Перемени мою судьбу. Книга вторая: осколки счастья

Предисловие: из дневников Эклириунса

Зонар, самый могущественный из существовавших богов, создал небольшой, но уютный Мир с одной единственной планетой пригодной для жизни. Он населил Мир нами, и даровал способность влиять на материю. Мы с великой благодарностью приняли тот дар и долгие тысячелетия на обоих материках (большом и малом) царили мир и порядок.

Способность влиять на материю мы назвали магией. Но, как и во всём, у кого-то этой способности было больше, у кого-то меньше. Одарённого мужчину называли магом, а женщину − магайя. К их мудрым речам прислушивались, а указания выполнялись беспрекословно. Слабо одарённые мужчины получили название дорп, а женщины − ньяма. Они не обижались на судьбу, находя своё призвание в науках и ремёслах.

Поначалу создатель внимательно следил за своим творением, а нас обучал и даже дал «Свод правил Великой Истины». Позднее он назвал Мир в свою честь − Зонария и отправился на покой.

Но Зонария не осталась без божественного влияния. Более слабые божества всех мастей стали стекаться сюда, дабы воочию узреть гений великого создателя и подпитаться его целебным духом. Некоторые из них, воодушевившись гением могущественнейшего из богов, не пожелали оставаться сторонними наблюдателями. Они принялись учить нас своим наукам. Это было золотое время для всей Зонарии. Жаль, хорошее не длится вечно.

Один из пришлых богов решил заполучить Зонарию целиком в личное пользование, выгнав остальных богов. Не обладая большой силой, он проявил смекалку и создал устройство, способное выкачивать магию. Ведь богам без неё, как нам без воздуха.

Первые устройства в виде наполовину закопанных в землю сфер, размером с небольшой замок, были активированы на большом материке. Боги и маги совместными усилиями взорвали устройства, но материк стал непригоден для жизни. Поэтому когда заработали семь сфер на малом материке, трогать их не стали, но и другого способа избавиться от них не нашли. Боги покинули непригодную для своего существования Зонарию, пообещав, вернутся с подмогой, но так и не пришли.

Без магии Зонария оказалась в бедственном положении. Нас захлестнули эпидеми, маги и магайи начали сходить с ума и истреблять друг друга. У дорпов пропал интерес к жизни, а ньямы стали походить на неразумных детей − часто плакать, капризничать по каждому поводу и требовать невозможного.

Раньше я жалел, что мои способности к магии не велики, теперь это меня спасает. Я не обезумел, и не превратился в безразличное животное, хотя смотреть на то, что происходит и не иметь возможности помочь − тяжело.

Служители храма «Всемилостивого Зонара» запрещают любые действия, указывая на «Свод правил Великой Истины». Якобы, там есть указания специально на этот счёт, но я не верю. Деревянный амулет на шее и постоянное восхваление Зонара не помогут. Как бы не был велик наш создатель, он давно забыл о нас. Остаётся уповать на чудо да неясные пророчества о появлении той, чьи нити судьбы давно порваны...

Глава 1. Рита

Мир, начинённый магией, даёт больше возможностей. Кем только я здесь не была. И поднимательницей магической силы, и помощником управляющего замком, и охотником на горное чудовище. Два раза спасла богиню Перемен от неминуемой гибели и впервые полностью оценила силу мысли. Особенно когда чуть не размазала Уйю по стволу дерева, просто потому, что сильно рассердилась. А нечего тянуть руки к чужим мужикам! Вот!

Теперь мы с триумфом возвращались в замок, хотя лично я ничего героического вроде не совершила. Сначала дала сбежать местной амазонке, а потом помогла её поймать и уговорить сотрудничать.

В замке сразу прошли в малую столовую, превратившуюся в штаб по борьбе со сферами или схлопнями, как называл их Гипсиар − бог Бюрократии - задавака редкостная, но магов построил мастерски. Они теперь ему в рот смотрят и беспрекословно выполняют все распоряжения.

К нашему приходу, со столов были убраны бумаги с техническими расчётами, и помещение вновь стало точкой общественного питания, приглашая то ли к позднему обеду, то ли к раннему ужину.Торопс – начальник всех котлов, поварёшек и кухонных дорпов, расстарался вовсю. Меню пополнилось простеньким, но наваристым супом, а вместо приевшихся зелёных булочек был почти белый хлеб с чёрными вкраплениями.

— Это же тук-тук, — Яу совсем по-детски захлопала в ладоши и немного засмущалась, — мне очень нравятся эти семечки.

Уйю сразу усадили за стол, даже не дав умыться с дороги, но вопросов не задавали. Оно и верно: «сначала накорми, напои, а потом уж и спрашивай». Недавнее брогское чудовище робело недолго и отсутствием аппетита не страдало.

— Ты кушай, кушай. Голодно небось по лесам-то шастать, — хлопотал Вилар, пододвигая к ней новую порцию тушёных овощей, потом подумал и решил представиться, — я Вилар, здешний управляющий.

— Знаю, — жуя промычала Уйя, — я давно за замком наблюдаю.

— И как давно? — приболевший глава повера не желал сдавать позиции, предпочитая быть в курсе всего.

— Около года, — созналась партизанка.

— А это случайно не ты четырёх птулхов умыкнула? — как бы невзначай спросил вошедший в столовую Торопс, — и зерна пол мешка пропало, бораков десять штук, килии...

— Ну, простите, надо же мне было чем-то питаться, — повинилась Уйя, не дав озвучить полный список украденного.

— Вот! А всё на меня валили, мол, это я не помню чего куда дел! — продолжил бурчать шеф-повар.

— Ну, я ж извинилась! — чумазая воровка отодвинула от себя тарелку и насупила брови.

— Она же извинилась, чё ты наседаешь? — заступился Вилар.

— Да мы и сами хороши. Облаву устроили, — встал со своего места Хумон и, приложив руку груди, произнёс, — ты нас тоже прости. Мы ж не знали, думали чудовище, а оно вона как.

Тут и другие участники облавы принялись извиняться. Я нашла глазами Эргонса: «догадается или нет попросить отдельное прощение? С ней, ведь, ещё работать придётся». Он не подвёл, всё понял правильно и когда голоса стихли медленно встал из-за стола:

— Я тут... тоже. Прости.

Эргонс старательно отводил глаза как провинившийся школьник. Уйя осталась сидеть, хотя было похоже, что она копирует его поведение:

— И ты меня. Это же я тебя того, ранила… тогда.

— Тогда ты… же… защищалась, а я… не…

— Ну… я убежала…

Такие сбивчивые извинения могли продлиться долго. Вмешался Гипсиар. Голосом, не терпящим возражений, он напомнил, зачем мы все здесь собрались:

— Итак! Подрыв сферы назначается на послезавтра. Мне потребуется время, чтобы точно просчитать момент включения схлопней. Вам, — он кивнул в сторону старших магов, — надо наделать взрывателей, новичкам потренироваться, а дорпам откопать место соединения. Вопросы есть?

Лично к нему вопросов не было, поэтому бог удалился, просто исчезнув там, где стоял, чем ещё раз взволновал местных жителей отвыкших от чудес. Позёр! Но надо отдать ему должное – аборигены даже не пробовали возражать, но от обмена эмоциями не удержались, поспешив высказаться почти одновременно. Из этого многоголосого шума до меня долетали только отдельные реплики.

— А у меня точно получится? — теребя край салфетки, переживала Оу.

— А я не совсем поняла, что надо делать? — ни к кому конкретно не обращаясь, озадачилась Уйя, отодвигаясь от стола.

— Девоньки, не переживайте, я вам всё-всё расскажу, — постаралась успокоить их Умиления.

— Здорово! Я скоро стану магом, и даже полгода ждать не придётся! — по-мальчишески ликовал третий наследник, не переживая «получится или нет».

— Такие дела творятся, а я здесь разлёживаюсь, — сокрушался с кушетки Орлос, морщась из-за травяного отвара, — вот так всё мимо меня и пройдёт.

— Напрасно ты так, напрасно, — не соглашался с ним Ипсонс, —основные дела будут потом, когда со своей сферой справимся и в другой повер поедем. Там придётся с главными магами договариваться и без тебя там…

— Хопа как подменили, может он теперь и взрыватель зарядить сможет? — Хумон заметил, что ньямшик совсем перестал скрывать свои умственные способности.

— Может и сможет, а тебе бы хотелось, чтобы он вместо тебя к сфере потопал? — вставил ехидное замечание Торопс, — нет уж, с нами пойдёшь, как миленький. Я за тобой прослежу.

— Я – не... Я только спросил, — смутился здоровяк.

— Странно, что Укорс не ринулся преподавать новичкам, а ведь раньше, поговорить про магические потоки, было его излюбленное занятие, — перевёл тему шеф-повар, — и сейчас его нет. Быстро перекусил и к себе.

— Так ведь Гроки не просыпается, — внёс ясность Оклинс, прекратив ликование по поводу будущего обучения.

— И что? Он у него и так всё время спит, тоже мне новость, — фыркнул Торопс.

— Это раньше, — влез в беседу всезнающий Вилар, — а теперь он как-то совсем засыпает. Когда последний раз проснулся, то сказал, что раз даже любимых булочек из хумхура не стало, то, мол, и мне пора. И совсем заснул.

— Так прям и сказал?

— Ну… Он как-то мысленно сказал, а Укорс уловил, — пожал плечами Вилар.

— Всё может быть, — поддержал тему Ипсонс. — У гроклака с магом со временем образовывается особая ментальная связь. Они начинают чувствовать друг друга по-особому, так что Укорс вполне мог прочитать мысли Гроки. Он же его с кристалла вырастил.

Устав от многоголосицы, я огляделась и заметила, что Перемени и Умиления решила переместиться из шумной столовой в просторный холл. Не раздумывая, я последовала их примеру.

Глава 2. Перемени

— Они всегда такие крикливые? — спросила я сытую и довольную Риту, когда та, отлипла от стола и вышла в холл, где я облюбовала старинное кресло с резными подлокотниками.

— Вообще-то первый раз. Обычно они тихие, я бы даже сказала пришибленные. Если и разговаривали, то только коротко и по делу, а тут вон как разошлись. Может Торопс в суп чего-то добавил?

— Уверена, это из-за Омкаи, — поделилась мыслями Мила, стремительно молодея. Видимо внешность ребёнка ей больше по душе. — Не зря же мы их полночи «разминировали».

— Хорошая версия, можно оставить рабочей. Правду всё равно не узнаем, — рассеянно кивнула я.

— Ну, почему не узнаем? Можно подумать, понаблюдать, — Мила заняла соседнее кресло. — Заметьте, в каждом из магов появилась новая черта характера, завязанная на нижних энергетических потоках. Думаю, они и раньше были такими, но Омкаи глушил, не давая проявиться. Присмотритесь внимательнее: Оклинс стал непоседливей, у Орлоса появилась подозрительность и тревожность, у Ипсонса рассеянность, Хумон стал простодушней, Укорс – дотошней, а Торопс мелочней и ворчливей. Не изменились только Ариос и Вилар, но они оба не носили амулетов. Ариос – из-за плохого самочувствия, а Вилар его снял однажды, когда мылся, потом не заметил и столкнул в слив. В сливной воронке на тот момент решётки не было. Медальон и провалился. А признаться жрецам, что он смыл в канализацию «подарок бога» – духа не хватило. Так и ходил.

— А Эргонс? — не утерпела Рита.

— Ты же сама с ним недавно общалась, вот и скажи нам, какой он стал, — прищурилась Мила.

— Ну, он сначала резкий был, подойти страшно, а теперь… теперь… он странный немного, но уже не страшный, — принялась она размышлять вслух, наматывая на палец прядь тёмных волос.

— Его терзают сомнения, — подсказала я.

— Именно так! Думаю, если вернуть медальоны в прежнее состояние, всё вернётся, — предположила богиня.

— У них снова исчезнут отрицательные черты характера? — уточнила Рита.

— Ну почему же отрицательные? — удивилась Умиления, состроив бровки домиком,— что плохого в сомнительности или непоседливости.

— А что хорошего? — Рита ответила вопросом на вопрос. Немного подумала и продолжила мысль, — ну ладно непоседливость, она скучать не даёт. Сомнительность может уберечь от неверного решения, но что хорошего в ворчливости?

— Ворчливость помогает устанавливать личные границы, чтобы некоторые особо ушлые личности совсем на шею не сели, — снизошла до пояснений я.

— Хм. Какая-то система двойных стандартов. Вроде бы и плохо, а присмотришься – хорошо, — Рита ненадолго впала в крайнюю степень задумчивости.

— На дуальности большинство Миров держится: плохо-хорошо, горячо-холодно, темно-светло, — пустилась в философствования Мила, — я только одного понять не могу. Почему мы раньше не замечали воздействия амулетов? Ведь если бы Омкаи только блокировали энергетические потоки, появилось бы перенапряжение, но его не было. Значит…

— Значит, они эту энергию отсасывали, — отмерла Рита.

— Скорее перенаправляли, — поправила её Мила, — вот только куда? И почему раньше этого не было, или было не так заметно?

— Может с Гипсиаром посоветоваться? — предложила Рита.

Скажи она это утром, я была бы категорически против, но сейчас…

— Да, наверно стоит, — задумалась я, удобнее устраиваясь в кресле. Почему-то мой бывший куратор перестал казаться таким уж злодейским злодеем. Может, он мастерски притворяется, а я в силу излишне скромного экзистенциального опыта опять упускаю что-то важное?

— Хорошо, тогда завтра с ним и поговорю, а сейчас пойду новеньких тренировать, — поделилась планами на вечер Мила.

— Не рано? Может дать им время осмотреться, обвыкнуться? — усомнилась я.

— Обвыклись уже, тем более что там мужская поддержка имеется, — она хитро прищурилась.

— С Оу всё понятно – у неё Хоуп есть, а Уйя? Неужели наше чудовище Хумону приглянулось? То-то он с неё верёвки снимал так бережно, и извиняться первым полез, — проявила чудеса догадливости Рита.

— Там не только Хумон. Вилар тоже с неё глаз не сводит. Только сердцу не прикажешь, оно учащённо бьётся при появлении Торопса.

— Этого ворчливого коротышки? — я удивилась не меньше Риты, — и давно ты про неё знаешь?

— С тех пор, как она в окрестностях замка появилась. Я вообще много чего знаю, и чтобы знания не пропадали, пойду поучительствую, — Мила бодро вскочила с кресла и оглянулась на Риту, — а ты отдохни немного и присоединяйся, а то Яу уже может взрыватели заряжать, а ты нет. И учитывая ваше недавнее разъединение, халявы не жди. Теперь всё сама.

Рита проводила взглядом резко взрослеющую богиню и картинно погрустнела:

— Что ж, придётся осваивать работу батарейки.

Глава 3. Яу

Спускаться к завтраку пришлось в одежде Ариоса. В той, что давно ему мала и перешла в собственность Риты. Она же и помогла выбрать. Немного тесновато в груди, но удобно. Лучше, чем в халате. И жилетка красивая – светло-жёлтая с вышитой по краю руной равновесия.

Я уже заканчивала трапезу, когда в дверь вбежал сильно запыхавшийся Укорс, не причёсанный и в мятом костюме – с ним такое не часто случается. Маг энергично размахивал ветхой тетрадкой. В ней один из древних магов написал, что когда в замке установили защиту от сфер, то гобелены, располагающиеся на внешних стенах, тоже приобрели защитные свойства.

— Я же помнил, что где-то это видел! Всю библиотеку перерыл. Вот, еле нашёл! Значит, судя по записям, мы можем укрыться гобеленами или… как-то закутаться, — возбуждённо говорил хранитель древних знаний, — в случае провала, это даёт шанс добраться до замка невредимыми.

Новость была принята с восторгом! А когда все собрались и обсудили тетрадные записи, приняли решение проверить гобелены в действии сегодняшней ночью.

Появившийся позднее всех Гипсиар, сначала засомневался, но потом идею одобрил. Раздал дополнительные указания по поводу откапывания сферы-схлопня, спросил, как идёт тренировка и как скоро будут готовы дополнительные взрыватели.

— Мы уже собрали два, сейчас доделывает третий и останется ещё два, — отчитался в проделанной работе Ипсонс.

— Надеюсь, что не сильно расстрою, если скажу, что останется ещё пять, пусть будет три в запасе, — внёс коррективу бог. — На всякий случай.

— Я и сам хотел это предложить, — ничуть не расстроился дополнительной работе казначей и, наскоро перекусив, отправился в мастерскую.

Умиления, незаметно ставшая основным наставником по наполнению взрывателей сырой силой, похвалила успехи Оклинса, Риты и Оу. А вот с Уйей, оказывается, есть проблема – отсутствует гармония между духом и телом, в таком состоянии внутреннюю силу почувствовать сложно, не то, что направить куда-то. Трио Вилар-Хумон-Торопс никак не закончит обучение, поскольку никак не может собраться. Кто-то один обязательно занят другими делами.

— Эргонс направляет силу дёргано, рывками, не хватает плавности, но это решаемо. Время пока есть, поэтому будем надеяться на лучшее, — напоследок заверила Гипсиара богиня.

— Будем надеяться на лучшее, — он странным неживым голосом повторил последние слова и исчез, наверно дальше отправился проверять как идут приготовления.

Я огляделась. Мне бы тоже надо чем-то заняться.

Маги спорили: «Надо вытряхивать гобелен перед использованием его в качестве схрона, или основные защитные свойства содержатся в пыли, и почищенный гобелен перестанет работать?» Мила в спешном порядке разыскивала Хумона, пока Вилор и Торопс не ушли по своим делам. Оу и Оклинс прилежно тренировались.

Ещё немного потоптавшись в столовой, я поняла, что делать мне здесь абсолютно нечего. Есть не хочу, взрыватели наполнять научилась, а помочь никому не могу. Потому, что некому – сами справляются.

Тут я вспомнила, что давно не навещала Фуйю. Интересно, как она меня воспримет в новом облике?

***

Посещая малышку, я всегда двигалась напрямик, сквозь стены, либо в сопровождении Риты. На этот раз пришлось идти ногами по тёмным и пыльным коридорам замка. И без сопровождения. Страха заблудиться не испытывала, всегда можно вернуться или прощупать дорогу магией. Мила меня недавно научила, когда я вышла из выделенной мне комнаты, а вернуться не смогла – недавно побелёные двери выглядели совершенно одинаково.

Впереди уже показалась знакомая дверь «ньямни», как называла её Рита, оставалось повернуть на боковую лестницу и подняться на второй этаж, как из ньямни вышел довольный Ариос, на ходу поправляя рубашку. При виде меня он смутился и постарался побыстрее скрыться за ближайшим поворотом.

Я не стала препятствовать, поскольку тоже почувствовала смущение, а после того, как вспомнила, чем обычно занимаются маги с ньямами, стало совсем не по себе, поэтому на второй этаж я поднималась почти бегом, мысленно ругая себя и Риту. Ну, зачем было подглядывать за магами, сейчас бы шла себе и горя не знала. Потом вспомнилась довольное лицо Ариоса, и почему-то стало обидно. Обидно и горько, как будто я сделала что-то нехорошее, но я же просто шла...

На втором этаже было непривычно шумно, но Фуйя и её мама-ньяма были относительно спокойны. Я смущённо подумала, что до сих пор не поинтересовалась, как называть маму-ньяму. Пока размышляла, мимо меня прошагал Хоп и скрылся за одной из дверей. Из-за двери другой комнатки выглянула Оу:

— Яу? Ты здесь?

— Да. Я зашла одну малышку проведать. А ты?

— А я здесь часто Хопу помогаю, когда никто не видит. Кстати, ты не знаешь куда он ушёл? Его надо позвать сюда. Срочно, — в голосе слышалось волнение, поэтому я поспешила к той двери, за которой только что скрылся ньямщик.

— Слышу, слышу. И нечего суетиться. Ничего страшного не происходит, — дверь открылась быстрее, чем я успела протянуть к ней руку.

— Но, посмотри сам, она же себя всю изувечит! — на лице Оу отразилась тревога.

— А я сказал нет. Рита права, нечего их этой дрянью травить! — Хоп упрямо мотнул головой.

— Точно! Рита! — воскликнула Оу и бросила на меня умоляющий взгляд, — позови сюда Риту, скажи, что это очень срочно! И Умилению, если встретишь, тоже зови. Пожалуйста! Здесь...

Договорить она не успела, из соседней комнатки послышалось дикое всё усиливающееся завывание, сопровождаемое глухими ударами в стенку. То, что медлить не стоит, поняла сразу и бегом ринулась в столовую, жалея об утраченной способности проходить сквозь стены.

Глава 4. Рита

Как примерная ученица, я полностью следовала всем советам Умилении. Сидела в дальнем углу столовой с взрывателем и медитировала – налаживала связь со своим акрокосмосом. Нет, биокосмосом… Ээ… Совсем запуталась, как же там Мила битых полчаса втолковывала? Я напрягла память:

— «Прежде чем наполнять взрыватели силой, надо ощутить собственную целостность. Как бы собрать себя по кусочкам, окидывая внутренним взглядом всё, до чего можешь дотянуться: сомнительные привычки и привычные сомнения, стойкие интересы и мимолётные увлечения, ежедневные заботы и далеко идущие планы, недовольство от ничтожности успеха и бурное ликование от нечаянной мелочи – всё это ты. И не только это. Все, кем ты себя помнишь ещё с детства, кем ты стала благодаря личным усилиям, кем тебя сделало окружение, кем ты планируешь стать в будущем – это всё тоже ты! Это твой личный микрокосмос. Если собрать его воедино и окинуть взглядом, ты удивишься, насколько он огромен и разнообразен. Почувствуй его целиком. Тогда тебе несложно будет поделиться малой частью и по капле влить её во взрыватель. Только не спеши. Если выплеснуть разом, взрыватель не успеет как следует впитать и задребезжит раньше времени. Взрыв произойдёт, но будет приглушённый, как бы смазанный. Надо понемногу, по капле».

По капле, по капле. Точно, так и буду делать! Удобнее устроившись в кресле, я постаралась ощутить собственную целостность и при этом не заснуть. Даже начало что-то получаться, но тут в дверь влетела наша самая способная магичка и ринулась ко мне.

— Там… я к… к Фуйе, а она и… А Хоп говорит нет… и вдруг как завоет.

— Когда ты волнуешься, тебя сложно понять, — вздохнула я, — поэтому давай как раньше. Глубоко вдохни и досчитай до десяти…

— Я знаю более действенный способ, — к нам подошла Умиления и, проведя ладонью по волосам Яу, резко дунула ей в висок.

— Там Хоп ньямам шукки не даёт, а они стонут протяжно, а то как завоют! Некоторые себя покалечить пытаются. Оу просила вас обоих позвать, — скороговоркой выпалила Яу.

— Зачётный способ, — оценила я, — научишь?

— Некогда, ты же слышала, что у ньям творится? Бегом туда!

Умиления исчезла, видимо отправилась напрямик. Мы с Яу тоже не стали медлить. До дверей второго этажа ньямни добежали почти одновременно и сразу услышали нехарактерный для этого места шум. Помимо воя и стонов, про которые упоминала Яу, из-за двери доносился резкий голос богини Детства:

— Ты хоть представляешь, что ты наделал?

— С этим надо бороться! Нельзя их шуккой травить. Не допущу! — рассекреченный Хоп всерьёз взялся за подопечных.

— То есть тебе теперь никто не указ? — я распахнула дверь и исподлобья глянула на Хопа, — а то, что от резкого отказа в шукке у них банально может сердце не выдержать, тебе совсем плевать? Эти передохнут новые нарожаются? А вот и нет. Некому будет рожать! Мужики поодиночке не размножаются! Или ты знаешь ещё какой-то способ?

— Я… нет…

После моей гневной тирады бравый вояка опустил голову и ссутулился, вновь превращаясь в туповатого дорпа. Но совсем он в него не превратился, поэтому на диалог был способен.

Выяснилось, что Хоп, как обычно, покормил ньям завтраком, собрал пустые бутылочки, а порцию утренней шукки выдал не всем. Обделёнными остались дети и беременные, и так как их на втором этаже было больше всего, то и эпицентр возмущения был здесь.

Детям сердобольная Оу успела подлить шукки, но немного. Много у неё не было (основные запасы убрал хозяйственный Хоп). Совсем обделёнными остались две больные и четыре беременные ньямы. Вот они и принялись требовать привычную дозу всеми доступными способами. А именно: выть, кричать, скулить, плакать, стучать в стены и дверь, пытаться добраться до окна.

— Но почему реакция такая сильная? — удивилась я, обходя обездоленных и вручая недодаденное, — этих наркоманок накрыть должно было позже.

— Так он их и вечером без шукки оставил, — наябедничала из-за спины мужа Оу.

— А кто такие наркомки? — шёпотом полюбопытствовала Яу.

Я оглядела присутствующих: сбитый с толку Хоп, в конец раздёрганная Оу, перепугано сжавшаяся Яу и что-то невнятно пытающаяся объяснить богиня Детства. Сущность она конечно древняя и много знающая, но тут в её знаниях явный пробел.

— Ладно, слушайте. Я в теме, поэтому объясню, — мысленно сжалась, предчувствуя не самый приятный диалог про обсессивное и компульсивное влечение, абстинентный синдром, белую горячку, дисфорию, аверсивное лечение и всё остальное. Помимо сухой теории старалась подобрать простые примеры из своей прошлой жизни.

Ну, как из своей… Моя мама работала бухгалтером при нарко-диспансере и регулярно приносила домой особо заковыристые эпизоды, а мне это не нравилось, и я всеми силами старалась избежать «просвещения». Но видимо не вышло, истории сами собой всплывали в памяти. А ещё жили мы недалеко от этого диспансера, и у двух маминых подруг были дети-наркоманы, тащившее всё из семьи ради дозы. Поэтому информации нахваталась.

Не думала, что эти знания когда-либо пригодятся. Однако ж…

Когда в головах присутствующих наступило просветление, я поставила вопрос ребром.

— Теперь надо принять решение, — в привычной тишине ньямни мой голос прозвучал неожиданно громко, — либо мы всё оставляем как есть, либо начинаем отменять.

— Отменять! — Хоп остался при своём мнении, — я же не слепой, вижу, как растут мои дети и как эти.

Остальные были с ним солидарны – отменять надо!

— Тогда возникает вопрос «как?» — я задумчиво прищурилась, — либо резко, по методу Хопа, либо постепенно и под строжайшим наблюдением. В первом варианте будет много боли и кто-то может не выдержать, особенно это касается совсем взрослых и не единожды рожавших ньям, второй вариант мягче, но надо будет придумать, чем их занять.

После непродолжительного консилиума мы пришли к единому решению: снижать дозу и придумывать занятия. Ещё условились, что при появлении сложностей, будем вместе совещаться и вносить коррективы.

— Надо обязательно поговорить с магами. Может они что подскажут. Ну, или хотя бы пусть будут в курсе, всё-таки это их замок, — внесла замечание Мила.

Возражений не последовало и мы стали разбредаться каждый по своим делам.

— Ты сейчас опять заниматься будешь? — Яу смотрела на меня глазами побитой собаки и вздрагивала от каждого постороннего шороха. Зря я ей про наркоманов рассказывала, теперь будет мучиться. Мало ей было кошмаров из моего Мира (хотя, что там может быть страшного, обыкновенная жизнь, ну суетливо немного), так теперь ещё и нарики.

— Не знаю, — протянула я, — думаю, надо передохнуть, только в столовой шумно, в холе всегда кто-то толпиться, в комнату не хочу. А ты где обычно отдыхаешь?

— В библиотеке, — ответ был предсказуемым.

— Ну, в библиотеке, значит в библиотеке. Надо попробовать почитать, вдруг не все знания выветрились после отсоединения.

***

Среди пыльных фолиантов Яу чувствовала себя как дома. Легко ориентировалась в нагромождении стеллажей, безошибочно определяла автора, заранее знала, что стоит читать, а что может оказаться пустой тратой времени. Поражало её отношение к бумажным носителям информации. Даже заметив Ариоса её взгляд не лучился таким обожанием, как при виде зачарованных книг Древних – эти строптивые библиотечные жители открывались только после доказательства магической одарённости, а, для того чтобы вынести их за пределы хранилища надо было проделать целый ритуал. Именно из-за этого библиотека не пустовала. Укорс сосредоточенно выписывал что-то в толстую тетрадь.

— По молодости я ещё мог забрать отсюда небольшую книгу, а сейчас уже нет – тяжело. Особенно теперь, когда Гроки нездоровится, — жаловался ещё вполне крепкий старик, — вся сила уходит на его поддержание.

— А как же взрыватели? — возник вполне закономерный вопрос.

— А что взрыватели? Взрыватель не Гроклак, для его насыщения надо не так уж и много, тем более что туда идёт любая энергия.

— А для Гроки какая-то особенная?

— Конечно. В момент его подпитки необходимо чётко отслеживать все мысли и эмоции, — делился проблемой Укорс, — только искренне желание быть с ним вместе и всеобъемлющее чувство единения. Но об этом я вам как-нибудь потом расскажу – засиделся, а ведь зашёл, только кое-что взять.

Кое-что оказалось увесистой стопкой не магических книг и рукописных тетрадей.

— Давайте помогу, — участливо начала было я, но он резко вздёрнул подбородок:

— Я не так стар, как может показаться со стороны, юная магайя.

— Я Рита.

— Конечно Рита. Магайя Рита, — заметив моё недоумение, хранитель знаний снизошёл до объяснений, — мальчиков с магическими способностями всегда называли маг, а девочек – магайя. Ах, даже и не думал, что смогу кого-нибудь так назвать. Надо Гроки рассказать, а то он совсем приуныл.

С этими словами Укорс относительно легко поднял приготовленную стопку и бодро зашагал к двери.

— Ты слышала? Магайя! Мы с тобой магайи! — непонятно чему принялась радоваться Яу, как только за Укорсом закрылась дверь.

— Ну, магайи… и что?

— Мы уже магайи! А раньше, чтобы получить возможность так называться, требовалось пройти серьёзные испытания и доказать собственную силу. Я в книге читала.

— В последнем я ничуть не сомневаюсь, а на счёт испытаний... испытаний было предостаточно, учитывая, что у нас получилось выжить в условиях запредельного патриархата, да ещё и доказать этим шовинистам, что годимся не только в качестве постельной игрушки и подпитки силы. Неизвестно ещё, чем закончится завтрашний поход к сфере.

— Да, — скуксилась Яу, - таких испытаний у Древних точно не было. А что такое швинистам?

— Там, откуда я появилась, шовинистами называют тех, кто считает женщин глупыми приматами, способными только выполнять простые поручения и детей рожать. «Внешне похожи на человека, но в первооснове скрывается зверь, неспособный слышать голос разума», — припомнила я слова Укорса, сказанные на нашем первом и единственном занятии по магии. Но судя по его нынешней реакции, наличие магии позволяло девушке стать если не вровень с магом, то хотя бы на одну ступеньку выше обезьяны.

— Но, мы ведь не такие? — заволновалась Яу.

— Конечно не такие! Мало ли кто что считает. И не раскисай, пережили магов, переживём и всё остальное, - приободрила я новоявленную магайю, - лучше вспомни, зачем мы сюда пришли.

— Ой, — встрепенулась она, — я же тебе с чтением помочь хотела!

Яу метнулась в левую сторону.

— Где-то здесь внизу я видела книжки с картинками, для самых маленьких. Сейчас, сейчас. Где-то здесь, — голос за стеллажами слышался всё глуше, — думаю, стоит начать с них. Ой, Уйя? Что ты здесь делаешь?

Пройдя левый проход до конца, я наткнулась на замершую в следующем повороте Яу и скрюченную в самом дальнем и пыльном углу Уйю. Взрослая женщина походила на обиженного на весь мир ребёнка: поза эмбриона, зарёванные глаза и большой палец во рту.

— Ты здесь спряталась, чтобы никто не видел, что ты ногти грызёшь?

Глава 5. Уйя

В Брогских горах мы каждый вечер закрывали вход в пещеру большим камнем, чтобы не обессилить к утру, и сидели возле затухающего костра до тех пор, пока он совсем не потухнет. Чаще молча, но иногда разговаривали. Совсем редко в нашу беседу вступала Первейшая-из-свободных. Говорила она хрипло, повторяя одни и те же истины:

— Магам верить нельзя. От них все беды. Что маги, что боги. Они искры одного кристалла.

Я верила ей и не верила. Всё надеялась, что тот, который повстречался мне, был плохой, и ей только плохие попадались, но где-то есть другие – хорошие. Как в легендах, что нам рассказывали жрецы. Не может быть выдумкой всё, что они рассказывали. Так думала не только я. Некоторые Свободные иногда высказывали подобные мысли, но с Первейшей мы это не обсуждали.

Насчёт жрецов у неё было особо резкое мнение. И, чтобы его не выслушивать снова и снова, мы молчали или говорили о другом, а иначе она начинала грязно браниться, хрипя и подвывая. Потом краснела, трясла руками, мотала головой и снова бранилась, проклиная их всех последними словами. Совсем всех, даже тех, что умерли и тех, что ещё не родились.

Кстати, о «родились». Откуда берутся новые люди, мы конечно знали, но Первейшая запрещала нам даже думать о подобном.

— Нельзя разбрасываться дарованной свободой. Зонар сделал всех людей свободными. Это маги в древние времена разделили людей и перебросили сию позорную обязанность на тех, что были слабее. Но с тех пор прошло много времени. Мы окрепли и готовы бороться за свою свободу. Нельзя допустить взваливания этого бремени на наши плечи. Не подпускайте их к себе, и вы избежите ужасной участи, когда ваше тело перестаёт вас слушаться, а в самый неподходящий момент из вас полезет оно! — Первейшая выпучивала глаза и растопыривала пальцы морщинистых рук.

Я ей верила. Долго верила, как когда-то жрецам. И жила там долго, почти пять лет, безропотно выполняя всю самую тяжёлую и опасную работу. А ещё следила за ближайшим храмом, за перемещениями жрецов, подгадывая время так, чтобы ночью оказаться в схроне. Иногда приходилось прятаться в храме и подслушивать, вызнавать, когда они будут перевозить новую зонайю в замок. Потом с другими Свободными подолгу сидеть в засаде и нападать. В случае удачи, раненые жрецы с позором убегали, а в наших пещерах оказывалась новая Свободная, но бывало, что жрецы оказывались сильнее, и тогда убегать уже приходилось нам.

Однажды весной удалось отбить у жрецов зонайю, а через несколько месяцев её живот стал заметно больше, потом ещё больше. Когда Первейшая узнала про беременность, то бранилась сильнее, чем на жрецов. В какой-то момент она из красной сделалась бледной, губы посинели. Потом, схватилась за грудь, закатила глаза и стала медленно оседать на землю.

Мы страшно перепугались, ведь она единственная обладала силой огня, а преемницы, за все эти годы, так и не появилось.

Как можно бережнее мы перенесли Первейшую на руках в пещеру, накрыли лучшим одеялом и напоили отваром из трав. К вечера она порозовела, а мы, чтобы больше не тревожить Первейшую, отвели несчастную зонайю в дальние пещеры. Кормили отдельно, каждый вечер задвигали вход камнем, а в утрень открывали. Объяснили, как спуститься к морю так, чтобы в обход центральной пещеры, показали, где взять питьевую воду, где растут сладкие ягоды и съедобные растения.

Она не возмущалась, не стремилась вернуться, всегда благодарила за заботу, и мы к ней привыкли. Многие открыто говорили, что она им нравится, а одна из Свободных даже стала оставаться с ней на ночь.

Первейшая конечно всё знала, на то она и Первейшая. Предлагала нам убить дитя ещё в животе, чтоб не мучилась, ведь Истинно-Свободной ей уже не стать… но мы не смогли, а потом и Первейшая рукой махнула и больше не вспоминала.

Однажды осенним утром, отодвигая камень дальней пещеры, мы обнаружили вместо двух Свободных – трёх. Точнее двух своих и ещё одну, совсем крошечную, укрытую от холодного утреннего воздуха в старые тряпки и одеялко.

Наставления Первейшей помнили все: «Если родиться девочкой, пусть растёт Истинно-Свободной, а мальчик – это будущее зло, и каким бы он ни был, его надо непременно убить». Но, на тот момент, даже не спросили, кто родился? Настолько были ошеломлены произошедшим. Когда опомнились, обитательницы дальней пещеры сказали, что это девочка – Истинно-Свободная, а разворачивать ребёнка не дали – холодно, побоялись замёрзнет. Да мы и не настаивали, уж больно маленьким и хрупким он тогда казался. Так и рос, всегда закутанный от посторонних глаз в ворох одежды, к тому же зимние ветра не способствовали раздеванию. То, что это мальчик, мы узнали только весной, точнее догадались. Когда в первое весеннее безлунье не нашли в пещере ни ребёнка, ни его мамы, ни другой Свободной, а на стене было выцарапано: «Он будет жить».

На их поиски отправили меня, как самую лучшую Следящую и ещё двоих.

Первейшая дала чёткие указания – убить. Убить так, чтоб больше никто не смел её обманывать, её и остальных Свободных.

Беглецы хорошо скрыли следы, и я несколько раз теряла их, но потом нашла. Нашла в дальнем схроне за замком Руров, в том, в который уже давно никто не забредает.

Прежде чем убить, решила понаблюдать. А они и не таились. Очистили вход в схрон от растений, прибрались, обновили дверь. Питались прихваченными запасами и тем, что нашли в лесу. В это время можно было полакомиться побегами растений и почками с деревьев, найти подсушенные с осени ягоды, неуспевшие сгнить орехи. Беглянкам повезло. Около схрона была целая полянка мягких грибов муньши. Вид у них не самый приятный, зато вкус нормальный, и сытные они.

Собирая грибы, беглянки обсуждали того помощника жреца, после которого появилась беременность. Хотели к нему, но не знали дороги.

Я решила помочь. И если жрец будет хороший – пусть живёт. Живёт и он, и мальчик, и обе Свободные. А если он окажется не лучше остальных, тогда Первейшая права и умрут все.

Я не зря зовусь лучшей следящей. Дорога до храма была не близкой, но мы дошли, невзирая на частые остановки из-за ребёнка. Свободная назвала его Нор – сокращённо, от имени того помощника жреца. Кринор. Уже на следующий день, после того, как мы подошли к замку, Свободная и Кринор смогли встретиться так, чтобы об этом никто не узнал.

Они были такими красивыми. И они улыбались. Хорошо улыбались… счастливо.

Посовещавшись, решили уйти в тот заброшенный схрон. Подальше от жрецов, магов, Свободных и всех остальных… И жить там вчетвером не слушая ничьих указаний. Звали и меня, но я отказалась. Знала, что буду лишней, а мне хотелось улыбаться. Улыбаться так же счастливо. Поэтому помогла дойти и… ушла.

Когда пришла в Брогские горы, то соврала, сказав, что убила их всех. Первейшая была довольна, обещала подумать – возможно именно я стану её преемницей, тогда она передаст мне секреты огня и лучшее место в центральной пещере. В честь такого события достали перебродивший ягодный сок. Первейшая отхлебнула больше всех. Опять хвалила меня, хвасталась своей прозорливостью, мол, она сразу заподозрила неладное. А потом заснула, громко захрапев.

Почему-то глядя на неё мне стало противно. Противно и больно. Меня опять обманывают. Повинуясь внутреннему порыву, я рассказала Свободным всё как есть. Всё, кроме того, где находится схрон. А потом встала напротив них и сказала:

— Я считаю, что я поступила правильно. Если это кому-то не нравится – можете меня убить, но учтите, я стоять не буду. Я готова драться не только за свою свободу, но и за свои убеждения. И я уверена, что Первейшая нас всех обманывает. Не так как жрецы, но обманывает. Дети – это не конец свободы, это что-то другое. Пока не знаю что, но другое.

Напасть никто не посмел, были даже те, кто кивал мне в знак согласия, но большинство просто отводили глаза в сторону. От этого стало ещё горше. И я ушла, забрала нож, топорик, скудный запас одежды и ушла.

Почти два года переходила от схрона к схрону. Пробовала дойти до других поселений Свободных, но и там было ничуть не лучше.

А потом я решила следить за магами. Замок Матомов отвергла сразу. К нему и приближаться было страшно. Замок Руров меньше, а находится дальше от гор. Поэтому выбрала Сорксов.

***

— Вот и всё. А дальше ты знаешь, — я открыто посмотрела на Риту. Заметила, как Яу вздрогнула и ещё сильнее прижала к себе книжку. Пока я рассказывала, она так и не выпустила её из рук.

Ещё в тот момент как меня поймали и путанно объяснили, зачем я им понадобилась, решила ничего не скрывать. Говорить всю правду, как есть, но в случае опасности драться и бежать. А ещё улучить момент, чтобы поговорить с Торопсом, но он...

— Ага, с этим понятно, — кивнула Рита, — А почему в библиотеку забралась?

— Здесь тихо, и если снизу смотреть, то на лес похоже.

— Ну, да. Похоже немного, — согласилась Рита подсаживаясь ко мне, — ноги не затекли?

— Немного. Я привычная.

— Да, в лесу не забалуешь, — после небольшой паузы вопросы продолжились. — Слышала, у тебя с магией проблема.

— Да, молодая богиня говорит, что она есть, но почему-то не проявляется, — я продолжала честно отвечать на вопросы.

— А у меня проявляется, только такими скачками, что попробуй угонись. Резко и много могу, особенно когда разозлюсь, а вот «по капле», никак не получается, — поделилась Рита своей проблемой, — да-а, у каждого есть свои сильные и слабые стороны. Вот Яу, например, смогла самостоятельно научиться читать, смотрела как это жрецы делаю, запоминала и научилась. Она лучше всех с магией обращается, но чуть припугни – дрожит как листик на ветру.

— Хорошо, когда читать умеешь, — я мельком глянула на Яу. Хорошо ей – учёная, красивая, гладкая. Такую не погонят прочь.

— А у тебя какие слабости? Может тоже влюбилась не в того? Я слышала, тебе Торопс нравится?

Сил терпеть больше не было, я вскочила и прокричала ей в лицо:

— Нет! Не нравится! Совсем не нравится! И я ничего не пачкаю и не ворую! И не надо мне ничего, ни вашей магии, ни замка, ни Торопса! Совсем ничего!!! Понятно!!!

— Веселитесь, а меня не позвали, — на мой лоб легли прохладные пальцы. Ноги стало мягким, как весенние грибы муньши. Я сползла на пол и больше уже ничего не видела и не слышала.

Глава 6. Перемени

Замок Сорксов строился не для защиты от врагов, а для организации крупномасштабных мероприятий: официальных, развлекательных, обучающих, соревновательных, оздоровительных, рекламных... Поэтому правильнее было бы именовать его дворцовым комплексом.

Мила рассказывала, что в былые времена он был огромен из-за множества дополнительных надстроек, пристроек, павильонов и ангаров различного назначения.

Испытание временем выдержала только центральная часть из специального камня, обработанного и уложенного при поддержке богов-стихийников. Остальное, без должного ухода, давно превратилось в прах, а большая часть руин заросла лесом.

Но и то, что осталось, впечатляло размерами. Не занятая в подготовке устранения сферы-схлопня, я смогла досконально изучить строение: множество парадных залов, гостиных, столовых, рабочих кабинетов, дамских будуаров, затейливых спален, ванн с обширными бассейнами. Всё это соединялось галереями, анфиладами, лестницами, проходами. Верх замка-дворца был утыкан башенками и флигелями. В самой большой башне когда-то располагалась обсерватория. Подвалы уходили вниз на два – три уровня. Часть носила следы кладовых, а часть лабораторий и технического этажа.

Сейчас это всё находилось в ужасном запустении. Летний зной, зимние перепады температур и влага, просочившаяся в щели и разбитые окна не пощадили ни мебель, ни внутреннюю отделку. Жизнь теплилась только в центральной части восточного крыла. Того, что находилось ближе всего к питьевым колодцам, саду и широкой дороге. Наверняка раньше эта была оживлённая магистраль, ведущая из центральных районов материка к морю в обход гор. И хотя покрытие было сделано из прочных плит, следы времени виднелись и здесь.

Знакомясь с замком, я автоматически отслеживала слабые потоки праны, вылавливая те, которые подпитывали мои силы. Реальная возможность избавиться от трёхсотлетней проблемы бодрила зонарцев сильнее, чем сватовство половозрелых девиц.

Внезапно приятный шипучий коктейль из надежды, предвкушения, опасения и нетерпения кто-то существенно подпортил. Этот оттенок эмоций я тоже могла улавливать и даже переваривать, но он казался мне мутным и горьким. Кто-то активно не желал изменений? С чего бы вдруг?

Эмоциональная муть привёла в библиотеку, где я наткнулась на Уйю, балансирующую на краю нервного срыва.

Сил мало, возможности скромные – не придумала ничего лучшего, чем усыпить. Лесная воительница отключилась мгновенно и свернулась калачиком у моих ног, по-детски положив под щёку обе ладошки.

Яу испуганно замерла, а Рита упёрла руки в бока и насупилась:

— Ну и зачем было это делать? Сейчас бы она прокричалась вдоволь и успокоилась. А то сидит в углу, сопли растирает, да ногти обгладывает.

— А если бы не прокричалась и не успокоилась? Пойми! Разумный с непроявленными способностями к мысленному воздействию на материю при нервном срыве может быть опасен, — я перешла на учительский тон, — это как перегретая скороварка, из которой нерадивая хозяйка не выпустила вовремя пар.

— Она что? Взорваться может? — не поверила Рита.

— Сама – нет, — успокоила я, — но окружающее пространство разнесёт запросто. Чудо, что она до сих пор ничего не натворила.

— Ой, — пискнула Яу, — весь замок разрушит?

— Весь – нет. Сил не хватит, но библиотека пострадает изрядно. Да и вы вместе с ней.

Внушение подействовало, девушки притихли. Но Рита не из тех, кто готов смириться с ролью наблюдателя:

— И что будем делать?

— Вначале её надо успокоить. Помнишь ты сыну сказку читала: «… накорми, напои, в баньке попарь, а потом уж и спрашивай».

Зря я упомянула про сына, её настроение рухнуло вниз, а мысль откатилась в прошлое:

— Читала, да только редко. А как сюда попала, и вовсе о Ромке не вспоминаю. Наверно свекровь права – я плохая мать.

— Зато она уж слишком хорошая бабушка, совсем внука избаловала, — по-стариковски проворчала я, — да где тебе было думать? Вон сколько событий произошло – только успевай реагировать. С твоего появления здесь всего шесть дней прошло.

— Всего шесть? — впала в ещё больший ступор Рита, — а ведь и правда… а кажется будто больше месяца. Столько всего: замок, наследники, ньямы, роды, совет, смерть Муу, гроклак, облава, Омкаи…

— Потом будешь вспоминать, когда в старости решишь мемуары писать. И рефлексовать будешь тоже потом, когда со сферами разберёмся, ну или хотя бы с ней, — я указала на тревожно дёрнувшуюся Уйю – даже во сне бедолаге нет покоя.

— Кормить, поить, в баньке парить? — Риту серьёзно сбила с толку память о сыне, а Яу по-прежнему молчала, хлопая голубыми глазищами своей почившей подруги.

— Есть другие предложения?

— А вообще-то ты права – я про баньку говорю, — включилась в диалог Рита, — Что надо бабе, чтобы взбодриться? Еда уже была, выпивки тут не водится, шопинга тоже нет, остаются спа-процедуры. Общественные помывочные – не годятся, значит надо договариваться с Ариосом. У него шикарная кадушка есть и даже что-то типа шампуня. И из одежды что-нибудь подберём – я знаю, он не жадный. А что? Отмоем, приоденем – сразу настроение поднимется. Торопс ещё локти будет кусать, что такую красавицу отшил.

Вдохновлённая идеей, Рита ускакала договариваться с Ариосом, а пока её не было, я мягко разбудила Уйю и объяснила ситуацию. Она оказалась вполне контактной и быстро сообразила, что её маскировочная одежда хороша для леса, а в замке требуется другой наряд. Но перед переодеванием в чистое, надо бы помыться.

— Всё! — влетела в библиотеку деятельная Рита, — бадья скоро будет готова. Она пустая была, а налить некому, все дорпы сферу откапывают, но я уговорила наследников (нечего им без дела шататься), они быстро воды натаскают.

— Ты уговорила? — рядом с Ритой появилась ухмыляющаяся богиня Детства.

— Ну, ладно, ладно – ты! Но я тоже старалась! — Рита притворно смутилась и как бы между прочим поинтересовалась, — Мила, мы тут после спа-процедур хотели небольшой девичник устроить. Посидеть культурно, расслабиться. Может ты знаешь, в замке что-нибудь покрепче компота водится?

— А тебе не рано о «покрепче» заикаться? — прищурилась Умиления.

— Где эта рано? Пятый десяток пошёл.

— В совокупности – может быть, но тело то совсем молоденькое. Вот я и спрашиваю – не рано ли ты собралась его травить.

— Зачем травить? Мы же по-чуть-чуть, только расслабиться.

— Ну да, ну да, — не поверила Мила, — в любом случае, здесь давно ничем таким не промышляют. Последним любителем и изготовителем крепких напитков был Итринис, но это было лет сто назад.

— И что, ничего не осталось?

— Осталась несколько бутылок, но где – я вам не скажу, а то и в самом деле выпьете, — поставила точку Умиления, — всё остальное одобряю, и даже помогу воду подогреть, а то мальчишки, не сообразили и холодной натаскали.

***

— Это почти как с розжигом, но есть некоторые нюансы. Вода не может нагреться сама по себе, только при соприкосновении с чем-то горячим. Но у нас здесь не только вода, в ней содержится множество более плотных примесей, способных нагреваться, вот с ними и будем работать… — сама Умиления подогревать воду не стала – праны столько нет, зато как это сделать объяснила во всех подробностях. — Рита, плавнее, плавнее, а то всю воду расплескаешь. Яу, не бойся – резче давай, больший объём охватывай!

Совместными усилиями наших магай вода была подогрета. Рита от души налила моющей жидкости:

— А теперь пузыриков надо побольше! — она попробовала взбить пену руками, но посчитала это слишком утомительным занятием. — О! Магия же есть. Сейчас только немного встряхну.

Мы и ахнуть не успели, как вода забурлила, раздался сильный хлопок, и пушистые шапки пены покрыли всё вокруг, плавно стекая на пол неопрятными медузами.

— Ой, кажется, перестаралась, — на лице Риты не было и капли раскаянья, — а как убрать? Есть какая-нибудь магия? Чтоб вжик и чисто, — взгляд полный надежд устремился к богине Детства, — испарить как-нибудь?

— Ты уже достаточно намагичила, — Умиления с видом школьной директрисы недовольно оглядела помещение, — пока не научишься силу дозировать, ко мне с вопросом обучения даже не подходи. А ещё, убирать тебе придётся самой, сейчас каждый дорп на счету. Ведро и тряпка в углу.

Она указала в нужном направлении, а потом грациозно шагнула вперёд и в сторону так, что мыльная пена шлёпнулась сзади, а Мила осталась сухой. Я попробовала повторить этот трюк. Получилось, пусть не столь элегантно и не совсем насухо. Отойдя подальше от мыльного потопа, я окончательно привела себя в порядок. Рита и Яу смотрели на это с завистью, а Уйя пока только растерянно. Уверена, как только у неё начнётся хоть что-то получаться, интерес изменится сам собой.

— Всё, дальше сами, у меня других дел хватает. И чтобы было чисто, я проверю, — распорядилась Мила и исчезла.

— Я помогу, — кротко молвила Яу и вместо Риты взялась за ведро и тряпку, а виновница потопа стала обшаривать углы в поисках дополнительного инвентаря.

— Уйя, ну, что ты застыла? Всё равно уже сырая, как ни крути, а мыться придётся. Скидывай одежду и залезай, — я подтолкнула её к бадье, но упрямица не двинулась.

— Да ты не стесняйся, мужиков нет, все свои, — поддержала меня Рита.

— Я там некрасивая, — нехотя выдавила Уйя, показывая на грудь и живот.

— У тебя три ноги, чешуя и хвост? — выдала самое нелепое предположение Рита, — нет? Тогда полезай, меня не напугаешь, я такого повидать успела – тебе и в кошмарном сне не приснится, богиню тем более не удивить. Из впечатлительных только Яу, но она отвернётся. Да, залезай уже!

— Мы все можем отвернуться, можем за занавеску уйти, если хочешь. А ты залезешь, и под пеной видно не будет, — я попыталась уговорить её как можно мягче. Не силой же вытряхивать из лохмотьев?

Сила не понадобилась. Оставшись без зрителей, Уйя развязала тесёмки на своём лоскутном комбинезоне, сняла и аккуратно сложила его в уголок. Только после этого погрузилась в пенную воду.

— Всё? Уже можно смотреть? Ну, и славно! Ты отмокай, а мы пока приберёмся, — Рита продолжила поиски второй тряпки, пока Яу собирала расплёсканную пену, — Ого, да тут целая сокровищница!

Радостно сверкая глазами она выудила из нижнего ящика пожухлую коробку с разными мочалками, тёрками, баночками и бутылочками.

— Мочалки пригодятся, а вот моющие средства наверняка давно испортились, — с сожалением констатировала я.

— А может не все? — Рита с энтузиазмом принялась за ревизию, — тут чё-то непонятное, это кажется скраб, точно скраб, засох только – можно размочить. Фу-у, а вот это совсем протухло – запах омерзительный. Это белила какие-то. Тут гель, и даже не засох. Наверно укладку делать. Ой, а это какое-то масло. Приятное, на миндальное похоже. Можно попробовать для смягчения кожи.

— Только всю сразу не намазывай – вдруг всё же испортилось или аллергия появится, — усомнилась я.

— За кого ты меня принимаешь? Обязательно пробу сделаю на сгибе руки.

Собрав в одиночку воду, Яу остановилась возле подмоченного одеяния Уйи:

— А это куда?

— Выкинуть, — беспечно махнула рукой Рита.

— Нет, это моё! — Уйя дёрнулась так резко, что чуть не перевернула бадью.

— Зачем тебе эти лоскутки? Здесь целый замок разного барахла, найдём мы тебе подходящую одежду, а этому место на свалке, — брезгливо поморщилась Рита.

— Тебе не понять, это же память! Жалко, что не сохранилось моё платье инджьёри, а я так старалась, плела, — неожиданно оказала поддержку Яу. С её помощью Уйе удалось отстоять лоскутную одежду, но только после клятвенного заверения тщательно постирать и высушить, дорогие сердцу лохмотья.

Когда Рита разобралась с содержимым коробки, то вплотную принялась за Уйю.

— Ай! Нет, только не косички, отстань от меня! Не трогай! — та зажала голову руками, оберегая практичную причёску. Намокнув, они стали похожи на клубок змей, но Рита не из пугливых.

— Надо расплести и тщательно промыть. Там же чего только нет. Вон палочки, травинки – собственный лес на голове! Насекомых там нет? А я не уверена! И не дёргайся! Выбирай – или мы их аккуратно расплетаем и помоем, или я несу ножницы.

— Не дам!

— И спрашивать не будем. Перемени усыпит, а я обрежу.

После такой угрозы лесная дева сдалась и даже часть кос расплела сама.

— Теперь доставай пятки, — Рита решительно обошла бадью.

— Это ещё зачем? — Уйя заподозрила новую напасть.

— Будем делать тебя красивой со всех сторон.

И ведь она не шутила. После скобления пяток была стрижка ногтей, выщипывание бровей и бритьё подмышек. Всё это удалось сделать только после изрядной доли уговоров, угроз, шантажа и прямого насилия.

— Теперь вставай, чистой водой тебя сполосну, — скомандовала умученная и сырая с ног до головы Рита, — и прекрати уже зажиматься, мы тебя давно всю рассмотрели, как только пена спала. Обыкновенные шрамы. И очень даже миленькие.

— Они ужасны! — Уйя не оставляла безуспешных попыток загородить себя руками.

— Между прочим, в том месте, откуда я пришла, некоторое люди так себя украшают – это что-то вроде экстремального способа самовыражения.

— Сами себе шрамы делают? — побледнела Яу, — и ты ещё спрашиваешь, почему мне после рассказов о твоём Мире кошмары снятся?

— Ну, да. Украшение на любителя, — поморщилась Рита, — про татуировки и пирсинг я тебе рассказывать так и быть не буду.

— Украшаются шрамами? — вслед за Яу округлила глаза Уйя, — и считают это красиво?

— Считают, а некоторые и правда красиво выглядят − как узор. Иногда порезы делают по нескольку раз на одном месте, иногда с прижиганием. Сама процедура под наркозом – небольно, но потом заживает долго и трудно, но если очень хочется – терпят, — в процессе рассказа Рита всё же выловила Уйю из воды, — а у тебя тоже немного на рисунок похоже.

— Да, — вынуждена была согласиться с ней я, — тот маг, был не только маньяком, но и эстетом. И судя по всему с медициной знаком не понаслышке – все порезы нанесены вдали от жизненно важных органов. Боли много, крови чуть меньше, вероятность летального исхода близка к нулю. Только вот непонятно, зачем он соски срезал? Такая жгучая нелюбовь к женщинам?

— Это когда он зелье выпил, то, которое особые виденья вызывает, — отвергла Уйя мою догадку, — он тогда сказал, что это глаза, и они на него как-то не так смотрят. А больше он со мной ничего не делал.

— Что, даже не насиловал? — тактичность Рите не знакома, — не в какое место? Нет, правда?! Может ты до сих пор девственница?

— Хватит уже расспросов, — я заметила, что нервы лесной недотроги опять натянулись до предела, и перевела разговор в другую плоскость, — нам ещё надо наряд для Уйи подобрать, да и вам переодеться не помешает – насквозь ведь сырые.

Пока Рита и Яу бегали переодеваться, Уйя смогла спокойно вылезти из бочки, обтереться и завернуться в сухую простынь.

— Ты не обижайся на Риту, — я попыталась сгладить недовольство, — она хорошая, только шебутная. Сначала говорит, потом думает. Но камня за пазухой не держит, и всегда понятно, что замыслила. Правда она сначала делает, потом задумывается о последствиях, поэтому влипает в приключения, зато с ней не соскучишься. А ещё она искренняя и подолгу не грустит. С ней легко.

— Заметила, — кивнула мне Уйя, — Я не такая, со мной сложнее.

— Заметила, — вернула я ответ, — а на счёт шрамов... Если они тебя сильно беспокоят, то поговори с Умиленией, наверняка она знает способ как при помощи внутренней силы… э-э… магии, их убрать. Ну или сделать незаметнее.

— Это возможно? — в ожидании ответа Уйя даже дышать перестала.

— Возможно. Возможно даже соски восстановить, только прежде необходимо научиться самым элементарным вещам, хотя бы варту варить и взрыватели заряжать.

— Сделаю, — Уйя сжала кулаки и насупила выщипанные брови. Её настроение и мысли поменялись на сто восемьдесят градусов.

Ну, вот и славно, а то заладила: «ничего мне не нужно… ни замка, ни магии…».

Глава 7. Уйя

Очень непривычно ощущать себя вымытой. Хорошо, но непривычно. Расплетённые и тщательно расчёсанные волосы чёрным ковром покрывали мои плечи и спину. Оказывается они у меня такие же красивые как у Яу. Только у неё они цвета большого солнца, а у меня совсем чёрные, как осеннее безлунье.

— Штаны и рукава можно подвернуть, а к жилетке шнуровку приделать, — мы перешли в малую комнату. Там хранились вещи второго наследника, и Рита прикидывала, во что бы меня одеть, но всё было слишком длинным, а в груди и бёдрах не сходилось. — Нет, так тоже не хорошо. Может ещё чей-нибудь гардероб проредим?

— Самые красивые костюмы у хранителя древних знаний, — подсказала Яу, — но вряд ли их разрешат взять, да и размер не подойдёт. Он невысокий и кругленький.

— Может у него длинные рубашки есть, будет что-то вроде туники. Надо бы спросить поделикатнее, — Рита развернулась было к двери, но богиня её опередила.

— Если надо поделикатнее, то пойду я.

— Ну и, пожалуйста, не очень хотелось, — Рита обиделась, но как-то не по-настоящему.

Пока Перемени отсутствовала, она снова взялась за расспросы. Интересовалась моей жизнью в Брогских горах, количеством поселений и схронов, за сколько времени можно дойти от одного места до другого… Торопса не вспоминали, поэтому разговор, изредка поддерживаемый Яу, тёк мирно.

— После тринадцати лет тебя из храма забрали, пять лет ты в горах со Свободными жила, потом два года по окрестностям путешествовала и ещё около года за Сорксами следила. Выходит тебе сейчас всего двадцать один год, — вздёрнула брови Рита.

— Да, весной двадцать два будет, — подтвердила я её подсчёты.

— При первой встрече ты показалась старше. Такая серьёзная, собранная, — то ли похвалила, то ли удивилась Рита.

На этой фразе в большой комнате послышался мужской голос:

— Я только помогу занести. Дальше не зайду, переодевайтесь спокойно. Поверить не могу, в замке снова будут ходить красивые магайи в платьях. О подобном я даже мечтать не смел! Пойду Гроки расскажу, вдруг он обрадуется и проснётся.

— Хранитель знаний? — в большую комнату выглянула Рита, — Ого, это всё нам? Не знаю, как вас благодарить!

— Какие благодарности? Я буду счастлив, если это вам подойдёт! Сам давно должен был догадаться и принести. Ах, спасибо Перемени, надоумила и даже помогла выбрать то, что понадобиться в первую очередь.

— Извините, учитель, меня всё вопрос терзает, — Ритина дотошность перекочевала к старому магу, — если производства давно нет, то откуда вы достаёте новые вещи.

— Вот это ты правильно сказала. Именно достаём! — прежде чем объяснить, Укорс сделал паузу. — После произошедших войн и эпидемий количество населения резко сократилось, а склады остались завалены разными вещами. Тогда маги поступили так: свезли всё, что смогли в подземные хранилища и запечатали магией. Так оно там и лежит в первозданном виде. А в любом повере есть казначей, в обязанности которого входит, каждое безлунье ездить на склад и привозить необходимое. Но мы поступили проще. В одном из подвалов оборудовали собственное хранилище и свезли туда всего понемногу. Несколько раз в год его открывают, каждый берёт то, что считает нужным, а потом совместными усилиями запечатываем. А Ипсонс только подсчитывает, что осталось. Но у нас давно не было необходимости открывать хранилище. Обходимся тем, что есть. Поэтому и должность казначея чисто номинальная.

— Теперь понятно, — протянула Рита, — а я голову ломала, что за казна, если денег не видно…

— Эх, совсем я вас заболтал, переодевайтесь скорее и приходите к обеду, — послышались торопливые шаги, и за магом закрылась дверь. Только после этого я осмелилась выглянуть в большую комнату.

Даже не подозревала, что могут быть такие яркие одежды. Они лежали цветными пятнами на кресле и кровати наследника.

— Там несколько гардеробных. Потом сами возьмёте, что пожелаете, а пока выбирайте из того что есть, — объявила Перемени.

— Чур вот это рыжее – моё! — Рита первой подскочила к креслу, — смотрите, как искрится!

Яу подошла к нежно-голубому платью на кровати и робко погладила его рукой:

— И это можно взять?

— Не только взять, но и носить, — Перемени протянула мне тёмно-синее платье. Или зелёное?

Живя в горах, я иногда уходила к морю. Это далеко, приходилось на ночь прятаться в тесных расселинах, но оно того стоило. Только море могло меняться таким непостижимым образом. Море... и это платье.

— Поторопитесь, а то останетесь голодными. Мужчины сейчас активизировались и отсутствием аппетита не страдают. Даже Орлос уминает за обе щёки. Всё в бой рвётся – взрыватели заряжать.

При упоминании о магах внутри опять всё напряглось, но я себя успокаивала: в таком платье меня уже никто не посмеет обозвать грязнулей и выгнать!

***

В столовую мы спускались как магайи из легенд Древних. Сердце замирало и проваливалось куда-то в живот, ладони потели, горло сжималось, в висках стучало, но я настойчиво шла вниз по лестнице, ощущая босыми ступнями прохладу камня. Обувь я не надела. Моя плетёная из коры дерева обувка с пёстрой обмоткой хороша только в лесу, а тёмно-синие туфли-лодочки, что полагалось надевать с этим платьем, сильно жали с боков – отвыкла я от них за столько лет.

О нашем переодевании маг Укорс успел рассказать не только Гроклаку, поэтому в столовой нас ждали. Ради такого случая, Орлос перебрался с кушетки в центр стола. Наследники уселись от него по правую руку, остальные – по левую, а Хумон с Виларом встретили в дверях и торжественно провели до кресел. Помогли сесть. Затем поклонились и отступили.

Часть еды была уже на столе, маги выказывали восхищение и радость от того, что древние времена могут вернуться. Премени, хоть и не нуждалась в обычной пище, но подсела к краю стола и довольно жмурилась, а я высматривала Торопса. В столовой его не было, наверняка хозяйничает на кухне.

— Это рядом с бораками ставьте, а это с левой стороны около мяса. Да не сюда, а сюда! — моё предположение оказалось верным. Торопс пришёл последним, на ходу отдавая распоряжения кухонным дорпам, и вместо приветствия проворчал, — нашли время, когда рядиться, а если испачкаетесь? Кто за вами стирать будет? Чем обычная то одежда не угодила? Шли бы переодеваться.

Продолжения я дожидаться не стала, резко встала из-за стола и бросилась на выход, сжав кулаки и стиснув зубы. Лицо пылало, уши заложило, а в голове бились мысли: «Меня опять назвали замарашкой и выставили вон! И никакое платье не помогло. Уйду обратно в лес. Найду подходящий схрон и буду там жить. Никто мне не нужен! Сейчас только заберу свою одежду и уйду!»

— Вот ведь горшок кухонный, пенёк замшелый, сморчок ворчливый, — приглушённо ругалась за моей спиной богиня Перемен, пока я, придерживая подол ненужного уже платья, поднималась по центральной лестнице, — только девчонка оживать начала, на лучшее надеяться.

— Теперь без бутылки точно не обойтись, — поддакивала ей Рита, — жаль Умиления не сказала, где местный светоч истины находится.

— Ну, богиня я или кто? Отыщется.

— А с ней что делать? Уйдёт ведь, — сокрушалась Рита.

— Может и нет, — богиня догнала меня на втором этаже и приобняла за плечи, — ты уверена, что точно хочешь уйти? И тебе всё равно, работают сферы или нет? И ты не хотела бы свободно прогуляться по ночному лесу? Не хотела бы пересечь горы и выйти к морю, не прячась в каменные щели после заката белого солнца? Не хотела бы побывать в каждом повере и говорить с магами на равных? Тебе без разницы в каких условиях будут расти дети, и будут ли они? Тебе безразличны рассказы, про древние времена, и ты не хотела бы пожить как тогда? Неужели вялое существование в лесном схроне тебя полностью устраивает?

Её вопросы что-то сместили в моей голове. Я даже не заметила, как отошла от лестницы, прошла по плохо освещённому коридору и оказалась в пыльной комнате, сидя в бордовом кресле с гладкими подлокотниками и высокой спинкой.

— Пей! — сидящая напротив Перемени протянула мне пузатый стакан, наполненный на четверть, — это особое лекарство. Выпей, сразу лучше станет.

— Не... — я недоверчиво огляделась и постаралась отодвинуться подальше от желтоватой жидкости с резким запахом.

— Кто ж так выпить предлагает? — в поле зрения появилась Рита. Подолом своего переливающегося платья она протирала ещё один такой же стакан. Поставила его на низкий столик рядом с широкой бутылкой и тарелкой с нарезанными фруктами, затем озадаченно огляделась, — жалко тут всего два фужера.

— Тебе, точнее, твоему телу – пить рановато, — поняла её замысел богиня Перемен.

— И ты туда же? Ну и ладно, раз я младше, мне и посудина меньше, — с этими словами она скрутила с бутылки крышку и перевернула её. Получился небольшой стаканчик. Ловкими движениями Рита плеснула из бутылки во второй бокал и стакан-крышку. Крышку оставила себе, бокал сунула мне в руку, — ну, за знакомство!

Стукнув своей посудиной о мою, они проглотили пахучую жидкость и чуть поморщившись потянулись за фруктами.

— А этот маг знал толк в крепких напитках, — хрипло сказала Рита, и повернулась ко мне, — не грей в руках, проглатывай залпом. Точно должно полегчать.

Не догадываясь о коварстве напитка, я последовала их примеру. Сначала ничего опасного не почувствовала, кроме странного сладковатого привкуса. Потом в горле зажгло, как от некоторых зелий Эркерема, и продолжило жечь дальше. Дыхание перехватило, глаза заслезились, а на лбу выступил пот.

— Заешь долькой ананасика, — Рита подтолкнула ко мне тарелку с фруктами.

— Это матак, — зачем-то уточнила я, после того, как кисло-сладкий сок смягчил жжение, и дыхание восстановилось.

— Ну, матак, так матак, — легко согласилась Рита, протягивая вновь наполненный стакан, — теперь сразу по второй. Пей, пей! А то первая доза не подействует.

Странно, но второй стакан дался легче.

— И сразу по третьей, чтоб наверняка! Уйя, не отлыниванивай. Всё ты можешь, — подначивала Рита, — выдохни и на вдохе... И... раз, два, три... вот и умничка.

— Странно, что Яу за нами не увязалась, — заметила Перемени в то время, пока я приходила в себя.

— Ничего странного, — не согласилась Рита, — ты разве не заметила, какими глазами на неё смотрел Ариос? Как он восхищался её красотой и способностями к магии?

— «Хоть кому-то новое платье помогло, значит, не зря наряжались», — подумалось мне. От странного лекарства я расслабилась. Теперь слова Торопса не казались мне столь обидными, а желание жить одной в лесном схроне завяло накорню.

— Ну, а теперь выкладывай, — повернулась ко мне богиня Перемен.

— Что выкладывать? — насторожилась я.

— Никак не могу понять, почему тебе приглянулся именно Торопс? Почему не Хумон? По мне, так охранник внушительней и в общении приятней, — сделав паузу и не дождавшись моего ответа, Перемени повторила, — почему именно Торопс?

— Он меня не ловил, — призналась я, — и от него пахнет вкусно.

— Вот, Рита, учись! Мужика надо выбирать так, чтобы всегда сытой быть и что б не страшно. В твоих же сердечных привязанностях всегда тестостерон зашкаливает, а потом ты сама не знаешь, куда от него спрятаться.

— Я не специально, оно само так получается, — на подлокотник её кресла подсела Рита и постаралась сделать озадаченный вид, но глаза лучились весёлостью, — хотя... если выбирать между Хумоном и Торопсом, я бы тоже Хумона выбрала. Он добрый и справедливый. Когда понял свою ошибку с брогским чудовищем, то верёвки наматывал и снимал крайне осторожно, а потом первым извиняться начал.

— Просто тебе нравятся блондины и не нравятся ворчуны, — прищурилась Перемени.

— Может и так, — легко согласилась Рита, подняв пыль в комнате задорным смехом, а отсмеявшись предложила, — может ещё по-чуть-чуть?

— Тебе уже хватит, — не согласилась Богиня.

— Не занудствуй, — мотнула головой Рита, — хорошо же сидим, когда ещё так доведётся?

***

После ещё трёх таких по-чуть-чуть Риту сморило. Она переселилась на узкий диванчик и безмятежно заснула. А я набралась смелости. Чтобы задать богине вопрос:

— Почему тебя все называют богиней Перемен?

— Ой, ты же не присутствовала на первом знакомстве с магами, — встрепенулась она, — теперь тебе многое кажется непонятным.

— Умиления мне кое-что рассказала.

— В том то и дело, что кое-что, — улыбнулась она, — ты не стесняйся, спрашивай. Что смогу, расскажу. А по поводу перемен... У каждого бога есть свои особые способности. Способности крепко завязаны на способе получения праны, той энергии, что необходима нам для питания...

Богиня рассказывала о себе всё больше и больше. То ли она действительно хотела ответить на все мои вопросы, то ли особое лекарство действовало. Когда она замолчала, я подумала, но почему-то вслух:

— Часто думаю, что бы было, если бы я родилась не здесь. Точнее здесь, но в древние времена, ещё до схронов. Всё было бы лучше.

— Не факт, — мотнула головой Перемени, — я регулярно меняю судьбы людей и поверь, их жизнь кардинально лучше не становится. Привычный способ действовать и мыслить возвращает к старым проблемам.

— А как же Рита?

— А Рита тому подтверждение. У неё всегда были проблемы с мужиками, вот и теперь. Ты же слышала. Что ей Эргонс приглянулся? А он тот ещё…

— Да, наверно, — пришлось признать её правоту, — но неужели ни у кого жизнь лучше не сложилась?

— Исключения бывают, — Перемени завозилась в кресле, устраиваясь удобнее, — жил, например, в одном городе мальчик Мартин. И всё бы хорошо, если бы не проблемы со здоровьем. Он неудачно родился, поэтому не мог ходить. Но он не жаловался. Ни на родителей, которые отправляли его в лечебницу, а сами уезжали по своим делам, ни на сверстников, живших по соседству и не желавших принимать его в свои игры, ни на учителей, что не позволили обучаться в обычной школе. И даже на бабушку он не держал зла, ту, что при виде внука охала: «Пропащая душа, видно чем-то ты прогневал господа бога, что не позволяет по земле ходить». Мартин большую часть жизни провёл в различных пансионатах, учился по книжкам, всегда вежливо общался с персоналом, внимательно выслушивал других пациентов и чем мог, помогал. Его удручала лишь то, что он не видит море. Если бы его можно было увидеть в окно комнаты, он был бы почти счастлив, но взгляд, раз за разом, упирался в глухой каменный забор, увитый плющём.

Перемени сделала паузу, потянулась было к тарелке с фруктами, но передумала. Поменяла положение тела, сложив руки на подлокотнике и лишь заметив моё нетерпение, продолжила рассказ.

— А в небольшой рыбацкой деревушке на берегу моря жил мальчик Норт. Больше всего на свете он не любил море. Не любил его запах отдающий морскими водорослями, промозглый ветер с солёными брызгами, его пугающую мощь и непредсказуемость. А уж утренние побудки, когда отец брал его с собой в плаванье, дабы обучить семейному ремеслу — просто ненавидел. Ненавидел мелкие порезы на руках после разбора сеток, когда соль, попадая в ранки, начинает щипать. И даже рыбу, умело приготовленную мамой, он ел через силу. Всегда предпочитая ей другую еду. Без разницы что, только не рыбу... только не море.

Я затаив дыхание слушала богиню, веря и не веря. Как можно не любить рыбу? А море?!

— Они на удивление легко согласились поменяться судьбами, при том, что я подробно обрисовала ситуацию и все особенности их будущей жизни. Даже не утаила проблем с ногами и бедность приморской деревни. Как я и предполагала, восхищение от сбывшейся мечты быстро сошло на нет. Мартину пришлось решать бытовые трудности и осваивать рыболовство. Норт в экстренном порядке осваивал школьную программу и особенности передвижения. Обычно после сложностей адаптации, ээ... привыкания к новым условиям, — иногда Перемени говорила непонятно, но замечая моё недоумение, сразу поясняла, — наступает разочарование. Но мальчишки оказались на удивление крепкими. Мартин с завидным упрямством постигал морскую науку, а когда подрос, попросился на корабль в команду. Он стал настоящим моряком, побывал в разных странах, много видел, многое успел попробовать, а в свободное время садился на берегу и подолгу смотрел на волны. Его часто спрашивали: «О чём ты задумался?». Тогда он отвечал, что вспомнил одну историю и принимался рассказывать. Рассказывал увлечённо, подмечая то, что не видят остальные, но никогда никого не упрекал, находил оправдание любому поступку. И все его истории заканчивались хорошо. Иногда грустно, но всё равно хорошо. В такие моменты вокруг моряка собиралось много людей, а когда история заканчивалась, слушатели просили рассказать ещё. Потом ещё и ещё. Он рассказывал сколько мог.Его благодарили, говорили, что все эти истории надо записать, сделать книжку. Когда я видела Мартина в последний раз, он всерьёз подумывал о писательской карьере...

— А второй мальчик, Норт? — не выдержала я затянувшейся паузы.

— Как ни странно, но он тоже нашёл своё место в жизни. Ему понравилось учиться, и больше всего ему понравилось изучение законов. Имея въедливый и, если честно, склочный характер, он принялся отстаивать свои права, как инвалида, и в последующем основал общество по защите прав лиц с ограниченными физическими возможностями. Да, в том Мире это возможно, — ответила она на незаданный вопрос, — когда я заглядывала к нему в последний раз, он думал над своей предвыборной компанией. Намеревался стать главой местного повера. Да, Уйя, в том Мире и не такое возможно.

Процесс погружения в чужие проблемы отодвинул на задний план свои. Но больше ничего узнать не удалось. В центре комнаты появилась маленькая девочка, отдалённо похожая на Умилению и топнула ножкой:

— Вот они где! Я их ищу по всему замку, а они попойку устроили!

— А? Нее... Мы по-чуть-чуть, — встрепенулась от сна Рита.

Глава 8. Рита

Жизнь штука сложная и изменчивая. Иногда годами ничего не происходит, а иногда…

Две недели назад я была счастлива в браке. Любящий муж, взрослый сын, хорошая работа, надёжные друзья, терпимые знакомые, в меру беспокойные соседи.

На прошлой неделе узнала, что мой брак не очень счастливый, а муж не очень любящий.

Неделю назад я умерла, умерла для всех: близких, родных, сослуживцев, друзей, приятелей, соседей и просто случайных знакомых.

Осталась эфемерная субстанция, которую принято называть душой и чудом сохранённая память. За чудо отдельное спасибо богине Перемен – никогда не устану её благодарить.

И вот теперь я в новом теле, в новом Мире, с новыми людьми, о существовании которых, неделю назад даже не подозревала.

А ведь и правда, шесть дней прошло. Сегодня седьмой…

Мир новый, а разговоры старые. Стоило немного расслабиться и меня отчитывают как школьницу. Хорошо хоть не одна страдаю, большая доля нравоучений досталась Перемени.

— Ты хоть понимаешь, как нас подставила? — вконец раскудахталась Мила. То, что она вновь приняла вид маленькой желтоволосой девочки и ругала взрослую резко сереющую тётю, делало ситуацию комичной, — к завтрашнему событию готовы все, кроме этих двоих. Одна фонтанирует, словно стихийное бедствие, у второй капли не допросишься, и вместо того, чтобы тренироваться, они расслабляются. Можно подумать у нас магов много! Эти вышли из строя, другими заменим? А вот нет этих других! НЕТ! И взять негде! Вы, единственная надежда, если у вас завтра не получится, то... то...

Не знаю, могут ли богини плакать, но эта явно была на грани. Перемени сформировала на ладони маленький светящийся шарик и запустила его в грудь Умилении. Та вздрогнула и замерла.

— Полегчало? — тоном фельдшера со скорой помощи после ночного дежурства поинтересовалась моя собутыльница, — тогда послушай внимательно. Я нисколько не умаляю твои педагогические таланты, и ты правилдемоньно подметила, случай тут особый. У Риты всё через край, а Уйя застёгнута на все пуговицы, вот поэтому и обучать их надо не как остальных. Могу продемонстрировать. Только нужно за взрывателем сбегать.

— Полагаешь, эти проблемы решит спиртное? — презрительно фыркнула Мила, но на журнальном столике рядом с пустыми фужерами и недопитой бутылкой появилась пузатая шестиугольная коробочка с тусклыми поделочными камнями на крышке.

— Спиртное лишь средство для понимания, — туманно промолвила Перемени и обратилась ко мне, — Рита, иди сюда, садись на моё место, взрыватель положим напротив, кончики пальцев на взрыватель. Смотри внимательно в середину, вот на эти камни, запомни, как они выглядят. Запомни рисунок вокруг. Может это быть эмблемой банка?

— Сложновато, если немного упростить...

— Вот и упрости. А теперь закрой глаза и представь: ты рядом с этим банком. Внимательно рассматриваешь вывеску, рекламные плакаты. Через стеклянную дверь видно снующих сотрудников и банкоматы. Но ты идёшь мимо. В соседнем здании дорогущий магазин сумок, и там на витрине сумочка твоей мечты с огромной скидкой.

— Бежевая «Силерия» с инкрустацией радужным перламутром и вставками из соболя, — перед мысленным взором всплыл модный аксессуар. Вокруг него я ходила с месяц – очень красиво, но очень дорого.

— Да, это она! И только сегодня это произведение искусства продаётся по смехотворно низкой цене, — шептала мне на ухо искусительница, — и ты идёшь к кассе, чтобы срочно её купить. Но вот ведь незадача! У тебя только наличные, а магазинная касса заблокирована. К оплате принимаются только карточки.

— Так не бывает, — нахмурилась я, не открывая глаз.

— Бывает, мы в особом Мире и тут особая ситуация, — не согласилась со мной Перемени, — лучше не спорь, сосредоточься на задаче. У тебя есть карточка, но на ней нет денег, зато есть наличность, а совсем рядом банк с банкоматами. Ты идёшь к банкомату, вставляешь в него карточку, вводишь пин-код, достаёшь деньги... И снова проблема. У тебя большая пачка денег, но самого мелкого наминала. Некоторые купюры мятые, банкомат их не принимает, приходится разглаживать и вставлять другой стороной.

— Ужас, — поморщилась я от представленной во всех подробностях ситуации.

— Но сумочка! Распродажа только сегодня, — продолжала искушать меня подруга, — не ленись, вставляй аккуратно, по одной банкноте. Не торопись, а то не примет. Банкнота, ещё одна. Очень хорошо. Не спеши, и разгладить не забудь, ещё немного, ещё пару бумажек. И последнюю...

Под пальцами мелко завибрировало и я вздрогнув открыв глаза. Тут же мои руки перехватила Перемени не позволяя убрать их со взрывателя.

— Стоп! Это ещё не всё. Закрывай глаза обратно. Теперь новая задача. На твою рабочую карточку только что пришла крупная сумма денег и тебе надо срочно их обналичить, а то их снимет твой зам. Последнее время ты ему не доверяешь и тебе надо успеть первой. Снимай всю сумму, не медли.

Спорить о возможности и невозможности данной ситуации я не стала, мысленно нажала на кнопку «обналичить всё», представила, как прислушиваюсь к жужжанию банкомата, потянулась к новеньким хрустящим банкнотам... И тут… Перемени выдохнула.

— Всё, отдыхай, через несколько минут повторим, — я открыла глаза и посмотрела на коробку взрывателя, давно переставшую вибрировать. Кажется, действительно удалось, и даже без медитации. Я перевела удивлённый взгляд на новоиспечённую наставницу, легко смахнувшую последние сомнения. — Да, моя дорогая, у тебя всё получилось. Садись на софу и отдыхай.

Усталости не было, но я послушно пересела, освобождая место.

— Уйя, тебе другое задание, — Перемени вплотную занялась нашей недотрогой, — взрыватель пока не трогай. Закрой глаза и представь: в этот замок приехал Эркерем, он узнал тебя и пытается напасть.

— Нет, — упрямица опять насупила брови, — я не могу.

— Если сможешь, появиться возможность разговаривать с магами на равных, и быть на море столько, сколько захочешь, — тоном заядлой вымогательницы произнесла богиня, — а если раздобудешь лодку, то и поплавать удастся.

— Хорошо, я всё сделаю, — Уйя выпрямила спину и плотно закрыла глаза.

— Итак, перед тобой Эркерем, он тебя узнал и пытается напасть, чтобы закончить то, что ему не удалось сделать восемь лет назад. Он почти не изменился за это время, такой же пронзительный взгляд, те же цепкие пальцы, такая же кривая ухмылка. И вот он делает рывок вперёд, пытается достать тебя магией, но промахивается. Теперь в его руке нож. Ты отступаешь. Он загнал тебя в угол, прижал к стенке, — наращивала драматизм ситуации Перемени, — снова выпад, ты чудом отскочила, но отступать больше некуда. Остриё ножа нацелено в живот! Ты оказалась изворотливей, выбила нож и связала мага по рукам и ногам.

— Ха, — выдохнула напрягшаяся до предела Уйя.

— Да, моя умница, ты победила. И теперь его жизнь в твоих руках. Что ты ему приготовишь? — насторожилась богиня.

— Смерть, — ответ через сжатые зубы прозвучал зловеще.

— Но, какую смерть? Быструю и лёгкую? Стремительно неотвратимую? — мурлыкала Перемени, словно выбирала нижнее бельё на вечернее свидание.

— Не-ет...

— Правильно, он должен помучиться, — теперь голос богини шипел как клубок змей, — испытать то, что приготовил тебе, прочувствовать все оттенки боли, утонуть в ней и окончательно сойти с ума. Ты ведь этого хочешь?

— Да-а...

Уйя представляла ситуацию так ярко, что на неё жутко было смотреть. Словно и в самом деле склонилась над поверженным врагом и прикидывает как бы ему отомстить: напряжённое тело подалось вперёд, на лице хищный оскал, а пальцы скрючились, готовые в любой момент расквитаться с обидчиком. В эти пальцы Перемени втиснула взрыватель:

— Тогда обхвати руками его голову, сожми, пусть он почувствует твою силу. Дави силой, но не всей сразу. Добавляй понемногу, вот он уже корчится от боли. Добавь ещё, остановись. Теперь ещё немного, не спеши, а то он рано умрёт, теперь ещё немного...

Коробка взрывателя мелко завибрировала. Мстительница вздрогнула и открыла глаза.

— Рано, ещё не всё, — одной рукой Перемени придержала ладони подопечной на коробке, а другую положила на глаза, — на самом деле это был ночной кошмар, но ты проснулась и увидела, что никакого Эркерема нет. Вместо него ты сжимаешь голову Хумона.

— Почему Хумона? — вскинулась Уйя.

— Он был рядом, ты перепутала. И теперь ни в чём не повинный Хумон мучается, ещё немного и он труп. Ты же не хочешь этого? Тогда скорее забирай силу, втягивай в себя. Всю. Целиком. Не оставляй ни капли... Вот теперь всё. Хумон спасён, ты справилась.

Уйя рассматривала взрыватель и свои руки, так же ошарашенно, как это недавно делала я.

— Что ж, — поджала губы богиня Детства, — вынуждена признать, что в данном случае твой метод вполне обоснован. Возьму на вооружение. Тренируйтесь, не буду мешать.

Она удалилась привычным уже способом, просто исчезнув там, где стояла, но вместе с недопитой бутылкой. Тоже мне – борец за трезвость. Перемени на это только хмыкнула и перевела взгляд на меня.

— Рита, ты отдохнула?

— Я и не уставала.

— Тогда меняйтесь местами. Новое задание. Ты стоишь в холле того же банка перед торговым аппаратом с кофе. На аппарате тот же логотип и список напитков. Выбор пал на один из самых дорогих, и у тебя целая пригоршня монет, но самого мелкого номинала, да ещё аппарат тормозит, так что не спеши...

Взрыватель благополучно завибрировал, а мне пришлось представлять игровой автомат. Якобы я бросаю в него последнюю монетку и выпадает джекпот! Монеты сыплются, а я подхватываю их и рассовываю по карманам. Очнулась с пустым взрывателем, ловя на себе довольный взгляд нашей училки:

— Ну вот, опять всё получилось, иди отдыхать. Теперь Уйя. Представь, что на тебя в лесу напала Первейшая.

— Она же умерла, мне говорили...

— Говорили, но это неправда, — драматичным шёпотом начала креативщица от педагогики, — на самом деле она превратилась в истинное Брогское чудовище и теперь бродит по округе. Ночью она безумно воет, а днём выслеживает всех, кто её обидел и перегрызает им горло...

— Горло? — сдавленно выдохнула Уйя, не имея сил сопротивляться видению.

— Горло, — подтвердила Перемени, теперь она подражала низкопробным фильмам про зомби, — но ты сильнее. Ты можешь её сжечь. Надо только выпустить силу. Но не сразу всю, а понемногу. Жарь изнутри, чтобы она не смогла увернуться и убежать, жарь! Вот её холодное сердце.

Роль сердца досталась взрывателю, и как только он завибрировал, Первейшая превратилась в юную зонайю, сбежавшую от магов. Но Уйя вовремя осознала ошибку и забрала силу. Зонайя осталась жива, а наша наставница довольна собой и... немного нами.

— Поздно уже, — покосилась я на собравшиеся за горизонт солнца, — давайте сначала поужинаем, а потом продолжим.

— Я не устала, — не поддержала меня Уйя.

— Ещё по разу и ужинать, а завтра, как проснётесь, пробуете самостоятельно зарядить. Если что не так – обращайтесь.

— Ну, ладно, давай ещё по разу, — смирилась я, — опять мне деньги ей враги? Только чур Эргонса не пытать, лучше жрецов. Я там никого не знаю, поэтому их не жалко.

— Нет, — отвергла мою идею богиня, — если придерживаться одной стратегии, появится зацикленность и стереотипность действий. Теперь ты, Рита, будешь раздавать детям в подшефном детском саду конфетки, а забирать красочные поделки-открытки, А ты, Уйя...

Но лесное чудо не стало вникать в новый сценарий. Она немигающе смотрела в пустоту и бормотала:

— От своих щедрот ты дашь

Ярких стёкол на витраж,

Всем раздашь по чуть-чуть,

Никого не забудь.

# # #

Заберёшь себе ты силу,

Сразу всю, и быть здесь штилю.

Загребай не зевай,

Будет полный каравай... — немного помолчав, Уйя перевела взгляд на нас и пояснила, — это такая детская считалочка, она всегда казалась мне бессмысленной, но сейчас стало понятно, про что это...

— Всё верно, обучение детей в шуточно-игровой манере даёт хорошие результаты, но вырванные из системы элементы превращаются в бессмыслицу. Без опытных наставников эти крохи так и останутся невостребованными, поэтому жрецы и не запретили их вместе с другой информацией.

Пока Перемени вдавалась в научно-педагогические разглагольствования, я сконцентрировалась на взрывателе. И раз уж мне сподручнее заряжать через денежные ассоциации, представила что это копилка с маленькой прорезью посередине, а из пальцев у меня появляются мелкие монетки. Долго представлять не пришлось, взрыватель исправно завибрировал и приглушённо зажужжал.

— Сама справилась? — оглянулась на меня богиня, — Вот и славно! Теперь забирай силу.

Разбивать красивую копилку не хотелось даже мысленно, вспомнила как в детстве совершала налёт на сбережения брата при помощи линейки. В реальности получалось не всегда, а в мыслях сработало.

— А что будет, если не забирать силу? — спросила я отодвигаясь от пустого взрывателя?

— Ничего не будет. Взрыватель не оборудован накопителем. Поэтому заряд быстро рассеется, а ты почувствуешь слабость. Ещё пару раз зарядишь и всё – ты не боец. Надо будет ждать, когда хорошее питание и длительный сон восстановят силы.

— А я, — робко начала Уйя, — смогу пару раз зарядить?

— У вас резерв почти одинаковый, — прищурилась Перемени, — так что сможешь.

— А как у остальных с резервом? — всегда интересно сравнивать себя с другими.

— Самый большой у Яу. Потом Ипсонс.

— Разве Ипсонс? Не Орлос? Понимаю, что сейчас он не в форме, но когда выздоровеет...

— Нет, не Орлос. Здесь сильные маги не занимаются управленческо-хозяйственной деятельностью. Он и казначеем-то стал только потому, что больше некому.

— Ладно, учту, — кивнула я, — а дальше? Где в этой сравнительной таблице мы с Уйей?

— Между Ариосом и Укорсом. Но если вы будете состязаться, я поставлю на старика. На его стороне немалый опыт и не только. Основным резервом считается то, сколько маг может выдать за один раз без вреда здоровью, но надо учитывать скорость восстановления, и способность выкладываться сверх нормы.

— Это я тоже учту... — пробормотала я.

Определившись с расстановкой сил, мы вернулись к взрывателю. Уйя справилась, но с некоторой заминкой:

— Я представляла, как давлю ягоды чичуйи. Это долго, зато настойка вкусная. А потом вместо того, чтобы выливать сок в общий чан, я представила, что выпила его.

— Вы обе прекрасно справились, поэтому заслужили полноценный ужин, — глаза и волосы богини Перемен сияли золотом, выдавая крайнюю степень удовлетворённости.

Но поели мы нескоро. Взволнованные предстоящим событием маги подпустили нас к еде только после демонстрации новоприобретённого умения. Как оказалось, волновались они не только из-за количества подрывников. Гипсиар появился утром, и больше его не видели. Особым энтузиазмом он тогда не блистал, а маги хотели видеть своего идейного вдохновителя бодрым и готовым к любым свершениям.

— Может, приболел? — простодушно почесал затылок Хумон.

— Думай, что говоришь, он же бог! Наверно силы экономит, ему ж у нас плохо, — вразумил единственного охранника Вилар.

— Наверное, за сферой наблюдает? — выдал ещё одно предположение самый юный наследник, — он же говорил, что ему надо точно узнать время включения.

— Может и так, — задумчиво поддержали идею Оклинса сразу несколько магов, тревожно поглядывая на темнеющее небо.

— Может и так, — согласился с общим мнением Ипсонс, — хотя расчёт времени проводился ещё вчера.

— Вы его тоже не видели? — обратилась Умиления к нам, но больше к Перемени.

Мы с Уйей только отрицательно покачали головами, а богиня Перемен хмыкнула:

— Наверно довыпендривался с низким резервом, вот и схлопнулся. Туда ему и дорога.

После этого предположения маги помрачнели.

— А как же завтра? — озвучил общую тревогу Ипсонс.

— На завтра всё в силе. И даже если Гипсиар не покажется, мы справимся. Нужное количество магов и взрывателей есть, место установки откопано, куда конкретно устанавливать и, главное, когда, тоже знаем. А направление и импульс одновременно всем взрывателям зададим мы с Умиленией. С меня импульс, с неё направление. Ты знаешь куда направлять? — на всякий случай уточнила она у Милы.

— Да, Гипсиар всё подробно рассказал ещё вчера, чертёж составил. Может он чувствовал, что не сможет сам? — ойкнула она, у всех на глазах превращаясь в маленькую девочку.

— Доподлинно пока не известно, поэтому предлагаю пойти отдыхать. Завтра будет сложный день и ещё более сложный вечер, — подвела итог Перемени. Возражать ей не стали, и совещательный штаб постепенно начал пустеть.

Глава 9. Яу

Первым столовую покинул Укорс. Наверняка ему не терпелось поделиться новостями с Гроки.

Далее на выход потянулись Ипсонс и Оклинс. Казначею надо было проверить последние взрыватели, а младший наследник вызвался помогать. Вместе с ними ушёл глава повера, намеревающийся ещё раз взглянуть на расчёты. Он был так взволнован, что даже про хромоту порой забывал.

Тихой мышкой выскользнула из столовой Оу. Она вжимала голову в плечи и цеплялась за руку Хопа – после долгих лет постоянного страха быть обнаруженной, сложно находиться у всех на виду.

Торопс давал распоряжения кухонным дорпам, собирающими на подносы пустую посуду.

Чтобы разогнать сгущающиеся сумерки, Вилар зажёг свечи и ушёл проверить, всё ли заперто перед восходом зелёной луны.

Рита и Уйя, проглотив давно остывший ужин, пошли в свои комнаты отдыхать. Во время обучения, их сила магии не расходовалась, но, как заметила Умиления, слабость в начале тренировок всегда присутствует. За ними вышли Хумон и Эргонс. Ариос слегка замешкался в дверях.

Я тоже встала и пошла на выход, намереваясь поскорее добраться до постели.

Когда поднималась по лестнице, заметила, как Уйя запнулась босой ступнёй о подол длинного платья. Хумон, сделал рывок вперёд и поддержал её. Лицо Уйи стало красным, она выпрямилась и, пробормотав что-то невнятное, поспешила на третий этаж. Хумон, недолго поколебавшись, пошёл следом.

В том же направлении двигались Рита и Эргонс, тихо о чём то разговаривая. Дойдя до третьего этажа Эргонс почему-то разозлился. До меня долетели слова:

— Не надо, так не надо, я всё понял.

— Погоди, я не это хотела сказать...

Но первый наследник не стал дожидаться разъяснений, развернулся и помчался вниз по лестнице, едва не сбив меня с ног. От Эргонса меня отгородил второй наследник. Опасность давно миновала, но Ариос не спешил разжимать кольцо своих рук:

— Яу, ты не пострадала?

— Со мной всё хорошо, — заверила я.

— Тогда я хотел спросить... Ээ... Ты не устала? То есть я понимаю, конечно устала, мы все устали... Но... Может быть... ты захочешь, чтобы я... То есть вместе со мной... чтобы ты и я...

Стало понятно, что он волнуется. Волнуется, как недавно волновалась я, не в силах сплести слова в понятную мысль. Рита в такие моменты предлагала мне дышать на счёт, но сегодняшним утром Умиления показала более действенный способ, а позже подробно объяснила его действие. Поймав чувство безмятежности, надо сконцентрировать его на кончиках пальцев и вдавить в область груди или спины того, кого надо успокоить. Далее надо послать в голову (лучше в висок), заряд решимости. Я делала всё, как меня учила Мила, и сразу получила результат.

— Яу, я очень волнуюсь перед завтрашним днём и нескоро смогу уснуть. Думаю, ты тоже не спешишь в постель. Поэтому, не составишь ли ты мне компанию на сегодняшний вечер? — скороговоркой выпалил он. От этого возможности говорить лишилась я. Смогла только кивнуть. — Э... И куда пойдём? К тебе в комнату или ко мне?

В моём пристанище обжитыми были только рукомойник и кровать, остальную часть комнаты покрывал толстый слой пыли. В комнату к Ариосу тоже не хотелось – очень свежи были воспоминания о том, как Рита поднимала ему уровень силы.

— В библиотеку? — предложила я, совладав с голосом.

***

Свет зелёной луны не мог полностью развеять темноту между стеллажами с книгами. Скоро появится жёлтая луна и станет светлее, а пока Ариос зажёг свечи.

Мы оба молчали. В какой-то момент стало чувствоваться его напряжение.

— Я люблю книги и часто сюда прихожу, — выпалила первое, что пришло в голову − лишь бы не молчать.

— Я тоже, — поддержал меня маг, — когда совсем маленьким был, то от Эргонса прятался, а когда подрос и меня принялись обучать, то от Орласа с Хумоном. Орлас заставлял учить Древнейшую историю и жутко злился, когда я путал имена магов. Хумон учил драться. С другими наследниками ему было проще, а про меня все говорили: «слабоват». Вот он и решил, что надо больше тренироваться. Гонял сверх всякой меры. Только от Ипсонса я не прятался. Он счёту обучал, учил карты читать, рассказывал про изобретения, работающие при помощи магии. Их много сохранилось, надо только накопители новые и заряжать регулярно. Только пока сферы работают, это бесполезно – разряжаются слишком быстро и накопители сразу портятся. А ещё Ипсонс книги Древних показывал, хоть и рано мне было их видеть, но он всё равно показывал.

— Раз ты тут часто бывал, значит, всё здесь знаешь? — стало немного завидно, мне такого не разрешали, а про обучение и речи не шло.

— Нет, не всё, но много. Я тебе расскажу одну тайну, только ты не смейся. Обещаешь? — Ариос выжидательно посмотрел на меня и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил, — когда мне было совсем плохо или одиноко, я прятался в самый дальний угол, за стеллажами, — он показал рукой в ту сторону, где утром плакала Уйя, — потом туда все свои любимые книжки перенёс. Особенно мне нравились те, где говорилось про маму. Я представлял. Что меня родила не обыкновенная ньяма, а настоящая мама, только потом она сбежала, но скоро одумается, вернётся и заберёт меня. Глупо да?

После признания Ариос нахмурился, нервно теребя край своей жилетки. Я давно начала замечать, что волнуемся мы одинаково.

— Что-то подобное было и у нас в храме. Только наши мечты были связаны с легендами Древних. А там говорилось про маму и папу. Мы думали, что это маг, нашедший свой путь, и зонайя, которая помогала найти этот путь. Они смогли выйти к звёздам и там нашли нас, забрали на землю и отдали на воспитание жрецам. Многие из нас надеялись, что когда-нибудь они вернуться узнать, как нам здесь живётся. А я очень хотела сама попасть на звёзды и находить детей. Про роды и всё остальное только здесь узнала от Риты. Глупая я, да?

— Вовсе нет! Ты очень умная и хорошая. Это всё жрецы. Они и мне голову задурили и тебе, — нахмурился Ариос. Потом шагнул ближе и легонько погладил меня по руке, едва касаясь кончиками пальцев.

Я замерла, чувствуя, как опять появилось неловкое молчание.

Мы стояли между книжными стеллажами так близко, что я ощущала тепло его тела и прерывистое дыхание на своих волосах. Набравшись храбрости, подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Ариос тоже смотрел на меня, но как-то странно. С Ритой он был другим. Может, я что-то не то делаю? Может надо самой? Как Рита?

Решившись, я потянулась к его губам, холодея от страха. От прикосновения Ариос вздрогнул и крепко сжал меня в объятьях.

— Ты... ты самая лучшая... ты даже не представляешь, как я рад, что тебя встретил, — шептал маг, покрывая моё лицо поцелуями.

От необычных прикосновений я вздрагивала в такт биения его сердца. Потом он гладил меня по волосам, целовал в макушку, шумно дышал и бормотал, как ему повезло не до конца выполнить наставления жрецов.

Было хорошо. Хорошо, но тревожно. Всё ждала, когда мы начнём делать то, что он делал тогда... с Ритой и наверно с ньямами. Хотя, как это происходило у него с ньямами, я не видела. Могла только догадываться.

В библиотеке стало светлее. Это взошла жёлтая луна.

Ариос вздохнул и немного отстранился:

— Поздно уже, ещё выспаться надо. Завтра нам обещали сложный день и ещё более сложный вечер. Я провожу тебя до комнаты. Ты дрожишь? Замёрзла? И не удивительно, платье совсем тонкое.

Меня действительно немного знобило, но не от библиотечных сквозняков, а от ожидания того, что могло бы произойти, но судя по всему, не произойдёт. Потому, что Ариос погасил свечи и направился к выходу.

У дверей отведённой мне комнаты он остановился. Ещё раз поцеловал мою макушку и ушёл.

В комнате я упала на кровать и разревелась.

— Странные вы, влюблённые, — голос Умилении пробился через всхлипывания. — Встретились – ревёте, поругались – ревёте, поцеловались – тоже ревёте.

— Почему он отправил меня спать? Почему? Что я сделала не так?

— Боится, — коротко пояснила она действия Ариоса.

— Меня? Я что такая страшная?

— Нет, конечно. Он, так же как и ты, боится всё испортить. Боится сделать неосторожный жест или сказать грубое слово, которое может тебе не понравится. Дай ему время и у вас всё обязательно будет хорошо.

— Так же как у них было с Ритой? — я шмыгала носом, в попытке справиться с потоком слёз.

— И даже лучше...

Успокоенная Милой, я быстро заснула.

Глава 10. Уйя

Сидя на цепи в замке Матов и терпя издевательства Эркерема, я старательно изображала безразличную ко всему ньяму, но на самом деле наблюдала. Наблюдала и изучала повадки мага, отслеживала, как и из-за чего меняется поведение, настроение.

Попав в Брогских горах к Свободным и став в последствии Следящей, я увидела, как ведут себя маги и жрецы в условиях переездов на разные расстояния. Что они делают, когда встречают знакомых и не знакомых. Как ведут себя с равными по положению и с теми, кто сильнее или слабее.

Согласившись проводить наших беглянок к помощнику жреца, я столкнулась с другим поведением мага − взятие ответственности за чужую жизнь и предательство храмовников ради личных интересов.

Прожив год под стенами замка Сорксов, изучала распределение ответственности по хозяйственной части, процесс обучения младших, отношение к старшим.

Много я узнала за эти восемь лет, много больше чем просто живя в храме и плетя платье под восхвалы Зонару. Но к поведению Хумона я готова не была.

Поднимаясь по лестнице и неудачно встав ногой на край подола, я пошатнулась, но цепко ухватилась за перила, одновременно понимая, что из-за Хумона не упаду, даже если совсем перестану держаться, и подожму под себя ноги. То, что охранник очень сильный – знала всегда, но ощутить эту мощь на себе стало большой неожиданностью. Я дёрнулась как от удара, хотя понимала, что он не желает мне навредить.

— Ты не ушиблась? — зачем-то спросил Хумон, хотя и так прекрасно знал ответ, — я провожу.

— Сама справлюсь, — буркнула я и, высвободившись из могучих рук, поспешила к комнате, в которой мне разрешили ночевать.

— Лёгких снов, — раздался в спину голос Хумона, стоило взяться за ручку двери, — сегодня ночью всем надо хорошо выспаться.

— И тебе тоже, — бросила я через плечо, проскальзывая в отведённое мне убежище. Осталось только запереть дверь, но это трудно было сделать – в проёме показалась светловолосая голова великана.

— Надеюсь, тебе тут удобно?

— Да, всё хорошо, — схватилась я за дверь в попытке её закрыть, но Хумон решил лично убедиться в наличии удобств, поэтому легко подвинул меня плечом.

— И это ты называешь «хорошо»? — его лицо посуровело.

Да, комната находилась в запущенном состоянии. Вчера вечером я оставила без внимания выделенное мне постельное бельё. Просто стряхнула пыль с покрывала. Не раздеваясь, завернулась в него и заснула.

— Нормально всё. Я же привычная в разных схронах спать или в пещере, а там и похуже бывает, — зачем-то начала оправдываться я, — завтра приберусь, а сейчас...

— А сейчас ты не в пещере и не в схроне, поэтому не можешь ночевать в таких условиях. Ты будешь спать у меня, а утром я прослежу, чтобы здесь был наведён должный порядок.

— Я и сама могу, — пискнула я, но великан и слушать не стал, сгрёб в охапку и отпустил только тогда, когда переступил порог своих покоев, вовсе не заметив моего сопротивления. Даже не запыхался.

— Будешь спать тут, — Хумон зажёг свечи и поставил их на столик возле массивной кровати, — если что-то понадобиться, только скажи. Постель чистая, запас воды есть, если замёрзнешь, вот ещё одно одело, а это рубашка. Тебе великовата будет, но я завтра найду подходящую.

— Ничего мне от тебя не надо! — его командирский тон раздражал, — я само могу о себе позаботиться. Единственное, что надо, это чтобы меня оставили в покое. Что ты ко мне привязался? Что ты хочешь? Думаешь, если удалось поймать, то можно делать всё что в голову взбредёт?

Напряжение этого дня выплеснулось на Хумона − единственного, кто был ко мне внимательным и заботливым.

— Я нет... я не по этому, — лицо моего благодетеля из серьёзно-сосредоточенного стало рассеянно-обиженным, — просто хотел, как лучше сделать. А я же не знаю, как лучше. Не знаю что надо настоящей магайе. Я про вас только в легендах слышал и из книг разных. Даже Укорса спрашивал, что маги с магайями раньше делали. Он сказал, что оберегали и помогали. Вот я и помогаю. Всегда помогал, с того момента как увидел тебя, тогда, ранней весной. Холодные вера дуть перестали и тепло сделалось. Я к речке вышел, а там ты купалась. Я долго наблюдал, всё глаза отвести не мог, а ты накупалась и кору свою надела. Я уже тогда всё понял, стал следить, вещи тёплые оставлял, еду. А вчера, когда Рита с богиней Перемен уговорили тебя в замок прийти, так обрадовался, что и сказать не могу как. Теперь не придётся по кустам выглядывать, переживать где ты, что с тобой.

Я стояла словно оглушённая, пытаясь вникнуть в смысл сказанного. Выходит всё то время, что я считала себя ловкой Следящей и думала, что мне несказанно везёт. Он... он знал... знал и...

— Ой, тебе плохо? — встревожился Хумон, видя, как вытягивается моё лицо, не выдержавшее удара по самолюбию.

— Ты? Всё это время это был ты? Одежда, что я так легко находила, сухой расчищенный погреб, что стал мне схроном. И эта оставленная дорпами еда. И Торопса отвлекал всегда тоже ты! Это были твои... твои... — не зная как это назвать, сказала первое, что пришло в голову, — подарки?!

— Ой, — встрепенулся Хумон и полез в нагрудный карман, — это тоже тебе, — на ладони, величиной с две мои, тёмными гранями переливалась брошка в виде диковинного цветка, — Укорс сказал дарить надо либо что-то вкусное, либо что-то красивое. Мы только что поужинали, поэтому я решил подарить тебе это. Не нравится? Да?

Я взяла с его ладони брошь и погладила кончиками пальцев:

— Красивая. Очень красивая.

— Очень красивая, — эхом повторил Хумон, — совсем как ты.

Я вспомнила про шрамы и уже хотела возразить, но подняв голову, наткнулась на встревоженный взгляд зелёных глаз, мерцающих в неровных отблесках свечей. Тугой комок раздражения и все недавние переживания рассыпались на части и тонули в этом мерцании, а даритель что-то говорил и говорил...

— ...Эркерем, — имя врага вывело из задумчивого состояния. Оказывается, всё это время Хумон убеждал, что и дальше готов помогать и оберегать, — пусть он только попробует к тебе прикоснуться. Не посмотрю, что он самый сильный маг. Голову сверну без всякой магии.

Хумон смог удивить меня ещё раз, хотя, кажется, куда уж больше? Никто никогда обо мне не заботился, и я привыкла полагаться только на свои силы, а тут вдруг...

— Откуда ты знаешь про Эркерема?

— Так ээ... Все знают. Богиня Перемен рассказала. И ещё чтоб мы с тобой поласковей. И чтоб не обижали. Тебе, мол, и так досталось от магов. Но я нет, я только помогать и... защищать... и вот...

Хумон замолчал на полуслове, не зная, что ещё сказать, а я отважилась посмотреть ему в глаза ещё раз. Смотрела, чтобы убедиться в истинности сказанного. Да так там и осталась, в этих зелёных омутах, смотрящих так искренно и тревожно. Я шагнула ближе, дотянулась до его лица и поцеловала. Не знаю почему, может тоже хотела его удивить? Хумон вздрогнул, и вновь я оказалась оторвана от пола, только теперь я не возражала, а прижималась к широкой груди, цепляясь за мощную шею.

Почувствовав, что я не сопротивляюсь, Хумон отнёс меня на кровать, и стал целовать всё, куда смог дотянуться.

— Нет, не надо, — вздрогнула я, когда его пальцы нащупали застёжку платья, — я там некрасивая.

— Очень красивая, я видел, — прошептал он и, не обращая внимания на мои слабые протесты, стянул платье.

Шрамы его тоже не остановили. Наоборот, он поцеловал каждый из них. А мне стало настолько хорошо, что в какой-то миг показалось, что я на море и меня одновременно ласкают солёные волны, тёплый ласковый ветерок и жаркие лучи обоих солнц.

Опомнилась, только когда почувствовала его руки там, где заканчивается живот и начинается жёсткая щётка волос. Опомнилась и мысленно поблагодарила Риту, что настояла сделать меня красивой со всех сторон. Даже там прошлась небольшими ножницами. А потом я уже не думала, полностью растворилась в ощущениях, окончательно поверив, что этот светловолосый великан не сделает мне больно. Оказалось зря.

В тот момент, когда ласковые волны вернулись от ног к груди, одна рука задержалась внизу и настойчивые пальцы стали проделывать путь под нижними волосами. Потом к ним присоединилось нечто большое. Догадаться «что это», было нетрудно благодаря Эркерему и моим подглядываниям за жрецами, но чтоб настолько большое...

— Я тихонько. Я смогу. Это только вначале немного потерпеть надо, — глухо шептал Хумон мне на ухо, — я постараюсь, будет не больно.

Но больно было. Нет, сначала страшно, потом нарастающее давление, жаркий шёпот на ухо с уговорами потерпеть, растущее напряжение и только потом больно. Больно, но терпимо и невероятно возбуждающе. Снова толчок боли вперемешку с возбуждением. Через несколько таких толчков боль притупилась, и стало хорошо аж до дрожи.

Один жрец утверждал, что это инстинкт, которому нельзя сопротивляться. С Эркеремом я сопротивлялась до последнего, а с Хумоном инстинкт сработал. Обвив руками и ногами мощный торс, я стала двигаться в одном с ним ритме, поддавшись желаниям тела. И даже когда всё закончилось, не сразу расцепила занемевшие руки.

— Может, теперь я пойду к себе? — спросила я, когда Хумон тоже ослабил хватку и перекатился на бок.

— Зачем? Тебе не понравилось? — он приподнялся на локте, с тревогой заглядывая мне в глаза.

— Понравилось, — созналась я, — но тебе одному спать удобнее будет, кровать небольшая и...

— Кровать большая, — возразил великан, снова укладываясь на бок и мягко прижимая меня к груди, как что-то очень ценное и хрупкое, — и мне удобно. А завтра ещё удобнее будет, когда не придётся по кустам шарить и волноваться: где ты, всё ли в порядке, хватает ли тебе еды, не обидел ли кто? Вот зачем было первому наследнику на глаза показываться? Знаешь, как я переволновался, когда он за тобой в лес рванул?

— Я не хотела от него прятаться. Боялась, что выследит. Думала, сама заманю и…

— Никаких «И»! Чтоб больше этого не было. Я с ним поговорил, он тебя пальцем не тронет.

— Спасибо, спасибо за всё, — прошептала я, проваливаясь в сон.

— Только на Торопса больше не засматриваться, а то я ему хоть и друг, но бока намну, а тебя запру где-нибудь.

— Не буду, — сонно пообещала я.

Да и зачем мне Торопс? Пахнет он хорошо и не страшный, но с Хумоном мне точно ничего не грозит... Хоть он меня ловил... Ловил и поймал.

Глава 11. Перемени

После ужина смертные разбрелись по комнатам, и атмосфера в замке стала волнительно-ожидательная, а вкус праны напоминал шипучую газировку. Это как от детей перед крупным праздником в ожидании чуда и подарков. А вот Хумон со своим «подарком» уже определился и наслаждался каждым мгновением этого вечера. Такой же ванилью, хоть и с оттенком горечи, отдавала прана Уйи. Но, если она пообвыкнется, влюбится в Хумона по-настоящему, то рядом с ней будет так же приторно-сладко, как рядом с Яу и Ариосом. Вот уж про кого можно смело сказать, что они созданы друг для друга, даже невзирая на смену телесной оболочки.

Остальные коротали вечер каждый в своём репертуаре. Укорс нашёптывал спящему питомцу, как замечательно будет, когда вернётся магия. Ипсонс наладил последний взрыватель и теперь вдохновенно рассказывал младшему наследнику, что после стольких лет изысканий и рискованных экспериментов, впереди замаячил реальный шанс на успех. Орлос дремал в кресле, заботливо укутанный пледом. Вилар пересчитывал гобелены и думал, как их сподручнее перевезти. Оу пыталась справиться с личными страхами. Торопс отдавал последние вечерние распоряжения дорпам:

— Котлы надо чище оттирать. Говорю вам, говорю, а всё бес толку. Куда ты пойдёшь? Ночь на дворе. Завтра перемоешь вот эти два, а в этом зерно замочи. Бораки начистили? А тесто? Ладно, сойдёт. Отправляйтесь спать. Не станет сферы, может, хоть немного соображать начнёте. Хоть бы уже всё наладилось. И у Хумона бы всё было хорошо. Он заслужил. Больше полугода это чумазое чудо пас, прорву продуктов на неё извёл. Хотя... в отмытом виде она такая… фигуристая...

Улыбнувшись его мыслям, я ещё раз прошлась по обитаемой части замка. Всё было спокойно, и только Риту опять бросало из крайности в крайность. Сперва, она бегала за Эргонсом как за единственно возможным источником счастья, а потом, когда тот смирился с пристальным вниманием, предложила подождать, чтобы точно проверить чувства. Он вполне предсказуемо психанул и ушёл. Но теперь Рита передумала и ринулась в комнату первого наследника, чтобы броситься ему на шею.

— Далеко собралась? — я остановила стремительный забег уже на подходе к финишу.

— Что тебе надо? Опять будешь отговаривать? — раздула ноздри Рита.

— Ни в коем разе! Эмоционально неустойчивые личности как огня боятся себе подобных, поэтому стоит тебе сейчас к нему прийти и между вами всё будет кончено. Для душевного равновесия ему нужна стабильность, а не психически неуравновешенная барышня.

— Теперь ты и меня в психи записала?

— Я? Нет. А вот кем он тебя воспримет, если ты предлагаешь подождать, а сама наоборот...

— Точно психичка, — смирилась с диагнозом Рита, — но он же обиделся и...

— Ты напрасно принимаешь его взрывные реакции за обиду. Это его способ общаться, к сожалению, пока единственно возможный. Может быть потом, в более спокойной обстановке и если будет уверен в своих силах, Эргонс станет рассудителенее.

— А мне что делать?

— Спать. Как там, в сказке говорилось? Утро вечера мудрёнее?

— Мудренее, — она автоматически поправила ошибку произношения и, смирившись с тем, что проведёт этот вечер без плотских утех, пошла к себе, — ладно, спокойной ночи.

Отогнав Риту от покоев наследника, я продолжила бродить по замку, толком не зная, чего выискиваю. Хотя нет, знаю. Пора было признаться хотя бы самой себе, что волнуюсь из-за отсутствия Гипсиара.

Около комнаты Яу мелькнули жёлтые кудряшки.

— Подглядываешь? — шуганула я Умилению.

— Ой, Перемени? — вздрогнула она, — какое подглядываю? Успокаиваю! Яу распереживалась из-за Ариоса.

— Что, тоже общего языка никак не найдут?

— Они же дети, научатся, — махнула Мила ладошкой, — а почему тоже? Рита и Эргонс поссорились?

— Ну, не то чтобы поссорились, просто трудно соображать, когда гормоны на мозг давят.

— Не вовремя они. Завтра же такой день!

— Волнуешься?

— Волнуюсь конечно, был бы Гипсиар, было бы спокойнее. Может он не схлопнулся, а просто обессилел? Если бы хоть знать богом чего он является, можно было бы собрать магов, помолиться как-то адресно. Я ещё утром хотела предложить ему праной поделиться, да замешкалась, а он и не появился больше.

— Давно хочу спросить, откуда у тебя прана? Семейство Хопа и Оу, это понятно, только мало. Самой бы не схлопнуться, не до делёжки.

— Ну, я же Умиления! Умиляться проще всего маленькими детьми, с них я собственно и начинала, но не только. Как по твоему Яу смотрит на Ариоса, а Хумон на Уйю?

— Влюблённо? С обожанием?

— И умиле-ением! — наставительно протянула Мила.

— Но ты же богиня Детства? Разве нет?

— Раньше так оно и было, — взгляд лучистых глазёнок на какой-то миг затуманился, видимо пролистывал кадры из прошлого, ненароком всплывшие в памяти, — ведь у новопроявившихся богов всё как у обычных детей, сразу кормиться по всем направлениям не можем, поэтому в нас заложен инстинкт с чёткой ориентацией на конкретный вид праны. И мы совершенствуемся в этом направлении. Потом пробуем переварить что-то похожее с разной степенью успешности. В моём распоряжении было три сотни лет, плюс резкий дефицит детской праны, вот меню и расширилось.

— Выходит ты стала богиней не только детства, но и влюблённых? Значит и от Риты ты можешь получать прану?

— У Риты более сложная палитра чувств, но и она меня подкармливает. В этом деле главное не получить, главное усвоить! Это же прописные истины, которым тебя должен был научить куратор в самом начале экзистенциального пути. Почему он этого не сделал?

— У Гипсиара надо было спросить, это он мой куратор, только вместо того, чтобы тратить время на обучение, он хотел продать меня в рабство.

— Как так? — захлопала кукольными ресничками Мила.

— А вот так... — и я рассказала ей о всех своих злоключениях. Как обессилила, как мне помог бог Лжи, как я очутилась в Зонарии, как потом по незнанию обратилась за помощью в наше ведомство, а наткнулась на угрозы. Как встретила другого бога Лжи, и мы попытались устроить ловушку куратору, а попались сами.

— Теперь понятно твоё к нему отношение, — погрустнела богиня уже-не-только-Детства, — а я хотела просить тебя сменить гнев на милость и сделать шаг к примирению. Без Гипсиара будет сложно, но после такого... Я бы тоже желала, чтобы он где-нибудь схлопнулся.

— Вообще-то ты права, без него действительно будет сложно. Ладно, пошли адресную молитву отправлять.

— Куда? — не поняла меня Мила.

— К Рите, она всё равно не спит.

***

— Ритуль, у нас проблема и только ты можешь помочь, — принялась я тормошить нашу кормилицу, как только просочилась через дверь.

— Сначала без сладкого на ночь оставила, а теперь «Ритуля выручай»? — пробубнила обиженка, отворачиваясь к стенке.

— Насчёт сладкого ты сама постаралась. Не передёргивай! Я только не дала свершиться новой глупости. Ну, правда, Рит, я тут не при чём.

— А кто причём? Кто?! — она резко приняла вертикальное положение и зло уставилась на меня с Милой. — Молчи! Я и так знаю, что ты скажешь: надо уметь держать свои гормоны в узде, сначала думать о последствиях, осмотрительно выбирать мужиков и так далее. Все твои замечания по этому поводу я знаю наизусть! Но что делать, если меня к нему тянет? Я попробовала принимать решения рассудком и рассудительно предложила Эргонсу взять паузу и подумать...

— Правильно сделала, — тут же согласилась я.

— Только он психанул и ушёл, а я осталась ни с чем. Походила по комнате взад-вперёд и поняла, что не могу так больше, хочу его до одури! Хоть одним глазком увидеть, поговорить, объяснить всё. Пошла, а тут снова ты со своими нотациями. Думаю – ладно, буду действовать разумно, пойду спать. Но как тут уснёшь? Я извелась уже вся!

— Прям вся-вся? — прищурилась я, — прошло не больше десяти минут.

— Да ну тебя, — нахохлилась Рита и отвернулась к стенке.

— Тебе правда хочется его увидеть? — к ней на кровать подсела Мила и, посчитав всхлип за утвердительный ответ, махнула рукавом в сторону той стены, лицом к которой была повёрнута Рита.

На стене проявилось бледное изображение, как от кинопроектора. Не очень чёткое, но вполне различимое. Мы смогли увидеть покои первого наследника и его самого, увлечённо выводящего что-то на листке бумаги. Мила поморщилась и протянула руки вперёд. Изображение стало приближаться. После небольшой пантомимы кинооператорши нам удалось разглядеть то, над чем трудился Эргонс. Он старательно, слегка высунув кончик языка, выводил портрет Риты. Выходило почти похоже.

— Ой, — вздрогнула муза этого художника, — а я думала: обиделся и больше на меня не посмотрит. А он вон как.

Пока Рита вздыхала, я скосила глаза на Умилению. Она подсела ближе к Рите и довольно жмурилась, еле заметно принюхиваясь, значит и правда кормится. И тут меня осенило. А ведь и правда! В первое время я могла вытянуть прану, только если была непосредственной участницей событий и мои кормильцы это знали, а теперь я могу подпитываться, даже если не являюсь катализатором перемен. Главное появиться в нужном месте и в нужное время. Правда, до конца резерв не наполняется, но на жизнь хватает.

— Прости, но больше не могу, — вздохнула Умиления, прекращая прямую трансляцию из покоев Эргонса, — надеюсь, что когда мы справимся со сферой, сил будет больше. И не только у меня. Ты ведь понимаешь, какой завтра ответственный день?

— Скорее вечер, но к чему вы клоните? Что мне надо сделать? — удостоверившись, что сердечным делам ничего не угрожает, Рита смогла переключиться на деловой тон. Быстро поняла суть проблемы и что от неё требуется. Сомнения проявились только на краткий миг, — Перемени, ты точно этого хочешь? Он же вроде...

— Это взвешенное и тщательно продуманное решение, — заверила её я.

— А-а... Тогда ладно, — Рита отодвинула одеяло в сторону и свесила ноги с кровати, — что надо делать?

— Включить воображение и представить. Можешь закрыть глаза, если так будет удобнее, — дождавшись согласия, я принялась погружать Риту в привычный мир чиновника, ведь кем может быть Гипсиар, несколько лет, успешно проработавший в нашем Верховном Правлении? Только богом Бюрократии. — Итак. Ты идёшь по центральной улице большого мегаполиса.

— Я нашу столицу представлять буду.

— Пусть так. И вот! У тебя серьёзная проблема. Хочешь открыть собственную контору по доставке чего угодно тому, кому надо.

— Логистическую компанию, — уточнила Рита, хорошо владеющая темой, благодаря последнему мужу.

— Вот именно, — вдохновилась я откликом, — и уже почти всё готово: составлен подробнейший бизнес-план, арендованы склады в разных точках страны, заказано оборудование, есть договорённости с водителями, документы на машины, набран персонал. Рекламой новой фирмы заряжено несколько информационных каналов. Пройдена регистрация в налоговой и подписан договор со страховой компанией. Готовы все лицензии, кроме одной – лицензии на международные перевозки. Ты предоставила все требуемые документы в ГосТрансНадзор. Ждала две недели и вот сегодня идёшь за готовым документом. Начало рабочего дня. Ты уже на месте. Перед кабинетом небольшая очередь, но приём посетителей идёт довольно бойко. Вот в кабинет зашёл ещё один человек − с ним явные сложности. Ты прождала уже больше часа, но пока не унываешь, в очереди перед тобой двое, молодая девушка и пузатый господин, значит, до обеда должна успеть. Настала очередь девушки. Она бодро вошла и быстро вышла с отказом, что-то напутано в поданных документах. Ты проводила её задумчивым взглядом − с тобой такого произойти не может. Ты сама составляла пакет бумаг − всё строго по описи. Пузатый господин задержался больше чем на полчаса. Время близится к одиннадцати. Наконец толстяк вышел, твоя очередь, но надо ещё подождать – технический перерыв. Проходит ещё полчаса. Тебя приглашают в кабинет. За столом сидит крашеная барышня с накладными ресницами и обиженным на весь свет выражением лица. Смотрит в твои бумаги, потом у неё звонит телефон и она уходит. Тебе приходится ждать ещё пятнадцать минут.

— Долго ещё мне эту муть представлять? — не выдерживает Рита.

— Ещё немного, — лукавлю я, — крашеная наконец-то пришла, опять сунула нос в твои документы, посмотрела паспорт и зарылась в своих бумагах. И вот её тонкая ладонь с лопатообразными нарощенными ногтями протягивает тебе твоё заявление, на котором стоит большой красный штемпель: ОТКАЗАТЬ.

— Как так? — вздрагивает Рита.

— А вот так. Девица заявляет, что знать ничего не знает, и если у тебя есть вопросы, то надо обратиться к начальнику отдела. Ты выходишь в коридор и принимаешься искать кабинет начальника отдела. Нашла, но у него сегодня неприёмный день. Зато есть зам. К нему длинная очередь посетителей. Обойти не получится. Полная секретарша, лет сорока «с хвостиком», зыркнула из под густой чёлки и неприятно прогундосила: «Дамочка. Говорю же: нельзя. Дождитесь своей очереди». Ты для вида потопталась на месте, якобы изучая информацию, размещённую на стене, а потом дождалась смены посетителей и проскользнула со словами: «Мне только спросить». Секретарша ругается в коридоре, но ты уже подсовываешь заявление с отказом заму, требуя разобраться. Потрепав нервы и себе и ему, удалось выяснить, что это не тот зам., потому что не тот отдел. Они занимаются человекопотоком, а тебе к международникам. Сдержано извиняясь, ты ушла. В отделе международников санитарный день, посетители будут приниматься только в понедельник. Ты пыталась поговорить с несколькими сотрудниками и даже дать взятку, но на тебя смотрели как на ненормальную, а потом обвинили в подкупе должностного лица. После обеда появился начальник отдела. Повезло – он в хорошем настроении и согласился тебя выслушать. Привёл к себе в кабинет, но вместо документов стал засматриваться на твою грудь, а потом полез с похабными предложениями.

— Я больше не могу, — заскулила Рита, — я уже готова его прибить.

— Да, но ты же понимаешь, что вместо лицензии ты получишь проблемы. Поэтому ты продолжаешь с ним заигрывать, но вместе с этим не отпускаешь из рук документы. Промучилась с ним больше часа. Под конец нервы не выдержали и ты разразилась истерикой. Настроение начальника отдела поползло вниз, он стал силой выгонять тебя. Ты заплакала, давишь на жалость. Смена линии поведения не помогла, он разозлился ещё сильнее. Тебя прорывает, и вот ты уже высказываешь ему всё что накипело: про заказанное оборудование, набранный персонал, аренду, проплаченную рекламу. А ещё про то, что тебя многие считают безмозглой никчёмной блондинкой. Но ты готова пойти на что угодно, чтобы доказать состоятельность своей мозговой деятельности. Начальник хмыкнул, но соблаговолил посмотреть документы, а посмотрев, лишь озадаченно развёл руками. Это не он поставил отказ. Твои документы придирчиво рассматривал сам глава ГосТрансНадзора. И вот ты злая, голодная и сильно издёрганная стоишь перед дверью самого здесь главного. И эта дверь заперта.

— Этот квест не пройти никогда, — застонала Рита. Мила тоже выглядела встревожено, даже забыв про первоначальную цель «представления».

— Да, это самая сложная часть, — согласилась я, — поскольку к двери из тёмного дерева прибита золотая табличка с именем главы ГосТрансНадзора. На ней написано: Экзистен Богович ГИПСИАР. Да, Ритуль! Именно Гипсиар поставил печать отказа и ты даже не можешь высказать своё возмущение ему в лицо. Он уехал отдыхать. В оздоровительный санаторий.

— Гад, — прорычала Рита.

— Но тебе надо с ним встретиться, иначе логистическая компания никогда не откроется. Как это сделать?

— Можно узнать в каком санатории он отдыхает, и поехать туда, — Рита всегда была сторонницей действий.

— Да... Но лучше будет, если он явится сам, он может, он же бог! Пусть явится и всё тебе объяснит, а лучше пусть ничего не объясняет, а наведёт порядок в своём учреждении. Ведь так?

— Пусть явится, а то отказал и слинял, — влилась в игру Мила, — а ты с утра ходишь голодная.

— Да, пусть, — сжала кулаки Рита в попытке выпятить грудь. Пышной блондинке из прошлого Мира это бы удалось, но теперь тощая растрёпанная девица в простенькой сорочке смотрелась комично, — пусть объяснит, по какому праву он не позволяет мне работать. Если он немедленно не появится, я посчитаю каждый день простоя и выставлю ему счёт! То, что он бог не даёт ему никакого права себя так вести. Если он откажется, пойду в суд! Там точно найдут на него управу!

— Как же часто меня пугали судом, — прошелестел в дальнем углу бесцветный голос, — думал, больше не услышу.

— Ой, — вздрогнула Рита и открыла глаза, — Гипсиар?

— Конечно, ты же меня звала. И вот я здесь, — пожал плечами бог. Точнее не сам бог, а бледная тень, через которую была видна подрагивающая структурная решётка.

— Это не я звала, — пошла в отказ наша сверх эмоциональная кормилица.

— Не ты? — усмехнулось дрожащее привидение, готовое схлопнуться в любой момент, — а кто ж меня судом пугал?

— Хватит комедию ломать, — вышла из тени я, — все всё прекрасно понимают. Особенно то, что времени крайне мало. Мы оценили твой вклад в дело объединения магов и разрушения сфер. Можем дальше и сами, но с тобой это будет гораздо... надёжнее. И мы предлагаем тебе поделиться праной.

— Мы предлагаем? — даже в бесцветном шелестящем голосе Гипсиара слышалась издёвка.

— Ну, хорошо, — внутри закипало раздражение, — я предлагаю.

— Ээ... Я тоже, только у меня мало, — пискнула рядом Мила.

— Хватит с него меня одной, — рыкнула я и, сформировав из праны небольшой шарик, послала в направлении Гипсиара. Всё как учил Лорий. Тому осталось только подхватить шарик, но бог медлил. Странно, но мне он казался жизнелюбом, — второй раз предлагать не буду.

Угроза подействовала. Гипсиар едва заметным движением вдохнул прану, но из практичных соображений уплотняться не стал.

— Что я за это буду должен? — его голос окреп, поэтому издёвка в голосе слышалась отчётливей.

— Только помочь завтра вечером, мы будем вам очень признательны, — начала было лебезить перед ним Мила.

— Если хочет жить, поможет, а если захочет ещё праны, то должен доказать, что может быть и дальше полезен.

Я поставила точку в разговоре и поспешила уйти, пока не наговорила лишнего. Вслед мне долетел тихий шелест:

— Унизительно...

Глава 12. Рита

Утро было волнительным, особенно после блистательного (по-другому и не скажешь) появления «подзаправленного» Гипсиара. Наш с Перемени скромный подвиг остался в тени и все овации достались этому позёру, раздающему указания направо и налево.

Первым его распоряжением было проведение дополнительной синхронной тренировки по заправке взрывателей, чтобы около сферы не случилось осечки. Впрочем, в этом он был полностью прав, чем больше практических навыков, тем легче в полевых условиях.

Лучше всех получалось по-прежнему у Ипсонса, Укорса, Ариоса и Яу. Эргонс, делающий вид, как будто вчера ничего не произошло, зарядил взрыватель чуть позже, вместе с Оу и Оклинсом. С отставанием в несколько секунд их догнали мы с Уйей. Трио из повара, охранника и управляющего финишировало последним. Их взрыватель дребезжал слабее всех, но Гипсиар похвалил:

— Очень неплохо. Признаться, я рассчитывал на меньший результат, а при таком раскладе, появляются все шансы на успех.

Мужчины клятвенно заверили, что приложат максимум усилий и в ответственный момент не подведут, будут стараться изо всех сил. А я, наблюдая за обменом любезностей, неожиданно поняла, как отличить обычного человека от экзистенциальной сущности. У них внешность изменчивая. Наша тоже меняется, но слабо и медленно. Сильно зависит отнастроения, возраста, физических нагрузок и питания. Для кардинальных изменений придётся потратиться на косметику, либо на опытного хирурга. Богам проще – изначально заданной формы вообще не предусмотрено (мне Перемени рассказывала), поэтому они сами выбирают, как выглядеть и по желанию могут предстать мужчиной, женщиной, ребёнком, стариком, животным или вообще неодушевлённым предметом, но имеется и некий привычны образ. Чаще всего это отголосок последней материальной жизни, наложенный на спецификацию. То есть на то, к каким образом добывается прана. И я заметила, что любое их мысле-настроение отражается на внешнем виде.

Вот Перемени – богиня связанная с линиями судьбы. У неё меняется цвет глаз и волос, как будто отдельные ниточки вспыхивают и гаснут. Умиления – богиня занимающаяся детьми и когда расслабляется, то становится маленькой девочкой солнечной расцветки. Разнятся яркость наряда и количество кудряшек. Но если надо сделать что-нибудь серьёзное и ответственное, сразу взрослеет.

Гипсиар тоже видоизменялся, хотя и не столь явно. Он как актёр, недавно получивший новую роль крупного чиновника и теперь подбиравший под неё маску. При первой нашей встрече он походил на директора столичного театра, изображающего утомление от общения с бомондом, и соблаговолившем проинструктировать провинциальных родственников об особенностях жизни в большом городе. Позже, когда проверял наши аккумуляторные возможности, предстал в роли ректора университета, знающего наперёд все студенческие уловки.

Сегодня Гипсиар натянул маску военкома, отправляющего новобранцев на первое ответственное задание. Об этом говорило всё: сложенные за спиной руки, чеканный шаг, рубленые фразы, отеческое понимание в глазах. Даже в костюме стали проявляться некие черты военной формы, хоть до погон и не дошло.

Конечно, зная всего трёх богов, выводы делать рано, но задуматься стоит.

— Я тут хотела спросить... — мои наблюдения прервала Уйя, хмуро сопящая около богини Перемен, — Первейшая ведь умерла? Правда?

Томить ожиданием ответа и раздувать её страхи Перемени не стала. Клятвенно заверила, что всё сказанное вчера в кабинете вымысел чистейшей праны. Воительница облегчённо выдохнула и отошла в сторону. А богиня обратила внимание на меня:

— Ну, что, готова поучаствовать в эпохальном событии этого Мира? Учти, если что-то пойдёт не так, спасти я тебя уже не смогу. Да и себя, скорее всего... тоже.

— Я столько психов пережила. Что мне какая-то сфера, — легкомысленно махнула рукой я и постаралась сделать самый непринуждённый вид, но что-то внутри неприятно скребнуло, напоминая о многомиллионных жертвах на большом материке триста лет назад. Зря мне вчера Яу рассказывала про дневники Эклириунса.

***

Из окна замка сфера казалась меньше, ближе и из светлого металла, а на деле купол оказался много больше футбольного поля, облицован чем-то вроде пластика (по крайней мере, на ощупь) и находился на приличном удалении от замка. Наше женское трио пришло к сфере в числе самых последних.

Дорпы добросовестно докопались до места соединения верхней и нижней части, про которое говорил Гипсиар. Силы природы в одном месте существенно помогли им, подмыв грунт, но в другом – усложнили задачу густыми зарослями.

Коробки взрывателей уже были частично на стене. Гипсиар методично простукивал стенку, прежде чем указать точное место установки Ипсонсу и Ариосу. Второй наследник крепил, а казначей вставлял в коробки серые толстые палочки. Я не особо сильна в технике, но видимо, это и были сердечники, способные перевести магию (или сырые потоки праны, как говорят боги) во взрывную волну.

— А почему бог просто не пройдёт сквозь стену? Я же видел, они могут. Отключил бы сферу изнутри и всё, — сказал где-то сбоку Оклинс, толком ни к кому не обращаясь.

— Наверно, потому, что там стоит защита от таких шибко умных, — ответил ему отдыхающий в тенёчке Укорс.

Рядом хмыкнула Перемени. Вторая богиня осталась в замке вместе с Орлосом и сильно недовольным Хопом. Он не желал отпускать любимую одну, но в то же время понимал, что не в его силах повлиять на исход дела. Если взрыв состоится благополучно, им надлежало встретить нас и при необходимости оказать помощь. О том, что будет в случае провала, думать не хотелось, однако все понимали, что забота о детях и слабодееспособных взрослых обоего пола ляжет на плечи выживших.

Потом каждому показали его взрыватель и личное укрытие в виде ямы с приготовленным гобеленом. Возражений не последовало, только Яу настояла на том, чтобы взять именно тот гобелен, что висел над центральной дверью замка, она утверждала, что гобелен счастливый и ей помогает. Маги без лишних слов выдали требуемую холстину.

И потекли долгие минуты ожидания, перекрываемые нервными вздохами, ничего незначащими фразами, да тревожными взглядами в направлении обоих солнц. Как будто проводилась проверка неизменность их траектории по небосклону. Гипсиар несколько раз повторил то, что все и так знали:

— Расстояние от точки до точки внушительное, видеть вы будете только по одному соседу слева и справа, но всеобщую слышимость мы с богиней Перемен обеспечим. Сначала обратный отсчёт: пять, четыре, три, два, один. Потом прозвучит слово «пуск». И только в этот момент… Не раньше! Повторяю ещё раз: только в этот момент, вы направите сырую силу во взрыватель. Как только заряд будет полон – почувствуете вибрацию и услышите приглушённое гудение, как на тренировке. К тому же, теперь взрыватели оснащены сердечником, поэтому при полном заряде засветится центральный камень. Так что пропустить момент полной зарядки попросту невозможно. После этого у вас будет три вега, а для Риты четыре минуты, — проинформировал лично меня бог, поскольку знал, что я плохо ориентируюсь в местном времяисчилении (точнее, не ориентируюсь совсем), чтобы добраться до укрытия. Когда вы услышите команду «ложись», всем лечь на дно ямы, животом вниз, руки на голову. Сверху накрыться гобеленом. Надлежит точно запомнить, где находится укрытие, поскольку добираться до него придётся в сумерках.

— Да, что ж вы с нами как с дорпами, — первым не выдержал Ариос, — все уже давно всё поняли.

Молодёжь была с ним солидарна, однако старшее поколение поддержало Гипсиара.

— Хуже не будет, — покивал светлой головой Хумон. И мы прослушали наставление ещё раз, а потом ещё, но уже с показом на местности.

— После взрыва вы выбираетесь из ямы и бежите к есикулам. Если не сможете дойти, но будете в сознании, громко зовите. Помните, что после подрыва сферы у вас останется девятнадцать с половиной вегов, до включения сферы. Рита, для тебя двадцать шесть минут. И если этот схлопень нам удастся испортить, то там ещё шесть. Расстояние для них не преграда. Поэтому без промедления все должны оказаться в замке. В дороге к замку всем укрываться гобеленами, особенно берегите головы. Не оглядываетесь и не останавливайтесь. Помните! После взрыва у вас будет девятнадцать с половиной вегов, чтобы добраться до замка. Рита, — Гипсиар полностью сосредоточился на мне, — у тебя будет всего двадцать шесть минут, чтобы добежать до замка. Надеюсь, теперь всем всё понятно?

Только после третьего повтора нам разрешили выдвинуться на позиции. А я шла и думала, что пора бы уже разобраться с местным времяисчислением. Вот не озаботилась этим сразу, пока была возможность получения местных знаний экспресс-методом от Яу. Теперь придётся самой. Запомнила только, что самые маленькие – это тог и сиг. Потом вег – чуть больше минуты, а заг – существенно больше часа.

Пока я раздумывала, это самое время сделало невероятный кульбит. Весь вечер ползло со скоростью автомобильной пробки в час-пик, и вдруг будто вырвалось на скоростной автобан. В памяти остались лишь разрозненные и быстро сменяющие друг друга кадры: сгущающиеся сумерки, коробка взрывателя, оговорённые заранее команды, загорающийся под лёгкое дребезжание центральный камень, мелькание почти чёрных стволов деревьев, яма с осыпающимися краями, запах свежевырытой земли и пыльной холстины, а потом взрыв. Долгий тягучий, с треском и почему-то резким скрежетом.

Размышлять «почему?» не дал голос Перемени, звучащий в голове с интонацией телевизионного диктора новостной программы:

— По первоначальным данным, подрыв сферы прошёл успешно. Всем покинуть укрытия и собраться на поляне возле есикулов.

Где находится эта поляна, сообразила не сразу, обзору мешала поднявшаяся пыль, сориентировалась по голосам. Было слышно, как Эргонс и Хумон успокаивают ездовых рептилий, а Вилар в спешке ведёт перекличку:

— Магайи, вы как? Целы? Поедете вместе с Хумоном. Торопс, ты с Оклинсом. Яу? Что случилось?

— Ногу повредила, когда в яму прыгала, но в остальном всё в порядке, — ответил вместо новоявленной магайи Ариос.

— В замке подлечим, — обнадёжил Вилар, и уже раскрыл было рот для нового вопроса, как из пылевого облака выбежали Ипсонс и Укорс:

— Сейчас будет ещё один взрыв, — предупредил казначей, — Гипсиар обнаружил уязвимое место и я установил туда запасные взрыватели. Мы с Укорсом их зарядили. А бог дал нам время, чтобы отойти.

Заметно уставший хранитель древних знаний говорить не мог. Только кивал и кашлял. После одного из таких кашля-кивков и произошёл взрыв. На своего предшественника он походил как дешёвая петарда на городской салют в честь дня Победы. Вот что значит массовость и маги со свежими силами. Пока мы прислушивались, ожидая неизвестно чего, от есикулов отделилась небольшая тень и бросилась в сторону сферы.

— Гроки! Нет! Куда ты? Вернись! — скорее почувствовал, чем увидел своего магического питомца Укорс, — вернись сейчас же!

Престарелый маг рванул было за животинкой, но споткнулся и упал. Подоспевшие маги, подняли старика, но последовать за гроклаком не дали, каждая минута была на счету, или по местному – вег. Укорс вырывался, умолял помочь с поисками Гроки, даже угрожал, но его е слушали. Забросили на спину самому резвому есикулу и погнали в замок.

У древних стен мы оказались уже в полной темноте, зелёная луна только начинала серебрить небосклон – едва успели. И даже тянущего чувства нет. Может, из-за гобелена? Я сдёрнула с головы древний образчик текстильного ремесла. Прислушалась к себе. Отголосок выкачки сил был, но очень слабый.

Это значит, у нас получилось?

Это значит, что на одного механического вампира стало меньше?

Глава 13. Яу

Все были счастливы, даже трудно сказать кто больше. Первый раз видела, чтобы взрослые маги носились по замку, как маленькие зонайи во время отъезда главных жрецов. Происходило невероятное. Вилар, к всеобщему удивлению, молчал – только улыбался. Уйя перестала сводить брови, а Оу не втягивала голову в плечи. Торопс не ворчал, Эргонс расслабленно развалился в кресле и своим обликом не вызывал страха, а Глава повера на радостях окончательно перестал хромать.

К ликованию взрослых добавились два непоседливых мальчика и одна голубоглазая девочка – дети Хопа и Оу. Пока мамы не было в замке, они ходили хвостом за папой, а теперь их невозможно было загнать спать.

Мою ногу осмотрели, намазали какой-то пахучей жижей и плотно замотали полосками ткани. Боль почти прошла, но вставать не разрешили и Ариос при необходимости носил меня на руках. Я каждый раз сильно смущалась, но было очень приятно.

Перемени и Ипсонс рассказали про обнаружение слабого места у сферы и установку дополнительных взрывателей, а потом говорить начали и остальные, ведь каждый видел взрыв с разных точек, и запомнилось разное.

Оклинс поведал, как проскочил мимо ямы, и ему пришлось возвращаться – еле успел до взрыва. Хумон, Торопс и Вилар наперебой рассказали, что никак не могли определиться, кому и где стоять. На тренировке-то, кружком сидели, а тут – взрыватель на стенке висит. Уйе пыль после взрыва попала в глаза и вылезая на ощупь из ямы, ей почудилось, что она в горной пещере. Я поделилась своим неудачным падением и как Ариос пришёл мне на помощь. Второй наследник был очень горд собой, но это никого не раздражало, даже Эргонса.

И только на Укорса было больно смотреть. Растрёпанный хранитель знаний сидел в кресле, подперев рукой голову и бормотал:

— Я уже столько раз мысленно хоронил Гроки. Проснусь, бывало, среди ночи и кажется, что он уже не дышит. Или зачитаюсь в библиотеке, приду, а он лежит плашмя и клювик набок. Но стоило влить немного магии, и Гроки вздохнёт, заворочается во сне. А вот сейчас точно конец, он не сможет пережить эту ночь... без меня.

— Рано делать выводы, Ваше сиятельство. Он смышлёный. Найдёт схрон понадёжней, а если сам не найдёт, то Гипсиар поможет, его ведь тоже до сих пор нет, — пытался обнадёжить Торопс, наливая уже четвёртую чашку успокоительного отвара.

В глазах хранителя знаний появилась слабая искорка надежды, но быстро потухала под давлением тяжких дум: вдруг и с Гипсиаром случилось что-то страшное.

Позднее, когда все выговорились, маги пришли к общему выводу, что пора спать. И тут почти успокоившийся Укорс вскрикнул и кинулся к центральному выходу, попытался отпереть дверь. Конечно, ему не позволили это сделать. Насильно привели обратно в столовую, но старый маг продолжал вырываться и кричать:

— Гроки! Гроки! Нет, не умирай, не бросай меня! Ты не можешь так поступить со мной! Гроки-и!

Все, как могли, успокаивали. Мол, ещё ничего не известно, надо дожить до завтра и уже в утрень... Но Укорс, не переставал вырываться:

— Нет, я знаю, что он умер. Чувствую-ю! Пустите меня к нему, пусть эти сферы и меня высосут, мне уже всё равно! Выпустите меня! Теперь нет смысла жить! Пустите меня к нему-у!

Его удерживали с большим трудом – откуда только силы взялись? Во взбесившегося мага насильно влили порцию шукки. Когда он затих, уже всходила жёлтая луна. Ипсонс предложил всем пойти спать, а сам вызвался подежурить возле хранителя знаний. Но Хумон не согласился:

— Нет, сегодня вам и так досталось. Идите. Я посторожу. Мне привычнее.

С тем и разошлись.

Глава 14. Перемени

Я блаженно жмурилась, слушая как замок погружается в тишину, но долго наслаждаться одиночеством мне не дали.

— Кхе, кхе, — плавно взрослеющая Умиления села в кресло напротив, закидывая одну ногу на другую, — только не говори, что рассказала всё, что знаешь, и не в курсе, куда делся наш знаток вампирских изобретений.

— За гроклаком в разлом стены нырнул, — не стала отнекиваться я.

— За Гроки? — подпрыгнула на сиденье Мила, — за нашим Гроки?

— Других, на сколько мне известно, нет, — ухмыльнулась я и не став томить ожиданием, продолжила, — после повторного взрыва в стене образовалась широкая щель. Этот паршивец туда юркнул, теряя перья, а Гипсиар за ним. Как он при этом ругался, повторять не буду и не проси.

— И защита его пропустила? Значит сфера и правда не работает, — сделала правильный вывод возвращающаяся в детский возраст Мила, — но почему бы не сказать об этом Укорсу и остальным?

— Чтобы лишний раз не волновать, тем более, что доподлинно ничего не известно. Я не на столько отчаянная, чтобы лезть за ними в сферу. Потопталась у щели сколько могла. Зов кинула несколько раз, но безответно. Единственное, что смогла сделать, это заткнуть отверстие гобеленом. Надо подождать, в утрень всё прояснится.

— Только по этому? — прищурилась она.

— Чисто меркантильный интерес тоже присутствует. Прана при волнении разумных не стабильна, а так, я почти заполнила резерв. Но поделиться не проси – не дам. Во-первых, ты и так не голодаешь, а во-вторых, неизвестно, что мы обнаружим завтра в сфере.

— Даже не собиралась, — фыркнула Мила, посчитавшая идею делиться праной оскорбительной. Она, как и большинство богов, очень щепетильно относилась к моменту питания.

***

Утром обитатели замка продолжили обмениваться впечатлениями и строить планы на дальнейшую жизнь без сфер. Молодёжи хотелось отправиться в путешествие, чтоб не от схрона к схрону, а куда глаза глядят. Старшее поколение мечтало наладить быт как при Древних и восстановить портальное сообщение с другими замками. Немногочисленные представительницы разумных женщин ратовали за запрет шукки и использование зонай в качестве накачки магического потенциала. А Рита уже агитировала за равные с мужчинами права, как обычно, забывая об обязанностях.

Как только второе солнце целиком показалось из-за горизонта, я рванула к сфере напрямик, не дожидаясь пока Вилар отопрёт центральный вход. Благо, полностью восстановленный за утро резерв это позволял.

Поверженный схлопень встретил безмолвием и множеством следов вокруг. Однако, торчащий из щели гобелен указывал на то, что следы старые и сферу никто не покидал, по крайней мере, материальные создания. Я потянула за край текстильного раритета и прислушалась ─ тишина. Странная мёртвая тишина. Ни щебета птиц, ни жужжания насекомых. Гипсиар прав − со сферами этому Миру осталось существовать не так уж и много. Вовремя нас сюда занесло, ещё бы немного и... От посторонних мыслей стало жутковато, даже почудилось чьё-то пристальное внимание. Но ведь здесь нет никого, даже мошкара вымерла. Заперев паранойю в дальний угол сознания, я полностью вытащила гобелен и послала зов Гипсиару. Ответа не последовало. Недолго посомневавшись, я осторожно углубилась в щель.

За толстой облицовкой скрывался ночной кошмар гуманитария-перфекциониста. Тёмные кристаллы разных оттенков с неровными гранями в хаотичном порядке были встроены в сеть из металлических проводов, пластин и тонких трубочек. Ближе к центру металл утолщался, а кристаллы становились меньше и реже. Некоторые камни тускло поблескивали разными оттенками тёмного и были соединены с цилиндрическими колбами и другими механизмами, слабо поддающимися точному описанию. Вся эта паутина собиралась в центре в большую футуристическую «люстру». Свободным от технической начинки оставался малый пятачок по «люстрой», на столько малый, что взрослый человек смог бы разместиться только согнувшись.

Он и согнулся, лёжа на узкой металлической площадке. Поджал ноги, упёрся подбородком в грудь и обхватил голову руками. Эту позу ещё называют позой эмбриона, но на младенца двуногий походил только отсутствием одежды. Назвать его разумным не могла, пока не обнаружила следов этого самого разума.

Бога и гроклака не наблюдалось, хотя зеленоватая кучка перьев вполне могла быть останками магической зверушки. Что делать дальше я не знала, а мысли в голове рождались одна фантастичнее другой. Может это древний маг, запертый здесь в особом статическом состоянии, на вроде анабиоза? Взрыв разрушил анабиоз, и голодный маг слопал Гроки? А голый он, потому, что одежда истлела за триста лет. Или это гроклак добрался до собранной здесь праны, поглотил её, сбросил перья и превратился в двуногого?

Постояла с минуту, но не придумала ничего лучше, как послать ещё один зов Гипсиару. А чтобы он точно проявился, решила приманить едой. Бог опять не откликнулся, а сформированный на ладони шарик праны разбудил мужчину:

— Даже не надейся, — промычал он, — теперь я смогу прожить и без твоих подачек.

— Гипсиар? Ты? — не поверила я.

— Сомневаешься? Правильно делаешь, в наши дни, верить на слово никому нельзя, — кивнул он, с кряхтением переходя в сидячее положение, — пить хочется. Эх-ёх, я уже и забыл сколько возни с материальным телом, зато схлопнуться не грозит.

— Только окочуриться, — фыркнула я, теряя сомнения в личности голозадого постояльца сферы, — обезвоживание, голод, болезни, старость или кирпич на голову упадёт.

— Болезни, старость и кирпичи не про меня. Приобретение тела не обнуляет знания и некоторые способности, а вот обезвоживание ─ это актуально. Где там мои спасители? Почему с радостным гиканеньем не бросаются ровнять с землёй ненавистный схлопень? — поморщился в меру разумный субъект, растирая затёкшие плечи.

— Стало быть, голод тебя не терзает? Неужели ты слопал гроклака?

— Если бы одна недалёкая богиня согласилась поработать на моих условиях, то ко всему прочему, получила бы полноценное и всестороннее обучение. А обученные богини знают, что магические питомцы материальны лишь отчасти и съесть их невозможно, — постарался поддеть меня голозадый, но лишь полностью развеял сомнения в своём происхождении.

— Мне не понравился способ трудоустройства, — фыркнула я и вернулась к предыдущей теме, — раз ты его не съел, то где всё остальное? Тут только перья.

— Не только. Загляни под перья.

Приблизившись я заметила блестящие грани трёх больших кристаллов: бледно-лилового, янтарного и молочно-белого.

— Это он так окаменел? — не постеснялась я своей необразованности.

— Как ты знаешь, я не сторонник бесплатного обучения, поэтому давай договоримся, я тебе краткое жизнеописание гроклака, а ты мне живительную влагу, а то, пока дождёшься местных разумных и правда окочуришься, — Гипсиар протянул в мою сторону пустую колбу, которая легко могла заменить стакан.

— А может, стоить тебя оставить? — я сделала задумчивое выражение лица, — а аборигенам скажу, что здесь опасно.

— В некотором смысле здесь и правда опасно. Видишь крапсы ─ тёмные камни на проволоке? Это и есть выкачанная из Мира прана. Как ты думаешь, что будет, если вдарить по ним импульсом сырой силы?

— Взрыв, как на большом материке? — догадалась я.

— Верно мыслишь, — кивнул бывший бог, — и раз мне уготована плачевная участь, какой смысл долго ждать смерти, лучше уйти с огоньком, прихватив и вас всех. А огонёк будет знатный! Если от малой части крапсов пол планеты стёрло подчистую, то последствие трёхсотлетнего бесперебойного крапсирования жахнет так, что даже за Завесой жарко станет! И это только один схлопень. А от него моментально сдетанируют и остальные.

От его кривой ухмылки стало не по себе, я покосилась на кристаллы разной величины и только сейчас оценила, на сколько мы рисковали. Треханули бы посильнее и...

— А если я тебе в воду снотворного побольше подмешаю и упокою здесь по-тихому, — я постаралась не выказать страха.

— Хорошая попытка, но определить наличие опасных примесей в воде ─ задача из начальной школы, если только мощными транквилизаторами обколоть, но возникают сразу две проблемы: где взять и как вколоть, — Гипсиар опять прошёлся по моей необразованности.

— Ладно, — смирилась я, — будет тебе вода.

Влажность воздуха была не высока, но нацедить полную колбу смогла. Гипсиар со скепсисом смотрел на мои старания, но молчал. Проглотил залпом влагу и потребовал ещё.

— Сначала подробно про гроклака. Расскажешь ─ получишь ещё, — опустилась я до торгашества.

— Ладно, — он облизнул пересохшие губы и стал заполнять пробел в знаниях, — гроклаки материальны лишь отчасти, поэтому размножаются совершенно особым образом, обмениваясь не биологическим материалом, а имеющимися сведениями. Информация собирается в подобие наших структурных решёток и уплотняется праной. Уплотняется настолько сильно, что в итоге получается крапс.

— Но крапсы тёмные, а эти светлые, — я покосилась на грязновато-серые камни сферы, — неужели тип собранной праны влияет на расцветку и внешний вид.

— Ещё как влияет. А учитывая размер крапсов, информации здесь собрано предостаточно, всё что накоплено несколькими поколениями предков.

— Выходит Гроки был девочкой?

— Не разочаровывай меня, — скривился Гипсиар, — гендерное разделение не является венцом эволюции, а сбор и сруктурирование информации не нуждается в половых особенностях. Гроклак − это гроклак. Его даже полноценным гермафродитом назвать нельзя. Рождается из крапсов, но только при наличии постоянного источника праны, желательно направленного действия. Попросту говоря, при постоянной магической подпитке, поэтому у простых человечков не живут, только у магов. Быстро обучаются, знают всё, что заложил в них родитель. Имеют сильную привязку и слабые моральные установки, поэтому ради хозяина пойдёт на всё. Маги их ценили, а простой люд побаивался и не напрасно. При избыточной подпитке праной, размер гроклака может увеличиться в сотни раз, а внешность поддаётся корректировке, исходя из личных предпочтений хозяина.

— Вот откуда у них появляется всякая невероятная живность, вроде драконов или пегасов, — мой вывод был подтверждён кивком головы, но вопросов оставалось много. — С кристаллами или крапсами понятно, но зачем он полез сюда и почему умер?

— Что-то горло пересохло, не могу говорить, — хитро прищурился Гипсиар, протягивая мне пустую колбу. Пришлось вновь поить этого вымогателя и терпеть насмехательство над моей недогадливостью, — все ответы лежат на поверхности. Гроклак давно должен был разродиться, но не хватало праны, поэтому как только почувствовал скопление дармовщинки, устремился сюда, теряя перья. Когда долгие годы живёшь впроголодь, трудно удержаться и не переборщить. Так что он, в некотором смысле... умер от обжорства. Крапсы в том виде, в котором находятся сейчас, совершенно безобидны и я бы даже сказал бесполезны, поскольку прана надёжно заперта в материи, хоть и не слишком стойкой. Она будет столетиями возвращаться в первозданное состояние. Но если простимулировать процесс направленным ментальным воздействием, то может случиться большой бадабум.

Гипсиар объяснял как маленькой, но я не спешила обижаться, осознавая от какой катастрофы он уберёг всех нас:

— Ты стабилизировал крапсы за счёт своей праны, но в итоге сам остался с пустым резервом, поэтому ты не отвечал?

— Да. Вот такая ирония. Я оказался обладателем самого большого количества крапсов, но не мог им воспользоваться. Эх, знала бы ты их стоимость на Фароксе, а здесь... — Гипсиар криво усмехнулся и отвёл в сторону взгляд, видимо переживая события прошлого вечера.

— Прости, что я не пришла тебе на помощь, я не знала...

— Вот именно! Не знала и не понимала сути происходящего, поэтому лучшее, что ты могла тогда сделать, это не вмешиваться. За что тебе громадное спасибо.

— Но, как ты не схлопнулся? — я не повелась на сомнительную похвалу, — и как стал... э...

— Полубогом? — подсказал он подходящее определение нынешнему состоянию.

Гипсиар на долю мгновения снизил плотность своего тела, позволяя заглянуть в самую сокровенное место любого бога ─ в структурную матрицу. Разобрать что-либо не успела, но заметила тёмные грани крапсов, вплетённые во все ключевые узлы.

— Так, это же...

— Да, крайне неприятно и не стабильно, — поморщился Гипсиар, — поэтому чем скорее я окажусь подальше от схлопня, тем лучше будет для всех.

— Но почему ты сразу не сказал?

— Пить очень хотелось, — легкомысленно пожал плечами полубог, — и ты не готова была меня выслушать. Хотя идею с выжившим древним магом и слопавшим гроклака, я оценил.

— Я этого не говорила, — вздрогнула я, — как тебе удалось подслушать мои мысли?

— На удивление легко, но просвещать больше не буду. Бесплатно не учу, а предложить тебе больше нечего.

— А как же − вытащить наружу?

— Это в твоих интересах, — отмахнулся он.

И ведь не поспоришь.

Пришлось срочно возвращаться в замок, объяснять магам ситуацию и ставить первоочередную задачу по извлечению тела. Те, уж было, собрались к сфере налегке, но поняв проблему стали готовиться более основательно, вооружившись разнокалиберным инвентарём и прихватив шесть самых крепких дорпов.

К разбору стены подошли со всей ответственностью ─ не жалея сил и постоянно сменяя друг друга. Мы с Гипсиаром тоже не дремали. Полубог разрезал металлическую проволоку большими кусачками, протиснутыми мною в щель, а я осторожно отгибала проволоку с нанизанными на неё крапсами при помощи уплотнения воздуха − Гипсиару всё же пришлось опять поработать учителем. В итоге к обеду удалось проделать узкий лаз.

Новорожденный появился из чрева сферы, как и положено − головой вперёд. Наготы не стеснялся, а предложенную рубашку небрежно намотал на бёдра.

— Это точно Гипсиар? — аборигены не сразу поверили нашим объяснениям и тихо перешёптывались.

— Моё грамотное руководство и ваша старательность дали этому Миру небольшую отсрочку. Теперь он протянет не жалких сорок лет, а семьдесят пять, при хорошем раскладе − восемьдесят, — сказано это было таким тоном, что сомнений не осталось − это точно Гипсиар, — но мы же не хотим оставить ваших потомков без будущего? Тогда не расслабляемся. Впереди ещё шесть сфер.

Глава 15. Рита

— А что делать со всем этим? — прищурился хозяйственный Вилар, вертя в руках крапс, размером с мелкую пуговку.

— Если оставить как есть, — охотно взялся объяснять видоизменённый Гипсиар, — то, еженощное воздействие работающих сфер постепенно сделает крапсы менее стойкими и любое магическое воздействие спровоцирует неконтролируемый взрыв такой мощности, что от Зонарии не останется ни одного материального свидетельства. А чтобы не быть голословным...

Гипсиар забрал из рук Вилара крапс и попросил Ипсонса пройтись сырой силой над ним. Камушек, цвета зубного кариоса мгновенно зашипел и завибрировал. Полубог не стал дожидаться продолжения, размахнулся и зашвырнул его далеко-далеко в заросли. Секунд десять ничего не происходило, а потом бабахнуло так, что нас едва не смело взрывной волной. Когда заложенные уши вернулись в норму, поднятая пыль осела, а напуганные дорпы прекратили крутить головами и глухо материться, мы смогли оценить размеры ущерба в виде образовавшейся неподалёку воронки, размером со стадион.

— Что вы творите?! — возмущались сразу Вилар, Хумон и Мила. — Кто-нибудь мог пострадать! Трудно было просто сказать?!

— Слова склонны забываться, — отмахнулся Гипсиар и, подождав пока остальные придут в себя, перешёл к вопросу транспортировки.

В итоге полевого совещания маги постановили, что все крапсы надо аккуратно извлечь и перевезти в подвал замка, туда, где хранится запас вещей, оставшийся от прежних времён и, конечно же, всё это предстоит проделать дорпам. Раз магии в них нет, значит и крапсы не взорвутся. Остальным надлежит готовиться к поездке в гости − предпочтительнее к Рурам, пока храмовники не заделали следы предыдущего подрыва. И, так как, два действующих мага там имеются, то безвременно вышедшего из строя Укорса, пугливую Оу и неплохо сработавшееся трио решено было оставить дома, а вот выздоравливающего Орласа наоборот захватить с собой.

***

Пока мы шагали в сторону замка, меня не покидали мысли о внешности богов, по части изменчивости. Гипсиар конечно объяснил, что теперь он почти как человек, только немного лучше, поэтому он будет выглядеть так всегда.

То, что немного лучше – не спорю. Идеальнее пропорций, просто не бывает: точёный профиль, чётко очерченные губы, завораживающий рельеф мышц, изящные кисти рук, стройные ноги. Божественно прекрасны были даже лодыжки. Но почему он перестал меняться? Или почему он менялся до этого?

— Если нет материальных привязок, то создание внешнего вида цепляется за эмоциональное состояние. Можно остановиться в какой-то форме при помощи мыслей, но это как постоянно контролировать дыхание – намучишься, — расщедрилась Перемени на объяснения, — при создании образа, привязанного к материи (в данном случае к крапсам), исходная форма задаётся один раз. Далее она будет поддерживаться автоматически, а по необходимости корректироваться.

— Как интерфейс планшета? — озвучила я свою догадку.

— Почти, но не совсем. Интерфейс всегда можно поменять, а образ на материальной привязке более стойкий. Почти как обычное тело.

— Ты же только что сказала, что его при необходимости можно корректировать?

— Да, но не сильно, — замялась Перемени, подбирая более точное слово, — скорее немного подправлять.

— То есть, в старика или ребёнка не превратится, и бабой не станет. Так и будет тридцатилетним красавчиком, — уловила я суть объяснения и, дождавшись кивка, спросила ещё, — даже детей делать может?

— Если появится необходимость, — небрежно фыркнула подруга.

— А он ничего так, аппетитный получился.

Наша процессия растянулась на сотни метров. Маги вышагивали в авангарде, дорпы плелись сзади, а мы с Перемени топали где-то посередине, обозревая голую спину полубога. И не только спину. Небрежно завязанная вокруг бёдер рубаха скрывала только правую ягодицу и часть левой. Упругой, идеально гладкой левой.

— Даже не думай, — прошипела Перемени.

— Ревнуешь? — как будто услышав наше перешёптыванье, дефилирующий впереди Гипсиар передёрнул плечами и сильнее чем прежде напряг неприкрытое полупопье, — тут я тебя понимаю.

— Ещё чего не хватало! — вспыхнула та, — просто пытаюсь уберечь от очередной ошибки. Тебе что, Эргонса мало? Кстати, как у вас?

— Никак, — пожала плечами я, отмечая, как ловко она сменила тему, — делает вид, что меня нет.

— Ты не расстраивайся...

— Ещё чего не хватало! — я гордо вскинула подбородок, — что я себе, мужика не найду? А хоть бы и этого.

По тому, как обернулся объект моего пристального внимания и проказливо подмигнул, стало понятно, что божественное тело имеет перед обычнорождённым ряд преимуществ. И одно из них − идеальный слух. От смущения, я закашлялась, а Перемени только хмыкнула.

— Хватай быстрее, пока это сокровище кто другой не увёл. Уверена, он тебя ещё не раз удивит.

Слово «удивит» было произнесено так, что аппетитность полубога резко пошла на спад.

— Ээ... Эргонса хватает. А что у тебя за камушки? Драгоценные?

Теперь настала моя очередь менять тему. За рассказом про гроклака мы дошагали до замка. На пороге Перемени замялась:

— ... надо с Укорсом поговорить, только я не люблю сообщать печальные новости. Понимаю, что это жизнь и кто-то умирает, кто-то рождается, только...

Намёк поняла сразу, забрала камни и отправилась на поиски хранителя знаний.

Успела более чем вовремя. Иначе бы этот хранитель применил на практике знания по быстрому сведению счётов с жизнью. А так мы отделались одной синюшной шеей, сломанной табуреткой и свезённой кожей на моих ладонях.

— Взрослый мужик, до седин дожил, а ума так и не прибавилось?! — эмоции от пережитого бурлили во мне как в переполненном выкипающем чайнике, — вешаться он придумал!

— Не смогу я без него, — хрипло всхлипывал на полу Укорс, пока я нацеживала варту, — не смогу-у...

— Только о себе и думаешь! Эгоист! А кто о нас побеспокоится? Ещё же шесть сфер раздолбать надо! Да ладно сферы − справимся, вот о них кто позаботится? — на этом я выгребла из кармана три светлых кристалла, размером с небольшое куриное яйцо и сунула ему в руки.

— Это же... это же... это же... — при виде гроклачьего наследства Укорса перемкнуло.

— Ага, они самые. Ээ... там ещё один был, только наши божества сомневаются. Говорят: либо кристалл гроклака, либо просто крапс. Это магия такая окаменевшая.

В подрагивающие руки спеца по магическим питомцам лёг четвёртый камушек. Сильно меньше предыдущих трёх и с зеленовато-синими вкраплениями, но не такой тёмный, как виденные мной крапсы. Идеально ровными гранями он тоже похвастаться не мог, кривился на один бок, как будто его родителю не хватило времени и материала долепить. Хотя, по сути, так оно и выходило.

Пока Укорс хлопал остатками выцветших за долгую жизнь ресниц и, кряхтя, поднимался с пола, я пересказала то, что узнала от богини, очень надеясь, что ничего не путаю.

— Да, как же я теперь с ними. Я ж не справлюсь. Мало мне было Гроки, так теперь эти! Только если частично или помощник найдётся. Хотя, что это я, они могут и не откликнуться. Столько лет не было, а тут... нет... это бесполезно, — убелённый сединой хранитель знаний подобно обычному человеку проходил все пять этапов принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия и наконец вот оно – принятие, — на меня не откликаются, да это и не удивительно. Надо дать остальным попробовать. Начнём, пожалуй с наследников. Это был бы идеальный вариант.

Наскоро приведя себя в порядок и скрыв следы суицида под пёстрым шарфом, Укорс поспешил выполнять задуманное, а я семенила сзади, выпрашивая пояснений.

— Гроклак просто так не родится, нужна регулярная магическая подпитка, — расщедрился на пояснения специалист, — но и от «абы кого» принимать магию не станет. Он выбирает себе спутника сходного по силе и духу.

— Как выбирает? — не отставала я.

— Сложно объяснить, проще один раз почувствовать. В этой теме больше вопросов, чем ответов. Но, если нам повезёт, всё сама увидишь. А вот и Оклинс.

Кучерявый наследник встретился нам почти сразу, был резко остановлен и без пояснений взят под наблюдение:

— Держи вот это. Что чувствуешь? — в ладони Оклинса оказался молочно-белый кристалл.

— Эээ... ничего...

— Тогда вот этот, — Укорс поменял белый кристалл на бледно-лиловый, — что теперь чувствуешь?

— Эээ... тоже ничего. А что я должен почувствовать? — первоначальный ступор оттеснило банальное любопытство.

— Ну, хоть что-нибудь... необычное.

— Камень и камень, — пожал плечами младший наследник, прикидывая вес гроклачьего потомка, — только не такой тяжёлый как другие камни и не такой холодный.

— Ладно, попробуем третий, — не сдавался Укорс.

Жёлто-оранжевый кристалл в юношеской ладони будто засветился изнутри. Недолго и не ярко, но я была уверена, что мне не померещилось. А ещё лицо Оклинса сильно вытянулось от удивления и взгляд уплыл куда-то в пространство:

— Он смеётся и немного щекочется. Гхэ, забавно. А как это вы сделали? — тёмно-карие глаза наследника лучились весельем и, перебегая от старого мага ко мне, требовали ответа.

— Хочешь, чтобы у тебя был свой гроклак? — вопросом на вопрос ответил Укорс.

— Конечно, кто ж не захочет? Но... вы же говорили, что Гроки последний и больше не... — Оклинс замялся, видя как изменился в лице хранитель, — то есть... я хотел сказать... эээ...

— Всё хорошо, — морщинистая ладонь легла поверх янтарного кристалла, — я смогу с этим справиться, если, конечно, ты мне в этом поможешь.

— Я?!

Разъяснения Укорса длились недолго. Да − это будущий гроклак, но чтобы он вылупился, надо: положить кристалл в маленький мешочек со шнуровкой и повесить на шею; ни при каких обстоятельствах не расставаться с ним; по требованию снабжать магией и развлекать. К развлечениям относились: показ всего интересного, ответы на вопросы, делёжка впечатлениями. В общем, вести себя с ним, как с маленьким ребёнком. Только к горшку приучать не надо, но это пока. Пока он не вылупится.

— А когда он появится? — выдал нетерпение Оклинс.

— А вот этого никто не знает, даже он сам, — пожал плечами Укорс, — как будет готов, так и появится.

— А если магии побольше?

— Не вздумай! От обжорства несварение бывает.

— Но ведь это всего лишь магия...

— Тем более магия! Так что пока ничего не предпринимай. Только знакомься. Я позже всё покажу и объясню, — сердитый взгляд хранителя чуть не прожог на юноше дырку.

— Хорошо, хорошо. Буду знакомиться и сделаю, как скажете, — поспешно закивал Оклинс, ёжась от пристального внимания.

Укорс ещё раз повторил инструкцию, потыкал в чувство ответственности (ты хоть осознаёшь, что тебе доверено?!) и только после этого отстал от парнишки.

Следующим был Ариос, выловленный нами в холле. Немного поколебавшись с выбором, Укорс опять протянул белёсый кристалл.

— Ну, что чувствуешь?

— А что я должен чувствовать? — замер второй наследник.

— Значит ничего, как я и думал — сделал вывод Укорс и поменял белый на лиловый, — а теперь?

— И теперь не... — Ариос запнулся и замер, как будто прислушиваясь. Спустя полминуты он поднял на нас глаза полные слёз, — это же кристалл гроклака? Да? И он... он меня выбрал? Да? Я... я клянусь, что позабочусь о нём! Я... я всё-всё для него сделаю!

Укорс не спешил наседать с инструкцией по уходу. Видя, как растрогался избранник лилового кристалла, было понятно, что с теорией он знаком.

— А как ты понял? — не удержалась от вопроса я.

— Он ээ... маленький, — поколебался с ответом Ариос, — и ему очень одиноко, но я обещаю, что стану ему лучшим другом. Мы будем как вы с Гроки...

Мгновенно посмурневший Укорс прервал поток обещаний, коротко напомнил, как хранить, как кормить и поспешил отойти в сторону.

Прежде чем искать Эргонса по всему замку, я предложила обследовать крышу, но встреченный нами Вилар подсказал, что видел его у есикулов.

***

— Возьми это в руки и попробуй что-нибудь почувствовать, — мягко начал Укорс, дождавшийся, когда Эргонс отвлечётся от чистки любимого ящера.

Ответ пришлось ждать с полминуты. А потом первый наследник нахмурился, засопел и наконец рявкнул:

— Это я то не удержу? Да я тебя... да ты у меня... А вот и проверь!

Кристалл был зажат в вытянутой правой руке и, как выяснилось позже, принялся нагреваться. На лбу Эргонса выступил пот. Рука мелко подрагивала, но своенравный кристалл не выпустила.

— Думал, меня так легко победить? — рыкнул он под конец, перекладывая молочно-белого зародыша в другую ладонь и наблюдая, как на правой вздувается волдырь от ожога, — больше без фокусов, а то кому-то из нас будет плохо и второй раз я терпеть не намерен.

— Как ты уже понял, это...

— Гроклак. Да, я слышал, как Рита с богиней Перемен обсуждали, и очень рад, что мне выпала честь стать одним из избранных магов, — коротко кивнул Эргонс, — только я плохо помню, что надо делать, чтобы он...

— Это не проблема, — кивнул Укорс и быстро пересказал вводную инструкцию, — пока знакомьтесь, а после обеда я соберу всех, кто почувствовал зов и отвечу на вопросы. Пока же, надо найти спутника для последнего малыша.

Этим Укорс занялся в одиночку. А меня задержал в есикульне Эргонс под предлогом знакомства с местным транспортом. На самом же деле, ему приспичило выяснить отношения.

— Мне это порядком надоело. Ты жмёшься ко мне, но стоит мне напрячься, уходишь.

— Так не напрягайся, — легкомысленно пожала я плечами, не сразу сообразив, о чём идёт речь.

— Я не дорп, чтобы не напрягаться, а после разговоров с тобой к ньямам идти не хочу. Я хочу с тобой.

Чтобы окончательно прояснить вопрос, что именно он хочет, наследник придвинулся на максимально близкое расстояние, развернул мою ладонь в свою сторону и прижал к своему паху. Вот теперь наличие напряжения сомнений не вызвало. Оно ощущалось под пальцами так отчётливо, что притвориться непонимающей малолеткой уже точно не выйдет. От меня требовался немедленный ответ: да или нет?

Вчера я бы точно ответила: «Да». А позавчера бы уже шнуровку на штанах развязывала. Но вот сейчас… Сейчас во мне что-то сопротивлялось. Не то, чтобы совсем, но желания точно не было. Если бы Ариос был более настойчив и хоть немного ласковее… Но он смотрел на меня как учитель физкультуры на нерадивую ученицу: сегодня сдаём отжимания и приседания, а она филонить вздумала. Ещё скажи, что живот болит! А ведь он и правда как-то ноет. Может, съела что-то не то по незнанию, или вчера переволновалась? Отнекивалась, как могла: здоровье не очень, место не подходящее, да и времени нет. Я же обещала срочно всем помочь и сама ещё хотела кое-что сделать.

Повезло, что Эргонс был спокоен и сильно не настаивал. Сошлись на том, что вернёмся к этому вопросу когда-нибудь потом. Предположительно после победы над сферами.

***

К обеду все собрались в столовой. Наследники довольно поглаживали маленькие мешочки на груди и делились первыми впечатлениями, остальные тихо завидовали и жалели, что четвёртый кристалл так не на кого и не среагировал.

— Может он не доделался, испортился или вовсе не гроклак, там же много этих камней было, — выдвигались закономерные предположения.

— Считаете, что я не способен отличить кристалл гроклака от любого другого? — в дверях появился Укорс, так и не озаботившийся своим внешним видом, — я этому всю свою жизнь посвятил!

— Так почему же он ни к кому не захотел? — допытывался Орлос.

— Не знаю, — нахохлился спец по магической живности, — обычно они подстраиваются под кого-то из ближнего окружения, под того, кто долгое время находился рядом с их родителем, но я всех обошёл, даже дорпов.

— Так уж и всех? — со смешком спросил Гипсиар, не отрываясь от тарелки с едой, — уверен, что кое-кого ты всё-таки позабыл.

— Да, нет же, — упрямился Укорс, — всех!

— Даже женщин? — продолжал гнуть своё полубог.

— Эээ... Так они же-е... — хранителя перемкнуло второй раз за день, — они же не могут, эээ... это же...

— Думаете, мозгов не хватит? — закипела я от гендерных предрассудков. В начале нашего знакомства я терпела, понимая, что этот махровый шовинист, не видевший нормальной бабы, даже подумать не может по-другому, но сейчас то! Силу показали, сферу сломать помогли! Как так-то?

— А... ну... я даже не подумал, — сдал назад маг, — можно попробовать, только ты же их брала в руки и ничего.

— Брала, а Яу нет. Ещё есть Оу с дочкой. Раз у неё получилось вырастить таких замечательных деток, то с гроклаком точно справится. Или вот Уйя, — я углядела её хмурое лицо за широкой спиной Хумона, — чем не маг?

— Магайя, — машинально поправил меня Укорс.

— Название сути не меняет, — продолжала наседать я, — отдавай кристалл!

Нехотя и с опаской Укорс протянул мне последнего беспризорника. Я поспешила к Уйе, на ходу пытаясь почувствовать хоть что-то. Не вышло − камень и камень, блестит и гранями царапается. А вот в руках лесной амазонки он мигнул, почти как у Оклинса.

— Просит что-нибудь рассказать, — чуть помедлив, прошептала Уйя, и её глаза увлажнились, — что-нибудь новое и интересное.

— Ну, так расскажи, — сразу смягчился старик.

— А можно, я расскажу ей про море?

— Конечно можно, только это не она, это он − гроклак, — мягко поправил Укорс.

— Нее, — растерянно промямлила Уйя, — это она и... она хочет знать про море.

— Магический питомец с чёткой половой ориентацией, — подвёл итог Гипсиар, сыто отрыгивая, — чего только в Мирах не увидишь.

Глава 16. Уйя

Я в неоплатном долгу перед Ритой. Если бы она тогда меня не спугнула... а потом бы не помогла поймать, не знаю, как бы сложилась моя жизнь. Как-нибудь сложилась, но не так. Или так, но позже. С этим я смирилась. А вот то, что я стала обладательницей гроклака, целиком её заслуга. Маги хмурились, поняв, что бесценный магический зверь оказался в руках бывшего чудовища. Даже Хумон разозлился:

— Зачем тебе эта зверушка? Её же не прокормишь! Я видел, как Укорс из сил выбивался, все капризы исполнял. А что в итоге? — принялся бурчать светловолосый верзила, как только мы остались наедине.

— Завидуешь? — догадалась я.

— При чём здесь зависть? О тебе беспокоюсь! Будешь в него магию вливать, а по ночам прислушиваться: жив, аль нет? Разве ты этого хочешь?! — гнул своё Хумон.

— Наследники так не думают!

— Наследники молодые здоровые парни, а ты...

— Что я? Старая и больная? Ты про шрамы вспомнил? — начала закипать я.

— При чём тут шрамы? Я тебе про другое говорю! Отдай его кому-нибудь, пока не поздно!

Так мы в первый раз поссорились. В первый и скорее всего не единственный. Уж больно сильно он хочет оградить меня от всего, и сильнее всего − от меня самой.

— Это невозможно, гроклаки однолюбы, — неожиданно у меня появилась поддержка в лице самого хранителя знаний, — бывали случаи, когда магический питомец переходил к другому магу, но чаще всего это было после смерти предыдущего. Так что единственный способ их разлучить – это убийство. С кого начнёшь?

Гладко причесанный и одетый в серо-жёлтый костюм Укорс выжидающе смотрел на Хумона снизу вверх.

— Я?! Нет, что вы! — округлил тот глаза, осознав предложение.

— Нойю не отдам! — я загородила руками кожаный мешочек, висящий на груди.

— Нойю? Ты уже и имя подобрала? Любопытно... — прищурился Укорс.

— Оно как-то само в голове появилось, а ей понравилось, — начала оправдываться я.

— Да, да. Так оно и бывает, — кивнул старый маг, — это только мой Гроки имя себе не выбрал. Всегда говорил, что он истинный гроклак и точка. Эх... Ну, да не будем об этом... Жду тебя в зале занятий на втором этаже через двадцать вегов. Не опаздывай.

Маг резко развернулся на пятках, придерживая красно-оранжевый шейный платок, и исчез, так же стремительно, как появился. После этого Хумон перестал предлагать мне избавиться от Нойи, но недовольство не скрывал, предрекая, что ничем хорошим это не кончится. Чтобы не разругаться окончательно, я поспешила на поиски зала занятий.

***

Укорс мог говорить про гроклаков часами, находя подтверждение своим словам в историях Древних, но чем больше он рассказывал, тем больше вопросов возникало: как рождается, что надо сделать в первую очередь, чему учить, что позволять, а что, может быть, надо запретить? Все три наследника и я, готовы были слушать его хоть до ночи, особенно, когда к нам присоединился Гипсиар и стал дополнять хранителя, историями из разных Миров:

— В одной семье из поколения в поколение передавался необычный кулон с ярким камнем. Говорили, что он приносит удачу, но его нельзя никому показывать, иначе быть беде. Однако, приехавший погостить племянник без особого трепета относился к семейным байкам, и как только возникла острая нехватка в деньгах (а у азартных людей она случается часто), выкрал кулон, посчитав, что его хватятся в самую последнюю очередь − раз показывать нельзя, то и в качестве украшения не оденешь. С этим кулоном он заявился в игорный дом. Там постарался погасить свои прошлые долги и разжиться средствами на деланье новых. Штатный ювелир оказался очень слабым магом и использовал свою силу только при работе с драгоценностями. Его смутила небольшая трещинка на камне, и он потёр его особым образом. Изголодавшийся по чистой магии гроклак проклюнулся сразу. Племянника в тюрьму, за мошенничество, а свидетелей этого инцидента в допросную.

— Но, позвольте, — засомневался Укорс, — а как же он выжил? По вашим словам выходит, что кристалл гроклака много лет провёл взаперти.

— Да. Если быть точнее, то около двухсот пятидесяти лет в обширной сокровищнице, а туда часто попадали разные магические предметы. Хозяева были по большей части торговцами и не обладали даром, но коллекцию пополняли исправно, не замечая, как быстро выходят из строя магические безделушки.

— Это многое объясняет, — сразу согласился хранитель знаний.

— При тщательном расследовании, стало понятно, что принц одного из соседних государств вовсе не исчез, его убили, а только что обретённого магического питомца припрятали среди изъятых ценностей, замаскировав под кулон. И его убийца не кто иной, как прадед главы незадачливого семейства. Хоть с того момента прошло много лет, история оставалась актуальной, поскольку страны находились в режиме перманентной войны.

— А это как? — подал голос Оклинс.

— Это как тлеющий костёр, вроде и не горит. Но стоит поворошить сухой палкой − вспыхивает! — пояснил божественный сказитель — И война бы непременно вспыхнула, но гроклак наотрез отказался покидать мага-ювелира. Ведь только среди украшений он чувствовал себя как дома. А без его выдачи тамошние бюрократы не могли закончить это дело. Пятнадцать лет тянули, гору отписок составили. Я раз двадцать перечитывал − шедевр! В конце концов, политическая напряжённость спала, и главы держав договорились. Передали проштрафившуюся семейку вместе с сокровищницей пострадавшей стороне, а те, в свою очередь, согласились с выбором гроклака и заодно с некоторыми таможенными послаблениями.

Неожиданно нас прервал шум, доносящийся из приоткрытой двери. На лестнице явно что-то происходило, а вскоре до ушей долетел взволнованный голос Главы повера:

— Лучше так, чем прятаться за стенами замка, безвольно наблюдая медленную агонию нашего Мира!

Ему отвечал какой-то визгливый голос:

— И ты посчитал, что вправе приблизить его конец? Решил стать вершителем судеб? Таким же дерзким, как маги Древности?

— Ульрик?! — младший наследник первым опознал Главного жреца и поспешил к двери.

— Значит храмовники уже здесь! Быстро они, — прокряхтел Укорс, в попытке успеть за молодёжью, — особенно когда не надо.

Обитатели замка стягивались к леснице, и сразу вставали в оборонительную стойку перед Главным жрецом и его тремя помощниками.

— Ну, а ты куда глядел, старый болван? — Ульрик переключил внимание на хранителя знаний, — кроме своей зверушки вообще ничего не видишь? Как ты мог допустить такое?!

Сутулый скандалист в бело-голубом одеянии грозил крючковатым пальцем, от чего Укорс побледнел, не в силах вымолвить ни слова. Ему на помощь пришёл Гипсиар:

— Очень просто: собрал информацию, сопоставил риски и принял единственно правильное решение.

— Ты ещё кто такой? — прикрикнул Ульрик.

— Гипсиар, — легко представился он, — бог Бюрократии.

— Какой к богам бог? Что вы здесь, шукку с вартой смешали? — главный жрец обвёл взглядом собравшихся, ища хоть какой-то поддержки, но наши лица не выражали раскаянья. Тогда он обернулся к ближайшему жрецу в капюшоне, — советник, что скажешь?

— Спать, — вместо ответа скомандовал тот.

От этого глаза Ульрика закатились, и он соломенным тюфяком шмякнулся на пол. Остальные жрецы даже не шелохнулись, как будто, так и надо.

Странный советник сдвинул капюшон назад и тишину замка нарушил голос Риты:

— А я тебя знаю...

И сразу за этим, вскрик богини Перемен:

— Лорий!!!

— Ну, конечно, — хмыкнул Гипсиар, — кем ещё здесь мог бы стать бог Лжи?

Глава 17. Перемени

Лорий появлялся в моей жизни только в самые тяжёлые моменты. Когда всё сложно и страшно, а дальше край.

С едва заметной усмешкой он тыкал меня носом, как нашкодившего полуразумного детёныша начальных этапов материального воплощения, во вполне очевидные факты:

— «Всё решаемо, Перемени. Если перестать пасовать перед сложностями и зацикливаться в границах личного самосознания, то развитие событий изумит своей вариативностью. От части этих вариантов откажешься сразу – последствия излишне негативные, часть вызовет сомнения из-за величины переменных данных и трудностей в управлении, какие-то не возможны по этическим соображениям или в серьёз попахивают безумством, некоторые отсеиваются сами по различным объективным причинам (в основном, пространственно-временные коллизии). Перебирая возможные сценарии, и сужая их количество до рационального минимума, ты отыщешь единственно правильное решение любой проблемы».

Доходчиво и вполне очевидно, но то «единственно правильное», как правило, не находилось. И он ругал меня близорукой тупицей, случайным выкидышем череды перерождений, неучтённым фактором в феноменологическом эксперименте заигравшегося экзистенциолога или ещё чем-то более заковыристым. А потом разворачивал факты так, что всё моё «сложно и страшно» превращалось в «просто, легко и даже забавно».

Но это тогда. А сейчас? Сейчас же всё хорошо. Или...

— Идиоты, — внешне Лорий был спокоен, но этот взгляд... — вы хоть осознаёте, что натворили? Ну ладно эти! Из-за долгого воздействия сфер, даже самые стойкие из них псевдо-разумны, — он коротко кивнул в сторону аборигенов и немигающе уставился на нас с Гипсиаром. — Но вы то двое?

Пока я пыталась понять, в чём провинилась, заговорил бог Бюрократии:

— Злишься, что проиграл? Не удивительно. Ты затребовал уйму ресурсов, настоял, чтобы тебе предоставили исходники по схлопням и не смели вмешиваться. Уверял всех, что всё прощитал. И вот, прошло пять местных лет, но результата нулевой. Я же справился на минимальном резерве всего за три дня.

— Ты справился? Справился?! — зло зашипел Лорий.

— Признаю, что без посильной помощи со стороны некоторых разумных мне было бы тяжеловато и юное дарование очень вовремя поделилось со мной крупицей праны. Но итог ты можешь оценить сам. Объект частично уничтожен, осталась самая малость – продублировать порядок действий и...

— А нет этого и... Если бы ты внимательнее смотрел в исходники, мне бы не пришлось требовать срочной эвакуации.

— Зачем тебе эвакуация? Наскучило без дела штаны протирать? Решил поиграть в крысу, бегущую с тонущего корабля? — как-то не весело пошутил Гипсиар. До него начало доходить, что что-то мы упустили.

— Вот именно! Тонущего! Стремительно тонущего! Так что прекращай паясничать и начинай делать проход в Завесе. Я планирую забрать отсюда разумный материал. Поторопись!

— А может быть вы снизойдёте до объяснений? — не выдержала я, поскольку количество абсурда стало сравнимо со сном после чрезмерного обжорства: оказывается Лорий добровольно готовился к отправке в Мир Зонария, а теперь, когда здесь всё начинает налаживаться, ругается и требует сделать проход в Завесе. На фоне этой нелепицы тот факт, что он тоже стал полубогом и в речи перешёл на изначальный язык, расценивалось как нормальное явление.

— Нечего объяснять. Всё вполне очевидно. Мы уходим, — раздражённо бросил он, — выбирай, кого хочешь забрать с собой.

— Позволь поинтересоваться, куда? — скривил губы Гипсиар.

— Чем дальше, тем лучше, — холодно ответил бог (точнее уже полубог) Лжи.

— Туда, где все боги во главе с Верховным Советом не смогут насмехаться над таким неудачником, как ты? — не оставлял попыток поглумиться бюрократ.

— Туда, где последствия твоей самодеятельности не заложат уши, — раздражённо процедил Лорий.

— Да что не так с этими сферами? — вклинилась Умиления. Она единственная из всех присутствующих, знала изначальный язык, остальные находились за пределами понимания диалога. Хотя и я мало что понимала.

Только благодаря появлению богини Детства, Лорий наконец снизошёл до объяснений. Но, сначала в воздухе завис трёхмерный чертёж, который лично для меня мало что прояснял, хоть рядом с некоторыми деталями стали проявляться поясняющие надписи. Пытаясь не реагировать на восторженные восклицания магов за своей спиной, я сосредоточилась на чтении, но Лорий максимально упростил задачу, подсветив некоторые элементы чертежа красным и наконец заговорив:

— Вам удалось остановить работу сферы благодаря тому, что изобретатель заложил соединительные кабели в промежуток между верхней (улавливающей) и нижней (стабилизирующей) частями. У схлопней второго поколения такого изъяна нет. Иначе вам бы пришлось рыть подкоп под центр сферы и пробиваться до уязвимых мест уже оттуда. Но если бы вы делали этот подкоп, то наверняка наткнулись бы на дублирующую сеть. Как вы видите, она не только соединяет части сферы, но сами сферы друг с другом, — масштаб изображения уменьшился, и первоначальный рисунок стал прирастать новыми фрагментами. Проявились ещё шесть схем, неотличимых друг от друга. Они выстроились ровным шестиугольником с точкой посередине. Только эта центральная часть была чуть больше. На ней Лорий сделал особый акцент, — здесь находится элемент, перераспределения. Надеюсь, то, зачем он нужен, разжёвывать не надо?

Мы синхронно мотнули головами в жесте отрицания.

— Перекачкой занимается, чтоб везде было поровну, — Умиления подтвердила, свою осведомлённость.

— Всё верно, — кивнул он, — но если хоть один из элементов перестанет откликаться, появится перекос в перекачке. Это ещё один недочёт этих сфер – они не автономны. Те, кто уничтожал первые схлопни на большом материке, таких тонкостей не знали, или не хотели разбираться...

— Значит, они взорвались не из-за крапсов, а потому что систему перекосило? — Мила опять перевела всё на более простой язык.

— В некотором роде так, — уклончиво ответил Лорий и свернул чертёж. Маги за нашими спинами недовольно зашушукались.

— И что нам делать? — стало понятно, что как бы мы ни старались, всё равно скоро бабахнет.

— Я уже озвучил самое верное решение. Если начать прямо сейчас, то можно успеть эвакуировать самых ценных особей. Я правильно понимаю, что вон та барышня – это Рита? Занятная аура, ни с чем не спутаешь, — он переключился на Милу, — у тебя здесь больше эмоциональных привязок, но придётся выбрать. Успеем эвакуировать не больше полусотни.

— А по-другому точно никак? — голос Милы сильно дрожал.

— Спокойно, не надо сеять панику, пусть эти милые разумные уйдут на новый виток перерождения в счастливом неведенье. Другого адекватного выхода нет.

— Придётся найти, — перебил его Гипсиар, — Завеса открывается только снаружи.

— Хочешь сказать, что ты сунулся сюда, не имея возможности быстро удрать? А её, зачем притащил? — кивнул Лорий в мою сторону, явно не принимая слова на веру, — как жертву на алтарь Зонара? Вдруг этот старый хрыч появится и как-нибудь всё поправит?

— Решил пугнуть одну приставалу. Вышло крайне неудачно, — поджал губы недобог Бюрократии.

Не желая терять драгоценное время в словесных пикировках, наставник обратился ко мне, с требованием рассказать всё как есть, только коротко и по существу. Я и рассказала, точнее, показала образами – так быстрее. Показала: как Рита умирала, как ей новое тело нашла, и чуть было сама не схлопнулась, как Рита меня вытолкнула за Завесу и я ринулась собирать информацию про Зонарию. Когда я дошла до момента встречи с Коярестом на Фароксе, Лорий болезненно скривился:

— А этот, откуда вылез?

— Он же твой друг? — удивилась я.

— Был у меня один друг... — он покосился на своего извечного оппонента. Кажется, отношения этих двоих не так просты, как кажутся. — После него я стал более тщательно выбирать близкое окружение. А вот от Кояреста лучше держаться подальше. Эта мразь если не навредит, так в своих делишках изгваздает.

— Он там насчёт левых крапсонов вынюхивал. Решил затянуть меня в схлопень, а потом шантажировать, — не отреагировал на намёки Гипсиар, — а схлопень совсем кустарный. Сам что ли делал?

— Нет, подельника заимел – такой же безмозглый и жадный до халявы, как и он сам. Думал, закончу с Зонарией и ими займусь. Ну, а дальше, что?

— Поймал я их с этой кустарщиной, выпотрошил слегка и решил поучить немного. Думал, припугну видами разрушенного материка, глядишь посговорчивей станут, больше не полезут. И только я завесу приоткрыл, она адресный зов поймала и на нём сюда через едва приоткрытую Завесу. Я ж про Риту не знал. Главное, поганца оттолкнула, а меня за шиворот и с собой, — виденье ситуации Гипсиара сильно отличалось от моего. И если на самом деле всё было именно так, то не такая уж он и сволочь, скорее – я бестолочь.

— Почему сразу не вернулся? — продолжал изумлять логикой Лорий.

— Дурак потому что. Кретин безмозглый! Кинулся эту истеричку догонять. Только, за личным зовом разве поспеешь? А завеса ждать не будет. Теперь её можно открыть только снаружи.

От новых фактов стало не по себе. Не верить не получалось. Каким бы не был мой куратор, но он никогда не врал. Передёргивал факты, недоговаривал, это да, но чтобы так в открытую… Да и Лорий сомнений не выказывает. Может, я опять чего-то не знаю? Как же надоело чувствовать себя несмышлёнышем!

— Тебя будут искать? — заранее сомневаясь в вопросе, уточнил наставник. В полуматериальном воплощении его глаза уже не сияли всеми гранями бесконечного космоса, они смотрелись чёрными провалами и от того, как при наших пояснениях эта чернота уплотнялась, становилось жутковато.

— С тамошней оперативностью? Даже если и догадаются, — поморщился невольный узник Зонарии, — этот Мир никому не нужен. Исчезнет, и даже не вспомнят.

Местное население, уставшее прислушиваться к непонятной речи и наблюдать за нашей пантомимой, принялось недовольно шуметь, требуя пояснить происходящее. Но мы не спешили с объяснениями. Под видом переговоров с храмовым начальством, ловко сбежали в ближайший кабинет, не забыв прихватить с пола сладко посапывающего Ульрика и двух молчаливых жрецов. Остальным предложили разойтись и вернуться к прерванным делам. Так они нас и послушали!

***

Как только перед носами любопытствующих магов захлопнулась дверь, а Лорий сбросил своё мнимое начальство в широкое кресло, мы вернулись к бартеру вопросов и ответов по плавающему курсу. Выхода из западни нет, а значит надо, во что бы то ни стало, найти способ победить схлопни.

— Кажется, настала твоя очередь рассказывать, чем ты занимался, все местные пять лет? — обратился Гипсиар к подложному жрецу.

— Легализовался через подчистку памяти, втёрся в доверие, стал главным советником вот этого, — профессиональный лжец небрежным кивком указал в сторону Ульрика. На лицах тех двух жрецов, что пришли с ним, читалось подобное же пренебрежение к храмовому Верховному. Они не понимали нашу речь, но охотно разглядывали, терпеливо дожидаясь, что скажет истинный лидер, — выявил не равнодушных, уговорил сплотиться, чтобы бороться с откачкой праны. Метод избрал подобный вашему. Только я давно понял, что надо не по одному деактивировать, а сразу, всем скопом. Единственное, что не смог предугадать, это оставшееся количество действующих магов. Нет, я, конечно, знал, что их мало осталось, но чтобы так! Поэтому принялся агитировать в замках, только народу всё равно катастрофически не хватает.

— А почему стал полубогом? Крапсы? — не удержалась от любопытства я.

— Нет, конечно, — с укором взглянул на меня наставник, — крапсорны. Они сложнее в изготовлении, зато стабильнее. Я, в отличие от некоторых, предпочитаю продумывать всё до мелочей.

— Тогда ситуация с отключением от системы одной сферы тобой уже продумана? — Умиления даже не пыталась скрыть своё волнение.

— О таком варианте развития событий я тоже думал. Если бы эта ситуация случилась лет сто назад, наши ошмётки уже бы пополнили мусор межмирового хаоса. Те жалкие крупицы праны, что попадают в сферы сейчас, не могут вызвать мгновенного дисбаланса. Но, думаю, больше чем на сутки, рассчитывать не приходится. Чтобы знать наверняка, надо изучить оставшиеся сферы, и сделать это надо срочно. Перемени, с тебя это началось, тебе и разруливать.

— Как это, с меня? Маги задумали взрывать ещё до моего появления, даже попробовать успели, — моё возмущение перешло в попытку оправдаться.

— Знаю. Сам им эту идею подкинул. Думал, поковыряются в обшивке – вреда не будет, зато потренируются. А ко времени безлунья согласятся объединить усилья, чтобы одновременно жахнуть, но тут вмешалась ты. Не только сама влезла, но и помощничка себе заграбастала. Так что, хватит пререкаться. Оббеги по-быстрому все сферы, посмотри в каком они состоянии и сюда с докладом. Резерв позволяет. Подмечай любые изменения: гудение, вибрацию, смещение грунта. Бегом.

Спорить не стала, поскольку сама прекрасно понимала – больше некому. Хотя можно быть и повежливей.

Справилась максимально быстро и сразу, как и просили, чётко доложила обстановку:

— Центральная сфера и две ближайшие без изменений. Около той, что взрывали без нас, дорпы топчутся, делают вид, что замазывают. Сильнее всего среагировала самая дальняя от нас сфера в повере Нумнов: гудит, слабо вибрирует, грунт осел с южной стороны на два пальца. У остальных двух гудение еле слышно, грунт не осел.

— Как я и предполагал, — кивнул Лорий. — Есть теория, к сожалению, не подтверждённая практикой, что если мы будем выводить из строя по две сферы, расположенные с противоположных сторон этого шестиугольника, то сильного дисбаланса удастся избежать. Это даст нам фору в три дня, мало, но хотя бы так. Последним деактивируем центр. Но остаётся вопрос с магами. У Нумнов их до неприличия мало. Точнее один, а надо не менее десятка.

— Есть ещё одна проблема, — взял слово Гипсиар, — где взять готовых взрывателей направленного действия. Наши маги едва управились за три дня, а тут...

— Этот момент давно проработан, — от самодовольства темнота в глазах Лория стала менее тревожной, — готовые взрыватели ждут своего часа в ближайших от схлопней схронах.

— Тогда предлагаю заменить часть их сердечника крапсами, и подать запускающий импульс сразу на все, — оживился Гипсиар. Я давно заметила его интерес к техническим моментам.

— Можно попробовать, только... — нахмурился Лорий, — они не прошли обработку, могут рвануть раньше времени.

— Значит необходимо вспомнить, как выглядит портативный стабилизатор, — промурлыкал полубог, на миг, демонстрируя свою матрицу с вплетёнными кристаллами.

— Так у тебя не крапсорны? — снизошёл до удивления бог Лжи.

— И да, и нет. Я же объяснял, что не столь тщательно готовился к экскурсии по Зонарии, а носить с собой целое состояние – не в моих привычках. Пришлось обходиться тем, что есть и вспоминать навыки прошлых материальных воплощений. По счастью, в раскуроченной нами сфере нашлось много чего полезного.

— Ну, ты всегда был более рисковый, чем я, — первый раз увидела искреннее удивление наставника. Приподнятая на целых два миллиметра левая бровь и чуть приоткрытый рот.

— Это ты ещё про гроклака не знаешь, — фыркнул с усмешкой Гипсиар.

— Про гроклака?

— Будет свободное время – обязательно расскажу. А пока просвети нас, как вы так быстро смогли примчаться сюда?

— Стационарные порталы по-прежнему работают, только пропускная способность низкая.

— На сколько низкая? — потребовал уточнения Гипсиар, неожиданно подавшись вперёд.

— Два разумных и два есикула за один раз. Если без рептилий, то можно утрамбовать до шести разумных, а потом он требует длительной перезарядки.

— Теперь для перезарядки у нас есть крапсы. И даже почти крапсоны! — Задумчиво почесал подбородок новорожденный. Было заметно, как его тяготит материальное тело, особенно необходимость носить одежду, и он безуспешно старается это не афишировать.

— Надо срочно провести испытания, — загорелся новоявленный предводитель движения «жизнь без сфер», — я не готов рисковать единственной появившейся возможностью.

— Сейчас и испытаем, вон дорпы первую партию доставили.

Небрежно облокотившись на кресло, он махнул рукой в сторону окна. За пыльными стёклами было видно, как по щербатой дорожке два бородача толкали тележку гружёную тёмными камнями. На каждом ухабе они вздрагивали и замирали.

— А чем-нибудь мягким проложить и сверху накрыть не додумались? — удивилась я.

— Так это ж дорпы. Они не догадаются, — фыркнула Мила.

— Но кто-то же им это задание дал? — не унималась я, в попытке добиться справедливости.

— Кто-то дал, но не проконтролировал, — прищурился Лорий и сразу нашёл того, кто это будет исправлять, — значит, вот тебе второе задание: пока ряды дорпов не сократились из-за банальной остановки сердца на очередной кочке, метнись к сфере, проследи загрузку и упаковку. И просвети их ещё раз, что без магии крапсы не взрываются.

— Почему снова я?

— А кто? — прилетел вполне закономерный ответ.

— И на обратном пути захвати стабилизатор. Длинная металлическая трубка, обмотанная проводами и с синими колбами по краям. Она осталась там... Ээ... В центре сферы. Найдёшь! — полетело мне в спину ещё одно поручение от другого полубога. — А пока она несёт мой прибор, подведём итоги. Вопрос с перемещением утрясли, взрыватели есть, часть магов заменим крапсами. Осталось поставить в известность местную общественность...

Дожидаться, как у них это получится, не стала. Лучше прогуляться и сделать полезное дело, чем смотреть, как два извечных врага будут перетягивать друг у друга бразды правления. В том, что этого не избежать, даже не сомневалась.

***

Слово «прибор» никак не подходило к той причудливой конструкции, что мне удалось найти. Наличие металлической трубки едва угадывалась под слоем намотанных проводов с вкраплениями всего того, чем была напичкана сфера, в том числе и крапсов. Синие колбы имелись, но держались исключительно чудом. Немного посомневавшись, я вернулась с этим техническим чудом в замок.

Большая часть разумных уже разошлась по своим делам. В столовой оставались только Умиления и два жреца, возбуждённо беседующих о технических изобретениях этого Мира. В кабинете остался только Ульрик, просматривающий всё новые и новые сны.

Полубоги обнаружились на выходе из замка, и мне ещё раз за этот день пришлось удивиться. Непримиримые до сего момента враги спокойно топтались на крыльце, делясь впечатлениями.

— Ты хоть понимаешь, что это чистой воды безумие, — вздохнул Лорий, нервно теребя край широкого рукава, — шанс, что у нас всё получится – пять из ста.

— Хороший шанс. Стоит рискнуть, — Гипсиар легко сбежал по ступенькам, — да ты не трусь. Это почти как в старые добрые времена. Помнишь, как мы кошмарили планеты с примитивными цивилизациями в каскадных Мирах Васкерии? Я приносил новую веру с кучей запретов имени себя-любимого, а ты мастерски разоблачал меня и возвращал заблудшее стадо в лоно Царольской церкви.

— Да, тогда Царолия ещё была жива, — хрипло ответил Лорий и отвёл взгляд в сторону.

— Прости, — тут же растерял всю весёлость Гипсиар, — я этого не хотел. Знаю, что виноват, и ничего не исправить, но...

— Как думаешь, боги имеют шанс вернуться к жизни? Пусть не у нас, пусть где-то в других вселенных и пусть с усечённым потенциалом?

— Официальную версию ты знаешь, но мне хочется верить, что это не конец.

— Мне тоже хочется верить, — отклеился от двери Лорий, — только... время поджимает. Пора провести проверку крапсированных взрывателей и выдвигаться.

— Сделаем, — легко согласился его недавний оппонент и неприязненно поморщился, — совсем отвык от настоящих штанов: чешутся, натирают.

— Согласен. Иметь материальное тело – жутко неудобно. Хожу как слепой, вон, даже её не сразу заметил. Много успела подслушать?

— Последнюю фразу, — соврала я, понимая, что этот разговор не должен был коснуться моих ушей.

Глава 18. Рита

Когда взрослым надо обсудить важные дела, то детей выставляют за дверь – чтобы не мешались. Так же поступили и с нами эти «все из себя боги». Мало того, что дверь закрыли наглухо, так ещё и разговаривают на непонятном языке.

Вилар, слез с плеч Хумона и досадливо поморщился – подслушивание не удалось. Осталось терзаться в догадках.

Я терзалась сильнее всех. Лорий! О нём неоднократно упоминала Перемени, как о наставнике. И у него глаза, как два тёмных затягивающих омута. Завораживающе прекрасный и пугающий своей бесконечностью космос. Правда, видела я эти глаза всего раз, и на тот момент была слегка не в себе. Точнее совсем не в себе. Это был мой первый опыт по смене тела. Побывав игрушкой в руках маньяка-психопада, я умирала, а богиня услышала мои мольбы о помощи, и дала возможность продолжить жизнь в теле другой девушки, минуя стандартную процедуру перерождения. Тогда выяснилось, что Перемени в деле перетаскивания души тоже новичок. Местами менять, меняла, но только при обоюдном согласии. А чтобы вытаскивать душу из одного поломанного тела и засовывать в другое «еле живое» – не приходилось. Что-то пошло не так, но Лорий помог. Потом поругался для приличия, внимательно меня оглядел, пугая чернотой глаз, как порталы в другое измерение, и исчез.

У этого храмовника был точно такой же тёмный взгляд, и лицо похоже, только глаза не такие волшебные – просто чёрные, без белка и радужки, но страха навёл порядочно. А может мне тогда пригрезилось? Давно ведь было. Или это не Лорий? Просто похожий жрец. Но, не могла Перемени обознаться. Или могла?

Хороша подруга. Заперлась в кабинете, а я мучайся!

Мучиться пришлось не долго. Дверь медленно открылась, и на пороге возник идеал мужской красоты с выражением вселенской скорби на слишком идеальной моське:

— Простите, что мы временно оставили пребывать вас в неведении, отгородившись от мудрости сторожил этого Мира, и от юного поколения способного оценивать ситуацию чистым разумом, незамутнённым грузом прошлых неудач, — от Гипсиаровского подхалимажа стало приторно-сладко, — известие, которое поведал советник главного жреца столь невероятно, что потребовалось время, на его осмысление. Ульрик был проинформирован первым и, как вы видели – не выдержал. Возраст, знаете ли. С ним уже всё хорошо – он отдыхает. А на наши плечи ложится весь груз ответственности за происходящее, но вместе мы найдём решение и победим, я уверен в этом!

Из-за того, что он то и дело поправлял серый костюм, на уверенного походил мало. Не нравится быть одетым? Всё-таки, не понятно, как они из каких-то магических энергий тело себе ваяют.

Когда Гипсиар соизволил озвучить суть проблемы, посторонние вопросы временно ушли на второй план – мы в большой и толстой кишке. Так глубоко, что дальше просто некуда. Всегда знала, что инициатива наказуема, но чтобы ТАК!

— Другими словами, все сферы – это один большой механизм и мы по незнанию его повредили. Чтобы выправить ситуацию, надо за оставшиеся полдня сделать то же самое у Нумнов, — подвёл итог Ипсонс, пока другие пребывали в шоке.

— Вы невероятно точно уловили суть, — высунулся из-за плеча Гипсиара советник. Тёмные глаза смотрели пристально, но уже не пугающе. Может не он? Или у него глаза включаются по мере необходимости?

— Невозможно, — скрестил руки на груди Ипсонс, — вы не хуже меня знаете, что повер Нумнов далеко.

— Стационарные порталы. Они по-прежнему в рабочем состоянии. Встроим в систему добытые нами крапсы, и переходники будут работать как при Древних, — бойко отрапортовал Гипсиар.

— А взрыватели? Мы не успеем сделать новые.

— Полный комплект спрятан в схроне возле сферы, — ответ был явно заготовлен, — а если нам удастся оснастить их крапсами, то количество магов, участвующих в мероприятии, можно существенно сократить.

— А, выкопать место соединения? Или это тоже предусмотрено? — сощурился казначей.

— Ой, — тихонько выдохнула Умиления, на кукольном личике проступили морщинки.

По встревоженным лицам «любителей совещаться за закрытыми дверями» стало понятно, что не всё они продумали.

— А вот этот момент нам предстоит обсудить вместе, — изящно выкрутился Гипсиар. В костюме с чужого плеча он смотрелся как выпускник ПТУ, впервые одевшийся «поприличней», но чертовки красивый выпускник.

— Уверен, нам помогут крапсы, ваша бережливость и любовь к технике Древних нашего жреца, — уверенно проговорил двойник Лория и повернулся в сторону одного из молчащих до этого парней в бело-голубых балахонах, — Уритат, ты же знаешь, как управлять копалками?

Радость и азарт в глазах Уритата дали понять, что тракторист у нас есть, осталось дело за трактором.

Остальные вопросы утряслись так же быстро, и очеловеченный недобог Бюрократии прозрачно намекнул, что пора бы отобедать.

Шагая в сторону столовой, я удивлялась, насколько гладко всё выходит. Как срежиссировал кто-то. Может, паранойя богини Перемен, вовсе не паранойя?

***

В столовую моя экзистенциальная подруга так и не заглянула. Гипсиар и похожий на Лория жрец быстро поели и куда-то умчались, а когда вновь появились, сразу объявили, что испытания взрывателей, оснащённых крапсами, закончены. И лица такие, что не понятно, успешно или нет.

— И как? Удачно?— Орлос тоже озаботился этим вопросом.

— И да, и нет, — выдержав театральную паузу, вымолвил главный советник главного жреца, — мы надеялись, что крапсами можно заменить магов, но, увы. Страдает временной интервал. Крапсы реагируют с задержкой и в каждом случае задержка меняется. Нужны дополнительные исследования, а время поджимает. Сила взрыва тоже очень варьируется, но рисковать мы не имеем права. Зато с их помощью можно расчистить территорию возле сферы. Мы ещё не знаем, сможем ли задействовать копалки, и как справится с ним Уритат.

— Я справлюсь, — тракторист вскочил, в попытке доказать профпригодность, — я же пробовал, сам заряжал...

— Заряжал, а потом мы тебя еле откачали, — ворчливо заметил советник.

Любитель техники недобро посмотрел на своих. Хотел что-то ответить, но только махнул рукой и плюхнулся на место. Скорее всего, понял, что ему проще справиться с техникой, чем вступать с темноглазым в словесные перепалки. Вон, какие ручищи отрастил, как раз гайки крутить.

Когда начали выяснять, кто переместится порталом в повер Нумнов, а кто останется в замке, страсти разгорелись нешуточные. С учётом неожиданно нарисовавшихся жрецов, которые по своей сути тоже были магами разной степени силы, не хватало семь заряжальщиков, но оказалось, что надобность в нас сократилась ещё сильнее.

— Последнее время поверу Нумнов с магами не везёт, — принялся озвучивать расстановку сил у моих «как бы родственников» самый юный жрец, — как вы наверное знаете, Окилан так и не оправился от болезни, Искимирин недавно погиб, произошёл несчастный случай. Остался только Эсмирин. Наследник тоже один, да и тот под вопросом.

— Почему так мало, — как бы, между прочим, спросил Вилар, покосившись на меня, — все без дара рождались?

— Все без... э... девочки они, — зарумянился жрец, чем слегка разрядил обстановку. И пока он дожидался восстановления тишины, для продолжения отчёта, я прикидывала расстановку сил в тройке храмовников. Советник – мозговой центр, тракторист – силовик и по части техники, а молодой? Советник советника по информационным вопросам или так – на побегушках? — Как я уже сказал, маг у Нумнов один, нас трое и ещё двое присоединятся в храме, не хватает четверых.

Вот тут всё веселье и началось. Желающих остаться в замке было крайне мало, поэтому в ход пошли различные фантазии на тему: «Почему вам без меня никак».

Шумиху прекратил советник. Его: «Тихо», прозвучало так, что все, как по команде, заняли свои места и замолчали.

— Не вижу смысла запрещать кому бы то ни было прогуляться до Нумнов. Портал будет работать в полную силу. А вот с чем мы столкнёмся там, точно не известно, может понадобиться помощь. Если всё получиться, то завтра так же порталами вы отправитесь к другим сферам, если нет... Если нет, то где находиться, не имеет значения, и хватит болтовни, за работу. Настраиваем два портала, один до повера, второй в центральный храм. В храм переправим Ульрика и заберём копалки, и уже от туда – порталом к Нумнам. Так будет быстрее всего.

— Если так, то я первым иду до дальнего повера, — Орлос всерьёз побаивался, что всё веселье опять пройдёт мимо него, — без меня будет сложно объясняться с Эсмирином. А ещё надо своих дорпов прихватить, раз переход не проблема. И гобелены. Гобелены на есикулов нагрузим.

Храмовники скептически отнеслись к защитным свойствам гобеленов, но возражать не стали. И мы уже выходили из столовой, опять превращённой в штаб борьбы со сферами, когда богиня Детства вспомнила про Омкаи.

— Занятная история, — почесал подбородок советник, — застёжка говоришь? А я голову ломал, почему она царапалась и шейный крапсон быстро из строя вышел. Я медальон на простой шнурок повесил, а крапсон поменял и забыл. Теперь всё сходится. Надо обязательно проверить остальных.

— Я показывала богине Перемен, как медальоны, — она замялась, подбирая нужное слово, и тут её взгляд скользнул по мне, — разминировать. Она справится. И то, что они определённый тип праны вытягивают – абсолютно точно. Не совсем понятно какой и куда перенаправляют...

— Разберёмся, — коротко кивнул он, — обязательно во всём разберёмся, но чуть позже.

***

Сборы прошли на удивление быстро. В ангаре с порталом собрались почти все, даже прихрамывающая Яу. Дорпы с лопатами и топорами наперевес покорно ждали своей очереди в сторонке. Храмовники с Гипсиаром утопали в другой ангар к своему порталу. Сторожить опустевший замок остались только Умиления и Хоп с семейством – нервы Оу решено было поберечь. Прошлую ночь она почти не спала, и теперь при каждом упоминании о сферах судорожно вздрагивала. Мила хотела пойти, но разлучаться с основными кормильцами не рискнула, а превращаться в полубогиню попросту струсила. Её и не особо уговаривали.

Ангар с переходником не изменился, так же сумрачно и пустынно, те же три больших зала с плавно понижающимся полом, те же серые колонны в древних письменах. Только теперь у меня была возможность более детально всё рассмотреть и задать вопросы:

— А почему пол идёт под уклон и вместо окон щели под потолком?

— Переходник – это не только дырка в стене, все действующие строения этого типа – единый портальный комплекс, но как он устроен, лучше спросить у Ипсонса. Он лучше объяснит, — Укорс отвечал, но было заметно, что мыслями старик где-то не здесь.

— А почему его называют то переходником, то порталом? — я всё же попыталась его растормошить.

— Это же просто, — поморщился хранитель знаний, — если надо переместиться куда-то не далеко, тогда переходник, а на большие расстояния, такие как другой конец континента или вообще другой материк, тогда портал.

В комнате с точкой перехода было чуть светлее из-за активированного прохода.

— А почему он не гудит? В прошлый раз гудел и сильно.

— Он начинает гудеть, когда переход совершают к нам. Сама скоро поймёшь, приготовься, судя по свечению, уже открывается.

И верно, портал-переходник стал ещё светлее. То, что светилось, походило на густой туман или на белёсый дым с более плотными прожилками. Мне вспомнилось то, как выглядела Яу, когда была замковым привидением. Похоже, но здесь таких привидений было утрамбовано больше тысячи. До сознания начало доходить, насколько велика сила мысли, когда-то создавшего всё это. К светящемуся туману почти одновременно поспешили Глава повера, Хумон и первый наследник. Они почти одновременно шагнули вперёд и пропали. Светящее марево чуть моргнуло и вновь засияло с той же силой.

— Вот это перезарядка, — присвистнул Вилар поправляя большой рюкзак за спиой. Хозяйственный управляющий нагрёб немало полезных вещей.

— А это безопасно? Не взорвётся? — младший наследник углядел рядом с активирующими кристаллами россыпь крапсов, и заозирался по сторонам. Тёмные кудри на его голове подпрыгивали в такт.

— Эти прошли процедуру стабилизации, поэтому безопасны, — важно поделился информацией Ипсонс. Ему бы в институте лекции вести, или даже кафедрой заведовать.

— А почему сразу все не стабилизировали? — в отличие от меня, Оклинс не терял надежды разобраться в техно-магии.

— Долго, и не нужно. Хранить лучше в первозданном виде.

Юный маг ещё что-то хотел спросить, но настала наша очередь шагать.

— Если страшно, можете закрыть глаза, только не останавливайтесь. Руку ведущего не отпускать ни при каких обстоятельствах, — инструктировал Ипсонс.

Стало понятно, по какому принципу раздаётся очерёдность. Переходили по трое и тот, кто имел опыт прохождения порталов выступал в роли ведущего, крепко держа в каждой руке по новичку. Мне досталась правая рука Укорса, Уйя вцепилась в левую.

Далее готовился идти Вилар. Он держал притихшего Оклинса и разворчавшегося Торопса:

— Это вам с Хумоном хорошо, шастаете туда-обратно, а мне дальше кладовок соваться без надобности.

— Не стоит бояться, неприятно только первый раз, а потом привыкается, — опекал повара управляющий.

— Кто боится? Я? Да, я... я...

— Пора, — скомандовал Ипсонс, — на счёт три. Раз, два…

И я шагнула вслед за хранителем знаний, а переходник отсёк сразу все звуки.

Кто-то говорил, что ощущения немного не приятные? Враньё! Ощущения – отвратительные. Сердце колотится, желудок сжимается, руки холодеют, уши закладывает. Хуже только перемещение из одного тела в другое. А ещё я как-то до тошноты накаталась в парке аттракционов. Видимо этот опыт не дал мне расстаться с обедом, Уйя тоже не оплошала, а вот желудок Торопса оказался слабее.

— Чтоб я, ещё хоть раз... Ну уж нет! — бубнил он всё время, пока мы шагали на выход из ангара-переходника всей толпой. Не было пока только Ипсонса, дорпов и есикулов.

— Сам решил идти, никто не уговаривал. Но если передумал – можешь отправляться домой. Отсюда на есикуле четыре дня трястись или пешком дней десять, — ухмылялся Вилар, но потом сжалился и протянул шеф-повару бутылку с водой из своего рюкзака.

— Ну, неприятно конечно, зато раз и мы здесь, — радовался первому перемещению Оклинс. Он, как самый молодой и подвижный, воспринимал всё как интереснейшее приключение. — Всего-то немного потерпеть! Вон даже магессы легко перешли.

— Чё им не терпеть, одних под ручку держат, других на ручках, — ворчун покосился на Яу, которую не отпускал от себя влюблённый Ариос, но потом пошёл на уступки, — Джафгет с вами, потерплю. А то, как вы без меня? Кто ж на всю эту ораву готовить будет?!

— Ничего, вот уничтожим сферы, заработают порталы в полную силу, будем больше путешествовать, — Укорс старался отвлечь нашего кормильца от неприятных ощущений, — раньше такие порталы были во всех обитаемых землях. И находились друг от друга на расстоянии двух дней пешего пути, а в сильно населённых районах – одного. Нам удалось сохранить только центральные. Но, не буду вас утомлять подробностями. Вон уже и Эсмирин нас встречает.

Нумновский маг был взлохмачен и встревожен, даже непонятно, что больше. И он был не один. Рядом с его левым плечом колыхались до боли знакомые пряди светлых волос.

— Перемени! — невольно воскликнула я, — а я тебя потеряла!

— Считай, что уже нашла, — фыркнула богиня Перемен. Она явно была не в духе. — Ну, дальше вы сами, а я пошла дорпов с есикулами переправлять.

Хумон и Эргонс вызвались ей помочь, а я, помедлив, тоже вернулась вглубь ангара. Встала за колонной и стала наблюдать. Увидела как исчезла богиня, как переходник загудел и оттуда стали появляться тройки дорпов. На первый взгляд могло показаться, что они сами шагают с закрытыми глазами, крепко сжимая лопаты и топоры в мозолистых руках. Но если присмотреться, то можно было различить некое золотистое марево вокруг их голов. И как только Хумон с Эргонсом подхватывали новую тройку дорпов, чтобы отвести в сторону от портала, золотистое марево исчезало, глаза открывались и делегированные «откапыватели сферы» принимались активно озираться по сторонам, вздрагивая от усиливающегося гудения, при появлении следующей тройки ходоков. Когда количество землекопов достигло двух десятков, их построили и скомандовали топать на выход.

Есикулы переходили по одному. Мужчины ловко подхватывали их за ремни сбруи, что были на голове рептилий, и ненадолго замирали. Видимо так со стороны выглядела подмена сознания, или что-то вроде того. Чешуйчатые вздрагивали всем телом, дёргались, но быстро успокаивались, позволяя отвести себя дальше к выходу. А я всё смотрела и смотрела, особенно на одного белобрысого любителя больших ящериц. И чего я к нему прикипела? Из-за смазливой мордашки и фактурной мускулатуры? Так ведь и круче видела. Из-за белобрысой башки? Так и другие есть, взять хотя бы Хумона. Но ведь нет. Гляжу на других и ничего не йокает. Человек хороший или маг выдающийся? Совсем нет. Тогда что? Благодарность за спасение в тот раз, когда я с крыши навернулась? Спасибо, конечно – но…

Последним из переходника вышел наш технически подкованный казначей, не торопясь собрал камни активации и дождавшись, когда свечение в стене полностью пропадёт, тоже зашагал на выход. А я всё не двигалась с места, пока тишину ангара не нарушил голос богини Перемен:

— Меня дожидаешься или на Эргонса перелюбовалась так, что идти не можешь?

— С чего это вдруг я должна на него любоваться? Насмотрелась уже, — зачем-то ощетинилась я.

— Поссорились? — участие в её голосе разозлило ещё больше.

— Нет, чего нам сориться? Да, что я тебе объясняю, ты ж богиня. И так всё знаешь.

— Иметь книгу и иметь возможность её читать не одно и то же, — осекла мои выпады подруга. — Всё утро по поручениям Гипсиара и Лория бегала. Спелись на мою голову. Полубоги крапсированые.

Стало понятно, почему она не в настроении – даже сверхсущество может устать.

— А-а…, так это всё-таки Лорий! Почему же у него глаза не как раньше были.

— Говорю же – полубог крапсированный, как Гипсиар — отчего-то скривилась Перемени.

— Если он тоже полубог, то почему может творить разные магические штуки, а Гипсиар нет? — обрадовалась я возможности получать ответы.

— Это какие же? — вздёрнула она брови.

— Штуки светящиеся в воздухе сделал, Ульрика усыпил, дверь закрыл насовсем, так, что даже не шелохнулась. А когда наши расшумелись, одним словом успокоил. И вроде не громко сказал, а все послушались.

— И что тебя смущает? Думаешь, он себе не смог наскрести способностей как у мага, да и знания все при нём. Только мгновенно перемещаться не может. Вот меня и гоняет. Сейчас передохну и буду другой переходник активировать, чтоб их из храма забрать. Потом возня со сферой, а потом они ещё чего-нибудь придумают.

— Это вряд ли. Потом вечер настанет – подрыв и в замок отсиживаться.

— Ты плохо их знаешь, — улыбка богини получилась грустной.

— Опять намекаешь на то, что я не разбираюсь в мужчинах? — зачем-то насупилась я.

— А это не так? Что у тебя с Эргонсом? Я же видела, как ты на него смотришь.

Да, смотрю. Врать смысла не было, пришлось рассказать, что во время сборов заметила, как Ариос теребит свои волосы. Предположила, что нервничает. Он отнекиваться не стал, сказал: «Так проще успокоиться». И тут же поведал, как приводят нервы в порядок другие наследники. Оклинс ходит кругами, а Эргонс рисует то, что его сильно беспокоит.

— Ну рисует, и что? — не поняла меня Перемени.

— Сначала нарисует, а потом рвёт листок в мелкие клочки, как бы избавляется. Раньше брогских чудовищ рисовал, теперь вот меня. Я специально вернулась в замок, когда все на выход пошли. Заглянула в его комнату, а там мой портрет не только разорван, но и каждый клочок булавкой к подушке пришпилен, — от увиденного меня до сих пор подбрасывало. Слишком близко к сердцу приняла. — Вот ответь, почему из всех мужиков я обязательно выберу того, кто причинит мне боль?

Богиня ответила не сразу. Немного помолчала, глядя в никуда, а потом спросила:

— Ты хорошо помнишь того, кто тебя обидел в том Мире, где мы познакомились? Ещё до маньяка?

— Ты про Игоря? Забудешь такого!

— А если бы тебе встретился мужчина, который по поведению или манере разговора походил на этого Игоря, стала бы с ним плотно общаться? Смогла бы влюбиться? — странно прищурилась она, ожидая ответа.

— Нет, конечно! Что за вопросы? Мне и одного такого хватило! — справедливо возмутилась я.

— А если на твоего первого мужа – патологического ревнивца? — не унималась она.

— Нет! — твёрдо сказала я, так и не поняв, к чему она ведёт.

— А Эргонс тебе никого не напоминает? Ведь нет? Но на второго такого ты вряд ли клюнешь, особенно если узнаешь наследника лучше?

— Намекаешь, что это я так обучаюсь распознавать особо неприятных особей мужского пола с риском для собственной жизни? — начала догадываться я, вспомнив всё то, что объясняла мне богиня про перерождения. Что в процессе перехода в новую жизнь память форматируется, но навыки, особенно те, что тесно переплетены с ощущениями – возрождаются по мере взросления. Мы называем это особыми способностями к скоростному обучению, шестым чувством, наитием, эффектом дежавю. По-разному называем. Но на самом деле, это нам аукаются прошлые воплощения.

— По поводу риска для жизни, —Перемени поморщилась, слегка замялась, но продолжила, — не хотела тебе говорить, но если не скажу сейчас, то потом может и не смогу. Кто его знает, как мы переживём сегодняшний вечер… В общем… Если бы я тебя тогда из твоего родного Мира не выдернула, ты бы не умерла. Стражи правопорядка уже вышли на след маньяка. Тебя бы вытащили, вылечили. И ты жила бы в семье, с родными родителями. И не пришлось бы привыкать к новому миру, новым людям. Я это узнала позже, но не сказала…

Она говорила быстро, как будто боялась, что я её перебью, и на второй раз её решимости не хватит. Глаза уже несколько раз успели сменить цвет с жёлтого на серый и обратно. Пряди в волосах резко посерели, и даже кожа приобрела некий нездоровый вид.

— Если бы тогда ты всё это знала и предоставила выбор, — я постаралась придать голосу твёрдости, — выбрала бы то же самое. Нет, я не мазохистка, чтобы мне понравилось проходить через резкую смену тела без наркоза, и я по-прежнему скучаю по своим первым родителям. Безумно жаль, что им пришлось хоронить дочь. Даже не знаю, чего им это стоило, но если бы этого не произошло, то не было бы и всего остального – этих Миров, этих невероятных приключений, удивительных знакомств.

— Мужа ревнивца, титек четвёртого размера и умирающего Мира? — продолжила за меня подруга.

— Помешанного на ревности придурка я бы и у себя обязательно нашла, ты же говорила про то, что у каждого материального воплощения есть свои задачи, от которых никуда не деться. Титьки можно силиконом хоть до десятого размера накачать, были бы деньги и желание. А то, что этот Мир умирает – это как посмотреть. Главное, что не будь того маньяка и подвала, я бы не познакомилась с тобой! Сын, опять же замечательный растёт. Так что не жалей! Я точно ни о чём не жалею! И пошли уже на выход, нас, наверное, потеряли, а у тебя дел не в проворот.

— Ты правда не жалеешь? — серость из облика Перемени начала исчезать.

— Мне поклясться на крови или так поверишь?

— Постараюсь поверить так, — первая робкая улыбка окрасила несколько прядок в розовый, а радужка глаз зазеленела.

***

Как только мы покинули ангар, времени на анализ чувств и прочие переживания не осталось. Сначала коротко познакомилась с обитателями замка: по-прежнему растрёпанный Эсмирин; управляющий – он же повар; казначей, совмещающий функции охранника, хранителя знаний и всего остального; восемь дорпов и где-то там были двадцать три ньямы. Отдельной статьёй шёл Окилан, из-за какого-то несчастного случая утративший психическое здоровье. К нам он не вышел, но местные уверили, что он есть.

Далее мы всей толпой направились к сфере. В стенах замка остались только больные и убогие. Точнее, хромающая Яу, ньямы под шуккой и убогий на голову Окилан. Местные заверили, что тот совершенно безобиден как дорп. Ведёт почти растительный образ жизни, из своей комнаты на первом выходит крайне редко.

Храмовники отстали от нас не на много. Дорпы только начали разбираться с зарослями вокруг сферы, как нарисовались наши балахонистые друзья по разуму. Они прикатили на широкой платформе. Колёс видно не было, двигающая часть больше напоминала гусеницы танка, только шире. Когда платформа остановились и храмовники отошли, она плавно сложилась в металлический прямоугольник.

Появился закономерный вопрос: «Где трактор?» Оказалось, что та фигня, на которой они приехали и есть копалки, представляющие собой большое количество металлических треугольников, с одним острым углом. Треугольники как-то скреплялись друг с другом при помощи силы мысли и небольшого джойстика. И управляющий ими маг мог трансформировать копалки во что угодно: большую лопату, ковшик, плуг, даже пилу. Магия блин!

Но не всё так просто, как казалось. Даже с неограниченным количеством крапсонов Уритат не сразу смог начать раскопки. Как мне объяснили чуть позже, сложность была в разделении потоков сознания и удержании одного потока на желаемой форме копателя, а второго потока на том, чего хочешь добиться. Отвлекаться нельзя совсем, иначе конструкция просто развалится. Собственно именно это мы и наблюдали уже минут десять. Треугольники соединялись в гибрид пилы мельничного водного колеса, но не успев вгрызться в землю, разваливался на части. Уритат немигая смотрел на своё творение щёлкая настройками джойстика, но реальных успехов не наблюдалось.

Дорпы и маги не теряли времени даром. Одни валили кусты и небольшие деревца топорами, другие притащили взрыватели и при помощи их валили деревья потолще.

Пока я хлопала глазами, не зная, чем могу помочь, ко мне подошла богиня Перемен, и я решила, что пока никому не нужна – могу попробовать получить хотя бы пару ответов на регулярно возникающие в голове вопросы.

— Перемени, ты мне тогда не ответила, почему Лорий может всякие магические штуки проделывать, а Гипсиар нет? Они же оба сейчас полубоги.

— Я тоже много чего могу, даже в этом жалком состоянии, только не вижу смысла, — с лёгкой ленцой ответил сам полубог Бюрократии. Оказалось, что в тот момент оба сверхсущества стояли за моей спиной и на слух не жаловались.

— Не уверен в качестве лично изготовленных крапсонов, поэтому боится рисковать, — выдал более достоверную информацию Лорий и, видя вытянувшиеся лица находившихся здесь же магов, продолжил, — да, я тоже полубог. Временно, как и Гипсиар.

— Простите, а вы бог чего, — задал Орлос главный вопрос.

— На данный момент, это не имеет значения.

— И всё же?

— Бог введения в заблуждение широких слоёв разумного населения, — витиевато высказался Лорий.

— Лжи, — слил его бюрократ.

— Вы занимаетесь обманом людей? — не отставал Глава соркского повера.

— Нет, я работаю только с крупными объектами: страны, корпорации, нации, политические партии... На мелочи не размениваюсь. У вас всего этого нет, и мне пришлось прибегнуть к материализации.

Наши маги как-то странно на него покосились, как на прокажённого. Храмовники, заметив это, только ухмыльнулись. Но дальнейшего развития разговора не последовало, Уритат наконец-то справился с управлением, да так, что только комья земли да корни деревьев полетели в разные стороны от сферы. Не знаю, сколько вегов и загов прошло по местному времени (в очередной раз поклялась себе выучить принцип зонарского времяисчисления), но по моим внутренним ощущениям – не больше пары часов. И вот уже широкая колея была прокопана вокруг будущей жертвы вечернего маго-подрыва. Дорпам осталось только разровнять, подчистить и обустроить ямки-укрытия.

Потом все засуетились. Одни занялись взрывателями, другие намечали места крепления, третьи растаскивали гобелены по будущим укрытиям, четвёртые озаботились размещением есикулов. Часть дорпов во главе с Торопсом и местным главарём кухни готовили ужин.

Но прежде чем приступить к еде, решили обсудить ещё одну насущную проблему. Местная сфера располагалась много дальше от замка. Времени добежать не хватит даже на есикулах. Но это легко решалось наличием рядом действующего схрона, достаточно большого, чтобы все мы смогли переночевать в относительном комфорте.

Я уже урвала момент, чтобы посмотреть на этот схрон. Ждала увидеть что-то типа бункера, а это оказалось большое многоэтажное здание изрядно потрёпанное временем и силами природы. Окна выбиты, крыша провалилась, стена треснула, обшивка отвалилась. О былом величии можно было только догадываться. Укорс поведал, что раньше здесь располагалась самая большая детская лечебница. Даже указал на останки фонтана, в середине которого угадывался местный символ материнства и детства – морское животное, напоминающее дельфина. Я ещё раз оглядела признаки великой некогда цивилизации, и от удручающего зрелища в груди неприятно защемило. Вот жили люди, надеялись на светлое будущее, магичили понемногу, детей лечили, а потом раз и магии не стало. И не то, чтобы другим помочь, самим бы не загнуться. Или хотя бы с ума не сойти.

При обсуждении местоположения сферы, наши главные мужчины повели себя как… мужчины. Они решили попусту не рисковать и отправить всех незадействованных в подрыве, вместе с дорпами, в замок. У сферы оставались: пять жрецов, два полубога, местный глава повера, наш казначей и два старших наследника. Отправляемые, конечно же, не обрадовались такому решению. Шума было много, но право остаться получили только Орлос и Оклинс. Их решено было оставить на всякий случай, остальных даже слушать не захотели.

— Рита, — остановил меня Вилар, когда я с выражением вселенской скорби на лице собралась топать в замок, — давно хотел тебе сказать, а всё никак… столько всего произошло… Ты прости меня.

— За что? — мои глаза округлились.

— Встретил тебя как обычного не мага. Я ж не знал, кто ты. Когда узнал - растерялся, а когда ты одежду сменила, так и вовсе не подступиться.

— Это Вы меня простите. Помощника ждали, преемника, всё подготовили, а тут сплошной обман. Чувствую себя нахлебницей.

— Нет, это ты меня, старика, прости…— Вилар шмыгнул носом и попытался вытереть пыльной ладошкой подступившие слёзы, но только испачкался.

— Никакой вы не старик. И это Вы меня простите... — мои извинения тоже переросли во всхлипывания.

— И меня прости, — поддался общему настроению Хумон, — пока не знаю за что, но вдруг уже есть. Я ведь говорю как думаю, а маги обижаются. Даже дорпы обижаются, хотя по ним почти не заметно.

К взаимным извинениям присоединились и другие. Если бы полубоги не прекратили это безобразие, мы бы так и произвинялись до зелёной луны.

Глава 19. Яу

После ухода магов в замке стало резко тихо и от этого жутко. Даже не знаю от чего больше, от того что осталась одна, или от того, что не совсем одна. Где-то на первом этаже в одной из комнат обитал безумный маг. Где конкретно – я не знала. Эсмирин обмолвился о нём вскользь, а управляющий Ксорт лишь грустно посмотрел, зато дал удобную палочку, чтобы опираться при ходьбе. Больше со мной не разговаривали. Даже Ариос! Погладил по голове, поцеловал в лоб и ушёл вместе с остальными.

Чтобы окончательно не запаниковать, я решила осмотреться. Замок был такой же большой, как у Сорксов. Те же громоздкие двери, гулкие коридоры, широкая лестница. Выцветшие полотна гобеленов на стенах. Только пыли больше, а ремонта. Жилым выглядело лишь левое крыло первого этажа. Хотя нет, на пыльных ступенях центральной лестницы виднелся оттиск следов, будто кто-то регулярно ходил на второй этаж, придерживаясь исключительно левой стороны. Перила здесь тоже оказались менее запылённые. Стало интересно, и я, не смотря на ноющую боль в ноге, решила подняться наверх.

Следы на втором этаже уходили вправо к двухстворчатой двери. За ней оказался просторный рабочий кабинет, часть которого занимали стеллажи с книгами. Стоило увидеть это богатство – на душе сделалось спокойнее и теплее.

Я осмотрела корешки книг, провела по ним пальцами. Видимой системы расстановке не наблюдалось, наверняка кто-то перенёс из библиотеки то, что было интересно в разное время, но книги о животных стояли отдельно на самом ближнем от рабочего стола стеллаже. Ессикулам отвели целую полку. Рядом я увидела большую энциклопедию растений с красочными иллюстрациями и уже протянула к ней руку, когда до моих ушей долетел посторонний шум. Шум шёл от входной двери. Отступивший было страх, снова вернулся, хотя это вполне мог быть кто-то из хозяев замка, наверняка забыли что-то, и пришлось возвращаться.

Так я успокаивала себя, когда шла к лестнице. Старалась ступать как можно тише, поэтому обнаружив виновника шума, очень надеялась, что он меня не заметил. Да он и не смотрел наверх. Заглянул сначала в одну дверь, потом в другую. Выругался. Сунулся под лестницу и обнаружил чулан. Кажется, обрадовался и свалил туда ношу, что лежала у него на правом плече. Плотно закрыл дверь чулана, пробормотал что-то вроде: «ты то от меня никуда не денешься», и двинулся на выход. Только тогда я смогла рассмотреть светлые волосы и широкие плечи, что так нравились Рите. Эргонс! Меня он всегда пугал резкостью движений и холодом бледно-голубых глаз.

В то время, когда у входных дверей он решил остановиться и ещё раз посмотреть в сторону чулана, стало совсем жутко. Особенно когда криво ухмыльнулся и бросил через плечо: «Закончим – разберусь».

Только когда за Эргонсом закрылись тяжёлые створки дверей, вспомнила, что надо дышать. Руки свело судорогой, и они с трудом оторвались от перил.

Сначала думала вернуться в кабинет к книгам и не выходить до тех пор, пока не вернутся все маги и наши магессы, но любопытство победило. Очень хотелось заглянуть в чулан и узнать, что спрятал там первый наследник.

Спускалась медленно, сильно сомневаясь в своём решении. Потопталась перед дверкой. Несколько раз подносила пальцы к ручке, но в последний момент отдёргивала. Наконец решилась. Темнота чулана не позволила хорошенько осмотреться, поняла только то, что там находилось что-то живое. Оно слабо шевелилось, а потом зашипело.

Я взвизгнула и отскочила. Пришла в себя только на втором этаже в кабинете среди книг. Отдышалась, перебрала в голове все варианты: что бы это могло быть? Понятнее не стало. Несколько раз пыталась начать читать – не вышло. Мысли вновь и вновь возвращались к чулану. Зато вспомнила, как Умиления учила меня сплетать световой шарик. Всё ещё сомневаясь в необходимости осматривать чулан, я потренировалась делать этот шарик – получилось. Тогда я отложила книгу, вздохнула и решительно поднялась с кресла.

То, что находилось в чулане, уже не шипело и не двигалось. Я ненадолго сосредоточилась. Световой шарик вышел маленьким и тусклым, но даже при его неярком свете я хорошо различила блестящую чешую. Потревоженная светом чешуя задвигалась и тихо застонала. Скованная новой волной страха я смогла только плотно закрыть чулан.

Вновь вскарабкалась на второй этаж и дала себе клятву, что теперь я точно никуда соваться не буду до прихода того, кому я смогла бы всё рассказать. Лучше бы это была Рита или Перемени. Даже Ариосу было бы тяжело рассказывать. Он же тоже наследник.

Пришлось ждать почти до захода солнца. Маги пришли толпой и сразу повернули куда-то вправо, провожаемые местным управляющим. Ариоса с ними не было. Потом в дверях появились наши магессы, они что-то живо обсуждали.

— Рита, — обрадовалась я, — стой, мне надо тебе показать... только ещё рассказать…

— Яу? А ты чего здесь? Решила помочь с уборкой и вытереть пыль собственным подолом? — Рита усмехнулась, а тёмные брови Уйи от удивления выгнулись дугой.

— Нет, говорю же, он туда это положил, потом говорит: «закончим – разберусь», а я напугалась, а оно зашипит, а я шарик, чтобы свет и…

— Яу! Я не Умиления, успокаивать, подув в висок, не умею. Хоть и собиралась научиться. Так что давай по старой схеме: на счет раз, два – вдох; три, четыре – выдох.

Схема сработала. Мне действительно удалось успокоиться и, наконец, рассказать, что произошло, пока их не было:

— …и я шарик световой решила сделать, чтобы со светом всё рассмотреть…

— А там юный волшебник, уклоняющийся от поступления в магическую академию, — Рита опять говорила странности, но я уже научилась не обращать на них внимания.

— Нет, говорю же, там чешуя и она стонет!

— Стонет, говоришь? — Рита и Уйя как-то сразу подобрались. От шутливого настроения Риты не осталось и следа. — Показывай, где этот чулан?

Шарик, который я сплела стоя за спинами магесс, получился больше и ярче. Наверное, потому, что почти не боялась. Они синхронно склонились над чешуйчатой ношей Эргонса и сразу послышались восклицания:

— Это что, детёныш есикула? Нет, это человек! Ребёнок совсем! Только одет в шкуру. Ого, как его Эргонс спеленал! Надо освободить и привести в чувства. Думаешь, он не опасен? Говорю же – ребёнок! Наш великий охотник никак не наиграется в «поймай брогское чудовище»? Бедняга! Давно лежит – тело затекло так, что шевельнуться не сможет. Помогай с этой стороны. Не развязывается, нужен нож! У меня есть, придержи тут, а я разрежу. Ага, а теперь тут. Ой, кажется это не ребёнок, а… девушка! Эй! Ты кто?

Они оказались правы. То, чего я так испугалась, оказалось миловидной зонарой… то есть девушкой в комбинезоне из кожи есикула.

Она вяло сопротивлялась и пыталась выдать себя за молодого мага – наследника повера, но спорить с Ритой было бесполезно.

— По-твоему я мальчика от девочки отличить не в состоянии! — резко пресекла она попытку соврать. — Ну! Ты будешь говорить: кто такая и как здесь очутилась?

— Да подожди, — вступилась за чешуйчатую находку Уйя, — может ей плохо, помощь нужна. Помнишь, как вы меня около замка спеленали? Приятного мало.

— Мы же аккуратно! А потом сразу объяснили, что к чему.

— Да, но я старше, много где была, много чего видела. С тобой, опять же была знакома. А эта совсем дитя дитём. Смотри, она сейчас заревёт.

И правда, большие голубые глаза увлажнились и на веснушчатые шоки вытекли первые слезинки.

— Согласна, — смягчилась Рита, — с нами ты не знакома. А с кем знакома? Кого из замка знаешь? С кем будешь говорить?

— С Эсмирином… — всхлипнул мой недавний кошмар.

— Он сейчас сильно занят, есть управляющий и казначей, — задумчиво произнесла Рита, но дождавшись утвердительного кивка, прищурилась, — а как их зовут?

— Ксорт и Филитин, — ответ последовал без запинки.

— Ха! Это ты знаешь. А как на счёт очной ставки?

— Опять твои иномирные словечки?! — Не выдержала Уйя и я была с ней полностью согласна. — Хватит здесь пыль глотать! Пойдём к остальным и всё на месте выясним.

— Так и я об этом же! — возмутилась было Рита, но увидев, как Уйя сноровисто освобождает пленницу первого наследника от верёвок, поспешила помочь. Пленница не сопротивлялась, но попыток убедить в том, что она именно наследник, не оставляла.

Из чулана они вышли одновременно. Наша пока безымянная находка посередине, магессы придерживали с боков. Взяв за ориентир звуки мужских голосов, мы быстро нашли магов. Они обосновались в одной из ближайших комнат (слишком большой для кабинета, но маленькой для столовой) и были заметно встревожены.

Оказалось, Филитин обнаружил пропажу наследника и собирался поискать его в есикульне (якобы тот часто задерживался допоздна у двух новорождённых ящеров), а Ксорт был убеждён, что наследник, опасаясь незнакомых магов, укрылся где-то в замке.

Мы появились очень вовремя. Нумны нашу находку сразу узнали и очень обрадовались. Особенно радовался Ксорт, порываясь одновременно разузнать, что случилось и проверить возможное наличие синяков и ссадин на своей подопечной. Филитин казался более сдержанным, хотя, несколько раз подчеркнул, что это именно Эмалан – наследник Нумнов.

— И вы в серьёз думаете, что получится выдать её за мальчика? — в очередной раз не выдержала Рита.

— А почему нет? — захлопал белёсыми ресницами Ксорт, потом понял, что сказал, вздрогнул, ойкнул и с надеждой поднял взгляд на Филитина.

— Она у вас уродилась – очень сильно девочкой. Уже сейчас все выпуклости на месте, и дальше они только увеличатся. О чём вы, вообще, думали? — иномирная душа не оставляла попыток докопаться до истины.

— Так оно как бы… — жалобно промямлил Ксорт под пристальным взглядом обоих магесс.

— Выбора не было, — отрезал Филитин, поняв бесполезность и дальше выдать желаемое за действительное. Строго посмотрел на «наследника», будто именно она виновна в том, что родилась не магом. Та, в свою очередь, попыталась втянуть голову в ворот комбинезона, но сжатые кулаки выдавали решительное несогласие с нападками казначея. Сорксы живо заинтересовались происходящим и потребовали объясниться.

— Ох, это всё моя вина, меня и наказывайте, — управляющий тяжело вздохнул и принялся рассказывать. — Детей долго не было, а потом родилось сразу двое – мальчик и девочка. Оба с ярко выраженными способностями, но мальчик был слабый, девочка – напротив: здоровая, румяная, кушала хорошо, а как задорно гулила! Вот я и скрыл. Не хотел, что бы из неё сделали зонару. Потом ещё две девочки родились – их я честно выдал, а про эту не смог, — лицо рассказчика от волнения пошло пятнами. — Мальчик недолго пожил, и я стал выдавать девочку за него. Конечно, Глава повера со временем всё узнал, но решил всё оставить как есть. Других то наследников не появилось. Последнее время совсем рожать перестали.

Слушая совместные сожаления магов о малом количестве детей, я с интересом рассматривала хозяев замка и удивлялась: насколько они разные. Казначей темноволосый и худощавый. Кожа на лице сухая в мелкую морщинку. Как будто старый пожелтевший листок бумаги смяли, а потом попытались разгладить. Говорит сторого, короткими фразами – словно приказывает. Ксорт напротив – пухлый, румяный, светловолосый, разговорчивый. В детских книжках, тех, что зонарам нельзя видеть, таким изображался дух-зубчик. Он вечером приходит к деткам, у которых выпадают первые зубки, гладит их по голове и показывает интересные сны.

— Учитывая новые политические веянья о всеобщем выходе из подполья, предлагаю дать наследнице нормальное девчачье имя, — прервала сожаления об уходящем времени Рита. — Пусть не Эмаланом будет, а Эмалинией. Сокращённо для своих – Эмма. В том Мире, где я родилась, оно означало «драгоценная».

Маги изменение имени одобрили, но предупредили, что надо утвердить это решение у Главы повера. Сама девушка немного смутилась, но новое имя ей понравилось, а Филитин потребовал рассказать, о каком-таком Мире говорила Рита, и вообще, откуда взялось столько магесс? Почему храмовники не возражают против этого? Хотя совсем недавно…

Сорксы резко вспомнили, что Нумнам ничего толком не известно, и все сразу взялись за объяснения. В столовой стало шумно, зато напряжение этого дня заметно спало. А уж когда из-за плотно закрытых окон раздался отчётливый хлопок, и дополнительного взрыва не последовало, все облегчённо выдохнули. Оставался, конечно, страх, что подрыв не удался и сфера всё ещё работает. Тогда неприятностей стоит ждать позже, но всем хотелось верить в лучшее.

Ксорт при активной помощи Торопса быстро справился с приготовлением позднего ужина. Сытые и в меру спокойные маги более подробно рассказали о событиях недавно минувших дней. Между делом, Вилар намазал мою больную ногу новой порцией мази и заново перебинтовал. Нога почти не болела, больше зудела и немного чесалась.

Зелёная луна давно вступила в свои права. Мы понимали, что следующий день будет не менее насыщенным, а значит, пора расходиться по комнатам.

— А может, вы ко мне в покои спать пойдёте? Там чисто, кровать большая, ещё два дивана есть, вас же не ждали, поэтому другие покои не готовы, — робко предложила Эмма нам с магессами.

— Так и скажи, что одной быть надоело, и на сон грядущий поболтать хочется, — как всегда, расставила всё по своим местам Рита.

— Ну, и это тоже, — заулыбалась единственная на всю Зонарию наследница.

Покои Эмалинии состояли из четырёх комнат: почти белая спальня с широкой кроватью под золотистым балдахином, маленькая и тесная гардеробная, комната для омовения (или как говорит Рита – ванна) и мастерская. Самой интересной оказалась именно она. Чего там только не было! Всякие затейливые инструменты, непонятные приборы, ткани, камни разных цветов и размеров, засушенные травы, палочки, коробки с металлическими штуками. Всё такое интересное и необычное! Оказалось, что Эмме нравится животные и мастерить разные вещи. Это именно она собрала подборку книг в кабинете на втором этаже, и свой чешуйчатый комбинезон сделала целиком тоже она. Только кожу выделывать помогали дорпы.

Вспоминая о своём детстве, Эмалиния сказала, что есикулы покорили её с первого взгляда. Наблюдая за жизнью рептилий, Эмме в голову пришла идея, что они не подвержены влиянию сфер не из-за строения мозга, как утверждало большинство магов (рептилии не такие уж и глупые), а благодаря своей коже. Даже сшила комбинезон и рискнула опробовать – выходила ночью на балкон. Отток силы оставался, но был крайне слабый – жаль никаким прибором это не измерить. Зато утром выпила порцию варты и как новенькая! Надеялась этим поразить Эсмирина, но тот, узнав про испытания, сильно ругался, даже комбинезон отобрал. Потом успокоился, комбинезон вернул, но из замка ночью выходить строго запретил, а Ксорту специальные замки на балконную дверь велел навесить.

— Жалко, конечно, Вьюшку. Он в овраг упал, сломал себе что-то. Там и умер. Зато у меня шкура появилась – большая и красивая, — объяснила Эмма появлении у неё материала на комбинезон.

— А, почему есикул в овраг упал? — заинтересовалась Уйя, занимая один из диванов.

— Это, случайно, не связано с сумасшествием одного из ваших? — поддержала её любопытство Рита, с комфортом располагаясь на софе (так она обозначила второй диван с плоской спинкой).

— Нет, — резко дёрнулась Эмма, — эта другая грустная история. Потом расскажу – не сегодня. Ладно? Спать очень хочется.

Видима это была не самая приятная тема, чтобы появилось желание рассказывать малознакомым магессам. Мы и не спорили. Рита и Уйя почти мгновенно заснули на выбранных диванах. Мне Эмма выделила кровать, как самой главной спасительнице, а сама ушла в мастерскую. Там тоже имелось спальное место в виде неширокой кушетки.

Все спали, а я никак не могла прекратить думать: удалось ли магам и богам выключить сферу? Как переживут они эту ночь в схроне? Как там Ариос?

Неожиданно мысли перескочили на другое: как жила Эмма все эти годы, притворяясь мальчиком, и как теперь отнесётся к ней первый наследник? Новые мысли отгоняли сон, не позволяя провалиться в приятное забытьё.

Рита на софе завозилась, перевернулась на другой бок и снова засопела, вслед за ней поменяла положение тела Уйя. Может ей тоже не спится? Кажется, они с Хумоном поругались. Не просто же так с ним не разговаривала, даже не взглянула на него ни разу. Но нет. Засопела – значит спит. Неожиданно, я почувствовала зависть. Вот бы и мне стать такой как они – спокойной, уверенной. Действовать сразу – без сомнений, точно знать чего хочу, и главное – чего не хочу. Следующая мысль напомнила, сколько всего им пришлось испытать. Наверняка же не сразу стали такими… такими… сильными и слегка… бесчувственными? Даже представить страшно, что они пережили. А смогла бы я так, всё стерпеть и не потерять рассудок. Тут вспомнился сумасшедший маг. Что на самом деле с ним произошло? Ведь было же что-то, что он не смог вынести… пережить.

В одной из книг мне встречались изображения людей, которые вели себя странно. Сразу вспомнила обложку с жуткими лицами и название книги: «Сумасшествие – как способ спрятаться от всех, даже от себя». Стало интересно, отчего спрятался тот маг, и чего бы не вынесла я? Хотя нет. Узнать свои возможности, можно только прожив разные тяжёлые события, а проживать их не хотелось. Лучше остаться в неведении.

Мысли в голове появлялись, исчезали, сталкивались друг с другом, менялись на противоположные. Подтягивали череду разных вопросов, неожиданно сменяя направление. Наконец они тоже устали и отпустили меня спать. Но спала я не долго. Едва небо стало светлеть – глаза открылись. Повторные попытки заснуть ни к чему не привели.

Встала с кровати, поправила одежду и, стараясь не шуметь, чтобы никого не разбудить, вышла в коридор. Замок всё ещё спал. Я прошла мимо столовой. Ноги сами вывели к центральной лестнице – осмотрелась. Дверь чулана так и оставалась открытой. Решила, что для порядка её следует закрыть, и даже попыталась это сделать, но не получилось. Тусклые отблески рассвета, что просачивались из верхних окон, не позволяли разглядеть то, почему дверь не закрывалась. Световой шарик выплела без запинки и быстро обнаружила помеху. Ей оказалась ручка старого полотёра. Задвинула ручку подальше, но прежде чем закрывать чулан, приметила в дальнем углу небольшой шкафчик с приоткрытой дверцей.

Плетение инжьёри я узнаю везде, а именно эти белоснежные узоры виднелись на полке шкафа. Когда подходила ближе, чуть не разрыдалась. Ждала увидеть разорванные лохмотья небрежной рукой заброшенные на полку (я ведь уже точно знала, сколько сил тратят зонары, искусно соединяя нити, сколько надежд вкладывают, и как с ним на самом деле поступают маги), но платье оказалось целым. Дрожащими руками достала его и прижала к себе. Бережно гладила как что-то родное и очень важное. Как будто встретила самого близкого человека. Того, с кем провела много дней и ночей, того, кому рассказывала всё без утайки, того, кому верила несмотря ни на что.

Нахлынули воспоминания о жизне в храме: зонары, жрецы-наставники, пение восхвал, и всё то, чему нас учили. Что мы избранные и только зонара способна провести мага тропою силы, дабы он обрёл истинное могущество и смог бороться со злобными богами. Это оказалось ложью. Вспомнилось как Ариос, действуя по инструкции тех же жрецов, пытался меня унижать, даже платье порвал. Позже он мне рассказал, как ему было плохо, от того, что надо причинить боль ни в чём не повинной мне. Сейчас это казалась глупостью, а тогда у него всё получилось. Я настолько поверила, что не избранная, что захотела распрощаться с жизнью. А потом я познакомилась с Ритой и богиней Перемен, узнала правду. Кажется, это было давно, хотя… если посчитать по дням…

Из воспоминаний меня выдернул шорох за спиной и хриплый голос:

— Зонайя? Ты пришла отвести меня тропой силы?

То ли из-за моего испуга, то ли просто заряд закончился – шарик света мигнул и погас. Поэтому обернувшись, я увидела только тёмный силуэт в дверях.

Глава 20. Уйя

Никогда не жаловалась на сон, но жизнь на природе научила полностью не расслабляться, поэтому прихрамывающие шаги Яу услышала сразу. Вида не подала, но проснулась. Встала, в ванне умылась холодной водой, чтобы окончательно взбодриться. Пробовала пить утром варту, как маги – не понравилось. Голова странная становится. А вот больше двигаться – другое дело. Поэтому на ходу поправила одежду, собрала волосы в высокий хвост и на выход.

Дошла до комнаты, в которой мы вчера разговаривали и ели – никого.

Мягко потянулась до хруста в суставах, поднимая взгляд на шторы в дырках и закопчённый потолок. Наклонилась вправо, влево, присела несколько раз, попрыгала, одновременно пробегая взглядом по обтёртой обивке кресел – кажется, когда-то она была синей или зелёной. Вчера при свечах обстановка не казалась такой удручающей.

Когда я скиталась, то встречала некоторые схроны в лучшем состоянии, здесь же... Вон и разноцветная плитка на полу едва угадывается, стены обшарпаны, дверь покосилась. Неужели нет комнаты лучше, чтобы поесть всем вместе?

Я вздохнула – горько видеть то, как время не щадит прекрасные творения Древних. Чтобы зря не расстраиваться, постаралась сосредоточиться на движениях тела: хоть я сейчас живу в замке, и опасности нет, но расслабляться не следует. Кто знает, как жизнь повернёт? Да и маги разные попадаются. Один только Хумон чего стОит. Совсем раскомандовался: туда не ходи, сюда не суйся, это магессам делать не положено. А как он на Нойю косится?! Пусть только попробует её обидеть! Я погладила мешочек на шее из мягкой кожи, сформировала импульс силы и послала внутрь. Делать это стало почти привычно, а ведь раньше о собственном магическом питомце я и мечтать не могла. Спасибо Рите, богам и всем тем, благодаря которым жизнь так сильно поменялась. Мысленно всех поблагодарила, даже Эргонса, а потом и Хумона. Пусть он и доставучий, но ведь столько время мне помогал. И не рассказал никому. И с ним хоть и сложно, но иногда хорошо. Надо попробовать поговорить, только позже. Когда перед Нойей извинится.

Громкий крик Яу от центральной лестницы заставил резко перейти из задумчивого состояния в боевое – когда посторонним думам места в голове не остаётся. Есть цель и она требует действий. Целью стал светловолосый дорп в неряшливой одежде, что стоял напротив знакомого чулана, слушая визг. По голосу – там точно Яу. Визжит – значит, ей угрожают, угрожать ей может только этот здоровяк. То, почему он не двигался, я подумала позже, когда привычно огрела мужчину по затылку и наблюдала, как бесчувственная тушка укладывается перед дверью чулана.

— Э… Яу? — позвала я в темноту.

— Ты… ты… его убила? — она неумело пыталась унять дрожь, одновременно пряча за спиной что-то белое.

Пока уверяла эту впечатлительную блондинку в том, что я не убийца (сегодня), к нам начали подтягиваться маги. Первым был Хумон – даже не удивилась, наверняка торчал где-то рядом и тайно наблюдал – он может.

Понимание ситуации замаячило после появления хозяев замка. Они объяснили, что это и есть свихнувшийся Окилан, и помогли оттащить здоровяка в столовую. А я прихватила верёвку из чулана и настояла, чтобы ему связали хотя бы руки, пока не прояснится, почему он напал на Яу.

Скоро мы оказались в том же составе, что и вчера, плюс этот – с непонятными намереньями.

После некоторых сомнений Яу рассказала про платье инжьёри. Искусная работа – даже я оценила. А потом о словах свихнувшегося.

— Странная особенность у этого Мира. Если блондин, то с кукухой не дружит, — высказала своё мнение Рита разглядывая Окилана, но покосившись на Хумона и Ксорта, поспешила добавить, — хотя нет, нормальные тоже встречаются. Значит не в волосах дело. А если не в волосах, то в чём?

Вопрос она направила Фитилину, но тот лишь поджал губы и отвёл взгляд. Объясняться снова пришлось управляющему:

— Это года три назад случилось. Главой повера был Эскимирин. Хороший маг, но до Эркерема далеко, да и сдавать он стал – возраст. Вот он зонару себе и выпрашивал, а совет с жрецами всё не давали, но потом привезли. Только их не ждали и так вышло, что Эскимирин у Карнаков задержался, сразу приехать не смог – непогода разыгралась. Так зонайя три дня под присмотром Окилана оставалась. По научению жрецов разговаривать с ней нельзя, только кормить, да взаперти держать. Но Окилан отчего-то несколькими словами обмолвился, а там ещё, и ещё. В общем, понравилась ему девчушка. Красивая, на вроде неё, — управляющий кивнул в сторону Яу и намеренья мага стали проясняться, — такая же светловолосая, голубоглазая. Ну и он ей приглянулся. А потом Эскимирин приехал и собрался зонайю пытать, чтоб силу отдала.

— Так она вам и отдала, — не смогла я промолчать, на что Ксорт только развёл руками и горестно вздохнул.

— Да. Вы вчера рассказали про всплеск эмоций и про остальное, — продолжить извиняться не позволили заинтересованные историей Сорксы. Оно и понятно, вести из дальнего повера до них почти не доходили, а тут информация от очевидцев. — Я и говорю: Эскимирину силу надо, а Окилану зонайя приглянулась. Вот они и подрались. Первый хоть и староват, зато опытный, а второй всегда вспыльчивым был и... впечатлительным. Эскимирин заманил этого зонайского защитника в дальнюю оружейку, да там и запер.

— Так он вон какой здоровяк, неужели не смог дверь выставить? — за всех удивился Торопс, — тем более с оружием.

— Не было там ничего, одно название осталось. А стены толстые, дверь железом окована. Выбить не получилось бы ни у кого, — не смог промолчать Фитилин.

— Что верно, то верно, — закивал основной рассказчик, — только и зонайя оказалась не проста. Эскимирин к ней, а она вывернулась и бежать. А зАмок то не знает, да и Эскимирин за ней – не отстаёт. Забежала на третий этаж, оттуда через правую анфиладу и во флигель. Это нам известно было, что там давно крыша подтекала и доски прогнили, а она то нет. Вот и провалилась. Эскимирин попытался помочь – вытащить, да только хуже сделал. Опоры не выдержали, и всё рухнуло прямо на тогдашнюю кухню, а там наш повар с дорпами был. — Прежде чем продолжить Ксорт вытащил из кармана мятую тряпочку и вытер набежавшие слезинки. Маловероятно, что он так скорбел по старому магу или незнакомой девчонке, скорее печалился из-за повара, он же теперь его обязанности исполняет. — Сразу завалы разобрать не получилось, а уж когда до тел добрались… в общем… никто не выжил.

— А Окилан? — напомнили Сорксы толстяку главный вопрос. На что Ксорт глубоко вздохнул, задержал дыхание, словно собирался нырнуть в глубокий омут, и лишь потом заговорил.

— А Окилана не сразу нашли. Сначала думали, его с остальными под обломками погребло. Так что: пока завал разбирали, пока зАмок обыскивали. Он в темноте оружейки больше десяти дней провёл. Видимо тогда умом и тронулся. Поначалу незаметно было. Ну, переживал сильно из-за смерти зонайи, ну с поваром в тёплых отношениях был. Да и с прошлым Главой повера хоть и поссорились, но не чужие ж люди – это понятно. Мы все сильно тосковали. Но ничего – оправились, а Окилан заговариваться начал. Будто бы зонайю видел. Потом с ней разговаривать принялся. И ведь нет никого в комнате, а он говорит, говорит. Про путь, про звёзды, ещё про что-то. Платье её где-то нашёл, почистил, заштопал. Уж мы и так и эдак ему объясняли. Мол, нет её. Всё! Умерла! А он покивает и снова за своё. Мы платье тогда выкрали и спрятали. Так он буянить вздумал! Потом как в себя ушёл. А ближе к осени, совсем плохой сделался – целыми днями из своих покоев не выходит. За собой следить перестал. Если его покормишь – поест, а так и не вспомнит.

— То-то я его за дорпа приняла! — всё это время мне не давал покоя вопрос: как я не смогла распознать мага?

— Дорп и есть! — пренебрежительно бросил Филитин. — Даже хуже, от дорпа хоть какой-то толк имеется.

— А лечить пробовали, — не обратила внимания на резкие слова Рита, — напоить чем-нибудь? Той же вартой, например!

— Ой, нельзя вартой! От неё он буйный становится. А после шукки сядет в кресло, в одну точку уставится, качается из стороны в сторону и мычит. Будто болит что-то, — охотно поделился наблюдениями Ксорт, — пробовали отвары трав делать по старым рецептам, да они либо вовсе не помогают, либо только хуже делают. Последнее время ничего не даём. Я проверяю, чтобы он поел, да одежду меняю, — заметив наши взгляды, остановившиеся на одежде Ксорта, явно не первой свежести – сразу поправился. — Вчера собирался поменять, да вы прибыли.

Управляющий ещё что-то хотел сказать, да Окилан пошевелился и застонал. Неожиданно Рита проявила признаки сострадания, предлагая приложить к ушибу что-нибудь холодное. Не успели. Оглушённый мною маг открыл глаза, увидел Яу, так и не выпустившую из рук платье инжьёри, и прохрипел:

— Зонайя, ты…

Все притихли. Все, кроме Риты. Я уже не раз наблюдала, как в сложных ситуациях иномирянка брала на себя командование, и что самое удивительное – её слушались. В такие моменты меня посещала гордость, от того, что я с ней знакома.

— Раз медикаментозное лечение не помогло, пойдём другим путём! — Рита решительно направилась к Окилану, полностью игнорируя возражения местных. — Тебе не стыдно? Такой большой, а раскис хуже ньямы! Умерла зонайя, и что теперь? Плохо тебе? Нам тоже не сладко. Надо со сферами покончить, да магов не хватает! А тут ты ветошью прикинулся!

— Зонайя… — снова прохрипела ветошь, не отрывая взгляда от Яу.

— Ладно, тогда продолжим! У одного моего знакомого такое было…

Риту, активно взявшуюся за приведения в чувства мага, перебил Торопс. Он тоже не любил оставаться в стороне и всегда радел за порядок.

— Сначала надо всем умыться. А этого бедолагу не плохо бы целиком помыть и переодеть, раз всё равно собирались. Потом сразу за стол, иначе завтрак остынет.

Спорить не стали, и очень быстро в столовой, кроме меня, остался только Хумон. Охранник Сорксов вполне предсказуемо высказался о недопустимости подбегать к незнакомым магам и тем более бить их по затылку. Ведь если бы промазала…

Переубеждать и доказывать, что промазать не могла, что руки, ноги и зрение не подводит – бесполезно. Уже пробовала – только зря разозлилась. Предпочла не реагировать и молча уйти осматривать замок. Шла и на ходу ругала себя: «А я его благодарила, ещё поговорить хотела, надеялась, что он перед Нойей извинится. Да я наивнее Яу! И не везёт мне с магами, так же как Рите. Надо с Перемени поговорить при случае, она обязательно что-нибудь дельное посоветует, вот только со сферами справимся и поговорю».

На завтраке все выглядели окончательно проснувшимися, посвежевшими и принарядившимися. Окилана отмыли (как и собирались), причесали и одели в новое, но от этого дорпское выражение лица не исчезло. Ушибленный маг по-прежнему смотрел только на Яу, изредка выдавливая из себя: «Зонайя». Эмма сменила мешковатый комбинезон на светлый приталенный костюм, хоть тоже брючный, но теперь сомнений в её девчачности совсем не осталось. Тут же выяснилось, что она чуть младше Оклинса, а выглядит старше – странно.

Интенсивную работу челюстей совмещали с разговорами: о вчерашних и позавчерашних событиях, о магах в схроне, о полубогах и одной прыткой богине, о возможных вариантах развития событий. Да, много о чём. Завтрак давно закончился, начался утрень, и взгляды, бросаемые в окно и на входную дверь, становились более тревожными, предвкушая появление полубогов и магов. В какой-то момент все затихли, но от этого лишь отчётливее прозвучало хриплое:

— Зонайя… ты пришла за мной…

— Нет здесь зонайи, это магесса Яу, — сразу откликнулась Рита.

— Со звёзд? — Окилан удивил знанием других слов.

— Конечно со звёзд, откуда ещё? Мы все оттуда. Долго смотрели и не выдержали. Тебе не стыдно?

Ответа не последовало. Маг даже не пошевелился. Видимо, ничем новым нас радовать не собирался. Тогда Рита принялась его ругать за бездействие. Что тот не хочет помогать со сферами. Ругалась так заковыристо, что от удивления оцепенели все. Особенно внимательно слушали Укорс и Торопс. Первый, наверняка с целью обогатить библиотеку Сорксов, а второй исключительно для личного пользования. Торопс очень хороший, я знаю! Только поворчать любит. И порой так затейливо это делает – заслушаешься, но до той, кто смог побывать в разных Мирах – ему далеко. А Рита всё продолжала:

— Негоже такому славному богатырю пылью покрываться! Ещё и есть перестал! Похудеешь – тараканы под плинтус утащат. Хочешь сказать: «у вас нет тараканов»? Вот! У вас даже тараканов нет! Почти вся животинка попередохла. Скоро и сами крякнем! А всё эти шарики богопротивные! Значит, чем раньше сфер не станет, тем больше жизней сохранить удастся! И силушка магическая сама попрёт! Столько её станет, что зонары вообще не потребуются!

На последних словах Окилан дёрнулся всем телом, пробасил привычное: «Зонара» и застонал. Протяжно и от этого очень тоскливо.

— Да, что ж ты такое говоришь! — не выдержал Ксорт. — Я же объяснял вчера – болен он! Разумом повредился! А ты! Да, разве так можно?!

На последних словах растревоженный толстячок взвыл так, что остальные мужчины перешли на его сторону, даже Филитин, отзывавшийся о свихнувшемся так, будто тот сам виноват.

— Да, знаю я эту болезнь! У одного моего друга, точнее мужа подруги (но это не важно), то же самое было, когда на его глазах дочь погибла. Это называется депрессивный ступор. Ещё его называли католи… катани… Катическим!

— Кататоническим! И нет, это не он. Ох уж мне эти диагносты-самоучки от психиатрии.

Повернувшись на звук обманчиво спокойного голоса, я увидела того полубога, что пришёл вчера с жрецами. Вроде бы похож на обычного мага, но начнёшь рассматривать – точно нет. Чёрные глаза смотрят на всех сразу и ни на кого в отдельности. Узкое смуглое лицо абсолютно серьёзное, но губы иногда вздрагивают – будто пытаются улыбнуться. Тело худое и большими размерами похвастаться не может, но то, как он держит голову, как двигается, как раздаёт приказания – не даёт усомниться в силе и ловкости. И волосы! Они абсолютно прямые и гладкие, как у светловолосых магов, но чёрные. Никогда таких не видела.

— Что ты хочешь от человека техногенного мира маложивущих! — как-то снисходительно вступился за Риту Гипсиар. Вот на счёт кого вопросов не возникало: нечеловечески красив, умён и высокомерен. Хотя не всегда. Иногда он веселится и дурачится не хуже Оклинса, а иногда смотрит с грустью в глазах, совсем как Укорс. — За то время, что им отпущено едва получается речь освоить. И то не в полном объёме.

— Почему только речь? Мы много чего можем! — среагировала Рита на пренебрежение в голосе. Я бы тоже возмутилась, если бы про меня такое сказали, но тут мне стало интересно, сколько живут в том мире, на сколько меньше нас?

— Знаю, знаю. Но это по причине частых точечных перерождений, — вяло отмахнулся Гипсиар.

— Про перерождения знаю – Перемени рассказывала, а точечно – это как? — заинтересовалась иномирянка.

— Много раз в одном месте, — как бы нехотя снизошёл до ответа полубог.

— Так ведь не у всех разумных происходит? — задалась новым вопросом Рита.

— Конечно, нет. Есть масса вариантов материальных воплощений в долгоживущее тело. Те же эриэли (их в известных тебе книгах ещё эльфами называют) рождаются в одной и той же форме от силы два-три раза, но осваивают программу вашей начальной школы лет эдак… сорок-пятьдесят. Вот и сравни. Если интересно, могу рассказать подробнее, но позже. Когда вопрос схлопней не будет стоять так вибрирующе остро. А он вибрирует и планомерно приближает нас всех к печальному концу. Особенно в поверах Матомов и Корнаков. По большому счёту надо бы деактивировать сразу все, но ввиду отсутствия достаточного количества магов и того, что не все жрецы нас поддержали, действовать будем в три захода. Сегодня схлопни у Матомов и Корнаков, завтра у Варравов и Руров. Центральный повер Туртай будем отключать в последнюю очередь. Там лет семьдесят назад случился сильный оползень, сфера ушла в грунт больше чем на треть. Надо больше времени на раскопки.

— А у нас то, как со сферой? Победили злодейку? — задал интересующий всех вопрос Ксорт. Замер, втянув пузо, и дышать перестал.

— Ну, мы же здесь. Перед вами! Целы и невредимы. Строим планы на будущее, — как-то не натурально возмутился Гипсиар и прищурился, будто его посетила догадка, — вы верно удивлены, что мы явились сюда без магов? Так они сразу направляются к следующему месту работы. Перемени и Ипсонс уже подготавливают к полномасштабной работе весь портальный комплекс.

— А как же завтрак? Всё же остынет! Нельзя без завтрака, — влез с привычным ворчанием Торопс. Он, конечно, понимал, что магам не до еды. Надо успеть! Но и истощения допускать не следовало.

— Дели на два, пакуй всё на дорпов и отправляй переходниками, — подал идею Лорий. — Все остальные, способные работать с взрывателем – тоже делятся на две команды и в путь.

В отличие от Торопса, который легко мог поделить хоть всю еду Зонарии, гости и хозяева замка Нумн не смогли самостоятельно решить, куда и с кем идти, тогда полубоги призвали всех к порядку и принялись самостоятельно распределять. А меня сковал страх так сильно, что и пошевелиться не могла. Вдруг меня отправят к Матомам? Вдруг я опять увижу своего мучителя – Эркерема? Его пронзительно синие глаза и плотно сжатые тонкие губы до сих пор оставались моим самым главным кошмаром. А вдруг он меня узнает?!

Тут в дело вмешалась Рита, вытолкнув на всеобщее обозрение Эмалинию. Коротко представила её полубогам и разъяснила «что» да «как»:

— Она девчонка понятливая. Утром с Яу занималась, что требуется – быстро вникла, — едва на лицах присутствующих появилась тень сомнений, сразу последовало продолжение. — По возрасту она как Оклинс, а ещё у неё особый комбинезон есть из шкуры есикула.

Даже не подозревала, что они успели позаниматься, думала – тряпки в гардеробной перебирали. Благодаря удивлению мой страх пошёл на убыль.

Полубоги ответили согласием, а на протесты некоторых мужчин (таких как Хумон) напомнили, что сейчас каждый магически одарённый на особом счету. И неважно мужчина это или девушка. Ксорт сразу посетовал, что Окилан приболел – вот бы он стал таким как раньше, сильный же маг был!

Внимательно рассматривая Окилана, полубоги заметили на его шее сразу два медальона Омкаи, и их застёжки сцепились каким-то особым образом – не снять.

— В этом обязательно надо разобраться, но время поджимает, — посетовал темноглазый полубог, обращаясь к Гипсиару.

— Тогда, отправляем его к Умилении. Она разберётся, а мы позже отчёт затребуем, и к собственным исследованиям подобьём, — проявил свою бюрократическую натуру красавец-полубог. Исходя из объяснений Риты, я была уверена, что это именно она.

Добровольно отправляться к Умилении без вновь обретённой зонайи Окилан не желал. Утром его с трудом получилось уговорить покинуть общество Яу, чтобы вымыться, переодеться и начать уже соответствовать красавице-магайе. Больше он на подобное не соглашался, а переправлять болезного в бесчувственном состоянии не хотелось – вдруг хуже станет. Тогда Яу согласилась проводить Окилана до Милы, наверняка, она предпочла узнать что-то новое от богини Детства, чем смотреть как мужчины откапывают сферу и настраивают взрыватели.

Пока разбирались со стукнутым магом, я вспомнила про жреца, который с двумя Свободными и ребёнком поселился в схроне недалеко от замка Руров. Даже имя его всплыло в памяти – Кринор. Лорий этим живо заинтересовался. Оказывается, это был первый жрец с серьёзными магическими способностями, что поддерживал идею борьбы со сферами, и тогда его исчезновение сильно расстроило Лория. Узнать – куда делся Кринор, полубог почему-то не смог, получилось лишь настроиться на мысленный поток и выяснить, что жрец ушёл добровольно и вполне рад своему решению.

— Так вот, значит, где он окопался! — на мгновение губы полубога-жреца попытались сложиться подобие улыбки, — как далеко от замка его схрон?

— Если напрямую и на есикулах, то за день должны успеть добраться до того схрона и вернуться, — порадовала его ещё одной новостью, — Только с ящерами я не очень, не получается долго сознание подменять.

Зато у Хумона хорошо получалось, и, конечно же, он вызвался доставить меня туда и обратно. Но обратно надо привести ещё и Кринора, значит – понадобится второй ящер и ещё один хороший наездник. Долго его искать не пришлось. Как по заказу в замке появился Глава повера Нумнов в сопровождении Эргонса. Последний делал вид, что интересуется состоянием текущих дел, но на самом деле старался незамеченным подойти к заветному чулану. Не получилось.

— Ты, охотничек, потерял чего? — не смогла промолчать Рита.

Тут и другие маги принялись высмеивать его способность находить достойную добычу. Некоторые попытались втолковать бедолаге, кого именно он затолкал в чулан. В какой-то момент Эргонса стало жалко. Он стоял с потерянным видом, хлопал белёсыми ресницами и разглядывал Эмалинию. Девушка уже успела переодеться в комбинезон собственного изготовления и даже что-то в нём переделала. Потому, что вчера он успешно скрывал изгибы тела, и сразу узнать в ней девушку, у нас Ритой, получилось благодаря верёвкам. Точнее необходимости их развязывать. Сегодня чешуйчатое одеяние мягко подчёркивало плавные изгибы тела, не позволяя сомневаться: кто перед нами.

Эмма так же молча рассматривало своего пленителя, заметно краснея под внимательным взглядом, ровно до слов Риты:

— Ты главное не влюбляйся. У него с головой не так как у Окилана, но тоже проблемы имеются.

От едкого замечания Эмма покраснела ещё больше и постаралась спрятаться за спину Ксорта. Первый наследник Сорксов дёрнулся было ответить Рите, но нужных слов не подобрал, а отвечать плотно сжатыми кулаками при всех не решился – предпочёл удрать в сторону есикульни. Там мы его с Хумоном и нашли. И пока кормили ящеров, объяснили, что от него требуется. Кажется, Эргонс очень обрадовался, что ближайшее время проведёт в седле вдали от насмешников. Особенно от Риты.

А вот я забиралась на есикула со смешанными чувствами. С одной стороны – хорошо. Старых знакомых увижу, узнаю как у них дела, как мальчонка растёт. К тому же встреча с Эркеремом отложится на неопределённый срок, а там можно будет настаивать на переходе к Корнакам. С другой – смущала сама поездка в обществе Хумона и Эргонса. Наследник ещё ничего – направление узнал, лицо серьёзное слепил и молчит. Не понятно о чём думает, но мне и не интересно. А вот Хумон, настоявший на том, чтобы я села впереди него, поначалу только сопел мне в затылок и иногда поглаживал: то руку, то ногу, то по спине пройдётся – я не возражала. Но когда потянул за шнурок, что удерживал на моей шее мешочек с кристаллом гроклака, сразу получил по рукам.

— Всё равно не понимаю, зачем тебе эта забота? Пользы никакой, только проблемы! Постоянная трата сил! Когда маги дурью маются – ладно. Их дело. Но ты то! Ты же магесса. Тебе о детях думать надо, а не о том, чтобы магического засранца ублажать!

— Нойя не какой-то там засранец, — сразу ощетинилась я, — она будет самым прекрасным гроклаком. Она меня выбрала, поверила мне! И зачем думать о каких-то детях? Пусть о них Умиления думает – ей нужнее.

— Но, после того как мы провели ночь вместе, ты должна забеременеть, а потом родить мне здоровых и магически одарённых детей!

Некоторое время я сидела молча, переваривая услышанное. За кого он меня принимает? За ньяму? Неужели думает, что я до сих пор не знаю, как делаются дети и как этого избежать? Да заговоры против нежелательной беременности – это первое, чему обучают в Брогских горах. Мало ли как вылазка к жрецам повернётся.

Умиления, когда узнала, что я провела ночь в мужской кровати, тоже сразу спросила, хочу ли я последствий. Я объяснила про заговоры. Богиня большую часть одобрила, но внесла некоторые поправки. Теперь если я и забеременею, то лишь по собственному желанию и не от Хумона. Он же мне жизни не даст своими придирками!

— Детей не будет, — как можно спокойнее произнесла я, — меры приняты.

Вот тут его и прорвало. Оказалось, он давно считает меня своей собственностью, раз уж столько всего сделал, чтобы мне было хорошо. Теперь я просто обязана делать всё, как он говорит. Почему? Потому, что это основа поведения магессы – покорность воле выбравшего её мужчины. Откуда узнал? Книжки читал. И не просто читал, а образованием своим занимался, чтобы я оценила и не смела прекословить – раз он всё лучше меня знает. Я же книжек не читала.

От дальнейших его домыслов меня затрясло. Рассердилась так, что слова сказать в ответ не смогла, но и выслушывать это безумие не стала. Спрыгнула на землю, благо Хумон, рассуждающий о собственной учёности, отвлёкся от подмены разума есикула, и тот перешёл с бега на шаг, хоть и продолжал тянуться за своим собратом, управляемым Эргонсом.

Пока Хумон удивлённо хлопал глазами, крича что-то мне в спину, удалось догнать первого наследника Сорксов. Он не особо спешил, давно заметив наше отставание. Мне же запрыгнуть на его ящера труда не составило. И уже сидя за спиной другого блондина, я смогла сообразить хоть какой-то ответ и кинуть его себе за спину:

— Всё, о чём ты говоришь, существует только в твоей голове. Мне всё равно, сам ты это придумал или прочитал. Я тебе не принадлежу, поэтому буду жить так, как считаю нужным, и делать только то, что считаю правильным. Я считаю! Не ты! А если ты будешь настаивать, то мне придётся вспомнить всё то, чему я обучилась в Брогских горах.

В ответ мне посыпались оскорбления и обвинения в неблагодарности. Неожиданно вмешался Эргонс, ясно дав понять, что наше выяснение отношений может подождать, а сферы нет. И так погнал вперёд своего ящера, что у Хумона осталась только одна цель – не отстать, а у меня – держаться покрепче.