Перерождение тёмного архимага V. Новые границы

Глава 1

Я, Карпов и ещё два сержанта из моей тактической группы расположились в комнате отдыха за одним из столов. Сегодня послеобеденное время выдалось свободным, дел никаких не было, и мы праздно проводили эти часы за кружкой чая и беседой.

Речь зашла о приезде императора. Недавно по лагерю пробежал слух, будто государь прибудет пятнадцатого или шестнадцатого числа, и не просто так, а с некой важной вестью или решением, касающимся дальнейшей судьбы похода. До события сего оставались считанные дни. Все ждали с нетерпением.

В последнем сражении с повелителем в моей тактической группе не погиб никто. Были лишь двое раненых: у одного – переломы ребра и руки, другому тёмной дымкой повредило плечо и ключицу. Первый, скорее всего, вернётся в строй через пару месяцев, а вот второй – вряд ли, если только на какую-нибудь штабную должность в тылу.

После уничтожения второго повелителя тьмы у многих появились чаяния, что император поставит наступление на паузу. Но я сомневался. Очередной тёмный бог убит, а значит, где-то освободился огромный кусок территории, который не мешало бы занять и зачистить от бездн. Вряд ли Его Величество откажется от такой возможности.

Однако продолжение наступления на нашем участке вызывало бурную полемику среди военнослужащих, и на то были веские причины. Мы все видели, какая непроходимая вокруг местность.

– Сплошные болота. И куда нам идти? – рассуждал сержант Годунов-Щегловский – один из гвардейцев, продержавшихся в строю с осени прошлого года. – Как с логистикой быть? Авиацией здесь никак. Дорог нет. Как государь собирается продолжать наступление?

– Дороги можно и построит. До Грозового уже железку протянули, – отметил Карпов. – Скоро и сюда подведут.

– Сюда, может, и подведут, а дальше как?

– Если понадобится, будут строить дальше. Здесь же как-то строили. Вот приедет император – и быстро все засуетятся.

– Видите ли, в чём дело. Когда здесь прокладывали дорогу и строили города, ситуация в корне отличалась от нынешней. Сейчас другие обстоятельства.

– Верно говорите, – согласился я с Годуновым-Щегловским. – Раньше сюда и железка вела, и обычная дорога. Их сейчас просто восстанавливают. А дальше придётся прорубать тайгу, делать насыпи. Занятие это не быстрое. И от одной дороги, господа, толку мало. Катеров у нас едва ли две роты наберётся, вертолётами тут – правильно говорите – никак. Доставлять личный состав, продовольствие и боеприпасы очень тяжело. Слышали, какие проблемы испытывают сейчас пограничники, которых в квадрат А-33? У них ни патронов нет в достаточном количестве, ни жратвы, ничего. Потому что кроме нескольких катеров туда добраться ни на чём не возможно. Наступление, конечно, не закончится. В это я не верю. Но если у штабных есть хоть капля мозгов, они выберут другое направление.

– Да повсюду проблемы из-за бестолкового снабжения, – вставил Ртищев – ещё один «коренной» гвардеец из какого-то знатного московского рода. – Для малокалиберных пушек снарядов не хватает, для танков снарядов не хватает. Подвозят их очень медленно.

– Ну вот император приедет, наведёт порядок, – настаивал Карпов. – Быстро все зашевелятся.

– Если дорог нет, то шевелись – не шевелись, толку мало, – возразил я. – Когда сюда железку протянут, будет проще. А это ещё месяц-два работы. Но этим пусть стройбаты занимаются. А у нас сейчас другая забота. Помните ведь, что нам предстоит в следующие два дня?

– Опять учения, – усмехнулся Карпов.

– Они самые. Завтра и послезавтра пройдёт отработка наступательных и оборонительных тактических приёмов. Поэтому давайте-ка по плану пробежимся, чтобы не смотрели на меня потом, как бараны на новые ворота, – я достал из нагрудного кармана листок со своими записями. – Только вначале дождёмся. Артур, позовите их, пожалуйста.

Учения за последние две недели нам устраивали уже третий раз. Мы отрабатывали стандартные манёвры: атаку цепью, атаку группами, защитные построения, взаимодействие с бронетехникой. Заданий в тёмных областях пока не было, и командование полотно взялось за нашу боевую подготовку. Вероятно, не последнюю роль в этом играл скорый приезд императора.

А нас эта беготня хотя как-то развлекала, поскольку никаких других занятий в лагере посреди бескрайней топи просто не находилось. Даже армейский быт, который обычно задалбывал солдаты, и тот нас почти не касался, поскольку целиком и полностью лежал на плечах денщиков.

На меня же легли заботы командующего группы, ведь Орлов до сих пор находился в отпуске. Пятнадцатого он должен был вернуться, и я с нетерпением ждал этого момента, чтобы скинуть с себя лишние обязанности и начать больше времени посвящать личным тренировкам. Впрочем, капитан Воронцов на днях намекнул, что мне, возможно, придётся продолжить выполнять функции командира подразделения, правда, пока непонятно где.

А вот бойцы из моей группы не очень-то радовались возвращению Орлова. Он был весьма заносчив, и подчинённые его не любили, особенно парни, переведённые в гвардию из обычного подразделения. Этих он гонял больше остальных: чаще ставил на дежурство, придирался ко всяким мелочам, мог наказать за какую-нибудь ерунду. А надо понимать, что ребята эти тоже были не от сохи и имели аристократическую гордость, поэтому такое отношение всех возмущало.

В нашей тактической группе Орлов более-менее лояльным был ко мне, Ртищеву и Годунову-Щегловскому. Ко мне – понятно почему: я его однажды поставил на место, и с тех пор Орлов прекратил до меня докапываться. А Ртищев и Годунов-Щегловский были мало того, что столичными аристократами, так ещё и потомками князей, отличившихся во время нашествия тьмы в пятидесятых годах. У Годунова даже приставка к фамилии имелась соответствующая, которую взял себе его дед после сражения за Щегловск.

Вот с этими двумя Орлов не заносился, но даже они отзывались о нём не слишком лестно и открыто признавались, что моё командование им нравится больше. Мне было странно это слышать, ведь я тоже никому не давал особых поблажек. Но возможно, влиял тот факт, что я когда-то поставил заносчивого командира на место, из-за чего стал чуть ли не героем в глазах многих рядовых и сержантов. Ну и вежливостью, понятное дело, не пренебрегал.

Я объяснял своей группе план завтрашних учений, когда в комнату вошёл капитан Воронцов.

– Озёров, у вас особое задание. Это срочно. Пойдёмте за мной.

Я отдал бумажку с планом учений Карпову, который в этом месяце являлся моим заместителем, и отправился за Воронцовым.

У капитана имелась относительно просторная комната площадью, как две каморки, в которых проживали сержанты и младшие офицеры. Она служила ему и спальней, и кабинетом. Возле стены стояла аккуратно заправленная кровать, а по центру – стол, занимавший значительную часть помещения. Рабочее место Воронцова располагалось так, что капитан сидел спиной к окну и лицом к двери.

– Итак, Алексей, для вас есть особое задание, – сообщил капитан, закрыв за собой дверь. – Генерал Неклюдов объявил вылазку в квадрат А-32, хочет взять вас. Собирайтесь и поторопитесь. Выезд через уже… двадцать пять минут.

– Странно… А кто ещё едет? Из нашей роты кто-то будет?

– Парней из третьей группы ещё берут. Больше мне ничего не известно. Неклюдов приказал – я доношу до вашего сведения.

– Погодите… кто именно из третьей группы?

– Кокошкин и Львов, а что вас так настораживает?

И тут у меня в голове словно что-то щёлкнуло: это подстава. Меня посылают на какое-то странное, внезапное задание вместе с двумя офицерами, состоящими в заговоре под началом какого-то генерала. Уж не Неклюдова ли часом? Вспомнилось его поведение после недавней битвы с повелителем. Генерал словно пытался помешать мне поглотить энергию монстра. Боялся, что я стану сильнее? Мог ли он хотеть избавиться от меня? Тоже вполне вероятно. Меня же считали злом во плоти.

Надо было подстраховаться, но как?

– Господин капитан, у меня к вам есть одна просьба, – я понизил голос.

– Слушаю вас.

– Это очень важно. Возможно, дело жизни и смерти. Могли бы вы отправить кого-то следом за нами? Думаю, Неклюдов что-то замышляет.

– Не совсем вас понимаю… Что именно? – нахмурился Воронцов.

– А вы не замечали, как парни из третьей группы на меня косятся недобро?

– А, так вы об этом? Не обращайте внимания. Несколько человек вбили себе в голову какие-то странные суеверия. Я тоже недоволен тем, что в нашей роте муссируются подобные вредные слухи, но не стоит относиться к ним чрезмерно серьёзно.

– А как по мне, стоит отнестись максимально серьёзно. Возможно, меня попытаются убрать, – я перешёл почти на шёпот. – Более того, поговаривают, будто это – сговор, за которым стоит кто-то из генералов. Мне угрожает опасность.

Я не знал, можно ли Трубецкому доверять. Капитан никогда не демонстрировал ко мне какой-либо враждебности, и даже наоборот, когда я поссорился с Орловым, пытался разобраться и урегулировать дело мирным путём. Но это вовсе не гарантировало, что он не состоит в заговоре. Кто знает, что произошло за месяц моего отсутствия? Вдруг и ему мозги промыли?

Но мне требовалась хоть какая-то поддержка. Возможно, при свидетелях на меня не рискнут напасть, но даже если это случится, понадобится тот, кто расскажет, что произошло на самом деле. Ведь убийство гвардейских офицеров – серьёзное преступление. Если заговорщики погибнут, а меня признают в этом виновным, то наказанием станет смертная казнь.

Возможно, на это и рассчитывали мои враги: даже если прямое покушение не удастся, то в случае гибели заговорщиков меня просто-напросто казнят.

– Алексей, вы преувеличиваете проблему, – проговорил капитан.

Наверное, с его стороны моя реакция выглядела не совсем адекватной. Но я бы посмотрел, как бы он вёл себя, если б какая-то группа людей считала его злом во плоти.

– Не преувеличиваю, господин капитан. Думаете, это первый раз, когда меня пытаются убить? За год я пережил несколько покушений. Несколько! На вас как часто совершают покушения, а?

– Ни разу такого не было, но…

– А меня постоянно пытаются убить. И я уже чувствую, когда что-то идёт не так. Поэтому прошу, отправьте следом ещё одну группу солдат. При свидетелях, возможно, на меня не нападут.

– Хорошо, Алексей. Не думаю, что ваши опасения оправданы, но я сделаю всё возможное, – согласился Воронцов. – А теперь поторопитесь. Времени до отправки мало.

– Благодарю.

Возможно, я действительно преувеличивал опасность. Капитан, наверное, подумал, что у меня крыша поехала. Я бы и сам на его месте так подумал.

На площадке перед казармами стояли два «Шквала». Рядом с одним из них толпились несколько человек в боевом снаряжении. Среди них возвышался генерал Неклюдов. Он был без каски и бронежилета, в отличие от остальных. Что-то объяснял коренастому майору.

– Здравия желаю, господин генерал, – я отсалютовал. Хотел добавить, что прибыл по приказу, но не успел.

– А, прапорщик Озёров! – Неклюдов приложил пальцы к своему синему берету. – Долго же вас пришлось ждать. Все уже в сборе, скоро выдвигаетесь. Майор Морозов возглавит ваш отряд и объяснит задание. Всё, командуйте, майор. Удачи!

Неклюдов ушёл, а майор скомандовал «по машинам», и мы полезли в катера.

Майор, старший лейтенант, два лейтенанта, два прапорщика и я забрались в первый «Шквал». Этих офицеров я иногда мельком видел в лагере и во время сражений, но лично не знал ни одного. Кажется, все они были из штаба. Управлял машиной какой-то гвардейский сержант. Кокошкин и Львов поехал на втором катере вместе с ещё четырьмя бойцами.

Выехав из лагеря, мы добрались до болота и помчались прямиком через топь. Квадрат А-32 находился рядом с тридцать третьим, и мы двигались примерно в том же направлении, куда последний раз ездили уничтожать поселения тёмных. Меня специально увозили подальше от людских глаз, чтобы расправиться со мной без свидетелей, а потом всем сказать, что я погиб от зубов тенебрисов.

С другой стороны, в том, что отряд отправился уничтожать внезапно появившуюся стаю, ничего сверхъестественного не было, как и в том, что меня взяли с собой. Я уже когда-то ездил на задания с ротой капитана Трубецкого. Тогда, правда, мной командовал Апраксин. Поэтому при других обстоятельствах я не увидел бы ничего подозрительного в этой вылазке.

Я несколько раз оглянулся назад, пытаясь понять, отправил ли капитан Воронцов кого-то следом за нами или нет. Кажется, за нами никто не ехал.

Офицеры хранили молчание. Майор выглядел спокойно. А вот лейтенант и один из прапорщиков почему-то постоянно отводили глаза, и ещё больше усиливало мои подозрения и тревогу. Меня словно на казнь везли.

Среди офицеров в нашем «Шквале» не было великих мастеров. Кокошкина и Львова тоже не стоило бояться. Даже капитан Трубецкой, которому на вид было лет сорок, до великого мастера не дотягивал. Если меня собирались убить, то подготовились плохо. Навроцкий прекрасно знал, какой силой я обладаю. Неужели он решил, что одиннадцати старших мастеров справятся? Впрочем, могли и справиться…

Оба «Шквала» забрались на пологий берег. Впереди серел безжизненный лесной массив. Места эти, очевидно, затронуло дыхание бездны, но тёмных здесь не было. По крайней мере, нас никто встречать не бежал.

Высадились. Я ещё раз кинул взгляд на бескрайнюю топь, оставшуюся позади, и не увидел никого. Значит, Воронцов не отправил за нами отряд…

– По сообщениям разведки, за тем перелеском появилась бездна, – объявил майор Морозов, собрав всех нас вместе. – Наша задача – подтвердить данные и зачистить территорию. Как справимся – сразу же поедем обратно. Думаю, за сегодня успеем.

Водителям Морозов приказал сторожить машины, остальные отправились к лесу. Майор шёл первым, следом – Трубецкой, я – третьим. То и дело оглядывался назад. Как-то нервировало, что за мной идёт столько недружественно настроенного народу.

Вошли в лес. Никакой бездны поблизости не было, как и тенебрисов. Обычно они далеко разбредаются вокруг ям, а здесь царила тишина. В лесу – ни одного шороха, кроме треска сучьев под нашими ботинками.

Выбрались на поляну.

– Озёров проверьте, – приказал мне майор, указывая на завалы деревьев за поляной. – Там движение.

Никакого движения я там не заметил, но приказ есть приказ, и я зашагал в указанном направлении. Окутал себя тёмной дымкой, но не из-за возможного нападения тенебрисов, а потому что опасался удара в спину. Но на полпути Морозов крикнул мне.

– Стойте, Озёров!

Я обернулся и застыл на месте. Отряд из одиннадцати человек выстроился линией. Каждый гвардеец создавал магические снаряды. Мои догадки оказались верны. Меня привезли сюда, чтобы устроить жестокую расправу.

Я рассмеялся:

– Что, убивать меня собрались? Одиннадцать на одного? Как это смело с вашей стороны, господа.

– Вы, Озёров – само зло! – проговорил Трубецкой. – Тот, кто владеет демонической магией, не может нести благо. Мы не позволим вам расхаживать по этой земле и сеять тьму.

– Не позволите? Вы? Мне? Позволялка не выросла, дурачок.

– Убить его! – отрывисто и сухо скомандовал майор Морозов.

Над его ладонями появились острые чёрные камни, которые полетели в мою сторону. Трубецкой закрутил над собой длинные водные плети и попытался меня ими ударить. Остальные принялись метать энергетические клинки и огненные стрелы.

По мне одновременно ударили несколько магических снарядов. Я окутал себя густой дымкой, а затем барьером из уплотнённого воздуха. Ничто не пробило мою защиту. Я спокойно стоял и смотрел, как мои враги пытаются мне «не позволить дальше расхаживать по этой земле», а надо мной закручивался вихри тьмы.

Град дымчатых сгустков обрушился на противника, заставив их закрыться силовыми полями и прочими магическими щитами. Но это было лишь начало. Я устремил свой взгляд на майора, и в него полетели вихри тьмы.

Морозов сформировал перед собой чёрный каменный щит, но тёмные вихри быстро прожгли его, превратив в пыль. Майор создал на их пути ещё один, затем ещё – ничего не помогло. Тьма обрушилась на Морозова мощными потоками и била его до тех пор, пока тот не свалился с ног.

Затем я переключился на Трубецкого – самого сильного владеющего из всех присутствующих. Он продолжал размахивать над головой длиннющими водными плетьми, которыми стегал меня. К несчастью для него, они не могли даже мою воздушную оболочку пробить.

Трубецкой окружил себя водным коконом – тот оказался бесполезен: потоки тьмы обрушились на капитана и быстро нейтрализовали его защиту. Вода тоже превратилась в пыль, и капитан принял на себя удар испепеляющей тьмы.

Он продержался несколько минут, а потом его останки тоже упали на землю.

Осталось девять человек. Я переключился на прапорщика Кокошкина, и вскоре тот тоже рассыпался прахом. Четвёртым на очереди оказался толстощёкий лейтенант Львов. Он продержался ещё меньше своего приятеля.

Магических снарядов стало гораздо меньше, и всё равно бой не прекращался. Похоже, мои противники думали, что я скоро выдохнусь и победа будет за ними. Что ж, надежда умирает последней.

Сил у меня до сих пор было полно. После поглощения трёх тёмных богов мой духовный огонь, казалось, стал неиссякаемым. Конечно, это было не так, просто одиннадцать старших мастеров – вовсе не та сила, которая способна мне противостоять. Ещё полгода назад они бы порвали меня на куски, но с тех пор многое изменилось.

Впрочем, кое-какой эффект вражеская магия всё же оказывала. Энергетические клинки одного из гвардейцев пробивали мою воздушную оболочку и тёмную дымку, и я чувствовал лёгкие тычки. Пожалуй, это всё, на что были способны собравшиеся здесь владеющие.

А тёмные потоки не оскудевали. Они с прежней силой устремлялись во врагов, пока защита не растворялась, а тела не рассыпались пеплом. Ещё два гвардейца обратились в прах, в том числе сильный энергетик, способный пробивать мою воздушную стену.

– Стойте! Хватит! Мы сдаёмся! – крикнул один из оставшихся пяти владеющих. – Прекратить атаки! Прекратить!

Последние слова были обращено к своим. К сожалению, он сказал это слишком поздно, и ещё один гвардеец, не выдержав испепеляющей тьмы, рассыпался в прах. Одни ноги остались.

Но зато последние четверо сообразили, наконец, что воевать со мной бесполезно, и остановились. Остановился и я. Бой прекратился.

Что с ними делать, я пока не знал. Либо оставить в живых, либо убить. Они – единственные свидетели того, что произошло. Они могут свидетельствовать против меня. Но меня ведь в любом случае обвинят в убийстве гвардейцев, независимо от того, вернётся ли кто-то из них или нет. Я замешкался.

Глава 2

Обдумав ситуацию, я решил, что будет выглядеть очень подозрительно, если вернусь с задания один. Что скажу? Всех остальных тёмные поубивали? Мне никто не поверит. К тому же за покушением стоит сам генерал Неклюдов, и он воспользуется любой возможностью, чтобы уничтожить меня.

В таком случае что я мог сделать? Рассказать правду? Тоже смысла нет. Скорее посчитают, что я с катушек слетел, чем поверять в мою историю о коварном заговоре.

Зато если оставшиеся четверо гвардейца подтвердят версию, что на нас напала стая тенебрисов, это могло дать мне хоть какой-то шанс. Пригрозить им или убедить, что это в их интересах. Не факт, конечно, что сработает. Сейчас-то они на всё согласятся, лишь бы остаться в живых, а вот как поступят потом, когда окажутся под защитой Неклюдова, спрогнозировать сложно.

Я рассчитывал лишь на то, что они испугаются моей силы и больше не рискнут выступить против меня, хотя и понимал прекрасно, насколько невелик этот шанс.

– Нам приказали. Мы не собирались вас убивать, – заговорил лейтенант, который просил меня остановить бой. – Мы не знали, куда и зачем едем.

– Да неужели? – мне с трудом верилось. Выглядело это жалкой попыткой выторговать себе жизнь. – А я думаю, вы врёте. Вы всё прекрасно знали, – я медленно двинулся навстречу четвёрке офицеров, а вокруг меня угрожающе крутились чёрные вихри. – Мне известно о заговоре. Если хотите остаться в живых, говорите правду. Иначе присоединитесь к остальным.

– Хорошо-хорошо, вы отчасти правы. Нам действительного говорили про вас дурные вещи. Вас многие считают князем тьмы. Но никто не думал, что нам прикажут совершить убийство.

– И кто же приказал?

– Майор Морозов. Это он отдал приказ.

– Знаете лейтенант, это снова похоже на враньё, – я направил в говорящего потоки тьмы, и те стали вращаться вокруг него на угрожающе близком расстоянии. – Майор – слишком мелкая сошка.

– Стойте! Я говорю чистую правду. Нам приказал Морозов. А кто приказал ему, мне неизвестно. Возможно, Неклюдов, возможно, кто-то выше. Об этом знали только Морозов и Трубецкой, но они мертвы.

Как удобно свалить всё на покойников. Этот парень явно не дурак.

– Допустим. Но почему я должен оставить вас в живых? – спросил я. – Когда мы вернёмся в лагерь, вы сразу сдадите меня с потрохами.

– Если вы вернётесь один, вам никто не поверит. Все подумаю, что это вы нас убили. Вас приговорят к смерти. Я бы помог вам избежать этого. Мы можем договориться.

– Вот как, значит? – я приблизился к лейтенанту и пристально посмотрел в его глаза. На лице офицера чувствовалось напряжение, но слова звучали твёрдо. – Договориться… Теперь вы запели совсем иначе.

– Нам не за что здесь погибать.

– Неужели? А вот Трубецкой утверждал, что я не должен ходить по этой земле. Кажется, у него была весьма принципиальная позиция. Я ведь – само зло во плоти.

– У Трубецкого – возможно. А у нас был только приказ.

– Что ж, значит, придётся вам поверить. Но не думайте со мной в игры играть. Если обманете, я вас всех найду. Мне терять нечего. Как ваши фамилии? Из какого вы подразделения?

Офицеры назвали себя. Лейтенант, вступивший со мной в переговоры, носил фамилию Желтухин. Все они оказались из роты капитана Трубецкого. А рота капитана Трубецкого проживала в той же казарме, что и мы, только этажом ниже, на первом. Значит, если понадобится, достану их без проблем. И они это, кажется, понимали.

Узнав фамилии гвардейцев, я сочинил на ходу историю про то, как на нас напала стая тенебрисов. Якобы мы разделились, Трубецкой, Морозов и ещё четверо отправились в одну сторону, мы вшестером – в другую. В итоге первый отряд наткнулся на вождя, мы поспешили на помощь, но опоздали. Когда подошли, монстр всех убил.

Я убедился, что офицеры хорошо запомнили историю, и мы отправились обратно к катерам. На этот раз четыре гвардейца топали первыми, я был замыкающим. Внимательно наблюдал за ними, хотя и сомневался, что кто-то попытается удрать, если только по дурости.

– Вас подло обманули, – по пути я пытался склонить пленников на свою сторону. – Вам внушили, будто я – посланник зла и хочу сотворить что-то дурное. Но сами видите, что это не так. Неужели собственным глазам вы верите меньше, чем чьим-то пустым разглагольствованиям и демагогии? Вы сражались со мной бок-о-бок. Я помог уничтожить трёх повелителей тьмы. Тогда чем я заслужил столь гнусную клевету в свой адрес?

– Возможно, мы действительно ошибались, – согласился лейтенант Желтухин. – Мне показалось, что слова нашего капитана весьма правдивы. Он говорил убедительно. Никто не думал, как далеко это зайдёт.

– Не позволяйте вешать себе лапшу на уши, господа. Иначе это может плохо кончиться для вас самих. Тот, кто организовал заговор, преследует собственные интересы, а вы стали орудием в их руках. Вас используют. Врут вам и используют. Теперь вы сами прекрасно всё видите.

– Вы верно говорите. Но приказ офицера – закон. Никто не имеет права ослушаться. Вы сами служите и должны понимать, что это такое.

– Понимаю вас прекрасно. Но всё равно призываю думать своей головой, а не слепо верить в чью-то пустопорожнюю болтовню. Никто не давал права никакому капитану или майору трактовать священные тексты, как ему вздумается. Как бы убедительно ни звучали их речи. Кто они, если позволяют себе искажать священное послание?

– Вы абсолютно правы. Разъяснения должен проводить только капеллан.

Хоть лейтенант Желтухин и соглашался со мной, не было никаких гарантий, что он перестал считать меня посланником сил зла. Мои доводы, казалось, звучат убедительно, но если человек вбил себе что-то в голову, любые увещевания бессильны.

Водители ждали нас на берегу возле машин. Мы залезли в один из «Шквалов», и оба катера на воздушной подушке помчались в обратном направлении.

Всю дорогу я продумывал варианты дальнейшего развития событий.

Что бы ни сказали эти четверо, расследования было не избежать. Гибель семи гвардейских офицеров – это не то, на что закроет глаза командование. Приедет военная полиция, начнёт разбираться. Трупов тенебрисов они не найдут, что подставит под сомнение мою версию. Можно, конечно, сказать, что тела монстров я уничтожил, но это будет выглядеть неправдоподобно. Возникнет вопрос: а зачем я это сделал?

Но расследование вряд ли стоило ожидать. Сейчас здесь главный Неклюдов. В отсутствие великого князя Дмитрия Павловича командует гвардией именно он. И что это значит? А то, что ему вряд ли понадобится разрешение каких-либо инстанция, чтобы меня арестовать, судить и приговорить к смерти. В интересах Неклюдова провернуть всё как можно быстрее. И без разницы, что скажут выжившие.

Значит, следовало готовиться к аресту сразу по прибытии. На меня наденут кандалы, после чего попытаются убить. Возможно, без всякого суда. А потому скажут, что я сопротивлялся. Если слухи не врут, то император вместе со своим братом приедут через четыре дня. Неклюдов постарается покончить со мной до того, как явится его начальство.

Но была одна проблема для моих палачей: они не знали, что на меня не действует стандартная блокировка. Они могут надеть на мои запястья кандалы, но цепи рассыпятся в прах, стоит мне этого только захотеть.

Однако терзал меня и другой вопрос: а есть ли в гвардии люди, на кого можно положиться? Стоит ли доверять Дмитрию Павловичу или полковнику Марии Романовой? Они тоже считают меня порождением зла? Или нет? Чью сторону они примут? Вступится ли за меня император?

Помнится, Романова сама говорила, что кое-кто в лагере считает меня князем тьмы. Я так и не понял тогда, зачем она дала мне эту информацию. Предостерегала? Хотела увидеть реакцию? И как она поступит сейчас? Вдруг они все заодно?

Если это так, если здесь все против меня, тогда придётся бежать. Удрать из-под стражи труда не составит, а дальше видно будет. Возможно, переберусь в Цинскую империю или ещё куда-нибудь за границу. Со своими способностями я не пропаду. Обидно только, что дядино наследство и всё своё состояние придётся бросить. Его мне точно не отдадут. Хреново, конечно, но жизнь дороже.

В общем, я ехал в неизвестность. Исход мог быть самый разный. Одно я знал наверняка – вряд ли кто-то сможет меня убить. Слишком мало в империи тех, кто способен на это.

Ещё и с сестрой были проблемы. Света вместе с Лерой до сих пор томились в плену у Михаила Озёрова. Сейчас я ничего не мог с этим поделать. Приходилось ждать отпуска, переживая за девушек каждый день. Что с ними станет после того, как я сбегу? Скорее всего, ничего особенного. Леру Михаил, вероятно, отпустит домой. Зачем она ему? А Света останется жить дома и по приказу отца выйдет за кого-нибудь замуж. Не самая ужасная участь…

Одно радовало: Катя выжила. Получив письмо от Михаила, я в тот же день позвонил Гаврилову из штаба (к нам уже провели телефонную линию), чтобы узнать о случившемся. Вот только управляющий, как оказалось, ничего не знал. И я два дня места себе не находил, пока не позвонил снова и не выяснил, что с Катей всё в порядке… почти.

Когда в квартиру, где жили девушки, вломились люди Михаила Озёрова, Катя попыталась защитить своих подопечных и получила энергетическим ножом в живот. Её добивать не стали, она выжила. Спасла небольшая способность к регенерации, не давшая Кате склеить ласты. Когда охрана Михаила ушла, девушка вызвала скорую. Сейчас Катя находилась в одной из элитных лечебниц Омска, куда её перевели по моему приказу.

И всё равно я беспокоился. Врачи уверяли, что её жизни ничего не угрожает, но раны были очень серьёзные, и она до сих пор лежала подключённая к аппаратам. Я боялся, что Кате станет хуже и она не выкарабкается. Это могло произойти в любой момент.

И вот пока катера на воздушных подушках мчались по топи, все эти мысли неугомонным роем кружили в моей голове. А когда мы приехали, я сразу же побежал к капитану Воронцову. Между прочим, он так и не отправил никого следом за нашим отрядом. И это могло говорить о разном, в том числе, о том, что он заодно с заговорщиками. Ну или просто не успел.

Я ворвался в комнату Воронцова. Тот храпел в своей кровати.

– Капитан, проснитесь, – я захлопнул за собой дверь и включил свет.

– Что? Что случилось? – Воронцов тут же вскочил и уселся на кровати, щуря глаза. – Озёров? Какого хрена? Почему врываетесь.. вот так?

– Капитан, я просил вас отправить кого-нибудь за нашей группой? Просил. Вы это не сделали. Почему?

– Послушайте… успокойтесь. Во-первых, не надо так вламываться посреди ночи. Нельзя было подождать утра? А во-вторых, как я должен был это сделать? Вы сразу после нашего разговора выдвинулись. Откуда мне было знать, каким вы маршрутом поедете? И почему вы считаете, что мне выдадут СВП по первому же требованию? Их и так чертовски мало. А теперь объясните по-человечески, что у вас произошло?

– А то, о чём я говорил, – я взял стул и уселся напротив капитана. – Меня пытались убить.

– Убить? Но… зачем?

Кажется, Воронцов ещё не проснулся и плохо соображал.

– Я вам объяснял, зачем. Существует заговор. Теперь это уже очевидно. Меня отвезли хрен пойми куда и пытались убить. Само собой, у них ничего не получилось.

– Где они? – капитан ничего не понимающим и как будто даже испуганным взглядом. – Где остальные… с кем вы поехали?

– Семеро мертвы, в том числе майор Морозов и капитан Трубецкой, четверо вернулись со мной. Они не захотели продолжать бой, и я их пощадил. Надеюсь, что не напрасно. Они подтвердили, что за покушением стоит Неклюдов. Хотя это и так было очевидно. Он же спланировал всю операцию.

– Так… Неклюдов, значит… Плохи дела.

– Он нескольким офицерам мозги промыл. Внушил, что меня надо уничтожить. Теперь меня будут гасить. Силой не получилось. Значит, арестуют и подведут под смертную казнь.

Воронцов озадаченно потёр подбородок.

– И что собираетесь делать? – проговорил он.

– Посмотрим.

– Только, пожалуйста, не натворите глупостей. Уверен, вопрос можно решить.

– Тоже так думаю. Не волнуйтесь, я не буду сопротивляться. Это не в моих интересах. А вас хочу попросить, если что-то случится, расскажите всё Навроцкому. Он не из гвардии и ему, скорее всего, ему мозги не промыли. И попытайтесь связаться с кем-то из старших офицеров. Кстати, запишите телефон моего адвоката. Ему тоже обязательно надо позвонить.

Я достал из кармана мобильник и продиктовал номе господина Таубе. Похоже, опять придётся прибегнуть к его услугам, хотя вряд ли успею. Скорее всего, Неклюдов попытается решить проблему раньше, чем дело дойдёт до суда.

– Хорошо, Алексей, я свяжусь с вашим адвокатом. Насчёт остального… как получится. Ничего обещать не могу.

Такой ответ меня удовлетворил. Заодно посмотрю, на чьей стороне Воронцов. Если придумает снова какую-нибудь отговорку, почему не исполнил мою просьбу, тогда всё станет понятно.

Арестовали меня утром. Мы едва проснулись, привели себя в порядок. В новеньких модульных казармах у нас были собственные отсеки с туалетом и душевой для каждой роты – удобства, которых так не хватало во время жизни в палатках. Едва я закончил утренние процедуры, как в казарму ворвались человек десять гвардейцев и объявили, что я арестован.

На мои запястья надели блокирующие кандалы, которые соединялись цепью со стальным ошейником, и закабалив этой конструкцией, меня отвели в одноэтажную постройку, находившуюся возле самого вала. Тут были пять пустых четырёхместных камер, в одной из которых меня и закрыли.

Я не сопротивлялся. Нельзя было сразу обрубать все концы. Следовало подождать, как будут развиваться события. И когда станет окончательно ясно, что казни не избежать, дать дёру. Сила моя, в любом случае, никуда не делась, хотя мои враги были уверены, что я сейчас абсолютно беспомощен.

Завтрак почему-то не дали. Решили ещё и голодом морить до кучи. Зато ближе к обеду меня навестил сам генерал Неклюдов. Часовому он приказал выйти на улицу. Мы с генералом остались наедине. Нас разделяла лишь стальная решётка. Если б я захотел, то испепелил бы его вместе с этой самой решёткой. Как же чесались руки сделать это!

– Что ж вы наделали, господин Озёров, – Неклюдов смотрел на меня своими близко посаженными глазами, и во взгляде его читалось торжество. – Убили семерых офицеров. Серьёзное преступление. Похоже, правду про вас говорят, что вы вовсе не добро несёте нам.

– Хватит лукавить, господин генерал, – я сидел на стальной кровати, прислонившись спиной к железной стенке. – Я всё знаю. Знаю, кто организовал покушение. Вы промыли мозги тем офицерам и послали их на смерть, решив, что одиннадцать владеющих способны справиться со мной. Глупо с вашей стороны так бездарно просрать столько ценных кадров. Только за одно это вам следует предстать перед трибуналом. А ещё и покушение.

– Это просто слова. А вот то, что вы собственными руками умертвили семерых офицеров – факт. И свидетели тому есть. Поэтому перед судом ответите именно вы, Озёров. И очень скоро.

– Если начнут разбираться, то станет понятно, что вы отправили наш отряд туда, где нет ни бездн, ни тёмных тварей. Это вызовет вопросы.

– Не вижу проблемы. Вы поехали на задание. Возможно, там и не было ям, но одна тёмная тварь всё-таки нашлась. Ей что-то взбрело в голову, и она поубивала семерых доблестных гвардейцев. Как думаете, чья версия суду покажется более правдоподобной? Между прочим, это не первый ваш конфликт с офицерами. Вначале драка в учебном центре, затем дуэль с сослуживцем. Паршивый послужной список, знаете ли. Ваша склонность к насилию будет учтена в ходе судебного разбирательства.

– Приберегите эти сказки для дураков, – произнёс я, даже не глядя на мерзкую рожу за решёткой, которую хотелось превратить в фарш или, ещё лучше, в кучку пепла. – Мы оба прекрасно знаем, что произошло. Вам не уйти от ответа, господин генерал. Рано или поздно вас настигнет кара за ваши ложь и клевету.

– Поосторожнее со словами, прапорщик. Вы не в том положении, чтобы кому-то угрожать, – тон Неклюдова стал раздражённым. Похоже, мне удалось вывести генерала из равновесия.

– Вы правы, – я решил подыграть, а то вдруг что-то подозревать начнёт. – Сейчас на моих руках блокирующие кандалы, но однажды справедливость восторжествует. Я верю в это.

– Конечно же, восторжествует. Вас казнят как преступника, кем вы и являетесь по своей сути. Прощайте, Озёров, – Неклюдов развернулся и вышел из помещения.

Я встал, приблизился к решётке и оглядел короткий коридор. Подумал, что меня сейчас снова попытаются убить, но ничего не произошло. В помещение вошёл дежурный и уселся за стол. Я же вернулся на своё место.

Визит генерала расставил всё по местам. Если какие сомнения и оставались, то теперь они развеялись окончательно. Заговор устроил именно Неклюдов. Только вот не верилось, что это была его собственная инициатива. Возможно, его тоже кто-то подначил. Но кто? Уж не сам ли император?

Я продолжил ждать. Мне казалось, Неклюдов долго тянуть не станет. Возможно, меня попытаются убить сегодня ночью. Почему бы и нет? Они уверены, что кандалы заблокировали мою магию. Думают, я беззащитен. Как же эти идиоты ошибаются! Но мне это только на руку.

Вечером мне принесли ужин, и я первый раз за день поел. А ночью никак не мог уснуть. Ждал скрипа двери, шагов и грозного окрика, повелевающего мне встать и следовать на казнь. А может быть, банально пули в лоб.

Как же они удивятся, когда поймут, что ошиблись! Какое лицо будет у Неклюдова, когда я заявлюсь к нему посреди ночи. Ведь перед тем, как уйти, обязательно испепелю эту сволочь. Он должен умереть, и я не думал, что с этим возникнут проблемы. Мне известно, где у Неклюдова кабинет и спальня. Пройти сквозь стены незаметно от всех мне не составит труда.

Ночью раздались шаги. Мимо по коридору прошли трое, один из которых звенел кандалами. Хлопнула дверь дальней камеры, защёлкал замок. Похоже, привели какого-то провинившегося солдата. А под утром произошла смена караула. Тогда я и уснул, устав ждать.

Проспал недолго. Меня подняли по свистку на перекличку. Затем дали позавтракать. И я снова принялся ждать.

Вдруг уличная дверь распахнулась, послышались шаги тяжёлых армейских ботинок. Похоже, это за мной. Часовой тут же вскочил и отсалютовал. Перед решёткой моей камеры появились двое: великий князь Дмитрий Павлович и полковник Романов.

– Рядовой, откройте камеру и снимите с заключённого кандалы, – приказала она раздражённым тоном.

– Ну здравия желаю, госпожа полковник и Ваше Высочество. Как отпуск?

Никто мне не ответил. Дежурный отпер дверь, снял с меня кандалы, мои руки и шея оказались свободны.

– Алексей, пройдёмте с нами, – проговорил великий князь.

Глава 3

Мы сидели в комнате отдыха на втором этаже штабного комплекса. Напротив меня на диване устроилась Романова, закинув ногу за ногу, а великий князь Дмитрий Павлович расхаживал взад-вперёд. Он пребывал в мрачном расположении духа, да и Романова по-прежнему выглядела раздражённой.

– Так и знал, что надо пораньше приехать. Сердцем чуял, – ворчал Дмитрий Павлович. – Знал же, что вытворят какую-нибудь ерунду без меня. Но чтоб такое! Алексей Михайловича, вам… нам всем невероятно повезло. Задержись мы на пару дней, и, возможно, не застали бы вас в живых.

– Кто знает, – рассудил я. – Быть может, я и выкрутился бы. Но всё равно спасибо, что вытащили, Ваше Высочество. Похоже, я чем-то не угодил Неклюдову. Он посчитал, что я служу злу, и попытался подстроить моё убийство. Знаете ведь уже?

– Не вы причина… нет, – покачала головой Романова. – Всё гораздо сложнее. Вы даже не представляете, насколько.

– Я могу надеяться, что вы меня просветит?

– Как Дмитрий Павлович пожелает, – Романова многозначительно посмотрела на великого князя.

– Коль уж вы оказались во всём этом замешаны, – Дмитрий Павлович тяжело опустился на диван рядом с Романовой, – то придётся вам вкратце описать ситуацию. Речь пойдёт о заговоре, но не том, который организовали против вас гвардейцы, а о заговоре на высшем уровне. Поэтому всё, что вы сейчас услышите, должно остаться между нами.

– Заговор против императора? – уточнил я. – Разумеется, я сохраню тайну.

– Да. Но прежде сделаю небольшой экскурс в историю. Началось это давно. В пятьдесят втором на престол взошёл мой отец Павел Михайлович, это и положило начало нынешнему раздору. Трон должен был достаться моему дяде, Николаю, однако тот отрёкся. Времена тогда были сложные, тьма распространялась так быстро, что многие думали – человечеству конец. Николай Михайлович не захотел сесть на престол, посчитав, что не сможет руководить государством в столь трудной ситуации. Всю ответственность пришлось взять на себя отцу. А теперь несколько аристократических родов вдруг решили, что следующим императором должен был стать не Александр, а мой двоюродный брат Фёдор Николаевич – сын отрёкшегося некогда Николая Михайловича. Но ведь тот добровольно отдал власть брату, значит, законный император – Александр. Однако наши противники почему-то считают иначе и даже, представьте себе, строят планы, как свергнуть государя и возвести на престол Фёдора. Куда это годится? Отсюда и проистекают наши и ваши беды.

– Ваше Высочество, ну а я-то здесь причём? – я в целом имел некие догадки, как заговор связан лично со мной, но хотел услышать из первых уст.

– А при том, Алексей Михайлович, что в вас видят сторонника моего брата. Они напуганы вашей силой, считают, что вы помешаете им, и потому хотят заранее убрать вас с дороги. И говорит это лишь об одном: наши враги не только строят козни, но уже и претворяют в жизнь свои коварные замыслы. И я очень рад, что эти негодяи не смогли причинить вам вред. Зато теперь в наших руках оказались те, кто приведёт нас к лидерам заговора. Неклюдовы, Трубецкие и Морозовы всегда поддерживали Николая Михайловича, а потом – Фёдора. Не удивительно, что они даже здесь объединились, чтобы претворить в жизнь свой кованый замысел. С ними надо держать ухо востро. Конечно же, мы не можем огульно обвинить всех членов этих родов, но среди них есть и предатели, которых мы найдём и накажем. Неклюдов и все, кто участвовали в покушении, так же ответят за своё преступление. Вам, Алексей Михайлович, придётся дать показания в суде. Вы же у нас, получается, и потерпевший, и главный свидетель.

– Если надо, я, конечно же, выступлю в суде. Неклюдова же казнят, надеюсь?

– Покушение на убийство, гибель из-за злого умысла нескольких гвардейских офицеров, участие в сговоре против государя – всё это, без сомнения, тянет на смертную казнь. Но прежде ему придётся рассказать о том, чьи указания он выполняет.

– Теперь вы всё знаете, Алексей, – улыбнулась Романова. – Посвящены, можно сказать, в дворцовые интриги.

– Это точно, – усмехнулся я. – Чего я меньше всего хотел. Вот зачем мне всё это, спрашивается?

– Лично у меня тоже нет никакого желания разбираться с заговорщиками, но ситуация складывается именно таким образом, и мы обязаны реагировать, – проговорил Дмитрий Павлович. – Императору грозит опасность, заговорщики желают подорвать государственные устои, и это коснётся всех нас, хотим мы этого или нет. Ведь если в стране начнётся хаос, пострадают все.

– Тут я с вами полностью согласен.

– А вы, между прочим, времени зря не теряли, смотрю, – переключился на другую тему великий князь. – Слышал, подвиги продолжаете совершать. Недавно ещё одного повелителя уничтожили.

– Так если б я один, Ваше Высочество. Весь батальон сражался. И подвиг общий, получается.

– В любом случае, вы отлично проявили себя и достойны высокой награды. Я уже подписал приказ о вашем повышении. Более того, ваша фамилия есть в списке тех, кто по осени получит земельные надел. У Александра Павловича большие планы на эти края. Отстроить города, возродить сельское хозяйство и промышленность. Не всё сразу, конечно, но и экономическая сфера будет развиваться. И нам нужны надёжные люди, которые помогут восстановить Сибирь.

– Тут я полностью на вашей стороне. Надо возвращать жизнь в эти края. Главное, чтобы дело пошло дальше намерений.

– Неужели вы сомневаетесь? После всего, что уже сделано?

Я не успел ответить, поскольку на отвлекли долетавшие с улицы шум, крики, грохот. Мы втроём вскочили с диванов и выбежали на наружную лестницу. Отсюда ничего не было видно, поэтому мы спустились и помчались за угол, откуда и доносились звуки, похожие на треск ломающихся булыжников. Правда, они смолкли раньше, чем мы увидели, что происходит.

Рядом со входом в штаб лежали несколько солдат: один был неподвижен, другие поднимались на ноги. На стене виднелись вмятины от ударов чего-то тяжёлого, на земле валялись каменные обломки. Похоже, здесь произошла магическая драка.

– Неклюдов удрал! – крикнул поднявшийся на ноги прапорщик.

– Где он?! – рявкнул Дмитрий Павлович.

– Туда побежал, Ваше Высочество, – прапорщик указал на проход между казармой и штабом. – К западным воротам.

– Все за мной! – Дмитрий Павлович ринулся за беглецом, полковник Романова и солдаты, которые успели подняться на ноги – тоже.

Побежал и я, быстро догадался, что происходит. Неклюдова пришли арестовывать, но он каким-то образом отбился и удрал. Я же совсем не хотел, чтобы эта сволочь ушла от правосудия.

Пробежав мимо модульных строений, мы оказались на дороге между рядами солдатских палаток. Улица вела прямиком к западным воротам.

Неклюдов был уже рядом с ними. Он как раз добрался до пропускного пункта. Ворота эти обычно держали закрытыми, вот и сейчас они стали препятствием для беглеца. А поскольку их укрепляли руны, с помощью магии их быстро не разрушишь. Но Неклюдов легко вышел из затруднительного положения: под ним выросла каменная гряда, поднявшая его выше ворот, и он спрыгнул на противоположную сторону.

– Он уходит, что б его! Быстрее! – закричал своим зычным голосом Дмитрий Павлович.

Враг получил фору, мы могли и не догнать его. Убежит в тайгу – и поди найди там его.

Я быстро сообразил, что делать: превратился в тёмную дымку и двумя рывками с считанные секунды добрался до КПП. Направил потоки воздуха в дорогу, меня подбросило над землёй. Приземлился я уже за воротам.

В это время Неклюдов вытаскивал какого-то солдата из стоящего неподалёку военного «Оникса». Поблизости никого не было. Обычно все заезжали в лагерь через южные ворота. Здесь же стояли только пара грузовиков и всякая строительная техника.

За руль генерал сесть не успел. Я оказался рядом и воздушным ударом отшвырнул его от машины.

– Ну что, восторжествовала справедливость? – я не удержался от того, чтобы позлорадствовать над этой сволочью.

– Живым не возьмёшь, тварь тёмная! – Неклюдов создал и швырнул в меня несколько булыжников, которые растворились в моей защитной дымке, и вскочил на ноги. Из земли рядом с ним выросли два каменных человека высотой в полторы сажени, а сам генерал покрылся, словно бронёй, каменной коркой.

Я направил тёмные вихри во всех трёх. Под их ударами созданные существа стали рассыпаться песком прямо у меня на глазах. А вот генерал оказался попрочнее. Он формировал на пути потоков полотна из камня, то и дело швыряя в меня небольшие магические снаряды.

Из КПП выбежали Дмитрий Павлович, Мария Романова и все, кто следовал за ними. На них тут же обрушилась россыпь крупных булыжников, и несколько солдат снова оказались сбиты с ног.

– Живым брать! Живым! – кричал великий князь, метнув в ответ один за другим три острых кристаллических копья.

Следом полетели энергетические клинки, и молния пронзила воздух ломаной линией. Как брать Неклюдова живым, вряд ли кто-то понимал, поскольку тот даже и не думал останавливаться. Я закрутил вокруг него чёрные потоки, надеясь вынудить сдаться. Это не помогло. Более того, моя магия теперь растворяла снаряды союзников.

– Сдавайтесь! Иначе умрёте! – требовал Дмитрий Павлович, но его слова не могли остановить разбушевавшегося генерала.

Неклюдов прекрасно понимал, что его в любом случае ждёт смерть, но если он сдастся, ему придётся выдать своих сообщников, причём, скорее всего, под пытками.

Я сам не заметил, как всё случилось. В какой-то момент каменная кожа Неклюдова стала осыпаться песком, а потом ноги у генерала подкосились, и он упал. Мы бросились к нему. Перед нами предстало крайне неприятное зрелище: на земле лежало окровавленное тело с частично содранной кожей и изъеденным мясом. Лицо тоже стёрлось. Неклюдов какое-то время хрипел, подавая признаки жизни, но очень скоро это прекратилось. Наверное, тьма повредила и внутренние органы тоже.

– Проклятье! Надо было брать его живым, – выругался Дмитрий Павлович.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, я пытался, но он не хотел сдаваться, – произнёс я.

– Я вас не виню. Благодарю за помощь, гвардии прапорщик. Можете идти отдыхать. Дальше мы сами.

Слова эти прозвучали резко, но великого князя можно было понять. У Неклюдова хотели выведать важную информацию о других заговорщиках, а он унёс свои секреты в могилу. Да и я тоже досадовал, что не рассчитал силы. Негодяя должны были казнить, как полагается.

Досадовал я и на то, что кто-то решил втянуть меня в дурацкую разборку между двумя претендентами на трон, к которой я не собирался иметь никакого отношения. Мне было совершенно всё равно, кто взойдёт на престол. Но поскольку Александр хотя бы пытался решить проблему с тёмной областью, в как поведёт себя его политический соперник – непонятно, то и я, получается, пока что поддерживал нынешнего императора.

Я вернулся в казарму. Тут никого не было, кроме дежурного: рота ещё утром выехала на учения в ближайшее поле.

Встретился я со своими лишь вечером за ужином. И на меня сразу же все набросились с вопросами. Парням было интересно, за что меня арестовали и что произошло вчера в области тьмы. И это они ещё про Неклюдова не знали ничего. Слухи не успели дойти до их ушей.

Я ответил, что не имею право разглашать информацию – от меня быстро все отстали. Великий князь требовал хранить всё сказанное им втайне, да и самому мне было лень объяснять, что случилось. Но когда мы вернулись в казарму, капитан Воронцов приказал мне явиться к нему в кабинет и поинтересовался, как разрешилась ситуация с моим арестом.

– Приехал Дмитрий Павловича и навёл порядок, – ответил я в общих словах. – Неклюдова пытались арестовать, но он погиб при задержании. Остальные четверо предстанут перед судом. Мне придётся выступить в качестве потерпевшей стороны. Надеюсь, на этом всё закончится. Вы связались с моим адвокатом?

– Да, я сделал, как вы просили. Господин Таубе обещал приехать сразу, как только освободится. Но вам, полагаю, адвокат уже не нужен.

– В суд мне, в любом случае, предстоит идти. Лучше с адвокатом, чем без него. Благодарю, – кажется, я не ошибся в капитане Воронцове, он действительно к заговору не имел никакого отношения.

– Рад, что всё обошлось. Хотя, признаться, не до конца понимаю всю ситуацию. Этот заговор… он очень странный. Что взбрело в голову Неклюдову? Зачем он это сделал?

– Я тоже мало что понимаю, к сожалению. Порой люди ведут себя крайне глупо.

– Действительно, бывает и такое. Ах, да, чтобы не забыть, – Воронцов выдвинул ящик стола, достал конверт и протянул мне. – Вам телеграмма пришла буквально вчера.

Я схватил конверт и осмотрел его. Но это было не письмо, обратный адрес не значился.

– Благодарю. Разрешите идти? – спросил я торопливо, поскольку не терпелось узнать, что за сообщение мне отправили.

– Идите.

Я откозырял и быстро вышел из кабинета. Добравшись до своей комнатки, сел на кровать и разорвал конверт. Сердце билось учащённо в предчувствии дурных новостей. Достал полоску бумаги, пробежал глазами и… вздохнул с облегчением. Гаврилов всего лишь сообщал, что Катю перевезли в Первосибирске. Это значило, что она уже частично поправилась. С моих плеч словно камень свалился.

Император со свитой прибыл на следующий день. Утром нас и армейцев построили на плацу, и мы где-то час торчали под открытым небом. Но вот в лагерь не въехала колонна бронированных машины. В середине её двигались три чёрных штатских «Оникса» с большими двуглавыми орлами на капоте и дверях. Прозвучали приказы «Смирно!», солдаты вытянулись по струнке. И когда из одного из чёрных «Ониксов» вылез император, грянуло воинское приветствие.

Государь отсалютовал нам, скомандовал «вольно», после чего он с офицерами отправился в штаб, а мы – по казармам.

Вместе с императором прибыли отпускники и пополнение.

Лейтенант Орлов в своей гладко выглаженной синей форме и фуражке гордо вошёл в нашу комнатушку. Плетущийся следом денщик затащил его сумку и рюкзак. Лицо Орлова было загоревшим.

– Какие люди! С возвращением, лейтенант, – поприветствовал я своего командира. – Как отдохнули?

– Здравствуйте, Озёров. Неплохо, – ответил Орлов в своей стандартной надменной манере. – На пару недель съездил на море, остальное время провёл дома с родственниками. Званые ужины, гости – всё, как обычно. А как вам роль командира подразделения? У вас же это, как я понимаю, первый опыт.

– Много лишней мороки, но в целом ничего сложного. Но вы не волнуйтесь, я с радостью верну вам вашу должность. Лично мне важнее тренировки не запускать.

Во второй половине дня прошло торжественное награждение командиров рот, батальонов и отличившихся бойцов. Я тоже попал в эту категорию и получил ещё одну медаль. Награждал лично император. Заодно он зачитал приказ о моём повышении. Так совершенно неожиданно я оказался гвардии лейтенантом. Вместе со мной в нашей роте повысили трёх рядовых.

Сразу же возникли вопросы, что будут делать два лейтенанта в одной тактической группе, и кто кем будет командовать, но очень скоро ситуация разрешилась. К великой радости моих подчинённых и к моей досаде, меня назначили командиром первой группы, а Орлова перевели в четвёртую роту, где освободилась аналогичная должность.

В помощники же мне дали прапорщика Дубенского – новенького офицера, которого недавно перевели в гвардию. Он в свои двадцать два года имел ранг старший мастер третьей ступени и успел отличиться в нескольких сражениях. Так же в мою группу в качестве пополнения прислали двух рядовых. Оба оказались московскими аристократами, только-только закончившими воинское училище.

Помимо этого помогать нам приехал батальон так называемой «старой гвардии» – подразделение, сформированное из тех, кто уже отслужил, вышел в отставку, а теперь решил вернуться на службу. Это были в основном люди за тридцать, наблюдались там и лица пожилого возраста. Наверное, и сильных владеющих там было больше, чем среди молодёжи.

Тем временем ещё один участок сибирской земли очистился от тенберисов, но не здесь, не вблизи Усть-Катайгинска, а где-то далеко, где недавно властвовал убитый нами повелитель. Я, как обычно, получил контроль над всеми его подчинёнными и приказал им убираться обратно в бездну. Вот только добраться до тех краёв мы пока возможности не имели.

Зато спустя неделю после гибели второго повелителя со мной связался третий. Это снова произошло во сне. Существо знало, где я нахожусь, угрожало, что убьёт меня. Похоже, нам скоро предстояла ещё одна стычка. Но когда и где – непонятно. Пока разведка монстра не обнаруживала.

Когда Мария Романова только приехала, я сразу попросил личную аудиенцию и наедине сообщил ей, что чувствую приближение сильных тварей, и что сейчас одна из таких направляется к Усть-Катайгинску. Полковник сказала, что примет к сведению, но больше она ничего сделать не могла.

А мы продолжали заниматься тем же, чем и раньше. Поскольку тенебрисы поблизости в больших количествах не появлялись, нас вместе со старой гвардией гоняли на учениях, а я выискивал любую свободную минуту, чтобы продолжать тренировки. Жизнь шла своим чередом.

Вокруг лагеря росли бетонные постройки. Возводилась крепость, в которой будет располагаться воинская часть. А западнее появились пятиэтажные панельные здания нового военного городка.

Из необычного были разве что допросы. К нам приехали следователи и дважды вызывали меня, чтобы расспросить про нападение. Навестил меня и господин Таубе, и мы с ним обсудили предстоящий суд, который ещё неизвестно когда состоится. Я вроде как являлся потерпевшим, формально мне адвокат не требовался, но мы решили подстраховаться.

Третьего повелителя воздушная разведка нашла спустя четыре дня после приезда в лагерь императора. В сорока вёрстах к юго-западу от Усть-Катайгинска обнаружилось сильное затемнение. Там копошились огромное существо и множество мелких.

Пока атаковать его не стали. Ждали, когда ближе подойдёт, а заодно подтягивали резервы. Как оказалось, в Грозовом-14 стояли запасные батальоны, которые теперь предстояло задействовать.

За повелителем же наблюдали. Следующие четыре дня он не двигался с места, зато стая росла, и среди существ, кучковавшихся вокруг него, были замечены три тенебриса-вождя. Предполагалось, что против нас собирают огромную силу, чтобы ударить всей массой. Сражение предстояло серьёзное.

О появлении повелителя тьмы капитан сообщил нам в пятницу, и на следующий день началась активная подготовка. Нам организовали особые учения, а к лагерю стали стягиваться резервы. В границах крепостного вала они не помещались, поэтому рядом быстро вырос большой палаточный городок. Бронетехника и прочие военные машины гудели круглые сутки, подвозя личный состав, продовольствие и снаряды.

Как-то раз, когда выдалось свободное время, мы с парнями забрались на вал, чтобы посмотреть, что происходит снаружи. Народу тут копошилось много – чуть ли не целый полк. Под самой стеной расположились солдаты, одетые в обычную армейскую форму и кепи вместо чёрных беретов пограничных войск.

– Неужели, штрафников прислали? – предположил мой заместитель, старший сержант Карпов, стоящий рядом.

Я свистнул группе солдат, которые поблизости вытаскивали какие-то мешки из кузова грузовика:

– Эй парни, что за подразделение?

– Двадцать пятый штрафной батальон, ваше сиятельство, – ответил один долговязый малый.

– Значит, на мясо прислали, – сделал вывод Орлов, который стоял с другой стороны от меня. – Эти в бой пойдут первыми.

С Орловым мы по-прежнему иногда общались, хотя меня и не слишком-то тянуло с ним дружить. Правда, он никогда не спрашивал меня про покушение, о котором последние дни трындел весь лагерь. Самая обсуждаемая новость была. Но, похоже, Орлов считал ниже своего достоинства открыто проявлять любопытство.

Зато один как-то раз поинтересовался, как мне командуется батальоном и заявил, что если возникнут трудности или вопросы, я могу обратиться за советом к нему, как человеку более опытному. Я, конечно, поблагодарил, но мне это было без надобности. Пока и сам нормально справлялся и, кажется, даже лучше, чем «опытный» Орлов.

Во вторник после очередных учений мы с моей группой сидели в комнате отдыха, пили чай, общались. В последние дни только и было болтовни, что о новом повелителе. Даже заговор и покушение как-то сами собой забылись. Вот и сейчас речь зашла о грядущей битве. Парни рассуждали о том, почему монстр не движется к нам, хватит ли у нас сил, чтобы отбить нападение стаи, будем ли мы ждать его возле города или встретим врага в поле.

Вбежал капитан, велел мне следовать за собой: опять какое-то срочное дело. К нам присоединились командиры остальных тактических групп, и мы все вместе отправились в штаб.

В зале для планёрок собралось множество офицеров. Они сгрудились перед висящей на стене картой. Присутствовали здесь и император, и все штабные. Похоже, что-то серьёзное намечалось.

Перед нами вышел великий князь Дмитрий Павлович и объявил:

– Господа, появились новости, которых мы ждали последние дни. Сегодня стая начала движение. За полдня она преодолела около десяти вёрст. Повелитель тьмы идёт вместе с ней. Завтра утром мы должны отправиться на исходные позиции. Время терять нельзя.

Глава 4

На этот раз мы столкнулись с по-настоящему огромной стаей. Сколько существ на нас прёт из тёмных областей, никто даже приблизительно не представлял. Понятно дело, что большая часть их – бесполезная мелочь, которая опасна лишь для обычных людей, не имеющих магических способностей. Но среди тварей были аж три вождя, а это уже сила серьёзная. Да и других здоровых монстров полно. Одних магнусов не менее полусотни.

До третьего повелителя, похоже, дошло, что просто так эти «жалких насекомых», коими мы являлись в его глазах, не победить, и он решил собрать армаду посолиднее. И у него это получилось. Нас тоже было немало. Дмитрий Павлович сказал, что против вражеского войска выступят шесть батальонов, в том числе наш и «старая гвардия» – сильнейшие подразделения империи. Государь со своей личной охраной так же собирался принять участие в битве.

Командование определило рубеж, где мы встретим противника. В двадцати вёрстах к юго-востоку от Усть-Катайгинска имелся удобный водораздельный хребет, на нём мы собирались укрепиться и держать оборону.

Самым сильным подразделениям предназначалось принять главный удар на себя, более слабым – держать фланги. При этом в первую линию собирались поставить штрафной батальон. На него ложилась задача разобраться с мелкими существами, бегущими впереди, чтобы гвардейцы не тратили попусту силы.

Планёрка шла до поздней ночи. В казарму мы вернулись во втором часу. Выспаться перед сражением не получится, но вряд ли сейчас многие думали о сне. У всех на уме было лишь сегодняшнее грандиозное событие, которое кто-то мог и не пережить.

В общей комнате Воронцов собрал всю роту, объяснил ситуацию и дал детальные инструкции. У нас было несколько новичков, которым предстояло сражаться с повелителем впервые. Вождей видели все, но вот с тёмными богами некоторые из нас ещё не встречались.

– Главное, не поддаваться панике, – наставлял нас Воронцов. – На учениях мы много раз отрабатывали все основные приёмы. Вся тяжесть боя с повелителем и вождями ляжет на великих мастерах. Задача остальных – уничтожение малых и средних существ и удержание защитных барьеров. Последнее – самое главное. Противника надо побить с минимальными потерями. Все помните, чему вас учили? Слаженные действия – залог успеха. Так что не забываем прикрывать друг друга. Каждый должен думать не только о себе, но и том, кто слева, справа и перед ним.

Утром же, как только солнце появилось на ясном безоблачном небе, мы в полном боевом снаряжении выбрались из казарм, построились ротами и двинулись южным к воротами, за которыми гудело множество боевой техники самого разного назначения от лёгких «Ониксов» с пулемётами до танков.

Солдаты забирались в десантные отсеки машины и на броню, и техника выезжала на дорогу, устремляясь в даль длинной колонной. Мы залезли в наши «Титаны», и те поползли вместе со всеми туда, где многих ждала боевая слава, а кого-то смерть.

Необычно сегодня было то, что наши действия, по крайней мере подготовка к битве, координировалась с неба. Разведчики на аэропланах с магическими двигателями летали над местностью и сообщали по рации командирам подразделений, откуда движется противник. Благодаря этом мы смогли выстроиться в нужном месте, чтобы встретить его так, как запланировано. Вокруг не наблюдалось дыхания бездны, поэтому связь работала относительно неплохо, благодаря чему батальонам было легче взаимодействовать друг с другом.

Когда только высадились, началась суета, но потом мы общими усилиями всё же выстроились на вершине холма перед длинным пологим склоном, заросшим редкой мёртвой растительностью, напоминающей о том, что совсем недавно здесь властвовала тьма.

В низине извивалась речка. Вдали на другом берегу чернела полоска леса. Именно с той стороны приближался туман. Но пока он был далеко, и я не видел, что там творится.

Шесть батальонов растянулись в длинную линию. Я с ротой капитана Воронцова находился в центре недалеко от императора с его охраной. Отсюда было невидно, что творится на флангах. Перед нами вышел штрафной батальон. Народу в нём оказалось много, но это вовсе не значило, что он представлял собой серьёзную силу. Нас разделяло пустое пространство шагов в сто.

Сквозь наши ряды прошли десятка три девушек, облачённые, как и все, в каски и бронежилеты, и вооружённые карабинами. Встал последней линией. Это тоже оказались штрафницы.

Ниже по склону земля начала бугриться и вздыматься – это маги создавали препятствия на пути противника. Когда процедура закончилась, между рекой и рядами штрафников земля оказалась так разворочена и вздыблена, что даже крупным тенебрисам пролезть там было бы непросто. Бронетехника рассредоточилась позади нас.

Слышался гомон голосов и выкрики командиров, ревели моторы. Батальоны готовились принять на себя удар тьмы. Она неумолимо приближалась к нам страшной чёрной стеной, за которой кишели чудища, жаждущие разорвать нас на куски.

Я смотрел на лица парней из своей группы и понимал, что некоторые напуганы, особенно те, кому впервые предстояло драться с повелителем. Да и сам я нервничал. На нас пёрла столь огромная стая, что и представить трудно. Сплошная чёрная масса растекалась по всему горизонту. Я прекрасно понимал, что в одиночку мне со всей этой оравой не справиться. Никто не справится один. Значит, всё зависело от того, насколько слаженными и умелыми окажутся действия отрядов.

– Это что, на хрен, такое? – изумился Карпов, когда стал понятен масштаб грядущей баталии. – Откуда их столько?

– Не важно, откуда они, важно что с ними станет после встречи с нами, – сейчас я думал лишь о том, как бы поднять своему отряду боевой дух. Если мои подчинённые побегут, это будет позор и катастрофа. – Они все превратятся в прах и кучи изуродованного мяса. Большинство их – мелкие, немощные создания, которую мы передавим, как тараканов. Запомнили? Передавим, как тараканов!

– Правильно! – произнёс с улыбкой на губах мой заместитель Дубенский. – Всех передавим. Издалека всегда кажется, что их много.

– Мне нравится ваш настрой, прапорщик. Господа, слышали? Напоминаю главное. С самого начала не переусердствуйте. Силы экономьте. Первыми побегут мелкие существа. На них вообще внимания не обращайте. А вот когда пойдут твари покрупнее – знаете, что делать. И ещё напоминаю: огромных тварей я сам возьму на себя. Если понадобится помощь – крикну. Вы бейте обычных. Не давайте им подойти – это самое главное. Концентрируйтесь на защите. Ну всё, стройтесь. По местам!

Моя тактическая группа построилась в две линии. Я находился в первой. Закрыл глаза и привёл сознание в состояние покоя, затем активировал каналы, разгоняя по ним духовный огонь.

И тут заработали пушки. Монстры находились вёрстах в двух-трёх от нас, но по ним уже яростно лупили из всех калибров, чтобы выбить как можно больше существ, пока те не подошли. Впрочем, издали эффективность работы бронетехники была незаметна. Стая продолжала переть сплошной чёрной массой.

Я же вглядывался в тёмную пелену, застилающую горизонт, и пытался увидеть повелителя. Его пока не было, хотя в голове моей уже бубнил время от времени его голос, угрожая убить. Но этот монстр отличался от своих «коллег» меньшей болтливостью и не слишком сильно надоедал – лишь нервировал немного.

Первыми нас атаковали драконы. Они вырвались из плотной чёрной завесы на горизонте и помчались к нам бешеной стаей. Их оказалось не так уж и много. Я ожидал больше. Крылатых тварей почти сразу начали срезать зенитки, а потом – энергетические клинки и мои дымчатые лезвия. Захлопали сухим треском карабины.

Ни один дракон не смог к нам подобраться. Все попадали кто на склоне, кто в поле за нами. Некоторые ещё шевелились, но добивать их времени не было. Я крикнул своим, чтобы готовились к следующей волне. Ведь пока мы воевали с летунами, остальные существа уже достигли реки и полезли в воду.

Тенебрисам, кажется, не требовался воздух, поэтому они могли бежать прямо по дну реки. И вскоре первые существа выбрались на наш берег – довольно крутой и неудобный для подъёма. И тут их начали расстреливать штрафники из карабинов, пулемётов и ручных гранатомётов. Несколько «Носорогов» и «Титанов» выползли на передний край и стали помогать солдатам огнём автоматических пушек. От грохота закладывало уши.

Я пока в бой не вступал, как и другие сильные владеющие, поскольку вначале, как обычно, лезла всякая мелочь, на которую даже силы жалко тратить. Бегуны и небольшие бестии и так быстро падали под градом рубрумитовых пуль и от взрывов гранат.

И лишь когда первые существа добрались до созданных нашими магами земляных отвалов, а через реку огромной кишащей стаей полезли основные силы, вот тогда великие мастера принялись за работу. На побережье обрушился ливень огня и град из всевозможных магических снарядов.

Твари десятками превращались в ледышки, другие плавились под ударом пламени адской температуры, некоторых расплющивали валящиеся с неба булыжники и заострённые кристаллы. Энергетическая магия кромсала существ. А над рекой летал сгусток молний и бил электричеством прямо по воде.

Всё это на какое-то время смогло застопорить атаку. Чёрная стая, упёршись в естественные и искусственные преграды таяла на глазах, и скоро на пути наступающих монстров добавилась ещё одна помеха – растущие, как на дрожжах, кучи дохлых сородичей.

И тут я заметил вдали в чёрной дымке очертания повелителя. Он был уже на подходе, а левее и правее него двигались вожди. Три могучие твари вырвались вперёд и побежали к реке, сотрясая землю своим топотом. Повелитель отставал. Он, словно, и не хотел торопиться, ожидая, пока человеческое войско ослабнет в изнуряющем бою, чтобы потом быстро уничтожить всех нас. А я берёг силы специально для него, поскольку со всякими беллаторами, бестиями и лацертами парни и без меня неплохо справлялись.

Два вождя пошли на левый фланг, третий двигался прямо на нас. Вместе с десятками беллаторов и бестий, в том числе второй стадии, исполинский монстр переправился через реку, которая в самом глубоком месте оказалась ему по пояс, и быстро зашагал вверх по пологому склону, топча трупы сородичей. В руке он сжимал огромный молот.

И тут я не мог остаться в стороне. Пришлось атаковать. Как обычно, вихри тьмы полетели в него чёрными струями, пробивая дымчатую защиту и пытаясь обратить в прах невероятно прочную плоть. В него ударили несколько снарядов, от чего вождь пошатнулся. Мария Романова направила в исполина молниевый шар, который стал бить его разрядами, а на голову существу обрушились тяжёлые, острые кристаллы.

А пока несколько магов сосредоточились на вожде, существа добрались до передовой линии. Я не видел, что там происходит, но, кажется, штрафники выдержали первый удар. Среди них было мало сильных владеющих, поэтому никто не рассчитывал, что они долго выстоят. Их либо перебьют, либо, что вероятнее, они дадут дёру.

Однако штрафники стояли долго, пока, не смотря на все наши усилия, до них не добрался вождь. Он обрушил на головы впереди стоящих потоки тьмы и принялся размахивать молотом, расшвыривая людей в разные стороны. Сквозь образовавшиеся бреши к нам тут же ринулись десятки тенебрисов.

– Мелких бейте! Мелких! – кричал я своим бойцам, продолжая атаковать вождя потоками тьмы. – Не дайте им подойти! Держать строй!

Я не видел, что происходит вокруг. Всё моё внимание было сосредоточено на здоровенной твари. Но, кажется, моя группа не дрогнула. А когда первые тенебрисы добрались до нас, перед ними образовались силовые поля, не дающие существам подойти ближе. Те бились о магические барьеры, пытаясь разодрать их когтями, а им на головы обрушивались огненный град и пучки энергетических стрел.

Подобные приёмы мы не раз отрабатывали на учениях, и меня порадовало, что парни в бою сумели чётко повторить все необходимые действия. Мелочь, в итоге, подыхала быстро, существа второй стадии падали раненые, хотя с этими было тяжело сражаться даже старшим мастерам.

И я, видя всё это, продолжал со спокойной совестью атаковать вождя потоками тьмы. Вместе со мной этой громадой занимались четыре или пять владеющих, которые жгли его, резали энергетическими ножами и били молнией. Вождь так и не прошёл сквозь ряды штрафников и рухнул навзничь, придавив своей могучей спиной десятки бегущих за ним тенебрисов.

Но штрафники всё-таки дрогнули, попятились и стали отступать, а потом и вовсе ринулись прочь. Тенебрисы же настигали их, валили на землю и рвали зубами и когтями. А те, кому всё же удалось удрать, наткнулись на наши щиты. И я видел, как некоторых убивало магией, направленной на существ. Эти люди оказались в западне.

Хорошо, что кто-то из наших догадался временно убрать силовые поля, пропуская отступающих. Мимо меня пробежали десяток штрафников. Их преследовали бестии – их я испепелил.

Однако трое бойцов не побежали. Они защищались силовыми полями и отбивали атаку за атакой. То ли не заметили, что остальные уже удрали, то ли понимали, что бежать бесполезно, и потому дрались на смерть, стараясь забрать с собой как можно больше врагов.

На первого набросились три здоровенные четвероногие существа и принялись рвать на куски. Затем второй не выдержала удара когтистой лапы лацерты. Остался третий. И вот этот стоял дольше всех, пронзая нападающих на него тварей энергетическими копьями. Но вскоре и этот храбрый вояка оказался на земле, сбитый с ног прыгнувшей на него мега бестией.

Я в это время как раз испепелил десяток мчащихся на нас крупных тварей, и на короткое время поле передо мной оказалось чистым. Тогда я взглядом направил в мега бестию горсть тёмных сгустков, не позволив той загрызть жертву. А бойца обхватил воздушными потоками и подтащил к себе.

Боец тут же вскочил и обернулся. Это оказалась девушка. Её каска слетела, жидкие, светлые волосы растрепались, а лицо было всё в земле.

– Беги! – крикнул я, указывая назад.

Девушка оглянулась и забежала мне за спину.

– Я ещё могу продолжать бой! – крикнула она.

– Как хочешь, только отойди и не мешайся, – ответил я ей и направил несколько дымчатых змей на несущихся ко мне бестий.

Куда делась спасённая мной девушка, я не заметил. Наверное, отошла в тыл, чтобы восстановить силы. Но мне было не до неё. Я принялся добивать раненого вождя. На подходе были четыре магнуса и слоноподобный тенебрис. А к реке приближался главный противник – исполинская бесформенная туша, обросшая щупальцами и глазами.

Когда ближайшие крупные твари оказались повержены, а повелитель перебрался через водную преграду, я опять крикнул своим, чтобы не подпускали мелких, а сам сосредотачиваюсь на главной цели.

Повелитель медленно движется в гору, топая десятью толстенными лапами и исторгая из себя клубы тьмы, растворяющие на пути все преграды. Как обычно, насылаю на него вначале дымчатых змей, затем вихри, а пока те долбят невероятно крепкую тушу, формирую перед собой копья из насыщенной тьмы. Защитная туманная оболочка, окутывающая повелителя, очень густа, но копья всё равно пробивают её. Хотя пока результата невидно.

Атакую не только я. На исполинскую тварь обрушиваются большие острые кристаллы, а вокруг летают электрические объекты, безостановочно шпарящие монстра молниями. И тоже пока всё безрезультатно. Однако по опыту прежних битв знаю: громаду вначале надо истощить, чтобы появился хоть какой-то эффект от магических ударов. Поэтому продолжаю спокойно заниматься своим делом.

Я полностью сосредоточен на повелителе. Остальные существа продолжают бежать к нами, но на них даже внимания не обращаю. Да их и меньше как будто стало. Основные силы мы уничтожили. А может, и нет. Не до этого сейчас. Главное – гору с щупальцами завалить.

Щупальца повелителя тянутся к нам ещё издалека. Их очень много, и они атакуют сразу несколько отрядов. Одновременно с этим в теле монстра открываются отверстия, и оттуда летят сгустки тьмы. Я же начинаю работать лезвиями. Они настолько сильные, настолько едкой стала моя магия, что щупальца отрубаются с одного удара. Взамен растут новые и опять тянутся ко мне и тоже падают на землю жирными склизкими червями.

Повелитель выпускает вниз клубы дыма, словно паровоз, и те чёрными тучами ползут на нас, заодно испепеляя более мелких существ, пробегающих мимо своего владыки. Тьма растворяет буквально всё вокруг, даже землю превращает в серый песок.

– Отступайте! – кричу своим, понимая, что угроза слишком велика. – Назад! Всем назад!

Сам же выдвигаюсь навстречу. Придётся принять основной удар на себя. Я-то выдержу, а вот другие бойцы, особенно, те, кто послабее – не факт.

Тьма ползёт на меня. Сверху летят дымчатые сгустки. Щупальца тянутся со всех сторон. А вместе с ними из тела повелителя вырастают многосуставчатые руки и головы на длинных извивающихся шеях. Огромные оскаленные пасти так и норовят вцепиться в меня. Хрен там! Лезвия и копья по-прежнему легко срезают их. На меня только песок успевает сыпаться после каждой атаки.

Что происходит поблизости, уже не вижу. Плотная дымка окутывает меня со всех сторон. Где-то наверху вспыхивает пламя и сверкают молнии. Значит, я не один. Но остальные далеко, рядом никого нет. Тьма вокруг сгущается.