Перекресток Времен. Книга 7. Революция

Глава 7.1. Виноград - 1

То время года видишь ты во мне,

Когда один-другой багряный лист

От холода трепещет в вышине –

На хорах, где умолк веселый свист.

Во мне ты видишь тот вечерний час,

Когда поблек на западе закат

И купол неба, отнятый у нас,

Подобьем смерти – сумраком объят.

Во мне ты видишь блеск того огня,

Который гаснет в пепле прошлых дней,

И то, что жизнью было для меня,

Могилою становится моей.

Ты видишь все.

Но близостью конца

Теснее наши связаны сердца.

Уильям Шекспир

Лошади неторопливо цокали копытами по пыльной дороге, трясли гривами, шумно втягивая воздух, в котором плыл аромат весны. Прохладный ветер ерошил волосы и шелестел высоко в густых зеленых кронах сосен, обступивших тракт, ведущий на юго-запад. В небе плыли огромными башнями облака; в последние дни несколько раз собирались тучи и разражались дождем, и на дороге до сих пор кое-где виднелись лужи. Солнце грело, ласкало из лазурной выси своими лучами, и казалось невероятным, что лишь пару недель назад, до того, как путешественники перевалили через горы, вокруг них были морозы и снега.

Ведь теперь вокруг был Дерельз – райский уголок, пожалуй, лучшее место во всем суровом Ваймаре, место, где каждый мог обрести до конца жизни покой и благоденствие, место, где сбывались мечты, место, где каждому хотелось остаться навсегда.

Нэталл Ганстэйр мечтательно улыбался, глядя вперед, на линию горизонта, к которой убегала дорога, прямая как стрела. Он уже всей душой был здесь, погруженный в весну, что распустилась вокруг них, не давала покоя и не пускала в голову мрачные воспоминания. Петрос тоже молчал, возвышаясь над остальными на могучей спине своего вороного Адского Жеребца. Кайру не сразу смог привыкнуть к тому, что прошлого, где этот человек погиб, больше не существовало, а было лишь настоящее, в котором Петрос ехал бок о бок с ними. Да, он сильно сдал за прошедшие полтора года. Еще когда Кайру и Рита ехали с ним через Южную провинцию в Нальвин, им оставалось лишь удивляться, как этот седовласый старец еще умудряется крепко держаться в седле; но теперешний Петрос выглядел еще более старым, усталым от жизни и больным. Пропали резкие движения и резкие слова, пропал задорный и живой огонек в голубых глазах, появились новые шрамы и рубцы, профессор все больше молчал, погруженный глубоко в свои мысли, а Кайру и Рита не спешили его беспокоить. Им надо было снова привыкать друг к другу, к тому, что они все снова вместе и снова объединены одной целью – как почти два года назад.

Но, конечно, о некоторых вещах молчать было попросту нельзя.

Долгий и серьезный разговор состоялся в тот же день, когда они встретились и поведали друг другу очень многое. Кайру и Риту в первую очередь интересовали две вещи. Во-первых – то, как выглядели последние тридцать лет с точки зрения Петроса; нужно было сравнить их воспоминания с тем, что же произошло в результате их вмешательства в историю.

Во-вторых, они хотели услышать историю Нэталла.

***

- Ну что, сверим наши данные, - сказал Петрос, раскрыв перед собой записную книжку в кожаном переплете и водя пальцем по записям при тусклом пламени свечи. – 7 октября 1452 года: экспедиция, организованная профессором Нубелом, находит Озеро Актиды и регистрирует открытие. 10 марта 1453 года: Нубел погибает во время пожара в своем поместье в ту же ночь, когда экспедиция доставляет ему бриллиант; Озеро Актиды захватывают слуги Саелина и увозят в его Цитадель. 5 июля 1453 года: армада пиратов с острова Таласка атакует и захватывает Суррелл. 2 сентября: падение Нальвина. 23 августа 1454: поражение армии Актиды под Бореайном, гибель короля Эмерлуна. Примерно за пару недель до этого Эшли Нилдер в спешке покидает свое поместье Эстогил, разрушив свой дом, и отправляется на север. 4 января 1455 года: Клан Волка дает бой Клану Рыси в форпосте на окраине руин Ардрая на севере Ваймара. Я ничего не упустил?

- Я не помню ни одной даты, но все это похоже на правду, - пробормотал Кайру. – Так что же выходит? Мы ничего не изменили?

- Сложно сказать, я ведь не был в той линии времени, из которой вы явились, - пожал плечами Петрос. – Но я уверен, что тогда, тридцать лет назад, вы изменили две очень важные вещи. Во-первых, если бы не вы, то, скорее всего, я бы действительно был убит Оруэллом Кассандером. Во-вторых, благодаря вам я смог найти Гектора.

- Называй меня Нэталл, - проворчал контрабандист. – Я отвык от того имени.

- Как ты спасся тогда? – спросила Рита. – Мы потеряли тебя, как только вышли из перекрестка, ведущего в Элизиум…

- Друиды, - пожал плечами Нэталл. – Это был не Клан Волка и не Клан Рыси. Меня нашел Клан Медведя, они не знали, кто я такой, им было абсолютно наплевать, они взяли с собой нескольких выживших из Ардрая. Нас кормили и давали одежду и ночлег, а взамен мы на них работали. Ну, то есть, мы в любой момент могли уйти, но идти нам на самом деле было некуда. Так я и вырос – в лесу. Когда стал постарше, начал принимать участие в бизнесе. Правда, тогда и бизнес шел плохо – после гибели Ардрая, на севере стало куда меньше людей. Но контрабандой можно было прокормиться. Так я и сделал карьеру. Вначале возил барахло через лес с севера на юг и обратно, потом разбогател, купил корабль, купил дом, женился, завел детишек. Тридцать лет прошло, мать его так.

- Ты никогда не пытался найти отца? – тихо спросил Кайру.

- Я был уверен, что он погиб при извержении, - пожал плечами Нэталл. – Узнал только когда война началась, и его имя снова появилось в газетах. Но тогда я решил, что он точно свихнулся, а раз все это время он не пытался найти меня – с какой стати я должен выходить с ним на связь?

- Он думал о тебе то же самое, - сказал Кайру. Нэталл только скривился в ответ.

- Почему ты не остался тогда в будущем? – спросила Рита.

- Не помню… Но, наверное, мне просто было страшно, - пожал плечами капитан. – Я ничего не помнил о том мире, кроме того, что я в нем родился. Может, все еще надеялся найти отца – в тот момент.

- Ты бы хотел вернуться туда еще раз?

- Нет. Зачем? Я же сказал: моя жизнь теперь здесь. И я ей доволен, черт побери. – Нэталл вздохнул.

- А как ты оказался в форпосте? – спросил Кайру.

- Вскоре после того, как мы случайно встретились в Вайраде, Петрос нашел меня и выкупил мой долг, - пожал плечами Ганстэйр. – Да и к тому же Клан Рыси был явно занят походом против Клана Волка, и охотники за головами особо не искали меня, все равно бы им сразу никто не заплатил… Про вас я, конечно, сразу забыл. Я не знал, рискнули ли вы пойти в этот чертов лес, но знал точно: если рискнули – вам крышка, других вариантов быть не может. Регерлим во время войны кланов – это осиное гнездо, людям там места нет. Так что мне и в голову бы не пришло даже наводить о вас справки, если бы Петрос не напомнил мне о том, что у меня есть долг куда более старый…

Петрос приподнял уголки тонких губ, а Ганстэйр отчего-то смутился.

- В-общем, мы договорились, - признался он. – Заключили сделку. Я созвал команду, нашел знакомых наемников, так что собрался довольно большой отряд, и мы всей ватагой отправились на север. Конечно, было страшно. Но если бы страх всегда брал верх над жаждой наживы, я бы вряд ли стал контрабандистом…

Отряд Ганстэйра, включавший почти сто человек, прошел до самого горного хребта, вышел на равнины, лежащие между горами и северными границами тайги, и добрался до развалин Ардрая даже раньше, чем друиды Клана Волка, но капитан не рискнул высовываться. Они отправились в бой лишь на рассвете, когда последняя битва между Кланами перешла в кровавую резню, где могло вообще не быть победителей. Но контрабандисты сыграли свою решающую роль, и Клан Рыси был побежден, а вместе с ним погибли и гоблины-убийцы Саелина. Все до единого.

Потом из руин форпоста забрали Эшли, Нортона Кенаи, Юфа Лайнтера, Вигго, Ремиза, Деметру и Родриго. И в сопровождении охраны, предоставленной Кланом Волка в обмен на помощь в решающей битве, они отправились по тракту, ведущему вдоль окраины Регерлима на запад, к горам, а оттуда – в Дерельз. Петрос и Нэталл же остались в форпосте дожидаться Кайру и Риту.

- Ну а ты, Петрос? – спросила Рита. – И только не говори, что мы и сами все знаем! Настало время выложить все карты на стол. Ты ушел тогда, не объяснив толком ничего – и оставил нам расхлебывать заваренную тобой кашу. Будь добр, поясни теперь, что произошло – по крайней мере в последние несколько лет.

- Вы и сами все знаете, - улыбнулся Петрос. – Но ты права. Мне есть что рассказать. Предлагаю отложить это до того момента, когда мы снова соберемся все вместе. Чтобы не повторять одну и ту же историю дважды.

- Но что мы будем делать теперь? – спросил Кайру.

Петрос достал из дорожного мешка Октарус и протянул ему.

- Люди Нэталла любезно оставили нам пару лишних лошадей. Так что мы теперь тоже едем в Дерельз – к Нэталлу домой. Господин капитан любезно согласился помочь нам осуществить последнее странствие машины времени. Время пришло – тянуть с этим больше нельзя.

***

И они поехали на запад. За их спинами медленно поднималось зимнее солнце, озаряя затянутые дымкой склоны гор Северо-Ваймарского хребта. Эти горы они видели по правую руку от себя еще очень и очень долго, пока равнины и опушка Регерлима не привели их к тому месту, где самая северная дорога Лаугдейла горными перевалами вилась вверх и проводила путешественников по другую сторону хребта – туда, где было намного теплее, и хоть вокруг по-прежнему лежали заснеженные леса и поля, но в воздухе уже ощущалось предвкушение весны.

В Дерельзе их застало начало февраля. И по мере того, как они ехали юг, солнце грело все сильнее, снег становился тоньше, а потом и совсем пропал, обнажив черную мерзлую землю, а к середине февраля они добрались до тех мест, где весна уже совсем вошла в свои права: деревья здесь выпустили почки, под ногами зеленела трава и качались подснежники, южный ветер был теплым и ласковым. Путешествие в мрачный лес Регерлим отныне казалось лишь страшным сном, а реальность была вокруг: мирные города, деревни, тихие улочки, где люди жили, спокойно занимаясь своими делами, а война, идущая где-то на юге, казалась настолько далекой, что про нее можно было не думать.

Времени было в избытке. Как ни упирался Петрос, избегая долгих разговоров с ними, в один из вечеров Кайру и Рита смогли вытащить из него хотя бы часть истории – о том, что произошло осенью 1453 года, сразу после битвы за Нальвин.

***

- Перекресток времен вел в то время, когда завоеватели с Запада только-только высадились со своих кораблей где-то в устье Ильвиона, а в Актиде текла спокойная и размеренная жизнь, - проговорил Петрос, не глядя на собеседников, сидящих по другую сторону стола. За окнами трактира сгущались сумерки, Нэталл куда-то ушел, и в небольшой каморке они были втроем. – Мне многое нужно было там выяснить, и путь мой лежал из Нальвина в Линурад, который теперь стал столицей Актиды и принял название Майнор… Туда я и отправился – без лошади, кое-как ухитряясь добывать по дороге еду и находить ночлег, а заодно узнавая у местных жителей новости. Нужно было торопиться, потому что на юге, судя по слухам, уже начинались боевые действия. Но я нашел именно тот перекресток времен, который был мне нужен: в этом времени произошли многие события, которые сильно повлияли на дальнейшую историю Озера Актиды и Звезды Торнира.

Не стану утруждать вас подробностями того, что именно я хотел выяснить в Линураде. Скажу одно, - Петрос позволил себе сдержанную улыбку, - я хорошо запомнил все твои предостережения, Кайру, как и саму нашу встречу в ту ночь на склоне Огнедышащей Горы. Я знал, что Оруэлл Кассандер преследует меня, и пытался всячески запутать следы, чтобы выиграть время. Но этот пират оказался хитрее меня. Очевидно, он догадался, куда и каким путем я решил отправиться, быстро освоился и нагнал меня неподалеку от столицы.

У меня, честно говоря, вертелась в голове нехорошая мысль – рискнуть. Принять бой, тряхнуть старческими костями и посмотреть, на что я все еще способен после стольких лет странствий. Я был даже уверен, что у меня имелись неплохие шансы победить… Но я внял твоему предостережению, Кайру. Ты сказал, что меня могут убить, а я слишком хотел еще пожить, дотянуть хотя бы до конца этой истории. В общем, я схитрил. Создал фантом, свою точную копию, которой управлял, спрятавшись на безопасном расстоянии. Кассандер, преследующий меня, не заметил подмены и погнался за клоном. О, тут мне пришлось вспомнить все мои актерские и магические таланты, чтобы вначале фантом изображал перед Господином Адмиралом презрение и высокомерие, потом отчаяние и страх, а потом я выбрал подходящий момент, чтобы завершить наше сражение одним ударом. Кассандер ослаб от схватки и не на шутку разозлился: он видел, что его противник хоть и измучен, но все никак не желает сдаваться. Я позволил своему магическому протеже совершить небольшую ошибку, адмирал тотчас ею воспользовался и даже не стал читать свои любимые нотации – просто зарубил врага, долго потом шинковал его палашом, в конце концов на всякий случай отрубил голову и только после этого уселся отдыхать – неслабо израненный, усталый, но довольный собой. Признаюсь, меня этот бой тоже вымотал сильно, и, даже если бы я захотел, мой фантом с Кассандером бы не справился, победа пирата была лишь вопросом времени. Так что уже после нашего поединка, пока адмирал закапывал труп второго Петроса, а я наблюдал за этим с вершины горы, я пораскинул мозгами и понял, что правильно не стал рисковать и ввязываться в бой.

Потом Кассандер ушел оттуда – хромая, наскоро перевязав чем-то раны; позже я узнал, что он еле сумел добраться обратно к перекрестку и вернуться в наше время. Я тоже был не в лучшей форме и не стал гнаться за ним, чтобы избавить мир от этого головореза. Меня ждали другие дела; их я и закончил в течение следующего года, чтобы к зиме вернуться назад, покинуть Южную провинцию и отправиться на север. Надо сказать, я лишь чуть-чуть отставал от вас: я приехал в Вайрад в конце ноября – думаю, примерно в это время вы покинули Храм Торнира и отправились в Регерлим. В Вайраде я нашел Нэталла и поспешил к руинам Ардрая. Остальное вы знаете.

Он поднял голову и впервые за долгое время взглянул Кайру прямо в глаза. А тот снова поразился, куда же делось то ледяное пламя, что прежде плясало в зрачках Петроса…

- Спасибо, - хрипло сказал профессор. – Честно говоря, если бы я не помнил о твоем предупреждении, я бы не ждал слежки – и не заметил бы ее. А если бы я не был готов, этот бой закончился бы так, как ты и предсказывал. Там, на обрыве, это моя голова красовалась бы на шесте…

- Честно говоря, после всего, что я узнал о тебе за последние пару лет – я почти пожалел, что предупредил тебя, - спокойно ответил Кайру.

- Знаю. И ценю от этого не меньше. Каюсь, я злоупотребил вашим доверием. Но в конечном итоге все случилось так, как должно было, и это – самое главное. Если бы вы не доверились мне и не исполнили мою просьбу – все было бы намного хуже.

- Я все еще не могу поверить, что война в Актиде – дело твоих рук, - сказал Кайру, глядя ему прямо в глаза.

- История – очень сложная штука, - криво ухмыльнувшись, ответил Петрос. – Поверь мне, как человеку, который изучает ее всю свою жизнь. Скажу тебе так: это было необходимое зло, на которое мне пришлось пойти ради будущего. Твоего в том числе.

- Кто дал тебе право решать за меня? – спросил Кайру, еле сдерживая ярость.

- Никто. Оно досталось мне случайно. Так сложился хаос обстоятельств. И это – тоже часть того, как история работает.

Рита хмыкнула. Кайру ожидал, что в этом месте она точно вставит какую-нибудь едкую фразу, но девушка промолчала. Петрос покосился на нее.

- Спасибо, - неожиданно тепло повторил он. – Ладно, пожалуй, скоро и моя очередь придет возвращать долги. И каждый, кому я задолжал, получит сполна, включая накопившиеся за тридцать лет проценты. Дайте мне еще лишь крохотный срок…

- Не знаю, насколько мы перекрутили события, вмешавшись в прошлое, - проговорила Рита, - но одно знаю точно. Ты все такой же, каким мы тебя знали, даже вредные привычки остались теми же. В частности, привычка говорить загадками.

***

Птицы, прилетевшие из Актиды, где они провели долгую и суровую зиму, стайками метались в прозрачном воздухе под ослепительно голубым небосводом. Леса закончились, уступив место равнинам, полям и лугам, над которыми стоял аромат цветов; близился и берег океана. Трясясь в седле и озираясь по сторонам, пока конь неторопливо топтал копытами тракт, Кайру вспоминал прошлую весну, проведенную им в Заповедном Лесу. Там весна была застывшей, почти вечной, погода менялась неуловимо, здесь же переход от зимних холодов к почти летнему теплу происходил мгновенно, в течение лишь нескольких дней, и весна пускала корни и молодые ростки, распускалась нежными белыми бутонами и тяжелыми почками, которые набухали и лопались, выпуская клейкие зеленые листья. Иногда шли теплые дожди, солнце сверкало сквозь трещины в сером массиве облаков, и водяные струи срывались с ветвей придорожных деревьев, звеня о камни, а листва трепетала и блестела тысячами бликов, отражая солнечные лучи.

А потом в один из необыкновенно теплых вечеров, наполненных все тем же цветочным ароматом и еще запахом свежего соленого ветра, огромными и мягкими кучевыми облаками в сиреневом закатном небе, впереди показалось побережье.

Кайру помнил необозримую белую гладь скованного льдами Дерельзфьорда, но это зрелище не могло сравниться ни с чем, что ему приходилось видеть до сих пор. Равнина полого спускалась вниз, к обрыву, за обрывом немного внизу лежала полоса пляжа, а за ним до горизонта простирался океан – бескрайним полотном с синей рябью, с белыми барашками волн, с искристой оранжевой дорожкой от солнца, что пылало прямо на западе, готовясь опрокинуться в темную глубину и оставить небо крохотным северным звездам. Океан заполнял все пространство до самого горизонта, ему не было ни начала, ни конца, от него доносились крики чаек, и видно было, как плавно движутся под ветром волны, словно живое существо глубоко и мерно дышит и живет своей собственной, недоступной людям жизнью. Кайру приоткрыл рот, пораженный этим зрелищем; океан казался чем-то нереальным, невероятным даже тогда, когда они свернули на тропинку и поехали почти вдоль обрыва, видя внизу белый песок и волны, что накатывались на пляж и отходили назад. Впереди неподалеку от края обрыва стоял небольшой одноэтажный дом с широкой верандой, окруженный невысоким забором, рядом с ним стояло несколько яблонь. Левее от дома начиналась еще одна роща и скалы образовывали естественную лестницу, по которой можно было безбоязненно спуститься вниз, на лоснящийся золотой песок. А равнина уходила вдаль, спускалась вниз и у самого горизонта выдавалась в море широкой косой, поросшей кустарниками, шепчущимися под волнами набегающего вечернего бриза.

Глава 7.2. Виноград - 2

Тени были длинными, солнце опускалось все ниже, хотя и озаряло до сих пор берег океана яркими лучами, в которых словно нежилось крохотное поместье Нэталла Ганстэйра – «Акулье гнездо» с гостеприимно распахнутой калиткой. Контрабандист усмехнулся в усы, спешиваясь и вводя коня под уздцы во двор. Он уже не слышал и не видел ничего, он возвращался – он был дома. Дул ветер, развевая волосы, трава чуть колыхалась под ногами и стояла тишина, в которой слышался лишь непривычный шепот волн. Кайру подумал, глядя на синюю рябь, что он никогда больше не забудет этого зрелища, если ему не суждено будет вернуться к морю еще один раз.

- Электра! Угадай, кто приехал!

- До сих пор поражаюсь, как он мог позволить себе жениться, - пробормотал Петрос. – И, честно говоря, не завидую госпоже Электре Ганстэйр. Но, видно, судьба такая у этого морского волка, и такой вот тяжеленный якорь, что удерживает его на суше дольше всего.

Дверь отворилась. На пороге стояла женщина со светлыми кудрявыми волосами, одетая в белую рубашку с закатанными до локтей рукавами, в холщовые матросские штаны и сапоги с золотыми пряжками. Брови над большими голубыми глазами приподнялись.

- Не ждала вас так скоро, - хрипловатым голосом заметила она. – Нэталл, ты как всегда умудряешься являться точно вовремя, когда мы с Деметрой затеяли стирку, а Вигго и не думал заниматься ужином…

- Уже думает! – раздался вопль у нее за спиной. – Ремиз, громы и молнии! Они приехали! Слышишь ты, черномазая медуза, Кайру и Рита вернулись!

И, едва смеющийся Кайру успел слезть с коня, он оказался в объятиях Вигго, который вырвался с крыльца, чуть не сбив с ног госпожу Ганстэйр. И как всегда крепкие руки кальда стиснули его так, что захрустели ребра, а Вигго долго не отпускал его, бормотал что-то в густую бороду и, казалось, все не мог поверить, что Кайру здесь – и живой. А на крыльце показались Юффилис Лайнтер и Нортон, которые тоже бросились к вновь прибывшим путешественникам, а за их спинами неторопливо вышли Деметра в сопровождении Родриго Антана и невозмутимый Ремиз. Юф обнял Риту, и Кайру, вырываясь из рук Вигго, скосил глаза в их сторону – но Лайнтер только похлопал ее по спине, тут же отпустил, и Кайру столкнулся с ним взглядом.

Глаза Юфа словно ответили на его невысказанный вопрос: «Вот видишь, я же говорил, что вам будет лучше отправиться туда вдвоем. Все встало на свои места».

Кайру обнял брата и шагнул навстречу Лайнтеру. Они словно не решились обняться как старые друзья, но почему-то Кайру показалось, что в этом нерешительном молчании на этот раз было куда больше тепла, чем во все их предыдущие разговоры.

- Я знал, что у тебя… у вас все получится, - тихо сказал Юф.

Кайру слабо усмехнулся.

- Где Эшли? – спросил он вместо ответа.

- Ей тяжело ходить. Она чудом осталась жива в ту ночь в форпосте.

- Петрос и ей тоже задолжал кое-какие объяснения. Думаю, ему придется очень много о чем рассказать сегодня…

- Ты его знаешь, - усмехнулся Лайнтер. – Он никогда и ничего не говорит до конца. Так что я бы на твоем месте не рассчитывал. Лучше расслабься и отдыхай. Идем в дом, Электра и Нэталл займутся лошадьми.

И они вместе поднялись на крыльцо, миновали веранду и вошли через открытую дверь в комнату с низким бревенчатым потолком.

Все вокруг казалось сном – и эта весна, почти готовая смениться летом, и море, и мысль о том, что пока войны и путешествия откладываются на неопределенные сроки, и этот домик на берегу – с настоящими столами, стульями и мягкими постелями. Кайру уже забыл, когда в последний раз он ночевал не на снегу, не в телеге, не на земле, прислонившись к стволу какого-нибудь дерева в глубине лесной чащи и не на соломенном тюфяке в дешевой придорожной таверне. Вспомнился почему-то храм Торнира, наполненный вечным спокойствием, вспомнился Конрад – не тот, что лежал, глядя невидящими глазами в холодное звездное небо в руинах Ардрая, а другой, который рассказал им впервые об Октарусе, сидя в храмовой келье. А потом на ум пришел еще один человек, прочно ассоциировавшийся у Кайру с тем, чего он лишился давным-давно – с теплом домашнего очага. Отец, похороненный на пепелище, оставшемся от их деревни…

Его сердце снова сжалось при мысли о том, что они ничего не изменили. Даже эта смерть – такая маленькая в масштабе истории – была предопределена? Была частью плана Петроса? Кайру начинало мутить… Нет, нельзя думать об этом сейчас. И так слишком мало осталось счастливых минут, чтобы омрачать их мыслями обо всем, что могло быть, но не случилось.

- Груз уже прислали? – спросил Нэталл, врываясь в комнату следом за Электрой. Его жена отвернулась, оглядела критически пустой стол в центре гостиной. Вигго уже скрылся на кухне, оттуда потянуло запахом жареного мяса.

- Еще неделю назад, - не сразу откликнулась Электра.

- Тогда вытаскивай сразу и готовь подать к столу. На десерт. В качестве небольшой награды за поездку на другой конец Дерельза.

- Успеется, - ровно ответила Электра. – Через час будет готова еда, управитесь с первым и вторым – будет вам десерт. А вообще, следовало бы его продать. Сейчас он бы пошел в хорошую цену… Жаль Марко нет, он бы помог разобраться с делами побыстрее.

- А где он?

- Уехал в Харкон. Насколько я поняла, деньги на ремонт «Андромеды» уже у него… Вигго, я чувствую, на кухне скоро будет пожар. Позволь, я сама всем займусь, тогда гости куда быстрее дождутся ужина. Эшли! Бросай возиться с тряпками, Деметра справится сама! Иди сюда!

- Я слышу! – донесся из другой комнаты слабый голос. Но прошло еще довольно долгое время, прежде чем Эшли появилась на пороге. Кайру взглянул на нее – и похолодел, и что-то словно оборвалось внутри одновременно от страха и безумной горечи. Память возвращалась. Наносила удары в тот момент, когда он меньше всего этого ожидал.

Эшли стояла на костылях, опираясь о пол лишь одной, правой ногой. Она словно постарела за эти месяцы на добрый десяток лет; Кайру вспомнил, какой бодрой и энергичной волшебница была, когда прошлым летом они покидали Онклаг, и ему жутко стало при взгляде на бледную, беспомощную старушку, которая едва могла ходить. Он вдруг подумал о Роджере, которому они пообещали вернуть жену в целости и сохранности, и от этого тоска навалилась на сердце еще сильней.

- Эшли! – ахнула Рита, подбегая к ней. Осторожно обняла волшебницу, та пошатнулась. – Актос! Что с тобой сделали!..

- Вы молодцы, - улыбнулась Эшли; улыбка вышла слабой и болезненной, как ни старалась чародейка сделать ее естественной. – Видите, мне повезло меньше, чем остальным… хотя и больше, чем некоторым…

- Эшли, я… - начал было Кайру, но волшебница прервала его:

- Я тебе уже как-то говорила обо всем этом, когда зимой мы ночевали в горах над Дерельзфьордом. Ты не должен ни в чем себя винить. Еще раз повторяю, вы молодцы. Остальное не имеет значения, вы справились.

- Эшли, для меня это имеет значение, - тихо ответил Кайру. – Прости, не хочу сейчас об этом говорить, да и говорить-то уже не имеет смысла, но знаешь…

Эшли приложила палец к губам.

- Потом, - сказала она. – Сейчас будете ужинать.

- Если бы, - проворчал Нэталл, появляясь из кухни. – Они с Вигго только начали. Ждать придется час, не меньше… Есть предложение получше – для тех, кто не совсем лишился сил от голода.

- Например? – с улыбкой спросил Лайнтер, успевший уже плюхнуться в кресло в уголке.

- Искупаться. Вода, правда, студеная, не для сухопутных крыс, но ежели вы не боитесь, то, громы и рифы…

- Громы и рифы, пойдем! – Юф вскочил, обернулся; Деметра вошла в комнату, и, не говоря ни слова, подошла к нему. Родриго Антан тяжело вздохнул и тоже поднялся, поправляя кимоно.

- Ну, тогда… - Нэталл усмехнулся, обвел их взглядом. – Кайру, Рита, скидывайте эту груду железа и прочее барахло, что на вас есть. В моем поместье не принято ходить, обвешавшись оружием, да и вообще, в одежде, которую вы не стирали и не меняли вот уже, наверно, пару месяцев, если судить по запаху. Сейчас искупаемся в океане, а завтра и баньку растопим, и будете как новые. Ну, сняли? Идем за мной.

Оставшись без кольчуги, меча, верхней одежды и Октаруса, замотанного в ткань и уложенного на дно вещмешка, в одной рубашке и штанах, скинув даже сапоги, Кайру босиком вышел на траву, растущую у самого крыльца, и ощутил во всем теле такую легкость, словно он готов был взлететь. Он снова вдохнул соленого воздуха, следом за Нэталлом спустился к песчаному пляжу, лежащему внизу, и ступил босыми ногами на влажный холодный песок, на который накатывались волны. В этот момент уже не хотелось думать ни о чем. Одежда полетела на песок, он вбежал в воду в одних трусах, долго прыгал на мелководье и вместе с остальными орал от холода, потом бросился вперед и поплыл, широко загребая воду и вдыхая запах моря. Вода попала в ноздри, он закашлялся, сплюнул, перевернулся на спину и лег на воду, глядя в далекое небо, поражаясь тому, как океан словно держал его на своих могучих руках.

Здесь стояла тишина, нарушаемая только плеском волн да криками чаек. Солнце грело, мягко опускаясь за горизонт. Здесь можно было думать о чем угодно, только не о войне, бушующей где-то на юге, не о Петросе с его планами и идеями, не о Саелине и не о машине времени. И Кайру чувствовал, что хочет здесь остаться навсегда.

…Они купались долго, брызгали друг в друга водой, ныряли и никак не решались выбраться из воды на берег под свежий ветер, где зубы мигом начинали стучать от холода. Родриго Антан стоял на берегу, молча скрестив руки и наблюдая лишь за своей подопечной, а Деметра веселилась так же, как и остальные – от ее былой скромности и замкнутости не осталось и следа. А потом наверху хлопнула дверь, и Электра крикнула о том, что ужин наконец-то готов. Солнце уже стало красным, а горизонт – золотым; приближались сумерки. Едва Кайру вышел на песок, его пробил озноб, и он судорожно вытирался, растирая тело докрасна. В открытые двери дома они с Юфом ворвались едва ли не бегом. Нэталл, шедший последним и посмеивающийся над ними, холода будто не чувствовал вовсе.

Петрос и Эшли сидели напротив друг друга в креслах в уголке; Кайру успел заметить, что их возвращение прервало какой-то очень важный разговор. Электра накрывала на стол, Ремиз, Вигго и Нортон помогали ей. В центре стола почетное место занимал пузатый бочонок вина – и даже после того, как все расселись и жадно схватились за вилки и ножи, Нэталл не позволил никому даже притронуться к жареной картошке, рыбе, попавшей на сковородку прямо из сетей, и соленым огурцам: он вытащил пробку из бочонка и разлил по кружкам темно-красный напиток.

- За то, что все мы живы, и наконец-то собрались вместе, - неожиданно серьезно сказал он, дождавшись тишины. Помолчал секунду, словно собираясь сказать еще что-то, потом мотнул головой и протянул руку. Стекло зазвенело, вино всплеснулось и тотчас отправилось в давно пересохшие глотки. Кайру сделал несколько глотков и поставил кружку на место – меньше всего ему сейчас хотелось захмелеть.

- И в память тех, кто не дошел до конца, - негромко сказала Рита, поднимаясь с места рядом с ним.

- И хватит, - добавил Нэталл после того, как все выпили второй раз. – Вино нынче подорожало, надо его беречь. Да и на еду не налегайте сильно, потому что к этому дню я для всех приготовил десерт, который вам понравится куда больше выпивки.

Вигго, который в этом сильно сомневался, наполнил кружку вновь, его поддержал Нортон, остальные же с жаром набросились на еду и, несмотря на все предостережения, уже вскоре Кайру расправился со своей порцией и оглядел стол голодными глазами. Гостиная понемногу наполнялась шумом разговоров – гудел Вигго, о чем-то рассказывая Нортону и невозмутимому Ремизу, Нэталл травил Петросу и Эшли байки из морской жизни, Лайнтер о чем-то тихо посмеивался, и губы Деметры, сидевшей близко от него, изогнулись в улыбке. Электра, поняв, что гости дошли до нужной кондиции, тихонько встала из-за стола и ушла в погреб. Вернулась она оттуда, держа в руках небольшой деревянный ящик.

- Нэталл!

- И тогда, громы и рифы, я натягиваю этот канат, и… Что? – капитан оглянулся, вскочил, принял ящик из рук жены. – Могла бы и мне сказать, я бы подал десерт как полагается… Убери бочонок. – Он поставил ящик в центр стола на освободившееся место, обвел гостей сияющим взглядом и провозгласил:

- Дамы и господа! Готов поклясться, что никто из вас в жизни не видел этого. Этот ящик, - он любовно похлопал крышку, - я купил за бешеные деньги, а контрабандист, который его продал, привез содержимое прямо из Южной Провинции – из-под носа у таласкианцев!

Он сорвал крышку с ящика и откинул ее в сторону, и тогда гости одновременно вскочили и подались вперед, чтобы увидеть толстые грозди тугих багровых ягод на тонких зеленых лозах…

- Что это? – изумленно спросила Деметра.

- Я знаю! – неожиданно возбужденно сказал Петрос, запустил руку в ящик, оторвал одну ягоду-бусину и засунул в рот. – М-м! Однажды мне довелось побывать на винокурне в Суррелле… Там из этого делают те самые превосходные напитки, которые потом продаются по всему миру и люди пьют их, не догадываясь, что служит сырьем. Это виноград!

- Из этого делают вино? – потрясенно спросил Нортон. – А просто есть их тоже можно?

- Легко. – Петрос оторвал горсть ягод, отправил в рот и сплюнул крохотные косточки в ладонь. Кайру нерешительно протянул руку, взял бусину и сжал ее зубами – упругая оболочка лопнула, брызнул сок, и во рту оказалась сладкая мякоть… Он сам не заметил, как съел едва ли не целую гроздь и жадно потянулся к ящику снова, как и остальные, кто пробовали виноград сперва несмело, а потом набрасывались на него словно голодные волки.

Насыщение пришло на этот раз намного быстрее. Вскоре Кайру уже не мог даже протянуть руку к ящику, опустевшему едва ли наполовину. Нэталл посмеивался – по тому, как он неторопливо ел, было заметно, что в свое время он сам умял не один такой ящик, и виноград для него – нечто вполне обыденное. Рита откинулась на спинку стула, держа в руке целую гроздь, запрокинула голову и откусывала ягоды по одной, растягивая удовольствие…

- Никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее, - призналась она.

- Я тоже, - лениво согласился Кайру. – Жаль, что в осажденном Майноре и в форпосте друидов нас не кормили виноградом. Я мог бы умереть со спокойной совестью.

- Не говори глупостей. – Рита помолчала, жуя ягоды, потом вздохнула – очевидно, напоминание о Майноре натолкнуло ее на мысль. – А помнишь наш двенадцатый полк? Юффилис говорил, после поражения при Бореайне его расформировали… Далид сейчас в Горной Крепости, Джереми и Фойль должны были быть в Астернии…

Кайру усмехнулся.

- Когда все это начиналось, я бы ни за что не подумал, куда эта история в конце концов меня приведет. Видишь, и отряд волонтеров, и сражения за Актиду остались позади – а я ведь в тот момент был уверен, что так и прослужу в армии до конца войны. Тогда я думал лишь о том, чтобы убить Кассандера и отомстить за отца… Если бы я не изменил свое решение после битвы за Майнор – кто знает, к чему все пришло бы в итоге? И было бы это лучше, или хуже?

- Хватит мучить себя этими мыслями. – Рита взглянула на него. Он обожал этот взгляд, слегка насмешливый и теплый, понимающий… - Мы уже попытались один раз. И если я хоть что-то поняла после этой попытки – это то, что иногда прошлое не стоит пытаться менять. Его нужно отпустить, и убедиться, что ты выучил его уроки.

- Даже если нам грозит конец света? – усмехнулся Кайру.

- Что такое конец света? Ты же видел Элизиум. Конец света означает всего лишь перерождение. Пройдет сто лет, и все это перестанет иметь значение. Все эти войны, смерти, трудности выбора – важны только для нас, здесь и сейчас.

- Так думаешь, это к лучшему, что Петрос не послушал нас, и ничего не изменил?

- Я не хочу думать об этом. Я хочу двигаться вперед. Я не знаю, что ты испытывал, когда держал машину времени, когда возможность исправить что-то самому была буквально у тебя в руках, но, Кайру, мне кажется – пора перестать воспринимать Октарус как возможность бесконечно совершать новые ошибки. Если все время думать о том, что еще ты мог бы исправить – можно сойти с ума.

Она тоже думает о Конраде, вдруг понял Кайру. Да, судьбы переплелись в невероятно сложный узел, а смерть уже нанесла по нему столько ударов, что вскоре оставшиеся нити разлетятся в разные стороны. А отец?.. Если бы он тогда не уехал из деревни, ничего бы этого не произошло. Нубел вряд ли стал бы направлять экспедицию, не имея в своем распоряжении Зрящего. Отец остался бы жив.

А Кайру никогда не встретился бы с Ритой.

И что было бы тогда?.. Он посмотрел на нее, столкнулся с ней взглядом, против собственной воли улыбнулся и понял, что согласен с ней.

- Пойдем наружу, - сказал он.

Ветер касался щек, над океаном садился огненный закат, солнце уже наполовину погрузилось в беспокойную воду, и небо над головой было сиреневым. Кайру присел над обрывом, свесив ноги вниз. Рита медленно подошла, села рядом.

- Ты тоже думаешь о них, - тихо сказала она. – О тех, кто ушел, и больше никогда не вернется. Как тогда, в Зеленых Садах… Я права?

Зеленые Сады… Актос, как же давно это было…

- Ты всегда права.

- Наверное, не зря ты уже дважды меня спас.

- Помнишь, что сказал Петрос? – Кайру усмехнулся. – Правда и благая цель многогранны… никогда не знаешь, какой поступок и к чему приведет. А я… я бы не смог не спасти тебя. Тогда, в гробнице, это было неосознанно. И, когда мы прощались в Петисте, я даже не думал, что мы встретимся опять…

- А жизнь распорядилась по-другому, - еле слышно сказала она и замолкла. Кайру тоже молчал, глядя на линию горизонта, на садящееся солнце, на волны с белыми гребнями, бегущие в сторону пляжа. Он собирался с мыслями и впервые в жизни чувствовал, что тысячи слов, вертящиеся в голове, никак не могут собраться в четкие и осмысленные фразы. Но нужно было что-то сказать. Он чувствовал, что понемногу сходит с ума – как и всегда в течение последнего года, и в особенности тогда, в летнем Ардрае, когда она постоянно находилась так близко от него…

- Знаешь, - наконец, сказал он, - тогда, в Майноре… Я просто, пожалуй, впервые в жизни почувствовал, насколько же я одинок, насколько отличаюсь от всех остальных, я почувствовал себя словно лишним в этом мире. А ты была единственной, кто оказался рядом после всего, ты была такой же одинокой, как и я, может быть, даже хуже… но я тогда абсолютно не понимал, что все это может значить, а понял позже, в Тепей-Куоне, когда выносил тебя из Замка, понял в одно мгновение, когда мне больше всего на свете хотелось, чтобы ты была жива…

Он запнулся, чувствуя, что задыхается, и что сейчас все полетит к чертям. Но Рита не дала повиснуть тишине. Слова рвались наружу, их было слишком много.

- Я знаю, - заговорила она, - Кайру… я тогда слышала, что меня кто-то зовет, в тот момент, когда ты приложил Руну, и от жара я очнулась только на мгновение – и я запомнила это мгновение навсегда, я тоже кое-что поняла, то, что знала, наверное, еще тогда, в Петисте…

- Рита, я люблю тебя, - сказал Кайру. Почти крикнул. Почти прошептал. Хотя и знал уже, когда за секунду до этого он схватил ее за руки, что все эти прелюдии были абсолютно бесполезными, и что остановиться было уже невозможно. Просто так и должно было быть, и было бы удивительнее, если бы случилось по-другому. И когда они поцеловались, задыхаясь, стремясь быть друг к другу настолько близко, насколько это было возможно, Кайру не думал уже ни о чем, кроме одного: он не отпустит ее. Больше никогда. Слишком горячим было ее рвущееся наружу дыхание и ее тело в его объятиях, слишком сладким был вкус винограда на ее губах…

***

Солнце скрылось за горизонтом, и там, где не было темных кучевых облаков, плывущих навстречу ночи, на восток, вспыхнули крохотными хрусталиками северные звезды. Волны с тихим шелестом накатывались на песок. Чайки умолкли. На побережье опустилась прохлада, а в доме над обрывом погасли окна.

В комнате с окнами, выходящими прямо на океан, Петрос и Эшли сидели у подоконника. Темнота скрывала их морщины, и тень бесконечной печали, которую годы навсегда опустили на их лица – и сейчас, когда видны были только силуэты, улыбки, блеск глаз, им казалось, словно годы развернулись вспять, и им было снова по двадцать-тридцать лет.

В море так далеко от берега, что с обрыва и из окон невозможно было различить невооруженным взглядом, покачивалась лодка, в уключинах поскрипывали старые весла, а в лодке, забыв обо всем, словно заново переживая тот миг, когда они много лет назад влюбились друг в друга, обнялись Нэталл и Электра Ганстэйр.

По пляжу, босиком, по щиколотку в воде, подставив ноги холодным мягким волнам, брели, держась за руки, Деметра и Юффилис Лайнтер. Может быть, они молчали, потому что все уже давно было сказано в одну из таких же предыдущих ночей, а может – шептали друг другу что-то, имевшее значение лишь для них. Никто, кроме них да ветра не мог бы сказать этого наверняка – а они не спешили делиться, хотя им, по большому счету, в тот момент было все равно… И им так же казалось, что они одни в этой Вселенной, и Вселенная существует только для них. Они еще не догадывались об этом, но эту ночь ничто не должно было нарушить – и Родриго Антан, поднявшись выше, к кустарникам над обрывом, достаточно далеко, чтобы не слышать ни слова и достаточно близко, чтобы видеть их, безмолвно стоял там и охранял их покой.

Глава 7.3. Порт Харкон

Утром Вигго с негодованием узнал, что ночью из южной рыбацкой деревни прибыл груз с парусиной, и Нэталл вдвоем с Электрой до рассвета переносили ящики из лодок на берег и грузили в телеги, так и не сомкнув глаз. Кальд был возмущен до глубины души тем, что он в это время крепко спал, наевшись и напившись до отвала, и хозяева не разбудили его, чтобы он помог и хоть чем-то отплатил за вино и гостеприимство. Как бы там ни было, Кайру, лежавшего на одеяле, расстеленном поверх холодной росистой травы под кустом неподалеку от обрыва, разбудил свежий просоленный ветер с океана, донесший бас Вигго и шутливые, но усталые возражения капитана.

Рита спала, и он, еще не открыв глаза, уже ощутил ее тепло и ее руки, обвившие его за шею и сомкнувшиеся на спине. Во сне она дышала неспокойно, веки вздрагивали, ветер шевелил рыжие прядки волос, упавшие на ее бледный лоб, и Кайру снова залюбовался ею, не шевелясь и чувствуя, как кружится голова от счастья и от какого-то нового чувства, ощущения спокойствия и уверенности в завтрашнем дне, что переполняли его. Он долго лежал так, боясь разбудить ее, и думал обо всем, о чем не успел подумать накануне ночью, но, как ни крутились в голове мысли, Кайру все время приходил к одному: осталось совсем чуть-чуть. Путешествие на корабле через океан?.. Цель Зрящего?.. Первый Храм? Ерунда.

А что же дальше?

Этот вопрос он задавал себе уже не единожды – когда на такие мысли его наталкивали другие люди: Атгард, Джоанна, Вигго, Петрос, Лайнтер и даже сама Рита… И еще ни разу Кайру не решился найти на него четкий ответ. А сейчас конец приблизился настолько, что он уже ощутил его всем своим нутром. Пора было думать. Давно пора.

Ведь теперь он несет ответственность за них двоих. «Как тогда в гробнице», - с усмешкой подумал он.

Потом Кайру долго решал, что же было сильнее – желание поцеловать Риту еще раз, или страх разбудить ее; наконец, он рискнул, осторожно высвободился из ее объятий, и она, не просыпаясь, прижала руки к себе, свернулась в комочек от холода. Кайру осторожно поправил рубашку, наброшенную на ее обнаженные плечи, положил сверху освободившийся край одеяла, поднялся, оделся, глядя на дом с распахнутыми настежь окнами, на телеги, стоявшие у калитки и на лошадей, жующих сено неподалеку. Несколько матросов сидели на ящиках с трубками в зубах, Нэталл вот уже минут двадцать препирался с Вигго, одновременно раздавая указания, и где-то совсем близко приглушенно гудели волны, накатываясь на песок. День был облачный, солнце поднималось над лесом размытым оранжевым пятном.

Кайру спустился к безмолвствующему пляжу, умылся, потом поднялся к дому, где уже царила утренняя суета. Электра сонно пыталась приготовить завтрак, Вигго отстал от Нэталла и пытался помочь его жене, Нэталл курил вместе с матросами, то и дело прикрывая ладонью чудовищные зевки, Ремиз абсолютно спокойно, по собственной инициативе, взял метлу и принялся выметать из гостиной виноградные косточки. Эшли лежала в кресле и смотрела в окно – она, видимо, тоже еще не совсем проснулась; переведя взгляд на Ремиза, она пробормотала:

- Правильно… Может, они еще прорастут… Электра, давай я напишу тебе рецепт снадобья для растений, а то у вас даже яблони вянут.

- Климат неподходящий, - буркнула Электра. – Я их для тени посадила, а не для урожая… Ну, в принципе, может снадобье и пригодится. Ах ты, цунами и водовороты. Опять переборщила с маслом…

С чердака спустился заспанный Нортон; зевая, он кое-как выговорил: «Доброе утро», плюхнулся в свободное кресло и робко спросил у Петроса, сидящего рядом, нет ли у него лишней трубки.

- Держи, - сказал Петрос. – Табак я взял у Нэталла, а он привозит его контрабандой из Пустынных Земель. Нэталл, - он обратился к вошедшему капитану, - а где эти голубки? Юффилис и Деметра?

- Не беспокой ты молодых людей, - Ганстэйр снова зевнул. – Дай хоть им насладиться спокойными деньками, пока есть возможность. Сейчас груз будет прибывать ежедневно, понадобятся все свободные руки.

- Да они нужны срочно, - озабоченно сказал Петрос. – Слушай, следующая партия ведь придет после обеда?

- Должны. Надеюсь, не задержатся.

- Значит, сейчас позавтракаем, всех соберем, и я кратко введу народ в курс дела. Давно пора, я ждал только Кайру и Риту, и теперь откладывать нечего.

- Я тоже так думаю, - кивнул Нэталл, - потому как вскоре поедем в Харкон, и мне придется уже всерьез задуматься о маршруте и количестве провианта. А там уже думать будет некогда, там будет работа, работа и еще раз работа.

Появилась Рита, на ходу перевязывающая тесьмой влажные волосы. Улыбнулась Кайру, прошла к столу. От нее пахло морем.

- Всем доброе утро. Юф и Деметра скоро придут, кажется, их Родриго разбудил… Насилу отыскал. Ругается.

- Конечно, насилу отыскал. – Нэталл ухмыльнулся. – Юф тоже парень не промах… за время, пока мы тут, уже приметил все укромные места. Чтоб в ответственные моменты никто не побеспокоил…

- А винограда больше не осталось? – Рита его не дослушала.

- Нэталл сказал, надо доесть, а то пропадет, - покачал головой Вигго. – Пока вы отсутствовали, я принял на себя эту жизненно важную миссию…

- На себя он принял, - сердито сказала Эшли. – Сгреб своей ручищей половину ящика разом, только косточки посыпались! Ага, ничего я не преувеличиваю. Надо было из остатка сок выжать да поставить бродить в кладовой. Было бы вино.

- Пробовала я вино делать, не выходит оно у меня, - пробормотала Электра. – Муж виноград из каждого рейса привозит… - Она вытерла руки о передник и сокрушенно вздохнула: - Что-то валится все из рук сегодня. Яичница и рыба на сковороде, овощи на блюде, в погребе есть бочонок пива. Я спать пошла.

Нэталл лениво высыпал пепел из трубки, достал тарелки и принялся накладывать еду себе и гостям. Юф и Деметра сели за стол, одновременно протирая глаза, за ними вошел, невозмутимо поправляя кимоно, Родриго Антан. Через несколько секунд все уже ели, в два счета прикончив стряпню госпожи Ганстэйр.

- Теперь главное, - дотянуть до обеда, - проворчал Нэталл. – И не умереть с голода. И не заснуть на ходу… Кайру, вы куда?

- Прогуляться, - извиняющимся тоном ответил Кайру, выходя следом за Ритой на свежий воздух.

- Через полчаса чтоб были тут! – крикнул Петрос вдогонку.

- А, чтоб его! – пробормотала Рита. – Старый зануда.

Кайру только рассмеялся…

***

Когда они вошли, за столом в центре комнаты на табуретах уже расселись все, кто находился в поместье «Акулье Гнездо» - кроме матросов и самого Нэталла. Вскоре появился и сам контрабандист – он вышел из чулана с несколькими рулонами бумаги, и расстелил один из них на столе. Это была карта, на которой помещалось побережье Ваймара, Актиды, пиратский остров Таласка в северных морях, и архипелаг ноктурнов на юге. У самого левого края карты Нэталл поставил крест и обвел его кружком.

- Где-то здесь, - сказал он. – Ваш остров Дариус. Если координаты, которые дала мне Рита, верны.

- Выглядит так, будто еще чуть-чуть дальше на запад – и у тебя не хватило бы карты, чтобы его отметить, - заметил Петрос.

- Так и есть. Нет карт, которые бы показывали что-то дальше на запад, потому что туда никто никогда не плавал. Там только безбрежный океан…

- И край света, - сказала Электра. – Но, вообще-то, судя по координатам, этот ваш Дариус недалеко от него отстоит. Так далеко на запад никакие суда не ходят. И неизвестно, что там можно найти, и существует ли этот остров вообще.

- Существует, - уверенно сказал Петрос. – Это не подлежит сомнению. Нэталл, ты же знаешь, о чем мы договорились. Сделка уже заключена. От тебя требуется лишь одно: довезти нас туда и обратно.

- Да, но я даже не представлял себе, насколько это далеко, - пробормотал Нэталл. – Запасов придется брать немало и зайти по пути на Ринклет, чтобы пополнить провиант. Ладно, об этом думать будем в Харконе. Петрос, с твоего позволения, эту штуку я заберу себе…

- Без проблем. Ну вот, - маг взглянул на остальных, - цель вам известна. Остров Дариус. Теперь, пожалуй, самое время для некоторых объяснений.

Кайру усмехнулся. Он-то знал, что всех объяснений от Петроса не дождется никто и никогда.

- Когда я только начал изучать все, что связано с машиной времени – я многого не понимал, - сказал профессор, обводя их взглядом. – Ушло время, очень много времени, проб и ошибок, чтобы понять, что же будет наиболее правильно. Конрад пытался меня убедить, когда мы встретились пятнадцать лет назад – но я все еще был настроен следовать своему изначальному плану. Я хотел дожить до того момента, когда сбудется пророчество ноктурнов. Я верил, что только тогда – если мне удастся отыскать Зрящего, а он сможет собрать оба артефакта – мы сможем исполнить указания, данные в «Ваймаракириане».

- Насколько мы доверяем этой книге? – спросил Кайру. – Древние ноктурны считали ее апокрифом…

- Хороший вопрос, Кайру. Именно на него я искал ответ, когда отправился в пятисотые годы до Конкисты.

- Ты нашел ответ?

- Да, - сказал Петрос. – Теперь я абсолютно уверен, что и Конрад, и Горентум были правы. Лучшее, что можно сделать, чтобы закрепить наступление Элизиума – это вернуть Октарус туда, где он был дан людям. Но нужно понимать, что Первый Храм – это не игрушки. Это самая охраняемая святыня ноктурнов, в ее защиту было вложено больше усилий, чем в любое другое святилище. Это место, где смешивается магия людей, а также силы куда более древние и мощные, которые заботятся, чтобы посторонние не смогли проникнуть внутрь. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что, начиная с определенного момента, Кайру придется идти вперед одному.

Кайру кивнул. Ему вдруг стало не по себе.

- Что будет ждать меня там?

- Этого я не знаю. Знаю только, что не все, что там есть – дело рук древних ноктурнов. Они сами боялись этого места до чертиков, хоть и поклонялись ему. Ты связан с Дариусом своей кровью, а значит, для тебя должен быть способ дойти до конца. Но, скорее всего, тебя будут ждать испытания – что-то, с чем может справиться только Зрящий.

- Снова туранды? Лич? Живые каменные статуи? Вервольфы?

- Не знаю, - пожал плечами Петрос. – Но думаю, что все это было бы слишком просто. Стандартные ловушки мог пройти кто угодно, это уже доказали Аксель, Рита, да и я сам. На острове, скорее всего, будет что-то еще. Мы постараемся пройти с тобой и поддерживать тебя как можно дальше, выполняя роль твоего защитного отряда. Как все это будет выглядеть и происходить – честно, я даже представить не могу. Но, боюсь, нам придется столкнуться с определенными сложностями. И мы должны быть к ним готовы, понимаете? Это не увеселительная прогулка, как многим тут кажется.

Вигго хмыкнул.

- А нам не привыкать, Петрос, - спокойно сказал он. – Твоей милостью уже приходилось нам вытворять фокусы и поинтереснее.

- Не знаю, - повторил маг. – Не уверен. Думаю, настоящих фокусов вы еще не видели. Поэтому подумайте все хорошенько. Может статься, что для некоторых из вас будет лучше остаться на берегу.

- Ты поедешь? – спросил Юф.

- Конечно.

- Но почему? Ты нужен кассианцам, Петрос. Ты нужен в Горной Крепости… Если это испытание Кайру – чем ты сможешь там помочь? Прости, но твоя голова сейчас может принести куда больше пользы, чем твой меч, или посох.

- Этого я пока не могу объяснить, - тихо ответил Петрос. – Но у меня нет выбора. Я должен быть там с Кайру.

***

На следующий день Нэталл разбудил гостей спозаранку. Пока Электра второпях грела для них завтрак, матросы во дворе запрягали лошадей в телеги с грузом. Утро выдалось прохладным и туманным, небо затягивали облака, с океана дул ветер, заставляя волны сильнее шуметь, налетая на прибрежные скалы.

Пора было ехать.

Путь в Харкон занял еще три дня, в течение которых ни окружающий пейзаж, ни погода практически не менялись. Океан все так же оставался их постоянным спутником, маячившим голубой кромкой где-то слева, за кустами и полосой прибрежного песка и напоминавшим о себе соленым ветром и плеском волн.

Башни города показались вдалеке на третий день, а когда телеги въехали на вершину холма, стало видно и невысокую крепостную стену. Некогда Харкон был всего лишь рыбацким поселком, который постепенно разрастался и в конце концов превратился в крупнейший ваймарский порт, в который постоянно приходили суда из Актиды и с Архипелага с торговыми и политическими миссиями. Вот и сейчас десятки темных мачт с белыми парусами маячили на горизонте, двигаясь в сторону Харкона и прочь от него, далеко на мысу возвышался маяк. С длинной пристани, уходящей далеко на север вдоль берега, доносился портовый шум, и целые караваны телег, груженных товаром, уезжали по тракту на юг и на восток. Причал ощетинился настоящим лесом из мачт, некоторые из которых поднимались выше приземистых крепостных стен; к стенам теснились рыбацкие поселения и на берегу лежали бесчисленные челны.

Телеги спустились с холмов и покатили по тракту навстречу оживленному движению, поскрипывая немазаными осями колес. У ворот толпилось немало стражников, но они ленились проводить полную проверку и пропустили Нэталла, когда он показал им ваймарские документы, даже не осмотрев груз. Путешественники поехали по узким улочкам, вымощенным серым камнем; дома теснились близко друг к другу, едва позволяя разминуться транспорту и лошадям. Нэталл правил, превосходно ориентируясь в этом каменном лабиринте, покрикивая на проезжающих мимо возниц и, никого не стесняясь, ругался на весь Харкон крепкими матросскими словами, когда ему не уступали дорогу или мешали маневрировать. Это возымело некоторое действие, и не больше чем через полчаса они выехали на широкую улицу, что спускалась к центру всей городской жизни – к верфи.

Пристань уже осталась где-то слева, впереди возвышались доки, стояли стропила, стучали молотки – работа кипела, был самый разгар. На углу, втиснувшись между кабаками и сараями складов, примостилась высокая гостиница, окна которой выходили прямо на море. Нэталл остановил лошадей, спрыгнул на мостовую, остальные путешественники спустились следом, Электра и матросы повезли груз дальше, а капитан первым поднялся на крыльцо.

- Увы, в Харконе у меня нет своего жилища, мой сын купил здесь небольшой домик, но вы там не разместитесь, - сказал он. – Вот в этом трактире я вам уже заказал комнаты. Сейчас расплатимся, оставите вещи, и пойдем смотреть на корабль.

День был пасмурный, горизонт скрывался в туманной дымке, под белесым небом океан, бьющийся о гранитный причал, приобретал свинцовую окраску. Они спустились на влажный деревянный настил, скрипящий под сапогами бегающих туда-сюда матросов и плотников, пошли, минуя разбросанные в беспорядке бочки и ящики. Кайру никогда раньше не видел кораблей, лишь однажды – во время вещего сна, когда ему привиделось падение Суррелла. И теперь он с благоговением смотрел, задирая голову, на острые изящные мачты, стремящиеся в небеса, на паутину тонких вант и снастей, на чуть вздрагивающие под ветром флаги, на белые и коричневые паруса, свернутые на реях, на золотые ростры, изображающие морских богов и серебряные буквы, которыми на корме выводилось имя судна. На открытых подмостках стояли корабли, уже почти готовые сойти на воду; на них проводился внешний ремонт, стучали молотки и визжали пилы. Суда, нуждающиеся в капитальном обновлении, сейчас находились в закрытых доках. Исключение составлял лишь один корабль, стоявший на самом краю открытой пристани. Вокруг него кипела работа, сновали буквально толпы людей с инструментами, и несколько ноктурнов, обвешанных оружием, неторопливо расхаживали неподалеку, явно следя за порядком и чтобы к судну не приближались посторонние.

Сразу видно было, что этот корабль не просто нуждался в починке – его буквально воскрешали, превращая в судно груду досок, оставшихся от искореженного шпангоута и поломанных мачт. Борта были покрыты тесом только наполовину, местами все еще виднелся деревянный скелет, на палубе были заметны огромные пробоины, которые еще не успели заделать. Но работники трудились не покладая рук, Электра была уже здесь, стояла на мостике и оттуда изредка выкрикивала команды зазевавшимся плотникам. Корабль был куда меньше остальных, стоявших на верфи, и намного более узким; по бортам видно было лишь десять пушечных портов.

- Ничего, - пробормотал Нэталл, сделав несколько неуверенных шагов вперед, остановившись и словно покачнувшись. – Ничего. Бывало и похуже… впрочем, нет, хуже еще не бывало, но мы пережили и это… Скоро моя красавица снова будет готова бороздить моря.

- Это и есть твой корабль? – потрясенно спросил Юф.

- Да. – Ганстэйр поднял голову; его глаза сияли. – Прошу знакомиться. Это – моя «Андромеда». Единственное, о чем я жалею – что впервые вы ее видите вот в таком неприглядном состоянии… Когда-то она была самым прекрасным кораблем во всем Западном Океане. И еще будет им, клянусь тысячей чертей, громом и рифами…

- Корвет, - определил Петрос. – Так?

- Построен по конструкции обычного корвета, но с некоторыми изменениями. Чертежами я занимался сам, убрал все, что мне не требовалось и добавил необходимое – а мне нужна была скорость и максимальная маневренность, чтобы быстро возить грузы и ускользать от патрульных кораблей. Я ведь контрабандист, а не пират… Результатом моих трудов стала вот эта малышка, на которую я никогда не жалел ни времени, ни средств, чтобы она была оснащена по последнему слову техники. За этот корабль мне предлагали миллионы… Черт, за время наших с ней скитаний я заработал больше. Только война помешала мне, и после нескольких неудач я оказался почти на мели. И ремонт этот сейчас идет во многом лишь благодаря вам и Петросу.

- Бригадир плотников говорит, что все будет готово через три недели, - сказала Электра, спускаясь с палубы по сходням и подходя к ним. – Ну, Нэталл, ты и сам знаешь, что главная часть, ради которой ее вообще стоило ремонтировать, почти не пострадала… Но, черт, грустно видеть в таком состоянии ту самую кают-компанию, где я двадцать лет своей жизни ставила на стол солонину.

- А что с ней произошло? – не выдержал Вигго. – Шторм? Пираты?

- Если Нэталл захочет, сам поведает вам эту поучительную историю. С моралью «к чему приводит жадность», - усмехнулась Электра. – Он вернулся из того рейса с двумя стрелами в заднице, гром его и молния…

- Зато живой, - бодро отозвался капитан. – Ничего, дамы и господа, я еще попрыгаю на этой скорлупке по морям! Дайте срок, и все морские волки Лаугдейла с ужасом вспомнят имя Нэталла Ганстэйра!

- С ужасом помянут… - сказала Электра.

***

Через два дня в Харкон приехал Роджер Нилдер.

Он провел зиму в Вайраде в новом доме, сходя с ума от неизвестности, закидывая письмами храм Торнира и всех своих знакомых во всех городах Ваймара, пытаясь выяснить, куда делась его жена, пока его самого не отыскало послание из «Акульего Гнезда». Роджер сорвался в дорогу тотчас же, не теряя ни одного дня, и добрался до Харкона в поистине рекордные сроки – лишь за три недели. Ему помогали привилегии капитана Гильдии Воинов, он в любом селе легко находил еду, ночлег и свежего коня, так что никаких трудностей в пути не возникло, и ранним мартовским утром Роджер ворвался в комнату гостиницы с окнами, выходящими на океан.

Последовала немая сцена, а потом были крики, слезы и объятия, а потом страх, горечь и одновременно – дикое, льющееся через край, выстраданное счастье, переполнявшее искалеченную Эшли и здорового, но обессиленного годами Роджера. Остальные путешественники оставили их одних – чтобы они могли наплакаться всласть, успокоиться и свыкнуться с тем, что произошло, и суметь обрадоваться тому, что после всех передряг они остались живы.

Когда они вдвоем, обнявшись так крепко, словно хотели слиться воедино навсегда, спустились в холл гостиницы, где гостям был подан завтрак, Кайру взглянул на них – и понял, что их история действительно подошла к концу. Может быть, не к такому концу, о котором они мечтали, но, по крайней мере, с ними больше ничего не должно было случиться. Они наконец-то были вместе и готовы были наплевать на весь остальной мир, лишь бы так продолжалось теперь до самой их смерти.

- Мы уедем одновременно с вашим отплытием, - позже сказал Роджер; его лицо буквально лучилось от счастья, а глаза были покрасневшими от бессонных ночей в седле. – На тракте сейчас спокойно, нет ни друидов, ни разбойников, с любым торговым караваном можно беспрепятственно вернуться в Вайрад. Там, пожалуй, и останемся, пока не появятся вести с юга. Может, повстанцы из Горной Крепости сумеют чего-нибудь добиться, начав наступление?

- Я чувствую себя буквально отрезанным от всего мира, - пробормотал Юффилис. – Ведь я должен быть там, с ними… Петрос, я сказал Далиду, чтобы они начинали весной. Но ведь уже должно быть все готово, а я даже не знаю, какая обстановка в Актиде, на границе, на северных рубежах, что там происходит и к чему готовиться…

- Война будет, - помолчав, сказал Петрос. – И будет очень скоро. В этом можно не сомневаться. И, Юф, я знаю, что ты им будешь нужен. Но письмо, которое мы отправили в Храм Торнира, уже должно было дойти до своих адресатов – Далида и Геонара. Так что гости в ближайшее время появятся здесь, и вот они-то привезут новости.

- Значит, из Харкона я уеду вместе с ними, - кивнул Юф. – Ну и вместе с Эшли и Роджером, разумеется… - и тут он невольно бросил взгляд в сторону Деметры. Это не укрылось от Петроса.

- Родриго… - сказал он. – Я не знаю, что вы решили, и не вправе вас обязывать, но мне бы хотелось увидеть вас пассажирами «Андромеды». Видите ли, я не знаю, кто охраняет святилище на острове и боюсь, что нам может потребоваться помощь Сорвиголовы.

Кайру увидел, как побелели костяшки пальцев, которыми Юф вцепился в свои нож и вилку. Деметра переводила взгляд с Лайнтера на Петроса, и чувствовалось, что между ней и Юфом словно идет беззвучный диалог, понятный лишь им двоим. Наконец, волшебница сказала:

- Нам нужно время, чтобы подумать.

- Без проблем, - согласился Петрос. – Нортон…

- Я не останусь! – опередил его брат.

- Нортон, что бы ты там ни думал, ты гораздо больше пригодишься повстанцам в Горной Крепости. То, что ждет нас на острове – задача Кайру, и только его. А несколько человек, кто плывет туда – это всего лишь защитный отряд…

- Я не ребенок! – почти крикнул Нортон. – Мне, черт возьми, почти шестнадцать лет! Я не гоняюсь за опасностью и риском, я их навидался вдоволь, когда попал на пиратский корабль… пока я был закован в кандалы, я натерпелся этого до конца жизни, забыли, да?! А я прошел побольше, чем некоторые из вас. Я другого боюсь, Петрос. Разъединения. Неизвестности!

- Нортон…

Юноша вскочил и вышел из-за стола. Петрос развел руками, глядя ему в спину.

- Я предполагал нечто в этом роде, - сказал он. – Но вы меня тоже поймите. Я не хочу, чтобы Нэталла обременяли на корабле люди, которые не смогут принести там пользы. Может, это звучит немного цинично, но действительно, чем меньше народу отправится в путь – тем будет лучше. Кайру, кстати. Зайди ко мне сегодня вечером перед тем, как пойдешь ложиться спать. Надо поговорить.

«Что еще такое?» - подумал Кайру, поднимаясь.

Он хотел пройти на берег, посмотреть на корабли, но вместо этого решил зайти к Нортону. Конечно, в этот момент Кайру понимал брата. Вновь оказаться в неизвестности, в разлуке, не зная, состоится ли еще одна встреча – это было трудно принять.

Кайру поднялся наверх и постучал в комнату Нортона. Ответа не было, и Кайру толкнул дверь, тотчас увидев брата, стоявшего спиной к нему у окна с трубкой в зубах. Нортон вообще очень много курил в последнее время, чаще него этим занимался разве что Петрос, которого Кайру почти никогда не видел без трубки и табака.

- Все в порядке, - устало сказал брат, не оборачиваясь. – Честное слово.

- Тогда почему ты убежал?

- Хотел подумать. В одиночестве. Так привычнее.

Кайру подошел и сел на стул. Нортон щелкнул огнивом, пустил струю дыма в распахнутое окно.

- Ты сам-то что думаешь? – медленно спросил он. – Или тебе наплевать?

- Нортон, ты же знаешь, Петрос себе на уме, - Кайру развел руками. – И мы все в какой-то степени пляшем под его дудку… Если уж он не хочет тебя брать, я не смогу его переубедить, понимаешь? Я бы хотел, чтобы ты поехал с нами. Более того, мне действительно страшно отпускать тебя в Горную Крепость. Потому что если начнется война… черт побери, никто не знает, что может случиться. Но…

- Но?

- Сейчас Петрос – тот, кто знает больше всех о том, что ждет нас на острове, - тихо сказал Кайру. – И я вынужден ему доверять. Если он считает, что так лучше – возможно, имеет смысл подчиниться.

- Ты просто боишься взять на себя ответственность, - усмехнулся Нортон. – Ты уже давно не мальчик. Ты мог бы приказывать ему так же, как он сейчас приказывает тебе. Ты нужен ему куда больше, чем он тебе, ты понимаешь это?

- Нортон! – Кайру вспыхнул.

- Я знаком с этим стариком всего несколько дней, а меня уже тошнит от него, - пробормотал брат, снова отвернувшись к окну. – И меня тошнит, когда ты вот так слепо ему подчиняешься. Кайру, ты потерял намного больше на этом пути, чем он. Ты имеешь право сам выбирать, кто отправится с тобой. Даже если этот путь станет последним.

- Именно поэтому я и согласен с Петросом, - сказал Кайру, и его голос дрогнул. – Я боюсь, что этот путь может стать последним.

- Не говори глупостей. Вы вернетесь, - уверенно сказал Нортон. – Война закончится. И жизнь продолжится. Если сейчас вам надо плыть – ну ладно, плывите. Не такой уж долгий срок – несколько месяцев. Знаешь, я… Я тут думал кое о чем, пока мы ехали из Ардрая.

Кайру терпеливо ждал, пока он докурит и отложит трубку.

- Когда все это закончится, - сказал Нортон, - я хочу… Ты смеяться будешь. Я хочу написать обо всем этом книгу. Обо всех наших злоключениях. Начиная с самого начала, от походов Петроса и Саелина и до вашего возвращения из этого плавания. А ты мне поможешь. Вдвоем справимся. Идет?

- Да, - усмехнулся Кайру. – Наверное, но очень странно слышать такое от тебя. Никогда бы не подумал, что ты захочешь этим заниматься.

- Все меняется, - загадочно ответил брат, и Кайру удивился, как совпали их мысли. – Знаешь, что я теперь думаю?

- Ну?

- Раньше, когда я жил в деревне – меня бесило, что там ничего не меняется. Я тебе клянусь, если бы я тогда встретил Петроса – я бы сразу согласился с тем, что хорошая война не помешала бы, чтобы как-то встряхнуть это все, всех этих людей, которые всю жизнь живут на одном месте и даже не думают о том, что они могли бы сделать намного больше… А теперь, после того, как я помотался по миру, и несколько раз чудом остался в живых – я ненавижу войну, и все, что с ней связано, и я считаю, что этого не должно было произойти… Черт, Кайру, я не умею связно складывать умные мысли, прости… Но я изменился, понимаешь? Я очень многому научился за это время.

- Я понимаю, - сказал Кайру. – Ты об этом хочешь написать?

- Я пока не знаю. Я ненавижу войну, но я теперь понял, что хочу вносить свой вклад в перемены к лучшему – не мечом, а так, как могу. Я устал жить бесцельно. Устал быть бродягой. Я часто вспоминаю Атгарда… Он пошел в Гильдию Воинов потому, что хотел сделать этот мир лучше. Служить порядку, добиваться справедливости. А мне кажется… Многое вокруг нас происходит несправедливо просто потому, что люди не знают, как жить иначе. Этот мир застыл на одном месте, а когда Петрос и Саелин его растормошили – выяснилось, что внутри все сгнило, и стоило пнуть, как все развалилось в труху. И если нам придется строить мир заново после этой войны – я хочу, чтобы люди знали, как она выглядела на самом деле. Чтобы они не повторили тех ошибок. Вот об этом я хочу написать.

- Это отличный план, - тихо сказал Кайру, улыбнувшись. – И я уверен, что ты справишься. Мы с Ритой видели новый мир. И он прекрасен, Нортон. Я думаю, что он станет таким прекрасным благодаря таким людям, как ты.

Брат усмехнулся.

- Я не знаю, получится ли у меня, - сказал он. – Но я знаю, что должен попытаться. Это придало бы моей жизни какой-то смысл. И я правда верю, что это может быть нужно и полезно.

- Конечно, - тепло сказал Кайру, а сам подумал о том, насколько же брат изменился за последние три года. Пожалуй, изменился больше всех.

Глава 7.4. Отплытие - 1

Маг сидел, протянув ноги к камину, в руках у него был Ваймаракириан. На столе рядом с ним валялись и другие беспорядочно раскрытые книги и рукописи. Петрос занял, разумеется, самый дорогой номер и обитал тут в гордом одиночестве, ни с кем не делясь результатами своей ежедневной работы.

- А, это ты. – Петрос поднял глаза, взглянув на него, когда Кайру осторожно прикрыл за собой дверь, и голос профессора прозвучал на редкость серьезно. – Садись, Кайру. Есть разговор. По-моему, ты до сих пор еще не все понимаешь.

- Можно и так сказать. – Кайру не удержался от ухмылки.

Петрос вздохнул.

- Это во многом моя вина. Когда ты отправляешься в другое время и начинаешь менять реальность, нужно быть предельно осторожным. Мы недооцениваем власть слова, а между тем, все, что мы говорим вслух, может пройти для истории незамеченным – а может отпечататься в чьей-то памяти, и стать идеей, которая впоследствии даст ростки и приведет к непредсказуемым последствиям. Вот чего я всегда боялся. Надеюсь, что теперь и ты это понимаешь – ведь тебе довелось менять историю.

Кайру сухо кивнул.

- Я долгое время не осознавал этого, - сказал Петрос. – Я думал, мое предназначение в том, чтобы осуществить революцию в Актиде. На самом деле, последняя и самая важная миссия, которая досталась мне в этой реальности – это довести тебя до конца.

- Это то, что ты узнал в прошлом? Ты ради этого отправлялся туда?

- Да. Слишком много людей использовали перекрестки времен, отправлялись в чужое время, и совершали там необратимые изменения. Ты, я, Саелин, сами древние ноктурны, и многие другие. Мы создали реальность, которой не должно было существовать. Реальность, полную парадоксов. Именно поэтому тебе может казаться, что весь мир летит к чертям. Пророчество древних ноктурнов предсказывало эту ситуацию, они видели хаос вместо будущего в нашем времени.

- Но ведь мы оба видели будущее, - сказал Кайру. Он все еще не понимал, к чему клонит Петрос. – Оно случится. Мир не погибнет, а если и погибнет, то возродится вновь.

- Да. Но тогда мы заглянули лишь на пятьсот лет вперед. Возможно, мы просто отсрочили конец света – но не предотвратили его. Лучший способ предотвратить его – восстановить исходную линию времени. Ту, в которой люди никогда не использовали машину времени. Именно это ты сможешь сделать на Острове Дариус.

- И что тогда? – спросил Кайру. – Тогда все это… изменится? – Он обвел рукой вокруг себя.

- Скорее всего. Мы окажемся в реальности, где всего этого не случилось. Ни Саелина, ни Гараманта, ни Озера Актиды, ни Звезды Ваймара. Никаких перекрестков времен. Одна жизнь, один шанс на все.

Кайру молчал, пытаясь осмыслить сказанное. Петрос улыбался.

- Разве не этого ты хотел, отправляясь в 1425 год?

- Этого, - пробормотал Кайру. – Но…

- Ты хотел отменить войну, но все остальное тебя устраивало? Ты хотел исправить только то, что касается тебя и твоих друзей? Реальность так не работает, Кайру. Если хочешь исправлять, то надо делать это с самого начала. Представь линию времени как дерево, которое растет из того момента, когда древние ноктурны обрели Октарус. С этого момента в одну сторону начал расти мощный ствол – то, что было бы, если бы не было возможности путешествовать во времени. В другую сторону – сотни маленьких веток, которые в свою очередь порождали множество других веток. Ты пытался обрубить лишь одну ветку. Теперь ты можешь обрубить их все у самого корня. Позволить расти основному стволу.

- Но откуда мы знаем, что так будет лучше?

- Мы не знаем. Скажу тебе больше: не уверен, что будет лучше. Будут свои бесконечные войны, эпидемии, миллионы больших и маленьких человеческих трагедий. Величие и падение империй, раздел территорий, свои герои и злодеи. Так устроена история. Все это будет – но будет по-другому. Возможно, там будем даже я и ты. И Рита. Но весьма вероятно, что все мы никогда не узнаем о существовании друг друга. Ты готов к этому?

- Я… - Кайру задохнулся. – Я не знаю, - бессильно сказал он, наконец.

- У тебя осталось не так много времени, чтобы подумать.

- Но как это произойдет? Все изменится в мгновение ока? А я? Что станет со мной? Я ничего не запомню?

Петрос усмехнулся.

- Ты уже задавал мне когда-то этот вопрос… - пробормотал он, и взгляд его на мгновение затуманился. – Я не знаю, Кайру. Я не знаю, как именно все произойдет. Но я знаю, что есть одно условие для того, чтобы совершить настолько масштабное изменение реальности. Тебе нужно будет закрепить действие магии.

- И что для этого нужно сделать?

- Умереть, - просто ответил Петрос.

Кайру смотрел на него, не понимая.

- Что? – переспросил он.

- Машина времени – это треугольник, Кайру. Дариус, Октарус, и Зрящий, который связан с ними обоими. Ты создан магией Дариуса, ты не можешь существовать в отрыве от него. Как и не можешь создать реальность, в которой отсутствуют два из трех компонентов. Если я все правильно понимаю, то ты должен будешь исчезнуть – отправиться туда же, куда уйдут и Дариус с Октарусом. Считай, это означает, что тебе придется умереть.

- И тогда…

- Тогда закроются все перекрестки времен времен. Все, что оказалось не в своем времени – вернется на свои места. В том числе Саелин. В том числе я.

- И я должен буду… умереть?

- У тебя будет выбор, - мягко сказал Петрос. – Когда ты произведешь изменение, эта реальность, в которой мы находимся сейчас, станет фантомом, иллюзией. После твоей смерти она тоже прекратит существовать.

Наступила тишина. Кайру лихорадочно соображал.

- Но ведь тогда все это было напрасно, - сказал он вдруг. – Все, что ты сделал. Все, что я сделал. Твоя революция. Все эти войны, смерти… Зачем все это было?

- Я тоже не знал. До того, как встретился с одним человеком из прошлого, который объяснил мне суть. Но ты прав, на данный момент все это больше не имеет значения.

- Юффилис хочет отправиться на войну, - хрипло сказал Кайру. – Монета… Он верит, что сможет создать в Актиде республику, что сможет восстановить мир. Это тоже не имеет значения?

- Не говори ничего Юффилису, - тихо сказал Петрос. – Я не хочу, чтобы он терял надежду. В любом случае, когда эта реальность исчезнет – никто ничего не узнает. Это словно смерть от пули. Ты не услышишь ее, ничего не почувствуешь, не успеешь подготовиться. Просто вот ты был – а вот тебя нет. Но ты прав. Это знание, с которым очень трудно жить. Человеку необходима цель, необходим смысл, необходима надежда. Поэтому прошу тебя, не говори никому ничего. Это еще одна причина, по которой я не хочу, чтобы слишком много людей отправились в путь на этом корабле.

- Это ужасно, - пробормотал Кайру. Голос отказывался ему подчиняться. Он посмотрел Петросу прямо в глаза.

- Но почему я должен это сделать? Ты не веришь, что Юффилис справится? С чего ты взял, что эта линия времени тоже закончится концом света? Мы можем открыть перекресток времен прямо сейчас. Заглянуть на тысячу, десять тысяч лет вперед… Убедиться, что новый мир существует, и он прекрасен! Так может быть, нам не стоит плыть на этот Остров? Особенно если мы не знаем, что альтернатива будет лучше…

- Слишком опасно, - покачал головой Петрос. – У нас больше нет выбора. Машину времени нельзя оставлять людям. Если мы не исправим все сейчас – новая война будет неизбежностью. То, что ты видел за Вратами Элизиума – может быть создано только если ты сейчас сделаешь правильный шаг.

Кайру медленно опустился в кресло. У него потемнело перед глазами.

- Я больше не хочу этого делать, - еле слышно сказал он, с трудом справляясь с тошнотой. – Я не смогу…

- Сможешь. Это твой долг и твое предназначение. Это то, для чего ты был выбран Озером Актиды. И ты уже знаешь это, только отказываешься принять. Потому что слишком привязался к этому миру. Так странно, правда? Еще недавно ты отправился в прошлое, мечтая изменить реальность. А теперь готов на все, лишь бы оставить все как есть?

Кайру посмотрел на него. Перед глазами была пелена. Единственное, что он видел на самом деле – это лицо Риты.

- Ты и сам все знаешь, Петрос.

- Знаю, - согласился маг. – И боюсь, это жертва, которую ты должен принести.

- Я могу хотя бы сказать ей заранее?

- Лучше всего будет, если ты просто скажешь ей, что должен плыть один. Скажешь, что вам нельзя быть вместе, что ты пройдешь этот последний путь и не вернешься, - жестко сказал Петрос. – И она должна в это поверить. Должна смириться с этим. Должна понять, что вам больше не суждено когда-либо встретиться.

- Я не смогу, - сказал Кайру. – Ты же знаешь, что я не смогу… Мне легче сдохнуть прямо сейчас, броситься с камнем на шее ко дну…

Петрос покачал головой:

- Не я придумал эти законы…

- Да мне плевать! – заорал Кайру; ком в горле давил так, что крик сдерживать было более невозможно. – Ты сидишь тут и втолковываешь мне, что я должен бросить Риту, потом – умереть, а тебе-то ведь все равно?! Знаешь что, езжай сам на этот Дариус, иди в этот храм и делай там, что должен! А я вообще не должен тебя слушать, я мог уйти тогда, в поместье Нубела, наплевав на вас на всех с высокой колокольни! Но почему-то я тогда таскался с тобой по Южной провинции, дрался в Нальвине, потом занимался твоими делами в Майноре и Тепей-Куоне, потом – в Дерельзе и в Регерлиме, расхлебывал кашу, которая заварилась по твоей вине, между прочим! Я думал, что вот, наконец-то все это закончится… Да проще, знаешь, взять нож и закончить все одним ударом…

- Ты этого не сделаешь, - спокойно сказал Петрос. – Ты знаешь, что это будет самая бессмысленная жертва из всех. Если уж отдавать свою жизнь – то ради прекрасного нового мира, разве нет?

Кайру отвернулся. Взглянул в темное окно.

- Я никуда не поеду.

- Поедешь, - лениво ответил Петрос. – Ход истории сейчас зависит от тебя. Ты поедешь – или будешь обречен доживать свою жизнь, глядя на то, как весь мир горит огнем, как умирают один за одним все, кого ты любил. А потом ты останешься один на пепелище, а потом и ты умрешь – зная, что мог бы все исправить, но не стал. Нет, ты не сможешь принять такую реальность – как не смог и я много лет назад. Мы слишком похожи, Кайру. Я знаю тебя слишком долго, и я знаю, что ты поедешь на Остров.

Кайру взглянул на него с ненавистью. Петрос был прав. И это буквально убивало любые попытки спорить с ним.

- Ты хочешь сказать, что все это ложь, тебе самому хочется в это поверить… - заметил Петрос. – Так бывает… Правда бьет намного сильнее лжи, но человек всегда способен принять правду, какой бы жестокой она ни была. Уже много людей отдали жизни за то, чтобы ты не сдался, выдержал все и прошел до конца. Вспомни и подумай об этом. И держи…

Он бросил Кайру Ваймаракириан. Книга раскрылась в воздухе и, поймав ее, Кайру машинально пробежал глазами по строчкам. Может, он надеялся отыскать там ответ на мучившие его размышления, может – хотел найти опровержение слов Петроса…

«Итак, можно заключить, что, как и все сущее, мы вышли из высших начал Света и Тьмы и, следовательно, наша природа по сути своей божественна. Принимая во внимание все вышеперечисленное, я берусь утверждать, что Человек – венец творения, венец Эксперимента Темных и Светлых начал, он равен Дару и сонму выдуманных нами богов, он повелевает своей судьбой и строит свой собственный мир. Каждый человеческий разум – частица высшего разума Света, и каждое тело его – частица высшей материи Тьмы. Так зачем же нужны нам боги, если единственное, что достойно поклонения – центр мироздания, его величество Человек? Зачем, задаю я этот вопрос тем, кто стоит у самой верхушки нашего теократического общества и, держа в руке скипетр Верховного Жреца, повелевает нашими жизнями?..»

- Наверное, тебе стоит запомнить еще кое-что, - негромко сказал Петрос. – У каждого человека есть злейший враг, который просыпается, когда человеку необходимо делать важнейший выбор в его жизни. Этот враг – он сам. Мне уже пришлось пережить немало схваток с самим собой, со своей гордостью, алчностью и желанием власти… но, боюсь, самый страшный бой лежит впереди. Он ждет и тебя. И тогда тебе придется отличить черное от белого, добро от зла и поступить единственно правильно. Подумай над этим.

Кайру покачал головой. Язык отказывался подчиняться ему, слова застряли в горле, мысли превратились в вязкое болото, в котором он отчаянно пытался найти хоть один твердый камень – хоть крупицу смысла. Петрос вздохнул.

- Тебе не повезло, - сказал он. – Завеса приоткрылась, ты слишком рано познал те истины, к которым я шел всю свою жизнь… Так что обдумай хорошенько наш разговор. Вспомни все, что тебе пришлось пройти. Вспомни тех, кто уже никогда не увидит конец. И в день отплытия поступи правильно.

Кайру встал и вышел, не сказав ни слова. Мысли кипели в голове, он не видел ничего перед собой и только думал обо всем подряд. И больше всего – о Рите, которая ждала его в спальне, уже лежа на белой перине, распустив огненно-рыжие волосы… Отличить добро от зла, черное от белого… никогда бы он не подумал, что это может быть настолько трудно.

***

Хьюго Хеллерсон смотрел на молочно-белое небо, затянутое тончайшей пленкой облаков, на море, неспокойное от ветра, на волны с пенистыми гребнями, которые угрюмо бились о мокрый причал и покачивали корабль, пришвартованный к берегу. Серые, незаметные в тумане паруса были примотаны к реям, флаги спущены и на палубе царила сонная тишина. Корвет «Андромеда» только что вышел из дока и накануне был впервые спущен на воду после долгого ремонта. На пристани были уложены штабелями ящики с провиантом, табаком и бочки с водой, вином и пивом. Большую часть из этого капитан Ганстэйр собирался везти на продажу на Архипелаг.

Лошадь звонко цокала копытами по влажной мостовой, разбрызгивая воду из луж – накануне прошел дождь; перед ней, взмахивая белыми крыльями, нахально садились и покрикивали белые чайки. Остановившись перед гостиницей, Хьюго спешился, привязал уздечку к коновязи и направился к крыльцу, где из-за приоткрытой двери доносились оживленные голоса.

При виде Хьюго Петрос и Нэталл, которые сидели за одним столиком, замолкли, и в воздухе повисла тишина, но уже секунду спустя Петрос вскочил и заключил кальда в объятия.

- Ну здравствуй, генерал Хеллерсон, - пробормотал он, отпуская старого знакомого. – Ну здравствуй. Я уж, признаться, думал, что вы не успеете прислать кого-нибудь до нашего отплытия…

- Я мчался как ветер, - улыбнулся Хьюго. – Не мог же я упустить шанс поболтать с тобой после возвращения из Арктариума. Я ведь, грешным делом, считал, что ты давно погиб – так долго не было вестей…

- Я и сам так считал, - полусерьезно, полушутя откликнулся Петрос. – Но ведь твоя дипломатическая миссия завершилась успешно? Генерал Фельм остался в войсках Джейка Фариана?

- Да, и эти войска стали для нас отличным подспорьем, благодаря Ваймару армия повстанцев увеличилась почти втрое. Джейк в кои-то веки проявил благоразумие и доверил все бразды командования нашим полководцам, а уж те сумели скоординировать действия армий и собрать их вместе у самого подножия Олмаера, чтобы в назначенный день нанести сильнейший удар по позициям Саелина. И они это сделали, черт меня побери! Сделали так, что Саелин, сидящий на королевском троне в Майноре, в портки наложил от страха!

- Так в Актиде началась… - взволнованно начал было Петрос, но Хьюго, больше не скрывая своего торжества, произнес:

- Война! Война, Петрос! Петиста и Астерния уже в наших руках, Майнор скоро будет в них, оборонная линия Саелина прорвана в двух местах, и армии стремительно идут на юг! У него просто не хватает войск, чтобы контролировать такую огромную территорию и обеспечивать оборону позиций. Чего, в общем, и следовало ожидать. На этом строились все наши планы, и наша стратегия приносит нам победы!

- Молодцы. – Может, это были неровные блики солнца, заглянувшего в окно, но Хьюго показалось, что в глазах мага сверкнули слезы. – Молодцы, Хьюго. Так держать. Держитесь и покажите им, что значит восставшая Актида.

- Обязательно, - улыбнулся Хеллерсон и обратился к Нэталлу, пожав его руку. – Капитан Ганстэйр, я полагаю?

- Он самый, - кивнул Нэталл. – А вы подоспели как раз к отплытию. Кстати, из Горной Крепости мне присылали письмо с предложением сотрудничества…

- Было бы весьма приятно услышать ваш ответ, но Горная Крепость уже собрала довольно крупный флот, - сказал Хьюго. – В том числе и из судов контрабандистов, поскольку они являются ценными помощниками в борьбе с пиратами. Если вы хотите присоединиться, мы рады будем встрече в Дерельзфьорде…

- Ну, думаю, вряд ли, - покачал головой Нэталл. – Громы и рифы, я пока и сам не знаю, каким путем мы будем возвращаться с этого острова, будь он неладен… Посмотрим по количеству припасов.

- Мы как раз обсуждали маршрут возвращения, - пояснил Петрос. – Я предложил пройти длинным путем, через Архипелаг с выходом в Актиду через устье Ильвиона. И, думаю, наша финальная цель будет лежать в Онклаге.

- Это рискованно, - возразил Хьюго. – Стало известно еще кое-что… Оруэлл Кассандер, которого некоторое время даже считали погибшим, вновь объявился, а его «Харибда» бороздит моря. Как и многие другие пиратские суда. Они контролируют Западный Океан, мили нельзя проплыть, чтобы не наткнуться на патруль.

- Это плохо, - пробормотал Петрос. – Кассандер… Дела принимают серьезный оборот.

- Да ну, ерунда, - отмахнулся Нэталл. – Нет причин для беспокойства, Петрос, поверь. На «Андромеде» я легко уйду от любого пиратского корабля раньше, чем он успеет засыпать в пушки порох… Проблема в другом. Меня беспокоит вопрос: на чьей стороне сейчас ноктурны?

- Они поддержали Саелина. – Хьюго тяжело вздохнул.

- Так вот, проблема будет в продовольствии, - заявил Нэталл. – Путь от острова Дариус до устья Ильвиона займет не менее трех месяцев, а я не смогу увезти на одном корабле припасы для такого долгого плавания. Войти же в порты на Островах будет трудоемкой задачей. Я знаю лишь одну пристань, где мне будут рады при любых обстоятельствах… но мы еще обсудим это, Петрос.

- Да… - Маг словно очнулся, взгляд его, прежде устремленный в окно, вернулся к Хьюго. – Верно… Не представляю, откуда он узнал… ну да ладно. Хьюго, как я понимаю, ты заберешь наших в Горную Крепость? Сами они не найдут дорогу.

- Без проблем, - согласился Хеллерсон, - я так и думал, что ты меня об этом попросишь. В частности, Петрос, я надеюсь, что…

- Юффилис поедет с вами. Думаю, он спустится завтракать в скором времени, вот и поговорите по душам, - опередил его Петрос.

- О лучшем раскладе я и мечтать не мог, - вздохнул Хьюго. – Старина Лайнтер – второй, с кем я хочу поговорить вот уже почти год, и мне это не удается… А ты, Петрос, тоже хорош. Бросить нас и не выходить на связь в такую минуту… Нам тебя там не хватает. Далид говорит, что стоит отдать командование в твои руки, и Актида будет нашей не к сентябрю, а к июню.

- Он мне льстит, - буркнул Петрос; Нэталл хохотнул. – Далид и сам весьма способный мальчик, из него выйдет толк. Тем более, в тандеме с Юффилисом, который тоже возьмет на себя управление тактикой и стратегией, вы будете непобедимы. А меня сейчас куда больше не хватает в другом месте, куда я и должен отправиться на корабле господина Ганстэйра. Извини, Хьюго.

- Это ты меня извини. – Хеллерсон пожал плечами. – Не буду вмешиваться в дела магов.

- Вот и славно, - добродушно сказал Петрос. – Садись завтракать.

Глава 7.5. Отплытие - 2

- В общем, постараюсь как можно короче, - тихо сказал Хьюго, глядя на Юффилиса, который сидел на табурете в комнате напротив него. Шторы были задернуты, утренний полумрак накрывал лица и предметы. – Когда я уезжал, обстановка была такая… Мы атаковали в начале апреля, когда в окрестностях Петисты и на перевале стаял снег. Подготовка, обучение солдат, стягивание войск прошли гладко, нам удалось в течение нескольких ночей собрать армию в одном месте незаметно для оборонных форпостов, которые Саелин выстроил у подножия Олмаера. Знаешь, ты этого не видел, а зрелище страшное – почти как Рукотворные Горы в Тепей-Куоне: сотни башен с пушками и мощным гарнизоном буквально усеяли равнину, некоторые были выстроены на горных склонах, и все они находились на расстоянии менее полета стрелы друг от друга, а между ними ежедневно проходили учения войск, жгли костры, испытывали новую дьявольскую технику, которую им часто присылали с заводов… Зима была жуткой. Наши фабрики, кузни каждую ночь работали и постоянно дымили; наверняка порой ветер относил дым и в сторону Петисты, но, к счастью, враги этого не заметили. А мы постоянно дрожали и жили в страхе оказаться раскрытыми, что местоположение Крепости станет известно Саелину в Цитадели Волка. Думаю, и его шпики немало лазили по горам, но, опять же, расположение базы оказалось очень удачным, опасность пронесло мимо.

- Ну, мы с Петросом и Ритой старались, когда выбирали место, - усмехнулся Юф. Он брился, скреб щетину, глядя больше не на Хьюго, а в грязное зеркальце. – Рита выбрала эту долину идеально – в нее можно пробраться только двумя маршрутами: со стороны Петисты и со стороны Дерельзфьорда. Правда, это создавало проблемы и для вас – нельзя было быстро перебрасывать армии?

- Да, но с этим пришлось смириться, - вздохнул Хеллерсон. – Так или иначе, пятого апреля мы рискнули. Действия были скоординированы с восточным фронтом, в этот же день и в тот же час на востоке была осаждена Астерния. В ней был не слишком большой гарнизон, и через три дня осады город сдался. Солдаты едва не учинили самосуд над теми, кто носил гербы Тепей-Куона – хорошо, Геонар сумел кое-как взять ситуацию под контроль. Но все равно, когда повстанцы ворвались в город, резня была страшная. Посланцы говорили, улицы были буквально усеяны трупами, и никому не удалось уйти.

- Когда лес рубят, щепки летят, - холодно сказал Юф. – А что в Петисте?

- Заслон был пробит в течение одной лишь ночной атаки, сразу были уничтожены пять форпостов, и войска устремились к городу. За зиму там успели построить мощную крепостную стену и организовать оборону, так что бой был долгим и сложным… но мы правильно поступили, что направили основные силы именно туда. Осада длилась не меньше недели, от отступления нас удерживало только одно: мы раскрыли себя, и теперь, если мы вернемся в Крепость, все наши работы окажутся впустую. И город был взят. А оборонные форпосты – практически все сожжены. Гарнизон Петисты был вырезан, его составляли в основном пираты и ноктурны. Были, правда, и альвены из тех регулярных войск Актиды, которые после возникновения Империи принесли присягу Саелину. Эти, понятное дело, сдались сразу и радовались нам как дети, говорили, что не надеялись получить освобождение так скоро. Кого-то мы отправили в резерв, кого-то оставили в городе, создав новый гарнизон.

- Все это хорошо, - кивнул Юф, - но что теперь? Нельзя стоять на месте. Войска должны двигаться на Майнор…

- Они будут двигаться, - сказал Хьюго. – План уже разработан, он был готов еще зимой, и теперь остается только четко привести его в исполнение. Но уже сейчас становится понятно, что нас ждет много трудностей.

- Например?

- Осада Майнора. Город просто так не сдастся. К сожалению, не выйдет проникнуть внутрь стен тем же путем, каким оттуда прошлой зимой вышли гонцы – через Ильвион и канализацию: из канализации крайне трудно выбираться обратно в город. Поэтому у нас остается, по сути, одна надежда: Маклевирр, диверсия и качественно подготовленный саботаж. Кто-то из шпионов должен проникнуть в город и влиться в его гарнизон, получить доступ к городским воротам и в назначенный час открыть их, а Маклевирр подготовит к этому тех альвенов, кого сейчас можно найти в столице. И тогда бой завершится в нашу пользу…

- Понятно, - тихо сказал Юффилис. – Это буду я.

- Не понял?

- Это буду я. Тот человек, который проникнет в Майнор и откроет ворота. Никто из ваших шпиков не справится с таким заданием, поверь мне, Хьюго. Для этого нужна нечеловеческая выдержка, железные нервы, полное отсутствие страха и каких-либо моральных устоев, потому что действовать порой придется крайне жестко. А мне приходилось неоднократно выполнять задания такого рода по поручениям Петроса, и я к этому привык. Ваши шпионы могут провалиться. А я обещаю тебе и всей армии повстанцев, что не провалюсь, выйду на связь с Маклевирром, создам новую мощную сеть из агентов, и в нужный срок Майнор будет в наших руках.

- Юффилис, ты нам нужен, - озабоченно сказал Хьюго. – Не как агент, прячущийся где-то за городскими стенами, с которым невозможно выйти на связь. А как талантливый и опытный тактик, которому уже приходилось командовать боевыми единицами. Таких как ты людей у нас чертовски мало. И каждый на счету…

- Хьюго, не спорь. – Лицо Юфа выглядело невероятно усталым и изможденным. – Слушай, я верю в вас. И еще – я точно знаю, на что я способен, а на что нет. Да, я смог проявить себя год назад во время пограничных стычек и во время первой битвы за Майнор, но если я буду находиться снаружи города, а не внутри, я принесу вам намного меньше пользы. Понимаешь? Хьюго, это уже не просто объяснение, это приказ человека, который, по сути, стоит в нашей иерархии выше тебя, а приказы не обсуждаются. В Майнор пойду я. И я обещаю вам – обещаю Актиде – что этот город будет в наших руках.

Хеллерсон помолчал, глядя в окно.

- Не этого я хотел, когда ехал сюда, - сквозь зубы сказал он. – Юф… если честно… я боюсь. За исход всего этого, потому что понимаю, что никто не даст нам второй шанс. Либо война будет выиграна, либо… нашим потомкам понадобится еще несколько десятков лет, чтобы собраться с силами и повторить попытку. А еще я боюсь за тебя. Ты и Петрос… это люди, без которых не было бы ничего. И ты прекрасно знаешь, какая роль уже давно уготовлена тебе в нашем светлом будущем, если оно наступит. Петрос стар, и он сам говорил, что все дела будут под твоим контролем. Если… не приведи Актос… если что-то пойдет не так…

- Давай закроем эту тему, - жестко прервал его Юф. – Без обсуждений. И ни слова про то, что может пойти не так. Такого не будет. Или, черт возьми, все это не имеет смысла, потому что мы не должны испытывать ни страха, ни сомнений, только тогда мы победим.

Хьюго молчал, глядя на него исподлобья. По его лицу Юф вдруг понял, что генерал еще не закончил делиться новостями.

- Что-то еще?

- Да, - нехотя сказал кальд. – И это еще одна причина, по которой я не хотел бы, чтобы ты оказался в Майноре. Разведка докладывает очень плохие новости, Юф. Саелин разработал новое оружие. Страшнее всего, что было до этого. Раньше мы боялись пушечных ядер, которые разом могли убить целый полк… Теперь он способен одним выстрелом уничтожать целые города. Инженеры Тепей-Куона называют это оружие «ракетами».

- Ерунда, - пробормотал Юф. – Одним выстрелом целый город? Как это доказать? Он что… он уже их испытал?

- На полигоне в Восточной провинции. Говорят, ночью было светло, как днем. В земле осталась воронка шириной в несколько миль, Юф. Все, что было живого в этом кругу, превратилось в пепел. Юф, я боюсь, что он может применить эту штуку по нам, если мы выгоним его из Майнора.

Юф вздрогнул. Холодок пробежал по его спине. Он вдруг вспомнил, как давным-давно Кайру рассказывал ему об одном из своих ночных кошмаров.

Падающая звезда.

- Ничего, - сказал он вслух, стараясь, чтобы его голос звучал как можно тверже. – Мы найдем способ. Ему нас не запугать.

***

Вдалеке над морем занимался рассвет, окно было открыто, и ветер раскачивал в комнате старые занавески. Было холодно, но Кайру сидел, положив руки на подоконник, в одной распахнутой рубахе и легких штанах, чувствуя, как тело начинает подрагивать, а руки покрываются гусиной кожей – ветер пронизывал насквозь. Море волновалось, с шумом билось о пристань, покачивало на пенистых барашках волн огромные корабли. Кайру обернулся, глядя в мягкий серый утренний сумрак комнаты, на постель, где, свернувшись калачиком под одеялом, спала Рита.

Как всегда, он залюбовался ею, и мысли, которые и до того-то путались, теперь уплыли совсем. Он не думал о том, как рассказать ей все, что сообщил ему Петрос, он думал о ее рыжих волосах, о ее зеленых глазах, о ее горячих мягких губах и ее обжигающем дыхании. А она спала – тревожно, стиснув маленькой ладонью уголок одеяла, дыша часто и шумно. Он совсем недавно заметил, что у нее такие маленькие ладони при таких сильных руках, которыми она легко управлялась и с мечом, и с луком…

Октарус лежал на столе, иероглифы изредка мерцали голубым, и отчего-то казалось, что он живой, что солнце сейчас ослепит его своими лучами, а спрут сожмет щупальца в смертельном объятии. И щупальца сжимались. Стискивали его, не позволяя убежать, отбросить и надежды, и тревоги, и страхи. Позволяли лишь сделать выбор, последствия которого для него лично будут практически одинаковыми. И мир уже никогда не будет прежним… для него.

Рита пошевельнулась. Она уже проснулась и теперь лежала, ловя последние мгновения уходящей дремы, наслаждаясь последним утром в настоящей постели на мягкой перине и не желая отпускать крепкий утренний сон. Кайру улыбался, глядя, как она ворочается с боку на бок и, наконец, открывает глаза, щурясь и глядя на него.

- Доброе утро, - негромко сказал он.

- Угу, - пробормотала Рита. – Ранняя ты пташка. Нет чтобы поваляться подольше… ты ушел, а я замерзла одна на этом ветру. Теперь в ближайшие несколько месяцев придется спать в трюме в гамаках, помнишь об этом?

- Еще бы, - усмехнулся Кайру.

- Ну так иди сюда.

Кайру усмехнулся, встал и медленно двинулся к постели.

…Потом они лежали, откинувшись на горячие подушки, глядя в потолок, голова Риты на его груди, его рука гладит ее волосы. За окном шумел океан. Кайру молчал, его мысли снова были далеко от этой комнаты, как ни хотелось бы ему думать лишь о Рите и только что пережитых мгновениях.

- Кайру, - осторожно сказала Рита. – Что-то случилось?

Конечно. Она не может не догадываться. Она знает его так же хорошо, как саму себя, любой знак на его лице заметен ей и имеет значение…

- Нет, - машинально сказал Кайру и тут же признался: - Да…

Неужели его на это толкает сама судьба? Но судьбу нельзя принимать такой как она есть, ее нужно кроить самому, ковать железным молотом в Кузнице Драконов… Обломок меча, сломанный в Нальвине Оруэллом Кассандером, Нальвин пал и Кайру лежит на земле, вдыхая осенний ветер, и опавшие листья кружились над ним… желтые, красные, огненные… как волосы Риты.

- Рита… - начал было он и не смог, задохнулся. – Ты… ты когда-нибудь была в море?

Рита внимательно на него посмотрела.

- Нет. Нэталл говорил, новичков всегда мучает морская болезнь, так что половину пути мы проведем, согнувшись над бортиком… А вообще, по-моему, это потрясающе – плыть, чтобы вокруг была только вода, и так до самого края света.

Кайру усмехнулся.

- Нортон однажды спросил отца: что там, за краем света? А отец сказал, что там человек переворачивается с ног на голову и оказывается на другой стороне. И там тоже живут люди.

Рита улыбнулась.

- Было бы забавно, если такие же альвены и кальды, которые две тысячи лет назад приплыли из-за моря и завоевали эту землю, на самом деле прямо сейчас ходят вверх тормашками где-то прямо под нами… А вдруг можно взять лопату и докопаться до них?

- Хочешь тоже жить вверх тормашками?

- Не знаю. Наверное, неудобно – кровь к голове приливает, - рассмеялась она, и тут же добавила уже серьезно:

- Но я хотела бы увидеть ту землю однажды. Хотела бы узнать, почему они приплыли оттуда сюда – и никогда не вернулись назад. Неужели им там было настолько плохо?

- Может, их выгнали оттуда. Так же, как они выгнали ноктурнов, кентавров и друидов с их родной земли.

- Иногда я думаю, а может, Саелин все делает к лучшему, - прошептала Рита, глядя в окно. – Он же как бы восстановил историческую справедливость. Разделил землю между альвенами и ноктурнами, дал свои наделы людям с Таласки и гоблинам из Пустынных земель. Какое право наши предки имели отнимать эту землю у них? Право сильного? Ну вот, пришел Саелин, и по праву сильного сделал то же самое. Почему он плохой? А наши предки – плохие, потому что выгнали из Актиды ноктурнов, или хорошие, потому что основали наше государство?

Кайру молчал. Слова «плохо» и «хорошо» крутились у него в голове, но он никак не мог дать им определения – а потому не знал, что сказать в ответ на ее риторический вопрос. Но Рита и не ждала ответа. Она рассеянно водила ладонью по его коже, погруженная в свои мысли, и в этот момент раздался стук в дверь.

- Вы уже встали? – За дверью был Нэталл. – Бегом вниз! Собираемся, надо отплыть пораньше.

Кайру и Рита медленно поднялись и нехотя начали одеваться.

Все остальные путешественники уже собрались на первом этаже. Петрос надел походный плащ и рюкзак, другие уложили вещи на корабль еще вчера вечером, и только маг не доверил свои пожитки никому, оставив их на ночь при себе.

- Хьюго! – вскрикнула Рита, бросившись на шею кальду. Тот обнял ее, крепко прижав к себе и отпустил, смеясь. – Хьюго, и ты здесь!

- Конечно, как же я мог пропустить такое событие, - ответил кальд. – Рита, девочка моя! Как же я давно тебя не видел! Дай Актос памяти, с тех самых пор, как ты уехала из Петисты… А ты все такая же. Бросаешься в авантюры, не думая о последствиях.

- Кто бы говорил, - лукаво улыбнулась Рита. – Ты ведь из Крепости? Рассказывай. Сдается мне, у вас там авантюры поинтереснее наших…

- Сейчас. По пути в порт расскажу для тех, кто долго спал и благополучно продрых мой приезд.

- Я думал, этот день никогда не наступит, - проворчал Вигго. Они вышли на улицу и теперь стояли на набережной. – Ф-фух! Ну и ветерок! Однако, свежо сегодня, мигом просыпаешься…

Кайру поправил меч, висящий на поясе. Он сделал бы все, чтобы этот день никогда не наступил. Дома на пристани были накрыты утренним сумраком, порт просыпался, сквозь крики чаек доносились голоса рабочих и моряков.

Хьюго говорил, говорил и говорил, а остальные – Рита, Вигго, Эшли, Деметра и Роджер – слушали его, разинув рот. Эти новости из Актиды, которая сейчас вновь была охвачена пожаром войны, казались здесь, в обители мира и покоя, чем-то абсолютно нереальным, пришедшим из другого мира. Еще пару недель назад Кайру бы присоединился к эмоциям, которые охватили остальных путешественников, послушал бы рассказы Хеллерсона с огромным интересом, но сейчас он не слышал ни слова – он был погружен в собственные мрачные мысли.

- Кайру! – Петрос, приблизившись, вернул его к реальности своим голосом. – Ты как? Готов?

По интонации Кайру моментально догадался, о чем спрашивает маг.

- Еще нет, - хрипло, поражаясь слабости своего голоса, ответил он. - Сейчас… Дойдем до корабля…

Деревянный настил скрипел под ногами, волны с грохотом бились о причал. Кайру шел по этим доскам, словно поднимался на эшафот. Вокруг него был целый мир, миллионы людей, у всех у них были свои мысли, беды и страдания, но никому не дано было понять, как сильно страдает Зрящий, обреченный стать героем и спасителем человечества… А солнце поднималось выше, и на горизонте облака разошлись, открывая голубое чистое утреннее небо.

На палубе «Андромеды» сновали матросы, погружая в трюм ящики и бочки с провиантом. Телега с вещами и запряженными лошадьми, которую нанял для отъезда Хьюго, стояла напротив опущенного трапа. Нэталл пожал руки Хеллерсону, Роджеру, Юфу и Нортону, махнул рукой Эшли и взбежал по трапу наверх, чтобы отдавать команды и готовиться к отплытию. Роджер поднял Эшли и посадил ее в телегу. Начались последние объятия. Юффилис, уже не скрываясь и не стыдясь никого, снова и снова целовал Деметру, а по ее щекам катились слезы. Петрос торопливо поднялся на палубу следом за Нэталлом и уже оттуда крикнул:

- Берегите себя! Там, куда вы едете, будет очень жарко… Увидимся в Тепей-Куоне! Кайру?

- Сейчас. Рита…

Он глубоко вздохнул. Мир словно отступил на шаг, освободив в центре место только для них двоих.

- Мне нужно кое-что тебе сказать.

Эти слова, которые он заготовил впопыхах, теперь казались такими бесполезными, такими неспособными выразить все, что было у него на душе. И он ненавидел себя даже за то, что ему приходится объяснять ей все так примитивно, он дико боялся того, что Рита не сможет понять. Они медленно отошли в сторону, подальше от людей, стоявших у трапа, и эти последние шаги, последние секунды дались ему тяжелее всего – они были как краткая отсрочка перед неминуемым падением во тьму.

- Рита, я… тогда, в Петисте, я еще не знал, что мой путь окончится здесь. – Он говорил очень тихо, хотя ему казалось, что там, у трапа, слышно каждое его слово, и от этого он начинал почти шептать. – Все они… - Кайру махнул рукой назад. – Это не их путь. Дело на острове Дариус должен завершить я один.

Рита молчала. Кайру пытливо смотрел в ее глаза, пытаясь увидеть, понимает ли она хоть слово и одновременно – пытаясь запомнить эти глаза именно такими на весь путь. До самого конца.

- Помнишь, тогда в Тепей-Куоне? – спросил Кайру. – Я был уверен, что потерял тебя. Я не хочу, чтобы это повторилось. Так нужно, чтобы я ехал один.

- Я не останусь, - тихо сказала Рита.

- Я знаю, что ты не боишься. Но это – ради меня. Не спрашивай, почему так нужно, я, правда, не смогу ответить… Я хотел бы бросить все и остаться тут, с тобой. Но не могу.

Наступила жуткая звенящая тишина. А потом Рита заговорила.

- Значит, ты так ничего и не понял, - сказала она. – Ты все это время думал, что стараешься отгородить меня от неприятностей, что я слишком буйная, что я вечно ищу опасностей на свою голову? Думал, что я только и жду случая ринуться в бой, и нужна твоя холодная голова, чтобы сдержать меня? Но я не такая. Может, я и была такой в шестнадцать лет… до того, как встретила тебя… Но ты никогда не знал кое-чего. Я никогда не говорила тебе, как же я испугалась, когда в святилище Актоса повернулись ступени, и я полетела туда, вниз, в эту темноту… Как я чуть было не умерла от страха, оказавшись там в одиночестве, и как я была счастлива в первые секунды, когда поняла, что ты меня не оставил одну… Ты не понимаешь, как я ждала тебя, когда ты обещал прийти, зимой, в Майноре, и я знала, что ты вернешься, потому что не сможешь иначе, потому что влюбился в меня еще тогда, в Петисте. И не понимаешь ты, как я искала по всему городу расположение двенадцатого полка и как я до конца не хотела верить известиям о том, что тебя казнили, и как я была безумно счастлива, когда нашла тебя живым…

И в Онклаге, когда вы уехали, чтобы попытаться проникнуть в Цитадель еще раз, я с трудом ходила тогда, но все равно хотела взять лошадь и броситься следом за тобой, просто чтобы быть рядом… потому что я тоже боялась тебя потерять. Ты был занят, ты думал, что хочешь стать героем ради меня, а все это время я пыталась спасти тебя от самого себя…

Кайру понял. Обнял ее, неловко глядя ее волосы. Она прижалась к нему, ее плечи вздрагивали – она боролась с плачем.

- Это Петрос? – еле слышно спросила она. – Петрос тебя заставил?

- Рита…

- Нет разницы между добром и злом. Есть только то, что мы считаем правильным. Если ты считаешь, что так будет правильно – я подчинюсь. Только скажи… ты вернешься?

Кайру никогда не думал, что ему будет так тяжело сказать слово «нет». Он ненавидел себя, хотел провалиться сквозь землю, хотел кричать: да, да, да! Но Рита поняла и отступила на шаг.

- Я верю тебе, - сказала она. – Верю во всем. Если ты говоришь, что так нужно, пусть будет так. Почему?.. Наверное, потому что я никогда в жизни никого не любила так, как тебя. И потому что с тех пор, как я лишилась отца, я ни на кого не могла положиться так, как смогла на тебя. Все, что ты говоришь… я хочу в это верить, потому что не могу иначе… Но скажи, неужели ничего нельзя сделать?

- Это тоже выбор, - хрипло ответил Кайру. – Между тобой и тысячами жизней. Что бы выбрала ты на моем месте? Ведь теперь ты знаешь, на что я иду, и что меня там ждет.

- Это станет мне утешением, не сомневаюсь, - шепнула она. – Кайру… Я больше никого не смогу любить так, как тебя. Никогда в этой чертовой жизни.

- И я тоже. И я тебя люблю, я делаю так именно потому, что люблю тебя больше всего на свете… Ты мне веришь?

Рита подняла лицо и на мгновение на ее губах мелькнула вымученная улыбка. В следующее мгновение она отвернулась, и Кайру понял, почему: еще одно объятие, одно прикосновение, один поцелуй – и все рассыплется, как карточный домик: они попросту не смогут расстаться.

Глаза щипало, Кайру смотрел ей в спину, но она даже не обернулась, когда садилась в телегу.

В небе кричали чайки. Андромеда поднимала огромные белоснежные паруса, которые мигом наполнял ветер. Нэталл уже стоял на мостике, торопливо отдавая последние приказы. Кайру медленно, шатаясь, точно пьяный, поднялся по трапу. Его тошнило, перед глазами снова все плыло, мозг отказывался верить в происходящее. Лицо Риты стояло у него перед глазами.

Трап поднялся, Нэталл крикнул еще что-то, последние паруса взвились, подхваченные ветром, и «Андромеда» медленно отчалила. Вода понесла ее, матросы торопливо укрепляли ванты, и корвет величественно поплыл на юго-запад. Берег стремительно удалялся, корабль разрезал волны узким носом и несся вперед быстрее и быстрее, и ветер подгонял его, хлопая в парусах, будто громадный лебедь распахнул крылья и собирался взлететь.

Телега неторопливо затряслась, съезжая с досок пристани на вымощенную камнем дорогу, ведущую в сторону городских ворот. Эшли сморило, и она задремала, откинувшись на тюки, в которые были завернуты одежда и одеяла. Нортон задумчиво смотрел на корабль. Он вспомнил, как сам был рабом на судне пиратов, вспомнил штормы и бури, брызги, волны и молнии, скрежет шпангоута, свист ветра и струи дождя, стекающие по лицу, когда содранные в кровь руки устало тянут канаты, и по голой спине бьет кнут надсмотрщика… Рита молчала и не отрывала глаз от корабля, плывущего по синей воде на всех парусах в лучах восходящего солнца – зрелище безумно красивое, навсегда запавшее ей в память. Этот корабль уплывал и уносил от нее все, на что она до сих пор надеялась, во что верила и чем жила. И до конца она не могла признаться себе, что на этот раз действительно все кончено.

- Я буду ждать, - шепнула она сама себе, понимая, что это бессмысленно, и все равно – не смогла удержаться. – Буду ждать…

Глава 7.6. Открытое море

- Кайру.

Кайру не поднял головы, уткнувшись лицом в колени. Он сидел на палубе, привалившись спиной к мачте, и все еще был охвачен ураганом мыслей, носящихся в голове и не дающих ни минуты отдыха. Казалось, у него было настолько много тем для размышлений, что он мог бы просидеть так в течение всего плавания без воды, еды и сна.

- Кайру. Все нормально. Ты сделал все правильно. Даже лучше, чем было необходимо.

Кайру снова проигнорировал.

- Вы оба выросли, - негромко сказал Петрос. – И многое поняли за эти минувшие несколько лет. Если в начале путешествия, во время первой экспедиции, вы все еще были детьми, то сейчас вы смогли обдумать все по-взрослому. И ты все понял. И Рита тоже все поняла, не сомневайся.

- Мне плевать, - еле слышно сказал Кайру.

- Ничего. Это пройдет. Времени впереди много, а душевные раны имеют свойство когда-нибудь заживать, да так, что даже рубца не останется.

Погода будто насмехалась над ними – а может, поднявшийся свежий ветер хотел унести корабль подальше от печали, оставшейся на берегу. Палуба пахла свежим сосновым тесом, и кое-где все еще блестели пятна луж, оставшихся после генеральной уборки, когда матросы утром готовили корвет к дальнему плаванию. Над головой хлопали кливера, скрипели ванты; в трюме, когда корабль покачивался на волнах, слегка громыхали ящики и бочки. Над кормой плыли облака табачного дыма – матросы все как один курили трубки. Нэталл оставил штурвал на попечение старпома и ушел в кают-компанию к Электре. На носу у бушприта стоял Родриго Антан и вглядывался вдаль – но на горизонте вряд ли можно было разглядеть что-либо кроме синей поверхности океана с серебряной сетью пены. Солнце поднималось все выше, его лучи просвечивались сквозь облака, оставшиеся на востоке над Харконом, и светили «Андромеде» в корму. Берег оставался все дальше, и, если бы не горы на севере, темная полоска уже совсем исчезла бы из виду.

Кто-то еще подошел к нему и присел рядом. Ремиз.

- Почему? – только и спросил ноктурн.

Почему?.. Почему он послушал Петроса? Почему он не взял с собой Риту и Нортона? Почему он вообще на этом корабле? Почему он выбрал делать то, что он делает? Почему он плывет сейчас, запертый на корвете, точно осужденный узник в камере, навстречу тому, что, возможно, станет его смертью – либо воротами туда, откуда не суждено вернуться?

И если там ждет не смерть, то что?

- Потому что так легче, - хрипло сказал Кайру. – Лучше сжечь все мосты сейчас… Пройти остаток пути в одиночку. Если бы она была здесь… Я бы не смог.

- Ты и не должен, - заметил Ремиз.

- Должен. Никто, кроме меня, не сможет это сделать. Разве что Нэталл. Но он не станет.

Ремиз помолчал, глядя на собственные скрещенные пальцы.

- Джоанна как-то сказала мне, что, возможно, мы уже живем в лучшей версии реальности, которая могла случиться, - вдруг сказал он. – Да, здесь все равно идет война, и гибнут сотни людей, но это происходит и во всех прочих ветках. Может быть, нам не стоит ничего менять. И уж точно не стоит ради иллюзорных перемен приносить себя в жертву.

Кайру молчал. В его горле застрял ком.

- Я знаю, каково это, - тихо сказал Ремиз. – Терять тех, кого ты любишь. Но ты еще ничего не потерял. У вас у обоих есть шанс – если ты захочешь им воспользоваться.

С этими словами он встал и ушел, оставив Кайру одного. Прошло еще немало времени, прежде чем Кайру смог осознать смысл сказанного.

***

Он не знал, сколько прошло времени. Он все так же сидел, прислонившись к мачте, потом медленно поднялся и долго стоял, держась за мачту и чувствуя жуткую слабость, потом бесцельно пошел вперед по палубе, осматривая корабль – его новое обиталище на ближайшие несколько месяцев, которое ему еще только предстояло узнать поближе. Палуба покачивалась под ногами, и он несколько раз споткнулся, судорожно вцепившись в бортик, чтобы не упасть.

Лестница, ведущая в кают-компанию, была узкой и без перил, и Кайру долго ругался, пытаясь спуститься. Решительно, он не понимал, как моряки долгое время работают на кораблях и абсолютно не разделял привязанности Нэталла к морю.

Внутри было светло, на стенах висели панели из дерева, в углу был прикручен к полу огромный компас. На столе стояла лампа и лежали морские навигационные карты, одна из них – та самая, на которой Нэталл отметил когда-то положение острова Дариус. Сотни маленьких городков, отмеченных на карте, соединяли линии торговых путей, на другом листе рукой Нэталла были нарисованы стрелки летних и зимних ветров, а также постоянных течений в океане. Сам Нэталл сидел в кресле на другой стороне стола и, макая скрипучее перо в чернильницу, которую держал в левой руке, чтобы не расплескать, наносил на одну из карт какие-то пометки, напевая себе под нос. Он был в отличном расположении духа, и пассажиры его сейчас интересовали не больше, чем ящики с грузом, томящиеся в трюме. Еще бы, подумал Кайру, ведь он полгода просидел, запертый в «Клубе завзятых авантюристов» в Вайраде, а теперь наконец-то вернулся в родную стихию. Все-таки Нэталл кривил душой: не только деньги прельщали его в ремесле контрабандиста, а еще и свобода отчаянного капитана, который любил ветер, бьющий в лицо, волны, пенный след за кормой, бурю и простор океана.

Впоследствии он часто говорил Кайру, стоя на палубе и вглядываясь в горизонт:

- Счастье такого дьявольского моряка, как я, не в деньгах, не в риске, не в опасности или безопасности – хотя они тоже важны… Когда мне было двадцать, я понял, что для меня счастье – это выйти при безоблачном закате или в безлунную ночь на корму идущего под всеми парусами корабля. Вдохнуть ветер, посмотреть на море, почувствовать, как соленые брызги касаются лица… или забраться на грот, встать ногами на рею и раскинуть руки, держась за мачту. Под тобой – бездна и палуба далеко внизу, впереди виден только океан, и ты как птица… жаль, что человеку не дано летать, потому что тогда бы я взлетел – и не опускался.

Кайру прошел в коридор и двинулся дальше, глядя на двери кают. Для пассажиров на «Андромеде» было отведено несколько отдельных комнат на корме, экипаж же спал в кубрике под палубой, и условия жизни у них были намного хуже. Вся команда ютилась в небольшом отсеке; им уменьшили площадь ради того, чтобы максимально увеличить объем трюма и перевозить как можно больше груза за один рейс.

Кроме кают, на корме больше нельзя было никуда пройти – двери отсеков были заперты от посторонних, и Кайру вновь выбрался наверх. Подошел к бортику, оперся на него, глядя на воду, и чувствуя, что его начинает мутить.

Чьи-то легкие шаги послышались за спиной. Палуба скрипела, чутко реагируя на любого случайно идущего человека. Рядом с Кайру опустила руки на релинг Деметра.

- Ты тоже это чувствуешь, - тихо сказала она. Кайру даже вздрогнул – до сих пор девушка обращалась к нему крайне редко.

- Что? – спросил Кайру, хотя уже понял, о чем речь.

- Что-то вроде… потери. Чего-то такого, что уже никогда к тебе не вернется… никогда не будет по-прежнему. – Она была бледна и выглядела так, словно готова была потерять сознание.

- А ты почему не осталась с ним? – помолчав, спросил Кайру. – У меня не было выбора. Я должен был так поступить. А у тебя-то был выбор, ехать или оставаться.

- Не было, - горько сказала Деметра. – Не было, Кайру. Это Хьюго… Хьюго Хеллерсон, его старый закадычный друг, а теперь – однополчанин. Он ему что-то рассказал… что-то страшное затевается там, на юге, там идет война, и Юффилису придется выполнить самое опасное задание. Он меня долго уговаривал… а я же не могла не послушаться его. Он сказал, что это для моей же безопасности, что он лучше доверит меня опеке Петроса, чем возьмет с собой в объятую войной Актиду, где нам все равно придется расстаться. А я чувствую, что лучше бы я не соглашалась на это. У меня плохое предчувствие. Что нам не суждено больше увидеться.

- Увидитесь, - ответил Кайру, с удивлением понимая, что эта неожиданная исповедь чудом помогает облегчить его собственную боль. – Обязательно увидитесь. Ты плохо знаешь Юфа, ему и не в таких передрягах приходилось бывать – и он выпутывался. Он справится. Поверь, он выживет в этом огне именно для того, чтобы в конце концов вернуться к тебе. Так ведь и должно быть.

Деметра слабо улыбнулась.

***

Погруженный в свои мысли, он не заметил, как пролетело несколько часов. Солнце за пеленой облаков миновало зенит, но это была единственная перемена, которую возможно было заметить – в остальном пейзаж оставался абсолютно одинаковым: серо-голубая водная гладь с белыми барашками пены на гребнях волн – вот и все, что было видно вокруг. Прозвенел колокол. Кайру не заметил бы и этого, если бы Вигго, проходя мимо, не хлопнул его по плечу:

- Кайру! Хватит хандрить. Обед готов.

Кайру проглотил свою порцию на автомате, не чувствуя ни голода, ни насыщения. Вокруг него звенели ножи и вилки, и звучали голоса, шли разговоры, в которых он не участвовал – все было словно скрыто за пеленой.

- Завтрак в восемь, обед в двенадцать, ужин в шесть, - объяснял тем временем Нэталл, пока Электра убирала со стола. – Если захочется есть в промежутке – солонина в чугунке, сушеные фрукты – в бочке на столе, я вам уже показывал. Но не злоупотреблять! А то не хватит до конца плавания. Электра!

- Да?

- Ты точно проверила, что нам доставили весь груз с питьевой водой?

- Даже если нет, какой смысл вспоминать об этом сейчас? – насмешливо ответила госпожа Ганстэйр. – Ты же знаешь, я всегда проверяю грузы четко, а поставщики знают, что со мной шутки плохи, и обманывать меня не стоит. Воды в трюме ровно столько, сколько мы заказывали. До Ринклета хватит.

- Я же должен был на всякий случай спросить. А то все мы помним, что случилось с командой «Альбатроса» в 1442 году…

- А что случилось? – живо спросил Вигго.

- Массовое отравление. Корабль еле дотянул до Суррелла, за штурвалом стояли те, кто все еще мог кое-как держаться на ногах. Некоторых целителям спасти не удалось, и никто не понимал, в чем дело, пока не выяснилось, что капитан здорово сэкономил на пресной воде… Рассказывали байку, что позже Гильдия Магов Харкона решила провести эксперимент. Поставили на корабле бочку с водой отдельно от других и, пока корабль девять месяцев был в плавании, к ней никто не прикасался. Потом воду выпарили в лаборатории и исследовали осадок… Не знаю, врут или нет, но говорят, что в воде обнаружили пять известных науке ядовитых соединений и три неизвестных. Во всяком случае, ясно одно: тут замешаны и затхлый воздух в трюме, и хранящиеся рядом запасы еды и солонины и, в конце концов, крысы, которые всегда рано или поздно заводятся на кораблях и становятся в каком-то смысле нашими нахлебниками. Вот этим и чреваты долгие путешествия, - закончил Нэталл. – Так что я никогда не беру заказ, не будучи уверенным, что в пути пополню запасы провианта.

- А где тебе так разбили «Андромеду»? – не удержался и полюбопытствовал Вигго. – Все-таки?

- Лучше не спрашивай, - помрачнел Нэталл. Но по его лицу уже понятно было, что язык у капитана развязался, и сейчас он готов травить байки одну за другой. – Было выгодное дело… Доставка груза в Майнор. Прошлой весной это было, город как раз освободился от осады, и альвены гнали войска Саелина куда-то в Восточную провинцию. Ну, я рискнул. Обстряпал дельце как полагается профессионалу, потихоньку довез, жался к восточному берегу, потому как западный весь был в их лапах, и они там тщательно стерегли завоеванное. Довез, ночью вошел в порт, быстренько выгрузился, получил деньги – ну, вторую половину, первую я всегда беру авансом. А на обратном пути-то я и сплоховал. Думал, от города уже далеко, патрулей не видно, ну и вышел на середину, где течение посильнее, чтобы смотаться поскорее – не люблю я реки. Ну и нарвался на фрегат. Пираты. Они рядом с устьем теперь так и кишат. Он гнался за мной до самого моря, вдоль Онклага, и хорошенько изрешетил по пути. Сам не знаю, как я ухитрился уйти и даже дотянуть на этом дырявом корыте до порта, где у меня жил один старый клиент. Я думал, придется кораблик отправлять на свалку, но потом пересчитал деньги, и всю выручку с того заказа отвалил тому мужику, чтобы он организовал мне буксир и довез обломки «Андромеды» до Харкона. Так вот я и остался практически без денег и одновременно – без корабля. А тут еще эти друиды… Приехал в Вайрад, думал поискать работу и тут выясняется, что моего последнего клиента уже благополучно пришили где-то в лесу, а за мою голову у них назначена неслабая награда. Так я и остался в Вайраде на всю зиму.

***

Был уже вечер, в окна кают-компании заглядывали лучи заходящего солнца. Палуба покачивалась под ногами, от постоянной качки у Кайру кусок не лез в горло, но он сумел прожевать несколько сухарей с водой и торопливо пошел на палубу – глядя на океан, он почему-то чувствовал себя лучше, чем в кают-компании, где пол под ногами так и ходил ходуном. Нэталла не было видно – он как всегда носился по всей «Андромеде», проверяя, как работает команда. Кайру подошел к бортику. Буквально через несколько минут послышались торопливые шаги, и рядом с ним согнулся Вигго, безнадежно глядя вниз, на волны, бьющиеся в борта корвета.

Пока Вигго стонал, страдая от морской болезни, Кайру смотрел на эти же волны и ему, вопреки всему, становилось легче. Эти пенистые буруны несли корабль вперед – к его далекой, невидимой пока цели. И это движение было постоянным, его нельзя было остановить. Дариус приближался, неотвратимо, как сама смерть. Северо-восточный бейдевинд наполнял паруса, трепетал в треугольных кливерах и нес «Андромеду» на юго-запад.

- Нэталл сказал, мы сейчас проходим большое Западно-Ваймарское течение, - преодолевая слабость, выговорил Вигго. – Оно теплое и идет от Архипелага через весь океан к Дерельзу. Поэтому на западе Ваймара весна всегда наступает даже раньше, чем в Петисте… ты знал это?

- Нет, - равнодушно пожал плечами Кайру. Он знал, что Вигго станет легче, если он кем-то поговорит, и поэтому спросил, чтобы нарушить неловкую тишину:

- Тебе здесь не нравится?

- В море? – Вигго покачал головой. – Слишком непривычно… и, я бы сказал, скучно. Я думал, на воду можно смотреть бесконечно, но так думаешь лишь пока сидишь на берегу. А теперь меня вот тоска берет, когда вокруг нет ничего кроме этого одинакового океана.

Кайру промолчал, потому что не знал, что ему возразить. Они стояли вдвоем, перегнувшись через релинг и глядя, как покачивается вода, разбиваясь о борт. На небе уже можно было различить крохотные звезды. На мостик вышел Нэталл с секстантом и, прищурившись, принялся измерять показания прибора.

- Ни на градус не сбились, - гордо сообщил он через некоторое время. – Клянусь морским дьяволом, мои ребята отыщут остров Ринклет даже с закрытыми глазами, ходили туда уже раз пятьдесят…

- А что на Ринклете? – спросил Вигго, с трудом разгибаясь.

- База контрабандистов. А вообще – довольно крупный рынок, где можно сбыть и купить все, что угодно. Очень забавное место этот Ринклет, и идея сделать там неофициальную колонию была проблеском гения…

Задумавшись, капитан не закончил фразы и торопливо ушел в кубрик. На носу и корме висели фонари, но их не зажигали, так как боялись нарваться на пиратские патрули. «Андромеда» продолжала лететь вперед подобно призраку, едва касающемуся волн, и темный ее силуэт во мраке ночи еще не раз пугал проплывающих мимо случайных торговцев.

***

Его охватила апатия.

Большую часть времени он лежал в каюте в гамаке, глядя в потолок, шатался по палубе, или стоял у перил и смотрел в океан – и океан был одинаковым везде, как и дни на корабле. Три раза в день колокол звал пассажиров в кают-компанию для приема пищи, после ужина они по обыкновению оставались подольше, и Вигго резался с матросами в карты, а Ремиз с Петросом – в шахматы, и только Кайру не принимал участия ни в играх, ни в разговорах – он молча уходил на палубу и сидел там в темноте, слушая как волны разбиваются о борта, как ветер хлопает парусами, и вдыхая запах соли.

«Андромеда» продолжала свое плавание. Ветер был свежим и менялся редко, корвет держался курса, матросы работали четко и умело, и довольный Нэталл говорил, что в этот раз они смогут добраться до цели в кратчайшие сроки. Еще две недели вокруг корабля был лишь зеленоватый океан с вздымающимися пенистыми гребнями волн, на которых играла солнечная рябь. Было тепло, пассажиры и команда разгуливали по палубе в легкой одежде – во-первых, приближались тропики, а во-вторых, стремительно приближалось лето.

Однажды утром Кайру проснулся оттого, что услышал музыку. Она появилась не сразу, постепенно вошла в него, пока он еще спал, стала как бы частью его неспокойных снов, фоном для них, а потом, по мере того, как она становилась все более явственной, он медленно выныривал на поверхность из забытья и просыпался, и музыка вместе с ним переходила в реальность. Каюту наполнял запах моря, в окно падали солнечные лучи, а из распахнутого иллюминатора доносилась загадочная мелодия, исполняемая на неизвестных Кайру инструментах. Она моментально наполняла голову, пленяла какой-то странной, словно неземной грустью и страстью, и от этого ощущения буквально мурашки бежали по коже… И она вызывала воспоминания. Все самые яркие моменты его жизни потоком хлынули в голову, Кайру видел их перед глазами так ярко, что перехватывало дыхание: летнее солнце, которое пробивается сквозь кроны деревьев в деревне, где прошло его детство, первые попытки поднять молот в кузнице под руководством отца, лица родителей – они казались такими реальными, что слезы против воли брызнули из его глаз, потекли по щекам, но даже слезы не размыли картинок, которые менялись перед глазами в такт музыке.

Песня казалась бесконечной – один мотив перетекал в другой, а потом к мелодии добавились еле различимые голоса – целый женский хор пел, находясь где-то далеко, словно на самом горизонте, хотя вокруг было лишь море. Кайру медленно вылез из гамака, шатаясь, добрел до рукомойника, сунул под него голову и долго умывался, смывая соль с лица. Наваждение проходило, но не оставляло его совсем – то и дело он мысленно переносился прочь из тесной каюты в самые отдаленные места, и от этого было трудно находить в реальном мире дорогу туда, куда несли его ноги, а они несли его туда, откуда доносилось пение.

Солнце ослепило его на мгновение, когда он выбрался на залитую желтизной палубу, он прищурился и отступил в тень паруса, и только тогда увидел матросов, сидящих на полубаке, и пассажиров, столпившихся у бортиков. Музыка здесь была намного громче и явственней, как и песнь на непонятном языке, исполняемая сотнями высоких женских голосов, доносящихся одновременно со всех сторон. Но самих певиц видно не было, и вокруг все так же плескался океан.

- Это поют сирены, - сказал Нэталл, когда Кайру подошел к бортику. - Значит, Ринклет уже близко.

Кайру перегнулся через поручень и посмотрел вниз. Вода у поверхности была прозрачна, и видно было, как там, в голубой толще, залитой солнечным светом, носились, сверкая золотой чешуей сотни рыб. Но, приглядевшись, можно было заметить, что выше хвоста у них начинается человеческий торс и они плавно разгребают воду руками, иногда выныривая на поверхность. Глядя на них, Кайру уже переставал замечать отдельных сирен, их становилось все больше, а песня – громче и торжественнее, и в отдалении от корабля сирены выскакивали из воды, вздымая фонтаны радужных брызг. Мелодия звучала, Кайру готов был слушать ее бесконечно и не думал ни о чем, кроме этой волшебной музыки, картинки продолжали мелькать в его воображении, он вспоминал в мельчайших деталях как то, что казалось ему давно забытым, так и то, что отдавалось мучительной болью в сердце – мгновения счастья, пережитые им совсем недавно.

Рита…

- О чем они поют? – еле слышно спросил он у Нэталла.

- О том, что дорого нам и давно утеряно, - не сразу ответил капитан, тоже погруженный в свои мысли. – Когда-то моряки не выдерживали звуки их песен и бросались в воду, думая, что обретут там счастье и покой. Говорят, что эти создания слышат наши мысли, есть байка, что каждый слышит свою собственную мелодию и каждому они поют разные вещи. А некоторые умники-профессора до сих пор не уверены, разумны они или нет… Как бы там ни было, сейчас для моряков это всего лишь повод для ностальгии, да еще бесплатный концерт. Плач нереид – так еще это называют, и я специально повел корабль немного другим курсом, чтобы вы тоже услышали это чудо природы…

- Земля на носу! – крикнул впередсмотрящий из «вороньего гнезда».

- А вот и Ринклет, - удовлетворенно заявил Нэталл.

Плач нереид становился все тише и тише и наконец Кайру вдруг словно ощутил, что чарующая мелодия продолжает играть, но уже лишь у него в голове, настолько въелась она в память. Поток воспоминаний в голове медленно угасал, воображение уступало место реальности. Золотая чешуя в воде исчезла, остались лишь бурлящие белые гребни, а впереди уже можно было различить островок, который постепенно рос и к которому на всех парусах приближалась «Андромеда».

Корвет несся вперед, разрезая узким носом волны, остров становился все более заметным, и глаз уже мог различить некоторые подробности - например, то, что Ринклет представлял собой круглое кольцо из гор без малейшей растительности, на крутых склонах лежали лишь серые камни. За полчаса «Андромеда» приблизилась к этому кольцу настолько, что горы поднялись высоко в небо и растянулись перед глазами на несколько миль, заслоняя небо и горизонт. Держась на безопасном расстоянии от прибрежных скал и рифов, неподалеку от островка крутились еще несколько десятков судов, от крохотных рыбацких челнов до огромных фрегатов и торговых галеонов. Некоторые из них неторопливо входили в тень скал и внезапно исчезали, терялись среди серого камня.

Нэталл вначале носился как угорелый по палубе, раздавая приказы матросам, потом бросился к штурвалу и встал к нему, не доверяя своему штурману. На «Андромеде» спустили часть парусов, потом некоторые матросы спустились в трюм, чтобы сесть на весла и лучше контролировать судно. Корвет повернул и поплыл вдоль берега, прижимаясь к нему настолько близко, что было страшно, как он не налетит на скалу или не заденет ее бортом. Но Нэталл знал свое дело прекрасно, корабль шел медленно и аккуратно без малейших ошибок, а потом справа словно по мановению волшебной палочки за одной из громадных скал обнаружился проход, ведущий между двумя каменистыми вершинами куда-то вглубь острова. Этот проход был достаточно широким, чтобы там смогли разойтись два крупных корабля, не задев друг друга бортами или реями, но не более того. Кайру озирался по сторонам и уже очень скоро заметил справа и слева небольшие башенки, спрятанные над отвесными берегами.

- Нэталла здесь прекрасно знают, и «Андромеду» тоже, - негромко сказала Электра, поднявшаяся на палубу, - другого такого корабля на свете не существует, так что его всегда пропускают свободно. Многим судам с недостаточно высокой осадкой здесь требуется лоцман, для этого им приходится вначале швартоваться у самого входа во внутренний фарватер. У нас под килем совсем небольшая глубина, и тут повсюду мели, но небольшой корвет да еще в умелых руках спокойно может их миновать.

- За фарватером следят? – Петрос, очевидно, тоже обратил внимание на башни.

- День и ночь, - подтвердила Электра. – В скалах спрятано несколько невероятно мощных фортов, вооруженных по последнему слову техники, остров охраняет огромный гарнизон и хорошо оснащенный флот, способный при надобности остановить целую пиратскую эскадру. Хотя вообще-то пиратов сюда пускают, но вначале разоружают, а если кто-то откажется швартоваться на первом пропускном пункте и спускать на берег пушки, его безжалостно расстреливают, одни щепки остаются.

- На чьи деньги организована оборона? – спросил Петрос.

- Конечно, на деньги из городской казны. Официально это – провинция Архипелага, которая по идее должна подчиняться Магистрату и Верховному Жрецу. На самом же деле Ринклет – по сути, давно отделившееся от суверена самостоятельное государство, им управляет губернатор, которого избирают раз в десять лет, и живет оно за счет того, что ведет торговлю и является приютом для многих тысяч контрабандистов, промышляющих в море. Между тремя королевствами Лаугдейла стоят таможенные барьеры, все страны дерут за ввоз и вывоз товаров огромные пошлины, а контрабандисты эти пошлины успешно обходят и бойко ведут торговлю. Так что Ринклет процветает… сейчас сами увидите.

«Андромеда» вышла к проходу между скалами, ведущему в огромное круглое озеро, окруженное горами. На противоположном берегу его был виден город, где постройки спускались с высоких холмов к причалам, у которых стояли сотни кораблей со спущенными парусами. Был виден порт, в котором бурлила жизнь, верфи, складские постройки, а еще – богатые виллы, сады и громадные особняки. Корабли ходили по озеру в разные стороны, постоянно кто-то покидал причал, а кто-то занимал его место.

- Отличное убежище, - заметила Электра, опираясь на поручень. – Правда, контрабандисты и пираты платят дань губернатору, но за это они получают здесь полную безопасность и пристанище на тот случай, если остальной законопослушный мир за что-то на них ополчится.

«Андромеда» наконец спустила все паруса и осторожно встала у пристани, ткнувшись в него бортом. Матросы тут же спрыгнули на причал, привязывая корабль канатами к румпелям. Трап опустился, и Кайру покачнулся от непривычки, потому что качки, к которой он приноровился за время плавания, больше не было. Нэталл вразвалку спустился на влажные доски и сообщил, что направляется на виллу губернатора Ринклета; Электра с несколькими помощниками тотчас направилась в сторону местного базара. Было жарко, и остальные путешественники тоже сошли на берег, впервые за много дней ощутив твердую почву под ногами.

Глава 7.7. Шторм

Тенистые улочки, вдоль которых были густо высажены кипарисы и расставлены клумбы с яркими тропическими цветами, поднимались в гору, вились между холмами, на которых теснились дома местных жителей. Если ближе к порту на тротуары выходили двери бедных хижин, построенных из грубого камня, то немного дальше, на расстоянии, куда уже не доносился портовый шум, высились особняки городской знати и богачей. Это были шикарные виллы, окруженные высокими коваными оградами, за которыми цвели и благоухали сады, плескалась вода в фонтанах, стояли статуи, изображавшие разнообразных божеств; дома были в несколько этажей, с террасами, мансардами и пристройками для бани и прислуги. И этих вилл, раскиданных тут и там по склонам гор, кольцом окруживших Ринклет, было великое множество.

Объяснить это было просто: в трущобах, теснившихся рядом с пристанью, доками и верфями, обитало немногочисленное рабочее население, те, кто день и ночь трудился в порту и на кораблях. Эти люди – матросы, грузчики, плотники, столяры, корабелы, а также мелкие торговцы и порученцы – зарабатывали здесь себе на хлеб, а потом уезжали с острова на материк, где могли некоторое время жить вполне нормальной жизнью, тратя заработанное. Хозяева вилл же обитали в Ринклете постоянно, проводя здесь остатки своих лучших дней и встречая спокойную и безбедную старость под теплым крылышком городского правительства, находившего деньги, чтобы островитян не трогали официальные власти островов. Ведь большинство из тех, кто имел особняк на острове, заработали на него контрабандой и торговлей краденым.

У Нэталла Ганстэйра тоже был здесь небольшой домик, находившийся на окраине города и служивший ему иногда временным убежищем. Однако в этот раз капитан, поднимавшийся пешком по улице, даже и не думал заглядывать к себе. Его вела другая цель и в другое место. Солнце палило нещадно, даже в тени кипарисов ощущалось пекло, была уже середина мая и вскоре должны были начаться бури, которых Нэталл хоть и не боялся, но и не любил.

Он миновал сады, принадлежавшие местной аристократии, и вышел на открытую аллею. Что-то кричали в жарком голубом небе чайки, и по раскаленным камням мостовой бегали, пытаясь скрыться от неожиданно наступившей жары, ящерицы и муравьи. Нэталл оглядывался, следуя привычным путем, и вскоре прошел меж двумя статуями, постаменты которых были густо обвиты плющом, и вступил за ограду, окружавшую дом городского губернатора – белое двухэтажное здание с портиком и круглыми балконами, у ворот которого дежурили два охранника-ноктурна.

- К губернатору, - лениво сказал Нэталл, когда ему загородили проход. – Капитан Нэталл Ганстэйр, корвет «Андромеда». Он меня знает.

- Вам был назначен прием? – осведомился один из слуг.

- Вообще-то я только что прибыл… - Нэталл замялся. – Я вернулся с дела восемь месяцев назад, и у меня пока не было возможности уплатить налог и вернуть долги.

- Тогда придется подождать, - сказал охранник. – У господина губернатора сейчас посол берегового братства.

До Нэталла не сразу дошел смысл сказанного.

- Пираты? – потрясенно спросил он. – Но что они тут делают? Как их сюда пустили?!

Ноктурн пожал плечами, и в этот момент дверь дома распахнулась, и наружу вышел человек, которого Нэталл не знал, но моментально понял, что это пират. Посол берегового братства и не думал скрываться – он был одет как и большинство пиратских офицеров, в куртку, под которой скрывалась легкая кольчуга, холщовые штаны и сапоги с высокими ботфортами, а на поясе у него болталась сабля и несколько кортиков. Этот человек смерил Нэталла холодным взглядом, обернулся и сказал спокойным голосом, в котором, однако, звучали угрожающие нотки:

- Подумайте над моими словами. Вы знаете, что тот, от кого я пришел – он ждет на корабле, и этот человек никогда не бросает слов на ветер. Я загляну сюда позже, очень скоро, и тогда, надеюсь, у вас появится, что рассказать нашему капитану, господин губернатор.

- Не сомневаюсь, что мы придем к какому-нибудь соглашению, - бесстрастно ответил губернатор, невысокий мужчина с округлым пивным животом, в очках и с широкими залысинами. – Однако пока что, будьте добры, покиньте территорию моего дома, иначе я кликну охрану. В данный момент я не могу дать вам ответ и не собираюсь больше тратить свое драгоценное время на наши переговоры.

- Посмотрим. – Пират криво ухмыльнулся, бросил еще один ледяной взгляд на Нэталла, отвернулся и торопливо зашагал в сторону ворот.

- А, это ты, Нэталл. – Губернатор кивнул, его лицо приняло усталое выражение. – Здравствуй. Давно тебя не было видно. Заходи.

- Пришлось отсидеться в Вайраде, - пробормотал Нэталл, когда они прошли в прохладную светлую гостиную, и губернатор тяжело опустился в кресло, подозвав слугу и потребовав вина. – Будь прокляты эти друиды… Мне удалось нанять молодцов, которые немного отвлекли на себя внимание Клана Рыси, и в итоге мы малость подтолкнули ход междоусобной войны, чтобы перевес оказался на стороне Аока с его товарищами. Предыдущий рейс был для меня крайне неудачным, ты же знаешь, но у меня для тебя все же кое-что есть… - И Нэталл положил на стол мешочек с золотыми монетами.

- Спасибо, Нэталл, спасибо, мой мальчик, - сказал городской глава. – Если у нас и были некоторые непонимания и разногласия, то их можно забыть… Надолго сюда?

- Сегодня же отплываю, - буркнул Нэталл. – Электра сейчас в порту заказывает провиант на дальнюю дорогу и все необходимое снаряжение, к вечеру погрузимся и снимемся с якоря.

- Куда? Если не секрет? Опять нашел заказ?

- На острова, - уклончиво ответил капитан. – Да, взял кое-какое друидское барахло. Деньги весьма условные, но мне позарез была нужна работа.

- Понимаю. Будь осторожнее. Пираты теперь очень плотно патрулируют моря между Ринклетом и Архипелагом. Они пытаются подмять всю контрабанду под себя, останавливают свободные корабли и дерут с них дань за весь товар. Одиночкам теперь выживать очень сложно – а ты, насколько я помню, одиночка.

- Знаю, знаю, я уже наслышан, - замахал руками Нэталл. – Кстати, о пиратах. Какого черта они делают на Ринклете? Мне казалось, ты их терпеть не можешь?

- Времена меняются, Нэталл. Это больше не бандиты с Таласки. Это флот союза Тепей-Куона и Архипелага. Их посол теперь постоянно здесь. А совсем недавно прибыл флагманский корабль.

- На кой черт?

Губернатор странно посмотрел на него, потягивая вино из фужера.

- Ищут корабль-одиночку с пассажирами. И, в частности, про «Андромеду» он тоже спрашивал. Твой корвет – слишком заметное судно, обладающее определенной славой. Кое-кто заинтересовался, куда это ты пропал и почему больше не берешь заказы, в то время как именно сейчас контрабанда пошла полным ходом…

Нэталл похолодел.

- Не говори им ничего обо мне, - быстро сказал он. – Я заплачу. Но для них – меня здесь не было.

- Он грозился превратить Ринклет в руины, - губернатор покачал головой. – А его корабль, хоть и разоруженный, стоит сейчас у меня в бухте. Нэталл, не знаю, что за игру ты затеял, и кто твои пассажиры, но тот, кто ищет тебя и твой корабль, без сомнения, намного сильнее. Не бывает неприступных крепостей, и Ринклету может грозить то же, что произошло два года назад в Суррелле. Понимаешь?

- Пять тысяч золотых, - быстро сказал Нэталл. – У меня есть некоторый груз, сегодня же его продам. Я дам тебе пять тысяч, и ты забудешь, что я здесь был и тем более сказал тебе, куда направляюсь. Идет?

Губернатор с сомнением покачал головой.

- Не знаю… Может… Откуда у тебя деньги, Нэталл?

- Я же ограбил друидов. Я могу найти десять тысяч. У меня всегда есть с собой и наличные, и векселя, я наскребу… Ты же будешь купаться в моем золоте!

Губернатор вздохнул.

- Если деньги будут у меня через три часа, пожалуй, меня свалит в постель неожиданный приступ мигрени.

Нэталл закусил губу.

- Я бы на твоем месте не совался сейчас на юг, - заметил его собеседник. – Жара, даль, проблемы с провиантом, да еще и все воды кишат патрулями… Продай свое барахло здесь, и сваливай по-тихому обратно в Ваймар. Своя шкура дороже. К тому же, скоро сезон дождей, с запада придут бури – ты помнишь об этом?

- Ты же знаешь, - Нэтадд покачал головой. – Я никогда не кидаю клиентов. И заказ всегда довожу до конца. Десять тысяч. Считай, что деньги уже у тебя… Пожалуйста, только молчи. Ты – моя единственная надежда.

- Иди, - махнул рукой губернатор. – Иди, и да благословит тебя Актос, Нэталл.

Нэталл поставил на стол недопитый бокал и выбежал наружу, под знойное солнце. Оставшись в одиночестве, губернатор сел за стол и задумался. К тому времени, как вино в фужере исчезло, решение пришло. Губернатор потребовал принести ему чернильницу, перо и лист бумаги, на котором он неторопливо написал письмо. Сложив листок, он подозвал слугу и приказал ему:

- Отнеси в таверну «Рыжий альбатрос» тому господину, который приходил утром. – И, когда слуга выбежал, губернатор пробормотал, глядя ему вслед: - Прости меня, Нэталл. Но постоянные неудачи и постоянная неуплата налогов подорвали все мое доверие к тебе. А господин капитан с фрегата «Харибда» тоже не любит шутить.

***

В тот же день еще до заката «Андромеда» покинула Ринклет.

- Я опять остался без гроша в кармане, - мрачно сказал Нэталл. - Проклятый скупердяй…

- Спасибо, Нэталл, - сказал Петрос. – Спасибо.

- Что мне толку? Спасибо в карман не положишь и из кармана не вытащишь…

- Мы заплатим, как только вернемся на материк, - ответил профессор. – На моих счетах есть еще целое состояние…

- Зря ты дал ему денег, - холодно сказал Кайру. – Давно мечтаю увидеться со стариной Кассандером.

- Почему ты так уверен, что это был он? – буркнул Вигго.

- Хочешь – называй это шестым чувством… - Кайру поморщился. – Я сейчас не смогу заглянуть в будущее так далеко, но одно знаю точно: эта тварь охотится за нами, за Озером Актиды и в частности за мной, потому что между нами так и остался неразрешенный спор.

- Он охотится за Октарусом… по поручению Саелина, - сказал Петрос. – Не преувеличивай, Кайру. Ты, конечно, насолил адмиралу, когда ушел у него из-под носа в Цитадели Волка, но в данный момент Кассандер, скорее всего, даже не подозревает, что ты и Октарус по-прежнему связаны. Уверен, он думает, что ты был просто пешкой, которую бросили на передовую в грандиозной баталии. Но и Кассандер – пешка…

- Это сейчас неважно, - досадливо отмахнулся Нэталл. – Меня больше беспокоит вопрос: откуда он узнал? Как? Каким образом пираты пронюхали, что этот ваш Октарус находится на моем корабле, на корвете простого и честного контрабандиста?!

- Бери больше, - усмехнулся Петрос. – Тогда уж надо задавать вопрос: откуда он вообще узнал, что Кайру жив, что гоблины-наемники, которых послали, чтобы убить членов экспедиции, погибли в Ардрае, и что нам удалось заполучить машину времени? Здесь могли быть задействованы гарпии…

- Или кое-что похуже, - сказал Вигго. – Может, Саелин не зря тратил время, сидя в Тепей-Куоне, и изобрел средства связи…

- Гарпии подчиняются Горной Крепости, - заметила Деметра.

- Дерельзские гарпии. А я говорю про северо-ваймарских… Ну да ладно. Нэталл, сколько нам еще плыть до Дариуса?

- Неделя пути. – Капитан пожал плечами. – Если, конечно, погода и ветер не подкачают. Но мне что-то не нравится эта жара. Добра от нее не жди.

***

Нэталл оказался прав.

Неделю спустя, когда, по расчетам капитана, уже должен был показаться Дариус, ветер почти стих, и паруса бессильно повисли на реях, лишь изредка вздрагивая. Жара стояла невыносимая, путешественники скрылись в кают-компании, где хотя бы была тень, защищающая от южного солнца. Но Ганстэйр спускался к ним редко, большую часть времени он проводил на мостике и у штурвала, надеясь все-таки поймать ветер и выйти из штиля. Солнце уже опускалось в океан перед бушпритом «Андромеды», когда Нэталл заметил чаек, которые метались вокруг мачт и над самой водой. Они не были голодны и не выхватывали рыбу из моря, но жалобно кричали, словно от чего-то предостерегая. Волны вдруг забурлили и запенились сильнее обычного, в парусах затрепетал долгожданный ветер, а небо внезапно потемнело: солнце еще не успело опуститься, но, закрыв его, с запада к кораблю ползли огромные сизые тучи.

Нэталл видел такое не впервые. Будучи опытным моряком, все приметы он распознал еще несколько дней назад, и теперь спокойно смотрел на горизонт, меланхолично раскуривал трубку и думал. Вариантов было всего лишь два: поднять побольше парусов и скорее отыскать остров, который вот-вот должен был показаться впереди, или же – спустить паруса совсем и отдаться на волю буйствующей стихии. И в том и в другом случае риск для корабля был одинаково велик.

Кайру вышел на палубу, почувствовав прохладу и дыхание свежего соленого ветра. Подошел к капитану, стоявшему у штурвала. Нэталл, казалось, не заметил его присутствия – он, не отрываясь, смотрел на ползущие им навстречу облака.

- Что там? – встревожено спросил Кайру.

- Сезон дождей начинается, - не сразу ответил Нэталл. – Тучи ползут к нам из-за края света…

- Это опасно?

- Юноша, плавать по морю на утлой деревянной посудине вообще опасно, будь это даже знаменитый корвет «Андромеда», клянусь щупальцами кракена. Когда богам, что живут где-то там, под этой зеленой толщей, приходит в голову повеселиться и показать нам зубы, моментально понимаешь, что в борьбе человека и моря человек стопроцентно проигрывает. Но мне приходилось переживать и такое, так что, думаю, справимся.

- Ты сказал, тучи ползут из-за края света? – спросил Кайру; слова Нэталла несколько его успокоили. – А ты знаешь, что там?

- Когда-нибудь я это узнаю, - усмехнулся Нэталл. – Раз уж я моряк, то хотя бы под конец жизни я должен буду рискнуть. Однажды, клянусь акульими плавниками, мне надоест скитаться по морям, и я выйду на пенсию, чтобы осесть в одном из своих поместий. Ну а потом, когда понянчу на коленях внуков и почувствую, что пора уступать дорогу молодым, и что вот-вот костлявая постучится ко мне в дверь – взойду на корабль и поплыву на запад. К самому краю света, до тех пор, пока не увижу его, или же умру по дороге. И если там находится бездна, куда стекаются все океаны, то я загляну туда… клянусь, это стоит того, чтобы потом никогда уже не вернуться назад…

Нэталл умолк и прищурился. Тучи уже были прямо над кораблем. Если до этого капитан стоял перед сложнейшей дилеммой, то теперь все сомнения отпали, и выход обозначился только один.

- Спустить паруса! – рявкнул Ганстэйр, и команда ответила ему дружным ревом – эти люди доверяли ему как родному отцу и свято верили в любой его приказ, а он, ведомый чутьем и многолетним опытом, еще никогда не подводил их. Матросы бросились по вантам на реи, некоторые помчались к бортам, чтобы закреплять бочки и шлюпки. Ветер дул спереди, и все же они пока что двигались на запад. – Йо-хо-хо! Мы отправляемся в ад, господа! Дамы, а вас я прошу запереться в кубрике и выходить лишь по моему сигналу! Будет жарко и мокро, очень мокро!

Нэталл вцепился в штурвал и стиснул зубы. Теперь все напряжение, в котором он находился, стало заметно – на шее вздулись вены, по вискам покатился пот, а взгляд его был страшен и устремлен вперед, на волны, бегущие навстречу «Андромеде», словно капитан готовился принять вызов бури и сразиться с ней один на один. Туча заволокла уже полнеба, слышались раскаты грома, и на западе засверкали, чертя небосвод, молнии. Волны с угрожающим ревом бились о борта корабля, но корвет легко, будто ножом, разрезал их своим узким носом и шел дальше, борясь с подступающими к нему валами. А потом молния разрезала облака прямо над мачтами, ветер налетел на корабль, завыл, подхватил его – и понес куда-то, сбивая с курса, не давая возможности удержать направление. «Андромеду» качнуло, нос ушел вниз, бушприт едва не задел воду и тут же снова взмыл вверх – матросы с воплями вцепились во все, что попадалось под руку, а Нэталл буквально прирос к штурвалу – он стоял не шелохнувшись и продолжал направлять корабль, словно пытался находить лазейки между гребнями волн. И «Андромеда» летела куда-то, сотрясаемая порывами ветра. Нэталл крутанул штурвал, делая резкий поворот – и волна тотчас поднялась сбоку от них, словно щупальце огромного морского чудовища. Она смяла, подхватила корвет, захлестывая палубу брызгами, и понесла, перебрасывая его то вверх то вниз. Еще одна волна толкнула корабль и хлынула через борт, окатив с головой Кайру, не успевшего добежать до кубрика и съежившегося на квартердеке.

Гром теперь гремел совсем близко, оглушал, и молний было столько, что они легко заменяли солнечный свет. Корабль перестал подчиняться штурвалу, Нэталл вцепился в рукояти и пытался его выправить, но тщетно – «Андромеда» превратилась в игрушку волн. Петрос, тоже оставшийся на палубе, вцепился в поручни, напряженно глядя вперед. Корабль вновь швырнуло, он ухнул в ненасытную зеленую бездну моря – и море взвилось вверх, подхватило его, подняло ввысь, заливая водой. А потом сквозь грохот грома и рев пучины послышались вопли матроса с мачты, а впереди вдруг появилось и замаячило что-то темное, чего еще секунду назад не было видно. Нэталл вскрикнул и нечеловеческим усилием умудрился повернуть штурвал, выправляя корабль параллельно волнам. «Андромеда» понеслась, покачиваясь, к темному силуэту, постепенно заполнявшему весь видимый горизонт.

Нэталл понятия не имел, есть ли рифы или скалы на острове Дариус – он действовал по наитию, доверившись своему неизменному чутью. Еще один вал ударил в борт корвета, едва не перевернув его. «Андромеду» тряхнуло, она отчаянно заскрипела всем своим деревянным телом, и Нэталл почувствовал, как ломается обшивка шпангоута так же ясно, как если бы ему самому в этот момент сломали ребра. И вместе с тем это была боль, несущая облегчение, ничего лучше с ними и не могло произойти – «Андромеда» крепко села на мель вблизи острова.

Но радоваться было рано… Еще один порыв безумного ветра ударил с такой ураганной мощью, что порвал канаты на бизани. Один из парусов сорвался вниз, моментально наполнился ветром, и волна буквально потащила корвет вперед, срывая с мели. Если бы еще одна волна ударила в борт, где и так уже были пробоины, «Андромеде» пришел бы конец, но в бледном отсвете молний Нэталл увидел проносящийся мимо них пляж, лес – и корабль ткнулся бушпритом в прибрежные кусты, прополз немного по песку, пока яростная волна пронесла его и тотчас схлынула, уползла обратно в океан. Массивный корпус погнул несколько пальм и накренился. Последнее, что услышал Кайру, был оглушительный треск ломающегося поручня; он внезапно потерял опору под ногами, врезался в бортик и лишился чувств еще до того, как сорвался вниз и упал на влажный песок.

***

- Западная провинция в наших руках! – торжествующе крикнул Хеллерсон с порога, врываясь в комнату. – Письмо от Далида из Рейнфолла! Они взяли город практически без потерь и сейчас уже приступают к сбору фуража и постройке оборонных сооружений, чтобы удерживать позиции.

- От Рейнфолла до Майнора сто миль, - озабоченно сказал Юф, склонившись над картами. – Для большого войска – думаю, переход не менее четырех, а то и пяти дней. Знаешь, напиши ему, чтобы не торопился. Конечно, Саелин уже знает о том, что он теряет позиции, и собирает силы для обороны и ответного удара, но взять столицу с налету все равно не получится, зато можно напороться на мощную действующую армию и увязнуть надолго в партизанских стычках, вместо того чтобы вести хорошую и честную войну. Пускай Далид держит Рейнфолл и собирает силы. С восточного фронта никаких известий?

- Пока никаких, - отрапортовал Хьюго. – Но вы сами подумайте, генерал, даже самым быстрым гонцам потребуется немало времени, чтобы северными трактами добраться хотя бы до Петисты, а оттуда уже к Горной крепости…

- Или им просто нечего сказать, - пробормотал Юф и обернулся. – Рита, ты как думаешь?

- Не знаю, - устало ответила девушка, сидящая в углу. – Не думаю, чтобы в Северной провинции у Саелина был сильный гарнизон, он ведь не мог ждать нападения с этой стороны. Но в любом случае тамошние военачальники не дураки и не полезут к Бореайну, пока не взят Майнор. Это просто глупо.

- Конечно, глупо. – Юф покачал головой. – Я почти уверен, что они станут продвигаться к Ильвиону, чтобы взять Майнор в кольцо. Это было наиболее разумным решением… если, конечно, у них хватит сил, чтобы не сдать позиции и в самой Астернии. Хьюго, дай мне это письмо, я попробую разобраться сам. Еще новости есть?

- Пока нет.

- Доложишь, если появятся, или пришлешь кого-нибудь, если будешь занят. Все, ты пока можешь приступать к исполнению своих прямых обязанностей. А я еще подумаю.

Хьюго отдал честь, развернулся на каблуках и вышел, прикрыв за собой дверь кабинета под самым шпилем угловой башни. Юф еще некоторое время сидел, подперев руками голову и глядя невидящим взглядом в карты, разбросанные по столу. Потом подошел к окну, сложив руки за спиной и посмотрел с высоты птичьего полета на расстилавшуюся внизу долину, где работали заводы.

- Видишь, - угрюмо сказал он. – Осталось совсем чуть-чуть. Сегодня вечером будет военный совет, на котором мы утвердим решение, составим план, выделим резервные войска и уже завтра утром выступим на юг.

- Еще нужно будет добраться до Майнора, - негромко сказала Рита. - Отсюда два месяца пути, если нас будет сдерживать войско…

- Это не имеет сейчас значения… Но ты же довольна? Ты же этого хотела?

- Хотела… - протянула Рита. – Да, наверно. Я, может быть, глупая маленькая девочка, но сейчас я не просто хочу вернуться в Актиду – я хочу туда, к Майнору, хочу снова на поле боя, на линию фронта…

- Рита. – Юф помолчал, обернулся к ней. Она не смотрела на нее – взгляд ее усталых, слегка мутных глаз был устремлен на дверь, за которой скрылся Хьюго. – Я понимаю, что ты чувствуешь. Я сам чувствую то же самое. Но если ты даже хочешь, чтобы отмеренный тебе срок стал как можно меньше, ты обязана беречь себя – хотя бы чтобы принести больше пользы другим людям. Понимаешь? Если уж умирать, то надо сгореть дотла, отдать максимум света.

- Ты и сам так будешь делать? – слабо улыбнулась Рита. – Деметра вернется к тебе. Однажды «Андромеда» бросит якорь в каком-нибудь порту Актиды. И вы встретитесь снова, я уверена…

- Я не сомневаюсь, что она вернется, - прервал ее Юф. – Дело не в ней. С Петросом ей ничего не грозит. Дело во мне. Я уже сказал тебе, что я должен буду сделать в Майноре.

- Ты справишься, - уверенно ответила Рита. – Иначе и быть не может.

- Это война. Я в любой момент могу погибнуть, потому что как солдат – я обязан не беречь себя, я обязан каждой секундой своей жизни жертвовать собой во имя родины… Но именно сейчас… Когда позади остались клятвы любви и обещания долгой и счастливой жизни, мне чертовски не хочется умирать.

Наступило молчание.

- Я тебя понимаю, - негромко сказала Рита. – Но ничем не могу помочь. Это жребий, который ты выбрал сам.

Юф усмехнулся. Все это время он смотрел на нее, не отрываясь.

- Мы ведь когда-то давно так и не расставили все точки над «и», - вдруг заметил он. – Помнишь те разговоры в Петисте, а позже – в Онклаге?.. И вот прошло уже столько времени, а мне впервые выпала опять возможность поговорить с тобой наедине.

- Я думала, мы прекрасно друг друга поняли и закрыли эту тему. Тем более, что после месяца, проведенного в Дерельзе, это уже не имеет значения, правда?

- Не имеет, - согласился Юф. – Мы просто друзья, и останемся ими, черт возьми. У меня есть Деметра, у тебя есть Кайру… который, ха-ха, невероятным образом умудрился увести тебя еще в те времена, когда я за тобой ухаживал. Помнишь?

- Ты не спасал меня в гробнице от ядовитых зубов лича, - улыбнулась Рита. – Как-то вот так получилось. А потом… Ты пропадал, занимался делами революции. Сам виноват.

- Сам, - кивнул Юф. – Но все-таки… я хочу спросить. Неужели у меня не было ни единого шанса? Я ведь любил тебя, Рита. Любил по-настоящему, ты была первой девушкой в моей коротенькой жизни, которую я так сильно любил… Я пришел в Петисту, когда мне было семнадцать лет. Совсем еще мальчишка, правда? Сейчас мне двадцать один, а я чувствую себя дряхлым стариком, который уже попробовал в жизни абсолютно все… Так что же, Рита? А каким я был в твоих глазах?

- Таким же, каким остался и сейчас, - не сразу ответила Рита. – Романтиком. Искателем приключений. Мальчиком, который думал, что ему подвластно все, включая любую девушку, которую он захочет. И знаешь… согласна, мне это нравилось. Но я отказывала тебе потому, что словно чувствовала: с тобой мне не будет счастья. Что потом ты уйдешь из моей жизни, чтобы заниматься делами революции, а потом, возможно, вообще найдешь себе какую-нибудь Деметру. Вы с Кайру очень разные люди.

- Но в итоге ты все равно осталась одна.

- Да, - тихо сказала Рита. – Видно, такова моя судьба. Быть одной. И умирать одной. И твоя тоже, Юф. Я думала, мы сами делаем свою судьбу. А потом все, что ты старательно строил годами, ломается в мгновение ока.

Юф кивнул. Потом сказал:

- Спасибо за откровенность. Мы оба знаем, каким будет конец. Но все-таки… давай надеяться. А вдруг нам повезет?

Рита слабо улыбнулась.

***

На следующий день они выехали из Горной крепости на юг – в Актиду, навстречу полыхающему зареву войны.

Глава 7.8. Остров Дариус - 1

Дождь не прекращался, хотя гроза уже ушла далеко на восток, и молнии сверкали у самого горизонта, а гром доносился глухо и постепенно замирал, мешаясь с гулом волн, накатывающихся на пляж и разбивающихся о борт корабля. Порванные снасти перепутались с лианами и ветвями тропических деревьев. Небо закрывали тучи, в них сквозь рваные дыры пробивались редкие солнечные лучи, но их было мало, чтобы разогнать сумерки, накрывшие побережье. Волны шелестели, шептали что-то серому песку, убегая и оставляя на нем быстро тающие белые лохмотья пены, и вновь набрасывались с удвоенной яростью, грохоча и обрушиваясь всей своей тяжестью.

Липкие струи стекали по лицу. Кайру очнулся, уткнувшись щекой в грязь, приподнял голову, глядя на черное туловище «Андромеды», которая напоминала громадную рыбу, выброшенную штормом на берег. Вокруг был небольшой пляж, окаймленный с трех сторон лесом, а вдалеке на горизонте виднелась гора, к которой поднимались густые влажные дебри. Стояла тишина, нарушаемая лишь плеском неспокойного океана да шелестом дождя.

Кайру медленно перевернулся на спину, застонал от боли, пронзившей ребра и позвоночник, подставил лицо дождю, пошевелил пальцами. Все тело ныло, но что-то подсказывало ему, что он отделался лишь синяками и ушибами и ничего не сломал. Было раннее утро, а может, поздний вечер – глядя на пепельное пасмурное небо, он не мог сказать наверняка.

«Андромеда застряла в буреломе между деревьями, выставив на пляж лишь корму. На бизани повисли обрывки белой ткани, на остальных мачтах паруса не пострадали, так как были надежно привязаны к реям. Кайру медленно поднялся, отряхнул с лица мокрые волосы и, пошатываясь, двинулся к кораблю. Аласкрит висел у Кайру на поясе, Октарус был надежно спрятан под рубашкой, и сейчас Кайру ясно ощущал его тяжесть и чувствовал, как деревянные щупальца больно въелись в кожу. Сырой песок пружинил под ногами, Кайру оглядел себя – он был весь облеплен грязью с ног до головы. На корабле показалось какое-то движение – на палубу вышел Петрос, подошел к бортику и взглянул вниз.

- Брось лестницу! – крикнул Кайру.

Маг повиновался, спустив вниз веревочную лестницу, которой обычно пользовались матросы. Когда Кайру забрался наверх, Петрос спросил:

- Ты в порядке? Цел?

- Тьфу-тьфу, - пробормотал Кайру. – Вроде цел. Где остальные? И почему вы меня не подняли на борт?

- Не успели, - хмыкнул профессор. – Мы с Нэталлом вытаскивали из трюма бочки с солониной, они заблокировали дверь в кают-компанию, и Электра с Деметрой не могли выбраться. Только что закончили с этим занятием, Нэталл и Вигго сейчас пытаются оказать им посильную медицинскую помощь.

- А остальные?

Маг пожал плечами:

- Все живы, мы уже проверили. Я тебя осмотрел, еще пока ты валялся без чувств, часа три назад, но мне было бы тяжело поднимать тебя на борт по этой веревочной лестнице, так что прости, что оставил тебя в том же неудобном положении. Ремиз и Родриго в кубрике, вернее, в той его части, где от удара не сломались переборки. Родриго при ударе сломал челюсть… в это тяжело было поверить, но это так, он оказался тоже не железным. Ремиз до сих пор без сознания, и я не знаю, сможем ли мы взять его, потому что нам нужно торопиться. Нэталл в любом случае останется на корабле, потому что подлатать судно придется как следует. Пробоины в корпусе, порваны паруса и часть вант… Почти все матросы уже ушли в лес искать подходящие деревья, чтобы сейчас же натесать заплат.

Маг помолчал и хмуро добавил:

- Вообще, нам повезло, что «Андромеду» вышвырнуло на остров, потому что дальше к западу земли нет, а нас несло прямо на запад.

- Так мы… приплыли? – Кайру оглянулся. И снова наткнулся взглядом на гору, мрачно поднимающуюся к небу впереди за лесом.

- Мы на месте, - подтвердил Петрос. – Нэталл справился с секстантом, подсчитал координаты, и у него все сошлось. Добро пожаловать на остров Дариус.

- А где святилище? – спросил Кайру, вновь начиная осматриваться.

- Похоже, что где-то наверху, - задумчиво ответил Петрос, вглядываясь в гору. – Думаю, семь-восемь миль. Часа за три дойдем через лес. Не знаю, правда, что здесь можно встретить, какую живность, и какие сюрпризы от древних ноктурнов. Посмотрим, когда дождь закончится.

Они прошли на полуют, где Нэталл и несколько матросов откатывали бочки, загородившие проход в кают-компанию. Деметра сидела неподалеку, кутаясь в одеяло, дрожащая и бледная после ночи, проведенной в трюме. Электра носилась по всему кораблю и хрипло выкрикивала приказы. На палубе уже кипела работа, люди старательно распиливали длинные бревна, принесенные из леса, обтесывали бруски, очищали их от коры и складывали, чтобы впоследствии начать починку шпангоута. Несколько матросов спустились вниз, занимаясь пробоинами в днище.

Петрос не принимал участия в работе; стоя на краю палубы, он вглядывался в лесную чащу и вдруг, вздрогнув, крикнул:

- Кайру! Посмотри!

Кайру обернулся. Профессор был взволнован: он махнул рукой, бросился на мостик, где валялась забытая Нэталлом подзорная труба, схватил ее и направил в сторону джунглей. Кайру приблизился к нему, внезапно заметив, что холодные капли больше не стекают по его волосам и лицу, и ливень закончился. Пелена водяных струй рассеялась, теперь остров было видно намного лучше.

- Смотри, - Петрос сунул ему подзорную трубу и ткнул пальцем куда-то впереди себя.

- Где? Что?

- Вот оно… Белое…

Кайру увидел. Вначале он ничего не понял. То, на что показывал Петрос, напоминало лишь клок тумана, белесое размытое облако, зависшее среди деревьев. Потом он увидел неподалеку еще одно облако, точно такое же. И вдруг сообразил, что облака эти движутся – сквозь лес, сквозь кусты и заросли, где ветра быть не должно, в разных направлениях, постепенно тая и исчезая в зарослях.

- Это…

- Это не туман. Да и ветра нет.

- Тогда что это?

- Не знаю, но уверен, что с этим лучше не связываться, и оно опасно. По крайней мере, нам надо пройти через лес к подножию горы, дальше они нам грозить не будут. – Кайру перевел трубу повыше и увидел, что на поросшем травой и кустарниками склоне таинственных облаков действительно не было.

- Октарус у тебя? – с тревогой спросил Петрос.

- Здесь, как всегда, - Кайру похлопал себя по груди.

- Все в порядке? – раздался за спиной голос Нэталла. – Ого, смотрите-ка, Кайру пришел в себя. Там, кстати, Ремиз мучается от головной боли – Петрос, иди взгляни, он просил позвать тебя.

Капитан устало вытер лоб и взглянул в небо.

- Чудно как-то, - сказал он. – Дождя нет, а тучи есть. Придется ждать у моря погоды, потому что, клянусь штилями и штормами, мне страшновато опять выходить в море, пока тучи не разойдутся.

- К тому же холодно, - кивнул Кайру.

- Не то слово. Знал бы, что в мае тут будет такая погода – спихнул бы ваш заказ на кого-нибудь еще. Черт, в жизни больше не поплыву на этот остров, ни за какую цену!

- Если сегодня все пройдет по плану, то тебе больше никогда не придется сюда плыть, - сказал Петрос.

Нэталл сердито махнул топором, который он держал в руке, подошел к двери кают-компании, повисшей на одной петле – замок был старательно выломан, и ушел внутрь контролировать действия своих матросов. Кайру подошел к Ремизу, который сидел, прислонившись спиной к гроту, и жадно пил воду из фляжки, которую ему принес профессор. Его голова была перебинтована, на плечах виднелись глубокие кровоточащие царапины, сделанные, судя по всему, обломками упавшей реи. Вигго подошел к ним; он тоже явно был не в духе, хоть и остался в результате крушения абсолютно цел и невредим.

- Сейчас достанем солонину и сухари, вернее то, что от них осталось, - сказал он. – Петрос, ты можешь спешить сколько угодно, но без завтрака я никуда не пойду, я дьявольски устал. Да и остальные сейчас не в лучшей форме, чтобы сразу лезть в эти дебри…

- Я и не тороплю, - хмуро ответил маг. – Но тянуть тоже не стоит. Завтракаем, собираемся и идем. До заката я хочу покончить со всем этим раз и навсегда… Нэталл?

- Я здесь, - капитан вновь показался на палубе, волоча за собой мешок с сухарями.

- Нэталл, мы оставляем тебя. Не торопись, чини корабль, а как только закончишь с работой – уплывай подальше из этого места. Мы и так навлекли на твою голову слишком много неприятностей. Если мы не вернемся завтра к утру – не нужно нас искать, ты, скорее всего, найдешь только трупы, а может, не будет и их. Бросай все и уплывай.

- Как скажешь, - криво ухмыльнулся контрабандист.

- Странное тут место, - помолчав, сказал Петрос. – Еще одно настораживает меня… Ни я, ни Деметра не можем применить магию. Словно какой-то щит, барьер над этим островом, ни одно заклинание до сих пор не сработало. Нет, не нравится мне этот остров.

Они уселись на палубе в тесном кругу – пятеро смертельно усталых людей, измотанных бурей и ночными трудами. Деметра сидела неподалеку, прижавшись к Родриго и закрыв глаза. Родриго угрюмо смотрел вперед, нижняя половина его лица была будто скошена набок. Было страшно, было тяжело… странное ощущение близости конца не давало покоя, навязчиво лезло в голову, и от него по коже бежали мурашки. Что должно было случиться там, на этой далекой вершине – не знал никто.

***

Петрос захватил с собой топор на случай, если бы им пришлось прорубаться через заросли. В рюкзаках за спиной они понесли немного еды и воды, пояса были обмотаны веревками, все остальное место занимало оружие. Вслед за профессором Кайру, Вигго, Ремиз, Деметра и Родриго спустились на песок, оставив позади накренившуюся «Андромеду», выглядящую не кораблем, что еще недавно свободно бороздил океан, а жутким черным памятником корвету, с пробоинами ниже ватерлинии, со сломанными реями и рваными обвислыми парусами. С палубы доносились голоса моряков, стук топоров и визг пил.

Джунгли встретили настороженным молчанием; за чередой серых стволов, обвитых лианами, не слышалось пения птиц, и только можно было разобрать, как с шорохом струи воды срываются с толстых листьев громадного папоротника и скатываются вниз сквозь переплетения веток.

Настороженно оглядываясь, шестеро путников пересекли мокрый пляж и вступили под сень широких зеленых крон. Вокруг была мгла, состоящая из серых, бурых, синих, зеленых тонов, которые перемешивались тусклыми пятнами на мокрых кустах. Они шли без троп, ориентируясь по компасу, Петрос осторожно обрубал топором сучья и ветви кустарников, перекрывающие им дорогу; Вигго достал мачете и делал толстые зарубки на стволах, чтобы запомнить направление и путь, по которому они двигались вглубь острова. Остальные держали наготове мечи, опасаясь нападения диких зверей.

Тишина стояла почти звенящая, такая, от которой хотелось кричать, лишь бы услышать хоть что-нибудь, кроме легкого шелеста листьев и скрипа перегноя под ногами. Кайру настороженно осматривался, надеясь заметить хотя бы след какого-нибудь существа, но не увидел ничего, кроме переплетающихся всюду толстых корней. Петрос вдруг резко замер, вскинув руку с топором, остальные тотчас застыли, боясь не то что шелохнуться – даже вдохнуть побольше воздуха в легкие.

- Кайру, - еле слышно сказал маг, - это они?

Где-то впереди за деревьями сгустком серой мглы проступило размытое облако, скрывающее за собой часть деревьев, протянувшее белые клочья и обнявшее ими черные стволы. Кайру вдруг осознал, что его правая рука сама потянулась к рукояти висящего на поясе меча. Глупо, подумал он, завороженно глядя на облако. Если это и противник, то его явно не возьмешь холодным оружием.

- Не подходите близко к нему, - хрипло сказал Петрос. – Я нутром чую, что оно может нас убить!

Облако приближалось. Путешественники попятились. Каждый вертел головой, судорожно пытаясь понять, стоит ли попробовать защищаться – или же лучше убежать. Петрос и Деметра оба отчаянно взмахнули руками, но магия по-прежнему не работала, и их жесты выглядели нелепо.

- Кайру, достань Октарус, - вдруг негромко сказал Ремиз.

Только сейчас Кайру почувствовал, что машина времени уже давно жжет грудь под одеждой. Он вынул артефакт, и тут же ослепительное сияние Озера Актиды залило чащу. Путешественники сощурились, заморгали, закрывая глаза руками от режущего холодного света. Кайру никогда не видел бриллиант таким ярким. Стиснув деревянные щупальца, он вдруг почувствовал знакомый зов энергии, льющейся прямо в его пальцы, а через них – в его мозг, и обратно в Октарус. Это была та же энергия, которую он уже несколько раз использовал, чтобы открывать и закрывать перекрестки времен.

Кайру сделал шаг навстречу облаку и вскинул руки с артефактом ему навстречу, одновременно фокусируя эту энергию прямо перед собой.

Бриллиант вспыхнул ярче полуденного солнца в безоблачном небе. На мгновение белый свет затопил все вокруг, и Кайру зажмурился. Воздух завибрировал, задрожала земля под ногами. Порыв сильного ледяного ветра налетел откуда-то сзади, пронизал до костей и словно оттолкнул сгусток тумана подальше с поляны. В зловещей тишине облако поплыло назад, скрываясь вглубь чащи; путешественники застыли, глядя на его исчезновение, клочья потянулись следом за ним, отпуская стволы деревьев.

Свет померк. Кайру медленно опустил руки, внезапно ощутив безмерную слабость. Ноги дрожали, голова кружилась, перед глазами потемнело, и он упал бы, если бы Вигго и Ремиз не поддержали его и помогли сесть. Его сердце все еще бешено колотилось, пот катился по вискам.

- Молодец, Ремиз, - тихо сказал Петрос. – Ты вовремя понял. Наша магия здесь не работает. Но работает та, что доступна Кайру. Куда более древняя и странная. Кайру, ты тоже молодец. Ты только что спас всех нас.

Кайру с трудом кивнул, опустив взгляд в траву и борясь с тошнотой.

- Я не уверен, что смогу повторить этот фокус…

- Это была проверка, - сказал Ремиз. – Они получили сигнал, что Зрящий на острове.

Больше никто не проронил ни слова. Когда Кайру пришел в себя, они вновь двинулись вглубь леса, рассекая топором толстые и колючие ветки, протянутые между деревьями словно специально выращенные здесь заграждения. В стороне вновь показалось облако тумана; оно неспешно проплыло мимо в ту сторону, откуда они пришли. Землю уже невозможно было разглядеть под листьями и узловатыми корнями; в некоторых местах они были просто невероятной толщины, и через них приходилось переступать с крайней осторожностью. Кое-где торчали тонкие стебли серой травы, виднелись небольшие кустики с крохотными черными ягодами. Солнце не появлялось, в небольших просветах между кронами путешественники видели лишь мутное пасмурное небо, затянутое тучами.

Глава 7.9. Остров Дариус - 2

Они вошли в заросли папоротника, вперемешку с которым торчали липкие широкие листья какого-то растения, жалящие руки словно крапива. Петрос отдернул ладонь, попытавшись раздвинуть зелень; взглянув на свою руку, он увидел красные волдыри. Сжав зубы, маг сплюнул, потер руки, после чего двинулся напролом, расчищая путь лезвием топорика. Лезвие неохотно рассекало толстые листья; Кайру, Родриго и Ремиз помогали Петросу всеми доступными способами, а Вигго прикрывал тыл, оглядываясь и поигрывая своим мачете.

Кайру не знал, сколько времени они пробивались так, пока не срубили последние листья и не выбрались в небольшую ложбину, зажатую между деревьями. По дну ее бежал с тихим шелестом ручей, вода в котором была темной и грязной. Петрос первым опустился в траву, переводя дух и вытирая со лба пот: было видно, что напряженный путь через джунгли дается старику тяжело, и годы давно уже не позволяют ему легко преодолевать такие расстояния… По кругу пошла фляга с водой. К ней прикладывались по очереди, пока не осушили до дна. Гора была видна из ложбины, теперь она казалась намного ближе, чем выглядела с пляжа.

- Сколько мы идем? – устало и мрачно спросил Вигго, отряхивая листья с плаща.

- Часа два, - буркнул Петрос. – Я думал, управимся быстрее. Хотя мы в любом случае уже прошли не меньше половины пути.

Перекусив сухарями и вяленым мясом, они снова поднялись, размяли затекшие ноги и поспешили к склону горы, маячившему теперь прямо впереди них за деревьями. Почва была мягкой, хлюпающей под тяжелыми подошвами сапог. Путешественники миновали и заросли, где высокие худые стволы стояли почти вплотную друг к другу, переплетаясь ветвями, и приходилось продираться буквально с боем, подолгу кромсая железом дерево; попадались и открытые места, где могучие толстые стволы, обвитые лианами, прочно вросли в землю на расстоянии нескольких десятков футов друг от друга. Земля становилась все более болотистой, и ноги уже по щиколотку проваливались в тех местах, где на первый взгляд бурно росла трава. Кайру был забрызган грязью; откидывая со лба длинные влажные волосы, он тихонько ругался и следил за посохом, которым Петрос ощупывал дорогу. А маг внезапно снова остановился, и остальные едва не налетели на него.

- Прислушайтесь! – негромко сказал он.

Несколько секунд Кайру казалось, что слух обманывает профессора, и вокруг все та же тишина. Но тут и его уши уловили какой-то странный, доносящийся откуда-то спереди звук: неравномерное гудение, едва слышное, но постепенно наполняющее голову…

- Что это? – прошептала Деметра.

- Пока не знаю.

- Я знаю, - хрипло сказал Ремиз. Все тотчас обернулись к нему. – Это москиты.

Петрос ахнул, его лицо исказилось от неподдельного страха.

- Ты уверен?

- Абсолютно, - коротко ответил ноктурн.

Гул нарастал, и уже можно было различить, что он мешается с тихим шелестом сотен, тысяч крыльев. Что-то мелькнуло в воздухе, и Кайру различил несколько крупных насекомых с тощими тельцами, длинными хоботками-иглами и полупрозрачными чешуйчатыми широкими крыльями.

Ремиз отреагировал мгновенно: отшвырнув свои катаны, он схватил Кайру и Деметру за шиворот и вместе с ними бросился вниз, прямо в грязную болотистую жижу, что была у них под ногами, и с головой окунул их в жидкую грязь. Несколько секунд Кайру дрыгал ногами и захлебывался, пускал пузыри, потом Ремиз отпустил его, он выбрался, отплевываясь, стоя на четвереньках в болоте, хрипя и кашляя. А в следующую секунду он увидел настоящее светопреставление.

Москитов было не просто много – целая туча их заполнила воздух, так что вокруг даже потемнело от бесчисленных насекомых. Сумасшедшее гудение наполняло голову, сводило с ума, а орды гнуса моментально облепили его голову, шею и руки, пытаясь проткнуть хоботками покрытую грязью кожу и одежду, по которым стекала липкая жижа. В первые секунды Кайру вообще не понимал, что происходит; его лицо щекотали тонкие ножки и беспрестанно дергающиеся крылья, он испытывал глубочайшее отвращение и с криками пытался отмахиваться от москитов, пока не понял, что это бесполезно. Грязные големы, еще недавно бывшие людьми, медленно поднимались на корточки, не рискуя полностью выбраться из спасительного болота, и протирали глаза. Слой почвы защищал от укусов надежно, но постоянное ощущение того, как они лазили по всему телу в поисках лазейки, чтобы напиться человеческой крови, действительно сводило с ума…

Петрос уже сориентировался: он заправил штаны поглубже в сапоги, перевязал рукава веревкой и запахнул шею, чтобы не допустить москитов к телу. Насекомые гудели и вились вокруг людей с завидным упорством. Ремиз на всякий случай еще раз окунул в грязь и руки и голову, потом неторопливо встал, подобрал свои мечи и отмахнулся от гнуса, заполонившего воздух.

- Стоит поторопиться, - пробормотал Петрос, медленно поднимаясь. - Теплый, однако, прием. Ремиз, у вас на Островах именно так всегда и спасаются от москитов?

Ноктурн только коротко покачал головой и развел руками.

- Интересно, чем они тут питались, пока не могли раздобыть на десерт в меру упитанного кальда? – проворчал Вигго.

- Магия, - ответил Петрос. – Скорее всего, эти насекомые появились в джунглях одновременно с нашим появлением. Как часть защитного механизма. Но такого от древних колдунов я даже предположить не мог.

Перемазанные грязью путешественники медленно двинулись дальше сквозь заросли. Деревьев будто стало больше, они сдвинулись к дороге, а москиты не отпускали, кружились вокруг, назойливо жужжа, садясь на тело и отчаянно пытаясь проткнуть плащи своими хоботками. Кайру это потихоньку начинало сводить с ума, он еле мог видеть из-за глины на лице, а эта грязь набилась еще и ему под одежду и теперь застывала там влажной коркой. Единственное, что можно было делать, отмахиваясь от звенящих повсюду туч насекомых – это размахивать оружием в заранее обреченной на провал и бесполезной схватке против бесчисленных врагов.

Но постепенно, пока они выбирались к спасительному склону, Кайру начало казаться, что он привыкает к нахальным насекомым – может быть, оттого, что значительного вреда они принести не могли. Путешественники миновали болотистую низину, где большая часть москитов так и осталась несолоно хлебавши, и двинулись по тропе, которая уже заметно вела в гору – подъем местами становился очень крутым. Вокруг все так же были бесчисленные корни и толстые узловатые стволы, цепляться приходилось за скользкие лианы и траву, что легко вырывалась из рыхлой мокрой почвы. К тому же оставшиеся москиты буквально набросились на ускользающую добычу, вольготно разгуливая по спинам путников, где их тяжело было отогнать или прихлопнуть.

Некоторое время и с этим можно было мириться, пока на пути не встретилась новая напасть в виде представителей местной флоры. Это были приземистые кусты с ветвями, похожими на щупальца с бесчисленным множеством колючек, и ветви их не обрубались, а только гнулись под топором и тут же больно хлестали, распрямляясь, по рукам. Железо против них не помогало; пришлось пробиваться с боем сквозь колючки, мгновенно рвущие одежду и обдирающие руки. Почуяв запах крови, орды гнуса вновь накинулись на людей, и уже через несколько секунд Кайру вскрикнул: хоботок москита больно впился прямо в его оголенную руку. Боль была сильная, резкая, как от ранения железом.

- Твою мать! – выругался Вигго, отмахиваясь от насекомых.

А впереди уже забрезжил просвет. Путешественники, стиснув зубы, продолжали идти, удвоив силы и жмурясь, когда колючки оказывались опасно близко от глаз. Мужчины окружили Деметру, заслоняя ее от ветвей, но и она выбралась из этих зарослей с ободранными и покусанными руками. Кусты остались позади, люди прошли еще около десятка ярдов под зелеными сводами крон и, наконец, выбрались на открытое пространство горного склона, в изнеможении упав на мягкую высокую траву.

Как ни странно, москиты моментально улетучились – то ли им надоело преследовать грязных пришельцев, то ли они полетели звать своих сородичей, чтобы устроить настоящий пир – Кайру не знал. Он сначала сел, потом понял, что вообще больше не в состоянии держаться, и улегся, стиснув дрожащими пальцами рукоять меча, глядя в серое небо.

- Весело, - пробормотал Вигго. – Ха-ха! – он вдруг зашелся оглушительным хриплым хохотом, который разнесся по всему острову Дариус, пугая его коренных обитателей. – Кто со стороны посмотрит, так подумает, что мы, наверно, год просидели, булькая и пуская пузыри в этом болоте, - продолжал он, смеясь так, что слезы выступили из глаз и скатывались по щекам, смывая грязь. – Вы бы видели себя со стороны! Мне было лет шесть, когда мы с пацанами летом играли после дождя, и так же измазались с ног до головы в какой-то сточной канаве. Ух и отодрала меня мать тогда за уши! Да и сейчас отодрала бы, если б увидела!

- Как же нам повезло, что твоя матушка с нами не поехала, - пробормотал Петрос.

- Наоборот! Она у меня суровая баба. Зуб даю, она бы тут нашла дорогу в обход болота, лишь бы не запачкать новую рубашку.

- Солнце уже высоко, - перебил его Кайру, запрокинув голову и глядя в небо. – Держу пари, сейчас наступил полдень. А мы все еще здесь.

- Да, - согласился маг, - полдень… Тьфу ты! Я совсем забыл про трубку. Можно было обойтись и без этого дурацкого камуфляжа, верно, Ремиз?

- Верно, - коротко кивнул ноктурн. – Я тоже про нее забыл. Табачный дым тоже неплохо действует против москитов.

- Век живи, век учись, дураком помрешь, - пробормотал Петрос, доставая свой кисет с табаком.

Еще несколько минут они сидели молча, и Петрос курил, пуская в воздух прозрачные кольца дыма. Кайру снял с пояса флягу, сперва приложился к ней, жадно глотая воду, потом умылся, стер с лица свою защиту от насекомых, а с искусанных рук и шеи – кровь. Остальные тоже достали фляги, смывая грязь. Наконец, все приняли более или менее человеческий вид, если не считать превратившейся в лохмотья одежды, после чего Петрос убрал трубку, первым поднялся и спросил:

- Ну что – последний рывок? Вон она, наша цель, - и он ткнул пальцем в вершину горы, что теперь лежала прямо перед ними, отделенная от них только длинным крутым подъемом и зарослями тропической растительности где-то на самом верху.

Кайру взглянул туда – и необъяснимое волнение вновь прокатилось по телу. Он словно мигом ослаб, как только понял, что осталось совсем чуть-чуть. И в этот момент какое-то дикое желание развернуться и броситься бежать обратно к кораблю наполнило его, принялось биться в голове навязчивой безумной идеей…

- Идем. – Петрос поймал его взгляд и твердо посмотрел на него. – Кайру, пора в путь.

Вокруг была открытая местность, и когда они забрались повыше, верхушки деревьев оказались почти на уровне их глаз, и со склона открылся вид на всю южную половину острова и на океан, который сливался с небом на линии горизонта. Стал виден окруживший гору по периметру лес со всеми его низинами, подъемами, оврагами и полянами. Среди деревьев отсюда прекрасно были видны облака тумана, которые неторопливо и свободно плавали между деревьями, точно сгустки пуха. Таких облаков было несколько дюжин, они мотались по лесу бессистемно, словно что-то искали, но тщетно – людей в лесу больше не было. Андромеду тоже не было видно, южный край острова полностью закрывала зелень крон.

Обернувшись еще раз, путешественники снова зашагали вверх; постепенно склон становился все круче, а трава, по которой она шли, выше и гуще. А потом местность неожиданно выровнялась. В траве обозначились избитые едва заметные каменные ступени. Впереди показалась площадка, поросшая бурьяном и окруженная кустами и деревьями; в дальнем ее конце поднимался отвесный каменный склон, и в нем все тотчас увидели высокие двери под аркой, на которой были вырезаны едва заметные иероглифы.

- Это оно? – в благоговейном восторге спросил Вигго.

- Кажется, да, - осторожно ответил маг, и в этот-то момент Кайру понял, что это было действительно оно.

Первый Храм.

И в его недра должно было вернуться Озеро Актиды, потому что на вратах из серого мшистого камня был виден рисунок – Солнце в объятиях Спрута, символ могущества и упадка величайшей цивилизации, когда-либо обитавшей в Лаугдейле…

Октарус.

Машина времени жгла грудь, мысли путались, и словно чей-то холодный чужой разум вмешивался в них, пробуждая желание бежать как можно дальше от этого места и никогда не делать то, что Кайру намеревался сделать. Там, за этими дверьми, лежала неизвестность, и она пугала сильнее, чем все, с чем он когда-либо сталкивался. Кайру вдруг снова почувствовал, как предательски задрожали ноги, отказываясь нести его вперед, кишки скрутились в тугой клубок, а по спине покатился холодный пот.

«Ты не должен», - прозвучал в его голове голос Ремиза. Но почему-то ноги продолжали нести его вперед. Шаг. Еще один. Он словно поднимался на эшафот.

Петрос подошел к дверям, толкнул их – но ничего не произошло, ибо одна створка была в два раза выше мага, и сил всех путешественников было недостаточно, чтобы сдвинуть ее с места. Петрос приказал на языке древних ноктурнов:

- Отворись! – но врата оставались неподвижными и беззвучными. Петрос стукнул по ним посохом, но лишь вышиб несколько серебряных искорок, а набалдашник посоха потемнел. Тогда маг пожал плечами и сказал:

- Это работа для тебя, Кайру.

За мгновение до этого Кайру понятия не имел, что ему нужно делать, но знание пришло в голову само собой, а вместе с ним – и сила. Он подошел к вратам и легонько постучался, прикрыв глаза, концентрируя на кончиках пальцев энергию, как он делал это, когда применял машину времени. Он стучал по небольшому зеленому камню, который был вставлен в глаз Спрута, расположенный как раз на уровне его плеч. И дверь точно ждала этого – в цельной, казалось бы, поверхности камня появилась тончайшая трещина, ворота святилища в абсолютной тишине сдвинулись и медленно распахнулись, открывая проход во тьму.

Петрос сделал нетерпеливый шаг вперед, поднял ногу, намереваясь переступить порог – и тут же опустил ее, замер, как вкопанный. Помолчал, оглядываясь. Кайру смотрел на него с некоторым удивлением, остальные вообще ничего не понимали, все еще пораженные только что увиденным чудом. А маг провел посохом по воздуху перед собой, потом взмахнул рукой, тихонько рассмеялся и отступил на шаг назад.

- Кайру, входи.

- А вы? – ребяческий вопрос вырвался непроизвольно, но поделать ничего с собой Кайру не мог. У него вновь вздрогнули колени, он чувствовал себя примерно так же, как когда-то, стоя у врат святилища Актоса на горном озере. Только на этот раз он должен был вступить в неизвестность одиноким, как никогда…

- Мы не можем пройти, - улыбнулся Петрос. – Видишь? – он протянул руку, наклонился вперед, точно падая, и словно оперся о невидимый барьер. – Никто из нас не сможет туда войти. Но ты – должен. Если мы правильно поняли все, что было написано в «Ваймаракириане», то ты войдешь туда. Ты готовился к этому всю свою жизнь. Время пришло. Время покончить с этим временем, в котором мы оказались.

Кайру покачал головой.

- Мы подождем тебя, - тихо сказал Петрос и извлек из кармана песочные часы, перевернул их и протянул Кайру. – Я не знаю, что ждет тебя там. Может быть, ты вернешься. Но я думаю, ты сам поймешь, что нужно сделать.

Кайру спрятал часы в карман и взглянул на остальных – по их лицам было понятно, что они не понимают ни слова.

Нужно было сказать – «прощайте», но из горла не вырвалось ни звука, и Кайру понял, что не выдержит больше ни минуты промедления, иначе силы покинут его, и он не сможет сделать ни шагу. Он коротко кивнул, обвел взглядом ошеломленных друзей, отвернулся и посмотрел на лежащий перед ним темный проход. А потом он постарался собраться с силами и отринуть страхи. Постарался убедить себя, что все его путешествие не было напрасным, что его путь оканчивается здесь, и что его жертва необходима – чтобы восстановить ход истории. Смог успокоиться, привести в порядок мысли, и как никогда четко, ясно и трезво осознать тот факт, что отныне ему не на кого рассчитывать и не на кого полагаться, что он остался наедине в схватке с этим миром и с самим собой, и больше никто и никогда не будет его ждать. Смог принять понимание того, что, возможно, войдя в эти двери он уже больше никогда не вернется назад. Смог поверить, что смерть - реальна, и ее не следует бояться…

«Я прошел испытание», - подумал он, глубоко вздохнул и шагнул вперед.

Он не встретил никакого сопротивления. Он сделал первый шаг, потом второй и третий, а потом понял по резко сгустившемуся мраку, что барьер остался позади. Свет точно приглушили, как и звуки, которые сопровождали его снаружи, и он оказался в мертвой тишине, а выход из святилища внезапно отдалился и показался всего лишь крохотным светлым пятном в конце длинного темного туннеля.

Кайру остался один.

Глава 7.10. Испытание

Вокруг была темнота – но не абсолютная тьма; нельзя было разглядеть что-либо конкретное, и все же глаза, постепенно привыкая к мраку, начинали различать на полу, потолке и стенах неясные пятна света. Кайру долго стоял, вглядываясь вперед и ожидая, пока зрение не восстановится, а потом сделал иначе – просто закрыл глаза и шагнул вперед вслепую. И Октарус повел его – сам, посылая импульсы мозгу и всему телу, вызывая перед глазами смутные картины того, что Кайру должен был видеть впереди себя, и Кайру уверенно нащупывал каждый следующий шаг, даже не обдумывая его. Казалось, что здесь нет Кайру Кенаи, есть лишь Октарус, который был две тысячи лет назад найден в этом святилище, и впитал в себя каждый его уголок, каждый коридор, каждую залу и каморку, чтобы впоследствии передать это знание Зрящему.

Сама энергия, льющаяся нескончаемым потоком из близкого перекрестка времен, вела его, манила, постепенно притягивала к себе. Кайру закрыл глаза, расслабился, дал волю воображению – и почувствовал почти пьянящую уверенность в каждом шаге, в этом слепом пути вперед. И точно сотни ламп одновременно вспыхнули перед ним, озаряя темные туннели – он увидел уходящую вниз лестницу, каменные статуи верховного пантеона богов, стоящие вдоль стен, фрески, которыми были расписаны стены, и огромные барельефы, изображающие миры, подвластные Дару, на потолке. Пятнадцать богов, что расположились треугольником на горах в своем недосягаемом чертоге, под ними на смертной земле Лаугдейла – учителя человечества, кентавры и друиды, а ниже – первые Верховные Жрецы, чья власть для древних ноктурнов была почти божественной.

А лестница вела все ниже, словно к самым корням мира, где стоит лишь стукнуть неосторожно сапогом по земле – и провалишься в пылающую пропасть Геенны. Кайру шел медленно, глядя по сторонам, и видел перед собой древние фрески, которыми повсеместно были украшены стены, потом он опустил взгляд – и посмотрел на покрытые толстым слоем пыли ступени. Несмотря на грязный покров, Кайру точно знал, что на ступенях написаны слова – вырезанные на камне руны языка древних ноктурнов, записанные так хитро, что одну и ту же фразу можно было читать бесконечное число раз, всегда находя для нее новые значения.

Потом лестница завершилась, Кайру ступил под своды следующего зала и открыл глаза. Свет был зеленоватым, чуть мерцающим, и моментально вызвал странное горькое дежа-вю, от которого мурашки пошли по коже. Так сияли факелы в гробнице древних ноктурнов – много лет назад, воспоминание, уже приглушенное временем, но все еще часто напоминающее о себе острой болью где-то под ребрами, куда вошли когда-то отравленные клыки. Здесь же светились кристаллы, вставленные в ровные отшлифованные каменные стены.

Кайру стоял в начале нескольких ступеней, что спускались к центру темного квадратного зала, освещенного лишь улинскими бриллиантами да еще факелами в руках статуй, стоявших в углах. Пол был земляным, а в центре зала ясно был виден предмет, моментально привлекающий к себе внимание. Это был колодец – круглый, невысокий, каменный. На противоположной стороне зала избитые ступени поднимались к квадратной двери, обильно украшенной резьбой и иероглифами. Кайру стоял, смотрел на нее, зная, что ему надо всего лишь пересечь зал, но почему-то именно в этот момент при воспоминании о зубах твари из гробницы ему впервые стало жутковато. Страх наполнил мышцы и сковал движения, страх говорил: добра от этого святилища ждать не придется.

Кайру медленно взялся за меч. Легшая в ладонь рукоять придала уверенности оцепеневшим пальцам – в святилище было очень холодно, но полностью волнение не прошло. Кайру вытащил Аласкрит, перехватил его двумя руками и осторожно, глядя под ноги и озираясь по сторонам, спустился вниз. Пересек зал, мельком заглянул в колодец, но увидел лишь темную воду, слегка поблескивавшую на уровне примерно фута ниже краев, и поднялся по ступеням на другой стороне. Ничего не произошло, стояла абсолютная мертвая тишина. На дверях была надпись, Кайру взглянул на нее и тут же в голове возникло четкое понимание этих рун, несмотря на то, что он не знал языка: «Комната Судьбы. Мы знаем всю твою жизнь, каждый твой вздох, каждый твой поступок. В этой комнате, если ты жил недостаточно праведно, ты рискуешь задохнуться под тяжестью своих злодеяний. То, что ты ищешь, ждет тебя за этой дверью. Ключ ты найдешь в колодце».

Это обнадеживает, подумал Кайру. Какие же он совершил злодеяния?

Он вернулся и вновь подошел к колодцу – осмелев, немного воспрянув духом. Света было чертовски мало, но его хватало, чтобы различить темную воду. Кайру наклонился, глядя вниз.

Странный звук – легкий скрежет, доносящийся откуда-то сверху… Кайру моментально вскинул голову и отпрянул от колодца, наученный горьким опытом путешествий по святилищам. Но, к его удивлению, ничего опасного для жизни на этот раз не произошло. В потолке зала с шорохом отъехала небольшая плитка, открывая длинный люк, ведущий, судя по всему, на поверхность, потому что сквозь него падал квадрат белого дневного света. Этот квадрат четко лег на зияющее отверстие колодца, осветив поверхность воды. Кайру замер, стиснув меч дрожащими и вспотевшими руками, выждал немного для верности и лишь тогда рискнул приблизиться вновь. На этот раз поверхность воды была освещена лучше – настолько, что сквозь ее толщу Кайру различил каменистое дно и нечто, слегка поблескивающее на нем… Это был серебряный ключ.

Кайру наклонился так низко, как мог, и сунул руку внутрь. Вода была совершенно обыкновенная, отдающая гнилью и ледяная, рука тотчас покрылась гусиной кожей. Кайру закряхтел, свесившись вниз насколько хватало роста, но так и не дотянулся до дна. Он попробовал достать ключ при помощи Аласкрита – все было безрезультатно: дно колодца было глубже, чем казалось с первого взгляда.

Значит, оставался лишь один выход: нырять.

Это был не самый желательный вывод, но Кайру, в принципе, и не ожидал, что завладеет ключом настолько легко. Он отступил на шаг, сунул меч обратно в ножны, глубоко вздохнул и принялся расстегивать куртку, и в этот момент какое-то шестое чувство подсказало ему, что в комнате что-то изменилось.

Он резко оглянулся, вновь рыская взглядом по темным углам зала, где слегка мерцали зеленые факелы в руках статуй. Статуи были неподвижны. Мысли рассеялись, и что-то словно вмешалось в них, будто он опять стремительно падал в пучину вещего сна, снова стискивал Октарус, совершая путешествие во времени, только на этот раз все происходило наяву… В его голове внезапно зазвучал голос, до боли знакомый, и все же Кайру не мог вспомнить, где же он его слышал.

«Зачем ты пришел сюда? Зачем оставил позади надежный и уютный берег, зачем оставил Родину, нуждавшуюся в помощи твоего меча? Зачем ты предал, обманул и бросил на берегу ту, которую любил больше собственной жизни? Зачем ты все еще борешься и продолжаешь идти к какой-то утопической цели, если весь твой труд был напрасен, ибо ведет к смерти?»

Кайру поднял голову и в ужасе пошатнулся.

Из темноты, от той стены зала, куда не достигало освещение, в лучи факелов медленно выходили люди. Их было немного, но за ними внезапно выныривали новые и новые силуэты. Они шли неторопливо, покачиваясь, и Кайру буквально кожей чувствовал, что десятки глаз устремлены именно на него. Он машинально выхватил меч, оглянулся – и задергался, уже не зная, что делать и куда бежать: от противоположной стороны на него тоже двигалась толпа. Эти люди, держась на некотором расстоянии, окружали его и колодец, к которому он уже почти прижался спиной: вокруг Кайру смыкался огромный круг, и он пока не мог понять, что происходит, и чем все это ему грозит.

Факелы словно вспыхнули немного ярче. Вокруг Кайру были не духи, не призраки; он видел, что это люди из плоти и крови, но никак не мог понять, откуда они здесь… А потом внезапно он присмотрелся, и вот тогда-то за какое-то мгновение понял все. Он узнал одного из людей. Сдавленный крик застрял в горле, потому что прямо напротив Кайру стоял пират в грубой рваной куртке и металлической кирасе, и лицо этого пирата было тем лицом, которое какое-то время так часто преследовало Кайру в ночных кошмарах.

Это был тот самый первый пират, которого Кайру впервые хладнокровно убил в битве за Нальвин.

Вокруг Кайру стояли живые мертвецы. Призраки во плоти. Те, кого не должно было быть в списке живых, те, кого Кайру лично вычеркнул из этого списка – одним лишь ударом своего меча, даже не задумавшись над этим. Те, кого он убил своей собственной рукой за какие-то минувшие два года.

Кайру вновь оглянулся, и страх захватил его удушливой волной прямо за горло, а волосы на голове встали дыбом, когда он увидел эту толпу и понял, сколько же народу он умудрился отправить на тот свет. А ведь они могли бы быть такими же, какими были сейчас – живыми, из плоти и крови. Их становилось все больше, Кайру готов был поклясться, что не меньше сотни мертвецов собралось уже в этом зале, и все они двигались к нему, медленно, но верно сужая круг. А еще они говорили. И голос каждого из них громадным железным молотом бил в голове Кайру, оглушая, сводя с ума:

- Убийца!

- Предатель!

- Зверь!

- Душегуб!

- Убийца!..

Эти голоса перекрикивали друг друга, сливались в одну жуткую какофонию, один кошмарный гимн, напоминающий Кайру о каждой жертве его меча. И был еще один голос, тихий, вкрадчивый, но слышный и различимый при этом лучше всех. Этот голос тоже звучал у него в голове, наполняя своим шелестом каждую клетку его тела…

«Видишь их? Ты помнишь их, Кайру Кенаи? Помнишь тех, кого ты убил, не задумываясь, полагая, что они заслуживают смерти? Помнишь, как ты судил их с высоты своей силы, власти, ненависти к ним, ярости, помнишь, как ты решал для каждого из них, что они должны умереть, а ты должен продолжать жить вместо них?

Кто дал тебе это право?

Ты не бог, Кайру Кенаи. Ты обрек на гибель всех этих людей, не задумавшись об этом, движимый своим бешенством и своей эгоистичной жаждой мести…

Разве ты не заслуживаешь гибели в той же мере, что и они?»

- Нет! – дико заорал Кайру и ударил мечом ближайшего к нему мертвеца. Тот рухнул на земляной пол, но на его место уже тянулись другие, протягивали свои руки, стремясь дотронуться до него, и их голоса высасывали из Кайру и энергию, и желание жить, и надежду.

«Это и есть твоя жизнь, Кайру Кенаи. Кровь и смерть. Вспомни все – с самого начала. Ты бросил отца, и он погиб – ты все равно что убил его»…

И он увидел отца. Лестер Кенаи был здесь, он стоял позади всех, такой же, как и в тот последний день, когда они навсегда простились, задумчивый и печальный, и хуже всего в этот миг было встретиться с его темными глубокими полными укора глазами.

«Зачем ты это сделал? Недостойный сын своего отца, щенок, глупец! Я жалею, что породил тебя на свет себе на позор, так будь же ты проклят, отцеубийца!..»

- Нет! – отчаянно прохрипел Кайру, пятясь назад. – Нет… Прости меня, прости меня, папа, прости…

Он вновь взмахнул мечом, и отчаяние придало ему сил. Лезвие засверкало, отбрасывая мертвецов, медленно идущих прямо на него и протягивающих к нему свои костлявые серые руки, и вновь полетели головы, полетели отсеченные кисти, упали оземь тела и тут же зашевелились вновь, медленно поднимаясь и подползая к его ногам. Кайру стиснул зубы. Он умел экономить энергию и в бою с живыми соперниками мог невероятно долго держаться, не теряя сил и хладнокровия. Но здесь… Здесь, когда в его ушах не переставая звучали эти жуткие голоса, он чувствовал себя совершенно по-другому, из него словно понемногу высасывали желание сопротивляться. И меч поднимался все более и более устало, ведь здесь Кайру был одинок как никогда, а враги шли десятками, если не сотнями… Они касались его – они были из плоти. И они щелкали зубами, хватали его за одежду и грозили сбить с ног.

«Тебе больше не нужно ничего в мире, ставшем для тебя юдолью скорби… Почему же ты не прекратишь эти муки? Уже не осталось никого, кто любил бы тебя, ты сам бросил всех, отказался от всех, так зачем, ради кого ты продолжаешь бороться?.. В одиночестве среди смертельных страданий почему ты не бросишь меч – и не покончишь с этим раз и навсегда?..»

- Нет… Нет!

- Ты сделал выбор, - сказала Рита. Он в ужасе поднял голову – вот же она, позади толпы мертвецов, стоит, такая гордая, холодная и насмешливая… та, в которой он помнил каждую родинку, каждый лучик в зеленых глазах… - Ты лгал всем нам, и паутина твоей лжи опутала нас… Ты солгал и мне и оставил меня на берегу, как и Нортона, как и всех тех, кто любил тебя больше жизни. Не возвращайся. Ты не нужен нам.

- Мы погибли из-за тебя! – крикнул Атгард. – Ты был хуже всех, ты позволил нам умереть, сам не зная, куда и на что ты ведешь нас! Твое путешествие было обречено на поражение, а ты продолжал двигаться вперед по трупам тех, кто был предан тебе…

- Лучше бы Оруэлл Кассандер убил тебя еще той осенью в Нальвине, - мрачно добавил Конрад. – Ты никому не нужен…

- Нет! Ложь!

Это была правда. Та самая, о которой говорили ему и Рита, и Петрос. Зачем бороться? Конец близок, конец сейчас настанет… возмездие падет на него. И все то, что испытали когда-то его жертвы, вернется к нему стократ…

Ключ…

Ключ в колодце.

Кайру из последних сил рубанул впереди себя, отталкивая ближайших мертвецов, отшвырнул меч, попятился назад и вскочил на край колодца. Трупы окружили его моментально, торжествующе защелкали гнилыми зубами, продолжая что-то вопить, но Кайру уже отвернулся от них и прыгнул, не раздумывая, в воду. Пошел ко дну, отталкиваясь руками и ногами от узких, стиснувших его стенок колодца. Оказалось, что ключ лежит намного глубже, чем он предполагал, глядя сверху. Кайру заработал руками, погружаясь все ниже, рванулся, преодолевая выталкивающую силу воды, протянул руку и скользнул по дну.

Он нащупал скользкую серебряную рукоять только с четвертой попытки, когда уже начал чувствовать, что воздух в легких заканчивается. Схватил ключ, торопливо развернулся, позволяя воде нести себя вверх, вскинул голову, протянул руки, изо всех сил работая ногами – и тут увидел, как какая-то тень заслонила собой окошко дневного света, и мертвец пошел ко дну словно тряпичная кукла.

Эта тварь врезалась в него, прижала к стене, сомкнув руки на горле Кайру, и юноша увидел в каком-то футе от себя жуткое уродливое лицо с горящими красными глазами. Кайру дико забарахтался, пытаясь сбросить мертвеца с себя, а тем временем в воде оказался еще один, потом третий, четвертый, все они медленно погружались, заполняя узкое горло колодца, и их становилось все больше… Кайру рванулся раз, другой, понимая, что через несколько секунд он не выдержит и откроет рот, чтобы вдохнуть и моментально захлебнуться.

Вот она, смерть. На дне колодца под толщей воды. Во мраке. Так могла бы умереть Рита в святилище Актоса, если бы не счастливая случайность, и если бы он не прыгнул вниз следом за ней – но зачем?.. Чтобы бросить в одиночестве на берегу моря…

«У каждого человека есть злейший враг, который просыпается, когда человеку необходимо делать важнейший выбор в его жизни. Этот враг – он сам. Мне уже пришлось пережить немало схваток с самим собой, со своей гордостью, алчностью и желанием власти… но, боюсь, самый страшный бой лежит впереди. Он ждет и тебя. И тогда тебе придется отличить черное от белого, добро от зла и поступить единственно правильно».

Делай, что должен, и будь что будет.

Он оттолкнул мертвеца руками и ногами, рванулся наверх, чувствуя, как трупы хватают его за ноги, висят на нем, сковывая движения и увлекая на дно. Он не выдержал и открыл рот, в глотку хлынула вода, перед глазами потемнело, а потом каким-то немыслимым образом Кайру смог вдохнуть. И понял, что он добрался до поверхности. Дико закашлялся, хватая ртом воздух и чувствуя, что по-прежнему задыхается, оттолкнул еще нескольких мертвецов, снова ушел в воду, толкаясь и пытаясь сбросить с ног цепкие костлявые пальцы, потом снова вынырнул, чтобы уже вцепиться в края колодца и повиснуть на них. Легкие, в которые попала вода, не желали принимать воздух, Кайру кашлял, стонал и плевался – и дышал, дышал затхлым воздухом подземелья, словно впервые ощутил, насколько же это прекрасно – просто дышать.

И откуда-то взялись силы, чтобы, карабкаясь по скользкому камню, царапая его и толкаясь руками и ногами, выбраться наверх, перевалиться через край и упасть прямо в объятия мертвецов, прущих к колодцу словно стадо на водопой. На него навалились, кусая, стискивая, чьи-то руки тотчас сомкнулись у него на горле, но Кайру сумел скинуть их, растолкать и бросился бежать к двери, спотыкаясь и не видя ничего перед собой. Его догнали уже у самой лестницы, кто-то из зомби прыгнул ему на спину, сбив с ног и ударив лицом о каменные ступени. Кайру заорал, вытянув вперед руку с ключом – и пополз наверх… Еще несколько диких отчаянных рывков, несколько падений, последние ступени, и он рухнул у самой двери, пытаясь скинуть мертвеца, железной хваткой вцепившегося ему в горло. Взревел, царапая руками дверь и нащупывая замочную скважину, несколько раз ударил ключом по ней – и вдруг попал.

В первое мгновение он даже не понял, что произошло. Упал, скрючившись от боли и внезапно ощущая, как ослабевает хватка пальцев у него на шее. Мертвецы, облепившие его словно мухи, медленно отвалились, попадали на пол, перестали клацать зубами, глаза их погасли. Еще несколько секунд в абсолютной мертвой тишине они лежали так, опуская ослабшие конечности, а потом по залу словно пронеслось дуновение ветра – и ожившие трупы вдруг начали рассыпаться, обращаясь в серый пепел.

Кайру лежал, все еще не в силах осознать, что бой окончен. В первое мгновение мелькнула мысль, что он все же умер, потому и тишина. Потом вернулась дикая боль, пронзающая все тело и в особенности – горло и грудь. Он кашлял долго, свернувшись на грязном полу, выплевывая остатки колодезной воды. Потом тяжело и хрипло задышал, повалился на бок и замер так, приходя в себя после пережитого. Его трясло.

Сил не оставалось даже на малейшее движение. Но он все же сумел повернуть голову – и увидел отца, Риту, Атгарда и Конрада, стоявших рядом с колодцем. Вокруг них уже не осталось ни одного зомби, лишь пыль, грязь и прах густо покрывали пол комнаты.

- Ты прошел все Испытания, - хриплым, незнакомым голосом сказал отец. – Ты истинный Зрящий. Ты добрался сюда, отыскал свою судьбу и смог победить страх в своем сердце. Не бойся более ничего. Прощай, и отныне путь для тебя здесь свободен.

Он поднял руки будто в молитве, и четыре фигуры рассыпались, обратившись в песок. Кайру медленно поднялся, его все еще трясло от пережитого ужаса. Лишь несколько секунд спустя он вдруг сообразил, что дверь, в которую он вонзил ключ, к этому времени уже бесшумно отворилась, открывая путь в следующий зал, залитый неярким светом.

Кайру подобрал меч, лежавший на полу за колодцем, машинально провел пальцами по лезвию, вытирая его, и сунул Аласкрит в ножны. Сам он был снова покрыт грязью, а с его длинных влажных волос все еще ручьями стекала вода, и вода была повсюду – в его одежде, белье и сапогах. По большому счету в данный момент Кайру было на это наплевать, куда больше его заботило, чего же ждать еще от этого святилища… Он натянул на плечи брошенный второпях рюкзак, проверил, на месте ли Октарус и медленно двинулся ко входу в следующую комнату.

Он вышел на мраморные ступени, что вели в глубину природного, нерукотворного грота в самом сердце горы. Какой-то легкий, успокаивающий и убаюкивающий шелест и плеск слышался спереди. К высокому, недосягаемому потолку тянулись колонны сталактитов, в которых преломлялся мерцающий неясный белый свет, идущий откуда-то спереди. Это был единственный пологий спуск; вокруг темнели скалы и полупрозрачные камни, а впереди из-под потолка низвергались серебряные пенистые струи водопада, который с тихим шипением спускался по камням к Озеру.

*** Озеро было заключено в мраморный бассейн и свободно растекалось по дну грота. В стенах вокруг водопада сияли, озаряя гладь воды, сотни голубых и зеленых кристаллов, грани которых искрились и отбрасывали на темные неровные скалы мириады бликов. Впереди, рядом с водопадом, стоял, протягивая руку над водой, каменный Актос. Кайру моментально понял, кому посвящена эта статуя, даже не спускаясь к Озеру и не пытаясь прочесть надписи на ее постаменте. Каменный старец с густой бородой до пояса, несущий на голове корону, в которой сияли кристаллы, кутающийся в дорожный плащ и держащий в левой руке посох, правую руку протягивал вперед, будто благословляя блестящую и чуть пенящуюся под струями водопада воду.

Кайру медленно спустился, чувствуя, как неистово бьется его сердце и как гулко отдается каждый удар в этой обители вечной тишины и вечного умиротворения. Он подошел к берегу, присел, вытащил Октарус – бриллиант в центре машины времени сиял, буквально слепил неистовым блеском.

Ну, вот и конец.

На сердце как-то неожиданно стало легко, и холодок волнения, бежавший по спине, тоже пропал – Кайру ощутил абсолютное спокойствие и готовность принять все, что принять будет необходимо. Он отстегнул меч и спокойно бросил его на камни. Следом за мечом отправился ненужный более рюкзак. В его руках остался лишь Октарус, он скинул сапоги и вошел в ледяную, жгучую воду Озера, с наслаждением смывая грязь. Озеро было совсем мелким, по грудь ему; Кайру задрожал, ощутив, как тело обнимает и ласкает вода, потом прошел дальше, подставив лицо под освежающие струи водопада. Он прощался с миром, хотя еще даже не представлял себе, как окончится его путешествие, но был почему-то уверен, что конец лежит здесь.

Наконец, он выбрался на противоположный берег, на крошечный кусочек земли, сжатый с обеих сторон высокими скалами, а перед ним была арка, ведущая в очередной зал. Кайру в последний раз обернулся, глядя на Озеро Актиды – на истинное Озеро, то, на поиски которого потратили свои жизни Петрос, Нубел и Саелин… Потом он отвернулся. Прошлое не имело значения. И Кайру вошел в последнюю из дверей…

И вышел на широкий каменистый пляж под свинцовым сумрачным небом.

Глава 7.11. Перевозчик

Море тяжело накатывалось на черную гальку и отступало в молочный, словно подсвеченный с другой стороны туман, в котором постепенно таяло и исчезало пространство. Пляж был широким, он тянулся далеко вправо и влево, с одной стороны на него набегали пенистые языки волн, с другой теснили к воде высокие отвесные черные скалы. Все остальное скрывала белесая завеса. Краски казались какими-то блеклыми, размытыми. Кайру замер, обводя взглядом это загадочное место, помедлил несколько минут, слушая шум волн и словно доносящиеся откуда-то издалека крики чаек; потом он медленно двинулся вперед, ступая босиком по округлым холодным камням и спускаясь к берегу.

Впереди на прибрежную гальку была выброшена лодка – простой рыбацкий челн из потемневшего дерева, от которого над берегом тянулся запах смолы. Лодка была привязана цепью к торчащему из земли колышку, а море периодически оказывалось под ней, приподнимало над камнями и начинало тащить назад, и тогда цепь напрягалась и начинала скрипеть. На корме видно было единственное длинное весло, а в центре лодки стоял человек, выпрямившийся во весь немаленький рост и глядя в упор на Кайру. Это был древний старец, настолько древний, что черты лица с трудом различались за маской глубоких морщин, а седые лохмы спадали едва ли не до его колен. Он был одет в простое белое рубище, из-под которого видны были его худые серые ноги, а руки он скрестил на груди, и тонкий рот был изогнут в кривой усмешке, а крошечные узкие глаза с темными мешками, казались почти прозрачными, словно там жила частичка этого моря.

- Здравствуй, Кайру Кенаи, - сказал старик.

Кайру остановился напротив него. Ему показалось, что он совсем не удивлен присутствием здесь этого ветхого старика. Может, это было влиянием Октаруса, но сейчас его бы не удивило абсолютно ничто – машина времени жгла кожу и словно подсказывала усталому мозгу: все так, как и должно быть.

- Кто вы?

- Перевозчик.

- Вы здесь, чтобы отвезти меня… туда?

- Если пожелаешь. Но ведь ты за этим и пришел, разве не так?

- Я пришел, чтобы вернуть Октарус в Первый Храм, - хрипло произнес Кайру. – Я пришел, чтобы восстановить ход истории. Но я не знаю, что там – на той стороне.

- За Туманным Морем? Там наш мир.

- Чей?

Старик улыбнулся.

- Мы управляли временем задолго до появления первых людей, - сказал он. – Мы древнее друидов, кентавров, гоблинов и драконов. Мы знаем все, что было, есть и будет. Мы видим всю нить времени, и все реальности одновременно. Мы – Вечные.

- И что это значит? – Кайру уселся на берегу. Что-то подсказывало ему, что не стоит касаться воды.

- Это значит, что ты пришел, чтобы вернуть машину времени ее создателям.

Кайру достал из рюкзака песочные часы – за то время, что рюкзак валялся на полу в комнате с колодцем, песок мог не сыпаться вовсе, а значит, часам уже не следовало доверять. Но он чувствовал, что это больше не имело значения. Старик молчал. Он никуда не торопится, подумал Кайру – он ждал здесь уже несколько тысяч лет, и вполне может подождать еще несколько минут.

- Если это вы создали машину времени – то как она оказалась у людей? – спросил Кайру.

- О! Это поучительная история, - ответил старик. – Наши миры существуют независимо друг от друга. Мы никогда не вмешивались в ваши дела, хотя наблюдали с интересом. Но у нас тоже есть свои конфликты. Один мятежник, проклятый другими Вечными, в отместку решил подарить власть над временем людям, чтобы запутать нить. Он украл эту машину и принес ее сюда, выбрав момент, когда древние ноктурны добрались до этого острова на краю земли, в поисках полезных ископаемых. Он же отдал часть своих способностей первому Зрящему. Тот мятежник – он искренне верил, что люди смогут воспользоваться машиной для своего блага, что Октарус обеспечит им процветание, так как подарит возможность исправлять свои ошибки. Но все вышло иначе.

- И что с ним случилось?

- Он был наказан. Но мы не успели вмешаться, да и не хотели. Нам было в некотором роде интересно понаблюдать за этим экспериментом. То, что творили люди, открывало нам некоторые вещи, которые мы ранее не знали о природе времени. Нас также не волновало, к чему это все приведет. Люди пришли в этот мир, и однажды исчезнут из него. Случится это позже, естественным путем, или же раньше, потому что люди истребят сами себя из-за машины времени? Нам все равно.

- Так это правда? Люди истребят сами себя? – спросил Кайру. – Но почему? Древние ноктурны пользовались Октарусом на протяжении трехсот лет, и все было хорошо… Где мы свернули не туда?

Он вдруг осекся, осознав, что задает не тот вопрос. Старик улыбался.

- Что-то пошло не так, когда приплыли альвены и кальды, - проговорил Кайру, рассуждая вслух. – Ноктурны оставили Октарус на материке… Почему они его оставили? Они уже тогда знали, что Октарус опасен? Почему не вернулись в прошлое и не попытались получше подготовиться к войне?

- Древние ноктурны заглянули в будущее и увидели там то, что назвали Элизиум, - сказал старик. – Прекрасный мир, который должен был наступить спустя несколько тысячелетий. Люди Первой Эпохи и люди Элизиума установили контакт. Древние ноктурны узнали весь ход истории, существовавший в той реальности, и записали его. Таким образом история, уже пережитая в будущем, превратилась в план действий. Культ Элизиума был очень, очень важен: он определял все важнейшие исторические события, и то, как ноктурны должны были на них реагировать. Это включало прибытие завоевателей из-за моря. Ноктурны оставили Октарус и Дариус на материке, потому что таков был совет, данный им в Элизиуме. Но кое-кто из политической элиты древних ноктурнов был с этим решением не согласен.

- Лорд Гарамант, - тихо сказал Кайру.

- Точно. Он создал секту, которая назвала себя «Черный Лотос». Ее участники считали, что нельзя отказываться от машины времени. Напротив, нужно использовать энергию Дариуса как оружие, чтобы уничтожить захватчиков. «Черный Лотос» не мог выяснить, где официальные власти спрятали компоненты машины. Вместо этого они воспользовались одним из существовавших на тот момент перекрестков времен, и забросили своего агента в 1420 год.

- Почему именно туда?

- Смутное время, - пожал плечами старик. – Зрящие не могли из прошлого четко определить картину событий, происходящих в пятнадцатом веке Новой Эпохи. Им было лишь известно, благодаря связям с Элизиумом, что примерно в это время некто по имени Горациус Петрос должен организовать в Актиде революцию, в результате которой возникнет Новая Республика – первая со времен Республики Ноктурнов. Древние очень интересовались этим временем: оно было плохо задокументировано в источниках Элизиума, из-за хаоса, который наступает в эти годы в Лаугдейле. Около всех подобных событий, когда предсказать будущее, или найти его точное описание в документах Элизиума было невозможно, древние ноктурны отправляли своих наблюдателей, чтобы собирать информацию. Наблюдатели не имели права вмешиваться ни во что, чтобы не повлиять на ход событий и не перевести рельсы истории на путь, который не ведет к Элизиуму. Однако агенты «Черного Лотоса» совершили ошибку. Они попались Петросу.

- И тогда Петрос, вместо того, чтобы заниматься революцией, начал гоняться за машиной времени, - кивнул Кайру.

- Именно так. То, что Петрос узнал о «Черном Лотосе», стало тем Воздействием, из-за которого реальность раздвоилась. Появилась новая линия времени, в котором открытие Октаруса приводит Лаугдейл к новой мировой войне. В этой линии история меняется кардинально, относительно того, что древние ноктурны называли Элизиумом. Это вызвало бурю страхов и сомнений в Республике: Жрецы знали, что что-то пошло не так, но не могли разобраться, что именно. Их предположения были записаны в виде того самого пророчества, которое позже было найдено и на протяжении столетий терзало королей будущего. Но времени оставалось немного. Война уже шла на материке. Верховные Жрецы были в замешательстве, и решили отправить в 1420 год своего лучшего Наблюдателя, чтобы получить больше информации о том, что же приводит к раздвоению реальности. Этот агент взял себе имя Вергилий. Вергилий быстро понял, что Петрос – ключевая фигура, от которой зависит, в каком направлении будет развиваться история; тогда он втерся к Петросу в доверие, но опасался действовать прямо, так как знал, что Петрос необходим для осуществления революции в Актиде. Вергилий действовал превосходно, как его и учили в школе Наблюдателей: он вошел в самый близкий круг Петроса, пытался повлиять на события мягко, осторожно. Его план был в том, чтобы сбить Петроса со следа и сделать открытие машины времени невозможным. И у него были все шансы преуспеть.

В отличие от Жрецов, лидером которых был Зрящий, «Черный Лотос» не обладал возможностью видеть будущее. Им приходилось действовать вслепую: все, что они знали – это то, что их посланники не вернулись вовремя и перестали выходить на связь. Тогда лидер секты отправился в 1420 год сам. В вашем времени он назвал себя лордом Гарамантом. План Гараманта был прост: следить за Петросом до того самого момента, как Петрос откроет местоположение Дариуса и Октаруса. Как только это случится, Петроса следовало убить, а Гарамант должен был завладеть машиной…

Однако ни Верховные Жрецы, ни Вергилий, ни Гарамант не знали о том, что пропавшие агенты не были единственными, кто в то же время менял ход истории.

- Саелин, - пробормотал Кайру.

- Саелин, - подтвердил перевозчик. – Зрящие могут использовать Октарус, чтобы создавать перекрестки времен. Это связано с огромным всплеском энергии, который иногда вызывает случайное притяжение точек на временной шкале. Образуется спонтанный, нерукотворный перекресток времен. В большинстве случаев он быстро закрывается, но иногда существует достаточно долго, чтобы люди успели найти его и проникнуть в иное время. Эти попаданцы, как правило, быстро погибают, неспособные выжить в ином времени. Но Саелин и его сын Гектор оказались живучее многих. Они не только смогли прижиться в ином времени, но и начали отчаянно действовать, чтобы вернуться обратно. И, как и Вергилий, и Гарамант, Саелин тоже быстро понял, что единственный человек, который может ему помочь – это Петрос.

Это был полный хаос – как и видели из своего времени древние ноктурны. В разных реальностях разные люди завладевали машиной времени и по-разному использовали ее. 1425 год оказался тем годом, когда историю одновременно тянули в разные стороны множество игроков, и у каждого из них были свои интересы. Все это привело к той ветке событий, которая знакома тебе. В этой ветке Петрос вернулся из будущего, чтобы убить самого себя и исправить свои же ошибки. В этой ветке Петрос, считая, что он кое-чему научился, решил передать Саелину бразды управления войной, которая должна была сотрясти Лаугдейл. В этой ветке Петрос стал твоим другом. В этой ветке Петрос подготовил Юффилиса Лайнтера к тому, чтобы стать лидером революции. Все это привело к тому, что значимость самого Петроса для истории сильно снизилась. Его жизнь и смерть перестали на что-либо влиять. Поэтому то, что Оруэлл Кассандер убил его, когда он отправился в 551 год до Новой Эпохи, не было особенно важным событием. Однако важным было то, что он успел до своей смерти встретиться с Верховными Жрецами древних ноктурнов – и рассказать им обо всем, что произойдет в 1425 году. Тогда Верховные Жрецы отправили в будущее еще одного Наблюдателя. Им стала девушка, знакомая тебе под именем Джоанны…

- Петрос отправился туда лишь ради этого? Чтобы рассказать обо всем Верховным Жрецам?

- Не только. Он, как и ты, чувствовал, что запутался. Он боялся конца света, к которому его действия привели в одной из реальностей. Он хотел убедиться, что поступает правильно… Но в этом не было нужды. Самое важное событие, которое поменяло ход истории, и позволило избежать конца света, уже произошло. Петрос был косвенно к нему причастен, но его роль была завершена в мае 1453 года.

- Что это было за самое важное событие? – спросил Кайру.

Перевозчик поднял взгляд, посмотрел куда-то за плечо Кайру и вдруг усмехнулся:

- Пожалуй, если он захочет, то сам тебе об этом расскажет.

Кайру резко вскочил и обернулся.

- Как ты нас нашел?

- Около получаса назад проход открылся, - ответил Петрос, подходя к ним. – Я оставил остальных снаружи, велел им возвращаться к кораблю, а сам решил напомнить тебе, что на размышления осталось не так уж много времени…

- Я знаю.

- Здравствуй, Горентум, - улыбнулся Петрос, глядя на перевозчика.

- Здравствуй, Петрос, - не сразу откликнулся тот. – Мы ждали тебя здесь намного раньше. Но тем не менее, хоть и запоздало, но итог именно тот, на который рассчитывали все мы.

- Вы – автор «Ваймаракириана»?! – потрясенно спросил Кайру.

- Вечные долго наблюдали и не вмешивались, - тихо сказал Горентум. – Но в какой-то момент мы решили, что линия времени запуталась слишком сильно, эксперимент вышел из-под контроля. Парадоксы искажают реальность, и наше собственное существование встает под угрозу. В вашем мире у нас крайне мало власти, мы можем принять человеческий облик и говорить на вашем языке, но не более того. Вместо этого мы подкинули вам книгу. Иногда книга – это намного более мощное оружие, чем любой магический артефакт… Книга может быть бомбой замедленного действия, книга может приводить к коллапсу империй, она может вызывать катастрофы и перерождения. «Ваймаракириан» стал той книгой, которая заставила Жрецов задуматься об опасности использования машины времени, и натолкнула их на мысль о том, что Октарус лучше вернуть туда, откуда он появился. Спустя два тысячелетия – кратчайший срок по нашим меркам! – книга привела тебя сюда. Как видишь, наш план сработал.

- Мы встретились в 551 году до Новой Эпохи, - слабо улыбнулся Петрос. – Я потерял значение для истории… Но я решил, что если у меня все еще есть шанс сделать что-то правильное, одно последнее действие – пусть оно будет таким. Это стало моим предназначением – вернуть машину времени Вечным.

- И что будет теперь? – спросил Кайру. – Когда я… Когда я сяду в лодку?

- Тебе необязательно в нее садиться, - поморщился Горентум. – Ты можешь просто отдать мне Октарус и уйти восвояси. Дожить отмеренный тебе срок внутри своей ветки реальности. А можешь отправиться со мной. Мы сотрем все ветки реальности, созданные людьми при помощи Октаруса, и вернем ход событий к тому, что случилось бы, если бы мятежный Вечный не подарил людям машину времени. В таком случае изменения произойдут мгновенно. Ты обнаружишь себя в то же время, но в абсолютно другом месте. Ты будешь хранить иные воспоминания. Ты не вспомнишь ничего, что произошло с тобой в этой реальности. В том мире не будет никаких следов воздействия Октаруса. Не будет ни машины времени, ни перекрестков времен. Ты не сможешь предвидеть будущее.

- А могу ли я выбрать иную ветку? – спросил вдруг Кайру, глядя прямо в его глаза.

- Что? – Перевозчик был явно удивлен вопросом.

- Вы хотите стереть все ветки реальности, кроме той, что была изначально. Почему бы не стереть все, кроме той, в которой мы находимся сейчас?

Горентум усмехнулся.

- Мы можем сделать и это, - сказал он. – Нам все равно. Выбор за тобой. Но мы не можем обещать, что эта ветка приведет человечество к Элизиуму. Вполне возможно, что тебе придется вновь наблюдать гибель своего мира. Ты хочешь этого? Уверен ли ты, что та реальность, в которой ты оказался – лучше, чем та, в которой Октаруса не было вовсе? Вот Петрос, например, больше так не считает…

- Кайру… - начал было Петрос, но Кайру перебил его:

- Петрос, помолчи! Я здесь, и ты сам привел меня сюда. Ты пытался убедить меня, что у меня нет выбора – но это была ложь! Выбор есть, и я хочу им воспользоваться.

- Я знаю, что ты видел в той комнате, - тихо сказал Горентум. – Но и это тоже в какой-то степени – ложь, обман зрения. Вот что я тебе скажу. Там, за Туманным морем, ты услышишь: «Пора», - и ты вновь переживешь рождение, ты окажешься Кайру Кенаи в изначальной линии времени, незамутненной и незапутанной, но не запомнишь ни мгновения из того, что помнишь сейчас. Здесь – у тебя есть мудрость и горький опыт, насколько это возможно для девятнадцатилетнего юноши, есть возможность продолжать жизнь, а там будет возможность начать все заново – но в этом мире память об Октарусе будет мучить тебя до конца жизни, потому что история завершится только с твоей смертью. Ты должен будешь умереть, и лишь тогда заклятие будет скреплено.

- Хорошо, - ни секунды не колеблясь, ответил Кайру. – Я иду. Я приму решение там.

- Только помни об одном, - вдруг сказал Петрос. – Нет «хорошей» реальности и «плохой» реальности. Нет правильного и неправильного решения. Добро и зло существуют лишь в тот момент, когда ты выбираешь между ними. В масштабах истории – есть лишь ход событий. Ты не можешь спасти всех.

- Но я могу выбрать то, что считаю правильным прямо сейчас, - тихо ответил Кайру.

Он поднял взгляд. Что-то было не так на лице Петроса. Что-то странное было сейчас в его глазах, казавшихся Кайру совсем потухшими.

- Послушай, - хрипло, глухо сказал профессор. – Я виноват перед тобой во многом. Я виноват перед всеми вами, перед всем миром. Более того, я в долгу перед тобой. И я… я должен искупить вину. Да будет так.

Кайру замер, все еще ничего не понимая. Петрос обернулся к перевозчику и твердо шагнул к нему:

- Горентум?

- Ты уверен? – спросил перевозчик.

- Мы договорились об этом. Моя жертва была принесена. Уже очень давно… но ведь время значения не имеет?

- Время значения не имеет… - откликнулся Горентум, усмехнувшись в бороду. – Ну… попробуй. Я не стану тебя отговаривать. Ты прекрасно знаешь, на что идешь. Попытайся.

- Я тебя только об одном прошу, - помедлив, сказал Петрос. – Покончи с этим. Скажи тем, кого ты встретишь по ту сторону… скажи, что все это длилось слишком долго. Что этому должен прийти конец. Ну, а я скреплю заклятие. Я сделаю все, что необходимо. Не так уж много осталось мне жить в этом мире, прежде чем мы встретимся вновь.

И с этими словами Петрос уверенно спустился к лодке и шагнул в нее. Старик несколько секунд смотрел, улыбаясь, на Кайру. Кайру все еще стоял, постепенно начиная понимать, в чем дело – истина странными неясными лоскутами скользила в мозгу, наполняя сознание каким-то незнакомым чувством…

- Время пришло, - сказал Горентум.

Кайру медленно подошел к нему и протянул Октарус через борт лодки. Сухие бледные пальцы Вечного сомкнулись на деревянных щупальцах, на мгновение Кайру почувствовал холод, исходящий от них, но их руки не соприкоснулись. Озеро Актиды блеснуло в последний раз, и старец положил машину на дно лодки, а затем откинул цепь и аккуратными кольцами уложил на дно.

Петрос ободряюще улыбнулся:

- Жди меня здесь.

Горентум оттолкнулся шестом от берега, и лодка тихо соскользнула в воду, набежавшую на прибрежные камни. А потом, уносимая белыми барашками пенистых волн, она поплыла – все дальше и дальше, а Кайру не мог оторвать глаз от двух фигур, стоявших в ней. И эти фигуры постепенно таяли, становились все более размытыми, а потом и вовсе растворились в белой подвижной мгле.

Кайру сел на землю – ошеломленный, оглушенный. Он не мог понять, что чувствует – то ли внезапно обрушившуюся детскую радость, от которой душа готова была воспарить, то ли холодную и едкую обиду на то, что все закончилось так неожиданно. Но его мысли были заняты тем выбором, который предложил ему Горентум. На одной чаше весов была возможность проснуться в новом мире, где, возможно, были живы родители, и не было войны…

На другой – была Рита, оставшаяся на берегу.

Он не считал времени и не знал, сколько его прошло на берегу Туманного Моря, когда туман вдруг снова раздвинулся, выпуская очертания ладьи наружу. Деревянный нос стукнулся о камни и Петрос медленно выбрался на берег, чуть было не упав. Он казался невероятно старым, слабым и изможденным, теперь это чувство как никогда остро пронзило сердце Кайру, а в горле встал ком. На гальке перед ним, опустив голову, с трудом дыша, сидел старец, словно уже готовый отправиться на смертное ложе.

- Моя миссия здесь почти исполнена, - сказал Горентум, и Кайру поднял глаза на него. – Кайру, решение все еще за тобой. Ты готов?

- Я готов, - сказал Кайру.

Он взглянул на Петроса, сидящего на берегу, но маг смотрел в пустоту, будто ему было уже все равно, что случится дальше. Кайру вдруг испытал острый укол жалости к нему – но лишь на мгновение… «Нортон и Рита были правы, - подумал он. – Я вышел из того возраста, когда мне нужен был совет. Я знаю достаточно, чтобы сделать правильный выбор».

Он подошел к лодке. Горентум улыбнулся, словно прочитал все мысли в его лице, и наклонился вперед. Кайру снова почувствовал холод, когда, почти касаясь губами, прошептал свой ответ в самое его ухо. Его слова слились с шорохом волн.

- Да будет так! – сказал Горентум. – Я услышал тебя, Зрящий. А теперь прощайте, и да поможет вам Дар! Мое же время на этом свете истекло. Я отправляюсь в обратно обитель вечности.

Он поднял руку и оттолкнулся. Кайру не отрываясь смотрел на него и все видел улыбку на его губах, когда перевозчик, гордо вскинув голову, стоя на корме во весь рост, покидал этот берег. Таким он запомнился Кайру навсегда – и таким он исчез, растаял в тумане, словно видение, словно последний призрак, словно забытая всеми сказка, которой больше уже не суждено стать былью.

Глава 7.12. Морской змей

- Идем, - прошептал Петрос. Казалось, говорить громче он был просто не способен. – Надо идти… Пора… Срок истекает…

Петрос сделал еще один неуверенный шаг – и упал бы, если бы Кайру не успел подхватить его на руки. Старец был легким, словно перышко, и он безвольно повис, словно был не в силах даже шевелить ногами. Кайру испуганно завертел головой в поисках выхода наружу и торопливо полез по камням, держа Петроса, который медленно приходил в себя и начал шевелиться.

- Что с тобой? – тяжело дыша, спросил Кайру.

- Я в порядке, - глухо отозвался профессор. – Помоги мне… Держи… я… пойду сам… Октарус теперь в надежном месте. А мы должны поторопиться. Раз уж я вернулся оттуда, значит, скоро кончится этот мир. Осталось мало, очень мало времени…

Кайру помог ему устоять на ногах, и Петрос с трудом, опираясь на свой посох, кое-как заковылял к выходу обратно в грот, где осталось озеро.

- Долго меня не было? – Речь его приобретала все более осмысленный характер и становилась громче.

- Не знаю. Не слишком долго.

- А мне показалось, что целую вечность, - слабо усмехнулся Петрос. – Там время идет совсем по-другому. Если бы ты знал, как я мучился, уходя оттуда, когда пришло время уплывать…

- Ты мог остаться.

- Мог, - подумав, признал Петрос. – Но у меня в этом мире еще остались дела. Еще лишь одно дело, с которым я должен покончить, прежде чем снова встречусь с Горентумом.

- Зачем ты это сделал? – спросил Кайру после долгой тишины. Петрос отпустил его и теперь шел сам, хоть и неуверенно, громко стуча набалдашником посоха по камням. При его словах маг не обернулся, но сказал холодно и угрюмо:

- Я дал клятву. Это было расплатой за парадокс, который я создал, убив самого себя. Меня не должно существовать. Логичным было привязать восстановление линии времени к моей жизни, нежели к твоей.

- Тогда почему ты вернулся? – помолчав, спросил Кайру.

- Мне осталось жить недолго. А перед смертью я хочу еще раз увидеть Саелина… И кое-что сказать ему. Так, по старой дружбе. Но это уже не имеет значения.

Они поднялись по лестнице, где Кайру вел Петроса в кромешной темноте, потом в глаза им ударил яркий дневной свет, и Кайру долго щурился, привыкая к этому серому небу, редким солнечным лучам, дождливым мутным пятнам облаков и блеклой траве. Был вечер; очевидно, Кайру сам не заметил, как пролетело много часов внутри святилища. Площадка перед входом в храм оказалась пуста, и только легкий дымок над погасшим костром подсказывал, что еще недавно люди были здесь и ждали их двоих.

- Почему они ушли? – изумленно спросил Кайру. – Я не верю, что они просто так послушались бы тебя и оставили нас здесь… Они должны были по крайней мере попытаться спуститься в капище, если я хоть немного знаю Вигго и Ремиза.

Петрос хмыкнул.

- Я сказал им, что вряд ли мы вернемся. Нэталлу будет от них больше пользы. Разумеется, они отказывались верить. И я думаю, что они точно не уплывут отсюда, пока не узнают точно нашу судьбу.

- Так ты уже знал, что будешь делать?

- Знал ли я? – задумчиво сказал Петрос. – Вряд ли… хотя такие мысли у меня мелькали. Окончательное решение было спонтанным, и теперь я ни капли о нем не жалею. В Харконе и во время плавания… Я о многом подумал. И решил, что такой выход тоже есть. Потому что я-то знал, что кроме тебя пройти через этот перекресток времен дано лишь одному человеку на земле. То есть мне.

- Постой, - сказал Кайру, озираясь. – Но как же они могли пойти к кораблю, если в лесу эти… туманные…

- А они исчезли. Их нет. Гляди!

И Петрос окинул рукой расстилавшееся перед ними спокойное мутное марево леса, к которому они приближались.

Они вступили под сень тусклых крон, оставив позади гору и далекое святилище Дара. Гудения москитов не слышалось, за деревьями солнце клонилось к западу, и на востоке уже лежала тень сумерек. Ночью, судя по рваным серым тучам, следовало вновь ждать дождя. Краски вокруг сгущались, и все приобретало оттенок синевы; потемнело и небо, и на всем чувствовалась непреодолимая грусть вечера, но солнце еще не село и его лучи пробивались кровавыми светляками сквозь листву.

Вдвоем Кайру и профессор миновали вроде бы знакомые места, по которым прошли еще только этим страшно далеким утром. Было не по-летнему холодно, Кайру слегка знобило, а порывы ветра, неожиданно поднимавшиеся, когда они выходили на небольшие поляны, пробирали до костей. Наконец, без особых затруднений усталые юноша и старец пробрались через заросли, болота и выбрались к ложбине с ручьем, на которой днем путешественники впервые сделали привал. Уже стемнело, и мгла облаков на небе полностью изолировала остров от остатков растекающегося по небу заката. Кайру спросил:

- Что будем делать? Заночуем или пойдем дальше?

- Еще четыре мили, - пробормотал Петрос. – По такому лесу, да еще в темноте, рискуя заблудиться, да еще со мной, старым и слабым… Давай останемся тут на ночь.

- А если они уплывут без нас?

- Не уплывут, - уверенно сказал маг. – Что же, я не видел в каком состоянии была «Андромеда»? Им хватит работы как минимум до завтрашнего вечера, а то и на несколько дней. Нет, они здесь еще и задержатся, более того, еще и отправятся на наши поиски.

Кайру оставил Петроса у ручья, сам сходил в лес, зажег факел и отыскал немного сухих веток, которые они свалили в кучу и с трудом сумели поджечь, разогнав сырую ночную мглу. Сделали по несколько глотков из фляг да пожевали сухарей, потому что оба с утра вообще ничего не ели. Кайру видел, насколько Петрос устал и изможден, поэтому не уступил ему ночное дежурство и, когда профессор улегся на холодной росистой траве, ворочаясь и кутаясь в плащ, Кайру уселся у огня, подкладывая ветки, слушая тихий треск и глядя на танцующие искры.

- Петрос? – спросил он, вдруг вспомнив что-то.

- М-м? – Профессор явно уже почти провалился в сон.

- Что это было за событие? Самое важное в истории Актиды? О котором говорил Горентум?

- А-а… Это было весной 1453 года. После посещения развалин Нубелраина король Эмерлун инкогнито остановился на ночлег в одном придорожном трактире в Южной провинции.

- И?

- И все. – Профессор отвернулся и захрапел. Кайру покачал головой, и уставился в темное ночное небо. Он пытался отыскать там хоть одну звезду или хотя бы светлое пятно луны, но тучи обволокли остров Дариус непроницаемым черным куполом, и лес был погружен в темноту, лишь отблески костра на стволах деревьев нарушали ее. А позади стволов пряталась ночь, и Кайру не раз вздрагивал при подозрительном треске или шорохе, но вскоре силы полностью покинули его и он, не в состоянии бороться со сном, сам не заметил как опустился в траву и забылся.

Проснулся Кайру ранним утром в серых лучах рассвета. Костер догорел, Петрос сидел рядом с ним и курил трубку, пуская в небо кольца дыма и напряженно уставившись на оставшееся от костра пепелище. Кажется, он чувствовал себя намного лучше, хотя маска усталости на его лице по-прежнему была заметна.

- Доброе утро, - он невозмутимо покосился на Кайру.

- Давно не спишь?

- Час. Пора идти.

- Да, пора, - согласился Кайру, потягиваясь и зевая. После сна на жесткой земле как всегда все тело затекло, но это привычное ощущение быстро его покинуло, и Кайру наконец-то почувствовал, что он снова полон сил. Петрос сунул трубку в карман плаща, накинул рюкзак, и вместе они вновь зашагали по влажному лесу. Небо так и не очистилось от облаков, но на землю опускался мутный молочный свет, озарявший тропу, а вскоре за деревьями показался бурелом и низкорослые прибрежные кустики; и почти сразу, выбравшись на пляж, Петрос и Кайру увидели «Андромеду».

Видимо, Петрос недооценил способности команды Нэталла, потому что корвет был уже почти цел и стоял на песке, подняв паруса и дожидаясь прилива, чтобы сняться с якоря. На палубе было пусто, но в «вороньем гнезде» сидел, лениво развалившись, матрос. Он-то и заметил их первым, вскочил изумленно направив на двоих пришельцев подзорную трубу, крикнул что-то – до Кайру донесся только звук голоса. А через несколько минут на палубу уже высыпали люди и скинули им веревочные лестницы.

- Громы и молнии! – вопил Вигго, помогая им перебираться через влажный смолистый борт. – Это же Кайру и Петрос или их призраки!

- Черт возьми, я так и знал, что ты все наврал, - ухмыльнулся Нэталл, подождав, пока друзья обнимутся. – Хотя, должен признаться, вы заставили меня изрядно нервничать и напряженно думать, до какого же срока откладывать выход в море. Я бы не рискнул уходить, не убедившись, что ждать вас больше нет смысла.

- Мы ужасно боялись за вас, - без тени иронии заметила Электра, подходя к мужу. – Честно говоря, все это выглядело слишком уж странным. Какие-то заброшенные святилища на затерянных островах…

- Я и сам так думал, - вымученно улыбнулся Петрос. – А вы, однако, быстро управились с ремонтом, я был уверен, что у нас больше времени.

- Мы поменяли только самое основное, чтобы можно было выйти в море и безопасно добраться до Ринклета, - ответил Нэталл. – Работали всю ночь, я только к утру позволил парням отдохнуть. Выходим в море, думаю, через пару часов.

- Вы добрались до святилища? Сделали все, что нужно? – перебил его Вигго.

- Конечно, - коротко ответил Кайру.

- Но что с Петросом?

- Я устал, - вздохнул маг. – Там, внутри, ты бы тоже вымотался до предела.

- Личи? Призраки? Какие-нибудь древние чудовища?

- Хуже, - отрезал Кайру и почувствовал, как при воспоминании о пережитом внутри святилища по спине бежит мороз.

- Надо выходить в море, - нетерпеливо сказал Петрос. – Быстрее, быстрее! Нэталл, чего мы ждем?

- Ждем, пока вода не поднимется, - мрачно сказал капитан. – Электра! Там еще осталась еда? Покорми мужиков. Петрос, а тебе посоветую набраться терпения. Осталось не так долго, но я не могу заставить прилив прийти быстрее, чем задумано природой…

- Капитан! Капитан Ганстэйр!

Это был тот самый матрос, который первым заметил Петроса и Кайру – он вновь торопливо спускался, цепляясь за ванты, из «вороньего гнезда». Нэталл недовольно запрокинул голову, Петрос двинулся в сторону кают-компании, откуда уже потянуло запахом вяленой рыбы. Матрос спрыгнул на палубу и бросился со всех ног капитану.

- На горизонте корабль! Направляется в сторону острова!

- Корабль?.. – непонимающе переспросил Нэталл. – Какого черта… Что за корабль?

- Названия и флага пока не видно, капитан. Но это фрегат. С черными парусами.

***

Оруэлл Кассандер был в отвратительном расположении духа. Шторм, в который они попали два дня назад, основательно потрепал его «Харибду», и теперь ему оставалось лишь надеяться на счастливый исход плавания в поисках преследуемого корабля, и на то, что его фрегат протянет эти несколько десятков миль, оставшихся до твердой земли. В некоторых отсеках трюма до сих пор плескалась вода, которую не успели вычерпать матросы, часть парусов сорвало ветром, и Кассандер просто расхохотался, когда впередсмотрящий доложил ему, что основной предмет их поисков, корвет «Андромеда», в этот самый миг отчаливает от берега острова, что лежал перед ними.

Кассандер устал от этого плавания. Он чувствовал, что устал и от войны, и куда приятнее ему сейчас было бы отдавать приказы, сидя в замке на твердой земле, откуда он мог бы править новыми владениями, что достались таласкианцам. Он мог бы сыграть свадьбу с женщиной одного из знатных кланов своего острова, и растить наследников, которые должны были расширить и укрепить то, что он завоевал. Приказ Саелина бесил его, и он чувствовал: еще немного – и это станет последней каплей, чтобы перестать подчиняться обезумевшему профессору. Но пока что он еще не был господином самому себе. Его армия слишком зависела от ресурсов, которые поставляла Цитадель.

- Ничего, - сквозь зубы бормотал он сам себе в перерывах между короткими и отрывистыми командами. – Один последний бой… Это должно быть легко. На мелководье им от нас не уйти. А в абордаже – не выиграть. Я разделаюсь с ними как морской змей с мелкой рыбешкой… А потом мы вернемся назад – и тогда настанет время играть по-крупному.

«Харибда» подняла все паруса, которые у нее оставались, и сейчас этого было вполне достаточно, чтобы идти на сближение, не теряя скорости. Кассандер приник к борту и напряженно вглядывался единственным глазом вперед: он узнал этот корвет, несколько недель назад впервые увиденный им в порту контрабандистов. Да, перед ним была «Андромеда». Неспособная сейчас поднять все паруса, не поймавшая еще попутный ветер, а потому - становившаяся все ближе и ближе к массивному бушприту «Харибды». Она уходила на восток, стремительно маневрируя благодаря своей легкости и форме корпуса, но Кассандер уже твердо знал, что на сей раз корвет от него так просто не уйдет.

И он еще не догадывался об этом, но мальчишка, чей меч он сломал два года назад в Нальвине, уже обнажил клинок и сейчас стоял около бортика, нетерпеливо глядя в серую мглу облаков и следя за маячившим на горизонте знакомым черным парусом.

***

- Они идут нам наперерез с подветренной стороны, - доложил матрос с «Андромеды», - так что пока у них преимущество. Но, похоже, они не в лучшем состоянии…

- Дай-ка посмотреть. – Забрав подзорную трубу, Нэталл принялся изучать фрегат на горизонте. – Похоже, потрепал их шторм… По крайней мере, наши корабли в равных условиях. Сколько у нас матросов, способных драться?

- Если включить вас и ваших пассажиров, то не меньше сорока.

Нэталл бросил быстрый взгляд на Кайру.

- Нэталл, - негромко сказал тот. – Позволь им сделать это. Позволь им взять нас на абордаж. Клянусь тебе, что если уж схватка произойдет, то все мы будем в первых рядах и с оружием, нам не привыкать. А я хочу покончить с этим кораблем и его командой раз и навсегда.

- У нас двадцать пушек, - задумчиво ответил Нэталл, - а у них едва ли меньше полсотни… Пока у нас преимущество лишь в скорости, но мы его потеряем как только сблизимся на расстояние выстрела. Нам никак нельзя подставлять борта, придется разворачиваться, и тогда мы потеряем ветер, и они смогут вертеть нами так, как захотят. Кайру, я не могу так рисковать своими людьми, отправлять их на бой с корсарами…

- Нэталл, я прекрасно понимаю, и все же… - Кайру обернулся, бросил взгляд на черный парус. – Рано или поздно это должно будет произойти. Они все равно нас догонят, «Андромеда» сейчас не в лучшей форме. А я предлагаю тебе вариант, который решит исход событий раз и навсегда. Либо мы, либо они.

Ганстэйр сплюнул.

- В нашем договоре ничего не говорилось про морские битвы с пиратами, - угрюмо сказал он. – А, тысяча чертей! Зарядить пушки по правому и левому борту, достать оружие, готовиться к абордажу! Я сам поведу корабль! А ты, Кайру… учти, что я сделаю все, чтобы сейчас уйти от него. Но если уж не выйдет – будь по-твоему. Станем драться.

И Нэталл бросился к штурвалу.

«Андромеда» качнулась и повернулась, устремляя бушприт к юго-западу, наперерез «Харибде». Дополнительные паруса, поднятые матросами, схлынули вниз с рей и тут же наполнились ветром.

- Сейчас важно выиграть время! – прокричал Нэталл. – Петрос, ты же маг! Подними ветер!

- Я бы рад… Но магия тут не работает!

А пиратский корабль уже повернул и стремительно шел на сближение, ощетинившись пушками и открывающимися портами.

Кайру мрачно усмехнулся, крепко вцепившись в поручни и пожирая глазами «Харибду».

- Видишь, Нэталл? – крикнул он. – У нас нет другого выхода!

Корабли сходились. Несмотря на зияющие прорехи в некоторых парусах, фрегат Кассандера сохранял отличную скорость, постепенно описывая дугу и заходя с левого борта. До этого момента Нэталл выкрикивал приказы, заставлял матросов управлять парусами и пытаясь таким образом обойти «Харибду» спереди, но теперь стало ясно, что суда сблизились слишком сильно. Преимущество отныне было на стороне пиратов, и Кассандер прекрасно знал, как его использовать.

Корвет качнулся, да так резко и сильно, что все пассажиры, кто не успел вцепиться в поручни, покатились по палубе. «Андромеда» поворачивала, подставляя фрегату корму, и вовремя – с «Харибды» дали первый залп.

Канониры Кассандера всегда славились своей меткостью. Несмотря на маневры Нэталла, два ядра все же достигли своей цели – одно пробило корму корвета и сильно качнуло его, второе продырявило парус на бизани. Нэталл яростно и сладко выругался и вновь крутанул штурвал так резко, что корабль едва не лег на бок, поворачивая. Они обходили «Харибду», которая теперь пыталась повернуться другим бортом.

- Приготовиться… Огонь! – не своим голосом завопил Нэталл, и в ту же секунду корвет дал залп.

Бум!

Борт «Харибды» неудачно подставленный под обстрел, сотрясся от нескольких ядер, ударивших прямо в обшивку. Но Оруэлл Кассандер не замедлил ответить.

Бум!

Нэталл вновь сманеврировал. Его матросы были не хуже пиратов обучены приемам и тактике ведения морских боев, хотя им и приходилось участвовать в битвах крайне редко. Но многие команды они успевали выполнять раньше, чем Нэталл выкрикивал свои короткие и отрывистые приказы. Под удары ядер вновь попала корма, корвет закачался, в воду с грохотом полетели доски с обшивки. «Харибда» описала дугу, вновь поймала попутный ветер и устремилась к «Андромеде». В погоне фрегату было трудно тягаться с легким и быстрым судном Нэталла, а потому следующий залп прозвучал из носовых пушек, целясь по парусам. Пиратские канониры и на этот раз не ошиблись. Корвет неуклюже дернулся, хлопая обрывками парусины и теряя скорость. Нэталл зло стукнул кулаком по штурвалу.

«Харибда» приближалась. Еще один залп пушек левого борта проделал несколько дыр чуть повыше ватерлинии и вконец испортил паруса на фок-мачте. Нэталл бросил взгляд на Кайру – теперь в его глазах читалась мрачная решимость.

- Давай! – заорал Кайру, выдергивая Аласкрит из ножен. – Пора, Нэталл!

Ганстэйр крутанул штурвал и резко пошел на сближение, целясь бушпритом в борт «Харибды». В первый момент фрегат словно прянул в сторону – на его борту такого смелого хода не ожидали. И это дало возможность вновь сманеврировать и подвести корабль почти вплотную к фрегату, прежде чем они столкнулись. Несколько секунд – и ужасный оглушительный треск ударил по ушам и пиратов и контрабандистов; суда соприкоснулись, перепутавшись рваными снастями и душераздирающе скрипя шпангоутом. Взметнулись в воздух абордажные крючья, и Кайру первый взмахнул мечом и перепрыгнул на палубу пиратского корабля.

Бой вспыхнул мгновенно.

Корсары бросились к бортам, размахивая палашами и саблями, и лавиной обрушились на матросов Нэталла, круша их. Около дюжины пиратов высыпали из трюма, держа в руках ружья, и загремели выстрелы, обе палубы окутал пороховой дым. Все шаталось и скрипело, Кайру бежал куда-то и не различал, кто перед ним и кто бежит к нему навстречу. Простые корсары его не интересовали. Ему нужен был только Оруэлл Кассандер.

За бесчинства в Суррелле.

За сожжение Нальвина…

За осаду Майнора…

За разорение деревни и смерть отца.

Он не собирался больше никого убивать, слишком свежи были воспоминания о комнате в Первом Храме. Но давным-давно, вернувшись в деревню, он поклялся совершить еще одно, последнее на этот раз убийство. И если однажды призраки, которых он видел в том жутком зале, вновь настигнут его, он сумеет достойно им ответить.

Вперед. Сквозь яростный бой, закипевший на борту «Харибды». Отбиваясь от выбегающих откуда-то сбоку корсаров, резко взмахивая мечом, уклоняясь от ударов – и сберегая силы. Палуба ходила под ногами ходуном, слышны были выстрелы, между мачтами вился пороховой дым, но Кайру не обращал на это внимания и только бежал, и оглядывался, пытаясь отыскать своего врага…

Он нашел Кассандера на корме, одного, созерцающего бой с высоты, словно стервятник, что надеялся поживиться сразу после битвы, как морской змей, наблюдающий за стайкой мелких рыбешек. Адмирал еще не видел его, когда Кайру взбежал на несколько ступенек трапа и остановился, крепко стиснув меч и переводя дух. Сердце отчаянно билось о грудную клетку. Только в этот момент происходящее начало казаться реальностью – Кассандер был здесь, перед ним, они встретились в третий раз, и уйти или отступить больше было некуда, его судьба решалась здесь и сейчас, на этой палубе.

Оруэлл повернул голову, их взгляды встретились.

- Помнишь меня?

Кайру не знал, дрожал ли его голос, когда он открыл рот. Адреналин ударил в вены, и если мгновение назад страх окатил его ледяной волной, то сейчас он почувствовал уверенность. В его руках был Аласкрит.

- Помнишь Нальвин? Помнишь сломанный меч? Помнишь мальчика, которому ты дал второй шанс? А Цитадель Волка? Когда ты помог мне уйти, чтобы мы встретились в честном бою?

Он вспомнил. Коротко рассмеялся. Это уже становилось забавным. В третий раз они стояли лицом к лицу, но уж теперь-то адмирал точно был уверен, что отрубит голову желторотому птенцу. Какое странное совпадение – он гонялся за мятежным кораблем, а получил вот этого мальчика…

- Я помню, - сказал он.

- Помнишь деревню, которую вы разорили на подходах к городу? Старика-кузнеца? Конечно же, не помнишь. Ты убил слишком много людей, чтобы хранить в голове такие мелочи.

- Я вижу, ты нашел себе новую игрушку, - заметил Кассандер.

- Его теперь трудно узнать, не так ли? – невозмутимо спросил Кайру. Краем глаза он заметил, что бой переместился на палубу «Андромеды», на полуюте они сейчас стояли одни. – Это рукоять, которая осталась у меня в Нальвине, а новый клинок был выкован в Кузнице Драконов. Это бывший меч моего отца, Аласкрит, Пламя мести, и во второй раз он лишит тебя твоей поганой жизни, не сомневайся!

Кассандер усмехнулся. Медленно вытащил из ножен свой палаш с черным лезвием, полюбовался, как тусклый небесный свет играет на отточенных гранях.

- Тебе ведь знаком этот клинок? Это Хелицер. Так называют челюсти гигантских арахнидов с острова Таласка. Там я родился, там я прошел обряд посвящения в пираты, и именно там я в одиночку выследил и убил этого арахнида, а меч мой был выкован по образу и подобию его клыков. Поверь, справиться с ним было гораздо сложнее, чем с мальчиком, который имел глупость уже дважды бросить вызов Оруэллу Кассандеру и остаться в мире живых…

Кассандер внезапно взмахнул мечом и прыгнул, перескочив через поручень и приземлившись на широком трапе прямо перед Кайру. Раздался оглушительный звон стали, перекрывший шум боя на соседнем корабле. Белое лезвие столкнулось с черным, Аласкрит – с Хелицером, и разлетелись в разные стороны. Кайру легко отскочил, крутанул мечом и пошел в атаку.

Проверка на прочность – металла и духа.

Испытание силы.

Все вокруг потонуло, осталась только покачивающаяся палуба, поручни и бочки, образующие их импровизированное поле боя. И они двигались, ловя малейшие движения противника, рассчитывая бой на секунды вперед, словно опытные шахматисты, угадывая по бликам на лезвиях, откуда в следующее мгновение придет удар, словно в жутком танце, не обращая внимания на дым и на пули, изредка мечущиеся недалеко от них. Где-то вдали так же звенели клинки, там шла битва насмерть, но двоих людей на палубе «Харибды» это не интересовало. Потому что Кайру думал только о том, как пробиться сквозь веер ударов Кассандера и все-таки поразить его, а Кассандер – о том, как бы побыстрее покончить с надоедливым мальчишкой, который внезапно превратился в опытного бойца.

Напряженно наблюдая за действиями друг друга, они кружили по палубе, то бросаясь в яростную атаку в попытках сломить молчаливое сопротивление, то давали себе передышку, двигаясь и пытаясь найти и использовать малейшую оплошность в действиях соперника.

Сражение на палубе «Андромеды» кипело и набирало обороты. Контрабандисты сопротивлялись с яростью львов, кроме того, и среди них были такие опытные воины, как Вигго, Ремиз, Родриго и Нэталл. Они дрались в первых рядах и постепенно теснили корсаров, и уже вся палуба корвета была усеяна кричащими ранеными и трупами.

Некоторые корсары уже вернулись на «Харибду», хватая ружья и отстреливаясь от наступающих моряков. Тела пинали ногами и сбрасывали в воду. У команды Нэталла пока был некоторый перевес, но незначительный, и сам капитан, раненый, лежал у штурвала, зажимая кровоточащую руку.

Кайру ничего этого не видел. Для него мир сжался до размеров палубы «Харибды», куда уже начал перемещаться бой. Ему везло – часто интуиция заставляла его поступать буквально вопреки здравому смыслу, и тогда даже самые неожиданные атаки Кассандера оставались отраженными и не наносили ему вреда, лишь звенела сталь, а клинки вновь расходились, крутясь и дрожа в воздухе.

Мечи сталкивались над узкой щелью, разделявшей борта кораблей, связанных путами абордажных крючьев. Вигго остановился, переводя дыхание, и только в этот миг заметил яростную схватку, что бушевала на корме фрегата…

- Это же Кайру! – вырвалось у него. – Во имя Ваймоса, что же он делает?! Надо ему помочь…

Ремиз схватил его за руку.

- Присматривай за ними, но не вмешивайся, пока не увидишь, что дело дрянь! – крикнул он. – Это его бой! Он заслужил право драться с Кассандером, он уже готов к этому. На этот раз он победит…

И это была правда, потому что Оруэлл Кассандер начал сдавать.

***

Молча двигались они, уже не так быстро нанося удары и переходя в ту стадию боя, когда побеждает лишь более выносливый. И так как за несколько лет, проведенных в боях, Кайру почти сравнялся опытом с Кассандером, схватка шла действительно на смерть, здесь соперничали молодость и зрелость, сила и энергия юноши и мужчины… И Кайру брал верх благодаря помогавшей ему ярости.

Он уже почти не блокировал удары, настолько болели мускулы, а просто шел вперед, приседая и уклоняясь, в помятой и истерзанной кирасе, и давил Кассандера. На них обоих не было ни капли крови, только пот заливал глаза и противники смахивали его капли без единого слова, ни на миг не забывая об обороне. Кайру устал и вымотался больше, чем за целый день битвы за Майнор, но он и не предполагал, насколько измучен этим поединком его противник. Вновь он поднял меч и клинки столкнулись, словно желая узнать, какой из них прозвенит громче – Оруэлл Кассандер отбил удар и нашел в себе силы ударить сам, Кайру не успел подготовить блок, и лезвие палаша соскользнуло, ударило его по бедру, разрезая штанину. Кайру взревел и шагнул вперед, вновь рубя и пытаясь дотянуться до пирата, пока тот не ослабил хватку, и лезвие Аласкрита глубоко въелось в кожу его предплечья. Брызнула кровь, Кассандер споткнулся и снова бросился на Кайру, шагая среди обломков древесины и перевернутых бочек, тесня соперника к бортику…

Потом он ударил вновь – с такой силой, что Кайру споткнулся и врезался спиной в поручень. В глазах потемнело, он увидел лишь секущее лезвие, услышал хлесткий свист и с силой отбил удар, но Хелицер, резко изогнувшись и изменив направление удара, вонзился ему в плечо, едва не пригвоздив к бортику. Кайру вскрикнул до хрипоты и вслепую ударил, прежде чем Кассандер вытащил палаш обратно.

Звон раздался в ушах, обрывая барабанные перепонки. Звон – и душераздирающий металлический скрежет. Хелицер сломался, и половина его упала на палубу, покатилась по ней и исчезла за бортом.

Какое-то мгновение Кассандер непонимающе смотрел единственным глазом на обрубок меча у него в руке, потом перевел взгляд на Кайру, тяжело и хрипло дышащего и все еще съежившегося у поручня. Кайру вышел из оцепенения первым – помогла боль, резкая, пульсирующая боль в плече, откуда тонкой струйкой текла на одежду кровь. Он заорал, рванулся вперед, толкая Кассандера сапогом в грудь, пират потерял равновесие, отшатнулся и упал, врезавшись в мачту и выронив рукоять Хелицера.

Кайру сделал несколько шагов к нему, не в силах сдерживать рвущийся наружу стон и зажимая левой рукой плечо. Но пират уже был побежден. Его взгляд дико метался, пытаясь отыскать хоть малейшую надежду на спасение, еще одну возможность одержать победу, но мозг уже заполнил страх, который адмирал успел забыть за те годы, когда ни один противник не уходил от его меча. Сломанный меч означал сломанное сопротивление, потерю сил.

- Видишь? – прохрипел Кайру; звук едва вырывался из пересохшего горла; по пальцам, крепко прижимавшим ткань к плечу, текла теплая струя. - Теперь ты безоружен… Я бы мог убить тебя как собаку, как ты убил моего отца – но я не убиваю безоружных… Возьми меч! – и Кайру ногой подтолкнул к нему оружие, которое обронил на палубу один из убитых корсаров. Кассандер схватился за его рукоять как утопающий за соломинку. – Встань и дерись… как мужчина!

Кассандер вскочил, держась рукой за мачту.

- Ты дерзок, мальчик, - выдохнул он. – Я тебя недооценил… Ну что же… сам виноват… а теперь посмотрим, у кого из нас крепче удар!

И он вновь бросился в атаку, но разрубил лишь воздух – Кайру оторвал ладонь от плеча, отступил в сторону, сохраняя равновесие и делая резкий выпад. Меч в руке у пирата был слишком коротким, слишком легким, слишком… непривычным. И это давало Кайру еще одно преимущество, которым легко было воспользоваться.

Аласкрит коснулся скулы пирата – лишь самым краем, надорвав кожу и выпустив сноп алых брызг. Кассандер обратил на эту рану внимания не больше, чем на укус комара. Он яростно атаковал, рубил сбоку, сплеча, колол – и Кайру вновь справился с этой жуткой атакой, отступая к шкафуту. Лишь когда пират на мгновение отвел меч назад, давая передышку мышцам и переходя на этот миг к оборонительной стойке, Кайру ударил сам. Меч будто налился свинцом и отяжелел, его трудно было удержать в ослабевшей руке.

Кассандер взревел и отбил удар.

Он уже почти привык к этому мечу. И все же на этот раз в безумии битвы он забыл о его легкости, переоценив силу, вложенную в удар. И рука ушла по инерции лишь немного дальше, чем следовало, чтобы тотчас вовремя вернуться в боевую готовность. Аласкрит описал в воздухе дугу и вернулся молниеносно – на какую-то долю мгновения раньше, чем Кассандер успел это понять.

Кайру заглянул пирату в лицо и не успел прочесть на нем ни страха, ни горечи, ни ярости, ни удивления – это была непроницаемая маска убийцы, когда его грудь подалась вперед и Кайру вонзил в него клинок по самую рукоять.

Глава 7.13. Путь на юг - 1

Вокруг них все еще бушевало сражение, но Кайру ничего не видел и не слышал. Оруэлл Кассандер медленно отвел руку назад, меч выпал из разжавшихся пальцев и упал, звеня, на палубу – Кайру и этого не заметил. Пират, казалось, все еще смотрел в упор на эфес Аласкрита своим единственным мутным глазом, потом он вдруг сумел приподнять голову, Кайру поймал его взгляд и увидел в этот миг, как из адмирала стремительно вытекает жизнь. Кассандер упал на колени, наваливаясь всей своей тяжестью на эфес, голова безвольно упала вперед – убийца был мертв, а Кайру, с трудом удерживая рукоять в руке, все никак не мог оторвать глаз от его лица.

Месть?.. – тупо подумал он. – Вот и все… Он просто мертв… А я просто жив… Хотя в любую секунду могло стать иначе…

Значит, так и должно было быть? Ни удовлетворения, ни восторга, ни мрачной радости – лишь жуткая усталость и изнеможение?..

Раздался крик, в котором бессильная ярость сочеталась с едким страхом поражения. Оруэлл Кассандер был убит, и его пираты – те, кто еще оставался в живых, а таких было немало – мигом растеряли боевой пыл. Зато матросы с «Андромеды», воодушевленные этой победой, перешли в активное наступление на корсаров, загоняя их в угол на палубе «Харибды». Ружья стреляли, но уже намного реже, больше слышалось хриплой ругани и восторженного гика контрабандистов. Кайру медленно поднял голову, глядя на завершающийся бой, опустил тяжелый, едва держащийся в усталой руке меч, и медленно опустился на колени рядом с трупом адмирала. По рукаву бежала кровь, ее вытекло уже слишком много. Ему стало дурно.

Пираты сдавались, падали на колени, отбрасывая палаши и сабли. Первых, кто сделал это, ни матросы, ни Вигго с Ремизом и Родриго Антан, охваченные боевой яростью, даже не подумали пощадить – мечи вновь взметнулись и палубу залил багрянец. Пираты уже не кричали – они выли, дико и жалостливо, ползали, прижимаясь к доскам и релингам, вскидывая вверх руки; самые гордые и отчаянные засунули оружие в ножны, прыгнули за борт и исчезли в волнах. Их не преследовали, им не стреляли вдогонку, когда они быстро поплыли в сторону острова, маячившего на горизонте. Вигго и Ремиз, наконец, остановились, подняв мечи и тяжело дыша. Кучка пиратов, стоявших перед ними на коленях, уже не были могучим и непобедимым экипажем «Харибды», которого боялись абсолютно все моряки. Боевой дух полностью покинул их.

Стоя под прицелами луков и арбалетов, они безропотно позволили себя связать, а их оружие перенесли на борт «Андромеды».

Воздух был наполнен криками чаек, негромкими голосами моряков, окриками Петроса и Электры, отдающих приказы, но после грохота боя эти звуки казались лишь частью общей благословенной тишины, опустившейся на спутанные абордажными крючьями корабли. Кайру не услышал даже, как Ремиз подбежал к нему – он был занят медленными и вялыми попытками перевязать собственное плечо.

- Давай помогу. – В руках у ноктурна уже были бинты, которые на палубу из трюма вытащила Электра; уцелевшие пытались хоть как-то помочь тем, кто был ранен. Ремиз достал маленький сосуд и смазал рану какой-то пахучей мазью, и крепко перебинтовал ее. Боль ослабла, ушла словно вглубь плеча, Кайру наконец-то смог глубоко вздохнуть и расслабиться. Ремиз помог ему подняться.

- Я знал, что у тебя получится, - негромко сказал он.

Кайру помолчал, поднял с палубы упавший Аласкрит – лезвие было густо вымазано алым. Нужно вытереть, тупо подумал он. Прежде надо всегда вытереть лезвие… Так говорил Юф…

- Пить… - прохрипел он, сам удивляясь слабости своего голоса. – Пить…

- Пойдем отсюда! – крикнул Вигго, подбегая к ним. – Сейчас будет тебе и пить и все, что пожелаешь, а в первую очередь ляжешь куда-нибудь, ты же бледный как смерть… Ты молодец, Кайру! Герой! Никому не удавалось победить Кассандера до тебя!

Кайру было наплевать. Его подняли, помогли перейти на палубу «Андромеды». Оборачиваясь, Вигго сказал:

- Ремиз, Петрос приказал затопить «Харибду».

- Мне понадобится помощь, - кратко ответил ноктурн. – Так что сейчас помогу Кайру, а потом зови профессора ко мне.

Кайру поднял голову. На корвете собирали тела убитых – отдельно пиратов, отдельно контрабандистов. Последних было больше. Ранеными матросами занимались Петрос, Деметра и Электра, среди них, покалеченных и стонущих, был и Нэталл Ганстэйр, лежащий на палубе без сознания. Кайру взглянул на него – и, хоть он и был привычным к таким зрелищам, у него озноб пробежал по спине: капитану отрубили левую руку до самого локтя. Окровавленная культя была накрепко перевязана жгутами, Электра, всхлипывая, наносила какие-то мази и накладывала новые и новые слои бинтов, а кровь не переставала течь.

- Штурвал, - внезапно очнувшись, пробормотал капитан. – Штурвал… Я не смогу стоять за штурвалом…

Он стискивал зубы, борясь со спазмами боли, он был нечеловечески бледен – и все-таки начинал говорить, процеживая слова, давясь ими и замолкая. Электра плакала и истерически смеялась сквозь слезы.

- Мы ведь победили?.. Победили… Иначе я сейчас уже пировал бы с чертями на дне морском… Громы и молнии… У меня будет что рассказать внукам. Я победил «Харибду»… Но как же я буду держать штурвал?

- Не дергайся, - сердито сказал Петрос. – Меньше крови потеряешь - дольше будешь жить.

- Буду жить? – как то удивленно переспросил Нэталл. – На кой черт… Если штурвал…

Он вновь потерял сознание.

Кайру посадили неподалеку. Кто-то – кажется, Вигго – сунул ему флягу, которую он осушил жадно и торопливо. У кальда был наискось рассечен лезвием лоб, кровь стекала струйками по лицу, но он, казалось, этого даже не замечал – помог Кайру снять кирасу, еще раз осмотрел забинтованное плечо, потом торопливо бросился помогать остальным раненым.

***

- Мы восполнили запасы пресной воды на острове, и забрали с «Харибды» кое-какую еду... – У Электры стучали зубы, она зажмурилась и залпом опрокинула вторую стопку водки, приходя в себя; руки перестали дрожать. – Думаю, нет смысла возвращаться и ждать очередного прилива. Пойдем сразу на юг.

- Нэталл еще как минимум несколько дней не сможет прийти в себя, - проговорил Петрос.

- Я и сама прекрасно могу управлять судном.

- Кораблю не требуется ремонт?

- Требуется. Но до Островов мы дойдем. А там мы сможем подлатать «Андромеду» в одном дружественном порту намного качественнее, чем это получится, имея такое малое количество рабочих рук.

- А как же мертвые?

- Моряков хоронят в море. Таков обычай.

Петрос помолчал, бросил взгляд на горизонт. Корвет дрейфовал в миле от берега, матросы отцепили абордажные крюки, и дали последний залп из корабельных пушек, проделав в днище «Харибды» дыры, куда устремилась морская вода. И фрегат медленно оседал, погружаясь все глубже, заваливаясь на бок, огромный и даже прекрасный – с поднятыми черными парусами, гордый, но побежденный. Его палуба была покрыта темными пятнами.

Столпившись у борта, матросы молча смотрели, как фрегат погружается все глубже и глубже, пока одни лишь мачты не остались над водой, а потом и над ними сомкнулись волны. Так погибла «Харибда», легендарный корабль Оруэлла Кассандера, прославленный жестокостью его команды; погибла, лишь на несколько часов пережив своего капитана, тело которого завернули в черную ткань и оставили на палубе там, где он и принял свою смерть.

- О чем задумался? – тихо спросил Вигго, подходя к Кайру. Тот смотрел, перегнувшись через борт, на горизонт – на юг, куда готовилась тронуться «Андромеда».

- Юффилис, - не сразу ответил Кайру.

- Что?

- Юффилис. Он сейчас там… На материке. И, возможно, в опасности, не меньшей, чем мы. Там уже идет война. Там все горит, везде льется кровь. И еще неизвестно, хватит ли у повстанцев сил, чтобы преодолеть сопротивление войск Саелина, не обречена ли эта попытка на провал…

Вигго молчал. Может, и самого кальда посещали подобные мысли, подумал Кайру.

- Я в общем-то понимаю, почему Юф выбрал этот путь, - сказал он. – Но знаешь, жаль, что его не было здесь. Он мог бы сделать это и сам, для него этот бой имел такое же значение. Кассандер сжег нашу деревню. Он точно так же в свое время клялся мстить пиратам… и делал это точно так же, как и я… забыв про слово «пощада»… Мы оба научились убивать, преодолев себя. И я думаю… не предназначался ли этот бой для него? Не заслужил ли он его в большей мере?

Вигго долго смотрел непонимающе. Потом почесал густую черную бороду и вздохнул:

- Кайру… Мастак ты разводить философию на пустом месте. Ты прикончил его. Ты молодец, ты избавил мир от гада и клятву мести выполнил. А теперь что, чувствуешь из-за этого вину? Брось. Что было, все закончилось, жалеть не о чем.

- Вигго, - сглотнув, сказал Кайру, - я, честное слово, убил его только из-за этой клятвы. Только из-за того, что я просто должен был убить его, понимаешь? А не потому, что мне этого хотелось. Я словно… словно переступил через собственное отвращение к этому. Я понял это только тогда, когда проткнул его… Вигго, та боль – она исчезла, растаяла за эти годы, я потерял столько друзей и прикончил столько врагов, что во мне все словно опустело, я наверное просто сошел с ума. Я вдруг почувствовал, что все это время я летел куда-то в темноту, и вдруг мне захотелось стать нормальным, вернуться к свету… Вигго, я больше никого не убью.

Кальд пожал плечами:

- Дай Актос, чтобы жизнь не заставила тебя делать это. – Помолчал, добавил тихо:

- Кайру…

- Да?

- Я знаю, вы увидели там что-то. Либо вы оба с Петросом, либо ты один… И что-то в вас неслабо изменилось, когда вы выбрались из этого святилища. Что там было, Кайру?

Кайру покачал головой:

- Может, когда-нибудь я расскажу. Но уж точно не сейчас. Боюсь разбередить кровоточащие раны. Знаешь, просто я сейчас чувствую себя так, как будто сделал что-то противное своей природе, своему характеру, но уговорил себя, вбил себе в голову, что это естественно, это правильно, это нормально… А потом будто вспомнил, что ни хрена все не так. Я другой человек, Вигго… Я – не тот, кто с воплями врывался в кровавую мясорубку под Нальвином и Майнором. Представь, что твой мир будто перевернулся, добро и зло внезапно поменялись местами, а ты мучаешься еще сильнее оттого, что принимал ложь за истину.

Кайру отвернулся и вновь уставился на горизонт.

- Ты вырос, - услышал он голос Вигго, в котором скользнули нотки грустного смеха, - ты очень сильно вырос.

Кайру только слабо улыбнулся в ответ.

***

- Я не знаю, договорились ли вы с Нэталлом по поводу маршрута на обратном пути, - сказала Электра в кают-компании, - но думаю, что нам в любом случае придется заглянуть сперва на Ринклет. Оттуда мы можем пойти обратно в Харкон.

Она развернула на столе навигационные карты Нэталла и молча исследовала их.

- Таков был изначальный план, - сказал Петрос. – Но теперь я бы хотел его изменить. Я хотел бы воспользоваться «Андромедой», чтобы по морю добраться до Восточной провинции.

Электра уставилась на него холодно. «Что еще он задумал?» - тревожно подумал Кайру.

- Это опасно. Нам придется проходить через Архипелаг. Эти моря кишат пиратами. Я бы ни за что на такое не подписалась, - сказала Электра.

- В Актиде идет война на суше, - возразил Петрос. – Силы пиратов сейчас отвлечены, их армия стянута на побережье. Мы можем проскочить. И это, возможно, будет куда более быстрый и безопасный способ для нас добраться до Тепей-Куона, чем по суше.

- Но зачем нам туда? – сумрачно спросил Вигго.

- Настала пора мне встретиться со стариной Саелином, - ответил Петрос.

Электра покачала головой.

- Пойдем на Ринклет, - сказала она. – Как только Нэталл будет в состоянии принимать решение, мы спросим его мнение. Мы можем проскочить на юг, если корабль будет в хорошем состоянии, и у нас будет хотя бы сотня футов под килем. Но для этого нам точно нужно подготовить «Андромеду» получше… Ладно, будем решать проблемы по мере их появления. Курс на Ринклет, Олаф, - кивнула она белокожему кальду, старпому Нэталла.

Пленных пиратов не стали добивать, хотя у некоторых уцелевших матросов, судя по их мрачным лицам, явно чесались руки сделать это. Им дали шлюпку с «Харибды», спустили ее на воду и вытолкали дюжину корсаров следом. С трудом теснясь на переполненной лодке, ругаясь, загребая руками воду, бывший экипаж Кассандера торопливо поплыл в сторону острова Дариус – от греха подальше, боясь, как бы на корвете не решили дать им вслед прощальный залп из бортовой батареи. Но на «Андромеде» было не до этого. Убитых моряков сбросили за борт, прочитав над ними молитвы, раненых отнесли в кубрик, а оставшиеся целыми и невредимыми, стиснув зубы и пытаясь отвлечься от жуткой, едкой горечи, скорби по погибшим товарищам, принялись за работу. На палубе царила зловещая тишина, не было ни окриков, ни приказов, ни крепких матросских словечек, ни песен, ни разговоров – лишь скрип парусов и снастей: корвет пытался поймать ветер остатками рваных парусов. Ядра сильно покалечили оснастку, маневрировать теперь было крайне тяжело. Но ветер был попутным. Развернувшись и оставив зловещий остров Дариус за кормой, «Андромеда» устремилась вперед – на юг.

К счастью, шторма и бури уже ушли к востоку, к берегам Дерельза, чтобы пролиться там благодатным майским дождем. При попутном ветре корабль шел всю следующую неделю и в один из ясных, теплых вечеров достиг Ринклета. Был закат, «Андромеда» обогнула горы, окружающие внутреннюю бухту и вошла в узкий пролив, зажатый между скалами. На этот раз им пришлось бросить здесь якорь, загородив проход; Электра выбралась по трапу на небольшую террасу в скалах и исчезла на тропинке. Спустя десять минут она вернулась с ноктурном, который взялся исполнить обязанности лоцмана – Нэталл все еще лежал в гамаке в кубрике и пока не мог даже пошевелить искалеченной рукой. С помощью этого лоцмана они прошли в бухту и пришвартовались у пристани, постепенно замирающей – близился вечер, портовые рабочие расходились по домам и кабакам, гавань контрабандистов затихала.

Понадобилось несколько часов, чтобы Электра дошла до рынка, отыскала своих старых поставщиков и сделала необходимые закупки. В сумерках пришли рабочие, погрузили в трюм ящики с провиантом и бочки с питьевой водой, а также какой-то груз – небольшой заказ, который Электра взяла, чтобы хоть немного покрыть расходы на предстоящий ремонт. Когда «Андромеда» уже в темноте покидала порт и выходила в океан, Электра вновь собрала пассажиров к кают-компании. Лицо ее выражало крайнее недовольство.

- Нэталл согласился на ваш сумасшедший план, - со вздохом объявила она. – Теперь перед нами долгий путь. Следующая остановка – остров Эринсунэ. Там есть место, грот, где можно спрятать корабль и найти плотников, которые укрывают контрабандистов и за определенные деньги проведут любые работы по починке. Но до этого острова придется добираться, потуже затянув пояса.

- Как ты их уговорил? – спросил Кайру Петроса позже, когда они стояли на палубе, глядя на то, как в небе, затянутом тучами, догорает закат.

- Я заплатил им столько, что они потом смогут купить новый корабль, вдвое больше этого, - хмуро ответил Петрос. – Но это не главное. Самым сложным было убедить Нэталла в том, что ему тоже необходимо встретиться с отцом.

- Зачем ты все это делаешь? – прямо спросил Кайру. – С твоей смертью эта реальность исчезнет. Не все ли равно? Мы могли затаиться, перестать вмешиваться, и позволить событиям идти своим чередом. Возможно, повстанцы скоро сами доберутся до Саелина и убьют его. Без Озера Актиды он не сможет сопротивляться долго…

- Эта реальность исчезнет… - задумчиво повторил Петрос. – Но это не значит, что не нужно отдавать старые долги. – С этими словами он отвернулся и ушел, в очередной раз оставив Кайру в замешательстве. Кайру же остался еще долго стоять у поручня, погруженный в свои мысли – словно вместо Петроса ответы ему мог дать океан. Что их ждет, когда они, наконец, достигнут Тепей-Куона? Далеко ли продвинулись в своем наступлении повстанцы?

И где сейчас Рита?..

На следующее утро он проснулся рано словно от толчка. Снаружи опять было серо и уныло, но довольно светло – солнце уже поднялось над горизонтом, хоть его и не было видно за облаками. Некоторое время Кайру лежал, прикрыв глаза на покачивающемся гамаке и пытаясь заснуть, но сон никак не шел. Тогда он поднялся, торопливо оделся и, протирая глаза, вышел на палубу. Электра уже стояла у штурвала – одна на палубе, она пристально смотрела в подзорную трубу и вглядывалась в горизонт.

- Доброе утро, - отрывисто сказала она, когда Кайру подошел ближе.

- Ты вообще не спала? – Кайру сам не знал, было это вопросом или утверждением.

- Нужно было ухаживать за ранеными. Да и корабль вести ночью опасно. Обычно это делал Нэталл… Видишь? – она ткнула подзорной трубой куда-то вперед. Кайру сощурился.

- Что там?

- Патруль. Думаю, из флота Тепей-Куона или с Островов. Ваймарцы сюда не заплывают, это не их воды… Но нас он не заметил, свернул к востоку.

- Ты говорила, у «Андромеды» есть средство против пиратов?

- О да. После того, как зайдем в Эринсунэ, его придется использовать постоянно. В этих морях чертовски много кораблей, с которыми мне не хотелось бы столкнуться.

Однако после этого случая патрули им не попадались, либо Электра просто не говорила об этом пассажирам. Еще две недели плавания миновали. И, если Кайру не сбился со счета, глядя на календарь, уже наступил июнь, когда корвет миновал первую землю на своем пути – остров Оми, крошечный кусочек суши на северных границах Архипелага. На этом острове, однако, располагался довольно значимый порт и военный форпост, это была самая северная колония Островов, и Электра предпочла обойти его подальше. Еще через два дня на горизонте вновь мелькнула суша и черные точки на горизонте – курсирующие военные корабли. От них «Андромеда» поспешила скрыться, благо ветер был попутный.

Стараниями Ремиза, Электры, Деметры и Петроса капитан Ганстэйр пришел в себя, перестал бредить и даже, совещаясь с супругой в своей каюте, участвовал в управлении судном. Он изрядно ослабел за то время, пока валялся без сознания, и выходить на палубу ему помогала жена. И тем не менее капитан был в строю. Маршрут движения корвета он задавал лично, следуя одному ему известным целям и действуя четко и умело. Ни Петрос, ни остальные пассажиры не задавали вопросов – Нэталл явно знал, что делает.

Потянулись дни пути через открытое море, Острова оставались на западе, а «Андромеда» проходила в неделе пути от Суррелла и берегов Южной провинции Актиды. Стояла жара, пассажиры корвета прятались в каютах от солнца и изнывали от безделья. Ветер дул все слабее, порой наступал совершенный штиль, когда последние паруса безвольно обвисали на реях. В какой-то день – а было это уже недалеко от порта, куда они направлялись – Нэталл, в шляпе, с мокрым и красным лицом ввалился в кают-компанию, где путешественники пережидали зной, и крикнул:

- Эй, все мужики – на выход! Корабль совсем встал, мы не можем двигаться на юг. Будем тянуть на буксире, иначе застукают нас тут патрули – и крышка! Пошли, нужна рабочая сила.

Кайру нехотя вышел на палубу, щурясь от ослепительных солнечных лучей. «Андромеда» покачивалась на гладкой поверхности океана, паруса висели безжизненно, даже не трепыхаясь. Моряки спустили на воду шлюпки, к которым канатами был принайтован корвет, и спрыгнули в воду, чтобы хоть немного охладиться. Нэталл остался скрежетать зубами на палубе – ему еще только предстояло учиться плавать, используя свою культю.

- Потянем корабль, чтобы найти в этой адовой кухне ветер, - крикнул он, перегнувшись через борт.

- Клянусь щупальцами кракена, прямо как на галере, - пробормотал Вигго, взявшись за толстые смолистые весла.

Кайру начал загребать – умело, вспоминая навыки, полученные еще давным-давно в деревне; под мерный ритм люди приноровились к тяжелой работе. Вигго, который ни разу в жизни не управлял лодкой, вначале лишь бил веслами по воде, ругался, но вскоре привык и начал грести синхронно со всеми мужчинами в жестком, рвущем мускулы темпе, с которым они тянули «Андромеду». Петрос работал молча, не выказывая усталости, Ремиз позади него и вовсе улыбался, и лишь по вздувшимся мышцам можно было понять, насколько он напряжен. Родриго Антан работал с непроницаемым лицом, но непохоже было, что для него это составляет большой труд.

Они тянули «Андромеду» на пяти шлюпках под палящим солнцем, изредка опуская руки в воду и плеская себе на грудь и высохшие спины живительной соленой водой. Через несколько часов, когда Нэталл объявил перерыв и гребцы вернулись на палубу, чтобы напиться и наесться, Кайру совершенно вымотался, но в памяти всплыла Кузница Драконов, где он работал всю ночь напролет – и Кайру решил, что жаловаться ему пока не на что. Это был далеко не самый тяжелый труд, и стоило его расценивать как определенную плату за то, чтобы корвет добрался до пункта назначения в целости и сохранности.

После отдыха и обеда они вновь тянули корвет на своей маленькой флотилии – и это продолжалось вплоть до вечера, когда солнце уже изрядно перевалилось в сторону запада. И когда небо было уже усыпано южными звездами, и Электра с секстантом и хронометром вышла на палубу и начала вычислять положение судна, Кайру с ног валился от усталости – тело давно отвыкло от таких нагрузок. Он заснул мгновенно и крепко, но наутро почти не почувствовал себя отдохнувшим – все мускулы нещадно ломило, и тем не менее ему пришлось вновь браться за весла. Погода насмехалась над корветом, ветер так и не поднялся, паруса безжизненно висели на реях.

Только к вечеру они затрепыхались и вскинулись, «Андромеда» дернулась и пошла вперед резвее – ткань натягивал свежий порывистый норд-вест.

Глава 7.14. Путь на юг - 2

В Эринсунэ «Андромеда» прибыла ночью, хотя сам остров показался еще днем – Нэталл лег в дрейф и выжидал сумерек, прежде чем подойти к скалистым берегам ближе. Берег был длинным и с правой стороны вовсе терялся на горизонте, а горы синими треугольниками таяли в облаках. С той стороны, где они подошли к берегу, не было пляжа и на большую высоту поднимались изрезанные черные скалы. «Андромеда» вошла в их тень, оставляя позади волнующееся голубое море, освещенное первыми звездами; было темно, и корвет без единого осветительного фонаря вошел во мрак глубокого и высокого грота. Грот был защищен со стороны моря чередой острых рифов, среди которых крупный корабль явно не смог бы пройти без помощи опытного лоцмана – Электра сама встала за штурвал и вела корвет под своды пещеры предельно медленно и осторожно. Войдя во мрак, «Андромеда» слегка дернулась и сброшенный вниз якорь тихо плеснул и намертво приковал ее.

- Отбой, - тихо сказал Нэталл, глядя в темноту. – На разведку пойдем завтра.

Зачерпывая перед сном кружку воды, Кайру услышал, как кружка царапнула о дно бочки. Запасы подходили к концу.

Утро было серым, дневной свет озарял сквозь открытые своды грота корму корабля и в неярких лучах было видно довольно большую бухту, где свободно могли бы развернуться и разойтись два корабля. У стен дно поднималось и скалы образовывали естественную пристань, откуда ступени, явно сделанные уже людьми, вились среди камней и уходили куда-то вверх.

- Это нейтральная пристань, - сказал Нэталл, когда он, Электра, Кайру, Петрос и Ремиз спустились на камни и осторожно двинулись по ступеням. – Сюда часто заходят контрабандисты, только они да их клиенты знают, как проходить в эту гавань. Хотя, разумеется, это не гарантировало нам того, что тайна до сих пор не известна пиратам и войскам ноктурнов. Я зашел сюда на свой страх и риск.

- А если бы нас ожидали патрули и целый взвод сторожей? – насмешливо спросил Петрос.

- Мы бы уже кормили рыб, - спокойно ответил Нэталл. – Но продолжать плыть к Актиде было тоже равносильно самоубийству. Тогда нас ждала бы стопроцентная смерть от голода и жажды. Ты по-прежнему считаешь, что мне не следовало рисковать?

Петрос промолчал. Впереди среди камней замаячило белое окошко.

Они выбрались из пещеры в лесу, причем первое, что встретило их на выходе, было проливным дождем. Деревья были высоченными, с толстыми узловатыми стволами и корнями, стелющимися по земле, многие растения, которые Кайру увидел, озираясь вокруг, были абсолютно ему незнакомы. Широкие кроны густой сетью закрывали небо. Путники зашагали вперед, накинув капюшоны плащей, хотя еще только вчера гуляли по палубе в одних рубашках и изнывали от жары.

Изъезженная дорога вилась среди черных стволов, и Нэталл шагал по обочине вдоль глубокой колеи от телег; справа за рядами деревьев и густыми зарослями тропических кустарников поднимались к тучам горы, а слева джунгли спускались к обрыву и прибрежным скалам. Несколько раз людей обогнали телеги, которыми управляли темно-коричневые ноктурны. Ремиз шел, не накидывая капюшона и держался ровно и гордо; может, именно поэтому их компания не вызывала никаких подозрений у местного чернокожего населения.

- А ты на этом острове жил, Ремиз? – спросил, не выдержав тишины, Петрос.

Ноктурн покачал головой:

- Я с Ареата, во внутренних морях. А Гильдия Магов, в которой я учился и работал до экспедиции, находится в Ориндэ. Отсюда это очень далеко.

- Я знаю, где находится Ориндэ, - вздохнул Петрос. – Но, боюсь, туда мне после всех моих злоключений ход заказан.

- Да и мне тоже, - подал голос Нэталл. – Заходить сейчас в один из крупнейших городов на Островах, где нас сцапают пираты или местные регулярные войска, не успеем мы бросить якорь и сказать «Здрасьте»?

- Зато мы могли бы получить поддержку в Гильдии Магов, - пожал плечами Ремиз.

Нэталл промолчал. Дорога поднялась на холм, и теперь стало видно, что путь их лежал вниз, в долину, где город и порт предстали перед путешественниками как на ладони. Россыпи коричневых крыш небольших домов окружали массивную крепость и прилегавшие к ней богатые районы, где дома были высокими и каменными. Порт был намного больше города и там явно кипела жизнь: стояли у причалов военные фрегаты с черными парусами и небольшие юркие каравеллы, в гавани постоянно двигались торговые суда, чуть поодаль возвышались здания доков. Это был город Эринсунэ, один из важнейших военно-морских форпостов на Архипелаге. И сейчас он почему-то вызывал у Кайру ассоциацию с осиным гнездом; сердце замирало при мысли о том, что идет война, и каждый встретившийся им по пути ноктурн на самом деле – потенциальный союзник Саелина.

Грязные и промокшие путешественники спустились в город. Дорога вела теперь среди хижин из белого или желтоватого камня или же просто из дерева; эти хижины были крыты соломой, ветками и громадными листами каких-то местных деревьев, окошки в них были крошечными. Несмотря на дождь, люди спешили куда-то, на улицах встречались повозки, доверху набитые людьми и вещами, а также всадники, топчущие хлюпающую, покрытую грязью и мусором дорогу. В основном это были ноктурны, Кайру никогда не видел их столько в одном месте; но встречались и альвены, и кальды, и их встретить было страшнее, потому что все белые люди носили кирасы и щиты с гербами империи Тепей-Куон. Завидев этих, Электра, Петрос и Нэталл запахивали капюшоны, стараясь, чтобы их лица оказались в тени, а Кайру чувствовал, как по спине пробегает озноб. Открыто и бесстрашно шагать мог один лишь Ремиз.

- Что мы ищем? – тихо спросил Кайру, поравнявшись с Нэталлом.

- Черный рынок, - пробормотал капитан. – Есть у меня тут знакомая торговка. Если ее еще не кинули в местную тюрягу.

Дождь лил не переставая, листья пальм и каких-то громадных кустов шелестели под серыми струями и глянцево блестели, роняя капли на землю. Путники долго петляли по узким запутанным улочкам, пока не выбрались на базарную площадь. Здесь стояли несколько десятков прилавков, на которых местные земледельцы разложили свой незамысловатый товар; лежали брошенные телеги и ржали у привязи лошади. Пахло овощами, фруктами, мясом и рыбой; в грязи носились, взметая брызги, ободранные собаки и чернокожие тощие уличные мальчишки, выпрашивавшие у прохожих что-то на своем непонятном языке и норовившие стянуть что-нибудь с прилавков. Электра и Нэталл проходили мимо, не оглядываясь и опустив головы; на другом конце площади показался конный разъезд, и они быстро свернули в проход между лавками, подходя к небольшой лачуге у края рынка.

На корявой и потускневшей вывеске можно было разглядеть название: «Друг морехода» и изображение якоря, внутри же они нашли освещенную лишь дневным светом из окон пустую комнату и прилавок. В комнате была женщина – дородная ноктурнка с черными как смоль волосами, завязанными сзади в густой пучок. Заметив пришельцев, она испуганно вздрогнула и едва не выронила метлу, которой мела пол. Нэталл окинул комнату взглядом, ища посторонних, но женщина была одна; лишь убедившись в этом, он скинул капюшон и шагнул вперед.

- Ты все еще работаешь, Элиза?

Женщина ахнула.

- Господин Ганстэйр!

- На церемонии нет времени, - тихо сказала Электра, тоже скинув капюшон. – Нужен месячный запас воды, солонины, сухарей и фруктов. Мы плывем в Актиду. Сможешь найти ребят и отправить все в условленное место до вечера?

- Склады уже месяц не работают, - дрожащим голосом откликнулась Элиза. – Неужели ты не видишь, что случилось с городом? Мы в нищете… Люди боятся… Придется заплатить огромные деньги работникам… Да и вам тут находиться опасно, очень опасно!

- Замолкни, - сердито сказал Нэталл. – Беду накличешь. Хватит болтать, главное, чтобы работа была сделана, а деньги у нас найдутся. Сколько ты хочешь?..

Пока они договаривались о цене, Кайру подошел к маленькому окошку, по которому стекали капли дождя. Были видны хибары на склонах далеких мрачных гор, а еще выше он вдруг заметил какую-то странную конструкцию, башню, словно собранную из сетки огромных металлических прутьев, которые поблескивали под дождем. На вершине башни видны были искрящиеся молнии. Еще одно изобретение Саелина?..

- Пойдем, - сказал Петрос.

Через темный сарай они вышли в тень густых тропических деревьев. Едва заметная тропинка, вырубленная среди зарослей, спускалась в глухую чащобу. Раздался странный стрекот, доносящийся издалека, из-за леса, а к этому стрекоту примешивался странный гул, подобного которому Кайру до сих пор не слышал… Элиза, которая шла вместе с ними, равнодушно вскинула голову и негромко сказала:

- Полдень…

Проследив, за ее взглядом, Кайру заметил среди туч крохотную точку, медленно летящую к западу.

- Что это?

- Винтокрыл, - сказала Элиза. – Его к нам из Тепей-Куона прислали, таких на Архипелаге всего три. Они в полдень на своих островах делают дежурный обход, следят за порядком. Говорят, в Тепей-Куоне к каждому городу приписан хотя бы один такой.

- Он… летает?

- А как же. Быстрее птицы. Саелин изобрел. Времена меняются, чертовщина всякая в мир лезет, а мы уж привыкли, нам почти не мешает, - заключила Элиза. – Нас бы не трогали и все, а господа с материка пусть летают как угодно и на чем угодно и сколько им влезет… Вот свалятся один раз – сразу уберут эти штуки. Не дай Актос здесь альвен или кальд пострадает, всю стражу на ноги подымут.

- Если здесь такое творится, что же мы в Актиде увидим, - тихо сказал Петрос. – Похоже, Саелин воспользовался старыми наработками Акселя, дополнил и улучшил их… Теперь ему подвластно даже небо.

***

Обратно они пробирались через лес рядом с телегами, полными тяжелых бочек и ящиков, сверху накрытых холстиной, на которой сидели и лопотали на своем языке ноктурны-рабочие. Их обоз ничем не отличался от других таких же, проезжавших через лес, и случайные конные стражники только скользили усталыми взглядами по телегам и лошадям и проезжали мимо своей дорогой, но у путешественников все равно замирало сердце во время таких встреч. Спуск к потайному гроту, где дожидалась «Андромеда», и разгрузка заняли весь оставшийся день. Остатки старой воды из бочек выплеснули в океан, налили новую и закатили в трюм, туда же поставили ящики с провиантом, каждый из которых Нэталл лично проверил. Кайру даже представить не мог, откуда капитан, вечно жаловавшийся на нехватку средств, нашел деньги на такой большой груз.

Однако следующую ночь они также провели в гроте, а наутро появились рабочие-ноктурны, которых наняли, чтобы помочь матросам с починкой корвета. Необходимо было заменить часть парусов, законопатить пробоины, оставленные ядрами «Харибды» в корпусе, натянуть кое-где ванты… Черную воду освещали факелы и тусклый дневной свет, лившийся из-за арки входа в пещеру. Кайру, Петрос и остальные пассажиры этот день провели в лесу и у берега, боясь отходить далеко от корабля – все помнили о вездесущих патрулях.

В сумерках корвет бесшумно вышел из грота, отошел на безопасное расстояние от острова, а затем Нэталл приказал убрать паруса. Матросы принялись относить с палубы в трюм все непривязанные и незакрепленные предметы.

- Что мы будем делать? – удивленно спросил Вигго, поднявшийся на палубу, чтобы наблюдать за всеми этими приготовлениями.

- Теперь, когда мы малость подлатали пробоины и трещины, оставшиеся после боя с «Харибдой», настало время применить наш главный козырь, который не раз помогал мне успешно ретироваться от патрулей и военных бригов, - с удовольствием ответил Нэталл. – Этому фокусу я обязан моим друзьям из Гильдии Магов Харкона. Видите ли, снаружи у корабля совершенно герметичный корпус. Пока нет пробоин, вода туда не попадет. В трюме я оборудовал две камеры с особыми портами, выходящими прямо в океан. Когда порты открываются, вода моментально заполняет камеры, «Андромеда» тяжелеет и погружается в воду по самые мачты. Людям, которые находятся в этот момент в кают-компании или в трюме, это не грозит.

У Вигго отвисла челюсть.

- Повтори-ка. – Даже у Петроса, обычно выглядевшего ко всему равнодушным, сейчас от изумления заблестели глаза.

- Ты не ослышался! – Нэталл сиял, словно надраенная палуба его корвета. – Потрясающе, правда? На мачтах и наружной древесине наложены небольшие заклинания, а также специальные мази, которые сейчас и наносят матросы, и которые предохраняют древесину от гниения. Из-за давления и ограничения веса я могу погружаться лишь так, чтобы мачты слегка торчали из воды, но благодаря этому нас возможно заметить только с очень близкого расстояния. И зрелище верхушек мачт, торчащих из воды, как правило, приводит противника в полное замешательство.

- Я догадываюсь, - пробормотал Петрос. – А как же плыть вперед без ветра?

- Внутри есть специальные двигатели, они работают исключительно под водой. Я, к сожалению, не могу использовать их, пока мы не погрузились, иначе они сослужили бы мне неоценимую службу. Опять же, изобретение магов из Харкона. Единственная проблема – запас воздуха: он ограничен, и наш экипаж может продержаться внутри от рассвета до заката, не более четырнадцати часов. Так что, если хотим добраться до устья Ильвиона без особых проблем, всплывать будем ночью… ага, парни уже закончили с уборкой, пора снова контролировать процесс…

Пассажиры спустились в кают-компанию на ужин. Снаружи работы подходили к концу, матросы должны были вскоре также подойти. Электра в полной тишине расставляла миски с сухарями и солониной.

- Сколько мы будем плыть? – спросила Деметра, нарушив тяжелое молчание.

- Месяц, или чуть больше, - буркнул Нэталл. – Мне не впервой на столь долгий срок прощаться с солнцем. Но поверьте моим словам: психологически это может быть очень тяжело – в течение целого дня находиться в замкнутом пространстве. Так что готовьтесь. Придется долго терпеть, но в конце концов мы, целые и невредимые, увидим Актиду.

Засыпая в своем гамаке, Кайру долго ворочался, не в силах поверить, что они приближаются к Актиде, к его родной стране, которую он не видел вот уже больше полугода. И, когда он наконец, заснул, в неясных и беспокойных видениях ему мерещился храм на острове Дариус и черный силуэт далекой Цитадели Волка, к которой они становились ближе к каждой минутой.

Он проспал погружение, но еще до того, как увидел черноту водной толщи за иллюминаторами, он буквально почувствовал вес моря, которое стиснуло со всех сторон крохотный корвет. Вода была над ним, вокруг него и под ним. Он был заперт в узком трюме «Андромеды», а за пределами этого тесного лабиринта отсеков находилась мгла, пронизанная тусклыми размытыми лучами света.

Лампы едва мерцали, освещая темные коридоры трюма: огонь пожирал немало воздуха, а воздух следовало беречь. Петрос зажег магического светляка, который висел у него над плечом, озаряя профессору дорогу, и было жутковато смотреть, как он выныривает из мрака с ореолом зеленоватого пламени вокруг головы и груди. Этот день прошел в темноте, медленно и вяло, будто приступ меланхолии охватил всю «Андромеду», от матросов до пассажиров. Единственным утешением и занятием были книги – и Кайру провел большую часть времени в каюте, читая «Ваймаракириан», который ему все никак не удавалось осилить до конца.

Казалось, время остановилось в черных недрах корабля, и Кайру очень удивился, когда Нэталл позвал всех на ужин и сообщил, что уже ни много ни мало девять часов вечера и настало время подниматься.

Они всплывали медленно, пока где-то над потолком слышался шум волн, разбивающихся о мачты, а под ногами в нижних отсеках, гигантские, созданные при помощи магии насосы откачивали воду и выплескивали ее наружу, в океан. Пассажиры не сразу заметили, что «Андромеда» вынырнула, покачиваясь на волнах, так как за мутными иллюминаторами царила июльская ночь. И лишь когда матросы открыли люки, и в кают-компанию ворвался порыв свежего ветра, стало ясно, что холодная бездна океана осталась позади. Под темным небом, озаренном лишь бесчисленными звездами да ущербной луной, «Андромеда» разрезала волны и гордо шла на юго-восток.

- Приглядись, - тихо сказала Электра, подойдя к Нэталлу, опершемуся о бортик и жадно вдыхающему просоленный ветер. – Там пираты!

Два корабля, два черных пятна со светляками огней шли к Островам в нескольких кабельтовах от них, не замечая неосвещенного корвета.

- Если они и видели нас, то приняли за привидение, - равнодушно сообщил Нэталл. – Пираты невероятно суеверны и, скорее всего, сами постараются поскорее смыться отсюда.

Несмотря на то, что целый день был проведен в трюме без сна, путешественники и команда корвета не спускались в душные каюты, а провели эту ночь на палубе. Кто-то заснул, вытащив на влажные доски спальный мешок, кто-то занялся по приказу Нэталла проверкой снастей либо, без приказа, стиркой; некоторые матросы просто шлялись по палубе, с наслаждением курили и болтали без умолку, словно компенсируя день, проведенный в мрачной тишине. На воде пролегла сверкающая лунная дорожка и в ряби волн мерцали звезды – это было красиво, но в последующие тридцать три ночи, когда Кайру поднимался на палубу «Андромеды», ожидая появления суши на горизонте, эти звезды были для него единственным утешением.

Потянулись дни, тяжелые дни плавания к берегам Актиды. Хуже всего была скука и безделье – они играли в кают-компании в шахматы Ремиза или карты Вигго; ели, перелистывали судоходные справочники и рыцарские романы из скудной библиотеки Нэталла или просто лежали на койках, проваливаясь в сонное полузабытье. Постепенно они стали переходить на ночной образ жизни – спали, пока «Андромеда» неторопливо двигалась под водой.

В ту последнюю тридцать третью ночь, когда они прошли бесшумным призраком среди островков в устье Ильвиона, из мрака ночи стали проявляться мглистые очертания суши, южного края земли – гор, за которыми лежала Восточная провинция, Тепей-Куон. Стоя на носу, Кайру жадно впился глазами в горизонт. К нему подошел Нэталл.

- Добро пожаловать домой, - прохрипел он, криво усмехнувшись.

- Это еще не дом, - сказал Кайру. – Нам еще нужно закончить войну. Как ты себя чувствуешь?

- Бывало и получше, малыш. Чертовски не хватает моей руки.

- Я не об этом, - сказал Кайру. – Где-то там, совсем недалеко – стоит Цитадель, в которой прямо сейчас находится твой отец… Ты готов встретиться с ним?

- Хороший вопрос… Я не знаю, что сказать ему. Но, если верить Петросу, это может быть мой последний шанс увидеть старика, и почему-то это очень важно. Имеет ли это какое-то значение? Я даже не знаю, не сошел ли он за это время окончательно с ума, и не забыл ли обо мне…

- Думаю, имеет, - сказал Кайру.

Нэталл помолчал, задумчиво уставившись в горизонт. Потом вдруг сказал, не глядя на Кайру:

- Я ведь должен был быть на твоем месте. Ты понимаешь это, пацан?

Кайру удивленно смотрел на него. Уголки рта Нэталла вновь болезненно дернулись, словно он пытался выдавить улыбку, но получалась лишь гримаса.

- Я должен был пойти на ту гору. В ту пещеру. Я ведь тоже мог туда войти. Лет семь назад Аксель нашел меня в Вайраде. Сказал, он знает, что нужно сделать, Конрад научил его. Мол, он знает, где хранятся бриллиант и деревянный осьминог, может их достать, а от меня потребуется только принести их в Первый Храм.

- И ты согласился?

- Почти. Вначале я не хотел, конечно, нет. Он долго меня уговаривал. Говорил, только так мы сможем избежать мировой войны – если вернем времена на свои места. В конце концов я сдался. Мы договорились встретиться весной в «Клубе завзятых авантюристов».

- И конечно же, Аксель не явился, - пробормотал Кайру.

- Я ждал неделю. Месяц. Еще один. Не было ни слухов, ни письма. Тогда я плюнул и уехал в Харкон на очередной заказ. Уже намного позже я узнал, что именно тогда он пропал без вести в горах, за пару недель до того, как должен был приехать на встречу со мной.

- Война все равно случилась, - тихо сказал Кайру. – Но ты все-таки помог нам. Хотя мог бы этого не делать.

Нэталл кивнул.

- Думаю, так будет лучше. Петрос уговорил меня, снова.

Подошла Электра. Она обняла мужа, не скрывая слез. Отступила на шаг, покачала головой, спросила хрипло, сдавленно:

- Зачем ты это делаешь?

- Так сложились обстоятельства, детка, - ободряюще улыбнулся ей Нэталл. – Не переживай. Это будет небольшая прогулка по суше, после которой мы снова встретимся, и уже больше никогда не разлучимся. Война скоро закончится. И все снова будет так, как и прежде.

Кайру почувствовал, как в горле застрял ком. Взглянул на Петроса, но лицо мага было непроницаемым.

- У меня дурное предчувствие, - еле слышно сказала Электра.

- Все будет хорошо, - сказал Нэталл, глядя ей прямо в глаза. – Клянусь громами и рифами, все будет хорошо, моя русалочка. Береги корабль, пока я не вернусь.

На воду спустили шлюпку, путешественники собрали в рюкзаки немного еды и перебрались в свое суденышко. Путь «Андромеды» завершился. Близился рассвет, Нэталл по очереди пожал руки своим матросам, прежде чем присоединиться к Петросу и его команде в шлюпке, и Электра долго махала им с палубы, когда шлюпка оттолкнулась от борта и в легкой утренней дымке поплыла к берегам Лаугдейла. «Андромеда» постепенно таяла, исчезая во мгле, а далеко на востоке вспыхивали первые полосы августовской зари.

Глава 7.15. Разоренные земли - 1

- Как такое могло произойти?! – рявкнул Саелин, ударив кулаком по столу. – Что, черт меня побери, вы себе позволяете? Вот уже месяц как на всех фронтах идут открытые боевые действия, и все это время я наблюдаю только одно – чудовищную безалаберность и преступную халатность! Вы не могли этого допустить! Ваши люди должны были стоять до конца, но не отдавать Рейнфолл и уж ни в коем случае не отдавать Астернию!

Он прервался, тяжело и хрипло дыша, глядя на людей, собравшихся в Золотом зале Королевского дворца налитыми кровью глазами сквозь стекла очков. Обвел их взглядом. Люди не смотрели на него. Некоторые – от страха, некоторые – и он прекрасно знал это – от отвращения к нему, от нежелания слушать речи, от которых многие политики, образовавшие новый Кабинет Министров, уже устали. Саелин видел это и бесился. Бесился, потому что осознавал, что его силы на исходе, что люди ощущают его слабость, а он не был способен продемонстрировать им свою власть, как когда-то ранее, чтобы вновь поднять в них боевой дух.

Он чувствовал, что готов сдаться.

- Объяснитесь, - хрипло и уже более спокойно сказал он.

- Нехватка обученных бойцов, - развел руками один из генералов. – Мы не успели как следует провести подготовку новобранцев, офицеров, они порой действуют хоть и смело, но поспешно и не думая о последствиях… На стороне повстанцев – лучшие полководцы старой гвардии. Они знают, что делают.

- А у нас? – Саелин почувствовал, что опять начинает заводиться. – Техника! Продовольствие! Мы воюем на своей территории! Заводы работают в полную силу, удалось наладить поставки оружия, увеличив производство в три раза по сравнению с тем временем, когда мы вынуждены были ютиться в пределах Восточной провинции. Этого мало? Лучшее, что я мог дать, я дал! Никакая магия не поможет повстанцам летать по воздуху, как мои винтокрылы! Никакая магия не поможет им создавать такие дальнобойные орудия, как в Тепей-Куоне! И тем не менее, имея все эти преимущества, мы умудрились подпустить войска Ваймара и повстанцев почти к самому Майнору! Как это понимать?!

Генералы молчали. Саелин знал, что им не то чтобы нечего было сказать – просто профессор уже и сам знал ответы на все эти вопросы. И понимал, что контроль над ситуацией, над огромной страной, оказавшейся в его власти, стремительно улетучивается словно песок между его длинными белыми пальцами.

- Я бы рекомендовал подготовить войска и гарнизон к длительной осаде, - сказал один из министров, до сих пор стоявший в тени и молча слушавший. - Армии, идущей из Западной провинции, потребуется около трех дней, чтобы достичь стен города. И, боюсь, мы не сможем дать им открытый бой сразу, необходимо прежде стянуть силы с юга, потому что повстанцы и Ваймар легко могут атаковать с разных сторон и зажать нас в тиски.

Саелин бросил на него косой взгляд.

- Когда-то ваши правители уже попадали в подобную ловушку, Маклевирр, - тихо сказал он. – Полтора года назад, лютая зима, не так ли? Город почти сдался… А мы не можем допустить длительного ожидания, пока все армии с севера не окажутся стянуты к городу. Тогда Майнор будет обречен. Голод выгонит людей из-за стен. У нас есть лишь три летательные машины, и требуется колоссальная энергия на производство новых, а ее не хватает. Вообще-то, я не должен следить за этими данными, и тем не менее с вашей стороны, - Саелин обвел рукой собрание, - я встречаю лишь пассивную реакцию и манкирование вашими прямыми обязанностями. А вы понимаете, что если город падет, всех вас ждет либо смерть в кровавой бойне, либо эшафот?! На нас идут уже не повстанцы – они слабы, малочисленны и необучены; на нас идет Джейк Фариан, а он мечтает завоевать эти земли. В ваших интересах бороться. И делать все возможное для победы.

Маклевирр помолчал.

- Армии севера не успеют подойти сюда раньше, чем наши войска с юга и востока, - сказал он, наконец. – Мы накопим достаточно запасов и заполним доверху склады с вооружением. И тогда мы готовы будем открыть ворота и ударить. Не забывайте, что в свое время Майнор был спасен именно таким образом.

Саелин заскрежетал зубами.

- От Кассандера нет известий, - тихо сказал он после долгой, повисшей в наэлектризованном воздухе паузы. – А он бы смог здесь в одиночку сделать больше, чем вы все вместе взятые, горе-генералы… Мне не нравится тот факт, что повстанцы так долго оставались незаметными для нас, что они умудрились собрать такую огромную силу, масштабы которой мы и представить не могли, когда начиналась война. Мне не нравится, что нам до сих пор неизвестно местоположение их главной базы. И мне не нравится идея сидеть в осажденном городе и ждать чего-то. Я хочу действовать. А вы, - он обвел рукой министров, - должны придумать и предложить мне какие-нибудь варианты, как активно повлиять на обстановку. В конце концов, думаю, это проще, чем изобретать винтокрылы…

***

В таверне царил сумрак и тяжелый запах спиртного. Вино лилось рекой, каждый вечер здесь было не протолкнуться от людей. С тех пор, как в Майноре воцарилась власть Саелина и его личной стражи, следившей за порядком на улицах, кабаки стали единственными местами, где можно было не только отдохнуть и забыть о вечном кошмарном надзоре и слежке, но и говорить правду, говорить все, что только было в мыслях и на языке – просто потому, что это все равно никто не воспринял бы всерьез.

Зигфрид Маклевирр вошел сюда в грязной коричневой монашеской рясе и капюшоне, накинутом на лицо; грим и накладная борода изменили его до неузнаваемости. Он пригнулся, проходя сквозь низкий дверной проем, зашагал, осторожно отводя рукой толпящихся у столов пьяниц и игроков в кости. Монахов здесь было много, братия из городских монастырей и работники храмов частенько приходили вечерами – в храмах после прихода новой власти стало пусто. Так что Зигфрид ни у кого не мог вызвать подозрения. Он спокойно подошел к стойке, подозвал хозяина и негромко сказал, глядя ему в глаза:

- Две кружки красного суррельского, урожая 1456 года, для меня и моей доброй супруги.

Хозяин вздрогнул. Бросил взгляд назад и так же негромко ответил:

- Да, господин, это был славный урожай, и, думаю, ваша супруга оценит то, что найдется в наших погребах.

Маклевирр удовлетворенно кивнул. Хозяин исчез за дверью, ведущей в погреб и вскоре вышел оттуда, поманив гостя пальцем. Для Маклевирра открыли небольшую дверцу в стойке, куда он прошел и тотчас двинулся к лестнице, едва освещенной несколькими свечами.

Дверь захлопнулась за ним, и тотчас еще один человек вынырнул из мрака, отблески свечей кровавым огнем заплясали на его изможденном, покрытом шрамами лице.

- Здравствуй, Зигфрид.

- Здравствуй, Юффилис, - ответил глава Тайной Канцелярии. – Собрание уже началось?

- Почти, - буркнул Лайнтер, торопливо спускаясь по лестнице вниз. – Наши все внизу. Но прежде я хотел бы поговорить с тобой наедине. Есть новости?

- Немного. Армия повстанцев уже очень близко. Саелин вряд ли успеет придумать решение до того момента, когда они встанут под стенами. Так что твой час приближается.

- Это хорошо, - кивнул Лайнтер. – Парни готовы к делу, агитация идет по всему городу, у нас уже собрались немалые силы.

- Которых хватит на то, чтобы взять контроль над городом сразу после того, как ты откроешь ворота? – помолчав, спросил Маклевирр. – И удерживать его до тех пор, пока не закончится война?

- А что скажешь ты? – насмешливо спросил Лайнтер. – Что будет делать Саелин, когда поймет, что потерял контроль? Рискнет ли оставаться в столице и пытаться вернуть себе бразды правления? Или же предпочтет место в теплой и безопасной летательной машине, которая унесет его подальше от города в Восточную провинцию?

- Это не от меня зависит.

- В значительной мере от тебя. Это твоя работа, Зигфрид, так же как моя здесь – готовить почву для повстанцев и разрабатывать план. Я вот уже вторую неделю засыпаю, боясь, что не доживу до утра, что меня схватят и зарежут во сне, что кто-то из ребят окажется ненадежен и сдаст меня страже, и тогда меня будут ждать твои же казематы. И мне приходится спать по три-четыре часа, а остальное время – скрываться. Это, знаешь ли, тяжело. Кошмарно тяжело. Боюсь, я не выдержу и не дотяну до тех счастливых времен, когда мне нужно будет открыть ворота города.

- Брось драматизировать, - поморщился Маклевирр. – Мы оба знаем, что ты уже проделывал нечто подобное. Не так ли, господин Ордевикс?

Несколько секунд они молча смотрели друг другу прямо в глаза. Маклевирр улыбался. Лицо Лайнтера было холодным и непроницаемым.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - сказал он. – В любом случае, если между нами и были разногласия – сейчас время отставить их прочь. У нас общее дело, и мы по одну сторону баррикад. Мы вместе боремся с Саелином, помнишь?

- Сейчас – да. Но что будет потом? Саелину скоро конец, мы оба это знаем. Кто будет править страной?

- Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос. Страной будет править тот, за кем пойдут люди. Править будет тот, кому будет лояльна армия. Геонар и Фельм на моей стороне. За мной – сила кассианцев. Мы шли к этому задолго до того, как Саелин захватил власть.

- Значит, это будешь ты? – насмешливо спросил Маклевирр. – Ты метишь на трон, Лайнтер? Что насчет леди Валены и принца Эллиара? Ты уже приказал их убить?

- Я не детоубийца, Зигфрид, - скрипнул зубами Юф. – Они живы и в безопасности. Но Эллиар не будет сидеть на троне.

- С какой стати? Он законный наследник. Люди все еще верят в то, что власть монарха дана богами. Они захотят правителя, в чьих жилах течет кровь Винверов. Ты не сможешь скрывать этого мальчика от народа, и не сможешь скрывать от него его происхождение. Люди не примут власть самозванца. Ты не удержишься на троне – тебя убьют, как только выяснится, что ты скрыл существование наследника. Недостаточно захватить власть в ходе кровавой бойни – нужно что-то пообещать людям, чтобы они пошли за тобой, и нужно выполнять свои обещания, ты понимаешь это, Юффилис? Петрос тебе это объяснил?

- Я понимаю это не хуже, чем ты, - холодно ответил Лайнтер. – У нас есть, что пообещать людям. Это свобода, и возможность выбирать самим свою судьбу, а не доверять ее рукам глупых монархов и чиновников, которые получили свои посты о дружбе, или за деньги. Это равенство народов, общие права, и мир в Актиде и Лаугдейле. А вот что можешь предложить ты, Зифрид? Еще одно столетие застоя, с королем, который жиреет на троне, и не делает для страны ни черта? Давай признаем, именно такими были и Карплах, и Эмерлун, при которых ты сделал свою карьеру? Так чего же ты хочешь на самом деле? Ты хочешь возвращения власти Винверов потому, что они позволяли тебе набивать свои карманы? И потому, что метишь в регенты, пока принц не дорос до коронации?

- Нет, - с усмешкой ответил Маклевирр. – Я хочу возвращения Винверов потому, что это означает стабильность. Вы слепо идете по пути, который предложил вам этот Петрос, но вы не можете знать на самом деле, сбудутся ли его предположения и предсказания. Он даже не профессиональный политик, он начитавшийся книжек самоучка. И вы не можете сказать наверняка, не приведет ли ваша демократия страну к хаосу и новой гражданской войне. А я считаю, что сейчас мы не можем себе позволить таких экспериментов. Мы обязаны вернуть Актиде мир. Монархия может обеспечить этот мир твердо и незыблемо, как в старые времена, люди привыкли к монархии и люди будут чувствовать себя спокойнее в королевстве, которым правит король, нежели в непонятно какой стране, которой правит кучка оборванцев. Вот что я хотел сказать, Лайнтер… Вот все, что я хотел сказать.

Юф долго смотрел на него, потом холодно сказал:

- Я учту. Собрание началось. Идем.

***

Лодка ткнулась носом в серый мрачный берег, что поднимался далеко вверх, до нагромождений отвесных скал. Путешественники медленно, пошатываясь с непривычки, выбрались из нее и столкнули обратно в воду. Было странно после месяца, проведенного в темноте, снова видеть тусклый рассвет, поднимающийся на востоке над тем местом, где соединялись небо, берег и море, лижущее прибрежные утесы.

Но любоваться восходом солнца времени не было. Они отвернулись от моря и зашагали вверх, к горам, за которыми расстилалось мрачное плато Тепей-Куона.

Стояла тишина, в воздухе плыл едкий запах гари. К полудню впереди на склоне показалась деревенька – несколько домов и покосившаяся часовня. Кайру мгновенно понял, что здесь произошло – жители ушли, возможно – уплыли куда-то за море, надеясь покинуть эту выжженную, уничтоженную страну. Дома опустели, окна были заколочены, из труб не шел дым, а двери кое-где были выломаны и повисли в петлях – видно, и патрули Тепей-Куона успели побывать здесь.

- Жители исчезли совсем недавно, - сказал Петрос, проходя в один из домов. Здесь царил беспорядок, лежали вповалку разбросанные стулья, но слой пыли был тонок, а в буфете обнаружилась даже еда – сыр, хлеб и несколько пузатых бутылей с вином. Петрос взял кусок хлеба, понюхал, покачал головой и бросил на пол.

- Это есть нельзя. Пошли отсюда.

Кайру покидал деревню со странным чувством – ему вспомнилось родное селение, куда он вернулся слишком поздно.

Тропа шла вверх, дальше и глубже, к мрачным каменистым склонам, освещенным жаркими, но бледными лучами солнца. Было знакомое ощущение, как холодные капли пота катятся по спине, и сухой ветер обдувает лицо. Все вокруг поросло травой и редкими низкими деревцами, но вскоре впереди показался лес на перевале меж двух гребней. Близился вечер, и солнце перешло на вторую половину небосклона, когда шестеро путников достигли прохладной сени под широкими кронами тропических деревьев. Пространство между отвесными каменными стенами было занято толстыми узловатыми стволами, увитыми плющом и лианами, в траве стрекотали какие-то насекомые – этот уголок казался вырванным из спокойного прошлого, но перед глазами лежала хмурая пелена. Эта роща была не столь мрачной, как леса Тепей-Куона, что лежал севернее, и все же она была слишком сумрачной по сравнению с залитыми солнцем лесами Южной провинции или Дерельза.

- На этих землях легла печать Саелина, - словно прочитав мысли Кайру, сказал Петрос. – От этой грязи будет трудно избавиться, но рано или поздно… думаю, эта тень исчезнет.

Они наскоро перекусили и снова тронулись в путь. Уже стемнело и тучи заволокли небо, когда путешественники выбрались по ту сторону перевала на дорогу, которая уводила в обход ущелья к еще одной горной гряде, большей по высоте. Равнины и леса Восточной провинции еще не показались, и хребет выглядел страшно далеким.

- Переночуем внизу, - хрипло и устало предложил Вигго. – Нет смысла сейчас, после целого дня пути, форсировать эти горы…

- Ты прав, - после секундного раздумья согласился Петрос.

Они спустились к скалам у узкого прохода между горой и пропастью и улеглись там, пытаясь укрыться от ветра и уберечь слабенький костерок. В горах царило молчание, и, кажется, никогда еще Кайру не приходилось ночевать на столь открытом месте – чуть откатишься в сторону во сне и упадешь в ущелье. Засыпал он тревожно и долго, с мрачными мыслями, роившимися в голове, и снилось ему, что камни под ним рушатся, и он летит вниз, в пустоту…

На следующее утро они перешли по тропе мимо ущелья и стали подниматься вверх, к острым, похожим на клыки пикам, вершины которых были покрыты снегом. Под тучами, застилавшими небо, парили какие-то птицы; а вскоре облака рассеялись и показался нещадно палящий диск солнца.

Путешественники выбрались на перевал, увидев всю огромную Восточную провинцию со всеми ее лесами, холмами, равнинами, реками и озерами, на которые словно набросили темное покрывало. А далеко впереди, над горизонтом, поднималась к небу тонкая полоска черной дымки…

- Это Рукотворные горы? – тихо спросил Кайру, указывая вперед.

- Кажется, нет… - в голосе Вигго скользнула неуверенность. – Отсюда до них далековато.

- Это пожар войны, - спокойно сказал Петрос. – Далид Эйринг постарался на славу. Ладно. Давайте спускаться, и мы узнаем, сколько раз уже прокуковала кукушка для старины Саелина…

- Что ты имеешь в виду? – спросил Родриго Антан.

- Еще пару дней продвижения на север, и мы обязательно столкнемся с войсками, - ответил Петрос. – Сложность в том, чтобы попасться нашим солдатам, а не ноктурнам. Ну а дальше все будет зависеть от обстоятельств.

- У тебя уже есть план действий? – спросил Нэталл, усмехаясь. – Мы идем прямо в Цитадель? Мы даже не знаем, там ли сейчас Саелин. Он может быть в Майноре.

- Я не знаю, какие дела на фронте. Но как только мне это станет известно, мы обсудим, что делать дальше. Может быть, придется дойти и до Майнора – но что-то подсказывает мне, что это не понадобится.

И они тронулись в путь, спускаясь к глубоким топям Тепей-Куона.

- Думаю, стоит подойти ближе к реке, - добавил маг, когда по густой влажной траве они добрались до высоких частых деревьев. Тянуло запахом болот. – Кажется, флот Хьюго Хеллерсона тоже не дремлет. Уверен, они уже высадили где-то здесь десант…

Дальше путешественники шли, ориентируясь по солнцу и забирая к западу. Солнце было видно лишь благодаря рассеянному снопу лучей, мелькающему в шелестящих под ветром кронах; на ветвях растянулись старые и оборванные паутины арахнидов. Земля под ногами была сырой, покрытой мхом и редкими крошечными паутинками стелющихся стеблей, на которых распустились золотые звездочки цветов. Лес постепенно переходил в топкое смрадное болото, деревьев стало меньше, хотя их широченные кроны по-прежнему переплетались друг с другом, и солнечный свет сочился сквозь ветви россыпями бледно-желтых лужиц на земле.

Было за полдень и солнце жгло из зенита, когда путники услышали стрекот. Громкий, гулкий, невероятно близкий звук. Они стояли на небольшой поляне, с которой было видно бледно-голубое небо, и одновременно остановились, прислушиваясь; но лишь трое узнали этот звук.

- Эринсунэ, - пробормотал Кайру.

- Да, - кивнул Петрос, поднимая посох и делая знак отойти назад, в тень деревьев. – Как там его назвала эта женщина?

- Винтокрыл, - подсказал Ремиз.

Звук приближался, и, подняв головы, они увидели его – летящего низко над лесом, черного, будто исполинская железная птица с двумя короткими и неуклюжими крылами по бокам и громадными бешено вращающимися лопастями на крыше и на хвосте. Путешественники застыли, глядя на эту жуткую летающую махину, но тут раздался крик, душераздирающий вопль, и около десятка крылатых существ вылетело из чащи и набросилось на винтокрыл, вцепившись в него когтями и размахивая перепончатыми крыльями.

Деметра тихо вскрикнула и прижалась к Родриго Антану, а тот бережно обнял ее, не сводя глаз с воздушной схватки. Винтокрыл резко затормозил, разворачиваясь, раздался грохот, на его крыльях замелькали огненные вспышки, и несколько крылатых существ оторвались, с криками полетели вниз, в кроны деревьев. У них были тела обнаженных женщин с распущенными волосами, когтистыми руками и длинными клыками.

А винтокрыл сделал широкий круг над поляной, продолжая стрелять, но он понапрасну тратил снарядами – гарпии уже прочно вцепились в его металлическую обшивку и выламывали дверцы, ведущие в кабину пилота. Прошло еще лишь несколько секунд – и винты начали вращаться медленнее и машина по спирали полетела вниз. Уже видно было, что она горит, и какие-то детали разлетаются в разные стороны, а гарпии разлетелись в стороны и исчезли в лесу. Потом был оглушительный треск ломающихся деревьев, скрежет, грохот, и винтокрыл упал – где-то неподалеку, в чаще по ту сторону поляны. Облако черного дыма со сполохами огня взметнулось над деревьями.

- Надо посмотреть, - сказал Петрос. – Там могут оказаться наши.

- С чего ты взял? – буркнул Родриго. – Там гарпии… вот что я видел.

- И что с того? Помните, что говорил Хьюго? Повстанцы заключили союз с гарпиями из Дерельза. А винтокрылов в нашей армии точно нет.

- Или не было, - усмехнулся Вигго. – Вполне возможно, что ученые уже догадались, как летать на этой груде металлолома…

- Гарпии убили Атгарда в Ваймаре, - угрюмо сказал Родриго. – И чуть не разделались с остальными пленниками.

- Не бойся, это не те, - рассмеялся Петрос. – Поверь мне, эти гарпии хорошо обучены и не тронут никого, кроме войск Саелина…

- А кто сказал что они смогут нас отличить от этих войск? – возразил Родриго, но Петрос уже махнул рукой и смело зашагал вперед.

Они бросились к деревьям и зашагали через чащу, ориентируясь на отблески пожара и облако дыма в том месте, где упал винтокрыл. Где-то за деревьями уже слышались крики. Путешественники выбрались к заболоченной поляне, где грудами были свалены обломки крон и толстых сучьев, откуда-то сверху все еще сыпались листья, а впереди в затянутую ряской трясину медленно погружался летательный аппарат. Какие-то погнутые железные детали, очевидно, оторванные гарпиями, лежали вокруг, а у самого края болота, спокойно глядя на металлическое тело и винт, воткнувшийся в топь, стоял человек в маскировочном плаще, с мечом на поясе и арбалетом в руках. Еще несколько людей подкатывали бревна, пытаясь уложить их на кочки, чтобы образовать безопасный подход к винтокрылу.

Несколько мгновений Кайру смотрел на человека с арбалетом, пытаясь вспомнить, где же он видел это лицо, а Вигго вдруг расхохотался и вышел из-за деревьев, подняв руки. Человек вскинул арбалет, направив на него и тут же оторопело шагнул назад, словно не веря своим глазам.

- Вигго? – медленно спросил он, едва не выронив оружие.

- Джереми! – рявкнул кальд и шагнул ему навстречу. – Черт меня побери! Вот так встреча!

- Джереми! – повторил Кайру, выбегая на поляну. – Джереми Коненти? Двенадцатый полк?

- Кайру! – не веря своим глазами пробормотал солдат, и уже через несколько секунд они по очереди обнимались, разглядывали друг друга, расплываясь в счастливых и удивленных улыбках. Петрос, Ремиз, Нэталл, Родриго и Деметра подошли следом.

- Ремиз! Сколько лет, сколько зим! – Джереми уже опомнился, хохотал и обнимался с однополчанами снова и снова. Остальные солдаты, вначале схватившиеся было за арбалеты, пожали плечами и вновь вернулись к своим делам. – Но… Как? Черт возьми, я был уверен, что вы все давно погибли! Кайру, про тебя уже год как ходили такие слухи, говорили, что тебя убили в битве за Бореайн в том году! И как вы тут очутились?.. Постойте, на вас же даже нет отличительных войсковых знаков! Вы не в армии?

- Мы попали сюда не с полком! – рассмеялся Вигго. – Это очень долгая история, и для нее пока не время. Но мы не в армии, мы тут… как бы это сказать? – сами по себе.

- Это не место для прогулок, - покачал головой Джереми, - а вы выглядите так, будто пришли в парк побродить. Вы хоть знаете, что уже здесь идет война? В тридцати милях к северу стрельба не умолкает ни на минуту, наши войска пробиваются к Цитадели, и мои десантные отряды должны добраться к Замку Саелина четко к назначенному сроку.

- Ты здесь командир? – восхищенно спросил Вигго.

- Главный над всеми Хьюго, он сейчас в лагере немного севернее, а я командую вот этими ребятами. Мы занимаемся тут диверсией, понемногу проникаем в тыл врага, по всему лесу разбросаны наши посты… и мне все же интересно, как вы умудрились сюда добраться, миновав всех часовых.

- А Далид уже здесь? – вмешался Петрос, игнорируя вопрос.

Джереми покачал головой.

- Расскажу по дороге. Я теперь обязан проводить вас всех в наш лагерь… А вы, господа, кто такие? Кайру, Вигго, вы нас не познакомите? – он широко улыбнулся Деметре.

- Нэталл Ганстэйр, Деметра, Родриго Антан, - кивнул Кайру. – Ну а это… Это, Джереми, человек, благодаря которому здесь сейчас находимся и мы, и ваша армия.

- Не понял?

- Профессор Петрос, - ухмыльнулся Вигго. – Слышал о таком?

Глава 7.16. Разоренные земли - 2

- Черт возьми, я… - бормотал Джереми, шагая по тропе. – Ребята, да мне до сих пор кажется, что либо я сплю, либо вы все конкретно дурите мне башку! Ведь и про Петроса в армии говорили уже давно, что он погиб, а потом, когда Хьюго вернулся в Крепость из своей поездки в Дерельз и объявил, что он лично виделся и говорил с самим Петросом, живым и здоровым… да мы закатили самый большой праздник с того момента, как была выиграна битва за Майнор! Но всех удивляло, что этот великий профессор бросил нас в такую трудную минуту, что он уплыл куда-то по своим делам, оставив лишь кучу заместителей, и не появился в Крепости, чтобы поддержать наш боевой дух… И вот снова пошли слухи, что Петрос бросил нас, он пропал, его убили, в конце концов.

- Я думаю, для Хьюго мое возвращение тоже станет сюрпризом, - усмехнулся Петрос. – Ну да ладно, суть не в этом. Просто поверь, Джереми, что отныне я вас не брошу… до самой смерти. Ну а теперь расскажи, что происходит в мире, как идет война? Чей перевес?

Джереми помолчал.

- С чего бы начать… - неуверенно сказал он. – Мы с Далидом расстались после нашей победы при Бореайне. Основные объединенные силы начали осаду Рукотворных Гор, а малые разведочные отряды проникли в Восточную провинцию через Онклаг и сгруппировались на севере… Судя по пожарам, Рукотворные Горы уже если не в наших руках, то очень скоро будут взяты, но я пока ни в чем не уверен. Мы вот уже две недели как торчим здесь, занимаемся мелкими диверсиями. Но мы прибыли по реке на кораблях, так что я даже и не могу сказать, что происходит к северу от Цитадели.

- Я бы все равно назвал это успехом, - усмехнулся Петрос. – Война началась в марте, а вы уже к августу добрались до Восточной провинции! Признаться, я даже такого не ожидал. Великолепная работа… нужно поздравить Геонара, Фельма, Эйринга… ну и Юффилиса, разумеется, при встрече, это ведь его заслуга в частности. Ведь Майнор взят?

- Разумеется, - кивнул Джереми.

- Расскажи с самого начала. С того момента, как вы взяли Петисту.

Джереми глубоко вздохнул.

- Первое серьезное сражение Саелин дал нам при Рейнфолле, на границе Западной провинции. Это была раскачка, проба сил, он хотел узнать, на что мы способны и сколько нас. Кроме того, я уверен, что произошедший в то же время удар с запада стал для него неожиданностью, мы хорошенько потрепали пиратов при Астернии… Дальше последовал Нальвин, который мы тоже взяли с задержкой лишь в несколько дней. Флот в Суррелле разгромить не удалось, мы вынуждены были отступить обратно на север и атаковать пиратские патрули поодиночке, не решаясь дать еще одно крупное сражение. Да и ноктурны доставили проблем, огромные их десанты высадились на Южном побережье и образовали мощное подкрепление для Саелина.

- А Майнор? – Петрос буквально впился в него глазами.

- Майнор был взят в начале июля.

***

- Измена! Измена! Спасайся, кто может! Измена!

Вопли. Ругань. Невыносимая людская толкотня, дико ржущие лошади, перевернутые телеги, из которых городская имперская стража спешно создает заграждения и защитные брустверы. За брустверами скрываются солдаты с ружьями, пушками, оружием нового типа, которое стражникам выдали совсем недавно, и потому они все еще не знают, как с ним обращаться. Паника.

Паника охватила столицу Тепей-Куона.

По всем улицам звучала стрельба и крики. Люди, местные жители, оставшиеся в городе во время осады, прятались в дома, захлопывали окна, а некоторые не успевали добежать до собственных спасительных дверей – их настигала случайно выпущенная стрела повстанцев или пуля своих же солдат. А были и другие. Те, кто распахивал окна верхних этажей, глядя в чистое и ясное ночное небо, залитое звездным светом, в душную мглу, наполненную звуками близкой войны, запахом крови и смерти, замирал от обжигающего кожу страха – и бросался вниз, на камни мостовой, лишь бы не быть искромсанным в мясорубке, которая уже вспыхнула неподалеку от городских ворот. Улицы заливала кровь. Лошади шарахались от трупов, в неестественных позах лежавших поперек тротуаров.

Юффилис присел на холодные ступени лестницы, ведущей в охранную башню при вратах, руки бессильно опустились, пальцы едва не разжались и лишь в последний миг сомкнулись крепко на рукояти меча. Позади него лежали два мертвеца, по камням тихо бежали тонкие алые струйки. Рычаг, управляющий механизмом ворот, был опущен и надежно зафиксирован, чтобы в эту ночь уже никто не смог закрыть их обратно. Армия повстанцев втекала в ворота словно бурная горная река, лязгая доспехами и оружием, крича и сметая все на своем пути. Они ждали этого момента вот уже неделю, в течение которой Юф готовил подпольщиков в городе. Они берегли силы и теперь были готовы. Да, их встречал град пуль, треск пищалей и мощный городской гарнизон, но у них тоже было, чем ответить.

Если бы кто-то из этих солдат знал, чего стоила ему эта последняя неделя…

Он прислонился спиной к стене и дышал – тяжело, хрипло, схватившись за сердце, которое в последнее время часто начинало болеть. Болели и старые шрамы. Ночами, когда на короткое время, обессилев от постоянного напряжения и страха быть раскрытым, схваченным, он засыпал поверхностным и тревожным сном, Юффилису снова виделась жуткая зима прошлого года и та деревня в северных горах, где на его отряд напали вервольфы. Он просыпался в ледяном поту и смотрел в потолок, хотя перед глазами все еще были неясные тающие образы кошмарных волков, ходящих на задних лапах…

Страх, волнение, мысли о том, что может произойти, если только он ошибется хоть на миг, если он попадется страже, если кто-то из завербованных подпольщиков предаст организацию или будет схвачен… Все это оставалось позади. Его война была выиграна. Он открыл ворота Майнора повстанцам, и в этот миг те люди, которых он сам смог завербовать за два месяца действий в городе, хватались за мечи и убивали всех солдат в цветах городской стражи, которых только видели вблизи себя. Майнор был залит кровью.

Юф не вынимал из ножен меч, не стремился в бой. Он смотрел со стороны, чувствуя, как бесконечная усталость перекрывает пьянящую радость близкой победы, отравляет и обесценивает ее. Он смотрел в лица тех, кто противостоял армии кассианцев: черные ноктурны, бледные мускулистые кальды с Таласки, гоблины… Да, они отличаются от нас, но на протяжении последних нескольких месяцев здесь был их дом.

И если мы врываемся сейчас сюда и несем огонь, смерть и разрушение, то чем мы отличаемся от Саелина, который делал то же самое два года назад?

Ночную мглу разорвали тонкие вспышки света, и еще один звук вмешался в шум битвы, агонизирующей внизу, у стен башенки. Юф поднял голову, глядя в бойницу под потолком. Черный силуэт винтокрыла пронесся над шпилями башен, едва не задевая их, заслонил на миг звезды и скрылся из виду. Юф знал, что эта машина летит на юго-восток.

Саелин покидал город. Как крыса, что бежит с тонущего корабля. Саелин уходил из Майнора, которым правил чуть меньше года. Империя Тепей-Куон прекращала свое существование. Теперь Юффилису предстояло выстроить что-то новое из ее руин, объятых пожаром и залитых кровью.

Получится ли у меня?

***

- Признаться, мы надеялись застать Саелина врасплох в его дворце, - вздохнул Джереми. – Но это и была та ночь, когда мы узнали о существовании винтокрылов и увидели их воочию. Он смылся как трусливый пес, забрав всех своих министров и полководцев, оставив Майнор на растерзание повстанцам, а те не пощадили никого. Это была кровавая баня. Месть за Актиду, за всех, кто погиб в войне год назад. Были убиты даже те, кто добровольно пытался сдать оружие и поднимал белый флаг. Мы, офицеры, пытались удержать людей, но… это было все равно что пытаться остановить шторм. Только под утро они опомнились и то лишь потому, что зверски устали. К тому времени почти весь гарнизон был вырезан подчистую. Никто из имперских солдат не ожидал нападения. Юффилис сработал великолепно.

- Я знал, что он справится, - пробормотал Петрос. Кайру готов был поклясться, что в глазах старика стояли слезы.

- Мы вошли во Дворец, - продолжал рассказывать Джереми, - но там уже было пусто, стража покинула его. Думаю, многие солдаты Империи, когда они поняли, что пощады от нас ждать бесполезно, скрылись в переулках и к утру тихонько смылись из города. Во Дворце остались лишь некоторые министры, те, что остались на своих постах еще со времен короля Эмерлуна. Ну и Маклевирр, разумеется, он там всем управлял, старался не допустить паники. Саелин уходил при нем, и увез абсолютно все документы, приказы и папки с донесениями, что хранились во время его правления. У Зигфрида осталась часть копий, но их было очень мало, Маклевирр сказал, что им придется долго с ними разбираться, но они могут помочь выявить слабые места в обороне Цитадели.

Юффилис Лайнтер пришел, когда все уже собрались в Золотом Зале – Далид Эйринг, Хьюго Хеллерсон, Геонар, Фельм, Маклевирр и министры. Ждали только его. Сразу началось собрание, мне и нескольким другим офицерам разрешили при этом присутствовать. Разумеется, долго поздравляли Лайнтера, потом сразу взялись за обсуждение плана наступления… Говорили в основном Геонар, Фельм и Эйринг, Лайнтер и Маклевирр помалкивали и смотрели друг на друга как-то странно. У Маклевирра было такое лицо, словно его одновременно смешит и раздражает этот совет. Под конец он спросил, где же ваймарские полководцы – ведь известно, что армия Ваймара составляла огромную часть всех сил повстанцев.

- Вот и мне это интересно, - пробормотал Петрос.

- Ваймарцы во взятии города не участвовали. Их отряды встали лагерем севернее и пришли только через день и сразу начали качать права, договариваться насчет привилегий, которые по условиям договора будет иметь Ваймар по отношению к Актиде. Ясно было… да это было ясно с самого начала войны, что Ваймар потребует свою плату за помощь. И так же все понимали, что иначе договориться не выйдет, ведь без армии Джейка Фариана нам было не одержать столько побед. У Ваймара хватит сил, чтобы прямо сейчас вступить в Актиду и взять ее без боя.

- И что они сделали? – спросила Деметра.

- Перенесли переговоры, - поморщился Джереми. – Юффилис дал клятву, что вопрос о расплате с Ваймаром будет первым, который поднимется после взятия Цитадели и объявления в Актиде этой, как бишь ее… ре…

- Республики, - тихо сказал Петрос.

- Вот-вот. А Маклевирр… да, он, кажется, потом сказал, что может предложить свое решение проблемы, но прежде обсудит его с Геонаром и Фельмом. И больше к этому вопросу они не возвращались. Ну, а больше сказать ничего не могу – наш полк пробыл в городе еще неделю, пока войска стягивались и пополняли силы, а потом нас снова бросили в наступление… Все армии теперь двинулись на Восточную провинцию. В Майноре остался мощный гарнизон и Временное правительство во главе с Лайнтером, который сейчас выполняет и роль главнокомандующего, благо в стратегии и тактике он разбирается прекрасно.

- Ладно, уже это хорошо, - кивнул Петрос. – А что было здесь, в Восточной провинции потом?

- Саелин с тех пор заперся в Цитадели и отдает приказы оттуда, - сказал Джереми. – Бореайн держался целых две недели, но в конце концов мы взяли и его. Весь тамошний гарнизон тоже был вырезан наголо, людей словно охватила какая-то лихорадка, какое-то бешенство. И вот теперь они идут на Замок Саелина. С северо-востока подходит армия кентавров, и все они должны собраться вот уже очень скоро, чтобы нанести решающий удар.

- И они, наверно, тоже прошлись по Северной провинции огнем и мечом, убивая всех имперских солдат, которые им попадались, - криво усмехнулся Вигго. – Стало быть, из того, что я понял, Актида превратилась в огромное кладбище?

- Актида разорена, - спокойно ответил Джереми. – Актида… Пустой звук. Нам понадобится еще лет сто, чтобы восстановить то, что было утеряно. За эти два года было уничтожено больше, чем за предыдущую мировую войну, которая длилась в несколько раз дольше.

Наступила тишина, нарушаемая лишь треском веток да хлюпаньем влажной почвы под ногами. Кайру смотрел на Петроса. Это ведь то же, что случилось в той реальности? – думал он. То, чего ты пытался избежать? История повторилась снова?

- Хорошо, что вы вернулись, - сказал вдруг Джереми. – Далид всегда говорил, что нам в этой войне будет недоставать одного лишь человека, который мог бы помочь во всем: и в политике, и в ведении войны… Такого человека, как профессор Петрос.

- У любого хорошего политика связаны руки в отсутствие талантливого исполнителя, - улыбнулся Петрос. – Хьюго и Юффилис… Это люди, которые были со мной с самого начала, когда еще никто не знал, что скоро вспыхнет война. И я не представляю, смог бы я к чему-нибудь прийти, если бы не их неоценимая помощь. Это они – спасители Актиды, не я.

- А еще Юффилис говорил, что после войны он буквально в качестве долга потребует от вас, профессор, чтобы вы заняли место рядом с ним в Золотом Зале, - добавил Джереми. – И помогали ему во всем. Хотя бы на первое время.

Петрос лишь усмехнулся.

Деревья расступились, и путники вышли на поляну, где раскинулся лагерь диверсантов. Здесь стояло около десятка палаток, жевали из корыт овес лошади и горел огромный костер в центре. Дюжина солдат сидели на траве и хлебали какую-то похлебку из котла. При виде Джереми один из них поднялся и крикнул:

- Черт возьми, Джереми, где вы так долго?.. – и осекся, увидев пришельцев.

- Операция по уничтожению вражеского летательного транспорта прошла успешно! – гаркнул Джереми. – Скоро ребята доставят груз с него, а пока… Смотрите, кого мы нашли в джунглях!

- Это же профессор Петрос! – крикнул вдруг один из бойцов, сидящих у костра. – Его портрет висел в Горной Крепости!

- Вот это да, - пробормотал Петрос. Солдаты вскакивали, тотчас вытягивались в струнку, словно в лагерь прибыл на смотр войск генерал или маршал. Из палаток выглядывали сонные и слегка ошарашенные лица.

- Вольно, - махнул рукой Джереми. – Расслабьтесь, остальные чужаки – наши союзники, эти люди дрались на стороне Актиды еще в битвах под Нальвином и Майнором, и в путь к Цитадели они двинутся с нами. Кайру, Вигго, Ремиз – чувствуйте себя здесь свободно, действуйте по обстоятельствам, вы не в армии, я не имею права вами командовать…

- Никто не отменял нашу присягу, - негромко сказал Кайру. – Более того, по сути мы – дезертиры, и нас по законам военного времени следовало бы судить… Но, думаю, за это время свою вину мы искупили.

- Джереми, только что прилетела птица из штаба с донесением! – крикнул какой-то солдат, подбегая к ним. Джереми не ответил на слова Кайру, торопливо развернул туго скрученный листок и углубился в чтение. Записка была не очень длинной.

- Что они говорят? – полюбопытствовал Петрос.

- Приказ стягивать все войска к Цитадели немедленно, - не сразу откликнулся офицер. – День икс, а точнее, ночь – второе сентября, к этому дню все силы должны быть в сборе, чтобы атаковать согласованно и по плану. Планом сейчас занимаются полководцы в штабе, но на подступах к Замку они пришлют гонца, который на словах объяснит, что и в какой момент нам необходимо делать. Так что собираемся, парни! – крикнул он, обращаясь к солдатам. – Начинайте потихоньку сворачиваться, сейчас доставят груз с винтокрыла, проведем осмотр провианта и оружия, и чтобы завтра с рассветом уже тронуться в путь без всяких задержек!

Он помолчал, обвел взглядом палаточный городок, обернулся к Кайру и остальным путешественникам.

- Идемте, я выдам вам миски, пообедаете. Судя по вашему виду, последние дни вы не шибко часто ели. Нам не нужны голодные бойцы.

Ели молча, сгрудившись у костра – у остальных диверсантов обед уже был закончен, место освободилось для гостей лагеря. Кайру во все глаза смотрел на Джереми, узнавая и не узнавая в этом рослом мужчине с абсолютно спокойным и непроницаемым лицом того юнца, который лишь полтора года назад жил с ним в одной казарме в осажденном Майноре.

- Ну что? – наконец, не выдержал он. Джереми поднял взгляд, оторвавшись от своей плошки. – Джереми, а ты слышал что-нибудь о наших? О двенадцатом полку? Его же расформировали после битвы за Майнор?

Джереми помрачнел.

- По-разному, - сказал он. – Нас разделили после того сражения. Я попал в Астернию, некоторое время пробыл в гарнизоне, а когда осенью Саелин захватил власть в Актиде, я сбежал оттуда одним из первых вместе со своими однополчанами. Ну, для беженцев из Астернии дорога была одна – на север, через горы и в Ваймар. Мы шли долго… многие не выдержали, было очень мало еды, умирали от голода, от усталости, не могли идти… Но половина из тех, кто бежал из Астернии, добралась-таки до Арктариума. Я прошел через весь Ваймар, в столице встретил нескольких старых знакомых из Майнора, и они привели меня в Горную Крепость, ну а потом, естественно, я разыскал Далида, и он повысил меня, доверил управление отрядом. Многие из тех, кто служил в двенадцатом полку или просто начинал свою карьеру, общаясь с Петросом или Юффилисом Лайнтером, впоследствии образовали офицерский состав армии…

- Далид высоко пробился, он генерал, - кивнул Кайру, - это я уже понял. – А другие?

- Химлафа в последний раз видел под Бореайном, он, кажется, был жив и здоров. Старик Таранго… Его вроде убили еще под Майнором в прошлом апреле. Заргель попал в Горную Крепость, был офицером и принимал участие в наступлении, он одним из первых вошел в Петисту, но потом его полк перебросили в Южную провинцию, и я сейчас не могу сказать, жив он еще или нет. А вообще многих уже нет. Весной и летом по всей Актиде шли бои намного более жестокие, чем в прошлом и позапрошлом году.

- Да, нелегко вам пришлось, - сочувственно сказал Вигго. – Джереми, а отец твой где служит?

Джереми помолчал, прежде чем ответить.

- Он погиб под Нальвином. Как и многие другие из моих друзей и родни. За этот город мы пролили, наверное, больше всего крови. Иногда я задаюсь вопросом – а стоило ли оно того?

***

Снова, как и год назад, вокруг был Тепей-Куон и мрачный заболоченный полумертвый лес; между деревьями висела паутина арахнидов и стояла жара и духота. Они снова шли на восток, на этот раз окруженные разведчиками из отряда повстанцев, снова приближались к Замку Саелина, с которым у Кайру были связаны воспоминания, часто возвращавшиеся к нему в ночных кошмарах. Снова Кайру задавался вопросом – насколько необходим этот безумный поход? Но Петрос рвался вперед, к Цитадели, и явно хотел попасть туда именно в то время, когда к стенам Замка вплотную подступят войска Актиды… Мрачную тишину тропического леса нарушали резкие посторонние звуки – рев моторов винтокрылов, проносящихся над деревьями, далекое глухое эхо пальбы из пушек и пищалей. Война бушевала совсем близко, она стремительно приближалась, накрывая эти темные чащобы своим черным крылом.

До Замка оставались считанные дни пути.

Вечером второго сентября отряд остановился на короткий отдых в каких-то десяти милях от Замка. Только что закончился дождь, было сыро и на Восточную провинцию, изнуренную жарким летним солнцем, наконец-то опустилась долгожданная прохлада; в небе уходили на запад подсвеченные золотым ореолом сиреневые облака и в сени деревьев было как никогда тихо и безмятежно. Солдаты нервничали, почти не ели и только говорили о чем-то, сгрудившись у костра; Джереми в офицерской палатке советовался с несколькими подчиненными, Петрос ушел в ту палатку, которую Джереми выделил для ночлега путешественникам и приказал никого к себе не впускать. Но уже через пять минут он выглянул и позвал к себе Кайру.

Кайру вошел под зеленые своды шатра, где царил полумрак, лишь в небольшое окно проникали бледные сумеречные лучи. Петрос сидел за столом, на котором лежала открытая чернильница и перо, а рядом – запечатанный конверт.

- Возьми это, - без всяких предисловий сказал Петрос и протянул ему конверт. – Откроешь после окончания битвы, когда сможешь собраться вместе с Вигго и Ремизом. Ну, и… если найдешь позже Юффилиса, покажи и ему. Лучше будет, если никто больше не узнает.

- Что это? – Кайру нерешительно принял конверт.

Петрос внезапно схватил его за руку, и Кайру почувствовал дрожь, переходящую к нему от тонких старческих пальцев.

- Кайру, - очень тихо и очень серьезно сказал Петрос. – Послушай… Я не знаю, переживу ли я эту битву и еще одну встречу с Саелином. Если останусь цел, расскажу вам все, что тут сказано, сам. И, тем не менее, после того, что я видел по ту сторону Туманного Моря, дни мои в этом мире и в этом времени сочтены. Я скоро умру. И тогда Горентум сдержит свое обещание. Времена вернутся на свои места. Кайру, мальчик мой… Все заканчивается, и наше с тобой путешествие тоже. Ты долго шел моей дорогой, выполнял мои поручения, просьбы и приказы… хотя мог отказаться и не делать этого. И вряд ли ты получишь что-то взамен. Но я… я просто хотел сказать спасибо за то, что ты не отступил. И дошел до конца. Это на случай, если один из нас не переживет эту ночь.

Кайру молчал, не зная, что сказать. Близкий грохот заставил его вздрогнуть.

- Началось, - пробормотал Петрос.

- Собираемся! Выходим! Немедленно приступить к сбору палаток! – орал Джереми, носясь по улице. Шипели угли наспех потушенного костра, бряцало оружие, что-то кричали люди, уже охваченные будоражащим кровь предчувствием боя, предчувствием агонии, которая будет длиться долго…

- Иди, - хрипло сказал Петрос, и тогда Кайру развернулся и выбежал наружу.

Глава 7.17. Битва насмерть - 1

Винтокрылы уже кружились в воздухе над восточным горизонтом, во мраке сумерек вспыхивали лучи прожекторов, установленных на стенах, окружающих Цитадель, и слышался монотонный гул. Наверное, башня Замка уже виднелась за деревьями, но зубцы ее сливались с облаками и трудно было что-либо разглядеть во мгле. Под грохот близкой перестрелки разведчики из отряда Коненти бросились вперед по тропинке, вьющейся среди деревьев, а за ними побежала и команда Петроса – туда, где стволы расступались, выпуская людей на огромное поле…

Они продвигались вперед не очень быстро, чтобы не выдохнуться и не растратить силы до сражения, преодолевали овраги, лощины, продирались сквозь нависшую поперек дороги паутину или заросли колючих кустарников. Мрак сгущался, хотя впереди мелькали вспышки. Пробежать несколько миль по пересеченной местности, да еще будучи одетым в кольчугу и металлические поножи – не шутка, и вскоре Кайру почувствовал, что дико устал. Аласкрит, что болтался на поясе, натер бедро, лямки дорожного мешка за спиной уже были изорваны колючими ветвями.

Вокруг царил хаос, истинный хаос – за деревьями мелькали громадные туши арахнидов, от бега которых сотрясалась земля; куда-то метались крошечные и насмерть перепуганные гоблины, на которых люди не обращали внимания. В ночной темноте с потусторонними воплями и воем взмахивали крыльями и кружились гарпии, а потом совсем близко полыхнуло белое пламя – и они увидели драконов и химер, носившихся в воздухе, призванных магами и жрецами повстанцев.

Потом солдаты и путешественники поднялись на холмы, и ослепительный свет за деревьями ударил по глазам. Джереми поднял руку, останавливая отряд. Солдаты опустились на землю, тяжело дыша, поодаль присели Петрос и его компания.

- Отряд! – рявкнул Джереми; голос его дрожал и прерывался, когда он судорожно глотал воздух. – Слушайте меня! Там, за этими холмами, уже ждут нас стены Цитадели Саелина, главного врага нашей державы! Там замок человека, благодаря которому вспыхнула война, по его приказу пираты проливали кровь наших родителей и детей, наших жен, наших братьев и сестер, наших лучших друзей! Из-за этого человека мы вынуждены были трусливо бежать из страны, где еще наши деды пахали землю и строили свои дома! Так давайте… в этот час… последней битвы… не позволим врагу увидеть наши спины… и наши задницы! Парни! – Джереми возвысил голос. – Если надо будет сдохнуть – мы сдохнем сегодня! Здесь, на этом гребаном поле, у этих гребаных стен! Мы прольем свою кровь за свободу нашей страны, это ли не лучшая смерть! И мы, черт возьми, заберем с собой столько этих гадов, на сколько только хватит наших сил, наших стрел и клинков! И либо мы выживем и возьмем эту Цитадель и сравняем ее с землей, либо нас закопают тут, под ее стенами, и нигде более… но мы не сдадимся! До конца! Вы со мной?!

- Да! – заорали солдаты нестройным хором. – Мы с тобой, капитан Джереми!

- Хорошо! – Джереми был бледен как смерть. – Это ваша последняя передышка. Потом мы пойдем вперед так быстро, как только сможем. Нас мало… но, черт, там наши братья уже умирают, и там нужен каждый клинок! Это наш долг! И я… я, правда, не знаю, что еще сказать вам напоследок. Вы и сами прекрасно все знаете, ведь так?

Солдаты поднимались с земли, доставали оружие. Кайру видел, что одни, бывалые вояки, были спокойны и собранны, других буквально трясло от страха и волнения. Он и сам помнил это ощущение, уже давно не приходившее к нему. Сейчас он не чувствовал практически ничего, кроме одного: желания, чтобы все это поскорее закончилось.

Смерть – так смерть, жизнь – так жизнь.

- Петрос, Кайру, - Джереми подошел к ним. – Вы не солдаты моего отряда, и я не имею права рисковать вашими жизнями, не могу отдавать вам приказы… Я хотел бы, чтобы вы уцелели в этой мясорубке. И чтобы дожили до следующего рассвета. Так что… Мы сейчас выдвигаемся. И идем прямо в гущу, к воротам. Я не буду вас ждать. С вами девушка… В общем, действуйте, как считаете нужным. И, может быть, еще увидимся.

После короткой паузы Кайру крепко обнял его.

- Увидимся, - хрипло повторил он. – Да, черт возьми. Увидимся.

- С вами Актос, - сказал Петрос. – И за вами – Актида. Идите, Джереми, и да помогут вам боги.

Джереми кивнул и отвернулся.

- Солдаты! – надрывно крикнул он. – Построиться! Бросить палатки, бросить мешки, оставить при себе лишь оружие и не более того! Ну, готовы, орлы? Тогда – с нами Актос! Вперед!

И они бросились вперед.

Петрос, тяжело дыша, зашагал следом. Он шел с трудом, при каждом шаге хромая и опираясь на посох, который он уже стискивал обеими старческими руками. Кайру машинально положил левую руку на рукоять меча, поглаживая ее и гадая, пригодится ли ему оружие в эту ночь.

Использовать его вновь не хотелось чертовски. Там, за холмами, гремела битва, там лилась кровь. И Кайру тоже давно уже должен был быть там. Но его тошнило от одной мысли об участии в очередном побоище.

Он поднял голову – и теперь разглядел в вспышках света перед собой огромные башни Цитадели и крепостную стену, окружающую ее. А потом они вышли на холм. И застыли, пораженные открывшимся перед ними зрелищем.

Внизу, примерно на милю к северу от Замка простиралась равнина, покрытая траншеями. Будто земля в этом месте вспухла и вскипела, образуя громадную пашню с исполинскими бороздами, а сама Цитадель приподнялась на бугре, ее врата были наглухо закрыты, а центральная башня вонзалась в тучи своими острыми зубцами. Там, на ее вершине, мерцали белые молнии над генераторами энергии, которые сейчас работали на полную мощность, заставляя двигаться все машины армии Тепей-Куона.

На поле перед вратами не было ярда, на котором не стоял бы солдат, а то и несколько. В темноте две армии сходились и расходились под ураганным шквалом пуль и стрел; земля стонала и вздрагивала от рвущихся ядер; у северного края поля муравейником возвышались укрепления и брустверы, откуда выбирались новые и новые солдаты – и сразу попадали под перекрестный огонь. В центре поля бушевал рукопашный бой – тела устилали землю, над ними оглушительным набатом звенели клинки, пики, копья и топоры. Здесь кентавры отбивались от полчищ арахнидов, а альвены и ваймарцы яростно сметали ряды гоблинов и ноктурнов из армии Саелина.

Небеса полыхали зарницей – там с ревом носились десятки винтокрылов и полчища гарпий, которые набрасывались прямо на железные машины и сильными когтями пытались вышвырнуть оттуда пилотов. Неуправляемые винтокрылы падали и взрывались с грохотом, от которого закладывало уши, пламя взметалось стеной и металлические детали разлетались из полыхающих костров как раскаленные бумеранги. Над полем поднимались клубы дыма и звон стали подчас тонул в захлебывающихся воплях тех, кого ранило осколками, но страшнее всего было слышать полные муки визги гарпий, которые падали прямо на вращающиеся пропеллеры винтокрылов и погибали целыми стаями.

Вся сила Саелина, собранная им в Тепей-Куоне и запертая в лесах Восточной провинции, теперь была выпущена на свободу и обратилась в смертоносный вихрь, бушевавший сейчас на этом поле. Но с ней словно в проверке на прочность, на силу воли и мужество столкнулась мощь и ярость солдат, воспитанных в Горной Крепости, которые теперь точно знали, за что сражаются, мощь и ярость самой Актиды, всего Лаугдейла. Кошмарная музыка битвы, крики раненых и хриплые боевые кличи живых рвали барабанные перепонки. Кайру застыл, не в силах оторвать взора от этой кровавой бойни. Раздался рев, утробный рык, и в небе появились драконы, в самую гущу боя ударили струи огня. Десятки сверкающих крылатых существ набросились на винтокрылы, сминая их в когтях и швыряя за стены замка. Стены ответили залпом из пушек, встретив драконов градом пуль и ядер, и ошеломленные путешественники, стоявшие на холме, с ужасом наблюдали, как громадные туловища рвутся прямо в воздухе на куски и ошметками падают оземь. В небесах шел настолько яростный бой, что капли крови падали вниз из пороховых туч.

Во тьме невозможно было отличить союзников от противников, все смешалось в безумной схватке под перекрестным огнем.

- Пора, - сказал Петрос.

Земля сотрясалась, в такт ей вздрагивали могучие стены Цитадели, когда пушки повстанцев давали залп, и огромные куски каменной кладки разлетались в стороны и осыпались во внутренний двор. В ворота колотил таран, штурмовые лестницы подносили к наружной ограде; солдаты, стоявшие наверху за зубцами, отбрасывали их, но обороне Замка здорово мешали гарпии, которые набрасывались на защитников крепости и моментально убивали их. Уже несколько бойцов ухитрились выбраться за парапет и дрались там, удерживая позицию и защищая лестницу, по которой стремительно, словно муравьи, карабкались новые пехотинцы. В окнах башни виднелись языки пламени, вырывавшиеся из окон под самой крышей.

- Нам надо пробраться внутрь крепостного двора, - пробормотал Петрос, не отрывая взгляда от башни. – Я должен попасть в Цитадель… Во дворе сейчас хаос, там легко проскочить незамеченными. Кайру… Возьми Вигго и Ремиза, и приведите Нэталла в башню. Думаю, Саелин будет там, наверху.

- А ты? – недоуменно спросил Вигго.

- У меня есть свой способ проникнуть внутрь. Я найду Саелина раньше вас – если, конечно, он сейчас в Цитадели. Ну, да поможет нам Актос. Деметра!

- Я готова, - кивнула волшебница, поднимая руки.

- Силы есть?

- Достаточно. Я очень долго не пользовалась магией, копила энергию… Сегодня должно хватить. Начинаю транс.

Деметра отступила назад и взмахнула руками, закружилась, творя заклинание, а Родриго присел, заслоняя ее руками, словно желая отгородить, уберечь от всего внешнего мира. Волшебный жезл замерцал, в воздухе вспыхнул хоровод искорок, а несколько секунд спустя девушка откинулась назад и взмыла в воздух. Кайру замер – до сих пор он видел это зрелище лишь однажды, и теперь у него вновь захватывало дух от красоты и невероятности происходящего: небеса полыхнули, под облаками появилось сверкающее белое пятно портала, из которого, сложив крылья и вытянув длинный перламутровый хвост, выпал Сорвиголова. Донесся рык, от которого затряслись кусты, сверкнули крылья, и последний из Серебряных Драконов, сминая заросли и взрыв когтями землю, опустился на холм.

- Быстрее, забирайтесь на спину! – рявкнул Родриго Антан, подхватив на руки бесчувственную Деметру, погруженную в глубокий транс. – Чем быстрее все закончим, тем лучше!

Вдалеке грохотали пушки, трещали ружья и лязгали мечи. Кайру подбежал к дракону и вскарабкался на его широкую холку, усевшись на ней позади Родриго и Деметры. Петрос забрался позади него, помог однорукому Нэталлу, последними запрыгнули Ремиз и Вигго, и тогда нетерпеливая дрожь прошла по мускулам дракона, он взревел, взмахнул крыльями и взметнулся в воздух, с силой оттолкнувшись от земли громадными ногами. Кайру изо всех сил вцепился в чешую, чувствуя, что еще мгновение – и он не выдержит, отпустит руки и оторвется, когда Сорвиголова понесся, набирая высоту, к чернильным небесам. Ветер засвистел в ушах, позади осталась земля, холмы, леса, потом под крылом пронеслись зубцы Цитадели и впереди остались только тучи.

Дракон сделал вираж, выравниваясь и летя почти параллельно земле. Неожиданно он вильнул в сторону так, что люди едва не свалились, и на полном ходу врезался в стайку разлетающихся гарпий. Огромные челюсти разжались и сжались, пережевывая случайную добычу, схваченную на лету; после долгого томления в храме Торнира дракон наслаждался охотой.

Потом клубы дыма и огненные вспышки остались позади, они взмыли к затянувшим небо облакам и дракон выровнял полет, распластал по воздуху исполинские крылья и медленно сделал круг под самыми тучами, откуда даже Цитадель казалась лишь размытым темным пятнышком, окруженным тысячами крохотных вспышек и какой-то шевелящейся массой – там, на самом деле, находился эпицентр сражения. Сорвиголова глухо зарычал, нагнул голову, выдохнул струю синего огня, сложил крылья, прицеливаясь – и пошел на снижение…

Дикий свист ветра, грозящего сорвать со спины громадного монстра; совсем рядом, так, что повеяло теплом раскаленного металла, пронесся сбитый винтокрыл. В темноте ночи, которую почти можно было потрогать, ощутить, вдохнуть, заполнить ею свои легкие, жили они – огненные красноватые кусочки свинца, несущиеся к случайным жертвам над стенами и крепостным двором. Они пролетали близко, Кайру пригнулся и прижался к спине дракона, слыша, как пули с жужжанием проносятся над его головой. Тот шум, который они слышали, стоя на холмах, казался благодатной тишиной по сравнению с той какофонией, что звучала в ушах сейчас. Ветер выл, жужжали лопасти винтокрылов, вопили гарпии, еще одна очередь пронеслась над самой головой дракона, и Сорвиголова упал в почти отвесном пике на стены Замка…

Винтокрыл вывалился из дыма вслед за ними, Сорвиголова качнулся в сторону, уходя от ядер, летящих в сторону башни. Вигго вскрикнул - возможно, от резкого рывка, а может, пуля все же задела его. Впереди пронеслась еще одна стайка гарпий, позади послышался отчетливый человеческий вопль, еще несколько ядер пролетели совсем рядом, кося гарпий. Еще один винтокрыл, потерявший управление, пронесся с гулом прямо над Сорвиголовой и врезался в башню Цитадели, дробя камень обломками крутящегося пропеллера… Взрывная волна покачнула дракона, он резко расправил крылья, удерживая равновесие и словно налетел на невидимый барьер. Кайру подбросило в воздух и он ударился животом о чешую Сорвиголовы так, что перехватило дыхание.

- Приехали! – крикнул Петрос. – Слезаем, живо! Мы не можем здесь долго находиться.

Дракон взревел, вновь дохнул огнем в сторону ноктурнов, бросившихся было к нему с мечами и пищалями; мотнул головой, сбросив кого-то из защитников крепости во внутренний двор. Кайру сполз, с трудом устояв на каменной стене – ноги все еще подрагивали после безумного полета. Стена была ярко озарена прожекторами, стоявшими на крыше башни, а также пожаром, бушевавшим в нижних этажах.

- Мы полетели! – крикнул Родриго Антан и махнул рукой. Петрос едва успел поднять руку в ответ – дракон вновь сорвался в воздух, снеся ногой кусок парапета, и ушел далеко вверх. – Удачи вам! – донеслось лишь, когда перед путешественниками промелькнул длинный серебряный хвост.

Петрос обернулся. Бросился под прикрытие оставшихся целыми зубцов над воротами, присел за ними. Рядом согнулись Кайру, Нэталл, Вигго и Ремиз. Пули и ядра носились прямо у них над головами.

- Я отправляюсь туда! – крикнул Петрос. – А вы спускайтесь вниз, постарайтесь зачистить первый этаж замка!

Кайру не сразу понял, что он хотел этим сказать. У него отвисла челюсть, когда Петрос внезапно вскочил и, не прячась, бросился к внутреннему парапету. Профессор с резвостью, какой Кайру уже давно у него не видел, вскочил на край и прыгнул вперед – и тогда серый плащ распахнулся позади него, стремительно покрываясь перьями, седовласая голова резко вытянулась, образуя птичий клюв, а ноги – хвост. Орел издал пронзительный клекот и спланировал во мрак, приближаясь к объятой пожаром башне.

Кайру проводил его взглядом и обернулся к Вигго.

- Что дальше? – спросил Вигго, положив руку на рукоять меча.

- Будем пробиваться внутрь, - пробормотал Кайру. – И постараемся не умереть до того, как все закончится.

Стена вновь сотряслась, в черном небе рвались снаряды, и еще один винтокрыл упал прямо в груду из дерущихся солдат, лошадей и трупов, лежащих на земле, меся их лопастями винта. Кайру поднялся; он сам не заметил, как Аласкрит оказался в его руке. На стенах шел бой, защитники крепости уже бежали к ним.

- Я прикрою! – рявкнул Вигго. – Ремиз, помогай!

Кайру и Нэталл бросились направо, Вигго и Ремиз – налево. Ударила очередь из скорострельного арбалета, и первый ноктурн в доспехах Тепей-Куона не успел добежать до Кайру – дротики пробили его шею и он, взмахнув руками и выронив оружие, перелетел через парапет во внутренний двор. Следующий перескочил через труп и бросился к Кайру. Клинки скрестились, Кайру отбил удар сильно и решительно, заставив соперника сделать шаг назад, атаковал его – руки действовали интуитивно, Кайру резко повернул кисть и выбил оружие из рук противника. Меч перелетел через зубцы и исчез во мраке. Кайру шагнул к попятившемуся ноктурну.

Ему достаточно было какого-то мгновения, чтобы нанести последний удар и перейти к следующему. Но он заколебался. Он помедлил, вскинув меч. Ноктурн пятился, расширив глаза от испуга…

Свистнула стрела. Солдат даже не вскрикнул. Острие вонзилось ему прямо в висок, он упал вбок и исчез во внутреннем дворе.

- Упустил одного, Кайру! – звонко крикнул Вигго. – Чего стоишь, словно на свадьбе с кружкой пива? Идем вниз, там нужно еще много этих ублюдков покрошить!

- Я никого не убиваю! – огрызнулся Кайру. – Иди и сам кроши кого тебе угодно, а я зарекся!

Ему этого не понять. Он не был в той комнате с колодцем. Вигго лишь пожал плечами, на мгновение бросив на него взгляд, и тут же молнией метнулся к следующему противнику.

Нужно было открывать ворота.

Кайру обернулся, отыскал взглядом лестницу, ведущую вниз, бросился по ней, перескакивая через несколько ступенек. По правую руку в стене мелькали бойницы и небольшие проходы в помещения, где стояли пушки. Все вокруг потонуло в треске, лязге и грохоте, земля вновь затряслась. Во внутреннем дворе занимался пожар – пылали, загородив подход к крыльцу башни, останки упавшего винтокрыла. Кайру лишь мельком взглянул туда и тут же заметил двери, ведущие в караульню, теперь пустую. Он вбежал, увидел массивный механизм, приводящий в движение громадные створы, бросился к рычагу и принялся крутить его. Поехали ремни, медленно и натужно пришли в движение блоки, стена вздрогнула, раздался треск, скрежет – а потом ворота Цитадели открылись.

Глава 7.18. Битва насмерть - 2

- Господа, мы собрались здесь в эту ночь для того, чтобы принять решение по поводу наиболее важной проблемы, которая встает перед нами буквально в эти самые минуты, заслоняя все прочее, - сказал Зигфрид Маклевирр, опершись на письменный стол в своем кабинете. – Я предлагаю принимать решение и действовать безотлагательно, как только я объясню суть дела. У нас с вами нет времени на раздумья… ибо, как сообщают донесения, уже очень скоро на полях у стен Цитадели вспыхнет самое крупное сражение этой войны, сражение, в котором и наша армия и войска Саелина вынуждены будут продемонстрировать максимум своих сил и тактических способностей. В этой битве решится исход войны: или Саелин будет наголову разбит, или повстанцы лишатся всех солдат и нам вновь придется готовиться к обороне Майнора, потому что Саелин не замедлит начать наступление. Надеюсь, все это понимают?

- Не тяни, Маклевирр, ближе к делу, - раздался чей-то голос из-за спин министров, усталых и сонных, сгрудившихся по другую сторону от стола и лампады.

- Хорошо, - поколебавшись, ответил начальник Тайной Канцелярии. – Как вы видите, здесь далеко не весь кабинет министров. Здесь люди, которые были со мной и с официальным правительством еще до прихода власти Саелина. Гарантирую вам, что ни одно слово, сказанное здесь, не выйдет за пределы этой комнаты.

Он снова помолчал, собираясь с мыслями.

- Начну с того… Начну, пожалуй, с того, что Джейк Фариан, как известно, лично выдвинулся с посольством в Актиду, едва до Ваймара дошла весть, что Майнор вновь освобожден. И я прекрасно знаю, зачем он едет сюда. Помощь Ваймара была оказана нам с некоторыми условиями. В частности, после окончания этой войны мы обязаны будем обсудить вопрос о сферах влияния Ваймара в Актиде, как в экономике, так и в политике. Похоже, Джейк считает, что час пробил, и нам пора платить по счетам.

Маклевирр сделал паузу и заговорил взволнованно:

- Господа… Господа, я родился в свободной стране и всю жизнь служил верой и правдой королевству Актиде и ее королю. Мы пережили очень трудный год, нам пришлось признать, что пала власть древнейшей династии, сыны которой восседали на троне нашего государства вот уже несколько веков, и что отныне мы являемся вассалами тирана и самозванца. Поэтому я, со своей стороны, сделал все, чтобы вернуть свободу Актиде – даже пошел на союз с армией повстанцев под руководством этих молокососов, Лайнтера и Эйринга. Да, они тоже предъявили мне условия, и я согласился на них. Но теперь… Актида почти в наших руках, и я обращаюсь к вам. Хотите ли вы, чтобы королевство Актида перестало существовать и превратилось в так называемую «республику»? Хотите ли вы этого, когда Ваймар стоит у нашего порога и намеревается подчинить нас, поставить на колени? Что смогут сделать повстанцы, если именно они заключили с Джейком Фарианом эту сделку? Сейчас у Ваймара больше сил, чем у нас, а Актида пока еще не страна в полном смысле этого слова. Актида – это ничейный неуправляемый лакомый кусочек.

- Я думаю, никто из собравшихся здесь этого не хочет, - ответил министр торговли.

- Достаточно лишь одного слова, чтобы этот разговор прекратился и мы о нем больше не вспоминали, - медленно сказал Маклевирр и обвел собрание взглядом. – Говорите. Говорите все, что лежит на душе. Говорите любые аргументы против, я выслушаю их и, может, соглашусь, что они перевешивают мои собственные доводы.

- Я понимаю вашу идею, - загудел еще кто-то из чиновников, подвигаясь к столу. – Но, господин Маклевирр… Хотелось бы услышать ее полностью. И узнать возможные методы ее исполнения.

- Хорошо, - кивнул начальник Тайной Канцелярии. – Слушайте. На страну без правительства посягнуть может любой, и это будет его право: более того, люди могут согласиться и с этим, потому что они захотят любой ценой прекратить войну. Но у Актиды, черт меня побери, есть наследный принц. Эллиар Винвер, который в данный момент содержится в заточении в крепости кассианцев с его матерью Валеной. Согласно нашим законам, через пятнадцать лет он сможет быть официально коронован и принять правление. До этого срока мы можем установить регентство. Однако о том, что у Актиды есть наследный принц, должны узнать все граждане. В этом случае кассианцы не смогут удержать власть.

- Кассианцы не согласятся с этим, - покачал головой министр торговли. – Они не отдадут Эллиара и Валену… Откуда мы знаем, что наследник все еще жив?

- Даже если и нет – в наших интересах сделать так, чтобы все думали иначе.

- Они вновь поднимут бунт. А у нас нет столько регулярных войск, чтобы противостоять им…

- Армия повстанцев – тоже всего лишь люди. Их меньше, чем обычных граждан. И они тоже устали от войны. Это Лайнтер, Эйринг и Петрос промыли им мозги своей идеологией. Если мы внушим им, что так будет лучше для всех, они согласятся. Но мы должны разделаться с вожаками кассианцев. Необходимо задушить змею, взяв ее за самое горло. И вернуть инициативу в свои руки.

- Хорошо сказано!

- Все согласны со мной? – спросил Маклевирр. – Хорошо, господа. Предлагаю действовать безотлагательно. С вожаками повстанцев необходимо разделаться, но без лишнего шума. Потом мы постараемся всех успокоить и заверить, что война окончена, что люди могут возвращаться к мирным делам, а Актида вновь станет прежней. Такой, какой ее знали и любили все, кто помнит, что было до начала боевых действий.

- Мы же еще не знаем, выиграна война или нет, - криво усмехнулся один из советников. – Идти ва-банк, надеясь на удачу… А если наши войска не возьмут Цитадель? Революция сожрет нас господа, люди не простят нам обмана.

- У нас нет другого выхода, - твердо ответил Маклевирр. – К тому времени, как гонцы привезут новости с юга, а им понадобится немало времени, чтобы доехать сюда из Восточной провинции, все уже должно быть сделано. Эйринга, Хеллерсона, Фельма и Геонара мы поставим перед фактом: Актида не будет республикой. И либо они согласятся, либо… сила, черт возьми, будет на нашей стороне.

- Остается Юффилис Лайнтер…

- И целый штаб повстанцев, размещенный в городе…

- С ними мы уладим все уже очень скоро, - заверил Маклевирр. – Надеюсь, что уладим по-хорошему. Потому что… и все вы знаете это господа… мы умеем действовать и иначе. Совсем иначе.

***

- Ворота! Ворота открыты!

Этот крик разнесся над полем битвы словно песня жаворонка, после которой над востоком, погруженным в ночной сумрак, вспыхнула обжигающая полоса близкого рассвета. Эти слова не слышны были в эпицентрах самых яростных схваток, там люди дрались, не сходя ни на шаг со своих позиций и просто продолжали поднимать и опускать мечи отяжелевшими и усталыми руками и надеяться, что все закончится прежде, чем найдется последний удар и для них. Но крик летел сквозь свалку из людских тел и железа с несущимися во весь опор кавалеристами и поднимался над полем, подхваченный теми солдатами, которые внезапно остановились, лишенные всяких сил, опустошенные долгой и изнуряющей схваткой. Они вдруг увидели, что последние враги пали или ретировались в панике под ударами мечей, свистом стрел и жужжанием случайных пуль и в том месте, где они стояли, не осталось больше никого, кроме своих воинов… и трупов. Они еще не понимали, что происходит, но уже кричали вместе со всеми, выкрикивали слова иссушенными глотками, из которых вырывался лишь надрывный хрип. И стояли, не зная, куда идти дальше, потому что настолько вымотал их бой за эти крохотные кусочки поля, что сама мысль бежать к Замку и продолжать схватку не появлялась теперь в их головах.

В лагерях суетились сестры милосердия, целители тащили в палатки госпиталей новых и новых солдат, еще подававших признаки жизни, но уже искалеченных настолько, что их не узнала бы и родная мать. В воздухе плыл запах крови, мертвечины и порохового дыма, от их смеси становилось дурно. А из ставки полководцев выбежали люди в доспехах и офицерских цветных плащах, бросились к коням, за ними поспешили отряды личной охраны и адъютанты. Далид Эйринг, Хьюго Хеллерсон, Рингус Фельм и Геонар спешили к Цитадели, чтобы своими глазами увидеть исход битвы.

Они были счастливы. На их посеревших от бессонных ночей лицах не было улыбок, они лишь тяжело дышали, коротко раздавали приказы хорунжим и корнетам, которые выслушивали их и бросались обратно в гущу драки, пытаясь хоть как-то контролировать несущуюся к воротам толпу. Эти попытки соблюдать тактику боя выглядели настолько тщетными, что мысленно каждый из полководцев уже помолился как следует и смирился с мыслью: победа теперь зависит лишь от удачи и нечеловеческого мужества солдат Актиды. И солдаты просто шли вперед. Туда, где во чрево внутреннего двора Цитадели медленно проваливались полк за полком.

Армия Актиды ревела и шла. Движимая лишь безумием боя и сверкнувшей где-то на горизонте надеждой победить, да еще простым желанием закончить в эту ночь абсолютно все. Никто из этих солдат не знал, откуда у него, раненого и измученного, до сих пор появляются силы, чтобы переставлять ноги и поднимать меч… Пушки были заброшены, стрелки кое-как формировали линии и поддерживали с тыла первые ряды бойцов, обстреливая из арбалетов стены. Войско Тепей-Куона отступало. В небесах метались драконы, дыша вниз своим огнем.

В воротах начался истинный ад. Там не хватало места, чтобы развернуться двум толпам, напирающим друг на друга и пытающимся к тому же размахивать железом. Внутренний двор полыхал, конюшни, амбары и казармы были объяты огнем, а драка медленно, но верно перемещалась в самый его центр, сталь звенела прямо напротив массивного крыльца, ведущего вглубь Цитадели.

- Ворота… Ворота открыты… - бормотал, подгоняя коня, Далид Эйринг. – Хьюго! Ты слышишь?

- Что? – Кальд скакал бок о бок с ним.

- Я боюсь, что они не справятся… некому будет направлять их внутри, и остатки армии Саелина могут взять их в тиски, как это произошло год назад под Бореайном! Там еще полно пиратов и ноктурнов! Надо как-то организовать солдат, отправить им на помощь конницу…

Хьюго лишь покачал головой.

- У меня другое предложение! – крикнул он, пытаясь заглушить топот копыт и звуки близкой битвы.

- Ну?

- Попытать счастья и поддержать их с тыла, если вдруг им придется отступать! Соберем отряды и образуем у стен такой заслон, что Тепей-Куон так и останется по ту сторону ворот… Все, у нас преимущество, и мы их больше оттуда не выпустим! Пусть даже мы сами сдохнем на этом поле, но солдаты Саелина останутся там, внутри, эта Цитадель станет их могилой!

- Хорошо! – проорал в ответ Далид.

Они справятся.

И принесут в Майнор победу. Иначе и быть не может. Здесь, сейчас, на их глазах, на этом поле писалась история Лаугдейла и история страны Актиды - свободной страны, страны, которой больше никогда не будут править тираны и завоеватели. В это Далид сейчас верил сильно, как никогда прежде.

***

- На что ты надеялся? – тихо спросил Маклевирр, наклоняясь над человеком, связанным по рукам и ногам. – Скажи честно: ты действительно рассчитывал, что эта громадная власть достанется тебе, твоим приближенным и этому сумасшедшему старику, Петросу? Может, ты был уверен, что все те, кто долгие годы служил верой и правдой королю, будут плясать под вашу дудку только лишь потому, что вы сумели собрать огромное войско из голытьбы и отвоевать Майнор? Да, среди вас есть талантливые полководцы и офицеры, есть вояки старой закалки, которые помогали вам советом, когда многотысячные армии нечем было кормить в походе, когда ваши волонтеры не могли никак научиться держать пику или меч в руке… Да, вы сделали многое, когда нужно было просто быть смелым, упертым и послушным приказам. Да, вы храбро боролись, защищая родные деревни и пашни… Но политика, мальчик мой – это совсем другая игра. Это не солдатики. И ты должен был понимать, что красивая сказка про республику и свободу – не более, чем утопия, плод воображения каких-то философов, топтавших эту землю две тысячи лет назад.

Юффилис Лайнтер молчал, тяжело дыша и облизывая губы, на которых запеклась кровь. И смотрел не на Маклевирра, а мимо него, вглубь двора. Там солдаты из дворцового легиона переворачивали тела повстанцев, пытавшихся сопротивляться, когда стража пришла их арестовывать. С ними разделались.

Такого поворота событий не ожидал никто из людей, собравшихся в эту ночь на задворках казарм, построенных неподалеку от дворцовых стен. Но легионеры оказались куда лучше готовы к исполнению приказов, данных высшим начальством. И, прослужив всю жизнь в Королевском Дворце, Маклевирру они доверяли больше, чем офицеру, пришедшему вместе с повстанцами невесть откуда.

Ночь была тихой и ясной. Тучи над Майнором разошлись, открыв звезды и диск бледной луны. В ее блеске стены казарм, сложенные из белого камня, будто слегка светились потусторонним сиянием.

- Зачем вы сопротивлялись? – сплюнул Маклевирр. – Я же хорошо знаю тебя, Юффилис. И я был уверен, что ты не станешь делать глупости. И не попытаешься сбежать.

- И что бы нас ждало тогда? – Губы Лайнтера искривила горькая усмешка. – Казематы?

- Ненадолго, - ответил глава Тайной Канцелярии. – Только до тех пор, пока пришли бы вести из Восточной провинции. И, поверь, это было бы для вашего блага. Чтобы вы не мешали умным и взрослым людям заниматься государственными делами так, как дела этого требуют. Ты сунул нос не в свое дело, Юффилис, ты и твой наставник Петрос, и вы совершили огромную ошибку, решив, что вам суждено решать судьбу Актиды и в мирное время. Но война подходит к концу, и вам тоже пришло время покинуть сцену.

- Я сам решаю, когда мне покидать ее, - медленно ответил Лайнтер, глядя Маклевирру в глаза. – И я не хуже тебя разбираюсь в политике. Я-то знаю, на что иду. И именно поэтому я не остановился до сих пор, не остановлюсь и позже, Зигфрид. Ты можешь делать что хочешь… Но мы – мы вошли в этот город победителями. И мы хотим другой жизни, мы хотим менять Актиду, и ты нас никогда не остановишь. Ты убил моих ребят, лучших бойцов… но остались другие, и их намного больше, и ты не справишься с ними! Ты не остановишь революцию!

Маклевирр наклонился еще ближе к нему и шепнул:

- Знаю. Но любая революция в конце концов пожирает своих детей.

Он выпрямился и добавил чуть громче:

- А еще я знаю тебя так хорошо, как ты и сам себя, может, не знаешь. Знаю, что ты не остановишься, ты ведь псих с промытыми мозгами. Ты соберешь новый отряд и попытаешься снова добиться своего, и снова проиграешь, потому что за тобой не пойдет никто, люди пойдут за настоящим королем,. И он еще не знает об этом, но его час настанет, он будет коронован, и люди будут ликовать, когда он сядет на трон в Золотом Зале и начнет вершить судьбу Актиды. Никто о тебе и не вспомнит, Юффилис. Твои идеи обречены. Ну пожалуйста, признай это сам. Просто согласись со мной сейчас, обдумай все и поверь, что я прав, что сила на нашей стороне, что пока еще Актида не готова к тем переменам, которые ты пытаешься ей навязать, а ты слишком слаб, чтобы вести за собой миллионы. Правда, Юффилис? Признай это и поклянись мне, что забудешь о своих идеях. Что начнешь новую, мирную, послевоенную жизнь. И будешь счастлив. Ты и так герой Актиды, ты спас ее, освободил ее, настало время пожинать лавры и жить иначе… Ты ведь на самом деле молод. Это война подкосила тебя раньше времени. Но у тебя еще все впереди. Ну, Юф. Давай же. Просто дай мне обещание – и я сейчас же отпущу тебя.

Юффилис молчал. Он смотрел вверх, в небо, запрокинув голову, словно искал там какую-то звезду, известную лишь ему. Маклевирр ждал.

- Никогда, - хрипло сказал Юф. – Слишком многое я прошел, чтобы остановиться сейчас. Я верю в революцию. И я верю в то, что она восторжествует. Я остановлюсь только тогда, когда добьюсь своего. Запомни и ты это, Маклевирр.

- Да будет так, - ответил глава Тайной Канцелярии, и голос его был холоднее лунного света, холоднее каменных башен Королевского Дворца, что возвышался позади казарм.

Маклевирр обернулся к ожидавшим его легионерам и спокойно добавил:

- На виселицу его.

Глава 7.19. Месть Саелина

Цитадель Волка рушилась. Последние ее защитники забаррикадировались во внутренних помещениях, уступая свои позиции одну за другой. Объятые пожаром комнаты оставляли все меньше места для отступления и в конце концов, забросив попытку преследовать несколько десятков солдат из личной гвардии Саелина и вернувшись наружу, в полыхающую ночь, солдаты Актиды предпочли продолжать бой во дворе.

Залы и коридоры внутри главного здания были залиты светом ламп и кровавыми отблесками танцующего пламени. Горели ковры, деревянные панели на стенах, гобелены и картины, горела мебель, спальни и комнаты прислуги заполняли клубы густого едкого дыма, который медленно расползался по нижним этажам. Лежали опрокинутые пробегавшими мимо солдатами мраморные статуи, на паркете блестели осколки стеклянных и хрустальных украшений, а среди них кое-где, нелепо раскинув в стороны руки и ноги, были трупы, смотрящие остекленевшими взорами в потолок.

В главном холле шел бой – солдаты дрались в его центре, напротив снесенных дверей, на балконах и на балюстраде. Какие-то особенно рьяные и не слишком усталые бойцы попытались пробиться по лестницам, ведущим в верхние этажи башни, но встретили непреодолимую преграду – огонь, пожирающий узкие коридоры. По ту сторону огненной стены, в верхних этажах, продолжали скрываться остатки тех людей, что служили Саелину верной охраной.

Пылала лаборатория. Полыхали разлитые по полу лужицы реактивов и каких-то растворов, искрились повисшие обрубленные электрические провода, питавшие машины профессора, которые теперь навсегда прекратили свою работу. В мириады осколков и стеклянную крошку превратились колбы, перегонные кубы и реторты. Пол был густо усыпан черным пеплом. Это было все, что осталось от чертежей Саелина и его научных журналов, где он четко и аккуратно описывал все свои эксперименты и догадки…

Если в нижних этажах все еще слышны были крики людей, лязг стали, грохот ломающейся мебели и треск сгорающих картин, то выше третьего этажа, за плотной стеной дыма и пламени, звуки почти утратили свою силу и доносились глухо, снизу, издалека. Тишина здесь была мрачной, мертвой, она пугала и заставляла сердце биться отчаянно, разрывая грудную клетку. Она словно намекала: пути назад нет. Теперь, отныне – только наверх, по запутанным лабиринтам коридоров, по паутине лестниц, погруженных в сумрак. Горели лишь свечи, электричество в башне пропало вместе с крушением лаборатории, и пустые комнаты накрыла темнота, пахнущая копотью.

За последний год Цитадель сильно выросла в высоту, стала еще больше и величественнее. Теперь Саелин проклинал лабиринт из комнат и коридоров, большая часть из которых была заполнена никому не нужным хламом. Большую часть вещей успели еще до начала боя перевезти далеко отсюда – в Пустынные Земли, в Диобар.

Он бежал вверх по широким ступеням, по ковровым дорожкам, плащ развевался за его спиной словно крылья громадной летучей мыши. Он спотыкался, падал, отчаянно ругался и вставал вновь. Позади, готовясь защищать своего сюзерена до конца, занимали позиции в пустых комнатах последние из его телохранителей.

Саелин понял, что силы покидают его. Он зарычал и прыгнул вперед, в прыжке обрастая шерстью и выбрасывая вперед когтистые лапы. Волк стремительно помчался по ступеням вверх, куда быстрее, чем это мог сделать человек. Он не заметил, как в эту же секунду сквозь разбитое стекло в одном из окон в атриум бесшумно влетел орел – и раскинул широкие крылья, медленно планируя и следя за волком с высоты.

***

Когда с нижнего пролета лестницы в высокий сводчатый зал ворвались четверо человек с мечами, а с верхнего выбежало пятеро солдат в униформе Цитадели, никто из них явно не ожидал этой встречи. Вигго едва успел развернуться и парировать обрушившийся на него удар палаша, недоумевая, откуда могли взяться противники там, где секунду назад царили тишина и запустение. Но времени на раздумья не было – солдаты мигом сориентировались и бросились в стороны, пытаясь захватить незваных гостей в кольцо.

Кайру, Нэталл, Ремиз и Вигго прекрасно были знакомы с таким приемом, а также с возможными способами выйти из ситуации победителями. Они не сговариваясь бросились вперед, не прижимаясь друг к другу, а, напротив, атакуя всех противников одновременно. Мечи зазвенели часто и яростно, звук заметался, отражаясь от стен и гулко повторяясь в ушах. Вигго, Нэталл и Ремиз били умело и безжалостно, ни на секунду не задумываясь о крови, которая вот-вот должна была пролиться – и она пролилась очень скоро, когда солдаты, ошарашенные таким напором, перестали координировать свои действия, запутались в бешеном ритме драки и потеряли всякий контроль над своими действиями. Первый вскрикнул коротко и душераздирающе, удар меча Нэталла наискось по лицу отшвырнул его к стене. Второй замешкался, бросив взгляд на боевого товарища, и Ремизу потребовалась доля секунды, чтобы дотянуться острием катаны до его шеи. Вигго молниеносно развернулся и атаковал третьего. Первые удары тот сумел парировать, но ему уже не хватало скорости и рефлексов, чтобы перейти от защиты к нападению, и он стал пятиться назад, пока не споткнулся на самой лестнице и не полетел кувырком вниз, сопровождая слабым криком каждую ступеньку. Четвертый испуганно поднял было меч, словно сомневаясь, сдаваться ли ему либо попытаться взять инициативу в свои руки. Ремиз же не сомневался. Катана взмыла и опустилась, гвардеец заорал так, что, казалось, в окнах сейчас лопнут стекла – отрубленная рука с мечом упала на пол, брызжа фонтанами крови; в следующую секунду он сдавленно всхлипнул и упал навзничь, когда Ремиз выдернул клинок из его груди.

- Кайру, в порядке? – задыхаясь, крикнул Вигго.

Кайру кивнул, остановился, опустив меч и жадно глотая ртом спертый воздух. Пятый солдат лежал у его ног, он держал меч у его горла. Вигго вздохнул, покачал головой, мягко отодвинул Кайру. Гвардеец широко раскрыл глаза, дернулся было вверх, но Вигго уже ударил – с силой, без всякой жалости, прямо в грудь.

Окна верхних этажей были распахнуты, и дым, заполнявший коридоры этажом ниже, постепенно уходил наружу, но здесь все равно было трудно и неприятно дышать. Тела солдат лежали на полу, более не шевелясь. Кайру молчал.

- Тогда бегом наверх, - пробормотал Вигго. – А то пожар сюда скоро доберется.

***

Вверх по широкой лестнице, устланной коврами, мимо громадных гобеленов на стенах и небольших лампад. Волчьи ноги уже налились свинцом. Но следующая лестничная площадка была последней. Отсюда арка дверного проема вела в комнату под самой крышей башни. За громадным, во всю стену окном виднелась черная мгла ночи, озаренная вспышками ружейных и пушечных выстрелов. Пол сотрясался, где-то внизу башню дробили ядра, летящие из-за крепостных стен.

Саелин в образе волка, тяжело дыша, вбежал в комнату, и остановился посреди нее.

Прямо перед ним в центре комнаты стоял пульт управления с небольшим экраном и множеством маленьких кнопок. Этот пульт был соединен с пусковой установкой, развернутой прямо на крыше башни. Направление выстрела и траектория полета давно уже были настроены, оставалось лишь одно – нажать на кнопку пуск. До сих пор он не решался это сделать. Теперь ему не оставили выбора.

Орел, стремительно пронесшись над головой зверя, резко развернулся у самого пульта и обратился обратно в человека, который замер, тяжело дыша и вскинув руки, готовясь вновь применить магию.

Волк остановился. Оскалился, зарычал, обходя противника по широкой дуге и подбираясь к окну.

- Ну давай, - хрипло сказал Петрос. – Возвращайся в свое тело. Я бы еще хотел поболтать с тобой.

Легкий шорох. Порыв ветра, пролетевший по комнате. Саелин пошатнулся, но устоял, встал у окна, оперся на раму. За огромным стеклом с головокружительной высоты виден был крохотный внутренний двор, мерцающий багрянцем и поле боя, на котором в беспорядке столпились остатки двух некогда громадных армий. Над всем этим повисло бесконечное небо, затянутое тучами. Саелин вскинул голову и лицо его исказилось.

- Ты?! – крикнул он. – Ты?! Не может быть! Ты же мертв!

- Видимо, у меня как у кошки – девять жизней, - пробормотал Петрос. – И несколько из них я уже израсходовал. Но нет, Саелин, я не мог умереть. Я слишком хотел еще раз встретиться с тобой.

- Встретиться со мной?.. – криво ухмыльнулся Саелин. Он все еще тяжело дышал и был бледен: превращение высасывало энергию и из него. – Зачем? Чтобы еще раз рассказать мне, как ты обманул и предал меня? Чтобы еще раз потребовать чего-то, объясняя свои действия исторической необходимостью? С меня хватит этого дерьма, Петрос. Я не знаю, почему ты жив и стоишь здесь, передо мной. Я не знаю, как вышло, что Оруэлл Кассандер, мой самый верный слуга, ошибся… Но благодаря тебе и твоим прихвостням теперь я лишился всего. И, уж поверь, я потешу себя на прощание. Мне нечего терять. Я убью тебя.

- Ты хочешь сбежать, - заметил Петрос. – Ты ведь боишься смерти. Ты еще хочешь попытаться начать все заново…

- Мне уже не требуется ничего начинать, - ухмыльнулся Саелин. – Я добился того, чего хотел. И я понял, что мои надежды… они обратились в прах. Да, я хотел открыть еще один перекресток времен. Но там, в моем времени… Что ждет меня? Я – старик, почти превращенный этим временем в пыль… И ничто больше не вернет мне моего сына, Петрос. Ни один перекресток времен. Поэтому вместо этого… Я решил оставить свой след в истории – хоть как-то. Я решил сделать так, чтобы это время запомнило меня.

Он указал на пульт.

- Мне стоит нажать лишь одну кнопку – и Майнор и Арктариум будут стерты с лица земли. Да, я умру. Но и этот мир умрет вместе со мной. Он уже не возродится вновь.

Петрос покачал головой:

- Ты не сделаешь этого. Ты ведь никогда не был убийцей, Эрик.

Саелин вздрогнул. Отвел взгляд.

- Ты до сих пор помнишь это имя… Да… Так меня нарекли когда-то. Очень давно, в той жизни, которую я теперь уже помню очень смутно, мне иногда даже могло бы казаться, что ее никогда не было… если бы не сны…

Он снова умолк.

- Нет… Горациус, - сказал он наконец. – Я изменился. Вначале… вначале мне казалось, что я брежу или схожу с ума. Я спустился с Огнедышащей Горы словно в каком-то тумане, я тогда не мог поверить в то, что произошло, мой мозг, моя душа отказывались принять тот факт, что все мои безумные надежды и мечты разрушились одним ударом. За час до этого я был уверен, что мы с Гектором найдем машину времени и вернемся назад, я словно летел вперед как птица, я верил в это так безумно, что сильнее удара, чем нанес мне ты… нанести было невозможно. Это означало десять лет труда, потраченных впустую. Это означало, что я лишился всего, что имел – друзей, связей, доброго имени… но об этом я думал уже позже, а когда я шел вниз по склону, я знал только одно: ты заплатишь мне за крушение моих надежд и смерть моего сына.

- Я знаю, Эрик. Но ведь это было тогда. Пятнадцать лет спустя я связался с тобой, и объяснил тебе все. Я отомстил самому себе за тебя. Я думал, что ты простил меня, тем более, что я – не тот Петрос, из-за которого погиб Гектор… Я думал, что ты согласился на мою сделку. Почему же ты нарушил обещание?

- Не тот Петрос? – переспросил Саелин, криво усмехнувшись. – Люди не меняются, Горациус. Даже если ты прожил еще тридцать лет в иной линии времени, а потом вернулся в прошлое, чтобы убить самого себя – это был все тот же ты, который был способен подкупить друидов, чтобы они похитили моего сына, который способен был убить Вергилия, который обвинил меня в предательстве и плюнул мне в лицо. Ты потерял мое доверие тогда, и нечего прикрываться тем, что это был не ты.

Если бы ты знал, что я пережил тогда… были секунды, когда я всерьез собирался покончить с собой. Я долгое время ехал на восток в оцепенении и сам не знал, зачем держу путь в Арктариум. Уже там я узнал о том, что за тобой охотился Маклевирр, и Нубел уже дал показания против тебя... Я тоже был в зале. Твое тело тогда не нашли, и решили, что его уничтожило извержение, но я сидел как на иголках и был одержим одной лишь мыслью: если ты жив, то я хочу добраться до тебя и всадить нож тебе в сердце. Когда я увидел тебя тогда в шаре – все, о чем я мог думать, была месть.

Саелин умолк, тяжело дыша.

- И ты согласился на мой план, потому что надеялся, что таким образом сможешь добраться до меня, - медленно сказал Петрос. – А вовсе не потому, что я обещал тебе Зрящего и Звезду Ваймара.

- Точно. Мне уже было наплевать на Элизиум, наплевать на возможность вернуться домой. Я знал, что будущего, из которого я пришел, больше не существует. Мы изменили слишком многое. Если ты попадаешь в прошлое – будь готов, что тебе не будет места в твоем родном времени. Я понял это слишком поздно.

Я не стремился к власти над миром. Мне нужно было другое. Я понял, что я – ученый, и я в силах менять этот мир. Если я не могу вернуться в свое время, я создам его здесь. Озеро Актиды помогло мне в этом. Если бы у меня был Зрящий, я бы добился еще большего… Но в общем, мне больше не нужна была машина времени, мне требовалась энергия. Как ты знаешь, я ее добыл… Я хотел отомстить всей вашей Академии Наук и правительству Актиды, показать им, что их магия уже не стоит ломаного гроша, что они кичатся своей властью, а между тем есть власть намного сильнее… Особенно я хотел отомстить этому ублюдку Роменфорду. И я, черт возьми, хотел изменить весь ваш мир так, чтобы эти перемены были необратимыми.

- Ты добился своей цели?

- Да, Горациус, - сказал Саелин, и глаза его блеснули. – Да. Посмотри вокруг. Вы выиграли битву и выиграли войну… но механизм был запущен. Тот механизм, который уже не остановить… подобный ему запустили две тысячи лет назад древние ноктурны, оставив завоевателям Октарус. Это механизм истории. История перешла на новые рельсы, друг мой, мое будущее уже давным-давно уничтожено… мое будущее наступает сейчас. При моей власти Актида сделала скачок вперед на пятьсот лет, в ней появились вещи, которые без меня стали бы известны людям лишь несколько веков спустя. Винтокрылы. Автоматы. Электричество и магнетизм. Источники мощнейшей энергии, какую только можно отыскать. Заводы с конвейерами… Посмотри, Горациус Петрос, и ты поймешь, что даже после моей смерти механизм не остановить! Видишь?! Ты видишь?! Знаешь, что такое перекресток времен? Все наше время и весь наш мир – это и есть перекресток времен, потому что я смешал здесь все возможные времена… и добился своего! Вся Актида – это и есть перекресток времен! И этот процесс уже никогда не остановится, Горациус, он будет лишь набирать скорость. Это и есть революция! Настоящая революция! И ее совершил я, черт меня побери! Я! Эрик Саелин! Я сделал все это! А теперь – одним нажатием кнопки – я все это уничтожу!

- Ты сумасшедший, - тихо сказал Петрос.

- Сумасшедший?! Да! Да! Но… - Саелин резко замер и прищурился, - это ты сделал меня таким. А теперь… настало время собирать камни. И менять имена.

В следующее мгновение он выхватил из кармана пистолет. Петрос поднял руку, защищаясь, раздался треск затвора и грохот выстрела, но пуля отскочила от сверкающей полупрозрачной стены, возникшей между двумя людьми. Петрос слегка повел ладонью, и пистолет вылетел из руки Саелина и исчез за окном. Саелин покачал головой:

- Хитришь, Горациус. Притворяешься стариком, а хватка все та же. Что же, попробуем другой способ.

Он оскалил зубы и прыгнул вперед, трансформируясь в прыжке. Петрос рванулся с места секундой позже него. Орел и волк столкнулись в воздухе и покатились по полу, вздымая вокруг вихри энергии, от которой превращались в пыль предметы, вспыхивали и гасли лампочки и лопались стекла в окнах. Полыхнул магический барьер, и их швырнуло в разные стороны, оба врезались в стены и сползли по ним, превращаясь обратно в людей. Петрос с трудом поднялся; на его груди расплылось кровавое пятно, и плащ был изорван, однако и все лицо Саелина было в глубоких порезах от клюва, чудом не задевшего глаза. От губы по всей скуле тянулся кошмарный кровавый разрез.

Саелин вскочил на ноги, игнорируя боль. Вскинул руки, ладони его вспыхнули и огненная струя ударила в Петроса, сорвавшись с пальцев. Тот был слишком слаб, чтобы защищаться магией, он просто прыгнул в сторону и вскочил, слабо махнул рукой – на полу распустилась, вздрогнув, серебряная паутина, в которой моментально запутались ноги Саелина. Черноволосый маг закричал, торопливо провел ладонью над паутиной, обвившей его лодыжки, и серебряные блестящие нити превратились в густой туман, заполнивший небольшую комнату. Туман разорвали голубые молнии.

Окно разлетелось вдребезги, принимая на себя мощный энергетический удар, и бешеный ветер ворвался в комнату, разорвав седую клубящуюся мглу. Два мага уже были на ногах, они ходили, тяжело дыша, по кругу, глядя друг на друга. Оба были в изорванной одежде, оба бледны, с багровыми пятнами на груди и руках, с окровавленными порезами на лицах. Оба не решались напасть.

Потом Саелин вскинул руки, складывая пальцы в магические знаки… Воздух содрогнулся, золотая, белая и синяя молнии сорвались с длинных тонких пальцев и рванулись к Петросу. Петрос едва успел прыгнуть назад, одновременно поднимая руку, в которой возник и крутанулся вокруг руки профессора длинный деревянный посох. Все три молнии ударили в него, и он тотчас рассыпался в прах. Лежа на полу, Петрос провел другой рукой над прахом, черное облако поднялось ввысь и полетело на Саелина. Пол затрещал, половицы с жутким хрустом сломались и из-под них вырвались языки зеленого пламени, разделившие противников.

- Я не хочу убивать тебя, Саелин! – слабым голосом крикнул Петрос, с трудом поднимаясь с пола.

- Зато я… хочу… убить… тебя!

Саелин, наконец, сумел с помощью заклинания отбросить облако золы, окружившее его, следующим движением он превратил пламя в лед. Разбил заклинанием застывшую ледяную стену на крупные прозрачные глыбы. Взревел от напряжения, побледнел и присел на пол, с видимым усилием поднимая руки вверх – и вслед за его жестом сотни холодных кристаллов поднялись, кружась в смерче, и полетели на Петроса, который едва успел отпрыгнуть и припасть к полу. Ледяное торнадо прошло над ним и ударило в стену, в которой было окно. На этот раз стена не выдержала, раздался грохот, от которого закладывало уши, и каменная кладка взорвалась, открывая громадную черную брешь. Саелин опустился на пол в изнеможении – четыре заклятия подряд вымотали его до предела. Но и Петрос ослаб так, что продолжал лежать на полу, не шевелясь и пытаясь восстановить силы.

- Ты… многому научился, Эрик…

- О да, - прохрипел Саелин, - время не прошло зря!

Он поднял руки на долю секунды раньше Петроса и вновь ударил молниями. Петрос успел раскинуть в воздухе перед собой сияющий щит, но молнии не отразились от него, а ушли внутрь, разрывая мощным энергетическим ударом. Щит пошел трещинами, лопнул со звоном, молнии не попали в Петроса, но ударная волна подбросила его в воздух и отшвырнула к бреши. Петрос лишь в последний момент упал на пол, покатился по нему кувырком и замер, лежа плашмя на самом краю, за которым стена отвесно уходила на сорок ярдов вниз.

- Жаль, что ты не боишься высоты, - тихо сказал Саелин, пошатываясь и подходя к нему. Он знал, что Петрос сейчас слишком слаб, чтобы превратиться в птицу. – Орел…

Он вытянул руки над Петросом, маг закричал и выгнулся дугой в сторону ладоней Саелина. Сквозь брешь ворвался дикий ветер, волосы Саелина разлетелись, открывая его бледный, покрытый морщинами лоб, по которому катились крупные капли пота.

Кровавое пятно вспыхнуло на груди Петроса, алые струйки медленно взмыли в воздух и потянулись к пальцам его противника. Оранжевые глаза вспыхнули диким блеском. И в этот миг Петрос зарычал, вскинул обе руки, кровавые струйки разлетелись фонтаном в стороны, орошая пол и одежду магов, Саелин дико вскрикнул, его подбросило в воздух, он врезался спиной в затрещавший от удара потолок, сорвался и упал, врезавшись в пол лицом.

Петрос вскочил, пошатнулся, отскочил от края, взмахнул рукой, окружив лежащего Саелина стеной зеленого пламени. Вытянул руки, Саелин застонал, и его энергия полилась в Петроса. Раны на лице и груди седовласого профессора затянулись, на щеках появился румянец; Саелин посерел и едва шевелился на полу, истекая кровью, тяжело дыша, не в состоянии сотворить даже самое простое заклинание.

- Доволен? - спросил Петрос, опуская руки и входя в круг. – Ты думал, что за тридцать лет научился магии, и можешь теперь тягаться со мной?

Распластанный по полу император Тепей-Куона поднял голову, только со свистом дыша через стиснутые от боли зубы и издавая слабый вымученный стон.

- Мы договорились, что обменяемся, - сказал Петрос, тяжело и хрипло дыша. – Мы договорились, что с помощью Озера Актиды ты захватишь Майнор, после чего передашь власть моим людям. Но ты решил пойти дальше, убить меня руками Кассандера, и остаться на троне? И после этого ты называешь меня предателем? В этот раз договор нарушил ты, не я. И ты опять проиграл. Мне сейчас стоит сказать одно слово, и ты умрешь… Но я не хочу убивать тебя, Эрик.

Он выдержал паузу. Саелин корчился на полу.

- Я помню, каким ты был, когда мы с тобой познакомились, - тихо сказал Петрос. – Это Октарус сломал тебя, а точнее, желание им обладать. И не тебя одного. Нубел, я… все мы попали под действие его магии. Но я еще раз повторяю: я – не тот Петрос, которого ты знаешь, который мечтал захватить машину времени и пользоваться ей в одиночку. Я пережил иные тридцать лет, где все прошло по-другому, где мы с тобой были друзьями и союзниками… Я не мог знать, к чему приведут изменения, которые я совершил, отправившись в прошлое! Я шел туда, чтобы спасти жизнь Эшли, и исправить свои ошибки, и я спас Эшли, но при этом создал монстра, которым стал молодой Горациус Петрос! И я сам был в ужасе от того, что произошло! Поэтому я не могу винить тебя, Эрик… В реальности, я пришел сюда, чтобы извиниться перед тобой. Я прощаю тебя, и я прошу, чтобы ты простил меня. Я хочу помочь тебе. Хочу, чтобы мы остались друзьями.

Он легко провел над Саелином ладонью. Кровь исчезла с одежды и тела профессора, он сумел приподняться и встать на колени.

- Идем со мной, - сказал Петрос. – Я помогу тебе уйти. Помогу начать все заново. Я помогу тебе скрыться, помогу начать новую жизнь, тебя не будут судить за то, что ты узурпировал власть в Актиде… а от тебя прошу лишь одного: прости меня. Перестань охотиться за мной.

Саелин молчал. Он смотрел куда-то мимо Петроса, в ночное небо за краем обрушившейся стены. Облака разошлись, прямо напротив башни сияла огромная белая луна.

- Идем, Эрик! – повторил Петрос, повысив голос и протянув руку. – Ты изменил этот мир, ты добился своего! А я – я добился своего. После всех этих лет я понял, что на самом деле нужно делать с Октарусом. И я сделал это. И у нас осталось совсем немного времени, чтобы увидеть новый мир, который мы оба создали, чтобы насладиться им… И в этом мире найдется место для нас обоих! Мы выжили, мы дошли до конца этой паскудной истории, и мы можем идти дальше. Мы – два величайших мага современности, у нас будет все, к чему мы только захотим стремиться, эта вселенная откроется для нас!

- Конрад умер, - неожиданно прошептал Саелин.

Рука Петроса опустилась.

- Что?.. Да. Но откуда ты знаешь?

- Я чувствую. Я всегда чувствовал, когда умирал кто-то из наших. Вначале Вергилий. Потом – Гектор. Потом – Аксель. За ним – Нубел и Конрад.

- Да, - тихо сказал Петрос. – Они мертвы. Но мы-то живы.

- И нам недолго осталось ходить под этой луной. Я стар, Петрос. Я старше всех живых, хотя по мне этого не скажешь. Мои годы подкатились уже к восьмому десятку… Это время, этот чертов перекресток времен высосал из меня все соки, мой срок подходит к концу. И твой тоже, Петрос.

- Но мы успеем, - сказал Петрос. – Мы успеем еще очень многое…

Саелин молчал, стоя на коленях и опустив голову.

- Прости меня, – повторил Петрос, вновь протягивая руку. Саелин поднял голову и посмотрел ему в глаза – усталым, измученным, ничего не выражающим взглядом. И прошла, казалось, вечность в тишине, пока Саелин не поднял свою ладонь, схватился за руку Петроса и медленно поднялся, привалившись к магу. В следующую секунду внезапная боль пронзила Петроса, перед глазами повисла пелена, ноги подкосились и он рухнул к ногам противника, и издалека донесся голос:

- Нет, Горациус. Я никогда тебя не прощу.

Саелин встал. Медленно, покачиваясь. Сквозь пелену, стоя на коленях, Петрос увидел, как он подошел к пульту и нажал на кнопку.

Глава 7.20. Падающая звезда

На поле боя перед вратами Цитадели, остановив коней, Хьюго Хеллерсон и Далид Эйринг, как зачарованные, смотрели вверх. Над черной верхушкой башни, до сих пор сливавшейся с ночным небом, вспыхнуло белое сияние. Будто холодное мертвое солнце зажглось и озарило все поле боя. Солдаты останавливались, вскидывали головы, заслоняли глаза от света.

Потом раздался рев, от которого в жилах стыла кровь. Ослепительный белый шар рванулся в небо, оставляя за собой в воздухе серую арку дымового шлейфа. Этот шар стремительно пересек небосклон и исчез за горизонтом на северо-западе. Он летел точно в направлении столицы.

***

Петрос остался стоять на коленях, судорожно схватившись руками за рукоять ножа, торчащую у него под ребром. Он смотрел вперед и только глотал воздух, ослепший и оглохший от боли, наполняющей его тело.

- Никогда не прощу, - повторил Саелин, и голос его, наполненный яростью и страстью, зазвенел в зале. – Лживый старик! Ты думаешь, я ничего о тебе не знаю? Думаешь, сидя здесь, в башне, я был отрезан от мира и уж тем более ничего не слышал о том, что происходило с участниками экспедиции? Но мне известно о тебе все. И все об этой гнусной истории, которая лишь началась после смерти моего сына!

Думаешь, я не понял, что это ты убил Вергилия? Из-за тебя погиб Гектор, а он был моим единственным счастьем в этом чертовом времени и единственной надеждой выбраться отсюда, черт меня побери! А Аксель? Признайся, это ведь тоже ты убил его, когда понял, что он решил сам добыть машину времени и отвезти ее на остров? Ты боялся потерять контроль, не так ли? Ты боялся, что когда все вернется к исходной линии времени, ты лишишься своей великой исторической роли? Амалию убили прихвостни Маклевирра по заказу Гараманта, и снова ты сделал вид, что тебя это не касается… Зато сразу нашел им обоим замену в виде компании молодых щенков, и еще и вовлек дочь Амалии и Акселя плясать под твою дудку – ты сделал все, чтобы уничтожить всю семью!

Потом была экспедиция… Да, ты был на волосок от того, чтобы опередить меня. Если бы ты успел, то забрал бы бриллиант себе, не так ли? Я знаю, что ты связывался с Нубелом, предлагал ему помощь в ту ночь и просил разрешения пообщаться с тем мальчиком, ясновидящим… И ты убил Нубела, Петрос. Убил, потому что он предал тебя тогда… Ты тоже потратил много лет, замышляя свою месть. Если бы ты пришел хоть немного раньше, Озеро Актиды досталось бы тебе, и вся эта история пошла бы по иному пути. Но ты не успел. Зато удовлетворил свою жажду мести.

И весь мир был уверен, что Нубела убил я, потому что бриллиант оказался у меня! А ты всегда любил загребать жар чужими руками. И ты делал это, чтобы добиться власти, о которой ты всегда мечтал, и чтобы насолить мне, раз уж ты не мог добраться до меня и отомстить за то, что я не дал тебе отыскать машину времени! К черту нашу дружбу – у тебя не было друзей, у тебя были лишь прихвостни, спонсоры и посредники, которых ты гнал в самое пекло, использовал их вместо пушечного мяса – а они верили тебе! Раньше ты клялся в вечной дружбе мне, Нубелу, Вергилию, Акселю, Конраду – все они погибли от твоей руки или по твоей вине! А потом ты бросил нас, как ребенок бросает кукол, ставших ему неинтересными и бесполезными. Теперь у тебя новая компания – талантливые малявки, которые преданны тебе словно собачки, а ты вешаешь им лапшу на уши и отправляешь в самое пекло, мотивируя это высшими идеями и всеобщим благом! Сколько из них уже погибло, выполняя твои задания? А скольких ты убьешь, если они узнают о тебе больше нужного? Не выйдет! Ты вероломный лжец, Горациус. Но я все же добрался до тебя. Я отомстил за них всех, за всех, кто отвернулись от меня из-за тебя, признали меня психом и маньяком, хотя виноват во всем был ты. И через несколько минут ты сдохнешь, Петрос. Как только подействует яд, который был на лезвии.

А потом умрет и твой мир. Вместе со всеми твоими псами, которые сейчас празднуют в Майноре свою победу. Человечество все равно обречено. Какая разница, десять тысяч лет раньше, или десять тысяч лет позже? Конец всегда один. Элизиум недостижим. Если этому миру суждено сгореть в адском пламени – я хочу быть тем, кто нажмет на кнопку. Пусть лучше все погибнет, чем будет жить под властью таких, как ты!

- Это уже неважно, - еле слышно выдавил Петрос. На его губах показалась пена. Саелин замер, безумная улыбка начала сползать с его лица.

- Дариус… и Октарус… вернулись в Первый Храм, - прохрипел Петрос. – Эта реальность… больше не имеет смысла. Я… хранитель тайны Элизиума. И с моей смертью… исчезнут все перекрестки. И исчезнет все, что оказалось не в своем времени. В том числе и мы с тобой, Эрик.

С лестницы донеслись шаги.

В комнату вбежали четверо людей – и остановились, застыв на пороге. Эрик Саелин вскрикнул. Нэталл Ганстэйр – Гектор Саелин – шагнул вперед.

- Ну, здравствуй, папа, - хрипло сказал он.

***

На площади на заднем дворе здания Тайной Канцелярии Юффилис Лайнтер почувствовал, как на его шее затянули петлю.

Стоя на эшафоте, он сверху вниз взглянул на двор. Встретился глазами с Маклевирром, который смотрел на него, не отрываясь. В лице начальника Тайной Канцелярии не было ненависти. Только усталость.

Вот и все, подумал Юффилис. Значит, вот так все это кончается.

Он поднял взгляд на небо, залитое звездами. Одна звезда была ярче других. Юффилис вдруг понял, что она движется. Поднимается над горизонтом в центр небосклона, описывая гигантскую дугу. А потом она достигла высшей точки и начала опускаться вниз.

Ее сияние становилось все ярче. Маклевирр проследил за взглядом Юффилиса, обернулся и тоже увидел ее. Щурясь, он замер, забыв дать знак палачу.

- Это еще что за чертовщина? – пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

***

Саелин медленно начал оседать на пол. Гектор бросился вперед, подхватил его одной здоровой рукой, прижал к себе. Отец судорожно сжал его в объятиях, его глаза расширились, и он неловко принялся гладить сына по спине дрожащими пальцами, слезы катились из его глаз.

- Гектор… - бормотал он еле слышно. – Гектор… Сынок… Это ты… Ты жив… Но как?..

- Все будет хорошо, отец, клянусь громами и рифами, - прошептал Гектор в его ухо. – Мы возвращаемся домой. Мы наконец-то возвращаемся домой.

- Эрик… - прохрипел Петрос. Саелин обернулся к нему, одной рукой все еще обнимая Гектора.

- Я хотел… еще немного времени… Но ты сам… сократил его себе. Ты сам вонзил этот нож, хотя я… был искренен с тобой… Так прощай же. Прощай, Эрик Саелин, Прощай, друг мой и враг мой… Волк…

- Нет! – закричал Саелин в бессильном отчаянии, выпустил из объятий Гектора, бросился к Петросу, схватил его за плечи трясущимися руками, стал бормотать целебные заклинания, но все было тщетно – старый маг умирал, его глаза уже подернулись пеленой… Гектор стоял неподвижно, опустив глаза, тяжело дыша, пот катился по его лицу. Саелин дико посмотрел на него, и с воплем бросился к провалу в стене, остановился на краю, крича во мрак ночи, а позади него комнату под крышей башни охватывал огонь, и башня дрожала и тряслась, словно готовясь обрушиться. Гектор медленно подошел к нему и взял за руку.

Потом мир содрогнулся, и Саелин вскрикнул в последний раз – дико, страстно, нечеловечески… А потом все трое – неподвижно лежащий на полу Петрос, Саелин и Гектор – одновременно превратились в черный дым, который подхватил ветер и унес в поднебесье. Цитадель начала рассыпаться от вершины до самого основания, охваченная вихрем немыслимой энергии, которая неслась отсюда по всей Актиде, захлопывая перекрестки времен, стирая все, что было сотворено магией Октаруса.

***

За тысячу миль от Цитадели, в Майноре, стоя на эшафоте, Юф открыл глаза. Белое сияние, секунду назад заливавшее небо светом тысячи солнц, вдруг исчезло. Площадь перед виселицей погрузилась во тьму. Маклевирр медленно опустил руку, часто заморгал, пытаясь привыкнуть к темноте.

- Что здесь происходит?

Маклевирр обернулся.

- Леди Валена? – потрясенно спросил он.

- Зигфрид, - холодно ответила королева, выходя из тени. За ней следовал взвод легионеров в белых плащах и с золотыми узорами на доспехах. Это была личная охрана, некогда служившая королю.

– Не ожидала увидеть тебя здесь в такой неурочный час. А тем более – не ожидала, что ты будешь пытаться повесить человека, который сделал для спасения этой страны больше, чем кто-либо еще из живущих.

- Ваше величество… - пробормотал начальник Тайной Канцелярии. – Я… я тоже не ожидал вас здесь увидеть. Но я очень рад, что вы находитесь в добром здравии и прибыли лично в Майнор. А как здоровье принца Эллиара?

- Принц тоже во дворце, и чувствует себя прекрасно, - отрезала Валена. – Не увиливай, Маклевирр! Я требую объяснений. Что происходит? Кто выдал ордер? Кто вынес приговор?

- Ваше величество! – Краска медленно возвращалась в лицо Маклевирра; он смог снова взять себя в руки. – Приговор вынес я. Согласно закону, во время отсутствия короля, я исполнял обязанности регента. Трон был временно узурпирован незаконным правителем Саелином, которому я вынужден был подчиняться, ибо за ним была сила. Сейчас, когда Саелина выгнали из Майнора, а возможно, он и вовсе уже арестован или убит, на что я очень надеюсь – я считаю себя обязанным вновь взять на себя руководство государством… И я имею право выписывать подобные ордеры! Ваше величество, этот человек – знаменитый революционер, который еще задолго до бунта Саелина вынашивал планы по убийству вашего ныне покойного мужа, свержению правительства, и установления в Актиде власти самозванцев! Его должны были повесить еще два года назад, но он чудом ускользнул от правосудия! Гвардия, продолжать исполнение приказа!

- Ни с места! – грозно сказала Валена, сделав шаг вперед, и гвардейцы Маклевирра застыли в замешательстве. Никто и никогда еще не видел ее такой – полной власти, уверенной в себе, отдающей приказы и ожидающей их исполнения. Когда она появлялась перед подданными в последний раз, это было еще при Эмерлуне, и Валена оставалась в его тени. Теперь она выглядела так, словно сбросила оковы.

- А теперь слушай меня, Маклевирр, - сказала Валена. – Король Эмерлун Винвер взял меня в жены, открыто и честно, скрепив брак в церкви, объявив об этом на всю страну, и признал наследника, которого я ему родила. Да, мой муж погиб бою за свободу Актиды, но я – все еще законная королева. Пока меня не было во дворце, ты исполнял обязанности регента, и я благодарна тебе за то, что ты не сдался самозванцу, что ты помогал тем, кто боролся против Саелина, рискуя своей жизнью, но не покинув свой пост… Но теперь, как ты сам сказал – самозванец утратил власть, а я снова во дворце. И ты, и твои бойцы, и вся Тайная Канцелярия – вы все подчиняетесь мне. И я отменяю твой приговор. Если Юффилис Лайнтер и нес какую-либо вину перед этим государством – он искупил ее кровью. И более того…

Она подняла руку, и легионеры в белых плащах стремительно встали строем по обе руки от нее. Их было не меньше, чем гвардейцев Маклевирра. Валена усмехнулась:

- Только вчера мы с Юффилисом обсуждали реформы, которые необходимо провести теперь, как только установится мир. И одной из первых таких реформ будет устранение Тайной Канцелярии. Гвардейцы, сложить оружие!

Несколько секунд бойцы Тайной Канцелярии стояли молча, растерянно переглядываясь. Словно пытаясь поторопить их с решением, легионеры положили руки на рукояти мечей, лежащих в их ножнах.

- Нам здесь не нужно кровопролитие, - тихо сказала королева. – И мы не хотим больше напрасных жертв. Но мы добьемся того, чтобы все, кто во времена короля Эмерлуна злоупотреблял своей властью и полномочиями, предстали перед справедливым судом.

Маклевирр оглянулся. Злобная гримаса исказила его лицо. Но было поздно: гвардейцы, убежденные словами королевы, убирали мечи в ножны и отстегивали их от поясов. Спустя мгновение руки бывшего начальника Тайной Канцелярии были закованы в кандалы.

***

Башня вздрогнула и затряслась так, как не тряслась ни разу до сих пор, пока ядра кромсали ее стены. Пол вибрировал, Кайру и Вигго от неожиданности споткнулись и упали, только Ремиз остался стоять, с трудом балансируя широко расставленными руками. Все вокруг дрожало и ходило ходуном, по стенам пошли трещины, с потолка посыпалась мелким градом штукатурка и осколки камней…

- Что… это было? – выдохнул Вигго, с трудом поднимаясь.

- Сейчас здесь все обрушится! – крикнул ноктурн, бросаясь к Кайру и рывком ставя его на ноги. – Бежим, бежим, куда угодно, надо выбираться отсюда!

И они бросились бежать – так, как им не приходилось бегать еще никогда в жизни. Огромными прыжками, отталкиваясь от пола, который трясся словно в лихорадке. А за их спинами серая каменная пыль наполняла коридоры, и вдруг перекрытия треснули и с оглушительным грохотом потолки начали оседать, обрушиваясь на нижние этажи…

Вперед. Вниз по лестнице, перепрыгивая через полыхающие остатки гобеленов и ковров. Второй этаж, объятый огнем, заполненный удушливым дымом, заваленный трупами и обломками горящей мебели. Перед ними – клубы дыма и сполохи пламени на пролете, ведущем вниз.

- Быстрее! – надрывно крикнул Ремиз, потому что знал, что они могут бежать еще быстрее. – Там есть еще одна лестница!

И первый ворвался в сплошную дымовую завесу, накрывшую коридор на втором этаже башни.

Они бежали. Задержав дыхание, чувствуя, как ест глаза удушливый дым, ощущая обжигающее касание пламени и перепрыгивая через его алые языки. Здесь, в нижних этажах, больше не было места ни живым, ни мертвым. Огонь поглотил все, что только могло гореть.

За их спинами трещали, проседая все глубже, стены и потолки башни. Задрожали и лопнули с чудовищным звоном стекла в окнах под потолком. Лестница, по которой они спустились сюда, с грохотом обрушилась, на нее сверху повалились другие пролеты, образуя громадный завал из камня…

Кайру, Вигго и Ремиз вырвались из дымовой завесы, на бегу сбрасывая рубашки, занявшиеся огнем. Ожоги красными пятнами покрывали тело, но трое людей не обращали на них внимание. Они рванулись вперед, прыжками преодолевая последнюю лестницу на их пути.

Снова огонь. И еще один коридор, заполненный дымом. Трещины, стремительно бегущие по стенам, и стены, обваливающиеся прямо внутрь прохода. Лестница обвалилась за их спинами, едва люди успели спуститься вниз.

А потом полетел потолок, на который сверху падали перекрытия других этажей. И Кайру бежал вперед из последних сил, слыша этот чудовищный грохот за своей спиной… В стороны летели щепки и обломки камней. Впереди замаячил выход, распахнутые настежь двери, но до него Кайру не добежал. Один из камней, разлетающихся в стороны от обрушившегося потолка, долетел до него, ударил прямо по затылку и он мягко завалился вперед. Кайру уже не слышал и не чувствовал, как Ремиз подхватил его, бегом бросился к спасительным дверям и все трое пулей вылетели из прохода наружу, во внутренний двор Цитадели, а за их спинами громадная башня сложилась и осела, точно карточный домик. Тьма поглотила его.

Глава 7.21. Военно-полевой госпиталь

Он очнулся, приоткрыл глаза, медленно приходя в сознание.

Долгое время он блуждал в тумане из неясных образов, далеких голосов, чьих слов он не мог различить, не мог понять, что с ним происходит, где закончился сон и началась явь. Вокруг стояла тишина, он лежал на чем-то невероятно мягком, в чем утопало тело, он был раздет до пояса и накрыт одеялом, его голова, лежащая на влажной подушке, была тяжелой, и он ощущал, как давят на нее бинты, и как в затылке ноет тупая боль. Солнце бросало яркие лучи в окна невысокого шатра с белым матерчатым верхом; он заморгал и медленно пошевелился.

Кто я? Где я?

Меня зовут Кайру Кенаи. Прошлой ночью я дрался в битве.

Что-то заслонило свет, и над ним склонилось самое прекрасное лицо, что ему когда-либо доводилось видеть. Вначале он не мог вспомнить ничего, кроме имени: Рита. Ее звали Рита.

Она была так красива, и так близка, что он решил, что это продолжение сна. Но прошло несколько секунд, и он вдруг понял, что она была реальна, ее губы улыбались вымученно, а в красноватых глазах залегла смертельная усталость и тревога… И тишина была тишиной лишь в сравнении с оглушительным грохотом побоища; снаружи доносилось конское ржание и людские голоса.

- Где я? – хрипло и еле слышно спросил Кайру. – Рита… И ты здесь… Что произошло?

- Башня рухнула, - тихо и будто сдавленно ответила она. – Все случилось… слишком быстро.

- Башня?

И вдруг он вспомнил.

Вспомнил все.

- Где я… черт возьми… нахожусь?

- В военно-полевом госпитале регулярной армии Актиды, - сказала она.

- Значит…

- Одиннадцать утра четвертого сентября, Кайру. Битва закончилась в шесть утра третьего сентября. За это время Вигго и Ремиз успели случайно встретиться со мной, и мы перенесли тебя в особую палатку. Ее выделил специально для тебя Далид Эйринг.

- Я не это хотел сказать, - пробормотал он. – С кем мы дрались? Что это была за битва?

Рита взглянула на него с тревогой.

- С войсками Саелина, Кайру, - сказала она. – Это была последняя битва. Они сдались и сложили оружие.

- Значит, мы остались в той же реальности, - пробормотал Кайру и откинулся на подушки. – Перевозчик сдержал обещание.

- Что?

- Ничего. – Странное чувство вдруг наполнило его. Он не мог понять, радость ли это, или горечь, или сожаление о том выборе, который он мог сделать, но не сделал, или же счастье от того, что все прошло именно так, как он и хотел, как он и предвидел. Он закрыл глаза и попытался заглянуть в будущее, привычным усилием ума – но в его мозгу возникали лишь размытые образы, нарисованные его воображением. Ничего похожего на те яркие, словно реальность, видения, которые он испытывал раньше. И, странным образом, от этого на душе у него стало так легко, как не было, кажется, никогда в жизни.

- Ничего, - повторил Кайру и улыбнулся, чувствуя, как слезы катятся по его щекам. – Все хорошо. Отныне все будет хорошо, я обещаю тебе. Все закончилось.

- Кайру… - проговорила Рита, ее голос дрогнул. – Замок развалился до самого основания… Исчезло все, что находилось внутри, все материалы и чертежи Саелина, все его машины и ракеты. Лаборатория сгорела дотла и была разрушена обломками башни, там не осталось ничего. Только руины… Вы чудом успели оттуда выбежать, Вигго и Ремиз вынесли тебя…

Кайру молчал. Рита не выдержала, всхлипнула и упала ему на грудь, разрыдалась.

- Я… я… - она захлебывалась словами и слезами, а Кайру был настолько слаб и ошарашен, что даже не мог вытащить из-под одеяла руки и обнять ее. – Я не могу… Когда я всех вас отыскала… Я и думать не могла, что вы тоже окажетесь в этой мясорубке… Актос, я так за тебя боялась! Врачи не могли разрываться, у тебя были только царапины на голове и руках, а другим нужно было ампутировать конечности… Но ты так долго не приходил в сознание, что я… я чуть с ума не сошла…

- Тише, тише, - пробормотал Кайру. – Рита, пожалуйста… Успокойся. Все в порядке. Со мной все будет хорошо.

- Да… - Рита медленно выпрямилась, торопливо смахнула слезы с лица рукавом белой рубашки сестры милосердия. – Да. Дура я, правда? Все никак не могу привыкнуть вытаскивать вас, мужиков, с поля боя, и каждый раз сижу до последнего, не могу отойти, пока не увижу сама, что жив или мертв, пришел в сознание или же нет…

- Рита, не надо. Все хорошо.

Он вытащил руки из-под одеяла и крепко сжал ее ладони. Она снова нашла в себе силы улыбнуться.

- А Саелин… Знаешь… Его тело искали, но так и не нашли.

- Саелин пропал, - сказал Кайру. – Как и Петрос. Как и Нэталл. Они исчезли вместе с Октарусом. Вернулись в свои линии времени. А может, и туда, где время больше не существует… Так много всего произошло, даже в голове не укладывается. Но когда я еще немного приду в себя, я постараюсь рассказать тебе все, чего ты еще не знаешь… - Он запнулся и попытался повернуться немного к ней, чтобы лучше ее видеть, но от этого движения затылок и спину пронзила боль, и он со стоном откинулся обратно в подушку. Рита вздрогнула. Кайру поморщился и добавил: - Если ты меня простишь.

- Мне не за что тебя прощать, - слабо улыбнулась Рита. – Я знала, что все, что ты мне сказал там, в порту – вранье с первого и до последнего слова. Причем вранье, предназначавшееся не мне, а Петросу.

- Я был дураком… - начал было Кайру, но она его перебила:

- Ты поступил именно так, как было нужно. Ты плыл туда свободным, утратившим последнее, что можно было утратить, и тебе легче было бы принять верную смерть… А Петрос хотел именно этого. Чтобы ты больше не боялся. Чтобы тебе больше нечего было терять.

- Да, - пробормотал Кайру. – Примерно так и мне он сказал уже потом. Но именно поэтому ничего и не вышло. Поэтому я и вернулся.

- Ты вернулся потому, что я тебя ждала. Вот и все.

Кайру улыбнулся. Рита не дала ему открыть рот:

- Потом, потом расскажешь. Вигго и Ремиз уже ждут, они остались практически невредимыми после боя, если не считать пары порезов. Они хотели увидеть тебя. У нас еще будет время поговорить.

- Сколько? – спросил ей в спину Кайру, когда она уже поднялась и направилась к выходу из шатра.

Рита обернулась, прищурилась, посмотрела на него как-то странно, потом улыбнулась и сказала:

- Столько, сколько захочешь. Эй, Вигго!

Она выглянула наружу, скрылась ненадолго, крича что-то еще, но Кайру уже откинулся на подушки в блаженном покое. Несколько секунд в палатке стояла тишина, лишь снаружи доносился густой бас Вигго. Потом полог распахнулся, и внутрь ворвались тепло сентябрьского утра, солнечный свет и громадный Вигго с Ремизом.

- Ну, как ты, герой! – закричал с порога кальд и вовремя остановился, сообразив, что Кайру не следует стискивать в объятиях. – Спишь богатырским сном вторые сутки! Пока остальные, стало быть, празднуют заслуженную победу на костях убитых врагов! А ты, значит, зазнался, не хочешь с нами праздновать!

- По-моему, я заслужил денек такого сна, - ответил Кайру, ухмыляясь. – Хотя бы за то, что я опять вышел сухим из воды… Лучше ты расскажи, как дела. Ты ведь уже говорил с Далидом и Хьюго?

- Да хрен его знает. – Вигго присел на уголок постели. – С Островами пока полная неопределенность, да и из Ваймара почтовые птицы так быстро не летят. Гонцы, естественно, уже отправились в Майнор сообщить радостную весть. Огромные дивизии ноктурнов, пиратов и гоблинов сдались, как только их машины перестали работать. Альвенам стоило большого труда остановить кровопролитие, но Далид и Хьюго как-то справились, убедили солдат пощадить тех, кто сами сложили оружие. Они явно не очень-то стремились драться. Теперь генералы решают, что с ними делать… да и вообще, что делать.

- В смысле?

- Ну… гнать их всех из страны? – спросил Вигго. – Ты понимаешь, что с осени 1453 года в Южной провинции уже расселилось под сотню тысяч таласкианцев, а в Восточной – столько же ноктурнов? Гоблины тут открыли свои мануфактуры, наладили производство, цепочки поставок… Далид сказал мне по секрету, что скорее всего, им разрешат остаться – если будут себя прилично вести. Такова была последняя воля Петроса… Ну а кроме этого, Кайру, все спокойно. В лесах отловили пару сумасшедших арахнидов с насмерть перепуганными всадниками. Винтокрылы все испарились… жаль, не доведется больше на них покататься.

- Ничего, - сказала Рита. – То, что стоит создавать – мы создадим заново. Но думаю, нам не нужно в точности воспроизводить все изобретения Саелина. По крайней мере те, что он использовал, чтобы убивать людей.

- Что это было? На вершине башни? – спросил Вигго. Видно было, что все это время он сгорал от нетерпения, желая задать именно этот вопрос. – Куда они делись, все трое?

- Больше никаких путешествий во времени, Вигго, - слабо улыбнулся Кайру. – Больше никаких парадоксов. Саелин и Гектор родятся спустя пятьсот лет, проживут долгую и счастливую жизнь в своем времени, и никогда не попадут в 1420 год. А может, даже и не родятся. Кто знает, из какого будущего они?

Вигго покачал головой; видно было, что он ни черта не понял.

- А Петрос?

- Петрос нарушил слишком много правил. Думаю, Вечные забрали его к себе.

- Вечные?

- Тогда, в святилище на острове Дариус… Там много чего произошло между нами, и мы решили с ним, что так будет лучше.

- Лучше, если он умрет? – недоверчиво спросил Вигго. – Что за чушь. Как будто я не знаю Петроса. Он цеплялся за жизнь и за свободу как репей, никогда не упускал своего шанса выйти целым из любой передряги…

- Он передал мне вчера письмо, - вспомнил Кайру. – Рита, оно было в моей рубашке во внутреннем кармане…

- Да, я видела его, - сказала Рита и подошла к столику у изголовья постели, на котором лежала одежда Кайру. Достала желтый конверт и протянула его. Кайру в полной тишине разорвал конверт и вытащил оттуда сложенный листок бумаги, по которому шел быстрый летящий почерк Петроса.

Кайру, Рита, Вигго, Ремиз и Юффилис.

Прав был мудрец, сказавший, что в мире ничто не проходит бесследно.

Тридцать лет назад Эрик Саелин сказал бы, что мне неведомо слово «дружба». Возможно, так оно и было, но я надеюсь, что, если вы и не получили от меня настоящей дружбы, то я научился ей от вас.

Нам выпало жить в странные времена. На рубеже эпох, в тот самый период, где даже ясновидящие не могли разобраться, где каждый наш шаг мог дать миру надежду, или привести его к гибели. И я верю, что все мы – каждый по-своему – попытались что-то исправить, изменить будущее к лучшему. Это не всегда удавалось, но мы продолжали бороться за то, что считали правильным. Наши ценности не всегда совпадали. Но я уверен, что общими усилиями мы добились больше, чем каждый из нас мог бы поодиночке, и уж точно больше, чем если бы мы выбрали стоять в стороне и вовсе не вмешиваться в ход событий.

Я бы хотел, чтобы и после моей смерти вы жили, руководствуясь этим подходом.

Кайру, если ты читаешь это письмо – значит, ты выбрал путь опыта. Никогда не сомневайся в твоем выборе. Горентум открыл мне кое-что на той стороне: Элизиум наступит. Мы его не увидим, но за него стоило бороться. Он будет прекрасен, он будет очень похож на то, что мы видели тогда на склоне горы. Но есть одно условие, самое главное, о котором нельзя забывать. Это условие – все народы Лаугдейла должны научиться жить рядом друг с другом. Вы должны принять тех, кто отличается от вас. Этот путь будет долог и труден, но его возможно пройти – пусть Вечные подтвердят мои слова.

Я знаю, что вы пятеро устали. Но впереди еще очень много работы: у каждого из вас есть еще целая жизнь, которую вы можете потратить на то, чтобы Элизиум настал чуть раньше. У вас не будет второй попытки: перекрестки времен закрыты навсегда. От этого ваша жизнь, и та реальность, которую вы создаете, становится намного ценнее.

Перекрестки времен закрыты навсегда.

Кайру, я надеюсь, что ты будешь счастлив, потому что твоя любовь оказалась сильнее всего. Даже добра, каким его понимали древние ноктурны.

Рита, ты всегда была для меня как дочь. Надеюсь, тебе пригодится то немногое, чему я успел тебя научить. Спасибо, что помогала мне в самом начале.

Вигго и Ремиз, вы те, кто станет первой опорой в строительстве Актиды, Ваймара и Островов будущего. Ваша дружба – залог крепости союза кальдов, альвенов и ноктурнов.

Юффилис, спасибо, что был со мной все это время. Ты ни разу не усомнился в моей правоте, хотя я не раз посылал тебя ради нашего общего дела на верную смерть… Актиде нужны такие герои, как ты. Я верю, что ты, Далид и Хьюго – вы справитесь и закончите то, что много лет назад начал я. Главное – привлеки на свою сторону Валену. Если Эллиар будет воспитан правильно, то, став взрослым, он не потребует вернуть ему корону.

Не стоит вспоминать меня, я не заслужил этого.

Все, что осталось от моего состояния, я завещаю вам. Эшли знает, на каких счетах хранится золото. Попрощайтесь с ней за меня.

Горациус Петрос

Наступила тишина.

- Это… все? – спросила Рита. Кайру кивнул.

- Нужно было дождаться, когда встретимся все вместе, разыщем Юфа, - сказал он. – Ну ладно. Мы ему еще прочитаем все это. Думаю, он огорчится больше всех.

- Когда доберемся до Майнора, а это будет еще ох как нескоро, - сказал Вигго. – А Петрос… Черт, все-таки жаль, что он не увидит, что получится у Юфа. Он ведь тридцать лет положил на это дело.

- Шестьдесят, - сказал Кайру, усмехнувшись. – Он сделал это дважды. Но знаете, может быть… Может быть, он сделал это со спокойной совестью. Вечные рассказали ему обо всем, что будет.

- А тебе? – спросила Рита.

- Я не стал спрашивать, - улыбнулся он. – Теперь это уже неважно. Теперь началась новая жизнь. И у нас будет еще очень много работы.

- Да уж, - вздохнула Рита. – Восстановить города, Бореайн, Петисту, Нальвин и Суррелл. Перевезти в столицу арсенал из Горной Крепости, а саму Крепость, наверное, придется оставить на прежнем месте, она еще может пригодиться во время войн…

- Надеюсь, войн больше не будет, - пробормотал Вигго. – Хватит с меня. Я, признаться, зверски хочу обратно в Ваймар. А Ремиз, думаю, поддержит меня в желании отправиться домой, на Острова.

- Что же теперь будет с Актидой? – задумчиво спросил Кайру. – Неужели Петрос и Юф были правы, и у них получится создать эту… как ее… республику?

Рита покачала головой:

- Это будет куда сложнее, чем воевать за нее. Им еще очень многому предстоит научиться. И не только им. Всем, кто сейчас оказался у власти. Потому что управлять государством так, как это столетиями делали короли – больше нельзя. Нужно все делать по-другому, и в первую очередь нужно договориться… Между собой, но также и с кальдами… ноктурнами… Друидами, кентаврами, гоблинами, таласкианцами. Это тоже завещал Петрос.

- Ну, у нас это пока прекрасно получается, так, Ремиз? – хохотнул Вигго и взлохматил кудрявые волосы ноктурна, сидевшего рядом с ним. – Так что и у Юфа с Хьюго тоже получится… Но первым делом всем надо прийти в себя, и хорошенько отпраздновать! Так что Кайру, давай, долго не валяйся, пора ехать в Майнор. Там мы как следует покутим, забудем все это, как страшный сон, ну и я поеду к себе на север. Надо бы уже наконец проведать родителей, да и Гудрун, знаете ли, не будет вечно ждать, - он хитро подмигнул.

- Давай, давай, - смеясь, сказал Кайру. – На свадьбу-то позовешь?

- Глупый вопрос! Конечно! Куда ж я без вас! После всего, что мы прошли!

Кайру усмехнулся.

- А как там остальные? – спросил он, обращаясь к Рите. – Эшли, Нортон, Анзеррат… Вы их уже видели?

- Анзеррата не видела, но, думаю, мы его обязательно найдем, - сказала Рита. – Нужно будет ехать в Майнор всем вместе, всем, кто участвовал в этой истории с Озером Актиды и Октарусом… Эшли с Роджером остались в столице. Нортон здесь, в лагере. Я могу отыскать его.

- Не надо пока... – Кайру зевнул.

- Ну, мы пойдем! – Вигго поднялся. – Надо еще столько всего сделать… Далид нас уже напряг, мы там помогаем собирать обратно повозки с оружием и боеприпасами. Ты есть-то хочешь? Тут отличные повара, они тебя накормят по высшему разряду.

- Потом, - сказал Кайру. – Рита… Посиди со мной немного, ладно?

- Идем, - сказал Вигго, схватил за руку Ремиза и вместе с ним выбежал из палатки. Рита снова присела на табурет рядом с Кайру.

- Прости меня, - повторил Кайру, едва они остались вдвоем и наступила тишина. – Петрос сказал, что я должен… И я, черт возьми, тогда совсем перестал понимать, что правильно, а что нет. И я боялся за тебя… Я правда хотел, так хотел провести последние дни с тобой – потому что Петрос сказал, что на острове я умру, понимаешь? И в то же время я думал, что если мы расстанемся, то мне будет проще. Но это было ни черта не просто.

- Мы все умрем в одиночестве, - тихо ответила Рита. – Но мы можем быть вместе до последней секунды. И я ни на секунду не поверила тебе. Я знала, что ты не пошел бы на это, если бы не было крайней необходимости… Но я всегда знала, что ты вернешься. Я знала это и верила в это всегда, когда мы с боями шли через всю Актиду на юг, когда вокруг меня свистели пули и звенели мечи… Единственное, чего я по-настоящему боялась – что мы так и не найдем друг друга в этом огне и не сможем встретиться.

- Да, - прошептал Кайру. – И поэтому я, наверное, все равно не смог бы сесть в ту лодку. И Петрос тоже понял это и понял, почему. А у него получилось. Ему нечего было терять, он был абсолютно свободен… И я должен быть благодарен за это тебе до конца жизни, - тихо добавил он.

Ему в голову пришла еще одна мысль, но он не стал говорить ее Рите. Быть может, их встреча в Петисте тоже не была случайной? И Петрос уже тогда знал, что настанет день, и Кайру потеряет все, кроме Риты?

- Горентум сказал там, на берегу Туманного Моря, - проговорил Кайру, - что я могу выбрать… Я могу отменить все это, все, что случилось. История началась бы с того момента, как люди обрели машину времени – только уже без нее. И это время бы тоже настало, и мы оба были бы в нем, но, возможно, мы не знали бы ничего друг о друге… Я долго думал, может быть, это было бы правильнее? Но я и представить себе не мог, даже в иной реальности, которой никогда не случилось, что я не встречу тебя.

- Может, на самом деле та реальность тоже случилась. – Она улыбнулась. – Может, все они случились. Просто мы оказались в этой. Кто узнает теперь? А может, эта реальность уже существует только в нашем воображении, и исчезнет, когда мы умрем?

- Может и так. Но пока мы живы, мы все еще можем что-то изменить. Уже не в прошлом, но в будущем. Как завещал Петрос.

Рита вздохнула.

- Я сейчас тоже подумала о Петросе, - помедлив, сказала она. – Выходит, все это время он одновременно был с нами честен и обманывал нас. Обманывал потому, что стал уже совсем другим, и предпочитал, чтобы мы вообще не понимали его действия, нежели понимали их неправильно… Он смертельно боялся, что станет для нас плохим.

- Да. – Кайру вздохнул. – Но что значит плохой или хороший? Там, в Первом Храме, я и самого себя считал плохим – я себя ненавидел. А Петрос… Он совершил много того, что мы назвали бы злом. И он также совершил достаточно того, за что столетия спустя его будут вспоминать добром. Наверное… наверное, мы все совершаем ошибки. Самое важное, чтобы мы признавали их и пытались искупить, правда? И Петрос свои искупил. Во время этой войны… он делал все, чтобы спасти нас и помочь нам. И это благодаря ему мы сейчас вместе. Он совершил последний геройский поступок в своей жизни ради нас с тобой, Рита. Если бы не он, мы бы ни за что не узнали, какое это счастье – быть снова вдвоем.

Она молчала.

- И война закончилась, - сказал Кайру после долгой паузы, глядя на нее и чувствуя, что мысли вновь начинают путаться, а сердце вдруг разгоняется и колотит о грудную клетку чаще и чаще, но это чувство было настолько приятным, что ему невозможно было противиться. – Рита…

Он замолк, откинулся на подушки. Чувствовал, как губы сами расползаются в счастливой улыбке.

- Может, Нортона позвать? – тихо спросила Рита. – Они все очень хотят тебя видеть.

- Нет, - сказал Кайру. – Голова болит. Вечером. И Нортон и Эшли – все вечером.

Снаружи доносились оживленные голоса.

- Народ чествует Далида и Хьюго, - задумчиво сказала Рита. – А когда мы вернемся в Майнор, самым главным человеком в Актиде станет Юф Лайнтер… Знаешь, о нашей четверке никто даже и не вспомнил.

- Оно и к лучшему, - пробормотал Кайру.

- Когда я видела Юфа в последний раз… это было под Майнором, в военном лагере, - продолжала Рита, - он сказал мне… я очень хорошо запомнила его слова. Он сказал, дескать, несправедливо все, что происходит в истории. Это ты больше всех сделал наравне с Петросом, и если бы не вы, настоящей победы никто бы не добился. Истинные герои этой войны – это вы вдвоем, а никто даже не знает, кто ты такой и через что тебе пришлось пройти. Он так возмущался…

Кайру рассмеялся.

- Передай ему… Передай ему, что у меня есть друг. Самый лучший из моих друзей, человек, которого я знаю с самого детства, знаю так хорошо, как он, наверно, сам себя не знает. И этот мой друг однажды сказал: каждый может быть героем, но совсем необязательно об этом орать на всех углах. Достаточно просто верить в то, что твой путь - правильный. Если ты и правда герой, то люди скажут тебе об этом сами.

Теперь рассмеялась Рита:

- Да, это же было так давно… Сам ему передашь. Как только мы вернемся в Майнор…

Она замолчала и смотрела на него, улыбаясь. А он уже готов был провалиться в сон, но нужно было спросить еще кое-что, что-то очень важное, для чего позже не будет времени.

- Рита, - сказал он, чувствуя, что снова задыхается от волнения, как когда-то на закате, на берегу теплого Западного Океана, когда они вдвоем слушали плеск волн. – После того, как я… выберусь отсюда и буду здоров… когда мы вернемся в Майнор… и Юф с Далидом и Хьюго отстроят Актиду, и у нас будет окошко, свободное от работы… ты ведь выйдешь за меня замуж?

Он увидел ее огромные зеленые глаза, заслонившие свет. Она не то всхлипнула, не то рассмеялась вымученно и облегченно и поцеловала его. А потом приподнялась, и он вдруг увидел то, чего не замечал ранее: округлость ее живота под робой сестры милосердия.

- Обязательно. Ведь во мне уже есть маленькая частичка тебя.

- О боги… Я люблю тебя, - пробормотал Кайру, чувствуя, как сердце пускается вскачь. – Рита, ты даже представить не можешь, как я сильно тебя люблю… Теперь-то все будет хорошо.

***

Когда он заснул, Рита так и осталась сидеть, замерев, затаив дыхание у его постели, боясь спугнуть огромное счастье, переполнявшее ее и не дававшее дышать, счастье, от которого хотелось смеяться и петь, и слезы наворачивались на глаза, и было так легко, как она чувствовала себя в последний раз очень давно, когда она была маленькой девочкой и отец носил ее на руках…

Было слышно, как снаружи переговариваются санитары, изредка стонут раненые, командиры покрикивают на подчиненных, но и эти звуки постепенно затухали и смазывались в сознании, которое все еще отказывалось верить. Война закончилась. Войны больше не будет. Не будет битв, не будет льющейся вокруг крови и умирающих людей… А еще – вместе с войной закончилось и это бесконечное путешествие. Все. Они остались одни.

Они были молоды, и перед ними расстилалось новое, неизведанное, наполненное красками и событиями будущее. Оно было огромным, таким огромным, что не хватало сил, не хватало воображения и измученного ума, чтобы объять хотя бы малую его часть, потому что горизонт был невообразимо далек и края таяли в тумане… И от невозможности охватить его, невозможности понять, куда идти теперь и как сделать первый шаг, если до сих пор ты всю жизнь шел на ощупь, Рита горько зарыдала.

Они были слепыми – теперь им открыли глаза. Они никогда не умели и не хотели думать о том, что будет, что такое жизнь, и как прожить ее до конца, они всегда видели только серый и сумрачный день, да еще цель, что тусклым маяком пробивалась сквозь туман, и к этой цели они ползли как могли. А когда она оказалась достигнута, отчаяние и неподъемный груз нового мира навалились на них, раздавили своей тяжестью, пригибая к земле и заставляя мгновенно выбирать свои пути из сотен раскинувшихся перед ними дорог.

Мир, который всегда умещался в спальном мешке, в костре под ночным небом и дороге, ведущей в никуда, вдруг стал огромным и необъятным… Но они остались прежними. Дети, искалеченные войной навсегда, морально и физически, обреченные до самой могилы нести глубоко в душе эту память тяжкой ношей, обреченные быть не такими, как те, кто не знал этого ужаса. Прошедшие больше всех. Усталые и больше не способные отдыхать.

Рита плакала, сотрясаясь в конвульсиях, всхлипывая и сдерживая рвущийся наружу стон, слезы текли между пальцами и падали на пол госпиталя. Страх душил и не давал покоя, и никто не мог бы сейчас успокоить ее, ибо она и сама не смогла бы никому объяснить, что мучает ее… Но дыхание спящего Кайру придало ей сил. Рита любила его. Любила безумно, до дрожи на кончиках пальцев, до слепоты, до готовности сделать все, лишь бы никогда больше не потерять его…

Жизнь и целый мир принадлежали ей, хотя она еще и сама об этом не догадывалась.

- Все будет хорошо, - шепнула она сквозь слезы.

Кайру не слышал. Он спал. Крепко и спокойно.

Эпилог. Другая сторона

Над городом реяли флаги.

Солнце сияло из голубого неба, и теплый сентябрьский ветерок ласкал лицо. Над белыми башнями Майнора этот же ветерок развернул полотнища, словно желая показать всему миру знамя новой республики во всей его красе. Генерал Кайру Кенаи сощурился, наблюдая за тем, как уголки ткани ритмично взлетают и опускаются, словно в причудливом танце. Не может быть, чтобы здесь, внизу, на площади, ветер был таким легким, а наверху — настолько сильным, подумал он и усмехнулся. Наверняка, маги постарались, чтобы зрелище лучше запомнилось простому люду.

Он перевел свой взгляд в сторону, улыбнулся и отсалютовал толпе, сидящей на трибунах. Тысячи человек отозвались восторженным ревом и рукоплесканием. Они собрались здесь, на торжественном параде, посвященном революции, чтобы отпраздновать конец королевства и начало республики. Многие из них знали его в лицо. Он был для них героем. В сверкающих доспехах и алом плаще он медленно и величаво ехал на своем коне через площадь, а за ним, нога в ногу, шагал его взвод. Те, кто героически дрались с отрядами монархистов ради светлого будущего их страны.

Победа далась им тяжелой ценой. Многие его друзья и однополчане остались навсегда лежать на поле боя. На несколько лет, прошедших с момента гибели короля, Актида утонула в крови.

Но все это было неизбежно, ибо вело сюда, к тому моменту, когда ад остался позади, и настало будущее.

Он искал в толпе знакомые лица, и вскоре нашел их. Отец и брат улыбались ему с верхних трибун и махали руками. Рядом с ними стоял его старый друг, Юффилис Лайнтер. В центре, на почетном кресле, восседал Горациус Петрос. Их взгляды встретились, и профессор, архитектор революции и ее вдохновитель, едва заметно кивнул. Рядом с Петросом сидели послы Ваймара и Рикутиама. Кайру встречался с ними до парада и решил, что оба они отличные парни, и с ними будет приятно работать. Послов звали Вигго и Ремиз.

Кайру перевел взгляд в сторону.

Его внимание привлекла четверка людей, которых он ни разу не видел прежде. Седой высокий мужчина в очках и мантии ученого. Женщина средних лет, явно его дочь. Рядом с ней — мужчина с огненно-рыжими волосами и зелеными глазами. Между ними стояла девушка, примерно одного возраста с Кайру, такая же рыжая, веснушчатая и зеленоглазая, как ее отец. Ее волосы были завязаны сзади в конский хвост. Девушка, не отрываясь, смотрела на него. Она улыбалась сдержанно, но ее глаза лучились весельем.

Ее лицо показалось Кайру смутно знакомым.

Конец