Перерождение архимага в нищего

Глава 1

Я умер, вызвав на дуэль сильнейшего мага своего мира. Ничья. Мы оба погибли.

Пришел в себя вися на шейном платке, затянутом на стропиле, и болтая ногами в тридцати сантиметрах от пола. Я отчаянно задергался, пытаясь выскользнуть из западни, вцепился пальцами в самодельную удавку.

Треньк!

Ткань лопнула. Я повалился на землю и крепко закашлялся, двумя руками растирая шею. Ублюдки. Зачем вообще перерождать человека в теле самоубийцы? Голова кружилась из-за долгого отсутствия воздуха, и прислонившись к деревянной перегородке, я пытался не умереть снова. Затошнило. Рвало одной водянистой желчью. Похоже, здесь очень плохо кормят.

Я находился в небольшом помещении, сложенном из грубого кирпича, с дырявой крышей, и земляным полом, кое-где прикрытым коричневой соломой, Вокруг в беспорядке навалено множество мотыг; как только я умудрился не нанизаться на них при падении?

И какого дьявола я вообще переродился?

Я всегда считал, что после смерти нас ждет небытие, пустота, а тут вон как. Подозрительно. Стоило сомнениям посетить трещащую от боли голову, как я вспомнил. После смерти была встреча. Их было несколько, и они сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Боги? Демоны? Черт его знает, я детально помнил только условие перерождения.

«Зачать ребенка Мэри Блум, третьей принцессе Великой империи Аструм ровно через двадцать три года, четыре дня после перерождения»

Самое паршивое, что магии я здесь не ощущал. Усевшись поудобнее, начал копаться в мозгах бедняжки, в теле которого переродился. Вышло негусто. Жизнь у него была бедной на события, а кислородное голодание немножечко повредило воспоминания. Звали его, а теперь и меня, Томас Стоун, сирота десяти лет, находящийся на попечении местного прихода. Дальше еще хуже.

Теплых сортиров и вдоволь еды для каждого здесь не предвиделось, власть сосредоточена в руках аристократии. Научный прогресс только дошел до паровых двигателей, болезни лечили горячей молитвой, а святым долгом простолюдинов считалось умереть в тяжелом труде на поле или работном доме.

Ого, а вот это уже начинает радовать.

- Статус, - произнес я.

Томас Стоун

Положение – работник прихода Каменного льва

Сила – 1

Ловкость – 1

Владение – 1

Существа - Светлячок

Навыки – нет.

Блин, один в один, как в моем мире, только шрифт букв отличается большей вычурностью. И вместо показателя силы магии здесь какое-то «владение». Так, придется еще поковыряться в мозгах парнишки. Ага, есть. Здесь вся магия сосредоточена в магических существах, а люди могли их подчинять себе, пользуясь их силой. Чем больше владение, тем более могущественное существо можно подчинить.

- Развей тьму, светлячок. – я вытянул руку перед собой.

Появился крохотный лучистый шарик света, задрожавший в метре от меня. Даже в сумраке помещение его сил не хватало, чтобы осветить дальние углы. Что за ерунда. Хочу обратно в свой мир, с уже знакомой вдоль и поперек магией. Там есть унитазы со смывом, вредная еда, развлекательные передачи и девки с бритыми ногами.

Но я парень горячий и жутко не люблю, когда мою несовершеннолетнюю сестренку похищает старый хрыч, пусть и сильнейший маг в мире. А еще этот урод взорвался напоследок. Все же не надо было сообщать ему, что я отправил его родовое поместье в огненный ад, может ушел бы с миром.

- Он там, уважаемый бидл, - раздался тонкий мальчишеский голос.

Дверь с грохотом распахнулась, едва не вылетев из петель, и в помещении ворвался взбешенный толстый мужчина в белом жилете. Он сразу же схватил меня за ухо, подняв над землей, и брызгая слюной, заорал:

- Где мой платок, никчемный щенок!?

В дверях столпились чумазые мальчишки со смесью страха и облегчения на лице. Их тела были настолько тощими, что в проеме уместился сразу десяток детишек, но в данный момент меня больше занимало ухо, грозившее отделиться от головы вследствие немилосердной тряски.

- Платок порван, уважаемый мистер Блаум!

Покрытая оспинами и лоснившаяся от жира физиономия была так близко, что казалось, что бидл проткнет меня своим длинным носом. Мужчина гневно выдохнул мне в лицо, смешно встопорщил усы, и отшвырнул. Пребольно ударившись об разлетевшиеся мотыги, я не нашел в себе сил подняться.

- Ты хоть знаешь, босяцкое отродье, сколько стоит такой платок? – мистер Блаум в ярости растоптал обрывки ткани. – В карцер его!

Меня обступили мальчишки, но даже пяти пар тощих рук не хватило для переноски. Теперь я мог вплотную разглядеть их изможденные, острые лица, с блестящими глазами и всеобщую дистрофию, - ходячие скелеты в грубых рубищах из мешковины или коленкора. Навались они посильнее и могли бы перемолоть меня торчащими отовсюду костями.

Видя подобное бессилие бидл впал в какое-то животное безумие и принялся колотить всех подряд рукоятью мотыги.

- Ах вы мелкие засранцы, живо подняли его!

Благо, что обильные телеса мужчины не позволили ему долго упражняться в избиении, но кому-то здорово прилетело по спине, а одному мальчику расшибло голову до крови. Мне пришлось подняться, напрягая все силы, и опершись на плечи двух мальчишек, позволить себя вести. Вероятно, будь здешнее питание погуще, мне бы задали трепку еще и товарищи по несчастью, но в подобном месте лишние телодвижения грозили смертью.

Карцером оказался подвал, доверху заполненный углем, для человека здесь места было крайне мало. Дверь затворили и все погрузилось в темноту.

Идея с перерождением резко перестала мне нравиться. Из чужой памяти сама собой всплыла история о маленьких узниках карцера, которых сожрали подвальные крысы. Я посчитал это небылицей, поскольку кожей и костями местных обитателей не смогла бы насытиться даже самая маленькая крыса.

В углу что-то зашуршало. Мои колени малодушно затряслись, и я поскорее призвал светлячка. Никого. Может почудилось? Но нет, на границе света мелькнул розовый хвост, заставляя меня вжаться в стену. Жирный хвост. Я зашарил взглядом по подвалу, пытаясь найти оружие.

Короткий топорик с ржавым лезвием торчал в деревянной колодке. Выдернув оружие, я развернулся к месту, где видел грызуна. Проблема только в том, что я совершенно не умею обращаться с оружием. Только магия. Которой здесь нет. Крыса не нападала, похоже ее вовсе не интересовало мое тощее тело, и устав от напряжения, я присел.

Пока есть время, нужно получше разобраться с владением. Мальчишка очень мало знал. Все детство он провел на отдаленной ферме, в компании таких же сирот, а в десять лет попал в работный дом прихода. Его образованием никто не озаботился, поэтому, я крайне ограничен в информации.

Все люди этого мира имеют возможность приручать магических существ, обладающих самыми разными способностями. Для приручение используется базовая словесная формула, но чем сильнее существо, тем больше ее нужно модифицировать, подстраиваясь под конкретные особенности.

Существа имеют множество классов и рангов, но мальчик знал только четыре класса – стихийные, темные, светлые, звери; и два ранга – анима и бестиа. Анима это практически обычные животные, только наделенные особой силой или ловкостью, но бестии уже владеют самой примитивной магией, и считаются более элитными.

Мой светлячок был бестией, но в боевом плане совершенно бесполезен. Вообще такой питомец считался девчачьим, и большинство мальчишек владело Псами, но бывший хозяин тела не смог подчинить аниму. Почему? Все просто – он был слаб, неуклюж и туповат. А чем больше был разрыв в показателях между приручателем и существом, тем меньше шанс успеха.

Эх, если бы это был магический мир, меня бы уже носили на руках, но здесь вся магия заключена в тупых зверях.

Я решил поспать, чтобы дать отдых измученному телу. Мне удалось продремать несколько часов, но неудобное положение делало свое дело, на холодный пол не лечь, а крысы шуршали все чаще.

Но я все же находил такое времяпрепровождения лучше работ, обычно заключавшихся в трепке мочала или пеньки. Самых сильных отправляли дробить камни. Но это скорее исключение Двенадцать часов почти непрерывной работы, а кормежка это три миска водянистой каши, что можно выпить, как суп. Если на такой диете у тебя хватало сил дробить камень, то очень ненадолго.

Я поприседал, чтобы не околеть. Потом хлопнул себя по лбу. А чего я собственно оказался подвешенным на шейном платке того жирного ублюдка? Окунувшись в воспоминания, мне быстро удалось найти ответ. Довольно мерзкий ответ.

Самым старшим мальчикам в работном доме было пятнадцать, дальше их отправляли на различную службу. А как известно в возрасте тринадцати лет начинается пора созревания, смутные страсти тревожат юное тело, а поскольку девушек рядом нет, то вся горячая любовь достается паренькам помладше да посмазливей. Те, кто пользовался чужим телом назывались пчелы, а их невольные партнеры цветками.

Десятилеток не трогали. Но мой день рождения ровно через две недели, а стонов несчастных парнишке за одиннадцать месяцев довелось наслушаться вдоволь. Разные года спали в разных помещениях, но как только за общим ужином старшие подадут тебе особый знак, то нужно было явиться в их комнату. Этой участи избегали только самые уродливые, отчего часть ребят намеренно обезображивала себе лица. Они прислонялись физиономией к печи, царапались ногтями и залепляли раны грязью, чтобы выскочили ужасные фурункулы. Спасало это не всегда. Тогда слезы несчастных были особенно горькими.

Если не послушаться, то готовься быть битым. Доходило и до смертей, ибо каждый из совратителей когда-то подвергся сходному унижению, и наличие подобного непослушного приводили их в ярость. Против бунтаря объединялись все четыре старших года, делая его жизнь невыносимой.

Становиться чьим-то цветком мне не хотелось, как и прошлому обладателю тела. Но не в петлю же лезть? Нужно что-то предпринять, и чем быстрее, тем лучше. На свои силы рассчитывать не приходится – тело настолько слабо, что сильный ветер может забросить его на верхушки деревьев или крышу. Про ловкость и говорить нечего. Остается только подчинение сущностей.

Я обратился к базовой формуле, использующейся для захвата существ, и представляющей собой набор слов на непонятном языке. Даже не являясь специалистом в лингвистике, я пришел к выводу, что язык этот не находится даже в отдаленно родстве с языком этих мест. Даже, чтобы произнести формулу, требовалось порядочно напрячь язык:

- Тратте гра фьоум мелинж бласфест аура!

Магия. На секунду я увидел знакомые до мельчайших подробностей магические круги, причем, всего средней сложности. Двумерные символы с хорошо известными мне функциями.

Всего три магических круга: один отвечал за энергию, два других представляли собой ментальное подчинение. Приятным обстоятельством было то, что энергия бралась не у меня, а из окружающей среды, а неприятным – встроенный механизм отдачи. При неудачном подчинении наносился урон равный затраченной энергии.

Найдя цель к которой можно было приложить мои умения, я с головой погрузился в разбор заклинания. Использовал обычный подбор – менял по одной букве в каждом слове, сокращал и удлинял их. Играя с фонемами, я даже не заметил, как отворилась дверь.

- А ну вылезай, никчемный мальчишка! – раздался недовольный окрик.

Что? Уже утро? Слабый свет заливал ступеньки, и когда я поднялся наверх, оказалось, что солнце только окрасило горизонт в оранжевый. Еще минут десять-пятнадцать до рассвета.

Сильный пинок повалил меня на землю.

- Не зли меня, щенок, давай пошевеливайся! – бидл был не в духе.

Пока мы шли, я продолжал работу над формулой. Я только успел прошептать заклинание, как перед глазами мелькнула надпись.

Получен навык – Слабое представление об истинном языке

Только чутье мага спасло меня от неминуемой смерти. Отточенные рефлексы не дали заклинанию развернуться. Оказалось, что дублированием слова «аура» я добился увеличения магических кругов подчинения до четырех, но из-за жесткой структуры формулы число кругов отвечающих за энергию увеличилось до…. Восьми. И только один наполнялся из окружающей среды, семь остальных были направлены на меня.

А если маг использует заклинание, не имея маны, то будет израсходована жизненная энергия, причем в совершенно непропорциональном количестве. Полагаю, что меня бы просто высушило до размеров козявки.

Несмотря на боль от удара толстяка, я почувствовал небольшое облегчение. В этом мире используется совершенно такая же система магии, как и в моем, хоть и в предельно ограниченном варианте. И магической энергии люди не владеют. Но я все равно приободрился. Должны же быть какие-то лазейки?

Размышление прервал толчок, бросивший меня через порог. Я растянулся на полу под настороженным взглядами сотни мальчишек, стоявших на коленях. Мы находились в одноэтажном бараке с высоким потолком, настолько обветшалым, что через него проглядывались кусочки неба. Ребята облепили все проходы между длинными деревянными столами, уставленными металлическими мисками, тесно прижавшись плечами друг к дружке. Время молитвы.

- Встань на колени, олух, - прошипел бидл, замахиваясь тростью.

Каменная крошка больно впилась в кожу, когда я исполнил его приказ. Ее специально не убирали, чтобы воспитанники больше проникались речами наставников и вдохновлялись на предстоящий рабочий день.

Мы простояли больше пятнадцать минут, причем тех, кто шевелился, бил палками рослый сторож в красном сюртуке. Естественно, если дотягивался до них, поэтому больше всего доставалось передним рядам, состоящим исключительно из десятилеток. Старшие часто толкали их в спины, нарушая строй и тогда узловатая дубовая палка вдоволь гуляла по плечам и спинам. Руками закрываться ни в коем случае нельзя – влетит еще больше.

Наконец вышел старик с тупым, непримечательным лицом, выделявшийся лишь отвисшим почти до колен брюхом и странной худобой верхних конечностей, будто весь жир стек в живот и ноги. Его плечи покрывала белая накидка с вышитыми львами. Говорил он сухим, неразборчивым голосом, часто кашлял и запинался. Иногда и вовсе замирал, уставившись куда-то в пустоту, но тогда бидл его одергивал и молитва продолжалась.

Точно прошло больше двадцати минут, поскольку в щель под потолком заглянуло солнце, ударив узкой полосой света ровнехонько в лицо старика. Он тотчас же замолк и ни говоря больше ни слова, торопливо вышел. Преподобный Олифер был очень странным человеком, но выгодно выделялся на фоне остальных наставников – он бил только руками.

Время завтрака. Я попытался встать, но тут же подскочил бидл и зашипел:

- На колени, тупица, ты наказан!

Как же он бесит. Стоять на коленях целый час было настоящим испытанием, особенно на такой поверхности. Будто намекая, что я слишком ерзаю, ко мне приблизился сторож, и остановился в полуметре, постукивая палкой. Его левый глаз косил, отчего ублюдок прекрасно меня видел, стоя в пол-оборота.

Вынесли кастрюлю с похлебкой. Конечно, похлебка слишком громкое слово для подсоленной водицы с редкими недоваренными зернами местного злака, похожего на кукурузу. Если повар, его родня и собаки будут сыты, то каждому десятому мальчишке достанется пару капель жира. К похлебке полагались два кусочка бездрожжевого хлеба, плотностью не уступавшего обожженной глине. Если давали чай, то стоило действительно восславить местного бога, поскольку произошло настоящее чудо.

Все ели быстро. Только несколько десятилеток пытались орудовать ложками, остальные опрокидывали миску с похлебкой в рот, а затем вымакивали хлебом оставшуюся жидкость. Некоторые крошили хлеб мелкими кусками и размешивали с блюдом, делая тюрю, но не каждый мог справиться с получившимся кислым месивом.

Еще мог попасться кусок булки с плесенью. Его есть нельзя. Иначе загремишь с лихорадкой в лазарет, а оттуда возвращался только каждый третий. От такого хлеба часто чернели и отсыхали пальцы на ногах.

Трапеза закончилась за две минуты. Пять человек осталась убирать посуду, остальные вереницей потянулись на выход. Меня бидл подхватил за шиворот, но затекшие ноги подкосились, и я снова упал. Тут же по спине прилетело тростью. В этот момент я твердо решил, что бидл умрет.

Глава 2

«Добрым» словом меня погнали через дворик с коротко подстриженным газоном, обложенными ровным булыжником клумбами, и парой изящных скамеек, установленных в тени бука. Любой воспитанник знал, что скамейка предназначена только для задниц почтенных людей. А ты попробуй сесть и будешь засечен розгами до крови так, что месяц будешь есть и работать стоя.

Мы миновали высокий каменный забор обильно поросший красным плющом, оказавшись в маленьком садике. Самым примечательным его украшением был двухметровый цветок с древообразным стеблем и мясистыми лепестками оттенка сырого мяса. Его толстые корни, вытащенные из почвы, дернулись словно живые, когда мы вошли. Густая, белая слизь покрывала многочисленные шипы, росшие на всей поверхности существа, несомненно являющегося магической тварью.

Даже бидл ускорил шаг, поглядывая через плечо на цветок, сложивший лепестки в колокольчик, вытянувшийся в нашу сторону. Он чует нас. Лязгнула фигурная калитка, пропуская нас в новый двор, и мы направились к одноэтажному зданию с красной черепичной крышей, золотым флюгером в виде льва, и каким-то умопомрачительным количеством цветков в деревянных кадках. Куда не посмотри, уткнешься взглядом в голубенький, алый, желтый цвет или изумрудно-зеленую поросль.

- Даже не вздумай ничего трогать! – прорычал бидл.

Отворив тяжелую дверь, мы вошли в прохладный коридор, с натертым до блеска полом, где можно было разглядеть собственное смутное отражение. Бидл повесил на вешалку, стилизованную под лапы льва, с трудом снятый шерстяной пиджак, шейный платок, и вязанный жилет, оставшись в тонком сером свитере, из-за которого выглядывал ослепительно белый воротничок рубашки. Я просто стоял и ждать, поскольку верхней одежды у меня не водилось. Через месяц, с наступлением холодов должны выдать тулупы, но до того времени будь добр вкалывать, чтобы согреться.

Далее он провел меня в зал, где за накрытым столом собрался десяток мужчин разной степени упитанности: от двойного подбородка до заплывших от жира глаз. Все в клубах дыма. Возле стола метался носатый юноша в красном ливрее выстроченном на обшлагах золотой нитью, с пышными аксельбантами и галунами, кроме того, на спине был вышит лев. Такой «великолепный» наряд давил тяжестью на плечи слуги, прижимая того к земле, а по его красному от спешки лицу катился пот.

- Уважаемые господа попечители, - кашлянул бидл. – Я привел мальчишку, что выкрал у меня платок.

Оживленная болтовня мгновенно смолка и на меня уставился десяток пар шокированных глаз, будто на закоренелого преступника, прирезавшего десяток детишек.

- Низшие слои общества по своей природе склонны к посягательству на частную собственность, - молчание разорвал голос мужчины в роскошном белом мундире. – Они завистливы и ленивы. Им проще украсть, чем заработать.

- Они как сороки, падки на блестящие вещи. Ну вот к чему мальчишке был платок, доставшийся бидлу тяжким трудом? – вторил ему сосед по левую руку.

- Он собирался на нем повеситься, - ответил мой сопровождающий. – Мелкому ублюдку повезло, что платок оказался вовсе не из шелка, как я полагал, а подделкой под него. Черт возьми, в наше время куда не плюнь - всюду обман!

В это время в дверь вошел слуга, неся огромное блюдо с молочным пудингом, трясущимся из стороны в сторону, и увлекая лакея за собой. Все замерли, ожидая развязки этой истории. Юноша едва смог совладать с подносом, грохнув его прямо в центр стола, отчего на пол посыпались сложенные там столовые приборы. К моим ногам подкатилась десертная ложка, и я тут же ее сцапал, сделав вид, что поправляю подворот штанины.

Как только шумиха улеглась, белый мундир снова заговорил:

- Этот глупый мальчишка даже не понимает, что повесившись, нанес бы большой ущерб нашему благотворительному заведению, ведь за десятилетнее его воспитание было уплачено десять динариев, а он успел отработать только малую часть из этой суммы. Тем самым, он умышленно пытался украсть у нас немалые деньги! Украсть у людей, давших ему кров, пищу и работу!

- Если бы я не подоспел, мелкий воришка унес бы кругленькую сумму, - вздохнул бидл. – Но прошу не злитесь на него, быть может, я сам виноват в случившемся. Я всячески стараюсь заменить этим бедным сиротам отцов, найти к каждой несчастной душе ключик, утешить израненное утратой родичей детское сердце, но не до каждого доходят руки…Пришло к тому, что сплю по четыре часа…

- Не смейте на себе наговаривать, мистер Блаум! Просто эта чернь не ценит хорошего отношения к себе! – закричал усатый мужчина с края стола.

- Правильно, эти мерзавцы только и думают, как облапошить честного человека, вы к ним со всем сердцем, а они крадут, только подумайте, заработанный честным трудом платок! Я голосую за двести розог, не меньше!

- Триста!

- Пятьсот, господа, пятьсот розог!

- Не будьте такими жестокими, надо во всем соблюдать меру. Если засечем его до полусмерти, то мальчишка пробездельничает в лазарете кучу времени. А кто, позвольте спросить, будет платить за его пищу и лечение? – сказал белый мундир, подняв руку. – То-то же! Предлагаю пятьдесят розог, что думаете, господа?

Все согласились и начали наливать себе кофе, как бидл снова кашлянул, привлекая к внимание:

- А что насчет платка? Полагается ли мне возмещение убытка?

Тотчас же у всех лица сделались кислыми, а носы вздернулись чуть ли не до переносицы, будто бидл выдал наисквернейшую шутку, задев сразу матерей, жен и дочерей попечительского совета. Хотя, если я правильно понимаю логику этих толстозадов, то перспектива расстаться с деньгами оскорбляла их в десятки раз сильнее.

- Подайте прошение завтра, после полудня, но до второго обеда, - неохотно сказал белый мундир.

Затем бидл вывел меня на улицу и велел дожидаться его. Где-то спустя пять минут вышел носатый парень и незаметно сунув мне жареный пирожок, тут же ушел. Горячее тесто, мокрое от масла, с чем-то похожим на яблочное повидло едва не лишило меня чувств, настолько было все вкусно. Пирожок размером с два кулака исчез в одно мгновение, следом я облизал пальцы и тщательно вытер рот.

Затем я заглянул в окно, чтобы получше рассмотреть свое лицо. Мда, рожей я не вышел. Не сказать, что урод, но физиономия такая невыразительная, что прямо хочется стукнуть ее кулаком, чтобы добавить хоть какой-то изюминки.

Вышел бидл с раскрасневшейся физиономией и криво надетым пиджаком, и попытался меня пнуть. Промахнувшись, он едва не сел на шпагат, а его брюки с треском лопнули. Всю оставшуюся дорогу до карцера мы провели в молчании.

- Только посмей высунуться отсюда, - пробурчал бидл, не став запирать дверь.

Как оказалось, сюда часто наведывались другие мальчишки, забирая уголь большими плетеными корзинами, что вешались на плечи. Все как один коренастые, они не обращали на меня никакого внимания, угрюмо нагружали уголь, с кряхтением закидывали груз и молча уходили.

Либо от съеденного пирожка мои мозги быстрее зашевелились, либо просто сыграла случайность, но я вновь нашел рабочий способ изменить базовую формулу. На этот раз даже не смертельный. Помогло мне словечко "фагра" случайно собранное из известных букв. Стоя в самом начале предложения оно трижды копировало отдачу после неудачного приручения. Пользы от этого совершенно не было, один лишь вред, но само осознание того, что твой труд не бесполезен, придавало сил.

- Томас, тебя зовут, - ко мне в погреб заглянул мальчишка с усталым, взрослым лицом.

Только выйдя на свет, я понял, что это никакой не малец, а взрослый мужчина, просто очень маленького роста, с непомерно большой головой и тонкими рахитичными конечностями. Он шел довольно быстро, отчего с его макушки постоянно спадала полотняная кепи, которую он каждый раз успевал ловко перехватывать, спасая от падения. Покопавшись в воспоминаниях, я нашел образ этого странного человечка. Звали его Фрэд,кличка у него "Гвоздик" он заведовал истопниками, а также сек легко провинившихся.

Меня привели во двор, где уже собрались ровные шеренги воспитанников, выстроенные по росту. Возле деревянного ящика, куда мне полагалось лечь, чтобы вкусить розог, стоял носатый сторож, нетерпеливо постукивая своей палкой. Сейчас я заметил его сходство с юношей, угостившим меня пирожком. Отец и сын? Наверняка.

- Сегодня, я, Фрэдди, - ухмыльнулся сторож, показывая черные пеньки зубов.

- Младших мне поручено сечь, Беккер, – головастик легко толкнул меня к ящику. – Ты засолил розги? Или как в прошлый раз мела насыпал?

- Ты слишком много о себе возомнил, уродец, - тихо сказал сторож, отходя в сторону. – Лев терпит, но не вечно.

Фрэдди закатал рукава, обнажив тонкие предплечья, и достал из стоявших за ящиком ведер несколько ивовых прутьев. Он придирчиво их разглядывал, недовольно качая головой.

- Спускай штаны, - наконец сказал он, а затем громко объявил мой проступок. – Кража и порча имущества.

Боль меня не слишком пугала, но гибкая розга со свистом хлестнувшая по голым ягодицам, заставили громко ойкнуть. Сразу посыпались смешки. Тело же не мое, совсем по-другому реагирует. Из глаз невольно покатились слезы.

На двадцатый удар я едва мог дышать, а ведь оставалось куда больше. Каждый взмах заставлял нутро сжиматься, готовясь к страданию, но реальность оказывалась куда суровей ожиданий, вырывая из меня стоны. На финальный удар я потерял сознание и пришел в себя на траве, облитый холодной водой.

- Встать в ряд, - приказал головастик. – Или задам еще пять розог.

Задница болела совершенно немилосердно, делая каждый шаг жуткой пыткой, хотелось сорвать штаны, чтобы грубая материя не терла рассеченную кожу. Я быстро нашел свое место – в самом начале третьей шеренги десятилеток – рост у меня оказался выше среднего.

Лупили не меня одного. Головастик высек еще трех моих сверстников, но им досталось всего по десять розог. Все трое писались по ночам, отчего получали каждую неделю. Для лечения. Далее шел целый класс мальчишек тринадцати лет, разговаривавший на уроке. Всего двадцать пять человек.

Бил Фредди с оттяжкой, отчего каждый раз казалось, что его голова перевесит тщедушное тельце и он упадет. Каждый десятый удар приходилось менять неизменно ломавшуюся розгу. Получавший наказание молчал. Издавать звуки считалось большим позором и лишь десятилеткам такое прощалось.

Свист воздуха и гибкий прут ударяется в белую кожу, оставляя вспыхивающий алый след. Спина мальчишки дрожит, ноги плотно прижаты друг к другу, и тут новый удар, и он вздрагивает всем телом, будто порываясь убежать. Но нельзя вставать с колен. Или получишь добавку – десять розог.

Наблюдением за чужим страданием странным образом облегчало мою боль, особенно в конце, когда стало ясно, что моя порка была жестокой только для десяти лет. Для старших была припасена участь похуже. Головастик ушел, унося с собой ведра с измочаленными розгами. Вышел сторож.

- Грегор Стоун. Кража хлеба. Двадцать ударов паддлом – сухо объявил носатый Беккер.

Паддл или шлепалка - это похожий на маленькое весло инструмент для порки. Старшим не нужно было снимать штаны, но они получали наказание стоя, разрешалось только опереться руками на ящик при крайней необходимости.

Бамс!

Громкий удар поверг меня в шок. Казалось, что по телу бедолаги прошлась волна от места попадания паддла. Он издал громкий стон, но никто бы и помыслить не мог упрекнуть его в слабости. Беккер лупил со всей силы, видимо обозленный неуступчивостью Фреда. Когда избиение закончилось, несчастный на прямых ногах и с пустым лицом вернулся в строй.

Несмотря на забавное название щлепалка собирала обильный урожай стонов сквозь зубы и молчаливых обещаний поквитаться с носатым сторожем.

После наказания мы отправились на ужин. Я, естественно, стоял, как и десяток собратьев по несчастью.

Давали печеный картофель, кусок хлеба и воду. На столах заранее были рассыпаны горки соли – макаешь и ешь. Обжигающе горячий корнеплод пожирался вместе с подгоревшей черной корочкой, было слабоумием отказывать от любой крохи пищи. Я и не заметил, как подчистую смел скудный ужин и стал жадно хлебать воду, высматривая еще еды.

Некоторые макали палец в соль и облизывали его, но потом от жажды ночью замучишься. Не будь здесь сторожа, то самые слабые неминуемо бы стали закуской для остальных, настолько голодные взгляды рыскали по столовой.

Спать ложились с наступлением темноты, ведь свечи и газовые рожки стоили денег. Место для ночлега - деревянный короб с соломенным тюфяком, вместо подушки – свернутое тряпье, одеяло… Если кто-то посмеет назвать этот стеганый отрез ткани со скомкавшимся в твердые шарики хлопковым наполнителем одеялом, то можете смело плюнуть ему в лицо.

Но если судить по воспоминания, то для меня подобная постель была настоящей роскошью, поскольку на ферме Томас спал на полу, вповалку с другими детьми обоего пола от мала до велика. Только так можно было согреться. Миссис Джулия Стоун, взявшая сирот под материнское крыло за семь с половиной медяков в неделю – недурная сумма на одного ребенка – имела вдоволь мягких тюфяков с одеялами из овечьей шерсти. Только спали дети на них лишь в дни визита приходской комиссии или бидлов, в остальное время постель сдавалась путникам. За ночь – десять фартингов.

Миссис Стоун любила поговаривать: «Кто малым доволен – тот у Бога не забыт». Вот и приходилось сиротам довольствоваться малым, сам же Джулия предпочитала каждый вечер забываться за пинтой хорошего джина с сахаром.

- Томас, Томас, светляка зажигай, - меня тронул за плечо сосед справа. – Миклаш Стефана на бой вызвал.

Я махнул рукой, призывая существо, озарившее жалкий клок пространства в три-четыре метра. За одиннадцать месяцев это был первый бой, что возник среди десятилеток, похоже, что печеный картофель возродил в них жизненные силы и азарт.

У задней стены два мальчишка стали напротив друг друга – смуглый Миклаш с черными блестящими глазами и робкий, субтильный Стефан, самый невзрачный среди нас. Остальные ребята обступали их полукругом, подкладывая под босые ноги одеяла, чтобы не простыть от каменного пола.

Приказав светляку повиснуть точно между ними, я присоединился к зрителям. Все происходило в строжайшей тишине, позволен только шепот. Ставкой стал завтрак.

Оба мальчика подняли руки и под их ногами появился черный дым, скрывавший в себе призванных фамильяров. Я почти не сомневался, что у обоих окажутся псы, так и вышло. От ног Миклаша отошел коротконогий, с множеством складок на шее зверь, с короткой, «расплющенной» мордой, напоминающий бульдога. Питомец Стефана отличался от него чуть более длинными ногами и треугольными ушами, да и пятнистой окраской.

Ни один из псов не рычал, как подобает обычной собаке. Как только звери начали двигаться, сразу стало видно их различие – «бульдог» шел всем корпусом, напирая будто танк, а собака Стефана прыгала из стороны в сторону, словно пританцовывая.

Понятно. Ловкость против силы.

Если сказать, что первые минуты бой шел скучно, то это наглая ложь. Псы просто кружили по рингу, образованному нами и стеной.

Наконец пятнистый сделал быстрый наскок, располосовав противнику шею. Бульдог замотал головой и куда более проворно двинулся на обидчика.

Ловкач скакал из стороны в сторону, ухитряясь ускользать в последний момент, и даже перепрыгивать соперника, до чего здравомыслящий пес никогда бы не опустился. На шее здоровяка быстро появлялись новые раны и короткая шерсть заблестела от крови. Длинноногий почуял свое превосходство в скорости и действовал быстрыми наскоками. Лишь однажды он чуть не попался – когти проскользнули по влажному полу – но челюсть бульдога лишь вырвала лишь клок шерсти.

Миклаш тяжело дышал, в бессильной ярости сжимая кулаки. Ему никак не выиграть. Собака Стефана к тому же нашла еще более выигрышную тактику, умудряясь кусать соперника прямо в прыжках. Бульдог только вертелся на месте, издавая тяжелое сопение.

- Сдаюсь, - Миклаш махнул рукой и с опущенными плечами побрел прямо через зрителей.

Тут было вообще без шансов. Но сам поединок меня обрадовал, ведь появилась возможность выиграть чужую еду. А то, что за этим боем последует еще, я ничуть не сомневался.

Когда все улеглись проигравший тихо заплакал. На него зашикали, но каждый находящийся в спальне понимал, что такое остаться без завтрака. Я как можно плотнее обернулся в одеяло и сразу же заснул.

И проснулся через пару минуту от поднявшегося шума. Оказалось, что Миклаш вызывал на поединок любого желающего, чтобы отыграть завтрак. Быть может соперник и нашелся бы, но в коридоре забухали тяжелые шаги сторожа, и в спальне сделалось тише, чем в мертвецкой.

- Еще один шорох и всю ночь будете стоять на коленях. – прорычал подошедший Беккер.

Угроза подействовал и вскоре я снова заснул.

На второй день я трепал пеньку. На третий тоже. Прошла неделю моего перерождения, а я вновь сижу на табурете, пытаясь разорвать просмоленную веревку на волокна. Пальцы кровили и жутко болели.

- Мать твою, что за дерьмо? – тихо прошипел я.

Каждый вечер перед сном я просчитывал дальнейшие действия, но никакого быстрого выхода не видел. Бежать? Но куда? Жизнь за стенами работного дома мне совершенно не знакома, а со слов ранее бродяжничавших мальчишек, там нет ничего хорошего. Но спустя семь дней мне стукнет одиннадцать. А чем это грозит, я прекрасно помнил.

Сдаваться без боя не намерен – у меня имелась заточка, сработанная из украденной десертной ложки. Как и с платком бидла, с ней было дело нечисто. Под тонким слоем серебра обнаружилось дешевое, пористое железо, быстро приобретшее нужную форму. Отпрашиваясь в уборную, я стачивал края прибора об каменную стену.

Допустим, я проткну одно-два брюха, а дальше что? Подозреваю, что после такой выходки мне только одна дорога – на виселицу. Нет. Заточка на самый крайний случай. Еще неделя и на меня обрушится гнев старших, но четкого плана до сих пор не было.

Перед сном и в коротких перерывах между уроками и работой я тренировал ловкость: балансировал на одной ноге, пробовал стоять на руках, жонглировал тремя шариками из остатков веревок, пытался делать быстрые движения, думал о том, как становлюсь все резче и резче.

Про развитии силы и думать нечего при таком скудном питании.

Также я все время подыскивал питомцев. Благодаря умению видеть магию, мне удавалось обнаружить несколько существ на территории дома. На крышу и деревья часто садились небольшие черные птицы с острыми, блестящими клювами, среди них иногда попадались фамильяры. Звали они сталеклювы.

Еще возле складов часто бегали кошки, но питомца я обнаружил лишь раз – небольшой белый кот, быстрый как молния. На моих глазах он ухитрился запрыгнуть на высокую крышу с большой рыбиной в зубах. Толстый повар метнул в него поварешкой, но зверь уже был таков. Благодаря этому коту я узнал, что нам вообще-то полагается рыба.

За каменным забором было несколько живых растений, но туда еще надо пробраться. Несколько существ ползало в земле, но вчера я услышал из разговора старших, что это панцирные кроты, и для их поимки требуется минимум три очка владения. Еще трое фамильяров остались совершенно неизвестны – один жил в колокольне церкви, соседнего с нами здания, второй в подвалах столовой, третий на заднем дворе работного дома. По правде, я обнаружил и четвертого, он обитал в прикрытом деревянным щитом колодце, но если судить по магической силе, то мне с ним никак не справиться.

От каши на обед, завтрак и ужин хотелось волком выть. Мне даже пару раз снился печеный картофель и жареный пирожок, попробованные в первый день. Когда я просыпался от бурчащего желудка, то горячо клялся, что прикончу жирного ворюгу повара, и понемногу эта идея заняла у меня в мыслях почти главенствующее положение.

Даже если я в ближайшее время получу единицу ловкости, приручу питомца, выиграю бой, то мне в итоге достанется лишь добавка водянистой, недоваренной каши из плохо сплющенного овса, которым позорно кормить лошади или осла. Повар точно должен умереть!

За три дня до дня рождения удалось получить второе очко ловкости, позволив мне прекратить упражнения. Ведь при таком недостатке питания они бы меня свели в гроб. Теперь можно было попытаться кого-нибудь приручить!

Сталеклюва и кота я сразу отбросил, как не крути, они слабее псов. Живые растение слишком сильны, как и панцирные кроты, остается только в самый короткий срок разузнать про трех оставшихся.

И единственный шанс это сделать – ночью прокрасться мимо сторожа на улицу.

Глава 3

После ужина произошел второй бой среди десятилеток. Миклаш против жаболицего Тода. Вот уж кто-то мог не опасаться стать цветком. На его землистого цвета, влажно поблескивающей роже не осталось свободного места от оспин и бородавок, а глаза навыкат и тонкие губы только усиливало сходство с земноводным.

Тод владел довольно нетипичным фамильяром – лисицей. Огненно-красный пушистый зверь успел навернуть несколько кругов вокруг ног хозяина, прежде чем «бульдог» Миклаша дотопал до середины ринга. Рывок. Лисица щелкает зубами, прокусывая складку на горле пса и мгновенно отскакивает. Разозленная собака бросилась вперед, но питомец жабы сделал неожиданный финт – ударил длинным хвостом по глазам противника. Можно даже было услышать щелчок, будто от хлыста.

- У него способность есть!

- Прием, парни, это настоящий прием.

Пес прямо плюхнулся на зад от шока. Похоже, что лисица превосходно знала свое дело – стоило шее открыться, как она метнулась к сопернику. За пару секунд она разодрала горло несчастного зверя в клочья, а когда тот очухался, добавила лапой по глазам.

Собака завертелась на месте, вхолостую щелкая челюстями. Да, попадись в них лиса, то ей сразу бы пришел каюк. Но она была хитрее – вырывала кусок мяса и отскакивала, пока пес не упал на пузо. Вспышка черного дыма и фамильяр Миклаша исчез.

Далее дело приняло совсем неожиданный оборот. Над лисицей засветилось множество магических кругов, для остальных же был виден только оранжевый дым. Я успел разобрать усиление силы и ловкости, что-то с ментальными характеристиками, укрепление и еще с десяток различных функций – невероятное по сложности заклинание. Такое не под силу человеческому уму, ведь лучшие представители нашего вида могли работать лишь с двенадцатью магическими кругами, а здесь их больше сотни.

- Семь побед, - важно объявил Тод и все разом ахнули.

Чего? Похоже, только я один не догоняю. Но с питомцем жаболицего происходила странная метаморфоза. Когда сияние магии и дым схлынули, перед нами предстал новый зверь. Его ноги и туловище удлинились, уши украсили кисточки белого меха, небольшие белые зубки преобразились в загнутые клыки, также увеличились когти, но самому большому изменения подвергся хвост – он стал тоньше, а шерсть стала металлически блестеть.

Вжух! Лисица ударила хвостом по каменному полу, высекая сноп оранжевых искр. Ничего себе, таким ударом и убить можно!

Все мальчишки обступили ухмыляющегося жаболицего, отмахивающегося от них с поистине королевским величием:

- Не видели такого раньше? После семи побед анима звериного класса совершает переход. Ну вы даете, деревенщины! Теперь мой Стремительный лис стал Лисом-сталехвостом!

После такого удивительного представления все долго не могли заснуть и мне пришлось отложить свою ночную прогулку на завтра.

Утром Миклаш был так разбит, что даже палка сторожа не смогла поднять его с постели. Пришел приходской доктор. И кажется, я начал понимать, почему из лазарета мало кто возвращается. Выглядел он словно калька с безумного ученого: высокий морщинистый лоб, крючковатый нос, холодные серые глаза, блестящая лысина с выступающими черно-синими венами. Вдобавок, он неприятно пах кровью, будто минуту назад разделал теленка.

- Доставьте его ко мне, - вынес вердикт доктор Спенсер. – Этому бедному ребенку нужен должный уход.

Даже безразличный ко всему Миклаш что-то почуял, но его силы хватило лишь на то, чтобы приподнять голову и слабо застонать. Я же ясно видел, как губы доктора довольно растянулись, когда он оглядывал мальчишку. Так смотрят не на человека, а выбирают мебель или цыпленка на ужин. Каждый ребенок в спальне своим чутким сиротским сердцем почуял опасность, исходящую от Спенсера, отчего весь день мы провели в подавленном состоянии. Особенно печален был Тод, ведь Миклаш уехал в лазарет, и ему не видать выигранного завтрака, как своих ушей.

На работе я получал пару ударов палкой, поскольку плохо трепал пеньку, погруженный в свои мысли. На уроке также влетело, когда я зевнул, слушая нескончаемую череду имен и фамилий основателей церкви Каменного льва. В итоге, на пятничную порку я заработал себе пятнадцать ударов розги.

Войдя вечером в столовую, мы не увидели на столах даже миски паршивой каши, только хлеб и вода. Среди старших тут же поднялся шум, отчего дубине носатого Беккера пришлось поработать больше обычного. Все разъяснилось, когда вошли Гвоздик и бидл. Оба вдрызг пьяный, в обнимку с друг дружкой, они орали песенку про похотливую вдову, быка, гуся и артель каменщиков.

Не успел я толком вникнуть во все нюансы половой жизни вдовы, как бидл споткнулся, и они вместе со спутником рухнули на землю.

- Эй, вы, щенки! – заорал бидл, потирая ушибленную голову. – У нашего повара, уважаемого мистера Соллекса, сегодня свадьба, оттого ему некогда готовить для вас, ублюдков. Все понятно, шлюхины дети?

Затем они поднялись и заведя песню по новой, исчезли за дверями. Зачерствевший хлеб и вода только раззадорили желудок, и не получив привычной порции дрянной каши, он отплатил мне недовольным ворчанием. Понятно, что никаких боев сегодня не будет, для мальчишек сейчас главное побыстрее заснуть, чтобы не мучиться с пустым животом.

Прождав, пока в комнате не установится ровное сопение двух десятков носов, я привстал в постели. Тихо проскользнув к стене, на цыпочках прокрался к распахнутой двери. Ее никогда не затворяли, чтобы воспитанники были на виду и на слуху. Я выглянул в коридор. Сегодня луну закрыли тучи, но глаза уже привыкли к темноте, отчего мне было ясно видно проход к лестнице.

Мы находились на втором этаже, в самом дальнем участке, и нужно будет прошмыгнуть мимо комнат двенадцатилеток. Я сделал шаг, как вдруг заколотилось сердце и меня охватила слабость и тошнота. В ушах зашумело. От страха я был готов грохнуться в обморок, будто трусливый заяц. Выходит, что тело Томаса совсем не подходило для темных делишек. Уж больно пуглив.

В нашей спальне кто-то заворочался и громко выпустил газы. Стало смешно, и я невольно расслабился и быстро пошел дальше. Первая дверь. Будто ветерок, я проскользнул мимо нее, и уже подходил к другой, как раздался голос:

- Птиц, это ты? Эй, Птиц?

Я вжался в стену так сильно, что еще немного и провалился бы внутрь. В комнате зашлепали босые ноги, приближаясь ко мне. Вот же дрянь, попался на первой вылазке. Я уже приготовился удирать со всех ног, как шаги остановились и голос тихо произнес:

- Нам бы солнечной соли, деньги завтра будут, мы собрали. Хорошо? Хорошо, Птиц? Ну чего ты молчишь? Ладно, дери тебя пастор, сверху еще накинем фартинг. Только не вздумай с известкой мешать. Слышишь?

- Угу, - буркнул я. – Все, давай.

- Не тяни только, слышь? – донеслось мне вслед.

Я уже был возле лестницы, на носках пробежав весь коридор. Кем бы ни был Птиц, но если меня примут за него, то будет только лучше. Заглянул в пролет – никого. Теперь следовало идти, как призраку, иначе услышит сторож. Но выглянув за угол, я убедился, что стул Беккера пустует. Точно. Свадьба повара. Видимо, носатый отправился туда, где успели наклюкаться бидл с головастиком.

Дорога была чиста, и я рванул к дверям. Едва выбежав на улицу, мне тут же пришлось нырнуть за колонну и затаится там. На дорожке, ведущей к зданию школы раздались веселые голоса, но вскоре они прошли дальше. Чуть сердце не выскочило. Я уже собирался идти, как из дверей выскочил мальчишка и пулей исчез в темноте, побежав в сторону сада. Оберни он голову, тут же бы заметил меня.

Пригнувшись почти к земле, я побежал по газонам. Впереди самый опасный участок дороги – нужно преодолеть калитку, отделявшую спальный корпус. Можно конечно перемахнуть через стену, но там почти два метра высоты.

Я взялся за холодную ручку и пару секунд просто стоял, вслушиваясь в окружение. Как нарочно, на той стороне, что мне была нужна, царил пьяный шум и смех. Похоже, что празднование свадьбы повара шло во всю. Глубоко вдохнув, я отворил калитку и вошел. Теперь следовало держаться за пышными кустами, идущими почти до самой столовой.

- Говорят, что его жена дудела в кожаную трубку любого желающего за десять медных, в то время, когда жила на хуторе Дикой утки – из темноты внезапно вышли двое разговаривающих мужчин.

- Вздор какой, с виду приличная девушка! – возмутился второй. – Но я припоминаю, как Сид подцепил дурную болезнь, когда закрутил со служанкой с того хутора.

- Я и толкую тебе, что они там все одного поля ягоды!

Я вытянулся на земле, затаив дыхание. Теперь последний рывок. Только вот… Чудесный запах жареного мяса тянущийся со стороны кухни наполнил рот слюной, а живот заурчал, как дикий кот. От постоянного недоедания моя воля ослабла и не отдавая себе отчета, я двинулся к шуму праздника, словно мотылек, летящий на пламя свечи.

Мне спасло только то, что гости были пьяны, а на крыльце все затянуто густым табачным дымом. Будто лесной зверь, я тремя огромными прыжками преодолел освященный участок, добравшись до угла здания. В двух шагах от меня было распахнуто окно, а на подоконнике стоял поднос с жареной птицей.

В центре блюда важно сидел поджаристый гусь с золотистой медовой корочкой, с боков его подпирали две жирные курицы, а спереди и сзади по пять штучек темно-коричневых куропаток, тушенных в сметане. Вся птица была переложена печеными яблоками и маленькими половинками томатов, что вкупе с выделявшимся мясным соком давало густой аромат. Особенно жир выступал на румяном откормленном гусе, вспыхивая искрящимися капельками. Отломи я ножку и точно бы услышал хруст запекшейся кожицы.

- Вы, милый друг, попробуйте грушевый перри с терновыми ягодами, - раздался голос за окном. – А если есть место в желудке, то пирожки с ревенем просто объедение!

- Не хочу показать обжорой, - признался второй собеседник. – На меня и так косились, когда я в одиночку умял два пирога с потрохами.

Разговаривающие удалились от окна, и выдернув целую курицу с подноса, я пустился бежать. Горячее мясо обжигало руки, но мысль выпустить свою добычу казалось настолько крамольной, что я вцепился в несчастную птицу еще сильнее. Только оказавшись в углу между складами и стеной церкви, я удостоверился, что за мной нет погони и вцепился зубами в куриный бок.

Такого вкусного, истекающего сладким жиром, мяса я не ел ни в той жизни, ни в этой. Прошло всего две минуты, а от птицы не осталось и следа, только перепачканные пальцы и косточки напоминали о наглой краже.

С крыши соскочил белый кот и остановился в метре от меня, нетерпеливо помахивая хвостом. Хм, я не жадный, всегда поделюсь с нуждающимся. Бросив ему кости, я прислонился к деревянному ящику, давая себе передышку. И не заметил, как заснул, разморенный сытной трапезой.

- Ну не здесь же, Фред, если нас заметят? – меня разбудил женский голос. – Ах, как же приятно, мой милый дружок. Только не останавливайтесь!

Мгновенно придя в себя, я увидел два силуэта, остановившихся возле двери склада. Женщина в пышной юбке была мне незнакома, но Гвоздика с его громоздкой ношей, узнал бы и слепец.

- Ты возьмешь меня на грязных мешках, будто я бедная прачка? – с придыханием спросила его спутница.

- Как пожелаешь, Анна, - ответил головастик, перемешивая слова с жадным чавканьем. – Какая же у тебя восхитительная ключица, так бы и съел.

Парочка скрылась за скрипнувшей дверью, откуда спустя пару минут донеслись характерные вздохи и поминания господа всуе. Теперь можно идти. Соблюдая осторожность, я отошел на десяток шагов и с разбегу заскочил нас стену. Моих сил едва хватило, чтобы подтянуться, упираясь ногами.

В стрельчатых окнах церкви горел слабый свет от свечей, но заглянув вблизи, я увидел черную фигуру, согнувшуюся перед алтарем каменного льва. Позолоченный зверь будто готовился к прыжку, собираясь растерзать ночного гостя, придвинувшую к нему плошку со свечкой, но в последней момент резко остановился. Статуя будто живая, прям жуть берет.

Но я здесь не за тем, чтобы любоваться творением местного скульптора. Мне нужен питомец. Чтобы за существо не скрывалось на крыше колокольни, сейчас оно была на своем привычном месте. На фоне ночного неба и нечего думать его разглядеть или приручить. Придется забраться внутрь.

Колокольная башня была пристроена к церкви, что мне только на руку, поскольку вход в нее располагался снаружи. Дверь оказалась не заперта, но из-за проржавевший петель мне едва удалось отворить ее на половину ладони, чтобы протиснуться внутрь. Ничего не видно. Я нащупал ступеньки и начал медленно подниматься вверх по крутой винтовой лестнице.

Сверху постоянно слышались шорохи и поскрипывания, но когда я оказался на площадке у вершины башни, то звуки стихли. Я аккуратно развел веревки от колоколов и начал медленно обходить узкие окна-бойницы. Отсюда были видны немногочисленные огни города, работный дом, дорогу, уходящую к пустырям: все, как на ладони.

Существо жило сверху, на плоской крыше, куда вела приставленная к стене деревянная лесенка. С тех пор, как я поднялся, оно больше не выдавало себя. Но меня не проведешь, с магическим-то зрением.

Проход наверх запирался на щеколду. Я медленно ее сдвинул и приподнял крышку. Черт, темнота кромешная, ничего не разглядеть. Чтобы там не пряталось, так мне его не разглядеть. Упершись макушкой в дверцу, я начал медленно подниматься, держа руки наготове. Сердце чуть ли не разрывалось от страха и тяжести, словно дверца была целиком отлита из железа. Будто вознаграждая меня за храбрость, бледный свет выглянувшей луны залил крышу, открывая взгляду уродливую тварь, уставившуюся на меня.

Оно было похоже на давно издохшего петуха, но размером с крупную собаку, с облезшими перьями и толстым змеиным хвостом. Из крючковатого клюва торчал длинный раздвоенный язык, свесившийся почти до земли. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, пока тучи снова не закрыли луну. С клекотом тварь бросилась ко мне.

Я дернулся и свалился с лестницы. Щит захлопнулся. Тварь с ужасающим грохотом ломилась ко мне, а дерево, обшитое жестью, трещало под его напором. Она бесновалось больше минуты, а когда все стихло, я быстро задвинул щеколду. В тот же момент сверху ударило заклинание. Обычному человеку от него никак не уклониться, но я видел его заранее, и ласточкой сиганул в сторону.

Уф, пронесло. Но попытавшись встать, я обнаружил, что правая ступня полностью онемела. Я стянул заметно потяжелевший башмак. Задело все-таки. Петух, хотя правильней назвать эту тварь василиском, ударил чарами окаменения. Если бы не крышка, то моя нога с обувью превратилась бы в кусок гранита.

Здесь мне ловить нечего. Сомневаюсь, что василиска можно приручить с единицей во владении, он точно относится к бестиям.

Я похромал вниз. Ступня понемногу разминалась, но башмак так и остался вдвое тяжелее обычного. На стену удалось заскочить только с пятого раза, подрав рубаху, что сулило большие неприятности в будущем. Новую мне никто не выдаст.

К моему облегчению, гулянка все еще продолжалась. Без проблем добравшись до спального корпуса, я заскочил внутрь и поднялся на второй этаж. В нашей комнате все спали. Прокравшись между кроватями, я улегся в постель, и перед глазами выскочила надпись.

Получен 2 очка навыка Скрытность. Вы стали на 2% незаметней.

Два процента? Негусто, конечно. Я не особо разбирался в навыках, кроме магических, отчего не мог оценить потенциал скрытности, как и механизмы ее получения. Но если подумать, то мне предстоит еще немало ночных вылазок, и даже мизерное увеличение шансов на успех будет кстати.

Я знал, что существуют пользователи навыков, что могут соперничать с магами, но они были продуктом многовековой работы кланов или государств. Обычный человек доступ к таким знаниям не имел. Я же родился с десяткой в магии, поэтому даже не заморачивался подобными вопросами сконцентрировавшись на развитии своего дара.

Я и сам не заметил, как уснул. Только прикрыл глаза, а меня уже трясут за плечо. Ох, как же ломит мышцы. Особенно ноют ноги, едва с кровати смог подняться.

- Томас, ты часом не заболел? – на меня вытаращился Джон, сосед слева. – Слушай, а чем от тебя пахнет? Так… Вкусно?

- Без понятия, - буркнул я. – Но попробуешь меня ночью сожрать, я тебя вломлю, понял?

- Ты чего? Я же не людоед! – замахал руками сосед. – Ах, мне прям вспомнилось, как маманя забивала птицу, когда я болел, и варила бульон. Крепкий, с перцем, с жирком.

Вокруг нас уже собрался круг мальчишек, с открытыми ртами слушавших Джона.

-А как я поправляться начинал, то мне доставалась две ножки и горшок печеной картошки с луком, - вздохнул Джон. – Бывало, что я несколько часов ноги в ручье мочил, чтобы простыть и отведать этого буль…

Парень внезапно замолчал и по его щекам покатились слезы. Его глаза затуманились и он уставился куда-то мимо нас, видимо вспоминая деньки, когда он еще не стал сиротой в работном доме.

- Будет тебе! – жаболицый Тод звучно шлепнул его по спине. – Сам знаешь, как бидл терпеть не может слез. Всем влетит.

- Пошли, мы и так задержались. – я хлопнул соседа по плечу.

Но, как оказалось, что спешить было некуда. Столы пустовали. После молитвы мы сразу отправились на работу. Ребята сидели с мертвыми лицами, мне же после ночной трапезы приходилось полегче. Только на обеде, когда передо мной поставили подгоревшую неразварившуюся кашу, я окончательно утвердился в мысли, что повар слишком зажился на этом свете.

- Ах вы сукины дети! – в столовую ворвался бидл, размахивая тростью. – Так вы платите за добро!?

Он налетел на первого попавшегося мальчишку и принялся дубасить его тростью. Неожиданно физиономия бидла позеленело, он скривился, словно выпил прокисшего молока, и отбежав в угол, начал громко блевать.

Освободив желудок, бидл стал выглядеть еще свирепей: его ноздри раздувались, как у быка, а глаза страшно покраснели.

- Дармоеды! Щенки! – закричал он, налетая на ближайший стол и выбивая миски из рук мальчишек. – Вздумали торговать солью в нашем почтенном учреждении!? Вздумали украсть птицу у нашего достопочтенного повара?

Посуда звенела, каша выплескивалась на пол, а грязные сапоги мужчины топтались по ней. На оставшихся без обеда было жалко смотреть – они чуть ли не плакали, запихивая хлеб в рот, чтобы бидл не испортил и его.

- Мистер Соллекс на собственных начинаниях занимается для вас птицей, чтобы ваши жадные рты отведали мяса, а вы такое творите? – бидл вертелся на месте, будто стараясь вглядеться в глаза каждому.

- Известно, что жирный Соллекс торгует птицей на рынке, сбывая ее через лавочку своего брата, - раздался голос и спустя секунд в дверь вошел священник со слоновьими ногами. – А зерно для откорма получает бесплатно, ведь его выдает работный дом.

Бидл побледнел так, что в его лице не осталось ни единой кровинки, а глаза закатились под самый лоб.

- Не вздумайте позорить меня при этих ублюдках, - тихо сказал он и вышел вон, оставляя следы из каши. – Я доложу попечителям о ваших манерах.

- Стало известно, что сегодня ночью, двое наших воспитанников четырнадцати лет, Грег Стоун и Джек Стоун, были схвачены с бандой, торгующей солнечной солью, что запрещено законом, - объявил старик. – В связи с малолетством они не попали на виселицу, как остальные, но всю оставшуюся жизнь проведут на каменоломне Ледяного вепря. А это значит, что до пятнадцати лет они навряд ли дотянут. К чему я это – сто раз подумайте, прежде чем решитесь преступить закон, ведь обратного пути уже не будет.

Закончив душеспасительную речь, священник вышел, а мы отправились на работу. Сегодня мне повезло, вместо щипания пеньки я отправился на задний двор, чтобы ведрами таскать навоз в сад. Вместе со мной отправили старшего – пятнадцатилетку Джимбо, курчавого почти темнокожего парня, с редкими усиками и гнойниками по всему лицу. Нам выдали лопату, четыре ведра, Джимбо получил подзатыльник, и Гвоздик утопал, пригрозив, что выпорет нас, если будем отлынивать.

- Голова с лукошко, а мозгов ни крошки, - проворчал парень, доставая самокрутку. – Вспышка, ко мне.

С негромким хлопком возле его руки появилось забавное существо – грубый человечек из угля, окруженный гудящим красным пламенем. Он был крохотный – с ладонь, но жар давал порядочный – невмоготу было стоять даже в трех шагах. Огненный фамильяр был чисто магическим созданиям, состоящим из нескольких сотен кругов разной степени сложности.

Джимбо едва успел прикурить, как существо с тонким писком развалилось на черный уголь и облачко жирного дыма.

- Вот так всегда, - пожаловался парень. – Я как приручил его, думал, что теперь мне нет равных, но Вспышка не может продержаться и сраных полминуты. Эх, печаль.

Джимбо с грустным видом выпускал клубы дыма, обдумывая свое несчастье. Иногда он с презрением косился на лопату и немножко отступал от орудия труда, видимо находя такое соседство оскорбительным.

- - Ты можешь еще раз призвать его? – спросил я.

- Понравился? – хмыкнул парень. – Да, выглядит он недурно!

- Давай еще раз! – попросил я, после того, как фамильяр снова рассыпался. – И еще. Еще. Еще разок.

- Ну ты и умотал меня дружище, - Джимбо утер выступивший пот. – Хоть насмотрелся вдоволь? Твою мать!

Ранее отброшенная им самокрутка, упавшая в кучку сухого навоза, подожгла его. Парень налетел на трещавшее и стрелявшее пламя, затаптывая его ногами, а я бросал сверху землю, зачерпывая ее ведром.

- Слушай, Джимбо, у меня к тебе деловое предложение, - сказал я, когда мы справились с маленьким пожаром.

- Какое? – сразу насторожился парень. – Сразу говорю, что с солью я не связываться не буду. У меня брат от этой дряни помер. Нет, он сам хороший был, вечно мне леденцы брал. А потом какой-то дурак, решивший, что умеет летать, на него с крыши упал.

- Ты что, никакой дури, - улыбнулся я. – Смотри, я помогаю тебе с питомцем, а ты помогаешь мне, в основном, информацией, никакого криминала.

- Крими… чего? – почесал голову Джимбо. – И как ты мне можешь помочь? Чужим умом в люди не выйдешь.

- Никакой соли, короче, - я быстро схватил лопату, завидев между складов снующего Головастика. – У меня есть секрет, как увеличить время существования твоего фамильяра. Так что, думай.

Подхватив ведра, я быстро ушел, ибо задницей чувствовал надвигающиеся неприятности. Так и вышло. Когда я вернулся, Джимбо уже потирал шишку на лбу, оставленную черенком лопаты, валяющейся рядом.

- Отлупил меня, гад, - сказал парень. – Проклятый карлик. Голова что чан, а умом как капустный кочан.

- Что насчет сделки?

- Согласен я, согласен, - буркнул Джимбо, загружая навоз.

- Только одно условие, - предупредил я. – Если будешь болтать, тот наше сотрудничество быстро закончиться.

- Только глупая собака громко лает, - ответил парень. -= По рукам, малек.

Я не просто так просил Джимбо призывать фамильяра, мне нужно было успеть разобраться все магические круги, чтобы выяснить причину его быстрого исчезновения. Без досконального знания кругов найти ее невозможно, но я же не зря был одним из сильнейших магов. Оказалось, что у питомца существовал лимит бесплатного призыва – десять раз в двадцать два часа, последующие вызовы «оплачивались» жизненной энергией. И вот, после такой оплаты, время жизни фамильяра увеличивается на одну минуту.

- Выходит, что мою жизнь переходит к питомцу, - парень довольно точно уловил суть. – Ну, добро, если выйдет, то я навеки твой должник.

Когда я второй раз вернулся из сада, Джимбо лежал на куче навоза, раскинув руки. Из его носа текла кровь.

- Сработало, - сообщил он. - Только я теперь не могу подняться. Придется тебе самому поработать.

- Думаю, что ты ошибаешься, - сказал я, завидев спешащего к нам Гвоздика.

В его руках трясся здоровенный железный лом, размером больше самого мужчины, и было ясно, что он бежит не помогать нам. Я подхватил ведра и по дуге обогнул обозленного начальника. Уже подходя к саду, до меня донеслись крики Джимбо.

- Бросай поближе к тому дереву с розовыми цветками, - из деревянного сарайчика с инструментом вышла женщина.

По морщинкам возле глаз видно, что ее юность прошла, но лицо сохранило привлекательность, а густым черным волосам позавидует даже молоденькая девушка. Особенно выделялись глаза разного цвета – левый карий, правый голубой. Гетерохромия.

- Прошу прощения, но я боюсь, что живой цветок меня сожрет, - признался я.

- Заурская плотоядная роза, - проследила мой взгляд женщина. – Они охотятся только если…

- Растут на бедной почве? – я опередил ее ответ.

- Да, а ты откуда знаешь? – прищурилась она. – Об этой теории в «Вестнике садов» написали только в позапрошлом месяце. Сам догадался?

- Это было логично, - пожал я плечами.

- Ах, посмотрите, какой самодовольный мальчишка, - рассмеялась женщина и передразнила меня. – Это было логично.

В этот момент я окончательно убедился, что мне знаком ее голос. Анна. Та самая, что ночью была с Фредом. Теперь каждый раз, когда я приносил навоз, она спрашивала меня о всяких вещах про растения. Приходилось раздумывать, как половчее ответить, чтобы не показаться слишком умным. Не буду же я задвигать здесь про хлорофиллы или цвет растений и световой спектр?

- Все, довольно, - сказал Анна, когда куча удобрения достигла моего роста. – Ты мне понравился, малыш, что насчет того, чтобы иногда помогать мне с садом? Если хочешь, конечно. Я не заставляю.

- Мне нравятся растения, с удовольствием принимаю ваше предложение, - улыбнулся я.

Вообще мне глубоко плевать на эти чертовы сорняки, но так я смогу больше узнать. А кто владеет знаниями, тот владеет миром.

- Ты говоришь, как воспитанный мальчик, твои родители были баннеретами? – неожиданно спросила Анна.

Это еще кто такие? Местное название аристократов? Нет времени копаться в памяти мальчишки, нужно поскорее что-то ответить.

- Прости за вопрос, не хотела тебя расстроить, - женщина истолковало паузу по-своему. – До скорой встречи, Томас.

Оставшееся время, кроме коротких уроков, я наравне со всеми трепал пеньку, раздумывая, как хорошо все сегодня вышло. Мне удалось втереться в доверие к садовнице, и вероятно у нее удастся многое выведать. Кроме того, теперь у меня в долгу старшак Джимбо. До ужина мое настроение было на высоте, но врученный бидлом маленький кекс с изюмом напрочь его испортил.

- С днем рождения, Томас, это подарок от совета попечителей. Надеюсь, что твоя мать-шлюха плачет от счастья на небесах, ведь ее выблядок дожил до одиннадцати, - сказал мужчина и официальная часть торжества закончилась.

Все? Теперь я под прицелом местных содомитов? Я завертел головой и действительно увидел множество жадных взглядов, правда, охочих не моего тела, а сладкой выпечки.

Кекс оказался в моем желудке быстрее, чем спариваются кролики. Тут могут и вместе с пальцами оттяпать, только зазевайся.

Когда мы ложились спать, по комнате поползли мрачные разговоры:

- Томас был самым младшим. Теперь начнется, парни, я отвечаю.

- Я уже заготовил гвоздь, завтра буду царапаться.

- А я урод, - похвастался Тод.

- Есть и на таких охотники, - я решил испортить ему настроение.

Как оказалось, наши опасения не были беспочвенны. Стоило только сторожу после обхода уйти, как к нам в спальню вошло двое мальчишек. Оба стриженные наголо, оба с разорванным левым ухом.

- Значит так, вы теперь лягушки, а что это значит? – сказал один, выделяющийся крупными, просто гигантскими ладонями. – Что пришло время поработать на благо общества. С каждого лягушонка по два куска хлебу, сдаем вечером. Никаких отмазок. Нет хлеба – получишь по рылу. Еще выберете до завтра решалу, через него дела вести будем.

Оба гостя постоянно харкали и вскоре пол возле них был усеян белыми точками.

- Два куска много, - пробурчал Тод. – Итак от голода кишки крутит.

- Ты что-то там вякнул, уродец? – прорычал второй пришелец.

- Что слыхал, - жаболицый встал с кровати. – Давай поединок, если духу хватит.

- Ну ты опасен, кабанчик, счас обоссусь от страха,- ухмыльнулся рукастый. – Давай, Филип, размажь этого подсвинка. Пусть сразу поймут, кто здесь суету наводит.

Глава 4

- Не так сразу, Боулер, - Филип едва заметно потер ладони. – Слышь, свинюшка, давай так. Если я выиграю, то пойдешь ко мне в подручные. Если ты, тогда можешь вообще не отдавать хлеб.

- Согласен, - буркнул Тод.

- Тогда начнем, - кивнул парень. – Фильжупьер, ко мне.

Фильжупьер? До чего же странное имечко у его питомца, выглядевшего как сильно заросшая дворняжка среднего размера, с куцым хвостом и торчащими из пасти «крысиными» резцами. Лисица высокомерно не обращала внимание на противника, занявшись вылизыванием хвоста.

Пес все время тряс головой, отбрасывая длинную челку, падающую на глаза. Казалось, что он вообще двигается вслепую. Стальной хвост сверкнул в воздухе и окровавленная шавка отлетела к стене. На нее страшно было смотреть – удар содрал часть волос и кожи с морды, обнажая красное мясо.

- Ничего себе, да ты силен, братец, - присвистнул Филип.

Ухмыляющийся Тод махнул рукой, посылая фамильяра добить соперника, но когда хвост лисы почти достиг головы зверя, ее отбросило взрывом черного дыма. Совершенно невредимая лисица приземлилась на четыре лапы и зафыркала.

Но на месте неказистой дворняжки теперь стоял пес, размером с хорошего теленка. Он была выше большинства мальчишек в спальне, а от длинной шерсти остались только уродливые клоки, не скрывающие розовую, покрытую маленькими язвочками шкуру. От раны на морде не осталось и следа.

Кто-то упал в обморок от вида пса, а лисица Тода юркнула к нему в ноги. Струсила.

- А ну дерись! – жаболицый со злости ее пнул, отбрасывая к противнику.

Несмотря на размеры, пес обладал устрашающей скоростью. Только что он позевывал у стены, и уже рычит, перекусывая пополам соперника. Хрусть. Лиса исчезла, а собака довольно раскрыла пасть, демонстрируя клыки размером с мою ладонь.

- Кто же посылает своего товарища на верную смерть? – презрительно скривилась лицо Боулера. – Тьфу.

Он смачно плюнул, а харча с удивительной точностью попала в жаболицего, начавшего шмыгать носом. Сейчас заплачет.

- Не трогай моего человека, дубина, - Филип со смешком хлопнул товарища по плечу. – Завтра ждем хлеб. Спокойной ночи, цыпоньки.

В комнате долго не утихала разговоры. Все спорили о том, стоит ли давать отпор, либо смириться и платить дань. Я молчал, ибо понимал, что ничего путного они не придумают, а при намеке на настоящую опасность просто струсят. Вон Тод до сих хнычет.

Дождавшись пока все уснут, или хотя бы перестанут ворочаться, я выскользнул из спальни. Теперь Беккер находился на своем посту и так просто не проскользнешь.

- Ты че к стене прилип, как собачье дерьмо? – голос за спиной чуть не заставил меня подскочить. – Не видал тебя раньше. Из лягушек что ли?

Я обернулся. На меня смотрел белобрысый пацан с настолько узкой челюстью, что его лицо походило на треугольник.

- Из лягушек.

- Вон как, а ты не промах, малек, - кивнул он. – Ты не стой, копытами двигай. Я Птиц.

- Том, - я пристроился за новым знакомым. – Ты за солью ходишь?

- Нет, полюбоваться как Беккер чирьи на заднице колупает. – прыснул Птиц. – Вон, гляди.

Сторож забрался на стул, оперся пузом на спинку и приспустил штаны. Его дряблые ягодицы были сплошь покрытыми красными фурункулами, которые мужчина пытался разглядеть поворачивая зеркальце, установленное на столе. Беккер так внимательно всматривался в отражение, что пальни в него из пушки, он бы и не заметил.

- Давай сюда, - мы с Птицем прокрались в конец коридору и свернули налево. – Ща, подожди.

Он нырнул в приоткрытую дверь и с кем-то заговорил. То же самое повторились в еще трех комнатах. Заказы собирает?

Затем мы забрались в каморку с швабрами, где парень быстро вскрыл замок на окне, орудуя двумя проволоками, спрятанными в щели за шкафом. Я первым выбрался наружу, потому что Птицу надо было кое-что заныкать.

- Ну бывай, лягушонок, - парень исчез в кустах, но спустя секунду высунул голову. – Слышь, сколько у тебя очков в скрытности?

- Два, - честно ответил я.

- Негусто, - с кислой миной ответил он. – Наших двух взяли, хотел тебе работку предложить. Ладно, если двадцатку наберешь, то сразу скажи. Обещаешь?

Я кивнул, и он бесшумно растворился в зарослях кустарника. Чтобы набить столько очков, мне понадобиться от пятнадцати вылазок, если не больше. Причем, можно не сомневаться, что рано или поздно мой зад будет пойман и бит.

Ладно, об этом буду думать, когда словят. Сейчас нужно проверить, что существо скрываться в подвалах столовой. До здания удалось добраться без проблем, двери никто не закрывал, ведь там и красть нечего, кто позарится на деревянные столы и табуретки?

Теперь надо найти еще вход в подвал, о существовании которого я знал только в теории, ведь в самом начале моей жизни в работном доме оттуда достали нормальные стулья. Приезжала министерская инспекция. Я был только в обеденном зале, в остальные помещения вход закрыт.

Ориентироваться в темноте, еще и в незнакомом помещении та еще задача. Хорошо, что сегодня полнолуние. Вход в подвал удалось найти сразу. Только крепкая дубовая дверь оказалась заперта на тяжелый замок с дужкой толщиной с большой палец. Дерьмо.

Говорят, что замок можно взломать с помощью скрепки, но я понятия не имел, как это делается. Но Птиц разбирается. Вроде бы. Надо будет поучиться у него, либо опросить вскрыть дверь, только вот задаром он работать не будет, я просто уверен в этом.

Пока оставим существо в подвалах, попробую найти третьего фамильяра, иногда мелькавшего где-то в районе заднего двора. Я не всегда мог его отследить. Магическая аура то появлялась, то исчезала на несколько часов. Тут проблема в расстоянии. Издалека очень сложно что-то рассмотреть, к тому же если существо не пользуется магией, то постепенно растворяется и исчезает для моего восприятия.

Крадясь мимо сада, я услышал подозрительные звуки. Там точно кто-то был. Как можно тише я подпрыгнул и ухватившись за край забора, высунул голову. Источником шума была парочка, устроившаяся прямо под деревом на расстеленном одеяле. Мне удалось увидеть только двигающийся мужской зад и расставленные женские ноги, качающиеся ему в такт.

Хм, нужно остаться и попробовать рассмотреть их лица. Лишней эта информация точно не будет.

- Ты что все? Так быстро?

Ждать долго не пришлось. Недовольный голос принадлежал Анне, здесь можно не сомневаться. Только вчера она уединилась на складах с Головастиком, и вот снова. Но кто же мужчина?

- А зачем тянуть? Мы же не для удовольствия… - растерянно ответил ее партнер. – Вы попросили помочь и я…

- Ладно-ладно, ты молодец, Луис, - вздохнула женщина без особой радости в голосе. – Но я читала: чем дольше, тем выше шанс, ну, для того самого.

- Без вопросов, госпожа Анна, я уже готов! Я вас не подведу!

Я снова заскочил на забор и успел увидеть профиль любовника. Ошибки быть не может – это младший Беккер, сын сторожа. Интересная ситуация, но вот зачем Анне этим занимается? Что за «то самое»?

Ладно, пока поставим галочку, я все же вышел не для подглядывания за чужими соитиями.

На заднем дворе никого не оказалось. Прождав битый час, я был вынужден вернуться к спальням. Пробрался в окно и быстро прокрался к лестнице. Сердце чуть не выскочило. Сторож дремал, откинув голову на спинку стула, так что его нос торчал кверху, будто одинокая скала с двумя ноздрями пещерами.

Получен 1 очко навыка Скрытность. Вы стали на 1% незаметней.

Стоило мне поудобнее улечься, как сосед справа завозился и нагнулся поближе. Черт, Уилл видел меня? Ничего не могу вспомнить про этого мальчишку, самый обычный воспитанник дома, серая масса.

- Я видел, как ты спускался с лестницы, Томас, - зашептал он. – Бидлу это очень не понравится. Куда ты ходил, Том?

- Не твое собачье дело, Уилл, куда я ходил, - от злости мой голос срывался в хрип.

- Ты гадкий, Томас. Я завтра все расскажу! – чуть ли не захныкал сосед.

Просто не переношу, когда меня пытаются шантажировать. Уилл и пикнуть не успел, а я уже сидел на нем, прижимая подушку к его лицу. Тощие ручки силились приподнять меня, но куда там, на одной каше такое не провернешь.

- Попробуешь закричать… - только я начал говорить, как почувствовал, как вздымается грудь соседа.

От удара кулаком в живот его вопль превратился в едва слышное сипение. Такие никогда не понимают с первого раза.

- Я тебя убью, малыш, а завтра тебя заберет доктор и заколотит в деревянный гроб, - зашептал я, снова придушив его подушкой. – И тебя будут грызть черви, Уилл, полутораметровые черви будут нырять в твое гниющее тело, дырявя его, как головку сыра. А твоя мать будет рыдать на небесах, проклиная сыночку-ябеду. Ты хорошо понял меня, Уилл?

Вообще я не уверен, что он услышал меня через ткань. Вокруг начались ворочаться другие парни, разбуженные нашей возней. Запахло мочой и я соскочил с постели соседа, убрав подушку. Он с минуту лежал, хватая ртом воздух, но кричать не пытался.

- Ты же хороший парень, Уилл, зачем нам ссориться? – почти ласково спросил я и резко сменив тон, добавил. – Но помни про червей. Они ждут тебя.

Получено 3 очка навыка Устрашение. Вероятность вызвать страх или другой негативный психический эффект увеличена на 3%

Мальчишка мне не ответил, но вонь от обмоченной постели говорила лучше любых слов. А увеличение навыка стало приятной неожиданностью, что помогла мне заснуть с довольной улыбкой, несмотря на запах мочи.

К обеду обнаружилось, что Уилл онемел. Не помогли даже подзатыльники от учителя – парень молчал, как рыба. Пришел бидл и долго ходил вокруг несчастного, а затем резко уколол его булавкой. Уилл даже не шелохнулся, хотя на его серой рубахе проступило пятнышко крови.

- В лазарет?

- Я убежден, что негодяй притворяется, но нужно время, чтобы вывести его на чистую воду, - поморщился бидл, будто немота парня нанесла ему личное оскорбление. – Вы сами знаете, мистер Гилрой, как хитры эти отбросы.

Наш учитель, Самюэль Гилрой, заслуживал того, чтобы сказать о нем парочку слов: самовлюбленный кретин с зализанными волосами, худой, как овечья глиста, и тупой, как осиновое полено.

- И двух слов связать не могут, - покачал головой этот хлыщ.

- Бам! – собравшийся уходить бидл резко развернулся.

Вздрогнули все, а Гилрой даже отдернулся, но Уилл остался непоколебим. Хм, я все же чутка переборщил с угрозами. Как бы парень на всю жизнь дураком не остался.

- Последнее слово все равно будет за мной, - бросил бидл и ушел.

Работа бидла не была четка определена, оттого он часто страдал от безделья, поколачивая воспитанников веселья ради. Теперь он не отцепится от бедолаги Уилла, пока тот не заговорит или не сляжет в могилу.

Ближе к ужину я пересекся с Джимбо, выведав у него про хлебную дань. Старший сказал, что они тоже делают «взносы», ведь с Черными котами лучше не спорить, иначе можно не проснуться. Черные коты это настоящая уличная банда, а сироты лишь ее жалкая часть, маленький огрызочек с острыми зубами. В работном доме всем рулят подкинутые дети бандитов, считай, потомственные разбойники, остальные просто на подхвате.

Джимбо горячо отговаривал меня даже пререкаться с котами, целее будешь. Сейчас главный у них Патрик, но еще месяц он будет работать на каменоломне из-за того, что проломил младшему череп. Двенадцатилетка случайно толкнул главаря под руку и тот выплеснул часть каши.

- Ты умный парень, Томас, лучше не лезь на рожон, - Джимбо похлопал меня по плечу. – И если позовут ночью, то иди. Поверь, лучше пара минут унижения, чем смерть.

За хлебом пришел Филип, притащив с собой большую плетеную корзину, куда мы сгрузили дань. Уходя, он позвал с собой жаболицего, который вернулся только спустя полчаса. В поднятой майке он нес больше десятка кусков хлеба, которые начал молча есть.

- Эй, Тодд, харя не треснет? – не выдержал я. – Может поделишься?

- Отвали Томас, я заслужил. – огрызнулся он.

- И чем же? Подставил дупло в коридоре? – я специально подначивал его, убивая репутацию мальчишки.

Жаболицый с задрожавшими губами отвернулся и с головой накрылся одеялом, но судя по движениям, продолжил есть хлеб. Выходит, я попал в точку. Нет, спасибо, такого хлебушка нам не надо.

Тодда несомненно крепко взяли в оборот, уверен, что он будет стучать на нас. Наверняка, мы для него сейчас враги, ведь нас пока не постигла такая участь. Но с другой стороны, он мог подставить свой зад и за еду, чем черт не шутит.

Что-то мне кажется, что заточка пригодится в самом ближайшем времени. И нужно поскорее найти фамильяра.

Только вот ночная вылазка накрылась, ведь бидл все время крутился возле нас, наблюдая за Уиллом. Закончилось тем, что мужчина ворвался к нам в полночь, со страшным криком побежав к кровати немого. У меня самого душа ушла в пятки, а Уилл даже не шелохнулся.

- Крепкий орешек, - растерянно сказал бидл, но к нему быстро вернулось самообладание. – А ну спать, сукины дети, чего глаза вылупили?

С Птицем мне удалось поговорить только на пятничной порке. Я специально занял не свое место, но никто не обратил внимание, поскольку все были увлечены бидлом, пытавшимся вывести Уилла на чистую воду.

- Ты можешь научить меня вскрывать замки? – тихо спросил я.

- Четыре миски каши, семь кусков хлеба, - ответил парень.

Дерьмо. И так живот под вечер сводит, когда приходится отдавать хлеб с ужина, а здесь еще и кашу просят. Придется пожертвовать хлебом с обеда, и ужином целиком.

Бидл так разошелся, что исхлестал Уилла до крови, пока его не оттащили Гвоздик и носатый Беккер. Парень не издал не звука.

Ночью я едва смог подняться с кровати. Кажется, всего миска дрянной водянистой каши, но сила совсем покинула руки и ноги. Птиц ушел раньше меня, и когда я попробовал вылезти в окно, то понял, что не могу подтянутся.

Нет-нет, так не пойдет. Мне нужно выбраться отсюда. Но сделав с десяток попыток я сполз по стене. Голова кружится. Еще немного и мне грозит обморок.

Ничего не оставалось, как вернуться в кровать, но сон никак ко мне не приходил. Тело покрылось потом, хоть я лежал совершенно неподвижно, а где-то в глубине кишок поселился холод, отдающий ломотой в ноги. Под утро мне удалось немного вздремнуть, но весь прошел, как в тумане. Отдавая хлеб Птицу, я жутко хотел укусить его тощую руку, чтобы вернуть свою еду.

На третий день, я только позавтракал, чтобы разом выплатить цену за обучение. Как ни странно, но мне стало полегче.

Обучение заняло совсем немного времени: Птиц соорудил мне две отмычки из скрепок, загнутых особым образом, и показал, как ими пользоваться. Я сам открыл замок на окне. Получилось с первого раза.

Получено 5 очков навыка Взлом. Вероятность вскрыть замок увеличена на 1%.

- Эм, только один процент за пять очков навыка? – удивился я.

- Пока до пятидесяти очков не дойдешь, вероятность почти не увеличивается. Такое бывает, - пожал плечами парень. – Дареному коню в зубы не смотрят.

Как бы мне не терпелось опробовать новый навык, но лучше подъесть и набраться сил, мало ли кто встретится в подвале. Уже возвращаясь, мне чудом удалось избежать столкновения с еще одним ночным ходоком, кравшимся по лестнице. Его выдало тяжелое дыхания, и я юркнул под лестницу.

Что? Он направляется к сторожу? Совсем сумасшедший? Я быстро перебежал на нижнее ступеньки, чтобы наблюдать за странным парнем. Так, стойте, это же Уилл!

Немой приблизился к сторожу, сосредоточенно пытающемуся выдавить чирей и застыл. Беккер не замечал его больше минуты, и тогда мальчик легонько топнул ногой.

Сторож дернулся и сверзился со стула. Он завертелся на полу, пытаясь напялить брюки, одновременно извергая страшные проклятья.

- Чего тебе, мелкий ублюдок!? – заорал Беккер, вскакивая.

Он замахнулся рукой, собираясь выдать Уиллу затрещину, но отчего-то остановился. Немой поманил его рукой и развернулся.

- Что? Идти за тобой? – почесал голову сторож. – Ну смотри мне, если там ничего стоящего, то я тебя высеку.

Я взлетел по лестницу и быстро побежал в спальню. Только вот спустя десять минут никто не пришел. Значит, Уилл хотел не меня сдать? Странно. Когда спустя полчаса никто не вернулся, я рискнул снова подняться.

В коридоре тихо. Я спускался по лестнице, останавливаясь на каждой ступеньке и вслушиваясь в каждый шорох. На первом этаже раздавалось отдаленный стук, словно кто орудовал молотком. Зачем сторожу понадобилось что-то забивать ночью?

Что-то мне это не нравится.

- Грязные ублюдки, ну теперь посмотрим, кто кого обдурит, - вскоре по коридору прошагал Беккер.

Выждав еще минуту, я спустился вниз, и выглянул из-за стены. На столе сторожа булькал маленький чайник, поставленный на треногу с металлическим блюдцем, на котором прыгал оранжевый огонек.

- Тебе сколько сахару, дружочек? – заботливо спросил сторож сидящего на стуле немого. – Три? Нет, за такую помощь мало трех ложек, держи пять. Я и подумать не мог, что они научились замки вскрывать, засранцы, выблядки. Посмотрим, как они теперь справятся с дюжиной гвоздей. А о тех, кого не будет утром в постели, мы оповестим городскую инспекцию.

Вот же задница. Теперь Птиц не сможет вернуться, а слова про инспекция точно не были пустым звуком. Нужно было все-таки задушить этого ублюдка Уилла!

- Малыш, а ты булочки любишь? – спросил Беккер. – Погоди минуту, я сейчас сбегаю к сыну, у него всегда припасено несколько штучек.

Когда сторож ушел, я прошмыгнул в кладовку. Положение оказалось хуже некуда – к окну была приколочена решетка, полностью закрывая его, к тому же снова висел замок. Выколупать толстые гвозди из стены мне точно не удастся.

Я спиной почувствовал движение сзади и обернулся. В дверном проеме стоял Уилл, а за его спиной Беккер.

- И что ты тут делаешь, мелкий ублюдок? – нарочито медленно спросил сторож. – Уж не на прогулку собрался?

- Я просто услышал шум, сэр. Вас на месте не было, Уилл немой, вот и решил проверить, вдруг воры забрались? – дрожащим голосом ответил я. – Мне было так страшно, сэр.

- Ты думаешь, что я тебе поверю, жалкий лгунишка? Не ты ли спер у бидла платок? – сторож подступил ко мне.

- Только чтобы повеситься, сэр, не для чего иного. – я не оставлял попыток выпутаться из ситуации.

Толстые пальцы Беккера схватили мое ухо и потянули наверх, чуть ли не отрывая всего меня от земли. Бух. Его кулак ударил мне в живот, выбивая воздух.

- Я не верю ворам, Томас, - сторож отшвырнул меня к стене.

За его спиной возник Уилл, с расплывшейся на лице гаденькой улыбочкой. Он несомненно получал удовольствие, наблюдая за избиением. Никто кроме меня не увидел, как в дверях появилось странный «призрак», словно кто-то закутался в простыню с дырками для глаз, а на голове закрепил оленьи рога. Чудовище бочком протиснулось в комнату и остановившись в метре от Уилла, со всей силы закричало:

- У-у-у-у!

Немой сразу повалился в обморок, а Беккер успел развернуться, ойкнуть, и также упал без чувств. Решив не отставать от невольных товарищей, я также сымитировал потерю сознания.

- Неловко вышло, - сказал призрак голосом бидла. – Надеюсь, у старины Беккера не разорвалось сердце.

Затем привидение ушло, и я быстро встал и собирался убраться, как в голову закралась дурная идея. Похоже, что носатый не скоро очнется – при падении он расшиб голову, судя по пятну крови на стене. Взяв стоявший на шкафу деревянный ковшик, я облегчил туда мочевой пузырь и выплеснул жидкость на штаны Беккера. Пусть знает, хрыч старый.

С чистой душой я улегся в постель и быстро заснул.

Утром нас ждало неожиданное объявление – вместо Беккера, взявшего больничный, за нами будет наблюдать мистер Джейсон Кроу, сорокатрехлетний капитан пехоты в отставке. Одноглазый, в кожаном плаще, столь огромном, что за ним могло укрыться трое человек, но бывший ему тесным, лицо сплошь в шрамах, а коричневых зубах трубка.

- Кто попадется за нарушением дисциплины, того сожрет Бустер, - пробасил Джейсон.

Взмахом руки он призвал питомца – полутораметровую помесь обезьяны с собакой, покрытую клочковатой шерстью желто-оранжевого цвета, с чудовищно большой лысой головой, размером с тыкву. В этой башке самым примечательным были длинные зубы-кинжалы. Их было так много, что животное не могло закрыть пасть до конца, из-за чего постоянно роняло на пол слюну.

- Он перекусывает пятнадцатисантиметровое бревно, поэтому, советую прислушаться ко мне, - ухмыльнулся капитан.

Бустер повернул голову в сторону бидла и начал принюхиваться, причем количество вытекающей слюны утроилось. Мужчина занервничал и впервые на наших глазах призвал своего фамильяра – вепря с металлической шерстью и клыками. Бустер переместился за спину хозяина и начал понемногу подбираться к бидлу, откровенно кровожадно посматривая на него.

- Мистер Кроу, ваш зверь… - мужчина промокнул платком лоб.

- Он кусается, - отмахнулся Джейсон.

- Вы хотели сказать – не кусается? – бидл был готов спасаться бегством вместе со своим кабаном.

- Нет, он кусается, да еще как, - уставился на него капитан. – Да вы не бойтесь, он зверь смышленый, своих не трогает.

Бустер закивал головой, будто понимая, о чем идет разговор, а может и в самом деле вникнув в беседу. Железный хряк встопорщил шерсть, заслоняя хозяина от чужака. Остановившись в паре шагов от бидла уродливая обезьяна вперилась в него немигающим взглядом, истекая слюной.

- У меня такая логика – вы не доставляете мне проблем, я не доставляю вам, - с этими словами Джейсон извлек из внутреннего кармана плаща флягу и с откупорив ее сделал щедрый глоток. – Вы поняли, сосунки? Отвечайте – да сэр! Или я вас сгною здесь, сукины дети!

По столовой поплыл запах дрянного виски. Тем временем Бустер не выдержал – он прыгнул на бидла, но когда челюсти должны были откусить тому голову, обезьяна исчезла по щелчку пальцев капитана.

- Видать, вы ему приглянулись, - расхохотался капитан.

На этом знакомство окончилось и Джейсон утопал, бидл же еще несколько минут стоял, уставившись в пустоту. Созерцая это несомненно прекрасное зрелище, мы лопали особенно вкусную кашу, а черный хлеб не уступал по аромату свежеиспеченной пшеничной булке.

- Эй. Томас, держи, - на выходе я столкнулся плечами с Птицем.

Он сунул мне в руку что-то мягкое. Подарок оказался лакричной палочкой, которую я сразу же запихнул в рот. Вкус оказался совсем слабым, но легкая сладость была очень приятна для неприхотливого желудка сироты.

Череда приятных неожиданностей не окончилась – после завтрака меня забрала Анна. Она поручила мне вырывать сорняки и мох, прорастающие на стенах сада, а сама куда-то ушла. Стоило ли говорить, что я сразу же сорвал три яблока зимнего сорта, сожрав их вместе с косточками? Далее моей добычей стали ягоды черной смородины, но из-за жутко вяжущего вкуса много проглотить не смог.

Спустя час работы, я подкрался к теплице и подцепив тонкой палочкой защелку на форточке, смог добыть старый перезрелый огурец. Съеденные овощи подарили мне ощущение легкости в животе, но спустя еще полчаса начался метеоризм.

Глава 5

Все же непривычно есть зелень.

Прошло еще немного времени и меня скрутила такая острая боль, что перехватило дыхания. Согнувшись в три погибели, я метнулся в дальнюю часть сада, заросшую неухоженной гортензией с поникшими, высохшими белыми метелками цветков. Несколько раз удобрив растение, ведь едва мне удавалось надеть штаны, как резь возвращалась, я заметил кое-что интересное.

Между стыков каменных стен находилось углубление, закрытое пучками сухой травы, а внутри кто-то жил. И это явно магическое существо. Если прислушаться, то можно было уловить слабые шорохи, будто там ползало крохотное существо. Я схватил палку и потыкал в дырку.

Жилец не выдержал такого издевательства и выскочил наружу. Небольшое растение с ярко-желтой головой грушей покачивалось на подушке из переплетенных веточек и листьев. У него имелись крохотные черные глазки размером с изюм. Живое растение издавало недовольные звуки, похожее на ежиное сопение и фырканье, но размер в две ладошки не позволял считать его чем-то опасным. Да и ядовитых шипов не видно.

«Пффф»

Мне прямо в глаз ударила тонкая струйка воды. Больно, черт дери! Когда я в ярости вскочил, растение юркнуло обратно в убежище. Ничего, палка и там его достанет. Но пошурудив в норке мне никого не удалось обнаружить. Похоже, что в толстой стене сделаны длинные ходы, куда и спрятался питомец.

Ладно, черт с ним, он точно не подходит на роль подходящего компаньона.

- Томас, ты где? – раздался голос Анны.

Я выбрался из кустов, потирая чешущийся глаз. История про встречу с живым растением привела женщину в восторг.

- Это же Торвакс, бестиа растительного типа с тремя переходами после пяти побед, он просто идеальный вариант для начинающего! – рассказала она. – Торваксы имеют две атаки – Водный луч и Древесный хлыст, а некоторые могут выучить специальную способность Парализующие споры после четырех побед над питомцами звериного типа. Если хочешь, то можем вместе поймать его!

Хочу ли я? Растительный фамильяр был настолько незаметным, что не помогло даже магическое зрение. Вообще, он все еще не кажется сильным, но женщина рассказывала с таким восхищением, что мне пришлось сдаться.

- Сколько у тебя в параметрах очков? – поинтересовалась она.

- Четыре.

- Шанс два к одному, - после небольшой паузы сказала Анна. – Я атакую его, а тебе останется только подчинить. Корнмэйд, ко мне.

Я отчего-то ожидал увидеть плотоядную розу, но появился почти полутораметровый черный богомол, обильно поросший крохотными розовыми цветками, лезущими из сочленений хитина. Жутко опасная тварь. Насекомое размывалось в воздухе, беспрестанно дергая члениками и ножками, достигая совершенно невозможной для восприятия человеческим глазом скорости.

Он скакнул на плечи пошатнувшейся женщине и начал быстро ползать по ней, щелкая челюстями.

- Шедоумантис, прочь, что с тобой такое? - отмахнулась Анна. – Корнмэйд, сюда!

Богомол растаял в облачке черного дыма и вместо него возникла деревянная кукла-девочка, с головой, выглядящей как толстый початок кукурузы, обросший пучками рыжих волос. Корнмэйд жадно разевала маленький круглый ротик, усеянный белесыми шевелящимися корнями. Омерзительное зрелище.

- Вытащи Торвакса из укрытия, - приказала Анна.

Девочка-кукуруза кивнула и зашевелила крохотными пальчиками. Земля у ее ножек вспучилась и оттуда выстрелили десятки коричневых корней-жгутов, нырнувших в заросли гортензии. Не прошло и десяти секунд, как Торвакс болтался перед нами, заключенный в сплетенную корнями клетку.

- Ну что, попробуешь? – спросила женщина.

- Угу, - кивнул я и произнес базовую формулу.

Едва вся последовательность магических кругов развернулась, как меня отшвырнуло на несколько метров, перевернуло в воздухе и протащило по траве. Боли не было, но все тело парализовало на несколько десятков секунд, а когда я поднялся, то оказалось, что волосы встали дыбом. А еще немного тошнило.

- Ты как? Сможешь второй раз? – Анна отряхнула меня.

- Постараюсь, - я шмыгнул носом и понял, что идет кровь.

Базовая формула развернулась. На этот раз все получилось. Питомец засветился ярким белым светом, а у меня в висках засвербело. Минутой позже появилась табличка.

Приручен Торвакс

Класс – Растительный

Ранг - Бестиа

Сила – 1

Ловкость – 1

Магия – 2

Способности: Водный луч

Я смахнул оповещение, почти не читая, ведь внутреннему взору открылось настоящее чудо. Вся последовательность магических кругов, определявших большую часть жизни Торвакса будто отпечаталась в моем сознании. Тысячи. Нет. Десятки тысяч магических кругов от простых до архисложных. Все у меня в голове.

- Томас, ты чего застыл? – Анна помахала ладошкой перед моим лицом. – Я считаю, нам нужно отпраздновать твой успех! Айда пить чай с булочками.

Она отвела меня в соседний дворик и усадила на скамейку, а сама убежала за сладостями. Женщины не было минут пятнадцать и мне уже удалось извлечь немало информации. Торваксы получают двойной урон от огня. В дождливую погоду они получают небольшую прибавку ко всем показателям, что-то около 0,3, что не отображается в их характеристиках. А самое интересное, что при победе над пятью представителями своего вида, они получали способность…

- Та-дам! Тебе с маком или корицей? – отвлекла меня Анна. – Ты чего такой задумчивый?

Булочки оказались настолько вкусными, что я едва не пооткусывал себе пальцы, в тоже время Анна не переставала нахваливать меня. Приходилось вежливо кивать, продолжая расшифровывать последовательности магических кругов.

- И мне кажется, что все живые существа не были созданы единовременно, а каким-то образом менялись с течением времени, - в какой-то момент женщина сменила тему. – Когда мы были в экспедиции, то оказались вынуждены сделать остановку на небольшом острове. Там почти не было пищи, а жили в основном сталеклювы. Но не совсем обычные, понимаешь? Десятки видов с разными клювами и размерами, от крохотной пташки с клювом-иголкой, до гигантов, способных расколоть кокос одним ударом. И самое удивительное, что можно было проследить, как менялся клюв – имелись промежуточные варианты!

Я едва не брякнул про естественный отбор и эволюцию, уж больно мне эта историю что-то напоминала, но вовремя спохватился. Анна, затаив дыхание смотрела на меня, будто ожидая, что устами младенца действительно начнет говорить истина.

- Животные подстраиваются под место обитания, а со временем маленьких изменений становится так много, что они превращаются в другое животное? – я скорчил задумчивую мордашку.

- Да! Именно так! – захлопала в ладошки женщина, но тут же уныло вздохнула. – Но каков внутренний механизм? Каким образом происходят мелкие изменения?

Я не успел ответить, ведь к нам спешил бидл с красным лицом. Меня он даже не заметил, и с перерывами на дыхание сообщил:

- Анна, беда, идем скорее… Это по твоей части… Никогда не видел такого… Через бедолагу будто пророс терновый куст…Ужас.

Я пошел за ними, поскольку одному оставаться здесь опасно – любой проходящий мимо попечитель даст мне пинка или затрещину. Идти далеко не пришлось, все случилось на кухне.

- Мой бедный Джейми! - еще на подходе мы услышали горестный рев повара. – Где я еще найду умелого человека готового работать за еду и фартинг в день? Бедный Джейми-и-и!

На крыльце собралась целая толпа, желающих взглянуть на происшествие. Тут было немало старших мальчишек, но бидл врезался в очередь, как бык, и прочистил дорогу. Я пристроился сразу за Анной.

Жирный Соллекс жрал окорок, смахивая слезы грязным рукавом прокопченного халата. На полу лежал белокурый юноша с трогательным, печальным лицом. Он будто сошел с картинки про ангелов, настолько светлым и чистым казался его облик. Конечно, кроме огромного зеленого куста выросшего из живота бедолаги, разорвав его на клочки, но самое странное, что не пролилось ни единой капли крови. Через сплетение корней можно было разглядеть высушенные ленты кишки, словно их прогладили утюгом до толщины бумаги.

- Его желудок сморщился, как печеное яблоко, - кто-то верно заметил сходство.

- А почки? Разве это почки? Как изюм!

- Странное дело, господа, и печень ссохлась, как трюфель.

Бидл позеленел от кулинарных метафор и громко заорал, подхватив кочергу:

- Пошли прочь, ублюдки!

- Позвольте мне остаться, мисс Анна, - я потянул женщину за юбку. – Быть может, чего увижу.

- Нет, иди, малыш, нельзя детям смотреть на такое, - женщина мягко толкнула меня в спину. – Беги.

Но выйти мне помешали ввалившие члены совета попечителей во главе с белым мундиром, полностью перекрывшие своими тушами проход. Тогда Анна положила мне руки на плечи и прижала к себе.

- Эмм, мистер Соллекс, позвольте спросить, что за антисанитарию вы развели? В кухне не положено держать кусты, вы понимаете? – глава почесал голову.

- Монокль, мистер, посмотрите через него, - посоветовали его соседи.

- Ох ты ж срань господня! – белый мундир приставил к глазу линзу. – Что же такое приключилось с ним!? Человек превратился в садовый горшок, это возмутительно!

- Может вызвать инспектора? – робко спросил кто-то у самого входа.

- Не мелите ерунды, после визита инспектора к нам непременно наведается государственная комиссия, а мы еще не выплатили штраф за просроченное зерно. Да и епископ все еще не намерен прощать нам крысу в бочке эля. Нет, никакого инспектора. Куст – срубить, тело – похоронить. У этого молодчика была семья?

- Нет, сирота, сэр, - отозвался повар.

- Тем лучше, обойдемся без откупной, - улыбнулся белый мундир. – И когда будете хоронить, потрудитесь ботиночки снять и штаны, я гляжу они совершенно целохоньки, пусть детишки носят. Нужно же творить добрые дела, господа?

Все усердно закивали. Попечительский совет огромной толстой гусеницей вывалился наружу и в кухня осталось всего четыре человека: бидл, повар и я с Анной.

- Надо рубить, - хмуро сказал бидл.

- Надо рубить, - сказал Соллекс и оба мужчины уставились на меня.

- Погодите, нужно же осмотреть тело, - вмешалась Анна. – Вдруг его убили? Расскажите, как это случилось, мистер Соллекс!

- Да обычный день, как и всегда, - пожал плечами повар. – Я готовил утку в печи, велел Джейми обливать ее жиром, отошел, чтобы крем взбить для пирожных, и вдруг слышу крик. Обернулся, а парнишка на земле лежит, а живот вспучился, будто он целого хряка проглотил. Потом раз – кожа затрещала и лопнула, а оттуда уже куст попер. За минуту до потолка вырос. Вот и все.

- Я слышал историю, как у портного с Йеллоу-стрит полезла из рта виноградная лоза, а через пару месяцев начала плодоносить чудесными красными ягодами, - важно заявил бидл. – Думаю, тут схожая ситуация.

- Действительно, существует гриб, что прорастает человека насквозь, но такое встречается только на берегу Соленого моря, - покачала головой Анна. – Хотя в мою последнюю экспедицию в джунгли Тернакса, мы видели что-то подобное, но жертвами становились только мелкие насекомые и лягушки, да и растение заметно отличалось формой листьев и цветом.

- Господа, мне плевать какая именно дрянь убила бедного Джейми, но надо бы убраться здесь, - вмешался Соллекс. – Утка должна поспеть через пару минуток, а из-за проклятого дерева невозможно подобраться к печи.

- Позвольте сказать, - я открыл рот, отчего брови бидла казалось взметнулись почти к самому затылку.

- Прикрой пасть, малец, тут обсуждают серьезное дела, а ты небось собрался клянчить еду? – также рассвирепел повар.

- Дайте ему слово, человека ведь убили, важны любые улики! – возмутилась женщина. – Говори, малыш, ты увидел что-то странное?

- Скажите, уважаемый мистер Соллекс, у Джейми всегда было такое солидное мужское достоинство? – спросил я.

Анна сразу покраснела, бидл побагровел, но повар неожиданно проникся и повторно осмотрев тело парня, отметил:

- А малец-то прав, у Джейми будто пушечное ядро запрятано в исподнем. Ох и обрадовался бы его дружок Сакс.

- Джейми был содомитом? –спросила Анна.

- Грязным содомитом, - буркнул бидл.

- Самым настоящим, я сосватал ему свою племянницу - прелестную Дороти, но тут же заявился его приятель Сакс и грозился, что подожжет мне дом, - ответил повар. – Джейми был хорошим малым, поэтому я не стал доносить на них.

- Дороти это та самая со вставным глазом, сорока трех лет и весом, как мельничный жернов? – хмыкнул бидл. – Немудрено, что парнишка переметнулся в другой стан. Тут даже скотоложество можно признать легким проступком.

- С лица воды не пить, - помрачнел Соллекс. – И давайте наконец покончим с этим покойником! Малец, бери тесак и руби сраное дерево, а уже после разберемся, как он посмертно заполучил такое богатство в штанах.

Мне вручили орудие труда, но срезать растение оказалось не так просто. Пришлось нанести не меньше сотни ударов, чтобы срезать все верхние ветки, которые я сам выволакивал наружу. Остальные просто наблюдали за мной. Чертовы белоручки.

Когда мы заметили, что с веток летела блестящая пыльца, то успели вдоволь ее наглотаться. Если бы выглянувшее солнце, то это происшествие вообще прошло бы мимо. Перепугавшийся повар призвал своего фамильяра – огненного духа – а тот превратил тело Джейми и остатки растения в пепел.

- Мы наглотались пыльцы, - сказала Анна и чихнула.

- Что вы говорите, а я думал это летает перхоть с головы мистера Соллекса, - ехидно заметил бидл. – Нужно срочно произвести дезинфекцию, доставайте джин, мистер, я знаю, что он у вас есть.

Повар метнулся в подсобку и вернулся с огромной пятилитровой бутылкой, которую быстро разлил по стаканам. Я взял свой и принюхался – пахло можжевельником и клопами. Всунув нос в напиток, я резко вдохнул, пропуская алкоголь через ноздри и выплюнул ртом.

От адского жжения в дыхательных путях пришлось очень туго, но это куда лучше дерева в пузе.

- Что? Нужно ведь и нос прочистить? – оклемавшись, я понял, что все смотрят на меня.

- Наливайте по новой, Соллекс, - распорядился бидл.

Все трое выпили. Анна продолжила чихать, но теперь уже непонятно от чего. Мы постояли в молчании пару минут. Первым ушел бидл, заявив, что ему на всякий случай нужно привести дела в порядок.

Женщина проводила меня к зданию учебных классов, но всю дорогу вела себя странно. Она тяжело дышала, а ее глаза лихорадочно блестели. Меня Анна и вовсе перестала замечать, а когда мы остановились перед дверью, развернулась и подобрав платье, быстро убежала. Действие пыльцы?

Выпитый джин привел меня в радостное настроение, но ближе к вечеру приятное возбуждение сменилось головной болью и слабостью. Есть совершенно не хотелось, и я просто отодвинул ужин соседу. На меня начали поглядывать, как на душевнобольного.

Поскольку стороже сменился, то за данью никто не пришел. У мальчишек внезапно оказалось много «лишнего» хлеба, который они по привычке попрятали в карманы.

- Ставлю кусок на победу своего Бима, - кому-то пришла в голову идея устроить состязание.

Я утратил своего светлячка, а сил подняться с кровати совершенно не было, отчего мне не удалось увидеть бой. Сразу же за первой битвой последовали сразу две новых. И понеслось. Все дрались со всеми.

Спустя полчаса появился свет. У Черного Мартина, прозванного так за огромные темно-лиловые круги под глазами, питомец совершил переход. Его ярко-зеленая жаба давала достаточно света, чтобы было видно даже дальние углы. Вообще, странный питомец. Как небольшое земноводное смогло победить четверых злобных псин?

- А со мной слабо? – тут же появился Тодд, начавший терять позиции.

Жаболицый против настоящей жабы? Намечается что-то довольно интересное. Кряхтя и постанывая, как столетний дед, я выбрался из кровати и занял местечко у стены.

Парни встали друг напротив друга. Лисица со стальным хвостом спокойно сидела у ног хозяина, совершенно не обращая внимания на противника. Земноводное, размером с упитанного кролика, таращило выпученные глаза куда в потолок, выглядя, как довольно тупое создание. Его тонкая, влажная кожа должна была разойтись от одного удара лисы.

Но все сразу пошло не так. Стоило фамильяру Тодда рвануть в перед, как жаба раскрыла рот и оттуда вылетел длинный язык, ударив точно в морду врага. Зверь остановился и зафыркал. Его шерсть быстро пропиталась кровью, начавшей капать на пол. Что это был за удар!?

Жаба вальяжно перекатилась с бока на бок. Лисица пришла в бешенство и снова рванула в атаку. На этот раз ее не остановил удар языка.

«Тффф»

Земноводное резко вздулось до размеров человека, оттолкнув своим телом ближайших зрителей и наскочившую лисицу. Она отлетела к стене, но даже не успела отряхнуться, как получила смертельный удар. Розовый язык жабы, оснащенный острым костяным жалом вошел в глаз зверя и пробил его затылок насквозь, разбрызгав кровь.

- Это нечестно! – губы у Тодда затряслись. – Нечестно! Нельзя… Дальние атаки применять нельзя!

- Не неси чушь, все было справедливо, - я решил вмешаться, чтобы заслужить в глазах остальных образ справедливого человека.

- Ты вообще ни разу не сражался, Томас, - резко ответил жаболицый. – Откуда тебе знать?

- Не нужно пригоршнями жрать дерьмо, чтобы узнать дрянное ли оно на вкус, - я улыбнулся. – Поздравляю с победой, Мартин.

Неожиданно Тодд сжал кулаки и бросился на меня. Черт, этого я не продумал. Он налетел, бестолково размахивая руками, но умудрился попасть мне по уху, так что в голове зазвенело. Никто не вмешивался. Мне ничего не оставалось сделать, кроме как пнуть засранца прямиком по яйцам.

Жаболицый побледнел и упал на пол, скорчившись в позе зародыша. Я стер кровь с губы и несколько раз ударил паренька ногой в живот. Тодд слабо заскулил, когда я наступил ногой на его горло, но вскоре лишь хрипел, пытаясь убрать мою ногу.

- Послушай, уродец, рискнешь еще раз поднять на меня руку, я тебя прикончу, ты уяснил, Тодд?

Получено 4 очка навыка Устрашение. Вероятность вызвать страх или другой негативный психический эффект увеличена на 4%

Все смотрели на меня, затаив дыхание. Им страшно, вон сколько очков привалило. Но было исключение – ранее безразлично лежавший Уилл приподнял голову и с яростью смотрел на меня.

- Хорош, Том, отпусти его, - попросил кто-то.

Я отошел от посиневшего Тодда и обратился ко всем:

- Просто не люблю, когда кто-то пытается жульничать. Если убрать дальние атаки, тот этот уродец быстро бы возомнил о себе невесть что. Хотите, чтоб и он собирал с вас хлеб в свой карман?

- А ведь Томас прав, эта скотина и так связалась с теми ублюдками.

- Хер ему а не наш хлеб!

Все столпились возле лежавшего жаболицего и начали его оплевывать. Один парень приспустил штаны и наставил стручок на Тодда, собираясь на него помочиться. Так, это уже чересчур.

- Хорош, - я в упор посмотрел на него.

Получено 1 очко навыка Устрашение. Вероятность вызвать страх или другой негативный психический эффект увеличена на 4%

В этот момент что-то произошло. Магические круги вспыхнули всего на секунду, но мне хватило и этого. Кто-то внес изменения в системные параметры, вероятно, в показатель Владения. Это точно связано с полученным очком навыка Устрашения, видимо, в здешнем мире получаемые навыки как-то коррелируют с приручением питомцев. Но вот понять, что именно изменилось мне пока не под силу. Надеюсь, я стал сильнее.

- Кто на меня? Бой без хлеба! – сражения продолжились.

Смотря на то, как свирепо дерутся псы, я снова пожалел, что поддался на уговоры Анны и приручил растение. Летала кровь, шерсть, слюна, мускулистые тела врезались друг в другу, прокусывая глотки и безжалостно терзая противника. И что, мне выпустить сюда своего сорняка?

В идеале, нужно победить четыре других Торвакса, чтобы открылась специальная способность – Король терний, дающая растению полуторный прирост в размерах. Но где их взять? Еще и четыре особи. Нет, это нереалистичный вариант, от него нужно сразу отказываться.

Придется дальше продолжать изучения магических кругов моего питомца. Все же анна слишком предвзята насчет растительных фамильяров, но и я тоже хорош, дал себя одурачить. Хотя, все не так и плохо, вряд ли я смог бы добыть что-то лучше Торвакса. Быть может, с его помощью мне удастся получить ту тварь в церковной башне или двух других питомцев, оставшихся неизвестными?

- А ну спать, мелюзга! – в комнату заглянул капитан.

Вслед за ним вскочил Бустер и громко зарычал. Все мгновенно замерли – и питомцы и хозяева. Рык обезьянопса обладал каким-то парализующим эффектом, я не мог и пальцем шелохнуть, пока тварь не убралась из спальни.

Три дня понадобилось, чтобы практически полностью расшифровать магические последовательности моего питомца. Все оказалось… Ну, мягко сказать, посредственно. Но если удастся все сделать правильно, то я должен стать безусловным чемпионом в нашей комнате.

Итак, всего предстоит сделать четыре вещи…

Глава 6

Перво-наперво выполнить тысячу призывов питомца, что должно дать некое усиление, правда, я толком не разобрался какое именно. Все же в последовательностях оставалось множество белых пятен, открыть которые без специфических знаний не представляется возможным.

Второе – победа над четырьмя фамильярами звериного типа, чтобы получить способность Парализующие споры. Вот только она выдается лишь при условии четырех побед подряд, про что Анна умолчала или вовсе не знала.

Третье и самый трудоемкий: имеется призрачный шанс, что после десяти тысяч применений Водного луча Торвакс обучится новой неизвестной технике.

Четвертое не касалось питомца, а было завязано на мне. Это удалось открыть только благодаря инциденту с Устрашением. Существовал навык, дающий Торваксу усиление, вот только никто в мире не настолько хорош, чтобы распознать его по последовательности магических кругов. Но уверен, что Анна должна его знать.

С женщиной мне удалось увидеться лишь спустя неделю и то мельком. Я выбежал из класса и перехватил ее у выхода из работного дома.

- Существует ли навык для усиления Торвакса? – удивилась она. – Конечно, это ведь азы. Все питомцы растительного типа получают усиление от Садоводства. Нужно вырастить десять растений для его получения.

Затем Анна быстро ушла, не дав мне задать еще один вопрос. Как-то странно она себя ведет. Что самое удивительное – женщина заметно похорошела. Она будто скинула десять лет: морщинки разгладились, кожа посветлела, даже грудь увеличилась. Возможно ли такое преображение за неделю? В моем прошлом мире проще было обратиться к пластической хирургии, чем к магии, а здесь люди ей вообще не могут пользоваться.

- Томас, грязный ублюдок, а ну быстро вернись в класс! – из окна высунулся учитель.

Помимо двух затрещин, от которых голова натурально загудела, мне выписали десять розог за побег с урока. Вопрос с посадкой растений для получения навыков мне самому не решить – надвигается зима. Тут нужна теплица. Придется снова выловить Анну.

Оставалось только работать над призывами Торвакса и его атакой Водным лучом. Дело шло медленно. За день мне удавалось призвать питомца раз двадцать-тридцать и пятьдесят раз применять его способность.

Спустя месяц я мог призвать питомца больше пятидесяти раз и сотню раз выстрелить Водным лучом. Но и другие не стояли на месте – почти половина мальчишек обзавелась улучшенными фамильярами. Отношение ко мне заметно ухудшилось, ведь только я ни разу не вступал в бой, что приравнивали к трусости.

Утешало, что в ближайшем времени я получу Садоводство. Удалось упросить Анну позволить мне посадить несколько десятков семян. Осталось только дождаться всходов и навык в кармане. К этому времени, изменения произошедшие с женщиной вышли за рамки нормального. Анна теперь все время носила плащ, но мне удалось подсмотреть, что ее грудь продолжала увеличиваться, да и мордашка становилась все милее и милей.

К тому же, начали ходить слухи о ее распутном поведении. Все старшие мужчины наперебой утверждали, что вдоволь покувыркались с садовницей. Даже вернувшийся носатый Беккер несколько дней светился от счастья, что утвердило меня в мысли о полной неразборчивости Анны. Она будто обезумела, заимев такое похотливое тело.

- Дай-ка хлеб сюда, Томас, - сосед справа бесцеремонно сгреб мою пайку в пригоршню и запихнул себе в рот. – Шо ты вылупился? Хочь решить это, как мужики? Ну так давай, твоя груша против моего Спайка.

Началось. Из-за постоянных отказов от вызовов, моя репутация рухнула на самое дно. Но терпеть такое не стоит, конечно.

Я схватил железную миску и с размаху ударил по горлу наглеца. Затем ухватился двумя руками за голову соседа и впечатал ее в стол. Хрустнул нос и парень сполз под лавку.

В следующую секунду меня сбросило на землю, а на лицо закапала слюна рычащего Бустера. Теперь капитан и Беккер чередовались каждый день.

- Живой? – Джейсон толкнул ногой моего соседа. – Воровать паек у своего товарища это гнилое дельце, ублюдок. Пошел прочь отсюда.

Сапог капитана несколько раз врезался в задницу лежащего, после чего тот вскочил и размазывая кровь по лицу, убежал. Я бы позлорадствовал, но уж больно близки клыки Бустера к лицу. А эта животина явно не прочь обглодать мне физиономию.

- Ко мне, дружок, - капитан похлопал себя по ноге. – Ты, пацан, можешь, съесть его кашу, разрешаю.

- Спасибо, - кивнул я, пытаясь хоть как-то стереть слюну.

Сев, за стол, я вызывающе посмотрел на остальных. Паршиво. Почти никто не отвел взгляд. Меня больше не боятся.

Вечером случилось событие, которое в корне изменило жизнь работного дома. На ужине выступал глава попечительского совета, рядом почему-то стоял капитан Джейсон.

- Вам, так сказать, был дан шанс. Указом правительства в работных домах введена должность инструктора по военной подготовке и дрессуре фамильяров, дабы усилить патриотизм граждан и военную мощь страны. Кроме того, объявлен чемпионат, в котором примут участия все юноши и девушке не старше пятнадцати лет на призы королевского двора. Вдобавок, победителю будет присужден титул баронета и пожалован дом в любом приграничном городе.

- Ну, что сукины дети, вы рады? – прорычал Джейсон. – Я с вас три шкуры спущу, но сделаю похожими на настоящих людей! Вы будете страдать сутки напролет!

- Вы излишне напористы, мистер, - поморщился белый мундир. – Поскольку работный дом так назван оттого, что здесь нужно работать, мы можем выделить лишь один час на дневное занятия и полчаса вечером. Если желаете большего, то мы не будем против ночных занятий, пока вы спите не меньше четырех часов.

- Этого мало, - Джейсон недовольно уставился на главу. – Чемпионат через три месяца, они даже не успеют набрать по три сотни боев. Вы хотите занять последнее место в стране?

- Нет, тогда к нам точно пришлют инспектора. – спохватился белый мундир. – Что же делать, что же делать… Придумал! Проведем свой местный чемпионат и самые сильные получат дополнительное время на тренировки. Придумайте регламент, капитан, и все такое.

- Вы все слышали, отрыжки капустные, - сказал Джейсон. – Судьба послала вам шанс, упустите его и всю жизнь проведете в местах подобных этому. Неделя уйдет на подготовку площадки, советую вам хорошенько подготовиться.

Намечающееся событие привело всех в буйный восторг и бои в комнате шли до поздней ночи. Не участвовали только я и Уилл. Мне приходилось ускоренно призывать питомца и стрелять Водным лучом в потолок или в рты желающих освежиться. Но все же положение оставалось шатким – за глаза меня теперь называли Струйкой. Струйкой мне быть не хотелось.

За неделю я точно не успею выполнить необходимое количество призывов и атак. Нужно гораздо больше времени и кажется мне известно, где его взять.

Утром я встал из-за стола и направился к стоящему возле стены бидлу, при моем приближении уже начавшему наливаться предварительным гневом.

- Уважаемый мистер, мне бы хотелось узнать продолжения песни про похотливую вдову и артель плотников. Там еще гусь был, вроде бы? – с милым выражением лица спросил я.

- Ты что совсем сдурел, Томас!? – прошипел бидл, замахнувшись тростью. – Проваливай, пока цел.

Я отошел, недоумевая. Что это с ним? Бидл никогда не отказывал себе в удовольствии огреть кого-нибудь тростью. А мне нужно как-то насолить на целый карцер.

А если попробовать разозлить Гвоздика? По стечению обстоятельств с ним удалось пересечься сразу после обеда, когда он забирал старших для работ.

- Извините, мистер, вы не могли бы мне пропеть окончание песенки про развратную вдову? – спросил я, заранее вжимая голову в плечи, чтобы смягчить удар.

- Убирайся к черту, глупый мальчишка, - головастик тоже ограничился только замахом руки.

Нет, определенно что-то случилось. Чего это они стали такими любезными? Но мне нужно любой ценой попасть сегодня в карцер, желательно на целую неделю. Иначе не успеть.

- Мистер, не могли бы вы посадить меня в карцер? – я снова подошел к бидлу за ужином.

- Какой еще карцер, дурачок? – улыбнулся он. – В нашем работном доме давно не пользуются такими варварскими методами. Может у тебя лихорадка и оттого ты мелешь такую чушь?

- Ваша рожа похожа на ослиный послед, уважаемый, - я предпринял новую попытку вывести его из себя.

- Держи, дружок, и гуляй себе, - бидл вложил мне в руку леденец на палочке.

От угощения я не стал отказываться. Вернулся к столу и ударом миски раздробил сахарного петушка на мелкие осколки.

- Угощайтесь, - я махнул рукой, предварительно забрав себе самую крупную часть.

Получается, что просто так мне в карцер не попасть. В работном доме точно находится какой-то проверяющий, иначе в поведении бидла нет никакого смысла. Дерьмо. Ладно, буду заниматься всю ночь, а наутро что-нибудь придумаю.

Но вышло еще лучше, чем я думал. Еще до рассвета в комнату влетел бидл, погнав меня пинками и ударами тростью туда, куда я и намеревался попасть.

- Ты у меня получишь, псина шелудивая, - тяжелые ботинки мужчины с удивительной точностью попадали по моей заднице. – Неделя в карцере! Неделя, щенок! Как ты и хотел!

Бидл грохнул дверью, оставив меня в подвале с углем. Сидеть я не мог, поэтому оставалось только прислониться к стене. В темноте открылась слабость Торавакса, которую я умудрился проморгать. Включался штраф к характеристикам. Всего пять десятых, но и этого может оказаться достаточно.

Следующие несколько дней я провел полностью погрузившись в простую работу: призвать, атаковать, отдохнуть. Очень пригодилось умение отключать голову, иначе можно было бы сойти с ума от монотонности действий. Кормили хлебом и водой – три куска и плошка. Мочился я в ведро.

Когда оно почти заполнилось, а я все-таки успел выполнить тысячу призывов, за мной наконец-то явился бидл.

- Если бы не капитан, то я бы держал тебя здесь месяц, а не полторы недели, дрянной мальчишка, - проворчал мужчина.

Мы подошли к построенному в мое отсутствие песочному рингу, размером десять на десять метров, обложенному стенами из мешков с песком. Чуть подальше стояли мишени в виде соломенных чучел с ярко-красными кругами на груди.

- Вот дрянь, там эта тварь, - сплюнул мужчина.

Бидл заметил Бустера, а Бустер заметил бидла. Зверь огромными прыжками поскакал к нам, успевая озираться на отвлекшегося хозяина. Я резко развернулся, специально окатив туфли и брюки бидла мочой из ведра, что он заставил взять с собой.

По напрягшейся физиономии мужчины и его приоткрытому рту было понятно, что он собирался многое мне высказать путем избиения в кровь, но… Обезьянопес был в опасно близости и бидл пустился наутек. Бустер промчался мимо меня, вывалив язык и оставляя дорожку из вылетающей слюны. Интересно, почему именно бидл возбуждает в нем такой аппетит?

Вылив мочу под куст, я присоединился к ребятам, стоящим в шеренге и так сильно выпятивших грудь наружу, что казалось скоро затрещат ребра. Один так старался, что его голова практически смотрела назад, плотно прижавшись к спине. Капитана это не понравилось.

- Подними башку, кретин! – рявкнул он, охаживая бедолагу кожаной плеткой. – А ты чего скалишься, дерьмоед? Руки прижаты к бедрам, а не уперты в бока, как у похотливой бабенки. Ах, и тебе смешно, жаба гребаная!? Пятьдесят приседаний! Всем!

Пока мы выполняли упражнение, капитан расхаживал позади и давал пинка тем, кто выгибал спину. Меня эта участь миновала, пока удар сапога не отправил Тодда поесть песка. Он так комично упал, глубоко зарывшись лицом, будто и правда собрался откушать землицы.

- Не сметь ржать над промашкой товарища! – зарычал Джейсон, хлестнув плеткой мне по спине.

Мне захотелось высказаться, что мы все здесь соперники за место в чемпионате, а не товарищи, но наверняка, у этого мужлана есть свой подходы к таким умникам.

- Так, теперь пусть выйдут те, кто считает, обладает самыми сильными питомцами, - сказал Джейсон, когда мы закончили приседать.

Вперед шагнуло двое – Тодд и Черный Мартин.

- Ну же, призовите их, дурачье, - нетерпеливо топнул капитан. – Итак, Сталехвостый лис и Гельмутова жаба. Сколько осталось побед до второго перехода?

- Двадцать один!

- Девятнадцать!

- С такими фамильярами вас просто размажут в труху, - покачал головой капитан. – Ладно, говнюки, все призываем питомцев.

- Так, что за кучи навоза вы себе понабирали…? – продолжил он, обводя взглядом появившихся существ. – Одни псы, кто бы сомневался. Эй, вы двое, что не слышали приказ?

Он обращался к нам с Уиллом. Я кивнул и призвал обновленного Торвакса. После тысячи призывов в панели питомца возникала новая способность – Связь первой ступени. При ее получении предлагалось выбрать из двух небольших усилений – Шипастая кора или Устойчивость к огню. Первая предназначалась для защиты от фамильяров звериного типа, вторая от огненных. Вообще, Торваксы слабы даже против самого легкого пламени.

Мой питомец покрылся коричневой корой с небольшими крючковатыми шипами, как у розы, но все равно выглядел весьма безобидным. Будто оживший древесный кустик. Голову-грушу также прикрывали выросшие лозы, образуя своеобразную накидку.

- Торвакс? – капитан заметно удивился. – Признаюсь, не ожидал. А ты немой, чего замер? Давай, удиви меня!

На лице Уилла отображалась мучительная борьба, будто он сильно не хочет призывать фамильяра. Никто не знал, что за питомец у этого паренька, и все вытянули головы, ожидая увидеть что-нибудь эдакое.

- Да светляк у него какой-нибудь или куст, как у Струйки, - хмыкнул Тодд.

Уилл сдался и махнул рукой. Из облака черного дыма, брезгливо отряхиваясь выбрался золотистый орел, будто отлитый из драгоценного металла. Птица, ростом выше большинства мальчишек, внезапно выпрямила крылья, отбрасывая всех воздушной волной, а затем рассыпалась искрами, словно фейерверк.

- Златокрыл, - присвистнул капитан. – Кем же ты был до того, как осиротеть, мальчик? Ах да, ты же немой, забыл. Но твои характеристики не соответствуют силе питомца, оттого он разрушается. Насколько помню, для Златокрылов требуется пятерка во Владении, у тебя же четверка. Но, считай сынок, что ты принят без очереди, дотянем до пятерки и птичка сможет минуту продержаться.

Четверка во Владении!? Златокрыл, который выглядел сильнее, чем все наши питомцы вместе взятые!? Да какого хера, Уилл? Что ты вообще забыл в работном доме? Хотя, если вспомнить, как он обмочил штанишки и потерял голос, когда я насел на него, то становится понятно, что у парнишки просто нет яиц. Все чего он достиг, построено чужими руками. Но не стало родителей и вот он здесь – напуганный и раздавленный.

- Так, тупые морды, теперь строимся по количеству побед. Да пошевеливайтесь же, засранцы! – заорал капитан.

У меня вообще не проведено ни одного боя. Я в самом конце.

Дальше нас поставили по парам с соседями, чтобы силы примерно оказались равны. Поскольку ринг был всего один, то на каждый бой приходилось всего две минуты. Если парни не укладывались в отведенное время – пятьдесят приседаний.

- Вы должна чувствовать, своего фамильяра, как третью руку, - давал советы капитан. – Звериные инстинкты не всегда выбирают верный путь. Только человеческий ум способен провести грамотный бой!

Меня также удивляло то, что мальчишки пускали все на самотек, предоставляя питомцам полную свободу. Для использование Водного луча требовалось управлять Торваксом, поэтому я был уверен, что обрел хороший контроль над существом.

Как и Черный Мартин. Парень очень внимательно наблюдал за противником, подмечая малейший оплошности. Жаболицый же больше надеялся на проворство лисы, не применяя никакой тактики.

«Крак»

Жало, вылетевшее из рта лягушки, пробило переносицу зверя, испустившего тонкий писк перед смертью. Тодд в ярости затопал ногами, но никто не заставлял его отправлять фамильяра в лобовую. Дурак есть дурак.

Остальные бои прошли ожидаемо: одна собачья грызня. Один пес кусает, другой пес убегает. От подобного зрелища лицо капитан скорчилось, будто он хлебнул простой воды вместо виски.

Моим противником оказался Бом. Туповатый, ничем не примечательный парень, серая мышь. Его питомец также не выделялся ни массивностью, ни скоростью, не удивлюсь. если у него в обоих параметрах по единице.

- Начали, - дал отмашку капитан.

Псина потрусила к неподвижно стоящему Торваксу. Основное оружие у моего питомца это заостренные концы ног-веток, а они если и смогут пробить звериную шкуру, то глубоко вряд ли проникнут. Больше ради развлечения, я обстрелял противника Водным лучом. Зверь взвизгнул от струи воды, вонзившейся в морду и закрутился на месте. Кажись, я ему глаз повредил.

Теперь псина двигалась боком, чтобы не мешало слепое пятно. Ладно, время идет, а пока этот доходяга нападет, то выйдет срок. Торвакс быстро побежал навстречу дворняге и прыгнул ей прямо в морду. Собачьи челюсти сомкнулись на питомце, но плотная древесная кора не позволила ему нанести серьезные ранения.

Пес бешено тряс мордой, пытаясь избавиться от прилипшего Торвакса, а спустя тридцать секунд страшно захрипел и рухнул на песок. Победа.

- Запихнул побеги в глотку, чтобы животина задохнулась? – капитан раскрыл мою тактику. – Не будь его фамильяр таким слабым, ты бы проиграл, сам посмотри.

Я подозвал Торвакса поближе и увидел на коре крупные вмятины. Еще бы чуть-чуть, и пес перегрыз фамильяра пополам. Дерьмо. Любой зверь с двойкой в силе прикончит нас. А мне необходимы четыре победы подряд. Надежда только на усиления Водного луча, но мне понадобится не меньше двух дней, чтобы добить необходимое количество.

Рисковать с карцером снова не хотелось. Возможно, что бидл настолько рассвирепеет, что попросту прикончит меня. Тогда есть только один вариант – Анна.

Когда все пошли на ужин, я улизнул в сад. Женщина была на месте, судя по тому, какие звуки раздавались из сарая с инструментами. Я прождал пять минут, после чего оттуда вышел солидный джентльмен, поприветствовавший меня кивком. Анна задержалась, видимо, поправляя платье.

- Томас, ты чего здесь!? – удивилась она. – Я тебя не звала.

- Простите, но Торвакс нереально слабый питомец, прошу, возьмите на себя ответственность за ваш совет приручить его! – выпалил я. – Или я проведу всю свою жизнь щипая пеньку.

Я выдавил из себя несколько слезинок и бросился к ногам женщины, обхватив их. Интересно, поведется ли она такой трюк?

- Ах, бедная кроха, что делать? - Анна легко подняла меня и поцеловала. – Я и вправду поддалась сентиментальности, вспомнив, как мы с девочками днями напролет играли с этими чудными кустиками. Пойдем, солнце, может это и не исправит ситуации, но хоть немного поможет.

Мы прошлись к домику, скрывавшемуся за зданием попечительского совета, откуда Анна вынесла и передала мне голубоватый мерцающий камешек. Я знал, что это такое, как только она вышла из двери. Магический кристалл. Самый паршивый, без очистки, с ничтожным количеством энергии.

Я совсем позабыл про существование магического минерала, и в моем мире пользовавшегося большим спросом. Просто с прежним колоссальным запасом маны мне не приходилось их использовать, вот и вылетело из головы. Только он совсем не годился для прямого использования магии, тут силы хватит на только спичечный огонек. Добыт из слишком грязной породы.

- Это солнечный камень. Скорми его Торваксу и он сможет поднять один из показателей, - пояснила мне женщина. – Но крепко запомни, что любой питомец, кроме элементальных, может усвоить только два таких.

- Хорошо, мисс Анна, - я приобнял женщину на талию и почувствовал, что мне голову опустилось что-то мягкое и тяжелое.

Ах да, это же ее груди. До какого размера они выросли? Шестой? Седьмой? Никак не меньше. Но спрашивать об этом я конечно не стал, не мое дело.

Вечером снова пришла собирать дань, поскольку дежурил старина Беккер. Нас предупредили заранее, пришлось отложить столь желанные куски булки. Тодд отличился – он отдал вымогателям весь свой хлеб.

- Вот, как поступают настоящие друзья. – заявил Филип и собрался потрепать того по щеке, но передумал. – Учитесь, лягушки, как делают настоящие братаны!

Дожидаясь, пока все уснут, я раздумывал, стоит ли идти на ночную вылазку, чтобы разузнать об оставшихся питомцах, но решил пока повременить. Торвакс хоть и оказался не самым сильным, но с магическим камнем его показатели должны на единицу превысить уровень остальных.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, я вышел в коридор и призвал фамильяра. Стоило кустику увидеть минерал, как он потянулся всеми побегами к моей руке.

- Держи, - я отдал ему камешек.

Мне предложили увеличить один параметр питомца. Магия. Куда же я без магии. Показатель достиг трех единиц, и призванный Водный луч выбил осколок из стены, оставив небольшую выщерблину. До десяти тысяч применений оставалось совсем немного. Насколько же сильной станет способность?

Почти вся оставшаяся ночь ушла на тренировку, поспал я от силы два часа. Все равно не хватило. Спасло то, что сегодня занятия с капитаном отменили. Во дворе выгрузили огромную гору тряпья и весь работный занимался тем, что перебирали ее, выискивая приличную одежонку. Нам, конечно, она не досталась. Совсем никчемные вещи забрали на растопку, а отобранные увезли на двух телегах.

К вечеру я засыпал на ходу, но снова пошел в коридор, отрабатывать Водный луч. Спать вообще не ложился, но упорство принесло свои плоды.

Способность Водный луч преобразована в Водяную пушку.

Чего? Торвакс мог применить эту способность всего два раза за бой? Питомец немного изменился внешне – его голова-груша приподнялась и обзавелась трубкой, напоминая теперь птичью голову.

Удалось немного прикорнуть на работе, пока Гвоздик не огрел парой ударов тростью по спине.

- Тренируешься по ночам, паскуденыш? Уже небось думаешь, как станешь уважаемым человеком? – наклонился головастик к моему уху. – Забудь, вы все просто мусор. Если я не смог, то никто из вас и подавно. Двадцать розог.

Наконец наступило время тренировки. Трепка немного взбодрила меня, но сил выполнить пятьдесят приседаний из-за какого-то кретина с десятого раза не понявшего как делать разворот в строевой, не осталось. Я просто упал на задницу, не в силах пошевелиться.

Джейсон отнесся ко мне снисходительно, может оттого, что был вдрызг пьян, а может из симпатии. Отлежавшись до битв, я немного восстановил силы. Все же телу ребенка трудно не спать столько времени.

Мне в противники снова достался Бом, но я и не против, главное получить четыре победы над звериным типом.

Оказалось, что Водяной пушки требуется некоторая подготовка. Всего две секунды, но в битве это очень много. Кустик запустил побеги в землю и послышался слабый гул. Пес был совсем рядом.

Если Водный луч был толщиной с мизинец, то Водяная пушка где-то с мое запястье. К тому же ее скорость заметно увеличилась. От удара собаку эффектно вынесло с ринга. Ее морда была изуродована – шерсть и кожа слезли в месте попадания. Но зверь был жив.

Нет. Торвакс все же не боевой питомец. Даже с усилениями…

Но у пса все равно не оставалось шансов. Как только он приблизился, Торвакс снова выстрелил в область морды. Мне послышалось, что хрустнула кость, и зверь исчез. Победа. Но остался какой-то осадок. Я ожидал большего и теперь мной овладело какое-то паскудное чувство, будто зря потратил столько усилий.

- Чего ты скривил рожу, будто проглотил дерьмо? – хохотнул капитан. – Неужели ожидал чего-то большего от этого сорняка? Запомните, говнюки, любой тип, кроме звериного, требует до жопы ресурсов! А откуда они у нас? Нет их у нас! Только гребаные аристократишки могут себе это позволить!

Джейсон сплюнул и пошатываясь побрел куда-то, на каждом пятом шаге отхлебывая из фляжки. Мы были предоставлены сами себе и понятно, во что это вылилось.

- Струйка, давай со мной бой.

- Нет, со мной, я его размажу!

Отмахнувшись, я сел на мешок с песком, планирую вздремнуть, но сон как рукой сняло. Ощущение, что неминуемо пролечу с чемпионатом становилось острее с каждой минутой. Даже сейчас, мне не победить зверя с двойкой в силе, а ловкачи, возможно, смогут увернуться от Водяной пушки. Не будь здесь Бома с его никудышней псиной, то поражения гарантированы.

Черный Мартин вызвал Уилла на поединок. Немой два дня не ходил на работу и учебу, занимаясь с капитаном. Неожиданно парнишка кивнул, принимая бой.

- Да дерьмо его птица, я ща вам покажу, - разглагольствовал Мартин

Паренек подбоченился, с откровенным пренебрежением посматривая на немого, но после первых секунд боя спесь сошла с его физиономии. Острый язык жабы попросту отскочил от золотого орла. Птица переместилась в мгновение ока, одним ударом когтистой лапы выдрав из земноводного солидный кусок плоти. Довершил все удар клюва, проломивший жабий череп, словно яичную скорлупу. Поединок окончен.

Орел просуществовал еще немного, и что самое неприятное, уставился он прямиком на меня. И клянусь, что фамильяр немого смотрел почти человеческим, осмысленным взглядом. Эта птичка несомненна опасна. Бронированные перья, огромная скорость, чудовищный урон, уверен, что все ее показатели превышают тройку.

Сражаться с ней нашими паршивенькими фамильярами тоже самое, что выставить уличного забияку против боксера-профи. Зашибет и не заметит.

На завтрашний день стало известна дата местного чемпионата, не в смысле среди воспитанников работного дома, а для всех детишек Битона. Именно так назывался город, куда я попал. Ровно через полтора месяца. Наше же состязание через месяц.

Капитан объявил условия – от каждой возрастной группы будет набрано два человека, бойцы определяются жребием, время поединка пять минут. Для большего азарта был приз – магический камень.

Я в очередной раз победил Бома и переместился чуть дальше в шеренге. Пришла очередь четвертого боя, где определится получу ли я Парализующие споры. Противник звериного типа, стройного сложения, значит, с уклоном в скорость. Я слегка изменил тактику, понадеявшись, что псу не хватил силы прокусить оболочку Торвакса.

Когда зверь схватил моего фамильяра и начал яростно трепать, я отдал приказ использовать Водяную пушку. Струя жидкости ударила прямо в пасть собаки. Она забулькала и отрыгнула водой с кровью, но повреждения оказались слишком сильными, и фамильяр исчез.

- Вот скажи, дерьмошлеп, - капитан обратился к моему противнику. – Ты вообще следил за прошлыми поединками? Или ты слепой?

- Простите, сэр, - склонил голову парнишка.

- Взять мешок и двадцать кругов вокруг ринга. Бегом! – рыкнул Джейсон.

Я же получил желанную способность. Но здесь имелся небольшой подвох. Парализующие споры не были активным навыком, а срабатывали при ударе по Торваксу, выпуская небольшое облачко пыльцы. Быстро проверив магические круги, я убедился, что эта способность не имеет дальнейшего развития, как тот же Водный луч. Остается только надеяться на Переход. Может прямо сейчас кого-нибудь вызвать на бой? Надо только выбрать правильного соперника.

- Слышь, Сэм, так же, да? – я подошел к пареньку. – Не хочешь бой?

- Струйка кого-то вызвал! – сразу же завопил Тодд. – А со мной ссышь, да, Струйка?

- Пошел в жопу, гниломордый, - отмахнулся я. – Ну так что, Сэм?

У нас оставалось еще немного времени до уроков, поэтому, все обступили нас кругом и принялись делать ставки. Меня сразу признали проигравшим.

Глава 7

Призвав Торвакса, я велел ему просто стоять. Сэм же оказался не умнее Бома и моего прошлого противника. Его коренастая псина сразу ринулась в атаку и сомкнула широкие челюсти на кусте. Без Парализующих спор мне бы тут же пришел конец, но выброшенное коричневое облачко ударило прямо в морду зверя. Собака замотала головой и медленно осела на землю. Дальше уже дело техники: острые ножки-побеги продавили глаза пса, погружаясь внутрь черепа, и спустя десять секунд все было закончено.

- Нечестно, ты играешь нечестно! – тут же завопил Сэм. – Скажите ребята!

- Томас жульничает! Обманщик!

- Давай со мной бой! Чего, Струйка, страшно?

Меня не волновали крики, ведь я наблюдал за преображением Торвакса. Точнее Торгора, теперь он назывался так.

Показатель силы увеличен на 1

Показатель магии увеличен на 1

Получена активная способность – Удар лозой

Внешние изменения оказались совсем незначительным – слегка увеличился размер, а листики потемнели, став почти коричневыми.

Я грубо толкнул плечом обступивших и пошагал к зданию школы. До вечера разбирался с обновлениями магической последовательности, но ничего не нашел. Кроме того, Торгор оказался последней формой. Дальнейшие переходы не предусмотрены. Зато выяснился любопытный факт – при показателе силы, превышающем магию, Торгоры получают вместо Водного луча спаренный удар лозой. Наличие Водяной пушки отменяет этот эффект.

На следующем занятии количество проводимых поединков увеличилось до двух, и я проиграл свой седьмой бой. Почти все питомцы совершили переход. Псы заметно покрупнели. Силовой тип получил способность еще больше увеличивать размеры, а скоростной обзавелся умением Быстрый укус. Торгор промазал Водяной пушкой, и лишь слегка задел противника Лозой, как ему прокусили голову. Парализующие споры выстрелили слишком медленно. Мой проигрыш был встречен улюлюканьем и свистом.

На следующий день мне удалось два раза выиграть. Для этого нужно было внимательно следить, но не за псами, а за их хозяевами. В момент, когда они хотели использовать Быстрый укус, парни неосознанно сжимали кулаки, выдавая себя. Тогда я бил на опережение Лозой, не только парируя атаку, но и нанося неплохие повреждения.

Победы не приносили мне совершенно никакого удовлетворения, что заметил капитан. Он расхохотался и объяснил, что победы дают увеличение показателя Владения. Только для каждого человека необходимое количества выигрышей существенно разнится, хоть его и можно вычислить, обратившись к специальным людям, занимавшимся изучением этой системы.

- Солистер, запомни, мелкий, - капитан похлопал меня по плечу. – Увидишь вывеску с такой надписью, и будешь знать, что это они.

Ага, еще бы я умел читать, но за совет спасибо. Значит, победив необходимое количество раз, мне удастся повысить Владение, и получить нового питомца, не расставаясь с Торгором. Все же отсутствие базовых знаний существенно тормозит мой прогресс, не знаю даже очевидных вещей…

А ведь я мог приручить другого фамильяра, не набрав двойку во Владении. И тогда попросту бы потерял Торгора.

Ночью я решился на новую вылазку. Необходимо разведать, что еще за два неизвестных фамильяра обреталось на территории работного дома. В крайнем случае попробую приручить василиска на колокольне, хоть это и смертельно опасно.

К несчастью, сегодня дежурил Джейсон. Он вусмерть надрался виски и громко похрапывал, но оказалось, что Бустер достаточно умен, чтобы выполнять роль сторожа. Обезьянопес сразу же вытянул нос, как только я выглянул из-за стены и потопал ко мне. Пришлось спешно ретироваться, но зверь обладал тонким обонянием и заглянул к нам в спальню, вплотную подойдя к моей койке. Страшно было так, что я чуть не обмочился.

Бустер убрался, недовольно фыркнув. Понятно, отчего старшаки к нам не заходят. Но в моей голове достаточно быстро созрел план, как избавиться от чуткой твари.

Оставалось только добыть какую-нибудь вещь бидла. Его кабинет, находящийся в небольшом домике возле школы, казался очень подходящим для этого местом. Теперь дело за малым – нужно как-то объяснить Торгору, что от него требуется.

Проблема в том, что как только питомец оказывался вне зоны видимости, контролировать его было не легче, чем словить черную кошку в темной комнате. От напряжения у меня казалось лопнет голова, что заметил наш учитель Гилрой:

- Томас, не напрягайся так, это очень простой пример. Или ты настолько туп, что не можешь прибавить к двум грушам еще три и посчитать ответ? Хотя, что с вас взять, босяцкое племя.

Будь у меня хоть часть от прежней силы, мозги этого тупого хлыща превратилась в черную головешку.

Управление вслепую оказалось настолько трудным, что спустя три попытки у меня пред глазами поплыли цветные круги, а комната закачалась. Фух, еще бы чуть-чуть и обморок гарантирован. Но кое-чего я достиг: уловил слабый наметок чувств Торгора, будто всматривался в едва очерченный карандашом силуэт.

Ужин поверг меня в шок. На столах стояли миски с красными, дымящимися омарами, размером с мою руку. Остальные не разделяли восторга:

- Я тараканов жрать не буду…

- Надо бежать отсюда, уже пауками кормят, вот суки.

Ну и дурачье. Я ручкой ложки разломал панцирь и первым делом выпил ароматный сок, а после набросился на сладковатое мясо. Первый омар исчез вмиг, но большая часть мальчишек брезгливо отодвинули миски ко мне. Съев штук пять, я пьяный от сытости встал из-за стола и чуть не прослезился. Как же вкусно, мать твою.

Корми нас так каждый день, то можно начать качать силу. Правда, судя по озлобленным взглядом остальных, такая диета их точно не устроит. Парни были готовы жрать собачатину и кошатину, но только не «морского таракана».

- Говорят, что на хозяина можно подать в суд, если он кормит вас дрянью, навроде омара, - пробубнил кто-то. – Я слыхал такое.

На ночь даже не проводили никаких боев, так все расстроились переменами в меню.

Сегодня дежурил старина Беккер, вылазка должна пройти налегке. В коридоре я пересекся с Птицем.

- Ублюдки, омаром нас потчуют, - недовольно сказал он. – У нас в деревне их только свиньи жрали. Ты кстати, слыхал, что в городе творится?

- Нет, - помотал я головой. - И что там?

- У баб сиськи пораздувались во! – Птиц широко развел руки, показывая примерные размеры. – А жопы щирше телеги стали, прикинь? И ласковые такие, говорят, что никому не отказывают. Люди трындят, что из-за воды из родника, что в на севере, в лесу пробился. Так теперь флакон водицы оттудова стоит две гинеи!

Я внимательно слушал пацана, не забывая посматривать за ерзавшим на стуле сторожем. Тому явно не терпелось оголить свой зад и выдавить пару чирьев. А насчет похорошевших баб – никакая вода не даст подобного эффекта. А в довесок идет возросшее желание раздвинуть ноги перед первым встречным, что делает картину совсем странной. Эпидемия? Хм, тогда от такой эпидемии не откажется ни один мужчина.

- А еще слушай какая дрянь творится странная, - зашептал мне Птиц на ухо. – Живые люди превращаются в деревья! Недавно на угольной фабрике сразу трое копыта откинули, а потом у них с жопы кусты полезли. А еще истопник в мэрии. Прикидываешь!? Все бобби с ума сходят.

- Да что ты такое говоришь… - медленно произнес я.

Здесь уже нужно быть кретином, чтобы не сложить два и два. Случай с помощником повара также стал толчком для преображения Анны, хоть она и до этого показалась мне легкой на передок. Сопоставить условие смертей тоже много ума не надо – все пятеро работали возле источника огня. Далее цепочка еще упрощается, почему женщины стали доступны, как не для того, чтобы передавать странную болезнь? Отсюда и явное увеличение привлекательности.

- Начал давить, погнали, - толкнул меня локтем в бок Птиц.

Мы проскользнули в коридор, и парень потянул меня не в прежнюю комнатку, а еще дальше, к туалетам. Птиц быстро скинул одежду и выбросил ее через окошко. Миг и он исчез в темной дырке на полу, куда полагалось справлять нужду. К слову, не все мальчишки были достаточно аккуратны и края отверстия не отличались чистотой. Дерьмо. В прямом и переносном смысле. И мне нужно нырнуть туда?

- Том, чего ты там возишься? – из окошка в стене зазвучал голос Птица. – Лезь давай, главное упрись хорошенько, если свалишься, то там глубина метра под три.

Я также сбросил шмотки. Благо, парнишка стер собой большую часть «грязи», и несколько раз глубоко вдохнув, я попытался втиснуть свое тело в довольно узкое отверстие. Внутри вонь стояла неописуемая. Мне пришлось широко расставить ноги и молиться, продвигаясь к откинутому деревянному щиту, где маячило лицо Птица.

- Здесь дерьмо вычерпуют, я давно догадался, что сюдой можно выбраться, - похвалился мальчишка. – Потом в пруду отмоемся.

Мы прокрались до заднего двора, причем, двигаясь в точности к источнику магии. Прутья забора, отгораживающего работный дом от уже убранных полей, были настолько широко расставлены, что сюда мог легко протиснуться и взрослый мужчина. Дальше по тропинке мы попали в платановую рощу, посреди которой расположился небольшой прудик. Точнее, темно-зеленое болотце, обильно поросшее осокой.

Купаться здесь? С таким же успехом можно вернуться и простирнуться в выгребной яме.

- Сюда, сюда, - подозвал меня Птиц.

Мы прошлись чуть вверх. Парень наклонился и развел в стороны шуршащие заросли, показывая мне тонкий ручеек, с выложенным камнем дном, где мы кое-как сполоснулись. Только вот назад придется возвращаться прежним путем…

- Жесть, прям на глазах озеро сохнет, ручей перекрыли или что? Том, ты как вернешься, жди меня, сам не иди. Когда луна опустится до верхней ветки того дерева, может чуть позже, - предупредил Птиц. – Все, бывай. И это, скрытность набивай, мне напарник позарез нужон.

Я остался один. Отследить присутствие фамильяра труда не составило, уж больно сильно он «фонил». Зверь притаился прямо посреди болота. Стоило мне немного приблизить к водоему, как питомец быстро отплывал подальше. Какой трусливый.

И что мне делать с ним? Не лезть же в воду. Может призвать Торгора, как приманку?

- Иди, лови его, - я подтолкнул призванный куст.

Фамильяр послушно зашел по середину туловища в болото и остановился, как вкопанный. Дальше я не смог сдвинуть его никаким образом. Добыча же испугалась еще больше и выбралась на противоположный берег, зашуршав осокой. Теперь я смог разглядеть его получше.

- Мда уж… - почесал я за ухом. – Такого добра нам не надо.

Куча водорослей со светящимися желтыми глазами, точнее не описать. У меня уже есть живой куст, водоросль в компанию не надо. Да, магии от него исходит побольше, чем от Торгора, раза так в полтора, но чутье подсказывает, что толку от комка болотной тины будет не сильно много.

Существо повернулось боком, и свете луны я заметил блеск металла. В теле водоросли торчало что-то вроде копья, точнее отсюда не разглядеть. Довольно длинная штукенция, с руку, не меньше. Наверняка, нужно быть живучей тварью, чтобы существовать с железным колом в боку. Но нет. Мне этот фамильяр не подходит.

Где-то позади, метрах в ста, послышались голоса. Шли не таясь и переговаривались достаточно громко. Я взлетел на дерево. У меня нет никакого желания встречаться с незнакомцами, но вот узнать с какой целью они заявились, я был не прочь.

- Битц, братишка, клянусь, гарпун вошел ему в бочину почти на метр! – сказал кто-то подростковым, ломающимся голосом.

- Прикрой хавальник, Курт, он может нас услышать, - ответивший был постарше, говоря хорошим басом.

- Прости, братан, прости.

- А если соль исчезла, ну растворилась в желудке у этой твари? – прогнусавил третий.

- Тогда нас подвесят за яйца, Мик, а тебе еще достанется раскаленный лом в задницу, - прошипел Битц. – Это ведь была твоя идея спрятать всю соль здесь!

- Черт дери, но тайник ведь хороший, согласись? – возмутился Мик. – А тоннели вообще идут прямо до мельницы Пучеглазого. За такой подгон старшие точно нас не станут убивать.

- Коты не станут, но если кто узнает, что мы нашли ходы древних, то нас сожгут быстрее, чем успеешь обосраться! – резко ответил Битц.

Троица остановилась прямо под деревом, где я спрятался. Коренастый бочонок, дылда и заморыш. К моему удивлению, басом заговорил самый мелкий и хилый:

- Курт, давай свет.

- Ну, братец, когда уже мне можно будет поменять шестерку, - заныл здоровяк, но светляка призвал.

- Когда двойку получишь, тогда и поменяешь. – спокойно ответил Битц, ощупывая пальцами траву.

- Так, как я ее получу, если светляк не может драться? – уныло протянул Курт.

- Да заткнись уже, ноешь, как баба, - толкнул крепыша Мик. – Развонялся, блин. Если там опять засор, то на всю ночь останешься.

Битц за что-то ухватился и стащил целый кусок дерна, открывая серебристый поблескивающий люк, выглядевший так, будто его только отлили. Парни втроем кое-как открыли его. Двое прыгнули вниз, а заморыш натянул на люк траву и медленно опустил, не забывая поглядывать по сторонам. Когда люк щелкнул, мне прилетело оповещение.

Ваш навык скрытности повышен на 3 очка.

Выходит, что водоросль сожрала «соль», и теперь они пытаются выловить ее в надежде, что вытрясут свое имущество обратно. А ведь и правда, если сравнить, то магическая сила питомца возросла с прошлого месяца. Выходит, что соль усиливает магические способности фамильяров? И вывод напрашивался сам собой – «соль» является истолченным магическим камнем. Он имеет свойства легкого наркотика, если вдыхать порошок носом, но в моем мире существовало дурь куда посильнее, а побочки от соли серьезные. Мозги натурально превращаются в кашу.

На середине озера появились пузыри, а спустя пару минут воронка, словно от огромного слива. Вот и ответ, почему мелеет водоем. Что-то мне кажется, что парни здесь останутся надолго. Проблема в том, что мы с Птицем условились встретиться в паре метров отсюда. Как бы не вышла пренеприятная встреча.

Пора возвращаться на территорию работного дома, может удастся проникнуть в подвал столовой.

Чуда не случилось. Замок по-прежнему висел на месте. Я уже собрался сваливать, как в углу послышался шорох. Только потом я увидел присутствие магии. Существо делало себя невидимым, к тому же умудряясь скрывать излучение энергии. Не выдай оно себя звуком, смогло бы обмануть даже меня.

- Торгор, - я снова призвал фамильяра.

Стоило кусту появится, как невидимка бросился вдоль стены и врезался в сложенные корзины, разбросав их. Спустя мгновение, он уже был глубоко под землей. Раздвинув плетенки, я обнаружил широкую – в две ладони высотой – дыру в каменной кладке.

После более тщательного осмотра помещения я обнаружил предмет интереса невидимки – мертвая крыса в мышеловке. Ей отгрызли половину туловища, но побрезговал хвостом, валявшимся поодаль, как толстый дождевой червь. У нас здесь гурман, оказывается.

Надо выловить Джимбо, чтобы побольше разузнать про невидимку. Но это явно более ценный питомец, чем водоросль.

Я вернулся к озеру, где начал медленно продвигаться к месту встречи, поминутно останавливаясь и вслушиваясь в шорохи. Никого. Быстро взобравшись на дерево, я принялся ждать, пока луна не достигнет указанной точки. Озеро исчезало прямо на глаза, обнажая густой, нефтяного цвета ил и белые корни осоки и кувшинок, чем вызывало недовольное кваканье жаб.

Можно ли утверждать, что тройка мальчишек все еще находятся под озером, где, вероятно, есть шлюз для сброса воды? Черт его знает, но если вспомнить слова про возможный засор, то скорее да, чем нет.

Птиц опоздал на пол часа. Он в недоумении замер возле ручья, вертя головой. Я неслышно слез с дерева и крадучись, приблизился к нему. Когда оставалось два шага, он резко развернулся. В руке парня блеснул нож.

- Том, сукин сын, я тя чуть не зарезал! – прошипел парень.

- Тише, - я прижал палец к губам. – Мы здесь не одни.

Открывать Птицу секрет про люк, я конечно не стал. Рассказал только, что водный фамильяр схарчил соль, принадлежащую Черным котам, и они теперь рыщут здесь.

- А там ее много было? – даже в темноте, я увидел, как алчно загорелись глаза мальчишки. – Второй? Третьей очистки?

- Без понятия, - вздохнул я.

- Нам нужно самим выловить Фиторума, - резко обернулся Птиц. – Сто грамм стоит пять золотых, а если там ее больше? С таким «грузом» можно свалить из этого клоповника!

Идея пришлась мне по вкусу. Деньги лишними не бывают, особенно золотые монеты.

- Слышь, а что можно купить на один золотой? – поинтересовался я.

- Новый костюм, комнату на месяц, и столько же времени столоваться, - задумался Птиц. – Решено! Завтра выловим эту тварь.

- Кстати, ты ничего знаешь про питомца невидимку, живет в норах, питается мясом? – на всякий спросил я.

- Не, без понятия, я больше по собакам, - почесал голову Птиц. – Теперь тихо, не шевелись.

Мы стояли в самом углу ограды, за которой находилась городская улица. Птиц вдохнул побольше воздуха и внезапно завопил женским голосом:

- Насилу-у-ют! Люди-и! Спасите!

Получилось удивительно похоже. Беккер вылетел почти сразу, побежав к калитке. Мы с Птицем благополучно прошли через парадный ход и попрощались, договорившись встретиться завтра.

Я улегся в постель, ожидая, что придет оповещение о повышении скрытности, но ничего подобного. Ладно, и так поднял три очка.

Утром дали похлебку. Из картошки и омаров. Вдобавок, по миске дурно пахнущего пресного варева, которое быстро опознали, как конопляный жмых с незначительными вкраплениями овсянки.

После завтрака всех повели копать компостные ямы. Возились до глубокой ночи – пока вырыли, пока установили деревянные короба для вентиляции, пока уложили слой из коры и лапника…

- У нас небольшое изменение в укладе, - за поздним ужином объявил Гвоздик. – В туалетах теперь можно только мочиться, по большому будете ходить в ведра. И дежурных назначьте, чтобы выносили вовремя. Услышу запах – надеру вам задницы.

Похоже, что попечительский совет придумал, как наживаться еще и на наших испражнениях. Продажа «ночной почвы». Да уж, человеческая жадность не имеет предела.

В нужниках действительно стояли ведра. Вот только были они похожи на решето: стенки с проржавевшими пятнами, дно пробито, каждое второе без ручки. В сральные ведра засыпаны влажные опилки. Если экономить, так на всем.

Перед сном решали очень важный вопрос – назначали дерьмоносов.

- Пусть самые слабые таскают, мне нужно тренироваться, - заявил Черный Мартин, которого тут же поддержал жаболицый.

Комната тут же разделилась на две части – в одной победители, во второй часто проигрывающие.

- А пусть Том будет главным среди говночистов? – внезапно заявил белобрысый прихлебатель Тодда.

- Нахер пошел, псина, - лениво ответил я. – Вы лучше очередность в постели назначайте со своим уродливым дружком, а меня не касайтесь, усек?

- Больно ты говорливый, Томас, со своим-то сорняком, - покачал головой Мартин. – А может ты хочешь, чтоб бидл узнал про твои ночные походы? А, дружок?

Я резко встал с кровати. Но пятерка парней тут же стала стенкой, с ухмылками поглядывая на меня. Стольких мне не осилить.

- Выбирай, ублюдок, - сказал Тодд. – Или дерьмо носишь или мы все расскажем бидлу.

Соглашаться на шантаж – последнее дело. Это никогда не закончится хорошо, лучше уж сразу пойти в лобовую.

- Через неделю, говножуи, - произнес я. – Вызываю каждого на поединок. Кто проиграет, тот становится слугой. Ну что, зассали, молокососы? Или ты, жаборылый, смелый только под хвост давать?

- Я тебя прикончу, Струйка. – злобно прошипел покрасневший Тодд.

В дверях показались двое парней-старшаков. Филип вразвалочку зашел в спальню и мерзко растягивая буквы, произнес:

- Ну что, девочки, ссоримся?

Его рукастый подельник захрустел пальцами, а его взгляд сфокусировался на мне. Затем он повернулся к Тодду и спросил:

- Тебя обижают, свинюшка?

- Есть немного, братец Боулер, - пожаловался жаборылый. – Я его дерьмоносом назначил, а он не хочет.

- Эй, сучка, ты же улавливаешь, что обижая моего братика Тодда, ты обижаешь меня? – Филип подошел ко мне и плюнул под ноги.

- Мы уже все решили, через неделю дуэль, там все и порешаем. – ответил я, смотря парню прямо в глаза.

- Не-е-е, так дела не делают, - Филип положил мне руки на плечи. – Хочешь обидеть сиротку Тодда? Считай, моего названного брата. Эй, Тодд, я выйду на дуэль за тебя, не возражаешь?

- Конечно, нет, братан! – радостно воскликнул жаборылый. – Надери зад этому ублюдку!

- Я вызывал на дуэль гниломордого засранца, а не тебя, уважаемый, - сказал я и почувствовал, как сжались пальцы парня.

- Какой я тебя уважаемый, мразь? – выдохнул мне в лицо Филип. – Боулер ты слышал? Эта тварь посмела меня оскорбить.

Я знал, что дальше должен последовать удар в живот. Парниша на мгновение скосил глаза вниз. Сейчас!

Резко боднув его лбом в подбородок, я отскочил назад. Удар не вырубил парня, как ожидалось, а только в кровь разбил губы.

- Убью, тфарь, - выплюнул Филип. – Бовлер, подшоби!

Боулер двинулся ко мне, широко расставив руки. Его огромные ладони сжались в кулаки размером с мою голову. Пропустишь от него удар, то копай могилу.

- Тодд обосрался! – завопил я во всю глотку.

Филип злобно сверкнул на меня глазами и схватив приятеля, быстро выбежал из комнаты. Не теряя времени, я с разбежался и с прыжка влетел коленом в лицо опешившего Тодда. Надеюсь, что удалось сломать ублюдку нос. Белобрысый, стоявший рядом, в растерянности уставился на меня.

Получи ребром ладони по горлу!

- Еще раз посмеешь вякнуть на меня, тебе кранты, понял? – я схватил задыхающегося и хрипящего парня за волосы и влепил хорошую пощечину. – Понял!?

По лестнице затопал носатый Беккер и я оттолкнул от себя мальчишку. Сторож влетел в комнату и тут мои планы слегка нарушились. Мужчина не стал разбираться, что случилось, просто обрушив свой гнев, а заодно и трость, на наши головы и спины. Всем, кто не лежал в постели крепко досталось.

Мне едва удалось улечься на кровать, ведь Беккер поколотил меня до состояния отбивной. Старый хрыч наказывал нас с каким-то особенным упоением, буквально наслаждаясь каждым ударом.

- Услышу хоть звук, будете всю ночь на коленях стоять, - сказал сторож и ушел.

Почти сразу после его ухода, в дверях показался Птиц и замахал мне руками. Кряхтя, как престарелый, я поднялся с кровати.

- Хорошо он вас погонял, - хмыкнул парень, оглядывая меня. – Я уже пошустрил – старый жоподав снова занялся любимым делом.

- А обратно придумал, как попасть? – уточнил я, когда мы оказались снаружи.

- Не бойся, паря, все схвачено, - во все оставшиеся двадцать зубов заулыбался Птиц. - Откуда заточку надыбал?

- Случайно получилось, - ответил я, осматривая оружие.

- Серебро, - наметанным взглядом определил парень. – Только тут клеймо, перекупы вдвое дешевле возьмут, ну, или плавить надо.

Мы подобрались к озеру, превратившемуся в грязевую лужу. На нас тут же уставились желтые глаза водоросли. Чуткая тварь. Только вот до нее все равно черт доберешься – увязнешь в иле и грязи.

- Призывай своего, - сказал Птиц. – Будем на тебя загонять. Чего? Это что еще за куст?

- Торгор, растительный тип, - пожал я плечами.

- Странный ты тип, Томас. – после короткой паузы сказал Птиц. – Очень странный.

- Давай уже, - махнул я рукой. – Кто знает, когда заявятся хозяева соли?

- Фалькон, - тихо свистнул парень и на его плече появился серебристый сокол.

Птица переступала с ноги на ногу и внимательно смотрела на меня, наклонив голову, увенчанную черной «шапочкой». Узкие серповидные крылья поблескивали в свете луны, намекая на достаточную остроту. А вот клюв маленький. Как и когти.

- Атакуй! – воскликнул мальчишка.

Фалькон сорвался с его плеча и взмыл в небо. Торгор потопал прямо по зарослям, выдавая себя шуршанием осоки, отчего водоросль ринулась в другую сторону. Ей наперерез из зарослей вылетело серебристое лезвие и прошлось краем по дернувшемуся фамильяру. Только потом я увидел, что это сокол. Скоростная атака. Повалились срубленные камыши, образуя дорожку метровой ширины. Хм, а попади такой удар в меня, то гарантированно разрубит напополам.

Птица ловко увертывалась от щупалец Фиторума, либо успевая острыми крыльями рассекать их. Водоросль быстро сообразила, что находится в проигрышной позиции, и быстро скользнула к оставшейся лужице воды. Ее было настолько мало, что мне удалось под ней разглядеть желтые глаза Фиторума. Он замахал щупальцами и поднял муть со дна.

Будь водоем побольше, такая маскировка могла сработать. Но не в крохотном бочаге. Фалькон набрал высота и снова мелькнув сверкнувшей лентой, рассекая воду. Птица развернулась вертикально, чтобы крыло точно задело спрятавшегося питомца. Вместе с брызгами в воздухе засверкала кровь Фиторума – ярко-зеленая светящаяся жидкость.

Водоросль ломанулась прямо на меня, видимо рассчитывая найти убежище под кронами деревьев. Торгор застыл, ожидая пока она обойдет его, а затем ударил Водяной пушкой, выбрасывая водоросль на берег. Тут же подоспел сокол – он отрезал солидную часть туловища фамильяра, но крыло слишком глубоко ушло в землю. Птицу перевернуло и она врезалась в загудевший ствол молодого платана.

- Кончай его, - Птиц отозвал упавшего сокола.

Торгор уже заносил плеть над Фиторумом, как над тем засверкали магические круги. Мать твою, переход!

Удар лозой отскочил от уплотнившегося воздуха, покрывшего быстро изменяющуюся водоросль. Так, что у нас здесь: увеличение размера, еще увеличение размера, прибавка силы, какое-то водное заклятие.

- Плакала наша соль, - мрачно заметил Птиц. – Ладно, потопали. Вторая форма Фиторума это Фитус, совсем бесполезная тварь. Только если рыб разводить… Там да, пригодится.

- Ты уверен, что он бесполезен? – я развернул парня обратно.

От прежнего куска водорослей не осталось и следа. Фитус походил на двухметрового ящера с крокодильей пастью, почти полностью скрытого ярко-зелеными пучками водорослей-нитей. Длинные крючковатые зубы, хоть и шли редко, но усеивали пасть тремя рядами.

Монстр продолжал расти. На его спине появился желтый гребень, а туловище быстро достигло длины в три метра.

- Э-т-то не Фит-т-ус… - заикаясь сказал Птиц. – Это Фитозавр!

Глава 8

Тварюга уставилась на нас, привлеченная криком пацана. Я ударил Водной пушкой Торгора, пытаясь отвлечь Фитозавра. Тот повелся. Мой несчастный куст не успел отбежать даже на пару метров, как на нем схлопнулись чудовищные челюсти ящера, размалывая его в труху.

Внимание! Призыв Торгора недоступен в течении 24 часов!

- Сука! Недоступен! – выругался я.

- Так всегда… Против диких… - на бегу сказал Птиц. – Жаб!

Фитозавр явно понимал, что это мы настоящие мучители, и расправа над живым кустом его не удовлетворила. Ящер заревел. У меня в горле мгновенно пересохло. Воздух стал сухой, как пыль.

- Ложись! – я прыгнул на Птица.

В паре метров над нами пронесся водный поток толщиной со ствол векового дуба. Порывы шквального ветра протащили нас по земле, как сухие листья, вышвырнув на поле. Вокруг летали тучи песка, словно мы оказались в пустынной буре.

Похоже, что Фитозавр еще не освоился со способностью, иначе ложись, не ложись, а вода сдерет шкуру и мясо до костей. А так весь выстрел ушел в небо.

Не успели мы пробежать и половину поля, как из рощи выскочил ящер, в секунду расправившийся со вторым питомцем Птица. Если бы не выглянувшая луна, я бы точно не заметил, как земля впереди подозрительно вспучилась. Я плечом оттолкнул мальчишку в сторону.

С жутким ревом взорвался гейзер, осыпая нас почвой. Мимо просвистел увесистый камень. Вода унеслась на десятки метров вверх и продолжала биться мощным потоком.

- Фалькон! – Птиц размахнулся, будто собирался что-то бросить.

Его сокол сразу вылетел скоростной атакой, врезавшись в морду Фитозавра. Зверюга зажмурилась, пряча от удара глаза, но острые крылья птицы не смогли даже перебить свисающие челкой водоросли. Насколько же силен это проклятый зверь!?

Воспользовавшись заминкой ящера, мы проскочили через ограду и понеслись по двору. За спиной раздался топот и жалостливый скрип металла. Похоже, он просто пробежал через железные прутья, как через сухой тростник.

- Спасите!!! – мы с Птицем заорали одновременно.

Тут уже не до скрытности, лишь бы не подохнуть. Мы свернули сразу за амбарами и с разбегу перескочили через церковную ограду. Дикий рев упустившего нас из виду Фитозавра сопровождался целым дождем из досок и зерна. Похоже, амбару конец.

- Да чтобы ты сдох! – выругался Птиц.

Моя нога с чавканьем погрузилась в землю, превратившую в вязкое болото. Птиц ушел по колени. Я схватил его под руки и попробовал вытащить, но от усилия сам провалился еще глубже. Самое паршивое, что нас быстро засасывало – почва продолжала размягчаться, становясь, как грязевой кисель.

- Ложись на живот! – приказал я.

Каменная ограда захрустела крошащимся камнем, когда на нее легли передние лапы Фитозавра. Тварь уставилась желтыми глазами, будто освещая нас из прожектора, и я увидел, что ящер вырос еще больше. В его раскрытой пасти, источающей зловонные миазмы, легко могла уместиться лошадь с подводой.

Монстр страшно захрипел, а его спинные гребни начали светиться. Только мы тонули в болоте, а сейчас сухая земля сжимает нас тисками, не давая пошевелиться. Я почувствовал, как кожа на лице болезненно стянулась, а крохотные бусинки влаги потянулись к чудовищу, постепенно сливаясь в спиралевидную нить. По ушам резанул высокий писк.

Тонкие, будто леска, водяные струи прошли в нескольких метрах над нами. С оглушительным грохотом сложилось здание церкви.

Я не отрываясь смотрел в блестящие глаза Фитозавра. Он не промазал ни в первый раз, ни сейчас. Зверь просто игрался с нами. На мгновение между нами будто установилась мысленная связь – фамильяр знал, что мы не сможем убежать. Фитозавр захлопнул пасть, но тут же кожа на его морде стянулась, обнажая десны в подобии торжествующей ухмылки.

- Пошел в задницу, - я попытался плюнуть в морду ящера, но рот был сух, будто песок пустыни.

Фитозавра зарычал, словно смог оценить жест, и из его пасти хлынул поток густой зеленой жижи. Омерзительная масса обрушилась у самой ограды и широкой волной потекла вниз, накрывая нас с головой. Я опустил лицо, чтобы жижа не попала в нос и задержал дыхание. Остается только надеяться, что хватит запаса кислорода.

Прошла минута или больше, но вокруг по-прежнему густое месиво. Я запрокинул голову, но напрасно - уровень жидкости ничуть не упал.

Практически любой человек может задержать дыхание на полторы минуты, если обладает достаточной силой воли, но чтобы выдержать дольше требуется тренировка.

Желание открыть рот становилось просто нестерпимым. Казалось, что лучше захлебнуться, чем продолжать пытку. Я вызвал в уме магические круги самого сложного из известных мне заклинаниях и принялся медленно скользить внутренним взглядом по замысловатым символам. Попытка отрешиться от физического тела претерпела неудачу спустя полминуты, но и такой выигрыш времени мог помочь выжить.

Бесполезно. Не могу сопротивляться. Нужен хотя бы маленький глоток воздуха.

- Нашел одного! – раздался крик и мены выдернули из земли, как пробку из бутылки.

Меня отбросили, будто нашкодившего котенка, но было плевать. Главное, что я могу дышать. Смахнув с глаз потеки жижи и как следует проморгавшись, мне удалось разглядеть Фитозавра. Точнее, гниющие и окруженные желтым паром останки и остов скелета. Мертв.

- Мертв, - капитан Джейсон отошел от Птица.

Пока я осматривал чудовище, мужчина пытался вернуть к жизни парня. Не вышло. Хотя мы пробыли без дыхание всего минуты три.

- Черт дери! – Джейсон вытер дымящиеся руки об одежду. – Ты в порядке, пацан?

Я встал и подошел поближе к Птицу. Мать твою, что с ним такое? Мальчика будто заживо обварили в кипятке: покрасневшая и полопавшаяся кожа была покрыта множеством мелких пузырьков, губы «съедены» подчистую, а нос разлезался буквально на глазах.

- Томас ты ничего не чувствуешь? – освещенный призванным светлячком капитан показал мне руку.

Ожог. Не такой сильный, как у Птица, но все же. Я быстро поднес свои ладони к лицу – ничего. Кислотная жижа не причиняла мне никакого вреда. Это ненормально.

- Подменыш, - ухмыльнулся Джейсон. – Найти подменыша в сраном захолустье, какая же удача. Теперь ублюдок Флойд пожалеет, что так поступил со мной.

Алчность. Я ее ясно видел в заблестевших глазах капитана. Он быстро подошел ко мне и больно схватил за плечо.

- Будешь слушать меня, приятель и мы оба станем сказочно богаты. – прошептал он, выдохнув перегаром. – Сказочно… Нери! Водная преграда.

Я даже не успел захлопнуть рот, как снова оказался под водой. Под кристально свежей и чистой водой, к тому же теплой, скользящей вокруг нас ласковыми движениями. К нам подплыла женщина с рыбьим хвостом и зелеными волосами и буквально прижалась ко мне лицом.

Дьявол! Когда мы так близко, то можно ясно увидеть, что она монстр с ртом, полным длинных зубов. А волосы это проклятые водоросли, как же они задрали! Посмотрев на меня несколько секунд, она чуть отплыла, точнее капитан оттащил ее за хвост. Колыхнулись тяжелые белые груди, когда русалка раскинула руки, словно желая заключить меня в объятия.

Вода с плеском рухнула вниз. В последнее мгновение губы женщины несколько раз двинулась, что-то мне прошептав. И самое ужасное, что я понял сказанное.

«Хозяева ждут, маг»

- Спрячься возле спален, а когда все выйдут наружу, незаметно присоединишься к ним, понял? – капитан затряс меня. – Только не затупи, пацан!

В одночасье в моей жизни появилось очень много вопросов: почему меня назвали подменышем и чего ждут хозяева? Не те ли это существа, что переродили меня? Ну так срок еще не пришел, пусть ждут себе.

Приблизившись к ограде, я мельком увидел магический блеск. В отвалившемся куске Фитозавра торчал осколок камня размером с кулак.

- Проклятая тварь. – я сделал вид, будто очень зол и запнул кусок плоти в кусты.

Дерьмо. Маленький осколок откололся и будто нарочно ярко заблестел в свете луны. Но капитан смотрел в другую сторону и быстро подхватил камешек. Черт возьми, он куда чище, чем тот, что мне дала Анна. Всего куска вполне хватит на десяток огненных шаров, но у меня есть идея куда получше. Главное, чтобы никто не приметил драгоценный булыжник до вечера.

Народ только начал собираться на лужайке, причем носатый Беккер чуть ли трясся от страха, постоянно сплевывая через левое плечо. Вскоре собралась толпа мальчишек, высыпавших из спален, и я незаметно влился в задние ряды.

- Где же ты был, Томас? – Черный Мартин приятельски приобнял меня за плечи. – Когда мы встали, твоя кровать пустовала. Что скажешь?

Достал. Я сжал магический минерал в ладони и мысленно произнес довольно слабое заклинание огненной вспышки. Правда, я ее частично улучшил. Раздался негромкий хлопок, будто в угли прыснули водой, а мартин закачался и сполз на землю.

- Помог… - крикнул я и внезапно онемел от резкой боли в мизинце.

Терпи, терпи. Ты сильнейший маг в мире, эта боль тебе нипочем. Вдох-выдох, вдох-выдох.

- Мартину плохо, помогите! – выдавил я из себя.

Все тотчас же столпились вокруг нас, но в круг влетел сторож, раскидывая мальчишек оплеухами.

- Что с ним? –рявкнул он и уставился на меня. – Снова ты?

- Я тут не причем. Он просто прижал руки к голове и повалился.

- Вы трое, тащите его к доктору, два дома вверх по улице, как бы не сдох засранец, - Беккер с силой похлопал Мартина по щекам. – И не вздумайте шляться, сейчас здесь будет бобби, как мух на куче говна.

Беккер провел нас до калитки, отпер ее и дал Сэму пинка для ускорения переноски. Но таким тщедушным доходягам, как мы, тащить тело было немного тяжеловато, и к концу дороги труп волочился по земле.

- Он же с тобой разговаривал, Струйка, - Тодд пыхтел больше всех. – Что он сказал?

- Сказал передать твоей мамаше, что она лучшая женщина в его жизни, - произнес я. – Но думаю, что теперь они смогут лично свидеться и все обсудить.

- Ах, ты ублюдок! – жаболицый зашмыгал расквашенным носом, но напасть не решился. – Ну ничего, Филип тебя точно на куски порежет.

- Уроют тебя, урод, - внезапно расхрабрился Сэм. – Понял?

Я отпустил руку Черного Мартина, звонко ткнувшегося лбом в мостовую, и влепил пощечину Сэму, метя в ухо. Удар вышел увесистый, с размаху, к тому же оглушает знатно, отчего парень повалился на землю. Носок моего ботинка влетел ему в зубы, но легонько, больше для острастки.

- Ты не много говоришь, Сэмми? – я наступил на горло парня. – Или это ты собрался меня резать?

Где-то в конце улицы застучали копыта лошадей и мне пришлось убрать ногу.

Ваш навык Устрашение повысился на 2 единицы.

- Вставай, дружок, - я подал руку Сэму и к нам как раз подъехал всадник.

На нас уставился мужчина в черном плаще с серебряными пуговицами, подпоясанный широким кожаным ремнем и высоком черном цилиндре. Его лица не было видно за огромными курчавыми бакенбардами.

- Роберт Пиль, главный детектив управления по борьбе с преступления города Битон, - представился бобби. – Что здесь происходит?

- Нашему другу стало плохо и мы несем его к доктору, - ответил я. – Мы из работного дома прихода Каменного льва.

За спиной полицейского появился десяток людей на лошадях, правда кони оказались излишне зубастыми и зеленоглазыми. И еще подозрительно облизывались длинными тонкими языками, вытягивая в нашу сторону морды.

- Все нормально, сэр? – окликнул бобби кто-то из отряда.

- Да, поехали, - мужчина ударил стеком по крупу лошади. – Вы уж поаккуратней с товарищем, а то он у вас лицо об мостовую сотрет.

- Так точно, сэр, - сказал я.

Мальчишки обмерли от страха и только когда полицейские скрылись за виду, Тодд проронил:

- Я чуть не обгадился. Настоящий злоконь.

- Потащили, - я схватился за начавшую остывать руку покойника. – Что за злоконь?

- Ты чего на Китовом острове родился? – удивился жаболицый. – Злоконь может запросто управиться с дьявольской гончей, они пробегают двести миль без отдыха, могут карабкаться по отвесной скале, им не нужно спать, а питаются эти монстры человечиной! У нас в деревне, когда казнили разбойников, три коня сожрали целую банду за две минуты! Я в первом ряду стоял, так домой пришел с ног до головы в кишках.

Кхм, умеют же здесь устраивать представления для народа, да еще и с пользой для животных. Но надо бы больше разузнать про местные законы, похоже, что в скармливании людей плотоядным зверушкам здесь не видят ничего плохого.

- Кто будет стучать? – спросил Сэм, исподлобья смотря на меня.

- Не-не, я пас, - вскинул руки Тодд. – Может просто его здесь оставим?

Да боже, что здесь такого – просто постучаться? Я перескочил ступеньки и потянулся к железному кольцу, но в последний момент заметил, как дереву пробежала рябь. Через мгновение прокатилась волна магической энергии, сконцентрировавшись возле ручки в форме львиной пасти, пронзенной копьем.

Ладно, не все так просто, признаю.

- Ну чего ты там, Томас? – жаболицый аж встал на цыпочки от предвкушения.

Я снова протянул руку к кольцу, и энергия потянулась обратно к нему. Почти коснувшись металла мне удалось проявить магические круги и прочесть заклинание. Электрический шок. Не шибко-то гостеприимным оказался доктор. Источник энергии также нашелся – в кладку со всех сторон от двери были вмурованы магические камешки. Сразу их не заметить, ведь камень довольно сносно скрывает магию.

Одной рукой я потянулся к ручке, а вторую держал наготове, чтобы в нужный момент постучаться. Вышло все довольно недурно – хотя россыпь синих искр и треск разряда заставила мальчишек пуститься наутек.

- А ну стойте, козлиные дети! – заорал я.

Бесполезно. Драпали так, что Сэм потерял ботинок, а Тодд на ходу перекувыркнулся и дальше побежал на четвереньках.

- Вы что-то хотели? – дверь бесшумно отворилась и оттуда выглянула белокурая девочка. – Отец срочно уехал по делам.

- Кто там, Луиза? – выглянула еще одна блондинистая головка. – Мальчик?

Какие милашки-близняшки. В точь-точь, как моя сестренка, только без печати дьявольской злобы на мордашке. Да уж, сеструха была еще тем демоном, а достанься ей хоть толика моей силы…

- Я из работного дома. У меня товарищ упал без сознания, велели сюда нести, - очнулся я от воспоминаний. – Куда его заносить?

- Куда его нести, Тереза?

- Может в подвал, Луиза? – девочки переглянулись и хором ответили. – В подвал!

Дверь полностью распахнулась, и я смог полностью увидеть близняшек: одна в громоздком инвалидном кресле, вторая на костылях, обе худые, как щепки, с молочно-белой, светящейся кожей. Вывороченные, выкрученные ноги. Луиза в коляске – ее колени словно у кузнечика вывернуты назад, а Тереза косолапая, если можно так назвать состояние, когда пальцы ног смотрят друг на друга.

Какие знакомые симптомы, только вот это невозможно. Изменение нижних конечностей наблюдается у всех сильных магов и если с раннего детства не заняться проблемой, то выходит что-то похожее.

Ошибки быть не может – я заметил у Луизы тонкие фиолетовые полоски-растяжки на голенях – линии Бертольдины. Встречаются только у девушек. У нас парней все похуже: ноги становятся сине-фиолетовыми, как у замороженного бройлера. К половому созреванию странный цвет конечностей у большинства проходит. Хотя у меня, например, одна пятка осталась лиловой.

Только вот в девочках, точнее девушках, если судить по острым грудкам, натянувшим ткань ночных рубашек, магии ни на грош. Хм, если бы снять с них одежду… Уверен, что там шрамы. Множество шрамов.

- Заноси, - залихватски махнула рукой Тереза. – Помоги ему, Луиза!

Тонкие пальчики легли на толстые необрезиненные колеса коляски, и девушка действительно выехала на крыльцо, собираясь мне помочь.

- Да я же пошутила, Луиза, - вторая близняшка схватилась за лоб. – Как ты себе вообще это представляешь? Мы же с тобой калеки.

- Вам нужна помощь? – девочка в коляске вопросительно уставилась на меня.

- Спасибо, я сам. – меня даже немного смутило ее предложение.

Мартин упорно не желал забираться на ступеньки, но попыхтев пару минут, мне удалось втащить его в коридор дома, где он заскользил по гладкому паркету, как кусок сала по раскаленной сковороде.

- Теперь туда! – воскликнула Тереза, распахивая дверь подвала. – Сейчас свечу возьму!

Она ускакала на своих костылях, удивительно ловко вписавшись в поворот.

- Скажите, а как там в городе? – Луиза приблизилась, с хрустом наехав на пальцы Мартина. – Ой, простите-простите! Я раздавила вашего друга!

- Он вас прощает, - усмехнулся я. – Честно говоря, никогда не бывал в городе, так что ничего рассказать не могу.

- Я совсем не помню, как там… на улице… - грустно сказала девушка, оторвав взгляд от руки мертвеца. – А он точно простит меня, когда очнется?

- Конечно, он добрейшей души человек, - я едва сдерживал хохот.

Раздался стук, будто скачет табун лошадей, и появилась Тереза, держа в руке плошку с толстой свечой.

- Быстро? – с надеждой спросила она.

- Быстро, - подтвердил я. – Я бы вряд ли так быстро смог.

- Так у тебя две ноги, а у меня четыре, тут и сравнивать нечего, - фыркнула девушка. – Пошли. Только тише, не разбуди пациентов. Отец говорил, что они будут очень злы, если проснутся.

- Доброй дороги, Мартин, - я попросту столкнул труп парня с лестницы.

- Да уж, жесткий ты человек, - Тереза с любопытством проводила взглядом бодро покатившийся по ступенькам труп. – А как тебя звать-то?

- Томас, - я слегка наклонил голову.

- Простите, Томас, а вы можете и меня спустить, а то коляска не пролазит? – Луиза потянула меня за рукав рубашки. – Я уже давно не навещала матушку.

- Боясь тебе не понравится такой спуск, - хохотнула Тереза.

Я с сомнением покачал головой. Хоть девушка и была весьма худенькой, но моими силенками у нас имелись все шансы грохнуться с лестницы.

- Торгор, - мне пришла в голову идея.