Перерождение тёмного архимага III. Чужая земля

Глава 1

В стальном корпусе «Носорога» тесно и темно. Мы сидим двумя рядами друг напротив друга, болтаясь от беспощадной тряски на ухабистой разнузданной колее. Мотор надрывно завывает и кряхтит, толкая вперёд бронированную машину. Сразу за шофёрским креслом, высунувшись в люк по грудь, стоит коренастый солдат и водит по сторонам массивным пятилинейным пулемётом.

Руки бойцов сжимают винтовки и карабины, упёртые прикладами в пол, в ногах лежат увесистые рюкзаки, за нами вдоль стен закреплены зелёные тубусы гранатомётов, рядом с пулемётчиком нагромождены небольшие зелёные ящики. Поверх бронежилетов висят разгрузки, набитые под завязку магазинами с рубрумитовыми патронами, на касках в полумраке чернеет гравировка в виде защитных рун, на шеях болтаются медальоны с крошечными кусочками рассеивателя. Взгляды горят решимостью.

Мы в тёмной области. Уже почти час машины с солдатами на борту прут по заросшей грунтовке сквозь безжизненный лес, пробираясь к ближайшей бездне с целью перекрыть полчищам тенебрисов доступ в наш мир. Сражение может начаться в любой момент. Тягостное ожидание сжимает душу холодной рукой.

Сегодня исторический день – начало крупномасштабного наступления на тёмную область. В операции задействовали специально созданный для этого корпус общей численностью около двадцати тысяч человек, собранных со всей стране. Возглавил его лично император.

Событию этому предшествовала длительная подготовка, и вот пришёл час, и десятки штурмовых отрядов ринулись по нескольким направлениям пробивать путь сквозь владения тьмы.

Нынешний император Александр V взошёл на престол относительно недавно, пять лет назад, сменив своего отца Ивана III, и сразу же задался целью выбить тенебрисов из Сибири и снискать себе тем самым славу великого освободителя, сделав то, на что так и не решился предыдущий правитель. Три года готовилась операция, за это время был собран мощнейший ударный кулак.

Подобных мероприятий в этом мире ещё не проводилось, по крайней мере, на территории Российской Империи. Люди строили крепости, копали рвы, мотали колючую проволоку в надежде сдержать тёмных, но это не помогало, и граница постепенно сдвигалась на запад.

Теперь всё должно было измениться. Человечество взяло инициативу в свои руки. Нам поставили цель отодвинуть границу области тьмы до Усть-Катайгинска – некогда крупного промышленного города, что находился в двухстах вёрстах от рубежа, а потом – до Енисейска, уничтожая по пути полчища тенебрисов и закрывая бездны.

Некоторые задавались вопросами, почему император решил освобождать именно Сибирь, а не Европу, что находилась гораздо ближе к столице, но, как по мне, ответ был очевиден. Сибирская область тьмы расползалась на десятки тысяч квадратных вёрст и таила в себе огромную опасность. Не удивлюсь, если там уже появились тёмные боги. Если не ослабить противника на этом направлении, через десять-двадцать лет может случиться катастрофа.

Однако были и ещё две причины: одна экономическая, вторая геополитическая. Во-первых, Сибирь являлась кладезю полезных ископаемых, и до вторжения силами местных князей здесь активно развивалась добывающая промышленность, пока тьма не забрала себе всё. А во-вторых, европейские области тьмы были в некоторой степени полезны для нас, ведь они стали естественной буферной зоной между Российской и Священной Римской империями, снизившей риск возобновление войны.

Была середина октября. Захолодало, и кое-где снежный покров уже размазался по земле тонким белым слоем. Ощущалось суровое морозное дыхание зимы.

Последний месяц наше подразделение провело в полевом лагере близ границы, занятое учениями и боевым слаживанием. Двадцать первый полк никогда прежде не участвовал в наступательных действиях, как, впрочем, и остальные пограничники, которые сидели по фортам и, в лучшем случае, совершали небольшие вылазки недалеко от границы. Теперь же предстояла работа совершенно иного характера: идти вглубь территории противника и сражаться без защиты бетонных укреплений. Никто не знал, как это делать, опыта ни у кого не было, но некую тактику командование всё же разработало, хотя чуяло моё сердце, обретение новых навыков дастся нам дорогой ценой.

Отпускать нас, временщиков, после месяца службы, понятное дело, никто не собирался. На этот раз нам предстояло торчать на передовой два-три месяца, за что командование обещало хорошие премии и увеличенный отпуск… тем, кто выживет.

Я изначально не рассчитывал так долго торчать на рубеже и переживал, как пойдут дела в Первосибирске в моё отсутствие. Казалось бы, основной конфликт улажен, да и Третьяковы не выказывают открытой враждебности, но всё равно тревожили опасения, что стоит перестать контролировать ситуацию, как произойдёт что-то нехорошее.

Однако пока ничего ужасного не происходило. Я несколько раз связывался с Гавриловым, он успокаивал меня, говорил, что проблем нет.

В этом месяце мои люди съездили в имение Скавронских возле Юрги и помогла моему новому знакомому очистить его владения от тёмных. Также охранники три раза устраивали походы за артефактами. Во время последней вылазки произошло несчастье: четверо погибли и двое отравились дыханием бездны. Группе не повезло наткнуться на большую стаю тенебрисов.

Любецкие тоже пока не разочаровывали: они послушались меня и уничтожили банду, которой прежде покровительствовали. За этим я велел проследить лично Сатиру, и в последних числах сентября тот доложил, что главари преступной организации убиты, а контрафактная продукция и запрещённые вещества, коими промышляли бандиты, уничтожены. Это меня немного успокоило. Теперь никто не посмеет смешивать мою фамилию с дерьмом из-за якобы связи с преступным миром, а у врагов станет меньше зацепок.

Кроме того, расширялась и моя охрана. Спустя месяц нам удалось довести её численность до ста семидесяти человек. В конечном итоге я планировал получить три сотни бойцов, в частности, для того, чтобы помогать бороться с тенебрисами князьям и боярам, чьи владения находятся рядом с границей. Это, с одной стороны – дополнительный заработок, причём весьма неплохой, а с другой – способ выстроить добрые отношения с соседями.

Однако во время последнего разговора с Горбуновым я получил тревожные известия. За моими людьми и собственностью кто-то пытался установить наблюдение. Первый раз охранники нашли камеру в подозрительном авто, припаркованном недалеко от ворот поместья, второй раз Гаврилова преследовал на машине какой-то тип, который удрал, как только был обнаружен. Следить за мной мог кто угодно, и ничего хорошего это не сулило.

Но все эти проблемы сейчас были где-то далеко, словно в другом мире, а в военном лагере, где мы проходили переподготовку, царила своя атмосфера. Насыщенное расписание, учения и тренировки порой заставляли меня забыть о склоках и дрязгах за сотни вёрст отсюда. Тем более впереди нас ждала великая миссия.

Меня пока не повысили в звании, хоть и обещали, а назначили командовать отделением. За месяц я хорошо узнал всех семерых бойцов, что находились в моём подчинении. Пятеро рядовых были простолюдинами, два младших сержанта – бояричами.

Я оказался среди них и самым младшим, и наименее опытный (если не брать во внимание мою предыдущую жизнь), и это не могло не вызвать вопросы у личного состава. Никому не понравилось, что командовать ими поставили выпускника учебки, подчинялись с неохотой, шептались за спиной, не слишком скрывая этого.

Однако очень быстро это прекратилось. Я уверенно взял в руки бразды правления, и парням ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться. А когда все узнали, что я уже участвовал в боях с тёмными, побеждал сильных монстров, получил награду за оборону крепости и даже закрывал бездны, то коллектив очень быстро проникся ко мне уважением, причём не только солдаты, но и сержанты соседних подразделений, являющиеся в большинстве своём аристократами.

Сержант Вениамин Сафонов, командовавший вторым отделением нашего взвода, пока не решался идти на конфликт. Он вёл себя отстранённо, со мной не разговаривал, но на рожон не лез. Он-то лучше других знал, какой силой я обладаю, и не хотел повторить судьбу своего отца. Однако его присутствие меня всё равно тяготило постоянным ожиданием удара в спину. Как он это сделает? Я перебрал десяток возможных вариантов, и ни один из них не казался мне сколь-либо действенным. И всё же опасения не уходили.

Зато капитан наш оказался нормальным парнем. Уж не знаю, как он поведёт себя в боевых условиях, но чисто по-человечески к себе располагал быстро. Особой строгостью не отличался, уставщиной не страдал. Поговаривали, что он выходец из бедного боярского рода, отправившийся служить, чтобы денег подзаработать, и благодаря своей силе стал капитаном менее чем за год.

Последнюю неделю нашего пребывания в лагере шла артподготовка. Граница гудела. Далёкий грохот орудий не смолкал ни днём, ни ночью. Артиллерия перепахивала мёртвый лес на пути грядущего наступления, пытаясь уничтожить как можно больше тенебрисов.

А в один прекрасный день гул резко смолк, и воцарилась тишина. И на следующее утро дивизию подняли по тревоге, построили в поле, заставленной всевозможной техникой. Генерал сказал напутственные слова, мы забрались в броневики и поехали.

И вот мы уже полчаса тряслись в «Носороге», пробирающемся вглубь тёмной области по разбитой колее, а мой взвод сидел плечом к плечу, вслушиваясь в звуки стрельбы крупнокалиберных пулемётов и готовясь к схватке с врагом. Во взглядах читались решимость и страх. Даже меня пробирало волнение, что уж говорить про парней, привыкших смотреть на монстров сквозь бойницы крепостных стен.

Двадцать первому полку повезло оказаться на острие атаки на одном, пусть и не самом главном, направлении. Наш батальон двигался первым. Все понимали, будет тяжело.

В моём отделении, если не считать меня, магией владели трое: бояре Рыков и Пестов и рядовой Кондрат Каштанов. Это полный малый с широкой улыбчивой физиономией, поросшей светлой кучерявой бородкой, как раз сидел напротив, удерживая рукой, облачённой в беспальцевую перчатку, крупнокалиберную винтовку, почти упирающуюся своим длинным стволом в потолок десантного отсека. В моём отделении Каштанов был самым старшим (за тридцатник перевалило), самым опытным (более четырёх лет служил в крепостях) и самым сильным – имел ранг «мастер третьей ступени».

А вот два боярина, наоборот, оказались совсем зелёными. Рыков на границе провёл всего год, включая учебку, Пестов – крупный плечистый кавказец с чёрной бородкой – и того меньше. Оба – мастера первой ступени, оба лишь немного старше меня.

Все три владеющих были энергетиками, что радовало. От слабой стихийной магии в бою толку мало, а энергетик хотя бы может поставить силовое поле или метнуть во врага смертоносный снаряд. В моём мире стихии давно не применялись в бою, если речь не шла магах высоких уровней, и мало кто её изучал, а если и изучал, то чаще всего, ради чисто спортивного интереса.

Машину начало раскачивать сильнее.

– Э, полегче! – пробасил пулемётчик, стоявший на железном помосте, который позволял ему управлять смонтированным на крыше крупнокалиберным пулемётом. – Охренел? Не тряси так, я прицелиться не могу!

– А я что сделаю, если тут одни, б...., воронки?! – крикнул в ответ водитель, вцепившийся в массивный руль «Носорога». – Всю дорогу, б..., перепахали, дебилы!

Пулемётчик дал короткую очередь. Стреляные гильзы звякнули об пол.

– Чота их до хрена стало. Так и прут, падлы! – крикнул он и опять дал короткую очередь. – Пожрите свинца, суки.

Экипаж так и сыпал ругательствами. Обстановка располагала. Все были на взводе. В таких условиях даже аристократические отпрыски быстро забывали манеры, воспитанные мамами, папами и гувернёрами, и переходили на простой общерусский мат. Хотя находились и такие, кто до конца сопротивлялся влиянию армейской культуры.

– Куда мы едем, господин сержант? – крикнул сквозь гул мотора сидевший напротив меня Каштанов. – Если тут тёмных много, может, сойти?

– Сойдём. Терпение, – отрезал я и крикнул громче. – Отделение, всем быть наготове!

Я и сам не понимал, зачем мы углубляемся в тёмную область, если здесь так много существ, но колонна продолжала упорно лезть сквозь чащу.

Пулемётчик развернулся влево и стал чаще жать на гашетку, и гильзы активнее зазвенели о железный поддон. С улицы доносился рокот других пулемётов и пушек. Вся колонна вела шквальный огонь. Мне не терпелось выглянуть на лицу, но я не мог это сделать. Рации же были выключены, ведь в областях тьмы помехи настолько сильны, что никакая связь не работает, кроме проводной. Вот и приходилось сидеть в полной неизвестности в глухом железном ящике.

И вдруг «Носорог» встал как вкопанный. Я знал, что делать.

– Взвод, за мной! – крикнул я и лёгким движением руки дёрнул вниз рычаг, запирающий кормовую дверь.

В глаза ударил свет пасмурного дня, лицо ощутило прохладу морозного воздуха. Схватив рюкзак, я выпрыгнул из машины. Первое, что увидел – это стоящий позади «Носорог» с сидящим за массивным пулемётом бойцом в каске, а с одной и другой стороны – стены мёртвого, безлистого леса. Какие-то деревья были повалены, а рядом с колеёй разверзлась воронка. Среди высохших, посеревших стволов метались силуэты существ, которых пытались достать летящие отовсюду трассеры.

Другие трассеры пронзали небо: самоходные зенитки «Стрела», сопровождавшие колонну, вели охоту на крылатых монстров, которых я пока не видел за верхушками деревьев.

Все семь бойцов моего отделения один за другим покинули тесную бронированную коробку, захватив с собой рюкзаки и гранатомёты. Ещё одна компания в тёмно-зелёной форме выбралась из десантного отсека «Носорога», стоящего позади нас. Второе отделение. Сержанта Сафонова я среди них заметил сразу.

Солдаты озирались по сторонам, нервничали. Два бойца тут же стали палить из карабинов туда, где бегали тёмные твари, но я велел прекратить огонь, чтобы не попусту не расходовать патроны. Можно себе представить, сколь беззащитными чувствовали себя люди вдали от крепостных стены в окружении стай тенберисов. Даже мне стало не по себе, хоть я не раз оказывался в таких ситуациях как в той жизни, так и в этой.

– Спокойно, без паники! – крикнул я. – Оставаться на местах, слушаться приказов!

К счастью, оставаться на месте пришлось недолго. Пронзительные свистки взводных звали нас на общий сбор, и мы побежали к началу колонный – туда, где стояли командирские машины. Миновали приземистый гусеничный БМ-30, два «Носорога» и гусеничную самоходную зенитку, широкая башня которой быстро вращалась и лупила в небо из обоих орудий. Возле ещё трёх выстроившихся друг за другом «Носорогов» сгрудилась тёмно-зелёная масса солдат, в которую мы и влились. За нами подтянулись ещё несколько отделений.

Над касками возвышалась голова капитана Тараканова. Заметил я и Веронику. Она залезла на стоящий впереди танк и отдавал приказы. Раньше княгиня Жуковская командовала двумя гарнизонными ротами, а теперь – тремя штурмовыми.

Возле танка сгрудился женский взвод. У нас был один такой, и на нём, кажется, сошлось клином внимание всего личного состава батальона. Как минимум половина всех разговоров в подразделении касалась девчонок из шестой роты. Но здесь, в области тьмы, где существа могли наброситься на нас в любой момент, вряд ли чьи-то мысли были заняты женским полом.

Царила неразбериха. Казалось, никто не понимает, что делать. Офицеры собирали свои подразделения и пытались разместить их среди деревьев так, чтобы получилась круговая оборона. По крайней мере, это было бы логично.

– Сюда, сюда, первый взвод, занимайте позиции, – кричал, жестикулируя, наш комвзвод – лейтенант Дондуков, мелкий, бойкий азиат. – Первое отделение, Озёров, здесь становитесь, Сафонов туда, дальше. Приготовиться к защите! Поставить силовые поля!

Но занять позиции мы не успели. Тенебрисы уже ломились к нам, растекаясь по лесу тихой чёрной лавиной и внушая ужас одним своим видом. Под сотнями лап и ног хрустели ветки. Большинство существ были, как всегда, обычными бегунами, среди них мелькали бестии и беллаторы, виднелись обросшие шипами ящеры. Эти представляли особую угрозу. Их когти легко могли распороть корпус бронемашины, а из карабинов их хрен завалишь.

Солдаты растерялись. Они уже не слушали командиров, а просто палили изо всех стволов и, кто мог, закрывался силовыми полями. На учениях мы отрабатывали различные боевые построения, как защитные, так и атакующие, но, стоило людям оказаться перед лицом реальной угрозы, все про всё забыли. Месяца подготовки было явно недостаточно.

От шквальной пальбы заложило уши. Пули косили тенебрисов, но лавина не останавливалась. Монстров было слишком много, как и деревьев, которые мешали целиться.

Лейтенант Дондуков был магом льда весьма высокого ранга, он стал замораживать первые ряды существ, и следующие, натыкаясь на ледяные торосы и пытаясь их перепрыгнуть или обежать, теряли скорость, становясь лёгкой целью для стрелков. На участке, где работал лейтенант, сразу же возник затор, но стаю это остановить не могло.

Я принялся бить монстров воздушными ударами. Магию тьмы пока не применял, решив, что справлюсь и так. И у меня действительно получалось. Мощные вихри отбрасывали прочь и мелких тварей, и тех, что покрупнее, не позволяя им добраться до моего отделения.

А вот капитан наш разошёлся не на шутку. Он имел ранг «великий мастер», и ему было что противопоставить возникшей угрозе. Правее в лесу появился небольшой смерч. Он стремительно увеличивался, пока не вырос до небес. Бешеные вихри с рёвом вращались, ломая и вырывая из земли засохшие деревья, а заодно затягивая монстров всех видов и размеров.

Смерч двинулся через лес, засасывая всё, что попадалось на пути, и против этой силы стая была беспомощна. Левее тоже действовал какой-то сильный маг, но только огненный. Не знаю, что там происходило, но складывалось впечатление, что пламя охватило весь лес.

Кто-то крикнул «Воздух!» Я поднял взгляд к нему и увидел, как прямо на нас пикируют пять драконов, причём один из них – весьма крупный. Зенитки срезали одного, второго, но за остальными не угнались, и существа прошли над колонной на предельно малой высоте. Здоровый дракон схватил когтями какого-то солдата, взмыл в небо, и вниз полетело разорванное на две части человеческое тело.

Похоже, пора было прекращать баловство с воздушной магией. Бой шёл серьёзный, следовало действовать в полную силу. Всё равно рано или поздно все узнают о моих способностях. Тогда какой смысл тянуть кота за хвост?

Лезвие тьмы отсекает крыло небольшому дракону, что пронёсся над нашими головами. Четвёртого разрубает пополам. Остаётся самый крупный. Он заходит на второй круг, уклоняясь от огня зенитки, и резко снижается. Создаю два средних копья тьмы. Они попадают прямо в рожу крылатому гиганту, и тот, лишившись башки, проносится рядом с дорогой, ломая своей тушей деревья, и тормозит о землю.

– Они отсюда идут! – истошно закричал кто-то за моей спиной, и следом раздался душераздирающий вопль.

Я обернулся. Отбивая атаки существ с одной стороны дороги, я забыл о том, что творится на противоположной. А там тем временем разворачивалась не менее жестокая баталия.

Между двумя броневиками каким-то образом оказались две бестии и беллатор и чуть не набросились на спины моим бойцам. Благо я успел среагировать. Три небольших тёмных сгустка положили прорвавшихся к нам монстров.

А вопли не прекращались. Тенебрисы рвали людей на куски, хотя я этого не видел из-за замерших в колее громоздких «Носорогов». Там требовалась помощь, и, возможно, кто-то даже пытался дать знать об этом, но за грохотом пулемётов и воем разбушевавшегося смерча мало что было слышно.

Ну и влипли мы, подумал я. Не стоило так далеко забредать в тёмную область. А теперь придётся разруливать ситуацию.

Глава 2

– Лейтенант! Я – туда! – крикнул я Дондукову, который продолжал превращать в куски льда упорно лезущих на нас тенебрисов.

Лейтенант обернулся, но мои слова он вряд ли расслышал. В этот момент ещё и танковое орудие бахнуло неподалёку.

– Надо прикрыть тыл! – заорал я, указывая назад. – Они оттуда лезут!

Лейтенант кивнул и замахал рукой, мол, иди прикрывай.

Придётся оставить эту сторону дороги, но я надеялся, тут и без нас справятся. Смерч продолжал гулять по лесу, затягивая в себя всех и вся. Стая таяла на глазах. К нам добиралось не очень много существ, а тех, кто добегал, скашивали рубрумитовые пули и быстрые энергетические снаряды и замораживала магия льда.

Особенно грамотно действовал Каштанов, стоявший возле соседнего дерева. Он мало того, что вёл огонь с рук из своей тяжёлой пятилинейной винтовки, которая с одного выстрела валила любого мелкого тенебриса, так ещё и кидал в них россыпи энергетических поражающих элементов. Перед ним висели два силовых поля так, чтобы оставалась щель для ведения огня. Ещё четыре силовых поля, созданные двумя младшими сержантами, закрывали отделение, как, собственно, и планировалось изначально. Правда, защищали они лишь с одной стороны, а противник теперь пёр с тыла.

Я крикнул своим, чтобы следовали за мной.

Мне было неудобно постоянно таскать за собой отделение. Я предпочёл бы другую тактику, когда сильные маги не командуют подразделениями, отвлекаясь от дела, а действуют как самостоятельные боевые единицы. Но моё предложение, понятное дело, никто всерьёз не воспринял: я был слишком молод и не обладал должным авторитетом даже среди полкового командования, не говоря уж о генералах.

Все семь бойцов побежали следом за мной. Мы пересекли колею и оказались в самой гуще событий. Тут царил хаос. Тёмные твари уже добрались до немногочисленных, рассредоточенных вдоль дороги солдат. Кто-то отбивался, закрывшись от яростно кидающихся бегунов и бестий силовыми полями, кого-то монстры уже рвали зубами.

Гораздо больше солдат сгрудилось рядом с танком слева от меня. Там сражались Вероника, её штабные, женский взвод и ещё кто-то. Среди деревьев торчал частокол магических булыжников, желтели силовые поля, и огонь то и дело сверкал рыжими всполохами.

Но самое ужасное было впереди. Земля гудела и дрожала от топота сотен ног. Сквозь мёртвый лес, заполненный в той стороне отравленным туманом, ломилась огромная стая. Молчаливые тёмные фигуры неслись к нам, быстро перебирая своими длинными тощими лапами и оскалив острозубые пасти, а следом, судя по глухим ударам, шёл кто-то большой, и причём не один.

Крупная лацерта с шипастым загривком одним ударом лапы снесла ближайшему солдату полголовы. Окровавленная каска пролетела мимом и глухо стукнулась о корпус «Носорога», рядом с которым мы находились. Монстр повернул ко мне свою вытянутую зубастую морду, и она тут же рассыпалась в прах от попадания моего дымчатого снаряда.

– Отделение, держитесь кучнее! Ставьте поля! – закричал я своим и создал тёмную волну, уничтожившую сбегающихся к нам существ.

Но этого оказалось недостаточно, чтобы сдержать натиск. Слишком крупная стая пёрла на нас. Пора было переходить к более сильным заклинаниям. Я сосредоточился, направляя потоки духовного огня в небо, и над лесом появилось множество чёрных шаров. Эта техника требовала большой концентрации и отнимала много силы, но зато била по площади.

Всеиспепеляющий дождь обрушился на ломящихся сквозь лес существ. Затрещали падающие деревья, а монстры кувыркались на земле, прожжённые магической дымкой. Захлопали карабины и винтовка. Те твари, что прорывались к нам, падали, сражённые пулями. Всё-таки опыт какой-никакой у моих ребят чувствовался: били они достаточно метко.

Но результат меня всё равно не удовлетворял. Тёмный дождь отнимал силы, а эффективность его оставляла желать лучшего, поскольку большинство сгустков попадали в деревья.

Я снова ударил тёмной волной, испепелив ближайших существ, а заодно свалив несколько деревьев, которые рухнули перед нами естественным препятствием, и сосредоточился на точке в двадцати шагах от меня. Там закрутились вихри тьмы, образовавшие подобие смерча. Он вырос в ширину саженей до десяти, оставаясь при этом не слишком высоким. Даже до макушек сосен не доставал. Но это было и не нужно. Самое главное, что мчащиеся к нам тенебрисы мгновенно уничтожались вращающимися вихрями, а заодно и местность очищалась от сухостоя.

Тёмный смерч двинулся зигзагами вглубь леса, уничтожая всё на своём пути, а во все стороны полетели дымчатые сгустки, поражая монстров, пытавшихся обежать смертоносную ловушку. И это дало результат. Количество существ резко сократилось в разы.

Рядом со мной сгрудились около десятка выживших бойцов. Левее, возле танка, продолжал отбиваться ещё один отряд. Там присутствовало несколько относительно сильных магов, в том числе Вероника, владевшая стихией земли, на них-то и легла вся тяжесть боя. Кажется, пока справлялись.

Тёмный смерч продолжал гулять по лесу. Он выполнял двойную функцию: уничтожал тенебрисов и расчищал местность. Деревья быстро рассыпались пеплом, соприкасаясь с потоками дымчатой субстанции, как и мелкие существа. А вот двум лацертам и четырём каким очень уж прочным беллатором всё-таки удалось прорваться сквозь, но они легли под ударами копий тьмы. Попутно я покромсал лезвиями двух драконов, которые оказывались над нашими головами.

И тут крупный чёрный сгусток вылетает из тумана, проносится над нашими головами и колонной машин и падает где-то за дорогой. Следом летит ещё один. Третий упал левее, образовав воронку рядом с одним из «Носорогов». Похоже, подползли каракатицы, вот только находились они слишком далеко, и я не видел их. Зато в тумане показались бугристые силуэты толстопузых четырёхруких магнусов. Вот этих ребят подпускать к колонне точно не стоило.

Танковое орудие было обращено в их сторону. Оно то и дело бахало, выпуская во врага снаряды с рубрумитовыми сердечниками, но пока я не замечал результатов. Танкистам приходилось работать без всякой электроники, и это сильно снижало меткость.

Я крикнул своим, чтобы они продолжали обороняться, велел Каштанову подержать «убийцу тьмы» (у отделения имелся штатный рассеиватель, но не очень большой), а сам убрал смерч и, обратившись в дымку, перенёсся вперёд. Повторил пространственные скачки ещё пару раз и оказался в тумане. Магнусы были совсем близко, а за ними среди деревьев виднелись две каракатицы, что ползли напролом, шевеля десятками щупалец.

Сейчас эти громады уже не являлись для меня проблемой. Большие копья тьмы легко прожигали туши монстров. Их животы разверзались, внутренности вываливались наружу, и толстяки один за другим грузно падали на землю.

Когда шесть ближайших магнусов были уничтожены, пришла очередь каракатиц. Я переместился поближе к ним и прожёг копьями обоих, а потом ещё и третью, что плелась последней. А чтобы мелкие не надоедали, снова создал смерч, но на этот раз я находился в центре. Ни одна тварь не могла приблизиться ко мне и на двадцать шагов. В прах рассыпались и монстры, и сухие деревья, и лишь одно было плохо: сквозь круговерть чёрных вихрей я почти не видел ничего вокруг.

Но едва смерч пропал, я сразу понял, что атака ещё не закончилась. Через лес прямиком ко мне на огромной бестии скакало безликое четырёхрукое существо. Двумя руками оно держалось за загривок ездового монстра, а в двух создавало магические сгустки заострённой формы, похожие на копья тьмы. Следом за этой тварью, не сильно отставая, бежали на своих двоих десяток рослых беллаторов второй стадии, вооружённые обычными копьями. Левее мчался ещё один пастырь в сопровождении четырёх мега бестий величиной с легковой автомобиль и стольких же беллатора.

Мелких тварей почти не осталось, и в бой вступил главный резерв. Ослабленные долгой схваткой владеющие могли не выдержать такого натиска, но у меня сил ещё были, а значит, остановить могучих тварей должен я.

Ко мне поскакал монстр, которого сопровождали беллаторы, второй со своим отрядом помчался прямиком к колонне. Пришлось сосредоточиться на первом.

Действовал я по старинке. На четырёх беллаторов с копьями напустил дымчатых змей, которые, опутав их, стали разъедать плоть, а в верховую бестию направил одновременно два копья тьмы. Эффект оказался ожидаемым: раненый четвероногий монстр споткнулся и покатился по земле, а пастырь слетел с него, но тут же вскочил и метнул в ответ свои магические снаряды. Те встретились с защитной пеленой и цели не достигли.

Пастырь оказался магом: он не стремился драться со мной врукопашную, а швырял дымчатые снаряды, оставаясь на расстоянии. Это радовало. Я не любил рукопашные бои, в которых приходится постоянно получать чем-то тяжёлым по башке и другим частям тела. Сам я мог разве что дать кулаком по морде, а вот фехтованием не занимался никогда. Да и лишняя беготня с уворотами и уклонениями не доставляла большого удовольствия.

Совсем другое дело – беллаторы, следовавшие за своим командиром. Они бежали прямиком ко мне, очень быстро сокращая дистанцию. Четверых нейтрализовали чёрные змеи, осталось шесть. Трое остановились, метнули копья. Промахнулись и помчались дальше. Другая троица в это время уже почти добрались до меня.

Создаю одно за другим лезвия тьмы и режу подбегающих монстров. Это останавливает беллаторов, они пытаются напасть, но получают удар за ударом и раненые отскакивают назад. Ошпариваю их тёмной волной и продолжаю рубить. Опять волна, и снова лезвия. Очень быстро покрытые шрамами твари валятся с ног. А те, кого обвивают змеи, мечутся, размахивая лапами, пытаются высвободиться, но не могут и тоже падают, разъедаемые тьмой.

И вот мы остаёмся один на один с пастырем. Копья тьмы летят в меня, но либо растворяются в защитной завесе, либо мажут. Я запускаю такие же снаряд. Эта перестрелка, кажется, продолжается целую вечность. Мы стоим и долбим друг друга магией. Кто быстрее ослабнет, тот и проиграет.

Пастырь силён, вот только это не тот противник, кто бы мог бороться со мной на равных. Он немного половчее меня, чаще уклоняется, однако некоторые копья, направляемые моим взглядом, всё же попадают в его чёрное, окутанную дымкой туловище и ранят.

После очередной раны монстр, обессилев, падает на четвереньки, и следующее большое копьё прожигает в нём дыру.

А теперь надо спасать Веронику и остальных. Что с ними происходит, я не видел за деревьями. В той стороне мой смерч не прогуливался, и лес там по-прежнему рос густой. Колотили пулемёты и пушки, значит, бой ещё не закончен, наши держатся. Вот только я сомневался, что кому-то под силу свалить пастыря, кроме капитана Тараканова. Вот у него шанс есть, у остальных – вряд ли. Возможно, почти все они уже мертвы, в том числе и Вероника.

Я на миг задержался, поскольку заметил расплывающуюся черноту в глубине лесной чащи, откуда прибежали монстры. Похоже, там находилась бездна. Но это потом. Сейчас надо было срочно спасать своих.

Обратившись в дымку, я ринулся к зеленеющему среди серого сухостоя танку и несколькими перемещениями оказался там.

Опоздал. Бой закончился без моего участия.

Вдоль дороги лежали поваленные деревья, чернели туши монстров, изодранные тела в зелёной форме алели кровавыми пятнами среди сухой травы и возле броневиков. Повсюду валялись ошмётки внутренностей. Но выжившие тоже были. Зелёные мундиры так же, как раньше, толпились вокруг танка.

Стальной гусеничный монстр гордо и непоколебимо стоял в колее, устремив в лес пушку. Перед ним в траве шевелилась здоровенная бестия, пытаясь подняться. На неё обрушивались заострённые камни и энергетические лезвия. Среди тех, кто добивали монстра, я заметил Веронику. Именно она лупила его булыжником.

В это время ещё одна выжившая мега бестия поднялась в воздух и… её разорвало на две половины. Это уже, видимо, наш капитан постарался. Лишь великий мастер мог бы сотворить подобное. Вот только самого Тараканова я не видел. Не обнаружил и второго пастыря. Всё говорило о том, что его тоже положили.

Моё появление никто не заметил, и я, решив, что помощь здесь не требуется, отправился к своему отделению. Стрельба продолжалась, но уже не так активно. Тенебрисы, лишившись своих командиров, хаотично бегали вдали от дороги и даже не пытались нападать. Волны тёмных тварей окончательно разбились об оборону людей, но победа далась нам высокой ценой.

Пока я шёл к своим, насчитал девятнадцать человеческих трупов. Ещё шесть солдат лежали в траве либо с укушенными ранами, либо с переломами. Фактически выбыл целый взвод. Я прикинул в уме, что за полчаса боя батальон мог потерять до роты убитыми и ранеными, то есть примерно треть личного состава, и ужаснулся от того, сколь неграмотно было организовано наступление. Зачем мы вклинились в область тьмы настолько глубоко? Почему не взяли достаточное количество рассеивателей для защиты личного состава? Почему разведка не сообщила, сколько здесь тварей? А если сообщила, почему батальон не выстроился боевым порядком до того, как вступить в бой?

Оставалось надеяться, что на других направлениях дела идут лучше. Наступающие части продвигались на восток по нескольким дорогам, а кто-то – на своих двоих прямиком через леса и болота. Даже сейчас откуда-то с юга доносилась далёкая канонада. Значит, не мы одни столкнулись с полчищами тьмы.

Но раз уж мы здесь, надо развивать успех. По счастливому стечению обстоятельств бездна разверзлась не более чем в шестистах-семистах шагов от колеи, отсюда до ямы было рукой подать, а тенебрисов мы почти всех перебили. Значит, необходимо немедленно приступить к ликвидации бездны.

С моим взводом тоже оказалось не всё в порядке.

Возле «Носорога» распластался убитый солдат. Голова его превратилась в кашу, смятая каска валялась рядом. Ещё двое сидели на земле рядом с машиной. Один вытянул окровавленную ногу, второму накладывали турникет на разорванное в мясо плечо. В траве торчал шипастый загривок дохлого ящера.

Каштанов стоял неподалёку, держа в руках крупнокалиберную винтовку, и всматривался в туман, что висел над расчищенной местностью.

– У нас один труп, господин сержант. Борисова убили, – Кондрат указал взглядом на мёртвого бойца. – Вот эта тварь ему голову разворотила. А я засадил ей пулю прямо в пузо. А тех двух мелкие покусали. Прорвались, суки.

Лицо Каштанова уже не выглядело столь улыбчивым, как обычно. Оно было злым и напряжённым.

Два младших сержанта, как и Каштанов, стояли на страже, вглядываясь в туман. Вокруг каждого из них валялись мелкие мёртвые тенебрисы. Взвод Сафонова рассредоточился возле соседней машины.

– Почему не держали строй? – спросил я.

– Держали, господин сержант. Да когда ящерица напала, все бросились в разные стороны. Она же, гадина, прямо между нами оказалась. Никто глазом моргнуть не успел. Быстрая, скотина. Кстати, камешек-то ваш хорошо сработал. Мелкие твари его за версту обходят.

– Где он?

Камень лежал рядом с Кондратом. Солдат взял его и протянул мне.

– Закрепи на моём рюкзаке, – велел я, не желая прикасаться руками к рассеивателю.

С убитым Борисовым я лично не общался, но кое-что про него знал. На границу он отправился, как и многие другие простолюдины, вместо какого-то аристократа из Первосибирской губернии. Такая, на мой взгляд, порочная практика была распространена весьма широко. Владеющие часто посылали вместо себя простых солдат в том количестве, которое предписывалось документами и зависело от ранга рекрута, однако факт заключался в том, что один владеющий полезнее и живучее, чем несколько не имеющих магической силы бойцов.

Я подошёл проверить раненых из моего отделения. Один был молодой парень, второй – мужик в годах, служивший уже три года, но до сих пор не поднявшийся выше рядового. Рядом лежал боец с ранами на лице, шее и руках. Этот был не мой – из второго взвода. Его перебинтовывали двое. Сафонов стоял и наблюдал за процессом.

– Странно дело, господин Озёров, – сказал Сафонов. – Почему-то я не видел вас здесь во время сражения. Вы не были со своим взводом?

– На что-то намекаете, господин Сафонов?

– Я ни на что не намекаю. Я говорю прямо: вы нарушили устав, бросили своё отделение во время трудного боя. Один из ваших солдат погиб.

Я усмехнулся. Можно представить, сколько людей погибло бы, если б я торчал здесь и ждал, пока магнусы, каракатицы и все остальные доберутся до колонны. Но перед Сафоновым я отчитываться не собирался. Было видно, как старательно этот урод хочет уличить меня в неком нарушении. Силой ему со мной тягаться не с руки, значит, надо нагадить другим способом.

– Находите в этом что-то смешное? – презрительно уставился на меня Сафонов.

– Совершенно ничего смешного я в этом не нахожу, как и не нахожу причин, почему должен с вами обсуждать данную тему, – отрезал я.

– Ваше право.

Атаки больше не повторялись. За следующие пару часов мы погрузили раненых и убитых в «Носороги» и грузовики, и те отправились обратно на базу. Почти вся транспортная бронетехника подчинялась командованию полка, а не дивизии, а нам были приданы два танка, четыре самоходные зенитки и восемь бронемашин: колёсные БМ-103 и гусеничные БМ-21. Они-то и остались.

Когда лишняя техника уехала, солдаты стали разворачивать лагерь. Маги воздуха отбросили подальше трупы тенебрисов, дабы те не отравляли атмосферу, танки и прочая бронетехника расположились по периметру, а промежутки заняли пешие подразделения. Рядом начали развёртываться другие батальоны, двигавшиеся следом. Воздух наполняли гул моторов, треск валящихся деревьев, человеческие голоса. Мы ожидали нападения, все были начеку. Оставалось лишь гадать, как поведут себя тёмные.

Наш взвод расположился за поваленными соснами. Мы контролировали один из секторов со стороны бездны. В тумане её видно не было, но подёрнувшееся чернотой небо ясно давало понять, что там находится. Я уже доложил лейтенанту Дондукову, что во время битвы обнаружил яму на юге. По идее, тот должен был передать информацию капитану или лично майору Жуковской.

Тёмные к нам больше не подходили, но среди высохших стволов нет-нет да мелькала какая-нибудь мелкая тварь. Был приказ не тратить попусту патроны, и поэтому стреляли лишь по тем, кто подбирался совсем близко.

Больше всего мне сейчас хотелось вернуться на место сражения и забрать остатки силы убитых магнусов, мега бестий, пастыря и прочих сильных монстров. Тогда не сделал этого, поскольку торопился на помощь своим, потом мы занялись обустройством лагеря, но я надеялся, что к вечеру свободное время появится.

Нас осталось пятеро. Пятым был рядовой Тихонов – очередной мещанин лет сорока, служивший вместо какого-то аристократа. Все находились в подавленном настроении. Только Пестов не терял оптимизма. Рыков – молодой светловолосый паренёк, похожий больше на школьника-отличника, чем на солдата – замкнулся в себе и молчал. Каштанов причитал, дескать, людей положили много, от границы ушли далеко, и если снова придут пастыри, ещё кучу народу перебьют.

Я сидел рядом, поглощая свой сухпаёк, и слушал. Терпение моё быстро иссякло:

– Хватит скулить, Каштанов. Опытный боец, а ноешь, как маленькая девочка. Всё нормально будет. Сейчас яму закроем, и станет чисто.

– Виноват, господин сержант, – извинился Кондрат. – Потери очень большие. А только первый день.

– Большие. И что? Мы не отдыхать приехали, а тварей бить. В следующий раз постараемся сделать так, чтобы были меньше. Строй держать, например, и не разбегаться. Да?

– Так точно, господин сержант.

– Вот то-то.

– Господин сержант, а можно вопрос?

– Давай.

– Я видел, как вы чёрную магию применили. Как у тенебрисов прям. Откуда у вас такое?

– Откуда надо, Каштанов. Не задавай глупых вопросов.

– Виноват, господин сержант.

На самом деле я не меньше Каштанова досадовал на то, как нелепо всё получилось. Ведь можно было бы организовать атаку по уму, тогда народу погибло бы не так много. Прокручивал в голове разные варианты, что я сделал бы, если б командовал полком или батальоном. Однако потакать упадническим настроениям было нельзя. Нам ещё долго работать здесь. Если все впадут в уныние, много мы не навоюем.

– Выше нос, рядовой! – рявкнул Пестов, который тоже сидел рядом с поваленным деревом и обедал. Возле него стояли прислонённые к стволу одноразовые гранатомёты. – Чего расплакался? Всех порвём.

– Вот именно, – согласился я. – Порвём. А сейчас, – я поднялся и огляделся по сторонам. – Вы тут оставайтесь, а я отлучусь на полчаса, посмотрю, что там в тумане творится, а то разведка не работает ни хрена.

Рюкзак я оставил, закинул на плечо карабин и отправился к расчищенной от деревьев поляне, где до сих пор лежали трупы магнусов. Когда отошёл подальше от своих, превратился в дым, быстро добрался до места и там спокойно, не торопясь, собрал остатки силы. От её избытка опять ухудшилось самочувствие, но не так, как раньше. Посидел, отдохнул минут десять, пришёл в себя и побрёл дальше.

Когда возвращался, ещё издали заметил длинную фигуру капитана Тараканова, что топтался возле наших позиций.

– Сержант Озёров, где опять пропадаете? – возмутился он. – Почему вас постоянно нет на позиции? В чём дело-то?

– Господ капитан, я проводил разведывательные мероприятия. Не хочу, чтобы нас застали врасплох.

– Разведывательные мероприятия? Знаете, давайте отойдём. Поговорить надо.

Тон капитана не предвещал ничего хорошего.

Глава 3

Князь Михаил Озёров прохаживался по кабинету и тяжело сопел, поглядывая в окна на пестрящий осенними красками сад. Михаил не любил осень. Серо, пасмурно, дождливо, да ещё и зима скоро. И чем старше он становился, тем больше его раздражали дождь, снег, слякоть, грязь и прочие природные явления.

Особенно он ненавидел, когда к природному ненастью добавлялись бытовые или личные проблемы. Вот как сегодня, например. Загорелась строительная база. Компания понесла убытки. А самое паршивое, непонятно, что за этим стоит: то ли банальное короткое замыкание, то ли недруги со своими кознями. А недругов у Озёров хватало. В глаза эти негодяи вежливо улыбались, а за спиной каждый готов был нагадить. Не аристократы, а змеиное кубло, полное зависти, желчи, злобы. Михаил уже давно не питал иллюзий по отношению к высшему обществу. Сволочи одни. Только спят и видят, как бы поживиться за чужой счёт или в спину плюнуть, в лицо-то ведь – кишка тонка.

А ещё сегодня в пять должен был позвонить Иннокентий Воронов – один из лучших разведчиков службы безопасности рода, которого пару недель назад Михаил отправил в Первосибирск следить за сыном.

Исчезновение Светланы до сих пор не давало Михаилу покоя. Больше месяца никто не мог её найти. Вся служба безопасности ломала голову, куда подевалась эта несносная девчонка, и до сих пор не могла дать ответ. Варианта прорабатывалось два: её либо похитили, либо она сбежала.

Михаил склонялся к последнему: мерзавка была вечно чем-то недовольна. Никакой благодарности, никакой почтительности. Всё ей не так, всё ей не эдак. Вот и удрала, как и её братец. Но Алексей хотя бы открыто объявил о своём уходе, а эта тайно сбежала. Оба в мать пошли. Что та стерва была, каких свет видывал, что эти – малолетние засранцы, которые ни во что не ставят ни отца, ни род.

Вот только в одиночку шестнадцатилетняя девчонка провернуть такое не могла. Ей кто-то помог. Если б найти выродков, всем головы посворачивал бы, а Светлану – обратно домой, запереть в комнате, никакого интернета, никакого кино, никаких развлечений. Пусть думает о своём поведении. А то ишь, семью позорит!

А тут ещё и Ирина плешь проела. Взбрело ей видите ли в голову, что Светлане помог сбежать Алексей. Поначалу Михаил только отмахивался. Ему это казалось абсурдным: Алёшка ведь и сам не на шутку разозлился, когда о пропаже сестры узнал. Но чем больше Михаил обдумывал данную версию, тем более правдоподобной она выглядела в его глазах.

И в какой-то момент он пришёл к мысли, что не мешало бы проверить, а вдруг, и правда, так? Да и вообще, интересно стало, как Алёша устроился на новом месте. Там, в Сибири, ведь его мать жила, родственники какие-то... дядя, кажется. Чем он занимается? И вправду служить пошёл, как говорил?

Оказалось, что да, пошёл служить. И вместе с тем всплыла ещё кое-какая информация. Дядя-то его недавно помер, и всё наследство племяннику оставил. Теперь Алёша стал уважаемым человеком в Первосибирске, землевладельцем, да ещё какой-то завод у него появился, шахта и чёрт знает что ещё.

И как-то несправедливо показалось это Михаилу. Он сына растил, всем обеспечивал, образование дал, воспитание отменное, а паршивец уехал, получил наследство и в ус не дует, родного отца даже не вспоминает, делиться не желает. Так, может, он и сестру к себе забрал? Сговорились негодники, как пить дать сговорились против родителя.

На широком экране компьютера высветилось, что звонит Иннокентий. Михаил тяжело опустился в кожаное рабочее кресло, надел наушники, и мышкой нажал на кнопку «ответить».

– Привет, Воронов, слушаю тебя внимательно. Какие ты мне новости сообщишь? Хорошие, надеюсь?

– Здравствуйте, ваше сиятельство, – раздался дребезжащий голос в наушниках. – Работу ведём. Кое-что выяснили.

– Тогда рассказывай.

– Не обессудьте, но начну издалека для… так сказать, понимания ситуации.

– Давай-давай.

– Так вот, узнал я, что в Первосибирске уже давно существуют несколько аристократических кланов. Здесь подобные объединения распространены широко, многие аристократы в них вливаются. Занимаются такие кланы всем, чем придётся, вплоть до незаконных промыслов.

– Знаем такое. Кланы они не только в Сибири. И к чему это?

– А к тому, ваше сиятельство, что сын ваш, Алексей, недавно поссорился с одним из первосибирских кланов, «Коготь» называется, перебил кучу их охраны, в том числе владеющих, убил главу клана и его старшего сына и сам власть захватил. И это не выдумки и не слухи – чистейшая правда. Изначально ссора возникла из-за завода, который Алексею достался в наследство, ну и вот чем закончилось. А сейчас на границу служить уехал, уже второй месяц, говорят, не вылезает оттуда.

– Та-а-ак, – протянул Михаил. – Что-то я не пойму никак. А как это случилось? Ему помог кто? У него самого там группировка какая?

– Охрана у Алексея, без сомнения, есть и немалая. Но не в этом дело, ваше сиятельство. Видите ли, от достоверных источников есть сведения, будто бы сила у Алексея просто чудовищная. Сколь велика, не знает никто, но все уверены, что он – великий мастер, не менее. И сила эта довольно специфична. Какая-то тёмная магия или что-то вроде того. Честно сказать, плохо в этом разбираюсь.

– Что ещё за тёмная магия? Ни разу не слышал.

– Да в том-то и дело, что никто не слышал. Может, конечно, и преувеличивают, но про клан информация достоверная.

– А девчонку не нашли?

– Следов Светланы не обнаружено, ваше сиятельство. Вероятно, её здесь нет. Если даже её похитил Алексей, то спрятал, вероятно, в другом городе. А возможно, он ни при чём. Связи пока мы никакой не обнаружили.

– Причём, ни причём… Я уж сам разберусь. Ты, главное, работай, ищи. Понял? И отчёт мне в письменном виде предоставь. Отчёт подробный. Фамилии, адреса – всё, что выяснил.

– Понял, ваше сиятельство!

– Всё, бывай. До связи.

Михаил завершил звонок, кинул на стол наушники и, подперев голову своим увесистым кулаком, пробормотал:

– Да что ж это такое делается… Одни предатели и недоумки. Недоумки и предатели.

***

Три штабные палатки раскинулись возле дороги, рядом с ними толпились солдаты, а по обе стороны стояли две «Стрелы», задравшие вверх спаренные зенитные орудия. Земля вокруг была изодрана гусеницами и изъезжена колёсами, превратившими слегка подмёрзлую почву в грязевую кашу.

Мы с капитаном до палаток не дошли. Тараканов остановился, повернулся ко мне:

– Знаете, Алексей, – наедине он предпочитал обращаться ко мне по имени, – хотел серьёзно поговорить с вами.

– Слушаю вас.

– Не понимаю, что с вами происходит. Вы – сильный владеющий, поэтому мне странно слышать то, что мне сегодня рассказали. Никак не ожидал.

– Так что случилось-то, говорите прямо. Не понимаю, о чём речь.

– Да вот, жалоба поступила, будто бы вы покинули позицию во время боя, бросив своё отделение. Прибежали сильные существа, а вы… спрятались. Я бы не хотел в это верить, просто передаю вам то, что слышал собственными ушами.

– Вот как? Я спрятался, значит? – я сразу понял, кем была загадочная персона, рассказавшая Тараканову о случившемся.

– Как минимум вас не было со своим отделением, из-за чего погиб один солдат и двое были ранены. Как такое могло случиться? Вы утверждали, что уже сражались с сильными тварями. Даже медаль получили, а сейчас что?

– Сейчас я делал то же самое. Пройдитесь туда, вон до той полянки, – я указал в направлении места недавней стычки. – Буквально сотни три шагов отсюда. Там увидите трупы шестерых магнусов, одного принцепса, трёх каракатиц, нескольких беллаторов и бестий второй стадии. Вы сходите, господин капитан, и своими глазами посмотрите, как я «прятался». Погиб один человек, говорите? Мне жаль, что так произошло. Мне жаль, что за целый месяц так плохо отработали ведение боя. Но если бы я не остановил сильных тварей вот там, то людей бы погибло больше. Потому что эти магнусы и каракатицы добрались бы до колонны.

Тараканов посмотрел в сторону, куда я указывал, поправил съехавшую на лоб каску и задумчиво проговорил:

– Я видел, сколько там тварей шло. А потом они взяли и исчезли. До нас только принцепс добежал с какими-то существами второй стадии. Но я с ними разобрался, а вот остальные… просто пропали.

– Но вот, теперь знаете, куда они делись. Не исчезли они, там лежат, где их смерть настигла. А Сафонова больше слушайте. Это урод всё, что угодно придумает, чтобы мне навредить.

– Сафонов? Откуда вы знаете, что это он?

– Потому я отца его когда-то убил, а он теперь мстит, мститель хренов.

– Вы убили его отца? – в устремлённом на меня взгляде Тараканова читалось недоумение. – Зачем?

– Да ссора у меня была с Сафоновыми. Поцапались немного. Ну как немного… они на меня половину своей родни натравили, пришлось защищаться. Сам не хотел, но так получилось. В общем, Сафоновы меня, мягко говоря, недолюбливают.

– Почему сразу не сказали?

– И какой смысл?

– Какой смысл? Спрашиваете… Вы служите в одном подразделении с кровным врагом и считаете, что вышестоящий офицер не должен ничего об этом знать? Знаете, к чему такие случаи приводят, особенно на боевой операции?

– Я посчитал, что не стоит вас тревожить такими мелочами.

– Нет, так дело не пойдёт. Сейчас я не могу ничего изменить, но когда вернёмся, буду ходатайствовать, чтобы Сафонова в другую роту перевели, а если не получится, так хотя бы по разным взводам вас раскидаю. А сейчас – это полная ерунда, – укоризненно покачал головой Тараканов. – Мне всё это совершенно не нравится.

– Да я-то не против. Если уж он на меня клеветать начал, пусть валит на хрен, пока я его на дуэль не вызвал.

– А вот этого не надо! Никаких дуэлей. Ладно? Это приказ.

– Хорошо, на этот раз я Сафонова прощаю, но если ещё раз такое повторится…

– Не повторится. Я с ним поговорю. Но если уж на то пошло, за вами, Алексей, – тоже косяк. Сержант или офицер не должен посреди боя покидать подчинённых и бежать воевать в одиночку. Вы отделение без командования оставили! Понимаете, что это такое? Если кто-то из старших узнает, вас как минимум понизят. С точки зрения устава это грубое нарушение.

– Да потому что наша армейская структура – это полная ерунда. Она не предназначена для таких вот задач. Сильный владеющий не должен отвлекаться на посторонние вещи, как мы сейчас. Отделением командовать многие могут, а сильный владеющий – это самостоятельная и уникальная боевая единица. Я уже месяц об этом твержу – всем плевать. Как будто никто не понимает специфики работы магов на поле боя.

Тараканов почесал голову под каской:

– Да я-то понимаю. Но от меня тут ничего не зависит. Просто предупреждаю, если штабные офицеры узнают, будет плохо.

– А откуда они узнают, если им никто не расскажет? Майор Жуковская – моя знакомая, а вы...

– И я не скажу. Мне оно надо? – отрезал капитан. – Я-то вас зачем позвал? Вас в штаб так-то вызывают. Мне Дондуков доложил, что вы бездну заметили поблизости, я сказал Жуковской, она велела вас привести.

– А, ну тогда пойдёмте.

В длинной зелёной палатке над раскладным столом, устеленном картой, стояли Вероника, два её заместителя – невысокая рыжая девчонка и плечистый бугай с тяжёлой челюстью, и ещё пара лейтенантов. Лицо княгини похудело и заострилось, на затылке торчал тугой пучок волос, на лоб неряшливо выбились несколько прядей, на куртке виднелись тёмные брызги, возможно, кровь. Веронике сегодня тоже пришлось много сражаться, но она была не настолько сильной, как я, и, похоже, просто-напросто выдохлась. Когда я вошёл, она кинула на меня безразличный, усталый взгляд.

Я, как положено, отсалютовал.

– Так значит, вы, господин Озёров, знаете, где находится бездна? – при посторонних Вероника обращалась по уставу, хотя наедине мы так не разговаривали.

– Знаю и могу указать. Она южнее, в шестистах-семистах шагах от лагеря.

– На карте сможете отметить границы?

Я подошёл к столу, нашёл на карте наш лагерь и ткнул пальцем рядом:

– Приблизительно здесь. Размеров не знаю, но, скорее всего, бездна большая. Понадобится много артефактов, чтобы закрыть её.

– Насколько мне известно, сержант, у вас уже был соответствующий опыт?

– Так точно, приходилось пару раз закрывать.

– Тогда не будем терять время. Пойдёте с первым взводом. Разведаете обстановку и можете начинать. Чем скорее бездна исчезнет, тем лучше. Капитан Тараканов, вы также пойдёте с первым взводом, возглавите операцию. Полагаю, там весьма опасно, поэтому будьте осторожнее.

Капитану выдали рюкзак, где лежала горсть рассеивателей. С нами предстояло отправиться остаткам взвода лейтенанта Дондукова. Генералы наверху решили, что если уж придётся высыпать кучу артефактов рядом с бездной, обязательно надо выставить охрану. Чисто гипотетически, тенебрисы, конечно, могли украсть камешки, но только высшие существа, способные до такого додуматься. Но даже если украдут, что они с ними сделают? Заберут с собой в бездну? Вряд ли. Рассеиватели фактически уничтожают их атмосферу. Скорее всего, просто выкинут подальше.

Взвод лейтенанта Дондукова собрался в центре лагеря. Здесь мы забили наши рюкзаки сухпайками и пачками с патронами. Свёрнутые одноместные палатки, спальные мешки и коврики и так были у каждого с собой.

Изначально планировалось, что ночевать придётся на улице при минусовой температуре, да ещё и не один день, поэтому на базе нам выдали всё необходимое снаряжение. Офицеры же по большей части пользовались своими, купленным вещами, поскольку казённые были не в почёте. Я поступил так же. На дне рюкзака лежал туго свёрнутый тёплый спальник какой-то очень известной фирмы, да и палатку я прикупил самую лучшую.

Построились. Из двадцати четырёх бойцов в строю осталось пятнадцать, если не считать командира с его заместителем и денщиком. Остальные отъехали по причинам ранений и смерти. Капитан поставил нам задачу, и мы выдвинулись в путь. Взвод Сафонова тоже был с нами, как и сам Сафонов, и мне подумалось, что надо бы побеседовать с пареньком насчёт его поведения. Главное, найти подходящий момент.

Мы с Таракановым шли первыми, за нами тянулась вереница солдат во главе с лейтенантом. Лица были затянуты резиновыми масками противогазов, поскольку вокруг висела пелена ядовитого дыма. Даже я надел противогаз, чтобы лишних вопросов ни у кого не возникло.

Больше всего меня беспокоило, что из бездны может повалить ещё одна крупная стая или выпрыгнуть пастыри и существа второй стадии. Тогда придётся тяжко, но не нам с капитаном, а тем, кто сопровождает нас.

– Если что-то произойдёт, если на нас нападут, лучше парням всё бросать и валить в лагерь, – рассудил я. – Там полно народу, там – танки, зенитки. А здесь их ничего не спасёт. А мы вдвоём будем разбираться с противником.

Тараканов шагал впереди меня, неся за спиной рюкзак с рассеивающими артефактами и карабин, который ему, как и мне, при наших способностях не требовался, но таскать с собой было положено по уставу. А вот рюкзак с личными вещами волок на себя денщик, что плёлся с остальным взводом.

– Так не годится, – отрезал капитан. – Держаться всем вместе надо. Если кто драпанёт, то до лагеря может не добежать. Поэтому, нет.

– Лучше бы просто вдвоём пошли. Так надёжнее.

– Приказ – есть приказ. И обычно, чем больше народу, тем лучше.

Мы подходили к месту, где утром я сражался с магнусами и пастырем. Деревьев тут почти не осталось. Кое-где огрызками торчали обломанные стволы, повсюду валялись ветви и куски древесины, а землю покрывал слой пепельной субстанции.

– Не приближаться к трупам! – крикнул капитан, обернувшись к взводу. – Обходите как можно дальше.

Тела магнусов и каракатицы сейчас были почти неопасны, поскольку я уже собрал с них остатки силы, но Тараканов этого не знал.

– Так это вы их всех перебили? – негромко проговорил он, обращаясь ко мне. – В одиночку?

– Я же говорил. Их надо было остановить.

– А лес? Здесь был лес. Это тоже ваша работа?

– Тоже моя.

– Не очень-то похоже на воздушную магию. Как вы это сделали? И что за пыль повсюду?

– Там движение, – указал я на уцелевшее скопление высохших деревьев.

– Стоять! – капитан поднял руку. – Приготовиться!

Защёлкали затворы карабинов.

Среди сухостоя мелькали тенебрисы, но к нам они не бежали. На самом деле в округе их бродило много, вот только все они оказались как будто дезорганизованы и никаких активных действий не предпринимали.

Тем не менее, солдаты сделали несколько выстрелов, а Каштанов всадил пулю в шатающегося поодаль беллатора. Монстры разбежались, скрывшись из виду. Отряд двинулся дальше.

– Так вы не сказали, что у вас за магия, – напомнил капитан.

– Мне не стоит об этом распространяться, а вам – расспрашивать. Считайте, военная тайна, – я сделал вид, что начальство всё знает, и капитан, кажется, поверил, хотя и удивился, что его никто не поставил в известность. Всё-таки он был простоват.

Ещё одну стайку бегунов мы встретили недалеко от бездны. Почти все монстры были уничтожены огнём стрелкового оружия, остатки разбежались.

Перед нами висела сплошная стена беспросветного мрака, поднимающаяся к небу. Даже не верилось, что камешки-артефакты величиной с кулак смогут что-то сделать с этой чудовищной ямой. Мы не дошли до неё шагов сто.

– Прикажите им ждать здесь, – сказал я капитану. – Я сам выставлю камни. К бездне подходить слишком опасно. Вы тоже останьтесь. Вдруг твари попрут?

– Будьте осторожны, сержант, – Тараканов снял с плеч рюкзак и отдал мне.

– Не волнуйтесь, мне не впервой. Я знаю, что делаю.

Закрывать бездны было несложно. Надо всего лишь выложить рассеивающие артефакты вдоль края ямы и ждать, когда тьма отступит, а потом передвинуть камни. Но здесь, судя по размерам разверзшейся дыры, работы предстояло много.

В рюкзаке лежало десятка три относительно крупных рассеивателей размером с два кулака. Пять штук и «убийцу тьмы» я оставил своим, чтобы вокруг взвода сформировалась устойчивая чистая область диаметром шагов в пятьдесят, где солдаты могли бы не бояться ни отравления, ни нападения мелких существ. Каждое отделение и так имело при себе небольшой камешек, но практика показала, что этого недостаточно. Остальную горсть артефактов я понёс к бездне.

Расставлял их долго, отмеряя по пятнадцать шагов между ними. Благо руки были в перчатках, и кожу почти не жгло. Каждый рассеиватель образовывал посреди разливающейся вокруг густой черноты, область чистого воздуха. Если же их разместить друг за другом, получался эдакий безопасный коридор.

Я поставил примерно половину камней, когда тьма зашевелилась и оттуда потянулись щупальца. За ними вылезли две каракатицы. Я не растерялся и сразу же принялся рубить щупальца лезвиями, после чего ударил дымчатыми шарами, сбросив одного из монстров обратно в бездну, а второго просто продырявив. Вытянул из последнего силу и продолжил заниматься делом. Больше из ямы никто не лез и мне не мешал.

Сделав всё, что нужно, я вернулся к своим. На расчищенном от тьмы участке земли солдаты уже развели костёр и грелись вокруг него. Рыжие языки пламени умиротворённо плясали на сухих ветвях, разбавляя тишину уютным потрескиванием. Вдали работали автоматические пушки. Их глухой стук то смолкал, то возобновлялся снова. Где-то шёл бой.

Капитан взял с собой пятерых солдат и отправился на разведку. Мы с Дондуковым и ещё девятью бойцами остались ждать.

Прошёл час, полтора, два. На улице стало смеркаться. Начиналось самое опасное время суток. В чаще хрустели ветки под лапами монстров, но густой сумрак скрывал от нас шатающихся поблизости существ.

Капитан так и не вернулся, однако отправляться на поиски никто даже не думал. Идти куда-то ночью в областях тьмы – самоубийство. Даже если на монстров не наткнёшься, легко заблудиться, а то и вовсе свалиться в бездну. Да и вообще, Тараканов был великим мастером, и за него вряд ли имело смысл беспокоиться.

Но когда где-то поблизости раздались хлопки карабинов, я всё же решил сходить и проверить, вдруг и правда помощь требуется.

Глава 4

Фонарик на каске с трудом пробивал окутавшую лес густую тьму. Я шёл на звуки выстрелов, по-другому ориентироваться здесь было невозможно. Что любопытно, пальба гремела совсем не в той стороне, куда днём ушёл Тараканов, а в противоположном. Либо наш разведотряд обошёл бездну вокруг, либо тут шастал кто-то ещё.

Вскоре впереди замелькали дульные вспышки, лучи фонариков и всполохи пламени. Последние говорили о том, что там действовал какой-то маг. Вот только в отряде Тараканова огневиков не было.

Поблизости промелькнул чей-то силуэт, ещё одна четвероногая тварь выскочила прямо передо мной и получила комок чёрной дымки. На моём бронежилете в специальном кармашке лежал небольшой рассеиватель. «Убийцу тьмы» я оставил на стоянке, а этот взял с собой. Поэтому существа не бросались на меня, хотя было их поблизости немало, так и шуршали лапами по сухой листве и ветвям.

Я подошёл ближе к отряду. Насчитал человек девять-десять. Они стреляли во все стороны, отбиваясь от тенебрисов. Сгустками тьмы я уничтожил ещё двух бегунов, метавшихся в ночи.

– Справа! – раздался приглушённый противогазом резкий женский голос. – Справа ещё один!

– Не стрелять! – крикнул я. – Свои!

– Не стрелять! Это человек! – повторила женщина.

Рядом вспыхнуло пламя, и охваченный огнём бегун бросился прочь. Ещё одного настиг мой дымчатый сгусток. Мечущаяся в свете фонариков бестия рухнула, скошенная пулями.

Стрельба стала стихать. Вряд ли тенебрисы целенаправленно атаковали отряд. Скорее всего, просто бесцельно бродили поблизости, а очередная разведгруппа заблудилась во тьме и случайно на них наткнулась.

– Ты кто такой? – спросила женщина в противогазе всё тем же резким тоном.

Мой фонарик высветил на куртке говорящей боярский герб, а на плечах – лейтенантские погоны. Рядом стояла ещё одна женщина – коренастая, полная, с погонами прапорщика.

Весь отряд был в противогазах, а я – нет. В противогазе дышалось тяжело, и я не носил его вдали от своих.

– Что, дамы, заблудились? Кто же на прогулку в такой час ходит? – подколол я их. – Так и в бездну можно упасть.

– Послушай, умник, я тебя спрашиваю, кто такой? – грозно проговорила старший лейтенант. Кажется, она была не настроена шутить.

– Полегче, сударыня. Я всё-таки помог вам. Двадцать первый полк. А вы откуда?

– Сороковой полк, третий женский батальон, – спокойнее произнесла главная. – Ваш полк размещён поблизости?

– До него где-то полверсты, но здесь у нас стоянка. Мы бездну закрываем. Бездна, кстати, тоже близко, поэтому и говорю, в такой темноте можно и провалиться, куда не надо.

– Мне известно, что здесь бездна. Веди нас к стоянке, солдат.

– Тогда за мной, дамы.

И тут я понял, что и сам могу заблудиться. Мы находились шагах в двухстах от стоянки, но тьма стояла столь плотная, что и в двадцати шагах вокруг было не видно ничего даже в свете фонариков. К счастью, парни из взвода начали стрелять – это я перед выходом велел им так сделать, если буду долго отсутствовать.

– Где твой противогаз, солдат? – поинтересовалась старший лейтенант, когда мы отправились в сторону стоянки. – И что ты тут делаешь один?

– Во-первых, противогаз мне без надобности, – ответил я. – Во-вторых, я услышал выстрелы и отправился на помощь. Лагерь наш, как я сказал, близко. В-третьих, я – сержант, а в-четвёртых, ещё и князь. Не скажу, что сильно оскорблён вашим поведением, сударыня, однако вы могли бы и вежливее говорить с тем, кто помог вам, – я обернулся и с усмешкой посмотрел на резиновую круглоглазую маску идущей за мной командирши.

– Э… прошу прощения, не заметила ваш герб, – стушевалась старший лейтенант. – Без сомнения, мы благодарны вам за помощь.

– Ничего страшного. Бывает. Я – князь Алексей Михайлович Озёров. Не представитесь?

– Боярыня Жасмин Сергеевна Рославцева.

– Приятно познакомиться.

Двигаясь на звук выстрелов, я быстро вывел отряд к нашей стоянке.

Возле костра стояли палатки. Солдаты готовились ко сну. Сегодня не имело смысла заниматься чем-либо ещё. Нас встретил Дондуков и тоже весьма удивился тому, что дамы решили шастать в ночи, предостерёг на будущее, что так делать не надо, и предложил переночевать здесь.

У незадачливых разведчиц тоже имелись с собой палатки, они разместились недалеко от нашей стоянки и, наконец, сняли противогазы. Старший лейтенанта Жасмин Рославцева оказалась девицей лет тридцати пяти с восточным лицом, носом с горбинкой и пронзительными карими глазами. Среди остальных наблюдались как совсем молодые воительницы, так и дамы в годах.

Я тоже разложил свою палатку. Пока занимался этим, заметил Сафонова. Два солдата возились с его палаткой, а сам он стоял рядом и раздавал указания. Капитана и лейтенанта поблизости не наблюдалось. Кажется, выдался удобный случай, чтобы потолковать наедине.

– Как вам обстановка? – поинтересовался я, подходя к Сафонову. – Пугающая? Наверное, вам ещё никогда не приходилось оказываться в такой близости от бездны.

– Приходилось и не раз. Вы что-то хотели, господин Озёров? – с холодной надменностью произнёс сержант.

– Да, хочу поговорить наедине, если вы не против.

– Милости прошу.

Мы отошли от стоянки. Здесь нас не услышали бы даже караульные, контролирующие периметр. Хотя один из парней видел нас, поэтому ликвидировать по-тихому Сафонова не получится. Да это пока и не являлось моей целью.

– Места здесь опасные, – произнёс я. – Бездна близко, сильные монстры шастают. Можно и не вернуться.

– Запугивать меня пытаетесь?

– Нет, не запугивать. Просто предупредить.

– Ближе к сути, господин Озёров, не тяните.

– Капитан кто-то наябедничал, будто бы я спрятался во время боя. Я сразу догадался, кто это был. В трусости меня обвинили? Ну-ну. Я пообещал капитану, что на этот раз прощу вас, но окажись мы в другом месте в другое время, вы поплатились бы за свою клевету.

– Вы покинули своё подразделение. Я доложил капитану, поскольку считаю это неправильным, – тихо процедил Сафонов. – Из-за вас погибли люди. Бесчестный поступок.

– Вы не видели, где и с кем я сражался или просто предпочли не замечать. Если бы я торчал вместе со всеми, людей погибло бы больше. Поэтому бесчестно поступили именно вы. Но мне плевать. Вас просто переведут в другую часть, и на этом всё закончится. Если, конечно, не будете больше нарываться.

– Не пытайтесь меня запугать. Я действую по соображениям совести.

– Как знаете. Но я предупредил. Спокойной ночи, господин Сафонов, – я развернулся и зашагал к костру.

Забравшись в палатку и укутавшись в тёплый спальный мешок, я долго лежал, глядя на подрагивающий на ветру брезент моего хрупкого убежища. Вдали гремела стрельба, где-то поблизости похрустывали ветки. Два раз караульные открывали по кому-то огонь из карабинов, приходилось вылезать на холод и, не обнаружив ничего серьёзного, возвращаться. Я почти не спал этой ночью.

Утром же случилось сразу несколько событий.

Во-первых, женский взвод покинул нас, отправившись в расположение сорокового полка, во-вторых, приполз гусеничный БМ-21, подвёз продовольствие, питьевую воду, боеприпасы и посыльного (из-за отсутствия радиосвязи командирам приходилось по старинке пользоваться посыльными), который передал приказ оставаться здесь до вечера, пока нас не сменят.

Едва мы разгрузили провиант и отпустили машину, как вернулся Тараканов с пятёркой бойцов. Оказалось, они слишком далеко зашли, и когда сгустились сумерки, решили остановиться, чтобы не плутать во мраке, а утром вернуться. По словам капитана, бездна была просто огромной. За три часа её так и не удалось обойти целиком.

И всё же её надо было закрыть, чем я и занялся. Пока отряд сидел без дела в лагере, постреливая по случайно забредшим к нам мелким тварям, я каждый час ходил к бездне и двигал рассеивающие артефакты вслед за отступающей тьмой.

Поначалу тенебрисов было мало, но после обеда их стало появляться больше. Когда я в очередной раз отправился переставлять камни, на меня набросилась стайка, состоящая из десятка бегунов и трёх бестий, а со стороны стоянки активно захлопали выстрелы. Вернувшись, я обнаружил трупы мелких четвероногих существ, нескольких беллаторов и даже двух мёртвых лацерт, которым Тараканов свернул шеи с помощью воздушной магии.

Ближе к вечеру со стороны полкового лагеря зарокотали пулемёты и малокалиберные пушки. Несколько раз бахнуло танковое оружие. Там шёл бой. Тенебрисы опять напали, и было их, по всей видимости, немало. Сумерки вновь опускались на мёртвый лес, а мы продолжали торчать рядом с бездной. Сменять нас пока никто не торопился.

Мы с капитаном сидели возле костра на поваленном дереве и ели тушёнку из банок. На огне кипятилась вода в подвешенном чайнике. Вокруг расположился весь остальной взвод, кроме караульных. Разговор зашёл о том, сколько нам ещё здесь сидеть.

– Не, не сменят нас сегодня, – сказал Дондуков. – Переночуем. Может, завтра подъедут.

– Если на лагерь напала стая, то людей оттуда дёргать не станут, – согласился капитан. – Поэтому да, придётся ночевать здесь. Если всё успокоится, завтра, может, и прибудет смена, но, честно говоря, я бы не рассчитывал.

– Главное, чтобы на нас не попёрли. А то если там нападают, то и тут скоро будут.

– Это точно. Поэтому, парни, всем быть наготове. Ночка предстоит жаркая.

– У нас два сильных владеющих, – напомнил я. – Продержимся.

– И то верно, – капитан взял чайник и налил себе в кружку воды.

Вдруг один из рядовых, что сидел у костра, выронил банку с тушёнкой, вскочил и отбежал в сторону. Его начало тошнить. Мы все бросились к парню. Рвота была чёрная, как смола – признак отравления дыханием бездны. Больного следовало как можно скорее эвакуировать, ему требовалась помощь целителей, но до завтрашнего утра это не представлялось возможным.

– Ты когда успел отравиться, боец? – недоумевал Тараканов. – Мы ж тут под защитой.

– Да я это… ветки для костра собирал, господин капитан, – прохрипел солдат обессиленно опускаясь на землю. – В туман вышел и не заметил. Ох, п...ц мне, походу, ребят.

– Долго был в тумане?

– Никак нет, господин капитан, только вышел – и сразу обратно, когда заметил.

– Не заметил он… А глаза где были? На жопе? Как можно не заметить? – негодовал Тараканов. – Ладно, если недолго там был, может, и оклемаешься. Так, бойцы, чтоб без противогазов – ни шагу за чистую область! Все в фортах служили, на вылазки ходили. Так в чём дело? И друг за другом следите, чтоб никто не выходил. А то вон у некоторых глаза не на том месте. В общем, так. Его в палатку, воды ему побольше дайте. Завтра утром эвакуируем. Остальные…

Капитан не договорил и замер, вслушиваясь в звуки леса. К нам приближался топот множества ног.

– На нас стая бежит! – крикнул один из караульных.

– Твою мать! – выругался Тараканов и заорал, что было мочи. – Всем приготовиться! Защитное построение!

На этот раз бойцы действовали более слаженно. Взвод выстроился двумя рядами. В первом были владеющие, которые закрыли отряд силовыми полями, во втором – обычные солдаты с карабинами. У одного сержанта имелся при себе арбалет с болтами из рассеивающего артефакта. Ещё один боец притащил с собой автоматический гранатомёт, который сейчас стоял на сошках посреди лагеря.

Но всю тяжесть боя взяли на себя, естественно, я и Тараканов. Капитан потоками воздуха поднимал бегущих монстров высоко в небо, откуда они падали и разбивались, а я швырял чёрные клубы тьмы, растворяя тварей, приближавшихся к стоянке на пятьдесят шагов.

Схватка продолжалась недолго. Стая была не столь крупная, как вчера, да и сильных монстров не было, если не считать четырёх лацерт и одного рослого беллатора, по-видимому, второй стадии. Здесь я и один бы справился.

Ночь снова выдалась беспокойной. Со стороны полкового лагеря продолжала греметь стрельба, а мелкие тенебрисы так и вертелись рядом со стоянкой, хотя и не могли подойти к нам из-за защитной ауры артефактов.

Мне снова не спалось. Постоянно мерещилось, что вот-вот припрётся очередной пастырь или прибегут существа второй стадии. Остальным тоже было не до сна. Какой тут сон, когда тёмные твари так и вертятся вокруг? Одних расстреливали, но спустя час-полтора появлялись новые.

Ну и поскольку мне не спалось, я несколько раз сходил к яме, переставил камни. За день рассеиватели отвоевали у бездны солидный кусок, но она была столь огромной, что, казалось, недели не хватит, чтобы её закрыть.

Лишь под утро нашествие прекратилось. Когда рассвело, лес оказался чист. А вскоре приехал новый взвод, чтобы сменить нас. По словам парней, вчера в лагере бой кипел нешуточный. Даже крупные монстры приходили, но два великих мастера при поддержке танков атаку отразили.

Следующие два дня мы провели в полковом лагере за инженерными работами. Солдаты расчищали территорию от ненужной растительности и строили временные укрепления из деревьев и мешков с песком.

Вряд ли от этих укреплений был большой прок, особенно если учесть, что надолго мы здесь задерживаться не собирались, но я прекрасно понимал, зачем это надо: солдат следовало чем-то занять. Многие находились в подавленном настроении и были деморализованы потерями. Людей требовалось отвлечь от мрачных мыслей, и физический труд подходил для этого очень хорошо.

Раз в день к нам приезжали броневики, курсирующие между главной базой и лагерем, подвозили продовольствие и патроны, забирал раненых и тех, кто отравился дыханием бездны – таких тоже было немало. Не знаю, как они умудрялись, ведь лагерь находился под защитой рассеивателей, но факт оставался фактом: солдаты травились регулярно.

На третий день снова настала очередь взвода лейтенанта Дондукова идти к бездне. Я отправился вместе со всеми, а вот капитан в этот раз не пошёл. Видимо, своей работы хватало.

За последние дни стена тьмы отодвинулась достаточно далеко, и на месте, где ещё недавно расползалась бездна, серела подмёрзшая почва. Прогресс был на лицо. Даже воздух стал чище, хотя солдаты по-прежнему ходили здесь в противогазах.

Бездна оказалась не столь огромной, как представлялась на первый взгляд, хоть и была больше той, которую мне довелось закрывать прежде. Но проблема в том, что рядом находилась ещё одна или две ямы, изначально принятые нами за одну. То есть, работы всё равно предстояло много.

На этот раз взвод расположился в новообразованном поле, чтобы иметь лучший обзор, а я отправился двигать артефакты. Когда подошёл к яме, обнаружил, что валяются они вразнобой и далеко от края. Кажется, предыдущая смена не слишком ответственно отнеслась к выполнению задания.

А тёмные словно только и ждали моего появления. По словам парней из предыдущей смены, вчерашний день выдался спокойным. Сегодня же снова начались проблемы. Я перемещал артефакты, когда услышал стрельбу со стороны стоянки. Обернулся и увидел, как стая тенебрисов выскочила из леса и помчались к палаткам. Солдаты вели по ним огонь, кто стоя, кто с колена, а лейтенант Дондуков по обыкновению превращал бегущих монстров в куски льда.

Я бросил все дела и поспешил на помощь. Успел как раз вовремя. В небе показалась стайка драконов, а наш взводный, поглощённый наземным сражением, даже не заметил этого. Обратившись в дым, я одним скачком перенёсся к палаткам и принялся рубить лезвиями крылатых тварей. В итоге четыре существа упали в поле, а одно удрало с отсечённой лапой.

А в это время в поле выбежал магнус, сотрясая землю тяжёлым топотом. Лейтенант заморозил монстра, но тот принялся размахивать руками, и ледяные оковы рассыпались. Тем не менее, магнус застопорился, и я прожёг его жирную тушу копьём тьмы.

Ещё несколько мелких существ выскочили из леса, но огонь из карабинов и автоматического гранатомёта загнал их обратно. Всё стихло.

– Ну что, господин лейтенант, не слишком жарко тут? – я подошёл к взводному.

– Вы как раз вовремя, сержант, – лейтенант держал в руках бинокль, наблюдая за опушкой. – Лезут, никак не успокоятся.

– Не забывайте про небо, господин лейтенант. В следующий рез меня рядом может не оказаться.

Дондуков отнял от глаз бинокль и задумчиво поглядел на низко висящие облака:

– Да, вы правы. Спасибо, что помогли.

Я встретился взглядом с Сафоновым. Парень посмотрел на меня исподлобья, словно был чем-то недоволен, и принялся перезаряжать карабин.

Остаток дня и ночь прошли без происшествий, а утром нас сменил другой взвод, и мы вернулись в полковой лагерь.

Вечером я сидел в своей крошечной палатке и читал книгу по истории вторжения, найденную дома в дядином шкафу. Электроника здесь барахлила, компьютеров ни у кого не было, интернета – и подавно. Аристократов не привлекали к инженерным работам, и у меня оказалось на удивление много свободного времени, часть которого я посвящал углублению знаний о новом мире. И вот я углублял свои знания, когда прибежал посыльный и крикнул снаружи, что меня вызывает майор.

Вероника сидела в офицерской палатке за столом и писала в тетради. Вдоль стенок лежали ящики, ещё несколько ящиков образовывали что-то вроде перегородки, разделяющей внутренне пространство на две части. В углу стояла походная печка, труба которой выходила на улицу.

– Вызывали, госпожа майор? – отсалютовал я.

– А, Алексей, добрый вечер, присаживайтесь, – Вероника указала на второй раскладной стульчик возле стола.

– У вас усталый вид, – я устроился напротив княгини. – Работаете?

– Здесь не отдохнёшь, – Вероника отложила в сторону тетрадь и ручку. – То тёмные атакуют, то доклады делай начальству, то какие-нибудь вопросы возникают. А на снабженцев просто зла не хватает.

– Что-то случилось?

– Не забивайте себе голову, – устало улыбнулась Вероника. – Вам совсем ни к чему думать обо всех этих скучных вещах. Вот станете командовать батальоном, тогда сами всё узнаете. Как вы? Держитесь?

– Можете за меня не волноваться. Я в своей родной стихии. Даже рад, что, наконец, можно заняться делом.

– Даже так? Не устаю поражаться вашему энтузиазму, Алексей. Эх, где мои молодые годы.

– Не прибедняйтесь. Когда я впервые увидел вас, подумал, что вы с Мариной ровесницы.

– Ой, бросьте, Алексей, какой же вы льстец, – с улыбкой покачала головой Вероника.

Княгиня Жуковская в настоящий момент выглядела далеко не на двадцать лет, лицо её немного осунулось и посерело. Сказывались усталость и стресс. Но даже сейчас она была всё ещё хороша собой.

– Я говорю чистую правду.

– Пусть так… Значит, вы здесь как рыба в воде. Рада за вас. Всем бы так. А то, сами видите, настрой личного состава оставляет желать лучшего.

– Есть такое, согласен. Боевые действия в глубине тёмной области, большие потери – всё сказывается.

– Как думаете, Алексей, сколько дней потребуется на закрытие бездны? – резко сменила тему Вероника.

– Технически одну бездну мы закрыли. Думаю, на остальные также уйдёт по три-четыре дня. Всё зависит от того, насколько большое сопротивление мы встретим. Предыдущие два дня были спокойны, а вчера тёмные опять полезли к нашей стоянке. Тут предсказать невозможно ничего. В любом случае надо быть наготове, чтобы минимизировать потери. Лично я считаю, что зашли мы сюда, в область тьмы… слишком поспешно. И поплатились за это.

Вероника закивала:

– Первый блин комом – так всегда бывает. Со временем мы наберёмся опыта. К счастью, потери среди владеющих невелики. Это главное.

Слова эти из уст Вероники прозвучали несколько бесчеловечно, но такова была суровая правда: жизни простых солдат здесь стоили в разы меньше, чем аристократов, наделённых магией. Кажется, княгиня Жуковская не считала случившееся большой трагедией.

– И самое главное, что среди нас есть такие сильные владеющие, как вы, – добавила она. – Рада, что у вас всё хорошо.

Мы с ней давно не общались. Даже на базе времени на это почти не было, а после выезда – и подавно. Однако сейчас, когда мы вновь оказались наедине, Вероника опять смотрела на меня своим заботливым и, как мне казалось, нежным взглядом.

– Работаем, – улыбнулся я.

– Однако у меня есть к вам серьёзный разговор, – княгиня опустила взгляд в стол, а тон её внезапно стал прохладным. – Видите ли, выяснилось одно обстоятельство… информация в вашем личном деле расходится с тем, что я недавно узнала. Алексей, это очень серьёзно. Если вы ввели в заблуждение комиссию относительно ваших способностей, боюсь, будут проблемы.