Перерождение в фамильяра

Пролог

В Зале Созидания стоял гвалт. Ученики плотным кольцом окружили алтарь богини Астарии, и все взгляды были прикованы к массивной фигуре в центре шестигранной звезды.

— Это ведь уже девятая попытка!

— Позорище…

— Говорят, эта толстуха из графской семьи.

— Эй, неудачница, хватит уже. Сдайся.

Араселия дрожащими руками завершила последний штрих магического круга.

«И откуда они все взялись…» — отозвалось в голове горько и чётко.

В такие моменты она особенно ненавидела своё происхождение. Ненавидела неказистую, совершенно неподобающую аристократке внешность: вместо тонких пальцев — короткие, распухшие, словно чужие; вместо изящной фигуры — тяжёлое, непослушное тело; вместо утончённого лица — мягкое, округлое, «глупое», как ей всегда говорили.

Она установила кристалл в центр круга и, сглотнув, начала призыв:

— О, Звонкая Астария,

госпожа игральных костей и винного кубка…

хранительница веселья и забав…

Услышь мой зов и направь мне спутника

Третий путь благословления Кесса Вейра.

Круг на краткое мгновение вспыхнул синим огнём, и тут же погас.

«Снова… Никто не пришёл. Опять неудача».

В зале повисла тишина. Из толпы вышла высокая девушка с огненно-рыжими волосами и холодным, презрительным взглядом.

— Сколько можно позорить род Эйдер? — её голос резанул слух. — Прекрати пытаться навлечь на себя гнев богов.

Араселия подняла глаза — и внутри что-то оборвалось.

«Леди Розали… Значит, она всех позвала. Чтобы я снова это услышала».

Одинокий смешок перерос в гул. Они смеялись. Все — без исключения. С первого дня в академии она была для них нелепой шуткой. Братья и сестра требовали, чтобы она была незаметной. Девять попыток. Девять молитв. Лишь бы ей позволили остаться.

— А я слышал, в роде Эйдеров полно талантливых усилителей…

— Старшие — да. И младшая. Но точно не эта.

Леди Розали смерила Араселию долгим взглядом.

— Не знаю, какого фамильяра должна послать тебе богиня, чтобы исправить такое ничтожество. Ничто тебе не поможет. Прекрати этот фарс и уходи из академии.

— Но у меня есть дар… — прошептала Араселия и тут же осеклась. — Простите.

В академии давно знали: третья дочь графа Эйдера — абсолютная бездарность.

— Извинения не приняты. Ты позоришь дворянство. Твоё место куплено — и все это знают.

По залу прокатился шёпот. Араселия сглотнула. Глаза защипало, грудь сжалась.

«Джайл… забери меня отсюда».

Она закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслась её короткая, нелепая жизнь: вечно недовольный отец, жестокие братья, высокомерная младшая сестра. Слуги, смеющиеся за спиной. И этот кошмар — академия.

Зачем она вообще сюда пришла?

Она обхватила колени и опустила голову. И в этот момент тишина стала абсолютной. Араселия осторожно открыла глаза. Кристалл исчез. На его месте сидело призванное существо. Белая шерсть с рыжими и чёрными пятнами. Пушистые лапы. И холодный, слишком разумный взгляд.

После стольких попыток она всё-таки призвала фамильяра. Пусть самого посредственного — кота, но она справилась.

Странное чувство волнами накрыло её сознание. Фамильяр осмотрел зал, его усы дрогнули, а губы изогнулись в подобии оскала. В абсолютной тишине кот прошипел:

— Толстая…

***

Я умер в больничной палате. В полном одиночестве — под звуки триумфа моих бывших тиммейтов. На экране планшета четверо предателей улыбались и плакали от счастья. Чемпионы мира. Никогда бы не подумал, что всё закончится именно так.

Рак желудка — коварная штука. Он подкрадывается незаметно, а потом методично выедает изнутри. Сначала — тяжесть под ложечкой. Потом тошнота, отвращение к еде. В какой-то момент любой кусок превращается в безвкусное железо, а каждый глоток воды — в испытание.

Я худел. Слабел. Кожа натягивалась на кости. И вместе с телом сдавался дух.

На фан-сайтах строили теории. Кто-то писал, что меня «сожрала собственная токсичность». Кто-то — что недовольные тиммейты с менеджером меня отравили.

Забавно.

За последний месяц никто не пришёл. Ни фанаты. Ни друзья. Ни те, с кем я делил сцену и победы. Когда я был в прайме — все молились на меня. Тогда я искренне верил, что так будет всегда. Но настоящей семьи у меня никогда не было.

Только я и отец. Наверное, поэтому я и стал киберспортсменом.

Если бы у меня была мать — она бы точно не одобрила моё увлечение играми. Когда она ушла, отец не придумал ничего лучше, чем посадить меня за компьютер. Я никогда его за это не винил. Он любил меня по-своему: неловко, молча, без лишних слов.

Один из его подарков — диск с соревновательной одиночной игрой. А когда через пару лет я принёс домой первый гонорар, он неловко буркнул:

— Молодец.

Он так и не увидел, как я вышел в топы. Умер раньше. После похорон я сразу уехал из нашего провинциального городка. Есть такие места — они существуют только для того, чтобы их покидали.

Перед глазами проносились дни, когда я стал про-игроком. Первая команда. Первые победы. Потом — те, с кем я покорил киберсцену.

И вот мы здесь.

Последние дни боль не отпускала ни днём, ни ночью. Она прожигала насквозь — от желудка до спины. Иногда я просто лежал, не в силах даже стонать, и сжимал простыню, будто пытался удержать себя от растворения.

Тиммейты, которые меня бросили, стали чемпионами мира в самой популярной дисциплине. Я смотрел на них — и чувствовал маятник эмоций. Одна часть меня хотела их провала.

Другая — быть рядом и разделить триумф.

Мысли постепенно стихали. И в какой-то момент я понял: я рад, что сердце остановилось. Наконец-то — свобода.

***

Я сидел в огромной светлой комнате, больше похожей на офис, чем на загробный мир. Напротив — аккуратный стол. Монитор. Клавиатура.

За столом — симпатичная азиатка в деловом костюме и очках, которые были слишком сексуальными для слова «деловые».

В тишине звучали только нажатия клавиш.

Тап. Тап. Тап.

Я поймал себя на странной мысли: я точно умер, но вряд ли после смерти попал в фильм для взрослых.

— И долго мне так сидеть? — не выдержал я.

— Уже можно начинать, — не глядя ответила она. — Приветствую, Вардан. Ты умер.

Я вздрогнул.

— Откуда вы знаете мой ник?

Она подняла взгляд.

— Потому что для меня это и есть твоё имя. Настоящее меня не интересует. На моих полях сражений тебя знали как Вардана.

— А вы кто такая?

— Богиня корейского рандома.

Молодая. Слабая. И очень занятая.

Я нахмурился.

— Понятно. Значит, моя судьба в руках секретарши с божественным статусом.

Её брови недовольно сошлись.

— Другого ответа от тебя я и не ожидала. Будь чуточку вежливей. Всё-таки я — божество для геймеров. Тех, кто молится на новые сеты, аватарки, лут и криты. Тех, кто в любой непонятной ситуации взывает к великому рандому.

— Как странно… — протянул я. — Я думал, всё будет иначе.

— И на что ты надеялся? — спросила она. — Ад? Котлы? Вечные муки?

— Ну… да.

Она устало потерла висок.

— Люди попадают туда, во что верят. Ты не верил ни во что конкретное — значит, шёл вместе со всеми.

— В ад?

— В небесной канцелярии решили: пятый круг. Гордыня — S-ранг. Гнев — A. Зависть — B.

Она кивнула.

— Неплохой набор для подонка.

Я усмехнулся.

— Значит, я всё-таки мудак.

— Безусловно. Но я тебя вытащила.

— Почему?

— У богинь бывают любимчики. Хотя наблюдать за тобой стоило мне немалых нервов. Самовлюблённый. Наглый. Не лезешь за словом в карман. Винишь окружающих и в самой грубой форме указываешь на их недостатки.

Я медленно выдохнул.

— Зато я был лучшим.

— За что ты мне и нравился, — спокойно ответила она. — Но чемпионом ты так и не стал. Ты не умеешь доверять людям, Вардан.

— Мне просто не повезло, — отрезал я.— Я попал к неблагодарным людям. Я их всему научил. Наш стиль, мои страты, драфты — всё это благодаря мне. А они бросили, заменили каким-то бездарем.

— И победили. Без тебя.

Я стиснул зубы.

— Было бы у меня время…

— Даже если бы оно у тебя было, ты бы ничего не добился, — сказала богиня. — Тебе повезло найти людей, которые так долго терпели тебя и дали раскрыться.

— Проехали, — отмахнулся я. — Что дальше?

Она улыбнулась.

— Теперь ты должен доказать, что я не зря постаралась.

— Конкретнее.

— Для начала — спасти хотя бы одного человека.

— Одного? — я скривился. — Ради этого великая богиня рандома вытащила меня из ада?

— Да. Ты переродишься в другом мире тем, кем презирал больше всего — помощником. В форме, которая лучше всего подходит для этого. Ты станешь фамильяром.

— Фамильяром?..

В её глазах мелькнул хитрый огонёк.

— В прошлой жизни ты был лишён любви. Поэтому, что бы ты ни выбрал, ты станешь милейшим существом на свете.

— Мне уже не нравится твой план.

— Удачи, Вардан, — мягко произнесла она. — Позаботься о своём мастере. Что бы ты о ней ни думал — она хороший человек.

Комната дрогнула.

— И да, — добавила богиня. — Как и положено каждому уважающему себя перерожденцу, я дам тебе дар.

Столб света ударил туда, где я стоял. Мир загудел, будто завис.

— Что за дар?! — успел крикнуть я.

— Тебе понравится… — донеслось в ответ.

Контракт и хозяйка

Я не чувствовал тела. Ни веса, ни боли, ни дыхания. Я был сгустком сознания — бесформенным, неподвижным, зависшим в астральной пустоте. После нескольких месяцев страданий это ощущалось почти как блаженство.

Передо мной медленно всплыли строки.

Внимание: получен дар богини рандома — Система.

Даже после смерти, сквозь время и пространство, вы остаётесь игроком.

Для продолжения перерождения выберите форму.

Перед глазами вспыхнули очертания небольшого зверька.

Городская крыса

Стихия: Земля

Базовые атрибуты (10):

Сила — 3

Ловкость — 5

Истра — 2

Аспект: Подчинение — 1

Древо истры: Геомант — 1

Городская крыса — распространённый фамильяр бедных кварталов. С таким спутником не пропадёшь в трущобах.

Внимание!

Штраф к росту репутации — низкий.

Штраф к социальному одобрению — низкий.

Никто не любит переносчиков заразы.

Цифры и атрибуты были мне знакомы. Теперь я понял, о каком «даре» говорила богиня.

Но что, чёрт возьми, значит «истра»?

Система словно услышала мои мысли.

Истра — внутренний орган, позволяющий управлять потоками эфира. В этом мире эфир пронизывает почти всё: моря, небо, недра земли. Именно благодаря истре живые существа способны поглощать эфир и создавать магию.

Вон оно что. Хорошо.

Я мысленно сделал свайп в сторону.

Болотный уж

Стихия: Вода

Базовые атрибуты (10):

Сила — 2

Ловкость — 4

Истра — 4

Аспект: Манипуляция — 1

Древо истры: гидромант — 1

Болотный уж — лучший спутник в долгих путешествиях по водной местности. Юркое создание, способное пройти там, где другим и не снилось.

Внимание!

Штраф к древу силы — незначительный.

Штраф к социальному одобрению — средний.

«Средний штраф».

В ММО это означало одно: проблему, которая всплывёт позже — и убьёт билд.

Я предпочитал играть без них. В любой системе есть дисбаланс, и я сильно сомневался, что эту правит команда разработчиков. Значит, должен быть вариант без скрытых ловушек.

Я двинулся дальше.

Сумрачный волк

Данные заблокированы

Золотистый силуэт вспыхнул — и тут же погас.

НЕИЗВЕСТНО

Внимание! Данный тип фамильяра вам недоступен.

Радость угасла вместе с фигурой зверя.

Похоже, первое существо, способное сражаться. И, разумеется, недоступное. Быть бесполезным саппортом меня не вдохновляло.

Ладно. Следующий.

Кролик Астарии

Стихия: Земля

Базовые атрибуты (10):

Сила — 2

Ловкость — 5

Истра — 3

Древо ловкости: Акробатика — 1

Аспект: Созидание — 1

Бонусный навык: Умиление

Иногда спор можно решить не только силой.

Кролик Астарии — быстрый и неуловимый фамильяр. В городах стража не будет относиться к вам с подозрением, если рядом такой спутник. В светских кругах аристократки часто выбирают кроликов в качестве фамильяров.

Бонус к социальному восприятию: +5%

К данному типу фамильяра благосклонна богиня Астарии — владычица удачи, веселья и забав. Возможны бонусные очки навыков и предрасположенность к дополнительной стихии.

Штрафы отсутствуют.

Странно.

Словно система — или кое-кто за ней — настойчиво подталкивала меня к выбору милых существ.

Похоже, богиня рандома отлично знала, на что я реагирую.

Я провёл несколько часов, просматривая варианты. Как и ожидалось — ничего даже отдалённо похожего на человека. Все боевые формы и высшие фамильяры были заблокированы: феникс, дракон, василиск.

Закономерность становилась очевидной: чем безобиднее выглядел фамильяр, тем меньше штрафов он имел. Огненных форм я так и не увидел. Скорее всего потому что они боевые. Жаль. Хотелось бы покидать огненные шары.

И всё же одна форма выбивалась.

Кошка Астарии

Стихия: —

Предрасположенность определяется случайно.

Базовые атрибуты (9):

Сила — 3

Ловкость — 3

Истра — 3

Древо истры:

Материализация — 1

Аспект: Манипуляция

Все фамильяры теряют очки действия, находясь в материальном мире. Вы теряете их на 50% медленнее.

Вот это меня насторожило. Раньше система не упоминала подобного. Интуитивно я понял — этот параметр может оказаться ключевым.

С древних времён кошки сопровождали людей. Независимые фамильяры, способные дольше обходиться без подпитки хозяина. Без привязки к стихии.

Бонус к социальному взаимодействию: +10%

Я мысленно ухмыльнулся.

— Значит… чем милее — тем имбовее.

Меня раздражала эта иллюзия свободы.

— Ладно, — сказал я в пустоту. — Я выбираю кота.

Система замолчала на долю секунды. А потом мир начал сжиматься.

Внимание!

Вы выбрали форму: кот.

Вы призваны под звездой богини удачи.

Вы — фамильяр удачи.

Отныне вы — трёхцветный кот.

Трёхцветные коты — редкость. Лишь один из десяти тысяч рождается с подобной мутацией.

Открыт дополнительный пассивный бонус: Удача.

Удача не поддаётся логике. Даже при наихудшем исходе ваш хозяин имеет больше шансов на благоприятный результат.

Трёхцветный?..

Я не успел осмыслить это, как астральный мир исчез. В глаза ударил свет.

***

Это была шутка. Другого объяснения я не находил. Есть выражение «любовь с первого взгляда». Меня накрыло его полной противоположностью.

Отвращение.

Первое, что я увидел в новом мире, — массивная фигура, загородившая весь обзор. Ни горизонта, ни перспектив — только плоть и складки. Существо передо мной явно было женщиной. Слишком крупной для своей мантии. Для своей позы. Для самого пространства вокруг.

Плечи опущены, спина чуть согнута — словно она заранее пыталась стать меньше, чем есть. Неуверенность сквозила в каждом движении.

Плотные руки неловко прижимались к груди. Пальцы сжимали край ткани, будто спасательный круг. Подбородков было больше одного. Черты лица — мягкие, почти детские, неуместные в этом теле. Щёки покрасневшие — от волнения или постоянного стыда. Спутанная копна светлых волос.

И взгляд… пустоватый. Или мне просто не хотелось в нём разбираться.

Сначала она смотрела на меня с недоверием. Потом в глазах мелькнуло тепло.

Она… умилялась?

Меня передёрнуло. Серьёзно? Это — моя хозяйка? И чему меня может научить это недоразумение?

Я никогда не понимал оправданий вроде «широкой кости» или «генов». Нужно просто меньше жрать. В командах у меня бывали конфликты с полными тиммейтами — ленивыми, слабовольными, вечно ищущими оправдания. Больше всего раздражала драма вокруг собственной слабости.

И теперь вот это…

— Толстая, — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.

Вокруг была толпа. Огромный зал с колоннами и гигантской статуей в центре. Уровень моего взгляда теперь находился где-то на уровне коленей.

Ну почему именно она?

Я рванул в сторону. Сбегу. Придумаю что-нибудь.

Я прошмыгнул в настоящий лес ног. Тело оказалось невероятно лёгким и быстрым. Люди расступались или поднимали ноги, а я мчался всё дальше от этого кошмара. Острый взгляд выцепил выход. Я юркнул в коридор.

Радость длилась недолго.

Вы потеряли 1 очко действия.

Осталось: 29 ОД.

Внимание!

Вы покинули источник. Связь с астральным хранилищем утеряна.

Чем дальше вы от источника, тем быстрее расходуются очки действия.

— Что за чёрт?..

В углу зрения всплыли три шкалы: Желтая, красная и синяя. Жёлтая начала медленно убывать.

Дыхание сбилось.

ОД: 21

Тело стало тяжелее, я замедлился. Позади раздался тяжёлый топот. Это она бежала за мной. Спотыкаясь. Захлёбываясь воздухом. Будто каждое движение давалось через силу.

Нет. Живым я не дамся.

ОД: 11

— Ни за что…

ОД: 3

Мир поплыл.

Потеряно очко жизни.

Осталось: 30 ОЖ.

Рекомендуется вернуться к астральному хранилищу.

Я уже не бежал — плёлся. Тело налилось свинцом. Я заметил открытую дверь и, спотыкаясь, юркнул внутрь.

ОД: 0

Вы не можете двигаться, пока не восстановите очки действия.

Осталось: 12 ОЖ.

Внимание!

При достижении нуля очков жизни вы погибнете.

Я словно тонул без воды, но ощущения были, словно я задыхался. Ну что за наказание, если сбегу от неё — просто сдохну по дороге.

ОЖ: 1

Мир погрузился во тьму.

***

Тело ломило. Непонятная, тягучая боль расползалась под кожей, а усталость пропитывала каждую клетку. Такое чувство, будто я очнулся после жёсткого похмелья, а перед этим меня всю ночь пинали ногами.

Сквозь сомнабулу доносились крики ссоры: несколько мужских голосов и один — высокий, истеричный, женский.

— Я же тебе чётко сказал — не выделяться!

— Рейнар, думаю, бесполезно что-либо ей говорить. Умом Араселия не вышла.

— Да, братец. Эта жирная идиотка способна только создавать проблемы.

— Простите… я не знала… — раздался знакомый, гнусаво-подавленный голос.

— Какой позор. Мы теперь обязаны нашим вассалам за спасение фамильяра. После такого Вестреи точно зазнаются. Что подумает о нас знать?

Я осторожно приоткрыл глаз, продолжая притворяться спящим, и рассмотрел говоривших.

Двое высоких юношей — несомненно братья. Стройные, подтянутые. Первый, старший, с короткой стрижкой и холодным, расчётливым взглядом. Второй — длинноволосый, с мягкими, почти женственными чертами лица. Его волосы были светлее, а движения — живее.

— Как ты вообще его призвала? Ты же даже не укротитель? — спросил, видимо, тот, кого звали Рейнар.

— Я бы лучше спросил, что нам делать с этим фамильяром, — вмешался длинноволосый.

— Мы можем отдать его в качестве платы за помощь Вестреям. Думаю, госпожа Тарета согласится — она выглядела крайне заинтересованной, — произнесла девушка. По голосу — самая младшая.

Я повернул голову и увидел её. Наверное, я бы назвал её очень милой… если бы не выражение лица. Оно было до боли знакомым. Я часто видел его в зеркале.

Мысль кольнула неприятно. Неужели со стороны я выгляжу именно так?

— Хорошая идея, Лисана. Госпожа Тарета — талантливая укротительница, — согласился длинноволосый.

— Нет… — прошептали где-то надо мной. Похоже, мою хозяйку никто не услышал.

— Лоран, а не усилим ли мы этим Вестреев? — возразил Рейнар.

— Не шути так, братик, — с мягкой улыбкой ответила Лисана. — Усилим низшим фамильяром. Котов призывают даже дети.

— Мне нужно подумать, все-таки он трехцветный, никогда таких не видел, — задумался Рейнар.

— Не надо… — чуть громче повторила Араселия.

Похоже, её здесь действительно ни во что не ставили.

— Думаю, мы сможем убедить госпожу Вестрей не рассказывать никому о том, что здесь произошло, если отдадим его, — настаивала Лисана.

— Я не отдам его! — Араселия едва не сорвалась на крик. Она шагнула вперёд и загородила меня от Рейнара, но под недовольными взглядами тут же стушевалась и неуверенно продолжила:

— Я призвала его. Значит, несу ответственность.

— Да? — усмехнулся Рейнар. — И что ты будешь делать? Ты не укротитель. С твоими навыками ты даже кристалл зарядить не сможешь.

— Я… я что-нибудь придумаю!

Троица переглянулась. Видимо, сестра редко позволяла себе возражать.

— Как ты смеешь перечить старшему брату? — голос Лисаны стал жёстче.

Я видел, как тяжело было моей хозяйке. Костяшки её пальцев побелели — она до боли сжимала амулет в правой руке.

— Я… пожалуйста, брат… Я не буду выделяться. Обещаю. Буду незаметной, тихо сидеть в комнате, ходить только на обязательные занятия. Только не забирайте его…

Стоп. Это она обо мне?

Лоран ухмыльнулся и посмотрел на старшего.

— Что думаешь, брат? Обычно эта ничего не просит.

— Я подумаю. Время ещё есть. А в качестве наказания прослежу, чтобы Сайрек не выпускал её из комнаты, — бросил Рейнар.

Он развернулся, но Араселия схватила его за край мантии.

— Мне понадобятся деньги… Нужно найти укротителя, чтобы зарядить кристалл.

— Вот ещё! — вмешалась Лисана.

— Ну, сестрёнка, не будь злюкой, — с притворной суровостью протянул Лоран.

— А что? В прошлом месяце она получила три золотых на карманные. И куда они ушли? На еду и игрушки.

— В этом есть смысл, — кивнул Рейнар и резко выдернул рукав. — Разбирайся сама. Ты же средняя дочь дома Эйдер.

В его взгляде пылало презрение. Араселия опустила голову. Они ушли. Последней вышла Лисана и смерила её насмешливым взглядом.

Ну и семейка. А я думал, это я тяжёлый человек.

Стоп. Хотя… человек ли я теперь?

Тело ощущалось непривычно. Всё казалось неестественным — даже дыхание. В нос ударила палитра запахов, а слух улавливал звуки за пределами человеческого диапазона. Мир стал чётче. Словно кто-то выкрутил разрешение на максимум.

— Ну что? Они ушли? — спросил я и тут же выругался про себя. Голос вышел… мурлыкающим.

Чёрт. С этим ртом было сложно говорить членораздельно. Я поднялся и осмотрел себя. Белая шерсть вперемешку с чёрным и оранжевым. Трёхцветный. Наверное, я никогда к этому не привыкну.

Я посмотрел на девушку. Чуда не произошло и мне не показалось. Моя хозяйка была… дурнушкой.

— Ты… ты говоришь?

Она подняла на меня покрасневшие глаза. Значит, кое-кто плакал, неужели из-за меня. Странно. Мы ведь едва знакомы.

— Да, капитан очевидность. Что произошло?

— Капитан?..

Её глаза полезли на лоб. Ладно. Не поймёт — так даже лучше. Я оглядел комнату. Крошечная. Метров десять, не больше. Узкая кровать, письменный стол, комод — и всё.

— Забудь. Лучше скажи, кто ты такая.

— Я… Араселия дан Эйдер. Третья дочь графа Эйдера.

Необъятная терпилка и неудачница. Забыла добавить.

Хотя… может, первое впечатление меня обманывает?

Вряд ли. Она выглядела скорее доброй. Просто зажатой. И слишком тяжёлой — во всех смыслах.

Погоди! Я что, жалею её?

— Значит, ты меня призвала? — спросил я с плохо скрытым раздражением.

— Да… — она замялась, затем попыталась говорить строже. — Ты не можешь отходить далеко от меня и от амулета. Она подняла цепочку. В её руке блеснул кристалл.

Ага. Вот так выглядит моя клетка.

— Дай угадаю. Иначе я сдохну?

— Да… — тихо ответила она. — И тогда Араселия будет долго плакать.

Странная. О себе — в третьем лице. Хотя… возможно, здесь так принято.

Она помолчала, затем неловко спросила:

— А… у тебя есть имя?

Я вздохнул.

— Да. Моё имя — Вардан.

Хрупкая связь

Первую ночь в этом мире я провёл внутри кристалла. Не спал — скорее растворялся, уходил вглубь, туда, где не было ни боли, ни тяжести, ни необходимости дышать. Оказалось, я могу погружаться в него, как в карман астрального пространства, и медленно восстанавливать силы.

После побега их почти не осталось: я слишком далеко отошёл от амулета и разорвал связь. Тогда физический мир начал выталкивать меня — грубо, безразлично, словно чужеродное тело под водой. Астральная сущность не может полноценно существовать без якоря. Если он пропадает — тебя просто стирает. Этот процесс Араселия называла развоплощением.

Утром я проснулся бодрым. Слишком бодрым — если вспомнить, что вчера чуть не исчез.

Араселия ещё спала. Тяжело, неровно, будто даже во сне старалась занимать как можно меньше места. Я выбрался из-под её руки и осторожно приблизился к амулету. Небольшая цепочка. Гравированный кристалл. И что-то в нём было не так.

Свет потускнел. Перед глазами всплыли строки:

Заряд кристалла: 13 / 150.

Внимание! При полной потере энергии восстановление очков в кристалле невозможно.

Я замер. Тринадцать - это уже не тревога — это катастрофа.

— Да вы издеваетесь… — прошипел я себе под нос.

Как вообще предполагается воевать? Выживать? Развиваться?

Неужели я должен не только сражаться за неё, но ещё и следить за энергией?

Я с ненавистью уставился на собственные лапы. Пушистые. Жалкие. От злости когти сами выскользнули наружу — маленькие, но острые. Именно в этот момент Араселия во сне сгребла меня в охапку. Я пискнул — звук вышел жалкий и несвязный.

— Отпусти…

Ноль реакции. Она крепко спала, прижав меня к груди, словно тёплую подушку. Я дёрнулся, зашипел и, не сдержавшись, царапнул её по щеке.

Она вздрогнула и тут же открыла глаза.

— Ай!

— Какого чёрта?! — рявкнул я. — Ты меня чуть не раздавила!

— Прости… — пробормотала она, машинально вытирая щёку. — Я… я такая неуклюжая…

Она замолчала, посмотрела на меня — и, кажется, всё поняла.

— Я думала… ты в кристалле.

Араселия вдруг сжалась, обхватила себя руками и уставилась в пол. Слёзы потекли сами собой — тихо, без всхлипов.

Меня кольнуло неприятное чувство. На её щеке смешались кровь и слёзы. В этот момент она выглядела даже грустнее, чем обычно.

— Эй, — буркнул я, отворачиваясь. — Чего раскисла.

Она вздрогнула.

— Давай вставать. Кристалл сам себя не зарядит.

Араселия торопливо закивала, словно ухватилась за спасательный круг. Вчера мы решили отложить этот разговор до утра. Но утро наступило слишком быстро.

Она умылась, наспех привела себя в порядок и начала собираться. Перед этим в комнату вошёл молчаливый, невзрачный слуга и поставил на стол поднос с завтраком.

Я уставился на него с откровенным недоверием. Сдобренные кремами булочки, сладкие пироги, ватрушки. Воздух сгустился от запаха ванильного сахара и сдобы.

— Я, конечно, понимаю, что ты аристократка, — процедил я, — но это уже перебор.

Я презрительно разглядывал этот «завтрак чемпиона». Меня заботило не то, что она ест. Меня заботило — почему.

— Ну, какие идеи насчёт кристалла? — спросил я.

— Я… я не знаю, — замялась она.

— Может кто-то подскажет? Родственники? — хмыкнул я. — Нет. Друзья? Судя по выражению лица — тоже мимо. Но кто-то же должен что-то знать, — И что это вообще за место?

— Реймарская академия, — ответила она, отрываясь от завтрака. — Здесь обучают аристократов и одарённых простолюдинов теургии и боевым искусствам.

Я поморщился. Странная у нее диета. Ее что откармливают на убой?

— Академия? — переспросил я. — Значит, можем спросить учителей.

На моё предложение она снова сжалась, приняв знакомую зажатую позу.

— Можно попробовать… — неуверенно сказала она. — Первое занятие — общее для усилителей. Может, наставница Итания что-нибудь подскажет.

Я снова посмотрел на стол.

— Слушай, а ты всегда так завтракаешь?

— Я не могу есть в столовой, — смущённо ответила она. — За еду отвечает Сайрек. Я просила приносить что-нибудь… полегче. Но он сказал, что это всё, что удаётся получить.

Мне это не понравилось. Совсем. Запах сладкого был слишком навязчивым, приторным. Я начал подозревать, что проблема тут не только в калориях.

— Мы уходим, — резко сказал я, прерывая её трапезу.

Она замерла, затем нерешительно кивнула. Мы вышли в коридор и почти сразу столкнулись с безразличным лицом Сайрека.

— Госпожа? — холодно поинтересовался он. — Куда вы направляетесь?

— На занятия.

Он смерил её долгим, оценивающим взглядом. И что-то подсказывало мне: хозяйкой в этой комнате была вовсе не она.

— Мне нужно сообщить господину Рейнару.

— Хорошо, я подожду в комна—

— Пошли, — резко бросил я.

Лицо слуги исказилось от удивления. Араселия тоже вздрогнула. У меня не было времени играть по правилам этой семьи.

— Постой… — попыталась возразить она. — Мы ведь должны получить разрешение от брата…

— Серьёзно? — огрызнулся я. — Ты дочь графа, а это всего лишь слуга. Кристалл почти разряжен. У меня нет времени ждать.

— Вы… вы не можете! — вмешался Сайрек. — Как фамильяр может указывать мастеру, что делать?!

— Я не указываю, — холодно ответил я. — Я объясняю. У меня вопрос экзистенциальной важности. Если я не восстановлюсь — исчезну. Ты хочешь, чтобы фамильяр твоей хозяйки исчез?

Сайреку, похоже, было плевать. По тону, взгляду, по тому, как он держался, я понял: он вертел Араселией как хотел. И, судя по всему, с молчаливого одобрения её родственников. Но и мешать нам в открытую он не мог.

— Тогда передай всё своему хозяину, — бросил я. — А мы пойдём.

Я запрыгнул Араселии на плечо, и мы двинулись по коридору.

Она старалась держаться неприметно — тихо ступала среди учеников, словно боялась задеть воздух. Спина чуть сгорблена, плечи напряжены. Привычка быть меньше, чем есть.

Но нас всё-таки заметили.

По коридору к нам быстрым шагом приближалась парочка студентов в потёртых, явно не новых мантиях. Даже эти обноски не могли скрыть статную фигуру девушки с правильной осанкой и внимательным, цепким взглядом. Она двигалась уверенно, будто пространство само уступало ей дорогу. Рядом шагал здоровенный детина с широкими плечами и простоватым лицом — каждый его шаг был тяжёлым, но удивительно выверенным, словно тело слушалось без приказов.

— Госпожа, вы в порядке? — быстро спросила девушка. — Ваш слуга не пускал нас к вам.

Я прищурился. Интересные у неё знакомые. Значит, не такая уж моя хозяйка и одинокая.

— Всё в порядке, Рейна, — тихо ответила Араселия. — Просто… брат запретил мне покидать покои.

Рейна нахмурилась.

— Старший господин? — в её голосе прозвучало плохо скрытое раздражение. — Он слишком строг к вам.

Её взгляд скользнул по мне.

— А фамильяр? Он… живой?

Я фыркнул.

— Пока да, — буркнул я. — Но это временно.

Ронан почесал затылок и наклонился ближе, разглядывая меня с искренним интересом.

— Он говорящий! — удивлённо пробасил он.

— И, судя по всему, весьма своевольный, — отрезала Рейна и снова посмотрела на Араселию. — Что случилось? Мы слышали, ваш фамильяр сбежал от вас.

Араселия замялась. Пальцы сжали край мантии, плечи дрогнули.

— Да… — выдохнула она. — И чуть не умер. Кристалл… он разряжается. Я не умею его подпитывать.

Рейна и Ронан переглянулись.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала Рейна после короткой паузы. — Спросим укротителей среди простолюдинов.

— Что? Нет, не нужно… — смущённо возразила Араселия. — Вам не стоит обременять себя заботами ради меня.

Рейна покачала головой.

— Госпожа, позвольте нам хоть как-то отплатить за вашу доброту, — твёрдо сказала она. — Мы встретимся позже.

Мы попрощались с этой парочкой и направились дальше, на занятие.

— Кто эти ребята? — спросил я.

— Они воспитанники семьи Эйдер, — ответила Араселия. — И они потрясающие. У них есть настоящий талант… не то что у меня. Их считают одарёнными даже на фоне аристократов.

— Вот как, — удивился я.

Под мои неспешные расспросы об этом новом мире мы наконец добрались до класса.

В аудитории Араселия сразу заняла самое дальнее место в углу.Кто-то бросал в её сторону заинтересованные взгляды, кто-то перешёптывался. А она сжалась, будто пыталась слиться с партой. Похоже, быть в центре внимания для неё было куда страшнее, чем провалить урок.

— Какой он милый!

Однокурсницы Араселии тут же обступили нашу парту и принялись разглядывать меня со всех сторон. Кажется, богине рандома сейчас было особенно весело.

— Он трёхцветный! — восхищённо выдохнула одна из девушек. — Я никогда не видела такого фамильяра.

Она потянулась ко мне, чтобы потискать за щёки, но тут же получила лёгкий шлепок по руке.

— Ой… кажется, ему не нравится. Эй, Араселия, можно его потрогать?

— Нет! — рявкнул я.

Должно было прозвучать грозно, но, судя по реакции, это только усилило умиление.

— Эй! Я не игрушка! Прекратите меня трогать!

К счастью, меня спасло появление наставницы.

В аудиторию вошла высокая женщина в багровой мантии. Холодные голубые глаза, рыжие волосы — цвет в цвет с тканью. Мужская половина зала мгновенно затихла. Женской, слишком увлеченной попытками меня схватить, понадобилась пара хлопков в ладоши, сухо прозвучавших — и по наступившей тишине стало ясно: наставницу здесь уважают.

— Это госпожа Итания Эйр-Касс, — шёпотом пояснила Араселия. — Куратор усилителей. Она может нам что-нибудь подсказать…

Я окинул наставницу оценивающим взглядом. Красивая. Уверенная. И глаза умные — не пустые, не хищные, а внимательные. С такой собеседницей нужен правильный подход.

Я заметил, что был здесь не единственным фамильяром: ворона на спинке стула, чёрная кошка у ног хозяина, сонная сова на перекладине. Значит, коты и правда никого не удивляют.

Голос Итании разнёсся по аудитории — глубокий, мелодичный, слишком спокойный.

— Наконец-то, госпожа Эйдер соизволила посетить нас.

По залу прокатилось движение.

— В честь столь знаменательного дня официально поздравляю курс, — продолжила она. — Теперь вы все, включая госпожу Эйдер, считаетесь студентами третьего года обучения.

Двадцать с лишним лиц синхронно повернулись в нашу сторону.

В этих взглядах не было злобы. Было хуже — ленивое, почти добродушное пренебрежение. Как будто происходящее их развлекало.Теперь понятно, почему Араселия не хотела обращаться к преподавателям.

— Госпожа Эйдер успешно провела обряд Кесса Вейра, — спокойно продолжила Итания. — Призвала помощника и заключила его в амулет. Формально вы теперь теург-контрактор.

Пауза.

— Пусть как усилитель вы едва достигли второго уровня, а аспект манипуляции не дотянул даже до первого… условия для продолжения обучения выполнены. Вы смогли познать третий путь укротителя. И Вас можно считать посвященным учеником—теургом. Ваш отец может вами гордиться.

Последние слова были произнесены с безупречной улыбкой и ядовитой усмешкой. По реакции зала стало ясно: мой призыв никто не считал достижением.

Лицо Араселии вспыхнуло, глаза подозрительно заблестели.

— Ты мне всё объяснишь, — тихо сказал я. — Потом. В деталях.

Она кивнула. И тут взгляд Итании сместился на меня. Я почувствовал, как насмешливый интерес сменился… умилением.

— Ну и кто тут у нас? — её голос потеплел. — Какое милое создание.

Она подошла ближе и наклонилась, внимательно меня разглядывая. Араселия инстинктивно прижала меня к себе, будто опасаясь, что меня сейчас заберут.

— Здравствуйте, — вырвалось у меня.

Мой взгляд застыл примерно на уровне её груди.

— О, так ты говоришь, — задумчиво протянула Итания. — Необычно. Даже не верится, что такая хозяйка призвала именного фамильяра.

— Именного? — удивился я.

— Хм… видимо, нет, — сделала вывод она, выпрямляясь. — В любом случае вам будет необходимо зарегистрироваться в книге фамильяров.

Араселия кротко кивнула.

— Даже удивительно, что вам, юная леди, удалось призвать столь необычное создание. Держать такого фамильяра в качестве контрактного зверя — расточительство.

Она может помочь мне избавиться от хозяйки? — мелькнула мысль.

Итания словно прочитала её по моему взгляду и одобрительно улыбнулась.

— Позволите погладить вашего слугу?

— Только если он сам захочет… — дрожащим голосом ответила Араселия.

Ну почему им всем обязательно нужно меня потрогать?

Я посмотрел на «хозяйку». Да, с такой госпожой меня скоро пустят по миру. Здесь, похоже, каждый второй считал возможным распоряжаться этой бедняжкой по умолчанию. Сердце у неё колотилось так, что я чувствовал это телом.

Интерес наставницы был очевиден. Что ж. Значит, этим можно воспользоваться.

— Всё, что пожелаете, — произнёс я, — но только если вы ответите на мои вопросы.

— После урока. И… без свидетелей.

Я сказал это тише. Её ладонь нежно потрепала меня по голове. Чёрт, как же это раздражало.

Наставница едва заметно улыбнулась и вернулась к кафедре, начиная урок. Несмотря на явную предвзятость, преподавала она хорошо. Она встала за кафедру, положив ладони на гладкую поверхность стола, и медленно окинула взглядом аудиторию — без спешки, будто заранее знала, кто здесь чего стоит.

— Третий курс, — сказала она наконец. — Значит, большинство из вас считает, что уже что-то понимает.

Пауза.

— Это нормально. Заблуждение — естественный этап развития.

Кто-то тихо усмехнулся. Не Араселия.

— Начнём с простого вопроса, — продолжила Итания. — Господин Крейн.

Высокий юноша на первом ряду выпрямился.

— Скажите, что делает усилитель?

— Усиливает заклинание, — ответил он уверенно.

— Какое?

— Любое, — не задумываясь сказал Крейн.

Итания чуть склонила голову.

— Это ответ первокурсника.

По залу прошёл лёгкий шорох.

— Усилитель не создаёт, — произнесла она спокойно. — И не управляет. Он увеличивает то, что уже существует.

Она натянула необычную черную перчатку и щёлкнула пальцами. На кафедре вспыхнула крошечная искра.

— Созидание, — сказала Итания. — Первый аспект. Без него этого бы не было.

Искра дрогнула и поплыла в сторону.

— Манипуляция, — продолжила она. — Второй аспект. Без него пламя не сдвинется с места.

И, наконец, резкий жест ладонью. Искра вспыхнула, раздулась и с хлопком рассыпалась жаркими угольками.

— Усиление, — закончила она. — Третий аспект. Без него — ничего, кроме жалкого огонька.

Я машинально прищурился. Интерес понемногу просыпался. Ещё в прошлой жизни я знал: сложная боёвка вознаграждает тех, кто разбирается в деталях.

— Большинство из вас, — продолжила Итания, — не способно удерживать больше двух аспектов одновременно.

Она обвела взглядом аудиторию.

— И это нормально. Ваше внимание, ваша истра, ваше тело — ограничены.

Но ведь ты использовала три, — отметил я про себя.

— Именно поэтому, — она слегка постучала ногтем по столу, — теурги используют инструменты.

Она подняла руку, показывая перчатку с рунами.

— Алхимическая зажигательная перчатка. Создаёт искру.

— Усилитель вкладывает всё в манипуляцию и усиление, — продолжила Итания. — Созидание заменяют предметы или фамильяры.

Значит, я что-то вроде подспорья, — усмехнулся я.

— Самодостаточные теурги существуют, — добавила она, словно отвечая на мои мысли. — Но редко. И до больших высот не доходят. Попытка быть универсальным — путь к посредственности.

В аудитории повисла тишина.

Араселия рядом со мной сжалась ещё сильнее.

— Вопросы? — спросила наставница.

Я наклонился к уху хозяйки.

— Слушай, а у тебя есть такая перчатка? — прошептал я.

Она едва заметно кивнула.

— А теперь, — продолжила Итания, — вернёмся к вам, госпожа Эйдер.

Вот теперь в аудитории стало по-настоящему тихо.

— Какой аспект у вас развит лучше всего?

— У… усиление, — тихо ответила Араселия.

— Уровень?

— Второй…

— Манипуляция?

— Н… нулевой.

Итания кивнула, словно услышала ожидаемый ответ.

— Именно поэтому призыв фамильяра стал для вас обходным путём, — спокойно сказала она.

Пауза.

— Среди теургов это считается плохим тоном, признаком бездарности и посредственности. И во многих случаях – это бессмысленно, если Ваш фамильяр не компенсирует ваши слабости.

Я почувствовал, как Араселия напряглась.

— Запомните пример госпожи Эйдер и других контракторов, — обратилась Итания ко всему курсу. — Контрактный фамильяр — это инструмент. Главное — результат. Поэтому не стоит судить строго нашу отстающую.

Остаток урока она объявила временем самостоятельной практики. Я попытался почувствовать истру. Безуспешно. Похоже, системные сообщения появлялись только в астральном хранилище. Когда урок закончился, аудитория опустела почти мгновенно. Шорох шагов стих, двери закрылись, и помещение стало неожиданно просторным.

Итания не торопилась. Она аккуратно сложила бумаги, выровняла их по краю стола и лишь потом подняла взгляд.

— Можете подойти, — сказала она.

Не приказ. Приглашение.

Араселия вздрогнула и медленно встала. Я чувствовал, как у неё дрожат плечи. Мы подошли к кафедре. Итания смотрела не на неё — на меня.

— Итак, — произнесла она. — Говорящий фамильяр. Да ещё и с характером, но не именной.

— А что значит «именной»? — поинтересовался я.

— Тот, кто уже возрождался в этом мире, — спокойно ответила она. — Это твое первое возрождение, но после развоплощения фамильяр может вернуться. В некоторых семьях укротителей такие служат поколениями. Передаются от отца к сыну. Но это не ваш случай.

Она обошла кафедру и остановилась слишком близко для обычного разговора. Араселия инстинктивно сделала шаг назад.

— Так вы понимаете, в каком положении находитесь? — спросила Итания.

— Примерно, — ответил я. — Кристалл разряжается. Хозяйка… — я бросил короткий взгляд на Араселию, — не справляется. Мы хотели узнать, может вы подскажете какое-нибудь решение.

— Я знаю выход, — поправила она. — Решения здесь нет.

Она впервые посмотрела на Араселию.

— Ты не укротитель и едва удерживаешь связь с амулетом. Заряд — предел твоих возможностей.

Араселия побледнела.

— Я стараюсь… — прошептала она.

— Я знаю, — кивнула Итания. — Именно поэтому тебе позволяют оставаться тут.

Она снова посмотрела на меня.

— Контракт можно разорвать. Укротители ценят необычных фамильяров. Тебя можно выставить на аукцион.

— Аукцион? Меня что продадут? — уточнил я.

— Передадут, — мягко поправила она. — Думаю, если согласовать все с господином Рейнаром, как представителем семьи Эйдер, мы можем организовать все в кратчайшие сроки — с сильным хозяином ты раскроешь потенциал.

— То есть без укротителя я не могу развиваться? — спросил я.

Итания чуть склонила голову.

— Можешь. Но недолго. Иногда усилители используют фамильяров как поддержку — их манипуляция позволяет заряжать амулет. Но со способностями юной госпожи тебя ждёт медленная смерть от эфирного голода.

Она говорила это так, будто обсуждала погоду.

Араселия сжала руки в кулаки.

— Я… я не хочу, чтобы он уходил, — тихо сказала она.

Итания посмотрела на неё снисходительно.

— Тогда тебе придётся сделать то, чего ты раньше не делала. Иначе это милое создание расплатится за твою неспособность. Либо ты зарядишь кристалл — вероятность почти нулевая. Либо отдашь его истинным укротителям и дашь фамильяру будущее.

Я нахмурился. Как же мне не повезло с этой бестолочью. Итания усмехнулась, глядя на мою мордочку. Кажется, она отлично читала мои мысли по лицу.

Я окончательно убедился: нужно бросать эту бездарность. В прошлой жизни я делал это не раз. Команды, контракты, трансферы. Я всегда уходил, когда упирался в потолок. Вот только как убедить её, что так будет лучше для нас обоих?

«— У тебя есть время до завтра, Араселия», — сказала Итания. — Подумай.

Она выпрямилась.

— Если оставить всё как есть, — добавила она, — последствия будут печальными.

И, уже у выхода, бросила через плечо:

— У укротителей есть поговорка: мы в ответе за тех, кого призвали.

Дверь закрылась.

В аудитории стало тихо.

Араселия опустилась на стул и закрыла лицо руками.

— Прости… — прошептала она. — Это всё из-за меня…

Я смотрел на неё и молчал. Почему-то стало её жалко. Хотя жертва тут я — и думать мне следовало совсем о другом.

***

Оставшиеся занятия прошли для Араселии как в тумане. Она сидела, записывала, кивала в нужных местах — и почти ничего не запомнила. Где-то говорили о формулах истры, где-то — о распределении аспектов, о практических нормативах третьего курса. Всё это скользило мимо, не задевая.

Она и так знала, кем была здесь. Аутсайдером на грани вылета.

Единственное, что у неё получалось по-настоящему хорошо, — теория. Сухие схемы, определения, чужие выводы. Но стоило перейти к практике, как всё рассыпалось. Эфир не слушался. Плетения распадались. Руки дрожали.

Недостаточно старается, — говорили наставники.

Недостаточно таланта, — читалось во взглядах остальных.

После занятий она предложила зайти в библиотеку — и фамильяр не возразил. Там было тихо. Безопасно. Среди полок она чувствовала себя менее заметной, чем в аудиториях.

Они искали всё, что касалось теургов-контракторов. Старые трактаты. Комментарии укротителей. Полузабытые заметки. Но ответы либо были слишком сложными, либо слишком дорогими. Почти везде повторялась одна и та же мысль: для заряда амулета нужна сила манипулятора.

Сила, которой у неё не было.

Когда они вышли из библиотеки, день уже клонился к вечеру. Араселия шла медленно, глядя в пол. Фамильяр сидел у неё на плече — привычно, почти как часть одежды. За всё это время она так и не услышала от него ни одной насмешки. И почему-то это было хуже всего.

Она вдруг поймала себя на мысли, что весь мир будто бы выстроился против неё — и она осталась одна. Под глазами тянуло усталостью. Лицо казалось опухшим, чужим. Она знала, как выглядит со стороны — знала слишком хорошо. Иногда еда была единственным, что хоть ненадолго заглушало это ощущение пустоты. Единственным, что не требовало усилий.

Хватит себя жалеть, — одёрнула она себя. — Я должна принять решение. Она коснулась амулета почти машинально — и замерла. Свет кристалла был едва заметен. Слишком слабый. Ей стало холодно. Времени почти не осталось.

Наверное, остаток вечера она должна посвятить прощанию с ним. Пусть они были вместе недолго, но он… он был рядом. Язвительный, грубый, временами невыносимый — и всё же живой. Возможно, это странное, колкое создание было единственным, чем она по-настоящему могла гордиться.

Но чудес не бывает. Всё должно вернуться в прежнее русло. После прощания она поговорит с Рейнаром о передаче Вардана. К комнате они подходили молча.

У двери их ждал Сайрек. Его лицо светилось плохо скрываемым удовлетворением.

— Как прошёл день? — спросил он тоном, в котором не было ни капли участия.

Араселия не ответила сразу.

— Господин Рейнар просил передать, — продолжил он, — чтобы вы прекратили нарушать условия наказания. Иначе в следующем месяце будете лишены жалования.

Она кивнула.

— Я поняла.

Слова прозвучали ровно. Почти безжизненно. Она почувствовала, как фамильяр напрягся. Вардан обнажил когти и крепче сжал её плечо. Ему явно не нравился Сайрек. А она… она уже давно привыкла к такому обращению.

Араселия потянулась к двери. В этот момент внутри было удивительно пусто. Будто решение уже приняли за неё — а она просто шла по заранее прочерченному пути.

Наверное, так будет правильно, — подумала она.

Для него — точно. Дверь почти закрылась, когда её окликнули.

— Госпожа!

Голос был знакомый. Взволнованный. Араселия обернулась.

Рейна стояла в коридоре — запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, но с таким выражением лица, которого Араселия раньше у неё не видела. Там не было жалости.

Там была надежда.

— Я кое-что узнала, — быстро сказала Рейна.

— Мне нужно отдохнуть, — ответила Араселия.

И сама удивилась, насколько это было похоже на правду. Хотя, если честно, ей хотелось не столько отдохнуть, сколько разрыдаться и не останавливаться. Отчаяние — вот что она чувствовала. Глухое, тяжёлое, знакомое. Такое же, как в тот день, когда она стала чёрным пятном для рода Эйдер. Особенно — для отца.

Сайрек шагнул вперёд.

— Господин Рейнар запретил—

— Это касается фамильяра, — перебила Рейна.

— Эй… — неожиданно подал голос Вардан. — Нам стоит её выслушать.

Араселия застыла.

Слова ударили в грудь. Не больно — точно. Скорее неожиданно. Её удивило участие фамильяра. Она не питала иллюзий: она прекрасно понимала, что он ищет способ избавиться от неё. Но всё же… он не отстранился. Не отвернулся.

— Есть способ, — продолжила Рейна тише. — Не для аристократов. Лучше обсудить это без лишних ушей.

Она бросила взгляд на Сайрека. Араселия посмотрела на неё. Потом — на дверь. Потом — на кристалл.

Если она сейчас закроет дверь — всё закончится.

Так, как должно. Так, как от неё ждут брат, учителя… и, возможно, даже фамильяр. Но почему она должна быть удобной для всех?

— Входи, — сказала Араселия.

Голос дрогнул. Но она не отступила. Сайрек открыл рот, но она подняла руку. Жест вышел неловким. Непривычным.

— Не мешай.

Он отступил. Медленно. С недоверием в глазах. Когда дверь закрылась, Араселия прислонилась к ней спиной и впервые за весь день позволила себе выдохнуть.

Она не знала, правильно ли поступила. Но впервые — она поступила не так, как от неё ожидали. И этого оказалось достаточно, чтобы не сдаться..

Тонкие искусства

— Кормёжка кровью! — выпалила Рейна.

Меня неприятно скрутило от одной мысли, что я должен пить кровь Селии. Судя по её лицу, до неё это дошло не сразу.

— Ты имеешь в виду… мою кровь? — неуверенно переспросила она.

— Да. Именно, — кивнула Рейна. — В древности, когда ещё не существовало обрядов укрощения и амулетов, теурги приручали фамильяров так. Среди аристократов это считается неприличным, церковь Тьюренда этого не одобряет, но простолюдины—укротители до сих пор используют подобный метод.

Я усмехнулся.

— А как насчёт простолюдинов—контракторов?

Рейна отмахнулась.

— Таких не бывает. Чтобы подчинить теургического зверя, нужен амулет. А где ты видел простолюдина с амулетом?

Я перевёл взгляд на уже заметно потускневший кристалл. Значит, вещь действительно дорогая. Интересно, откуда моя небогатая хозяйка его взяла. Впрочем — потом.

Внимание! Осталось: 1 ОД. Вам необходимо вернуться в кристалл для восстановления сил.

Похоже, времени у нас больше не было.

— Мне нужно вернуться в амулет, — сказал я жёстко. — Или мы пробуем прямо сейчас.

— Вот так… сразу? — Рейна замялась.

— Думаешь, я в восторге от этой идеи? — огрызнулся я.

Араселия молча опустилась за стол и подняла взгляд на Рейну. Она была бледной, но не отводила глаз. Похоже, Рейна подготовилась заранее: в её пальцах блеснула тонкая игла с острым кончиком.

— Госпожа, создайте пламя, — попросила Рейна. — Иглу надо стерилизовать. Кровь должна быть чистой — без грязи и чужого эфира.

Араселия неуверенно подошла к комоду и достала серую перчатку, украшенную багровыми рунами. Знакомым движением активировала артефакт. В её ладони вспыхнул огонёк — маленький, дрожащий, словно лист на ветру.

— Я… я долго не смогу его удерживать, — прошептала она.

Лицо покраснело, мышцы напряглись от усилия. Жалкое зрелище. Но, к моему удивлению, она хотя бы что—то умела.

Рейна поднесла иглу к пламени. Металл быстро нагрелся, и над остриём на миг поплыл едва заметный дымок.

— Достаточно, — сказала она. — Снимайте перчатку.

Араселия поспешно подчинилась. Рейна тут же перехватила её руку и уколола палец.

— Ай! — тихо вскрикнула Селия.

— Простите, госпожа, — быстро сказала Рейна и посмотрела на меня. — Ну, а ты… давай.

Наверное, по моей морде было видно всё моё отношение к происходящему. Селия покраснела от смущения, неуверенно протянула руку — ладонью вверх, будто предлагала не кровь, а прощение. Я завис над её пальцами.

Чего—чего, а этого я не ожидал.

Фу. Перед глазами дрожала почти пустая жёлтая шкала. Я наклонился и лизнул уколотый палец.

На вкус кровь оказалась… просто кровью. Не сладкой, не «особенной». Никакой магии, никакого наслаждения — только липкое моральное ощущение, что я перешёл какую—то черту.

Внимание! Вы поглотили кровь хозяина.

+3 ОД.

В течение следующего часа вы восстановите шкалу ОД.

Открыта новая ветвь умений: Кровная связь.

Внимание! Кровная связь установлена.

Часть положительных и отрицательных эффектов хозяина может отражаться на фамильяре.

Уровень связи: 1.

Меня не вывернуло. К моему удивлению — даже не затошнило. Но внутри всё равно скрутило — не от вкуса, а от смысла.

Я поднял голову. На лице Селии мелькнуло выражение… как бы это назвать. Материнское одобрение. Тёплое. Глупое. Непрошеное.

Меня передёрнуло. Нет. Мне точно не нравится этот обряд.

— Ну как? — спросила Рейна.

— Работает, — буркнул я. — Но мне это не нравится.

— Зато мы выиграли время, — твёрдо сказала она.

Я машинально посмотрел на кристалл. Он едва светился.

— Тогда объясни мне вот что, — произнёс я. — Почему все твердят, что Селия не может зарядить амулет? Мы же даже толком не пробовали.

Селия опустила взгляд.

— Я пробовала… ночью. Пока ты был в кристалле.

— И?

— Ничего, — тихо выдохнула она.

Рейна коротко кивнула, подтверждая:

— Обычно, когда амулет заряжают манипуляцией, он постепенно светлеет. Видно невооружённым глазом.

Селия крепче сжала кристалл.

— Он не стал ярче. Сколько я ни старалась…

Я прищурился.

Заряд кристалла: 4/150.

Утром было больше. Днём я уже погружался для восстановления — и он разрядился. Значит, каждая секунда моего существования жрёт заряд. А ночной «отдых» в хранилище — тем более.

— Ладно, — сказал я. — Давай попробуем сейчас. По—настоящему.

Селия кивнула и села на кровать. Сжала кристалл в ладонях так, будто молилась на него, закрыла глаза и застыла.

Прошло минут десять. Двадцать. Полчаса.

Меня удивила её упёртость. Молчание в комнате стало плотным, как вата. На лбу Селии выступил пот, губы побелели, пальцы дрожали — но она не отпускала кристалл.

Я сфокусировал взгляд на амулете и мысленно потянулся к интерфейсу.

Заряд кристалла: 5/150.

Одно очко за полчаса. И судя по её виду — это стоило ей слишком дорого.

— Не выходит… — выдохнула она и устало опустила руки.

— Ошибаешься, — отрезал я. — Выходит. Плохо, медленно — но выходит.

Рейна удивлённо подняла брови.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую, — буркнул я. — Всё—таки это мой дом.

Рейна задумалась на секунду, а потом медленно сказала:

— Тогда… давайте попробуем «игрушки» из Нижних мастерских.

Селия кивнула и полезла в комод.

— О каких «игрушках» речь? — спросил я.

— Пробы артефактов учеников, — объяснила Рейна. — Слабые, нестабильные… но иногда помогают. Академия за такое может вцепиться, но с чего—то же артефакторы должны начинать.

Селия высыпала на кровать горсть безделушек: браслеты, кольца, тонкие нити в катушках, пару амулетов с дешёвыми рунами.

— Лисана говорила, что меня обманули, — тихо сказала она. — Что это просто мусор.

— Сейчас узнаем, — буркнул я.

Селия сортировала быстро, на автомате, будто в этот момент наконец чувствовала себя уверенно:

— Браслеты манипуляции… — она отложила два в сторону. — Кольцо стабилизации… эфирные нити… нет, это не подойдёт.

Она надела кольцо и один браслет. И вдруг вспомнила:

— Ещё… зелье. Я купила его в мастерских. Целый серебряный.

Она достала маленький пузырёк с голубоватой жидкостью. Рейна сразу напряглась.

— Госпожа… я же просила вас не покупать пробы новичков. Это опасно.

— Это делал выпускник, — упрямо сказала Селия.

— А если снова отравитесь?

Слово «отравитесь» кольнуло меня сильнее, чем должно было.

Голубая жидкость напомнила мне кое—что из прошлой жизни. Энергетики. Я ими злоупотреблял. И да — это могло сыграть роль в том, как я кончил.

— Не пей… — начал было я.

Поздно. Селия сделала глоток. Её передёрнуло, она закашлялась, глаза заслезились — но упрямо проглотила и села ровнее, будто заставила тело слушаться.

— Дура, — процедил я. — Потом поговорим.

Я сосредоточился на побрякушках на её запястье — и вдруг мир словно щёлкнул. Как будто интерфейс увидел то, что раньше прятал.

Бракованный фокус—браслет

Редкость: обычный

Плетения нестабильны.

Эффект: отсутствует.

Как и ожидалось: её обманули, продав мусор.

Кольцо стабилизации

Редкость: обычный

Слабый стабилизатор потока эфира.

Эффект: при усиленном фокусе временно повышает Манипуляцию на +1.

Риск: при перегрузе вызывает дрожь и откат.

Вот это уже интересно.

Мне вдруг стало любопытно: а какие вообще «статы» у моей хозяйки?

Я сфокусировался на Селии — и ничего не увидел. Пусто. Хм. Возможно, нужно смотреть изнутри хранилища: у амулета связь с хозяйкой.

— Я в кристалл, — коротко сказал я и нырнул в амулет.

Тёмно—синее пространство приняло меня холодом и тишиной. Я привычно вызвал окно системы.

Араселия дан Эйдер

Состояние: усталость

Класс: Усилитель

Стихия: огонь

Базовые атрибуты:

Сила — 5/7

Ловкость — 3

Разум — 5

Истра — 3/12

Доп. атрибуты:

Выносливость — 2/3

Теургические аспекты:

Усиление — 2

Манипуляция — 2/4

Стоп.

У неё должно быть двенадцать истры, а активно — только три. И манипуляция есть… но будто порезана.

Я сфокусировался на строке «Истра».

Активный объём истры ограничен.

Источник ограничения: неизвестен.

Тип: длительное воздействие.

Эффект: −5 к контролю и −9 к доступному объёму истры.

Состояние: прогрессирует.

Внутри что—то неприятно щёлкнуло.

«Длительное воздействие». «Прогрессирует».

Неужели ей что—то мешает проводить манипуляции эфиром? Или это психика — страх, стресс, истощение? Селия всё время плачет, извиняется, прячется… Может, её истра просто «зажимается», когда она нервничает.

Я сфокусировался на строке «Манипуляция».

Наложен штраф: Нарушение контроля.

−5 к точности манипуляции.

Вероятность срыва плетений: повышена.

Рядом вспыхнули новые строки — едва заметные, как свежие следы.

Временное усиление: Стабилизация потока (+1 Манипуляция).

Источник: Кольцо стабилизации.

Временное усиление: Усиление фокуса (+1 к Манипуляции на 30 минут).

Источник: неизвестное зелье (Нижние мастерские).

Временный штраф: Отравление зельем новичка (−2 Сила, −1 Выносливость).

Источник: неизвестное зелье (Нижние мастерские).

Риск: откат, истощение, микроповреждение истры.

Я выбрался наружу и посмотрел на кристалл.

Заряд кристалла: 16/150.

Прямо на моих глазах число дёрнулось и выросло ещё на единицу. На миг внутри даже шевельнулось удовлетворение — но оно тут же угасло, стоило мне перевести взгляд на хозяйку.

Селия побледнела. По вискам стекал пот, дыхание стало тяжёлым и сбивчивым. И дураку было понятно: с ней что—то не так.

— Госпожа… — неуверенно позвала Рейна и коснулась её плеча. — Вы в порядке?

— Нет! — рявкнул я. — Она не в порядке!

Я прыгнул на кровать и ткнулся ей в грудь лапами.

— Эй! Вставай!

Я начал хлопать её лапкой по щеке.

Она не сразу пришла в себя — будто провалилась куда—то слишком глубоко. Когда Селия наконец открыла глаза, её повело в сторону, и она едва не свалилась с кровати. Рейна успела подхватить её и уложила обратно.

— Всё—таки зелье было испорчено… — прошипела Рейна. В её глазах вспыхнул злой огонь. — Я найду этого ублюдка.

— Постой… — Селия с трудом подняла руку и указала на кристалл. — Оно… работает…

Теперь даже невооружённым взглядом было видно: амулет светился ярче. На измученном лице Селии появилась улыбка — глупая, упрямая, почти счастливая.

Рейна и Селия начали спорить, а я смотрел на них со стороны и пытался понять — кто из них прав. Рейна нутром чувствовала опасность и была готова рвать виновного голыми руками. Но Селия тоже была права: без этого зелья мы бы, возможно, не добились успеха.

В конце концов Селия тихо попросила:

— Только… не говори брату.

— Надеюсь у вас больше не осталось этой дряни?..

В ответ Селия отвернулась и после краткой паузы ответила.

— Я отдохну. Мне станет легче.

— Я тоже так думаю, — вмешался я. — Зелье действительно дрянь, но эффект не смертельный. И… ты можешь справиться без него. Браслет на руке — мусор. А вот кольцо помогает.

Рейна резко повернулась ко мне.

— Откуда ты знаешь? — прищурилась она. — Неужели владеешь эфирным зрением?

— Чувствую, — соврал я слишком быстро.

И, чтобы не провалиться ещё глубже, тут же сменил тему:

— Кстати… где вы достали эти «игрушки»? С моим… кхм… «чутьём» мы сможем найти что—то действительно полезное.

— В Нижних мастерских, — ответила Рейна. — Селия знает, где это.

Я удовлетворённо кивнул. Значит, туда мы и пойдём.

Заряд амулета был вопросом первой важности. А побег от неумелой хозяйки можно отложить. Что—то подсказывало мне, что не стоит торопиться разрывать контракт: богиня рандома отправила меня именно к ней. И это вряд ли случайность.

— Вам нужны деньги, — напомнила Рейна.

— Придумаем, — буркнул я и бросил взгляд на кучу побрякушек у кровати. — Может, продадим. Может, обменяем. Там видно будет.

Рейна фыркнула, но без злобы. Потом её взгляд смягчился и снова вернулся к Селии.

— Госпожа, отдыхайте. Но если вам станет хуже…

Она перевела взгляд на меня.

— Наденьте амулет на фамильяра. Пусть он найдёт меня.

Я замер. А ведь и правда… Если амулет будет рядом со мной, я смогу уйти от Селии достаточно далеко — и не развоплотиться.

На мой вопросительный взгляд Рейна пояснила:

— Я живу в общежитии для простолюдинов. Кампус подчинителей, второй этаж. Мне пора.

Она ушла. А мы остались с хозяйкой наедине.

Мне показалось… или даже в своём паршивом состоянии Селия была на подъёме.

Странно. Лицо бледное, лоб влажный от пота, дыхание сбивчивое — а в глазах что—то живое, почти счастливое. Будто ей впервые за долгое время удалось доказать себе: она не совсем пустое место.

Не знаю почему, но у меня внезапно потеплело внутри. Совсем чуть—чуть — не то чтобы чувство, скорее… неприятное осознание.

Нет—нет. План не меняется. Трансфер — дело времени. Просто… его можно отложить. Пока эта бестолочь не встанет на ноги.

— Эй, — позвал я. — Ты как?

— Всё хорошо, — прошептала она. — Просто надо отдохнуть.

— Понятно…

Я помолчал секунду, подбирая слова.

— Кстати… про то, что говорила та женщина на уроке. Про контракторов. Про то, что твой призыв — «обходной путь». Это правда?

Селия вздрогнула, будто я снова наступил на больное. Было видно: ей не хочется возвращаться туда. Но она всё же заставила себя говорить.

— Я… я завалила все практические экзамены в прошлом году, — сказала она тихо. — Меня должны были отчислить.

Слова прозвучали без пафоса. Как приговор, который она давно приняла.

— Но старший брат… — она запнулась, сглотнула. — Попросил, чтобы мне дали последний шанс. Если до конца зимнего семестра я не выполню условия третьего курса… меня выгонят.

Она опустила глаза, а пальцы машинально сжали край одеяла.

— Мне нужно было создать плетение третьего ранга. Любое. Хоть что—то, что покажет, что я… не пустое место.

«Плетение третьего ранга». Вот почему она цеплялась за этот обряд, как за спасательный круг.

— Призыв фамильяра с артефактом… — продолжила Селия. — Это действительно может сделать даже первокурсник. Нужно только, чтобы какая—нибудь сущность откликнулась. Укротители говорят: «богиня должна улыбнуться».

Её голос дрогнул.

— Я пыталась снова и снова. Много раз. Но никто не приходил.

Она сглотнула, улыбнулась как—то неловко — и эта улыбка была хуже слёз.

— А они… они смеялись. Всё время.

В её глазах на мгновение мелькнуло что—то похожее на радость — и погасло, словно кто—то задул свечу.

Я почувствовал, как во мне шевельнулось раздражение. Не на неё. На ситуацию. На этих уродов. Чёрт.

Судя по тому, как её плечи дрогнули, я снова разворошил неприятные воспоминания.

— Я действительно ничтожество… — выдохнула она едва слышно. — А ты удивительный.

Вот уж комплимент, от которого хочется провалиться в подвал.

— Благодаря тебе даже такая бездарная хозяйка… смогла хоть что—то.

Я поморщился.

— Ну… как бы это сказать… — я отвёл взгляд. — Ты не настолько безнадёжна.

Перед глазами на секунду всплыло системное сообщение: «ограничение истры». «прогрессирует». Если я прав… то виновата тут далеко не только она.

Селия молчала. Потом прошептала так тихо, что я бы не услышал, будь я человеком:

— Спасибо…

Пауза.

— И… пожалуйста, — добавила она. — Прячься в амулет, когда я засыпаю.

— Это ещё почему? — возмутился я.

Она не ответила сразу.

В комнате повисла тишина. Я даже решил, что она уснула… но через несколько секунд Селия всё же заговорила — отстранённо, будто рассказывала не о себе:

— Однажды Араселия раздавила котёнка во сне.

Меня словно холодной водой окатило.

Я выдохнул.

— Понятно… — пробормотал я.

***

Следующие несколько дней прошли в тренировках и занятиях.

Сайрек принёс список уроков от Рейнара — тех, которые Араселии разрешалось посещать. Отдельной строкой стояло предупреждение: о каждом нарушении он будет докладывать старшему господину.

Для меня это была просто бумажка.

Для Селии — приговор.

Чтобы поддерживать моё существование, нам приходилось комбинировать кормление кровью и зарядку кристалла. С манипуляцией на уровне единицы Селия могла выжать из себя максимум пять очков заряда — и после этого падала без сил: бледная, мокрая от пота, с дрожью в пальцах. О том, чтобы куда—то идти, чаще всего не могло быть и речи.

Время шло, а я всё отчётливее понимал: так дальше нельзя. Это не жизнь. Это отсрочка.

Мы всё же выбрались в Нижние мастерские — в один из редких дней, когда Селия могла держаться на ногах, — в надежде вернуть деньги за бракованные артефакты или хотя бы обменять их на что—то полезное. Но там лишь пожимали плечами. Никаких гарантий. Никаких возвратов. Никакой совести.

Я успел мельком присмотреть пару действительно стоящих вещичек, но, как только понял, что без денег мы всё равно ничего не возьмём, увёл Селию.

— В другой раз, — буркнул я. — Когда мы перестанем выживать и начнём жить.

А потом всплыла новая проблема.

На очередном занятии Итания — с той же очаровательной улыбкой, от которой у меня чесались усы, — сообщила:

— До конца зимнего семестра осталось три месяца. Пора подчистить хвосты.

В зале тихо засмеялись. Кто—то даже радостно — мол, «хвосты» это мелочь.

У нас же были не хвосты.

У нас был хвостище — толстый, тяжёлый, с гирей на конце.

Воинская подготовка.

Основы аспекта усиления (практика).

Фехтование реймарской аристократии.

Дуэльная практика усилителей.

Использование артефактов и инструментов.

И — самое страшное — продвинутая манипуляция.

Последнее, со слов Селии, можно было смело считать катастрофой.

Наставница по манипуляции — молодая, гениальная теургистка — невзлюбила Селию с первого занятия. Даже не пыталась скрывать. Однажды она просто вышвырнула её из аудитории, как мусор. И с тех пор хвост тянулся ещё со второго курса.

Селия не хотела идти туда снова. Я видел это по её лицу: по тому, как она сжималась всякий раз, когда звучало слово «манипуляция».

Но я настоял — грубо и бесцеремонно.

Потому что иначе мы так и останемся в этом болоте: пять очков заряда и обморок. Капля крови — и ещё один день жизни. Как можно развить манипуляцию, если мы даже не учимся этому?

В какой—то момент я поймал себя на том, что слишком вовлёкся в её проблемы — и почти забыл о своих.

Мы сидели в коридоре у двери и ждали окончания продвинутого курса манипуляции. Госпожа Селестина де Ровиль ясно дала понять: войти мы сможем только после урока. Пока однокурсники Селии — такие же третьекурсники — спокойно «постигали основы», наша хозяйка сидела на полу у двери, будто наказанная.

Когда занятия закончились, студенты повалили из аудитории.

Последней вышла красноволосая девица в дорогой мантии. За спиной у неё шла пара подпевал — одинаково ухмыляющихся и одинаково пустых.

— О, — протянула она, заметив Селию. — А ты чего тут забыла, поросёнок?

Селия вздрогнула, но удержалась.

— Я жду наставницу.

— Ха! — девица громко рассмеялась. — Ну удачи. Тебе она понадобится. Очень.

— Эй. Слышь… отвали, — вмешался я.

Девушка окинула меня быстрым, оценивающим взглядом — так смотрят на грязь на подоле платья: вроде мелочь, а неприятно.

— Простите, леди Розали, он не хотел! — тут же выпалила Араселия.

— А это ты… — Розали усмехнулась. — Даже не знаю, как это работает. Выбираете ли вы, на чей призыв откликаться, или вас просто тянет к дну по инерции. Но если выбор есть… с головой у тебя проблемы.

Её подпевалы захихикали — правда, уже не так уверенно: говорящий фамильяр их нервировал.

— На твой призыв я бы точно не пришёл, — буркнул я.

И, кажется, в этот момент я соврал.

Прежний я — тот, который ещё считал себя лучшим драфтером, — выбрал бы её. Красивая. Высокая. Статная. Амбициозная. Холодная. От неё буквально веяло превосходством.

Мы чем—то были похожи. Стоп. Прежний я?..

Я незаметно стиснул зубы. Неужели я теряю себя? Или это, наоборот… я наконец начинаю меняться? Розали прищурилась.

— Твоему слуге стоит знать своё место, — процедила она. — Иначе я натравлю своих. Тебе в прошлый раз мало было?

Араселия вздрогнула, будто её ударили. Значит, «прошлый раз» был не словами.

— А самой слабо выйти? — вырвалось у меня.

И тут до меня дошло: что я несу. В прошлой жизни я разносил бездарей словами — и максимум получал репорт и мут, бывали конечно прецеденты.

А теперь… я пушистый кот. Меня можно придушить одной рукой. Меня может прибить ребёнок. И никакой клавиатуры, за которой можно спрятаться.

Розали медленно улыбнулась.

— Что ты сказал?

Нет. Открытый конфликт — смерть. Причём в прямом смысле.

— Шутка, — резко выдавил я. — Неудачная.

И сделал единственное, что у меня было. Я распахнул глаза как можно шире и выдал самый невинный, самый «кот из Шрека» взгляд, на который был способен.

Подпевалы дрогнули. Одна даже прыснула, прикрывая рот. Розали… не дрогнула. Но я видел: на секунду она заколебалась. Ей было стыдно, что ей почти стало мило.

— Госпожа Розали… может, простим его? — неуверенно вставила одна из подруг.

— Следи за ним, Араселия, — отчеканила Розали. — Иначе он втянет тебя в новые неприятности.

По её лицу скользнуло то раздражение, то… тень умиления — которую она буквально давила в себе.

Неловкая тишина повисла в коридоре — и тут нас прервали.

Дверь аудитории распахнулась.

На пороге появилась девушка. Очень молодая — её легко было спутать со студенткой. Изящная, в мантии цвета ночного сапфира. Лицо — идеальное, как отполированная статуэтка. Взгляд — холодный. Настолько холодный, что даже мой «секретный приём» рядом с ней казался детской глупостью.

Наставница Селестина де Ровиль.

— Что здесь происходит? — спросила она спокойно.

— Ничего, наставница! — Розали выдохнула слишком резко и тут же бросила через плечо: — Пошли.

Она ушла, увлекая свиту. В коридоре осталось приторное ощущение — будто сладостью пытались перебить запах гнили.

Селестина перевела взгляд на Араселию.

— Госпожа Эйдер, — произнесла она ровно. — Что вы здесь делаете?

Селия поднялась слишком резко — будто боялась, что ей не дадут договорить.

— Наставница… я хотела бы вернуться на занятия. Я готова закрыть хвост.

Селестина медленно осмотрела её с головы до ног.

Не как ученицу, а как проблему.

— На занятия? — переспросила она. — Вы не освоили базовый курс. Как вы собираетесь изучать продвинутую манипуляцию?

Селия открыла рот, но слова застряли в горле.

— Я старалась… У меня есть фамильяр… Мы работаем над зарядом амулета. И я… у меня даже немного получается…

Последнее прозвучало слишком тихо. Слишком жалко.

— Фамильяр, — Селестина приподняла бровь. — Вы хотите сказать, что теперь ваша беспомощность оформлена официально?

Селия побледнела.

— Это не беспомощность… это способ компенсировать…

— Компенсировать? — мягко повторила Селестина. — Сначала вы «компенсируете» отсутствие дисциплины. Потом — отсутствие таланта. Потом — отсутствие манипуляции.

Она чуть наклонилась ближе.

— А теперь вы хотите компенсировать ещё и отсутствие здравого смысла?

Селия сжалась.

— Вы будете мешать группе. Вы будете срывать практику. Вы будете… — пауза. — позорить курс.

И добавила — ровно, без повышения голоса, как приговор:

— И да, госпожа Эйдер: для аристократки позорно уступать простолюдинам в тонких искусствах. Особенно — когда вам дали всё, чтобы не уступать.

Я втянул воздух через зубы. Так, ругаться здесь бесполезно. Драться — тем более.

Значит… остаётся последнее оружие.

— Может, договоримся? — процедил я.

Селестина медленно перевела на меня взгляд.

— И как же?

Я сделал это снова. Чёртова стыдоба.

Я встал на задние лапы и прижал передние к амулету на груди — максимально жалко, максимально мило, максимально унизительно для бывшего чемпиона.

— Что вы делаете?.. — холодно спросила Селестина.

В коридоре стало тихо.

— Достаточно, — сказала она, не повышая голоса. — Хватит тратить моё время.

Она повернулась и пошла прочь — каблуки звонко цокали по камню.

— Я не допущу вас к занятиям.

Селия застыла. Будто снова стала тем самым «поросёнком», которого можно пинать словами. А я смотрел вслед этой ледяной женщине и пытался понять: что делать дальше.

Обыкновенный кот

На следующей неделе мы получили приглашение от Совета укротителей — для регистрации в книге фамильяров. Мы направлялись в Зал Созидания.

Я шел впереди Селии и разглядывал место, которое встретило меня в этом мире. В тот день у меня не было ни секунды, чтобы смотреть по сторонам: я носился как угорелый, пытался сбежать — и почти умер у неё на глазах.

Теперь же мог наконец налюбоваться вволю. А смотреть было на что.

Зал Созидания оказался не одним залом, а целым комплексом: девять огромных комнат со статуями внутри — и каждая выглядела как отдельный храм одному из богов пантеона.

В назначенный день сюда стекались все: ученики-укротители, контракторы, фамильяры. Стайки студентов проносились мимо, переговариваясь и смеясь, будто это всего лишь очередная формальность.

А я был погружён в свои мысли.

Вчера Араселия получила +1 к Манипуляции. Радость продержалась ровно до тех пор, пока я не решил внимательнее посмотреть характеристики — и с удивлением не обнаружил на себе негативный эффект.

Истра — 2/3

Ниже висело то же сообщение, что преследовало хозяйку с самого начала:

Активный объём истры ограничен.

Источник ограничения: неизвестен.

Похоже, причина — в нашей кровной связи.

Мы делили не только усиления, но и штрафы. И если подумать… я ведь вообще не пытался расти. Любая попытка тренировки превращалась в стремительный расход очков действий и истры — той самой, которую Селия и так восстанавливала с трудом, через боль и усталость.

Возможно, в Нижних мастерских удастся найти хоть что-то полезное.

Пара дней — и семья Эйдер обязана перечислить законные три золотых на содержание.

Забавно. Слово “содержание” звучит так, будто Селия живёт в роскоши. На деле её комната больше напоминала клетушку для прислуги: узкая кровать, шкаф с перекошенной дверцей, стол с отполированным временем пятном, где когда-то стояла лампа… и воздух, который не любил задерживаться.

Мыться она ходила в покои горничных Лисаны.

Странная это семья, где даже комнаты прислуги радовали глаз щедростью: дорогие полотенца, огромная бадья для мытья и зеркала без трещин. Ну хотя бы служанки Лисаны не заставляли Селию сидеть в очереди.

Из всего наследства у нас оставалась только одна по-настоящему ценная вещь — родовая перчатка пироманта. Но как она поможет улучшить манипуляцию?

А может… Селии действительно стоит устроить аукцион и продать меня. Я найду нового — влиятельного — хозяина. Тем самым помогу ей купить хорошие артефакты. Все останутся в плюсе. А я отправлюсь в плавание на новом корабле.

Может, нет никакого хитрого плана богини, а нужно просто найти своё место? Вряд ли я смогу спасти этот неподъёмный “Титаник”.

Почему-то в голове всплыли мысли о моих тиммейтах: неужели они чувствовали что-то похожее, когда решили бросить меня?

Мои размышления прервал мягкий голос за спиной:

— Приветствую вас, дан Эйдер!

Я оглянулся. Нас догоняла черноволосая девушка в зелёной мантии. Шла быстро — легко и уверенно, как человек, который привык, что ему уступают дорогу. Позади неё держались двое спутников.

— Леди Вестрей? — брови Селии взметнулись.

Вестрей… я слышал про неё от Селии. Наконец-то — настоящий укротитель.

Я взглянул на хозяйку, хотел спросить, но ей было явно не до этого: слова застряли у неё в горле. Она явно знала тех, кто шёл с Вестрей… но то ли растерялась при виде их, то ли попросту застеснялась.

Темноволосая девушка обернулась к своим спутникам:

— Лорд Каллиан, леди Айрис… позвольте нам с дан Эйдер поговорить.

Сердце Селии вдруг заколотилось. Она выпрямилась как истукан и уставилась на юношу позади госпожи Вестрей так, словно перед ней не человек, а божество снизошло до неё.

Я ткнул её в бок.

— Приветствую вас, дан Эйдер, — кивнул юноша.

Лицо Селии вспыхнуло, а по нашей кровной связи меня накрыла целая палитра розовых чувств: смущение, умиление, восхищение… и что-то ещё, от чего мне захотелось демонстративно блевануть.

Я перевёл взгляд на предмет обожания.

Высокий юноша с каштановыми волосами, правильными чертами лица и аурой безупречности — в тёмном костюме. Даже мне, с моей врождённой любовью преуменьшать чужие достоинства, пришлось признать: он выглядел как ходячее олицетворение аристократа.

Сверхчеловек. Ни дать ни взять.

— Гран… Анкрад! — Селия вдруг затараторила, словно вспомнила, где у неё кнопка “вежливость”, и неловко поклонилась. — Я… госпожа Вестрей… я забыла вас поблагодарить в прошлый раз…

А я продолжал разглядывать спутников Вестрей.

Рядом стояла девушка — чем-то похожая на юношу. Такая же красивая. Такой же идеальный образец породы. Значит, родственница. На ней, как и на Каллиане, было множество украшений. В платье атласного цвета она выглядела как ещё один аристократический шаблон, выпущенный в мир.

У неё тоже был фамильяр-кролик в разноцветном костюмчике и шляпке — украшенный, словно кукла. Меня напрягал её взгляд в мою сторону. Неужели она враждебна? Почему-то я ощущал от неё угрозу.

— Дамы, прошу простить, — Каллиан шагнул в сторону.

Я “случайно” стукнул хвостом Селию по плечу, чтобы привести её в чувство. Сердце у неё всё ещё било тревогу. Да что это с ней?..

Хотя, похоже, моё недовольство никого здесь не пугало.

— Дан Эйдер… — взволнованно произнесла девушка.

В её глазах на мгновение вспыхнул странный огонёк. Голос — приятный, чистый: ангел ни дать, ни взять.

— Можно… можно его потрогать?

Вестрей с интересом добавила:

— Я слышала, что трёхцветные коты-фамильяры приносят удачу тому, кто их погладит.

Что-то подобное я уже слышал. И уже успел стать жертвой чужих глупых суеверий. Ну хотят трогать — пусть платят. Прошли деньки моей безмерной щедрости.

— Конеч… — начала Селия.

Я не дал ей договорить и предупреждающе хлестнул хвостом по плечу.

— Думаю, вам стоит спрашивать у него.

— Ты позволишь погладить себя, малыш? — спросила девушка, наклоняясь ближе.

Я прищурился.

— Во-первых, я не “малыш”. Во-вторых — просто так я никому не даю себя трогать. Многие лезут со своими суевериями, а потом удивляются, когда их кусают. И в-третьих… кто знает, какую заразу можно подхватить от ваших ладоней.

— Извините его! — испуганно выпалила Селия, будто я только что оскорбил целый дом и половину аристократии Реймара.

Девушка рассмеялась — тихо, без издёвки.

— Всё в порядке.

Она чуть задумалась — и посмотрела на меня как на равного.

Это было… неожиданно.

— Но что я могу предложить взамен?

Я окинул её более внимательным взглядом и едва не присвистнул.

Так вот как выглядят настоящие аристократы: амулеты, печати, талисманы — всё висит слоями, сверкает, переливается… как новогодняя ёлка, обвешанная игрушками. Только “игрушками” эти штуки назвать язык не поворачивался.

Моя оценка дала сбой — я не мог видеть статы предметов. Жаль.

Хотя на одном предмете она всё же сработала.

Кристалл у неё на груди — похожий на мой, только свет внутри держался ровно, без дрожи, а сам камень был чище, будто его никогда не выжимали до последней искры.

Заряд: 263/350

Повезло кролику — аж завидно. То есть он может транжирить очки без оглядки, и у них наверняка нет проблем с зарядом.

Похоже, я слишком откровенно уставился: новая знакомая растерянно оглянулась на юношу рядом.

— Братик… — шепнула она. — Чего может желать фамильяр?

Я уже собирался продиктовать список возможных вещиц из её арсенала… но под встревоженным взглядом Араселии решил не торопиться.

Старший “братишка” позаботился о сестре сам. Он протянул моей хозяйке белый платок — тонкий, с аккуратными гербами по краю. Я мысленно взвыл.

— Возьмите, дан Эйдер, — голос у него был ровный, отточенный. — Думаю, такой подарок не уронит вашу честь. В качестве платы… за знакомство с вашим фамильяром.

Да нахрен мне сдалась твоя тряпка?! Я уже хотел съязвить — но увидел лицо Араселии и вовремя проглотил слова.

— Вы… уверены? — переспросила она взволнованно.

По тому, как прозвучал её голос, я понял: этот подарок ей действительно дорог. Странное, тихое счастье мелькнуло в глазах — будто ей впервые за долгое время дали что-то по-настоящему ценное. И держала она платок так бережно, словно это было сокровище.

Ладно.

— Пойдёт, — буркнул я с плохо скрываемым неудовольствием.

…И тут же пожалел.

Меня бесцеремонно подхватили и начали гладить так, будто я не фамильяр, а редкая плюшевая игрушка. Аристократишка при этом притворно покачал головой — мол, Айрис, имей совесть, — но выглядел так, будто мысленно одобрял каждый её лишний сантиметр наглости.

— Эй! — возмутился я. — Вообще-то речь шла о поглаживаниях, а не о похищении!

Нет-нет. Надо будет составить официальный договор. Отдельным пунктом — штраф за злоупотребление обнимашками. Похоже, у кого-то напрочь отсутствовал внутренний стопор. Я-то думал: милая девочка. Но эта милая девочка едва не придушила меня в объятиях.

Я пытался вырваться — бесполезно. Треть шкалы действий ушла на попытки освободиться. И только когда “ангел” наконец ослабил хватку, я оттолкнулся от её груди и нырнул в амулет, как в спасательный люк.

Хозяйке было не до меня. Селия зависла над платком так, будто ей сунули не ткань, а брачный договор.

Смешно? Ни разу. Эта сцена напомнила мне другое: какой же я слабый.

И слабым я останусь, пока моя хозяйка не научится контролировать силу.

Минут через десять я услышал зов. На секунду заколебался — инстинкты орали: “не лезь обратно”, — но Селия звала, и я всё же выскользнул из кристалла.

— Эта ненормальная ушла? — первым делом спросил я, оглядываясь.

— Не зови гран Айрис так, — прошептала Селия и испуганно бросила взгляд в сторону, будто само имя могло нас услышать. — Они гораздо выше нас по статусу.

Перед нами стояла госпожа Таррета Вестрей. Мягкая улыбка, ровная осанка, спокойные глаза — из тех, кто не повышает голос, потому что привык, что его слушают и так.

— Всё в порядке, — сказала Таррета. — Это мне стоит извиниться. Айрис… теряет голову от милых существ. Она стала контрактором вопреки возражениям семьи. Но… — Таррета едва заметно замешкалась, — я как укротитель проследила, чтобы призыв прошёл правильно.

Я прищурился:

— Так это вы помогаете потерянным фамильярам?

Таррета не обиделась, только слегка кивнула.

— Скорее… тем, кого ещё можно удержать на этом берегу, — ответила она. — Когда мы встретились в первый раз, вы были не таким… энергичным.

Араселия тут же выдавила из себя:

— Спасибо вам ещё раз за помощь. Я попрошу брата, чтобы он подобающе наградил—

— Не нужно, — мягко оборвала Таррета. — Я всего лишь исполняла долг. Дом Вестрэй — подданные графства Эйдер. К тому же… маленькие жесты доброты обходятся дешево, а запоминаются надолго.

На секунду она задержала взгляд на Селии, а потом — на мне. Улыбка у неё осталась прежней, но взгляд стал внимательнее. Прицельнее.

— Но мне действительно нужно обсудить с вами кое-что, — продолжила она.

Таррета чуть наклонила голову:

— После церемонии… давайте пройдём в крыло укротителей. Я хочу ближе взглянуть на вашего фамильяра.

Селия напряглась.

— Конечно… — неуверенно согласилась она.

— Мне будет очень интересно посмотреть на церемонию присвоения имени, — добавила Таррета. — Особенно… в вашем случае.

***

Собрался народ — и, судя по гулу голосов, в этом году укротителей и контракторов пришло больше, чем в прошлом.

Наконец-то я мог вволю налюбоваться живностью.

В помещении толпилось около полусотни созданий. Кто-то был крошечным — мыши, ласки, птички с умными глазами и острыми клювами. Кто-то крупнее: лисы, волки… даже пара существ, от которых у меня шёрстка на загривке встала дыбом — слишком уж они смотрели, будто уже всё про тебя знают.

Самым большим был медведь.

Сначала я удивился, как вообще мог не заметить такую махину… но почти сразу понял: медведь не стоял. Он присутствовал — и в следующий миг нырнул в тень своего хозяина, растворившись там, будто его и не было.

Амулета я у него не увидел.

И вдруг до меня дошло: так прячется не только медведь. Многие фамильяры вообще не сидят рядом — они держатся в тени контракторов, как оружие в ножнах. Ждут.

И сами хозяева были одеты кто во что горазд. Я ещё не понял всех правил, но заметил, что в академии лишь часть носила мантии. Другие щеголяли в боевых костюмах и камзолах. Единственное, что объединяло всех, — раскраска на рукавах.

Местные укротители, особенно аристократы, выделялись нарядами так, словно пришли на торжество. Только простолюдины и небогатые дворяне оставались в мантиях.

Как и моя хозяйка.

— Это настоящие укротители, — тихо заметила Араселия.

Я хмыкнул.

“Настоящие”… значит те, кто умеет сделать так, чтобы их звери не мозолили глаза — и прятались без амулета.

На входе нам выдали листок с вопросами: имя, вид фамильяра, дополнительные сведения. Мы устроились в конце ряда — на стульях у стены. Араселия заполняла листок, пока я наблюдал за церемонией.

За длинным столом сидел служащий-теург. В руках он держал странную стеклянную пластину — узкую, с выгравированными по краям рунами. Он водил над ней пальцами, плёл что-то тонкое, почти невидимое… а затем смотрел через стекло на фамильяров, словно через линзу.

На его плече сидела белая ворона.

Сначала шли укротители.

И довольно быстро я понял важную вещь: многие из фамильяров уже были в книге. Менялся не фамильяр — менялся владелец. В записях правили имя хозяина, метку дома, подтверждение контракта.

А фамильяр… оставался тем же.

Первым к столу подошёл хмурый парень в дорогом тёмно-синем костюме. Шёл уверенно, без суеты — как человек, которому не нужно доказывать, что он здесь не случайно. Он быстро положил листок на стол.

За его спиной держалась гончая. Высокая, сухая, жилистая, с умными глазами. Она не оглядывала толпу. Она сканировала зал.

— Энмар лен Редвик, — произнёс служащий, даже не заглянув в листок.

Тот кивнул.

— И Мара, — добавил служащий, и в его голосе впервые мелькнуло что-то человеческое. — Как отец?

— Жив. Но больше не может поддерживать Мару, — спокойно ответил Энмар. — Теперь моя очередь.

— Люди такие недолговечные, — хмыкнула гончая и с чувством превосходства посмотрела на служащего.

Я невольно приподнял брови.

Служащий провёл пальцем над пластиной чуть медленнее, словно не хотел торопить плетение.

— Помню день, когда твой дед привёл её сюда впервые, — пробормотал он. — Тогда Мара была щенком.

— Давай быстрее, человек, — раздражённо рявкнула гончая.

— Конечно.

Служащий произнёс это так, будто разговаривал не со зверем, а с высокородной леди, которая просто случайно родилась с клыками.

— Запись: имя — Мара. Вид — гончая Саваторских лесов. Аспект — подчинение. Стихия — ветер. Присваиваю четвёртый ранг. Подтверждаете?

— Подтверждаю, — коротко ответил Энмар.

Пластина едва заметно вспыхнула, будто согласилась.

Следующей показалась знакомая нам укротительница — Вестрей. Она помахала спутникам, а затем и нам, будто мы были частью одного круга.

Служащий поднял взгляд и улыбнулся одними уголками губ.

— О, сен Вестрей. В который раз вы здесь? Не в третий ли?

— Кар… в четвёртый, — подала голос белая ворона и наклонила голову, будто пересчитывала не людей, а долги.

Служащий удивлённо вскинул брови и посмотрел на Таррету уже совсем иначе — с осторожным уважением.

— Четвёртый… — повторил он. — Значит, вы достигли четвёртого ранга?

Таррета лишь чуть кивнула.

— Тогда проходите, — служащий выпрямился. — Показывайте вашего нового зверя.

Таррета сделала шаг вперёд — и из её тени поднялся маленький серый комок. Она спокойно передала служащему заполненный лист.

Я ухмыльнулся, глядя на “безобидного” щенка.

Хотя, судя по тому, как при его появлении шевельнулась публика, здесь его таким не считали.

Служащий провёл пальцами по стеклянной пластине, сплетая короткое плетение, и посмотрел на зверя через призму.

— Имя… Сивран, — прочитал он.

Пауза.

Затем голос стал суше:

— Аспект — подчинение. Стихия — земля… и огонь.

Он снова посмотрел на щенка.

— Редкость, — признал служащий. — Ранг второй. Но… сомневаюсь, что надолго. Похоже, скоро он станет гораздо больше.

Белая ворона на его плече тихо щёлкнула клювом.

— Следи, чтобы не сцепился с твоей рысью, — произнесла она, как будто между делом.

— Разумеется, — спокойно ответила Таррета.

Дальше церемония текла ровно и без суеты. В основном присваивали первые и вторые ранги. Примерно треть фамильяров оказались именными — старые, “проверенные”, с глазами, в которых было слишком много памяти.

Самый высокий ранг принадлежал владельцу медведя. Тот прошёл к столу с таким видом, будто всё вокруг — его зал по праву. А медведь… лишь на секунду показался из тени. Этого хватило, чтобы в помещении стало тише.

Потом настала очередь контракторов.иИ вот тут я заметил, как изменился служащий: вся его любезность исчезла, словно её и не было. Тон стал ровнее. Жёстче. Профессиональнее.

Мы шли сразу после Айрис, которая с гордым видом возвращалась на своё место, прижимая кролика к груди.

— Ну и кто тут у нас… — произнёс служащий холодно.

Араселия протянула ему листок.

— Здравствуйте, — сказала она тихо.

Служащий бегло скользнул взглядом по бумаге, чуть ухмыльнулся — и поднял призму.

Он посмотрел на меня через стекло. И я сразу увидел: что-то пошло не по плану.

В его взгляде мелькнуло удивление. Затем — напряжение. Как будто он увидел не кота, а задачу.

— Где вы его нашли? — спросил он уже без насмешки.

— Он… отозвался на призыв, — кротко ответила моя хозяйка.

— Странно.

Служащий снова посмотрел на призму, будто надеялся, что та передумает.

— Разносторонняя сущность, — пробормотал он. — Три стихии… но без сильной предрасположенности.

Белая ворона наклонила голову — и уставилась на меня.

Я почувствовал это кожей.

— Не мне судить, — продолжил служащий медленно. — Но такие звери раскрываются только рядом с сильным укротителем. Это… словно доверить высококлассную рапиру новичку.

Он бросил взгляд на Араселию с плохо скрытым презрением. Меня почему-то кольнуло.

— Это не вам решать, — резко сказал я.

Служащий приподнял бровь.

— Уже говоришь… Хм. Не вижу записей о тебе.

Он раскрыл книгу и пробежался взглядом по строкам.

Белая ворона впервые заговорила по-настоящему:

— Можешь не искать. Его там нет. Первое возрождение, — сказала она спокойно. — Я вижу по ауре. Он ещё совсем котёнок.

Служащий тихо цокнул языком.

— Значит, быстро обучаемый фамильяр… и у такого контрактора. Ну что ж.

И, не меняя выражения лица, он зачитал запись:

— Имя — Вардан.

Аспект — манипуляция.

Стихии — земля, огонь, воздух.

Ранг — первый.

Он сделал паузу и добавил, словно подчёркивая каждый слог:

— Вид… кот. Обыкновенный.

Слишком ровно прозвучало это “обыкновенный”. Араселия поклонилась. Мы отошли от стола.

Никто на нас не смотрел. Большая часть людей уже расходилась: обсуждали своё, смеялись, обменивались знакомствами и удачами.

А я — всё ещё ждал. Сам не зная чего. Слишком уж тихо нас пропустили. Слишком ровно нас записали.

Таррета уже проводила спутников и ждала нас у выхода. И по облегчённому выдоху Араселии я понял: она тоже ожидала подвоха.

Три желания

Мы шли по широким коридорам крыла укротителей — там, где стены будто дышали чужой властью.

Где-то уже начались занятия: разносились команды наставников, короткие окрики, смех студентов и нервный шорох когтей по камню.

Фамильяры здесь не прятались, как в других крыльях — наоборот, их выставляли напоказ. Кто-то рычал, кто-то лениво тянулся, а кто-то смотрел на нас так, словно оценивал… не гостей, а добычу.

Араселия держалась рядом — слишком ровно, слишком тихо. Я чувствовал её напряжение даже без связи: даже такая глупышка поняла, что контракторов здесь не любят.

Вестрей уверенно свернула к двери с медной табличкой и постучала — не робко, а так, будто имеет право. Дверь открылась почти сразу.

На пороге стояла женщина в тёмном костюме, который больше подошёл бы слуге, чем наставнику… если бы не её взгляд. Жёлтые кошачьи зрачки впились в нас мгновенно — без удивления, без вежливости. Лицо хищницы: резкие скулы, короткая тёмно-русая стрижка — слишком аккуратная, почти военная.

От неё веяло странной, нечеловеческой аурой.

Оценка, — мысленно приказал я.

Провал! Ваш навык слишком низкий для оценки.

Как и ожидалось.

— Госпожа, — произнесла женщина и чуть склонила голову. — Проходите.

— Серлин… — Таррета вошла первой, не сбавляя шага. — Кто-нибудь заходил, пока меня не было?

— Никто, — ответила Серлин и закрыла дверь так мягко, будто отрезала нас от коридора.

Араселия неловко замерла у порога.

— Простите… мы можем войти? — тихо спросила она. — Мы ведь…

— Наставник Дормен оставил мне ключи, — спокойно ответила Серлин. — Всё-таки я его ассистентка.

Она пригласила нас жестом — вроде бы почтительным, но таким, от которого не хотелось спорить.

Мы прошли вглубь аудитории и свернули в отдельную комнату для учителей. Здесь пахло сухими травами и чернилами. Полки ломились от свитков и книг, разложенных так аккуратно, как раскладывают оружие.

В центре стоял стол и всего два стула.

Слишком мало — если кто-то хотел, чтобы кто-то чувствовал себя лишним.

— Чаю для леди? — спросила Серлин.

Мы не успели ответить: она уже разливала по чашкам, будто вопрос был формальностью.

Таррета устроилась в самом большом кресле — преподавательском — так же естественно как королева, занимающая свой трон. Чашку она даже не тронула.

— Ну что же… — сказала она. — Перейдём к делу.

Араселия напряглась и опустилась за стол. Спина выпрямилась, как у ученицы перед экзаменом. Только пальцы предательски дрогнули, когда она обхватила чашку.

— Я думала, вашего фамильяра оценят выше, — произнесла Таррета. Не осуждающе — скорее с холодным любопытством.

Араселия вздрогнула, будто удар пришёлся по ней, а не по мне.

Таррета выдержала паузу — ровно такую, чтобы слова легли больнее.

— Дан Рейнар предложил мне вашего фамильяра в качестве награды за помощь. Взамен он просил… — она чуть прищурилась, — чтобы я никому не рассказывала, что помогла вам, когда он… бросил вас в зале Созидания.

— Вон оно как… — едва слышно выдохнула Араселия и опустила голову.

Плечи её стали уже. Меньше. Словно она пыталась исчезнуть.

— Да, — продолжила Таррета. — Он считает, что такой фамильяр… слишком опасен для вас.

Араселия сглотнула, и голос её прозвучал с жалкой надеждой:

— Значит… он всё-таки волнуется за меня…

Я усмехнулся. Похоже, семье было удобно, чтобы Араселия снова стала незаметной тихоней.

— Скорее он хочет, чтобы ты так и осталась неудачницей, — сказал я… и тут же ругнул себя за несдержанность.

Хотя почему я вообще должен останавливать себя и избегать правды?

В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже Серлин перестала быть “слугой” — сделалась тенью в углу.

На лице Араселии медленно проступало горькое осознание.

— Я посчитала нужным сказать это вам напрямую, — произнесла Таррета.

— Они мне не доверяют, — тихо сказала Араселия. — И я их понимаю. Рейнар хотел, чтобы я решала всё сама… а я даже не могу зарядить кристалл. Он всегда тусклый. А в последнее время… у меня получается всё хуже и хуже.

— Вы рано сдаётесь, дан Эйдер, — возразила Вестрей.

Зачем подбадривать, если хочешь забрать меня у этой неудачницы? — подумал я.

И всё же поймал себя на другом: какая-то часть меня уже слишком глубоко прониклась судьбой Араселии… и оставить её вот так…

— Спасибо, сен Вестрей… — кротко ответила Араселия и, не поднимая глаз, ушла в себя.

Я уже знал это состояние. Оно было страшнее истерики и глубже страха. Не борьба. Отказ.

Глаза наполнились влагой. Она отвернулась, стараясь спрятать слёзы.

И я вдруг поймал себя на простой, неприятной мысли: мне совсем не нравится видеть её слёзы.

Таррета посмотрела на неё так, словно отметила новую рану. И, к моему удивлению, нахмурилась.

— Я не собираюсь принимать его предложение, — сказала она наконец. — И я не знаю, как отреагирует ваш отец. Действия вашего брата кажутся мне поспешными для будущего главы дома. Он… недостаточно понимает связь укротителей и теургических зверей.

Она подняла ладонь, и воздух в комнате словно дрогнул.

— У нас особое отношение к фамильярам. Это не просто вещь или слуга. Это опора… и поддержка в самый тёмный час.

Из её тени скользнул серый волчонок — маленький сумрачный щенок, будто сотканный из дыма. Он запрыгнул к Таррете на колени и принялся вылизывать ей руки и щёки с детской преданностью.

Следом появилась белая сова и, мягко хлопнув крыльями, устроилась на плече Араселии. С тихим уханьем она стала тереться о её щёку.

Араселия невольно вздрогнула — но не от отвращения. От неожиданности. Так трогают… когда тебя не презирают.

Её лицо посветлело. А во мне шевельнулось незнакомое, раздражающее чувство — зависть. Вот так, одним жестом доброты, они прогнали её тоску.

“Чему я завидую?.. Бред.”

Щенок спрыгнул на пол и потянул Араселию за край рукава, настойчиво приглашая в аудиторию — играть.

Сова перебралась ей на плечо, будто подталкивая: “иди”.

— Мне кажется, он хочет вам что-то показать, — мягко сказала Таррета.

Араселия поднялась — машинально, как человек, который давно разучился выбирать. И через мгновение они ушли в соседнюю комнату, оставив нас одних.

Я перевёл взгляд на Таррету. Всё это время она изучающе наблюдала за мной — словно проверяла реакцию.

— Ну и к чему весь этот спектакль? — холодно спросил я. — Хотела поговорить наедине?

— И это в том числе, — спокойно признала она. — Ты весьма проницателен… для того, кому едва исполнилось пару недель.

Она сделала глоток чая — первый за всё время.

— Скажи… прежний хозяин заносил тебя в Книгу?

— Нет. Я устал повторять: я не именной фамильяр. И точно впервые в этом мире.

— В этом… — Таррета задумалась, будто пробовала слово на вкус.

Судя по её выражению, она сделала какие-то выводы. И вдруг мне показалось, что за внешней добродушностью прячется нечто куда более холодное.

— Слушай внимательно, — продолжила она. — Я не могу принять предложение семьи Эйдер. Пока что — не могу.

— Почему?

— На тебе метка богини Астарии, — отрезала Таррета. — И чтобы взять тебя под своё покровительство, мне придётся забрать фамильяра у моего сюзерена.

— Неужели боишься?

— Я не боюсь человеческих законов. Я боюсь законов, которые пишут не люди.

Я сузил глаза.

— Объясни.

— Ты — теургический зверь, отправленный божеством. И просто так забрать тебя никто не может. Многие считают это суеверием… но гнев Астарии — не то, что стоит проверять.

— Но меня хотели выставить на аукцион.

Таррета усмехнулась — без радости.

— Суеверие мало кого останавливает. Есть укротители, которые видят в фамильяре только инструмент.

“Значит, из-за древнего предрассудка она не хочет брать меня…”

Прекрасно.

— А что, если найдётся другой, несуеверный укротитель? — бросил я.

— Не советую, — голос Тарреты стал жёстким. — Ты потеряешь благословение Астарии.

— Даром оно мне сдалось, — проворчал я.

Серлин заговорила впервые:

— Не стоит так говорить о своей благодетельнице. Я вижу касание удачи в твоей ауре. Ты не можешь отказаться от неё… не заплатив. Иначе потеряешь удачу.

Меня передёрнуло. Удача? Смешно…

— И что мне делать?

Таррета наклонилась вперёд — впервые за разговор.

— Три желания.

— Что?

— Призыв божественного фамильяра — древний обряд. Если божество посылает слугу, то не “просто так”. Ты должен исполнить три заветных желания той, к кому привязан.

— Чушь, — вырвалось у меня.

— Это не чушь, — твёрдо сказала Серлин.

— Откуда вам знать? Что вы вообще можете знать обо мне? О богине?

Серлин усмехнулась и посмотрела на Таррету. Та едва заметно кивнула.

Серлин сделала шаг вперёд и медленно сняла перчатки.

— Эй… — сказал я. — Вы чего?..

Она расстегнула ворот — и начала снимать одежду.

— Вы что творите?! — возмутился я… но тут же осёкся.

Её тело выгнулось дугой и начало обрастать шерстью. Руки стали когтистыми лапами, из спины выступил короткий хвост.

Передо мной стояла рысь.

— Я такая же, как ты, — произнесла она уже другим голосом. — Только пришла по воле другого божества. Разве ты не слышал его наказ? Мой хозяин умер давным-давно… но прежде чем он покинул меня, я исполнила его желания. И стала свободной.

Рысь подняла голову.

— Если хочешь свободы — ты должен отплатить той, кто привёл тебя в этот мир. Таковы законы.

Таррета смотрела на моё ошеломлённое лицо с лёгкой ухмылкой.

Человеческая форма? Но как?..

Вопросы набросились разом.

— У меня тоже так получится? — вырвалось у меня.

— Да. Если вырастешь до четвёртого ранга, — улыбнулась Таррета. — Сейчас ты контрактный фамильяр, и твой рост ограничен качеством кристалла.

Она кивнула в сторону аудитории.

— Но если заключишь контракт с сильным укротителем… ты получишь настоящее тело. Настоящие органы. Инстинкты. Сможешь нормально питаться, спать, жить… почти как человек.

Она сделала паузу и добавила тише:

— Даже после моей смерти ты сможешь продолжать жить в этом мире. Уже свободным. Необременённым смертными связями.

Ну или… — она бросила взгляд на Серлин, — продолжишь служить моим потомкам. Или тем, кого сам посчитаешь достойным.

Я замер.

“Я могу стать человеком?..”

— Так ты согласен? — спросила Таррета. — Исполнишь волю своего хозяина?

И словно в насмешку система вновь дала о себе знать.

Внимание!

Вам предложено задание!

Исполнить три заветных желания Араселии.

Награда: свобода.

Штраф: лишение благословления богини Астарии.

Я замер.

Молчание в комнате стало плотным.

Таррета и её фамильяр смотрели на меня так, словно тоже видели сообщение.

— Да, — сказал я наконец.

Получено задание:Три желания Араселии.

Мы смотрели друг на друга и, наверное, выглядели странно.

Но если уж она считает, что я ей нужен… почему бы не получить плюшки от будущего босса?

— Кстати, а чего может желать Араселия?

— Не спрашивай, — отрезала Таррета. — С этим я тебе точно не помогу. Хотя… об одном желании… — она сделала глоток. — Забудь. Об этом ты и сам догадаешься.

Мне показалось, или укротительница и правда слегка покраснела.

— Лучше спроси своего мастера напрямую, — посоветовала рысь.

— Допустим, я узнаю. Но мы даже не можем зарядить кристалл. Я могу отходить от Араселии лишь на несколько часов — о каких желаниях вообще речь?

— Держи, — Таррета поставила на стол три небольшие склянки. — Спрячь их в кристалл.

Получено:три эссенции восполнения укротителя.

Эффект: следующие 12 часов усиливает восстановление ОД и ОЭ на 5 ед. в час.

Я ухмыльнулся.

— За зелья, конечно, спасибо… но лучше бы вместо рыбки ты дала мне удочку.

— Насчёт этого не переживай, — спокойно сказала Таррета. — Я дам Араселии артефакт. Настоящий, а не подделку бездарей из нижних мастерских.

И да… насчёт зелий: ты их отработаешь.

— Понял. Но всё равно — не слишком ли ты нам помогаешь?

— Кто знает, как сложится жизнь. Госпожа Араселия — член знатной семьи и входит в круг наследников. Маленькие жесты доброты обходятся дёшево… но запоминаются надолго.

В комнату вернулась удивлённая Араселия. Её глаза полезли на лоб, когда она увидела рысь, стоящую на груде женской одежды. Взгляд на мгновение вспыхнул испугом — и тут же погас.

В руках она держала разукрашенный рунами предмет — медные наручи. Позади неё гордой походкой шагал щенок.

— Так это действительно Серлин… рысь Вестреев? — с удивлением выдохнула она.

— Да, — ответила Таррета. — Служит уже шестому поколению. Вижу, вы нашли кое-что интересное.

— Я не знаю, откуда они это взяли… — начала оправдываться Араселия.

— Это для вас, дан Эйдер, — спокойно сказала Таррета.

Глаза Араселии распахнулись так широко, будто ей предложили не артефакт — а шанс на новую жизнь.

— Я слышала о ваших проблемах с манипуляцией, — продолжила укротительница. — Честно говоря, я тоже не с первой попытки сдала экзамены наставницы Селестины. Эти наручи мне очень помогли.

Я внимательно осмотрел изделие — и не удержался от восхищённого свиста.

Наручи среднего фокуса

Редкость: необычный

Эффект: Манипуляция +4

Вот это я понимаю — вещь. Настоящая. Та, что меняет возможности, а не изображает помощь.

Я уже почти решил, что сегодня судьба впервые улыбнулась нам без подвоха… но Араселия испортила этот момент одним предложением.

— Я… не могу это принять, — тихо сказала она.

Таррета на миг растерялась, словно у неё отняли привычный сценарий. А потом в голосе укротительницы вспыхнуло искреннее раздражение:

— Но эти наручи помогут вам!

Араселия чуть крепче сжала чашку. Пальцы дрожали, но спина снова стала прямой — не как у ученицы, а как у того, кто делает выбор и платит за него.

— Я знаю, — ответила она мягко. — И… я благодарна вам за всё. Вы уже слишком много сделали. Глядя на ваших фамильяров… я кое-что поняла.

Она подняла взгляд — и в этих глазах была не жалость к себе. Там была решимость.

— У вас чудесные помощники. И вы сама… замечательная. А я из семьи лорда и должна быть достойной своих вассалов. А не обузой.

Я хочу сама решить свои проблемы.

Меня словно ударило.

Внутри что-то дёрнулось — злое, горячее.

Снова. Опять.

Она снова выбирает путь пресловутого “достоинства”. Где помощь — это “стыд”. Где любой шанс — это “нельзя”.

Шерсть у меня непроизвольно поднялась дыбом.

Ну почему ты такая тяжёлая…

— Не злись… пожалуйста, — еле слышно шепнула она мне. — Завтра я получу жалование на карманные расходы. Мы что-нибудь найдём. Обязательно.

Я отвернулся, чтобы не сказать лишнего.

Я понимал, что злиться на неё неправильно… но ничего не мог с собой поделать. Как можно быть такой беспомощной — и при этом гордой, позёршей? Не понимаю.

Мы попрощались с Тарретой, оставив её в лёгком замешательстве. Видимо, она не привыкла, что её щедрость отвергают — да ещё и таким ровным, почти благородным способом.

А я шёл рядом с Араселией и думал: если судьба раздаёт шанс, его надо хватать. Иначе шанс уходит к тем, кто привык брать.

Коридор встречного крыла был шумнее — там уже шли занятия, переговаривались ученики, мелькали мантии. И среди этого потока я заметил знакомую статную фигуру.

Рейна. У меня был к ней вопрос. Я остановился.

— Надень кристалл на меня, — потребовал я.

Араселия удивлённо посмотрела на меня:

— Что случилось?

— Иди в комнату. Мы поговорим позже, — резко ответил я, не сводя глаз с Рейны. — А сейчас мне нужно поговорить кое с кем.

***

Я вернулся в комнату глубоким вечером.

Пришлось повозиться у двери, прежде чем хозяйка открыла. Араселия выглядела уставшей, но не сломленной — скорее настойчивой в своём тихом упрямстве.

Я прошёл внутрь — и сразу увидел, чем она занималась.

На столе горели свечи. Она сидела напротив них, сцепив пальцы так крепко, будто пыталась удержать не воск, а собственные мысли. Пламя на одной свече дрожало под её взглядом, и она пыталась заставить его перекинуться на другую.

Обычное упражнение манипуляции.

Обычное… для тех, у кого хоть что-то получается.

— Назови мне три вещи, которые ты желаешь больше всего в жизни, — сказал я.

Араселия вздрогнула и подняла взгляд. В тот же миг пламя на свече дёрнулось и едва не погасло.

— Почему ты спрашиваешь? — осторожно произнесла она.

— Так надо, — упрямо ответил я.

— Я… даже не знаю. Не могу так сразу…

Она задумалась, глядя то на свечи, то на свои руки — будто там было написано то, что она боится произнести вслух.

Я фыркнул.

— Манипуляция, да? Ты хочешь научиться манипуляции?

Она поколебалась. Как ребёнок, который боится признаться, что мечтает о дорогом подарке — потому что вдруг кто-то посмеётся.

— Нет, — прошептала она.

И тут же добавила, едва слышно, но твёрдо:

— Я хочу стать золотой ученицей.

Я насторожился.

— “Золотой”?

Араселия кивнула.

— Мой отец… в прошлом году получил письмо в золотом конверте. Благодарственное письмо от Академии за выдающиеся успехи. Его дают тем, кто становится гордостью курса.

Она произносила слова аккуратно, будто боялась разбить их — как стекло.

— Лиссана достигла третьего ранга усиления на первом курсе. До неё это удавалось единицам… только Рейнару.

В этом году Лоран станет кандидатом на золотое письмо как выдающийся дуэлянт.

Она упёрлась взглядом в свечу. Пламя дёргалось всё сильнее, будто чувствовало: сейчас начнётся правда.

— После смерти мамы… отец перестал замечать меня.

Я замер.

— Я знаю, — продолжила Араселия. Голос у неё стал тихим, вязким. — Я жалкая. Бесполезная. Я… только создаю проблемы. Но иногда… хочется, чтобы моя семья хоть чуть-чуть, но уважала бы меня.

Я устала быть ошибкой.

Мне вдруг стало слишком тесно в комнате.

— И как мы можем получить это письмо? — спросил я, и в моём голосе прозвучало нарастающее осознание приближающегося ужаса.

— …если я добьюсь выдающихся успехов в учёбе, — она сделала паузу, будто сама почувствовала вес слов, — или войду в десятку сильнейших учеников Академии в таблице дуэлянтов.

В тот же миг мир сухо щёлкнул системным сообщением.

Внимание!

Квест “Три желания Араселии” обновлён.

Желание I: “Золотой ученик”

Условия (на выбор):

1. достигнуть пятого уровня усиления и сдать все практические экзамены на “отлично”;

или

2. войти в десятку сильнейших теургов Академии в таблице дуэлянтов.

Награда: +50 к репутации; +25 к славе.

Я вспомнил пару боёв теургов, которые видел краем глаза на занятиях, — и понял: это желание не мечта. Это из разряда несбыточного.

Может, два других её желания будут хотя бы из категории “возможных”…

— Допустим… — сказал я с тяжёлым вздохом. — Мы станем “золотыми”. Что дальше по списку?

Пламя свечи перестало дрожать. Оно стало ровнее — и теплее, будто она наконец решилась говорить вслух.

Араселия повернулась ко мне.

— Ты ведь разговаривал с Рейной? — задумчиво спросила она.

— Да. Решал один вопрос. Второе желание связано с ней?

— Наверное… да. Скорее — с детьми из приюта.

— Какие ещё дети? — нахмурился я.

Араселия на секунду отвела взгляд.

— Когда мы жили в графстве, мама помогала приюту в Фирнасе. Рейна и Ронан оттуда. После смерти мамы отец совсем позабыл о бедных людях. Я… старалась как могла. Но всё испортила. И они пострадали из-за меня.

— Что случилось?

— Рейнар обвинил их в том, что они обманом выманивали у меня деньги. — Она сказала это так, будто повторяла чужую формулировку, вбитую в голову. — Отчасти он прав… В семье и так считают меня наивной дурой. Я брала сбережения мамы и отдавала приюту, не посоветовавшись ни с кем.

Я посмотрел на неё. Сейчас она выглядела подавленной, почти прозрачной — и отчаянно честной.

Система снова щёлкнула.

Внимание!

Квест “Три желания Араселии” обновлён.

Желание II: “Счастье для всех — даром”

Условия:

1. пожертвовать приюту Фирнаса 35 золотых;

2. обеспечить состояние “довольство/счастье” всем обитателям приюта.

Награда: +30 к репутации среди жителей Фирнаса; +10 к славе; благосклонность богини Астарии.

Я медленно выдохнул.

Так… это уже не смешно.

Я не мог оценить сложность до конца — но категория “невозможного” явно пополнилась.

Араселия смотрела на меня с тревожной надеждой.

— Ты… считаешь меня дурой? — осторожно спросила она.

Я фыркнул, но смягчил голос:

— Да. Доброй дурочкой.

Она неловко улыбнулась — будто приняла это за комплимент, хотя сама не была уверена, можно ли.

— Ну а третье?..

Договорить она не успела.

В дверь громогласно постучали.

Араселия поднялась было открыть, но я остановил её.

— Не надо.

С той стороны тут же раздался голос — слишком уверенный, чтобы быть просьбой:

— Это Сайрек, госпожа. Немедленно откройте. Я принёс ужин и сообщение от старшего господина.

— Не отвлекайся на этого придурка, — недовольно сказал я. — Продолжай.

Но слуга не собирался отступать. Он тарабанил в дверь снова и снова — а затем послышался щелчок.

Замок.

Ключом?

Проклятье. Раньше он так не делал. И мне это крайне не понравилось.

Дверь распахнулась, и Сайрек вошёл без спроса — ровный, собранный, с таким видом, будто это не мы живём здесь, а он.

Он поставил на стол поднос с выпечкой: булочки, слойки, сахарная пудра — быстрые углеводы, липкий запах “утешения”.

И сразу перешёл к делу:

— За неоднократное нарушение установленных правил и пренебрежение волей будущего главы дома, — отчеканил он, — вы лишаетесь жалования от семьи на ближайший месяц..

Араселия моргнула.

— За нарушение… Рейнар… запрещает? — в её голосе вспыхнуло искреннее непонимание.

И вот тут мне захотелось выругаться вслух: ровно это я и ожидал. Именно поэтому надо было брать то, что дают, пока дают.

— Да, — спокойно подтвердил Сайрек. — Если желаете, могу назвать точные дни и время. У меня всё записано.

Он развернул свиток — аккуратный, с пометками.

Я скользнул взглядом по строкам и невольно стиснул зубы: этот слуга знал о наших перемещениях слишком много. А там, где стояли прочерки, он просто “не видел”… или делал вид, что не видел.

На лице Сайрека — маска уважения. Но под ней я чувствовал сияющее торжество.

Ну раз нас лишили денег — считаться с его чувствами точно не стоит.

— Хорошо, — буркнул я. — А теперь вали отсюда.

— Простите? — брови Сайрека взлетели вверх. Араселия посмотрела на меня с укором.

Я сделал вид, что не заметил.

— Я правильно понимаю: моя хозяйка — аристократка?

Сайрек недовольно кивнул.

— Тогда объясни мне одну вещь. У вас правда принято, что молодой мужчина бесцеремонно врывается в комнату юной леди? Даже не спросив разрешения. А вдруг леди в неподобающем виде?

Сайрек открыл рот, но я не дал ему собрать мысль.

— Как господин Рейнар на это смотрит? Он ведь так переживает об авторитете семьи. А если кто-нибудь увидит, что ты “прокрадываешься” сюда с ключом? Слухи пойдут быстро.

Лицо Сайрека перестало светиться радостью. Отлично. Я решил ковать железо, пока горячо.

— С сегодняшнего дня ты не входишь сюда без разрешения.

И да — мы будем питаться в столовой. Можешь больше не таскать эти сладости.

— Но… как же… — Сайрек побледнел. — Вы не можете. И к тому же… как вы будете оплачивать обеды?

— Пойдём в столовую для простолюдинов. Поживем на казенном, — спокойно сказал я. — Рейна объяснила, как это устроено. И сказала, что оформит нам пропуск.

В глазах Сайрека вспыхнуло негодование — и что-то похожее на страх.

— Что… это значит?..

— Это значит — пошёл вон отсюда, — отрезал я.

Я изо всех сил сдерживался, чтобы не добавить к этому пару крепких слов.

Сайрек побледнел.

— Немыслимо… — выдавил он. — Госпожа не может питаться в столовой для простолюдинов. В столовой аристократов ей… неудобно. Поэтому юный господин распорядился, чтобы госпожа питалась здесь. Так поступают многие.

Он говорил быстро, почти оправдываясь — но в словах сквозило торжество: вот порядок, вот место, вот правила.

Потом Сайрек повернулся к Араселии — будто искал у неё подтверждения. Или разрешения продолжать.

Араселия сидела мрачно, с опущенным взглядом. Несколько секунд она молчала. А затем сделала неловкий, даже немного нелепый жест — указала на дверь.

— Сайрек… выйди.

Слуга уставился на неё, не веря, что услышал правильно.

— Но, госпожа…

— Я сказала — выйди.

На этот раз голос прозвучал твёрдо. Низко. Так, как должен звучать приказ.

Её глаза засверкали. И впервые я увидел в них не страх и не жалость к себе — а власть.

Пламя свечи за её спиной взметнулось вверх — внезапно, резко. Стало тонким огненным шпилем и взлетело почти до потолка.

Сайрек отшатнулся.

— Хорошо… простите… — испуганно выдавил он и почти выскользнул из комнаты.

Дверь закрылась.

Я посмотрел на огонь — и только теперь понял, насколько это опасно.

— Успокойся, — сказал я осторожно. — Или ты сожжёшь комнату.

Араселия тяжело дышала. Лицо у неё покраснело — будто она только что пробежала милю, а не сказала два слова.

Прошло несколько минут, прежде чем дыхание наконец выровнялось. Селия подняла на меня усталый взгляд. Она снова ушла в себя — но теперь иначе. Не пустота. Не апатия. В её глазах впервые появилась тяжесть настоящих мыслей.

Она медленно достала знакомый платок, разгладила ткань пальцами — будто собиралась вытереть не слёзы, а сомнения.

И произнесла:

— Моё третье желание… — голос дрогнул, но не сорвался. — Я хочу пойти на выпускной бал с Каллианом Анкрадом.

Она посмотрела на меня с упрямой решимостью. Даже грозно.

— Ты ведь не просто так спрашиваешь? — добавила она. — Ты можешь это сделать?

Система ответила вместо меня.

Внимание!

Квест “Три желания Араселии” обновлён.

Желание III: “Королева бала”

Условия: танец с наследником герцогства Анкрад.

Награда: +10 к репутации; расторжение брачного договора с бароном Бранвиком.

Я завис.

Какого чёрта это превращается в романтический квест? В дейт-сим?

Нет. Ни за что. Ни при каких условиях.

Чтобы Араселия… и этот тип… на балу… да ещё и танец?!

Я резко выдохнул — и заставил себя улыбнуться.

— Легче лёгкого, — сказал я самым уверенным тоном, на который был способен. — Но исполню всё это только при одном условии.

— При каком? — глаза Араселии расширились.

Я наклонился чуть ближе, чтобы она точно поняла: это не просьба. Это новый порядок.

— Тотальный контроль.

Я действую — ты слушаешь. Я говорю — ты выполняешь.

Я скажу “не жрём мусор” — значит, жуём салатики.

Скажу “тренировка” — значит, двигаешься и не ноешь.

Ты получишь всё, что перечислила. А как — это уже моя забота.

Араселия моргнула, будто впервые увидела перед собой не фамильяра, а… проблему.

Я усмехнулся про себя.

Похоже, “лёгкого режима” у меня не будет.

Ну что ж… если богиня выдала мне хардкор — я покажу, чего стою.

Рождение Пироманта

Первая неделя тренировок показалась Араселии бесконечной.

Каждое утро начиналось одинаково — с пробежки, которую Селия возненавидела всеми фибрами души. Холодный осенний воздух царапал горло, лёгкие горели, а тело слишком быстро становилось ватным. К концу круга одежда пропитывалась потом и липла к коже.

В мантии её формы скрывались, но в тренировочной одежде всё было иначе. Ткань обтягивала тело, подчёркивая уродливые, как ей казалось, складки. Порой редкие студенты, решившие тренироваться на рассвете, бросали в её сторону короткие взгляды — и этого хватало, чтобы ей хотелось провалиться сквозь землю.

После пробежки она шла в комнату для слуг — и там её ждала вторая часть унижения.

Горничные Лисаны демонстративно морщили носы, переглядывались, отпускали колкие замечания. Селия и сама чувствовала исходящий от себя кисловатый запах пота и усталости. Спрятаться было негде.

А фамильяр…

Она была готова проклясть тот день, когда попросила Вардана помочь с тренировками.

Маленький трёхцветный демон оказался до ужаса принципиальным. Он кусал её за икры, за ляжки, за запястья — каждый раз, когда она замедлялась или переходила на шаг. Следил за рационом, отбирал сладости, урезал порции.

От такой «заботы» Селия стала нервной и раздражительной.

Рейна смотрела на неё с сочувствием, но не вмешивалась. Они с Ронаном лишь старались ограждать её от лишнего внимания в столовой, садясь так, чтобы закрыть от любопытных взглядов.

Вся теория, которую Араселия когда-то знала наизусть, выветрилась из головы.

Осталась только практика.

Физические тренировки. Теургические упражнения. Медитации до изнеможения.

Каждый вечер тело болело так, словно его разбирали и собирали заново. Каждая клеточка молила о передышке — но трёхцветный чертёнок был неумолим.

Через неделю в столовой к их столу подошла кухарка.

— Еду, знаете ли, иногда неплохо отрабатывать, — сказала она, уперев руки в бока. — Кухня казённая, да только от крыс нас это не спасает. Все эти ваши с кошками и живностью разной помогают!

Намёк был более чем прозрачный.

Вот только отправить Вардана на охоту она не могла.

Кристальный плен. Свет кристалла был слишком тусклым — Араселия всё ещё не могла зарядить его как следует, чтобы кот покидал её надолго.

Она знала, что Вардан злится из-за этого. Чувствовала это в каждом его взгляде. Но поделать ничего не могла.

Хотя… в последние дни ей казалось, что после медитаций кристалл светится чуть ярче. Да и сама она перестала падать без сил после тренировок.

Прогресс был, медленный. Мучительно медленный.

Она вспомнила, каким азартным взглядом фамильяр посмотрел на кухарку, когда услышал о крысах — и невольно улыбнулась.

Всё-таки он был котом. И он хотел охотиться. Инстинкты брали своё.

Селия тяжело вздохнула, глядя на кристалл. Наверное, Вардан мирно спал внутри.

Но стоило ему проснуться — её снова ждали отжимания, приседания и прочие пытки, названные им «базой для выживания».

И всё это… ради её же блага.

Она должна была хоть как-то отплатить своему фамильяру. Да и отдохнуть от него, хоть немного не помешает.

…Если только смогла бы зарядить кристалл сильнее.

Араселия опустилась на колени у кровати и достала из-под комода маленькую склянку.

Последнее зелье манипулятора. Даже Вардан о нём не знал. В прошлый раз оно помогло. Почему бы не попробовать снова?

Селия сделала глоток.

Горечь обожгла язык, напомнив первые дни отчаяния — и она с удивлением осознала, как многое изменилось с тех пор. Она закрыла глаза. Сфокусировалась на дыхании.

Почувствовать, как воздух входит в лёгкие…

Как проходит через горло…

Как холодит ноздри изнутри…

Почувствовать его вкус.

А затем — эфир. Представить, как он растворён в воздухе. Как проникает внутрь. Как наполняет истру, словно сосуд.

И направить поток в руки. Тошнота от зелья мешала, но в этот раз всё шло лучше. Гораздо лучше.

Она не знала, сколько прошло времени. Где-то вдалеке слышались настойчивые стуки в дверь, но она не отвлекалась.

В нос ударил запах ванили. Дверь тихо скрипнула — и на столе появился поднос с пирожными и свежими булочками.

Похоже даже несмотря на запреты, слуга продолжал приносить ей еду.

Может… один кусочек?

Пока Вардан не видит.

Тело взмолилось о сладком. Рука сама потянулась к вилке.

— Что ты творишь, идиотка, — раздался недовольный голос.

Вардан уже сидел на столе. Его взгляд скользнул по подносу — и остановился на пустой склянке.

— Прости… я очень голодна, — виновато прошептала она.

— Я не об этом, — он кивнул на склянку.

— А… это. Я справляюсь лучше. Видишь? Мне даже не дурно.

— Не пичкай себя отравой. Это плохо кончится.

В его голосе мелькнула редкая, почти незаметная серьёзность.

Он ещё и упрямится…

Проворчав что-то себе под нос, Вардан требовательно посмотрел на её руку. Селия со вздохом поставила пирожное обратно.

— И как простолюдины наедаются одной тарелкой каши…

Вместо ответа фамильяр начал забирать завтрак в кристалл. Он всегда так делал, чтобы Араселия не испытывала искушения.

Закончив, Вардан с любопытством посмотрел на кристалл.

Селии показалось, что он что-то прикидывает в уме.

— Должен признать… ты неплохо его зарядила, — буркнул он как бы между прочим. — Схожу в столовую. Поохочусь на крыс. Может, тебе что-то перепадёт, раз уж так голодна.

— Нет уж, спасибо…

Умел же все-таки этот трехцветный проказник испортить ей аппетит.

***

— Так, салаги. Не заходите слишком глубоко. Не оставляйте мусор за собой. И не забирайте добычу у других фамильяров, — наставлял нас Рыжик, — и работайте в командах, в тройках или парах!

На фоне остальных, со своим вторым рангом, этот рыжий «сержант» выглядел настоящим ветераном войны котов и грызунов. Его правый глаз закрывала магическая повязка. Кстати, такие были у всех… кроме меня. И, судя по всему, эта штука меняла цвет в зависимости от окружения — маскировка или ранг, надо будет разобраться.

Когда я пришёл в столовую, кухарка молча отвела меня к нему — видимо, распределение «новобранцев» здесь происходило без лишних слов.

Рыжий собрал остальных котов, и мы почти строем двинулись на склад.

— Можно мне одному? — робко спросил я у входа.

— Иди, — недовольно сморщился Рыжик, — но смотри не недооценивай крыс.

Я только фыркнул. Будет меня ещё существо с одной извилиной в голове чему-то наставлять. Зачем мне эти тупоголовые компаньоны? Некоторые из них даже говорить не могут — о какой командной работе вообще может идти речь.

Я стоял посреди огромного складского помещения. Высокие стеллажи уходили в полумрак под потолком, заваленные мешками с зерном, крупами, головками сыра. В воздухе висел густой запах пыли, плесени и старого дерева.

И мышей.

Я был здесь не один.

По складу то и дело мелькали такие же «завербованные» коты. Кто-то выскакивал из-под мешков уже с добычей в зубах, кто-то шипел, деля территорию, кто-то лениво наблюдал из темноты.

Рабочая атмосфера, чтоб её.

Хотя не только коты были помощниками — я заметил и пару змей, скользящих между мешками. Похоже, кухня не брезговала никакими союзниками в этой войне.

— Ладно… — мысленно буркнул я и взглянул на кристалл.

50 / 150.

Если выдохнусь — смогу спрятаться внутрь и восстановить силы. Удобно. Но тратить заряд впустую не хотелось.

Я пригнулся. Долго искать не пришлось.

У одного из мешков с крупой возилась парочка мышей, увлечённо прогрызая ткань.

Наглые, уверенные и ничего не подозревающие.

Полевая мышь — Уровень 1

ОЖ: 5

Странное чувство накрыло меня. Словно тело знало, что делать лучше разума.

Мышцы сами напряглись. Лапы бесшумно переставлялись по доскам. Хвост замер, удерживая баланс.

Я подкрался ближе.

Ещё шаг.

Ещё.

Присел.

Прыжок.

Я обрушился на них сверху.

Одна успела юркнуть в сторону — только хвост мелькнул. Вторая оказалась подо мной.

Зубы сами нашли шею.

Мышь пискнула, задёргалась, попыталась вырваться — но я сжал челюсти сильнее. Почувствовал, как под клыками хрустнула тонкая кость.

Вы нанесли 5 единиц урона.

Тело обмякло.

Перед глазами вспыхнуло окно:

Вы получили 3 очка опыта.

До следующего уровня: 97.

Получено достижение: Первый враг.

Вы получили награду: +1 сила.

Я фыркнул, выплёвывая добычу.

— Три… Мало.

Но +1 к силе?

Очки жизни выросли до 40.

Интересно, что будет на втором уровне…

Я поднял взгляд вглубь склада, где в темноте шевелились десятки теней.

— Значит… ещё двадцать девять.

Я продолжил охоту. Час. Два.

Впервые в этом мире время пролетало незаметно. Сообщения интерфейса, фарм опыта и чёткая цель — новый уровень.

Каждая схватка забирала 2–3 очка выносливости. Кристалл медленно восстанавливал силы, но после пяти-шести охот мне приходилось прятаться внутрь и пережидать.

Дело пошло лучше, когда я использовал зелье укротительницы.

Внимание! Получено усиление.

+3 к выносливости на 1 час.

Шкала действий выросла в два раза. Фарм ускорился — и я вошёл в азарт.

Хватит мучить мышей.

Мой взгляд выцепил дичь покрупнее.

Складская крыса — Уровень 2.

Крупная тварь. Почти в полтора раза меньше меня… но ни на секунду не казалась безобидной.

— Сколько же опыта за тебя дадут… — пробормотал я.

Крыса резко рванула прочь, уводя меня вглубь склада.

Пугливая тварь.

Не уйдёшь.

Я помчался следом.

Она петляла между стеллажами, делала резкие крюки, сбивала запах, путала след. Неожиданно умные паттерны для моба.

Ну да ладно. Надо просто понять её скрипты — и фармить.

Я даже ухмыльнулся.

Не ждал такого от зверька с одной извилиной.

Мозг уже привычно просчитывал, когда я настигну добычу, сколько потрачу ОД и сколько останется до второго уровня. Такими темпами я легко набью ещё пару — а там посмотрим, как устроена прокачка дальше.

Крыса свернула в узкий проход.

По стеллажам, видневшимся наверху, я понял, что она сама загнала себя в угол.

Не такой уж и умный моб… хотя чего я ожидал от тупого создания.

Я рванул следом — и только внутри понял, что что-то не так.

Крыса резко затормозила.

Впереди виднелись ещё два её сородича. Они воинственно заверещали, увидев меня. А та, что заманила, развернулась и, торжествуя, встала на задние лапки.

Хорошо… я вас понял.

Со своими ничтожными статами я сейчас отправлюсь к праотцам. Я развернулся, но проход позади уже загородила крупная тень.

Огромная крыса. Скорее всего вожак. И, конечно же, третьего уровня.

Боже, какой же я идиот.

Как можно попасться на такую тупую ловушку, устроенную мозжечками размером с грецкий орех?

Похоже, Вардан, перерождение тебе на пользу не пошло — мозги реально стали кошачьими. Ну и кто тут тупица…

Я глубоко вдохнул, прогоняя самобичевание. Так. Успокоиться. Надо успокоиться и выйти из тильта.

Три крысы второго уровня впереди. Одна третьего — позади.

Я встал полубоком, чтобы держать всех в поле зрения. Они приближались медленно и осторожно.

Это плохо.

Чем дольше я думаю — тем меньше пространства для манёвра.

Я приготовился к рывку.

Единственный выход — пробиться через вожака.

Не убить, но убежать. Задержать он меня вполне может.

По габаритам он лишь чуть уступал мне… но я почти не сомневался — он сильнее.

Надо действовать.

Я рванул навстречу вожаку и врезался в него.

Вы нанесли 2 урона.

Вы потеряли 5 ОЖ.

Он откинул меня назад — и мы сплелись в бешеный клубок.

Я бил лапами по морде, пытаясь оглушить тварь. Она в ответ щёлкала клыками, пытаясь дотянуться до шеи.

Вы нанесли 1 урон.

Вы потеряли 6 ОЖ.

Мы катались по земле, кусая друг друга. Каждая секунда была на счету — я чувствовал, как остальные подбираются всё ближе.

Я попытался отпрыгнуть. Почти удалось.

Но я забыл об одной части тела. Тварь ухватила меня за хвост.

Чёрт! Это конец!

Перед глазами пронеслась картина: богиня рандома хохочет, узнав, что великий Вардан погиб после встречи с парой крыс в каком-то складе.

Вы потеряли 3 ОЖ.

И в этот момент вспыхнул свет. Огненный шар врезался в пасть крысе-переростку.

Тот заверещал — и хватка ослабла. Я вырвался, даже не думая — просто дёрнулся в сторону.

Он стоял в проходе.

От него так и веяло крутизной в этот момент. Повязка на глазу только добавляла образу хищной брутальности.

Хвост взметнулся — и с кончика сорвался ещё один огненный снаряд. Значит… вот как фамильяры используют теургию.

— Живой, салага! — рявкнул он.

Я рванул назад.

— Спасибо!

— Готовься. Меня надолго не хватит.

Он метнул ещё четыре снаряда, а затем бросился на растерянных крыс.

Мы вступили в бой. Красиво это не выглядело. Мы лишь добивали этих коварных тварей.

Пока рыжий ловко перегрызал шеи троице, я сумел загрызть самую мелкую из паскудниц.

Перед глазами вспыхнуло:

Получено 20 единиц опыта.

Во рту стоял привкус палёной плоти и шерсти. Теперь я знал, как выглядит вкус стыда. Это ведь не игра. Чего я ожидал?

В прошлой жизни меня знали как коварного игрока с быстрой реакцией и умением принимать мгновенные решения. А тут я растерялся… ещё и повёлся на примитивную ловушку.

Мой рыжий наставник лишь бросил через плечо:

— Говорил же — работать в команде.

Я виновато опустил голову. Хотелось провалиться сквозь землю.

Неужели я и правда такой мусор?..

И словно услышав мои мысли, Рыжик промычал:

— Мусор…

— Я?..

— Да я говорю — мусор за собой не оставляй. У нас тут всего пара ужей, всех не сожрут. Складывай у входа — потом кухарки сожгут.

После чего он спокойно принялся по очереди таскать поверженных тварей к общей куче.

Моё мрачное настроение окончательно рассеялось, когда перед глазами вспыхнуло новое окно интерфейса…

Вы получили уровень.

Получено 3 свободных очка характеристик.

Для распределения характеристик необходимо погрузиться в кристалл.

Я схватил зубами тушку своей добычи, оттащил к общей куче и сразу же нырнул в кристалл.

Мир погас.

Передо мной развернулся интерфейс.

Практически ничего не изменилось с того момента, как я попал в этот мир.

Я пробежался глазами по характеристикам.

Вардан — Уровень 2

Базовые атрибуты:

Сила — 4

Ловкость — 3

Истра — 3

Древо Истры:

Материализация — 1

Аспект: Манипуляция

Навыки:

Кровавые узы — 3

У меня было достаточно времени изучить систему, пока я восстанавливался в кристалле.

И наконец-то я мог попробовать прокачать навыки.

Атрибуты не зря назывались древами.

Материализация — ветвь Древа Истры.

Я уже примерно решил, во что вкладываться.

Сосредоточился на древе истры — и ветвь раскрылась.

Доступные подветви:

Пиромант — вам откроется путь саламандры.

Геомант — вам откроется путь титана.

Аэромант — вам откроется путь сильф.

Внимание: использование базовых плетений невозможно без развития аспектов теургии.

Внимание! Навык «Кровавые узы» открывает дополнительные ветви.

Кровавые узы:

Менталист — вам откроются запрещённые пути управления разумом.

Низкий ранг: усиление рефлексов хозяина, ощущение сильных эмоций противника.

Средний ранг: частичный контроль над телом хозяина.

Высокий ранг: внедрение в сознание знаний хозяина.

Развитие ветви способствует открытию пути хуманизации.

Таурматургист — вам откроются запрещённые пути гидромантии (управление кровью).

Внимание: вы получаете 90% штраф к росту данной характеристики из-за отсутствия предрасположенности к стихии воды.

— Запрещённые… Думаю, с этим пока рано… — пробормотал я.

Я раскрыл вкладку теургии.

Картина оказалась знакомой — я уже слышал объяснения Араселии.

Аспекты теургии:

Усиление

Созидание

Укрощение

Подчинение

Манипуляция

(Внимание: это ваша природная предрасположенность. Аспект получает +100% к росту навыка.)

Значит…

Если я хочу швыряться огненными шарами, как рыжий — мне нужна пиромантия.

Я вложил очко.

Пиромантия — 1

Открыты пути пламени.

Для использования стихии необходимо открыть любой аспект теургии.

…Ничего не произошло.

Хотя…

Я ведь должен уметь создавать пламя.

Араселия использует перчатку-артефакт.

А я?

— Решено.

Я вложил очко в Созидание.

Созидание — 1

Открыта тайна созидания пламени.

Вы можете создавать пламя.

Созданные вами артефакты могут нести печать огня.

Осталось последнее очко.

И тут я завис надолго.

Я даже вышел из кристалла — проверить.

Как я вообще должен это делать?

Передо мной прошёл рыжий, недовольно помахивая хвостом.

…Хвост.

Я посмотрел на свой.

— Он ведь использовал хвост?..

Хотя…

Кое-что изменилось.

Мне показалось — или я начал чувствовать истру внутри себя?

Слабо. Очень слабо. На уровне: «что-то есть… и это не воображение».

Я закрыл глаза. Представил, как огонь загорается на кончике хвоста.

Воздух там нагрелся. Задрожал. И затем — в паре сантиметров от хвоста, словно от зажигалки — вспыхнуло крохотное пламя.

Я замер… и, наверное, с минуту заворожённо смотрел на него.

Вы потеряли 1 единицу эфира.

Пламя висело в воздухе… но не двигалось. Не подчинялось.

И я понял — почему.

Я снова нырнул в кристалл.

Интерфейс развернулся мгновенно.

Я без колебаний вложил последнее очко.

Манипуляция — 2

Вы можете управлять пламенем по собственному желанию.

Я невольно оскалился.

Откуда дополнительное очко…

А ведь у меня бонус к росту манипуляции.

Вот оно что.

В книге фамильяров меня обозначили как манипулятора — и теперь я наконец понял почему. Природная предрасположенность. Основа сущности.

Похоже, аспекты теургии напрямую зависят от того, какие черты натуры тебе присущи.

— Теперь… можно начинать по-настоящему.

Я вынырнул из кристалла — и вновь создал пламя.

В этот раз получилось гораздо быстрее.

Огонёк вспыхнул на кончике хвоста почти сразу — ровный, пусть и крохотный. Он слушался меня… неохотно, медленно, но всё же двигался, следуя за мыслями.

Я осторожно повёл хвостом — и пламя качнулось в воздухе.

— Впечатляет, — раздалось за спиной мурчание.

Я обернулся.

Рыжий стоял в проходе, наблюдая.

— У меня ушло три года, чтобы заставить пламя просто появиться, — продолжил он. — А тебе хватило одного раза подглядеть.

Три года…

Я вновь сосредоточился на огне.

Попытался заставить его оторваться и полететь.

Пламя дрогнуло… вытянулось… и тут же рассеялось, едва отделившись от меня.

— Как ты кидал огненные шары? — спросил я, не оборачиваясь.

— Это нелегко, — фыркнул рыжий. — Со стороны кажется, что все пироманты начального уровня так умеют. Но без толковой манипуляции — никуда. Людям сложнее, тем кто без таланта нужны слова, ну а мы полагаемся на инстинкты.

Я задумался.

Интересно… а моя хозяйка умеет кидать шары?

— Ты должен скомкать эфир, — продолжил он. — Сформировать ядро внутри пламени. Как шар. Тогда оно полетит.

Понятно. На словах — понятно, а на деле…

Это оказалось куда сложнее. Эфир ускользал. Рассыпался. Пламя гасло. Сфера распадалась, едва начав формироваться.

Но через полчаса — под ворчливые наставления рыжего — у меня получилось.

Я сжал эфир, удержал и толкнул.

С кончика хвоста сорвался крохотный огненный шарик. Он пролетел метров пять… и растворился в воздухе. Хоть и ничтожный — но это был бросок.

Слабо.

Есть ли вообще смысл в атаке, которая жрёт непозволительно много ресурса… и при этом едва долетает до цели?

И как её усилить?..

Хотя…

Стоп.

У меня же под боком есть тот, кто может это сделать.

Мысли прервал Рыжик. Он подошёл, держа в зубах переливающуюся повязку.

— Это знак персонала столовой. С ней можешь свободно сюда входить. Но лучше не охоться в одиночку, салага.

Я нацепил повязку поверх амулета.

И в ту же секунду система вспыхнула тревожным окном:

Внимание!

Вы перегружены.

Скорость потери ОД увеличена на 30%.

— Мне нужно кое-что проверить… — буркнул я и нырнул в амулет.

Похоже, эта ленточка стала последней точкой кипения моего инвентаря.

Моя «коммуналка» была доверху забита чёртовыми сладостями.

Я всё откладывал, куда деть это безобразие — и вот результат.

Ну как же невовремя…

А затем я увидел другое сообщение.

Заряд амулета: 5 / 150.

Чёрт…

Эфир почти закончился.

Как же обидно было останавливаться на самом интересном месте.

Я коротко кивнул Рыжику в знак благодарности — и, не теряя времени, сорвался со склада.

Выбегая из столовой, я нёсся по коридорам, чувствуя, как ОД стремительно утекают.

Ну уж нет.

Нужно срочно сбросить лишний груз.

Я заметил вход в малую библиотеку.

Иногда мы заходили туда с Араселией. Там была чайная комната — простолюдины приносили свою еду и могли перекусить.

Я юркнул внутрь. Пустые столики и пустые тарелки. Отлично. Я вывалил на стол половину запасов: булочки, пирожные, сладости.

Будем считать — благотворительность.

Бедным студентам пара лишних калорий точно не помешает.

А сейчас — в общежитие для благородных. Похоже, проблема подзарядки ещё долго будет моей головной болью.

***

— Ну и зачем ты меня позвал сюда?.. — сонно пробормотала Араселия, потирая лицо.

Мы стояли в тренировочном зале для усилителей. Уже наступил вечер, и народу было немного.

Эта бездельница мирно дремала у себя в комнате. Солнце только село — а она уже решила «восстанавливать силы».

Зарядка кристалла утомила, видите ли. По-моему, это был её гениальный план — отвлечь меня и пофилонить.

Но я быстро поднял её на ноги и потребовал зарядить кристалл. А затем… Я показал ей свой новый трюк.

Крохотное пламя вспыхнуло на кончике моего хвоста.

— Это… это что?..

— Пиромантия.

— Я?.. Как?.. Ты освоил Созидание?!

Голос Араселии дрожал. Она выглядела ошеломлённой.

— Как ты делаешь это без заклинания?

— Не знаю… Я просто чувствую, — сам удивился я.

Я видел, как она усиливала пламя свечи до этого, но она не использовала слова, неужели местным магам нужно произносить заклинание?

— Невозможно. У тебя это вышло так легко... тебя ведь никто не учил…

Селия приложила руки к лицу.

— Я слышала, что дикие теургические звери способны использовать теургию интуитивно, без словоформ, — продолжила она, всё ещё поражённая. — Люди тоже так могут, но только предрасположенные к Созиданию, а ты ведь манипулятор…

Я вдруг поймал себя на странном ощущении — мне нравилась её реакция.

Хотя какого чёрта?

Я делаю это не ради того, чтобы мой временный мастер мной гордился.

— Ну… мне Рыжик показал.

— Рыжик?..

— Это ещё не всё.

Я сосредоточился — и заставил пламя отделиться.

Оно, как и ожидалось, не долетело даже до мишени у стены и рассеялось в воздухе.

— Манипуляция?! — вскрикнула Селия.

Несколько учеников оглянулись на нас, и она тут же сжалась, опустив плечи.

— Да! — с гордостью сообщил я. — А теперь хочу кое-что проверить.

Я указал хвостом на мишень.

— Ты ведь усилитель. Давай попробуем совместную атаку.

Она на секунду замялась… но кивнула.

— Можно попробовать.

Я тут же запрыгнул ей на плечо.

Хм… Мне кажется… или тут стало теснее?

Я расту? Или её жирные плечи уменьшились?

Я сел полубоком, выставив хвост перед её грудью.

Селия сложила ладони вокруг пламени и произнесла заклинание:

«О младший дух огня,

вложи дыхание в искру мою,

разожги пламя —

Второй путь:Ферра Игнар»

И почти мгновенно огонёк вырос в несколько раз.

Жар усилился. Мне стало проще удерживать эфирное ядро — словно её энергия подпитывала мою.

Я вспомнил наставления рыжего:

Сжать.

Удержать.

Толкнуть.

Я вложил волю в шар — и выпустил его. Пламя сорвалось вперёд. По стремительной дуге. И врезалось в мишень.

Раздался лёгкий взрыв.

Почти такой же, как у Рыжика.

Местных усилителей таким, может, и не удивишь…

Но для нас — это был прорыв.

— Получилось… — растерянно прошептала Араселия.

Затем громче:

— Получилось! Получилось!

Она указала на мишень, и её лицо наполнилось детской радостью.

Буквально светилось от счастья. И когда мне стало так нравиться её радовать?..

— Араселия дан Эйдер.

Холодный голос ударил в спину.

— Нам нужно поговорить.

Мы обернулись.

И вот его я точно не ожидал увидеть сейчас. Младший брат Селии — Лоран — смотрел на нас крайне недовольным взглядом

Пятидесятое поражение

— Пошли за мной, — потребовал он.

Его взгляд на мгновение задержался на тренирующихся усилителях — с лёгким, едва заметным презрением.

И чего бы ему понадобилось?

Мы молча пошли следом, словно нашкодившие дети. Хотя… странно это всё. Селия ведь старшая. А этот напыщенный хмырь — младший.

Хотя внешне они были совершенно не похожи. Араселия ненамного уступала ему в росте, но из-за того, что постоянно сутулилась и сжималась, казалась ниже младшего брата на целую голову. Все её движения были донельзя неуклюжими, тогда как Лоран двигался плавно, как хищник.

И всё же родство ощущалось. Где-то в чертах лица, в линии подбородка…

Возможно, если бы моя хозяйка сбросила половину своего веса, сходство было бы ещё заметнее.

— Может, откажемся идти с ним? — тихо шепнул я ей на ухо.

Селия едва заметно покачала головой. Разумеется, она не станет идти против него в открытую.

Комната Лорана встретила нас холодом.

Он прошёл внутрь, не оглядываясь, и сел за стол, указав нам на кресла напротив.

Его покои я бы назвал… образцовыми. Достойными аристократа до последней детали.

Не то что у Селии.

Всё здесь выглядело так, словно это была приёмная, а не место, где он спит и отдыхает.

Хотя в глубине комнаты виднелась отдельная зона — вероятно, там и находилась кровать. Скрытая. Как и всё личное в нём.

— Зачем вы позвали меня, младший господин? — спокойно спросила Селия, оставаясь стоять.

— Зачем? — Лоран медленно поднял взгляд. — Она ещё спрашивает?

Голос его потяжелел.

— Горничные Лисаны принесли один… занятный слух. — Он выдержал короткую паузу. — Какого чёрта третья дочь дома Эйдер жрёт помои простолюдинов?

Воздух в комнате будто похолодел.

— Что с тобой не так, Араселия? — продолжил он уже тише, но куда жёстче. — Ты окончательно растеряла гордость аристократа? Столовая для простолюдинов? Казённая дыра, где даже наши слуги не станут есть? Ты понимаешь, как выставляешь наш дом?

Селия растерялась. Я увидел знакомый, опасный взгляд — тот самый, когда она начинает уходить в себя.

Мне это не понравилось.

Я прыгнул ей на руки. Не то чтобы часто так делал — просто напомнил: она не одна.

Она растерянно посмотрела на меня… а затем перевела взгляд на брата.

И в нём появилась твёрдость.

— А где мне питаться?

— Где? — Лоран даже подался вперёд. — В аристократическом кафетерии. Где же ещё.

— У меня нет денег. Рейнар лишил меня жалования.

На секунду Лоран растерялся. Совсем ненадолго — но я это заметил.

— Тогда ты сама виновата, — отрезал он. — И, насколько я знаю, твой слуга… как его… он ведь подаёт тебе на стол?

— Мне не нравится то, что он подаёт, — ровно ответила Селия.

Выглядела она невозмутимой — но её руки крепко сжались вокруг меня. Лицо стало пустым. Я знал это выражение: так она пряталась от удара.

— Но ты не можешь ходить туда, — упрямо продолжил Лоран. — Это неприемлемо.

— И что вы предлагаете? — равнодушно спросила Селия.

Он нахмурился. На его красивом лице отразилась короткая, почти болезненная работа мысли.

Затем, поколебавшись, он достал кошель.

Две золотые монеты звякнули о стол.

Я сглотнул.

А родственники у неё… оказывается, не такие уж и бесполезные.

Нижние мастерские, мы идём.

— Только не говори Рейнару, — добавил он покровительственным тоном.

Селия поклонилась.

— Благодарю за предложение, младший господин… но я вынуждена отказаться.

…Дура.

Что она творит?

— Ты что делаешь? — прошептал я ей на ухо.

— Я не могу это принять, — твёрдо повторила Селия. Скорее уже для нас обоих. — У вас есть что-то ещё ко мне?

— Нет… — слегка ошарашенно ответил Лоран.

— Тогда позвольте откланяться. У нас есть дела.

— Постой, — он замешкался. — Я ведь хочу тебе помочь. Что с тобой не так? Ты же всегда клянчила деньги — у отца, у Рейнара… И раскидывалась ими направо и налево.

Селия выпрямилась.

Её хватка ослабла.

Она посмотрела на брата холодным, почти чужим взглядом.

— Такой вы меня и видели? Жалкой попрошайкой?

— Не…

— Но даже если так — я не приму помощь от вас.

Она развернулась и направилась к выходу.

Похоже, Лоран хотел сказать что-то ещё — но растерялся и не нашёл, как её остановить.

Должен признать…

Хоть она и сделала глупость — выглядела в этот момент непривычно круто.

Но я всё равно злился.

Сильно.

***

Как только мы вышли из комнаты Лорана, Араселия будто стала ниже ростом — плечи опустились, и она тяжело, шумно выдохнула, словно всё это время держала воздух в груди.

Дверь за нашими спинами закрылась мягко, но звук всё равно ударил по нервам.

Коридор мужского общежития был другим — строже, холоднее. Камень здесь казался темнее, свет — резче, а стены украшали не гобелены и узоры, как у девушек, а щиты, копья и шеренги одинаковых табличек с фамилиями. Даже запах был иной: металл, воск и что-то лекарственное — будто здесь чаще дрались и чаще латали последствия.

— Ты неплохо держалась, — сказал я. И правда сказал искренне.

Губы Селии дрогнули — на мгновение, почти незаметно, как трещина на стекле. Не улыбка даже. Намёк.

Я не удержался:

— Но ты всё равно дура. Почему ты не взяла деньги?

Она не ответила. Просто пошла вперёд — быстро, будто опасалась остановиться и снова услышать голос Лорана у себя в голове.

Мимо нас прошли двое студентов в тренировочной форме. Один бросил на Селию слишком любопытный взгляд. Другой тут же отвёл глаза — словно увидел что-то неприятное, недостойное внимания. За спиной кто-то тихо хмыкнул. Мне показалось, я даже услышал шёпот фамилии.

Селия шла ровно, подбородок поднят, но я видел — шаг у неё стал жёстче.

Мы вышли во двор.

На мгновение воздух показался легче: пространство, небо, холодное солнце. Но даже здесь академия не давала забыть, где мы.

По каменным плитам ложились длинные тени — от статуй реймарских героев, выстроенных вдоль главной аллеи. Лица из камня смотрели поверх нас, как судьи, которым уже всё ясно. Мечи, поднятые в вечном жесте, рассекали воздух, будто напоминая: здесь слабых не держат.

Селия остановилась под одной из статуй — тень легла на неё, как плащ.

— Потому что это неправильно, — наконец сказала она. Голос звучал спокойно, но под этим спокойствием чувствовалось напряжение. — Я не могу объяснить… просто знаю: если возьму эти монеты, буду… меньше уважать себя.

Она не повернулась ко мне — смотрела на каменного героя.

— Мы ведь решили, что станем лучше, — добавила она тихо. — Сами. Не на подачках.

Я шумно выдохнул.

Это ты так решила. А мне нужно сделать это решение реальностью.

— Для этого нужны средства, — проворчал я. — Ты заряжаешь кристалл чуть лучше, но этого мало. Мне нужен хотя бы половинный заряд. Я не зря показал тебе свои навыки.

Она нахмурилась и наконец взглянула на меня — будто впервые увидела в этих словах не раздражение, а расчёт.

— Что ты имеешь в виду?

Я поймал себя на том, что не хочу ей рассказывать. Не сейчас. Не так. Про систему — особенно.

Но если я буду молчать, мы просто застрянем в болоте неудач.

— Я могу стать сильнее, — сказал я. И сам удивился, как уверенно это прозвучало. — Мы можем стать гораздо сильнее.

Мы двинулись дальше по аллее — к нашему корпусу. У тренировочной площадки кто-то отрабатывал манипуляцию: тонкие нити энергии вспыхивали в воздухе, как паутина на солнце.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Даже не верится, что ты овладел невербальным Созиданием и Манипуляцией…

— А насчёт тебя… — я кивнул в сторону полигона. — Первый месяц прошёл, а прогресс почти нулевой. У нас осталось три месяца до конца семестра. Ты не подтянула ни один хвост по практике. Мы на самом дне, Селия. Как мне вытащить тебя, если ты не берёшь даже то, что дают?

Её пальцы непроизвольно сжались на ремне сумки — коротко, болезненно. Потом разжались.

— Мне кажется, манипуляция улучшается, — кротко возразила она. — Я… не знаю как объяснить. Но чувствительность стала лучше. Я будто начала замечать эфир тоньше.

Она сама верит в это?

Я ничего не сказал.

Мы свернули к общежитиям.

Наш корпус встретил нас запахом дерева и тёплого камня. Здесь было не так стерильно, как у Лорана: на стенах висели объявления, на подоконнике стояла забытая кружка, где-то наверху хлопнула дверь и раздался смех.

Селия поднялась по лестнице медленнее обычного.

Усталость наконец догнала её — не телесная, а та, что наваливается после тяжёлых разговоров.

— Медленно… — проворчал я уже тише, больше себе, чем ей.

Потому что понимал: если мы будем двигаться так же — мы проиграем.

Она толкнула дверь плечом.

Комната встретила нас полумраком и запахом травяных настоев. Сквозь узкое окно тянулся косой луч света, разрезая пространство на две части: аккуратную — у письменного стола, и живую — у кровати, где на спинке висел её плащ, а на тумбе лежали рассыпанные браслеты и амулетные заготовки.

Дверь захлопнулась глухо, отсекая шум общежития.

Селия сделала ещё два шага — и без сил рухнула на кровать.

Я спрыгнул с неё за мгновение до падения.

Пружины жалобно скрипнули.

Я смотрел на неё.

Второй уровень уже был моим. И я наконец видел путь к силе. Во мне проснулось давно забытое чувство — азарт. Почти экстаз. Словно я снова в игре.

И на пути у меня стояла преграда.

— Хватит валяться. Заряжай амулет, — потребовал я.

— Дай отдохнуть… — пробормотала она, прикрыв глаза. — Я правда устала.

— Мне нужно качаться.

Она повернулась ко мне с озадаченным выражением.

— Качаться? Иногда я тебя совсем не понимаю.

Я и сам понимал — сейчас она выжата.

Но если ждать, пока она восстановится естественно, мы никуда не сдвинемся.

Мне нужен заряд. Половина — хотя бы час фарма.

Я спрыгнул на пол и рванул к комоду, где она хранила свои, по моему мнению, бесполезные безделушки.

Флаконы. Поддельные амулеты. Недоделанные браслеты. Печати. Обломки кристаллов.

— У тебя нет ничего припрятанного? Ещё зелья?

— Нет, — устало ответила она. — Ты же сам запретил их пить.

Я замер.

Да. Запретил. Потому что они вредны при постоянном использовании.

…Но сейчас?

Я медленно обернулся.

— Ну… в порядке исключения пару раз можно, — пробормотал я. — Надо же как-то заряжать кристалл.

Слова прозвучали жалко даже для меня.

— Иногда нужно следовать принципам, — тихо ответила Араселия, не открывая глаз. — И почему ты так одержим этим кристаллом?

Я стиснул зубы.

У неё ничего нет.

Ни денег. Ни ресурсов.

И при этом эта нищая дворянка всё ещё держится за гордость и читает мне лекции о принципах.

— Что ты делаешь? — устало спросила она, приподнимаясь на локте.

— Пытаюсь найти хоть что-то, что можно продать.

Мой взгляд скользнул к нижнему ящику комода — тому самому, где лежали родовые вещи.

Бархатный футляр застрял.

С моими лапами я лишь бессмысленно скрёб по краю.

Селия несколько секунд наблюдала за моими попытками, затем тяжело вздохнула и помогла.

Ящик выдвинулся.

И вот она.

Чёрная перчатка.

Кожа тёмная, почти угольная, по ладони прошиты огненные руны. Даже в покое от неё исходило едва заметное тепло — будто внутри дремало пламя.

Перед глазами всплыло окно системы.

Перчатка пироманта.

Родовой артефакт дома Эйдер.

Эффект: +3 к созиданию пламени. Даже в сильный дождь и снежную бурю вы зажжёте искру.

Я ткнул когтем в гладкую кожу.

— Я научился создавать пламя. Нам эта вещь больше не нужна. Почему бы не…

— Нет! — Селия резко села. — Мы не станем продавать перчатку!

— Нам нужны деньги!

— Это вещь дорога мне!

— А как же я? — огрызнулся я. — В Нижних мастерских полно полезных артефактов. С ними ты сможешь ускорить зарядку.

— Это неправильно!

Она замолчала.

На этот раз — твёрдо.

— Ты уже дважды отказалась от помощи, — продолжил я тише, но жёстче. — Так не бывает, что всё меняется само по себе. Иногда приходится принимать сложные решения.

Я сделал паузу.

— Ты хочешь, чтобы я исполнил твои желания? Хорошо. Но за это нужно платить. Сила не достаётся бесплатно.

Она опустила взгляд на перчатку.

Пальцы осторожно коснулись кожи — почти ласково.

— Араселия не может это сделать… — тихо произнесла она.

Снова о себе в третьем лице.

— Можно попробовать заложить, — быстро добавил я. — Не продавать окончательно. Отдать на время. Появятся деньги — выкупим обратно.

Я слышал, как торопливо звучит мой голос.

Она долго смотрела на артефакт. Потом — на меня.

— Я подумаю.

После чего рухнула обратно на подушку.

— Но дай мне отдохнуть сегодня… Завтра начнутся занятия по дуэльной практике.

Я посмотрел на неё.

Выжатая. Бледная. Упрямая.

— Ладно, — выдохнул я. — Но завтра ты скажешь мне своё решение.

***

Мы сидели в аудитории в ожидании наставника.

Начало дуэльной практики.

Араселия выглядела подавленной. Она сидела чуть в стороне от остальных — спина прямая, но плечи напряжены. Так сидят люди, которые заранее знают, что их ждёт.

Я же, пока остальные были заняты оживлёнными обсуждениями, тихо соскользнул со стола и направился к огромной табличке, занимавшей почти всю дальнюю стену аудитории.

Селия научила меня алфавиту, а я каждую свободную минуту практиковался в чтении реймарского. Медленно, по слогам — но уже уверенно.

Табличка была разделена на секции по курсам и специализациям.

Я нашёл нужную.

Таблица усилителей. 3-й курс.

Имена, гербы, отметки побед и поражений.

1. Розали тан Лафар — 19 побед / 1 поражение

2. Крейн сен Редвин — 20 побед / 4 поражения

3. Бриан из Саватора — 15 побед / 3 поражения

Я провёл взглядом ниже.

Долго.

Слишком долго.

И нашёл.

В самом конце.

27. Араселия дан Эйдер — 0 побед / 49 поражений

…Какого чёрта?

Она что, каждого встречного вызывает на дуэль?

Или её вызывают… как тренировочный манекен?

Мои мысли оборвал голос:

— Эй! Наставник зовёт на поле!

Я обернулся. В дверях стоял Крейн.

— Давайте быстрее! — с нетерпением крикнул он.

Аудитория мгновенно ожила. Стулья заскрипели, ученики поднялись почти синхронно, и вся группа дружной гурьбой потянулась к выходу.

Мы направились на тренировочный полигон.

От Араселии я узнал, что этот месяц в академии называли месяцем Земляного Дракона — временем, когда ученики официально переходили от теории к практике.

Хотя, если быть честным, многие начали практиковаться ещё с первого дня.

Все, кроме Селии… и ещё нескольких таких же осторожных — если не сказать, пугливых — учеников, которые до последнего избегали полевых занятий.

Но теперь спрятаться было негде. Практика стала обязательной.

Полигон встретил нас шумом, пылью и запахом разогретого камня.

Ученики галдели, переговаривались; кто-то разминался, проверяя манипуляцию, у кого-то искры срывались с пальцев.

В воздухе витал азарт и предвкушение.

На центр поля вышел наставник. Теперь я мог разглядеть его ближе.

Высокий, широкоплечий. Голова выбрита почти наголо — так, что на коже сразу бросались в глаза пятна старых ожогов и два глубоких шрама, пересекавших череп от виска к затылку. Нос ломали не раз; челюсть тяжёлая, упрямая.

Наверное, когда-то он мог быть “похитителем дамских сердец”… но сейчас им скорее пугали бы детей.

Тёмная мантия с красным и белым рукавом выдавала в нём теурга двух стихий. На предплечьях — не браслеты, а настоящие боевые наручи, будто хозяин привык не к кафедре, а к дракам в переулках. На поясе висели кинжал и короткая дубинка — такой обычно объясняют быстрее, чем словами.

Он выглядел не как преподаватель.

Скорее как головорез, которого временно поставили следить за молодняком… чтобы тот не перебил друг друга раньше срока.

Его взгляд прошёлся по строю — тяжёлый, оценивающий.

Когда он дошёл до Селии — задержался на долю секунды дольше.

— Усилители… — хмыкнул он. — Этот курс я ни с кем не перепутаю. Хуже вас только созидатели. Ну что, неженки, отдохнули?

Он обвёл нас взглядом.

— Всё так же боитесь запачкать ручки? У вас был целый сезон, чтобы научиться драться. Я просил перестать заниматься церемониальными плясками и начать сражаться по-настоящему. Ну, поглядим.

Он подождал, пока гул стихнет, и ударил дубинкой о камень. Звон вышел сухой, неприятный.

— Начиная с сегодняшнего дня вы будете зарабатывать баллы, — произнёс он. — Вы теперь старшие курсы. Значит, хватит прятаться за теорией.

Ученики загалдели, но он даже не повысил голос — просто дождался, пока они сами не подавятся собственным возбуждением.

— Пятёрка лучших пойдёт на Весенний турнир боевой теургии, — продолжил он. — Турнир стартует в месяц Кэльпи.

Кто-то присвистнул.

Наставник кивнул в сторону здания.

— В аудитории вы видели таблицу. Победы. Поражения. Ваша репутация в цифрах. Чем больше баллов — тем выше шанс, что именно вы будете представлять третий курс. Десятка лучших дуэлянтов получит золотое письмо и рекомендации для королевской службы.

— Это что… выходит, я буду участвовать? — спросил Крейн сен Редвин, уже сияя, как победитель.

— Ха, — наставник оскалился. — Если тебя не скинут раньше.

Он обвёл ряды тяжёлым взглядом.

— И запомните: важны не только победы. Важно, как вы дерётесь. И с кем.

Он чуть склонил голову набок, будто наслаждался моментом.

— А теперь приятная новость для хитрецов: победа над последними пятью в таблице баллов не даёт. Эти ваши однокалиточные дуэли больше не пройдут.

Его взгляд остановился на Селии — на долю секунды, но так, что воздух вокруг будто стал плотнее.

На поле повисла тишина.

Кажется, я начал понимать, откуда у неё столько поражений.

— А как нам тогда зарабатывать баллы?! — возмутился толстяк в потёртой мантии.

Судя по виду — первый с конца списка. Он стоял рядом с Селией и ещё парой аутсайдеров и спросил так, будто за всех сразу.

— Про вас я не забыл, — отрезал наставник. — Балл засчитывается, если ты сам вызвал соперника на дуэль. И да — обеим сторонам. Но победы между вами, — он ткнул пальцем в ряд аутсайдеров, — не считаются. Понятно?

Он кивнул на стол, где лежала кучка подготовленных талисманов.

— А теперь — защитные амулеты. Разбирайте.

— Чур мой воздушный! — визгнул толстяк и рванул к столу первым.

Не успел.

Остальные ученики сорвались следом — и за секунду вокруг талисманов вырос лес рук.

— Не раздавите друг друга, — недовольно бросил наставник. — Водных и огненных меньше.

Араселия растерянно смотрела на стол, будто не верила, что ей что-то достанется.

Я ждать не стал.

Отсутствие веса — вещь прекрасная.

Я запрыгнул на голову толстяка. Тот дёрнулся, попытался меня сбросить, но я уже перепрыгнул на следующего. По плечам, по макушкам — будто по камням в речке — добрался до стола и, нырнув в толпу рук, выдернул белый талисман в форме филина.

Перед глазами вспыхнуло окно.

ОЦЕНКА

Защитный амулет старшего духа: Филин

Стихия: воздух

Эффект: создаёт барьер, блокирующий три следующие атаки.

Я вернулся к Селии с таким видом, будто только что взял столицу в одиночку.

Она радостно хлопнула в ладоши и быстро забрала талисман.

— Не водный и не огненный! Как ты догадался?

— Догадался о чём?..

Ответить она не успела. Леди Розали тан Лафар сказала за неё — легко, почти лениво:

— Когда амулет разряжается, он выпускает барьер. А поросёнок у нас постоянно принимала душ — только вот от позора это никак не помогало отмыться.

Селия затаила дыхание и отвела взгляд.

Я прыснул. Вот оно что. Наставник загнал учеников обратно в строй и махнул рукой на круг, начерченный на поле.

— Ну и балаган вы устроили… Всё так же боитесь запачкаться, — пробурчал он. — Не то что подчинители. Да даже укротители — и те посерьёзнее будут.

Он сплюнул в пыль (или сделал вид) и поднял дубинку.

— Ладно. Сегодня — тренировочные дуэли. Без баллов. Всё как прежде: кто пропускает три удара — выбывает. Кто первый?

Крейн уже стоял в круге, лениво разминая пальцы, будто вышел не драться, а прогуляться.

— Выходи, Бриан!

Из толпы вышел худощавый парень с хитрыми глазами. Встал напротив.

— Какие шустрые, — буркнул наставник. — Надеюсь, вы будете драться, а не… меряться заклинаниями.

Крейн хмыкнул. Бриан закатил глаза.

…И почему наставник так не любит усилителей?

Они кивнули друг другу — и началось.

Крейн вальяжно вылил каплю воды на ладонь и заговорил, будто на сцене:

«О младший дух воды,

наполни каплю мою силой,

обрати её стрелой —

Второй путь Разрушения: Нирал Сэрас»

Капля вытянулась, уплотнилась, превратилась в копьё и стала расти в длину.

Бриан выждал, пока тот закончит, а потом ответил так же демонстративно:

«Старший дух земли, Голем,

вложи силу в мою длань,

сокруши врага —

Четвертый путь Разрушения: Литта Кор.»

Ученики зашептались.

— Это же средний ранг…

— Когда он успел?..

Всё это время Крейн терпеливо стоял и ждал, пока оппонент договорит.

Потом две силы столкнулись. Копьё исчезло под натиском каменного кулака.

В последний миг амулет Крейна вспыхнул — вокруг него поднялась каменная стена. Камни рассыпались — и Крейн шагнул вперёд.

И как ни в чём не бывало начал читать следующее заклинание…

Бриан снова терпеливо ждал, а наставник недовольно покачал головой и тихо процедил:

— Ну что за идиоты… Усилители. Вам обязательно меряться, у кого дубина больше?

Крейн победил.

Но выглядело это… как шутка.

Я наконец понял, почему наставник кривится: усилители демонстрировали силу — и только силу. Ни скорости плетения, ни обманок, ни хитрости. Один удар — второй удар — кто сильнее, тот и прав.

— Достаточно этого позора, — бросил наставник.

Гул одобрения прокатился по полю. Ученики, похоже, так не считали.

Я посмотрел на Селию. Она смотрела заворожённо. Несколько раз испуганно закрывала лицо руками, когда заклинания сталкивались.

— Следующие! — рявкнул наставник.

Остальные дуэли прошли в том же духе: джентльменское ожидание, пока соперник дочитает заклинание, затем столкновение “дубин” и победа того, чья оказалась больше.

Теперь я понял, почему многие не хотели огненные и водные амулеты. Огненный при разрядке мог опалить волосы и брови, а водный — окатывал волной с головы до ног.

И какая тут мета? Собрать больше эфира и вдарить?

Но я заметил одну вещь: у фаворитов было полно вспомогательных артефактов — браслеты, кольца, застёжки, подвески.

У большинства.

Лишь моя горе-хозяйка — и простолюдины — не щеголяли этим арсеналом.

Несколько простолюдинов выходили с факелами — и никого это не удивляло. Значит, так принято.

Розали, обвешанная артефактами, снесла своего оппонента одним заклинанием — тот выжег все три заряда защиты за один удар. Даже не понял, что произошло.

Прошло немало времени, прежде чем дошла очередь до нас.

Мы оказались последними.

И противник попался под стать. Тот самый жирный нытик.

— Мне, честно, плевать, кто из вас победит, — лениво протянул Крейн, — но ради богов, закончи быстрее, Кловис. Мне нужно уйти пораньше.

— Конечно-конечно! — расплылся в улыбке толстяк. — У меня есть чем удивить, дан Эйдер. Барон Бранвик — любящий отец… может, и своей невесте он прикупит арсенал после помолвки.

Он демонстративно размял руки. На пальцах — кольца, на запястьях — браслеты. На груди сверкал водный амулет в форме лошади.

И тут же, с кислой завистью, он уставился на филина у Селии и запыхтел. Чёрт.

А что нам, собственно, делать?

— Эй… — прошептал я. — Как ты дралась до этого?

Селия виновато отвела взгляд.

— Я… пыталась. Ты слышал от Розали. Получалось плохо.

Плохо? Похоже, что никак.

Я прижался ближе к её уху.

— Слушай сюда. Я создам пламя, а ты усилишь его. Как в прошлый раз.

— Постараюсь…

«Постараюсь». Великолепно.

— Готовы? — лениво спросил наставник.

Селия кивнула слишком резко. Толстяк расплылся в самодовольстве.

— Начали!

Я вспыхнул искрой — маленькой, точной, чтобы ей было легче схватить нить.

Но Араселия не двинулась.

Не произнесла ни слова.

А вот наш противник выждал пару секунд — и тут же заговорил громко, с нарочитым выражением:

— О младший дух ветра,

вдохни силу в моё дыхание,

обратись в клинок

третий путь Разрушения — Сильра!

Селия застыла.

Я и раньше замечал: в критические моменты она будто “выключалась”. Словно её вытаскивали из тела, оставляя пустую оболочку.

На лице выступила испарина. Взгляд потух. По глазам я прочитал ясно: она где-то… но не здесь.

— Читай заклинание! — рявкнул я. — Сейчас!

Она дёрнулась — но было поздно.

Воздушный порыв, оформленный клинком, рванул к нам. Не самый быстрый — я даже успел подумать, что мы успеем.

Но думал не я один. За миг до столкновения вокруг нас вспыхнул барьер филина.

Первый заряд ушёл.

Среди учеников прокатились смешки. Я повернул голову к Селии.

Она смотрела не на атаку — на лица. На ухмылки. На чужое удовольствие.

А Кловис уже наслаждался.

— Дан Эйдер… вы собираетесь использовать теургию? — гнусаво поинтересовался он.

Толпа загоготала.

— Да не собирается она! — раздражённо бросила Розали из толпы. — Давай быстрее, Бранвик. Наставник нас не отпустит, пока вы не закончите.

Селия сжалась ещё сильнее.

Я не знал, как привести её в чувство.

— У меня ничего не получится… — едва слышно пробормотала она.

Чёртова слабачка. Я ударил её по щеке. Не сильно — но резко.

— Слушай сюда. Читай заклинание! — прошипел я. — Не манипуляцию. Просто силу! Вложи силу!

Я снова поднял перед ней пламя.

Её губы дрожали.

Она попыталась — сбиваясь, спотыкаясь словами.

А Кловис тем временем уже добивал фразу, не давая ей ни секунды:

— …Сильра!

Чёрт!

Он не стал ждать, как остальные. Атаковал сразу. Второй порыв ударил быстрее, резче.

Селия инстинктивно зажмурилась.

Я выбросил вперёд недошарик пламени — крошечный, почти смешной. Его сдуло мгновенно. Но барьер сработал.

Второй заряд ушёл.

— Селия! — закричал я. — Соберись!

Она застыла.

А Кловис уже складывал новое плетение. Даже не скрывал — добивает.

Ну почему он не даёт нам возможности ударить в ответ? Они же все здесь чинно ждали друг друга.

Ладно.

Раз так — я тоже перестану играть по правилам. Когда порыв пошёл, я рванул вперёд и врезался в поток своим телом.

Мир вспыхнул болью.

Вы потеряли 8 ОЖ.

Эффект: лёгкое оглушение.

— Чего это он?! — возмутился толстяк.

Ему казалось, что всё уже решено. Что он должен выиграть красиво, без пота.

В ушах стоял свист. Голова гудела.

Я пошатнулся, но заставил себя подняться и вернуться к Селии.

— Что ты делаешь?.. — дрожащим голосом спросила она.

— Жду, когда ты наконец усилишь чёртовы плетения! — прохрипел я. — Дура… ты усилитель или кто?!

Кловис опять читал.

Упрямо. Быстро. С удовольствием.

Я зажёг пламя ещё раз.

И на секунду Селия пришла в себя. Её взгляд наконец сфокусировался на искре — не на толпе.

— О младший дух огня… — выдохнула она. — Вложи дыхание в искру мою…

Слишком поздно.

Его третий удар был сильнее. Шире. Грязнее — будто он бил не для победы, а чтобы стереть нас.

Она не успела закончить усиление.

Я снова прыгнул навстречу.

Вы потеряли 12 ОЖ.

Внимание: серьёзное оглушение.

В этот раз всё было хуже.

Боль ударила пульсирующими рывками прямо в мозг. Мир поплыл и завертелся, как мутная вода. Звуки стали далёкими. Я слышал крики — но не понимал слов.

А потом… тишина.

И через миг — холодный голос системы:

Внимание. Вы поглотили кровь хозяина.

+3 ОД, +3 ОЖ.

В течение часа вы восстановите шкалы ОД и ОЖ.

Мне стало легче. Зрение прояснилось. Я увидел поднесённую ко мне руку Селии.

Её палец был проколот иглой. На подушечке дрожала капля крови.

Она кормила меня кровью — прямо здесь. На глазах у всех.

Не в комнате. Не в тишине. В круге.

Толпа замолчала, лишь редкие шепотки проходили то тут, то там.

На секунду даже наставник перестал выглядеть безразличным.

Я поднял взгляд и встретился с чужими лицами — любопытными, оценивающими, местами откровенно довольными.

И внутри меня что-то перекосило. Я только начал верить, что смогу вытянуть её. Что мы можем стать сильнее.

Какая же она бесполезная, бездарная и беспомощная. Из всех возможных мастеров мне попалось это сломленное недоразумением и теперь я проигрываю каким—то неудачникам.

— Ты… идиотка, — прохрипел я.

И нырнул в амулет.

Маленький зверь из преисподней

Астральное хранилище было идеальным местом для размышлений: тишина, неподвижность, ни одного шороха времени. Я сидел в одиночестве, окружённый грудой еды — пахучей, жирной, сладкой — и не мог съесть ни крошки.

Здесь всё оставалось таким, каким ты это оставил. Тепло не уходило, вкус не портился, хлеб не черствел.

В этом месте время не шло — оно просто не начиналось.

Селия наверняка обиделась на меня. Я сорвался. Снова. Как обычно. Но теперь — иначе.

Раньше после вспышки оставалось только злое удовлетворение и привычные оправдания:

«Он сам виноват». «Она сама виновата». «Я предупреждал».

А сейчас внутри сидело неприятное, липкое чувство. Не раздражение.

Сожаление. Я ранил её.

Не “хозяйку”.

Не “партнёра”.

Не “источник моего существования”.

Несчастную девушку, которая, как бы смешно ни звучало, всё равно пыталась стать лучше.

Может, богиня рандома действительно решила проверить меня? Проверить не удачу. Не силу, а то, умею ли я… быть человеком. Люди часто говорили мне, что я не умею проигрывать.

В памяти всплыли разговоры с психологом — тусклая комната, одноразовый стакан с водой, вежливые паузы. Я тогда уверял, что поражение — это нормально. Что из-за одного проигрыша люди не перестанут меня любить. Что я всё понимаю.

Но понимать — одно, а чувствовать — другое.

Я правда не понимаю, почему любовь не исчезает, когда ты ошибаешься.

Я сидел так, перебирая воспоминания и занимаясь лёгким самобичеванием, пока не почувствовал зов.

Селия звала меня. Зов был слабым, выжатым. Без злости. Без резкости. Просто… усталым.

Я вынырнул из амулета — и первым делом увидел её лицо.

Бледное. Измученное. Но сухое.

Ну хоть не заплаканное.

Она сидела за столом, склонившись над перчаткой пироманта, будто та была не вещью, а последним мостиком, который ещё связывал её с домом Эйдер.

Пальцы лежали на коже осторожно, почти бережно. По рунам пробегал едва заметный жар — как дыхание зверя во сне.

— Привет… — выдавил я.

Слово вышло неловким, чужим. Как будто я впервые пробовал говорить без клыков.

Селия подняла взгляд.

— Прости, — сказала она сразу. — Я должна была тебя послушать.

Я даже моргнул от неожиданности.

— Эм… о чём это ты?

Её пальцы сжались на перчатке — не сильно, но так, будто она держала не артефакт, а решение, которое может выскользнуть.

— Мы идём в Нижние мастерские, — твёрдо произнесла она. — Закладывать перчатку.

Слова прозвучали спокойно, но в голосе всё равно дрогнула тонкая нота.

И почему-то радости я не почувствовал.

— Ты уверена? — спросил я тише, чем собирался.

Селия кивнула.

— Да. Я… — она запнулась, но не отвела взгляд. — Я слабая. И не способна защитить то, что мне дорого. Тех, кто мне дорог.

Она вдохнула глубже.

— Поэтому я хочу стать сильнее.

Сейчас она звучала иначе. Раньше она говорила о силе как о роскоши — чем-то, что предназначено другим. Но теперь в её глазах горел огонёк решимости.

Маленький. Хрупкий. И чтобы не спугнуть его я тихо сказал:

— Тогда… слушай меня. И всё будет хорошо.

Пауза застряла на языке, как заноза.

— Слушай… насчёт того, что я сказал. Ты не идиотка. Не обижайся. Иногда на меня находит.

Слова дались тяжело.

Не потому, что я не считал себя виноватым — просто признание всегда ощущалось как уступка позиции.

И всё-таки я не мог произнести эти два простых слова.

Извини. Прости.

Они будто были заколдованы.

Селия кивнула.

— Я не обиделась, — тихо сказала она. — Просто… мне было стыдно.

— Ладно, проехали, — буркнул я. И тут же добавил: — Собирайся. Пока не передумала.

Она поднялась, поправила мантию и аккуратно спрятала перчатку в футляр. У двери на секунду замерла — так люди замирают перед холодной водой.

— А ты уверен, что сможешь выторговать что-то ценное? — спросила она.

— Не волнуйся. Я точно найду что-нибудь стоящее.

Она бросила на меня короткий взгляд. В нём мелькнуло что-то… почти живое. Мы вышли.

Коридоры общежития пахли деревом, мылом и чужими разговорами.

Селия шла быстрее обычного — будто боялась остановиться и передумать.

Во дворе нас встретил прохладный осенний воздух. Сезон Титана вступал в свои права: солнце грело мягко, не обжигая, а каменные плиты хранили сухое тепло.

Где-то со стороны полигона доносились крики и вспышки плетений.

Слева тянулась арка к учебным корпусам. Оттуда выходили ученики-созидатели — больше похожие на ремесленников, чем на теургов: глина на рукавах, металлическая стружка в волосах, жаркие споры о формулах и печатях.

Мы свернули к их корпусу. Воздух здесь был другим — суше, тяжелее. Пахло копотью, реагентами и раскалённым металлом.

Дальнее крыло начиналось с узкого перехода. Камень темнее, потолок ниже. В стенах — решётки вентиляции, из которых тянуло горячим воздухом.

За дверями гремели молотки. Кто-то ругался. Где-то гудели кристаллы — как огромные сердитые пчёлы.

Мы нашли нужную дверь. Без таблички. Только грубая руна, выжженная в дереве.

Под ней уходила вниз потёртая лестница. Тёплый воздух поднимался снизу, как дыхание кузни.

Селия крепче прижала футляр.

— Пошли, — сказала она.

— Если что, говорить буду я, — предупредил я.

Селия кротко кивнула и шагнула первой. Что ж… похоже, моей зарождающейся диктатуре решили не перечить.

Внизу воздух стал тяжёлым и едким. От запаха реагентов Селия сразу закашлялась.

Нижние мастерские не выглядели рынком. Скорее подвалом, где студенты пытались выжать пару монет из собственных ошибок и редких удач.

Сюда спускались те, кому не хватало денег на настоящие лавки: бедные дворяне, простолюдины, отчаявшиеся ученики.

Я быстро нашёл знакомую дверь.

Костлявый рыжий артефактор сидел за столом и стучал молотком по металлической заготовке, придавая форму очередной… почти удачной вещице.

Не оборачиваясь, он буркнул:

— Ну и кого там опять занесло?

— Покупатель пришёл.

Рыжий резко поднял голову и окинул нас цепким, счётным взглядом.

— В прошлый раз вы потратили моё время и ушли ни с чем, — сухо сказал он. — Я в долг не даю.

Я ухмыльнулся и кивнул Селии.

Она подошла ближе и молча выложила на стол футляр. Открыла. Чёрная перчатка легла на дерево, как клятва. По рунам пробежало едва заметное тепло.

Взгляд рыжего изменился мгновенно.

Он даже не успел скрыть вспышку жадного интереса — будто ему под нос положили реликвию.

— Сколько? — сглотнул он.

— Это не продажа, — отрезала Селия.

Рыжий нахмурился.

— Только не говорите, что вы притащили её сюда… показать.

— Нет, — спокойно сказал я. — Залог. На время.

Он медленно выдохнул и осторожно, почти почтительно провёл пальцами над рунами, не касаясь кожи.

— На сколько?

— На пару месяцев, — начал я мягко. — Из всех подмастерьев здесь ты выглядишь самым толковым. Для тебя эта перчатка — учебник, который стоит дороже всей этой мастерской.

Рыжий дёрнул щекой — вроде бы скепсис, но глаза уже работали: считали выгоду.

— Допустим, — пробормотал он. — И что вы хотите взамен?

— Деньги и пару твоих изделий.

Он резко вскинул бровь.

— Пару?

Я сделал морду попроще.

— Два золотых и восемь любых твоих артефактов.

Рыжий коротко, сухо хмыкнул.

— Пятьдесят серебряных и два артефакта на выбор.

Мой смех в новой форме звучал странно — будто я подавился. Но я и не притворялся.

— Ты издеваешься? — я прищурился. — Ладно. Золотой и шесть твоих недоделок.

— У меня нет золотого, — отрезал он. — Пятьдесят серебряных. Всё.

— Тогда пятьдесят серебряных и семь игрушек, — спокойно сказал я.

Мы уставились друг на друга, как два торговца, делящие последний мешок муки в голодный год.

— “Игрушек”? — рыжий скривился. — Ты же сам сказал, что я толковый.

— Я сказал, что ты выглядишь толковым, — поправил я. — Вот и проверим. И вообще… мы к тебе первому зашли. Времени полно. Можем пройтись по другим.

Конечно, я блефовал. Среди всех бездарей в мастерских этот парень действительно был лучшим. Лучшим среди худших.

Рыжий сжал губы.

— Четыре артефакта.

— Пять, — сказал я сразу. — Ни тебе ни мне. Сам подумай: ты ученик. А мы даём тебе вещь, которая тянет на десятки золотых. И это даже не навсегда.

— Да, — тихо, но твёрдо добавила Селия. — Не навсегда.

Рыжий замолчал. Пальцы его нервно постукивали по столу. Ему хотелось согласиться… и было страшно.

— Хорошо, — наконец выдавил он. — Пять артефактов и пятьдесят серебряных. Но вы возвращаете три золотых — и я отдаю перчатку. Срок — три месяца.

— Шесть, — рявкнул я. — Тебе же лучше: будет время изучить руны и не угробить артефакт в первый же вечер.

Рыжий дёрнулся, явно собираясь спорить… но всё же сдался.

— Ладно. Но если не возвращаете до конца месяца Кэльпи — перчатка моя. По рукам?

Он неловко посмотрел на Селию — будто ожидал рукопожатия с ней.

— По рукам, — сказал я и вытянул вперёд лапу.

Может, стоило сказать “по лапам”?

Пару секунд он колебался, потом осторожно пожал её. Как будто боялся, что кот сейчас укусит и сделка отменится.

— Ну? — спросил он с лёгкой насмешкой. — И что вы хотите?

— Вытаскивай всё, — добродушно промяукал я.

Ну “Оценка”… настало твое время.

***

Одна из причин, почему этот недоторгаш так легко согласился на мои условия, была простой: он не знал, что я вижу характеристики предметов.

А я видел. Я скрупулёзно изучил каждую его “игрушку” и безжалостно отсеял всё, что только притворялось артефактом.

Липовые браслеты. Уставшие кольца. Треснутые каналы. Красивый мусор. После такой чистки система даже поощрила меня.

Вы получили +1 к навыку “Оценка”.

Лицо рыжего темнело с каждой выбранной вещью. Мрачнее тучи. Он, кажется, интуитивно понимал, где у него получился брак, а где — редкая удача, за которую не так стыдно.

— Ну как? — спросила Араселия таким тоном, будто ей только что надели новое платье и она боится пошевелиться, чтобы не помять ткань.

— Сейчас гляну, — бросил я и нырнул в кристалл.

Перед глазами всплыло окно.

Араселия дан Эйдер — Уровень 4

Состояние: обычное

Аспект: Усилитель

Стихия: огонь

Базовые атрибуты:

Сила — 6

Ловкость — 4

Истра — 12

Теургические аспекты:

Усиление — 2 (+2)

Манипуляция — 6 (+5)

Кровавая связь — 3

Я невольно ухмыльнулся.

Вот оно.

Два кольца стабилизации давали +2 к манипуляции, третье — +1 к усилению.

Но настоящей жемчужиной оказалось ожерелье — двойной эффект: +1 манипуляция и +1 усиление.

А сверху ещё браслет манипулятора: +1.

Вместе со старым кольцом выходило +5 к манипуляции.

И главное — Селия сама, тяжёлым трудом, подняла манипуляцию ещё на единицу. Физические тренировки тоже начали давать результат: немного выросли сила и ловкость.

Такими темпами она скоро перестанет падать без сил после полумили лёгкой пробежки.

И самое странное. Её старые дебаффы… исчезли.

Будто их никогда и не было.

Я вынырнул из кристалла.

Селия терпеливо ждала меня — напряжённая, собранная, как человек перед вердиктом.

— Ну как? — тихо спросила она.

— Попробуй сама, — я кивнул на кристалл.

— Можешь прямо тут опробовать, — любезно предложил артефактор.

Селия взяла кристалл и села за стол. Закрыла глаза.

Снова ушла внутрь себя — но теперь это выглядело иначе. Не как провал. Как работа.

Я наблюдал за шкалой заряда.

12/150

40/150

…

150/150

Я даже не сразу поверил глазам.

То, на что раньше уходили часы и истерика, заняло считанные минуты.

Селия всё ещё сидела в напряжении, направляя потоки эфира в камень, когда я окликнул:

— Хватит. Ты уже зарядила.

Она распахнула глаза.

— Но я… совсем не устала! — даже возмутилась.

Внутри у меня что-то щёлкнуло. Знакомое. Азартное.

— Ну держись, Кловис как там тебя, — прорычал я. — Теперь я этого толстяка уничтожу.

— Всё ещё злишься из-за поражения? — удивилась Селия.

Я уставился на неё.

— Злюсь? Послушай сюда. Это не считается. И это был первый и последний раз. Ясно? Больше такого не повторится.

План уже складывался в голове — чёткий, злой, практичный.

Но для него мне нужно было, чтобы мой мастер тоже был боеспособен.

— Пламя, — сказал я. — Давай упражнение со свечой.

Селия кивнула… и нерешительно посмотрела на меня.

Повисла пауза.

Она бросила взгляд на артефактора, который всё ещё изучал перчатку.

— Мне нужно пламя, — наконец сказала она. В голосе прозвучала плохо скрытая тоска.

— Да, — ответил я мягче, чем хотел.

Я подскочил к свече и зажёг фитиль.

Селия наклонилась над огоньком. Несколько секунд просто смотрела — будто прислушивалась.

А потом лёгким движением заставила пламя перепрыгнуть на соседнюю свечу.

Ещё движение — и огонёк отделился от фитиля, поднялся в воздух и поплыл, послушный её руке, как дрессированный зверёк.

— Я… никогда так не могла, — выдохнула она.

— На поле, — сказал я. — Немедленно.

Мы попрощались и сорвались с места.

Ученики в коридорах шарахались в стороны, но мне было всё равно.

Селия бежала рядом — и, чудо, не остановилась ни разу.

Значит, тренировки уже работают.

На площадке людей было мало. Отлично.

— Усиль пламя, — сказал я. — И отправь его сама.

Селия кивнула.

Мы встали напротив мишени. Она прочитала формулу третьего пути разрушения. Огромный поток пламени сорвался с её ладоней и снес мишень.

В этот раз удар был в несколько раз сильнее нашего прошлого. Мы молча уставились друг на друга.

С таким ударом мы бы разгромили Кловиса. Да что там — половина учеников не выдержала бы. Но рано, слишком рано.

Нужно подготовиться так, чтобы у врага не осталось ни единого шанса. Мне нужно больше козырей.

Я посмотрел на дым, рассеивающийся над обломками.

— Когда следующее занятие? — спросил я.

— Через неделю, — ответила Селия. — Но там будут драться те, кто победил в прошлый раз. Наставник сказал: через занятие мы должны будем вызывать друг друга на дуэль. Тогда начнётся отчёт баллов для весеннего турнира.

Я прикинул. Две недели.

Значит, у меня есть две недели…

***

Вы получили уровень!

Я выплюнул клок шерсти и поволок поверженную крысу к выходу со склада. На вкус они были отвратительны — будто жевал старую половую тряпку. Но сообщение о росте характеристик мгновенно выбило из головы всю брезгливость.

Погоня подняла ловкость на единицу. Движения стали резче, тело — легче. Я стал быстрее, выносливее, а реакция обострилась. Очки действий подскочили до сорока.

Рыжик едва заметно кивнул, когда я протащил тушу мимо него. Моё возвращение он встретил с одобрением, хоть виду и не подал. Порядок прежде всего — крысы аккуратно сложены по размеру, хвост к хвосту. Настоящий сержант.

И всё же…

Наконец-то у меня появилась личная жизнь.

Полностью заряженный кристалл — это целый день свободы от Араселии. Раньше я завидовал укротителям: их фамильяры не были прикованы к хозяевам так жёстко. Но теперь… теперь я сам распоряжался своим временем.

Перед глазами вспыхнуло окно статуса.

Вардан — Уровень 3

Класс манипулятор

Базовые атрибуты:

Сила — 4

Ловкость — 4

Истра — 3

Навыки (Древо Истры):

Материализация — 2

Созидание — 1

Манипуляция — 2

Кровавые узы — 3

Свободные очки: 3

Всё свободное время я ломал голову над системой и тем, куда вкладываться.

Но когда дошло до самого распределения, сомнения всё равно закопошились.

Так. Соберись. Одно очко — в истру. Полоса эфира дрогнула и раздвинулась.

Отлично.

Раньше после трёх жалких огненных шаров я выдыхался. Теперь запас ощущался совсем иначе — будто лёгкие впервые наполнились воздухом до конца.

Пока я — магическая поддержка для хозяйки. Значит, физические параметры вторичны.

Только истра, только теургия.

Второе очко я вложил в созидание — чтобы вызывать пламя быстрее. В бою скорость решает.

С последним очком всё оказалось сложнее. Если Араселия снова «выключится», я должен быть способен драться сам.

Я завис над выбором дольше, чем хотелось бы.

Можно было открыть ветку менталиста. Со временем — научиться брать под контроль слабовольную хозяйку. Не знаю, что нас ждёт впереди. Но её этот ступор…

Когда-нибудь он обязательно аукнется. Но сейчас…

Сейчас важнее победить. И не дать повториться позору.

Я выбрал аспект усиления.

Усиление — 1

Открыт путь усиления.

Вы можете усиливать собственную теургию и союзников.

Интересно.

Я вынырнул из кристалла. Рыжик по-прежнему сортировал тушки.

— Старший, вопрос, — я подошёл ближе.

— Слушаю.

— Как ты усиливаешь свою теургию?

Рыжик медленно повернулся.

— Ты это о чём?

— Когда ты кидаешь огненные шары — ты ведь усиливаешь их?

Он раздражённо махнул хвостом.

— Это не «шары». Это первый путь разрушения пиромантии.

Первый путь… знакомо. Я слышал это у учеников, когда они читали формулы.

Рыжик вздохнул, будто решил прочитать мне вводную лекцию.

— Огненный залп… Фера, — пробормотал кот, — первый путь разрушения. Базовая теургия. Но когда ты произносишь Игнар, ты совершаешь усиление.

Он поднялся. Хвост вытянулся, как знамя перед выстрелом.

— Смотри.

«Младший дух огня,

обрати это пламя в залп —

первый путь разрушения: Фера Игнар».

У кончика его хвоста сжалось пламя — плотное, как спрессованный уголь. Сгусток сорвался вперёд и ударил в каменную подпору. Камень треснул.

— А зачем ты читаешь формулу? — спросил я.

— Когда я произношу слова, эфир проходит через тело так, как нужно. Ты должен запомнить это ощущение.

Он чуть повёл хвостом.

— Теургическим зверям проще. Мы чувствуем потоки инстинктивно. Нам достаточно один раз уловить, как течёт эфир — и тело запомнит.

— А люди? — уточнил я.

— Люди другие. Им требуются годы, чтобы научиться проводить поток без слов. Невербальная теургия для них — вершина мастерства. Даже сокращённая формула считается высоким уровнем.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Так что не торопись отказываться от слов. Сначала научись чувствовать, как идёт поток. Потом уже режь лишнее.

Он ткнул лапой мне в грудь.

— Здесь твоя истра. Почувствуй её. Сожми эфир. Пропусти через себя. Направь.

Он прищурился.

— Нельзя просто выплюнуть силу. Чем плотнее ты её сожмёшь, чем сильнее вложишь волю — тем дальше и больнее ударит. Читай и запоминай, как течёт поток.

Я сел. Закрыл глаза. И начал.

— Младший дух огня…

Пламя вспыхнуло почти сразу.

Не дрожащая искра.

— Обрати это пламя в залп…

Оно стало плотнее. Тяжелее.

Я почувствовал, как эфир поднимается из груди, сжимается, проходит по телу — горячий, упругий.

— Первый путь разрушения… Фера Игнар.

Я толкнул.

Сгусток вырвался вперёд. Ударился в стену. Камень почернел.

Шар пролетел почти двадцать метров — и лишь немного уступал удару Рыжика.

Кот одобрительно кивнул.

— Даже пугает, как быстро ты учишься. Постарайся не сжечь склад. А если всё-таки подожжёшь — ищи фамильяров с синей ленточкой. Они знают водную теургию. Потушат.

Я зловеще хихикнул.

Рыжик, хоть и дал зелёный свет на крысиный апокалипсис, всё же посмотрел на меня настороженно. А я вернулся к охоте с удвоенным энтузиазмом.

Через несколько часов я поднял ещё один уровень. Груда крыс пополнилась палёными тушками. Пару раз я услышал в свой адрес недовольные шипения из-за вони — но что поделать. Прогресс пахнет гарью.

Как и говорил старший, мне больше не нужно было проговаривать формулу целиком. Теперь я собирал плетение быстрее и точнее.

Вот, значит, как работает теургия.

Мне уже не терпелось поделиться этой мудростью с моей… бестолочью.

Полный решимости потренировать Араселию, я уже собирался уходить, когда меня окликнул Рыжик:

— После охоты мы с ребятами идём лакать валерьянную настойку. Ты с нами?

— Чего? — я аж плюхнулся на холодный каменный пол.

Звучало так, будто он зазывал меня в трактир после тяжёлой смены.

— Кухарки не просто так нас сюда водят. Нас кормят. Мясо, молочко, рыбка — что душе угодно. Ну и мастерам нашим порции получше выдают.

Я машинально посмотрел на кристалл у себя на груди.

Даже если бы я хотел есть — это бессмысленно. Я питаюсь энергией мастера. Запахи чувствую. Вкус — тоже. Но голода… нет.

Рыжик заметил моё замешательство. Его взгляд скользнул к ленточке на груди.

— Ах да… я забыл. Ты ведь призванный.

— Да, — кивнул я.

Он фыркнул.

— Тогда кухаркам придётся поломать голову, как тебя поощрить.

Я прищурился.

— Есть у меня одна идея.

***

Это маленькое создание пугало Рейну.

Не клыками.

Не когтями.

Глазами.

Араселия молча села за стол и поставила поднос.

Свежие овощные салаты, отварная гречневая каша — без масла и соуса, сухая и простая — тарелка фруктов. Всё лучшего качества, какое могла позволить себе столовая простолюдинов.

С каких пор персонал делает такие исключения?.. — удивилась Рейна.

— Дама на разносе сказала, чтобы меня пропустили без очереди. И поблагодарила за службу, — тихо добавила Селия.

Её взгляд скользнул к фамильяру.

Кот, как ни в чём не бывало, развернул на столе свиток с расписанием хозяйки и начал его изучать.

Он что, договорился насчёт её рациона? Пусть даже теургический зверь… но коты так себя не ведут.

В последние дни он приходил на тренировочное поле и не просто смотрел — изучал.

Жёлтые глаза внимательно отслеживали траектории плетений, плотность эфира, скорость сокращения формул.

Это было не любопытство. И даже не взгляд воина, это был взгляд мастера своего дела.

Рейна разбиралась в таких вещах.

Она видела тренировки госпожи.

Кот очень точно определил корень проблемы — и начал решать её самым варварским способом. Он просто обстреливал Селию огненными шарами до тех пор, пока та не перестала впадать в ступор при виде летящих плетений.

Теперь она отвечала.

Пусть неуверенно — но отвечала.

Мантия висела на ней мешком. Щёки немного впали. Движения стали легче.

Не сказать, что Рейне не нравились перемены.

Дан Эйдер менялась — и это было хорошо.

Но её настораживали методы.

Как фамильяр может оскорблять своего мастера?

Понукать им?

Приказывать?

— История Реймара, — объявил кот и постучал лапой по свитку. — Вычёркиваем.

Селия на секунду замерла, глядя на строчку в расписании.

— Брату это не понравится, — осторожно заметила она.

И всё же зачеркнула.

— Основы теургических словоформ. Вас там учат сокращать формулы?

— Нет.

— Тогда вычёркиваем. Лучше я научу тебя сокращать заклинания.

Рейна медленно отложила ложку.

— Вы собираетесь пропускать занятия?

— Да, — спокойно ответил кот. — У нас дыра в боевой практике. И, к тому же, мастер… — последнее слово он выдавил с заметным усилием, — не умеет ни меч держать, ни из лука стрелять. Теорию она сдаст. Но в бою — тоска.

Ронан на секунду перестал жевать и бросил короткий взгляд на кота, но ничего не сказал.

— Я училась реймарскому стилю, — тихо сказала Селия.

Кот посмотрел на Рейну, явно ожидая объяснений.

— Все дворяне проходят воинскую подготовку с детства, — пояснила она. — Фехтование, стрельба, основы теургии.

Кот указал лапой на Селию.

— Даже девушки?

Рейна с вызовом посмотрела на кота.

— А разве есть разница?

Кот бросил быстрый взгляд на Ронана.

Здоровяк сосредоточенно ел, тщательно пережёвывая каждый кусок, будто это было частью тренировки.

— Мужчины сильнее физически, — неуверенно заметил кот.

— Возможно, — спокойно ответила Рейна. — Но женщины нередко превосходят их в теургии. История знает множество подчинителей и манипуляторов, которые владели клинком не хуже мужчин. Иногда — лучше.

Она посмотрела на Селию.

— Госпожа знает историю Реймара. Но, возможно, ее фамильяру стоит поучиться у нее.

Кот недовольно фыркнул.

— Тогда почему она ничего не умеет?

Ложка Селии тихо стукнулась о край тарелки.

Тишина за столом стала плотнее.

Рейна резко подняла взгляд на кота. На секунду ей захотелось оборвать его — но Селия уже заговорила.

— Отец сказал, что меня бесполезно учить. Когда мне исполнилось тринадцать, мне разрешили не посещать частные уроки.

Она попыталась улыбнуться.

— Прости. Я только всё усложняю.

Рейна почувствовала, как пальцы сами собой сжались на краю стола.

Холодная злость поднималась в груди. Не на госпожу, на собственную беспомощность.

Они продолжили есть в молчании.

Через несколько минут кот аккуратно свернул свиток и поднял требовательный взгляд на Рейну.

Он даст мне сегодня доесть?

— Нам нужен пропуск в общую купальню при хозяйственном корпусе.

Рейна медленно оторвалась от тарелки.

— В купальню для простолюдинов?

— Да.

В её взгляде мелькнуло сомнение.

— Зачем она вам?

Селия осторожно, почти извиняясь, заговорила:

— Лиссана запретила мне приходить в комнаты слуг. Сказала, что мне нельзя мыться в одном помещении с её горничными.

Рейна замерла, не сразу понимая смысл сказанного.

Осознание пришло постепенно.

И стало неприятно холодным.

— Это ещё почему?..

И тут она сама сложила всё воедино.

— Потому что вы теперь едите здесь.

Селия опустила взгляд.

Младшая Эйдер всегда была избирательной. И вредной. Но это уже не просто каприз — это могло повредить статусу семьи Эйдер.

Рейна медленно выдохнула.

— Хорошо. Я позабочусь об этом.

Она сделала паузу.

— И поговорю со старшим господином. Поведение младшей госпожи недопустимо.

Кот ответил коротким кивком — так, будто поручал ей дипломатическую миссию.

И это раздражало.

Но становиться его врагом Рейна не хотела.

Что-то подсказывало ей: этот фамильяр не так прост.

Она вспомнила, как он шипел, когда Араселия рассказала о поединке с Кловисом.

Жёлтые глаза трёхцветного кота тогда горели такой ненавистью, что Рейне стало не по себе.

"Лишь бы он не убил сен Бранвика…

Иначе у госпожи будут серьёзные проблемы.

Святые угодники… из какой преисподней пришёл этот маленький чертёнок"?

— Вам бы мантию новую, Дан Эйдер, — пробасил Ронан.

Он говорил спокойно, но смотрел почему-то не на Селию, а на кота.

Рейна это заметила.

И ей это не понравилось.

— Это может подождать, — отмахнулся Вардан. — Вы свободны в эти выходные? Селию нужно подтянуть в фехтовании.

Такой маленький. И такой наглый… такими темпами мы станем рабами этого демонёнка, — подумала Рейна.

— Мы не можем, — спокойно ответил Ронан.

Он продолжал есть, словно разговор не стоил особого внимания.

— В эти выходные работаем в городе. Охраняем аукцион.

Он замешкался под недовольным взглядом фамильяра.

— Но можем купить вам мантию.

Кот прищурился.

— И сколько она стоит?

Рейна вытерла губы салфеткой и только потом ответила.

— Пять серебряных за простую. Девять — за приличную. В городской лавке.

— Ха, в городе можем взять сами.

Рейна почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

Он что, думает, я хочу нажиться на госпоже?

Рейна хмыкнула:

— Вас не выпустят из Академии без разрешения старшего господина.

Кот замолчал.

Его взгляд медленно скользнул к Селии. Требовательно. Она помедлила. Пальцы на секунду сжали кошелёк.

Затем она достала его и высыпала на стол монеты. Девять серебряных звякнули о дерево. В её движении было что-то болезненное.

И откуда у них деньги?.. — мелькнуло в голове Рейны.

Она неуверенно посмотрела на Вардана. Тот коротко кивнул. Араселия передала монеты Рейне.

В голове у неё тут же возник практичный вопрос:

А какой размер брать?..

— Эй, — донёсся голос кота. — Возьми на размер меньше.

Рейна медленно подняла на него взгляд.

Такими темпами мы все тут станем слугами этого демонёнка!..

Две сдачи и один неуд

Погода в этот день стояла на редкость приятная. Усилители, как обычно, мерялись заклинаниями и действовали наставнику на нервы.

Я посмотрел на нашего противника.

За последние два занятия он вырвался из пятёрки последних и уже не считался неудачником. Новые браслеты сделали своё дело — он внезапно показал, что может быть опасным. Манера держаться тоже изменилась: плечи расправлены, подбородок поднят выше обычного. Уверенность. Даже самоуверенность.

Ладно. Посмотрим, на что ты способен.

Я проверил Селию. Она выглядела бодрой. Кристалл заряжен. Вроде бы мы неплохо подготовились к этому дню. За эти две недели мы только и делали, что отрабатывали тактику боя.

Заодно я понял одну важную вещь: у местных теургов существует своя мода на сражения. И у усилителей — свои привычки. Я долго наблюдал, как сражаются разные школы аспектов, и пытался взять лучшее от каждой.

У меня ушло немало времени, чтобы адаптировать «особенности» моей хозяйки и подобрать стиль, который подходил бы именно ей. Если честно, как ученик она оказалась не такой уж безнадёжной. Я ожидал куда худшего.

Я едва заметно кивнул Селии. Она сидела, задумчиво барабаня пальцами по амулету Кэльпи. Неужели боится, что сегодня всё-таки придётся принимать душ?

Наставник скучающе наблюдал за очередной схваткой Бриана и Крейна.

Кловис тем временем оживлённо объяснял кому-то рядом, как правильно бить теургией. Моя хозяйка несколько минут переминалась с ноги на ногу, а затем шагнула вперёд и прервала его. Он недовольно дёрнул бровью.

— Могу я вызвать вас на дуэль?

Вокруг словно само собой стало тише. Ученики начали переглядываться.

— Она что… сама кого-то вызвала? — донёсся шёпот.

— Серьёзно?

Кловис медленно повернулся.

— Чего? — он усмехнулся. — Вам в прошлый раз было мало, Дан Эйдер?

Селия на секунду замялась.

— Ну… я бы хотела реванш, — тихо сказала она.

Я напрягся. На самом деле реванш хотел я. А вдруг он откажется?

Толстяк коротко рассмеялся.

— Ха! А я как раз хотел опробовать новый приём.

Он прищурился.

— Хотя… если вы сами меня вызвали, значит, баллы достанутся мне.

— Следующие, — лениво объявил наставник, даже не отрывая взгляда от поля.

Кловис довольно ухмыльнулся, помахал наставнику и тяжёлой походкой направился в круг. Мы пошли за ним. Галька хрустела под ногами Селии.

Нам повезло: великодушный Кловис сам позволил выбрать сторону, и солнце оказалось у нас за спиной. Оно почти не слепило нас — зато било прямо в глаза противнику.

Наставник лениво скользнул по нам взглядом.

— Видимо, сегодня снег пойдёт. Дан Эйдер кого-то вызвала.

Кловис размял пальцы и широко зевнул, глядя на нас с выражением: давайте покончим с этим побыстрее.

Селия выглядела напряжённой. Её руки слегка дрожали, но она заняла стойку, которую я вбил в неё до автоматизма.

Хорошо.

Теперь главное — чтобы она ударила первой. Если нет… я позабочусь об этом сам.

— Начинайте, — бросил наставник.

— Сэрас Игнар! — выкрикнула Селия.

— Ферра Игнар, — рявкнул я.

Пять огненных залпов сорвались с моего хвоста один за другим.. Мгновением позже следом ударила огненная стрела Селии.

Кловис даже не успел открыть рот.

Короткая канонада вспышек ударила в выросшую из земли каменную стену —

один взрыв, второй, третий.

Пламя вспухало о защиту, осыпаясь искрами. А затем в тот же щит врезалась огненная стрела Селии. Отлично. Барьер сработал. Теперь нужно подождать, пока он спадёт.

— Ждём, — тихо приказал я Селии.

— Вы что творите?! — раздался возмущённый крик из-за каменной стены. — Так не сражаются! Это нечестно!

Каменная стена начала осыпаться.

Я уже направил эфир. С усиленным созиданием пламя за секунду сформировалось в ладонях Селии. Она удерживала плетение, словно натянутую тетиву.

Напротив послышался глухой звук падающих камней.

— Сэрас Игнар! — крикнула Селия.

В этот раз я не стал читать словоформу для залпов. Я просто вложил волю в теургию и попытался заставить снаряды лететь по кривой траектории.

Интересно… если удар придёт не спереди, а сбоку — амулет сработает?

Три вспышки разорвали воздух арены. Каменные стены приняли мои удары, но раунд завершил короткий взрыв огненной стрелы.

Позади раздались растерянные голоса учеников.

— Как они закрутили залпы?

— Они сокращают словоформы?

— Зачем? Так же слабее бьёт…

Мы увидели Кловиса лишь на мгновение — когда осыпавшийся барьер открыл его фигуру и тут же вырос вновь.

Но этого мгновения оказалось достаточно. Его ухмылки больше не было. Он стоял, прижавшись к остаткам каменной стены, лихорадочно собирая эфир.

— Прекратите это! Наставник! — возмущённо завопил жирдяй из-за барьера.

— Почему? — наставник подался вперёд.

Теперь в его глазах не было и тени скуки.

— Мне это нравится.

Он одобрительно кивнул нам. В толпе повисло напряжение.

Кто-то тихо выдохнул:

— Подождите…

— Они не дают ему закончить плетение.

Теперь это заметили все. Кловис даже ни разу не атаковал.

— О младший дух ветра… — донёсся его хныкающий голос из-за барьера.

Надо отдать ему должное. Всё-таки эта жирная туша сумела собраться.

— Подгадай тайминг, — предупредил я Селию.

Она коротко кивнула. Мои странные словечки она теперь понимала без объяснений.

— Вдохни силу в моё дыхание,

обратись в клинок…

— Третий путь Разрушения — Валкон Игнар!

Селия быстро закончила формулу и выпустила огненный шар. Хоть ситуация была под контролем, я всё равно создал перед нами огненную стену. Вдруг его теургия окажется сильнее.

Каменная стена напротив наконец рухнула. Из-за неё вырвался воздушный клинок — но он не успел пролететь и пары метров.

Огненный шар Селии встретил его в воздухе. Раздался взрыв. Ударная волна отбросила Кловиса назад, а его защитный барьер вырос из земли лишь мгновением позже — слишком поздно.

На полигоне воцарилась тишина. Клубы дыма сомкнулись над кругом, скрыв противника.

Чёрт. И это всё?

Я две недели готовился к этому бою… чтобы закончить его за пару минут. Меня накрыло странное чувство — смесь разочарования и внезапной тревоги.

— Как он там? — взволнованно выдохнула Селия.

Ну… надеюсь, мы его не убили. Из-под пыли донеслось жалобное похныкивание. Я выдохнул с облегчением.

Селия уже хотела броситься помогать противнику, но я остановил её.

Я видел случаи, когда барьеры не спасали от ударов. Но обычно всё заканчивалось ушибами и ожогами. Смотреть со стороны — одно. Быть виновником — совсем другое.

Но не думаю, что от непрямого попадания толстяк испустит дух.

— Победила! Дан Эйдер! — раздался голос наставника.

Ученики по-прежнему смотрели на круг с недоверием, будто ждали, что сейчас кто-нибудь рассмеётся и объявит розыгрыш. Тишина, однако, продлилась недолго.

— Это что, шутка?! — взорвался Крейн. — Она даже не дала ему ударить!

Наставник лениво повернул голову.

— А вы думаете, ваш враг будет ждать, пока вы закончите красоваться?

— Усилители так не сражаются, — вмешалась Розали. — Такие приёмы недостойны аристократа.

Наставник расхохотался — громко, с явным удовольствием.

— Вот поэтому усилители и не выигрывали турнир уже пятый год подряд. Вы не устали играть в «мерялки» теургией?

Он кивнул на круг, где дым ещё не успел рассеяться.

— То, что я увидел… было настоящим поединком.

И вдруг в его голосе появился живой интерес.

— Дан Эйдер… может, есть ещё кто-нибудь, кого вы хотите вызвать?

— Вызови меня! — тут же крикнул Крейн, не дав Селии и вдохнуть.

— Нет, меня! — подхватил другой отпрыск благородного рода.

Сразу несколько голосов наложились друг на друга. Полигон загудел, как растревоженный улей. Возмущение, азарт и злость смешались в одну горячую волну.

Селия дёрнулась и снова начала зажиматься. Я шагнул вперёд и встал перед ней, отсекая взгляд толпы.

Розали усмехнулась.

— Будет проще, если поднимешь руку, — сказала она, будто предлагая правило игры. — Если хочешь разобраться со «свинкой».

Я невольно ухмыльнулся. Вверх взметнулся лес рук — и почти все принадлежали дворянам.

— Так. Позаботься о Сене Бравике, — приказал наставник. Пара учеников под руки увела плачущего толстяка.

Взгляд наставника на мгновение задержался на нас — уже не скучающий, а оценивающий. Даже слегка озадаченный.

— Госпожа Эйдер, вы всё ещё внизу списка. Значит, вам и выбирать, кто будет следующим.

Он обвёл взглядом поднятые руки.

— Как видите… у многих есть к вам претензии.

Внутри у меня всё пело. Столько опыта для Селии. Ну что, становитесь в очередь, ублюдки. И надеюсь, до каждого дойдёт: это ещё не всё, что я приготовил.

Селия тихо сглотнула.

— Что мне делать? — испуганно спросила она.

Я едва не замурчал от удовольствия. Так. Главное — не заиграться.

После схватки у меня осталось примерно половина эфира. А Селия… словно и не заметила нагрузки. Дыхание ровное, руки не дрожат. Оказывается, у неё огромные запасы. И выносливость такая, что мне и не снилась.

— Вызови ту. Девчонку с короткой стрижкой, — бросил я.

Я заметил её не сразу. Игра «свали хрюшку в лужу» подхватила толпа — привычно, бездумно. Но не все понимали, в какую яму сами себя загоняют.

Эта девчонка пошла за общим воем. Такие не опасны… пока их не оставить безнаказанными. Она будет серьёзнее Кловиса.

Но не настолько опасна, как те, кто поднимает руки с холодной улыбкой. С ними мы разберёмся позже.

— Я… вызываю Арви лен Варуз, — тихо пискнула Селия.

По полигону прокатился смешанный шум: разочарованные выдохи, насмешки, чьи-то подбадривания.

— Вызови меня, поросёнок!

— Раздави её!

— Покажи хрюшке её место!

На леди Варуз было больно смотреть. Её глаза расширились от испуга, и она словно сжалась под взглядами кровожадной стаи высокородных. Похоже, она совсем не ожидала, что выберут именно её.

Я, наслаждаясь этим мерзким хором, вернулся на нашу сторону круга.

— На этот раз — четвёртый план. Хочу проверить, как он работает на практике, — сообщил я Селии.

Но она уже почти успокоилась. Селия заняла боевую стойку и на секунду прикрыла глаза, будто отсекая толпу — как надоедливый шум в ушах.

Бой ещё не объявили. А я уже сделал первый ход. Я активировал новый навык.

Ментальный резонанс!

Вы синхронизировали ваши чувства с мастером.

Я ухмыльнулся. Селия распахнула глаза. Её зрачки расширились — почти хищно. И в этот момент я понял: теперь она не просто готова.

Теперь она настроена.

Леди Варуз шагала в круг без всякого энтузиазма. Наверняка в этот момент проклинала собственный конформизм. Всё-таки никто не хотел быть сваленным в грязь «хрюшкой».

Девушка остановилась напротив нас. Её взгляд почти сразу нашёл меня.

— А разве честно, что они будут сражаться вдвоём? — жалобно спросила она.

Наставник нахмурился.

— Конечно честно. У опытных укротителей бывает по пять-шесть фамильяров. Что за глупый вопрос?

Он махнул рукой.

— Начали!

— Валкор!

Селия ударила заклинанием в землю перед собой. Взрыв поднял клубы пыли, мгновенно скрыв её фигуру. Я рванул вперёд, не выпуская противницу из поля зрения.

— Второй путь разрушения! Сэрас Игнар! — прозвучало напротив.

А она не дура. Тоже сократила формулу. Огненная стрела пронеслась мимо меня — ровно там, где секунду назад стояла Араселия.

Из облака пыли вырвался поток огненных залпов. В этот раз Селия действовала хладнокровно.

За время наших тренировок я заметил одну вещь: базовая теургия у неё получалась почти идеально. Когда она чувствовала себя в безопасности, она подавляла противника огнём даже лучше меня.

Она видела врага. А враг её — нет. Даже сквозь пыль. Потому что теперь она смотрела на поле боя моими глазами.

Перед Варуз вспыхнул огненный барьер. Она раздражённо выругалась.

Пыль всё ещё скрывала Селию. Но залпы продолжали лететь. Ладно, это, конечно, хорошо, что она перестала бояться атаковать… но нет смысла тратить эфир впустую.

Словно услышав мои мысли, Араселия прекратила огонь. В её ладони уже разгоралась искра — медленно принимая форму огненного шара.

За две недели тренировок я понял одну важную вещь. Моя хозяйка обладала пугающей точностью. Она почти безошибочно рассчитывала траекторию удара… и момент, когда защита противника ослабнет.

Этот дар, возможно, так никогда бы и не раскрылся, если бы не артефакты и прокачанная манипуляция.

Потухший барьер Варуз вспыхнул снова. Селия идеально подгадала момент, когда защита ослабла, и ударила стрелой.

Из-за барьера посыпались проклятия. Селия сделала шаг назад. Я уже видел следующий ход.

— Добей её, — тихо сказал я.

Селия на мгновение замешкалась, но всё же начала плести заклинание. На этот раз она читала формулу полностью.

Я почувствовал, как воздух вокруг нагревается — третий путь разрушения.

— Сэрас Игнар! — раздался напротив злой, почти обиженный крик.

— Валкор Игнар… — тихо, почти шёпотом произнесла Араселия, словно боялась собственной силы.

Я усмехнулся. Варуз била вслепую. Она ни за что не попала бы. Но Селия и не собиралась уклоняться. Она ударила в заклинание противника.

Огненный шар просто сдул стрелу, словно её никогда не существовало, и с глухим ударом врезался в барьер Варуз.

Третий раз. Огненный щит вспыхнул ярким маревом. И на мгновение показалась сама леди Варуз. Её волосы растрепались, на лице осталась гарь.

В этот раз возмущённый гул раздался мгновенно. Неужели всем так хочется, чтобы мы проиграли?

Я бросил взгляд на толпу. И понял — нет. Простолюдины смотрели на происходящее с откровенным удовольствием.

Бриан даже рассмеялся, когда Варуз попыталась торопливо пригладить растрёпанную причёску.

— Победила Дан Эйдер! — объявил наставник.

Высокородные ученики тут же возмущённо загудели. Хотя, казалось бы, мы сделали всё, как они хотели: заклинание против заклинания, лоб в лоб. И наше оказалось сильнее.

Но этим людям, похоже, никогда не угодишь.

Я с удовольствием наблюдал за разворошённым ульем, когда вдруг услышал крики позади.

— Убери свои руки, уродина!

Пока я наслаждался победой, Араселия уже бросилась к поверженной противнице. Она достала баночку лечебной мази от ожогов.

Мою мазь. Ту самую, за которую я полчаса торговался в нижних мастерских, выбивая цену до трёх серебряных — почти как за редкий артефакт.

— Нужно быстрее нанести, тогда будет меньше болеть.

Но Варуз слушать её не собиралась. Она резко дёрнула плечом и зло оттолкнула руку Селии. Я устало вздохнул.

Ох уж эта глупенькая Араселия…

Нет, нужно как-то выбивать из неё эти дурацкие порывы доброго самаритянина.

— Оставь её. "Эта драгоценная мазь не для неблагодарного мусора", — сказал я.

Варуз посмотрела на меня убийственным взглядом, а Селия ещё секунду постояла, словно колеблясь, потом убрала мазь и вернулась ко мне.

Мы подошли обратно к ученикам. Наставник с явной надеждой поинтересовался, не будет ли следующей дуэли. Но я был непреклонен. Полоска моего эфира остановилась на четверти. Не стоит заигрываться.

Мы ещё потанцуем с каждым из них. Просто — тогда, когда нам это будет удобно. В конце занятия наставник попросил нас остаться.

Этот бритый головорез выглядел почти счастливым.

— Давненько я так не веселился, — признался он.

— Дан Эйдер, вы меня сегодня поразили.

Он задумчиво покачал головой.

— Всё-таки в вас течёт кровь Эйдеров. Конечно, ваш стиль совсем не похож на стиль вашего отца или братьев… но, признаюсь, мне он понравился.

— Спасибо, — тихо ответила Селия.

Она смотрела в пол, и трудно было понять, рада ли она сегодняшним победам.

— Что касается дуэльной практики… — наставник на секунду задумался.

— Я принимаю у вас экзамен за второй курс.

Он сделал паузу.

— И за третий тоже.

Он усмехнулся.

— Вы показали теургию третьего ранга. Сокращение словоформ. Ваш фамильяр использовал атаки с изменённой траекторией. Очень хорошо. Вы будто прошлись по верхам и собрали сильные стороны укротителей, манипуляторов и усилителей. Пока это всё на базовом уровне, но, признаюсь, я уже в предвкушении. Жду от вас ещё больших успехов, юная леди.

Слова наставника уже проходили сквозь меня.

Перед глазами вспыхнуло сообщение системы.

Вы получили награду! Репутация вашего мастера среди учеников улучшилась: +5 единиц.

Текущая репутация Дан Эйдер: -25.

Ваш мастер получил +1 к манипуляции.

Я довольно ухмыльнулся. Только это сообщение о репутации… Неужели все так недолюбливают ее?..

Хотя, это была победа по всем фронтам. Мы возвращались в корпус. Мне казалось, настроение у нас должно быть отличным.

Но Селия почему-то не выглядела счастливой. Она шла молча, глядя под ноги. Может, не то съела. Или скучает по своим сладостям.

— Чего такая кислая? — спросил я.

— Я… ничего, — выдавила она и отвернулась.

— Просто надеюсь, что Сен Бравик не сильно ушибся… и леди Варуз…

Я рассмеялся.

— Да не переживай ты о них. Тебе стоит привыкнуть.

Мой хвост игриво заходил из стороны в сторону.

— Таких Бравиков и Варуз у нас впереди будет ещё очень много.

Я уже мысленно строил планы. Подбирал тренировки. Продумывал тактику против каждого возможного противника. Моего чрезмерно доброго мастера нужно готовить заранее. Её доброта, конечно, выглядит мило.

Но такая беспечность редко заканчивается чем-то хорошим.

***

Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно. По крайней мере — внешне.

На занятиях на нас теперь смотрели иначе. Кто-то — с откровенной неприязнью, кто-то — с любопытством. А некоторые начали держаться на расстоянии, словно опасались, что мы снова устроим на полигоне какую-нибудь выходку.

В конце одного из занятий наставница Итания попросила нас остаться.

Когда аудитория опустела, она неспешно подошла к столу и скрестила руки.

— Ну что ж, Дан Эйдер, — её голос звучал холодно, но в нём угадывалась едва заметная насмешка. — Как ваши успехи с хвостами?

Селия на секунду замешкалась, но осторожно ответила:

— Я… сдала дуэльную практику.

Итания слегка приподняла бровь.

— Да, я слышала. Говорят, вы устроили на занятии небольшой переполох.

Она сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией Селии.

— И ещё я слышала, что вы использовали теургию третьего ранга.

На губах наставницы появилась загадочная улыбка.

— Я бы очень хотела это увидеть.

Селия нервно кивнула и посмотрела на меня. Я едва заметно качнул мордочкой.

Пламя вспыхнуло в её ладони. Словоформа сорвалась с губ — и через мгновение в руке Селии запульсировал крупный огненный шар.

— Достаточно, — спокойно остановила её Итания.

Она внимательно осмотрела заклинание, будто оценивая не силу, а контроль.

— Вижу, вы прошли немалый путь.

Она чуть кивнула.

— Я засчитываю вам экзамен по основам усиления.

Селия удивлённо моргнула.

— Кроме того, ваша манипуляция заметно улучшилась. Думаю, вам стоит посетить госпожу Де Ровиль.

— Да! Конечно! — Селия сразу оживилась.

Что… вот так просто?

Мы показали усиленный огненный шар — и получили ещё один закрытый экзамен. Такими темпами, подумал я, мы довольно быстро разберёмся со всеми её хвостами.

По крайней мере, тогда мне так казалось.

Когда мы добрались до аудитории продвинутой манипуляции, стало ясно, что всё будет не так просто.

— Пошли вон! — раздался из аудитории яростный крик. — Бездари! Чтобы духу вашего здесь больше не было!

Дверь распахнулась так резко, будто её вышибли пинком. Из кабинета почти вывалились трое учеников в поношенных серых мантиях. Один из них едва не споткнулся о порог.

— Мы исправимся, наставница! — выкрикнул первый, поспешно оборачиваясь.

— Правда… я просто не понимаю, почему у меня не получается… — растерянно пробормотал второй.

Третий ничего не сказал. Он лишь сгорбился и уставился в пол, словно надеялся провалиться сквозь каменные плиты коридора. Несколько секунд они топтались у двери, будто ждали, что их всё-таки позовут обратно. Но за тяжёлой створкой царила тишина.

В конце концов троица медленно заковыляла прочь. Опять она выгнала учеников простолюдинов.

Я проводил их взглядом. Где-то я уже видел этих ребят… только никак не мог вспомнить где.

Селия тихо наклонилась ко мне.

— Похоже, она не в настроении.

— Она всегда не в настроении… — буркнул я.

Мы уже давно перестали пытаться штурмовать манипуляцию каждую неделю. После прошлого провала Селия предпочитала обходить эту аудиторию по широкой дуге, будто за дверью сидел не преподаватель, а голодный дракон.

Но сейчас всё было иначе.

С тех пор как мы начали тренироваться всерьёз, её контроль вырос на порядок. Я бы даже рискнул назвать его… приемлемым.

Вот только сама Селия так не считала. Каждый раз, проходя мимо этой аудитории, она заметно напрягалась. Плечи поднимались, шаг становился короче, словно она снова ожидала услышать за спиной холодное:

«Вашим сарделинам никогда не овладеть тонкими искусствами».

Наставница Селестина, казалось, окончательно испортилась. Количество учеников, вылетающих из её аудитории, росло с каждым днём. Почему-то особенно доставалось простолюдинам и выходцам из младших дворянских ветвей.

Когда-то о ней говорили иначе.

Говорили, что она строга к дворянам и снисходительна к тем, у кого не было ни наставников, ни дорогих артефактов. Что она понимает, как тяжело догонять тех, кто начал путь на несколько лет раньше.

Похоже, эти времена прошли.

— Может… мы придём в другой день? — жалобно попросила Селия.

Я едва не поперхнулся.

— Ну уж нет! — рявкнул я громче, чем собирался.

Селия вздрогнула.

Я хотел было добавить что-нибудь помягче, но в этот момент за дверью послышались быстрые шаги.

И знакомый раздражённый голос.

— Ох уж эта необученная чернь… — донеслось из аудитории. — Разучились манипуляции, а теперь и манерам!

Дверь распахнулась. На пороге стояла женщина с таким ледяным взглядом, что им можно было остужать раскалённую сталь. Её глаза скользнули по нам, словно нож по стеклу.

Селия пискнула — тихо, почти жалобно. Честно говоря, у меня и самого по спине пробежали мурашки. Селия судорожно сглотнула и начала:

— Я бы хотела…

БАХ.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что эхо прокатилось по коридору. Я несколько секунд смотрел на тяжёлую деревянную створку.

Совсем ненормальная.

Похоже, эту ледяную крепость мы сегодня не возьмём. А я ведь уже почти поверил, что за одну неделю мы расправимся сразу с тремя хвостами.

Отвергнутая Игнаром

Учебное поле в эти дни почти опустело.

Большинство учеников уже вовсю готовилось к фестивалю в месяце Каменного Дэва. Кто-то таскал подношения в храмы, кто-то бегал по рынку в поисках праздничной одежды.

Меня это не интересовало. Тренировки Араселии — вот о чём были все мои мысли. Я поднял лапу и резко выбросил вперёд поток эфира. Три быстрых вспышки разорвали воздух.

Шварк! Шварк! Шварк!

Деревянная мишень почернела и осыпалась углём.

Я уже почти автоматически дробил поток эфира на несколько слабых ударов. Не знаю, помог ли мне прошлый игровой опыт или просто природная обучаемость, но этот приём дался мне удивительно легко.

Теперь я пытался научить этому Селию. И вот тут начинались проблемы. Как её одиннадцать манипуляции работают хуже моих семи — для меня оставалось загадкой.

— Попробуй повторить, — сказал я.

Селия кивнула. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и подняла руку.

— Фера Игнар…

Огненный залп вырвался из её ладони.

Шварк.

Как же…

— Фера Игнар…

Шварк.

Черт возьми…

Шварк.

Медленно!

Я раздражённо щёлкнул хвостом. Каждый раз она проговаривала словоформу, собирала эфир, наращивала силу… и только потом выпускала удар.

— Представь, что дробишь поток силы, когда выпускаешь залп, — сказал я.

— Я не знаю, как это сделать, — устало ответила Селия. — И мне нужно читать словоформу.

— Попробуй без слов.

Она покачала головой.

— Ты же знаешь, я так не умею…

Чёрт. Пока она произносит заклинание, проходит почти три секунды. Три секунды — это вечность в бою.

Хотя, если подумать, я пока не видел, чтобы кто-то из ее однокурсников вообще выпускал серию ударов. Может, это и правда не так просто, как мне кажется.

Селия снова закрыла глаза. Она сосредоточилась, прошептала словоформу и выпустила очередной залп.

Снова медленно. Снова те же три секунды. Нет. Так дело не пойдёт.

— А если сократить словоформу? — предложил я. — Например, до одного слова.

Она нахмурилась.

— Но тогда удар будет слабее.

— Попробуй.

Селия немного поколебалась, но всё же кивнула. Она подняла руку.

— Фера.

Ну почему…

— Фера.

В этот раз…

— Фера.

Так слабо…

Теперь между ударами проходило около двух секунд. Но сила…

Я поморщился. Таким ударом и муху не убьёшь. Похоже, её словоформа делала больше, чем просто запускала заклинание. Она накапливала эфир и усиливала удар.

— Ты уже знаешь форму заклинания, — сказал я. — Попробуй вспомнить ощущение, когда произносишь полную словоформу.

Селия внимательно слушала.

— Представь залп как ядро и оболочку. Сначала собираешь ядро силы… а потом оборачиваешь его эфиром.

Она медленно кивнула.

— Хорошо.

Селия подняла руку. Глубоко вдохнула.

— Фера…

Результат снова оказался тем же. Ничего. Да чтоб тебя…

— Выключи голову! Хватит думать! Чувствуй! Ты должна чувствовать! — рявкнул я.

В собственном голосе мне послышалось почти истерическое рычание. Так и сорваться недолго.

Селия попробовала ещё раз. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и выбросила руку вперёд. Слабая вспышка огня сорвалась с её пальцев и лениво ударила в мишень.

Даже доска не почернела.

— Бесполезно… — тихо прошептала она. — Похоже, сегодня Игнар ко мне не благоволит.

— Ладно. Отдохни, — буркнул я.

Ещё немного, и я бы начал костерить её на чём свет стоит. Сегодня эта бездарность явно не в ударе. Что-то рассеянная она в последние дни. С моими-то гениальными советами давно должна была освоить этот приём.

Хотя…

К чему нам вообще готовиться?

Из-за предстоящего фестиваля послеобеденные занятия отменили. Вместе с ними — и дуэльную практику. Может поэтому наша Офелия витает где-то в облаках. И вот это меня по-настоящему бесило.

— Госпожа…

Осторожный голос раздался со стороны дорожки.

Сайрек. Он подошёл, как обычно, с выражением вечной важности на лице и прятал за спиной свиток. Я тяжело вздохнул, ну конечно, сейчас снова будет зачитывать свои указы.

В последние дни Рейнар с завидным упорством пытался вызвать среднюю сестру на разговор. Я уже устал придумывать причины, почему Селия не может прийти. Но в этот раз что-то было иначе. Сайрек начал говорить о каком-то срочном собрании семьи и о том, что это «архиважно».

Я слушал вполуха. Скукота. Может уговорить Селию просто проигнорировать эту встречу? Чего кроме унижений она там услышит? Я уже догадываюсь, что там накопилась куча мнимых претензий и моя необъятная терпилка все проглотит.

— Я должна отлучиться. По делам, — спокойно сказала она и подняла кристалл.

Я окинул её быстрым взглядом.

Новая форма уже не казалась на ней такой уж тесной. Рейна принесла нам вполне приличную мантию и тренировочный костюм. Подозреваю, часть денег она добавила из своих сбережений.

Выглядела она при этом так, будто кому-то что-то упрямо доказывает.

— Закончила, — сказала Селия и опустилась на траву.

Она надела на меня амулет.

Сайрек терпеливо ждал рядом, но когда увидел, как она всего за пару минут зарядила амулет, его брови удивлённо поползли вверх.

— Может, ну его, это собрание? — предложил я.

Селия покачала головой.

— Не могу. Это важно.

Она произнесла это неожиданно серьёзно. Селия поправила амулет на моей шее и мягко сказала:

— Удачной охоты.

И улыбнулась. Почти мило. Я проводил её взглядом. Ну что ж… мои кардио тренировки явно дают результат. Её глуповатое лицо уже не вызывало прежних приступов раздражения.

Может, я просто привыкаю, и она не кажется такой уж жирной. А может, она действительно становится немного… привлекательнее.

Надеюсь, она тоже это понимает. В последние дни мой мастер явно что-то скрывала.

Я не раз замечал, как она ускользает на кухню и шепчется с кухарками. Главное, чтобы не нашла себе угол, где можно тайком нажраться сладкого. Как лучший страж склада, я уже успел заработать на кухне определённый вес и строго-настрого велел не давать Араселии ничего калорийного.

Чем именно она там занималась, я не знал. И это мне совсем не нравилось. Пора было идти на охоту. Но прежде — проверить комнату.

Обычно в это время Сайрек приносил очередную порцию сладостей. Всё-таки у Араселии была удивительно заботливая семья: стоило ей заметно сбросить вес, как объём искушений тут же увеличивался.

Я тихо фыркнул. Ну конечно.

Стол был завален угощениями так, будто здесь собирались откармливать жертвенного телёнка перед праздником. Булочки с кремом, аккуратно нарезанные куски пирога, печенье с сахарной глазурью — от одного запаха меня начинало мутить.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь узкое окно, ложился на стол полосой, и в этой полосе белел крем, поблёскивала глазурь, золотились подрумяненные корки. Всё выглядело слишком соблазнительно. Слишком нарядно. Слишком враждебно.

Я безжалостно сгреб всё это в амулет. Не позволю моим трудам диетолога испарится в пучине слабости и искушений.

И уже собирался уходить, когда замер. В комнате чувствовался ещё один запах.

Новый. Горелый.

Я втянул воздух и медленно обернулся. У этого тела всё-таки были свои преимущества. Запах тянулся тонкой, почти неуловимой нитью — к комоду у стены.

Я спрыгнул на пол, подошёл ближе и ткнулся носом в нижний ящик. Вот оно. Внутри, в самом углу, лежал тщательно завёрнутый в бумагу свёрток.

Я подцепил его лапой, развернул и уставился. Разочарование.

Судя по форме, это были неудачные попытки испечь печенье. Неровные, перекошенные, с почерневшими краями. Некоторые подгорели почти до угля, другие расплылись так, будто тесто передумало быть тестом ещё в печи.

Я несколько секунд молча смотрел на это безобразие.

Эх, Араселия…

Её любовь к сладкому и правда не знает границ. Неужели она решила сама научиться готовить? И всё это — тайком, прекрасно понимая, что я слежу за её диетой внимательнее любого лекаря.

Мне вдруг стало и смешно, и немного жалко её. С такой семьёй неудивительно начать искать утешение хоть в пироге, хоть в креме, хоть в этом обугленном ужасе.

Я аккуратно свернул бумагу обратно и тоже убрал свёрток в амулет. Потом разберусь. Устроить ей выговор?

Или подождать, пока сама признается?

Даже не знаю. В этой её нелепой скрытности было что-то почти детское. Словно ребёнок стащил сладость со стола, спрятал крошки за спину и искренне надеется, что никто ничего не заметит.

Ладно. Пока прощу. Я вышел в коридор, спустился по лестнице и остановился у дверей малой библиотеки.

Внутри было тихо. Почти непривычно тихо.

Обычно здесь кто-то шуршал страницами, перешёптывался или спорил у стеллажей, но теперь все готовились к фестивалю. Даже воздух казался пустым. Сквозь высокие окна сочился пыльный свет, на длинных столах лежали блеклые пятна солнца, а в углах уже скапливались ранние сумерки.

К вечеру сюда подтянутся усталые простолюдины — погреться, поесть, посидеть в тишине. Я привычно вспрыгнул на стол и начал раскладывать угощения по тарелкам.

Булочки. Пирог. Печенье.

Сладостей и правда стало больше. Некоторое время я смотрел на это богатство, потом хмыкнул и достал свёрток Араселии.

Почему бы и нет. Может, найдётся какой-нибудь ценитель. Или мазохист.

Я разложил её кулинарные творения рядом с остальными угощениями, полюбовался итогом и спрыгнул на пол.

Вот теперь — на охоту.

***

Араселия шла на собрание без всякого энтузиазма.

Семейные встречи редко приносили что-то хорошее. Старший брат обычно делал вид, что её не существует, если они случайно сталкивались в коридоре. Лоран при любой возможности отпускал колкости — иногда тихие, иногда нарочно громко, чтобы слышали окружающие. А Лиссана лишь презрительно фыркала, словно само присутствие Араселии рядом уже было оскорблением.

Она бы и сама предпочла видеть их как можно реже.

Когда они вошли, Рейнар уже ждал.

Его приёмная напоминала комнату Лорана, только в более величественном исполнении. Стены были обшиты тёмным деревом, по которому тянулась резьба — языки пламени, переплетённые узоры и древние символы школы Игнара. От них веяло старой силой и той тяжёлой уверенностью, которой обычно обладают древние дома.

Но главным в комнате был камин.

Огромный, сложенный из чёрного камня, он занимал почти всю стену. Над ним был высечен герб пиромантов—усилителей пламя, обвивающее клинок. Внутри ровно горел огонь, и его жар ощущался даже на другом конце комнаты.

Влиятельным семьям Академия позволяла многое. Пламя тихо потрескивало. Казалось, сам огонь наблюдает за каждым, кто входит сюда.

— Вы все знаете, почему я вас собрал.

Рейнар сделал паузу — долгую, выверенную — и медленно обвёл присутствующих взглядом: Лиссану, Лорана… затем Араселию.

Под этим взглядом она невольно выпрямилась.

— Начало месяца Дэва — это не только последний месяц осени, — продолжил он. — Это ещё и время Фестиваля Девяти Покровителей.

Лиссана от неожиданности даже приоткрыла рот. По её лицу было видно, что она ждала этого события почти с детским восторгом.

Разумеется, Рейнар это заметил.

— Лиссана, — холодно произнёс он. — Для тебя это будет первое празднование вне пределов графства Эйдер. Здесь у нас нет наших рыцарей и людей дома. Поэтому запомни главное: безопасность прежде всего.

— Да, конечно, брат, — ослепительно улыбнулась девушка.

Но выражение лица Рейнара стало только холоднее.

— Рейнар, давай быстрее, — вмешался Лоран. — Мне нужно возвращаться.

По его влажным волосам было видно, что он пришёл прямо с тренировочного поля.

— Хорошо. Слушайте внимательно.

Он выпрямился, словно собирался объявить указ.

— В третий день фестиваля мы всей семьёй отправимся в храм Саламандра и принесём дары Игнару. Это древняя традиция дома Эйдер. Мы — потомственные пироманты, и подобные обязательства не обсуждаются.

Пламя в камине тихо вспыхнуло.

— Отмените все свои дела. Для каждого из вас я оформлю пропуска.

Его взгляд остановился на Араселии.

— Араселия. Тебе разрешается лишь упрощённый обряд. Сайрек подготовит подношение.

Она молча кивнула. Иначе и быть не могло. Когда-то её огненное подношение оказалось… незамеченным. Пламя приняло кровь других наследников, но её — лишь поглотило без ответа.

С тех пор среди пиромантов ходили шёпотом осторожные разговоры. О том, что средняя дочь дома Эйдер не любима Игнаром.

А такие слухи, как вино, со временем становятся только крепче. И вполне могу перерасти в слух что Игнар отвернулся от всего дома Эйдер.

— А что насчёт остальных дней? — нетерпеливо спросила Лиссана.

Араселия почувствовала, как внутри всё напряглось. Ответ Рейнара был важен и для неё. Лицо старшего брата потемнело.

— Что касается этого…

Он повернулся к Лиссане.

— Лиссана. Я запрещаю тебе посещать открытие фестиваля.

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Даже огонь в камине будто замер. Араселия невольно вскинула бровь. Обычно подобные разговоры заканчивались тем, что ограничивали именно её. Поэтому вспышка недовольства Лиссаны оказалась неожиданной.

— Но почему?! — вспыхнула девушка. — Это же день восхваления Калдира! Там будет самое веселье!

— Именно поэтому, — спокойно ответил Рейнар.

Он даже не повысил голос.

— Простолюдины будут напиваться до беспамятства, распевать свои похабные песни и устраивать грязные пляски. Юной леди не место среди подобного сброда.

Лиссана резко выпрямилась.

— За что ты так со мной, братик? Я обязана туда пойти. Мы уже договорились с другими леди.

Рейнар некоторое время молчал. Затем его взгляд стал холоднее стали.

— Тогда объясни мне кое-что.

Пламя в камине тихо треснуло.

— Зачем ты запретила Араселии пользоваться ванной в комнате слуг?

Лиссана моргнула.

— Что?..

— Это касается чести дома Эйдер, — спокойно продолжил Рейнар. — Посмотри на неё.

Араселия почувствовала, как на неё оборачиваются взгляды. Она только что вернулась с тренировочного поля. Пыль въелась в ткань мантии, волосы растрепались.

Перед практикой Вардан решил испытать на ней свой новый метод «сжигания слабости», как он это называл. И она прекрасно понимала, как сейчас выглядит.

Араселия невольно опустила глаза.

— Но она ходит в столовую простолюдинов! — вспыхнула Лиссана. — Простолюдинов! Оттуда можно притащить любую заразу!

— Тогда объясни мне другое, — медленно произнёс Рейнар.

Он чуть подался вперёд. Пламя в камине вытянулось выше.

— Почему ты так рвёшься на открытие фестиваля?

Он сделал короткую паузу.

— Калдир — бог урожая и ремесла. Покровитель ремесленников. То есть той самой черни, с которой ты якобы боишься иметь дело.

Лицо Лиссаны побледнело.

— Брат, по-моему, ты слишком строг к сестре, — вмешался Лоран.

Он лениво опёрся плечом о стену.

— Что касается столовой… ты же сам урезал ей жалование. Почему бы просто не выделить средства хотя бы на это? Хотя, — он усмехнулся, — сомневаюсь, что её там теперь будут рады видеть в свете последних слухов.

Пальцы Араселии медленно сжались.

— С этим я разберусь лично, — резко оборвал его Рейнар.

Он снова посмотрел на Лиссану.

— И больше не смей вводить подобные запреты для Араселии.

В его голосе прозвучала сталь.

— Да, у всех нас есть проблемы с нашей… непутёвой сестрой. Но подобные выходки бьют по авторитету дома Эйдер.

Он сделал паузу.

Пламя в камине мягко колыхнулось.

— Араселия не должна больше пользоваться общественными купальнями.

— Поняла… — тихо пробормотала Лиссана.

Её взгляд скользнул к Араселии — короткий, холодный.

— Вот и хорошо. В остальные дни фестиваля, после занятий, тебе разрешается покидать академию. В сопровождении слуг и доверенных лиц.

Лорану Рейнар ничего не сказал, но в комнате и без слов было ясно: это правило его не касается.

Пауза затянулась.

— А что насчёт этой? — лениво спросил Лоран, кивнув в сторону Араселии.

Рейнар медленно повернул голову.

— Этой? — переспросил он.

Его взгляд остановился на ней. На мгновение в комнате стало очень тихо. Даже треск поленьев в камине стих.

— Этой леди запрещено покидать академию во все дни фестиваля.

Он сделал короткую паузу. Пламя в камине взметнулось выше.

— За исключением третьего дня. И только ради обряда.

Араселия не сразу поняла смысл сказанного. Третий день. Это означало, что весь фестиваль она проведёт в академии. Она опустила взгляд. Где-то глубоко внутри шевельнулась тихая, упрямая тоска.

Почему Рейнар так недоволен ей?

Она действительно хотела попасть на фестиваль. И совсем не ради веселья.Хотя…

Там мог быть он.

Араселия машинально прижала ладонь к внутреннему карману. Там лежал подаренный платок. Эта вещь стала для неё странным якорем.

Когда всё было плохо — когда мышцы горели болью, когда она падала на кровать после тренировок Вардана — запах ткани и воспоминание о прежнем владельце платка почему-то приносили тепло. Иногда губы сами собой тянулись вверх.

Вардан однажды сказал, что с такой улыбкой она выглядит как маньячка и лучше бы перестала так делать. Она тогда только фыркнула.

— Кстати, — лениво протянул Лоран.

Он смотрел на Араселию странным новым взглядом.

— До меня дошёл один любопытный слух.

В его глазах появилось знакомое холодное любопытство.

— Говорят, ты выиграла пару дуэлей… используя грязные трюки. Дралась как уличный разбойник.

Слова повисли в воздухе. Араселия почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Лоран, — резко оборвал его Рейнар. — Мне уже известно об этом.

Он перевёл взгляд на неё.

— Мы обсудим произошедшее… наедине.

Затем коротко кивнул.

— Вы можете идти.

Лоран и Лиссана переглянулись. В их взглядах мелькнуло одинаковое любопытство. Но спорить они не стали. Когда дверь за ними закрылась, в комнате стало тихо. Слишком тихо.

Даже огонь в камине будто стал гореть осторожнее. Рейнар медленно прошёлся по комнате, заложив руки за спину.

Он явно выбирал слова.

— Вижу, в последнее время ты очень занята, — произнёс он с холодной усмешкой. — Я столько ждал, когда ты соизволишь прийти.

Араселия опустила взгляд.

— Простите, старший господин…

— Смотрю, ты преобразилась.

Он скользнул взглядом по её одежде.

— Новая мантия. Новый тренировочный костюм. Интересно… откуда деньги?

Правая рука Араселии едва заметно дрогнула.

Если он узнает о перчатке…

— Я… — её голос предательски дрогнул.

— Тебе есть что сказать? — перебил Рейнар.

Он смотрел на неё так, будто чувствовал ложь ещё до того, как она прозвучала. Пальцы Араселии нервно сжались в складках мантии.

— Я… — осторожно начала она. — Я бы хотела посетить последний день фестиваля.

— Исключено.

Ответ прозвучал мгновенно. Рейнар негромко цокнул языком. Он остановился у камина и опёрся ладонью о каменную полку.

Пламя внутри очага тихо потрескивало, освещая его лицо рыжими отблесками.

— Позволь напомнить, чем ты занималась всё это время.

Он говорил спокойно. Почти лениво. Но каждое слово ложилось тяжёлым камнем.

— Ешь с простолюдинами.

— Водишься с чернью.

— Практикуешь их грязные обряды.

Огонь в камине вытянулся выше.

— И, что хуже всего…

Он сделал шаг ближе.

— Позоришь родовое искусство дома Эйдер своими грязными уловками на дуэлях.

Пальцы Араселии сами собой сжались.

— Думаю, у тебя не должно возникать вопросов, почему я запрещаю тебе покидать пределы академии.

Пламя тихо колыхнулось.

— Отец крайне недоволен. Он наклонил голову.

— А я, как старший брат, обязан следить за твоим поведением. Такими темпами тебя вычеркнут из родовой книги.

— Но… что я должна делать?

— Ты получаешь еду от семьи, — спокойно ответил Рейнар. — Могла бы передать своего фамильяра укротителям нашего дома.

Он произнёс это так, будто говорил о сломанной вещи.

—И избавить себя от нужды позорить себя этими… варварскими обрядами.

Пламя в камине громко треснуло.

— Ты могла бы учиться прилежнее. Сражаться честно.

Теперь в его голосе появилась сталь.

— Твоя лень. — Твоя расхлябанность.

Он сделал короткую паузу.

— Вот истинная причина твоего отставания.

Араселия не ответила. Она смотрела в пол, чувствуя, как жар от камина касается лица… и как внутри всё медленно холодеет.

Слова застревали в горле. Мысли никак не могли сложиться в ответ. Её старший брат снова сделал то, что делал всегда — раздавил её спокойными словами и заставил подчиниться.

Она всегда могла быть только покорной. А ведь она думала, что изменилась. Что её маленький фамильяр сделал её сильнее.

Нет.

Она всё ещё оставалась той самой испуганной младшей сестрой, которая не умеет возражать.

— С этого момента ты прекращаешь посещать столовую для простолюдинов.

— Хорошо.

— Никаких больше слухов о том, что ты используешь грязные трюки на дуэлях.

— Да.

Рейнар медленно прошёлся вдоль камина.

— И эти отвратительные обряды… — продолжил он. — Я больше не хочу слышать, что ты прилюдно кормишь своего фамильяра кровью.

Пламя в камине вспыхнуло ярче. Его взгляд стал холодным.

— Я не потерплю подобных слухов.

Араселия лишь кивнула. Рейнар некоторое время молчал, разглядывая её. Затем его взгляд медленно скользнул по её фигуре.

— Похоже, ты решила сорвать свою помолвку с Бранвиками?

Он усмехнулся.

— Ты ведь знаешь предпочтения барона. Решила сбросить вес назло отцу?

— Я… — Араселия запнулась. — Думаю… это мне к лицу.

Рейнар тихо рассмеялся.

— То, что ты слегка похудела, ничего не значит. Это временно.

Он сделал шаг ближе.

— Ты снова поправишься. И тогда никто не захочет связываться с тобой.

Его голос стал холоднее.

— Нам с отцом стоило огромных трудов найти тебе партию. Это настоящее чудо, что этот старый хрен вообще согласился.

У Араселии перехватило дыхание. Мысль о будущем муже всегда вызывала у неё одно и то же чувство — будто на грудь кладут тяжёлый камень.

Рейнар продолжал спокойно:

— Нам повезло, что у барона… своеобразные вкусы.

Он пожал плечами.

— Судьба сама идёт в руки такой, как ты.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты ведь не способна жить как настоящая аристократка. Но с ним сможешь прожить спокойную жизнь. Полную сладостей. Без всяких трудностей.

Он слегка наклонил голову.

— Разве не этого ты всегда хотела?

— Не знаю… — тихо сказала Араселия. — Может… я…

— Нет.

Слово прозвучало резко.

— Мы это уже проходили.

Рейнар отвернулся и начал ходить по комнате.

— Ты безнадёжна. И точка.

Он остановился у камина.

— И откуда у тебя вдруг появилась смелость подумать, что ты можешь иметь что-то большее?

Он резко повернулся.

— Это ведь всё из-за него.

В голосе Рейнара зазвенела холодная сталь.

Араселия вздрогнула.

— Твой поганый фамильяр — источник всех этих нелепых мыслей.

— Нет! — она поспешно покачала головой. — Он ни при чём. Это всё моя вина. Я… буду внимательнее.

Рейнар медленно сложил руки за спиной.

— Я знаю одного талантливого укротителя из Фирнаса.

Он говорил так, будто обсуждал покупку лошади.

— Пока отец не одобрил моего предложения, но…

— Нет, — тихо сказала Араселия.

Рейнар словно не услышал.

— Да и Джайл пока возражает. Но уверен, мы найдём способ пристроить твоего демонёнка.

— Я против, — повторила она.

Теперь её голос прозвучал заметно твёрже.

— Умоляю… не забирай его!

Она внезапно опустилась на колени. Даже Рейнар на мгновение растерялся. Пламя в камине колыхнулось.

— Он ведь тебя совсем не уважает, — медленно произнёс Рейнар. — Это всего лишь маленький уродец.

Рейнар продолжал вглядываться в нее. Словно пытался прочесть что творится в ее голове.

— А слухи о том, что фамильяр помыкает своей госпожой — самое отвратительное, что может случиться с домом Эйдер. Прекрати позорить семью!

Он сорвался на крик. Пламя в камине взметнулось вверх, будто откликнувшись на вспышку ярости.

Жар от огня стал ощутимее. Комнату накрыла тяжёлая тишина. Араселия чувствовала, как бешено колотится её сердце.

— Ты не можешь забрать его… — прошептала она и подняла голову.

— Да, не могу, — спокойно ответил Рейнар.

Он встал над ней. Жар от пламени ударил ему в спину, и короткая боль заставила его нахмуриться.

— Но пока это создание остаётся твоим фамильяром, ты больше не получишь поддержки семьи.

Пламя снова тихо колыхнулось.

— Следующий месяц — сезон Сильфы и Ундины. Жалования от семьи не жди.

Он замолчал, ожидая ответа. Пламя постепенно успокоилось. Жар в комнате снова стал терпимым.

Но Араселия молчала.

— Чего молчишь? — холодно спросил он. — Нечего сказать?

Тёплые капли упали на каменный пол.

Слёзы.

Араселия медленно поднялась.

— Я устала.

— И от чего же ты могла устать? — усмехнулся Рейнар.

Она подняла голову.

— От всего.

Её голос дрожал.

— От твоих криков. От оскорблений Лорана. От презрения Лиссаны.

Пламя в камине вздрогнуло.

— Я устала от вас всех.

Теперь её голос звучал громче.

— Ты только и делаешь, что обвиняешь меня! Да, я позор семьи Эйдер! Худший представитель рода за все его время существования! Самая глупая и наивная!

Слова срывались почти на крик.

— Но зачем?!

Огонь в камине вспыхнул ярче. Даже ярче, чем тогда, когда злился Рейнар.

— Почему вы делаете всё, чтобы сделать мою жизнь хуже?!

— Неужели я ваш враг?!

Последние слова сорвались.

— Что я вам сделала?!

В комнате снова стало тихо. Пламя постепенно успокаивалось. До этого жар отвлекал Рейнара, не давая собраться.

Теперь он смотрел на Араселию… с удивлением. Она тяжело дышала.

— Это всё из-за матери… — тихо сказала она.

Пламя в камине медленно качнулось.

— Ведь так?

Её голос почти сорвался.

— Вы все… не можете меня простить.

Рейнар молчал. И огонь в камине окончательно успокоился.

— Я ухожу, — вдруг сказала Араселия.

Её голос звучал странно спокойно. С ней не хотелось спорить. Рейнар не остановил её. Он лишь смотрел ей вслед.

Араселия открыла дверь. И впервые за долгое время не обернулась. Дверь тихо закрылась. Рейнар ещё долго смотрел на неё.

Пламя в камине медленно угасало. Ткань его мантии на спине слегка тлела. Наверняка там останутся ожоги. Но сейчас его занимало другое. Он медленно посмотрел на камин.

Огонь только что слушался не его. И эта мысль ему совсем не понравилась.

Фестиваль начинается

Первый день фестиваля Девяти Покровителей начался отвратительно — с мелкого, холодного дождя. Он моросил с самого утра, стекая по каменной мостовой двора и собираясь в лужи у стен.

Стайки учеников одна за другой покидали ворота, громко переговариваясь и споря, какие лавки посетят первыми. В городе открывалась ярмарка — настоящий праздник жизни.

Только вот мы на этом празднике были не гостями.

Пока вся Академия готовилась гулять, мы свернули к тренировочному полю за главным корпусом.

Накануне Араселия вернулась с семейного собрания заплаканной. Сквозь слёзы она призналась, что ей запретили посещать фестиваль. Неприятно, конечно. Зато тренировочное поле будет нашим.

Я оказался прав на все сто процентов. Задний двор был пуст. Ни одного ученика. Даже наставники куда-то исчезли — видимо, и у них нашлись дела поважнее.

Сначала мы просто разогревались: бег, растяжка, работа с дыханием. Дождь быстро превратил землю под ногами в липкую кашу. Пару раз мой мастер поскальзывалась и с хлюпаньем падала в грязь. Я прикрывал хвостом мордочку.

Ну что за неуклюжая туша. Честно говоря, я не ожидал сегодня многого. Однако Араселия собралась и отнеслась к тренировке со всей серьёзностью.

После наших провальных попыток со словоформами я понял одну простую вещь: сколько бы я ни объяснял, как плести заклинания без слов, Араселия всё равно не сможет этому научиться. Невербальная теургия — не то, что берётся упрямством.

Я сам дошёл до неё интуитивно. Со своими обрывочными знаниями я вряд ли смогу научить её тому, что просто чувствую. Это всё равно что родиться дельфином… и попытаться объяснить человеку, как плавать.

Полагаю, только если она освоит продвинутую манипуляцию, у нас появится настоящий прогресс.

Мы отрабатывали уклонения, когда мимо нас пробежала стайка хихикающих девушек. Они быстро пересекли двор и направились к пролому в ограждении. Насколько я знал, этим местом пользовались ученики, когда хотели тайком выбраться из академии.

Странно было видеть их так рано. Одна из девушек показалась знакомой — Лиссана. В этот момент Араселия как раз распласталась в грязи, не успев уйти из-под огня. Всё-таки физическая подготовка у неё была на очень низком уровне. Надо будет что-то делать с этим лишним весом.

Тем временем Лиссана заметила нас. Ухмыльнулась, приложила палец к губам и выразительно провела им по горлу. Намёк был более чем понятен.

— Брат запретил ей уходить, — тихо прошептала Селия.

Она поднялась из грязи. В её глазах мелькнула тоска.

— Не отвлекайся, — резко сказал я. — У нас нет времени на чужие проблемы.

Она вздохнула и жалобно посмотрела на меня.

— Может займёмся чем-то другим?

— Конечно. Это была разминка. Теперь мы будем расширять нашу базу, — объявил я.

— Базу? — удивилась Селия.

— Да. Не только ты проводишь время в библиотеке. Но, в отличие от тебя, я не трачу его впустую. Я провёл небольшое исследование, — с гордостью заявил я, непроизвольно принимая более важный вид. — Существует четыре школы теургии: школа разрушения, школа щита, школа благословления и школа оков.

— Да, всё верно, — кивнула Селия.

— Я просмотрел историю Реймара, и меня мучил один вопрос. Почему усилители почти всегда используют только школу разрушения?

Она моргнула, явно не ожидая такого поворота.

— Потому что…

— Потому что вы ставите всё на один удар, — перебил я. — На один-единственный сокрушительный выстрел. Да, в истории были те, кто добивался успеха через школу оков и школу щита или благословления… Известных теургистов, владевших несколькими школами сразу, практически нет.

Я сделал паузу и посмотрел на неё.

— Так воюют в Реймаре, — неуверенно ответила Селия.

— Да.

Я кивнул.

История Реймара и правда сложилась так, что усилители долгое время выполняли роль живой артиллерии в больших армиях. Многие сражения выигрывались только потому, что какой-нибудь усилитель в нужный момент обрушивал настолько мощную атаку, что вражеское войско обращалось в бегство.

Со стороны это выглядело вполне разумно. Лучшая драка — та, которой не было. Оружие, способное уничтожить сотню людей за пару секунд, деморализует сильнее любого числа солдат.

Но простые солдаты не видели всей картины. Они не знали, что после такого удара теург нередко валился без сил и становился почти бесполезен. Тогда как манипуляторы и созидатели могли просто задавить противника темпом, количеством плетений и мастерством.

— Поэтому начнём с базы других школ, — подвёл я итог.

Селия молча кивнула. И мы взялись за дело.

Наверное, это и правда был самый короткий путь к силе. Низшие словоформы из других школ она уже знала, так что освоить плетения труда не составило. Но всякий раз, когда у неё что-то получалось, она делала такое лицо, будто на неё только что снизошло маленькое чудо.

Следующие дни мы почти безвылазно провели на тренировочном поле.

Мы пробовали сочетать школу разрушения со школой щита, меняли порядок плетений, искали удобные связки, проверяли, что можно использовать в движении, а что — только из подготовки. Что-то подобное я делал и раньше, на уровне интуиции, но теперь в голове наконец начал выстраиваться чёткий сценарий действий.

Постепенно я понял и причину растерянности Араселии в бою.

Она, конечно, трусиха, но не глупая. Наоборот — слишком привыкла опираться на порядок. Заучка до мозга костей. В спокойной обстановке она легко усваивала материал, но стоило ситуации выйти из-под контроля — и терялась. Зато если вбить ей в голову понятную схему, она держалась за неё с поразительным упрямством.

На пустом поле это работало. Нас почти никто не беспокоил, и, если честно, это были замечательные дни.

Почти. На третий день явился Сайрек.

Как всегда, с видом человека, которому поручили нести на плечах судьбу всего рода Эйдер. Он с ходу заявил, что Араселия обязана явиться на возложение подношений Великой Саламандре.

— Она занята, — отрезал я.

Селия даже не обернулась.

— Госпожа обязана присутствовать, — упрямо повторил он. — Это важный семейный обряд.

— Ну так у нас тоже обряд, — невозмутимо ответил я. — Не видишь, сколько мы уже принесли жертв Игнару?

Я кивнул на тренировочное поле, усеянное ямами и следами от огненных взрывов.

Сайрек побагровел. Он ещё какое-то время ныл, возмущался, ссылался на волю дома, на древние традиции, на Рейнара, на честь рода Эйдер и, кажется, на порядок мироздания в целом, пока его голос окончательно не начал мешать тренировке.

Тогда я решил совместить приятное с полезным.

— Селия, — сказал я, не сводя глаз со слуги, — продолжай отработку.

И начал обстреливать Сайрека огненными шарами.

Ничего серьёзного — так, на грани приличия. Чтобы бегал быстрее.

Сайрек взвизгнул и заметался по полю, перепрыгивая через лужи и размахивая руками.

— Вы пожалеете! — кричал он, ускользая от очередного шара. — Я пожалуюсь господину Рейнару! Графу Эйдеру!

Он нырнул за какой-то валун.

Огненный шар ударил рядом, взметнув грязь.

— …И, если понадобится, я дойду до магистра! — донеслось оттуда.

Селия сначала застыла с таким лицом, будто не верила собственным глазам.

А потом вдруг расхохоталась. По-настоящему. Громко. До слёз. Ну слава богам. А то я уже начал переживать, что делаю что-то не так.

Когда я наконец остановился, Сайрек, тяжело дыша, принялся поливать меня такой отборной грязью, что я даже заслушался.

— Ну что, госпожа, — любезно предложил я, — похоже, ваш слуга горит желанием помочь вам в тренировках по движущимся мишеням. Продолжим обстрел?

Но Селия только покачала головой. Она всё ещё улыбалась, хотя и пыталась придать лицу серьёзность.

— Нет… не надо, — сказала она и, к моему удивлению, даже извинилась перед Сайреком. — Прости. Передай семье, что я… плохо себя чувствую.

Тот посмотрел на неё со взглядом, полным бессильной злости, и в качестве мести швырнул в меня принесённый свёрток.

Ткань развязалась в воздухе. По грязи рассыпались сладости, а я поморщился.

— Это, конечно, очень трогательно, что он таскает их даже сюда, — проворчал я. — Но едой всё-таки не стоит разбрасываться.

— Ты неправильно понял, — спокойно сказала Селия. — Это не для меня. Он приготовил подношения Игнару. Я не могу провести традиционный обряд, поэтому он принёс замену.

Я посмотрел на сладости, размокавшие в грязи, и фыркнул. И что за привычка разбрасываться едой. Мы молча вернулись к тренировке на мокром поле.

Наверное, моя хозяйка предпочла бы сейчас гулять по городу с друзьями… если бы у неё вообще были друзья. Вечерами мы поднимались на крышу академии и смотрели на огни Саватора.

Академия стояла за городом, на высоком холме, и отсюда открывался широкий вид на долину. Внизу раскинулся город — весь залитый золотыми огнями. В темноте они мерцали, словно рассыпанные по земле звёзды.

Иногда ветер доносил оттуда музыку.

Сначала — едва слышный звон колокольчиков. Потом — смех, гул голосов, отдалённые удары барабанов. Где-то там шёл праздник. Люди гуляли, спорили, пили, играли в кости под покровительством Девяти.

В такие моменты Араселия становилась особенно тихой. Я, конечно, мог её понять. Не каждому понравится валяться в грязи под дождём и градом заклинаний, пока весь мир празднует.

В эти вечера она выглядела задумчивой и одинокой. И почему-то от этого становилось не по себе. Тогда в голову начинали лезть странные мысли.

Что я вообще должен делать?

Как я могу защитить свою слабовольную хозяйку?

И почему я вообще думаю об этом?

Мне ведь нужно всего лишь исполнить три её желания. Три — и я уйду. Такова воля богини. Меня призвали в этот мир под звездой Астарии. Но отправила меня сюда богиня рандома. Неужели здесь её почитают как покровительницу веселья, вина и игральных костей?

Я снова и снова прокручивал в памяти наш первый разговор, пытаясь понять — зачем я здесь. Эх, ну могла бы хоть дать знак, чертова секретарша.

И почему мне так неприятно от мысли, что там, внизу, среди музыки и огней люди смеются и празднуют…

…а рядом со мной сидит девушка, изо всех сил пытающаяся скрыть свою тоску.

Странное чувство. У меня никогда не было младшей сестры. Но всякий раз, когда я смотрел на Араселию, внутри возникало что-то новое, непривычное.

Её семья…

С этим нужно что-то делать.

До сих пор я лишь трусливо молчал, когда её братья унижали её. Потому что прекрасно понимал: я никто. И мой мастер — тоже. Вместе мы для них не более чем часть декораций — фон.

Тихая деталь пейзажа, на которую никто не смотрит. Но почему-то теперь мне всё труднее было мириться с этой ролью.

Зря я всё-таки сорвался на слугу. Наверное, Селию за это накажут… хоть она и ничего мне об этом не сказала.

Так и шли дни, один за другим. Пока однажды Селия вдруг не объявила, что мы отправимся на последний день фестиваля. Признаюсь, неожиданно. Обычно она строго следовала наказам семьи и нарушала правила только по моему науськиванию.

Видимо, исправляется и это хорошо. За окном всё это время гремел праздник.

Даже сюда, в стены академии, долетали его отголоски: далёкая музыка, взрывы смеха, гул толпы. По вечерам с холма было видно, как Саватор вспыхивает огнями, словно весь город превратили в гигантскую гирлянду. Иногда в небо взмывали пламенные фигуры, и тогда потолок нашей комнаты на миг озарялся дрожащими отблесками.

А здесь всё оставалось по-прежнему. Лишь на исходе последнего дня всё наконец сдвинулось с места. Сначала в коридоре послышались быстрые шаги. Затем кто-то осторожно постучал — тихо, будто боялся, что ему не откроют.

Селия вскинула голову. Дверь приоткрылась, и в щель проскользнула Рейна. Она вошла быстро, но всё же с привычной робостью, прижимая к груди аккуратно перевязанный свёрток.

Но в её глазах горел озорной огонёк.

— Госпожа, — тихо сказала она, переводя дыхание. — Я достала вам одежду, как вы просили.

На миг в комнате стало совершенно тихо.

— Спасибо, — тихо сказала Араселия и протянула Рейне пару серебряных монет.

Та тут же замотала головой и даже отступила на шаг.

— Что вы, госпожа… я не могу.

Её взгляд скользнул ко мне — быстрый и настороженный, словно она ожидала насмешки или приказа вернуть всё обратно. Я лишь молча смотрел.

— Хорошо, — после короткой паузы сказала мастер. — Но я обязательно отплачу тебе позже.

Рейна неловко улыбнулась.

— Господин Рейнар сказал, что вы наказаны, — с привычным раздражением заметила девушка. — Кстати, я слышала, что на восточной стороне ограждения стены совсем ненадёжные… возле часовни.

Последние слова она произнесла как бы между прочим, слишком старательно изображая невинность.

Я фыркнул.

— Можешь не ходить вокруг да около. Мы знаем, где это.

Я перевёл взгляд на Селию. В её глазах мелькнула та редкая решимость, которая раньше исчезала при первом же неожиданном повороте судьбы.

Что же она задумала… и почему именно сегодня?

— Значит, мы идём на фестиваль? — спросил я.

— Да! — выпалила Араселия так быстро, что даже сама, кажется, испугалась собственного энтузиазма.

***

На выходе из академии мы разделились с Рейной. Предстояла церемония награждения участников турнира Валориса. Состязания пятого дня прошли для Рейны успешно, и статус выходца из графства Эйдер накладывал свои обязательства. Она не могла позволить себе не явиться.

Мы ушли с дороги и свернули на узкую тропу между деревьями. Рейна пожелала нам удачи и направилась по мощёной дорожке к воротам. Селия плотнее закуталась в плащ.

Мы медленно шли между деревьями и густыми кустами. Здесь не было факелов, и тропа тонула в мягкой темноте. Я взмахнул хвостом и зажёг маленький огонёк. Крошечное пламя вспорхнуло вверх и поплыло впереди, освещая нам дорогу.

— Тебе не тяжело его контролировать? — удивилась Селия.

— Пустяки, — фыркнул я.

— Нет, правда. Мне кажется, это уже продвинутый ранг. Ты почти как практик-манипулятор.

— Не знаю, о чём ты, — отмахнулся я. — Вот если бы мне дали недельку покачаться в окрестных лесах, тогда был бы разговор.

О том, что там бродит немало «опыта», я узнал совсем недавно, и теперь горел желанием попасть туда.

Чем ближе мы подходили к городу, тем отчётливее становились звуки праздника. Сначала — едва различимые. Потом всё громче.

Музыка, крики торговцев, запах жареного мяса и пряностей — всё это поднималось к нам вместе с тёплым ночным ветром. Над крышами Саватора вспыхивали огни фонарей и редкие искры пиромантии.

Неплохо они придумали — вместо обычных фейерверков выпускать в небо огненных зверей.

Над крышами на мгновение вспыхнула алая птица, расправила крылья и рассыпалась искрами. Чуть дальше по небу проплыл огненный зверь, похожий на льва, оставляя за собой тлеющий след.

Сегодня представление было не самым ярким, но в день Игнара пироманты устроили настоящее безумие. Тогда ночь пылала так, будто кто-то решил превратить её в продолжение дня.

Мы спустились из леса к ближайшим домам.

В сгущающихся сумерках огни города манили сильнее с каждым шагом. Тёплый ветер шевелил листву, в траве стрекотали кузнечики, и казалось, будто последний день фестиваля решил подарить Саватору особенно мягкий и приятный вечер.

И, судя по доносящимся крикам, смеху и музыке, жителям города это более чем нравилось. Мы прошли через небольшой парк, отделявший академию от первых городских кварталов, и вскоре нырнули в многоголовую толпу.

Улицы Саватора гудели так, будто весь город решил сегодня не спать.

Где-то гремели барабаны, звенели колокольчики, кричали зазывалы, играли музыканты. Между лавками тянулись гирлянды огней, а над головами смешивались запахи жареного и сладкого, вина и горячих специй.

— Кажется, здесь половина графства, — пробормотала Араселия, осторожно протискиваясь между людьми.

Я сидел у неё на плече и с любопытством оглядывался по сторонам. Толпа двигалась волнами, и пару раз какие-то зазевавшиеся гуляки едва не снесли меня локтями.

— Итак, каков план? — спросил я. — Не просто же так такая правильная Араселия вдруг решила нарушить волю семьи.

Она на секунду вскинула брови.

— Нам нужно добраться до восточной части города.

— И что там?

Она на мгновение замялась.

— Одно место.

— Какое исчерпывающее описание.

— Ты его сразу узнаешь, — тихо сказала она. — Самое высокое здание в квартале. Белые колонны, лестница почти на половину улицы… и статуи у входа.

— Статуи?

— Танцующие сатиры с кубками.

Я хмыкнул.

— Мда. Ну и дешёвый вкус у хозяина этого места.

Селия вдруг резко остановилась и посмотрела на меня так, будто я сказал нечто по-настоящему ужасное.

— Порой ты говоришь удивительно противные вещи, — недовольно заявила она.

Я кивнул на толпу.

— Лучше смотри под ноги.

Моя неуклюжая хозяйка едва не сшибла худощавого прохожего. Она тут же принялась кланяться и извиняться, а парень что-то невнятно пробормотал и, покачиваясь, побрёл дальше пьяной походкой.

— Полагаю, нам нежелательно попадаться кому-нибудь на глаза?

— Всё верно, — кивнула Араселия.

Я скептически оглядел толпу. Очень на это надеюсь. Девчонка в плаще с котом на плече — зрелище, может, и не редкое, но всё же не настолько обычное, чтобы совсем не привлекать внимания. Впрочем, в мелькающих огнях мой окрас не слишком бросался в глаза, и это уже радовало.

— Постарайся не выделяться, — промурчал я ей прямо в ухо, — и не раздави прохожих.

Мы двинулись дальше, быстро проталкиваясь сквозь толпу. Надо признать, быть крупной и рослой иногда удобно: Араселию, по крайней мере, никто не мог случайно сбить с ног.

— И за кошельком следи, — предупредил я.

Я кивнул на дородного мужчину впереди — судя по одежде, купца. Позади него пристроился тот самый едва не раздавленный Араселией худощавый парень в сером плаще. Он бормотал что-то себе под нос, будто пьяно напевал, и в какой-то момент так правдоподобно споткнулся, что любой бы поверил.

Вот только в его движениях не было ни капли настоящего опьянения. Рука сработала молниеносно. Тугой кошелёк исчез с пояса толстяка так быстро, будто сам решил сменить хозяина.

— Эй! — резко вскрикнула Араселия.

Несколько человек тут же обернулись. Чьи-то взгляды метнулись в нашу сторону. Я мысленно застонал. Ну дура же.

Я ведь просто предупреждал её, а не призывал немедленно вершить правосудие. Парень уже собирался раствориться в толпе, но Араселия вдруг рванула вперёд и схватила его за рукав.

Он обернулся. Лицо у него было узкое, с ленивой насмешкой и глазами человека, который слишком часто выходил сухим из воды.

— Подруга, я ещё не настолько напился, — лениво протянул он. — Пышечки не в моём вкусе.

Вокруг послышались смешки.

— Верни кошелёк! — резко потребовала Араселия.

— Кошелёк? — удивлённо переспросил воришка.

Он даже развёл руками, изображая саму невинность.

Араселия подняла руку.

— Стража! Вор!

Вот этого я точно не планировал.

Парень попытался вывернуться, но Араселия уже вцепилась в него мёртвой хваткой. Завязалась короткая, неловкая борьба. Они дёрнулись в разные стороны, запутались в ногах — и через секунду оба дружно полетели на мостовую.

Селия рухнула сверху. С глухим шлепком. Парень издал придушенный звук, словно из него только что выбили воздух. Араселия, не теряя времени, победно вырвала у него кошелёк.

Вор тяжело выдохнул из-под неё:

— Чёрт… ты тяжёлая…

Вокруг нас уже образовался небольшой круг зевак. Люди с интересом наблюдали за происходящим: кто-то смеялся, кто-то подбадривал, а кто-то просто ждал, чем всё закончится. Селия наконец поднялась и даже помогла своей слегка помятой жертве встать на ноги.

После чего с гордым видом взглянула на меня — явно ожидая похвалы. Я только вздохнул. Ну не для этого я тебя тренировал. Где-то позади раздался резкий свист, я обернулся.

К нам уже пробирались стражники. Воришка тяжело вздохнул и печально покачал головой.

— Ну зачем сразу так…

Я зло прошипел:

— Да, зачем?! Две вещи, попросил две маленькие вещи — не выделятся и не давить прохожих…

И кивнул в сторону толпы. Среди зевак стоял Лоран. Он уже заметил нашу стычку. Его взгляд скользнул мимо — туда, где сквозь толпу проталкивались городские стражники.

Ох и интересный же вечерок у нас намечается. Араселия посмотрела на меня так жалобно, будто только что разбила любимую мамину вазу и теперь не знала, куда спрятать осколки.

— Что мне делать? — тихо спросила она.

— Бежать, дура! — рявкнул я.

— Да, бежать, — неожиданно поддержал нас воришка.

Рука Селии всё ещё крепко держала его за рукав. Он воспользовался тем, что она на мгновение растерялась, резко вывернулся и выскользнул из её хватки.

Вмиг его плащ растворился в узком проулок между домами. Я спрыгнул с её плеча.

— За ним! Чего застыла?! — прошипел я.

Погоня и подношение

Я услышал за спиной тяжёлые, быстрые шаги. Араселия на мгновение замешкалась, но я уже взял след воришки.

Такому прохвосту не впервой ускользать от стражи. Он знал, куда бежит. И знал, как сбрасывать хвост.

Позади раздались крики. Араселия сбавила шаг.

— Не смей останавливаться! — рявкнул я.

Мы нырнули в узкие улочки. Праздничный свет остался позади, и нас мгновенно поглотила темнота между чёрных стен.

Я на секунду ослеп. Если это даже со мной, то Араселия точно сейчас навернётся. Я резко взмахнул хвостом — перед нами вспыхнуло крошечное пламя. Огонёк метнулся вперёд, выхватывая из тьмы мокрые камни и выбоины.

Идиотизм. Теперь стража точно знает, куда мы бежим. Но хотя бы эта неуклюжая туша не разобьётся. Свет настиг воришку. Он обернулся — и я отчётливо увидел, как на его лице мелькнуло удивление.

Но он только ухмыльнулся… и прибавил шаг.

Улочки становились всё уже, а тяжёлый топот стражи за спиной звучал всё ближе. В следующий миг сквозь шум погони прорезался знакомый высокомерный голос:

— Игнар Сэрас!

Мои рефлексы сработали быстрее, чем Араселия успела понять, что происходит.

— Пригнись!

Над нами с рёвом пронеслась огненная стрела. Лоран выпустил следом ещё несколько зарядов, а я, не раздумывая, выпустил искру перед нами.

Тренировки не прошли даром. Селия поняла меня без лишних слов и вскинула руку почти одновременно.

— Игнар Флэр!

Всполохи щита вспыхнули перед нами, и улицу сотряс оглушительный грохот. Огненные заряды врезались в защиту, осыпая стены искрами и горячими брызгами пламени.

— Быстрее! — рявкнул я. — Бежим!

Мы рванули дальше.

Воришка всё петлял, уводя нас вглубь незнакомых переулков. Людей вокруг становилось всё меньше, дома — беднее, стены — темнее. И всё же расстояние между нами сокращалось. Пару раз он оглянулся и посмотрел на нас с такой хитрой ухмылкой, что у меня внутри всё неприятно сжалось.

Ох, не нравится мне это. Мой взгляд уловил очертания впереди, и я понял чему радуется этот прохвост.

Впереди показалась небольшая развилка. Один проход уходил в тупик, заваленный хламом и мусором. Второй — узкой щелью между стенами.

Слишком узкой для Селии. Ее точно догонят, если она туда полезет. Воришка обернулся на бегу, расплылся в довольной усмешке и бросил через плечо:

— Попробуй пролезть, толстуха!

И исчез в щели.

Позади сразу же усилились крики. Лоран и стражники были уже совсем близко.

— Сюда, — резко бросил я и кивнул на заваленный тупик. — Прячься.

Селия уставилась на меня так, словно я предложил ей добровольно лечь в могилу. Но времени спорить не было.

С болезненно—брезгливым выражением лица она полезла в кучу мокрого мусора — под гнилые доски, палую листву, рваные тряпки и какую—то старую корзину, провалившуюся набок, будто давно сдалась этой жизни.

— Это не поможет, — слабо запротестовала она.

Я не ответил.

Вместо этого собрал все силы, до последней капли воли вдавливая их в огонёк над головой. Маленький шарик дрогнул, вспыхнул ярче и медленно поплыл к узкому проходу.

Ну давай. Не подведи лети за этим воришкой.

— Где они?! — раздался крик совсем рядом.

Как раз вовремя. Я шмыгнул в укрытие рядом с Селией, зарываясь глубже в вонючую, сырую кучу отбросов. В переулок ворвались стражники. За ними появился Лоран.

Огонёк уже вползал в узкий лаз.

— Вон! — резко бросил Лоран. — За ним!

Хоть Лоран и был стройным, ему судя по звукам едва удалось втиснуться, а вот стража замялась. Один даже с сомнением посмотрел на проход, будто впервые в жизни задумался, стоит ли слушать дворянина, который гонит его в щель между стенами.

— Мы туда не пролезем.

— Знаю путь в обход! — с сомнением произнес один из стражников.

Грохот шагов стал утихать. Я прижал уши и затаил дыхание. Главное, чтобы огонёк продержался подольше.

Я вложил в него простейшую волю — тянуться к ближайшему источнику тепла. Если повезёт, он прицепится к воришке и уведёт погоню как можно дальше. А если очень повезёт — воришка ещё и сам не сразу поймёт, что тащит за собой целый хвост.

Мы выбрались из—под завала.

Араселия тут же начала брезгливо отряхиваться, стряхивая с плаща мокрые листья, клочки тряпок и какую—то липкую грязь. Потом, поморщившись, осторожно сняла с моей шерсти прилипшую паутину.

Я оглядел переулок. Все стало слишком тихо.

Издалека доносились приглушённые крики и грохот — погоня уходила всё дальше. Где—то там стража продолжала преследовать ложный след.

Похоже, наживка справилась со своей работой. Я коротко кивнул сам себе.

— Пошли, — поторопил я.

Но Селия не двинулась. Она застыла посреди переулка с растерянным лицом и начала торопливо шарить по карманам.

Один. Другой. Снова первый.

Её дыхание стало частым.

— Платок… пропал… — выдавила она почти шёпотом.

— И это тебе беспокоит?! А кошелёк на месте?

Она подняла на меня удивлённый взгляд и показала тот самый кошель, выхваченный в суматохе.

— Да.

— Не этот, — раздражённо бросил я. — Твой.

Секунда тишины.

Её лицо побледнело.

— Тоже нет…

Я стиснул зубы. Теперь понятно, чему этот гаденыш радовался.

— Нет времени гадать. Пошли.

Мы двинулись вдоль улицы, стараясь держаться в тени и быстрее раствориться в редеющем потоке людей. Праздничный шум остался где—то позади, а здесь уже чувствовалась другая часть города — глухая, бедная, настороженная.

Навстречу показался патруль. Двое стражников медленно шли по улице, внимательно оглядывая прохожих.

Движения моей хозяйки тут же замедлились. Ужасная из неё преступница.

— Надо вернуть кошелёк! — вдруг выпалила Селия.

Я едва не зашипел.

— Дура, вернёшь позже.

— Но это неправильно!

— А попасться страже — правильно?!

Мы начали спорить прямо посреди улицы. Голоса стали громче, движения — резче. Один из стражников уже явно смотрел в нашу сторону. Вот и отлично. Сейчас нас аккуратно возьмут под белы рученьки.

Я резко оборвал разговор коротким шипением и потянул растерянную Араселию за плащ.

— Сюда.

Мы нырнули в ближайшую дверь. Это оказалась таверна.

В нос сразу ударил густой, тяжёлый запах: кислое пиво, жареное мясо, табачный дым и пот. Воздух был тёплым и липким, словно его давно забыли проветрить.

Внутри гремела жизнь. Кто—то громко ругался. Кто—то хохотал. Кто—то пел хриплым голосом непристойную песню под скрип расстроенной лютни.

За длинными столами сидели рабочие, грузчики, солдаты — люди с грубыми руками и усталыми лицами. Пустые кружки грохотали о столешницы, кости щёлкали по дереву, а в углу двое мужчин уже мерялись силами, сцепившись локтями.

Мы влились в шумную, беспокойную толпу.

Я уворачивался от буйных ног посетителей и толкал в ноги Араселию вперёд, но она деревенела с каждым шагом. Плечи её напряглись, спина выпрямилась, взгляд стал растерянным.

Похоже, она впервые в жизни оказалась в подобном месте. И это чувствовали все вокруг. Пару раз я видел, как раззадоренные пивом горожане лапали подавальщиц. И ощутил через связь волнения мастера.

Несколько мужчин обернулись. Кто—то присвистнул, а кто—то ухмыльнулся. Один здоровяк, проходя мимо, нарочно задел её плечом. Другой —попытался ухватить пониже спины.

Араселия испуганно отпрянула и вздрогнула, словно её ударили. Взгляды вокруг стали тяжелее. Заинтересованные. Нехорошие. Чужие.

Здесь мы были добычей. Надо выбираться. Наверняка где—то есть задний выход.

Я принюхался, навострил уши и быстро определил направление — из глубины зала тянуло холодным сквозняком. Значит, там дверь.

— За мной, — прошипел я.

Мы начали пробираться между столами, лавируя между людьми и кружками. Пару раз Араселия зацепилась плащом за спинку стула, один раз чуть не опрокинула поднос с пивом.

Сквозняк усиливался. Ещё немного — и мы выйдем.

Я уже почти увёл её к спасительному выходу, когда вдруг почувствовал, как она резко остановилась. Просто встала как вкопанная.

Я раздражённо обернулся.

— Что ещё?!

И в этот момент понял причину.

— Крейн?.. — тихо выдохнула Араселия.

Она вдруг остановилась и уставилась в дальний угол зала.

Я проследил за её взглядом.

За столом у стены сидел темноволосый однокурсник Араселии. Его взгляд застыл на спутнице. Он что—то увлеченно рассказывал ей. Ее плечи задрожали, и она разразилась смехом. Однако веселья Крейна тут же испарилось, когда он увидел нас. Он моргнул, нахмурился — и лицо его перекосилось от удивления.

В следующий миг и женщина повернула голову — и я замер.

Это была наставница усилителей.

Её волосы были распущены, глаза блестели от вина, на губах играла лениво—насмешливая улыбка. Она выглядела расслабленной… слишком расслабленной. Не было того снисходительного превосходства, во взгляде которым она одаривала учеников на занятиях.

— Поросёнок… — протянул с пьяной усмешкой Крейн. — Ты что тут забыла?

— Наставница?.. Вы что с ним… — почти одновременно выдохнула Араселия.

Итания медленно оторвалась от кружки и посмотрела прямо на нас. В её глазах мелькнуло что—то игривое. Но слишком острое, чтобы быть просто опьянением. Неужели она действительно с ним…

Крейн растерянно перевёл взгляд с неё на Араселию… и вдруг резко поднялся. Стул с грохотом отлетел назад. Он шагнул к Селии, схватил её за руку и, не говоря ни слова, потащил к узкому коридору.

Мне это сразу не понравилось. Совсем. Я попытался остановить их, но подвыпившие посетители не дали проскочить. С опозданием я оказался на заднем дворе.

Холодный ночной воздух резко ударил в морду. Шум таверны остался за дверью — приглушённый, далёкий.

Крейн уже успел прижать Араселию к стене.

Его пальцы впились в её запястье.

— Расскажешь кому—нибудь… — прорычал он сквозь зубы, — и ты горько об этом пожалеешь.

Араселия вздрогнула.

— Мне больно… — тихо выдохнула она.

Внутри меня что—то оборвалось. Энергия начала собираться сама. Без слов и усилия, бесконтрольно и интуитивно. Синяя полоска эфира стала стремительно опускаться.

Огненная стрела возникла в воздухе в нескольких шагах от Крейна. Сначала тусклая, почти прозрачная — затем всё ярче, плотнее, тяжелее.

— Убери от неё руки… — тихо произнёс я.

Пламя дрогнуло.

Крейн резко обернулся. И застыл. В его глазах вспыхнул настоящий ужас.

Не страх перед котом. Страх перед смертью. Звук уплотняющегося пламени легким гулом раздался вокруг.

— Не надо! — вскрикнула Араселия.

Внимание! Осталось 3 очка эфира.

Сообщение системы отрезвило меня. Пламя дрогнуло, а надо мной появилась тень.

— Господин фамильяр, — произнесла Итания ровным, совершенно трезвым голосом, — прошу простить этого глупого мальчишку.

Я поднял взгляд. Она стояла рядом. Ни следа опьянения. Только холодное внимание и лёгкая тень раздражения.

— Я… — запнулся Крейн, переводя взгляд с неё на меня. — Да это же всего лишь кот…

Итания даже не повернула головы.

— Вам лучше помолчать, — тихо сказала она, — нас уже неправильно поняли.

В её голосе не было ни крика, ни угрозы.

Но воздух вокруг словно стал тяжелее.

— Напасть на мастера фамильяра, — продолжила она. — когда самый сильный инстинкт фамильяра это защищать хозяина. Из вас плохой ученик Сен Крейн.

Она наконец перевела взгляд на него, затем — на нас.

— Давайте все успокоимся и пройдём внутрь, — мягко предложила она.

В ушах гулко стучало сердце. Мир вокруг словно сузился до одной точки. Чувства обострились до предела. Что это со мной? Неужели все эта злость всего лишь какой—то инстинкт.

Синяя полоса опустела. Стрела, зависшая в воздухе, дрогнула, потускнела и начала распадаться без подпитки.

Повезло ублюдку. Пламя окончательно растворилось в ночном воздухе. Напряжение спало, будто туго натянутую тетиву вдруг отпустили.

Крейн угрюмо проскочил мимо нас в дверь, не глядя в глаза. Мы последовали за наставницей.

Внутри таверны было жарко и шумно. Воздух дрожал от голосов, запахов и грохота кружек. Кто—то спорил, кто—то смеялся, где—то в углу надрывалась лютня. Мы уселись за их стол.

Итания спокойно оглядела нас всех по очереди — сначала меня, потом Араселию, затем Крейна. В её взгляде не было ни раздражения, ни тревоги. Только холодная оценка.

— Я просто проходила мимо и увидела, как мой глупый ученик ввязался в конфликт, который мог закончиться очень плохо, — произнесла Итания в полной тишине. — Вы застали нас как раз в тот момент, когда он делился подробностями.

— Смотрю, вам было весело, — съязвил я.

Крейн бросил на меня короткий опасливый взгляд.

— Тебе… кхм… дан Эйдер следует лучше приглядывать за своей зверюшкой.

— Ты, видимо, слишком легко отделался, — тихо прошипел я.

Парень сделал вид, будто я значу не больше плюшевой игрушки, но плечи его всё равно напряглись.

— Хватит, — спокойно сказала Итания. — Мне бы хотелось, чтобы подробности этой встречи не покинули таверну. У любой достопочтенной дамы должен быть секрет.

Она подмигнула Селии.

— Хорошо, — неуверенно протянула Араселия.

— Вот и славно. А я, в свою очередь, не стану спрашивать, что девушка благородного происхождения забыла в столь… непримечательном месте.

Какая замечательная женщина.

— Спасибо, — с благодарностью кивнула Селия.

Но её взгляд вдруг замер на входной двери. Я машинально посмотрел туда же. В таверну входили стражники.

Следом за ними — её назойливый брат. Чёрт. Почему они здесь?

Итания проследила за нашим взглядом и всё поняла. Ни слова не сказав, она едва заметным движением указала вниз. Под стол.

Мне не нужно было объяснять дважды. Я нырнул первым, а следом за мной — Араселия. Места под столом оказалось катастрофически мало: чужие колени, сапоги, тяжёлые складки плаща. В нос ударил запах пролитого пива, пыли и сырого дерева.

Итания тут же усадила Крейна так, чтобы он заслонил мою необъятную хозяйку.

Стул скрипнул. Сапоги глухо ударили о пол.

Посетители встретили стражу недовольным гулом. Кто—то выругался. Кто—то поспешно отодвинул кружку. Лютня в углу сбилась с ритма и умолкла.

А затем раздался знакомый голос.

— Не думал встретить вас в подобном месте, наставница Итания.

— Да, мальчик мой, — спокойно ответила она. — Приходится иногда заглядывать и в такие заведения. Ученики нынче буйные. Три дуэли, двое покалеченных… а фестиваль ещё даже не закончился.

— Сегодня последний день вашего тяжкого бдения, — с лёгкой насмешкой произнёс Лоран. — Раз уж вы здесь, возможно, вам попадалась одна загадочная персона. Воровка стащила кошелёк. Её подельника стража уже поймала.

Под столом Араселия едва слышно втянула воздух.

— Нет, — ровно ответила Итания.

— И чего это благородным отпрыскам Эйдер не сидится на месте, — вдруг влез Крейн.

Сапог Итании мягко коснулся его ступни. А затем резко надавил. Крейн дёрнулся, подавив вскрик, и благоразумно замолчал.

— Вы уверены? — продолжил Лоран. — Этот вор использовал теургию. Причём довольно коварно. Полагаю, это был практик—манипулятор. И как посвящённый в тонкие искусства, я не могу позволить кому-то творить зло своей силой. Мы считаем, она решила избавиться от своего дружка. Вот только он не слишком разговорчив.

— Как благородно, — мягко произнесла Итания. — Хотела бы я помочь вашему порыву юношеского максимализма, но, увы, ничего подобного я не видела.

Повисла пауза.

Я слышал, как рядом бешено колотится сердце Араселии.

— Любопытно, — протянул Лоран. — А мне показалось, что здесь были странные колебания эфира.

— У меня была жаркая воспитательная беседа, — невозмутимо сказала Итания. — Подробностями делиться не стану. Это касается моих учеников.

Снова тишина. Долгая и тяжёлая.

Наконец Лоран произнёс уже менее уверенно:

— Я вас понял. Не смею отвлекать.

Шаги начали удаляться. Мы выбрались из—под стола.

— Дан Эйдер, когда я говорила, что любой даме присущи секреты, я имела в виду не совсем это, — насмешливо произнесла Итания.

Она бросила на Селию испытующий взгляд. Даже мне стало не по себе. Араселия стояла бледная, растерянная и мучительно подбирала слова.

— Я бы хотела, чтобы подробности этого инцидента остались внутри этого заведения, — наконец сказала она.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Итания, — вижу, вы умеете слушать меня и учиться.

— И вы так просто позволите ей уйти?! — резко вскочил Крейн. — Да она же воровка!

Несколько постояльцев обернулись. Итания устало покачала головой.

— Успокойся, Крейн. Конечно же Араселия не такая.

Она вопросительно посмотрела на Селию.

— Я просто хотела помочь, — тихо сказала Араселия. — Случилось недоразумение.

— Позорище, — процедил Крейн. — Так низко пасть.

— Она сказала, что это недоразумение, — вмешался я.

— Так я и поверил. Свинка уже по уши в грязи. Сначала грязные трюки на дуэлях, теперь грабёж простых горожан?

Ну это уже было слишком. Я запрыгнул на стол и зашипел, заставив ублюдка посмотреть на меня.

— Не слишком ты дерзкий для неудачника?

Крейн побледнел.

— Что ты сказал?

— Араселия лучше тебя. Вот ты и бесишься. Извинись перед моим мастером — и мы разойдёмся по—хорошему.

И только договорив, я понял неприятную вещь. Сейчас я не мог сделать ему почти ничего. Пустая синяя полоса эфира. Почти опустевшая желтая. Если мы нарвемся на драку, драться придется моей хозяйке и без подготовки.

Крейн, видимо, тоже это понял. Его губы дрогнули в злой усмешке.

— Вы можете разрешить это в дуэли, но только на правилах академии и внутри ее стен? — вдруг предложила Итания.

Крейн презрительно фыркнул.

— Драться с этой?

— А что, испугался? — спросил я.

— Нет.

— Тогда на следующей дуэльной практике мы выйдем против тебя. Проиграешь — попросишь прощения у моего мастера.

Крейн фыркнул и плюхнулся обратно на стул.

— Вот и славненько, — подвела итог Итания. — Главное, не покалечьте друг друга.

Она на миг задумалась.

— Кстати, Араселия, у меня накопилось несколько вопросов, которые я хотела бы обсудить с тобой как твой куратор.

Наставница почему—то посмотрела на меня. Долго. Слишком внимательно. Мне совсем не понравился этот взгляд.

Но затем она улыбнулась.

— Впрочем, разговор может подождать. Не стану вас задерживать. Всё—таки последний день фестиваля.

Мы вышли из таверны.

После духоты, дыма и кислого запаха пива ночной воздух показался почти ледяным. Улица встретила нас музыкой, смехом, гулом голосов и далёким боем барабанов.

Араселия шла молча. На неё было больно смотреть.

— Если переживаешь насчет дуэли, считай это частью тренировки.

— Нет. Теперь я ещё и обманщица, — тихо сказала она.

— Это не обман, — тут же возразил я. — Мы просто не стали раскрывать всей правды.

Она ничего не ответила.

Фестиваль приближался к своему пику. Людей на улицах становилось всё больше. Огромные процессии стекались к центру города: кто с фонарями, кто с корзинами подношений, кто с кубками и венками. Над толпой плыл запах жареного мяса, корицы, горячего вина и сладкого теста.

Мы влились в людской поток.

— Ладно, давай закончим, что начали. Мы уже близко, — вдруг сказала Араселия, но чем дальше мы спускались вниз по улице, тем печальнее она становилась

— А что мы должны закончить? — спросил я, но не успел дождаться ответа.

Перед глазами вспыхнула надпись:

Внимание! Осталось 3 ОД.

Только сейчас я ощутил невероятную усталость. Как же до смешного быстро я теряю силы. В этом мире у меня совершенно нет карт, чтобы сражаться.

— Прости, но мне нужно отдохнуть, — тихо произнес я и нырнул в кристалл.

***

Прошёл почти час, прежде чем я почувствовал зов. Выносливость и эфир восстановились примерно наполовину. Раньше на это уходило чуть ли не полдня, а теперь хватило пары часов.

Прогресс.

Я вынырнул наружу — и сразу увидел огромную лестницу.

Белокаменную, широкую, залитую мягким золотым светом. Она поднималась над площадью, как сцена для целого города. По обеим сторонам стояли статуи танцующих сатиров с кубками, венками и костями в вытянутых руках. Между ними горели чаши с розовым пламенем.

Всё было так, как описывала Араселия. Только больше. Шумнее. Ярче.

У подножия лестницы толпились сотни людей. Кто—то нёс корзины с фруктами, кто—то — бутылки вина, кто—то — вышитые платки, резные фигурки, сладости, игральные кости, маленькие деревянные маски. Дети крутились вокруг родителей, торговцы выкрикивали последние цены, жрецы в бело—золотых одеждах направляли очередь.

Пара горожан испуганно отпрянула, когда я вылез из кристалла.

Ну да. Для студентов Академии такие вещи, может, и привычны. Для простого народа — уже представление.

— Мне немного не по себе, — призналась Араселия.

— Понятно, — проворчал я. — Скучно стоять в очереди. И решила позвать меня?

— Не скучно, — возразила она.

Я посмотрел на неё внимательнее. Она нервничала по—настоящему.

— Чего это они все пялятся? — буркнул я и бросил взгляд на любопытных горожан.

— Твой лоб, — удивлённо сказала Араселия.

Перед глазами вспыхнуло сообщение:

Внимание! Вы получаете повышенное восстановление очков жизни, действий и эфира в локации Вашего покровителя.

Я нахмурился.

— А что это за место?

Араселия подняла взгляд на лестницу.

— Алтарь Астарии. Сегодня день ее восхваления. Весь фестиваль я хотела прийти сюда и поблагодарить богиню, — Араселия смущенно отвела взгляд, — за то, что она послала мне своего хранителя.

Я не знал, что ответить, лишь наблюдал за происходящим вокруг.

Очередь двигалась медленно.

Сначала это раздражало. Потом я начал замечать странную вещь: чем выше мы поднимались, тем тише становился шум площади. Музыка не исчезала, голоса не смолкали, но всё это будто отдалялось, превращалось в мягкий фон.

Здесь пахло не дымом и пивом, а мёдом, вином и свежей выпечкой.

Мое поганое настроение вдруг стало куда—то улетучиваться. Усталость просто исчезла, необычайно приятное ощущение разлилось по телу. Словно я окунулся в теплую воду после холодного дождя.

На верхней площадке стоял алтарь. Не огромный. Не мрачный. Даже не слишком торжественный. Скорее изящный.

Белый камень был испещрён золотыми узорами: звёзды, кубки, игральные кости, виноградные лозы и маленькие смеющиеся маски. Над алтарём возвышалась статуя молодой женщины с лёгкой улыбкой. В одной руке она держала кубок, а в другой судя по всему бросала игральные кости.

Хорошо тут устроилась чёртова секретарша.

Люди подходили по одному.

Кто—то кланялся. Кто—то шептал просьбы. Кто—то просто оставлял дар и отходил с тихой улыбкой.

Были и те, кто приносил с собой маленькие тёмные пузырьки. Они выливали содержимое прямо в пламя. По резкому железистому запаху я понял: кровь.

Нашлись и такие, кто обходился без пузырьков. Пара верующих демонстративно разрезала ладони и стряхнула несколько капель в огонь. После подобных подношений алтарь иногда вспыхивал мягким золотым светом, и толпа одобрительно шумела.

Араселия сжимала в руках маленький свёрток.

Я только сейчас понял, что она держала его с самой таверны.

— Что там? — спросил я.

Она смутилась.

— Печенье.

— Печенье?

— Да. Я сама приготовила. Считается, что лучший дар — кровь, — она вдруг прикусила губу, — но не думаю, что моя кровь подойдёт. Дар, приготовленный своими руками, конечно, не так хорош… но я слышала, что богиня любит сладости.

Я моргнул. Не знаю почему, но это прозвучало неожиданно серьёзно.

Значит, всё это время она скрывала от меня, что хочет поблагодарить Астарию за призыв.

Когда подошла её очередь, Араселия сделала шаг вперёд. Руки у неё дрожали. Она развернула ткань и положила на алтарь несколько неровных печений — чуть подрумяненных, простых, явно домашних.

Никакого золота. Никакого вина. Никаких дорогих даров.

Просто печенье, которое она испекла сама.

Мне стало не по себе. Весь мир и так будто только и делал, что отталкивал её. И я почему—то не удивился бы, если бы эта коварная богиня поступила так же.

— Госпожа игральных костей, хранительница веселья и забав… — тихо произнесла Араселия. — Прими мой скромный дар.

Она запнулась. Толпа за спиной шумела, но мне вдруг показалось, что вокруг стало совсем тихо.

— Мне не нужна удача, — продолжила она. — Всё, что мне было нужно… вы уже дали.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом золотые узоры на алтаре мягко вспыхнули.

Свет пополз по камню, обогнул печенье, поднялся тонкими искрами и окутал Араселию. Не ярко. Не ослепительно. Скорее тепло — будто кто—то незримый положил ладонь ей на плечо.

Селия замерла. Её глаза расширились.

Толпа вокруг тихо зашумела. Кто—то улыбнулся. Кто—то завистливо вздохнул. Старик рядом пробормотал:

— Любит она такие дары. Настоящие. Искренние.

— Она получила благословение Астарии! — ахнул кто—то.

Араселия стояла перед алтарём и смотрела на свои ладони так, будто впервые их увидела.

— Получилось… — прошептала она.

Этот свет. Я должен был увидеть, что это за благословение.

Я тут же нырнул в кристалл и вызвал статус.

Получено благословение Астарии.

Ранг усиления: божественный.

Длительность: 1 год.

Скорость обучения увеличена на 30%.

Восстановление эфира увеличено на 5%.

Я уставился на надпись. Вот так просто?

Эй. Я тоже так хочу. На секунду я замешкался. В моих жилах ведь не течёт кровь.

А потом мой взгляд упал на сладости. Те самые, которыми нас с садистской заботой снабжал Сайрек. Я ещё не успел скормить их местным поклонникам выпечки, так почему бы не сбросить лишний груз здесь?

Я вынырнул из амулета. В зубах у меня было пирожное. Араселия вздрогнула, увидев меня.

Я поставил подношение на алтарь, тут же нырнул обратно — и через мгновение выскочил снова, уже с очередной сладостью.

Потом ещё раз.

И ещё.

Я таскал пирожные, печенье, засахаренные орешки, липкие рулетики и какие—то подозрительно яркие конфеты, одну за другой складывая их на алтарь.

Араселия что—то говорила, махала руками и явно пыталась меня остановить. Глупая, она просто не понимает, как работают баффы.

Если от пары домашних печений ей дали такой прирост, то что получу я за целую гору?

Я прыгал между астральным хранилищем и алтарём, выстраивая уже вполне приличную пирамиду из сладостей. Люди вокруг удивлённо шептались.

Пара жрецов в бело—золотых одеждах уже пробиралась к нам сквозь толпу. Да чего они все?

— Вардан… — дрожащим голосом произнесла Араселия. — Прекрати.

Я поднял взгляд на алтарь. Пламя вдруг полностью потухло.

На миг стало так тихо, что я услышал, как где—то на лестнице упала монетка.

А потом резкий золотой всполох ударил от алтаря во все стороны.

Мою великолепную кучу подношений разметало по площадке. Пирожные покатились по ступеням, конфеты посыпались в толпу, один липкий рулетик смачно прилетел какому—то жрецу прямо в грудь.

Я застыл. Какого чёрта? Она что, не хочет принимать мой дар?

— Вот что бывает, когда дар неискренний, — спокойно сказал тот самый старик.

Народ зашептался. Я оскалился.

— Чёртова секретарша!

— Остановись! — прошипела Араселия.

Она схватила меня в охапку и торопливо зашагала прочь, пока жрецы окончательно не добрались до нас.

— Нет, ну ты видела?! — возмущался я, извиваясь у неё в руках. — Какого чёрта? Она же сама меня сюда отправила!