Перелетная птица-2

Глава 1. Рассвет над облаками

Самолёт для очередного рекорда решили строить с нуля, но с использованием узлов и агрегатов серийных машин. Естественно, всё подвергалось улучшению, в основном, в части уменьшения веса и повышения прочности. Над машиной колдовали три знаменитых авиационных конструктора Российской империи: Крашенинников, Гаккель и Пикстон. Двое вылизывали аэродинамику Агаты Третьей, доводя её до совершенства, а третий творил с двигателями нечто невероятное, правда, затраты на моторы приближались к расходам на годовое содержание королевского двора небольшого государства.

На этот раз решили не повторять фокуса с воздушным стартом, хотя он имеет свои преимущества. Увы, невозможность сделать этот способ удобным для массового применения, решительно перечеркивала все достоинства. На этот раз решили поработать с дозаправкой в воздухе по системе шланг-конус. Внешне в этой системе нет ничего сложного: самолёт-заправщик выпускает шланг с конусом на конце, заправляемый самолёт своей заправочной штангой ловит конус, включается насос, и бензин наполняет баки. Сложности начались буквально с момента обдумывания, правда, поначалу они носили несерьёзный характер. На первом же обсуждении идеи проекта, как только Александр повесил плакаты с изображением самолётов, производящих дозаправку, интеллигентный Гаккель тут же изронил шутку о перепончатокрылых, делающих минет на лету.

– Ну что вы, Яков Модестович, – укоризненно покачал головой Александр – Какие осы и пчёлы? Орлы! На худой конец, соколы!

Прискорбно, но Павел Иванович немедленно высказался о соколах с худыми концами… Самое же невероятное было то, что мистер Пикстон немедленно поддержал непристойное обсуждение, добавив кое-что от себя. Оказывается, он успел изучить русский язык настолько, что отлично понимал и поддерживал разговор даже на столь пикантные темы.

Александр с самым сокрушенным видом вздыхал и закатывал глаза, чем только увеличивал веселье маленькой компании серьёзных людей.

Действительно серьёзные трудности возникли при создании замка, надёжно и герметично сцепляющего трубопроводы двух самолётов, летящих в неспокойном воздухе, и, создающих немалые дополнительные возмущения потоков. А по завершении своей непростой работы замок должен так же легко, без заеданий и рывков, разомкнуться. Схему задумали построить на основе электромагнита, решении, казалось бы, простом и надёжном, но сразу вылезло столько разных мелочей, от досадных до комических, что все просто диву давались.

В то же время, неожиданно просто оказалось изготовить герметичный салон самолёта. Вернее, салон получился не совсем герметичный, но всё же позволял создавать внутри повышенное давление. Два компрессора гнали в салон воздух из-за радиаторов двигателей, улучшая их обдув и согревая салон. Получилось очень удачно: немного по весу и эффективно по комфорту. Простая возможность не сидеть в тяжёлой меховой одежде с кислородной маской на лице дорого стоила. Например, увеличение высоты даст прирост скорости и сократит время перелёта.

Радикально решили вопрос с топливными баками, просто отдав под них всю нижнюю часть фюзеляжа и почти весь объём крыльев. По сути, Агата Третья стала летающим бензобаком, ну, да это рекордный самолёт, с ним можно делать что угодно. К сожалению, радиотехники так и не создали радиопередатчика приемлемого веса и габаритов, так что пришлось вообще отказаться от радио.

А пока Александр и Агата на обыкновенной Агате, оборудованной системой дозаправки, в любую погоду летали за Альбатросом, раз за разом перекачивая в свои баки воду, а потом сливая её на леса и поля. В самом деле, не бензин же сливать после тренировочных дозаправок? Садиться же на переполненном самолёте очень глупо и опасно.

А однажды им довелось потушить пожар. Дело было так: после очередной стыковки с перекачкой воды, Агата, а именно она сейчас пилотировала самолёт, заметила на горизонте дым.

– Алекс, посмотри, что там такое, не пожар ли?

Александр придвинул к себе большой морской бинокль на суставчатом держателе, посмотрел.

– Действительно пожар, причём большой. Похоже, горит целая улица в деревне. Что ты хочешь сделать?

В сущности, ему было понятно, что сейчас можно сделать, но он хотел подтолкнуть к решению саму Агату.

– Давай поможем селянам?

– Целиком поддерживаю. Но как ты хочешь действовать? Доложи порядок действий.

Услышав командные нотки в голосе мужа Агата подобралась, немного подумала и чётко ответила:

– Захожу против ветра на минимальной скорости, над пожаром открываю все четыре аварийных трапа, получится залповый сброс, я считаю, что пламя мы собьём. Только…

– Что только?

– Мне нужно, чтобы ты просигналил, что мы достигли точки метров за двести-триста до крайнего горящего дома.

– Ты умница, Агата! Я рад, что ты додумалась до сброса по команде. Сделаем так: я ложусь на пол, а сигнал подам, хлопнув тебя по ноге.

– Не просто так, Алекс. Первый раз «приготовиться», а второй раз «сброс».

– Как прикажешь!

И Александр протиснулся к стеклу на носу «Агаты». Ему было отлично видно, как мужики, бабы и дети таскали воду от колодцев и маленького пруда, пытаясь даже не потушить пожар, а отстоять соседние дома, поливая стены и кровли, но у них получалось плохо: сильный ветер гнал пламя и огромные тучи искр от пылающих соломенных крыш. То там, то сям вспыхивала солома, тлели заборы и стены.

Для себя он отметил голый тополь, растущий у какой-то сараюшки. Когда самолёт достиг отмеченной точки, он хлопнул Агату по ноге. Второй раз он хлопнул, когда до ближнего к ним пылающего дома осталось не более двухсот метров. Самолёт вздрогнул, снизу послышался гул и вой: это ветер засвистел в открывшихся люках. Машину затрясло как пролётку на булыжной мостовой. Вода, вырываясь из больших отверстий, тут же разбивалась на крупные… наверное всё-таки куски размером с кулак, которые, падая, рассыпались на всё более мелкие капли. Почти семь тонн воды, вернее, крупной водяной взвеси, накрыли пожар и людей, борющихся с ним. Агата развернула самолёт и снова прошла над деревней.

– Я больше не наблюдаю огня. – спокойно сказала она – А ты, Алекс?

От строений шел дым и обильный пар, но очагов огня больше не было видно. Люди отряхивались, смеялись, особенно дети и молодежь. Многие махали руками, платками и шапками. На снегу отчётливо было видно, что овал, накрытый водой, получился шириной метров в пятьдесят, а в длину около ста пятидесяти.

– И я не наблюдаю. Ты очень точно попала и кучно! Сбила пламя. Правда, и людей облила, но, по-моему, лучше быть мокрым, чем погорельцем.

– Это правда, Алекс. Я помню, как у нас в поместье сгорели коровник и свинарник. Как же кричали бедные животные! – Агата нахмурилась и оборвала воспоминания – Командир, разрешишь взять курс на базу?

– Действуй, Агата. – Александр поднялся, отряхнул соринки с живота и коленей и уселся в своё кресло.

***

Вечером их опять посетил контрразведчик.

– Не помешаю? – дежурно осведомился он и поклонился – Рад приветствовать вас, Александр Вениаминович.

– И я рад вас видеть. Присаживайтесь, Иван Карлович. Чем сегодня порадуете? Или вы, наоборот, доставили огорчительные новости?

– Мы предварительно разобрались с нападением на вас, но окончательных выводов не сделали.

– Если не слишком секретно, раскройте подробности, Иван Карлович. Хотелось бы знать, откуда ожидать опасности.

– Правильное желание, не стану спорить. Живых участников нападения увы не осталось, и это прискорбно. Впрочем, я никого не обвиняю. У вас и не было другого выбора, и со злодеями вы справились очень хорошо. К тому же, для того, чтобы отстреливаться от неприятеля и чтобы брать его живьём, требуются совершенно разные навыки. Налётчики опознаны, все они принадлежат к одной банде, где верховодил Койво Мякинен. Известно, что Мякинен выполнял поручения шведской и британской разведок, хотя на этот раз он действовал по частному заказу.

– Вы всё же взяли членов банды?

– Не совсем. Нам в руки попал содержатель притона, где обитали злодеи. На наше счастье, содержатель притона любил шпионить за своими постояльцами, он рассказал, что заказчика не рассмотрел, знает лишь, что в Петербург тот приехал из Стокгольма. Вас должны были пленить, а в случае невозможности – убить. Вашу супругу собирались убить в любом случае. Ещё одна существенная деталь: преступникам известно, что вы храните важные документы в стальном ящике. Исполнители должны были сразу же поместить ящик в брезентовый мешок, опечатать и в таком виде доставить заказчику. Из этого указания следует, что всем, кому это нужно, известно – вы пользуетесь маленьким и относительно лёгким сейфом. Позвольте спросить, Александр Вениаминович, что это за столь ценные документы?

– Никакой политики или военных секретов. – спокойно ответил Александр – В ящике хранятся мои материалы будущих патентов и кое-какие намётки по перспективным химическим веществам. Если угодно, могу предъявить их вам.

– Не нужно. Лучше поместите свои документы в банковскую ячейку или в сейф солидного учреждения. Ваш дом всё же недостаточно защищён.

– Мне любопытно, Иван Карлович, какова роль горничной в этой истории?

– Самая обычная для такого случая. Оливиа Лайне простая девка с глухого хутора, не блещет ни умом, ни красотой. В Петербург приехала заработать денег себе на приданое, промышляла проституткой, потом нашла место кухарки. Благодаря помощи покровителя ей удалось найти место горничной, при этом скрыв первое, так сказать, место работы. К вам её пристроил подручный главаря, он в банде отвечал за вербовку и использование подобных дурочек. Вы понимаете, глупая бабёнка просто выполняла указания своего любовника. Я не думаю, что в случае удачного для налётчиков завершения дела, она бы осталась жива.

– Значит, заказчик – иностранец, желающий завладеть моими разработками. Очень интересно.

– У вас есть подозрения в отношении каких-то лиц?

– К сожалению, Иван Карлович, таковых по разным странам наберётся немало!

***

На авиаремонтный завод, построенный в десяти километрах от Царского Села, Александр отправился в компании ставшего едва ли не членом семьи, штабс-капитана фон Гревеница. В новейшем «Амуре» представительского класса, на котором стал ездить главный акционер «Полярной звезды», пассажирский салон отделен от водителя стеклом, и разговаривать можно совершенно свободно.

– Я как-то оставил без внимания террористический акт, произошедший в день тезоименитства императора. – заговорил Александр, когда проезжали мимо разрушенной царской резиденции.

– Если угодно, я проведу вам познавательную экскурсию. – откликнулся фон Гревениц – Мне довелось поучаствовать в расследовании на первом этапе.

Машина подъехала к развалинам Екатерининского дворца, встала неподалеку от изломанной чугунной ограды, и Александр со спутником вышли.

– Вот оно, во всем своем мрачном великолепии место преступления. Видите воронку? Взрыв произошел именно там.

Большого Зала не существовало. Кое-где, на месте межоконных перемычек, стояли кирпичные столбы, справа и слева возвышались уродливые останки дворцовых стен, где среди проломов виднелись перекрытия, покрытые копотью пожара и забелённые порошей. Завалы были уже разобраны, бревна, доски и кровельное железо сложены в кучи, и всё было покрыто снегом. Даже не верилось, что совсем недавно здесь находился один из самых роскошных дворцов Европы.

– Иван Карлович, а где нашли обрывок шинели?

– Он зацепился за обломок ограды.

– А тротиловые шашки?

– Их находили в разных местах, в основном вон в том направлении.

– Обслуживающий персонал очень сильно пострадал?

– На удивление, немного. Людская и караульное помещение расположены в другой части дворцового ансамбля, они совсем не пострадали. А вот те, кто попал в зону взрыва, погибли все.

– Меня занимает ещё одна странность. В сообщении сказано, что мощность взрыва оценили в две-три тонны тротила. Но ведь в тот посольский автомобиль больше двухсот-трёхсот килограммов не поместишь – при перевозке сломаются рессоры, лопнут шины, рассыплются сами колёса, они же деревянные.

– Всё это верно и неверно, Александр Вениаминович. Вы говорите про обыкновенный автомобиль без предварительной подготовки. Но дело вот в чём: при осмотре собранных обломков выяснилось, что на машину установили колёса от броневика, с покрышками, наполненными губчатой резиной. А на стальных дисках искусно нарисованы спицы. Рессор по факту не было, вернее, они были подкреплены деревянными брусьями. Но при этом мощности мотора хватило, чтобы пусть и с трудом, дотащить автомобиль от места загрузки, находящегося в километре отсюда. Вы же видите, дороги тут исключительно ровные, ухоженные.

– Вот что я вам скажу, Иван Карлович: когда британцы начнут открещиваться от этого покушения и кивать на наших доморощенных народовольцев, эсеров или ещё каких террористов, смело их тыкайте носом в инженерную часть подготовки: здесь и очень специфические знания военных взрывотехников, и сложная работа по части переделки автомобиля. Это же надо додуматься – колёса от броневика, замаскировать под деревянные! Вот, кстати, вопрос: а откуда взялись эти колёса? Броневики – новый вид вооружения, и на свалках их ещё нет. Значит, добыли где-то в воинских частях или привезли из-за рубежа. Откуда, из какой страны?

– Очень хорошие наблюдения. Если вы не возражаете, я бы хотел иногда получать ваши консультации по техническим вопросам.

– Обращайтесь в любое время дня и ночи, буду рад помочь.

***

Наутро прибыл визитер из японского посольства. Войдя в кабинет, он чётко поклонился и представился:

– Третий секретарь посольства Тоширо Мифунэ.

Чёрт, а ведь он не только полный тёзка знаменитого актёра, но и в определённой мере похож! Не как близнец, а как часто бывают похожи деды и внуки, и одним определённо неотличимы: в этом мужчине тоже ощущается громадная внутренняя сила и недюжинное обаяние.

Расположились за небольшим столом, и, когда подали чай по-русски, с лимоном и выпечкой, заговорили о делах:

– Весьма рад видеть вас, господин Мифунэ. Какая счастливая судьба привела вас мой дом?

– Разумеется, дела на службе моему императору. Вы позволите говорить о поручении, которое выполняю?

– Разумеется, господин Мифунэ! Я внимательно слушаю вас.

– Мой господин, посол Японской империи в Петербурге, Хэйхатиро Абэ, питает глубокие дружеские чувства к России, и использует любую возможность укрепить отношения наших держав.

– Благодарю вас, господин Мифунэ и прошу передать его высокопревосходительству мою самую искреннюю признательность.

– Как вы знаете, современный мир стремительно скатывается к вооруженному конфликту.

– К сожалению, это правда.

– Отдельные люди и даже группы влиятельных вельмож в обеих странах ищут возможность избежать вооруженного столкновения между нашими державами. Лично я придерживаюсь той же точки зрения: русско-японская война выгодна кому угодно, только не русским и не японцам. Я воевал и под Мукденом получил тяжёлое ранение, так что на собственном опыте знаю силу и иные достоинства русских. Суть нашего предложения следующая: как известно, вы, господин Павич, намереваетесь в рамках подготовки перелёта из Петербурга в Нью-Йорк, совершить перелёт во Владивосток. Нам бы хотелось, чтобы вы нашли возможность продлить свой маршрут на тысячу километров для посещения Токио. На взгляд господина Абэ, такой полёт укрепил бы позиции сторонников мира с Россией и поколебал бы дух её противников.

– Мудрая мысль, тонкий расчёт. – задумчиво проговорил Александр, крутя в руке чашку – А что, если усилить эффект передачей какого-нибудь значимого для культуры обоих народов подарка?

– О, да! И лучше, если это будет подарок нематериальный. Наши народы весьма ценят именно духовные сокровища. Господин Павич, вы известны своими песнями, они необычайно популярны в Японии. Если вы напишете нечто…

Японец не договорил, но было совершенно ясно, что он хотел сказать.

– И это мудрая мысль. Вот что, господин Мифунэ. Сейчас вы едете в посольство, передаёте его высокопревосходительству мою нижайшую просьбу – подъехать в Консерваторию, чтобы прослушать произведение, которое я от имени русского народа подарю Японии. А я немедленно телефонирую ректору, чтобы он собрал нужных нам музыкантов.

Спустя два часа все необходимые люди собрались в просторном репетиционном зале Консерватории: Александр, судорожно дописывающий ноты, Агата, сидящая рядом, японский посол с небольшой свитой и полтора десятка музыкантов – преподавателей и аспирантов во главе с ректором. Все с интересом ждали продолжения и оно последовало. Александр дописал, вышел на первый план и заговорил:

– Господа музыканты, как вы знаете, мы с супругой готовим кругосветный перелёт по Северному Полярному Кругу, и этапами подготовки мы планировали перелёты во Владивосток и в Нью-Йорк. Однако его высокопревосходительство посол Японии в России Хэйхатиро Абэ предложил продлить маршрут до Токио, и мы сочли его идею блестящей. А господин Тоширо Мифунэ дополнил эту мысль предложением создать музыкальное произведение в подарок японскому народу. Вдохновлённый прекрасными идеями, я решил написать болеро. Главной особенностью этого произведения я считаю использование неизменной, множество раз повторяющейся ритмической фигуры, и на её фоне переплетаются две темы. Начинается с ритма, отбиваемого малым барабаном, и этот ритм звучит всё время, не прерываясь. Инструменты, воспроизводящие основную тему, включаются поочерёдно, и каждый из них в неизменном темпе играет до финала, где все выступают в полную силу. И когда звук достигает максимума – финал.

Профессионалы правильно и точно усвоили задачу, и с первого же раза сыграли так, как требовалось: мощная волна, нарастая и захватывая пространство, достигнув немыслимой высоты, обрушивалась на слушателя. Конечно, потребуется ещё множество репетиций, но сейчас требовалось только показать единственному слушателю потенциал произведения. Посол, дослушав болеро, поднялся со своего места и направился к Александру, тот встал навстречу.

– Александр Вениаминович! – на прекрасном русском языке сказал посол – Я потрясён. Когда мой верный Тоширо сказал, что вы согласились написать музыку в подарок Японии, я, признаться, засомневался, и вы поймёте меня: не хотелось бы способствовать в получении посредственной вещи. Но то, что я услышал, великолепно! Только потомок многих поколений воинов мог написать такое. Благодарю вас!

На следующий день Александр с Агатой повезли посла с его верным телохранителем в ознакомительный полёт на Агате Третьей. Первым сюрпризом для господина Абэ стало предложение снять верхнюю одежду.

– Разве наверху тепло? – изумился он – Я много раз летал на самолётах, знаю что там холодно и ветрено.

– Наш самолёт отапливается от собственных двигателей. – пояснила Агата.

Полёт прошел штатно, даже в воздушную яму не попали, и по возвращении посол выдал новое предложение:

– Господа, прокатившись на вашем самолёте я подумал: а почему бы вам не совершить полёт в Токио с пассажиром? Клянусь, я безропотно перенесу все возможные тяготы и лишения, поскольку успех принесёт необыкновенную выгоду нашим странам. Да и не предвижу я особенных сложностей, кроме протокольных. Мне по высокому должностному рангу нельзя совершать рискованных путешествий, но поколения самураев внутри меня говорят в один голос: «Хэйхатиро, ты должен сделать это!»

***

Телеграмма, поданная вместе с вечерним чаем, выглядела как все бланки, доставляемые в Петербурге, но для Александра она была необычной:

«Третью неделю марта проведу в Ставангере по делам фирмы. Берти.»

– Эвона как! – глубокомысленно вздохнул Александр – Свиданье назначает, это любопытно.

Пожевал пирожок с вишнёвым вареньем и повернулся к Агате:

– Душа моя, нет ли у тебя желания слетать в Норвегию?

– С детства мечтала там побывать. Ты же знаешь, как меня прельщает романтика викингов в полосатых штанах и рогатых шлемах. Что же в северном захолустье заинтересовало тебя?

– Берти прислал телеграмму, что скоро будет в Ставангере, я считаю, что это отличный повод встретиться.

– Ах, так эта телеграмма от Берти? Замечательно! Он такой прелестный мальчик! Я была очень рада, что ты его излечил от пагубной наклонности.

– Какой такой наклонности?

Агата небрежно отмахнулась, продолжая наливать в свою чашку чай:

– Да все знали, что Берти голубой, я тебе уже говорила, что у англичан это не считается предосудительным. Сначала в обществе решили, что ты – его очередной любовник, а я даже расстроилась, ведь я сразу тебя приметила. Ты тогда почему-то был очень похож на гомика, но как-то быстро стал нормальным мужчиной, даже брутальным. А после того, как вы подружились, Берти вдруг приударил за Одри Брукс, а потом всерьёз увлёкся Присциллой Уилкс и довольно быстро повёл её под венец. Кстати, у них родилась двойня. Когда начался их роман, мои девочки спрашивали Присси, не опасается ли она, что Берти вернётся к прежним увлечениям, а она рассказала, что ты направил её наречённого на истинный путь. Вот откуда я знаю подноготную этой истории.

– Ясно. Думаю, что необходимо пообщаться. Берти не такой человек, чтобы требовать встречи по пустякам.

– Разумеется, я с тобой. На чём полетим? На моей крылатой тёзке быстрее, но есть ли в Ставангере посадочная полоса?

– Я тоже не знаю, поэтому полетим на обновлённом «Фрегате». С новыми моторами его крейсерская скорость двести километров в час.

– Прекрасно. А каково расстояние до этой норвежской дыры?

– Без малого тысяча четыреста. Это по прямой – в Скандинавии есть довольно высокие горы, над которыми лететь сложно, и мы их обойдём, что добавит ещё километров триста, потому что пойдём только над морем. Мы ещё раз попрактикуем полёт вне видимых ориентиров.

– Восемь-девять часов в одну сторону? Что же, будем считать, этот полёт очередной тренировкой. Скажи честно: ты рассчитываешь получить от Берти какие-то важные сведения?

– И это тоже, но главное в том, что хочу повидаться. Он действительно славный парень, впрочем, уже женатый мужчина.

Чтобы долететь в Ставангер засветло коротким весенним днём, взлетать пришлось в темноте, при свете прожекторов: слава богу, ими уже оснастили Комендантский аэродром. Набрали высоту, встали на курс, и тут Александр вздохнул:

– Эх, жаль, до автопилотов ещё ждать и ждать!

– Что за автопилоты? – заинтересовалась Агата.

Общение за штурвалом во время длинного перелёта неплохо помогает справиться с приступами сонной одури из-за монотонной работы.

– Это такой прибор, который будет самостоятельно держать самолёт на курсе во время таких вот длинных перелётов.

– Разве в этом направлении ведутся какие-то работы?

– Да, ведутся. Я сразу после своего переезда в Россию заказал математическую модель прибора в Университете, и они прекрасно справились с задачей. Сейчас над автопилотом колдуют механики, физики и радиотехники.

– Да, это большое подспорье. А что ещё сможет автопилот?

– Ты же понимаешь, что любая техника начинается с примитивного уровня, а потом развивается до совершенства, и тогда ей придумывают замену, такую же неказистую, какой была предшественница на заре своего развития, но на новом, более высоком уровне.

– То есть, первый автопилот сможет выполнять одну лишь функцию, а тот, который появится в отдалённом будущем, станет производить взлёт и посадку?

– Совершенно верно. Следующее поколение сможет самостоятельно проводить прицельное бомбометание, а новое будет способно вести полноценный воздушный бой.

– Страшноватая перспектива. Найдётся ли в новом мире место для человека?

– Смотря кого считать человеком.

– Знаю твою сомнительную теорию: «Человек должен постоянно развиваться». Вот я подпала под твоё нехорошее влияние, и что?

– Что?

– Я стала читать не только художественную литературу, а какие-то глупые книжки по астрономии, механике, физике… Я, прости за неприличное слово, стала вольнослушательницей университета. Куда это годится?

– И куда же?

– Да никуда! Я читаю письма своих лучших подруг со скукой и отвращением: опять однообразное кудахтанье глупых куриц. Вот во что я превратилась!

– Во что?

– В синий чулок, вот!

– Вздор. Синие чулки, насколько я понимаю, некрасивые и одинокие. А ты красавица. И если ты меня выгонишь, тут же выстроится очередь из претендентов на твою руку и сердце.

– А ты уже возмечтал о свободе?

– Не-а. Я специально выдумываю разные глупости, чтобы ты не отвлекалась на всяких горячих парней.

– Кстати, о твоих глупостях. В курсе, что партитуру твоего Болеро отправили в Токио, его будет репетировать тамошний симфонический оркестр?

– А как отправили? Морем?

– Нет! С авиационной эстафетой, которая перевозит важные документы во Владивосток. Мне сказали, что по указанию самого Ивана Константиновича. Как ты думаешь, получится избежать войны с Японией?

– Невероятно сложный вопрос. Видишь ли, ситуация складывается так, что и нам и Японии придётся воевать в любом случае. Нам – либо против Германии и Австро-Венгрии, либо против Англии, а она может по нам ударить не на узеньком европейском фронте, а в тысяче других мест.

– Я помню наш разговор в обществе будущего императора. Лучше скажи о Японии.

– Японии тоже придётся биться, и выбор примерно такой же: на какой стороне воевать – против нас или Англии. Британия придёт со своим флотом, привлечёт французов, голландцев, а если они начнут проигрывать, в игру вступят американцы. И не забудем китайцев, которых можно вооружить старьём и бросить в бой на Ляодунский полуостров и в Корее.

– Серьёзно. А чем мы можем помочь Японии?

– Авиацией. Строить для них самолёты, помочь с возведением и запуском авиазаводов, ведь станкостроительные производства у нас стали выпускать продукцию.

– Кстати, это должно стать очень серьёзным аргументом в нашу пользу в глазах японцев, ведь британцы их не допускают к высоким технологиям. Но ты всё равно опасаешься, что Япония станет в ряды Антанты?

– Да. Японские моряки учились в Британии и САСШ, а те ребята умеют промывать мозги так, что глядя со стороны, становится завидно. Ведь что поразительно: японцев, русских и кого угодно англосаксы прямо в глаза называют дикарями и обезьянами, но это не мешает тем становиться преданными слугами.

– Это правда, и я сама много раз видела то, о чём ты говоришь. Только очень сильные люди способны сохранять ясность ума в этой машине по переформатированию мозгов.

Далеко за спиной засветилось небо, первые его лучи снизу подсветили облака, над которыми летел Фрегат. Розовые облака, сквозь которые пробивались красные и золотые лучи, пылали тёплым живым светом

– Алекс! Мы же попали в настоящий рай! – воскликнула Агата – Спасибо тебе! Господи, зачем я жила до встречи с тобой? Я же только с тобой начала жить!

– Будь справедливой, моя девочка. Ты родила дочерей, а потом дождалась меня, и я признателен тебе за это.

– Да, Алекс, ты как всегда прав. Признаюсь сама себе: боюсь, что в двадцать лет я тебя бы не заметила и уж точно не оценила.

Яхту Берти они увидели сразу, да и сложно было её не разглядеть – больше ни над одной посудиной не болтался ярко-оранжевый аэростат на тросе.

– Если хочешь совершить посадку рядом с яхтой, опасайся аэростата. – предупредила Агата – Кстати, аэростат можно сделать неплохим средством защиты объектов от бомбардировок. По крайней мере, можно заставить врага наносить удары с большей высоты.

Глава 2. Новый вираж

«Элегантный, как рояль» – оценил Александр картину «Бертрам Сирил Кавендиш направляется пожать руку другу, не виденному несколько лет».

Небольшой моторный катерок «Дюгонь», яростно сверкающий синей и красной краской корпуса, полированным металлом деталей, лаком дерева и бронзой названия, неторопливо переваливался с волны на волну. Упомянутый Бертрам Сирил Кавендиш стоял на носу катера, а легкий, но зябкий северный ветерок слегка теребил его безупречную причёску и полы пальто, отсылающего мысль всякого наблюдающего к мундирам Флинта, Дрейка и Нельсона. Прошедшие годы отразились на внешности Берти, причём явно в лучшую сторону. Худоба и нескладность сменились настоящей мужской мощью, разрослись и приобрели красивую форму усы. За спиной Берти, у надстройки, в лёгком плетёном кресле, кутаясь в шерстяное пальто с меховой отделкой, сидела юная женщина. Некрасивая, но с удивительно умными глазами. Когда она, с высоты борта, посмотрела в глаза Александру, стоящему в проёме люка гидроплана, его сердце пропустило удар. У каждого мужчины есть слабости: кто-то неравнодушен к блондинкам, кому-то дай да подай цыганок из ресторанного табора или балеринок из Мариинского театра, а вот он обожал умниц.

Матросы с катера привычно подали трап, Александр закрепил его со своей стороны и принял Присциллу на борт, а Берти подстраховывал её со своей стороны

Встреча после долгой разлуки всегда трогательна, хотя, как обычно, слов для выражения радости и счастья не хватает. Вот и приходится довольствоваться скупыми объятиями, похлопываниями по плечам и по спине, да обрывками фраз вроде: «Ты как?», «Всё нормально»…

– Добро пожаловать, дорогие друзья на борт нашего гидроплана – наконец, связно заговорил Александр – Хотите, я покажу вам наш самолёт? Помнишь, Берти, как мы с тобой учились летать на Блерио и даже не подозревали, насколько они убогие и опасные поделки. Вот работа настоящего коллектива конструкторов во главе с гениальным Гаккелем.

– У нас в Айсберге три Фрегата, один Альбатрос и десяток Агат. Я, чтобы получить лётную практику, научился управлять ими, и при случае сажусь за штурвал. – ответил Берти.

– Алекс, я слышала, что Гаккель работал по твоим эскизам. – Присцилла не пожелала быстрого завершения затронутой темы..

Прошли в салон, где на столе уже стояли лёгкие закуски, присели и, наконец, Александр изложил свое видение места в чужом творчестве:

– Хм… Знаешь, Присси, с чем можно сравнить моё участие? Вообрази, что ты говоришь своему благоверному: «Берти, милый, я хочу новый дом в квартале от королевского дворца в Брайтоне. Вот я на бумажке нарисовала контур нашего нового гнёздышка». Берти собирает мозги в кучу, а волю в кулак, играет на бирже, создаёт и разоряет компании, возводит заводы, нанимает тысячи людей, и вот накопил нужную сумму. Он нанимает архитектора, готового по твоей небрежной почеркушке спроектировать и построить дом, а тут выясняется, что кто попало не может быть соседом короля. Берти подключает политиков, военных, лидеров общественного мнения, и под их давлением король признает: Берти не кто попало, а весьма достойный джентльмен, коему можно дозволить возвести домик на соседней улице. Суди сама, кто из вас двоих больше затратил сил и творческой энергии

– В таком случае, я признаю заслуги Гаккеля. – согласилась Присцилла – Они, без сомнения, велики. Но тогда честно скажи: в чём твой вклад, если Гаккель на каждом углу утверждает, что он создал эти самолёты под твоим влиянием.

– Я всего-навсего указал на тупиковые ветви развития авиации, а он, по здравому размышлению, согласился с моими доводами.

– Микеланджело тоже всего лишь отсекал лишние куски от глыбы мрамора.

– Ах, Присси, я тебе уже привёл пример с тобой и Берти. Впрочем, моя заслуга есть, и она действительно велика: я создал Гаккелю, Пикстону, Крашенинникову и десяткам своих инженеров самые лучшие условия труда и жизни, какие можно поддерживать на нынешнем уровне развития.

– Слухи о твоих методах достигли и нашего острова, и вызвали немалое возмущение. – сказала Присцилла – До недавнего времени, до замужества, я служила в аппарате секретаря главы русского отдела разведки и во многих документах видела твоё имя. Тебе интересно?

– Очень. Я полагаю, мы плавно переходим к тому, ради чего меня вызвал Берти?

– Верно. Прости, но инициатором разговора стала я, а причиной послужил твой душевный срыв после катастрофы «Титаника».

– Откуда ты узнала о нём? Ах, да, Берти.

– Да, именно Берти. Я навела справки и обнаружила любопытную вещь: пассажиры первого и второго класса известны поименно, с третьим классом имеются некоторые сложности, со временем они разъяснятся. Но есть категория пассажиров, которых нет.

– Странная формулировка.

– Их, действительно, нет. Это – эмигранты. Наиболее зажиточных селят в третий класс, но их немного. Остальных набивают в странные помещения вроде загонов для скота, , где устроены многоярусные нары и откуда до прибытия в порт назначения их не выпускают. Мужчины на время рейса подряжаются помощниками кочегаров – подносить уголь к топкам. Работают они только за перевоз и еду, а кормят их отвратительно и мало. Кстати сказать, не все доезжают до места, поскольку за невыполнение нормы их бьют, и от побоев они нередко умирают. В случае аварии, в первую очередь, спасают пассажиров, а обитателей эмигрантских трюмов просто запирают, двери же там, между прочим, очень крепкие. Мы с Берти осматривали «Олимпик», систер-шип «Титаника», так что знаем, о чём говорим.

– И зачем ты это рассказываешь? – напрягся Александр.

Он почти не опасался, что его маленькое мошенничество окажется раскрытым, но ведь можно отыскать и другие крючки для шантажа и последующей вербовки. Или разорения.

– Мы собрали о тебе и Агате максимум сведений, и пришли к выводу что вы, как и мы, действуете единой командой, и ваша цель – построение лучшего, справедливого общества. Ведь вы оказываете помощь радикальной ветви русских социал-демократов?

– Ты не ответила на вопрос: зачем тебе это надо?

– Я изучала марксизм и нашла, что он является здравым и полезным учением, даром, что неприменимым на нашей, английской почве. Следует отдать должное британской реакционной мысли: она сумела создать стройную философскую и практическую систему в противовес марксизму, объединяющую идеи ксенофобии, ультранационализма, расизма и самого низменного эгоизма, как частного, так и национального. Общество, воспринявшее эту систему, невероятно монолитно, сплочённо и агрессивно, а конечным результатом такого развития общества станет двуединый народ, состоящий из элоев и морлоков.

– Вы тоже всерьёз восприняли мрачное предупреждение мистера Уэллса?

– Да. Мы очень серьёзно отнеслись к этому пророчеству, и считаем, что оно станет реальностью не через тысячелетия, а буквально через несколько поколений. Не будет никаких внешних изменений во внешности и физиологии людей, случится жуткое одичание и невероятная деградация как личностей, так и народов в целом.

Александр вспомнил гей-парады из будущего, пустые глаза взрослых и детей, прикованные к смартфонам, и тупость, тупость, тупость… Невозможность поговорить с коллегами на отвлечённые темы – даже учителей не интересовали ни литература, ни кино, ни театр, ни музыка. Тряпки, быт, зарплата, бессмысленная гонка за внешними проявлениями успеха – дешёвые блёстки, загоняющие этих людей в бесконечные кредиты. Нет, он не хотел повторения того будущего, потому что реальность оказалась намного жёстче фантазий Герберта Уэллса – никто не стал ждать физического перерождения населения богатых стран в безвольных элоев и оскотинившихся морлоков. Оказалось достаточным вместе с потерей смысла жизни потеря воли к сопротивлению, и тут же явятся дикари – с юга, севера, востока… Откуда угодно, а скорее всего – с всех сторон, и вдоволь попировав на развалинах они начнут строить новое здание цивилизации.

Так было всегда, так всегда и будет.

Но у его страны должен быть шанс избежать надвигающегося безумия, а, значит, ему нужны союзники, стремящиеся к той же цели ради своей страны.

– Можно подробнее о ваших целях?

– Мы с Берти считаем, что вероятность построения социалистического общества в России намного выше, чем в другой великой державе Европы. Во-первых, потому что любая другая страна не сможет выстоять перед интервенцией объединенных соседей, а Россия сможет. Во вторых… Да вполне достаточно и этой причины.

– А вы в курсе, что Россия решила поэкспериментировать, проводя революцию сверху, руками просвещённого монарха?

– У вас уже был такой опыт, и неоднократный. Мы будем помогать вам, вернее России, выиграть в надвигающейся войне. По нашей оценке, вы способны правильно распорядиться с нашей помощью.

– В чём же будет выражаться ваша помощь?

– Так получилось, что Берти стал членом клуба Молчунов, это неофициальное название клуба членов разведывательного сообщества. Название взято…

– Я читал сочинения Артура Конан Дойла.

– Мы будем снабжать вас конфиденциальной информацией, которая позволит России выстоять в предстоящей войне.

– Но это принесёт Великобритании неисчислимые бедствия, не так ли?

– Мы считаем, что крупное поражение ускорит бегство торгашеской верхушки в САСШ, и тогда у нас появится шанс на освобождение. Кроме того, мы не собираемся давать вам исчерпывающие сведения, да и нет у нас доступа к таковым. А в качестве первого сообщения прими такое: за покушениями на тебя стоит сэр Хьюго Уэйк.

– Благодарю за ценную информацию, впрочем, я и сам давно его подозревал

– В этих бумагах ты найдёшь кое-какие детали и сведения об агентах в России, которые работают на сэра Хьюго.

Присцилла вынула из кармана внутри широкого рукава свёрнутые трубкой бумаги, обвязанные суровой ниткой. Александр принял увесистый бумажный цилиндр и задумчиво покрутил его в руках:

– Кажется, я понимаю: вы помогаете мне и одновременно избавляетесь от сильного противника, члена противостоящей партии.

– Сэр Уэйк бездарен как предприниматель, это факт. «Айсберг» его стараниями уже фактически разорён, ведь нельзя же постоянно изымать деньги из оборотных средств работающей компании? Берти готовится перехватить управление под видом продажи активов.

– Погодите. Берти, если станет известно, что ты единолично владеешь бизнесом, которым лишь управлял в качестве нанятого администратора, многие будут неприятно удивлены.

– Ну что ты, Алекс, тебе ли рассказывать, что такое подставные фирмы и удалённое управление? А когда я, спустя несколько лет, официально переведу «Айсберг» под свою руку, все поймут – я вернул себе то, что промотали мои бесталанные компаньоны, ведь я сейчас далеко не на первых ролях, все это знают и видят.

Присцилла лишь мельком взглянула на Берти, и он умолк.

– Я продолжу. В то же время, сэр Хьюго весьма талантлив в других областях, в частности, борьба с Россией в Западном Китае управляется почти исключительно им. Замечу, что в этом регионе, при незначительных вложениях со стороны Британии, Россия несёт серьёзные потери. Россию он ненавидит патологически, и то, что ты уехал именно в Россию, он воспринял как собственный промах и плевок на свою репутацию. Он ведь твои обмолвки о планах переезда в ненавидимую им страну считал попыткой маскировки действительных намерений.

– Позвольте, куда же мне, по его мнению, следовало ехать?

– Европа от Германии до Португалии для тебя открыта. Наконец, Южная Америка. И рывок в развитии русской промышленности, совершённый трудами «Полярной звезды», в его глазах преступен, не для того он тебя отпускал живым и с деньгами. Отсюда его решение сбросить тебя с шахматной доски.

– Ладно, это дела личные, поговорим о другом. Поясните, почему вы думаете, что поражение Британии обернётся для неё благом?

– Рассуждение будет довольно сложное.

– Примитивного объяснения в такой ситуации я и не жду.

– Оглянемся в глубь истории. Кучка ростовщиков, делавшая деньги на торговом перекрёстке Ближнего Востока, слишком увлеклась и подставила свой народ под сокрушительный удар Римской империи. Пострадало государство и простые люди, а ростовщики вместе с деньгами перебрались в метрополию, в будущий Константинополь и в Венецию. Не стану проводить длинных исторических экскурсов, скажу лишь, что сначала золото и советы ростовщиков приводили к возвышению держав, но тот день, когда ростовщики, чаще всего через браки и любовниц, приходили к власти, становился первым днём начала крушения державы. Да, процесс разрушения всегда был длительным, что отвлекало внимание внутренних и внешних наблюдателей от истинных причин трагедии. Умер Рим, после долгой агонии погибла Византия, сгнила Венеция и банкирские республики Италии. А ростовщикам и горя нет, они отправились выедать изнутри новые народы. Сначала они обосновались в Голландии, и первые результаты, пока действовали только их деньги, но руководство было в руках воинов, следует признать блестящими. Согласитесь, друзья, выход нищей провинции, у которой даже собственной территории почти не было, в мировые лидеры, это не шутка. Но потом ростовщики взяли реальную власть, и Голландия теперь европейский середнячок, а её высокое благосостояние обеспечивается колониями, которые остались голландскими по непонятной прихоти новых хозяев мира. Сами же ростовщики перебрались в Англию, и довели её до состояния безусловного лидера современного мира. Простите, оговорилась. Возвышали Великобританию не ростовщики, а воины, но во времена королевы Виктории власть перешла именно денежным мешкам. Это означает, что очень скоро, буквально в ближайшие десятилетия нас ждёт начало разрушения империи, потому что на гниющем трупе так легко найти поживу. Посмотрите на Ближний Восток – там нет ни силы, ни мужества. В бывшей Византии только турки, пришлый народ, ещё способен на деяния, но образованный класс и там сгнил. Вся Италия представляет собой скопище красивых, образованных и умелых в ремесленном смысле людей, забывших, что такое мужество и высокое творчество. Мы не хотим такой судьбы своей родине.

Александру тут же припомнились читанные в молодости книги Льва Николаевича Гумилёва, где как раз описывалось взаимодействие суперэтнических систем, в том числе и такой, паразитической.

– Химера. – сказал он – Этот тип сосуществования называется химера.

– Поясни свою мысль, Алекс. – впервые подала свой голос Агата.

– Существую этносы, вы знаете, что это такое. Есть суперэтносы: западноевропейцы, русские, китайцы и так далее. Есть промежуточные формации: западные и южные славяне, какие-нибудь курды… Ну, вы поняли. Суперэтносы иногда дружественны друг к другу, иногда враждебны. Чаще – они просто соседи. А бывают непримиримые к любым соседям, вернее, к любому вмещающему этносу – как ваши ростовщики – что приходят на новую почву и вытягивают из неё всю силу. Они действуют как козы на островах – те выжирают всю растительность до голой скалы, а потому дохнут от голода. В нашем случае ростовщики переходят на новую поляну, то есть паразит внедряется в нового хозяина.

– То есть, ты считаешь наше наблюдение верным?

– Именно так. И ваш вывод я признаю верным: эту заразу можно только выжечь, и я готов вам в этом помочь.

Юные идеалисты нашли область приложения сил, они пылают энтузиазмом, они готовы всё положить на алтарь своего служения. В чём-то они правы, в чём-то ошибаются, но это их жизнь, их страна, их выбор, и Александр готов им помочь.

***

Обратный путь был спокоен и не омрачён никакими происшествиями, пока не приблизились к Петербургу. И здесь, буквально в двух шагах от столицы, начались непонятные события, быстро ставшие тревожными и страшными.

Одиночную «Ласточку» Агата заметила издалека, когда только вышли на траверз острова Мощный, что расположен неподалёку от Лужской губы.

– Алекс, видишь биплан справа? – дала целеуказание она.

– Вижу. Интересно, куда это он так торопится? Может быть, что-то хочет сообщить нам? Но непонятно зачем, мы же скоро приземлимся.

– Алекс, их самолёт вооружен! – тревожным голосом оповестила Агата, разглядывающая биплан в бинокль.

– Да ну? – удивился Александр – И как ты разглядела пистолеты?

– Пистолеты я увидеть не могу, а пулемёт увидела. Он у заднего пилота.

– Добавлю-ка я газку, а ты, Агата, достань-ка из аварийной укладки ракетницу и маузер.

Несколько минут ничего не происходило, потом неизвестный биплан всё же догнал «Фрегат», и теперь насиловал мотор, пытаясь выйти чуточку вперёд, чтобы дать возможность стрелку с «Максимом» обстрелять летающую лодку.

– Агата, занимай место за штурвалом, и веди самолёт с максимальной скоростью. Когда я дам команду, выполняй скольжение вниз и вправо, то есть, постарайся спрятаться под агрессора. Всё ли ясно?

– Всё ясно. – скупо ответила верная жена и боевая подруга, взявшись за штурвал.

Вражеский самолёт догнал «Фрегат» и стрелок заворочал тупорылым стволом пулемёта, ловя цель.

– Действуй, Агата! – крикнул Александр, ловя в прицел пулемётчика.

Сначала он хотел засадить ракетой в борт супостата, но быстро сообразил, что фанеру ему не пробить, отчего ракетница так и осталась лежать в зажиме укладки оружия. Беда в том, что патроны в маузере надо беречь, потому что перезаряжать его – целое дело.

Бах! Промах, но не совсем: из кожуха пулемёта потекла струйка воды.

Та-та-та-та-та! Это пули защёлкали по крылу. По кабине злодей всё-таки промахнулся. Биплан скользнул в сторону, пулемёт выдал ещё одну очередь, и теперь попал, уже в нижнюю часть фюзеляжа.

Бах! Бах! И вражеский самолёт покачнулся. Непонятно – может быть напугал пилота, может ещё что-то.

Та-та-та-та-та! На этот раз вся очередь ушла мимо, что утешает. Но тут Александр увидел, что из пробоин в крыле текут струйки, тут же потоком воздуха разбиваясь в белёсые полосы, тянущиеся за самолётом. Ясно. Это пули пробили бензобаки, и драгоценное топливо покидает его самолёт. Они заправились у яхты Берти, он привёз авиатопливо, но хватит ли теперь бензина до дому? Неясно. И не дай бог, если пули с трассерами – вспыхнем же!

Та-та-та-та-та! Очередь пришлась на хвост гидроплана, и вдруг внутри возник какой-то вибрирующий скрежет

Бах! Бах! И пулеметчик осел вниз, исчез из виду.

Александр тщательно прицелился, и расстрелял все оставшиеся патроны в то место вражеского самолёта, за которым должен сидеть лётчик, и удача ему улыбнулась: «Ласточка» вдруг перевернулась, и, вращаясь, понеслась вниз. Вот она рядом, вот она уже далеко внизу, вот у самой воды, а вот и канула в воду, только пенный круг появилось на поверхности, но волны быстро загладили случайное пятно. Миг – и нет его.

– Агата, ты цела? – тут же бросился он к жене.

– Кажется да. Только прими управление, мне нужно кое-куда.

И Агата стремглав кинулась в сторону туалета.

Александр первым делом осмотрел приборы: всё ясно, бензина уже нет, нужно искать место посадки. Хотя зачем его искать – вон впереди показался Кронштадт, нужно, насколько хватит бензина, дотянуть до него, а уж там моряки пришлют помощь терпящему бедствие аэроплану.

Агата успела занять своё место, когда моторы, сначала правый, а потом левый заглохли. Александр перевёл винты в режим флюгирования и повернулся к жене:

– Извини, родная, но у нас очередное приключение.

– Видит бог – вздохнула Агата – я не кровожадна, но если останемся целы, я свяжусь со своей школьной подругой и договорюсь с её мужем об успокоении этого мерзавца Хьюго. Ведь не соблюдает, подлец, никаких приличий!

До Кронштадта не дотянули совсем немного, зато вполне штатно приводнились неподалёку от одного из фортов, после чего киль наклонился набок и стал раскачиваться туда-сюда. Александр бросился осматривать гидроплан изнутри и обнаружил, что в трюме из десятка дырок бьют фонтанчики воды.

Это не страшно. Взял опилок доски, наколол палочек, обстрогал их до калибра дырок, да и забил все.

– Как у тебя? – наклонилась в люк Агата – подошла шлюпка, офицер спрашивает, какая нужна помощь, я попросила отбуксировать нас к их причалу.

– Вот и отлично. – кивнул Александр – Сейчас проверю нет ли других дырок, да и вылезу.

И по-пластунски пополз в корму, где кажется, журчало.

***

Фон Гревениц примчался ранним утром на отчаянно дымящей миноноске, и, обменявшись приветствиями с дежурным офицером, тут же от причала отправился к узенькому пляжу, на который выкатили из воды подстреленный Фрегат. У самолёта он вежливо обратился к филейной части, торчащей из лючка в хвосте самолёта:

– Доброго утра, Александр Вениаминович.

Филей задвигался, подался из самолёта наружу, и вот уже улыбающийся Александр спрыгнул на землю:

– И вам доброго утра, Иван Карлович! Решили посетить нас, своих беспокойных подопечных?

– Беспокойные подопечные… – оценил гость предложенное определение, но, слегка поморщившись, отверг его – Нет, Александр Вениаминович, ваш термин слишком мягок и неимоверно далек от истины.

– Хорошо, выбирайте более устраивающее: «Беспокойный геморрой», «Ходячий ящик Пандоры», «Надоедливые мухи», «Цирк с сумасшедшими»…

– Хорошо-хорошо! Сдаюсь! – смеясь, поднял руки контрразведчик – Вы в должной мере самокритичны и трезвы в оценке собственного поведения. Рассказывайте свою версию произошедшего, впрочем, не упоминая того, что это первый в истории случай применения автоматического оружия в воздушном бою.

– Минутку! – отозвался Александр и подошел к входному люку самолёта – Милая, у нас гости! Прибыл штабс-капитан фон Гревениц. Пожалуйста, подай нам стол, стулья и не сочти за труд, приготовь что-нибудь простое, но сытное. Наш гость наверняка пропустил завтрак, да и я чего-нибудь покушал бы.

Минута, и в люке появился лёгкий столик, за ним, один за другим, стулья, а следом выглянула Агата:

– Доброе утро, Иван Карлович! – воскликнула она – Как я рада видеть вас! Вы не откажетесь от рубленой котлеты под томатным соусом с картофельным пюре?

– Здравствуйте, ваше сиятельство! – поклонился гость – Кушанье, предложенное вами, весьма соблазнительно, но, право слово, не стоит возиться!

– Никакой возни! Я просто переставлю из холодильника в электропечь контейнеры с готовыми блюдами, и через несколько минут всё будет готово.

– В таком случае буду рад отведать!

За столом Александр рассказал контрразведчику все подробности полёта и нападения, а, кроме того, предъявил карту, где овалом показал примерное место падения супостата. Агата в меру сил дополняла и уточняла слова мужа.

– Минутку. – сказал контрразведчик, взял карту и встал из-за стола – Я кое-что уточню.

Он подошел к причалу и что-то сказал вахтенному матросу, и через короткое время к фон Гревеницу с кораблика сошел командир миноноски, мичман.

– Александр Васильевич подскажите, можно ли в отмеченном районе найти упавший самолёт?

– Нет. – ответил офицер, только глянув на карту – В этом месте глубины превышают десять саженей, вода мутная, и увидеть объект на дне можно только водолазу. Площадь поиска чрезмерно велика для одиночного поисковика, уж извините за неприятную новость.

Но контрразведчик, вернувшийся к столу, не выглядел огорченным.

– Раз не получается добраться до обломков, придётся искать другие ходы – оптимистично заявил он.

– Ищите на берегу. – пожала плечами Агата – Наверняка сведения о нашем полёте нападавшие получили по телеграфу из Ставангера или Датских проливов. Зная расстояние и скорость, легко вычислить время прилёта.

– Дельно! – оценил контрразведчик – Продолжайте, Агата.

– Дальше всё просто, хотя и трудоемко. Пошлите людей для проверки книг учета телеграмм. Где-то неподалеку от телеграфа стоял их самолёт, а это – вещь мало, что не самая обычная, так ещё шумная и видная издалека. Соседи вам расскажут всё, даже если хозяину, у которого квартировали нападавшие, заплатили за молчание.

– И сколько же их было, на ваш взгляд?

– Не менее двух. Именно столько мы видели в Ласточке. Могли привлечь ещё и механика, мог присутствовать и тот, кто нанял убийц, если он не член экипажа, но это, вероятно, и всё. Итого, от двух до четырёх человек, причём у этой компании должен быть велосипед, мотоцикл или автомобиль. Правда, таких машин нынче немало, но для захолустья тоже примета.

Ближе к полудню к форту пришлёпал колёсный пароход с Гаккелем и пятью его лучшими мастерами. Пароходик притащил баржу, а на ней оказалась неплохо оборудованная мастерская, в числе прочего оборудования имеющая токарный и фрезерный станки, и аппараты для точечной, дуговой и газовой сварки. На баржу загрузили даже десяток баллонов аргона для сварки алюминиевых сплавов. В общем, мастерская оказалась запредельного технологического уровня.

– А ведь налицо серьёзная техническая недоработка с моей стороны. – буркнул себе под нос Яков Модестович, осматривая киль после снятия листов обшивки, и покосился на Александра, не услышал ли он.

Он услышал, но лишь ободряюще улыбнулся и ткнул пальцем в перебитую у основания вертикальную дюралевую балку.

– Не огорчайтесь! Кто мог подумать, что пули попадут так кучно? Три пули в пятачок окружностью в четыре сантиметра, фантастический результат.

– Это не аргумент. Значит, в другом случае тут хватит одной пули более солидного калибра.

– Согласен, Яков Модестович. Будете усиливать узел?

– Буду. И по балкам крыльев пройдусь, посмотрю, где могут оказаться тонкие места. И вообще – сварливо добавил Гаккель – Вы человек важный и дела у вас важные. Отправляйтесь-ка вы исполнять свои обязанности, а я тут сам немного повожусь по своей части.

– Бог с вами, неважный человек, занимайтесь своими неважными делами. – усмехнулся Александр – Там у нас, и правда, накопилось много дел.

– Извините великодушно, Александр Вениаминович. – сбавил обороты Гаккель – Налицо необходимость серьёзной работы, а, может, даже и модернизация всех самолётов, выпущенных ранее.

– Подумайте, Яков Модестович, посоветуйтесь со своими инженерами и мастерами. По итогам обследования и обсуждений обязательно составьте меморандум, а мы его обсудим. Отзыв самолётов на модернизацию все поймут, а вот отвалившиеся хвосты, боюсь, не оценит никто.

***

Подготовка к коронации шла полным ходом, впрочем, почти все всё действо должно было проходить в Москве, а Петербурге планировались лишь относительно небольшие мероприятия. К тому же, возвращения императора Ивана Седьмого в Петербург не планировалось, поскольку столицу решили перенести в Москву. Вот и старт очередного перелёта где-то в высоких кабинетах тоже решили связать не просто с коронацией, но с новой точкой отсчёта, чтобы и своим подданным, и международной общественности лучше запомнилось первое выдающееся событие нового царствования, связанное с возвращением в старую столицу.

Об этом Александр и Агата беседовали с Игорем Константиновичем, лично прибывшим в их особняк. За время знакомства и этот юноша превратился в мужчину. Окреп, по новой моде отпустил пилотские усы, смотрит уверенно, тон стал повелительным.

– По соглашению с императорским домом Японии, послу Хэйхатиро Абэ разрешено вернуться на родину таким необычным способом. Впрочем, вас, наверное, уже известили об этом.

Да, верный вассал Абэ, Тоширо Мифунэ посетил Павичей с такой новостью. Как выяснилось, японского императора весьма впечатлило, то, как эта безбашенная парочка с одним пистолетом сумела отбиться от нападающих с пулемётом. В Японии известие об этом столкновении вызвало бурю восторга, у дверей русского посольства даже случилась небольшая и очень дружелюбная демонстрация. Туда явилось почти две тысячи токийцев с портретами Мамору-доно и Агата-доно, как японцы перевели имена Александра и Агаты. Какой-то токийский газетчик подсуетился и выпустил тираж в триста тысяч открыток, где новые герои в кимоно и с мечами в руках стоят на фоне Агаты Третьей. Говорят, что партия таких открыток была завезена из Японии во Владивосток и мгновенно распродана. А теперь ещё один тираж японских открыток, упакованный в ящики, везут в Петербург. Тоширо обещал принести парочку таких любопытных сувениров: до сих пор русские не становились героями японской массовой культуры.

– Ваши достижения теперь имеют государственное значение, поэтому место старта обсуждению не подлежит. – непреклонным тоном вещает Игорь Константинович.

Вообще-то Александр и не собирался спорить, хотя его немного фраппировало отношение нового царя и его наследника. Прежний царь недолюбливал Александра настолько, что ни разу с ним не встретился, если не считать старта перелёта по русским городам, да и там вместо Александра о готовности докладывал князь Иван. Новый царствующий двор, похоже, воспринимал Александра кем-то вроде второстепенного члена свиты или даже прислуги, что весьма далеко от уважения.

Похоже, новый статус вскружил голову Игорю Константиновичу. До сих пор он был, откровенно говоря, никем, и в наследовании русского престола не рассматривалась даже теоретически. Теперь же великий князь Игорь Константинович первый и единственный наследник нового царя, ведь жена Ивана Константиновича, сербская принцесса Елена Петровна погибла во время теракта в Царском Селе, а детей они ещё не завели. Теперь до новой женитьбы и рождения сына именно князь Игорь является вторым человеком в империи.

Глава 3. Каково оно – быть самураем

Аэродром на Ходынском поле начали строить не в тридцатые годы, на полтора десятилетия раньше. Теперь отсюда, с ещё коротких и узких полос, отправлялись регулярные рейсы в города европейской части России, эстафеты с почтой на Дальний Восток во Владивосток и Харбин, нечастые рейсы в сибирские города, Чаще летали в европейские столицы и на курорты. Скажем, в Баден-Баден самолёты отправлялись чаще, чем в Ялту и Кисловодск, что говорит о лучшей работе немцев по части комфорта отдыхающих. А ещё намекает на гораздо более разумную ценовую политику. Александр в сферу ценообразования на курортах не лез никак. С дельцами же, подкатывающими с предложениями повысить цены на авиаперевозки, обходился исключительно грубо. Во всяком случае, домой он таких никогда не приглашал, а на всякого рода собраниях служба охраны, составленная из представительно и дорого одетых молодых мужчин и женщин, не пропускала к нему нежелательных лиц. Может быть, он здорово проигрывал в доходах, зато и репутацию себе создал – на зависть. «Свенска дагбладет» даже назвала его и Агату «последними аристократами духа России, а может и всей Европы», чем добавила новые когорты и центурии в легион недоброжелателей Павичей. Ситуацию усугубило то, что шведский король разгневался на репортёра, применившего неосторожный эпитет, отчего тот поплатился работой. Но германский император вызвал к себе опального шведа, обласкал его и пристроил в центральную берлинскую газету. Сам же сказал что-то в духе: «Благородный правитель не боится острых слов, зато он заботится о достойных примерах для юношества».

На Центральный аэродром с прошлого года прибывают рейсовые дирижабли из Берлина, они стали более популярными среди путешественников, по сравнению с самолётами. Проигрывая в скорости, дирижабли весьма выигрывали в комфорте: к услугам пассажиров предлагались одно-двух и четырёхместные каюты, ресторан и обзорные палубы, откуда открывались великолепные виды на пейзажи, города и веси, проплывающие под дирижаблем.

Александр договорился с немцами об открытии с будущего года дирижабельной пассажирской линии от Москвы до Хабаровска. Он вошел в совет директоров авиакомпании DELAG, поскольку пришел не с пустыми руками, а со своим турбодетандером, вернее, с турбодетандерами, поскольку на всех машинах этого типа в России, с самого начала стали заготавливать гелий. С таким вкладом его в DELAG прияли, как родного. Теперь большие дирижабли заправлялись только гелием, что радикально повысило безопасность этих прекрасных и надёжных машин.

И вот с Центрального аэродрома стартует авиаперелёт Москва-Токио.

Агата Третья перелетела сюда с вечера. Ещё затемно машину кропотливо проверили, заправили топливом, навели последний лоск. Александр и Агата в этом не участвовали: их работа начнётся позднее. К восьми часам на аэродром стали подтягиваться простые зрители, стремясь занять бесплатные места поудобнее. Чуть позже потянулись зрители с билетами на трибуны. За ними стали подъезжать обитатели немногочисленных лож, и в заключение прибыл император Иван Седьмой со свитой. Играл большой оркестр, на траве перед взлётной полосой выступали какие-то дрессированные люди – Александр ни в той, ни в этой жизни не любил балета, поэтому даже не пытался смотреть на хореографическую фигню, сочиненную каким-то знаменитым педиком из Мариинского театра. Впрочем, Агате представление очень понравилось. Абэ и Мифунэ тоже, вроде бы, смотрели с удовольствием.

Но вот дошла очередь и до экипажа рекордного перелёта. Император вышел на поле, остановился у микрофона, Александр встал у своего. Давно, в самом начале здешних похождений он удивился, почему здесь ещё нет электрических громкоговорителей, и он в Англии нанял четверых парней, едва не загибающихся от голода, поставил им хорошо оплаченную задачу. Сначала они соорудили Александру прекрасное самолётное переговорное устройство, потом сделали очень неплохой радиоприёмник для самолёта, со всеми наворотами, позволяющими не хрипеть и скрипеть от близкой работы моторов. А вот теперь дошло дело до микрофонов с высоким качеством звукопередачи и до динамиков, чисто воспроизводящих звук.

– Ваше Императорское Величество! – одновременно со всех столбов с репродукторами рокотнул голос Александра, и многие вздрогнули от неожиданности – Экипаж и пассажиры беспосадочного перелёта Москва-Токио готовы к выполнению возложенной на нас трудной и ответственной задачи..

– Вы взялись за дело, доселе казавшееся невероятным! – ответил император – Я счастлив, что Россия и Япония в вашем лице совершит этот научный, технологический, конструкторский и человеческий подвиг. Однажды я участвовал в вашем памятном кольцевом перелёте, и прошу пообещать, что однажды вы снова возьмёте меня в полёт, но уже вокруг света по экватору. А сейчас позвольте предоставить слово участнику этого грандиозного свершения, посла Японии в России, Хэйхатиро Абэ.

– Ваше Императорское Величество, верноподданные русского императора, гости России, я горд и счастлив участием в великом перелёте. Я лично доставлю и преподнесу своему императору уважение русского народа и верю, что мы станем надёжными друзьями, как стали добрыми соседями.

Посол поклонился императору и народу.

– А теперь, когда все слова сказаны, разрешаю отправляться в полёт. – заключил император.

Сначала пассажиры, а потом экипаж, поднялись в самолёт, моторы включились, винты закрутились и Агата Третья тронулась с места. На малой скорости доехала до кольцевого участка, развернулась на нём, и, дав максимальный газ, помчалась по взлётной полосе. Как раз напротив императора, стоящего у края полосы, самолёт совершил отрыв и плавно пошел вверх. Иван Константинович снял фуражку и помахал ею на прощание.

– Всё-таки, он позёр. – сказал Александр

– Немного есть, но жест получился красивым.

***

– Итак, лететь нам чуть более суток, действуем согласно плану. – объявил Александр, дав знак пассажирам надеть шлемофоны с наушниками и ларингофонами – Сейчас у нас свободное время, и, чтобы не скучать, предлагаю устроить самодеятельный концерт. По пути на аэродром я пообещал Агате исполнить новую песню, а потом, если будет желание, песни споют все желающие. Нет возражений?

Возражений не нашлось, и Александр затянул «Семь тысяч над землёй» из репертуара группы «Браво» или Валерия Сюткин, в этом он всегда путался. Потом он принял управление, и Агата исполнила старинную кельтскую балладу. Тоширо спел весёлую японскую песню, а посол поддержал компанию студенческой песней времён его обучения в университете.

Первая дозаправка, в строгом соответствии с планом, произошла над Оренбургом, правда, сам город остался севернее.

– Господа пассажиры, если у вас есть желание, вы можете посмотреть на процесс дозаправки в воздухе. Поставьте свои стулья позади нас и смотрите.

Посол с вассалом, конечно же, переместились на указанное место, и, закрепив в держателях лёгкие стулья из набора столовой мебели, принялись наблюдать. Альбатрос занял позицию чуть впереди и выше Агаты Третьей и выпустил шланг, на конце которого раскрылся конус метрового диаметра с надувной оторочкой, чтобы в случае столкновения не повредить заправляемый самолёт.

– Кто же управляет шлангом с той стороны? – шёпотом спросил Тоширо, забыв отключить ларингофон.

– Посмотрите, на правом борту Альбатроса имеется блистер, то есть выпуклый иллюминатор. – пояснил Александр – Видите там голову механика? Они управляет системой с той стороны. А вы наблюдайте за работой Агаты, ибо именно она производит тонкое прицеливание во время нашей стыковки.

Агата с усилием потянула за рычаг, и с её стороны на носу Агаты Третьей открылось узкое длинное окно, откуда поднялся Г-образная штанга. Используя прицельный маркер, нарисованный прямо на лобовом стекле с её стороны, Агата со второго захода попала штангой в конус. По самолёту пошла дрожь, и раздался захлёбывающийся вой.

– Это заработали насосы, которые перекачают семь тонн бензина за десять минут. – пояснил Александр – Операцию можно и ускорить, но это рискованно.

Сцепленные самолёты летели неторопливо, равномерно и прямо – они выполняли чрезвычайно важную операцию, от которой зависит не просто этап, а весь перелёт.

– Великолепно! Это работа настоящих самураев. – выдохнул Тоширо, когда заправка завершилась и штанга на носу ушла в свой паз.

Похоже, он и дышал-то через раз, увлечённый происходящим.

– Мой верный Тоширо, я вижу, что ты возжелал водить такие самолёты? – по-русски спросил посол, не поворачивая головы.

– Да, мой господин! – тоже по-русски ответил вассал.

– Что же, учись. Поручаю тебе стать лучшим среди небесных самураев.

– Господин, ты сделал меня счастливым!

Александр, слушая короткий разговор за своей спиной подумал, что человека очень просто сделать счастливым – только дай ему возможность заняться важным, нужным и любимым делом, а вот найти человеку такое дело – неимоверно сложное искусство.

***

Вторая дозаправка была уже поздним вечером в районе Красноярска. Вообще-то, сближение двух самолётов без средств радиосвязи, в сгущающихся сумерках, лишь по габаритным огням – настоящий цирковой трюк, за просмотр которого следует брать деньги. Дело усугубилось ещё и восходящими потоками, что трепали самолёты даже на пятикилометровой высоте. Посол и его вассал опять взяли стулья, уселись за спинами Александра с Агатой и с напряжённым вниманием наблюдали за их действиями.

На Альбатросе, кроме габаритных огней, были включены лампы подсветки, освещающие всю его кормовую часть и шланг с конусом. На Агате Третьей горел мощный прожектор, закрепленный в обтекателе над кабиной. Он освещал рабочее поле и позволял пилотам работать в относительно комфортных условиях. Но неспокойная атмосфера всё-таки мешала, так что состыковаться удалось только с пятого раза, а процесс перекачки затянулся на пятнадцать минут, и они вымотали Агату до предела.

Наконец, самолёты расстыковались, воздушный танкер отвалил. Ему ещё предстояло возвращение на аэродром и ночная посадка. Александр вздохнул, глядя в сторону удалившегося Альбатроса, и пожелал:

– Спокойного возвращения вам, ребята, и удачного приземления!

Ночь плотным покрывалом укутала всё вокруг, даже на западе погасли последние отблески вечерней зари. Дальше предстояло лететь над плоскогорьем, огибая Саяны, по приборам. Хорошо, что взошла Луна, благодаря её свету высоту полёта можно было отследить и визуально.

– Агата, твоя смена закончилась, иди отдыхать. – твёрдым тоном приказал Александр – Если ты сейчас не поспишь, то не сможешь подменить меня после следующей дозаправки.

– Ты прав, Алекс, мне необходимо отдохнуть.

Агата слегка пошатываясь, перешла на диван в салоне, не раздеваясь, улеглась и только успела пристегнуться, как провалилась в сон.

Александру предстоял сложный участок: пересечь Ангарский кряж, по долине Ангары выйти к Байкалу и пересечь его, а далее двинуться на юго-восток, как говорили лётчики тридцатых годов, «следуя компасу Кагановича», то есть вдоль железной дороги.

– Александр Вениаминович! Разрешите сесть в кресло второго пилота? – попросил Тоширо Мифунэ – Для меня это великая честь!

– Сделайте одолжение, Тоширо-сан. Вы поможете мне справиться с ночной усталостью и с потерей сосредоточенности. Вы знаете, каким грозным врагом является не вовремя навалившаяся слабость или апатия.

– О да! В процессе подготовки, которую я проходил, этому вопросу уделялось большое внимание. Мы тренировались преодолевать скуку и монотонность. Да, это было поучительно. Вы позволите вопрос, Александр Вениаминович?

– Внимательно слушаю вас, Тоширо-Сан.

– Вы успешно применили два способа увеличения дальности полёта самолёта: воздушный старт и дозаправку в воздухе. Второй способ используется во время этого перелёта. Я полагаю, что его уже можно признать вполне удачным, так как больше половины пути преодолено, нам осталась только одна дозаправка. Но можно ли создать самолёт, способный преодолеть расстояние от Токио до Нью-Йорка?

– Давайте порассуждаем, Тоширо-сан. Любой вид техники имеет свои преимущества и свои ограничения. Скажем, парус всем хорош – он использует внешний вид энергии, ветер, и при его помощи люди не раз огибали Землю. Но паровой двигатель и архимедов винт вытеснили парус, несмотря на дороговизну как двигателя, так и угля, потому что даёт большую скорость и не зависит от направления и силы ветра. В наше время уголь и пар уже вытесняется бензином и мазутом, вернее паровая машина уступает место двигателю внутреннего сгорания. Впрочем, на море паровая турбина, с котлами работающими на жидком топливе долго будет королевой. А в воздухе паровой двигатель только попытались использовать, но неудачно. Сейчас мы применяем бензиновые моторы, и эти моторы ещё несколько десятилетий будут удовлетворять требованиям конструкторов и пассажиров. Впрочем, уже очевиден главный недостаток бензиновых двигателей – их прожорливость, ограничения по мощности и невысокий ресурс. То есть, чтобы преодолеть указанный вами путь от Токио до Нью-Йорка, придётся сжечь слишком много горючего. Взять нынешний перелёт: четыре заправки от пяти до семи тонн слишком расточительно для обычной перевозки пассажиров. Да, впоследствии бензиновые моторы станут намного экономичнее, но не существенно. Следовательно, нам нужно думать о моторах, работающих на иных принципах, и такие двигатели уже изобретены: газотурбинные. Вот с газотурбинными двигателями настанет эпоха беспосадочных перелётов через океан, и регулярных пассажирских рейсов из Токио во все столицы Евразии, Африки, Австралии и Америки. Правда, чтобы окупать работу двигателей такой мощности, придётся создать самолёты вместимостью в двести-триста пассажиров.

– Картина грандиозная, но реалистична ли она?

– Тоширо-доно, Агата Третья являет собой некоторую аналогию «Санта-Марии» Христофора Колумба. Мог ли Колумб вообразить, что «Олимпик», «Мавритания» или «Император» пробегут то же расстояние в пятнадцать-шестнадцать раз быстрее, при этом вмещая в себе население всего тогдашнего Мадрида с комфортом, недоступным многим королям Средних веков?

– С населением тогдашнего Мадрида вы, конечно, преувеличили, но в данном случае гротеск вполне уместен. – кивнул Тоширо – Значит, нам следует ждать двигателей нового поколения?

– И да, и нет. Прежде нам нужно до предела использовать возможности нынешнего уровня техники, создав задел для техники будущего. Скажем, похожа ли Агата Третья на первые аппарата Райта, Вуазена или Блерио? Не очень. Самолёты грядущего тоже будут отличаться от Агаты, примерно, как «Император» отличается от «Санта-Марии».

– Я мечтаю о том, что Япония тоже примет участие в этой работе.

– Это возможно. – кивнул Александр – Я считаю, что вы вполне сможете заявить о себе на этом витке технологической гонки. Другой вопрос, что никто, кроме России, не заинтересован в развитии вашей державы, да и мы посматриваем на вас с опаской.

Так, за разговорами, коротали ночь, отслеживая иногда поблескивающие далеко внизу рельсы, выемки насыпи и редкие огоньки станционных строений Китайской Восточной железной дороги.

Утром Агата проснулась сама, посетила туалет, а после, умытая, свежая, пришла и разворошила волосы Александру:

– Доброе утро, Тоширо-доно! – кивнула она японцу – Доброе утро, милый Алекс! Как прошла твоя вахта, далеко ли Цицикар?

Мифунэ встал и любезно уступил место законной владелице.

– Доброго утра, Агата-доно! Мы с вашим супругом вели весьма интересную беседу о будущем техники и авиации, в частности.

– Вы удачно выбрали собеседника, Тоширо-доно. Алекс без всяких сомнений является одним из величайших футурологов нашего времени, он видит будущее намного яснее и детальнее любого нашего современника.

– Согласен с вами, Агата-доно: ваш муж действительно выдающийся человек. Однако с вашего позволения, удалюсь.

Мифунэ отошел к своему креслу и взялся за книгу.

– Так скоро ли Цицикар? – спросила Агата.

– Очень скоро милая, осталось не более десяти-пятнадцати минут. Как тебе спалось?

– Отлично! Прибавилось сил, бодрости. Не поверишь, вчера устала до слёз, а теперь готова трудиться.

– Кушать хочешь?

– Кушать да, хочу. Аппетит просто зверский. Но только после дозаправки, не люблю торопиться.

– Это прекрасно, моя милая, зверский аппетит – признак хорошего здоровья. Занимай место, кажется, я уже вижу вспышки габаритных огней заправщика.

Агата привычно скользнула на рабочее место и уткнулась в бинокль:

– Да, Алекс-доно, танкер движется прямо к нам что понятно: наши огни отлично видны на фоне ночного неба.

Сблизились. Альбатрос-заправщик величаво развернулся и позволил догнать себя Агате Третьей. Абэ и Тоширо снова принесли стулья и стали наблюдать за процессом стыковки, прошедшей практически идеально. С первого же раза штанга попала в конус, раздались привычные, не слишком приятные звуки, и вскоре танкер ушел в сторону.

– Сейчас мы, как будто приняли меньше бензина? – спросил посол.

– Совершенно верно, Хэйхатиро-доно. – ответила Агата – Прошлые разы мы брали топливо по максимуму, чтобы иметь некоторый запас на непредвиденный случай. А теперь взяли ровно столько, чтобы добраться до Токио, ну разве что останется резерв на час полёта.

– Ты в своём репертуаре, Агата. – засмеялся Александр – «Всё строго по норме, но с запасом на чёрный день».

***

К берегам Японии долетели без приключений. Александр проснулся по будильнику и после утренних процедур занял место за штурвалом.

– Как обстановка? – спросил он, оглядывая приборы и панораму недалеких гор за лобовым стеклом.

– Всё прекрасно, даже к берегу острова Хонсю вышли строго по плану. – несколько устало улыбнулась Агата – Невязка составила несколько километров.

– Да, для высоко летящего самолёта расхождение незначительно. Что там под нами?

– Цуругу оставили по левому борту, скоро покажется озеро Бива, а вот и оно на горизонте, прямо по курсу.

– Может быть, ты поспишь, пока есть время? У нас будет напряжённый день и важные смотрины. Очень придирчивые смотрины, смею заметить. Время для отдыха есть, необходимости находиться тут вдвоём нет никакой.

– Хорошо, Алекс. Ты, как всегда, заботлив и внимателен… Спасибо!

Агата ушла к дивану, а рядом возник Тоширо:

– Дозволите присутствовать, Александр Вениаминович?

– Занимайте место второго пилота, Тоширо-доно! Я хотел вас спросить, впрочем, если это секрет, можете не отвечать.

– Задавайте любой вопрос, я отвечу с полной откровенностью. Если я не смогу ответить, то скажу почему.

– Японцы не могут произносить звук Л, а в вашем исполнении он звучит легко и непринуждённо. Скажу честно, я бы вас принял за своего соотечественника из Якутии или Чукотки, всю жизнь прожившего среди русских. Вас обучали по какой-то особенной методе?

– Представьте себе, да. У моего господина служат несколько русских, принявших подданство Японии, они занимались со мной, а другие люди в это время помогали, стимулируя память. Некоторые их процедуры были весьма приятны, а другие – довольно болезненны.

«Вот так! – отметил для себя Александр – Откровенный ответ, несущий минимум полезной информации».

– Я спросил потому, что хотел бы изучить японский язык и при этом уложиться в минимальное время. Видите ли, я человек чрезвычайно занятой, и свободных минут в моём расписании довольно мало.

– Ах, вот в чём дело. – уже серьёзно задумался Тоширо – Сразу я ответить не сумею, но проконсультируюсь со специалистами. Обещаю приложить все силы для воплощения вашего желания.

Хонсю пересекли, что потребовало некоторых физических и душевных усилий – в коридоре между горами Китаяма и Нисияма их встретила локальная, но очень неприятная область турбулентности, так что Агату Третью изрядно поболтало, и ничего тут сделать было нельзя, потому что и собственная масса самолёта ещё слишком мала, и мощность двигателей невелика. Однако пробились, и вот под крылом заскользила гладь залива Исе. Александр поглядел в зеркало и убедился, что Агата спокойно спит, а болтанка её нисколько не обеспокоила. На выходе из залива повернули севернее: остался последний, самый лёгкий участок перелёта.

Перед посадкой Агата заняла своё место.

– Отдохнула?

– Да, отлично выспалась, спасибо. – улыбнулась она – Не думала, что перелёт так вымотает.

– Не обижайся, но работа лётчика всё-таки мужская. Короткие полёты и спортивный пилотаж для дам вполне по силам, но дальние перелёты всё-таки лучше оставить сильному полу.

– Пожалуй, ты прав. Но как же быть с кругосветным перелётом?

– А здесь я буду противоречить сам себе.

– Каким образом?

– Мы полетим вокруг света вместе. Иначе нельзя. Для многих женщин ты стала знаменем, да и нельзя забывать о борьбе за равенство женщин. И мужчины, глядя на тебя, легче воспринимают идеи гендерного равенства. Я, откровенно говоря, уверен, что вскоре после обретения равноправия, женщины примутся бороться за установление матриархата и ограничение прав мужчин.

– Ты шутишь? – удивилась Агата.

– Нет. Всегда и везде, где случалось противостояние, на компромиссе никогда не останавливались. Если одна сторона отступала, другая немедленно делала лишний шаг вперёд – такова уж наша природа. Но это забота будущих поколений. А сейчас я прекращаю дозволенные речи, и мы готовимся к посадке. Наши пассажиры готовы?

– Мы готовы. – отозвался посол Абэ, оказывается он слышал разговор – Если позволите, я выскажу своё мнение: достижение равенства между полами возможно, но нужно очень осторожно двигаться в этом направлении. И, если нетрудно, уточните: после посадки действуем по плану, или будут какие-то уточнения или изменения?

– Нет-нет, Хэйхатиро-доно! Никаких изменений не будет, разве что вы решите что-то скорректировать.

– Что вы, с моей стороны тоже поправок не будет!.

Агата Третья сделала круг над переполненным токийским ипподромом и пошла на посадку. Александр сосредоточился на управлении: сейчас крайне важно было остановить машину точно напротив императорской ложи. Тренировки, проведённые в период подготовки, дали результат, и Агата Третья остановилась в назначенном месте. Пока останавливались моторы, пока открывали входной люк, расторопные служители раскатали ковровые дорожки, установили и подключили микрофоны, доставленные в Японию загодя. Сюрприз – так для всех участников! Путешественники вышли из самолёта, встали в ряд. Император Японии тоже встал и вышел вперёд, к микрофону, тем самым оказывая великую честь гостям. Александр низко, по местной традиции, поклонился монарху и сказал в микрофон по-японски:

– Ваше императорско величество, народ Японии! Перелёт в честь дружбы русского и японского народа увенчался полным успехом!

Эту фразу, под личным руководством посла Абэ, он учил две недели и добился прекрасного результата: даже русский акцент в его речи почти не чувствовался.

Японцы очень сдержанные люди, и то, что другие народы выразили бы с невероятной экспрессией, на этом ипподроме прозвучало как умеренно громкое гудение. Император слегка поклонился и произнёс небольшую приличествующую речь, в финале добавив по-русски:

– Добро пожаловать в Японию!

Потом путешественников провели в императорскую ложу и усадили на места, всего на ступеньку ниже императорского помоста. На поле, к заранее подготовленным инструментам, вышел оркестр, и распорядитель объявил в микрофон:

– Когда в Москве наступит утро и известие об успехе перелёта достигнет Москвы, в присутствии Его Величества Императора России Ивана Седьмого, оркестр исполнит это же произведение, специально написанное в честь русско-японской дружбы присутствующим здесь организатором и первым пилотом перелёта Мамору-сэнсэй.

Александр встал и по-японски поклонился трону и народу.

Насколько он мог судить, звучание японского оркестра было ничуть не хуже петербуржского, а различные нюансы он мог оценить разве что на уровне «нравится – не нравится», всё-таки, музыкальная школа за его плечами – совсем не консерватория.

Потом императорская свита и почётные гости отправились в императорский дворец, что тоже являлось невероятным знаком почёта и уважения. Между прочим, автомобили, на которых ехала императорская свита, были производства «Полярной звезды», просто потому что более совершенных машин, чем «Амуры», в природе пока не существовало.

Александра и Агату разместили всё-таки не в самом дворце, а во флигеле, оборудованном по европейским канонам комфорта, впрочем, со значительными элементами традиционных для Японии интерьерных решений. Всё было так красиво и удобно, что Агата, забыв об усталости, немедленно осмотрела все здание и сама себе поклялась, что построит такой же домик в Петербурге, причём с таким же садиком, ручьём, прудом и мостиком. Александр только улыбался глядя на восторги жены, а сам собирался упасть и уснуть, потому что от усталости просто подкашивались ноги

Всё было хорошо, вокруг царила тишина и покой, но внутри Александра очнулась и пытливо потянула воздух носом звериная сущность Шолто Тавиша: где-то рядом запахло опасностью. Впрочем, непосредственной угрозы не предвиделось, пока можно не напрягаться.

К вечеру, когда чета Павичей отдохнула, их пригласили на приём в Зале Хризантем. Сопровождение составили пять красивых юношей в традиционных японских нарядах. Один шел впереди, показывая дорогу, а четверо двигались, заключив супругов в квадрат. Со стороны это, должно быть, выглядело очень красиво. И вот, когда процессия шла мимо какого-то храма, украшенного разнообразным оружием, начались ожидаемые неприятности.

Дорогу им заступил высокий и могучий воин в полном боевом облачении самурая. Он вытянул руку в сторону Александра и что-то гневно прокричал по-японски.

– Я не понимаю тебя, самурай. Говори на понятном мне языке.

Мужчина на секунду сбился и прокричал уже по-французски, тыкая пальцем в Александра:

– Ты негодяй и злодей! Ты недостоин находиться на земле Японии и в святилище императорского дворца!

– Это решать не тебе, а Его Величеству Императору. Оспаривая волю императора, ты творишь бунт. – спокойно ответил Александр, а сам судорожно искал выход из странной и смертельно опасной ситуации.

Он бросил взгляд на храм, и его озарило: ведь можно воспользоваться оружием, висящим на стенах. От дождей и сырости оно наверняка подпорчено, но хотя бы можно попытаться подороже продать жизнь, дать шанс Агате. А тем временем, может, тот умный мальчик, что сейчас ускользнул через кусты, сумеет привести помощь.

– Ты хочешь поединка, странный человек? Тогда я возьму оружие со стены храма, и боги укажут кто прав, а кто действует подобно безвольной марионетке.

– Ты обозвал меня марионеткой? – взбеленился нападающий.

– Да. – ответил Александр, отступая в сторону храма – Благородный воитель прежде всего называет своё имя.

– Я Исихиро Герода! – провозгласил самурай, выхватив из ножен и воздев над головой меч – Я князь в пятнадцати поколениях!

– В чём же ты меня обвиняешь, Исихиро Герода? – спросил Александр, отыгрывая ещё два шага.

– Я не собираюсь пачкать свой рот перечислением мерзостей, сотворённых тобой, а просто убью тебя. – Самурай решил, что его жертва неспособная к сопротивлению, теперь куражился, поигрывая оружием.

Вот он, неторопливо и картинно сжимая рукоять двумя руками, стал поднимать свой меч, а Александр, наконец, увидел именно то, что нужно: кавалерийскую саблю, лежащую на резной деревянной полочке. Оружие будто само собой скользнуло в руку, и в это время произошло три вещи, разом перевернувшее этот странный поединок:

От ужаса вскрикнула Агата, неподалёку раздались крики охраны, спешащей на помощь, и самурай отвёл глаза от жертвы, невольно глянув в сторону возможной угрозы. Выпад, длинный режущий удар вперёд, и кисть правой руки, рефлекторно дёрнулась, отцепилась от рукоятки меча отправляясь в свободный полёт. Самурай попытался довести до конца свой удар левой рукой, но Александр, завершая свой выпад уже на противоходе, «с потягом», лишил врага и второй кисти. Меч с крепко вцепившейся человеческой рукой звякнул на камнях парковой дорожки.

Бледный как смерть Исихиро Герода смотрел на брызжущие кровью культи своих рук, а налетевшие охранники уже сбили его с ног и накладывали жгуты тут же оторванными с доспехов ремешками.

Александр вынул платок, отёр саблю и наконец, разглядел её: это был Златоустовский клинок, видимо, трофей недавней русско-японской войны. Он поцеловал саблю, бережно положил её на полочку и низко поклонился:

– Благодарю за спасение жизни и чести.

Потом вошел в храм и выложил на алтарь бумажник, часы и все кольца с рук, кроме обручального. Рядом с ним Агата сняла с себя драгоценности и тоже положила их на алтарь.

Глава 4. Война стучится в двери

Отгремели торжества по поводу удачно завершившегося перелёта из Москвы в Токио. Александр воспринимал их как неизбежную рекламную кампанию его «Полярной звезды». И, надо сказать, такая реклама приносила щедрые и весьма перспективные плоды. Резко увеличились продажи холодильного оборудования в Японию, а построенный рядом с Владивостоком завод по оснащению торговых и рыболовецких судов морозильными камерами пришлось увеличить втрое. Более того, потребовалось запланировать новый такой комплекс с длинными причалами для кораблей разных классов при нём – уж очень много заказов поступало из Японии, Кореи и Китая. И сейчас с Александром вели переговоры три фирмы, готовые размещать заводы в Японии, на Филиппинах и в Индокитае. Александр был весьма доволен их интересом, и даже шел на некоторые незначительные уступки, потому что японцам требовалось конструкторское и технологическое сопровождение проекта, а, главное, они собирались обучать свой персонал в России. Информация об успехах трехуровневой системы обучения «Полярной звезды» достигла и Японии, так что в училищах, техникумах и институте «Полярной Звезды» уже появились первые ученики и студенты страны Восходящего Солнца.

Благостную картину несколько портила довольно неожиданная и печальная статистика: три десятка авантюристов из Англии, Франции, Германии и САСШ, соблазнённые кажущейся лёгкостью сверхдальних перелётов, бросились повторять достижения. На самолётах, переделанных из серийных, они пытались пересечь Атлантику и в двух случаях – Африку. Печально, но тридцать один перелёт из тридцати одного закончился плохо. Причём, почти половина катастроф случилась на старте: невероятно перегруженные машины в лучшем случае не могли оторваться от взлётной полосы, но у многих подламывались шасси, разрушались консоли крыла, тонны бензина разливались по полосе и от малейшей искры они вспыхивали чудовищными погребальными кострами.

В двух случаях, при попытке воздушного старта, самолёты не смогли расцепиться. Налицо была элементарная ошибка – замки отлично срабатывали в нормальном состоянии, а в перегруженном просто заклинивали. И, если в одном случае летчики слили бензин в воздухе и вернулись домой, то в другом – намертво связанные машины рухнули в океан.

Из-за ошибки проектирования разорвался топливный шланг при дозаправке в воздухе, струя бензина попала в двигатель и запылала. Экипаж, для экономии веса не взявший парашюты, сгорел заживо вместе с машиной…

Были случаи счастливого спасения, когда корабли, оказавшись неподалёку, подбирали уцелевших в катастрофах. Страховые компании уже подняли вопрос о запрете подобных перелётов на парламентском уровне, поскольку в слишком многих случаях кораблям приходилось прерывать рейсы и начинать поиск очередного неудачника, упавшего в океан. Каждый час задержки судна – огромные убытки, судовладельцев, а в некоторых случаях и страховщиков, а поисковые работы занимали по нескольку дней, и привлекать приходилось десятки кораблей и судов.

На пресс-конференции в Токио Александра прямо спросили: почему он с Агатой являются единственными в мире людьми, летающими столько, сколько они хотят.

– Господа и дамы, в данном вопросе, как ни покажется странным, я принял сторону именно страховых компаний и судовладельцев. – заявил Александр – Судите сами: ни один мелкий хозяин нескольких пароходов не пытается оспорить приз на скорость для трансатлантических кораблей, Голубую Ленту Атлантики. Почему? Да по той простой причине, что обыкновенный, даже очень богатый судовладелец не способен справиться с огромным комплексом задач, проектирования и строительства большого скоростного судна начиная с металла корпуса, заканчивая безопасностью пассажиров. Напомню, совсем недавно большой лайнер ушел под воду из-за ошибок проектирования. Это было бы личным делом хозяев корабля, но «Титаник» унёс с собой огромное количество пассажиров, потому что на нём, из соображений экономии и излишней самоуверенности, было слишком мало спасательных средств

В зале оживились, а Александр продолжил:

– Так зачем в трансокеанскую и трансконтинентальную воздушную гонку лезут дилетанты, просто не имеющие достаточных средств на научные исследования и конструкторские работы? «Полярная звезда», как ни нескромно это звучит, является аналогом HAPAG, Уайт Стар Лайн или CGT в области аэронавтики. Второй такой компанией является DELAG. Скажите: вы часто слышите об авиакатастрофах летательных аппаратов наших компаний? Нет! Потому что мы выпускаем не скороспелые поделки, а машины, прошедшие всестороннюю проверку, в том числе и сверхдальними перелётами. В конце концов, каждый любитель острых ощущений может обратиться в «Полярную Звезду» и, заказав маршрут рекордного перелёта, через некоторое время отправиться в полёт на вполне безопасном самолёте с профессиональным пилотом, а по прибытии на место, заслуженно принимать поздравления. Почувствуйте разницу, господа! В этом случае мы гарантируем успех предприятия, а в любом другом успех переходит в гадательную область.

– Это профанация! – выкрикнул некто из середины – Вы беспардонно рекламируете свою компанию!

– Вы невнимательно меня слушали. – парировал Александр – Видимо, забыли повод, по которому мы собрались, а именно, успешный трансконтинентальный перелёт, совершенный, как ни удивительно, на самолёте компании «Полярной звезды». Обращаю внимание присутствующих, что Агата Третья спроектирована и построена для перелёта, а процесс подготовки занял почти два года. Скажем, дозаправку в воздухе, которую во время последнего перелёта провели трижды, мы репетировали почти сто раз, причём шестьдесят – в ночных условиях. Сколько было на это затрачено средств – затруднюсь сказать, потому что далеко не всё подсчитано. Именно поэтому наши достижения выглядят лёгкой прогулкой – ведь никто не знает подробностей подготовки.

***

На следующий день Александр принимал группу морских офицеров во главе с адмиралом. Сначала адмирал представился сам:

– Вице-адмирал Ямайя Танин, комендант Военно-морского штабного колледжа.

Затем представил своих офицеров, а когда все расселись в гостиной, адмирал приступил к делу, один из офицеров взял на себя роль переводчика:

– Мамору-доно, вы человек известный не только на суше, но и на море. Ваши холодильные установки, кондиционеры и самолёты широко используются на флотах всех великих держав. Во время дружеского визита в Либаву я имел несколько бесед с командующим Балтийским флотом адмиралом Эссеном, и он навёл меня на мысль обратиться к вам за консультацией.

– Окажу любую посильную помощь воинам дружественной державы. Уверяю вас, в этом, уважаемый Ямайя-доно. – поклонился Александр.

– Надвигается большая и тяжёлая война, Мамору-доно. Флот, простите за прямоту, готовился к войне против Германии и Австро-Венгрии. После ужасного теракта, в котором погибли русский император с семьёй и все великие князья, Россия вышла из Антанты. Разумеется, следуя велению союзнического долга, мы стали готовиться к войне с Россией. Вы должны понимать, что вооруженные силы, флот в частности, должны иметь планы на все случаи, особенно такой, как перемена стороны конфликта кем-то из соседей, ибо это дело обычное в истории войн. Недавно стало ясно, что мы становимся в один строй с Россией и Германией, то есть все наши довоенные планы можно считать утратившими смысл. Не стану рассуждать о политике, поскольку мне поручили совершенно конкретное дело: создание обороны Японии, имея в виду угрозу со стороны Антанты и, в случае неудачного стечения обстоятельств, Североамериканских Штатов. На одно средство, подсказанное вами, мне указал адмирал фон Эссен, это авианесущие корабли. Нам ещё надо долго разбираться с тактикой и стратегией этого вида вооружений, но очевидно, что мы имеем новое наступательное оружие. Открою не такой великий секрет, Япония уже имеет авианесущие корабли, но, скажу откровенно, то, что построено нами, выглядит довольно скромно по сравнению с вашим проектом. Адмирал Эссен строит несколько авианосцев на Балтике, а мы по тому же проекту будем строить у себя. Переговоры о покупке или обмене лицензий ведутся. Скажите Мамору-доно, что бы вы посоветовали для защиты огромного побережья небогатой страны от посягательств флота, многократно превышающего наши возможности?

Александр задумался. Видимо, дела у японцев идут совсем не блестяще, раз они не брезгуют советами постороннего. Но, с другой стороны, за советом к нему направил никто иной, а сам адмирал Эссен, такая рекомендация дорогого стоит.

– Ямайя-доно, господа. – наконец заговорил Александр – Я начну с авиации. Думаю, вы уже присмотрели удобные места для размещения аэродромов для базирования разведчиков, бомбардировщиков и торпедоносцев. Поясню. Вы наверняка проводите опыты с бомбометанием по кораблям.

Адмирал и офицеры согласно склонили головы.

– Вы уже выяснили, что попасть в маневрирующий корабль не самая простая задача. Более того: экспериментально подтвердили, что одиночный самолёт на средних высотах является не слишком сложной целью для корабельных зенитных средств, таких, как скорострельные пушки и пулемёты. Вы ведь проводили подобные эксперименты?

– Да, проводили. – кивнул адмирал.

– Полагаю, что боевая авиация должна создать и развивать собственные приемы вооруженной борьбы. Вы должны научить лётчиков взаимодействовать во время атаки. В авиации неприменимы пехотная или морская тактика, нужно нечто другое. Скажем, стационарные объекты, такие как порты, базы, крепости следует атаковать одним способом, корабельное соединение другим, а одиночные, хорошо вооруженные корабли – третьим. Нам с вами нужно противостоять объединенному флоту великих морских держав, обладающих как корабельными соединениями, так и одиночными рейдерами, способными натворить много неприятностей на коммуникациях. Извините за длинное предисловие, я уже перехожу к конкретике. Разведчики со стационарных аэродромов смогут держать под постоянным контролем водные пространства. Ударные силы наземного базирования должны обеспечивать ближнюю оборону островов. А вот оборону на дальних подступах следует возложить на два рода флотских сил, что до сих пор никем всерьёз не воспринимались. Японцы изобрели авианосцы, русские их усовершенствовали. Мы получили шпагу, способную пробить броню сверхмощных дредноутов, нужно лишь правильно ею распорядиться. Подчеркну: авианосные отряды являются по преимуществу наступательным оружием, но использовать их придётся именно в оборонительной войне, то есть весьма специфически. Добавлю, что «Полярная звезда» разработала и запустила в производство торпеду для самолётов. Она значительно короче и легче морской торпеды, но несёт такой же заряд взрывчатки и спокойно переносит удар о воду на высоких скоростях.

– Вы рассказали об одном роде морских сил, каков же второй?

– Субмарины. Германия разработала несколько типов очень неплохих подводных лодок. Я считаю, что Япония может попросить помощи у союзника, и немцы предоставят вам нужное количество субмарин. Думаю, вы сумеете наладить и собственное производство подводных лодок, но прошу вас сохранить это в тайне. Вы понимаете, что на любое оружие немедленно изобретают средства защиты, вот и против подводных лодок очень быстро разработают приемы пассивного и аппаратного противодействия. Скажем, противоминные, а по сути противоторпедные, заграждения известны давным-давно, другой вопрос, что в движении они бесполезны. А вот обнаружением субмарин никто пока не озаботился, значит, как только этим вопросом займутся, изобретут подводные локаторы. К примеру, широко известны опыты по измерению глубин при помощи звуковой аппаратуры, очевидно, что её можно приспособить для обнаружения подводных объектов. Следовательно, нам нужно сохранить свои козыри в тайне.

– Чем же вооружать субмарины?

– Они уже вооружены. Торпеды – прекрасное оружие, правда, нуждающееся в усовершенствовании. Сейчас они снабжены контактным взрывателем, и глубина их погружения не может быть установлена большей, чем осадка у корабля. Вы знаете, что сила взрыва в водной среде распространяется неравномерно: значительная часть ударной волны устремляется в сторону наименьшего сопротивления, то есть вверх. Специалисты «Полярной звезды» разработали взрыватель дистанционного типа, который будет срабатывать под днищем, то есть, наибольшая сила взрыва воздействует на самую слабую часть корабля. Если мы получим разрешение от надзорного органа, то сможем поставлять эту аппаратуру в Японию, а вы установите её на свои торпеды.

– Мы используем торпеды германской и британской разработки.

– Это не принципиально. Аппаратура подойдёт к любой.

– Хорошо, Мамору-доно. Вы дали нам пищу для размышлений и определённую надежду. Остался последний вопрос. Вы позволите?

– Да, конечно.

– На встрече с нашим военно-морским атташе вы говорили о топ-мачтовом бомбометании.

– Да, был такой разговор.

– Мы сделали расчёты, провели соответствующие исследования и практические испытания предложенной вами схемы применения оружия. Результаты мы нашли весьма обнадёживающими.

– Я очень рад.

– Мы хотим, чтобы вы поучаствовали в испытательном бомбометании и дали своё заключение.

«А ведь серьёзный же я заработал авторитет!» – весело подумал Александр, но с невозмутимым видом поклонился:

– С огромным удовольствием! Когда вы проведёте испытания?

– Если вас не затруднит, Мамору-доно, то завтра ближе к полудню. Удобно ли вам будет, если автомобиль прибудет за вами к девяти часам?

– Благодарю, вполне удобно.

***

На военном аэродроме, километрах в пятнадцати от Токио стоял ряд двухмоторных бомбардировщиков «Орлан». Эти самолёты разработанные как военный вариант «Агаты», построены в России и модернизированы уже здесь.

Александр пошел осматривать самолёт, назначенный на испытания. От исходного он отличался наличием несколько удлиненного застекленного носа, в котором размещался штурман-бомбардир. Вполне разумное улучшение. Такое расположение штурмана на бомбардировщиках и транспортниках практиковалось в авиации примерно с тридцатых годов. Вторым отличием оказалось место стрелка, защитника задней полусферы. Создатели даже додумались до башенки с круговым остеклением для стрелка, что резко повысило как наступательные, так и оборонительные возможности самолёта.

Штурман представился, пожал руку и отправился на своё место, регулировать какой-то прибор.

– Курода-сан, вы ожидаете создания у противника истребительной авиации? – спросил Александр сопровождающего пилота, указывая на стрелковую башенку.

– Да, Мамору-доно. – улыбнулся офицер – Только не ожидаем, а твёрдо уверены, что истребительная авиация непременно появится. Вы лично успели сразиться с прототипом истребителя.

– Такое не забудешь. – вздохнул Александр, заглядывая под брюхо самолёта – Бомба, похоже, четверть тонны?

– Совершенно верно, пятьсот фунтов. Мы пользуемся английской системой мер.

– Метрическая система, на мой взгляд, удобнее.

– Я проходил стажировку в Германии, и тоже признаю метрическую систему удобной…

– Бог с ними, с системами измерения. Когда полетим?

– Взгляните на вышку управления. Там должны поднять флаг предварительной готовности. Тогда мы займём места, а приказ на вылет дадут другим флагом.

– А предполётный инструктаж?

– Я получил его с утра.

– Что же, и это вполне разумно.

Наконец на мачту, венчающую диспетчерскую вышку подняли бело-зелёный флаг, экипаж занял место и запустил двигатели. Ещё пара минут, и бомбардировщик пошел на взлёт. Так как полёт был одиночным, то никаких кругов над аэродромом не делали, а сразу направились к цели.

– Вот и Кудзюкури. – сказал пилот, когда пересекли полосу земли и впереди показался океан – Где-то мористее ждёт наша цель.

– А что за цель?

– Старый китайский крейсер.

Александр взял бинокль и стал оглядывать горизонт.

– Кажется, на три часа я вижу какое-то судно, дыма не наблюдаю.

Бомбардировщик довернул, и вот уже пилот сообщил:

– Вижу цель, начинаю сближение.

Самолёт, едва не касаясь волн, стремительно летел на цель – трёхтрубный крейсер архаической архитектуры. Кораблик наблюдателей стоял в стороне. Вот самолёт сделал горку, одновременно роняя бомбу. Вот внизу промелькнул корпус атакуемого корабля, и самолёт сразу начал разворот. Над уже невидимым атакованным бортом крейсера поднялся султан дыма, значит, попадание было.

– Заряд ослабленный? – спросил Александр.

– Да, конечно. Восемь килограммов дымного пороха. Уложили точно под ватерлинию. Неплохо попали, верно?

– Очень неплохо. Если я что-то понимаю в боевых кораблях, примерно там и должен находиться главный пороховой погреб?

– Именно так, Мамору-доно.

– Поздравляю, Курода-сан, будь это реальный китаец, он непременно бы отправился в подводное царство. Что же, всё что нужно, я увидел, благоволите вернуться на аэродром. Как считаете, наблюдатели зафиксировали попадание?

– Как они могли не увидеть? Миноносец с наблюдателями стоит не далее пяти кабельтовых от цели. А вот они подняли знак «Цель поражена».

На аэродроме пилот и штурман, а с ними Александр, отправились на доклад, который принял адмирал Ямайя Танин.

– У вас будут какие-то замечания, Мамору-доно? – спросил он Александра, отпустив экипаж самолёта.

– По поводу именно этой атаки нет. Всё было сделано в высшей мере профессионально, Курода-сан и его штурман настоящие мастера. Что касается моих мыслей по поводу реальной войны, то следует понимать, что одиночным самолётом поразить корабль вряд ли удастся. Не знаю, каков должен быть наряд сил, но не менее трёх-шести машин. Это первое. Второе. Налёт должен проводиться с разных сторон, чтобы раздёргать внимание зенитчиков. Как развести самолёты, не допуская столкновения – нужно думать. Обещаю поломать голову по сему поводу.

– У нас появлялись подобные мысли, но как развести самолёты… Об этом думают многие.

– А может быть стоит поступить просто: для каждого направления назначить свой эшелон, на который будет выходить самолёт после сброса боеприпаса, то есть бомбы или торпеды? Скажем, три машины выходят на высоты двадцать пять, пятьдесят и семьдесят пять метров?

– Неплохая мысль. Будем думать и экспериментировать. Пока ясно одно: квалификация морского лётчика должна быть намного выше, чем у лётчика сухопутного.

На том они и расстались.

***

Александр твердо помнил, что Первая Мировая война началась первого августа четырнадцатого года, и ей предшествовало убийство какого-то эрцгерцога в Сараево. Имя герцога он не запомнил, а имя убийцы отложилось в памяти: Гаврила Принцип. Вот в свежем номере «Вашингтон Пост», на последней странице опубликовано сообщение, что в южном протекторате Австрало-Венгрии, Сарбайе, полицией взята под стражу группа заговорщиков, готовившая теракт против представителей законных властей. Достоверно установлено, что босниец Гаврила Принцип, имея личную неприязнь к представителю царствующего дома Австрии, вызвался лично стрелять в эрзац-герцога Фердинанда во время публичного шествия.

Мдя… Что ни слово – все не в бровь, а в глаз. Особенно Александра умилил эрзац-герцог: аристократа и не обзовёшь гаже. Вот как… Начало войны переносится – повод для неё ликвидирован, но причины-то никуда не делись, значит, всё будет, но попозже. Понятно, что мировая бойня нужна слишком многим сильным мира сего, а потому состоится при любом раскладе и в любой конфигурации участников, но пока… Как говорится, следите за анонсами. Что же, это тоже хорошо. Россия имеет больше времени для подготовки и переоснащения армии. Русский военный атташе в частном разговоре сказал Александру, что, кроме трёхдюймового орудия, на вооружение сухопутной армии принята германская гаубица, и её производство разворачивается в Перми. А в Москве, ещё до отлёта, генерал Юденич обронил, что к давнему, ещё двенадцатого года, совету Александра, в Военном ведомстве прислушались и не стали распродавать складские запасы ружей Бердана. Более того: закупили огромную партию винтовок Ли Энфилд первых серий, снятых с вооружения английской армии и предлагаемых на продажу по цене едва ли не металлолома. А к винтовкам – патроны и, что ещё лучше – технологические линии для производства патронов. Так у русской армии на одну головную боль стало меньше.

Николай Николаевич Юденич, получив пост военного министра, похерил все планы войны, созданные до него, и приказал разрабатывать новые: с учётом затяжных позиционных сражений массовых армий, в ситуации, когда в войсках минимум профессиональных не только офицеров, но даже и генералов. Александр тогда подумал: «У нас вообще уровень подготовки офицеров не слишком высок, но и тех остро не хватает, приходится назначать на офицерские должности, кого попало, было бы хоть минимальное образование».

Юденич внял и другому совету Александра: договорился о передаче Армии с хранилищ Флота всех устаревших артиллерийских орудий вместе с их боеприпасами. Теперь для этих орудий срочно делали лафеты на базе железнодорожных платформ. А недавно созданные железнодорожные бригады учились усиливать и восстанавливать существующие пути, а также быстро прокладывать новые ветки стальных магистралей.

Весьма порадовало, что русское Военное ведомство выкупило заготовленное «Полярной звездой» продовольствие и обязалось в течение двух месяцев вывезти его к себе, освободив склады компании под будущую продукцию. Внезапно оказалось, что удалённое по отношению к европейскому театру военных действий расположение мясокомбинатов и прочих пищевых производств, весьма удачно для войны в Азии.

А в Азии понемногу сгущались тучи: англичане разворачивали в Индии почти тридцать дивизий, и теперь усиленно завозили туда военные припасы. Британцы спохватились было, когда выяснилось что почти миллион винтовок и десять тысяч пулемётов – почти все мобилизационные запасы армии и флота, а с ними сорок тысяч тонн артиллерийских и стрелковых порохов – оказались проданы врагу, но сделку было уже не отменить.

Скандал молниеносно замяли, уж очень уважаемые люди, в том числе, и обитатели Вестминстерского дворца, погрели руки на этом контракте. Горечь пилюли смягчило то, что Гочкис, главный производитель пулемётов Франции, уже два года в три смены делал свои стрелялки, переделанные под патрон 7,62х54R, для России. Не сработала тут и привычная попытка всё свалить на одного козла отпущения: у Гочкиса, когда его попытались в чём-то обвинить, оказалась сверхпрочная бумажная броня. Он просто вынул из-под сукна два официальных документа: первой бумагой был отказ военного министерства от пулемётов этой фирмы, а второй – разрешение продавать оружие любому покупателю

Стало понятно, что в дураках оставили не только тебя, а это утешает.

Но всё это мелочи, ведь военная промышленность Франции и Англии развиты хорошо и необходимое вооружение они произведут в любых количествах.

Вот только время, словно песок между пальцев, стремительно утекало: Центральные державы, усиленные Россией и Японией, вдруг оказались в выигрышной позиции. Теперь надежды задушить Германию в петле блокады оказались призрачными, а перспектива самим угодить в незавидное положение осаждённой крепости, наоборот, стала необычайно явственной. Но умелая работа аппарата пропаганды пока делала своё дело: англичане и французы, а также испанцы, норвежцы и шведы, кооптированные для численности, страстно желали намылить шею немцам и русским. Итальянцы, как и в том варианте истории, колебались, собираясь примкнуть к самому сильному, и, похоже, также склонялись в сторону Антанты.

Об этом и разговаривали Александр с Агатой, сидя на узенькой веранде, и любуясь вечерним Токио и Токийским заливом.

– Ты уверен, что мировая война неизбежна? – спросила Агата, подавая Александру вазочку с засахаренными фруктами – У меня сложилось впечатление, что Антанта решила первым делом выбить из раскладов Россию, пригласив Центральные державы попировать на её трупе.

– Нет, милая. Для Антанты такой дебют был бы идеальным, но правящий класс Германии прекрасно знает, что их в покое не оставят. Согласись, целью войны является вовсе не добивание России, теряющей свои силы и значение, а уничтожение Германии – опаснейшего конкурента на ниве промышленности и претендента на колонии.

– Соглашусь. – кивнула Агата – Меня эта коллизия беспокоит по личным причинам.

– Понимаю. У меня есть мысль, а решение принимать тебе.

– Что за мысль?

– Очень простая комбинация: «Полярная звезда» создаёт в Уругвае, Парагвае и Аргентине консорциум, занимающийся переработкой сельскохозяйственной продукции. Я думаю, что местные правительства пойдут навстречу, ведь продавать товары с высокой добавленной стоимостью намного выгоднее. Я имею в виду налоги в казну, занятость работников, благосостояние населения, ну и всё такое.

– Если только дядя Сэм не захочет навести порядок на своём заднем дворе. – грустно улыбнулась Агата – Ты же знаешь с какой лёгкостью они устраивают перевороты в банановых республиках.

– Есть такая опасность. Но мы подключим наших контрагентов из САСШ, которые войдут в консорциум своими деньгами и технологиями.

– Да, это может стать намного лучшей защитой, чем местные войска и блюстители порядка. Но как эти планы связаны с решением моей личной проблемы?

– Элементарно, Ватсон. Но прежде чем я раскрою карты, ответь: на чём специализировались твои дочери?

– Эвелин занимается финансами, а Маргарет корпоративным управлением.

– Вот видишь, как удачно! Наймём девочек на должности в нашем консорциуме, где они под руководством специалистов получат хороший опыт, а они, в свою очередь, последят за лояльностью руководителей. Ну, основам контрразведки их, надеюсь, обучали?

– Милый Алекс, ты как всегда нашел изящный выход их многослойной задачки.

– Хм. Ты тревожилась о девочках, а, так сказать, вторым слоем, о твоём поместье и капиталах в Англии?

– Да. Прости, я такая меркантильная…

– Ай, не болтай глупостей. Твоя озабоченность вполне реалистична и трезва. В конце концов, зачем тебе рисковать наследством, доставшимся от предков? Гораздо правильнее всё сохранить и преумножить. Так ты согласна с моим планом?

– Конечно же, согласна.

– Вот и отлично. У тебя, случайно, нет на примете людей, способных вытянуть этот проект?

– Есть, и вовсе не случайно. Кузен моего покойного мужа прекрасно разбирается и в сельском хозяйстве, и в пищевом производстве. У него есть недостаток – увлекается и, как ты говоришь, теряет берега, но мы просто назначим ему заместителя, способного держать его на коротком поводке.

– Вот и отлично. Мы не только решили нашу маленькую семейную проблему, но и открыли новое направление в работе «Полярной звезды».

– Ты забыл ещё один аспект, Алекс: мы создаём ещё одну подпорку для Центральных держав.

– Это правда. Но посмотри, как очарователен город и как прекрасен залив. Обрати внимание на «Ласточку», что летит над водой… Каждый раз, видя такие картины, я жалею, что бог не дал мне таланта художника.

Глава 5. Превратности судьбы

Отправление из Японии планировалось шумное, многолюдное и неимоверно торжественное, но все расчёты опрокинула простая почечная колика. За три дня до отъезда, когда в Токио уже прибыл русский пароход, на котором собирались доставить рекордсменов во Владивосток, и даже Агата Третья была погружена на просторную палубу, Агату скрутила боль. В одно, далеко не прекрасное утро, её затрясло в ознобе, и в пояснице появился пульсирующий очаг боли. Всё случилось быстро и на глазах Александра: жена стала кутаться в одеяло, беспокойно ворочаться, пытаясь найти безболезненное положение, у неё явно появились позыва к тошноте.

– Агата, милая, тебе плохо? – тут же спросил Александр.

– Плохо. – лязгая зубами ответила трясущаяся крупной дрожью жена.

– У тебя больны надпочечники или сами почки?

– Пиелонефрит и мочекаменная болезнь.

– Ясно.

Александр подхватился, накрыл Агату вторым одеялом и бросился искать слуг. Женщину он послал за врачом, а мужчине приказал срочно греть воду для фурако: при почечной колике нужно тепло.

Врач-японец пришел быстро, словно давно ожидал вызова. Он профессионально и споро осмотрел пациентку, дал ей с десяток мелких горошин, чуть крупнее пшена, но с металлическим блеском. Лекарство пошло впрок: вскоре Агата задышала спокойнее, обильно вспотела и задремала: видимо, приступ отнял у неё много сил. Через короткое время она проснулась и при помощи девушки, пришедшей с врачом, за ширмой поменяла одежду. Агата легла в перестеленную кровать, и врач стал детально, буквально по квадратному сантиметру ощупывать и простукивать её живот. Наконец процедура окончилась, врач отошел в сторону, и Агата тут же уснула. Девушка вынесла врачу пробирку с мочой, он внимательно осмотрел на просвет, понюхал и попробовал мочу кончиком языка.

Александр скривился было от отвращения, но вспомнил, что описание органолептических показателей очень долго было обязательным при всех химических и, кажется, даже биологических анализах. А врач, что-то решив для себя, повернулся к Александру:

– Мамору-доно, как ни прискорбно, но я вынужден огорчить вас. У вашей уважаемой супруги сдвинулся с места конкремент, и, судя по всему, довольно крупный. Я знаю, что вы собираетесь покинуть Японию, но, как врач, категорически против такой поездки. Камень, который сдвинулся сейчас, а это очень крупный камень, может даже с мой мизинец, – врач показал палец на своей руке – он рос несколько, может быть и десять лет. Вы часто летаете на самолётах, очевидно, тряска способствовала откреплению конкремента. Нельзя сказать, что это плохо, потому что он мог разрастись до такой величины, что только хирургическим путём можно было бы его удалить.

– Что же вы предлагаете, Ямана-сэнсэй?

– Решение принимать вам, я могу лишь дать рекомендацию, и она такова: следует провести процедуру вывода этого, и, возможно, других конкрементов. А потом – не менее полугода посвятить восстановлению жизненных сил организма.

– Я согласен, Ямана-сэнсэй, однако позвольте уточнить: какой срок займёт вывод камней?

– Агата-доно молодая и крепкая женщина, я не вижу у неё других проблем со здоровьем, кроме злосчастных болезней почек. Думаю, что за неделю, много, если за две, мы, совместными усилиями, сможем провести эту процедуру.

– Хорошо, Ямана-сэнсэй, пусть будет так. У меня в Японии много дел, займусь ими.

***

Из России самолётом доставили двух инженеров и три комплекта неконтактных магнитных взрывателей. Теперь Александр помогал специалистам в установке приборов на боевые торпеды. Помогал, в основном, просто работая на подхвате, но пару раз довелось дать дельный совет. Работы проходили невдалеке, в нескольких километрах от императорского дворца, где по-прежнему обитал Александр, в одной из флотских мастерских. По утрам, пока прохладно, Александр пешком шёл в мастерские, работал там до обеда, а на обед во флигель его доставляла машина: проведать Агату нужно, а гулять по влажной жаре не хотелось. Днём и вечером он перемещался исключительно в кондиционированной машине.

За обедом болтали о милых пустяках, иногда Агата рассказывала о лечебных процедурах или о посетителях. Совершенно неожиданно о ней вспомнили бывшие соотечественники, и заходили довольно часто – не реже раза в три дня. Бывали посетители из русского посольства, а перед уходом крейсера больную посетили военные моряки: её высочество Агата-доно очень популярна на русском флоте. От императорской четы иногда заглядывала придворная дама, передавала небольшие подарки, лакомства и пожелания выздоровления. В общем, Агате скучать не давали.

Наконец, монтаж и настройка взрывателей были завершены, торпеды загрузили по одной на три подводные лодки германского производства, и испытания начались. Первая субмарина, в сопровождении боевых кораблей, вышла из Токийского залива, погрузилась и пошла на север. Александру указали место в помещении центрального боевого поста, а инженерам – в торпедном отсеке. Кроме Александра в помещении находилась вахта из немцев и японцев: идёт обучение и подготовка к передаче боевого корабля союзниками. Капитаны по очереди смотрели в перископ и обменивались какими-то замечаниями.

Ага, вот и до дела дошло:

– Торпедная атака! Аппарат номер один - пуск!

Капитаны по очереди поглядывают в перископ, отдают какие-то распоряжения, заняты своими делами вахтенные офицеры, в общем, все при деле. Наконец, ощущается толчок от выпуска торпеды, ударило по ушам сжатым воздухом, так сказать, выхлоп от пуска торпеды, и один из офицеров щёлкнул секундомером. Прошли положенные томительные минуты и подлодку встряхнула ударная волна отдаленного мощного взрыва. Офицеры дружно завопили что-то восторженное: удачный подрыв этой торпеды означал добавку крупицы безопасности в их безмерно рискованную боевую работу.

Лодка всплыла, командиры поднялись наверх, на мостик а следом за ними отправился и Александр: любопытно, что получилось. Не слишком далеко, на глаз – километрах в трёх-пяти, стоял старый знакомец, китайский крейсер. Сейчас он выглядел неважно. В мощный морской бинокль было неплохо видно, что он теперь весь какой-то перекошенный, средняя труба отвалилась и свесилась вниз, держась на каких-то верёвках или тросах. По всему было понятно: не жилец.

– Простите, возможно, я покажусь невежественным, но, кажется, вы применили не ослабленный, а полный боевой заряд? – спросил Александр у японского капитана.

– Да, Мамору-доно, именно полный заряд. Нам нужно было определить уровень повреждений при новом способе подрыва.

– И каков, на ваш взгляд, этот уровень?

– Более точные данные получат специалисты при непосредственном осмотре, но, на мой взгляд, воздействие примерно на треть мощнее, чем при контактном подрыве у борта.

По возвращению к мастерским состоялось совещание морского начальства, на котором сначала заслушали детальный доклад японского капитана, потом был отчёт корабелов, осмотревших крейсер. Наконец, дело дошло до Александра.

– Мамору-доно, – обратился к нему вице-адмирал Ямайя Танин – возникли ли у вас какие-то замечания, дополнения или предложения после увиденной вами учебно-боевой торпедной атаки??

– Если вам угодно услышать, то у меня есть два наблюдения. Первое: на мой взгляд, командиры субмарины слишком долго держали перископ поднятым. Даже в то время, когда они что-то обсуждали, перископ оставался над водой. Я понимаю, что ситуация была учебно-боевая, более того, шла передача знаний от опытного командира субмарины начинающему, но, мне кажется, нужно ежесекундно помнить, что враг умён, наблюдателен и отнюдь не беззащитен. Сигнальщики на боевых кораблях постоянно ведут наблюдение за морем, они непременно увидят перископ, а артиллерия немедленно ударит по этому месту из всех калибров.

Присутствующие адмиралы согласно покивали, и Александр продолжил:

– Думаю, что перископ следует поднимать буквально на несколько секунд, а остальное время пользоваться другими приборами, например, гидрофоном. Второе наблюдение тоже относится к боевой работе, но не грех его применить и во время учёбы. Я имею в виду положение лодки после залпа. Торпеды оставляют за собой ясно видимый след. Сигнальщики непременно увидят его, а артиллерия откроет огонь по месту, откуда тянется полоса пены и пузырьков. Отсюда вывод: лодка после пуска должна немедленно отворачивать в сторону, одновременно увеличивая глубину погружения.

– Разумные наблюдения, дельные рекомендации. – согласился адмирал Танин – Они достойны обсуждения и, возможно, применения на практике.

***

Александр побывал на испытаниях всех трёх торпед. Новые взрыватели показали себя с наилучшей стороны, и с восторгом были приняты на вооружение японским флотом. Это хорошо. Русский и германский флоты, как стало известно чуть ранее, тоже приняли приборы на вооружение. Германия, как значительно более развитая, в промышленном отношении, империя, закупила лицензию на новый взрыватель, вернее пакет лицензий на все шестнадцать изобретений, заложенных в него и на общую компоновку. А для России и Японии производство наладили на новом заводе в старинном русском городе Фатеж Курской губернии. К настоящему моменту изготовили уже полсотни взрывателей, производство потихоньку набирало обороты, и даже зародилась надежда, что флотские запросы будут удовлетворены.

После последнего испытания адмирал Ямайя Танин пригласил Александра к себе в кабинет и огорошил его вопросом:

– Мамору-доно, однажды вы упомянули некий прибор под названием гидрофон в качестве средства скрытого дистанционного наблюдения за надводными и подводными объектами. Мои офицеры самым тщательным образом навели справки, и выяснили что ни в русском, ни в германском, ни в австрийском, ни в британском, ни в каком-либо ином флоте, о существовании такого прибора ничего не известно.

– Это неудивительно, Ямайя-доно. Работы по гидрофонам ведутся только в Британии и в засекреченном конструкторском бюро «Полярной звезды». И мы, и британцы умеем сохранять свои секреты, а моя оговорка, каюсь, была случайной.

– Вы можете более детально рассказать о приборе? Судя по названию, он предназначен для прослушивания звуков в водной среде, не так ли?

– Совершенно верно, Ямайя-доно. Микрофоны помещены в водную среду, и при помощи приемной аппаратуры можно услышать, к примеру, шум винтов кораблей и судов. Вы, наверное, уже знаете, что звук винтов каждого судна уникален, подобно отпечатков пальцев у человека. Об этом писали военно-морские журналы, правда, в качестве общих рассуждений.

– Да, я читал о таком.

– Мои инженеры пошли несколько дальше: они составили каталог звучания всех крупных кораблей русского флота, правда, пока эта коллекция прикладного значения не имеет. Что до прибора, то он создан, и сейчас идут работы по превращению лабораторного образца в оборудование боевого корабля.

– Вы имеете в виду, не только субмарины?

– Разумеется. Надводным кораблям нужна защита от подводных хищниц.

– Да-да, понимаю.

– Работы ведутся всего два года, результаты многообещающие. Но видите ли, в чём дело: полностью работоспособный образец, дающий прекрасный звук, возможность измерения расстояния до того или иного объекта и автоматической идентификации крупных кораблей имеет габариты примерно в половину вашего кабинета и нежен как юная гейша, то есть выходит из строя от малейшего чиха.

Адмирал только что не присвистнул от удивления и огорчения.

– Воистину лабораторный образец… А я, грешным делом, возмечтал об оснащении такой аппаратурой всех кораблей Объединенного флота Японии.

– Мысль здравая, Ямайя-доно, и такое переоснащение рано или поздно состоится, но нужно время и интенсивные опытно-конструкторские работы.

– Ну что же, Мамору-доно, будем ожидать результата ваших трудов. Надеюсь, вы не откажетесь от помощи с нашей стороны?

– Приму с благодарность. Более того, я познакомился с группой учёных из Токийского университета и Политехнического института Йокосуки и договорился с ними о сотрудничестве. С вашей стороны было бы крайне любезно обеспечить испытание их изделий на кораблях вашего флота.

– Лично займусь этим делом. Полагаю, что пришла пора создать отдел при штабе, где бы занимались перспективными исследованиями в интересах вооруженных сил.

***

– Алекс, ты целую вечность не посвящал мне песен. – укорила Агата.

– Прости, моя милая, это ужасное упущение с моей стороны. Ты позволишь его исправить?

– Исправляй. Что тебе для этого нужно?

– Мне достаточно рояля, что стоит здесь.

– Тогда слушаю.

Агата уселась в кресло, Александр занял место за роялем и объявил:

– Песня называется «J'aime», она написана на французском языке, русский перевод есть, но только подстрочник, я ещё не довёл его до сколько-нибудь пристойного уровня.

Я люблю, когда нас донимает ветер

Играя твоими волосами…

Песню эту там, в будущем, исполнял Сальваторе Адамо, автор и исполнитель ещё одного шедевра «Tombe la Neige», но он получил большую популярность, а «J'aime» остался в тени. Почему? Сложно сказать – пути зрительских симпатий неисповедимы.

– Исполни эту песню ещё раз. – попросила Агата, встала, принесла стул к Александру, села сзади и обняла его за живот, устроила голову на спине – А дальше играй мне что-нибудь приятное, я так соскучилась по нашим тихим домашним посиделкам. – промурчала она.

И Александр начал играть всё лучшее, что помнил из прошлой и этой жизни – нужно же утешить хворую девочку.

Но хорошее не может продолжаться долго, таков уж закон природы. Примчался посыльный с письмом из японского Морского штаба: из России прибыл пароход с авиационными торпедами и вспомогательным оборудованием для их боевого применения.

– Я поеду с тобой. – решила Агата.

– Ты же болеешь! – возмутился Александр

– Камень уже вышел. – небрежно махнула рукой Агата – Кризис прошел и я желаю действовать. Ну пожалуйста, Алекс, возьми меня с собой! Я буду очень-очень осторожной, правда-правда.

– Ну ладно. На «Амуре» неплохая подвеска, дорога до аэродрома ухоженная, за руль сяду сам… Ладно, поедем вместе.

На аэродроме их встретил адмирал Ямайя Танин.

– Мамору-доно, Агата-доно. – поклонился он – Сегодня доставили груз от вашей фирмы, авиационные торпеды. Мы решили что вы, возможно, захотите осмотреть, как мы обращаемся с изделиями.

В глазах Агаты на миг вспыхнуло такое… Понятно какое: ей испортили редкостный момент душевного общения! Но она – вот что значит бонтонное воспитание! – взяла себя в руки и почти ласково спросила:

– Сопровождающие с грузом приехали?

– Так точно, прибыли, Агата-доно. Три инженера. Они заняты оформлением документов на передачу груза заказчику.

– Ну что же, Алекс, давай посмотрим на груз. – вздохнула Агата – Правда я в этих взрывающихся штучках ни капельки не понимаю.

– Не торопись, Агата. Скоро придут специалисты и покажут нам всё что нужно. О! Вот та машина, похоже, с нашими людьми.

– Почему ты так подумал?

– Я бы ничего не заподозрил, но прочитал на машине. Посмотри!

Автомобиль как раз, на очередном повороте дороги, повернулся к нам боком, а на нём белыми буквами по чёрной краске было выведено крупными русскими буквами: «Полярная звезда», а ниже – та же надпись на японском языке.

– Вот какая новая мода! – удивилась Агата – Но как же быть с насаждаемой тобой секретностью?

– Никак. Подъедет поближе – всё увидишь.

Когда машина остановилась, стало видно, что ниже основной надписи некрупными буквами идёт поясняющая: «Холодильное оборудование и кондиционеры». В машине оказались три молодых инженера, Игорь, Сергей и Никита Ивановичи, которым Александр не так давно ставил задачу переделать обычную торпеду в авиационную.

– Добро пожаловать в Японию, господа! – приветствовала их Агата – А ведь совсем недавно мы с вами общались в Петербурге.

– Сердечно рады вас приветствовать, Агата Юрьевна!

– Почему Юрьевна? – удивилась Агата.

– Простите великодушно, разве мы ошиблись? – в свою очередь удивился Игорь Иванович, старший в этой компании – Вашего батюшку зовут Джордж, по-русски это будет Юрьевич или Георгиевич, но Юрий звучит более по-нашему.

– Ах, вот оно что! – поняла Агата – Вы верно рассудили. Пожалуй, в русских документах так и буду писаться. Что же вы привезли?

– Изволите ли видеть, собственно авиационные торпеды, а также направляющие и держатели для подвески их к самолётам. Аэродромные тележки и приспособления для подвески. Ну и конечно, прицелы, и командные устройства, отвечающие за сброс.

– Где проводили испытания? – вступил в разговор Александр.

– На Ладоге, в Белом море и на Каспии.

– И каковы результаты? Я имею в виду, насколько надёжна система?

– Вполне надёжна, но бывают случаи непроизвольного «нырка» торпеды, когда она уходит на глубину, и изредка происходят отказы взрывателя. Боремся. Дорабатываем аппаратуру и… В общем, работаем.

– Нас заказчики вызвали настолько срочно, что создалось впечатление: вы уже сегодня будете демонстрировать боевой сброс.

– Ну что вы! До боевого применения ещё очень далеко. Мы привезли дюжину учебных торпед, сначала пилоты поучатся на них.

– В чём же их отличие от боевых?

– Внешних и по управлению – никаких. Отличия только во внутреннем устройстве. Во-первых, двигатели сделаны с повышенным ресурсом, позволяющим использовать их многократно. Во-вторых, имеется счётчик, фиксирующий, было ли попадание, и наконец, вместо морской смеси в боевом отделении загружен инертный наполнитель.

– Когда же будете готовы к первой демонстрации?

– Думаю, что заказчику будет интереснее посмотреть на то, как их собственные моряки проделают все манипуляции? Воевать-то им. – пожал плечами Игорь Иванович – За две-три недели подготовим.

Александр повернулся к адмиралу Танину, внимательно слушавшему разговор:

– Ямайя-доно, устроит ли вас такой срок?

– Вполне устроит, Мамору-доно. В таких случаях мы всегда даём самых опытных и способных специалистов. Они будут проводить дальнейшее обучение.

– Прекрасно. Значит мы с Агатой свободны?

– Простите великодушно, Мамору-доно, но мы бы хотели, чтобы вы присутствовали на первых испытаниях.

– Зачем? Инженеры разбираются в своём деле намного лучше меня.

– На испытаниях будет присутствовать представитель царствующего дома, а у вас репутация удачливого руководителя, инженера и пилота. – с поклоном сообщил адмирал

– Ну что же, пойду навстречу уважаемому заказчику. – в свою очередь поклонился Александр.

А что ему ещё оставалось делать?

***

Пятеро придворных, что подошли к Александру во время прогулки по дворцовому парку, были весьма молоды, не старше двадцати лет, одеты по европейской моде, но при этом совершенно по-японски сдержанны и церемонны. Для начала они представились, а после перешли к делу:

– Мамору-доно, сегодня в Павильоне Журавлей намечено заседание нашего музыкального общества. Вы – известный мастер, композитор и исполнитель, и, если найдёте возможность посетить наше собрание, станете почётным гостем. Мы бы хотели получить от вас урок композиторского мастерства и просто пообщаться в непринуждённой обстановке.

– С удовольствием побываю на вашем собрании, но, к сожалению, только один. Моя супруга больна.

– Это не препятствие, Мамору-доно. – поклонился неформальный лидер этой группы, Идзуми-сан.

По тому, как переглянулись молодые люди, Александр понял, что Агату в этом музыкальном обществе не слишком-то ждут и слегка обеспокоился: не голубенькие ли развлечения там намечаются? Однако отбросил подозрения, поскольку гомосексуализм у японцев хотя и не считается чем-то позорным, но и не принимает отвратительных форм, присущих этой субкультуре в Европе и Северной Америке.

На закате, когда солнце едва коснулось гор, Александр в сопровождении двух служителей отправился на встречу с молодыми музыкантами. Парк был прекрасен, ухожен и безлюден, но тревожное чувство зародилось и не исчезало: это Шолто Тавиш что-то почуял и настороженно сканировал окружающее пространство. Но не вылезали из кустов безумцы с обнажёнными катанами, не летели аэропланы с пулемётами – только цикады звенели, да откуда-то сзади доносились звуки флейты. Кто-то неопытный разучивал мелодию, и теперь, раз за разом, отчаянно перевирая, безумно медленно повторял одну и ту же музыкальную фразу. Впрочем, звучал этот урок не раздражающе, а скорее забавно.

Павильон Журавлей оказался очень красивым строением в традиционном стиле, изнутри расписанным пасторальными пейзажами, с непременной деталью: везде был один или пара журавлей, а на потолке – большой неровный косяк красивых птиц, летящих над осенними горами. Вдоль стен, на резных деревянных полочках и стойках, размещались разнообразные музыкальные инструменты – как японские и китайские, так европейские и арабские. Александр, невеликий специалист в музыкальной культуре, но кое-что узнал, например, арабскую лютню с неприличным названием уд. В юности он учился играть на таком инструменте, и даже добился некоторых успехов. А рядом лежала прекрасная испанская гитара.

Десять юношей и девушек, встречающих Александра, стояли полукругом, их представлял Идзуми-сан. Гость не запомнил ни одного псевдонима присутствующих, да и не было смысла запоминать Летящих Ласточек и Строгих Цапель – в реальной жизни эти люди носят совсем другие имена. Но кое-кого он здесь, пусть и мельком, уже видел. Девушку лет восемнадцати, что стоит с правого края, Александр узнал: она сидела в ложе императора во время торжественной встречи на ипподроме. Надо полагать, член монаршей семьи? Предположение подтверждало и отношение окружающих к Беспечной Стрекозе: старательно не показывая этого, они проявляли почтение к девушке. Или только к её статусу? Нет, внимательный взгляд выделял истинное уважение: к её суждениям, даже произнесённым вполголоса, прислушивались, и, в тех случаях, когда были не согласны, тщательно подбирали слова для аргументации своей позиции.

– Мамору-доно, – попросил Идзуми-сан, носящий в этой компании псевдоним Задорный Дрозд, –все или почти все оркестры Японии сейчас репетируют ваше Болеро. Расскажите нам о том, как вы пришли к идее написания этого произведения.

– Охотно поделюсь с вами этой историей. – улыбнулся Александр – Но все ли поймут мои рассуждения на русском языке? Может быть, следует говорить по-английски?

– Мы изучаем русский язык, и знаем его довольно хорошо. – успокоил его Идзуми-сан – А если кто-то не поймёт, я объясню ему.

Сам он уселся на удобный стул-тумбу, а его слушатели расселись, как кому удобнее. Кто-то –прямо на циновки, кто-то – на стулья, а Беспечная Стрекоза устроилась на круглой камышовой подушке, напротив Александра.

– Нынешний век является переломным в истории человечества: мы решительно повернули на путь механического, а, вернее, индустриального развития. Вслушайтесь в окружающее! Ритмично стучат колёса поездов, мерно бухают паровые молоты, что куют сталь и забивают сваи. Невиданные прежде громады линкоров и трансокеанских пароходов, словно плуги, взрывают морскую гладь. Авиационные и автомобильные двигатели рычат в бешеном ритме, а мы управляем этими машинами, прекрасно отдавая себе отчёт, что и машины отныне задают нам свой ритм. Мы сами, подобно механизмам, движемся, кто в простом солдатском строю, кто в более сложном механизме контор корпоративного и государственного управления. Дело не в том, плох новый мир или хорош. Дело в том, что он другой, он совершенно не похож на вчерашний, на тот, что мы помним с детства. Мы живём в непрерывно меняющемся мире, в котором есть только одна постоянная, или, говоря языком физики, константа – это душа народа.

Александр посмотрел в глаза своим собеседникам и увидел там понимание. Он продолжил:

– Так получилось, что в этом мире два народа, до недавних пор, живших на противоположных концах обитаемого мира, оказались соседями. Впрочем, это неудивительно – народы мигрировали всегда. Дело в другом: мы разные внешне, по одежде, еде, в быту, оказались очень близки внутренне. Мне захотелось написать о том, что нас делает близкими. Собственно, произведение об этом. О том, что при всех своих различиях мы поем похожие песни. Я имею в виду не музыку, которая культивируется в среде образованного слоя, а настоящие народные песни и наигрыши, в которых лучшие наши композиторы черпают вдохновение. Я здесь слышал, как поют простые крестьяне, очищая канал, и нашел их песню изумительно красивой.

– Спойте нам свою песню, Мамору-доно. – попросила Беспечная Стрекоза – Такую, чтобы и японцы сочли её своей.

Александр поднялся, отошел к стене и взял гитару, которую приметил сразу, ещё у двери, когда оглядывал помещение. Подстроил под себя и объявил:

– Песня называется «Журавленок». Считайте, что я её выбрал в соответствии с названием и отделкой павильона.

Ушло тепло с полей, и стаю журавлей

Ведет вожак в заморский край зеленый.

Летит печально клин, и весел лишь один,

Один какой-то журавлёнок несмышленый.

По глазам было видно: песню понимают, она, что называется, зашла:

У нас лежат снега, у нас гудит пурга,

И голосов совсем не слышно птичьих.

А где-то там, вдали, курлычут журавли,

Они о Родине заснеженной курлычут.

– Прекрасно – сказала Беспечная Стрекоза, когда Александр замолк – Нельзя ли ещё что-то о журавлях? Впрочем, вы правы, все на свете песни написаны о людях.

– Пожалуйста:

Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю эту полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.

– Да, эти песни непременно станут популярными в нашем народе. – поклонилась девушка – Мамору-доно, вы не будете против, если они будут опубликованы большим тиражом?

– Напротив, я буду счастлив такому обстоятельству. Прислать вам ноты?

– Не стоит беспокойства. Мои друзья запишут тексты и ноты.

Синхронный поклон, и девять юношей и девушек переместились в другой конец павильона, а это ни много, ни мало, метров пятнадцать. Там они уселись в кружок и в нотных тетрадях, совершенно беззвучно принесённых расторопным слугой, принялись записывать, попутно что-то обсуждая тихими голосами. Значит, можно спокойно разговаривать, но вот о чём? Александр мучительно искал тему для нейтрального разговора, но, как назло, в голову не приходило ни единой мысли. В сущности, ситуация была насквозь понятной и, можно сказать, естественной, во всяком случае такая, в его учительской практике, случалась четырежды. И эта юная женщина, если глядеть с точки зрения его истинного возраста, всего лишь девочка.

Девочка влюбилась в звезду. Девочкам вообще свойственно влюбляться, вот они и находят для себя объект обожания. Чаще всего это одноклассник или мальчик из соседнего двора. Для тех, кто более требователен, есть эстрадные, поп и рок карамельные мальчики. Девочкам, которым нужен умный герой, влюбляются в учителей, особенно из числа мужчин, овеянных романтикой прежней службы: случаются в школах отставные военные, моряки или представители других мужественных профессий. Сердечко этой девочки растревожил совсем уж героический персонаж, в одно лицо совершающий немыслимые деяния вроде создания новых образцов техники и перелётов огромной дальности, а попутно, одной левой побивающий всяких плохишей. Герой немножко женат, это минус, но ведь жена – не стена?

Да уж, тому, кто задумал и провёл эту комбинацию, впору давать орден, даром что неизвестно, чем награждают интриганов. Но надо же, отметить склонность дочки? внучки? императора к пришельцу и тут же использовать её? Страшный, должно быть, человек – из ближнего круга монарха, к тому же, вассальной верностью не страдающий, если ради интриги способен поставить под серьёзный удар репутацию такой особы…

– Ваше императорское высочество. – в четверть голоса заговорил Александр – вы позволите говорить прямо, жёстко и нелицеприятно?

– Вы меня узнали? – произнесла девочка едва-едва дрогнувшим голосом – Да, говорите, Мамору-доно.

– Приближается мировая война, ваше императорское высочество, и те, кому выгодна война между Россией и Японией, идут на грязные провокации, чтобы нас столкнуть. Кто-то узнал, что вы испытываете некоторый интерес ко мне, спровоцировал обострение заболевания у моей жены, чтобы я задержался здесь. Он прямо или через исполнителя, возможно, и не знающего о своей роли, организовал нашу встречу, чтобы мы с вами совершили некую ошибку, что скомпрометирует вас в глазах общества и лишит лица царствующую особу.

– Что же нам делать?

– Велите вашим придворным вернуться, мы продолжим музицировать, и помните: все песни сегодня я буду петь только для вас.

– Что же, удовлетворимся такой малостью, какой оказался наш разговор. – почти искренне улыбнулась принцесса.

Девочка приподняла руку, легонько шевельнула пальцами и компания вернулась на свои места.

– Господа, мы обменялись мнениями с Беспечной Стрекозой и решили издать сборник русских и японских лирических песен. – объявил Александр – Песни будут даны в самом лучшем переводе, позволяющем исполнять их любому, знающему письменную и нотную грамоту.

– Исполнять будем строго по очереди – улыбнулась Беспечная Стрекоза – Начинайте, Мамору-доно.

***

Поздно ночью, сразу по возвращению в своё жилище, Александр послал слугу к адмиралу Ямайя Танину с наказом без флотоводца не возвращаться. Уже во втором часу ночи душераздирающе зевающий адмирал ступил на террасу, где сидел Александр, и злобно сверля его взглядом сказал:

– Надеюсь, ваш вызов не продиктован вашим извращённым чувством юмора, Мамору-доно.

– Скорее, он вызван казалось бы, невинными, но крайне опасными действиями наших общих врагов..– вернул любезность Александр и в подробностях пересказал события нынешнего вечера.

А под конец вручил сброшюрованные листы с песнями, которые исполнял на этом вечере.

– Хорошо, Мамору-доно. Я доведу эти новости до нужных людей и те, кто пытается манипулировать особами императорской крови, будут выведены на чистую воду.

– Я не напрасно вас обеспокоил. Ямайя-доно?

– Не напрасно. Прошу вас и в дальнейшем поступать так же.

Адмирал ушел, Александр откинулся спиной на столб, поддерживающий кровлю, голову пристроил на гладком выступе резьбы. От взгляда на звёздное небо стало легче на душе, а в голове вдруг возникла вполне хулиганская мысль: почему бы не устроить Агате очередной сюрприз? Он уже стал прикидывать, как завтра подведет разговор к нужной теме, но всё случилось здесь и сейчас:

– Алекс, почему ты не идёшь спать? – послышалось от дверей.

– Агата! Какое счастье, что ты рядом! – вздохнул Александр – Я дарил тебе песни, я дарил тебе самолёты, а хочешь, на этот раз я подарю тебе заброшенный город, полный сокровищ?

– Целый город?

– Даже несколько. Только надо поработать с архивами, а потом полетать над джунглями. Отпустишь?

– Ни за что не отпущу! Я тоже хочу участвовать в приключении.

– Ну что с тобой поделать? Полетим вместе.

Глава 6. Полдороги к Вашингтону

Утром явился врач и сообщил, что отъезд Агаты он разрешает, но с обязательством строго по предписанию принимать лекарство.

– Что же послужило причиной такого скоропалительного разрешения, Ямана-сан? – спросил Александр, с зародившимся подозрением разглядывая врача.

– Таково указание моего руководства, Мамору-доно. – неожиданно честно ответил тот – О причинах меня не известили, мое же личное мнение нисколько не изменилось. Длительная поездка может обернуться неприятностями для Агаты-доно. Хотя, если в пути вы будете устраивать небольшие – на день-два – остановки, то ничего страшного не произойдёт.

– Как часто нужно устраивать такие остановки?

– Не реже одной в неделю, но лучше чаще. В идеале выбрать ритм – день езды, день отдыха, но понимаю, что это почти нереально. Я знаю, путешествие по Транссибирской магистрали очень долгое, но такие остановки жизненно необходимы, помните об этом.

***

Отъезжали безо всякой торжественной шумихи, поскольку выяснилось, что имеются силы, желающие испортить праздник. Зато накануне его с Агатой лично посетил император Ёсихито, а с ним прибыло не менее сотни вельмож высшего ранга. Домик, в котором разместились Александр с Агатой ни за что не вместил бы такую прорву гостей, поэтому с раннего утра набежала толпа работников. На соседней лужайке с видом на пруд, очень быстро и аккуратно соорудили ограждение из кольев и натянутого между ними шелкового полотнища. Получившаяся ширма была украшена кругами Восходящего Солнца и стилизованной хризантемой. На возвышении установили помост для императора и семьи, а ниже расположились остальные гости. За ограждением устроился оркестр: музыка на церемонии нужна, а любопытные взгляды всяких простолюдинов – нет.

Все, кому положено, заняли места, указанные распорядителем, но никто не садился, пока не вошел и не занял свой складной стул император, а с ним пять мужчин и женщин, рассевшихся за спиной повелителя Японии. Среди них Александр отметил Беспечную Стрекозу и в очередной раз поразился её красоте. Редко на нашей грешной земле встречается совершенное сочетание телесной красоты и высокого ума. На этот раз они сошлись в японской принцессе.

Между тем, церемония шла по утверждённому сценарию. Агата и Александр вышли вперёд и заняли места перед императором, а переводчик бегло передавал содержание монаршей речи. За великие свершения, направленные на благо всего человечества, в том числе, и Японии, император, дабы достойно вознаградить Александра и Агату Павич, вносит два исключения в положение о кадзоку, а именно: допускается пожалование японского аристократического титула иностранцам, а также разрешается оным иностранцам не проживать в Токио. Титулы были пожалованы немалые – хакусяку, это аналог европейского графа.

Тут же принесли кимоно, накинули их поверх одежды награждаемых. Юноши и девушки, одетые в традиционные одежды, помогли правильно запахнуться, повязали пояса и укрепили большой и малый мечи. После чего были вручены ларцы, а в них – обтянутые алым бархатом папки с жалованными грамотами.

На этом всё закончилось.

***

– Любопытно. – задумчиво произнесла Агата, рассматривая свою грамоту, написанную цветными чернилами на плотной рельефной бумаге с водяными знаками – Мы с тобой португальские и японские графы. Наверняка, впоследствии обретём и другие титулы.

– Ещё нужно, чтобы наши титулы признал русский император. – заметил Александр.

– Ах, это такая ерунда! – хмыкнула Агата – Это Николаю португальская республика была безразлична. А Ивану мнение соседа и союзника ценно, равно как и наоборот. Ты же не станешь отрицать, что Россия и Япония союзники? Иначе тебе просто не разрешили бы поставлять новейшие вооружения, и, тем более участвовать в их испытании. Кстати, я не удивлюсь, если выяснится, что пожалование было по просьбе русского императора. В области геральдики и взаимоотношений аристократов немало подводных течений, странных противоречий, и часто бывало, что свой король не мог пожаловать дворянство или титул, зато это с готовностью делал союзник. Скажем, один из моих соседей носит титул сардинского барона.

– Поживём – увидим.

– Скажи, Алекс, эта японская принцесса… Откуда ты её знаешь?

– Она присутствовала на торжественной встрече, на ипподроме. Помнишь?

– Помню. Она сидела, как и сегодня, во втором ряду по правую руку от императора.

– Вчера, как ты знаешь, меня пригласили на заседание музыкального общества, и Беспечная Стрекоза там присутствовала. У нас даже состоялась личная беседа, не более пяти минут, на расстоянии трёх шагов… в десяти метрах от её свиты, под пристальными взглядами, по меньшей мере, трёх шпионов.

– Бедная девочка! – вдруг всхлипнула Агата.

– Не плачь, моя хорошая. Ты самурай, вернее, онна-бугэйся, всегда должна демонстрировать сдержанность и хладнокровие.

– Ты плохо изучил традиции нашего нового круга. – улыбнулась Агата – Мне приличествует звание букэ-но-онна, то есть женщина, владеющая оружием, но участия в бою не принимавшая.

– Не спорь с мужем, женщина! – шутливо прикрикнул Александр – Когда муж говорит, он говорит истину. Кто тут не участвовал в бою? Вспомни нападение банды того чухонца, не помню его имени, шведского и британского агента! Ты же завалила половину его шайки! Я уже молчу о позиции, откуда ты додумалась стрелять. А кто под пулемётным обстрелом управлял самолётом? Я бы так не смог: вести по ниточке, давая мне возможность стрелять в ответ, и маневрируя строго по команде.

– Ох, Алекс, я тогда такого страху натерпелась, ничего не видела и не слышала, кроме линии горизонта, приборов и твоих команд.

– Между прочим, моя любезная онна-бугэйся, это и есть оптимальное поведение в бою. И поверь опытному человеку, очень немного мужчин и женщин способны так действовать в бою или просто в критической ситуации. Ты можешь.

***

На грузопассажирский пароход, курсирующий между Россией и Японией, чета Павичей села опять же из патриотических соображений, хотя выбор был внушительный: на этой линии ходил отличный пассажирский лайнер под японским флагом, а также шли два француза и немец, с попутными рейсами.

Александр и Агата ни на секунду не пожалели, что выбрали «Уссури»: она оказалась очень удобна и довольно устойчива, во время волнения её почти не валяло. Впрочем, тут сыграл свою роль опыт капитана парохода и его офицеров, не один год ходивших в дальневосточных водах.

Пассажиров первого класса было немного: десять русских и японских купцов, некоторые с семьями. На почётных пассажиров они поглядывали с интересом, но, воспитанные и тактичные люди, знакомиться не лезли. Павичи обедали за капитанским столом и, по особой просьбе капитана и его офицеров, устроили небольшой концерт, на котором познакомили поклонников с новинками в своём творчестве. О болеро все были наслышаны, вернее так: все знали, что такое произведение прозвучало, но лично никому не довелось присутствовать. Тут же возникла мысль исполнить болеро силами экипажа и пассажиров, правда, столкнулись с проблемой малого количества инструментов. У одного из японских предпринимателей оказался с собой японский барабан, но сам он играл на тайко посредственно, ибо только начал изучать инструмент. Вместо себя он кооптировал в оркестр своего служащего. Нашлись гобой, альт, скрипка, сямисэн, японская флейта, Агата села за рояль, а Александр взял гитару, правда, очень жалел, что ещё не изобретены звукосниматели и прочие примочки из будущего. На взгляд как Александра с Агатой, так и остальных членов экипажа и пассажиров, звучание оркестра, составленного из русских и японских инструментов, оказалось довольно необычным, но при этом весьма приятным. Дирижировать взялся капитан, что понятно: он первый после бога и на корабле, и в оркестре.

Оповещённые телеграфом, жители Владивостока встречали героев на просторном причале. Пока звучали протокольные речи, рядом с трибуной соорудили сцену из ящиков, накрыв их щитами из досок. Похоже, что использовали секции деревянного забора, впрочем, получилось неплохо, а щели… Никто же не собирался танцевать на этой сцене? Но вот с парохода грузовой стрелой подали рояль, исполнители заняли места, капитан-дирижер поднял дирижерскую палочку, выточенную для него в судовой мастерской, и музыка зазвучала.

Восемнадцать минут – это и много, и мало. За это время никто не устал, а удовольствие получили все, особенно исполнители и их родственники. А ещё репортёры, тут же разославшие репортажи о концерте в Токио и европейские столицы.

Чета Павичей, после положенных встреч, отправилась в Москву, благо дизель-поезд заблаговременно перегнали во Владивосток.

Первая остановка была в Хабаровске, где Павичи испытали на себе всю неукротимую мощь дальневосточного гостеприимства, впрочем, без фатальных последствий, по причине скорого отъезда. Потом был Благовещенск, Чита и Верхнеудинск, в будущем переименованный в Улан-Удэ. От Верхнеудинска поехали с совсем малой скоростью, потому что начался участок Транссибирской магистрали, который взялась расширять «Полярная звезда». Железнодорожный путь, огибающий озеро Байкал с юга, имеет собственное название – Кругобайкальская магистраль. Недостаток этого участка один: он идёт по узкому карнизу между бурным озером, на котором случаются шторма океанского размаха, и высокими молодыми горами. Ко всему прочему здесь сейсмически активная зона, в этих краях совсем нередки землетрясения.

Инженеры-строители «Полярной звезды» после многочисленных обсуждений различных вариантов предстоящих работ, дискуссий, порой переходящих в ругань, решили пойти по лобовому пути: снести всё лишнее в озеро. Да, не экологично, но ведь не то что злобных экологов, а даже цивилизованных защитников природы ещё не развелось. Военное ведомство заявило о полнейшей поддержке проекта, особенно в видах надвигающейся войны, которая в Маньчжурии может обернуться для нас катастрофой почище Русско-Японской войны. Тогда из-за недостаточного снабжения нашей действующей армии слабая во всех отношениях Япония сумела свести конфликт к поражению России. И это при том, что у Японии не такой уж значительный мобилизационный ресурс. В Китае население намного больше. Нехватку оружия для китайской армии легко покроют европейцы и американцы: для европейцев, это вопрос войны, а для американцев – бизнеса. По тонкой ниточке Транссиба нужно будет снабжать ещё и Японию. Японский флот сейчас завязан на Германию и Англию, а теперь будет снабжаться только немцами и частично – Россией.

Серьёзным отличием от существующего проекта стала прокладка относительно прямого участка от Иркутска к станции Култук, на южной оконечности Байкала. В Иркутске, Култуке и Верхнеудинске установили турбодетандеры, и работа началась: в камне бурились шурфы, в них набивали древесную муку, затем приезжали вагонетки с сосудами Дьюара, из которых заливался жидкий кислород, ставились взрыватели и вскоре следовал подрыв. Дело новое, непростое, таящее массу тонкостей и подвохов, так что занимались им армейские сапёры. Собственно, военное ведомство старалось прогнать через эту стройку всех своих сапёров. И теперь, когда взрывчатки было сколько угодно, путь от Иркутска старались делать как можно прямее, и это получалось. Но на этом участке не было проблемы с движением поездов, потому что путь совершенно новый, и движения по нему ещё не открыли, так что строители работали совершенно спокойно.

А вот на прибрежной дороге, где шло регулярное движение поездов, приходилось идти на всяческие хитрости, к примеру: в тех местах, где планировались взрывы, сначала проводили подготовительные работы, пробивали шурфы. Потом дорогу разбирали, закладывали оксиликвиты и взрывали. После этого расчищали рабочее поле, железнодорожное полотно возвращали на место и пропускали накопившиеся составы. Одновременно, на соседних участках, шла подготовка к следующим взрывам.

– Леонид Ксаверьевич, – спросила Агата седого полковника, руководящего работами на этом участке – По силе взрыва я вижу, что вы используете много взрывчатых веществ. Можно ли узнать более конкретно, сколько вы используете оксиликвита?

– Отчего нет? На каждый взрыв, а в день мы проводим один-два, тратится до пяти тонн. Поверьте, Агата Юрьевна, это невероятно много. Но есть и грустные моменты, например, у применяемой нами смеси имеется серьёзный недостаток: она сгорает относительно медленно, отчего осколки получаются излишне крупными и их приходится раскалывать дополнительными взрывами. Нет, для тренировки личного состава таковое обстоятельство очень хорошо, но ведь надо дело делать. Более бризантное взрывчатое вещество давало бы более мелкие фракции, которые мы бы просто сдвигали бульдозерными щитами.

Александру смутно припомнилось, что для повышения бризантности применялся бериллий, только ему неизвестно, открыт ли этот металл. Да и связываться с токсичным веществом как-то нет ни малейшего желания. Поэтому он спросил о сроках строительства:

– Главный вопрос таков: когда вы откроете движение по двухпутной дороге?

– Полгода, плюс-минус две недели, и поезда пойдут беспрепятственно. Ещё примерно полгода займут работы по наведению окончательного блеска, вроде возведения противолавинных стен и козырьков.

– И много ли нужно подобных сооружений?

– Много. Не менее пятнадцати-двадцати километров. Но может оказаться и больше – посмотрим, что покажет дальнейшая работа. Вы не чужды технике и знаете, что иногда наши планы меняются разительно.

***

В Иркутске Александр и Агата посетили бронекавалерийскую бригаду, получившую первую бронетехнику и теперь проводящую боевое слаживание. Павичей в бригаде приняли с восторгом, ведь «Полярная звезда» поставляет им технику, а сами хозяева фирмы – люди героические, много делающие для величия и славы Родины. Выступление в бригадном Собрании перед офицерами, военными чиновниками и их семьями оказалось весьма успешным. Александр и Агата рассказывали о создании и испытании новейшей техники, о рекордных перелётах, об интересных людях, встреченных в разных странах, ответили на вопросы.

– Александр Вениаминович, объясните простыми словами, какая польза от ваших дальних полётов? – задала вопрос статная дама.

– Простите, как к вам обращаться?

– Анфиса Николаевна.

– Благодарю. Вопрос, поднятый вами, Анфиса Николаевна, весьма непрост. С одной стороны, рекорды, которые мы устанавливаем, это огромные расходы. Скажем, постройка уникального самолёта, Агаты Третьей, встала нам в значительную сумму. Уникальные моторы, особое топливо, которого мы в пути от Москвы до Токио сожгли около двадцати тонн, и многое другое. Казалось бы пустые траты, но есть вещи, создаваемые по результатам таких дорогих испытаний. Новые серийные моторы станут более надёжны, мощны и легки чем прежние. Новое топливо оказалось лучше того, что используется сейчас, и нефтеперегонные заводы «Полярной звезды» переводят на его выделку. Это значит, что самолёты армейской авиации станут летать быстрее и дальше. А на другой чаше весов находится техническое развитие, в частности, наше лидерство в авиации и других областях. Весь мир знает, что лучшее холодильное оборудование делают в России. Лучшие самолёты делают в России. Скоро узнают, что лучшие броневики в мире придумали и серийно выпускают в нашей стране. Легковые автомобили мы тоже делаем лучше всех, к примеру, на «Амурах» ездит император Японии. Гонки и дальние перелёты – это испытания нашей техники, точно так же, как для военной техники и оружия главной проверкой является бой. Посмотрим ещё с такой стороны: одной из причин, сближения России и Японии, далеко не самой главной, но и не последней, является наши перелёты. Видите ли, японцы поняли, что в области передовых видов техники мы стали лидерами, а с умелыми и сильными дружат. Я побывал на учениях японского флота и авиации, где узнал, что японцы стали ориентироваться на нас. То есть, лидерство в тех или иных областях техники – большая политика. И не забудем, что успешные перелёты имеют следствием увеличение продаж нашей техники, большие заказы создают рабочие места с высокой заработной платой, что в конце концов, увеличивает поступление налогов в казну, а на налоги содержатся государство в целом, полиция и армия, в частности.

– Куда вы отправитесь в следующий раз? – спросил седой капитан, назвавшийся Иваном Ивановичем.

– Следующий перелёт, мы уже анонсировали его, будет из Москвы в столицу Североамериканских штатов, Вашингтон, через Северный полюс. Вершиной же, а возможно и окончательной точкой своих перелётов, мы наметили кругосветный полёт по семидесятой параллели.

– Мы наслышаны об успехе ваших музыкальных выступлений, как в России, так и в других странах. Не могли бы вы исполнить несколько песен и для нас? – подала голос жена командира бригады Елена Николаевна.

Александру и Агате вынесли гитары.

– Песня, которую мы сейчас исполним, написана недавно. Её очень тепло приняли в Японии, надеюсь, и в России она станет популярной:

Поле, русское поле…

Светит луна или падает снег -

Счастьем и болью связан с тобою,

Нет, не забыть тебя сердцу вовек.

Русское поле, русское поле…

Сколько дорог прошагать мне пришлось!

Ты – моя юность, ты – моя воля.

То, что сбылось, то, что в жизни сбылось!

Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря.

Ты со мной, моё поле, студит ветер висок.

Здесь Отчизна моя, и скажу не тая:

"Здравствуй, русское поле,

Я твой тонкий колосок!"

Песню пришлось исполнять ещё дважды, наконец Александр объявил:

– Господа и дамы, завтра же с утра я пошлю посыльного в Иркутск, и в типографии нам отпечатают необходимое количество песен. Для вашей бригады мы хотим предложить другую песню, маршевую:

Броня крепка, машины наши быстры,

И наши люди мужества полны

В строю стоят бронекавалеристы –

Своей великой Родины сыны.

Гремя огнем, сверкая блеском стали

Пойдут машины в яростный поход,

Когда суровый час войны настанет

И нас в атаку Родина пошлет!

***

В кабинете командира бригады, кроме хозяина, полковника Мартынова, находился незнакомый генерал. Он вышел из-за стола, пожал руку Александру и представился:

– Генерал-майор Степан Иванович Епишев, заместитель командующего округом по броневым частям. О вас, Александр Вениаминович, простите за прямоту, мне известно всё, что сумели собрать люди в синих мундирах. Говорю об этом для того, чтобы вы знали: дела, которыми мы нынче занимаемся со всем напряжением сил, весьма серьёзны.

– А вот с этого момента подробнее: чем вы здесь занимаетесь?

– Хороший подход. Деловой. Раз вы настаиваете, сообщаю: мы готовимся к большой и практически неизбежной войне. Пожалуйте к карте, Александр Вениаминович.

На большой настенной карте была изображена Азия. Александр тут же нашел Иркутск и для себя отметил, что участок от Иркутска до Култука тут обозначен, причём с в подробностях: разъезда, станции, эстакады для разгрузки войск, но добавлена карандашная пометка «не действ.» – значит, на этой карте имеются самые свежие изменения

– Вижу, что вы определили место нашего стояния, и вообще хорошо ориентируетесь в наших делах. Если позволите, я сразу перейду к тому, что нам надобно.

– Да, так будет лучше, ваше превосходительство.

– Не нужно чинов. Поговорим запросто.

– Хорошо, Степан Иванович.

– Итак, наша зона ответственности простирается от Каспия до Тихого океана, и от зоны Транссиба до южной границы России, и ещё двести-триста вёрст далее. Как вам масштаб?

– Впечатляет. На глаз – ничуть не менее целой Австралии или половины Южной Америки.

– Именно. Теперь посмотрим на эту картину с демографической точки зрения. На российской территории проживает малочисленное население, по преимуществу занятое кочевым скотоводством. Земледелием заняты русские переселенцы. Хива, Бухара, Самарканд имеют развитую земледельческую культуру, но там нет промышленности за исключением мелких мастерских. К тому же, эти земли недавно и не вполне добровольно вошли в состав России, лояльность их правителей и народа сомнительна.

– А восточнее?

– Восточнее всё не менее интересно. Между нашим Семиречьем и Синьцзяном кочуют каракиргизы, или, как они сами себя называют, казахи. Вернее, они себя называют казаки, но уж будем разделять эти отнюдь не родственные народы. Кстати, многие казахские рода служат в Семиреченском, Сибирском и Уральском казачьих войсках, и их лояльность сомнений не вызывает. Далее живут племена алтайцев, но их не будем учитывать в связи с малочисленностью и рассеянностью по труднодоступным горам. Народы монгольской группы – собственно монголы, буряты и тувинцы, к нам расположены добродушно и приветливо. А вот хунхузы, что живут к востоку от Монголии, напротив, нас очень не любят. Корейцы к нам относятся довольно доброжелательно. С японцами мы воевали, теперь замирились, и, возможно, вместе станем воевать с Китаем.

– Весьма интересно. Я вижу, Степан Иванович, что Желтороссию вы в своих планах уже включили в состав империи. А что же за рубежами нашей страны?

– Во-первых, это Китай. Четыреста миллионов человек. Они способны выставить армию любой численности, но не смогут её вооружить. Да. И с руководством у китайцев совсем худо. Офицерский состав от обер-офицеров до высших генералов дурно обучен, и, будем откровенны – продажен. За спиной Китая Великобритания, и она способна поставить Китаю нужное количество советников. Снабжение китайской армии будет производиться по морю, а так как там абсолютное превосходство англо-британо-голландского флота, мы ничем не сможем воспрепятствовать этим перевозкам. Отдельные булавочные уколы не изменят общую картину. В Афганистане и Персии англичане будут иметь превосходство за счёт более короткого плеча подвоза от моря к линии противостояния. В Индии около трёхсот миллионов населения, так что Британия наберёт туземную армию любой численности, другой вопрос, что это будет дурно обученная и нестойкая в бою армия. Но для подкрепления таких войск англичане обязательно введут австралийские, новозеландские и южноафриканские дивизии.

– Любопытно, Степан Иванович… – проговорил Александр и замолк.

– Что любопытно, Александр Вениаминович? – поторопил его генерал.

– Пытаюсь вспомнить прецедент в мировой военной истории. Может, вы вспомните, Степан Иванович, всё-таки вы окончили Военную Академию, кому ещё как вам нынче, легко и небрежно давали фронт протяжённостью в восемь тысяч километров?

– Отлично сказано, Александр Вениаминович! С вашего позволения стану пользоваться таким определением нашего нынешнего положения.

– Я понял, для чего вы меня вызвали. Вам абсолютно не нужны советы дилетанта, и это правильно. Вам нужны высокотехнологичные средства войны.

– Вы совершенно верно меня поняли.

– Начну с того, что я уже говорил, и вам, скорее всего, передавали эти слова: «Полярная звезда» способна заменить часть взрывчатки довольно дельным эрзацем. Оксиликвиты уже применяются при взрывных работах на расширении Кругобайкальской железной дороги. Как мне сообщили, там ежедневно тратится до пяти тонн такой взрывчатки. «Полярная звезда» поставит вам турбодетандеры, так что дефицита в авиационных боеприпасах на этом направлении не будет. Думаю, лучше бы эти машины обслуживать нашим специалистам.

– Бомбы это хорошо. Но их ещё нужно доставить.

– Бомбардировщики, разработанные на базе «Агаты», берут до полутонны бомбовой нагрузки. Три наших авиазавода готовы выпускать до десяти машин в сутки. Вторая машина, которая жизненно необходима армии – это разведчик. Вернее, это будут две машины: ближний, войсковой разведчик, снабженный хорошей фотокамерой, быстрый, маневренный и живучий. Если самолёт оснастят радиостанцией, появится возможность корректировать огонь артиллерии. И дальний разведчик, который доставит сведения даже от Индийского океана. Это высотная, быстрая и очень глазастая машина, в идеале также снабженная радиостанцией. Жаль что пока нет радиостанций достаточной дальности.

– Да, такие машины нам очень нужны. Чтобы я представлял: дальний разведчик будет развитием вашей Агаты Третьей?

– Совершенно верно, Степан Иванович. Думаю, что ещё нужны штурмовые самолёты, которые станут обстреливать из пулемётов и бомбить вражеские войска прямо на линии боевого соприкосновения. Я пришлю вам прототип такой машины.

– С интересом посмотрю на испытания таких самолётов. Подумаем как применять их с наибольшей пользой.

– Ещё вам нужны санитарные самолёты, чтобы раненых в самые короткие сроки доставлять в госпитали. В идеале каждый клинический госпиталь должен иметь прикомандированный на время военных действий полк санитарных самолётов.

– Да, это очень хорошая идея.

– Теперь перейдём к наземной технике. Броневики, так сказать, пехотной поддержки вы уже получили и осваиваете. Такие же, только с более лёгким блиндированием, мы предложим артиллеристам в качестве тягачей пушек. Наши инженеры оснащают броневик артиллерийским дальномером и прочими приборами командира батареи и дивизиона. Мы хотим получить защищенную командно-штабную машину, позволяющую командиру свободно управлять подчиненными подразделениями в бою.

– Тоже присылайте, я уверен, что такая машина найдёт применение.

– Для наземной разведки и связи между частями и подразделениями мы предложим мотоциклы. В Уфе, Бузулуке и Миассе уже работают мотоциклетные заводы, производят мотоциклы и на продажу и для армии. Последние мы копим их на складах.

– Коли мы с вами, Александр Вениаминович, так хорошо обсуждаем технические дела, вы не откажете мне в серьёзной просьбе?

– Разумеется, не откажу.

– Мои офицеры и я лично осматривали дизельные поезда, что появились недавно. У военных людей немедленно родилась идея заблиндировать и вооружить моторный поезд. Вы возьмётесь за такую работу?

– Хм… А ведь эта мысль просто витает в воздухе. Сколько вам нужно дизельных бронепоездов?

– Нелёгкий вопрос…

– Хорошо, спрошу по-другому: сколько вы можете оплатить?

– Думаю, пять точно, а о будущем… Подумаем потом. Ну, и отдельно поговорим с вашими людьми о количестве и расположении огневых точек и оружия для них.

– Кстати о составе вооружения, Степан Иванович, не забудьте включить в перечень одну или две платформы с броневиками.

– Для чего?

– Это же очевидно! Для охраны во время стоянок, особенно, во время ремонта путей под огнём.

– Действительно, очевидно, но никто до сих пор не додумался. И последний вопрос, если позволите.

– Пожалуйста.

– Мне и другим высшим офицерам приходится часто ездить на большие расстояния. Не могли бы вы сделать для нас штабной самолёт?

– Чем же вас не устраивает «Агата»? Недостаточно роскошна?

– Дело в другом. И я, и другие генералы уже немолодые люди. Нам бы, при возможности, соблюдать режим дня, но служба… Нужны спальные места, как на дирижаблях дальнего следования, и, прошу прощения за физиологизм, недурно бы сортир сделать более приближенным что ли, к нормальному унитазу. Только не смейтесь, пожалуйста.

– И мыслей таких не было. То, что вы говорите, крайне важно. Обещаю выполнить работы в кратчайшие сроки.

Глава 7. Вторая половина пути

Москва приняла героев перелёта душевно, восторженно, как и положено встречать победителей. По традиции последовали приёмы, балы, народные гуляния. Но сначала, в лефортовском Екатерининском дворце, триумфаторов принял император Иван Седьмой.

По обеим сторонам богато украшенного зала стоял цвет имперской знати, разбавленный иностранцами. Были тут дипломаты, путешествующие аристократы и крупные промышленники, приехавшие в Россию с деловыми визитами. Военные в парадных мундирах,цивильные в строгих чёрных костюмах, все при наградах. Дамы блистают роскошными платьями и лучшими своими драгоценностями. А причёски! Теперь не принято возводить на голове клумбы или водружать корабли, но укладки наблюдались самые замысловатые.

Чета Павичей рука об руку движется от двери к трону, установленному на небольшом возвышении. Император уже на троне, нужно неторопливо, с достоинством, но и не медля, приблизиться и встать на указанном месте. Место отмечено золотой брошкой – божьей коровкой, якобы случайно оброненной тут.

Агата выглядит довольной: её платье, сшитое по мотивам японского кимоно, не особенно выделяется среди нарядов классического европейского канона, и, вместе с тем, выглядит очень оригинально. Причёску Агате сооружали две лучшие мастерицы под чутким руководством Александра. Сдвоенная голливудская волна с лентами, осыпанными жемчугом, немедленно приковала взгляды всех без исключения дам – такого здесь ещё не видели.

– Ты довольна произведённым фурором? – сохраняя приветливо-почтительное выражение лица, шепотом спрашивает Александр – Были бы у женщин телескопы, они бы смотрели в них.

– Чушь. – не шевеля губами почти беззвучно возражает Агата – Мне нет дела до мнения этих взбалмошных куриц. Что до платья и причёски, то я просто хочу соответствовать высокому статусу твоей жены.

У трона Александр и Агата делают положенные поклоны, не зря вчера два часа репетировали под руководством опытного человека. Произносятся тщательно затверженные речи – их написали и согласовали загодя, потому что неожиданности никому не нужны. Герои приветствуют своего повелителя и докладывают об успешном выполнении миссии. Государь милостиво награждает подданных согласно их заслугам. Во-первых, объявляется о признании титулов Португальской республики и Японской империи. Тут же император отметил, что награждение личными титулами без права наследования за выдающиеся научные и технические достижения признается прекрасной идеей, и Российская империя введёт такую практику. Но именно Александру Вениаминовичу Павичу пожаловано княжеское достоинство и земли – архипелаг Шпицберген со всеми островами и прилегающими водами. Отныне Александру Вениаминовичу следует именоваться князь Павич фон Свальбард-Шпицбергенский. Так как Норвегия претендует на архипелаг, король Хокон Седьмой подтверждает титул со своей стороны.

Тут же к трону подошли три дипломата и вручили Александру должным образом оформленные документы в большой папке, обтянутой сафьяном цветов норвежского флага. Посол сказал небольшую, всего-то на пятнадцать минут, речь, напомнил, что князь является вассалом не только русского императора, но и норвежского короля. При этом он почему-то не выглядел счастливым. Может потому, что признание княжеского титула является первым шагом окончательного закрепления архипелага за Россией? Откровенно говоря, норвеги именно так оттяпали себе острова: сначала признали землю спорной, потом во время революции и Гражданской войны в России пропихнули совершенно левый Парижский договор двадцатого года о передаче островов Норвегии, а потом уж Советскому Союзу пришлось признавать этот договор в тридцать пятом году. А что мы могли сделать? За спиной Норвегии стояли Англия, Франция и САСШ со всеми своими флотами и армиями. Печально, но нам с ними было не потягаться. А в этой реальности процесс пошел наоборот, то есть Россия присоединяет себе эти весьма полезные земли. Вот только интересно, чем дипломаты Ивана Седьмого шантажировали короля пожирателей трески? Как-то не верится, что он по собственной воле пошел на такой шаг.

Потом вручили ордена, и церемония завершилась.

На балу Александр много танцевал: как оказалось он записан на большую часть танцев, а его партнёрши отнюдь не пренебрегали своей очередью. Вообще-то по устоявшимся правилам мужчины подавали заявки дамам, но правила вещь сложная, из можно истолковать и так и этак, а можно и сделать нечто и сказать сто это старинное полузабытое правило… Вальсируя с очередной прелестницей, Александр заметил, что она хочет что-то сказать и помог ей:

– Дарья Тимофеевна, вы так юны и обворожительны, зачем вы записались на танец ко мне, старой развалине с черепашьей физиономией?

– Вы такой шутник, Александр Вениаминович! Но вы правы, я записалась к вам с умыслом, и сейчас расскажу свои планы. Вы не возражаете?

– Ничуть!

– Я занялась спортом, вожу автомобиль и учусь управлять самолётом. Нет, я не мечтаю совершать перелёты вместе с вами, это было бы глупо с моей стороны. Но…

– Что «но»?

– Я организовала аэроклуб при заводе своего батюшки, у нас имеется пять двухместных «Ласточек», папа обещал передать нам ещё три «Аиста», которые вы любите называть по немецки «Шторьх».

– Прекрасное начинание!

– Александр Вениаминович! Может, вы с Агатой Юрьевной согласитесь шефствовать над нашим клубом?

– Любопытно и несколько неожиданно.

– Уверяю вас, никаких денежных и материальных вложений от вас не потребуется, только ваше внимание и изредка – лекции и мастер-классы.

– А что производит завод вашего батюшки?

– До недавнего времени он выпускал «Ласточки», а теперь перешел на выпуск «Аистов».

– Ого! Он сотрудничает с «Полярной звездой»?

– Да. Формально он самостоятелен, но деловую, методическую и иную поддержку нам оказывают. А папа, в свою очередь, согласует свои планы с вашей фирмой и очень доволен состоянием дел. Папа утверждает, что вам выгодны такие независимые мелкие партнёры.

– Вы меня уговорили, Дарья Тимофеевна. Но право, не стоило идти на такие ухищрения, я бы вам помог в любом случае.

– Ах, какие пустяки! Я всё равно хотела с вами потанцевать. Что до моей просьбы, то она была лишь поводом для моей тёти организовать заветную запись в бальном блокноте. Признаться вы сами должны были просить меня и других дам занести вас в блокнот, но на этом балу сделали приятное нам исключение.

***

Полигон под Наро-Фоминском, как оказалось, уже организовали и неплохо оборудовали. Александр приехал на маневры с замысловатым названием «Действия бронекавалерийской бригады в наступлении и обороне». По легенде учений бригада представляла собой эдакий броневой кулак, предназначенный для вскрытия вражеской обороны, а закреплять успех, занимая отбитые позиции, должен был обычный пехотный полк.

Впрочем, довольно большая работа была проведена Александром ещё до отъезда, в Москве, в стенах Главного Штаба. «Чёрт меня побери! – подумал он, читая брошюру с планом – А ведь весь мир поначалу именно так тупо и бездарно использовал бронетехнику. Эвона, даже пулемёты сейчас кое-где на артиллерийских лафетах, что уж говорить о более сложной технике».

Благо время до начала учений ещё было, и Александр отдельно ото всех побеседовал с офицером, занимавшимся топографическим обеспечением маневров. Этого человека он заметил на одном из совещаний: подполковник тактично, но непреклонно указал генералу Корфу на ошибочное решение, нанесенное на карте.А потом буквально в несколько движений набросал правильные очертания оборонительных позиций. Что ещё ценно, к подполковнику несколько раз обращался сам военный министр, генерал-лейтенант Юденич, и внимательно выслушал его доводы.

– Страхов Георгий Гаврилович. – представился офицер – Старший преподаватель Военно-топографической школы. Какое у вас ко мне дело, ваша светлость?

– Обойдёмся без титулов. – улыбнулся Александр – Тем более что на мою вотчину так просто не попадёшь. Вы позволите задать вам несколько дилетантских вопросов как человеку военному?

– Задавайте, Александр Вениаминович. Обещаю отнестись к вашим вопросам со всей серьёзностью.

– Итак, вопрос первый: боевой состав бронекавалерийской бригады включает около двухсот броневиков, около сотни грузовиков, топливозаправщики, мотоциклы. Тыловые службы мы пока не берём. Личный состав этой части бригады составляет около шестисот-семисот человек, может немного больше.

– Всё верно.

– Перед началом наступления, насколько я знаю, рекомендуется артиллерийская подготовка, подавление огневых позиций неприятеля, а в ходе наступления – артиллерийское подавление выявленных очагов обороны. Теперь вопрос: кто будет делать эту боевую работу?

– Приданные пушечные и гаубичные батареи.

– Допустим в самом начале это возможно. Но вот бригада вошла в прорыв. Кто будет давить сопротивление на второй, на третьей линии обороны?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду скорость. Средняя скорость броневика и грузовика около сорока километров в час. Скорость движения артиллерии на конной тяге не более пятнадцати километров в час, а средняя – пять-семь.

– У броневиков есть свои пушки!

– Это правда. Но калибры этих пушек от сорока семи миллиметров до трёх дюймов. Что они сделают против шестидюймовой артиллерии?

– Гм… Отличный вопрос. Я записываю и обещаю кое-кого огорошить.

– Далее. В броневиках имеется по десять посадочных мест для пехоты, а самих пехотинцев нет.

– По замыслу маневров пехоту предоставит пластунский полк.

– То есть, организаторы учений умышленно идут на создание ситуации двоевластия? Так почему бы не поэкспериментировать с выборами и прочей демократией?

– Как же?... С чего вы?... А ведь вы правы! Ведь действительно командиры пехотных батальонов могут начать оспаривать решения комбатов-броневиков. На маневрах нет, но в реальном бою могут. Прошу вас далее, Александр Вениаминович.

– Далее? Есть и далее. Теперь я перейду к тылу. Я не заметил у бригады передвижного ремонтного подразделения. Все ремонтные мощности располагаются по месту постоянной дислокации. Как собираются эвакуировать машины под огнём? Как собираются ремонтировать на переднем крае? Далее. Как ни печально, люди тоже выходят из строя. Почему у чрезвычайно маневренной бригады нет подвижного госпиталя? Особенно обращаю ваше внимание на то, что почти вся техника заправляется бензином или соляркой, а они имеют свойство жарко гореть. Почему у медиков нет транспорта для срочной эвакуации обожженных? Кстати, нужно создать большой запас противоожоговых медикаментов.

– Верно.

Подполковник, уже не стесняясь, записывал в блокнот речи гражданского собеседника. Наконец, он решил подвести итог:

– Итак: по вашему мнению, в состав бригады следует ввести пехотное наполнение.

– Уточню: кроме пехоты в броневиках нужна ещё пехота для ведения общевойскового боя, например в обороне. Передвигаться она должна на грузовиках, оборудованных для перевозки людей, то есть с лавками и тентами для защиты от непогоды.

– И зачем это нужно?

– Чтобы передвигаться со скоростью главных ударных сил бригады.

– Соглашусь. Второе: в составе бригады должно быть артиллерийское усиление на механической тяге.

– Совершенно верно. Добавлю лишь, что кроме обычной артиллерии должна быть противовоздушная. Причём также на механической тяге.

– А если у неприятеля не окажется самолётов?

– Тогда зенитчики поработают по наземным целям.

– Дельно. Третье: организация эвакуационной и ремонтной службы. У вас есть дополнения?

– Пожалуй, нет. Разве что я отдам распоряжение срочно разработать и запустить в производство эвакуационные машины и ремонтные летучки.

– Весьма дельно. И, наконец, медицинское обеспечение…

– Здесь вам следует обратиться к практикующим медикам, они скажут, как организовать эту службу с наивысшей эффективностью.

– Тоже правильно. Думаю, стоит провести серию маневров для медиков. У вас есть ещё какие-то мысли?

– Будет лучше, если я напишу меморандум и передам через вас.

– Отчего же через меня?

– Видите ли, Георгий Гаврилович, у меня уже складывается репутация эдакого вселенского всезнайки, и многих это раздражает. Я очень прошу: доведите эти мысли до командования от своего имени, и со свойственными вам решительностью и умом подвиньте их в направлении нового света военной истины.

– «Новый свет военной истины». – засмеялся офицер – А мне предлагаете стать его пророком? Хорошо. Так и сделаем.

***

Уже на следующий день было объявлено, что манёвры переносятся на три недели, и в бронекавалерийской бригаде закипела работа: в её состав влили пехотный полк, два артиллерийских дивизиона, инженерно-сапёрный батальон с понтонным парком и легкосборными мостами. Теперь комбриг и его офицеры лихорадочно перестраивали все ранее налаженные связи, выстраивали новые линии управления, сводили в одну схему, казалось бы, несоединимые вещи.

А у Александра внезапно образовалось свободное время. Он уже собирался счастливо побездельничать, но вдруг пришла телеграмма от Берти: «Необходимо встретиться. Прилетай в Борнмут, есть интересные новости». Что же, надо так надо. Видимо, у Берти случилось что-то совсем из ряда вон выходящее, раз он вызывает Александра в Англию.

– Агата, ты не хочешь посетить Лондон? – за завтраком спросил Александр.

– Было бы недурно. Я давно хотела увидеться со своими девочками, ведь они скоро уезжают в Аргентину. А зачем тебе в Британию?

– Берти прислал телеграмму, хочет встретиться, и назначил местом Борнмут.

– Странно, Алекс. Берти осторожный человек, он не стал бы без особой причины вызывать тебя в Англию, особенно учитывая нежную любовь к тебе со стороны сэра Хьюго.

– Ты думаешь…

– Думаю, что это может быть игрой со стороны твоего недоброжелателя. Для какой-то цели он хочет добраться до твоего тела.

Александру вспомнился сериал из будущего «Чисто английские убийства», который любила его жена в той жизни, а он тоже иногда за компанию смотрел. Его почти каждый раз удивляла пустота и никчемность поводов для изощрённой мести. Вот и причин неприязни со стороны отставного генерала он не видел.

– Агата, можешь мне объяснить, почему он так на меня взъелся?

– Алекс, я же тебе говорила, ты забыл? Во-первых, ты страшно успешный человек, и его дети тебе в подмётки не годятся. Во-вторых, ты уехал в ненавистную ему Россию и очень успешно развиваешь русскую промышленность. Ты знаешь, что цена на сталь в России упала почти до среднеевропейского уровня? Между прочим, многие обвиняют в этом «Полярную звезду» и лично тебя.

– А ведь ты права, причины для ненависти есть и их много.

– Ты ломаешь им многолетнюю игру, поэтому берегись.

– Значит не надо лететь на встречу?

– Отчего же нет? Просто назначим другую точку рандеву, такую, где нас заранее оповестят о возможной засаде.

– Разумно.

– Если хочешь, я свяжусь со своим старинным приятелем. Он смотритель замка на побережье, из донжона открывается вид на многие мили прилегающего моря и пустошей.

– И кто же помешает недругам приехать в последний момент?

– Никто. Да и не нужно мешать: если Джозеф увидит чужаков, он выложит знак на плоской крыше башни и всё. Площадка огорожена балюстрадой, и со стороны не видно, чем там занимаются люди. А сверху мы увидим поданный сигнал.

***

– Алекс, ты так уверенно говорил о начале всеевропейской войны ближе к осени четырнадцатого года. – заговорила Агата, когда Агата Третья набрала высоту и взяла курс на Британию – Но уже середина июля, а войны всё нет, даже на уровне приготовлений. Думаю, что это связано с дурацким терактом, погубившим русского императора и всех его наследников. А что скажешь ты?

– Что ты права. Только я не назвал бы теракт дурацким, но о нём поговорим позже. Что до предстоящей войны, то ныне создаются новые союзы, выстраиваются новые коалиции. Впрочем, это понятно. – принялся объяснять Александр – Другой вопрос, цели войны. Прежде была одна цель: для Германии это вступление в клуб мировых держав, с причитающимся ей куском колоний. А Антанта видит целью как раз обратное действо: отбросить новоявленного хищника в разряд дойных коров. Суди сама: Германская империя, опоздавшая к разделу мира, предъявила свои права на свой кусок колоний, свой доступ к дешёвым ресурсам, своё право диктовать мировые цены. Англия и Франция, к настоящему времени захватившие львиную долю колоний, вовсе не хотят расставаться с такими вкусными кусками мира.

– Соглашусь. Какова же цель войны теперь?

– Теперь старым колониальным державам нужно биться не с одним, а с двумя бунтовщиками, желающими изменить положение дел в мире. Германии, как мы с тобой согласились, нужно получить доступ к дешёвому сырью из колоний. Второй задачей Германии является формальное закрепление своего положения великой державы. Германская империя уже сильна, активна, богата, а отношение к ней не изменилось со времён Прусского королевства – в глазах мирового сообщества она остаётся европейским середнячком. А вот по результатам предстоящей войны с Германией должны будут считаться все.

– И каково же положение России в этой новой конфигурации?

– Россия находится в тяжелейшем кризисе. Не стану рассуждать о причинах, но фактически мы тащимся в хвосте Европы по всем показателям. У нас нет многих отраслей промышленности, а те, что есть, весьма отстают от передовых стран. Особенно явно это видно в фармацевтике: лекарственные травы из России вывозятся в Германию и Австрию, там перерабатываются, фасуются и завозятся обратно в Россию. Продаются они уже в виде лекарств, совсем по другим ценам. У нас беда с сельским хозяйством, особенно, в части полеводства. Землю обрабатывают прадедовскими методами, зачастую деревянными плугами, о внесении удобрений, кроме навоза, не идёт и речи. Казалось бы: бери ил из рек и прудов, и вноси на поля, но нет – так не принято. Как результат – в России регулярно случаются недороды, а по весне голодают почти все крестьяне Европейской части. От постоянного недоедания люди мельчают. Уже и армия поднимает тревогу: призывники слишком малорослые, тщедушные и болезненные. Это всё отдельные симптомы, а в целом Россия слабеет, теряет одну за другой свои позиции и превращается в полуколонию. Дальше ей уготована судьба Испании, Португалии и Турции, которые давно уже не способны вести самостоятельную не только внешнюю, но и внутреннюю политику. Но, скорее всего, Россию планируют разделить на колонии, и просто выкачивать ресурсы. Таким образом, предстоящая война является для России освободительной. Разделавшись с Антантой, она избавится от своих долгов, висящих на стране, подобно веригам. Лишившись крепкой узды внешнего управления, мы сможем развиваться самостоятельно, и, надеюсь, более гармонично.

– Куда же денутся долги?

– Побеждённые спишут их. А сверх того – выплатят контрибуцию и всё что положено в таких случаях.

– Так ли всё просто?

– Разумеется, непросто. Наш ситуационный союзник, Германия, безо всякого сомнения, попытается обратать Россию, но у неё не получится: одновременно осваивать колонии и гнуть под себя огромного соседа у неё не выйдет. Таким образом, у России будет время провести индустриализацию промышленности и сельского хозяйства.

– Да, ты об этом не раз говорил, и думаю, ты прав. И осознала главную цель: России нужно выстоять и выйти из кризиса.

***

– Алекс, я связалась по телеграфу с Джозефом, согласовала с ним наш прилёт и сигналы, которые он должен дать в том или ином случае. Эти сигналы у нас придуманы давно, только тогда мы их вывешивали на стене башни, а теперь он расстелет их на крыше. Если всё хорошо, он выложит белое полотнище.

– А какой знак должен быть, если там чужие?

– Красное полотнище или ничего. А уж если на шпиле нет вымпела – следует удирать со всех ног.

– Очень развитая система сигналов. Как случилось, что вы её создали?

– Ах, Алекс, это давняя и очень милая история. В детстве и юности я часто гостила там на каникулах вместе со своим будущим мужем. Мы очень любили играть в пограничную стражу, борющуюся с пиратами и контрабандистами, а помогал нам смотритель замка, Джозеф Монтегю.

– У него было так много свободного времени?

– Ну что ты! Времени у него было немного, но так получилось, он был ответственным за нас, вот и придумал такую игру, чтобы мы находились где-то рядом и были заняты. Дело в том, что Джозеф раньше был офицером береговой стражи, но после сражения с контрабандистами потерял ногу и ухо. Пенсию от правительства он получал ничтожную, жить ему пришлось на жалованье, что платили мои родители. Вчерашнему офицеру пришлось исполнять никому не нужную должность в заброшенном, никому не нужном замке. Мои родители содержали и замок из ностальгических соображений, а Джозефу платили небольшой оклад, а потом эти расходы на себя взяла я.

– Ты говоришь, что проводила там каникулы.

– Да, это так. Однажды родители привезли меня в замок, и место мне очень приглянулось. С тех пор я стала там бывать и привозить на выходные своих друзей. Мои дочери тоже там бывали, тоже играли в борцов с контрабандистами.

***

К побережью Великобритании «Фрегат» долетел в расчётное время, на закате. Целью полёта был небольшой замок, стоящий на страже островка, соединенного с сушей длинной дамбой, На плоской крыше центральной башни лежало белое полотнище, подсвеченное четырьмя керосиновыми лампами, стоящими по углам, под защитой высокого парапета, украшенного высокими зубцами.

– Действительно отличный сигнал! – оценил Александр, когда гидроплан пролетел над замком и пошел на посадку в гавани, защищенной приличным волноломом – Прекрасно видно, и со стороны, насколько я понял, незаметно. Чтобы увидеть, надо приблизиться с воздуха.

Агата подрулила к причалу, Александр, высунувшись из открытого входного люка, вывесил кранцы на борт «Фрегата», а потом ловко набросил трос на причальный кнехт. Перескочил на причал и закрепил трос как положено.

С берега на причал спустился плотный, ещё крепкий старик с толстой палкой в руках.

– Имею ли я честь видеть принца Павича? – скрипучим голосом спросил он – И если это вы, то где малышка Агата?

– Джозеф Монтегю? Рад видеть вас. Агата завершает послеполётную процедуру.

– Почему не ты, не мужчина?

– Так сложилось. Эту работу должен сделать тот, кто сажал самолёт. Слышал про флотские традиции? В авиации появились и закрепились свои ритуалы.

– Ты похож на свои портреты и описания, принц Павич. Подтянутый, симпатичный, за словом в карман не лезешь. Скоро в замок пожалует гость, ты к нему прилетел?

– К нему. – ответила Агата – Если мы говорим об одном и том же человеке. Как же я рада тебя видеть, старый верный друг Джозеф! Однако, кого ты ожидаешь?

– Телефонировал о приезде некий Бертрам Сирил Кавендиш. Но я опасаюсь, что он приедет не один. Голос у него была такой… как говорят, под прицелом. Не буквально, а… ну, вы поняли.

– Поняли.

– Ты просила привести в рабочее состояние ловушку, малышка Агата. Я это сделал.

– Что за ловушка? – заинтересовался Александр.

– Элементарная, в сущности, вещь. – пояснила Агата – Нападающие входят в барбакан, тут с обеих сторон падают решётки и закрываются ворота.

– Барбакан? Что это такое?

– Привратная башня, вынесенная за ров. Внутри неё проходит путь в замок.

Наутро к замку подъехал звероподобный Олдсмобиль, именуемый в рекламных проспектах «идеальным автомобилем для состоятельных джентльменов». Вместимость до десяти человек, два охлаждаемых бара, кондиционер, массажные кресла для пассажиров, подогрев блюд и напитков… Берти брал машину в максимальной комплектации.

У ворот машину с поклоном встретил хранитель замка.

– Имею ли я честь видеть Бертрама Сирила Кавендиша? – величаво осведомился он.

– Именно так. – несколько скованно кивнул Берти.

– Вас ожидают, сэр. Могу ли я предположить, что вы не одни?

– И это правда. Со мной лорд Хьюго Уэйк.

– Прекрасно, сэр. Следуйте за мной.

Машина въехала в туннель, внутри башни, хранитель подошел к водительской двери:

– Сэр Бертрам, прошу вас открыть багажник. Таковы правила в этом доме.

Недоуменно пожимая плечами, Берти выбрался из машины и уже хотел идти к багажнику, как хранитель схватил его за плечо и буквально швырнул в боковую дверь. А невидимые до сих пор Александр и Агата одним движением подняли щиты, сжавшие машину, не давая открыть двери, и подперли их бревнышками. Ещё секунда, и закрылись ворота спереди и сзади.

Бах! Бах! Бах! – загрохотали выстрелы, и от щитов полетели щепки, но в ответ только хлопнула внутренняя дверь башни.

– Сэр Хьюго! – раздался сверху жестяной голос – Это говорит столь нелюбезный вам Александр Павич. Двери в барбакан закрыты, в автомобиле работает мотор, да ещё вы добавляете пороховых газов. Ещё немного, и воздуха, пригодного для дыхания, там не останется. Кстати, умирать от выхлопных газов очень неприятно, уж поверьте знающему человеку.

Пять минут довольно скудных и однообразных ругательств, стрельбы, а под конец – надрывного кашля. Александр и Агата не слушая звуки, доносящиеся из барбакана, обнимали Берти, а он их.

– Алекс, опять ты меня вытаскиваешь из ужасной ситуации. Я твёрдо знаю, что проклятый Хьюго Уэйк собирался меня убить. Разумеется, после того, как получит от тебя требуемое.

– А чего он хочет?

– Глупо, банально и пошло – денег.

– Не может быть! Не секретов, не лицензий, а всего лишь денег?

– Больших денег. Он упоминал сумму в десять миллионов фунтов.

– По моим нынешним возможностям вполне подъёмно. Но… Всё равно мелковато.

– Сэр Хьюго фактически разорил «Айсберг». Более того: он каким-то образом запустил лапу в свой основной капитал, тот, что размещён в королевском фонде, и промотал чуть ли не половину.

– Куда ему такие деньжищи?

– Обычная история. Как говорят русские, «седина в бороду, бес в ребро». Завёл себе трёх молоденьких содержанок, ну и всё что положено: машины, театральные постановки, яхта, переделанная из эскадренного миноносца. Хотел игрушку из крейсера, но не позволили.

– Почему?

– Потому что это уже королевский выпендрёж.

Из машины тем временем донеслось:

– Ладно! Сдаюсь!

– Сейчас упадут щиты, что вас блокируют! – крикнул Александр в звукопроводную трубу – Первым делом выбросьте оружие. Учтите, мы знаем всё, чем вы вооружены.

– Всё равно патроны кончились. – сквозь надрывный кашель ответил лорд.

Агата дёрнула за одну, за вторую верёвочку, и щиты, запиравшие машину, упали. Из открывшейся двери вылетели огромный маузер, потом браунинг, потом несколько каких-то цилиндров. «Опа! – подумал Александр – Я же на школьной «Зарнице» разбирал макет взрывателя УЗРГМ. Надо бы начать выпуск лимонок и ГРДшек». Наконец, вылез сам Хьюго Уэйк, но не удержался на ногах и упал, корчась от кашля и рвоты. Александр, прикрывая лицо мокрым полотенцем, вошел в получившуюся газовую камеру, и безо всякого почтения, за шиворот, выволок лорда на свежий воздух.

Глава 8. Самое короткое кругосветное путешествие

Старт перелёта Москва – Северный полюс – Вашингтон состоялся на том же Центральном аэродроме Москвы, при ещё большем наплыве зрителей. Пел большой хор монахов разных монастырей, танцевали балерины в пачках, отплясывали казаки в папахах и красных бешметах – для этих Александр вспомнил и записал «Танец с саблями». В перерывах гремел военный оркестр, играя все авиационные мелодии подряд, а таковых было написано огромное количество, и многие оказались на диво удачными, нисколько не хуже знаменитого «Марша авиаторов». При ясном небе принесло одинокую тучку, окропившую аэродром и людей на нём почти невесомым дождём, что все сочли добрым предзнаменованием.

Наконец, Иван Седьмой принял доклад Александра, вручил ему личное послание Президенту Североамериканских штатов, и, как в прошлый раз, стоя у края взлётного поля, проводил взлетающий самолёт.

– Знаешь, Алекс, меня до последнего момента не отпускала тревога. – пожаловалась Агата – Всё мерещились полисмены с наручниками.

– Это потому, моя милая, что ты ещё недолго водишься со мной. – самым серьёзным тоном сообщил ей Александр – Вот пройдёт время, и ты станешь хладнокровно давать и принимать взятки, расстреливать врагов из ручного пулемёта, грабить банки и торговать чёрным деревом.

– Болтун. – буркнула Агата – А взятки я раздаю регулярно.

– Вот! – воздел свободную руку Александр – Ты уже встала на скользкий путь криминала. Взятки ты освоила, в убийстве поучаствовала… Когда, говоришь, займёмся работорговлей?

– Алекс, будь серьёзнее! Нельзя же, в самом деле, так спокойно относиться к ликвидации целого лорда!

– Это война, моя милая, в ней неизбежны потери. К тому же, подумай, сколько осталось человеческого в той скверной оболочке, что некогда была генералом-кавалергардом?

– Если ты считаешь генеральский чин сэра Хьюго чем-то значимым, то напрасно. Такие чины свободно продаются, только не у всех достаточно денег и влияния, чтобы купить столь большой чин.

– Позволь, сэр Хьюго хотел отправить сына в колонии, чтобы он понюхал пороху. А, понимаю, сам Хьюго никогда не воевал? Или и тут какой-то подвох?

– Подвоха нет. Сэр Хьюго действительно не воевал, и Эндрю нюхал бы порох с поста адъютанта вице-короля Индии или кого-то из крупнейших сановников.

– Ну, и чёрт с ними обоими. Хотя, надо сказать, мы с тобой сделали очень хорошее дело, избавив мир от этого лорда. Эндрю остался жив, доходов для ведения привычного образа жизни у него нет, так что, volens nolens, придётся ему становиться писателем-юмористом. Если он не будет валять дурака, то вырастет в выдающегося литератора, поверь моему чутью. Ну, и работа химика весьма доходна, тем более, что Эндрю всерьёз увлечён ею. Совмещал же Бородин химию и композиторское ремесло.

– А Глория?

– У Глории есть Том, он вполне способен её содержать, даже по более высоким стандартам, чем это было в семействе Уэйков. Я уже договорился с Берти, чтобы он незаметно скупил заводы и лаборатории, где работают эти парни.

– Ты не простил им предательства?

– Что ты, Агата! Я и не думал гневаться на мальчишек, тем более, что с точки зрения их круга они абсолютно правы. Нельзя же сердиться на сторожевую собаку, что укусила тебя – пса именно на это действие и натаскали.

Агата отправилась спать. Оставшись в одиночестве, Александр вёл самолёт и вспоминал недавние события в замке на берегу залива Уош.

Сэра Хьюго быстро и жестко привели в себя и привязали к крепкому деревянному стулу. Джозеф активно помогал Александру, и, похоже, питал к лорду гораздо более сильную неприязнь, чем все остальные.

– Вижу, что вы не испытываете к нашему подопечному ни малейшего сочувствия. Не желаете сказать, в чём дело?

– Почему бы и не сказать. Видите мою деревяшку? Почти сорок лет назад я попал в серьёзную переделку, столкнувшись с большой шайкой контрабандистов. Я послал гонца с депешей в штаб нашего отряда, просил помощи. А родной дядя этого субъекта сказал тогда: «А! Джози Монтегю угодил в переплёт? Как же не помочь, помогу». И отправил дюжину новобранцев пешком за двадцать пять миль. Одного не учел, сволочь: новобранцы оказались находчивыми ребятами, на собственные деньги наняли баркас и подошли почти вовремя. В том смысле, что мне и ещё пяти парням они успели оказать помощь, и мы не истекли кровью.

– Каков мерзавец!

– А другой его родственник сказал, что я своими действиями нанёс материальный урон казне его величества, а потому мне не положен полный пенсион, довольно и четверти.

– Какой же урон вы нанесли?

– Контрабандисты после боя забрали наши ружья, парус и вёсла с нашего баркаса.

– А сам баркас?

– Он был слишком приметен, к тому же повреждён.

Ведро холодной воды, вылитое на пленника, возымело волшебное действие: он очнулся и злобно посмотрел вокруг. Александр, Агата и Берти не глядели на него, разливали чай и о чём-то переговаривались. Джозеф, брякнув пустым ведром, поставил его и присоединился к застолью. Минуту спустя сэр Хьюго подал голос:

– Эй, вы что, не собираетесь меня допрашивать?

Никакой реакции, люди спокойно беседуют.

– Мистер Павич, я к вам обращаюсь!

Возникает пауза, наконец, Джозеф Монтегю наставительным тоном сообщает:

– К князю Российской империи следует обращаться «Ваше сиятельство».

И сунув в рот печенье, потянулся за чайной чашкой.

Несколько минут унылой однообразной ругани, и наконец:

– Ваше сиятельство, что всё это значит?

– Это значит, мистер Как-вас-там, что вы устроили ловушку на меня, а попались сами. В сущности, мне известны все подробности ваших козней против меня, но я до сих пор не верю, что вы опустились до банального шантажа. Скажите, Хьюго, может Бертрам Сирил Кавендиш врёт, и вам нужны не жалкие десять миллионов, а производственные и военные секреты? Я не хочу разочаровываться в вас и британской аристократии.

Лорд опустил голову и сжал губы.

– Ну же, Хьюго, смелее! Вы с таким великолепным высокомерием ограбили меня. Помните, как вы небрежно швырнули мне за компанию, которая, по всем расчётам, должна была три года дать от шестидесяти до девяноста миллионов фунтов, жалкую сумму? Кстати, Бертрам, сколько за это время «Айсберг» принёс доходов?

– Одиннадцать миллионов. Последний год мы только несём убытки.

– Дочерних компаний вы не открывали?

– Только те две, что были основаны при тебе. Теперь их нет – проданы как убыточные.

– Дай вору золотую гору, он и её промотает.

– Вы решили поиздеваться надо мной? – взбеленился сэр Хьюго.

– Ни в коем случае, мистер Как-вас-там. Вы и без того достаточно жалки. Так были причины ловить меня, если не считать шантажа?

– Нет. – еле слышно произнёс пленник.

– Не слышу. Говори громче, червяк!

– Не было других причин. Ваше сиятельство, умоляю, сохраните мне жизнь. Во имя вашей дружбы к моему сыну! У меня ещё есть деньги, семьдесят тысяч фунтов!

– Ваш сын мне не друг, это знают все. Что до мелких денежных сумм… Джозеф, вам нужны семьдесят тысяч фунтов?

– Они бы мне пригодились сорок лет назад, а сейчас бесполезны. Мне даже некому их оставить. Пусть он умрёт.

– Агата, тебе известны причины, по которым я могу оставить жизнь этому существу?

– Таких причин нет. Кроме всего прочего, вы все отлично понимаете, что Хьюго немедленно бросится мстить? С меня довольно и одного пулемётного обстрела. Нет уж, пусть он тихонько умрёт.

– Берти, может у вас найдётся слово в защиту этого человека?

– После того как он хотел совратить мою жену? Нет. Пусть он умрёт.

– Вот видите, неуважаемый мистер Хьюго Уэйк, никому не пришло в голову оставить вам жизнь, и, признаться, я доволен этим. Было дело, я хотел стереть самодовольную ухмылку с вашего лица, потом я стал выше вас, а дела нижестоящих меня не интересуют. Но вы вредная и опасная особь, а потому умрёте… Господи, что это с ним?

Пленник на стуле задёргался, глаза его вытаращились, губы посинели, руки сжались так, что ногти проткнули кожу, потом он резко обмяк, повис на верёвках.

– Разрыв сердца. – констатировал Джозеф – Застращали вы его, принц Алекс, вот он и помер со страху.

– Что же делать? – воскликнула Агата.

Говоря об убийстве, она, конечно же, считала что запуганного Хьюго, в конце концов, отпустят, а он взял и откинул тапки.

– Я сейчас вызову врача, пусть констатирует естественную смерть. – хладнокровно сказал Берти – Скажем, что сэр Хьюго поскользнулся, упал в воду и его хватил удар, ах какая жалость.

– А как вы тут оказались?

– Ехали по делам в Скегнесс, завернули по дороге.

– А зачем вы туда ехали?

– В Скегнессе живёт тётя одной их любовниц сэра Хьюго. А вы, друзья мои, немедленно отправляйтесь. Ещё раз благодарю, Алекс, ты снова спас мне жизнь.

– Ох, прости, Берти, забыл спросить, что ты будешь делать со своим автомобилем? Покойный Хьюго Уэйк изрядно его изуродовал.

– Пустяки. Закажу точно такой же, у того же продавца, сегодня к вечеру или завтра с утра его и пригонят. А этот мы с Джозефом отвезём в море, да и утопим.

– Правильно. – подал голос хранитель замка – Я знаю ямы, куда не суются рыбаки, и где никто не бросает якорь, так что нет риска, что кто-то случайно зацепит автомобиль и вытащит.

***

Над Романовом-на-Мурмане, вернее над заливом, на виду жителей городка и экипажей кораблей, Агату Третью встретил «Альбатрос». Всё происходило штатно: Большой гидроплан выпустил шланг, Александр подвёл к нему Агату Третью, а Агата точными и выверенными движениями поймала штангой конус. Машину привычно затрясло, раздался вой и скрежет – как и положено при этой операции. Наконец, машины расцепились, одна повернула на аэродром, а другая неторопливо полетела дальше на север.

– До следующей дозаправки больше пяти тысяч километров. – сообщил Александр.

– Зато до Северного полюса чуть меньше двух с половиной тысяч. Эх, жаль мы не поставили на Агату Третью лыжи, могли бы там при… Вот не знаю, как сказать: не приземлиться же, там лёд.

– Именно поэтому посадку на Северном полюсе пока производить не станем. – солидно сказал Александр – Мы же не станем делать непонятно что, правда?

– Правда. Но у меня всё равно есть идея насчёт полюса.

– Какая же?

– А давай совершим кругосветное путешествие, а?

– Не вполне понял, поясни.

– Это потому что ты ужасный болван. Мы облетим вокруг полюса, и готово дело – мы обогнули Земной шар. Да, мы собирались лететь по семидесятой параллели, но кто помешает нам пролететь по восемьдесят девятой?

– Агата, я говорил, что ты гений?

– Хвали меня, Алекс, мне это никогда не надоест! Впрочем, ты можешь спеть мне ещё неизвестную песню.

Хм… А почему бы и нет? Попаданец он или хвост морковный? Командирские башенки на броневиках ваяют уже серийно, со Сталиным он знаком, даже давал ему советы – как правильно кушать палочками. Остался последний шаг к достижению сияющего Абсолюта: ему следует исполнить песню Высоцкого. Как же без этого?

– Алекс, над чем ты смеёшься?

– Пришла в голову вполне дурацкая мысль, но я не рискну её озвучивать, лучше сразу спою:

Все года и века и эпохи подряд

Все стремится к теплу от морозов и вьюг.

Почему ж эти птицы на север летят,

Если птицам положено только на юг?

Агата слушает внимательно. Она из тех редких слушателей, кто не пропускает текст мимо ушей. Наоборот, она любит ловить удачные поэтические образы, особенно если они наложены на хорошую музыку.

Что же нам не жилось, что же нам не спалось?

Что нас выгнало в путь по высокой волне?

Нам сиянья пока наблюдать не пришлось.

Это редко бывает – сиянья в цене!

– Ах, как точно о нас с тобой! – тихонько говорит Агата, но ларингофон ловит полушепот, и Александру он слышен.

Кто не верил в дурные пророчества,

В снег не лег ни на миг отдохнуть,

Тем наградою за одиночество

Должен встретиться кто-нибудь.

– Прекрасная песня! – заключает Агата – Нарочито примитивная, я бы сказала, что это стилизация, но не знаю под что.

– Верно! – обрадовался Александр – Этот человек начинал со стилизаций уголовного фольклора, потом перешел на песни обитателей фронтира, только потом дорос до относительно приличных произведений.

– Потом ты мне ещё споёшь песни этого автора. А хочешь, я расскажу о своём вкладе в войну за умы европейцев?

– Да, это очень интересно.

– Помнишь, как ты в Чите отмахнулся от идеи создания журнала мод?

– Неужели ты его основала?

– Совершенно верно. Отделения в Лондоне, Париже, Берлине и Нью-Йорке. Актуальная мода, образцы стиля, литературные экзерсисы, ноты самых популярных мелодий.

– Неужели публика интересуется?

– Ещё как! В каждой стране не менее десяти тысяч подписчиков, а в Британии двадцать пять! Хочешь узнать, кто является иконой стиля?

– Не может быть!

– Может. Потому что именно ты и являешься ею. Искатель приключений, рыцарь без страха и упрёка, композитор, бизнесмен, основатель новой княжеской династии. Это всё ты.

– Ну-ка, ну-ка! И как это влияет на общественное мнение?

– Самым поразительным образом. Многие стали интересоваться Россией – просто из интереса, почему ты выбрал её. Мне говорили, что тиражи книг о России выросли. Особенно книг, где имеется объективная и доброжелательная информация. А почему? Потому что ты не мог выбрать плохую страну. Ты очень популярен хотя бы потому, что в отличие от других поп-идолов ты не тянешь одеяло на себя, и это обстоятельство привлекает многих.

– Что ты имеешь в виду?

– Кого ты выставил героями в эпизоде спасения офицеров с броненосца «Орел»?

– Враки! Там всё напутали репортёры.

– Но ты не стал давать опровержения, а наоборот, сделал так, что весь лондонский свет уверился в нашем с девочками героизме. Да ещё Берти сделал героем, впрочем, он и вправду участвовал в том знаменательном бою. А эта великолепная серенада и твой отказ от авторства изумительных песен в пользу неблагодарного болвана Тома Грегсона? А небрежный жест с отдачей авторства скетча «Здесь играем, здесь не играем, а здесь рыбу заворачивали»… Девочки с этой сценкой блистают в компаниях.

– К чему ты ведёшь?

– К тому, что теперь лондонский свет знает правду, но от этого ещё лучше: и ты, как я уже сказала, стал носителем образа щедрого дарителя славы, и мы не потеряли и грана своей репутации бесстрашных воительниц. Твоя схватка с безумным самураем также являет собой образец рыцарской доблести.

– Ты и о ней написала?

– Не я первая. Сначала написали японские газеты, потом все европейские и американские корреспонденты, аккредитованные в Японии. Я всего лишь добавила к описанию вашей битвы необходимые штрихи. Всё-таки я свидетель.

– Любишь ты превосходные степени… Битва… На самом деле – коротенькая стычка. Напомню, что ты именовала перестрелку Джозефа с контрабандистами целым сражением.

– Я художник, я так вижу! – пожала плечами Агата – Не забывай, что я дама высшего общества, и мне свойственна некоторая увлечённость эпитетами.

– Ладно-ладно. Не стану спорить, потому что ты всегда права.

– Это истинная истина и правдивая правда. Что до последствий публикаций, то в Великобритании и Франции имя Александр самое популярное среди аристократических младенцев. А теперь подумай, с каким трудом правительствам Антанты придётся переламывать общественное мнение, что Александр Павич всегда стоит на светлой стороне. Побороть-то поборют, но, как в твоём любимом анекдоте – осадочек останется.

– Ого! Да ты проводишь операцию стратегического размаха!

– Именно так. Надеюсь, ты подключишься к изданию журнала?

– Непременно.

– Вот это правильно. Слушайся меня, я дальновидная. И вообще, займись-ка астрономией, мой милый штурман.

Александр встал, откинул и закрепил потолочную крышку, скрывающую секстант. Опустил прибор, и принялся возиться с настройками: для ориентации во время полярного дня у него всего одно светило, а в районе полюса имеются свои сложности с определением пространственного положения.

– Агата, не желаешь позаниматься вычислениями?

– Ни за что! – беспечно помотала головой жена – У меня на это есть ты. У тебя голова умная, вот и трудись.

Карта, навигационные таблицы, арифмометр, круглая логарифмическая линейка – на штурманском столе имеется всё, что нужно для работы.

– Знаешь, Агата, когда вернёмся, поставлю задачу разработать новый навигационный прибор. В едином устройстве следует объединить датчики углового и линейного ускорения, гирокомпас, альтиметр и датчики для измерения магнитного поля. До реализации этого проекта как до Японии по суше, но когда-то же надо начинать?

– Ах, Алекс, для меня твоя речь звучит как камлание африканского шамана. Знаю, что ты произнёс что-то умное, а смысла не улавливаю. Глупенькая я.

– Не глупенькая, а хитренькая. Ничего, я тебя всё равно научу. – бурча и хмуря брови Александр корпел над вычислениями.

Он много тренировался в этих расчётах, более того: на всякий случай у него заранее был просчитан весь маршрут и составлены таблицы положений, куда ему следовало только вставить текущие данные. Но хотелось добиться «чистого» результата – в конце концов, он не какой-то там Пири, который, как уверяют злые языки, на самом деле, вовсе и не ходил на Северный полюс.

– Ага! Есть! Агата, мы уже подлетаем к полюсу. Достигнем через десять минут. Будешь бросать вымпел?

– Конечно, буду!

Вымпел представляет собой коническую алюминиевую ёмкость с округлым дном, окрашенную в ярко-оранжевый цвет. Внутри ёмкости имеется груз, чтобы в воде или на относительно ровной поверхности она, подобно Ваньке-встаньке, вставала острием вверх. А на вершине конуса укреплён государственный флаг Российской империи. На боку вымпела имеется табличка с текстом на русском, английском и датском языках: «Вымпел сброшен на Северном полюсе с самолёта, во время перелёта из Москвы в Вашингтон. Просьба нашедшему вымпел известить о его находке Консульство Российской империи. В этом случае нашедшему гарантируется выплата в тысячу русских золотых рублей и компенсация транспортных расходов от места находки до Русского Представительства».

Александр занял место за штурвалом, Агата отошла к входному люку и взялась за рычаг слева от двери.

– Командуй!

– Бросаешь на счёт три! Один! Два! ТРИ!

Агата рванула рычаг и в выпуклый дверной иллюминатор увидела, как в нижней части крыла открылись створки и пружинный рычаг вытолкнул из ниши вымпел. Несколько секунд, и над ним расцвел оранжевый купол парашюта.

– Сбросила!

– Через двадцать минут начинаем кругосветное путешествие!

– Забыла спросить, а какова продолжительность нашей кругосветки?

– Чуть менее семисот километров.

– Алекс, ты так легко пошел навстречу моему капризу, но хватит ли нам бензина? Всё-таки лишнее расстояние!

– Не волнуйся, моя хорошая. У нас хватит топлива, всё-таки заправились с хорошим запасом. И вообще, не пора ли тебе отдыхать?

***

В Вашингтон, если у тебя нет проблем с топливом, выгоднее лететь по семьдесят восьмому меридиану. Но Агата Третья неспособна нести бензина в количестве достаточном для полёта от Мурманска до Вашингтона, без дозаправки. А где это возможно? Над дикими, покрытыми льдами островами и морями севера Канады? И кто в этих пустынях придёт на помощь в случае аварии? Уж лучше лететь над Атлантикой, с её оживлённым судоходством. Правильность выбора подствердила дозаправка над Исландией что неожиданно обернулась кошмаром. Когда Агата уже поймала штангой конус, «Альбатрос», идущий чуть выше и впереди, вдруг резко просел и сбросил скорость. Александр с огромным трудом избежал столкновения: хвост перегруженного топливом гидроплана разминулся с носом Агаты Третьей на расстоянии менее метра. Отойдя в сторону, Александр скомандовал Агате:

– Быстренько семафорь на танкер, что у них случилось?

А на «Альбатросе» происходило что-то явно нехорошее: крайний правый винт вдруг резко замер, и из-под капота двигателя повалил густой дым. Почти сразу замер ближний правый двигатель гидроплана, но больше ничего не было заметно. Огнетушитель, надо полагать, сработал штатно, и чёрная полоса за аварийным двигателем пропала. Гидроплан, теряя высоту, стал поворачивать к острову, но ему явно не хватало мощности оставшихся двигателей.

– Чёрт! Что же ребята не сбрасывают топливо? – скрипнул зубами Александр.

Словно услышав его, пилоты «Альбатроса» открыли трапы, и белая полоса бензина потянулась за ним.

– Ну, слава богу! Теперь у парней есть шанс. А мы немного покружимся, подождём запасную машину.

– Господи, Алекс, как ты увернулся от столкновения? Я уже простилась с жизнью, а ты даже не дрогнул лицом!

– Так уж получилось. Но испугался сильно – когда ребята повалились вниз на переполненной машине. Как же хорошо, что они вспомнили про аварийный сброс.

И только тут до него вдруг дошло, что совсем недавно они с Агатой могли влепиться в тот злосчастный гидроплан.

– Авиация зародилась совсем недавно. – успокаивающе сказал он – Образно говоря, она ещё не достигла возраста совершеннолетия.

– Запасной «Альбатрос» пошел на взлёт. – сообщила Агата глядя в бинокль.

– А первый?

– Приводнился. Кто-то из членов экипажа выбрался наверх, зажег шашку зелёного дыма. Слава богу, все целы.

Вторично на дозаправку заходили с осторожностью, но, по счастью, ничего нехорошего не случилось. Заполнили баки под завязку, и отправились дальше к такой далекой Северной Америке.

***

Вашингтон встретил путешественников прекрасной погодой и лёгким ветерком как раз в лицо, что облегчает посадку. Встречающих, расположившихся на трибунах и просто вдоль взлётно-посадочной полосы, было никак не меньше, чем провожающих в Москве. Александр подрулил к уже установленной трибуне и заглушил двигатели. Зрители кричали что-то приветственное, размахивали американскими и русскими флажками, свистели. Александр сначала задёргался, но потом напомнил себе, что свист у американцев выражает крайнее одобрение, и пошел открывать входной люк. Он выставил лесенку, помог спуститься Агате, выглядевшей сногсшибательно в своём кожаном бело-зелёном комбинезоне от читинских кутюрье.

Первым делом, поднявшись на трибуну, Александр приветствовал народ, потом американского президента, и тут же вручил ему послание русского императора.

В ответ Вудро Вильсон обнял Александра, пожал руку Агате и назвал их лучшими американцами, живущими вне американской территории.

После завершения церемонии гостей пригласили в большой открытый автомобиль, и вместе с президентом и его семьёй поехали в Белый Дом. Процессия автомобилей лучших людей Америки растянулась на несколько километров, почти вдоль всех улиц стоял живой коридор американцев, вышедших встретить «Настоящих американцев, прилетевших с другого края света с визитом мира и дружбы».

По предварительной договоренности перед приёмом устроили пресс-конференцию, на которой вопросы задавали как участникам перелёта, так и президенту Вильсону.

– Господин президент, что вам написал русский император? – прозвучал первый вопрос.

– Я с удовольствием обнародую перед вами это послание. – с улыбкой объявил Вильсон.

И зачитал короткое, всего на полстранички, письмо императора Ивана Седьмого, в котором тот ратовал за мир, за процветание, за расширение связей между государствами, и решительно выступал против войны. А в заключение клялся в любви к Америке и американцам. Дальше, как и положено, пошел пинг-понг вопросов и ответов, пока не поднялся редактор английского изданий «Таймс» с вопросом к Агате:

– Ваше сиятельство, прозвучало странное утверждение, что во время этого полёта вы совершили кругосветное путешествие. Не кажется ли вам, что это путешествие неприлично коротко?

– Всё зависит от точки зрения, сэр Мармадьюк. – не задумываясь, ответила Агата – В сущности, любой человек может воткнуть в полюс ёлочку и с друзьями водить вокруг неё хоровод. С моей точки зрения каждый оборот вокруг ёлочки будет полноценным кругосветным путешествием, потому что, прежде всего путешественникам придётся достичь Северный или Южный полюс. Поверьте, это не самая простая задача.

Участники пресс-конференции, кроме англичанина, аплодисментами и криками одобрения встретили это заявление.

– Каково же будет ваше следующее приключение, князь Павич? – задала вопрос из заднего ряда представительница суфражистского издания, невесть как допущенная в Белый Дом.

– Вам, как журналистке, представляющей специализированное издание для женщин, должно быть известно, что мужчины стремятся сделать жизнь своих супруг и возлюбленных лучше и интереснее. – ответил Александр – Официально объявляю, что после завершения программы пребывания в Североамериканских штатах, мы с супругой отправимся отпуск, и я намерен подарить ей несколько заброшенных древних городов.

– А…

– Леди, приглашаю вас лично, чтобы вы стали свидетелем моего подарка.

Глава 9. Что тебе подарить, человек мой дорогой?

«Все, буквально все, едва заслышав, что мы отправляемся за сокровищами, изо всех сил стараются нам помочь»! – цитата из мультфильма «Остров сокровищ» крутилась в голове Александра все две недели пребывания в Североамериканских штатах. Никто не поверил озвученной на пресс-конференции версии, что Александр просто хочет выгулять свою супругу по развалинам забытых городов. Хотя бы потому, в Новом Орлеане стоял пароход, загруженный какой-то аппаратурой. Никто в здравом уме не станет гонять через полмира корабль, не планируя получить прибыль. А ведь пароход был доверху набит новейшей техникой, в числе которой были два самолёта на базе «Агаты», оборудованные мощными фотокамерами, два гидроплана «Фрегат» и едва ли не десяток дельтапланов с моторчиками, весьма удобных для осмотра местности с воздуха. На большую высоту такие аппараты подняться не способны, зато отлично подходят для полетов чуть выше древесных крон. И экспедиция на борту, включающая трёх профессоров, шестерых приват-доцентов, специализирующихся на цивилизациях Мезоамерики. Кроме них были полсотни студентов разных курсов, врачи и охранное подразделение, включающее почти двести головорезов – отставных солдат и офицеров, отслуживших в егерях и пластунах. В числе техники – автомобили, тракторы, машины для спиливания деревьев и корчевания пней. Внезапно оказалось, что подсобные рабочие давным-давно наняты и уже занимаются обустройством базовых лагерей в Мексике, Перу, Белизе, Гондурасе и Чили. Следовательно, своих людей подослать не получится.

И научные работники соответствующей направленности, граждане Североамериканских штатов и Латинской Америки, как оказалось, тоже приглашены заранее, проверены и отобраны даже с некоторым избытком. Любого выбывающего историка или археолога можно легко заменить специалистом требуемого направления и уровня, а, значит, бесполезно устраивать внезапные заболевания, отравления и иные несчастные случаи. Все, кого Александр и Агата набирали, так сказать, сверх штата, были либо людьми медийными, вроде Дороти Дженкс, той самой журналистки-суфражистки, либо людьми общества. Ими оказались Берти с женой, обе дочери Агаты и, совершенно неожиданно – две дочери президента Вильсона Джесси и Элеонор Вильсон Макаду. Разумеется, штат охраны увеличился на полуроту американских морских пехотинцев. Из России прибыл наследник престола, великий князь Игорь Константинович, а с ним два взвода, набранные в абордажных командах флота. Из Японии приехала принцесса Химэ, которую Александр знал под псевдонимом Беспечная Стрекоза. Выяснилось, что она младшая дочь императора Ёсихито. Охранять принцессу поручили полуроте гвардейцев.

***

Первое собрание «Общества поиска заброшенных городов» открыл Александр:

– Леди и джентльмены, начинаем заседание нашего общества. Сразу огорчу всех, кто мечтает отыскать в заброшенных городах инков, майя и ацтеков какие-то сокровища. Со всей ответственностью заявляю: мне решительно ничего не известно о содержимом этих городов, поскольку их координаты я вычислил чисто теоретически.

– Как может быть такое? – полюбопытствовал Берти.

Спросил он не из большого интереса, а потому что увидел: Александр просто напрашивается на эту реплику, вот и помог другу.

– Поясню. Мне попались научные труды мезоамериканских астрономов, и я, после их изучения, подумал: а почему бы мне не найти обсерватории, с которых велись наблюдения? Известно, что звёзды занимают строго определённое положение на небесном своде. Небесные светила изменяют своё положение с течением времени, и законы, по которым происходят изменения, известны. Я изучил теорию, получил консультации ведущих специалистов и на этой основе создал свою методику поиска. Таким образом, я определил координаты пяти обсерваторий, а таковые сооружения, как правило, строятся в крупных городах или даже в столицах.

– Позвольте, Александр Вениаминович, вы на таком гм… гипотетическом материале организовали экспедицию? – подал голос князь Игорь Константинович – Лично я полностью доверяю вашему слову, но чем вы смогли заинтересовать русского и японского императоров?

– Сейчас я вас познакомлю с виновником таковой заинтересованности. Петр Николаевич, прошу вас, выйдите, так сказать, на первый план.

Из угла комнаты, где он тихонько сидел до того, поднялся сухощавый мужчина лет сорока, среднего роста. Скуластое лицо, нос с горбинкой, взгляд внимательный, «прицеливающийся». Высокий лоб, визуально увеличенный залысинами и не по моде коротко остриженные волосы.

– Присаживайтесь рядом, вот свободное место. – кивнул Александр и продолжил – Представлю моего сотрудника: Петр Николаевич Мерзликин, поручик Корпуса военных топографов в отставке. Блестящий специалист, отважный человек, прекрасный организатор.

Мерзликин коротко поклонился присутствующим и сел на указанное место, а Александр продолжил:

– По моей просьбе Петр Николаевич с маленькой группой поддержки побывал в двух из пяти городов, и главное его открытие таково: города существуют, и находятся как раз в тех местах, где мы и предполагали. Доказательства были представлены Их Императорским Величествам и Президенту Североамериканских штатов. Одну из вещей мы вам покажем сейчас. Петр Николаевич, прошу вас, предъявите артефакт.

Мерзликин молча поставил на стол небольшой деревянный ящик, открыл крышку, и, развернув фланелевую обертку, вставил на стол статуэтку высотой сантиметров двадцать, выполненную из камня зеленоватого цвета. Скульптура изображала мужчину, сидящего на тумбе. Наряд его составляли набедренная повязка, нагрудник и причудливый головной обор величиной едва ли не с самого мужчину.

– Какая великолепная сохранность! – воскликнула Присцилла, подходя к столу.

– Какой необыкновенный нефрит! – вторила ей принцесса Химэ – Это воистину императорская драгоценность!

– Да, эта вещица достойная лучшего музея, хотя бы и Алмазного фонда! – заявил князь Игорь Константинович. Теперь я понимаю и своего венценосного брата, и Его Императорское величество Ёсихито: это археологическое открытие века. Участие в нём – прямой путь в исторические учебники.

Наконец, присутствующие успокоились, расселись на свои места и Александр продолжил:

– Не стану вдаваться в профессиональные области, где должны проявлять себя специалисты, скажу лишь, что участие в разведке, раскопках и обработке полученных материалов для вас – дело исключительно добровольное. Но, чтобы вы знали, суть происходящего на раскопках и в научных лабораториях, где будет производиться первичная обработка находок, нами организованы лекции ведущих археологов и историков, специализирующихся на цивилизациях Мезоамерики. Вам следует прослушать изучить представленные материалы. В конце концов, благодаря такой простой мере вы на всю оставшуюся жизнь получите статус человека глубоко знающего данный раздел науки.

Александр обвел взглядом своих слушателей и убедился, что они горят энтузиазмом, готовы тут же броситься на штурм джунглей и осадочных пород, скрывших такие привлекательные руины. Правда, энтузиазма хватит до первого камушка в башмаке, паука на стене или ветке, или до первой лопаты лично вывороченной мокрой земли, перевитой густой сетью корней.

– Теперь господа и дамы, поговорим о крайне серьёзном деле, а именно, о вашей безопасности. Не стану юродствовать и рассказывать вам о ценности любой человеческой жизни, потому что не верю в эту бредовую концепцию. Ваша жизнь намного ценнее всех остальных, иначе никто бы не отправлял для вашей охраны подразделения лучших бойцов. И то сказать, у нас фактически батальон великолепно подготовленной лёгкой пехоты с артиллерийским усилением.

– С артиллерийским? – поднял бровь князь Игорь – Откуда у вас артиллерия?

– По случаю, уже здесь в порту, купили пять морских сорокасемимиллиметровых пушек, кажется, французского производства. Мои механики поставили их на грузовики, и теперь у нас имеется серьёзный козырь на случай нападения.

– Неужели возможно нападение? – удивилась Джесси Вильсон.

– Увы, леди, слухи о несметных богатствах, за которыми мы едем, распространились повсеместно, и теперь возможны как нападения на наши лагеря, так и попытки похищения отдельных людей с целью получения выкупа. Все здесь присутствующие, являются первоочередными целями для похитителей. Мы, разумеется, пойдём на любые уступки, выплатим любые деньги, но задумайтесь над очень простой вещью: в плену вам никто не станет делать тайский массаж и поить Пина Коладой. Напротив, питаться станете объедками, и совершенно точно подвергнетесь сексуальному насилию. И хорошо, если вас изнасилует один или два бандита. Скорее всего, насиловать будут группой. Хором – по мерзкому выражению уголовников. Мужчин это касается тоже. Зачем? А затем что жертву похищения нужно психологически сломить, и такой отвратительный способ является самым надёжным из всех имеющихся. Можете навести справки, и вам откроются очень неприглядные подробности, объясняющие, почему жертвы похищений впоследствии ведут очень закрытый образ жизни.

– Неужели всё так страшно, как вы рассказываете? – спросила Дороти Дженкс.

– Нет, леди, всё гораздо страшнее. Дело в том, что я, щадя ваше воображение, не упоминаю слишком многие неприглядные детали. И поэтому прошу вас постоянно помнить, что даже внутри лагеря вы должны передвигаться под охраной не менее двух бойцов. Это касается всех присутствующих.

– Может быть, нам вообще следует остаться? – обиженным голосом спросила Элеонор Вильсон.

– Прошу прощения за непочтительный ответ, но да, лучше остаться в безопасном месте, под надёжной защитой закона и полицейских сил. И коль скоро вы изъявили желание поучаствовать в экспедиции за пределами цивилизованных государств, следует подчиниться правилам безопасности. Мексика – вполне цивилизованное государство, но мы едем не в столицу, а в такую дикую глушь, где, наверное, не все знают, что Колумб уже достиг берегов Америки. В конце концов, даже в стране с отлично налаженным правопорядком, вам не придёт в голову отправиться на прогулку в Гарлем без десятка вооруженных охранников.

– Простите за неуместный вопрос, теперь я всё поняла. – Элеонор опустила глазки и сложила руки на коленях.

Александр посмотрел на идеальную пай-девочку и сделал зарубку на памяти: накрутить хвост охране, чтобы парни во все глаза следили за этим чёртом в юбке: наверняка она выкинет сногсшибательный фортель, и, дай бог, чтобы только один раз.

– И последний вопрос, если позволите. Что такое пинаколада?

– Пина Колада, мисс Вильсон. Очень вкусный и освежающий коктейль, я знаю десяток его разновидностей. Несколько позже я устрою вечеринку и угощу вас им, но не сейчас. Нынче, насколько я знаю, у нас на кухне нет кокосовых сливок.

***

Пароход «Северная Двина» вышел из Нового Орлеана и неторопливо отправился к полуострову Юкатан. Рядом с ним шел эскадренный миноносец американского флота «Коммандер Адамс». Александр выбрался на верхнюю палубу и расположился на шезлонге в тени полосатой маркизы. .

Не прошло и четверти часа, как послышались шаги, и рядом появилась Джесси Вильсон.

– Отдыхайте-отдыхайте – пресекла она попытку Александра встать – Мистер Павич, разрешите мне устроиться по соседству? Или к вам следует обращаться «ваше сиятельство»?

– Вы родились и выросли в республике. – улыбнулся Александр – Следовательно, вам подобает обращение демократическое. Но прошу вас не стесняться, и обращаться так, как удобнее или приятнее.

– Значит, я могу вас называть просто Алекс?

– Если вам так угодно, мисс Вильсон.

– Тогда и вы мне говорите просто Джесси.

– Увы, но это невозможно, мисс Вильсон. Вы понимаете, что являетесь не простой американкой, у вас кроме немногих прав имеются тьма обязанностей.

– Увы, это так, Алекс. Но вы можете запросто побеседовать со мной?

– Я готов.

Джесси сделала знак служанке, и та, скользнув неслышной тенью, подала хозяйке высокий стакан с соком.

«Совсем-совсем простая женщина. Буквально деревенская простушка, несомненно». – глубоко внутри себя улыбнулся Александр.

– Алекс, как получилось, что ваша жизнь стала необычайными происшествиями, приключениями и открытиями?

– Видите ли, моя жизнь и раньше была довольно активной и напряжённой, так уж сложилось. Просто с некоторых пор моя супруга решила предать огласке некоторые личные, вашего покорного слуги, и наши с нею общие приключения. Здесь я замечу, мисс Вильсон, что дело не столько в самом происшествии, сколько в таланте рассказчика. То, что в рассказе одного человека описывается как простая неприятность, в устах другого предстаёт замечательным приключением. Вы же читали рассказы Эндрю Уэйка? В одном из них он описывает реальную историю. Тогда мы вместе отдыхали в Борнмуте, и однажды заметили пару карманников на промысле. Вот я вам рассказываю, эту скучную историю, и в ней нет ничего интересного, правда? А в изложении Эндрю предстаёт целая эпопея, где события связаны какой-то необыкновенной логикой и любой эпизод выглядит уморительно смешным.

– Да, я обращала внимание, что талант рассказчика, лектора, писателя, особенно писателя-юмориста, нечастое явление. То есть, рассказывают многие, а с удовольствием слушают лишь некоторых.

– Совершенно верно, у Эндрю редкостный дар, дай ему бог сохранить свой талант в дальнейшем. Мы с вами знаем множество писателей, таланта которых хватило на одну-две книги, а у ещё большего количества литераторов вдохновения и на половину книги не набралось. Вы знаете таких писателей, поэтов, композиторов.

– Но вернёмся к вам, Алекс. Насколько я знаю, все приключения, описанные в журнале «Стильные вещи ХХ века» имеют под собой реальную основу, не так ли?

– Имеют. Но, повторю, слишком многое зависит от точки зрения автора той или иной статьи.

– Все мои подруги пришли в невероятное возбуждение, узнав, что я отправляюсь с самим Алексом Павичем в поисках очередного приключения. Все без исключения хотели бы оказаться на моём месте. Вы не представляете, Алекс, какие советы давали мне многие из них.

– Отчего же нет? Прекрасно представляю эти советы. Я, знаете ли, тоже постоянно даю людям мудрые наставления, повторяя всем, кто готов слушать: мойте лицо и руки с мылом, мойте фрукты кипячёной водой…

– Ха-ха-ха! – серебряным колокольчиком льётся смех женщины – Ах, Алекс, вы так остроумны! Но позвольте вопрос.

– Отвечу со всей откровенностью.

– Во все свои великолепные путешествия вы берете с собой жену. Это несколько необычно. И, кроме того: вам не наскучивает быть вместе? У мужчин и женщин увлечения совпадают крайне редко.

– В нашем случае имеет место счастливое исключение. Агата редкостная женщина: кроме силы воли, прекрасного образования и широчайшего кругозора, она обладает очень своеобразным взглядом на жизнь во всех её проявлениях. Мне необычайно интересно беседовать с нею, да и просто находиться рядом.

– Интересно беседовать с женщиной?

– С Агатой – да, интересно.

– Поразительно! Вы единственный из знакомых мне мужчин, кто вот так просто, не рисуясь и не лукавя, признает женщину равной себе.

– Вы находите? Что же, пусть будет так. Скажите, Джесси, если это не секрет вселенского масштаба, чего вы ожидаете от этого путешествия?

– Честно? Если совсем откровенно, я захотела развлечься, поучаствовать в чём-то необычном, и непременно возбудить жадный интерес всего общества.

– Что же, мы постараемся выполнить ваши пожелания. Насколько я знаю, город нам достался довольно крупный. По оценкам историков, там, в пик расцвета цивилизации, проживало до пятидесяти тысяч человек. Огромная численность для древнего поселения. Приём, который готовится, наверняка придётся вам по душе: местные индейцы уже разучивают мистические ритуалы и танцы. Костюмеры шьют старинные наряды, а сапожники измышляют сандалии необыкновенного фасона. Будут и колдуны, которых уже обучили всяким эффектным колдунствам. В ближайших деревнях десятки ремесленников занялись изготовлением древних амулетов.

– Погодите Алекс... Разве город не настоящий?

– Самый настоящий.

– Тогда зачем эти ваши ухищрения?

– А вот для чего, мисс Вильсон: я хочу, чтобы наследие мезоамериканской цивилизации не разграбили. Для этого нужно сделать две вещи. Первая – это обеспечить учёных, занятых её исследованием, комфортными условиями труда. К первой же части относится эффективная охрана всей территории городища а для этого нужна вторая вещь: деньги.

– И откуда же вы их возьмёте, мистер Павич?

– Откровенно говоря, я хочу, чтобы вы с сестрой занялись их добычей.

– Мы – жены очень состоятельных людей, да и лично у меня есть кое-какие доходы, но я не смогу содержать целую научную отрасль. – отрицательно покачала головой она.

– Мисс Вильсон, мы с вами американцы, не так ли?

– Это верно, но я не понимаю, к чему вы клоните.

– Американцы, если им не хватает денег, находят источник их поступления.

– Теперь я догадалась! Вы хотите создать парк развлечений?

– Именно! В тех местах райский климат и тёплое, ласковое море. У людей будет возможность отдохнуть и поправить здоровье. Курортники имеют полное право спустить лишние деньги – в казино и других местах. А ещё будут экскурсии с посещением раскопок. Когда ещё обычный человек сможет посмотреть на реальную работу археологов? А тут мы дадим возможность даже за некоторую плату поработать лопатой и кисточкой. Помните, как друзья Тома Сойера красили забор у его дома?

– Господи, какая чудесная идея!

– А рядом мы с вами построим киностудию, где будут снимать фильмы про инков, ацтеков, благородных конкистадоров и бесчестных английских пиратов.

Джесси резко погрустнела и, чуть не плача, прошептала:

– Я не смогу сниматься в этих фильмах.

– Зато вы сможете руководить всей этой махиной. И, кроме того, кто нам помешает снять документально-игровой фильм о том, как мы обнаружили затерянный город? Прошу отметить, здесь мы снимем, так сказать, окончание, а когда вернёмся в Североамериканские штаты – начало.

– Любопытно, что же будет в начале?

– Гм… Сначала на экране появится надпись: «История, которую мы хотим рассказать, кажется, началась так…». Голос за кадром произносит тот же текст.

– Какой голос? Вы собираетесь посадить за экраном чтеца?

Разговор на минутку прервался, поскольку появились новые действующие лица: первой пришла Дороти Дженкс и, под недовольным взором Джесси, заняла местечко в шезлонге соседнего ряда, но в пределах слышимости. Женщина явно изнывала от любопытства. Буквально тут же появилась пара: изящная и хрупкая принцесса Химэ, а рядом с нею высокий и плечистый великий князь Игорь. Свитские предусмотрительно рассыпались по периметру палубы, а Игорь и Химэ подошли к собирающейся компании.

Лень не лень, но пришлось вставать, раскланиваться, изображая на лице нечто приятное.

– Я вижу на челе очаровательной Джесси великое недоумение. – опускаясь в шезлонг отметил князь Игорь – Чем ты её огорошил, мой друг?

– Видишь ли, я выдвинул идею снять документально-игровой фильм о том, как мы открываем забытые города.

– Прекрасная мысль. – засмеялся князь – Надеюсь, в этом фильме моя роль будет не официанта, с репликой «Кушать подано»?

– Нет, Игорь Константинович, каждый из нас будет играть сам себя, а реплики будут, по возможности, подлинные. Просто я забыл упомянуть, что мои инженеры создали аппаратуру для съёмки и воспроизведения звукового кино. Думаю, что этот способ станет стандартным для всех кинотеатров мира.

– Вот как? Я тоже не ведал, что ты организовал такой технический прорыв.

– Я видела французские звуковые фильмы. – включилась принцесса Химэ – Не скажу, что они качественно передают звук.

– Нет-нет, ваше императорское высочество новый способ основан на другом принципе, и качество звука несравненно выше.

Когда Александр стал устраиваться в этом, новом для себя мире, он решил заставить работать доставшиеся ему деньги и драгоценности. Используя связи Берти, он легализовал добычу, полученную в логове бандитов, разумеется, часть золота и драгоценных камней оставив в качестве стабилизирующей подушки – на случай внезапных потрясений. Наличные он пустил на оплату работы нанятых специалистов. Независимые группы в Англии, САСШ, Франции, Германии и Австро-Венгрии разрабатывали для него лекарства, гидрофон, электронные лампы, радио, магнитофон и магнитную плёнку для него. Была среди них и группа, занимающаяся созданием звукового кино. Александр в прошлой жизни видел киноплёнку со звуковой дорожкой, что-то читал по этому вопросу – но эпизодически, без необходимых подробностей. Своим новым сотрудникам он поставил задачу и отдал тетрадь, в которой были записаны все обрывки, которые он смог вспомнить. Поразительно, но всего за неполные три года его американской группе удалось создать технологию записи и воспроизведения звука. Теперь в САСШ строилась большая фабрика по производству такой аппаратуры. Группа, работающая в австрийском Зальцбурге, была на прямом пути к созданию многослойных цветных плёнок для фотографии и кино. Правда, до результата у них было ещё далековато. А вот со звуком всё было прекрасно, настолько, что «Полярной звезде» следовало громко заявить о своём успехе. По замыслу Александра, такой заявкой мог стать первый в мире документально-игровой фильм о поиске сокровищ исчезнувшей цивилизации. Кстати, этот фильм будет ещё и мощной рекламой продукции «Полярной звезды».

Тем временем, к компании присоединились и остальные члены «титулованной верхушки», как их про себя называл Александр: Берти с женой, дочери Агаты. Последними пришли Агата с Элеонор Вильсон: эти дамы неожиданно подружилась.

– Мистер Павич – отвесила легчайший поклон принцесса Химэ – Соблаговолите раскрыть нам замысел вашего фильма. И прошу рассказать его с самого начала, с тех самых новинок и нюансов, что сделают его уникальным.

– Как угодно вашему императорскому высочеству. Инженеры «Полярной звезды» разработали систему записи звука одновременно с киносъёмкой, на ту же плёнку. Вернее так: звук мы пока будем записывать в студии, всё-таки технология ещё несовершенна, но воспроизведение изображения и звука – с одной плёнки. Ещё одна группа инженеров разрабатывает цветную киноплёнку, но эта работа ещё далека от успеха. Я предлагаю снять чёрно-белый звуковой фильм о том, как мы открыли забытые города. Разумеется, к реальности наш фильм будет иметь, скажем так, гипотетическое отношение. Только кому какое дело? Раз это наша история, то мы рассказываем её так, как хотим.

– Да-да! – поддержала Джесси. Алекс уже предложил отличную стартовую фразу: «История, которую мы хотим рассказать, кажется, началась так…». Продолжайте, Алекс!

– Дороти! – повернулся Александр к журналистке – Вы назначаетесь литературным директором нашего акционерного общества. Но сначала вопрос: вы владеете стенографией?

Сидящая в отдалении суфражистка расцвела улыбкой, подошла и устроилась на свободном месте.

– Да, владею.

– Отлично! Тогда берите блокнот и записывайте всё подряд. Итак, нам надо собрать в одном месте всех героев. Так?

– Так! – дружно ответили все.

– А раз так, то вот вам побережье Японии, и принцесса Хитэ, вышедшая на утреннюю прогулку, полюбоваться садом камней. Кругом пагоды, Фудзиямы, икебаны, гейши, бонсай и самураи. И тут начинается землетрясение! Накатывает цунами и уносит бедную принцессу в океан. На её счастье мимо проплывает клипер, на его корме сидит великий князь Игорь в костюме казака и играет на балалайке. Он видит несчастную принцессу на утлом плоту и, конечно же, спасает её. В это время злобные ковбои… Прошу прощения, оговорился, конечно же, индейцы, паля во все стороны их кольтов и винчестеров, захватывают двух дочерей американского президента и мчатся в прерии. Доблестные морские пехотинцы дали бы отпор, но они не приучены драться на суше. Однако Джесси и Элеонор стопроцентные американки, они не привыкли унывать, их не сломить каким-то ковбоям, извините, индейцам. Во время стоянки девушки решают убежать. Из прутьев и оболочки вигвама они делают дельтаплан и улетают. Девушки уже подлетают к Вашингтону и видят на крыльце Белого Дома любимого отца, но торнадо подхватывает их и уносит в море. И бросает прямо на палубу клипера, где князь Игорь уже собрался открыть сердце перед её высочеством.

Компания с весёлым интересом слушает Александра, а он обращает внимание на журналистку: она явно что-то хочет сказать.

– Дороти, у вас есть идея?

– Да, мистер Павич! Мне кажется, что декорации должны быть нарочито неправдоподобными. Все эти гейши, икебаны и Белый Дом. Да! Когда произносятся слова, что злобные не ковбои, а индейцы, с них должны осыпаться шляпы и винчестеры, а вместо них появиться перья и томагавки.

– Прекрасная мысль! Запишите её, Дороти, всё должно быть именно так.

– А как же появитесь вы, Алекс? – спросила Джесси.

– Мы с Агатой совершали кругосветное путешествие на гидроплане. Вдруг мы видим, что князю грозит опасность, и мы совершаем посадку рядом с клипером князя Игоря. И не успели мы поздороваться, как следует нападение пиратов. Таких колоритных, в треуголках, с саблями, мушкетами и пистолетами. А командует ими одноногий, одноглазый негодяй с попугаем на плече. Пиратов побили, и они умчались прочь на шлюпке с двумя вёслами. Причём пиратов на лодке должно быть невероятное количество, буквально в три слоя, а одноглазый негодяй с попугаем возвышается над всеми. Мы идём в каюту капитана, и обнаруживаем на столе карту, на которой жирным крестом отмечен город. Так и написано: «Таинственный заброшенный город». Мы плывём к нему, нас встречают дикари с плясками и бубнами. Мы готовы к поискам сокровищ, но её высочество принцесса Химэ говорит: «Как же мы откопаем город, когда у нас нет даже лопаты? На это князь Игорь отвечает: «Сейчас всё организую»! Первым делом он у уличного разносчика с холодильной тележкой от «Полярной звезды» покупает дамам мороженое «Эскимо», а потом подходит к телефону-автомату и звонит в Москву. Вскоре прибывает вот этот самый пароход с инструментами, рабочими и бойцами охраны. Дальше мы движемся по джунглям, причём на наших женщин постоянно валятся то огромные скорпионы, то ягуары, то опасные змеи. Но леди не боятся, потому что их защищают два рыцаря: князь и я. Мы из кремнёвых пистолетов, как из пулемётов, очередями расстреливаем тропическую нечисть, а дамы в это время полируют ногти и мило сплетничают. И ресницами хлоп-хлоп!

Слушатели от души хохотали.

– Позвольте, Алекс! Вы забыли меня с Присциллой! – утирая слезы, сказал Берти.

– Действительно, упустил. Вы с женой гуляете по парку в Лондоне, и тут на вас нападают бандиты. Вы отбиваетесь, но силы неравны, и вас утаскивают в чащу. Несчастные жертвы привязаны к дереву, негодяи точат ножики, а тут появляемся мы и дружно прогоняем злодеев. Дальше мы идём вместе, причём вы показываете дорогу.

– Отлично придумано, Алекс! – хлопает в ладоши князь Игорь – Я с удовольствием сыграю роль отчаянного героя, очередями стреляющего из дуэльного пистолета. Обещаю делать это с самым напыщенным видом. Но продолжай, прошу тебя!

– Будет хорошо, если ты навскидку стреляя в очередного ягуара, будешь нюхать цветочек. Финальный эпизод: ты с трубкой в руках, сидишь в курительной комнате, в обществе других мужчин. Один из них говорит: «Ваше высочество, воля ваша, но пиратов могло быть и поменьше», на что ты ему отвечаешь: «Джеймс, я же не критиковал, когда вы повествовали об охоте на белого медведя, но, в конце концов, их оказалась целая стая»?

Глава 10. Будни кладоискателей

Залив Четумаль встретил путешественников безупречной гладью и нежной голубизной воды без единой морщинки, сочной зеленью прибрежных зарослей и душераздирающими воплями обезьян.

– Что же они так надрываются? – удивилась Джесси Вильсон, снова оказавшаяся рядом с Александром.

– Вы удивитесь, мисс Вильсон, но это они просто выясняют отношения. – улыбнулся он.

– Совсем как люди?

– Совсем как люди. Вы же знаете, мисс Вильсон, согласно гипотезе мистера Дарвина, обезьяна наш предок. Хотя лично мне больше нравится гипотеза Виктора Тена, изложенная в его книге «Из пены морской», где он возводит человеческий род от дельфинов, а ныне живущий наш прямой предок никак не обезьяна, а долгопят, если не ошибаюсь, на индонезийских и филиппинских островах. Бесхвостые обезьяны нам никак не предки, а одичавшие родственники.

Александр не стал упоминать, что книгу Тена он прочитал в далёком две тысячи пятом году. В конце концов, он не на научном диспуте, где требуется подтверждение каждому слову.

– Вот как? – заинтересовалась Джесси – Кто-то из философов говорил, что он готов признать правоту эволюционистов, но они не дают ответа, откуда у человека появился разум.

– Как раз Виктор Тен даёт ответ на этот вопрос. Он считает, что следует различать бытовую рассудочную деятельность и разум, способный озарять бездны неведомого. Подавляющее большинство людей прекрасно обходится рассудком, и слава богу. Разум нужен единицам, которые ведут за собой остальных. Но я отвлёкся. Разум у человека возник как следствие безумия. Грубо говоря, наш отдалённый предок, не теряя рассудочной составляющей, сбрендил и стал задумываться над вещами, не имеющими непосредственного практического смысла. Он вдруг научился просчитывать свои и чужие действия на несколько шагов вперёд и извлекать из этого выгоду. Вы же знаете, что некоторые сумасшедшие становятся невероятно подозрительными, но при этом предусмотрительными и расчётливыми. Более того: почти все выдающиеся учёные, как минимум, имеют странности, а, как максимум, они полусумасшедшие. Наш общий предок сошел с ума в таком же удачном ключе. А потом, пользуясь новыми возможностями, он стал интенсивно рассеивать свой генофонд по популяции, и мы с вами являемся отдалёнными потомками этого существа.

– У этой гипотезы имеются археологические доказательства?

– Помилуйте, мисс Джесси, какие доказательства? Разумная жизнь зародилась на узкой прибрежной полосе Средиземного моря. Даже если строились сооружения и устраивались могильники, их уже нет. Море то отступало, то наступало и трудолюбиво перетирало в тонкий песок все, что находится на этой зыбкой границе.

– Потомки дельфинов… – зачарованно прошептала Джесси – Знаете, Алекс, мне эта гипотеза нравится больше, чем божественная теория и обезьяньи измышления Дарвина. Вы можете называть это снобизмом, но мне эстетически неприятно быть потомком обезьяны.

Пароход причалил к наплавному пирсу, сооруженному тут заранее. Не теряя времени, моряки открыли преогромные люки трюмов, и грузовыми стрелами стали выгружать на берег горы всякого добра. Первой установили и принялись налаживать электростанцию, потом вороха каких-то вещей в гигантских сетках. Нанятые работники, подобно муравьям, набросились на эти кучи, где вручную, а где и тракторами растащили их ровными рядами. А потом на месте малых кучек стали возникать аккуратные палатки: жилые, административные и служебные помещения. По намеченным улицам проехали две машины, одна из которых деловито втыкала столбы, а на другой как раз и была большущая груда столбов. По столбам вверх-вниз засновали ловкие человечки, вворачивая крюки, а на них – лаково блестящие изоляторы. Засуетились монтажники, развешивая провода. Когда солнце коснулось горизонта, городок археологов, в целом, был готов. Осталось запустить электростанцию, но что-то не ладилось с двигателем, поэтому «титулованная верхушка» осталась на пароходе, не мешая рядовым работникам настраивать производственный процесс.

Наутро Александр с Агатой собрались было посетить место раскопок, чтобы проконтролировать кое-что, но тут заявились сестры Вильсон.

– О! Вы в костюмах путешественников! – воскликнула Элеонор – Неужели вы куда-то собираетесь?

– Да, мисс Вильсон. – тщательно пряча досаду ответил Александр – Мы прибыли в эти края с совершенно определённой целью, никто за нас не исполнит намеченное.

– Что же вы собираетесь делать?

– Нужно осмотреть территорию предстоящих раскопок и определить порядок предстоящих работ.

– Но почему вы не позвали нас? – капризно надулась Джесси.

– Признаться, я полагал, что вы ещё почиваете. – Александр покаянно склонил голову – Но если вы желаете, мы вместе отправимся на рекогносцировку.

Тут же, откуда ни возьмись, появились князь Игорь, а за ним остальные. Услышав, что намечается важное мероприятие, они тут же бросились переодеваться в «костюмы путешественников», представляющие собой фантазии на тему нарядов для сафари. Поспешность при этом демонстрировалась необыкновенная. Прошло всего лишь полтора часа, и «титулованная верхушка» отправились осматривать ближайшие развалины. Три больших вездехода, переоборудованные для перевозки важных пассажиров и три вездехода попроще, с вооруженной до зубов охраной. На крышах кабин даже закреплены пулемёты «Шварцлозе», правда, задрапированные брезентовыми чехлами. По заранее разведанной дороге, удачно избежав крутых и скользких склонов и легко преодолев по настеленной гати заболоченный разлив небольшой речки, машины выехали на обширное плоское возвышение, густо поросшее тропической растительностью. Заместитель начальника экспедиции по безопасности Петр Николаевич Мерзликин, вёл колонну по известному ему маршруту. Наконец, выехали на площадку и остановились.

– Господа и дамы – сказал Пётр Николаевич, когда верхушка собралась вокруг него – мы находимся на центральной площади города майя, заброшенного совсем недавно, около века. Майя никуда не делись, их потомки живут здесь же, в Пайо-Обиспо, откуда мы приехали, и других городах, просто они сменили веру, подданство и имена. Таковая коллизия нередко случается в истории многих народов. Именно здесь «Полярная звезда» намерена открыть свой первый «Парк истории майя». Оглянитесь вокруг, и вы увидите, что округлые холмики, поросшие кустарниками, не являются естественными образованиями. Это ступенчатые пирамиды и башни, древнего города, заросшие растительностью и затянутые землёй.

– Как вы намерены предъявить сии строения публике? – поднял руку князь Игорь.

– Мы просто удалим все позднейшие наслоения, очистив камень. Этим займутся рабочие, а вам, господа, я предлагаю поискать металлы, возможно, оставшиеся здесь от прежних хозяев.

– Разве грабители не обшаривали здесь всё по многу раз? – удивилась Присцилла.

– Именно в этом заключается изюминка методики поиска, предложенная инженерами «Полярной звезды». – пояснил Пётр Николаевич – Нами создан прибор, способный реагировать на металлы, лежащие под слоем почвы, камней, скрытых корнами растительности.

С подъехавшей машины сгрузили столы и стулья, рядом сложили большие коробки.

– Присаживайтесь, господа и дамы! – пригласил Пётр Николаевич – Нынче мы с вами изучим устройство под названием металлоискатель, после чего вы приступите к самостоятельному поиску сокровищ и просто металлического хлама, тут уж кому как повезёт, оставшегося среди развалин.

Он поставил на стол одну из фанерных коробок и принялся вынимать из неё части металлоискателя, собирая их на столе и одновременно давая пояснения:

– В этом ранце смонтирован сам прибор и аккумулятор, его питающий. Вот на этом бамбуковом шесте закреплена антенная решётка, посылающая сигнал и принимающая отраженный от металла ответ. Это наушники, передающие звук, потому что сигнал о наличии металла в земле именно звуковой. Никаких настроек вам производить не нужно, всё уже отрегулировано так, как следует. По этому проводу идёт питание. Сейчас я соберу и выдам каждому его аппарат.

Сказал, и только тут сообразил, что думая о другом выдал "титулованной верхушке" совершенно искаженную картину. Никаких "решёток" и "отражённого сигнала" в индукционном металлоискателе нет. "Да и чёрт с ним! - подумал Александр – Слушателям совершенно пофиг, они, в большинстве своём, пропустили все термины мимо ушей. Если журналистка в своей статье или книге напишет эти слова, специалисты подумают, что она ошиблась. А в фильме мои речи забьём музыкой, вот и все дела".

Совсем скоро господа и дамы освоили новейшие приборы, отыскали брошенные в густую траву монетки, встречая каждую находку восторженными криками.

– А теперь, милостивые государи, обратите внимание на то, что вся видимая отсюда территория при помощи колышков и шпагата поделена на участки. Видите?

– Видим! Конечно же, видим! – загалдели дамы и господа.

– Сейчас по очереди подходите ко мне и из этого мешочка берите бирки с номерами участков, которые вы будете осматривать. Ещё раз подчеркну: город обшаривали десятки раз: индейцы майя, когда воевали друг с другом в простых и гражданских войнах. Или, когда они устраивали доблестные боевые походы, неотличимые от разбойничьих набегов. А после них тут орудовали благородные идальго и их солдаты. Скажу откровенно: я очень удивлюсь, если вы тут найдёте много, но ещё больше удивлюсь, если не найдёте ничего.

– Понимаю. – сказал Берти – Следует рассматривать эти поиски как тренировку?

– Именно так! – обрадовался такому пониманию Пётр Николаевич – В следующем городе вы совершенно точно что-то обнаружите. А пока берите вешки, которыми вы будете помечать места, где зафиксирован сигнал.

Александру сходу повезло: в наушниках раздался звонок, и он воткнул в место, откуда шел наиболее громкий звук, вешку – заострённый бамбуковый колышек с красным флажком. И пошел дальше, проводя антенной металлоискателя в пяти сантиметрах над землёй. Сзади подошел один из бойцов команды Мерзликина, и, поочередно используя то игольчатый щуп, то лопатку, то нож, то кисточку, вынул из земли некий предмет.

– Не знаю, как оно здесь называется, Александр Вениаминович, а по-нашему фибула. – сообщил он в спину – Бронзовая, по-моему.

– Красивая? – полюбопытствовал Александр, неторопливо водя антенной над поверхностью, поросшей густой травой.

– По мне так безобразная, но я парень простой. – отозвался боец.

Справа послышалось восклицание. Это Берти нашел металлический предмет, оказавшийся почти истлевшей свинцовой пулей. Потом находка досталась Присцилле, и на сей раз очень ценная – золотая рамка, размером с ладонь, а в ней резная нефритовая вставка, изображающая то ли героя, то ли демона. Изучать будут потом, тогда и они сами, представители обыкновенной золотой молодёжи, приобретут кое-какие знания, позволяющие блистать в кругу равных по положению особ. Принцесса Химэ сходу отыскала целый клад: несколько монеток и две миниатюрные каменные фигурки, лежащие в чем-то похожем на останки кошелка. Остальные участники поисков воспряли и стали двигаться с удвоенной энергией. Эту картину снимали на три кинокамеры: две стационарные, работающие с возвышения, и одну переносную. Оператор подходил поближе и снимал находки. Чаще это были пустяковины, не имеющие ни малейшей ценности, вроде истлевшей пули, найденной Берти, но кое-что вызывало интерес. Так был найден бронзовый кинжал с рукояткой из сине-зелёного камня с волнистым узором. Но в основном, конечно же, нашлись различные мелкие вещи.

К обеду уставшие кладоискатели собрались в шатре, установленном на краю площади. Душ, прохладный ветерок из кондиционера, коктейли со льдом привели всех в благодушное настроение.

– Пётр Николаевич, что мы будем делать дальше? – спросил князь Игорь, дегустируя очередной напиток.

– По плану у нас обед, его меню было согласовано со вчерашнего вечера.

– Я спросил о другом. Что бы будем делать после обеда?

– Будет интересно, дорогие друзья. В целях тренировки мы с вами осмотрели площадь, где в пору расцвета города было постоянное движение. В таких местах, как вы понимаете, никто никогда и ничего не прячет. Вы отыскали воистину утерянные вещи. Скажем, кинжал, скорее всего, уронили во время схватки и в пылу борьбы втоптали в грязь. А теперь подумайте: где бы вы сами стали прятать свои ценности, будь вы простыми обывателями?

– Где-то под полом дома. – предположила Джесси.

– Может быть, в нише фундамента. – подключилась её сестра.

А дальше все собравшиеся принялись фонтанировать идеями, одна другой оригинальней.

– Я бы поставил на крутой склон. – рассуждал князь Игорь – Может быть, там раньше были пещеры. И разве трудно выкопать ямку подходящих размеров?

– Вот по всем упомянутым вами местам мы и пойдём. – объявил Александр – Дело в том, друзья мои, что люди мыслят примерно одинаково, и это во всех эпохах, и во всех народах. Свои ценности они прятали и под полом, и в фундаментах, и в склонах, и везде, где только можно. Сейчас вам нарезали участки в развалинах жилой части города. Ваша задача обыскать все возможные места и найти спрятанное. И вот что: внимательно осматривайте свои участки. Может быть, вам доведётся найти колодец.

– А ведь верно! – воскликнул Берти – в стенках колодца часто делают тайники, а на дно, случается, бросают ценности, чтобы они не достались врагу.

Так случилось, что самый внушительный клад этого дня обнаружили именно в колодце, что случайно оказался точно на границе участков Джесси и Присциллы. Дамы едва не столкнулись лбами, над ямкой, обозначающей недавно просевший грунт над завалившимся оголовьем колодца. Тут же подошли землекопы, лопатами убрали скопившийся за десятилетия лёгкий перегной, перевитый корнями трав и полукустарничков. Большие камни подцепили и перенесли в сторону при помощи подъехавшего автокрана.

Чтобы не обрушить обветшавший колодец, вокруг него собрали отмостку из деревянных щитов, после чего подогнали компрессор, смонтированный на грузовике, впрочем, остановились не близко, а метрах в двадцати, лишь бы хватило шланга. В колодец бросили большую серную шашку, чтобы убить, или хотя бы выгнать ядовитую живность, что обожает скапливаться в таких местах. Когда шашка прогорела, колодец продули воздухом, выгоняя скопившуюся за это время и добавленную шашкой отраву. Александр пояснял собравшейся вокруг колодца «титулованной верхушке» смысл действий:

– Запомните друзья, и пусть у вас это станет одним из выработанных рефлексов: никогда не суйтесь и не давайте соваться другим в глубокие колодцы и старые подвалы, долго простоявшие закрытыми. В канализационные и ливневые коллекторы, постоявшие хотя бы день без притока свежего воздуха, сразу лезть категорически нельзя. Причина проста: в таких местах скапливаются очень вредные газы. Иногда достаточно сделать один-единственный вдох, и человека уже не спасти. Подобные случаи, конечно же, редки, но вполне вероятны.

Наконец, в колодец на тросе автокрана опустили маленькую площадку, а на ней работник, обученный работать в загазованных помещениях. Он был облачен в прорезиненный комбинезон, на лице противогаз, а за спиной воздушный баллон. В руках он держал металлоискатель без штанги и методично «прозванивал» стенки колодца. Первый раз сигнал был получен на глубине семь, второй раз зазвенело на двенадцати метрах, а третий – на самом дне.

– Алекс!!! Я сама хочу открыть клад!!! – слаженным дуэтом прокричали необычайно возбуждённые дамы. Потом переглянулись, рассмеялись и расцеловались.

– Никаких препятствий нет и быть не может! – смеясь, ответил им Александр – Идите в шатер, вас переоденут в комбинезоны.

– Обязательно надевать это резиновое чудовище? – закапризничала Джесси.

Присцилла промолчала, с интересом глядя на Александра, а тот без улыбки лишь укоризненно покачал головой:

– Вы вправе поступать как вам угодно, но если у вас на коже появится какой-нибудь лишай или выявится скоротечная чахотка, я буду совершенно ни при чём. Для этого ведутся киносъёмка и звукозапись.

– Вы нам не доверяете? – обиделась Джесси.

– Мисс Вильсон, что такое доверие или недоверие, когда речь идёт о бизнесе, в перспективе могущем принести миллионы? Я вовсе не хочу дурной славы своему предприятию, а в случае несчастья, о коем я сказал, моя репутация рухнет.

– Вы правы, Алекс. – мгновенно переменилась Джесси – Беру свои обиды обратно. Я совершенно неправильно оценила риски. Кстати, предлагаю наш маленький спор вставить в фильм: для многих этот эпизод будет откровением, и уж, наверное, его станут цитировать.

Облаченные в комбинезоны дамы встали на площадку, их пристегнули страховочными ремнями. Сверху над площадкой закрепили дополнительные светильники, на ограждение повесили сумку с инструментами, и в таком виде опустили в колодец. Происходящее с разных ракурсов снимали все три камеры – нельзя терять такой яркий эпизод.

Пока шло обсуждение и переодевание, работники сноровисто установили невысокое деревянное ограждение вокруг колодца – ведь никому не надо, чтобы кто-то по неосторожности сверзился в колодец. Да и женщинам получить по голове камнем, упавшим сверху, тоже будет неприятно. Зрители встали, опираясь на барьер, увлечённо глядя вниз. Было прекрасно видно, что дамы опустились до места, отмеченного флажком, и теперь увлечённо ковырялись, стараясь вынуть из кладки камень, который они определили как запирающий тайник.

– Возьмите монтажный ломик. – сверху поучал их Александр – Мисс Кавендиш вставит жало ломика в щель, а мисс Вильсон будет ковырять с другой стороны стамеской.

Из колодца доносилось восторженное сопение и звяканье металла о камень..

– Я вижу, что камень наполовину вышел. Леди, сбросьте его вниз, но берегите ноги.

Снизу послышался хруст, удар камня о дно колодца, а потом отчаянный визг испуганных женщин.

– Спокойствие! Только спокойствие! – увещевал из сверху Александр – скорпион, конечно, преогромный, но ваши комбинезоны он не прокусит своим жалом.

Зрители напряжённо наблюдали, как большущий, чуть ли не в кулак размером, скорпион побежал вверх по стенке, вот он достиг верха, и тут его ловко поймал в стеклянную банку один из бойцов охраны.

– Всё, бояться нечего! – объявил Александр – Скорпион пойман, теперь его разрежут пополам, зальют прозрачной смолой, и у вас будут отличные сувениры, которые вы будете демонстрировать друзьям. Только останется кинуть жребий и определить, кому достанется правая, а кому левая половинка.

Его болтовня успокоила женщин.

– А теперь леди выметите нишу метёлкой. – командовал сверху Александр – Там могут быть родственники вашего экспоната.

Возня, испуганные и восторженные вскрики, наконец торжествующий голос снизу:

– Тут что-то есть! И большое!

– Осторожнее, леди! В мешке могут быть опасные существа. Мисс Кавендиш, крючком вытягивайте находку, а вы, мисс Вильсон подставьте мешок!

Минута, парусиновый мешок поднят наверх, и опрокинут над расстеленным брезентом. Из мешка вывалился ещё один скорпион, такого же размера, что был пойман чуть ранее. Женщины-зрительницы, с интересом наклонившиеся над находкой, не успели даже взвизгнуть, не то, что испугаться, как ядовитая тварь была поймана и заняла своё место в стеклянной банке.

– Леди, подниметесь или будете извлекать второй тайник?

– Будем вскрывать тайник. – подала голос Джесси, а Присцилла дополнила:

– Только нашу находку без нас не открывайте!

– Конечно-конечно! – уверил их Александр – Мы непременно дождёмся вас, и вы сами распечатаете свою добычу. И здесь есть желающие сменить вас, чтобы покопаться на дне колодца. Пустите, или будете возиться сами?

– На дно пустим. – задорно отозвалась Джесси – Честно говоря, я немного устала, а может просто переволновалась. А вы, Присцилла?

– Я тоже. – отозвалась партнерша – А кто желает нам на смену, наверное мужчины?

– Совершенно верно! Бертрам и князь Игорь рвутся в бой.

– Пусть немного потерпят! – рассмеялась Присцилла, а Джесси её поддержала.

Зрители с волнением наблюдали, как женщины выворотили ещё один камень, чуть не сломав площадку, на которой стояли. Впрочем, всё обошлось благополучно, и в открывшейся нише не скрывалось никаких опасных существ. А вот содержимого в тайнике оказалось больше. Но если в верхнем тайнике был кожаный кошель, засохший почти до каменного состояния, то здесь кошель был тряпичный, и он совершенно истлел. Женщины, нимало не смущаясь, выгребли всё содержимое в парусиновый мешок, и вместе с ним, весёлые и торжествующие, поехали вверх.

– Теперь мы можем спускаться в колодец? – нетерпеливо спросил Берти, глядя на плавно поднимающуюся в стволе колодца жену и мисс Вильсон.

– Простите, Бертрам, но я бы попросил вас не торопиться. – развел руками Александр – Давайте отложим спуск на завтра.

– Почему? – растерянно спросил не Берти, а князь Игорь.

– Взгляните на солнце, Игорь Константинович. Приближается вечер, и спустя три-четыре часа стемнеет, а нам ещё возвращаться в защищенный лагерь. И главное: дамы-кладоискательницы сейчас жаждут осмотреть свою добычу, а если вы броситесь на поиски сокровищ, им придётся ждать. Будьте снисходительны к дамам, господа!

– Вы необычайно красноречивы и убедительны. – засмеялся князь, а Берти добавил:

– И в самом деле, я вовсе не хочу огорчать дорогую Присси.

А тут из колодца показалось подвесное устройство с отважными женщинами. Ещё миг, и площадка встала возле колодца. Берти ловко отстегнул страховочный пояс у жены. Князь Игорь помогал Джесси. Первым делом женщины с наслаждением сняли с себя очки с обширным остеклением и отбросили дыхательные маски.

– Погодите, как же вы разговаривали? – наконец-то дошла до князя Игоря вопиющая несуразность происходящего.

– Очень просто, ваше сиятельство. – кокетливо улыбнулась Джесси – Приподнимали маску и кричали. Кстати, в колодце уже вполне хороший воздух, ведь туда постоянно подаётся напор от компрессора.

– Ого! Значит, завтра мы сможем копать без масок и этих ужасных прорезиненных комбинезонов? – воспрял Берти.

– Вполне можете. – подтвердил Александр – Но в прочных рабочих брезентовых комбинезонах, вы же видели, какие там встречаются насекомые? А сейчас мы дадим возможность милым дамам переодеться.

Когда Джесси и Присцилла вышли из фургона, их ждал стол, на краю которого лежали кожаный и парусиновый мешки, а вокруг, изнемогая от любопытства, маялись их товарищи по приключению.

Первым делом осмотрели содержимое кожаного мешка. У него просто срезали верх, после чего и высыпали на стол.

– А мы можем помочь разбирать всё это? – с дрожью предвкушения спросила принцесса Химэ.

Видывала принцесса сокровища и ценнее – наверняка ей показывали содержимое государственных и личных императорских хранилищ. Тут дело другое: только что извлечённые из глубин земли предметы ещё неизвестной ценности.

– Разумеется, можете! – щедро поделилась удачей Присцилла – Это же так здорово, взять в руки вещицы, век, а может и больше упрятанные в тайник от людских глаз!

Почти половина содержимого мешка оказалась резными дисками из зеленого камня с синим отливом. На бляшках были стилизованные изображения птиц, насекомых, животных и рыб. Ещё часть оставшегося клада составляли похожие бляшки, отчеканенные из золота. Резные и чеканные диски пошли из рук в руки, все принялись гадать, для чего предназначены эти удивительные вещи.

– Ваше императорское высочество, как вы определите назначение этих артефактов? – галантно обратился к принцессе Химэ Берти.

– Мне кажется это бирки гадальщика. Нечто подобное используют прорицатели в Китае, Корее и на моей Родине.

– А ведь действительно! – воскликнула Элеонор – Совсем как у гадальщиц, что я видела, хотя чаще они используют карты. Только не хватает хрустального шара.

– Может быть, это и есть тот шар? – спросил князь Игорь, указывая на окаменевший кожаный мешочек.

Чувствовалось, что он страшно хочет распечатать загадочную упаковку, но могучим волевым усилием удерживается от этого – нужно уважать право нашедшего на первый осмотр. Кажется, Присцилла почувствовала это, и попросила:

– Сэр Игорь, вы не могли бы помочь нам освободить загадочный предмет от отвердевшей оболочки?

– В самом деле, Игорь Константинович, помогите дамам. – сказал Александр, протягивая князю нож, кусачки и пассатижи.

Довольный князь схватил инструменты и быстро, но со всей возможной аккуратностью стал ломать твёрдую, хотя и сохранившую некоторую вязкость оболочку. Сначала показалась хрустальная поверхность чего-то округлого.

– И правда, шар! – пораженно ахнула Джесси.

Но по мере освобождения хрустального предмета становилось ясно, что это не шар, а нечто гораздо более сложной формы. Работа осложнялась тем, что затвердевшая кожа мешочка присохла к предмету, и её приходилось срезать кусочками, благо не было опасности повредить ножом хрусталь. Но князь всё равно старался работать осторожнее, чтобы ненароком не оцарапать полированной поверхности. Наконец, последние куски отвалились, и перед пораженными зрителями предстал человеческий череп, с непостижимым искусством вырезанный из единого куска горного хрусталя. Александр протянул руку, потрогал нижнюю челюсть и неожиданно для себя обнаружил, что она подвижна.

– Думаю, что это всё-таки клад гадальщика. – решила молчавшая до сих пор Агата – Согласитесь друзья, череп в ремесле прорицателя выглядит не в пример выигрышнее пошлого хрустального шара.

Собрание загомонило. Шумели и работники, окружившие стол, за которым расположились аристократы. Возбудились даже члены съёмочной группы, впрочем, они не отвлекались, а продолжали свою работу, съёмку происходящего. Режиссёр и операторы были в полнейшем восторге – ещё бы!!! Этот фильм взорвёт публику, его будут крутить на всех континентах, он непременно войдёт в историю!!! Примерно то же самое про себя решила Дороти Дженкс, она сейчас что-то строчила в своём пухлом блокноте, влюблёнными глазами косясь на Александра. Эти взгляды не остались незамеченными Агатой, но она вовсе не возревновала. «Некрепким оказался твой феминизм, милочка. – с весёлым презрением подумала она – Всего лишь до первого настоящего мужчины. Но это мой мужчина, и он мне верен, именно потому, что он настоящий».

В истлевшем мешочке, рассыпавшемся при попытке его развязать, оказалась последняя часть клада: такие же бляшки, только платиновые, и потому особенного интереса они не вызвали. Все вещи аккуратно переложили в деревянные ящики, изнутри оклеенные фетром, и отставили в сторону.

– Давайте смотреть, что в другом кладе! – азартно заявила Джесси.

Князь Игорь аккуратно высыпал на середину стола содержимое парусинового мешка, куда Джесси и Присцилла не глядя сгребли содержимое второй ухоронки. По объёму второй клад оказался несколько больше первого и состоял из кожаных свёртков, перевязанных кожаными же шнурами. Ещё тут был квадратный ларчик из обожжённой глины, похожий на супницу необычной формы.

Первым делом взялись за свертки, и, ломая ставшую хрупкой за невесть сколько лет кожу, добрались до содержимого. Тут все недоуменно замерли, разглядывая находку. Во всех шести свёртках оказалось одинаковое содержимое: небольшие каменные ножи. Чтобы ножи можно было безопасно использовать, они были снабжены платиновыми ручками. Александр оценил оригинальную конструкцию зажима, в котором и крепилась пластина обсидиана. Кроме ножей в свертках были грубоватые кованые из платины пинцеты и по три кривых иголки в стаканчиках из горного хрусталя, больше похожих на толстостенные пробирки с притертой пробкой. Молчание прервал Александр:

– Господа! Я понял что это! Это же хирургические наборы мезоамериканских врачей! Если я хоть что-то понимаю в науке и музейном деле, эти наборы медики оценят во много раз дороже первого клада. И, кстати сказать, «Полярная звезда» возьмётся производить скальпели по древнеиндейской технологии.

– Почему? – удивился Берти.

– Где-то я слышал, что разрез, сделанный обсидианом более щадящий, чем разрез, сделанный скальпелем из самой лучшей стали. Видите ли, современные стали невозможно заточить до остроты обсидианового скола. Впрочем, для начала я проконсультируюсь со специалистами. Но довольно об этом, меня интересует последний экспонат. Милые леди, скорее вскройте его!

В четыре руки, применяя ножи, дамы открыли глиняный ларчик и обнаружили, что в нем находятся два флакона из горного хрусталя с притертыми крышками. Кроме них в ларце были семена кукурузы, совершенно пересохшие.

Джесси взяла один из флаконов, посмотрела на просвет и со вздохом поставила на стол:

– Господа, что бы там ни было, оно совершенно сгнило, осталась одна только противная плесень.

«Плесень? – вспыхнула в голове Александра мысль – Неужели это посевной материал пенициллина»?

Сохраняя покер-фейс, он взял один из флаконов и посмотрел на просвет, глядя на закатное Солнце.

– Вот что я подумал, друзья мои! А давайте отдадим содержимое этого ларчика учёным. Они подумают, что можно сделать с этим добром. Кто знает, может, удастся оживить хотя бы одно семя из этой кукурузы? А вдруг она окажется каким-то ужасно полезным видом?

На этом труды сегодняшнего дня были завершены, и компания, рассевшись по машинам, отправилась обратно. Спустя два часа все собрались на большой площадке, которую было решено сделать клубом. Там уже стояли шатры, в которых оборудованы кухни, устроена танцевальная площадка с эстрадой для небольшого оркестра. Все были возбуждены, с горящими глазами обсуждали находки сегодняшнего дня. Александр тоже участвовал в обмене мнениями, но он-то знал, что значительная часть находок сегодняшнего дня была подброшена, к примеру, кинжал с нефритовой рукояткой. Вещи, заранее прикопанные на участках, были подобраны примерно одинаковой исторической ценности и стоимости, чтобы у вельможных отдыхающих не возникло зависти и ревности друг к другу. А вот находки в колодце оказались самыми настоящими, и Александр усиленно думал над тем, как скрыть содержимое флаконов с плесенью, потому что если действительно удастся получить пенициллин, две мощнейшие державы современности потребуют свою долю такого многообещающего продукта.

«Посоветуюсь-ка я с Агатой. В интригах она чрезвычайно умудрена, глядишь, и подскажет что-то дельное».

– Алекс, а нет ли у вас песенки под стать сегодняшнему успеху? – обратилась Джесси – Что-то такое про клады и тропические моря?

– Отчего же нет? Песня в ритме модного нынче танго, от лица одноногого пирата Джона Сильвера из книги Стивенсона «Остров сокровищ», вы, несомненно, знакомы с этим произведением.

Александр вышел на эстраду, пробежал пальцами по клавишам и заиграл танго, от которого в великолепный мультфильм «Остров сокровищ», к сожалению, вошел только припев:

Вы сетуете, сэры напрасно на прогресс,

На загрязненность сферы, на давку, смог и стресс.

Вас манит дальний остров под пальмами вигвам?

Свой горький личный опыт могу поведать вам:

Я кричу тем немногим, кто земные тревоги

На спасительный остров решил променять –

Лучше быть одноногим, чем быть одиноким,

Когда скучно и грустно, и некому руку пожать.

– Леди и джентльмены, танцуют все! – объявил он и продолжил:

Но как-то три фрегата застали нас врасплох.

Расстаться мне, ребята, пришлось с одной из ног!

У них полсотни пушек – у нас лишь только две.

Очухался на суше, на тихом островке.

Минуту спустя отплясывали все. Дамам, которым не досталось кавалеров, танцевали с офицерами охраны.

А Флинт с двумя ногами – везуч был адмирал! –

Он спас сундук с деньгами и где-то закопал.

И если, джентльмены, вас острова манят,

Тогда уж непременно пусть те, где спрятан клад!

Александр вернулся за стол, официант подал ему бокал с Пина Коладой. Рядом опустился князь Игорь со своим коктейлем. Он был уже слегка навеселе и напевал понравившуюся ему песенку:

Я кричу тем немногим, кто земные тревоги

На спасительный остров решил променять –

Лучше быть одноногим, чем быть одиноким,

Когда скучно и грустно, и некому руку пожать.

– Алекс, друг мой! – заговорил он – Какие замечательные каникулы вы устраиваете всем нам! В России меня ждёт чёртова туча сложной и ответственной работы, но мне будет легко её выполнять, вспоминая эти волшебные дни. Но признайтесь, клянусь, я не разболтаю никому: сегодняшний успех был вами немножко срежиссирован?

«Чёрт возьми!!! Вот она, отмазка»! – подумал Александр, а вслух сказал лишь:

– Игорь Константинович, вы у меня ничего не спрашивали, а я ничего не слышал.

И кивнул.