Перенесение в Древние времена вместе с кухней

Глава 1

Глава 1: Переселение душ

Цзянь Цинцин была в оцепенении и почувствовала, что кто-то плачет над ней. Что происходило? Разве она не погибла от взрыва бензобака? Могло ли быть так, что ей так повезло, что она пережила взрыв?

Вспоминая момент взрыва бензобака, Цзянь Цинцин все еще дрожала от страха. В то время она готовила, когда внезапно почувствовала сильный запах, который не принадлежал запаху овощей. Она повернула голову и поняла, что загорелся бензобак, прежде чем она смогла убежать, бензобак с треском взорвался. Она почувствовала острую боль и потеряла сознание.

Думая об этом, Цзянь Цинцин также почувствовала боль во всем теле. Она пошевелила пальцами и с большим усилием открыла глаза.

Плач внезапно прекратился. Затем послышался взволнованный женский голос: “Позови отца, быстро! Она жива! Старшая сестра снова жива!”

Сидя на табурете, Фатер Цзянь подумал, что матери ребенка было слишком грустно, и у нее начались галлюцинации. Он вытер слезы и сказал: “Поторопись и приведи в порядок Старшую сестру. Пока не стемнело, давайте отправим ее в следующую жизнь.”

В этот момент Цзянь Цинцин тоже поняла, что что-то не так. Когда она открыла глаза, то увидела темный и полуразрушенный дом. Главное заключалось в том, что стены дома были сделаны из травы, и потолок тоже был сделан из травы, в этот момент струйки воды стекали с соломенного потолка, образуя лужи на земляном полу. Слушая разговор двух незнакомцев, Цзянь Цинцин посетило дурное предчувствие. Как и ожидалось, она наклонила голову и обнаружила, что ее руки были черными и маленькими. Одежда, которая была на ней, также была изодрана в клочья, и большая часть рукава отсутствовала.

Она переселилась.

Осознав этот факт, Цзянь Цинцин слабо застонала. Глядя на условия, казалось, что она уже не в 21 веке.

Хотя ее стон был тихим, двое людей в комнате услышали его.

Отец Цзянь не мог в это поверить. Он бросился к кровати и осторожно коснулся руки Цзянь Цинцин. “Старшая сестра, ты!… ты действительно вернулась к жизни!”

Цзянь Цинцин увидела только тощего мужчину, появившегося перед ней. Его лицо было полно переменчивости, и на вид ему было за сорок.

В это время женщина, которая плакала на ней, тоже присела и нежно погладила Цзянь Цинцин по лицу. Цзянь Цинцин, которая никогда раньше ни с кем не была так близка, неловко поерзала и уклонилась от ее руки.

Матери Цзянь было все равно, она вытерла слезы и сказала: “Моя дорогая дочь, подожди меня. Я приготовлю для тебя что-нибудь вкусненькое. Я больше не позволю тебе голодать. Я приготовлю для вас обычную рисовую кашу, чтобы вы могли пить ее без всяких примесей. Это очень вкусно. Ты должен дождаться меня!”

Сказав это, она похлопала Цзянь Цинцин по руке и быстро ушла. После ухода матери Цзянь Цзянь Цинцин не смогла противостоять усталости в своем теле и снова заснула.

На этот раз ей приснился сон. Сон был очень реальным, как будто она пережила это сама. Цзянь Цинцин знала, что это должны быть воспоминания первоначального владельца.

Когда она снова проснулась, рядом с ее кроватью было еще несколько человек. Одним из них был седовласый старик. Цзянь Цинцин знала, что это был дед первоначального владельца. Также было трое мальчиков. Старшим был брат-близнец первоначального владельца, Сяо Ху, которому было восемь лет. Двумя другими были Сяо Е и Сяо Лан, которым было пять и три года. Сяо Е был сыном ее второго дяди, но его второй дядя был отправлен на войну и погиб на поле боя. Когда распространилась новость, вторая тетя не выдержала удара и скончалась, после этого Сяо Е жила с их семьей.

Как и ожидалось, вся семья была настолько голодна, что от нее остались кожа да кости.

Когда мать Цзянь увидела, что она проснулась, она быстро взяла миску с кашей и сказала: “Старшая сестра, давай, ешь быстрее. Ты не будешь голодна после того, как съешь это”.

Цзянь Цинцин взглянула на миску. По краям миски уже виднелись выбоины, а внутри стояла миска с рисовой кашей. Рисовая каша была желтой и даже немного черной. Если бы это было в прошлом, Цзянь Цинцин даже не взглянула бы на это, но теперь было неизвестно, как долго первоначальный владелец не ел кашу, приготовленную из чистого риса. Как только подошла рисовая каша, изо рта у нее сразу потекла слюна, а в животе заурчало.

Цзянь Цинцин немедленно взяла миску и нетерпеливо прикончила ее одним глотком.

Поставив миску, Цзянь Цинцин все еще чувствовала себя очень голодной. Однако она знала, что больше не может есть. Это было не потому, что ее тело не позволяло этого, а потому, что в ее семье больше не было еды.

Ее семье стоило больших усилий раздобыть для нее эту миску каши.

Это было Великое царство Вэй. Оно не принадлежало ни к одной исторической династии ее мира. Это можно считать эпохой господства. Этот континент был разделен на пять стран, а Великое царство Вэй находилось посередине. Хотя оно и не было самым сильным, его мощь тоже была неплохой, поэтому в него не вторглись. Однако споры любого масштаба никогда не прекращались.

Простолюдины в те хаотичные времена были самыми ожесточенными, а налоги - самыми тяжелыми. Первоначально, после уплаты налогов, того, что осталось, едва хватало на выживание семьи. Однако в прошлом году была засуха, и урожая почти не было.

Хотя Императорский двор освободил их от налогов, они выкопали все корни и съели все сорняки. Многие люди все равно умерли.

Им было нелегко дожить до начала весны. Весь урожай был посажен, и листья диких овощей и деревьев на горе распустились. Только тогда у них, казалось, появилась какая-то надежда.

Первоначальная владелица умерла от голода в момент выздоровления, потому что она была старшей сестрой близнецов. Она родилась слабой и болезненной. Их урожай прошлой зимой состоял исключительно из рисовой и пшеничной шелухи, которая не была наполнена крахмалом во время засухи, если бы туда подмешали немного проса, было бы больше отрубей и меньше риса.

Все в 21 веке знали, что люди умрут, если будут есть слишком много отрубей. Люди той эпохи тоже знали это, но ничего не могли с этим поделать.

Первоначальная владелица съела слишком много этого. Ее и без того слабый желудок больше не мог этого выносить. Ее чуть не вырвало тем, что она съела.

Она не осмелилась сообщить своей семье, что ее тайно вырвало на улице. Но сегодня, прежде чем она закончила есть, ее вырвало на обеденный стол. Ее даже вырвало кровью. Прошло совсем немного времени, прежде чем она больше не смогла этого выносить.

Итак, в тарелке с кашей, которую она ела, должен быть рис, отсеянный от оставшегося риса, смешанного с отрубями. Ничего не осталось. На самом деле, они уже больше месяца ели дикорастущие овощи. Она также заметила, что трое детей сглотнули слюну, когда только что уставились на нее.

Цзянь Цинцин хотела заплакать, но слез не было. В нынешней ситуации, даже если она переживет взрыв, она, вероятно, не доживет до сбора летнего урожая.

Она почувствовала вкус овсянки во рту и подумала о том, как прожить дольше. Когда она пришла в себя, то поняла, что на нее смотрят старый и молодой члены семьи.

Она была потрясена и спросила: “Что случилось?”

“Старшая сестра, ты все еще голодна? Если ты все еще голодна, я...” Матушка Цзянь стиснула зубы. “Пойду позаимствую немного риса!”

“Не нужно, мама. Я и так сыт”. В то время в каждой семье не хватало еды. У кого можно было бы одолжить лишнюю еду? Даже если бы они могли, им пришлось бы выпрашивать ее.

“Старшая сестра, тебе лучше? Почему бы мне не пойти и не найти тебе вкусной еды? Я достаточно пожил в этом возрасте. Даже если мне придется обменять свою старую жизнь на твою, я готов! Когда старик Цзянь это сказал, по его лицу потекли слезы.

Отец Цзянь и мать Цзянь немедленно опустились на колени. “Отец, это потому, что я не способен. Я не смог дать тебе и детям хорошую жизнь!”

Цзянь Цинцин быстро утешила: “Дедушка, я все еще хочу, чтобы ты прожил долгую жизнь. Цинцин все еще так молода. Ты должен увидеть, как Цинцин выйдет замуж и заведет детей”.

На самом деле, старик Цзянь не считался старым в наше время. Ему было всего 45 лет, но в ту эпоху он считался человеком с долгой жизнью. Хотя отец Цзянь выглядел так, словно ему было за сорок, на самом деле ему было всего 27 лет, в ту эпоху людям приходилось каждый день выполнять тяжелую работу. Дул ветер и светило солнце, поэтому они выглядели очень потрепанными.

Услышав это, старик Цзянь заплакал еще громче, и несколько детей тоже начали плакать.

Цзянь Цинцин тоже не могла удержаться от слез. Они плакали о своей собственной трагической судьбе, плакали о печали той эпохи.

Глава 2

Доев миску каши, Цзянь Цинцин снова захотелось спать. Она знала, что органы в ее теле восстанавливаются сами по себе.

Увидев это, старик Цзянь быстро вывел семью. “Пусть старшая сестра хорошо отдохнет”.

После того, как они вышли, Цзянь Цинцин погрузилась в глубокий сон.

На этот раз ей приснилось время до взрыва бензобака. На обеденном столе стояли большая миска костного супа и тарелка тушеной свинины. На разделочной доске лежали нарезанные баклажаны. В это время бензобак все еще находился под островом, все было очень спокойно.

Глядя на аппетитную еду на обеденном столе, Цзянь Цинцин подсознательно пустила слюну. Она сглотнула слюну и не смогла удержаться, чтобы не пойти есть суп.

Суп из костей был сладким и вкусным. Редиску в нем варили до тех пор, пока она не стала мягкой и нежной, издавая соблазнительный аромат.

Вскоре она доела тарелку супа. Цзянь Цинцин почувствовала, что ее желудок уже раздулся.

Она облизнула губы, наслаждаясь вкусом костного супа. Возможно, первоначальная хозяйка никогда не ела ничего вкусного, поэтому ее чувство вкуса было очень чувствительным, и даже небольшой привкус усиливался у нее во рту. В этот момент она чувствовала только, что суп был вкуснее всего, что она когда-либо ела раньше. Соленый, свежий и сладкий вкусы взорвали ее вкусовые рецепторы.

Однако Цзянь Цинцин была озадачена. Могла ли она ощутить вкус из своего сна? Этот сон был вполне реальным.

Внезапно Цзянь Цинцин почувствовала, как кто-то дотронулся до ее руки. В следующий момент она проснулась.

Она наклонила голову и поняла, что это Сяо Лан схватил ее за руку. Маленький парень, возможно, прокрался внутрь, когда взрослые не обращали внимания.

Цзянь Цинцин подняла его и положила на кровать. Хотя это и называлось кроватью, на самом деле это было несколько деревянных досок, положенных на камень и покрытых слоем соломы.

Есть было нечего, а ребенок был очень мал. Хотя ему было три года, он выглядел как полуторагодовалый ребенок, которого она видела в своей прошлой жизни. Он не умел ходить, и он также не мог хорошо говорить. Он мог произнести только несколько слов.

В этот момент большие круглые глаза мальчика смотрели на нее, не двигаясь. Она нежно коснулась его головы и спросила: “Что случилось?”

“Вкусно пахнет!”

“Что?” Цзянь Цинцин была озадачена.

Сяо Лан внезапно наклонился к ее лицу и сильно принюхался, как щенок. Через некоторое время он удивленно сказал: “Сестра, вкусно пахнет!”

Цзянь Цинцин тоже принюхалась, но не обнаружила никакого запаха. Однако во рту у нее все еще чувствовался восхитительный вкус костного супа. У нее возникла смелая догадка, поэтому она закрыла глаза, сосредоточилась и тихо произнесла: “Кухня”..

В следующий момент она появилась на кухне.

У нее была особая способность!

Цзянь Цинцин взволнованно подпрыгнула. Это действительно был путь, с которого никто не мог сбежать. Она не ожидала, что кухня последует за ней!

Она с любопытством обошла комнату. Она знала, где здесь были расставлены вещи, с закрытыми глазами, это была кухня, которая последовала за ней в другой мир.

Посмотрев на плотно закрытую дверь, она толкнула ее и поняла, что не может сдвинуть с места. Следовательно, она знала, что только кухня последовала за ней сюда. Однако она не знала, можно ли вынести отсюда вещи. Цзянь Цинцин решила проверить это.

Посмотрев на леденцы в стеклянной банке, она выбрала самый маленький кусочек и закрыла глаза, пробормотав: “Уходи”.

Затем, когда она открыла глаза, она увидела глаза Сяо Ланга.

Она растерла леденец на ладони и была чрезвычайно счастлива.

Цзянь Цинцин села, и Сяо Лан тоже встал.

“Сяо Ланг, закрой глаза”.

Сяо Лан подумал, что сестра играет с ним в игры, поэтому послушно закрыл глаза.

“Открой рот”.

“Ах–” Мальчик широко открыл рот.

Цзянь Цинцин положил леденец в рот. Леденец был очень маленьким, и его раздавили от большого леденца.

Сяо Лан только почувствовал, что ему что-то положили в рот. Он закрыл рот, и в следующий момент его глаза расширились. Он вообще не смел пошевелиться, и его глаза излучали яркий свет.

Сердце Цзянь Цинцин ужасно болело. Она коснулась его костлявой щеки и сказала: “Съешь это. Я отдам это тебе, когда ты доешь”.

Сяо Ланг наконец пришел в себя. Он зажал эту штуку во рту и несколько раз открыл и закрыл его. Казалось, он не верил своим ушам, и его глаза загорелись. “Это мило!”

Он и раньше ел кислые и сладкие фрукты на горе. Это было то, что он считал самым вкусным, но теперь он чувствовал, что еда у него во рту вкуснее любых других фруктов.

“Да, сладкая. Это конфета”.

Сяо Лан повторила за ней: “Конфетка!”

Сказав это, он покатал сахар языком и почувствовал его вкус.

Цзянь Цинцин держал его за тощую маленькую ручку. В ту эпоху конфеты были драгоценностью. Люди из их семей никогда их даже не видели, не говоря уже о том, чтобы съесть. В отличие от современных детей, которым надоело есть пирожные и шоколад.

Единственным способом ощутить ‘сладкий’ вкус были дикорастущие фрукты на горе. Однако многие дикорастущие фрукты были скорее кислыми, чем сладкими.

Сяо Лан внезапно вырвался из ее рук и вытащил конфету изо рта рукой. Он неохотно протянул ее Цзянь Цинцин: “Сестра, ешь!”

Цзянь Цинцин была тронута и позабавлена, глядя на конфету в его маленькой ручке. “Сяо Лан, съешь ее. Сестра уже съела ее”.

Сяо Лан тоже был очень неохотен. Услышав, что она сказала, он немедленно забрал его обратно и несколько раз лизнул. Затем он осторожно завернул его в ладонь. “Дай это мне! Отец, съешь это! Мать, съешь это!”

Цзянь Цинцин взял конфету, которая была размером всего с кукурузное зернышко, у него из рук и снова засунул ее в рот. “Ее ели все. Это потому, что Сяо Лан послушный. Сестра наградила тебя за это.”

Услышав, что это есть у всех, Сяо Лан прищурился и насладился этим. Он сладко сказал: “Сяо Лан послушный!”

Цзянь Цинцин почувствовала, что он очень милый. Она нежно почесала его подбородок и сказала: “Если Сяо Лан будет послушным, сестра даст тебе это снова в следующий раз!”

Конечно, это было невозможно съесть всем. Теперь, когда вся семья была настолько бедна, что могла питаться только травой, ей было трудно объяснить происхождение конфет. Она осмелилась передать это только Сяо Лану, который не мог внятно говорить.

Дождь на улице постепенно прекратился, и в доме больше не протекало. Матушка Цзянь принесла миску с едой. Цзянь Цинцин подошла посмотреть, и оказалось, что это миска с измельченным супом из диких овощей.

“Старшая сестра, подойди, съешь еще что-нибудь. Это блюдо готовится из самых нежных листьев пакчои. От него не болит горло”.

Пакчой был редким видом дикорастущего овоща, который не был горьким. К тому же он был очень вкусным. Кроме того, из-за того, что он был вкусным, те, что росли у дороги, уже давно были собраны дочиста. Если кто-то хотел найти это, ему нужно было забраться глубже в горы.

Казалось, что родители Цзянь Цинцин, несмотря на дождь, отправились в горы, чтобы помочь ей собрать эти дикорастущие овощи. Цзянь Цинцин была очень тронута. Никто никогда не относился к ней так хорошо. В ее предыдущей жизни ее родители развелись после ее рождения. После этого каждый из них создал свою собственную семью, и она год жила под чужой крышей. После этого она прожила с этой семьей год. Когда она стала взрослой, она съехала сама. Ее отношения с родителями были очень плохими.

Она не ожидала, что когда она переселится в эту семью, которая была настолько бедна, что не могла позволить себе даже поесть, кто-то будет изо всех сил стараться относиться к ней хорошо. Это был первый раз, когда она почувствовала любовь своих родителей.

“Эй! Почему старшая сестра плачет? Ты не хочешь это есть? О, моя бедная дочь, это все потому, что твои родители недостаточно способные, чтобы позволить тебе есть рис!” Говоря это, матушка Цзянь тоже начала плакать.

Цзянь Цинцин фыркнула, быстро взяла суп из диких овощей и съела его одним глотком, затем сказала: “Как я могу презирать тебя? Я думаю, что в будущем я должен заработать много денег и позволить тебе жить хорошей жизнью. Я хочу, чтобы ты ела рис каждый день. Одна курица сегодня, одна утка завтра!”

Матушка Цзянь наконец улыбнулась и ущипнула Цзянь Цинцин за нос. “Какой сегодня хороший день. Боюсь, что даже семья домовладельца не может так питаться!”

Цзянь Цинцин тоже усмехнулась и сказала: “Мама, я определенно позволю тебе жить такой жизнью!”

С кухонными припасами в руках она не верила, что она и ее семья не смогут жить полноценной жизнью!

Мать Цзянь не очень заботилась об амбициях своей дочери. Она просто думала об этом как о сыновнем благочестии ребенка.

Глава 3

Вечером Цзянь Цинцин легла на кровать, закрыла глаза и ‘поиграла’ на своей кухне. Она обнаружила, что предметы можно не только вынимать, но и вставлять. Ей не нужно было все ее сознание, чтобы войти внутрь. Она могла контролировать вход и выход объектов своим разумом, более того, время здесь не терялось. Ее суп был еще теплым.

В это время она пересчитывала продукты на кухне. Чтобы похудеть, ей не нравилось есть основные продукты, поэтому она купила много сладкого картофеля и кукурузы и держала их дома. Кукуруза была нежной, поэтому, конечно, она не могла использовать ее, чтобы вырастить больше. Однако она купила немного сухой кукурузы в деревне, чтобы приготовить попкорн. Оставалось еще больше двух катти, которые можно было использовать для выращивания.

Сладкий картофель можно было выращивать. Кроме того, было три сорта батата и пять картофелин. Эти две тоже можно было выращивать. Хотя их было немного, там было бы все, что нужно сажать медленно.

В холодильнике также были овощи, мясо, яйца и пакет помидоров. Помидоры можно было сажать после того, как были выкопаны семена.

Приправ было много. Не говоря уже о соевом соусе, еде и вине, их осталось немного, и запасов не было. Однако все еще оставались две бочки масла и более 50 мешков соли. Соль была очень важна. В ту эпоху была только сырая соль. Мелкая соль была очень дорогой, это было не то, что могли позволить себе обычные люди. Хотя нелегальная соль была дешевле, она была грубо сделана и содержала много примесей. Их семья покупала нелегальную соль до катастрофы. Однако даже мелкая соль также была не очень хороша по сравнению с 21 веком.

Самое главное, что у нее все еще был пакетик сушеного чили. Половина пакета состояла из стручкового перца, а другая половина - из хаотианского перца. Хаотианский перец, или чили, был самым острым, поэтому из него очень хорошо готовился соус чили. Обычно она добавляла стручковый перец в обжаренные овощи.

Пока перец чили был хорошо посажен, для нее не было бы проблемой выбраться из бедности и разбогатеть.

Цзянь Цинцин отложила в сторону вещи, которые можно было использовать для посадки. Они были основой для того, чтобы она разбогатела в будущем, и она абсолютно не могла использовать их для еды сейчас.

Цзянь Цинцин потратила больше часа, разбираясь с этими вещами, прежде чем пришла в сознание. Рядом с ней Сяо Е уже крепко спала.

В доме было всего три коттеджа с соломенными крышами. В главном доме жили родители семьи Цзянь с Сяо Ланом. Они обычно ели и готовили там же. Они использовали соломенную занавеску, чтобы разделить кровать. Слева была комната, где старик Цзянь спал с Сяо Ху, комната справа изначально была комнатой родителей Сяо Е. Однако его родители уехали, поэтому старик Цзянь позволил Цзянь Цинцин и Сяо Е спать вместе.

На следующий день, когда Цзянь Цинцин проснулась, ее семья уже ушла. Взрослые должны были отправиться в поле, и Сяо Ху захватил с собой два маленьких кусочка диких овощей. Это было источником пропитания для семьи.

Первым шагом к тому, чтобы разбогатеть, было взять на себя ответственность за кухню дома. Только когда она готовила, она могла спокойно выносить продукты с кухни, чтобы они могли поесть. Она должна была позаботиться о своем здоровье перед летним сбором урожая.

Умывшись, Цзянь Цинцин планировала отправиться на поиски Сяо Ху и остальных. Место, где они копали дикорастущие овощи, находилось недалеко от их дома, на окраине Дуншаня. Там был небольшой склон холма, на котором росло много диких овощей, до него было всего четверть часа ходьбы.

По пути Цзянь Цинцин увидела фермеров, которые выглядели такими же тощими, как семья Цзянь. Они усердно работали в поле. Хотя это было тяжело, их глаза сияли радостью.

Цзянь Цинцин была очень обеспокоена. Если бы у нее был шанс, она бы тоже что-нибудь сделала для жителей деревни.

Когда Цзянь Цинцин прибыла в Дуншань, повсюду было разбросано несколько детей. Каждая семья в деревне была такой. Взрослые работали в поле, в то время как дети выходили копать дикорастущие овощи.

Дуншань был очень большим, и это была одна из самых больших гор на восточной стороне. Глубоко в горах был первобытный лес. Он был полон опасностей. Там были не только опасные животные, такие как тигры, дикие кабаны и волки, но и они не могли найти выход, войдя внутрь. Очень немногим людям удавалось выбраться оттуда живыми.

В прошлом году, когда великая засуха чуть не убила их, это затронуло и гору. Засуха была не только снаружи горы, но и внутри нее. Однажды ночью, прежде чем кто-либо успел войти, волчья стая в горах внезапно выбежала и напала на соседнюю деревню. В соседней деревне погибло более десяти человек.

Как только это произошло, никто не осмелился войти в глубокую гору. Они предпочли бы умереть с голоду. Так, по крайней мере, у них был бы труп для погребения.

Цзянь Цинцин задумчиво посмотрела на гору. Конечно, она не осмелилась войти. Она не знала, сможет ли выйти, но она очень боялась змей в горе, она только думала, что эта гора могла бы послужить хорошим укрытием для вещей в ее Пространственной кухне, которые не принадлежали этому месту.

Цзянь Цинцин некоторое время гуляла вокруг горы, прежде чем, наконец, увидела своих трех младших братьев на границе между внешней и внутренней горами. В это время Сяо Ху дрался с другим ребенком, который был примерно того же возраста, что и он.

Увидев, что другой ребенок вот-вот повалит Сяо Ху на землю, Цзянь Цинцин быстро сказала: “Что ты делаешь!”

Двое детей немедленно остановились, но их лица были полны гнева.

Цзянь Цинцин посмотрела на это, потом на то и тихо вздохнула в своем сердце. “Скажи мне, почему ты сражаешься?”

В прошлом Сяо Ху не боялся своей сестры, в конце концов, они родились примерно в одно и то же время. Однако, глядя сегодня на потемневшее лицо Цзянь Цинцина, он все еще испытывал опасения и пробормотал: “Я первым увидел этот дикий овощ, и он настоял на том, чтобы подойти и сорвать его”.

Другой тоже не был убежден. Хотя он и не верил, что Цзянь Цинцин поможет ему. Тем не менее, он все еще защищался. “Очевидно, это я подбежал, чтобы забрать его первым. Кто просил тебя быть медленнее меня! Если бы я пришел сюда первым, это было бы мое!”

Цзянь Цинцин посмотрела на кучу диких овощей на земле, затем перевела взгляд на ребенка, который дрался с Сяо Хат. Этого ребенка звали Цзянь Жун. Положение его семьи было еще более тяжелым, чем у семьи Цзянь. Там были только мать-вдова и пожилая бабушка. Имея в руках Пространственную кухню, она, естественно, не хотела отбирать вещи у ребенка. Поэтому она сказала: “Тогда я отдам их все тебе. Мы пойдем и поищем что-нибудь еще”.

“Неужели?”

“Сестра!”

Цзянь Цинцин проигнорировала разгневанную Сяо Ху и сказала удивленному Цзянь Жуну: “Конечно, это правда”.

На этот раз Цзянь Жун был смущен. Он не думал, что Цзянь Цинцин поможет ему, поэтому он сказал: “Почему бы нам не разделить это 50 на 50”.

“Не нужно, мы просто пойдем поищем остальных”. Сказав это, она оттащила сопротивляющуюся Сяо Ху прочь.

Цзянь Жун быстро спросил: “Сестра Цинцин, куда ты идешь?”

На лице Сяо Ху тоже отразилось сомнение. “Верно, сестра, куда ты идешь?”

Цзянь Цинцин указала на другую сторону оврага. “Здесь”.

Между этим холмом и внутренней горой был овраг. Взрослые тоже осмелились зайти немного глубже, но в радиусе двух километров они не осмелились заходить еще глубже. Детям было строго запрещено пересекать это ущелье.

Сяо Ху побледнела от испуга. “Сестра! Так не пойдет! Отец и мать не разрешат нам туда пойти”.

“Чего ты боишься? Мы обойдем только снаружи и не войдем внутрь. Весной так много грибов. Разве ты не хочешь их съесть?”

Подумав о запахе грибов, Сяо Ху сглотнул, но он все еще помнил слова своих родителей. “Но, но...”

“Эй, чего ты боишься? Как и сказала сестра Цинцин, мы будем смотреть только снаружи. Ничего не случится. Если ты не скажешь родителям, когда придешь домой, кто узнает, что мы заходили? Пойдем, сестра Цинцин. Если он не пойдет, я пойду с тобой. Цзянь Сяо Ху - трус!”

“Кто сказал, что я трус! Хмпо! Пойдем, сестра. Я пойду с тобой. Я не приведу его!”