Переполох в академии Андлиг, или (Не)твоя ведьма, охотник!

Глава 1

ГЛАВА 1

Большие перемены в школе любили все. Хотя за это время успевали только догрызть яблоко, но и этому радовались.

— Десять минут на обед, сами бы учителя попробовали успеть так быстро поесть, — со вздохом сказала я, оглядываясь на подругу.

Карина молча, но энергично кивнула. И чуть не подавилась куском яблока, когда в класс зашла директор быстрым нервным шагом. Мы сразу поняли, что будет орать. За полгода успели изучить нашу Валентину Петровну. Точно, оглядев наши перекошенные (от счастья, наверное) лица, директор объявила, громко и визгливо:

— Проверили ваши опросники на профориентацию. Ужас. Мрак. Кошмар. С такими результатами вас только в колонию возьмут. Для несовершеннолетних дебилов. Курочкин, что за бред ты написал?! Что значит, «Желаю быть содержанкой у квартирантов»? Ты где такую профессию нашёл?

Егор Курочкин озадаченно смотрел на директрису.

— Мне родители квартиру купили, — мирно сказал он, — не поступлю в универ, буду рантье. Бизнесмен такой типа.

Мы переглянулись, судорожно вспоминая, что написали в этих опросниках. Странно, там точно было написано, что результаты никто, кроме психолога, видеть не будет. Когда список осведомлённых успел расшириться до всех, кто не оглох?

— Марочкина, — продолжила Валентина Петровна, доставая следующий листок, — вот это я в департамент образования отнесу, да? Твоё пожелание вернуться в детский сад? Так ладно бы воспитателем хотела стать. Что за ода манной каше и сну после обеда?!

Понятно. Уверена, департаменту будет очень важно узнать, что я хочу быть космонавтом. Рисунок ещё нарисовала, где я, космос и мартини. Не знаю, наливают ли космонавтам на рабочем месте, но вот заодно и выяснила бы. Тем более интересно, что ничего крепче кефира ещё не пробовала. Родителям обещала, что до восемнадцати лет алкоголь не попробую, приходится только фантазировать.

Судя по злобному взгляду директора в мою сторону, рисунок она видела, не оценила. Но комментировать не собирается.

— Пранкануть над психологом уже нельзя без скандала, — прошептала мне подружка, которой мы всей компанией посоветовали стать психиатром. Она в своём листке написала, что желает отучиться и вернуться в посёлок — полечить наших дорогих педагогов. От всей души им добра пожелала, между прочим. Они к концу года совсем нервными становятся. Видимо, это тоже не оценили. Тоже комментировать не стали.

— Елизавета Юрьевна, — зычно позвала директор, оглянувшись назад, — тут дети раскаиваются и желают переписать свои тесты.

Да как бы и близко не было такого желания. Мы, по доброте душевной, решили всем классом повеселить нашего школьного психолога, вечно она хмурая ходит, чем-то недовольная. Фантазию проявили. И обидно, что директор не все наши хотелки будущего озвучила.

Вон, Роман как старался, изобразил себя магом-волшебником. А Катя? Катю с её будущими десятью детьми не выделили. Она, кстати, присоседилась к Егору Курочкину. Написала, что содержать большую дружную семью будут те самые щедрые квартиранты. И лентяй Курочкин. Так как нефиг прохлаждаться, когда детям нужны подгузники и кашки. При этом она не шутила — с первого класса бредила тем, как назовёт детей так, чтобы все имена начинались с одной буквы — «Е». Мнение Егора по поводу этого с первого класса также никто не спрашивал.

А вообще — лично я понятия не имею, на кого поступать. Дали бы нормальные тесты, а не абстрактный опросник с просьбой определиться вот прям сейчас со своим будущим. Возможно, и был бы результат.

Елизавета Юрьевна, выдвинувшись вперёд директора, прошелестела.

— Ребята, с этим не шутят. В департаменте идёт отбор… эм… отчётов, в какой школе самые ответственные и осознанные выпускники. Сразу плюс десять баллов директору… Эм… Дадут переходящий кубок и грамоту для школы. Вы что, не хотите грамоту заполучить для родных стен?

Последнее чуть не со слезами. Стало неловко. Обижать Бедную Лизу, как её мы называли между собой, не хотелось. Она была безобидная и очень обидчивая.

— Значит, так, — деловито сказала психолог, раздавая листочки, — попробуем ещё раз. На рисунке «Несуществующее животное». Для департамента сделаю обработку ваших внутренних страхов в будущей профессии. Подписывать обязательно, естественно. Отбор… То есть, отчёт должен быть максимально точным. Это для вашего будущего и всё такое.

Честно? Для своего будущего я бы лучше пару задачек по физике прорешала. Как раз звонок на урок давно прозвенел. А не вот это вот всё.

— Нарисовать неведомую тварь вместо урока физики? — радостно прошептал Роман, будущий маг-волшебник, — да легко. Хорошо, что директриса не ушла, прям с натуры её и изобразим…

После чего получил тычок в бок от будущей многодетной матери, затих, хищно оглядывая начальство и прикидывая, с какой стороны будут органичнее смотреться щупальца.

Глава 2

Я, пожав плечами, взяла карандаш. Наша староста, Марина, сидевшая на первой парте, показала быстрый жест руками, будто стряхивая капли воды. На нашем тайном языке это означало: «Подписывайте именем своего соседа по парте».

С нашей школой определённо было что-то не так. С учителями. Но класс был дружный, так как в небольшой школе выбора сверстников всё равно особо не было. И мы придумали свой язык жестов, который выручал, когда нужно было договориться о чём-либо прямо перед учителями так, чтобы они ничего не поняли. Например, задумчивое почёсывание старостой головы означало, что Маринка ни фига не поняла в заданиях контрольной и просит передать ей шпору.

Ладно, в нашем тайном языке было всего два сигнала. На большее фантазии не хватило.

Не только Рома писал неведомое чудище с натуры. Я, сглотнув, рассматривала странное зубастое пятно, застывшее под самым потолком.

Хорошо, что сижу рядом с будущим психиатром. Толкнула Каринку локтем, поинтересовалась у неё:

— Ты когда свой диплом врача получишь? Я самая первая на приём приду. Можешь записывать.

Подруга отвлеклась от рисунка, что-то серьёзно посчитала на пальцах.

— Ещё три месяца в школе чалиться… Потом пять-шесть лет в меде. Потом ординатура… Короче, что ты делаешь третьего октября через восемь лет? Пометку в календарике сделай, чтобы не опаздывать… Жанна, ты совсем уже, что ли? Точно мой пациент. Пока сходи с ума молча, сделай одолжение. Я на тебе, чокнутой, ещё диссертацию защищать буду. До этого времени не спались, что уже с ума сошла.

Понял-принял. Главное, не угодить в психушечку ещё лет восемь, раз подруга просит. Продержусь, интересно?

Чтобы немного разморозиться от ужаса, начала срисовывать страшное пятно под потолком. Глазки у него, конечно, красивые. С ресничками длинными, как наращенными. Да и вообще, скорее всего не глюк, а качественная страшилка. Ромка, наверное, и подвесил, чтобы насладиться визгом психолога. Она, когда пугается, и неприличные слова сказать может. Проверено неоднократно за эти полгода.

К тому времени, как я дорисовала последнюю капельку слизи, падавшую прямо на макушку психологу, да так и застывшую на полпути, пятно с глазами растворилось. Какой-то химический фокус? То-то Рома вчера на химии задержался. Реактивы прикарманивал?

А я быстро черканула на листочке имя Карины, и отдала листочек вперёд. Надеюсь, департаменту понравится моё творчество. Карина, в свою очередь, накорябала на своём листочке «Жанна», сделав первую букву похожей на паука с кровавыми глазками. Дамы из департамента образования точно будут в восторге от моей креативности. Но это не точно.

Физика была последним уроком. И от него осталось всего несколько минут. Помятый после недолгого сна в подсобке Юрий Ильич, наш учитель, успел написать пару формул на доске, как прозвенел звонок. И мы уже приготовились бежать домой — кто обедать, кто просто посидеть в телефоне, пока родители не пришли с работы и не загрузили работой по дому, как снова в класс вплыла директор. Мы едва не сшибли её с ног, не заметив.

— Курочкин, лошадь ты бешеная, — прошипела Валентина Петровна, подхватывая будущего рантье, толкнувшего её, — куда несёшься, звонок для учителя! Сел на место!

Мы и присели. Кто где был, прямо на парты. Физик, махнув рукой, ушёл досыпать в подсобку. Директор вытолкнула вперёд психолога.

— Кто нарисовал гремлеподобного анепода? — пропищала та севшим от волнения голосом, — и подписал неразборчиво, как Курочкин лапой. Кстати, Курочкин, твоя работа?! Вроде первая буква «К».

Рисунок был ткнут под нос Курочкину. Тот, приглядевшись, от него отрёкся.

— Моё чудище было намного симпатичнее, намного красивее оригинала. Это пятно какое-то с ресницами. У девчонок спрашивайте, они такое убожище могли сделать.

Ну, допустим, Бедная Лиза в ужасе трясла сейчас моим рисунком. Но признаваться в этом было откровенно страшновато. Вдруг она напишет такую характеристику, что с ней и правда только в колонию примут вместо института? Карина, скосив на меня глаза, только хмыкнула.

— Ну, моё это, — признала она, — и что? Мало того, что обозвали неприлично мою фантазию, так Курочкина за рисунок чуть не придушили. Это тоже для отчёта в департамент?

Директор с психологом двинулись на Каринку, внимательно её разглядывая.

— Фантазия у девочки… хорошая, — вдруг ласково сказала директор, — Елизавета Юрьевна… Поговорите с талантливой ученицей у себя в кабинете.

На тему? Мне стало не по себе. В конце концов, это был мой рисунок. Всего лишь. И чего в него так нервно вцепились? Психолог увидела, что автор психически болен и хочет оградить всех от него? У меня от нашей Елизаветы Юрьевны иногда мурашки бегают, от её ласковой улыбки в сочетании с внимательным холодным взглядом. Если подумать, то пятно с глазами где-то её напоминало.

— Это мой рисунок, — громко сказала я, вставая рядом с Кариной, — написано же «Жанна».

— С первого класса этих одарённых учат подписывать работы фамилиями, они упорно и коряво имена свои лепят, — проворчала директор, сканируя меня сверху вниз, — забирайте.

— А потом мне ещё этого… эту… эту… и эту, — торопливо отчиталась Елизавета Юрьевна, передавая несколько рисунков директору. Повернулась ко мне, чтобы отвести в свой кабинет.

Не хватало наручников. Впрочем, холодные пальцы психолога, сомкнувшиеся на моём запястье, были не слабее. Меня поволокли по этажу. Как понимаю, тащат отчитывать за рисунок несуществующего животного. Бред какой-то. Надо было уезжать учиться в другой город, к родителям. Может, там повезло бы с учителями.

Хотя сравнивать мне реально с чем. Вдруг во всех школах такое поведение учителей — это норма? Работа у моих родителей разъездная, сравнила бы десятки учебных заведений, а не сидела в нашем городке с бабулей и этими… гремлеподобными анеподами.

Глава 3

В кабинете психолога норма была относительным понятием. Яркие психоделические картины, на которые было больно смотреть, усиливали нервозность. Меня усадили на кожаный диван, впихнули в руки мягкую игрушку — медведя с выпученными глазами. Будто видел в этом кабинете такое, от чего до сих пор в шоке. Не удивлюсь, кстати, если это так и есть.

— Плюшевый антистресс, чтобы не нервничать, — пояснила психолог, криво улыбаясь так, что хотелось отдать медведя обратно. Он ей сейчас явно нужнее.

А я и не думала нервничать. Школа у нас, конечно, со странностями, не без этого. Однако из-за рисунка ещё никого не исключали. Если это, конечно, не портрет директора в авторском видении ученика. Но такие послания начальству обычно не подписывали. Хотя регулярно устраивали выставку в туалете.

— Так где ты, деточка, увидела гремле… такую странную фантазию?

Елизавета Юрьевна с содроганием оглядела рисунок с таким натуральным ужасом в глазах, что хотелось присоединиться к её панике. И накапать ей успокоительного покрепче.

— Во сне, — брякнула я, понимая, насколько бредовой будет правда. Да, я реально видела этого гремле… как там дальше? Над головой психолога в классе. Но признаваться в этом не буду. У неё и так такой вид, будто вот-вот зайдётся в панической атаке.

Психолог у меня забрала-таки медведя, начала тискать.

— Во сне… — прошептала она.

А я решила, что школу буду заканчивать другую. Подальше отсюда. Даже если родителей занесло куда-нибудь в Арктику, сбегу к ним. Всё-таки, это вряд ли нормальное поведение специалистов.

Елизавета Юрьевна, глядя на медведя, начала разговаривать. С медведем.

С плюшевым медведем. Надо будет с одноклассниками договориться, что дружно поступаем в медицинский и будем психиатрами. Карина в одиночку с таким объёмом работ точно не справится.

— Одна девчонка точно, три под вопросом. А парня лучше не брать, слишком нервный и мало обучаемый. Но где-то оригинал псевдоглока увидел! Я ещё буду смотреть. Передай в деканат.

Мне показалось, или медведь подмигнул? Механический, что ли? Психолог, да и директор тоже, работали у нас в школе меньше года. До этого вакансия психолога висела не занятой несколько лет. Директора менялись каждые полгода, к этому уже привыкли. Однако насколько же нужно было нуждаться в хоть каких-то специалистах, чтобы принять на работу откровенно прибабахнутых? И кого она назвала не обучаемым? Если Курочкина, то это она зря. Парень с мозгами. Только за ходом его мысли нужно следить, очень уж он затейливый.

— Спасибо за медведя, — не искренне поблагодарила я, вставая с дивана, — он, кстати, грязненький у вас. Постирать бы. Вон, на запястье оставил пятно. Мазут, что ли?

Понюхала пятно, потёрла пальцем. Странно, как будто печать поставили. Пентаграмму, вписанную в круг.

— Печать артефакта, — мило пояснила психолог, продолжая криво улыбаться, тиская медведя, — отмечает особенных. Для обучения в особенной академии. Иди, девочка. С тобой мы закончили. Призови остальных ко мне в кабинет.

Ага. Призову уйти подальше отсюда. Хотя… не успею. Открыв дверь, увидела маявшуюся недалеко в коридоре директрису. И четверых хмурых, отловленных ею моих одноклассников. Всё, что успела для них сделать — коротко проинструктировать.

— Медведя не трогайте, пусть его постирает сначала.

Первой зашла Карина под короткий призыв.

— Заходи, деточка. Расскажешь, какой страх у тебя вызвало задание. Рисовать — это же так просто. Чего вы все такие напряжённые? Хочешь конфетку?

Будешь тут расслабленным. С такими-то педагогами… И, кстати, почему мне дали грязного медведя, а Карине — конфету? Несправедливо.

Может, в педагогический универ пойти? Хоть узнаю, как должно проходить обучение на самом деле. А не вот эта вся странная муть, которая начала твориться с приходом директрисы и психолога в школу.

Глава 4

Вечерело в нашем южном городке быстро. Темно становилось так, что я взяла клюку бабы Клары, чтобы нащупать путь до калитки и впустить подружек-одноклассниц, маявшихся за воротами. Главное, не пропустить момент, когда бабке самой понадобится узловатая палка, и вернуть её вовремя на место.

Фонарик в телефоне, конечно, подсветит мне путь. И, заодно, бдительной бабуле просигналит, что у правнучки гости. Хотя сама виновата, запретила приводить домой «Энтих куриц, опять всю ночь кудахтать будете на своём дереве, спать не давать». Теперь приходится шифроваться…

А у нас срочное дело! Психологическая травма после странного тестирования в школе и ора директора.

Дом бабы Клары был в частном секторе, недалеко от города, и совсем рядом с морем. И школой. Во времена до Валентины Петровны, один из директоров сделал большую перемену на полчаса. Успевали и бутерброд съесть, и на пляже посидеть в тёплую погоду. Новая администрация добавила внеурочку «Психологическая подготовка к экзаменам» и укоротила перемены.

В саду у меня был домик, пристроенный к большой старой яблоне. Три на три метра. Папа строил, когда мне было лет пять-шесть. Тогда он мне показался огромным дворцом. Подарок от него всё ещё меня выручал, когда хотелось побыть одной. Ну, или как сегодня — устроить срочную сходку. Родителей видела не часто, работали археологами и были постоянно в командировках. Я их прекрасно понимала — сама бы уезжала из нашего городка при любой удобной возможности.

Хорошими каникулами у меня считались те, на которые они меня забирали к себе на работу. Я была и в Польше, на раскопе рыцарского замка возле Видова, и в Крыму на городище Артезиан. Но, глядя на очередную выкопанную счастливыми родителями грязную древнюю вещь, понимала, что идти по их стопам не очень хотелось.

— Классно у тебя, — снова позавидовала Маринка-староста, растягиваясь на матраце. Она тоже успела пройти беседу у психолога, которая впихнула ей медведя в руки. Круглое пятно, отпечатавшееся на коже, было почти не заметно в сумерках.

Чем, интересно, Елизавета Юрьевна игрушку измазала? Хватило краски для всех, кто к ней сегодня приходил. И пятно не отмывалось ни мылом, ни маслом. Да ещё и одинаковое у всех, как будто игрушка была огромной штепсельной подушкой для печати.

Мы, наконец, включили пару электрических свечей, настоящие я не рисковала здесь жечь. Ещё не хватало спалить и домик на дереве и, до кучи, бабушкин дом. Занавески, которые были по всему периметру домика, задёрнули — конспирация ведь.

Хотя маскировка не сработала от Курочкина. Тоже выбрался из дома и пришёл к нам. Лезть на дерево по веткам самому ему лениво, да и большой пакет в руках мешался. А верёвочную лестницу мы убрали наверх.

— Жанка, помоги подняться, — хриплое воззвание шёпотом разнеслось по ночному саду.

Понятно — не подам лестницу, будет орать, как мартовский кот. Сбегутся все взрослые, проверено.

— Пароль? — решила уточнить я, свесившись по пояс с деревянной площадки небольшой «прихожей». Моя длинная светлая коса свесилась вместе со мной, раскачиваясь в паре метров над землёй.

— Овцы придурочные? — попробовал угадать Егор, — если ничего с утра не поменялось, то должно быть верно. А ты чего там космы развесила? За них цепляться, что ли? Подожди, подпрыгнуть надо…

Я торопливо подобрала косу к себе. Катя, подвинув меня, скинула вниз верёвочную лестницу.

— Будто Курочкина не знаешь, — пробормотала она, — пока все гадости про нас не выскажет, не успокоится. Пусть говорит, что нужно и идёт себе дальше. Устроили, называется, девичник…

— Я с едой, от вас вечно голодным уползаешь, — порадовал нас парень, забравшийся в наш домик с пакетом, — трезвенницы-диетчицы. Вот не повезло с одноклассницами. Скучные вы до ужаса. Держите. Домашний квас и огурцы бочковые.

Маринка оживилась, приподнялась на матраце.

— О, наконец-то правильный пароль, — одобрительно сказала она, — только набор продуктов странный притащил. Егор, ты точно не беременный? Не подумал о психологе с директором, они же за тебя краснеть перед департаментом будут.

— Что было поближе к двери, то и спёр из дома, — огрызнулся парень, доставая одноразовые стаканчики.

Катька одобрительно кивнула. Хозяйственный. Не зря она его с первого класса себе присмотрела. А то, что грубоват – там и мы не слишком с ним церемонимся, привыкли уже.

Глава 5

Марина дотянулась до огурца, откусила, и задумчиво нас оглядела.

— Жанна, Егор, Катька, Карина и я. Вроде психолог сегодня никого из класса больше не пометила своим медведем. Кто-нибудь понял, что за хренотень творилась сегодня утром? Перебор даже для нашей школы, я считаю.

Квас очень даже был в тему вечера. Можно было мрачно прихлебывать, обмениваясь взглядами поверх стаканчиков. Версий по поводу того, что происходило сегодня в кабинете психолога, всё равно ни у кого не было. Разве что, обсудить степень чокнутости заданий на профориентацию, но это уже давно выяснили.

— Гремлеподобный анепод! — звонко сказала я, случайно посмотрев в тёмный угол домика, — глаза у него ещё больше стали!

Там висело оно — пятно с глазами, которое удалось срисовать в кабинете физики. Но, если на уроке оно вело себя относительно тихо, то теперь активно моргало глазками, заливая гадкой слизью дощатый пол и тихо шипя.

— Честное слово, квас брал, — торопливо сказал Егор, принюхиваясь к своему стакану, — понятия не имею, с чего Жанку так вштырило. Так, девки, присоединяемся к её бреду, не провоцируем пациентку на агрессию. Жанна, мы тебе верим. Сейчас эту пакость глазливую быстро изведём. Все взялись за руки, которые у психолога запачкали… Раз, два, три… Сила, мля, пяти!

Я пыталась развидеть зеленеющую глазастую тварь, поэтому не сопротивлялась когда Егор, скорчив страшную рожу, схватил меня за руку. Девчонки тоже подумали, что шучу, и, хихикая, взялись за руки, сомкнув наш круг.

Метки на наших запястьях заискрились мертвенно-голубым цветом. Медведь у психолога явно был токсичным, но теперь хотя бы стало понятно, почему она такая странная.

— Жанна, скажи своему папе, чтобы стенку поправил, — вдруг сказала Марина, сжав мою руку крепче, — эта совсем развалилась.

Я и сама видела, что матрац, потеряв опору в виде дощатой стены, начал вываливаться. Хорошо, что Марина успела с него уйти. Странно, что доски падали беззвучно, будто их кто-то подхватывал внизу и аккуратно складывал.

— Не домик на дереве, а проходной двор, — ревниво продолжил Егор, — девки, вы меня поэтому так долго пускать не хотели? Кавалеров наприглашали? Вот, любуйтесь, так спешили прийти, что вам стену вынесли. Я, хотя бы, вежливый, по лестнице заполз. А надо было по космам Жанки.

Да мы и сами видели, что в домик залезли трое белогривых, по-другому не назвать, парней. Пышные белокурые волосы кудрявились по широким плечам, привлекая взгляды.

— Волосы точно не крапивой моют, — завистливо вздохнула Каринка, приглаживая свои три волосины на голове, — и не шампунем за копейки.

— Спортсмены, что ли, по дереву вскарабкались и стенку заодно выломали? — прокомментировала Катька, скидывая руку одноклассника, — да отцепись, Егор, надоел уже со своими шутками.

Мне было не до шуток. Я вообще этих гостей, собственно и не приглашала. Белогривых и капающих слизью на чистый пол тем более. Поэтому, на правах хозяйки полезла разбираться с менее суровым на вид. Выбрала блондина с ярко-голубыми глазами и, подобравшись к нему на четвереньках, прошипела:

— Вы кто такие, я вас не звала!

— Вызывала, адски неумелым ведьмовским кругом, мы с братьями на практике были, заметили. Повезло, что вас всех не разорвало дикой магией и не раскидало по лужайке на радость и корм элементалам и элементариям. Гадкое было бы зрелище, — процедил сквозь зубы блондин, изображая из себя эксперта по магии, — где потусторонник?!

Говорил, но смотрел не на меня, ощупывал взглядом уцелевшие стены домика. Я, невольно, тоже обернулась. Мой личный глюк был на месте. Застенчиво старался отползти в сторону, разом передумав моргать и капать слизью. Всем видом показывало, что очень сожалеет, что сунулось в домик на дереве. На потусторонника здесь тянуло оно и Егор, с его выпученными глазами и грозными взвяками в сторону пришлых парней.

Блондин, схватив меня за плечи, прошипел в ухо.

— Показывай, недоведьма… Где он?

Ещё и обзывается, гад. У красавчика проблемы со зрением? Совсем рядом это пятно, испуганно снова глазами захлопало. Тыкнула пальцем в нужную сторону. И тут же взвизгнула, когда из руки парня вылетела яркая искра. В судорожно заметавшуюся тварь не попал. А пол мне, гадёныш криворукий, прожёг! Глюк с тихим шелестом просочился сквозь доски пола, к моему облегчению, больше его не видела.

— Бесполезно, Карн, — подал голос второй блондин, перебравшийся на толстую ветку яблони, — без обучения… дохлый номер. На потусторонника девчонка не наведёт, только шуму наделаем.

Ещё как наделаем. Я сейчас орать буду! Пришли не званные, домик мой разломали, чуть не подожгли. Как это бабе Кларе объяснять буду? Одноклассникам она бы не удивилась. А вот эти длинноволосики точно не из нашего городка. Она чужих не любит. И клюку бросает метко, даром, что возраст уже под девяносто лет.

— Увидимся в кампусе академии, недоведьма, — сказал блондин и криво ухмыльнулся, изящно отбрасывая за широкие плечи копну волос, — если не призовёшь раньше. Тогда и поговорим. Без свидетелей.

Прозвучало, как угроза. Я нахмурилась. Этот белогривый совсем берега попутал? Вот сейчас я поняла бабу Клару. Правильно она говорит — нечего чужакам на нашей территории делать. И с чего он взял, что мы будем учиться в одной академии? На всякий случай, возьму пару уроков по клюкометанию у бабули. Пригодится, если вдруг опять встретимся с этим блондином и его братьями.

Пришлые парни мягко спрыгнули с дерева, не потревожив шумом от прыжка доски, валяющиеся под яблоней. Мы с одноклассниками долго ещё переглядывались, потеряв дар речи.

— Девчонки, кому ещё квас? — наконец, отмер Егор, доставая вторую пластиковую бутылку, — что-то у меня в горле пересохло. Жанна, могла бы предупредить о том, что ещё кого-то позвала. Отдыхающие, что ли, уже приезжать начали? Не рановато?

— Я никого не звала, — огрызнулась вяло, начина приходить в себя, — понятия не имею, кто это. Сбежали, гады… Домик разломали и сбежали.

Маринка подползла к краю деревянной платформы, посмотрела вниз.

— Как сквозь землю провалились, — ошарашенно сказала она.

Про пятно с глазами никто не упомянул. Что понятно — видела его только я, и странный диалог с блондином был полушёпотом. Решила, что пусть это останется моим личным глюком.

— Грязь от медведя пропала, — радостным голосом сказала Карина, показывая чистое запястье, — и знаете, чем была испачкана игрушка? Я вспомнила, у меня такие же пропадающие со временем чернила была. Из магазина приколов. Через несколько часов исчезают. Я такую ручку Марии Фёдоровне, нашей русичке, дарила перед контрольной в пятом классе. Вот и над нами сейчас также подшутили.

Мы с облегчением выдохнули, разливая домашний квас по стаканам. Всё же было логично. Парни — отдыхающие из курортного посёлка, решили над нами подшутить. И, сломав стенку домика, убежали, чтобы не чинить его. Медведь психолога был испачкан исчезающими чернилами. А тварь с глазами… Какая тварь?

Мир снова стал понятным и безопасным. На какое-то время.

Глава 6

Мало кто удивился, что директор и психолог не вышли на работу в понедельник. Наоборот, странно было, что они так у нас так надолго задержались. И мы относительно спокойно сдали экзамены, закончив школу. Новый директор, суровый мужик, был максимально отстранённым от школьных дел. Хотя нашу петицию о возвращении по-настоящему большой перемены принял. Вакансия психолога оставалась вакантной.

Последний звонок, выпускной, сдача документов в вузы… всё пронеслось, как один миг.

Очень нервный миг, полный воплей Марочкиной Маши, что её с такими баллами не то, что на воспитателя учиться, дворником в ЖЭК не примут.

— Вот и хорошо, — не выдержала однажды очередных стонов Катя, — нечего с такими нервами воспитателем работать. Иди метлой маши. И деньги получишь даже без обучения, и для нервов полезнее.

Чуть не подрались тогда девчонки. Прямо на выпускном балу. Да так слаженно кинулись друг на друга, казалось, они не вальс репетировали месяц, а эту драку. Курочкин подхватил Катю за талию, поднял. Рома, не сговариваясь, тут же обезвредил Машку. Повисели, размахивая руками и пытаясь пнуть друг друга.

— Минуточку, улыбочку! — крикнул фотограф, ловя момент для выпускного альбома.

Странно, но девчонкам стало стыдно, и они перестали лезть в драку. Хотя, подозреваю, пару кадров в альбоме мы всё равно увидим. Фотографом был ехидный папа Романа, который работал на нашем выпускном для души и совершенно бесплатно. Поэтому оставил за собой право вставить в альбом такие снимки, какие захочет. Чья идея была сэкономить и весь вечер стараться жевать с закрытым ртом, чтобы прилично выглядеть на фото, мы так и не выяснили.

— Не могу поверить, что наш классный зоопарк разбегается, — сказала тогда Карина, нервно икая и поправляя шлейф шёлкового платья, — кто куда, но главное, что мы с тобой будем учиться вместе.

Это точно! Я, всё-таки, решила поступать вместе с ней, в медицинский. Егор выбрал университет на Камчатке, на факультет водных ресурсов и аквакультуры. Понятия не имею, что это значит, но звучало солидно. У него был дополнительный резон забраться на другой конец страны — надеялся, что Катя так далеко за ним не поедет. Уже совершеннолетний, и такой наивный… Катька подала документы в этот же университет, на педагогический факультет. Об этом знали мы вчетвером. Но Егору не говорили — пусть будет сюрпризом, когда увидит бывшую одноклассницу в далёком Петропавловск-Камчатском.

Вспоминая события выпускного, упаковывала чемодан. Родители предложили поехать перед зачислением в институт к ним, на каникулы. Поэтому, погуглив, какая погода в Болгарии, собиралась в крепость Урвич. Точнее, родители опять залипнут на раскопе, а я пошатаюсь по бутикам Софии. Много вещей можно не брать, куплю нужное на месте. Ничего нового, обычные каникулы. Зато потом… Столица, жизнь в общежитии, студенчество… Скорее бы!

Несмотря на всё желание поехать налегке, вещей, всё-таки, набралось прилично. Мало ли что может понадобиться вдали от дома.

Еле закрыв крышку чемодана, намного постояла, оглядывая комнату. Показалось, что в глазах помутилось. Что за ерунда? На зрение никогда не жаловалась. Подхватила чемодан, и пошла к выходу из комнаты, потирая глаза. Вот что значит, не спать всю ночь — с Каринкой протрещали о нашем студенчестве до рассвета. Теперь в глазах двоится.

Открыла дверь комнаты, отшатнулась, когда в лицо бросили холодный рассыпчатый ком, залепляя глаза. Я окончательно ослепла и бросила чемодан, инстинктивно защищая лицо. Кто в меня бросает снежками? И, самое главное, из какого холодильника их так много наковыряли?! Разгар южного лета!

Бабка Клара, конечно, иногда была малость не в себе. Могла и с клюкой погоняться в те моменты, когда считала, что я — её младшая сестра, укравшая у неё конфеты лет восемьдесят назад. Но снежки из холодильной изморози ещё ни разу не лепила.

Сегодня как раз должна была приехать тётя Лариса, присмотреть за бабулей. Жили все со старушкой по очереди. Когда она не впадала в своё особенное состояние и вовремя принимала лекарства — с ней было даже интересно. Но такие пограничные состояния психики возникали всё чаще. Скоро бабу Клару нельзя будет оставлять одну надолго…

— Куплю я тебе эти конфеты, честно! — сказала, закрыв глаза и аккуратно пытаясь счистить талую холодную воду с ресниц. Зачем, спрашивается, столько времени красилась?!

— Жанка, так это ты нас сюда затащила?! На кой фиг мне твои конфеты, как мы сюда попали?!

Знакомый голос заставил вздрогнуть. Егор?! Как он оказался у меня дома. Забыв про макияж, открыла глаза, в панике осмотрелась.

Не дома. Мы совсем не дома. Стоим впятером с одноклассниками перед огромными воротами, ошарашенно пялимся то на них, то друг на друга, совершенно не понимая, что происходит. Мой чемодан под ногами лежит. И да. Вместо южного зноя очень даже ощутимо повеяло первым морозцем. Не думая, что делаю, открыла чемодан, надела лёгкую куртку на сарафан. Натянула кроссовки — босые ступни тоже обожгло холодом, не сразу это почувствовала. По прогнозу, в Болгарии ожидался дождь и похолодание, вот и положила немного тёплых вещей с собой.

Бывшие одноклассники завистливо за мной проследили, пока я неловко зачем-то это всё подробно объясняла. Маринка стояла в домашних тапках и халате, на голове – полотенце. Явно только из душа вышла. Ещё повезло, что успела одеться. Егор переминался в носках, нервно поправляя шорты и обхватив руками голый торс, чтобы согреться. А Карина и Катя как раз собирались, видимо, гулять, были полностью одеты. Но в босоножках тоже было не очень тепло стоять на снегу.

— Щас прям, да я лучше гордо замёрзну, чем это надену на себя, — проворчал Егор вместо «спасибо», когда я достала для него из чемодана розовый пушистый свитер с вышитой овечкой, — побрутальнее ничего не могла дать? Когда батя меня спрашивал, что означает слово «кринжовый», надо было ему просто показать этот свитер. И нет, это не всё, что меня волнует! Жанка… какого хрена тут творится?!

Глава 7

Ничего нового — как обычно, виноватой во всём странном, что творилось, назначили меня. И теперь заглядывали в глаза, ожидая ответов.

— Там кто-то есть, — напряжённо сказала я, показывая рукой им за спины.

— Ты тему-то не переводи, — сурово сказал Егор, — куда нас затащило?

А я знаю?! Тем более, что вдалеке действительно увидела какую-то странную тёмную тучу, несущуюся к нам на всех парах. Явно не для того, чтобы поприветствовать.

Одноклассники не успели повернуться, как в паре шагах от нас негромко хлопнуло, и открылось тёмное пространство овального зеркала в человеческий рост, из которого высунулась длинная нога. Следом показался смутно знакомый растрёпанный блондинчик. Это же тот, кто разломал мой домик на дереве весной! Следом из зеркала вышли, кое-кто выпал, его братья. Такие же лохматые и похожие друг на друга всем, кроме цвета глаз. Тот, кого разговаривала я в прошлую встречу, сверкнул на меня ярко-голубой радужкой. В буквальном смысле, глаза светились, как подсвеченные лампой. Как там его назвали друзья, когда вломились в мой домик? Карн, кажется.

— Вот ты жуткий, — невольно поразилась я, делая шаг назад, — глаза прямо в душу смотрят. Отвернись.

— Недоведьма, я с тебя сейчас глаз не спущу, — предупредил блондинчик, но тут же не сдержал слово, начав оглядываться.

А чего тут смотреть? Поле, по которому гуляет снежок. Ворота, одиноко торчащие среди жухлой травы. И туча, которая низко несётся прямо на нас.

— Отдай.

Вконец замёрзший Егор сдался и вырвал у меня из рук розовый свитер, надел.

— Очевидно, Врата в академию вы не видите? — как-то обречённо спросил второй блондин, сверкая зелёными глазами. Третьему было не до разговоров, он зажимал предплечье левой руки, капая на стылую землю кровью.

Как понимаю, не только у меня были претензии к этой троице. Только кто-то, в отличие от меня, успел их догнать.

Раненый, сдерживая стон, повалился на мой чемодан, разом ослабев.

— Эти ворота, что ли? — удивлённо спросила Маринка, подходя к раненому и кивая на огромную кованую железяку в десятке метров от нас.

У парней такие глаза странные, так как они слепые? Как такую махину можно не увидеть?

Мы с девчонками синхронно показали пальцами на ворота. Егор показал обеими руками, чтобы точнее было. Парни, даже раненый, с какой-то надеждой начали вглядываться в этом направлении. Но, к нашему удивлению, разочарованно вздохнули. Хотелось взять за уши и навести на цель, настолько беспомощно это выглядело.

Марина стянула с головы полотенце, поёжившись от резкого ветра, взметнувшего мокрые чёрные волосы. Перетянула им раненую руку парня, сидевшего на чемодане, пытаясь остановить кровь, тот благодарно поднял на неё яркие янтарные глаза.

— Гремлеподобные анеподы скоро будут здесь, стая огромная, даже без амулетов их чувствую, — отстранённо сказал блондин с зелёными глазами.

— Времени у нас совсем мало, надо попробовать разозлить этих недоучек, чтобы выпустить Силу, — согласился с ним Карн. И снова посмотрел на меня своими страшными глазами, — вот этой недоведьме я особенно не нравлюсь.

Как угадал, интересно? С первой встречи именно он вызывает у меня настойчивое желание шарахнуть его чем-нибудь тяжёлым по голове. Но шанса сообщить об этом у меня не было. Блондин, схватив меня за талию, наклонился, будто вот-вот поцелует. Совсем псих… Размахнувшись, пнула его в коленку, чтобы неповадно было руки распускать.

Не сработало, кстати, только крепче руки сжал. Девчонки почти мгновенно подключились, вытаскивая меня из жёстких лап. Маринка мазнула испачканной в крови раненого парня мне по лицу. Фу… И даже Егор в моём свитере схватился за блондина.

— Наших лапать, гад, вздумал! — крикнул он фальцетом, — сила, млин, пяти! Тащи его, девки! Жанка, допинывай урода, чего встала!

На наших запястьях засветилась, казалось бы, пропавшая метка, поставленная медведем психолога, заставив нас удивлённо замереть на месте в причудливых позах.

— Карн, получилось, вижу Врата!

Взволнованный вскрик раненного, заставил нас всех посмотреть на ворота в поле.

— Я тоже, — прохрипел Карн, на шее которого повисла Катя, пытаясь оторвать от меня, — чуть не сожгли мне мозг своей кривой магией, стая недоведьм чокнутых. Особенно пацан на всю башку отбитый, оказывается.

Так как меня перестали держать, наконец, у нас пропал повод его душить. Поэтому просто отошли подальше, пытаясь отдышаться и рассматривая ярко светящиеся метки на запястьях.

Жужжащая зловещая туча была уже совсем близко. И, судя по всему, парни очень хотели оказаться подальше от неё. Пусть даже за воротами посреди пустого поля. Хотя понятия не имею, чем бы они им помогли. Но, почему-то, им было очень важно их не только увидеть, но и открыть. Даже раненый подключился, сполз с моего чемодана и поковылял помогать. Хотя ясно было видно через решётки – по ту сторону ворот тоже мёрзлая земля поля.

Я подхватила свои вещи, чтобы хоть как-то занять руки. Подошли с одноклассниками к воротам, переглядываясь.

— Помочь не хотите? — злобно сказал Карн, толкая Врата мощным плечом, — силу, млин, пяти применить, например?

Егор авторитетно сказал:

— Ещё раз Жанку поцелуй, тогда применим. Прямо тебе по башке. А пока… потянуть на себя не пробовали эту штуку? Кажется, именно так она открывается.

Парни, замерев, посмотрели на нас, друг на друга. И зелёноглазый блондин, перестав толкать, потянул на себя ворота, которые поддались вперёд от лёгкого прикосновения, открылись.

Ахнув, мы увидели за ними город. Да, странный, какой-то средневековый. Но дома и башни ни с чем не перепутаешь, это был город. Егор обежал ворота, посмотреть и убедиться, что за ними ничего нет. Соваться в новое место было откровенно страшновато. Парни-то уже давно были по другую сторону ворот, а мы всё мялись у порога. Уговаривать нас заходить они не стали.

— Там, кажется, теплее, чем здесь, — наконец, сказала Каринка, нервно оглядываясь на недружелюбно жужжащую тучу.

И, пожалуй, именно туча была аргументом, почему мы добровольно зашли в странные ворота посреди поля, мягко сомкнувшиеся за нашими спинами.

Глава 8

Сбившись в кучу, мы рассматривали средневековую площадь. Здания в готическом стиле, брусчатка… Люди, одетые по средневековой моде, которые на нас смотрели. И не только смотрели. А медленно окружали.

— Прямо как Прага, в Чехии, — растерянно сказала я, — у родителей были раскопки в районе Длугонице. Представляете, огромное кремационное кладбище кельтов, они фиг знает сколько веков до нашей эры сжигали там друг друга. Не знаю, что родаки там нарыли, стрёмное местечко. Лично я один раз там побывала, и потом в Прагу уехала. Купила классную курточку. Вот, кстати, она.

И одёрнула куртку. Когда мне страшно, вечно несу всякий бред, сама себя бесить начинаю. Но обстановка крайне нервировала. Чемодан выставила щитом между собой и толпой. Слабое, но утешение.

— В Праге на тебя тоже вилы направляли? Ну, когда куртку выбирала? — спросила Катя, прячась за Егора.

— Да вроде нет…

— Тогда мы не в Праге, так что заткнись.

Грубая она, когда напуганная. Хотя я её вполне понимала. Мало радости, когда в тебя тычет вилами крепко пахнущий потом и костром мужик крестьянского вида. Одевался он точно не в бутиках Праги. Что содрал в лесу с ближайшего медведя, то и натянул на себя.

И чего, спрашивается, мы так сюда ломились?! Возможно, жужжащая туча, несущаяся на нас, просто хотела поздороваться. И она точно была без вил. Нас окончательно окружили.

— Откуда? — коротко спросил мужик, одетый в медведя и сам похожий на медведя.

Егор нервно ткнул пальцем назад, на ажурные ворота.

— Врете… У матушки Радки отродясь таких гостей не было, с рожами ненашенскими.

Отлегло от сердца. Рожей в местных не вышли, вот радость-то! И что там он говорил? Обернулась, но ворота не увидела. Только каменный небольшой дом, на пороге которого стояла суровая старушонка, вооружённая чугунной сковородой. Опознавать в нас родню она тоже отказалась.

— Нежить это, из Потусторонья, — экспертным тоном сказал кто-то из толпы.

Кольцо из вил стало плотнее.

— Вон, девки все в кровище измазанные, — поддакнули эксперту из толпы, — а пацан жертва ихняя. Овцу ему на грудь подвесили, мерзавки. Сразу видно, резать на алтаре будут.

Версия была интересная, но неверная. Однако как это всё объяснить толпе — понятия не имею, так как сама не знаю.

— Кровь откуда, а? Щас выясним, ежели ведьмы, то синяя кровища побежит. Ежели человеки, то… помянем по ихней религии. Кстати, вы в каких богов веруете, чтобы по нужным обычаям похоронить?

Не знаю, как у одноклассников, у меня лично все боги из головы выветрились. Могла смотреть только на вилы, уже тыкнувшие мой чемодан острым концом.

Вспышка, негромкий грохот — и мужика отшвырнуло от меня неслабым разрядом тока. Судя во вставшим дыбом волосам — это был именно ток.

Я аккуратно положила на брусчатку площади чемодан. При покупке мне не говорили про встроенный шокер. И вот теперь он коротнул, видимо. Тишину на площади можно было резать ножом.

— Это моя кровь, — негромкий голос раненого блондина как раз все хорошо услышали, — а вы пытались заколоть будущих Видящих. Есть желающие лично предстать перед деканатом академии за попытку убийства студентов?!

Толпа ахнула и расступилась. Не знаю, кто такие Видящие, но их здесь уважали. Ну, или деканат какой-то академии побаивались. Или всё сразу.

Мысли путались, пока я наблюдала за тем, как к нам приближается та самая троица парней. Выглядели они всё ещё не очень хорошо. Но вернулись, чтобы отогнать от нас толпу, за что мы были им искренне благодарны.

— Лютые девки пошли нонче, — всё равно вставил ценное замечание кто-то из расходящейся, недовольной отсутствием развлечения, толпы, — охотников до кровищи раскорябали. Ну их к демонам, ещё кинутся, бешеные.

Пожалуй, это самая лучшая репутация, которую мы все хотели бы иметь в этом странном местечке. Мужика, который всё ещё был без сознания, оттащили куда-то дальше по улице. Вроде, с ним было всё в порядке. Стонал и пытался прийти в себя.

— Как им доказать, что я среди вас самый злобный и опасный? — негромко спросил Егор, подхватывая мой чемодан, сначала потыкав его ногой и убедившись, что он больше не бьётся током.

Маринка, подхватив Карину и Катю под руки, покачала головой.

— Пока ты в этом свитере… никак. Смирись.

Карн, с недовольным видом стоявший рядом с братьями, предложил:

— Вам показать, где академия, чтобы уже зачислились и перестали швыряться во все стороны сырой магией, или будете тут до ночи торчать, пока реально на нежить не нарвётесь? Мортград в этом плане не спокойный в этом году, древнее кладбище какой-то недоучка вроде вас поднять-то поднял, а упокоить всем Ковеном не могут. А нежить — не крестьяне, чемоданом не отмахаетесь.

Поверим ему на слово, пожалуй. Всё равно ничего не понятно. Но очень интересно. Пошли по городу следом за парнями, оглядываясь. Марина при этом старалась не потерять тапки, а Егор приплясывал на холодных камнях, тихо ругаясь на слишком тонкие носки. Катя с Кариной чуть не споткнулись на неровной брусчатке, ковыляя на каблуках. И только мне было комфортно идти в кроссовках. На всех удобную обувь не догадалась положить в чемодан, конечно. Но кто же знал, что нас впятером занесёт в такое странное место?

Глава 9

Всё, что нам было известно — мы в каком-то Мортграде. И, с закатом солнца, на улице мужиков, одетых в медведя, сменят ещё более неприятные личности, от упоминания которых нервно вздрагивает тройка брутальных блондинов. Они вызвались нас сопровождать до академии, и теперь мы шли за ними по узким средневековым улочкам.

А, да. По дороге мы ещё выяснили, что я — овца бестолковая, и натолкала в чемодан кирпичи. Это уже открытие Егора, мужественно тащившего мой багаж. Бросать его, тем не менее, он не собирался, правильно понимая, что это — наше единственное имущество в незнакомом мире.

Пока не буду ему говорить, что он тащит фен на аккумуляторах, банку огурцов, которые дала мне баба Клава в период просветления («Пихай в панталоны, не разбей. Пусть эти доходяги, родители твои, нормальной еды из дома поедят»), и три пары туфель на шпильках. Боюсь, после этой информации, он выпотрошит чемодан прямо посреди улицы, на радость местным крестьянам.

Ну, или не крестьянам… Путь нам перегородила пять местных жителей.

— Нежить, — авторитетно заявил зелёноглазый блондин, останавливая нашу процессию.

Ну, или уже не жителей. Для дышащих они и впрямь выглядели плоховато. И пахли соответствующе, будто недавно выкопались из могил.

По всей улице захлопывались двери и ставни. Если до этого нам встречались редкие прохожие, глазевшие на нас, как на диковинку, сейчас и они разбрелись по укрытиям.

Нам прятаться было негде. Только за блондинами, Егором и чемоданом. Но из них щит так себе, долго не продержатся. Один парень и вовсе ослабел от потери крови. Полотенце, которое пожертвовала Маринка, намокло багряным.

— Амулеты разрядились… Уксус бы сейчас не помешал, он для них как кислота, но мы последнюю банку в Потусторонье использовали. И кинжалы там же оставили. Надеялись, что успеем добраться до академии до заката, и не успели.

Идиоты незапасливые. Я торопливо вырвала из рук Егора чемодан, открыла его прямо посреди улицы и вытащила банку с огурцами.

Бабуля в рассол столько уксуса бухает — я не нежить, но и то от одного запаха убегаю подальше. Но папе, как ни странно, такое нравится.

Открыла, сунула Карну в руки банку. Тот, принюхавшись, достал огурец, метнул его на пробу в одного из жутких мужиков. Никогда не видела, чтобы огурцы от бабы Клары производили такой сногсшибательный эффект. Нежить отшатнулась в сторону от овоща так, будто это была бомба, скрывшись в ближайшей подворотне. К сожалению, огурцов на всю нежить не хватило, получилось отогнать только троих.

— Недоведьма, если в твоём чемодане ещё найдёшь пару стилетов, тогда точно доберёмся до академии…

Не вопрос. Одни босоножки как раз были на шикарных, адски неудобных, но очень эффектных, высоких каблуках. Прикинула, что, если меня разорвут на куски, это будет больнее, чем лишиться праздничной обуви.

Подала туфли каблуками вперёд. Два блондина, переглянувшись, взяли их, покрутили в руках и бросили, метко попав в грудь нападающим. Те, неловко взмахнув руками, пошли в противоположную сторону, решив, видимо, поискать более сговорчивую добычу.

— Получилось? — не поверил сам себе зелёноглазый.

Надо же. А такой самоуверенный был, желваки на мужественном лице ходили, когда босоножками моими разбрасывался. Мы с девчонками переглянулись, поёжились. Не знаю, что там за академия, но туда уже очень хочется попасть.

Кажется, сказала вслух свои мысли. Но меня поддержали все одноклассники.

— По мне, наверное, не заметно, — нервно сказал Егор, — знаю, что выгляжу очень уверенно. Но, на самом деле, я на грани панической атаки.

Он себе льстил. Уверенный в себе человек не выхватывает в истерике банку с огурцами у ошалевшего от неожиданности блондина и не кидает её всю в толпу нежити. Собственно, это коротко о том, как мы за один миг потеряли своё почти единственное оружие и перешли на швыряние босоножками.

— Аларн? — встревоженно сказали Карн, уловив тихий стон и повернулся к раненому брату так быстро, что взметнулись длинные блестящие волосы, вызвав завистливый вздох Каринки.

— Всё в порядке, я держу его, — тихо ответила Марина, стоя рядом с раненым.

Так понимаю, его состояние — отличная приманка для всякого рода нечисти. И я сейчас не про нашу бывшую старосту говорю. А про тех, кто сейчас в подворотне копошится с каблуками в груди. Нежить Мортграда, моими усилиями, этим вечером будет щеголять в брендовых босоножках, надо же.

Поэтому двигаться в сторону академии, где бы это ни было, начали активнее. Егор, отложив свою паническую атаку на потом, подхватил мой чемодан, ставший намного легче. И пошагал следом за троицей блондинов.

Собственно, когда я впервые увидела высокие шпили академии, то даже не удивилась, насколько он похож на пражский Клементиум — монашеский комплекс иезуитов. Если в нашем мире из мужского монастыря сделали библиотеку, то здесь решили не просто скопировать старую часть Праги, но и разместить учебное заведение, куда мы так хотели попасть. Не учиться, спрятаться от нежити, как бы бредово это не звучало.

— Я, так-то, шутила, что хочу уйти в мужской монастырь, — растерянно сказала Карина, когда я ей сказала, что мне напомнило высокое здание.

— Значит, больше шутить не будешь, — мрачно ответила я, готовясь зайти в высокие ворота, — так как это реальная копия Клементиума, чем угодно могу поклясться. Умные вещи вам говорю, но кто бы меня слушал.

Опять начала болтать в стрессе, ничего не могу с собой поделать. Блондины, тем временем, особенным ритмом постучали в ворота здания. Но открылась небольшая калитка сбоку, откуда выглянул мужчина в кольчуге.

— Девка, шевели ногами. У нас тут выживают не шибко умные, зато шустрые, — окликнул меня стражник, открывший нам, — скоро подтянутся восставшие мертвяки, вот им и будешь объяснять, что ты не ужин, а просто потрындеть с подружкой остановилась. О боги, кого только не принимают в Андлиг.

Мы переглянулись, и я трындеть перестала. Очень уж хотелось оказаться поскорее под защитой высоких стен.

Глава 10

Высокие каменные стены плавно переходили в изогнутый потолок. Повсюду колонны, будто мы внутри огромного музыкального инструмента. Но за этими стенами мы чувствовали себя в безопасности. Хотя бы от толпы нежити, наличие которой в Мортграде были вынуждены признать.

Нас встретила высокая женщина в чёрном балахоне, с недовольным лицом. Крючковатый нос над узкими губами делал её похожей на злую ведьму.

— Абитуриенты у нас проходят испытания, а не шагают через парадный ход, будто уже поступили в Андлиг, — заявила она, преграждая нам путь, — Карн, Лукас, Аларн… Отчёт по практике сдадите лично мне. Минус балл по практике за ранение Аларна получит вся позорная группа. Подробно опишите в отчётах, где ошиблись, и какой потусторонник его цапнул. Этих пятерых, которых вы сюда притащили — на выход. Видно, что магии в них нет, прорвались только благодаря транспортным меткам.

Не веря своему счастью, мы с одноклассниками переглянулись. Какая замечательная злобная тётенька! Ура, мы не приняты! Нас отправят домой. И пусть даже не извиняются за доставленные неудобства. Интересно, мой самолёт в Болгарию уже улетел? Вроде бы должна успеть на него сесть. Главное, чтобы нас отправили напрямую домой, а не заставили прорываться через толпу нежити. Пусть портал какой-нибудь открывают… И будем вспоминать своё приключение, как дурной коллективный глюк.

Но вот не зря мне голубоглазый сразу не понравился. Выступил вперёд и заявил громко, так, что голос отразился от высоких каменных стен эхом.

— Абитуриенты получили метку от Аудиторов, мы их ещё весной приметили, когда гремлеподобный анепод ускользнул в не магический мир. Недоведьма, хоть и не инициированная, увидела его. Другие точно тоже видели потусторонников или во сне, или в видениях наяву. Иначе не получили бы метку Аудитора. Потенциал огромен, дури ещё больше. Смогли увидеть Врата, нас на них навели и сражались вместе с нами против нежити. Уверен, декан Ронан сочтёт это достаточным для вступительных экзаменов. А по поводу раны — если бы с нами была обученная Видящая ведьма, то она навела бы на Потусторонника до того, как Лукаса ранили. Кажется, по правилам академии, без Видящих вообще на практику студентов-охотников не пускали, или что-то поменялось?

Лицо у женщины становилось всё более мрачным, впрочем, как и у нас. Вот кто его просил за нас заступаться, а?

— Чего захотел, Видящую ведьму ему в няньки… Понаберут абитуриентов в немагических мирах по объявлениям, потом закапывай их на кладбище, время трать, — пробурчала она, — по поводу Аудиторов я ещё подниму вопрос, что они кому попало метки раздают.

— Лучше бы вы, мадам Лидия, подняли вопрос, кто абитуриентов убить пытается ещё до их поступления в академию, — подал слабый голос Аларн.

Мы слаженно охнули, переглядываясь. Нет, я, пожалуй, выберу для поступления питерскую академию. Пусть она и без всяких волшебных наворотов, но уверена, когда приду с аттестатом, меня не попытаются прикончить. А если получится вползти в холл академии раненной, то окажут медицинскую помощь, а не будут просто брезгливо смотреть, как эта тётенька на Аларна.

— Что значит, пытались убить? — подал потрясённый голос Егор, — нас же просто выкинуло из родного дома в не пойми какую холодину и без одежды, крестьяне тыкали вилами, мертвяки сожрать хотели… А, да, точно. Очень похоже, что пытались убить. Так если мы вам не подходим, то мы берём чемодан, и идём домой, да?

— Нет, — сухо ответила женщина, впервые внимательно на нас глядя.

— Хорошо, — покладисто согласился Егор, — забирайте чемодан, и мы идём домой.

Это он прекрасно, конечно, придумал — откупиться моими вещами. Но тётенька не соблазнилась. Действительно, зачем ей мои шмотки. И фен. И…

Мы с девочками переглянулись, встали поближе друг к другу, соприкоснувшись плечами. Очень уж у женщины взгляд был нехороший. Оценивающий. Егор подвинулся к нам, взял за руку Катю. Я прикоснулась ладонями к рукам Карины и Марины.

— Малый ведьминский круг? — прищурившись, спросила мадам Лидия, взгляд её впервые стал заинтересованным.

— Интуитивный, — с непонятной мне гордостью пояснил Карн, — они и призыв силы свой придумали. Странный, конечно, но работает.

— Сила, млин, пяти? — услышав знакомое слово, сказал Егор, и нас ощутимо тряхнуло, как от удара током, раскидало в стороны.

Со стоном и ругательствами, еле пришли в себя. Подняв глаза, увидела высокие сапоги, в которые был обут ухмыляющийся Карн. То, что гад ржёт, увидела, когда пыталась подняться.

Он подхватил меня под руку, рывком поднял прижал к себе — очень вовремя, так как голова сильно кружилась, чуть не упала снова. Каринку точно также поддерживал Лукас, к Марине подполз раненый Аларн, а Егор с Катей придерживали друг друга.

— Да, кстати, защитные заклинания внутри Андлига не работают, пока вы не приняты в число студентов, везде стоят блоки, — выплюнула женщина в балахоне, — разбрелись по парочкам, смотреть противно. Карн, если девчонка доживёт до диплома… Возьми её в команду. Будет интересно посмотреть, как она тебя с удовольствием попытается прикончить.

А чего это только попытается? Едва блондин ко мне прикоснулся, во мне опять проснулась сильная неприязнь к нему. Придушила бы с удовольствием, ещё бы дотянуться до мощной шеи… Хотя раньше не замечала за собой таких приступов кровожадности.

Глава 11

То, что здесь не очень любят студентов, я давно уже заметила. И очевидно, что одеваться придётся за свой счёт. Вряд ли администрация в лице мадам Лидии будет заботиться о форме для студентов.

Если это так, то у меня для Егора плохие новости. Розовый свитер с овечкой будет его единственной вещью навечно. Ну, или до того, как он получит диплом. Кстати, что там будет написано? «Егору Курочкину присвоена квалификация „ведьма“?

Со стипендиями тут тоже может быть туго, новую одежду купить просто не на что. Братья не от хорошей жизни на практику ходят, с монстрами сражаться. При нас злобная тётенька неохотно дала им кошелёк с монетами. И то после того, как Карн ей об этом напомнил.

— Вот ещё, платить за то, что на учёбу ходите, — шипела она, вцепившись в кожаные завязки кошелька.

— Могу договор практики, подписанный деканом показать, где оплата за каждый день практики прописана, — не сдавался Карн, подтягивая кошелёк к себе.

— А можно поскорее договориться, и меня в медблок уже отправить? — уточнил Аларн, уставший ждать, пока его покажут врачу. Белое полотенце, которое пожертвовала Марина, стало полностью красным от его крови.

— Капризничать у себя в замке будете! — рявкнула мадам Лидия, зеленея лицом и неохотно отпуская кошелёк, — неженки какие, а не будущие охотники. Подумаешь, царапнули его.

Карн, выдрав оплату из цепких рук женщины, подхватил брата и повернулся к нам.

— Сейчас магическая завеса падёт, и вы увидите остальных студентов. Поздравляю, ваша стая недоведьм принята в академию Андлиг. Да, мадам Лидия? Как заместитель декана, вашего слова будет достаточно для допуска к занятиям.

Мадам только прошипела что-то, и, показав нам неприличный жест, пропала. В буквальном смысле, развернулась на месте и бросила пузырёк с розовой жидкостью себе под ноги. Тихий звон разбившегося хрусталя, лёгкий дымок — и заместитель декана исчезла.

Классные тут педагоги, конечно. Душевные. Почти как в нашей старой школе.

— Мы тоже так же сможем научиться делать? — спросила Катя, — ну, исчезать… Колдовать…

Карн, который уже тащил Аларна вместе с Лукасом куда-то в глубь академии, обернулся.

— И не только так сможете. Ищите завхоза, он отдаст студенческие броши и покажет вам вашу комнату. Потом ищите куратора, возьмите расписание занятий и план Андлига. У вас факультет Видящих, кстати. Потом ищите повара, чтобы выделил вам место за столом в столовой. В общем, располагайтесь. Обучение пролетит быстро. Помереть не успеете. Наверное.

Академия была огромной. И, едва нас неохотно, но приняли в ряды обучающихся, в холл хлынула целая толпа молодёжи. И я оказалась права по поводу формы. Одеты все были кто во что горазд, кто в средневековой одежде, кто во вневременных лохмотьях. Братья-блондины, притащившие нас сюда, были, похоже, самыми модными и то только потому, что были вынуждены подрабатывать охотниками, даже ещё не получив диплом. Но у всех была одна общая деталь – круглая брошь на груди с изображением лица студента. Нам такое не выдали.

Мы остались стоять посреди заполнявшегося студентами холла, пытаясь осознать тот факт, что добывать себе блага в этой академии придётся самим. Никто за нами не собирался бегать с предложением услуг.

Если вернёмся в наш мир, обязательно найдём Валентину Петровну и Елизавету Юрьевну. Отблагодарить ведь нужно за то, что они нас сюда отправили. Пока не знаю, как именно будем говорить им «спасибо». Но обязательно выясним это в ближайшей книге проклятий.

Кстати, кого надо достать и покусать в академии, чтобы нам показали, где тут библиотека?!

Пробовали поговорить с другими студентами — зашуганные какие-то. Им вопрос, они в ответ визг и шарахаются в сторону, как от прокажённых.

— Егор, спрячься, — устало сказала Маринка, — они точно не будут говорить с тем, кто одет в кринжовый розовый свитер с овечкой.

Парень бросил на меня осуждающий взгляд, я только руками развела. Свитер на распродаже в Берлине стоил копейки! Я не могла его не купить… Раскопки в деревне Зеддин крайне увлекли родителей. Но не меня. Я, традиционно, ходила за покупками. Эта овечка так жалобно смотрела на меня со свитера. Естественно, я её тут же купила. И не прогадала — более уютной мягкой одежды у меня ещё не было. Зря Егору отдала, всё равно не оценил.

— Пусть тогда снимает свитер, и ходит в натуральном виде, — мрачно ответила я, — что-то мне подсказывает, от него шарахаться будут ещё сильнее. Ещё и по башке чем-нибудь тяжёлым прилетит. К гадалке не ходи, так и будет.

Разделяться и ходить по необъятным коридорами Андлига по одиночке мы не собирались. Я себя знаю, тут же потеряюсь. Каринка и Катя топографическим кретинизмом не страдали, но тоже не хотели остаться в одиночестве.

Так мы и перемещались, все вместе, от студента к студенту. Преподавателей среди тех, кто ходил по коридорам, что характерно, не опознали. Хорошо прятались, видимо. И до учебных аудиторий мы не добрались. Сплошные коридоры и комнатки отдыха.

— Хватит!

Егор решительно кинул мой, на секундочку, чемодан, на ближайший диван в небольшой комнатке. Мы добрались уже до третьего этажа, с горем пополам отыскивая узкие лестницы, и везде одна и та же картина.

— Живём здесь, и точка! Девки, располагайтесь. О, отлично. За портьерой ещё одна комнатка с диваном. Для меня, прямо ВИП. Сколько нам здесь нужно провести времени? Пять лет? Отлично. Будем местными полтергейстами. Столовую опознаем по запаху, а куратор, если ему так надо, сам прибежит к нам с учебным планом. Овечка им моя не нравится, видите ли.

В центре комнаты возник небольшой вихрь из пыли. Когда прочихались и протёрли глаза, увидели небольшого мужика, хмурого, как мадам Лидия. И с точно таким же перекошенным лицом. Явно не рад нам, что и не удивительно.

— Так это вы те самые новенькие, которые ходят без студенческих и разгоняют первокурсников? — проскрипел он, — Уже десять жалоб, что в стенах академии нежить не пуганая ходит. Нагнали блаженных, а нам мучайся. Студенческие разбирайте, убогонькие. Без них в стенах Андлига ходить нельзя. Вам ещё повезло, что старшекурсники на практике. Они сейчас нервные, шарахнут амулетом, разбираться долго не будут. Кто вам сказал уходить из холла?! Гоняюсь за ними, гоняюсь…

Нам в руки прилетело по небольшой броши. Я свою немедленно рассмотрела. Надо же. Когда только меня нарисовать успели? И вовсе у меня не такое надменное лицо. Хотя…