Перелом

Пролог

Пролог

Никак не могу вспомнить, когда это началось. Какое именно событие сыграло роль той маленькой искорки, что разожгла огромный пожар.Причиной беспамятства служит то, что я самолично разбил воспоминания о тех мгновениях и постарался забросить так далеко, насколько хватило сил.Теперь они, подобно любому куску стекла, дрейфующему в океане, огранили свои острые углы, и душу ими порезать почти невозможно.Всё же рана не так стара, и потому осадок на груди остаётся при малейшем упоминании этой темы.Не так много времени прошло, и я прекрасно понимал, что оно может течь бесконечно, а дыра в груди всё шире и шире.Пошёл практичным методом: боролся не с симптомами, а рубил на корню противные до головной боли чувства любви.Ну вот, как бы не бежал, пытаясь заменять афоризмами и аллегорией это дрянное, но необходимое для человечества чувство.Не буду водить вас по кустарникам, сразу в лес.Я любил. Да, к истинной любви прийти не смог — не успел, да и не любил. Был влюблён, это больше сюда подходит.Первая и самая страстная подростковая влюблённость. Она поселила в душе множество смятений и хаоса, которые пришлось буквально душить.И это было огромной ошибкой.Где-то читал, что когда стрела пробивает плоть, её нельзя сразу вынимать, т. к. она является затычкой раны.Что же, было глупо пытаться достать любовную стрелу, воткнул ещё глубже. Воткнул и обломал, оставив наконечник.Самое забавное, что в меня никто не стрелял. Сам засадил её в себя и сам от неё мучился.Эта история закончилась, не успев начаться, она была ничтожно мала во временном отрезке по сравнению с человеческой жизнью.Для кого-то это пущие пустяки, но ведь для страдающего муки всегда больнее, нежели для наблюдателя со стороны, не правда ли?

Глава I

Разведка боем

— Послушайте, ну вот вам не обидно, что девчонки с нашего отряда постоянно со старшаками водятся? — ни с того ни с сего прозвучал уставший голос.

День с самого утра был душным, солнечные лучи не щадили никого. Минутное нахождение на улице в прямом смысле плавило тело. Кондиционеры в помещениях еле справлялись с сегодняшним климатом, что уже говорить о старых корпусах, в которых не то что кондиционера не было, окна еле открывались от старости и изношенности петель. Помимо жары, нас каждый день загружали работёнкой по лагерю. То на кухне помочь вынести мусор, начистить картошки, перенести очередную кровать, починить шкафчики, дверцы, которые не смогли выдержать дури мальцов из младших отрядов, подготовить аппаратуру в зал, повесить гирлянды, в общем, работа всегда находилась на наши беспокойные головы.

О, как же можно не упомянуть и лагерные мероприятия, которыми мы тоже занимались. Ах да, ещё и помогали за детьми на море следить.

В каком там году крепостное право отменили?

— Ты это к чему? — развалившись на кровати в позе морской звезды, подал голос тёмноволосый паренёк. Чёрные густые брови, задранный курносый нос. Мягкий, ещё не успевший поломаться голос.

— Да к тому, — я возбуждённо подскочил, изменив положение лёжа на сидя, попутно игнорирую ноющую боль в теле, — что не дело это, как-то нехорошо получается. Мы с ними даже не здороваемся, и я не только про лагерь говорю.Но и вообще, даже на тренировках. Нету такого ощущения, будто мы какие-то опростоволосившиеся тюфяки? Они во всё с нашими заигрывают, а нас считают инфантильными малолетками. Да и задолбали они издёвки кидать в нашу сторону.Парни, я к тому, что пора прекращать эту клоунаду. Пора бы показать, что мы не пальцем деланы, и проявить себя как подобает.

От речи у меня пересохло в горле, даже отдышка проявилась. В комнате повисла тишина. Посмотрев некоторое время на парней, тело вновь запульсировало болью. На душе оттого, что моё мнение не разделяют, что-то повисло, что-то угнетало. Голова глухо упала на подушку, веки стали тяжёлыми. Усталость обрушилась, как огромная волна бушующего моря. Мозг поставил на перемотку сказанные мною слова.

— Что предлагаешь делать? — донеслось сквозь сон.

— Сегодня, после отбоя... — последнее, что мне удалось сообразить. Дальше только темнота.

Моё тело трясло из стороны в сторону, будто находился на корабле, который попал в сильный шторм

Туда-сюда, туда-сюда.

Веки слепились и никак не хотели подниматься. А частота колебаний увеличилась с мгновенной силой.

Туда-сюда, туда-сюда.

И резко всё закончилось. Видимо, мой выдуманный корабль смог пройти шторм. Я стал снова погружаться в темноту. Вдруг послышался звонкий шлепок по чему-то мягкому, а затем резкая боль ударила в область поясницы.

— Твою налево, — от неожиданности я подскочил на ноги. Голова закружилась, пол из-под ног будто растворился по щелчку пальца.

Пятая точка грузно упала на кровать, а верхняя часть тела продолжила траекторию полёта. Затем вновь удар. Глухой. Затылок неприятно закололо, в ушах появился лёгкий гул. Инстинктивно рука стала тереть место ушиба.

— Живой? — в лицо ударил напор тёплого дыхания. Кто-то сопел. И совершал это прямо мне в лицо. — Я не хотел, но на отклик ты никак не отзывался. Пришлось прибегнуть к более радикальным методам.

— Ну ты... Изверг. — после такого глаза не то что открыться должны были, а полезть на лоб. Передо мной стоял мой сосед. Лёха, тот самый, что лежал в позе звезды пару минут назад... Или часов? — Сколько я спал?

— 3 часа, — посмотрев на телефон, сообщил Лёха, а после добавил самые колкие слова: — Ты ужин пропустил.

— А вы поели?

— Да, мы тебе крикнули уходя, но, как оказалось, ты не проснулся. — На "проснулся" его забитый нос издал забавное сопение.

- Проехали, где парни? - пропустить ужин было досадно, но обиднее всего, что меня никто не удосужился позвать, ещё раз заметив моё отсутствие на святом празднике живота.

- Скоро подойдут. Что насчет плана? - Лёха развалился на противостоящей кровати, как на своей, и уже вовсю листал соцсети.

- Какого плана? - спросонья до меня доходило всё долго.

- По поводу ночной вылазки.

- Ааа, да. План, точно, конечно, он есть. - саркастически произнёс я, утыкаясь лицом в подушку. Повисла пауза, мне аж не по душе стало, и, оторвавшись от подушки, взглянул на Лёху.

Его лицо встретило меня недоумением, даже каким-то подозрением веяло. - Да нету никакого плана, ты серьёзно? Просто зайдём к ним в комнату, а дальше по обстоятельствам импровизировать.

- А то, что напротив них сразу домик вожатой, а она после отбоя далеко не спать идёт. - По нему было видно, что неподготовленная авантюра его мало устраивает.

- Да не парься, если тихо всё сделаем, никто и не заметит. Главное, площадь обойти стороной, не под фонарями, а там всё чётенько будет.

Послышался тяжёлый выдох. Затем сосед вновь уткнулся в экран смартфона, откуда доносился очередной интернет-бред.

- Ты расстроился?

- Нет, я смирился с твоей безрассудностью и бесстрашием перед Генералом.

- Ха-ха-ха, давно не слышал, чтоб вожатую так называли. - Под мой смех распахнулась дверь до омерзения громким скрипом.

В комнате появилось ещё два обитателя холостяцкой берлоги. Один, что повыше ростом, с чёрным волосом и зачёсанной набок чёлкой, небольшими глазами, укрытыми девичьими ресницами, — это Андрей. Тот, что ниже всех нас, с длинным каштанового цвета волосом, причёска его напоминала чем-то шапочку грибочка. Глаза у него были тёмно-карие, чуть ли не чёрные. - это Саня.

Первым ко мне обратился Саня, проходя вглубь каморки в сторону своей лёжки:

- О, Макс, а ты...

- Знаю, ужин пропустил. - Резко перебил его я. - Что давали хоть?

- Рыбку в кляре и рис. - За Санька ответил Андрей и сразу переключился на развалившегося на его кровати Лёху. - Лёх, ты случаем кровати не перепутал?

- Ой, прости, Андрюх, не против, если я посижу? - Не отрываясь от экрана, больше для приличия спросил Алёша.

- О, нееет, государь, извольте лежать сколько влезет. Только при следующем посещении не забудьте предупредить- Укоризненно и зло это прозвучало. Но Лёху нисколько это не смутило. Он как лежал, уткнувшись в телефон, так и продолжил.

Андрей сел рядом и обратился уже ко мне:

- Ну что, герой-любовник, каков план?

- Да, кстати, - подключился Саша. - Есть мысли насчёт сегодняшнего?

- Да что вы заладили, план да план, чего вы так опасаетесь? Мы же криминального не делаем ничего, АБСОЛЮТНО НИЧЕГО!

- А Генерал?

- Да ёж с ней! - Меня раздражала неуверенность парней. - Ладно, слушайте...

*******

Лагерь был погружён в темноту. Из освещения был лишь один яркий фонарь на главной площади и полная, как огромный круглый сыр, луна. Где-то неподалеку угукала сова, доносился шум бьющихся волн о пляж. В носу стоял запах сырости, под ногами чавкала земля. Дождь закончился также быстро, как и начался. Мы сидели в покрытых темнотою кустах возле нашего корпуса и вслушивались в лагерь. Около столовой ещё слышались возгласы и смех поваров, видимо, не только у нас намечалась бурная ночка. Выждав ещё некоторое время и убедившись, что никому из персонала не приспичит в неудобный для нас момент выглянуть на улицу, мои ноги прервали режим засады.

Не выходя из темноты, я аккуратно, чтобы не поскользнуться на грязи, двинулся в сторону туалетов. За мною, в дистанцию 5 шагов, двигался наш маленький партизанский отряд. Со стороны наша процессия была похожа на канатоходцев или пьяных. Дойдя первым до кабинок, я выждал, пока до промежуточной точки нашего пути доберутся остальные, и мы стали вновь вслушиваться в лагерь. Ответом на наше напряжение были лишь бесконечные пения сверчков и невидимая нам суета на кухне. Что же, пока нас не засекли, чтобы так и было дальше, надо продолжать путь. Быстрой перебежкой пересёк площадь и встал в тени небольшой сливы возле забора, так чтобы не было видно со стороны столовой, и замахал рукой парням. Через несколько секунд появилась крупная фигура Лёхи, затем Андрея и заканчивал конвой Саня.

Серьёзно? ! Они бы ещё взялись бы за ручки и стали водить хоровод! Ещё недавно они волновались и сомневались в задумке, а теперь вальяжно прогуливаются по лагерю ночью, после отбоя. Смирение с неаккуратностью товарищей пришло моментально, по всей видимости, чересчур волновался тут только я. Да и если нас не заметили до этого,значит, всё хорошо. Но на полпути к месту, где я притаился, со стороны кухни послышался хохот. Не успел моргнуть, как они с округлёнными глазами стояли возле меня.

А вот сейчас был действительно опасный момент.

- Вы бы ещё музыку включили. - Буркнул я и направился в сторону домика девочек. И вдруг, когда до входа в него оставалось считанные метры, из столовой вышли повара, а вместе с ними... Г-генерал!

Я резко сел на корточки, одновременно махнув вниз рукой, надеясь, что парни смогли заметить жест. Сердце стало биться сильнее, в груди появилось неприязненное ощущение тревоги.Вожатая медленно спустилась своей дамской походкой по лестнице и, подойдя к своему домику, также не спеша поднялась в покои.

"Пронесло"- мелькнуло у меня в голове

Приподнявшись на трясущихся ногах, неуверенно зашагал к рядом находившейся лавочке. Появилось ощущение, что нас сейчас поймают, что сейчас включатся прожектора, направленные на нас, и из громкоговорителя понесётся речь о сдавании в плен. Но этого не было, что не могло не радовать.

- Чего встали? ! Давайте, быстрее в домик- Зашипел на своих товарищей я.

Парни, не мешкая, первыми забежали в домик, и вроде всё хорошо, но у нас не бывает без приключений, верно же? Первым был Андрюха, он как птичка бесшумно запорхнул в женскую обитель, за ним Сашка, ни в чем не отставая по своей элегантности от Андрея. Ну а Лёха, как медведь, ступил свой ножищей на порог, что топот пролетел по всему лагерю.

И вот тут сработали инстинкты, я на адреналине вбежал на порог, прошёл немного по тесному коридорчику и на скоростях, пытаясь завернуть в нужный нам, просто взял и поскользнулся на оставшейся грязина подошве шлёпанцев. Тело грузно полетело на пол из старых досок, и теперь уже мне пришлось стать слоном в посудной лавке. Не теряя ни секунды, я вскочил на ноги, как Шаолиньский монах из фильмов про боевые искусства,растолкал парней, стоящих у нужной нам двери с открытыми ртами и глазами по пять рублей.И стал аккуратно, но звучно колотить в дверь костяшками на кулаке.

Тишина.

Пробил трель ещё раз.

Тишина.

- Максон, Г-генерал спускается!- панически прошипел Сашка.

Время замедлилось. Был слышен отчётливый ритм сердца.

Тук-тук. Тук-тук.

В голове пронеслось множество сюжетов, как нам устроят сначала серьёзную взбучку и «воспитательный разговор», а после оформят с десяток нарядов вне очереди по кухне. Но это мелочи, вот если будет ночная зарядка с марш-броском...Я мысленно простился с родителями, друзьями-подельниками и своей юностью.

"Что ж, оно того стоило попытаться."

- Макс? - из приоткрытой двери на меня таращилась девушка невысокого роста. Брюнетка с карими глазами. Растрепанный и слегка потрёпанный волос, заспанное лицо, белая с какими-то рисунками пижама. Этот ангел-спаситель наших подгорающих поп была Дарина! Не думая, я толкнул девчонку вглубь комнаты и распахнул дверь в обитель духов и ноготочков.

- Сюда- стоя в тёмной комнате, окликнул я парней. Они как фурии влетели в дверной проём, как только последний из нас оказался в финальном пункте маршрута, дверь захлопнулась и провернулась на замок.

Глаза уже привыкли к темноте, потому очертания комнаты мне были понятны. Четыре кровати, две из которых были соединены в одну большую. На них, приподнявшись, сидели ночные дивы с длинными волосами и наблюдали за происходящим.

- Макс! Чё здесь происходит? - донеслось из ближайшей кровати по левую сторону. Это была всё та же Дарина.

- Нас тут нет! - некогда было объяснять, что происходит. Не дожидаясь последующих возмущений, я нырнул под кровать Дарины. Парни последовали примеру и спрятались под остальные.

- Девочки, у вас всё хорошо? - послышался за дверью женский голос. Это была вожатая. В эту минуту я молил всех богов и высшие силы, чтобы нас пронесло и она скорее бы ушла.

- Да, Марина Викентьевна, у нас полка просто отвалилась, - встав возле двери, ответила Дарина.

"Дарина, ты душечка!"

- Завтра попрошу парней посмотреть, ложитесь спать- послышались отдаляющиеся шаги, и всё стихло.

Не знаю, сколько мы так лежали в тишине и вслушивались, но казалось, что это было бесконечно.Сердце успокоилось, дыхание нормализовалось. Минута. Вторая. Послышалось сначала сдержанное хихиканье, а затем девчонки в голос засмеялись, не боясь быть услышанными вожатой или соседками.

- Ну вы даёте!

- Вы реально придурошные!

- Это же надо, ночью в догонялки с вожатой играть!

Я почувствовал облегчение на душе, даже некоторое спокойствие. Поэтому вылез из своего укрытия первым.

- Ага... Спасибо вам. - отряхиваясь от пола, я ещё раз оглядел комнату. Её уже освещал небольшой ночник. Все до единой обитательницы сидели на кроватях и в широких улыбках во все 32 зуба хохотали. Непроизвольно поддался их настрою.

- А твои дружки там уснули походу. - не отводя от взгляда, произнесла Дарина.

- А нам и тут хорошо. - произнёс Сашка.

Все залились долгим смехом.

Глава II

Грань

Свежий воздух в комнате с ароматом свеже заваренного кофе,заливное пение птичек за окном и приятные солнечные лучи,согревающие лицо своей теплотой ультрафиолета. Добрые,улыбчивые лица источающие позитив. Хотел бы я,чтобы именно так начиналось моё утро,но всё в корне отличалось. Разбудило меня не пение,а оглушающий крик над ухом и посторонняя возня. В кубрике до головокружения было душно,стены впитали в себя ве запахи источавшиеся от тела во время сна. Ещё не отошедший от о сна мозг рисовал самые красочные картины из боевиков.

Казалось,сейчас открою глаза,а передо мной не облезшие обои,а грязное,пропитанной порохом и дымом поле. По среди которого носятся тысячи человечков в одинаковой форме. В моей руке автомат,а сзади мой отряд бравых бойцов,готовых идти за мной в доблестную атаку. Но реальность была не столь романтична,как рисовало воображение.

Андрюха в спешке натягивал лёжа вверх ногами на кровати спортивные брюки. Лёха смачно сморкался в салфетки,да с таким энтузиазмом,будто даёт сольный концерт на саксофоне. Санёк...Санька не было на своей лежанке.

-Чё за суета?-связки ещё не успели вернуться в прежнее состояние,поэтому это был больше не вопрос,а скрип ржавой двери

-Мы проспали зарядку!-попутно накидывая на себя толстовку истолковал Андрей

-А-а-а,бывает-вновь издав скрип калитки я уткнулся подушкой в нос.

Морской бриз обдувал приятно лицо. Тёпленький песочек грел ступни,солнышко коптило спинку. Вокруг тишина и только бьющаяся волна о берег шепчет о чём-то приятном,ласковом. Стройные пальмы с раскидистой тенью,под которыми грех не занять местечко. Глоток прохладительного напитка в прозрачном стакане. Рядом лежит любимая тобой девушка в горячем купальнике ,который подчёркивает её изящество. Оголённый животик усеян тысячами морских капелек,мокрые,тёмные локоны на хрупких плечиках. Рука нежно ложиться на стройную ляжку и плавно скользит вверх,оставляя за собой влажный след. Кожа покрывается лёгкими мурашками от прикосновения. Игривый взгляд,дразнящая улыбка. Пальцы медленно хватаются за край нижней части купальника и отодвигают в сторону не уместный в этот момент кусок ткани. Указательный и средний палец складываются в приветствии польских военных и медленно,не напористо, приступают к работе. Грудь наполняется блаженным вдохом. Ладошки любимой сжимаются в кулачки,ножки слегка подгибаются. И вот,вы сливаетесь в долгом,бесконечно длинном поцелуе. Губы разъединяются и переключаются на шею,при этом два бойца-разведчика продолжают разведку боем. С шеи плавное перемещение на близняшек,затем не менее долгое и страстное целование. И вот,когда разведка вернулась с хорошими вестями,пора вводить основные силы. Плавки моментально оказываются на песке,маскировка сброшена. Дива в предвкушении,глаза блестят,нижняя губа закушена.Не спеша,сила начинает вход в добровольно распахнутую крепость. Ближе. Ещё. И...

-Твою за ногу! Как проспали?!-я подобно дневальному уснувшему на посту подрываюсь с кровати и за считанные секунды набрасываю на своё "разогретое" тело спортивки.

Парней в комнате уже нет.

"Быстрые чертяки!"-проносится у меня в голове,когда я спускаюсь по лестнице-"Ох и влетит от Генерала..."

На централке уже во всю кипела зарядка. Санёк гонял мелкашей,Андрюха активно принимал брусья,Лёхич шведскую стенку. Вообщем,активно мобилизовались и делали вид,что не покладая рук заняты работой.Я как обычно встал на принятие турника попутно протирая не отошедшие от о сна зеньки.

-Максим,а ты где был-задал вопрос светловолосенький паренёк,подойдя к перекладине

-В раю...-вспоминая самый жестокий сон в моей жизни ответил я- На турник запрыгивай,сегодня все меньше десяти раз у меня не сделают

-Нуууу-послышался протяжный хор

-Что? Мало? Согласен,тут моя ошибка,меньше пятнадцати,а то слишком вас недооцениваю

Мальцы сразу примолкли. Такой схемой: Санёк - гантели,я - турник,Лёха - шведку,Андрюха - брусья. Мы пахали до рокового момента...

-КОЧЕГАРОВ!-послышался рёв за нашими спинами. Догадаться было не трудно кому принадлежит этот ангельский голосочек.

-Д-да?-неуверенно протянул Лёхич

Генерал своей изящной,дамской походкой,виляя бёдрами словно Каравелла плыла прямо к нам. За неё,как верный страж хвостиком шла породистая,небольшая собачка. Хвостик её был покрыт светлым,шелковистым мехом прямо как у лисички из сказок про колобка. Но при всей элегантности,Генерал несла за собою смертельную кару...

-Мальчики,где вы были?

-Марина Викентьевна,честное,мужское слово,в туалет отходили,чисто на 5 минут-ни с того ни с сего вымолвили,как заученную мантру мои губы.

Парни бросили недоумевающие взгляды в мою сторону. Да чего там,я сам не ожидал,что и слово смогу ей сказать

-Максим,ну кому вы врёте? Я проходила тут в семь двадцать утра,малыши сидели без дела. И только к половине восьмого подошёл Саша.-На её лице растянулась лукавая улыбка,глаза не по доброму сверкнули.

-Марин Викентьевна,в этот самый момент мы находились в комнате совещания,что нам,уже нельзя исполнить утренний ритуал?- моей наглости не было предела,так уверенно я ещё никогда не врал.

-Макс

-Марина Викентьевна,ну послушайте хоть раз,ну какой смысл мне вам врать? (Ещё как есть)

-Я вас спрашиваю,что вы делали ночью?-этот вопрос был словно кость в рыбе,на мгновение даже растерялся сглатывая нервно слюну

-Спали-подал голос Андрюха

-Во сколько вы легли?-допрос продолжался,сейчас решалась наша судьба,судьба нашего обеда и дальнейших ночных вылазок.

-В десять минут после отбоя-подхватил я...

- Мальчики, ещё раз проспите, и телефоны окажутся в общем ящике, — закончив фразу своей фирменной улыбкой лисы, вожатая развернулась и той же элегантной походкой ретировалась.

Мы спокойно выдохнули, ведь сегодня мы выиграли отсрочку- время на ещё одну ночную вылазку.

****

Прохладный ветер задувал за ворот мастерки. Деревья уже начали менять окрас своей зелёной одёжки на гармоничный золотоватый оттенок. Это означало одно: тёплые деньки степенно уходили и уступали место осени. Одинокий, вечно гуляка-друг играл ветвями и листьями спокойную мелодию, которой не требовались ни дирижёр, ни ноты. Он отлично знал, с какой скоростью и силой требуется пробежать, чтобы выдать нужный звук, который сам подстраивался под настроение души. Темнота улицы была залита многообразным светом из редких, ещё не спящих квартир. Каждая таила в себе тысячи историй, не доступных нашему глазу. Новый аккорд симфонии, и она с новой силой, новым ощущением достаёт из недр сознания очередное воспоминание. Как-то приятно становится на душе, прокручивая мельком кадры детской хроники. Беззаботные деньки, проводимые на родной улице. Энергичные игры с друзьями, нескончаемая энергия и непонятно откуда берущаяся прыть. Желание познавать этот новый для себя и неизведанный мир вместе с ребятами со двора. Громкий, заливной смех из-за очередной мелочи, которая понятна только вам. Тогда казалось, эти дни будут длится вечность, всегда рядом будет куча друзей, с которыми ты сможешь разделить радость, вместе шагнуть к чему-то новому. Куда это ушло? В какой момент вы, ранее не разлей вода, стали отдаляться? Что же стало этому причиной? Скорее всего, всему виной само время. Время — оно никого не щадит. Ты можешь быть в молодости самым успешным бегуном во всём мире, ставить новые рекорды и приводить свою команду к успеху.

Но всё это меркнет, когда твоё тело стареет. Ты уже не можешь так энергично выполнять поставленные перед собой задачи, сколько ни прикладывай усилий, тебе всегда будет трудно тягаться с более молодым поколением. Человек не стоит на месте, он каждый день, каждый час и даже минуту меняется. Сейчас тебе нравится пить по утрам крепкий кофе, и вот уже который год ты не изменяешь этой традиции. Но резко всё может поменяться, завтра тебе захочется не крепкого кофе, а какого-нибудь латте. Этому могут поспособствовать как и внешние причины: проблемы со здоровьем, ограничивающие соблюдение традиции, или внутренние: просто потому что надоело это кофе. Так и с дружбой. Прямо сейчас мы можем общаться с человеком, потому что у нас есть общие интересы, общие темы для разговоров.

Например, вы оба увлекаетесь футболом, постоянно вместе играете во дворе, обсуждаете последние матчи и даже болеете за одну и ту же команду. Но со временем в жизни появляются новые увлечения и знакомства, постоянные беседы об одном и том же начинают утомлять и перестают приносить наслаждение. Да и друг ваш уже всё реже и неохотно идёт на контакт. Или с самого детства вы были дружны с подругой, всегда поддерживали друг друга и выслушивали о насущном. И в один прекрасный день вы делитесь с нейо чувствах, испытываемых к однокласснику. Расскажете целую оду о том, какой он замечательный и милый. Подруга с улыбкой подтвердит, что не раз замечала знаки внимания в вашу сторону. И вот, с каждым днём вы становитесь всё ближе и ближе друг к другу, начинаете дружить и чаще общаться, стоите на границе между дружбой и отношениями. И на одной из общих вечеринок класса вы замечаете, что ваша подруга оказывает явно чересчур активное внимание вашему возлюбленному. Всячески флиртует, заигрывает, и он отвечает взаимностью ей. А позже вы застаёте их уединившихся в одной из комнат. Сердце наполняется безудержной болью,в душе что-то ёкает и как-будто падает, разбившись вдребезги. Наплывает сильная обида на того парня и вашу уже бывшую подругу. Банально и глупо? Да, возможно, так и есть, но факт остаётся фактом: вы получаете одну бывшую подругу и одно разбитое сердечко, и разрываете всяческий контакт с этими людьми.

Обжигающее тепло между пальцами заставило вернуться в реальность. Горькая и противная сигарета, уже давно истлевшая вплоть вместе с фильтром, напомнила, что подобно ей эти деньки давно истлели и превратились в пепел. Природа смолкла, всё вокруг замерло и уставилось на меня в ожидании. Наконец тишину прервали чьи-то лёгкие шаги. Цоканье каблуков эхом раздавалось по улице. Невысокий силуэт мелкими шагами приближался ко мне. Когда он вышел на свет фонаря, стало ясно, что это была девушка. Стройность её тела можно было определить по приталенному пальто и хрупкой походке. В тот момент, когда она поравнялась со мной, в рот была отправлена очередная подруга курильщика. Поднёс зажигалку к губам, чтобы поджечь порцию яда в организм, но перед этим усталыми глазами взглянул на источник издаваемого звука каблуками. Разглядеть черты лица было трудно в полумраке. Но света от фонаря было достаточно, чтобы увидеть её чёрный, отражавший тёплые лучи, волос. Она исчезла также быстро, как и появилась. Скрылась за неосвещённым участком, перейдя дорогу. Лишь цоканье шло эхом за ней вдогонку, пока окончательно на улице не стихло. Я не двигался. Глаза смотрели в точку, где пару минут назад прошла девушка. Рука застыла в положении «прикурить». В голове мелькнуло воспоминание, отзывающееся каким-то неприятным осадком внутри. Сердце бешено вырывалось из грудной клетки, чувствовалось, как мурашки бежали по коже. Перед глазами всплыл образ девушки с такими же тёмными волосами, только она была на порядок моложе. Аккуратный носик с приподнятым кончиком кверху, остренький подбородок, красивые скулы, длинные гармоничные брови.

«Столько лет прошло...»

****

Божественный аромат тёплых отбивных, только что снятое пюре с плиты и освежающий овощной салат, приправленный растительным маслом и адыгейской солью. Можно было бы сказать, что день удался.

Увернуться от атаки главной вожатой, да ещё и таким не очень надёжным способом в виде вешанья лапши на уши. Провести зарядку, повторно отремонтировать дверцы шкафчиков во всём лагере, выполнить очередной наряд по кухне и вдобавок насладиться прекрасным обедом. Что же может не радовать? Погода. Тучи с утра так и не рассосались, наоборот, стали ещё гуще. Летом это неплохо, когда не приходится прятаться дома с включенным кондиционером. Но в горной местности от погоды зависит многое. Горный климат даже в самое жаркое лето прохладный, особенно по ночам здесь временами бывает не обойтись без тёплого одеяла. А сегодня солнце ни разу так и не показалось. Мы с парнями, как обычно, заняли столик на улице и уже вовсю занимались активным поеданием обеда. Но настроение было какое-то гнетущее. Мы мало виделись после завтрака из-за данной нам каждому работы, а теперь тупо сидим, уткнувшись в тарелки.

- Погодка сегодня не очень,— подал голос Сашка, приголубив свою порцию со скоростью формулы один. Иногда даже кажется, что он не жуёт, а глотает всё, как пылесос. — Зябко как-то, — дополнил он, ёжась в олимпийку.

- Есть такое, — подхватил Лёха, уткнувшись куда-то в сторону.

- Это полный трындец, я уже и свитер накинул под мастерку — ничего не помогает! — поддержал настрой ребят Андрей.

- Складывается ощущение, что что-то серьёзное грядёт. Ещё и эти тучи с самого утра, и встреча с вожатой, — подкинул дров в разговор уже я.

- Бляха, Макс, не наговаривай,— допивая компот, обратился ко мне Андрюха. — Не хватало, чтобы мы чем-то занимались после обеда, и так сегодня неплохо потрудились.

- Это даааа, — протянул я, смотря на тёмные тучи над головой. — Вы как, доели?

- АгАМхмНяМ, — разобрать, что говорил Сашка с набитым ртом, даже лучший переводчик страны не смог бы, поэтому я благополучно представил, что это был положительный ответ на мой вопрос, и, взяв свой поднос, пошёл к раковине.

После сдачи грязной посуды мы собрались на крыльце решать, чем бы занять себя до ужина.

- Может, будем готовиться к мероприятию на завтра? — вкинул идею Санёк.

- Не, нам же надо всем отрядом выступление подготовить, а наших девочек сейчас забрали на сдачу кросса. А сами мы уж точно вряд ли чего надумаем, - своим ответом Андрей поставил жирный крест на этой задумке, чему мы все, не без греха, были рады.

- Ну тогда предлагаю не париться и пойти в наш кубрик доспать положенное, — с энтузиазмом, чуть ли не крича, предложил Лёхич.

- А Лёха дело говорит, я думаю, не только у меня есть нерешённый вопрос с Морфеем, — подхватив настрой Лёхи, ответил я, прокручивая ещё свежий сон с прекрасными видами.

- Тогда всё решено, идём киснуть и не отсвечивать лишний раз по лагерю, — заключил Андрюха, и мы уже было зашагали в сторону нашей лежанки, предвкушая тёплую кроватку в такой непогожий день, как нас остановил девчачий крик.

- Мальчикиии! — обернувшись на источник звука, мы увидели бегущую на всех парах к нам Дашу, девчонку с нашего отряда. Тёмный волос был заплетён в хвост, спортивные леггинсы обтягивали красивые длинные ножки. Сверху была накинута ветровка. — Мальчики, Марина Викентьевна сказала, чтобы вы немедленно на площадку в форме- уже подбежав к нам, слегка запыхавшись, доложила Даша.

Мы минуту с каменными лицами смотрели на её бегающие глаза, пытавшиеся уловить взгляд каждого из нас. Потом молча переглянулись друг с другом. Потом снова на неё и, тяжело вздохнув с разбитыми мечтами, медленно поплелись в кубрик переодеваться.

Дашка хихикнула своим забавным смехом нам в спину и побежала обратно.

- Не было печали — чайки прокричали-натягивая холодное термобельё на тело, буркнул я себе под нос.

Глава III

Умри,но сделай

На душе было противное чувство, причём такое — до неприязни, что-то сжималось внутри, будто наши мечты и надежды на светлую, не знающую посильного труда жизнь были вероломно разрушены, и сейчас нам вынесли смертный приговор на казнь, но перед этим ведут в комнату пыток, чтобы мы как следует «покаялись». Причём мы даже и не могли догадываться, за что нам могли вынести сей вердикт.Впрочем, было ни к чему купаться в сожалениях об утраченном сне, нужно было смириться с внеочередной сдачей нормативов, и как можно скорее.Потому что каждый человек в нашем спортлагере знал, начиная от персонала и заканчивая даже теми отрядами, что не были у неё на попечении,Марина Викентьевна при всей своей женственности и элегантности являлась наполовину воплощением того самого прапорщика Дыгало из 9-ой роты.Если она решала всерьёз заняться нашей подготовкой (а чтобы она работала спустя рукава... Боже упаси! Никто из взращенных ею спортсменов такого на своём веку и не помнил),то можно было на долгое время забыть про нормальную ходьбу по лестнице, не говоря уже об умении шевелить своими конечностями, которое напрочь исчезало после одной тренировки с ней.И при всём этом мы, как уже старшая группа, входящая в соревновательный состав, занимались бегом каждый день. Без выходных.Но при всём этом мы являлись одной из самых, чуть ли не единственной, лучшей командой по лёгкой атлетике во всём крае.Нас даже приравнивали к профессиональному уровню, да чего там лукавить, гоняли нас иногда похлеще олимпийских чемпионов.Но всё-таки было и то, что отличало нашу тренершу от того прапорщика — её девичье сердце, в котором таилась безмерная забота о своих воспитанниках.Не существовало ни одного дня, чтобы она не думала о нашем благополучии. Среди нас были и те, кто не планировал связывать свою жизнь и дальше на профессиональном уровне с бегом. В их число входил и я, но стоит отдать должное Марине Викентьевне, несмотря на присутствие таких детей, она не делила нас на какие-либо категории, наоборот, выжимала все соки из наших непутёвых шкур. И как мантру повторяла: «Вы ещё спасибо скажете, что к старости у вас будет красивое тело, а не пивное пузо». Не совсем так, но смысл похожий был в её словах.

В то время, когда я выпускался из школы, то имел богатый опыт в поездках. Вместе с нашим коллективом мне удалось исколесить особо крупные города нашей необъятной Родины.Побывать один раз за границей и потоптать крупные стадионы.Однако характер у нашей наставницы был такой... Ну, в общем-то, интересный, непростой. Она жёстко подвергала нас критике, иногда даже не очень уместной, но при этом делалось это не для самоутверждения за счёт учеников, скорее ей не хотелось, чтобы мы в чём-то и где-то да кому-то уступали. Часто многие не выдерживали методов обучения нашего бегового коллектива, многие ломались на начальных этапах и бросали.Но именно так и закалялась сталь, к классу 6 у нас уже сформировалась окончательная группа, которая прошла не одно соревнование до самого выпуска.

У входа на площадку я резко остановился и окликнул парней.

— Братья мои, — наигранно начал я, пытаясь спародировать речь Константина из «300 спартанцев», — сейчас нас ждёт, возможно, последняя битва в нашей жизни. — Выдержал смысловую паузу, взглянув на моих напарников, — но именно к этому сражению мы и готовились целыми днями. Именно сегодня нам выпал шанс показать, на что мы способны, и я верю, что если и суждено нам пасть в этом бою, то сделаем мы это как подобает настоящим воинам. — В глазах у парней блеснул огонёк.Я чувствовал, что они поддаются моей маленькой игре. — Наш противник суров и кровожаден, но это ли нас остановит? Именно на наши плечи легла непосильная ноша в этом мире — принять сей разрушительный удар гнева на свой счёт, перенаправить весь гнев Царицы с прекрасных дев наших на нас. Помните, братья мои, что от того, как мы себя сейчас покажем, зависит дальнейшая судьба всего лагеря! — Мой кураж достиг пика, и заканчивал свою шуточную речь я уже стоя верхом на лавке.

- У- У- У- У- У- У- У! - скандировали ребята, устремив кулаки вверх. Наша короткая игра закончилась дружным смехом, после чего мы зашли на поле брани...

Вступив на старенькое прорезиненное покрытие, мы наблюдали, как Генерал во всю гоняла девчонок.

Тут даже были некоторые из младших отрядов, правда, не всем составом. Скорее всего, просто способные ребята, на которых положила глаз Марина. Они все поголовно наяривали круги по стадиону, их раскрасневшиеся лица, выступающие капельки пота на лбу, слышимое тяжёлое дыхание подобно лошадям, что отбегали не один десяток километров без остановки. И всё же бежали они так легко, так...гармонично. Мы синхронно остановились и провожали глазами каждую, кто пробегал мимо нас. Дурочка включать не надо было, чтобы почувствовать гнетущее настроение в нашу сторону. Они то и дело бросали на нас недовольные взгляды, чуть ли не полные ненавистью, и столько в их взглядах было пренебрежения, гнева, будто мы сотворили что-то непростительное, из ряда вон выходящее за человеческое понимание. Мы как-то даже попятились спиной назад, в сторону выхода, но прозвучал пронзительный писк свистка. Гадать, кому он принадлежал, не понадобилось. Только у одного человека во всём лагере был такой свист. Хотя вроде свист как свист, но именно этот звук вызывал дрожь в коленках, дорожку мурашек по рукам. Девчонки окончили бегать, и все разбрелись кто-куда. Одни пили воду, другие просто валялись на покрытие, третьи продолжали мелкими шагами ходить вокруг себя.

- Вы гляньте, кто нас почтил своим присутствием! Это же всея короли туалетного дела, небось опять на переговорах были? - Вот и она, та, о которой я упоминал ранее.

Неповторимая и никем не заменимая старшая вожатая этого лагеря, страшный сон любого обитателя, всеми известная Марина Викентьевна. Её высказывания в нашу сторону сразу привлекли внимание, все с улыбками ожидали продолжения.

Вот же нимфы стервозные! - Наверное, у каждого из нас промелькнула подобная мысль в этот момент.

- Ну? Чего встали? Небось жопы отсидели, что и ходить теперь не можете? Ну ничего, это мы исправим, пустим кровь по телу, и вся дурь выйдет мигом.

Ну что, голубки спящие? На изготовку и бегом марш! Пока не свистну, будете рекорд олимпийский бить! Вот тут мы осознали всё: и то, что в ближайшее время мы будем единственными козлами отпущения, и то, что на нас выльют свою злость по полной не только Царица, и то, что уйти нам живым отсюда не дадут, только если уползти...

Шёл по ощущениям час, как мы безостановочно топчем по кругу резиновое покрытие под ногами. Настрой, который мы задали перед входом сюда, растворился, как сахар в чае. В голове полная пустота, только одно слово, которое я твердил как мантру: «Дыши!». За это время девчонки уже по несколько раз пробежали стометровку на скорость, пару кругов вместе с нами и сейчас вновь отдыхали, частенько громко посмеиваясь.

А мы всё бежали и бежали.

Бежали и бежали...

Спустя десяток кругов тучи над головой заметно успели сгуститься. Бледное солнце сменило своё положение. Каждый круг ощущение, что сейчас выплюну свои лёгкие, только усиливалось. Пот стекал по лицу ручьями, частенько попадая в глаза, приходилось периодически замедлять темп и промакивать лицо рукавом ветровки.

Казалось, что температура тела с каждой минутой повышалась. Ноги жгло мышечной болью, лицо щипало от потёков солёной жидкости. С каждым промежутком, что преодолевало моё уставшее и отвыкшее от силовой нагрузки тело, давалось с трудом. Но я уже вошёл в ритм, открылось второе дыхание, и вся процессия происходила сугубо на автомате.

Прошло ещё некоторое время. Лёгкие начинали ощутимо отдавать болью от часто вдыхаемого в них воздуха. Чтобы отвлечься, я пробовал фантазировать себя в разных ситуациях. Будто за мной сейчас ведётся погоня или гонится просто невообразительно уродливое чудовище, и если хоть чуть-чуть сдам ритм, то не видать мне сегодня ужина.

Но даже так это не очень сильно придавало сил на изнурительный бег, потому что любая мысль о еде отзывалась пустотой в желудке. Наконец сознание не выдержало, и, прибавив скорости, я поравнялся с Андреем.

Коснувшись его плеча, обратил таким образом на себя внимание и, постукивая пальцем одной руки по запястью второй, спросил, который час. Андрюха, не сбавляя темпа, взглянул на наручные часы с огромным циферблатом и на пальцах показал число.

- Да ну! Серьёзно?- Оказалось, что мы уже как 2 часа без перерыва бегали кругами. Андрюха лишь пожал плечами и убежал вперёд, так как я сбавил темп и почти перешёл на шаг.

Следом за Андрюхой пробежал Сашка, он активно работал ноздрями, что мне на мгновение показалось, будто он извергает пламя своим носом. Санек был ниже всех нас ростом, на его уровне был только Борёк, но сейчас его с нами не было, его приезд назначен неделей позже. Несмотря на это, коричнево волосенький паренёк с причёской шляпки грибочка держался бодряком на нашем фоне и не уступал ни в чём нашей относительно высокой троице.

Я окончательно раскис, узнав, сколько мы уже набегали и сколько ещё предстоит, ведь вожатая взялась за нас сегодня основательно, видимо, погода не просто так, будто предсказывала, что что-то грядёт. Ещё и ночное похождение о себе сказывалось, двадцать проспанных минут зарядки, конечно, много, но этого недостаточно, чтобы отоспаться. Зато было достаточно, чтобы сегодня попасть на прицел тренера. Бег почти сменился на полушаг, и в этот момент позади меня стало доноситься чьё-то тяжёлое сопение с всхлипами и слабым свистом, не то паровоз пыхтел, не то какой зверь нёсся из последних сил от охотника. Мой взор невольно был направлен на источник звука. Это был Лёха, он одновременно своими обеими ноздрями вместе со ртом хватал воздух короткими вдохами и также одновременно через нос и рот его выдыхал.

Его средней длины волос был полностью мокрым. Бежал он грузно, топая всем своим телом по покрытию и семеня своими большими ногами под себя. Даже скорее не бежал, а пытался изображать бег, потому что сил у него явно осталось на пару минут. И всё же он поравнялся со мной, а потом вовсе стал обгонять.

В этот момент со стороны женского лагеря раздался очередной заливной смех, я невольно обратил в ту сторону своё внимание. Девчонки с улыбками во все свои 32 зуба смотрели в нашу сторону, даже с каким-то азартом.

Мой взгляд встретился со взглядом Дарины, мы с пару секунд смотрели друг на друга издалека, но эти чёрные огоньки, наполненные не меньше других предвкушением чего-то интересного, будто мы гладиаторы, сражающиеся не на жизнь, а на смерть, а они девы, что жаждут зрелищ. Собственно, так всё по сути и было, в эту минуту наших мучений они со смехом наблюдали за нами. Но в Даринкином взгляде читалось какое-то кокетство, она будто подначивала меня на что-то, скорее оценивала, на что я способен. Во мне что-то резко изменилось, дыхание стало ровным, боль в ногах улетучилась, и они стали стремительно набирать темп. Внутри как будто что-то зажглось, хотелось что-то доказать, быть лучшим из лучших, чтобы она смотрела только на меня. И сомнений быть не могло, что могло этому послужить — я принял выдуманный мною же вызов от Дарины. Спринтовым рывком обогнал Лёхича, нагнал Санька и уже наравне бежал с Андрюхой. Он как бы в недоумении со мной переглянулся, мол: «Ты чё, дурной что ли сейчас в гонки играть?», но через секунду у него блеснули глаза, и он, приняв мой спонтанный вызов, добавил темпа. Сзади парни тоже зашевелились, между Сашкой и Лёхой тоже началась борьба. Хотя мы и были на пределе, но зажжённый во мне пожар Даринкой передался парням, и мы из последних сил, хорошо осознавая, что подобная выходка может плохо закончиться, например невозможностью ходить на следующий день или каким-нибудь выговором вожатой, устроили настоящую гонку на выносливость.

Впрочем, опасаться несогласия со стороны нашего тренера было лишним, она женщина старой закалки и сама частенько прибегает к методу соперничества. Наверное, сейчас сидит где-нибудь на трибунах да горяченький попкорн пожёвывает с любопытством. Схватка шла так же стремительно, как и началась. Мы несколько раз обгоняли друг друга по очереди с Андреем, ноги уже не хотели меня слушаться, в груди начинало неприятно покалывать. И вот, чувствуя, что порция адреналина постепенно сходит на нет, я что есть силы рванул вперёд. Мы держались в шаге друг от друга, мне нужно было всего 4 шага, чтобы оказаться первее, чем он, но эти 4 шага казались просто непреодолимы. Сжав зубы до боли, издав рычание наподобие дикой собаки, я обогнул Андрюху с правой стороны, ближе к краю площадки, и вырвался вперёд на 5 шагов вперёд. За всё время нашего поединка девчонки поддерживали нас поочерёдно. Сашке с Лёхой тоже хватило фанатов. Там не менее серьёзная битва шла за третье место. Невольно краем глаза мне удалось отыскать Викентьевну, каково же было моё удивление, что она, как и девчонки, с долей азарта и любопытства наблюдает за нашей выдумкой. Глаза нещадно щипали от пота, возможности его утереть во время нашего импровизированного спарринга не было. Горло пересохло от вдыхаемого в себя потока воздуха.

«Дышать! Не смей сбавлять темпа! Ведь она смотрит!» — так я пытался выжать ещё сил из без того уже обессиленного тела. Подняв голову вверх, я мысленно обращался ко всем высшим силам в надежде, что Марина смилуется над нами и прямо сейчас же прекратит нашу гонку. Потому что силы кончались, а сдавать свои позиции никак не хотелось, тем более что на меня сейчас смотрит Даринка.

И, видимо, не только один я этого возжелал своим сердцем.

Ветер вдруг рванул с такой силой, что пыль поднялась столбом, а небо потемнело за считанные секунды. В воздухе запахло влагой, как бывает перед сильным ливнем.Наконец, капельки дождя стали стремительно усеивать покрытие площадки, не оставляя за собой ни одного сухого участка.Тёмно-серые тучи ордою затмили собой самые маленькие, тоненькие лучики солнца, с таким трудом пробивающиеся через стену осадков.Из-за этого лагерь будто погрузился во тьму, казалось, грядёт приход чего-то инопланетного в наш мир. Затем прогремел оглушающий гром, и в небе сверкнула яркая фиолетово-синего оттенка молния.Со стороны девчачьего вече послышались пару вскриков, но для нас, парней, это не было чем-то устрашающим, наоборот, ознаменовало благополучное завершение наших мучений, мою маленькую победу и скорейшее возвращение в кубрик.Также это означало, что в ближайшее время до ужина нас не будут дёргать очередной не требующей немедленного решения работёнкой.

— Бегом в комнаты! — прорычала своим громким криком, словно медведь на добычу, Марина Викентьевна.

От девочек и след простыл, они уже бежали в сторону выхода сломя голову, в надежде быстрее добраться до укромного местечка и поменьше намокнуть от прохладного ливня.Их лосины прилипли к ногам ещё больше, подчёркивая тонкость и изящность.Хоть сейчас бери и посылай на модельную выставку, победа была бы гарантирована каждой.Вожатая же, известная своей предусмотрительностью, уже успела раскрыть кислотного цвета зонтик и взять подмышку свою вечную рыжую спутницу.Мы же с парнями, не скрывая своей радости, что наша пытка окончена, и чувства предстоящей лафы, переменив бег на шаг, вальяжно отправились за остальными вслед, придерживая друг друга на плечах и попутно хватая воздух разогретыми лёгкими. Несмотря на то, что мои коленки дрожали от напряжения и я еле-еле держался на ногах, внутри меня было до жути приятное чувство, будто я смог покорить вершину.

Бросив взгляд на стремительно отдаляющихся девочек, я пытался поймать взглядом Даринкину спину, будто рыцарь, жаждущий признания, и в тот самый момент, когда мне удалось замутнёнными глазами от смеси пота и дождевых капель разглядеть её, она остановилась и быстро повернулась в нашу сторону. Мы снова встретились взглядами, и снова издалека. Она хитро улыбнулась, подмигивая мне, и продолжила бежать в свой домик. В груди появилось какое-то странное тепло, какое никогда не приходилось испытывать раньше. Уголки губ невольно растянулись в глупой улыбке: «Что это всё значит, лисица?»

В глубине подсознания понимал, что это было только начало - впереди меня ждало ещё больше вопросов. С горем пополам поднявшись в комнату, парни, будто и не бегали вовсе, завалившись каждый на свою кровать, они

с возбуждением стали обсуждать прошедшую тренировку.

- Нет, ну вы видали, с каким энтузиазмом они нас поддерживали! - с наслаждением прокричал Сашка, его редко можно было увидеть в таком возбуждённом состоянии.

- Ага, а Кирка-то громче всех кричала, я слышал! - не упустив шанса подколоть, подметил Андрюха.

- Да-да! Прям на трибуны залезла и что есть мочи: «Сашкааа! Давай- подхватил я.

- Чё, серьёзно? - на его щеках появился еле заметный румянец.

- Ты смотри, как покраснел! Конечно, Саня, мы тебе честное слово даём, она даже плакат откуда-то достала, - продолжал накидывать я, чувствуя, что вхожу в азарт.

- С такими огромными, обведёнными буквами: «САША», и заключила всё это в огромное сердце, - продолжил Андрей, оголяя свой оскал.

- Да идите вы!- он раскраснелся ещё больше, поняв, что мы подтруниваем над ним, и уткнулся лицом в стену, пытаясь скрыть своё смущение.

- Ну а ты, Максон, что за перемигивания были в конце с Даринкой? - Андрюха переключился на меня.

Мои губы снова растянулись в глуповатой улыбке.

Я откинулся головой на подушку и, прикрыв глаза, вспоминая все многозначные взгляды Даринки, ответил, потихоньку поддаваясь сну:

- Сегодня узнаем.

- Чего?- дружно вскрикнули парни, слегка подорвавшись на кроватях.

- Сегодня. Ночью. - создавая между каждым словом паузу, бросил я.

- Но если Марина нас поймает... - протянул Сашка...

Глава IV

Дождь нещадно заливал корму. Ветер, не жалея сил, своими потоками пытался сорвать одежду. Море с неведомой суровостью бушевало, разбивая свои крупные волны о борта старенького судна, и помогало дождю поднять уровень воды на палубе. Корабль то и дело качало из стороны в сторону, что даже самый опытный мореходец по неаккуратности мог оказаться за бортом. Но даже так, матросы то и дело суетились по всему кораблю: захлопывали двери в трюм, вычерпывали застоявшуюся воду. Невысокий моряк, одетый в простую, насквозь промокшую рубаху, какие-то забавные оранжевого цвета хлопковые брюки, с повязанной на голове красной банданой, взбежал на мостик капитана, где у штурвала стояла на голову высокая фигура, облачённая в чёрный бушлат, под которым виднелся оголённый торс, и такого же цвета брюки, манжеты которых были заправлены в высокие кожаные сапоги. Фигура окидывала взглядом всё происходившее на палубе и неспеша покуривала изящно сделанную трубку из еловой доски. Дымок, исходящий от трубки, терялся в царившей вокруг атмосфере, издалека можно было подумать, что человек просто смакует мундштук во рту.

— Капитан! Капитан! Прямо по горизонту приближается сильный шторм, если мы ничего не сделаем, то попадём в самый эпицентр стихи и с нескрываемой тревогой протараторил матрос.

Капитан, не вынимая трубки изо рта, перевёл свой взгляд вдаль и увидел, как огромная армия чёрных туч надвигалась в сторону корабля. Вдалеке послышался оглушающий гром и сверкнуло несколько фиолетовых молний. Ситуация складывалась и впрямь паршивая, судно несло навстречу неминуемой опасности. И если ничего не предпринять прямо сейчас, то потом шанса на более благоприятный исход для команды не будет. Сощурив глаза, капитан стал вглядываться в глубины шторма, потом, отведя взгляд чуть в сторону от тёмного как ночь участка, его лицо приняло более расслабленное состояние, уголки губ растянулись в еле заметной улыбке, и, выпустив слабый дымок из трубки, он обратился к морячку.

— Не дрейфь, матрос, море нам сегодня благоволит. Ударь меня веслом и засунь осьминога мне в трусы, если сегодня мы не попадём в порт!Расправить паруса! Право руля!

— Вы безумец, капитан нервно смеясь, матрос побежал исполнять указание капитана остальной команде. — Расправить паруса! Право руля!

Что же развеяло сомнения капитана? Что он такого разглядел, чтобы в один миг отбросить плохие мысли о плачевном исходе данной вылазки? Это были редкие, почти еле заметные лучи света. Небольшой коридорчик из пространства, которое ещё не успели затмить собой густые тучи. Именно это маленькое открытие дало надежду бывалому моряку из безвыходной ситуации. Никто не гарантировал успех этой попытки, но приложить все силы на совершение подобного манёвра стоило, ведь умереть, пытаясь вырваться из смертельной ловушки, гораздо лучше, нежели умирать, оставив всякие попытки спастись. Кто знает, вдруг даже самая безвыходная ситуация окажется той самой притчей про лягушку, что угодила в стакан молока. Капитан прекрасно это осознавал, и потому не позволил панике охватить свой разум. Его принципы бы не позволили просто сидеть сложа руки, ведь слишком высокой ценой обошлась ему мысль о бесценности жизни. Потому он даже и не помышлял отдаться течению злого рока судьбы. Тем более, в его распоряжении была не одна, а с десяток человеческих судеб. И они всецело доверили их ему — капитану.

Курс корабля стремительно был перенаправлен на последнюю надежду команды. Началась гонка. Люди вновь бросали вызов не только судьбе, но и самой стихии. И цена этой гонки была не жизнь, а смерть. Судно потоками мощного ветра стремительно съедало расстояние до пункта назначения, но и природа не уступала. Море разбушевалось ещё сильнее, волны стали выше и мощнее. Линия соприкосновения была совсем близко. И вот, когда, наконец, деревянной крепости коснулись первые, слабо пробивающиеся сквозь налетевшие сгустки осадков, лучи, ветер с бешенной силой окатил потоком, сорвав верёвки, что натягивали паруса, и они оказались спущенными, оставив корабль без единственной возможности к движению. Рядом с судном ударила ослепительная молния, задев один из бортов и проделав в нём существенную трещину. Матросы в панике забегали по кораблю, пытаясь чем попало заделать пробоину. Только капитан сохранил былое хладнокровие. Он по-прежнему потягивал трубочку и стремительным шагом направился к мачте. По пути в него врезался среднего роста матрос. Его глаза хаотично бегали. Зрачки сузились. Лицо было искажено в страшную гримасу. Столкнувшись с капитаном, от инерции удара он отлетел в сторону и ударился о мачту. Но он не спешил вставать. Схватившись руками за голову, он скрючился в клубок, как ёжик при опасности.

— Эй, салага!- обратился капитан, нависая своей грозной фигурой над матросом, но тот никак не реагировал.

— Ужаль меня медуза, етить её! Салага! Утащи тебя русалки! Я к тебе обращаюсь, тебя как звать?

— М-Макс... — дрожащими губами ответил матрос, поднимая свой ошарашенный взгляд на фигуру, стоящую над ним.

— Гм-Гм, — прокашлявшись от трубки, начал капитан. — Макс, чтобы тебя ласкал моллюск! Не дрейф, матросик, и не из такого паршивства выбирались. Ты главное меня держись и делай, что говорю, а уж я тебе не дам пропасть. Капитан высунул трубку изо рта и растянул улыбку во весь рот, оголяя свои местами золотые зубы. Улыбка его хоть и казалась на первый взгляд недружелюбной, больше походящей на оскал хищника, но за ней таилась глубокая теплота и сопереживание. Капитан не просто бросал слова на ветер, он был полностью серьёзен в своих высказываниях, и, что самое главное, чувствовалось в них что-то сильное, будто это его самое сильное оружие, исходившее из глубины души, которым он сейчас не дал страху захватить разум молодого морячка.

— Е-есть - воспрянув духом и одновременно вскакивая на ноги, прокричал матрос. Его глаза загорелись огоньком, в них больше не было отчаянья.

— Вот и славно, ударь под зад тюленя! Ежели ты теперь как шило в заднице, то лезь на мачту и хватай вон ту веревку слева, а я другую возьму. - Капитан пальцем стал наскоро показывать, что нужно сделать и как, чтобы вновь оживить судно.

На верху мачты ветер орудовал ещё сильнее, если бы не крепкая хватка моряков, то сдуло бы их, как тоненькие листочки с деревьев. Но затеянное было исполнено, и, закрепив верёвки по новой, капитан с матросом спустились на палубу, а затем на капитанский мостик. Тучи уже нависли над головой и продолжали стремительно затягивать в глубь шторма. Но ещё мелькали самые редкие лучики света, указывая дорогу рискованным игрокам в гонку. Капитан крутил штурвалом, огибая высокие волны, местами даже ловил их, и с помощью этого ход корабля ускорялся. Команда отставила панику и всецело положилась на опытность и смекалку капитана.

— Ай да капитан! Ай да моржовый сын! — в шутку скандировал уже успевший охмелеть бывалый матрос с седой бородкой на лице.

Рядом с лидером выжившего корабля по-прежнему стоял юноша по имени Макс. Теперь его разум был чист. Он верил своему наставнику, и теперь эта вера наполняла его сердце.

Наконец, под разрывающие воздух молнии и оглушительный рёв небес, кораблю удалось вырваться на приличное расстояние от взбушевавшегося морского участка. Паруса были спущены, и корабль, слегка покачиваясь, продолжил дрейфовать по спокойным волнам неизвестного никому моря в сторону такого же неизвестного города.

— Неужели всё закончилось? — с надеждой обратился я к капитану.

— Нет, мой юный чехлыбзик. Всё только начинается... — капитан как-то недоброму протянул последние слова и, сощурившись, посмотрел в сторону.

Шум бьющихся волн о поверхность корабля стал стихать до еле слышного бульканья воды из протекающего крана. Ветер, ранее игравший с распущенными парусами и звонко обдающий судно своими мощными потоками воздуха со всех сторон, внезапно умолк. Паруса ударились последний раз друг о друга, издав хлёсткий звук, а затем грузно повисли на мачте. На судно налетел густой туман, окутывая всё вокруг непроглядной белой дымкой. Наступила тишина, абсолютно полное отсутствие всякого шума. Начинало нарастать чувство паники. Я стал судорожно вертеться по сторонам и пытаться выцепить глазами хоть что-то или кого-то, что могло бы послужить ориентиром, но всё было тщетно. Если мои ноги до икр не были видны под густотой тумана, то и о том, чтобы разглядеть хоть что-то, и речи не могло идти. Тем временем паника стремительно доходила до своего пика. Сердце нещадно отбивало барабанную дробь в виски и уши. В груди что-то неприятно начинало сжиматься. Захотелось вдруг резко бежать, не знаю куда, но главное — подальше с этого корабля, от этого злого тумана. Тишину нарушило чьё-то тихое, поначалу еле слышное пение, источник которого был где-то далеко.

— Капитан! Где вы, капитан? Я... Я ничего не вижу. — надрывая свои голосовые связки, я что было мочи прокричал на всю округу, но ответом мне стало лишь пение, нежное женское пение, ласкающее слух. Сердце постепенно возвращалось к спокойному ритму, пульсация в висках сошла на нет.

Голос по-прежнему был далёк от меня, но с каждой секундой он приближался всё ближе и ближе. Становился всё громче и громче. Наконец мелодичные, даже сладко-бархатные голоса стали слышны со всех сторон. Они проникали в самые глубинки разума, все негативные мысли и чувства просто исчезали. Мне почему-то стало так... Спокойно, так умиротворённо на душе. Я вовсе забыл о недавно накрывшей меня панике. Туман перестал казаться устрашающим, наоборот, обволакивающую меня дымку было приятно вдыхать. Она имела слегка сладковатый привкус, но при этом он не был противен организму, наоборот, после него в животе было так легко... Будто я сейчас взлечу от новых переполнявших моё тело чувств. Закрыв глаза, я стал вслушиваться в голоса. Они пели о чём-то приятном, таком далёком и при этом близком, знакомом и желанном каждому. Но вдруг пение начало постепенно становиться тише, мелодия, напеваемая голосами, затухала, а затем и вовсе смолкла. Повисла вновь гробовая тишина. Но длилась она недолго. Она будто специально была прописана, как переход между частями в музыкальной композиции, для смены настроения, своеобразный мостик между куплетами. Послышался звонкий голос, отличавшийся от всех остальных. Он не пел, он будто зазывал меня. Ноги сами собой поплелись на источник звука. Тело не слушалось меня, оно само делало то, что считало нужным. Глаза стали мутно различать очертания корабельного борта, и, когда я приблизился поближе, то увидел, как на нём кто-то лежит. Голос на секунду смолк, а затем стал тихо напевать себе под нос мотивчик приятной и такой знакомой мелодии, она была похожа на колыбельную, которую в детстве напевала мне мама. Подойдя на приличное расстояние, что можно было полностью разглядеть борт, первым, что бросилось в глаза, был большой и длинный плавник, покрытый изумрудно блестящей чешуёй. Плоский животик, на котором виднелось бессчетное количество солёных капелек, с небольшим проколом в пупке и вставленным туда разноцветным камушком. Изящные белые груди, соски которых были спрятаны за большими морскими звёздами. Остренький подбородочек, слегка приподнятый носик, усыпанный веснушками, аккуратные тонкие бровки, будто тонкая виноградная лоза, миловидные ресницы, укрывавшие тёмно-зелёные радужки глаз, чёрные, как ночное небо, волосы. Пухленькие губки, уголки которых слегка растянуты в лучезарной улыбке. Эта дева была неотразима. Невозможно было оторвать своего взгляда от её фигуры. При виде неё сердце как-то предательски ёкнуло и стало биться чаще. Но в голове стала закрадываться мысль, не дающая покоя. Возникало ощущение, что эта русалка мне знакома и видимся мы не впервой. Но кто же она? Завидев меня, она прекратила петь и, слегка шире натянув уголки губ в ещё более мягкую, бесконечно наполненную нежностью и теплом улыбку, обратилась ко мне:

- Не узнаёшь, Максим?

Я вдруг оторвался от разглядывания девушки и всмотрелся в черты её лица. Взгляд девы с лёгкой хитрецой и игривостью встретился с моим, в голове что-то щёлкнуло, и в воспоминаниях всплыли фрагменты, как я куда-то безостановочно бегу, потом перевожу взгляд и вижу очень похожую своей внешностью на русалку девушку. Только у неё нет хвоста, она не лежит передо мной в возбуждающем виде, и у неё далеко не зелёные глаза, а тёмно-карие. Но точно такой же игривый взгляд.

- Дарина?- осторожно, пытаясь не выдать своего смущённого удивления, отвечаю я.

- Пойдём со мной, Макс, послушай своё сердце- ответила лишь моя знакомая.

- Почему ты здесь?- шагая к ней, задал следующее, что у меня было на уме.

- Поддайся чувствам, Максим, ты же хочешь пойти со мной?- Зелёные глаза русалки как-то испытывающе не по-доброму блеснули.

- Я... Да- я стал чувствовать, что перестаю контролировать тело. Я вновь терял контроль над ним, как и при пении.

- Матрос, остановись!- Вдруг чья-то рука до боли стиснула моё плечо и рывком развернула меня. - Не верь им. - Это был Капитан. Суровое, но ещё молодое лицо, покрытое лёгкой щетиной, строгий взгляд, которым он будто повторял сказанные им слова.

- Кому?- Я попытался одёрнуть его руку своей. И вышло это как-то невольно, резко и грубо, но его хватка была мёртвой.

- Чувствам, что вспыхнули в тебе- он ещё сильнее сощурил глаза и смотрел так, будто обращался к кому-то, кто сидел глубоко внутри меня. - Не гони коней, сынок. Подумай над тем, что ты сейчас испытываешь, правдивы они или это всё пелена страсти?

- Максим- чуть ли не промурлыкав, позвала меня Дарина. - Иди ко мне.

- Я чувствую, что-то жжёт мне грудь... и это... так пьянит меня- внутри груди будто разгорался очень сильный пожар. Дарина манила меня, а я и не хотел сопротивляться. Хотелось с ней слиться воедино, поделиться пламенем, что она начала разжигать во мне, отдаться течению и забыть обо всём. Она вновь запела приятную мелодию. И это придало мне сил, чтобы вырваться из хватки Капитана. Но и он уже не вкладывал в хватку никакой силы. Его рука повисла вдоль тела, ещё слегка покачиваясь от инерции моего толчка. Я будто потерял голову, лишился разума, и двигало мной уже что-то иное, незнакомое, но такое приятное и довольно мощное.

Дарина продолжала лежать на борту и шевелить плавником, увидев, что я иду навстречу, она протянула руки для объятий. Шаг. Ещё один. И вот наши тела почти заключились в объятия. Тёплое дыхание коснулось моей щеки, в нос ударил головокружительный запах непонятных цветений. Но мои руки прошли сквозь воздух. Она исчезла. Растворилась в неизвестности. В тумане.

- Я предупреждал, малец. - Капитан издал тяжёлый вздох. - Но ты решил довериться чувствам, что затмили тебе взор, нежели здравому смыслу. Что же, на этом наша первая встреча окончена, ударь мне якорем меж глаз, но она далека не последняя... - Также неожиданно появившись у меня за спиной, он также мгновенно исчез подобно Дарине. Туман сгустился ещё сильнее, палуба исчезла из под ног, и в следующее мгновенье я оказался посреди холодного зимнего леса, где бушевала метель. Снежные хлопья били в лицо, лютый мороз норовил сорвать одежду. Но мне не было холодно, огонь в моей груди горел очень ярко, это был настоящий пожар, способный растопить весь снег в округе. Но всему на этом свете присущ конец, пламя молниеносно стало тухнуть от недостатка топлива и вскоре вовсе погасло. Стало очень зябко, холодно, пусто... Огонь был настолько сильным, что оставил после себя лишь огромную дыру, сквозь которую задувал сквозняк. Почему-то силы покинули меня. Захотелось просто упасть лицом в снег и не двигаться. Колени предательски подкосились, и я рухнул лицом в сугроб. Веки сами собой стали смыкаться. В голове эхом раздавалась фраза Капитана: «Я предупреждал...». А затем пустая тишина,и лишь далёкое пение всё той же песни.

Глаза грузно, с тупой отдающей болью, произвольно открылись и сразу же сощурились из-за ярко-холодного света от единственно работающей флуоресцентной лампы в нашем кубрике. Приняв сидячее положение на кровати и наклонив голову вниз, я промассировал пальцами слипавшиеся и слегка припухшие глаза после дневного сна. Окинув слегка сощуренным взглядом комнату, я обнаружил, что сейчас находился в ней один. Растрёпанные кровати соседей пустовали. Время на экране телефона показывало без десяти минут пять вечера. До ужина оставалось ещё добрых два часа, поэтому первая причина, по которой парни могли отсутствовать, отметалась в сторону. И, если быть честным, мало сейчас хотелось забивать голову мыслями, где они могли быть, имелось сильное желание взбодриться после сна. Поэтому, накинув на себя первую попавшуюся под руку мастерку, я направился к умывальникам. Погода на улице уже была ясной, на небе не было ни облачка, но даже несмотря на то, что дождь закончился, после себя он оставил привычную слякоть и ещё не до конца высохшие лужи. Аккуратно шлёпая по сырой земле, чтобы ненароком не поскользнуться, в голове вдруг всплыли воспоминания. Вчера мы точно также поздно вечером совершали вылазку в запретную девчачью зону и точно так же, как я сейчас, с ювелирной работой шагали по грязистой тропинке. От этих воспоминаний я слегка улыбнулся. Но длилось это недолго, противоречивое настроение от беспокойного сна вновь взяло верх. Подойдя к умывальникам, я открыл кран одного из них, и оттуда небольшой струйкой потекла вода. Смотря на струйку, мысленно прокручивал отрывки сна и безрезультатно пытался сложить в голове пазл. Но всё время чего-то не хватало, той самой последней ниточки, найдя которую, получился бы цельный клубок. Как будто кто-то невидимый её выдернул, посчитав, что это ненужная деталь. И вот на поиск этой самой ниточки прямо сейчас были направлены все мыслительные процессы. В голове крутились сотни предположений и теорий, из-за чего и для чего мне мог присниться столь запутанный сон.

«Что же он значит? Может, это типа вещий сон? Да нет, бредни всё это, не хватало сейчас ещё заблудиться в теории временных скачков сознания. Нет, это что-то более примитивное...» — присев на противоположную раковину и не отрывая взгляд от струйки, моя правая рука нащупала тонкий и продолговатый предмет с каким-то шершавым наконечником. Не обращая внимания на находку, я принялся крутить предмет между пальцами, как фокусник монетку, но без свойственного ему изыска и профессионализма. «Может, это... Нет, тоже бредятина выходит». — Как бы я ни старался, но найти удовлетворяющего ответа не получалось.

- Макс, ты чё завис? — мои раздумья прервал девичий голос, раздавшийся слева от меня. Оборвав связь с космосом, я слегка вздрогнул и машинально дёрнулся в сторону от источника звука и лишь потом нервно удостоил взглядом того, кто со мной заговорил, будто меня застали за чем-то непристойным. Это была Дарина. Её длинные волосы были распущены и слегка взъерошены, глаза припухшие, а правая щека покрыта небольшими красненькими узорами. Всё это подсказывало, что девчонки тоже время зря не теряли и успели покемарить часок другой. Впрочем, мне ли сейчас на этом заострять внимание?

- Я? Да так, рыбачу... — ляпнул импульсивную белиберду, что взбрела у меня в голове. Почему-то вопрос меня заставил нервничать. А может, дело было вовсе не в вопросе, а в той, кто его задавала. Я мог бы спокойно сказать как есть, без лишнего фарса, что пришёл сюда взбодриться, но, встретившись с Дариной взглядом, в голове резко стало пусто, лезла всякая чепуха, которой я был не способен сопротивляться, и самое ужасное, что в тот момент она казалась что ни на есть самым лучшим ответом в моей жизни, просто шикарным стендапом! А ещё к ситуации подливало масло воображение, рисовавшее образ Дарины-русалки с этими морскими звёздочками на грудях...

- А ловил ты рой шмелей вот этой вот удочкой, да? — она сощурила глаза с привычной хитростью и пальцем указала на объект в моей руке. Это была чья-то ярко-розовая зубная щётка, которую продолжительное время я продолжал вертеть пальцами. Вспомнив чушь, которую я сказал ранее, мне захотелось резко исчезнуть, куда-нибудь спрятаться. Даринка же, увидев мою сконфуженную реакцию, по-девичьи похихикала и прошла к соседнему умывальнику. Но в смешке не было нотки надменности или осуждения, нет, она чисто и по-доброму посмеялась над моей глупостью, и на душе как-то в миг стало тепло.

«А что я, собственно, пытаюсь найти? Сон как сон. Да! Обычный непонятный сон, такой же, как и все». — Подобный вывод я сделал из протяжённых размышлений у общих умывальников, когда холодные потоки воды коснулись моего лица. «Ха! Шмели! И правда, будто они меня покусали».

Глава V

— Ну вот, и почему постоянно мы должны этим заниматься?! — громко ударив шваброй по полу, возразил Андрей. — Нет, ладно, мы в роли «мужа на час»: там прибей, тут прикрути — это ещё куда ни шло. Но убирать зал для дискотеки можно было бы поручить кому‑нибудь другому! — уже выжимая лишнюю воду из тряпки, продолжал негодовать Андрюха.

Сколько мы с ним знакомы, он достаточно терпеливый парень, но когда копилка его эмоций начинает достигать своего пика, он может не на шутку разозлиться. Хотя и молчуном его не назвать: не раз на упрёки Генерала он отвечал нескрываемым сарказмом и издёвкой в ответ. При этом моргал своими невинными ресничками, подкидывая дров в костёр. Викентьевну это нередко выбешивало, и она потом всю тренировку пыталась подстегнуть уже не только его, но и всех, кто попадался под руку.

С Андрюхой мы познакомились ещё до того, как оба записались в бегуны. Мы учились в одной параллели и частенько, как это всегда бывает у мальчишек, познакомились во время очередной затеи подурачиться на переменке.

Мы тогда с парой одноклассников мячик из листов бумаги и скотча скрутили, но нам не хватало людей для импровизированного мини‑матча в коридоре. Благо выручили ребята из соседнего кабинета — сразу откликнулись на предложение; мы даже имена друг друга не спросили, решили играть класс на класс.

И вот игра в самом разгаре. Я стою в защите. В нашу сторону, огибая вечно проходящих мимо школьниц и школьников (первые, кстати, мельтешили чаще всего), молниеносно бежит короткостриженый парнишка в белой рубашонке и чёрненькой жилеточке. Он удачно обходит нашего нападающего, предвкушая вкус забитого гола, но путь ему преграждаю уже я.

Начинается борьба за маленький комочек бумаги: то он оказывается у меня под ногами, то у него, и никто не желает уступать. Весь фокус внимания сместился на мячик; мы даже в порыве страстной битвы ухватили друг друга за руки, и со стороны, наверное, казалось, что мы дерёмся.

И вот, когда бумажный ком оказался в очередной раз в моих ногах и я собирался послать пас своему сокоманднику, появилась большая нога, которая одним движением перехватила мячик. Я на мгновение растерялся, ну а вот мой противник — нет. Он быстро сообразил, что мячик не у меня, и замахнулся на большую ногу, что помешала мне вывести мяч в игру. Мне тоже не хотелось проигрывать: ведь я такими усилиями вырвал мяч, а тут кто‑то его отобрал.

Мой прицел был направлен на комок бумаги, и я придал такому удару силу, какой никогда не придавал. Наши ноги с моим противником были запущены почти одновременно. Первым пришёлся удар оппонента — и попал он прямо по голени того, кто вмешался в нашу игру. Мой удар пришёлся чуть выше, под колено большой ноги.

— Ах вы… — послышалось шипение, будто огромный удав навис надо мной. Оторвав взгляд от первоначальной цели, я увидел перед собой большую фигуру, одетую в строгий пиджак с галстуком. В его лице смешались эмоции боли и ненависти. И до того была устрашающая гримаса, что я невольно начал пятиться в сторону, ближе к своему оппоненту, который тоже был весьма удивлён.

— Ну… мелочь, хана вам! — и после этих слов здоровая фигура старшеклассника рванула на нас.

Мы в панике, сбивая на своём пути зевак, которые остановились посмотреть на происходящее, рванули к лестнице. Кротко стриженый паренёк бежал чуть сзади меня. А за ним, громко топая, нёсся, по ощущениям и звукам, целый табун лошадей — но нет, это был всего‑навсего старшак, который хотел устроить нам «весёлую» взбучку.

Не помню, сколько раз мы все вместе обежали круги по всему зданию школы, но, когда я стал ощущать, что вот‑вот выдохнусь, то стал выжимать ещё больше сил из и без того уставших ног, чтобы хоть чуть‑чуть оторваться от надвигающейся угрозы.

Оглянуться назад не позволяли забитые коридоры школы с открытыми кабинетами. Чуть отвлечёшься — и малоприятное удовольствие быть впечатанным в школьника или дверь обеспечено.

«Долго погоня продолжаться не может», — мелькнуло в голове, и я резко свернул на очередном повороте в сторону туалета. Оттуда как раз выходило несколько парней с параллели; грубо растолкав их в сторону, я прошмыгнул в проём, попутно толкая дверь. Она с шумом ударилась о стенку. Не теряя времени на заминку, я развернулся лицом к выходу и схватил дверь двумя руками, готовясь её закрыть.

В этот момент ко мне нёсся мой напарник по несчастью, а ему на пятки наступал старшак. Его лицо покраснело, как помидор, — то ли от злости, то ли от интенсивного марафона. Мой одногодка прыжком залетел в проём и по инерции впечатался в кабинку — из‑за скользкой плитки на полу. Я захлопнул дверь прямо перед носом громилы. Послышался глухой удар о дверь, отборный мат, и после ручка стала дёргаться с неистовой силой.

— Быстрей! — обратился я к уже встающему с пола одногодке, попутно навалившись плечом на дверь.

Паренёк, потирая лоб, где на месте удара уже начала проявляться большая шишка, мигом подскочил ко мне и тоже навалился на дверь.

— Ногой! Ногой вот тут придави, — стал он подсказывать мне.

За дверью рычал чуть ли не медведь, попутно не забывая нас обозвать всеми видами «экзотических животных». Успех был явно не в нашу пользу: два хиленьких пацанёнка вряд ли бы долго могли сдерживать напор целого бегемота, поэтому мысленно я стал готовиться ко всем изощрённым казням, какие знал из фильмов.

И вот замок с хрустом выходит из отверстия в раме, и дверь сдерживать практически невозможно. Она начинает приоткрываться и теснить нас. По горячим щекам текут струйки пота, всё тело болит от натуги. Напарник тоже уже выдохся. Его большие реснички начинают часто хлопать, глаза судорожно бегают по помещению. Ноги предательски подкашиваются и скользят по скользкой поверхности.

«Всё. Прощай, Маша, твой Петров и Васечкин сражались достойно…»

Дверь наполовину открывается, в проёме показывается рука старшака, которая хватает своей ладонью руку моего союзника. Ещё секунда — и одногодка начинает лупить свободной рукой по мёртвой хватке, но всё тщетно. Конец. Электричество кончилось, кино не будет.

Вдруг за дверью послышался оглушительный звон. Он до мурашек, до самых костей начал резать своей противной мелодией слух. В этот момент мир будто поставили на паузу. Звонок еле слышно отзывался фоновой мелодией, в висках запульсировало. Тело стало лёгким, боль успокоилась. Прилив сил был мгновенный — казалось, я сейчас могу подпрыгнуть аж до потолка. В голову ударил будто импульс, и он был как выстрел для бегунов на старте. Нужно было что‑то сделать сейчас, иначе после будет плохо.

— Давай! — пронзительно завизжали мои голосовые связки. Ноги присогнулись, приготовившись к рывку, руки приняли положение, как у борцов. Напарник бросил на меня взгляд и постарался повторить мою позу. Значит, понял, что я хочу сделать.

— И… РАЗ! — скомандовал парнишка, и мы одновременно рывком навалились на дверь, толкая её от себя. Она тупо ударила по руке старшака; в нашу сторону прозвучали проклятья, но разобрать их из‑за звонка не получилось. Но это не помешало нам вторым накатом захлопнуть дверь и, подобно бодающимся баранам, упереться в неё руками.

До конца звонка в дверь лупили, не жалея ни её, ни нас. Но всё стихло, когда стих оглушающий звон. А мы стояли так, в позе Сизифова труда. Только когда прошло достаточно времени и мы, посмотрев в щёлку двери, убедились, что нас там никто не поджидает, мы смогли расслабиться.

— Максон, — протянул правую руку, попутно левой расстёгивая промокшую от пота рубашку.

— Андрюха, — ответил крепким рукопожатием он, скидывая с себя жилетку.

Так и переплелись наши судьбы: в дальнейшем мы не раз стояли бок о бок в суровых ситуациях

— Ты, конечно, прав, Андрей, но давай потише возмущаться. Особенно в присутствии Марины, — бросив беспокойный взгляд на входную дверь, чуть ли не шёпотом проговорил Сашка.

Саня, в отличие от Андрюхи, да и, в принципе, всей нашей «бригады», был, как говорится, «тише воды, ниже травы».

Наше знакомство приключилось ещё в школе, это был четвёртый класс. Они с Андром были одноклассниками, к тому же жили в соседних домах. Но Саньку редко можно было увидеть в процессе какой‑нибудь пакости или сногсшибательной затеи. Лично с ним мы пересекались только в столовой, и то когда ко мне подходил Андр поздороваться — с ним же заодно гонял и Сашка.

По словам Андрюхи, Саша воспитывался в чересчур приличной семье: чёткий режим — когда, где и с кем гулять, во сколько приходить обедать, с сорванцами не общаться. Вместо того чтобы погонять с парнями мяч на пустыре, его обязывали зубрить ноты и иностранный язык. И это ещё цветочки! Каково было моё удивление, когда я узнал, что Саня успевает ещё и на танцы ходить.

Как‑то пересеклись мы на очередной большой переменке, и, как обычно, с Андрюхой был Сашок. Поздоровались и давай о своих мальчишеских делах оды слагать.

— Ну это ещё ладно, а вот Саня что выдал тогда! Стою я, значит, и этому громиле с восьмого класса очередной раз говорю, что его «девушка» по делу и по всей совести была послана на зимовку к ракам — что вот так и так, нечего было меня на камеру снимать. А он, как петух, ещё больше грудь дует, голос на меня повышает. Ну понятно: рядом ведь виновница стоит, хочется понтов наколотить. Ну я и его пригласил туда, и её. А он давай на меня наезжать — за шиворот схватил и кулаком у носа машет.

И вдруг справа — такой крик! — он пальцем показал высоту тональности голоса, — ну прям зов воина! Смотрю, а это Сашка! Нет, ну ты прикинь! Ноги растопырил, копирует Джеки Чана и кричит так истошно. У меня глаза на лоб полезли! А верзила этот в непонятках, типа: «Что это?» А Саня как давай эти… как их там… Во! Хлопушки стучать, — попытался изобразить Андрей, но выходило у него не очень ритмично, — и подходить к нам.

У самых ног он эти хлопушки настучал у верзилы, а потом бёдрами завилял и на девочку давай идти. Та в шоке, мы в шоке, а Саня громко так: «Раз, два, три, раз, два, три!» — схватил её за руку и давай кружить туда‑сюда! Короче, они от нас бежали, как от чокнутых. Всё время, пока Андрей рассказывал историю, я не мог сдержать искреннего смеха от попыток повторить те движения.

Саня скромненько стоял всё это время рядом и с лёгкой, еле заметной улыбкой смотрел в пол.

— Вообще‑то… Там не так надо, — тихо произнёс Саша, когда Андр окончил свой рассказ. Мы выжидающе посмотрели на Сашу, предвкушая, что будет дальше.

— Там вот так надо, — сказал он и изобразил проходочку в стиле бальных танцев. Наш хохот был слышен по всему коридору.

Так и началась наша совместная дружба. Мы с Андром придумывали новые затеи на наши беспокойные головы, а Саньку тянули следом. Вначале он также продолжал показывать свою сдержанность и скромность, но после пары раз нам открылся его спрятанный внутри огонёк.

Бегали мы как‑то с Андреем от уже знакомого нам старшака: он нас после того случая сильно невзлюбил и при удачной возможности всячески задирал, ну мы ему и ответили немного, шутя. Несёмся, значит, по коридору, а он нам в спину дышит — рюкзачки потому что мешали бежать. И вот, когда меня почти нагнали и большая лапа почти схватила за ручку рюкзака, вдруг сзади послышался грохот — будто книжный шкаф рухнул. Обернулся я только, когда чуть спустился по лестнице, а там на полу разлёгся старшой и из‑под лба злобно зырит куда‑то вверх, а над ним, в трёх шагах, стоит Санёк и танцует победный танец обезьян, повернувшись спиной к поверженному гиганту, и выстукивает трель по мягким местам.

А вообще Сашка спокойный и в авантюры старается не вписываться, но иногда наружу выходит Санчос и такие кренделя выписывает, что бери и снимай — такого больше не увидишь!

— Да нет, Саня, возмущаться можно и даже нужно! — с силой выкрутив в очередной раз тряпку от лишней влаги, чуть ли не рыча, ответил Андр. Тряпка от приложенной силы вообще перестала быть влажной, поэтому Андрей ещё раз окунул её в ведро и уже более спокойно выжал.

— В прошлый раз ты высказался генералу, и она ещё и площадь заставила мести. Макс, ну ты ему скажи, — обращение Саши вывело меня из погружения в воспоминания, и я вновь вернулся в реальность. Оказалось, что я уже которое время тру один и тот же участок пола, а тряпка давно высохла.

— Ну не скажи, Сань, возмущаться, конечно, не стоит, но вот высказать своё негодование можно, — подключился к беседе я.

— Ну и кого я спрашиваю? Две ягоды одного поля, — недовольный моим ответом, буркнул Сашка и обратился уже к следующему участнику уборки: — Лёх, ну ты хоть им скажи. Тебе ведь не меньше потом досталось. Лёх? Леха! Лёхич! — пытался дозваться Санёк, но ответом ему было мирное посапывание со стороны мягких пуфиков. Как мы поняли, Лёха уснул во время очередного «перерывчика» от развески недавно привезённой гирлянды. Причём, как обычно у него это бывает, уснул за просмотром очередного видеоролика в сети.

— Экий барин! — протянул Андр, бросая тряпку на пол. — Притомился наш малыш, устал, трудна работёнка нынче стала! А ну, парни, взяли! — Андрей подошёл к Лёшке и аккуратно вытащил из его руки телефон. В этот момент я подошёл к ним и уже присматривал, как бы поудобнее перехватить ноги Лёхи.

— Сашк, чего встал? — обратился я к не покинувшему свой пост бойцу.

— Да ну, парни, не надо, может?

— Да мы так, чисто в профилактических целях. Простенький метод взбодрить человека! — кивая на Лёху, ответил Андр.

Саня артистично вздохнул, но подошёл к Лёхе и взял одну из рук. Андр взял вторую, а я перехватил поудобнее ноги.

— И! Раз! — проговорил я, и мы дружно приподняли Лёху, как одеяло во время застилания кровати. Тело грузно поднялось вверх и резко повисло в паре сантиметров от пола, когда опускалось вниз.

Глаза сони резко раскрылись, он начал барахтаться, как муха, пойманная в сети паука, и от энергичности его телодвижений мы дружно плюхнулись на пол.

— А! Чего?! Зачем?! — протирая зеньки, прокричал Лёха.

— Доброе утро, спящий красавец! — прокричал я, попутно приподнимаясь с пола.

Парни тоже встали и уже направились продолжать работу. Лёха же разложился на полу в позе морской звезды.

- Пипец. Она там спуталась, я её и так, и сяк, и буквой Зю, — пялясь в потолок, начал Лёхич. — Бери и режь.

- Давай сменимся, — предложил я, протягивая руку Лёхичу.

- Правда? Вот спасибо, Макс- его лицо расплылось в широкой улыбке, глаза сразу стали шире, и на радостях у него из носа с привычным сопением выскочила жидкость. — Ой! Я сейчас, — прикрывая нос, Лёха молниеносно своей крупной тушей направился к выходу.

Я же, не скрывая своей улыбки, подошёл к злосчастному клубку светодиодов и начал крутить его в руках в поисках конца и начала.

С Лёхой мы все вместе познакомились уже на лёгкой атлетике. Попали мы туда нашей троицей случайно, сдавали ГТО в 5 классе и на беге показали одни из лучших результатов. Конечно, каждый день ведь бегали по школьным этажам. Так что пару кругов навернуть вокруг футбольного поля было плёвым делом. К нам подошла та самая Марина Евгеньевна, которая каждый год отбирала ребят для своей команды. Сказала пару ласковых, ну а мы и поплыли от такого. Нуа почему бы и нет? Я с малых лет любил гонять мяч во дворе и бегать по заброшкам. Андрей тоже из энергичных, ну а Саня как раз искал повод не заниматься нотной грамотностью. На том и порешили. Придя на первую тренировку, в раздевалке было много старших, и лишь один большой и маленький мальчуган. Он был чутка крупноват, особенно для того, кто решил заниматься беговым спортом. Маришка ему уделяла особое внимание, часто он задерживался после тренировок на индивидуальные занятия. Но никогда не жаловался, пыхтел, сопел, обливался потом, но темп старался держать. Коннект мы с ним нашли сразу, простой паренёк, беспринципный. Наивный, я бы даже сказал. Что, кстати, было одновременно его плюсом и минусом. Мог сказать резко и необдуманно, что часто приводило между нами к непониманию, но при этом в свои слова он не вкладывал цели обидеть, просто говорил, что думал. По мере нашего взросления он вытянулся, и лишняя припухлость сошла на нет. Но он по-прежнему оставался самым крупным из всех нас, не толстым, именно крупным. Оттого ему тяжеловато давались длинные дистанции, зато короткие он бегал хорошо.

Спустя полчаса работа по подготовке зала была выполнена. Так полы в своей жизни я никогда не вылизывал, да и за ноутбуком проводил я столько времени, только когда играл, но что делать, подготовка музыки на сегодняшний вечер дело нужное. Разбавлять современными хитами давно уже всем приевшиеся тоже не просто.Когда мы вышли из зала, то на улице заметно похолодало, а из-за сырости, которую оставил недавно прошедший дождь, и вовсе нужно было накинуть чего потеплее.Проходя мимо столовой, у её дверей уже привычно сидели мелкаши и наполняли лагерь своими звонкими смехами и голосами.Вроде совсем недавно мы были такими же беззаботными, из дел только тренировки и зарядки по утрам, а вечером конкурсы да дискотеки.Теперь же на наши плечи легла ответственность по организации лагеря. Завхоз у нас был один — Павел Павлович, он же и электрик, и сантехник, и на трубке дудец, и на барабане молодец.Мы, конечно, возмущались между друг другом, что нам досталась хорошая половина его работы, но Пал Палыча мы искренне уважали.Когда он лично нас просил о чём-то, то мы с радостью выполняли его просьбы, ведь после этого знали, что будет кружечка горячего чая с чем-нибудь вкусненьким и очень душевная беседа.

Ветерок приятной прохладой задувал за шиворот мастерки, при этом подкидывая кверху оторванные листики от веток после грозы.Пожелтевшие перила с полопавшейся краской, огораживавшие узкий пролёт на втором этаже нашего домика, ощутимо холодили локти сквозь толстую ткань.Внизу в последних уходящих лучах носилась детвора, весело галдя о своём, таком далёком уже для взрослых, но ещё смутно понятном для меня.Со стороны столовой доносился звонкий женский хохот вперемешку с мужским.Лагерь продолжал свою неспешную, умеренную и насыщенную жизнь.Мой взор уже который раз жадно всматривался в каждую постройку на территории, кустик, травинку, пытаясь запечатлеть всё это в лучах заката и записать на импровизированный диск памяти, встроенный в голову.За спиной послышалась гитарная мелодия, очень нежная, медленная и грустная. Ветер будто решил подыграть, и спустя секунду листва начала вторить мелодии.Струны издавали звук всё громче и громче, развивая мотив дальше. И композиция дошла до очень знакомой части. Да, определённо мне она была знакома. Эта песня играла на свадьбе отца с матерью, на первый танец жениха и невесты.Псевдоним у исполнителя интересный ещё был, толи Сплит, то ли Спирт. Но пел он красиво, я тогда диск со свадьбы до дыр затёр, устраивал себе месячный концерт на телевизоре. Став постарше, когда в школе начался английский язык, я узнал многие слова из песни и загорелся самому перевести её.Но моего запала со знанием языка хватило только на слова love и soldier. Дальше я для себя сделал вывод, что песня очень трогательная и философская, раз там есть эти слова.Сейчас же я как-то по-новому задумался, услышав известную мелодию. Но не о смысле песни, а о своём.Перед глазами мелькали отрывками события, произошедшие за последние два дня. И все они были связаны с одним единственным человеком — Дариной.Сначала мелькнула наша первая ночная вылазка, потом переглядки с Дариной на стадионе и её подозрительная, но тёплая улыбка, потом недавний сон, где она предстала передо мной в облике русалки.В груди вдруг приятно начало припекать, губы невольно растянулись в улыбку. Всего за день и ночь эта девчонка стала казаться мне особенной, чем-то она отличалась от остальных.Хотявроде как и у большинства тёмные волосы, карие глаза, но... что-то притягивало к ней, а что, понять не мог.Мелодия на фоне смолкла, вместе с ней и утих ветер. Листик, который был поднят на последнем звуке, медленно упал на перила и тут же слетел вниз.

— Погнали, Максон, — похлопал меня по плечу Андрюха и направился к лестнице.

— Красиво сыграл. Чья песня?

— Это Стинг, классика. — спускаясь вниз, ответил Андр, и я молча проследовал за ним.

На подходе к залу, где всегда у нас проводились конкурсы и дискотеки, на лавочке сидел Санёк. Причём, по выражению лица, о чём-то сильно мозговал.Со стороны он был похож на древнегреческую статую.

— Чего завис? — подойдя поближе, обратился я. В ответ стоическое молчание. — Алё, земля вызывает Александра. — Помахав перед его глазами рукой, совершил очередную попытку вывести друга из нирваны.

— Да тут я. — моргнув, Санёк перевёл на меня серьёзный взгляд.

— Сашк, ты так его пилишь зеньками, будто он у тебя мороженое отобрал. — подключился к беседе Андр.

— Да нет, это я так, ну это, думаю просто. — махая ладонью, мол, пустяки, ответил Санька.

— О чём мозгуешь-то? — продолжил Андрей, зачёсывая чёлку на голове правой рукой.

— Да так, Максон, у нас же не было ещё медляков? — оглядываясь по сторонам и снижая свой голос чуть ли не до шёпота, обратился Санька.

— Кирку хочешь пригласить? — громко спросил Андр.

— Я? Нет, зачем мне? Просто интересуюсь. — ещё больше нервничая, Сашка стал мотать головой из стороны в сторону.

— Санёк, сегодня сами звёзды сошлись, и специально в твою честь решили объявить медлячок. — подмигивая, ответил я. Сашка еле заметно улыбнулся и даже приободрился.

Зал постепенно и вяло стал наполняться отрядами разного возраста. Первыми, как полагается всем законам, прибежали мелкие и уже вовсю носились по залу. Слово «танцевать» было им чуждо, а вот побегать — дело святое. Колонки с гулом и свойственным дрожанием воспроизводили Буланову со своим ясным светом, иногда предательски треща помехами.Когда такое происходило, Санёк символически похлопывал по одной из колонок, и та на удивление прекращала барахлить. Мои пальцы стучали по клавиатуре старенького ноута, а мышка очень часто щёлкала. Я пытался выйти в интернет и в очередной раз скачать удобную диджейскую программку, чтобы, когда переключаешь треки, не было долгих пауз и вся дискотечная атмосфера не портилась. Андрюха в этот момент валялся на двух соединённых стульях и подкидывал к потолку плюшевого медведя с розовым бантом на голове. С каждым вновь звучавшим, истёртым до дыр треком прямиком из юности наших родителей зал заметно стал наполняться. Подошёл и где-то потерявшийся Лёха, как обычно шмыгая своим носом и попутно что-то активно пережёвывая своими челюстями.

— Мафон! Там Пфалыч прифодил, пефенье принёс, — чавкая над моим ухом, протараторил Лёхич.

— Лёх, с учётом громко игравшей музыки и твоей прекрасной дикции я понял только слово «принёс», — пытаясь перекричать музыку, ответил я.

Друг понимающе кивнул, пожевал, проглотил, шмыгнул ноздрями и повторил ещё раз.

— Там Палыч заходил, печенье принёс. Вас не было, и я случайно его умял, — чуть ли не облизывая моё ухо, затараторил мой дружбан.

— Бывает, на здоровье! -грузно выдыхая, крикнул я и продолжил свои отчаянные попытки подключения к интернету. Но в очередной раз они заканчивались знакомым динозавриком на странице браузера.

У нас, у старших, телефоны в лагере не забирали, но вот только толку от того, что они у нас есть, мало. Интернет тут ловил через раз, за связь и то молчу.

Поэтому поиск материалов в интернете для лагерных мероприятий проходил буквально сидя на дереве. Но даже так каждый раз мы умудрялись выкрутиться из сложившейся ситуации. Так было и в моём случае — в роли диджея.

— Не ловит? — риторически спросил Лёха.

— Не‑а, по старинке придётся, — закрыв браузер и тем самым прекратив тщетные попытки пробить окно в сеть, я открыл на ноутбуке две папки под названием «Дискотека 2.0» и «МедлякиNew».

К этому времени зал был полностью наполнен. Уже и наша группа девчонок подошла, а значит, пора и мне включиться в работу. Стрелка мышки навелась на недавно нашумевшую песню одного современного исполнителя. Пальцы попутно начали выкручивать бегунок громкости на аппаратуре, и, когда игравший трек стал подходить к логическому заключению, я выкрутил бегунок на минимум и включил следующий трек.

Колонки привычно затрещали, заскрипели, когда бегунок вновь был выкручен на максимум. Стены задрожали от знакомого и живого ритма песни. Из зала раздался одобрительный визг, и вся гурьба пустилась в танец.

Приободрился и Андрей, до этого валявшийся на стульях, но теперь активно дрыгающий своими конечностями вместе с Саньком. Я бросил взгляд на небольшой круг, где танцевали наши девчонки, и получил несколько одобрительных кивков с поднятыми пальцами вверх.

Внутри стало как‑то весело и радостно, что мои старания по подбору и составлению новой дискотечной программы не были напрасны, поэтому я тоже с удовольствием качал головой и топал ногой в ритм песни.

Таким нехитрым приёмом с аппаратурой проиграло ещё пару песен. Публика уже достаточно прогрелась, стёкла зала сильно запотели от энергичности танцев. Было видно, что народ слегка запыхался: танцы были уже не столь яркие, а просто топтание на месте и еле заметное качание головой в такт.

В этот момент мы пересеклись взглядами с Сашкой. Тут и без слов было понятно: нужен был небольшой тайм‑аут, а единственным хорошим способом немного передохнуть на танцполе, при этом не теряя всей атмосферы, — медлячок.

Стрелка мышки перешла в папку с подходящей музыкой. Пробежавшись глазами по названиям, я остановил свой выбор на нестареющей классике. Зарубежная группа «Скорпионы» со своим нашумевшим хитом сквозь года — «Всё ещё люблю». Интересно, на самом деле, получается: столько лет песне, а она способна объединять сердца людей сквозь года.

Зал погрузился на мгновения в тишину. Были слышны обрывки фраз каких‑то разговоров. Два уже привычных щелчка мышкой — и из колонок раздаётся медленный перебор электрогитары.

Мелкаши растерянно застывают на месте, смотря по сторонам, но после того, как парни постарше становятся в пару с девушками, быстро повторяют за ними. Мгновение — и зал наполнен парами, переминавшимися с ноги на ногу.

Я бегло пробежал глазами и смог выцепить в темноте знакомые силуэты. Вот Андрюха, как истинный охотник, в первых рядах танцует с той самой Дашкой, что передала сегодня поручение Викентьевны. Даша, как и подобает девушке, была одета в красивое белое платье летнего кроя. Оно отлично подчёркивало её спортивную фигуру.

Андр же совпадал с ней по цветовой гамме своего прикида: белая рубашка с закатанными рукавами и джинсовые шорты. А вот и Саня, который осмелился подойти к понравившейся девушке, — танцует с Кирой, девчонкой из отряда помладше. Несмотря на то, что она была младше, она ничем не уступала девочкам постарше: теннисная юбка белого цвета, оголённые нежные ножки и футболка, завязанная на уровне пупка в небольшой узелок, оголявший слегка плоский загорелый животик. Их, кстати, заметил случайно: они скромно топтались в дальнем уголке зала.

Вот и Лёха, одетый в простенькую футболку и спортивные шорты, как ледокол, рассекает между парами и направляется прямиком к Дарине…

Внутри что‑то неприятно скукожилось. Что‑то неприятно кольнуло. Хотя что такого? Лёха — мой друг, и я буду рад за него, если он с кем‑нибудь потанцует. Но всё‑таки…

Лёха подошёл к Дарине, убрал левую руку за спину, слегка наклонился и протянул вторую руку девушке. Я с замиранием сердца продолжил наблюдать. Дарина слегка улыбнулась и что‑то проговорила моему товарищу, при этом покачивая головой из стороны в сторону. Лёха пожал плечами и, как ни в чём не бывало, подошёл к рядом стоящей свободной девочке — та сразу согласилась. А Дарина продолжила стоять у стенки одна, слегка понурив голову, будто в ожидании.

У меня будто камень упал с плеч. Песня только началась, так что до её конца у меня было предостаточно времени. Недолго думая, я вышел из‑за импровизированной стойки диджея и дрожащими ногами направился к Дарине. Внутри что‑то вновь защемило — ощущение было, как будто я сейчас собираюсь прыгать с высоты на парашюте. Вдохи и выдохи стали чаще.

— Не против? — подойдя к Дарине и протянув руку точно так же, как это делал Лёха пару секунд назад, обратился к ней я.

— Только за, — Дарина подняла голову, и в первый раз её выражение лица изобразило удивление, но после сразу же губы растянулись в невообразимо тёплой улыбке, оголяя ряд белых зубов. Она положила свою руку на мою, и я повёл её по залу в поисках удобного места. Оно нашлось почти сразу. Рядом с нами танцевал Андр с Дашкой. Мы с ним встретились взглядами и кивнули друг другу. Он слегка отвёл свою партнёршу в сторону, освобождая нам небольшое пространство линолеума.

Сначала между нами присутствовало то первое чувство неловкости и стеснительности в танце с противоположным полом, которое возникает у молодых людей. Мы стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутых рук,стараясь не встречаться взглядами. Настолько большая между нами была щель, что в неё пару раз пробежали сорванцы, которым было ещё неинтересно и чуждо танцевать с девчонкой.

Она первой сделала шаг чуть ближе и расслабленно положила свои руки на мои плечи, посмотрев в мои глаза. Два чёрных блюдца были настолько чисты, что даже в затемнённом помещении я мог разглядеть своё отражение. Она будто говорила мне: «Ну же, чего ждёшь?»

В голове что‑то щёлкнуло, будто клавиша на старом магнитофоне, и я вдруг понял, что рядом с этой девушкой я напрочь перестаю думать. Мысли как‑то путаются в голове, и всё получается чересчур импульсивно. Я лично пригласил Дарину на танец, сделал первый шаг, а сейчас, как самый последний обалдуй, чего‑то медлю, боюсь, даже банальные движения не могу сделать.

Руки аккуратно, даже робко, чуть ли не дрожа, опустились на её хрупкую талию. По ладоням расплылось приятное тепло, по спине слегка пробежали прохладные мурашки от новых ощущений. Выждав секунду, я поймал такт песни и стал медленно переступать с ноги на ногу. Дарина подключилась почти сразу, и мы уже вдвоём топтались на месте.

Несмотря на несущественное сближение, мы по‑прежнему смотрели по сторонам. Изредка бросал взгляды украдкой, пытаясь разглядеть черты её лица вблизи. Я пытался контролировать разбушевавшееся море различных чувств внутри себя, но её бирюзовое платье с оголёнными плечиками слегка смялось в моих руках. Иногда наши взгляды пересекались мельком, но мы сразу же отводили их в сторону.

В один из таких моментов, смотря по сторонам, я заметил, как пара мальчишек убегала по всему залу от девчонок их возраста. Забавно, однако, получается: в детстве поначалу мы от них бегаем, а, достигнув определённого возраста, сами начинаем бегать за ними. С самого рождения мы тянемся к противоположному полу. То дразним их в надежде обратить на себя внимание, дёргая за косичку какую‑нибудь соседку по парте Зинку, доведя ту до белого каления, а после несёмся от неё сломя голову.

Конечно, став постарше, знаки внимания оказываются более цивилизованным образом. Но почти всегда уже боязно сделать первый шаг. А дёргать за косу не прокатит — вдруг возненавидит? В детском же возрасте об этом никто не задумывается: понимание таких банальных истин просто не заложено. Ну или у нас функция, отвечающая за страх, напрочь отсутствует в этот период. Дух авантюризма сильнее.

Вот и сейчас, решил я, как и в детстве, отключить функцию страха. Не думать о последствиях, а просто сделать. Руки на некоторое время перестали быть ватными, и, не отрывая их от талии, плавно завёл Даринке за спину и сомкнул замок на пояснице, сокращая расстояние между нами. Её плечики слегка дёрнулись, но я почувствовал, как руки сомкнулись в замок на моей шее. Её грудь почти касалась моей, тёплые потоки воздуха ощущались на шее. Наши лица были в паре сантиметров друг от друга. Мне было достаточно просто наклонить голову и я мог бы достать своими губами до её . Волнение и неловкость, ощущаемые в начале между нами, бесследно улетучились. Осталось только душевное тепло. Казалось, мы с ней прожили вместе не одну и не сотню жизней.

Мы уже не танцевали, а просто стояли и, улыбаясь, смотрели друг другу в глаза. Мир вокруг будто испарился, оставив нас наедине посреди клочка линолеума.

— Максик, не хочу вас отвлекать, но трек подходит к своему логическому завершению, пора бы вновь взбодрить публику, — вернул меня в реальность голос Андрюхи, послышавшийся из колонок. Я переглянулся с Дариной, но она лишь рассмеялась.

— Иди, Максик!

«Ну, Андрюха, хренушки тебе, а не добрая ночка сегодня!» — с такой мыслью я направился обратно за диджейскую стойку.

Дискотека закончилась незаметно благодаря положительным эмоциям. Поэтому прослушав очередной брифинг от Марины Викентьевны на тему коллективного духа и о том,что завтра ждёт нас новый день,который нужно будет стойко пережить,как все последующие,я выключил аппаратуру и мы не задерживаясь ни на минуту отправились по своим мальчишеским делам.

Прошло уже с час как прозвучал отбой. Мы с парнями вальяжно валялись на своих койках в одном нижнем белье, остывая после горяченькой баньки Пал Палыча. О ней мало кто знал: ведь находилась она чуть ли не за территорией лагеря, в месте, где начинался лес. Но Палыч в благодарность разрешал нам там париться, так как в общих душевых был плохой напор и не всегда оставалась горячая вода.

— Максон, — послышался гундосый голос, — чё у нас дальше по программе?

— Да, кстати, а то ты интриги напустил и молчишь, как партизан, — подключился Андр.

— Во‑во! Между прочим, после зарядки Генерал сто процентов нас в чём‑то начала подозревать, — добавил Сашка.

— Более того скажу: она и девчонок подозревает, они сегодня, по её словам, вялыми были.

— Андрюх, а это ты предполагаешь или доносишь информацию? Дашка, небось, шепнула? — парируя первый вопрос, подключился я.

— Да так, птичка нашептала.

— Ладно вам, парни, можете расслабить булочки. Сегодня к девчонкам, как бы мне ни было больно это говорить, не идём.

Повисла тишина.

— Но? — нарушил её первым Саня.

— Но мы драпаем сегодня в город, — живо заключил я.

Парни с минуту молча смотрели на меня. Потом каждый занялся своим делом.

— Не согласны? — поинтересовался я, так как мне не до конца была понятна их реакция.

— Лично я не против, — тыкая по экрану телефона, просопел Лёха.

— Я тем более, — похлопал меня по плечу Андр.

— А ты, Сань?

— А у меня выбора нет, — вздыхая и пожимая плечами, ответил Сашка.

Я улыбнулся от души.