Перелетная птица

Пролог. Часть 1

– Я очень сожалею, но ваше положение безнадёжно. – равнодушно сказал врач – Что-либо делать поздно, да и бесполезно: процессы новообразования идут слишком стремительно.

– Просить об эвтаназии бесполезно. – почти безучастно усмехнулся мужчина, лежащий на кровати

– Бесполезно. – кивнул врач – Я не спешу в места не столь отдалённые.

– Ладно, выписывайте меня. Умру дома, не стану портить вам статистику.

– Вы что-то имеете против местных медицинских работников? – почему-то обиделся врач.

– Ни в коем случае. – заверил мужчина – Вы здесь такие же рукожопы, как и в любом другом месте. Разве что в военных госпиталях получше, потому что там устав, и, хотя бы татуировки запрещают.

Врач смущённо потянул рукав халата на цветную татуировку, уродующую кисть левой руки, а мужчина продолжил:

– Вас я не обвиняю, а вот тех мерзавцев, которые зарезали мою жену, я бы убил, причём с фантазией.

– Кто убил вашу жену?

– Ваши коллеги. Они зачем-то стали резать грыжу у женщины, которая только-только пришла в себя после доставки в больницу. Ковид. Помните, что творилось три года назад?

– Помню. – буркнул врач и встал – Выписку я оформлю в течение часа. Машину выделить, или поедете на своей?

– На своей. Сейчас позвоню соседу, он меня заберёт. – и мужчина потянулся к смартфону, лежащему на тумбочке.

– Обезболивающее я вам, так и быть, выпишу. – с тщательно скрытой ехидцей сказал врач, поворачиваясь к двери.

– Не надо. – всё так же безучастно ответил мужчина – Обойдусь. Уж это добро мне легко достанут. Хохлятская граница рядом, а там любой наркотик продают без рецепта, были бы деньги. Идите уж, служитель Асклепия, вижу, что я вам неприятен.

Спустя два часа мужчина уже был дома. С соседом, привезшим его на своей машине, выпил по рюмочке водки, поболтал ни о чём, да и отправил его домой. Прошел в проходную комнату, которую называл библиотекой, и с верхней полки одного из стеллажей достал коробку и вернулся на кухню. В коридоре заглянул в маленький холодильник, вынул оттуда упаковку одноразовых шприцев, флакон со спиртом и пачку салфеток.

– Да, Мася, да. – вслух разговаривает мужчина с покойной женой – Ты боялась смерти и боли, а врачи зарезали тебя практически безболезненно. А вот зелье, что ты приготовила для себя, пригодилось мне. Ну, ничего! Максимум пара недель, если верить этому рукожопому лекпому[1], и мы с тобой встретимся.

В коробке оказались упаковки с надписью: «Морфина гидрохлорид», а в них ампулы. Привычно подпилив хвостик прозрачной, с красной надписью ампулы, мужчина отломил его, набрал раствор в шприц и сделал себе инъекцию. Спустя какое-то время, свирепая боль, терзающая тело успокоилась до приемлемого уровня, и мужчина потянулся к раскрытой книге, лежащей на угловой полочке

– Вот так. – продолжил он разговор сам с собой – Не успею я ни стать наркоманом, ни просто сойти с ума, зато дочитаю эту книжку, а может даже начну следующую.

И правда, впереди была куча времени, впрочем, с явно видимым финалом.

[1] Лекпом подлекарь, лекарский помощник, фельдшер, помощник врача Словарь русских синонимов.

Пролог. Часть 2

Просыпаться с верёвкой, туго стянувшей шею, несколько неприятно, к тому же навевает всякие тревожные мысли.

– Что, не смогли дождаться, пока сам отдам концы? – удивился мужчина, стягивая верёвку, на всякий случай, потихоньку и еле слышным шепотом, и огляделся.

Любопытно, но лежал он не в собственной светлой спальне, на широкой постели, на белоснежных простынях, а на земляном полу в тёмном подвале со стенами из дикого камня, скреплённых известковым раствором. Такие вещи мужчина отмечал привычно – опыт имеется.

Свет шел из маленького окошка, расположенного высоко, не ниже двух с половиной метров, а потому внизу было довольно сумрачно. Приглядевшись, мужчина увидел, что в другом углу неопрятной кучей лежат тела людей, не менее пяти человек. Наверняка трупы, во всяком случае, у одного из них из живота, в районе печени, торчала рукоятка ножа.

Тишина.

Пока есть время, мужчина осмотрел себя. Да, тело не его. Сам-то мужчина был уже стар: возраст почти под семьдесят. Кожа в старческих пигментных пятнах, в морщинах и неопрятных складках. И лишний вес, куда же без него.

А тут молодая упругая и свежая кожа на руках, подтянутый живот и длинные ноги. Было бы зеркало, посмотрел бы на собственное лицо, но на нет и суда нет. И ощущения тела необыкновенно приятные: болит и саднит помятое горло, зато никаких изматывающих болей от гадских новообразований, никакой тошноты от измученной печени, никаких ревматических болей в суставах и изношенном сердце.

– Поздравляю с попаданием в прошлое! – привычно сам себе буркнул мужчина – Добро пожаловать на концерт песен Высоцкого с высоты командирской башенки. Только неплохо бы для начала остаться в живых. Ну что, поиграемся, коли попал в такую локацию.

Мужчина подошел к куче мертвецов и выдернул нож из живота того, что лежал рядом с кучей. Вытер лезвие ножа об одежду мертвеца, и проверил его на остроту. Нож был острый как бритва. Он сам удивился: никаких эмоций такое простое и необыкновенное действие не вызвало. Похоже, для старого хозяина тела подобное было чем-то рутинным, это значит, он был законченным душегубом. А для самого мужчины происходящее воспринималось как участие в ролевой игре. По молодости он бегал по лесам с толкиенистами, потом задружился с ролевиками и даже сшил себе комплект формы офицера каппелевской бригады. Ещё у него был комплект формы бойца Второго пехотного полка повстанческой армии Нестора Ивановича Махно. И в юности, и в старости он имел собственную точку зрения на Гражданскую войну – она была неизбежна просто в силу накопившихся противоречий и категорического нежелания значительной части образованного общества принять мысль о равенстве с ними мужиков и мастеровщины. Собственно, даже сейчас интеллигенция не считает мужичьё равными себе, и это при том, что едва ли не две трети этих людей сами выходцы из мужичья.

Скрипнула дверь, открываясь вовнутрь. Мужчина ужом скользнул к двери, укрываясь за створкой, заглядывая в узкую щелку: кто там идёт? Шел здоровенный парнище, несущий на плечах очередной труп. За ним никто не шел, и это замечательно.

Мужчина дождался, когда парнище бросит труп на кучу, ухватил его за длинные волосы, потянул назад, и полоснул по горлу. И толкнул агонизирующее тело на кучу.

– Есть один.

И двинулся на выход. Двинулся, и тут же метнулся назад, укрыться за спасительную дверь: по лестнице вниз спускались мужчина, несущий на себе труп крупного мужчины, а за ним двигалась женщина, тоже несущая труп то ли субтильного взрослого, то ли подростка. Когда преступники (а кем бы они могли быть ещё?) уронили свою ношу на кучу, мужчина бросился вперёд, и ножом распахал шею здоровяку, вскрыв сонную артерию. Длинная струя крови прянула в сторону женщины, но не достигла: та, быстрая как кошка метнулась в сторону, на ходу шаря в кармане длинного платья. Ещё одно мгновение, и ствол небольшого револьвера уставился в лицо мужчины.

На его счастье, женщина повторила ошибку всех кинозлодеев: она вместо стрельбы пустилась в разговоры:

– Проклятый Тавиш! Жаль, что тебя Джо не задушил, ну да я сама тебя застрелю.

Что остаётся делать? Бросок, и нож летит в лицо злобной фурии. И что прекрасно, нож угодил ей в глаз, правда, не острием, а рукояткой. Женщина взвизгнула, уронила револьвер и рефлекторно схватилась за лицо, так что скрутить её оказалось довольно легко. Но вот что любопытно: пока скручивал и связывал ремнём бешено лягающуюся фурию, немало пришлось хвататься её за всякие завлекательные выпуклости. И мужчина ощутил неожиданное возбуждение. Ещё бы! Он же попал в молодое тело, а тут рядом разгорячённая самка. Фурия ощутила выступающие элементы и вдруг вытаращилась на своего соперника:

– Шолто Тавиш, что с тобой?

– А что со мной не так?

– Ты же содомит, мужеложец, а тут у тебя на меня встал!

– Был содомит, да весь вышел. – ухмыльнулся мужчина – Значит, это тело зовут Шолто Тавиш?

– Что значит «это тело»? – напряглась женщина.

– Потом объясню. А пока расскажи: кто ещё есть в доме?

– Ты дурак? Посмотри, все здесь, вся шайка, и все кроме нас с тобой мёртвые.

– Это точно, ты не врёшь?

– Ты ничего не помнишь?

– Откуда? Я совсем другой человек, который попал в это тело. Кстати, какие вы тут все свиньи! Вы хоть иногда моетесь? От меня и от тебя смердит как от помойки. Ладно. Если хочешь жить, расскажешь, что тут происходит.

– Точно оставишь жизнь?

– Оставлю, но только если сразу скажешь всю правду. Хоть раз соврёшь, пеняй на себя. Ты всё расскажешь уже только за лёгкую смерть. Ну, говори.

Женщина оглянулась на кучу трупов, что-то для себя решила и заговорила:

– Месяц назад наша шайка захватила конвой, который перевозил деньги, триста тысяч фунтов, денежное довольствие экипажей флота. Доставили всё сюда, здесь мы решили отсидеться. А потом мы с Джо и Расселом решили, что делить деньги на всех глупо, вот и прикончили остальных. Хм… Теперь делить можно на двоих, ты согласен?

Внимательный взгляд выявил простую вещь: проклятая баба что-то утаила, причём скрыла что-то крайне важное.

– Как тебя зовут?

– Кэрол.

– Я тебя предупредил, Кэрол, что мне нужен только честный ответ. Предупреждал?

Женщина насупилась и смотрела зверем.

– Предупреждал. – констатировал мужчина – Теперь терпи.

Кусок тряпки в рот, шнурком перетянул запястье правой руки и пояснил:

– Это чтобы ты слишком быстро не истекла кровью.

И спокойно, неторопливо стал шинковать пальцы жертвы, по кусочку отрезая пальцы по суставам: сначала мизинец, потом безымянный. Когда добрался до среднего, в приглушенном вое, доносящемся из-под кляпа, донеслось что-то похожее на «скажу».

– Только не ори слишком громко. – предупредил мужчина и вынул кляп.

– Бесполезно кричать. Дом находится посреди болота, а здесь только мы живые. – рыдая прохрипела женщина – Эх, жаль я тебя не зарезала, когда была возможность. Побрезговала жрать содомита. Не сама бы съела, собакам бы скормила.

– Твои дела это твои дела, мечтай, пока есть время. Что сказать-то хотела?

– В нашем куше имеются изумруды из Корнуолла, добыча трёх шахт за два месяца.

– Что ещё? У тебя есть ещё восемь пальцев только на руках, подумай, Кэрол. Ещё есть ноги, уши, нос...

– Ладно-ладно. Ещё индийские алмазы, сапфиры и рубины, которые командующий флотом решил отправить в Лондон.

– Уже лучше. Где всё лежит?

– Там, наверху.

– Сейчас пойдём вместе, и ты, своими руками, достанешь всё.

Ага! Фурия напряглась. Наверняка там настроены какие-то ловушки. Ну что же, будем настороже.

Короткой верёвкой связал ноги, чтобы злобная баба могла передвигаться только мелкими шажками, и пошел следом за ней, держа наготове револьвер и нож. Поднялись в мансарду, женщина отодвинула хитрый запор на стенной панели и, действуя здоровой рукой, стала вынимать оттуда содержимое. Сначала выкинула тяжелый брезентовый мешок с железным горлом.

– Здесь золото. Викторианские соверены.

Следующий мешок был больше:

– Здесь бумажные купюры от одного до тысячи фунтов.

Потом выставила два массивных деревянных ларца, окованных стальными уголками, и открыла их. Солнечные лучи отразились в драгоценных камнях, помрачая сознание. Когда женщина решила, что враг увлёкся, она выхватила из тайника тяжёлый револьвер с коротким стволом, но что-либо сделать не сумела: велодог в руках мужчины ткнулся в её затылок и звонко кашлянул.

Первым делом отнёс труп в подвал, кинул на кучу подельников, а потом занялся насущными делами.

Осмотр тайника дал ещё кое-какие результаты: большую деревянную коробку с документами, несколько револьверов и пара похожих пистолетов, только один совсем маленький, калибром шесть или семь миллиметров, а второй больше, девятимиллиметрового калибра.

– Ага! Вооружусь-ка я. Кольты девятьсот третьего и девятьсот восьмого года стоят того, чтобы ими снарядиться, особенно в этих неспокойных местах.

Пистолеты отправились в карманы. Коробка переместилась на стол, и мужчина стал разбираться, что за документы попали в его руки. На самом деле всё было довольно интересно: куча паспортов и удостоверений личности, надо полагать, жертв уже мёртвой шайки. Пользоваться этими документами в какой-то мере было рискованно: полицейская проверка очень скоро обнаружила бы, что имярек такой-то числится в списках европейцев, пропавших без вести. Хотя… Вот конверт с документами Александра Беньямина Павича, техника сталелитейного завода из Детройта. Детройт это в США. Ага… Паспорт с пиндосским орлом в верху листа был выписан в тысяча девятьсот десятом году. Причём это не книжка, как там, в будущем, а отст среднего формата. Год рождения – 1878… Интересно, какой нынче год на дворе? Судя по нарядам злобной фурии и её подельников – где-то так и есть, десятые годы двадцатого века, ну, насколько мужчина помнил старинную моду. Так… Диплом колледжа, по специальности технология металлургического производства. Пригодится наверняка.

Встал, пошарил по столам и полкам и обнаружил зеркало размером где-то двадцать на тридцать сантиметров, в деревянной рамке и с ручкой. Посмотрелся в зеркало, оттуда смотрел ничем не выдающийся мужчина лет тридцати на вид, нечёсаный, небритый и чумазый.

– А что, по возрасту я подхожу для документов, благо, фотографии нет. Ага, описание: «Предъявитель сего белый мужчина с овальным лицом, прямым носом и серыми глазами». Да, подхожу. Теперь надо посмотреть, есть ли солидная одежда для солидного меня.

Прошелся по мансарде, спустился на первый этаж, и в большой гардеробной нашел то что искал: большой выбор пальто, костюмов, сорочек, белья и прочих тряпок. Все вещи были вычищены и отглажены, за что бандитам большое спасибо. Мужчина выбрал смену белья и домашний костюм, отправился искать ванную комнату и легко обнаружил её. Большая чугунная ванна, почему-то без эмали, а рядом солидных габаритов дровяная колонка, к которой подведена водопроводная труба. Видимо колонкой давно не пользовались, она даже стояла пустая, чтобы не желтела вода от чугунного нагревателя. Что же, проверил нет ли протечек, наполнил колонку водой, растопил её и отправился осматривать дом. В трёх комнатах обнаружил личные вещи бандитов и обыскал их. Всякие побрякушки брать не стал, потому что по ним полиция может выйти на него, а вот содержимое кошельков, кроме разменной мелочи, сложил в одну кучу. Оказалось, что наличными тут почти полторы тысячи фунтов. Это понятно: главари, чтобы успокоить подчинённых, раздали всем по сколько-то наличных, причём, раздали щедро. Через боковую дверь вышел в подсобное помещение, оказавшееся гаражом, и обнаружил там два легковых автомобиля и два мотоцикла, один двухколёсный, а другой с коляской.

– Нет, брать машину не стоит, мало ли, они участвовали в налёте, а мотоцикл… Почему бы и нет?

Вернулся в ванную, обнаружил, что вода нагрелась. Забрался в ванну и понежившись в горячей воде, отмылся до скрипа, после чего тщательно побрился у зеркала и насколько смог, подравнял усы. Усы в эту эпоху – вполне статусная вещь, знак принадлежности к тому или иному социальному или профессиональному слою. У Шолто Тавиша оказались усы как у кайзера Вильгельма, такие носили и аристократы и рабочие, обозначая свою принадлежность к… А вот к чему – мужчина забыл, впрочем, это не страшно, кто-нибудь напомнит.

Чистый, свежий и абсолютно спокойный мужчина проверил входную дверь, отправился в одну из свободных спален, застелил постель свежим бельём, упал в неё и уснул сном младенца, без душевных мук и даже без сновидений.

Глава 1. Утреннее похмелье и внедрение

– Твою же мать, какой чудесный сон приснился! – мечтательно потянулся мужчина в постели и не открывая глаз, закинул руки за голову – Ничего не болит, я снова молод, и мочу всех подряд! Буквально направо и налево! И ножиком – чик, и готово! И из пистолета – бах, и трупешник. Куда круче, чем даже в самой реальной игрушке!

Тут он открыл глаза и уставился в потолок. Потом обвёл глазами комнату.

– А… Эта… Твою же маму в степени N!!! – испуганно и растерянно возопил он.

Вскочил, рванулся к зеркалу, лежащему на столе. Из зеркала на него глянул давешний молодой мужик, только в отличие от вчерашнего осмотра, чистый и прекрасно выбритый. Из сведённого ужасом горла вырвался сиплый хрип:

– Это что, я наяву людей убивал???

Подхватился и тут же ссыпался с подвал. В саму подвальную комнату входить не стал, всё прекрасно видно с порога: куча трупов, поверх которой взгромождена женщина с простреленным затылком и изуродованной правой рукой, эдак, демонстративно лежащей на грязноватой белой сорочке другого трупа.

– Мама дорогая, во что же это я вляпался? Где я? Это что не мой персональный кошмар, а реальное попадание в прошлое? Маму их в степени N!!! Из августа 2024 года, в… а куда конкретно???

На ватных ногах мужчина поплёлся наверх, для начала в мансарду. Сердце колотилось в самом горле, а тошнота не переросла в рвоту только потому, что желудок был совершенно пуст. В комнате всё оставалось как прежде, именно в том виде, каким запомнил мужчина. Инкассаторские мешки с деньгами и золотом лежали там же, куда их бросили вчера. Каждая из брезентовых упаковок с железной горловиной, тянула килограммов на двадцать. На столе стояли шкатулки с драгоценными камнями, и в каждой из них находилось килограмма по два. И пакет с документами Александра Беньямина Павича лежал там же, аккуратно отодвинутый на середину стола.

Уже целенаправленно одну за другой осмотрел комнаты: действительно, тут обитала банда, другой вопрос, что главарь разбойников был маниакальным чистюлей и заставлял подельников наводить в доме порядок. Но почему так заботясь о чистоте вокруг, не заботились о чистоте телесной – загадка сия велика есть, наверняка в этом смогли бы разобраться только психиатры. Техника как стояла, так и стоит в гараже, начищенные и наглаженные вещи так и висят в гардеробной. А в сараюшке, примыкающей к дому сложен здоровенный штабель из мешков, а в мешках – бутылки из-под спиртного. В винном отсеке подвала несколько бочек с бренди, джином и виски, а кроме того – ящики и ящики с разнообразным пойлом.

Уже неторопливо поднялся в выбранную комнату, сел в кресло и сжав голову руками принялся размышлять вслух:

– С датой определился: пятнадцатое июня тысяча девятьсот одиннадцатого года. Если конечно не соврал отрывной календарь в гостиной. С местом определился: Англия, поместье с сорока километрах от города Борнмут. Борнмут место знатное: здесь умер сам Толкиен. Профессор где попало помирать бы не стал, значит, городок зачётный. А коли так, надо выглядеть солидно, это лучшая защита от полицаев – они в таких местах они не трогают богатеньких. Хм... Очень ценно, что я теперь свободно говорю на английском языке, спасибо прежнему обитателю тела. Теперь надо определиться с дальнейшими действиями. Пункт первый: мотать отсюда куда подальше, благо бандиты мне обеспечили блистательный старт и полнейшее финансовое благополучие. Понятно, что линять нужно в этот самый Борнмут, заселяться в гостиницу или пансионат посолиднее и старательно мимикрировать под сливки общества. А куда потом? А вот это уже можно продумать за те пару недель или даже месяц, что я буду отдыхать в Борнмуте. И решено! Отныне я американец Александр Павич, только бы невзначай не столкнуться с людьми, знавшими его. Ну да ладно, отбрешусь как-нибудь.

Пока возился, выбирая для себя вещи, пока проверял работоспособность мотоцикла с коляской, Александра несколько раз накрывала паника: всё казалось, что вот-вот сюда примчатся полицейские во всеоружии револьверов, дубинок и наручников. А то воображение рисовало селян с вилами и топорами наперевес. Мерещились шаги и подозрительный хруст со стороны подвала… В общем, Александр рефлексировал изо всей мочи, ещё немного, и можно отправляться в психушку на постоянное жительство.

Однако страхи страхами, но преодолевая в себе попытки бежать невесть куда бросив всё, Александр довольно толково собрался. Очень важная часть багажа – деньги. На счастье, среди хлама в углу гаража Александр нашел большую канистру с надписью «Hydrargyrum-Мercury-99,99%», куда ссыпал золото и драгоценные камни, упакованные в найденные мешочки из прорезиненной ткани. А сверху, под горло канистры залил керосином. Тяжёленькая получилась вещь: килограммов под сорок, как бы не больше. Откуда у бандитов оказалась канистра для перевозки ртути неясно. Хотя наоборот ясно: случайно где-то украли. Бумажные деньги Александр упаковал в чемодан с книгами. Ещё один чемодан пришлось заполнить всяческой одеждой: без багажа носильных вещей он будет выглядеть подозрительно. Ну да ладно, на курорте он обратится в швейное ателье и там ему построят гардероб солидного и состоятельного мужчины, чтобы все видели, что каждая деталь шита на заказ и конкретно на него. Что поделаешь, как тысячу лет назад, так и в загадочном ещё будущем люди встречали по одёжке, по одёжке провожали, и одёжку же запоминали, а вовсе не выдающиеся умственные способности каждого конкретного случайно встреченного человека.

Все вещи прекрасно уместились в коляске, представляющей собой простое кресло, никак не огороженное спереди. Взамен пассажира предлагалось пристегивать ремнём, что с высоты следующего века выглядит неоправданно рискованным делом: даже резкое торможение способно отправить пассажира в свободный полёт, и никакой ремень не удержит. А удержит – может случиться ещё хуже: ремень способен здорово повредить кишечник, да так, что задумаешься: не лучше ли мгновенно умереть от травмы головы чем медленно умирать с разорванными кишками. А для себя Александр решил, что людей в такой коляске он возить не станет. Скорее, при случае, он переделает эту коляску, в привычную ему, в виде лодки.

Безо всякой душевной скорби Александр покинул бандитский притон: вывел мотоцикл из гаража, прикрыл ворота за собой, нажал на кик-стартер. Мотор завелся моментально. Теперь осталось поправить кепку с ушами, завязанную под подбородком, мотоциклетные очки, перчатки, занять своё место, и вперёд. Маршрут выбран по найденной в доме карте, осталось только доехать и на месте выбрать подходящий отель.

Мерно трещит мотор, дорога наматывается на колёса, а такое опасное место, в котором очнулся Александр, остаётся всё дальше и дальше за спиной. Вокруг тишина и спокойствие, отлично укатанная дорога с щебеночным покрытием пустынна. Пейзажи Южной Англии довольно приятны, здесь должно быть удобно и безопасно жить. Для Александра эта местность – иллюстрация к роману «День триффидов» пера Джона Уиндема. Правда неизвестно, родился ли автор знакового для мировой фантастики произведения. Кругом пусто, как будто тут и вправду поработали триффиды. Но вот за очередным поворотом, на спуске с пологой возвышенности стоит открытый легковой автомобиль, по виду спортивный, а рядом с ним прохаживается молодой человек лет восемнадцати-двадцати. Увидев мотоциклиста, молодой человек замахал руками, должно быть ему нужна помощь.

– Какое счастье, что вы появились на этой проклятой дороге! – экспрессивно восклицает молодой человек, бросаясь к остановившемуся Александру.

– Что случилось? – нейтрально интересуется Александр, оглядываясь кругом на предмет возможной засады.

Но до ближайших зарослей, где могут скрываться злодеи неблизко, никак не меньше трёхсот метров. Девушка, сидящая в машине, опасной не выглядит.

– Лопнула шина на колесе, и теперь мы с сестрой тут застряли.

– Ну, потихоньку можно доехать и на лопнувшей шине, правда, потом придётся менять всё колесо. – осторожно подал мысль Александр, снимая очки и кепку.

– Теоретически можно. – отчаянно махнул рукой юноша – Но у меня и мотор заглох.

– Беда не приходит одна. – согласился Александр – Чего же вы хотите от меня мистер…

– Энтони Уэйк. – представился молодой человек.

– Александр Павич. – в свою очередь представился мужчина, слез с мотоцикла и шагнул навстречу Энтони.

– Было бы прекрасно, чтобы вы заехали в отель «Глостер» и передали управляющему мою записку, а он тогда пришлёт за нами запасную машину, а эту отправит в ремонт.

– Я могу так сделать. – согласился Александр – Но боюсь, вам придётся торчать тут не менее трёх-четырёх часов. А может быть и больше. Вы позволите мне взглянуть на мотор вашей машины?

– О! Вы механик? Разумеется, вы можете осмотреть машину, но, видите ли, Александр, у меня нет инструментов.

– Ничего страшного, у меня имеется. Кстати и с вашей шиной тоже можно что-то подумать. Только мне нужна будет ваша помощь на предмет что-то подать или придержать.

– Разумеется, помогу!

В это время девушка вышла их машины и подошла поближе.

– Разрешите представить вам мою сестру Глорию Уэйк.

Александр отвесил приличествующий поклон и уверил, что на седьмом небе от счастья от знакомства миссис Глорией. И полез в коляску за инструментами.

Вообще-то он рисковал, суясь под капот старинной для него машины, но осмотр ровесниц этого драндулета в гараже бандитов убедил Александра, что нынешняя техника вполне на уровне его понимания. В сущности, что в первую очередь может сломаться на ходу в старинной машине? Во-первых, свечи, во-вторых, могут забиться топливный и масляный фильтры, а в третьих, могут отвалиться провода в системе зажигания. Вот Александр и стал по очереди проверять назначенные пункты. Свечи в порядке, масло в порядке, а вот топливный шланг забит. Ёршиком из куска медной проволоки и кусочка тряпочки прочистил трубку, а потом проверил ещё воздушный фильтр, и не зря: тот оказался даже не загрязнён, а просто замусорен. Кое-как очистил фильтр – лишь бы доехать до отеля, и поставил его обратно. Энтони послушно помогал: подавал ключи, придерживал и давил по команде. Глория, чтобы не мешать мужчинам встала на водительское сиденье, и опираясь на лобовое стекло, сверху наблюдала за работой: ей очень интересно. Наконец двигатель починили, Энтони крутанул заводную рукоятку, и, о чудо, машина завелась.

– Так-так-так. – задумчиво сказал Александр – На вашей машине стоят вполне мотоциклетные шины, вот посмотрите: очень похожи на мои.

– Действительно похожи! – подтвердила Глория – Энтони, немедленно сравни маркировку на своих колёсах и на мотоцикле мистера Павича.

Маркировка совпала. Раз такое дело, Александр вынул запасные покрышку и камеру, да и приступил к таинству смены резины в полевых условиях. Для начала выяснилось, что домкрата, конечно же, нет. Впрочем, машина лёгкая, её вполне могут поднять мужчины. И подставить под машину нечего. Но Глория тут же придумала, что можно подставить чемодан, и тут же открыла багажник машины. Александр глянул и одобрил: чемодан был крепкий, фанерный, с металлическими уголками, вполне в стиле начала века.

Мужчины вдвоём приподняли машину, а Глория, необычайно гордая участием в ремонте машины, а в особенности тем, что её совет пришелся ко двору, подсунула свой чемодан. Поменять резину четыре руки – дело нетрудное, с ним справились быстро, быстро и накачали установленное колесо, причём качать напросилась и Глория: она необыкновенно загорелась техникой, ненароком убедившись, что способна ремонтировать машину, а может и управлять ею.

– Мистер Павич, вы не откажете дать мне несколько уроков управления автомобилем? – подступилась она к Александру, когда тот, вымыв руки после работы, вытирал их.

– Я не вижу в этом ничего невозможного, но возьмусь вас обучать, только получив разрешение со стороны ваших родителей, и только в присутствии вашего брата.

– Мистер Павич прав. – сообщил Энтони – Подобные занятия могут быть дурно восприняты в обществе. Хотя со своей стороны не вижу большой беды в подобных занятиях. Может быть, Глория, ты согласишься на обучение под моим руководством?

– Ах, милый брат! – Глория сожалеюще покрутила головой – Ты всегда спешишь мне на помощь! Но суди сам: ты едва начал изучать механику, и даже с сегодняшних неисправностях разобраться не сумел. Ты даже не возишь с собой инструменты!

– Здесь ты права, теперь буду возить инструменты. Я сегодня многое запомнил, а как же.

– Энтони, непременно купите книгу по устройству вашей машины. – посоветовал Александр.

– Блестящая мысль! Но у меня возникла мысль получше: вы возьмётесь обучать нас обоих: меня явно, а Глорию как бы за компанию. Вас устроит такой вариант?

– Друзья мои! Помилуйте, мы едва знакомы и возможно едем совсем в разные места! – протестующе вскинул руки Александр.

– Вот и познакомимся! – подключилась Глория – Мы едем в Борнмут, мы там будем отдыхать.

– Хм… Я тоже собирался в Борнмут.

– Видите, первое совпадение. В каком отеле вы остановитесь, или вы намерены снять частный дом?

– Пока не знаю.

– Вот и отлично! – обрадовался Эндрю – Остановитесь вместе с нами, в «Глостере»! При отеле имеется превосходно оборудованный гараж, где разместятся и мой автомобиль, и ваш мотоцикл. Ой! Это дорогой отель, впрочем, если что, я доплачу.

– Благодарю за заботу, но я способен и сам оплатить свое проживание. – суховато ответил Александр.

– Простите моего брата! – горячо вступилась Глория – Он вовсе не хотел вас задеть, просто мы оба страстно желаем, чтобы вы поселились поблизости.

– Ну, коли так, то остановлюсь в вашем отеле, если там не слишком строгий дресс-код. Ну да вы, если что, замолвите словечко. Обещаете?

– Разумеется!

– Тогда рассаживаемся на места, согласно ранее купленным билетам, и в путь!

Александр снова натянул кожаное пальто, кепку с ушами и большие очки-консервы на половину лица и крикнул Эндрю, ещё не севшему в машину:

– Эндрю, друг мой, положите старую камеру в багажник, она весьма пригодится. И пожалуйста, слишком не разгоняйтесь, на таких шинах очень опасно.

– Почему? – удивился Эндрю, небрежно забрасывая порванную шину в багажник.

Глория привстала со своего места и внимательно прислушалась к разговору.

– Я объясню вам, когда начнём заниматься механикой. Просто, чтобы было понятно, о чём речь, я вам покажу покрышку в разрезе.

***

В отель заселились без проволочек: Эндрю и Глория оказались важными шишками, вернее, детьми значительных особ, так что частичка пиетета перепала и на Александра. Номер он себе выбрал относительно небольшой, двухкомнатный, на четвёртом этаже, но зато с видом на набережную, уже сейчас наполненную фланирующими отдыхающими.

Первым делом Александр принял ванну, а после нее тщательно побрился и причесался. Да, надо постричься по местной моде, по ней же придать форму усам. Посмотрел на руки: руки тоже нужно привести в порядок, а пока купить перчатки, мода на них ещё не прошла. Александр обрядился в халат, и принялся инспектировать имеющийся гардероб. Для начала сравнил свой лучший костюм с нарядами мужчин на набережной, и пришел к выводу, что будет выглядеть несколько простовато, а это недопустимо.

Раздался стук в дверь, и в номер вошли Эндрю и Глория.

– О чём задумались, дружище? – осведомилась Глория.

– У меня проблема, миссис Глория. – вздохнул Александр – Выглянул в окно, и обнаружил, что моя одежда совсем не соответствует принятой здесь.

– Это вовсе не проблема, мистер Павич. Сейчас мы с вами сходим в мужское швейное ателье, и там вам течение часа подгонят пару костюмов из числа полуготовых.

Глория мельком глянула назад, на обувную стойку и добавила:

– Туфли вам подгонят там же.

– Вы умница, Глория. Так и сделаем. Сейчас я переоденусь в то, что есть, и мы двинемся.

– А потом мы пойдём в ресторан! – заявил Эндрю – Мы желаем отблагодарить вас за спасение.

– Моя помощь была не столь уж велика, но в ресторан схожу с большим удовольствием.

В холле Александра перехватил служитель весьма важного вида:

– Мистер Павич, благоволите дать указания по части багажа, размещённого на вашей мотоциклетке.

– Благодарю за напоминание! Чемоданы доставьте в мой номер, а канистру пусть разместят где-то в месте, исключающем повреждение. В канистре ртуть для воздушных насосов сверхвысокого давления, она довольно дорога.

– В таком случае помещу ваш груз в сейфовой комнате отеля, там он будет в сохранности и полнейшей безопасности.

Вышли из отеля, и свернули на ближайшую улицу, ведущую от моря. Улица имела совершенно курортный вид: чистая, яркая, заполненная толпой нарядно одетых людей. Первые этажи домов занимали магазины, сувенирные лавки, кафе и какие-то мастерские, где прямо на виду у прохожих, плели какие-то корзиночки, тесёмки, чеканили медь.

– А вот и ателье!

Глория указала на стеклянную дверь, на которой вилась круговая надпись: «Ателье мужской одежды для состоятельных джентльменов».

В ателье, не успела наша троица туда войти, к ним поспешила пара мастеров:

– Добро пожаловать, леди и джентльмены, вы попали именно туда, куда вам надо!

Глория окинула портняжек взглядом прокурора на судебном процессе о крупной растрате:

– Нашему другу нужно пара солидных, но модных курортных костюмов, бельё и обувь. Всё должно быть не дольше чем за час!

И подтолкнула Александра в спину – прямо в лапы рыцарей иглы и ножниц.

Ну не через час, а через час с четвертью, Александр достал портмоне и отсчитал плату за два костюма. В первый костюм он переоделся сразу, а второй поручил доставить к себе в номер отеля.

– Господа, а не возьмётесь ли построить мне полный гардероб в американском стиле? Спросил он, уже собираясь вставать.

– С превеликим удовольствием, господин! Но какой стиль вы хотите: канадский, нью-йоркский, бостонский или новоорлеанский?

– О! Оказывается, есть масса различий? В таком случае, меня бы устроил бостонский стиль. Я загляну к вам через день, и сделаю заказ, а вы пока подготовьте список потребных предметов, а кроме того – дорожную тару для их размещения. Чемоданы или что-то ещё. Впрочем, мы с вами это обсудим.

Ресторан оказался настоящим, классическим: солидным до тяжеловесности, с двумя залами, и должно быть, с отдельными кабинетами. Разместились в малом зале, где в основном оказались молодые люди, ровесники Эндрю и Глории. На маленькой сцене играло трио музыкантов: аккордеон, гитара и флейта. Солировал гитарист, по-французски пел что-то протяжное. Впрочем, номер вскоре закончился и трио ушло с эстрады.

К столику нашей троицы подходили знакомые, которые здоровались, да так и оставались слушать, ведь Эндрю был в ударе: он в лицах рассказывал о том, как у него взорвалось колесо на машине, а потом заглох мотор. И о том, что на помощь пришел Александр, он рассказал как о встрече рыцарей на распутье среди опасностей и невзгод. А уж своё участие в ремонте мотора и колеса преподнёс как целый каскад нелепых приключений и смешных положений. В Эндрю явно дремал прекрасный писатель комического жанра, и Александр удивился: ему неизвестен английский писатель Эндрю Уэйк. Хотя… Очень может быть, Эндрю именно сегодня мог стать жертвой уничтоженной бандитской шайки, возможно, вместе с сестрой.

– Эндрю! – успокоившись от смеха, предложил Александр – От души прошу: запишите эту историю и отнесите в любое издательство! Клянусь, там её оторвут с руками, а может даже заплатят гонорар.

Эндрю неожиданно смутился и как-то робко спросил: мистер Павич, вы действительно так думаете?

– А давайте проведём маленький эксперимент: я сейчас выйду на эстраду и прочитаю комический монолог совершенно в вашем стиле. Если весь зал будет смеяться, то вы опубликуете свои произведения. Договорились?

– Ну… Хорошо.

Александр поднялся на эстраду и вдруг увидел классический хула-хуп, только не дюралевый, а бамбуковый. Он взял обруч, и объявил:

– Леди и джентльмены, вашему вниманию представляется монолог «Попугай».

И принялся читать монолог Аркадия Хайта, который некогда блистательно исполнял Геннадий Хазанов:

«Здрравствуйте! Здрравствуйте! Вы меня узнали?.. Кто сказал – попка дурак?.. Неправильно. Я не дурак. Я – кретин. Идиот! А знаете, почему? Потому что разговаривать умею. Вот рыбу кто-нибудь называет дурой? Никогда. Потому что молчит всегда. Ее ловят – она молчит, ее жарят – она молчит. Рыбный день ей сделали – все равно молчит. А я всегда болтаю. Причем не то, что нужно. Режу правду-матку, когда меня не просят».

Разумеется, пришлось чуточку изменить текст и заменить врача и учительницу на нечто, более соответствующее времени и месту:

«Попал в очень приличную семью. Отец – депутат парламента, мать – держит литературный салон, сын – оболтус. Пятнадцать лет парню, а уже полный обалдуй. Но мне-то что? Не мой же сын. Так нет, не выдержал. Два дня молчал, а на третий говорю:

– Папаша, вот вы врач, а сынок у вас, между прочим, курит!

Он говорит:

– Та-ак. И часто?

– Нет, – говорю, – не часто. Только когда выпьет.

Мамаша как закричит:

– Как? Разве он пьет?

– Иногда, – говорю. – Когда в карты много проигрывает.

Ну, тут мама с папой забыли, что они воспитанные люди, взяли ремень и всыпали ему по первое число. Двадцать восьмого начали – первого кончили. А второго он меня взял в охапку – и на птичий рынок».

В концовке только поменял товарищей на леди и джентльменов, а всё остальное т так прекрасно:

«Но я и здесь молчать не буду:

– Леди и джентльмены! В зоопарке тигру не докладывают мяса! Пока не поздно, спасайте хищника!

Если спросят – откуда знаете, ссылайтесь на меня. Я ничего не боюсь. Потому что я попка-дурак, попка-кретин, попка – полный идиот»!

Зрители рыдали от смеха, от аплодисментов чуть не упала люстра. Александр сошел с эстрады и вернулся к столу:

– Ваше слово, дорогой Эндрю.

– Неужели мои рассказы такие же? – промямлил Эндрю.

– Глория, откройте глаза брату.

– Мистер Павич абсолютно прав: тебе надо публиковаться, милый Эндрю!

– Вот на этой ноте мы и завершим наш вечер. – решил Александр – Почему-то я ужасно хочу спать, и с вашего позволения отправлюсь в постельку.

Глава 2. Укоренение

С утра Александр выбрался на один из мостков, тянущихся от кромки прибоя в сторону моря, уселся на плетеный стул и закинул удочку в море. Впрочем, наживку на крючок цеплять не стал – зачем ему рыба, причём за такую цену? Ухмыляясь про себя, он посчитал: удочка, а к удочке поплавок (почему-то отдельно) и банка с червяками. Стул, зонтик, табуретка под ноги, корзинка с бутылкой, а в бутылке разбавленное вино. К вину прилагается несколько сэндвичей, поштучно упакованных в бумагу. Бинокль. Правда, непонятно зачем, зато пехотный, образца какого-то там года. Плюс услуги пацана-носильщика, и пожалуйте к уплате два шиллинга. Правда, пообещали больше не пускать на этот мосток других рыболовов, что, безусловно, утешило, поскольку последнее было совершенно бесплатно. Так-то теоретически пойманная килька оказалась бы по себестоимости равной осетрине, доставленной из устья Волги. Впрочем, плевать. Александр собирался просто посидеть, созерцая море: он до сих пор не пришел в себя от восторга попадания в молодое, здоровое и такое восхитительно безболезненное тело. Чёрт возьми, у него даже рассосался на шее синяк от удавки – это обнаружилось с утра, у зеркала.

– Алекс! – если бы ты не оставил записку у портье, мы бы тебя ни за что не нашли! – раздался сзади девичий голос.

Ах, да! Они же вчера договорились общаться по-дружески, оставив условности лишь для официальных мероприятий.

– О! Добро пожаловать, друзья мои!

Александр встал, приподнял шляпу и приложился к ручке Глории.

– А нас не хотели пускать! – радостно объявила Глория – Пришлось размахивать твоей запиской как мандатом какой-нибудь революционной директории!

– Вот на что способны животворящие два шиллинга!

– Какие два шиллинга? – заинтересовался Эндрю подходя.

– Вот эта куча хлама – Александр обвёл рукой стул и вещи вокруг него – обошлась мне в круглую сумму, зато береговые жулики обязались никого ко мне не пускать. Кроме вас, конечно!

– Да ты необычайно ловок! – восхитилась Глория – Если бы я не слышала твою речь, то решила что ты американец, это они прославились как деловые люди.

– Вы удивитесь друзья мои, но я действительно американец.

– Владея английским языком с юга Шотландии? – удивилась Глория и пояснила – Я изучала различия в произношении жителей регионов Великобритании.

– Ого! Я и не знал, что ты такой тонкий языковед! – восхитился Александр.

Он хотел пошутить по поводу пьесы «Пигмалион» великого Бернарда Шоу, но вовремя остановился: неизвестно, написана ли пьеса или ещё нет.

– Открою вам свою биографию, друзья мои, чтобы не было между нами недопонимания. Мои родители приехали в Англию с Балкан и до десяти лет я жил здесь, вот мое знание английского языка. Родной речью я не владею, поскольку мои родители стремились поскорее ассимилироваться, и даже дома говорили на английском. А потом они перебрались в Североамериканские штаты, где я подрос, получил образование и профессию. А в Англию я приехал с надеждой внедрить здесь своё изобретение, и с тем прославиться и разбогатеть.

Говоря это, он проводил Глорию к стулу и усадил её. Сам разулся, уселся на доски мостка и опустил ноги в воду. Блаженство! Эндрю уселся с другой стороны и тоже сунул ноги в воду.

– Что же за изобретение ты хочешь внедрить на этом грешном острове? – спросила Глория и взяла в руки удочку.

– Холодильники. Механические устройства для создания холода. Эти устройства могут быть как стационарные, для охлаждения складов, допустим, для хранения мяса, так и передвижные, помещенные на корабли или железнодорожные вагоны. А могут быть малые холодильники, для оборудования кухни.

– И каковы успехи?

– Пока никакие. Я приехал недавно и только провёл переговоры с двумя дельцами, но вряд ли у меня с ними что-то получится.

– Почему?

– Они такие хитрые, что вот-вот сами себя обманут. А вот выйти на солидного джентльмена с весомой репутацией мне ещё не удалось.

Эндрю тяжко вздохнул, а Глория пояснила причину его терзаний:

– Видишь ли, Алекс, Эндрю мог бы стать таким джентльменом, но только лет через двадцать, поскольку сейчас кроме диплома Кембриджа, в активе у него только карманная мелочь.

– А у тебя?

– А у меня и того меньше. Если Эндрю наследует всё отцовское достояние, то для меня предназначено только приданное. А вот наш отец действительно имеет значительный вес.

– Расскажите о себе, друзья мои! – попросил Александр – Чувствую, что мы можем прийти к взаимовыгодному союзу.

– Хорошо. Слушай. Главой семьи является наш отец, генерал Хьюго Уэйк. Он важная шишка в палате лордов.

– То есть, к Эндрю следует обращаться, используя слово «сэр»?

– Разве что в виде лести или ядовитого сарказма. – уточнил Эндрю – Но льстить мне нет ни малейшего смысла.

– Однако продолжу. Матушка наша умерла вскоре нашего рождения. – и пояснила, уловив вопросительный взгляд Александра – Мы двойня, хотя и не близнецы. Эндрю старше меня на двадцать минут. Воспитывались мы, как и положено детям нашего круга в школах для мальчиков и девочек, виделись только на каникулах. Сейчас у нас тоже своеобразные каникулы: папочке заблажило отправить Эндрю в колонии, чтобы он понюхал пороху.

– Ты, я вижу не в восторге от отцовской идеи? – повернулся к Эндрю Александр.

– Совсем не в восторге.

– Скажи, Эндрю, что ты изучал в своем Кембридже?

– Как положено: юриспруденцию и государственное управление.

– Но что же тебя влечёт на самом деле?

– Занятие низменное, презренное и зловонное. – сказал он, явно кого-то передразнивая – Химия.

– Ничего себе! Ну-ка ответь мне на вопрос: можно ли получить аммиак из атмосферного азота?

– Можно. Два или три года назад этот способ открыл немец Фриц Габер. А что?

– А то, что наши интересы неожиданно совпали. Мне для постройки холодильников нужен аммиак, который будешь выделывать ты.

– Хм… Мы должны понимать так, что у тебя есть необходимые деньги? Химическая фабрика не может стоить дёшево.

– Химическая фабрика, а также заводы промышленных и бытовых холодильников. – уточнил Александр.

Глория, со вспыхнувшим лицом и увлажнившимися глазами молча переводила взгляд с одного лица на другое. Здесь и сейчас решалось нечто невероятно важное.

– Хм. Хм… Алекс, скажи, ты уже запатентовал свои холодильники?

– Нет, не успел.

– Ещё нет. Собственно, я только второй день в Англии.

– В таком случае тебе следует немедленно озаботиться патентом, и я тебе в этом помогу. Мой однокашник служит в патентном бюро, он поможет всё оформить в кратчайшие сроки. Но…

– Понимаю: в этом мире нет ничего бесплатного.

– Вот и отлично. А уже с патентом и планом работы наших фабрик мы отправимся к моему отцу. Только не знаю, сможешь ли ты устоять перед напором кирасирского генерала?

– Страшнее кошки зверя нет. А с генералом и тем более с политическим деятелем можно договориться. Надеюсь, сэр Хьюго восприимчив к разумной аргументации?

– Вполне восприимчив. Главное не касаться в разговоре военной тематики, а если касаться, то в комплементарном ключе.

– Эндрю! – вступила в разговор Глория – А ведь Берти Кавендиш тоже отдыхает здесь.

– Откуда ты знаешь?

– Я его видела у открытого кафе, когда мы шли сюда. Сходи-ка, позови его, тут же и договоримся! И не тяни, лентяй, беги быстрее!

Ворча и вздыхая Эндрю поднялся, натянул туфли и зашагал в поисках загадочного Берти, который уже куда-нибудь ушел. Впрочем, в курортном городке деваться некуда: вся жизнь клубится вокруг набережной и пары курзалов.

– Алекс, открою тебе свои мысли. – заговорила Глория, тщательно слова – Когда мы ехали сюда, меня мучила страшная тревога, впрочем, до ровно тех пор, пока к нам не подъехал ты. И в заморские колонии Эндрю нельзя ехать, я это явственно чувствую. Я употреблю всё своё влияние на папочку, а он меня очень любит, чтобы Эндрю остался в Англии. Но чтобы я могла говорить с папой аргументированно, расскажи, чем хороши твои холодильники и чем они укрепят королевство Великобритания.

– А ты умница, Глория! Разговор с лордом нужно держать именно в таком ключе. Ну слушай: холодильные установки или рефрижераторы, позволят, к примеру, доставлять из Австралии не отдельных баранов на судах-скотовозах, вынужденных кроме животных везти и фураж для них. К тому же, мороженые туши можно уложить очень плотно, чего не сделаешь с живыми животными. Отрегулировав температуру и заполнив трюмы углекислотой, можно перевозить овощи и фрукты, почти не теряя от гнили и фито инфекций. Стационарные холодильные установки и овощехранилища помогут сохранять продукты питания в метрополии. А холодильный шкаф на кухне каждого англичанина поможет сохранять продукты питания значительно дольше. Какие из этого следуют стратегические выводы, предоставь решать своему отцу.

Вскоре пришел Эндрю, в компании двух своих ровесников: один высокий и тощий, а другой среднего роста и коренастый. У обоих волосы зачесаны на прямой пробор, и у обоих на лице наличествует бездарная попытка завести растительность под носом. Ничего! Лет через пять их усы станут эталоном для следующих поколений юношества.

– Алекс! С гордостью представляю тебе своих друзей со времён школы и студенчества! – провозгласил Эндрю – Бертрам Сирил Кавендиш, он заведует отделом в патентном бюро. А Томас Грегсон подвизается в министерстве иностранных дел, но страстно желает дезертировать оттуда. Дело в том, что мы с Томом вместе изучали химию.

Молодые люди по очереди пожали руки и приготовились слушать. Раз так, Александр открыл совещание, начав с организационного вопроса:

– Решайте, друзья мои: остаёмся ли мы тут или идём куда-нибудь, например, в ресторан или ко мне в номер.

– Остаёмся здесь. – за всех решила Глория.

– Тогда второй вопрос: приказать принести стулья или посидим так?

– Посидим так. – определился Эндрю и пояснил – Мне понравилось сидеть ногами в воде.

Глория всё-таки не рискнула прилюдно попирать общественную мораль, поэтому заняла стул, а мужчины уселись рядком, опустив босые ноги в морскую воду.

– Полагаю, Эндрю сообщил вам о сути моего предложения?

– Да. – подал голос Берти – Я готов помочь сделать описание изобретения, и, если нужно, составить чертежи. Не скажу, что я выдающийся чертёжник, но на уровне требований патентного бюро вполне способен начертить.

– Отлично! А за какой срок вы оформите патенты?

– Не более месяца. Впрочем, вы сразу можете обращаться к деловым людям со своим предложением, поскольку у вас на руках будет документ о приёме ваше заявки. А заявка в британское патентное бюро перебьёт любую заявку в Евразии или Америке.

– Благодарю за квалифицированную консультацию. Теперь о распределении ролей: мистер Кавендиш, насколько я понимаю, возьмёт на себя юридическое сопровождение нашего общего дела, не так ли?

Все согласились с таким мнением.

– Теперь второе, не менее важное. Кто из вас, Эндрю или Томас лучше разбирается в перспективных химических исследованиях?

– Несомненно Эндрю. – отозвался Том – У нашего друга несомненный дар химика-аналитика, а я скорее склонен к практической работе. Кроме всего, я неплохо разбираюсь в технологии производства и имею кое-какой опыт.

– Дело в том, – пояснил Александр – что нам нужно провести огромный объём исследовательских работ и синтезировать хладагент взамен аммиака или диоксида серы. Понимаете почему?

– Это очевидно. – кивнул Эндрю – Названые тобой газы токсичны и зловонны.

– Именно так. У меня имеются кое-какие мысли о составе необходимых веществ, но вы понимаете, что от идеи до воплощения могут пройти века и эоны.

Так пункт за пунктом обсудили свои дела и решили, что на первый случай достаточно.

– А ведь у нас получилось самое приятное совещание в моей карьере. – сообщил Том.

– Это потому что ваш босс ещё не знает о новом способе проведения совещаний. – с самым серьёзным тоном сообщил Александр. – Сообщите о нём сэру Эдварду Грэю[1], и министр, несомненно, внедрит его в практику.

Секунда, и вся компания покатилась со смеху.

Пока шли, перебрасывались шутками, но Александр не прекращал внимательно сканировать окружающее. несомненно это один из навыков покойного Шолто. И вот пожалуйста, проявление другого навыка: среди беспечной толпы взгляд выделил парочку карманников: весьма прилично одетого щипача и его сообщницу, почти неотличимую от остальных отдыхающих дам.

– Глория, Эндрю! – шепнул Александр – На наших глазах происходит кража! Только не подавайте виду, чтобы не вспугнуть!

– Но мы должны предотвратить преступление. – шепотом возмутилась Глория.

– Мы сделаем лучше. Сейчас мы задержим воришек. Следите за ними!

Тем временем карманник ловко вынул бумажник из кармана дородного господина и сбросил его в подставленную сумочку напарницы. Пара преступников тут же разошлась в разные стороны, и со стороны казалось, что они вовсе не знакомы, а сблизились случайно. Глория, Эндрю и его друзья, если уж честно не увидели ничего, кроме лёгкой суеты, но тут же поверили Александру, ведь он говорил так уверенно!

– Внимание, господа! Сейчас Глория приоткроет сумочку так, чтобы её кошелёк слегка, самую малость, выглядывал наружу. Том! Вы ведёте Глорию под руку и рассказываете ей как вы воровали сигары из хьюмидора своего дяди и при этом попались. Ясно? Эндрю и Берти, вы по моему сигналу хватаете сообщницу вора, а я хватаю самого вора. Всем всё ясно? Да, очень важно, друзья! Ни в коем случае не смотрите на воров: они непременно почувствуют взгляд. Ну, начали!

Глория весьма артистично отрабатывала свой номер: она висла на руке Тони и томно заглядывала ему в глаза. А вот исполнение Тони подкачало: он покраснел как рак, и рассказывал сухим голосом, рублеными фразами. Хотя… Разве не так ведут себя влюбленные мальчишки впервые удостоенные внимания привлекательной девушки?

Вот карманник пристроился к Глории, вот неуловимо быстрым движением выхватил кошелек и тут же сбросил сообщнице.

– Берём! – рявкнул Александр, и длинной подсечкой уронил карманника на тротуар.

Эндрю с Берти не подвели, и моментально ухватили за руки воровку. Та попыталась вывернуться, пустила в ход ноги, но куда слабой женщине бороться с двумя тренированными парнями? Что им слабые лягания по сравнению с приёмами регби, что практиковались в школьной и университетской сборных?

– Вот как? Всё уже произошло? – спрашивала Глория, возвращаясь – А я и не заметила, что меня уже обокрали!

– Том! Немедленно позовите того джентльмена, что был обворован только что. – распоряжался Александр – Вот виднеется его котелок!

Том рысью бросился исполнять поручение, а Глория бросилась в сторону полисмена – его шлем виднелся на другой стороне улицы.

Минута, и блюститель порядка оказался рядом. Одним взглядом он оценил обстановку и извлёк свисток. Протяжная трель не успела замолкнуть, как раздался топот подкованных башмаков – это другие полисмены спешили на помощь.

– Что произошло? – свирепо топорща усы спросил полисмен с нашивками.

«Сержант» – вспыхнуло в голове Александра.

– Офицер! Мы с друзьями обратили внимание, как эти мужчина и женщина украли бумажник у джентльмена. Вон наш друг ведёт его сюда. Не успели мы поднять тревогу, как негодяи обокрали нашу подругу, которая ушла несколько вперёд.

– Что вы на это скажете? – рыкнул сержант на задержанных.

– Знать ничего не знаю. – привычно отозвался карманник – Спокойно шел, а тут этот злодей накинулся, чуть ногу мне не сломал. Я этого так не оставлю! Я найду управу! В благословенной Британии, слава богу, есть справедливость и королевский закон!!!

– Что скажешь ты? – повернулся сержант к воровке.

– Господин полицейский, я вообще не понимаю, что тут происходит! Иду, дышу воздухом, наслаждаюсь заслуженным отдыхом, а тут два этих здоровяка начинают ломать мне руки!

– Ну-ка открой сумочку! – скомандовал полисмен.

– Всегда пожалуйста! – с издевательской готовностью отозвалась преступница – Только пусть эти орясины отпустят меня!

Эндрю и Берти растерянно отпустили женщину: они уже ничего не понимали и готовы были признать, что стали жертвами нелепого розыгрыша, ещё чуть-чуть, и будут готовы приносить извинения, тем более, что в распахнутой сумочке было пусто. Совершенно пусто – не было даже женских мелочей, что обязаны быть у любой дамы. Это не поняли окружающие, зато понял Александр. Сержанту это тоже было понятно, но… не пойман не вор.

– Мда… – примирительно сказал он – Если нет следов преступления, полиция бессильна.

– Отчего же? – возразил Александр – Офицер, посмотрите на окно ливневой канализации. кажется, там что-то торчит.

– Верно, сэр! – обрадованно взревел сержант, бросаясь в указанном направлении.

Вокруг собралась уже изрядная толпа. Люди переговаривались, сообщали друг другу свои версии произошедшего, в общем, отнеслись к происшествию как к курортному аттракциону.

– Только не касайтесь кошелька руками! – предупредил Александр полисмена – Там имеются опечатки пальцев и вора и его сообщницы.

Сержант достал из кобуры шомпол штатного «Смит-Вессона» и при его помощи вынул кошелёк.

– Чей это предмет? –официальным тоном спросил он.

– Мой! – чуть не подпрыгнула Глория.

– Сможете перечислить что находится в данном кошельке?

– Конечно!

И Глория перечислила, какие купюры и монеты находятся в её собственности.

– После того как с кошелька снимут опечатки пальцев, его и всё содержимое вам вернут.

– Второй кошелек, вернее бумажник, преступница сбросила в урну. – сообщил Александр.

Минута, и бумажник покинув глубины урны явился на свет божий, на радость хозяину.

– Узнаёте свою вещь? – снова спросил сержант.

– Да, это мой бумажник! – объявил джентльмен в котелке.

Надо сказать, он тоже расценивал происходящее как некий розыгрыш и внутренне не верил, что на дорогом курорте могут орудовать банальные карманники.

– Участников происшествия прошу пройти со мной для дачи показаний. Пострадавшие, после проведения следственных действий, тут же получат свою собственность. – объявил сержант.

Четыре рядовых полисмена приняли под охрану поникших карманника и его сообщницу, и повели вдоль по улице. Остальные участники пошли следом, а толпа стала понемногу расходиться, рассказывая тем, кто только подошел, всё более и более драматичные подробности произошедшего.

– Позвольте осведомиться, молодые люди: кем вы приходитесь сэру Хьюго Уэйку? – сразу же сделал стойку полицейский дознаватель, только записав имена Эндрю и Глории.

– Дочь и сын. – мило улыбнулась Глория.

Карманник с подельницей, уже помещённые в железную клетку, ещё сильнее поникли: понятно, что за кражу у дочери важной шишки им отвесят срока по самой верхней планке.

Признаться, Александр слегка опасался повышенного внимания к своей особе, но, по счастью, он затерялся на фоне столь знатных особ: как выяснилось, даже скромняга Том Грегсон оказался племянником постоянного спикера нижней палаты парламента. Словом, на случайно подвернувшегося американца с английским произношением никто и не смотрел.

В ресторане друзья разместились в малом зале для молодёжи и с аппетитом принялись поглощать всё, что подносили официанты. И то сказать, аппетит нагуляли знатный, тем более, с таким-то приключением! Все с упоением вспоминали самые мелкие подробности, фантазия уже долетела до планов создания детективного агентства и полного очищения Лондона и всей Британии от преступных элементов.

Александр слушал, периодически вставлял замечания или смешные подробности происшествия. И то: пусть дети развлекаются, для них это мелкое событие кажется грандиозным, невероятным… а ведь впереди их поджидает столько испытаний! Впрочем, для англичан даже Мировые войны всего лишь доставят небольшие неудобства, ну, кроме тех, кому не повезёт, и они лично окажутся на фронте или под бомбами.

А тема, несколько раз покрутившись по кругу, стала иссякать.

– Алекс, я вчера слышал твой пресмешной скетч. – впервые прямо обратился к Александру Берти – Не мог бы ты прочитать ещё?

– Почему нет? Сегодня я подсмотрел небольшую сценку, могу поведать, если у вас есть желание слушать.

Компания одобрительно закричала, захлопала в ладоши, и Александр уже привычно поднялся на эстраду. На этот раз он решил прочитать монолог Смолина.

– Леди и джентльмены, сегодня на пляже я увидел примерно такую ситуацию:

«Леди, леди! Ну погодите, я уже целую милю за вами по пляжу иду... "Что-что..." Сколько времени, не скажете, вот что... Полшестого? Спасибо, меня Джозефом зовут, дай поцелую... Как это – "не знакомы совсем"? У, ты какая!..

"Не знакомы..." Если ты культурная – должна меня знать. "Откуда..." Я ж писатель, ты что – моих книг не читала? "Машина времени", "Пиквиккский клуб"... Ну дай поцелую!..

Почему "нет"? Ах ты не любишь писателей!.. А режиссеров? Да? Тогда я режиссер. Тебе мои спектакли нравятся? Ну, там – "Гамлет"", "Шум за сценой" Да? Ну дай поцелую... Ты чего пихаешься? У, ты какая!..»

Публика опять ответила прекрасной и добродушной волной интереса. Зрители смеялись, аплодировали в особо удачных местах, а концовка вызвала гомерический смех:

«Куда ж ты? Подожди! Дай по-це-лу-ю!.. Убежала... Вот женщины... Не поймешь, что им надо...»

Александр собрался было спускаться, как к эстраде подошла незнакомая девушка:

– Мистер, ваше исполнение скетчей великолепно, но у меня и моих подруг возник вопрос: а умеете ли вы петь?

В глубине зала действительно один из столов был занят девичьей компанией, и многие из них сейчас помахивали ручками.

– Могу и спеть. Специально для вас исполню одну песню.

Оглянулся, и у высунувшегося из-за ширмы субъекта в аляповатом костюме спросил:

– Уважаемый, могу ли я воспользоваться гитарой?

И не слушая ответа, взял со стойки инструмент, прекрасную на вид испанку. Тронул струны – звучание оказалось превосходным, и, перебирая струны запел:

Yesterday

All my troubles seemed so far away…

Девушка у эстрады замерла, и, похоже, просто млела от голоса певца, и от самой песни. А Александр нашел взглядом насупившуюся Глорию, подмигнул и ободряюще улыбнулся ей. К чему ревность соратницы? В затеваемом большом деле отношения должны быть деловыми, по возможности, дружескими, и в любом случае, ровными и доброжелательными.

[1] Министр иностранных дел Великобритании с 1905 по 1916 гг.

Глава 3. Бизнес и ничего личного

– Алекс, ты увлёкся Бьянкой? – холодным тоном осведомилась Глория.

– Бьянка? Кто это?

– Излишне предприимчивая леди, которой ты пел с эстрады.

– Первый раз в жизни видел её. А пел, потому что неловко было отказывать. К тому же, я пел глядя на тебя. А кто такая Бьянка? Судя по имени итальянка, или я ошибаюсь?

– Моя соученица по закрытой школе. – неохотно и сердито отвечает Глория – Она природная англичанка, младшая дочь лорда Негера, а имя ей дали в честь бабушки-итальянки.

– Не ревнуй, Глория, я на эту девушку и внимания-то не обратил, просто посчитал невежливым отказывать.

– Тем не менее, ты пел ей, а не мне.

– Ах, вот оно что! Если хочешь, мы сейчас найдём инструмент, лучше гитару, и я спою песню только тебе. Но учти, песня будет от имени Тома, и только от него.

– Почему от Тома?

– Потому что ты не видишь как он тебя боготворит.

– Неужели?

– Это называется аберрация. Мы не замечаем душевных терзаний близких родственников и друзей, мы не верим в мужество скромных и застенчивых людей. Вот и ты не замечаешь, что Тома от одного взгляда на тебя бросает в дрожь. Помнишь, как ты приобняла его, изображая беспечную жертву ограбления, а Том едва не потерял дар речи от твоего прикосновения?

– Но Том всего лишь мальчик. – надула губки Глория.

– Мальчики имеют свойство вырастать в мужчин. – Александр привычно прибег к испытанной мудрости классики.

Глория остановилась и уставилась в глаза Александра:

– Чего-то я не понимаю, мистер Павич! Тебе девяноста лет, или ты доктор педагогики? Тебе неприятно мое общество? А может ты, как Берти, не любишь женщин?

– Я пытаюсь сохранить известную дистанцию, вот и всё. Ты прекрасна, Глория, ты редкостная умница, но ты упустила из виду ещё одну чрезвычайно весомую причину.

– Какую?

– Есть девушка, которой я уже подарил своё сердце. Она прекрасна и умна почти как ты, но она другая. Уж прости Глория, но ты не она.

– Это ты меня прости Алекс. – растерялась Глория – Я почему-то не подумала о таком простом и важном обстоятельстве.

– Что до Берти, то да, я обратил внимание на его поведение. Очень прошу тебя, Глория, либо сама, если вы близкие друзья, либо через брата передай Берти, что я презренный плебей, омерзительный натурал и влечёт меня исключительно к девушкам и тётенькам.

– Я передам Берти послание «омерзительного натурала». – расхохоталась Глория.

Александр мысленно вытер пот со лба: посредством весьма рискованной для этого времени шутки, ситуацию с ненужной влюбленностью удалось разрулить практически без потерь. Ему вовсе не улыбалось объясняться с папашей лордом и генералом, который способен сходу спустить его с лестницы, а то и приказать своим подручным прикопать непонятного парвеню, нахально лезущего в высший свет. Уже в холле гостиницы, когда Глория отправилась в свой номер, Александр остановил Эндрю и его друзей:

– Джентльмены, минутку внимания! Давайте пройдём в паб и обсудим маленькое, но чрезвычайно ответственное дельце.

В уютном пабе за углом гостиницы расселись у стола, и Александр сразу зашел с козырей:

– Я обратил внимание, что Томас неравнодушен к Глории, жаль, что он излишне робок, а девушка не желает замечать его чувств.

Видя, как на подобную дерзость наливается опасным негодованием Эндрю, а Том сгорает от неловкости, Александр продолжил:

– Вы мои друзья, и я стремлюсь вам помочь. Вы примете мою помощь?

– Чем ты собрался помочь? – сурово поджав губы, осведомился Эндрю.

– Я знаю что сделать, чтобы Том сумел проявить себя перед Глорией с самой лучшей стороны. Ты ведь хочешь этого, Томас?

– Хочу. –выдавил из себя малиновый от смущения юноша – Но разве Глория посмотрит на меня?

– Ещё как посмотрит! Нужно только помочь тебе раскрыть свою талантливую натуру. Ты умеешь петь?

– Да, конечно, хотя у меня не сильный голос.

– Вот! Я тебе дам несколько песен, и ты споёшь их под окнами Глории. Эндрю, ты не против, что твой друг споёт твоей сестре серенаду? У Тома ведь самые серьёзные намерения, не так ли?

– Серьёзнее некуда! – уверил Том.

Эндрю задумался. С одной стороны, случайный знакомый лезет в весьма деликатную сферу жизни, куда чужих просто не пускают. С другой стороны американец успел проявить себя в качестве мудрого советчика. Махнув рукой на действительные и кажущиеся нарушения этикета, он решил помощь всё же принять. От одной этой мысли настроение у него поднялось.

– Том бредит Глорией с первой их встречи! – уточнил Эндрю – Ладно, что должны сделать мы?

– Друзья мои, мы будем аккомпанировать Тому. Гитарами все владеют? Мы будем кабальеро в сомбреро. Пение серенад, это же испанский обычай?

– Да, это будет славно! Испанской гитарой мы, конечно же, владеем.

– Вот и отлично! Том, ты говоришь по-французски?

– Разумеется!

– А сумеешь спеть по-французски?

– Если мелодия не слишком сложная, то да. Но кабальеро должны петь по-испански!

– Ерунда. Мы будем донами и грандами поющими по-французски. А теперь сидите тихо, я напишу текст первой песни.

У бармена нашлись бумага и карандаш, и Александр принялся писать тексты песен, которые учил в таком далёком студенчестве, когда изучал толком и не пригодившийся французский язык. Здешнее тело, как выяснилось, французским языком владело, из чего следовал вывод, что Шолто Тавиш, перед тем как податься в бандиты, получил неплохое образование.

Французские тексты «Падает снег», «Если б не было тебя» и «Индейского лета» написаны. Написаны и ноты: не зря всё-таки бесценные детские годы угроблены в музыкальной школе.

– Ну что, друзья мои, приступим к первой репетиции? На первый случай мы споём а капелла, а завтра порепетируем с инструментами. Согласны?

У Тома оказался недурной баритон, да и со слухом всё оказалось в порядке. Он уверенно пел, читая с листа:

Et si tu n'existais pas,

Dis-moi pourquoi j'existerais?

Друзья не менее уверенно подтягивали, так что было понятно: на чрезвычайно важном выступлении они не облажаются.

– А…

– Что ты хочешь сказать, Том?

– Может быть, мы не станем тянуть? Думаю что будет лучше если я пойду петь серенаду прямо сейчас. Боюсь, что до завтра вся моя решительность рассыплется прахом.

– Верно, Том, в таком деле промедление излишне. Только тогда мы немного изменим первоначальный план! – объявил Берти, поднявшись из-за стола, быстро вышел из паба.

– Куда это он побежал? – удивился Эндрю.

– Надо полагать, что нашего друга посетила гениальная мысль. – успокоил его Александр – Мы скоро узнаем, что он задумал.

И верно, ждать пришлось совсем недолго. Не прошло четверти часа, как вернулся Берти, а за ним в паб вошел целый оркестр со своими трубами, барабанами и прочим музыкальным скарбом.

– Устраивайтесь тут! – Берти величественным жестом указал на свободное место у стены – Алекс! Дай им ноты, пусть хотя бы слегка ознакомятся. Хозяин! Всем пива и по шоту бренди!

Хозяин хотел было возмутиться вторжением лабухов в его паб, но хороший заказ мгновенно примирил его с действительностью.

Спустя ещё два шота и ужин для музыкантов, вся компания покинула паб и заняла место перед гостиницей.

– Где её окно? – глядя на здание гостиницы спросил Александр.

– Вот оно, перед нами. Второй этаж, балкон с розами.

– Ясно! Занимаем позицию! Том, становись впереди. Мы встаем за тобой, а оркестранты в один ряд расположатся за нами. Нужно, чтобы было видно кто исполнитель, а кто команда поддержки. Занимай свое место, дон Томас!

Все построились согласно указаниям, и тут Том вздохнул:

– Жаль, что у нас нет гитар, хотя ты упомянул о них.

– Зачем? – удивился Берти.

– Серенада всё-таки. Нужно уважать классику жанра.

– Джентльмены! Я могу принести гитары. – подал голос самый тщедушный из музыкантов – Только нужны деньги.

Александр сунул руку в карман, извлёк из бумажника несколько купюр и скомандовал:

– Лети как птица!

Не прошло и пяти минут, как запыхавшийся и хватающийся за бок музыкант вернулся. Четыре гитары он тащил как дрова – в охапке, держа за грифы. Как он не растерял инструменты, осталось загадкой.

– Только одна гитара расстроена, а на другой порваны струны. – сообщил музыкант – Но ведь вам только для антуража, правда?

Действующую и настроенную гитару вручили Тому. Ту что поплоше взял Эндрю, а нерабочие достались Берти и Александру.

Том ударил по струнам, оркестр поддержал. Поддержали и друзья. Странно, но на этом месте оказалась удивительная акустика: негромкий баритон Тома зазвучал, как будто поёт профессионал:

Tombe la neige… Tu ne viendras pas ce soir

Tombe la neige… Et mon cœur s’habille de noir.

О! Появились зрители. На балконах появились постояльцы, вышла и Глория. Девушка сразу узнала и певца, и его друзей. Она красиво оперлась о вертикальную решетку, увитую розами, и зрителям, собирающимся на дороге полюбоваться на нежданный концерт, стало ясно, кому обращена серенада.

– Чёрт побери, в современной молодёжи не умер дух романтики! – раздался громкий старческий голос.

– Ах, какое чудесное исполнение и какие дивные песни. – тихим мелодичным голосом произнесла какая-то женщина – Любопытно, кто же счастливица?

А Том выкладывался по полной:

On ira où tu voudras, quand tu voudras

Et on s'aimera encore lorsque l'amour sera mort

Чудесно, что Глория подыграла Тому: она сорвала веточку с розовой розой и кинула вниз. Том уронил на землю гитару, метнулся вперёд и успел поймать цветок, прежде чем тот коснулся земли. Цветок он укрепил в петлицу и низко поклонился девушке:

– Я навсегда сохраню ваш драгоценный дар! – произнёс он – А пока я удаляюсь!

Зрители на балконах разразились аплодисментами, и кабальеро вместе с наёмными музыкантами удалились. У паба они разделились: музыканты, получив от Берти обещанную плату, испарились, впрочем, перед расставанием попытавшись слегка пошакалить:

– Дорогой сэр, не разрешите ли вы нам исполнять эти великолепные песни?

– Ни в коем случае! – отрезал Александр – О такой вещи как авторское право вы помните?

Поднимая бокал пива, всё-таки горло после песнопений нужно умягчить, Александр пихнул в плечо Тома:

– Ну всё! Осталось совсем немного, и ты добьёшься своего. Нынче же дай поручение метрдотелю, чтобы он с утра пораньше послал посыльного в типографию, и там тебе отпечатают эти песни вместе с нотами.

– Зачем?

– Болван! На каждом листе будет твоё имя и посвящение: «Прекрасной и нежной Глории Уэйк».

– Ты отдашь мне такие прекрасные песни? – вытаращился Том.

– Есть вещи много дороже слов и нот, нанесённых на бумагу. Пусть этот маленький взнос станет ступенькой к вашему счастью.

Том поставил кружку на стойку и облапил Александра:

– Алекс, ты не просто мой друг! Отныне и навсегда ты мой брат!

***

Александр проснулся от громкого стука в дверь Кто-то колотил по створкам кулаками, а может и ногами. Морщась, ероша волосы и ворча: «Кого там принесли черти?» он встал, накинул на плечи халат и открыл дверь. На пороге стояли шире плеч улыбающийся Эндрю и Глория.

– Ты вот так запросто отдал эти песни Тому? – дрожащим голосом воскликнула Глория, размахивая листами, пахнущими типографской краской.

– Ну… Чего не сделаешь ради брата?

– Какого брата? – удивилась Глория.

– Мы вчера с Томом побратались. – пояснил Александр – Входите, ребята, чего мы торчим на пороге? Кстати, Глория, оцени: за возможность хоть на йоту приблизиться к тебе Том признал меня братом.

– Том такой рыцарь, и ты, Алекс тоже рыцарь! – бросилась Глория на шею Александра – Я счастлива, что у моего Тома такой побратим!

«Чёрт побери, в современной молодёжи не умер дух романтики!» – Александр про себя процитировал давешнего старикашку – Не то, что юношество в моей молодости, когда мы стремительно становились равнодушными циниками.

Он провёл хлюпающую носом Глорию до кресла, бережно усадил её, сунулся в бар, достал оттуда кувшинчик сока и разлил в три стакана.

– Пить с утра алкоголь не в моих правилах, так выпьем соку за вас с Томом. Ты согласна выйти за него замуж?

– После того что произошло, после этого? – она потрясла листами с нотами и текстами песен – Разумеется согласна!

– Прости, что не спросил раньше, но как твой отец отнесётся к вашему союзу?

– Он будет доволен, он будет счастлив! Отец много раз намекал мне на вероятность нашего с Томом союза, но я не понимала своего счастья. А теперь поняла. Господи, я должна срочно телефонировать отцу! – подхватилась она и убежала.

– Алекс, дружище, я в неоплатном долгу перед тобой! – Молчавший до сей поры Эндрю пожал руку Александру и ушел вслед за Глорией.

– Ну что же, доброе дело я сделал, теперь бы не обернулось оно своей противоположностью. – решил для себя Александр, запер дверь и отправился досыпать: в молодом и здоровом теле так славно предаваться маленьким радостям жизни, в том числе и сну.

Но спать ему не дали. На этот раз явился Берти. Одетый в строгом деловом стиле, серьёзный и значительный, он вытянулся по ту сторону порога:

– Разрешишь войти?

– Добро пожаловать, дружище! Забредай с мою берлогу, только прости за мой вид – сначала Глория с Эндрю, а теперь ты вырвали меня из постели. Ты по делу?

– По делу, причём серьёзному.

– Излагай. – предложил Александр усаживаясь у стола – Но может ты хочешь чего-нибудь выпить?

Берти сел напротив, прямой как штык:

– Ничего не хочу. Я пришел по поводу регистрации твоих патентов.

– Вот как?

– Дело в том, что регистрация патентов на изобретения не так проста, как я изобразил. На самом деле регистрация занимает от трёх месяцев и более. В некоторых случаях и года недостаточно. Да. И идти к дельцам с простой заявкой весьма рискованно. Ты не англичанин, не человек их круга, следовательно, обмануть тебя самое благое дело.

– Ого! Сдается мне, что ты сам хотел немножко меня экспроприировать, но по какой-то причине передумал?

– Да, передумал.

– Что-то мне подсказывает, что тебе есть что рассказать. Ничего не обещаю, но постараюсь подумать над твоей проблемой. Но сначала скажи, что подвигло тебя так перемениться?

– Твое вчерашнее поведение. Похоже, оно для тебя естественно, и я решил не делать то, что задумал.

«Экий ты Альберт Эйнштейн» – подумал Александр – Ему припомнились смутные слухи, что этот физик вовсе не создавал свою теорию относительности и что там было у него ещё, а украл, вот так же работая в патентном бюро. Правда это или нет неизвестно, но, к примеру, школьный учитель физики в школе где учился Александр, был свято в убеждён в бесчестии Эйнштейна.

– Скажи честно, что толкнуло тебя на такой шаг? Я имею в виду твой замысел.

– Деньги. Скажу откровенно, мой отец изрядно растранжирил состояние нашей семьи, и теперь я, мягко говоря, небогат. А тут один человек начал меня шантажировать, угрожая предать огласке кое-какие факты.

– Что-то о твоей ориентации? – удивился Александр.

– Что? Ах, какие пустяки! Мои нездоровые наклонности для Британии являются неафишируемой перед другими народами нормой. Дело в другом. Но в чём оно заключается, я не раскрою.

– Большая сумма?

– Огромная для меня. Две тысячи фунтов.

– Немало. Но ты понимаешь, что шантажисты никогда не останавливаются, и всегда высасывают жертву досуха? К тому же я не уверен, что мои изобретения, суть которых тебе ещё неизвестна, стоят такую сумму.

– Разумеется не стоят. Понимаешь, я придумал эту схему, нашел потенциальных покупателей, собирался вести незаметный образ жизни, а тут этот человек требует с меня невероятные деньги.

– Откровенно говоря, я не понимаю логики шантажиста, ведь он знает твоё финансовое положение, не так ли? Скорее всего он решил тебя сгубить, чтобы запугать тех двоих. Насколько я понимаю, они платежеспособны?

– Я пришел к таким же выводам. Именно поэтому я пришел к тебе покаяться, а потом я приму яд.

– Не спеши. На тот свет мы с тобой ещё успеем. Не лучше ли избавиться от шантажиста?

– Их трое.

– Кто-то ещё в курсе предмета шантажа?

– Есть ещё два человека, но они замараны сильнее чем я.

– А что если мы поедем на встречу вдвоём, да и избавим свет от мизераблей?

– Было бы прекрасно, и я даже планировал такой шаг, но… Это тренированные молодые мужчины, ловкие и сильные. Мне с ними не справиться.

– Когда и где ты должен передать деньги?

– Сегодня, в час пополудни в доме, который они сняли. Утром они прислали телеграмму.

– Дом в этом городишке или где-то на отшибе?

– Охотничий домик в лесу, в пяти милях от Брайтона.

Александр встал, походил из угла в угол, а потом решительно двинулся в спальню. Из чемодана он отсчитал две тысячи фунтов, и с кипой денег в руках вышел в гостиную.

– Ты дашь мне деньги, чтобы я передал их шантажистам? – Берти от изумления чуть не рухнул со стула – Но ты же сам же говорил, что они никогда не отстанут!

– Верно. Говорил. Но если мы придём вдвоём и с пустыми руками, они нас тут же убьют. Они же способны на убийство?

– Реджа Пека они убили, а потом взялись за меня.

– Значит, тебя они тоже приговорили. Поехали.

***

Вторые мотоциклетные очки нашлись в гостиничном гараже – их чуть ли не с поклоном подал вертлявый помощник механика. Плотный плащ притащил сам механик, так что из гаража наша парочка выехала правильно упакованная.

– Забыл тебя спросить: ты место точно знаешь, или придётся спрашивать у почтальонов и полицейских? – спросил Александр, когда они выехали на главное шоссе и повернули на восток.

Берти растерянно оглянулся, потом сообразил:

– Знаю. Я там бывал дважды.

– Отлично. Тогда поработаешь штурманом. Главное, не прозевай поворот на охотничий домик.

Два часа спустя Берти скомандовал:

– Поворот направо у указателя впереди по курсу!

– От поворота дом далеко?

– Четверть часа, если на такой же скорости.

– Тогда после поворота остановимся, чтобы размяться.

Остановились, немного попрыгали, подвигались, попили воды из фляги.

– Пора! – решил Александр, садясь на мотоцикл.

Берти занял своё место в коляске и аккуратно пристегнулся.

Через короткое время и несколько поворотов, дорога вывела к озеру, на берегу которого стоял небольшой дом, сложенный из дикого камня, под высокой черепичной крышей. Из широкой трубы вился дымок, вид был благостный, умиротворяющий.

Мотоцикл подрулил к дому по засыпанной хвоей дороге, и дверь распахнулась. На крыльцо вышел здоровенный детина в чёрном костюме, живо напомнивший наряд Дживса из комедийного сериала «Дживс и Вустер», снятого в девяностых годах. Александр даже вспомнил название костюма: пиджак-строллер. На голове детины красовалась шляпа-котелок, в общем, вид он имел типичный для камердинера.

– Уважаемый мистер Бертрам Сирил Кавендиш! – с явной издёвкой провозгласил он – Милости прошу! Но уговор был, что вы приедете один, что же вы нарушаете договорённости?

– Ты хочешь, чтобы я возил такую сумму в одиночку? – не растерялся Берти и вылез из коляски.

– Кстати да. Покажите-ка денежки, мистер Кавендиш, а то мало ли какие интересные мысли могли вас посетить.

Берти откинул вперёд спинку кресла коляски, вынул оттуда саквояж и открыл его. При виде денег глаза детины загорелись жадностью.

– Ладно, входите. – вальяжно бросил он и открыл дверь перед гостями.

В доме воняло плесенью и мышами, кругом видны признаки беспорядка и разрухи: пыль, грязь, паутина, отстающие обои, облезающая краска. В комнате, куда вошли Александр и Берти, у стола сидели двое рослых молодых людей с прекрасно развитыми фигурами. Один из них был одет в дорожный костюм, а второй верхнюю одежду снял и был в салатовой рубашке с отложным воротником. Перед ними стояла почти пустая бутылка виски и пара снифтеров.

– А, дорогой однокашник! – брюзгливо сказал тот, что в пиджаке – Долго же пришлось тебя ждать. И зачем ты приволок с собой постороннего человека? Боюсь, ты сегодня не избежишь строгого наказания. Привёз деньги, мозгляк?

– Привёз. – потерянным голосом ответствовал Берти.

– Ну, так тащи их сюда. И зря ты вёз с тобой этого мужика, он нам не нужен. Придётся его тово… Nothing personal, just business, как говорят наши заокеанские кузены. Мики, он твой!

Шею Александру захлестнула удавка, но он ожидал чего-то подобного, и, прикрываясь Берти, сунул руку подмышку, нащупал там кольт, снятый с предохранителя. Патрон уже был в патроннике. Не вынимая пистолета, прямо через одежду, Александр дважды выстрелил назад, в громилу Микки. Потом также дважды выстрелил в злодея в салатовой рубашке. Обе пули угодили в голову, и практически обезглавленное тело рухнуло под стол.

– Что за нахер!!! – взревел однокашник Берти и попытался вскочить, одновременно выдергивая из кармана револьвер. Попытка не увенчалась успехом: Александр выстрелил ему в колено, а потом в руку, держащую револьвер.

– Не по вашему плану получилось. Нехорошо, правда? – спросил он у лежащего на полу злодея и повернулся к позеленевшему Берти – найди верёвку, нужно перетянуть раны у твоего однокорытника.

Берти метнулся и принёс удавку, которой Микки чуть не попользовал Александра. Ничуть не беспокоясь о болевых ощущениях раненого, Александр перетянул ему ногу удавкой, а поданным брючным ремнём перетянул руку. Потом с размаху саданул раненого ногой в живот, чисто для установления взаимопонимания, и приступил к переговорам:

– Вот так! Теперь ты раньше времени не издохнешь. Как тебя зовут, разбойник-шантажист?

– Чарльз Фицфлаад!

– Нет, это слишком сложно! – не согласился Александр – Буду звать тебя Чарли. Была у меня собачка с такой кличкой. Повадилась воровать кур, пришлось удавить собачку, такая вот судьба.

Сзади послышались звуки рвоты.

– Берти, сходи на улицу и подыши. – не оборачиваясь скомандовал Александр. Если найдёшь воду, прополощи рот, а потом попей.

Сзади послышались шаги, это Берти ушел из комнаты.

– Кайся Чарли, чем ты шантажировал Берти? Учти, в пистолете у меня ещё три патрона, а в кармане имеется запасная обойма.

Александр говорил намеренно безразличным тоном, о подобном приёме ему рассказывал знакомый милиционер. И верно, впечатленный шантажист заговорил:

– Этим придуркам приспичило попользовать малолетних сопляков, вот мы и наловили три штуки в трущобах. – Чарли замолк, пришлось его ткнуть стволом пистолета в лоб.

– А потом?

– Что потом? Ясно, что потом. Микки придушил пащенков, а мы сказали, что теперь эти аристократы будут нам платить деньги, а не то всем станет известно об их невинных шалостях.

– Ты не замолкай, говори дальше.

– Арни Тэтчер приехал с утра и начал выкобениваться, говорить, что больше не станет платить.

– И?

– Этот придурок схватился за оружие. Прострелил Бобу ляжку.

– Не тяни.

– В озере он.

– А деньги где?

– Вон, в саквояже, что под окном на полу.

Александр подошел к саквояжу и открыл его. Действительно, пачки фунтов крупных номиналов. Сзади послышался стон, и Александр резко обернулся. Чарли почти дотянулся до револьвера, но ударился раненой ногой о стул, и не сдержал стона.

– Зря ты так. – громко сказал Александр – Я ведь хотел тебя оставить в живых.

И выстрелил Чарли в голову.

Потом вышел на крыльцо, где сидел Берти.

– Я всё слышал. – хрипло сказал Берти.

– Кто такой Арни Тэтчер?

– Тоже однокашник. Это он совратил меня.

– Ясно. Запомни, друг мой: твоя содомия проистекает от того, что ты робкий и боишься подойти к женщинам. Ну, ничего! Мы с тобой ещё прогуляемся в весёлый дом, лично прослежу, чтобы парочка сладких девчонок выдоили тебя до полного бессилия.

– Это правда?

– Думаешь, ты первый мой знакомый, который думает что он «особенный»? Чёрта с два! Таких несчастных тьма тьмущая, жаль только что не всем везёт разобраться в себе. Тебе повезло. Кстати, вот тебе привет от Арни.

И Александр поставил перед Берти открытый саквояж.

– Это твоё. Об Арни не жалей. Он всё равно рано или поздно, а скорее рано чем поздно, опустился бы до злодейства. Я это знаю точно, читал результаты расследования похождений британских аристократов и американских нуворишей.

Александр не стал упоминать, что расследование проводилось сто лет тому вперёд.

– Алекс, как ты поедешь с такой дырой в пальто? – вскрикнул Берти, когда Александр повернулся к нему спиной.

– Да, могло получиться нехорошо. Надо поискать какую-то замену.

Замена нашлась, ею оказался чёрный макинтош, висящий на вешалке за дверью в комнате.

Спустя пару часов молча погрузились на мотоцикл и поехали назад, оставив за спиной запертый охотничий дом и трупы в озере.

Глава 4. Демонстрация возможностей

Детство и юность Александра, правда, тогда его звали совсем по-другому, прошло в шахтёрском городке, в Казахстане. Что бы сейчас в демократической России ни врали про Советский Союз, в те времена города шахтёров были чистыми, безопасными и удобными, да и снабжались по высшей категории. Очень важно, возможности для развития способностей и талантов детей в этих городах были прекрасными. Скажем, школа, в которой он учился, была великолепно оборудована, а возможностей для внеклассного обучения были просто превосходными. Так мама отвела сына в музыкальную школу, где он обучался по классу фортепиано, а позже уже по самоучителям освоил гитару и ударные. Кроме того Александр вполне самостоятельно записался в кружок авиамоделирования, лелея мечту поступить в лётное училище. Мечту о карьере лётчика зарубила медицинская комиссия при первоначальной постановке на воинский учёт. Выяснилось, что мальчик негоден даже для срочной службы в армии, не то, что стать профессионалом в авиации.

С детства обладая практическим умом, Александр тщательно продумал свою будущую карьеру, и решительно отверг саму мысль о поступлении в творческие ВУЗы: не с его талантами, а главное, не с его связями толкаться в тех узких коридорах. Ленинградский «Холодильник» принял его в свои стройные ряды, о чём Александр потом ни секунды не пожалел. Специальность он выбрал интереснейшую: холодильное оборудование. Дело в том, что при кажущейся несложности этих приборов, имеется широчайший горизонт их совершенствования, развития и приспособления к разным отраслям жизни.

Устраиваться в новом для себя времени Александр решил при помощи именно своей основной специальности, полученной в институте. На ресторанной кухне, куда он заглянул, и был с почётом проведён по всем закоулкам, морозильный шкаф оказался примитивным ледником. Холодильники на кухнях горожан тоже оказались не лучше – всё вариации обычного льда и соли. Между тем, электричество уже появилось, и сеть электрических проводов покрыла деловую и зажиточную часть Англии.

Как раз в респектабельной части Борнмута, а именно в одном квартале от полицейского управления, на соседней улице с местной мэрией (или как её тут именуют), находился лучший в этом городе публичный дом. А в отдельном кабинете заведения, развалясь в удобнейших креслах, отдыхали Александр и Берти.

– Поделись впечатлениями от первого раунда гетеросексуальной любви. – спросил Александр, попивая холодное вино.

– Неожиданно хорошо! – совершенно искренне ответил Берти – Ты был прав, я просто привык бояться женщин, и, сломав этот барьер, я открыл для себя новый мир.

– Это прекрасно. С обретением уверенности в себе ты изменишь и внешнюю часть своей жизни. Влюбишься в хорошую девушку, она ответит тебе взаимностью… Это тоже отдельный, необыкновенно занимательный и трогательный пласт человеческой жизни, жаль, очень короткий. Но я вижу, ты хочешь что-то спросить. Спрашивай.

– Ты так легко, ловко и эффективно пустил в ход оружие. Признаться, я такого не ожидал. И я не заметил никаких душевных терзаний по поводу случившегося. Можешь рассказать, почему так?

Вопрос ожидаемый, причём честный ответ на него был просто невозможен. Ну не излагать же неподготовленному аборигену о том, что за интеллект и социализацию в Алексе Петриче отвечает Александр, а за боевые и криминальные навыки – Шолто Тавиш. Но для ответов на подобные вопросы давно придуманы враньё, полуправда и версии неотличимые от правды.

– Знаешь о конторе Пинкертона в Североамериканских штатах?

Берти кивнул. В американской и европейской прессе часто писали о детективном агентстве Пинкертона, издавались книги и комиксы.

– Конечно же, знаю.

– В штатах много подобных агентств, и я служил в одном из них. Оттуда мое владение оружием. И спокойное отношение к трупам оттуда же. Но это тяжёлая и крайне опасная работа, вот я решил заняться чем-то более мирным, тем более что мой возраст прямо указывает на необходимость покоя. И поиск более доходного дела, если быть откровенным, ведь в любом бизнесе львиная доля прибыли достаётся руководству, а исполнителям падают сущие крохи.

– Понимаю. Почему ты решил мне помогать?

– Потому что ты, пусть и неявно, попросил о помощи. Это первое и главное. Второе, не такое важное: ты можешь быть полезным, и не отказываешься от сотрудничества.

– Чем же я могу быть полезным? Пока ты приносишь пользу мне, причём безвозмездно, а это настораживает.

– В России говорят: «Обжегшись на молоке, дуют на воду». Ты привык к предательству и чудовищному вероломству и потому глядишь на меня с опаской. А я говорю прямо и честно: мне нужны твои профессиональные навыки, знания, ум и наработанные связи. Нужны для честного, взаимовыгодного сотрудничества. Ты знаешь людей, к которым нужно обратиться, чтобы создать заводы для выделки холодильного оборудования. Там, где тебе нужно всего лишь пожать руку и озвучить просьбу, мне придётся тратить большие деньги и околачиваться в приёмных, причём с неясным результатом. Но и я способен дать тебе много. Просто оглянись и оцени, сколько мужчин и женщин, вхожих в те же двери и знакомые с теми людьми, довольствуются третьестепенными должностями. Они ничего не достигли. Более того: они ничего не достигнут потому что, имея великолепные стартовые условия, они сделали неправильную ставку, или не сделали её вообще.

Александр внимательно посмотрел на собеседника, оценивая его реакцию. Реакция была правильной: Берти серьёзен, лицо его отражало работу мысли.

Звякнул колокольчик на двери, в открывшуюся щель сунулись две милых и свежих мордашки:

– Мальчики! Девочки желают пошалить! – раздался звонкий дуэт.

– Придёте через десять минут. – отмахнулся Александр и мельком оглянувшись на закрывшуюся за профессионалками дверь, продолжил:

– То что я тебе говорю сейчас, ты знаешь сам. Уверен, что воспитатели в школе и профессора в университете не однажды и разными словами говорили о том же. Но я добавлю то, чего не говорили они: обществу невыгодно, чтобы все выпускники были успешны и умели строить свои карьеры. Кто-то должен оказаться надёжным исполнителем чьей-то воли, и не просто исполнителем, а убеждённым и волевым проводником этой воли. Именно для того придуманы механизмы психологического слома таких как ты мужчин и женщин: умных, талантливых, волевых, но недостаточно пробивных. После нашего разговора ты сам решишь свою судьбу: останемся ли мы простыми знакомыми, или будем сотрудничать.

– Ты прав: то о чём ты говорил мне известно. И даже твой вывод известен, правда, он не подавался нам в таком кристаллизованном виде. Теперь я понимаю, что мы сами должны были прийти в этой аксиоме… Полагаю, годам к сорока: чтобы было поздно что-то менять.

Берти немного помолчал и добавил:

– Алекс, я сделал свою ставку. Полагаю, что нам действительно следует сотрудничать. Да, я в силу происхождения и семейных связей вхож во многие двери и лично знаком со многими важными людьми, вплоть до младших отпрысков королевского семейства. Обсудим условия сотрудничества?

– Не стоит, Берти. Не время и не место. Лучше расскажи мне кто такой Фицфлаад и почему он так ядовито отзывался об аристократах.

– У Чарли очень талантливый и успешный отец. Человек воистину достойный уважения: он сам сделал себя, своими руками построил целую промышленную империю, за что был посвящён сначала в рыцари, а потом и вовсе получил титул, не говоря о наградах. А вот сын у него… спортсмен. Я не знаю вида спорта, в котором Чарли не был бы чемпионом. Однако всё что сложнее таблицы Пифагора ему недоступно. Уже в младших классах школы он оказался не то чтобы неприкасаемым, а нежелательным что ли. Он почему-то решил, что для нас отталкивает его недостаточно благородное происхождение, но это ерунда. Среди нас довольно много вторых и третьих в линии наследования титула.

– С Чарли всё ясно. – сказал Александр – А Боб?

– Какой Боб?

– В доме было трое: камердинер Микки, Чарли и Боб, который не успел и слова сказать.

– А-а-а этот… Тоже спортсмен, только с потомственным титулом, вернее, с более длинной родословной. Подручный Чарли, но ещё более ограниченный. Университет он закончил только потому, что оценки и зачёты выставлялись не Бобу, а его отцу. Ну ты понял, о чём я.

– Это всё что я хотел узнать. А сейчас мы будем развлекаться.

И Александр потянулся к кнопке вызова персонала.

***

В автомастерской, расположенной неподалёку от гостиницы, Александр нашел слесарей, которые подрядились спаять радиаторы и трубчатые испарители необходимой конфигурации. По звонку управляющего автомастерской мгновенно примчался хозяин конторы, продающей компрессоры. Берти, не выходя из гостиничного номера отыскал поставщика аммиака и обеспечил доставку газа к снятой им же мастерской. Работников набирал лично Александр: ему были нужны специалисты с очень специфической квалификацией, впрочем, в стране с высочайшим уровнем развития промышленности найти таких оказалось совсем нетрудно. Осталось собрать холодильники различного назначения и пригласить Уэйка-старшего на презентацию продукции будущей компании.

Александр был впечатлён эффективностью своего первого сотрудника: Берти решал организационные вопросы с лёгкостью необыкновенной, как будто не прилагая никаких усилий. Впечатление, конечно же, было неверным, поскольку в другой ситуации на его месте и пятеро не сумели бы устроить такую прорву дел. Тем выше оказались основания привлечь молодого человека к работе по самому высшему разряду – в качестве первого помощника и даже заместителя.

В назначенный день, во двор особняка, снятого для проведения работ и демонстрации достижений, прибыл Уэйк-старший в сопровождении сына и дочери.

– Проклятая жара! – проворчал лорд, вылезая из автомобиля представительского класса – В следующий раз в такую даль я поеду рядом с шофером, у него хотя бы открытое сиденье, его обдувает ветром.

Он вытер лицо и шею белоснежным платком и с неудовольствием посмотрел на серые разводы, оставшиеся на платке после этого.

– Глория, ну и где бездельники, к которым ты меня притащила? Учти, если поездка окажется напрасной, я лишу тебя и Эндрю карманных денег.

Свои угрозы Уэйк произносил в четверть голоса, поскольку в его сторону уже направились Александр и Берти.

– Весьма рад вас приветствовать сэр Хьюго! – радушно провозгласил Берти – Добро пожаловать на демонстрацию того, что может выпускать компания, которую замыслили организовать ваши дочь, сын, Том Грегсон, ваш покорный слуга и мистер Александр Беньямин Павич, изобретатель механизмов, которые мы хотели бы представить вам.

– О! Малыш Берти! – изумился Уэйк-старший – Как же ты вырос, а я и не заметил этого. Вырос настолько, что решил основать промышленно-торговую компанию. И что же вы хотите предложить Urbi et orbi[1]? Расскажи старику!

– Как говорит наш партнёр, Александр Павич, лучше один раз пощупать руками, чем читать тома описаний. Сэр Хьюго, прошу следовать за нами и лично освидетельствовать нашу продукцию.

– Минутку, Берти. Как ты был торопливым, таким и остался. – отрезал лорд, и повернулся к Александру – Вы, судя по фамилии, родом с Балкан?

– Добрый день, сэр Хьюго. С Балкан мои родители, но они ещё до моего рождения переселились в Англию. Вместе с ними я прожил в Англии до десятилетнего возраста, а потом мы переехали в Североамериканские штаты.

– Ну что же, вы увлекательно описали свой жизненный путь. Однако ведите меня, показывайте, что за бесполезные железки вы придумали.

– С вашего позволения, сэр Хьюго – самым почтительным голосом сказал Александр – в основном медяшки. Но, в любом случае, их лучше увидеть. Бертрам, прошу вас, продолжайте.

Лорд покосился на Александра, но ничего не сказал.

Берти повел гостя в дом, все пошли за ними. Остановившись у двери Берти сказал:

– Сэр Хьюго, прошу отметить, какая жара царит на улице.

– Да уж, как я давно её отмечаю, можете полюбопытствовать у Глории.

– Отлично! Добро пожаловать в дом.

Сразу за входной дверью их встретила прохлада. Лорд удивлённо поднял бровь и шагнул следом за Берти в боковую комнатку, где жужжал какой-то агрегат, от которого в окно выходили большие воздуховоды.

– Обратите внимание, сэр Хьюго, перед вами действующий кондиционер, охлаждающий воздух во всех комнатах этого дома. Вообще-то его штатное место в ящике, на наружной стене дома, но для осмотра мы поместили его сюда.

– Хм… Занятное устройство. Это всё?

– Что вы! У нас приготовлено немало любопытного.

Берти повёл гостя в другую комнату, оборудованную как переговорная: тут стоял длинный стол, а по его сторонам стояли стулья. В углу стоял агрегат, сверху которого находилась довольно большая круглая канистра, а внизу имелся кран. Рядом стоял поднос, а на нём рядок хрустальных стаканов.

– После жаркой поездки вам хочется пить, не правда ли сэр Хьюго? Прошу вас, угощайтесь.

Берти взял один из стаканов, открыл кран, налил воды и с удовольствием выпил. Гость повторил действия экскурсовода и брови его поднялись от удивления:

– О! Вода охлаждена! Так-так-так, показывайте дальше.

Берти повёл на кухню и предложил:

– Вот перед вами два шкафа для хранения пищевых продуктов. Откройте дверцу, сэр Хьюго.

Гость с готовностью шагнул к шкафу, оборудованному двумя дверцами, и открыл верхнюю. В лицо ему полилась волна холодного воздуха, а внутри загорелась лампочка. На полках из толстого стекла стояли кувшины с соком, молоком и сливками. В маслёнке лежало масло, в вазах – ягоды и фрукты, а в держателях на дверце шкафа стояли бутылки. Лорд отщипнул от кисти виноградину, осмотрел её и сунул в рот:

– Холодная. Да, в охлаждённом виде вкуснее.

– И хранится намного дольше.

Уже без команды гость открыл нижнюю дверь шкафа, и обнаружил, что каждая полка в нём имела свою стеклянную дверцу. В верхнем осеке лежало несколько рыбин. Гость вынул одну из них и осмотрел:

– Твёрдая как деревяшка! Помнится, в северной экспедиции мы так хранили рыбу и мясо.

– Мясо мы положили ниже. – пояснил Берти.

Гость проверил все полки, но удивление вызвало только содержимое нижнего отделения: там лежали замороженные овощи, о чём он и спросил:

– Разве это съедобно? В размороженном виде овощи превращаются в размазню.

– Для непосредственного употребления такие овощи малопригодны, но для приготовления супов подходят отлично. – пояснил Берти – И обратите внимание на вот эти ячейки со льдом: их можно легко высыпать в стакан, скажем, для приготовления виски со льдом.

– Ясно! Что у вас следующим пунктом? Второй шкаф такой же?

– Второй шкаф предназначен для лавок и магазинов. Как видите, его дверцы изготовлены из двойного стекла.

– Да-да, нет необходимости лишний раз открывать двери. Разумно.

– Следуйте за мной, сэр!

Через чёрный ход вошли в бывшую конюшню, оборудованную как складская холодильная камера. Здесь на крюках висели три туши: свиная, баранья и говяжья. Рядом стояли ящики с морожеными овощами, сливочным маслом, рыбой и готовыми мясными изделиями. Гость подошел и присмотрелся:

– Вижу биточки, заготовки для шницеля… Остальное не узнаю, но это неважно. Есть ещё что-то?

– Пожалуйте на выход, сэр, вот дверь.

Во дворе стоял грузовик с большим фургоном.

– Понимаю, фургон оборудован охлаждающим устройством.

– Совершенно верно, сэр Хьюго. Такими устройствами можно оборудовать железнодорожные вагоны, речные и морские корабли.

– Я смотрю, вы серьёзнейшим образом обдумали всю линейку товаров.

– Именно так, сэр. Напоследок присядьте в салон этого автомобиля.

– А что у него на крыше?

– К сожалению, в самом автомобиле не нашлось нужного объёма для кондиционера, пришлось поступить таким образом.

– Ничего страшного. Всего лишь нужно дать указание автопроизводителю, и он построит автомобиль нужных габаритов и с необходимыми отсеками для вашего оборудования. – бодро заявил лорд, полез в салон и закрыл за собой дверь.

Через пять минут выбрался наружу, оглядел молодых людей, стоящих перед ним, и объявил:

– Леди и джентльмены, я готов к открытию переговоров. Где будем совещаться?

– Прошу пройти в переговорную, сэр Хьюго.

Разместились за столом, слуга подал напитки. Все молчали, ожидая слов впавшего в глубокую задумчивость лорда. Наконец тот хлопнул пальцами по краю стола и начал разговор:

– Леди и джентльмены, для начал давайте определимся с ролью каждого из вас в новом деле. Вы понимаете, что как отец двух действующих лиц, я имею некоторое право на такую информацию.

– Разумеется, сэр. Распределение ролей следующее: Глория Уэйк в нашей компании будет заведовать рекламой, а также продвижением товаров и услуг. Пока мы рассчитываем на рынок Великобритании и Североамериканских штатов, а во вторую очередь на страны, расположенные на наших границах. В ведении Эндрю Уэйка будут аналитические лаборатории, поскольку производство холодильного оборудования в значительной мере базируется на химии. Мы все знаем, что Эндрю лучший химик из знакомых нам, а главное, у него есть огромный научный потенциал. Томас Грегсон будет заведовать химическими производствами нашей компании. Я буду обеспечивать юридическое сопровождение компании, а мистер Александр Павич ответственен за изготовление холодильного оборудования и осуществляет общее руководство.

– У вас имеется план работы?

– Разумеется, сэр Хьюго.

Берти взял со стула портфель, вынул из него толстую папку и передал её лорду.

– Хм… Молодые люди, я начинаю вас уважать. А если вы скажете, что у вас имеется смета расходов и намечены производственные площадки, то даже поверю, что ваша безумная идея имеет шансы на воплощение.

– Такие документы имеются, сэр Хьюго. В переданной вам папке имеются малые папки, и те, что помечены от шестого по десятый номер, посвящены именно этим проблемам.

– Чего же вы хотите от меня?

– Помощь в регистрации компании и иммунитет от недружественного внимания возможных конкурентов и просто недоброжелателей. Также мы рассчитываем на ваше участие в совете директоров компании.

– Как интересно! И здесь вы всё продумали. Что же, я изучу представленные документы и дам окончательный ответ. Пока скажу лишь, что вижу за компанией огромное будущее.

Довольный Уэйк-старший отправился в Лондон на машине оборудованной кондиционером, а руководящий состав несуществующей ещё компании, вернувшись со двора, расположились за столом.

– Дэвид! – скомандовал Том – Прикажите подать обед! Я голоден как стая волков.

– И пусть подадут шампанское – добавила Глория – У меня душа поёт! Ведь у нас всё получилось! Отец разобьётся в лепёшку, но сделает всё что нужно, а может даже больше.

– Пока не подали еду и напитки, спросим нашего руководителя, как он оценивает нынешний визит. – сказал Берти.

Все повернулись к Александру, а он задумчиво побарабанил пальцами по столу, внимательно осмотрел друзей и широко улыбнулся:

– Леди и джентльмены, у нас всё получится! Сэр Хьюго согласился сотрудничать с нами. Отмечу, что Берти весьма тонко провёл переговоры и в нужное время дал дополнительную уступку. Мы не обсуждали её, но Берти прав: лорд Уэйк в совете директоров, для нас в смысле защиты, надёжнее броневой стали. Теперь о ближайших целях: мы, на имеющихся скромных площадях должны наладить выделку охладителей для воды и напитков, а Глория подумает, каким ресторанам и кафе она предложит эти устройства в первую очередь. Учти: покупателям следует поставить условие, чтобы наше оборудование стояло на самых видных местах, пусть для этого придётся давать разорительные скидки.

– Алекс! Тогда срочно нужны холодильники со стеклянными дверцами.

– Уточнение принимается.

– А мы? – хором спросили Эндрю и Том.

– Вы займётесь строительством завода по производству аммиака. Берти узнай, нужно ли приобретать лицензию, и если нужно, решишь этот вопрос. Но строительство завода начнёте немедленно. Всё. На сегодня задачи определены.

– Отлично! – захлопала в ладоши Глория – Как вовремя: уже несут блюда! Давайте праздновать, друзья!

***

Александр и Берти вышли из гостиницы и остановились, любуясь на рабочих, которые устанавливали новый рекламный плакат: «Однодневные экскурсии во французский Гавр».

– Как интересно! Вот веришь, Берти, а ведь я ни разу не бывал во Франции! Давай съездим на один день! Кстати, у тебя сейчас нет срочных дел?

– Срочных нет. А что мы будем делать в Гавре? Портовый город, никаких особенных достопримечательностей, скопище французов.

– Не любишь французов? – засмеялся Александр – Почему?

– Трудно сказать. В детстве с нами по соседству жил французский посол, он часто приходил в гости с женой и сыном. Знаешь, такой противный, толстый и наглый мальчишка. Мы с ним постоянно дрались.

– И кто побеждал?

– Откровенно говоря, мы дрались на равных, то есть, с переменным успехом: побеждал тот, кому повезло. Но чаще нас разнимали.

– Вот и съездим в Гавр, в целях борьбы с детскими комплексами. Кто знает, может ты там познакомишься с симпатичной француженкой.

– С француженкой? – аж причмокнул губами Берти – Чёрт возьми, Алекс, ты умеешь уговаривать! Уверен, ты прослушал специальный курс по ведению сложных переговоров.

– Вот и пойдём, купим билеты.

Они отправились по адресу, указанному в рекламе, и вдруг Берти остановился:

– Алекс, я знаю, куда мы двинемся потом! – сказал он – Мы с тобой запишемся на курсы пилотов самолётов. Вон, посмотри, висит плакат. Пойдём, почитаем!

– Ага! – сказал Александр – Срок обучения две недели, выдается сертификат. Берти, почему ты решил записаться в пилоты?

– Я об этом мечтал с детства, с тех пор, как увидел на стадионе взлетающий самолёт.

– Я тоже когда-то хотел научиться летать. Что же, вместе и осуществим свои мечты. А пока – в Гавр!

[1] Аллюзия на послания Папы римского - Urbi et orbi (Городу и миру).

Глава 5. По воде и посуху

На борт ярко украшенного прогулочного пароходика, идущего между прочим, в другую страну, Александр и Берти поднялись без таможенного досмотра, хотя бы формального. Вахтенный у трапа мельком глянул на их билеты и указал, в какой стороне каюты.

Хотя… Для таможенников и вообще службы безопасности, конкретно Александр и Берти интереса не представляли, и были как бы невидимы: одеты с неброской роскошью, лица холеные, руки в перчатках тончайшей кожи, следом движутся личные слуги. Люди общества, и этим всё сказано!

На верхней палубе оркестр наигрывал нечто лёгкое и приятное, и несколько молодых людей вышли на танцпол. Александр с Берти заняли столик у борта и уже собрались обсудить кое-какие дела, когда к ним подошел старший стюард:

– Прошу прощения, джентльмены. – поклонился он – Как видите, все столики заняты, и это для нас проблема. Вы позволите подсадить за ваш столик трёх леди?

– Разумеется, подсаживайте! – отозвался Александр, и стюард поднял руку, подавая знак.

К столику подошла дама лет сорока, а следом за нею две очаровательные девушки-подростки лет пятнадцати-шестнадцати. Мужчины встали и помогли дамам сесть, причём Александру пришлось уступить свой стул. Впрочем, стюард уже нес стул для него. Ему и Берти пришлось сесть тесно, плечом к плечу.

– Прошу прощения за доставленное неудобство. – извинилась дама – Но погода так хороша, что хочется побыть на открытой палубе.

– Всё зависит от точки зрения. – ответил ей Берти – Если бы не случилось этой тесноты, мы были бы лишены счастья оказаться рядом с вами, леди Агата.

– Мы знакомы? – удивилась дама.

– Разумеется, мы знакомы. Просто вы забыли маленького Берти Кавендиша, который едва не подстрелил из лука вашу кошку, а вы отвесили ему шикарный подзатыльник. Между прочим, я ставил вас в пример даже своему тренеру по боксу. Однако поведайте: почтенная представительница кошачьего племени жива и здорова?

Дамы дружно засмеялись.

– И верно, вы Берти! Простите великодушно, я вас не узнала. Маркиза жива и здорова, хотя и одряхлела. Увы, век наших маленьких питомцев недолог.

– Что же, такова природа вещей, леди Агата, и с нею ничего поделать нельзя. Эвелина и Маргарет – он поклонился девушкам, и они ответили лёгкими кивками – тоже должны меня помнить, мы славно соревновались на сельском празднике, правда, в разных категориях.

Берти и Александр снова встали:

– Леди Агата, леди Эвелин, леди Маргарет, перед вами мой друг и деловой партнёр, Александр Павич. Александр, с удовольствием представляю тебе графиню Агату Адамсон, мою отдаленную тётушку по отцовской линии, и её дочерей, Эвелин и Маргарет.

Дамы сидя отвесили лёгкий поклон, а Александр поклонился и заверил в величайшей чести познакомиться со столь очаровательными особами.

Берти продолжил:

– Леди, когда вернёмся назад, мы покажем вам опытные образцы нашей продукции, и если я хоть что-то понимаю в женской душе, вы, леди, будете в величайшем восторге.

– Что же вы готовитесь выпускать? – заинтересовалась Маргарет.

– Не скажу! – широко улыбаясь, заявил Берти – На эти вещи следует смотреть, неподготовленным. Поверьте, так лучше, к тому же ждать осталось совсем недолго, всего лишь до вечера завтрашнего дня.

Оркестр заиграл очередную танцевальную мелодию, и девушки с мольбой посмотрели на Александра и Берти. Взгляды были настолько говорящими, что мужчины встали.

– Леди Агата, разрешите пригласить на танец ваших дочерей. – поклонился Александр.

Получив разрешение, они повели девушек на танцпол.

– А я вас видела! – сообщила Эвелина, едва вступила в круг.

– Где же? – удивился Александр.

– Вы дважды выступали в ресторане, а мы с мамой там проводили вечера.

– И как вам мои выступления?

– Скетчи были пресмешными! И песня была восхитительна. Но у меня остался вопрос, вы позволите?

– Да, конечно!

– Какой рыбный день вы имели в виду в одном из скетчей?

– Там где я жил, принято один день в неделю отказываться от мяса и вкушать только рыбу. Просто я забыл, что это местный термин, непонятный в остальном мире.

– Благодарю за разъяснение. Позволите ещё один вопрос?

– Сколько угодно, прекрасная леди!

– Серенаду, которую пропел Том Грегсон, мы тоже слышали. Правда, что вы автор тех великолепных песен, и подарили их Тому?

– Правда. Я очень рад, что благодаря этому маленькому подарку двое чудесных молодых людей нашли друг друга.

– Ах, как это романтично! – вдруг всхлипнула Эвелина.

– У вас всё впереди, леди Эвелина! Уверен, что некий юноша, которого вы до сих пор не замечали, подарит вам песню, стихотворение или просто кольцо с бриллиантом, в знак своей любви и преданности.

– Когда же это произойдёт?

– Думаю, это случится скоро.

– Ах! – тихонько вздохнула девушка.

Танец закончился и Александр повел партнершу к столу. А там, поймав грустный взгляд матери, шагнул к ней:

– Леди Агата, разрешите пригласить вас на танец?

– С удовольствием.

Леди Агата танцевала как будто в последний раз – страсть и огонь проявлялись в каждом её движении. «Ну да – подумал Александр – сейчас она конкурирует с собственными дочерьми. Доказывает всему миру и самой себе, что она ещё ого-го»! Попытка была не бездарной и отнюдь не жалкой: женщина в расцвете сил, страсти и опыта, способна зажечь кого угодно. Александр обратил внимание, что на леди Агату с интересом поглядывали мужчины, а женщины – с ядовитой злостью. Да и сам он немало возбудился, ведя разгоряченную партнершу.

– Леди Агата, вы великолепны! – сказал он – Я завидую вашему мужу чёрной завистью.

– Увы, я вдова. – шепнула партнерша, метнув взгляд полный вполне ясного значения.

«А вот это многообещающее начало»! – порадовался Александр.

На французский берег сошли дружной компанией, и на вечернюю экскурсию отправились тоже вместе.

Ночь провели в довольно комфортабельной гостинице, с утра и до обеда, под водительством экскурсовода посетили все обязательные достопримечательности, а потом разбившись на группы по интересам и симпатиям, отправилась в самостоятельное путешествие. В сущности, Берти был прав: смотреть в Гавре практически не на что. Порт был вонюч и грязен, старинные оборонительные сооружения использовались военными, французы были многочисленны, довольно малорослы, излишне экспрессивны и необычайно крикливы. Просто цыгане какие-то! Познакомиться с француженками Александру и Берти не пришлось: это было бы крайне невежливо по отношению к спутницам-англичанкам. Так они и шли, обращая внимание то на одно, то на другое, впрочем, без особого интереса. Архитектура мало отличалась от той, что осталась по ту сторону пролива, ассортимент в магазинах и лавках ничем не отличался от британского, а специальных сувениров ещё никто не делал. Александр отметил про себя, что сувениры на магнитиках, петельках или верёвочках станут популярными, и их стоит производить. Вернее не сами сувениры, а заготовки под них, скажем, плашки с магнитом, чтобы туземные мастеровые уже лепили местную символику.

И совсем бы быть дню пропащим, но очередной поворот узкой улицы вывел их на тесный перекрёсток, запруженный толпой апашей, наседающих на трёх офицеров в русской морской форме. Один из русских сидел, прислонившись спиной к стене дома, и зажимал рукой рану на бедре. Двое держали оборону, отмахиваясь кортиками, причём небезуспешно: Александр отметил не менее пяти раненых хулиганов, отползающих из эпицентра битвы.

– Берти, наших бьют! Поможем господам офицерам?

– Непременно! – Берти сжал кулаки.

– У тебя нет оружия?

– Нет.

– Держи! – Александр сунул в руки Берти маленький кольт – Умеешь пользоваться?

– Конечно!

– Леди, прошу вас, немного постойте в сторонке, пока мы поможем достойным господам.

Они бросились в бой. Бах! – и один апаш с воем схватился за ляжку. Бах! – и второй, выронив длинный нож, занялся собственной рукой. Слева закашлял кольт Берти, и апаши отхлынули от офицеров. Александр расстрелял обойму, тут же вставил другую, но использовать её не пришлось: издалека послышались свистки полицейских. При этих звуках апаши бросились наутек. Раненые кое-как заковыляли следом.

– Леди, вы не пострадали? – обратился Александр к спутницам – Прошу прощения, что оставили вас, но мы были обязаны вступиться за людей общества, ставших жертвой нападения подонков.

– Мы не успели испугаться. – облегченно улыбнулась леди Агата.

Её дочери с восхищением смотрели на Берти и Александра. Глаза их горели, лица раскраснелись. Да… Слухи о происшествии в Гаврских трущобах распространятся самые замысловатые. Впрочем, это не страшно, а может быть и хорошо.

– Господа, разрешите поблагодарить вас за наше спасение. – подошел к ним один из офицеров.

Второй в это время пытался остановить кровь у раненого товарища.

– Не стоит благодарности, господин капитан-лейтенант! – ответил Александр – На нашем месте вы поступили бы точно так же.

Он бросил взгляд на раненого, и до него вдруг дошло, что из раны хлещет ярко-алая кровь.

– Прошу прощения, но вашего товарища надо спасать! – сказал он и бросился к моряку, на ходу сбрасывая пиджак.

Отстегнул подтяжки и в несколько движений наложил жгут выше раны. Раненый был уже в полуобморочном состоянии.

– Почему вы так взволновались? – спросил каптри, подходя – Лейтенант Пущин уже накладывал повязку.

– К сожалению, лейтенант не медик, и поэтому не обратил внимания, что у вашего товарища артериальное кровотечение. Думаю, ваш корабельный врач объяснит причину моего беспокойства. А теперь нам следует поскорее доставить господина капитана третьего ранга на ваш корабль. Он далеко?

– Недалеко. В военной гавани.

Офицеры подняли раненного товарища, закинули его руки себе на плечи и повели его по улице.

– Берти, будь добр, найди извозчика. А я побуду здесь: опасаюсь, что апаши могут вернуться.

Берти убежал.

– Простите, господа офицеры, но почему вы не применили огнестрельного оружия? – спросила леди Агата.

– Наша вина, леди! Портовое начальство клятвенно уверяло нас, что в городе совершенно безопасно, а мы забыли, что лягушатникам верить нельзя даже в мелочах. В каком-то невероятном помрачении рассудка мы оставили свои револьверы на корабле.

Раздался стук копыт и грохот колёс, и на улицу выехали три извозчичьи пролетки. Берти сидел в первой. Погрузились и спорой рысью поехали вниз, к военной гавани, благо, что улицы были хоть и не мощёные, но довольно ровные.

Домчались одним духом. На причале, у большого военного корабля, вахтенные матросы подхватили раненого и бегом понесли его по трапу наверх.

– Прошу прощения что до сих пор не представился. – поклонился старший офицер – Я капитан-лейтенант князь Чухланцев Дмитрий Сергеевич. Это мой товарищ, лейтенант Пущин Арнольд Егорович.

Только теперь произошло взаимное представление по всей форме и прочие обязательные действия, приличествующие времени, месту и общественному положению. Офицеры приглашали спасителей подняться на корабль, но Александр глянул на часы и решительно заявил:

– Милостивые судари и сударыни, к сожалению, наш пароход отходит от причала через сорок минут, так что мы вынуждены откланяться.

– Да-да, джентльмены! – спохватилась леди Агата – Нам пора возвращаться, но когда вы окажетесь в Лондоне, с удовольствием приму вас в своем доме, визитную карточку я вам вручила.

На том и расстались.

***

Очередное утро Александр встретил в своей постели, но не в одиночестве: компанию ему составила леди Агата. Как так сложилось, он, честно говоря, не понял – должно быть, само собой. На пароходе, во время обратного рейса они много болтали и танцевали, причём девушки сосредоточились на Берти, едва не разрывая юношу напополам, впрочем, он был не против.

Веселье продолжилось в облюбованном ими ресторане на берегу, в том же «молодёжном» зале, где дамы, в ультимативной форме потребовали исполнить им песню. Делать нечего: Александр быстро написал на салфетке французский текст песенки «Всё хорошо прекрасная маркиза», и они с Берти пошли на эстраду. Берти достались слова маркизы, а Александр пел за слуг. Он же и аккомпанировал на рояле:

– Алло, алло, Джиент, какие вести?

Давно я дома не была.

Пятнадцать дней, как я в отъезде,

Ну, как идут у нас дела?

Запевал Берти, а Александр отвечал:

– Всё хорошо, прекрасная маркиза,

Дела идут и жизнь легка.

Ни одного печального сюрприза

За исключением пустяка.

Так, ерунда, пустое дело –

Кобыла ваша околела.

А в остальном, прекрасная маркиза,

Всё хорошо, всё хорошо.

Аплодисменты они сорвали грандиозные, едва ли не переходящие в овацию. Пришлось исполнять и на бис. Александр по-английски спел песенку Цфасмана «Неудачное свидание»:

Мы были оба.

– Я у аптеки!

– А я в кино искала вас!

– Так, значит, завтра

На том же месте, в тот же час!

И отправился к дамам, не обращая внимания на публику. В конце концов, в ресторане имеются профессиональные лицедеи. Потом дамы отправились в свои номера, в свои постели отправились и мужчины, но спустя каких-то полчаса в номере Александра раздался стук, и в приоткрытую дверь скользнула леди Агата.

– О! Признаться, я вас совсем не ожидал. – только и сказал он.

– Я сама от себя не ожидала такой прыти. – хихикнула она в ответ – Но, ты не оставил мне никаких шансов поступить по-другому.

– В чём я ещё виноват? – спросил Александр, запуская руки по всяким интересным и волнующим местам.

– В том, что мы до сих пор стоим у дверей.

– Безмерно виновен, но я исправлюсь. – усмехнулся Александр, подхватил леди и понёс в спальню.

Ночь пролетела почти незаметно, проснувшись, Александр сходил умыться и попить, потом вернулся в спальню.

– Как спалось? – спросил он, увидев, что женщина открыла глаза.

– Изумительно! – промурлыкала она.

– Будем вставать, или у нас остались невыполненные дела?

– Да, кое-какие дела мы не доделали.

– Это неправильно. Дела должны быть завершены. – убеждённо заключил Александр и потянулся к партнёрше.

***

На осмотр образцов будущих товаров, что состоялась к вечеру, отправилась изрядная толпа. Как выяснилось, Эвелина и Маргарет за день рассказали о вчерашнем подвиге Берти и Александра доброй половине курорта, заодно известив о загадочной продукции, которую разработали, но ещё не запустили в серию. Словом, когда друзья вышли из гостиницы, их ожидало ровным счётом двадцать человек. Могло быть и больше, но девушки и сама леди Агата провели жёсткий отбор, отсеяв всех недостойных.

– Леди и джентльмены! – обратился к присутствующим Александр – Дом, в который мы нынче направляемся, невелик и не рассчитан на такое количество посетителей, поэтому заранее прошу простить за возможное неудобство.

А про себя он порадовался, что дал команду фризер, который доделали только вчера с утра, запустить на полную, пусть и невеликую мощность, и забивать готовым мороженым оба холодильника. Вообще-то мороженое лучше хранить в складской холодильной камере, но тут вопрос психологии: намного эффектнее вкусный десерт не приносить откуда-то, а вынимать из стоящего тут же холодильного шкафа.

За прошедшее после визита лорда Уэйка время, кондиционер перенесли на штатное место, на северной стене арендованного здания, поэтому экскурсия началась именно с него:

– Леди и джентльмены, обратите внимание на неприметный ящик, между первым и вторым этажом. Этот ящик называется кондиционер, но о его назначении я вам расскажу внутри.

Прохлада, царящая в доме, как и ожидалось, поразила всех.

– Помните кондиционер, размещённый на улице? Микроклимат, устроенный в доме есть результат его работы.

Воды из кулера хватило на всех, но горничной пришлось принести ещё стаканы, поскольку имеющихся оказалось мало.

– А теперь перейдём к угощению. Джентльменам я предлагаю на выбор виски или джин со льдом. Содовая и тоник также отлично охлаждены. Дамам и юношам предлагается мороженое.

Горничные быстро и ловко оделили всех присутствующих порциями лакомства, а Александр указал на фризер:

– Машина для приготовления мороженого перед вами. Такая машина может быть установлена в ресторане или кафе, а может занять место на вашей личной кухне.

Аристократическая общественность загомонила, обсуждая сказанное: сама возможность иметь в доме массу новейшей, такой полезной аппаратуры впечатлила и вдохновила. Люди столпились, осматривая кулер, фризер и холодильники. Часть мужчин, увидев, откуда дует прохладный ветер, осматривала сплит-систему, а вот дамы на неё не обратили внимания.

Склад-холодильник произвёл свою долю впечатления, но только на владельцев крупных поместий и на посетителей, связанных с производством и продажей продуктов питания. Передвижной рефрижератор заинтересовал их же. А вот автомобильный кондиционер привёл в восторг абсолютно всех.

– Ничего страшного, что кондиционер не влезет в мой Олдсмобиль. – заявил дородный и осанистый джентльмен – Прикажу механикам изготовить красивый корпус для полезного устройства, и дело с концом.

Тут же сама собой организовалась запись на все полезные и нужные новинки, с Александра и Берти взяли клятвенное обещание, что первыми серийной холодильной техникой будут обеспечены они, счастливцы, отмеченные в этом списке.

***

Наутро Александр и Берти отправились записываться в пилотскую школу, расположенную на дальнем пляже, к западу от города.

Мотоцикл, уже с нормальной коляской, изготовленной в автомастерской по рисункам Александра, бодро тарахтя мотором, довёз их до пилотской школы, расположенной в деревянной развалюхе на краю обширного поля, спускающегося к морю и преходящего в пляж. Рядом находился большой сарай с широкими воротами, надо полагать, исполняющий обязанности ангара.

– Есть кто живой? – Александр постучал кулаком в щелястую дверь.

– Я тут живой! – ответил хриплый бас, и на пороге появился этакий немал-человек в брезентовых штанах, красной шёлковой рубашке и босиком – Кто вы и с какой целью здесь?

– Александр Павич и Бертрам Кавендиш, приехали по объявлению, желаем поступить в школу пилотов. Мы попали по адресу?

– По самому точному адресу. Я хозяин, одновременно исполняющий обязанности пилота и механика школы, Джеймс Пикстон. Милости прошу, входите.

Внутри развалюхи оказалась неожиданно просторная, чистая и светлая комната. В дальнем углу стоял стол и несколько стульев, рядом с ним большой напольный сейф. Вдоль стен тянулись полки, на которых расставлены модели самолётов, какие-то механизмы и детали. На отдельных стойках закреплены звездообразный и рядный двигатели, а на стене висели воздушные винты.

– Присаживайтесь, джентльмены. – пригласил здоровяк и сам уселся за стол – Итак, вы решили записаться в мою школу. Скажите, чего вы ожидаете от обучения?

Александр и Берти переглянулись.

– Мы собираемся изучить воздухоплавание, получить знания и навыки пилотов, после чего приобрести аэропланы для личного пользования. Надеюсь, у вас есть на чём обучать курсантов?

– Должен сказать, что вы чётко сформулировали последовательность обучения. Поясню. Теоретическое пособие пилота я написал сам, на основании собственного опыта, сведений, полученных на курсах месье Блерио и почерпнутых из иных источников. Взгляните на полки: там разложены важнейшие детали аэроплана, мы их тоже будем изучать. В ангаре, который вы видели справа, стоят два аэроплана Блерио XI. Если вы решите поступить, то будете обязаны досконально изучить теорию воздухоплавания, устройство двигателя и планера, а после этого перейдём к практической части, к полётам.

– Отличный план! – порадовался Александр – Вижу, что вы весьма серьёзно подходите к делу. Мы согласны.

– Тогда решим финансовые вопросы. Плату я попрошу вперёд.

– И это правильный подход. – согласился Александр – Мне нравится у вас, мистер Пикстон.

Пикстон достал из стола бланки договоров, заполнил их со слов посетителей, не спрашивая документов. Заполненные договора вместе с полученной платой он убрал в сейф, и потирая руки предложил:

– Приступим, джентльмены? Воздухоплавание, как область приложения человеческой энергии, появилось совсем недавно. В сущности, вы, джентльмены, как и я, будете в числе первых авиаторов, по крайней мере, в Британии. Прошу обратить внимание на важнейшее обстоятельство: аэропланы только появились на свет и являют собой крайне несовершенные, ненадёжные и невероятно капризные аппараты. Вы должны отдавать себе отчёт, что каждый полёт является предприятием, связанным со смертельным риском.

– Довольно своеобразное вступление. – заметил Берти – Вы рассчитываете, что слабый духом курсант, выслушав вас, назавтра не вернётся?

Пикстон внимательно посмотрел на него, помолчал и согласился:

– В значительной мере вы правы, мистер Кавендиш. Зато этот человек не оцепенеет от страха в полёте, и, как следствие, не воткнётся в земной шар.

– Разумно.

Возвращаясь в гостиницу, Берти задумчиво сказал:

– Алекс, знаешь, большая удача, что мы записались в школу именно сейчас!

– Почему?

– Потому что буквально завтра такие школы опутают сетью ограничений, увеличат срок обучения, я уже не упоминаю о конкуренции среди поступающих, ведь их станет во много раз больше.

– Ты прав, мой друг. Две недели – это ничто. Я считаю, что в будущем такие курсы будут длиться не менее года.

У гостиницы их перехватили Эвелина и Маргарет:

– Берти, Алекс! Вы нам ужасно, просто ужасно нужны!

– Что вы хотите, юные леди? Давайте присядем на скамейку.

– У Дизи Мергатройд день рождения, и мы решили, что вы, Алекс, прочитаете для неё скетч или споёте песню.

– Нет! Как хотите, но я не пойду выступать перед вашими друзьями, боюсь, это сильно повредит репутации.

Глаза девушек налились слезами.

– Не расстраивайтесь, юные леди! Дядюшка Алекс предлагает вам запасной вариант.

– Какой? – воспряли юные прелестницы.

– Вы сами отыграете скетч!

– Но мы не знаем слов, а выучить не успеем.

– Ничего не нужно учить, всё строится на импровизации, и вообще, в данном случае можно нести любую чушь, главное – сохранять полнейшую серьёзность, переходящую в напыщенность.

– А…

– Вы же играли в самодеятельных спектаклях?

– Конечно.

– Тогда слушайте: Маргарет, ты сидишь за роялем, к тебе подходит Эвелина и говорит: «Здравствуйте, я вам нотки принесла. Времени у нас мало, встаньте, что ж вы сидите, а я стою... Это с вашим-то ростом, сидите, понимаете. Значит так, здесь жирное пятно, сразу говорю вам не играем. Рыбу заворачивали. Ну, это, в общем, моё личное дело. Здесь не играем, черкать не надо…» И в этом духе вы продолжаете, пока все не попадают под столы. Концовка такая: Эвелина принимает величественную позу, а Маргарет играет какое-нибудь дурацкое попурри. Вам подходит?

– Подходит! – хором выдохнули девушки.

– Так бегите и репетируйте, юные леди! И помните, что главное – не допустить на свои лица и тени улыбки!

Девушки упорхнули, Александр вздохнул:

– Надо прекращать эти эстрадные экзерсисы, не доведут они до добра.

– Иногда и в нужной обстановке они полезны. – заметил Берти.

– Это верно. Пойду-ка я спать, Устал за сегодняшний день.

Глава 6. Шаг в небо и прочие дела

– Почитай, что о нас пишут. – протянул газету Берти, усаживаясь в кресло напротив.

– Перескажи своими словами. – меланхолично махнул рукой Александр.

– Ну да, тут текста на полстраницы, а сути-то на пару абзацев. В Гавр зашел русский броненосец "Слава", который посетили командующий окружными военными силами… Не знаю такой должности – уточнил Берти – префект полиции и мэр Гавра. На встрече с офицерами чиновники утверждали, что Гавр абсолютно безопасен, и военнослужащим союзного государства нет нужды вооружаться, сходя на берег. Три офицера, не взяв оружия, отправились прогуляться и, конечно же, подверглись нападению не менее полутора десятков апашей, которым никто не удосужился сообщить, что отныне они невинные агнцы. Офицеры дали хулиганам достойный отпор, но один из них получил опасную рану и мог бы погибнуть, если бы приехавшие на экскурсию и случайно оказавшиеся на месте происшествия британские подданные графиня Агата Адамсон, её дочери Эвелина и Маргарет, а также Бертрам Кавендиш и Александр Павич. Отважные дамы и их спутники выстрелами из своих пистолетов обратили подонков в бегство. Леди Агата оказала раненому офицеру, барону Классену, срочную врачебную помощь, благодаря чему он был спасён. Невероятная мешанина!

– Великолепно! – согласился Александр – Никогда не сомневался в способности репортеров переврать всё что угодно, и они не подвели. Пусть остается так, надеюсь, нашим новым знакомым будет приятно узнать, на что они способны.

Раздался стук в дверь.

– Это прибыли возмущённые верноподданные вашего короля, чтобы продемонстрировать нам меру своего праведного гнева. – заметил Александр и отправился открывать дверь.

Он оказался прав. В номер ворвалась кипящая негодованием леди Агата со слегка помятой газетой в руках, а следом за ней, синхронно уронив «Доброго утра» впорхнули её дочери.

– Мистер Павич, Берти, я крайне возмущена этой наглой ложью, этой гнусной пачкотней! – леди Агата гневно потрясла газетным листом.

– Присаживайтесь, леди Агата! Присаживайтесь юные леди! – проявил радушие Александр. Он подошел к бару и достал кувшинчик апельсинового сока – Попить не желаете? А вы девушки? Берти? Нет? А я попью.

Со стаканом в руках он подошел к креслу и расслабленно развалился в нем.

– Что вас так уязвило, леди Агата? - успокаивающим тоном спросил он.

Дама от возмущения подскочила на стуле:

– Это ты с Берти разогнал шайку мизераблей!

– Если быть до занудности точным, то на самом деле апаши разбежались лишь потому, что услышали свистки полицейских. Это первое. Во-вторых, вы бы тоже пришли на помощь людям общества, если бы были вооружены. Раненого вы и ваши дочери, я уверен в этом, тоже вполне способны обиходить. Так где причина для возмущения? Зато у вас есть полное право рассказывать, как всё было на самом деле, а слушатели будут думать, что вы из скромности преуменьшаете свои заслуги.

– Ты изощрённый демагог, мистер Павич. – в сердцах махнула рукой леди – Впрочем, твоя идея о том, что нужно с самым честным видом рассказывать святую правду о происшествии, выглядит многообещающе.

– Вот и прекрасно! – и Александр повернулся к девушкам – Юные леди, расскажите, удалось ли ваше выступление?

– Какое выступление? – насторожилась леди Агата.

– Мы попросили мистера Павича прочитать скетч на дне рождения у Дизи Мергатройд, – чуточку опасливо пустилась в объяснения Маргарет (а вдруг мать сочтёт их поведение недостойным?) – но он придумал значительно лучше: посоветовал выступить самим.

– Леди, сыграйте для своей матушки. Кстати мне и Бертраму тоже будет крайне интересно. – предложил Александр.

– Верно! – загорелась Маргарет – Мама, хочешь, мы сейчас сыграем этот скетч?

– Ну… Пожалуй.

– Вообрази, что этот стол рояль, я наёмный аккомпаниатор, а Эвелин решила блеснуть перед публикой своим пением.

И девушки принялись играть сценку, да так комично и преувеличенно-серьёзно, что зрители хохотали до слёз.

– Здесь играем, здесь не играем, а здесь рыбу заворачивали… – утирая глаза кружевным платочком, процитировала леди Агата – И как отреагировали ваши друзья?

– Точно как ты. Только мы с Эвелин растянули номер почти на десять минут, а могли и больше, но уже немного устали. Кстати, мистер Павич, вы необыкновенно популярны в нашем кругу. О ваших скетчах ходят легенды, а те, кто полакомился мороженым, вспоминают о нём и с нетерпением ждут, когда смогут купить машину для его приготовления, забыла, как она называется.

– Фризер.

– Да, именно фризер. Мы считаем, что мороженое из вашего фризера вкуснее, чем даже в кафе «Карлтона». И у меня поручение от десятка наших друзей и их родителей: вы должны пригласить их посетить ваш Прохладный дом.

– Разумеется, мы постараемся принять всех желающих. Хм… Может быть стоит напечатать пригласительные билеты с датой посещения. Да, Маргарет, задали вы задачку… Тут есть над чем подумать. Прохладный дом… – усмехнулся Александр – Берти, как тебе нравится название нашего демонстрационного зала?

– Прекрасное название. Как думаешь, может, стоит принять его и сделать официальным?

– Мысль недурная, но пусть решает Глория, всё же она отвечает за рекламу и связи с общественностью.

– Кстати, куда подевалась Глория, Эндрю и Том? – спросила леди Агата.

– Эндрю и Том строят химический завод. В этом деле, как вы понимаете, огромное количество сложностей. А Глория готовит рекламную кампанию, что тоже крайне непросто.

– Как интересно! А вы с Берти?

– Мы готовим почву для промышленной выделки холодильного оборудования.

Леди Агата хотела бы многое узнать, но видя сдержанность и осторожность в формулировках собеседников, промолчала.

***

Неделя, посвящённая теоретической подготовке, завершилась зачётом, совмещённым с проверкой практических знаний и умений в части обслуживания и ремонта моторов и агрегатов аэроплана. Александр ещё со времён авиамодельного кружка знал о теории воздухоплавания и общих принципах авиастроения намного больше хозяина авиашколы, но знание конкретных особенностей аэроплана эти сведения не заменяли.

– Ну что же! – заключил мистер Пикстон, расписавшись в экзаменационных ведомостях – Теорию вы изучили отлично, причём у меня сложилось впечатление, что устройство двигателей вы, мистер Павич, знаете намного лучше меня. Впрочем, это неудивительно: вы ведь инженер. Ваши знания, мистер Кавендиш я также нахожу отличными, и это при том, что механику вы, судя по всему, раньше не изучали.

Экзаменуемые с достоинством поклонились, а Пикстон продолжил:

– Я просил вас построить для себя полётные костюмы. Вы сделали это?

– Да, мистер Пикстон. Костюмы находятся в багажнике мотоцикла и могут быть использованы немедленно.

– Прекрасно! В таком случае мы можем приступить к первому этапу обучения управления аэропланом, он называется рулежка. Идите, переодевайтесь в полётные костюмы, и если я признаю их пригодными, состоится первое занятие.

Полётный костюм представлял собой кожаное пальто с высоким воротником-стойкой плюс кожаный шлем с пробковой вкладкой для защиты головы. Дополняли его большие очки-консервы, полумаска, закрывающая нижнюю часть лица, и перчатки с крагами. Для защиты рук предназначены перчатки с крагами. Пикстон остался доволен:

– Значит, сразу и приступим. Кто из вас хочет быть первым?

– Мы бросили жребий, выпало мне. – сообщил Берти.

– Как интересно! А если бы я сам назначил первого?

– Мы бы подчинились. – пожал плечами Берти – Дисциплина важнее мелких амбиций.

– Джентльмены, я вас уважаю всё больше! Мне пришлось расстаться с двумя учениками и всё потому, что они вздумали оспаривать мои распоряжения. Пришлось даже вернуть им деньги за неиспользованные уроки.

– Это ваше право, дорогой учитель. В конце концов, расстаться с недоумками даже потеряв в деньгах лучше, чем объясняться с властями и родственниками о причинах глупой гибели упомянутых недоумков.

Задание было простейшим: следовало занять место в открытой кабине самолёта, с помощью партнера завести двигатель, а потом прокатиться до конца взлётной полосы. Выяснилось, что не выехать за её пределы не так-то просто: самолёт так и тянуло то вправо, то влево, а в конце полосы он никак не желал останавливаться.

Так по очереди и ездили до самой темноты, и в процессе учебы сожгли две заправки бензина. Умаялись до предела, так что перед тем как сесть на мотоцикл, пришлось отдохнуть. Мистер Пикстон сидел на скамейке рядом, курил пенковую трубку и задумчиво глядел на розовеющие облака.

– Я вчера побывал в вашем Прохладном доме. – заговорил он – Отстоял очередь и не пожалел. Весьма интересно, неожиданно и поучительно.

– Что вы выбрали, мистер Пикстон, спиртное или мороженое?

– Я и не выбирал. Мороженое с виски оказалось очень вкусным. Надо будет попробовать мороженое с разными напитками: коньяк, ром, ликёры…

– А что вам показалось поучительным?

– Ваши кондиционеры. Мне пришло в голову, что подобные системы можно применить и при разработке авиадвигателей.

– Да, схема охлаждения, при которой компрессор гоняет жидкость под большим давлением может показать себя с лучшей стороны. – сказал Александр – А для рекордных аэропланов возможно использование специально разработанных охлаждающих жидкостей. Признаться, мы подумываем над возможностью создания собственного авиастроительного завода, но это дело не ближайшего будущего, у нас и проект с холодильным оборудованием пока на нулевой стадии. Вы позволите обратиться к вам, в случае, если руки всё же дойдут до моторов?

– Обращайтесь господа, я открыт для сотрудничества.

На этом и расстались.

Александр уселся в коляску; на этот раз была его очередь ехать пассажиром, поскольку они с Берти договорились управлять мотоциклом попеременно. Берти молча вырулил на дорогу и только тут задал вопрос:

– Алекс, я не помню, чтобы мы разговаривали о строительстве авиазавода.

– Это правда, не говорили. Видишь ли, я ещё не сформулировал для себя наши цели и задачи в данном направлении.

– Тут я могу с тобой поспорить, но продолжай.

– Берти, ты видишь, что холодильное оборудование не потребует от нас значительных умственных усилий.

– Пожалуй, соглашусь. И кухонные холодильники, и прочая техника выглядят довольно совершенными.

– Это значит, что улучшением технологии производства, расширением модельного ряда и декоративными деталями, скажем, элементами внешней и внутренней отделки, займутся заводские инженеры. Согласись, количество полочек, ящиков или дополнительных ёмкостей не является вопросом стратегического управления. На нашу же долю останутся заботы о постоянном развитии производства и получение дивидендов.

– Думаю, ты прав.

– А вот авиация является отраслью, которой далеко до совершенства. Скажем, как ты относишься с точки зрения эксплуатации к аэроплану Блерио, который мы изучаем?

– Хотя его конструкция довольно примитивна, аппарат ненадёжен, капризен и крайне сложен в обслуживании. Одна только возня с маслом доводит меня до состояния умоисступления.

– Я о том и говорю. Замечу лишь, что все современные летательные аппараты примерно таковы, и разница между ними в пределах погрешности. Любой аэроплан чем-то лучше, чем-то хуже других, а в целом они неотличимы.

– Соглашусь с твоей оценкой. Я по прессе изучал всё что создаётся и попадает на рынок. Ты прав, выбирать не из чего.

– В сущности, первая и главная проблема при проектировании аэроплана – это двигатель. Для того, чтобы построить трёх-четырёхместный самолёт с закрытой кабиной, нужен двигатель в двести-двести пятьдесят лошадиных сил при собственном весе не более четырёхсот пятидесяти фунтов. Таких двигателей нет и пока не предвидится, из чего следует, что его, вернее их, то есть двигатели различной мощности и назначения, только предстоит разработать. Мистер Пикстон умнейший человек. Он осознал проблему и задумался о создании нового мотора, вернее, линейки моторов, которые подойдут для аэропланов различного назначения, имея при этом потенциал развития

– Я так далеко не заглядывал, но, похоже, ты прав.

– Ещё одна важная вещь – это материалы, из которых следует строить самолёт. На мой взгляд, лучший материал для авиации – алюминий. Впрочем, сам алюминий довольно мягок, поэтому придётся поработать над его дешёвыми и прочными сплавами.

– Да-да, понимаю. Для этого Эндрю и создаёт лабораторию.

– Вот тебе комплекс причин, почему я ещё не заводил с тобой разговора об авиации. Для начала заработаем по первому миллиону на каждого члена совета директоров, а потом подумаем о направлении дальнейшего развития.

– А мистер Пикстон?

– Ему на первых порах потребуются сущие крохи: максимум пятьдесят-сто тысяч фунтов в течении двух-трёх лет. А когда появится внятный результат, мы уже будем готовы построить для него завод и дать аэроплан для его мотора. Сначала аэроплан будет простенький, а потом пойдут всё более и более совершенные образцы.

– Как интересно! У меня складывается впечатление, что ты точно знаешь направление, в котором нам предстоит двигаться и образ идеального аэроплана.

– Давай договоримся так: ты сформулируешь и нанесёшь на бумагу в виде рисунков, записей, а может и каких то схем, свои требования к аэроплану обозримого будущего, скажем, лет через десять-двадцать, а то и пятьдесят. Я запишу свои требования, потом, тщательно обсудив наши почеркушки и выбрав из них здравые мысли, мы составим некий совместный план.

– Ну-у-у… – потянул Берти – Задачка сама по себе крайне интересная. Но ведь моя фантазия может разыграться до уровня: «воздушный корабль вместимостью в двести пассажиров, за сутки долетающий из Европы в Америку».

– Чёрт возьми, Берти! Ты прекрасно уловил суть! Только ты должен ещё перечислить, хотя бы в описательном ключе, требования к материалам для фюзеляжа и внутренней отделки, к моторам и топливу, к резине колёс, ещё не знаю каких приборов и механизмов.

– Алекс, не сочти за лесть, но ты гений! Новейшую отрасль промышленности и общественной жизни следует строить именно на таких принципах!

***

В холле гостиницы, под развесистой пальмой сидел невзрачный человек в невзрачном костюме и что-то писал в потрёпанном невзрачном блокноте. При виде Берти он встал, шагнул вперёд и представился:

– Инспектор уголовной полиции Роджер Гринспун. Мистер Кавендиш, разрешите задать вам несколько вопросов?

– Уголовная полиция? Вероятно, вы хотите получить разъяснения по поводу происшествия в Гавре?

– Не совсем, мистер Кавендиш. То дело находится в ведении французской полиции, а со своей стороны я считаю ваши действия абсолютно оправданными и правомерными.

– Тогда о чём будут ваши вопросы? Кстати, вести важный разговор, стоя посреди холла гостиницы несколько неудобно. Может быть, мы поднимемся ко мне в номер или присядем здесь в сторонке?

– Меня устроит разговор в холле, ибо имеет место простая формальность.

Уселись в кресла, и Берти махнул рукой, подзывая боя:

– Мы ехали почти час, в глотке пересохло. Что будете пить, джентльмены?

– Просто содовую. – буркнул инспектор.

– Мне тоже. – сказал Александр.

– Три содовых со льдом. Большие стаканы. – скомандовал Берти и повернулся к инспектору – Так в чём ваше дело?

– Вам знакомы Роберт Бленхейм, Арнольд Тэтчер, Чарльз Фицфлаад и Майкл Дулиттл?

– Первых трёх знаю отлично, это мои соученики по закрытой школе и университету. Четвёртого не припоминаю.

– Это камердинер Чарльза Фицфлаада.

– Ах, этот! Да, я его знаю. Такой пронырливый малый, ему бы не камердинером быть, а подручным гангстера в Нью-Йорке. Чарли держит его для всяких особенных поручений. – с усмешкой ответил Берти – А в чём, собственно, дело?

Александр с одобрением отметил спокойствие и уверенность Берти.

– Видите ли, мистер Кавендиш, упомянутые лица были извлечены со дна озера, расположенного в нескольких милях от Брайтона. Налицо какая-то криминальная история. Что вы думаете по сему поводу?

– Извлечены со дна озера… Хм… Признаться, с Бленхеймом и Фицфлаадом я никогда особенно не дружил. Видите ли, и в школе и в университете они были несколько особняком, их интересы замыкались на спорте и только на спорте. О Дулиттле я уже высказался. Но искренне удивлён, что в эту компанию попал Арнольд Тэтчер. Крайне удивлён. Арни всегда старался держаться подальше от этих двоих и я не представляю, что бы заставило его иметь дело с Чарли и Бобом.

– Когда последний раз вы встречались с этими людьми?

– Как раз перед отъездом на курорт, то есть три недели назад, мы встречались в клубе «Трутни».

– Кто сможет это засвидетельствовать?

– Да кто угодно! Я был в компании Эндрю Уэйка и Томаса Грегсона. Впрочем, вы можете справиться у мажордома клуба, мистера Бронсона, он ведёт книгу посещений и регистрирует всех посетителей, в том числе гостей – не членов клуба.

– И последний вопрос: куда вы выезжали с мистером Павичем восемнадцатого июня сего года?

– Как вы знаете, мы с деловым партнёром разворачиваем дело по выделке машин, производящих холод. Мы подбирали пустующие здания, пригодные для оборудования завода. Кстати, вчера мы получили документы на бывшую ткацкую фабрику на окраине Брайтона. В упомянутый день мы осмотрели три брошенных объекта: складской комплекс, ткацкую фабрику и недостроенную угольную электростанцию. Но учтите, что за неделю мы облазили огромное количество интересных для нас объектов. Если спросите, откуда мы сегодня, скажу: в авиашколе мистера Пикстона мы изучаем воздухоплавание и скоро получим свидетельства пилотов.

– Ну что же, я получил исчерпывающие ответы на заданные вопросы, разрешите откланяться.

– Простите великодушно, инспектор, удовлетворите и моё любопытство: Тэтчер и вправду мог утонуть, но Фицфлаад и Бленхейм плавали как рыбы. По какой причине они утонули?

– Убийство, мистер Кавендиш. Все они были застрелены. Но пока прошу не предавать огласке эти сведения. Господа, обещаете мне это? – инспектор требовательно посмотрел в глаза собеседников

– Несомненно, инспектор. – ответил Берти, а Александр просто поклонился

– Надеюсь, вы распутаете это преступление и изловите злодея. – добавил Берти.

Не успели сделать и шага по направлению к лестнице, как к ним бросился портье:

– Мистер Кавендиш, мистер Павич! Вас ожидает посетитель!

– Кто на этот раз?

– Он сказался представителем компании и был препровождён в переговорную комнату.

– О! у вас имеется переговорная?

– Разумеется, сэр!

Они прошли в небольшую комнату, со столом, несколькими стульями и телефонным аппаратом на стене. На скрип двери со стула поднялся невысокий сухопарый мужчина и растянул губы в самой радушной улыбке. Глаза при этом остались серьёзными и изучающими.

– Добрый день, джентльмены! Полагаю, я имею счастье видеть мистера Павича и мистера Кавендиша?

– Именно так.

– Разрешите представиться, Генри Уизерспун, представитель строительной компании «Стена», которой вы поручили обследование здание бывшей ткацкой фабрики в Брайтоне.

– Так-так-так! И каковы результаты? – усаживаясь за стол, сказал Александр.

– Мы готовы взяться за работу при условии внесения авансового платежа.

– Позвольте, мы ещё не оговорили сумму сделки, как же вы рассчитали сумму аванса?

Да уж… Видимо, дела у строительной фирмы идут совсем нерадостно, если разговор начинается с выпрашивания хоть какого-то аванса.

– Нами подготовлен проект договора, извольте ознакомиться.

– Бертрам, это по вашей части, проявите свой профессионализм!

Берти взял экземпляр, внимательно прочитал представленные бумаги и повернулся к Уизерспуну:

– В целом ваше предложение нас удовлетворяет, но следует уточнить несколько вопросов. К примеру: пунктом двенадцать бис предусматривается ревизия кровли цехов один и три. Нас интересует: могут ли в это время внутри цехов проводиться отделочные и монтажные работы?

Специалисты принялись обсуждать производственные вопросы, а Александр рассеянно смотрел в окно. Он прекрасно разбирался в обсуждаемых деталях, всё-таки четыре года проработал в стройотрядах, но вмешиваться в разговор не собирался: пусть Берти набирается уверенности и профессионализма.

Наконец обсуждение закончилось, и Александр, сделав несколько замечаний и уточнений просто для демонстрации собственной компетентности, подписал бумаги. Окрыленный Уизерспун стремительно умчался, прижимая к груди портфель, а в нём – банковский чек с вожделенным авансом.

– Ну вот, Берти, мы осчастливили целую толпу людей: руководство компании, а вместе с ними рядовых работников и их семьи. Не удивлюсь, если выяснится, что эти люди впервые за долгое время вдоволь поедят.

Лицо Берти резко осунулось: в этом человеке имелись и совесть, и сострадание, и милосердие, причём не лицемерное, присущее большинству людей, а правильное, деятельное. Александр, глядя на юного друга, вспомнил, как его отчим много раз говорил: «Не можешь или не хочешь помочь, нехер и сочувствовать».

– Вы говорите страшные вещи, Алекс.

– Тем не менее, это правда. Ничего, по результатам работы мы можем выдать строителям премии. А ещё мы дадим работу производителям станков и прочего оборудования. Да, ты нашел нам судостроительный завод?

– Я наметил целых три, нам только надо определиться с удобством и ценой.

– Когда поедем смотреть?

– Знаешь, Алекс, я бы дождался получения пакета документов о регистрации нашей компании, прежде чем приступать к активным действиям.

– Почему ты так решил?

– Если мы выберем объекты, приступим к работам, закажем станки и выплатим деньги, то окажемся в уязвимом положении, поскольку нами можно манипулировать, пользуясь тем, что мы рискуем потерять свои вложения.

– Ты думаешь что Эндрю и Глория…

– Они нет, но их отец…

– Старая жадная и циничная сволочь.

– Всё таки ты провинциал, Алекс. – усмехнулся Берти – Столичный житель в этих случаях говорит: «Зрелая, энергичная, целеустремлённая и решительная личность».

– Ты прав, мой друг. Мне предстоит ещё очень много работать над собой.

***

Джентльмену нужен штат слуг, и это аксиома. Александру никто ещё не делал замечаний, и даже вопросительно не поднимал брови, но он решил завести себе камердинера. У портье он узнал, где находится лучшее в Борнмуте агентство, занимающееся подбором персонала, и отправился туда.

– Чем мы можем вам помочь? – спросил его сидящий за стойкой преважный мужчина с щедро набриолиненной причёской и моноклем в глазу.

– Я хочу нанять личного слугу.

– Вот как? Признаться, мистер Павич, мы ожидали вас ещё неделю назад и опасались что вы обратитесь в лондонское агентство. – неожиданно заявил человек с моноклем.

– Вы меня знаете? – удивился Александр.

– Разумеется. Грегуар Бланше, хозяин агентства по подбору персонала. – представился человек с моноклем – Мы отслеживаем всех потенциальных заказчиков и стараемся заранее подобрать кандидатуры, могущие удовлетворить взыскательных клиентов. А вы, человек общества, затеявший необыкновенно перспективное предприятие, ведёте излишне скромный образ жизни. С вашего разрешения, я представлю вам трёх кандидатов на ответственную должность. Вы позволите?

– Сделайте одолжение.

Бланше ударил по настольному звонку, и в комнату вошла сухая, немолодая, но чрезвычайно энергичная женщина.

– Элизабет, пригласите трёх намеченных кандидатов для мистера Павича. – распорядился он.

– Один из кандидатов заполняет анкету, а за другими я пошлю посыльного. – сообщила Элизабет.

– Прекрасно! Пригласите его сюда.

Минута, и в дверь шагнул… Александр был потрясён, насколько этот человек был похож на незабвенного Дживса из сериала «Дживс и Вустер».

– Не нужно других кандидатов. – решил Александр – Оформленные документы пришлёте мне на подпись в гостиницу. Дживс, вы приняты на службу, пойдёмте.

– Вы меня знаете? – невозмутимо осведомился Дживс.

– Представьте себе, да, знаю, но объясню потом.

И направился к выходу.

Глава 7. Неожиданный удар

– Леди и джентльмены! С момента основания нашей компании, с лёгкой руки Глории получившей название «Айсберг», прошел всего лишь год. Или целый год, вместивший в себя невероятное количество труда, достижений и открытий. Я прекрасно помню тот неимоверно жаркий день, когда Глория и Эндрю едва ли не силком привезли меня сюда, почти на край света, не давая при этом никаких пояснений. Ох, как я тогда злился! Я даже пригрозил лишить двух сумасбродов карманных денег, но они почему-то не испугались. Что же, теперь гениальные леди и джентльмены способны снабжать карманными деньгами кого угодно, потому что с некоторых пор у них имеется сколько угодно средств, заработанных честным трудом. Более того: не я составлял им протекцию при поступлении на работу, а они сами предложили мне место в совете директоров, и я, чего уж скрывать, обеими руками ухватился за это предложение. Не могу не упомянуть ещё трёх выдающихся молодых людей. Первый из них – Томас Грегсон, сумевший проявить себя в качестве химика-технолога. На попечении Тома три химических завода нашего благословенного острова и три завода в Североамериканских штатах. Отмечу, что все они работают на полную мощность, но продукции не хватает, так что мы непременно будем расширяться. Второй – Бертрам Кавендиш ведёт дела «Айсберга», и клянусь, его работа так хороша, что я не вижу на его месте никого иного. И, наконец, last but not least[1] – Александр Павич. Всем известно, что именно его изобретательский гений дал миру простое, технологичное и невероятно удобное холодильное оборудование. Я не знаю ни одного человека своего круга, дом и машина которого не были бы оснащены кондиционерами, а на кухне не работали бы холодильник и фризер. У многих, как и у меня, в кабинетах стоят охлаждаемые бары…

Хьюго Уэйк разливался соловьём, а зрители благодушно его слушали, хлопая и смеясь в нужных местах.

Александр, сохраняя на лице маску доброжелательного интереса, вспоминал прошедший год. Да, событий было очень много. На первые бытовые холодильники возникла очередь, так что пришлось срочно строить завод компрессоров и электромоторов, и только после их пуска удалось кое-как и далеко не полностью удовлетворить спрос. До сих пор очередь на холодильники составляла от двух до трёх месяцев, но хотя теперь не было такого бешеного ажиотажа. Однотипные заводы были уже пущены в Бельгии, Голландии, Германии и Франции, и ещё три – в Североамериканских штатах.

Дела с производством кондиционеров также обстояли превосходно: очень быстро поступили заказы на оборудование королевских резиденций, и эти работы, разумеется, были выполнены в кратчайшие сроки и с высочайшим качеством. Кстати, самого Александра на территорию королевских дворцов и поместий не допустили, видимо, не вышел рылом. Отдувались Берти и Том, хотя Александр был в курсе всех дел: партнёры детально консультировались с ним каждый вечер. А вот в резиденциях короля Бельгии и кайзера Второго Рейха Александр побывал и даже удостоился личных бесед с монархами. Прямым следствием этого общения стало строительство заводов холодильной и рефрижераторной техники в этих государствах.

Первый миллион чистой прибыли был получен на исходе первого полугодия, а далее объёмы и скорость поступления доходов стали только возрастать, и это при всё возрастающих объёмах инвестиций в предприятия и расширение рынков сбыта.

А ещё Александр совершил одну маленькую негоцию, что называется, на грани. Он купил две тонны свинца, отлил из них чушки, неотличимые от золотых слитков Британского Банка, и хорошенько их позолотил. Все работы он проводил в личной лаборатории и в одиночку, а Берти подключил только на завершающем этапе операции: когда потребовалось эти две тонны металла, упакованного в ящики застраховать, оплатить положенные пошлины и погрузить на борт новейшего трансатлантического лайнера, готовящегося к своему первому рейсу в Нью Йорк. А там ценный груз должен был принять их друг и партнёр, Том Грегсон, как раз в это время строивший два химических завода.

В тот же вечер, когда Александр отгрузил посылку, его посетила нежная подруга, графиня Агата. Порыв страсти, как всегда был впечатляющим, а потом утомлённые и опустошенные любовники лежали на шелковых простынях, набираясь сил перед новым раундом. Поглаживая Александра по плечу, Агата заговорила:

– Милый, мы так редко встречаемся, ты вечно в делах, словно какой-то американец.

– Я и есть американец! – улыбнулся Александр.

– Не природный. Ты англичанин по рождению, языку и образу жизни. Но я не о том. Подумай, может быть ты на время оставишь дела и вместе со мной совершишь вояж в Североамериканские штаты? Мы с Эвелин и Маргарет как раз купили билеты и скоро отправимся за океан. Нью-Йорк, Вашингтон, Филадельфия, Новый Орлеан… У нас и салон-вагон забронирован, и отели в городах по пути.

– Ого! Вы решили отдохнуть с размахом! Это вам не коротенький визит в Гавр!

– О, да! Как хорошо, что я поехала в этот мелкий городишко!

– Он так тебе понравился?

– Мне понравился ты, а с тобой мы встретились именно по пути в Гавр. Но теперь мы поплывём на огромном лайнере, будем танцевать на просторной палубе под звуки полноценного оркестра. Вообрази, как певец будет выводить только для меня: «Если б не было тебя…». Потом мы сойдём с «Титаника» и отправимся по бесконечным дорогам Североамериканского материка.

Александр напрягся:

– С «Титаника»?!

– Да! Это сверхсовременный океанский лайнер, поражающий своими размерами, мощью и роскошью. Его недавно спустили на воду, и теперь он отправится в свой первый рейс. Уже стало традицией, что в первом рейсе лайнеры сражаются за Голубую ленту, приз за скорость, мы с девочками хотим поучаствовать в этом невероятном достижении.

Чёрт… Тот самый «Титаник», на который загружен муляж золота, чтобы получить страховку. Но одно дело абстрактные пассажиры, а тут реальная, живая и влюблённая в него женщина. Три женщины. Александр вскочил и склонился над растерявшейся подругой:

– Агата, ты мне веришь?

– Да, конечно.

– Мне только что было неимоверно страшное видение, связанное с самим именем «Титаник». Милая Агата, отмени поездку! Я даже оплачу все ваши билеты, только отмени эту поездку! Ты можешь отправиться позднее, мало ли у Кунарда или Уайт Стар Лайн быстроходных лайнеров?

Агата села на постели, пальцами провела по лицу Александра:

– Милый Алекс, отчего ты так разволновался? Судостроители в один голос уверяют, что «Титаник» является самым надёжным и совершенным кораблём в мире. К тому же девочки так ждут этой поездки, у них запланировано столько дел, нужно выгулять перед друзьями и знакомыми столько нарядов!

– К чёрту наряды, в преисподнюю дела. Агата, ты же умная женщина, придумай, как отменить эту злосчастную поездку! Несколько лет назад я читал роман о столкновении парохода под названием «Титаник»[2] с гигантским айсбергом, и вдруг подумал, что это была не просто развлекательная книжка, а грозное пророчество.

Наконец-то женщину проняло. Она помолчала, подумала. Поднялась, налила себе соку, выпила, и, пристукнув стаканом по серебру подноса, сказала:

– Хорошо, Алекс. Я отменю поездку, а дочерям скажу, что Алексу Павичу было видение, и он просил сдать билеты. Тебе девочки поверят.

А когда в газетах появились первые новости о том, что «Титаник» утонул после внезапной встречи с айсбергом, Агата примчалась к Александру. Ещё не переступив порога она объявила:

– Милый Алекс, я тебе всегда верила, а теперь буду верить абсолютно. Чёрт со мной, я старая, но девочки! Благодаря тебе они остались живы!

Рыдающая Агата попыталась встать на колени, но Александр поднял её на руки и понес в спальню: шоковое состояние можно лечить и там.

А после её ухода Александр напился. Напился до остекленелого состояния, до пунктирного восприятия реальности. В этом состоянии его и застал Берти.

– Алекс, что с тобой? Я никогда не видел тебя в таком виде.

– Утонул «Титаник».

– И что?

– Я предупредил леди Агату, она жива. А остальных не предупредил.

– Ты не мог предупредить всех пассажиров дорогих кают.

– К чёрту аристократов. К чёрту богачей! У них был шанс спастись. Маленький, но был. Хотя бы путём постройки плота, но они даже пальцем о палец не ударили, вот и чёрт с ними. А пассажиров третьего класса и эмигрантов просто заперли в их трюмах. Решётками. На замки. У них не было и тени шанса.

– У них не было и тени шанса. – мёртвым голосом сказал Берти, налил полный стакан и выпил.

Торжество шло по шаблону всех на свете праздников этой эпохи. Александр с бокалом в руке фланировал среди гостей, обмениваясь с ними шутками и общими фразами. У дверей зимнего сада его остановил сэр Хьюго:

– Алекс, я бы хотел поговорить с тобой на чрезвычайно важную тему.

– Вас посетила гениальная мысль?

– Можно сказать и так.

– В таком случае, на внутреннем балконе зимнего сада. Вон там – рукой указал Александр – есть презабавное местечко, на котором мы поставили несколько стульев и столик с кое-какой закуской, как раз на случай подобных внезапных переговоров.

– Прекрасно.

Поднялись на балкончик, позволяющий наблюдать цветение обитателей верхних ярусов растительности, Уэйк оглянулся:

– Здесь и вправду славно!

Подошел к столику, собственноручно приготовил себе джин с тоником, бросил лёд из термоса и повернулся к Александру:

– Присядем. Разговор у нас будет весьма серьёзным.

– Слушаю, сэр Хьюго.

– Не буду городить излишних словес, ты человек деловой, поймёшь меня.

Сэр Хьюго побуравил Александра тяжёлым взглядом и решительно рубанул:

– Я хочу, чтобы ты оставил «Айсберг» моему сыну Эндрю.

– Вот так, сразу по-плохому? Сэр Хьюго, а почему бы вам не начать традиционно, с более или менее щедрых предложений?

– Чувствую, что с тобой иначе нельзя. Ладно, Алекс назови свои условия.

– За мой уход из компании придётся заплатить. Этот шаг я оцениваю в полмиллиона фунтов единовременно. Кроме того, вы должны гарантировать оставление за мной причитающихся процентов с доходов. Мои акции можно конвертировать в привилегированные, это не принципиально. И сами понимаете, что мне нужна гарантия невмешательства в дела компаний, которые я создам в будущем.

– Но дела ты будешь вести вне пределов Великобритании. Холодильники нужны везде.

– Могу даже лично не появляться на островах и в колониях, но за это ещё одна уступка с вашей стороны: вы помогаете мне в получении необходимых лицензий и оборудования.

– Хорошо. Обещаю тебе это.

– Мы подпишем взаимообязывающий договор.

–Согласен! Договор составим и подпишем завтра же. – жёстко сказал Уэйк и стуча каблуками по чугунным ступенькам, сбежал с балкона вниз.

Александр остался, и, попивая виноградный сок, размышлял о произошедшем разговоре, раскидывая мысли туда и сюда.

Был ли у него шанс остаться при своих, отвергнув предложение Уэйка-старшего? Нет, и ещё раз нет. Будем откровенными перед самими собой: для Уэйка и его касты Александр – никто. Он даже не человек, даже не заготовка под человека. Ограбить такого – благо, такой образ действий диктует сама суть протестантского мировосприятия. Вздумай Александр кочевряжиться, его просто разорят, а могут и посадить в тюрьму, отправить на каторгу, или, если нет желания возиться, то просто прикопать, и хорошо, если пред этим его гуманно застрелят.

Военная тактика, в случаях подавляющего превосходства неприятеля, рекомендует ретираду, что вовсе не означает прекращение борьбы. Этот маневр позволяет сохранить силы, выгадать время для перегруппировки и подтягивания резервов, а потом можно наносить ответный удар, и бить желательно побольнее.

***

Александр оглядел людей, сидящих за столом совещаний. Он совсем недавно считал многих из них если не друзьями, то надёжными партнёрами. Ошибался: все они тут англичане. Уэйк-старший, занявший место на противоположном краю длинного стола, выглядит невозмутимым, но в глазах нет-нет, да и мелькнет искра довольства, едва ли не наслаждения: он растоптал парвеню, выставил его на деньги. Эндрю смотрит со странной смесью растерянности, злости… Нет, не злости, а злого упрямства: я неправ, но от своего не отступлюсь. Ничего, что интригу затеял не он, а папаша. Эндрю с отцом согласился, принял все выгоды комбинации, а значит, принял на себя полную ответственность за подлость. Глория явно не в курсе сути происходящего. Она смотрит удивлённо и если не с одобрением, то с некоторым облегчением: как ни крути, ей неприятно, что она подчинялась человеку из низов. Том в любом случае поддержит Эндрю, это в него вколочено воспитанием: всегда следует объединяться против чужаков. Ха! Не все тут безнадёжны: Берти… В глазах Берти тревога и обида: молодой человек совершенно не понимает причин скоропалительного ухода Александра из только что созданной, приносящей большой и стабильный доход, компании. Он чувствует, что происходит что-то неправильное, но, умница, сейчас молчит о своём недоумении. Берти потом, наедине, узнает истину, а пока понимает необходимость соблюдения правил социальной мимикрии.

– Уважаемые коллеги, я собрал вас для того, чтобы сообщить о давно планируемом личном проекте. Вы знаете, что я увлекаюсь авиацией, и потому решил попробовать свои силы в новейшей области. Надеюсь, что мне удастся проявить свои способности в малоизученном но перспективном направлении. А пока я отправляюсь в гости к белым медведям и волкам, свободно гуляющим по главным улицам городов. Я еду в Россию. В этой стране я создам мою новую компанию, можно сказать, филиал «Айсберга». Дела и должность руководителя британского «Айсберга» я передаю нашему общему другу, Эндрю Уэйку. Леди джентльмены, я с вами не прощаюсь, ибо стану заниматься в России не только аэропланами, но и холодильным оборудованием. Торжественно обещаю, что все новинки, вышедшие из моих лабораторий, тут же будут представлены и вашему вниманию. Эндрю, прошу тебя, займи это место, оно твоё по праву. А я ожидаю вас в шесть часов пополудни, в ресторане «Карлтон».

Александр встал, пожал руки всем присутствующим, и вышел из кабинета.

– Алекс, объясни, почему ты ушел из «Айсберга»? – Берти сверлит напряжённым взглядом висок Александра, а тот безмятежно глядит вперёд, в затылок Дживсу, сидящему за стеклом, на водительском месте.

– Изволь. Уэйк-старший решил отнять у меня бизнес и отдать его своему сыну.

– И ты так легко отступил?

– Да, так легко. А ты прикинь шансы на победу безродного иностранца в противостоянии с лордом, обладающим связями и влиянием.

Берти подумал.

– Шансов и правда нет.

– Я выторговал полмиллиона фунтов единовременно и свою долю дивидендов.

Берти ещё подумал и сообщил:

– Обманут. Хорошо, если раз-другой выплатят по итогам года, а потом найдут подходящий повод, да и перестанут платить.

– Я тоже так думаю. Но тогда не видать им формулы холодильного газа без запаха, безвредного для людей и животных. На лицензиях я отыграюсь.

– Претит мне это.

– Это Англия, мой друг, вернее, практические выводы из протестантского взгляда на мир. Ты ведь хорошо с ним знаком?

– Разумеется!

– В таком случае скажи самыми простыми словами: что может делать англосакс по отношению иностранцу другой конфессии, а ещё того пуще – к дикарю.

Берти глубоко задумался и наконец, посмотрел на Александра с самым растерянным видом и сказал:

– Всё что угодно.

– Вот тебе и причина моей уступчивости. Думаю, что я отделался легко. Скорее всего, Уэйк-старший решил поиграть в благородство в глазах своего сына, потому и согласился на щедрые отступные. Отсюда вывод: мне надо убираться с острова не задерживаясь, пока сэр Хьюго не пожалел о своей щедрости.

– Хочешь, я поеду с тобой?

– Нет. Во-первых, ты мне нужен здесь: есть много вещей, которые я не смогу купить в России, или они мне достанутся слишком дорого. Зато ты сможешь приобрести их здесь, быстро и дёшево. Во-вторых, и эта причина, на мой взгляд, ещё более важна, у тебя сейчас в самом разгаре роман с Присциллой Уилкс. Ты же не хочешь, чтобы девушка упорхнула к другому?

– Она не…

– У неё есть родители, которые вполне способны подыскать для дочери выгодную партию, пока юноша, так и не сделавший формального предложения, мотается где-то за краем Ойкумены.

– И здесь ты прав. Ну что же, раз так складываются обстоятельства, а также учитывая, что здесь я принесу максимум пользы, остаюсь.

***

Визит в русское посольство получился необычайно плодотворным. Едва заслышав, что прибыл изобретатель холодильников, кондиционеров и прочих волшебных устройств, служащие загорелись энтузиазмом, и кто-то метнулся к начальству с докладом. Не прошло и нескольких минут, как Александра со всем почтением проводили к важному чиновнику, одному из заместителей посла.

– Рад! Безмерно рад приветствовать выдающегося изобретателя под сенью этой кровли! – приветствовал его чиновник с атлетической фигурой, облитой тончайшим сукном форменного мундира – Резванов-Шумилин Эдуард Константинович, второй товарищ посла Российской империи в Великобритании.

Для своей должности он оказался довольно молод, сорок лет для важного правительственного чиновника не возраст. Лицо, что называется, породистое, с тонким носом, изящными губами и ухоженными усами. Синие глаза смотрят внимательно, изучающе, пронизывающе. Серьёзный человек, с таким стоит иметь дело, разумеется, соблюдая известную предосторожность

Представился и Александр, а чиновник сразу отметил отсутствие американского акцента у гражданина САСШ. Пришлось в очередной раз рассказывать о детстве, проведённом на острове.

– Присаживайтесь, мистер Павич, я внимательно вас слушаю, готов помочь во всём, что входит в сферу моей ответственности.

– Я безмерно рад оказаться на русской территории, и познакомиться с вами, Эдуард Константинович. Мое дело довольно несложно, но не скрою, весьма ответственно. – начал свою речь Александр.

Чиновник внимательно и оценивающе посмотрел на него, ожидая продолжения, и оно последовало:

– Я решил, что в России имеется огромное количество потенциальных пользователей холодильной техники, а именно бытовых холодильников, охлаждающих устройств для напитков и иных жидкостей. Нет сомнений, что в России весьма кстати придутся как стационарные, так и автомобильные кондиционеры. А стационарные и передвижные рефрижераторы просто просятся в руки ваших коммерсантов и государственных поставщиков.

– А как же вечные снега и морозы в России? – улыбнулся заместитель посла, и Александр, демонстрируя отличное знание предмета, продолжил шутку:

– Не забудем развесистую клюкву и медведей, гуляющих по Невскому проспекту Петербурга. Я слышал, что чугунные решетки Летнего сада имеют вполне функциональное назначение, а именно – защищают от медведей и волков.

Эдуард Константинович звонко рассмеялся. Отсмеявшись сказал:

– О назначении решёток Летнего сада я услышал впервые, благодарю за свежие сведения о моей Родине.

– Если серьёзно, то зимы у вас, безусловно, суровые, но зато и лето куда более жаркое. Континентальный климат диктует свои правила, и мы можем только приспосабливаться к ним.

– Здесь вы меня порадовали, мистер Павич. Признаться, нечасто встречаются европейцы, так глубоко осведомлённые о климатических особенностях России.

– Позвольте первый вопрос, Эдуард Константинович?

– Постараюсь ответить со всей откровенностью.

– Как ваше правительство отнесётся к моему желанию построить в России заводы по производству холодильного оборудования?

– Заводы?

– Именно заводы. Несведущие люди видят только сборочное производство, но вы понимаете, что даже бытовой холодильник состоит из агрегатов, которые нужно изготовить. Кроме того, холодильник следует заправить газом, и этот газ тоже придётся произвести.

– Действительно. К тому же, рефрижераторы должны собираться в других цехах, да и остальные ваши механизмы должны изготовляться с соблюдением принципа разделения труда. Понимаю.

– Вы отлично сформулировали саму идею массового производства, Эдуард Константинович. Однако вернёмся к моему вопросу.

– Извольте. Правительство Российской империи весьма благожелательно относится к иностранцам, вкладывающимся в развитие промышленности. Уверяю вас, законодательство в части промышленного производства весьма доброжелательно как к собственным подданным, так и к иностранцам.

– Отрадно слышать. А как обстоят дела в части защиты от недобросовестной конкуренции?

– И здесь всё благополучно. Министерство торговли и промышленности Российской империи самым внимательным образом контролирует и эту сферу деятельности. Но позвольте вопрос, мистер Павич: где вы планируете разместить свои заводы?

– Это не секрет. Я рассматриваю в качестве площадок четыре города на реке Волга: Тверь, Ярославль, Казань и Нижний Новгород.

Обсудили другие важные вопросы, и Александр вышел из русского посольства, имея документы на въезд в Россию, в том числе и рекомендательные письма от лица Резванова-Шумилина к важным чиновникам Министерства торговли и промышленности.

Оставшееся до отъезда время Александр сидел в своей квартире и занимался проектированием самолёта, который он собирался производить в России. За основу он взял биплан «Сименс-Шуккерт-IV», модель которого он когда-то строил в авиамодельном кружке. Красивая была машина, успешная, а кроме того, оставившая о себе хорошую память. Главное преимущество этого самолёта заключалось в его простоте и дешевизне материалов.Дерево, самый мизер алюминия на изготовление капота и обтекателей. Но в отличие от оригинала, Александр решил отказаться от ротативного двигателя в пользу привычного в будущем звездообразного мотора воздушного охлаждения.

Кстати, мистер Пикстон уже был озадачен созданием двухрядной звезды, из-за чего ему пришлось закрыть свою авиашколу. Зато в его штате появилось два инженера, два чертёжника, пять слесарей высокой квалификации, а также прекрасно оборудованная мастерская. Кроме того, в обязанности мистера Пикстона вошло отслеживание всех новинок по моторной тематике и закупка наиболее интересных моделей вместе со всей доступной документацией. И что любопытно и крайне важно, мистер Пикстон выразил готовность отправиться в Россию вслед за Александром. Хотя надо быть откровенным: фанат моторостроения поехал бы хоть к пингвинам в Антарктиду, лишь бы они финансировали его работы.

[1] last but not least – «последнее, но не менее важное / наконец, что не менее важно / наконец, но не в последнюю очередь / дословно - последнее по списку, но не по значимости» Англ. оборот с игрой слов и весьма употребительный.

[2] «Тще́тность, или Круше́ние "Тита́на"» (другой перевод — «Тщета, или Крушение "Титана"») — новелла, написанная Морганом Робертсоном в 1898 году.

Глава 8. Новое гнездо

Петербург встретил Александра промозглым густым туманом. Пароход, раздвигая плотные, почти весомые клубы холодной сырости шел по каналу от Кронштадта к причалу в устье Невы, периодически взрёвывая сиреной.

Хорошо быть в статусе почетного пассажира! Обедаешь за столом капитана, любой член экипажа, если не занят срочной работой, с готовностью отвечает на твои вопросы. Вот и сейчас Александру, вздумавшему поприсутствовать на мостике во время важной операции, не дали от ворот поворот, а указали на свободное место и велели не мешать. Он и не мешал. Сидел на откидном стуле, вглядывался в туман, совершенно не понимая, как в нём ориентируются моряки, и мурлыкал себе под нос:

А если есть в кисете горстка табаку

Значит всё не так уж худо на сегодняшний день

И седло на птеродактиля с предлинным крылом

Что взлетает, оставляя земле лишь тень.

Наконец, в тумане показались огни города, а потом пароход вошел в широкую реку и причалил к гранитной набережной. Метрах в двухстах впереди в тумане виднелся памятник человеку в старом военном мундире, с кортиком на боку.

– Здравствуйте, Иван Фёдорович! – шепотом поприветствовал Крузенштерна Александр – Рад вас приветствовать снова, пусть и в другой эпохе.

– Мистер Павич, таможенные формальность будут только утром, не ранее восьми часов по местному времени. – сообщил капитан – Но если у вас есть желание, мы можем вызвать таможенников посыльным.

– Не стоит. – отказался Александр – Что мне делать в ночном городе? Пойду, лягу спать. Мистер Робинсон, благодарю за доставленное удовольствие. Было необычайно интересно наблюдать за действиями профессионалов высшего класса. Признаюсь откровенно, я понял далеко не всё, но общее впечатление великолепно!

Капитан польщённо улыбнулся:

– Мне тем более приятно, что вы сами являетесь профессионалом в своей области. – заявил он, сунул в рот чубук трубки и гордо посмотрел на офицеров, присутствующих на мостике.

Александр пошел досыпать.

Приснился ему последний день перед отъездом.

Агата Адамсон с того момента, когда узнала что её Алекс уезжает в такую далёкую и чужую Россию, ни на шаг не отходила от него. Нет, она не докучала пустыми сожалениями, и даже вид сохраняла бодрый и оптимистичный: всё-таки хорошо её вышколили в детстве, да и умом женщина обладала незаурядным. Она только лишь уточнила:

– Алекс, Уэйк тебя ограбил?

– Формально я получил отступные, причём почти втрое больше, чем вложил личных средств. Ни один суд не признает это ограблением. Даже захватом не признает.

– Если не учитывать важности твоих изобретений. Но признайся, ведь, по сути, так оно и было?

– Ты права, Агата, – согласился он – по сути, это ограбление, причём циничное и наглое. Уэйку захотелось сделать сына владельцем преуспевающей компании.

– Насколько я знаю самого Хьюго Уэйка, а я его знаю прекрасно, всё-таки наши поместья расположены в одном графстве, довольно скоро он промотает твой бизнес, и ты сможешь вернуться в Англию.

– Позволь, Агата, Уэйк довольно богат, очевидно, у него есть солидные источники доходов, и он их до сих пор не растранжирил.

– Видишь ли, отец Хьюго передал управление практически всем имуществом какому-то королевскому фонду, и с тех пор они живут на ренту. Между тем, все его собственные деловые инициативы заканчивались плачевно. Не думаю, что его сын будет вести дела более успешно.

– Да… Похоже, я поставил не на ту лошадку.

– А был ли у тебя выход? К тому же, нет никакой гарантии, что другие не поступили бы с тобой так же. Скорее, наоборот: они не дали бы тебе и того, что дал Уэйк. Когда ты вернёшься в Англию?

– Тому препятствуют несколько причин. Во-первых, я обещал, и даже дал письменное обязательство не ступать на землю Британии и её колоний.

– Обязательство недействительно, поскольку тебя вынудили его дать.

– Прости за суровые слова, Агата, но я не англичанин и даже не американец. Для меня честь важнее формальностей. И если я дал слово, то буду его держаться, даже в ущерб себе.

– Ты не дворянин.

– И слава богу, что не дворянин.

– Да, ты очень не похож на мужчин моего круга. Но как мы можем встретиться?

– Разве что ты сама приедешь в Россию, когда я там устроюсь.

– Я бывала в России, мне понравилась эта страна и народ, хотя русские очень отличаются от нас. – сказала Агата – Но ты сказал во-первых, а что будет во-вторых?

– Во-вторых, я начинаю новое дело, даже несколько крайне важных и необычайно сложных дел, и у меня, скорее всего, в ближайшие годы не будет времени на дальние поездки.

– Наверное, ты там, как и здесь, найдёшь исполнителей, дашь им поручения, и они станут вести свои направления, не так ли?

– Именно так и будет. Но есть огромный объём работы, который я не могу поручить никому.

– Это всё, что я хотела узнать, мой милый. А теперь давай оставим все неприятности за дверями дома и просто побудем вместе. Ты мне споёшь?

– Непременно. Пойдём к роялю, я спою тебе балладу о бескрайнем просторе и тёплом уютном доме, который ожидает усталого путника по ту сторону скованной стужей степи.

Утром после завтрака Александр отправился в город: нужно устраиваться на новом месте. Таможенники, увидев письмо из лондонского посольства, завершили свои формальности во мгновение ока, и уже спустя несколько минут Александр вышел на причал, а Дживс руководил матросами, загружающими вещи в извозчичью пролётку.

– Это не Рио-де-Жанейро. – вздохнул Александр – Надо бы найти толкового инженера, дать ему задание сваять что-то вроде Рено двадцатых годов: простое, надёжное, дешевое, практичное. Да уж… А также грузовики, трактора, автобусы и луну с неба, ага.

Швейцар у двери «Англетера» вытянулся в струнку и почтительно распахнул дверь: солидным посетителям всегда рады. Портье бросился навстречу, тараторя на отличном английском:

– Мистер Павич! Как хорошо что вы, наконец, приехали! Заказанный по телеграфу номер ждёт вас!

Надо сказать, что Александр забронировал знаковый для себя пятый номер гостиницы: тот самый, где Сергей Есенин свёл счёты с жизнью.

Потом Александр отправился с визитами. Первым делом, конечно же, в Министерство торговли и промышленности. Нужный чиновник трудился на Адмиралтейской набережной, поэтому Александр направил свои стопы именно туда.

Швейцар, как бы не более важный, чем в «Англетере», сходу уточнил:

– Вам назначено?

– Нет, но меня уверили, что непременно буду принят.

– В таком случае, вам поможет Осторожко Капитон Капитонович, пожалуйте в эту дверь.

Капитон Капитонович оказался точной копией Акаккия Акакиевича Башмачникова, каким его описал Гоголь, и тем привлёк к себе симпатию со стороны Александра. Впрочем, человеком он оказался деловитым и знающим.

– Позвольте осведомиться, вы с прошением, или, быть может, вы с рекомендательными письмами – и слегка смутившись, добавил – Извините, а говорите ли вы по-русски?

– Да, говорю, и прибыл именно с письмами. – по-русски ответил Александр – Где я могу найти Горемыкина Исидора Андреевича?

– Весьма сожалею, но нынче он в отъезде по служебной надобности и вернётся не ранее следующей недели.

– В таком случае мне рекомендовали обратиться к Шварцшильду Карлу Антоновичу.

– Карл Антонович в данное время отсутствует, и будет только после полудня. Извините, доклады высокому руководству бывают не только регулярные, но и внезапные.

– Что же, ничего не поделаешь, придётся прийти позднее. Если Карл Антонович приедет раньше, сообщите ему о моём визите и передайте мою визитную карточку. Я прибуду к часу пополудни.

– Будьте благонадёжны, непременно передам.

Выйдя на улицу, Александр задумался, куда ему идти. Времени у него – хоть отбавляй.

– А не прогуляться ли по Невскому проспекту? – сам себя спросил Александр, и сам себе ответил – Отчего бы и нет?

И неторопливо двинулся в сторону Невского, через Александровский сад. Прекрасные виды, респектабельная публика, музыка военного оркестра, играющего где-то неподалёку. А совсем рядом с фонтаном, почти у памятника Пржевальскому, его окликнули по-английски:

– Мистер Павич, если не ошибаюсь?

– Да, это я. – приподнимая шляпу, ответил Александр – С кем имею честь?

Перед ним стоял смутно знакомый морской офицер, в ответ на приветствие взявший под козырек.

– Гавр, толпа апашей и вы с юным другом, пришедшие нам на помощь.

– Ах, да! Лейтенант Пущин! Как ваши дела, Арнольд Егорович? – по-русски спросил Александр.

– О! Вы знаете русский язык?

– Я ещё в Америке планировал перебраться в Россию, и ещё тогда начал изучать русский язык. Однако, поведайте, как дела у князя Чухланцева, а главное, всё ли благополучно у барона Классена?

– Мои дела идут превосходно, как видите, я уже старший лейтенант. Князь Чухланцев получил назначение на новейший корабль. Князь ещё не получил нового звания, зато вырос в должности. Что до барона Классена, то позвольте дорогой мистер Павич пожать вам руку.

Пущин от души стиснул ладонь Александра и пояснил:

– Признаюсь откровенно, я тогда обиделся, что вы влезли со своей помощью, но наш корабельный врач весьма одобрил ваши действия и заявил, что без этого вмешательства Классен истек бы кровью, несмотря на мою повязку. А наложенный вами жгут спас ему жизнь. Скажу больше: наш добрый доктор начал проводить с офицерами занятия по оказанию первой медицинской помощи.

– Чрезвычайно рад, что моя помощь пришлась кстати. – поклонился Александр.

– Как здоровье очаровательной графини Агаты?

– Когда уезжал, графиня была жива-здорова, как и её дочери.

– Мы читали в газетах описание этой эпической битвы и были изумлены, насколько репортёры сумели переврать произошедшее.

– О да! Графиня была вне себя от возмущения, хотела требовать публикации опровержения, но я её отговорил и посоветовал рассказывать чистую правду. Разумеется, никто ей не верит, и теперь весь Лондон считает нашу добрую знакомую необычайно скромной грозой преступного мира.

– Замечательный ход! – оценил Пущин – Скажу по секрету, эту историю мы очень любим рассказывать в компаниях, и каждый раз она пользуется большим успехом.

– И градус героизма возрастает с каждым разом, не так ли? Есть хороший анекдот по сему поводу. Желаете, расскажу?

– Да-да, очень интересно!

– Старый ковбой рассказывает внуку: «Еду я по прерии, а навстречу полсотни индейцев, все в перьях и с томагавками!» Внук: «Дедушка, а в прошлый раз индейцев было только пятеро!» Ковбой: «Ты был слишком мал, чтобы знать всю правду»!

– Ха-ха-ха! Непременно расскажу товарищам! Уверяю, мистер Павич, к вечеру этот анекдот будут рассказывать в Севастополе.

– Помилуйте, каким образом?

– Телеграфисты тоже любят смешные истории, к тому же у них есть возможность общаться с друзьями на большом расстоянии.

– Арнольд Егорович, – предложил Александр – Если вы не торопитесь, то может быть, зайдём в ресторан? Скажу по секрету, я ужасно голоден. А за столом мы и поговорим.

– Признаться, я собирался заняться совсем другими делами, ну да ладно, отложу их на потом. Не могу не уважить спасителя моего сослуживца и друга.

– Скажу откровенно, я удивлён вашим переездом в нашу страну. – сказал Пущин, когда они уселись за столом и сделали заказ – В газетах много пишут об успехах вашей компании «Айсберг».

– Так уж сложилось. Я решил заняться в России тем же, поскольку мир настолько велик, что одна Англия не в состоянии удовлетворить всеобщий спрос на нужные товары. Вы же понимаете, что для покупателя лучше, если тот же холодильник будет произведён рядом, а не доставлен из-за далёкого моря. Это как с кораблями для флота: их нужно уметь строить и ремонтировать самим. Кроме того, я собираюсь заняться своим новым увлечением, а именно авиацией.

– Авиация… Я присутствовал на публичных полётах авиаторов, и был бы не против научиться управлять аэропланом.

– Ну что же, возможно я сумею приблизить вашу мечту.

Они ещё поговорили, условились встретиться в скором будущем и разошлись: дела сами себя не сделают.

Карл Антонович Шварцшильд принял Александра немедленно, рекомендательное письмо прочёл со вниманием, подумал, а потом задал весьма неожиданный вопрос:

– Я уже знаю, что ваше расставание с компанией «Айсберг» произошло, некоторым образом, не совсем добровольно. В лондонском свете циркулируют различные слухи, это об источниках моих сведений. Я спрошу вас прямо, мистер Павич: не придётся ли министерству, кое я представляю, и правительству Российской империи, отбиваться от демаршей британского правительства? Поймите правильно: отношения России и Великобритании далеки от идеальных, а мы, к величайшему сожалению, сильно зависим от поставок с острова и дружественных ему стран.

– Понимаю вашу озабоченность, господин Шварцшильд, но этот вопрос я предусмотрел. По условиям нашего соглашения с сэром Уэйком, я не имею права ступить за землю Британии, а также её колоний. За это он не только оставляет меня в покое, но и способствует в получении необходимых лицензий на интересующие меня изобретения и покупку оборудования. Как известно, сэр Хьюго весьма влиятелен именно в данной сфере.

– Что же, мистер Павич, сказанное вами заставляет взглянуть на ситуацию совсем по-другому. Поясню: к нам уже обращались русские коммерсанты с просьбой устроить переговоры с компанией «Айсберг», касающихся покупки лицензий на холодильное оборудование.

Шварцшильд многозначительно замолк, а Александр выложил перед ним тоненькую папочку:

– Здесь перечень лицензий, принадлежащих лично мне. Я считаю, что мы можем поступить следующим образом: упомянутые вами коммерсанты вместо покупки лицензий заключают со мной концессионное соглашение, и мы стаем совладельцами новорожденной отрасти русской промышленности.

– Весьма многообещающий план, мистер Павич, весьма. Я нынче же оповещу заинтересованные лица и организации, и в самое ближайшее время устроим вашу встречу. У вас будут ещё какие-то вопросы или дополнения?

– Как будто, ничего. Все сколь-нибудь значительные детали мы с партнерами решим в рабочем порядке.

Выйдя на улицу, Александр отправился в представительство компании Руссо-Балт, и после придирчивого осмотра выбрал себе автомобиль «Руссо-Балт С-24/30», и, отдав семь тысяч восемьсот рублей, немедленно стал владельцем довольно привлекательной на вид машины. Механики тут же произвели все необходимые манипуляции: проверку масла, заправку бензина, причём Александр приказал положить в багажник две канистры с бензином и маленькую канистру с маслом. А потом он сел в свой автомобиль и поехал в другое агентство. Срочно требовалось найти секретаря, удовлетворяющего сложным параметрам: хорошее, желательно высшее, техническое образование, знание основных европейских языков, хотя бы минимальный опыт работы на производстве и готовность путешествовать вместе с работодателем. Озадаченные сотрудники агентства занялись своим прямым дело, а Александр двинулся дальше.

За всеми хлопотами наступил вечер, и уже в сумерках он подъехал к гостинице.

– У «Англетера» имеется гараж? – спросил он у швейцара.

– Так точно, мистер Павич, имеется.

В этот момент к ним подошел управляющий и перехватил нить разговора.

– Ваши служители доставят машину в гараж, или я должен это сделать лично?

– Не извольте беспокоиться, мистер Павич, всё будет устроено наилучшим образом. – горячо заверил управляющий – Просим лишь о своём выходе известить заблаговременно, чтобы наш человек доставил автомобиль к выходу. К слову сказать, наше заведение может предоставить вам шоффера, чтобы вы могли спокойно оставлять машину, заниматься своими делами и не беспокоиться о вождении.

– А это неплохая мысль. Мне нужно подписать договор?

– Помилуйте мистер Павич! Я сделаю необходимые распоряжения, и всё будет исполнено. Хочу лишь уточнить: если вы собираетесь совершать междугородние поездки, то рекомендую делать их на поезде, а автомобиль отправлять также по железной дороге.

– Благодарю за отличный совет! Россия весьма большая страна, а автомобили ещё крайне несовершенны.

В номере Александра ожидал камердинер.

– Разрешите доложить о выполнении ваших поручений, мистер Павич? – принимая кепку и очки, спросил Дживс.

– Слушаю вас, Дживс.

– Мне удалось снять достойную квартиру и договориться о подготовке её к заселению. Апартаменты находятся на набережной реки Фонтанка, неподалеку от дворца графа Шереметева.

– Отлично! Чем ещё порадуете?

– Осмотрел несколько моторных речных судов, и из них выбрал два. Как меня уверили, эти суда легко пройдут по Мариинской системе каналов в Волгу.

– Способны они принять груз?

– Так точно. Оба судна имеют достаточно вместительные трюмы, более того, они способны буксировать баржи. Я присмотрел и баржу. Осталось определиться, какое из судов приобретать, но, полагаю, что вы сделаете это лично.

– Нет, Дживс, выбирать я не стану, приобретайте оба судна, а комплектом ко второму подберите баржу или даже две, если эти калоши способны их утащить. Что-то ещё?

– Да, сэр. Поступило приглашение из Английского клуба.

– Вот как?

– Вас приглашают посетить клуб в любое удобное вам время.

– Странно. Я считал, что этот клуб предназначен для русских аристократов. А я не аристократ.

– В клубе имеется неафишируемое отделение, куда записывают только англичан вне зависимости от родовитости.

– Позвольте, угадаю, Дживс: любой англичанин просто в силу происхождения равен любому туземному аристократу или даже выше него.

– Совершенно верно, сэр. Мне сообщили, что считают вас настоящим англичанином по праву рождения и по заслугам.

Александр преодолел мальчишеский порыв послать на три известных буквы и Английский клуб, и его снобов-обитателей, а заодно проклятый остров с его королём, сэрами и пэрами. Но он даже не поморщился, потому что рядом с ним находился и чутко отслеживал все его реакции агент британской разведки. Кстати, совершенно неважно, штатный и платный этот агент или добровольный и на халяву – все они стучат старательно и дотошно. А потому Александр благодушно улыбнулся и сообщил своё решение:

– Очень интересно. Думаю, что мне следует посетить клуб, вот только разберусь со срочными делами, но не позднее, чем до конца текущего месяца.

***

Встреча с представителями русских торгово-промышленных кругов, заинтересованных в производстве нового вида техники, состоялась в здании Министерства торговли и промышленности на Адмиралтейской набережной, в просторном зале для совещаний. Кроме Александра присутствовало пятнадцать человек: по одному представителю от Волжско-Камского и Русско-Азиатского банков, и по одному представителю от различных промышленных и торговых обществ. Председательствовал на заседании сам Карл Антонович Шварцшильд, он и выступил первым:

– Господа, всем вам вручены список патентов мистера Павича, а также его предложения по организации производства всех видов холодильной техники в России. Со своей стороны, должен сообщить, что сии предложения являются весьма взвешенными, реалистичными и необыкновенно выгодными для нас. Замечу, что обычно заявки иностранных дельцов выдержаны, простите за резкие слова, в более агрессивном тоне. В предложениях мистера Павича, кроме всего прочего, я вижу возможность гораздо более быстрого чем обычно, выхода на самоокупаемость и получения прибыли. Думаю, что разумно первое слово предоставить именно нашему гостю, тем более, что именно он является инициатором встречи. Прошу вас, мистер Павич.

Александр встал, обвел взглядом присутствующих и заговорил:

– Господа, я не стану повторять своих предложений, вы их, я убеждён, изучили самым внимательным образом. Позволю себе обрисовать, что следует из моего проекта. Первое. Строительство собственных заводов по производству весьма востребованной на рынке холодильной техники даст товар с гораздо более низкой себестоимостью, а значит, увеличит доходность. Собственно, только благодаря этому обстоятельству мы имеем возможность снизить цену по сравнению с европейской, и, как следствие, в силу значительного увеличения спроса, нарастить объёмы продаж. Господа, перед нами не только российский рынок. Мы имеем возможность занять рынки Персии, Турции, Балкан и Скандинавского полуострова. Не забудем о необъятных рынках Японии, Кореи и Китая. Слушатели молчали, и в их глазах Александр заметил разгорающийся интерес.

– Второе. Строительство заводов по выделке электромоторов и компрессоров снимет с нас ярмо зависимости от производителей этих весьма сложных агрегатов из Европы. Скажу больше: строительство заводов по выделке медной и стальной проволоки, труб и листового оцинкованного проката, вместе с освобождением от зависимости снизит цену конечной продукции, и как следствие, откроет для нас новые рынки. Но напомню: строительство этих заводов пойдёт во вторую очередь, за счёт доходов от реализации первой части плана.

Третье: строительство инструментальных и станкостроительных заводов по той же схеме что я озвучил до этого, ещё более снизит цену наших холодильников и откроет для нас воистину беспредельный рынок – саму Россию. Вообразите объём продаж, когда холодильники начнут покупать русские мужики. Впрочем, до этого, кажущегося фантастическим достижения, должен пройти не один десяток лет.

И, наконец, четвёртое: развитие собственных высокотехнологичных производств в России даст нам огромную экономию в других отраслях. В отраслях, которыми вы занимаетесь сейчас. Инструментальная сталь, пружинная сталь, оцинкованная листовая сталь, стальные тросы, а в некоторой перспективе сталь, покрытая новейшим материалом – пластиком. Это то, что лежит на поверхности, господа, а в процессе реализации плана, мы увидим и новые выгоды.

Напоследок отмечу, что совместная работа создаст для нас новые направления развития промышленности и торговли, и, как следствие – новые источники доходов, причём многократно превышающие нынешние возможности.

Александр сел и стал слушать, что говорят участники совещания. Было много сомнений, но эти сомнения тут же разбивались другими участниками. Атмосфера установилась деловая и, если можно так сказать, решительная.

– Мистер Павич, а не боитесь, что ваши бывшие коллеги из «Айсберга» пойдут по предложенному вами пути? – тихонько спросил Шварцшильд.

– Вряд ли, Карл Антонович. Поверите ли, они просто не стали меня слушать.

– Отчего не поверить? Поверю. Но видит бог, раньше я считал англичан значительно умнее.

Глава 9. На крыло

Следующее заседание заинтересованных лиц, или, как Александр называл про себя, «оргкомитета компании», состоялось спустя три дня в здании Волжско-Камского банка, в бывшем дворце Строганова на Невском проспекте. Александр приехал туда на своём «Руссо-Балте», а за рулем у него сидел собственный водитель, нанятый по рекомендации гостиничного шофера. Александр хотел сманить его самого, но неудачно; зато Мирослав Никитович порекомендовал своего друга, как раз искавшего работу.

Водителя звали Венцеслав Иванович Ружецкий Несмотря на польское имя, он был русским и коренным ярославцем. Этот момент, как и отличное знание матчасти, сильно поднял ценность нового сотрудника в глазах Александра. С некоторых пор он решил вводить в свое ближнее окружение исключительно подданных Российской империи, причём не затронутых преклонением перед иностранщиной, столь распространенным в русском обществе. А вот в Дживсе он разочаровался и решил избавиться от него при первом удобном случае. Увы, но реальный Дживс весьма проигрывал литературному: обаянием книжного героя камердинер увы не обладал. Изящные в книжках и в кино манипуляции, в жизни выглядели грубыми, если не топорными. Кроме того, о феодальной верности этого слуги не могло быть речи: Александр несколько раз замечал, что его деловые бумаги подвергаются проверке. Нет, никаких паутинок или пылинок на малозаметных местах он не использовал, ибо есть гораздо более неявное, надёжное и малоупотребительное в эту эпоху средство: фотопластина. Александр накрыл сейф черным бархатом, нырнул под него и поместил в сейф фотопластину. А по возвращении домой повторил манипуляцию с бархатом и при помощи фонарика с красным светофильтром проверил закладу. Надо ли говорить, что она была засвечена? Ну что же, теперь надо было принимать решительные меры, но Александр решил отложить их до поры до времени. В конце концов, пока никаких секретных или принципиально важных сведений в его бумагах нет.

Перед заседанием Шварцшильд поманил Александра и отвёл его к большому окну, выходящему на Фонтанку.

– Хочу порадовать вас, мистер Павич. – вполголоса сказал он – Я был на совместном совещании в Министерстве Двора и среди прочего обсуждался вопрос оборудования яхты «Штандарт» кондиционерами. По планам моряков, для этого яхту пришлось бы перегнать в Великобританию, но я внёс предложение передать заказ вам, вернее компании, которую мы сейчас создаем. Что вы на это скажете?

– Скажу, что вы бесценный человек, уважаемый Карл Антонович. Позвольте деликатный вопрос: как вы посмотрите на должность непременного члена совета директоров вновь создаваемой компании, а если законодательство воспрещает подобное совмещение, то может быть, у вас найдётся надёжный человек, способный иногда присутствовать на совещаниях и организовывать ваши консультации по животрепещущим вопросам?

– Гм… Несколько неожиданное предложение, я право, теряюсь. – непритворно задумался Шварцшильд – Полагаю, что вариант с моим представителем будет вполне хорош.

– Вот и отлично. А пока освидетельствуйте эти документы, они касаются моего нового проекта, связанного со строительством аэропланов. – Александр протянул Шварцшильду кожаную папку.

Чиновник приоткрыл её, и среди документов увидел конверт, из которого выглядывали кредитные билеты с портретом Екатерины Второй[1]. Тонкая улыбка скользнула по его губам и истаяла: чиновник изначально планировал получить «барашка в бумажке, а его, как выяснилось, взяли на постоянное, и недурно оплачиваемое содержание и взятка оказалась дополнительным приятным бонусом.

– Мистер Павич, уж если вы собираетесь строить аэропланы, то весьма рекомендую поторопиться и выставить свой образец на рассмотрение комиссии военного ведомства. К вечеру я пришлю вам исчерпывающие сведения о требованиях, а пока скажу, что решение о конкурсе на поставку аэропланов для российской армии вышло в ноябре прошлого года.

– Благодарю за крайне важные сведения, Карл Антонович!

– Что же, коли мы обсудили наши дела, пойдёмте занимать свои места, заседание скоро начнётся.

Заседание прошло без сучка и задоринки, поскольку предварительная работа была проведена с высочайшим качеством, а материалы заблаговременно вручены всем участникам. Состав совета директоров, устав, финансирование и прочие вопросы не спровоцировали никаких дискуссий, название компании тоже всем понравилось: «Полярная Звезда». Внезапное введение в совет директоров до сих пор никому не известного Деревицкого Сергея Прокофьевича вызвало у присутствующих только лёгкие понимающие улыбки. С наличием в совете доверенного представителя от Министерства спорить глупо.

А вот с площадками размещения заводов получилось интересно и неожиданно для Александра. Он-то предлагал создать один завод в приволжском городе, и сомневался только в месте размещения, но акционеры решили строить сразу четыре – по одному в Твери, Ярославле, Казани и в Нижнем Новгороде. А кроме того, постановили перепрофилировать убыточный судоремонтный завод в Сормово на переоборудование речных судов в рефрижераторы. Обсудили оснащение кондиционерами императорской яхты и пришли к выводу, что этот заказ исполнят в самые короткие сроки, не считаясь ни с какими расходами, вплоть до принятия на себя всех возможных убытков. Это понятно: появлялась высокая вероятность получить контракт на оснащение кондиционерами царских резиденций, а такой большой заказ не гарантировал, но делал весьма вероятным получение статуса Поставщика Двора ЕИВ, что стоит намного дороже, чем титул просто успешной компании.

Подняли вопрос о строительстве завода автомобильных фургонов-рефрижераторов, но решение пока отложили. До осени. Руководить строительством, а далее и самими заведовали назначили толковых инженеров, чему Александр был безмерно рад: у него намечалось очень много дел, и отвлекаться на текучку он не желал. Контролировать исполнение – ради бога, а заниматься самому – увольте.

***

Александр и знать не знал, что в Санкт-Петербурге существует авиазавод, однако он был, причём довольно продвинутый для своего времени. На переговоры Александр прибыл в заводскую контору, расположенную на Пушкарской улице, во всеоружии чертежей, описаний и эскизов, что заместитель управляющего заводом, господин Климке Герард Теодорович, оценил очень высоко.

– Мистер Павич, я вижу, вы готовы к детальному разговору, тогда к нему я приглашу и инженера. А пока обсудим вопросы общего плана. Вас устраивает такая постановка дела?

– Вполне устраивает.

– В таком случае сообщите, что вы хотите от нас и в какие сроки.

– Я желаю построить три аэроплана сходной конструкции, различающихся деталями. Первый будет одноместный аэроплан, вот посмотрите на их общий вид. – Александр передал собеседнику три рисунка – Вторым будет такой же аэроплан, но с двумя местами для пилота и пассажира или для инструктора и курсанта, обучающегося лётному делу. И, наконец, третий. Он отличается тем, что вместо колёс у него будут поплавки, позволяющие взлететь с водной поверхности и совершить на неё посадку.

– Так-так-так. Ваши аппараты выглядят весьма оригинально, но в какие сроки они вам нужны? Дело в том, что у нас имеются некоторые возможности, но в то же время, мы заняты изготовлением других заказов.

– К величайшему моему сожалению, время работ ограничено. Я должен получить свои аэропланы не позднее середины августа сего года, и, если вы не можете гарантировать потребные мне сроки, я буду вынужден обратиться к другому производителю, хотя бы и в Германию.

– Ну что вы, до середины августа мы определённо успеем, хотя и с некоторыми трудностями.

– И ещё одно условие: я намерен лично участвовать в строительстве аэропланов. Вы понимаете, что неизбежно возникнет масса вопросов, уточнений, изменений в чертежах и прочее в том же духе.

– Прекрасно вас понимаю, и не собираюсь чинить препятствий. А вот и инженер. Знакомьтесь, Павел Иванович Крашенинников. Павел Иванович, мистер Александр Павич желает построить у нас три аэроплана, посмотрите его чертежи и иную документацию.

Инженер был неприлично молод, явно здесь его первое место работы. Быстро, но внимательно он просмотрел все представленные документы и вынес вердикт:

– Прожект выглядит выполнимым на нашем оборудовании и силами наших мастеровых. Я берусь за эту работу. К какому сроку нужно завершить?

– К середине августа. – подал голос Климке.

– Что же, срок вполне реальный, хотя придётся изрядно постараться.

Инженер повёл Александра на завод, расположенный на Корпусной улице, расспрашивая на ходу:

– Намерены ли вы участвовать в гонках аэропланов? Аппарат, спроектированный вами, обещает быть весьма скоростным.

– Мысль недурна, нужно хорошо обдумать её, и уж во всяком случае, не торопиться. Есть чрезвычайно важное обстоятельство: для подготовки аэроплана к рекордным гонкам следует проводить специфические изменения и регулировки, а у меня нет инженера нужной квалификации. Откровенно говоря, у меня вообще почти никого нет.

– Звучит как предложение! Или я неправ, мистер Павич?

– Почему же неправы? Именно на это я и намекал, Павел Иванович.

– Ну что же, в таком случае предлагаю посмотреть на процесс и результат работы над вашими аэропланами, а потом мы вернёмся к этому разговору!

– Слова достойного и знающего себе цену мужчины и специалиста. Быть посему.

Завод, с точки зрения Александра, видевшего гигантские комбинаты будущего, показался совсем маленьким, хотя по меркам этого времени, он был вполне достойным. Оборудование было тоже пристойным, хотя, что уж скрывать, желательно работать на более совершенном. Павел Иванович провёл Александра в один из цехов и сказал, широко разводя руки:

– Именно здесь мы и будем строить ваши аэропланы.

Александр осмотрел пустое помещение, вздохнул и тихонько проворчал:

– Заказов, значить, дофига, а цех у вас пустой? Ну-ну…

Да, скоро здесь закипит жизнь, и через короткое время отсюда выпорхнут три красивых птицы, но было страшновато начинать с нуля. Как бы не случилось нового ограбления.

***

В течение нескольких недель Александр не приносил домой ни одной сколь-нибудь значимой бумажки, а тут явился с тремя папками документов. Пообедал, пошел в кабинет и вызвал камердинера:

– Дживс, я сейчас поеду к господину Шварцшильду. – сказал он, укладывая бумаги в верхнюю, самую защищенную часть сейфа – Пока меня не будет, собери вещи, мы срочно уезжаем в Казань. И распорядись, чтобы авто отправили тоже, мне нужно будет очень много ездить.

Закрыл внутреннюю и наружную стальные дверцы тяжеленного засыпного сейфа,[2] и пошел на квартиры. Спустился, не торопясь обогнул фасад здания, и направился во двор, к чёрному ходу. На четвёртом этаже грязноватой лестницы он вынул из кармана ключи и отпер замок. Отлично смазанный механизм не щёлкнул, не скрипнула дверь, бесшумно открылась и «потайная» панель в кабинете (не зря он их вчера пичкал маслом). Ну что же, подозрения подтвердились самым недвусмысленным образом: стоя спиной к вошедшему хозяину, Дживс вынимал из сейфа давешние папки документов. Александр дождался, когда бумаги опустятся на письменный стол и только тогда подал голос:

– Я тебе не помешал, Дживс?

– А… – только и сказал камердинер, таращась на невесть откуда взявшегося хозяина. Он, конечно, знал о «тайном» проходе но не ожидал, что Александр воспользуется им.

– Ты будешь изображать палтуса на палубе? Между тем, я хотел бы узнать, зачем ты роешься в моих бумагах и кто тебе это поручил.

Молчание и отяжелевший взгляд вероломного слуги, порхающий со статуэтки русского императора Николая Первого на каминную кочергу.

– Это нехорошая мысль, Дживс. – Александр вынул из кармана кольт – Скажи, кто наниматель, и мы расстанемся миром.

Увидев кольт, Дживс присмирел:

– Я хотел бы открыть его имя, но боюсь, что он отомстит. Он страшный человек.

– Хм… А я в твоих глазах – добряк и пацифист, не так ли?

– Сэр! – рухнул на колени Дживс – Пощадите!

– Кому ты передавал сведения обо мне? – снова спросил Александр, навинчивая на ствол кольта глушитель, изготовленный ещё в Англии, а пригодившийся лишь тут.

– Не скажу. – встал и по-собачьи ощерился Дживс

– Пак! – негромко сказал кольт, и вместе с негромким, но резким звуком, мраморный сатир, стоящий на полочке рядом с Дживсом разлетелся острыми осколками, один из которых оцарапал ему щеку. Набор «Сатир и нимфы» обеднел на одну единицу. Слуга непроизвольно дёрнулся и нехотя выдавил из себя:

– Сэр Хьюго Уэйк.

– Ты служишь ему с самого начала?

– Да.

– Что конкретно его интересует?

– Всё связанное с вашей изобретательской деятельностью.

Александр в задумчивости поднял взор вверх, и эта вредная и дурная привычка едва не стоила ему жизни. Лишь случайно он заметил движение и успел уклониться, а бронзовый Николай, разминувшись с его головой, врезался в дубовую панель.

– Пак! – сказал своё слово кольт, и нимфа в опасной близости от Дживса брызнула осколками, а он замер с нелепо разведёнными руками.

– Да ты опасный тип! – неодобрительно заметил Александр – Ну да ладно, у меня есть идея получше. Мы, как говорят русские уголовники, разойдёмся краями. Сейчас мы съездим в одно место, я покажу тебе вещь, за которую твой наниматель заплатит целое состояние, только не продешеви. Но чтобы ты не наделал глупостей, сейчас примешь успокоительное. Открой бар и достань… что ты предпочитаешь?

– Бренди. – камердинер, как ему и положено, отлично знал содержимое бара.

– Бери бренди и пей, но учти, я слежу за твоими руками.

Дживс взял бутылку, как опытный пьяница раскрутил её, и высосал в один приём. Бутылку он, под прицелом кольта, осторожно поставил на пол.

Камердинер впереди, а Александр следом, отставая на ступеньку, спустились вниз, к машине. Уже у её дверей Дживс стал проявлять первые признаки опьянения, а на удобном месте он и вовсе начал задрёмывать, периодически дёргаясь и стараясь принять вертикальное положение, но потом веки снова опускались, и его клонило набок.

Активно строящийся Каменноостровский проспект проскочили одним духом, свернули на острова и Александр остановился у одной из заброшенных дач, присмотренных на всякий случай, подобный нынешнему. Соседние домовладения тоже пустовали, видимо, хозяева в будний день были в городе. Даже собаки полаивали где-то в отдалении, и то сказать, день жаркий, душный, земля ожидает грозу.

– Пойдём, злодей. – скомандовал Александр – Сейчас ты увидишь нечто необычное.

Дживс, следуя указаниям хозяина, двинулся вперёд через двор, заросший сорняками в полтора человеческих роста, по узкой тропинке, протоптанной собаками, и остановился у оплывающего колодца.

– Что тут? – спросил он, наклоняясь над чёрной дырой.

– Твоя могила, полупиндос. – сказал Александр и выстрелил ему в затылок.

Старой лопатой, загодя засунутой под сгнившее крыльцо, Александр обрушил в колодец сколько мог земли с краёв, благо, гнилые доски сруба обваливались сами, не мешая работе. Сверху он накидал мусора, ликвидировал следы своей деятельности, а саму лопату закинул на почти провалившуюся крышу сарая. Может сопрут какие-нибудь бомжи, всё меньше следов.

– Большой, а до сих пор верил в сказки про пиратские клады. – сказал Александр, плюнул в полузасыпанный колодец и поехал в Гатчину, знакомиться с тамошними достопримечательностями.

Но не доехал. Через несколько километров после заставы Александр остановил машину, сжал руками лицо и уткнулся в руль.

Что с ним происходит? Откуда эта не звериная, а именно человеческая, вернее, европейская способность убивать? Причём убивать спокойно, отстранённо, методично? Эта способность не от русского мужика, который хоть и служил, воевал и даже убивал, но всегда это был вынужденный шаг – в бою нельзя иначе. А тут спокойно, обдуманно… Те три злодея в поместье на болоте, потом три бандита в охотничьем доме, теперь Дживс. Налицо влияние натуры Шолто Тавиша, других объяснений нет. Значит, раз уж случилось стать членом пары Джекил-Хайд, следует научиться контролировать себя в кризисных ситуациях, иначе Шолто возьмёт верх, и на месте русского мужика воцарится британский бандит.

Так-так-так. С контролем понятно, нужно только продумать, как его осуществить, но это на досуге, а сейчас Дживс – это он спровоцировал появление Тавиша. Была в Дживса какая-то неправильность, отмеченная, но не понятая вовремя, а осознанная сейчас.

Вот оно! Как должен вести себя нормальный слуга, пойманный на воровстве? Правильно: падать на колени, каяться, рассказывать, что воровал в первый и последний раз, обещать, что больше ни-ни! Ну, чем ему грозит ситуация? Выпорют или посадят фингал… Максимум – увольнение и сообщение всем знакомым, что имярек вор. Так? Так! А этот повёл себя как матёрый разведчик-диверсант во вражеском тылу: попытался дать отпор, и, скажем прямо, имел шанс преуспеть в этом: вмятина от бронзовой статуэтки на дубовой панели получилась впечатляющая. Далее: что мог понять обычный слуга в деловых и технических бумагах хозяина? Да ничего! Для того, чтобы следить за хозяйскими сорочками и кальсонами, не требуется технического образования и специфических навыков инженера. Фотоаппарата у Дживса не было, значит, он собирался делать выписки, не так ли? Следовательно, что он был способен делать сжатые выводы из сложных технических рассуждений, причём не только на английском, но и на русском языке.

Отсюда вывод: Дживс не сам по себе комнатный слуга, а вполне подготовленный дядя из более или менее солидной конторы. Как следствие – непременно нужно ждать тех, кто придёт выяснять судьбу своего сослуживца.

Что-то ещё… А ведь Дживс, при всём своём профессионализме тоже совершал ошибки. Не вспоминая того, что он попался на горячем, был ещё прокол с фотопластиной, что была поставлена у задней стенки сейфа, и засветилась за время пока Дживс, за столом возился с документами, а сейф стоял открытым. Не обратил внимание? Бывает. И на старушку бывает прорушка. И на уплотнители на дверях сейфа тоже не обратил. Тоже случается – мало ли тараканов в головах владельцев сейфов. Но в целом он был отлично подготовленным и опасным шпионом, и честно говоря, не Александру бороться с профессионалами такого уровня. Тут уж ему невероятно повезло. А если бы Дживс не расслабился и был вооружен? Да, о таком лучше не думать.

В середине следующей недели он отправился в полицейский участок и заявил о пропаже камердинера: дескать, ушел по делам четыре или пять дней назад и не вернулся. Да, все вещи на месте, нет, в конторе, куда слуга был отправлен с поручением, уверяют, что он не появлялся. Нет, любовницы у Дживса не было, так как он… Ну, понимаете, он англичанин, а им свойственны некоторые странности в поведении.

– Понимаю. – кивнул офицер полиции и похабно усмехнулся – Проверим все доступные притоны педерастов, может быть, что-то узнаем. Но вы не можете не знать, что эта публика любит унижения и боль. Ну и иногда заигрывается.

– Понимаю. – брезгливо скривился Александр – Надо было расстаться сразу, как только я узнал о противоестественных наклонностях слуги, но он был необычайно расторопен и исполнителен.

– Мы сделаем всё что можно. – заверил полицейский – Но ничего гарантировать не смогу.

– Благодарю. Надеюсь на скорые добрые вести от вас. – сказал Александр и ушел, твёрдо уверенный, что полиция даже пальцем о палец не ударит, расследуя это преступление

И в самом деле, кому нужен иностранный содомит?

***

Крашенинников оказался великолепным инженером. Чётко следуя чертежам и описаниям, он преодолевал все возникающие сложности, а те, что нельзя было преодолеть – технично обходил. Срочность и сложность заказа не давали развернуться творческой стороне натуры Павла Ивановича, но, тем не менее, талант инженера и технолога был проявлен в полной мере, о чём публично объявил Александр, принимая готовые машины.

На Комендантском ипподроме, куда самолёты доставили в разобранном виде, собралось немало народа. Александр пригласил пяток журналистов различных изданий, и те с удовольствием примчались освещать неординарное событие. Почти в полном составе прибыло руководство «Полярной звезды», приехали десять морских офицеров, сослуживцев старлея Пущина, инженеры и руководящий состав Санкт-Петербургского авиазавода во главе с его основателем, господином Щетининым. Ну и главные действующие лица: Александр, инженер Крашенинников и три механика.

– Господа, прошу запастись терпением и не отвлекать нас в крайне ответственный момент. – обратился Александр к гостям.

Кстати, вспомнив правила будущих презентаций и показов, он озаботился не только присутствием врача и кареты скорой помощи, но и удобством для зрителей: на краю поля были расставлены столы и стулья, а приглашенные официанты подавали спиртное и разнообразные закуски.

Три аэроплана стояли в ряд, их облетали за три предыдущих дня, а теперь приготовили к показательным полётам. Даже гидроплан: по примеру подобных машин из будущего, он был снабжён колёсами в поплавках. Решение неоднозначное, но Александр с Павлом Ивановичем решили попробовать: не получится, так не получится, значит, переделаем в обычные поплавки.

Надев «счастливый» лётный костюм, Александр занял место в гидроплане и запустил мотор. Его самолёты изначально планировались и строились с системой пневматического пуска, когда мотор запускают сжатым воздухом. Для начала проверка работы двигателя, потом рулёжка по полю. Тут зрителей ожидал первый сюрприз: самолёт был оснащён тормозами, и при их помощи мог повернуть в нужную сторону, чего другие аэропланы до сих пор делать не умели. Дважды прокатившись из конца в конец полосы, Александр произвёл несколько подлётов, и, наконец, пошел на взлёт. От полосы машина оторвалась легко, вибрация была в норме, элементы и поверхности управления, как будто, вели себя прилично. Сделав несколько кругов, он пошел на посадку, и сразу подрулил на стоянку. Когда он выключил мотор, тишины не наступило: это восторженно вопили все без исключения присутствующие. Слезть с крыла Александру не дали: подхватили на руки и принялись качать, крича при этом нечто неразборчивое, но ужасно радостное. Наконец страдальца поставили на ноги, и он немного отдышался.

– Шампанского! Непременно шампанского! – наперебой кричали Щетинин и председатель совета директоров «Полярной звезды» Полосатиков.

– Нет-нет-нет! – замахал руками Александр – Не желаете же вы меня угробить? У меня ещё испытания двух аппаратов. А вы, господа, угощайтесь, прошу вас не стесняться! Понимаю, насколько сейчас радостный и волнующий момент.

Под пальбу пробок он сел в двухместный самолёт и повторил программу, за исключением взлёта: Александру не понравилось поведение аппарата, и он решил не рисковать. Зарулил на стоянку, вылез из машины и объяснил недоумённо замолкшим гостям:

– Господа, явно не в должной мере отрегулирована система управления, поэтому полёт будет произведён только после всесторонней проверки.

И полез в одноместный аэроплан.

На этот раз сложностей не возникло, самолёт послушно выполнил всю программу: подлёты, собственно взлёт и полёт по кругу. Машина вела себя идеально. Она как пушинка с руки, оторвалась от взлётного поля, а в полёте была послушна и необычайно легка в управлении. Впрочем, Александр мог сравнивать лишь с «Блерио», но тот был на уровне всех современных аэропланов. Набрав над полем высоту не менее километра, он полетел в сторону залива. У горла Юнтоловского разлива он развернулся и полетел обратно. Опьяненный успехом, он расшалился и начал «фигурять»: сделал над аэродромом мёртвую петлю, а потом закрутил бочку на два оборота. После чего успокоился и пошел на посадку страшно недовольный сам собой: это же надо так расхулиганиться до потери самоконтроля! Мальчишество и соплячество, вот что такое произошло сейчас.

На этот раз зрители выдернули Александра прямо из кабины, едва он отстегнул привязные ремни. Качали едва не до морской болезни, потом всё-таки сжалились и отпустили, но тут же принялись обнимать, едва не сломав рёбра.

– Как, мистер Павич, теперь вам можно шампанского? – подскочили к нему Щетинин и Полосатиков.

– Теперь можно. – согласился Александр и сбросил с себя полётный костюм и шлем. Приняв в руки бокал, он провозгласил – Господа! Прошу обращаться ко мне по-русски: господин, сударь или товарищ. И пожалуйста, называйте меня просто Александр Вениаминович!

Последовал новый взрыв восторга, вино полилось рекой, к счастью опытный Александр заблаговременно озаботился нужным количеством спиртного. Шампанское пригодилось для победы, а водку пили бы, если он по какой-нибудь причине воткнулся в Земной шар.

Утренние газеты вышли с его фотографиями на первых полосах, вернее с десятком фотографий: вот его аэропланы, вот рулёжка, вот взлёт, посадка, а главное – мёртвая петля и бочка, как справедливо написали репортёры, впервые в мире исполненные русским авиатором. Упомянут и новейший термин: «высший пилотаж», который Александр несколько раз применил в разговоре. Он читал и улыбался: приятно, чёрт возьми! Как ни крути, создание самолёта, пригодного для выполнения фигур высшего пилотажа, является его и только его заслугой. Да, с немалой помощью послезнания, но ведь своими мозгами, и руками тоже пришлось поработать от души!

[1] Кредитный билет достоинством в 100 рублей. (фото см. в дополнительных материалах)

[2] Засыпной сейф – разновидность сейфов, в которых между двойными стенками засыпан песок или иной термоустойчивый материал.

Глава 10. На златом крыльце сидели…

Зрители валом валили на Комендантский ипподром всю следующую неделю. Впрочем, уже к её середине администрация попросила Александра найти другое место: у ипподрома свой календарь, тут проводятся различные мероприятия. Перебрались на Комендантский аэродром, расположенный буквально рядом, в пределах видимости. Теперь и здесь царила суета: все готовились к очередным показательным полётам.

На краю поля Александр сразу же установил палатку-ангар, сделанную по типу подобных сооружений из будущего, только не из невесомой синтетики, а из обычной парусины. Кстати, увидев простоту и удобство ангара, другие авиаторы накидали заводу Щетинина кучу заказов. Второе действо оказалось рекламного характера: на больших фанерных щитах были нарисованы самолёты, названные просто и скромно: «Павич-1» «Павич-2» и «Павич-3». Рисунки показывали самолёты в трёх проекциях, а рядом шло описание характеристик, сходу вызвавшее жаркие дискуссии, особенно заявленные мощность двигателя девяноста лошадиных сил, скорость сто тридцать километров в час, высота полёта в три километра, и, конечно же, дальность по топливу двести семьдесят километров.

Александр, чтобы не мешать механикам, наводившим последний лоск на самолёты и внутренность ангара, устроился чуть в сторонке, на плетёном стуле, под большим зонтом. Он наблюдал, как к ангару подошел высокий полноватый генерал, а с ним пять офицеров в чинах от полковника до капитана. Военные обошли самолёты со всех сторон и остановились у щита. Генерал что-то спросил у механика и тот, почтительно поклонившись, указал в сторону Александра.

Увидев, что генерал, сделав офицерам жест, который можно истолковать как «не мешайте», направился в его сторону, Александр встал и приветствовал его:

– Господин генерал-майор, честь имею представиться, конструктор осмотренных вами самолётов, Павич Александр Вениаминович. Прошу за мой столик.

– Юденич Николай Николаевич, чрезвычайно раз знакомству. Коли приглашаете, Александр Вениаминович, то присяду.

Генерал грузно опустился на стул, фуражу положил на стол рядом с собой и отер платком бритую голову, а Александр предложил ему:

– Жарко нынче и весьма душно. Не желаете ли холодного пива или квасу, господин генерал?

– Я не на службе, мы можем разговаривать без чинов. Что до квасу, то выпью с удовольствием.

Напитки, разумеется, стояли в холодильнике, вместе с бокалами. Несколько движений, и собеседник получил пенящийся напиток.

– Холодный! – восхитился генерал – Позвольте осведомиться, это у вас новомодный морозильный шкаф от «Айсберга»?

– Не вполне, Николай Николаевич. Я изобретатель бытовых и промышленных охлаждающих устройств, и теперь, вместе с партнёрами, открываю заводы по выделке холодильников в России. Именно этот агрегат собран на заводе «Полярной звезды» в Твери.

– Не знал, что в нашей стране умеют производить такие машины. Но я слышал, что холодильники работают от электричества. Скажите, где вырабатывается ток для этого, как вы назвали, агрегата?

– Видите провод, что идёт от этого места к ангару? Вот он, укреплён на высоких шестах.

– Да, вижу.

– В ангаре работает электрогенератор, он даёт энергию для холодильника, нескольких станков в ангаре, а когда наступит ночь, то и для освещения.

– Весьма занятно. Но я намеревался поговорить с вами об аппаратах, которые вы так необычно представляете. В каком качестве вы видите свои аэропланы?

– Вы имеете в виду их конкретное применение?

– Да, именно.

– Вы человек военный, вам, наверное, интересно их применение в армии. Самый маленький аэроплан способен хорошо себя проявить в деле разведки вражеских позиций, а может и для корректировки огня тяжёлой артиллерии. Это легко организовать, например, с помощью записок, сбрасываемых пилотом. Двухместный аэроплан может доставлять офицеров связи в части и соединения, находящиеся далеко от штаба. Ну, а гидроплан будет разведывать обстановку на акваториях. В процессе эксплуатации неизбежно откроются и иные области применения. К примеру, я вижу способность аэроплана нести пулемёт и разрывные бомбы, при помощи которых он может атаковать войска неприятеля на марше. Будут эффективны атаки хранилищ, особенно взрывоопасных и огнеопасных складов, таких как, арсеналы или амбары и сеновалы с фуражом и жидкого горючего. Естественно, и не забудем о приятной возможности передать не совсем дружеский привет командованию неприятеля, атаковав его штаб.

– Да, мы довольно детально обсуждаем в своём кругу перспективы использования новой техники. Но я обратил внимание на слова: «дальность полёта по топливу». Что это значит?

– Это значит, что полной заправки аэроплана хватит примерно на два с половиной часа полёта, а за это время он преодолеет как раз двести семьдесят километров. Но если взять с собой больше топлива, то можно улететь дальше.

– Меня посетили сомнения в способности вашего малыша лететь так далеко. Прошу простить, Александр Вениаминович, если задел.

В глазах генерала играли лукавые огоньки: он явно провоцировал Александра на спор.

– Мы легко можем проверить мои слова, Николай Николаевич.

– Каким же образом?

– Как известно, критерий истины – практика. У вас имеется возможность связаться с каким-либо городом, находящегося в ста верстах от сего места?

– Хм… Что у нас на таком расстоянии? – задумался генерал, и очень быстро вспомнил – О! Выборг! До него менее ста пятидесяти вёрст по дороге и примерно сто двадцать километров – по прямой.

– Вы напишете письмо коменданту Выборга, я сброшу его во двор замка, вот вам и доказательство.

– Дельно. Но не будет ли этот вылет сопряжён с опасностью?

– Нисколько. К тому же, мы ещё не проводили испытаний на дальность полёта аэроплана, а тут подвернулся такой случай.

– Что же, коли вы сами предлагаете полёт, я сейчас черкну несколько строк.

– А я схожу, переоденусь в лётный костюм.

Когда Александр вернулся, офицеры что-то горячо обсуждали.

– Александр Вениаминович, капитан Егор Егорович Горенин изъявил желание совершить с вами этот полёт. – сказал генерал – Не откажете нашему сослуживцу?

– Напротив, Николай Николаевич! Правда нам придётся лететь на на этом, а на двухместном аэроплане. Впрочем, у него более объёмистые баки, чем у одноместного. В этом случае мои доводы будут намного убедительнее. Однако Егору Егоровичу следует переодеться в соответствующий костюм.

Александр тут же дал указание одному из механиков помочь офицеру, а пока те отсутствовали, перезнакомился со спутниками Юденича и получил от него письмо в опечатанном конверте.

– Обратите внимание, господа: я помещаю конверт в этот контейнер. – он продемонстрировал металлический цилиндр, с привязанной метровой алой лентой – Его сразу увидят и легко найдут на земле. Но если есть ваше желание, мы можем совершить посадку в самом Выборге, правда, там нет подготовленного поля, а посадка на обычную дорогу несёт некоторый риск.

– Нет-нет, достаточно простого полёта. – заверил генерал – А вот и Егор Егорович!

Двухместный «Павич-2» выкатили из ангара и Александр с Горениным пошли к самолёту. Капитан был слегка возбуждён в предвкушении полёта и с большим энтузиазмом полез на место пассажира. Александр лично его пристегнул и провёл краткий предполётный инструктаж. Генерал с офицерами подошли и тоже внимательно слушали.

– Первое и главное, Егор Егорович. Современная авиационная техника крайне несовершенна, и может произойти любая поломка. Из этого следует, что вам надлежит вести себя спокойно и хладнокровно. Вы обязаны выполнять все мои распоряжения, даже если они покажутся вам странными или опасными. Это я говорю о моих возможных командах в аварийных ситуациях. Второе: мотор и винт во время полёта сильно шумят, поэтому общаться мы сможем при помощи слуховой трубы, вот она.

– Я видел такую трубу на военном корабле! – обрадовался капитан.

– Отлично! Пользоваться ею нужно точно так же: вытаскиваете пробку, что вызывает свист на другом конце и говорите. Чтобы слушать ответ, следует приложить ухо к горловине трубы. Не забудьте после разговора вернуть пробку на место.

Александр занял своё место, запустил мотор и двинулся к месту, откуда можно начинать взлёт. Механики заранее поехали на велосипедах и встали в нескольких местах вдоль взлётки, чтобы никакой балбес не сунулся на полосу прямо под колёса самолёта, или того хуже – под его винт. Практически все, кто сейчас находился на аэродроме, бросили дела и наблюдали за их стартом, а Александр не разочаровал зрителей: короткий энергичный разгон, и самолёт круто пошел вверх. Спиралью, не удаляясь от поля, он стал подниматься над землёй пока не достиг высоты около двух километров. Только тут он повернул на северо-запад и направился в сторону Выборга.

Час неторопливого полёта и вот внизу показался Выборгский залив, а вот и сам город поплыл под крыльями. Замок Александр увидел издалека, приблизился и сделал круг над ним. Когда во дворе засуетились люди, он размотал ленту на контейнере и бросил его, стараясь не попасть в крышу. Сверху было видно, что солдат поднял контейнер и немедленно понес его внутрь замка. Свистнуло переговорное устройство. Александр вынул пробку и наклонился к трубе:

– Письмо понесли коменданту! – послышалось оттуда.

Обратный путь показался короче: так всегда бывает, когда видишь приметы и знаки, замеченные тобой по дороге туда. Приземление вышло на загляденье: гладкое, без подскоков и даже без особенной тряски. Александр отстегнул привязные ремни на капитане, тот спустился к генералу и хотел было доложить о полёте, но Юденич перебил:

– Комендант Выборга мне уже телеграфировал. Лучше скажите, Егор Егорович, каковы ваши впечатления о полёте? Кстати, мне сообщили, что вами побит рекорд высоты. Две версты это… значительно.

– Ваше превосходительство, у меня от восторга просто нет слов! Взлетели легко, сам путь оказался нетрудным и прямым, ведь мы летели над заливом, держа в пределах видимости береговую полосу. Видели вблизи Кронштадт, впрочем, в черту острова мы не залетали. Смею заметить, что портовые, складские и оборонительные сооружения сверху видны необычайно чётко и наглядно.

– Вот как? Значит и вы в этом убедились.

– Так точно, Ваше превосходительство. Также убедился в возможности атаковать неприятеля сверху, и мне представляется, что надёжной защиты от таких атак ещё долго не придумают. К тому же, если воздушные удары проводить массированно по времени и месту, можно добиться весьма многообещающих результатов.

– Ну что же, Егор Егорович, вам и карты в руки: напишите развёрнутый доклад на моё имя, а детали, связанные с авиацией, обсудите с господином Павичем. – Юденич повернулся – Александр Вениаминович, вы не откажете проконсультировать господина капитана?

***

Новость о посещении «своего» ангара с самолётами важным армейским генералом, мигом достигла ушей руководства «Полярной звезды» и каждый из них, независимо от остальных, решил узнать всё на месте. Примчался даже неизвестный до сих пор Сергей Прокофьевич Деревицкий из Министерства торговли и промышленности, креатура господина Шварцшильда. Александр, конечно же, не пылал к молодому и подтянутому чиновнику душевной страстью, но про себя отметил, что со временем тот станет весьма значительной фигурой. Это значит, придётся понемногу наводить мосты, устанавливать личный контакт, а там уже как карта ляжет.

Когда присутствующие расселись на плетёных стульях в тени большого навеса, поднялся председатель совета директоров «Полярной звезды», Илья Климентович Полосатиков. Он внимательно оглядел присутствующих, огладил роскошные усы, сделал глоток из запотевшего бокала и заговорил:

– Собрание у нас случилось внезапно, но это, может быть, и к лучшему. Итак, к делу. Визит такого важного лица как командующий Казанским Военным округом генерал-майор Юденич, не может быть случайностью. Обставлено данное посещение было довольно тщательно, я бы сказал, замаскировано под досужее любопытство: сначала генерал обошел все наличествующие аэропланы, что готовились к выступлениям но ни у одного из них не задержался и трёх минут. Зато у нашего ангара он со свитой провёл всё оставшееся время, не менее трёх часов. За этот срок офицеры, особо отмечу, все, как один, имеющие великолепную инженерную подготовку, осмотрели здесь каждую мелочь, постарались вникнуть в детали как устройства механизмов так и организации дела, подвергли опросу всех служащих от ученика механика до инженера Крашенинникова. Последний, понимая суть и значение визита, дал особенное указание каждому подчиненному как можно подробнее освещать круг своих трудов. Полагаю, что господин инженер поступил весьма дальновидно, а свита командующего оценила его политес. Я к тому веду речь, что, судя по всему, комиссия военного ведомства рассматривает наши аэропланы в качестве фаворитов. И здесь я ощущаю лёгкую тревогу: способны ли мы будем выделать и поставить заказчику нужное количество аппаратов? Александр Вениаминович, окажите любезность, изложите свои соображения.

Александр встал, вышел вперёд:

– Уважаемые коллеги и соратники! Я полностью согласен с мнением Ильи Клементовича: посещение генерала Николая Николаевича Юденича было отнюдь не случайным. Я лично наблюдал, как он и его свита осмотрели аппараты наших, так сказать конкурентов, и подошли к нам в последнюю очередь, хотя могли сделать это и раньше. У капитана Горенина при себе оказался планшет с картой именно выборгского направления. Были и другие детали, но дело ясно и так. Теперь по сути вопроса Ильи Клементовича: ещё до отъезда из Англии я заказал три деревообрабатывающих завода, предназначенных для производства авиационной фанеры из сосны, берёзы и осины, а также деревянных деталей и пиломатериалов для строительства самолётов. Оборудование очень сложное и дорогое, поэтому мной были наняты специалисты для работы с варочными котлами, сушильными камерами, станками для нарезки шпона, прессами. Повторяю: оборудование очень сложное. Но я со всеми мастерами заключил соглашения, включающими обучение русского персонала, причём с драконовскими санкциями за небрежение в этом вопросе. Отмечу лишь, что подобный подход в обычае европейских предпринимателей. Следующий момент – производство алюминия. Сразу по приезду в Петербург я заключил соглашение с Горным институтом, и по моим сведениям неподалёку от Тихвина ведутся изыскательские работы на расположенном там месторождении бокситов. Там же подбирают место для строительства электростанции, работающей на торфе. Котлы, турбины и генераторы для электростанции строятся в Германии и планируются к доставке до конца текущего года. Электроэнергия со станции нужна для завода по выплавке алюминия, оборудование для которого будет поставлено частично из Франции, частично из Британии, частично из Североамериканских штатов. Далее: химический факультет Технологического института получил от меня заказ на разработку алюминиевых сплавов повышенной прочности. Чрезвычайно важным является вопрос о производстве приборов для автомобильной и авиационной техники. Мы договорились с господином Ахматовым, – Александр кивнул одному из присутствующих, а тот поднялся и поклонился собранию – что на его заводе начнут делать приборы, а именно: спидометры, тахометры, указателей уровня топлива и масла, давления в воздушных магистралях и напряжения в электрических цепях. Кроме того, к выпуску готовятся авиагоризонт, указатель угла атаки и указатель воздушной скорости на основе трубки Пито. Под изготовление этих приборов уже выделен большой цех, но господин Ахматов считает, что не за горами строительство отдельного приборостроительного завода и конструкторского бюро при нём. Да, господа, да! Спрос ожидается колоссальный. Теперь об особенных, не побоюсь этого слова, выдающихся наших достижениях, значительно превышающих мировой уровень. Мистер Пикстон, приехавший со мной из Англии, создал девятицилиндровый мотор воздушного охлаждения в девяносто лошадиных сил. Пока построено три авиадвигателя, все они установлены на аэропланы и работают без нареканий. Мистер Пикстон в настоящее время налаживает производство своих моторов в Ярославле. Он пылает энтузиазмом и клятвенно заверяет, что к февралю будущего года запустит в серию следующий двигатель мощностью в сто пятьдесят лошадиных сил. Сообщаю также, что я свёл знакомство с профессором Жуковским, и он любезно согласился рассчитать для нас параметры стального, а впоследствии из алюминиевого сплава воздушного винта, а также кинематическую схему устройства, позволяющего поворачивать лопасти на выгодный в каждом конкретном случае угол. Обращаю ваше внимание на тот факт, что продажа относительно недорогих, простых в эксплуатации и долговечных винтов представляется очень перспективным и доходным делом. Вы понимаете, винты нужны всем авиаторам, а их во всех странах становится всё больше. И последнее, но никак не менее значимое сообщение: в Тверской химической лаборатории при заводе «Полярной звезды» начаты исследования по синтезу нужных для авиационной промышленности смол. Я передал химикам кое-какие сведения о перспективных веществах, так что работу им начинать отнюдь не с нуля.

Совещание закончилось на оптимистической ноте: все направления деятельности «Полярной звезды» демонстрировали устойчивый рост: холодильная техника промышленного и полупромышленного назначения разлеталась как горячие пирожки, причём покупатели были не только из России, но и из Европы: очень большой интерес проявили предприниматели из Германии и Австро-Венгрии. Неожиданно пришлось создавать в Петербурге и Николаеве заводы по переоборудованию морских судов в рефрижераторы: таков был вал обращений судовладельцев, увидевших, что русское оборудование такое же по качеству, как и английское, при заметно более низкой стоимости.

Что до бытовой техники и кондиционеров, то в городских управах подняли и теперь деловито решали серьёзнейшую проблему: как перевести городское хозяйство на единый стандарт напряжения и частоты в электрической сети. Александр лишь подбросил идею перехода на двести двадцать вольт при пятидесяти герцах, ведь именно этот стандарт был в его будущем, не зря же было принято такое решение? Члены совета рекомендацию услышали и теперь доведут её до сведения лиц, принимающих решения.

Главное, о чём договорились директора: авиационное направление способно стать весьма доходным, а потому следует сконцентрировать усилия на этом направлении. «Полярная звезда» благодаря холодильному оборудованию, авиации, а теперь ещё моторостроению и приборостроению становится лидером технического прогресса в России. Именно "Полярная звезда" стали обладательницей самых высоких технологий в стране. Это ценно, и своё лидерство нужно постоянно наращивать, тем боле, что оно приносит отличные прибыли.

На том и разошлись.

***

В борьбу за право поставки военному ведомству аэропланов, вступили десять машин. Две из них, биплан С-6Б и моноплан С-7, представил авиаконструктор Сикорский. Кроме них были два самолета завода «Дукс»: «Биплан-Дукс», копия «Фарман VII» и «Моноплан-Дукс», копия «Ньюпор IV». Инженер Гаккель выкатил на конкурс два своих новый самолета: биплан «Гаккель-VIII» и моноплан «Гаккель-IX». Из Одессы приехал изобретатель Василий Хиони со своим монопланом. Инженер Стеглау представил на конкурс свой второй самолет, биплан «Стеглау №2», а некий английский инженер и делец Чезборо Макензи Кеннеди выставил свой биплан. Однако его аппарат представлял собой эдакое нагромождение палок, такое ненадёжное даже на первый взгляд, что англичанин не мог рассчитывать даже на тень успеха. И в последний момент, буквально запрыгнув в отходящий вагон, в конкурсе принял участие Александр. Три его биплана ещё до официального начала, вызвали большой интерес, и, судя по кислым лицам остальных участников, свои шансы они оценивали не слишком высоко. Разумеется, у конкурентов была возможность подсуетиться и занести нужным людям «борзых щенков», но имелось могучее препятствие: Генеральный штаб в преддверии неизбежной войны внимательно отслеживал качество перспективных видов вооружений и не допустил бы победы заведомо слабого образца. Надо полагать, именно поэтому самолёты предварительно осмотрел один из самых перспективных генералов императорской армии.

По условиям конкурса требовалось доказать удобство проведения воздушной разведки, и в этом отношении все три машины Павича были на голову выше конкурентов. Второе условие: ведение фотосъёмки с летящего самолёта. Телеграмма Александра отправилась в Лондон, а там Берти отыскал и закупил десяток лучших на рынке фотоаппаратов и солидный запас расходных материалов. Один из фотоаппаратов был установлен между местами пилота и наблюдателя так, что объектив смотрел в окно, сделанное в днище самолёта. Фотосъёмка и смена кассет во время полёта проводилась наблюдателем.

На том же пароходе приехали по десять пулемётов Кольта-Браунинга M1895 и Гочкиса 1909 года. И, если к первым в комплекте шли вполне понятные патроны и ленты, то к Гочкису – дурацкие не то магазины, не то кассеты, в общем, что-то несуразное. Ну, да ладно: для наблюдателя, сидящего в задней кабине, это оружие хотя и неудобно из-за странного способа заряжания, но вполне пригодно. Кстати, и сиденье наблюдателя пришлось сделать вращающимся чтобы он мог сидеть лицом как вперёд, так и назад. Но на этом моменте решили не зацикливаться – реальная эксплуатация подскажет правильное положение.

В одноместных машинах Александр велел установить Кольт-Браунинг на верхнем крыле, для ведения огня поверх винта. Стрельба должна была осуществляться путём дёрганья тросика, который и нажимал на спуск.

***

Александр ковырялся с бомбодержателем на левом нижнем крыле, когда его окликнул инженер Крашенинников, который сидел в кабине пилота и занимался своей частью работы: регулировал тросики и тяги, управляющие теми самыми бомбодержателями. Ему сверху было лучше видно, вот он и увидел направляющуюся в их сторону группу генералов и офицеров.

– Алекс! К нам идут! Давайте-ка примем подобающий вид.

– Вы правы, Павел Иванович. Будем сверкать начищенной амуницией и есть глазами начальство. – сказал Александр, вылезая из-под крыла и вытирая руки ветошью – Не зря мудрец сказал: "При виде исправной амуниции как презренны все конституции"!

Он посмотрел на приближающуюся группу и добавил:

– Не знаю как вы, Павел Иванович, а я успею вымыть руки.

Они и правда всё успели, и встретили высоких гостей, сияя чистотой – даже туфли у них нестерпимо сверкали.

Александр узнал начальника аэродрома, руководителя комиссии по выбору самолётов и генерала Юденича. Но кроме них и других офицеров, были двое не старшие по званию, но видимо важные, поскольку остальные оказывали им знаки внимания и почтения. Это были мужчина лет тридцати в мундире лейб-гвардии Конного полка и юноша не старше восемнадцати, в мундире Пажеского корпуса.

– Прошу обратить внимание, господа, перед нами конструктор аппарата американский гражданин Павич, и его помощник инженер Крашенинников. Также вы видите один из аппаратов мистера Павича, весьма хорошо зарекомендовавший себя на предыдущих этапах. Пояснения к аппарату даст конструктор, в частности, расскажет о снарядах, лежащих рядом с аппаратом. Не припомню, чтобы таковые были упомянуты в условиях конкурса.

И полковник слегка улыбнулся, мол, прояви себя с лучшей стороны.

Александр поклонился визитёрам и принялся говорить о положительных отличиях конструкции и аэроплана в целом.

– Что до снарядов, отмеченных господином полковником, то это контейнеры, снабжённые специальным устройством под названием парашют. Парашют позволяет более или менее бережно опустить на землю предмет, сброшенный с аэроплана.

– И для чего потребно таковое устройство? – тут же последовал вопрос.

– Судите сами, господа: стало известно, что гусарский полк, выходящий из вражеских тылов после тяжёлого рейда, нуждается в провизии, боеприпасах или ином имуществе. Аэроплан способен доставить эти вещи через линию фронта, но что делать, если нет возможности произвести посадку? В этом случае поможет парашют. Сброшенные с высоты контейнеры нимало не пострадают, опустившись с высоты. Если на то будет дозволение, мы готовы всё сказанное продемонстрировать в натуре.

Генералы переглянулись, и руководитель комиссии солидно кивнул:

– Такое устройство мы и вправду не заказывали, однако оно представляется весьма полезным. Мистер Павич, вы вольны показать нам свою задумку.

Два контейнера заняли своё место в держателях, и самолёт пошел на взлёт. Уже сверху Александр увидел, что группа, выросшая до полусотни человек, встала на возвышении, глядя то на самолёт, то на мишени, представляющие собой грубо сделанные фигуры и макет грузового автомобиля.

Зрители увидели, как самолёт покружился над полем, направился к мишеням, потом устремился к ним, словно ястреб, падающий на добычу. Нет, пикирование было весьма и весьма пологим, но ведь зрители до сих пор не видели и такого. Не достигнув земли, самолёт пошел вверх, за миг до этого уронив контейнер, над которым тут же развернулся белый зонт парашюта. Несколько секунд, и посылка коснулась земли.

– Провиант и боепитание на три дня для взвода доставлнеы. – прокомментировал руководитель комиссии.

Тем временем самолёт развернулся и снова спикировал вниз. Контейнер не попал в макет грузовика, так как никто туда и не целился, а лег не далее десяти метров от него, что и требовалось.

– Можно считать, что грузовик получил газойль и масло, и теперь способен продолжить движение. – снова сказал генерал.

После посадки лётчики удостоились заслуженной доли восхищения и рукопожатий. Потом к Александру подошли те самые гвардейцы, и старший из них заговорил:

– Мистер Павич, разрешите представиться, князь Иван Константинович Романов и мой брат Игорь Константинович. Мы много наслышаны о ваших изобретениях, и хотели бы ознакомиться с аэропланами, созданными вами. Знающие люди отзываются о них в самых превосходных степенях.

– Милости прошу, ваши императорские высочества! – только и осталось ответить Александру.

Глава 11. Планы и снова планы

Большой дом на берегу чистого лесного озера, на открытой веранде сидят трое: Александр, председатель совета директоров «Полярной Звезды» Илья Климентович Полосатиков и важный чиновник Министерства торговли и промышленности Карл Антонович Шварцшильд.

– Так зачем мы собрались в такой тайне? – начал серьёзный разговор Шварцшильд, отставляя опустевшую кофейную чашку.

– Вопрос, который я хочу поднять, не подлежит и малейшей огласке. Во-первых, я не жажду приобрести славу блаженного провидца. Во-вторых, потому что мы можем не получить тех доходов, на которые при правильной постановке дела я рассчитываю.

– Интригующее начало. – усмехнулся Полосатиков – Но у вас, Александр Вениаминович, все начинания эдакие… Загадочные. Извините, что прервал, мы слушаем вас.

– Прямых доказательств тому, что я сейчас скажу у меня нет, но я тщательно сопоставил факты и на их основе составил картину, и картина эта выглядит весьма безрадостно. Итак: Не позднее начала августа-середины сентября четырнадцатого года, в Европе начнётся грандиозная война. По одну сторону фронта будут Россия, Англия и Франция, а также примкнувшие к ней сателлиты. По другую – Германия, Австро-Венгрия и Турция. Настало время массовых армий, на фронт погонят миллионы мужчин, все усилия будут направлены на обеспечение военного производства, а на удовлетворение элементарных человеческих потребностей уже не будет оставаться сил и средств. Во всех воюющих странах и даже в странах, не затронутых войной, начнутся перебои с продовольствием, возникнут трудности… Да практически со всем.

– Гм… Если задуматься – проговорил Шварцшильд – ваш прогноз, Александр Вениаминович, не такой уж и невероятный. Я бы даже сказал, очевидный, хотя и не для каждого. Обыватель мало знает, а мы, люди имеющие доступ к конфиденциальным сведениям высшего порядка, видим, как возрастает международная напряжённость. Более того, я не раз имел беседы с Петром Николаевичем Дурново, который высказывает сходные опасения, правда, не столь чёткие и, конечно, без точных сроков.

– Со своей стороны скажу, что нечто этакое, но пока неопределённое, витает и в нашем кругу, сообществе промышленников средней руки. – добавил Полосатиков – Однако продолжайте, Александр Вениаминович.

– В сущности, ничего сложного я вам, господа, не скажу. Вся суть моего предложения заключается в одном слове: «запасы». Во-первых, мы должны скупать в САСШ и других странах свинец, медь, цинк, алюминий и другие металлы, которые с началом войны подорожают сначала в два-три раза, а потом и на порядок. Во-вторых, следует закупать комплекты электростанций и все доступные электродвигатели, а также кабельную продукцию.

– Разумно. – заметил Полосатиков.

– Но это, так сказать, направления, лежащие на поверхности. Посмотрим на второй слой. К величайшему сожалению, я вижу, что наши, с позволения сказать, друзья, ведут дела таким образом, что сталелитейная промышленность России находится если не в упадке, то в тяжёлом положении. Сталь в нашей стране стоит вдвое дороже, чем в других странах, что резко сокращает уже наши с вами возможности. Вы согласны?

Собеседники молча кивнули.

– Мои друзья из Горного института дали мне координаты нескольких месторождений, как то: железа, алюминия, меди, цинка, а также огнеупорных глин и других нерудных ископаемых.

– Алюминий как будто выплавляют из глины? – задумчиво спросил Полосатиков.

– В какой-то мере. Вернее из глинозёма и бокситов. Однако вернёмся к стали. Мне подсказали, где вблизи друг от друга расположены месторождения отличного угля и железной руды.

– Многие дорого бы дали за такие сведения. – уронил Шварцшильд.

– Мне они обошлись тоже недёшево. – усмехнулся Александр и продолжил – Сталь мы можем пустить на прокат, в частности, листовой, которого нам уже сейчас остро не хватает. Мы просто обязаны научиться тянуть проволоку и вить из неё тросы. А ещё, если вы согласитесь со мной, нам понадобится прорва лужёной жести для консервных заводов.

– Любопытный оборот.

– Война потребует гигантского количества продовольствия, господа. У нас есть отличный шанс запасти это продовольствие для нашей армии, и при этом заработать. Вы готовы слушать?

– Говорите же!

– в Кургане, Кустанае, Семипалатинске, Барнауле, Чите, Хакассии, Бурятии и самой Монголии мы должны построить огромные склады-холодильники и по осени под завязку набить их мороженым мясом – говядиной, бараниной, свининой, а может и дичиной. Это мясо будут перерабатывать консервные заводы, выделывающие мясные консервы. Жестянки отлично хранятся, а наиболее востребованы будут упаковки от полуфунта до двух. Там же мы можем делать каши, щи и другие консервы. Запустим производство сушеных смесей из мяса, круп и овощей, пригодных для быстрого приготовления супов и каш. А в южных районах Европейской России следует наладить производство чисто овощных и овоще-крупяных консервов.

Кстати мы можем построить кожевенные заводы, использующие шкуры заготовленные на мясокомбинатах.

– Вы нарисовали грандиозный план, Александр Вениаминович, и что удивительно, выглядит он вполне реалистично.

– Если позволите, добавлю последний штрих: я уже встречал дешёвые и удивительно выносливые трактора с нефтяными двигателями. Считаю, что мы можем запустить их в производство и оснащать этими машинами собственные латифундии, которые следует создать в Приуралье, Южной Сибири и Семиречье. Свободной земли в тех краях ещё немало и она там дешёвая, а казаков или местных башибузуков, если они вздумают шалить, мы окоротим. Кстати, продукцию с полей и животноводческих ферм мы будем пускать в переработку на консервных заводах.

Помолчали, обдумывая сказанное, и наконец, Шварцшильд взял слово:

– Александр Вениаминович, ваш план чрезвычайно хорош и выгоды из него проистекают необычайно великие, причём не столько для нас, сколько для России. Я дополню, если позволите. Мы можем закупить в Канаде, САСШ, Австралии и Аргентине хлеб, и поместить его в быстросборных хранилищах где-то вблизи Архангельска.

– Отличная мысль. – оживился Полосатиков – В тех местах имеются узкие и чрезвычайно глубокие овраги, так что останется только облагородить стенки, устроить крышу, поставить ворота и обеспечить защиту от возможного подтопления. Год оно в холоде пролежит, потом перебросим вглубь страны, в оборудованные зернохранилища.

– Это уже мелкие детали, а вот сама идея превосходна. Значит вы, Илья Климентович, берётесь за изготовление крыш и прочих устройств?

– Будьте благонадёжны, господа.

– Отлично! – сказал Александр – тогда я дам указание скупать зерно прошлых урожаев, оно сейчас идёт по бросовым ценам, а нам пригодится если не на хлеб, то на фураж. Но, извините Илья Климентович, я всё же напомню: первые пароходы придут не позднее чем через месяц! Вы успеете?

– Вполне. Я свяжусь со своими друзьями в Архангельске, и, самое позднее, через три-четыре дня работы начнутся.

– А что мы решим с консервными заводами?

– Считаю, что для начала следует строить хранилища, а заводы можно запустить позднее, хотя бы и зимой. Распоряжения мы дадим каждый по своему заведованию. – сказал Шварцшильд – Кроме того, я вам твёрдо обещаю согласовать всю эту комбинацию с министром торговли и промышленности Сергеем Ивановичем Тимашевым. Он умнейший человек, патриот России и противник войны с Германией. Его сочувствие нашему делу даст нам необыкновенно много: во-первых, отсутствие всех и всяческих неудобств со стороны министерства, он договорится с таможенными властями о лояльность к нам, а главное, станет надёжным щитом от нападок недоброжелателей, действующих в интересах Франции, Германии и кого угодно ещё.

– Значит, я могу заказывать оборудование для сталелитейного и сталепрокатного заводов?

– Заказывайте, Александр Вениаминович. – решили партнёры.

Потом поговорили о менее значимых делах, да и разъехались.

Впереди было не много, а очень много работы.

***

Новый самолёт, собираемый в цехе завода Щетинина, выглядел крайне необычно для этого времени: низкоплан с довольно толстым профилем крыла, на котором возвышались и выдавались вперёд мотогондолы. Шасси снабжены узкими и стильными «штанами», плавно переливающимися в обтекатели колёс. Никаких подкосов и расчалок, никаких лишних выступающих деталей. Фюзеляж прямоугольного сечения, с настолько закругленными углами, что и непонятно: это ещё прямоугольник или уже овал. Передняя часть выступает изящным носом, плавно переходящим в покатый лоб пилотской кабины, за которой до середины фюзеляжа идёт салон, а далее идёт плавное сужение, перетекающее в высокий киль и хвостовое оперение. Гнуть стекло ещё не научились, поэтому лобовое стекло было гранёным, по-другому пока нельзя. Иллюминаторы в бортах прямоугольные, по пять с каждой стороны.

Александр руководил установкой правого двигателя, когда к нему прибежал посыльный с сообщением:

– Тама важные господа идуть. Господин начальник смены велели вас известить об том.

– Благодарю за службу! – ответил он и сунул посыльному гривенник.

Важными господами оказались князья Иван и Игорь Константиновичи. Признаться, Александр опасался, что два великосветских деятеля начнут демонстрировать неимоверную круть и широчайшую распальцовку, насмотрелся он на таких перцев в демократической России, но ошибся. Иван оказался совершенно невредным мужиком, а его брат прекрасным парнем, немного застенчивым и страшно восторженным. «Так! – сам себе сказал Александр – Язык на привязь! Не приведи милиция назвать князя мужиком! Зарежет ведь на месте или захаракирится от позора». И пошел навстречу гостям.

– Разрешите присутствовать? – осведомился старший из князей.

– Милости прошу, господа! Как вам мой новый аппарат? Хотя про себя я предпочитаю их называть самолётами.

– Самолёт? – переспросил Игорь Константинович – Да, старинное русское слово звучит гораздо приятнее, если на мой вкус. Как же вы его назвали?

– «Павич 4», но у этой модели будет собственное имя: «Агата», в честь одной моей знакомой.

– Удивительно красивый самолёт, но совершенно непохожий на всё, что я видел до сих пор. – высказался Иван Константинович – Не откажете дать свои пояснения, Александр Вениаминович?

– С удовольствием!

Александр повёл гостей вкруг самолёта, объясняя им назначение каждого элемента конструкции, не скрывая сложности, связанные с проектированием и строительством такой сложной машины. Потом подошел к борту, открыл овальную дверь, выдвинул лесенку и пригласил:

– Прошу внутрь!

Внутри гостям оказалось ещё интереснее, они слушали внимательно, вопросы задавали исключительно по делу. Осмотрели салон, и вошли в кабину.

– Справа кресло первого, слева место второго пилота, а на случай очень сложного маршрута, вот здесь, где я нахожусь, можно устроить место для штурмана. – пояснил Александр – Господа, вы можете занять места за штурвалами.

Игорь Константинович тут же полез на место второго пилота. «Ага! Парень приучен к субординации!»

Когда вышли наружу и ступили на пол цеха, Александр предложил:

– Если есть желание и возможность, я приглашаю отправиться ко мне на квартиру, там я смогу продемонстрировать вам проекты новых самолётов.

– С удовольствием принимаем ваше приглашение, Александр Вениаминович, но простите, вы так и не раскрыли нам назначение этого красавца. Два пилота и десять пассажиров… Это большое достижение!

– Простите великодушно, я и верно упустил столь важное обстоятельство. Самолёт предназначен для воздушного пассажирского сообщения между Петербургом и Москвой. А в случае успеха я намереваюсь открыть такие же линии между крупнейшими городами России.

На машине Александра доехали до квартиры на Фонтанке, сзади следовала машина князей, в ней, кроме водителя, находились два охранника.

Обедать гости отказались, но испить чаю согласились. Во время чаепития Иван Константинович и начал разговор:

– Прошлый осмотр ваших самолётов оставил у меня множество вопросов. В частности такой: с самолёта можно произвести метание бомб?

– В сущности, это одно из главных предназначений боевого самолёта. – сказал Александр – Кстати, устройства, при помощи которых были подвешены контейнеры, мы так и называем бомбодержатели. Нужно только разработать прицел для бомбометания, но это не срочно: пока хватает шкалы, нанесённой на крыле и пары штырьков на борту для вполне удовлетворительной точности. Но с ростом скорости и высоты полёта такой прицел будет остро необходим, и к тому времени мы его непременно создадим.

– Но почему вы в тот раз не провели бомбометания?

– Откровенно?

– Даже если правда будет неприятна, всё равно скажите.

– Потому что я не хочу неприятностей. Россия подписала в Гааге договор о запрете метания взрывчатых веществ с воздушных шаров и других летательных аппаратов. Я знаю, что многие игнорируют этот глупый запрет, но он существует. Вы можете гарантировать, что некто влиятельный не пожелает устроить мне крупные неприятности?

– Если вы примете мою дружбу, я буду готов помогать всеми своими силами и влиянием. – решительно заявил Иван Константинович.

Александр встал. Он всегда крайне серьёзно относился к таким словам.

– Иван Константинович! Если вы не пошутили, то я с гордостью принимаю вашу дружбу.

– Я не из тех, кто бросается словами. – сказал Иван Константинович, также вставая и протягивая руку – Счастлив и горд тем, что вы стали моим другом. А теперь, прошу вас, выслушайте моего брата, Игоря Константиновича.

Молодой князь тоже встал, вытянулся во весь свой невеликий рост и твёрдо попросил:

– Александр Вениаминович, примите меня в число своих учеников! – тут голос юноши всё-таки осекся, и он чуть не «дал петуха».

– С удовольствием сделаю это, Игорь Константинович, но при условии выполнения двух условий.

– Каких?

– Первое: вы являетесь не простым верноподданным русской короны, а потому я должен получить письменное разрешение на такие уроки.

– Такое разрешение будет.

– Второе условие касается лично вас. Учитель я строгий и требовательный, а потому вы должны быть старательны и дисциплинированны, иначе я тут же прерву процесс обучения.

– Я согласен.

–Я тоже хотел бы брать уроки пилотажа. – сказал Иван Константинович, когда они снова сели и взяли по бокалу коньяка с подноса, оперативно подсунутого слугой – Разумеется, разрешение я представлю. Впрочем, меня привлекает не сама возможность пилотировать, хотя и она чрезвычайно заманчива, а практическое управление сначала авиационным подразделением, а потом, бог даст, и до авиационных соединений дело дойдёт. Я вижу за этими утлыми воздушными лодочками большой потенциал.

– Простите что перебиваю, – подал голос Игорь Константинович – Но «Агата» уже не лодочка, а скорее ладья.

– Прекрасный образ! – одобрил старший брат – Значит, что за ладьёй будет когг, это старинный тип парусника, за ним фрегат, а там дело дойдёт и до дредноута. Александр Вениаминович, я хочу вести в бой эскадру дредноутов!

– Но я мало смыслю в военном деле!

– Ничего! Военному делу учат в академиях, а вот воздушный флот способны создать только вы.

– Приятно слышать, Иван Константинович. Но следует ли понимать ваши слова так, что вы хотите включиться в управление «Полярной звездой»?

– Нет. Совсем нет. Мы с вами не дети и понимаем разницу между уровнями управления. Так получилось, что вмешиваться не только в тактический, но и в оперативный уровень управления, мне не то что не нужно, но и в какой-то мере зазорно. Судьбе было угодно, чтобы я по праву рождения оказался на стратегическом уровне, и с этих высот я намерен помогать вам.

– Но какие задачи вы собираетесь решить с моей помощью?

– Мне известен ваш жизненный путь, Александр Вениаминович. Невеликая должность техника на сталелитейном заводе, вдовство, переезд в Англию, а там вам не повезло стать младшим партнёром Хьюго Уэйка. Когда он вас ограбил, многие только посмеялись, мол, ещё один простак подарил свои денежки солидному человеку. Но вы приехали в Россию и начали всё заново. Так получилось, что мне известны планы по вашему разорению. Нет, я специально не отслеживал вашу судьбу, просто мне её поведал один хороший друг. А я подумал: почему бы мне не помочь этому талантливому человеку? Капитал мой невелик, зато я могу помочь там, где возможности других заканчиваются.

– Что же, я готов создать воздушный флот. Более того: я готов приложить свои способности и в других отраслях военного дела. Но, видите ли, Иван Константинович, я считаю, что без крепкого тыла армия слаба.

Князь грустно усмехнулся:

– Это крайне непростой вопрос. Скажу так: даже наше с вами сотрудничество в области развития авиации и моей помощи вам в деле защиты «Полярной заезды», нам придётся хранить в тайне и маскировать увлечённостью пилотированием новомодной игрушки. Увы, но в полную силу я ещё не вошел. Если прямо: меня не пустят далее определённых границ.

– Вы откровенны, Иван Константинович, и это прекрасно. Да, я очень опасаюсь недружественного интереса, и ваша помощь будет весьма кстати.

– Вот и договорились. А теперь позвольте вопрос: вы не собираетесь приспособить «Агату» для бомбометания?

– Совершенно точно нет. Для бомбометания будет построена другая машина, изначально приспособленная к боевой работе. Вы же понимаете: рысак бесполезен на вспашке земли, а кавалергарду не нужна крестьянская лошадка. «Агата» как раз рабочая лошадка пассажирских авиалиний.

– Когда же она поднимется в воздух?

– Примерно через месяц. Скажу больше: на специально выстроенном заводе в Казани уже готовы два сборочных цеха. В одном будут строиться «Стрижи», как мы назвали одноместные бипланы, и «Ласточки», то есть двухместные самолёты.

– А гидропланы?

– В гидропланы мы будем переоборудовать «Ласточки» и «Стрижи» по мере необходимости, или продавать готовые комплекты для самостоятельного переоборудования.

– А во втором цеху вы будете собирать «Агаты»? – заинтересовался Иван Константинович.

– Собирать будем МЫ – Александр тоном выделил слово «мы» – Коль скоро мы в одной лодке, то у нас и интересы общие.

– Да-да, вы, несомненно, правы, Александр Вениаминович.

***

Из «скворечника» – конторки сменного мастера под потолком цеха, через стеклянную, на все три стороны, стену, отлично видно происходящее внизу. А там одновременно собирают три «Агаты». Первую ещё месяц назад отвезли на Комендантский аэродром, и она там проходила цикл интенсивных испытаний. Люди теперь приходили смотреть на красавицу «Агату», на «Ласточку» и «Стрижа», а на изделия остальных конструкторов, стоявшие у края поля уже и взгляда не бросали. Нравы толпы просты и жестоки: вчерашних героев и кумиров кто-то просто забыл, а кто-то и стал подвергать насмешкам и ругани. На этой почве крепко растерялся, впал в уныние и ушёл в загул Игорь Сикорский. А вот Яков Модестович Гаккель, хоть и здорово упал духом, не стал ударяться в амбицию, а отловил Александра на аэродроме.

– Мистер Павич, не уделите ли мне несколько минут вашего драгоценного времени?

– С превеликим удовольствием, Яков Модестович.

– Вы знаете моё имя?

– Разумеется. Вы талантливый конструктор, хороший человек, естественно, я знаю ваше имя. А что до сих пор не подошел познакомиться, то исключительно из-за вечной занятости.

– Хочу перед вами извиниться, ведь, признаться, я сначала посчитал вас выскочкой, потом – заносчивым типом, но вижу, что ошибся.

– В первом или втором случае? – с самым серьёзным видом полюбопытствовал Александр, и Гаккель рассмеялся:

– По счастью, в обоих.

– Простите великодушно, Яков Модестович, но я с утра на ногах и изнываю от жажды, не откажите пройти со мной, там мы присядем и наконец-то выпьём чего-нибудь прохладного.

– Извольте.

– Знаете, Яков Модестович, что самое любопытное в нашем с вами нынешнем разговоре? – сказал Александр, подавая собеседнику кружку пива и выставляя на стол тарелку с колбасками.

– Что же?

– То, что вам нет нужды подбирать слова и пытаться исподволь выяснять секреты моего успеха. Я их расскажу все без утайки. Вы любите Россию и верны ей, а это в моих глазах лучшая рекомендация.

– Так в чём ваш секрет, мистер Павич? – уже с куда меньшим напряжением спросил Гаккель.

– Называйте меня Александр Вениаминович, поскольку я решил принять русское подданство и отказаться от американского.

– Вот как? Это любопытно. Так в чём ваш секрет?

– Обтекаемость. Самолёт находится в воздухе и ему нужно придать самую удобообтекаемую форму. Ведь никому теперь не приходит в голову делать в днище корабля выступы или просто дырки, правда? Правда, придумали такую штуку как бульб, но и тот предназначен для лучшей организации омывающего корабль потока. Именно поэтому в Опытовом бассейне модели кораблей усиленно гоняют и выверяют, чтобы выявить источники вредных завихрений, и прочих проблем прежде чем первые детали лягут на стапель. А что происходит в авиации? Нижняя часть самолёта приближается к идеалу, а сверху торчит радиатор, мотор, пилот высунулся по пояс, а на крыльях паутина растяжек. Хотя я забыл, что внизу безобразные с точки зрения обтекания шасси с чудовищными колёсами.

– Так просто?

– Ну что вы! Это целая наука под названием аэродинамика. Признаюсь откровенно, моих знаний в этой области хватит до скоростей в двести-двести пятьдесят километров в час, а дальше начнутся проблемы с вибрацией. Потом пойдут другие сложности и препятствия, они будут возникать одно за другим. Тогда я уйду в сторону и дам дорогу тем, кто будет обладать талантом, умом и удачливостью.

– Вы приуменьшаете свои заслуги, Александр Вениаминович. Ваши самолёты в техническом отношении выглядят весьма совершенными!

– Не отрицаю, так оно и есть. Мне повезло найти великого инженера, Павла Ивановича Крашенинникова. А моторы мне делает другой гений, мистер Пикстон.

– Кажется, понимаю. Вы взяли на себя роль организатора и генератора идей, а творцам создали идеальные условия, так?

– Совершенно верно.

– В таком случае, ваша заслуга ещё более высока.

Гаккель задумчиво пожевал колбаску и запил пивом. Поставил кружку и решительно спросил:

– Где расписываться кровью?

– Сатане не нужна твоя кровь, ему даже чернила излишни, он услышит простое слово или даже недобрые мысли.

– Отлично сказано! Чьи это стихи?

– Моего приятеля. Его больше нет с нами. Что касается нашего сотрудничества, то мы обсудим его на досуге. А для начала сотрудничества и пробы сил примите заказ на эскиз двухмоторной летающей лодки. Моторы – как у «Агаты».

– К какому сроку представить?

– Могу дать неделю максимум.

Прошла неделя, и вот Александр и Яков Модестович сидят в «скворечнике, а перед ними несколько листов с двухмоторными летающими лодками и стопка листов с описаниями.

Глава 12. Нежданные встречи

Конкурс на поставку самолётов для военного ведомства завершился ожидаемо быстро. Как правильно сказал в приватном разговоре начальник комиссии, генерал Мюллер, «Выбирать-то не из чего, господа! Лишь аппараты Павича хороши, а остальное – дрянь»! Впрочем, в итоговом документе была применена щадящая формулировка: «За явным преимуществом», которое, несомненно, было на стороне «Полярной звезды», вернее, за свежеиспеченным подданным Российской империи, Александром Вениаминовичем Павичем. Любопытно, что в число аэропланов-победителей конкурса, кроме «Ласточки» и «Стрижа», честно выполнивших все конкурсные задания, вошла и «Агата». И это при том она едва-едва прошла свои первые испытания. Но члены комиссии были единодушны в своём решении: армии нужен самолёт для перевозки важных пассажиров, по каковой причине был учреждён специальный авиаотряд численностью в десять самолётов при Главном Штабе. Выяснилось, что такой же отряд собираются создать и при Главном морском штабе. Морское ведомство решило сформировать авиационные отряды при всех морских крепостях и теперь рассматривало варианты летающих лодок. Эти сведения принёс Александру его добрый приятель, старший лейтенант Пущин. Услышав такую весть, Александр велел приготовить машину и по свежему хрустящему снегу повёз моряка на завод Щетинина, уже прочно ставшего опытным производством «Полярной звезды», о чём всякого грамотного прохожего извещала бронзовая табличка у проходной. В цеху шла сборка летающей лодки, очертаниями похожей на «Каталину» из сороковых годов, но значительно меньших размерений. Ну, и материалы: американская красавица была цельнометаллической, а этот гидросамолёт пришлось строить из фанеры.

Пущин замер у порога – он был в самое сердце поражён прекрасным зрелищем, представшим перед ним. Александр окликнул ближайшего рабочего:

– Где найти Якова Модестовича?

– А вон его башмаки торчат!

И верно, из люка между двумя мотогондолами, поднятого над фюзеляжем крыла, торчали ноги, а на ногах те самые башмаки, между прочим, начищенные до блеска. Пришлось подниматься в гидроплан и стучаться в маленькую каморку, вернее приборный шкаф ровно посреди салона, с проходами справа и слева. Пущин, возбуждённо сверкая глазами, нависал над плечом.

– Открывайте дверь! Не помешаете. – раздался слегка сдавленный голос.

Александр приоткрыл дверь в каморку и, не входя – входить-то и некуда, всё забито какими-то трубами и механизмами – увидел под потолком раскрасневшееся лицо Гаккеля, что-то прикручивающего отвёрткой.

– Секундочку! – не глядя на вошедшего босса, просипел конструктор.

И верно, через короткое время он ловко кинул отвертку в ведро, стоящее на полу самолёта, а сам вылез наверх. Энергичный стук башмаков по лестнице, и вот он показался во входном люке.

– Чертовски неудобно монтировать этот узел, придётся его решительно переделывать. Но что же это я? Очень рад видеть вас, Александр Вениаминович!

– Взаимно, Яков Модестович. Познакомьтесь, это мой добрый приятель, старший лейтенант флота российского, Пущин Арнольд Егорович, я ему много о вас рассказывал.

– Рад знакомству, Арнольд Егорович!

– Яков Модестович, в настоящее время Арнольд Егорович служит в Главном морском штабе. Он мне сообщил о планах его ведомства создать несколько отрядов летающих лодок при морских крепостях. Естественно, я привёл его ознакомить с вашим творением.

– И как вам моя лодочка, Арнольд Егорович?

– Это не лодочка, а великолепная морская птица! – восторженно заявил Пущин – Альбатрос! Буревестник! Фрегат!

– Вот фрегатом и назовём, – решил Гаккель – будет название сразу от птицы и от парусника, и оба имени красивые. Господа, а не подняться ли нам в скворечник? Там нам никто не помешает, а «Фрегат» оттуда видно преотлично.

Поднялись в контору, уселись за стол и, любуясь гидропланом, принялись его обсуждать.

– Яков Модестович, как я вижу, верхняя задняя часть «Фрегата» ещё не обшита, и мой вопрос о шпангоутах: все идут прямо, а вверху имеется большое круглое окно. Для чего оно?

– Да, профессионала видно по вопросам. Дело вот в чём: я проектирую лодку для пассажирского сообщения между приморскими городами, то есть машину сугубо гражданскую. Но по совету Александра Вениаминовича заложил возможность военного применения гидроплана, причём с немалой перспективой.

– Не вполне ясно, поясните Яков Модестович.

– Средства вооруженной борьбы совершенствуются, и после появления боевых самолётов появятся специализированные машины для уничтожения летательных аппаратов неприятеля. Между собой мы их называем истребителями.

– Да, на мой взгляд, это вполне правильное предвидение.

– Мы предположили, что потребуется где-то размещать оборонительное вооружение, и пришли к такому решению: в люке будет устанавливаться пулемёт с возможностью кругового ведения огня. Обратите внимание, станок крепится к кольцу, вращающемуся по погону люка, и таким образом стрелок находится внутри самой установки. А для защиты члена экипажа от ветра и для улучшения аэродинамики, люк будет прикрыт прозрачным куполом. Но до той поры, пока вооружение не понадобится, люк будет просто зашит.

– И это разумно. Я нынче же доложу о ваших работах своему непосредственному начальнику, и мы пойдём на доклад в очень высокие кабинеты. Словом, в скором времени ожидайте важных визитёров, господа.

***

Цели ясны, задачи определены, и Казанский авиазавод «Полярной звезды» приступил к серийному производству трёх типов самолётов для военного ведомства России. Кроме военного заказа завод в две смены штамповал такие же аппараты для гражданского рынка, а заказы повалили не только со всей Европы, включая Турцию, но и из обеих Америк. Срочно строились новые цеха в Казани, бешеными темпами возводился однотипный авиазавод в Симбирске. Из САСШ поступил запрос от флота о постройке авиазавода в Балтиморе. Аналогичное предложение пришло из Испании. Конечно же, такие выгодные контракты не были оставлены без внимания, и за границу тут же поехали сотрудники «Полярной звезды», облечённые соответствующими полномочиями для скорейшей организации серийного производства лицензионных копий «Агат», «Стрижей» и «Ласточек».

А сам Александр готовился к большому перелёту по кольцевому маршруту: Санкт-Петербург – Тверь – Москва – Курск – Киев – Одесса – Севастополь – Новороссийск – Ростов-на-Дону – Царицын – Казань – Ярославль – Тихвин – Санкт-Петербург.

По промежуточным аэродромам отправились полномочные представители «Полярной звезды», чтобы подготовить взлётно-посадочные площадки там, где их нет, и договориться о приёме там, где они существуют. В каждой точке следовало заготовить топливо и масло, инструменты и запчасти, расходники вроде запасных колёс, винтов, и различных приборов. Развезли по точкам запасные моторы на почти неизбежный случай выхода из строя двигателей. Немаловажной задачей организаторов был приём многочисленных зрителей, которые непременно придут встречать участников перелёта.

Как только стало известно о грандиозных планах, к Александру одновременно, прибыли важные лица: князья Иван и Игорь Константиновчи и капитан Блохин из Главного Штаба.

– Милости прошу господа! Добро пожаловать в мое скромное жилище. – приветствовал их хозяин дома.

Уселись в гостиной, и Иван Константинович, на правах старшего по титулу и званию, начал разговор:

– Александр Вениаминович, вчера, после нашего разговора о Большом Перелёте, я был удостоен аудиенции Его Величества. Государь с огромным интересом выслушал мой рассказ о ваших деяниях на благо России, и о намеченном перелёте по сверхдальнему маршруту. Не стану разводить таинственных речей, скажу прямо: Его Величество разрешил нам с братом, Игорем Константиновичем, участвовать в в этой сверхдальней гонке. Вы примете нас в команду?

– Разве вы мне оставили место для манёвров? – улыбнулся Александр. – Соизволение государя равносильно приказу для верноподданного. А если серьёзно, то я безмерно рад приветствовать вас в качестве участников перелёта. Ваши лётные навыки не вполне хороши, но место второго пилота вы занять можете.

– Александр Вениаминович, могу ли я просить роль второго пилота при вас? – подал голос Игорь Константинович.

– Думаю, это прекрасная мысль! – ответил Александр, потянулся и пожал руку вскочившему с места юноше – Поздравляю с первым назначением на важную должность в нашей небольшой компании!

– Господин Павич! – заговорил капитан – Я прибыл к вам по той же причине. Моё руководство заинтересовано в постоянном присутствии наблюдателя от военного ведомства на перелёте Согласитесь, во время столь длительного и сложного путешествия может произойти немало такого, на что следует смотреть глазами специалиста.

– И это прекрасная идея, господин капитан. Насколько понимаю, полетите лично вы?

– Да, господин Павич, я выдвинул саму идею…

– Как шутят знающие люди, в армии инициатива наказуема исполнением. – улыбнулся Александр – Милости прошу в нашу дружную компанию, господин капитан, и вот моё первое распоряжение: ко мне можно обращаться запросто, по имени-отчеству.

– Благодарю, Александр Вениаминович. Прошу обращаться ко мне так же запросто: Сергей Юрьевич.

***

Этих мужчин, идущих по заснеженному тротуару, Александр отметил сразу, как только вышел на улицу и встал у дороги, поджидая свой автомобиль. Черноволосый, усатый, с кавказскими чертами человек в потёртом суконном пальто и меховой шапке что-то говорил довольно молодому спутнику славянской внешности, одетому тоже весьма скромно, а тот внимательно слушал и иногда отрицательно крутил головой. Прохожие уже почти миновали Александра, когда он их окликнул:

– Товарищи, разрешите вас на несколько слов?

Мужчины удивлённо оглянулись на богато одетого господина:

– Разве мы знакомы? – спросил старший, изучающе разглядывая нежданного собеседника – Извините, но я вас не припоминаю.

– Мы не представлены, но вас я знаю. Вы Джугашвили Иосиф Виссарионович, а ваш спутник Костриков Сергей Миронович. Знаю и партийные псевдонимы: Сталин и Киров. Разрешите отрекомендоваться: Павич Александр Вениаминович, конструктор и предприниматель.

– Верно, это так. Но откуда мы вам известны, и почему вы нас назвали товарищами?

– Возможно, не поверите, но я отношусь к коммунистическим идеям и к революционной борьбе с полным сочувствием. Что до источника сведений, то это не секрет. Знакомый газетчик снабдил меня нужными сведениями и даже фотографиями.

– Если не секрет, то кто именно?

– Изя Флаксерман. Он пишет под псевдонимом Изяслав Запашный.

– Да, я знаком с этим субъектом. Так что вы хотели сказать?

– Хочу познакомиться с вами. Собирался даже поехать на Кавказ, во Владикавказ и Баку, а тут встречаю рядом со своим домом. Кстати, товарищи, может быть, зайдём ко мне? Но если вы спешите, мы можем встретиться в любое удобное для вас время.

– Хм… Мы не спешим, товарищ Павич. Мы шли к нашему знакомому, но, боюсь, он будет позднее, после возвращения из присутствия, где он служит.

– Так в чём дело? Вы можете остановиться у меня, правда ко мне часто заглядывают разные люди, в том числе государственные служащие, военные, как сухопутные, так и моряки, а также чины Отдельного корпуса жандармов.

– Среди жандармов немало достойных людей. – усмехнулся Сталин, а Киров утвердительно кивнул – С удовольствием вас посетим, я чувствую, нам есть о чём поговорить.

– Только я дам распоряжение водителю, он как раз подъезжает.

Водитель, получив указание возвращаться в гараж, укатил довольный, а Александр повёл гостей в свой дом. Там он сразу показал им две гостевые комнаты:

– Товарищи, располагайтесь тут, если есть желание, можете принять душ или ванну, они у меня раздельные. Ватерклозет за этой дверью. Когда будете готовы, приходите в столовую, третья дверь справа, она будет открыта. А я немного поработаю с документами и тоже приду в столовую.

Направился в кабинет, где в этот момент зазвонил телефон.

– Павич у аппарата! – по местной моде сообщил Александр, подняв трубку.

– Прекрасно, что я вас застал, Александр Вениаминович! Шварцшильд вас беспокоит.

– Весьма раз вас слышать, Карл Антонович.

– Вас не затруднит приехать ко мне завтра, к десяти утра?

– С превеликим удовольствием! Нужно ли взять какие-то документы, или чертежи?

– Нет, этого не нужно. С вами желает приватно поговорить значительный человек.

– Непременно приеду. Будут ли какие-то дополнительные условия?

– Нет, ничего не требуется. До завтра.

Только повесил трубку на рычаг, как в дверь постучала домоправительница:

– Александр Вениаминович, я только что приняла у почтальона телеграмму, извольте ознакомиться.

И протянула серебряный поднос с телеграфным бланком. Александр взял послание и пробежал взглядом по наклеенным полоскам. Напечатанные буквы сложились в слова, и внутри себя он услышал их, произнесённые голосом Агаты Адамсон:

– Жду тебя для беседы по телеграфу завтра, в три часа пополудни.

Агата по рассеянности забыла указать, по какому времени, лондонскому или петербургскому она заказала разговор. Да и знает ли она о часовых поясах? Ах, да неважно это: знает – не знает… Главное, что знает сам Александр. И завтра он хотя бы по телеграфу пообщается с этой женщиной. У него были мимолётный интрижки с местными дамами. Были относительно продолжительные связи, и многие из женщин были славными, добрыми и милыми. Но не те. Не Агата.

Александр аккуратно сложил телеграмму и убрал её в бумажник. Стукнули в дверь, заглянула горничная:

– Гости ожидают вас в столовой.

– Спасибо, Маша. Передай, пусть подают обед. Что сегодня?

– Как вы заказывали, борщ на говяжьей косточке, рубленые котлеты с картофельным пюре, закуски и салаты, чай.

– Отлично. Ну, ступай.

Гости в ожидании хозяина листали газеты и журналы: Александр и сам был большой любитель читать за едой, хоть говорят что это вредно.

– Скажите, Александр Вениаминович, а каково это подниматься в воздух? – спросил Киров, когда Александр вошел.

– Необыкновенно хорошо! А хотите, я организую вам воздушную прогулку пока мы не улетели с Комендантского аэродрома? Мы собираемся устроить полёт по рекордному маршруту. Никто раньше не совершал перелётов на такую большую дальность. Сейчас проводятся тренировки и уточнения, вы же понимаете, что перед большим делом следует учесть несметное количество мелочей.Но я вижу, что несут обед, прошу к столу!

За обедом разговаривали о разных мелочах вроде погоды и планов на предстоящее Рождество.

– Мы решили устраивать общий праздничный утренник для детей всех сотрудников, от рабочих до директоров заводов, в клубах предприятий. Будет ёлка, Дед Мороз со Снегурочкой, артисты, наряженные сказочными персонажами, выступление самодеятельности, конкурсы, чтобы любой из детей мог себя проявить и заработать приз: игрушку или сладость.

– На ваших предприятиях есть клубы?

– Да, есть. Смею заметить, работают они очень активно. В клубе имеется библиотека, организованы кружки по интересам и дополнительное обучение, как детей, так и взрослых. Завтра с утра я занят важными делами, но попрошу заведующую клубом завода Щетинина провести для вас ознакомительную экскурсию. Потом, если у вас будет на то желание, вас провезут по другим городам и местностям, где расположены предприятия «Полярной звезды».

– Скажите Александр Вениаминович, если у вас всё так хорошо, то почему вы сочувствуете революционерам? Мы прямо говорим, что средства производства должны быть обобществлены, и в таком случае вы расстанетесь с огромными доходами. – прямо спросил Сталин.

– Это очень непростой вопрос, Иосиф Виссарионович. Начну с того, что порядки в «Полярной звезде», прямо скажем, контрастируют с положением дел вокруг. Мы платим хорошую по русским меркам зарплату, строим жильё, организуем быт и отдых. Почему? Потому что это оказывается выгодно. Наш рабочий держится за место, настойчиво повышает свою квалификацию, а ему предоставляется возможность повышать образовательный и культурный уровень как свой, так и его детям. Интеллигентный человек способен на большее, как в труде, так и в творчестве – это аксиома. Значительную часть этих расходов мы получаем обратно – в виде изобретений, рационализаторских предложений и в простом снижении брака при работе. Да, изобретают немногие, однако их вклад необыкновенно велик. И оглядимся вокруг: так ли обстоят дела в остальной промышленности? За редким исключением – ничего подобного. Рабочих нещадно эксплуатируют, за жалкие копейки выжимают из них саму жизнь, бытовые условия ужасны, возможность получить образование выше, элементарной грамотности, просто отсутствует. Что касается моего личного участия в управлении предприятиями и получения прибыли, то вопрос крайне неоднозначный и противоречивый. Да, теперь мне будет жаль терять большие деньги, не буду скрывать. Но я инженер и конструктор, создавал все эти заводы для того чтобы воплотить в жизнь свои идеи. В управление производствами я не лезу, на это имеются специально обученные люди. Да, такие специалисты кроме склонности к управлению должны иметь техническое образование, вы знаете как это бывает: блестящий конструктор не может управлять людьми, а его коллега и однокашник слаб в инженерии, зато силён в планировании производства. Таким образом, нам нужна система государственного управления промышленностью и государственная собственность на средства производства. Мелких частников пока можно оставить в покое.

– Но ведь есть рабочие, получающие заработную плату больше, чем у чиновников и обер-офицеров. – подначил Сталин.

– Да, такие есть, и их приводят нам как образец благосостояния всех рабочих, но вы лучше меня знаете, что слой высокооплачиваемых рабочих ничтожен, а шанс подняться в этот слой из чернорабочих практически нулевой. Из этого следует простой вывод, что трудовая сфера должна регулироваться не доброй волей хозяев, а государственным законом, подкреплённым не только увещеваниями, но и крепкой дубиной штрафных санкций, а для особо непонятливых – каторгой. И здесь возникает вопрос: а кто же должен создать такой закон, подкрепив его силой? Ответ очевиден. Но будет ли существующий государственный аппарат заниматься этим? Ответ опять очевиден: нет, не станет!. Отсюда вывод: негодный аппарат следует заменить на работоспособный, к тому же, наделённый нужными функциями.

– Всё сказанное вами, Александр Вениаминович, имеется в наших программных документах, и мы, большевики, неуклонно выступаем именно с такими требованиями.

– Я знаю это. Зайдём с другой стороны. Очень часто получается так, что предприниматель и хотел бы улучшить положение рабочих, но у него просто нет такой возможности, и экономия на зарплате является единственной возможностью хоть как-то свести концы с концами. Судите сами: сталь в России стоит вдвое больше, чем в Европе, стальной прокат выпускается в ничтожной номенклатуре, специальных сталей, таких как пружинная, быстрорежущая, огнеупорная у нас просто не производят. Даже напильники у нас импортные. То есть, по справедливости нужно облегчить положение предпринимателя, а потом требовать с него улучшения условий для наемных работников, а это не только рабочие, но и служащие, включая инженерно-технический персонал.

– Вы правы, это будет справедливо. Но давайте порассуждаем: можно ли добиться решительного изменения в узком секторе промышленности, не изменяя социальный уклад во всей России? – вступил в разговор Киров.

– Давайте порассуждаем. – согласился Александр – Причём я предлагаю расширить наш кружок на несколько заинтересованных и весьма компетентных лиц.

– Кого именно?

– У меня есть хорошие знакомые среди промышленников, чиновников, военных, жандармов.

– Да, вы об этом говорили. Полагаете, что есть возможность найти некие рычаги для воздействия, так сказать, изнутри системы? – спросил Сталин и сам же ответил – Мы не против. Это было бы замечательно, кабы не противодействие с самой вершины пирамиды управления.

Разговаривали допоздна, а потом разошлись по комнатам: пора спать.

***

Карл Антонович встретил Александра у дверей, горячо пожал ему руку и провёл в свой кабинет, где уже ожидал прямой начальник Шварцшильда, сам министр торговли и промышленности, Сергей Иванович Тимашев.

Министр встретил Александра посредине кабинета и после обмена приветствиями пригласил присесть.

– От Карла Антоновича и от других людей я узнал о ваших весьма смелых начинаниях, и был немало впечатлён. Впрочем, поговорить я хотел о вашей инициативе с закупкой продовольствия, металлов и промышленного оборудования в преддверии большой войны. Судя по всему, вы считаете, что будущая война станет тяжёлым и длительным испытанием для России? Но вам возразят военные эксперты в немалых чинах. Будьте добры, объяснитесь, Александр Вениаминович.

– Да, я знаю, что военные уверены в быстром и блестящем завершении войны. Тонкость в том, что мои друзья из разных стран сообщают: их военные считают точно так же. То есть каждый уверен, что его сторона способна сломить сопротивление, а эта уверенность указывает как раз на равенство сил у всех противоборствующих великих держав. Если позволите аналогию, то мы видим открытие олимпийских игр и спортсменов, уверенных в собственной победе.

– То есть война будет тяжёлой.

– Несомненно. Я читал аналитические выкладки оберста германского Генштаба… Простите, запамятовал имя, но я пришлю вам эту книжку. Автор предсказывает невиданную, странную для нас войну, когда вдоль всей линии фронта будут созданы сверхмощные укрепления в виде бетонных огневых точек, могучих как форты прежних времён, соединенных траншеями с засевшей там пехотой, пулеметными и артиллерийскими позициями и другими сооружениями. Всё это опутано колючей проволокой и утыкано минными фугасами. Взламывать такую оборону можно только тяжёлыми и сверхтяжёлыми пушками и атакующими лавинами, когда в бой бросают не десятки, не сотни, а тысячи и десятки тысяч пехотинцев. Это значит, что армии распухнут до миллионной численности, а ведь это мужчины, оторванные от производительного труда. Промышленность и сельское хозяйство будут изо всех сил работать на фронт, а тыл сядет на голодный паёк.

– Картина, нарисованная вами, ужасна, но видит бог, она больше похожа на истину, чем бравурные планы уже через неделю после начала войны маршировать по Унтер-ден-Линден. Но продолжайте, Александр Вениаминович.

– Готово ли хозяйство России к такой войне? Нет. У нас мало стали, почти нет высокосортного проката. Плохо с медью, совсем нет алюминия. Посмотрим далее: Азиатскую и Европейскую части России связывает тоненькая линия Транссиба. Что произойдёт, когда начнутся перебои с хлебом в промышленных городах? Хлеб-то есть – в Сибири его довольно, но как его вывезти? Недостаточно паровозов и подвижного состава, а вагоностроительные и паровозостроительные заводы простаивают – не хватает стали и это при её дороговизне.

– Что же вы предлагаете?

– Разумеется, строить государственные сталелитейные заводы. Я знаю, что дельцы, такие как Вогау, владеют рудными месторождениями и не позволяют ими пользоваться. Так же поступают иностранные дельцы, управляющие стальной индустрией России – они умышленно ограничивают выделку стали.

– Что же делать с железными дорогами?

– Я бы рекомендовал на первых порах прокладывать вторые и третьи пути параллельно имеющимся на Транссибе. Что по поводу локомотивов, то здесь, в России, я познакомился с замечательными инженерами, разрабатывающими тепловозы, то есть локомотивы с дизельными и даже с нефтяными двигателями, так называемыми полудизелями. Такие машины мощнее, экономичнее и практичнее паровозов. Силы и средства для строительства имеются, при желании я направлю к вам инженеров их проектирующих.

– Это любопытное предложение. А теперь скажите, у вас имеется возможность скажем, в пять-десять раз увеличить закупки станков и оборудования для промышленности, причём крайне желательно не вызвать резкого роста цен?

– При наличии финансирования это вероятно. Мой агент в Лондоне необычайно талантливый человек, он сумеет организовать такие закупки.

– Значит, будем работать в данном направлении. А сейчас давайте обсудим детали.

И работа началась.