Перерождение тёмного архимага II. Дыхание бездны

Глава 1

Опять блокирующие кандалы висят на руках, на шее – стальной ошейник с мягкой подкладкой, а сами мы заперты в тесной бронированной будке с сиденьями вдоль стен и небольшими окошками под крышей – всё, как и в тот раз, когда назад нас везли в штрафную роту. А теперь я и Полина ехали в Первосибирск, где завтра состоится заседание военного суда по нашему делу.

Наш адвокат, господин Таубе, добился рассмотрения ходатайства, он полагал, есть все шансы, что суд смягчит наказание, сократив срок до одного месяца, и если это произойдёт, мы вернёмся в учебный центр. Там Полли продолжит учёбу, а я намеревался добиться досрочной сдачи экзаменов, чтобы как можно скорее отправиться служить на рубеж, но только не штрафником, а офицером: по итогу трёх месяцев обучения лицам благородного происхождения обычно присваивали звание прапорщика.

Сегодня, восьмого августа, заканчивался срок наказания и моих приятелей Волгина и Рюмина. Парни не только помирились, но и стали чуть ли не закадычными друзьями, хотя, помнится, месяц назад жаждали друг другу глотки перегрызть. Но нас с Полли увезли раньше. Военная полиция приехала утром, нам даже позавтракать не дали. На нас надели кандалы (смысла в этом никакого не было, но таковы инструкции), посадили в пассажирский отсек специального «Носорога», и колонна из трёх броневиков покинула форт. Наш путь лежал в Гордеевск, где следовала пересадка на поезд.

Полина положила голову мне на плечо, и мы долго так сидели, не говоря ни слова. Я спросил её, о чём думает, она ответила: «Да ни о чём особо». Но потом всё же поделилась, что волнуется, как пройдёт суд. Ей надоело торчать в штрафной роте. Это я, будучи ключевой фигурой среди защитников форта, обладал определённой свободой, остальным штрафникам жизнь мёдом не казалась. Отношение к ним было как к заключённым. Естественно, Полина хотела вернуться в учебный центр.

Тёмных возле дороги, как обычно, бродило много. Мы ничего не видели из своей тесной конуры, зато слышали работу пулемётов двух сопровождающих нас броневиков. Один раз колонна остановилась, и машины долго по кому-то стреляли и даже как будто выпустил пару ракет. Но потом пошло легче, нападения прекратились. А вот тряска усилилась. «Носорог» переваливался с боку на бок, словно ехал не по ровной гравийке или бетонному покрытию, а по каким-то ухабам. Даже Полина почувствовала неладное.

– Куда нас везут? – спросила она. – Не помню, чтоб такая плохая дорога была.

– А ты наблюдательная. Но давай просто подождём, что будет дальше.

– А что может случиться?

В полумраке я едва мог разглядеть обеспокоенное личико девушки. Над переносицей у неё появилась серьёзная складка.

– Давай просто подождём. Не думаю, что возникнут серьёзные проблемы, – я попытался успокоить Полли.

– Серьёзные проблемы? А какие вообще могут возникнуть проблемы? Ты знаешь, что происходит? Куда нас везут?

– Помнишь, что случилось с теми, кто пытался до меня докопаться в Гордеевске? Ну вот и не волнуйся ни о чём. Кстати, у той истории продолжение было.

– М? Какое продолжение?

– Недавно мне устроили засаду в лесу, пытались то ли взять в плен, то ли убить.

– Ты мне ничего не говорил.

– Так когда я тебе скажу? Мы с тобой почти и не видимся.

– Конечно, ты же постоянно со своей этой… барышней тусуешься.

– Со Скавронской? Так у нас постоянно боевые выезды.

– Ага, выезды… и задница у неё больше, – обиженно произнесла Полли.

– А тебя даже на пятнадцать минут не отпускают. Как нам встречаться?

– Так что там с засадой?

– А ничего. Обратилась в прах, как и те уроды из Гордеевска.

– Круто.

Машина резко затормозила.

– Приехали? – удивилась Полли.

– В общем, так. Ничего не предпринимай, я сам со всем разберусь, – предупредил я. – Чтобы не получилось, как прошлый раз.

– Как «как в прошлый раз»?

– Когда ты с Шаховским драться полезла.

– И как я буду драться, когда я в кандалах? Кстати, может, освободишь меня?

Я не успел ничего ответить, поскольку лязгнул замок, и дверь открылась.

– На выход, сладкая парочка, – грубо рявкнул кто-то с улицы.

Я выбрался первым и спрыгнул на землю. Вокруг стояли восемь солдат. Синие береты, красные нашивки на рукавах – все атрибуты военной полиции на месте. Вот только это была не военная полиция, потому что военная полиция отвезла бы нас на вокзал Гордеевска, но вокруг зеленел лес. Броневики стояли на заросшей колее среди берёзок и сосен.

– Куда нас привезли? – возмутилась Полли, высунувшись из двери.

– На выход, кому сказано? И разговоры прекратить! – продолжал распоряжаться худой парень со светлой бородой. Он носил погоны лейтенанта, а на шее его висел карабин в камуфляжной раскраске. У остальных были автоматы.

Полли спрыгнула и огляделась по сторонам.

– Господа, вы ошиблись, – сказал я. – Нас должны были доставить на вокзал в Гордеевске, но это место не похоже ни на Гордеевск, ни на вокзал.

– Слыш, умник, хорош болтать, – бородатый указал стволом карабина в лес. – Шагай туда. Парни, девчонку держите, с ней потом разберёмся.

– Я что-то не поняла, – возмутилась Полли. – Ты куда нас привёз? Что это за место?

Я посмотрел на неё и покачал головой, мол, лучше не встревай.

– Вперёд, – скомандовал бородатый. – Шевели ногами!

Я медленно побрёл между деревьями, и когда прошёл шагов двадцать, за спиной раздались щелчки затворов. Сейчас будут стрелять. Я обернулся. Четверо солдат вскинули автоматы.

– Огонь! – скомандовал бородаты.

Звук очередей эхом разлетелись по лесу. Передо мной образовалась дымчатая завеса, и все пули растворились в ней, не достигнув цели. Остатки испепелённых тьмой кандалов брякнулись на землю. Солдаты (или, скорее, убийцы) в первые секунды даже не поняли, что происходит, и продолжали стрелять, но очень быстро магазины их штурмовых винтовок опустели, а я стоял как ни в чём не бывало.

Чёрные змеи, направляемые силой мысли, ринулись одновременно ко всем четырём убийцам и мгновенно проели в их телах большие сквозные дыры. Множество сгустков тьмы закружились надо мной и полетели по два, по три во врагов, оставшихся на дороге. Их оказалось больше, чем я думал вначале. Четверо стояли возле «Носорога», двое – возле первого броневика, ещё один сидел за рулём замыкающего. Итого, включая уже убитых – одиннадцать человек.

Сгустки тьмы, огибая деревья, метко поражали противников одного за другим. Даже парень, прятавшийся в броневике, не избежал кары. Магические снаряды быстро проели толстый металл и уничтожили человека.

Остались трое. Один из них спрятался за «Носорогом», бородатый создал перед собой силовое поле и стрелял из-за него из карабина, третий же схватил Полли за цепь кандалов и потащил упирающуюся девушку за машину, удерживая штурмовую винтовку одной правой. В него я не стал кидаться тьмой, чтобы не задеть Полли. Бородатый мне тоже нужен был живым. Пришлось обратиться к стихии воздуха.

Воздушный удар отбросил парня, державшего Полли, в траву, девушка повалилась рядом. Чёрная дымка пробила силовое поле бородатого, после чего воздушные потоки обвились вокруг его шеи и подняли над землёй.

Удерживая его в таком положении, я подбежал к первому. Полли вскочила и спряталась за меня. Валявшийся в траве парень хотел выстрелить, но не успел. Тёмный шар испепелил ему полтуловища вместе с рукой и оружием. Забежав за машину, я увидел ещё одного солдата в синем берете, удиравшего прочь. Деревья его не спасли. Два посланных вслед магических снаряда настигли убийцу и сделали с ним то же, что и с остальными.

– Видишь, я же говорил, волноваться не о чем, – я вернулся к Полли и тремя прикосновением растворил замки на запястных кольцах и ошейнике.

– Ну ни фига себе! Меня чуть не пристрелили! Это кто вообще такие? – Полли тревожно огляделась по сторонам.

– А вот сейчас спросим. Лейтенант нам всё расскажет. Или ты не лейтенант? – я подошёл к зависшему над землёй бородатому парню, который брыкался и пытался руками разомкнуть невидимые воздушные путы, стягивающие шею. – А форму, наверное, в магазине купил? Ты кто вообще такой?

– Отпустите, – просипел бородатый. – Я всё расскажу. Всё!

– Рассказывай, – я ослабил воздушные потоки, убийца упал, а в моих руках появились сгустки тьмы. – Только честно, а то умирать будешь долго и мучительно. Я тебя буду по кусочкам испепелять. По маленьким кусочкам. Знаешь, как это больно?

Бородатый потёр шею и откашлялся:

– Всё расскажу, только не убивайте! Я просто приказ исполнял.

– Кто вы такие?

– Охрана. Частная охрана.

– Чья? Кто приказал нас убить?

– Коптевы. Это боярский род из Первосибирска. Их глава нам приказал. Сказал, что мы должны нарядиться полицаями, приехать в форт, забрать вас и пристрелить, пока вы будете в кандалах. Я не имею ничего против вас лично, но мы не могли ослушаться, – торопливо протараторил бородатый.

– Коптевы? Зачем они хотели меня убить? Кто именно? Как зовут главу?

– Борис. Борис Коптев. Он ничего не сказал, а мы вопросы не задаём, просто делаем, что прикажут, и всё.

Я присел рядом, и чёрная дымка от моей ладони добралась до голени бородатого. Тот завопил, поскольку его ногу тут же стало разъедать.

– А! мне больно! Больно! Не надо, прошу! Я правду сказал! Чистую правду! – завизжал он.

– Это я так, чтобы ты понимал, какая судьба тебя ждёт, если соврёшь.

Парень схватился за ногу и заскулил. Он выглядел жалко, и мне было тошно на него смотреть. Он не носил герба и не походил на знатного человека. В его манерах и прежде чувствовалось что-то простоватое, да и перед лицом смерти большинство аристократов никогда не стали бы вести себя так трусливо. Хотя за всех сказать невозможно.

Бородатый обладал магической силой, но не слишком серьёзной, на уровне ученика. Тот, кто послал его, похоже, не рассчитывал, что понадобится что-то большее, чем десяток обычных парней и простое автоматическое оружие. Никто не знал, что мою силу невозможно сдержать стандартными блокирующими рунами, и это стало для врага роковой ошибкой.

Новая фамилия не на шутку меня озадачила. Ниточка снова вела в Первосибирск, однако я ни разу не слышал про Коптевых. Гаврилов не упоминал их в числе моих врагов. Вероятно, эти бояре принадлежали к одному из кланов.

– С кем сотрудничают Коптевы? Отвечай! – потребовал я.

– Не знаю! Я ничего не знаю! – стонал бородатый.

– Клан Когтя? Клан Медведя? Может быть, Третьяковы? Юрьевские? Талевичи? Кто? – я схватил пленника за китель и поднёс к его лицу небольшой сгусток клубящейся дымки.

– Я ничего не знаю! Мы просто делаем, что приказано, – завопил бородатый, обливаясь потом. – Вот вам крест! Матушкой клянусь! Чем угодно клянусь! Никто вопросы не задаёт, иначе нам просто бошки снесут. Никто не лезет в дела господ. Мы простые охранники.

От этих воплей вяли уши. Казалось, что ничего большего от охранника Коптевых не добиться, к тому же надо было поторапливаться: если эти ребята – ненастоящая военная полиция, значит, скоро в форт приедет настоящая. И в каком тогда положении окажется Пыжов? Его и так Юрьевский хочет под суд отдать. Да и нам с Полли надо в Первосибирск добраться к завтрашнему утру.

Дымка коснулась лица охранника, и голова его рассыпалась пеплом. Обшарив китель, я нашёл документы на имя лейтенанта Иванова, путевые бумаги, скорее всего, поддельные, и наши с Полиной удостоверения.

Девушка стояла рядом, скрестив руки на груди и не выказывая ни капли ужаса, и с серьёзным видом наблюдала за моими действиями. Она спросила, кто послал убийц, но я ответил, что сейчас нет времени, объясню потом, и попросил отойти подальше.

Обыскал трупы, стащил их в одну кучу, напустил туман, и через минуту от тел осталась лишь серая песчаная масса. Так же поступил и с двумя броневиками, на их ликвидацию времени ушло побольше. Третий же, «Носорог», на котором мы ехали сюда, я оставил: он должен был отвезти нас обратно. Всё прочее рассыпалось в прах, исчезло, перестало существовать. Чем меньше следов, тем лучше.

Обратно мы ехали уже в кабине: я – за рулём, Полина – рядом.

– Должен снова перед тобой извиниться, – наконец ответил я на заданный ранее вопрос. – Это опять мои закадычные враги из Первосибирска. Видишь, как получается. Похоже, рядом со мной опасно находиться.

– А почему они тебя хотят убить? – проговорила Полли. – Что ты им сделал? Тебя как будто постоянно кто-то преследует.

– История долгая, но ехать нам неблизко, поэтому слушай, если так уж интересно.

– Давай.

Стараясь не вдаваться в подробности, я рассказал Полине о том, что происходило со мной в Первосибирске, когда я только появился там, и как два клана сразу же подкатили с вопросами, на которые я ответил в свойственной мне манере. Напомнил и про генерала Юрьевского, о котором мы с адвокатом общались при Полине.

– А зачем генерал Юрьевский тебя хочет подставить? – не поняла моя спутница. – Ему-то ты что сделал?

– Так я тебе объясняю, он с кем-то из Первосибирска связан, как и эти. В руководстве седьмой дивизии много офицеров из Первосибирска, они здесь правят бал.

– А его можно засудить? У тебя же адвокат крутой.

– Таубе нам сразу сказал, что с Юрьевским не стоит связываться, помнишь? У нас против него нет ничего, кроме слов Пыжова.

Полина задумалась, её лицо было по-прежнему сосредоточенным. Она напряжённо покусывала нижнюю губу.

– Но если бы ты не затеяла тогда драку в учебке, ничего с тобой не случилось бы. И со мной, кстати, тоже, – напомнил я. – Шаховской обгадился бы, а если бы он тебя хоть пальцем тронул, ты сама его засудила бы.

На лице Полли отразилась работа мысли:

– Ладно-ладно, так и быть, согласна, я была неправа тогда. Хорошо. Но тебя всё равно достали бы. Если сам генерал Юрьевский под тебя копает, это же пипец, какая хрень получается.

– Она самая, ты верно заметила. Но как видишь, пока его попытки остаются тщетны. А будет усердствовать, придётся пообщаться лично, а ещё лучше с теми, кто за ним стоит. Это в обязательном порядке.

– Так ты же не знаешь, кто за ним стоит.

– Узнаю. У меня вся охрана над этим работает.

– В смысле, служба безопасности? У нас в роду так называется.

– Она самая. Просто штат у меня небольшой, всем занимается одно ведомство. У вас, наверное, побольше народу.

– Сколько?

– Сотни нет.

– Это мало. У отца больше людей раза в два, хотя мы не самый богатый род.

– Рад, конечно, за твоего отца, только тебе-то какой от этого прок? Ты ушла из рода, фактически отказалась от него.

– Ну так-то да, – в голосе Полины прозвучали печальные нотки. Неужели она сама начинает сожалеть о содеянном? Впрочем, через минуту девушка принялась болтать в своей обычной манере: – Ты всех превращаешь в пыль. Это офигеть какая крутая стихия! Я бы тоже такую хотела. Ты говорил, что заразился дыханием бездны. А это можно сделать специально?

– Нет-нет, даже не думай. Выброси из головы, – резко ответил я. – Ни у кого никогда так не получалось. Ни у кого никогда, кроме меня. Дыхание бездны несёт только смерть и ничего более.

– Ясно, – пожала плечами Полли. – Я же просто спросила.

Тем временем мы выехали из леса и помчались по знакомой гравийке обратно в форт. Дорога была пуста, и я разогнал тяжёлый броневик настолько, насколько возможно. Следовало поторапливаться. Военная полиция могла заявиться к Пыжову в любой момент, и если нас не окажется на месте, они уедут. А ведь завтра суд, и если сегодня нас не заберут, мы не успеем. Да и у подполковника появятся новые проблемы.

Повезло, что убийцы уехали не слишком далеко от форта; мы добрались обратно, как мне показалось, очень быстро. Броневик оставили возле ворот, побежали к проходной, я сунул дежурному удостоверения, тот долго искал наши имена в журнале. Вот только их там не было, поскольку мы не отмечались сегодня.

– Военная полиция не приезжала? – спросил я.

– Только что приехали, – буркнул солдат. – А вы вообще отмечались? Я вас сегодня не помню.

– Приятель, это неважно. Немедленно звони в штаб, вызывай Пыжова. Скажи, что Озёров на проходной. Только быстрее!

– Сейчас сообщу, – дежурный лениво потянулся к телефонной трубке.

Когда прибежал посыльный и провёл нас на территорию, мы увидели перед штабом два зелёных броневика и военный грузовик с будкой. Все машины имели на боку синюю полосу, а на дверях – красную эмблему военной полиции. У тех, кто приезжал в первый раз, опознавательные знаки отсутствовали, и лишь благодаря поддельным документам им удалось ввести подполковника в заблуждение.

Возле крыльца стояли Пыжов и полная женщина в синем берете и с погонами прапорщика.

– Я не понимаю, что вы мне мозги пудрите? – возмущалась она. – То их нет, то они на задании. Как у вас вообще штрафники содержатся? Я буду вынуждена доложить о грубых нарушениях.

– Докладывайте кому хотите, – парировал полковник. – Озёров – самый сильный маг в моей крепости, дважды проявивший героизм во время обороны. Разумеется, я отправляю его на задания. Или он должен на месте сидеть, пока другие погибают?

– Вы только что сказали, их увезли утром. Кто их увозил?

– Так, всё, они здесь. Идите сюда, – махнул нам рукой Пыжов. – За вами приехали. Озёров, на пару слов.

Когда мы с Пыжовым отошли подальше от прапорщицы, подполковник прошипел:

– Что тут, чёрт возьми, происходит? Что за цирк?

– Господин подполковник, – тихо ответил я. – То была не военная полиция, а какие-то бандиты. Они нас в лес отвезли, и если бы не моя магия, пристрелили бы как собак. Наверное, опять Юрьевский всё подстроил.

– Твою ж мать! – процедил Пыжов. – Вот же сука! Да его под трибунал надо. Где они?! Где те, кто за вами приехал?

– Они превратились в пыль. У ворот стоит их «Носорог». Мы на нём обратно приехали. От него избавьтесь. И про происшествие вы ничего не знаете.

– Ладно, разберусь. А сейчас вам ехать надо. Надеюсь, хоть эти не подставные. Уже никому доверять нельзя. Не офицеры, а сборище грёбаных интриганов!

– Не то слово. Тут делом люди занимаются, а они…

– Ладно, не будем терять времени даром. Вам надо на суд ехать. Поэтому удачи Озёров.

– Спасибо. В любом случае не прощаемся. За вещами ещё заскочу.

Мы вернулись к крыльцу, подполковник подписал бумаги, предоставленные ему прапорщицей. На нас с Полиной, словно на опасных преступников, опять надели кандалы и посадили в грузовик.

На этот раз военная полиция оказалась самой что ни на есть подлинной. Нас долго везли до Гордеевска, там пересадили на поезд в специальный тюремный вагон, где разделили: Полина ехала в одной камере, я – другой, соседней. Ночью мы уже были в Первосибирске, где снова на машине военной полиции, но без сопровождения броневиков нас и ещё двоих солдат доставили к зданию суда.

В пути оказалось много времени, чтобы поразмыслить над ситуацией. Я всю дорогу обдумывал возможные схемы, по которым могли действовать враги. К сожалению, приходилось довольствоваться лишь догадками. Я не знал, точно ли Юрьевский связан с губернатором, не знал, точно ли Коптев связан с Юрьевским, не знал, замешаны ли здесь Любецкие или Горбуновы. Гипотетически каждый мог иметь связи в военном руководстве и подстроить моё похищение. Но больше всего я подозревал именно губернатора Третьякова. Оставалось найти доказательства, чтобы я мог с чистой совестью организовать его исчезновение. С моими способностями это труда не составит. Тьма поможет.

Ночевали я и Полина в пункте временного размещения снова каждый в своей индивидуальной камере, а утром сразу после завтрака заявился господин Таубе, и мы с ним в последний раз побеседовали наедине, ещё раз обсудив все детали. Слушание моего дела было назначено на два, Полина должна была предстать перед судом в три.

Глава 2

Когда я вышел из зала суда, в большом холле с колоннами меня уже ждали Гаврилов, Сатир, Леди и выздоровевший Курган. У последнего на левой половине лица розовели два шрама. Целители, лечебные артефакты и хирурги поставили моего старшину на ноги за месяц, и пусть это обошлось мне в копеечку, но я ни капли не жалел. Экономить на здоровье верных людей, рискующих ради меня жизнью – это просто подло. Их и так мало. Людей, в смысле. Денег – тоже, но их достать легче.

Все четверо сразу же стали поздравлять меня с победой.

Господин Таубе сработал отлично, и под весом его доводов судьи приняли решение ограничить срок моего пребывания в штрафном подразделении одним месяцем, а поскольку месяц этот истёк, я вышел из зала суда полностью свободным человеком. Теперь мне предстояло снова ехать в учебный центр, но уже своим ходом, и там добиваться досрочной сдачи экзаменов и перевода в боевое подразделение.

Но прежде всего надо было дождаться Полину. Слушание по её делу шло сразу за моим.

– Как доехали, Алексей Михайлович? – поинтересовался Гаврилов.

– Были небольшие приключения, но в целом, как видишь, благополучно.

– Тёмные нападали? Слышал, их много развелось в тех краях.

– Если бы только тёмные. Произошло ещё кое-что, – я огляделся, в холле было довольно много народу. – Людно здесь, нам бы поговорить с глазу на глаз.

– А это уж как вам будет угодно. Хотите, в ресторане посидим неподалёку или в сквере. Ну или в машине.

– В машине, – решил я. – В общем, так, Леди и Курган, вы оставайтесь здесь. Встретите Полину. У неё фиолетовые короткие волосы, сразу узнаете. А мы с вами, – обратился я к управляющему и начальнику охраны, – пообщаемся.

На стоянке возле здания суда стояли четыре внедорожника и моя бронированная «Волга». Мы с Сатиром и Гавриловым залезли в салон последней, и я рассказал им о вчерашнем происшествии.

– Так вот, надо выяснить, кто эти Коптевы и с кем они связаны, – заключил я. – Ещё одна незнакомая фамилия, ещё одни враги. Почему я о них не слышал? Такое ощущение, что меня половина Первосибирска хочет прикончить. Кто все эти люди?

– Алексей Михайлович, – произнёс Гаврилов, сидевший рядом на заднем кресле. – Сомневаюсь, что Коптевы желают убить вас.

– А как ещё расценивать их поступок? Разыграть меня хотели, да?

– Нет-нет, я совсем не о том. Не думаю, что они вообще причастны к произошедшему. Коптевы – небольшой род, у которого едва ли наберётся человек двадцать охраны. К тому же сомневаюсь, что у них есть возможность найти бронетехнику и подделать столь… скажем так, специфические документы. Скорее всего, здесь также замешано командование дивизии.

– Это слабые доводы. Да и откуда тебе знать? Ты их знаешь, Егор? – мне показалось странным, что Гаврилов сразу же начал выгораживать Коптевых, словно те были его знакомыми. – Что ты от меня опять скрываешь?

– Ну что вы, Алексей Михайлович, здесь нет никакого секрета. Борис Емельянович Коптев раньше сотрудничал с Дмитрием Семёновичем. Они совместно владели заводом промышленной химии в Бердске, а когда Дмитрию Семёновичу потребовались деньги, он продал Коптевым свою долю. Они не имели вражды меж собой, им просто нечего было делить.

– А может, у них всё-таки была какая-то ссора, о которой ты не знаешь?

– Алексей Михайлович, вы восприняли за чистую монету слова убийцы. Думаете, он сказал правду? Те, кто послал его, вероятно, подстраховались на случай провала и велели назвать одного из знакомых вашего дяди, чтобы запутать вас. У Коптевых не так много возможностей, чтобы провернуть столь сложную операцию, да ещё у чёрта на рогах. Но если не верите мне, можете хоть завтра встретиться с Борисом Емельяновичем и лично убедиться, что к произошедшему он не имеет никакого отношения.

Версия Гаврилова выглядела правдоподобной. Чтобы узнать, когда меня повезут в суд, достать где-то три броневика, форму, подделать путевые бумаги и удостоверения военной полиции, действительно надо обладать широкими полномочиями и желательно связями непосредственно с армейским руководством в конкретном секторе. Управляющий полагал, что Коптевы не имеют таких возможностей, и мне было сложно с ним спорить, не имея никакой информации.

– Всё равно узнай про Коптевых, если у них связи в седьмой дивизии, – приказал я.

– Да что тут узнавать? Сами пообщайтесь с Борисом Емельяновичем и всё поймёте.

– Мне нужна достоверная информация, а не разговорчики.

– Попробуем выяснить, – вставил ранее молчавший Сатир. – Все эти бывшие друзья… никому нельзя доверять.

– Правильно, Сатир. А ты, Егор, мне голову не морочь. Я сказал, надо выяснить, значит, надо.

– Как скажете, Алексей Михайлович, – сдался управляющий. – В любом случае это не моя работа.

– А что со Скавронскими? Есть информация? – напомнил я. – Давно просил узнать.

– Информация есть, но мало, – ответил Сатир. – Небольшой княжеский род. Небогатые. Есть доли в каких-то предприятиях. Охраны почти нет. Платят Когтю за покровительство, но в самом клане не состоят, насколько мне известно.

– Но Когтю платят.

– Как и многие мелкие семейства. Вряд ли у них есть выбор. Здесь именно так всё устроено. Если ты не часть крупного рода, вроде Третьяковых или Юрьевских, и не обладаешь силой, как у вас, будешь платить одному из кланов, а откажешься – сами знаете, что случится. У меня нет информации, что Скавронские участвуют непосредственно в делах Когтя, но и гарантировать не могу, что кто-то из них не влез в банду. Работа на клан – перспективное занятие, особенно для молодых.

– А выяснить не получится?

– Надо следить. Если скажете, я организую слежку.

Теперь было ясно, почему Скавронские искали встречи со мной. Наверное, не хотели платить Любецким.

– Пока не надо. Сейчас приоритет – Сафоновы, – сказал я.

– С Сафоновыми работаем. Я уже отправил людей в Гордеевск. Как появится информация, дам знать.

– Ещё по поводу Третьяковых хотел вам сообщить кое-что, – добавил Гаврилов. – Вы подозреваете губернатора, но далеко не факт, что именно губернатор стоит за покушениями. Насколько мне известно, род их возглавляет некий Анатолий Третьяков – восьмидесятилетний старик, который тем не менее ещё не утратил деловую хватку. Губернатор наш – суть простой управляющий, говорящая голова.

– Это мало что меняет.

– Согласен. Но имейте в виду. Пойдёте против губернатора – будете иметь дело со всем родом, а может быть, и с государственным аппаратом. А это уже серьёзно. К тому же Анатолий Третьяков – великий мастер второй ступени.

– Буду иметь в виду. Меня убить пытались, я так просто это не оставлю. Великий мастер, говоришь? Да плевать.

– Да, Третьяковы – сильный род, – подтвердил Сатир.

– Если, конечно, ваши злоключения действительно их рук дело, – добавил Гаврилов.

– Ну вот и выясняйте, – произнёс я раздражённо. – Хватит гаданий на кофейной гуще.

Установить слежку за Сафоновыми я приказал после того, как они напали на меня в конце июля, и тогда же Сатир отправил в Гордеевск нескольких сотрудников охраны, дабы те узнали всё про членов рода Сафоновых: кто где живёт, кто куда ездит, кого где искать. Я пока не решил, что с ними делать, но планы зрели. Утихомирить этих подонков было одной из моих задач.

Второй же задачей стало найти средства для новой шахты. Геологоразведчики, нанятые Гавриловым, недавно обнаружили ещё одну рубрумитовую жилу, которая пролегала на самой окраине моих владений недалеко от выработанной.

Но имелась одна большая проблема: не было денег. Гаврилов утверждал, что на моём деревообрабатывающем предприятии дела идут не так уж и хорошо. Мне сейчас приходилось содержать девяносто человек охраны, и к концу года завод мог уйти в минус. На ремонт особняка пришлось потратиться, на адвоката пришлось потратиться, кое-какое снаряжение прикупили для новых бойцов, а тут ещё и шахту строить надо.

Мы обсуждали вопрос с Гавриловым и Сатиром, где достать деньги, когда я увидел, как по широким ступеням крыльца спускается Полина в сопровождении Леди, Кургана и господина Таубе. Мы закончили беседу, и я отправился пообщаться с Полли.

– Да, меня освободили, – ответила на мой вопрос Полина. – Сказали, месяц провела в штрафбате, могу возвращаться в учебный центр.

– Поздравляю! И вам спасибо, господин Таубе. Благодаря вашим усилиям, всё сложилось как нельзя лучше.

– Это моя работа. Обращайтесь, если понадобится ещё какая-либо помощь, – важно пробасил адвокат.

– Примите и мою благодарность тоже, – добавила Полли, а когда мы распрощались с адвокатом, и он ушёл, обратилась ко мне. – А теперь нам опять надо ехать в учебный центр. Прямо сейчас поедем?

– Знаешь, что думаю. Время уже позднее, в ночь ехать неохота. Давай переночуем в городе, а завтра утром выдвинуться в путь. Кстати, я обещал пригласить тебя к себе в гости. Ну вот, приглашаю.

Полли задумчиво скривила губки:

– Как это мило. Пожалуй, я приму ваше приглашение.

– Тогда прошу в машину, сударыня.

Ремонт в моём особняке до сих пор продолжался. Часть дома обросла строительными лесами, да и в некоторых комнатах ещё шла работа. Тем не менее на первом этаже уже появились гостиная и спальня, в которой я решил разместить гостью.

И всё же дом преобразился. Обновилась штукатурка и краска на фасаде, а внутри частично сменился интерьер, стал более современным. Если у дяди половина мебели оставалась с конца прошлого века, то я (точнее, мой дворецкий и нанятый дизайнер) сменил всё радикально. И только кабинет остался таким же, как и был. Мне нравились старинный резной стол из дорогой породы дерева, массивный шкаф, позолоченные рамки портретов, было в этой классике нечто респектабельное, поэтому я приказал не трогать здесь ничего.

К моменту нашего приезда строители уже ушли, а горничные накрыли стол на две персоны. Мы с Полли сели ужинать, а Сатир и Гаврилов разъехались по домам. Захар должен был забрать нас рано утром. Нам снова предстоял долгий путь к форту номер восемьдесят восемь.

Полли оценила мой особняк, хотя и сказала, что у отца дом больше. Мы долго сидели и болтали о том о сём, а потом я показал ей комнату на первом этаже, где слуги приготовили постель. Спальня находилась как раз в самой пострадавшей части дома, но сейчас от былых баталий не осталось и следа, хотя в двух помещениях до сих пор не было обоев.

– А остальной дом можно посмотреть? – спросила Полли. – Или там у тебя что-то секретное?

– Кроме ремонта и беспорядка никаких секретов тут нет, – сказал я, и мы отправились наверх.

Полине понравилась гостиная, рядом с которой находились спальня и кабинет, да и мне тоже. Здесь со времени моего последнего визита полностью обновился интерьер.

– Предложишь даме выпить? – Полли заметила бар в шкафу-стенке.

– Когда разум затуманен алкоголем, можно наделать много глупостей, – предостерёг я.

– Глупостей? А может, я хочу наделать глупостей? – Полли многозначительно улыбнулась. – Самая большая «глупость» была уйти из дома, и я ушла. Остальное уже неважно.

– Как скажете. Вам что налить? – я открыл бар.

– Будьте любезны… красное сухое. Хотя, если честно, всё равно. Просто хочу расслабиться и отдохнуть после этого долбаного штрафбата.

– Значит, хотите надраться в стельку?

– Ну что вы, я же приличная девушка. Только чуть-чуть, в маленькую такую стелечку.

Полина выпила почти весь бокал, я же сделал лишь пару глотков за компанию.

– Значит, завтра обратно едем. Круто. Я этому Шаховскому, как только увижу, точно в рожу плюну, – Полли снова завела речь про учебку.

– Держись от него подальше, ясно? – проговорил я серьёзно. – Сам с ним пообщаюсь. Помнишь, о чём мы разговаривали: надо действовать с осторожностью и понимать, когда можно применить силу, а когда нет.

– А, ну да, ну да. Ты, как всегда, прав. Иногда такое чувство, что я с папашей разговариваю или со старшим братом.

– К тому же ты ему не подчиняешься, и никакой власти он над тобой не имеет. Это у нас он командует, но, как я и сказал…

– Поговоришь с ним, да? Было бы круто. А вообще, ну его на хрен, да?

– Согласен. Давай не будем вспоминать неприятные вещи.

– Да, давай лучше вспомним что-нибудь приятное, – Полина поставила бокал на журнальный столик и, сев вполоборота, стрельнула кокетливым взглядом. – А помнишь, как ты меня поцеловал в бункере?

– Как такое можно забыть? Хочешь повторить? – не дожидаясь ответа, я придвинулся к ней, притянул за талию и прильнул к её губам.

Полли тоже охотно приблизилась, постаравшись прижаться ко мне как можно сильнее. Мы полностью отдались поцелую и долго так сидели, не отрываясь друг от друга. Мои руки ласкали талию девушки, бёдра и грудь через одежду, распаляя и моё желание, и её.

– Если честно, я немного волнуюсь, – призналась Полли, когда мы прервались. – Наверное, надо ещё выпить.

– А мне кажется, тебе хватит. В чём причина твоих тревог? Если не хочешь продолжать, можешь пойти к себе.

– Нет-нет, я не хочу никуда уходить. Просто… Как тебе объяснить... Просто у меня это в первый раз, – выпалила Полли и, заметив удивление на моём лице, добавила. – Слушай, но я же в благородной семье росла. Со мной постоянно охрана таскалась, если приходилось на вечеринку ехать или ещё куда. Наша семья старых традиций придерживается.

– Не хочешь нарушать традиции?

– Э, я так не говорила!

– Тогда пойдём в спальню. Там нарушать традиции приятнее, – я встал и поднял Полли за руку. Девушка снова оказалась в моих объятиях. И мы двинулись в направлении спальни.

***

Выехали очень рано, в пятом часу утра. Захар вёз нас с Полли на моём «Алтае», за нами следовал минивэн с ещё одним охранником, с которым шофёр должен был поехать обратно. Внедорожник я собирался оставить себе. Машина могла пригодиться. Но сидеть целый день за баранкой мне было неохота, поэтому я взял сопровождение.

Полли полдороги спала, положив голову мне на колени, да и сам я вздремнул. Этой ночью мы глаз не сомкнули: то предавались любви, то просто лежали и разговаривали. Полли так не хотелось, чтобы всё заканчивалось, но на улице рассвело, и пора было отправляться в путь.

И вот опять за окнами машины зеленели леса и поля, а длинная серая полоса дороги, по которой мне не так давно уже доводилось проезжать, тянулась за горизонт.

В Томске мы сделали остановку, поели в первом попавшемся кафе. Оставив Полину за столиком, я вышел на улицу и позвонил Свете. С сестрой давно не общался. Было интересно, как она там. Для этого, правда, пришлось купить новый телефон с сим-картой, поскольку старый вместе с остальными вещами лежал на складе сто пятьдесят пятого форта. Мне их ещё предстояло забрать.

– Алло, княжна Озёрова слушает, – ответила Света немного резким тоном.

– Привет, сестрёнка, – сказал я.

– Лёша? Это ты?!

– Нет, мой двойник. Конечно, я!

– Ты так долго не звонил. Я от тебя в прошлом месяце письмо получила и всё, молчок. Думала, ты вообще про меня забыл.

– Так я же написал, связи нет. Форт находится далеко от города, и телефон там не ловит. А тут на денёк домой получилось вырваться, ну думаю, надо позвонить, а то сестрёнка совсем заскучала.

– И опять на месяц пропадёшь? – в словах Светы чувствовался упрёк.

– Постараюсь звонить почаще, но и ты должна понимать, здесь – не курорт. Где-то связи нет, где-то другие проблемы.

– Жаль, что так. Ну ладно, рассказывай давай, как там на границе, страшно?

– Всякое случается, но если честно, не очень. За месяц были лишь две атаки, и обе мы отбили.

– Когда же ты меня уже увезёшь отсюда. Там у вас что-то интересное, а здесь мне постоянно приходится общаться с этой ужасной семейкой! Меня от всех их уже тошнит! Представляешь, сегодня к нам приезжали Долгоруковы, так Ирина потом мне плешь проела. Всё ей не так! Не так поздоровалась, не так вилку держала. Но я умею держать вилку! А эта змея просто придирается к каждому моему шагу!

– Могу себе представить.

Света не останавливалась. На меня бурным потоком полились жалобы на отца, на мачех, на сестёр. Видимо, я оказался единственным человеком, кому Света могла высказать всё, что накопилось на душе, и она спешила воспользоваться моментом.

– Не бросай меня здесь, ладно? – напомнила сестра.

– Когда придёт время, ты уедешь, но надо понимать, что здесь тоже не всё так просто.

– Ну что опять? Ты же обещал.

– Есть люди, которые хотят убить меня. Вначале я должен разобраться со всеми проблемами.

– Да мне всё равно. Я готова на что угодно. Лучше на границу пойду, чем буду жить здесь.

– Мой приоритет – это твоя безопасность, – строго сказал я. – И ты останешься дома столько, сколько потребуется.

– Ну Лёш…

– Света, никаких возражений я не принимаю. Вначале улажу здесь все дела, потом займусь твоим переездом.

В трубке повисло молчание, а потом Света вздохнула:

– Ну ладно. Но ты обещал! Если нарушишь обещание, никогда больше с тобой не буду разговаривать.

Я улыбнулся такой «страшной» угрозе. А тем временем Полли уже вышла из ресторана и, скрестив руки на груди, стала наблюдать за мной. Она знала, что я звоню сестре, скрывать это не видел смысла. Более того, ночью в перерывах между сексом, когда речь зашла о нашей родне, я рассказал и про Свету, и про то, что хочу позаботиться о ней и избавить от давления семьи.

Однако пора было двигаться в путь.

– И я сдержу слово, – вновь пообещал я. – Ну всё, сестрёнка, мне пора. Ещё созвонимся.

– Пока, – печально проговорила Света. – Буду ждать.

С переездом Свете торопиться не стоило. Понятное дело, она хочет сбежать от отца. Да кто бы ни хотел на её месте! Вон, даже Полли ушла из дома. И всё же вначале я собирался решить проблемы в Первосибирске и очень надеялся, что приступлю к этому уже осенью после того, как разберусь со служебными вопросами.

От Гордеевска мы ехали одни с Полиной, а Захара я отпустил домой вместе со вторым охранником. До пункта назначения оставалось не так уж и много, и я полагал, что три-четыре часа за рулём не сильно меня напрягут, хотя уже давно не водил машину.

Стало интересно, рискнуть ли Сафоновы открыто напасть, и я специально остановился в том же самом ресторане, что и прошлый раз, хотя моя спутница возражала.

– Ну ты и псих! – удивлялась Полли. – Они же могут прийти сюда в любую минуту.

– Если они придут сюда, психами будут они. И это даже хорошо. Сокращу их численность сейчас, потом легче будет.

– То есть ты собираешься в одиночку объявить войну целому роду?

– Нет, я им войну не объявлял. Они сами напросились. Я к ним не лез. Даже после первого нападения готов был закрыть вопрос. Но нет же, они не успокоились, они продолжают попытки разозлить меня.

– И разозлили, я смотрю.

– Нет, – я рассмеялся, – это нельзя назвать злостью. Скорее раздражение, как от назойливой мухи. Если рядом вьётся муха, что ты сделаешь?

– Просто прихлопну её.

– Вот именно.

Мы поели, а потом ещё немного посидели в надежде, что Сафоновы узнаю о моём приезде и явятся сюда, но ничего не произошло, и мы продолжили путь.

До учебного центра добрались гораздо раньше, чем прошлый раз. На это я и рассчитывал, надеясь сегодня ещё и вещи забрать из сто пятьдесят пятого форта. Полина просилась взять её с собой, но я отказал. Зачем лишние проблемы в дороге? К тому же нам в любом случае придётся отметиться в ротах, после чего её уже вряд ли куда-то отпустят.

Время близилось к ужину, курсанты находились на занятиях в учебных корпусах. Но капитана Румянцева я застал на своём месте. Он сидел с усталым видом за столом и что-то писал, а когда я вошёл, вскинул на меня удивлённый взгляд.

– А, Озёров, прибыли? Мне уже доложили, что вы продолжите обучение. Отправляйтесь в казарму, размещайтесь, через два часа будет ужин. Надеюсь, наверстаете месяц учёбы. Не хочется оставлять вас на второй период.

– Понимаю, люди нужны на границе, поэтому я намерен сдать экзамены досрочно. Помните, мы с вами общались на эту тему?

– Само собой. Тогда пишите заявление на имя начальника учебного центра. Вы же писали? Ничего, пишите ещё раз. Полковник рассмотрит и даст ответ.

Речь шла про полковника Сарычева, возглавляющего учебный центр. Этот же человек вынес мне приговор более строгий, чем следовало, что могло говорить о его причастности к провокации. И теперь на ближайшие два месяца я опять оказывался в его власти. Что оставалось делать? Испепелить его? Конечно, тоже вариант… Я имел силу, позволяющую обратить в горстку праха любого, и никто о моей способности здесь не знал. Но это в крайнем случае.

Тут я обратил внимание капитана на то, что все мои вещи остались в сто пятьдесят пятом форте, и неплохо было бы съездить за ними. Румянцев легко согласился отпустить меня до завтрашнего обеда.

Но только я вышел из кабинета, как увидел шагающего чеканной походкой Шаховского в, как всегда, идеально выглаженном офицерском кителе и надвинутой на лоб фуражке. Не хотел я этого говнюка сейчас встречать, но раз уж попался он мне на пути, пожалуй, стоило поговорить, узнать, кто именно отдал приказ меня подставить, а заодно убедить не заниматься такой ерундой в будущем.

Шаховской даже не заметил меня (или, скорее всего, не узнал, приняв за обычного курсанта), и исчез за дверью своей комнаты, что находилась ближе к общей казарме, нежели кабинет капитана. Я подошёл и постучался.

Глава 3

– Здравия желаю, господин лейтенант, – заходя в комнату, я приложил руку к козырьку и улыбнулся. – Как поживаете?

Физиономия Шаховского вытянулась от недоумения. Он так и застыл возле своего письменного стола. Комнатушка его оказалась чуть просторнее и уютнее, чем каморка Оли в форте, да и убранство было поновее.

– Курсант Озёров? – Шаховской постарался не показаться растерянным. – По какому вопросу?

– Да так, узнать хотел, вам как, по ночам нормально спится? Совесть не мучает? Или может быть, страх?

Взгляд лейтенанта сверкнул злобой.

– Да что вы себе… – хотел он возмутиться, но я перебил его.

– Не думали, что кто-то узнает про ваш поступок? Или что мне станет всё известно? Провокация ведь был намеренной.

Я подошёл ближе к лейтенанту. Стул, стоящий возле стола, осыпался пылью, едва я направил в него тёмную дымку. Шаховской уставился ничего не понимающим взглядом на то место, где только что был предмет мебели.

– Вы что творите, Озёров? – протараторил лейтенант.

– Вот что бывает с теми, кто переходит мне дорогу. Видите, одна секунда, и ничего нет. Лишь горстка пепла, которую можно смести в совок и смыть в унитаз. Большинство тех, кто становился у меня на пути, закончили так же. Испарились, как дым, – я резко раскрыл обе ладони перед лицом Шаховского, и тот отпрянул, наткнувшись на стол, – и никто их больше не найдёт.

– Вы мне угрожаете? – голос Шахвского дрогнул.

– Я рассказываю вам, как устроена жизнь. Никому бы не посоветовал становиться моим врагом. Они долго не живут. И не пытайтесь вилять. У меня и служба безопасности хорошая, и адвокаты есть. Найти виновных нетрудно, – я опять растянул губы в улыбке, глядя на напряжённое лицо Шаховского, – а наказать – ещё легче.

– Мне приказали, я выполнил, – резко проговорил Шаховской. – Что вы от меня хотите? Я не имею никаких личных мотивов.

– Кто приказал?

– Полковник Сарычев.

– Зачем?

– Я не обсуждаю приказы.

Удивительно, как быстро раскололся лейтенант. Я думал, придётся повозиться подольше. Но поскольку Шаховской никаких личных мотивов во вражде со мной не имел (если верить его словам), то, видимо, мотивов выгораживать Сарычева у него тем более не было.

– А сомнений у вас не возникло никаких? Я уж не говорю, что приказ отдан через голову капитана. Вас это не заставило насторожиться?

– Допустим, и что?

– Вы были не обязаны. Могли бы послать полковника на хрен, например. Имели полное право.

– Я… Было сказано, что это особое задание, – замялся Шаховской. – Мне не нужны неприятности с вышестоящими офицерами.

– Понимаю. Вы – обычный карьерист, который ничем не погнушается, чтобы подлизнуть начальству. Что ж, это ваш выбор. Однако должен напомнить, – в моих руках загорелась чернота, – есть кое-что похуже немилости руководства.

– Что вам надо? Прекратите мне угрожать, Озёров! Я сказал, как было дело. Мне приказали, я выполнил, – лейтенант продолжал говорить резко, но при этом постоянно сглатывал слюну, что показывало его чудовищное волнение.

– Что мне нужно? Мне нужно знать, если снова поступит приказ подобного рода. Вы сообщите мне?

– Я предупрежу вас, так и быть.

– Знал, что договоримся. Тогда хорошего вечера, и, надеюсь, больше у нас с вами проблем не возникнет, – развернувшись, я вышел в коридор.

Значит, Сарычев всё же причастен к провокации. Я даже не сомневался в этом. Вряд ли генерал лично позвонит лейтенанту ради такого дела. Но есть ли смысл пытаться запугать начальника учебного центра? Всё-таки это полковник, а не желторотый юнец, недавно надевший погоны. Подобные действия могли повлечь ещё больше проблем. К тому же сейчас главное – быть в курсе происходящего, держать руку на пульсе и вовремя узнать, если кот-то снова задумает недоброе. Остальное – потом.

Мой «Алтай» остался за воротами учебного центра. Запрыгнув за руль, я погнал к сто пятьдесят пятому форту. Очень хотелось вернуться до темноты. Теоретически успеть можно. Туда и обратно – три часа, полчаса-час – там. Как раз часам к девяти-десяти буду в учебке.

Поначалу проблем не возникало. Я свернул возле восемьдесят восьмого форта и погнал по дороге вдоль границы. Но потом началось…

Вёрст через сорок я наткнулся на бронированный «Оникс», у которого дыханием бездны были прожжены двери, капот, колёса и щиток пулемёта на крыше. Рядом валялись остатки человеческих тел, каски, обрывки ткани и чей-то ботинок. Второй «Оникс» с дырявым боком лежал в кювете. Похоже, тёмные уничтожили один из блокпостов.

Да и неспокойно здесь было. Впереди слышалась непрекращающаяся пальба зениток, а над горизонтом, где небо подёрнулось мраком, чёрными точками парили драконы.

Похоже, в моё отсутствие снова произошло нападение. Тёмные давно не предпринимали атак, более того, даже близ границы в последние две недели их появлялось мало. Четыре дня назад я ходил на разведку, забрёл на пятнадцать вёрст вглубь вражеской территории и почти никого не встретил. Да и когда нас с Полиной увозила военная полиция, было относительно спокойно, если не считать всякую мелочь, которая по-прежнему суетилась в буферной зоне.

Но нападение тёмных меня не пугало, и я, осмотрев место происшествия, продолжил путь.

И почти сразу заметил в поле двух существ. Они ринулись за мной и очень быстро нагнали. Это были бестии, но не простые, а мега бестии – огромные твари величиной почти с мой внедорожник, похожие на бесхвостых волков, наподобие той, на которой прискакал пастырь.

Первое существо быстро поравнялась с моим «Алтаем», я даже немного притормозил, чтобы в пылу боя случайно не съехать в кювет.

Существо приближалось слева, двигаясь почти параллельно мне. Из разинутой пасти, утыканной четырьмя рядами острых длинных зубов, струилась дымка. На меня таращились два маслянистых шара, заменяющих глаза. Следом мчалась ещё одна такая же тварь.

Не останавливая машину, я кинул в открытое окно заострённый магический снаряд, сформированный из едкой дымчатой субстанции – малое копьё тьмы. Оно ударило бестию по морде, но монстр продолжил бег. Сильная тварь оказалась. Она была уже совсем близко, и чтобы избежать столкновения, я резко нажал на тормоз.

Обе мега бестии по инерции промчались вперёд, а я выскочил из машины. У меня появилось несколько секунд, чтобы сформировать максимально насыщенное тьмой лезвие, и когда один из монстров развернулся и ринулся в атаку, оно срезало ему полбашки.

Во второго я успел кинуть лишь дымчатый сгусток. Мега бестия, не обратив внимания, преодолела в считаные секунды два десятка разделяющих нас шагов и… врезалась мордой в воздушный барьер, после чего была нашинкован лезвиями.

Что могло означать появление столь сильных тварей? Всего лишь то, что дела на границе стали ещё хреновее, чем раньше. Вероятно, тьма где-то неподалёку отсюда сгустилась настолько, что создались подходящие условия для более могущественных монстров. Здесь их именовали «2-й стадией».

Конечно, вряд ли их прибежит сюда столько же, сколько мелких. Таким монстрам сложно долгое время находиться за пределами дыхания бездны, да и много их поначалу не приходит. Но даже короткие набеги существ второй стадии могли создать нам большие проблемы, особенно если учесть, сколько башен было разрушено за последний месяц.

Граница фактически оказалась дырявой. Да, форты до сих пор держались, а буферную зону пытались перекрыть блокпосты, но это не помогало. Значит, скоро нам предстоит бросить и эту линию обороны и отойти ещё километром на пятьдесят, а то и больше, на запад, если, конечно, император ничего не предпримет и не отбросит монстров решительным ударом на прежние рубежи. В таком случае сохранить границу удастся на следующие пять-десять лет.

Вокруг трупов висела густая тёмная дымка. Приблизившись, я впитал её (по ощущениям каждая мега бестия увеличивала мою силу, как один магнус), потом сел в машину и продолжил путь. Ехал медленно, внимательно оглядываясь по сторонам.

Высокий прямоходящий монстр выскочил совершенно внезапно из-за растущих рядом с дорогой кустов и кинул копьё – именно копьё, а не заострённый сгусток дымчатой материи, которые мы называли «копьями». Снаряд пробил насквозь капот машины. Слабая руническая защита не сработала.

– Ну ты и сволочь! – я вылез из внедорожника. – И на чём я теперь поеду? На тебе, тварь чёрная?

Вместо ответа существо ринулось на меня. Это оказался беллатор, но, во-первых, он имел более крупные габариты и огромную пасть с отвисшей до груди нижней челюстью, а во-вторых, он был очень сильным.

Швыряю лезвие. Монстр пригибается и прыгает. Меня опять спасает воздушный барьер. Беллатор сталкивается с ним и оказывается на земле. Убираю защиту, и ещё одним лезвием бью по существу. На туловище и морде монстра остаются порезы. Тот, не обращая на это внимания, замахивается когтистой лапой… и получает окутанным тьмой кулаком прямо в физиономию. Падает. Вскакивает.

Размахиваю лезвиями и пячусь, не позволяя беллатору подойти, на его теле образуются рана за раной. Монстр пытается достать меня когтистыми лапами. Не может. Но сдаваться не собирается.

И вот после одиннадцатого или двенадцатого лезвия беллатор падает на четвереньки. Продолжаю резать его, и в какой-то момент существо валится замертво, заливая дорогу вокруг чёрной жижей.

Вроде бы некрупная тварь, а повозиться пришлось. Ещё и машина выведена из строя. Что теперь делать? Двадцать с лишним вёрст чесать пешком? Ничего другого не остаётся. Одно хорошо: благодаря монстру мне удалось ещё немного увеличить свою силу.

Оставив внедорожник, я потрусил дальше. Время от времени помогал себе воздушными потоками, чтобы легче бежалось. Чему-то большему я так и не научился за предыдущую жизнь. Всё внимание тогда уделял развитию тёмной магии, хотя воздух тоже был полезен и им следовало заняться на досуге, тем более что эта стихия понадобится для сдачи экзаменов.

Существ второй стадии мне больше не попадалось, хотя бежал я часа два. Зато перебил нескольких обычных бегунов, бестий и четырёх драконов, а потом наткнулся на блокпост. «Носорог» и бронированный «Оникс» стояли на обочинах, прикрывая дорогу. В поле вокруг валялись мелкие дохлые твари. Вдали виднелся форт, оттуда доносилась нескончаемая стрельба.

Я предупредил солдат, что поблизости появились существа второй стадии. Парни удивились, что мне удалось выжить, но когда узнали, что я – старший мастер, все вопросы отпали.

– Побольше бы вас таких сюда, – вздохнул прапорщик, командовавший отрядом, и с ним было трудно не согласиться.

По пути встретились ещё два блокпоста, на которых тоже никто не знал о происходящем. Потом навстречу проехала вереница грузовиков и бронемашин. Поспрашивав сопровождавших колонну офицеров, я узнал, что они – из трёх фортов, что находятся севернее нашего. Была объявлена эвакуация, и гарнизоны срочно покидали крепости.

– Садитесь в машину, – предложил майор, командовавший отступлением. – Здесь оставаться опасно.

– Мне нужно в форт сто пятьдесят пять, – сказал я.

– Он либо уже эвакуировался, либо скоро будет. До него ещё пять вёрст. На дороге опасно.

– Мне – нет. Я – старший мастер.

– В таком молодом возрасте? Что ж, моё дело предупредить, приказывать я вам не могу.

Офицерский внедорожник поехал нагонять колонну, а я побежал дальше. На улице уже темнело, ни о каком возвращении в учебный центр сегодня и речи идти не могло.

Следом за первой ехала вторая колонна из северных крепостей, но моих сослуживцев там тоже не оказалось. Пограничники спешно эвакуировались, значит, дела хуже, чем я предполагал. Судьба защитников сто пятьдесят пятого форта не могла не вызывать тревоги.

И вот, наконец, передо мной предстала массивная серая стена и тяжёлые стальные ворота форта номер сто пятьдесят пять. На первый взгляд могло показаться, что крепость пустует: орудия не работают, людей тоже не видно, а стена в трёх местах была сильно повреждена. Но едва я подошёл ближе, из-за бруствера выглянул солдат.

– Кто такой? – окликнул он меня.

– Озёров. Я здесь служил.

– Озёров? Вас же увезли два дня назад.

– За вещами вернулся, рюкзак забрать. Меня обратно в учебку перевели.

– Везунчик, – буркнул солдат и исчез за бруствером, а вскоре лязгнул затвор двери пропускного пункта, и этот же боец появился на пороге. В руках парень держал арбалет. – Проходите, только быстро.

Внутри крепость тоже пустовала. Рядом со штабом валялся миномёт, на плацу лежали туши двух крупных драконов и несколько мелких существ.

Я даже вопросы задать не успел.

– Вот такая у нас дичь творится последние два дня, – сразу же начал объяснять солдат. – Все в бункере прячутся, кроме наблюдателей. Мы тоже сейчас пойдём. Темнеет, а твари так и лезут как говно из жопы. Мы вчера и сегодня только и делали, что отбивались. Нам опять стену сломали в нескольких местах… Тихо! – боец резко остановился и вскинул арбалет, направив на источник внезапного шума.

Из-за стоящего рядом со штабом здания выскочил ящер с шипастым гребнем на загривке. Монстр ринулся к нам. Солдат не стрелял, выжидал момент, чтобы наверняка поразить тварь с близкого расстояния (арбалеты, если они не усилены рунами, били не очень далеко и не очень метко), а я ждать не стал: ударил длинным лезвием, разрубив монстра пополам.

– Идёмте быстрее вниз, – сказал боец. – Они уже на территории.

Мы побежали к зданию, пристроенному к северной стене, откуда можно было попасть в подвальные помещения.

– Почему не эвакуируетесь? – спросил я на бегу. – Все остальные крепости эвакуируются.

– Да я хер знает, что там у них происходит! Нам приказали обороняться. Но какая, на хрен, оборона? Мы можем только под землёй прятаться, как крысы. Нас слишком мало осталось.

Было сложно понять, где именно пробита стена: по внутреннему контуру тянулись здания. Зато я заметил водяную плеть, которая взмыла над наблюдательным пунктом у восточных ворот и щёлкнула по приближающемуся дракону. Тот закрутился в воздухе и упал. Очевидно, подполковник Пыжов до сих пор продолжал оборонять стену.

– Пыжов там? – спросил я.

– Там, – ответил солдат.

– Я – к нему. Надо доложить о прибытии.

– Как хотите, а я – вниз. Ну на хрен! – кинул боец и скрылся за стальной дверью.

Пыжов, окружённый водяной защитой, стоял на своём обычном месте рядом с наблюдательным пунктом. Он то и дело хлестал водными плетьми подбегающих или подлетающих существ. Стена здесь оказалась повреждена гораздо сильнее, чем с западной стороны, а в паре мест даже обрушилась. В поле вновь валялись трупы магнусов, а в сотне шагов от нас чернел сдувшийся обросший щупальцами пузырь – дохлая каракатица.

– Курсант Оёзров прибыл, – отрапортовал я, и поймав безразличный серый взгляд подполковника, добавил. – Меня перевели в учебный центр. Я приехал вещи забрать.

– Ясно. Вещи на складе, – сухо проговорил Пыжов. – Только не знаю, как обратно поедете.

– Придётся дождаться утра. Вас не собираются эвакуировать?

– Нет, – покачал головой Пыжов, – нам приказали оставаться здесь.

– Какой в этом смысл? Рубеж пал. Северные крепости эвакуируют. Один форт не сдержит стольких тварей.

– Я тоже задаюсь таким вопросом. Но это уже неважно. Спускайтесь. Я скоро буду. Темнеет. Здесь уже не повоюешь.

– Всё настолько плохо? Почему на стене никого нет?

– Рубрумитовых снарядов мало. Стена дырявая. Сами не видите? Твари со всех сторон прут: и с севера, и с юга, и с запада. Сидеть здесь – самоубийство. Остаётся только прятаться и ждать.

– Кажется, придётся вам помочь.

– Какой прок? Вы ничего не измените. Всё, хорош языками чесать! Уже темно, пойдёмте вниз.

По ближайшей лестнице, что находилась левее ворот, мы спустились в бункер.

Здесь кипела жизнь. Солдаты суетились в тесных коридорах. Откуда-то доносились стоны раненых и мат.

Шесть офицеров гарнизона собрались в небольшой комнатушке, ужинали. Майор, Леший, Ольга, капитан Гриневецкая и два прапорщика. Хитров уехал ещё десять дней назад, остальные были убиты или ранены.

Все пятеро с удивлением уставились на меня, когда я вошёл.

– Алексей? А ты что здесь делаешь? – первой заговорила Оля.

– За вещами приехал. Меня в учебный центр вернули.

– О, это ты зря, – рассмеялся Леший, имевший растрёпанный вид. Его борода была всклокочена, а мундир порван в нескольких местах. – Видел, что вокруг происходит?

– Довелось. Мне машину подбили, я двадцать вёрст пешком хреначил.

– Проголодался, наверное? – поняла Оля.

– Ещё бы!

– Тогда присаживайся. Парни, у нас осталась ещё порция?

– Да, конечно, – Леший подвинул ко мне миску. – Накладывай.

Я присоединился к трапезе. Первым делом меня расспросили о том, как прошёл суд, и когда я повторил, что возвращаюсь в учебный центр, на лицах офицеров отразилось разочарование. Понятное дело, им не хотелось остаться без столь сильного мага.

Расспросил и я о происходящем. Оказалось, почти все штрафники за эти два дня погибли, а от гарнизонной роты остался в общей сложности неполный взвод. Было много раненых и отравленных дыханием бездны, кого-то забрали эвакуирующиеся колонны из других крепостей, но не всех. Оставшимся приходилось полагаться на два лечебных артефакта. О чём думало командование, приказав Пыжову продолжать оборонять крепость, не понимал никто.

Произошло это ещё вчера днём, а сегодня оказалось, что связи с полковым штабом нет. Теперь всё зависело от Пыжова: решить ли он отступить или будет ждать у моря погоды.

– Придётся вам помочь, – сказал я. – Дождусь, пока объявят эвакуацию, и поеду с вами. А в учбеке скажу, что оказался в осаде и не мог выбраться.

Мои слова немного взбодрили присутствующих.

После ужина все взялись за работу. В подземном гараже стояли грузовики. Солдаты и офицеры, все, кто был свободен, грузили в кузова вещи и снаряжение. Приказ об эвакуации подполковник ещё не отдал, но мог сделать это в любой подходящий момент. Я таскал ящики с патронами и снарядами. Пыжов велел забрать как можно больше боеприпасов, но всё вывезти мы были не в состоянии: слишком мало машин осталось. А ведь ещё были раненые.

Закончилась суета лишь поздней ночью. Бойцы разошлись по комнатам, а мы с Олей уединились в холле с железными стульями вдоль стен. Кажется, именно здесь мы с Полиной в первый раз поцеловали, а может, и в другом месте. Я плохо представлял план бункера. Было тихо, и только из санитарной части доносились стоны раненых.

– Что, домой съездил, значит? А мне вот так и не удаётся отсюда вырываться. То одно, то другое, – печалилась Оля. – А я-то уж губу раскатала, думала, на следующей неделе отпустят.

– Мне думается, это ненадолго, – успокоил я её. – Вам тоже прикажут эвакуироваться, и мы выйдем отсюда.

– Может, и выйдем. Только границу теперь точно сдвинуть. Здесь нам уже не закрепиться. Ты слышал про существ второй стадии?

– Не только слышал, но и видел по пути сюда. И даже трёх завалил.

– Значит, ты должен понимать, что происходить. Тьма стала слишком густой. Это уже не наша земля.

– Если запланированное императором наступление окажется успешным, мы вернём границу на прежнее место.

– Это просто слухи. Я не уверен, что у командования есть какие-то планы. Мы опять проиграли, – Оля поддалась пессимизму. Последние события отрицательно сказались на боевом духе гарнизона.

– Нет, – процедил я. – Тьма должна уйти, и я сделаю для этого всё возможное. Мне дана сила.

– Ты один не удержишь тысячи вёрст границы.

– Я не один. Люди способны на гораздо большее, чем нам кажется. Мы умеем закрывать ямы.

– А толку-то? Ну закрыли мы ямы, и что?

– Посмотрим. Это ещё не конец. У нас есть время.

Меня злило, что люди снова оказались беспомощны против сил тьмы. И я знал, чем всё может закончиться. Рано или поздно придут тёмные боги, возможно, они уже пришли. Сибирь большая. Где-нибудь в тайге дыхание бездны наверняка достаточно густое для того, чтобы из очередной ямы вылезли многоголовые гиганты. И я должен был во что бы то ни стало загнать их обратно. Но для этого нужна большая сила.

– Рада, что ты решил остаться с нами, – проговорила Оля. – Хотя мог бы забрать вещи и просто свалить отсюда. Теперь твоё место не здесь.

– Нет, такое не по мне. Когда будете выходить отсюда, вам потребуется помощь. Я вас не оставлю.

Мне снова вспомнилась последняя битва. Мы оказались в похожей ситуации. Ночами были вынуждены прятаться в бункере, а днём отбивали атаку за атакой. Вот только сейчас гарнизон мог отступить, а тогда каждый из нас знал, что идти некуда, и рано или поздно смерть настигнет нас.

В бункере мы находились в относительной безопасности. Тут повсюду были руны. В большинстве случаев от вторжения тварей или появления прямо под нами бездны они защитят. Однако рано или поздно Пыжову с остатками гарнизона придётся выбираться отсюда, и без помощи великих мастеров сделать это будет чертовски трудно.

Поэтому я решил прикрыть ребят. Возникнут ли из-за этого проблемы в учебном центре? Учитывая особое отношение ко мне командующего дивизией, могло случиться всякое. Моё опоздание могли использовать как предлог снова отправить меня в штрафбат. Но фактически никакого нарушения не было. Форт находился в осаде, и я мог сослаться на невозможность выбраться отсюда, что подтвердят и Пыжов, и другие офицеры.

– Пошли спать, – сказала Оля. – Завтра нам придётся продолжить бой. Прости, не могу пригласить тебя к себе. Я не одна в комнате.

– Пустяки. Когда-нибудь мы встретимся в более спокойной обстановке. Пошли.

– Обязательно встретимся, – лицо Оли осветилось открытой жизнерадостной улыбкой, хотя во взгляде читалась усталость.

Мы поднялись с кресел и направились по коридору к жилым комнатам. Мужчины размещались в трёх или четырёх, женщины – отдельно. Собственная спальня была только у коменданта.

– Спокойной ночи, – пожелала мне Оля, когда мы оказались возле одной из комнатушек.

Я не успел ответить. Со стороны входа в бункер раздались тяжёлые удары. Сюда ломилась какая-то тварь с поверхности.

Глава 4

Удары, сотрясающие дверь бункера, были настолько мощными, что даже штукатурка сыпалась с потолка. Оля бросилась за оружием в свою комнату, а я помчался к двери. Толстое стальное полотно имело руническую защиту и, вероятно, вставки из рубрумитовых пластин, но против сильного тенебриса всё это могло оказаться бесполезно.

Пока дверь держалась, однако страшные удары рано или поздно вышибут её вместе с коробом.

На всякий случай я создал насыщенный тёмный шар в левой ладони и уже собрался открывать дверь, как подоспел Пыжов.

– К нам гости пожаловали, – крикнул я.

– Надо этим «гостям» дать хороший подсрачник, – произнёс с тихой злостью подполковник.

– Сейчас устроим. Отойдите.

– Только дверь не спалите, Озёров.

– Постараюсь.

Я крутанул колесо запорного механизма и отскочил назад. Тяжёлая бронированная дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял беллатор. Он был настолько велик, что едва влезал в дверной проём. В когтистой лапе монстр сжимал копьё из неизвестного материала, как и то, которое пробило мотор моего внедорожника. На нас таращились четыре выпученных чёрных глаза, а в пасти, утыканной острыми зубами, поместились бы две человеческие головы.

Но в итоге там оказались лишь тёмный сгусток.

– Приятного аппетита, – я метнул магический снаряд в глотку монстру, и тварь с прожжённой насквозь черепушкой рухнула у моих ног. – Ну вот и всё. А шуму-то было.

Тут подоспели солдаты с карабинами и арбалетами. Среди них был и Архип – один из немногих выживших штрафников.

– Отойти! Отойти назад! – крикнул я им и выглянул из бункера.

Дверь с внешней стороны была изъедена тьмой и повреждена копьём в нескольких местах.

На ощупь я поднялся по тёмной лестнице. Наверху раздавались тяжёлые шаги по бетонному полу. В холле первого этажа до сих пор горела лампочка. В её тусклом свете мелькнула чья-то тень. Из коридора с топотом выскочила лацерта. Лезвие тьмы рассекло её на две части, поцарапав ближайшую стену. С противоположной стороны выбежали два беллатора, но на этот раз обычные, первой стадии. Дымчатые сгустки спалили их одного за другим.

На улице я обнаружил ещё одну лацерту и десяток бегунов и бестий. Они спокойно бродили по территории крепости, словно у себя дом.

Без труда расправившись с ними и поглотив их силу, я вернулся в подвал. У большого беллатора, забравшегося в бункер, оказалось столько остаточной энергии, что, вытянув её, я почувствовал покалывание во всём теле, едва до судорог не дошло. Я выволок его и остальных мёртвых тварей на улицу.

Спать пришлось на старом матрасе в комнате, где ночевали пять бойцов. Уснуть получилось не сразу. Да и не я один мучился бессоннице. Один солдат постоянно ворочался, другой вскакивал через каждые полчаса. Лишь ненадолго мне удалось задремать, но тут прозвучал сигнал подъёма, начался новый день.

Я, Пыжов и все офицеры собрались в переговорной комнате. Подполковник в расстёгнутом кителе стоял, оперевшись руками на стол, на котором лежала карта. Вокруг на стульях расположились майор, Леший, Оля, капитан Гриневецка и ещё два прапорщика.

– Итак, господа и дамы, – произнёс подполковник. – Сами всё видите. Крепость пала. Мы сидим под землёй. Майор, что со связью? Вам удалось связаться со штабом?

– Никак нет. Связь отсутствует. Телефонные линии опять оборваны. На чистоте полкового штаба никого нет. Штаб дивизии не отвечает. Вероятно, поломался ретранслятор.

– Получается, мы предоставлены сами себе. Сколько продовольствия на складах?

– Примерно на две недели хватит, если экономить, – ответил один из прапорщиков.

– Две недели… Но две недели сидеть здесь – это смерть. Чёрные твари попытаются выковырять нас. Уже пытались. Как только найдётся какая-нибудь скотина посильнее и поумнее, нас всех тут в пыль сотрут, и боюсь, это не образное выражение, господа. Мы должны связаться с полковником Дубровицким. Думаю, надёжнее сделать по старинке через посыльного. Кому-то придётся лично отправиться в штаб и доставить письмо.

– Ну а поскольку я – единственный человек, который может выйти на поверхность почти без рисков для жизни, то сделать это, полагаю, придётся мне, – догадался я.

– Вы больше не подчиняетесь мне, Озёров, поэтому не обязаны. Но если доставите послание, все мы будем вам благодарным. Я напишу письмо, вы отнесёте его в форт номер девяносто девять лично полковнику Дубровицкому. Но, вероятно, форт уже эвакуировался. Куда – не имею ни малейшего представления. Либо попытайтесь выяснить по пути, либо отправляйтесь в пятьсот первую часть. Там штаб дивизии, там всё знают.

– Это где Юрьевский сидит?

– Он самый, – буркнул Пыжов, уставившись в карту. – Поэтому ещё раз подумайте, возьмётесь ли за это дело.

– Возьмусь.

Кажется, намечалась встреча с генералом Юрьевским, и не знал, хорошо это или плохо. Стоит ли вообще с ним связываться, угрожать ему, требовать ответы? Сейчас не лучшее время, чтобы выяснять отношения и конфликтовать с высшим офицерским составом. Да и зачем? Мне нужен тот, кто приказал убить меня. А это не Юрьевский. Он – такой же исполнитель, как и лейтенант Шаховской.

И всё же я согласился. Доставить послание было важнее личных конфликтов. Но в первую очередь следовало очистить территорию нашего форта от скопившихся за ночь монстров.

Из бункера вылезали я, Пыжов и Архип и сразу же столкнулись с врагом. По территории бродили бегуны, бестии и пара беллаторов, а на крыше ближайшего здания сидел дракон, который тут же рухнул вниз, рассечённый водяной плетью подполковника.

Затем мы разделились. Я двинулся в обход штаба с западной стороны. В воротах обнаружилась большая дыра, которой ещё вчера не было. Видимо, через неё и набежали сюда существа. Непонятно было, кто её прожёг.

Я ликвидировал пятерых четвероногих тварей, и едва добил последнюю, как уцелевшая часть ворот рассыпался в прах, и в форт вломилась мега бестия. Она сразу же поняла, кто здесь наводит шорох, и быстрее ветра ринулась ко мне.

Кидаю клинок тьмы в морду монстру и отскакиваю с дороги. Тот проносится мимо и получает по пяткам удар ещё одним лезвием. Припадает на задние лапы, разворачивается и вновь пытается напасть, но прыгнуть из-за ранения не может. Делаю рывок в сторону и кидаю в ответ чёрный шар. Существо бьёт лапами и, попадая по дымчатой завесе, тут же отдёргивает их, словно от горячего утюга. Я же продолжаю работать лезвиями. Удары по морде заставляют бестию попятиться, а тёмные змеи обвивают туловище, разъедая плоть.

В этот момент из подворотни выскакивает нечто – крупный паук длиной в пару саженей с головой, похожей на человеческую, и пятью растущими из тельца щупальцами, которые мечут в меня тёмные сгустки.

Этих тварей у нас называли по-разному: скорпионами, пауками или, довольно часто, плевунами. Они хоть и обладали гораздо меньшими, чем каракатицы, размерами, но тоже были крайне опасны.

Плена тьмы поглотила все атаки плевуна, а тот поймал два лезвия и, истекая чёрной жижей, побежал по стене прочь. Я метнул третье лезвие – оно попало мимо и разрубило бетонные блоки, метнул четвёртое – тот же результат. Существо оказалось слишком резвым, и я такими темпами мог сам же разрушить крепость.

Плевун забежал на стену. Я бросился к ближайшей двери, ведущей к лестнице, и пулей взлетел на верхнюю площадку. Шорох огромных паучьих ног звучал где-то поблизости. Я заглянул за бруствер, и в этот момент тварь выскочила прямо на меня, однако мой кулак машинально съездил по зубастой физиономии, и плевун рухнул вниз.

Две чёрные змеи полетели вслед ему и закрутились вокруг, сжимая удавку. Тварь брыкалась и сопротивлялась, пытаясь вырваться из смертельных пут. Это продолжалось около минуты, а потом изъеденное тьмой уродливое туловище замерло. В это время по другую сторону стены на последнем издыхании находилась мега бестия.

Я огляделся по сторонам, картина передо мной предстала впечатляющая, если не сказать, ужасающая. Вокруг крепости бродило огромное количество тенебрисов, а севернее, в трёх-четырёх вёрстах от нас к небу поднимался чёрный туман новообразованных ям. Там же ползали две каракатицы.

Значит, тьма всё же подобралась к рубежу. Оборонять эту линию не было никакого смысла, если только не перебить тут всех тварей, не закрыть ближайшие ямы и не отстроить заново крепость. А на это у людей вряд ли хватит сил. Хотя, казалось бы, отправить сюда десяток великих мастеров с рассеивающими камнями, и они за неделю наведут порядок. Вот только граница длинная, а великих мастеров не так уж и много.

Потратив около часа на то, чтобы расчистить с помощью магии пространство вокруг стен, мы вернулись в бункер, и Пыжов принялся строчить донесение командованию, описывая ситуацию, в которой оказался гарнизон сто пятьдесят пятого форта. А мы с Лешим и Олей отправились в подземный гараж, где стояли шесть грузовых автомобилей, «Оникс» и «Носорог». Надо было подготовить одну из машин. Я выбрал «Носорог». Это бронированный монстр на вездеходных колёсах имел мощный двигатель и неплохую проходимость.

После обеда Пыжов отдал мне конверт с донесением. Я сел за руль, ворота открылись, и «Носорог» вырвался на свободу. Не обращая внимания на неизвестно зачем бросающихся под колёса мелких тенебрисов, я разогнал машину до максимально возможной скорости и помчался к девяносто девятому форту, где ещё совсем недавно располагался штаб полка.

Форт девяносто девять встретил меня прожжёнными насквозь воротами. Сразу стало понятно, что внутри никого нет, по крайней мере, людей. Ну или они так же, как и мы, сидят в бункере. На всякий случай я решил проверить. Машину оставил снаружи, а сам смело зашагал в проём ворот.

Крепость оказалась больше нашей, но тоже пустовала. На территории было много построек, а между ними валялись трупы, причём не только тенебрисов, но и людей. Некоторых до сих пор обгладывали бегуны и бестии.

Заметив моё появление, существа внезапно решили, что свежая человечина лучше гниющих костей, оставили своё занятие и ринулись в атаку. Вот только они кое-что не учли. Я создал перед собой дымчатый барьер, и монстры, прыгая на меня, рассыпались в прах.

Но они здесь оказались не одни…

Из-за ближайшего здания выскочил безликий четырёхрукий монстр со здоровенной то ли секирой, то ли алебардой в одной руке и копьём в другой. Пастырь. Теперь понятно, почему форт пал. Видимо, здесь не нашлось никого, кто бы мог противостоять ему. Хотя, конечно, странно, как такое могло случиться в большой крепости, в которой ещё и полковой штаб находится.

Пастырь опустил секиру.

– Кто ты? – услышал я зловещий шёпот в своей голове.

– Я – человек, – проговорил я вслух.

– Ты – человек, но почему ты похож на нас?

– Не твоё дело.

– Ты встал на нашем пути. Ты встал на пути Великого!

– Да, я встал на вашем пути, чтобы уничтожить вас и прогнать обратно в преисподнюю. Это наша земля!

– Ты слишком самонадеян, жалкий червь, – продолжал шипеть голос в моей голове.

– Уверен? Тогда сразись со мной.

– Дыхание Великого пожрёт тебя, – пастырь вытянул вперёд две свободные руки, и из них полетела дымчатая субстанция.

Я закрылся пеленой тьмы, магические снаряды не смогли её пробить. И тогда монстр ринулся врукопашную.

Вот это я терпеть не мог. Опять перед моими глазами замелькали то здоровенный топор, то остриё копья. Приходилось уворачиваться, прыгать, маневрировать. Но даже так монстр нет-нет, да задевал меня то одним, то другим оружием. Защитная пелена почти не спасала. Я тоже бил – бил лезвиями тьмы. Иногда противнику удавалось уклоняться.

Мы кружились на площадке перед воротами, обмениваясь ударами. Я старался сохранять дистанцию, поскольку мне не требовалось входить в плотный контакт, пастырь, наоборот, пытался подойти ближе. Пару раз я применял воздушную магию, но она не подействовала. Лезвия оказывались эффективнее: после каждого удачного попадания у противника появились раны на теле. И в какой-то момент, выдохшись, пастырь споткнулся, припал на колено и не смог увернуться от следующего удара. Лезвие рассекло ему череп, монстр упал.

– Дыхание Великого поглотит тебя, – прошипел голос. – Мы тебя найдём.

– Ищите. Жду не дождусь.

Большое копьё тьмы прожгло пастыря насквозь, и голос в моей голове звучать перестал.

Ну вот, теперь меня ещё кто-то ищет. Хотя не всё ли равно? Сильным тварям до меня не добраться, пока я сам не войду в дыхание бездны.

Над фортом кружились пара драконов. Они попытались напасть и тоже встретились с лезвиями тьмы. Больше поблизости никого не было.

Я обошёл всю территорию, истребил ещё около трёх десятков четвероногих тенебрисов. Некоторое время ушло на то, чтобы найти вход в бункер. Две двери оказались заперты, а вот третья была прожжена. В коридоре лежал труп ещё одного пастыря, в нос била вонь разложения.

Теперь всё стало понятно. Два пастыря прорвались в форт, одного защитники смогли убить, второго – нет, и он вырезал весь гарнизон. Возможно, не весь, и кто-то спасся, но их тут уже не было.

Лазить по тёмному бункеру по колено в чьих-то кишках я смысла не видел. Вытянул силу из дохлого пастыря, затем вернулся к тому, которого убил сам, и поглотил его энергию. Сознание не потерял, но боль была адской. Я минут пять сидел рядом с трупом, стиснув зубы. Потом всё же нашёл в себе силы доковылять до ближайшего строения, и там отдыхал какое-то время. А когда оклемался, вернулся к машине и помчался искать пятьсот первую часть.

***

Длинный коридор с красной ковровой дорожкой и креслами вдоль стены. Туда-сюда бегают люди в чистой, выглаженной форме. Большинство – мужчины, но иногда мелькает и обтянутая юбкой женская попка. А я развалился в кресле, усталый, в помятом и порезанном в нескольких местах кителе. Секретарша генерала Юрьевского велели ждать снаружи, ну я и ждал – ждал уже около часа, пока меня примут.

Пятьсот первая часть, как оказалось, располагалась недалеко от Гордеевска. Мы проезжали её по пути в учебный центр, но я тогда не знал, что здесь находится. А теперь мне пришлось переться сюда более сотни вёрст, чтобы отдать генералу злосчастный конверт или, возможно, наоборот, счастливый, поскольку информация в нём могла спасти сорок с лишним человек, запертых в бункере сто пятьдесят пятого форта.

Из дверей вышли три офицера, и я снова заглянул в приёмную. За письменным столом сидела дама лет двадцати пяти с ярко накрашенными губами и ресницами, что совсем не шло к её строгому военному кителю с лейтенантскими погонами.

– Ну, так что, мне долго ещё ждать? – спросил я, пожалуй, слишком бесцеремонно. – Дело у меня важное, я бы сказал, дело жизни и смерти.

– Минуточку, – девица удостоила меня надменным взглядом и сняла трубку одного из телефонов: – К вам Озёров, господин генерал-лейтенант… Да, поняла, – она положила трубку. – Проходите, рядовой, генерал-лейтенант ждёт вас.

Я зашёл в высокие двери. Паркетный пол просторного помещения блестел, на стене висел портрета императора, по углам пестрели влаги. В центре за длинным столом с приставкой для совещаний восседал широкоплечий бугай с седеющими усами, короткой стрижкой и тонкими, словно выщипанными, бровями. От Юрьевского исходили мощные вибрации силы, и тем не менее он торчал здесь, в штабе, а не бился с тёмными на границе. Впрочем, генеральские дела тоже требуют времени.

Юрьевский смерил меня ничего не выражающим равнодушным взором. Он знал, что перед ним – враг. И я знал, что передо мной – враг. Вот только он вряд ли догадывался о том, что знаю я.

– Здравия желаю, господин генерал-лейтенант, – я приложил пальцы к сдвинутому набок, испачканному землёй кепи. – Курсант Озёров прибыл со срочным донесением от подполковника Пыжова, коменданта форта номер сто пятьдесят пять.

– Вольно, – отрывистым басом произнёс Юрьевский. – Давайте ваше донесение.

Я подошёл к столу, протянул конверт и вернулся на прежнее место. Генерал разрезал бумагу перочинным ножиком, извлёк письмо и пробежал глазами.

– Оно на имя полковника Дубровицкого, – проговорил Юрьевский.

– Так точно. Донесение предназначалось полковнику Дубровицкому, но в форте девяносто девять сейчас только тёмные. Полковой штаб уничтожен. Остатки гарнизона форта сто пятьдесят пять прячутся в бункере, у нас много раненых и отравленных. Соседние форты эвакуировались. Подполковнику Пыжову позавчера был дан приказ держать оборону, но за сутки ситуация кардинально изменилась. Подполковник просит эвакуацию.

– А вы тоже из сто пятьдесят пятого?

– Так точно.

– Хм. Гарнизон или штрафная рота?

– Штрафная рота. На днях освобождён по решению суда. Я – курсант.

– Ах вон оно что. Курсант, значит, – генерал Юрьевский усиленно делал вид, будто знать меня не знает. – Как обстановка в секторе?

– Много тёмных. Появляются существа второй стадии. В форте девяносто девять мне встретился принцепс и был уничтожен.

– Кем уничтожен?

– Мной, разумеется.

– Хм. Вами… Какой ранг, курсант?

– Старший мастер третьей ступени.

– Понятно всё с вами. А за что наказание отбывали?

Да он никак издевается. Сам же приказал меня в штрафбат отправить, а теперь расспрашивает.

– Драка с офицером.

– А вот это плохо. Озёров… знакомая фамилия как будто бы. Откуда сами?

– Первосибирск.

Генерал опять погрузился в чтение письма, затем пододвинул к себе карту, занимавшую треть стола, и стал что-то там выискивать.

– Ладно, Озёров, я вот что скажу. Форт ваш надо, конечно, эвакуировать, только нет у меня людей, чтобы вас сопровождать. Сколько продержитесь?

– Еда закончится через две недели, господин генерал-лейтенант. Но есть риск, что твари прорвутся в бункер раньше.

– Сколько старших мастеров?

– Четверо, включая меня. Мы можем сами попытаться выйти. По дороге я проехал без серьёзных проблем. Там двадцать вёрст надо выдержать, дальше спокойнее.

– Добро. Передайте вашему коменданту, чтоб выводил людей и следовал в форт восемьдесят восемь.

– Господин генерал-лейтенант, прошу отдать приказ в письменном виде. А так же указать, что сопровождать гарнизон поручено мне, курсанту Алексею Озёрову. В двух экземплярах, пожалуйста. Один для меня, другой для подполковника.

– Это ещё зачем? – удивился Юрьевский.

– На всякий случай. Чтобы вопросов не возникло ни ко мне, ни к подполковнику Пыжову.

Зная, сколь коварен этот тип, я посчитал, что документ с личной подписью в данном случае просто необходима. Если меня захотят опять отправить в штрафбат, то будут искать любую зацепку.

Я думал, генерал откажет, но он взял из пачки лист бумаги, начеркал размашисто несколько предложений, затем написал то же самое на втором листе. Поставил подписи и печати. Я прочитал приказ и, убедившись, что там всё правильно, приложил пальцы к козырьку:

– Благодарю, господин генерал-лейтенант. Разрешите идти.

Секунды две генерал не отвечал ничего. Мы стояли, сцепившись взглядами, и мне показалось, что Юрьевский всё понял, поскольку лицо его как будто даже помрачнело.

– Вольно. Можете идти, – резко ответил он.

Я направился к двери, как вдруг генерал окликнул меня:

– Курсант, стойте. Мне сейчас тоже надо в восемьдесят восьмой форт. Вы же на машине, верно? Подбросите?

Я обернулся, и мы снова сцепились взглядами. Значит, он действительно всё понял или просто захотел расправиться со мной собственными руками. Ну что ж, тем лучше. Быстрее закроем этот вопрос.

– Разумеется. Подожду вас в коридоре.

Глава 5

Я сел за руль «Носорога», завёл мотор, генерал с кожаным чемоданчиком в руках забрался на соседнее сиденье. Что задумал этот человек? Собственноручно убить меня? Пусть попытается, вряд ли у него что-то получится.

– В восемьдесят восьмой форт, значит? – уточнил я. – Часа полтора до него трястись.

– Знаю. А что поделать? Моё авто в ремонте, а ждать замену нет возможности, – проговорил Юрьевский.

Мы долго ехали молча. Мне приходилось следить за дорогой и одновременно за генералом. Я всё ждал – ждал, когда он начнёт действовать.

– Значит, в штрафбате, говорите, были? За избиение офицера? – нарушил Юрьевский напряжённое молчание.

– Именно. Целый месяц там провёл.

– Разве не три месяца полагается за такое нарушение?

– Суд решил, что три – слишком много. Суду виднее. Никто не пострадал, а тот, кто выносил приговор, как мне думается, был предвзят. Рад, что справедливость восторжествовала.

– Никому не позволено нарушать порядок и уж тем более наносить побои офицерам. Вы должны это твёрдо запомнить на будущее, курсант. Иначе последствия могут быть куда хуже.

– Кое-кто заслуживает того, чтобы получить по лицу. Я думал, мы здесь боремся с тьмой, а не занимаемся интригами. Удивительно, как некоторые офицеры становятся пешками в руках более влиятельных князей и служат их интересам, словно и не аристократы вовсе, а холопы.

Если бы Юрьевский не был причастен к провокации, он не принял бы это на свой счёт. Но он всё понял.

– Вы поосторожнее со словами, Озёров.

– А что такого? Почему мои слова вас так задели?

– О том, что мы едем в форт восемьдесят восемь, знаю несколько человек. Предупреждаю на всякий случай. Так что не советую играть с огнём.

Вот Юрьевскй и открыл карты. Он боялся, что я убью его. Почему боялся? Ответ был очевиден.

– А ещё все знают, что в окрестностях бродят тёмные, – напомнил я. – Порой случаются нападения, порой с плачевными последствиями.

– Тёмные далеко отсюда. По крайней мере, сильные.

– Если честно, мне плевать. Никто не смеет посягать на мою жизнь и мою собственность. Каждый, кто сделает это – поплатится. Мне плевать, какие он носит титулы и звания. Если кто-то считает, что, надев погоны, он получает неприкосновенность, то сильно ошибается. Не надо переходить черту. Однажды моему терпению настанет конец.

– Не надо громких слов, Озёров. Думаете, вы – власть? Вы обычный бедный землевладелец, ничего особенного из себя не представляющий, если не брать во внимание ваш довольно высокий ранг.

– Власть тот, у кого сила. А у кого её нет, рано или поздно лишится всего. Можно носить погоны, но быть жалкой марионеткой, которую дёргают за ниточки.

Я хотел разозлить генерала. По сути, он был либо послушной пешкой Третьяковых (ну или кто там попросил его избавиться от меня), либо продажной скотиной, не гнушающейся никакой грязной работой. Юрьевский должен понять, кто он в моих глазах. Пусть знает это. А на кого он обратит свою злость, уже не так важно. На меня – умрёт здесь и сейчас, на своих «покровителей» – в стане врага начнётся раздор, что тоже неплохо.

По-хорошему, Юрьевского следовало наказать, но если он исчезнет по пути в восемьдесят восьмой форт, все подозрения падут на меня. К тому же он являлся лишь промежуточным звеном, пешкой в чьей-то игре, и подставляться ради него не имело никакого смысла. В первую очередь следовало убрать кукловода.

– Вы остры на язык, Озёров. Однажды договоритесь до того, что никакой адвокат не поможет, – генерал ожидаемо принял мою реплику на свой счёт.

– Я просто не понимаю, что от меня хотят? Убрать с дороги? Кому-то не понравилось, что я приехал в Первосибирск? Местные порядки нарушил? Неужели эти дебилы не осознают, что сами себе роют могилу? Я ведь пойду до конца. Многие уже испытал мой гнев на собственной шкуре, испытают и остальные, когда придёт их черёд. Это не закончится хорошо.

Генерал не ответил, опять воцарилось молчание. Я продолжал краем глаза пристально следить за ним. Пока Юрьевский не предпринимал враждебных действий. Возможно, он и не собирался сейчас убивать меня, а вначале хотел понять, с кем имеет дело. Если так, хорошо бы понял и пришёл к правильным выводам.

– Кто вы, курсант Озёров? – прямо спросил меня Юрьевский.

– Мне думается, вы читали моё личное дело. Сами всё знаете.

– Княжеский отпрыск из Нижнего Новгорода. Получил наследство, переехал в Первосибирск. Так гласит официальная версия.

– Что вы от меня хотите услышать? Какую-то тайну? Да, так всё и было, очень просто и банально.

– Слабо верится во всю эту историю.

– Во что именно? Кто я, по-вашему?

– Вот мне и хотелось бы знать.

– Мне тоже многое хотелось бы знать, например, кто хочет меня убрать.

– Вы многим успели перейти дорогу. У вас талант находить неприятности на свою голову.

– Значит, вы выполняете некое коллективное поручение?

– В каком смысле?

– В прямом. Первосибирская знать вам поручила сгноить меня в штрафбате?

Юрьевский даже усмехнулся:

– Ещё раз говорю, поосторожнее со словами и… со своими фантазиями.

– Да будет вам. Рано или поздно сам всё узнаю. Можете снова попытаться отправить меня в штрафбат, но из областей тьмы я вернусь сильнее, чем был. Ещё раз говорю, не тому перешли дорогу. Так и передайте своим… «друзьям».

Я не просто так упомянул о том, что тьма делает меня сильнее. Интересно было посмотреть, что теперь предпримут враги? Хотя что они могут сделать? Запретят ездить в тёмные области? Это никому не под силу. Как минимум Юрьевский десять раз подумает, прежде чем снова попытаться запихнуть меня в штрафбат.

– Напрасно бросаетесь угрозами, – произнёс генерал как-то лениво, словно ему надоел уже этот разговор.

– Я просто объясняю сложившуюся ситуацию. В ваших же интересах понять её. Кстати, господин генерал-лейтенант, а где мои награды за подвиги?

– Подвиги? Вижу, вы не болеете скромностью.

– Просто это было бы… справедливой компенсацией, я считаю.

Я подумал, награда могла бы стать знаком, что Юрьевский отказывается от вражды со мной. Теперь это его выбор: остаться марионеткой в руках Третьяковых (или кого-то ещё) или проявить благоразумие и прекратить конфликт, пока дело не зашло слишком далеко.

Разумеет, были у меня и более меркантильные соображения. Награда – это не только маленькая круглая железяка, но и денежное вознаграждение, а так же отметка в личном деле. А то что же получается, отметка о штрафбате будет, а о моих подвигах – нет? Непорядок.

– Считайте что хотите, Озёров, – отрезал генерал.

– Зря вы так. Себе же яму роете. Могу ведь и уйти со службы. А великих мастеров не хватает на границе. Стоило мне уехать, как форт пал. Придётся опять двигать рубеж, а потом опять и опять, пока человечество не окажется загнано в города, а вокруг останутся только тьма и твари из бездны. Вы не представляете, сколь сильные твари вылезут из ям. Против них даже великие мастера будут беспомощны, как младенцы.

– Что, Озёров, начитались пророчеств всяких сектантов и бесноватых дураков? – презрительно фыркнул Юрьевский.

– Или, возможно, мне удалось заглянуть за грань.

Юрьевский только хмыкнул в своей обычной манере, не ответив ничего.

За окном пронёсся вначале посёлок, потом учебный центр, и вскоре мы упёрлись в длинную бетонную стену и тяжёлые бронированные ворота, исчерченные рунами.

– Спасибо, что подбросили, курсант, – поблагодарил меня генерал.

– Не за что. Надеюсь, наш разговор был для вас полезен.

Юрьевский зашагал к КПП, я же развернул «Носорог», выехал на ведущую вдоль границы дорогу и помчался на север. Время двигалось к вечеру. Пока гонял туда-сюда, пока ждал, пока то да сё, прошёл целый день, и облачное небо снова окрасилось сумеречными тонами. Но до темноты я должен был успеть добраться до форта.

На границе шёл настоящий бой. Вёрстах в тридцати от восемьдесят восьмого форта собралось множество бронированной техники. В полях я даже заметил два танка. Безостановочно бухали пушки, колотили крупнокалиберные пулемёты. Несмолкаемый гул разносился на многие вёрсты. Я и прежде слышал, что существуют снаряды с рубрумитовыми сердечниками к танковым орудиям, но применение их раньше не видел, да и не знал, насколько те эффективны.

Работали и владеющие. То и дело где-то поблизости мелькали отблески энергетических атак. Но на дальних дистанциях магия не действовала, поэтому приходилось использовать пушки, чтобы не подпустить существ близко.

Меня остановила группа военных, сгрудившаяся возле броневика. Я приоткрыл дверь.

– Куда? – крикнул лейтенант, то ли не заметив, то ли не обратив внимания на мой герб. – Там тварей прорва! Бой идёт. Нельзя туда! Поворачивай на хер!

– Приказ генерала Юрьевского, – я достал из кармана свёрнутые листы бумаги. – Я должен вывести гарнизон форта сто пятьдесят пять.

– Какого форта?! Нет там никого! Говорю же, тварей дохренища! Куда один прёшь?

– Ты не переживай за меня. Я знаю, что делаю. Лучше за местностью следи.

– Дело твоё. Хочешь сдохнуть – пожалуйста, – махнул рукой боец.

Я захлопнул дверь и вдавил газ.

Поначалу тёмных видно не было. Гораздо большую опасность представлял дружеский огонь. Один раз снаряд угодил совсем близко к дороге. Я даже не понял, в кого они целились. Наверное, в двух бегунов, бродивших неподалёку. Фраза «стрелять из пушки по воробьям» заиграла новыми красками.

Когда наши войска остались далеко позади, существ начало попадаться всё больше. Бестии постоянно пытались напасть на машину, потом атаковали две лацерты, а один раз пришлось остановиться и выйти из броневика, чтобы уничтожить кружащих над буферной зоной драконов. В итоге я задержался и приехал в крепость почти затемно.

В форте оказалось чисто. Тёмные если и были тут, то только мёртвые. Вероятно, Пыжов с майором и Архипом недавно ещё раз зачистили территорию, поэтому я без проблем заехал в ворота и быстро добрался до одного из входов в бункер.

Пыжов принял меня с глазу на глаз, расспросил о путешествии, внимательно прочитал приказ генерала, кивнул:

– Благодарю за службу, Озёров. Хорошо, что приказ в письменном виде. Если появятся вопросы, всегда можно ткнуть кому-нибудь в нос бумажкой.

– Я тоже так подумал, поэтому и уговорил Юрьевского сделать это.

– Да неужели? Говорили с генералом?

– У нас была долгая и обстоятельная беседа. Надеюсь, Юрьевский извлёк что-то полезное для себя.

– С огнём играете.

– Не привыкать.

Отход был намечен на следующий день. Утром мы с Пыжовым и майором ещё раз зачистили форт, где за ночь снова скопилось некоторое количество тёмных, среди которых оказалось две лацерты, и прилегающую территорию. В это время остальные грузили в машины раненых и снаряжение.

Я тоже забрал свой рюкзак со склада, а «убийцу тьмы» на время поездки поручил Архипу. Мы с ним залезли на БМ-103. Та двинулась первой, за ней выстроились в колонну военные грузовики и оставшиеся в строю бронемашины, которые, не прекращая, долбили из пулемётов по бродящим вдоль дороги тенебрисам. Так, без особых проблем мы преодолели двадцать пять вёрст и выехали на подконтрольную людям территорию.

Здесь стало тише, чем вчера. Орудия работали не так активно, а солдаты уже начали возводить временные укрепления из мешков с песком. Всё говорило о том, что рубеж всё-таки сдвинут.

И вот я снова оказался перед воротами восемьдесят восьмого форта. Тяжёлая стальная плита с эмблемой пограничных войск и руническими символами сдвинулась в сторону, и наша колонна заехала на территорию.

Восемьдесят восьмой форт оказался значительно больше сто пятьдесят пятого и прочих «малых» фортов. Территория была сравнима площадью с учебным центром. Здесь, как я понял, находился полевой штаб дивизии, а гарнизон состоял из двух батальонов.

– Благодарю за помощь, Озёров, – сказал Пыжов, когда я прощался со всеми. – Я был рад служить с вами. Но теперь, похоже, наши пути расходятся. Желаю вам больше не попадать в штрафбат.

– И вам спасибо за всё, господин подполковник. Вы достойный офицер.

Мы пожали друг другу руки.

Оля стояла возле грузовика, из которого вытаскивали пострадавших, я подошёл к ней.

– Всё? Теперь окончательно покидаешь нас? – улыбнулась она.

– Не прощаемся. Я ведь обещал к твоим родителям в гости заглянуть.

– Точно. Заглядывай как-нибудь. Надеюсь, тоже буду дома в это время. Сейчас в учебку?

– Да, продолжу учёбу, что ещё остаётся?

Наше расставание обошлось без поцелуев и прочих нежностей, которые не хотелось демонстрировать перед кучей народу. Я забрал свой артефакт у Архипа, попрощался с Лешим и всеми, кого знал, и отправился в учебный центр пешком. До него оставалось вёрст пять.

Я был рад, что удалось вытащить боевых товарищей из той задницы, в которой они оказались, и всё же осадок остался: человечество не удержало границу и снова уступило тьме землю. Мой новый мир шёл по стопам старого, и путь этот вёл в никуда.

***

Полковник Сарычев носил густые, длинные усы, а сам имел немного тщедушное телосложение, хотя вибрации силы от него исходили относительно мощные.

Кабинет его был не такой роскошный, как генеральский, но и не настолько бедный и обшарпанный, как у Пыжова в оставленной нами крепости. Но на стене неизменно висели государственный герб и портрет императора – важного усача в синем мундире.

Сарычев сидел за столом. Он взял моё заявление и надел на ночь очки в тонкой оправе. Заявление на досрочную сдачу экзаменов я написал ещё два дня назад, но лишь сегодня начальник учебного центра вызвал меня к себе.

– Итак, курсант, хотите сдать экзамены досрочно? – проговорил Сарычев.

– Так точно, господин полковник. Я знаю программу, меня всему обучил дядя, который служил на границе. Мои магические навыки тоже находятся на приемлемом уровне. Полагаю, я принесу больше пользы на рубеже, чем здесь.

– Я дам вам такую возможность. Тем более, находясь в штрафном подразделении, вы уже проявили себя с лучшей стороны. Кстати сказать, вы представлены к награде за оборону крепости.

– Служу императору, – ответил я стандартной фразой.

– Хорошее начало карьеры, если бы не досадный факт вашего нарушения.

Я улыбнулся. Хотелось и Сарычеву сказать пару ласковых, чтобы понимал, с кем связался, но в этом не было никакого смысла. Генерал Юрьевский, похоже, признал свою ошибку и представил меня к награде. Я надеялся, это знак некого примирения, компенсация за доставленные проблемы. Ну или, возможно, он хотел, чтобы я так думал.

– В следующий раз буду сдержаннее, – пообещал я.

– Это в ваших же интересах. Незачем портить репутацию с самого начала. Один раз простительно – всякое случается по молодости. Но если подобные нарушения будут повторяться, это сильно замедлит ваш карьерный рост.

– Я понимаю, господин полковник.

– Хочется верить.

Прошла уже неделя с тех пор, как мы с Пыжовым вывели гарнизон сто пятьдесят пятого форта с покинутого рубежа. Всё это время я учился вместе с остальными курсантами, а в свободное время оттачивал воздушную магию. Про мою тёмную стихию здесь никто до сих пор не знал, и сдавать экзамен мне предстояло по стихии воздуха.

Я очень хотел получить ранг «великий мастер» пусть даже перовой ступени. Это даст определённые преференции. Как говорила Оля, без великих мастеров рубеж не продержится и месяца, поэтому им всегда был особый почёт. Вот только я прекрасно понимал, что с такими способностями к воздушной магии повысить ранг нереально. Необходимый на экзаменах минимум, конечно, выполню, но не более того. Неделя тренировок не очень-то и помогла продвинуться в данном направлении.

Куда больший прогресс наблюдался в моей тёмной магии. Как-то раз я ел яблоко, и мне захотелось кое-что проверить. Сосредоточился на предмете в руке, и тот превратился в облачко дыма, после чего вернул свой первозданный вид.

Вернулась ещё одна способность – растворение. Она была очень сложной и давалась только на высших ступенях мастерства. В прошлой жизни я умел это, а в этой пока не получалось.

Поняв, что у меня достаточно силы для реализации данного навыка, я стал усердно развивать его. Чтобы не засветить свои способности, упражнялся по ночам в коридоре, пока все спали. Три двухчасовых занятия хватило на то, чтобы заново научиться растворять собственное тело вместе с одеждой и переноситься на небольшое расстояние в пятнадцать-двадцать шагов.

Экзамены провели на следующий день после моего общения с полковником. Вначале были вопросы по теоретическим предметам, затем – проверка навыков обращения с огнестрельным оружием, и под конец – магическая практика. Ни первое, ни второе, ни третье большой проблемы для меня не стало, почти по всем предметам мне поставили высший балл, но ранг так и не повысили. Всё-таки недели оказалось слишком мало, чтобы освоить на должном уровне воздушную стихию.

В конце дня перед ужином всех курсантов собрали на плацу. Полковник Сарычев вызвал меня перед строем и торжественно вручил медаль, после чего объявил, что по итогу сдачи досрочных экзаменов я заканчиваю обучение в звании сержанта пограничных войск.

Услышав про сержанта, я огорчился. Назревал вопрос, какого хрена? Обычно выпускникам благородного происхождения сразу давали звание прапорщика. Сержантами назначали либо совсем бездарных аристократов, кто еле-еле тянет программу, либо простолюдинов. Это не являлось законом или правилом – просто так повелось. Но, кажется, мне до сих пор кто-то продолжал гадить.

Ну и за ужином мои друзья не преминули подколоть меня из-за моего сержантского звания.

– Ну ты даёшь. Самый сильный маг в учебке, сдал экзамены почти на отлично, получил медаль за оборону крепости и… звание сержанта, – посмеивался Волгин.

– Смейся, – сказал я, – тогда ты вообще рядовым останешься.

– Это почему?

– Ты же сам сказал, у меня полно достижений. А у тебя нет ни одного. Зато есть залёт. Вот и думай.

– Да едрёна вошь, правда, что ли? – Волгин сразу же помрачнел.

– Абсолютно. Рядовым пойдёшь.

– Ну не! С какой стати? Я же князь!

Тут уже Рюмин рассмеялся. Он был поумнее Волгина и сразу понял, что я подтруниваю.

Перед отбоем мы встретились с Полиной. Вышли на улицу и уселись на одной из лавочек, что стояли недалеко от крыльца рядом с доской объявлений и зелёной квадратной клумбой.

– Круто, что тебе медаль дали. А теперь, значит, уезжаешь? – проговорила Полли с грустью в голосе. – Когда? Завтра?

– Пока непонятно. Сказали, на днях машина приедет, заберёт.

– В какой форт поедешь?

– Тоже не знаю. Часть пятьсот восьмая. Больше ничего не сказали.

Полли вздохнула и подпёрла щёку кулачком.

– Не расстраивайся, – я обнял её за плечи. – Может быть, ещё увидимся.

– Может быть, – вздохнула девушка.

– Заглядывай в гости. Теперь ты знаешь, куда ехать. Главное, чтобы я дома был.

– Мне два года служить, не знаю, получится ли.

– Отпуск дадут, приезжай.

– Ладно, посмотрю что как. Может, мне дадут отпуск, а ты как раз в это время будешь на границе, и мы не пересечёмся.

– Попробую что-нибудь придумать. Просто дай знать заранее, когда соберёшься в отпуск. Оба мои номера у тебя есть.

– Есть, да… Кстати, ты не знаешь, что происходит на севере? Тёмных сдержали? Или они прорвались?

– Да кто бы знал… Кажется, на старый рубеж возвращаться не собираются, новый строят.

Нам ничего не сообщали по поводу ситуации в северных секторах. Курсанты находились в полном неведении. Если бы я не рассказал своим друзьям об эвакуации фортов, то и об этом никто не узнал бы. Однако новой информации не поступало, и я мог лишь предполагать, что там сейчас творится.

В общем, Полли опечалилась из-за грядущего расставания, и мне тоже было грустно, поскольку я привык к этой бойкой девчонке с фиолетовыми волосами и разноцветными татуировками на руках, которая так жаждала приключений не могла жить без музыки.

Всё, теперь наши пути расходились и сойдутся ли снова, неизвестно. Я подумывал даже, что мог бы сделать её своей женой. Род у неё богатый, уважаемый. Неплохая партия, между прочим. Но Полли, кажется, не хотела семейной жизни, её тянуло к путешествиям и другим приключениям. О серьёзном продолжении отношений мы даже разговоров никогда не заводили.

На следующий день я завтракал вместе со всеми, а после еды меня вызвал капитан Румянцев и сказал, что у ворот стоит машина, приехавшая за мной из пятьсот двадцатой части.

Я хорошо помнил, как меня «военная полиция» захотела расстрелять в лесу, и опасался повторения чего-то подобного, поэтому планировал добираться собственным ходом. Вот только мой автомобиль ржавел в сотне миль отсюда, пробитый вражеским копьём, а гонять за тысячу вёрст охрану ради такой ерунды было неохота. Я подумывал съездить сегодня-завтра в Гордеевск и купит подержанный внедорожник, но меня опередили.

– Уже приехали? – удивился я. – Подозрительно быстро.

– Что в этом подозрительного? Часть, к которой вас приписали, находится не за горами, – удивился Румянцев.

– Просто меня один раз уже пытались похожим способом заманить в ловушку и убить. Поэтому важно знать, точно ли эта машина из пятьсот двадцатого форта. Я бы хотел связаться с ним сам.

Румянцев нахмурился и кивнул.

– Да-да, конечно, я сам позвоню и узнаю.

Кое-как капитан выяснил нужный телефонный номер, минут десять дозванивался до командования пятьсот двадцатой части, а когда дозвонился, оказалось, что за мной они ещё никого не отправляли. Было ясно как день: машина, стоявшая в настоящий момент за воротами, приехала из другого места.

– Значит, вас опять хотят убить? – догадался капитан. – Тогда прикажу дежурному сказать им, что вас здесь нет.

– Это лишнее. Я поеду.

– Но ведь…

– Мне не привыкать, – улыбнулся я.

– Я не понимаю. Вас хотят убить, а вы идёте прямиком в ловушку?

– Главное, что я знаю об их планах. А ситуацию можно всегда обернуть в свою пользу. Не с моей силой убегать и прятаться.

В общем, капитан Румянцев так и не понял, зачем мне эта авантюра, но зато я хорошо понимал. Представился отличный шанс узнать, кто послал за мной убийц, и разобраться с ними.

Получив все необходимые документы и забрав со склада вещи, в том числе «убийцу тьмы», я покинул учебный центр. Напоследок позвонил Гаврилову, предупредил, что, возможно, на меня устроили очередную засаду. Помощь мне не требовалось, но управляющий и Сатир должны знать, что происходит.

У ворот стоял старый трёхдверный внедорожник АЗИ-15, пучеглазый, покрашенный в зелёный цвет. За рулём сидел парень в обычной солдатской форме и кепи, из-под которой выбивались светлые спутанные волосы. От бойца исходили вибрации силы – их я сразу почувствовал.

– Ты из пятьсот двадцатой части? – спросил я.

– Здравствуйте, ваше сиятельство! – поздоровался солдат нарочито дружелюбным тоном. – Да, меня за вами прислали. Готовы ехать?

Я закинул рюкзак и сумку со складным компьютером на заднее сиденье, сам сел на переднее. Машина сорвалась с места и, завывая трансмиссией, бодро помчал в сторону Гордеевска.

По пути я болтал с парнем как ни в чём не бывало. Узнал, как зовут, расспросил, что происходит на рубеже Правда, боец сам толком ничего не знал. Сказал только, что вокруг Гордеевска начинают возводить стену. Это было дурным знаком и говорило о том, что, возможно, новый рубеж пройдёт недалеко от города, а возможно, город даже станет частью оборонительной линии.

Через полчаса мы свернули на старую бетонную дорогу. Было похож, засада уже близко, теперь стоило задать главный вопрос.

– Приятель, притормози, отлить надо, – приказал я, и водитель, не подозревая ничего дурного, съехал на обочину и остановил машину.