Перелетная птица-3

Глава 1. Энтропия возрастает

Недалеко от Вашингтона, в живописной и уединенном урочище стоит небольшое поместье, куда периодически выезжает отдыхать президент Вильсон. Поместье хорошо именно своей уединенностью и возможностью строго контролировать всех без исключения посетителей, а, значит, до минимума снижается риск утечки важных сведений. В обычное время Уайт Пайн Камп охраняют всего пять отставных рейнджеров, а перед заездом важных гостей к ним добавляются полторы сотни тренированных бойцов: начальник охраны Вильсона отлично знает своё дело.

Так было и на этот раз: сначала приехало подразделение морских пехотинцев, тщательно проверило территорию, а также все без исключения здания и сооружения. Новинкой было использование собак: они обнюхали всё, что возможно, и даже кое-что нашли: в траве канавы обнаружился револьвер. Впрочем, тревога оказалась ложной: оружие накануне потерял один из постоянных охранников, когда обучал молодого жеребца прыгать через препятствие.

Президент устроился в кресле-качалке, взяв в руки томик любимых стихотворений: сегодня ему удалось выкроить часок-другой свободного времени. Здесь, среди удивительной тишины, вкушая волшебно вкусный воздух, человек даже за короткий срок надолго заряжался жизненной силой. Но вот солнце переместилось к западу, его горячие лучи заглянули под крышу веранды – скоро придётся уходить.

За углом раздались лёгкие шаги и деликатный стук ухоженным ноготком о полированные деревянные перила:

– Папа, я тебе не помешаю?

– Не помешаешь, Джесси. Я уже собирался уходить, здесь становится жарко. Ты хотела поговорить?

– Ничего серьёзного, просто возникло желание поделиться.

– Проходи, милая, присаживайся. Что же ты хотела рассказать?

Джесси неторопливо уселась в кресло, расправила складки платья, чтобы они красиво лежали, поправила волосы. Отец терпеливо ждал: он любил эти моменты общения, когда близкий человек совершает такие привычные, такие уютные действия.

– Веришь ли, но я не рассчитывала, что план мистера Павича окажется столь успешным. Раскопки в восьми городах инков, майя и ацтеков принесли золота и драгоценных камней на сумму почти двадцать миллионов долларов, правда, в печати звучит иная цифра, значительно больше.

– Гигантская сумма! – искренне восхитился президент – Признаюсь откровенно, я не знал этого.

– Но знаешь что самое невероятное? – Джесси взяла театральную паузу.

– Что же?

– Поразительным оказался результат осуществления плана Алекса.

– Если не затруднит, расскажи подробнее. Международная и внутриполитическая обстановка настолько запутаны и сложны, что я упускаю почти всё, что непосредственно не угрожает и не таит отдалённых грозных последствий.

– Бедный папочка, у тебя такая тяжёлая и ответственная работа! Как же я тебе сочувствую! Что до плана Алекса, то он таков: все находки, что мы добыли в заброшенных городах, были переданы правительствам стран, на территории которых артефакты оказались подняты. При этом были поставлены условия: на местах раскопок или в столицах этих стран будут созданы музеи, где будут экспонироваться сокровища. Сами сокровища объявляются достоянием человечества и не подлежат продаже, дарению и вывозу из страны, за исключением участия в выставках. Это положение закрепляется специальными законами, принятыми во всех Центральноамериканских странах.

– Благородно. Но отдать двадцать миллионов долларов…

– А вот здесь и начинается неявная, но удивительно эффективная реклама, позволяющая зарабатывать просто невероятные деньги.

– Очень любопытно. И в чём же она заключается?

– Мы не собирались скромничать и в прессе всех уровней – от международной до местной – рассказывали о своих достижениях и о стоимости сокровищ, переданных в дар народам. Потом организовали несколько выставок и отправили их в нашу страну, в Россию и в европейские государства. Папа, за два года эти выставки посетило более тридцати миллионов человек, а цена за билеты составляла не менее пятидесяти центов. Вычитая накладные расходы, только выставки покрыли почти половину цены сокровищ. Наша суфражистка Дороти Дженкс, на которую, каюсь, я смотрела весьма пренебрежительно, написала три книги, и уже первая из них сделала её миллионершей. Остальные книги добавили Дженкс и поклонников, и доходов.

– Не собирается ли замуж ваша суфражистка?

– Ах, папа! Вокруг неё теперь вьются сонмы воздыхателей, но бедная Дороти мечтает лишь об одном мужчине.

– Неужели этот Павич так привлекателен в женских глазах?

– Необыкновенно привлекателен. – скупо ответила Джесси и слегка порозовела – Но я не закончила. Мы издали фотокаталог своих находок, причём огромного объёма и пребольшим тиражом. Вообрази, каталог в трёх томах, общим объёмом на полторы тысячи страниц, тиражом в семьсот тысяч экземпляров распродали в течение двух месяцев! Сейчас печатается очередной дополнительный тираж. Фильм, который мы сняли о своей экспедиции, изначально планировался в качестве своеобразной шутки для избранных зрителей. Но неожиданно он стал необычайно популярен по всему миру. Папа, чистые доходы от фильма уже превысили сорок миллионов долларов, и значительная часть этих доходов пришла после того, как стало известно о торжественной процедуре дарения древних сокровищ народам Латинской Америки на многолюдном мероприятии.

– Вот как? Не ожидал! Видимо, мистер Павич действительно весьма талантливый бизнесмен. Однако, я думаю, что ты хочешь о чём-то попросить. Слушаю.

– Россия одержала большую победу, разгромив на своих рубежах огромную наёмную армию.

– Да, это известно. О подобных событиях мне докладывают сразу.

– Мне принесли сценарий фильма об этой войне. Как только о замысле узнали деловые люди, ко мне явилась целая депутация с серьёзным предложением. Суть предложения такова: они полностью финансируют эти съёмки при условии, что в качестве второго сценариста будет приглашена Дороти Дженкс. Режиссёром фильма желают видеть Тома Гугенсона, а продюсером – меня. Все творческие детали остаются на наше усмотрение.

– Хм… И каков предполагаемый бюджет фильма?

– Вообрази, папа, вплоть до трёх миллионов долларов.

– Господь Вседержитель! Съёмки фильма обойдутся дороже моей избирательной кампании!

– Да, папа. Дельцы уверены, что свои расходы они многократно перекроют. Признаюсь, я думаю так же.

– Что же ты хочешь от меня?

– Совсем немного: разреши мне поехать со съёмочной группой в Россию.

– Гм… А что по сему поводу скажет твой муж?

– Фрэнсис согласился с необходимостью этой поездки. Возможно, он поедет с нами, так как его пригласили прочитать лекции в петербургском университете.

– В таком случае, дорогая леди, я не имею никаких возражений. Кто-то ещё едет?

– Да, папа. Принцесса Химэ писала мне, что собирается посетить Россию и сочла наш проект удобным поводом для поездки. Элеонора тоже заинтересовалась, но о своем решении она скажет сама. О Дороти Дженкс я уже упомянула. Мистер Павич и его супруга, как и в прошлом фильме, окажутся центральными фигурами, они незаменимы. Если великий князь Игорь присоединится к нам, компания станет полной. Папа, если бы ты упомянул в переписке с русским императором, что участие принца в съёмках желательно для американской стороны… Ты же сможешь, да?

– Хорошо, я попрошу специалиста по международному праву подобрать соответствующую формулировку.

***

Совещание, которое состоялось несколько часов спустя, было, в какой-то мере, продолжением разговора президента Вудро Вильсона с дочерью.

– Мистер Бьеласки, прошу ознакомить нас с предварительными итогами вашего расследования. – открыл заседание сам Вильсон.

– Благодарю, сэр. Предыстория события такова: в поместье Морган-Хаус, расположенного недалеко от города Таллахасси, штат Флорида, собрались выдающиеся деятели мирового финансового сообщества. Были представители большинства известных финансовых групп и семейств. Всего в поместье присутствовало двести пятнадцать гостей. Нам стала известна повестка дня собрания: русский император Иван разослал большинству руководителей государств меморандум, в котором предупредил об опасности объединения международных финансистов и осознании ими возможности захвата власти во всём мире. Примечательно, что вскоре после рассылки меморандума, император пережил три покушения. Самый известный и кровавый теракт произошел в Петербурге, когда в царя стреляли из пулемёта. Погибло и было ранено множество людей, а сам император спасся случайно – наш общий знакомый Александр Павич вовремя увидел приготовления стрелка, успел затолкнуть императора за автомобиль, и тем спас. Однако я отвлёкся. На собрании планировали обсудить использование нашей Федеральной резервной системы для создания наднациональной расчётной структуры на основе американского доллара. В какой-то мере ныне эту функцию выполняет английский фунт стерлингов, что весьма выгодно Великобритании. Но это, так сказать, первый, легальный уровень переговоров. Вторым уровнем были планы нанести удар по России в наказание за разглашение так называемого «заговора международных финансистов». Кстати, любопытное соображение: заговора, как утверждают апологеты финансистов, нет. Но кто-то собрал три огромные армии, нацеленные против России. И кто-то отдал приказ британскому флоту атаковать русскую эскадру. Как мы все знаем, британский монарх до сих пор не сказал ни единого слова о войне, которую ведёт его флот и армия, базируясь как на метрополию, так и на колонии. Это предыстория. Когда все гости собрались, поместье внезапно окружило не менее семисот отлично экипированных бойцов Все были облачены в тёмно-синие мундиры, бронежилеты того же цвета, стальные шлемы со стальными масками, имеющими бронестекло в смотровом окошке. На ногах у всех были башмаки на толстой подошве со стальными пластинами, защищающими ступню.

– Для чего такая обувь? И откуда вы узнали о подошвах?

– Как выяснилось, внутри вдоль забора поместья были расставлены острые шипы, причём некоторые из них смазаны ядом. Что до подошв, то нам достался единственный башмак: один из налетчиков был ранен в ногу и для оказания помощи башмак сняли да и бросили за ненадобностью. Итак, нападающие частой сетью прошли по поместью и застрелили многих находящихся там людей. Убивали не всех, прислугу старались оставить в живых. При этом часть гостей, не менее тридцати человек, связали, надели на головы чёрные мешки и вывезли. Никаких существенных улик, кроме упомянутого мною башмака, гильз от автоматического оружия и пуль в телах жертв, не оставлено. Версий об организаторах и исполнителях не имеется.

– Кто бы это мог быть? Может, русские? – предположил Вильсон.

– Первая мысль была о них, но очень быстро мы её отвергли. Во-первых, это не их стиль. Русские всегда действуют в рамках законов и обычаев, принятых в благородном обществе. Русское оружие свободно продаётся во всём мире, защитное снаряжение тоже. На наш запрос кому была поставлена партия тёмно-синих бронежилетов, русские ответили, что снаряжение было отправлено адресату во Францию.

Из Франции пришло подтверждение прохождения такого груза, доставленного государственной почтой, но получатель, гражданин Голландии, выехал из страны через итальянскую границу..

– Замысловатая комбинация. – заметил Генеральный прокурор Томас Грегори – Замечу, что нарочито замысловатая.

***

Как раз в эту минуту, по ту строну Атлантики, в самом центре Сити, Дэвид Ллойд Джордж беседовал с Уолтером Лайонелом, вторым бароном Ротшильдом. Джентльмены расположились в курительной комнате, на столиках стояли бокалы с выдержанным портвейном, лежали гильотинки, зажигалки, возвышались хьюмидоры, но солидным мужам было не до курения.

– Его королевское величество решил продемонстрировать своё упрямство? – говорил плотный лысоватый мужчина с ухоженной бородой. – Причём упрямится он не по какому-нибудь пустяку, вроде очередной серии линкоров, а в вопросе принципиальном, можно сказать, стратегическом. Жаль. Мне он симпатичен как личность и как глава государства, но то, над чем мы работаем, выше всяких симпатий или антипатий. Сэр Дэвид, вы не подскажете в каком состоянии сердце нашего повелителя?

– С сердцем у его королевского величества относительный порядок, но я слышал о повышенном артериальном давлении.

– Ну, что вы! Апоплексический удар в таком возрасте в глазах окружающих будет выглядеть несколько вызывающе. Может быть, король неуверенно управляет своим автомобилем?

– Не автомобилем, сэр Уолтер. Его величество получил в подарок от судостроительной фирмы «Фэйрфилдс» гоночный катер, так называемый глиссер, и теперь со всей страстью предаётся новому увлечению.

– Да, для нас, британцев, хобби порой дороже жизни. Что вы скажете о принце Эдуарде в качестве нашего нового короля?

– Строптив, излишне умён и омерзительно самостоятелен. Кстати, сэр Уолтер, он в курсе содержания меморандума русского императора.

– И каково отношение принца к этому пасквилю, сэр Дэвид?

– Крайне серьёзное. Я бы сказал, что принц со всей страстью воспринял положения этого документа. Мне известно о его контактах с экономистами и промышленниками, сторонниками так называемых традиционалистов. Эта группа строит планы, направленные на ликвидацию зависимости правительства от финансовой элиты.

– Надеюсь, принц Джордж более покладистый юноша?

– Да, с ним можно договориться. Второй наследник, я уверен, правильно понимает намёки и всегда готов отступить от ошибочной мысли или линии поведения.

– Что же, сэр Дэвид, я переговорю с нужными людьми, вы, со своей стороны, тоже проведите консультации, а при следующей встрече мы выработаем единую линию дальнейшего нашего курса. Что касается молодого Уинстона Черчилля, то нам непременно следует поберечь его здоровье. Молодой человек чрезвычайно талантлив, деятелен, в меру жаден. К тому же, герцог Мальборо умеет быть хорошим объектом газетных фотографов и авторов панегириков. Нельзя не упомянуть его трудолюбиво выстроенные афоризмы, причём некоторые из них довольно остроумны. Кстати, говорят, Черчилль платит какому-то безвестному литератору?

– Лгут. Афоризмы легко и непринуждённо сочиняет его камердинер.

– Надо же, какой полезный слуга! Надеюсь, он получает достаточное содержание?

– Разумеется. Мой доверенный человек регулярно ссужает талантливого молодого человека на беспроцентной и безвозвратной основе.

Главное решили, теперь разговор перешёл на лёгкие темы. Джентльмены обсудили последние скачки в Аскоте, где они бывали в разные дни, отчего и не встретились на великосветском мероприятии.

А вот последствия основной части этого разговора уже спустя неделю обсуждали в Гатчинском дворце.

Император Иван Седьмой принял начальника Седьмого специального отдела Главного Морского штаба, как после реформы системы военного управления стала называться военно-морская разведка, капитана первого ранга Дунина-Барковского.

– Михаил Иосифович, что вы можете сказать о ситуации в Великобритании?

– Если вы, Иван Константинович, имеете в виду междуцарствие, то ничего особенного: идёт подготовка к коронации принцы Джорджа. Коронное имя будущего монарха уже объявлено: Георг Шестой. Но я думаю, что вы спрашиваете об обстоятельствах гибели Георга Пятого и его наследника, принца Эдуарда?

– Совершенно верно.

– Официальная версия такова: король Георг в компании старшего сына решил прокатиться на своей новой игрушке, глиссирующем катере. Во время поворота на большой скорости, катер задел подводный объект, оказавшийся полузатопленным буем, и дважды перевернулся. Топливный бак от удара был повреждён и бензин вспыхнул. У короля и принца, попавших под объятый пламенем катер, не было и малейшего шанса спастись.

– Какие же выводы сделали ваши люди?

– Для начала скажу, что мои люди задались вопросом: откуда на охраняемой акватории, регулярно проверяемой противоминными тралами и иными средствами, мог оказаться оторвавшийся буй? Отмечу, что штормов, которые могли бы переместить опасный объект, не было давно. Течений, способных принести с собой злополучную бочку, тоже нет. Все тамошние течения имеют сезонную природу и случаются почти исключительно осеью и зимой.

– Да, вполне логично! Продолжайте, Михаил Иосифович.

– Наши люди сумели взять пробы топлива и возможных следов взрывчатки с королевского катера, доставленного на берег.

– Господи! Каким образом? – изумился император.

–Довольно просто, Иван Константинович, носовым платком.

– Объясните несколько подробнее Михаил Иосифович, вы возбудили во мне жгучее любопытство.

– Когда катер вытащили на берег, его, после весьма небрежного и поверхностного осмотра, бросили на территории городской лодочной стоянки. Вообразите, столь важную улику не отвезли хотя бы в охраняемый бокс королевского яхт-клуба! Охрану, да, выставили, но какую! Двух престарелых матросов! За бутылку дешёвого виски и немудреную закуску матросы не только пустили нашего человека осмотреть обломки катера, но и ворочали его, чтобы агенту было удобно осматривать.

– И верно, зачем затевать хитроумные интриги, когда можно просто предложить выпивку смотрителю. Я слышал, что для точного анализа довольно и микроскопического количества того или иного вещества. Каков же результат, если отставить сложные формулировки?

– Если просто, то обнаружены составные части взрывателя, широко применяемого в британском флоте.

– То есть, вы подозреваете в организации покушения спецслужбы британского флота?

– Или тех, кто имеет доступ к флотским арсеналам.

– Представьте себе, аналитики из МИДа говорят то же самое. По их представлению, Георг Пятый вошел в неразрешимый конфликт с настоящими хозяевами Великобритании, а его старший сын, с высокой степенью вероятности, продолжил бы отчую политику. Джордж-младший же, насколько я его знаю, а мы немало общались, малодушен и ленив. Государственными делами он вряд ли будет заниматься, всю рутину свалит на исполнителей. Да, Джордж-младший – очень удобный объект для манипуляций.

Император помолчал, подумал, перелистнул ежедневник, лежащий перед ним, и, наконец, сказал:

– Михаил Иосифович, у меня есть для вас поручение. Оно довольно сложно, несмотря на внешний примитив, поскольку его требуется сделать руками нейтралов или вообще людей, враждебно относящихся к России. Итак, вы должны в средствах массовой информации опубликовать результаты вашего расследования. САСШ, Европа, особенно Франция и остальной мир. Сделайте это так, чтобы никто не успел запретить вашу публикацию. Лучше, если газетный залп грянет сразу во всех странах, буквально в один день. Это первое. Второе: технические детали с формулами, схемами и прочей информацией, интересной специалистам, издайте отдельной брошюрой и разошлите по всем без исключения экспертным отделам полиции и спецслужб, а также по университетам, особенно, по факультетам химии, юриспруденции и права.

– Позволите предложение?

– Конечно же, излагайте.

– На острове что-либо издать не удастся. Может быть, имеет смысл отпечатанный тираж разослать по почте?

– Прекрасная мысль. Действуйте и не думайте о расходах. Экономия в данном случае непозволительна, результат важнее.

– Задача ясна, разрешите исполнять?

– Будьте любезны.

И уже поздним вечером император принял Агату, которая привела с собой четырёх мужчин.

– Ваше императорское величество, позвольте представить деятелей русского кинематографа, выразивших желание снять фильм о гибели короля Великобритании.

Император улыбнулся и сделал шаг навстречу, пожимая руку первому, а Агата представила его:

– Александр Алексеевич Ханжонков, сценарист и режиссёр, он является старшим в этом творческом коллективе. Следующий – сценарист и режиссёр Евгений Францевич Бауэр. Теперь кинооператоры. Первым я представлю Луи Петровича Форестье, а вторым – Александра Антоновича Рылло. О сути поручения они знают. По вашему поручению я привела господ кинематографистов для знакомства и краткого инструктажа.

– Прекрасно, господа. Присаживайтесь. – и, дождавшись когда гости устроятся, продолжил – Вы все четверо работали над фильмом «Оборона Севастополя», не так ли?

Кинодеятели дружно подтвердили этот знаменательный факт.

– Прекрасный фильм. Как вы знаете, господа, совсем недавно, в конце сентября, был злодейски убит мой царственный брат, король Великобритании, Георг Пятый. Вместе с ним от рук злодеев погиб и его старший сын, принц Эдуард. Скажу сразу, откровенно, и со всей душевной скорбью: террористы, совершившие это злодеяние, недоступны для нас. Почему? А вот ответ на этот вопрос, в максимально простой и доступной форме, вы дадите в своём фильме, назовём его фильм-расследование. Все необходимые документы, разведывательные сводки, фотографии, результаты анализов будут у вас по первому требованию. Вы можете их использовать, как угодно, или не использовать вовсе. Если у вас имеются вопросы, задавайте.

– Ваше императорское величество, я не слышал, чтобы хоть кто-то из европейских монархов так деятельно отзывался на гибель русских монархов. – несколько дерзко, хотя и патриотично поинтересовался Ханжонков.

– Верно, таких случаев не бывало. Но вот в чём дело: мой предшественник был убит в результате чудовищного террористического акта. Вместе с ним погибли практически все наследники, а мы с братом уцелели совершенно случайно, поскольку незадолго до того оказались в размолвке с покойным Николем Александровичем. Это внутридинастическое дело, но вы знаете, что подобное случается и в простых семьях: все мы живые люди. Однако вернёмся к террору. Я и сам пережил не менее десяти покушений, и свидетелями последнего по времени, оказались тысячи людей, пришедших вместе со мной встречать героев на Комендантский аэродром. Дело в том, что все эти покушения – на Николая Второго, на меня и на Георга Пятого, организованы и направлены из одного источника. Планируемый фильм должен показать мировой общественности истинное лицо закулисных злодеев.

– Ваше императорское величество, есть ли у вас какие-то намётки сценария предполагаемого фильма?

– Как же нет? Имеются. – улыбнулся император. – В тесном дружеском кругу мы обсуждали различные идеи, и одна из них мне кажется очень привлекательной. Вам интересно, господа?

– Конечно же, интересно! – едва ли не хором отозвались кинодеятели.

– В таком случае, слушайте. Русский аристократ, кадровый разведчик, князь Иванов, работает в Англии под прикрытием нашего дипломатического представительства. Разумеется, он красавец, умница, любимец женщин, что называется, рыцарь без страха и упрёка. В один прекрасный день князь получает от своего агента сообщение, о готовящемся дворцовом перевороте, имеющим целью радикальное изменение политического курса, втравливание всей Европы в бойню немыслимых масштабов. Наш герой, следуя долгу аристократа и дипломата по отношению к принимающей стране, на балу подходит к королю и предупреждает его о предстоящем покушении. Король как будто заинтересовался, но коварный премьер-министр, парвеню, выбившийся наверх только за счёт денег, разубеждает короля, всячески поливая грязью как князя Иванова, природного аристократа, так и Россию. Здесь следует показать, что подлый премьер является всего лишь разменной пешкой в заговоре. Тогда наш князь обращается в политическую полицию, в уголовную полицию, в военную контрразведку, но тщетно. Везде его вежливо выслушивают, что-то обещают, но, как только князь уходит, появляется некий человек, который запрещает что-либо делать.Разведчику удаётся добыть реальный план покушения, и он бросается в Букингемский дворец, но его разворачивают у ворот. Русский посол, которому разведчик доложил о предстоящем злодействе, берётся за телефон, но телефонная связь не действует. Посол отправляется в британский МИД, но его держат в приёмной, даже не принимая принесённую ноту. Время стремительно утекает, как вода между пальцев, и наш разведчик на своём спортивном автомобиле из Лондона бросается в Брайтон, надеясь предотвратить злодеяние. Враги устраивают ему различные препятствия, но совершая немыслимые акробатические трюки, вступая в перестрелку с толпой головорезов, он всё же прорывается в Брайтон. Важная деталь: перебивкой к эпизодам напряжённой гонки главного героя идут кадры, где король беззаботно готовится к водной прогулке, а злодеи подкладывают в катер бомбу. На самом въезде в город враги растягивают на дороге цепь с шипами, и автомобиль несколько раз переворачивается, разбивается и превращается в груду железа. Истекая кровью, раненый разведчик бежит к причалу, но опаздывает: король с сыном уже отчалили. Князь вместе со зрителями наблюдают, как катер мчится по водной глади, как неожиданно он взлетает в воздух, и, объятый пламенем, падает. Глядя на разыгравшуюся трагедию, разведчик клянётся вывести преступников на чистую воду. Ночью он пробирается мимо многочисленной, до зубов вооружённой охраны на территорию военной части, и осматривает катер. Во время осмотра он берёт образцы топлива, смывы с мест, где на обшивке катера остались следы взрывных газов. Добытые образцы он доставляет в Россию на собственном самолёте, причём герою препятствуют при взлёте и совершают нападение в воздухе, но, ценой новых ранений, он прорывается. Ну, а далее аналитики, с которыми разведчик делится результатами своей миссии, дают пояснения по сути произошедшего. Ваша задача, господа, чтобы изложение этих выводов было увлекательным.

– Я знаю, как это сделать! – вскочил Ханжонков и, забыв все приличия, под взглядом императора, забегал по кабинету – Ваше величество, фильм мы начнём не с событий в Англии, а в палате госпиталя, где главный герой рассказывает возлюбленной о событиях, приведших его на эту койку.

– Очень хороший ход, господин Ханжонков. Чем-то напоминает известную оперу, но почему бы и нет?

– А пояснения аналитиков мы вставим в ткань фильма, иллюстрируя только что отгремевший эпизод.

– Тоже недурно. – император поощрительно улыбнулся и повернулся к Агате – Ваше сиятельство является родственницей погибшего монарха. Не согласитесь ли вы раскрыть создателям сценария несколько деталей внутренней жизни британского королевского двора, чтобы осведомлённые люди понимали: фильм снят с большим знанием дела.

– Пожалуй. – медленно кивнула Агата – Пусть это станет моей местью злодеям, убившим моего родича.

***

Первый день дома, после месячного пребывания в госпитале, прошел довольно суетно: посетители шли нескончаемой чередой, иногда собираясь в комнате, где лежал Александр, по десять и более человек. И ведь не откажешь! Были министры, личный представитель императора, коллеги по совету директоров «Полярной звезды». Но это, так сказать, важные и полезные посетители, а были и приятные. Скажем, великий князь Игорь пришел с дорогой гостьей – принцессой Химэ, а с ними – положенные по статусу свиты. В комнату вошли только четверо сопровождающих и тихонько расселись у дальней стенки, зато двор оказался заполнен, да и переулок перекрыт.

Принцесса подошла к кровати, поклонилась, заглянула в глаза и спросила с искренней заботой в голосе:

– Мамору-доно, как вы себя чувствуете?

– Неплохо, ваше императорское высочество. Я уже могу вставать и ходить, способен себя обслуживать, готов на любые подвиги, но врачи, надо полагать из перестраховки и вредности характера, не позволяют мне этого делать.

– Ах, Алекс, подозреваю, что вы будете шутить и на смертном одре. Очень хорошо, что вы следуете рекомендациям врачей. Мне весьма приятно сообщить, и эти слова наполняют меня гордостью, что мой венценосный отец беспокоится о вашем благополучии. Он передаёт вам пожелания скорейшего выздоровления и посылает личные подарки. Это иероглиф «несокрушимое здоровье», собственноручно начертанный его величеством, и ладанка, вырезанная из корня дерева под названием софора, в которой содержится частица камня Аматэрасу. Ладанку и камень освятили синтоистский первосвященник и православный митрополит Японии.

Принцесса повесила ладанку и натянутую на бамбуковую рамку шёлковую табличку на спинку кровати, после чего уселась на подставленный стул, мимоходом кивнув санитару. Рядом с нею присел князь Игорь.

– Когда газеты сообщили о вашем подвиге, о том, что вы спасли своего императора, в десяти крупных городах Японии состоялись массовые богослужения о даровании вам физических и душевных сил оправиться после тяжёлого ранения.

Александр глядел на чудесную девочку, пришедшую проведать его, и думал, что нет пророка в своём отечестве. В том варианте реальности, который ему довелось прожить, он ничего не слышал о принцессе или императрице Химэ. Он даже такое имя впервые услышал здесь. Скорее всего, Химэ в той реальности повзрослела, была отдана замуж за вельможу соответствующего ранга, да так и коротала свой век, не принеся никому вреда. Но ведь и пользы людям от неё не получилось, вот ведь незадача, а между тем, потенциал у девочки громадный. Ничего не слышал Александр и о князе Игоре. Много их было, бесплодных отпрысков от гнилого корня Романовых, не стоили они памяти. А вот в этом мире судьбе оказалось угодно соединить этих молодых людей. И, что приятно, их отношения развиваются по канонам классического куртуазного романа: рождённые в семьях высшей знати на разных краях Ойкумены, они практически не имели шансов встретиться, но вмешался его величество Случай. Случай занёс в далёкую страну прекрасного рыцаря: отважного, мудрого, любезного и красноречивого. Девушка увлеклась рыцарем и решила посетить его в далёкой стране, лелея в глубине души мечту соединиться с ним. Но царственный отец девушки и брат прекрасного принца, император великой державы, ради укрепления добрососедских отношений, решили соединить их судьбы. Давно канули в Лету времена, когда родители могли просто указать детям будущего супруга и дети подчинятся. Нет, Химэ и Игорь не вышли бы из отчей и братней воли, но старшие родственники, умудренные возрастом и опытом, поступили иначе. Они дали молодым людям возможность встретиться и вместе поработать над не очень трудным, зато очень увлекательным и ответственным поручением – поучаствовать в археологической экспедиции. Замысел увенчался полным успехом: девушка увидела, что рыцарь, о котором она вздыхала, верен своей законной супруге. Но это не страшно, ибо есть принц, не уступающий рыцарю в уме и доблести. Что до принца, то интерес к девушке возник из ревности. Так часто бывает в подлунном мире: чистые и светлые чувства зарождаются как следствие низких порывов: таково, увы, свойство человеческой натуры. И вот принц и принцесса увлеклись друг другом настолько, что можно всерьёз говорить о свадьбе. Уже рука об руку они пришли проведать благородного рыцаря, раненого во время очередного подвига.

– Благодарю, ваше императорское высочество. – от души улыбнулся Александр – О таком слушать бесконечно приятно, а ещё приятнее, что вы прибыли ко мне вдвоём. Могу ли я предположить, что затевается нечто увлекательное?

– Именно так Мамору-доно. Сестры Вильсон прислали нам письма, в которых предлагают снять художественно-документальный фильм о войне, которую развязали Англия и Франция против России и Японии.

– Очень хороший замысел! И кого же они видят в качестве персонажей этого фильма?

– Возможно, вы уже догадались, непременными участниками названы все мы, центральные фигуры фильма «Искатели приключений». Сестры Вильсон пишут, что журналистку, а теперь успешную писательницу Дороти Дженкс и чету Кавендиш они оповестили и получили их согласие на участие в фильме. Сценарий, в общих чертах, написан, но мы с Игорем подумали, что было бы неплохо придумать для фильма трогательный и хрупкий на вид стартовый эпизод. Хрупкий, это значит, что люди получили заслуженное счастье, но кознями неких злодеев они вынуждены расставаться.

– Состав героев тот же или может быть изменён?

– Вы вправе добавить второстепенных персонажей.

– Хм-м… Нужна простая жизненная ситуация… – задумался Александр – Хм-м… Друзья мои, а что проще и естественнее свадьбы? Смотрите сами: Берти и Присси создали дружную и любящую семью, у них трое чудесных детей. Мы с Агатой ждём ребенка. Эвелин и Джесси представят публике своих мужей, ведь все знают, что они счастливы в браке. Не смею ни на что намекать, ваши высочества, но весь мир мечтает посмотреть на вашу свадьбу, хотя бы на киноэкране. Остается малышка Дороти… Впрочем, о ней позже. И вот мы собираемся вместе, обсуждаем планы очередной экспедиции, скажем, в Зауралье, где есть городище Аркаим, неимоверной, как говорят, древности, уходящей в доледниковые времена; или в Тибет, где буддийские монахи хранят тайные знания давних веков. А может быть, мы соберёмся в Африку, где нам предстоит найти черепа австралопитеков, которые, если нас не обманывают эволюционисты, являются промежуточной ступенькой между обезьяной и человеком.

– Алекс, будет лучше, если мы станем предлагать варианты и спорить об очередности экспедиций. – внёс предложение князь Игорь. Было видно, что он всерьёз увлёкся разговором

В комнату вошла Агата, подала Александру стаканчик с набором таблеток и бокал воды. Потом она уселась на стул, придвинутый расторопным санитаром, и вступила в разговор:

– Я слышала ваши рассуждения и хочу высказать дополнение к вашему плану, не возражаете? За Джесси ухаживает Роджер Маслоу, очаровательный молодой человек и большой умница. Он пытался оказывать Дороти знаки внимания, ещё когда они вместе работали в женском журнале, но у них, к сожалению, ничего не сложилось. Теперь Роджер работает у Дороти главным редактором, и так же всей душой ей предан. Но если раньше Роджер был робок только из-за красоты Дороти, то теперь он в отчаянии – как бы Дороти и окружающие не подумали, что он охотник за богатством.

– Ах, какая милая история! – всплеснула руками принцесса – Такая простая и жизненная! Иван Константинович, мы просто обязаны помочь влюбленному юноше!

– Мы непременно ему поможем! – отозвался тот – Но пусть Алекс завершит свою мысль.

Александр немного подумал и снова заговорил:

– Дальше снова всё просто и очевидно: объявляется мобилизация, и мужчины отправляются на войну. Вы, Игорь Константинович, военный, и наверняка при должности.

Князь Игорь молча кивнул.

– А дальше мы краткими штрихами намечаем судьбы героев, причём все вынуждены расстаться с любимыми, ибо долг велит поступать именно так. Мужья Эвелин и Джесси люди сугубо гражданские, они могут быть призваны на высокие должности в сфере военного производства или интендантскую службу, это легко обсудить и организовать. Думаю, президент Вильсон отдаст соответствующие распоряжения. Роджер Маслоу станет фронтовым корреспондентом или даже редактором фронтовой газеты, рассылающим репортажи по всему свету. Я имею генеральский чин и должность заместителя командующего армейской группировки, так что моё место уже определено. Агата сформировала пять санитарных поездов для эвакуации раненых из фронтовой зоны в европейскую часть страны, а, кроме того, она взяла на себя ответственность за формирование санитарных авиаполков, которых пока будет семь.

– Санитарные авиаполки?. Что это? – удивился князь Игорь.

– При каждом из крупных военных лечебно-восстановительных учреждений, то есть, при клиниках и госпиталях, будет прикомандированный полк санитарных самолётов, для перевозки раненых. Скажем, после сражения в проливе Ла-Манш, появились сотни, а, может, и тысячи раненых. Легкораненым окажет помощь и местный лазарет. Тяжелораненых, после первичной обработки, целесообразно отправлять в специализированный госпиталь, особенно тех, кто получил ожоги, сложные ранения, контузии и прочие повреждения, непосильные корабельным врачам. То же касается и сухопутной войны. Впрочем, на дальние расстояния целесообразно использовать дирижабли, потому что при меньшей скорости они намного вместительнее.

– Разумно и весьма полезно. – согласилась принцесса – А что вы посоветуете мне?

– Женщинам свойственны милосердие и забота. Вы можете основать в Японии такое же направление санитарной авиации, только учитывая специфику островного положения, вам следует сделать упор не на поезда и самолёты, а на госпитальные суда и дирижабли. Согласитесь, на корабле вполне можно разместить самое современное оборудование и хирургического и ожогового, и любого другого госпитального направления.

– Да, дирижабль тоже обладает впечатляющими возможностями. – кивнула Химэ.

***

Лондон, рабочий кабинет короля. Здесь нет кричащей роскоши, вычурной лепнины и прочих примет богатства. Относительно скромная отделка кабинета, практичная и прочная мебель. Посетителям довольно примет власти: важных мужчин, что пришли сюда точно к назначенному времени и теперь скромно сидящих в приёмной. Их, скорее всего, примут, и, скорее всего, в назначенное время, а могут и не приять, и тогда эти напористые, амбициозные, безмерно спесивые люди скромно уйдут, удовлетворившись расплывчатым объяснением, что «его величество, к сожалению, заняты». А потом снова придут когда указано в приглашении, и, самое главное – выполнят всё, что будет поручено хозяином кабинета. Именно это есть настоящая примета власти, а не количество звёзд или орлов на погонах.

– Ваше величество, полгода назад мне было дано распоряжение разработать ряд операций линейных сил флота, направленных…

– Сэр Эрик, сделайте одолжение, говорите простыми словами. – несколько раздраженно прервал его король Георг Шестой, а про себя произнёс целую речь:

«Не тебе, безродная скотина, не имеющая ни благородных предков, ни должного образования, сыпать терминами, рассуждая о том, что выше твоего разумения. Впрочем, покойный отец прав: нынче в Великобритании правит любой проходимец с толстым кошельком».

– Если совсем просто, то флот Метрополии, усиленный эскадрами с других направлений, должен ударить по Гамбургу для того, чтобы заставить германский Флот Открытого моря принять бой. В открытом сражении мы, безусловно, сумеем уничтожить главные силы Германии. Для того, чтобы Германия не получила подкрепления от Австро-Венгрии и России, нами разработаны операции по блокированию австрийского и турецкого флотов силами Италии и Франции, чтобы они не попытались вырваться из Средиземного моря.

– У австрияков есть собственный флот? – неприятно удивился король.

Он, конечно же, знал о реальном положении дел во всех морских державах, но не удержался от ядовитого замечания.

– Имеется. Он невелик, всего двенадцать линкоров, из которых относительно современными являются только шесть.

– Ладно, вернемся к основной части операции.

– Как я уже сказал, главной задачей является выманивание Флота Открытого моря из защищенных гаваней и его разгром. По всем расчётам, сил и средств для этого достаточно.

– У джерри, кроме океанского, имеется Балтийский флот, а, кроме того, есть русские с их флотом.

– Русский флот – лишь жалкая пародия на…

– Совсем недавно одна-единственная эскадра этой «пародии» надавала пощёчин нашему непобедимому флоту, не так ли? Будь это на ринге, судьи присудили бы русским победу «за явным преимуществом».

– Я уверен в нашем успехе. – твёрдо сказал Эрик Геддес.

– Коли так, я дозволяю эту вашу операцию. – величественно кивнул король.

– Благоволите поставить резолюцию на плане операции! – засуетился Первый лорд Адмиралтейства, раскрывая огромную папку и делая шаг к столу.

– Я уже дал соизволение. – самым скверным из своих голосов проскрипел король – Дозволяю вам самому поставить разрешительную подпись. Ступайте, сэр Геддес.

Посетитель вышел. Король приблизился к окну и сквозь полированное стекло поглядел на ухоженный внутренний двор дворца.

– Думаете, что убив отца и брата, держа меня в положении узника, вы выиграли войну? Нет, неуважаемые господа. Я пожертвую колониями, я отправлю на дно весь флот, положу в землю всю армию до последнего солдата, но сделаю так, что вы сами уберётесь с моих островов. – почти неслышно бормотал молодой король – Я пойду на союз с чёртом, с Россией, с дикими туарегами ради этой цели. Только бы выжить в этой драке, только бы не выдать свои истинные намерения.

Глава 2. Кто везёт, на том и едут

Так уж получилось, в той жизни Александр ни разу не бывал на курортах и в санаториях – не было нужды. Свои отпуска он проводил более активно и оригинально: в лодочных и байдарочных походах по рекам и озёрам Севера России и Восточной Сибири. По Казахстану и Средней Азии он, в компании друзей, поездил на мотоциклах, как-то поставил личный рекорд. За месяц их группа преодолела почти четыре с половиной тысячи километров. За каким чёртом они гнали свои «Уралы» и «Иж», и-таки загнали один из «Уралов» до капиталки двигателя, ни он, ни его друзья объяснить не могли, но вот оно достижение! Бери и делай с тем достижением что хочешь. А вот санаториях он, по крепости здоровья, не бывал. Не довелось.

Теперь же, после тяжёлой контузии, медицинский консилиум в составе десятка умудрённых возрастом, бородами и погонами медицинских генералов от неврологии, принял именно такое решение. Пациенту в таких случаях остаётся только брать под козырёк и со всех ног бросаться исполнять указание.

Слава богу, в Кисловодск летают рейсовые дирижабли конструкции графа Фердинанда фон Цеппелина, по лицензии построенные на заводе в Долгопрудном. И билеты на них доступны любому желающему. Правда, всё-таки о билетах, если он нужен к определённой дате, следует озаботиться заранее. И вот, поднявшись по винтовой лестнице внутри причальной мачты, чета Павичей, по короткому закрытому трапу, вошла внутрь дирижабля. Встречал их командир воздушного корабля:

– Ваши сиятельства, с радостью приветствую вас на борту дирижабля «Псёл». Меня зовут Дмитрий Сергеевич Темирханов.

– Очень приятно, Дмитрий Сергеевич. – светло улыбнулась Агата – Скажите пожалуйста, в честь какой реки назван ваш дирижабль? Я знаю, что пассажирские корабли называют в честь русских рек, но о Псёле доселе не слышала. Кстати, к нам можно обращаться запросто, по имени-отчеству.

– Благодарю, Агата Юрьевна! Псёл – это левый приток Днепра, он почти полностью протекает по Курской губернии. Когда-то по этой реке проходила граница между Русью и Диким Полем и на Псёле во времена блаженной памяти царя Ивана Четвёртого, строили ладьи для походов против Крымского ханства.

Капитан устроил выдающимся пассажирам короткую экскурсию по общественным и служебным помещениям летающего корабля, но в конце всё же оставил их на прогулочной палубе?

– Тысячу извинений, Агата Юрьевна, Александр Вениаминович, но у капитана кроме немногих привилегий имеется масса обязанностей. Теперь мне следует идти на мостик, чтобы руководить отправлением.

– Да-да, Дмитрий Сергеевич! А мы с огромным интересом понаблюдаем этот процесс отсюда. С палубы открывается воистину завораживающий вид! – ответила Агата.

Сквозь панорамные окна было прекрасно видно, как работает швартовочная команда на причальной мачте и в дирижабле. Профессионалы! Без рывков и толчков, несмотря на свежий порывистый ветер, громадный корабль двинулся на юг, одновременно набирая скорость и высоту. Жужжали все шесть винтов, а вот двигателей почти не было слышно – на них стоят отличные глушители. Внизу проплывал великолепный Санкт-Петербург, и с высоты были прекрасно видны улицы, парки и строения безупречной красоты.

– Алекс, почему мы до сих пор не летали на дирижабле? – повернулась Агата к мужу.

– Потому что нам предстоит узнать и опробовать ещё очень и очень многое, моя хорошая. Мы с тобой ещё не были на подводной лодке, не умывались из водопада Анхель. Мы не стояли на вершине высочайшей в мире вершины. Повторю, нам с тобой, моя хорошая, предстоит немало свершений. Ты ведь не откажешься поучаствовать на пару со мной в разных увлекательных приключениях?

– Не откажусь, милый Алекс. – прижимаясь в Александру прошептала Агата – Ни за что не откажусь.

Большую часть полётного времени Александр провёл в музыкальной гостиной, откуда открывался изумительный вид на прилегающее наземное пространство. В один прекрасный момент в гостиную вошел капитан и объявил:

– Господа и дамы, через несколько минут мы достигнем города Обоянь, которая расположена на берегу реки Псёл, в честь которой назван наш дирижабль.

Пассажиры встретили заявление капитана аплодисментами.

Причальная мачта в Кисловодске оказалась точной копией Петербуржской – на это Агата обратила внимание, а потом сама же подвела под наблюдение теоретическую базу:

– Я уверена, что аэродромное оборудование в России и Германии унифицировано, и это правильно. Куда бы ни прилетели самолёты и дирижабли, их должны встретить знакомые устройства.

Провожать их вышла вся команда дирижабля, что было приятно, а вот встречающих на взлётном поле могло быть и поменьше. Встречать знаменитых путешественников, героев войны, а заодно и спасителей императора явилось всё местное начальство, купца и промышленники вместе со своими семьями, так что получилось не менее трёхсот-четырёхсот человек.

Гостям вручили традиционные хлеб-соль, надавали кучу разных подарков, так что в машине почти не осталось свободного места. Но, благодарение высшим силам в лице жандармов и военной контрразведки, больше им, за весь месяц отдыха и лечения, никто не докучал.

Но всё кончается, подошло к концу и санаторное затворничество Александра. Как-то утром, когда солнце не заглянуло в его палату, в дверь спальни постучал дежурный врач.

– Мы не спим, входите! – отозвался Александр.

– Александр Вениаминович, вынужден вас огорчить. – поздоровавшись сказал почтенный эскулап – Но внизу вас дожидается генерал Василий Иосифович Гурко. Я бы мог послать за вами санитарку или горничную, но боюсь, излишне активный военачальник заберёт вас даже без завтрака, не то, что без врачебного инструктажа.

– Да, я знакома с Василием Иосифовичем, он способен на такую эскападу. – засмеялась Агата – но что вы хотите сказать, Иван Иванович?

– Я принёс вам назначения на ближайший месяц. Благоволите соблюдать их с тем же тщанием, что выполняли здесь.

Врач положил на стол две тетрадки и вышел.

– Ничего не поделаешь, придётся собираться и мчаться в неизвестность. – сказал Александр и пошел в санузел.

Генерал сидел за столиком под шатровым навесом, недалеко от входа в корпус. Он читал газету, на столе перед ним стояли стакан в подстаканнике и тарелка с птифурами.

– Александр Вениаминович! – живо отреагировал он, едва Александр показался в дверях – Скоро же вы! Я ожидал вас не ранее чем через час. Присаживайтесь, у нас будет важный и секретный разговор.

– Секретный? – удивился Александр – Буквально на всеобщем обозрении?

– Это только кажется что мы открыты взору и ушам досужей публики. – усмехнулся Гурко – От взглядов сверху нас прикрывает навес, со стороны корпуса кустарник, а по дороге к нам никого не пропустят мои порученцы.

– Очень разумно. – согласился Александр – А со стороны будет казаться, что мы тут просто болтаем о пустяках.

– Зайду, как говорится, с козырей. У меня при себе именной указ его императорского величества о вашем откомандировании в моё распоряжение. Ознакомитесь позже. Вы человек прямой, поэтому изложу всё прямо и решительно. Итак, англичане сделали решительный и довольно неожиданный шаг. Мы ожидали, что они начнут кампанию с наступления вдоль КВЖД и строили свою стратегию исходя их этого, но островитяне не стали нам подыгрывать. Они поступили проще: накопили силы в Шанхае и Вэйхайвэе, и оттуда ударили по Порт-Артуру. Как выяснилось, японцы не учли наш горький опыт, и тоже проморгали Дальний. В общем, Порт-Артур снова в осаде.

– Нападение было столь неожиданным?

– В какой-то мере. Войны англичане не объявляли, но накопление войск невозможно скрыть. Не станем разбираться, кто виноват, нам важно решить что делать.

– Правильно. – с самым серьёзным видом кивнул Александр – Принцип квантовой неопределенности Чернышевского-Герцена гласит: одновременно можно точно знать лишь одно: либо кто виноват, либо что делать.

– Как вы сказали, принцип квантовой неопределенности? – расхохотался генерал – Запомню и обязательно блесну при подходящем случае. Но продолжу: наша гражданская администрация под руководством Николая Львовича Гондатти проявила себя с самой лучшей стороны, а вот военные, включая и моряков, простите за физиологизм, опять жидко-прежидко обгадились. Утешает лишь то, что англичане действуют неторопливо, да и наши японские союзники проявили себя не лучше нас. Там, на дальнем Востоке назревает серьёзнейший кризис, и расхлёбывать его придётся нам с вами.

– Вот уж не было печали! Василий Иосифович, у вас хотя бы есть штаб? – с надеждой спросил Александр.

– Не заставляйте меня ругаться, Александр Вениаминович. Нет у меня ничего. Я дал главковерху список нужных мне генералов и офицеров, и первым в этом списке внесены вы. Кстати именно поэтому я здесь лично. Вас хотят привлечь под свои знамёна ещё трое командующих.

– Экий я, как выяснилось, ценный. Ну, хорошо, что у нас со средствами связи?

– Здесь всё относительно недурно. На дальнем Востоке имеется полсотни радиостанций, не считая флотских, а кроме того мобилизованные дирижабли в самое короткое время доставят туда ещё несколько десятков аппаратов. Да, я знаю ваш стиль работы и одобряю его. Связь у нас будет наилучшей из возможного. Авиация полностью передаётся в ваши руки.

– Хм… А не обидятся генералы с более высоким цензом выслуги?

– Обиженные поедут на Камчатку и Курилы. Лично провожу до трапа парохода.

– И здесь хорошо. Василий Иосифович, поможете забрать хотя бы половину разведчиков и бомбардировщиков с Урумчинского направления?

– Хе-хе-хе… – довольно засмеялся генерал – Я об этом заранее подумал. Вся тамошняя авиагруппа, за исключением необходимого минимума, переподчинена мне. Собственно, она уже начинает передислокацию.

– Это же внушает осторожный оптимизм. А что скажете о бронетехнике?

– Кстати да. Я говорил с командирами бронекавалерийских частей и соединений, они в один голос говорят, что вы кладезь идей по части тактического и оперативного использования новейшего рода войск.

– Они, конечно довольно сильно преувеличивают, но я и правда, кое-что я знаю. Однако спросить я хотел о другом: как далеко у вас есть защищенная линия связи?

– Зачем же она вам понадобилась?

– Нужно связаться с сибирскими и дальневосточными филиалами «Полярной звезды», чтобы они начали формирование добровольческих ремонтных бригад. Нам же нужно обеспечить ремонт и восстановление всех видов техники и вооружения нашей армии? А этот шаг мы давно запланировали.

– Хм… Александр Вениаминович, а не назначить ли вас моим начальником штаба?

– Благодарю, но пока я не потяну эту должность.

– Ну что же, в таком случае благоволите занять место в автомобиле, мы отправляемся!

***

Дом офицерского состава, в котором Александру выделили квартиру, почти не отличался от таких же ДОСов, виденных Александром в семидесятые годы. Только в будущем стандартными были пять и девять этажей, а в этом городке стояли дома в шесть этажей. Александр отправил водителя в гараж, вынул из кармана ордер:

– Надо было всё же вызвать коменданта. – пробормотал он – А, нафиг! Разберусь сам. Лишь бы не забывали вовремя присылать уборщицу или кто тут положен по штату. Ага! Моя квартира должна быть именно в этой парадной. И какой это этаж? Может спросить кого?

Но спрашивать не потребовалось: на синей эмалевой табличке, укреплённой справа от двери, обнаружилась белая цифра 26, и была она во втором ряду снизу.

– Это они молодцы. Не надо гонять моё превосходительство по бесконечным ступенькам. Но кое-что мне сделать следует. Да, следует. Пункт первый, это лифт. Пункт второй это заводы сжиженного газа и газовые цистерны во дворах домов, чтобы снабжать котельные и газовые плиты по всему городку, а там глядишь, и до гражданских жилых районов дело дойдёт.

Вынул блокнот и записал вполне своевременные мысли, а то случалось забывать такие важные мелочи. Он-то что? Печкой в доме он сам заниматься не будет – на то есть солдат-дневальный. Не будет заниматься ни стиркой, ни готовкой, на это тоже есть прислуга. А людям жить в таких домах всю жизнь, так почему не сделать эту жизнь чуть комфортней? Сразу пометил и другую вещь: следует накрутить хвост химикам, чтобы как можно быстрее создавали пластик для труб холодного и горячего водоснабжения. Ну её нахрен эту сталь, что чёрную, что оцинкованную: нужен прочный и практически вечный пластик.

Квартира оказалась вполне приличной: трёхкомнатная, с двумя спальнями и гостиной. Ничего так, скромно, но весьма прилично: на полу отлично навощённый паркет, потолок белый, стены оклеены приличными обоями, сантехника от «Полярной звезды». Мебель уже расставлена, причём это не прессованные опилки из будущего, а настоящий массив, фанерованный ценными породами дерева, в данном случае орехом. На каждом предмете мебели приколочен жестяной овал с выбитым инвентарным номером. Александр даже умилился – такой привет из той его жизни! В таком далёком и невозвратном детстве он лазил под столами и стульями, записывал номера, а потом расставлял стулья в порядке очередности номеров. А взрослые почему-то не замечали его кропотливой работы, и во время застолий вечно перемешивали стулья как попало.

В правой спальне стояла большая, наверное, не двуспальная, а трёхспальная кровать. Бельё застелено прекрасное – настоящий тверской лён, супруга в той жизни предпочитала именно его. Во второй спальне стояла односпальная кровать, и Александр определил своё место именно здесь. На прикроватной тумбочке даже имелась подставка для книги – видимо служащие квартирного управления решили позаботиться об удобстве чтения в постели.

– Спасибо дорогие, угодили! Я действительно принадлежу к славному племени либрокубикуларистов[1].

Заглянул в чемоданы, стоящие у двери – пустые. А вот содержимое чемоданов аккуратно развешено и разложено в шкафу. Раз такое дело – отправился в ванную комнату, а там необыкновенно приятный сюрприз – фитобочка! Эти устройства не так давно стал выпускать большой завод в Барнауле.

Отмытый до скрипа, распаренный и благоухающий какими-то приятными травами, Александр пошел на кухню, самолично заварил чаю и устроился за угловым столом. Под свежей салфеткой оказалось блюдо маленьких пирожков с разнообразной начинкой, так что сидеть стало не только приятно, но и вкусно. Правда, оказалось их до обидного мало, так что лишь растравили аппетит. А заодно решил полистать свежий номер журнала «Стильные вещи ХХ века». В редакционной статье говорилось о морском сражении, которое вот-вот разразится в Северном море. Лёгкие силы противостоящих флотов уже активно вели разведку, высадку диверсионных отрядов и многократно открывали огонь, сталкиваясь между собой или пытаясь разрушить береговые сооружения. Между тем, главные силы флотов готовились к бою, совершали какие-то передвижения и прилагали все силы, чтобы разведывательные самолёты не могли рассмотреть на территории главных баз. Писали о героических действиях русских и германских подводников, бесстрашно выходивших против одиночных боевых кораблей супостата, против целых корабельных соединений и даже проникавших в защищённые военно-морские базы врага. На прошлой неделе с разницей в три дня, были атакованы британские базы Скапа-Флоу и на Мальте. В первом случае две германские подводные лодки под командованием Лотара фон Арно де ла Перьера и Христиана Августа Макса Фалентинера по извилистому и мелководному проливу проникли к главной стоянке английского флота и сделали по два прицельных залпа торпедами. Один линкор взорвался и раскололся пополам и ещё три были тяжело повреждены. Самое удивительное было то, что обе лодки не получили никаких повреждений и спокойно ушли через тот же пролив. А Мальту посетила русская подлодка, построенная по немецким чертежам. Иван Владимирович Мессер не только произвёл три торпедных залпа, утопив два тяжёлых крейсера, но и, уходя из гавани, поставил почти десяток мин. Эта постановка оказалась даже удачнее торпедной атаки. Вскоре на базу пожаловала эскадра новейших дредноутов, и два из них угодили своими днищами на мины. Как развивались события ещё не до конца ясно, но одно очевидно: линкоры легли точно поперёк фарватера и заперли мальтийскую эскадру как в ловчей яме.

– Интересно, сумеет наш и союзный флот причесать англичан в мальтийской западне? – сам себя спросил Александр и сам же себе ответил – Эх, кабы знать все обстоятельства и подводные течения такой операции. Ладно, после войны расспрошу профессионалов от моря.

Он не стал додумывать такой увлекательный сюжет, перелистнул страницу и угодил на коллекцию модной одежды в стиле Милитари «Егерь на фронте». Тут были костюмы из «защитной» пятнистой ткани, адаптированные для мужчин и женщин.

– Хосспидя, а ведь очень скоро на проспектах столиц появятся толпы поцреотов обоего пола в военизированных нарядах, которые будут демонстрировать высокую жертвенность в сотнях вёрст от фронта. Тьфу на них!

Всласть поругаться он не успел, потому что из прихожей раздалась мелодичная трель звонка. Александр привычно сунул в карман халата кольт и пошел к двери. За дверями оказалась красивая женщина лет тридцати вроде бы одетая по-домашнему, но в полной боевой раскраске и со сложной причёской.

– Ой, я, кажется, не вовремя! – неискренне воскликнула дама – Я ваша соседка, вот решила познакомиться.

– Входите, дорогая соседка. – радушно предложил Александр – Признаться, я не ожидал гостей, но если позволите, угощу вас чаем.

Отправив даму в гостиную, Александр быстренько переоделся в повседневный мундир и вскоре вышел. Дама сидела у стола и листала журнал.

– Что же, будем знакомиться, уважаемая соседка. Я Александр Вениаминович Павич, сюда приехал по служебной необходимости.

– Анастасия Валерьевна Нестерова. В Харбине я живу с раннего детства, а в этом доме с самого строительства.

– Вот как славно! – порадовался Александр – Но этот городок принадлежит военным, и я теряюсь в догадках, какое отношение вы имеете к Армии?

– Мой муж, капитан Андрей Андреевич Нестеров служит по авиационному ведомству, он начальствует каким-то отделом при штабе округа. Впрочем, я не очень разбираюсь в его делах, поскольку мой супруг крайне неохотно говорит на темы служебной деятельности.

– Не могу не одобрить такой позиции вашего супруга. Однако я проголодался и хочу немного повозиться на кухне. Вас не фраппирует такое поведение мужчины?

– Что вы, Александр Вениаминович, напротив, это интересно!

На кухне Александр нацепил фартук, быстренько проинспектировал имеющиеся запасы в холодильнике и шкафах. Набор продуктов был недурен. Он быстро настрогал батон, смазал ломти майонезом, разложил их на противне. Сверху положил колбасу, нарезанные пластиками помидоры, сверху посыпал тёртым сыром и отправил противень в духовку. По счастью, здесь была электрическая духовка, с нею меньше возни. Пока возился, разговаривал с гостьей, расспрашивал о здешних делах, так непохожих на жизнь Европейской России. Многие ли тамошние дамы могут похвастаться участием в охоте на тигра? А вот Анастасия Валерьевна на такой охоте бывала дважды.

Поспели бутерброды, Александр выложил их на тарелки и взялся за чай, но успел налить только гостье, как раздался новый звонок в дверь. Не снимая фартука, он пошел к двери и обнаружил за нею ещё одну красавицу.

– Гликерия Павловна Горбунова. – представилась дама, с удивлением глядя на фартук поверх генеральского мундира.

– Входите дорогая соседка. – Александр лучился гостеприимством – Мы тут собрались немного погонять чайку, может быть, присоединитесь?

И не слушая смущённого лепетания гостьи, под локоток повлёк её на кухню. И с удовольствием увидел, как дамы обменялись уничтожающими взглядами.

– Присаживайтесь, Гликерия Павловна, сейчас я и вам подам чай. Должен сказать, что вода здесь превосходная и чай заваривается удивительно вкусный.

***

Утро началось прескверно. Для начал зареванная Рут, племянница генерала, сообщила, что она беременна и не намерена делать аборт. Потом Роджер, старый преданный слуга, во время бриться головы, неловко махнул рукой и пролил тазик умеренно горячей воды на спину своему господину. Вдобавок он поскользнулся на куске мыла и едва не отрезал ухо хозяину. Хвала небесам, что отвернуть бритву он успел, и чиркнул по голове лишь обухом, зато пребольно. Автомобиль заглох в миле от штаба и всё не мог заводиться, так что ехать оставшееся расстояние пришлось в броневике охраны, разумеется, выгнав оттуда нижних чинов кроме шофера, а проклятые узкоглазые, набежавшие со всего Шанхая, пялились на остановившийся кортеж и чирикали на своём мерзком наречии, наверняка что-то издевательское.

До своего кабинета, генерал-полковник Фредерик Рудольф Ламберт, десятый граф Каван, добрался в самом отвратительном расположении духа.

– Неужели сегодня настолько маленькая почта? – проворчал он, глядя на одинокий конверт, лежащий на серебряном подносе – В чём подвох, Арчибальд?

– Почта, как обычно, ожидает на приставном столике, сэр.

Ламберт покосился на столик, там возвышалась привычная гора конвертов, пакетов и бандеролей.

– Почему же это письмо отдельно? – неприязненно глядя на конверт проворчал генерал.

Он давно приучил своего бессменного секретаря самые неприятные послания подавать сразу, а особо неприятные – отдельно.

– Сэр, вам лучше прочитать его самому. Скажу лишь, что я и все известные мне офицеры получили точно такие же письма, и это не подвох, а полноценная ловушка.

– Содержание писем идентично?

– Так точно, сэр. И по результатам прочтения вы должны принять какое-то неординарное решение.

В конверте оказались два факсимиле[2]. На первом листе оказался ответ МИД Великобритании на ноту МИД Российской империи. Всего десять строк, написанных прекрасным каллиграфическим почерком, а сколько в них смыслов! Великобритания объявляла всех солдат, офицеров и генералов, заключивших контракты с Первой, Второй и Третьей Индийскими Туземными армиями, авантюристами и наёмниками. Но это не главное. Главное, что Великобритания отказывала этим людям в своем покровительстве на весь период заключенного контракта.

Второй лист, написанный обычной скорописью, оказался открытым письмом, которое майор Стенли-Каллаган разослал во все более или менее крупные газеты и журналы. Разумеется, в Великобритании, её колониях и в Китае они изданы не были. Майор коротко и по-военному чётко поведал миру историю своего попадания в плен, не утаив тот факт, что все детали его личного дела отлично известны русским. Последнее он отнёс на счёт торгашей, организовавших марш армии, в которой он имел несчастье служить так, что в решающий момент она оказалась совершенно без топлива и боеприпасов, но не побрезгавших заработать по тридцать сребреников за каждое офицерское досье. В заключение майор Стенли-Каллаган упомянул, что с ним и его сослуживцами русские обошлись вполне милостиво, но не факт, что такое же отношение ожидает остальных англичан, особенно если они вздумают применять личное и коллективное оружие.

От такого чтения сердце злосчастного военачальника застучала с перебоями, а голову сдавил раскаленный обруч.

– Арчибальд! – прохрипел генерал перекошенным ртом.

Верный секретарь подал ему рюмку с отвратительным на вкус успокоительным зельем, стакан содовой для запивки, и наконец произнёс:

– Начальники разведки, контрразведки и военной полиции ожидают в приёмной. Кроме того, я счёл за благо пригласить военного прокурора армии, начальника правового управления и генерального консула Великобритании в Шанхае.

Спустя несколько минут приглашенные расселись у стола совещаний. Повисло напряжённое, молчание. Генералы, офицеры и гражданские чиновники, присутствующие в кабинете, знали о причине вызова, но никто не желал выступить первым. Молчание затянулось так, что воздух, казалось, заискрился разрядами.

– Мистер Эбергард Менахем Конвэй! – как взрыв гранаты в замкнутом пространстве прогремел голос генерала Ламберта – Нам долго ждать ваших объяснений?

– Что вы имеете в виду, генерал? – вскочил дородный мужчина обряженный в тёмно-синий фрак с высоким воротником и золотой вышивкой в виде дубовых листьев на воротнике, груди, манжетах и длинных фалдах. Он нервно вытирал руки о тёмно-синие брюки с золотыми лампасами.

– Не делайте вид, что вам неизвестно содержание такого письма! – генерал потряс смятым конвертом – Такие бумажки нынче получили все офицеры, рождённые в Метрополии!

Два генерала – военный и от дипломатии – сверлили друг друга яростными взглядами.

– Генерал! – выдохнув воздух носом, прорычал генеральный консул – Я всю ночь бомбардировал Форин-офис телеграммами о содержании ноты, факсимиле которого получили вы и другие военнослужащие Третьей Индийской Туземной армии. Единственный внятный ответ касался подлинности ноты.

– Ну! – подбодрил дипломата генерал.

– Нота подлинная. – нехотя сказал консул и опустился на свой стул – Но мне неизвестны причины, заставившие мое руководство ответить русским именно в такой форме.

– Что значит «в такой форме»?

– Это значит, что обычно Форин-офис отвечает гораздо более округло и обтекаемо.

Генерал-полковник Фредерик Ламберт никогда не был дураком, не потерял он рассудка и сейчас. Он сразу понял, что имел в виду профессиональных дипломат, назвав их всех «военнослужащими Третьей Индийской Туземной армии». Он резко сбавил градус:

– Для начала, сэр Конвэй, я приношу свои извинения за резкий тон, который я себе позволил. Ситуация уж очень неординарная.

– Принимаю ваши извинения, сэр Ламберт. – сидя поклонился консул – Признаться, я не принял вашу вспышку на собственный счёт и не держу на вас ни грана зла.

– В таком случае прошу ответить коротко и ясно: значит ли эта нота, что Великобритания отказалась от нас?

– Вы люди военные, прямые, поэтому отвечу максимально прямо: да, означает.

– Благодарю, сэр Конвэй и более вас не задерживаю. Прошу понять: ситуация экстраординарная, требуется срочное её разрешение.

Когда за консулом закрылась дверь, генерал повернулся к начальнику правового управления армии:

– Я хочу услышать чёткий и ясный ответ на вопрос, каков на сегодняшний момент правовой статус у всех присутствующих здесь людей и наших подчинённых? Господа, можете не вставать, у нас нет времени на соблюдение всех церемоний.

– Ваше высокопревосходительство, я бы мог ответить потоком слов, но ограничусь лишь двумя: мы наёмники.

– Что могут сделать с нами русские, в случае добровольной сдачи в плен и в случае пленения в бою?

– Всё, что дозволено делать с разбойниками – от отпуска на свободу до казни на месте. Но думаю, большинство ждёт каторга, хотя руководство ждут всякие интересные варианты.

– Последнее что я бы себе желал, это быть повешенным на суку. – пробормотал генерал и повернулся к военному прокурору:

– Чем нам угрожает разрыв контракта с нашей стороны?

– Ваше высокопревосходительство, готовясь к нынешнему разговору, мы с начальником правового управления, в обществе лучших своих специалистов, по букве разобрали типовой контракт, который мы все подписали.

– И к какому выводу вы пришли?

– Ваша светлость, выяснилось, что все мы продали себя в самое настоящее рабство. Освободиться от контракта мы можем в нескольких чётко оговоренных случаях, а именно: смерть или тяжёлое увечье, не дающее возможности выполнять контрактные обязательства.

– Это не тот вариант, о котором мы все мечтаем.

– Второй случай это попадание в плен в условиях невозможности вести бой.

– Хм… Тут есть над чем подумать, но продолжайте.

– Третье: мы выплачиваем неустойку у размере полугодового жалованья, хотя я думаю, что скорее нас ожидает долговая тюрьма. И наконец, наниматель по своим причинам разрывает с нами отношения.

– Это всё?

– Всё, ваша светлость.

– Кто-то хочет дополнить?

Молчание.

– В таком случае совещание закрыто. Прошу задержаться начальников разведки, контрразведки и военной полиции, остальные свободны.

Три полковника передвинулись ближе к генеральскому столу, и замерли, всем своим видом изображая напряжённое внимание.

– Что нужно делать по линии контрразведки и военной полиции, я думаю, ясно. Сейчас вы, господа, выйдете и продиктуете моему секретарю всё, что требуется для поддержания железного порядка в армии. Не упустите даже ничтожной мелочи, поскольку любая ошибка грозит нам с вами смертью. Я подпишу любые драконовские меры, а ваша задача – вовремя вскрыть и в зародыше задавить любой не то что бунт, а попытку невыполнения прямого указания командира или начальника. Идите, господа.

Двое встали и отсалютовав генералу вышли.

– Вот что полковник Дулиттл. – сказал генерал – В течение этого дня вы должны дать мне направления, где сосредоточены самые устойчивые русские соединения и характеристики на всех русских офицеров в ранге от начальника штаба дивизии до командующего. Это первое. Мне нужны три ваших подчинённых, старших офицеров, свободно владеющих русским языком и верных короне на уровне безусловного инстинкта. Офицеров я жду через три часа.

Когда дверь закрылась, генерал поднял трубку телефона:

– Майор, передайте начальнику штаба, что я жду его через полчаса с полной картиной расположения наших, союзных и русских войск.

И положил трубку.

[1] Либрокубикуларист – человек, который любит читать в постели.

[2]Факсимиле (от лат. fac simile – букв. «делай подобное») – воспроизведение любого графического оригинала – рукописи, рисунка, чертежа, гравюры, подписи, монограммы – передающее его вполне точно, со всеми подробностями.

Глава 3. Не считайте врагов глупее себя

Александра одолело любопытство: что из себя представляют мужья столь активных дам, и после очередного совещания он попросил задержаться подполковника Горбунова, заместителя начальника разведотдела и капитана Нестерова, начальника отдела авиационного вооружения.

– Господа, разговор у нас будет приватный и очень личный. Вчера, когда я заселился в квартиру, меня посетили ваши супруги, поздравляли с новосельем. Так как визит не был запланирован, пришлось потчевать, так сказать, самодельным угощением. Зато дамы увидели генерала в полевом мундире, орденских планках и в кухонном фартуке.

Офицеры улыбнулись, оценив шутку начальника, но взгляды выдавали напряжение: ненужная активность женщин может дурно сказаться на репутации их мужей.

– Впрочем, поговорить я хочу о другом: в преддверии сражения нам предстоит большая подготовительная работа. В частности, мне пришло в голову, что автоматические карабины, состоящие на вооружении разведывательных подразделений, следует модернизировать.

– Что вы имеете в виду, ваше сиятельство? – сделал стойку подполковник Горбунов.

– Я полагаю, что деревянный приклад на автомате весьма хорош в рукопашном бою, но довольно неудобен при посадке в транспорт и при скрытном перемещении.

– Соглашусь. Хотя по сравнению с карабином, и уж тем более пехотной винтовкой системы Мосина автомат выглядит миниатюрным. Но что вы хотите предложить взамен?

– Довольно простую вещь: складной приклад. Полагаю, что для капитана Нестерова не составит большого труда заменить постоянные приклады на складные. – Александр достал из коробки два небольших деревянных макета автоматов со складными прикладами: деревянным и рамочным из проволоки – Что скажете, Андрей Андреевич?

Офицеры взяли макеты и повертели в руках, внимательно разглядывая.

– Задача не представляется мне трудной, тем более что складное оружие и в разведке и для вооружения техников и связистов предпочтительнее. Единственная сложность заключается в том, что следует сохранить прочность изделия не увеличить его вес сверх допустимого.

– Что же, Андрей Андреевич, теперь дело за инженерными расчётами, то есть всё в рамках вашей компетенции. Кстати я бы подумал над установкой на автомат пистолетной рукояти, и тут вам, господа, придётся поработать вместе.

– Понимаю, ваше сиятельство: форма, расположение и иные детали.

– Если позволите замечание – подал голос подполковник – я бы предложил подумать о размещении штыка.

– Думаю, что тут уместнее будет штык-нож.

– Да-да, ваше сиятельство, штык-нож вещь универсальная.

– Вот и подумайте о простом, надёжном и удобном креплении, форме клинка и рукоятки.

Офицеры ушли, Александру осталось лишь грустно вздохнуть: у достойных, умных, волевых и целеустремлённых офицеров оказались такие… легкомысленные жены. Старая как мир, но от того не менее грустная коллизия.

***

Тревожные известия приехали вместе с очередным почтовым дирижаблем, доставившим свежие столичные газеты. Впрочем, основные новости Александру сообщил руководитель пресс-службы маньчжурской войсковой группировки, Емельянов Сидор Илларионович.

В европейской части России набирала обороты земельная реформа: правительство вспомнило обещание, данное во время революции 1905 года и начало передавать крестьянам земли помещиков, особенно дурно управляемые или совсем заброшенные, а таковых было довольно много. При этом крестьян старались склонить к организации латифундии по примеру сибирских латифундий «Полярной звезды». Но неожиданно возникло мощное противодействие со стороны одного из государственных министерств – Русской православной церкви. Иерархи на инициативы власти не произносили ни слова возражения, но нижестоящий клир настраивали на сопротивление. И уже в сельских храмах местные попы настраивали крестьян против латифундий, и вообще против власти. Внезапно по стране и кое-где среди нижних чинов армии и полиции поползли слухи, что царь не настоящий, что Алексей Николаевич, сын невинно убиенного Николая Второго чудесным образом выжил, и скоро вернётся в Россию. Уже доподлинно известно, что государь Алексей выдаст каждому крестьянину по двадцать десятин угожей земли, а той что похуже, то и больше.

Крестьяне спрашивали у священников, правдивы ли слухи, но лишь немногие из тех отвечали честно: нет в России столько пахотной земли. Остальные отвечали уклончиво, и при желании можно было понять, что да, скоро каждому крестьянину привалит эдакое богатство.

Александру эти поповские штучки были отлично известны из будущего: церковь первой предала отрекшегося Николашку, потом гадила Советской власти, колокольным благовестом встречала фашистов, а когда Советский Союз самораспустился, первым делом занялась завозом в страну алкоголя и табака.

– Сидор Илларионович, у вас есть к кому постучаться в высших сферах по вашему направлению?

– Имеется, а как же!

– Всем понятно, что линия поведения церкви инспирирована извне. Но биться за умы нашего крестьянства нужно здесь и сейчас. Подумайте, может быть имеет смысл развернуть общественную дискуссию об отделении церкви от государства? Это, так сказать, первый слой. Второй слой составит дискуссия о возвращении к исконному православию. Что русскому народу следует отказаться от мерзкого никонианства и дать шанс староверам восстановить древлее благочиние. Можно даже передать несколько приходов, особенно из тех, что были захвачены незаконно, в руки староверов. В Тверской губернии, по Волге, в Приуралье и за Уралом таких приходов тьма-тьмущая. И ещё мысль: недурно бы восстановить хотя бы одну семинарию, где бы готовили священников староверческого толка.

– Недурная мысль. А что можете посоветовать в связи с постоянными попытками организовать стачки и забастовки на ведущих оборонных предприятиях?

– У нас в Госплане есть два человека: Владимир Ильич Ульянов и Иосиф Виссарионович Джугашвили, по совместительству они лидеры радикального крыла социал-демократической партии.

– Революционеры в Госплане? Можно ли в это поверить?

– Отчего же нет? Этих людей удалось убедить попытаться провести революцию сверху. Причём Ленин и Сталин, а их партийные псевдонимы именно таковы, в ведомстве на хорошем счету. Если этим революционерам поручить проверку условий труда на заводах, фабриках и иных предприятиях самых яростных сторонников «демократии» и самых отъявленных англофилов и франкофилов, эти революционеры вывернут организаторов саботажа мясом наружу. Я знаю возможности Ульянова и Джугашвили, поверьте, они сделают много больше, чем могут обычные люди.

– Хорошая мысль. Да, есть ли у вас идеи как бороться с распространителями злонамеренных слухов?

– Правда, только правда, но не вся правда. Кое о чём следует умалчивать, особенно если эта мелочь вне общественного фокуса внимания. Ну и проверка подноготной выдающихся болтунов. А уж что выяснили, публиковать в печати. Народ должен знать эту правду. Скажем, такой момент: сейчас идёт тяжёлая война, а между тем, большинство из болтунов никогда не служило в армии. Просто закосила её. И на войну они отнюдь не торопятся, а это несправедливо. Почему бы не провести перекомиссию жуликов? И судить тех, кто подписывал неверные диагнозы. Это раз. Внимательно проверить их дела и в случае выявления недостатков – наказывать. Что до косарей, то их следует отправлять в штрафные подразделения, где они кровью смоют свой позор. Наконец создать в обществе обстановку нетерпимости к врагам, чтобы стало неприличным даже здороваться с такими людьми. Но тут важно не перегнуть палку, и не навредить тем, кто поднимает серьёзные проблемы, предлагая пути решения. Согласитесь, общественная дискуссия крайне важна, без неё мы быстро превратимся в, прости господи, англичан с одной мыслью на всех. Но я увлёкся. Думаю, противник давит по всем фронтам, или ошибаюсь?

– Так и есть, Александр Вениаминович, так и есть. В германской армии, сосредоточенной у французской границы появилось несметное количество агитаторов за всё хорошее, за мир и тёплую бабу под боком.

– А у французов?

– А у французов как раз и нет. Там и пресса и интеллигенция изо всех сил ратуют за ниспровержение презренных колбасников. Любопытно, но и во французском простонародье война популярна.

Что же, картина понятна. Во время Первой Мировой войны агитаторы разлагали все армии кроме британской и американской. Если быть точным, агитаторы были и там, но успеха не имели. Теперь из-под удара выведена и французская армия.

– А как дела на флоте?

– У нас, слава богу, всё в порядке. Англичане сами себе оказали медвежью услугу, устроив нападение в проливе Ла-Манш. Да не столько нападение взбудоражило моряков, сколько расстрел несчастных, пытающихся спастись. Моряки, от командующих флотами, до рядовых матросов рвутся в бой, и дело дошло до того, что многие пишут рапорта с просьбой перевести их с тяжёлых кораблей на миноносцы и лёгкие крейсера. А в подводники даже образовался конкурс, и дело доходит до трёх претендентов на место. В общем, все рвутся в бой.

– Вам известно, что там случилось с Колчаком?

– Сия история получила широкую огласку, хотя из Петербурга было указание по возможности погасить страсти. В общем, наш адмирал решил продемонстрировать силушку молодецкую, и в весёлом доме ангажировал сразу трёх жриц Венеры. Увы, адмиральское сердце не вынесло такой прыти.

– Какая нелепая смерть.

– Зато приятная.

– Не поспоришь. Но вы упомянули о том, что лёгкие силы и подводники участвуют в боях. Они что, бегают через всю Балтику?

– Зачем? Как вы знаете, Дания выступила на нашей стороне в войне с Британией. Они до сих пор не могут простить англичанам копенгагирования[1]. Вот на датские базы и опирается наш флот. Морская авиация Балтфлота тоже находится в Дании. Да, против нас выступила Норвегия. Вы знаете об этом?

– Первый раз слышу.

– Этот казус скорее всего теперь назовут «Война на сорок минут». Поверите ли, Александр Вениаминович, разведение паров и переход корабельного отряда с десантом из Копенгагена к Осло оказались многократно дольше, чем собственно боевые действия. Кстати, ваше сиятельство, вам придётся переделывать свои документы.

– Для какой такой надобности?

– А вот, изволите ли видеть, когда норвежский посол вручил нашему императору ноту об объявлении войны, его величество тут же при нём поднял трубку и приказал датскому отряду Балтфлота выбить Норвегию из войны. Два авианосца и несколько крейсеров, как я и говорил, тут же развели пары, и пошли на Осло. Так вот, от взрыва первой нашей бомбы на береговой батарее норвегов, до подъёма белого флага на королевском дворце прошло ровно сорок минут.

– Поразительно!

– И невероятно смешно. Я присутствовал при том, как наш посол, отозванный из Норвегии, в лицах рассказывал его императорскому величеству всё течение этой войны.

– Ого! Вы удостоились такой чести?

– Не один я. В зале Гатчинского дворца находилось не менее трёхсот человек и все слушали затаив дыхание. Вообразите Александр Вениаминович, идёт заседание норвежского парламента, посвящённое объявлению войны России. Наш посол при этом присутствует, причём ему дали самый неудобный и скрипучий стул. Король произносит напыщенную речь, и тут с моря доносятся сначала взрывы бомб, потом орудийная пальба, а потом и вовсе под окнами затрещали автоматы. Присутствующие замерли. Распахивается дверь, причём пинком, и в зал заходит наш лейтенант морской пехоты в полном боевом облачении, а с ним два десятка морпехов самого угрожающего вида. Тут последовала немая сцена, почти как в Гоголевском «Ревизоре». А лейтенант подходит к королю, отдаёт честь и говорит самым любезным тоном, что доступен этому немал-человеку:

– Лейтенант Сидоров Иван Петрович, морская пехота Балтийского флота Российской империи. Ваше королевское величество, извольте отдать приказ спустить государственный флаг Норвегии и вывесить белое полотнище.

Бедолага король не то, что побледнел, он позеленел и пошел сизыми пятнами. Блеющим голосом Хокон Седьмой отдал приказ о капитуляции и упал в свое кресло. А тут посол наносит ему и присутствующим добивающий удар. Он подходит к королю и вынимает из папки заранее подготовленные листы с капитуляцией на русском и норвежском языках. Королю осталось только подписать там, где ему было указано, а парламенту – заверить подпись своего монарха. В общем, отныне граница России и Норвегии проходит от стыка нашей границы с шведской, и по прямой до Ледовитого океана. Как только Хокона родимчик не прихлопнул, ума не приложу. Ах, да, я сам начал говорить загадками, а потом сам же и забыл сообщить, что ваша вотчина, Александр Вениаминович, отныне на всех картах будет именоваться архипелаг Грумант. Отныне вы Александр Павич князь Грумант. Потому я и говорю о переписывании документов.

– Князь Грумант... Ей-богу, звучит почти как князь Гвидон из пушкинской «Сказки о царе Салтане». А что англичане?

– Английская эскадра подошла к Норвегии на следующий день, но, к сожалению, была предупреждена по радио, что власть в стране переменилась. Радиста, конечно же, взяли, но своё чёрное дело он успел сделать: спас островитян от избиения

– Что с ним сделали?

– А что можно сделать с честным офицером, исполнившим свой воинский долг? Разумеется, со всем уважением отправили к остальным пленным. А теперь вы расскажите мне, что творится здесь, на Дальнем Востоке.

– Здесь пока спокойно, в том смысле, что англичане осадили Порт-Артур, но японцы пока держатся. Сражение происходит на тех же позициях что и в Русско-Японскую войну, ну да там трудно придумать иной расклад сил и позиций. Разница лишь в составе вооружения. Бронепоезда, миномёты, броневики, самолёты да более осознанное использование пулемётов. Хотя японцам не приходилось мечтать о таком количестве пушечного мяса, что имеется у их противника. Войска англичане завозят из Индии. Пункты высадки – Шанхай и Вэйхайвэй. В боевое соприкосновение мы собственно ещё не вошли, так, ведём авангардные бои, не более. Как и собирались, на Северном Кавказе объявили сбор горцев в казачье войско. Между прочим, записалось и прибыло сюда очень даже немало, почти девяноста тысяч человек. Их вооружили, обучили и теперь части Отдельного Желторосского казачьего корпуса поочередно ходят по тылам англичан и китайцев, и отдыхают на нашей территории. Китайцы уже на грани паники, хотя почему почти… По нашим сведениям, усилился отток китайцев из Маньчжурии, а ведь последние десятилетия он только нарастал, потому что китайское правительство вело целенаправленную политику заселения этих земель выходцами из центра страны. Впрочем, англичане, вернее индусы научились уважать наших казаков, и теперь стараются не задираться к ним, а если быть точнее, тут же встают в глухую оборону и не двигаются, пока казаки не уйдут. Не поверите, был случай, когда один взвод горцев держал на месте бригаду индусской пехоты.

– Прошу прощения за резкую смену темы разговора, но как дела с международным сотрудничеством вашей компании, нет ли новых сложностей?

– Действительно, у «Полярной звезды» возникли трудности с исполнением контрактных обязательств со стороны иностранных поставщиков. Вы не в курсе, Сидор Илларионович, это только наши трудности или имеет место система?

– Конечно же, это систематическое давление, эдакий саботаж на грани экономического террора. Сначала Североамериканские дельцы стали под различными предлогами задерживать отправку оплаченных грузов. Потом такая же беда началась с контрагентами из, казалось бы, союзных Германии, Австрии и Турции.

– И в чём причина?

– Таковая беда случилась со всеми, кто имеет дела с предпринимателями, имеющими связи с определёнными банками.

– Барухи, Морганы и прочие банкирские семьи из этого ряда?

– Именно так. Самыми разными способами, но чаще более или менее завуалированными угрозами промышленников склоняют саботировать поставки в Россию.

– Именно в Россию?

– Именно к нам. Как стало известно, наднациональные финансисты сочли Россию наиболее опасным своим врагом. Именно поэтому против нас развязана война в Евразии.

– Угу. И кто-то устроил резню во время сборища финансистов. Вот что мне пришло в голову, Сидор Илларионович: нынешний мир находится на распутье, на перекрёстке вероятностей. Каждая из противоборствующих сторон ратует за свой вариант будущего.

– Вы говорите так, будто сторон конфликта огромное количество.

– Вы же изучали философию. В любой войне есть не менее трёх сторон: воюющие и нейтралы.

– Действительно. А учитывая, что нейтралитет может быть как доброжелательным, так и враждебным. Мало того – отношение к тем или иным участникам может быть осложнён личными обидами и симпатиями, скрытыми обязательствами и явными клятвами… Да, вы правы, Александр Вениаминович.

– Совсем как в штыковом бою. Удар – отбив. Финт – ответный укол. Штык не достиг – продолжаем движение и бьём прикладом. Страшное это дело, потому что кроме твоего непосредственного противника рядом дерутся десятки своих и чужих бойцов, и удар может прилететь не только в грудь и в бок, но и в спину. Да-да бывает и так, причём не из предательства, а просто по неосторожности и в горячке, когда враг перенаправит удар твоего друга от себя в тебя.

– Да, это реальность нашего бытия. Можно сказать, будни.

***

– Перископ!

Труба плавно заскользила вверх. Ещё мгновение и щелчок известил, что устройство встало в боевое положение. Капитан приник к окулярам,

– Всё верно, пятнадцать сухогрузов, шесть танкеров, ещё десяток грузовых судов непонятного назначения, чуть ли не рыболовецкие траулеры. В центре построения два пассажирских лайнера. Уж не «Лузитания» ли идёт второй? Отставить, лайнеров четыре, просто они створились. В охранении линкор, два… Отставить, три линейных крейсера, остальные корабли вне поля зрения.

Перископ прыгает вверх-вниз, на мгновение поднимаясь над поверхностью, и снова прячась под слоем воды. Тонкая скорлупа корпуса лодки воспринимает вибрацию от работы десятков корабельных винтов, что буровят море вокруг и передаёт внутрь звуки и сотрясения людям, что суетятся внутри стального веретена, что прячется, готовясь нанести смертельный удар.

– Носовые товсь! – и спустя длинное-предлинное мгновение – Залпом пли!

Удар по ушам – это следствие несовершенство торпедных аппаратов. Ещё не научились плавно выравнивать давление после выбрасывания огромных стальных сигар торпед. Ничего! Конструкторы и технологи уже ломают головы над решением этой проблемы, а коли имеется оплаченная техническая задача, она непременно будет превращена в чертежи и устройства. Тем временем боцманская команда крутит вентили и регуляторы, выравнивая положение лодки, разом выбросившей из себя многотонный груз.

– Кормовые товсь! – короткая корректировка положения и – Залпом пли!

На каждый залп жёсткие пальцы жмут на кнопки, включая секундомеры, и внимательные глаза следят за прыгающими стрелками. Бу-мм! Бу-мм! – содрогается лодка, норовя провалиться в глубину Восточно-Китайского моря, но моряки, выполняя сотни раз повторенные на тренировках движения, успокаивают взбесившуюся хищницу.

– Тенно хейко банзай! – волной прокатывается по отсекам.

– Торпедирована «Кармания», девятнадцать с половиной тысяч тонн водоизмещения. – разносится по трансляции.

Бу-мм! – раздаётся новый взрыв с того же направления, капитан на секунду выставляет перископ и тут же убирает его.

– Торпеда прошедшая мимо «Кармании» поразила случайный сухогруз.

Ду-ду-мм! Ду-ду-мм! Ду-ду-мм! – раздаются с той же стороны куда более мощны взрывы. Моряки недоуменно замирают, но капитан уверенно информирует подчиненных:

– Скорее всего, сдетонировал груз на «Кармании».

Бу-мм! Бу-мм! – доносится с кормы. Это две из трёх торпед, выпущенных кормовыми аппаратами, достигли своей жертвы. Лодка маневрирует на глубине, а моряки в торпедных отсеках перезаряжают аппараты. Капитан совещается со своим маленьким штабом, но до непосвященных не доносится ни звука. Впрочем, все заняты своими делами, им не до досужего любопытства. Наконец поступают доклады о готовности к стрельбе, и лодка осторожно крадётся к поверхности. На поверхности – ад кромешный. Туда-сюда мечутся эсминцы и бросают за корму бочки глубинных бомб, артиллеристы стреляют в подозрительные места, впрочем, вся эта суета происходит в стороне от осторожной подлодки «Окиноторисима»[2].

– Перископ!

Капитан приникает к окулярам и, после спуска перископа, озадаченно поворачивается к старпому:

– Англичане сошли с ума! «Лузитания» остановилась и спускает шлюпки! Неужели они думают, что после убийств утопающих в проливе Ла-Манш кто-то будет щадить их самих? Носовые аппараты товсь! Залп!

Лодка выплёвывает четыре торпеды и, торопясь изо всех сил, разворачивается, и из подводного положения, не прицельно, просто в сторону трансатлантика, посылает торпеды из кормовых аппаратов.

И уходит на глубину, потому что к месту пуска, помеченного дорожками пузырьков от торпед, бросаются противолодочные силы. Два часа осторожной ползьбы в сторону, под аккомпанемент взрывов глубинных бомб и сверлящего грохота корабельных винтов. Наконец, отойдя подальше в сторону, лодка снова подняла перископ.

– «Лузитания» почти ушла под воду. – раздается по трансляции.

– Тенно хейко банзай! – раздается по всем отсекам, включая и командный. Моряки не в силах сдержать радость – они живы! Они победители!

– Итого на нашем счету «Лузитания», с водоизмещением тридцать две тысячи тонн, «Кармания», девятнадцать тысяч тонн, сухогруз на пять тысяч и тяжёлый крейсер «Инвинсибл» на двадцать одну тысячу тонн.

Капитан повернулся к старпому и почти шепотом добавил:

– Как бы ни сложилась наша дальнейшая военная судьба, но мы уже вписали свои имена в историю. Мы самые результативные подводники если не мира, то Японии.

И в полный голос:

– Курс на базу! Боекомплект нами использован полностью. Осмотреться по отсекам, доложить о состоянии приборов и личного состава.

Отойдя ещё дальше подводники всплыли и развернули антенну. Следует доложить о победе и о дальнейшем курсе атакованного конвоя. После сеанса связи лодка двинулась курсом на север, а в тесной капитанской каюте капитан говорил старпому:

– Я присутствовал на совещании, где выступал Мамору-доно, когда он предлагал нам использовать тактику волчьих стай. Мне сейчас нестерпимо стыдно: ведь мы не восприняли его слова всерьёз. Исихиро-сан, представляете, что бы мы могли сотворить, если бы имели соединение в десяток субмарин, дальнюю воздушную разведку и надёжную радиосвязь?

– Если уж мечтать, Хирюки-сан, то я бы, к сказанному вами, возмечтал бы о подводной связи между лодками такой волчьей стаи.

– О! Исихиро-сан, вы знаете о чем просить у богов, и я присоединюсь к вам в благих молитвах к духам воинственных предков. Такую аппаратуру и я бы хотел! А знаете, Мамору-доно дал мне дозволение обращаться к нему. Думаю, по возвращению на базу мы вместе напишем ему письмо с обоснованием, или как он не раз повторял, тактико-техническими характеристиками прибора. А пока давайте разберём нашу атаку и что бы мы сделали, имей мы соединение из десятка субмарин, а к ним в придачу – разведку и связь.

И офицеры, принялись передвигать по схеме боя фишки, вновь и вновь переигрывая варианты боя.

[1] Копенгагирование – превентивное нападение на флот нейтрального государства с целью устранения потенциальной опасности от него, по мнению нападавшей стороны, то есть подлое применение в политике и войне двойных стандартов. В данном случае речь идёт о нападении англичан на Данию, когда адмирал Нельсон вынудил датчан к капитуляции под угрозой уничтожения мирных жителей столицы и убийства захваченных раненых.

[2] Окиноторисима – крайний восточный мыс Японии

Глава 4. Шпион входит в парадное

Месяц, прошедший с момента прибытия в Харбин, Александр провёл в режиме непрерывной работы, а чаще – в режиме выполнения нескольких дел одновременно. Самое первое по важности дело оказалось и самым простым: организация сплошной аэрофотосъёмки театра военных действий в Маньчжурии. Двенадцать оборудованных фотоаппаратами и прочей аппаратурой самолётов, вылетали в заданные районы и методично составляли подробнейшую картину местности. На земле, в просторных комнатах Картографического отдела штаба фронта, большая группа юнкеров Топографического училища, под руководством опытных офицеров составляла карты для командиров всех уровней – от командующего до командиров взводов. А через стенку, в цехах передвижной фабрики, работали хромолитографические станки, неустанно выдавая листы генштабовских десяти и двухвёрсток. Во время Русско-Японской войны отсутствие подробных карт сыграло трагическую роль в судьбе войны в целом и в судьбе многих русских солдат и офицеров. Теперь эту ошибку исправляли подчинённые Александра. А он, по собственной инициативе, отдал распоряжение построить большой ангар, а на полу, на площади больше восьмисот квадратных метров, велел устроить макет Маньчжурии. Вокруг макета – широкие балконы, где расставили столы, чертёжные доски и прочее штабное оборудование.

Начальник штаба Дальневосточного фронта, генерал-майор Свечин, после очередного совещания спросил:

– Александр Вениаминович, не будет ли большой бестактностью поинтересоваться, что за здание вы возвели за бараком своего отдела? Неужели эллинг для малого дирижабля?

– О назначении этого здания я хотел рассказать спустя три-четыре дня, когда всё будет готово, но коли вы, Александр Андреевич, заинтересовались, то могу провести для вас небольшую экскурсию. Вот только подождём генерал-квартирмейстера фронта. Николай Иосифович сейчас подойдёт.

По наружной лестнице ангара три генерал поднялись на второй этаж и вошли на широкий балкон.

–Добро пожаловать, господа! Всё что нужно вы увидите, посмотрев вниз.

Свечин и Риттэль подошли к трубчатому ограждению балкона и увидели огромную рельефную карту. По деревянным мосткам ходили картографы и, по свежим сводкам, доставленным разведчиками, выставляли данные о положении наших и вражеских войск, положения тех или иных объектов.

Свечин внимательно посмотрел на открывшуюся картину и повернулся:

– Александр Вениаминович, это грандиозно! Я работал с макетами местности, но подобного масштаба вижу впервые. Для чего вы его создали?

– Для работы вашего штаба и создал, Александр Андреевич. Я обратил внимание, что очень многие офицеры, включая даже полковников и генералов с академическим образованием, не представляют театр военных действий в целом. Для них будет весьма полезно увидеть эту землю так сказать, с высоты птичьего полёта.

– Вы правы, макет поможет очень многим старшим командирам, особенно обделённым пространственным мышлением. А для чего устроены вот эти киноэкраны?

– Не совсем киноэкраны. Скорее они предназначены для демонстрации аэрофотоснимков, схем и иных графических изображений. Согласитесь, когда фотографическое или схематическое изображение подаётся на экран, хорошо иметь, так сказать, шпаргалку в виде макета местности.

– О, да! Читать аэрофотоснимки следует подготовленным людям.

Александр подождал, когда начальник штаба и его первый заместитель осмотрят всё и вздохнул:

– Есть вещь, которую я не продумал.

– Что это за вещь, Александр Вениаминович?

– Зал для общей работы по доведению исполнителей деталей замысла я создал, но вам придётся водить генералитет туда-сюда через половину территории.

– Пустяки! – махнул рукой Риттэль – Мы просто построим здесь новое помещение штаба, да перенесём его работу сюда. А может и не всего штаба, а только оперативного отдела.

– Что же, господа, инструмент я вам создал, пользуйтесь им на благо Отечества нашего. – поклонился Александр – Я лишь попрошу достойно отметить сложный и ответственный труд геодезистов, топографов и картографов.

– Гм… – как-то смущённо кашлянул генерал Свечин – Вы правы, Александр Вениаминович, очень часто после достижения победы именно такие скромные труженики остаются без заслуженной награды. Это в случае поражения сразу вспоминается, что не было точных карт в достаточном количестве. Помните Николай Иосифович, как мы, во время прошлой войны, перерисовывали друг у друга кроки сомнительного происхождения и ещё более сомнительной достоверности?

– Помню, Александр Андреевич, как не помнить этот лютый кошмар. – согласился Риттэль глядя на огромный макет – А теперь посмотрите: вся Маньчжурия охватывается одним взглядом. С вашего позволения я приведу сюда своих старших офицеров для ознакомления, чтобы кое-кто из них, наконец, понял, что нет здесь никакой непрерывной линии боевого соприкосновения. Напротив, есть цепочки опорных пунктов от взвода до дивизии, а между ними преогромные бреши, где невозбранно и незаметно могут пройти целые соединения.

***

Домой, то есть в казённую квартиру, Александр возвращался поздним вечером. Охранники привычно проверили лестничную клетку и квартиру, удостоверились, что он запер за собой дверь, и уехали. Остались только постовые у ворот в жилой городок, да и те лишь для проформы – трудно ли тренированному человеку, при желании, перемахнуть через полутораметровый деревянный забор?

Александр отмяк в просторной ванной, облачился в мягкий халат и блаженно опустился в кресло. Камердинер подал ему чай в большой фаянсовой кружке, и жизнь стала совсем приятной. Именно в этот момент за окном раздался шум мотора, и спустя минуту – звонок в дверь.

– Кого там черти на закорках принесли? – неласково полюбопытствовал Александр.

Федор неосязаемой тенью скользнул в прихожую, и вскоре выглянул оттуда:

– Ваше сиятельство, к вам личный представитель генерал-полковника Фредерика Рудольфа Ламберта. Изволите ли принять?

– Ну, раз другого времени у него не нашлось, пусть входит.

В гостиную вошел высокий стройный мужчина с осанкой кадрового военного. Александр глянул на него и предложил:

– Присаживайтесь, достопочтенный сэр. Я слышал, вы приехали на автомобиле. Надеюсь, солдат-водитель не пострадал от вашего желания поиграть в конспирацию?

– Право не знаю, пострадал ли водитель. – усаживаясь в кресло ответил гость – дело в том, что автомобиль куплен в автомагазине, а номера взяты с разбитого автомобиля вашей армии.

– Как?

– Ваша рейдовая группа сбросила в ущелье неисправный автомобиль, вот мы и воспользовались случаем. Документы, в том числе и номерные знаки всегда лучше иметь подлинные. И желательно на автомобилях той же марки. Однако позвольте представиться: майор Джером Гондолин-Сеймур, личный представитель командующего Индийской Туземной Армии. Вот мои полномочия.

Александр принял пакет документов, внимательно с ними ознакомился и вернул владельцу. Минуту он изучал лицо майора и наконец, спросил:

– Какое препятствие стало непреодолимо для вашего командующего?

– Вот это. – гость вынул из кармана конверт с факсимильными копиями ответа британского МИД русскому дипломатическому ведомству и открытым письмом майора Стенли-Каллагана.

– Хм… Значит рассылка выстрелила? – скупо усмехнулся Александр.

– Прямо в яблочко. Практически все офицеры помчались к ближайшим стряпчим, а те дали разъяснения: Великобритания как государство, считает всех нас отбросами и не собирается иметь с нами дело. В то же самое время наши договора с нанимателями представляют собой, по сути, рабскую купчую.

– Вам не понравилось положение раба? Странно. Вы столько поколений порабощали другие народы, где-то огнём и железом, где-то хитрыми неравноправными договорами.

– Понимаю ваш сарказм и согласен: когда с нами, считавшими себя господами, поступили так же как до сих пор обходились лишь с неграми и индейцами, мы почувствовали себя… гм… неуютно.

– Майор, каким же ваше руководство видит выход из сложившегося положения?

– Откровенно говоря, мое руководство в паническом ступоре и по сей причине внятных инструкций я не получил.

– В сущности, я ожидал услышать что-то такое. В таком случае благоволите изложить свой личный взгляд на сложившееся положение.

– Позвольте, ваше сиятельство, я всего лишь армейский майор!

– Открою вам страшную тайну, уважаемый гость: все без исключения премьер-министры когда-то были мелкими клерками, а некоторые майоры дорастут до фельдмаршальских орлов.

– Хорошо сказано, ваше сиятельство. Коль скоро вы желаете услышать мое мнение, изложу его. Начну с того, что при взгляде со стороны, положение русских и японских войск в Маньчжурии и Квантуне выглядит угрожаемым. У русских тут чуть более пятисот тысяч войск, у японцев чуть менее двухсот тысяч. Вам противостоит Индийская Туземная армия численностью в миллион человек. Китайцы выставили семьсот тысяч штыков, то есть, перевес в силах достигнут, и продолжает нарастать. Что по поводу конфигурации фронта, то десять лет назад русская армия на тех же позициях потерпела поражение.

Майор не успел закончить свою мысль, поскольку раздался звонок в дверь.

– Федор, кто там пришел?

– Начальник контрразведки армии, полковник Журавлёв.

– Проходите, Сергей Иванович, знакомьтесь с моим гостем: майор Джером Гондолин-Сеймур, личный посланник генерал-полковника Ламберта.

– Как же, знаю! – сказал входя в комнату моложавый, сухой и гибкий офицер в камуфляжном костюме без знаков различия – Майор Гондолин-Сеймур в нашей среде личность известная, даром что фотографий его до сих пор раздобыть е удалось. Позвольте засвидетельствовать вам своё почтение! – полковник протянул для рукопожатия руку вставшему навстречу разведчику.

– Присаживайтесь, господа! – предложил Александр – Для начала предложу вам чай или кофе. Федор великолепно готовит и то и другое.

– Кофе. – решил Журавлёв, а майор согласно кивнул.

– Итак, майор Гондолин-Сеймур начал излагать своё личное видение на ситуацию, сложившуюся на театре военных действий. Продолжайте, мы слушаем.

– Благодарю, ваше сиятельство. Я закончил на том, что со стороны видно подавляющее превосходство Индийской армии над русско-японскими войсками, к тому же, находящимися на большом удалении друг от друга. Добавлю к сказанному формальное превосходство британского флота над флотами России и Японии. По корабельному составу – ровно в четыре раза, это по всем типам кораблей кроме подводных лодок.

– Это правда, майор. Ещё у нас равенство по авианосцам.

– Это верно. Британское Адмиралтейство до сих пор недооценивало мощь подводных лодок, и это показал недавний бой в Восточно-Китайском море, недалеко от Формозы, когда одна-единственная лодка утопила кунардовские лайнеры «Карманию» и «Лузитанию» вместе с войсками и грузами, перевозимыми на них. Кроме того она тяжело повредила линкор, лёгкий крейсер и сухогруз с продовольствием. Потом лодка, на которой кончились торпеды ушла за горизонт и вызвала подкрепление. К конвою подтянулись ещё шесть субмарин и довершили разгром. Из шестидесяти грузовых пароходов в Шанхай дошли только пятнадцать. Убежали и укрылись в гавани Цюаньчжоу одиннадцать, остальные утоплены. Особенно показательно поведение экипажей танкеров и двух судов с боеприпасами: они вывесили белые флаги, остановили машины и сбежали на спасательных шлюпках. Причём в обоих случаях японская субмарина, а может там была не одна, дождалась отхода шлюпки на безопасное расстояние и только после этого пустила торпеду.

– Не знал таких подробностей. – сказал Александр – Мне любопытно, о чём говорит такое поведение ваших моряков?

– Разумеется, о крайне низком моральном состоянии. Никто, буквально ни один человек, не пытался исполнить свой долг перед нанимателем.

– И в чём вы видите причину?

– Я вижу целый комплекс причин, делающих эту войну непопулярной среди нас, ваших противников. На поверхности – письма, которые вы разослали всем английским офицерам и всем морякам военного и грузового флотов, сосредоточенных против вас. В этой связи показательно молчание возрождённой Ост-Индской компании, которая даже не пытается как-то переиначить ситуацию.

– Гм… А что, по вашему мнению могли бы они предложить?

– Например, по опыту старой Ост-Индской компании назначить пенсии инвалидам и семьям погибших. Такие пенсии назначались немногим, но времена меняются… Но похоже, в руководстве компании воцарился страшный раздрай и хаос. Не забываем, что при всей громаде и массивности сил и средств, сосредоточенных здесь, азиатский театр военных действий является второстепенным по сравнению с европейским.

– Ну да, Ост-Индская компания всего лишь инструмент в руках мировых игроков. Хорошо, майор. Мы обдумаем, так сказать, переговорную базу и завтра к полудню приступим к деловому разговору.

Александр повернулся к Журавлёву:

– Сергей Иванович, надеюсь, вы разместите нашего гостя в удобстве и комфорте?

– Разумеется! И группу его сопровождения тоже.

***

С утра Александр прибыл на приём к командующему и был принят без промедления.

– Присаживайтесь поудобнее, разговор будет обстоятельный. О визитёре из штаба неприятеля мне доложили ещё ночью, излагайте подробности. – махнул рукой Гурко – И обойдёмся без чинов, и без того обстановка тревожная, напряжённая. Что думаете о текущем моменте?

– Положение нашего противника, прямо скажем, нерадостное. Я говорю об офицерском составе. Для нижних чинов, набранных из туземцев, положение практически такое же, как и в регулярной британской армии, то есть, для туземцев очень хорошее. Здесь, Василий Иосифович, я приведу историческую аналогию из раннего русского средневековья. Вы позволите?

– Из столь отдалённых времён? Да, было бы крайне интересно.

– Проходят века, меняется оружие и очертания границ, а люди, вернее народы, не меняются. А потому исторические сюжеты повторяются с завидным постоянством.

Александр помолчал, про себя выстраивая речь и продолжил:

– Все мы помним пушкинские стихи о Вещем Олеге, но мало кто задавался вопросом, за что собственно мстил русский князь.

– Это правда. И насколько вескими были причины для мести?

– Более чем вескими были те причины, уж поверьте. Суть в том, что в те времена совпали два никак не связанных друг с другом исторических процесса. В одном случае на Ближнем Востоке возникла и пала довольно любопытная и крайне разрушительная идеология маздакитов. Одним из последних актов этой трагедии стало восстание Бабека.

– Кажется, я что-то слышал об этом восстании, оно было на севере Персии, да?

– Совершенно верно. Так вот, ведущей силой маздакитов, вернее носителями этой идеи были евреи. После разгрома, особенно после подавления восстания Бабека, евреев стали ловить, и убивать. Впрочем это происходит везде, где этот народ задерживается надолго. Вы служили в Польше, в Малороссии и знаете как народ, включая и образованные сословия, относится к «богоизбранным». Но речь о временах давно прошедших. Тогда в дельте Волги жил тюркоязычный народ под названием хазары. Они бы жили и до сих пор, кабы одному их важнейших вельмож каганата, его звали Обадия, не пришла в голову идея пригласить евреев к себе. С виду идея вполне здравая: каганат получает множество образованных людей, сведущих в дипломатии, торговле, государственном управлении, причём людей, обладающих деловыми связями во всём цивилизованном мире того времени.

– Хм… действительно вполне здравая мысль. У нас так поступали со времён Ивана Грозного.

– Тонкость в том, что почти все немцы, приехавшие в Россию, обрусели и теперь считают её своей родиной. А вот евреи имеют иную точку зрения. Они так долго мыкались по миру, что теперь ни один кусок планеты не считают исконно своим. И при этом они легко проникают в систему власти любого государства, закрепляются там и очень быстро вытесняют из неё всех «не своих. Механизм чрезвычайно прост, разве что требует большого времени. Через постель, и неважно – через законный брак или через любовниц. В любом случае дети получаются евреями, поскольку у этого народа родство передаётся по женской линии. Здесь, кстати, истоки интереснейшей коллизии: дети рождённые от еврейки имеют право учиться в хедере, то есть школе для евреев, и школах более высокого уровня. Отмечу, что в таких школах традиционно даётся отличное образование, обеспечивающее прекрасную карьеру. А вот дети мужчины-еврея и гойки или гоимки? право, здесь я слегка путаюсь, права обучаться в хедере не имеют, а значит и карьеру построит лишь в случае наличия немереного таланта. В общем, через несколько поколений вся верхушка Хазарии стала еврейской, а простые хазары – угнетённым народом. Между тем, на северо-западе от Хазарии развивалась другая драма: Русь вошла в период раздробленности. Кто-то говорит, что раздробленность является необходимым этапом государственного развития, кто-то утверждает обратное, но факт, что смутное время не лучший период для торговли. И вот наши отечественные торгаши, или по терминологии того времени гостомыслы, от слов гость и мыслить, додумались до приглашения в страну иностранной царствующей династии. И выбрали Рюрика, имевшего династические связи с десятком скандинавских царствующих дворов. В такой идее нет ничего плохого, в той же Британии иноземная династия и таких примеров десятки. Однако Рюрик, едва утвердившись на русском престоле, не стал укреплять державу, а отправился в завоевательный поход на Хазар, но крепко просчитался. Дело в том, что евреи, подмяв под себя Хазарию, практически уничтожили хазарское воинское сословие, должно быть из опасения, что хазары решат удалить от власти инородцев. Хазарское войско теперь составили наёмники их Хорезма и Гургана, а они воевать-то умели не в пример лучше скандинавской голытьбы. В общем, Рюрик позорно проиграл войну, и его обложили чудовищной контрибуцией. Он сдал победителям боевое оружие, какую-то невероятную сумму в серебре и обязался платить тяжёлую дань. Кроме всего, в качестве повинности русские воины должны были воевать за хазарских торгашей. Замечу, что в договоре был любопытный пункт: новым наёмникам платили, но платили только за победу. Проигранные бои ложились на счёт подневольных воинов. Вся эта жуть длилась до тех пор, пока к власти не пришёл Хельг, или по-нашему Олег, который стал регентом сына Рюрика, Ингвара, по-нашему Игоря. Он тоже был викингом, но в отличие от Рюрика не был жадным дураком, а очень даже умным человеком. Он собирался жить на Руси, и сделать так, чтобы тут же жили и его потомки. Вот поэтому он организовал поход на Хазарию и выжег её дотла. В сущности план похода был прост: войско Олега неторопливо спустилось вниз по Волге на ладьях, попутно выжигая все крепости и города. Простым хазарам не было ни малейшего смысла воевать за поработителей и они просто спрятались в лабиринте островков дельты великой реки, да русичи их и не преследовали. А вот евреям, не умевших находить укрытия и прятаться в них, пришлось плохо. Очень плохо. Напомню: торгаши никогда не бывают достойными воинами, а потомственных хазарских воинов евреи уничтожили. Наёмники же не стали защищать неблагодарных нанимателей и ушли, прихватив некоторую часть казны. Так сказать, экспроприировали экспроприаторов. Всё забирать не стали, чтобы не нарываться на неприятности, и в данном случае угадали. Потом Олег прошелся по степям Северного Кавказа, и уничтожил там все хазарские укрепления, в частности, крепость Саркел. Завершив войсковую операцию, он вернулся в Киев.

– Понимаю, Александр Вениаминович. Вы говорите о том, что отдалённые потомки хазар решили так же поиграться в солдатики, вернее сказать, в наёмники?

– Именно так. И следует отметить ещё одну черту сходства, а именно то, как наёмники мгновенно стали врагами своих нанимателей.

– Позвольте, Александр Вениаминович, а почему не восставали янычары, мамелюки и иные воины-рабы?

– Потому что и культура, и обстоятельства разные. Скажем так: имеет место разница между восточным и западным способом мышления. Согласитесь, мамелюки являлись привилегированным классом в своей стране, а то, что их покупали, вообще-то в рамках обычаев. Во всяком случае, карьеру он мог сделать на зависть многим формально свободным людям.

– О да! Вплоть до султанов, а уж визирей из них вышло множество.

– А в наших, западных, случаях платят наёмникам не намного больше, чем в регулярной армии, а вот всё остальное, в том числе и реальный карьерный рост, для них недоступно. И прав у них нет никаких. Скажем, войско русских наёмников после неудачного похода перебили другие наёмники, так сказать, в наказание за плохо выполненную работу.

– Господи Христе! Это правда?

– Истинная правда. А у английских наёмников ситуация точно та же, даром что на иной манер. Вы же знаете, что британский монарх фактически отрёкся от них?

– Знаю. Читал удивительный документ от МИД Великобритании. Да, такие ответы без санкции высшего лица государства не даются. Думаю, это значит, что король Георг Шестой совсем не хочет этой войны в том смысле, что бенефициар совсем не он.

– Именно поэтому его генералы не рвутся в бой, а офицеры и вовсе мечтают дезертировать. Но от государства обежать ещё можно, а вот от кредитора распустившего щупальца по всему миру – шалишь.

– Какой же вариант выдвигает наш «доблестный» супротивник?

– В том-то и дело, что внятного предложения от него не последовало, и я понимаю почему.

– Действительно, проясните ситуацию.

– Начнём с того, что сдать в плен армию численностью больше миллиона штыков, группировке втрое слабейшей, желательно без боёв, практически… нет, всё-таки просто малореально. Впрочем, кое-какие идеи у меня есть, нужно лишь покрутить их, рассмотреть с разных сторон.

– Что же, даю вам полную волю, занимайтесь Александр Вениаминович. От меня что-то потребуется?

– Хм… Пока ничего, но если возникнут определённые идеи, позвольте к вам обратиться.

– В любое время, включая и время сна.

***

Уже в приёмной командующего Александра изловил посыльный от начальника узла связи:

– Ваше сиятельство, поручик Адриани просит срочно прибыть к нему.

– В чём дело не знаете?

– Только и знаю, что поступила сверхмолния из Петербурга. Более не известно ничего.

Начальник узла связи встретил Александра на пороге, не медля ни секунды, молча проводил его в отдельную комнату, где сидел только телеграфист, и закрыл за ним дверь.

– Что, чёрт возьми, происходит? – недовольно буркнул Александр.

А телеграфист, увидев гостя, молча застучал по клавишам телетайпа.

Вжик! – скользнул нож устройства, закреплённого выше телетайпа, и телеграфист подал лист с первыми строчками разговора:

«Станция РНТ-15-ТН-128: Абонент на переговоры прибыл.»

«Доброе время суток Александр Вениаминович. У нас ночь, у вас не знаю. У аппарата Иван Константинович. Вы готовы к разговору?»

– Отвечайте: «К разговору готов».

Телеграфист бегло напечатал сообщение и нажал на кнопку отправки. Каретка аппарата затарахтела, и перед Александром лёг новый лист:

«Иван Константинович: Только что мне сообщили, что ваш противник вышел с предложением переговоров, это хорошо, но недостаточно. Первое. Поручаю вам провести переговоры и обеспечить безопасную доставку генералитета в Великобританию. Отвечаете головой. Второе. Одновременно, хоть разделитесь пополам подобно амёбе, но организуйте переговоры с вождями индийского народа, решившего создать независимое государство. Дирижабль с полномочными представителями будет в Харбине завтра».

«Генерал-майор князь Грумант: Ваше императорское величество, могу узнать, почему именно я?»

«Иван Константинович: Каприз переговаривающейся стороны. Переговоры, вполне неофициально и без дальних планов, начала Агата Юрьевна. Она вела переписку с жёнами вождей, а они почему-то решили, что ваше слово весит больше чем других моих генералов и дипломатов. И пожалуйста, без чинов».

«Александр Вениаминович: Откровенно говоря, опасаюсь напортачить по неопытности».

«Иван Константинович: Чушь и вздор. Самолётной эстафетой отправлю вам лучшего советника МИДа».

«Александр Вениаминович: Какие будут предварительные условия? И вообще, я должен предъявлять полномочия?»

«Иван Константинович: Определитесь по обстоятельствам. Обещайте хоть розовых слонов с бантиками на ушах, но в меру наших реальных возможностей».

«Александр Вениаминович: Могу я обещать помощь в строительстве их национальной армии и оборонной промышленности? Также желательно получить ваше принципиальное согласие на обучение их офицеров в наших училищах и академиях».

«Иван Константинович: Очень здравое предложение. Думаю, то же может распространиться на их инженеров и техников. Но желательно, как вы умеете, сделать это за счёт интересанта. Им нужнее чем нам».

«Александр Вениаминович: Это очевидно. Я считаю, что нам нужно озаботиться судьбой английских офицеров из Среднеазиатской армии».

«Иван Константинович: На кой чёрт вам эти неблагодарные свиньи?»

«Александр Вениаминович: Воля ваша, но даже пяток-десяток завербованных агентов окупят спасение этих людей».

«Иван Константинович: Зная ваши методы работы, думаю, что агентов будет больше, причём искренних и верных. Добро. Торгуйтесь, но помните, что денег тратить мне жалко».

«Александр Вениаминович: Никаких проблем. Обойдусь и трофейным оружием».

«Иван Константинович: Отлично. Этот вопрос мы разрешили. Есть ли ещё вопросы?»

«Александр Вениаминович: Есть. Давно хочу вас спросить: не пришла ли пора делить Китай?»

«Иван Константинович: В каком смысле делить? Между кем и кем?»

«Александр Вениаминович: Делить на несколько государств, желательно враждебных по отношению друг к другу».

«Иван Константинович: Мысль хорошая. Представите мне всеподданнейший доклад после завершения порученных вам переговоров. Если составите более-менее обоснованный план будет совсем хорошо».

***

Покушение было организовано просто и эффективно.

Александр вышел из парадного своего дома, поздоровался со старушками, совсем как там, в будущем, сидящими на скамейке в тенёчке и направился к машине, которую водитель остановил у выезда со двора. Неожиданно проснувшийся Шолто Тавиш повёл носом, вынюхивая опасность, а в это время незнакомый штабс-капитан, за мгновение до этого отдавший честь, воткнул в печень Александру остро заточенный финский нож.

Вернее попытался воткнуть, но ничего не вышло, поскольку Александр, перед выходом из дома, привычно надел шёлковый бронежилет.

– Курва маць! – поэтично выразил штабс своё разочарование неудачей и попытался выдернуть из кобуры свой браунинг, но не смог: в спину ему прилетела сапёрная лопатка, посланная верной рукой водителя. Так как лопатка была в чехле, то она не разрубила нападавшему китель и спину, но по позвоночнику съездила так, что офицер взвыл и дугой выгнулся от боли. Тут и Александр пометил его правой в челюсть.

– Грлык! – ёмко и образно обрисовал штабс-капитан своё отношение к происходящему, пустил по подбородку слюну вперемешку с кровью из прокушенного языка, закатил глаза и повалился на гравийную дорожку.

Шолто Тавиш мгновенно оценил обстановку: у ворот доставали свои браунинги два офицера, а их глаза лазерными маркерами шарили по фигуре Александра. Из-за дровяного сарая, словно чёртики из коробочки, появилась ещё пара боевиков в цивильной одежде. Но и помощь имеется: водитель, метко метнувший лопатку, нестерпимо медленно тянет из кобуры свой наган, а из машины сопровождения горошинами выкатились три фигуры в кителях без знаков различия, зато с парабеллумами в руках.

Падение, откат в сторону, под защиту густого куста сирени и выдергивание из кобуры верного кольта заняло совсем мало времени, а пользы дало очень много. Боевики начали бешеную стрельбу по лежащему штабсу: они решили что исчезнувший с поля зрения генерал прячется за их боевым товарищем. Но генерал, его охранники и водитель разочаровали злодеев, открыв ответный огонь.

– Бей по ногам, не дай уйти! – скомандовал Александр со своей удобной позиции – Нам нужны пленные!

Пленных осталось целых два, поскольку штабса прижмурили сами боевики. Один невезучий получил пулю точно между глаз, а ещё один при падении ударился виском о гранитный столбик.

И только тут Александр услышал посторонние шумы: старушки раскудахтались, словно целый растревоженный птичник, и бросились в парадное. Вот ведь умницы! Из распахнутого окна четвёртого этажа высунулся смутно знакомый офицер с наганом в руке. А на улице рассыпался строй куда-то шедшей роты солдат и офицеры с унтерами брали двор в плотное кольцо оцепления. Ага! Солдаты схватили и скрутили руки двум молодым женщинам, пытавшимся убежать. К ним подошел немолодой седой поручик, молча сорвал с одной дамы головной платок и почти целиком запихал его в рот крикунье. Потом точно такую же операцию проделал со второй, только вместо отсутствующего платка использовал свои кожаные перчатки. Чёрт! И ведь уместились же! Недаром говорят, что польки очень горластые.

– Ваше превосходительство, выходите! – раздался голос старшего охраны – Всех взяли!

– Хрен там взяли! – с досадой ответил Александр и не подумавший вылезать из убежища – Что за бивень с карамултуком отдыхает на крыше сарая соседнего двора?

Десяток солдат бросилось в указанном направлении, окружили сарай и взяли под прицел стрелка. Тот нехотя оставил своё ружьё слонобойного калибра и полез вниз по приставной лестнице. Только тогда Александр встал, отряхнулся щёткой, любезно поданной водителем.

– Благодарю за слаженную работу. – обратился он к начальнику охраны – Узнайте, не пострадал ли кто при стрельбе, кажется я слышал звон стекла, распорядитесь, чтобы заменили. Командира, офицеров и унтеров роты, что так счастливо оказались здесь я представлю к награждению за отличную выучку личного состава, а список для меня составите вы. Всё ясно? Тогда поехали на службу.

***

Дирижабль с индийской делегацией ещё не прибыл, так что Александр спокойно занялся переговорами с посланцем генерал-полковника Ламберта. Майора, переодетого в русскую военную форму, доставили в штаб на легковой машине с задёрнутыми шторками, а в кабинет он прошел через запасной выход.

– Майор, мы с вами занимаемся делом полезным, как для Великобритании, так и для России, а прятаться нам приходится почище отъявленных преступников. Скажите, разве это справедливо?

Майор Джером Гондолин-Сеймур только усмехнулся, а на риторический вопрос отвечать не стал – зачем бесцельно сотрясать воздух? Между тем, Александр продолжил:

– Задачку, поставленную передо мной вашим боссом я, как мне кажется, решил. Вот пакет генералу Ламберту. Обращайтесь с ним осторожно, внутри термитная шашка. В случае попытки вашего захвата следует надорвать конверт с этой стороны и содержимое мгновенно вспыхнет. Вскрыть можно осторожно разрезав вот с этой стороны. Я думаю, что вы или иной человек вскроете конверт в отдельном помещении, а генералу отдадите только мое послание. Устно передадите, что на совещание, о котором я ему пишу, непременно следует пригласить противников его плана, наверняка таковые имеются. Ни ему, ни нам не нужно, чтобы эти люди организовали сопротивление. Это первое. Второе: вот вырезка из моей беседы по телетайпу с Его Императорским величеством.

Майор взял в руки лист и прочитал машинописные строки:

«Иван Константинович: Только что мне сообщили, что ваш противник вышел с предложением переговоров, это хорошо, но недостаточно. Первое. Поручаю вам провести переговоры и обеспечить безопасную доставку генералитета в Великобританию. Отвечаете головой».

Александр продолжил:

– Этот документ я не имею права выносить за пределы особо охраняемых помещений штаба, поэтому устно передадите генералу, что гарантом наших с ним соглашений выступает сам русский император, и вы лично видели маленькую часть переписки по сему поводу.

– Понимаю, ваше сиятельство и передам ваши слова в точности.

– Вот и отлично. До окрестностей штаба вас вместе с вашим автомобилем доставят на самолёте.

– О! У вас имеются столь вместительные и грузоподъёмные самолёты?

– Да, майор, и это будет ещё одним доказательством для вашего босса, что мы в состоянии выполнить обещанное.

Майор со своей группой, в которой оказалось ни много ни мало шестьдесят человек, с автомобилем, оружием, боеприпасами, остатками продовольствия и прочим скарбом прекрасно разместились на транспортном самолёте, напоминавшем самолёты серии Ан из той реальности. Высокоплан с характерным горбом в месте присоединения крыла к фюзеляжу. Четыре мотора лежат на крыле сверху. Сам фюзеляж скорее прямоугольного сечения – в ширину больше чем в высоту. Сначала в самолёт лебёдкой затащили машину, потом по опущенному трапу в салон вошли бойцы, уложившие своё оружие на проходе, а сверху его зафиксировали сеткой. Сами бойца расселись на лавки вдоль бортов.

– Скажите, как называется этот самолёт? – спросил майор у техника, помогавшего разместиться вражеским диверсантам, а потом контролировавшего закрытие рампы.

– Бурлак. – нехотя буркнул тот, смерив собеседника злым взглядом – Грузоподъёмность десять тонн, взлетает с любой ровной площадки.

И ушел в кабину.

– Что он у тебя спросил? – поинтересовался один из лётчиков.

– Как называется самолёт. – сердито проворчал техник.

– И что ты ему ответил?

– Ответил цитатой из рекламного проспекта.

– Ну да, правильно. Эти аэропланы уже предлагают к продаже в Европе и Латинской Америке.

***

Индийская делегация, прибывшая на дальнемагистральном дирижабле, выглядела на все сто. В том смысле, что все важные лица облачены они в яркие халаты, роскошные тюрбаны и демонстрируют обилие драгоценностей. Не заметить их было невозможно, и уже завтра все кому интересно, знали бы о прибытии столь ярко окрашенных людей.

Но получив по телеграфу сообщение о нарядах своих гостей, Александр принял некоторые меры: когда дирижабль подошел к причальной мачте, Александр уже стоял на её верхней площадке. Когда присоединили посадочный рукав, он вошел внутрь и обратился к ближайшему офицеру из экипажа дирижабля:

– Простите, где находится руководитель индийской делегации?

– Пойдёмте, я провожу.

В двухкомнатной каюте Александра встретил камердинер и сразу провёл к хозяину.

– Господин Мухаммад Али Джинна, раз приветствовать вас на русской земле. – представившись заговорил Александр – Но прежде чем начнутся наши переговоры, позвольте предупредить, что здесь у нас небезопасно. Сегодня утром я пережил покушение, и уже получил первую информацию об организаторах.

– И кто же они?

– Наши общие враги, англичане, а если быть более точным, международный финансовый капитал, стремящийся поработить весь мир.

– Да, я читал меморандум вашего императора.

– У меня есть просьба, господин Джинна: чтобы сохранить в секрете ваше пребывание здесь, нам следует замаскировать его под инспекцию из нашего военного ведомства. Я доставил сюда русские военные мундиры без знаков различия и прошу вас переодеться в них. Впрочем, если у вас есть желание, можете надеть британские мундиры, ведь вы их носите по праву.

– Угроза настолько серьёзна?

– Более чем. Я бы даже назвал ситуацию угрожающей.

– Что же, ваше сиятельство, во всём мире известны своей отвагой и честью. Я уверен, что вы не станете поднимать суету из пустого беспокойства. Хорошо, мы переоденемся в русские мундиры. Я не хочу надевать британскую форму даже ради маскировки.