Перерождение тёмного архимага VI. Рассвет

Глава 1

Кабинет главы рода Третьяковых, выполненный в старинном стиле, был уставлен массивной дубовой мебелью и имел деревянную облицовку стен. Напротив письменного стола, затянутого синим сукном, красовались восточные сабли, два пистолета и ружьё с гравировкой. Две люстры были выполнены в классическом стиле. На окнах висели подвязанные ремешками парчовые шторы. Единственное, что напоминало о современности – это широкий монитор, стоящий на столе.

В массивном рабочем кресле, обтянутом коричневой кожей, сидела Анатолий Иванович Третьяков собственной персоной. Сегодня он встречал меня не в гостиной, как обычно, а в кабинете.

Мы с Анатолием Ивановичем не виделись уже много месяцев. В Первосибирск я редко заезжал в последний год: то в Омске проводил время, то в Усть-Катайгинске, то на новом рубеже, протянувшемся вдоль Енисея, и мне сразу бросились в глаза перемены, произошедшие с престарелым хранителем. Старик осунулся, сгорбился, щёки впали, а лицо стало серым, словно передо мной был покойник, а не живой человек.

Одет Третьяков был по-домашнему, в брюках, рубашке с расстёгнутым воротником и вязаной безрукавной жилетке. Я же явился в гости в своём гвардейском мундире. Меня повысили месяц назад, и теперь я щеголял золотистыми капитанскими погонами с продольной красной линией.

– Алексей Михайлович, рад вас видеть, присаживайтесь, – голос Третьякова был уставшим. Старику явно нездоровилось.

Я расположился в одном из двух стоящих напротив стола красных кресел с деревянными резными ножками и подлокотниками.

– И я рад вас видеть, Анатолий Иванович. Как ваше здоровье, как жизнь?

– Что, совсем плох, да, раз о здоровье сразу справляетесь? – невесело усмехнулся старик. – Ладно-ладно, не отпирайтесь, сам знаю, что выгляжу неважно. Годы не щадят, что поделать? А вы-то как поживаете? Чем занимаетесь?

– Как и раньше, служу на границе, тёмных тварей истребляю. Деваться мне некуда. Ещё лет семь торчать на рубеже, если так, как сейчас, месяц через месяц. А может, и меньше. Я ведь, пока операция шла, по два-три месяца дома не появлялся. Надо посчитать, сколько уже отслужил. Здесь тоже неплохо дела идут. Шахта строится. Осваиваю свою новую землю, дарованную государем.

– Это где же она?

– Под Усть-Катайгинском.

– Далековато будет.

– Верно. Но, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят.

– И как земля? Освоить есть возможность? Или сплошь болота да тайга?

– Сложно сказать, что там можно делать. Пока очищаем от тенебрисов. Развелось их там много. Земли-то мы освободили, а тёмные твари всё равно лезут то оттуда, то отсюда. С другой стороны, кристаллы тоже находим, поэтому грех жаловаться. Кое-какая прибыль есть.

– Добро. Гляжу, вам и погоны капитанские дали. Двигаетесь по карьерной лестнице, и это правильно. Только вот что-то давно вас не видел. В гости не заглядываете, на приёмах не бываете. Новогодний бал пропустили.

– А когда, Анатолий Иванович? Новый год я праздновал на рубеже. А отпуска стараюсь в Омске проводить. Там две мои жены проживают, дочь подрастает. Марина пока здесь, но и она, когда доучится, тоже туда поедет.

– Получается, Омск вам больше приглянулся, чем наш Пепрвосибирск? Чем же он лучше?

– Да я бы не сказал, что больше приглянулся. Что здесь, что там – одинаково, как по мне. Оба города хороши. Но Омск от рубежа дальше. И супругам моим там лучше, и мне за них спокойнее. Здесь-то всякое случиться может. Но вы не волнуйтесь, Анатолий Иванович. Если ополчение будете собирать, я моментально приеду, отлынивать не стану. Можете во мне не сомневаться.

Разумеется, в Омске я жил не из-за того, что жёнам там спокойнее было, а из-за того, что боялся своим присутствием беду накликать. В этих краях граница по-прежнему находилась близко к городу, и тенебрисы могли снова попытаться достать меня. В этом случае они всему Первосибирску проблемы создадут, а ещё сорвут строительство шахты, из-за чего я сам же понесу убытки. Но Третьяковы до сих пор не знали мою страшную тайну, да и никто не знал, и я предпочёл, чтобы так всё и осталось.

– В вас я не сомневаюсь, Алексей Михайлович. Только вот боюсь, что ополчение мне уже собирать не придётся, – произнёс Анатолий Иванович. – Сочтены мои дни – я это чувствую. Полгода назад ещё не был уверен, а теперь уже точно знаю – конец близок.

– Значит, в последний путь собираетесь?

Я не стал переубеждать старика. Ему виднее. Речь ведь шла не об обычных человеческих болезнях, которые владеющим нестрашны, а о недуге, рано или поздно настигающем любого мага. В какой-то момент внутренняя энергия начинала рассеиваться, и тогда физическое тело быстро ослабевало и умирало. У кого-то это могло случиться в шестьдесят лет, у кого-то в сто, но ни один владеющий не избежал такой судьбы. Я смотрел на Третьякова-старшего и понимал, что именно это сейчас с ним происходит.

– Да, пора. Нельзя, чтобы сила в пустоту ушла. Применить надо её по-назначению и забрать с собой как можно больше тёмных тварей, коли уж всё равно на тот свет отправляться.

– Мне жаль.

– А мне нет. И довольно соплей. Я не за этим вас сюда позвал, – в тоне Анатолия Ивановича появились прежние властные нотки, и даже глаза заблестели. – Мне нужен наследник. Не тот, кто мой род будет продолжать – с этим порядок, а тот, кто станет хранителем. И вот я думал, значит, думал, и лучше вашей кандидатуры не нашёл. Вы ж у нас в губернии – самый сильный владеющий. Поэтому я бы и хотел, чтобы вы мои заботы на себя взяли, землю нашу защищали от напасти. У нас-то границу двигать пока никто не торопится, а значит, нашествия и впредь будут продолжаться. Нельзя город без хранителя оставлять.

– Благодарю за доверие, Анатолий Иванович. Но разве вы можете назначить хранителя? Я-то думал, это император делает.

– Верно. Поэтому я отправлю ходатайство лично Его Императорскому Величеству. Уверен, он не откажется. Александр нос в наши дела шибко не суёт. Мы тут сами решаем, кого куда поставить, а он утверждает. Впрочем, последнее слово за вами, Алексей Михайлович. Это дело добровольное. Хранитель – не та должность, на которую силком затащить можно.

– Боюсь, мне будет трудно совмещать службу на границе и обязанности хранителя.

– Нет-нет, на границе вы не будете служить. Ваша служба продолжится здесь, и это уже на всю жизнь.

– На всю жизнь, значит…

– Освободить от должности хранителя вас может только император личным указом. Никак иначе. С другой стороны, это же по рубежам шастать постоянно. Тут вы у себя дома. А в ополчение и так и так пойдёте, коли тёмные у нас на границе появятся. Разницы никакой, кроме того, что сами командовать будете.

– Это я понимаю.

Предложение было заманчивым. Если стану хранителем, моя жизнь круто изменится и, надо сказать, не в худшую сторону. Уже не придётся в казармах жить вдали от дома, смогу больше времени буду уделять собственному делу. А раз в полгода, если тёмные нагрянут, можно и ополчение собрать.

Поглотив энергию восьми повелителей и почти трёх десятков вождей, я стал гораздо сильнее себя прежнего из прошлой жизни. Дальше расти над собой будет очень непросто, особенно если останусь в рамках некой структуры, которая распоряжается мной по своему усмотрению. Если раньше армия мне помогала прокачиваться, то теперь связывала по рукам и ногам. Да и вообще, где-то в глубине души хотелось остепениться, перестать вести кочевнический образ жизни, мотаясь по всей Сибири.

Но были и сомнения: вдруг я своим присутствием привлеку в Первосибирск ещё больше тенебрисов? После уничтожения моего главного врага я не замечал, чтобы тёмные целенаправленно приходили за мной. Возможно, они стали меня бояться, ведь уже восемь повелителей погибли от моей руки. Должны же остальные сообразить, что со мной лучше не связываться? Но я всё равно опасался нашествия тварей. Если они продолжат упорствовать, придётся жить в Омске.

Да и не факт, что император согласится. Он когда-то намекал, что хочет отправить меня в Москву, чтобы держать у себя под рукой. Откажется ли он от этой идеи по просьбе какого-то князя из провинции, пусть и великого мастера? Вряд ли.

– Очень ответственная должность, – сказал я. – Мне надо подумать.

– Хорошо, думайте. Только не затягивайте с этим. У меня нет желания задерживаться, а то совсем ослабну.

– Дам ответ до конца недели. Надеюсь, не слишком поздно?

– Ничего, подожду. Месяц-другой, может, и протяну. Только надо ведь ещё указа императора дождаться. Имейте это в виду. А теперь, Алексей Михайлович, думаю, мы оба проголодались, поэтому приглашаю вас к столу.

Анатолий Иванович велел слугам накрыть стол в гостиной, что находилась рядом с кабинетом, и общение мы продолжили там, но касалось оно теперь по большей части службы на границе и домашних забот.

Третьяков, разумеется, знал, что прошлым летом императорское войско вышло к Енисею, знал он и о строительстве нового рубежа. В газетах об этом много писали, говорили по телевидению и радио, но меня он всё равно подробно расспросил, как там обстоят дела.

Потом мы обсудили недавнюю реформу. Большое строительство, которое государь затеял на освобождённых землях, требовало серьёзных вложений. А откуда пополнять казну? Правильно, из карманов подданных. В этому году император увеличил налог на все земли и имущество, чем вызвал недовольство аристократии. Анатолий Иванович, с одной стороны, с пониманием относился к данной инициативе, а с другой – он видел, как поборы ударили по родственникам и прочим князьям и боярам, и тоже был не в восторге.

Существовала и ещё одна проблема. Несмотря на то что императорское войско формально освободило огромную часть Сибири, в тайге до сих пор появлялись бездны, из которых лезли тёмные твари, пусть и не такими толпами, как раньше. До начала военного похода ситуация была ясна: существовала граница, до границы живут люди, за границей – тенебрисы (конечно, иногда случались эксцессы, но в целом наблюдалась некая стабильность), а теперь всё перемешалось. Император пытался активно развивать новые территории, но простым людям там до сих пор было опасно жить. А для полной зачистки не хватало войск. И ладно были бы поля или степь, а то – сплошные леса да болота.

Не прекращались и бои на границе. За последние полгода к енисейскому рубежу выходили два повелителя. С одним из них пришлось сражаться мне. В форте, где я служил, обстановка была трудная. Стаи существ постоянно пёрли через реку. До Нового года их количество не снижалось, и лишь в последние два месяца обстановка худо-бедно стабилизировалась. Там сейчас даже крепостей не было – только земляные укрепления, за которыми мы и прятались всю осень и зиму.

Не ослабевал натиск и на других участках. Официально об этом не говорили, но, общаясь с солдатами, мы узнавали многое, например, как тенебрисы сравняли с землёй три форта. Потом туда прибыло подкрепление и уничтожило тварей, но угроза сохранялась.

Мы с Третьяковым разговаривали до самого вечера, а потом я попрощался и уехал.

Было начало марта, но температура стояла минусовая, а огромные сугробы пока и не думали таять. Когда я вышел из особняка, большие мягкие хлопья снега падали в свете фонарей, липли на мои шинель и фуражку. Я залез в свой «Рубин», стоящий возле ворот, и поехал домой – в пустой особняк, где меня никто не ждал. Стоило побыть наедине с самим собой, хорошенько обдумать поступившее предложение. А завтра утром я планировал отправиться в Усть-Катайгинск. Были там кое-какие дела.

***

Усть-Катайгинск сильно преобразился за два года с момента освобождения. На месте старого города теперь находились военная база, а новый располагался западнее. Здесь выросли несколько кварталов вокруг центральной площади, ещё несколько находились в процессе строительства, появилась городская управа, а рядом возводилось здание театра.

Недавно я приобрёл здесь квартиру, поскольку иногда мне приходилось приезжать сюда по делам. А непосредственно в моих владениях мы построили базу, где проживала охрана. Моим бойцам всегда находилось, чем здесь заняться, поскольку тенебрисов в краях этих было мерено-немерено, и их постоянно требовалось истреблять. Два раза мы даже ямы закрывали. Вот только все наши усилия не спасали ситуацию. Скорее всего, в окрестностях было ещё много ям, то и дело выплёвывающих стайки тёмных существ, но поскольку находились они в непроходимой тайге, то обнаружить и запечатать их мы возможности не имели.

Но была во всём этом и положительная сторона. После того как тьма отступила, на земле осталось разбросано огромное количество артефактов. Всю осень мои охранники таскали их из лесов, благодаря чему мне удалось немного поправить своё состояние. На зиму сделали перерыв, но близилась весна, а значит, добыча скоро возобновится.

Более того, недавно нанятые геологоразведчики обнаружили где-то здесь залежи угля. То есть передо мной маячила перспектива строительства новой шахты. А пока здесь только лес вырубали на наиболее безопасных участках. Лес шёл и на моё предприятие, и на продажу, и приносил стабильный доход.

Выехал я из Первосибирска рано утром, и к вечеру был в Усть-Катайгинске. Устал как собака, но другого способа перемещения всё равно не было. Пассажирские поезда ещё не пустили, хотя железная дорога уже имелась, штатская авиация тоже не летала.

Квартира моя находилась в одном из четырёхэтажных зданий в центре города. Все они здесь были типовыми, но среди них выделялись элитные дома, строящиеся не из бетона, а из кирпича, и имеющие просторные подъезды и лестничные клетки. В одном из таких я и приобрёл квартиру. Правда, большую часть времени здесь жил кто угодно, только не я. Иногда в ней останавливались мои служащие или те же самые геологоразведчики, а два месяца назад тут поселилась Вероника, поскольку, будучи начальницей охраны, хотела сама контролировать ситуацию.

Вот и сейчас она была здесь, ведь недавно началось очередное нашествие тенебрисов на мои земли. И мой отпуск как раз совпал с этим событием, ну я и решил помочь охране перебить тёмных тварей. Всё равно собирался заехать, посмотреть, как дела идут.

Вероника встретила меня в просторной прихожей, одетая в брюки и рубашку-поло, обтягивающее её превосходную грудь и тонкую талию с небольшим животиком. Тёмно-каштановые волнистые волосы свободно спадали на плечи.

– Приехал, наконец, – улыбнулась Вероника. – Как добрался?

В нос мне ударили благоухание духов и аромат каких-то благовоний.

– Лучше и не спрашивай. Целый день за рулём, – проговорил я. – Сама знаешь, каково это.

– Это точно. Когда же тут поезда пустят? Пора бы уже. Ну ты проходи, раздевайся. Я тут кое-что приготовила.

– Ты готовишь сама?! – я так и уставился на Веронику.

– Здесь слуг днём с огнём не сыщешь, поэтому приходится самой. Обедаю чаще всего на базе, а вот ужинать приходится дома, поскольку тут в округе нет ни одного приличного ресторана.

– Сейчас оценим, – я снял пуховик. – Ты здесь навела уют, смотрю. Похозяйничала.

– В этих суровых краях хочется уюта, поэтому не благодари.

С Вероникой у нас в последнее время были в основном деловые отношения, и до интима редко доходило. Оно и понятно, не стоило мешать личную жизнь с работой, да и некогда было. А ещё Марина ревновала. И надо сказать, не без причины.

Но эту ночь мы всё-таки провели вместе. Отсутствие второй спальни стало удобной причиной, чтобы оказаться в одной кровати, как в старые добрые времена. А утром мы снова вели себя, как коллеги.

На «Ониксе» Вероники поехали на базу, что находилась в двадцати пяти вёрстах от города. Представляла она собой несколько бревенчатых строений, обнесённых такой же бревенчатой оградой, и чем-то напоминала старые деревянные крепости, даже подобия башен имелись, на которых стояли зенитные орудия. Их, как и боеприпасы к ним, мне удалось достать через связи в армейских кругах. А как иначе свои владения защищать?

На базе проживало около шестидесяти бойцов, которые занимались охраной лесорубов и патрулированием местности. По окрестностям они передвигались на внедорожниках и гусеничных вездеходах. Последние были особенно актуальны в свете почти полного отсутствия дорог. Единственная дорога соединяла главную трассу и лесоповал, что находился недалеко от базы, откуда я даже слышал работу бензопил. Нам приходилось чистить её собственными силами, для чего пришлось приобрести дополнительный бульдозер. Также в гаражах стояли две машины на воздушных подушках.

Почти на всей технике бойцы собственными руками приладили крупнокалиберные пулемёты. Любая поездка могла обернуться встречей с тенебрисами, поэтому оружие было необходимо, как воздух. Всякую мелочь пятилинейные пулемёты выкашивали просто замечательно, а твари покрупнее появлялись редко.

Командовал усть-катайгинским отрядом Турок. Он встретил нас и проводил в штаб – одну из бревенчатых изб, где располагались комната отдыха, зал для планёрок и кабинет начальника. В кабинете Турок расстелил на столе карту и стал рассказывать, как обстоят дела.

Самая тяжёлая ситуация образовалась на юго-западе моих владений. Там разверзлись две крупные ямы, к которым невозможно было никак подобраться: мешали река и заболоченная местность вокруг. Тенебрисы там обитали давно, ещё с того времени, когда я эту землю только получил. Я сообщил о проблеме военному командованию в Усть-Катайгинске, но оно пока не шевелилось. Контингент войск тут стоял небольшой, и он не мог охватить сотни квадратных вёрст вокруг города. Комендант так прямо и сказал, что будет иметь в виду, что у меня такая ситуация, но возьмётся за неё нескоро, поскольку есть дела поважнее.

А на прошлой неделе полезли (и уже не первый раз) тенебрисы с юга. Вероятно за границей моих владений тоже образовались ямы, которые некому было убрать. Сейчас моя охрана как раз готовилась провести операцию по зачистке территории от вторженцев, ну и поскольку у меня выдалось свободное время, я тоже решил поучаствовать.

Пока мы с Турком обсуждали детали, за воротами базы выстроились семь гусеничных вездеходов, два из которых были военного образца с вместительными кузовами, куда набилось по десять человек охраны. Остальные были штатскими разных моделей. Участвовали и обе машины на воздушных подушках. Почти на всей технике, где позволяла конструкция, стояли крупнокалиберные пулемёты.

Мы с Вероникой и Турком разместились в «командирском» вездеходе, имевшем мощную радиостанцию, антенны которой торчали над крышей.

Проехав вёрст пять, колонна затормозила посреди заснеженного поля. Начались разведывательные мероприятия. В воздух подняли два квадрокоптера, которые стали облетать территорию. Скоро камеры зафиксировали движение небольшой стаи, а южнее наблюдались беллаторы-великаны – довольно опасные существа, с которыми без сильной магии воевать было крайне проблематично.

Мы проехали ещё немного, все спешились, включая нас с Вероникой, и началось сражение. Тёмных оказалось больше, чем мы предполагали. Дорога (точнее, гусеничная колея) пролегала через лес, и со всех сторон к нам стали выбегать бестии и беллаторы. Это чем-то напоминало мою первую битву, когда императорское войско только выступили в область тьмы, но с одной существенной разницей: сейчас мы были готовы к такому раскладу.

Вероника создала полукруглое заграждение из магических камней, которое не позволяло существам добраться до нас, а остальные охранники отстреливали тёмных тварей из карабинов и пулемётов. Грохот стоял такой, что закладывало уши. Шесть человек у нас владели магией на высоком уровне (два – огненной, три – земляной, один – водной), которую тоже активно применяли, уничтожая назойливых тварей, лезущих со всех сторон.

Я же, как обычно, орудовал тьмой. Чёрные вихри полетели сквозь чащу, испепеляя всю мелочь, которая околачивалась поблизости, а заодно скашивая деревья и уничтожая кусты, благодаря чему улучшался обзор.

Стая была не слишком велика, и я бы в одиночку с ней справился. Главная проблема заключалась в том, что существа не все сразу к нам выбежали, поэтому пришлось топтаться на месте полчаса, ожидая запоздавших тварей, а потом ещё час охранники обходили окрестности, чтобы найти и добить самых трусливых, которые побоялись напасть.

Наконец, работа была завершена, и мы двинулись дальше. Ещё через пять вёрст на склоне холма встретили первых беллаторов-великанов. Здоровенные твари ростом с двухэтажный дом брели среди сосен, ломая молодые деревца и топча кустарник. Здесь мне пришлось основную тяжесть боя взять на себя. Хотя «тяжестью» это можно было назвать с натяжкой. Никаких трудностей я не испытал. Ни одна из громад до нас так и не добралась, а более мелких покосили пулемёты. Затем на помощь сородичам подошли ещё три беллатор-великана, но их постигла та же участь.

Пока суть да дело, день начал клониться к вечеру. Темнело рано, а в ночи шастать по лесу было довольно опасно, и охрана вернулась в свои тёплые бревенчатые казармы.

Переночевали мы с Вероникой на базе, в город возвращаться не стали, а на следующий день продолжили зачистку. Продвинулись ещё дальше, где наткнулись на последних трёх беллаторов-великанов и пастыря в окружении пяти мега-бестий. Этих мне тоже пришлось взять на себя. Остаток дня заняли поиски и уничтожение мелких тварей, разбредшихся по окрестным лесам.

Я целый день шастал по колено в снегу, работал вместе со всеми и перебил-таки десятка два бегунов и бестий, которых ещё и догонять приходилось. Но это для меня они были неопасны, а вот для простых охранников и рабочих, валивших лес, представляли нешуточную угрозу, поэтому местность следовало очистить.

На следующий день я планировал уезжать домой. Вечером мы с Вероникой, Турком и тремя десятниками собрались в кабинете начальника крепости. Я выслушал отчёты и пожелания.

– Сильных тварей поблизости больше не наблюдаем, ваше сиятельство, – сказал Турок. – За рекой фиксируем разрозненную стаю из примерно полусотни бестий, бегунов и беллаторов. Завтра-послезавтра будем их уничтожать. И на юго-западе остались тенебрисы. Вот там их много, но добраться до них пока не можем. Там леса непролазные, а сейчас ещё и снег. Нам бы машин на воздушных подушках побольше – штук пять хотя бы. А то по болотам на гусеницах не пройдёшь.

– Это верно, – согласилась Вероника. – Вездеходы – хорошо, но нужны машины на воздушных подушках. Вокруг одни болота.

– Понял. Тогда займись. Сколько нужно? Пять? Купи пока три. Я переведу деньги в ближайшие дни.

– Хорошо бы «Шквалы» получить, – сказала Вероника. – Они и мощнее, и вместительнее, и турель для пулемёта у них есть, не надо самим мастерить.

– Так откуда мне их взять? Я разговаривал с военными, у них самих мало.

– Тогда давай я поговорю. Я уже наладила связи с местным полковником. Он один раз нам партию рубрумитовых пуль поставил. До сих пор ими стреляем. Может быть, и с катерами поможет.

– А ты времени даром не теряла, смотрю. Ладно, как хочешь. Добудевшь «Шквалы», я только спасибо скажу. Правда, они, наверное, дорогие, собаки.

– У нас прошлой осенью хороший урожай кристаллов был. Неужели ты все деньги потратил?

– А что ты хочешь? Нам целый форт пришлось строить, пусть и деревянный. А у меня ещё… в общем, хватает дел.

– Могу взять из наших нераспроданных запасов. Их ещё много, а вояки с радостью обменяются.

– Это ты как хочешь. Только не продешеви. И рассеиватели не трогай. Тут у нас ямы под боком, их как-то закрывать придётся, а на военных полагаться – сама знаешь, смысла нет. Им не до нас.

Я опять переночевал на базе, а утром Вероника меня повезла в Усть-Катайгинск, где остался «Рубин». Но едва мы подъехали к городу, как мой телефон зазвонил. На экране высвечивался номер Марии Романовой. Я сразу понял, что возникли проблемы на границе. Просто так полковник не стала бы меня беспокоить. Нажимая кнопку «ответить», я мысленно попрощался с отпуском.

– Алло, капитан Озёров-Сибирский, здравствуйте, – прозвучал в динамике холодный и какой-то взволнованный голос Романовой. – Где бы вы ни были, вам необходимо как можно скорее явиться в Томск. Дело государственной важности. Вы где сейчас?

– В Усть-Катайгинске. Как раз в Первосибирск выезжаю сегодня.

– Это хорошо. Немедленно отправляйтесь на базу.

– Что случилось, Мария Сергеевна? У вас такой тон, как будто тёмные на Томск напали.

– Хуже, гораздо хуже. Но это не телефонный разговор. Пообщаемся с глазу на глаз, когда приедете.

– Понял. Вечером буду.

Я положил трубку. Слова Романовой меня сильно озадачили. В декабре меня тоже выдернули из отпуска, поскольку на одном участке на границе тёмные прорвали рубеж, и требовалось их немедленно остановить. Но даже тогда Романова не была столь встревоженной.

– Опять на службу вызывают? – спросила Вероника.

– Да, какое-то срочное дело. Наверное, опять тёмные прорвались, – ответил я.

– Незаменимый ты человек, Алексей. Без тебя никак, вся граница рушится.

– Это точно, – усмехнулся я. – Оттого и страдаю.

– Ну что ж, тогда пожелаю удачи, поскорее справиться с угрозой и вернуться в объятия своих красавиц-жён.

– Да уж, постараюсь не затягивать.

Глава 2

У Романовой был просторный кабинет в штабной части первого корпуса – самого крупного здания на территории томской гвардейской базы. И сейчас я сидел в этом кабинете за брифинг-приставкой и смотрел на напряжённое лицо полковника. А та развалилась в кресле и вертела в руках карандаш, что выдавало сильное волнение. Никогда её такой не видел. Романова не имела склонности демонстрировать эмоции.

– То, что я скажу, необходимо держать втайне, – она положила карандаш на стол. – Об этом пока мало кто знает, и раньше, чем поступит официальная информация, вы не должны об этом распространяться.

– Есть никому не говорить, – ответил я в соответствии с уставом и добавил в более свободной манере. – Вижу, случилось что-то серьёзное. Не похоже, что на границе проблемы.

– Ситуации на рубеже это касается лишь отчасти. Но да, всё гораздо серьёзнее. Вчера в бою с тёмным погиб наш государь.

Воцарилось молчание.

Умер император. Казалось бы, что в этом такого? Императоры – тоже люди и тоже смертны, как и все, а наш к тому же, не жалея головы, бросался в бой против самых сильных тварей. Хотел собственным примером воодушевить войско. Доодушевлялся… С другой стороны, он – аристократ и воин. Ему было бы непростительно отсиживаться в тылу, когда вершатся судьбы человечества и многие подданные сражаются с тьмой. Но все эти рассуждения теперь не имели значения. Я смотрел на Марию Романову и понимал, что она чем-то обеспокоена. Чем? Будущим, понятное дело.

– Как это произошло? – спросил я.

– К границе подошёл повелитель с полчищем. Александр находился неподалёку и, как всегда, захотел лично поучаствовать в сражении. Не знаю, как именно это произошло… – Романова тяжело вздохнула. – На войне случается всякое. К тому же силой он обладал не настолько внушительной, как все думали.

– В любом случае он погиб славной смертью, как герой, защищая Отечество.

– Надеюсь, что так…

– Что вы имеете в виду? Вы сомневаетесь? Думаете, он погиб не в бою? Думаете…

– Оставим догадки, – резко перебила меня Романова. – Я ничего не знаю. Никто ничего не знает. Это произошло вчера рядом с фортом триста пятьдесят пять. Было сражение. Государь погиб. А теперь нам надо думать, как быть дальше. Потому я и позвала вас. Это касается нас всех.

– Думаете, многое изменится? – спросил я. – Прошу прощения, но вид у вас встревоженный.

– Есть от чего, – Романова отпила из стоящего рядом стакана и выпрямилась, приняв свой обычный горделивый вид. – В общем, ситуация такая. Трон должен занять наследник Александра – Павел, но мальчику всего тринадцать лет, поэтому править будет регент. Пока не решено, будет ли это его мать или дядя Дмитрий Павлович. Однако вы прекрасно знаете, что часть нашей аристократии жаждут видеть на престоле Фёдора Николаевича, считая его законным царём. И надо сказать, процент таких людей немал даже при дворе, хотя, казалось бы… В столице многие недовольны, князья и бояре возмущены увеличившимися поборами и гибелью своих родственников на границе. Ещё и слух ходит, будто Александр приблизил к себе некого тёмного мага, что тоже многим не понравилось.

– Меня, то есть.

– Да, вас. Неклюдовы и Морозовы развернули целую компанию, желая вас дискредитировать. И это не так сложно, как кажется. Князья и бояре порой не менее легковерны, чем простой люд. Тем более недовольство и так зреет. Среди духовенства есть те, кто прямо утверждает, что от Александра отвернулся Бог, и что причина этому именно вы. И с ними ничего не сделать. Есть также сомнения, на чьей стороне первая жена императора и некоторые наши родственники. Служба тайных дел пока за нас, но она не может арестовывать всех подряд, тем более членов царской семьи.

– А гвардия? Гвардия на чьей стороне?

– Мой полк останется верен наследнику. Каждый, кто встанет на сторону мятежников, будет казнён как изменник. Но про два гвардейских полка, которые сейчас расквартированы в Москве, я не могу ничего сказать. В любом случае Дмитрий Павлович попытается их склонить на нашу сторону. Но есть кое-что похуже – княжеские и боярские рода и кланы, которые могут поднять восстание по одному слову своих предводителей. Если это случится, начнётся такое кровопролитие, по сравнению с которым позапрошлогодний бунт покажется детской игрой.

– Значит, придётся их тоже угомонить.

– Если бы было всё так просто… Но если мятежники попытаются посадить на трон Фёдора, мы, разумеется, не дадим им это сделать. Поэтому я сейчас и вызвала всех из отпусков. Мы должны готовиться выступить на защиту престола.

– Сколько человек знает в гвардии?

– В моём полку – я, один из моих заместителей… и вы. Я посчитала, что вы должны знать, ведь это вас касается напрямую. Для мятежников вы – враг номер один. Даже не представляете, какие слухи про вас распускают наши недруги.

– Пусть скажут мне в лицо, и тогда посмотрим, что станет с этим распускателем слухов.

– В общем, я поставила вас в известность. Вы знаете обстановку, но повторяю, никому ни слова. На днях будет официальное заявление, а пока ждём и готовимся.

– Я буду молчать столько, сколько потребуется. Но мне думается, официальную информацию надо дать как можно скорее. Промедление грозит ещё большими проблемами.

– Это уже от нас никак не зависит. Наша задача – удержать от бунта гвардейские и армейские подразделения здесь, в Сибири. Понимаете, Алексей? Если кто-то из ваших боевых товарищей решит встать на сторону самозванца, мы должны будем это пресечь. Я уж не говорю про армейских генералов. С ними тоже придётся разобраться.

Я прекрасно понял, на что намекала полковник Романова. Она хотела использовать мою силу для подавления восстания в армии. А куда мне было деваться? Сторонники Фёдора Михайловича объявили меня злом во плоти и тем самым совершили большую ошибку. Логичнее с их стороны было бы попытаться завлечь меня к себе, но когда в дело вступает фанатизм, логика умирает, поэтому мне просто не оставили другого выбора, кроме как поддержать наследника прежнего императора.

– Будет сделано, – ответил я.

– И да, я уже говорила и ещё раз повторяю: ваша преданность будет вознаграждена.

– Благодарю. И если уж вы сами об этом завели речь, у меня есть одна просьба, – время было, возможно, и не самое удачное, но стоило заранее озвучить свои пожелания. Если уж от меня ждут помощи, так пусть дадут взамен то, что мне по-настоящему нужно, а не какой-нибудь очередной кусок земли в кишащей тенберисами тайге.

– Говорите, – кивнула Романова, и между её бровями появилась морщина.

– Анатолий Третьяков, хранитель Первосибирской губернии, скоро отправится в последний путь. Он очень хочет, чтобы я занял его место, и мне эта должность вполне подходит. Хотелось бы, знаете ли, остепениться. Однако кандидатуру должен утвердить император.

– Поняла. Это всё?

– С остальным сам как-нибудь разберусь, если мне не придётся каждый месяц мотаться на границу. Поэтому да, на этом всё.

– Покинуть нас, значит, хотите?

– Бить всякую мелочь – это не то, на что имеет смысла расходовать мои силы. К тому же, как я понял, дальнейшего наступления в ближайшие годы не планируется. Тогда зачем мне постоянно ездить из Первосибирска в такую даль?

Романова кивнула:

– Понимаю вас. Мне, знаете ли, тоже в такую даль из Москвы ездить мало охоты, но служба есть служба. Я передам вашу просьбу Дмитрию Павловичу, а он поставит в известность наследника. Остальное уже зависит от воли Его Императорского Величества.

Ответ меня не слишком-то обнадёжил. Дмитрий Павлович командует гвардией и вряд ли захочет лишиться столь сильного владеющего, как я. Но попытаться стоило.

Проблемы в империи намечались огромные, и мне они не сулили ничего хорошего. Я не горел желанием лезть в дворцовые разборки. Казалось бы, какая разница, кто сядет на трон? Я бы предпочёл постоять в стороне и посмотреть, кто победит в этой бессмысленной бойне, но, увы, происходящее касалось напрямую меня самого. Если верх одержат мятежники, придётся бежать в другую страну, поскольку здесь мне жизни не дадут. Ещё и все мои начинания похерят, и имущество отнимут.

Значит, надо защищать наследника. Прощай очередной отпуск. Придётся позвонить Оле с Лерой и огорчить их новостью, что в ближайшее время не приеду. Я и в позапрошлом месяце из-за нападения тёмных и недели дома не провёл, а теперь ещё хуже: с какими-то дворцовыми интригами разбираться предстоит. Надоело. Прежняя жизнь – постоянный бой, эта – тоже. На пенсию-то когда?

После разговора с полковником Романовой я отправился в офицерский клуб, где гвардейцы обычно проводили свободное от службы время. Здесь можно было вкусно поесть, поиграть в карты или бильярд, взять книгу в библиотеке или диск с фильмом, а то и просто пообщаться с другими офицерами, обсудить новости. Мне было интересно, что нашим известно о последних событиях. Возможно, какая-то информация уже просочилась.

Недавно меня повысили до капитана, однако я по-прежнему никем не командовал. Нескольких великих мастеров из нашего полка свели в отряд специального назначения (ОСН), который подчинялся непосредственно полковнику Романовой и действовал независимо от остальных подразделений. Туда же попал и я. Нас могли бросить на любой участок границы, где намечались крупные проблемы, и, как правило, нашего отряда вполне хватало, чтобы переломить ситуацию в свою пользу.

Всего в ОСН насчитывалось шесть человек плюс наш командир – майор Долгоруков. Казалось бы, мало народу, но поскольку каждый был великим мастером, отряд обладал огромной силой. Со мной служили маг льда и великий мастер из третьей тактической группы нашей роты Заболоцкий, тоже ставший недавно капитаном, старший лейтенант Салтыков, владеющий магией огня, и мой знакомый, старший лейтенант Орлов, с которым я когда-то подрался на дуэли. А с Заболоцким и Салтыковым два года назад мы ездили на разведку.

Ещё два великих мастера, бояре Беляев и Кукушкин, были опытными вояками «старой гвардии», то есть те, кто когда-то служил, потом вышел в отставку, а сейчас снова вернулся.

Заболоцкий и Салтыков сидели в большом зале и играли в шахматы. Заболоцкому было около сорока, его лицо было бледным, как у замёрзшего на смерть покойника, взгляд – тусклым, телосложение – тщедушным. Другое дело Салтыков – этот парень двадцати семи лет обладал массивной, склонной к полноте фигурой и толстощёким румяным лицом. Оба великих мастера имели обыкновение гладко бриться, а Заболоцкий ещё и стригся под машинку в отличие от Салтыкова, носившего зачёсанные набок вьющиеся волосы.

– Господин Озёров-Сибирский? – вскинул на меня безразличный взгляд Заболоцкий. – Вы тоже вернулись?

– Да, господа, плакал мой отпуск. Опять, видимо, какие-то проблемы на границе, – ответил я, ничего не сообщив об истинной причине своего возвращения. – Не знаете, что произошло?

– Не знаем, – озадаченно пробасил Салтыков. – Ничего не говорят, что удивительно. Слышал, будто бы опять повелитель тьмы появился на рубеже. Может, поэтому?

– Скорее всего, – безучастно произнёс Заболоцкий, которого ситуация как будто ни капли не волновала.

– Уже поужинали? – спросил я.

– Да, мы уже поели. А вы только прибыли? Тогда поторопитесь, пока ресторан не закрылся, – предупредил Салтыков.

Я отправился в соседнюю комнату, которая служила обеденным залом. Ресторан до сих пор работал, хотя блюда почти все закончились. Я заказал, что осталось, и уселся за столиком рядом с компанией офицеров из первой роты, которая что-то бурно обсуждала. Думал, они говорят про последние события, а оказалось, речь шла о недавнем скандале, в котором были замешаны два офицера из нашего полка и четвёртого. В общем, ничего интересного.

Вдруг раздались быстрые чеканные шаги. В залу вошёл майор Долгоруков – невысокий князь с крупным и почему-то вечно небритым лицом, орлиным носом, близко посаженными глазами и залысиной. Ворот его кителя, как всегда, был расстёгнут. Майор Долгоруков, насколько я знал, являлся родственником полковника Долгорукова – командира четвёртого полка и представителем какого-то очень знатного и богатого московского рода. За ним шли Беляев, Кукушкин и Орлов.

– А, капитан Озёров-Сибирский! Вы уже тут? Прекрасно! – бодро проговорил Долгоруков. – Вы-то мне и нужны. Заболоцкого и Салтыкова видели?

– Они в соседней комнате сидят, в карты играют, – ответил я.

– Прекрасно! Значит, все здесь. У меня есть к вам ко всем дело. Доедайте и соберёмся у меня в кабинете.

Я быстро дожевал кусок мяса, после чего мы всем отрядом отправились в главный корпус на четвёртый этаж, где находился кабинет майора. Все расположились вокруг большого т-образного стола. Долгоруков закрыл шторы и шлёпнулся в своё рабочее кресло.

– Итак, господа, из столицы поступают тревожные известия. Грядут большие перемены, – объявил он.

– Что вас так взволновало, господин майор? – спросил Беляев – крупный круглолицый боярин с короткой бородкой. Кукушкин выглядел почти так же, только брился на лысо и бороду носил подлиннее.

– Бунт, – прозвучал короткий, словно удар хлыстом, ответ Долгорукова. – В Москве начался бунт. Наш государь погиб в бою на границе. Морозовы и прочие сторонники самозванца Фёдора подняли восстание и уже захватили Белый дворец в кремле. Что с наследником Павлом – неизвестно. Но очевидно одно – в стороне мы не останемся.

– Так вот, значит, зачем нас созвали, – догадался Салтыков. – Ну и дела…

– Насколько точная информация? – спросил Заболоцкий.

– Информация достоверна. Я узнал от своих родственников в Москве. На некоторых форумах пишут о сражении в самом кремле. Бунтовщики захватили дворец с боем.

– Постойте, а как же наследник? – спросил Салтыков. – Что с наследником? Он в руках мятежников?

– Повторяю, это мне неизвестно. Мой дядя не знает, где наследник, а в сети информация противоречивая. Будем надеяться, его там не было в момент нападения.

– Почему ж тогда нам ничего не сообщают? – развёл руками Беляев. – Такие дела творятся, а командование молчит!

– В Москве два гвардейских полка стоят. Чем они заняты? – насупился Заболоцкий. – Почему они не предотвратили нападение?

– Кто знает, может, они и сами на стороне самозванца, – рассудил Долгоруков. – Есть вероятность, что подавлять бунт прикажут нам. Поэтому я и хочу узнать, господа, все ли готовы престол защищать? Или кто-то из вас тоже Федьку Романова хочет на трон возвести?

Все наперебой стали заявлять, что верны законному наследнику и никакого Фёдора на троне видеть не хотят.

– Прекрасно! – произнёс Долгоруков. – Я в вас не сомневался. Если кто-то против родни не желает идти, пусть сразу скажет. Ведь когда надо будет в бой вступать, а кто-то на попятную пойдёт, то будете наказаны по всей строгости военного времени, – он взглянул на Орлова.

У Николая Орлова в позапрошлом году, когда раскрылся заговор, был арестован кто-то из родственников, поэтому теперь некоторые смотрели на него косо, хоть открыто ни в чём не обвиняли, не желая нарваться на дуэль. Но Орлов, похоже, не разделял политические взгляды своей родни.

– Я против законного наследника бунтовать не намерен, – заявил он твёрдо. – Если кто-то из моих родственников встанет на сторону Фёдора, для меня он будет таким же предателем.

– Рад это слышать, – произнёс Долгоруков и обвёл остальных взглядом. Все сидевшие за столом ещё раз подтвердили своё намерение поддержать царевича Павла.

Был поздний вечер, когда мы разошлись по домам. У капитанов имелись собственные квартиры. Я теперь хотя бы жил отдельно, а не в общей казарме. Как пришёл, сразу открыл складник и стал изучать информацию в интернете.

На форумах писали всякое по поводу событий в Москве, но все сходились в одном – Белый дворец, да и вообще кремль захвачен. А в полночь на сайте императорского дома появилась новость о том, что Фёдор Николаевич Романов коронован на царствование. Было похоже, повстанцы победили...

***

– Как так? – Мария Сергеевна держала в дрожащей руке телефонную трубку. – Они захватили Белый дворец? Когда успели? Где гвардия, Дмитрий Павлович? Почему не защитили дворец? Что происходит? Я ничего не понимаю.

– Будь прокляты эти предатели! Оба полка заняли сторону Аристарха Морозова и Фёдора. Негодяи! – Дмитрий Павлович злился, да и кто бы не впал в ярость на его месте, когда два гвардейских полка переметнулись к заговорщикам. – Я их всех перевешаю! Сто человек только к нам пришли. Сто из тысячи гвардейцев!

– Печально… А что с Павлом? Где он? И что делать нам? Оставаться в Сибири?

– Наследник в порядке. Он сейчас под надёжной охраной, как и его мать. Мы с Анастасией Павловной собираем ополчение в Ясенево. Вся императорская стража здесь. Мятежникам сюда не пройти. Нам главное – силы собрать, и тогда всю эту морозовскую шайку быстро выбьем из кремля. Никто ведь не ждал, что они так скоро нападут. Словно заранее готовились, подлецы!

Анастасия Павловна, носившая в девичестве фамилию Шуйская, являлась второй женой Александра V и матерью наследника. Если она до сих пор жива – это хорошо. Может быть, хотя бы она на московских князей и бояр повлияет, от раздора их удержит.

– Думаете, государя Морозовы убили? – проговорила Мария Сергеевна.

– Вот когда схватим их, тогда всё и выведаем, а сейчас нам о другом подумать надо. Медлить нельзя. Пускай ваш полк срочно в Москву вылетает и отправляется в резиденцию в Ясенево. Вы здесь нужны позарез. А полк Долгорукова в Томске останется. Надо, чтобы в Сибири тоже кто-то ситуацию контролировал.

– Вы в полковнике Долгоруковом уверены?

– Да, Долгоруковы верны нам остались, и все будут сражаться за царевича. А вы собирайтесь и вылетайте. Завтра же!

***

На следующий день во всех новостях уже открыто говорили о гибели Александра V и о том, что новым императором стал Фёдор Николаевич Романов, являющийся потомком дяди покойного государя. Сообщили об этом и нам. Мария Сергеевна утром собрала всех офицеров и рассказала о случившемся. К счастью, царевич Павел был жив и здоров, он находился в каком-то безопасном месте, как и Дмитрий Павлович, назначенный (кем, не ясно, видимо, самим собой) регентом малолетнего государя. Нашему же полку приказали срочно вылетать в Москву.

Вопрос, кому дальше править империей, на мой взгляд, был неоднозначен. Некоторые князья и бояре считали, что царствовать должен Фёдор, ведь именно так выстраивалась линия наследования престола, и неважно, что его отец добровольно передал власть младшему брату. Другие же полагали, что если Николай Михайлович отрёкся, то и потомки его не имеют права на престол.

Этот спор казался довольно нелепым, но местная аристократия считала иначе. И как я подозревал, вопросу престолонаследия добавляли важности чьи-то личные интересы. Некоторые князья и бояре были недовольны правлением последних двух императоров, поскольку при них потеряли некие вольности. Многие же, наоборот, превозносили Александра, признавали его заслуги и даже нарекли его Победителем тьмы. И теперь две стороны открыто столкнулись лбами.

Командование гвардейских полков, воюющих в Сибири, в целом поддерживало Александра и его наследника, а вот два полка, дислоцировавшиеся в Москве, встали на сторону Фёдора. И теперь нашему полку срочно требовалось вылететь в столицу, чтобы подавить мятеж. Это значило, кровопролития не избежать.

И уже днём мы в полном боевом облачении погрузились в четыре военно-транспортных самолёта и вылетели в направлении столицы. В первом самолёте в пассажирском отсеке разместились седьмой батальон и наш отряд специального назначения, в грузовом – два «Носорога».

Никто не знал, с чем мы столкнёмся в Москве. Быть может, противник уже ждал нас, и нам предстояло вступить в бой сразу по прилёте. Мы готовились к худшему. Перед нами поставили задачу занять аэропорт, после чего туда прибудет командование с третьим батальоном.

Более пяти часов летели. Внизу простирались заснеженные поля и леса, а потом обзор закрыл ковёр из туч. За иллюминатором начало темнеть, когда самолёт стал снижаться. Мы вошли в плотную пелену облаков.

– Вот и прилетели, – сказал сидевший рядом Салтыков. – Сейчас мы зададим жару мятежникам. Императорская гвардия вступает в бой. Врагу не поздоровится.

– Не забывайте, что на стороне предателей – два гвардейских полка, – проговорил сдержанно Заболоцкий, расположившийся возле иллюминатора. – Боюсь, это не будет лёгкой прогулкой. Мы не на отдых летим.

Мощный удар сотряс фюзеляж. И тут же в салон ворвалось пламя и ураганный ветер. Дыхание перехватило. Обшивка самолёта рвалась, словно бумага, а сидевшего рядом со мной Салтыков куда-то унесло, затем улетели Заболоцки и остальные гвардейцы. Через секунду и я почувствовал, как кувыркаюсь в воздухе, пристёгнутый к креслу. Всё перед глазами крутилось с бешеной скоростью, я не видел ничего, кроме туч, заполнивших окружающее пространство.

И вдруг адская круговерть прекратилась. Я оказался в странном месте, где не было ничего, лишь белая дымка, застилавшая взор. Да и меня самого не было – ни рук, ни ног, ни туловища. Я погиб? Страшная мысль охватила моё сознание. Как так? Неужели конец? Я даже не понял, что случилось и почему взорвался самолёт.

Где-то поблизости раздался смех, который показался мне ужасно знакомым.

– Ну что, Алёша, вот я тебя, наконец, и нашёл.

Я готов был поклясться, что это грубый голос принадлежит Михаилу Озёрову.

– Кто ты? – крикнул я.

– Спокойно. Спокойно, Алёша… или лучше тебя звать Родион? Такое же твоё настоящее имя, – передо мной появилась расплывчатая серая фигура. – Это я – Михаил Озёров. Бьюсь об заклад, ты не ожидал меня увидеть снова.

– Не ожидал, это точно. Где мы?

– Ты сам прекрасно знаешь. Это междумирье. И у меня к тебе дело. Так что давай без лишних любезностей. Времени мало.

Глава 3

В голове царил хаос. Я не понимал, что произошло, и откуда тут взялся Михаил Озёров. Он ещё и моё имя из прошлой жизни теперь знает. Но почему его дух до сих пор бродит по междумирью? И почему я снова здесь оказался? Неужели погиб? Или всё-таки нет?

– Ладно, говори, что тебе надо, – произнёс я. – Зачем я тебе понадобился? И что ты здесь забыл? Междумирье – это не то место, где задерживаются души умерших.

– Всё верно. Да я бы и сам не стал тут торчать, да только уговорили меня. Якобы дело важное, а я – один из твоих родственников и всё такое, дескать, контакт лучше наладить смогу, потому что какие-то родовые связи и прочее… сам толком не понял. А мне, если уж на то пошло, интересно стало. Но это к делу не относится. Давай я тебе всё, что нужно, расскажу, пока ты в сознание не пришёл. А то тебя потом не поймать будет.

Значит, я не умер. Можно вздохнуть с облегчением, только нечем: души ведь не дышат.

– Говори, – произнёс я спокойнее.

– В общем, я знаю, кто ты. Знаю, что ты – из другого мира, что там погиб от лап огромной тёмной твари, и много чего ещё. И здесь не я один неприкаянный болтаюсь. Тут целое сообщество образовалось, которое с властью мрака борется. Пленные души из тьмы вытаскивают и всё такое. В общем, хорошим делом занимаются. Ты-то, поди, это и без меня знаешь. Елена тебе говорила, повторяться не буду.

– Да, я многое знаю, но… кажется, не всё.

– Ну так вот, я тебе расскажу. Обнаружили, значит, наши междумирцы, что у тёмных есть верховный владыка, что-то вроде сверхмозга, который всем управляет. И полагают, что если его устранить, то тёмное царство распадётся к чертям собачьим, и все тенебрисы разбегутся, и больше не смогут миры захватывать, поскольку руководства у них не будет. И мы их быстро перебьём. Но если кто и сможет уничтожить главную тварь, то лишь сильные мастера, которые владеют тёмными чарами, как ты. И вас таких нужно несколько. К счастью, ты не один, поэтому возможности есть. Вам бы только собраться вместе и нападение устроить.

Я ушам не верил. Михаил Озёров на моей стороне? Похоже, ему мощно мозги тут промыли. Ну или после смерти человек многое осознаёт.

– Допустим, – произнёс я. – Но ведь в тёмных мирах нет кислорода, там невозможно дышать.

– Поэтому я и говорю: нужны такие, как ты. Вы же тьмой умеете дышать, как и эти твари. У вас одна природа. Только вы – люди, а они – нет. Сейчас наше «общество спасения» головы ломает, как ходы проделать из человеческих миров к главной твари, чтобы вы все сразу там оказались. И ещё нужно, чтобы вы достигли высочайшего уровня силы, поскольку верховный настолько могуч, что словами не передать. По сравнению с ним повелители – младенцы. В одиночку его убить даже ты не сможешь. А если все вместе навалитесь, то, глядишь, что и получится. Только вот погибать вам нельзя. Если перемрёте все, то и вообще надежды никакой не останется.

– Интересные у вас планы. Ну зови, как всё будет готово. Что я могу сказать? С радостью поучаствую. Или от меня ещё что-то требуется?

– Нет, ничего не требуется. Просто предупредил тебя, чтобы ты знал, к чему готовиться. А теперь давай, дуй обратно. Там у вас такой бардак творится, что за голову хватаешься. Тут дела вон какие вершатся, а эти князья туполобые лупят друг друга из-за того, что не могут договориться, кого на престол посадить. Ну что за идиоты! Тьфу! В общем, главное, не сдохни. Понятно?

– Не сдохну. А ты как здесь оказался? Кто тебя убил?

– Меня-то? Да родственники, твари поганые! Добраться бы до них, всем шеи посворачивал, да только духу это не по силам. Мы ж бесплотные! О, ты, похоже, уже в сознание приходишь. Ну давай, удачи!

Действительно, смутная фигура Михаила стала удаляться, а голос его – затихать. Перед глазами потемнело, и я почувствовал, что лежу на чём-то холодном.

Когда я открыл глаза, понял, что валяюсь на заснеженном поле, а надо мной в вечернем небе плывут низкие серые облака. Ощущал себя нормально. Падение с высоты не способно повредить великому мастеру, поэтому не стоило удивляться, что я жив-здоров.

Приняв сидячее положение, огляделся. Белое поле тонуло в сумерках. Повсюду валялись обломки самолёта, где-то что-то горело. От ближайшего леса к небу поднимался столб густого, чёрного дыма.

Я встал и поёжился. Холод чувствовался, но энергия моего тела не давала замёрзнуть. В самолёте я сидел без куртки, а рюкзак сунул под кресло, поэтому сейчас остался без всего. Впрочем, самое главное было при мне: документы и деньги до сих пор лежали в кармане кителя.

Сбила нас ракета или чья-то мощная магия – понять было невозможно, но, очевидно, противник нас ждал и не в аэропорту, как все думали, а на подлёте. Почему-то командование не предвидело, что подобное может случиться. И теперь первый батальон оказался разбросан по полям и лесам где-то под Москвой. Большинство, скорее всего, погибли. Обычные мастера такого падения точно не выдержат, а ученики – подавно. Великие мастера наверняка выжили, у старших мастеров шанс был, но где они сейчас? Как их найти в потёмках?

В небе что-то грохнуло, заставив меня обернуться, вспыхнуло, и какой-то горящий объект метеоритом полетел за ближайший лес, где раздался ещё один взрыв. Противник сбил второй самолёт. Остались два. На борту третьего летел весь штаб и полковник Романова, а на четвёртом и людей-то не было – только машины и ящики с амуницией, оружием и патронами.

Я стоял и ждал новых взрывов, но проходили минуты, а их не было. Последние два самолёта летели с некоторым отрывом, и, наверное, успели развернуться. По крайней мере, хотелось в это верить. Итак, погибло много гвардейцев. Смысла в их смертях никакого не было, но вот так получилось. А я остался один посреди заснеженного поля, не зная, что делать и куда идти.

Вдали виднелись огоньки какого-то населённого пункта, и я решил направиться в ту сторону. Искать в стремительно сгущающихся сумерках выживших было бесполезно. Лучше вернуться сюда утром, когда рассветёт. Сильный владеющий, способный пережить крушение самолёта, не замёрзнет при небольшой минусовой температуре, поэтому торопиться не имело смысла. А в городе можно найти гостиницу, где переночевать, или хотя бы телефон, чтобы связаться с томской базой или с кем-то из командования и сообщить о трагедии.

В идеале следовало добраться до места, где находились великий князь Дмитрий Павлович и царевич Павел, но я не знал, где именно они засели. Нам сказали лишь, что «в надёжном месте».

Я зашагал через поле в ту сторону, где виднелись городские огни. По пути мне попались два обломка самолёта и три сильно обгоревших трупа. На улице темнело быстро, и вскоре я вообще перестал что-либо различать вокруг себя. И лишь зловещий пожар похоронным костром до сих пор поблёскивал вдали среди деревьев.

Вдруг до моего слуха донёсся гул моторов. Он приближался, и вскоре впереди показались огоньки фар. Судя по звуку, сюда ехали «Носороги». Их характерный рёв я не перепутал бы ни с чем. Где пролегала дорога, я не видел, но точно где-то близко.

Вначале я обрадовался, но потом подумал: кто мог послать поисковиков за выжившими? Наши союзники? Это вряд ли. Гораздо вероятнее, что те, кто сбил самолёты, понимали, что на борту находились сильные владеющие, и отправили отряд, чтобы точно никого не осталось.

Машины тем временем остановились, фары погасли. До меня донеслись хлопки дверей, голоса людей и звук вращения пулемётных турелей. Я же продолжал идти им навстречу. Если меня заметят, всё равно не получится спрятаться в открытом поле, поэтому лучше принять бой, истребить столько врагов, а заодно попытаться завладеть техникой противника. Сил должно хватить. Я великих мастеров и тёмных богов побеждал, неужели не справлюсь с мелким отрядом?

Меня заметили. Скорее всего, у повстанцев имелись приборы ночного видения, потому что действовал отряд в полной темноте. Полетели трассеры. Яркие смертоносные линии пронзили ночь, стараясь достать меня.

Подставляться я не стал. Превратился в тёмное облако и полетел вперёд и в сторону. Противник продолжал стрелять туда, где меня уже не было. Я ещё раз переместился, потом ещё раз. Два пулемёта обрабатывали пустое поле. Кто-то кинул большой шар огня, который кометой рухнул в снег, и всё затихло. Эти умники сообразили, наконец, что лупят в молоко.

Я к тому времени уже добрался до дороги, оказавшись в сотне шагов от отряда. Можно было бы попытаться сбежать, но далеко ли уйдёшь пешком? Да и не очень-то хочется на своих двоих топать, когда есть машины. Конечно, в драке легко их повредить. Я понимал это и вознамерился действовать максимально осторожно, чтобы не испортить технику.

Двух перемещений оказалось достаточно, чтобы добраться до первой машины. Она стояла с выключенными фарами, пулемёт на крыше смотрел в поле. Сколько человек находится внутри, я не видел. За «Носорогом» толпились люди и что-то говорили. Я прислушался.

– Ну что, упустили? Вот куда он убежал? – возмущался один из них. – Нет нигде. Внимательно смотрите по сторонам. Ищите!

– Какой магией он владеет? – спросил другой голос, более толстый. – Я так и не разобрался.

– Возможно, воздух, раз летать умеет. В общем, не имеет значения. Просто будьте внимательнее, понятно? Выжили здесь только сильные владеющие. Мы не в игрушки играем.

Пользуясь тем, что люди были заняты разговором, я решил захватить «Носорог». Дёрнул за ручку, и тяжёлая бронированная дверь открылась. За рулём сидел солдат, но разглядеть его форму и знаки отличия в темноте я не мог. Да это сейчас и не имело значения. Отряд не спасать нас приехал, поэтому придётся их убить. Солдат ничего даже понять не успел. Небольшой тёмный шар моментально продырявил его насквозь.

Схватившись за поручень, я забрался на ступеньку и увидел второго. Это был стрелок. Он сидел в салоне за пультом управления турелью и тоже не успел сообразить, что происходит. Тёмный шар испепелил ему голову. Я старался не задеть приборы, и это получилось.

– Слышали? Что там за шум? – донеслось с улицы. – Проверить!

Я спрыгнул на землю, и в этот момент из-за «Носорога» выскочили два бойца в полном боевом облачении – в касках с рунами, масках со встроенными ПНВ, бронежилетах и наручах с поножами. Оба держали в руках тяжёлые крупнокалиберные винтовки.

Два тёмных шара сорвались с моих ладоней и полетели в противников. С первого раза броню не пробили – слишком слабой магией я пока пользовался. И тут же получил почти в упор две рубрумитовые пули. Окружающая меня защитная оболочка рассеяла их, и два следующие чёрных сгустка прикончили обоих вояк.

Теперь пришла моя очередь выскакивать из-за угла, что я и сделал. Нельзя было дать врагу опомниться. Между броневиками стояли пять человек, экипированные в полные доспехи, словно средневековые рыцари. Один держал в руке автоматический гранатомёт с массивным круглым коробом для снарядов, второй – здоровенную винтовку. Трое оружия не имели, и это значило, что передо мной – маги.

В мгновение ока рядом со мной появились десятка два чёрных сгустков и полетели во врага, а следом за ними – два потока тьмы. В меня тут же начали стрелять из всего подряд, и в мою защитную пелену попали огненный шар и два булыжника, а так же две-три гранаты и несколько рубрумитовых пуль.

Ничего ужасного со мной не произошло: дымка поглотила всё.

Один из магов ударил в меня мощным потоком пламени, словно из десятка огнемётов. Я дополнительно создал воздушный барьер, поскольку выглядели чары слишком опасно. Из земли стали расти камни, сковывающие мои ноги и тело, но защитная дымка растворяла породу, и та быстро осыпались пылью, не достигая нужного результата. Второй же маг земли кидался булыжниками. Они бились о воздушный барьер и ломались или отскакивали прочь.

Я же продолжил бомбардировать противника тёмными сгустками.

Первыми погибли обычные вояки – рассыпались пеплом, вторым пал маг земли, кидавшийся булыжниками, третьим – его более сильный коллега. Огневик держался дольше всех. Мощная струя пламени била в меня, не стихая ни на миг. Аж пот на лбу выступил, а от чудовищной температуры снег вокруг таял.

Наше противостояние не заканчивалось. Передо мной был великий мастер, и он никак не желал умирать. Вокруг него вращались чёрные змеи, пытаясь испепелить, а он, как ни в чём не бывало, продолжал свою нескончаемую атаку. Змеи рассеялись, пришлось отправлять вторую партию.

А потом атака прекратилась – резко и неожиданно, и в следующий миг великий мастер огня рухнул без сил на колени, рассыпаясь прахом у меня на глазах.

Вдруг второй «Носорог», стоявший шагах в двадцати за первым, резко тронулся с места. Экипаж ждал исхода битвы и, сообразив в какой-то момент, что шансов на победу нет, решил удрать. Машина задом отъехала на некоторое расстояние, развернулась, и тут её настигли дымчатые змеи, отправленные мной в погоню. Они пробили бронированный бок, уничтожили турель и прожгли двигатель. «Носорог» встал как вкопанный. Когда я переместился к нему и заглянул внутрь, то обнаружил остатки двух трупов в превращённом в решето салоне.

Мне удалось захватить лишь один «Носорог», но и этого было достаточно. Я вытащил убитых, проверил машину: все приборы оказались в норме, турель работала. Когда вылез на улицу и осмотрелся, заметил двух человек, что двигались в мою сторону по обочине дороги. Оружия они при себе как будто не имели.

– Эй, кто такие? – крикнул я. – Стоять!

Они остановились. У одного загорелся огонь в руках, осветивший лица, и я узнал Орлова и Салтыкова.

– А ты кто такой? – крикнул Орлов.

– Капитан Озёров-Сибирский. Не узнали?

– В темноте не узнал, прошу прощения – сказал Орлов, и оба бойца подошли ко мне.

Каким-то образом этим двоим удалось найти друг друга в кромешной тьме (наверное, упали рядом) и выбраться на дорогу. Вид парни имели потрёпанный: форма у обоих порвалась, а у Скрябина ещё и китель прогорел в нескольких местах. Но при этом они оставались целы и невредимы. Ни одной царапины.

– Больше никого не нашли? – спросил я.

– Нет. Тут темного, ничего не разобрать, – ответил Орлов. – Мы услышали стрельбу и побежали сюда. Думали, кому-то требуется помощь. С кем вы дрались?

– Не знаю, но они сразу стали по мне стрелять, как увидели. А один говорил, что всех выживших надо убить. Наверное, мятежники. Они же и самолёты взорвали.

– Морозовцы… Чёртовы подонки! Жаль, меня здесь не было.

– У вас ещё будет возможность подпалить задницы бунтовщикам, но сейчас нам надо уезжать отсюда. Транспорт есть, – я кивнул в сторону броневика.

– Вы предлагаете оставить наших на произвол судьбы? – возмутился Орлов.

– Сейчас поисками заниматься бессмысленно. Предлагаю добраться до ближайшего города, найти телефон и связаться с базой. Надо рассказать командованию, что произошло, и дать понять, что мы живы. А утром поедем на поиски или куда прикажут.

– А я считаю, нам надо искать своих, – заупрямился Орлов. – Если мы их не найдём, их найдёт враг. Могут быть раненые, им требуется помощь.

– Где мы их найдём, если тут леса сплошные? Предлагаете по лесу бродить всю ночь?

– Если понадобится, я буду хоть сутки по лесу ходить.

Мы с Орловым оба были капитанами, поэтом ничего приказать друг другу не могли. Оставалось договариваться. С другой стороны, зачем мне его в чём-то убеждать? Пусть ищет, если хочет, а я займусь тем, что считаю нужным.

– Хорошо. Действуйте, – согласился я. – А я поеду в город и постараюсь связаться с командованием.

– А можно я с вами? – спросил Салтыков. – Мне тоже думается, что разумнее утром продолжить поиски.

– Не вопрос. Тогда залезайте в машину и поскорее. В любой момент противник может прислать подкрепление.

– Так и быть, я с вами, – сказал Орлов, поняв, что останется здесь один. – Только давайте поедем мимо вон того леса. Туда упала основная часть фюзеляжа. Там могут оказаться выжившие. Возможно, они тоже выйдут на дорогу.

Я согласился, пусть лес и находился в противоположной стороне от городских огней. Салткову я приказал садиться за пульт управления пулемётом, сам забрался за руль, и мы покатили к тёмному массиву.

Ехали медленно. Я всматривался в освещённую фарами заснеженную дорогу, пытаясь обнаружить кого-то из наших, и когда мы оказались в лесу, это, наконец, произошло. На обочине стояли двое в изодранной гвардейской полевой форме. Одного я узнал сразу благодаря бороде и лысине. Это был Кукушкин. Второго парня я тоже когда-то видел, но фамилии его не знал.

Я затормозил, открыл дверь и высунулся из кабины:

– Добрый вечер, господа. Залезайте в машину. За нами охотятся морозовцы, и здесь нельзя долго оставаться. Кого-нибудь ещё видели?

– Ну здравствуйте, капитан. Не слишком-то мягкая посадочка вышла. Вы одни? – спросил Кукушкин.

– Нас трое выживших.

– А у нас тут ещё двое раненых. Их эвакуировать надо. Помогите донести до машины.

Салтыков остался за пулемётом, а я и Орлов отправились следом за Кукушкиным. Раненые лежали в лесу, недалеко от дороги на обломке самолёта, похожем на кусок крыла. Одним из них оказался майор Трубецкой – мой бывший ротный, которого недавно повысили в звании и назначили заместителем командира седьмого батальона. У него были множественные переломы всего подряд, начиная от конечностей и заканчивая позвоночником. Двигаться он не мог, хотя оставался в сознании, терпя ужасную боль. Рядом, что забавно, лежал батальонный лекарь, но этот хотя бы сам себя лечить мог, да и пострадал он не так сильно.

Мы взяли обломок крыла и дотащили до дороги. Лекаря разместили в кресле в десантном отсеке, а вот Трубецкого пришлось положить на пол. Следом забрались Орлов, Кукушкин и неизвестный гвардеец, и мы двинулись дальше. По пути я рассказал о своей встрече с повстанцами и поделился планами на ближайшее будущее. Кукушкин со мной спорить не стал, он тоже считал, что надо поскорее до города добраться и связаться с командованием. Вот только город, судя по всему, остался в другой стороне…

В темноте показались очертания массивных чёрных зданий, и вскоре мы увидели ржавые ворота в старой кирпичной ограде, к которым вела занесённая снегом дорога. Было похоже, что мы наткнулись на какое-то заброшенное предприятие. Посоветовавшись, решили остановиться здесь, чтобы с ранеными не мотаться туда-сюда, а кому-то одному отправиться на разведку.

Ворота мне удалось открыть без труда. «Носорог» въехал на территорию, распугав новых хозяев завода – стаю бродячих собак. Одно из давно пустующих зданий походило на бывшую контору. В нём мы и решили обосноваться.

Внутри, разумеется, ничего не оказалось – лишь голые стены. Зато комнат было много. Мы выбрали не самую просторную и не самую тесную на втором этаже. Орлов создал источник огня, который без какого-либо топлива горел посреди помещения. Раненых мы уложили рядом с костром, заодно сами согрелись. Пусть холод и не мог нам повредить, это не значит, что мы его не ощущали, тем более морозных магов среди нас не было.

Куда дальше вела дорога, никто понятия не имел. Карты все сгорели в самолёте, а Орлов, Кукушкин и Салтыков хоть и жили раньше в Москве, но в этих краях им бывать не доводилось. Да и от Москвы мы, скорее всего, находились далеко, ведь аэропорт располагался за городом, а самолёты не долетели до него несколько вёрст. Поскольку дорога была не слишком оживлённой (по пути нам только один грузовик встретился), напрашивался вывод, что поблизости населённых пунктов нет, а если и есть, то мелкие. Правда, непонятно тогда, откуда здесь завод.

Зато в противоположной стороне точно находился город. Туда я и собрался скататься на разведку. Конечно, имелся риск опять столкнуться с морозовцами, но они, если захотят, и так нас найдут, поэтому я решил не пытаться избежать сражения. В конце концов, чем больше этих гадов перебью, тем лучше. Со мной вызвался ехать Салтыков.

Салтыков сел за пулемёт, я – за руль. Двинулись в путь.

На всякий случай я всё же съездил дальше по дороге. Мои догадки подтвердились: здесь находилась какая-то деревенька или посёлок. Некоторое время мы двигались вдоль изб, пока не выбрались в поле. Дорога уходила в неизвестность, а я повернул обратно. Найти гостиницу, телефон или хотя бы больницу здесь было мало шансов.

Мы снова проехали через лес, в котором догорали обломки самолёта, а когда выбрались в поле, увидели два «Носорога» и бронированный «Оникс», стоящие на месте предыдущего сражения. Рядом толпились несколько солдат, осматривая валяющиеся на земле трупы.

– Смотрите, Салтыков, подкрепление прибыло, – сказал я, резко сбавляя скорость.

– Вижу. Только когда фары включены, у меня всё засвечивает на экране. Целиться трудно.

– Это можно поправить, – я выключил фары. – А теперь видно?

– Отлично видно. Они у меня на мушке.

– Ну тогда огонь!

Глава 4

«Носорог» с выключенными фарами мчался прямиком на врага. На крыше стучал пулемёт, и яркие линии трассеров ударялись о стоящие на дороге броневики, высекая искры. Что-то вспыхнуло – вероятно, боекомплект одной из машин.

Когда до противника оставалось шагов двести, я резко дал по тормозам и крикнул Салтыкову, чтобы он вылезал. Всё это время по нам никто не стрелял. Враг не ожидал нападения, и только владеющие быстро сориентировались и применили защитную магию. Теперь отряд был закрыт здоровыми ледяными щитами.

Выскочив из кабины, я тоже первым делом создал перед собой защитную пелену и как раз вовремя, поскольку в этот момент противник, наконец, пришёл в себя и принялся бить по нам из всего, чего только можно. Заколотили пулемёты, хлопнули где-то рядом разорвавшиеся гранаты, засверкала энергетическая магия. В сторону повстанцев, извиваясь, поползли потоки тьмы. А потом и Салтыков вступил в бой. Огромный шар пламени взлетел в небо и рассыпался, обрушившись на головы наших врагов огненным ливнем.

Я почувствовал холод. Воздух стал густым, всё вокруг затянул туман. Мои одежда и кожа покрылись инеем, а стоило мне вдохнуть, как я ощутил царапающие нос и горло ледышки.

– Слишком холодно! – крикнул Салтыков. – Нас морозят!

– Поддай жару! – приказал я.

Меня окутывала чёрная дымка, которая частично препятствовала замораживающему эффекту, и всё же мороз был столь крепкий, что даже она спасала с трудом. Нас атаковал какой-то невероятно сильный ледяной маг, а мои потоки тьмы никак не могли до него добраться, они сталкивались с толстыми преградами, прожигали в них дыры и пропадали, так и не достигнув цели.

И вдруг стало теплее. Салтыков окружил нас огненным кольцом, которое резко повысило температуру воздуха, что нейтрализовало заморозку. Владеющий не оставлял попыток, всё вокруг – и дорога, и снежное поле – заледенело, а нам, наоборот, стало жарко.

Вдруг на дороге стали вырастать человекоподобные фигуры, сделанные изо льда. Сформировавшись за считаные секунды, они бежали к нам, и нам пришлось переключиться на них. Салтыков бил существ огнём, но огонь, как ни странно, оказался не столь эффективным, как моя тьма. Пламя их медленно плавила, а тьма проедала дыры в туловищах големов, и те моментально разваливались.

Вот только было их не два, не пять и не десять. Я со счёту сбился. Они всё появлялись и появлялись, и бежали на нас, не давая мне атаковать самого мага, создающего их. Вскоре вся дорога оказалась завалена кусками льда, а существа продолжали вырастать на пустом месте.

Набег ледяной армии прекратился так же внезапно, как и начался. Это могло означать, что владеющий обессилел. А вот энергетические снаряды не переставали в нас лететь. Они словно бомбы взрывали землю вокруг, однако дымка и воздушный барьер пока останавливали их, хотя последний почему-то пробивался легко. Только дымка спасала.

Но и мы с Салтыковым не ослаблял атаку, и тёмные потоки вместе с огненными вихрями устремлялись во врага, заставляя его тоже тратить много энергии на защиту. Силовые поля и ледяные стены тоже рушились под нашими ударами.

Видя, как активно Салтыков жжёт врага, я ослабил натиск. Но лишь временно. Мне хотелось сосредоточить силы на более мощной технике, чтобы побыстрее положить конец сопротивлению. Несколько секунд понадобилось на то, чтобы вихри тьмы закружились смерчем посреди проезжей части. Смерч рос, пока не занял всю дорогу, а потом пополз на повстанцев.

Противники потонули во тьме. И вскоре замолкли пулемёты, а энергетическая магия перестала распахивать землю вокруг и вонзаться в мой воздушный барьер. И до ушей наших донёсся удаляющийся звук мотора.

Не убирая смерч, я зашагал вперёд. А когда тёмные вихри всё-таки перестали кружиться и растворились в воздухе, на дороге не было ничего, кроме кусков железа и остатков тел, торчащих из слоя праха, который при малейшем дуновении ветерка разлетался по полю. Смерч испепелил как магов, так и обычных солдат, а заодно и два броневика. И лишь один «Носорог» успел удрать. Его задние габаритные огни красными точками мелькнули в ночи и пропали. Сколько сбежало народу, непонятно, но вряд ли много.

– Фух, как же я устал! – проговорила Салтыков, подошедший следом за мной. Он был весь в поту. – Жаркая ночка выдалась. Сколько уродов мы перебили?

– Не считал, но не меньше десяти. Надеюсь, ледяной сдох. Слишком сильный был, собака. Жаль, если ушёл.

– Да ледяной наверняка сдох. У него сил не оставалось, а тут вы этот смерч наслали.

– К сожалению, мы этого не видели, но… как говорится, есть все основания полагать.

– Думаю, помер. А теперь что? Дальше поедем?

– Нет, дальше ехать я бы не рискнул. Они знают, что мы идём, и подготовятся. А мы ещё и уставшие.

– Это точно. Давно так не работал, – Салтыков утёр рваным рукавом лоб. – Надо бы восстановиться.

Я тоже немного устал, но не сильно. Хоть ледяной маг был, по сей видимости, великим мастером второй или даже третьей ступени, но мне доводилось драться и с более могучими существами. И тем не менее, дальнейшее продвижение было связано с определёнными рисками. Конечно, могло оказаться так, что у повстанцев больше не осталось великих мастеров, и тогда мы легко перебьём остатки, но если у них ещё хотя бы два-три имеются в резерве, то нам не поздоровится. Но что ещё хуже, я не знал, где находится противник. Он мог засесть в городе или в ближайшем лесу. Ломиться наугад при таком раскладе – плохая идея.

Наш «Носорог» тоже пострадал. Несколько снарядов попали в пулемёт, и боекомплект взорвался (хотя за грохотом битвы я этого даже не заметил). Теперь пользоваться покорёженной турелью было невозможно. Также и на лобовых бронестёклах остались отверстия от попаданий пуль крупного калибра. Однако мотор не заглох, машина по-прежнему была на ходу, а значит, топать пешком обратно не придётся.

Когда мы забирались в кабину, до нас донеслись далёкие звуки стрельбы.

– Наверное, это наши, – предположил Салтыков, устраиваясь на соседнем кресле. – Эх, знать бы, где они – помогли бы.

– Но мы не знаем, – я стал медленно разворачивать неповоротливый «Носорог» на не слишком широкой проезжей части. – Будем надеяться, что они справятся. Великие мастера, всё-таки.

– Другие и не выжили даже, а если и выжил кто, всех поломало.

– Скорее всего.

– Паршиво. Столько смертей, и зачем? Почему Дмитрий Павлович не предусмотрел, что нас сбить могу?

– К сожалению, это вопрос не ко мне.

Меня самого мучили такие же мысли, но важнее сейчас было подумать о том, что мы можем сделать в текущих условиях, а не о том, на что повлиять уже нет никакой возможности.

А думал я сейчас над тем, что утром противник устроит масштабные поиски. Как? Возможно, проведёт разведку с помощью квадрокоптеров. Если у него таковые имеются, это было бы эффективнее всего. И тогда стоящий на территории заброшенного завода «Носорог» сразу обнаружат. Однако рядом со зданием, где мы разместились, находился большой цех. Поэтому по возвращении на «базу», я сломал заклинившие ворота этого цеха и загнал броневик внутрь. Следы нас всё равно выдавали, но не так сильно, как торчащая посреди двора большая стальная коробка на колёсах.

Уснул я лишь под утро. Спать пришлось прямо на голом полу, немного прогретом огнём. Дежурить остался лейтенант, которого мы подобрали вместе с Кукушкиным. Он был послабее нас и имел ранг старший мастер второй ступени, но при этом умел делать своё тело стальным, что его и спасло. А едва начало светать, нас разбудил рокот вертолётных винтов.

Из окна я заметил военный вертолёт, пролетавший над макушками деревьев. Мы все спрятались, стараясь ничем себя не выдать. Где-то неподалёку над полями и лесами носились ещё несколько винтокрылых машин, искали выживших. А потом до наших ушей донеслись глухие взрывы и грохот пулемётов и пушек.

– Вот же твари! – ругался Салтыков. – Они же наших бьют! Тех, кто выжил. Может, сбить их попробовать, а?

– Магией вертолёт сбить трудно, если он не полетит совсем низко, – сказал я. – Только себя выдадим.

– Так они сейчас и нас накроют, – тревожился Кукушкин. – Какая разница?

– Я вчера «Носорог» загнал в цех, – сказал я. – Будем надеяться, что нас не обнаружат. Главное, не высовывайтесь.

Два часа вертолёты долбили по кому-то ракетами, два часа мы сидели по углам и нервничали, ожидая, что и по нам прилетит. Все замирали, когда вертолёты проносились совсем близко. Это происходило три раза.

А потом резко всё стихло. Нас так не обнаружили.

Теперь перед нами встал вопрос, что делать дальше. Очевидным решением было отправиться туда, где собиралось войско для уничтожения повстанцев. Вот только никто из присутствующих не знал, где находится это место. В трофейном «Носороге» имелась рация, но частоту тоже никто не знал, как не помнил никто телефоны командования. Конечно, можно было снять гостиницу или квартиру и просто ждать, пока в открытых источниках не появится необходимая информация, или поездом вернуться в Томск – разные варианты предлагались, но мне они не слишком-то нравились.

– Так у меня есть телефон, – вдруг объявил Кукушкин. – Он сломался при падении, но сим-карта же цела. Если новый купить, то вставлю туда сим-карту, а там и телефон Дмитрия Павловича есть, и Марии Сергеевны, и майора нашего.

За эту идею мы и ухватились, как за наиболее перспективную.

В ближайшую деревню снова отправились мы с Салтыковым, но на этот раз пешком, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И при свете дня обнаружилась интересная вещь: рядом с заброшенным заводом находилось работающее предприятие. Значит, населённый пункт был больше, чем мы предполагали. Так оно и оказалось.

Мы прошли не по той дороге, по которой ездили ночью, а по другой, не замеченной ранее, ведущей в обход заводов, и вскоре добрались до квартала с трёхэтажными домами, а потом и вовсе наткнулись на рынок, что располагался на оживлённой площади. Здесь, в ближайшем магазине, приобрели штатскую одежду взамен рваной, обгоревшей формы, нашли салон связи, где купили пару мобильных телефонов на всякий случай. В аптеке взяли бинты, обезболивающее и прочие медикаменты первой необходимости, а в газетном ларьке нашлась карта Московской губернии. Мы, как выяснилось, находились в Бронницах – относительно крупном городе недалеко от столицы.

Напоследок заглянули в трактир, где плотно позавтракали после вынужденной голодовки, и, набив в соседнем продуктовом магазине полные рюкзаки съестными припасами, двинулись обратно. На ближайшем перекрёстке мимо нас в сторону центра промчался бронированный «Оникс» в камуфляжной раскраске.

– Наверное, нас ищут, – догадался Салтыков. – Сволочи!

– Возможно. Но трогать их мы не будем, – сказал я. – Нам нельзя привлекать к себе внимание, если мы хотим спокойно выбраться из города. Иначе скоро здесь будет толпа народу.

– У нас четыре великих мастера. Сколько бы ни прислали, мы всех их перебьём.

– А сколько великих мастеров у противника, мы не знаем. И вообще, не забывайте, что с нами двое раненых.

– Эх, и то правда. Нельзя с ними в бой вступать.

– Не волнуйтесь, успеем подраться. Что-то мне подсказывает, с морозовцами ещё не раз столкнёмся.

Обратно мы добрались тем же путём без каких-либо трудностей.

Пока наши подкреплялись тем, что мы принесли, Салтыков вставил свою сим-карту в один из новеньких телефонов и нашёл контакты офицеров. Позвонил я сам. Вначале набрал майора Долгорукова, но тот оказался не в сети, затем – полковника Романову.

– Алло, – ответила она сразу. – Мария Романова слушает.

– Здравия желаю. Это Алексей Озёров-Сибирский. Наш самолёт потерпел крушение, мы спаслись. Прошу дальнейших указаний.

– Так… Озёров-Сибирский… Наконец-то хоть кто-то на связь вышел. Где вы? Сколько вас?

Я вкратце обрисовал ситуацию. Назвал фамилии выживших и населённый пункт, где находимся, дал приблизительные сведения об убитых нами противниках. Романова выслушала меня и сказал, что нам необходимо как можно скорее ехать в императорскую резиденцию в Ясенево.

– И будьте осторожнее, – предупредила меня полковник. – Не попадитесь морозовскому войску. Похоже, они чуть ли не всё Подмосковье контролируют.

– Так, значит, у них уже войско? – уточнил я. – Сколько их? Что-то ещё известно? Майор Долгоруков выжил?

– Пока информации мало. Отправляйтесь в Ясенево. Дмитрий Павлович встретит вас и разъяснит ситуацию, – отрезала Романова. – Всё, капитан Озёров-Сибирский, за дело. От вас сейчас зависит очень многое.

Судя по карте, ехать было не слишком далеко, но на дороге могли встретиться патрули, а противник в любой момент мог снова поднять в воздух вертолёты. Можно было бы воспользоваться общественным транспортом, но тогда куда девать раненых? Орлов же предложил конфисковать микроавтобус у кого-нибудь из горожан, но я и эту идею отмёл. Во-первых, потеряем время, пока искать будем подходящее средство передвижения, а во-вторых, привлечём к себе ненужное внимание. Не хватало ещё с полицией бодаться. Вдруг она тоже на стороне заговорщиков?

Поэтому ехать решили на трофейном «Носороге», но не через саму Москву, а окольными дорогами. Так дольше, зато безопаснее… по крайней мере, я на это надеялся.

И вот мы погрузили в «Носорог» раненых, выехали из ворот, выбрались на широкую, оживлённую дорогу и помчались вперёд. Я вёл броневик, а Салтыков работал навигатором: сидел с картой в руках на соседнем кресле и говорил, куда поворачивать.

Мы уже достаточно далеко отъехали от Бронниц, как вдруг впереди я заметил два военных «Оникса», стоящих на перекрёстке. Все напряглись, ожидая, что сейчас нас остановят, но ничего не произошло. Я, не притормаживая, проехал мимо блокпоста.

А на следующем перекрёстке пришлось пропускать колонну военных грузовиков и бронетехники, двигающуюся в Москву. Мы так и не поняли, на чьей стороне все эти люди, за какого императора они намерены сражаться. Никаких особых опознавательных знаков машины не имели.

Колонна проехала, мы двинулись дальше.

Ясенево, судя по словам Салтыкова, озадаченно вертевшего в руках карту, было где-то совсем близко. Тут мой навигатор ошибся, и пришлось возвращаться, после чего мы, наконец, свернули, как считал Скурватов, на правильный путь. Она вела через лесок, где мы сразу же наткнулись на блокпост. Здесь было всё, как надо: шипы на дороге, бетонные блоки, «Носорог», державший под прицелом автоматической пушки проезжую часть, «Оникс» и десяток солдат, облачённых в броню с ног до головы.

Они походили на солдат, с которыми мне пришлось драться вчера, что не удивительно, ведь форма у всех была одинаковая. И всё равно, в голову лезли неприятные мысли. Вдруг повстанцы уже захватили резиденции императора, а мы ничего не знаем?

Я затормозил, вылез из машины. Подошёл к бойцу с лейтенантским шевроном на рукаве. У парня на шее висела массивная крупнокалиберная винтовка, которую он был готов пустить в ход в любую секунду. Да и остальные насторожились, хотя стволами в нас никто не тыкал.

– Здесь императорская резиденция? – спросил я.

– Кто такой? По какому вопросу? – грубо проговорил лейтенант, окинув подозрительным взглядом мою штатскую одежду.

– Императорская гвардия, третий полк. Капитан Озёров-Сибирский. Мне нужен великий князь Дмитрий Павлович.

Все переглянулись, а капитан нажал на кнопку рации и стал кому-то сообщать о нашем прибытии.

***

Огромный кабинет блестел от позолоты и чистоты. На столиках, комодах, на камине и в шкафу было множество декоративных статуэток и ваз. Рядом с камином росла пальма в горшке, а в углу притаилась скульптура льва. Такую роскошь я видел разве что на картинках. Оно и понятно: мы сейчас находились в подмосковной резиденцией самого государя императора. Именно здесь после захвата кремля «морозовцами» прятался сын покойного Александра V царевич Павел с матерью и прочей лояльной роднёй.

За большим письменным столом из какого-то дорого сорта дерева расположились великий князь Дмитрий Павлович и женщина средних лет с тонкими, благородными чертами лица и пышной укладкой волос, одетая в ярко-синий юбочный костюм с узорами на лацканах. Это и была мать царевича Павла – Анастасия Бенедиктовна Романова в девичестве Шуйская.

Я, Орлов, Салтыков и Кукушкин стояли напротив, одетые по-простому – в джинсы, толстовки и свитера. Вот только в нынешней ситуации всем было плевать на наш внешний вид. Сам факт того, что мы выжили в авиакатастрофе, несказанно обрадовал как регента, так и мать-императрицу. Поэтому, едва мы приехали в резиденцию, эти двое сразу позвали нас к себе. Я даже душ не успел принять.

– Мы опечалены тем, что произошла такая трагедия, – проговорила Анастасия Бенедиктовна, недовольно покосившись на Дмитрия Павловича, словно в случившемся она винила его. – Но ваше чудесное спасение дало нам надежду. Каждый великий мастер сейчас на вес золота.

– Верно, – проговорил Дмитрий Павлович, важно пошевелив усами. – Мятежники с их самозванным царём будут изгнаны из кремля, и вы в этом сыграете не последнюю роль. Среди московской аристократии есть ещё верные люди, которые желают защищать государя. Мы не одни. Императорская стража и множество гвардейцев также на нашей стороне. Поэтому готовьтесь, господа. Скоро предстоит решительный бой. И каждый, кто проявит героизм в уничтожении морозовской шайки, получит высочайшую государеву милость.

– Служу императору, – отрапортовали мы все хором.

– Молодцы! Сразу видно, государству есть, на кого положиться в столь трудный час.

После этого бессодержательного разговора нас отпустили. Про майора Долгорукова и остальных, кто находился на борту сбитых самолётов, великий князь не сообщил. Невольно приходили на ум безрадостные мысли, что никто больше не выжил, а даже если кто и спасся, их утром с вертолётов добили. Вот только убить великого мастера ракетой – это надо постараться, поэтому не стоило терять надежду. А вот если морозовцы и сами послали великих мастеров, тогда дела плохи.

Нас четверых разместили в одной из комнат дворца. Здание было превращено в казарму, во всех комнатах кто-то жил, в коридорах стояли ящики с оружием, боеприпасами и тушёнкой, а в огромном парке под каждым деревом пристроился броневик, и зеленели армейские палатки.

Майор Долгоруков обнаружился на следующее утро. Он сам заглянул к нам. Оказалось, что он вместе с десятком выживших добрались до резиденции ночью. Но в лесу рядом с местом крушения осталось ещё столько же раненых, которых уже кто-то поехал эвакуировать. Выжили все великие мастера из ОСН и первого батальона плюс несколько старших мастеров.

Рассказал Долгоруков и о том, как их из вертолётов обстреливали. Двое не пережили этой атаки. Остальные рассредоточились по лесу, а потом вышли на дорогу, откуда на попутках по двое-трое добрались до Ясенево. В отличие от нас майор заранее знал конечный пункт сбора.

В этот же день нам выдали новенькую полевую форму и кое-какое снаряжение, а ближе к вечеру нас собрались в большом зале с троном, чтобы присягнуть императору Павлу III.

Щуплый паренёк, которому на вид никак нельзя было дать тринадцать лет, вышел к нам, облачённый в тёмно-синий мундир и мантию. На голове его была корона, в руках – скипетр и держава. Он сел на трон. Сопровождали нового государя регент и мать, которые встали по обе стороны от него. Мы же опустились на колено и произнесли клятву.

Церемония прошла быстро. На пышные празднества времени не было.

Следующие дни мы занимались в основном тренировками, готовясь к решающему сражению с мятежниками. По крайней мере, именно так утверждал Дмитрий Павлович.

Стали подтягиваться другие гвардейские части. Приехала и полковник Романова с девятым батальоном и двумя батальонами из четвёртого полка, оставшегося в Сибири. Добирались бойцы небольшими партиями на поездах, чтобы не дать противнику возможности атаковать всех в одном месте. Дворец же и парк были защищены огромным куполом силового поля, который днём и ночью поддерживали несколько энергетиков, что делало резиденцию относительно безопасной.

На досуге нам удалось познакомиться с офицерами из первого и второго гвардейских полков, вставшими на сторону царевича Павла, в то время как их командование отдало предпочтение Фёдору. От них мы узнали некоторые подробности происходящего.

Главным у повстанцев считался некий Аристарх Морозов – сын арестованного полтора года назад (и, конечно же, освобождённого после смены власти) Ивана Морозова. Им обоим активно содействовали Голицыны и одна из ветвей Орловых. Примкнули к мятежникам и более мелкие рода (те же Неклюдовы, например),и некоторые члены императорской семьи, в том числе первая жена Александра V – Елизавета Фёдоровна, которая до перехода в местную религию звалась Луиза Шварцбург и являлась потомком немецких королей.

И Морозовы, и Голицыны считались очень богатыми родами. Первые владели двумя оружейными заводами, вторые – автомобильным заводом и крупнейшей нефтегазовой компанией. Поэтому эти князья и были столь опасны. Они могли себе целую армию нанять и купить, кого угодно. А Елизавета Фёдоровна могла позвать на помощь свою немецкую родню – этого тоже все боялись. Иностранного вмешательства только не хватало…

Самым богатым родом, который поддерживал Павла III, если не считать Романовых, были Долгоруковы. Они тоже много чем владели и имели огромное состояние. Глава их рода собирал ополчение из князей и бояр, чтобы противостоять узурпатору.

А вот у какой из сторон преимущество, у кого больше сил – об этом не знали, наверное, даже регент с императрицей. Крупных сражений пока не было, если не считать операцию повстанцев по взятию Белого дворца. И мы, и сторонники Морозовых копили силы и чего-то ждали.

На четвёртый день после нашего приезда во дворец, нас подняли по тревоге. Мы выбежали из здания и построились у крыльца. Вскоре пришёл Дмитрий Павлович и объявил, что на дворец Долгоруковых и на особняк Шереметевых (ещё одни наши союзники) напали сторонники Морозова, и потому надо срочно выдвигаться, чтобы помочь нашим друзьям отбить атаку.

Сколько народу поехало, я даже сосчитать не смог. Никак не меньше гвардейского батальона. Наш отряд специального назначения примкнул к группе, которую отправили на помощь Долгоруковым. Видимо, сыграло роль то, что нами командовал их родственник. Мы всем составом забрались в «Носорог», и колонна выдвинулась.

Солнце ещё даже не выглянуло из-за домов, но на улицах уже появились машины. К счастью, пока немного, и дороги оставались относительно свободными. Колонна броневиков выбралась на широкий проспект и помчалась на всех парах к центру города, где, видимо, и находился дворец Долгоруковых.

Подъезжали к очередному перекрёстку, когда в наш «Носорог» что-то ударило. Грохнул взрыв, от которого заложило уши, вспыхнуло пламя, и салон заволокло дымом.

– Засада! – крикнул майор, сидевший рядом с водителем. – Все – из машины! Быстро!

Глава 5

Широкая улица была затянута дымом, горели броневики, беспорядочно вставшие на проезжей части, и штатские машины, попавшие по трагичному стечению обстоятельств в эту мясорубку, повсюду грохотали взрывы, хлопали выстрелы, рокотали пулемётные очереди.

Мы выбрались из «Носорога», у которого от очередного попадания загорелся двигатель, а кругом уже царил сущий кошмар. Повстанцы нам устроили засаду, видимо, предугадав, что Дмитрий Павлович обязательно отправит кого-нибудь на помощь Долгоруковым, и теперь колонну со всем подкреплением безнаказанно расстреливали на месте.

Наш броневик ехал третьим по счёту. Первый валялся на боку поперёк проезжей части, второй врезался в него и тоже горел. Едущий за нами «Оникс» выскочил на тротуар и воткнулся носом в столб, остальные устроили столпотворение позади, и что там творится, в дыму было не разглядеть. Только всё новые и новые взрывы сотрясали улицу, и пламя вспыхивало то там, то здесь – это, видимо, уже маги огня подключились.

Окутав себя защитной дымкой, я спокойно встал посреди проезжей части, не обращая внимания на летящие пули и сверкающие энергетические снаряды, что вспахивали асфальт вокруг, и стал осматриваться, выискивая противника.

По одну сторону улицы тянулись монументальные старые дома с колоннами, арками и магазинами на первых этажах, по другую возвышались современные здания, похожие на деловые центры или конторы компаний. Вдоль тротуаров росли деревья, и это затрудняло обзор, тем не менее я сразу обнаружил несколько вражеских позиций на первых этажах, между домами и в небольшом скверике.

– Создавайте защиту! – закричал майор Долгоруков, тоже выбравшийся из броневика.

Я сразу же, как только обнаружил, откуда по нам бьют, создал большой воздушный купол, в который тут же врезались мощные огненные и водяные снаряды. Во врага полетели потоки тьмы.

В это время лежащий на боку броневик взмыл над улицей, на миг завис надо мной и рухнул вниз. Мой воздушный купол выдержал, и многотонная машина грохнулась рядом. Сразу стало понятно, что где-то поблизости – великий мастер магии воздуха. Вот только как его найти?

По проспекту пронёсся ураганный ветер. Людей и машины стало просто сдувать. Я кое-как устоял на ногах и создал собственный поток воздуха. Они столкнулись, и в месте их встречи образовались завихрения такой силы, что ближайшие деревья стало вырывать с корнем и подбрасывать высоко в небо. За мной тут же сгрудились несколько человек, в том числе весь наш отряд. Здесь они находились под надёжной защитой. Вот только пока дул ветер, маги не могли пользоваться своими заклинаниями, ведь и огонь, и булыжники или ледышки уносило прочь.

Очень скоро ко мне присоединился майор Долгоруков, который так же являлся магом воздуха. Теперь мы сопротивлялись вдвоём, стоя плечом к плечу.

Когда на дороге не осталось ничего, я, наконец, увидел создателя разбушевавшейся стихии. Мужчина в чёрном пальто и шляпе стоял посреди перекрёстка и делал пасы руками, направляя в нас воздушные потоки, сметающие всё на своём пути. Рядом с ним находились ещё человек пять в штатском и тоже колдовали, и на нас с неба летели энергетические снаряды. Им ураган не сильно-то мешал.

Удерживая воздушную стену, я стал создавать в небе над перекрёстком тучу тьмы. Она быстро разрослась и обрушилась на врага чёрными стрелами, падающими вертикально вниз. Я обладал такой силой, что мог легко создать тьму хоть в сотне, хоть трёх сотнях шагов от себя, чем и пользовался, посылая кару на головы противникам.

И это, видимо, подействовало на воздушного мага, поскольку ураган прекратился. Мужчина теперь сам был вынужден сосредоточиться на защите, чтобы не позволить уничтожить себя и своих спутников.

– Отряд стройсь! – крикнул майор Долгоруков. – В атаку! На врага!

И сам первый двинулся в сторону перекрёстка.

Я пошёл за ним, и остальные тоже. Мы шагали по центру опустевшей проезжей части, атакуя повстанцев магией. Долгоруков удерживал защиту, Орлов и Салтыков швыряли огненные шары. А я, как обычно, работал потоками тьмы, которые летели во врага и окутывали его смертельной дымкой.

Но противостоящие нам мастера оказались далеко не слабаками. Нашему отряду пришлось остановиться, поскольку противник не отступал и продолжал упорно сопротивляться, атакуя нас всё теми же воздушными вихрями и энергетическими стрелами. Бой затягивался.

И вот один из владеющих под напором моих тёмных вихрей рассыпался в прах, затем то же самое случилось и со вторым, а третий вспыхнул, как факел, от попадания огненного шара, и рухнул на дорогу обугленной головешкой. Погибли и остальные двое, и только самый главный – великий мастер в пальто и шляпе до сих пор держался.

Но и он понял, что поражение близко. Сорвался с места и полетел прочь. Вот только я не собирался его отпускать и, подняв себя на воздушных потоках, ринулся за ним следом. Догнал на следующем перекрёстке и кинул в него тёмные стрелы. Они ударили владеющего, и тот упал. Я приземлился неподалёку.

Великий мастер поднялся. На меня смотрело покрытое морщинами лицо пожилого человека. И в глазах не было ничего, кроме решимости. Но это ему не помогло. Следующий удар тьмы превратил старика в серую пыль.

Тем временем стрельба на улице прекратилась. Те, кто организовал нам засаду, отступили, а на дороге осталась куча сожжённой техники, множество раненых и убитых. Из нашего отряда больше всех пострадал боярин Беляев. Именно в него попала кумулятивная струя, когда мы ещё в машине сидели, что, видимо, истощило его силы. Беляев хоть и сражался вместе со всеми до конца, но энергетические стрелы изрезали его, и когда бой закончился, боярин истекал кровью. Ему требовалось лечение.

Противник тоже не ушёл без потерь. Горел первый этаж соседнего здания, а в сквере и подворотнях валялись трупы в камуфляже. Кроме того у морозовцев погибли шесть сильных владеющих, один из которых – великий мастер, стоивший целого батальона.

– Надо двигаться дальше, – объявил майор Долгоруков, собрав оставшихся пятерых бойцов из нашего отряда. – Нужно помочь Ярославу Васильевичу отбить нападение. У нас достаточно сил.

Майор нервничал. Похоже, он переживал за своих родственников, в частности за некого Ярослава Васильевича, на помощь к которому мы спешили. Оспаривать приказ никто не стал. Однако появилась непредвиденная проблема: не было транспорта. Большинство техники расколотил противник. Бронемашины горели, некоторые валялись днищем кверху после мощнейшего урагана, а уцелевшие в хвосте колонны «Носороги» требовались для эвакуации раненых.

– Машин нет, – объявил майор, обойдя колонну и вернувшись ни с чем. – Тогда на своих двоих добираться будем. Давайте бегом! Нельзя задерживаться. Тут недалеко осталось.

И наш отряд бегом двинулся дальше.

Хорошо, что особняк Долгоруковых находился не так уж и далеко от того места, где мы попали в засаду. Мы пробежали по проспекту пару кварталов, свернули на боковую улицу, и вскоре до нас донеслись звуки стрельба, взрывы и грохот булыжников. Бой был в самом разгаре.

Особняк наших союзников занимал целый квартал. Мы подошли с задней стороны, где находились высокая каменная ограда и решётчатые ворота. Сейчас ворота были сломаны, а ограда пробита в нескольких местах, и сквозь бреши виднелось огромное четырёхэтажное здание с портиком и колоннами.

На улице стояли пять единиц сожжённой и помятой техники и две неповреждённые гусеничные боевые машины, которые вели огонь из автоматических пушек через дыры в заборе и которые тут же оказалась испепелена тьмой, как и десяток солдат, занявших позиции возле проломов. Как-то сопротивляться смогла лишь четвёрка владеющих, но были они не слишком сильными и тоже быстро погибли. Ещё один отряд, который двигался со стороны перекрёстка вместе с двумя броневиками, пустился в бегство, едва увидев мощь нашей магии.

Стрельба не прекращалась. Основной бой, как я понял, шёл со стороны главного фасада.

Майор приказал нам оставаться на улице, а сам забрался в дыру в заборе и крикнул кому-то, что он – двоюродный племянник Ярослава Васильевича и сторонник императора Павла. Ему в ответ крикнули, чтобы он проходил. Тогда майор выглянул из пролома и махнул нам рукой, приказав следовать за собой.

Мы промчались через изрытый воронками двор. Недавно здесь находился небольшой сад, окружённый с трёх сторон П-образным зданием, но сейчас он выгорел, как и крыло особняка слева от нас. Пока мы бежали раздался треск рушащейся стены, но где именно это произошло, я не видел.

– Наконец-то вы пришли! – нас встретил белокурый молодой человек в порванном на плече, грязном оранжевом пиджаке. – Мы отбиваем уже третью атаку. Нас пытаются окружить. Отец скоро исчерпает все силы. Бежим скорее к нему, пока не стало слишком поздно!

– Бойцы, за мной, – скомандовал нам майор, и мы продолжили бег, но только теперь по коридорам огромного особняка. Дым заполнил весь коридор, в нескольких дверных проёмах полыхал огонь, где-то трещали обваливающиеся стены, или это маги земли забрасывали здание булыжниками. Стрекотала беспорядочная пальба.

Прямо перед нами рухнула стена от попадания чего-то тяжёлого. Парень свернул налево, и мы оказались на лестнице. Взбежали на второй этаж и ринулись дальше по коридору, пока не добрались до обрушившейся части здания. Отсюда открывался вид на перекрёсток, на котором столпился десяток горящих бронемашин. Однако броневики, стоящие чуть дальше по улице продолжали лупить по дворцу из пулемётом и автоматических пушек, и кто-то постоянно кидал шары огня и энергетические копья. Здесь удерживали оборону несколько владеющих, окружив себя силовыми полями, которые пока никто не мог пробить.

На краю стоял высокий мужчина с седеющей бородой, облачённый в синий, расшитый серебром пиджак. Складывалось впечатление, что он ничего не делает – просто смотрит, как его дом и его самого обстреливают со всех сторон, но это была лишь видимость. Вероятно, вся защита только и держалась на этом человеке, поскольку от него исходили мощнейшие вибрации силы.

– Отец, уходите! – крикнул наш сопровождающий. – Я привёл подкрепление. Государь прислал великих мастеров. Нам помогут.

Мужчина обернулся. Его взор был полон гнева, а брови сведены к переносице.

– Отец, отойдите, я вас прошу! – повторил молодой человек. – Не подвергайте себя опасности.

– Ярослав Васильевич, это я, – крикнул сквозь грохот боя майор. – Мы пришли помочь. Давайте, парни, бейте всех, кто лезет, – приказал он нам. – Нужно уничтожить эту группировку.

Я подбежал к краю. Часть здания с этого угла обрушилась, превратившись в груды камней. По ним лезли несколько человек в военной форме, закрывшись силовыми полями, и кидали в нас энергетические снаряды. Я направил в них потоки тьмы, которые быстро уничтожили эту группу. Краем глаза я заметил, что все обороняющиеся, кроме главы семейства, его белокурого сынка и низкорослого лысого господина – женщины и девушки. Их я насчитал семь человек.

После того, как от моей тьмы погибли все штурмовики, я направил чёрные потоки туда, где стояли два стреляющих по нам броневика и группа более сильных магов, швыряющих шары пламени, булыжники и энергетические снаряды. Орлов и Салтыков тоже подключились, и улица потонула в огне. Не прошло и пяти минут, как оставшиеся в живых мятежники отступили. Множество трупов и уничтоженной бронетехники на подступах к зданию красноречиво говорили о том, сколь ожесточённой была битва.

Спустя полчаса наш отряд сидел в просторной гостиной особняка на втором этаже. Мебель здесь по большей части уцелела, хотя следы боя были видны повсюду: штукатурка местами откололась и вместе с битым стеклом усеивала паркетный пол, в стенах зияли отверстия от пуль крупного калибра, зеркало над камином осыпалось, а сам камин, богато украшенный рельефом, превратился в груду камней.

В гостиную задувал ветер, но мы были в демисезонных армейских куртках, поэтому не мёрзли. Да и на улице за последние дни существенно потеплело. Климат в столице был далеко не сибирский, и к середине марта воздух уже прогревался до плюсовых температур, и снег стремительно таял.

Я и Орлов расположились в креслах, Беляев и Салтыков расселись на большом угловом диване, обложенном подушками, Заболоцкий прохаживался по комнате и смотрел в окна, что выходили на сгоревший сад и чернеющее закопчённым нутром противоположное крыло особняка. Майор ушёл общаться с родственниками, оставив нас здесь. Было тихо, никто не стрелял, ничто не рушилось. До нас доносился шум оживлённых улиц. Горожане жили обычной жизнью. Большинство их разборки князей не касались.

– Большой дом, – отметил вслух Заболоцкий, окинув взглядом комнату. – Я бы даже сказал, роскошный. Почти императорский дворец.

Заболоцкий был человеком замкнутым и мало что рассказывал о себе, но я всё же знал о нём несколько фактов. Родился он на Урале, в небогатой княжеской семье. На четвёртом десятке пошёл служить на границу, чтобы заработать денег, а в гвардию попал буквально за пару месяцев до моего там появления. Не удивительно, что особняк богатого столичного князя произвёл на него впечатление.

– Здесь, в столице, у многих такие есть, – проговорил Орлов. – Ничего необычного.

– Это верно, – согласился Салтыков. – Род Долгоруковых очень богатый. Богаче него разве что императорская семья и предатель Морозов, да и то не факт.

– Так вот почему ему на помощь бездумно бросили целый батальон, – произнёс Заболоцкий, задумчиво уставившись в окно.

– А что же, по-вашему, мы должны были оставить в беде наших друзей и союзников? – холодно произнёс Орлов. – Как-то это… неблагородно, знаете ли.

– Готов биться об заклад, что если бы речь шла о каком-нибудь мелком боярине, батальон и ОСН на его выручку не послали бы.

– И на что вы намекаете, капитан?

– Это просто мысли вслух, – Заболоцкий кинул на Орлова безразличный взгляд.

– Не стоило бы вам вести такие речи и раздор вносить в наши ряды, ставя под сомнение волю регента, а то и государя императора.

Орлова чем-то задели слова Заболоцкого, хотя чем именно, я понять не мог. Но то, что сейчас происходило, мне не нравилось. Орлов с презрением относился ко всем провинциальным аристократам, попавшим в гвардию, и до сих пор считал, что им (меня он с определённых пор исключил из их числа) здесь не место. Поэтому с Заболоцким они, даже попав в ОСН, почти не общались. И то, что Орлов заговорил таким тоном, ничего хорошего не предвещало.

– Господин Орлов, успокойтесь, я никакой раздор не вношу, – Заболоцкого, судя по его тону, не слишком сильно оскорбляли слова Орлова.

– Тогда к чему эти крамольные речи?

– Какие крамольные речи? – Заболоцкий обернулся и уставился на оппонента, на его бледном лице появилось чувство недовольство. – Вы меня в чём-то обвиняете?

– Господа, прекращайте, – осадил я спорщиков и обратился к Орлову. – В чём проблема? Капитан Заболоцкий в некоторой степени прав. Прежде чем посылать колонну на помощь, по всем законам военного искусства следует провести разведку, да и вообще не стоит ездить так скученно, когда рядом противник. Так что да, тот, от отдал приказ, ошибся, и если понадобится, я готов прямо об этом сказать великому князю Дмитрию Павловичу. Не вижу здесь ничего крамольного. Поэтому, господа, давайте будем сохранять трезвость ума, а не ударяться в эмоции.

Орлов стрельнул в меня недовольным взглядом:

– Вот когда с предателем Морозовым разберёмся, тогда можно и поговорить об этом всём.

– Если на ошибках своих не учиться, то это они с нами разберутся, а не мы с ними, – возразил я.

– Я и не говорил, что ненадо учиться, – произнёс Орлов. – Я о том, что нельзя огульно хулить государя и наместника.

– Никто никого не хулит. И давайте закончим, – подытожил я.

Все замолчали. А я задумался – задумался над тем, что мы, хоть и гвардия, элита, а всё равно мелкие сошки на фоне таких магнатов, как Долгоруковы или те же Морозовы. Они здесь – уважаемые люди, а мы – так… инструмент для достижения их интересов. Мне-то вообще всё равно, кто на престол сядет, а вот Долгоруковым – нет. Мои интересы там, в Сибири, где моя шахта строится, в крайнем случае, на рубеже, где тёмных пруд пруди, а воюю я здесь. В награду за это новый император меня точно должен назначить хранителем. Не просто же так я за него впрягся?

Тут в комнату вошёл высокий бородатый мужчина в военной форме.

– Господин Озёров-Сибирский, его сиятельство Ярослав Владимирович Долгоруков приглашает вас к себе, – проговорил он. – Прошу, пройдёмте за мной.

Я удивился том, что глава рода Долгоруковых желает со мной беседовать, но виду не показал и пошёл за бородачом. Вскоре мы оказались в кабинете князя. Здесь почти не было заметно следов боя, если не считать разбитого окна и попорченной стены напротив. Сам же кабинет выглядел роскошно, хотя он и не дотягивал до апартаментов великого князя Дмитрия Павловича в Ясенево. Скорее походил на кабинет Анатолия Третьякова – здесь стены тоже были отделаны деревянными панелями.

В креслах за круглым столиком возле растопленного камина сидели наш майор и глава рода. Третье кресло пустовало. На столике стояли графины с водой и каким-то пойлом. Ярослав уже успел переодеться и теперь был в чистом бархатном пиджаке фиолетового цвета.

– Пожалуйста, Алексей Михайлович, присаживайтесь, – проговорил глава рода. – Вам налить что-нибудь? Воды? Вина?

– Спасибо. Если только воды, – я опустился в третье кресло.

Ярослав налил мне воды из графина. От моего взгляда не укрылись три дорогих перстня на его руке. Наверняка они ещё и магические были.

– Я много о вас слышал, Алексей Михайлович. Большая удача, что мне лично удалось с вами познакомится. Давно хотел, но вы там, а мы здесь. Практически разные миры. На государевых приёмах вы тоже не бываете.

– Тоже рад знакомству, Ярослав Владимирович. Приходилось мне как-то раз бывать. Прошлой весной, когда награждение было, – я сделал глоток из стакан.

– А я прошлой весной в отъезде как раз был. Вот незадача! Но зато сейчас познакомились. Нет худа без добра, как говорится.

– Смею предположить, у вас вызвала любопытство моя необычная способность.

– Не без этого. Не встречал прежде магов, которые таким даром владеют. Тьма – это же как у тенебрисов, верно? Я когда-то служил на границе, приходилось мне с ними драться и не раз. А вы до сих пор там служите?

– Да, я служу на рубеже, а тут – в незапланированной командировке.

– Да, жаль, что пришлось вас всех от важного дела отрывать. Но сами видите, престол в опасности. Тут уж всё остальное надо отложить.

– Действительно, надо же престол защитить, – согласился я без особого энтузиазма.

– Правильно. А с тёмными мы ещё разберёмся, придёт время. Лучше бы, конечно, без этого всего, что сейчас творится. Кому какая выгода? Негодяю Морозову, разве что, который всех нас ограбить хочет. А остальным – одни убытки. Поэтому правильно вы сделали, что на сторону Павла встали.

– Он – наследник законного государя. Иначе я не мог поступить, – опять пришлось немного слукавить, ведь истинной причиной было другое.

Ярослав принялся меня расспрашивать, как и когда я открыл в себе столь необычный дар. Пришлось упомянуть о своей семейной ситуации и переезде в Сибирь. Потом речь зашла и о моих владениях. Когда я сообщил, что строю рубрумитовую шахту, у Ярослава от удивления даже брови приподнялись:

– Вот как? Да мы с вами, Алексей Михайлович ещё и коллеги! Я ведь тоже добычей рубрумита занимаюсь, только не в Сибири, а здесь у нас, на европейском севере. Там все мои шахты.

Не коллеги, а конкуренты, подумал я, но в слух ничего не сказал. Я вообще старался говорить по минимуму, а больше слушать и наблюдать за собеседником, пытаясь понять, что это за человек. Сейчас Ярослав Долгоруков изображал радушие, но что-то подсказывало, он не всегда такой добренький.

– Мой дядя по матери занимался добычей рубрумита, я его дело продолжаю, – объяснил я.

– Вот как? Семейное дело, значит? Очень правильно, я считаю. А какая фамилия у вашего дядюшки? Может, и я слышал о нём?

– Давыдов.

– Давыдов… Да-да, приминаю. Лично мы с ним не встречались, но слышал. Что ж, продолжать дело семьи – это хорошо. А ещё и о продолжении рода не мешает подумать, тем более когда есть столь необычная способность. Наверное, вы бы хотели, чтобы ваш наследник перенял ваши таланты?

– Об этом я уже позаботился.

– Уже сын есть?

– Нет, – улыбнулся я. – Пока нет. Но думаю, появится. Шансы немалые.

– И сколько уже у вас жён, простите за нескромный вопрос?

– Три.

– Ну, три – это не так уж и много, – Ярослав поморщился и повертел рукой. – Вот у меня, например, шесть включая покойную Катюшу, да пребудет она на в Саде блаженства. А сыновей знаете, сколько? Всего трое. Представьте себе. Поэтому я считаю так: чем больше жён, тем лучше.

– Когда средства позволяют, – добавил я.

– Средства – дело наживное. А вот наследие… наследие – это важно.

Ярослав ещё немного поспрашивал меня о личной жизни. Мне это не слишком нравилось, но я был здесь гостем, поэтому недовольства не продемонстрировал. А напоследок глава рода Долгоруковых сказал:

– Господа, хорошо мы с вами сидим общаемся, но, к сожалению, забот сегодня предстоит много. Собираюсь семью в своё загородное поместье перевезти. Вы же, надеюсь, сопроводите нас?

– Может быть, вам всё-таки переехать в государеву резиденцию? – предложил майор. – Подумайте. Там безопаснее.

– Нет-нет, это вовсе ни к чему. Не смею смущать государя своим присутствием, – отказался Ярослав. – Тем более у меня есть где жить. Охрану-то я себе обеспечу: завтра-послезавтра моё войско в Москву прибудет. Понимаю, см виноват, легкомысленно отнёсся, не собрал всех заранее. А сейчас у меня людей под рукой мало осталось, поэтому я и вынужден просить об одолжении.

– Я позвоню Дмитрию Павловичу, спрошу дозволения, – сказал майор.

Вдруг дверь распахнулась и в комнату влетел запыхавшийся высокий мужчина с бородой, который меня сюда привёл.

– Ваше сиятельство, беда! Ваших дочерей враг в заложники взял!