Перемены

Глава 1. Возвращение домой

Пассажирский поезд Уэндмарк-Родвилль прибыл с опозданием на полчаса, то есть, вместо девяти в полдесятого утра. Для Литы это совсем не имело значения, но остальные пассажиры поезда явно были недовольны. Практически у каждого из них были «дела и встречи чрезвычайной важности, на которые недопустимо было опаздывать ни на минуту». Именно по этой причине люди в большой спешке выходили из поезда, буквально выталкивая друг друга. Лита же медленно продвигалась вперед к выходу, волоча за собой небольшой передвижной чемодан.

В первую очередь по прибытии в новый город Лита оценивала внешний вид и саму структуру железнодорожного вокзала. Перроны, подземные переходы, киоски, залы ожидания, справочные бюро. Она считала, что если вокзал хорошо продуман, то и город будет ничуть не хуже.

С красивого вокзала и уезжать приятно. Он словно говорит тебе: «Счастливого пути! Приезжай в этот город снова, и я так же радостно встречу тебя, как провожаю сейчас!» С «плохим» вокзалом все иначе. Он лишь угрюмо проворчит: «Надеюсь, что мы видимся в последний раз, потому что я так устал всех принимать и провожать!». Вокзал, на который только что приехала Лита казался ей самым «добрым» вокзалом. Наверное, потому, что он находился в ее родном городе. За все то время, что Лита находилась вдали от родных мест, вокзал Родвилля нисколько не изменился. Почему-то железнодорожные вокзалы не удостаиваются такого ремонта, который обычно проводят в офисных зданиях, кафе, государственных учреждениях или супермаркетах. Знали бы люди, что вокзалы производят не меньшее впечатление, чем эти же кафе и офисные здания, то, вероятно, уделяли бы больше внимания их внешнему виду.

Проходя через зал ожидания, Лита вспоминала события шестилетней давности: вот она стоит на перроне в ожидании поезда, который увезет ее в другой, совершенно незнакомый город. Для нее начинается новая жизнь, полная открытий, новых знакомств, ярких впечатлений. Ей казалось, что всю свою жизнь она ждала именно этого момента. Ее родители дают напутствия и просят позвонить, когда та приедет в Уэндмарк. Одноклассники, которые стали для Литы самой настоящей школьной семьей, просят присылать фотографии по электронной почте и звонить как можно чаще, просят не забывать о них. Лите грустно прощаться с дорогими ее сердцу людьми, но мысли о будущем не дают долго грустить. Наконец, поезд плавно подъезжает к перрону, и она заходит в один из вагонов, бросая прощальный взгляд на провожающих. Друзья и семья весело машут ей и желают счастливого пути. Лита с улыбкой машет в ответ. Вскоре поезд трогается с места, и Лита, глядя в окно вагона, мысленно прощается с Родвилльским вокзалом и самим Родвиллем. А еще она прощается… с собой. Почему-то Лита уверена, что та Лита, которая сейчас уезжает из родного города, больше никогда не вернется обратно. Вместо нее возвратится совершенно другая девушка. Другая Лита Аделайн.

Теперь же Лита проезжала знакомые ей с детства места, сидя в такси. Город просыпался. Несмотря на то, что сейчас было лето, многие люди еще и не думали об отпуске и даже в такой летний солнечный день отправлялись на работу. Школьникам и студентам повезло больше — у них настала пора заслуженных каникул, поэтому единственной для них задачей было хорошо выспаться и целый день заниматься тем, чем им по-настоящему хотелось.

Лита успела заметить и новые постройки, и новые торговые центры, и новые зеленые насаждения вдоль дороги. Сразу видно, что время не стоит на месте даже в таком маленьком городке, как Родвилль. Сердце Литы учащено билось. Давно оно не чувствовало ничего подобного из того, что чувствует сейчас. Радость, волнение, грусть и счастье одновременно. Непередаваемое словами ощущение. Должно быть, таким образом сердце Литы говорило на своем особом языке: «Я дома». Девушка глубоко вдохнула и, сделав выдох, улыбнулась.

— Сдается мне, что вы местная. И, судя по всему, давно сюда не приезжали! — неожиданно произнес таксист. Лита была безумно рада, что он решил заговорить с ней. Стук сердца настолько отчетливо слышался у Литы в голове, что она никак не могла заглушить его своими мыслями. Лучший вариант был — поговорить с кем-нибудь.

— Шесть лет, представляете? Уехала учиться в колледж в Уэндмарке и потом там же поступила в университет и нашла работу, — с большим воодушевлением ответила Лита.

— И за все это время вам не удавалось посетить родной город? — слегка удивленно поинтересовался водитель.

— По правде говоря, я осознаю, что у меня не было времени даже скучать по Родвиллю, не то, что приехать. Я так погрузилась во всю эту студенческую деятельность, в процесс учебы… Знакомства с интересными людьми, множество планов и идей… Все это настолько увлекло меня, что…

— Все, что связано было с прошлым, осталось далеко позади? —предположил собеседник. Лита рассмеялась.

— Наверняка я не первая, кто с вами об этом говорит.

— Молодежь всегда спешит убежать от прошлого. Они думают, что оно им ничего полезного не дало, и что все самое лучшее и ценное — только там, впереди. Устают от прошлого, устают от настоящего, но имеют невероятное количество энергии для будущего! Они уверены, что в будущем никогда уже не повторят тех ошибок, которые совершили когда-то. И очень удивляются, когда совершают их вновь, — решил пояснить таксист. Лите очень понравились его рассуждения. В них была мудрость и, возможно, даже правда. Только вот эти слова, как казалось девушке, никоим образом не относились к ней. Она была уверена, что прежние ошибки никогда больше не повторятся в ее жизни.

Узкие переулки, широкие проспекты. Такой маленький город, но сколько в нем жизни! И как Лита раньше не замечала, насколько красиво и интересно устроен ее родной город? В нем пахло покоем и умиротворенностью. Совсем не то, что Уэндмарк. Там запах спешки, деловитости, скорости, целеустремленности. В Родвилле у занятых деловых людей походка и движения плавные, спокойные, когда в Уэндмарке даже у безработных людей резкий, порывистый шаг и взгляд, направленный точно вперед, словно в одну точку. Сейчас Лита чувствовала покой внутри и вокруг себя и все больше радовалась тому, что она все-таки приехала в родной город.

Наконец, такси подъехало к многоэтажному дому, в котором жила семья Литы. Дом находился, пожалуй, в самом тихом районе Родвилля. Съемная квартира Литы в Уэндмарке располагалась в центре города, где всегда было шумно и людно, поэтому Лита испытывала невероятный восторг от тишины, царящей здесь, на этом районе.

Таксист помог девушке донести багаж до лифта и Лита, любезно распрощавшись с ним, нажала на кнопку, обозначающую седьмой этаж дома. Когда лифт достиг нужного этажа, Лита направилась к двери под номером 20 и позвонила в дверной звонок. Дверь открыл высокий, русоволосый, спортивного телосложения мужчина лет сорока пяти, одетый в легкую домашнюю кофту темно-зеленого цвета и серые брюки.

— Моя большая девочка приехала! — с неподдельной радостью в голосе воскликнул он и обнял дочь. Услышав возгласы мужа, из кухни в прихожую выбежала женщина в кухонном черном фартучке в белый горошек и собранными в пучок медно-рыжими волосами. На вид ей было не более тридцати пяти лет, хотя она и ее муж были ровесниками.

— Лита, дорогая моя, наконец-то ты приехала! — обрадовалась женщина и бросилась обнимать Литу.

— Я по-прежнему удивляюсь, как вы до сих пор не обиделись на меня за то, что я так долго к вам не наведывалась! — засмеялась Лита, высвободившись из объятий родителей.

— Знаешь, если бы не было такой вещи, как видеозвонки, то мне кажется, что мы бы давно обиделись на тебя! — шутливо подметил отец девушки.

— Без них я бы сошла с ума от тоски по вам! — засмеялась Лита.

— Вам, молодым, некогда думать о стариках! У вас в голове столько планов, что вы забываете обо всем на свете! Даже о самых близких людях. Конечно, вас нельзя за это винить. Мир дает вам слишком много возможностей для того, чтобы проявить себя, найти себя в этой нелегкой жизни, — с легкой печалью, но, все же, по-доброму высказалась мать Литы.

— Ох, мама, ну зачем ты так? — улыбнулась дочь, растроганная словами матери. — Так, я хочу поскорее зайти в мою комнату! Мне кажется, что я от радости буду целовать ее стены!

Лита не могла поверить своим глазам. Ее личная комната ничуть не изменилась с тех пор, как она уехала из Родвилля после окончания девятого класса. Всё было на своих местах. Плакаты ее любимых музыкальных групп на стенах. Книги на полках. Фотографии с друзьями в рамках на тумбочке. Даже любимые детские игрушки все так же лежали на кресле. И вы только посмотрите! Стикеры с напоминаниями о важных делах или встречах, которые должна была посетить Лита еще в школьные годы, до сих пор висели на экране монитора и стене рядом с компьютерным столом! Улыбка не желала сходить с лица Литы в этот момент. Какими, однако, сентиментальными порой оказываются родители! Кто как не они так бережно хранят воспоминания о юных годах своих детей? Родителям не все равно на прошлое своих детей абсолютно так же, как не все равно на настоящее и будущее. Только родителям дано понять, как быстро взрослеют дети. Именно поэтому они так ценят все те, казалось бы, не стоящие особого внимания вещи и воспоминания, касающиеся детства своих детей. Возможно, они не дают им забыть о том, что, какими бы взрослыми и самостоятельными не были их дети, они все равно нуждаются в той же любви, заботе, поддержке, наставлении, что и в детстве. Дети никогда не будут достаточно взрослыми для своих родителей настолько, чтобы родители могли когда-нибудь перестать болеть о них всем сердцем.

— Просто поразительно! Мне будто бы снова шестнадцать лет! — восхищалась Лита, осматривая буквально каждый уголок своей комнаты. Заглянула в шкаф с одеждой. Радость была такая, будто бы девушка внезапно нашла давно потерянную ею вещь.

— По этим платьям, свитерам, джинсам и джемперам я могу вспомнить всю мою школьную жизнь! — говорила Лита, рассматривая одежду на вешалках в шкафу.

— Конечно, я не забывала время от времени забрасывать их в стиральную машину, иначе пыль и моль давно бы от них ничего не оставили, — подметила миссис Аделайн. — Как видишь, мы ничего не меняли в твоей комнате. Оставили все так, как было при тебе.

— Уверен, что если бы ты не уехала в Уэндмарк, то твоя мама давно бы избавилась от всех этих бумажек и прочих мелочей на твоем столе и на полках, — высказался ее супруг.

— Я даже не сомневаюсь в этом, пап, — согласилась Лита.

— Потому что, если бы Лита не уехала в Уэндмарк, то вскоре бумажками и прочей ерундой эта комната была бы заполнена от пола до потолка! — пояснила миссис Аделайн в ответ мужу. — Лита, ты голодна с дороги? Я как раз готовлю отбивные из курицы с жареной картошкой.

— Мам, разве после стольких лет без твоих домашних блюд я могу отказаться? Только разберу свои вещи и сразу прибегу к столу за отбивными! — сказала Лита, уже начав открывать свои чемоданы.

— Тогда я иду накрывать на стол! — довольно отозвалась миссис Аделайн, снова заняв свое место на кухне.

— Не спеши, Лита. Отдохни немного, приди в себя. Теперь тебе надо постепенно привыкать ко всем нам, даже несмотря на то, что ты думаешь все равно уехать обратно в Уэндмарк, если не передумаешь. Я уверен, что тебе много кого захочется повидать здесь. Ты ведь не забыла предупредить Эрин о своем приезде? — поинтересовался мистер Аделайн. Эрин была лучшей подругой Литы с самой начальной школы. И даже столь долгое отсутствие Литы в Родвилле не стало причиной для прекращения дружбы этих девушек. Они постоянно поддерживали связь друг с другом.

— Конечно, пап. Мы договорились встретиться с ней завтра, — ответила Лита.

— Вот и отлично! Ну, что ж. Пойду первым дегустировать мамины отбивные, — улыбнулся отец Литы и вышел из комнаты.

До сих пор было трудно поверить в то, что Лита, наконец-таки, была дома, в родном Родвилле. Девушка все никак не могла избавиться от какого-то необоснованного волнения. И к чему вообще это волнение? Возможно, она просто была возбуждена предстоящей встречей с лучшей подругой. Кто знает, а может ей удастся увидеть и других своих бывших одноклассников? Кстати, а почему бы не наведаться в школу, в которой училась Лита? Она уже представляла, какая волна ностальгии нахлынет на нее, как только она увидит здание этой самой школы. А городской парк? Как же она любила гулять там, кормить хлебом голубей, размышлять о чем-то своем, сидя на скамейке, прокатиться на качели, пытаясь раскачаться как можно сильнее, чтобы почти достать ногами до неба! А еще любимое кафе «Лондон», в котором Лита и ее друзья всегда праздновали свои дни рождения! Им никогда не надоедало это кафе. Столько мест нужно посетить, столько людей встретить, столько моментов вспомнить! Вот только бы не наткнуться на те воспоминания, которые могут причинить боль…

***

Утро выдалось необычайно приятным. Возможно, Лита никогда еще не просыпалась с таким прекрасным настроением. Да и сон был крепким, дал достаточно сил для начала нового дня. Даже солнце приветливо протягивало Лите свои лучи через большое окно в ее комнате. Не оставалось сомнений, что этот день пройдет на «отлично». Сегодня Лита, наконец-то, увидит свою лучшую подругу, с которой все это время у нее была возможность общаться лишь по переписке и в видео чатах. Но как они могут в целом заменить живое общение? Ясный и добрый взгляд, объятия, эмоции, удовольствие от присутствия другого человека рядом с тобой — все это доступно только при общении в реальном мире, и никак не передается через средства связи.

Не спеша встав с кровати, Лита направилась в ванную. Первым делом посмотрела в зеркало. Оттуда на нее небольшими серо-голубыми глазами смотрела девушка с растрепанными после сна волнистыми от природы волосами медно-рыжего цвета. На носу и под глазами расположились заметные веснушки, к которым в свои школьные годы девушка испытывала огромную неприязнь. Вообще, Лита часто была недовольна своей внешностью. Ей хотелось иметь привлекательную фигуру, лицо и тело без веснушек, прямые волосы вместо ее кучерявых, большие выразительные глаза. Не секрет, что в школе Лита чувствовала себя неловко среди своих сверстников. Она всегда одевалась скромнее, чем ей хотелось бы. Она мечтала быть яркой, интересной, необычной для тех людей, которые окружали ее. Но Лита стеснялась себя и, возможно, страшилась чужого мнения, боялась, что ее осмеют или не поймут.

Так было раньше. С приездом в Уэндмарк взгляды Литы на жизнь и на себя саму во многом изменились. Новая обстановка помогла ей почувствовать себя увереннее. Она стала более открытой по отношению к людям. Научилась спокойно воспринимать критику и перестала стесняться своих мыслей и идей. Сколько новых способностей и возможностей она обнаружила в себе и вокруг себя! Ей хотелось попробовать и испытать все, что для нее может быть дозволено и доступно. Самое главное, она полюбила себя. Лита поняла и приняла свою индивидуальность со всеми ее недостатками. Ей захотелось быть всегда той, кем она является сейчас. Шесть лет, проведённых в Уэндмарке, прочно укрепили в ней это желание.

Приняв душ и, приведя себя в порядок, Лита пошла прямиком на кухню, откуда доносился приятный сладкий аромат выпечки.

— Неужели тебе даже здесь не хочется полежать подольше в кровати? — поинтересовалась миссис Аделайн, услышав шаги дочери.

— Я ещё в колледже разучилась долго спать, мам. Даже когда у меня есть возможность не вставать с постели хоть целый день, я просто-напросто не могу воспользоваться этой возможностью. Моя лень осталась здесь, когда я уезжала в Уэндмарк, — улыбнулась Лита и села за стол.

— Оказывается, чтобы избавить тебя от лени, нам надо было отправить тебя в Уэндмарк? Рита, все это время необходимое средство достижения наших целей было у нас перед носом, а мы воспользовались им только при решении отправить Литу в колледж! — вступил в разговор мистер Аделайн, наливая чай в большую кружку синего цвета — его неприкосновенное личное имущество. — Лита, чай с бергамотом, как ты любишь.

— Сколько бы раз я ни пыталась заваривать его у себя на квартире в Уэндмарке, он никогда не получался с таким насыщенным вкусом, как тот, который всегда завариваешь ты, мам. Как ты это делаешь? Это какой-то тайный секрет домохозяек? — выпив немного чая, обратилась Лита к матери.

— Никакого секрета здесь нет. Просто в родном доме и чай вкуснее. Собери хоть этот же самый чай прямо с плантаций и завари его, не сходя с места. Вкус будет не таким, как если ты заваришь этот чай в атмосфере домашнего уюта, в кругу тех, кого любишь. Я не слишком ли увлеченно говорю об этом? — засмеялась миссис Аделайн, разрезая на части яблочный пирог.

— Очень даже правильные мысли, — одобрил мистер Аделайн.

Да и как можно было поспорить? Действительно, разве хоть одно место в мире может сравниться с родным домом, в котором ты родился и вырос? Самое главное, чтобы в доме всегда была атмосфера любви, доброжелательности, заботы, взаимопонимания. Тогда какие бы беды и разочарования ни постигли твоё сердце, ты сразу забудешь о них, они просто исчезнут, как только ты ступишь на порог своего дома. Разве можно чувствовать себя несчастливым, когда в твоём доме есть те люди, которые всегда поддержат и в какой бы то ни было ситуации не оставят тебя?

— Скажи честно, Лита, ты сильно скучала по дому? — спустя некоторое время решила спросить миссис Аделайн и, как показалось Лите, с жалобным, немного грустным взглядом. Мистер Аделайн приподнял правую бровь, вопросительно посмотрев на супругу.

— Мам, конечно, скучала! Я понимаю, тебе сложно поверить в это, так как я столько времени не приезжала к вам, в то время как вы всегда находили возможность навестить меня…

— Нет, нет, ни в коем случае не подумай, что я обвиняю тебя в чем-либо! Я понимаю, что ты — настоящая энтузиастка, ты стремишься многое сделать в своей жизни, просто… так тяжело осознавать, что ты уже взрослая, и наша с твоим отцом задача — отойти на второй план…

— Мама, прошу тебя, даже не смей думать об этом! Вы с папой никогда не будете для меня на втором плане! Я помню, что семья — это самое главное! И никакие мои стремления к чему бы то ни было не смогут изменить этого, — сказала Лита, резко накрыв своей ладонью руку матери.

— Твоя мама просто не может смириться с тем, что ты стала полностью самостоятельной и начинаешь строить свою жизнь, — вмешался мистер Аделайн.

— Я могу с этим смириться. Просто это не так легко, — оправдывалась миссис Аделайн.

— Родители, вы у меня замечательные! Всем тем, что у меня сейчас есть, я обязана вам. То, что я строю свою жизнь, не значит, что в этой жизни нет места для вас, — сказала Лита, ласково посмотрев на отца и мать.

— Мы верим тебе, дорогая. Спасибо тебе, — улыбнулась миссис Аделайн и сжала в своей руке руку дочери.

— Ну что ж, это была очень трогательная минута, но, мне кажется, Лита, тебе пора на встречу, которая у тебя сегодня запланирована, — напомнил мистер Аделайн.

— Да, действительно! Я чуть было не забыла про Эрин! Спасибо за завтрак, мам, пап. Надеюсь, что успею к обеду, — засмеялась Лита и, поцеловав на прощание родителей, поспешно вышла из дома на встречу с лучшей подругой, с которой так долго не виделась лицом к лицу.

Девушки условились встретиться в одиннадцать часов на Оранжевой площади. Называлась она так потому, что полностью была выложена из кирпича оранжевого цвета. А также потому, что в определенных местах вокруг площади были высажены апельсиновые деревья. Когда-то давно тогдашний мэр привёз из другой страны семена апельсина и решил посадить их вокруг Оранжевой площади. Жители сочли эту идею сумасшедшей, так как эти апельсины просто бы не прижились здесь из-за неподходящего для них климата. Какого же было их удивление, когда апельсиновые деревья принесли плоды! Для многих это было чуть ли не чудом. С тех пор Оранжевая площадь стала настоящей достопримечательностью Родвилля, и его жители с особой гордостью рассказывали эту историю.

Летом запах апельсинов наполнял всю площадь. Сами апельсины срывать, конечно, было запрещено, но все равно кому-нибудь да удавалось мельком заполучить себе пару-тройку солнечных фруктов. Посередине площади был установлен небольшой, но красивый фонтан, вокруг которого расставили столики с зонтами-навесами. Пожалуй, эта площадь считалась самым излюбленным местом жителей Родвилля после Центрального парка.

Лита сидела за одним из столиков у фонтана. Теплый летний ветер доносил до нее тонкий запах апельсинов. Лита чувствовала себя счастливой, осознавая, что она здесь, в Родвилле. В этот момент она начала понимать, что ей не хватало всей той атмосферы, которая обитала в этом маленьком, но уютном городке. Здесь был дом. Уэндмарк она никогда не смогла бы назвать своим домом. Сердце Литы всегда было в родных краях. Она понимала, что вопрос ее матери за завтраком о том, сильно ли она скучала по своим родителям и родному городу, вполне справедлив и уместен. Когда мистер и миссис Аделайн приезжали к дочери в Уэндмарк, Лита очень редко в разговоре упоминала родной Родвилль. Даже в самом Уэндмарке она говорила только о Уэндмарке, о его людях, о его жизни и устройстве, о том, как ей хорошо в нем. Но разве могла она забыть город, в котором прошло ее детство, и где до сих пор жили отец и мать, забыть о которых было бы настоящим предательством? Нет, Лита никогда не забывала о своих родных местах. Возможно, ей просто не хотелось слишком много времени отводить на воспоминания. Или же дело было в чем-то другом?

От размышлений Литу отвлекло то, что кто-то неожиданно закрыл ей глаза ладонями.

— Эрин, я и так поскорее хочу тебя увидеть, а ты все пытаешься отложить этот момент! — засмеялась Лита. Через секунду она увидела за столиком сидящую напротив себя подругу детства Эрин Флаш. Как же она изменилась внешне!

— Я не могу поверить, что это ты, Эрин! Где та дерзкая девчонка, с которой я дружила с детства? Кто эта элегантная девушка, что сидит передо мной? — восхищалась Лита, пытаясь как можно лучше всмотреться в лицо своей подруги.

— Кто бы говорил, мисс Аделайн! За шесть лет из скромной, невзрачной девочки вы превратились в такую яркую девушку! — засмеявшись, ответила Эрин.

— Видимо, новая обстановка и новые люди в моем окружении так на меня повлияли. Изменения во мне не так удивительны, как изменения, которые произошли в тебе. Посмотрите только! С каких это пор ты сменила кепку на трилби? — ехидно улыбнулась Лита, указав на небольшую шляпу темно-зеленого цвета на голове Эрин.

— Видимо, в какой-то момент я вдруг вспомнила, что я девушка! — Эрин шутливо сделала удивленное лицо. — Поэтому решила сменить имидж. Все говорят, что мне очень идет. Моих знакомых уже порядком бесил мой мальчишеский внешний вид, включая и ту самую кепку, которую я заменила шляпой.

— Ты выглядишь потрясающе! Но мне придется привыкать, — улыбнулась Лита.

— Это будет несложно. Все быстро привыкли, — застенчиво улыбнулась Эрин, отодвинув на бок кончиками пальцев длинную челку. — А вот мне будет очень даже нелегко! Я до сих пор не могу наглядеться на твои волнистые волосы. Столько лет ты завязывала их в хвосты и косички и прятала такую красоту! И какой красивый, переливающийся на солнце цвет! И так сочетается с твоими небесно-голубыми глазами…

— Я смотрю, ты делаешь успехи в своем обучении литературному мастерству! Ты почти Шекспир, — подметила Лита.

— Ты не представляешь, сколько я за это время прочла книг… Моя голова — самая настоящая библиотека. Я никогда не питала страсти к чтению до того, как поступила в университет. С того момента я начала жить в книгах! Могла не есть, не спать, но ни дня не могла без книг. А я ведь раньше не понимала, как ты могла все время что-то читать, и это не надоедало тебе. Теперь я понимаю тебя, как никто другой! — воодушевленно рассказывала подруга Литы, и Лите определенно нравилось то, что она слышала сейчас от Эрин.

— Мне так много хочется спросить у тебя, о многом хочется поговорить! Очень хочу узнать, где сейчас все те, с кем мы так близко общались в школе, — сказала Лита, глядя прямо в глаза собеседнице.

— О-о-о-о, я смогу рассказать про каждого из них. Уверена, в некоторых случаях ты будешь очень даже удивлена. Только я думаю, нам надо сменить локацию на более ностальгическую, — подмигнула Эрин.

— Дай угадаю. Ты намекаешь на то, что нам после стольких лет не мешало бы наведаться в «Лондон»? — довольно улыбнулась Лита.

— Именно так, мисс Аделайн! Именно так.

***

И снаружи и внутри «Лондон», действительно, повторял стиль подобных заведений в самом Лондоне. Широкие и длинные барные стойки, столики у окна, неброские цвета, в которых выдержан интерьер кафе, мягкое освещение и достаточное количество растений и других украшений. На стенах располагались обрамленные фотографии Биг Бена, Тауэрского моста, Лондонского глаза, Букингемского дворца и прочих достопримечательностей столицы Великобритании. Казалось бы, обедать в таком кафе может себе позволить далеко не каждый, ибо выглядело оно слишком солидно для людей с небольшим достатком. Но, на самом деле, в этом кафе могли обедать даже школьники, которым родители дают совсем немного денег на карманные расходы. Цены здесь были более чем приемлемыми. За это Лита и ее школьные друзья любили «Лондон» и довольно-таки часто наведывались туда.

Найдя свободный столик, Лита и Эрин сделали заказ на два кофе и десерта «Чизкейк» — его всегда здесь очень вкусно готовили. Несмотря на то, что время уже почти близилось ко времени обеда, людей в «Лондоне» было немного.

— Сколько дней рождения мы здесь отпраздновали, Эрин… И мы никогда не меняли это место на какое-либо другое, — задумчиво подметила Лита, окидывая взглядом давно знакомую обстановку этого заведения.

— И какие это каждый раз были дни рождения! Одно веселее другого. А все потому, что у нас была отличная компания, — с улыбкой сказала Эрин, отломив ложкой небольшой кусочек десерта.

— Где они теперь все? Кто где учится? Чем занимаются? Рассказывай, мне не терпится услышать! — Лита наклонилась вперед и положила обе руки на стол в ожидании интересного рассказа от Эрин.

— Ну что ж. Начну с тех, с кем я еще более-менее поддерживаю связь. Элис Квирт поступила на факультет философии и теперь встречается с «Платоном» этого факультета. Ради него начала читать такие заумные книги, которые мне, признаюсь, просто не удалось осилить! Я либо засыпала на третьей странице, либо моя голова вообще не улавливала суть того, о чем была написана книга, — Эрин сделала жест пальцами, показывающий выстрел в голову из пистолета. — Анита Уилбор — та-дам! — вышла замуж за мужчину, на десять лет ее старше. Уже два года как прошло с их свадьбы. Кстати, свадьба была необычайно красивая! Мужчина состоятельный, судя по всему. Но не думаю, что Анита из того рода девушек, которые выходят замуж из-за денег. Она слишком чувственная натура.

— Анита теперь замужем?! Вот это новость! А ведь ты помнишь, какой она была в школе? Самая тихая, самая неприметная девочка в классе. Она всегда витала в облаках, мечтала о чем-то своем…

— Ну, видимо, о чем мечтала, то и сбылось, — перебила Эрин, поднеся чашку с кофе к губам.

— Продолжай! Что насчет остальных? — попросила Лита.

— Эрик Майлстоун в сборной по баскетболу в своем университете…

— Ну, не удивительно, с его-то ростом! — вставила Лита.

— Элла Андерс просто-напросто проклинает свою жизнь из-за того, что ее родители заставили ее учиться на экономиста, в то время как она мечтала о карьере актрисы.

— Представляю, как ей тяжело сейчас! Экономика и Элла — это совсем несовместимые вещи. Жаль, что родители так настояли на этом. Видимо, для них позволить дочери стать актрисой это что-то уж очень неприличное, — высказалась Лита по этому поводу.

— Неприличное — это то, что я слышу от Эллы каждый раз, когда речь заходит об ее учебе. Неужели родителям сложно понять, что навязывая своим детям путь, по которому они «должны» идти, вместо того, чтобы позволить детям самим выбирать свою судьбу, они приобретают себе заклятых врагов в лице своей родной «плоти и крови»? А знаешь, почему так происходит? Потому что родители совсем не знают своих детей, не интересуются их взглядами на жизнь, их интересами. Дети и родители играют в сожительство, теряя всякое право называться семьей, — заявила Эрин, четко и твердо выговаривая каждое слово. Лита рассмеялась.

— Даже несмотря на то, что нам периодически удавалось поговорить друг с другом в видео-чате или по телефону пока я жила в Уэндмарке, я все равно осознаю, насколько сильно ты изменилась! Не только внешне, но и внутри. Только послушай, как ты интересно рассуждаешь! Меня не было шесть лет. Казалось бы, не такой уж большой срок. Но теперь я все больше осознаю, что шесть лет – это совсем немало, — заключила Лита, переведя взгляд на вид, открывающийся из окна кафе. — Я будто бы снова знакомлюсь с Родвиллем, с его улицами, площадями, переулками, даже в это кафе я будто бы пришла впервые, хотя с ним связано столько воспоминаний… Вот я смотрю на тебя и не могу поверить, что это ты, та самая Эрин Флаш, моя лучшая подруга с начальных классов, с которой мы всегда были не разлей вода…

— …и до сих пор остаемся не разлей вода, — прервала Эрин, наклонившись к Лите. — Тебе кажется, что после стольких лет все здесь изменилось. Возможно, так оно и есть. Но ты поймешь, что в каких-то определенных случаях все осталось прежним. Наша дружба, например. Она все такая же, какой и была до того момента, как ты уехала в Уэндмарк. Ни время, ни расстояние не изменили ее. Ты ведь считаешь так же?

— У меня никогда не возникало сомнений по этому поводу. Я предполагала, что многое может измениться, но наша дружба — никогда! Она не из тех вещей, которые время может разрушить, — ответила Лита и взяла подругу за руку.

— Я рада, что наши мнения в этом совпадают, — улыбнулась Эрин. Лите стало спокойно на душе. Своими словами Эрин избавила ее от какого-то навязчивого беспокойства, которое преследовало Литу со времени ее приезда в Родвилль. Она осознавала, что вероятность того, что ее близкие друзья изменятся до неузнаваемости, очень большая, но именно это и пробуждало в Лите стремление поскорее отправиться домой. Она хотела верить, что изменения будут к лучшему.

Впереди был ещё целый день. Время близилось к трём часам. Лита и Эрин решили отправиться в Центральный парк, так как погода для прогулки была отличная.

Центральный парк находился точно в центре Родвилля и считался самым большим парком во всем городе и, пожалуй, самым живописным. Он являлся достоянием Родвилля. На протяжении многих лет правительство ответственно относилось к содержанию парка и уходу за ним. Каждый год высаживались новые деревья и обновлялись цветочные клумбы. Парковые дорожки были выложены бетонными плитами, где-то использовались покрытия из естественного камня. Они тоже подвергались надлежащему присмотру: как бы ни потрескались, как бы ни заросли травой. Большое внимание уделяли такому имуществу парка, как скамейки и фонарные столбы. Уже понятно, что к фонарям относилась своевременная замена лампочек, а к скамейкам — периодическая их покраска. Круглый год Центральный парк обязан был быть в идеальном состоянии.

— Знаешь, я полностью уверена, что ни один парк в мире не сравнится с Центральным парком Родвилля. Сколько времени и сил уделяется его благоустройству! — сказала Лита, не спеша прогуливаясь с Эрин по одной из аллей парка.

— Слишком уж много времени и сил! Лучше бы они и про сам город не забывали. До сих пор не могут отремонтировать дорогу на проспекте Орвелла, — недовольно хмыкнула Эрин.

— А я так надеялась, что за неё все-таки возьмутся! Думала, что в течение шести лет это обязательно должно было случиться, — засмеялась Лита.

— Вернись ты в Родвилль и через десять лет — в этом плане ничего бы не изменилось, — улыбнулась в ответ Эрин.

— Мне так хочется увидеть всех тех, с кем мы близко общались! Ты рассказала мне не обо всех. Как дела у Нелли Норайс? В какой университет она поступила? — поинтересовалась Лита.

— Она бросила учёбу и открыла свой салон красоты, — ответила Эрин так, словно эти слова были заучены ею наизусть.

— Вот так новость! Она обнаружила в себе предпринимательские способности? — удивилась Лита.

— Не поверишь, но она всю себя отдаёт тому, что делает. Мало того что она содержит свой салон, так ещё и сама обслуживает клиентов. Например, у неё я всегда делаю и маникюр, и педикюр, — сказала Эрин и, вытянув руку вперёд, осмотрела свои ногти.

— Удивительно! Как ей это пришло в голову?

— Поначалу она работала продавцом-консультантом в магазине косметики и бытовой химии. Со временем стала настоящим профессионалом своего дела. Всегда знала, кому и что посоветовать. В общем, начальство было довольно ею. В свободное время обучалась маникюру. Ну и, конечно, накапливала средства для своего будущего бизнеса. Никто из нас не ожидал, что Нелли на такое пойдет. Она всегда была такой нерешительной… И тут — бух! — и перед нами самая настоящая бизнес-леди, — рассказала Эрин.

— Я хочу наведаться к ней. Так интересно узнать, как она со всем этим справляется! — высказала своё желание Лита. — С ума сойти! Нелли — бизнес-леди!

— О Лита, есть человек, который продвинулся намного дальше, чем Нелли! Вот у кого нужно спрашивать, как он справляется со всей своей работой, — такие слова Эрин сразу же заинтриговали Литу. Она спросила, о ком идет речь.

— Наш неутомимый ирландский Казанова с примесью французского парфюма в крови, — красноречиво ответила Эрин и мысленно похвалила себя за удачное выражение. — Армель МакФлай.

Когда Эрин упомянула это имя, у Литы на мгновение возникло такое ощущение, будто бы сердце на секунду остановилось. Но это тут же прошло. Лита, улыбнувшись, спросила как ни в чем не бывало:

— Он стал владельцем сувенирной лавки своего отца?

— Если бы это было так, то я бы не стала говорить, что он перегнал Нелли в плане бизнеса, — подметила Эрин. — Тут все гораздо интереснее. У него теперь свой собственный этаж в Мега-Сити!

Мега-Сити являлся самым крупным торгово-развлекательным центром в Родвилле. Это было современное, радующее взгляд, массивное шестиэтажное здание. Одним только своим видом оно привлекало множество посетителей, а, увидев сам интерьер этого торгово-развлекательного центра, людям потом просто не хотелось уходить. Мега-Сити предлагал практически всё: одежда, парфюмерия, косметика, бытовая техника и электроника, мебельная продукция, подарки, сувениры, галантерея. Помимо этого в Мега-Сити были кафе и рестораны, зоны отдыха, боулинг, бильярд и прочие развлечения. В нем всегда было много людей. В этом месте встречались даже люди, жившие на окраинах Родвилля. И дети, и подростки, и взрослые — все любили проводить своё время в Мега-Сити. Иметь там своё место, свой бизнес было большой удачей, так как это сулило большие доходы от продаж.

— Слишком много шокирующих фактов за один день для меня, — засмеялась Лита. — Как? Как он смог туда пробиться? Парень, помогающий своему отцу в сувенирной лавке, заполучил целый этаж в Мега-Сити! Неужели про это даже в газетах не писали?

— Я уверена, что у Армеля способность к предпринимательству прописана в его ДНК! — заявила Эрин. — Но ты не думай, что он теперь — важная персона с изысканными манерами! Он все тот же самоуверенный шут и дамский угодник.

— Неужели именно этими качествами он и обеспечил себе дорогу «наверх»? — рассмеялась Лита.

— Не удивлюсь, если так оно и есть, — засмеялась в ответ Эрин и после недолгого молчания сказала:

— Давай в ближайшее время и его навестим. Удивим его твоим приездом!

— Он, скорее всего, меня уже и не помнит. Как и все остальные, — улыбнулась Лита.

— Не говори глупости! Вот уж кого, а тебя-то он точно еще как помнит! Вашу школьную «любовь» все наши одноклассники до сих пор помнят, я уверена, — ехидно улыбнулась Эрин.

— И все-таки мне бы сначала хотелось увидеть Нелли. Уж очень меня распирает любопытство по поводу ее салона! — сказала Лита, решив на заострять свое внимание на воспоминаниях об этой самой школьной «любви».

— Постараюсь устроить так, чтобы ты встретилась со всеми нашими школьными друзьями. Если, конечно, они не уехали загород на летние каникулы, — ответила на это Эрин. — Кстати, Лита, ты, действительно, хочешь навсегда переехать жить в Уэндмарк?

Этот вопрос был задан Эрин с какой-то ноткой грусти в голосе. Лита с улыбкой взглянула на подругу.

— Честно говоря, я еще ничего не решила по этому поводу. Уэндмарк предоставляет мне большие перспективы. Мне хочется там жить. Но… — на этом Лита неожиданно замолчала, не найдя, что сказать.

— Что «но»? — спросила Эрин, вглядываясь в лицо Литы.

— Мне не хочется вот так резко оставлять родной город. Одно дело — временно отсутствовать, зная, что вернешься, а другое — навсегда уехать, — ответила Лита.

— Надеюсь, что за это лето ты сможешь принять решение, правильное для тебя. Но знай, каким бы оно ни было, я всегда тебя поддержу, — подбодрила Эрин лучшую подругу.

— Спасибо тебе, Эрин. Я тоже надеюсь, что это лето не пройдет для меня напрасно, — с улыбкой на лице вздохнула Лита.

Теплый летний ветер то и дело шумел в листве деревьев. Мелодично и по-своему талантливо пели птицы. В воздухе стоял запах только что скошенной травы. По аллеям, взявшись за руки, медленно ходили влюбленные пары, а дети весело проезжали мимо них на роликах, самокатах и велосипедах, радуясь своей детской беспечности. Их родители беседовали друг с другом, выражая в разговорах надежду на то, что их дети вырастут порядочными, успешными людьми и не забудут о своих родителях, позаботятся о них, когда те достигнут пожилого возраста. А позади них шли две молодые девушки, одна из которых совсем недавно вернулась в родной город, оставленный ею шесть лет назад. В ее голове крутилось теперь множество планов, она представляла себе те встречи, которые должны были состояться этим летом. Она не знала, приехала ли она сюда, чтобы остаться или чтобы навсегда покончить со всем тем, что связывало ее с этим городом. Когда она после долгого отсутствия собиралась в близкие сердцу края, то пообещала себе, что этим летом для нее все решится. И девушка больше склонялась к тому, что навсегда оставит свой родной город. Но кто знает, что может произойти за это время? Вдруг какие-то непредвиденные обстоятельства заставят девушку изменить свое решение? Ведь судьба так редко считается с теми планами, которые мы так тщательно и усердно строим. В один момент могут произойти самые неожиданные перемены… К которым мы никогда не бываем готовы…

Глава 2. Эрин

— И все равно для меня слишком уж неправдоподобно то, что такой мужчина как мистер Рочестер выбирает себе в жёны невзрачную Джейн Эйр. Они совершенно друг другу не подходят! — заявила Эрин, решившись до конца отстаивать свою точку зрения.

Что из себя представляла такая девушка, как Эрин Флаш? В свои школьные годы это была неприметная девочка, которую интересовали такие вещи, как: езда на велосипеде, музыка в стиле R’n’B, рваные джинсы, цветные футболки, кофты с капюшоном и бейсболка на голове. Можно было подумать, что это была настоящая сорвиголова или хулиганка, но внешность в этом случае оказывалась обманчива. Эрин была более чем послушным ребёнком, не доставляющим проблем своим родителям. Училась она на тройки и четверки. На большее не хватало усидчивости и желания. Мнение своё она высказывала редко по какому-либо поводу. Предпочитала отмалчиваться, потому что всякий раз боялась, что скажет какую-нибудь глупость, за которую придётся долго краснеть. От общения никогда не отказывалась, но среди всех своих друзей доверяла только Лите, и ей было этого достаточно. Терпеть не могла, когда парни назойливо предлагали познакомиться и всегда говорила, что с большим удовольствием «отвесила бы им кулаком по лицу». Эрин была довольно симпатичной девушкой, что не могло не привлекать к ней представителей противоположного пола. Мягкие черты лица, большие зелёные глаза, такие спокойные, но одновременно словно бросающие вызов всему миру. Но в то время Эрин никого к себе не подпускала. Она не мечтала влюбиться, отдать кому-то своё сердце. В ней жил дух свободы, который она никому не позволила бы сломить.

Как только пришло время поступления в университет, Эрин постепенно начала задумываться о своей жизни, о своём будущем. Для неё начиналась новая пора, новый период в ее жизни, и она хотела вступить в эту пору правильно, чтобы потом ни о чем не жалеть. Неожиданно для самой себя она выбрала факультет литературы. Девушка, с трудом заставляющая себя прочесть хотя бы пару страниц книги, предпочла сферу литературного творчества! Но, выбрав, посвятила этому все свои мысли, силы и время и полюбила свой выбор. Успешно сдала вступительные экзамены, легко влилась в студенческий коллектив, покорила всех своей настойчивостью, смелостью и решительностью и осознала то, что стала той, кем всегда мечтала быть.

— Почему же, Эрин? Разве это так странно, что мистер Рочестер был покорен кротким, нежным, гордым характером мисс Эйр? — спросила высокая хрупкого телосложения женщина средних лет. Разговор происходил в небольшом, но уютном помещении, в котором находилось человек десять, сидевших в мягких креслах вокруг стола, буквально заваленного книгами и заставленного кружками с чаем. Это помещение было литературным клубом, в котором собирались любители обсудить очередную прочитанную ими книгу с другими людьми. Эрин была завсегдатаем этого клуба и каждый раз активно участвовала в обсуждении той или иной книги.

— Мне сложно поверить в то, что мисс Бланш благодаря своей утонченности и красоте не смогла затмить такую скромную девушку, как Джейн Эйр. В наше время, например, вы нигде не найдёте мужчину, разрывающего отношения с настоящей светской красавицей, пусть она даже та ещё стерва, ради спокойной, домашней, прячущей себя от посторонних взглядов, простой девушки. Разве это не из области фантастики? — обратилась Эрин ко всем присутствующим.

— Почему же, Эрин? Да, не стоит отрицать, что мужчины падки на красивую внешность. Она притягивает, но не имеет силы удержать…

— А удержать, как раз, и не задача внешности. Задача внешности — заинтересовать, заманить. Удерживает уже властность, самоуверенность, шарм, обаяние, хитрость. Обладала ли этими качествами мисс Джейн Эйр? Конечно, нет! Но мистер Рочестер ей покорился. Принадлежали ли эти качества красавице Бланш? Да, но он оказался равнодушен к ней. Подобное для меня слишком сказочно, слишком неправдоподобно, — поясняла Эрин. Все присутствующие в клубе в это время внимательно слушали Эрин.

— Я не думаю, что тебе стоит так серьёзно анализировать причину, по которой мистер Рочестер полюбил мисс Эйр. Ведь порой люди не могут объяснить, за что они любят того или иного человека. Понимаешь, тебе нужно проникнуться самой этой любовью, которая возникла между ними. В романе она так прекрасна, так красочна! Разве она может оставить читателя равнодушным к дальнейшей судьбе этих двух людей? — восхищалась женщина, дискутирующая с Эрин. По всей видимости, она и была организатором этого литературного клуба.

— А что, если это не любовь, а всего лишь жалость? Вдруг такому солидному видному человеку как мистер Рочестер стало просто-напросто жаль бедняжку Джейн, которая еще в детстве лишилась семьи и не ведала ни капли любви со стороны своих родственников? Знаете, в моём понимании такая любовь похожа на опекунство, — казалось, что Эрин ни за что не собиралась соглашаться ни с одним из аргументов, высказанных ее собеседницей. Кто из ее школьных знакомых поверил бы в то, что в будущем Эрин будет так яростно отстаивать свою точку зрения?

— Хорошо, Эрин. Если ты не возражаешь, то мы продолжим обсуждение на следующем собрании, — облегченно вздохнула организатор, взглянув на часы.

Покинув клуб, перед Эрин стояла задача — решить, куда отправиться теперь. Сегодня они договорились встретиться с Литой около четырех часов, так как Лита с родителями решили в этот день навестить близких родственников. Но тут мысли Эрин прервал чей-то оклик за ее спиной. К ней быстрым шагом подошёл ее однокурсник — Каспер Майлоу. Его необычайно большие и пухлые губы в первые дни знакомства вызывали непроизвольную, слегка насмешливую улыбку у Эрин, но позже она поняла, что именно губы были своеобразной изюминкой во внешности этого парня.

— Ты сегодня была в ударе! Твое мнение о книге было… оригинальным, весьма оригинальным, Эрин, — похвалил Каспер девушку. И да, он тоже состоял членом литературного клуба и исправно старался присутствовать на каждом собрании.

— Спасибо, Кас. Признаюсь, приятно осознавать, что мои мысли неординарны и оригинальны, но в тот момент я меньше всего думала о том, как люди относятся к моему мнению, — ответила на похвалу Эрин. Конечно, это была не совсем правда. Эрин любила производить впечатление, ей нравилось открывать себя людям в новом свете, с новой стороны. Ей было важно, чтобы после встречи с людьми ее слова и она сама ещё долго оставались в их мыслях.

— Мне кажется, что своим упорством ты бы и самого мистера Рочестера заставила бы поверить в то, что он из жалости взял себе в жёны Джейн Эйр! — с улыбкой подметил Каспер.

— Не понимаю, как люди могут считать эту историю историей о любви! — недоумевала Эрин.

— Как говорится: «О вкусах не спорят». Но ты сегодня доказала обратное, — засмеялся ее однокурсник. Немного замявшись, Каспер решился спросить Эрин, не согласится ли она прогуляться с ним до книжного магазина.

— Давно хотел купить коллекционное издание Джека Лондона из пяти книг, — добавил он.

— Конечно, я с радостью, Кас! Только с условием, что будешь периодически предоставлять мне каждую из этих книг для прочтения, — с наигранным важным видом предупредила Эрин.

— Да-да, обязательно, без проблем! — ни секунды не колеблясь, согласился Каспер.

Погода была по-летнему солнечная и тёплая. Двадцать пять градусов по ощущениям. На Эрин был темно-зеленый лёгкий кардиган, летняя майка бежевого цвета, темно-синие узкие джинсы, на ногах чёрные босоножки, а на голове постоянный атрибут — шляпка-трилби, которая сразу же бросилась в глаза Лите во время их встречи. На шее висела аккуратная золотая подвеска-перо — подарок от родителей на день поступления в университет. Глядя на Эрин, Каспер не мог не признаться себе, что ему сильно нравился внешний вид однокурсницы. Она никогда не одевалась вызывающе, не любила слишком пристальных взглядов, хоть и внимание противоположного пола льстило ей. Всё-таки в ней ещё оставалось что-то от прежней Эрин, которую знала Лита ещё в школьную пору. Каспер прекрасно помнил, что у Эрин нет молодого человека. Несмотря на свое желание нравиться, главной ее чертой была недоступность. Каспер лелеял надежду на симпатию со стороны Эрин, но отчаяние все больше овладевало им. Он был ничем не примечательный парень, разве что только его считали очень добрым и отзывчивым человеком. Но разве этими качествами можно заинтересовать современную девушку? Он мог претендовать только на роль друга.

— Эрин, мне нужен совет… — нерешительно произнес Каспер.

— Слушаю тебя внимательно, — заинтересовалась Эрин.

— Это касается меня и одной девушки… ну… она мне нравится… я, в общем, не знаю, как бы ей рассказать о своих чувствах, — с трудом выговаривал слова Каспер.

— И не стыдно? Учишься на факультете литературного мастерства и не знаешь, как выразить свои чувства! Мы для чего столько упражнений делаем на занятиях миссис Лестер? — по-доброму отчитывала своего однокурсника Эрин.

— Понимаешь, она не такая, как все… ну, то есть, ее не покоришь красивыми словами…

— Ясно. Недотрога, значит.

— У меня очень мало шансов, что я могу ей понравиться. Я же такой простой, а она… свободная, неуловимая… как ветер! — с волнением в голосе описывал Каспер.

— Значит, ей должны нравиться уверенные в себе, энергичные, целеустремленные парни, — предположила Эрин.

— В этом и проблема. Я ведь не такой, — расстроено вздохнул Каспер, потерев ладони. Они у него вспотели. То ли от волнения, то ли от жары.

— Но ты ведь и не такой уж тихоня! Ты просто не любишь заявлять о себе. Держишься в стороне. Но в тебе есть потенциал, — уверяла его Эрин.

— И как я, по-твоему, должен себя вести с ней?

— Может, тебе побыть с ней немного… дерзким? Показать ей, что если ты захочешь, то обязательно добьешься своего. Может быть, тебе стоит стать настойчивее? Раз она девушка с сильным характером, то ты должен убедить ее в том, что с тобой она будет иметь возможность почувствовать себя слабее, сможет во многом положиться на тебя и довериться тебе, — посоветовала Эрин, придержав шляпу от внезапного потока ветра.

— Это мне что, начать к ней приставать? — усмехнулся Каспер. Он представил, как Эрин могла ему «проехаться» по лицу, начни он ее домогаться.

— Что за глупости! Я вовсе не это имела в виду! Знаешь, неплохо было бы тебе дать ей понять, что, несмотря на твое желание быть рядом с ней, тебе не стоит труда заменить ее другой девушкой. То есть, тебе нужно вести себя в меру равнодушно с ней, — пояснила Эрин.

— Неужели всем девушкам на Земле нравится, когда парни по-свински ведут себя с ними? — возмутился Каспер. — Что за мода у вас пошла на всяких изуверов?

— Жить с такими интереснее, — засмеялась Эрин. — Никто не говорит, что мы в восторге от аморальных молодых людей!

— Ну да, а на свидания почему-то ходите именно с такими.

— Ты посмотри, какой знаток женской души! Зато девушку, которая ему нравится, раскусить никак не может! — обозлилась в ответ Эрин, но поняла, что зря разгорячилась.

— Просто мне хочется верить, что подобного рода парни не в ее вкусе, — тихо сказал Каспер, но Эрин не смогла расслышать сказанное.

— Мы наконец-то пришли! — довольно воскликнула она, указав на небольшое одноэтажное здание с вывеской «Книжный магазин „Декамерон“».

Внутри магазин был обустроен интересно и ярко. Цветовая палитра книжных переплетов радовала глаз и привлекала покупателей. Мягкие кресла рядом с полками заставляли посетителей подольше оставаться в магазине, изучая книгу за книгой. Многим людям было совестно среди такого огромного количества книг не найти избранной для себя и уйти с пустыми руками, поэтому в большинстве случаев люди выбирали любую книгу, на которой, в итоге, останавливался взгляд, а дома просто клали ее на какое-нибудь место и забывали о ней.

Каспер, вспомнив, зачем, собственно, они пришли сюда, направился к полке, где как раз стояло то самое коллекционное издание из пяти книг известного американского писателя Джека Лондона. Вид обложек был впечатляющий. Изящный синий цвет, позолоченные надписи, на ощупь мягкий, как шелк, переплет. Настоящее произведение искусства!

— Как думаешь, может, подарить ей это издание и забыть про все эти «будь дерзким и равнодушным»? — улыбнулся Каспер.

— Не говори мне, что эта девушка настолько тебе нравится, что ты готов отдать ей такое сокровище! — хитро взглянула на него Эрин.

— Думаю, ты права, — засмеялся Каспер, но про себя подумал: «За твою любовь, Эрин, я бы отдал все свои книги, не только Джека Лондона. Он бы уж точно меня простил, зная, какие чувства я испытываю к тебе».

Касперу нравилось в ней всё: ее внешность, ее голос, ее улыбка, ее уверенный взгляд, ее сильный характер. Она была девушкой, которая не боялась себя и не боялась других. Эрин не пыталась нарочито выглядеть женственной. Не носила туфли на каблуках, предпочитая им любую обувь с плоской подошвой, редко носила платья, не любила смотреть мелодрамы и никогда не была фанаткой какого-нибудь «нереально красивого» актёра, ее абсолютно не привлекали походы в магазины одежды, но вещи для своего гардероба она выбирала тщательно, с умом и серьезно обдумав свой выбор, а не бросаясь на любую шмотку, которая была ей по карману. Косметикой старалась пользоваться как можно реже, но очень хорошо умела делать макияж. Иногда любила удивлять своих знакомых неожиданным стильным образом, искусно созданным с помощью косметики и гармонично подобранных элементов одежды. Из книг же хоть и предпочитала в основном любовные романы, но обязательно с захватывающим сюжетом, герои обязательно должны были испытать боль, разочарование, ярость, тоску, апатию, чувственное охлаждение к предмету своей страсти, измену, обман. Только тогда роман становился, на самом деле, интересен для Эрин и достоин ее внимания. На дух не переносила любовных романов, написанных именно современными писателями. Считала их «слащавыми и приторными». Из музыки она по-прежнему любила R’n’B, но вдобавок к этому, начала слушать классическую музыку, интерес к которой ей привил, конечно же, университет. С первых же дней появления Эрин в стенах этого университета Каспер понял, что она — своеобразная девушка, и с таким человеком ему стоит познакомиться поближе. Поначалу Эрин не слишком-то была заинтересована своим новым знакомым, но вскоре увидела, что этот Каспер Майлоу — весьма неплохой парень, который уж очень внимательно умеет ее слушать.

Тем временем Эрин рассматривала книжные полки, и раз за разом доставала какую-нибудь книгу, раскрывала ее, бегло просматривала содержание книги и ставила ее на прежнее место. Каспер не сводил с нее взгляда, и от него не ускользнуло то, что выражение лица Эрин резко изменилось, когда она достала с полки очередную книгу. Оно выражало грусть. Каспер внимательно рассмотрел название книги. Роман Томаса Гарди «Тэсс из рода д’Эрбервиллей». Почему он вызвал в ней подобные эмоции? Что в этой книге могло так расстроить Эрин?

— Ну что? Мы уже уходим? — спросила Эрин, прервав осмотр книг.

— Да… я заполучил то, что хотел, — довольно ответил Каспер, с улыбкой указав на большой пакет, в котором лежало коллекционное издание Джека Лондона.

«Неужели нам сейчас придётся прощаться?» — расстроено подумал он. Ему хотелось хотя бы ещё немного побыть наедине с ней.

— Слушай, я проголодался. Давай где-нибудь перекусим? — недолго думая, предложил Каспер, надеясь, что у Эрин нет никаких дел.

— Давай. Я бы не отказалась чего-нибудь поесть. Столько энергии тратится на все эти обсуждения книг! — согласилась Эрин, вспомнив ее сегодняшнюю дискуссию в книжном клубе. Касперу это было только на руку.

Они решили остановиться в кафе как раз неподалёку от книжного магазина. Оно, конечно, было не так популярно, как кафе «Лондон», но интерьер и сама атмосфера заведения были по-своему хороши. Эрин была скромна в своём выборе: ее заказ состоял из чашки капучино, небольшого овощного салата и жареного картофеля. Каспер, чтобы не смущать Эрин, ограничился маленькой порцией жаркого, риса, ломтя белого хлеба и чашки чёрного чая. Не будь рядом с ним Эрин, он бы заказал намного больше, так как проголодался настолько, что, как говорится, «и быка бы съел».

— Значит, я должен быть более решительным? И мне надо держать себя холодно по отношению к ней? — неожиданно спросил Каспер, напомнив тем самым Эрин об их разговоре по дороге в книжный магазин.

— Это работает в девяноста процентах случаев. Излишнее внимание заставляет женщин скучать, излишнее равнодушие — негодовать и печалиться. И только если ты будешь устраивать им «контрастный душ», состоящий наполовину из внимания и наполовину из равнодушия, тогда ты добьешься успеха в отношениях, — пояснила Эрин.

— То есть, строить из себя бессердечного подлеца нежелательно? — уточнил Каспер, тщательно разжевывая жаркое.

— Прибереги это для самых «непробиваемых» девушек, — улыбнулась Эрин. — Кстати, а в каких вы отношениях с ней? Знакомые, друзья, лучшие друзья?

— Я думаю, что друзья, — подумав, ответил Каспер.

— Просто важно знать, есть ли между вами то, что связывает вас, что интересно вам обоим. Возможно, тебе известен какой-нибудь ее секрет, который она доверила тебе. Или же ты сам знаешь о ней что-то, но хранишь это в тайне и от неё самой, — объяснила Эрин.

«К сожалению, ты не посвящаешь меня в свои тайны. Интересно, есть ли они вообще у тебя? Должны быть. Ты сама — непостижимая тайна», — мысленно обратился к ней Каспер.

— Да если бы я знал… — вздохнул он.

— Ну ничего, не падай духом! Начни с того, что я тебе посоветовала. И не забудь про такое оружие, как ревность. Если умело использовать его, оно принесёт только пользу и никого при этом не ранит, — подметила Эрин, взглянув в окно. Внезапно на ее лице застыл испуг, зрачки глаз заметно расширились. Три секунды она словно не дышала, устремив взгляд в одну точку. Каспер, заметив это, взглянул в окно, но ничего примечательного не увидев, обеспокоенно поинтересовался у Эрин:

— Эрин, что ты там увидела?

Эрин усмехнулась самой себе и покачала головой.

«Нет. Не может быть. Мне явно показалось», — подумала она.

— Показалось, что увидела давнего знакомого, — рассеяно ответила Эрин, ковыряя вилкой в салате.

— У тебя такой взгляд был, будто ты привидение увидела, — осторожно заметил Каспер. Его очень взволновала такая реакция Эрин. Мало ли, что это был за «давний знакомый».

— Просто появление этого человека здесь было бы слишком… неожиданным, — улыбнулась Эрин. Каспер решил больше не расспрашивать ее по этому поводу, но его крайне заинтриговал этот знакомый Эрин. Может быть, это как раз таки своего рода тайна, которую она скрывает? Но тут он снова вспомнил о книге, которая заставила Эрин опечалиться сегодня в книжном магазине. «Тэсс из рода д'Эрбервиллей». Ему нужно обязательно прочитать этот роман.

«Кто знает, возможно, он — один из ключей к тайнам сердца Эрин», — предположил Каспер.

После кафе Касперу было уже неловко задерживать Эрин, так как она то и дело посматривала на свои наручные часы. Как раз оставалось время дойти до того места, где они с Литой условились встретиться. Все, что мог предложить в этом случае Каспер, — проводить Эрин. Она не стала возражать.

Стоило им только свернуть за угол в один из практически безлюдных кварталов и пройти немного прямо по переулку, как они заметили группу молодых людей, направляющихся прямо на них. Хулиганы? Нет, для Эрин и Каспера хулиганы были бы не так страшны, как эти люди. Это были студенты, учащиеся на факультете актерского мастерства. Все до единого болеющие манией величия и чувством собственного достоинства, не сомневающиеся в своём таланте и исключительности. Группа состояла из шести человек и уже вплотную подходила к Эрин и Касперу. Эрин готова была поприветствовать их, хотя и не особо ей этого хотелось, но те внезапно прошли мимо них, будто мимо незнакомцев. Каспер и Эрин в недоумении взглянули друг на друга. В ту же секунду студенты-актеры остановились и изо всех сил поддались безудержному смеху.

— Не обижайтесь! Это наша небольшая репетиция. Мы старались выглядеть непринужденно, — сквозь смех сказал один из этой группы — высокий блондин, пользующийся большой популярностью во всем университете. Выскочка и болтун, но весьма талантливый.

— Неужели вы поверили, что мы просто так пройдем мимо вас? Вот же наивные! — проговорила девушка с короткими чёрными волосами, брови ее закрывала густая прямая челка.

— Джаспер, ну и взгляд у тебя был! — добавила стройная зеленоглазая блондинка Элиза — одна из самых видных девушек в университете.

— Я — Каспер, — поправил ее тот, но она будто и не слышала его слов и все продолжала смеяться вместе с компанией.

— Опять уличные спектакли проводите? Так сказать, проявляете свои таланты за пределами университета? — язвительно спросила Эрин, которую задела подобная выходка студентов-актёров.

— Да перестань, Эрин! Слушай, а напиши для меня какую-нибудь пьесу, в которой в меня будет влюблен обалденный красавец. Только главное, чтобы его роль не играл Энтони, — поморщилась блондинка, указав на своего однокурсника. — Мы с ним на сцене ужасно смотримся. Выглядим, как брат и сестра. Нам нельзя играть влюбленных.

— Это можно устроить. Но я предпочитаю пьесы, в которых в конце все умирают. Или иногда даже в самом начале действия, — ехидно ответила Эрин. Касперу это понравилось.

— А для меня что-нибудь в духе Одри Хепберн, — вставила девушка с короткими волосами. Она была просто помешана на фильмах с актрисой Одри Хепберн и пыталась во многом быть похожей на неё. Да ведь и родители назвали девушку именно в честь этой известной актрисы.

«Думаю, Одри Хепберн не простит мне, если я это сделаю. Дух ее будет мучить меня по ночам, если я допущу подобное», — подумала Эрин, но в ответ только лишь натянуто улыбнулась.

— Ребята, слишком уж это объемная работа — каждому по пьесе, — пыталась утихомирить их третья девушка в компании. Эрин считала ее самой адекватной из всего этого сборища «будущих номинантов на премию Оскар».

— Спасибо, Лиза. Рада, что хоть кто-то это осознает, — поблагодарила Эрин.

— Ладно, Эрин, Джаспер, было приятно с вами пообщаться, но мы пойдём. Мы готовимся к поездке на песчаные пляжи Майами. Я уже чувствую, как тёплый соленый океан ласкает моё тело, и, будто сирена, заманивает меня в свои необъятные глубины, — пробормотал блондин Энтони, жестикулируя при этом руками.

— О, Энтони, да тебе самому бы пьесы писать! — с восторгом подметила Одри.

— Ну уж нет! Я создан для того, чтобы показывать себя людям. Как можно скрывать от мира такое чудо, как я? — восхвалял себя Энтони, проведя рукой по волосам.

— Ни в коем случае! — подхватила его подруга-блондинка и вместе с остальными ребятами они покинули Эрин и Каспера, продолжая превозносить личность Энтони.

— Никогда бы не подумал, что смогу так долго сдерживать подступающую рвоту, — сказал, наконец, Каспер, когда компания свернула за угол.

— Вот уж кто точно от недостатка любви не страдает. Да, чёрт возьми, если бы наша жизнь зависела от того, насколько сильно мы себя любим, то эти ребята были бы бессмертными! — усмехнулась Эрин.

— Даже и спорить не буду, — подтвердил Каспер. — «Будто сирена заманивает меня в свои необъятные глубины». А ведь неплохо сказал.

— Ой, замолчи, Джаспер, — шутливо отмахнулась Эрин.

— Ну уж нет! Как может молчать такое чудо, как я? — передразнил Каспер Энтони, проведя, как тот, рукой по волосам. Такое представление от Каспера заставило Эрин от души рассмеяться.

Лита ждала подругу на том же месте, что и в первый день их встречи — на Оранжевой площади. Она слегка удивилась, когда увидела Эрин, которая направлялась к ней в сопровождении парня.

«Неужели она начала с кем-то встречаться? Но она ничего мне про это не говорила. Даже и намека не было», — подумала в ту секунду Лита.

— Лита, не впадай сразу в панику! Это Кас, мой однокурсник. По одному твоему взгляду я вижу, что ты решила, что он мой парень, — предупредила Эрин, будто бы прочитав мысли подруги.

«Если бы так на самом деле было…» — пронеслось в мыслях Каспера.

— Очень приятно. Вообще-то, полное мое имя — Каспер, но я больше люблю, когда меня называют Кас, — пояснил он, пожав руку Лите.

— Приятно познакомиться, Кас, — улыбнулась в ответ Лита.

— Видимо, мне пора идти. Я уже замучил Эрин своим присутствием, — слегка смутился Каспер, ощущая на себе взгляды двух этих девушек.

— О чем ты, Кас? Мы отлично провели время! Все было круто! — поспешила ответить Эрин. — Не забывай о моих наставлениях и держи меня в курсе дела. Ты ведь не забыл все то, что я тебе говорила сегодня?

— Ни единого слова, — гордо ответил ей Каспер. — Буду периодически представлять тебе устные отчеты по проделанной работе.

— Договорились, — с довольным видом проговорила Эрин и легко хлопнула Каспера по плечу. Попрощавшись с Эрин и Литой, Каспер уходил все дальше и дальше от них, но, то и дело, оборачивался. От Литы подобный жест не ускользнул. Мысленно она взяла его на заметку.

— Какие большие губы у этого парня! — сказала Лита, когда Каспер был уже далеко от них.

— Так все говорят, когда впервые видят его, — улыбнулась Эрин. — Он хороший парень. С ним весело.

— Так ты почти весь день провела с ним? — хитро посмотрела на нее Лита.

— Получается, что да. Хотя я и не планировала. День был более чем насыщенный, — засмеялась Эрин. — Как прошла встреча с родственниками?

— Удивлялись тому, как я выросла, похорошела. Негодовали, почему я не приезжала столько времени в Родвилль и не обошли стороной главный вопрос…

— «Когда собираешься замуж?» — в один голос произнесли подруги.

— Этот вопрос я слышу от родных каждый год, — недовольно добавила Эрин.

— Да и куда денешься от него, когда тебе «уже двадцать два»?

— Я не выйду замуж, пока не повидаю мир и не построю карьеру.

— Это я слышу от тебя еще с первого класса школы.

— И, как видишь, я до сих пор не изменяю этим принципам.

— Я уверена, в твоей жизни появится кто-то, кто заставит тебя передумать, — улыбнулась Лита.

В тот же миг Эрин будто задумалась о чем-то. Казалось, взгляд ее был устремлен глубоко в себя, глаза пытались разглядеть то, что скрыто от чужих взглядов. Слова Литы заставили ее вспомнить о том моменте в кафе, когда знакомый до боли силуэт показался ей за окном. Как забилось ее сердце в ту секунду… Буквально все у нее выскочило из головы. И как, должно быть, нелепо она выглядела в глазах Каспера! Но в то мгновение она не вспомнила бы и своего имени, если бы у нее спросили. Только одно имя она смогла бы выговорить. И оно до сих пор крутилось в ее голове. Нет, ей всего лишь показалось, и она зря придает этому случаю такое большое значение. Да и если бы не показалось… разве сделала бы она хоть что-нибудь?

Глава 3. Нелли

Уже прошла неделя с тех пор как Лита приехала в Родвилль, но ей все никак не надоедало бродить часами по знакомым с детства улицам, переулкам и проспектам, рассматривая каждую постройку, и вспоминать, была ли она здесь шесть лет назад или же ее построили в период отсутствия Литы. Такое странное ощущение… Будто чужестранец, ходишь по этим тротуарам и чувствуешь что-то необъяснимое. Словно ты никогда не ходил по тротуарам этого города, и в каждом шаге чувствуется осторожность, неуверенность. Как по тонкому льду ходишь, боясь провалиться. Из окон многочисленных домов на тебя как будто пристально смотрят незнакомые люди и говорят тебе на языке взгляда: «Куда ты приехал? В родной ли город? Но почему же все для тебя в нем выглядит так незнакомо, так ново? Сможешь ли ты найти свое место здесь? Нужен ли ты здесь? Этот город больше не тот, каким ты его знал. Да и ты разве не стал другим?» И ты, отмахнув от себя, как назойливых мух, свои странные мысли, отвечаешь сам себе: «Это мой город. Здесь я родился и вырос. Но так долго не приезжал сюда. Поэтому для меня теперь он выглядит иначе. Меня не должно это смущать». Но они все равно смотрят из окон. Все равно смотрят и ухмыляются, будто бы зная каждую твою мысль. И, не сводя с тебя глаз, в последний раз все так же безмолвно спрашивают тебя:

«Готов ли ты к переменам?»

Пройдя мимо городского бизнес-центра, Лита заметила, что его посетителями были по большей части молодые люди, по возрасту ненамного старше ее, а то и младше. Ее удивило это, хотя в Уэндмарке практически все подобные бизнес-центры и офисы были заполнены молодежью. В Уэндмарке при наступлении совершеннолетия главной целью молодого поколения был поиск отдельного жилья и работы, учёба в университете с целью получения высшего образования была на заднем плане. Казалось, с самого детства они ясно видят, кем хотят стать и чего желают добиться в будущем, и стремятся как можно быстрее приступить к осуществлению своих грандиозных планов. Для многих такие перспективы были стимулом к хорошей усердной учёбе в школе, другие же считали преподаваемые им предметы бесполезной тратой времени и сил, ведь они уже точно знали, что эти знания не пригодятся им в будущей профессии. Неужели и в Родвилле школьники начинают думать по тому же принципу, а ровесники Литы ставят своей целью получение как можно большего заработка и значительного карьерного роста?

«Видимо, я все никак не могу отвыкнуть от жизни в Уэндмарке. Теперь постоянно в голову будут лезть сравнения между двумя городами», — с улыбкой подумала Лита.

Но материал для сравнения и вправду был достаточно объемный. Взять, к примеру, устройство города. В Родвилле множество узких улиц и переулков, здания стоят почти вплотную друг к другу, преобладают среди строений невысокие жилые дома с квартирами и небольшие частные домики. В Родвилле большое внимание уделяется озеленению города: можно увидеть целые дороги, вдоль которых в ряд рассажены деревья. Воздух чистый, свежий, не отравленный промышленными отходами. Люди неторопливые, чётко выговаривающие каждое слово, глаза их никогда не направлены в одну точку, а всегда «гуляют» по сторонам. То и дело увидишь взрослого серьёзного человека, мечтательно глядящего в небо, рассматривающего причудливые формы облаков или заметившего пассажирский самолёт, скользящий по небесной глади. Здесь люди ценят жизнь и все то, что является ее неотделимой частью.

В Уэндмарке все иначе. Улицы в нем просторные и широкие, заполненные людьми. Среди строений больше магазинов, торговых центров, офисов, бизнес-центров, чем обычных жилых домов. Зелёных насаждений крайне мало. Воздух пропитан выхлопными газами и прочими запахами большого города. Жители Уэндмарка всегда куда-то спешат, никогда не смотрят по сторонам, не любят ходить без дела, речь их всегда резкая, быстрая, скупая, будто каждое слово стоит денег. В этом городе время – это то, чего всегда не хватает, и поэтому оно — ценная валюта. Люди спешат обменять на него практически всё: свои отношения с близкими, свои интересы, свои принципы и ценности. Здесь нет понятия «свободное время». Время здесь в рабстве у людей, но и люди не хозяева времени. Лита до сих пор помнила, как странно она чувствовала себя по приезду в этот шумный динамичный город. Ее, шестнадцатилетнюю девочку-подростка, прибывшую из маленького тихого городка, невероятно впечатлял и пугал ритм Уэндмарка. Ей пришлось побороть себя, чтобы освоиться в такой непривычной атмосфере. Уэндмарк вырастил из невзрачной, застенчивой девочки уверенную в себе, открытую и энергичную молодую девушку. Одного он не смог ей привить — равнодушия к различного рода увлечениям и всему, что не касалось упорной работы. Когда Лита только начала работать туристическим гидом, она тут же поняла, что хочет не только путешествовать, узнавать новое, знакомиться с новыми людьми, но и проводить больше времени со старыми друзьями. Ей стало ясно, что постоянное желание заниматься работой ею не овладеет. Никогда работа не станет ее приоритетом в жизни.

Зазвонил мобильный телефон.

— Мисс Аделайн, только не говорите мне, что вы умудрились заблудиться в родном городе! — это была Эрин.

— Я уже почти на месте! Я вижу тебя вдалеке, — ответила Лита, приближаясь к месту назначения. Сегодня она и Эрин собирались навестить одну из их бывших одноклассниц — Нелли — и поэтому решили прийти прямо в салон красоты, владелицей которого она являлась.

Эрин ждала Литу прямо у входа в салон. С виду это было небольшое здание, пристроившееся между двух жилых домов. Искусно вырезанные из железа позолоченные буквы на здании ровно выстраивались в название салона «Нелли Стайл».

— Готовься удивляться, — с улыбкой предупредила ее Эрин, и они с Литой, наконец, вошли в этот салон.

Помещение было намного больше, чем казалось снаружи. Прямо перед Литой и Эрин находился стол администратора. Слева был вход в женский зал, где все косметические услуги предоставлялись представительницам прекрасной половины человечества, справа же располагался мужской зал. Лите сразу понравился интерьер салона. Роскошные белые диваны и кресла, стеклянные кофейные столики, пейзажные картины на стенах, симпатичные вазочки с живыми цветами и большие глиняные горшки с комнатными растениями — все это не могло не радовать глаз. Эрин подождала, пока Лита с восторгом осмотрит так называемую прихожую, и не спеша подошла к столу администратора.

— Привет, Клара! Нелли сейчас не слишком занята? Мы пришли навестить ее, — обратилась Эрин к миленькой девушке с очень короткой стрижкой, которая, несомненно, была ей к лицу.

— Как дела, Эрин? От Нелли только что ушёл клиент, так что она сейчас свободна. Я позову ее к вам, — нежным голосом проговорила Клара и отлучилась за Нелли.

— Я смотрю, ты частый гость здесь, — заметила Лита.

— Не такой уж и частый. Просто периодически заглядываю к Нелли на маникюр, педикюр и стрижку. Я бы и услугами визажиста воспользовалась бы, но Нелли говорит, что с моими навыками макияжа, это я должна оказывать подобные услуги, — засмеялась Эрин.

Не прошло и минуты, как Клара вернулась. И тут Лита увидела перед собой высокую, стройную брюнетку в стильном деловом костюме, состоящем из чёрного пиджака, синей шёлковой блузки, юбки-карандаш черного цвета и таких же чёрных туфель-лодочек на невысоком каблуке.

Нелли никогда не считала себя красивой, даже симпатичной. Ей казалось, что всех отталкивает в ее внешности казавшийся плоским широкий нос и не менее широкий рот. Но сейчас Лита смотрела на неё и не могла налюбоваться. Нелли начала ухаживать за собой в полной мере и уже не то что не стеснялась ширины своего рта и слегка припухлых губ, а даже старалась как можно заметнее выделить эту часть своего лица. Да и кто теперь будет смотреть и на этот нос, когда ее изумрудные глаза привлекают такое внимание! Они стали намного выразительнее благодаря качественному макияжу. Да и как Нелли не следить за своей внешностью, когда она — владелец салона красоты?

— Лита, как же ты похорошела, дорогая! — воскликнула Нелли и бросилась обнимать Литу.

— То же самое могу сказать и о тебе, Нелли. Выглядишь потрясающе! — восхищалась Лита.

— Столько лет не видела тебя и теперь смотрю на такую нежную девушку! Мне так нравятся твои волосы! Ты посещаешь какие-нибудь салоны? Или у тебя от природы такие «волны»? — интересовалась Нелли, то и дело дотрагиваясь руками до волос Литы.

— Да у меня-то и времени на эти салоны никогда не оставалось, — засмеялась Лита. — Стараюсь ухаживать за ними своими силами.

— И у тебя прекрасно получается! — оценила Нелли.

— Нелли, устрой, пожалуйста, мисс Аделайн небольшую экскурсию по твоему владению. Ей очень хотелось посмотреть, чем ты занимаешься, — вставила Эрин.

— Конечно, с удовольствием! — радостно отозвалась Нелли. — Сначала покажу тебе дамский зал.

Это была небольшая комната, где у стен стояли специальные столы с принадлежностями парикмахера, кресла для клиентов, а на стенах висели большие зеркала. Как же без них в салоне красоты? В одном из углов дамского зала располагался стол для маникюра и педикюра. Весь этот зал напоминал миниатюрную мастерскую для «ремонта» женского внешнего вида. В цветовой гамме зала преобладали, в основном, нежные пастельные цвета. Лита также заметила то, что в этот час в дамском зале были заняты абсолютно все места. Видимо, «Нелли Стайл» пользовался популярностью в Родвилле.

Мужской зал выглядел почти так же, только дизайн выдерживался в тёмных строгих цветах. И что удивительно, мужчины тоже были частыми посетителями салона и не брезговали даже услугами маникюрного кабинета.

Нелли не забыла показать девушкам и комнаты для SPA-процедур, которых тоже было две: мужская и женская. Небольшие ванны овальной формы, в которых держались на плаву ароматизированные свечки, интерьер комнаты, выдержанный в спокойных мягких тонах, неяркое освещение, отражение бликов воды на стенах и потолке — все это создавало невероятную атмосферу покоя и расслабления, в которую так и хотелось погрузиться.

Далее Нелли решила провести девушек в ее офис. Это была маленькая комната с небольшим окном, рядом с которым стоял деревянный письменный стол. Недалеко от стола стояли два мягких кресла бордового цвета и небольшой кофейный столик. В таком кабинете вряд ли могло уместиться больше пяти человек. Но выглядел он уютно и стильно.

— Я думаю, Эрин уже успела тебе рассказать, как я очутилась на этом месте, — улыбнулась Нелли, сев на свой стул за письменным столом. Лита и Эрин устроились в двух бордовых креслах.

— Да. И, знаешь, для меня это было удивительно! Я и не думала, что тебе когда-нибудь захочется открыть своё дело, — ответила Лита.

— Для меня самой такое желание было удивительно, — добродушно рассмеялась Нелли. — Все это случилось из-за моего бывшего начальника. Он буквально внушил мне, что у меня есть задатки руководителя.

— И ты сразу же задумалась о создании собственного дела? — поинтересовалась Лита.

— Нет, совсем нет! Поначалу я чувствовала, что ни за что не смогу управлять собственным предприятием. Боялась ответственности и… документации, — снова засмеялась Нелли, указав рукой на лежащие на столе папки с документами.

— И что заставило тебя передумать? — Лита чувствовала себя самым настоящим журналистом, задавая бывшей однокласснице такие вопросы.

— Желание двигаться дальше, попытаться что-то изменить в своей жизни, — спокойно ответила Нелли.

— И ведь было сложно в самом начале? — уточнила Лита.

— Да. Очень. Иногда мне казалось, что дела идут хуже некуда, и я никогда не справлюсь со всей этой работой. Душа покоя не находила. Мне уже хотелось прикрыть «лавочку». Но в какой-то момент я поняла, что, на самом деле, не предпринимала никаких особых усилий для продвижения своего бизнеса. И тут-то и начались дни, недели и месяцы упорной работы. Я порой сама поражалась своей выносливости и терпимости! — рассказывала Нелли, и Лита с искренним интересом слушала ее.

— Нелли за невероятно короткий срок смогла стать и экономистом, и менеджером, и юристом, — подметила Эрин. — И все это без чьей-либо помощи.

— Ты слишком преувеличиваешь, Эрин! На самом деле мне изрядно помогал мой бывший начальник. Предоставил хороших специалистов, которые проконсультировали меня по многим важным вопросам, — ответила на это Нелли.

— Но ведь теперь ты прекрасно справляешься со всем сама, правильно? Ты сама себе помощник, — подметила Эрин.

— Ты явно недооцениваешь мой персонал! Разве они мне не помощники?

— Ну, знаешь… Они — твои подчиненные и выполняют назначенную им работу. А именно как руководитель ты со всем справляешься без чьей-либо помощи, — объяснила Эрин.

— Но я во многом благодарна людям, которые работают со мной. С каждым из них у меня прекрасные отношения. Я всегда стараюсь их хвалить, поощрять, вдохновлять на более упорную работу. Если бы они в должной мере не выполняли своих обязанностей, то мне бы никогда не хватило времени на разбор собственных дел. Именно благодаря им я укладываюсь в нужное время. Вместо того, чтобы решать их проблемы, я спокойно занимаюсь своими делами, — высказала свою мысль Нелли.

— Из тебя и вправду получился замечательный руководитель, — улыбнулась Лита.

— Самое главное — это упорная работа, и тогда из любого человека может получиться выдающаяся личность, — подытожила Нелли.

— Полностью согласна, — сказала Эрин.

Тут Нелли подумала, что неплохо было угостить девушек каким-нибудь напитком. Она предложила им эспрессо, так как сама предпочитала именно его. Рядом с ее письменным столом стоял небольшой шкафчик, в котором Нелли держала красивый фарфоровый сервис. Да и за кофеваркой долго ходить не пришлось. Она тоже стояла на маленькой тумбочке рядом с тем местом, где сидели Эрин и Лита.

— Лита, как тебе Уэндмарк? От тебя совсем не было новостей после твоего отъезда, — спросила Нелли, подав чашки с горячим эспрессо двум подругам.

— Вся моя голова была забита учебой в то время. Пришлось оправдывать то, что тебя признали одаренным ребёнком, — улыбнулась Лита. — Успешно окончив университет, я устроилась на работу. Я туристический гид.

— Путешествия, дальние страны… Тебе очень повезло с работой, — подметила Нелли.

— Конечно, не все так легко, как тебе кажется на первый взгляд, но в целом я довольна своей профессией, — засмеялась Лита. — Благодаря ей я начала понимать, насколько прекрасен наш мир, и открыла в себе способность не сидеть на одном месте. Хотя родители всегда представляли меня какой-нибудь бизнес-леди. Нет-нет, сейчас я понимаю, что офисная работа — это совсем не моё!

— А у меня, как видишь, все с точностью до наоборот, — улыбнулась Нелли. — Я никогда не хотела быть офисным работником, не мечтала о собственном деле, даже и не задумывалась о том, что могу стать владельцем целого салона красоты. А теперь не представляю жизни без этой работы.

— Еще бы! Столько сил и времени потратить на создание дела, которое, между прочим, процветает! — добавила Эрин.

В ту же минуту послышался стук в дверь. В офис вошла слегка полноватая, но симпатичная девушка небольшого роста. Ее длинные русые волосы были завязаны в тугую косу, которая перевешивалась через ее левое плечо.

— Нелли, у нас тут одна очень привередливая дама жалуется на то, что мы подстригли ее слишком коротко, хотя я пять раз уточнила у неё, какая именно длина нужна ей. Теперь она требует, чтобы мы взяли у неё за стрижку меньшую цену, — разъяснила ситуацию девушка.

— Интересный она нашла способ сэкономить, — высказалась по этому поводу Эрин.

— Пойдем, побеседуем с ней, — спокойно ответила Нелли, и через мгновение Лита и Эрин остались в ее кабинете только вдвоём.

— Мне показалось или она только что забыла про нас? — спросила Лита у Эрин. Та молча пожала плечами, допивая остатки уже остывшего эспрессо.

Спустя двадцать минут, Нелли вернулась к двум бывшим одноклассницам. Войдя в офис, Нелли, испуганно взглянув на Эрин и Литу, вскрикнула:

— Девочки, я и забыла, что вы все ещё здесь!

Нелли буквально рассыпалась перед ними в извинениях. Ей было очень неловко за свой поступок. Она заставила девушек прождать ее почти полчаса, пока ей пришлось уладить возникшую проблему.

— Когда дело касается моей работы, я забываю обо всем остальном. Даже о себе. Моя семья часто упрекает меня за это, — вздохнула Нелли. — Но я ничего не могу с этим поделать! Вся моя жизнь теперь — это работа. А для всего, что не относится к работе, в моей жизни совсем не осталось места. Лита и Эрин понимающе кивнули.

В этот момент зазвонил мобильный телефон Нелли.

— Да, мам, — ответила она на звонок. — Нет, я думаю, что не успею сегодня к ужину. Да, много работы. Я знаю, что прихожу поздно уже третий день подряд, но ничего не могу поделать, мам! Не могу обещать, что вернусь раньше девяти.

На протяжении всего разговора Нелли с ее матерью, Лита наблюдала за ней. Нелли нервно ходила взад-вперед, объясняя по телефону ситуацию.

— Мам, у меня важный звонок на второй линии. Я перезвоню, — спешно проговорила Нелли и начала разговор с другим собеседником. — Да, мистер Фрим, добрый день! Да, конечно, я помню о сегодняшней встрече. Ровно в шесть часов, верно? Все необходимые документы я возьму. Вы ознакомились с ними по электронной почте?

Лита печально опустила взгляд и задумалась. Нелли, действительно, отодвигала на второй план все то, что не касалось работы. Голова ее была забита только бизнесом. Интересно, давно ли она проводила время вместе со своей семьёй? Сколько раз ей удавалось прийти к ужину вовремя?

Лита и Эрин молча шли по направлению к дому Литы. Солнце начало медленно скрываться за горизонтом и сообщало об этом оранжевым светом на домах, площадях, улицах. Люди так часто забывали, что солнце может не только вызывать раздражение и злость своей излишней теплотой, особенно в летние дни, но и умеет дарить покой и красоту. Чувствуем ли мы себя плохо, когда видим янтарный закат и понимаем, что этот тяжёлый, полный забот день, подходит к своему завершению? Становится ли нам грустно, когда мы наблюдаем нежно-розовый восход и осознаем, что наступил новый день в нашей жизни — мы живы, солнце все ещё светит для нас и нам дан ещё один день, чтобы сделать что-то значительное, что-то прекрасное, что-то, что может изменить нашу жизнь или жизнь других людей к лучшему.

— Знаешь, я сравниваю сейчас ту Нелли, что я знала шесть лет назад, и Нелли, которую увидела сегодня. Неужели она, в самом деле, ни о чем больше не может думать кроме как о своей работе? — задумчиво проговорила Лита.

— Может потому, что она ни о чем другом и не хочет думать? — предположила Эрин.

— Когда-нибудь ей придётся создать свою собственную семью. Муж, дети… Неужели и тогда работа будет для неё на первом месте? — грустно взглянула на подругу Лита.

— Кто знает? Возможно, вскоре ей надоест то, чем она занимается, ну, а пока…

— Мне кажется, благодаря этой работе, Нелли чувствует себя значимой. Помнишь, какой она была в школе? Ей всегда хотелось выделиться и обратить на себя внимание. Но ничего не получалось. Она говорила, что в ней нет ничего примечательного. Она стеснялась себя. А теперь Нелли Норайс — владелец, руководитель, бизнес-леди.

— Я смотрю, ты не очень-то довольна этим открытием, — без упрека подметила Эрин.

— Я очень рада за Нелли! Но посмотри, как она отдаляется от своей семьи! Они беспокоятся за неё, а она… Будто делает вид, что не замечает этого, — с досадой говорила Лита.

— И это говорит девушка, которая шесть лет жила вдали от родителей и ни разу за это время не приезжала в родной город, чтобы их навестить, — с хитрой улыбкой напомнила ей Эрин.

— Ну, ты же понимаешь мою ситуацию! Я была подростком. Для меня стать в один момент самостоятельной и не зависимой от родителей было что-то фантастическое! Но за все время, проведенное в Уэндмарке, я поняла, что хочу больше времени проводить с семьёй. Я не хочу забывать о них. И не хочу, чтобы они думали, что мне до них и дела нет. Да, меня не было в Родвилле столько лет, но я всегда поддерживала связь с родителями! Звонила им, разговаривала в видео-чате и просила их приезжать как можно чаще. Я никогда не отталкивала их от себя, Эрин. Мне хотелось, чтобы они поняли, что я могу обойтись без них, но не хотела, чтобы они думали, будто я больше в них не нуждаюсь, — говорила Лита. Слова ее звучали искренне, не как наскоро выдуманное оправдание, а скорее как годами выношенная в сердце правда. Эрин не могла возразить. Она знала: ее подруга не из тех, кто неблагодарно относится к любящим ее людям.

Уходящее солнце постепенно забирало с собой тени людей, животных, растений, зданий, спасая их от приближающейся ночи. Где-то там, за холмами, оно давало им прибежище на ночное время, а утром тени послушно возвращались на свои места. Родвилль окутывала теплая летняя ночь. Улицы города встречали появление ночи яркими огнями фонарей, магазинных неоновых вывесок и фар проезжающих машин. Не все люди любят ночь. Кто-то сразу прячется от нее в своей квартире, кто-то убегает от нее в ночные клубы и бары. Лишь немногие остаются в это время на улицах Родвилля, наслаждаясь прохладным ветерком, пробегающим по всему городу, ласково треплющим волосы всех неспящих горожан и перехватывающим воздушные поцелуи прощающихся влюбленных. Какая темная и тихая ночь в этом городе! Маленьком городе. Родном городе. Любимом городе. Здесь сон твой спокоен и крепок. Здесь звезды светят ярче. Как давно Лита не видела таких ярких звезд! В Уэндмарке их сияние блекнет от света разноцветных ночных огней, и небо кажется светлее. Выходит, что каждый город сам решает, насколько над ним должны быть яркими звезды. И уже сомневаешься, когда говорят, что все мы живем под одним небом. Под одним ли? Ведь в чьем-то небе ночью сверкают звезды, в чьем-то плывут облака, освещаемые бледнолицей луной, а в чьем-то небосводе нет ничего, и оно похоже на черную бархатную скатерть. Под одним ли небом? Кто-то смотрит вверх с благодарностью, кто-то с гневом и обидой, кто-то с надеждой и мольбой, кто-то с отчаянием, кто-то с безразличием. Под одним ли?

Глава 4. День воспоминаний

Утро выдалось дождливым, и у Литы не было совершенно никакого желания вставать с тёплой постели. Небо напоминало серый потолок квартиры, которую пытались затопить рассеянные соседи с верхнего этажа. Отсутствие солнца за окном заставляло немного запутаться во времени суток. На часах десять утра, а такое ощущение, будто уже не меньше четырёх часов дня. Дождь весело барабанил по крышам, имитируя игру на африканских барабанах. Как тяжело заставить себя в такую погоду подняться с теплой постели!

Но все же медленно поднявшись с кровати, Лита подошла к окну. Мокрые и блестящие от дождя улицы. И ни единого человека. Будто бы всех их по домам разогнал дождь и запретил выходить. Да и мало кто предпочитает прогулку на свежем воздухе в такую погоду. Лита тоже вряд ли бы захотела выйти сейчас из дома. Она предчувствовала, что этот день проведёт в компании родителей и самой себя.

Завершив все утренние процедуры и позавтракав с самыми родными людьми, Лита принялась рассматривать все свои вещи, которые напоминали ей о школьной поре. Первым делом она достала небольшую картонную коробку из-под своей кровати. Содержимое этой коробки заставило девушку улыбнуться. Поздравительные открытки от друзей, записки, которые Лита и Эрин писали друг другу на уроках, карикатура одноклассника на вредную учительницу по математике, кем-то нарисованные смешные портреты всех ее одноклассников, даже открытки на День святого Валентина от тайного поклонника.

«Наверняка это была тогда чья-то шутка. Какие в то время у меня могли быть поклонники?» — подумала Лита.

В этот момент все эти безделушки и бумажки были настоящим сокровищем для Литы. Каждая вещь порождала в ее голове воспоминания прошедших лет. Беззаботных, весёлых лет детства, которые мы считаем самыми лучшими годами нашей жизни. И каждая из этих мелочей являлась своеобразным порталом в далекое прошлое.

Внезапно Лита вспомнила про один из самых главных предметов ее детских лет, за которым она спешно заглянула в один из ящиков письменного стола. Он все ещё был здесь. Это был толстый кожаный блокнот нежно-розового цвета на застежке-кнопке. Ее личный дневник. Да это ведь просто кладезь воспоминаний! Лита открыла его с трепетом и предвкушением давно забытых интересных историй ее детства. Открыв дневник на середине, Лита просмотрела дату записи. Тогда ей было одиннадцать лет. А вот и текст записи:

«Дорогой дневник! Хочу рассказать тебе о сегодняшних событиях. По физике мы писали самостоятельную работу. Я думаю, что выполнила все задания правильно, хотя не особо уверена насчёт последнего. Не люблю физику. Она, как и химия, вгоняет меня в тоску. Миссис Остер заболела и поэтому нам отменили урок по геометрии. Какое счастье!

Сегодня все очень странно смотрели на Нелли. Она пришла в слишком яркой одежде и слишком сильно накрасила глаза. Зачем ей это? Ей всего лишь одиннадцать! Девочки сказали, что Нелли не идёт такой стиль, и она выглядит некрасиво. Они хотят ей сказать, чтобы она больше так не красилась и не одевалась. Бедная Нелли!»

Да, Лита помнила ее синие брюки, красную майку, смешные зелёные кеды и эти веки, неумело закрашенные тенями чёрного цвета. Учителя в тот день с трудом узнавали в этой «жертве моды» скромную Нелли Норайс.

«Ох, Нелли, знали бы они тогда, какой стильной и элегантной ты станешь спустя несколько лет, то явно простили бы тебе твои попытки выделиться из толпы!» — с улыбкой подумала Лита.

Следующая запись была сделана через три дня после предыдущей:

«Дорогой дневник! Сегодня произошёл очень забавный случай. Я, Эрин, Нелли, Анита и Элла обедали как обычно в школьной столовой. На обед были жареная картошка, салат и немного куриного супа. Пока мы искали свободное место, с одного из столиков настойчиво кричал Стэн Хэмворт — семиклассник, который пытается „подкатить“ к Эрин и тем самым жутко ее раздражает. Он выкрикивал что-то вроде: „Эрин, детка, я даю тебе шанс пообедать со мной! Ещё ни одной девушке не выпадала такая честь!“ Какой же он противный! Представляю, каким он станет, когда будет старше! Держаться надо от таких подальше. Эрин не обращала на него внимания, но Стэн все не унимался. И вот тогда терпение у Эрин лопнуло. Она с хитрой улыбкой пошла к его столику, держа в руках поднос. Как только она приблизилась к нему почти вплотную, Эрин сделала вид, будто споткнулась обо что-то. Всё, что было у неё на подносе, полетело на Стэна. Это было так смешно! Вся столовая тряслась от смеха! Особенно когда он завизжал от горячего супа, пролившегося на его брюки. Эрин осталась без обеда, но она сказала, что насладилась тем, что заставила Стэна замолчать. Это того стоило!»

Лита не могла сдержать смех. Как же ясно она видела перед собой всю картину того события! Да и как можно было забыть лицо ошарашенного Стэна, довольную ухмылку лучшей подруги, звонкий смех школьников в столовой, который последовал за подобной выходкой? Лита помнила, что после того случая Стэн некоторое время ничего не говорил Эрин. Но его молчание не продолжилось слишком долго. Вскоре он опять начал за ней увязываться. Как ни крути, а Эрин ему нравилась, несмотря на то, что он часто словесно издевался над ней. Странно, что Лита ничего не спросила у подруги про этого парня. Но скорее всего Эрин и сама не знает о том, где он сейчас.

Дата следующей записи стояла 25 октября.

«Дорогой дневник! Сегодня со мной случился неприятный случай. На уроке физической культуры каждый из нас должен был пробежать 60 метров на время. Когда настала моя очередь, я побежала, но неожиданно споткнулась на середине дороги. Я упала и больно ушибла ногу. Я боялась, что все будут смеяться из-за моей неуклюжести. Особенно мальчики. Но тут я увидела, что ко мне подбегает Армель. Он помог мне встать. Мне было трудно ходить, я начала хромать из-за боли в ноге. Мы с ним сели на одну из скамеек, которые стоят вокруг нашего стадиона. Армель сказал, чтобы я не переживала и что сейчас позовут врача. Несмотря на сильную боль, я изо всех сил пыталась не заплакать. Не буду же я позориться перед ним! Не хочу, чтобы он потом называл меня плаксой! И я не плакала, дождалась прихода врача. Оказался просто небольшой ушиб ноги. Хорошо, что не перелом! Мне посоветовали пока не заниматься бегом. Миссис Фестер сказала, что засчитает мне пробег на 60 метров и мне не придется снова его сдавать. Вот повезло!»

Объектом размышлений на этот раз для Литы оказался этот самый Армель. Армель МакФлай. Сын владельца сувенирной лавки. Энергичный, веселый, добродушный и в то же время самоуверенный, временами заносчивый и жутко болтливый парень. В следующей дневниковой записи Лита как раз в полной мере описывала буквально все его недостатки.

«Дорогой дневник! Если кто и может вывести меня из себя, так это Армель МакФлай! Он ведет себя, как будто ему пять лет! Из него никогда не получится серьезного человека! Он всегда балуется и дразнит меня! Называет „занудой“ и говорит, что мне не хватает круглых очков и брекетов для полного образа! Он так говорит, потому что завидует моим хорошим оценкам. Он — троечник, который только и делает, что развлекается. И я его ненавижу! Армель считает себя очень хорошим, но это не так! Он очень эгоистичный и не уважает окружающих его людей. Однажды я помогла ему сделать домашнюю работу по химии, а он даже „спасибо“ не сказал! Неблагодарное существо! Никогда больше не буду ему помогать!»

Лита смеялась над всеми этими эмоциями, описанными когда-то ею. И она прекрасно помнила, что после этой записи еще не раз помогала Армелю с домашней работой и много раз обещала себе никогда ему не помогать. Что-то всегда заставляло ее не отворачиваться от просьб неблагодарного одноклассника.

Прогремел гром. От испуга Лита выронила дневник из рук. Наклонившись за ним, девушка неожиданно заметила что-то под шкафом с одеждой. Подойдя к нему, и еще раз заглянув под шкаф, Лита протянула руку, чтобы достать предмет ее любопытства. Это оказался фотоальбом. А в нем — фотографии ее одноклассников.

На одной из фотографий Лита и Эрин с улыбками на лице ставили друг другу «рожки» из пальцев. На другой — все их мальчишки-одноклассники, которых было десять человек, кривлялись и хвастались мускулами на руках. На следующей — весь их класс в количестве двадцати человек (десять мальчиков и столько же девочек) стоят у входа в школу вместе с их классным руководителем — миссис Бриджит Рональдс. Лита, глядя на себя, не могла поверить в то, что она была такой раньше: косички, строгие цвета в одежде, никакого макияжа. Обыкновенная прилежная ученица. А посмотрите на Эрин! Кофта с капюшоном, рваные джинсы, синие кеды и, конечно, бейсболка. О ужас, что здесь у Нелли с лицом? Ее слегка приплюснутый нос совсем не было видно на фотографии, зато широкий рот сразу бросался в глаза. А вот красавица Элла, знающая наизусть все позы, в которых фотографируются фотомодели, и поэтому значительно выделяющаяся на фоне всех остальных одноклассников. И как не заметить спортсмена Эрика, который был на две головы выше своих сверстников? У Кевина, вечно отрешенного от мира, как всегда грустное выражение лица. И рядом с ним стоит улыбающийся во все зубы жизнерадостный Армель. Интересный вышел контраст.

«Вот бы снова собрать их всех вместе! Встретиться, поговорить, вспомнить школьные годы, может даже навестить нашу любимую школу…» — подумала Лита. Кстати, о школе. Лита ведь изначально собиралась наведаться туда. Походить по широким коридорам, заглянуть в классные комнаты, почувствовать атмосферу, пропитанную детской любознательностью, крепкой дружбой, веселым смехом, замечаниями учителей и их добрыми мудрыми наставлениями, заново пережить все яркие моменты, связанные с учебой в школе… Подобные мысли воодушевили Литу. Она решила как можно скорее отправиться в здание школы и не стала откладывать это дело в долгий ящик. Да и дождь, кажется, уже почти перестал идти…

***

Лита стояла прямо перед школой, в которой, казалось бы, не так давно училась. Это было обычное четырёхэтажное здание, не шедевр архитектурного искусства, но весьма приятное на вид. Перед школой находилась небольшая площадка, которая на переменах всегда была заполнена учащимися. Младшие классы играли в игры, старшеклассники обсуждали новости друг с другом. Когда-то и Лита проводила здесь перемены со своими одноклассниками. С какой досадой они возвращались в класс, услышав звонок на урок!

Лита неспеша поднялась по ступенькам, ведущим к самому входу в школу. Осторожно толкнув дверь, она вошла в холл. Ничего не изменилось. Слева стояли гардеробные для девочек, где они оставляли верхнюю одежду, справа — гардеробные для мальчиков. Все те же доски для объявлений, где вывешивалось расписание или приглашение на очередной школьный концерт или собрание. И все еще сидит у самого входа немолодой дяденька-охранник, который смотрит на всех сурово, но в душе очень добрый и приятный человек. Лита присмотрелась и поняла: так это же их несменный охранник мистер Дигли! Высокий, худой, с седыми густыми усами и такими же седыми кучерявыми волосами.

— Девушка, в здании сейчас никого нет. Если вам нужна приемная комиссия, то приходите завтра, сегодня у них выходной, — угрюмым хриплым голосом проговорил старичок.

— Мистер Дигли, вы не узнаете меня? — со скромной улыбкой спросила у него Лита.

— Не знаю, откуда вы меня знаете, но вас я точно знать не могу, девушка, — последовал ответ.

— И даже веснушки мои не помните? — засмеялась Лита, указав пальцем на россыпь веснушек на носу и чуть ниже глаз. Охранник внимательно посмотрел на ее веснушки, прищурился, оглядел полностью лицо девушки и тут вместо угрюмого старичка появился веселый мистер Дигли.

— Рыженькая, да не уж-то это ты? — засмеялся он.

— Вот видите! А говорите, что не знаете меня! — насмешливо пригрозила ему пальцем Лита. — Как я рада вас видеть здесь!

— Ну прости. Я уже старый и почти слепой. Не признал. Да и ты какой взрослой девушкой стала! А кудри-то какие! А ведь раньше в косички завязывала, — подметил мистер Дигли. Лита почувствовала, что начала краснеть.

— Умеете вы заставить девушку смутиться, мистер Дигли! — засмеялась Лита, закрыв ладонью покрасневшие нос и щеки. Она всегда так делала, когда чувствовала, что лицо «заливается краской».

— Ну и что же привело тебя сюда, милая? — с доброй улыбкой поинтересовался охранник.

— Воспоминания, — ответила Лита.

— Святое дело, — понимающе кивнул мистер Дигли. — Кажется, я знаю, что тебе нужно. Вот, возьми ключи. Тебе ведь явно захочется заглянуть в классы.

Охранник Дигли протянул девушке связку ключей. Вот они, ключи к ее воспоминаниям!

— Я же могу доверить тебе их? — хитро подмигнул ей добрый старичок.

— Конечно, мистер Дигли! Спасибо вам!

Широкие коридоры, шкафчики у стены, в которых ученики хранят все свои вещи, начиная от учебников и заканчивая любовными записками, двери классных комнат и кабинетов преподавателей — всё это вызывало в Лите неописуемый восторг. Она снова почувствовала себя Литой-подростком, спешащей на урок с учебниками в руках и всегда первой садящейся за парту ещё до начала занятий, до прихода учителя. Жажда знаний, стремление к хорошим оценкам не покидали Литу на протяжении всей ее учебы в школе, до самого девятого класса. Лита проучилась в школе только девять лет, так как по очень строгому отбору она была принята по рекомендациям всех ее преподавателей в один из престижных колледжей Уэндмарка, как одна из самых одаренных учениц своей школы, и отказываться от подобной возможности было бы просто нелепо! Поэтому Лита оставила школу и уехала учиться в Уэндмарк. Конечно, она бы не с таким большим рвением отправилась в новый город, если бы не одно обстоятельство. Но о нем Лита не захотела бы сейчас вспоминать.

На первом этаже Лита решила заглянуть в кабинет химии. Подобрав подходящий ключ, она отперла дверь. Друг за другом в три ряда стояли столы для лабораторных работ со всевозможными склянками, сосудами и прочими инструментами для работы с реагентами. На стене висели правила безопасности при работе с химическими веществами, таблица химических элементов Менделеева, различные формулы и пояснения к ним. Обходя класс от угла до угла, Лита то и дело вспоминала интересные, порой даже забавные уроки мистера Голди. Один из таких уроков она помнила особенно хорошо.

***

— Дети, я прошу вас, соблюдайте осторожность при выполнении эксперимента! Я понимаю, вам это очень интересно, но безопасность прежде всего! — настоятельно предупреждал мистер Голди — смуглый мужчина примерно тридцати пяти лет с густыми чёрными волосами и в прямоугольных очках. У каждого лабораторного стола находилось по два человека. Все были в предвкушении чего-то необычного. На сегодняшнем уроке они проводили опыт под названием «Вулкан Рудольфа Беттгера».

— Дихромат аммония у всех насыпан небольшой горкой, как вы видите. Это основа нашего вулкана. Теперь я прошу вас сделать на верхушке этой горки небольшой «кратер» и поместить в него кусочек ваты, предварительно смочив его в спирте. Затем подожгите его. Опять же говорю, выполняйте все аккуратно и без спешки! — пояснил учитель. Работа началась. Дети точно следовали указаниям мистера Голди: смачивали, поджигали и ждали чуда.

— Дихромат аммония разлагается, выделяет азот и пары воды, а также оксид хрома третьей валентности. Запишите в тетради формулу, — указал учитель и принялся писать мелом на доске формулу химической реакции.

— Гляди, что покажу, — прошептал кто-то у стола, стоящего слева от стола, где работали Лита в паре с Эрин. Лита повернула голову. Слева от них работу выполняли Армель МакФлай и Крис Майлз.

— Если добавить немного порошка магния, извержение вулкана будет намного круче, — заверил своего напарника сообразительный Армель.

— А не бахнет? — насторожился Крис.

— Оно не может бахнуть. Просто будет ярче, — убедил его Армель. Аккуратно взяв в руки небольшую пробирку с порошком, Армель начал медленно подносить ее к «вулкану». Мертвая тишина. И тут:

— Мистер Голди! — неожиданно выкрикнула одна из учениц.

В тот самый момент напуганный Армель высыпал целую пробирку с порошком в вулкан из дихромата аммония. Теперь миниатюрный вулкан постепенно превращался в искрящийся фейерверк, искры которого разлетались почти по всему кабинету химии. Девочки визжали от испуга и летающих ярких искр, а мальчишки восторженно присвистывали.

— Армель, Крис, отойдите от стола немедленно! — вскрикнул учитель и ринулся к столу, на котором произошёл инцидент.

«Какой же дурак!» — подумала тогда Лита, мысленно осудив Армеля за подобную выходку. Ситуация разрешилась благодаря мистеру Голди. Армелю и Крису поставили двойки по лабораторным работам за неосторожное обращение с химическими веществами, да и к тому же без разрешения преподавателя. Но Армель всегда рассказывал о своём неудачном опыте всем своим друзьям даже с какой-то особой гордостью. Неисправимый хвастун! Любую совершенную им оплошность мог обратить в свою пользу в виде «так было задумано».

***

Совсем неподалёку от кабинета химии располагался кабинет школьного врача (как будто бы случайно именно рядом с кабинетом химии). Сама не зная, зачем, Лита решила зайти и сюда, хоть ее в данный момент ничего не беспокоило в плане здоровья. Это была просторная светлая комната с двумя столами у стен, шкафчиками с необходимыми лекарствами и медицинскими документами, около столов поместили кушетки, на которых осматривали заболевших или поранившихся учеников. Присев на одну из этих кушеток, Лита вспомнила один немаловажный случай, который она вряд ли смогла бы когда-нибудь забыть.

***

Семь часов вечера. Занятия в школе давно закончились и в здании не осталось никого, кроме охранника Дигли. Лита спешила домой после уроков бальных танцев, которые преподавали в здании, находящемся совсем рядом со школой. Проходя мимо учебного заведения, Лита заметила на заднем дворе какое-то движение. Было плохо видно, уличный фонарь еле освещал ту область, в которой стояла Лита, а на заднем дворе школы и вовсе перегорела лампочка в фонаре, но ей удалось рассмотреть силуэты. Их было около семи человек. Издали Лите слышались агрессивные возгласы. Неужели драка? И чего этим мальчишкам спокойно не живется? Но кто с кем дерется? Лита спряталась за угол школы, чтобы случайно не привлечь внимание. Что она делает? Ей нужно идти домой, а ее душит любопытство по поводу глупой драки! Но тут у Литы перехватывает дыхание. Среди криков она распознает слова: «Оставьте его! Армель! Армель!» Один из ее одноклассников вовлечен в драку! Его же там бьют! Но как помочь? Она же не сможет ничего сделать в толпе этих хулиганов! Нужно срочно что-то предпринять! И тут у неё возникает единственно возможный вариант — позвать на помощь охранника Дигли. Он их припугнет, разгонит это сборище. Лита мигом бросилась к входу в школу и изо всех сил стучала в закрытые двери. Задремавший старик не на шутку испугался внезапного стука. Лита как можно яснее пыталась разъяснить ему ситуацию, но язык заплетался, девочка была сильно обеспокоена. Из ее слов охранник смог понять, что на заднем дворе происходит драка и нужно срочно ее прекратить. На всякий случай заперев вход, мистер Дигли вместе с Литой поспешили к месту драки, которая все ещё не прекращалась.

— А ну-ка ушли все отсюда сейчас же, пока я вас за уши в полицейский участок не уволок! — громким басом прокричал мистер Дигли и направился в сторону молодых людей. Те, только услышав голос охранника, ни секунды не мешкая, разбежались, как муравьи от дождя. Во дворе остались пятеро людей: три мальчика, среди которых был одноклассник Литы Армель, мистер Дигли и сама Лита. Охранник посветил небольшим фонариком на трёх школьников. Один из них, а именно Армель, лежал на земле в сознании, но не на шутку избитый. Под правым глазом красовался свежий синяк, величиной с кулак взрослого человека, нижняя губа распухла от удара по ней, из носа текла кровь, белая рубашка запачкалась грязью, пуговицы почти все были вырваны. Двум другим повезло больше: отделались небольшими синяками.

— Устроили тут! А если бы девочка не заметила и ничего не сказала мне? В морг бы его пришлось везти? — с осуждением прорычал охранник Дигли, перекинув руку Армеля себе через плечо. — Помогайте, чего стоите?

Было решено для начала завести его в кабинет школьного врача, чтобы хоть немного привести в порядок, прежде чем отправлять домой. Усадив Армеля на одну из кушеток, мистер Дигли поручил Лите проследить за мальчишками, пока тот на всякий случай проверит ещё раз задний двор школы. В первую очередь Лита решила отмыть от крови лицо Армеля и продезинфицировать раны. Парень чувствовал себя неловко и все время дергался, мешая Лите. Два его друга — ученики из параллельной группы, Эдвард и Рональд, смирно сидели напротив побитого Армеля на другой кушетке и иногда виновато поднимали на него глаза. Когда их взгляды встретились, Армель спросил:

— Где Том?

— Сбежал, — тихо ответил один из них.

— Трус! — презрительно хмыкнул Армель. — Лита, перестань! Со мной все нормально. Это просто небольшие царапины.

— И что ты своей маме насчет этих царапин скажешь? Что был в зоопарке и неудачно поздоровался с тигром? А синяк от кенгуру достался? — сурово взглянула ему в лицо Лита, прикладывая к шрамам марлю, смоченную медицинским спиртом. Послышалось тихое хихиканье двух его друзей. Лита резко повернулась к тем двоим.

— Вас было четверо против четверых, а все «шишки» достались одному? — обличительно проговорила Лита.

— Это все Том! Армель самый первый бросился ему на защиту, а он сбежал, — оправдывался Эдвард, парень с тёмными растрепанными волосами.

— Поступил, как последний предатель! А говорил, что будет драться до последней крови, что скорее позволит забить себя до смерти, чем кого-то из нас! — подтвердил второй, светловолосый с большими карими глазами — Рональд.

— Какие вы все-таки дети! А уже в седьмом классе! — покачала головой Лита, не отнимая марли от лица одноклассника.

— Лита, спасибо, я уже в порядке! — проворчал все ещё смущенный Армель. Лита взглянула на него неодобрительным и в то же время жалобным взглядом. Каким бы упрямым он ни был, ей было все равно жалко его. Все-таки не за проступок получил он все эти синяки и отеки, а за преданность другу, который не оправдал его доверия.

— Ну вот, теперь почти как новенький! — сказал вернувшийся мистер Дигли, оценив состояние пострадавшего в драке. — Только вот с рубашкой твоей что делать? На ней все следы «преступления» видны. Крови нет, но за всю эту грязь на рубашке тебя мама по головке не погладит. Да и «фонарь» под глазом так и светится!

— В спортивном зале в мужской раздевалке должна быть его спортивная форма. Там есть и майка и спортивная куртка, можно пока переодеть его в них. Рубашку пусть понесет вместо спортивной формы и дома незаметно закинет ее в стиральную машину, — предложила Лита. Мысленно Армель одобрил эту идею. Благо, совсем недавно отец купил стиральную машину, и его матери не приходилось больше стирать вещи вручную, иначе она бы волей-неволей заметила бы страшные пятна на белой рубашке сына.

— А синяк под глазом можно замазать тональным кремом. Элла как раз забыла его на учительском столе в том же спортзале, — добавила Лита.

— Ага, еще помаду захватите, — съязвил Армель.

— У тебя и без помады цвет губ сейчас очень насыщенный. Я бы даже назвала этот оттенок «кровавый удар», — сострила в ответ Лита. Армель в ответ только недовольно хмыкнул.

— Сообразительная ты, рыженькая! — довольно улыбнулся охранник. — Лохматый, пойдём за одеждой и кремом!

Забрав с собой Эдварда, мистер Дигли пошёл открывать двери спортзала, оставив Литу, Армеля и его друга Роберта одних.

— Кровотечение прошло? — спокойно спросила Лита у Армеля, который сидел с раскрасневшимся лицом с кусочками ваты в обеих ноздрях. Как хорошо, что его больше никто не видел в таком положении, кроме троих людей, не считая охранника Дигли!

— Кажется, да, — без раздражения ответил Армель.

— Можешь вынуть их из носа, я не буду на тебя смотреть, — ехидно улыбнулась Лита.

— Нет уж, спасибо, мне и так неплохо, — отказался Армель. Он не хотел, чтобы она видела его таким… слабым. И очень стеснялся такой заботы со стороны одноклассницы.

Вскоре Армеля благополучно переодели в спортивный костюм, а Лита попыталась аккуратно замазать гематомы тональным кремом. Друзья Армеля то и дело подшучивали над ним, сравнивая его с киноактером, которому наносят грим перед съемкой. Эдвард часто говорил Лите «подправить чуть-чуть под глазами», а Роберт предлагал вдобавок замаскировать прыщи на лбу Армеля. Лита не обращала внимания на подобные шуточки и спокойно делала свое дело. Спустя некоторое время синяк вокруг глаза был успешно замаскирован.

— Только попробуйте кому-нибудь рассказать об этом! — пригрозил пострадавший своим двум друзьям, которые не переставали острить по поводу «идеально подобранного тона».

Мистер Дигли отправил ребят и Литу домой на такси, чтобы те «по дороге не наткнулись на очередные неприятности».

Когда пришел черед Литы выходить у ее дома, Армель попрощался ней и тихо поблагодарил ее. За помощь. И за потраченное на него время.

Если бы понадобилось, Лита бы провела рядом с ним всю ночь.

Но об этом она не осмелилась ему сказать.

***

Следующий класс Лита посетила теперь на втором этаже. Это был класс биологии. От кабинета химии он отличался разве что только большим количеством живых растений на подоконниках и наличием живого уголка, который на данный момент пустовал. В кабинете биологии была ещё одна дверь с табличкой «Лаборантская». Каждый школьник знал, что на самом деле находилось за этой дверью. Заспиртованные органы животных, чучела птиц, всевозможные образцы для изучения под микроскопом и прочие интересные вещи, которые одновременно и пугали и привлекали школьников. Лита любила уроки биологии у харизматичного мистера Стефана Билвара — самого молодого учителя в то время, которому не было еще и тридцати лет. Он всегда преподносил изучаемый материал познавательно и с юмором, что, само собой, нравилось ученикам.

***

— Убери от меня эту гадость! — визжала боязливая Элла при виде червяка для лабораторных работ по биологии, которого так настойчиво пытался посадить ей на плечо Армель.

— Ты же ему нравишься! Неужели ты хочешь разбить его маленькое сердце, которое ты скоро обнаружишь при вскрытии? — веселился Армель.

— МакФлай, ты чудовище!

— Бедная Элла, Армель ведь от нее так просто не отстанет, — вздохнула Лита, наблюдая за подобной картиной.

— Я в данный момент больше боюсь за червяка, — засмеялась Эрин.

Тут в класс зашел высокий темноволосый худого телосложения мужчина в белом халате. Учитель биологии. Мистер Стефан Билвар.

— Армель, эти черви не плотоядные, твои старания бесполезны, — с улыбкой подшутил учитель.

— Тут даже не в этом дело, мистер Билвар. Просто я в очередной раз убеждаюсь, что любовь несправедлива. Quel dommage! Как я ни старался, Элла не смогла проникнуться чувствами к червяку, — ответил Армель, после чего получил удар тетрадкой по голове от измученной выходками Армеля Эллы.

— Похоже, у них просто разные интересы, — шутливо заключил учитель. Из всех преподавателей Лите больше всего нравился именно мистер Билвар. Он был очень остроумным, начитанным, всегда умел поддержать разговор в шутливой непринужденной форме. Не просто учитель биологии, а образованный всесторонне развитый человек, несмотря на совсем еще молодой возраст.

— Мне кажется, что Элла ему просто не понравилась, — оценил взглядом Армель внешность Эллы, за что получил еще один подзатыльник.

— Внешность не всегда главный фактор для того, чтобы понравиться. Она может привлечь, как привлекает, к примеру, красивая обертка конфеты. Но можно разочароваться, раскрыв конфету и обнаружить там вместо шоколада ирис, — пояснил учитель.

— А чем плох ирис? — паясничал Армель.

— Я привожу это в пример того, что внешность не всегда может быть отражением души. Человек может быть красив снаружи, но ничего не иметь внутри. Это еще повезло, если вам попался ирис, а мог бы и вообще попасться камень, завернутый в обертку. Ирис-то еще можно как-то разжевать, а вот о камень только сломаешь зубы, — улыбнулся мистер Билвар.

— Но ты ведь не поймешь сразу, хороший человек или плохой. Для первого впечатления нужна именно внешность. Лицо, фигура… — выставлял свои аргументы Армель.

— Знаешь, Армель, важно помнить о том, что в любой момент из хорошей фигуры может получиться… не совсем хорошая, а лицо неизбежно покроется морщинами в старости. Наша «внешняя оболочка» легко может измениться. Душа же человека не меняется никогда. Она не стареет, она не подвластна времени. Душа доброго человека всегда прекрасна. И она будет делать прекрасным и своего носителя, независимо от того, как он выглядит. Если вы понаблюдаете за поступками такого человека, за его поведением, то вскоре перестанете обращать внимание на внешность. Вам будет интересен сам человек, его сущность, — объяснил учитель биологии. Ученики слушали его с непрерываемым вниманием. Особенно Нелли Норайс, которая имела много комплексов по поводу своей внешности. Ей казалось, что учитель говорит именно о ней, что и ее можно полюбить, несмотря на ее необычную внешность. Вслушивалась в его слова и Лита, задумываясь над их смыслом и своеобразной философией.

— Ну ладно, теперь приступим к нашей лабораторной работе, пока наши червяки не уползли от нас, — перешел к уроку мистер Билвар.

— Может быть, есть еще надежда, что Элле понравится хотя бы «внутренний мир» ее возлюбленного, — не переставал издеваться Армель, доводя до истерики свою одноклассницу.

— МакФлай, не смей подходить ко мне! — рассержено пригрозила ему Элла и встала за свой лабораторный стол. Армель только улыбнулся ей и демонстративно подмигнул извивающемуся в его пальцах червяку со словами: «Мы заставим эту недотрогу тебя полюбить!»

***

Третий этаж. Кабинет истории и географии. Карта мира на доске, глобус на учительском столе, парты, стоящие в четыре ряда по пять; на отдельном постаменте гордо уместился «знаменитый» для всех учащихся этой школы гипсовый бюст Гая Юлия Цезаря, который буквально не выпускала из рук учительница истории миссис Виктория Кентервилль — тучная медлительная женщина средних лет с каштановыми кучерявыми волосами и маленькими глазками, которые та постоянно щурила. Говорила она всегда медленно, растягивая каждое произносимое ею слово, чем вгоняла в сон всех слушающих ее учеников. На ее уроках каждый занимался чем угодно, но только не изучением истории.

***

— Ты же знаешь, я за тобой пойду на край света, ma chérie, — кокетничал Армель МакФлай с одноклассницей, которая сидела слева от него во втором ряду, сам Армель сидел в третьем ряду.

— Ну да, конечно! До тех пор пока не встретишь очередную «ma chérie», — хитро ответила ему та.

— Глупости какие! Я же не такой, ни в коем случае! — отрицал Армель, но все его одноклассницы чуть ли не с самого первого класса слышали от него каждый раз одно и то же.

— Кто из вас назовет мне дату Великой французской революции? — томно протянула миссис Кентервилль, но, казалось, никто и не расслышал вопроса.

— 14 июля 1789 года, взятие Бастилии, миссис Кентервилль, — спешно протараторил Армель и снова принялся мило беседовать с одноклассницей.

— Молодец, Армель. Как вам известно, причиной революции… — и дальше снова полное равнодушие учеников ко всей последующей информации.

Лита сидела за одной партой с Эрин, которая, накрыв голову капюшоном, лежала на парте, слушая музыку в наушниках. Лита изо всех сил пыталась сосредоточиться на объясняемом материале, но вместо слов миссис Кентервилль она то и дело слышала болтовню неумолкающего ни на секунду Армеля. Они с Эрин сидели прямо за ним.

— Видел вчера тебя с твоим парнем. Ну и вкус у тебя! Неужели я хуже него?

— Армель, ты очень болтливый! Я люблю его и другой мне не нужен.

— Как же так? А ведь я люблю тебя.

— Как и всех остальных девочек в этой школе.

— Но тебя больше всех, ma belle, — не сдавался горе-романтик.

— … Людовик XVI был обезглавлен на площади Революции. Скажите мне, в каком году это было? — не переставала говорить миссис Кентервилль, но ничем не могла заинтересовать учеников.

— В 1793 году, если не ошибаюсь, миссис Кентервилль, — тут же отозвался Армель. Лита с недовольством взглянула на одноклассника, потому что она знала ответ на этот вопрос, но Армель просто-напросто не дал ей ответить. Юный Дон Жуан снова принялся искать жертву для «оттачивания навыков обольщения». Ею стала девочка, расположившаяся за партой в четвертом ряду справа от Армеля, которой оказалась Нелли Норайс.

— Нелли, ma chérie, почему ты всегда такая грустная? Если тебя кто-то обижает, скажи мне, и я разберусь с ним как следует! — заботливо обратился он к ней.

— Спасибо, Армель, все хорошо. Я не грустная, это тебе так кажется. Я, просто задумалась, — с улыбкой ответила однокласснику застенчивая Нелли.

— Неужели обо мне? Скажи, что обо мне, и я буду самым счастливым человеком на свете, — почти шепотом проговорил проказник Армель.

— Уверена, что о тебе, Армель. О тебе подумаешь, так сразу грустить хочется! — резко вставила Лита, которой внезапно захотелось как-нибудь задеть болтливого мальчишку. Армель обернулся к ней, взглянув прямо в ее глаза, как-то странно присмотрелся и сказал:

— А вот эти штуки… их чем-нибудь можно убрать? — описал он пальцем круг у области своего носа и щек.

— Дурак! Это веснушки и их нельзя ничем убрать! — сразу же возмутилась Лита. Ей очень не нравилось, когда речь заходила об ее веснушках, ведь в те годы она их стыдилась.

— А жаль, — с насмешкой ответил на ее заявление Армель, чем не на шутку разозлил Литу.

— Не понимаю, как у тебя совести хватает флиртовать со всеми девочками, которые попадают в область твоего видения? По-моему, это очень безнравственно! — с осуждением произнесла Лита. На это Армель поднял глаза к небу и, только шевеля губами, передразнил слова одноклассницы.

«Ненавижу, когда он так делает!» — с раздражением подумала Лита, с нескрываемым отвращением взглянув на Армеля.

— Нельзя быть такой занудой, Лита, — без злости сказал он ей, надеясь закончить на этом разговор.

— Нельзя быть таким безнравственным дураком, — послышалось в ответ от Литы.

— И в чем же заключается моя безнравственность? — уже с вызовом в голосе говорил Армель.

— В том, что ты флиртуешь с каждой девочкой, которая встречается тебе на пути! Не стыдно тебе обманывать то одну, то другую? Первой ты говоришь, что любишь ее, второй говоришь то же самое! В итоге обе тобой обмануты. За тебя так ни одна девушка замуж не выйдет! Если и выйдет, то она будет явно не слишком умная.

— Самое главное, чтобы ею не оказалась ты!

— Обещаю тебе, этого никогда не случится! Я бы была готова дать обет безбрачия, если бы мне пришлось за тебя замуж выйти! — заявила Лита.

— Не придется. Я бы никогда тебе предложение не сделал. Будь ты хоть последней девушкой на планете, я бы предпочел лучше умереть холостяком, — усмехнулся Армель.

Они с Армелем часто препирались по разным поводам. Самодовольный беспечный Армель являлся полной противоположностью скромной и серьезной Лите. Характерами они не сошлись. Лита была единственной девочкой, которая не поддавалась на улыбки, милые словечки и всевозможные уловки Армеля. Она не позволяла ему заигрывать с ней, относилась к нему порой с пренебрежением. Несмотря на это, она никогда не могла отказать ему в помощи и ни за что бы и в мыслях не пожелала ему чего-либо плохого. Ведь, на самом деле, Армель очень нравился Лите, что она тщательно скрывала от всех, даже от лучшей подруги Эрин.

***

Дойдя до четвертого этажа, Лита поочередно открывала кабинеты один за другим: класс иностранного языка, класс литературы, класс изобразительного искусства, класс математики. В каждом из них Лита пробыла не более двух минут. Осмотрев последний кабинет, Лита бросила взгляд на прямоугольную колонну, которая будто была опорой для потолка. На самом деле, такие колонны находились на всех этажах, но одно из самых ярких воспоминаний Литы было связано именно с этой колонной…

***

«Какой ужас! Я опаздываю!» — думала взволнованная Лита, пулей вбегая в здание школы. Урок уже пятнадцать минут как начался. Проспала! Первый раз в жизни. Чертов будильник! А первый урок по расписанию — математика! Миссис Нэлз будет очень недовольна, она терпеть не может опаздывающих и заставляет их стоя решать уравнения до конца урока. Жуть!

Миновал первый этаж, второй, третий. Добежав, наконец, до четвертого этажа, Лита поспешила к кабинету математики, который находился за большой колонной. Но тут у Литы словно «заплелись» ноги, и она упала, выронив из рук все свои учебники и тетради, которые приземлились прямо у этой самой колонны. Встав, она подбежала к ней и стала в спешке собирать свои школьные принадлежности. Подобрав свои вещи, Лита решила немного отдышаться. Было немного страшно вот так резко заходить к миссис Нэлз. Лита не заметила, что к ней кто-то подошел сзади. Она повернулась и вдруг увидела перед собой Армеля, который своим телом перекрывал ей путь, опираясь двумя руками о колонну, тем самым, будто прижав Литу.

— Ты что, тоже опоздал? — только и спросила Лита, немного удивленная таким появлением Армеля.

— Как оказалось, я очень даже вовремя, — как-то загадочно произнес Армель, не отрывая взгляда от лица Литы.

— Прекрати свои шуточки! Миссис Нэлз нам сейчас устроит! Давай поскорее зайдем в класс, — прошептала Лита.

— Ты права, — ответил Армель, после чего сделал слишком неожиданную для Литы вещь. Он поцеловал ее. В губы. Не настырно, едва коснувшись. Но в губы! Лита от такой внезапности снова выронила все свои школьные принадлежности из рук. Армель, оставив Литу, ворвался в кабинет, где проходил урок математики. Послышались недовольные возгласы миссис Нэлз. Лита с трудом смогла осознать, что только что произошло. Разве такое могло случиться и в реальной жизни, а не только во сне? Армель МакФлай поцеловал ее.

Но почему он это сделал? Что этим хотел сказать? Столько вопросов, на которые нужно найти ответ. После случившегося Лита не могла думать ни о чем другом, кроме как об этом поцелуе. Зайдя в класс математики, она будто на автомате извинилась перед миссис Нэлз и села на своё место за парту. Учительница не заставила ее стоять весь урок, в отличие от Армеля. Литу она простила, так как девочка всегда была пунктуальная и ответственная и, вероятно, по серьёзной причине опоздала на занятие.

До конца учебного дня Лита не могла посмотреть Армелю в глаза. Да и, по-видимому, сам Армель старался не попадаться ей в тот день. Лита ходила задумчивая, за обедом ничего не смогла съесть, и Эрин испугалась, что ее подруга умудрилась заболеть. Дома к ужину Лита тоже не спустилась, из-за чего у родителей возникло то же самое предположение, что и у лучшей подруги. Этот внезапный поцелуй все перевернул в голове и сердце пятнадцатилетней Литы. Она долго разглядывала себя в зеркале, говоря про себя: «Неужели я ему нравлюсь? Но как это возможно? Мы же друг друга терпеть не можем! Конечно, в душе я чувствую к нему совсем другое… Но разве он может чувствовать то же, что и я? Он ведь не стал бы прикрывать свои чувства ко мне ненавистью. Мы не можем с ним думать абсолютно одинаково! Так не бывает!»

Засыпая, Лита все ещё думала об Армеле. Она решила, что обязательно спросит у него, что значит этот поцелуй. Не мог же он после такого случая оставлять ее в неведении, как будто ничего не случилось! Это был ее первый поцелуй! Лита пообещала себе, что все узнает у него. Завтра же. Но она так и не узнала. На следующий день Армеля не было в школе. Не было и через день, и через два, и через три. Он сильно заболел и потому появился на занятиях только спустя две недели. Армель и Лита снова общались друг с другом, как и всегда. Ругались, «подкалывали» друг друга, порой переставали разговаривать на несколько дней, и Лита пришла к выводу, что Армель две недели назад просто грубо над ней подшутил, и решила вовсе не напоминать ему о том поцелуе. Если бы для него это значило что-то серьёзное, то он бы сам напомнил ей о произошедшем. Но это оказалось всего лишь шуткой ветреного мальчишки Армеля МакФлая, наполовину ирландца, наполовину француза, «дамского угодника», невыносимого болтуна, сообразительного, но ленивого ученика, привлекательного по внешности парня и человека, которого Лита Аделайн всем своим наивным сердцем любила. До тех пор, пока однажды не уехала в Уэндмарк на шесть долгих лет, в которых не осталось места чувствам к бывшему однокласснику. И который теперь, по словам Эрин, значился вполне успешным молодым предпринимателем.

***

Любезно попрощавшись с мистером Дигли, Лита вышла из школы и обнаружила, что снова пошел дождь. Зонтика у нее с собой не было, а до ближайшей автобусной остановки нужно было пройти немалое расстояние. Мокнуть под ливнем ей не хотелось. Пришлось поймать такси.

Спешно забравшись на заднее пассажирское сидение, Лита назвала адрес и тут же погрузилась в свои мысли. Но ненадолго, так как девушка поняла, что машина так и не двинулась с места.

— Извините, почему мы не едем? Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Лита.

— Да я вот сижу и все никак не могу понять, кого же вы мне напоминаете, — послышался в ответ веселый молодой мужской голос. Лита тут же стала рассматривать водителя, который, развернувшись, внимательно разглядывал свою пассажирку, и радостно засмеялась.

— Эрик! Вот это да! — радостно воскликнула Лита, признав в таксисте своего одноклассника Эрика — смуглого, темноволосого парня, который благодаря своему высокому росту был лучшим баскетболистом в школе.

— А я сразу узнал тебя, Лита! Но почему-то на секунду засомневался. Вроде бы те же веснушки, тот же цвет волос, но что-то все равно не так! — широко улыбаясь, проговорил Эрик.

— За шесть лет должно же было хоть что-то во мне измениться, не так ли? — улыбалась Лита.

— Шесть лет? Серьезно? Я не видел тебя уже шесть лет? Как же время быстро летит! — поразился Эрик.

— И не говори! Казалось бы, мы только недавно учились в этой школе, — сказала Лита, снова бросив взгляд в сторону школы.

— Всегда, когда проезжаю мимо нее, столько веселых воспоминаний всплывает в голове, — трогательно произнес Эрик. — А почему я ничего не слышал о тебе целых шесть лет? Где ты была все это время?

— В Уэндмарке, — виновато улыбнувшись, ответила Лита.

— Все шесть лет?! — чуть было не вскрикнул ее одноклассник.

— Ну… да, так получилось. Закончила колледж, потом институт, а затем получила работу.

— И все это время ты ни разу не приезжала в Родвилль? — не переставал удивляться Эрик. Лита все с той же виноватой улыбкой повертела головой.

— С ума сойти, — только и смог ответить парень.

— Может быть, пока мы будем ехать до моего дома, ты расскажешь о том, как у тебя дела? — засмеялась Лита.

— О, да, конечно, извини! — опомнился Эрик и, наконец, завел машину.

— С каких это пор ты стал таксистом? — спустя некоторое время поинтересовалась Лита.

— С тех самых как получил права. Но работаю я, в основном, летом. В остальное время — учеба, — ответил Эрик.

— Я уже успела подумать, что ты бросил учебу.

— Нет, ты что! Мне учебу в университете бросать незачем. Я же не Армель, у которого попросту нет времени на нее. Он теперь у нас бизнесмен. Тот случай, когда человек сначала нашел работу, а учебой уж как-нибудь потом займется, — улыбнулся парень.

— Работать ему нравилось всегда гораздо больше, чем учиться, — подметила Лита. Она помнила, как часто Армель опаздывал на уроки, помогая своему отцу в сувенирной лавке, и как часто после уроков Армель сразу же убегал по этой же причине.

— Вот козел! — резко затормозив машину, вскрикнул Эрик, ругаясь на водителя машины, с которой чуть было ни столкнулся. — Ну зачем выезжать из-за угла на такой скорости?

— Как давно ты виделся с кем-нибудь из наших одноклассников? — решила спросить Лита, как только негодование Эрика прекратилось.

— Девчонок с самого выпускного бала не видел, а с парнями иногда пересекаемся. Чаще всего, случайно, но иногда устраиваем поездки загород, — ответил одноклассник Литы.

— Я бы так хотела повидаться со всеми! Ты не представляешь, сколько всего хочется рассказать! А уж тем более, сколько всего хочется услышать! — с воодушевлением говорила Лита.

— Надеюсь, что у тебя это получится. Все стали такими занятыми… И не поверишь, что когда-то только и делали, что дурачились и веселились, — с какой-то едва заметной грустью в голосе произнес Эрик.

— Неужели все настолько изменились? — тихо спросила Лита, ожидающе глядя в плечо Эрику, свободно и уверено крутящему руль машины.

— Не могу говорить за всех, — спокойно ответил Эрик. — Но я-то уж точно по-прежнему такой же крутой!

— Я с этим даже спорить не буду! — звонко рассмеялась Лита.

С Эриком у нее всегда были достаточно теплые, дружеские отношения. Это был веселый, жизнерадостный парень, который умел поднять настроение и даже поддержать в трудную минуту. Эрик помешан на спорте, а особенно на баскетболе. Как выяснила Лита, парень до сих пор мечтает стать тренером своей сборной и потому учится в университете на факультете физической культуры и спорта.

До того как доехать до дома Литы, бывшие одноклассники успели вспомнить еще много смешных моментов из школьной жизни. Эрик даже напомнил Лите, как та часто ругалась с Армелем. Девушку немного смутило, что у ее приятеля остались в голове подобные воспоминания. Она никогда не придавала значения ссорам с Армелем МакФлаем, но, как оказалось, их враждебность по отношению друг к другу была слишком явной и заметной для всех. И кто бы знал, какие чувства на самом деле скрывались за этой враждебностью! По крайней мере, скрывались в сердце Литы. А ей бы так хотелось узнать, что он, в действительности, испытывал к ней!

И смог бы он хоть что-то испытывать к ней теперь?

Вернувшись домой, Лита устало села на кровать в своей комнате, с улыбкой перебирая в голове события уходящего дня. Это был второй день ее воспоминаний о былых школьных годах. Так здорово было вернуться в старую добрую школу, встретить добродушного охранника Дигли, который ничуть не изменился, побродить по пустым коридорам, заглянуть в классы и снова пережить те события, которые оставили значительный след в сердце Литы! Теперь нужно было вернуться в настоящее и вспомнить о том, что все те люди, которые на протяжении почти всего детства были рядом с ней, изменились в той или иной мере. Для Литы начинается новое знакомство с Родвиллем и людьми, живущими в нём. Ей нужно снова стать частью этого города. Конечно, если она все-таки решит остаться.

Достав мобильный телефон из сумки, которую Лита бросила на кровать, она набрала номер Эрин.

— Привет, Лита. Где пропадаешь? — ответила на звонок Эрин.

— На день переключилась в режим «ностальгия», поэтому была недоступна, — ответила Лита. — Сегодня навестила нашу школу. Охранник Дигли меня все-таки узнал! Дал ключи от всех кабинетов. Можешь себе представить, под каким впечатлением я нахожусь сейчас? Это не школа, а машина времени! Кстати, я встретила Эрика! Он подрабатывает летом таксистом, представляешь? Ох, Эрин, как бы я хотела увидеть и остальных! Я так скучаю по школьным временам!

— О, подруга, прошу тебя, только без сентиментальностей! Иначе у меня сердце разорвется. Ты ведь знаешь, воспоминания — штука такая, что вызывает и радость и грусть одновременно. Я, например, безумно рада, что больше никогда туда не вернусь, но, чёрт, ведь я вспоминаю, что в школе порой было так классно, и мне невольно хочется бросить университет и снова сесть за школьную парту.

— Вчера я смотрела наши школьные фотографии…

— Не говори мне, что ты видела фотографию, где весь наш класс стоит с миссис Рональдс на фоне школы…

— Видела.

— Никогда не напоминай мне о том, как я выглядела раньше! Я до сих пор не могу себе простить тот внешний вид. Подумать только! И я одевалась так все одиннадцать лет!

— Перестань, Эрин! Именно такой я и полюбила тебя когда-то.

— Полюби меня, пожалуйста, такой, какая я сейчас. Я не хочу возвращаться к прежнему стилю, — засмеялась Эрин.

— Хорошо, я постараюсь, — засмеялась в ответ Лита и после недолгой паузы предложила Эрин следующее:

— Эрин, давай завтра навестим Армеля.

* Какая жалость! (фр.)

* Моя дорогая (фр.)

* Моя красавица (фр.)

Глава 5. Армель

Центр Родвилля — шумный район, арена для «битв» между предпринимателями, любимое место падкой на развлечения молодежи и людей высокого финансового положения. В каждом магазине тебе готовы преподнести товар на золотом подносе, если ты только пожелаешь этого. А если вместе с товаром захочешь купить и сам поднос — прослывешь разборчивым и изысканным человеком. В Центре каждый покупатель — золотая жила, потому что ходить за покупками в Центр имеют возможность только обеспеченные люди. Это не значило, что людям со средним достатком был запрещён вход в этот район, просто они могли позволить себе купить что-нибудь в подобных магазинах только лишь путём строгой экономии. Но своеобразным спасением для такого рода людей был Мега-Сити. Самый крупный торгово-развлекательный центр в Родвилле. Здесь цены были намного ниже, чем в мелких розничных магазинах, поэтому в Мега-Сити съезжались люди со всех концов города.

Лита и Эрин поднимались по эскалатору на пятый этаж торгового центра, минуя завлекающие покупателя магазины ювелирных украшений на первом этаже, магазины одежды и галантерейных товаров на втором, магазины бытовой техники и электроники на третьем и четвертый этаж — заполненный всевозможными видами закусочных, небольших кафе и изысканных ресторанов.

Прибыв на пятый этаж, Эрин сразу же указала Лите на вход в большой стеклянный магазин. Название его было вполне простое «Подарки и сувениры». И пока Лите как-то слабо верилось, что владельцем этого магазина значился ее бывший одноклассник Армель МакФлай.

Лита была ошеломлена масштабами магазина. Несмотря на то, что «Подарки и сувениры» делил этаж вместе с отделом парфюмерии, он, все-таки, занимал большую часть этажа. У Литы рябило в глазах от такого количества самых разнообразных сувениров: начиная с миниатюрных фигурок в виде ангелочков и заканчивая двухметровыми статуями. «Шары со снегом», милые плюшевые медведи в человеческий рост, шкатулки, именные подарки — казалось, здесь продавались все виды сувениров, которые только могли существовать. Сложно было представить, с каким восторгом заходили в этот магазин дети, и как тяжело было их родителям каждый раз запрещать трогать выставленный на продажу товар. Хотя, возможно, и самим взрослым стоило больших трудов заставить себя выйти из этого магазина, не потратив деньги на какую-нибудь красивую вещицу, пусть и не совсем нужную. Было ясно, что аналогов этому магазину нет в Родвилле. Лита была под впечатлением, ей хотелось рассмотреть все здесь получше, но Эрин напомнила, зачем они пришли сюда, и Лита покорно последовала за ней. Эрин поинтересовалась у одной из продавщиц, у себя ли в кабинете их начальник. Удостоверившись, что он на месте, Эрин и Лита свернули в небольшой коридор. По левую сторону находилась дверь с табличкой «Бухгалтерия», а по правую — дверь с табличкой «Администрация» и рядом еще одна дверь с табличкой «Руководитель мистер Армель МакФлай».

— Солидно выглядит, не правда ли? — шепнула Эрин подруге. — Это ты сейчас ещё кабинет его увидишь!

Плавно дернув вниз дверную ручку, Эрин первая вошла в кабинет, за ней вошла и Лита.

Размер офиса был впечатляющий. Дизайн выполнен в стиле хай-тек с преобладанием белого и светло-голубого цветов. Справа от входа стояли два небольших белых кожаных кресла и стеклянный столик. Слева находились полки с различными каталогами, папками, документами и прочими печатными изданиями. Большой письменный стол с присоединённым к ним спереди прямоугольным столом для посетителей располагался у огромного окна, через которое можно было полностью увидеть весь центральный район Родвилля. У этого самого окна спиной к ним, держа руки в карманах брюк, стоял молодой человек среднего роста и стройного телосложения. Как только он услышал звук открывающейся двери, сразу же повернулся, чтобы увидеть входящих.

Лита не без удивления смотрела на своего бывшего одноклассника. Теперь это был солидный возмужавший молодой человек. Нижнюю часть лица покрывала легкая борода, над губами были видны аккуратные редкие усы. Лита призналась самой себе, что ей нравилось, как выглядел теперь Армель. В памяти Литы остался подросток, а сейчас перед ней стоял мужчина.

Взгляд этого молодого человека был некоторое мгновение пристально направлен на Литу. Явно он пытался понять, что за особа заявилась к нему вместе с Эрин. Но вдруг на его внимательном лице всплыла весёлая доброжелательная улыбка, смешанная с удивленным выражением глаз.

— Лита? С ума сойти, я сразу и не узнал тебя! Сколько лет тебя не было в Родвилле? Ты ведь не приезжала сюда все это время? Или я просто не знал об этом? — энергично расспрашивал он, подойдя к девушкам. — Эрин, ты заставила ее приехать?

— Не поверишь, но мисс Аделайн решила по собственной воле заявиться в наш маленький и неприметный городок. Спустя каких-то шесть лет, — игриво ответила Эрин. Армель продолжал с улыбкой смотреть на Литу.

— Неужели тебе настолько понравился Уэндмарк, что ты даже не хотела приезжать сюда? — спросил он. — Шесть лет тебя не было в Родвилле! Да это же почти полжизни!

— Просто… Были дела… — единственное, что смогла ответить Лита. Столько было мыслей в голове, но почему-то она не могла правильно перевести их в слова. Почему она вдруг так смутилась?

— Кстати, Армель, Лита уже успела оценить масштабы твоего бизнеса. И они ее явно впечатлили, — подметила Эрин, переводя взгляд с Армеля на Литу и обратно. Лита боялась, что сейчас она начнёт краснеть, хотя Эрин говорила правду и стесняться было нечего.

— Я сказала, что ты у нас теперь самая настоящая «акула бизнеса», — добавила Эрин.

— Ты можешь не использовать свои излюбленные метафоры или как их там, когда дело касается меня? «Акула бизнеса»… тоже мне, — незлобно ухмыльнулся Армель и взял в руки какие-то бумаги со стола.

— Не надо строить из себя скромника! Литы не было шесть лет, но она прекрасно помнит, как ты любил выпендриваться в школе, — погрозила ему пальцем Эрин.

— Такое не забудешь, — подтвердила Лита, отведя в сторону взгляд. — Но Эрин права. Ты добился больших высот!

— Это всего лишь пятый этаж, — сострил Армель.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — хитро улыбнулась Лита, сложив руки на груди.

— Кстати, простите меня, я ведь даже вам кофе не предложил, — сказал Армель, виновато посмотрев на подруг. — Крайне неприлично с моей стороны.

— Спасибо, я не…

— Я буду с молоком, если можно, — быстро проговорила Эрин, прервав Литу.

— Лита? — обратился Армель к ней. — Не стесняйся. Нам с Эрин будет как-то не очень удобно, если мы будем пить кофе без тебя, а ты будешь сдержанно смотреть на нас.

Лита немного замялась, но все-таки согласилась, так как знала, что Армель в любом случае будет настаивать, пока не добьётся своего. Неудивительно, что он так продвинулся в своём деле. Упорства ему всегда было не занимать.

— Три кофе в мой кабинет. Один с молоком, — проговорил Армель, нажав на кнопку телефона у себя на столе, и, почувствовав, что слишком уж приказным тоном это было сказано, добавил: «Пожалуйста».

Буквально через пару минут в кабинет зашла невысокая симпатичная девушка, держа в руках поднос с тремя чашками кофе и пачкой печенья. Поставив поднос на стол, она уже собралась тут же уходить, как Армель вдруг спросил:

— Кэтрин, а где Эстель?

— Она просила сказать, что ей нужно отлучиться с работы, но она скоро будет на месте, — быстро ответила та и, не поднимая глаз, вышла из кабинета. Все это время за ней хитрым пристальным взглядом наблюдала Эрин. Армель, выслушав ответ Кэтрин, только странно ухмыльнулся.

— Мистер МакФлай, это случайность, что вы окружили себя столь прекрасными девушками? Или это ваши очередные задатки Дон Жуана пробуждают в вас разборчивого эстета? — с явной иронией спросила Эрин.

— То есть, ты думаешь, что в моём магазине работает столько красивых девушек именно из-за того, что я чёртов ловелас? — тут Армель замолчал и, устремив взгляд в потолок, а затем, посмотрев на Эрин, ехидно улыбнулся и сказал: «Да, пожалуй, ты права». Лита в ответ на это демонстративно закатила глаза.

«Эта черта характера уж точно никогда в нем не исчезнет», — подумала в тот момент Лита.

— Ну и скольким из них ты уже успел пообещать «любовь до гроба», а потом беспощадно разбил им сердце? — не прекращала вопросы Эрин.

— Две из них вышли замуж, пытаясь тем самым отомстить мне за моё равнодушие к ним. Одна уволилась по той же причине, напоследок назвав меня бессердечной сволочью, на ее место пришла другая, которая думает точно так же, но продолжает у меня работать. А остальные без лишних скандалов и истерик занимаются возложенным на них делом, не претендуя на роль миссис МакФлай, но в душе безумно хотят от меня детей, — буквально отчитался Армель перед Эрин. Ее такой ответ явно позабавил.

— Армель, ты неисправим! — засмеявшись, покачала головой Лита.

В этот момент в офис к Армелю вошла женщина средних лет в черном деловом костюме с папкой бумаг в руке.

— Мистер МакФлай, вам нужно расписаться в этих документах, — едва слышно проговорила женщина и положила папку к нему на стол.

— Спасибо, Джессика. Я сообщу, как только подпишу их все, — спокойно ответил Армель, бегло просмотрев доставленные ему документы. Женщина молча кивнула и незамедлительно вышла из кабинета.

— Потянуло на опытных женщин? — ехидно подметила Эрин.

— Очень смешно, Эрин. Джессика — мой бухгалтер. Она старше меня лет на десять как минимум. И ценю я ее именно за опыт в ведении бухгалтерского учета. А ее опыт в любой другой сфере меня не интересует.

— Ну да, конечно, мы верим, — хитро ухмыльнулась Эрин. ‒ Когда планируешь найти себе невесту? Тебе уже двадцать два года — как раз самое время. Тем более для такого парня, как ты. Не думаю, что тебе стоит и дальше строить из себя холостяка, — сказала Эрин, схватив с подноса печенье.

— Эрин, у меня пока нет времени для того, чтобы искать себе невесту, уж прости, но приглашение на мою свадьбу в ближайшее время ты вряд ли получишь, — легко улыбнувшись, ответил Армель, при этом повернувшись лицом к окну, и засунув руки в карманы брюк. Лите послышалось, что он как будто бы с особой тяжестью вздохнул после этих слов. Вероятно, достаточно устал за этот день, так как время уже близилось к вечеру. Лите стало немного не по себе.

— Эрин, мне кажется, Армель устал и ему явно не до нашей пустой болтовни. Да и нам пора идти, — Лита сделала особый напор на последних словах, чтобы Эрин поняла намек. Услышав это, Армель резко повернулся к ним.

— Нет-нет, Лита, все отлично! Прости, что я толком и не расспросил тебя ни о чем… Просто моя голова… под конец дня плохо соображает. Вы с Эрин ни при чем, — устало оправдывался Армель. Он говорил искренне, и Лита чувствовала это.

— И все равно нам, в самом деле, уже пора идти, — ответила на это Лита, пытаясь буквально потащить за собой Эрин, которая все никак не могла допить свой кофе.

— Послушай, давай как-нибудь встретимся, посидим в спокойной обстановке? В кафе! В «Лондоне», который мы всегда так любили, помнишь? Поговорим, расскажешь о своей жизни в Уэндмарке. Я серьёзно, — предложил Армель, не сводя глаз с Литы.

— Я не знаю… я…

— Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать себя виноватым перед тобой! Вы пришли ко мне в гости, а я так негостеприимно себя повел! Я, на самом деле, очень рад, что ты приехала. Я устал, видимо, и не до конца осознал, что должен был вести себя по-другому, — для Литы это прозвучало так искренне, что она тут же согласилась на следующую встречу. Почему-то предложение Армеля посидеть вместе в кафе смутило Литу, хотя для этого не было никаких причин. Он звал ее, как школьный приятель, хотел проявить дружелюбие и открытость. А Лита опешила так, будто бы он приглашал ее на свидание. Какой стыд! Лита мысленно укорила себя за такое поведение перед ним.

Она оставила Армелю свой номер, чтобы позже условиться о встрече. Армель быстро записал номер Литы в мобильный телефон и проводил девушек до самого выхода из Мега-Сити, поблагодарив их на прощание за визит и выразив свою надежду на ближайшую встречу с Литой.

Уже дома Лита размышляла о событиях завершающегося дня. Армель очень изменился. Он совсем не похож на того мальчишку, которого Лита в последний раз видела в девятом классе. Теперь ему двадцать два и он явно — мечта молодых незамужних девушек. Красивый, мужественный, полный сил и энергии, открывший собственное дело молодой парень, который до сих пор не женат. Трудно придется той, которая решит его «приручить». Ей не избежать большой конкуренции. Лита слегка волновалась, когда они с Эрин решили встретиться с ним. В глубине души она боялась, что давно остывшее чувство к этому человеку вспыхнет с новой силой и будет неистово гореть в груди, лишая девушку покоя. Но этого не произошло. Она поняла, что от той любви не осталось ровным счетом ничего. Все выгорело за те шесть лет. И Лите была приятна эта мысль. Ведь она столько стараний приложила к тому, чтобы Уэндмарк помог ей избавиться от каких бы то ни было романтических чувств к Армелю. И добилась своего. Сейчас же Лите в бывшем однокласснике было интересно только то, как он пришел к тому, что имеет сейчас. Когда-то он всего лишь помогал отцу в сувенирной лавке, а теперь вел собственный бизнес. Жаль, что их встреча так быстро окончилась, и они ни о чем не успели толком поговорить.

«Армель и вправду выглядел довольно уставшим. Он изменился… Костюмы начал носить. Все так же самоуверен, но теперь более сдержан. Очень надеюсь, что он не живёт теперь по тому же принципу, что и Нелли, отдавая всего себя работе. Кем же он стал теперь? Осталось ли в нем что-нибудь от прежнего Армеля? Или и с ним мне придётся знакомиться заново, как с совершенно новым, неизвестным мне человеком? Хотя, возможно, оно и к лучшему», — размышляла Лита, глядя в окно на погружающиеся в сон улицы города. Ей ещё предстояла встреча с Армелем. Только вот когда? Возможно, он позвонит завтра. Или позвонить должна она? Не то чтобы она стеснялась или придерживалась принципа «девушки никогда не звонят первыми», просто не будет ли она навязчивой в таком случае? Лита усмехнулась. Какие странные мысли лезут ей в голову! Зачем ей беспокоиться? Армель теперь занятой человек. Позвонит, когда сможет. Все-таки, она здесь пробудет до конца августа… Если ее планы не изменятся. Но что может измениться за это время? Разве есть у неё какие-нибудь важные причины, по которым она могла бы остаться здесь навсегда? Родители? Но они ничем не ограничивали свободу дочери, хотели, чтобы она сама выбрала свой путь и не стали бы ее отговаривать, если бы Лита объявила им о решении переехать жить в Уэндмарк. Лучшая подруга Эрин? Но ведь их дружба прошла проверку и временем, и расстоянием. Разве может переезд Литы навредить их отношениям? Да и кто знает, вдруг и Эрин в своё время задумается о «покорении» такого города как Уэндмарк. Получается, нет никаких препятствий для переезда Литы в большой город. Но почему ее не покидает чувство настороженности и, как бы парадоксально ни звучало, предчувствие неожиданности? Лита — умная девушка, и она всегда помнила о том, что не все может получиться так, как изначально задумано по плану. В любой момент может произойти то, что мы никаким образом не смогли бы просчитать.

«Убереги меня, Боже, от таких сюрпризов», — подумала на этот счёт Лита и задернула шторы на окне, будто прячась от пристального взгляда бледной луны, вступившей на свой ночной пост. Девушка потушила в комнате свет, легла в кровать, но в эту ночь мысли в голове долго не давали ей уснуть, каждый раз воспроизводя в самых мелких деталях сегодняшнюю встречу с бывшим одноклассником. Ещё долго мелькали перед ее лицом его голубые глаза, глядя в которые, она когда-то забывала абсолютно обо всем. Слишком часто она смотрела в эти глаза с нескрываемым презрением, осуждением и разочарованием, в то время как за всем этим скрывалась невысказанная любовь, изо дня в день мучающая девочку-подростка. Сколько раз ей приходилось ревновать своего одноклассника к другим девочкам! Это колющее чувство никогда не оставляло ее в покое. А ведь в большей мере вся ее злость к Армелю заключалась именно в ревности. Естественно, он об этом и не подозревал, а потому всегда недоумевал, за какие заслуги умудрился получить такую сильную неприязнь со стороны Литы. Девочке было тяжело. Она не хотела так вести себя с ним. Но не знала, как поступить иначе. Приходилось надеяться и верить, что когда-нибудь он, все-таки, догадается, уловит в ее мимолетном взгляде то, о чем ей не хватает смелости сказать ему. А, может, и он испытывает симпатию к ней и попытается намекнуть Лите, что она ему небезразлична? И все школьные годы она ждала от него знака или намека. И вот, казалось бы, она получила его. Внезапный поцелуй. Что лучше этого может сказать о чувствах? Но Лита, очевидно, чего-то не поняла тогда. Восприняла всё слишком серьёзно. Поверила мальчишке, который, вероятно, никогда никого и не любил по-настоящему. Безнравственный дурак! Чего ему стоило таким способом подшутить над одноклассницей? Как раз плюнуть! Для него тот поцелуй ничего не значил, а Лите он стоил душевного покоя. Но как же хорошо, что всё это теперь осталось позади! Над всем этим можно теперь разве что только посмеяться. Интересно, а помнит ли об этом случае сам Армель? Лита твёрдо решила, что заведет с ним разговор о том поцелуе. Хотя бы теперь ей будет известна правда. И не важно, будет ли она горькой или нет. Теперь-то уже все равно. По крайней мере, Лите хотелось в это верить.

Глава 6. Каспер

Эрин с весьма суровым выражением лица вчитывалась в каждое слово на странице книги, которую она в данный момент держала в руках. Это была все та же «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте, своё субъективное мнение по которой девушка так яростно высказала на одной из дискуссий в литературном клубе.

— Какая же ерунда! — возмущалась Эрин в процессе чтения романа. — Не понимаю я ни Джейн, ни Рочестера! И поверить в их любовь не могу.

Возможно, Эрин была слишком строга к литературному произведению английской писательницы девятнадцатого столетия. Эрин относилась категорично ко всему, что не находило своего отражения в реальной жизни. Несмотря на страсть к книгам, она не имела склонности предпочитать вымышленный мир реальному, существующему вокруг неё. В университете культуры и искусств, где училась Эрин, на уроках писательского мастерства студентам, впервые поступившим на факультет литературного творчества, говорили следующее: «Смотрите на вашу жизнь, как на книгу, сюжет которой обязан быть интересным, несмотря ни на что. Будьте благоразумными авторами своих книг. Если чувствуете, что вам не хватает фантазии или мастерства, то начните писать в соавторстве с кем-то. Многие неопытные писатели спасают свои произведения подобным образом и, даже более того, создают шедевры». Эрин прочно закрепила эти слова в своём сердце и мозгу и старалась неустанно следовать им.

Но сейчас у Эрин не происходило ничего интересного, и она упорно искала себе занятие на сегодняшний день. И неожиданно вспомнила про однокурсника Каспера.

«Интересно, как там у него с „сердечными делами“. Послушался ли он моих советов? Надо позвонить ему» — решила Эрин. Отыскав в телефоне его номер, Эрин нажала кнопку вызова. Тут же приятный женский голос сообщил, что абонент временно недоступен и нужно попробовать перезвонить позже.

«Ну позже, так позже», — спокойно отреагировала Эрин. Не зная, что делать дальше, она обреченно вздохнула.

— Что, жених трубку не берет? — с этими словами в комнату вошла женщина лет сорока с короткой «мальчишеской» стрижкой.

— Ма-ам, — протянула Эрин, — для тебя каждый мой знакомый мужского пола — потенциальный жених.

— Еще бы нет! Тебе двадцать два года! Естественно, что каждого парня рядом с тобой я буду рассматривать как своего будущего зятя, — энергично проговорила мама Эрин.

— Долго же тебе придётся этим заниматься, — с улыбкой подметила Эрин. — Примерно до моего тридцатилетия.

— Что?! Срок даю до двадцати пяти. Ни на год больше! — заявила миссис Флаш.

«Через три года?! Да ни за что!» — мысленно запротестовала Эрин.

— Ну, мам, это как судьба сложится, — ответила она матери.

— Главное, поменьше выпендривайся. Будь проще, — дала миссис Флаш напутствие дочери.

— Мама, где ты научилась таким словам? — засмеялась Эрин.

— Да вы, молодежь, на каждом шагу так выражаетесь, — ответила миссис Флаш. Дочь улыбнулась.

— Обещай мне, что ты не выйдешь замуж, пока я не одобрю твоего избранника! А то сейчас часто бывает — уехала дочь в другой город искать свою судьбу, потом звонит: «Мама, выхожу замуж. Приглашаю завтра на свадьбу». Мать в истерике: кто? когда? Приезжает на свадьбу, а будущий зять — ну самый настоящий наркоман! Да ведь и по лицу видно! А дочка не замечает, у неё «бабочки в животе» порхают! На все недостатки любимого своего глаза закрывает! Ну, а после жалеет и жалуется, что никто ей на правду глаза-то и не раскрыл, — озабоченно бормотала миссис Флаш, энергично взбивая руками подушки на диване и креслах.

— Хорошо, мам, — коротко ответила Эрин.

— И отца обязательно познакомь с ним, — спешно добавила миссис Флаш.

— После знакомства с тобой он просто не выдержит общения ещё и с папой, — съехидничала Эрин.

— Зачем тебе такой неудачник, который после бесед с взрослой женщиной сразу «сдувается»? — усмехнулась мама девушки.

— Мама, прекрати! — хохотала Эрин, лёжа на диване и закрывая лицо подушкой.

— У Эрин появился парень? — послышался спокойный мужской голос. Теперь в комнате появился и отец Эрин.

— Говорит, что нет. Однако грустно вздыхает из-за того, что ее возлюбленный не берет трубку, — ответила миссис Флаш.

— Мама, я звонила однокурснику, чтобы узнать, налаживаются ли у него отношения с девушкой, в которую он влюблен, — оправдывалась Эрин, зная, что мать просто хочет слегка поддразнить ее.

— А почему в тебя никто не влюблен? — поинтересовалась мама Эрин.

— Папа, пожалуйста, сделай что-нибудь! — умоляюще взглянула девушка на отца.

— Мериэн, на самом деле, мы опаздываем на день рождения к Уилсонам, — с улыбкой сообщил жене мистер Флаш.

— Никуда не денутся твои Уилсоны! Я веду задушевный разговор с единственной дочерью! — отмахнулась от его слов миссис Флаш, тщательно проверяя содержимое своей сумки.

— «Задушевный» здесь от глагола «задушить», — подметила Эрин. Отец засмеялся.

— Надеюсь, ты поняла все то, что о чем мы с тобой говорили? — спросила миссис Флаш у дочери. — Куда подевались мои ключи?

— Конечно, мам. Поняла. Мне двадцать два года как-никак, — закатила глаза Эрин.

— Мериэн, они на тумбочке у зеркала. В прихожей, — сказал мистер Флаш.

Миссис Флаш еще не скоро смогла полностью быть готовой к походу в гости, где их уже явно заждались те самые Уилсоны. Когда же, наконец, родители ушли, Эрин облегченно вздохнула. Она считала, что мама зря так беспокоится о ней. Или все-таки не зря?

Эрин все еще не знала, чем себя занять. Единственное, за что она не любила лето, так это за уйму свободного времени, которое не на что было потратить.

Почему-то ей пришла в голову мысль просмотреть новостную ленту в социальной сети, которой она часто пользовалась. И Эрин поняла, что это была очень удачная мысль.

Помимо всевозможных бесполезных для Эрин новостей от ее однокурсников и друзей, она обнаружила очень интересную вещь — фотографию Каспера с какой-то незнакомой ей девушкой. На фотографии Каспер и девушка мило улыбались, стоя почти вплотную друг к другу на фоне… моря? Эрин взглянула на дату публикации фотографии. 28 июня. Значит, загрузил он ее вчера. Подпись к фото была следующей: «Отлично проводим время!» А рядом с текстом — два смайлика в форме сердца.

— Он уехал к морю, а мне даже не сказал! Да и уехал-то, причём, не один. Неужели это та самая девушка, которая ему так сильно нравится? — вслух рассуждала Эрин. Каспер не обязан был отчитываться Эрин, куда и с кем он едет отдыхать, и она это прекрасно понимала. Но разве сложно было поделиться с однокурсницей такой новостью? Она бы порадовалась за него. Они ведь с ним друзья все-таки! В самый первый день их знакомства Эрин и не думала, что сможет так сдружиться с этим парнем. Но было в нем что-то простое и доброе, что не могло не заинтересовать ее. В процессе общения с Каспером, она открывала в нем всё новые и новые черты характера. Он оказался отличным другом, с которым не стыдно поговорить на какую угодно тему. У них были довольно схожие интересы. Единственное, в чем они отличались, было отсутствие у Каспера желания проявить себя, привлечь внимание к собственной персоне, чего с лихвой имелось у Эрин. Каспер всегда был спокоен и нетороплив, а Эрин славилась дерзким характером и энергичностью. Зато Каспер мог часами слушать болтовню однокурсницы, радуясь, что ему не требуется много говорить, а сама Эрин была довольна тем, что ее внимательно слушают и не пытаются перебивать. С остальными однокурсниками ей приходилось сложнее. Они все время спешили вставить своё слово, не выслушав до конца. Именно поэтому Эрин и Каспер проводили немало времени вместе и успели сблизиться, стать хорошими друзьями. Девушку задело, что Каспер умолчал об отъезде. Обижаться было, в общем-то, не на что. Но очень хотелось.

«Ещё и телефон отключен. Молодец, парень! Тебе повезло, что я не твоя мать. Ты бы с этого отпуска быстро вернулся!» — негодовала Эрин. Тут она осознала, что раздражается из-за ничтожной глупости. Это же Каспер! Ее однокурсник-скромник, который ни с одной девушкой не общается так близко, как с ней. Парень одного возраста с Эрин, а у него никогда не было девушки! По крайней мере, до этого времени. Она, как его самый близкий друг, должна радоваться за него. Ведь она сама давала ему советы по поводу обольщения интересуемой его девушки. И не исключено, что именно благодаря Эрин, Каспер теперь «отлично проводит время» с этой девушкой на фотографии.

«От скуки мне лезут в голову очень странные мысли», — заключила Эрин.

Звонок мобильного телефона. Звонит Меган — одна из однокурсниц Эрин. Общительная девушка. Чересчур. Любительница сплетен и новостей. В прочем, как и почти все студенты их университета.

— Эри-и-ин! Привет, дорогая. Как твои дела? — послышался звонкий голос однокурсницы.

— Привет, Мег. Дела были бы прекрасны, если бы большую часть времени мне не было так скучно.

— Значит, я вовремя! Видела недавнюю фотографию Каспера в соц. сети?

«О нет. Ну только не это!» — подумала в ту секунду Эрин.

— Видела-видела. Только не говори мне, что весь наш факультет «разжевывает» теперь это фото!

— Наш факультет?! Да даже тихони-культурологи вовсю обсуждают это! Я так думаю, что эта новость «на языке» у всего нашего университета! — вскрикнула Меган.

«Даже к личной жизни Каспера они не смогли остаться равнодушными…»

— Эрин, ты знаешь эту девушку? Ты явно должна ее знать! Неужели он ничего тебе о ней не рассказывал?

— Ничего я о ней не знаю, — сухо ответила Эрин. — Он говорил, что ему кто-то нравится, но я была совершенно не в курсе, как она выглядит, как ее зовут, где учится и так далее. Подобной информацией я не владею, уж извини.

— Как жаль! Мне так интересно узнать, кто она! А вдруг они и раньше встречались, а Каспер просто об этом не говорил? Он ведь такой скрытный!

— Вот уж не поспоришь, — сквозь зубы процедила Эрин. — Нет, не думаю, что у них были отношения раньше. Они совсем недавно начали встречаться.

— Ох, ну, что ж! Будем наводить справки. Весёлого продолжения каникул тебе, дорогая!

— Взаимно, — просто ответила Эрин и с большим удовольствием завершила разговор с однокурсницей.

«Как же быстро ты обрёл популярность, Кас! Всего-то девушку себе нашёл, а о тебе уже говорит весь университет. Прямо „из грязи в князи“! И когда же ты собираешься вернуться?»

***

Каспер вернулся на следующий день. Однако об этом Эрин узнала не от него самого, а от студентов, учащихся на факультете актерского мастерства, когда та проходила мимо университета. Даже во время каникул некоторые студенты не могли расстаться с «любимым университетом». Не потому, что они страдали от жажды знаний, просто в университете всегда можно было узнать свежие новости и провести время в компании творческих людей.

— Эрин! Угадай, кого мы сегодня видели! — бросилась к ней навстречу блондинка Элиза. Как всегда, рядом с ней оказались поблизости все те же личности, с которыми буквально месяц назад столкнулись Эрин и Каспер на одном из переулков.

— Джаспера! Джаспер проходил мимо университета. И не один. С девушкой! — не дав Эрин ответить, тут же проговорила Элиза.

— А девушка-то симпатичная. Я бы сыграл с ней на одной сцене, — вставил самодовольный блондин Энтони.

— Его зовут Каспер, — поправила Эрин, — и я не понимаю, с чего поднялся такой шум из-за него и его девушки. Сенсацию века из этого делаете!

— Я уверена, что ты сама была в шоке, когда это узнала. И не отрицай! Но, знаешь, я за него рада. Мы уже начинали думать, что он… ну, другой сексуальной ориентации, — почти шепотом произнесла Элиза последние слова.

Эрин, наклонив голову, провела средним пальцем по брови — она всегда делала так, когда чувствовала себя неловко.

— Оказалось, что в «тихом омуте черти водятся», — со смешком сказал Энтони.

— Мне так любопытно, как они познакомились! Возможно, это было очень романтично, — кокетливо проговорила Элиза.

— Эрин, может поинтересуешься у него на досуге? — предложил ей Энтони.

— Для тебя всё что угодно, — съязвила Эрин. — Ладно, ребята, я спешу. До встречи!

На самом деле, Эрин никуда особо и не спешила, разве что только поскорее покинуть эту группу сплетников. Какое им дело до того, как состоялось знакомство Каспера с его девушкой? Как их вообще могло такое интересовать?

Эрин сердилась. Каспер не удосужился сообщить ни о своём отъезде, ни о приезде. Неужели он теперь каждую секунду проводит со своей возлюбленной, и у него нет времени на все остальное? Даже на короткий звонок своей однокурснице?

Ещё большее удивление испытала Эрин на следующий день, когда обнаружила, что Каспер не явился на очередное собрание в литературном клубе. Может быть, он позвонит ей вечером, чтобы узнать о происходящем на собрании? Он ведь всегда так делал, когда ему не удавалось присутствовать на обсуждениях в клубе. Но он не позвонил. Это уже переходило все границы. Ради одной девушки забыть про весь остальной мир? Стоит ли она того?

«Надо поговорить с ним. Срочно», — решила Эрин и прямо на ходу начала набирать телефонный номер Каспера. Гудки, гудки, гудки. Она уже и не надеялась, что он ответит, но… внезапно гудки прекратились, и Эрин услышала голос однокурсника:

— Привет, Эрин. Как дела? — весело проговорил Каспер.

— Майлоу, что за шутки? — Эрин сама не заметила как назвала его по фамилии, что уже говорило о ее плохом настроении. — Почему ты считаешь нормальным не отвечать на мои звонки? И… и вообще, ты в курсе, что о тебе и твоей пассии говорит весь университет?

— Ну, Эрин, им только дай повод посплетничать! Пусть говорят на здоровье, мне все равно. Не переживай за меня, у меня все замечательно, — Каспер говорил настолько спокойно и непринужденно, что Эрин начало это раздражать.

«Он издевается, что ли?!» — негодовала она.

— Я очень рада, что у тебя все замечательно, — нервно говорила Эрин, — но можно меня не игнорировать и постараться сообщать об особо важных событиях в твоей жизни? Мы друзья все-таки, если ты об этом все ещё помнишь.

— Конечно, я помню. Прости, Эрин, мне жаль, что я тебя расстроил, — но Эрин не слышала абсолютно никакого сожаления в его голосе. — Эрин, извини, я не могу долго говорить. Я… не один.

«Неужели я теперь всегда буду от тебя это слышать?» — с отчаянием подумала Эрин.

— Понятно, — вздохнула она, пытаясь «остыть» от своей злости. — Хорошо. Не пропадай.

Эрин надеялась, что от разговора с Каспером ей станет легче, но легче не стало. Наоборот, к злости прибавилось еще и разочарование. В голосе Каспера появилось что-то далекое, незнакомое. Ему теперь действительно все равно. Все равно на что бы и кого бы то ни было, кроме своей любимой. И до Эрин ему теперь тоже никакого дела нет. Но они же друзья! Как она может помешать отношениям Каспера с его девушкой? Знать бы хоть, как ее зовут… Он ведь даже не объяснил, как все это у них сложилось. Только месяц назад он рассказывал Эрин, что не знает, как поступить, как признаться в любви, как привлечь внимание той, к кому он небезразличен. А теперь об его успехе в любовных делах говорит весь университет!

«Все равно ему… А вот мне не все равно, что от меня отдаляется близкий друг», — неожиданно для себя заключила Эрин. Сказать по правде, она не всегда по достоинству ценила Каспера за его дружбу, за его почти постоянное присутствие с ней, за его особую преданность. Иногда ей бывало абсолютно без разницы, рядом он или нет. Почему же именно сейчас ее так расстроило отсутствие Каспера? Не заслужила ли она это? Не слишком ли долго он терпел ее резко меняющееся настроение и не особо похвальное отношение к нему самому? Имела ли она право обижаться и злиться на него?

«Привязалась я к этому парню. Как бы я ни пыталась этого избежать, а все равно привязалась. Ненавижу себя за это».

Полуденное июньское солнце изрядно припекало. Будто претерпевая адские муки, шагали по улицам Родвилля люди, пытаясь спастись от удушающей жары всеми возможными способами: зонтиками, энергичными помахиваниями в сторону лица журналами, газетами и прочими подручными средствами, способными хоть как-то сымитировать вентилятор. «Пунктами помощи» выступали автоматы с газировкой и стойки, где продавали мороженое. В такое пекло они были так же ценны, как колодец с водой в пустыне.

Из дома в это время суток выходить никто не решался, если только по крайне острой необходимости. Дома — кондиционер, прохладительные напитки в холодильнике, холодный душ. А на улице — плюс двадцать восемь. Причём, по ощущениям это только в тени.

Но Эрин Флаш сейчас мало беспокоили такие проявления погоды. Казалось, невыносимая жара не идёт ни в какое сравнение с тем чувством, что неистово «прожигает» ее изнутри. Любой другой человек посмеялся бы над ситуацией Эрин: что такого ужасного в том, что у твоего друга появилась девушка? Проблема была в том, что для Эрин однокурсник Каспер Майлоу в один миг стал ценен и необходим. И все из-за его новой спутницы. Именно она дала понять Эрин, что Каспер — не какой-нибудь неудачник и тихоня, на которого ни одна девушка с интересом не посмотрит, а вполне себе видный парень. У Эрин иногда проскальзывала мысль, что он как будто находится в ее тени. Там, где была Эрин, всегда был и Каспер. Теперь же она остро ощущала, насколько он отстранился от неё. Более того, он стал на данный момент самым обсуждаемым человеком в своём учебном заведении. И каким образом? Всего-то начал встречаться с девушкой! Ни какими-то талантами, успехами и достижениями, а именно тем, что смог завести отношения с девушкой! Кто бы мог подумать! Конечно, вскоре это забудется, но пока все только и будут заниматься тем, что трещать о Каспере Майлоу и его девушке. А Эрин придётся все это слушать и мило улыбаться, делая вид, что она очень рада за них. Она и рада, но… видимо, не совсем искренне.

Но неужели он вот так возьмёт и забудет о ней, перестанет звонить, рассказывать смешные истории из своей жизни, оставит посещение литературного клуба только ради своей внезапно обретенной возлюбленной? Если бы Эрин знала, чем обернутся ей новые отношения Каспера, никогда бы не дала ему тех советов «покорения женских сердец».

«Пожалуйста, Кас, не исчезай и ты так внезапно из моей жизни! Разве ты тот, кто поступает подобным образом?»

Глава 7. Хайди

Первое июля. Наступил второй месяц пребывания Литы в Родвилле. Прошла неделя с того момента как Лита встретилась с Армелем в его офисе в Мега-Сити. Обещанного звонка от него так и не последовало. Лите надоело изо дня в день гадать, в какой день и время ее бывший одноклассник вот-вот позвонит, чтобы договориться о встрече. Она не понимала, почему вообще так упорно ждёт звонка от человека, для которого она, возможно, стоит на последнем месте среди всех его знакомых. Навязываться Лита ни в коем случае не хотела, боясь отвлечь Армеля от работы, которой он явно слишком дорожил и даже гордился. Ещё бы, собственный этаж в Мега-Сити! Маленький парфюмерный магазин, который делит с ним этот этаж, не в счёт. Спросить бы у Армеля, как он ко всему этому пришёл? Как смог такого добиться? Только как спросишь, когда у него абсолютно нет времени на лишние разговоры с бывшей одноклассницей, с которой они в школьные годы постоянно находили повод потрепать друг другу нервы.

Лита скучала. Мирный и тихий Родвилль постепенно превращался в скучный и тоскливый городок, в котором каждый новый день ничем не отличался от предыдущего. Ещё до приезда в Родвилль Лита была уверена, что если ей и наскучит пребывание в родном городе, то случится это только к самому концу лета, когда ей все равно придётся уезжать обратно в Уэндмарк (а Лита по большей части склонялась именно к такому раскладу вещей). Теперь же она ощущала тоску по полному жизни и событий Уэндмарку. Каждый день для неё находилось дело, в которое она вкладывала всю свою энергию, а сейчас ей приходилось… отдыхать. Бездельничать, ничего не делать, слоняться без дела, позволить себе заняться тем, на что так часто не хватало времени. В первую очередь, Лите очень хотелось каким-то образом собрать всех своих одноклассников вместе. Можно было вспомнить «старые добрые времена», наслаждаясь атмосферой уюта в любимом «Лондоне», прогуляться всей шумной толпой по Центральному парку или ещё лучше — отправиться за город в Гринхайтс к озеру, горам, чистому зелёному лесу и посидеть у костра, рассказывая друг другу обо всем, что случилось в жизни за прошедшие шесть лет. Но как осуществить задуманное? Некоторые из школьных друзей закрылись в своих офисах, и теперь единственным их развлечением было проставление своей подписи на документах и просмотр отчётов о дневной выручке. Лита никак не ожидала такого поворота событий! Она была уверена, что ее одноклассники наслаждаются годами насыщенной студенческой жизни и ещё только думают о поиске работы после окончания обучения. Как же! Нелли и Армель бросили учёбу в университете ради работы, и кто знает, сколько её бывших одноклассников поступило так же! Откуда такая жажда поскорее стать взрослыми и самостоятельными? Что их побуждает к этому? Разве дело только в деньгах, которые они могут заработать на своём деле?

Лита вздохнула. Слишком категорично она рассуждала о судьбе одноклассников. Разве она сама была против своей работы туристическим гидом? Ведь окончив университет по специальной программе обучения на один год раньше, чем ее сверстники, она не захотела, к примеру, получить второе образование или потратить год на какие-нибудь развлечения. Получив диплом, она тут же приняла предложение о работе гидом. Вероятно, работа туристического гида не сравнится по физической и умственной нагрузке с работой в сфере торговли, где постоянно требуется принятие рациональных решений и активность в отношениях с партнерами, но и профессия Литы требует немалой отдачи сил. Вместо цифр на бумажках ты имеешь дело с людьми разного вида и к каждому необходим свой подход, в каждом нужно пробудить интерес. Ты все время с людьми. Даже когда тебе хочется побыть одному, они всегда рядом. Потому что такова твоя работа. Ты показываешь им мир, и тем временем желаешь спрятаться от них в какой-нибудь из частей этого огромного мира. Противоречивая профессия. Путешествуешь по разным странам, делишься знаниями об этих странах с людьми, но порой ужасно устаешь от всего этого. Но Лите нравилась ее работа, ее профессия. Многому она ее научила, о многом заставила задуматься. А разве это не прекрасно, когда работа приносит пользу не только в денежном выражении?

Лита вышла из своей комнаты и спустилась по лестнице со второго этажа квартиры в столовую, которую заполнял яркий дневной свет из окна. Родителей не было дома. Мистер Аделайн ушёл на работу, так как отказался от летнего отпуска взамен отпуска осенью. Он всегда предпочитал отдыхать в более прохладное время года, так как не переносил летнюю жару. Миссис Аделайн, очевидно, ушла за покупками, ведь на работе она не могла быть по той причине, что отпуск летом ее устраивал гораздо больше, чем мистера Аделайн.

«Неужели они никогда не задумывались о том, чтобы уехать жить в другой город? Им скоро исполнится по пятьдесят лет… И они до сих пор не хотят сменить это место на какое-нибудь другое. Смогла бы и я так? Думаю, что нет. С моей-то профессией я уже вряд ли смогу долго задерживаться на одном месте», — думала Лита, открывая кухонные шкафчики в поисках чая. Чая с бергамотом. Она с детства его любила и редко пила какой-либо другой. В Уэндмарке у ее друзей, к которым ей приходилось часто наведываться, всегда имелась пачка любимого чая Литы. Эрин тоже хранила у себя дома подобный сорт чая специально для лучшей подруги, если та решила прийти в гости, а себе заваривала зелёный чай с мятой. Она говорила, что именно ее дедушка поспособствовал появлению пристрастия к такому напитку. Он каждый раз готовил этот чай, когда Эрин с родителями приезжали к нему в небольшой загородный домик, вокруг которого обильно росла душистая мята. Теперь пить чай с мятой стало для Эрин привычкой и даже своего рода потребностью.

Обхватив двумя руками маленькую фарфоровую чашку, Лита медленно подносила ее губам, делая глоток за глотком. Чай был слишком горячий и первое время обжигал где-то в области груди. За окном слышалось щебетание птиц и громкий шелест листьев на ветру. В квартире царила, казалось бы, непоколебимая тишина, которую могли нарушить разве что только звуки природы за окном. Лите обычно нравилось оставаться в такой тишине наедине со своими мыслями, но сейчас она бы с радостью провела время в чьей-нибудь компании.

«Пойду прогуляюсь», — решила Лита, чувствуя, что тишина начинает постепенно давить на неё.

В городе было душно, но не слишком жарко. Каждый раз, когда поддувал прохладный ветерок, на лицах абсолютно всех людей, находящихся в тот момент на улицах Родвилля, возникало выражение удовлетворения и благодарности. Ветер как будто давал им сил для продолжения дальнейшего пути куда бы то ни было: на работу, в гости, на прогулку, домой и так далее. Проходящие мимо Литы пожилые люди то и дело жаловались, что такой жары не было с тысячи девятьсот такого-то года и явно с климатом происходит «что-то совсем неладное».

Лита бесцельно бродила по городским улицам, всматриваясь в витрины магазинов, чтобы придать хоть какой-то смысл своей прогулке. На углу одной из улиц Лита с интересом рассматривала теперь манекены с весьма впечатляющими моделями одежды. Видимо, одежда дизайнерская, так как в вещах чувствуется личностный почерк, чувствуется характер. Девушка даже забыла поинтересоваться названием этого магазина, перед тем как зайти в него, настолько ей хотелось поближе рассмотреть это «текстильное творчество».

«Кондиционер! Слава Богу!» — довольно вздохнула Лита, почувствовав пробежавшийся по коже холодок. Она стала рассматривать одежду, висящую на предназначенных для неё стойках с вешалками.

«Красота какая! И ткань потрясающая! Такой необычный дизайн одежды… И цвета друг с другом прекрасно гармонируют», — восхищалась про себя Лита. Действительно, в этом магазине было, на что посмотреть. Здесь продавалась как женская, так и мужская одежда: рубашки, брюки, вечерние костюмы, пиджаки, галстуки, и все это — дело рук, должно быть, очень талантливого человека, любящего то, чем он занимается.

— Добрый день. Я могу чем-то помочь вам? — послышался приятный женский голос за спиной Литы. Она обернулась и не смогла сдержать улыбку при виде обратившейся к ней девушки. У неё было лицо, по форме напоминающее сердце, с выдающимися скулами и острым подбородком, выпуклые голубые, почти прозрачные глаза, темно-коричневые густые брови, накрашенные яркой красной помадой губы и волнистые волосы длиной чуть ниже лопаток волосы каштанового цвета.

— Хайди! Ты ли это? — радостно спросила Лита.

— Лита? Солнышко, как я рада тебя видеть! — воскликнула Хайди, бросившись обнимать девушку. — Ты все-таки решила вернуться в Родвилль?

— Ну, я, так скажем, сейчас в отпуске и пока под вопросом, останусь ли я жить здесь…

— Ты так изменилась! Очень красивая! — восторженно перебила ее Хайди.

— Спасибо, Хайди, но ты явно преувеличиваешь! Я не сильно-то изменилась за шесть лет, — засмеялась Лита.

— Шесть лет?! Кошмар, прошло шесть лет с последнего момента, когда я тебя видела! Еще как изменилась! Я все еще помню ту отличницу Литу Аделайн с вечно завязанными в косички волосами…

— Иногда я завязывала их в хвост!

— Но чаще всего были косички! — на этом рассмеялись уже и Лита, и Хайди.

— Я только сейчас поняла, что, оказывается, зашла в твой собственный магазин одежды! Причем, вся одежда сшита лично тобой! Я таких красивых вещей не видела даже в Париже! — заявила Лита, указывая взглядом на вешалки с одеждой.

— Ты была в Париже? — удивилась Хайди.

— Да… я теперь работаю гидом и уже успела побывать во Франции, — ответила Лита.

— Супер! Я мечтаю поехать в Париж! Очень хочу побывать на каком-нибудь показе мод. Возможно, Париж вдохновил бы меня на создание новой коллекции, — мечтательно произнесла бывшая одноклассница Литы.

— Я думаю, что скорее Париж бы вдохновился тобой, — улыбнулась Лита. Хайди снова обняла ее. Хайди Мендес — невероятно добрая и жизнерадостная девушка. Активистка и энтузиастка. В школе ее знали абсолютно все, и всем она нравилась. Не обошлось и без завистников, но даже те не могли порой устоять перед обаянием и энергией этой девушки. Она никому не отказывала в помощи, считала своим долгом помогать людям. Хайди — гордость школы и всех тех людей, которые ее любят. Очень прямолинейна, никогда не станет говорить о человеке за его спиной, тем более о его недостатках. Если чем-то недовольна в собеседнике, то обязательно скажет ему об этом напрямую, без лицемерия и заискивания. Из нее всегда получался превосходный лидер.

— Не хочешь чего-нибудь? Чай? Кофе? — заботливо предложила Хайди.

— Спасибо, Хайди. Я уже пила чай, перед тем как выйти из дома, поэтому…

— Тогда давай пообедаем! Я заказала куриные ножки с рисом из «Лондона». Ну, я наше любимое кафе имею в виду, конечно, — засмеялась Хайди. Как же мастерски все-таки она это делает — заряжает других своей позитивной энергией и оптимизмом! Лите пришлось согласиться — отказов Хайди не желала даже слышать. Они прошли в просторную светлую комнатку, которая была заставлена полками с тканями, образцами одежды, эскизами нарядов; на большом деревянном круглом столе в середине комнаты стояла современная швейная машинка, рядом с ней — всевозможные принадлежности для кройки и шитья: ножницы, пуговицы, нитки, сантиметровые ленты и тому подобное. Позади этого большого стола располагался белый письменный стол — тот умещал на себе ноутбук, предметы канцелярии и бумаги, в беспорядке разбросанные по всей поверхности стола. Кажется, это должно было называться «творческим беспорядком», но лично для Хайди ничего творческого во всем этом «хаосе» не было. Девушка не переставала просить у Литы прощения за «весь этот ужас».

— Ты работаешь здесь одна? — почти что с сожалением поинтересовалась Лита.

— Не совсем. Моя старшая сестра иногда приходит помочь мне. В основном, с документацией. Ну, знаешь, отчёты, уплата налогов и тому подобное, — объясняла Хайди, доставая из маленького холодильника в углу, слева от письменного стола, пластиковые контейнеры с едой. Следующим делом, она переложила содержимое контейнеров в тарелки, которые располагались на отдельной полке, где Хайди складывала посуду; после этого девушка принялась разогревать еду в микроволновой печи — та стояла в другом углу комнаты, уже недалеко от большого стола со швейной машинкой.

— А в остальном ты справляешься сама? Всех клиентов обслуживаешь только ты? У тебя нет ни продавцов-консультантов, ни кассиров? — продолжила расспросы Лита.

— Пока что все функции и продавца, и кассира выполняю я, — улыбнулась Хайди. — Но в будущем хочу нанять помощников.

— Ты, должно быть, очень устаешь, — сочувствующе предположила Лита.

— Работа, которую ты любишь, должна давать тебе энергию для ее выполнения, а не забирать у тебя все силы. Считать свою работу тяжким трудом — это не для меня, — заверила Литу бывшая одноклассница. Пропищала микроволновка. Хайди предложила Лите сесть на маленький диванчик у письменного стола и подала ей теплую тарелку с жареной куриной ножкой и небольшой порцией риса.

— Прости меня за мой беспорядок. Если тебе хочется поставить тарелку на что-нибудь, я могу предложить тебе пообедать за моим письменным столом. Вот только переложу бумаги…

— Нет-нет, Хайди, пожалуйста, не утруждай себя! Мне вполне удобно, — добродушно отозвалась Лита.

— Ко мне в кабинет, если его так можно назвать, очень редко кто-нибудь заходит. Поставщики иногда. Когда привозят ткани. Поэтому я особо не беспокоюсь о поддержании порядка на своём рабочем месте. Честно говоря, я его просто не замечаю, — пояснила Хайди, сев рядом с Литой на диван.

— А много у тебя покупателей среди наших одноклассников? — решила вдруг спросить Лита.

— Пару раз заглядывала ко мне Элла, но она явно предпочитает иной стиль одежды. Эрин купила как-то раз блузку из осенней коллекции. А вот Армель — мой постоянный покупатель. Почти все его костюмы — моих рук дело, — с гордостью произнесла Хайди.

— Они ему очень идут, — скромно улыбнулась Лита. — Никогда бы не подумала, что ему могут быть так к лицу деловые костюмы!

— О, Армель просто создан для них! Ты уже виделась с ним? Таким красавчиком стал! И успешный бизнесмен теперь. А ведь таким пройдохой и болтуном был в школе! — воодушевленно говорила Хайди, периодически прерывая свои слова приемом пищи.

— Уверена, что в душе он остался таким же, — высказалась Лита, проглотив кусок куриной ножки. Ей не очень-то хотелось говорить об Армеле сейчас, а Хайди и нечего было больше сказать по поводу него. Разговор резко перешёл на тему жизни Литы в Уэндмарке, ее обучении в университете и перспектив, которые открывал город перед людьми трудолюбивыми и амбициозными. Хайди с увлечением слушала подругу и выразила желание когда-нибудь приехать в Уэндмарк. С каким удовольствием она открыла бы там свой магазин одежды! В Уэндмарке ее продукцию оценили бы гораздо лучше, чем здесь, в маленьком тесном Родвилле.

— Я хочу попытаться открыть второй магазин в Центральном районе. Знаю, будет сложно с поиском места, оформлением бумаг, но я должна хотя бы попытаться! — с надеждой проговорила Хайди, откинувшись на спинку дивана.

— Я тоже считаю, что тебе стоит попробовать. В кой-то веки, там все-таки появится хотя бы один магазин с приличной одеждой! — засмеялась Лита. Хайди довольно улыбнулась.

— Спасибо, Лита. Твои слова очень полезны для меня. Я такой человек, что всегда во всем сомневаюсь, поэтому мне нужен кто-то, кто будет воодушевлять меня на великие дела, на которые мне не хватает уверенности.

— Ты и сомневаешься? Да твоей уверенности и целеустремленности можно только позавидовать! В школе ты проявляла их как нельзя лучше!

— Мне всегда хотелось быть такой, какой меня видели другие, — опустив голову, с улыбкой сказала Хайди.

— Ты недооцениваешь себя. Мы всегда тобой восхищались! Даже если ты считала себя в чем-то хуже других, то мы во всем считали тебя лучшей, — сказала Лита, наклонившись к Хайди. Та, выслушав ее слова, обняла Литу, при этом все ещё держа в правой руке вилку, а в левой — тарелку с рисом и остатками куриной ножки.

— А вот ты всегда была очень доброй, — подметила Хайди. — Правда, я помню, как Армель тебя жутко выводил из себя! Вот уж у кого хорошо получалось тебя разозлить! Все никак не могу понять, за что вы так невзлюбили друг друга?

— Думаю, что мы и сами не смогли бы найти этому объяснение, — засмеялась Лита, но с едва заметной грустью в голосе. Ей было в очередной раз жаль, что их отношения с Армелем запомнились всем именно в таком, не самом лучшем, виде.

— Что бы тогда между вами ни было, теперь-то Армель уж точно не смог бы тебя обидеть! И не захотел бы, — сказала Хайди.

— Хочется в это верить, — улыбнулась Лита.

— Ручаюсь за него, Армель — хороший парень.

— Хайди, — после недолгого молчания обратилась Лита к девушке, — у меня совсем нет никаких шансов собрать всех наших одноклассников вместе?

Хайди с сожалением вздохнула.

— Боюсь, что теперь это будет сложно. Скажу тебе честно, после окончания школы мы практически перестали проводить время вместе. У каждого из нас будто бы началась новая жизнь. Конечно, я уверена, что мы все скучали по нашим веселым прогулкам, но что-то все равно мешало нам снова вернуться к прошлому… Как видишь, многие из нас начали работать, открыли свое дело, начали к чему-то стремиться…

— Но разве это повод, чтобы забывать друг друга? — недоумевала Лита.

— О, нет, Лита, мы не забыли друг друга, мы просто… больше не такие сплоченные как раньше. У каждого из нас теперь свой путь в жизни. Это не плохо. Так и должно быть.

— Я понимаю, — грустно вздохнула Лита, — но мне так хотелось после стольких лет собрать вас всех вместе! Теперь я понимаю, что в этом нет смысла. Каждому из вас придется искать время для меня в своем органайзере. И у каждого оно окажется разным. Вы теперь занятые, деловые люди. Я понимаю это. Но мне все равно грустно. Я не думала, что за все лето у меня не будет возможности хотя бы раз увидеть вас как большую дружную компанию…

— Прости, Лита, — виновато произнесла Хайди. — Мы и сами не предполагали, что в нашей жизни наступят такие перемены.

Ещё немного побеседовав с бывшей одноклассницей, Лита решила, что ей пора уходить. В обществе Хайди время пролетело быстро, и вот уже солнце начало постепенно близиться к закату.

Выйдя из магазина, Лита взглянула на его название. «Хайменд Дресс». Хайменд? Должно быть, это сочетание имени и фамилии Хайди Мендес. Интересная задумка. Да разве от такой девушки, как она, можно было ожидать что-то неоригинальное?

Лите ничего не оставалось кроме как вернуться домой. И вот она уже переходила дорогу по пешеходному переходу, вглядываясь в лица прохожих — вдруг среди них окажется знакомое лицо? Девушка прошла мимо магазина цветов, восхищаясь при этом нежно-розовыми пионами, что были выставлены у входа. Один ее приятель в Уэндмарке как-то заметил, что Лите невероятно к лицу такие цветы, и подарил ей красивый букет из белых и розовых пионов.

Свернув на широкую Хаус Стрит, Лита шла вперёд, уже не оглядываясь по сторонам. Как только она подошла к кафе «Лондон», в кармане джинс зазвонил мобильный телефон.

«Наверное, Эрин», — подумала Лита, доставая телефон из кармана. Но на экране высветилось другое имя.

Глава 8. Долгожданная встреча

— Добрый день или, если быть точнее, добрый вечер, мисс Аделайн, — послышался приятный мужской голос.

— Армель? П-привет. Рада тебя слышать! — проговорила Лита, пытаясь сохранять спокойный тон в голосе. Она совсем не ожидала, что он позвонит сегодня, в такое время.

— Я и не сомневаюсь. Каждая девушка с удовольствием слушает мой голос, — с наигранной самоуверенностью сказал Армель.

— В твоём голосе нет ничего такого, что могло бы доставить удовольствие, не обольщайся, — усмехнулась Лита. Теперь она отвечала ему по-доброму, без агрессии, совсем не так, как в школьные годы.

— Как? Разве каждое моё слово не звучит мягко и сексуально? — не унимался Армель.

— Нет, нисколько.

— Ты отоларинголога давно посещала? Может, у тебя проблемы со слухом?

— Очень остроумно!

— Я просто беспокоюсь о твоём здоровье!

— Спасибо, ты очень добр! — рассмеялась Лита.

— Да, я — душка, честно говоря, — на этих словах Лита с ухмылкой подняла глаза в небо. — И об этом я как раз хочу поговорить с тобой сегодня в кафе «Лондон» примерно в семь часов. Я же помню, что я обещал тебе встречу.

«О которой вспомнил спустя неделю», — мысленно добавила Лита.

— Я как раз стою у входа в «Лондон». Могу тебя подождать. До семи часов осталось всего лишь полчаса, — сказала Лита.

— Ты назло мне это сделала? Я вообще-то думал приехать раньше тебя и с томным лицом прождать тебя за столиком у окна. Ты бы опоздала на 15—20 минут, потому что тебе надо было «выглядеть сногсшибательно» и взять такси. Потом приехала бы, спотыкаясь на ходу и краснея за то, что не успела вовремя. А я, такой галантный и спокойный, великодушно принял бы твои извинения и сказал бы, что твой чай давно остыл, но я, по доброте сердечной, попросил его разогреть, — с важностью проговорил Армель. Лита не могла сдержать смех.

— Прости, я не думала, что ты построил настолько грандиозный план! Но у тебя есть ещё полчаса, чтобы составить новый.

— Как знал, что твой приезд не сулит мне ничего доброго, — шутливо сказал Армель, вздохнув при этом. — Ждите меня, мисс Аделайн, я скоро составлю вам компанию! Ваше одиночество долго не продлится.

На этом их телефонный разговор завершился. Лита вошла в кафе и выбрала один из столиков у окна.

Лита была спокойна. Она точно знала, о чем будет говорить с Армелем. Но все равно ощущала какую-то неловкость, совсем крошечное смущение. Все-таки они двое не из тех, кому удавалось без издевок и презрения о чем-то поговорить друг с другом. Хотя Лита часто пыталась завести с ним адекватный разговор, но в итоге оба чувствовали себя оскорбленными. Она надеялась, что спустя шесть лет такого не повторится.

Армель приехал с опозданием на десять минут. Лита осмотрела его внешний вид. Белая рубашка, чёрный галстук, чёрные брюки, лакированные ботинки — как же непривычно было видеть его в такой одежде! Но что-то в нем изменилось. Он выглядел иначе, чем в тот день их встречи в торговом центре, но Лита никак не могла понять, что именно в Армеле не так.

— Да-да, опоздал, признаю. Но я занятой человек и думаю, что мне это простительно, — оправдывался Армель, садясь на стул прямо напротив Литы.

«Он побрился! Лицо гладкое, без отросшей бороды», — смогла додуматься Лита и начала вслух смеяться своей же догадке.

— Что случилось? — недоумевал Армель, на всякий случай осмотрев на себе свою рубашку.

— Просто я никак не могла понять, что в тебе изменилось. Ты по-другому выглядишь. А, оказывается, ты просто свою бороду сбрил! — не переставала смеяться Лита.

— Не такая это была прямо уж борода, — улыбнулся Армель. — Так, недельная щетина. Но, признайся, я даже без неё выгляжу брутально?

— Настолько, насколько брутально выглядит школьник, переходящий из четвёртого класса в пятый, — ехидно ответила Лита.

— Спасибо большое, — саркастически, но с улыбкой поблагодарил Армель. — Что заказывать будешь?

— Омаров в сливочном соусе я осилю, как думаешь? — протараторила Лита. Конечно, они знали, что омаров в сливочном соусе в таком заведении, как это, не подают.

— Давай пиццу закажем, я, как-никак, солидный человек, — предложил Армель.

— Хорошо! Вот здесь есть пицца «Рим». С грибами, сыром, зеленью, красным перцем и кусочками колбасы. Берём?

— Я торговец сувенирами, а не нефтью. Давай любую без колбасы.

— Какие мужчины жадные пошли в наше время…

— Нет, это у девушек появились слишком большие запросы.

Превратив заказ еды в настоящий сатирический спектакль, Армель и Лита стали дожидаться своих блюд, беседуя тем временем на темы, которые в тот момент могли прийти им в голову. Но беседовали они далеко не о серьезных вещах.

— А раньше ты ходила с косичками. Решила сменить имидж? — хитро улыбался Армель.

— А ты раньше не ходил в костюмах. Работа привила новые вкусы? — умело парировала Лита.

— Просто я понял, что превосходно в них выгляжу! — ответил Армель, игриво поправив галстук. Лита засмеялась.

— От них ты так и не избавилась, да? — спросил Армель, указывая на своём лице на щёки и нос.

— Я и не собираюсь от них избавляться! — воскликнула Лита. — Неужели они тебе так не нравятся?

— Наоборот. Они замечательные, — с доброй улыбкой ответил Армель. Было очень неожиданно слышать такое от него. Лита даже на секунду испугалась такой внезапной нежности с его стороны. Официантка как раз кстати принесла заказ: два овощных салата, большую пиццу «Гавайи», две булочки с кунжутом и два чёрных чая с лимоном.

— Итак, мистер Армель МакФлай, расскажите, как вы пришли к успеху, — подражая журналистам, спросила Лита, используя вилку в качестве микрофона для интервью.

— На самом деле, я просто переспал с руководителем Мега-Сити. И — вуаля! — пятый этаж полностью, ну или почти полностью в моём распоряжении, — последовал саркастичный ответ от Армеля.

— Надеюсь, руководитель — женщина? — подыграла Лита.

— Был бы мужчина, я бы запросил себе два этажа, — ответил Армель, сам посмеявшись над своим ответом.

— Армель, это отвратительно! — засмеявшись, упрекнула его Лита.

— Это шутка, Лита, шутка! — уверял ее одноклассник. Девушка, не убирая улыбку с лица, покачала головой.

— На самом деле, я не считаю своё положение таким уж большим успехом. Нет, естественно, намного лучше быть владельцем этажа в Мега-Сити, чем быть помощником в небольшой лавке сувениров, — сказал Армель, поддев салат вилкой.

— А чем, кстати, теперь занимается твой отец? — поинтересовалась Лита, аккуратно взяв руками кусочек пиццы, которая все ещё была горячей.

— Работает в той же лавке. Правда, теперь он занимается ремонтом часов и прочих безделушек. Дело не ради прибыли. Просто ему не хочется коротать дни дома. Он привык чем-нибудь заниматься. Тем более что и здоровье позволяет, — ответил Армель.

— Твое дело стоило того, чтобы бросать учёбу в университете? — спросила Лита, глядя в глаза собеседнику.

— Да. Я думаю, что да. Я был бы не против поучиться в университете, но, мне кажется, моя работа даёт мне больше знаний, чем тот же университет. Однажды я сделал такой вывод, что диплом о высшем образовании нужен мне только для того, чтобы окружающие меня люди не могли дать себе повод подумать: а не тупой ли я? — снова засмеялся Армель над сказанным.

— Интересная мысль, — оценила Лита. — Но все-таки, как тебе удалось устроиться в Мега-Сити?

— Но я ведь уже сказал…

— Армель, ну я серьезно!

— Упорный и постоянный труд. Ничего больше.

— Нелли говорила то же самое.

— Нелли — умница. Видела, какой у неё салон? — с восхищением заметил Армель.

— А ты у неё уже бывал? Услугами маникюрщиц пользуешься? — лукаво спросила Лита, пытаясь рассмотреть его ногти.

— Стригусь у неё и спа-салон посещаю. Женский, — не прекращая хитро улыбаться, отвечал Армель.

— А ещё носишь галстуки от «Хайменд», — подметила Лита.

— Согласись, Хайди очень талантливая! Ей нравится то, что она делает. И мне тоже, — сказал Армель, схватив двумя пальцами свой галстук.

— Хайди говорит, что тебе очень идут костюмы, которые она шьет, — решилась сказать Лита.

— Еще бы! Ведь это я вдохновил ее на создание этих костюмов, — казалось, он никогда не устанет ставить себя во всем на первое место. Несколько лет назад Лита бы попыталась унизить его в ответ, но сейчас все это самохвальство лишь забавляло ее и нисколько не нервировало. Если только совсем чуть-чуть.

— Надо не забыть ей напомнить об этом, — заключила Лита.

— Пожалуйста, не говори ей! — попросил ее Армель. — Иначе она перестанет продавать мне свои костюмы со скидкой. А ты ведь знаешь, насколько дорогие все эти дизайнерские шмотки!

— Будешь надевать на работу джинсы с футболкой, — улыбнулась Лита, исподлобья взглянув на одноклассника. Тот улыбнулся в ответ.

— Интересно, ты все так же меня презираешь, как шесть лет назад? — немного понизив голос, с улыбкой спросил Армель. Этот вопрос застал девушку врасплох.

— С чего ты… — начала было Лита, но, очевидно, Армель задал риторический вопрос, потому что сразу начал разговор на другую тему.

— А теперь, мисс Аделайн, рассказывайте, чего же вы добились за все те прошедшие шесть лет?

— Оправдывала звание «одаренного ребёнка», — засмеялась Лита. — Успешно прошла обучение в колледже и университете, и теперь работаю в сфере туризма.

— Стюардесса?

— Туристический гид! — с шутливой обидой поправила Лита. Армель засмеялся.

— Почти одно и то же, — заметил он.

— Ничего подобного!

— Тебе нравится эта работа?

— Конечно! Она приносит мне пользу. Я многому научилась, благодаря своей профессии.

— Чему, например?

— Выучила на данный момент два языка: испанский и итальянский. Хочу ещё выучить французский, — на последних словах Литы Армель с довольным видом поднял правую бровь. — Естественно, смогла побывать в других странах, познакомилась с очень интересными людьми, расширила кругозор. И ещё! Я начала заниматься скалолазанием!

Неожиданно лицо Армеля сделалось серьёзным. Но Лита не сразу это заметила.

— Скалолазание? Зачем тебе это? — в недоумении спросил он.

— Это очень интересный вид спорта!

— По-моему, более странного увлечения для девушки и придумать нельзя, — мрачно проговорил Армель, но тут же принял более мирный вид:

— Это же опасно!

— Совсем нет! Главное — надежная страховка, проверенное сертифицированное оснащение, моральная и физическая подготовка, — Лита заметила, что Армель о чем-то задумался и уже ее не слушает.

— Может быть, пройдемся немного? Вечером в городе прохладно. Днем-то на прогулку особо не выберешься из-за жары, — предложила Лита. Ей совсем не была понятна такая резкая перемена настроения у Армеля.

— Я… я неважно себя чувствую. Голова резко начала болеть. Видимо, погода меняется или что-то вроде того, — казалось, у Армеля постепенно уходят силы даже на то, чтобы разговаривать. Что так внезапно с ним случилось?

— О, конечно, я понимаю! Ты сразу после работы приехал ко мне на встречу…

— Да, я сегодня много работал и, пожалуй, поеду домой. Но я хочу и тебя подвезти до дома.

— Нет-нет, не надо! Я хочу пройтись пешком. Ещё не так темно. Все отлично! — уверяла его Лита. Ей стало жаль Армеля. Он выглядел таким же уставшим как в тот раз, когда они пришли к нему с Эрин. Армель снова предложил Лите подвезти ее на своей машине, но она отказалась. На прощание бывшие одноклассники пожали друг другу руки. Лита призналась самой себе, что не хотела вот так прощаться с ним. Встреча в очередной раз оказалась короткой. Случилось то, чего она боялась — их беседа закончилась тем, чем заканчивалась в их школьные времена — оба остались расстроенными, с испорченным настроением. Но что так не понравилось Армелю? Разве она сказала что-то обидное? Он же не мог расстроиться из-за увлечения Литы скалолазанием? А, может, она ему просто наскучила? Зачем она вообще начала говорить про это скалолазание?

«Он теперь бизнесмен. Устает часто, хоть и пытается выглядеть бодрым. Чему я удивляюсь? Просто усталость его поборола», — успокаивала себя Лита.

Но все равно Лите не удалось так просто выкинуть из головы сегодняшнее недоразумение. Разве эта встреча должна была закончиться так? Ведь все так хорошо начиналось! Они говорили почти как… друзья. Он сказал, что у неё замечательные веснушки… Хотя в школе не упускал случая пошутить по поводу них. Между ними не осталось и доли враждебности. Но в итоге, в один момент они будто бы вернулись к прежнему, а Лите ни в коем случае этого не хотелось.

Зазвонил телефон, за которым Лита неохотно потянулась до тумбочки, уже лежа на кровати в своей комнате.

— Алло?

— Лита?

— Армель? — она даже не посмотрела на экран телефона, прежде чем ответить на звонок, и теперь была шокирована уже вторым звонком от Армеля за этот день.

— Слушай, ты прости меня за сегодняшний вечер… — стыдливо проговорил он, — в общем, я по-идиотски себя повёл.

— Нет, Армель, всё…

— Подожди! Я уже настроился на роль виноватого. Дай мне исполнить ее с достоинством, — Лита по его голосу чувствовала, что он улыбается и тоже не могла не улыбнуться.

— Продолжай.

— Так вот. Я искренне сожалею о том, что наша встреча так неправильно и некрасиво завершилась. C’est de ma faute, excuse-moi*, — у Литы в тот момент по всему телу внезапно побежали мурашки — настолько красиво Армель произнес эти слова на французском. У него заметно менялся голос, когда он говорил на этом языке. Неудивительно, что при общении с девочками в школе он часто прибегал к французской речи — явно знал, какой эффект это производит!

— Ты не виноват. Во всем виновата твоя работа. Это она тебя так изводит, — коротко засмеялась Лита.

— Ты права. Во всем виновата моя работа… — как-то загадочно подметил Армель. Опять в его голосе проявилась едва различимая грусть, но Лита была теперь очень внимательна к малейшим изменениям в его голосе.

— Видимо, о своей работе ты мне не все рассказал, — спокойно сказала Лита. По ту сторону телефона послышался вздох.

— Я расскажу тебе при встрече. Только скажи мне, что не обижаешься на меня, — теперь он говорил мягко, сдержанно.

— Я не обижаюсь. Ни в коем случае, — ответила Лита.

— Спасибо! — взбодрился Армель. — Ну что? Друзья?

— Друзья, — улыбнулась Лита.

— Вот и прекрасно! А теперь я с чистой совестью пойду спать, — довольно заявил Армель.

— Да ведь девять часов!

— Вот именно! И почему ты не спишь до сих пор?

— Да ну тебя! — засмеялась Лита.

— Ладно-ладно. Но все равно желаю тебе спокойной ночи, — дружелюбно сказал Армель.

— Спокойной ночи. Спасибо за вечер, — растрогалась Лита.

— Знала бы ты, как часто я это слы…

— Армель!

— Пока. Целую.

— Пока.

Лита чувствовала себя превосходно. Тяжкий груз на душе мигом исчез. Неприятное колющее ощущение в сердце пропало. И причина тому — всего лишь звонок от бывшего одноклассника! Не удивительно ли? Лита надеялась, что оба они сегодня будут спать спокойно. День был более чем насыщен событиями.

Но Армель не спал. Кроме того, он в то время даже не был дома. После встречи с Литой он поехал обратно к себе в офис, где остались незаконченные дела, которые никогда не кончались. Он отлучился из офиса лишь потому, что, как и предполагала Лита, именно сегодня вспомнил об обещании встретиться с бывшей одноклассницей, приехавшей из Уэндмарка. Так он и сказал своей секретарше перед уходом. Теперь же ему предстояло разбирать очередные бумаги, которые успели стать неотъемлемой частью его письменного стола, подписывать их, ставить печать, некоторые из них относить в бухгалтерию, другие — в кабинет секретарши. И все приходилось делать в этот час самому, потому что рабочий день у его коллег заканчивался в восемь часов, а Армель оставался на работе порой и до начала следующего дня. Бывали дни, когда ему случалось уходить и в восемь часов, как и полагалось, но такое происходило довольно редко. Чаще всего Армель работал допоздна. Он изрядно привык к не покидающему его чувству усталости, и теперь оно стало чем-то само собой разумеющимся для этого молодого человека.

«И чего я так взвелся? Из-за какой-то глупости расстроил ее! Если все давно в прошлом, то почему меня дергает от каждого напоминания? Надо тщательнее контролировать свои эмоции. Не могу же я продолжать всем подряд портить настроение?» — размышлял Армель, вспоминая сегодняшнюю встречу с Литой. Отвлекшись от заполнения документов, он подошёл к окну. Яркие разноцветные огни фонарей, магазинных вывесок, рекламных щитов, свет от фар проезжающих по улице машин — всё это он видел из этого окна каждую ночь. Но монотонность и однообразие не так уж пугали Армеля. Наоборот, изменения и резкие перемены в жизни были неприятны ему, потому что нарушали тот устой жизни, к которому он привык и в котором освоился. Он предпочитал, чтобы все оставалось, как было, не подвергаясь никаким изменениям. Ничего хорошего не жди от всех этих перемен. Только лишь на первый взгляд может показаться, что они происходят к лучшему. В итоге, ты нестерпимо мечтаешь вернуться к прежним временам. Но возвращение невозможно. Когда осознаешь это, становится еще тоскливее на сердце. И поэтому: так ли нужно стремиться что-то менять в себе и в своей жизни? Не лучше ли оставить все как есть? Ведь тогда риск потери того, что тебе по-настоящему дорого, будет самым минимальным. А разве это не самое главное?

* Это моя вина, прости (фр.)

Глава 9. Подлость и пренебрежение

Разговоры о Каспере и его девушке не утихали. Казалось, что скоро о них двоих начнут говорить даже преподаватели университета культуры и искусств, а не только студенты.

Эрин предпринимала множество попыток восстановить прежние отношения с Каспером. На звонки он отвечал редко, на сообщения отвечал скупо: «да», «нет», «может быть», «не получится», «не могу». В конце концов Эрин это надоело. Она понимала, что унижается перед ним и тщетно добивается его внимания. Кто вообще, чёрт возьми, этот Каспер Майлоу, чтобы ей бороться за его внимание? Наивный парень, который потерял голову из-за какой-то девчонки! Да у него не осталось уважения даже к самому себе, не то что к другим!

Эрин сделала глубокий вдох. Надо успокоиться и не принимать все близко к сердцу! Зачем нервничать из-за человека, которому так легко удаётся заменить тебя кем-то другим?

Очередное собрание в литературном клубе, на котором не пожелал присутствовать Каспер. Обсуждение велось вокруг романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение», но Эрин не слишком-то была заинтересована дискуссией. Мысли ее были посвящены совсем другому «роману» под названием «Подлость и пренебрежение». Автор Каспер Майлоу. Нет, день сегодня с самого утра не задался!

Настроение у Эрин было хуже некуда. Под стать погоде, которая решила порадовать жителей Родвилля сильным проливным дождём и прохладным ветром. И люди, уставшие от солнца и жары, действительно, были рады такой смене погоды. Эрин же никакого удовольствия не испытывала от бьющих по ее лицу капель воды и толкающего в спину ветра. Девушка решила где-нибудь переждать дождь, так как обнаружила, что в ее кошельке не доставало определённой суммы для поездки домой на такси. Зато хватит на чашку кофе.

Эрин остановилась в маленьком кафетерии, что находился недалеко от литературного клуба. В кафетерии помимо самого кофе продавались так же вкусные пончики с клубничной глазурью, пирожные, мороженое и прочие десерты. Эрин редко бывала здесь, иногда забегала сюда с Каспером, когда тому очень хотелось съесть чего-нибудь сладкого после «жарких» дискуссий в литературном клубе. А ещё ему нравились здешние молочные коктейли…

— Привет, Эрин! — весело прозвучал знакомый ей голос. Сидя за столиком на двоих (почему она выбрала столик на двоих, когда кругом полно одноместных столиков?), Эрин резко обернулась назад. К ней шел Каспер. В очень весёлом расположении духа. Только вот Эрин не была настроена на дружелюбную беседу. И с какой стати рядом с ним нет его избранницы? Неужели в их отношениях появилось понятие «личное пространство»? Эрин хотелось высказать ему всю ту обиду, что успела накопиться в ней. Каспер как ни в чем не бывало сел за столик Эрин.

— Я звонил тебе сегодня, но ты не брала трубку, — спокойно сказал он. Эрин старалась не смотреть на него.

— В отличие от тебя, я была в литературном клубе! Я отключаю телефон, чтобы меня не беспокоили, — угрюмо проговорила Эрин.

— Почему-то я чувствовал, что найду тебя здесь, — улыбнулся Каспер. — Один кофе? С пончиками было бы вкуснее.

«Что ещё за шутки?! Он нарочно пытается меня вывести из себя?» — негодовала Эрин.

— Я не голодна. Мне достаточно и кофе, — все в том же тоне продолжала Эрин.

— Эрин, вообще я хотел поблагодарить тебя, — заявил Каспер, смущенно опустив взгляд, и потирая рукой шею. Эрин так не хватало этого жеста. Казалось, перед ней был прежний Каспер, ее однокурсник, ее друг…

— За что? — уже с бо́льшим участием спросила Эрин, глядя на своего собеседника.

— За твои советы, которые очень помогли мне, — ответил тот.

«Будь они трижды прокляты эти советы…» — подумала в тот момент Эрин.

— Помогли тебе забыть старых друзей? — уточнила Эрин.

— Эрин, я не забыл тебя, — улыбнулся Каспер.

— Неправда. Твоё поведение в последнее время говорит совсем о другом, — возразила Эрин.

— Да, я знаю, я стал вести себя несколько иначе. Я слегка изменился ради неё, — не поднимая глаз, сказал Каспер.

— Но чем наша дружба может помешать твоей любви? — недоумевала Эрин.

— Понимаешь, она очень ревнивая. Именно поэтому я стараюсь поменьше общаться с другими девушками. Не хочу давать ей повод для ревности. Я и так слишком долго ее добивался. Поэтому мне пришлось выбирать между ней и… другими, — объяснил ей однокурсник. Эрин совсем не устроил такой ответ. Это самое настоящее предательство.

— Надеюсь, она того стоит? — из последних сил Эрин держалась, чтобы не заплакать.

— Да. Она того стоит, — с серьёзным выражением лица ответил Каспер.

— Тогда не давай ей очередной повод для ревности и возвращайся к ней, где бы ты ее ни оставил, — с дрожью в голосе произнесла Эрин, вцепившись взглядом в чашку с кофе. Только не смотреть на него! Только не смотреть!

— Эрин, я не хочу, чтобы ты злилась на меня из-за этого, — все с той же серьёзностью говорил Каспер. — Просто в моей жизни произошли перемены. И я ждал этих перемен. От всего сердца ждал.

— Я рада за тебя, Кас, — почти шепотом произнесла Эрин и попыталась улыбнуться. — Если ты счастлив, то у меня нет причин злиться на тебя.

«Какая чушь! Нет мне никакой радости от его счастья», — пронеслось в голове Эрин.

— Я все ещё стремлюсь к своему счастью, — единственное, что сказал Каспер перед тем как резко выйти из кафетерия. Эрин была совершенно подавлена. В его жизни произошли перемены. И они заставили Каспера забыть о ней, вычеркнуть ее из его жизни. Для Эрин такие изменения были далеко не к лучшему.

***

— Она у него, видите ли, ревнивая! Он боится, что, общаясь со мной, даст ей повод для ревности! — негодовала Эрин. Она решила излить душу единственному человеку, который всегда ее выслушает и поймет — лучшей подруге Лите. Та приехала к ней домой сразу же после того, как ей позвонила Эрин и попросила навестить ее.

— Мы знаем друг друга уже четыре года и с каждым годом наша дружба становилась крепче. Как из-за его девушки все могло в один момент развалиться? Она разрушила нашу дружбу, как машина для сноса зданий! Один удар — и осталась лишь груда строительного мусора! — говорила Эрин, жестикулируя руками и ходя по комнате взад-вперед.

— Видимо, он ее очень любит, раз перестал общаться с другими девушками. Боится причинить ей боль, — предположила Лита.

— А мне причинить боль ему почему-то не составляет труда! Пожалуй, он даже с большим удовольствием это делает! — в ответ возмущалась Эрин.

— Мне кажется, он просто этого не замечает! Он влюблен, и его мысли витают где-то очень далеко в облаках. Представь себя на его месте: разве было бы тебе дело до кого-либо другого, кроме твоего любимого человека?

— Ну, конечно же, я не… — тут Эрин задумалась. — Но разве я бы поступила так с ним? Будь у меня парень, я бы уж точно не стала избегать всех своих друзей мужского пола! Если мой молодой человек ревнует, то это исключительно его проблемы! Он должен научиться мне доверять. Я не обязана рвать из-за него все свои отношения с другими людьми только из-за его разыгравшейся фантазии!

— Эрин, ты же знаешь, что женская ревность намного яростнее, чем ревность мужская! — засмеялась Лита.

— Это по большому счёту зависит от характера человека, — подметила Эрин. — Каспер никогда не был подкаблучником!

— Что только любовь ни делает с людьми, — усмехнулась Лита, с хитрой улыбкой взглянув на подругу.

— Не смешно, Лита. Я теряю друга. Если только уже не потеряла, — с тоской вздохнула Эрин.

— И, кстати, о подкаблучниках, — решила сменить тему Лита, чтобы отвлечь Эрин от грустных мыслей. — Вчера я все-таки увиделась с Армелем в «Лондоне». Правда, я не ожидала, что он позвонит только через неделю после нашей первой встречи.

— Радуйся, что не через месяц, — хитро улыбнулась Эрин. — Он же, кроме работы, ни о чем не думает. Хорошо, что он вообще вспомнил про тебя!

— А еще я в тот же день побывала в магазине у Хайди Мендес. Я и не думала даже, что из нее может получиться такой талантливый дизайнер одежды!

— Я купила у нее восхитительную фиолетовую блузку! Так качественно сшита! — восторгалась Эрин.

— Она все делает сама, Эрин. Ее сестра лишь помогает ей иногда с документами. Как она успевает? Как ей хватает сил? — задумчиво говорила Лита.

— Это тайна всех предпринимателей в мире, мисс Аделайн.

— Удивительно, что с твоей проворностью тебе до сих пор эта тайна неизвестна, — хитро улыбнулась Лита.

— Увы, даже мною разгадка этой тайны не была найдена, — улыбнулась в ответ Эрин. — Ну и как прошла ваша встреча с Армелем?

— Неплохо, но он выглядел очень усталым. Наша встреча прервалась его внезапной переменой настроения, — с досадой вспоминала Лита.

— Как хорошо, что у него нет девушки! Вдруг бы ему попалась какая-нибудь очень ревнивая, которая названивала бы ему каждые пять минут с вопросом: «Ты мне не изменяешь там?» — с презрением проговорила Эрин.

— Откуда ты знаешь, что у него нет девушки? Может быть, он просто об этом не говорит? — полюбопытствовала Лита. Эрин засмеялась.

— Поверь мне, если у Армеля МакФлая появится девушка, то я узнаю об этом даже раньше, чем он сам! Но Армель хитрый как лис. Этот парень не из тех, кто даст всем знать о своей личной жизни. — заметила Эрин.

Лита ничего не ответила. Ей вдруг стало интересно, а что происходит в жизни ее бывшего одноклассника помимо его работы? Лита рассчитывала на то, что ей и Армелю все-таки удастся спокойно поговорить. Ведь ей так много нужно было ему сказать! Она хотела поговорить с ним о прошлом, узнать, как на самом деле он относился к ней. Действительно ли он ненавидел ее? И какое объяснение он дал бы тому поцелую в восьмом классе? Вот о чем они должны были разговаривать вместо тех глупостей в кафе! Но захочет ли он говорить об этом? Разве они достаточно близки для таких разговоров? Но он сказал, что они друзья. Значит, есть шанс. Надо как можно скорее снова с ним встретиться. Но вот только когда именно?

Глава 10. Шон

Лита сразу узнала его. Это был Шон Уайлд. В школе он прослыл отъявленным хулиганом. Вечно ввязывался в драки, был резок на слова, импульсивен, несдержан. Но был очень робок в отношениях с девушками. Прямоугольная форма головы, высокий лоб, слегка оттопыренные уши, узкий нос, дерзкий взгляд, но необычайно красивые зелёные глаза. Он не был одарен красивой внешностью, но в нем привлекало что-то совсем иное. Это был человек сильного непоколебимого духа. Он не был начитанным парнем, но зато обладал удивительной сообразительностью и способностью все схватывать «на лету». Парни его уважали, а девушки боялись. Но не его самого, а той энергии, которая была в нём. Этот парень не будет заводить отношения с кем попало. Для него любовь — это тяжкий труд, требующий невероятной выдержки, терпения и ответственности. Если он полюбит, то, несомненно, только раз и на всю жизнь.

Эрин и Лита встретились с ним во время прогулки в Центральном парке. Он сидел на скамье у фонтана и сосредоточенно что-то изучал на экране своего мобильного телефона. Шон был одет в серую футболку, светло-голубые, почти белые, джинсы и черные кроссовки. Обычный парень. Эрин предложила поздороваться с ним и заодно проверить, помнит ли он Литу. Шон не учился в одном классе с Эрин и Литой, но часто наведывался к ним в группу, чтобы пообщаться с их одноклассниками. Некоторые из них были его постоянными союзниками в драках и «суровых уличных разборках». Одноклассницам двух лучших подруг Шон совсем не нравился. Они считали его «грубияном, неспособным преподнести себя девушкам с лучшей стороны». Лита их мнения не разделяла. Она чувствовала, что Шон на самом деле — добрый парень, вот только доказать это было крайне сложно. Он не делал ничего, что заслуживало бы одобрения и похвалы. Было похоже, что ему нравилось вести себя аморально. Быть плохим и беспринципным доставляло ему несказанное удовольствие. Он добивался, чтобы его все ненавидели и боялись.

— Эй, Шон, как жизнь? — бодро вскрикнула Эрин, от чего тот резко содрогнулся и взглянул на подошедших девушек.

— Привет, Эрин, — спокойно сказал Шон, убрав телефон в карман джинс. — Жизнь идет своим чередом. У тебя что нового?

— Ты помнишь Литу Аделайн? — тут же спросила Эрин, указав на свою подругу. Шон внимательно осмотрел Литу, отчего той стало не по себе. Какой у него, все же, дикий взгляд!

— Не видел тебя с тех пор, как ты уехала в… Уэндмарк, кажется? Ты изменилась, пусть и не слишком сильно, — ответил Шон, сохраняя непринужденный вид.

— Ты тоже не сильно изменился, — кротко улыбнулась Лита.

— Ты так думаешь? — краем губ улыбнулся парень.

— По крайней мере, внешне, — уточнила Лита. Шон пристально глядел на нее.

«Почему он так странно смотрит?» — подумала Лита.

— Ну и как тебе Уэндмарк? — решил спросить Шон.

— Шумный, яркий, полный возможностей.

— И потому ты решила вернуться обратно в тихий, блеклый, бесперспективный Родвилль? — этот вопрос прозвучал как-то скептически, словно насмешка.

— Я приехала сюда, потому что у меня отпуск. Я еще не решила, действительно ли я вернулась в Родвилль или же приехала лишь с целью навестить старых друзей, — уверено ответила Лита.

— Лучше уезжай обратно в Уэндмарк. Нечего тебе здесь делать, — посоветовал Шон. Это было сказано не грубо, скорее даже с заботой, пусть и своеобразной.

— У меня еще есть время все обдумать.

— Я бы на твоем месте даже не обдумывал, — ухмыльнулся Шон. Эрин чувствовала, как между Литой и «первым хулиганом школы» нарастает напряжение.

— Чем тебе так не угодил Родвилль? — поинтересовалась Лита. Она сделала решительный шаг — села прямо рядом с ним на скамейку. Все это время Шон не вставал с места, а девушки говорили с ним стоя.

— Об этом придётся долго рассказывать, — отмахнулся Шон.

— Я готова тебя выслушать, — не отступала Лита.

— Давай я не буду сейчас портить тебе настроение и отвлекать от общения с лучшей подругой. Оставь мне свой номер, а потом мы с тобой в любое время сможем вволю наговориться на эту тему, — заявил Шон, самоуверенно взглянув на настойчивую собеседницу. Лита сделала серьёзное лицо. Он явно бросал ей вызов. И она его приняла. Что-то завлекающее было в его упрямстве. Ей хотелось лучше узнать этого хулигана. Она продиктовала свой номер телефона.

— И что, много девушек попадается на такие уловки? — усмехнулась Эрин. К Шону она была менее предрасположена, чем Лита, но это не мешало ей общаться с этим человеком, как с давним приятелем. Ведь они были даже в чем-то похожи друг на друга.

— Ну, одна уже есть, — с довольной ухмылкой ответил Шон. Лита продолжала «сверлить» его суровым взглядом, но внезапно она улыбнулась ему.

— Ладно, Шон. Было приятно с тобой пообщаться! Рада, что мы встретились, — мягко проговорила Лита и протянула ему руку. Парень в недоумении уставился на изящную, маленькую, протянутую ему, руку и неуверенно пожал ее. Он выглядел так, словно никогда не видел подобного жеста, и для него это было что-то новое, необычное. Загадочным взглядом он продолжал смотреть вслед двум девушкам, которые уже отдалились от него на большое расстояние.

«Какие у неё нежные руки, — думал Шон, — и пальцы такие тонкие, длинные…»

— Не жалеешь, что дала ему свой номер? — спросила Эрин Литу, когда они отошли на достаточное расстояние от Шона, чтобы тот не смог услышать их.

— Ничуть, — с улыбкой ответила Лита. — Я верю, что он не будет звонить по поводу всякой ерунды.

— Да, Шон Уайлд за словом в карман не полезет! Пустая болтовня его уж точно мало интересует.

— За одно лишь это его уже стоит уважать, — подметила Лита.

— И не поспоришь, — засмеялась Эрин.

Запищал телефон Литы. Звук оповещал о том, что пришло сообщение. И оно оказалось от Шона.

«Прости за грубость. Я тоже рад был увидеться», — про себя прочитала Лита текст сообщения. Шон Уайлд — добрый парень. Несомненно, так и есть.

***

Три часа дня. Мега-Сити. Пятый этаж. Магазин «Подарки и сувениры». Лита внимательно осматривала стеллажи, полки, стеклянные витрины с огромным разнообразием сувениров и занятных безделушек. Нужно было выбрать подарок на день рождения. Дочери одного из друзей семьи Аделайн исполнялось пять лет. Ребёнку в пять лет интересны игрушки, верно? Значит, стоит купить какого-нибудь большого плюшевого медведя. Но можно ведь быть попрактичнее и подарить что-нибудь полезное и в то же время увлекательное для ребёнка. Взгляд Литы остановился на небольшой ночной настольной лампе в форме шара. Лампа называлась «Галактика».

— Детям очень нравятся эти ночники! Вы включаете лампу ночью, и вся комната превращается в разноцветный космос, — пояснила девушка-продавец.

«И практично, и интересно», — оценила Лита.

Кабинет Армеля МакФлая. Стук в дверь.

— Разрешите войти, мистер МакФлай, — мило улыбнулась Лита, приоткрыв дверь кабинета. Армель тем временем сидел за письменным столом, снова погруженный с головой в работу.

— Мисс Аделайн! Не ожидал вас здесь увидеть, — улыбнулся Армель, не поднимаясь со своего места. — Как ваши дела?

— Превосходно, так как я, наконец-то, после долгих поисков по всему Родвиллю, выбрала подарок для пятилетней девочки, — весело проговорила Лита, сев на белое кресло для гостей.

— Что?! — вытаращил глаза Армель. — Зная о моём магазине, ты умудрилась искать ещё и в других?

— Это была шутка. Конечно же, я сразу направилась в «Подарки и сувениры»! — рассмеялась Лита.

— И что же ты выбрала? — полюбопытствовал Армель, не отрывая глаз от заполняемых им документов.

— Настольную лампу «Галактика».

— Хороший выбор. Дети ее любят.

— Надеюсь, малышка не начнёт плакать, что хотела игрушку.

— Поверь, когда она увидит, во что превращается ее комната, этот ночник станет ее любимой игрушкой, — уверил девушку Армель.

— В разноцветный космос.

— Именно.

— У меня глаза разбегаются, когда я захожу в твой магазин. Здесь же сувениров намного больше, чем в лавке твоего отца! А ведь я тоже когда-то не могла до конца рассмотреть все то, что у него продавалось, — сказала Лита. Армель улыбнулся и, по-прежнему не глядя на Литу, спросил:

— Тебе чай принести?

— Я не откажусь, спасибо.

— Жаль, — снова улыбнулся Армель и посмотрел на неё. — Сейчас принесу.

Армель встал из-за стола и не спеша вышел из кабинета. Лита удивилась, почему он не вызвал секретаршу (это ведь вроде как одна из ее обязанностей — приносить чай и кофе?), а вместо этого сам решил лично приготовить чай и принести его к себе в офис.

Через пять минут он вернулся с подносом, на котором стояла небольшая чашка чёрного чая, коробка с песочным печеньем и маленькая хрустальная вазочка с конфетами. Аккуратно поставив поднос на стеклянный столик между двух белых кресел, на одном из которых расположилась Лита, Армель вернулся к своему рабочему столу.

— Спасибо, — поблагодарила его Лита.

— Я точно не помню, чистая ли это чашка или нет, поэтому ты лучше с другой стороны пей. Так, на всякий случай, — предупредил Армель. Лита косо взглянула на него. Тот залился радостным смехом.

— Лита, какая ты наивная! — смеялся он.

— Это было не смешно! И я все равно не поверила, — пытаясь сохранить непринужденный вид, сказала Лита и с осторожностью отпила чай. Теперь же она молча наблюдала за Армелем. Кто бы мог подумать, что этот парень, на дух не переносивший в школе сочинения, доклады и вообще любую письменную работу, спустя несколько лет будет только и делать, что посвящать все своё время этой самой бумажной работе?

— Видела бы тебя сейчас миссис Фезер! — Лита имела в виду их школьную учительницу по литературе. Армель улыбнулся, но ничего не ответил.

«Видимо, я пришла не вовремя. Он слишком занят», — с разочарованием подумала Лита. Неожиданно кто-то открыл дверь.

— Привет, франландец, — с этими словами в кабинет к Армелю вошёл молодой человек довольно высокого роста в официальном костюме серого цвета, с мужским черным кожаным кейсом в руках. На вид ему было не больше двадцати пяти лет. Слегка кучерявые густые волосы придавали ему почти мальчишеский вид и довольно странно сочетались с его лёгкой щетиной. Завидев Литу, молодой человек остановился и слегка наклонился к ней, проговорив:

— Простите. Я думал, он здесь один.

Лита в ответ смущенно улыбнулась. Хоть и был он одет в солидный дорогой костюм, но явно не желал натягивать на себя маску серьёзного делового человека.

Внезапный посетитель направился к Армелю и, пожав его руку, по-дружески обнялся с ним.

— И давно ты вернулся из Парижа? — поинтересовался Армель.

— Вчера. Как видишь, первым делом сразу же к тебе, — улыбнулся посетитель и сел за стол прямо напротив Армеля.

— Спасибо, mon chér*. Мне так это льстит! — драматично ответил Армель, приложив ладонь к груди.

— Как идут дела? — осведомился собеседник.

— Разве у меня что-то может идти плохо? — самодовольно спросил Армель.

— Пару-тройку лет назад, ты без помощи отца два плюс два еле как сам складывал! Думаешь, я не помню, какой бардак творился тогда? Когда в первый раз тебя увидел, подумал, как такому, как ты вообще можно поручить какое-либо дело, а уж тем более управление магазином!

— В присутствии девушки хотя бы можешь не заставлять меня краснеть? — попросил Армель, взглянув на Литу. Молодой человек тоже посмотрел на неё.

— Это он ещё не знает, как тебе поручили на собранные нашим классом деньги купить билеты в театр, а ты, купив, по рассеянности оставил их дома и вспомнил об этом только тогда, когда мы уже всей толпой собрались у входа в театр и должны были предъявить билеты! Ты поехал за ними домой, но родители уехали, а свои ключи от дома ты оставил в лавке отца, — хитро улыбнувшись, рассказала Лита. Эта история очень позабавила молодого человека в сером костюме.

— Да все равно спектакль был неинтересный! Уверен, нам всем тогда повезло, что я забыл билеты, — защищал себя Армель.

— Весь класс тогда был зол на тебя! Потому что ребята из других классов были просто в восторге от спектакля и не переставали говорить о нем целую неделю, — подметила Лита, рассмеявшись.

— Лита, ты допила чай? Ты вроде бы куда-то торопилась? — шутливо намекал Армель.

— Ах так? Ну хорошо! — засмеявшись, ответила Лита встав с кресла, изображая намерение уйти.

— Нет-нет! Не уходите, Лита, — попросил ее приятель Армеля. — Кстати, за все это время он даже не додумался меня представить вам, и я чувствую себя здесь третьим лишним.

Армель закатил глаза и передразнил слова своего собеседника. Эта привычка не прошла у него с самых школьных лет. И эту привычку Лита когда-то терпеть не могла.

— Лита, позволь представить тебе многоуважаемого многими людьми и совсем чуть-чуть уважаемого мной Альбена Оуквуда, — торжественно представил Армель своего посетителя. — Альбен, это мисс Лита Аделайн, моя бывшая одноклассница, как ты понял.

— Рад знакомству, — улыбнулся Альбен и вместо обычного рукопожатия, поцеловал Лите руку.

— Ой, прекращай это, Дон Жуан! Ты уже не во Франции, — ехидно усмехнулся Армель.

— Завидуешь отбитому у тебя титулу, mon chér? — спросил Альбен, произнеся два последних слова с ярко выраженным французским акцентом.

— Tu parles! — с сарказмом ответил Армель.

— Скажу честно, Лита, мне так жаль, что я не учился с ним в одном классе! С каким бы удовольствием я припоминал бы ему все его неудачные случаи! Будь я на вашем месте, Лита, терроризировал бы его каждый день, — говорил Альбен, переводя взгляд с Армеля на Литу.

— А то ей заняться больше нечем после шести лет жизни в другом городе, Альбен! Советчик тот ещё! — усмехнулся Армель.

— Шесть лет вы не приезжали сюда, Лита? Как такое возможно? Я был в Париже три месяца и для меня это был невероятно долгий срок! Я очень скоро начал скучать по родным местам, — удивился Альбен.

— Просто уйма дел не давала мне возможности скучать по Родвиллю. Я училась очень усердно! Каждое новое знание пыталась впитать, как губка — воду. К учёбе добавились новые знакомства, которые нужно было поддерживать. Уэндмарк — это такой город, где хочется попробовать всё. Можно сказать, что этим я как раз и занималась. После учёбы мне сразу же предложили работу туристическим гидом. Шесть лет так незаметно пролетели! Я почувствовала, что мне необходимо после стольких лет приехать в родной город, — рассказала Лита.

«Какая открытая, искренняя девушка», — подумал в тот момент Альбен.

— В каких странах вы бывали в качестве гида? — поинтересовался он.

— Первая моя рабочая практика проходила в Испании, после этого вела экскурсию в Италии, а после – во Франции, в Париже.

— Сложная работа для вас?

— Вовсе нет! Работаю с большим удовольствием! Да и туристам нравятся мои экскурсии. Они считают, что я очень интересно обо всем рассказываю, — засмеялась Лита.

— Тут я не смог бы не согласиться с ними, — улыбнулся в ответ Альбен.

— Подкаблучник, — вставил слово Армель, наблюдавший за беседой двух молодых людей.

— У тебя учусь, франландец, — повернулся к нему всем телом Альбен. — Ты у нас подкаблучник высшего сорта!

— Я не подкаблучник. Просто я отлично разбираюсь в девушках, — гордо ответил Армель. И теперь уже Альбен демонстративно закатил глаза. Взглянув на свои наручные серебряные часы, он объявил, что ему пора уходить. Армель выразил свое сожаление словами «ну наконец-то!», а Лита на прощание протянула ему свою руку, которую тот сразу же поспешил поцеловать.

— Не пропадай, франландец, нам ещё предстоит увидеться, — предупредил Альбен Армеля и, повернувшись к нему спиной, направился к выходу. Армель, воспользовавшись этим моментом, вытянул правую руку вперёд с отдельно выделенным средним пальцем и держал его в таком положении до тех пор, пока Альбен не закрыл дверь кабинета с другой стороны. Лита осудительно и вместе с тем насмешливо смотрела на Армеля.

— Очень уж ты его ценишь! — ехидно заметила она.

— Замечательный парень на самом деле. Во многих делах помогал мне. И до сих пор помогает, — улыбнулся Армель.

— У него доброе лицо. И характер очень простой. Нравятся мне такие люди. Жизнерадостные и открытые, — выразила своё мнение Лита.

— Так уж и быть, дам тебе его номер, раз ты так хочешь, — насмешливо сказал Армель.

— Перестань! Я не это имела в виду.

— А почему нет? Вы с ним нашли общий язык, как я заметил. Начнете общаться, потом это перерастет в нечто большее…

— А то мне заняться больше нечем, после шести лет жизни в другом городе! — артистично передразнила Лита ранее сказанные слова Армеля, на что он по-доброму улыбнулся.

— Спасибо, что навестила меня, Лита, — поблагодарил ее Армель, перед тем, как она вышла из его кабинета. Лита чувствовала, что если бы только могла, то приходила бы к нему каждый день. Она с каждым разом все больше осознавала, что ей нравится находиться рядом с ним. Это было странное чувство. Они не говорили ни о чем серьезном, Армель был занят своими делами, почти не обращая на Литу внимания, но она не винила его за это. Если бы ей представилась возможность, то она с удовольствием помогла бы ему хоть самую малость. Только что она может сделать для него? Она совсем ничего не смыслит во всем этом торговом бизнесе, поэтому вряд ли может пригодиться Армелю в качестве помощницы. Интересно, а нужна ли ему вообще помощь? Возможно, он прекрасно справляется сам. Но ведь он и не один. У него есть бухгалтеры, секретарша и даже тот добродушный парень Альбен Оуквуд. Но Лита понимала: всё это было совсем не то, в чем нуждался Армель. Ему нужен человек, который сможет отвлечь его от работы, от бесконечных дел, поможет ему забыть об усталости. Ему надо хоть раз оторвать глаза от своих документов и взглянуть этими глазами в небо. Он должен вспомнить, что, помимо вида, открывающегося ему из окна офиса, существует невероятное множество и других живописных пейзажей. Как пробудить в нем хотя бы на недолгое время того Армеля, которого она знала в школе? Тот Армель обожал весёлые посиделки с друзьями, никогда не отказывался от поездок за город, любил активный отдых и вряд ли когда-нибудь думал, что променяет все это на дни и ночи, проведенные в своём офисе на пятом этаже торгового центра Мега-Сити, заполняя неисчерпаемое количество бумаг.

У Литы возникла интересная идея. Но она решила пока не воплощать ее в жизнь. Для начала ей нужно было встретиться и посоветоваться с одним человеком. Он наверняка знает, как Лите наиболее удачно осуществить свой замысел.

* Мой дорогой (фр.)

Глава 11. Фергас МакФлай

Когда-то Лита знала лавку «Мастер на все руки», где проводился ремонт часов, а также продажа различных шурупов, болтов, гаек, инструментов для ремонта и прочих мелочей, как сувенирную лавку «Страна чудес». С каким удовольствием она в детстве открывала дверь этой лавки и с восторгом разглядывала каждый товар на стеллажах! Интерьер с того времени не подвергся изменениям. Все те же стеклянные витрины, которые располагались полукругом во всем магазине, представляя собой будто единую стойку, за которой обычно стоял продавец, а позади него — полки с товаром. Лита прекрасно помнила, что кроме Армеля и его отца — мистера Фергаса МакФлая — в этом магазине больше никто не работал. Мистер МакФлай сам содержал лавку, а Армель в то время состоял у него в качестве помощника. Лита часто наведывалась к ним. По правде говоря, не столько для того, чтобы в очередной раз взглянуть на красивые статуэтки и шары со снегом, сколько для того, чтобы чаще видеть своего одноклассника, к которому Лита была неравнодушна. Каждый раз, когда мистеру МакФлаю особенно была нужна помощь и Армель не приходил на занятия в школу, Лита навещала его в лавке и рассказывала о событиях, произошедших за этот день. Так продолжалось до третьего класса, пока Лита не начала ревновать его к своим одноклассницам и девочкам из других групп. С тех пор она стала часто обижаться и злиться на Армеля, а он, в свою очередь, начал считать ее занудой, стремящейся к хорошим оценкам и похвале учителей. Это и заставило их относиться друг к другу с враждебностью.

Мистер Фергас МакФлай, услышав звук открывающейся двери, вышел из-за небольшого прохода между полками. Это был мужчина сорока с лишним лет, плотного телосложения, по росту лишь ненамного выше своего сына. На макушке уже образовалась лысина, лишь по бокам еще виднелись седые волосы. На лице — черная борода-эспаньолка с проседью. Выглядел мужчина по-простому и не носил деловых костюмов на работе, в отличие от своего сына Армеля. Лита, завидев хозяина лавки, приветливо улыбнулась ему.

— Добрый день, мистер МакФлай! — с улыбкой поздоровалась Лита.

— Вот это да! Уж не это ли моя любимая посетительница? — прищурившись, добродушно произнес мужчина. — Как долго я тебя не видел! Какой красивой девушкой ты стала!

— Вы узнали меня? — радостно спросила Лита. Неужели он ее помнит?

— Такие очаровательные веснушки забыть невозможно, — улыбнулся мистер МакФлай. Лита почувствовала что постепенно начинает краснеть от смущения.

— Как ваши дела, мистер МакФлай?

— Не жалуюсь. Как видишь, решил еще поработать, пока силы имеются. Конечно, не сувениры, но зато вещи немаловажные в хозяйстве, — подметил тот. — А ты, красавица, как поживаешь? Насколько я знаю, ты уезжала из Родвилля?

— Да. Приехала спустя шесть лет.

— Шесть лет! — воскликнул мистер МакФлай. — Представляю, как все здесь изменилось для тебя, после шести лет-то жизни вдали от родного дома!

— Вы правы, мистер МакФлай. Особой новостью для меня стала новая профессия вашего сына Армеля, — засмеялась Лита. — Из помощника — в бизнесмена. Даже не ожидала такого поворота событий!

— Уже успел похвастаться тебе своими достижениями? — по-доброму усмехнулся Фергас МакФлай.

— Мы с ним виделись уже три раза за это лето. Но он мало что рассказывал мне о своей работе. Но я вижу, что он все время занят…

— Да… Он и в самом деле много работает, — грустно вздохнул отец Армеля.

— Мистер МакФлай, неужели у него совсем нет выходных дней? У него нет возможности хоть немного отдохнуть? Или он сам не очень-то желает отвлекаться от работы? — спросила его Лита, но, увидев, что мистер МакФлай не спешит отвечать на этот вопрос, решила продолжить:

— Вы знаете, я хочу организовать ему поездку в Гринхайтс! Ему будет полезен свежий воздух, и вообще отдых на природе. Я же чувствую, что ему не хватает всего этого! Мне хотелось, чтобы он хотя бы на день отвлекся от мыслей о работе. Гринхайтс — прекрасное место, вы же знаете. Озеро, лес, поляны. А с вершины одной из гор открывается такой потрясающий вид, что дух захватывает! Помню, я еще маленькой девочкой стояла на той самой вершине. Армелю эта поездка не повредит, я уверена!

Лита послушно ждала ответа мистера МакФлая. Но он принял серьезное выражение лица, опустив глаза вниз, будто о чем-то усиленно размышлял. Неужели она сказала что-то не так?

— Не думаю, что поездку в горы он сочтет хорошей идей, дорогая моя. Плохие воспоминания отняли у него даже малейший интерес к поездкам в горы, — грустно произнёс мистер МакФлай. Литу поразил подобный ответ, что отразилось на ее лице.

— Пройдем в мой кабинет, — пригласил ее мистер МакФлай.

— Прошу, садись, — сказал он, когда те вошли в маленькую комнату, в которой стояли лишь небольшой кожаный коричневого цвета диван, кофейный столик, шкафчик для посуды и непосредственно личный письменный стол мистера МакФлая. Лита и отец Армеля сели на диван. Девушка внимательно глядела на мистера МакФлая и ожидала его слов.

— Он не любит об этом рассказывать, да и мне не позволяет с кем-либо говорить на эту тему, — поделился тот. — Но ты — девушка добрая, светлая. Я вижу, что ты искренне желаешь ему помочь.

Лита не отрывала пристального взгляда от этого добродушного мужчины. Ей предстояло узнать что-то важное об ее однокласснике. И она приготовилась слушать.

— Дело в том, дорогая, что два года назад Армель собирался жениться, — приступил к рассказу мистер МакФлай. У Литы учащенно забилось сердце. Армель хотел жениться? Это было чем-то невероятным для неё. Неужели Армель смог так сильно полюбить девушку, чтобы иметь желание жениться на ней уже в двадцать лет? Подумать только, она могла бы застать Армеля женатым человеком! Возможно, к этому времени у него появился бы и ребёнок. От таких мыслей у нее закрутило в желудке. Что это с ней?

— Он решил до поры до времени никому из друзей и знакомых не говорить о своём решении. Знали только я и его мать. Поэтому никто не подозревает, с какой бедой ему пришлось столкнуться, — продолжил мистер МакФлай. — Однажды Стефани, так звали его невесту, предложила ему поездку в горы. Армель тогда только-только начал осваиваться с новой должностью, хотел, чтобы все его дела были в порядке, старался набраться опыта в своём бизнесе. А Стефани, знаешь, такая непоседа была! Открытая людям, энергичная, всегда весёлая, не умеющая унывать. Она благотворно влияла на Армеля. И так вот, ей никак не удалось в тот день уговорить его поехать с ней за город. В итоге, она уехала одна.

На этом мистер МакФлай глубоко вздохнул. Вероятно, ему самому было неприятно об этом вспоминать. Лита не произносила ни слова.

— Стефани увлекалась различными видами спорта. И в числе ее любимых направлений был альпинизм, — у Литы перехватило дыхание. Кажется, она начала догадываться, к чему ведёт ее собеседник.

— Произошел несчастный случай, и она… сорвалась во время подъёма в гору. Видимо, было неправильно закреплено оборудование или что там…

Лита внезапно для самой себя даже раскрыла рот от услышанного. Теперь она понимала, какая страшная трагедия произошла в жизни Армеля!

«Вот почему он так отреагировал на моё увлечение скалолазанием. Это напомнило ему о… Стефани», — пришла к выводу Лита.

— Сама понимаешь, что шансы на жизнь после такого падения равны нулю. Она погибла сразу же. Разбилась. Бедная девочка, — мистер МакФлай закрыл лицо руками, но не заплакал. Глаза его по-прежнему оставались сухими. Лите было от всего сердца жаль эту девушку, мистера МакФлая, Армеля…

— Службам спасения об инциденте сообщил один из отдыхающих там альпинистов, находящийся неподалёку от места ее падения. Он утверждал, что причиной срыва могла быть некачественная страховка, не подтверждённая сертифицированными знаками качества, — разъяснял Фергас МакФлай. — Оказалось, что таким товаром торговала фирма, у которой была поддельная лицензия. Они прикрепляли к оборудованию фальшивые знаки качества. Стефани не смогла бы различить подделку. Нам показали сертифицированный штамп и поддельный. Не знающий человек не отличит ни за что!

— Нас в университете учили этому. Это и в самом деле очень сложно, если за создание подделки берутся люди, имеющие знания в сфере туризма и всего, что с ним связано, — тихо проговорила Лита.

— На что люди только ни идут ради денег! Готовы загубить чужую жизнь ради того, чтобы облагородить свою. Всегда презирал такое отношение к деньгам! Разве откупятся они деньгами от своих грехов? Разве приобретут на них чистую совесть? — проворчал мистер МакФлай. Лита мысленно поддержала его.

— В день похорон Стефани… Ты бы видела его… Бледный, растерянный, обессиленный, потерявший чувство времени и пространства, ведущий невидимую для чужих глаз борьбу. Мне казалось, что стоит мне только дотронуться до него, и он рассыплется в пепел. Потому что внутри себя он сгорал. В тот день передо мной будто бы стояло лишь тело, лишенное души, но каким-то образом все ещё продолжающее жить. Я испугался, что прямо на глазах теряю своего единственного сына. Что может быть хуже для отца — видеть, как его ребёнок страдает, и не иметь возможности помочь? Ты — любящий отец, столько раз поддерживающий своё дитя и всегда готовый решить любые его проблемы, вынужден безмолвно стоять и смотреть на боль, которую испытывает твой ребёнок. Ни одному родителю не дай Бог такое пережить…

Лита не могла представить Армеля таким, каким его описывал мистер МакФлай. Не могла вообразить, что жизнерадостный, оптимистичный парень испытал на себе боль и невыразимую тоску от потери дорогого ему человека. Представить его туманный взгляд, наполненный отчаянием, сожалением; представить его молчание, за которым скрывался неистовый возглас раненной души; представить его слезы, изо всех сил скрываемые им от людей; представить в тот момент состояние его сердца, которое безжалостно разбила смерть, забравшая его невесту, его будущую жену и будущую мать его детей… Все эти представления никак не вязались с образом Армеля МакФлая. Это слишком неудачная, неподходящая для него роль — роль несчастного человека, скорбящего человека. Она никогда не видела его в печальном настроении за все годы ее учебы с ним. Казалось, что он и вовсе не умеет грустить или переживать. Но кто знал, как он вел себя, когда никто его не видел? Кто мог знать, что скрывается за широкой радостной улыбкой беззаботного мальчишки? Что еще ему случилось пережить?

— И ведь после этого трагического случая многое изменилось, — продолжил мистер МакФлай. — Мы с Армелем стали лучше понимать друг друга. Он стал терпимее, смиреннее. Стал смотреть на меня даже с каким-то пониманием, сочувствием. Я ведь, дорогая, был дважды женат. Первая моя жена тяжело заболела и, к сожалению, не дожила до нашей первой годовщины. После ее смерти я был подавлен. Мне тогда исполнилось двадцать три года. Солнце для меня надолго спряталось за горами, звезды погасли, моря высохли. Я ничего не хотел. Мне никто не был нужен. Родители, друзья, пытаясь утешить, только злили меня и досаждали мне. Я словно забыл, что нужно жить дальше. Я наблюдал за сменой дня и ночи, но не считал, что живу. Я был зол на весь мир, но злобой вернуть утерянное мной все равно было бы невозможно. Поэтому я смирился с потерей. Ни за что бы не смог предположить, что мой сын испытает на себе тоже самое. Даже и не думал об этом. И вот, вышло так, что мы оба потеряли женщин, которых любили. Видимо, это и сблизило нас. На душе у отца и сына была теперь одна и та же рана. Но я уже старый человек, много чего переживший. Моя рана давно затянулась и перестала кровоточить. Три года спустя после смерти моей первой жены, одним прекрасным весенним днем я встретил очаровательную француженку, которая явно была мне послана Богом для исцеления моей души. Она заставила меня забыть о моей боли, стала целебным бальзамом для моего сердца. Одним лишь своим взглядом она успокаивала шторм, который то и дело создавал во мне свирепый ветер, приходящий из прошлого. Вскоре она подарила мне сына, и от моей душевной раны остался лишь небольшой рубец. А у Армеля рана ещё свежа. На первый взгляд может показаться, что в нем не произошло никаких перемен, и он остался все тем же беззаботным, слегка ветреным, не потерял интерес к жизни, не перестал быть уверенным в себе, но… я вижу, что мой сын уже не такой, каким был раньше. Да и как мне не видеть этого, когда я и сам пережил подобное? В один миг мой сын стал уж слишком похож на меня.

— Он так старательно скрывает свою скорбь… Возможно, он внушает себе, что все прошло, и воспоминания о Стефани не причиняют ему боль. Но нет, я вижу, что сердце у него все еще болит, рана кровоточит. Он так резко изменился в лице, когда я сказала, что занимаюсь скалолазанием, — подметила Лита.

— В детстве он и сам с удовольствием им занимался. Мог часами проводить время на скалодроме, хотел в будущем взобраться на настоящую гору. И Стефани обещала ему, что они когда-нибудь обязательно вместе поедут в Гринхайтс, устроят восхождение на одну из гор… — вздохнул отец Армеля.

— Ему нужно отвлечься, мистер МакФлай! Ему нужно отдохнуть от работы. Возможно, благодаря работе он забывает о своей боли, но он чересчур устает, — после недолгого молчания резко заявила Лита, встав с дивана. — Ему всего-то двадцать два года, а он трудится так, словно у него никогда больше не появится возможности работать и зарабатывать деньги!

— Я согласен с тобой, красавица, но это выбор Армеля. У него большой потенциал, и он желает многого добиться в своей жизни. Он уверен в своих силах. Армель знает, что делает, дорогая, — улыбнулся мистер МакФлай, но улыбка вышла слишком натянутой и неискренней.

— Как вы думаете, у меня есть шанс его заинтересовать? Согласится ли он хотя бы на один день поехать со мной в Гринхайтс? Я уверена, это пойдет ему на пользу, — сказала Лита, с надеждой глядя в глаза мистеру Фергасу МакФлаю.

— Не могу с уверенностью ответить тебе на этот вопрос. Понимаешь, в какой-то мере Армель считает себя виноватым в смерти Стефани…

— Но он же не…

— Он думает, что, если бы он был тогда рядом с ней, то такого бы не случилось, — не дал договорить ей мистер МакФлай. Лита удрученного вздохнула.

— Но он бы не смог ей ничем помочь, — полушепотом произнесла Лита.

— Возможно, это даже к лучшему, что его не было тогда рядом с ней. По крайней мере, он не видел ее гибели собственными глазами, — тихо проговорил отец Армеля.

— Мистер МакФлай, когда у Армеля есть возможность не быть на работе? Всего один день! — с мольбой в глазах спросила его Лита.

— В этом месяце у него намечается много работы, впрочем, как и всегда. Но можно устроить ему небольшой отгул примерно в начале августа. Я могу ненадолго занять его место, хотя он уже давно подобного не одобряет, — размышлял мистер МакФлай.

— Отлично! — обрадовалась Лита. — Я обязательно поговорю с ним перед поездкой!

— Думаю, что тебе удастся его уговорить, дорогая, — улыбнулся ее собеседник. — Ты напоминаешь мне покойную Стефани. Та тоже не любила сдаваться.

Лита в ответ с благодарностью улыбнулась. Да, она непременно уговорит Армеля! Она даст ему понять, что ей небезразлично его состояние души, небезразличны его чувства и переживания. Она будет рада хоть чем-то помочь ему. Ведь она может, в самом деле, может ему помочь! Нужно только, чтобы он захотел принять ее помощь, чтобы не упрямился, как обычно он делал это в школьные годы.

Но зачем Лите все это? Зачем так стараться ради бывшего одноклассника? Где гарантия, что он оценит ее внимание, ее сочувствие? Кто поручится за то, что Армелю будет не все равно на такой своеобразный подвиг альтруизма со стороны Литы? Она не знала, что из этого выйдет. Не знала, как он отреагирует на ее предложение. В буквальном смысле, она действовала на свой страх и риск. Но чего ей было бояться? Почему бы им не поехать как давним знакомым, как людям, которые проучились вместе девять лет? Ведь в этом нет ничего предосудительного!

«Я просто не могу видеть страдание в глазах Армеля и ничего не предпринимать для того, чтобы хоть как-то уменьшить его страдания! Мне жаль его. По-человечески жаль. Но я не хочу довольствоваться жалостью. Этим ему никак не поможешь», — рассуждала Лита, прощаясь с мистером МакФлаем, в лавку к которому в тот момент заявился покупатель. Отец Армеля очень помог ей. Теперь Лита знала как вызвать Армеля на серьезный разговор.

Глава 12. Еще немного об Армеле МакФлае

— Поверьте, мистер Хайкс, мы можем доверять этим поставщикам…

— В наше время, Армель, доверять никому нельзя, — с серьёзным лицом уверял Армеля пожилой человек худого телосложения и таким же худым морщинистым лицом. Он смотрел на Армеля через очки в тонкой серебряной оправе. Одет мистер Хайкс был в полосатый деловой костюм темно-синего цвета. На вид ему было не меньше семидесяти лет.

— Я понимаю. Но их надежность проверена и другими предприятиями…

— Ты ведь знаешь, что для нас главное — оставаться конкурентоспособными. Наша цель намечена на мировой рынок. Не позволяй своему делу чахнуть в этом крохотном городишке! Ты думаешь, что инвесторы вкладывают деньги в твой бизнес, думая, что ты так и будешь стоять на одном и том же месте? — не сводя с него глаз, объяснял суровый мистер Хайкс.

— Мой бизнес не стоит на месте. Вы сами видите, чего мы добились за это время, — отвечал Армель, разводя руки в стороны, обозначая ими масштаб.

— Инвесторы ждут, что ты замахнешься на гораздо большее! Не этажом в торгово-развлекательном центре ты должен владеть, а целым зданием, целым предприятием, которое будет стоять на трёх китах: вкладах инвесторов, в том числе и зарубежных, твоей предпринимательской способности и растущего спроса покупателей.

— Я стремлюсь к этому, мистер Хайкс, — устало выдохнул Армель.

— Ты стремишься к этому, но ничего не предпринимаешь! Пусть у тебя не будет иллюзии, что ты очень далеко продвинулся в своём деле. Твои шаги продвинули тебя лишь на метр, в то время как у тебя впереди еще целый километр! — после недолгой паузы он добавил:

— Твой отец не захотел достигать больших целей. Он довольствовался малым, хотя имел много возможностей для карьерного роста. Возможно, он понадеялся на тебя. Мне бы хотелось, чтобы фамилия МакФлай все-таки зарекомендовала себя среди успешных людей.

После этого разговора Армель был несказанно рад, что наконец-то остался один. Но его уединение нарушил приход отца.

— Привет, сынок, — поздоровался с ним Фергас МакФлай и сел за стол напротив Армеля.

— Пап, я не понимаю, что мистер Хайкс хочет от меня! По его мнению, всё то, чего мы добились, это лишь одна тысячная от того, чего мы должны достичь, — объяснял отцу Армель. — То есть все те силы, деньги и время, которые мы потратили, чтобы быть там, где мы сейчас — это ничего не стоящая ерунда. Будто в один день мы приобрели все это!

— Опять мозги тебе промывал по поводу «успешного человека»? — усмехнулся мистер МакФлай.

— Он сомневается в поставщиках, с которыми я недавно заключил договор, — говорил Армель, в голосе которого слышалась безнадежность.

— Он во всем и во всех сомневается. Боится риска, как чёрт — святой воды. С ним в рулетку не сыграешь! — засмеялся мистер МакФлай.

— Папа, ну как же неприятно осознавать, что всё, что мы делаем — это ничто по сравнению с тем, что мы должны сделать! Я работаю без выходных, я оставил университет ради этого дела, ухожу с работы тогда, когда даже охранник начинает засыпать, и в итоге слышу, что от всего этого никакой пользы! — Армель ощущал, что ему все больше и больше становится жаль себя. Давно с ним не было такого. Он уже и забыл о всякой жалости к себе, и тут она так внезапно появилась в его сердце.

— Люди всегда будут многого ждать от тебя. Особенно, когда это в их интересах. Для них твои старания — капля в море, но и они начинали с самого малого. Достигнув вершины, они смотрят теперь сверху вниз, и все кажется им крошечным и незначительным. Не вини их за то, что они забыли, с каких низин поднимались в гору. Но ты сам, будучи на вершине этой горы, смотри вниз с благодарностью, смотри каждый раз, когда тебя внезапно одолеет чувство, что ты слишком легко преодолел этот подъём. Всегда помни, с чего ты начинал! — дал наставление мистер МакФлай.

— Мистер Хайкс считает, что ты мог бы добиться успеха, если бы углубился в подобный бизнес.

— Мистер Хайкс надеялся, что меня прельстит цель стать богатым и знаменитым. Ему так хотелось верить, что я люблю деньги… А я никогда не мечтал о большом состоянии. Я всего лишь пытался обеспечить свою семью всем необходимым для жизни. И, как мне казалось, у меня это вполне получалось. Я был доволен тем, что имею, но ты, Армель, ты должен двигаться дальше. Не из-за денег и признания. Просто потому что это — твое.

— Я и не могу представить себя в какой-то другой сфере. Я интересуюсь тем, что делаю, но иногда… — снова устало выдохнул Армель, — иногда я готов послать всё это к чертям.

Мистер МакФлай понимающе кивнул.

— Ты не из тех, кто легко сдаётся. Слишком ты упертый. Видимо, это качество досталось тебе от матери, — улыбнувшись, подметил он.

— И как будто бы ты ни при чём? — хитро взглянул на отца Армель.

— Я всегда быстро сдаюсь. Твоя мать недолго упрашивала меня жениться на ней, — засмеялся в ответ мистер МакФлай. Армель по-доброму посмотрел на отца.

— Спасибо, пап.

— Не воспринимай слова мистера Хайкса слишком близко к сердцу. Он требует многого, но он — хороший наставник. Я все ещё благодарен ему за помощь, которую он когда-то оказывал мне. Уверен, в будущем ты и сам убедишься в его полезности, — сказал напоследок мистер МакФлай, закрывая за собой дверь офиса. Армель снова остался один. Слова отца благотворно подействовали на него. Но все сказанное мистером Хайксом глубоко засело в его голове. Этот семидесятилетний бизнесмен даже понятия не имел, через какие трудности прошёл Армель, чтобы добиться всего того, что имел сейчас. Ему так много пришлось изменить в своей жизни и самом себе, что он уже не помнил себя таким, каким был раньше. От чего он только не отказался, каких только ошибок не совершил на этом пути… Но какое дело мистеру Хайксу? Кто для него тот человек, который прячется за маской уверенного в себе и целеустремленного молодого предпринимателя? Что ему до его переживаний? Это бизнес. В нем не место проявлениям человеческой души. Они не приносят прибыль, не привлекают акционеров и инвесторов, не договариваются о выгодных поставках.

«Наше дело — не благотворительность. Нам незачем вовлекать в него своё сердце. Нам достаточно работать головой», — вспомнилось Армелю одно из выражений того же мистера Хайкса. Быть бессердечным выгодно.

«Сердце… я уже начинаю забывать, что оно у меня есть», — думал Армель и невольно приложил руку на то место, где, согласно анатомии человека, должно было быть сердце. Оно все ещё там… Стучит. Закрыв глаза, он постарался вслушаться. Сердце что-то пыталось сказать ему. Оно всегда говорило. Каждый его стук что-то да означал. Армель научился хорошо понимать свои мысли, но никогда не понимал того, что пыталось донести ему сердце. И все эти отчаянные стуки в итоге превращались всего лишь в звуки сердцебиения. А можно ли вообще научиться понимать язык сердца? Почему настолько знаменита у людей фраза «слушай своё сердце»?

«Я слушаю. Но оно говорит на том языке, которого я не понимаю. Как же мне следовать за ним, когда я не разбираю его указаний?» — задумался Армель, осматривая через окно открывающийся ему вид. Куда судьба заведет его в будущем? Где ему суждено быть в конце своего пути? Будет ли кто-то рядом с ним или же ему придётся пройти свой путь в одиночку?

«Что-то я увлекаюсь глубокими рассуждениями в последнее время. Неужели старею? В свои-то двадцать два?» — усмехнулся Армель, покачав головой.

— Мистер МакФлай, можно войти? — имитируя голос девушки, пропищал вошедший в кабинет парень с бейсболкой на голове. За его спиной возник парень с густыми черными растрепанными волосами — оба этих молодых человека оказались лучшими друзьями Армеля. Парня в бейсболке звали Рональд, другого же звали Эдвардом. Когда-то они были первыми модниками в школе, да и теперь не утратили чувство стиля. Эдвард предпочитал уличный стиль — спортивная куртка, рваные джинсы, футболки с надписями и яркими рисунками, большие кроссовки. Рональду же нравилось быть похожим на романтика, «прожигателя жизни», который мечтает о роскоши и красивых девушках. В одежде он предпочитал различного цвета и фасона рубашки, джинсовые куртки, шапки в сочетании с модными вязаными свитерами, которые ему всегда были к лицу и, как и Эдвард, надевал порою футболки с интересными надписями, рваные джинсы и кроссовки, хотя чаще ходил в лакированных ботинках или мокасинах. Оба парня имели невероятный успех у девушек и очень легко заводили знакомства; они обладали прекрасным чувством юмора, любили шумные компании, проводили почти каждую ночь в дискоклубах и на частных вечеринках.

— Ну и чего притащились? — насмешливо спросил Армель, по-дружески обняв каждого из них.

— Посмотри только, у него костюм стоит как все шмотки в моём шкафу! Причём, все, начиная с моего детского нижнего белья, — воскликнул Эдвард, указывая Рональду на внешний вид Армеля.

— Ты про то самое, которое сейчас на тебе? — уточнил Армель, после чего рассмеялся вместе с Рональдом.

— Да пошёл ты! — ответил Эдвард, стукнув Армеля кулаком в плечо.

— Сколько ещё ты будешь работать, как муравей? Когда мы собираемся тратить все твои заработанные деньги? — спросил Эдвард, вальяжно усевшись за стол напротив письменного стола Армеля и закинув ноги.

— Когда твоя мама разрешит тебе приходить домой после восьми вечера. Убери, чёрт возьми, ноги со стола! — рявкнул другу Армель, потянувшись рукой к его ногам. Эдвард тут же послушался его.

— В самом деле, брат, ты с такими темпами забудешь, что помимо работы и другие вещи существуют! Причём, весьма приятные, — ехидно улыбнулся Рональд.

— Стараюсь не забывать!

— Просто тебе нужно расслабиться, развлечься. Молодость проходит чересчур быстро, брат.

— Я ещё успею развлечься, Рон. Даю слово, мы ещё наведем шуму в этом чахлом Родвилле! — заверил его Армель.

— Постарайся устроить это до моей женитьбы. А то мало ли что я могу выкинуть, когда наглотаюсь всякой дряни. Потом ещё и перед женой объясняться… — подметил Эдвард.

— До твоей женитьбы? Я вижу, Гретта уже вовсю давит на тебя по этому поводу! — ухмыльнулся Армель.

— Ну, я говорил ей, что ещё хочу погулять, повеселиться… Но она пилит мне мозг каждый день! Бесит меня порой ужасно. А что поделаешь? Люблю же ее, — грустно вздохнул Эдвард. Роберт, сдерживая смех, закашлял в кулак.

— А ещё меня называют подкаблучником, — сказал Армель, закатив глаза. — А ты, Рон, тоже недалеко от того же, что и Эд?

— Ну уж нет! Я ещё очень долго не планирую жениться. У меня ещё столько девочек на примете… — ответил Рональд, мысленно вспоминая каждую из них.

— Подожди, а как же Софи? — хитро взглянул на друга Армель. — Вы же с ней встречаетесь чуть ли ни с начальной школы.

— Ну… с Софи у меня серьёзные отношения, а те, скажем так, на пару раз, — объяснил Рональд.

— Какой развратник! — пропищал теперь женским голосом Эдвард.

— Я не виноват, что я чертовски привлекателен, — с гордостью в голосе ответил Рональд. — Ты бы тоже пользовался успехом у девушек, если бы перестал одеваться, как бездомный.

— Эй, законодатель моды, у меня свой стиль и девушкам он нравится не меньше твоих дизайнерских тряпок! — с ухмылкой заметил Эдвард.

— Это поэтому тебе подают милостыню каждый раз, когда ты сидишь со стаканчиком кофе на скамейке в Центральном парке? — съязвил Рон. Армель не смог сдержать смех.

— Зато какой-никакой дополнительный доход! — не поддавался Эдвард издевкам Рональда.

— Парни, я с вами потеряю всякий настрой на работу! — не переставал смеяться Армель.

— Так, а где, кстати, мой кофе? — важно спросил Эдвард.

— Здесь тебе не кафетерий, — с наигранным презрением произнёс Армель.

— Просто ему хочется, чтобы кофе ему принесла твоя нереально симпатичная секретарша, — подмигнул Рональд Армелю.

— Я бы был не против от утреннего кофе в постель из ее рук, — лукаво подметил Эдвард.

— А Гретта тебе таких подношений не делает? — ехидно спросил Армель.

— Она всегда ждёт, что кофе принесу я, — отведя взгляд в сторону, ответил Эдвард.

— Я уже догадываюсь, кто будет главой семьи, — вставил Роберт.

— С такой девушкой как Гретта, ты быстро научишься и готовить, и стирать, и все в таком роде. Хозяюшка Эд, — съязвил Армель.

— Все лучше, чем только и уметь, что бумажки подписывать! — съязвил в ответ Эдвард и, скомкав один из лежащих на столе Армеля листов бумаги, бросил им в него.

— А ничего, если бы это был важный документ? — сурово посмотрел на Эдварда Армель.

— Ой, да засунь его в задницу! — своеобразно ответил на замечание Эдвард.

— В твою — с радостью, — засмеявшись, сказал Армель.

Побыв у Армеля ещё некоторое время, Эдвард и Роберт, наконец-то, ушли. С ними Армель забывал, что он деловой человек, которому полагается говорить всегда по делу и всегда вежливо. С этими двумя он скатывался до обычного молодёжного сленга и говорил о таких вещах, о которых уж точно не желательно было бы слышать его партнерам по бизнесу. Эдвард и Роберт не давали ему забывать, что Армель все ещё тот резвый, весёлый и добродушный парень, который так часто ходил с ними на очередные «районные стычки» и всегда готов был постоять за своих товарищей. Иногда ему так хотелось вернуть те времена, снова стать частью того особенного мира, где все казалось захватывающим и увлекательным! Его детство прошло слишком быстро. Тот любознательный мальчишка Армель теперь стал таким далеким, таким недостижимым для нынешнего Армеля МакФлая — бизнесмена, начинающего свой путь к успеху, владельца большого сувенирного магазина и невероятно обаятельного молодого человека. Был ли он доволен собой и своими достижениями? Более чем, но только со стороны человека, мечтающего проявить свои способности, таланты и амбиции. Во всем том, что не было связано с работой, Армель считал себя неудавшимся человеком. В особенности потому, что он так легко посвятил все свое время работе, практически отказавшись от всего, что не относится к ней. Его деловитость и отсутствие свободного времени помогает ему реже вспоминать о трагедии, случившейся два года назад. Эта трагедия поселила чувство вины и самоуничижения в сердце молодого человека. Он чувствовал себя ни на что не годным, жалким, мелочным, эгоистичным существом, которое не способно на жертвы ради истинного счастья, не способно на самоотверженную любовь. Как часто он терзал себя подобными мыслями и как часто осознавал, что работа и постоянная занятость позволяют ему почувствовать себя значимым, умеющим принимать верные решения и в каком-то смысле способным приносить пользу людям! Он убедил себя, что не все еще потеряно, не так уж он плох, как ему в последнее время казалось. Но так ли это? Не лжет ли он самому себе? Не пытается ли он просто-напросто оправдать себя? Каждый раз, когда Армель задумывался об этом, в его голове появлялось много ненужных мыслей, которые лишь еще больше запутывали его. Поэтому он не любил оставаться один слишком долго. Ему обязательно нужен был кто-то, кто смог бы отвлечь его от самого же себя.

— И давно вы здесь один, мистер МакФлай? — послышался женский голос за спиной Армеля.

— Совсем недавно. Я редко остаюсь в одиночестве, ты же знаешь, — улыбнулся Армель незримо для вошедшей к нему в кабинет девушки. Он все еще продолжал стоять к ней спиной.

— А ведь жаль. Мне вечно кто-то мешает остаться с тобой наедине, — произнесла в ответ девушка. Армель усмехнулся.

— У тебя имеется намного больше возможностей остаться со мной наедине, чем у кого-либо, — были его слова.

— Я ваша секретарша, мистер МакФлай. Мне тоже нужно работать, — с наигранной обидой проговорила его гостья.

— А если я скажу, что находиться рядом со мной как можно чаще, — это одна из ваших прямых обязанностей, мисс Кальман? — хитро подметил Армель, повернувшись к ней.

— Ну тогда это совсем другое дело, мистер МакФлай.

Глава 13. Волк-одиночка

В последний день июля Лита решила провести дома тщательную уборку. С самого утра девушка не выпускала из рук тряпки, полироли для мебели, порошки, губки и моющие средства. Паркет в прихожей и плитка в ванной комнате буквально сияли от чистоты. Ковер в гостиной выглядел как новый после того как Лита старательно вычищала его от грязи, ползая на коленях по всей комнате. Она добралась до самых труднодоступных мест в квартире: собственноручно передвигала и переставляла некоторую мебель; в акробатических позах доставала до самых высоких полок шкафов, чтобы вытереть скопившуюся на них пыль. Не поленилась она и заглянуть в кладовую комнату, куда складывались ненужные, старые вещи, которые миссис Аделайн так и не решилась выбросить. В общем, Лита всерьез взялась за наведение порядка и чистоты в своем доме.

Ближе к часу дня, когда уборка была почти окончена, Лита услышала звонок своего мобильного телефона, который доносился из ее комнаты. Спешно поднимаясь по лестнице в комнату, Лита гадала, кто же звонит ей в этот раз. Эрин? Или Макс, ее хороший друг из Уэндмарка и коллега по работе? А может быть, это Армель? Вдруг он снова хочет встретиться с ней? Мысль о том, что звонок, возможно, мог быть от Армеля, заставляла Литу как можно скорее добраться до телефона.

Но, взяв со стола мобильник, Лита увидела на экране незнакомый ей номер. Даже не представляя, кто бы это мог быть, Лита, полная любопытства, ответила на звонок.

— Здравствуй, — слегка неуверенно проговорил мужской голос.

«Шон», — сразу же догадалась Лита. Она слегка расстроилась. И почему она подумала, что Армель может ей позвонить? С чего вдруг он вообще захотел бы ей позвонить?

— Как дела, Шон? — приветливо отозвалась Лита.

— Ты сегодня свободна? Хотел встретиться, — будто и не расслышав ее вопроса, спросил Шон.

— Эм-м… я… да. Да, конечно. Я свободна, — опешила Лита. Она совсем забыла про их разговор в парке, когда он пообещал в будущем побеседовать с ней на какую-то тему… На какую именно, она не могла вспомнить.

— Понял. Класс, — уже более бодрым голосом говорил Шон. — Значит, давай встретимся в два часа у входа в Центральный парк. Покажу тебе одно тихое безлюдное местечко, если, конечно, ты не боишься подобных мест.

Последние слова Шона прозвучали насмешливо, с легкой издевкой. Лите надо было привыкнуть к этому. Возможно, в таком тоне он будет разговаривать с ней на протяжении всей их прогулки.

— Я не боюсь, — уверено заявила ему Лита. — Значит, в два у входа? Договорились.

Такой незамедлительный ответ впечатлил ее собеседника. И тот, уже с едва скрываемой теплотой в голосе напоследок произнес:

— Договорились.

***

Девушка в легкой белой блузке и длинной летней нежно-голубой юбке продвигалась по своеобразным «джунглям» из густых кустарников и пышных зеленых деревьев. Она следовала за уверенно шагающим молодым человеком в джинсовой куртке поверх обычной белой майки и в рваных джинсах в области колен. Он вел девушку в «тихое безлюдное место, где единственными звуками были лишь пение птиц и шум ветра в деревьях». Сразу было заметно, что парень очень хорошо знает эту местность и уже не раз проходил по этому пути. Он спокойно обходил торчащие из-под земли корни деревьев, безразлично раздвигал руками ветки, заслоняющие ему путь, в отличие от Литы, которая то и дело умудрялась споткнуться о нагло торчащий корень, цеплялась юбкой за кустарники и аккуратно отодвигала в сторону от своего лица ветки деревьев.

— Кажется, моя юбка из Парижа такой прогулки не выдержит, — с усмешкой пробормотала Лита. Парень лишь слегка повернул голову в ее сторону, но ничего не ответил.

— Мы почти пришли, — сказал Шон спустя несколько минут. Они вышли на широкую дорогу, покрытую мелкими камнями и желтым песком. По обе стороны от дороги были лишь деревья, сквозь ветви которых пробивались солнечные лучи, мягко и живописно падая на дорогу. Тишина. И правда, никаких посторонних звуков, кроме приятного щебета птиц и шелеста листвы. Лита была впечатлена.

— Даже и не думала, что в Центральном парке есть такое место! — восторженно вздохнула она, оглядываясь по сторонам.

— Бесспорно, самое лучшее место во всем парке, — вставил Шон. Вместе с Литой они медленно направились вперед по этой широкой дороге.

— Ты хотела знать, почему мне не нравится город, в котором я живу, ведь так? — спросил девушку Шон.

— Ах, да! Меня заинтересовала твоя слишком ярко выраженная неприязнь к Родвиллю, — словно сама себе напомнила Лита.

— Что ж, я объясню тебе, — сказал Шон. — Этот город — сосредоточение скучных, однообразных, безмозглых созданий, называющих себя людьми. Все они живут иллюзией того, что они счастливы и довольны своей жизнью. Они бесцельно шатаются по городу, делая вид, что это место — рай на Земле. Их улыбки, вздохи восхищения, интерес ко всему окружающему — ни что иное как подлое лицемерие.

— Почему ты так думаешь? Разве человек не может от всего сердца радоваться каждому дню? Зачем обязательно причислять такого к лицемерам? — недоумевала Лита, сурово глядя на своего попутчика.

— Радоваться каждому дню? — с нескрываемым презрением переспросил ее Шон. — Как можно радоваться дню, который повторяется на протяжении нескольких лет? Дню, который ничем не отличается от пары сотен других предыдущих! Это смешно, Лита. Ты умная девушка, а веришь в призрак глупого оптимизма.

— Может быть, это просто ты слишком уж пессимистичен? — ухмыльнулась в ответ Лита.

— Я не пессимист. Я лишь говорю о том, что вижу. И то, что я вижу, мне совсем не нравится. Пойми, если кто-то скажет тебе, что он всем доволен и даже не мечтает уехать из этого города — можешь плюнуть ему в лицо за грязную ложь. Поверь мне, появись у них возможность, они даже пыль от своей обуви не оставили бы здесь.

— Ты не можешь говорить за всех…

— Нет, могу. Потому что я вижу насквозь каждого человека в этом городе. Я не зря живу здесь столько лет, Лита. Я вижу то, чего еще не научилась видеть ты.

— Помимо хулиганства частенько занимался психоанализом других людей? — ехидно спросила Лита.

— Может быть я и хулиган, — с досадой вздохнул Шон, — но я привык наблюдать за тем, что происходит вокруг меня. Я хулиган, но не тупоголовый.

— Я не это имела в виду, — виновато произнесла Лита, опустив глаза.

— Я знаю, — смягчился Шон. — Мне понятно, что для тебя довольно странно слышать мои высказывания такого рода, но, повторюсь, я говорю о том, что вижу изо дня в день.

— Почему ты именно мне решил рассказать об этом? Почему не мог сказать все это в присутствии Эрин? — поинтересовалась вдруг девушка.

— Она бы начала высказывать свое никому не интересное мнение по этому поводу, и потом ее невозможно было бы заткнуть. Она не умеет выслушать так, как полагается.

— Вообще-то, это довольно грубо, — сердито отозвалась Лита. — Эрин — умная, начитанная девушка и прекрасный друг, который уж точно умеет выслушать и поддержать в трудную минуту!

— А еще самовлюбленная эгоистка, которая только и желает, чтобы все и всё крутилось вокруг ее персоны, — съязвил Шон. Лите ничуть не нравился тот тон, с которым он произносил эти слова.

— Ты ее совсем не знаешь, — от досады почти прошипела Лита, ускорив шаг и пытаясь отдалиться от своего сопровождающего.

— Это ты, Лита, совсем не знаешь свою подругу, — сказал ей Шон, схватив ее за запястье, тем самым заставив девушку остановиться. Они смотрели друг другу прямо в глаза суровым пронзительным взглядом, будто стояли на дуэли, готовясь сделать решающий выстрел. Лита как можно мягче высвободила запястье из руки Шона и продолжила идти медленным шагом.

— Я ведь угадаю, если скажу, что ты была чрезвычайно удивлена изменениям, произошедшим в твоей лучшей подруге? — спросил Шон. — Ее внешний вид, ее манера поведения, ее вкусы, ее способ общения с людьми. Разве перед тобой была не другая девушка вместо той, которую ты когда-то знала?

— Но ведь это все равно она. Это не чужой мне человек! Это Эрин. Моя лучшая подруга с первого класса. Скромная, добрая, отзывчивая, — отвечала Лита, не поднимая глаз.

— Ты уверена, что она не обменяла все эти качества на абсолютно противоположные? — прямо спросил ее Шон.

— Более чем уверена, — резко взглянула на него Лита. — Она изменилась, да, не буду отрицать. Но изменилась к лучшему!

— Конечно, тебя не было в Родвилле на протяжении нескольких лет, и поэтому ты не можешь знать, что предшествовало тем или иным изменениям в твоих друзьях, бывших одноклассниках, знакомых. И тебе кажется, что любые перемены в них произошли к лучшему, произошли по их воле и нисколько им не навредили. Но я скажу тебе так, Лита: твои одноклассники изменились далеко не к лучшему, и уже никогда они не будут такими, какими ты их до сих пор помнишь, — заявил Шон, будто прочитав ей смертный приговор. Лита нахмурилась.

— Сейчас я вижу в них способных, энергичных, перспективных людей, многие из которых отдают все свои силы любимому делу и стараются добиться успеха в жизни! И я не думаю, что они презирают свой город, людей в нем и то, чем они занимаются, — высказалась она. Снова послышался смешок от ее собеседника.

— Тебе простительна такая наивность. Ты приехала из Уэндмарка — большого, шумного, живого города, в котором кипит жизнь и каждый день происходят головокружительные события. Там — успех. Там — возможности. Там — настоящая жизнь. Вот к чему стремятся все твои одноклассники — к жизни в подобном городе. Они работают в поте лица лишь для того, чтобы наскрести себе побольше денег и смотаться из этого городишки в город наподобие Уэндмарка. Они считают, что в другом городе их заметят, их оценят, и они станут востребованными. В Родвилле они ничего не добьются, им нечего «ловить» здесь!

— Я видела много молодежи, которая уже занимается бизнесом и открывает свое дело. Разве они не добиваются успеха здесь, в Родвилле? Армель, между прочим, владелец собственного этажа в Мега-Сити! По-твоему, это не достижение? — возразила Лита.

— Все те, кого ты видела — это сыночки и дочери богатых, успешных людей, которым их родители обеспечили путь к престижу и достатку. Они понимают, что в других городах у них не будет таких больших связей и потому довольствуются красивой жизнью в миниатюрном Родвилле. А Армель добился своего нынешнего положения всего лишь поддержкой своего отца, изворотливостью и болтливым языком.

— Армель не из тех, кто стоит за спиной у своих родителей! Он трудится, он добивается всего сам. Он вечно занят, и у него ни на что другое не остается времени! Как ты можешь говорить, что его успех — дело рук его отца? — вскипела Лита. Шон засмеялся.

— Ты думаешь, что кто-то воспринимает Армеля как отдельную личность? Нет, Лита. Для многих его партнеров его фамилия говорит лишь о том, что он сын Фергаса МакФлая — опытного и умелого дельца, которого не прельстила жажда наживы и умопомрачительный успех. Поверь мне, ему еще очень долго придется работать над тем, чтобы его стали воспринимать всерьез, — фыркнул Шон.

— Я воспринимаю его всерьез! — твердо заявила Лита. — Для меня он состоявшийся человек. Личность, а не тень своего отца!

— Ты всегда была слишком добра к нему, — ехидно проговорил Шон.

— О чем ты?

— Я помню, как ты относилась к нему в школьные годы. Старалась как можно чаще помогать ему. Терпела его выходки, его насмешки над тобой. Ты злилась на него, ругалась с ним, но в душе скрывала большую симпатию к нему, — улыбнулся Шон, чувствуя, что разоблачил Литу. Но она не растерялась.

— Я уважала его, как и остальных моих одноклассников! Да, наши отношения были сложными, по большей части конфликтными, но, несмотря на это, я старалась быть снисходительной к нему, прощать его, потому что считала, что, тем самым, поступаю правильно, — пыталась оправдаться Лита, но поняла, что это плохо у нее получилось.

— Он был явно небезразличен тебе. Ты так испугалась за него, когда его избивали за школой…

— Ты был там?! — грозно спросила Лита, остановившись.

— Нет. Мне рассказали об этой драке, — спокойно ответил Шон. — Один из дружков Армеля серьезно насолил одному парню, за что того хотели немного «помять». Ну и тот парнишка прихватил с собой троих друзей, включая и твоего Армеля. Сам виновник драки слинял, как только начали бить его «свиту», и все побои в итоге достались МакФлаю. Тот за своего трусливого приятеля неслабо заступился! Признаюсь, я за это даже зауважал его. Но представляю, что бы было с ним, если бы ты не поспешила ему на помощь с охранником Дигли.

— Это уже неважно. То было давно, и нет смысла об этом вспоминать, — отмахнулась девушка. Они снова продолжили путь по песчано-каменной дороге, которая, казалось, никогда не закончится.

— Знаешь, я бы хотел, чтобы и ко мне кто-нибудь смог так по-доброму отнестись, как ты к Армелю, — неожиданно сказал Шон. — Признаюсь, я завидовал ему в этом плане. Завидовал и негодовал, что такая девушка, как ты, не получает в ответ такой же доброты, которую сама дарит. За что ты так любила его?

— Я не любила его! — тут же ответила Лита, но знала, что Шон не поверит ей. Конечно, она любила Армеля, но ей так не хотелось в очередной раз признаваться в этом самой себе, а уж тем более Шону Уайлду, и потому она продолжала упрямо твердить, что не любила Армеля МакФлая. Но Шон понимал, что это неправда. Зачем же она лжет самой себе?

— Если бы ты только знала, как я порой хотел вписать твоего Армеля в стену, когда он таким презрительным мерзким тоном разговаривал с тобой! — скорчил лицо Шон. — Ты этого не заслуживала. Этот болтун каждый раз разбивал тебе сердце, флиртуя с какой-нибудь самодовольной девчонкой прямо перед твоим носом. Я помню, Лита, помню твой взгляд, полный злости, ревности и отчаяния.

Лита не могла это слушать. Шон пытается достать до самого сокровенного в ней, хочет изучить все то, что так долго было спрятано в самых глубинах ее сердца, куда даже она не желала заглядывать.

— Ты приходил к нам в класс именно для этого? Посмотреть на мои душевные терзания? — печально усмехнулась Лита.

— Нет. Я приходил для того, чтобы посмотреть на настоящую любовь. Такую, какой она должна быть в идеале, — ответил Шон.

— Не было никакой любви! Это все были детские глупости, которые со временем забываются, — угрюмо проговорила Лита, глядя вперёд.

— Нет, Лита, — мягко сказал Шон. — Это не глупости. И ты по-прежнему любишь Армеля. Я вижу, как ты меняешься в лице и как меняется твой голос, когда ты говоришь о нем.

— Ты веришь в то, что сам выдумал, Шон. Я ничего не чувствую к Армелю сейчас. То была симпатия, влюбленность, называй, как хочешь. Но не любовь! Что это за любовь такая, вперемешку с ненавистью? Я ведь и ненавидела Армеля. Не надо думать, что это было что-то чистое и невинное! Любовь не приносит столько боли и разочарований, сколько принесло мне то чувство, — с отчаянием ответила Шону Лита. — Я рада, что за шесть лет избавилась от того, что губило меня и заставляло страдать.

— Все верно, — улыбнулся Шон. — Ты наконец-то избавилась от ненависти. Теперь в тебе осталась только любовь.

— Шон, давай больше не будем об этом, — обреченно вздохнула Лита. Ей поскорее хотелось сменить тему разговора. Шон ее совсем не понимал. Они полностью расходились во мнениях. Лита твердила ему об одном, Шон же говорил ей совсем о другом. Но вскоре они начали разговор о простых вещах: жизни Литы в Уэндмарке, любимых занятиях Шона и его планах на будущее. Будто бы и не было разговора о ничтожной жизни в Родвилле и злосчастных переменах в одноклассниках Литы, которые были далеко не к лучшему, по мнению Шона. Будто бы Шон и не признавался, что ему по-особенному нравилась Лита, и он готов был проучить Армеля за его пренебрежительное отношение к ней. Будто бы он и не раскрыл все сердечные тайны Литы, заставив ее смутиться и усомниться в истинности своих чувств — а точнее в их отсутствии — к бывшему однокласснику. Это была необычная прогулка, благодаря которой Лита теперь окончательно убедилась в том, что Шон Уайлд не тот, за кого себя выдаёт. За оболочкой хулигана и задиры скрывается рассудительный, внимательный, слегка пессимистичный человек, который мечтает о счастье, любви, понимании со стороны других людей. Просто тщательно скрывает это, считая видимое проявление подобных чувств неприемлемым и невежественным занятием. Действительно, не каждая девушка выдержит общение с таким парнем! Но та, которая сможет смириться с его сложным характером, непременно будет вознаграждена искренней любовью, преданностью и верностью этого человека. В этом невозможно было сомневаться. Шон Уайлд напоминал одинокого храброго волка, решившего пройти свой путь отдельно от волчьей стаи. Он стремился сам познать мир вокруг него, решил придерживаться собственной точки зрения, не идя на компромиссы с другими людьми. Он сам себе хозяин и не позволит кому бы то ни было распоряжаться его волей. Он о многом мечтает, но понимает, что без тяжелой борьбы и труда ничего невозможно достичь. Ему нет дела до мнения других. Он знает, что людское мнение меняется каждую секунду, поэтому так ли нужно стараться угодить всем вокруг? Все равно найдутся те, которым ты окажешься не по нраву. И таких будет преобладающее число. Выбрав путь одиночки, Шон осознавал, что будет считаться неким «изгоем общества», чьи взгляды никто не принимает. Но разве он гнался за признанием? Вовсе нет. Наоборот, он гордился своей особой индивидуальностью, своими взглядами на жизнь, своими убеждениями. Ему нравилось быть непохожим на других людей. Белый волк-одиночка среди своих серых собратьев.

Глава 14. Откровение Эрин

— Не люблю август. Что-то печальное есть в этом месяце, — говорила Эрин, беседуя с Литой в тени зонта, скрывающего их от палящего солнца. Они сидели за маленьким столиком на Оранжевой площади — на том самом месте, где они и встретились по приезду Литы из Уэндмарка в июне. В воздухе стоял запах созревших апельсинов, на которые так и норовили посягнуть маленькие дети, не прочь полакомиться яркими приятно пахнущими фруктами. Людей на улицах стало больше. Видимо, к жителям Родвилля пришло осознание того, что наступили последние жаркие деньки, которые вскоре сменятся дождливой осенней порой, когда выходить из дома захочется гораздо реже, чем в летние, пусть иногда и чересчур жаркие дни.

— Вот это да! Кого я вижу! — с этим возгласом к столику Литы и Эрин весело подбежала высокая длинноногая брюнетка с маленькими карими глазами. Это оказалась Элла Андерс — артистичная и эмоциональная одноклассница двух этих девушек.

— Лита, ну ты и красотка стала! Я полчаса всматривалась, пытаясь угадать, с кем разговаривает Эрин! — воодушевленно бормотала Элла, находясь в самом что ни на есть прекрасном расположении духа.

— Элла, ты чего такая счастливая? Я тебя давно в таком настроении не видела! — не без удивления заметила Эрин, глядя на девушку. Элла тут же «одолжила» у соседнего столика стул и присоединилась к беседе девушек.

— Я поступила на факультет актёрского мастерства! — с восторгом вскрикнула Элла, радостно хлопая в ладоши.

«Только не в наш университет!» — мысленно взмолилась Эрин.

— Здесь? В Родвилле? — осторожно спросила Эрин. Элла фыркнула.

— Да ни за что на свете! Жду не дождусь, когда уеду, наконец-то, из этого мерзкого городка! — с отвращением проговорила она. Эрин обрадовалась той мысли, что ей не придётся видеть Эллу в стенах университета культуры и искусств.

— Но Эрин говорила, что твои родители были против твоей карьеры актрисы, — подметила Лита.

— Они со временем поняли, что экономист из меня никакой! Конечно, для этого мне пришлось провалить три экзамена и добиться того, чтобы преподаватели заявили родителям о моей «полной неспособности к освоению подобного рода наук», — с какой-то даже гордостью говорила Элла.

— Но ведь тебе придётся начать учёбу с первого курса! И будешь ты учиться, получается, ещё пять лет, — подметила Эрин.

— Для осуществления мечты не жалко даже самых больших сроков, — уверенно заявила Элла. — Лучше я потрачу на это немного больше времени, чем хотелось бы, вместо того, чтобы всю жизнь сожалеть о том, что я даже не попыталась!

— Прекрасные слова, — поддержала ее Лита. Элла широко улыбнулась.

— Уверяю вас, что через несколько лет я буду играть во всех фильмах, которые только будут сняты в то время! В титрах к каждому новому фильму будет красоваться имя Эллы Андерс, — с уверенностью проговорила довольная собой девушка.

«Надеюсь, что к тому времени я совсем перестану интересоваться индустрией кино», — подумала Эрин.

Внезапно взгляд Эрин устремился в одну точку за спиной Литы. Эрин будто оцепенела. Ее лучшая подруга сразу же это заметила. Не скрылось подобное и от Эллы.

— Эрин, что случилось? — озабоченно спросила Лита. Эрин не отвечала и с полуоткрытым ртом не отрывала взгляда от чего-то, находящегося позади Литы. Та на секунду обернулась, но, как ей показалось, ничего примечательного не увидела. Сзади нее на три столика дальше сидели парень и девушка, о чем-то мило беседуя. Неужели причина такого поведения Эрин заключалась именно в них?

В ту же минуту Эрин резко вскочила и поспешила как можно скорее уйти из этого места. Лита и Элла переглянулись.

— Понятия не имею, что с ней, — ответила Лита на немой вопрос Эллы и побежала следом за подругой.

— Эрин, что происходит? Ты знаешь этих людей? — спросила Лита, нагнав разъяренную, но в то же время опечаленную девушку.

— Я с самого начала чувствовала, что мне не показалось! Мне не могло показаться! — как в бреду, твердила Эрин.

— Эрин, ты слышишь меня? — начала нервничать Лита. Эрин остановилась.

— Пойдем ко мне. Мне кажется, мне пора кое-что тебе рассказать.

***

— Стэн Хэмворт? Тот самый, который с тебя в школе глаз не спускал? — засмеялась Лита. Эрин же было далеко не до смеха. Ее явно что-то беспокоило.

— Лита, столько всего случилось после того, как ты уехала в Уэндмарк… — тут Лита насторожилась. Разговор, похоже, будет не из приятных. Лита оперлась руками о небольшой шкафчик и сосредоточено взглянула на подругу. Та сидела в кресле прямо напротив нее и, судя по всему, набиралась смелости для того, чтобы начать разговор.

— Стэн не переставал всячески приставать ко мне. Наоборот, после твоего отъезда он стал настойчивее. Я не поддавалась на его провокации. Но он все время умудрялся быть неподалеку от меня! Я не знала, куда мне спрятаться от его пожирающего взгляда, — рассказывала Эрин. — Мы стали ненавистны друг другу. Я ему ­– из-за своего упрямства, а он мне — из-за его настойчивости и идиотских попыток сделать меня его девушкой!

Эрин тяжело вздохнула. Пока что Лита не имела ни малейшего понятия, к чему ведет ее лучшая подруга.

— На выпускном вечере он предложил мне станцевать с ним и во время танца попросил у меня прощения за все его выходки, — на мгновение улыбнулась Эрин. — Но я ответила, что извинениями меня не подловишь, и я не собираюсь ему сдаваться. Стэна это взбесило. Это была очередная его попытка добиться моей симпатии. Но Стэн не знал, что он уже долгое время мне нравится.

— С ума сойти… — только и могла сказать Лита. Она никак не ожидала, что Эрин влюбится в Стэна, своего заклятого врага с начальных классов! Выходит, все то время они оба симпатизировали друг другу? И Эрин даже не обмолвилась об этом ранее! В жизни ее лучшей подруги происходили такие интересные события, а она и намекнуть о них не захотела! Но ведь и Лита никогда не рассказывала своей лучшей подруге об ее отношении к их однокласснику Армелю МакФлаю… Так что, не ей было обвинять Эрин.

— Мы поступили в один и тот же университет. Я — на факультет литературного творчества, он — на факультет актерского мастерства. Мы часто виделись, общались, он все еще нравился мне, но мы по-прежнему продолжали издеваться друг над другом. Но в один день… в один день…

Эрин не могла договорить. И тут Лита насторожилась. Ей не нравилось, что голос подруги начал заметно дрожать, а голова стыдливо опустилась вниз. Эрин робко посмотрела в глаза Лите.

— В общем, Лита, так получилось, что я и Стэн… — не договорив, Эрин стыдливо отвела взгляд. — Мы с ним…

Лита все поняла. Эрин не нужно было даже договаривать. Она знала, что та хочет сказать. И не могла поверить в это. Такое было просто уму непостижимо для Литы.

— Эрин… — испуганно произнесла она. — Вы с ним… спали вместе?

Последние два слова она сказала шепотом, практически выдавливая их из себя. Ей было неловко даже думать об этом, не то что говорить.

— Лита, я понимаю, это звучит ужасно, но я… я думала…

— Как? Как ты могла решиться на такое? Как ты могла позволить ему? О ужас, я не могу поверить в это…

— Я не знаю, Лита! До сих пор не осознаю, как это случилось! Видимо, в какой-то момент я забыла обо всей своей гордости, всех принципах, которых я так твердо придерживалась! Он так мне нравился… нет, я любила, в самом деле любила его! По крайней мере, я так чувствовала… И я думала, что он любит меня тоже…

— Если бы он любил тебя, то предложил бы тебе быть вместе, а не переспать с ним! — сурово подметила Лита, закрыв лицо руками. Слышать такое от Эрин было невыносимо. Лите хотелось рассердиться, повысить голос, но она знала, что в этом нет смысла. Ее подруга сама понимала, какую непоправимую ошибку совершила. Эрин была смущена и с большим усилием поднимала глаза, чтобы взглянуть на Литу. Выражение ее лица заставляло Эрин ещё больше устыдиться своего положения.

— Это все случилось так внезапно… я…я просто потеряла голову…

— Эрин, ну он же совсем не тот, кто тебе нужен… Он не достоин тебя!

— Прошу тебя, Лита, мне очень стыдно! Ты не представляешь, как я отвратительно чувствовала себя после этого! Я поняла, что поступила неправильно. Я помню наши с тобой разговоры на тему отношений с парнями! Мы говорили, что самое правильное — хранить себя для любимого человека, для того, в ком мы точно будем уверены. Я всегда об этом помнила. И я была верна этим принципам! Я не знаю, что случилось со мной! Возможно, это был страх одиночества, боязнь того, что я всю жизнь буду чувствовать себя запертым сундуком с сокровищем, которое никому никогда не достанется. Мне казалось, что я буду счастлива, когда почувствую, что мною восхищаются, что я нужна кому-то, что меня любят… Но до меня внезапно дошло, что я и понятия не имею, что такое настоящая любовь! Я даже не могу подобрать подходящее слово, чтобы описать то, что было между мной и Стэном…

Лита нервно ходила по кругу, соображая, что ответить на это.

— Ох, Эрин… — было единственное, что она смогла выговорить.

— Я понимаю, что в первую очередь должна просить прощения у тебя, потому что я предала ту Эрин, которую ты знала когда-то, и заменила ее той, которая я есть сейчас, — пыталась оправдаться Эрин.

И она была права. Теперь Лита не сомневалась, что рядом с ней была не та Эрин, с которой она провела столько разнообразных моментов своего детства. Шон оказался прав. Перед ней находилась совсем другая девушка. Это была Эрин, но в то же время совсем не она.

— Знаешь, мы столько времени издевались друг над другом, — вспоминала Эрин. — Поначалу мы не воспринимали друг друга всерьёз. Возможно, даже, в самом деле, ненавидели друг друга. Хотя он всячески кидал в мою сторону намеки о своей симпатии. О чем мы только не переписывались по ночам… Каждый раз наши разговоры оканчивались ссорой. Мы пытались словами задеть друг друга за живое. Мне нравилось его злить.

Лите приходилось сохранять спокойствие. Ей было тяжело всё это слушать, но она решила не перебивать Эрин. Было бы намного хуже, если бы ее подруга продолжала скрывать от неё такие подробности. Пусть выскажется. Ей явно станет легче. Но вот насчет своего состояния Лита вовсе не была уверена.

— Тогда мне удалось понять, что страсть подпитывается ненавистью, — продолжала Эрин, — и нас все сильнее тянуло друг к другу. Иногда наше общение внезапно прекращалось. Мы не виделись, не звонили друг другу, не переписывались. Меня это выводило из себя, а для него было очередной возможностью заставить меня все больше влюбляться в него. Я тоже не расслаблялась. Чтобы заставить его ревновать, я часто появлялась перед ним в сопровождении парней: однокурсников, друзей, просто знакомых и всячески заигрывала с ними как только могла, лишь бы взбесить Стэна. Это всегда был беспроигрышный вариант.

Эрин в сопровождении парней… Да кто бы представил такое несколько лет назад? Она всегда их сторонилась, не заводила разговоров с кем-либо кроме тех, кто входил в круг ее друзей. А теперь она не то что не боялась знакомиться с парнями, так ещё и строила им глазки! В это было просто невозможно поверить.

— А как так получилось, что вы… — стыдливо поинтересовалась Лита, все ещё испытывая неловкость, говоря о таких вещах.

— Он пригласил меня к себе, — не поднимая глаз, ответила Эрин. У Литы выпучились глаза и резко перехватило дыхание. Она отвернулась, чтобы Эрин не видела, насколько подобный ответ взволновал ее.

— Я бы ни за что не согласилась на такое предложение от парня, ты же знаешь! Но в тот момент сердце перекрыло мозгу кислород и вместо привычного для меня «нет», я ответила «да», — ухмыльнулась Эрин. — Он даже не думал приставать ко мне! Мы сидели у него дома и пили чай, глядя из окна его кухни на проходящих по улице людей и проезжающие машины. Мы не затрагивали какие-то интимные темы, а беседовали о простых вещах. Люди пытаются «разжечь» друг в друге огонь всякими непристойностями, а мы сумели «воспламениться» от не стоящих внимания глупостей! Мы не заметили, как день сменился ночью. О Лита, ночь — это опасное время суток для молодых людей! Она раскрепощает, побуждает быть смелее в словах и поступках. Для ночи не существует здравого смысла. Здравый смысл — удел дня. Ночь же властвует безумством. Я и Стэн не смогли противостоять той магии, которой ночь околдовала нас. Как оборотни с наступлением ночи вынуждены принимать облик зверей и терять свою человеческую сущность, так и мы с ним, казалось, потеряли рассудок, свойственный человеку. Говорят, что ночь холоднее дня. Неправда. День согревает тела, ночь согревает души.

— А что случилось после той ночи? — в отчаянии спросила Лита.

— Он просто исчез. Ушел из моей жизни. Он забрал документы из университета, сменил номер телефона, уехал из города! И я не знала, куда и почему. Это произошло три года назад. А теперь… он вернулся. И, похоже, он счастлив и даже не помнит обо мне! — с горечью проговорила Эрин.

— И ты все еще любишь его? — тихо спросила Лита.

— Нет. Совсем нет! Я стала другой с тех пор. Стэн остался для меня лишь воспоминанием. Горьким воспоминанием. Я и не надеялась, что когда-нибудь увижу его. Но в первый раз я увидела его, когда мы с Каспером сидели в кафе. Я внушила себе, что мне померещилось. Но, как оказалось…

— И ты не хочешь поговорить с ним?

— Нет! Зачем? Сказать ему, какой он подлец? Я уверена, он и сам понял, что совершил ошибку три года назад. Мне не о чем с ним говорить. Мы теперь не те, какими были прежде. Мы изменились. Нас больше ничего не связывает. Нет ни ненависти, ни любви, ничего! Мы стали друг для друга призраками прошлого, мимолетным воспоминанием.

— Эрин, сделаешь мне одолжение?

— Все, что угодно, Лита! Лишь бы ты простила меня за мой проступок против тебя и меня самой, — покорно ответила Эрин, с ожиданием глядя в сосредоточенное лицо лучшей подруги.

— Никогда больше не вспоминай о Стэне Хэмворте и обо всем, что у тебя было с ним! Сделай вид, что его никогда не было в твоей жизни. Обещаю, что и я сделаю то же самое.

— Даю слово, Лита. Никогда я больше не вспомню о нем! С этого момента он никогда не существовал и не присутствовал в моей жизни, — смело произнесла Эрин, после чего Лита крепко обняла лучшую подругу. В глазах Литы стояли жгучие тяжелые слезы.

«Уже никогда они не будут такими, какими ты их до сих пор помнишь». Да, Шон был прав. Несомненно прав.

Глава 15. Другая сторона Армеля МакФлая

И спустя три дня Лита все еще размышляла обо всем, что Эрин с таким трудом открыла ей. Лите было тяжело смириться с той мыслью, что Эрин имела столь близкие отношения с парнем, который был ее недостоин, который, судя по всему, просто ей воспользовался! В такое по-прежнему мало верилось. Но Лите оставалось только принять случившееся, ведь она ничего уже не могла изменить. Она понимала, что не стоит винить Эрин в ее наивности, в ее проявившейся слабости. Ведь Лита не могла точно знать, насколько были сильны чувства подруги с Стэну Хэмворту. С одной стороны, разве ей решать, как должна жить ее лучшая подруга? Разве Эрин не вправе распоряжаться своей жизнью так, как ей заблагорассудится? Если она решила открыться Стэну, потому что любила его, то почему Лита должна была так негативно отреагировать на подобный поступок? Все потому, что Лита не хотела, чтобы ее лучшей подруге, ее близкому человеку, кто-то причинил боль! Она не хотела, чтобы Эрин в итоге осталась обманутой. Лита не могла с безразличием относиться к тому, что происходит в жизни Эрин, потому что она любила свою подругу и желала ей счастья. Разве могла она смиренно стоять в стороне и наблюдать за тем, как Эрин губит себя? Какая она подруга после этого?

За всеми этими размышлениями Лита совсем забыла о своем намерении, которым она поделилась с отцом Армеля. Она хотела пригласить своего одноклассника в Гринхайтс, в горы, на природу, чтобы предоставить ему возможность отдохнуть от его бесконечных дел. Она надеялась, что он примет ее предложение. Нужно позвонить ему, нет, нужно поговорить с ним с глазу на глаз! Может быть, наведаться к нему в офис? Но что-то она слишком зачастила к нему, не понял бы он ее неправильно…

Целый день девушка не могла решиться на встречу с бывшим одноклассником. Что-то все время удерживало ее, когда она собиралась пойти к нему.

«Армель, я хочу пригласить тебя в горы. Нет, не так! Армель, не хотел бы ты поехать со мной… Ну нет, зачем это „со мной“? Мистер МакФлай, вам не кажется, что вы слишком уж заработались… О, какой кошмар!» — мысленно проговаривала Лита возможные варианты для начала разговора с Армелем. А вдруг он откажет ей? Скажет, что он сильно занят, у него деловые встречи назначены на месяц вперед и тому подобное…

«Скажу ему, что это будет последний раз, когда мы видимся, а потом я навсегда уезжаю в Уэндмарк! Скажу, что этой поездкой хочу тем самым извиниться перед ним за мое грубое отношение к нему в школе. Но он скажет: „Да я тебя давно простил, не за что извиняться“. Это же Армель!» — усмехнулась Лита своим мыслям. Но медлить было нельзя. Это был последний месяц пребывания Литы в родном городе. А потом она навсегда, безвозвратно уедет жить в Уэндмарк и никогда не увидит больше этого занятого человека, успешного бизнесмена, простого парня, пережившего потерю любимой девушки и так старательно скрывающего свою боль от своих друзей и знакомых. Лита решила действовать.

Время для действий Лита выбрала наиболее позднее. Было уже девять часов вечера, когда она стояла у входа в Мега-Сити, упрашивая охранника впустить ее, но тот упорно не желал пропускать девушку, объясняя это тем, что «Мега-Сити уже закрывается, посетителей не впускаем». Тогда Лита решила прибегнуть к помощи «сверху» и набрала номер Армеля.

— Армель, привет! Это Лита. Мне нужно зайти к тебе в офис, хочу поговорить с тобой кое о чем. Ваш охранник отказывается меня впускать, — сообщила ему по телефону Лита.

— На то он и охранник, Лита, чтобы никого не впускать, — засмеялся Армель. — Подожди секунду, я все улажу.

Действительно, у охранника в кармане куртки зазвонил мобильный телефон. Приложив телефон к уху, охранник молча выслушал все то, что ему было сказано и, убрав телефон обратно в карман, пропустил Литу через вход в Мега-Сити.

— Что же привело тебя сюда так поздно? — спросил Армель, встречая Литу у двери в свой кабинет.

— То же, что и держит тебя здесь в такое время, — ехидно улыбнулась Лита, пройдя в офис Армеля. Тот закрыл за ней дверь на ключ.

— Меня здесь держит моя работа.

— По поводу нее я и хочу с тобой поговорить, — сказала Лита и села на предназначенное для гостей белое кожаное кресло. Армель, как ни странно, сел не за свой письменный стол, а на второе такое же кресло рядом с Литой.

— Я вас внимательно слушаю, — заинтриговался Армель.

— Это последний месяц моего отпуска, — начала Лита, — и я бы хотела, чтобы хотя бы один день в этом месяце мы провели вместе, пообщались как друзья, как люди, которые давно друг друга знают.

Лита удивилась, с какой решительностью и смелостью она произносила эти слова.

— Я знаю, что ты был занят все эти два прошедших месяца. Я знаю, что не меньше дел у тебя и сейчас. Но я прошу тебя всего лишь об одном дне, — с мольбой взглянула на Армеля Лита. Армель понимающе улыбнулся.

— Я буду более чем рад провести время с тобой, — спокойно ответил он. У Литы появилась надежда. Неужели он согласится?

— Я хочу, чтобы мы поехали вместе в Гринхайтс. Хочу научить тебя лазать по горам. Хочу, чтобы ты смог полюбоваться видом, стоя на одной из вершин горы. Ведь там очень красиво! Я уверена, ты будешь в восторге! — с воодушевлением выражалась Лита. Но тут ее собеседник заметно поник, в глазах появилась тоска.

— Я не очень люблю это место, Лита. Раньше любил. Но сейчас ничего привлекательного я не нахожу в нем. Горы как горы, — мрачно проговорил он, понизив голос.

— Армель, я…

— Лита, не надо. Это плохая идея. Почему именно Гринхайтс? Почему не в другое место? — занервничал Армель и резко встал с кресла, повернувшись спиной к девушке.

— Потому что Стефани этого хотела, — быстро произнесла Лита. Армель резко повернулся к ней.

— Откуда ты знаешь? — ошарашено спросил он.

— Я виделась с твоим отцом, — ответила Лита, не глядя на Армеля. Тот, недовольно вздохнув, обвел глазами свой кабинет.

— Зачем ему понадобилось говорить с тобой об этом?

— Потому что он видит, что я по-доброму к тебе отношусь, — ответила Лита. Армель снова сел в кресло.

— Тогда ты догадываешься, по какой причине я не хочу ехать в Гринхайтс.

— Ты сможешь мне рассказать о том дне? Когда Стефани пригласила тебя поехать с ней? — осторожно попросила Лита. Армель не отвечал.

— Если тебе тяжело об этом…

— Нет, все нормально, — отозвался Армель. — В тот день все мои мысли были только о работе. Я только-только начал осваиваться в своей новой должности. Индивидуальный предприниматель. Я хотел, чтобы люди вокруг меня видели, что я не какой-нибудь там «зеленый», неопытный мальчишка, получивший от папочки в подарок этаж в Мега-Сити, а полноценный делец, разбирающийся в том, чем он занимается. Я старался произвести впечатление серьезного человека, хоть и довольно молодого для такого бизнеса. А Стефани, знаешь, не давала мне стать снобом, всегда пыталась напомнить мне о моей любви к развлечениям, прогулкам на природе. Мы познакомились с ней на выпускном вечере в школе. Ее пригласил ее старший брат, с которым мы были приятелями. Я предложил ей потанцевать. С того вечера мы виделись каждый день. А два года спустя я сделал ей предложение, чего сам от себя не ожидал, честно говоря. Я ведь не планировал жениться лет до двадцати восьми примерно. Ну, может быть, до двадцати пяти.

Армель улыбался, вспоминая о Стефани. Теперь Лита по-настоящему понимала, как дорога была ему эта девушка.

— В тот злосчастный день она предложила мне съездить на пикник в Гринхайтс. Хотела научить меня лазать по горам со специальным снаряжением. Стефани прекрасно знала, что я давно хотел научиться скалолазанию в реальных условиях, а не на скалодроме. Она нашла, по ее словам, удивительно красивое место, на котором я обязательно должен был побывать. Для этого нам пришлось бы забраться на одну из гор. Она не очень высокая и забраться на нее можно довольно быстро, даже такому человеку, как я, имеющему совсем мало опыта в скалолазании, — усмехнулся Армель.

— И тебе пришлось отказаться? — спросила Лита скорее для того, чтобы не смущать парня своим молчанием.

— «Прости, у меня, правда, много работы. Ты ведь знаешь, мне совсем некому поручить свои дела. Не хочу, чтобы отец опять делал все за меня. Отдохни без меня. В следующий раз мы обязательно поедем вместе». Наверное, надо было застрелить себя после этих слов. Было бы справедливо, ­– с презрением к самому себе говорил Армель, проведя рукой по волосам.

— Армель, ну зачем ты так? — Лита чувствовала к нему жалость. — Ты же не мог знать, что случится!

— Знаешь, что хуже всего? Что я мог поехать вместе с ней тогда! Я мог оставить свои дела на отца. Просто не давала гордость! Я боялся, что меня не воспримут всерьез, что я всегда буду в тени своего отца. Я хотел доказать, в первую очередь, самому себе, что теперь могу все делать сам. Именно поэтому я отказал ей, своей невесте, в том, чтобы провести тот день вдвоем, — честно признался Армель. Лита молчала. Ей пока нечего было сказать ему. Она с замиранием сердца слушала своего одноклассника, чувствовала, с каким усердием он рассказывает ей обо всем произошедшем. Ей хотелось все слушать и слушать его, не перебивая. Ему нужно высказаться, рассказать, наконец, все, что было у него на душе такое долгое время! И она готова его выслушать.

— Разве мог я знать, что видел тогда ее в последний раз? — грустно вздохнул Армель. — Если бы знал, что с ней такое случится, отказал бы ей?

— Я уверена, что ты…

— Да, Лита, думаю, что отказал бы, — резко взглянул Армель в глаза Литы. Во взгляде этого красивого молодого человека виднелось отчаяние, злость, презрение к самому себе. Лите было невыносимо жаль его. Ее сердце страдало вместе с ним. Она хотела что-нибудь сказать ему, утешить его, но не могла. Его резкий ответ, его бешеный взгляд будто бы парализовали девушку.

— Я знаю себя, — тихо произнес он. — Я знаю, что чаще всего веду себя как эгоист. Я привык так жить. Привык отталкивать от себя людей, которых люблю. Привык пытаться сблизиться с ними, но в то же время держать их на расстоянии от себя. Я знал, что причиняю им боль. И уверен, что и Стефани я умудрился обидеть тогда своим отказом. В глубине души она понимала, что, если бы я только захотел, я бы поехал с ней в этот чертов Гринхайтс! Получается, что вместо нее я поставил на первое место свою работу, свое дело. И за этот выбор я поплатился. Заплатил слишком большую цену. Я жалею, что это не были все те деньги, которые числятся у меня по сей день на счете в банке. Отдал бы их все, лишь бы вернуть то, что пришлось потерять! Но, увы, такая сделка оказалась бы мне не по силам. Вот такой я бизнесмен, Лита! Вот, чем я заплатил за свой карьерный рост!

— Ты так дорожишь своей работой, столько сил вкладываешь в нее… Но почему? Что она дала тебе? — мягко спросила Лита, боясь ненароком задеть Армеля.

— Я и сам не знаю, почему до сих пор занимаюсь торговлей. Из-за денег? Но я никогда не стремился к богатству, так же как и мой отец. Из-за престижа? У меня нет тяги к славе и известности. Возможно, я пытаюсь доказать самому себе свою значимость? Но я давно убедился в своих способностях. У меня такое ощущение, что я слился со своей работой в единое целое и разделить нас становится все труднее и труднее. После трагедии со Стефани я стал ненавидеть свою работу, но все больше погружаясь в нее. Стал с презрением смотреть на то, чем я занимаюсь, но достигая больших успехов в своем деле. Ждал, пока моя работа сотрет меня в пыль, а она открывала мне новые возможности. Иногда мне кажется, что часть себя я оставляю в виде подписи на документах. Я рассматриваю все эти бумаги, в которых стоят мои имя и фамилия, и часто думаю: «Часть тебя здесь, часть тебя там, часть тебя еще где-то, что же осталось от тебя самого?» Странно, не правда ли? — горько ухмыльнулся Армель.

Тихая Родвилльская ночь с любопытством глядела в окна пятого этажа массивного здания торгового центра Мега-Сити, потому что в одном из окон все еще горел свет. В этом окне ночь могла разглядеть лица двух молодых людей — милой девушки с добрым отзывчивым сердцем и симпатичного обаятельного парня с ранами на душе и путаницей в голове. Они о чем-то беседовали с серьезными, задумчивыми лицами. Видимо, поведывали друг другу тайны своего сердца. О чем же им говорить еще в такое время суток как не о своих переживаниях и чувствах? Разве ночь не создана для подобных разговоров? Неожиданно милая девушка резко встала с кресла, на котором сидела, и начала что-то энергично объяснять своему собеседнику.

— Знаешь, Армель, что бы ты ни говорил, ты нисколько не убедил меня в том, что ты эгоист или подлый человек! Ты никогда им не был. Гибель Стефани — не твоя вина! И не смей думать иначе! Ты — добрый, открытый, веселый, интересный человек. Я помню тебя именно таким! Ты никогда не был безразличен к чужой беде, к чужой боли... И сейчас я вижу в тебе человека, достойного, чтобы его любили и уважали! — заявила ему Лита.

— Ты и вправду считаешь, что я достоин? — улыбнулся Армель.

— Поверь, мне незачем врать. Я искренна с тобой. Я… — Лита теряла мысль. В груди горело, голос дрожал. Она не могла понять, что такое происходит с ней. Надо взять себя в руки!

— Я еще раз прошу тебя поехать со мной. Ты не пожалеешь, если согласишься. Если не ради меня, если не ради себя, то хотя бы ради Стефани, в память о ней, — Лита почти умоляла его. Ее одноклассник задумался.

— Когда ты хочешь поехать? — с улыбкой поинтересовался он.

— Завтра! — тут же ответила Лита. — Завтра воскресенье, у всех нормальных людей выходной. Я хочу, чтобы и ты хотя бы один день побыл нормальным человеком!

На это Армель засмеялся.

— Во сколько мне заехать за тобой?

Лита слегка опешила.

— Заехать? Н-не надо, Армель. Мы могли бы…

— Не могли бы. У меня есть машина, и мы поедим на ней. Во сколько заехать, Лита? — не собираясь уступать, снова повторил вопрос Армель, не убирая хитрой улыбки с лица.

— В девять утра. Не слишком рано ведь? Примерно за полтора часа доедем до Гринхайтс. Весь необходимый инвентарь для подъема на гору я уже приготовила. Не беспокойся, все оборудование сертифицировано и проверено. Я училась на факультете спорта и туризма, меня невозможно обмануть поддельными знаками качества, — гордо заявила Лита.

— «Уже приготовила»? То есть, ты была уверена, что я соглашусь? — ехидно спросил Армель, сложив руки на груди.

— Я действовала наверняка. Мне просто повезло, — засмеялась Лита.

— Я смотрю, Уэндмарк научил тебя не сдаваться, несмотря ни на что?

— Уэндмарк тут ни при чем! Это всего лишь моя черта характера.

— Ну конечно! В школе ты не была такой, — уверял ее Армель.

— О, мистер МакФлай, мы завтра с вами вдоволь наговоримся о наших школьных годах, я вам обещаю! — весело заявила ему Лита, потирая руки.

— Да. Нам с тобой есть о чем вспомнить, верно? — улыбнулся ей Армель, медленно поднявшись с кресла.

— О, этого добра у нас с тобой много! — Лита сама не заметила, как начала слишком свободно вести себя с ним. Осознав, какой глупой и странной, должно быть, она сейчас показалась Армелю, Лита поспешила принять простое спокойное выражение лица.

«Лита, соберись!» — мысленно твердила она себе.

— Значит, завтра в девять часов? — уточнил Армель.

— Да. В девять, — коротко ответила Лита, стоя прямо напротив него. Армель все продолжал смотреть на свою бывшую одноклассницу. Лита боялась, что еще немного, и она начнет краснеть прямо у него на глазах.

— Спасибо, что выслушала. Честно говоря, так легко на душе стало! — мягко сказал Армель.

— Я рада была тебя выслушать! Спасибо, что доверил мне то, что тебя беспокоило все это время. Мне гораздо важнее было услышать историю о Стефани именно от тебя, — улыбалась Лита. Неожиданно Армель подошел к ней ближе и обнял ее, положив голову ей на плечо. Он никогда еще не был так близко к ней, даже в тот день, когда поцеловал ее в школе. От него очень приятно пахло, и Лите определенно нравился этот запах. Лита обняла его в ответ, запрокинув руки ему за шею и, прислонив голову к его плечу. Ей так хотелось сказать ему что-нибудь приятное и доброе, что она не смогла сдержаться и проговорила:

— Все будет хорошо, Армель.

— Спасибо, Лита. Я надеюсь на это, — ответил Армель, медленно выпуская ее из своих объятий.

Армель предложил Лите довезти ее до дома на своей машине, но та отказалась, так как ей хотелось еще немного погулять по вечернему Родвиллю. Армель не стал настаивать, и потому, попрощавшись с бывшей одноклассницей, он вернулся к себе в офис.

Так странно было со стороны Литы прийти к нему в такое время! Ей настолько сильно хотелось увидеться с ним, что она даже не стала откладывать эту встречу на завтра? Или же она просто-напросто понимала, что днем он слишком занят для подобных разговоров?

Зачем отцу понадобилось рассказывать о трагедии со Стефани именно Лите? Он ведь ее совсем не знает, хоть она часто любила посещать его лавку, когда была ребенком. Почему он посчитал, что она обязательно должна знать о том, что так глубоко ранило его сына? Как так вообще получилось, что они завели разговор на подобную тему?

А сам-то что сделал? Открыл душу однокласснице, отношения с которой у него не всегда были теплыми и дружескими. Ссоры на пустом месте, постоянные насмешки, колкости, недопонимание — частые явления в их взаимоотношениях в школьную пору. И что теперь? Душевные разговоры, объятия, теплое отношение друг к другу, отзывчивость и даже какая-то забота…

Армель знал, что Лита — хороший человек. Он никогда не верил, что она ненавидела и презирала его. Скорее всего, она что-то скрывала за всем этим. Возможно, симпатию. Ведь, когда она злилась на него, он видел, что тем самым она просто пытается привлечь к себе его внимание. А Армель просто шутил над ней. Впрочем, как и над остальными девчонками. Он понимал, что это не совсем правильно. Но ничего не мог с собой поделать.

Неожиданно его размышления прервал телефонный звонок. Звонил Роберт.

— Алло.

— Брат, я надеюсь, ты помнишь о сегодняшней встрече? Я и Эд уже подъезжаем к клубу.

— Помню, Рон. Скоро буду.

— Не задерживайся! Красивых девчонок тут быстро разбирают, — послышался ехидный смех друга.

— Они меня дождутся, я уверен, — усмехнулся Армель.

Армель не знал, что выйдет из завтрашней поездки в Гринхайтс. Пока он до сих пор считал это не совсем удачной идеей. Но желание Литы отвлечь его от работы показалось молодому человеку весьма трогательным. Он чувствовал, что ей небезразлично его душевное состояние. Да, все-таки Лита — хорошая девушка. Наверное, даже слишком хорошая. Завтра он проведет время с ней. И он был почти уверен, что это времяпрепровождение будет весьма приятным.

А пока ему предстояло провести время в обществе своих лучших друзей и девушек совсем другого рода. Совсем не таких, как Лита.

***

Лита вернулась домой счастливая. На часах было уже одиннадцать часов. Время пролетело невероятно быстро в компании Армеля. Самое главное, что Лита все-таки добилась своего: завтра они едут с ним в Гринхайтс в девять часов утра. Армель не пожалеет об этой поездке, ни за что не пожалеет! Они прекрасно проведут время. Лита же туристический гид! Неужели она не сможет устроить своему однокласснику незабываемую экскурсию?

Переодеваясь в домашнюю одежду, Лита внезапно почувствовала тонкий аромат мужского парфюма. Видимо, запах от парфюма Армеля остался на ее одежде. И этот запах что-то пробудил внутри Литы, взволновал ее. Ей было хорошо, и в то же время ее сердце сжималось от тоски. Она по-прежнему чувствовала на себе тепло, исходящее от тела ее бывшего одноклассника. Или это тепло было где-то внутри нее? Они обнялись первый раз в жизни! И столько доброго и искреннего было в этом объятии, что не опишешь никакими словами! Теперь Лита смотрела на Армеля МакФлая совсем по-иному. Так много нового она узнала об этом человеке всего лишь за один вечер! Пожалуй, это был самый ценный, самый стоящий вечер в ее жизни.

Лита еще долго не могла уснуть. Она снова и снова проигрывала в голове разговор с Армелем, вспоминая взгляд его голубых глаз, его голос — то громкий и бодрый, то тихий и сдержанный, мимику его лица, его идеальную улыбку… Сомнений больше не осталось. Лите пришлось признать: она всем своим сердцем любит Армеля МакФлая и даже сильнее, чем любила когда-то. Ей снова вспомнились слова Шона, и она уже ненавидела его за то, что он так точно все предугадал. Но любовь ли это? Может ли Лита в этот раз надеяться на взаимность? И стоит ли? Она боялась об этом думать, потому что боялась неизвестности. Возможно, завтрашняя поездка в горы хоть немного все прояснит? Но, прежде всего, они едут туда для пользы Армеля, а не ради любопытства Литы, об этом не стоило забывать. Главное, чтобы Армель хотя бы ненадолго забыл о своей работе и наслаждался свободным от дел и обязанностей днём. Так ли важно, как он будет относиться к ней после этой поездки? Они ведь уже могут считать себя друзьями. А ведь когда-то Лита с трудом представляла, каким образом можно было добиться дружбы с Армелем. И вот теперь они вдвоём едут в Гринхайтс. Он заедет за ней. Завтра в девять утра. Думая об этом, Лита поскорее хотела погрузиться в сон, чтобы потом открыть глаза и осознать, что наступил новый день. День, который просто обязан был быть прекрасным.

Глава 16. Признание Каспера

Для Эрин новый день начался отвратительно. Она не спала всю ночь из-за того, что «у какого-то урода бесперебойно работала машинная сигнализация». Она очень надеялась, что под утро его машину все-таки украли, так как именно утром завывания сигнализации прекратились. Родителей Эрин подобный случай никак не обеспокоил — они попросту ничего не слышали, уснув крепким сном. Помимо неумолкающей сигнализации Эрин жестоко мучили мысли о Каспере Майлоу, который так редко теперь общался с ней! Она тосковала по этому доброму, простодушному парню, хотела увидеться с ним, поговорить, пусть даже разговор бы шел о его девушке, но, по крайней мере, они бы снова беседовали друг с другом как раньше.

«Это я во всем виновата. Я такая дура! Я ужасно к нему относилась. Я пренебрегала им, ни во что его не ставила. Я чертова эгоистка!» — укоряла себя Эрин. Тяжёлой ношей лежала тоска на ее сердце, и девушка не знала, как от нее избавиться. Она не находила себе места и нервно бродила по всей квартире. Да что это с ней такое? Разве можно так себя мучить из-за потерянной дружбы с однокурсником? Неужели этот Каспер Майлоу единственный такой на всей Земле?

«Он замечательный парень, отличный друг. У него добрые глаза, смешные пухлые губы, миловидный узкий нос. Он ведь, на самом деле, очень даже симпатичный парень, а я всегда смотрела на него так, будто он прыщавый, очкастый книжный червь», — вспоминала Эрин.

«Что он вообще нашёл в этой девушке? Ничего в ней особенного и нет», — рассматривала она в ноутбуке сохраненную на компьютер фотографию Каспера с его девушкой на фоне моря.

— Ой, а с кем это милашка Каспер? — неожиданно послышался голос мамы Эрин. Она стояла прямо за диваном, на котором сидела Эрин, держа на коленях раскрытый ноутбук.

— Со своей девушкой, — сухо ответила Эрин.

— Как это — с девушкой? Разве он не за тобой уже столько лет увиливает?

— Мама, Кас никогда за мной не увиливал, — усмехнулась Эрин.

— Ну да, конечно! Это ты просто на глаза себе тёмные очки надела и ходишь вся из себя крутая, ничего и никого не замечая! — съехидничала миссис Флаш. Эрин лишь недовольно покачала головой. У неё совершенно не было настроения вступать в подобный спор с матерью.

— Солнце моё, присмотрелась бы ты к Касперу хорошенько, многое поняла бы! Я, глядя на этого парнишку, чётко вижу, что это человек с большой и доброй душой, верный, искренний. Такой уж точно будет дорожить дружбой и душевным общением! — наклонилась миссис Флаш к уху дочери.

— Заметно, как он дорожит дружбой, — осудительно проговорила Эрин. — Он перестал со мной общаться сразу же, как только у него появилась девушка. Хорошо же он ценит дружбу!

— А ты? — с улыбкой спросила ее мать. — Разве ты сама так уж сильно дорожила его дружбой?

— Я… — тут Эрин пришлось остыть и хорошенько подумать.

— Он вообще знает о том, что ты чувствуешь по этому поводу? Ты говорила ему о том, что для тебя потеря общения с ним слишком уж болезненна? Он в курсе, что ты бы хотела больше времени проводить с ним? — спрашивала девушку ее мать.

— Нет, — стыдливо ответила Эрин. — Я говорила ему что-то наподобие этого, но все какими-то намеками, неясностями… Я почему-то не додумалась сказать ему прямо о том, что мне не нравится, что меня беспокоит. Я вообще сказала ему в прошлый раз, что рада за него… и всякую прочую чепуху.

— Ну так самое время сказать ему то, что надо сказать! — засмеялась миссис Флаш. В глазах Эрин заискрился радостный огонек, после чего она, отложив в сторону ноутбук, с благодарностью обняла мать.

— Мамочка, спасибо тебе огромное! Ты вытащила меня из глубокой ямы отчаяния и самоуничижения.

— Эх, ты! А ведь вам, девушка, уже двадцать два года! Но я всегда знала, что в таких делах тебе не больше тринадцати лет, — остро подметила та.

— Ну мам, почему сразу тринадцать? Не все же так плохо? — засмеялась Эрин, все ещё обнимая мать.

— Потому что отдаешь предпочтения своим эмоциям, а здравый смысл убираешь на самую дальнюю полку, — ответила миссис Флаш.

— Ладно, твоя взяла, — уступила Эрин, выпустив мать из объятий.

— А теперь бери телефон и звони Касперу, — велела ей мать. Эрин не стала мешкать с исполнением такого указания и тут же набрала номер Каспера.

Как ни странно, но ответ последовал буквально через два гудка: последнее время он отвечал на ее звонок именно в тот момент, когда Эрин, устав от ожидания, решила завершить вызов, либо вообще не отвечал. А сейчас Каспер ответил на ее звонок почти сразу же, как только Эрин набрала его номер — прямо как в «старые добрые времена».

— Каспер?

— Эрин? — голос Каспера почему-то звучал как-то взволнованно, обеспокоенно.

— Привет.

— Привет.

— Послушай, я знаю, у тебя девушка очень ревнивая и все в таком роде, но попроси у нее разрешения встретиться со мной хотя бы на полчаса! Мне нужно поговорить с тобой. Очень серьёзно поговорить! Давай встретимся в «Лондоне». В кафетерии не хочу. Там слишком тесно.

— Давай. Я тоже хотел с тобой поговорить, — устало вздохнул Каспер. Поговорить? Ему тоже есть, что сказать ей?

— Я буду в кафе примерно через пятнадцать минут. Сяду за любой свободный столик. Ты же помнишь, как я выгляжу? – решила сострить Эрин.

— Высокая блондинка с голубыми глазами? А нет, прости, это я, кажется, про Элизу вспомнил, — заметно повеселел Каспер. Какой у него, однако, приятный голос… Почему она раньше этого не замечала?

— Я надену шляпу, чтобы ты вдруг не спутал меня ни с кем, — засмеялась Эрин. — Увидимся в «Лондоне»!

Каспер и Эрин пришли в назначенное место практически в одно и то же время, поэтому ни Эрин не пришлось ждать Каспера, ни Касперу — Эрин. Они снова выбрали свой любимый столик у окна и, казалось, будто сегодня — обычный для них день, когда они после очередного собрания в литературном клубе решили перекусить в кафе. И, как обычно, заказали они немного, хотя Каспер был голодный, так как ничего не успел съесть перед встречей с Эрин. Эрин заметила, что Каспер нервничал, но не знала, с чем бы это могло быть связано. Когда они в последний раз виделись в кафетерии, Каспер выглядел решительным и непоколебимым — такой Каспер ей вовсе был не по нраву, поэтому она даже с удовольствием глядела на своего смущенного чем-то однокурсника.

— Каспер, я хочу попросить у тебя прощение за моё ужасное поведение, — начала Эрин. — Я была эгоисткой. И я осознаю, что относилась к тебе не так, как должна была.

— Эрин, я…

— Нет, прошу, послушай! — резко оборвала его Эрин. — Я не ценила тебя, когда ты был рядом! Я поступала с тобой, как с каким-то ничтожным существом. Ты ничем не заслужил такого отношения! А вот тебе бы следовало так относиться ко мне: презирать, насмехаться, унижать меня. Потому что я заслуживаю всего этого.

— Эрин, мне…

— Ты всегда был готов меня выслушать, ты всегда умел поддержать меня добрым словом, мне всегда было весело с тобой, и только сейчас я осознала это! Спустя так много лет я поняла, насколько экстраординарный человек был все это время рядом со мной! Я была так слепа! Носила тёмные очки и воображала себя крутой, ничего и никого не замечая!

— Эр…

— Мне не следовало осуждать тебя за твою холодность ко мне после того, как в твоей жизни появился любимый и дорогой тебе человек! Рядом с тобой, наконец-то, появилась та девушка, которая смогла бы дать тебе настоящую любовь и внимание, которого ты по праву достоин! А я, снова думая только о себе, ныла и злилась, что мы перестали с тобой общаться…

— Эрин, послушай…

— Как я могла быть такой…

— Эрин! — тут Каспер резко положил свою ладонь сверху на ее руки, которые та все это время держала сложенными на столе. Эрин испуганно взглянула на него.

— Выслушай меня, пожалуйста, — мягко попросил он, смотря в ее зелёные удивленные глаза. — Нет у меня никакой девушки.

От такой неожиданности Эрин раскрыла рот и в недоумении посмотрела на Каспера. Это что, шутка какая-то?

— Что значит «нет у меня девушки»? — медленно спросила Эрин, но тут же ехидно улыбнулась:

— А! Вы уже расстались. Ты ведь это имеешь в виду?

— Нет. У меня вообще не было девушки. Не было и нет, — улыбнулся в ответ Каспер. Тут Эрин совсем запуталась.

— Подожди-подожди! А о ком тогда вот уже почти два месяца говорит весь наш университет? А ваше с ней фото в Интернете? Она что, создание фотомонтажа? — усмехнулась Эрин.

— Это моя сестра. Двоюродная, — не переставая улыбаться, отвечал Каспер. Сестра? Он что, серьёзно?

— Но, стой… я ничего не понимаю! Почему тогда все считали ее за твою девушку, и ты никому не говорил, что она твоя кузина? И… ты ведь и мне не сказал об этом! Ты ведь сам говорил, что она твоя девушка, с ума сойти какая ревнивая и так далее… — не могла разобраться Эрин.

— Ну, она на самом деле ревнивая, в этом я не соврал, — рассмеялся Каспер. — Так ведь этого эффекта я и добивался! Все должны были подумать, что она — моя девушка. В особенности, ты, Эрин.

— Но… зачем?

— Затем, что это был один из твоих советов, — ехидно ответил Каспер. — И признаюсь, твои советы мне, действительно, помогли.

— Я не понимаю…

— Эрин, все это я сделал только для того, чтобы… — Каспер сделал глубокий вдох, — чтобы добиться твоего внимания.

У Эрин было такое ощущение, будто ей по голове ударили чем-то тяжёлым, и боль от этого удара дошла до самого сердца.

— Моего внимания? Но… но как же…

— Признаюсь, поначалу я заинтересовался подобной «игрой». Строил из себя влюбленного, подговорил сестру, старался быть у всех на слуху — все делал для того, чтобы позлить тебя, — говорил Каспер, то опуская взгляд, то снова глядя на Эрин. — Я начал замечать перемены в твоём поведении. Ты злилась, обижалась на меня, в твоём голосе слышались нервные нотки, и я был рад этому. Тем самым, я видел, что был не так уж и безразличен тебе.

Эрин не отвечала. Она все ещё не могла прийти в себя после признания Каспера. Она внимательно слушала его, не отрывая ошеломленного взгляда от своего собеседника.

— Но знала бы ты, как мне было тяжело! Я еле сдерживал себя, чтобы вдруг не позвонить тебе, хотел услышать твой голос. Порой просто выл от недовольства! Знаешь, чем больше я притворялся равнодушным к тебе, тем еще больше в тебя влюблялся, — тихо говорил Каспер. — А после того нашего разговора в кафетерии… я понял, что так продолжаться не может. Я видел, что причиняю тебе боль. Мне хотелось обо всем рассказать тебе в тот же день, но я твердил себе, что надо потерпеть, надо выдержать, иначе все пойдёт прахом! Изо всех сил я старался выглядеть хладнокровным, но сердце моё разрывалось на части, когда я смотрел на тебя… Ты была такой подавленной, расстроенной… Я уже начал ненавидеть себя за то, что позволяю себе так поступать с тобой!

У Эрин стоял шум в голове. Ей казалось, что ещё немного, и она упадёт в обморок. На глазах начали наворачиваться слезы. Каспер продолжал говорить:

— Эрин, я хочу, чтобы ты знала: ни за что в жизни я бы не забыл о тебе! Где бы и с кем бы я ни был, я никогда бы не перестал думать о тебе. Даже если бы ты и забыла меня, я бы до конца своих дней помнил о тебе. Такую, как ты, нельзя забыть. Ты удивительная девушка! Смелая, решительная, целеустремленная, добрая, талантливая и невероятно красивая.

— Я ужасный человек, Кас, — Эрин не могла больше сдерживать себя и дала волю слезам. Каспер — тот человек, перед которым не стыдно показать свою слабость. — Ты совсем не знаешь меня. Я подлая, глупая, бесчестная…

— Тэсс из рода д'Эрбервиллей тоже считала себя такой, — сказал Каспер. Эрин жалобно и испуганно взглянула на него. Каспер взял в свои руки холодные тонкие руки девушки. — Но ведь на самом деле все было совсем не так. Ее просто обманули. И я ни в коем случае не хочу быть тем, кто обманывает и причиняет тебе боль!

— Кас… — рыдала Эрин, всхлипывая носом. Бармен и официант за барной стойкой обеспокоенно взглянули в сторону столика, где сидели Эрин и Каспер. Каспер дал им понять, что все в порядке и им не о чем беспокоиться. Парень заботливо протянул своей однокурснице салфетку.

— Кас, ты даже понятия не имеешь, какое ты сокровище! — отрывисто выговаривала Эрин, вытирая салфеткой нос, глаза, щеки, и пытаясь успокоиться от рыданий. Она уже и не помнила, как давно позволяла себе так расчувствоваться.

— Теперь имею, — по-доброму сказал Каспер, любуясь своей подругой. — Я не хотел делать тебе больно, Эрин, правда! Я пытался делать все так, как ты мне говорила: равнодушие, уверенность в себе…

— Забудь навсегда про то, что я говорила тогда! — вытирая слёзы, с улыбкой пробормотала Эрин. — Не нужно тебе все это! Ты мне нравишься таким, какой ты есть! Правда, поняла я это только тогда, когда ты стал другим.

— Но, ведь, по правде говоря, это неплохо сработало, — засмеялся Каспер.

— Заткнись, Каспер, не видишь, что мне стыдно? — без злобы сказала Эрин, чувствуя, что сама сейчас начнёт смеяться. — Знала бы я, что всё это ты будешь применять на мне…

— И, тем не менее, я заставил тебя скучать по мне, — хитро улыбнулся Каспер.

— Не то слово, — смущенно согласилась Эрин.

— Эрин, я обещаю, я больше не оставлю тебя!

— И я обещаю, что не уйду, — на секунду взглянула Эрин на Каспера. Почему-то теперь ей было сложнее долго выдерживать его взгляд. И ей невероятно нравилось это новое чувство смущения.

«А глаза-то у него, оказывается, зелёные, но со слегка голубым оттенком у зрачка».

***

— Мама! Мама! — радостно вскрикивала Эрин, вбегая в гостиную, где миссис Флаш, отдыхая на диване, увлеченно смотрела что-то в ноутбуке. При возгласах дочери, она приложила к сердцу руку, изображая испуг.

— Эрин, с чего такие крики?

— Все замечательно, мама! Все отлично! — весело восклицала Эрин, обнимая мать за шею.

— Да объясни же, что за радость такая?

— Мама, Каспер Майлоу меня любит! У него нет девушки! Мама, какой он стратег! Так хитро все продумал! О, куда я вообще смотрела, когда он был рядом? — возбужденно говорила Эрин.

— Ох, Эрин, какой ты ещё ребёнок… — с улыбкой проговорила миссис Флаш.

— Мам, а ведь… я тоже его люблю! — откровенно призналась Эрин. — Наверное, я уже давно его любила, но сама не подозревала об этом. И только сегодня я убедилась, что это на самом деле так!

— И ты уверена, что ты не под властью эмоций? А если твой восторг вскоре пройдёт?

— Нет! Это тот случай, когда и разум, и сердце действуют сообща. Вообще, инициатива шла от разума, а сердце уже потом подхватило мысль моего мозга, — протараторила Эрин.

— Я рада, что ты, наконец-то, перестанешь киснуть.

— Мама, у него такие глаза…

— Хотя, я даже не знаю, что хуже: когда моя дочь в депрессии или, когда моя дочь в любовной эйфории! — съехидничала миссис Флаш.

— Мама, я буду долго приходить в себя, — томно вздыхала Эрин.

— Чтобы завтра вела себя нормально! — поставила миссис Флаш условие дочери.

— Ну хотя бы еще пару дней! — со смехом взмолилась Эрин.

Неудачно начавшийся день завершился для Эрин невероятной радостью, которая еще долго переполняла девушку. Каспер Майлоу — ее верный друг и отличный парень признался ей в симпатии. Эрин же открыла в себе новое чувство — любовь к этому человеку. Эта любовь не была основана на страсти или безумной влюбленности — скорее все это появилось в Эрин уже после того, как она осознала, что ее сердце выбрало Каспера. Этим и отличалось ее новое чувство от того, что испытывала она к Стэну Хэмворту. Каспер мог ей дать намного больше, чем Стэн. Он восхищался ей, уважал ее, никогда не переступал границы дозволенного, был честным и преданным. Теперь Эрин оставалось оправдать подобное отношение к себе.

В тот же день ее лучшая подруга Лита Аделайн и бывший одноклассник Армель МакФлай должны были отправиться в Гринхайтс. И кто знает, что в итоге получится из этой поездки?

Глава 17. Поездка в Гринхайтс

Армель, как и было запланировано, подъехал на черном солидном Mercedes-Benz прямо к дому Литы около девяти часов утра. Лита встретила его с двумя огромными рюкзаками, которые ее одноклассник помог поместить в багажнике своей машины. Началась их полуторачасовая поездка в Гринхайтс — любимое место жителей Родвилля, которые предпочитают отдыхать за городом: свежий воздух, чистое озеро, густые хвойные леса, зеленые холмы и высокие горы и всего-то полтора-два часа езды на автомобиле.

— Представляю, как смотрят на тебя девушки, когда ты выходишь из такой крутой машины, — весело сказала Лита, осматривая салон автомобиля.

— Ты хотела сказать: «Смотрят на такого стильного, невероятно привлекательного парня, который эффектно выходит из машины…» А, впрочем, кто вообще в этот момент смотрит на машину? — сострил Армель.

— Ты хотя бы раз сомневался в своей неотразимости?

— Ни за что. Никогда такого не было. Нет.

Армель и Лита выезжали из города. Теперь Лита намеревалась любоваться на открывающиеся ее взору живописные загородные пейзажи из окна удобной и, конечно же, весьма дорогой машины. И как долго вообще была у него эта машина? Скорее всего, уже год или немного больше. Интересно, а Стефани он на этой машине возил? А, может быть, они выбирали ее вместе? Лита медленно обратила взгляд к Армелю. Тот сосредоточено вел машину, не оглядываясь по сторонам. Не совершает ли она ошибку? Правильно ли поступила, что пригласила его загород? Возможно, эта идея казалась гениальной раньше, а сейчас она потеряла свою прелесть и новизну? Не слишком ли это было банально — звать его в Гринхайтс? Может, стоило пригласить его в другое место?

— Лита, у тебя взгляд, честно говоря, очень тяжелый! Он буквально повис у меня на плече. Я чувствую, как оно начинает постепенно затекать, — улыбнулся Армель, не сводя глаз с дороги. Лита смутилась и, резко отведя взгляд, уставилась в окно.

— Прости, я задумалась.

— Ты как-то погрустнела. У тебя какие-то проблемы?

— Нет, вовсе нет.

— Значит, у меня какие-то проблемы? Или проблема во мне? — с улыбкой спросил Армель. Лита засмеялась.

— Нет никаких проблем! Я просто засмотрелась на то, насколько умело ты, оказывается, можешь водить машину.

— Разве я могу что-то делать неумело? — подмигнул ей Армель.

— Можешь. Я-то знаю! — ехидно улыбнулась Лита.

— Вот только не начинай! Я знаю, ты сейчас начнешь вспоминать обо всех моих школьных оплошностях. Даже если бы я стал правителем всей Вселенной, ты все равно каждый раз напоминала бы мне о том, в чем я был плох в школьные годы!

— Зато это бы спускало тебя с небес на землю, и ты бы вспоминал, что не всегда во всем был идеален, как ты сейчас думаешь! Полезно напоминать таким зазнавшимся, как ты, с чего они когда-то начинали, — незлобиво проговорила Лита.

— Ты говоришь в точности как мой отец, — заметил Армель.

— Значит, ему тоже частенько надоедает твое самолюбие!

— Да не такой уж я и самолюбивый, вообще-то.

— «Стильный, невероятно привлекательный парень…» — передразнила Лита.

— Это не самолюбие, а констатация факта, — хитро подметил Армель.

— Это констатация твоего самолюбия, — не сдавалась Лита.

— Не хочешь музыку послушать? А то тоскливо как-то.

***

В кабинет Армеля МакФлая постучалась его секретарша — Эстель Кальман. Это была видная, привлекательная девушка, которой ничего не стоило вскружить голову тому, кому она пожелает. Хитрый взгляд ее карих глаз заставлял молодых людей робеть, чувственные губы, подчеркнутые темно-красной помадой, привлекали внимание не только парней, но и девушек, которые и восхищались, и завидовали такой красоте. А уж как можно было остаться равнодушным к ее идеально прямым длинным волосам, напоминающим чёрный бархат! Природа одарила эту девушку обольстительной внешностью, и Эстель никогда не переставала пользоваться «дарами природы». Она знала, что она красива и не в ее стиле было скромничать и смущенно отводить взгляд. Она покоряла людей заложенной в ней с рождения властностью и осознанием своего превосходства над другими. Эстель жила по принципу: «Оставьте вашу низкую самооценку тем, кому повезло меньше. Мне же повезло несказанно».

— Мистер МакФлай, куда делся Армель? — спросила она, удивленная присутствием отца Армеля. Она совсем не ожидала увидеть Фергаса МакФлая на месте своего начальника.

— Уехал в горы. Сказал, что вечером вернётся, — ответил мистер МакФлай, стоя рассматривая документы на столе Армеля.

— Странно, а мне ничего не сказал, — задумчиво проговорила Эстель. Ее задел такой поступок Армеля. Неужели сложно было предупредить?

— Видимо, рассчитывал, что я передам тебе эту новость, — улыбнулся отец Армеля, взглянув на Эстель.

— Но, мистер МакФлай, Армелю надо подписать кое-какие документы и… столько работы стоит! Почему он именно сейчас решил уехать? — наивно спросила Эстель.

— Моему сыну тоже нужен отдых, Эстель. Как ты знаешь, последние годы он работал, не имея возможности выйти в отпуск. Я рад, что он хоть один день проведёт вдали от этого места, — спокойно ответил мистер МакФлай, указав на письменный стол сына. — Да и тем более, сегодня воскресенье, займетесь всеми документами в понедельник.

Эстель была больше обозлена, чем расстроена. Ей совсем не понравилось такое поведение Армеля. Он всегда предупреждал ее, когда ему приходилось отлучаться с работы!

— А с кем он уехал? — решилась спросить Эстель.

— Его бывшая одноклассница, прибывшая с Уэндмарка, организовала поездку. Очень милая девушка, — добродушно ответил отец Армеля.

«Замечательно. Судя по всему, именно с той, с которой у него как-то раз была встреча в кафе и которая любит частенько к нему наведываться», — с недовольством подумала Эстель, но потом решила, что глупо злиться и ревновать его к бывшей однокласснице. Все-таки это может быть просто дружеская поездка. О которой она позже обязательно его расспросит.

***

— А я смогу вообще добраться до этой вершины?

— Разве это сложно для того, кто не может все делать неумело?

— Лита, я серьезно, вообще-то!

Армель заметно нервничал, когда Лита нацепляла на него все необходимое приспособление. Они были на месте. Большое озеро, лес и огромная скала, к которой вела тропинка прямо от берега озера. Конечно, на самую вершину можно было бы подняться и в обход этой возвышенности. Но, ведь взобраться по ней получится…

— …намного быстрее, — уверяла Армеля Лита, обвязывая себя какими-то веревками с крючками. — Тебе непременно понравится, обещаю. Это почти то же самое, что упражнения на скалодроме. Ты справишься!

Лита внимательно осмотрела снаряжение Армеля, проверила страховочную систему, подергала веревку для проверки прочности — Лита была уверена в оборудовании для скалолазания, которое она выбрала, просто ей хотелось дать понять Армелю, что оно проверено и надежно, и ему не о чем волноваться.

— Я буду использовать личные скальные крючья, а ты будешь цепляться за уже установленные в проемах. Тебе так будет легче, — сказала Лита Армелю. — Кстати, сбоку на поясе висит мешочек с магнезией, чтобы руки не скользили. Не забудь про него, когда руки вспотеют.

— Лита, не знаю, за кого я буду бояться больше: за себя или за тебя, — испуганно проговорил Армель.

— Перестаньте, мистер МакФлай! Я занимаюсь этим не в первый раз, — пыталась успокоить его Лита. Армель наблюдал, с какой ловкостью Лита цеплялась руками за выступы в скале, как умело вбивала крючья скальным молотком и бесстрашно поднималась все выше и выше. Армель неуверенно следовал за ней, цепляя веревку за крючья. Как же удачно вышло, что он так любил в детстве занятия на скалодроме! Сейчас все то, чему он научился на специальных площадках, очень даже пригодились ему. Парень и девушка использовали одновременную страховку, поэтому Армель взбирался по скале следом за Литой.

— Смотри, не сорвись вниз, иначе оба с тобой полетим как камни с горы! — с насмешкой предупреждала его Лита.

— Спасибо, что взвалила всю ответственность на меня! — саркастически ответил Армель.

— А ты хотел бы полезть первым? — ехидно улыбнулась Лита, глядя сверху вниз на своего партнера по скалолазанию.

— Нет-нет, мне и здесь прекрасно! — тут же ответил Армель, продолжив взбираться по скале.

С каждым метром перед ними открывался все более удивительный пейзаж. Озеро становилось все меньше и меньше, лес все отдалялся и отдалялся. Вырисовывалась новая картина этого места. Поскорее бы добраться до самой вершины и оглядеть все это с высоты птичьего полета! Лита остановилась, потому что Армель внезапно перестал взбираться за ней. Она посмотрела вниз. Ее одноклассник с восторгом и некой задумчивостью глядел куда-то вдаль, при этом глубоко дыша и растирая в ладонях магнезию. Лита улыбнулась.

«Какой он молодец все-таки!» — подумала она про него. Армель и вправду прекрасно справлялся с поставленной ему задачей. Не растерялся, не запаниковал и был спокоен, по крайней мере, внешне. Что творилось у него внутри, Лита не могла знать. Но ей хотелось верить, что он доволен.

— Шикарный вид, правда? — спросила Лита Армеля.

— Очень красиво, — подтвердил Армель, все еще глядя вдаль и тяжело дыша. — И высоко.

— Осталось совсем немного. Ты сильно устал? — заботливо поинтересовалась Лита.

— Нет, — отдышавшись, ответил Армель. — Все отлично. Полезли дальше.

Заметно менялось атмосферное давление. Армелю даже показалось, что у него заложило уши, но впоследствии он перестал обращать на это внимание. Он мечтал поскорее добраться до вершины и вдоволь отдохнуть там. Лита все лезла и лезла вверх, но внезапно издала испуганный возглас. Армель почувствовал, что его сердце полетело куда-то вниз.

— Лита, черт возьми, что случилось?! — чуть было не кричал Армель.

— Всё… все в порядке! Просто… крюк слегка пошатнулся. Видимо, непрочно забился… Я… я сейчас все сделаю, как надо! Не бойся за меня! — дрожащим голосом отвечала Лита. Как хорошо, что он не видел ее лица, ее испуга и застывших слез в глазах. Лита очень перепугалась. Надо прийти в себя. Какой ужас, одно неверное движение — и она бы сорвалась, и кто знает, удержал бы ее Армель в момент ее падения? Но все обошлось, все в порядке. Слава Богу.

— Лита, у меня чуть было инфаркт не случился! — обеспокоенно проговорил Армель, положив руку на то место, где находилось сердце. Оно в тот момент бешено стучало.

— Мы уже почти на месте. Давай! — как можно более бодро произнесла Лита, все еще пытаясь скрыть последствия внезапного шока. Армель полез за ней. Подумать только, а ведь Стефани была тогда одна… Рядом с ней никого не было. Она осталась в тот момент наедине со своим испугом. А ведь Армель мог тогда быть с ней, вдруг бы он смог предотвратить такой страшный исход?

— Стефани, как же так… — во вздохом сорвалось у него. Этот вздох моментально отозвался в ушах Литы, пронзил душу, проник в ее сердце, ее кожу, ее кости. Что она наделала? Из-за ее неосторожности Армель вспомнил о несчастном случае, произошедшем со Стефани. А вдруг это подпортило его настрой? Вдруг он теперь не испытает удовольствия от красоты обзора с вершины скалы? Что, если мысли о Стефани испортят ему все впечатление? Лита корила себя за свою оплошность.

Последний рывок и вот она — вершина скалы. Взобравшись на самый верх, Лита протянула руку Армелю, помогая ему подняться. Они сделали это. Они здесь. С ними все хорошо. Иначе и не могло быть!

Армель снова тяжело дышал. По его лицу струились капли пота, а волосы взмокли. Он сидел у самого края вершины, пытаясь прийти в себя после такого нелегкого для него подъема. Лита гордилась им. Он сделал все сам, без особой помощи Литы. Все-таки он действительно способный парень!

Лита, отложив в сторону тяжелый рюкзак и снаряжение, села рядом с Армелем у края скалы.

— Спускаемся пешком. С меня хватит на сегодня скалолазания! — произносил Армель каждое слово через вздох. Лита засмеялась.

— Ну и как тебе вид? — спросила она. Армель огляделся. Внезапно ему захотелось встать и осмотреть весь открывающийся перед ним вид в свой полный рост. Лита тоже поднялась с места. Вид был потрясающий. Внизу — искрящаяся гладь озера и верхушки деревьев. Вдали — зеленые величавые холмы и могучие горы, касающиеся облаков. Армель мысленно восхищался столь удивительным творением природы. Нелегкий и долгий подъем по скале того стоил. Ладони его были в мозолях, ссадинах и грязи от магнезии. Ноги и спина слегка болели. Но Армель был доволен. Слишком доволен, чтобы обращать внимание на боль.

В эту секунду Лита не сводила взгляда с лица Армеля. Она видела и чувствовала — внутри него что-то происходит, что-то, что волнует его, но и одновременно восхищает. Она не хотела ничем отвлекать его от созерцания открывающегося ему вида, который не мог не захватывать дух. Лита была рада просто стоять и наблюдать за каждым малейшим движением его лица. Мысли Армеля, сердце его были не здесь. Они гуляли по зелёным холмам, взбирались на вершины гор, парили между облаков вместе с орлом — стражем небесной вышины — и погружались в глубины тихого изумрудного озера. Армель вспоминал. Вспоминал те дни, когда они с отцом приезжали на это место, чтобы посидеть в тихом, полном умиротворения лесу, развести яркий костёр, послушать пение лесных птиц, поискать грибов, чтобы с гордостью показать находку матери. А ещё послушать рассказы отца о его детстве, о его молодости, о трудностях, с которыми он сталкивался на пути, и о том, с каким усилием преодолевал их. Армелю было тогда не больше пяти лет, и всё ему было интересно. Каждое новое открытие вызывало в нем неподдельный восторг, он стремился познать как можно больше из того, что поддается познанию в его возрасте. С природой он чувствовал единение, при виде гор мальчику становилось тепло и приятно на душе. А как ему нравились цветочные луга! С каким удовольствием он ложился на мягкую, словно плед, свежую траву и смотрел на пушистые белые облака, которые в причудливых формах медленно плыли по небу перед глазами впечатлительного мальчишки. Его отец, добродушно смеясь над мечтательным сыном, садился неподалёку от него и тоже устремлял свой взгляд к голубому небу.

— Ну и что тебе напоминает это облако? — интересовался мистер МакФлай у сына, указывая на одно из облаков.

— Вот это похоже на большого дракона, вот это — на кролика, видишь у него пушистый хвостик? — отвечал маленький Армель, поочередно указывая на одно, затем на другое облако.

— А вот это, большое, что-нибудь видишь в нем? — спросил отец.

— Это замок. Большой замок с башнями, — ответил Армель и неожиданно принял сидячее положение. Он сосредоточенным взглядом посмотрел на сидящего рядом отца.

— Папа, когда я стану взрослым, я буду зарабатывать много денег, и тебе не нужно будет работать! Я куплю нам большой замок, и на его башнях будут висеть флаги Франции и Ирландии. Там будем жить я, мама и ты. А ещё у нас будут служанки, которые будут готовить и стирать вместо мамы, а мама будет отдыхать! — рассказал о своих планах мальчик. Мистер МакФлай довольно улыбнулся, польщенный добросердечностью сына, и приобнял его за плечо. Он был горд, что его сын растёт хорошим человеком, был горд, что сумел правильно его воспитать, радовался, что его сын ни в чем не нуждался, хоть и жили они с небольшим достатком.

— Конечно, сынок, всё так и будет, я даже не сомневаюсь, — поддержал мальчика отец.

И ведь можно сказать, что Армель сдержал слово. Отец больше не трудился в поте лица, стараясь прокормить семью; его мать готовила и убирала теперь с большим удовольствием благодаря современной бытовой технике, и у неё появилось намного больше времени для любимых дел. Она даже начала увлекаться садоводством и разбила небольшой садик на заднем дворе дома. Замок, конечно, пока ещё не был приобретен, но Армель надеялся в скором времени договориться о постройке нового дома, куда бы он и его родители смогли переехать при первой возможности. Ему хотелось, чтобы мать и отец, поселившись в новом доме, забыли обо всех бедах и трудностях, которые в своё время, раз за разом, настигали их. Родители подарили Армелю радостное беззаботное детство, ни в чем ему не отказывая и не заставляя его чувствовать себя обремененным бедностью, теперь же сам Армель хотел подарить им спокойную, лишенную беспокойств и забот старость. Вот почему он не мог оставить свою работу. Даже несмотря на то, что из-за этой самой работы он лишился любимого человека.

«Стефани… Прости меня», — мысленно обратился он к погибшей невесте. На лице его в тот момент изобразилась боль от воспоминаний. Лита испугалась. Нужно было что-то сказать, отвлечь его от мыслей, пока они не сделали ему больнее.

— Я думаю, Стефани рада, что ты, наконец-то, здесь, — было единственное, что пришло Лите в голову. Наивно, не слишком оригинально… Но это помогло.

— Теперь я понимаю, зачем она звала меня сюда, — очнувшись от грустного наваждения, почти шепотом проговорил Армель. — Ей хотелось, чтобы я по-настоящему, полностью забыл о работе. И сейчас я понимаю, что не хочу даже думать о ней. В этом месте мне хочется думать обо всем, но только не о работе.

— И правильно. В таком месте надо думать о чем-нибудь более приятном! — весело подхватила Лита. Армель улыбнулся и взглянул на Литу.

— Спасибо тебе, что заставила меня сюда приехать.

— Да ну, какие там благодарности! — улыбнулась Лита, отведя взгляд в сторону. — Я рада, что ты не злишься на меня за мою настойчивость.

— У меня на это нет абсолютно никаких причин, — уверил ее Армель.

— Я боялась, что поездка сюда напомнит тебе о потере Стефани, и ты захочешь побыстрее убраться отсюда, — виновато проговорила Лита, опустив голову.

— Не буду врать, что не напоминает, — вздохнул Армель, — но сейчас мне стало намного легче все это переживать. Видимо, приехав сюда, я как будто исполнил свой долг перед Стефани. Я чувствую себя… немного свободнее, что ли. Не знаю, возможно, я постепенно отпускаю ее. Но мне легче, я чувствую это.

Лита улыбнулась. Она испытывала настоящее счастье, зная, что смогла хоть чем-то помочь Армелю, отвлечь его от той суеты, в которой он беспрерывно находился.

— А вообще, я хотела извиниться перед тобой, — вдруг сказала Лита, отойдя в сторону от Армеля и раскрыв свой походный рюкзак.

— За что? — в недоумении спросил Армель.

— За то, что было между нами в школьные годы, — отвечала Лита, расстилая большой клетчатый плед. — Давай попьем чай. Сейчас достану термос.

— А разве что-то было? — хитро улыбнулся Армель, приподняв правую бровь. Он полулежа расположился на пледе в ожидании чая, который Лита разливала из термоса в пластиковые стаканчики.

— Я такие гадости тебе говорила… — виновато пробормотала Лита.

— Ты от меня тоже комплименты никогда не слышала, — улыбнулся Армель, опустив глаза.

— Ты называл меня занудой. И зубрилой!

— Уж это ничего по сравнению с… как ты там говорила? Безнравственный дурак? — усмехнулся Армель, взяв протянутый ему пластиковый стаканчик с чаем. — Что это за чай такой?

— С бергамотом. Я его очень люблю, — с улыбкой ответила Лита.

— Неплохой вкус, — оценил Армель. — Ну так что? Я так и остался для тебя безнравственным дураком?

— Конечно, нет, Армель, — смущенно ответила Лита. ­– Ты очень изменился. И именно к лучшему, на мой взгляд.

— В тебе тоже ничего не осталось от прежней зануды, — засмеялся Армель. — Ты тоже изменилась. Правда, не полностью.

— Что ты имеешь в виду? — полюбопытствовала Лита.

— Уэндмарк тебя не испортил. Ты все такая же добрая, — ответил Армель.

— Разве в школе я была доброй? Я же вечно задевала тебя! Мы с тобой часто ругались.

— Но ты никогда не переставала помогать мне. Я особенно помню тот день, когда нам нужно было сдавать домашнюю итоговую работу по геометрии…

***

Восьмой класс. Урок геометрии. Ненавистный урок почти для всех учеников школы, где учились Лита и Армель. Всё потому, что его преподавала вспыльчивая, не знающая жалости к ученикам, миссис Остер — высокая, очень худая женщина шестидесяти лет. Она носила прямоугольные очки в тонкой оправе и всегда, во время ее «неистового гнева», буквально срывала их с себя двумя тонкими длинными пальцами левой руки. Этого жеста боялась вся школа, включая даже преподавателей.

В тот день Лита и ее одноклассники должны были сдать на проверку, пожалуй, одну из самых сложных домашних работ. От этой работы зависела итоговая оценка по геометрии за восьмой класс. У детей дрожали руки, когда они сдавали «плоды» своих умственных трудов Лите, которой поручили сбор домашних работ. Больше всех беспокоился Армель — он вообще не выполнил задание.

— Вчера у отца в лавке было много покупателей — мне пришлось помогать ему. Я не готов ни по одному предмету! — услышала Лита, когда Армель говорил это сидящему рядом с ним однокласснику.

— Да, друг, дело плохо. Миссис Остер вряд ли примет твоё объяснение. Для неё не существует отговорок. Единственная причина, по которой ты мог не делать задание по геометрии — твоя смерть. И то я не уверен, что это такая уж веская причина для нее, — с сожалением ответил приятель Армеля.

— Меня спасёт только чудо, — грустно вздохнул Армель. Лита, которая в тот момент проходила мимо парты, где сидели двое этих парней, незаметно для них улыбнулась. Неужели радовалась неудаче Армеля?

На следующий день весь класс Литы с молитвой на губах ждал объявления результатов. Было ощущение, будто от оценки по геометрии зависела жизнь каждого из присутствующих здесь. Когда в кабинет вошла миссис Остер, ученики просто забыли как дышать и молча смотрели на учительницу, ожидая «приговора».

— Не буду тянуть, а сразу озвучу оценки по вашим работам. Скажу сразу, некоторые из вас думали явно не головой при выполнении заданий, — начало уже не предвещало ничего хорошего. Миссис Остер начала перечисление по алфавиту фамилий и соответствующих им оценок за выполнение итоговой работы. Первая в списке была Лита, которая получила пятёрку, что не было удивительным. Дальше Берелл, Вайнс, Грисби… Пришла очередь буквы «м».

— МакФлай, — твердо произнесла учительница, взглянув на Армеля, приготовившегося к взрыву ярости у миссис Остер.

— Миссис Остер, я…

— Четверка. Хоть раз ты удосужился взяться за ум, — внезапно сказала учительница. Армель на секунду лишился дара речи. Его сосед по парте резко взглянул на него, в удивлении выпучив глаза. Как он мог получить четверку, когда говорил, что не подготовил домашнюю работу?

— Ничего не понимаю! — прошептал Армель, все ещё озадаченный таким поворотом событий. Неужели действительно случилось чудо? Но каким образом?

На самом деле то, что Армель счел за чудо, было всего лишь предусмотрительностью и неравнодушием Литы. Это она сдала работу Армеля по геометрии, которую предварительно выполнила вместе со своей. Но как она могла узнать, что он не выполнит эту работу в срок? Лита была очень внимательна, и от неё не ускользнуло тогдашнее количество посетителей в лавке отца Армеля. Сквозь стеклянные витрины она заметила, что и Армель, и его отец заняты торговлей. У Литы возникло предположение, что ее одноклассник не сможет найти время для школьных заданий. К концу дня у него попросту не останется сил для них. И она решила действовать наверняка. Ей повезло, что Армель никому, кроме своего соседа по парте, не рассказал о своей невыполненной работе. Иначе одноклассники могли бы что-то заподозрить. Ведь кто бы мог на четверку сделать работу Армеля кроме Литы, даже несмотря на то, что они так сильно недолюбливали друг друга? Один этот поступок мог сразу же скомпрометировать Литу. Но все обошлось. Об этом никто не узнал. Даже сам Армель. Ему и в голову бы не смогло прийти, что четвёрка по геометрии была обеспечена ему благодаря сострадательности его одноклассницы.

— Видимо, миссис Остер на старости лет уже начала все путать. Вот и приняла чью-то работу за твою, — высказал своё мнение приятель Армеля.

— Думаю, что так и есть, — согласился Армель.

— Ну и счастливчик же ты, МакФлай! Редкостный счастливчик.

***

— Так ты знал, что это была я? — ошеломленно спросила Лита Армеля.

— А ты думала, что я не попытаюсь узнать, кто это сделал?

— Но как? Как ты узнал?

— Попросил у миссис Остер свою работу, чтобы «взглянуть на допущенные ошибки». Признаю, мой почерк ты пыталась подделать очень профессионально! Я с трудом узнал, потому что цифр и чертежей было в задании, естественно, преобладающее количество, чем слов и предложений. Но тебя выдала твоя четверка. Я ведь пишу ее совсем по-другому, — рассказал ей Армель, потянувшись за ветчиной из индейки, которую Лита также выложила из рюкзака на плед.

— С ума сойти! Узнал и даже не поблагодарил меня! — засмеялась Лита.

— Откровенно говоря, я редко за что тебя благодарил. И я осознаю, что неправильно поступал. Ужасно к тебе относился порой, — слегка понизил голос Армель.

— Ветчина очень вкусная, правда?

— Спасибо, что не держишь на меня обиды, — демонстративно закатил глаза Армель. Лита захохотала.

— Я и так слишком часто на тебя обижалась!

— Все никак не пойму, за что ты меня так невзлюбила в то время? Почему злилась на меня?

«Потому что любила тебя и безумно ревновала! Потому что меня бесило, что ты не обращал на меня внимания, и так часто делал вид, что меня не существует», — говорила в мыслях Лита, но вслух лишь ответила:

— Потому что ты не умел следить за своими словами и часто говорил глупости.

— Ну, это я и сейчас делаю, — усмехнулся Армель.

— Кстати, а что произошло потом с той девушкой, с которой у вас начались отношения в девятом классе? — спросила Лита.

— Я ни с кем не встречался тогда, с чего ты взяла? — удивился Армель.

— Ну как же, помнишь тот день?..

***

— Армель вчера провожал девочку из 9«А», я сама видела! — шел оживленный разговор между одноклассницами Литы. Лита сидела вдали от них, делая заметки в своей тетради — переписывала формулы из учебника по алгебре.

— Ой, да ладно тебе! Кого он только ни провожал! Что тут такого? — слышались возгласы одной из девочек.

— Они за руку шли вместе! Как парочка, вот в чем дело!

— Вот это да! — слышались голоса одновременно нескольких одноклассниц Литы. Лита внимательно слушала разговор.

— Так они встречаются?

— А это точно был Армель?

— Я уверена, что это все не просто так! Да, конечно, Армель! Разве я Армеля не узнаю?

В ту же секунду в класс заходит и сам предмет девчачьих разговоров. Улыбаясь всем глядящим на него девушкам, Армель, завидев одиноко сидящую за партой Литу, направляется к ней. С довольным выражением лица он садится рядом и, улыбаясь, смотрит на неё. Лита решила не реагировать на его присутствие и продолжала заниматься своим делом.

— Мне кажется, я влюбился, — с улыбкой объявил Армель.

— Соболезную. Ты только что похоронил свой мозг, — бесстрастно ответила Лита.

— Я смогу без него жить? — подыгрывал ей одноклассник.

— Ты ведь и не пользовался им даже. Так что потеря невелика.

— Лита, за что ты меня так ненавидишь? — с улыбкой спросил Армель.

— А тебя не за что любить, — холодно ответила Лита, страстно желая ударить своего одноклассника по голове книгой.

— А вот Кети Вайлет меня любит, — поставил ее перед фактом Армель. — Наверное, мы скоро поженимся.

— Всего вам хорошего, — не без раздражения ответила Лита.

— Ты придешь к нам на свадьбу?

— Нет.

***

— Я не знаю, почему, но мне так понравилось, что все считали нас с Кети парой! — прыснул со смеху Армель, выслушав Литу. — Хотя, конечно, это было не так. Кети такая девушка была, что попросить парня проводить ее до дома и, взявшись за руки, идти с ним в таком положении по всему городу — это раз плюнуть для неё! Да и я бы не стал встречаться с такой, как она. Честно говоря, она была совсем не в моём вкусе, хоть и довольно симпатичная.

Лита промолчала. Армель ведь не знал, что именно из-за поползших слухов об их отношениях с Кети, Лита всерьёз поверила тому, что они встречаются. В то время ей уже было выбрано место в одном из элитных колледжей Уэндмарка, и Лита часто думала о том, стоит ли ей ехать. Пожалуй, тогда ее держала в Родвилле именно лишь любовь к Армелю, ведь Лита все ещё надеялась на взаимные чувства. Новость по поводу отношений Армеля окончательно закрепила в ней решение уехать учиться в Уэндмарк. Она понимала, что не сможет постоянно видеть Армеля с Кети. Или с любой другой девушкой. Ей не было смысла любить его без всякой, хоть и самой малой, надежды. Зачем терзать себя, зная, что все эти терзания бесполезны для тебя и безразличны для того, кого любишь?

— Надо же! А я тогда подумала, что вы в самом деле встречаетесь, — улыбнулась Лита.

— Это был довольно странный и забавный случай, — сказал Армель.

— Кстати, о странных случаях… — пора было заговорить о том, о чем Лита давно хотела поговорить с ним. — Я не знаю, помнишь ты или нет, но в восьмом классе мы с тобой как-то опоздали на урок… Ты, в общем, поцеловал меня тогда…

Армель изменился в лице. Он вспоминал, и было заметно, что он вспомнил. Он слегка улыбнулся краем губ и не смотрел в тот момент на Литу.

— Да, я понимаю, о чем ты. Я помню тот день, — сказал Армель.

— Но почему ты это сделал? Знаю, странно об этом спрашивать, но… — тихо спросила Лита, лишь изредка глядя на Армеля. Теперь они сидели на разостланном пледе так, что касались друг друга плечами, от чего Лита явно испытывала волнение и неловкость и, казалось, теперь эти чувства передались и Армелю.

— Я не знаю, Лита. Честно, не знаю, почему я это сделал тогда, — Лита явно не такого ответа ожидала от него. Она молчала.

— Я сам не понимаю, зачем так поступил. Ведь и причин-то для этого никаких не было, — продолжал он. — Но я прошу у тебя прощения за тот случай, Лита. Пожалуйста, прости меня! Тебе, наверное, было неприятно тогда.

«Твои извинения звучат намного неприятнее», — думала в тот момент Лита. Нет, она полностью принимала извинения Армеля, но не таких слов она ожидала от него, совсем не таких! Как он мог не знать, почему ему вдруг вздумалось поцеловать ее? Неужели его тогда, действительно, ничего не побуждало к этому? Неужели в его голове не было тогда никаких мыслей?

— Нет-нет, Армель, все нормально! Тебе не нужно извиняться. Это ведь так давно было…

— Но и, тем не менее, ты вспомнила о том случае…

— Мне просто стало любопытно, вот и все! — резко прервала его Лита.

— Ладно-ладно, прости, — улыбнулся Армель. Лита смягчилась. Не надо было так негативно реагировать на его слова. Да и про поцелуй вообще не следовало бы спрашивать. На что она надеялась? Что он скажет: «Ты мне нравилась тогда, и мне захотелось тебя поцеловать»? Лита, пора поумнеть!

— Ты любил еще кого-нибудь так, как Стефани? — внезапно спросила Лита.

— Нет. Никого. Честно, — без колебаний ответил Армель. — А ты? Любила кого-нибудь? Или любишь?

— Да, — опустив глаза, ответила Лита. — Люблю.

— И кто же он? — улыбнулся Армель, заинтересованный ответом Литы.

— Красивый, добрый, весёлый парень. Мы с детства знакомы с ним. Он живёт здесь, в Родвилле, и поэтому мы не общались с ним с тех пор, как я уехала в Уэндмарк. Я не смогла ему рассказать о своих чувствах, потому что считала, что ему будет все равно. И знаешь, за все годы, проведенные в Уэндмарке, мне удалось разлюбить его. По крайней мере, мне так казалось. Но вот, я вернулась в Родвилль, увидела его после стольких лет и осознала, что все ещё люблю его. А он теперь стал успешным человеком, — Лита говорила об Армеле, но, чтобы отогнать от него всякие подозрения, она добавила:

— Прямо как ты.

— И у тебя совсем нет надежды на то, что он теперь может ответить тебе взаимностью? — спросил Армель.

— Я хочу набраться смелости и обо всем ему рассказать. Не знаю, как он примет это. Но я должна это сделать! Должна сказать, что любила его и до сих пор люблю. Даже, если его реакция не будет положительной, по крайней мере я буду убеждена, что уже не смогу ни на что рассчитывать, — как можно сдержаннее проговорила Лита, пытаясь не выдавать своих эмоций.

«Но когда? Когда и как мне сказать тебе об этом?» — мысленно обращалась Лита к Армелю.

— Мне кажется, что он не отвергнет тебя, — высказал свое мнение Армель.

— Не знаю, Армель, не знаю. Но я мечтаю об этом. Это бы многое изменило в моей жизни!

— А так, вообще, какая у тебя цель в жизни? Ты когда-нибудь задумывалась о смысле своей жизни? — резко сменил тему Армель.

— Думала, но… не могу сказать с уверенностью, какую цель я преследую. Я ведь не знаю, что может случиться завтра. Поэтому лично для меня глупо ставить себе какие-то долгосрочные цели. В одно мгновение все может поменяться самым неожиданным образом. И тебе придется искать новую цель в жизни, — размышляла Лита над вопросом Армеля. — А ты? В чем заключается твой смысл жизни?

— Смысл жизни в том, чтобы найти свое счастье, я так думаю, — улыбнулся Армель, взглянув на небо.

— И этим ты занимаешься? Ищешь свое счастье? — спросила Лита, сосредоточено взглянув на молодого человека.

— Да. Ищу. Изо дня в день. Из года в год. Но только вот все не найду никак! И сколько еще придется искать, не знаю. Мне казалось, что, благодаря Стефани, я нашел это долгожданное счастье. Но ошибся. Видимо, оно в чем-то совсем другом. А, возможно, я просто еще не готов быть счастливым. Поэтому счастье и не приходит ко мне.

— Выходит, что и к счастью нужно быть готовым?

— Я пытался выглядеть загадочным, поэтому решил так выразиться, — засмеялся Армель. — Согласись, у меня это получилось. Так ведь?

— Tu parles! — ехидно улыбнулась Лита. Армель положительно оценил подобный ответ.

— У тебя неплохо получается говорить на французском. Но тебе еще учиться и учиться.

— Ну что ж, буду стараться, — ответила Лита, с улыбкой устремив свой взгляд вдаль. Она чувствовала, что Армель смотрит на нее, и смотрит по-особенному, с нежностью. Ей становилось тепло от этого взгляда. Он согревал ее сердце. Как хорошо, что они сейчас здесь! Вдвоем… Лите хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался. Она желала подольше оставаться рядом с Армелем, осознавать, что все его время сейчас посвящено только ей, как бы эгоистично это ни звучало. Они понимали друг друга и общались свободно, будто и не было между ними никакой вражды в детстве. Казалось, они никогда и не считали друг друга соперниками или врагами, хотя так часто пытались обойти в чем-либо, унизить и подставить один другого. Теперь все это осталось в их памяти как детские шалости, ничуть не повлиявшие на их нынешние взаимоотношения. Как будто бы им, несмотря ни на что, суждено было быть добрыми друзьями. А вдруг и гораздо больше, чем друзьями?..

Солнце медленно пряталось за холмами, раскрашивая прощальными лучами бескрайнее небо в ярко-розовый цвет. Лита и Армель возвращались в Родвилль после дня, проведённого в Гринхайтс. Лита, утомленная событиями уходящего дня, заснула на заднем сидении машины. Армель тоже чувствовал усталость, но эта усталость не была похожа на ту, что обычно неотступно следовала за ним после окончания каждого рабочего дня. Усталость, которую чувствовал сейчас Армель, была приятна ему. Он физически устал от подъёмов в горы и спусков с них, душевно устал от разговоров с Литой, от нахлынувших в один момент воспоминаний — но за все это он был искренне благодарен. Армель наблюдал за Литой через зеркало заднего вида. Та мирно спала, укрывшись клетчатым пледом. Только сейчас Армель всерьез присмотрелся к ней и понял, что Лита — довольно симпатичная девушка. И ничуть ее не портили эти веснушки на лице. И волосы у неё красивые. И зачем она только заплетала их в косички и хвостики, когда училась в школе?

Хорошая девушка. Добрая и неравнодушная к чужой боли. Конечно, про поцелуй Армель ей солгал. Он прекрасно помнил, почему решил тогда поцеловать Литу. Такой поступок был своего рода местью за холодность и неприступность Литы по отношению к нему. Армелю просто хотелось показать ей и доказать себе, что он не боится таких недотрог как Лита Аделайн; что и ее расположения он сможет добиться, если сам того захочет. Ведь Лита была единственной из всех знакомых ему девочек, которая не поддавалась на его уловки: милые прозвища, бесконечные комплименты по поводу и без, флирт, заискивание, «случайные» прикосновения и все тому подобное. Поцелуй был всего лишь шуткой. Знал бы он, какое пламя он разжег тогда в сердце девочки-подростка своим поцелуем, то явно бы возгордился своим достижением. Но сейчас он больше сожалел о содеянном. Но что теперь толку сожалеть о том, что давно прошло? Лита не обижается на него, не злится, значит, все хорошо.

Подъехав к дому Литы, Армель разбудил ее, потрепав легонько по руке. Лита тут же проснулась.

— Прости, Армель, что тебе пришлось просидеть в тишине всю дорогу, — засмеялась Лита. — Уснула как младенец.

— Пустяки. Меня и самого уже клонит в сон, — улыбнулся Армель. — Давай я помогу донести рюкзаки до квартиры.

— Не надо, Армель. Я сама справлюсь. Донесу до лифта. Ты уже убедился, что я сильная девушка, так что не стоит переживать, — с улыбкой отозвалась Лита.

— Лита?

— Да?

— Спасибо тебе.

— За то, что отказалась от твоей помощи? — шутливо спросила Лита.

— За то, что пригласила меня в Гринхайтс. Все было супер, правда. Я давно так не проводил время! Я действительно почувствовал себя на отдыхе, — сказал Армель.

— Я очень рада, что ты доволен, — мягко проговорила Лита, взвалив на себя два больших рюкзака.

— Как скоро ты уезжаешь? — вдруг поинтересовался Армель.

— В конце месяца, — неуверенно ответила Лита. Почему-то этот вопрос показался ей в тот момент странным и неуместным.

— Не забудь навестить меня перед отъездом, хорошо? — сказал Армель, заводя мотор машины.

— Да. Обязательно! — ответила Лита, помахав ему на прощание. Машина Армеля выехала со двора. Девушка неспеша добралась до лифта, все думая о сегодняшнем их с Армелем отдыхе в Гринхайтс. Это было впечатляющее времяпровождение! Они о многом рассказали друг другу, многое вспомнили. Они поговорили именно так, как того хотела Лита. Она спросила у него обо всем, о чем хотела спросить и получила ответы на свои вопросы. Теперь ее мучило только одно: чем ответит Армель на ее признание в любви? Ведь она намеревалась до конца этого месяца рассказать ему о своих чувствах. Лита вдруг ощутила неимоверное желание рассказать ему о всем, что скрывалось в ее сердце. И от его реакции на это признание зависело то — останется ли Лита в Родвилле или навсегда уедет жить в Уэндмарк.

Интересные события после поездки в Гринхайтс не заканчивались. Ближе к десяти часам вечера Лите позвонила по телефону Эрин, и при помощи разного рода эпитетов, метафор, гипербол и сравнений описала их сегодняшнюю встречу с Каспером. Этот милый парень с интересной внешностью, оказывается, признался ее лучшей подруге в симпатии! И Эрин ответила взаимностью. С большим интересом Лита слушала историю «покорения сердца» ее подруги этим молодым человеком, который подговорил свою сестру сыграть роль его девушки, чтобы ввести в заблуждение Эрин и заставить ее ревновать. Лита часто смеялась на протяжении всего рассказа и была несказанно рада за свою подругу. Эрин обрела свое счастье и свою настоящую любовь, в этом не было сомнений. Хоть Лита и не была близко знакома с Каспером Майлоу, но она верила, что он — самый подходящий человек для Эрин. Ведь, если он принес в сердце Эрин столько радости и положительных эмоций, то как можно сомневаться в том, что он сможет и жизнь ее изменить к лучшему? Он уж точно залечит в сердце Эрин все ее раны, которые остались у нее от предательства Стэна Хэмворта. Теперь-то Лита может не беспокоиться за свою самую близкую подругу. Она отдала свою дальнейшую судьбу хорошему человеку. Пора бы и Лите разобраться со своей судьбой. Завтра. Завтра она все расскажет Армелю.

Глава 18. Принятое решение

В час дня Лита стояла у входа в Мега-Сити, тщательно обдумывая слова, которые она скажет Армелю МакФлаю. Это должно было случиться сегодня, седьмого августа. Лита не собиралась отступать и выбирать другой день. Армель должен быть выслушать ее именно сегодня и ни на день позже! Лита глубоко вздохнула и вошла в здание Мега-Сити.

А может, все-таки прийти к нему позже? Он наверняка занят и ему некогда будет беседовать с Литой. Да и у неё появится время все хорошенько обдумать… Или не стоит вообще ему ни в чем признаваться? Зачем ему вся эта любовь бывшей одноклассницы? Не вернуться ли домой, пока не поздно? Или лучше сразу уехать в Уэндмарк и забыть обо всем? И снова мучить себя мыслями об Армеле и о том, что он так и не узнал о ее чувствах, когда она, наконец, решилась сказать ему о них? Нет, так нельзя. Сегодня все решится раз и навсегда.

С помощью лифта Лита быстро добралась до пятого этажа. Перед ней находился магазин «Подарки и сувениры». И вдруг Лита увидела знакомые лица.

— О! Лита! И ты здесь! — подбежала к ней Эрин и обняла подругу. Следом за Эрин подошёл Каспер — теперь уже не просто ее однокурсник, но и любимый человек. Он любезно пожал руку Лите.

— Такой парочке, как вы, надо в ювелирный магазин! Кольца выбирать. Что вы здесь ищете? — ехидно улыбнулась Лита. Каспер смущенно отвел взгляд.

— Мы выбирали подарок для сестры Каспера, — улыбнулась Эрин. — У неё завтра день рождения вот и решили заглянуть сюда. А ты зачем здесь?

— Я… мне нужно зайти к Армелю, — ответила Лита.

— Так пошли вместе! — предложила Эрин. — Поиздеваюсь над ним лишний раз!

Это совсем не входило в планы Литы, но она не стала отговаривать подругу. В конце концов, Эрин не останется у Армеля надолго — она оставила Каспера ждать ее у входа в Мега-Сити. В крайнем случае, она сделает вид, что уходит от Армеля вместе с Эрин, а потом, оставив ее с Каспером, снова вернётся к Армелю. Ох, Эрин, как же ты не вовремя!

Эрин и Лита уже почти подошли к двери кабинета, которая оказалась слегка приоткрытой, как вдруг Лита остановила подругу.

— Подожди, кажется, он в кабинете не один.

Действительно, за дверью слышалось два голоса. Голос Армеля и голос девушки, незнакомый для Литы и Эрин.

— Сейчас послушаем, как у Армеля дела делаются, — подмигнула Эрин Лите.

— Эрин, это некрасиво! Давай зайдем к нему позже, — возразила Лита, но то, что она услышала, резко заставило ее передумать.

— Я смотрю, ваши с ней встречи наедине случаются все чаще, — с усмешкой проговорила девушка, но без всякой раздражительности в голосе.

— Она — хороший человек. С ней есть, о чем поговорить. Умеет выслушать, — спокойно отвечал Армель.

— Но она же не нанималась на роль твоего личного психолога, — снова усмехнулась его собеседница. — Или ты просто не сказал мне об этом?

— Если бы мне, и правда, нужен был психолог, я бы нанял специалиста, а не стал бы утруждать бывшую одноклассницу, — пробормотал Армель. В ту же секунду Лита и Эрин бросили свои взгляды друг на друга. Они обе поняли, о ком шла речь.

— Но она ведь у тебя ещё и личный экскурсовод, — заметила девушка, но все ещё не выдавая ни малейшего негодования в голосе. — В горы тебе поездки устраивает.

— И прекрасно справляется с этим! По профессии она как раз туристический гид, — подметил Армель. Казалось, что он начинает попросту издеваться над девушкой. Литу начало распирать любопытство. Возможно, у нее наконец появилась возможность узнать, что Армель думает о ней.

— А может, она просто хочет привлечь твоё внимание? Хочет вызвать в тебе симпатию к ней? — лукавым голосом спросила девушка.

— Чем? Поездкой в горы? Странный был бы способ очаровать меня, тебе не кажется?

— А почему нет? У каждой девушки свои методы обольщения.

— А ты, видимо, боишься конкуренции? Не думаю, что ты считаешь ее достойной соперницей, — ехидно подметил Армель.

— Что он несёт?! — прошипела Эрин, нахмурив лоб. Лита почувствовала, как в теле постепенно появляется слабость.

— Этого я не боюсь. У неё нет никаких шансов. Тебя она не достойна. Слишком простая. Ей ты уж точно не по зубам. Да и по одному твоему поведению видно, что она для тебя — никто. Хотя, я ведь могу и ошибаться.

Армель ничего на это не ответил.

— Хотя, из нее получился бы неплохой друг. Но ведь ты не умеешь дружить с девушками. Влюбляешь их в себя, играешься с ними, а потом разбиваешь сердце.

— Что поделать? Такой уж у меня характер, — ухмыльнулся Армель.

— Но со мной такой номер не пройдет, ты же знаешь. Если ты захочешь со мной порвать, то должен будешь выбрать себе кого-нибудь получше, — с полной уверенностью говорила собеседница Армеля.

— Лучше, чем ты? — лукаво спросил Армель.

— Именно. Но даже если бы такое вдруг каким-то волшебным образом произошло, ты бы все равно еще долго не смог бы меня забыть. Так что, ни к чему тебе терять меня, правда?

— Я и не хочу тебя терять, — с какой-то особой нежностью ответил Армель. На этот раз у Литы помимо слабости в ногах возникла еще и тошнота. Ощущение было такое, словно ее вот-вот вывернет наизнанку.

— Надеюсь на это. Хотя, я даже уверена в этом, — самодовольно ответила девушка. — Разве кто-то, кроме меня, сможет так мастерски терпеть твои выходки?

— Тебе просто повезло, что ты мне нравишься. Я же абсолютно уверен, что любая девушка согласилась бы меня терпеть, — умело парировал Армель.

— Ну конечно! Твоя бывшая одноклассница сбежала бы от тебя на следующий же день. Не справилась бы с ревностью, — подметила его собеседница.

— Эстель, давай не будем об этом больше. Надо работать, — отмахнулся Армель.

— Эстель? Его секретарша?! Ну конечно! Это же было очевидно! — шепотом произнесла Эрин. Она видела пару раз эту девушку, когда та выходила из своего кабинета, который находился рядом с кабинетом Армеля. Эрин она сразу не понравилась, хоть и девушка была одарена красивой внешностью. Эрин тогда мысленно назвала ее «типичной стервой».

Сердце Литы с каждой секундой словно становилось все тяжелее и тяжелее, его стук отзывался в голове, не давая проанализировать всё, что она сейчас услышала. Ей было противно все это слышать. Но было бы хуже, если бы она не знала, что Армель все еще продолжает считать ее «никем». Все эти предположения о его расположенности к ней — все ложь, необоснованные предрассудки! Пусть она знает правду, которая выбьет из нее все эти глупые мысли, как выбивают пыль из ковра. Лите показалось, что она забывает, как дышать. Главное, не показывать своего волнения Эрин, если в подобной ситуации то, что чувствовала Лита, можно было назвать столь мягко. Что же касается самой Эрин, то ее охватили шок и злость одновременно. Ничего ей не стоило ворваться в офис Армеля и надавать пощечин и ему и его стервозной подружке. Она понимала, что Лите было очень неприятно слышать такие слова в свой адрес. Ее подруга по-доброму отнеслась к Армелю, а он ни во что ее не ставил. Эрин не могла знать, насколько сильны ее чувства к Армелю, но понимала, что Лита испытывает к нему симпатию и уважение, которого он, как оказалось, не стоил. Собрав все свои оставшиеся силы и тяжело вздохнув, Лита еле слышно проговорила:

— Эрин, давай уйдем отсюда… Пожалуйста.

Для Эрин нетрудно было понять, что Армель причинил Лите гораздо большую боль, чем она предполагала. Эта боль буквально застыла в печальных голубых глазах Литы. Что этот бессердечный ловелас сделал с ее лучшей подругой?

— Лита, я не оставлю этого так…

— Эрин, прошу тебя, не смей ничего ему говорить! — забеспокоилась Лита. Они все ещё разговаривали шепотом, чтобы их вдруг не услышали по ту сторону двери.

— Я и не буду ничего говорить! Я просто зайду и поздороваюсь ему в лицо. Без слов. Своим кулаком.

— Эрин, это явно не улучшит ситуацию. Пожалуйста, давай уйдем! — буквально умоляла Лита.

— Ладно, — покорилась Эрин. — Уйдем отсюда, пока я не передумала.

Конечно, Эрин вовсе не собиралась оставлять Армеля безнаказанным. Она решила, что обязательно заявится к нему и доступным, возможно, не совсем литературным языком выскажет ему своё субъективное мнение по поводу его личности, не выдавая при этом Литу. Ей было желательно сейчас и вовсе не видеться с ним после всех тех слов, что он сказал против нее.

***

— Лита, прошу тебя, не скрывай от меня ничего! Я же вижу, как сильно тебя ранили слова Армеля! Причем ранение это не в твою гордость, а, похоже, в самое сердце, — с сочувствием говорила Эрин, сидя напротив Литы за столиком в «Лондоне». Она понимала, что ее лучшая подруга о многом не решалась ей рассказать. О многом важном для нее.

Лита понимала, что уже выдала себя. Ей было тяжело скрывать свои эмоции, свое подавленное состояние. Да и стоило ли делать это перед Эрин? Ей ли не понять душевных переживаний Литы?

— Я хотела узнать, как он на самом деле ко мне относится, — глубоко вздохнув, тихо проговорила Лита. — Я… решила рискнуть… признаться ему в своих чувствах…

— Ох, как же я этого боялась! — перебила ее Эрин, резко откинувшись на спинку стула. — Как же я боялась, что МакФлай тебя очарует!

— Мне казалось, что я могу рассчитывать на его взаимность, — спокойно сказала Лита, опустив глаза. — Поездка в Гринхайтс была замечательной! Мы так душевно беседовали! Многое вспоминали… И у меня появилась надежда…

— До сих пор не понимаю, зачем тебе вообще понадобилось приглашать его в Гринхайтс? Тем более… вы не очень-то с ним ладили в школьные годы, — аккуратно упомянула Эрин.

— Я хотела отвлечь его от работы и… помочь ему. Как друг.

— Чем? — нервно усмехнулась Эрин.

— Мне казалось, что ему нужен человек, с которым он может просто поговорить, приятно провести время…

— Ох, Лита, если бы ты знала, сколько раз в неделю он находит себе тех, с кем можно «приятно провести время»! — с отвращением проговорила Эрин.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно взглянула на подругу Лита.

— Твой «непорочный трудяга» в удобное для него время по вечерам ходит с его дружками в клубы и бары, чтобы «пообщаться» с посетительницами подобных заведений! Лита, он же не затворник какой-нибудь, у него друзей и знакомых — весь Родвилль! — заявила Эрин. Лита пыталась вслушаться в слова подруги, но ей казалось, что та говорит на незнакомом ей языке.

— То есть, все, что я делала, было ему и не нужно?..

— Лита, я не хочу так говорить, но… — грустно вздохнула Эрин, — Армель вряд ли может быть человеком, который ответит тебе взаимностью. Мне кажется, он не отказался от твоего внимания просто потому что ему было скучно! А в плане отношений… наверное, такие девушки как Эстель – лучший для него вариант.

Лита ничего не отвечала. Ей и нечего было ответить. Она не могла рассказать Эрин о той страшной тайне, которую хранил Армель. Не могла рассказать, что у их одноклассника была невеста, которая трагически погибла. Не могла возразить, что эта девушка совсем не была похожа на Эстель. Хотя откуда Лите было знать об этом? Что она, на самом деле, вообще знала об Армеле и его жизни?

— Ох, Лита, — снова вздохнула Эрин, не выдержав молчания подруги, — если бы ты сказала мне, что по приезду в Родвилль ты рассчитываешь получить расположение Армеля к себе, я бы сразу же отговорила тебя от подобной затеи! Если бы я знала, что ты чувствуешь к нему, я бы сделала все возможное, чтобы ты с ним даже не встретилась!

Но изначально Лита не планировала завоевать симпатию Армеля к себе. Она приехала в Родвилль не ради него, ведь на тот момент она была уверена, что Армель — это всего лишь ее школьная любовь. Прошло шесть лет, и разве от этой любви могло что-то остаться?

Если бы Фергас МакФлай не поделился с Литой трагедией сына, то, возможно, в Лите и не возникла бы особая расположенность к молодому человеку. Поездка в Гринхайтс была всего лишь поводом для отдыха еще до того, как девушка узнала о трагичном секрете своего одноклассника. Лита не знала, что ее сердце так трепетно отзовется на скорбь человека, чувства к которому, как ей казалось, давно угасли. Она долго сопротивлялась, но неожиданное доверие к ней Армеля, его откровенность окончательно победили равнодушие и непоколебимость Литы, которые она так тщательно взращивала в себе все эти шесть лет.

***

Совершенно разбитая, Лита пришла домой, стремившаяся поскорее остаться наедине со своими мыслями. От родителей не ускользнуло состояние, в котором пребывала их дочь, но она успокоила их, сославшись на сильную головную боль. Хотя болела совсем не голова. Больно было душе.

Сил больше не оставалось, невероятная слабость охватила всё тело Литы, и она тут же упала на свою кровать. Голова гудела от мыслей, слова Армеля и его, как оказалось, девушки раз за разом отдавались эхом. Почему он не сказал ей, что у него есть девушка? Зачем нужно было строить из себя человека, живущего с раной в сердце?

«А может, она просто хочет привлечь твоё внимание?». Лита и не думала об этом, когда предложила Армелю поездку в горы. Она хотела, чтобы на душе у него стало лучше, и чтобы рана, которая была ещё свежа, по словам его отца, начала затягиваться. Но Лита заметила, что он, оказывается, и сам неплохо справляется! Заигрывает со своей секретаршей, проводит свободное время с другими девушками, и плевать, что совсем немного времени прошло с того момента, когда он потерял любимого человека! На этих мыслях Лита взялась за голову. Нет, нельзя его осуждать. Она ведь не знала, что творится у него в душе. Он о многом ей рассказал, но явно же было и что-то, что он утаил от неё, не захотел рассказывать. Кто она ему, собственно? «Бывшая одноклассница. Хорошая девушка». На этом и заканчивалась ее роль в жизни Армеля МакФлая. Но, чёрт возьми, как же было неприятно осознавать, что он говорил о ней так пренебрежительно, будто бы и в самом деле считал ее за очередную влюбленную в него наивную дурочку! А она всего лишь хотела помочь, стремилась показать, что ей небезразлично всё то, что происходит с ним! У неё была надежда. Надежда на то, что и в ней он найдёт что-то, за что можно ее полюбить. Это была ничтожная надежда, но она теплилась в глубине сердца, готовая в любую минуту разгореться в полную силу. Даже если бы и не удалось войти в сердце Армеля, стать его любовью, она рассчитывала на крепкую дружбу. Лита верила, что хотя бы через дружбу с ним сможет показать ему всю ту любовь, которая была заперта в ее сердце и не находила выхода. Но и этого она лишилась. Не было ни дружбы, ни тем более любви. Всё, что она сделала для Армеля, прошло для него бесследно. Он не помнил ничего, что было между ними, кроме того злосчастного поцелуя, который все перевернул внутри Литы, и, в итоге, разбил ей сердце. Это была всего лишь глупая шутка. Глупая, жестокая шутка. Ему не нужно было всё то, что делала Лита для него. Получается, что ничему, что было связано с ней, он не придавал значения. Армелю было все равно. И в школьные годы и сейчас. Лита думала, что он изменился. Но она ошиблась. Прежний Армель скрывался за завесой своей новой должности, своего нового стиля жизни, переживая вместе с тем потерю любимой девушки, которая должна была стать его женой. Годы изменили его только внешне, внутри он остался таким же. Все тот же подросток, ничего не воспринимающий всерьёз, поступающий как ему заблагорассудится, не считающийся ни с чьими чувствами! Безнравственный дурак. Лита вздохнула. Ей было больно, было не по себе, даже руки невольно начали дрожать. Будто бы холод распространился по всему телу… Сама виновата. Уезжала из Родвилля, в надежде избавиться от всей этой безнадёжной любви, забыть всё, что связано с Армелем МакФлаем. Шесть лет мучила себя желанием позвонить ему, услышать его голос, поинтересоваться о его делах и изо всех сил сопротивлялась этому желанию. Было очень трудно. Кто бы знал, что на то, чтобы сердце не начинало учащенно биться при упоминании имени «Армель», понадобится шесть лет? Но зато Лита была абсолютно уверена, что, когда она вернётся в Родвилль, то сможет уверено смотреть в глаза Армелю МакФлаю и мысленно говорить ему: «И что я в тебе находила когда-то? Ведь сейчас я совсем ничего к тебе не чувствую». Если бы она только знала, что как только она увидит его спустя эти шесть лет, в ней снова начнёт постепенно просыпаться былое чувство…

Зачем он открылся ей? Зачем ещё больше заставил ее полюбить его? Зачем он это сделал, если она ничего для него не значит?

Вдруг взгляд Литы зацепил красивый деревянный корабль, который ещё очень давно она купила в сувенирной лавке, принадлежащей отцу Армеля. Она смотрела на него и вспоминала, как счастлив был Армель, когда узнал, что на деньги с этой продажи ему наконец-таки купят долгожданный велосипед, о котором Армель почти каждый день рассказывал друзьям в школе. Он не знал, что именно это было главной целью Литы тогда — увидеть его счастливым, подарить ему хоть какую-то радость, сделать то, что обрадует его. Она потратила все свои сбережения, плюс к тому немного подзаработала, выгуливая собак и делая покупки по поручениям пожилых соседей. Это помогло ей собрать достаточную сумму для приобретения этого настоящего произведения искусства, создателем которого был лично мистер Фергас МакФлай. Корабль, действительно, был искусно сделан. Аккуратно вырезанные узоры на корпусе корабля, три ровные острые мачты, белоснежные паруса, гладкие палубы, небольшой железный якорь, руль на корме. Покрыт корабль был краской каштанового и темно-синего цвета, на узорах виднелась позолота. Сколько труда было вложено в него, сколько души! Когда Лита покупала его, то сказала мистеру МакФлаю, что этот корабль будет подарком ее другу. Отец Армеля даже не догадывался, что купила она его только для того, чтобы Армель смог заполучить себе тот велосипед, о котором он так мечтал. Но, с другой стороны, она ведь действительно сделала подарок мальчику, которого считала другом. Она считала, что то счастье, которое он испытал в тот момент и было тем «подарком для близкого друга». Она помнит, какой довольной вышла тогда из лавки. С какой непомерной радостью она несла домой этот корабль! Как будто бы всю жизнь она мечтала именно о нем, и ее мечта, наконец, осуществилась. Лита была совсем ребёнком, но сделанное ею было настоящим делом любви. Искренней любви, которая не думает о себе, а старается о счастье любимого человека. Сможет ли хоть кто-нибудь когда-нибудь полюбить Литу так же?

Лита не знала ответ на этот вопрос. Единственное, что она точно знала сейчас, так это то, что она уедет из Родвилля. Навсегда. Ответ на свой главный вопрос она получила, и теперь ничто не держало ее в этом сером, скучном городке. Она уедет. И медлить с этим не стоит.

— Макс, привет! Это Лита Аделайн, — Лита говорила по мобильному телефону со своим другом из Уэндмарка.

— Лита! Рад тебя слышать! Как жизнь? Как проходит отпуск в родном городе? — весело проговорил Макс.

— Совсем не так, как мне бы хотелось, — с улыбкой вздохнула Лита.

— Да и мы, вообще-то, соскучились по тебе! Вся наша компания ждет, когда ты приедешь. Никто не верит, что ты можешь оставить нас и навсегда остаться в Родвилле. Разве там настолько веселая жизнь, что ты готова уехать из Уэндмарка? — говорил Макс.

— Нет, Макс. Я возвращаюсь в Уэндмарк. Навсегда. Я приехала на три летних месяца в совершенно чужой и незнакомый мне город. И тех людей, которые оказались на месте всех моих друзей и знакомых, я совсем не знаю. Мой родной город не принял меня после шести лет моего отсутствия, — с тоскою говорила Лита. Макс сочувствующе вздохнул.

— Как скоро планируешь приехать? — поинтересовался он.

— Поменяю билеты на ближайшее число. Постараюсь вернуться как можно скорее.

— Лита, мне жаль, что так вышло. Я хотел, чтобы ты хорошо провела свой отпуск.

— Все отлично, Макс! Я довольна своим отпуском. Просто он прошел совсем не так, как я ожидала, вот и все. Хочу уже поскорее приступить к работе, — хихикнула Лита, но в голосе ее по-прежнему оставалось разочарование.

— Ну, тогда мы ждем твоего возвращения! — бодро произнес Макс. — Сообщи дату своего приезда, я встречу тебя на вокзале.

— Спасибо, Макс. Я еще позвоню тебе на днях.

Итак, Лита приняла окончательное решение, от которого не намерена была отказываться. Сегодня же она меняет билеты, не дожидаясь конца августа месяца. К чему ей эти лишние дни? Что они теперь могут изменить? Все и так было ясно: Армелю вовсе плевать на Литу и на ее отношение к нему. У него нет к ней никаких чувств и быть не может. Все его добрые слова и нежные взгляды — не что иное, как простая вежливость. Зачем надо было усматривать в них какую-то симпатию или привязанность? Они всего лишь бывшие одноклассники. Даже не друзья, что бы там ни говорил Армель. Он ведь вечно говорит, не подумав.

Лите снова бросился в глаза деревянный корабль мистера МакФлая. И внезапно к Лите пришла очередная идея, которую та намеревалась осуществить перед самым ее отъездом из Родвилля. Это будет последнее, что она сделает для Армеля.

Глава 19. Обвинение

Постучавшись в дверь, Эрин, стараясь выглядеть спокойной, вошла в кабинет. Армель в это время сидел за своим столом и заполнял какие-то бумаги.

— Привет, Эрин. Что-то случилось? — с улыбкой спросил Армель, на секунду подняв голову, чтобы поприветствовать Эрин, и затем снова сосредоточил свое внимание на документах.

— Нет… Просто я захотела купить здесь подарок для своей знакомой, но, не найдя ничего стоящего, решила хотя бы зайти к тебе, поздороваться, — ответила Эрин, стараясь вложить все свое негодование в эти слова. Армель впал в недоумение при словах Эрин, что она «не нашла ничего стоящего». В его магазине с огромной номенклатурой товаров и не найти ничего стоящего? Что-то здесь не так.

— Давай, рассказывай, в чем дело? — спросил Армель, теперь уже оторвавшись от заполнения документов и, направив взгляд на Эрин. Он заметил, что ей явно было неуютно.

— Я тебе сейчас расскажу, в чем дело, — пробормотала Эрин словно про себя и, тут же сменив более-менее спокойный тон на резкий и нервный, сказала:

— Почему тебе обязательно нужно быть таким эгоистом, Армель?

— Не понял тебя, — изумился Армель таким претензиям со стороны Эрин.

— Я слышала вчера твой разговор с девушкой! Да, с той, которая «единственная, кто терпит твои выходки», — сурово заявила Эрин

— И большая была необходимость подслушивать? — изменился в лице Армель. То, к чему вела Эрин, ему очень не нравилось.

— Прости, что не подоспела к столь милой беседе после того, как вы обсудили Литу и твое отношение к ней! — Эрин буквально надавливала голосом на каждое слово.

— И что же тебя так взбесило в этом разговоре? — поинтересовался Армель, чувствуя, что сам начинает постепенно испытывать злобу. Его ничуть не устраивало то, в каком тоне начинала говорить Эрин. Сама создала себе проблему и начинает теперь во всем обвинять его! Как тут не начнешь выходить из себя?

— Я заметила, что ты слишком высокого о себе мнения, если думаешь, что Лита твоя очередная «поклонница»! С каких это пор ты делаешь ее конкуренткой для своей… — тут она не могла подобрать наиболее подходящего литературного слова. В голову лезли одни только грубости.

— Слушай, в чем ты меня обвиняешь? Ты пыталась найти повод со мной поругаться или что? — недоумевал Армель. — Не понимаю, зачем вообще ты начала этот разговор. Из-за такой глупости создаешь глобальную проблему!

— Для тебя это, может быть, и глупость, но для Литы… — тут Эрин резко остановилась и сразу же добавила:

— Если бы она знала, конечно. Для неё это было бы отвратительно — слышать такое от тебя!

— И что, ты планируешь рассказать ей об этом? — с вызовом спросил Армель, издевательски ухмыльнувшись.

— Нет, не планирую, — твердо ответила Эрин.

«Она и так уже все знает», — подумала она в тот момент.

— Ничего дурного я о Лите не говорил, и ты это прекрасно знаешь, раз стояла и подслушивала! — пытался упрекнуть ее Армель.

— Любой на твоём месте никому не позволил бы говорить о Лите так, как говорила твоя, не побоюсь этого слова, «избранница»! «По твоему поведению видно, что она для тебя никто», — сказала Эрин, выступив слегка вперед. — Как ты можешь так несправедливо относиться к ней?

— Да в чем ты вообще увидела несправедливость? — нервничал Армель, но изо всех сил пытаясь сдерживаться и не повышать голос. Он никогда ни на кого не кричал. И не хотел начинать.

— Лита увидела в тебе человека, который достоин уважения! Она всегда видела в тебе то, чего никому не удавалось увидеть. Ни за что в жизни она бы не согласилась с тем, что ты для нее — никто! Даже самый недалекий в таких делах человек вскоре бы понял, что у Литы есть чувства к тебе! А ты либо слепой, либо просто делаешь вид, что не замечаешь этого! Это не она тебя недостойна, дорогой мой, а ты — ее! Можно было хотя бы малое уважение проявить к ней, а не делать ее посмешищем для своей девушки? Я почти уверена, что она приехала сюда именно из-за тебя! Ты думаешь, что поездка в горы была для нее всего лишь развлечением? Да она хотела, чтобы ты, наконец, поднял свою задницу с офисного стула и хотя бы на день отвлекся от работы! Лита мечтала собрать весь наш класс вместе, а все только и делают, что строят из себя занятых людей и ничего вокруг не замечают! — со всей серьёзностью проговорила Эрин, глядя Армелю в глаза. Он не мог долго выдерживать такой взгляд, и, раздосадованный, развернулся всем телом к окну. С лица его все никак не сходили недовольство и злость. После недолгого молчания, Эрин, направившись к двери кабинета, сказала ему напоследок:

— А вы, мистер МакФлай, и вовсе не замечаете того, что находится у вас прямо перед носом.

Дверь за Эрин с грохотом захлопнулась. Армель, оскорбленный словами Эрин, все еще стоял лицом к окну. Он не понимал, зачем Эрин устроила весь этот спектакль. Что злого и бесчестного она услышала в его разговоре с Эстель? Что он сказал о Лите плохого? Он уже и забыл, что вчера говорил своей секретарше по поводу бывшей одноклассницы. Неужели в его словах на самом деле было что-то оскорбительное? Но разве он бы стал говорить что-то лишнее о Лите? Она ведь столько хорошего для него сделала… И эта поездка в Гринхайтс… В момент их пикника на вершине, Армель в кой-то веки забыл о работе и вспомнил о Стефани. На мгновение он даже подумал, что Стефани снова была с ним. Благодаря Лите. Но Лита — не Стефани.

Но ведь и Эстель ничем не похожа на его погибшую невесту. Что он нашёл в ней? Что ему понравилось в ней? Это была привлекательная девушка с чувством юмора, остроумная, дерзкая, знающая себе цену. Армель долго присматривался к ней после первого знакомства. В секретарши ее порекомендовал один из близких друзей отца Армеля. Она вызывала в нем разные чувства. Отталкивала и привлекала, пробуждала ненависть и соблазняла, выводила его из себя и давала утешение. Но смог бы он когда-нибудь назвать ее своей невестой? Почему-то Армель всегда испытывал неприязнь к подобной мысли. Он понимал, что не сможет иметь к Эстель те же чувства, что имел к Стефани. Осознавать, что придётся провести с ней всю свою жизнь, засыпать и просыпаться рядом с ней, видеть ее и на работе и дома, и так до конца своих дней… Для кого-то это могло быть счастьем. Для него же — самолично подписанный приговор. Эстель — девушка, которая любит весело проводить время, ходить с подругами на дискотеки и в кафе, принимать приглашения на вечеринки, любит обращать на себя внимание. Ни в чем себе не отказывает, ценит свою молодость и красоту. Сделать ее своей невестой… Как бы отреагировали на такое его родители? Была бы она хорошей невесткой для матери Армеля? Смогла бы миссис МакФлай назвать ее своей дочерью? Создала бы Эстель своим присутствием атмосферу мира и душевного покоя в его доме? Армель не мог дать точного ответа на все эти вопросы, что уже засчитывалось не в пользу Эстель. Для чего он встречается с ней? Почему зациклился на ней одной? В какой-то момент Армель просто перестал думать о том, что придётся продвигаться дальше в отношениях с Эстель. Она явно будет ожидать от него более серьёзного шага. Вполне возможно, что она-то свою цель в их отношениях видит достаточно ясно. Она ничего не требует от него, и Армель готов был признаться, что порой этот факт его невероятно злит. Эта девушка не даёт ему повода оставить ее и с умом продумывает каждый свой шаг. Все это напоминало игру. И Армель боялся, что победа будет на стороне Эстель. Видимо, подобная ситуация и придавала своеобразную остроту и интерес их отношениям. Что из всего этого выйдет, он даже и представить не мог. Да и, пожалуй, не особо хотел представлять. Пусть все идёт своим чередом. Слишком уж сложно обдумывать такие вещи. Что касается Литы… Возможно, он, и правда, слишком многое себе позволил по отношению к ней. Этот поцелуй в восьмом классе, обидные шутки над нею… Она ведь до сих пор все это помнит, что она ясно дала ему понять. Но ведь, по сути, он ничего плохого против неё не сказа!. Да и она не знает о его разговоре с Эстель, поэтому ему даже не нужно извиняться. Эрин просто приняла все слишком близко к сердцу, подумала, что ее близкую подругу самым подлым образом оскорбляют. Но у Армеля даже и в мыслях этого не было. Он ведь и по-своему уважал Литу. Да и что оскорбительного сказала Эстель? Кто знает, может, таким способом она проверяла его чувства к Лите, пыталась выяснить, кто она ему все-таки, бывшая одноклассница или же кто-то более значимый? Армель усмехнулся. Он только что раскрыл план, который так хитро продумала Эстель. И ведь раскрыл только сейчас, а не во время их беседы. Ему стало досадно. А ведь он мог и помучить ее, если бы догадался раньше. Сказать, что Лита для него привлекательна и интересна, что ему нравится проводить с ней время, что она смогла отвлечь его от постоянных мыслей о работе… Тут Армель застопорился. Получается, он бы сказал все это только назло Эстель? А на самом деле это не было правдой? Выходит, что Лита ни привлекательна, ни интересна, и все это время он виделся с ней лишь потому, что он чувствовал себя виноватым за свое неблагодарное отношение к ней когда-то в школьные годы? Теперь он всерьёз запутался в своих рассуждениях. И все из-за Эрин. Лезет не в своё дело, так ещё и раздувает из мухи слона! Почему все это так внезапно свалилось ему на голову? И почему это оказалось такой проблемой? В конце концов, кто ему Эрин, кто ему Лита, кто ему Эстель? Почему им всем что-то нужно от него?

«Даже самый недалекий в таких делах человек вскоре бы понял, что у Литы есть чувства к тебе!», — припомнил он вдруг слова Эрин. Лита — замечательный друг. Все-таки зря он с такой непринужденностью посчитал ее для себя никем. Она не заслуживала дурного отношения. Она была достойна уважения как никто другой. Но Армель слишком поздно это осознал. Он не искал любви, и поэтому и любви к нему самому от кого-либо не замечал.

Ошибкой Армеля стало и то, что он не додумался позвонить на всякий случай Лите и поговорить с ней. По ее голосу он бы сразу догадался, что она знает о его разговоре с Эстель. Но он наивно поверил Эрин, будучи твердо уверенным, в том, что Лита до сих пор остается в неведении.

Тем временем на письменном столе в комнате Литы уже лежал билет на поезд до Уэндмарка, который отбывал с Родвилльского вокзала в 11.45 десятого августа, то есть, послезавтра. Лита решила позвонить Эрин и сообщить ей о своем решении.

— Что?! Так ведь, это уже послезавтра! Почему ты решила уехать так скоро? — недоумевала Эрин, но сама же догадалась о причине скорого отъезда подруги.

— МакФлай! Скотина! — выругалась она.

— Эрин, он ни при чем. Я давно сделала свой выбор в пользу Уэндмарка. В Родвилле не место Лите Аделайн, которая думала, что сможет хорошо устроиться здесь спустя много лет жизни в другом городе. Я изменилась, Эрин, и мой родной город изменился тоже. Я чувствую себя здесь чужой, — объяснила ей Лита.

— Лита, я от всего сердца надеялась, что ты останешься! — разочарованно вздохнула Эрин. — И я не хочу, чтобы ты уезжала… Ох, ну зачем ты поменяла дату билетов на самую ближайшую? Мы бы столько всего еще смогли сделать вместе!

— Хочу уехать как можно быстрее, чтобы снова с нетерпением ждать с тобой встречи, — улыбнулась Лита. — Я надеюсь, что после выпускного бала в университете ты приедешь ко мне. Здесь для тебя много возможностей в плане работы. Да и ты можешь остановиться у меня.

— Уэндмарк у меня на первом месте в списке мест для поиска работы, уверяю тебя! — сказала Эрин. Небольшая пауза.

— И еще, Эрин…

— Что, Лита?

— Пожалуйста, не говори о моем отъезде Армелю. И вообще никому не говори.

— Я приеду тебя проводить…

— Нет, Эрин. Давай встретимся завтра, но ты не приедешь на вокзал, — тут же заявила ей Лита. — Я не хочу, чтобы кто-то провожал меня. Так будет лучше.

— Хорошо, Лита. Как скажешь, — согласилась Эрин.

Глава 20. Новое начало

— Это неплохая идея, Армель. Я думаю, что тебе стоит согласиться.

— Ты считаешь, что мы на это готовы, пап?

— Но ведь ты готов?

— Я все еще не уверен в этом.

Разговор шел между мистером Фергасом МакФлаем и Армелем по поводу открытия еще одного магазина, но уже в другом городе. Мистер МакФлай полностью одобрял идею, предложенную его сыну мистером Хайксом. Здание для магазина уже было найдено и находилось в самом центре города, что предполагало большое количество покупателей и их заинтересованность в товаре. Казалось, для открытия бизнеса в новом месте созданы все условия, но Армель почему-то не мог решиться на подобный шаг. Все-таки, как ни крути, но он чувствовал себя неуверенным и слишком неопытным для работы вдали от родных мест, ведь ему придется часто наведываться в другой город, чтобы следить за начальным положением дел. Да и собственный магазин потребует намного больше внимания, сил и времени, чем отдельный этаж в Мега-Сити. Нужно пригласить дизайнера для создания приятного и выигрышного интерьера магазина подарков и сувениров. Необходимо сделать качественный ремонт помещения, подать объявление в интернете и СМИ о поиске работников, подписать много новых договоров о поставках и прочее. И все это ради того, чтобы угодить инвесторам и партнерам.

Армель рылся в папках с необходимыми для нового дела документами, сидя за письменным столом, а мистер МакФлай стоял поодаль от него, периодически просматривая бумаги, которые передавал ему Армель для ознакомления. Тут в дверь постучались.

— Войдите, — пригласил Армель.

В офис к нему вошел парень хрупкого телосложения с большой картонной коробкой в руках.

— Посылка для мистера Армеля МакФлая, — объявил он. Парень оказался курьером.

— От кого? — с интересом спросил Армель.

— Анонимно, — просто ответил курьер. — Распишитесь вот здесь.

Армель наспех поставил подпись в предназначенном для этого блокноте и поблагодарил курьера за доставку. Тот буквально через секунду уже был по ту сторону двери.

— Ты что-то заказывал? — поинтересовался мистер МакФлай.

— Нет. Даже понятия не имею, что может быть в этой коробке, — ответил Армель, поставив посылку на стол напротив своего письменного стола. Взяв со стола нож для резки бумаги, Армель начал распаковывать посылку. В коробке оказался большой деревянный сувенирный корабль.

— Да чтоб меня! Я же узнаю его из тысячи кораблей… — шокированный содержимым посылки произнес мистер МакФлай. Армель аккуратно взял сувенир в руки.

— Папа, это же тот самый корабль, который ты мастерил около двух лет, если не больше! Твоя самая ценная работа, — с большим удивлением сказал Армель.

— Но мы же продали его больше десяти лет тому назад, — заметил его отец. Тут Армель увидел в коробке свернутый в несколько раз лист бумаги. С неимоверным любопытством развернув его, Армель прочитал следующие строки, написанные от руки: «Когда-то я купила этот корабль, чтобы сделать тебя счастливым. К сожалению, это оказался единственный раз, когда мне это удалось» и под текстом подпись: «Бывшая одноклассница Лита Аделайн».

— Ничего не пони… — только и смог выговорить Армель. — Папа, ты помнишь для кого тогда Лита покупала этот корабль?

— Насколько я помню, она говорила, что для друга, — вспоминая, отвечал мистер МакФлай.

«„чтобы сделать тебя счастливым“. Но что это значит? Так, стоп. Что случилось, когда она забрала этот корабль? С выручки мы купили… велосипед! Я тогда безумно мечтал о велосипеде!» — спешно размышлял Армель, не выпуская из рук записку от Литы. Он схватил телефон, лежащий у него на столе, и принялся набирать номер Литы. Абонент недоступен. Выключен телефон. Ему нужно срочно с ней поговорить! Где она может быть сейчас? У кого спросить?

«У Эрин! Точно! Надо звонить ей!» — решил Армель. К его радости, Эрин ответила на звонок.

— Армель?

— Эрин, мне нужно срочно увидеться с Литой! Я не могу дозвониться до нее, ее телефон выключен. Ты знаешь где она может быть? Она не с тобой? — протараторил Армель.

— Армель, — вздохнула Эрин, — Лита сегодня уезжает в Уэндмарк. Навсегда. И больше сюда не вернется.

— Что? — поразился Армель. — Как, сегодня? Сегодня ведь только десятое число, а она сказала, что уедет в конце августа!

— Она передумала. Ей больше нечего здесь делать. Она получила ответы на все свои вопросы и решила уехать, — спокойно ответила Эрин.

— Что ты имеешь в виду? — не понимал Армель.

— Она слышала тогда твой разговор с секретаршей. Она поняла, что она для тебя не представляет никакого интереса и… думаю, это слишком сильно расстроило ее.

«Черт! Черт возьми!» — мысленно выругался Армель. Она все слышала тогда! Теперь понятно, к чему появилась такая спешка. Лита расстроилась. Выходит, из-за него Лита теперь уезжала из Родвилля навсегда? Глупость какая! Как бы ему хотелось, чтобы это не было правдой!

— Так. Во сколько у нее поезд? Номер вагона? — быстро спросил Армель.

— В 11.45. Девятый вагон, — с нескрываемым удивлением ответила Эрин. С чего вдруг такая заинтересованность? Разве ему не все равно на то, что Лита уезжает?

Армель завершил разговор. Все так внезапно перепуталось и поменялось в его сердце, в его голове, что он не знал, как на это реагировать, как поступить. Он оперся ладонями о стол и стоял так, пока мистер МакФлай читал адресованную Армелю записку от бывшей одноклассницы Литы Аделайн.

— Она купила этот корабль, чтобы я был счастлив. Чтобы у меня появился велосипед. Мы же тогда были совсем детьми… А в ее сердце уже было столько доброты и… любви, — подавлено произнёс Армель. — Пап, она же никогда по-настоящему не ненавидела меня! И я это видел. Почему я так с ней обходился? Ко мне же никто так хорошо не относился, как она! А когда она уехала, я вообще о ней забыл… И вот, теперь она снова уезжает. И возвращаться не собирается.

— Сынок, — уверено проговорил мистер МакФлай и, приблизившись к Армелю, положил руку ему на плечо, — послушай меня. Стефани ушла не по твоей вине, что бы ты ни думал по этому поводу. Это был трагический несчастный случай. Ты вынужден был позволить ей уйти, потому что ее невозможно было бы удержать. Но сейчас совсем иной случай. Сейчас тебе нужно что-то предпринять.

Армель молчал, пытаясь вслушаться и понять слова отца.

— В этот раз, — продолжал мистер МакФлай, — тебе решать, позволишь ли ты уйти своему счастью или же сделаешь все возможное, чтобы его удержать.

— Но мое ли это счастье, пап? Что, если…

— Когда мне был дан второй шанс, чтобы обрести покой и счастье, я ухватился за этот шанс, несмотря на всю ту боль, что пережил. Мне было тяжело, я боялся. Боялся, что совершу ошибку, и к моей старой ране на сердце прибавится ещё одна. Был один процент из ста, что та женщина, что появилась в моей жизни, сможет сделать меня счастливым и излечит невыносимую для меня боль потери. Я рискнул, Армель. Именно поэтому у меня сейчас есть взрослый сын, который многого смог добиться, но который так же запутался в себе, как и я когда-то. И я хочу, чтобы мой сын не упустил того счастья, о котором так мечтает, — мистер МакФлай смотрел Армелю прямо в глаза и говорил, как выразилась бы Эрин, «не в уши, но в самое сердце». Армель слушал отца, затаив дыхание, и все ещё не мог прийти в себя.

— Мне было все равно на Литу… Я не видел в ней девушку, которую мог бы полюбить. Но сейчас… у меня будто все в голове перестроилось, — говорил Армель, чувствуя, что в нем, в самом деле, что-то меняется буквально с каждой секундой. Его отец все ещё не сводил с него пристального, понимающего взгляда.

— Она была со мной именно в те моменты, когда я нуждался в поддержке, в помощи, в друге. А я этого не замечал, не ценил. Я разбил ей сердце когда-то, совершил необдуманный поступок и после ничего ей не объяснил. А она не переставала уважать меня. Я знаю, за кого Бог наказал меня потерей Стефани в первую очередь. За Литу. Всё из-за того, что я не умею дорожить людьми, которым я по-настоящему дорог, — эти слова чересчур тяжело давались Армелю: в горле стоял ком, в сердце с новой силой обострилось чувство вины. Невыносимо было снова чувствовать себя виноватым. И в этот раз вина была действительно явной. Все это время Армель заставлял себя поверить в то, что к нему пришёл покой, пусть и не тот, которого он жаждал, но тот, который хоть немного мог прикрыть собою боль. Но оказалось, что этот покой прикрывает ее не лучше, чем тонкий лед, который ещё только-только образовался на поверхности озёра. Достаточно было легко наступить на этот лед, и ты тут же проваливался в воду, холодящую тело и душу.

— Возможно, она вернулась именно потому, что ты заслужил прощение. Если ты считаешь, что претерпел скорбь, в первую очередь, за неё, то что мешает думать, что и своё счастье ты обретешь благодаря ей? — заключил отец Армеля. — Во сколько отъезжает поезд?

— Без четверти двенадцать, — машинально ответил Армель.

— У тебя ещё есть время. Тебе решать, как поступить, — с надеждой проговорил мистер МакФлай.

Долго не раздумывая, Армель выбежал из здания Мега-Сити, сел в свою машину и надеялся лишь на то, что успеет вовремя приехать на железнодорожный вокзал. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь, забыв обо всем, бросится вслед за девушкой, с которой он столько лет соперничал и пререкался по каждому пустяку! Поверил бы он, если бы кто-то сказал, что его одноклассница Лита Аделайн в одно мгновение станет для него важным человеком в жизни? Смех да и только!

В кармане Армеля зазвонил мобильный телефон. Машинально ответив на звонок, он услышал голос Эстель. Больше всего он не хотел слышать сейчас именно ее.

— Армель, куда ты уехал? Совсем забыл, что у тебя встреча с инвесторами? Или прикажешь мне за тебя все решать? — возмущалась Эстель.

Армель подробно описал ей, что он думает по поводу инвесторов и по какому адресу при первой возможности он бы предпочел их отправить. Подобный ответ для Эстель был явно неутешительный. Армелю ничего не хотелось больше говорить, и он резко прервал разговор. Из-за этой чертовой работы он однажды потерял близкого человека, второй раз он себе этого не позволит! Лишь бы только успеть, лишь бы остановить Литу и попросить не уезжать, а остаться здесь, с ним! Сказать, что он недостоин ее, но будет стараться, чтобы заслужить всю ту доброту, уважение, дружбу и любовь, которой она одаривала его ещё в то время, когда они были совсем детьми.

Все в его душе смешалось и перепуталось. Он позволял людям вокруг себя менять его, как им вздумается. Армель уже не помнил, каким был изначально. Когда в его жизни появилась Стефани, ему казалось, что в нем снова приходит в себя былой Армель МакФлай. В первое время он стал меньше думать о работе, меньше утомляться и все больше находить в себе силы и желание жить яркой, весёлой жизнью. Но Стефани не смогла вырвать Армеля из цепких оков его бизнеса, его неубывающих дел. А когда он и вовсе потерял Стефани, работа полностью овладела всем его существом. Деловые встречи, контракты, инвесторы, кредиторы, бесчисленные документы — все это стало частью его самого, а не существовало отдельно. И даже Эстель была очередным звеном во всем том, чем занимался Армель. Но Лита… Лита была глотком свежего воздуха, человеком извне, который не пытался войти во всю эту атмосферу занятости и деловитости. Сколько в ней энергии, жажды жизни, радости! В ее голубых глазах столько света и теплоты… А он и не замечал этого. В школе она всегда выглядела серьёзной, вела себя сдержанно, но все это время скрывала в себе настоящий фейерверк жизнерадостности и оптимизма. Она стала смелее, не боялась говорить, что чувствует, не стеснялась быть открытой людям. И Армель только сейчас начал понимать, как же сильно она изменилась! Изменилась, чтобы он, возможно, смог теперь полюбить ее. Но, скорее, она наконец-то стала самой собой, стала такой, какой всегда и была, но так долго не решалась показать себя в этом свете. А Армель, наоборот, за все эти годы лишь растерял себя, неспособный понять, кто он на самом деле, и каким хочет видеть себя. Лита дала ему во всем разобраться. Было такое ощущение, будто кто-то внезапно включил свет в темной комнате и, тем самым, осветил все ее пространство. Теперь Армель знал, чего он хочет. Он хочет быть свободным. Свободным от постоянных мыслей о работе и извечных делах. Свободным от того, что его сердце все время мечется от одного к другому. Свободным от пожирающей его изнутри вины. Он хочет быть таким человеком, каким его всегда считала Лита. Вот кто знал его настоящего! Вот, к кому нужно было обратиться, чтобы разобраться во всем. И за все те шесть лет, что она провела в Уэндмарке, он ни разу не вспомнил о ней. А она? Неужели она и вовсе о нем не забывала?

***

И вот Лита молча стояла на перроне, ожидая поезда. Словно повторялось все то, что происходило на этом же вокзале шесть лет назад. Но сейчас все было немного иначе. Рядом с ней не было ни родителей, ни школьных друзей. Отца и мать она попросила не провожать ее, попросила об этом и Эрин. Ей не хотелось ни с кем прощаться именно здесь. Лита знала, что родители все равно будут навещать ее в Уэндмарке. Она надеялась, что когда-нибудь сможет заставить их переехать в этот город, чтобы ей больше никогда не слышать про Родвилль и не иметь с ним ничего, что могло бы хоть как-то их связывать. Эрин тоже можно было «перебросить» в Уэндмарк. Но об этом ещё предстояло подумать. Самое главное было сейчас — как можно скорее уехать из этого города. Ничего не изменилось. И тогда, шесть лет назад, Армель не пришёл провожать Литу, потому что был занят, помогая отцу в сувенирной лавке. Не пришёл и сейчас. Она помнила, что просила Эрин никому не говорить об ее отъезде. Пусть уж лучше Армель не придёт, не зная о том, что она уезжает, чем узнает и все равно не удосужится прийти. Да она бы и не смогла смотреть ему в глаза сейчас, не выдержала бы, увидев, как он равнодушно, с легким сердцем позволяет ей уехать. Навсегда. Зная, что она больше не вернётся. В сердце Литы было пусто. Надежда, наполнявшая столько времени ее сердце, навсегда ушла из него. Появилась пустота. Пустота, которая тяжелее наполненного чувствами сердца.

Поезд медленно подъезжал к платформе, на которой стояла в ожидании Лита.

«Так… девятый вагон…»

— Девятый вагон, — произнес Армель, наконец, доехав до железнодорожного вокзала. Некоторое время он задержался на пункте досмотра, проходя через металлоискатель. Нервничал, боялся опоздать. Поезд уже должен был быть на станции. По громкой связи объявили, что поезд Родвилль-Уэндмарк завершает посадку пассажиров и отправляется через минуту. Одна минута, девятый вагон. Нужно успеть. Обязательно нужно успеть!

До отбытия поезда оставалась минута. Лита заняла место в одном из купе, окно которого выходило на вокзал. Поместила вещи на предназначенную для них полку и села прямо у окна, задумчиво опустив взгляд вниз, ничего не замечая, полностью погрузившись в свои мысли.

Пятый, шестой, седьмой, восьмой… Девятый! Армель, задыхаясь, добежал до девятого вагона. Посадка закончилась, двери были закрыты, проводница уже находилась внутри вагона. Окна! Надо смотреть в окна! Женщина с ребёнком, пожилой мужчина, семейная пара, двое парней-подростков… Стоп! Вот она! Да, это она! Ее волнистые волосы рыжего цвета сразу бросились ему в глаза. Хотя бы докричаться до неё, заставить ее заметить! Но она не слышит. Лита, пожалуйста, переведи взгляд, посмотри в окно! Не замечает, не слышит…

И зачем ей вообще все это было надо? Для чего нужны были все эти встречи со школьными друзьями? Все эти приятные перемены к лучшему, которые она представляла себе, не произошли ни в одном из тех людей, которых она знала. Они все стали для неё чужими. У них были теперь совсем иные взгляды на жизнь, другие интересы и ценности. Каждый из них стал буквально обременен небывалым количеством забот и ответственности на их плечах. Им не хватало времени ни на что, ни на кого, кроме себя и своих дел. Чего же ты ожидала, Лита? Они ведь больше не шестнадцатилетние подростки с одними развлечениями на уме. Время делает то, что должно. Оно не стоит на месте и заставляет также двигаться других. Двигаться и меняться. Детской дружбе пришли на замену партнерские отношения. Веселые посиделки в кафе сменились деловыми обедами с инвесторами. Поездки загород на природу отодвинулись в сторону поездками в командировки. Но за что их можно было винить? Они все решились на подобные перемены. Не должны же они были спрашивать позволения на это у Литы? Да ведь и она сама стала чужой в этом городе. Уэндмарк сделал ее абсолютно другим человеком.

Армель… она представила, как он получает посылку, открывает ее, вспоминает этот корабль и… побыв в недоумении пару минут, забывает об этом. Как хорошо, что ей не придётся смотреть ему в глаза, пытаясь выдержать его взгляд, не придётся ничего объяснять, не придётся краснеть и подбирать правильные слова. Пусть сам догадается, что все это значит, пусть задумается хотя бы на некоторое время. Он поймёт, конечно, поймёт, но ничего не сможет предпринять, потому что ему и не нужно ничего предпринимать. Пусть просто знает об этом. Остальное уже неважно.

Поезд тронулся с места. Армель предпринял последнюю попытку обратить на себя внимание Литы, но ничего не помогло. Нет, надо побежать за поездом, постараться как можно подольше побыть в поле зрения Литы, она должна посмотреть в окно! Со всех ног Армель бежал рядом с поездом, не переставая звать Литу. Давал ли он себе отчет в том, что делает? Стоявшие на перронах люди ошеломленно глядели на молодого человека в солидном костюме, бегущего за уезжающим поездом. Он не сможет бежать дольше, поезд ускоряется. Лита, пожалуйста… Нет, выдохся, сил бежать больше нет.

Лита, очнувшись от своих мыслей, взглянула в окно. На секунду ей показалось, что в окне промелькнул знакомый силуэт… Неужели ей теперь повсюду будет мерещиться он? Нет-нет, хватит! Пора прийти в себя. Скоро это все пройдёт. Ни голову, ни сердце больше не будут беспокоить мысли об Армеле. Не важно, сколько на это теперь потребуется лет. Она все равно его больше не увидит.

Армель некоторое время стоял с опущенной головой, положив руки на талию, и пытался отдышаться. Вот так легко взяла и уехала! Даже не оглянулась. Если бы она только знала, какие перемены произошли в нем за этот момент, на сколько вопросов было найдено ответов, как все перевернулось в его душе, в его сердце… В один момент. Именно сейчас. Именно сегодня, когда он получил прощальную посылку от нее, все встало на свои места. Он изменил свое отношение к ней. Стал смотреть на нее по-другому.

Ведь именно этих перемен ты так ждала, Лита?

***

Двадцать четвертое октября. Уэндмарк. Съемная квартира в центре города. Уже около двух месяцев Лита живет в Уэндмарке и копит деньги на собственную квартиру, по-прежнему работая туристическим гидом. Каждый ее день полон впечатлений и ярких положительных эмоций, но иногда по вечерам на нее нахлынывают воспоминания о ее летнем отпуске в родном городе Родвилле. Некоторые из них заставляют улыбнуться, а некоторые лишь навевают тоску.

Лита разговаривала по телефону с одной из своих подруг, обсуждая недавно проведенную Литой экскурсию по Лондону. В правой руке Лита держала у уха мобильный телефон, а левой рукой держала маленькую фарфоровую чашку с чаем. Вдруг послышался звонок в дверь — это Ник. Видимо, пришел показать новые фотографии для составляемых им путеводителей. Лита, все еще не выпуская из рук мобильник и чашку, поспешила открыть дверь. Завершив разговор и освободив, наконец, правую руку, Лита повернула ключ в замочной скважине и уже готовилась было поприветствовать Ника, как вдруг…

Чашка Литы выпала из ее рук, вылив содержимое на пол, но не разбившись. Упавшую под ноги девушки чашку осторожно поднял красивый молодой человек. Его темно-русые волосы, голубые глаза и легкая щетина на лице гармонично сочетались с его синим свободным пальто длиною чуть выше колен. Лита внимательно наблюдала за его действиями, не произнося при этом ни слова. Молодой человек, держа обеими руками чашку, робко улыбнулся ей и приятным спокойным голосом проговорил:

— Я хочу начать все сначала. Это банально и, возможно, глупо. И ты вправе не соглашаться. Но я искренне хочу, чтобы мы начали все по-новому. Например, со знакомства. Здравствуйте. Меня зовут Армель МакФлай, я — самовлюбленный идиот, который обидел самую замечательную девушку на свете.

После этих слов он протянул Лите руку для рукопожатия. Лита пристальным и суровым взглядом смотрела на протянутую ей руку, будто не решаясь что-либо предпринимать. Но тут же, рассмеявшись звонким и добродушным смехом, она энергично пожала ему руку и ответила:

— Очень приятно! Я — Лита Аделайн, та самая девушка, которую обидел самовлюбленный идиот Армель МакФлай.

Оба посмеялись сказанному Литой.

— Лита… Я хочу поговорить с тобой. Нам есть, что обсудить, тебе так не кажется? — таинственно произнес Армель, тепло улыбнувшись.

— Давай для начала ты снимешь пальто, пройдешь в мою скромную съемную квартиру и выпьешь со мной чаю, — улыбнулась Лита.

— С бергамотом? — улыбнулся в ответ Армель.

— Могу заварить обычный черный.

— Нет-нет! Именно с бергамотом. После поездки в Гринхайтс уж очень он мне понравился, — засмеялся Армель.

— У меня его много. Так уж и быть, я поделюсь с тобой, — хитро взглянула на него Лита.

— Спасибо… И за чай, и за все, что ты делала для меня. Спасибо тебе за… за все, в общем, — виновато проговорил Армель. После этих слов Лита подбежала к нему и со всей силы бросилась обнимать его. Армель ответил ей такими же крепкими теплыми объятиями. Он был рядом. Он был здесь, с ней. Он приехал к ней. Значит, ему не все равно! Значит, она смогла пробудить в нем какие-то чувства, смогла прикоснуться к его сердцу. Она не верила, что все это происходит с ней наяву. Она не могла поверить в то, что это не сон и не фантазия. Этот запах… Запах парфюма Армеля. Запах ее любимого человека. Запах, который сводил ее с ума. Она готова была вдыхать этот аромат вечно, наполняя им всю себя. Он обнимал ее, и Лита уже не помнила всех тех слов, что он говорил о ней в тот день, когда она и Эрин случайно услышали разговор Армеля и Эстель в его офисе. Ей не хотелось вспоминать больше про тот поцелуй, о причине которого Армель так и не захотел ей рассказывать. Если будет нужно, то они обо всем поговорят, все объяснят друг другу. Если нет, то пусть прошлое останется в прошлом. И пусть теперь наступят перемены, которые пойдут на пользу им двоим, и изменят их жизни к лучшему. Пусть эти перемены помогут им стать по-настоящему счастливыми.

***

Как рассказал Лите Армель, он решился на открытие своего собственного магазина подарков и сувениров в Уэндмарке по предложению и настоянию его партнера по бизнесу. Магазин должен был открыться уже в начале следующего года, и потому Армель теперь собирался проводить больше времени именно в этом городе. Тем самым он «убивал двух зайцев»: открыл новый магазин и нашел возможность чаще быть рядом с Литой. Эта мысль пришла к нему в тот же день, когда он упустил Литу на железнодорожном вокзале. Он, полный решимости и жажды действий, вихрем ворвался в свой офис и твердо заявил о намерении открыть еще один магазин в Уэндмарке и лично проследить за выполнением ремонта и поиском работников. Мистер Хайкс был более чем доволен. Наконец-то он увидел в этом нерешительном мальчишке человека, который готов действовать и достигать новых высот.

Все то время Армель непрестанно думал о Лите. Он пытался прислушаться к своему сердцу и понять, как он относится к этой девушке, что чувствует к ней? Все чаще Армель осознавал, что ему не хватает Литы, и он скучает по ней. Что-то пробудилось в его сердце после того, как она уехала. Это было довольно странное и непривычное для него чувство. Было тяжело вот так сразу решиться на изменения в своей жизни. Но он сделал выбор в пользу Литы. С Эстель они прекратили близкое общение, Армель понял, что охладел к ней, понял, что никогда бы не смог полюбить ее. И она вскоре отказалась работать вместе с ним — ушла работать кассиром в магазин импортной женской одежды. На ее место Армель взял неприметную, но весьма способную и энергичную девушку, которая с первого дня работы понравилась не только всему персоналу, но и партнерам Армеля.

Адрес, по которому жила Лита, и ее новый номер телефона Армель узнал, естественно, у Эрин. Она не сразу согласилась предоставить ему всю эту информацию, но после долгих объяснений Армеля, поняла, что этот парень все-таки имеет какие-то чувства к ее лучшей подруге. Возможно, у них что-то и получится.

Армель не знал, что скажет Лите, когда увидит ее. Возможно, стоило сказать что-то наподобие: «Я люблю тебя, Лита, прости меня за все»? Но не прозвучало бы это слишком пафосно и неискренно? Готов ли был он сказать ей такие важные слова как «я люблю тебя»? Он пока что боялся этих слов. Последний раз он говорил их Стефани, перед тем как сделать ей предложение. С тех пор ни одна девушка не слышала от него ничего подобного. Но несмотря на то, что ему было трудно сказать Лите о своей любви, он чувствовал, что любит ее. Его любовь не была яркой вспышкой, не терзала огнем страсти его тело и душу. Армель ощутил в своем сердце что-то совсем новое и неизвестное ему доныне. Но, находясь рядом с Литой, он понимал, что никогда не обменяет приобретенное чувство на что-либо другое. Слишком оно приятное, слишком теплое. Теперь он не сомневался, что именно Лита принесет в его сердце самую настоящую, чистую, искреннюю любовь; именно она поддержит его в нелегкие времена его жизни; именно она не даст ему забыть, кто он на самом деле; именно она никогда не позволит ему потерять веру в себя…

Кто, если не она?