Перекресток Времен. Книга 6. Элизиум

Глава 6.1. Светлые умы - 1

Молодой человек закурил, откинулся в кресле, с удовольствием утопая в его мягкой бархатной обивке, вдохнул дым и удовлетворенно обвел взглядом комнату вокруг себя. Эта каморка, пусть она и была последней лачугой по сравнению с его родовым гнездом, все же нравилась ему. Она наводила на многие мысли, которые он любил обдумывать наедине с собой и своей трубкой. Например, на мысль о том, что доходы Астернийской Академии наук увеличиваются, и она позволяет себе дорогую мебель работы известных мастеров позапрошлого века. О том, что, раз уж их содержат в лучших комнатах, – значит, с ними связывают далеко идущие планы и рассчитывают, что именно они совершат научное открытие, которого Актида ждет уже давно. Наконец, о том, что жизнь удалась: вокруг роскошь, деньги и толпы молодых аспирантов, жаждущих лекции от светил науки, а чего еще можно ожидать честолюбивому и талантливому чародею, в тридцать пять лет уже имеющему статус высшего магистра, кроме богатства и славы?

Только одного. Вновь броситься в самую опасную авантюру, пока позволяют годы, исследовать то, что не решался никто ранее и прославиться на весь мир, открыв нечто невероятное.

Молодой человек вздохнул. Вспомнил все, чего стоил ему этот миг блаженства. Долгие переговоры. Долгие поездки по стране. Гениальные идеи, которые не срабатывали. Идеальные договоры, которые так и не были подписаны. В принципе, он и сейчас не был уверен на сто процентов, что все пройдет удачно и его не выгонят из Академии Наук взашей.

Однако об ином раскладе он предпочитал и не думать. Слишком близка была цель на этот раз, чтобы опять оказаться в дураках.

Напольные часы в золотом футляре отбили десять утра. Молодой человек выпустил клуб дыма, аккуратно положил трубку на стол, налил себе бокал вина и отхлебнул, чтобы успокоиться. Чем дольше длилось ожидание в этой комнатке, тем яснее он ощущал, что просто не сможет перенести, если им вновь откажут в средствах. Им, прославленным ученым, уже защитившим столько работ, прочитавшим столько лекций, побывавшим в стольких экспедициях!

Интересно, почему большинство ученых в Академии Наук – такие слепые болваны?

Нет, на этот раз все должно сработать. Обязано сработать. Они уже наняли проводника для путешествия на север, уже договорились с фирмами о покупке снаряжения и провианта, уже обшарили архивы библиотек в поисках специальной литературы и карт. Оставалось лишь прийти в банк и поставить витиеватую роспись напротив чека. Естественно, после того, как банкиры проверят платежеспособность клиентов.

Отец… Трубка дрогнула в бледных тонких руках, пепел просыпался на пол. Он не мог вспоминать имя своего отца без ненависти, хотя своими первыми успехами был обязан лишь ему. И его деньгам. Молодой человек не задумывался об этом, но от отца ему достался еще и холодный, трезвый, быстрый, живой ум, математическое мышление, наглость, упрямство и решительность – те качества, без которых он не смог бы пробиться туда, где он находился. Ну и – способность затаить обиду глубоко в себе, чтобы неожиданно нанести удар и напомнить обидчику о себе спустя много лет. Но в то время молодой человек не слишком четко представлял себе эту черту своего характера.

Его мозг работал над другой проблемой, а если мозг этого человека брался за какую-либо проблему, он ее решал. Любой ценой.

Проверить маршруты. Свериться еще раз с архивом в Храме Торнира, посетить друидов и расспросить их шаманов. Исследовать развалины эпохи древних ноктурнов. В общем – трудиться, не покладая рук.

Стоп, стоп… Надо быть холодным и собранным. Надо сосредоточиться. Любая спешка может привести к провалу.

Самое важное сейчас – окружить себя надежными людьми.

Топот ног. Неужели Эрик? Уже?.. Так быстро?

Не может быть.

Дверь распахивается. На пороге – мужчина лет сорока, худощавый, высокий, сухой, с бледным, болезненным лицом, взлохмаченными темными волосами, слегка горбатым носом и в своем неизменном пенсне. За этими тонкими стеклами – в обрамлении темных кругов оранжевые пронзительные глаза. Он, как всегда, кутается в черный модный камзол; в руке – бумаги; выражение лица торжествующее…

– Ну что? – Чудом ему удается сохранить спокойствие и не просыпать пепел; он аккуратно откладывает трубку и наполняет бокал вином. – Говори. Не тяни же!

– Они согласны! – торжествующе орет мужчина с порога и бросается к другу. – Согласны! Петрос, они согласны! Они дадут нам деньги, они оплатят все! Ты не поверишь, они даже не стали торговаться, у них чуть глаза на лоб не вылезли от радости, когда я им сказал, что мы займемся перекрестками времен! Они были так рады, что почти не слушали, пока я объяснял им наши цели и на что пойдут деньги, и этот жирный хмырь, Акептрис, который в прошлый раз так подозрительно на меня смотрел и отказал нам в деньгах, улыбался и говорил, что наконец-то мы занялись полезным делом, подобающим нашему статусу!.. Они…

– Спокойно, не трещи. – Вино вновь льется, шипит, пенится, наполняя бокал. – Голосовали?

– Ну конечно, все-таки дело да и сумма – серьезные. Все тринадцать членов Верховного Совета.

– Кто был против?

– А-а, да всего три человека. Да ладно, я так не вспомню, я же видел, что большинство рук – за!

– Саелин, не морочь мне голову. Я должен знать, кто в этом Совете – мои враги. Чтобы потом, когда я займу кресло Архимага, скинуть их с постов первыми.

– Ну хорошо, хорошо, сейчас я вспомню. А! Во-первых Карелла дель Эльс, ну ты ее знаешь – она заботится о казне и давно уже точит на нас зуб за то, что мы бессовестно пользуемся деньгами Академии.

– Она помнит все кроме того, что больше половины денег в казне – это сбережения моего папаши. Забыла, как щедро он одаривал их взятками, чтобы я получил достойное образование. Кто еще?

– Маголиант Одоре – библиотечная крыса, никогда его не любил… Всячески пытался нам препятствовать. Главным образом из-за Вергилия. Они ведут проект, а теперь Вергилий уезжает с нами, и Одоре вновь остается в одиночестве. Но Вергилия я тоже могу понять – съездить в Ваймар и подышать свежим воздухом для него важнее, чем сидеть за фолиантами и пытаться выяснить, где же зарыл свой клад легендарный Зарнибал, хоть я и не спорю, что этот клад имеет огромную историческую ценность.

– Ладно. Я даже догадываюсь кто был третий.

– Конечно. Не можешь не догадаться. Роменфорд.

– Надо быть с ним настороже. Это опасный субъект и, между прочим, метит на пост Архимага. У него куча связей в правительстве и шансов занять эту должность не меньше чем у меня…

– Знаю, знаю. А еще он, кажется, единственный не поверил, что мы собираемся исследовать перекрестки времен. И единственный предложил приставить к нам своего человека, чтобы он докладывал начальству о наших действиях. Естественно, никто не воспринял его всерьез, но я не сомневаюсь, что он от этой затеи не откажется. Надо быть крайне осторожными. И он, кстати, подозревает, какова истинная цель наших поисков. Я уверен в этом.

– Можешь не объяснять, – Петрос махнул рукой. – Ничего, что-нибудь придумаем. Главное-то уже сделано! Саелин, вот бокал – выпьем же за наш успех и за успех нашего дела!

– За успех! – с чувством произнес Саелин, осушая бокал. – Ах! Черт, отличное вино! Ну, друг, давай обнимемся. Я обожаю этот мир и всех вокруг меня, даже этого ублюдка Роменфорда.

– Давай… Тише, спокойнее, у стен могут быть уши, и тогда – плакали наши денежки… Друг. Эрик. Черт возьми, я рад, что могу разделить с тобой эту радость. Это самый великий день в нашей жизни. Самый.

***

– Куда мы идем? – Саелин зевнул; он терпеть не мог собраний с участием чародеев и ученых. – Знаешь, мне это порядком надоело. Это уже третья речь, которую я вынужден буду толкнуть с тех пор как газеты напечатали об официальном начале экспедиции, несмотря на то, что мы даже не утвердили маршрут! Но нет, о наших похождениях уже знает вся Актида, и мы должны выдумывать подробности о путешествии, которых и сами не знаем!

– Не бойся, – спокойно и уверенно сказал Петрос. – Выкрутимся. Ты же меня знаешь, я сумею ответить на их вопросы. Главное – это легенда, а ее мы выдумывали вдвоем и решили, что она безупречна.

– Главное – не сболтни лишнего. Все как мы договорились, правда?

– Саелин. – В голосе Петроса скользнуло презрение. – Никто не заинтересован в том, чтобы сохранить нашу тайну больше, чем я. Я не проболтаюсь. И ты держи язык за зубами.

– Я тебе доверяю, не переживай… И знаешь, именно поэтому я хотел бы еще раз сказать… Мне не нравится, что ты позвал в экспедицию Эшли.

– Бог мой, Саелин, не начинай опять…

– Петрос, это непрофессионально. Сплетни гуляют вокруг, в кулуарах то и дело упоминают о том, что у вас была интрижка до экспедиции на Плато Креста. И она… Ну на кой черт она нам там? Я боюсь, Петрос, что это отвлечет тебя от дела.

– Саелин, нам дали деньги только при условии, что с нами пойдут еще двое академиков, – раздраженно напомнил Петрос. – Скажи спасибо, что мне удалось привлечь Эшли, потому что ее мы хотя бы знаем. Она будет откровенна со мной, даю тебе слово. А вот этот Нубел… Выскочка и лизоблюд, и у него ни одной оригинальной идеи, все идеи копирует подчистую, у него даже стиль в статьях похож на мой. И что я мог сделать, если его предложил Архимаг? Ты хотел бы, чтобы с нами ехали два Нубела? У них еще найдется таких, полная Академия…

– Тихо, мы почти пришли. Ничего себе, едрена вошь! Сколько народу!

В небольшой келье, напрямую связанной с легендарной Трибуной, в центре которой лишь пять лет назад была проделана огромная трещина и развернулась грандиозная битва двоих волшебников (Петрос лично присутствовал при этом событии), собрались все люди, так или иначе имеющие отношение к экспедиции. За алым занавесом доносилось гудение толпы, одобрительно приветствующей очередного оратора, а люди в келье нервно перелистывали тексты докладов. Несколько человек тотчас вскочили при виде Петроса и Саелина, бросившись к ним навстречу.

– Петрос! Саелин! Наконец-то!

– Нубел, какая честь, давно мечтал поработать с вами, – фальшиво улыбаясь, сказал Петрос, пожимая руку профессора. – Как дела? Готовы к плодотворной работе?

– Более чем! И это тоже честь для меня – наконец-то отправиться в экспедицию с таким заслуженным профессионалом, как вы!

– Вы никогда прежде не бывали в экспедициях, не так ли, Нубел?

– Нет, профессор Петрос, я до сих пор всю жизнь занимался кабинетной работой, музеи, библиотеки, архивы… Надеюсь, что я смогу быть полезен. Я рассматриваю эту задачу как возможность получить бесценный опыт. Огромное вас спасибо за то, что согласились меня принять.

– Пожалуйста, пожалуйста... Здравствуй, Вергилий, – улыбнулся Петрос, пожимая руку другому ученому, седовласому ноктурну в бархатной пурпурной мантии. – Как карты?

– Почти готовы. Я запросил Майнорский архив насчет схемы южного отрога Дерельзского хребта и историческую сводку. Кажется, в том районе еще ни разу не проводили раскопки, только один источник – отрывок из летописи ваймарского монастыря, датируемый пятьсот девяносто четвертым годом до новой эпохи, упоминает о том, что в тех краях располагалось несколько деревень и стоял небольшой храм. Это уже зацепка, большинство храмов построили на месте перекрестков времен. Ты должен быть благодарен мне за эту информацию, Петрос, я несколько дней копался в манускриптах, чтобы отыскать ее!

– Моя благодарность не знает предела, Вергилий. Я рад, что такой незаменимый помощник как ты, едет с нами в Ваймар… О! Кого я вижу! – И Петрос подскочил к девушке – строго говоря, уже даме – в простом строгом синем платье с кружевными манжетами, без всяких вырезов и декольте. Девушка была невысокой, хрупкой, курносой, с миловидным личиком, которое нуждалось лишь в самом минимуме косметики, с большими серыми смеющимися глазами и ровно уложенными в красивую прическу светлыми волосами. Она жемчужно засмеялась, без стеснения показывая белые ровные зубы, встала и даже позволила обоим мужчинам поцеловать руку с большим обручальным кольцом. – Эшли! Сама Эшли Нилдер!

– Профессор Петрос, – улыбнулась ему Эшли, вновь садясь на место; ученые тотчас расположились рядом в больших алых креслах. – Профессор Саелин, очень рада видеть здесь вас обоих. Я надеюсь, мне не придется отдуваться в одиночку во время аудиенции, потому что в истории я не смыслю ровным счетом ничего?

– Тебе, Эшли, надо будет только улыбаться столь же очаровательно, как и сейчас, – буркнул Саелин. – Зрители будут в экстазе, им будет все равно, что там мы пытаемся донести до их разума. Еще бы, великая героиня, самая известная девушка в королевстве вышла на трибуну и даже сказала поклонникам пару слов…

– Где же Роджер? – поинтересовался Петрос, откидываясь на подушки. – Неужели решился оставить свою очаровательную жену в мужском обществе, не опасаясь, что мы по очереди попытаемся завести с ней маленький флирт? Кстати, Эшли, поздравляю со свадьбой, и прости, что не смог приехать. Сама видишь, тут кипит работа, горят сроки…

– Ничего, профессор, – сказала Эшли все с той же легкой улыбкой. – Я все прекрасно понимаю. Роджер, к сожалению, не смог приехать сюда, но он был не против того, чтобы я к вам присоединилась. Знаете ли, мы очень любим друг друга, и полностью доверяем друг другу.

– В чем-то я ему не завидую, – заметил Вергилий. Остальные ученые сдержанно засмеялись. – Нет, серьезно, есть свои минусы в том, что твоя жена – самый знаменитый алхимик в мире. А еще – самый молодой и самый красивый. Несомненно. – Он поднял фужер, как бы показывая, что пьет за Эшли, и намочил усы в красном сухом суррельском. Тост был встречен аплодисментами, Эшли, улыбаясь и небрежно поправляя прическу, раскланялась.

– Специально для вас, – как бы между прочим добавила она, – уже заказан комплект бесплатных эликсиров из Оккультума Гильдии Магов. Среди них – пятьдесят бутылок эликсира Исследования. Думаю – да что там, почти уверена в этом – он нам пригодится. Считайте это моим подарком…

– Эшли, ты сама огромный подарок для всех нас, – сказал Нубел. – И это мы должны благодарить тебя за то, что ты согласилась ехать с нами.

– О, ничего особенного! Просто мне хочется повидать мир. Я объехала всю Актиду за эти пять лет, пора бы добраться и до Ваймара.

– Правильно. Нужно брать от жизни все, пока есть возможность, – Петрос хлопнул ее по плечу, и в этот момент один из слуг заглянул в комнатку и прошипел:

– Господа чародеи, пора… Ваша очередь говорить… Народ ждет…

– Точность – вежливость королей, – лениво сказал Саелин.

– А мы в чем-то даже выше королей, стало быть точность отходит на второй план, – не менее лениво отшутился Вергилий.

– Идем. – Петрос поднялся первый. – Мы же легенды, господа ученые. Негоже заставлять народ ожидать своих кумиров. Это нехорошо. Пора. Эти люди должны знать, как мы собираемся исследовать перекрестки времен…

Глава 6.2. Светлые умы - 2

– …как мы собираемся исследовать перекрестки времен, – в двенадцатый раз повторил Петрос и тяжко вздохнул. После нескольких лекций было шесть интервью для газетенок вроде «Современной науки», потом три консилиума в магистрате, где план ожидала еще более серьезная проверка на достоверность. Но Петрос и Саелин постарались на славу, описав все так, как они и стали бы поступать, если бы их целью действительно было изучение перекрестков времен. Теперь идея должна была выдержать самую жесткую критику – они отчитывались для Высшего Капитула Академии во главе с архимагом. – Наша идея состоит в том, что мы, взяв за основу рукописи древних ноктурнов, досконально изучим местность, где в разные временные промежутки были отмечены «перекрестки» и попытаемся выявить связь между современным явлением и тем, что потрясло Лаугдейл две тысячи лет назад. Наша наука, увы, пока слишком слаба, однако мы можем воспользоваться идеями наших предшественников. Основной зацепкой стали раскопки библиотеки времен поздних древних ноктурнов, оставленной в Лаугдейле во время конкисты и обнаруженной неподалеку от храма Торнира в Дерельзфьорде. Там находится целое собрание трудов, которые можно связать с темой «перекрестков времен».

– Петрос, вы понимаете, что эту библиотеку следует немедленно сделать собственностью Гильдии Магов, а манускрипты телепортировать в архив Майнора? – Архимаг очнулся от глубокой задумчивости, пробежался глазами по картам, разложенным на столе. – Это огромная ценность. Надеюсь, Ваймар не предъявит на нее прав?

– Я все устрою, – заверил Петрос. – Мой агент сохранит тайну до тех пор, пока мы не завершим экспедицию. Уверяю вас, эта библиотека будет перенесена в архивы Института в ближайшее время.

– Я ошибаюсь, или в интервью и во время лекций вы давали… несколько… иную информацию о системе исследований, – лениво поинтересовался Роменфорд. Петрос исподлобья взглянул на этого высоколобого, черноволосого, с гладкими бакенбардами и чисто выбритым подбородком чародея. Они с Петросом враждовали издавна, оба метили на высокие посты в Академии, оба делали великие открытия, оба интересовались политикой и регулярно пытались друг другу насолить, чтобы обойти соперника.

– Вы правы, – не церемонясь ответил Петрос. Ответ на этот вопрос был уже заготовлен. – Как вы понимаете, есть достаточно веские причины… чтобы некоторая информация не вышла из стен этого кабинета. Такая, например, как сотрудничество с ноктурнами и использование их исследований. На волне расизма, который вновь просыпается в Актиде, сообщение о таких исследованиях могло бы вызвать неверные суждения. Вы-то, господа, понимаете, что в науке цель оправдывает любые средства, а вот студентам и репортерам этого лучше не знать.

– Верно, – после недолгой паузы признал архимаг. – Знаете, Петрос, я даю вам полную свободу действий, но жду результата. Хорошего результата. Все-таки вы – первый в этом мире, кто осмелился работать со временем. Значит так. Оставьте доклад о начале экспедиции в Гильдии Магов Вайрада, следующий – в храме Торнира; насколько я понимаю, позже у вас не будет возможности оставлять для нас отчеты. Но я надеюсь на ваш профессионализм. Вы уже неоднократно доказали свою верность Академии и Гильдии и способность находить оригинальное решение самых сложных проблем. Именно поэтому я рад получить это дело вам как профессионалу и, надеюсь, это исследование доставит вам такое же удовольствие, как и все ваши предыдущие работы. Удачи, Петрос. Да, рапорт оставьте здесь, с вашим маршрутом я ознакомлюсь позднее. Копии чеков? Да-да, оставьте, все это должно храниться здесь. До свидания и… удачи вам всем. Обязательно берегите госпожу Нилдер, она нам еще пригодится!

– Можете на нас положиться! – со смехом крикнул Саелин и захлопнул дверь.

– Что-то уж очень много себе позволяет этот Петрос, – неодобрительно заметил Роменфорд, когда они с чародеями остались наедине. Маголиант меланхолично перелистывал бумаги с подробным рапортом о планируемых работах. – Не стоило давать ему такую свободу действий. Экспедиция практически выходит из-под нашего контроля. Мы вложили деньги в весьма сомнительное мероприятие…

– Роменфорд, а может, вы сами пойдете и исследуете эти перекрестки? – не выдержал Маголиант, отрываясь от свитков. – Они делают дело, на которое никто из нас не мог решиться вот уже несколько лет, и это – упрек исключительно в нашу сторону. А Петрос никогда еще нас не подводил. Да, он замечен в сомнительных политических связях. Да, он обожает плести интриги, но никогда не делает ничего во вред Академии и Гильдии. Это профессионал, который выше всех подозрений. Он – фигура, вполне достойная доверия, он равен нам и мог бы уже уйти из-под нашего контроля, но остается верен Академии. Саелин? Странный субъект, но, несомненно, гений – взять хотя бы его работы по биоинженерии, по алхимическим структурам в металлургии, о системах массовых телепортов и так далее. Петрос весьма разумно выбирает друзей. Вергилий – ну что ж, личность еще не вполне раскрытая, но, несомненно, одаренная. И отлично знает теорию времени, умеет анализировать факты, обладает логическим мышлением. Эшли – авантюристка, но гениальная девушка, мы не можем ей перечить, она станет достоянием нашей Академии, и мы сможем гордиться тем, что великая профессор Нилдер обучалась у нас. Нубел – мы все его знаем, и уж его-то не можем обвинять в действиях против Академии. А за любые другие действия мы карать не вправе.

– И все-таки мне это кажется подозрительным, – не утерпел Роменфорд. – Особенно эта странная троица… Петрос, Саелин и Вергилий. Один – заносчивый и дерзкий тип, который все пытается сделать по-своему. Два других… Откуда они вообще взялись? Почему они начали работать вместе? И знаете, это совсем не похоже на Петроса – брать с собой коллег. Он славится тем, что предпочитает работать в одиночку.

– Не вижу противоречия, – сказал архимаг. – Саелин работал до сих пор с магией и технологией, думаю, Петрос привлек его для технических консультаций. Вергилий – известный специалист по магии времени. Все звучит вполне логично. И послушайте, не зря же мы внедрили в состав своего человека. В ближайшие несколько месяцев мы будем получать подробные отчеты о ведении работ в Ваймаре. После завершения экспедиции мы получим четкий и полный рапорт, в котором будет описано все, вплоть до того, в каком часу кто ходил по нужде… Если понадобится, и если я сочту ваши обвинения достаточно серьезными, Роменфорд, обещаю вам, что лично проверю всю информацию, которая будет содержаться в этом рапорте. Если хоть одна деталь не совпадет – Петрос будет допрошен. Вы успокоены?

– Не вполне, – буркнул Роменфорд.

– Дело ваше.

***

– Из Петисты едем в сторону Дерельзфьорда на встречу с Конрадом, – сказал Саелин, разворачивая на столе новую карту. – Он все еще работает над переводами, которые нам очень сильно помогут. Далее, мы исследуем этот район у подножия гор – здесь в прошлом было отмечено множество перекрестков…

– Ага. – Эшли наморщила лоб. – А потом… Регерлим?

– Вот именно, – с усмешкой сказал Петрос, присаживаясь рядом с ней. – Знаменитый жуткий лес Регерлим. Самое страшное место на свете, не считая Пустынных земель.

– Но зачем нам туда?

– Надо поговорить с друидами.

– Простите мое невежество… Но какая связь между друидами и перекрестками времен? – осторожно встрял Нубел.

– Никакой, Нубел. – Петрос с сожалением взглянул на него. – Но нам потребуется их покровительство, если мы хотим что-нибудь искать на Северо-Ваймарском хребте. Это их владения. Ничего не поделаешь: есть очевидная корреляция между плотностью перекрестков, описанных в тех местах, и священными местами ноктурнов. Мы намереваемся отыскать причины этой корреляции.

– Мы ведь все равно едем в Петисту через Майнор? – перебила Эшли, которой явно было скучно. – Зачем?

– Нужно кое-что проверить в Институте, – буркнул Петрос, разглядывая карту. – Мелочи, но они могут быть полезны. Кое-какие свидетельства из архива, не бог весть что, но я хочу их переписать и взять с собой, чтобы иметь под рукой как можно больше данных.

– Если мы остановимся в Институте, то я загляну в Оккультум. Даже удивительно, что мне можно там бывать!

– Будь осторожна со знаниями, которые ты оттуда выносишь, Эшли, – посоветовал Вергилий. – Это очень загадочное место…

– Знаю. Но я, черт меня подери, Эшли Нилдер. Итак, мы общаемся с друидами в Регерлиме. Дальше куда? Еще севернее?

– Боишься замерзнуть? К тому времени, как мы доберемся до Регерлима, в Ваймаре будет стоять жара.

– И ничего я не боюсь. Просто не пойму, зачем нам забираться так далеко, почти что на Дуанмар?

– Надо будет – и на Дуанмар залезем, – мрачно сказал Петрос. – Цель оправдывает средства. Но там, судя по некоторым косвенным источникам, расположено несколько весьма важных святилищ и руины древних ноктурнских крепостей. Вряд ли мы наткнемся на утерянное святилище Актоса, но шансы раскопать нечто интересное у нас есть.

– Я слышала, святилище Актоса находится неподалеку от Плато Креста, – лениво заметила Эшли.

– Ничего подобного, я был там и ничего не видел, – возмутился Нубел. – Но вот увидите, я его отыщу! Что это вам достаются все самые интересные открытия, я тоже хочу откопать какой-нибудь раритет!

– Все у тебя будет, Нубел. – Саелин похлопал его по плечу. – Только немножко позже, чем у нас с Петросом. Эшли вон вообще остается только пожинать лавры своего открытия, в то время как на ее банковском счете копятся миллионы.

– Мог бы и сам поискать записи Чеверуса об Эликсире Исследований, – кокетливо склонила голову на бок Эшли. – Кто же виноват, что я перехватила эту инициативу, добыла дневники алхимиков и заинтересовалась корнями Нибра? Вот и получила свое.

– Не ту науку ты выбрал, Нубел, – вздохнул Петрос. – Сейчас время такое, все большие гранты – у алхимиков. Историкам платят только тогда, когда они находят какой-нибудь давно утерянный клад. Но Эшли, не считай это увеселительной поездкой. Будешь заниматься алхимией все свободное время.

– Обязательно. Как же иначе? В картах и манускриптах я все равно ничего не смыслю. И на языке древних ноктурнов не знаю ни слова. Я бы вам помогла, но придется мне засесть за свои учебники и гербарии, и вместо супа варить на костерке зелья.

– Не понял… А кто же в таком случае будет варить суп? – спросил Саелин.

– Не знаю… Кто-нибудь, кто еще не выиграл главную премию Академии Наук, – усмехнулась Эшли.

– Отличная идея… Нубел, поздравляю тебя, ты назначен главным кашеваром Первой Дерельзской Экспедиции! – провозгласил Петрос. – Самая ответственная должность: все остальные в этой компании – такие важные шишки, что никто и пальцем о палец не ударит в бытовых делах. Мы скорее умрем с голоду, чем сами возьмемся за поварешку. Какое же счастье, что господин Архимаг спас нас всех, добавив в команду незаменимого сотрудника!

Все расхохотались. Нубел рассмеялся тоже, но покраснел.

– Саелин, можно тебя на минуту? – спросил Петрос, поднимаясь с места.

– Конечно, – тот нахмурился, и оба они вышли в коридор.

– Что с Гектором? – напрямую спросил Петрос, едва они оказались одни.

– Он едет, – буркнул Саелин. – Уже без вариантов. Провизия и снаряжение заказаны и на него. Знаешь… Мне кажется, лучше будет, если я лично буду присматривать за ним. Неизвестно, что может произойти за то время, пока мы будем отрезаны от цивилизации. Я не имею права так рисковать.

Петрос помолчал.

– Может, ты и прав, – сказал он наконец. – Но помни, я отговаривал тебя. И окончательное решение принял именно ты. Учти это.

– Учту, – спокойно ответил Саелин. – А теперь вернемся к нашим помощникам… которым мы не должны доверять. Странный альянс, ты не находишь?

***

– Когда мы едем?

Саелин тяжело вздохнул. Поднял голову, с болью взглянул на Гектора, сидящего на постели в ночной рубашке, со спутанными волосами, при неровном свете свечей. Апартаменты, которые им подарила Академия Наук, были погружены в ночную тишину, за окном звенели комары.

– Завтра.

– Уже?

– Решили, что откладывать не стоит. Надо начать как можно раньше. Надеюсь, ты собрал чемодан?

– Еще неделю назад… Актос, какой же ты забывчивый! Опять перебираешь свои записи?

– Не знаю как долго они мне понадобятся. Может быть, все закончится именно там, среди этих чертовых ноктурнских развалин. Мы найдем Октарус и отправимся назад.

– Я совершенно ничего не помню из того, что было там, – признался Гектор. – Для меня этот мир как родной. Слушай, может быть, мне правда остаться здесь?

– Ты подумал обо мне? – Саелин вскочил, ударил кулаком по столу. Гектор выдержал полный злобы взгляд его янтарных глаз не дрогнув. – Обо мне ты подумал? Я не могу разрываться между вами. Я люблю вас обоих. Твою маму и тебя. Ты приживешься там, я уверен. Тебе понравится мой мир… Гектор, пойми меня. Я слишком хорошо его помню. Я никогда не чувствовал себя здесь родным. Я хочу вернуться, и мне плевать, через что я должен буду пройти, чтобы попасть туда снова.

Они молчали. Пламя свечи трепетало, грозило слететь с тонкого алого фитилька и исчезнуть, отдаться на волю ветра.

– Я боюсь тебя, когда на тебя находит такое настроение, – холодно сказал Гектор. – Ладно. Я смирюсь. Я хочу идти с тобой.

– Спасибо, – прошептал Саелин, подходя к нему и обнимая его. Гектор молча прижался к его колючей щеке. – Ты увидишь… Ты меня поймешь.

– Ты хотя бы знаешь, как искать его? Этот Октарус?

– Петрос нам поможет. Я тоже кое-что понимаю.

– А ты уверен, что Петрос тебя не обманет?

– Если я не должен верить Петросу, – после паузы дрогнувшим голосом сказал Саелин, – то кому же я вообще могу верить?

– Мне.

– Этого недостаточно. Недостаточно, чтобы добраться до цели. Я вынужден ему верить, понимаешь? Верить и подчиняться. Но он поможет нам.

– Хотел бы я быть так же уверен, как и ты, отец. – Гектор зевнул, лег на подушку, накрылся одеялом. – Слушай… А расскажи мне еще раз про маму. Какая она была?

Саелин вздохнул. Отвернулся, глядя в темный угол комнаты и часто моргая. Глаза защипало. Там, в темном углу, притаилось нечто страшное, пугающее, готовое выбраться наружу и захватить Эрика Саелина в свои объятия. Бессонница. И память.

– Она была очень похожа на тебя…

Гектор Саелин засыпал.

Глава 6.3. Институт - 1

Провожать подводы с одеждой, палатками, топливом и едой вышло немного народу – чародеи высшего Капитула, архимаг и несколько ученых, также задействованных в работе над перекрестками времен. День был туманный и холодный, обычный мартовский день в Северной провинции. За белесой завесой даже не было видно кромку Заповедного Леса на западе, за полями. Пятеро ученых с несколькими проводниками намеревались обогнуть его с южной стороны и выйти к Бореайнскому тракту, который соединял Восточную провинцию и Майнор.

Роменфорда с ними не было, он неделей раньше уехал в Майнор по неотложным делам. С достопамятного утра, когда Совет принял решение спонсировать экспедицию, которая получила официальное название Первой Дерельзской, прошел месяц. Дела были улажены, усадьба Петроса поставлена на замок под охрану лучших боевых магов Северной Провинции, на кабинете в Академии появилась табличка: «Отсутствует, сроки неизвестны», а газеты напечатали о том, что экспедиция уже отправилась в Майнор, и вся грамотная Актида принялась с восторгом следить за тем, как академики решают загадку перекрестков времен.

Перед самым отправлением, будто на всякий случай, Архимаг подозвал к себе Петроса, Вергилия и Саелина, пожал им руки и вполголоса, с некоторой опаской сказал:

– Я рассчитываю на вас, господа академики… Учитывая, какую солидную сумму мы вложили в эту экспедицию, мы также ожидаем и соответствующего результата. Результата, который потрясет научный мир, результата, который вернет нам сполна эти пресловутые миллионы, инвестированные в столь сложное дело. Петрос, надеюсь, ты вырос с тех пор как грохнул половину казны в экспедицию на Плато Креста и не нашел там почти ничего. И надеюсь, что ты понимаешь: такие деньги надо отработать собственным горбом. Именно отработать, а не промотать все, гоняясь за бабкиными сказками и дедовскими легендами. Их не существует. Существуют перекрестки времен. Вот ими и займись ради Актоса.

Петрос помолчал. Он чувствовал себя все еще слишком хорошо, в крови до сих пор бурлила эйфория.

– Я вам ручаюсь, – с обычной ничего не выражающей улыбкой сказал он. – Я ручаюсь, что результат превзойдет все ваши ожидания, Архимаг. Этот мир изменится после нашей экспедиции. И помните, что профессор Петрос ставит науку превыше всего.

Архимаг сухо кивнул.

– Пусть с вами будет благословение Актоса, – сказал он в спину Петросу, откашлявшись. Петрос не обернулся. Он был погружен в свои мысли и не замечал, как карета тронулась, и Саелин с Нубелом, рассевшись на диванах, принялись оживленно болтать.

Кортеж ехал в сопровождении охраны, почтовых кибиток и пассажирских ландо, везущих простых людей из Астернии в Майнор и дальше на юг – в Южную и Восточную провинцию. Такое сообщение с помощью заказных карет в последнее время полностью вытеснило любые другие виды транспорта, стало модным нанимать экипажи, тем более что они изрядно подешевели, и было выгоднее оплатить услуги «долгих» и кучера, нежели на каждой остановке искать ночлег и корм для собственных лошадей.

Копыта мерно цокали по камню, которым был выложен тракт, карета слегка подпрыгивала, но Петрос, привычный к дорогам, уже не замечал никаких неудобств. Он прислонился головой к стеклу, деревья и поля мелькали перед глазами, не оставляя после себя никакой памяти. Все это было до омерзения привычным и будничным.

Во время одной из остановок он вылез из кареты, где сидели Нубел и оба Саелина, старший и младший, и постучался в окно экипажа Эшли и Вергилия.

– Привет, – сказала она, открывая дверцу.

– Мы можем поговорить? – спросил Петрос. Эшли пожала плечами, Вергилий усмехнулся и вылез. Петрос тут же уверенно плюхнулся на его место напротив волшебницы.

– Слушай, я знаю, что ты все еще злишься на меня, – сказал он без предисловий. – И я хотел бы еще раз извиниться, и сказать спасибо, что согласилась поехать. Это очень много значит для меня, правда.

– Я не злюсь, Горациус, – тихо сказала Эшли и улыбнулась. – Прошло три года. У меня все хорошо. И я очень надеюсь, что ты тоже справишься с этим. Время лечит.

– Я? Я уже справился, – сердито сказал Петрос. – Я по уши в работе, мне некогда отвлекаться… Как у вас дела с Роджером? Я давно хотел сказать тебе, он славный малый. Я очень рад, что вы с ним сошлись, такому человеку я готов тебя доверить.

Эшли рассмеялась.

– Он и правда очень милый. И безумно любит меня. Знаешь… с ним я могу расслабиться. Забыть на секунду о том, что я – член Академии, самый молодой магистр, забыть о политике, в которой мне теперь надо участвовать, о проектах, которыми надо руководить. Я могу прийти домой и забыть о работе. Я могу строить свой уют. У меня была бурная молодость, но теперь я хочу покоя.

– Покоя? Не пугай меня, Эшли. Тебе двадцать пять. У тебя еще вся жизнь и вся карьера впереди! Ты понимаешь, что ты можешь подняться намного выше? У тебя огромный потенциал! Потому я тебя и позвал. Хочу, чтобы эта экспедиция стала твоим пропуском в Высший Капитул. Ты можешь там оказаться, Эшли, поверь мне!

– Но я не хочу, Горациус, – Эшли покачала головой. – Мне нравится, где я нахожусь сейчас.

– Роджер любит тебя, – сказал Петрос требовательно. – А ты его? Скажи правду!

– Горациус…

– Просто ответь, прошу!

– Да, я люблю его, – твердо ответила Эшли. – И я готова провести с ним остаток своих дней. Горациус, несколько лет назад мы здорово провели время, но это в прошлом. Но я благодарна тебе за эти воспоминания. Прошу, пусть и эта экспедиция оставит нам только прекрасные воспоминания друг о друге, хорошо?

Она снова улыбнулась. Петрос молча кивнул и фальшиво улыбнулся в ответ. Он был абсолютно убежден, что тень секундного колебания проскользнула по ее лицу перед тем, как она дала ответ.

***

Текли дни, кареты катились ровным строем под серым пасмурным небом, сквозь которое лишь изредка пробивались солнечные лучи. Март просыпался, на реках затрещал и тронулся ледяной настил, солнце даже сквозь облака коснулось февральских сугробов – и они подтаяли, съежились; в колеях от проезжающих карет показались подснежники. Через две недели после выезда из Астернии дорога повернула, огибая кромку хмурого Заповедного Леса, понеслась полями, а на горизонте показались белоснежные башни Майнора с разноцветными стягами. Тракты бурлили подводами, к городу стекались торговцы, бродяги, гости въезжали и выезжали через ворота, которые были открыты круглые сутки, а привратники спокойно дремали на постах. Шел 1425 год, счастливое время Карплаха Винвера I, который, взойдя на престол в 1410 году, провел лишь две более или менее крупных реформы – об снижении торговых налогов на импорт и экспорт в Майнор, да еще о привилегиях купцов и дворян, после чего принялся спокойно вкушать достоинства светской жизни, любимый столичной знатью. Майнор процветал – впрочем, как и вся Актида. Ваймар вел с ней бойкую торговлю, а короли регулярно переписывались и встречались в Петисте или в Вайраде, поблизости от границы, чтобы сыграть в шахматы и поговорить по душам. Ноктурны не высовывались – несколько лет назад в Министерстве Иностранных дел им дали понять, что, как только ноктурны высунутся больше положенного по Договору 1355 года, их поставят на место самым радикальным методом – вплоть до экономической блокады и создания резерваций для чистокровных островитян и метисов. Гильдия Воров все еще докучала гражданам, но достаточный контингент шерифов вкупе с профессиональными солдатами из Гильдии Воинов вполне справлялись и удерживали уровень преступности в допустимых границах. Таким образом, политическая и экономическая система наконец-то пришла в норму, и потекли спокойные и счастливые времена. Конечно, в 1425 году никто и догадываться не мог, что спустя восемнадцать лет король скоропостижно скончается от кровоизлияния в мозг на собственном троне, и скипетр перейдет к его единственному сыну, молодому королевичу Эмерлуну…

Не догадывался об этом и Петрос. В своих планах он никак не учитывал возможные политические перемены – при таком солидном монархе они были попросту невозможны. Поэтому Майнор казался ему каменным оплотом постоянства, этот город никогда не мог измениться. Да и к чему?..

Карета потолкалась в пробке у ворот, потом кое-как благодаря умелому кучеру просочилась на центральную улицу, покатилась по мостовой. Конечный пункт находился в Институте Магии, на другом конце города.

«И тут тоже все без изменений, – подумал Петрос, медленно поднимаясь и выбираясь из дверей кареты, услужливо открытых лакеем. – Черт возьми, старый добрый Институт. Те же самые аскетические каморки, строгая форма как для учеников, так и для академиков… Нет, все-таки существуют вещи, которые никогда не изменятся».

– Здравствуйте, здравствуйте, – раскланиваясь, они с Вергилием, Нубелом и Саелином пожали руки встречающим профессорам. Эшли с улыбкой выскочила из своей кареты, позволив одному из учителей поддержать ее, первая двинулась по дорожке, усаженной тюльпанами, к громадному белому зданию за коваными высокими воротами. Петрос огляделся. Жизнь текла своим чередом; стояла тишина, по которой можно было определить, что студенты сейчас на занятиях внутри кампуса.

– Мы вас давно уже ждали, – сказал господин Борреган, давний знакомый Петроса, преподаватель на кафедре Магии Времени. – Слугам отдали распоряжения, они отнесут в комнаты вещи. Ну, Петрос, Саелин – вы же знаете, ваши комнаты бессменно ждут вас в пятом корпусе, а ключи бессменно хранятся у привратника. Эшли, Вергилий – добро пожаловать в Майнор.

– Спасибо, Борреган, я помню где жила, когда преподавала, благо уехала из Института лишь на год, – усмехнулась Эшли. – Что, там ждут лекций?

– Как обычно, – пожал плечами второй встречающий, коллега Эшли, профессор алхимии Парицин. – Если выкроишь минуту… Вначале, естественно, профессорский состав ждет вас на обед, когда будет перерыв между занятиями, и мы получим сорок минут отдыха от этой гудящей толпы.

– Как идут конкурсные работы? – полюбопытствовал Вергилий. – Что там, не собираетесь направлять учеников на защиту проектов?

– Серость, Вергилий! Нет, они, конечно, все одарены в той или иной степени, но нет в них той искры, которая отличает гения от обычного отличника. Вспомни, ведь ни Петрос, ни Эшли не проявляли себя особенно до поры до времени, а потом раз! – и одним махом прославились на весь мир. Ну, вас-то нам не в чем упрекнуть. Знаменитых ученых отличает, прежде всего, наличие определенного склада мозгов. Я прав?

– Очень необычного склада, я бы сказал, – встрял Нубел. – Иначе как объяснить, что мы взялись распутывать самое бредовое явление на этом свете, да еще и рассчитываем отхватить на этом научную премию?

Коридоры наполнялись гулом школяров, бегущих с занятий по своим делам, но на третьем этаже за массивными каменными дверями этот шум почти не был слышен. В кабинеты постепенно возвращались с занятий почтенные магистры и доктора наук; в принципе, на обеде не стоило ждать весь преподавательский состав – так что гости спокойно насладились трапезой вдесятером. А трапеза была отменная, за время пути Петрос здорово соскучился по таким шикарным обедам и теперь наелся до отвала, понимая, что довольно скоро ему придется довольствоваться лишь походными харчами и сухим пайком. Ему, конечно, было не привыкать, и все-таки аристократическая молодость, полная богатых трапез, балов и прочих светских развлечений постоянно о себе напоминала.

– Я надеюсь, вы остались довольны, – усмехнулся Миранфар, декан факультета боевой магии. – Повар получил заказ постараться для знаменитых гостей, которым надо лишний раз напомнить гостеприимство Института. Мое мнение – на этот раз он превзошел сам себя; на обедах у магистров нечасто появляется такое изобилие…

– Отменно, – признал Петрос, откидываясь в кресле и закуривая трубку. – Честное слово, я никогда не сомневался в способностях повара. И ехал в Майнор с надеждой, что он не разочарует меня и в этот раз – разумеется, он оправдал эту надежду всецело…

– Старый добрый Институт, – задумчиво сказал Нубел. – Наверное, когда-нибудь придет и мой черед остаться здесь навсегда, занять кресло в Магистериуме и заниматься обучением молодежи… Надеюсь, еще пару лет, и я насовсем останусь здесь для кабинетной работы.

– Что-то ты рано выдохся, Нубел, – заметил Борреган. – В твои годы только и ездить по экспедициям. Удел кабинетного работника – доверять великие открытия чужим рукам. Согласись, куда приятнее самому прикоснуться к разгадке исторической тайны, даже если перед этим придется самому помахать лопатой на раскопках.

– Нет-нет, я абсолютно согласен! – Нубел часто заморгал. – И я очень рад. Экспедиции – это прекрасно. Но мне все-таки кажется, лучше в них отправлять тех, кто прошел специальную подготовку. Ну, или хотя бы защитный отряд.

– Боишься друидов, Нубел? – усмехнулся Петрос. – Не переживай. С нами будут люди, способные постоять за себя и защитить нас.

Нубел кротко улыбнулся в ответ, но было видно, что он не убежден.

– Вот ключи от ваших комнат, – сказал Борреган. – Располагайтесь, и чувствуйте себя как дома. Напоминаю, что завтра в двенадцать – пресс-конференция, лекция магистра Нилдер – в два, лекция магистра Нубела – в пять. Петрос, архив в твоем распоряжении. И еще, можно тебя на пару слов?

Остальные с шумом вставали из-за стола, передавали комплименты повару и выходили из столовой, чтобы разойтись по своим делам. Борреган отвел Петроса в сторону.

– Хотел сказать, Петрос, по поводу того студента… Тайкуса… До сих пор никаких новостей, – грустно сказал он. – Мы прикладывали все усилия, но он пропал, как в воду канул. Это очень печальная история, и мне очень жаль, что Институт не смог обеспечить его безопасность – но я абсолютно уверен, что, если что-то плохое и случилось с ним, то это произошло не на нашей территории, а где-то в городе. Гильдия Воинов сделала все, что могла, но и они не всесильны.

– Спасибо, Борреган, – тепло сказал Петрос, пожимая его руку. – Это очень много значит для меня. Тайкус был одним из лучших моих студентов. Такая потеря для всех нас, для сообщества ученых и магов… Мы живем в неспокойные времена. Преступность в Майноре ужасно высока, и у меня ощущение, что Гильдия Воинов тут уже не справляется, их слишком мало, и им недостаточно платят. А в итоге мы получаем вот это – люди пропадают среди белого дня…

– Да, это ужасно, – покивал Борреган. – Поверь мне, на территории Института мы усилили охрану. Провели лекции по безопасности среди студентов. В общем, стараемся делать все, чтобы подобные случаи не повторялись. Знаешь, у бедного мальчика даже не было никаких родных. Сирота из Бореайна. Но я не понимаю – какому ужасному душегубу понадобился студент? У него и взять-то нечего…

– Мало ли злодеев, Борреган? – вздохнул Петрос. – Это наше общество порождает их. Социальное неравенство, нищета, зависть к богатому и знатному сословию – вот что толкает людей на преступления. Думаю, мальчик просто попал под горячую руку, оказался не в том времени и не в том месте…

Борреган вздохнул.

– В любом случае, спасибо тебе, – повторил Петрос. – Пожалуй, пришло время признать, что мы сделали все, что могли, и закрыть это дело. Жизнь продолжается, правда? Прошу меня извинить, у меня много работы.

Он грустно улыбнулся коллеге и зашагал в сторону лестницы ведущей в гостевые апартаменты.

Комната была ему отлично знакома – сколько раз он останавливался здесь, когда приезжал читать лекции в Майнор… Внутри царил мягкий полумрак, Петрос отдернул шторы, впуская в комнату сияние весеннего полдня, распахнул форточку – он, северянин, остро нуждался в постоянном притоке свежего воздуха. Его чемоданы уже были доставлены слугами. Здесь все было по-прежнему, на своем месте стояла огромная кровать со свежим бельем, блестели полы и мебель, с которых перед приездом магистров смыли грязь и пыль.

Петрос запер дверь, открыл один из чемоданов, быстро переоделся в мантию, которую всегда надевал, прибывая в Гильдию Магов либо крупный университет – следовало держать марку и демонстрировать себя с лучшей стороны. Сходить в баню – а при Институте была прекрасная баня – он успеет вечером, сейчас же нужно было приводить себя в опрятный вид и идти сперва на обед, а потом заниматься делами. Дела прежде всего…

Не в том времени и не в том месте…

Так ведь, Тайкус?

Ты и правда оказался не в том времени и не в том месте.

Полутемная комната с высоким потолком, залитая бледным мертвенным светом небольших лампад. Эта комната спрятана так глубоко внутри древнего Института, что лишь очень немногие посвященные из высшего руководства знают о ее существовании. Ступени спускаются амфитеатром к круглой центральной площадке, огороженной невысоким барьером – но выйти за пределы этого круга, находясь внутри, невозможно. И там, на полу, где каменной мозаикой была выложена какая-то пентаграмма – лицом вниз лежит человек. Ноктурн, обнаженный, худой, как скелет, на котором висит кожа, спина покрыта кровавыми глубокими следами. На плече – черная татуировка в виде лотоса, заключенного в круг. Татуировка, которая вряд ли сказала бы хоть кому-то хоть что-то – кроме Петроса, который слишком хорошо знает, что она обозначает.

Так начиналась эта история, думал Петрос.

С того, кто не просто оказался не в том времени и не в том месте, но имел глупость выдать себя, потеряв книгу, которой не могло существовать в 1425 году.

– Зачем ты здесь?

– Мы ищем… Дариус… Октарус…

– Дариус и Октарус? – недоверчиво переспрашивает Петрос. – Которые никто не видел две тысячи лет? Это что – не выдумка древних сказителей?

– Жрецы… Не скажут нам… Время пришло… Вернуть Актиду ноктурнам…

– Они и правда существовали? Что с ними стало?

– Их должны оставить перед исходом на Архипелаг… Дариус где-то в Актиде, Октарус где-то в Ваймаре. Мы не знаем… Они строят святилища… Полумесяц…

– Ноктурны оставят Дариус и Октарус на материке перед исходом? – повторяет Петрос, приближаясь к кругу. – Но почему?

– Потому что так им посоветовали в Элизиуме, – хрипит пленник. – Это позиция Священного Престола… Они считают, что мы должны сдаться.

– А вы с ними не согласны, так? И поэтому они отправили тебя сюда.

– Мы в «Черном Лотосе» считаем, что ноктурны должны вернуть себе Дариус, Октарус, и весь Лаугдейл… Сейчас лучшее время. Было предсказано, что Дариус и Октарус будут найдены. Мы пытаемся этому помочь…

– Вот как, – говорит Петрос. Он наклоняется к самому кругу – осторожно, чтобы не пересечь черту, за которой магический барьер лишит его возможности использовать заклинания. – Дай мне подсказку, – просит он. – И я найду Октарус и Дариус. Для вас.

– Они строят Полумесяц… начиная от Авиликса, – с трудом произносит пленник, всхлипывая. – В Авиликсе могут остаться следы… Мы собирались начать оттуда.

Авиликс, думает Петрос. Черт возьми, я читал об этом месте. Именно там сейчас расположен Храм Торнира.

– Я рад, что мы встретились, Тайкус, – говорит он почти ласково. – Это бесценное знание.

Он чувствует, что ему даже немного жаль этого юношу. Он бы очень хотел, чтобы все было иначе. Но теперь у него нет пути назад. Ничто, сказанное и сделанное здесь, в Оккультуме Майнорского Института, не должно выйти за пределы этой комнаты.

И этому двухтысячелетнему юноше тоже не суждено ее покинуть.

Петрос открыл глаза. Он обнаружил себя сидящим на кровати, тяжело дыша, побелевшие пальцы судорожно вцепились в одеяло, холодный пот катился по его спине. Ему не хватало воздуха, хотя свежий ветер врывался в комнату сквозь открытое окно и качал шторы из стороны в сторону.

Глава 6.4. Институт - 2

– Прекрасное место, – сказал Саелин.

Голубое небо раскинулось над ними, и белая острая игла главной башни Института пронзала его, озаренная солнцем, так что от белизны мрамора резало глаза. Вокруг был ботанический сад, в котором студенты-алхимики выращивали ингредиенты для своих снадобий; но здесь же был и цветник, в котором распустились и благоухали розы – белые, желтые, пурпурные, кремовые, с огромными тяжелыми бутонами, уверенно распустившими лепестки навстречу солнцу. Они прогуливались в тени галереи, поддерживаемой мраморными колоннами, и вдыхали воздух, пропитанный ароматом лета.

– Будущим великим чародеям очень повезло, если именно здесь они осваивают свою профессию… Ты ведь тоже учился в Институте, Вергилий?

– Да, когда-то давно… – неопределенно ответил чародей. – Мне тоже нравится это место. А ты где учился, Саелин?

– Я не заканчивал высшее заведение, – вздохнул Саелин. – Школа при Гильдии Магов Бореайна, вот и все. Знаешь, я всегда считал, что это бесполезная трата времени: если у тебя есть мозги и желание, то ты можешь освоить все сам. А мне всегда больше нравилось возиться с инструментами и что-то делать своими руками. Взять хоть алхимию: если ты в ней разбираешься, то можешь не только знать, как превращать одни вещества в другие, но и постепенно поймешь, например, что можно смешать серу, уголь и селитру и получить смесь, которая при поджоге высвобождает невиданное количество энергии… Мне кажется, это может найти очень интересное применение в оружейном деле. Но почему-то никто не смотрит в эту сторону.

– Почему же? – рассмеялся Вергилий. – Война всегда была главным двигателем прогресса: короли готовы платить большие деньги за новые способы уничтожать войско противника… Сейчас мы ни с кем не воюем, но кто знает, в какой момент твоя идея может пригодиться? Ты мог бы сделать большие деньги, если бы занялся исследованиями в этой сфере.

– Меня не интересуют деньги, – скривился Саелин. – А тем более исследования для военной промышленности. У меня исключительно научный интерес.

– И все же это поразительно, какую карьеру ты сделал, всего лишь закончив школу при Гильдии Магов, – сказал Вергилий, внимательно глядя на него. – Такие случаи – один из сотни; это означает, что ты действительно талантлив. Эшли была такой же, но она превзошла всех в алхимии, а вот другие науки ей пришлось уже осваивать в Институте… Могу я задать несколько личный вопрос?

– Конечно, Вергилий. Мы в одной лодке, мы все должны знать друг о друге.

– Как ты познакомился с Петросом? Он стал магистром пять лет назад, когда о тебе в научных кругах вообще никто не слышал. И он историк, а ты – прирожденный инженер. Как вы сошлись друг с другом? И почему перекрестки времен?

– Прекрасный вопрос, – улыбнулся Саелин. – Я просто в какой-то момент натолкнулся на статьи ученых с кафедры Магии Времени, и меня абсолютно восхитила эта проблема. Время – крайне странная вещь. Мы знаем, что оно течет лишь в одну сторону, и все же мы знаем о существовании перекрестков, которые позволяют соединять разные точки на временной школе между собой, ведь так? Значит ли это, что мы можем воспринимать время просто как расширение пространства? Я потратил много времени, чтобы понять, как это работает. А Петрос… Ну, с ним все понятно, он – звезда, настоящий гений. Я слушал его лекции в Астернии, как и все остальные. И в какой-то момент он читал эту лекцию, о религии древних ноктурнов, и о том, что для них краеугольным камнем было это понятие Элизиума, и у них были жрецы-Зрящие, которые вроде как могли видеть будущее, и описание перекрестков времен, или чего-то очень похожего, попадается в их религиозных текстах и мифах. Я поймал Петроса после лекции, принялся расспрашивать об этом, и рассказал свое видение: я бы очень хотел понять эту технологию, которой обладали древние ноктурны, чтобы видеть будущее. Моя идея была в том, что если мы найдем достаточно документов из той эпохи, то сможем воспроизвести эту технологию в нашем времени. Петросу это очень понравилось, и мы стали переписываться. Так и вышло, что в какой-то момент он нашел что-то очень интересное, связанное с религией ноктурнов и магией времени. Этот архив в Храме Торнира. Тогда-то я и предложил ему работать вместе, и вместе податься на грант.

– Великолепно! – воскликнул Вергилий. – Он, должно быть, действительно увидел что-то в тебе. Знаешь, в академических кругах к Петросу неоднозначное отношение. Многие уважают его, и видят в нем будущего Архимага Актиды, но мало кто может похвастаться тем, что Петрос считает его другом. А с тобой он, похоже, не разлей вода.

– Я считаю, он прекрасный человек, – горячо ответил Саелин. – Да, немного резок порой, но это всего лишь потому, что он из знатного рода, это в нем говорит воспитание… А ты как с ним познакомился, Вергилий?

– Со мной все просто, – гордо ответил Вергилий. – Я тоже уже несколько лет как пытаюсь найти связь между религией древних ноктурнов и возможностью управлять временем. Написал несколько статей по этой теме, кстати, рекомендую ознакомиться: это может помочь тебе понять техническую сторону вопроса. Петрос как-то заглядывал к нам на кафедру за консультацией, и я был счастлив поболтать с ним несколько часов. Так и получилось: не то, чтобы я напросился в экспедицию, но когда встал вопрос о специалисте, то я был первым, кто выразил готовность сопровождать его и помогать ему… Для меня это тоже большая честь, работать с ним. Но знаешь, Саелин, скажу тебе по секрету – только между нами…

– Конечно, Вергилий. Ты можешь доверять мне как своему брату.

– Только сейчас, когда мы собрались, получили грант, и начали работать над этим проектом все вместе, я начал сам понимать, почему Петроса недолюбливают. Не кажется ли тебе, что он… Он как-то слишком замкнут? Да, он всегда показывает блестящее знание темы, даже слишком – как будто у него есть закрытые источники, которыми он не торопится делиться. Он говорит что-то, и выдает это за прописную истину, но это очень трудно проверить. Я, конечно, не специалист в истории, но… Не кажется ли тебе, что Петрос что-то от нас скрывает? Мы работаем в команде, и меня беспокоит, что некоторые детали плана он просто создает сам и не дает нам возможности их обсудить, или проголосовать...

– Вергилий, друг мой! – воскликнул Саелин. – Уверяю тебя, это просто его стиль. Он стоит на пороге большого открытия, и просто не хочет делиться славой. Но это ерунда: лавры первооткрывателей и слава достанутся всем, кто будет участвовать в экспедиции. Я думаю, стоит просто довериться ему и восхищаться тем, как он извлекает правильные решения точно фокусник кроликов из шляпы.

– Я не понимаю, почему именно Ваймар, – с сомнением произнес Вергилий. – Я тоже углублялся в вопрос, и по моим источникам, куда более перспективные места для поисков находятся в Южной провинции. Легендарное святилище Шимоан, например. Я пытался расспросить его, почему он так уверен в правильности маршрута, но он только отмахнулся и посоветовал мне… кхм, «заниматься вопросами в рамках моей экспертизы».

– Давай подождем, Вергилий! – Саелин ободряюще хлопнул коллегу по плечу. – Я уверен, он знает, что делает. На многие вопросы нам ответит Храм Торнира.

– К тому же, эти его студенческие кружки… – продолжал Вергилий, будто хотел высказать все, что накопилось на душе. – Он известен своими резкими высказываниями в адрес короля, и ему это прощают, но учить студентов этой ереси?.. Я боюсь, что его в любой момент могут арестовать. Не поставит ли это весь проект под угрозу?

– Это хороший вопрос, – помрачнел Саелин. – Но нам-то с тобой, Вергилий, беспокоиться не о чем. Наша совесть чиста, мы занимаемся наукой, ведь так? Я уверен, Петрос достаточно профессионален, чтобы не влипнуть в какую-нибудь политическую историю прямо в процессе экспедиции. Предлагаю просто держаться от этого в стороне и не отвечать на провокации… если таковые вдруг случатся.

Вергилий остановился. Его лицо слегка просветлело.

– Слушай, Саелин, я рад, что мы с тобой вот так поговорили, – сказал он. – Мы в одной лодке, и я считаю, что это очень важно – доверять друг другу. Мне сложно общаться с Петросом, но ты – его друг, ты близок к нему, и поэтому я хотел бы считать тебя своим союзником. Надеюсь, что с твоей помощью я смогу его лучше понять. Я дам тебе знать, если замечу что-то еще, что меня беспокоит, и ты дай мне знать, хорошо?

– Я тоже очень рад, Вергилий! – широко улыбнулся Саелин. – Не волнуйся. Ты можешь на меня рассчитывать. Все будет хорошо.

***

Эшли тихонько притворила за собой дверь и скользнула под высокими каменными сводами среди колонн, обвитых каменным узором. В огромные окна врывался солнечный свет, преломленный цветными витражами, изображающими магов, что веками от создания Института хранили это помещение – верхние этажи знаменитого Оккультума. По потолку вились какие-то узоры, у стен расположились ровно поставленные пюпитры, на которых лежали раскрытые ветхие книги с заклинаниями и формулами, слегка переливались перламутровым блеском камни, которыми был украшен пол – эти бриллианты блокировали неумелое использование магии и позволяли упражняться в помещении исключительно профессионалам. Двое магов, которые сейчас находились в помещении, сидя на табуретах и читая, тотчас вскочили при виде волшебницы и склонились.

– Магистр Нилдер…

– Не сейчас, – жестом остановила их она. – Продолжайте работу, не смущайтесь меня, прошу… Я только пройду во внутренний двор. Хочу… немного побыть одна.

Волшебники опять поклонились и вернулись к книгам. Эшли медленно и задумчиво пошла вперед, минуя колонны, машинально протягивая руки и с улыбкой вспоминая этот жест, который теперь казался таким легким, а ведь когда-то именно из-за него на первом курсе школы при Гильдии Магов она провалила экзамен… Теперь она умела делать это. Чувствовала энергию, заключенную в вековых каменных сводах, собирала магию в свои ладони и тянулась к ней сама, как цветок на рассвете тянется к живительному солнечному теплу. Этот Институт был ее домом, и она помнила, как впервые вошла в это таинственное место, как восторженно и изумленно смотрела вокруг, приобщаясь к знанию высшей элиты чародеев… постигая то, что неведомо остальным.

Петрос и Саелин… Эта пара лучших друзей вот уже более десятка лет не пропадала со страниц еженедельных газет, их имена звучали на устах у всего мира, но никогда еще они не замахивались на такие серьезные исследования. Перекрестки времен… Эшли сталкивалась с ними. Бывало, и не раз, в целях научного эксперимента она с другими магами проходила сквозь такие порталы в иное время и возвращалась назад, но никогда не могла объяснить, как такое возможно. Она помнила, как странно это выглядело – перекресток времен не виден, пока не подойдешь к нему вплотную, и даже тогда можно различить лишь легкую рябь по воздуху, да увидеть – словно мушки летают перед глазами. А потом… все заканчивается. Но что-то неуловимо меняется, что-то такое, что заставляет ясно понять: деревья вокруг тебя – те самые, что росли здесь, быть может, несколько сотен или тысяч лет назад.

Ничего опасного в этом явлении Эшли не видела. Лишь нечто невероятно странное. Нечто, нарушающее все законы мироздания. Перекрестков времен не должно было существовать. Это противоречило всему, чему ее обучили в школе и в Институте, противоречило догмам религии и аксиомам естественных наук… И Эшли не представляла, как это можно изучить.

Ведь Петрос и Саелин – всего лишь люди.

Она толкнула высокие деревянные створы и вышла навстречу ослепительному солнечному свету в круглый внутренний двор, заключенный между белыми мраморными башнями Института с алыми острыми шпилями, что словно иглы вонзались прямо в небосвод. Она сбросила легкие сандалии, чтобы даже босые ступни ощущали присутствие силы, хранившейся в этом месте, двинулась вперед босиком, глядя в высокое голубое небо без единого облачка, в котором висел сияющий белый шар солнца. Закружилась словно в танце, вскинув к небу руки, подняв ладони и дыша полной грудью; трава была влажной и мягкой и все вокруг словно сияло… Магия была вокруг. Сила, которая касалась Эшли мягкой рукой и восторженно шептала: ты молода. Ты умна. Ты талантлива. И все возможности мира – в твоих руках, так пользуйся ими, живи, пока можно жить широко и полно…

Ее путешествие начинается здесь. В этом кругу травы под этим солнцем.

И оно будет великим. Эшли знала это. Знала, что все сказки имеют хороший конец.

***

Нубел долго бродил по Институту.

Он был один, но не чувствовал себя одиноким. Эти стены воспитали его, он с любовью вспоминал каждую аудиторию, каждую лестницу, кабинеты профессоров, лаборатории, и в особенности – библиотеку. Здесь он, конечно же, провел больше всего времени и сейчас, медленно прохаживаясь перед полками, извлекая из архива памятников древности знакомые оригиналы и копии манускриптов – сейчас у него, как у дипломированного специалиста в истории, был сюда полный доступ. Он еще раз пробежался по знакомым свиткам пергамента, каменным табличкам, чужим монографиям, в который содержались точные (как он надеялся) рисунки артефактов, найденных в разные времена по всему Лаугдейлу. Сделал нужные копии, что-то просто переписал к себе в тетрадь.

Был уже вечер, когда он, не торопясь, вышел из Института и, насвистывая, пошел по узким улочкам Майнора. Он пересек почти весь город и, наконец, в Торговом районе забрел в небольшой, но чистый и уютный трактир. Нубел заказал ужин и опустился на табурет рядом с господином, который кутался в серый плащ с капюшоном.

– Привет, – сказал он, не глядя на соседа по столику.

– Привет, Нубел. Рад, что вы наконец-то добрались до Майнора. Как идут дела?

– Пока все спокойно. Петрос вкратце объяснил план, но не вдавался в детали маршрута. Насколько я понимаю, они прояснятся только в Храме Торнира. Либо он уже все решил, но не хочет раскрывать карты раньше времени.

– Не доверяет тебе?

– Сомневаюсь, что он вообще хоть кому-нибудь доверяет, – скривился Нубел и придвинул к собеседнику лист бумаги. – Вот примерный маршрут. Не знаю, насколько он в конечном итоге изменится. Ты приедешь туда?

– Да. Я попробую просто следовать за вами. Если не получится, то попытаюсь срезать путь и поехать сразу на север. Думаю, рано или поздно вы туда доберетесь. Если мы разминемся, пошли мне весточку из Храма Торнира в Вайрад. Я постараюсь встретиться с тобой в каком-нибудь еще городе по пути.

– Хорошо, – нервно сказал Нубел. – Только прошу тебя, отправляй мне послания так, чтобы не выдать меня. Петрос – непредсказуемый тип. Я, признаться, побаиваюсь его.

Человек в капюшоне хмыкнул.

– Это твоя проверка на прочность, Нубел. И твой шанс. Справишься – получишь все.

Если же нет…

История тебя накажет.

Глава 6.5. Изобретатель

Столица Актиды, сияющая своим светским лоском и дворянской роскошью, манящая глянцем придворной и королевской жизни в лучшем из городов Актиды, настоящем городе монархов, осталась позади. Остался позади и безбрежный Ильвион, несущий свои бурные воды на юг, к морю, остались мосты, от которых во все концы громадного государства убегали вымощенные камнем дороги. Вперед через более мелкие города, деревни, фермы и торговые поселения, через вспаханные и засеянные поля и огороды, окружающие Майнор, вел один из самых главных трактов Актиды. Он был широк, вдоль него теснились постоялые дворы и форпосты, где за порядком на этой торговой артерии следили королевские легионеры; в лесах, сквозь которые пролегла нить тракта, уже давно перевелись дикие звери, мародеры и бандиты. Вокруг распускалась теплая весна, экипажи мерно катились на северо-восток, периодически меняя лошадей и возниц, чтобы не делать долгих остановок. В общем, дорога в Петисту была живописная, нескучная… и не слишком долгая. Те, кто много путешествовал, привыкли, что путь от Майнора до главного города Западной провинции занимает около трех недель, и не находили в этом ничего удивительного.

Все бумажные дела были улажены, а впереди ждала исключительно работа. Наем проводников, встреча почтовых телег с оборудованием, которое везли со всех концов Актиды – из Нальвина, Астернии и даже Бореайна, через тысячи миль пути. Теперь никто не волен был задерживать их или мешать им, сумма, которую Академия Наук выделила Петросу для исследований, ожидала в банках Петисты и Вайрада по ту сторону границы.

Идеально?

Идеально.

Эшли тряслась в карете, подпрыгивая на мягких обитых бархатом сиденьях и рассеянно поглядывая в окно. Петрос с Саелином как всегда курили трубки и ожесточенно спорили о каких-то исторических проблемах, в которых никто кроме них ничего не смыслил. Вергилий воодушевленно рассказывал Нубелу о своих разработках, а Нубел вообще мало говорил, больше внимательно слушал и явно мотал на ус, запоминая все, о чем говорили более опытные коллеги. Эшли давно заметила, что этот невысокий пухленький ученый, у которого рано начали появляться проплешины и который до сих пор крайне редко выбирался из своего кабинета, явно стеснялся компании более опытных и знаменитых коллег. Ей хотелось приободрить его, и она злилась, когда Петрос регулярно выбирал Нубела мишенью для своих острот.

На стоянке в Рейнфолле, крупном городе примерно на половине пути от Майнора до Петисты, в местной Гильдии Магов их догнал посыльный с письмом из Восточной провинции. Письмо предназначалось для Эшли, и читала она его в одиночестве, запершись в своей комнате от мужчин и их заоблачных проблем. Писал, разумеется, Роджер.

Сквозь строки, в которых, в общем-то, не было описано никаких особенных происшествий, Эшли прямо-таки видела его укоризненный взгляд. Нет, конечно, он умел ждать, и оба они верили, что разлуки делают любовь только сильнее. Но до сих пор они расставались не более, чем на месяц – и то, если Роджера, капитана Гильдии Воинов, отправляли на задание в какие-нибудь отдаленные места; если до свадьбы он мотался по всей Актиде и не имел постоянного дома, то в последние годы крепко осел в Онклаге и редко из него уезжал. А Эшли, как ни убежденно лгала она Петросу, на самом деле хотелось уехать – еще хоть один раз. Но она боялась признаться в этом даже сама себе. В 1425 году это желание достигло апогея, Эшли перенесла долгий и трудный разговор с Роджером, и он, скрепя сердце, отпустил ее. Знал, что она не сможет жить без путешествий и воздуха чужих городов и стран, что она попросту зачахнет в своей белой башне над алхимическими формулами в свои двадцать пять лет. А ведь Роджер ее безумно любил.

Она долго царапала бумагу пером, измарала несколько десятков листков, прежде чем ей показалось, что она смогла найти достойные слова, чтобы ответить ему. Оставалось еще лишь несколько писем – из Петисты, потом Вайрада. А потом связь прервется надолго, прежде чем она сможет вновь вернуться в цивилизованный мир.

Она закончила письмо стандартной фразой, хоть и ругала себя за использование любых клише, но оно показалось ей единственно верным: «Все будет хорошо. Люблю тебя, твоя Эшли».

В Петисту экипажи приехали в конце апреля.

***

В воздухе плыл аромат степной полыни, васильков и лютиков, что обильно цвели в степях, окружающих город, расположившийся в центре огромной равнины. А еще – запах конских и человеческих испражнений, так как путешественники обычно не утруждали себя поисками отхожих мест вдали от тракта. Холм, на котором возвышались увенчанные флагами башни губернаторского дворца, виднелся издалека и служил своеобразным маяком для экипажей, что один за другим катились в обе стороны по тракту. Ворота были распахнуты настежь, в такое время охрана городской стены практически бездействовала, солдаты не желали париться в своих душных кольчугах и кирасах, они сидели в сторожке в легкой одежде и целыми днями либо пили пиво, либо играли в карты, а людской поток свободно тек в Петисту и вытекал из него. Торговля шла полным ходом, тракт не замирал и к северу от города – купеческие караваны двигались через границу, благо в горах в это время было относительно безопасно, а найти хорошего проводника не составляло особого труда.

– Куда прешь, зараза?! – орал мужчина, в некотором смятении бегая в стороне от дороги и едва успевая увернуться от телег с предприимчивыми возницами, которые хотели таким образом обогнать основной поток и свернуть в переулок. – Смотри, куда твои лошади гонят! Тихо! Эй-эй!

Мужчине было около двадцати лет, он имел гладко выбритый острый подбородок, чуть вздернутый нос и неряшливые рыжие волосы, носил он легкий камзол и сапоги, вымазанные какой-то непонятной дрянью. Возницы орали в ответ, но он и не думал уступать, продолжал отпрыгивать, тщательно следя за дорогой и попутно сыпля оскорблениями направо и налево.

– Аксель!

– Петрос! – обрадовано вскрикнул мужчина и тут же вжался в деревянную стену соседней хаты, едва не попав под колеса очередной лошади. Кучер, управлявший каретой ученых, свистнул, натянул поводья, и весь кортеж худо-бедно сумел затормозить, не врезавшись друг в друга. Петрос и Саелин – из всей компании они были единственными, кто еще до этого познакомился с проводником – спрыгнули вниз, торопливо пожимая Акселю руку.

– Слава Актосу, добрались в срок, – торопливо говорил мужчина в это время. – Ну как дорога? Нормально? Коней не загнали? Погода как раз установилась безоблачная, стало быть, сейчас просмотрим снаряжение и… Да-да, телеги прибыли раньше вас. Правда, несколько задерживаются разве что поставки из Нальвина, а без них нам никак не обойтись.

– Ничего, подождем, – Петрос кивнул, оглядываясь. – Остальное уже у тебя дома?

– Ну, не совсем дома, я приказал перегнать все в небольшой сарайчик неподалеку… ну там, где я веду основные работы. Ты же знаешь, в нашей развалине трудно хранить такое количество вещей…

– Уже осенью, когда вернемся, купишь себе новый особняк на два этажа в самом центре города… Ты ведь, если мне память не изменяет, жениться собирался? Сделаешь жене свадебный подарок. Пусть знает, что она выходит не за мелкую сошку, а за человека, который помогал в свое время великим ученым…

– Милостивые государи! – это возница. – А может, потом… того, побалакаете, потому как надо бы дорогу освободить… Людям проезд нужен. Куда везти дальше?

– Аксель, давай на телегу, – распорядился Петрос. – Указывай путь. А мы с господами и сами помним дорогу. Нубел, Саелин – пошли.

Они неторопливо двинулись вперед рядом с телегами – лошади, шумно выпускающие пар из ноздрей, были рады передышке и медленно топтали брусчатку, которой были вымощены улицы. Аксель сам взялся за вожжи, умело направил тройку в небольшую улицу, уводящую в сторону от главной – здесь не было телег, зато носились ребятишки, норовили попасть под копыта хромые бабки, слепо переходящие от хаты к хате в поисках милостыни. На веревках, натянутых между домами, под свежим апрельским ветром покачивалось вывешенное после стирки белье, где-то глухо стучал кузнечный молот. Район, где обитал Аксель, был бедным, тут селились те, у кого не хватило денег на участок и постройку дома в центре города, на улицах в основном появлялись дети и старики, в то время как взрослые трудились на мануфактурах или прислуживали дворянам в особняках. Это была стандартная форма труда для обитателей трущоб, даже купцы выбирали для поселения районы попрестижнее, но существовали и исключения – такие, например, как Аксель, который предпочел труд куда более опасный, зато лучше оплачиваемый и не имеющий ничего общего с рутиной. Он стал проводником.

Район Фолькарова перевала в горах Олмаер по-прежнему оставался весьма сложным участком, который сделали торговым путем лишь потому, что на нем не нужно было забираться высоко в горы. Но оставались еще случайные лавины, оставались дикие звери и коварные ущелья, в которые легко было упасть и разбиться насмерть. Не было людей, которых специально обучали проходить маршрут, любой желающий мог идти в горы и исследовать перевал самостоятельно. Желающих было немало, но они все равно пользовались спросом, особенно те, кто имел возможность открыть собственное бюро и успел прославиться опытом. Аксель – имел и успел. Но не только его опыт был причиной, по которой Петрос с такой легкостью согласился нанять будущего зятя Конрада в экспедицию. У Акселя было то, чем не мог похвастаться больше ни один из проводников.

– Пришли, – сказал Петрос, узнав в конце проулка маленький скромный домишко с худо залатанной крышей. Остальные кареты поехали кружным путем к заднему двору хибары, потому что на той улице, по которой ходили люди, лошадям попросту не удалось бы развернуться; к тому же нужно было разгружать привезенное оборудование, а рабочий сарай Акселя находился немного поодаль.

Петрос уже бывал здесь, уверенно миновал крохотную кухню и спальню, открыл заднюю дверь, выходя на улицу, и направился широким шагом к пустырю, зажатому между хибарами и стенами, разделяющими кварталы бедноты и купцов. Пустырь окружал частый плетень, а в дальнем его конце к высокой стене словно прислонился довольно большой сарай, крытый железом. Было ясно, что здесь хозяин хранит нечто важное – об этом говорил хотя бы массивный замок на дверях. Кареты как раз подкатились к плетню, Аксель махнул рукой Петросу, соскочил с козел и подбежал к дверям. Помог выбраться Эшли, не преминул поцеловать ей руку и воскликнуть:

– Ого! Я обязан проявить знак уважения к единственной даме, которая осмелилась расцветить своим присутствием нашу мужскую компанию! Ради Актоса, чувствуйте здесь себя как дома, хоть я и не могу похвастаться особыми удобствами специально для вас. Чем богаты, тем и рады. Тем более, насколько я понял, ночевать вы будете в гостинице?

– Думаю, да, – кивнул Петрос. Из кареты выбрались Гектор и Вергилий. – Сейчас – если, конечно, пригласишь, – посидим у тебя дома, выпьем чайку… Ну, так ты покажешь, что уже успели привезти? Заодно продемонстрируешь для Эшли, Вергилия, Гектора и Нубела свой чудесный аппарат.

– Конечно, – Аксель потер руки. – Дамы и господа – прошу.

Он открыл дверцу в загородке, пересек пустырь – те, кто до сих пор не бывал в этом сарае, поспешили за ним, Петрос и Саелин, посмеиваясь, шли в конце.

Аксель торопливо открыл замок, посторонился, пропуская даму и гостей, потом просочился внутрь сам и тут же растаял в кромешной мгле. Остальные остановились в нерешительности, еще не зная, что будет дальше и к чему готовиться. Щелкнул кремень, блеснул и затеплился тусклый свет лампы, осветившей помещение – и вырвавшей из мрака очертания каких-то ящиков, столов, станков и еще чего-то огромного и странного…

– Мать моя женщина! – ахнул Вергилий и тотчас прикрыл рот ладонью. Остальные гости медленно двинулись по кругу, обходя предмет, занимающий почти весь сарай – что-то вроде громадного корпуса корабля, подвешенного тросами к потолку и обмотанного канатами; виднелись крохотные окошки-иллюминаторы, свисающая вниз веревочная лестница, какие-то винты и шестеренки. Стало видно и все, что окружало эту конструкцию: столярные станки с аккуратно отпиленными брусками, куча беспорядочно разбросанных инструментов, обрывки веревок и чертежи…

– Что это, Аксель? – изумленно спросил Нубел.

– Аэростат, – ответил за проводника Петрос, осторожно проходя в узкую дверь.

– Летающая машина, – опередил его разъяснения Аксель, которого явно распирала гордость по поводу своего творения. – Наверху над гондолой находится свернутый воздушный шар. Внутри – механизм, работающий от природного топлива, плюс немного бытовой магии… Я использую кристаллы ильмарита, обработанные специальными чарами: они очень легкие и высвобождают много энергии. В трубке образуется поток горячего воздуха, он поднимается вверх и наполняет шар, шар взмывает в воздух и поднимает за собой гондолу, а с помощью винтов я могу изменять направление движения. Вот так он и летит.

– И ты сидишь внутри?! – потрясенно спросила Эшли. – Когда оно… эта штука… взлетает?! И тебе не страшно?

– Ничуть! – покрутил головой проводник.

– А ты ее уже испытывал? – осторожно поинтересовался Нубел. – Или это все так… теория?

– Обижаете! Испытывал. Правда, лишь однажды… скажем так, не вполне легально. За такие выкрутасы можно и в тюрьму угодить на религиозной почве. Потому что вроде как рожденный ползать – летать не может, это, стало быть, противоречит учению Актоса. Но в темноте, когда никто не видит – можно запросто, если не отвязывать трос. Господа Петрос и Саелин докажут, что аэростат вполне способен летать.

– Способен, – ухмыльнулся Саелин. – Подтверждаю. Иначе бы нас тут не было.

– Саелин… – ахнула Эшли. – Ты же не хочешь сказать, что мы на нем… полетим? Всей компанией?

В наступившей тишине Петрос откашлялся и негромко произнес:

– Ну, а в чем тут, собственно говоря, вы видите проблему?

***

– Мы заказали несколько ящиков с ильмаритом из городов Южной провинции, – пояснил Петрос, отставив в сторону допитую чашку с чаем. Аксель, который до сих пор суетился у печи, только сейчас подошел к столу, где остальные сидели уже давно. – Топливо должно прибыть через пару дней. Ну, и еще запаздывают поставки специальной одежды для работы в горах – ее везут из Нальвина. Все остальное, я проверил – вроде бы на месте.

– На месте. – Их проводник плюхнулся на табурет, но не притронулся ни к чашке, ни к еде. – Альпинистское снаряжение прибыло… Петрос, у тебя официальный перечень, давай еще раз проверим по нему. Итак, вода и запасы сухого пайка – закуплены, лежат на складе, комиссия из Гильдии Магов их проверила и вынесла вердикт, что в экспедиции мы по идее не должны ничем отравиться. Ну и охоту еще никто не отменял. Магические талисманы и вся эта мишура для защиты от злых духов и заклятий – целый ящик из Майнора, хоть я и не пойму, зачем они нужны… лишний балласт. Археологические инструменты, лопаты, щетки, увеличительные стекла – здесь. Холодное оружие. Котелки, факелы, запасные огнива. Эликсиры, аптечки и целая походная лаборатория для алхимии.

– И я продолжу, – с усмешкой кивнул Петрос. – Целая пачка документов и гербовых бумаг для того, чтобы получить доступ к различным библиотекам, архивам и государственным хранилищам. Перья, чернила – чтобы вести заметки и путевый журнал. А еще – подарок от нашего общего друга, – он шутливо поклонился в сторону Саелина. – Целый ящик оружия абсолютно нового типа.

– А-а… – Аксель пожал плечами. – Эти железные трубки с кучей мелких механизмов? Петрос, я тут, конечно, ничего не решаю, мне платят деньги за работу и аренду аэростата, и все же… на кой ляд нам столько разнообразных приспособлений для убийства? Ты будто собираешься воевать с дикими племенами. Хотя на самом деле мы летим в чисто научную экспедицию с целью изучения перекрестков времен.

Петрос широко улыбнулся:

– Аксель, друг. Вообще-то я не обязан тебе ничего объяснять, учитывая ту сумму денег, которую ты получишь в конце. Но, чтобы не возникало недомолвок и разногласий, скажу. Академия Наук печется о безопасности своих сотрудников. И мы, даже отправляясь на легкую загородную прогулку, просто обязаны иметь при себе столько оружия, чтобы в случае непредвиденного нападения стопроцентно остаться в живых. Понимаешь? Надо быть готовыми ко всему. Ну, а кроме того – мы считали вес груза…

– Он на пределе, – пробормотал проводник. – Я боюсь, мы не сможем взлететь достаточно высоко, чтобы миновать горы…

– Справимся, – уверенно сказал Петрос. – В случае чего – у меня есть еще и список вещей, которые можно будет безболезненно выбросить… Но я осматривал твой аэростат, Аксель, и я не сомневаюсь, что он выдержит очень большие нагрузки. Так что не волнуйся. Ладно, господа. Предлагаю больше не злоупотреблять гостеприимством нашего друга и отправляться в гостиницу.

– Петрос, если позволишь… – сказала Эшли и взглянула на Акселя. – Ну, и если хозяин не будет против. Я бы хотела еще немного с ним… поговорить.

– Ради Актоса! – пожал плечами проводник. – Оставайтесь, я всегда рад гостям. Если хотите, я смогу проводить вас позже до гостиницы…

– Нет нужды, я и сама доберусь, я знаю, где мы остановились, – ответила волшебница.

Петрос только кивнул. Гости прощались, по очереди пожимая Акселю руку и выходя из избы. Хозяин проводил их долгим взглядом, Эшли видела лишь его затылок. Едва закрылась дверь, он тяжко вздохнул, обернулся – и волшебница внезапно словно натолкнулась на холодный и пронзительный взгляд, который, казалось, сверлил насквозь.

Глава 6.6. Прочь от земли

– Насколько я понял, госпожа, вы вошли в экспедицию неофициально? – спросил Аксель, усаживаясь за стол. – Скажем так… за компанию?

– Вроде того, – кивнула Эшли, внимательно глядя на него и поражаясь этой перемене. Человек напротив нее был спокоен и собран – никакого подобострастия, во взгляде едва заметная насмешка. – Как, впрочем, и сын Саелина Гектор. Мы всего лишь гости в этой дружной компании, и хоть мы собираемся помогать экспедиции любыми силами – прав у нас не больше, чем у гостей. Мы ничего не решаем.

– Как и я, – кивнул Аксель. – Ну что же… Не стану комментировать, потому что любые мои опасения могут не иметь под собой никакой почвы. Время покажет, к чему приведет эта затея.

Эшли решила выдержать паузу.

– Скажи, откуда у тебя этот чудесный аппарат?

– Аэростат? – Аксель пожал плечами. – Я изобрел его, госпожа…

– Давай без церемоний. Ближайшие несколько месяцев нам придется провести в этой летающей коробке в тесном соседстве. Так что обращайся ко мне на «ты». Так вот… Ты хочешь сказать, что сам нарисовал чертежи, сам произвел необходимые расчеты, сделал этот механизм?

– Разумеется.

Его лаконичность обезоруживала.

– Но… – Эшли несколько растерялась. – Аксель, пойми, что сотни людей из Академии Наук и Гильдии Магов до сих пор не додумались сделать ничего подобного! А ты… Ты учился где-то? Заканчивал какой-то университет?

– Ничего я не заканчивал… Эшли, – горько усмехнулся Аксель. – Разве что семь лет грыз гранит науки в школе при монастыре в Вайраде. Отец, который сам учился всю жизнь и так и остался нотариусом в Арктариуме, грезил о том, чтобы дать мне образование, которого он сам никогда не имел. Он долго пытался направить меня на путь истинный, и я ему за это благодарен. В конце концов, если бы не он, я бы не создал эту штуку… Но меня влекло к другому. Лет этак пять назад у нас с ним состоялся серьезный разговор, где я объяснил, что не собираюсь больше корпеть вместе с ним над рукописями и вообще хочу переехать в Актиду. Он не отговаривал, даже дал денег… мы расстались друзьями и с тех пор вели переписку. Мать осталась с ним, они решили дать мне шанс наладить собственную жизнь. Я ее наладил – и был ею доволен. Доволен и сейчас, как видишь. Хотя и нуждаюсь в деньгах… Я познакомился здесь с девушкой, влюбился в нее и подумал, что неплохо бы жениться. Но для этого нужен и дом получше и средств побольше, чтобы содержать семью…

– А аэростат? – снова не выдержала Эшли. – Он тебе зачем понадобился?

– В ваших институтах и академиях… – Аксель скривился, – не изобрели ничего подобного просто потому, что… оно им не нужно. Понимаешь? Хватает экипажей и ямщиков, хватает конного сообщения. Жизнь течет с определенной скоростью, и никому неохота сбивать ее с черепашьего хода. Я пробовал пойти с проектом в Гильдию Магов. Надо мной посмеялись, обозвали деревенщиной и посоветовали дальше водить народ через перевал и обратно, а проблемы воздухоплавания оставить умным людям. Я обозлился. Я обратился к знакомым кузнецам, плотникам, столярам… к тем, кого я неоднократно возил через границу… Я сам нарисовал проект и придумал двигатель. Все упиралось в одну проблему. В деньги. Но год назад ее решили наши общие знакомые.

– Петрос и Саелин?

– Конечно… Я уже потом узнал, что у них тогда было крайне мало средств, но они вполне серьезно составили список кандидатов в проводники для экспедиции, словно уже обзавелись фондами. Пришли в контору, где мой управляющий принимает заказы, отыскали меня и потребовали разговора. Вначале все было очень строго, они требовали послужной список, всякие документы, бумажки… А потом Саелин случайно заметил листок с моими чертежами – разговор происходил прямо здесь. Ты же знаешь, он просто повернутый на всяких изобретениях. Устроил мне допрос с пристрастием, я обрадовался этой заинтересованности, все ему разболтал, и они оба словно преобразились – пообещали мне вложить в проект бешеные деньги и не меньшую сумму за применение аэростата в экспедиции. Мне терять было особенно нечего, и я согласился. В середине марта деньги пришли на мой счет, и работа закипела. Сейчас, как видишь, аппарат готов. И Петрос с Саелином в него верят, верят в успех этой затеи – хотя бы за это я им безумно благодарен.

Эшли помолчала.

– Как-то все это свалилось уж очень неожиданно, – пробормотал Аксель. – Череда случайностей, которые выводят всех нас фактически в высший свет, к богатству и славе… И мне, признаться, малость боязно.

– Брось, Аксель, – отмахнулась Эшли. – Это же чудесно! Такого аппарата еще не видел мир, а ты стал его изобретателем… Да твое имя войдет в историю! Понимаешь? Мы все войдем в историю. Я просто уверена, что у этих ребят, Петроса и Саелина, есть отличный план, и они справятся со своей задачей.

– Знаешь… – Аксель помялся, словно испугавшись своей откровенности, потом решился: – Я всегда был скептиком. Привык доверять лишь тому, что можно пощупать, увидеть, испытать в действии и удостовериться в результате. А эта затея с исследованием перекрестков времен… Она пахнет воздушными замками. Ваши Петрос и Саелин замахиваются на то, что до сих пор было неподвластно человеку – на само время, а это может привести к непредсказуемым последствиям. Заметь, я не говорю – плохим. Я говорю всего лишь… непредсказуемым.

– Аксель. – Эшли позволила себе дотронуться до его руки. – Успокойся. В любом случае мы – всего лишь исполнители. Успех будет принадлежать всем нам, а неудача падет лишь на головы Петроса и Саелина… Но я в это не верю. Не может быть, чтобы такое грандиозное дело закончилось поражением.

Проводник лишь скупо кивнул.

Но по его лицу Эшли вдруг поняла, что он сказал далеко не все, что думал.

***

Шли дни.

Прибыли подводы с последними ящиками. Весь собранный инвентарь прошел тщательную экспертизу, в результате которой было выбрано лишь самое необходимое, что Аксель, Петрос и Саелин погрузили на борт аэростата.

Вес груза был проверен и еще раз перепроверен. Нубел клялся, что за время пребывания в Петисте усиленно тренировался и скинул несколько фунтов. В одну из ночей Аксель еще раз испытал свой аппарат и наутро сообщил, что аэростат держится отлично и что с людьми на борту он будет чувствовать себя так же уверенно.

А потом наступил великий день. День отлета.

Он был ясный, с редкими вихрями облаков в пронзительно-голубом небе и огромным диском солнца. Было тепло, начинался май, в воздухе звенели насекомые, а Петиста цвела, в окрестностях города начинали колоситься вспаханные поля. К сараю подъехали платформы на колесах, соединенные в целый поезд, Аксель широко распахнул двери, и корпус аэростата со сложенным шаром, который пока что был спрятан внутри специального отсека, с помощью нескольких десятков наемных рабочих вытащили на свет.

В лучах солнца он казался всего лишь грубой громадиной, сколоченной из досок и обмотанной просмоленными канатами, и те, кто пока еще не видел аэростат в действии, не смогли бы поверить, что он поднимется в воздух. Рабочие-ноктурны, судя по всему, об этом и не задумывались, а повезли махину по улицам города, не отвечая на оклики прохожих, которые могли заинтересоваться летательным аппаратом. Аксель, идущий рядом с лошадьми и указывающий дорогу, хранил гордое молчание, Петрос и Саелин негромко переговаривались, остальные тоже предпочитали держать свои мысли внутри. И у всех сосало под ложечкой от легкого волнения.

Аэростат вывезли через северные ворота, но не остановились на этом, а устремились дальше, съезжая с людного тракта в поля, продираясь сквозь высокую траву. И так они шли, пока городские стены не отдалились, и уже невозможно было различить отдельные фигурки людей, лошадей и карет, двигающихся через Петисту. Здесь, прямо посреди поля, корпус аэростата стащили с платформ и поставили на землю, Петрос что-то сказал рабочим, те молча развернули лошадей и тотчас уехали обратно. Эшли огляделась, щурясь от ветра. Аксель открыл дверцу и забрался внутрь – в душный полумрак.

– Пока что ждем, – предупредил Петрос и невозмутимо принялся набивать трубку. А на крыше корпуса между тем открылись створы, раздалось гудение, и вот уже нечто громадное, сотканное из грубого серого полотна, начало медленно приподниматься над площадкой, приобретать форму… Эшли тихо ахнула, Гектор смотрел на это как на чудо, не отводя взгляда. Закрутились пропеллеры, неторопливо задвигались подвижные части, исполнявшие роль своеобразных воздушных плавников, машина наполнялась стрекотом, шорохом, шипением и скрежетом, а шар, наполненный горячим воздухом, поднимался выше и выше…

Он расправился, поднялся, занимая собой полнеба, последние складки неторопливо начали распрямляться, и уже напряглась сеть веревок, которые связывали полотно и корпус аэростата, уже виднелось гудящее пламя аппарата. Наверху показался Аксель, подбежал к поручням:

– Быстро внутрь! Еще пара минут – и он оторвется от земли!

Саелин бросился первым, вскарабкался по лесенке в дверной проем, протянул руку сначала Гектору, потом Эшли. Волшебница ввалилась в пыльный сумрак, где яркими белыми столбами падал свет из небольших иллюминаторов. Наверх уводила лестница, там суетился Аксель, а здесь, внутри, все скрипело и покачивалось и создавалось впечатление, что конструкция легко может развалиться в воздухе.

– Быстрее! – заорал их проводник. – И давайте на палубу, кто не хочет пропустить доброе зрелище!

Аэростат дрогнул, словно перебрал всеми досками и напряг все свои деревянные мускулы, готовясь подпрыгнуть – и оторваться от земли. Вергилий ворвался внутрь, Петрос запрыгнул на борт последним, закрыл за собой дверь, а Эшли в это время уже карабкалась по лестнице наверх. Ее встретил Аксель с взъерошенной рыжей шевелюрой.

– Хватайся за поручни и держись крепче! Вначале может немного покачать, потом выправится!

И в этот момент летучий корабль оторвался от земли.

Эшли тонко закричала, закричал Гектор, только что успевший выбраться на «палубу», завопил Нубел, не успевший этого сделать, завопил Саелин от испуга за них обоих, завопил Вергилий за компанию, и только Аксель и Петрос хранили молчание – первый потому, что уже испытывал нечто подобное и был уверен в себе, а второй потому, что от неожиданности крепко прикусил язык.

Над головой повисла, до отказа натянув десятки канатов, громада воздушного шара с отверстием, куда рвались языки пламени из металлической горелки, уши закладывало от гудения, а пол внезапно стал нетвердым и пошел ходуном – если бы не предупреждение вцепиться в поручни, Эшли точно свалилась бы вниз. Аэростат поднимался в воздух, скрипя и покачиваясь, понемногу выравнивая свое положение. Эшли сумела оторвать руки от перил и выглянуть вниз – от увиденного у нее захватило дух. Она смотрела на примятую, медленно отдаляющуюся траву, на город, который понемногу тоже уходил вниз, а потом осмелилась поднять глаза – и дух захватило от потрясения и восторга. Навстречу медленно двигалось небо – бескрайнее, с ослепительной белизной облаков, дул свежий ветер, вращая флюгер на задней части аэростата, линия горизонта открывалась все шире, и вот уже голова начала кружиться от высоты. Эшли поднялась выше последнего балкона в своей башне в Эстогиле, потом – выше самой высокой из башен Института Майнора, на которой ученики наблюдали за звездами, и это было невообразимо страшно и невероятно прекрасно. Она чувствовала, как шевелятся волосы, не то от восхищения, не то просто от яростного ветра, но аэростат и не думал замедлять подъем.

Аксель тоже отпустил поручни, двинулся к передней части «палубы», где находился штурвал и какие-то рычаги для изменения направления полета. Остальные столпились у перил, глядя вниз и не в силах вымолвить ни слова от восторга. Земля уже превратилась в ровное зелено-бурое полотно с серой нитью тракта, Петиста выглядела огромным неровным кругом, внутри которого были рассыпаны горстками домики размерами не более спичечного коробка, да посередине на возвышенности торчал губернаторский дворец, но и его шпили и флаги остались далеко внизу. Четко можно было различить стены с башенками, что делили районы, самые широкие улицы, словно артерии в теле города, по которым непрерывно текла его кровь – люди, кони, экипажи и телеги.

Интересно, видели ли они там, внизу, догадывались ли они поднять взгляд, оторваться от своих приземленных дел или даже просто случайно вскинуть голову – и увидеть воздушный шар, плывущий вдаль, на север, туда, где из-за линии горизонта показывались окутанные облаками горы Олмаер?

Или оттуда, из города, даже взгляд уже не мог достичь подобной высоты?

Аксель долго стоял, вцепившись в руль и дергая свои рычаги, потом вернулся к горелке, уменьшил пламя, следя за показаниями каких-то приборов. Потом, наконец, вытер пот с красного лба, перевел дух и сел на «палубу», как на морской манер он именовал крышу корпуса. Сказал:

– Мы достигли вполне достаточной высоты, чтобы можно было больше не подниматься, и теперь двигаемся исключительно по горизонтали. Ну, господа… и дамы, теперь, пожалуй, можно расслабиться и наслаждаться окрестностями. Лететь на северо-запад будем еще пару дней без остановок, прежде чем доберемся до Дерельзфьорда. Так, Петрос?

Маг медленно оторвался от поручней.

– Да, – словно очнулся. – Да, Аксель. Следующий пункт – храм Торнира, и долгожданная встреча с твоим будущим тестем Конрадом. За то время, пока мы собирались и готовились к полету, накопилось немало дел, которые следует обсудить.

– Отлично, – кивнул Аксель. – Он наверняка заждался. Что ни говори, для него настали великие времена…

Эшли подошла к передней части корпуса, уже смело глядя вперед и не придерживаясь за перила. Ветер стремительно рвался навстречу ей, развевал волосы, ласкал кожу, уставшую от жары, которая в последнее время прочно установилась в Петисте. Солнце поднималось справа от нее громадным сияющим диском и даже казалось, что он будто сделался ближе и светил ярче специально для нее, а впереди неясной громадой появлялись горы, и уже до них было рукой подать, а за ними – и до границы страны Ваймар.

Аэростат плавно покачивался, скрипели деревянные плавники, ловящие потоки воздуха, тихо гудели пропеллеры и горелка, откуда рвалось наверх пламя. Западная провинция проплывала далеко внизу.

Они летели.

***

Через пару часов, когда солнце пробило свой путь за облаками в самую середину небосклона, горы приблизились настолько, что стало ясно: высоты аэростата недостаточно для их преодоления. Мощный остроконечный Рокастр возвышался прямо по курсу, кутая заснеженную вершину в кучевых облаках. Серая громада его крутого склона, изрезанная десятками расселин и тропинок, покрытая скалами и у подножия густо поросшая кустами и травами, становилась все больше, ее уже невозможно было окинуть взглядом, а за ним понемногу появлялись, выставляя свои темные бока, и более низкие вершины – Аррокс, Легорус, Макшелл. Внизу зеленели в их тени альпийские луга, виднелись темные зубастые пасти ущелий, и можно было различить вьющуюся ниточку Фолькарова перевала, уводившего далеко на север.

– Внимание, всем держаться крепче, а лучше – уйти вниз! – рявкнул Аксель. Гектор с отцом заторопились, за ними нехотя последовали Вергилий и Нубел, на палубе остались невозмутимый Петрос и Эшли, до сих пор пребывающая в состоянии легкой эйфории. – Эшли, ради Актоса, тебе тут тоже делать нечего! Сейчас начнется неслабая тряска!

– Ну и ладно! – задорно крикнула в ответ волшебница. – А мне не страшно! Я хочу посмотреть, как мы будем перелетать через Олмаер!

– Какая разница, страшно или нет! – До сих пор их проводник напряженно вглядывался вперед, осторожно поворачивая штурвал и направляя аэростат по широкой дуге влево от Рокастра. Теперь он вдруг сорвался с места и рванулся к горелке, резко усилив пламя. Загудели оранжевые языки, и шар дернулся, пополз вверх, отчего все, кто находился наверху, едва не грохнулись… – Ты пойми, что это попросту опасно! Возможно, первый опасный участок во всей экспедиции!

Эшли проигнорировала, только крепче сжала поручень – и во все глаза уставилась на открывающуюся ей картину.

Рокастр словно сдвигался, медленно уходил вправо, бешеный высотный ветер яростно рвал канаты и тряс гондолу, но шар поднимался все выше и выше, вплывая одновременно в пространство между двумя громадными пиками, устремляющимися к облакам. И вдруг повеяло жутким холодом, аэростат затрясло так, что и Эшли и Петрос оказались на дощатом полу и едва не сорвались, обхватив деревянные заграждения, а Аксель буквально повис на своем штурвале, меняя курс. Пламя горелки было выкручено на полную мощность, огонь ревел, шар поднимался все выше, перед ним раскрывалась головокружительная бездна горной долины, а впереди и прямо над головой оказался невообразимо близкий потолок облаков.

– Внимание! – заорал Аксель, перекрикивая ветер. – Ослабляю огонь и подачу топлива! Перестаем подниматься, курс прямо на норд-норд-вест!

Гондолу качнуло еще раз из стороны в сторону – Эшли приглушенно вскрикнула и не удержалась, упала на палубу. Ветер теперь свистел не переставая, наверху воцарился холод, от которого руки покрылись гусиной кожей, а в жилах леденела кровь. Солнце зашло за облака и теперь почти не касалось их своими живительными лучами. Вокруг плыли великаны-горы. Внизу оставалась долина, зажатая между необъятными серыми каменными монолитами, у вершин которых вечно сверкали в дневных лучах снежные покровы.

– Мы можем гордиться собой, – пробормотал Аксель и посмотрел вверх. Верхушка шара таяла в молочных вихрях туч, вокруг словно повисла легкая влажная дымка. Они летели почти под самыми облаками, но держались немного ниже, то и дело меняя высоту, чтобы одновременно следить за маршрутом и не врезаться в случайно возникшую на пути вершину. Проводник держал штурвал уверенно, аэростат огибал горные склоны широкой дугой и их снежные шапки оставались далеко, были так же недосягаемы, какими выглядели и снизу. Но смотреть на них с такого ракурса все равно было невообразимо прекрасно. – Немногим смертным удалось сровняться высотой с самим Королем Олмаера… Рокастром…

– Это точно, – кивнул Петрос, все еще не рискуя подняться с пола и дрожа всем телом. – Мы первые психи, рискнувшие на подобное мероприятие… Не принимай на свой счет, Аксель. Ты превосходно ведешь эту штуку. Никто не смог бы лучше. С каждой минутой я становлюсь все более уверен в успехе полета.

Проводник только усмехнулся, осторожно поворачивая штурвал. И аэростат плыл вперед. Все дальше вглубь величественного царства гор, теперь громада Рокастра осталась серой тенью далеко позади, рядом с ней подбоченились, загораживая предгорья, остальные пики, и все, что можно было увидеть за бортом гондолы, занимал Олмаер, его бесконечное каменное тело. Сверкали снежные шапки и лучились под солнцем перевалы, ощетинились темными пятнами скалы и горные острые выступы, в недосягаемую глубину уводили расселины и широкие ущелья, и все это можно было окинуть одним лишь взглядом…

Ветер свистал и драл канаты, шар покачивался из стороны в сторону. Эшли с трудом оторвалась от поручней и, дрожа, двинулась к лестнице. Напоследок кинула еще один взгляд наружу, пытаясь достичь взглядом горизонта – ей казалось, что отсюда, с высоты, куда поднимаются лишь горные орлы, можно увидеть даже океан… Но горы были повсюду. До самого края земли, где их снежные шапки сливались с молочными вихрями облаков.

Глава 6.7. Прибытие

А потом, хоть и казался бесконечным строй могучих каменных пограничников, вдали показался его край… И через иллюминаторы открывающееся полотно выглядело волшебными декорациями над сценой, перед которой только что расступился серый занавес. Эшли заворожено приникла к окну, глядя, как медленно уходят в сторону громады последних пиков, открывая зрелище еще более необъятное, для которого не хватало ни глаз, ни чувств, ни эмоций, ни воображения… Огромные прерии, серые от дикого злака и разнотравья северные степи, которые зимой заметало снегом, превращая в знаменитую Ледяную Пустыню. Темные и густые дебри хвойных лесов, редкие лиственные рощи, рассыпанные на холмах вблизи гор – преддверия бескрайних массивов ваймарской тайги. Крохотные пятна деревень и сел, огороженных частоколами, мелькающие ближе к горизонту башни больших городов и сам горизонт, сливающийся с необозримым небом, где солнце начинало медленно заваливаться на запад, в сторону Дерельзфьорда – туда, куда летели и они, догоняя его.

– Внизу Вайрад, – тихо сказал Петрос, прильнув к окну рядом с Эшли. – Видишь?.. Укрепленный город в глубине леса на холмах, вон торчат среди сосен белые башни… Вон тракт, как всегда полно народу. Таможенники почти ничего не проверяют. Будто не боятся.

– А чего им бояться? – откликнулся Саелин откуда-то издалека. Они с Нубелом и Гектором сидели за столом в полумраке в глубине гондолы и грызли сухой паек, запивая чаем. – Они разжирели, Петрос. Они – это поколение, которое не помнит ни войн, ни бандитских рейдов… И сейчас им наплевать. Для них Актида – это всего лишь десяток миль к югу через перевал с опытным проводником.

– Что-то мне подсказывает, что долго это не продлится. – Петрос нахмурился, пересек быстрым и резким шагом гондолу, проводил пограничный город взглядом из заднего иллюминатора. – Уж поверь мне… Это затишье перед бурей. Еще будут распри, еще дождемся новой Мировой войны.

– Но не сейчас, – заметил Вергилий. – Может, даже, не при нашем поколении. А значит, можно не беспокоиться.

– Да, – еле слышно пробормотал Петрос. – Значит, можно и использовать это в своих целях. Пока этим идиотам на таможне плевать, что за предметы… и что за знания можно увезти отсюда в Актиду.

Город таял на горизонте, пропадал последний след белых башен с острыми крышами и флагами, все заменяли буйные зеленеющие леса, подернутые легкой туманной дымкой, пересеченные сетью мелких речушек, что стекали с гор бурлящими потоками и таяли где-то в глубине страны. Местность была неровной, аэростат снизился, чтобы тратить меньше топлива, но с высоты все равно было отлично видно все холмы, овраги и впадины, любые луга и болотца, затерявшиеся среди лесов, длинные полосы трактов, ведущих разными путями с запада на восток. Люди ехали либо в Вайрад, либо в Дерельз, к подножию невысокого древнего Западно-Ваймарского хребта, к югу отсюда оставался Олмаер, серую грань которого всегда было видно на горизонте, а на север вели дикие, опасные и неизведанные тропы, которыми редко пользовались люди.

Сгущались сумерки. Внизу проплывали крохотные села и деревни, на которых перестал задерживаться взгляд, а мозг уже не ассоциировал их с точками на карте, что висела рядом со столом. Аксель включил какой-то механизм, позволяющий аэростату некоторое время лететь вперед без всякого управления, и спустился вниз, к своим пассажирам. Зажгли лампады, скупо поужинали и улеглись в спальных мешках. Бесконечный день подходил к концу.

Эшли понятия не имела, как они летели ночью, спал ли их проводник, которого рано утром она застала на палубе рядом со штурвалом. Фактом было то, что они ощутимо продвинулись на запад, вглубь страны и продолжали лететь вперед, не сбавляя скорости. Все так же мерно и успокаивающе гудело пламя горелки, рокотали пропеллеры, что гнали аэростат вперед.

Новизна ощущений от полета прошла, организм привык и к легкой качке, и к воздушным ямам, и к тому, как за бортами гондолы проносятся леса, долы, овраги и равнины, будто всего лишь красивые картинки на бескрайнем махровом гобелене. Петрос и Саелин часами рассматривали свои карты и чертежи, спорили, уткнувшись в рукописи; Аксель большей частью либо стоял на палубе либо с инструментами в руках и в промасленном фартуке возился с механизмами своего чудо-аппарата. Гектор помогал ему в чем было можно – видно было, что парень пошел в отца в плане любви к железу, двигателям и всему рукотворному. Утоляли голод строго в определенное время трижды в день четко отмеренными порциями сухого пайка, за которым следил Вергилий – экономия была невероятно жесткой, с собой путники везли только необходимый минимум еды и воды, который был рассчитан лишь на несколько дней. Под нужник была отведена ширма в углу, за которой через отверстие в полу все отходы отправлялись прямиком на землю; тот факт, что внизу могли случайно оказаться люди, никого особенно не заботил. Стояли на палубе, ежась от безумного воющего ветра, высматривали на горизонте горы, грелись внизу рядом с двигателем, разговаривали, играли – Аксель с Гектором, Нубелом и Вергилием в карты, Петрос и Саелин в шахматы. За последние недели, проведенные вместе, уже было рассказано столько, что все анекдоты и случаи из жизни давно исчерпались, новые темы для болтовни находились с трудом.

Ждали гор.

День подкатился к вечеру, солнце снова обогнало шар аэростата и опустилось далеко впереди в туманную облачную дымку. Путешественники уснули, включая Акселя, который спокойно оставил гондолу на волю ветра и механизмов и завалился в свой спальный мешок. Наступила вторая ночь путешествия.

А наутро, когда лимонные солнечные лучи, врываясь через задний иллюминатор, скользнули по глазам и разбудили Эшли, и она приподнялась, сонно протирая глаза, встала, сложила мешок и выбралась на палубу, впереди восставал, закрывая линию горизонта, Западно-ваймарский хребет.

Рыжие мшистые скалы казались в свете восходящего солнца еще более рыжими, видно было все перевалы, каждую тропинку, что вилась тоненькой нитью среди валунов и громадных отрогов, часть вершин куталась в сиреневых облаках, которых впереди было немало – они застлали небо плотным слоем. Аксель напряженно стоял у штурвала, и вскоре началось – постоянная смена высоты, маневры на замедленном ходу, когда час спустя они приблизились к горам и начали искать перевал достаточно широкий, чтобы там прошел аэростат. Путешественники столпились на палубе. Рутина безостановочного полета уже порядком успела надоесть, и все с нетерпением ждали, когда же линия гор останется позади.

Она осталась позади спустя каких-то полчаса, и Эшли тихо и потрясенно вздохнула, глядя, как за перевалом открывается бескрайняя, уходящая к горизонту, затянутая легкой дымкой тумана гладь Дерельзфьорда.

Солнце еще не добралось сюда, не проникло из-за стены гор, которые были надежным заслоном между Дерельзом и центральным Ваймаром. Морские волны с глухим рокотом набегали на каменистый пляж, разбивались о прибрежные скалы, пенились и бурлили, вода была мглистая и неспокойная. Залив лежал в тени, туман слегка искажал расстояния и силуэты. Внизу вилась горная дорога, спускающаяся сперва в долину, к самому берегу, а потом вилась вокруг высокого скалистого уступа, поднимаясь вверх – к самым воротам одинокого и горделивого храма Торнира.

Несколько девушек-послушниц стояли по колено в прибрежной воде и стирали что-то. Заметив аэростат, они вскинули головы, до палубы доносились возбужденные голоса и испуганные крики. Аксель, смеясь, резко дернул свои рукояти, сильно уменьшил пламя – и воздушный шар стремительно пошел вниз, сделав круг над самыми волнами, чем дико напугал девушек – они с визгом бросились в рассыпную и, что выглядело наиболее смешным, тотчас заняли боевые стойки, явно готовясь применить магию. Но аэростат уже снова пошел вверх, обогнул уступ, медленно завис над внутренним двором и высыпавшими из пагоды монахами – и начал опускаться, тяжело скрипя винтами и канатами, покачиваясь, дергаясь взад-вперед. Аксель сжал зубы, от напряжения аж пот выступил на висках – посадка на такой маленькой площади была делом куда более трудным, чем взлет, и проделать ее надо было с ювелирной точностью.

Он сделал это. Аэростат завис над самой землей, выбрав наиболее ровное место, тяжело затрещал всеми досками – и грузно опустился на днище. Горелка почти погасла, сдутый воздушный шар медленно опустился на палубу и накрыл ее громадным покрывалом, которое Акселю еще предстояло свернуть и уложить внутрь специального отсека. Гондола слегка накренилась, а бледный Петрос оторвал руки от поручней, чтобы приветливо махнуть спускающемуся к ним от крыльца пагоды настоятелю.

Дверь открылась, и путешественники, покачиваясь и чувствуя легкое головокружение, выбрались наружу, к окружившим их монахам. Первым делом Петрос сел на одно колено и поклонился настоятелю – полному круглолицему мужчине с раскосыми глазами и длинными волосами, заплетенными сзади в тугую косу.

– Приветствую тебя, сын мой, – сказал мужчина, касаясь его лба рукой с разноцветными перстнями. – Да пребудет с тобой благословение Дара. Мы получили ваше письмо из Майнора и ждали вашего прибытия… хотя и представить не могли, насколько оно будет… кхм… оригинальным.

– Мы любим развлекать благодарную публику. – Петрос поднялся, поклонился в сторону братии, которая с интересом и нескрываемым восторгом разглядывала летательный аппарат. – Привет, Заруок, рад видеть тебя вновь в добром здравии. Ты уже знаком с Акселем и Саелином, позволь мне теперь представить и остальных моих спутников, участников экспедиции…

– Для нас большая радость приветствовать таких именитых гостей в нашем скромном храме, – сказал, благословив остальных путешественников, Заруок. Несмотря на то, что ему можно было дать едва двадцать пять – тридцать лет, Петрос уже видел на его лице легкое высокомерие, скрывающееся за маской вежливости – выражение, присущее высоким чинам в иерархии церкви. Петрос церковников не любил. Но пока что приходилось с ними считаться. – Прошу за мной, для всех вас уже приготовлены кельи и завтрак, вы ведь наверняка проголодались, питаясь в пути лишь сухим пайком… Ага, а вот и наш друг Конрад. Всегда сидит в руинах своей библиотеки, потому и узнает обо всех новостях последним, и то, если кто из монахов его позовет.

Черноволосый мужчина возрастом немного старше Петроса, сухощавый, в легком летнем костюме и сандалиях, показался на крыльце, торопливо поправляя пенсне. У него были серые умные глаза, слегка вздернутый птичий нос, острый треугольный подбородок, впалые щеки и бледная от безвылазного сидения в кабинетах кожа.

– Добро пожаловать! Аксель! Поверить не могу, что ты все-таки заставил это корыто полететь. – Конрад расплылся в широкой улыбке, Аксель тоже не смог сдержаться и ухмыльнулся. – Пошли скорее, будущее горе нашей семьи. Альпинист. Изобретатель. Не спорю, наша девочка всегда отличала в толпе авантюристов, может потому, что росла хулиганкой и без матери… Ага! А вот, собственно, и твои работодатели. Такие же сумасшедшие, раз добровольно согласились влезть в эту посудину.

– Конрад, – Петрос серьезно пожал его руку. – Как ты?

– Петрос, – кивнул в ответ переводчик. – Привет, Саелин.

– А это Эшли, наша добровольная гостья и спутница, а также профессоры Вергилий и Нубел, и господин Гектор Саелин, – представил остальных спутников Петрос. Конрад задержал взгляд, пожимая руку парнишке.

– Сын своего отца, – отметил он, взглянув на Саелина-старшего. – Подумать только. Эрик, от тебя пойдет целая династия хороших людей. Я уверен в этом.

Саелин выдавил улыбку и тут же вновь посерьезнел.

– Прошу, – сказал Заруок, подходя к ним. Братия постепенно расходилась, но монахи продолжали бросать на аэростат несколько ошарашенные взгляды. – Сразу в столовую. Не могу позволить вам на голодный желудок приступать к вашим делам, сколько бы важными и неотложными они ни были…

Петрос посмотрел на Саелина – и украдкой вздохнул. Формальности оставались формальностями. Приходилось терпеть.

***

– Перевод готов, – сказал Конрад, едва дверь закрылась за ними. – Два года труда… но я его наконец-то доделал. Думаю, здесь есть все, что вам нужно. Координаты старых трактов, шахт, каменоломен… И, самое главное – святилища. И вы были правы: эта область чертовски богата на упоминания о перекрестках. Практически каждые сто лет кто-то находил их на западе Регерлима.

– Ты перевел все? Дословно? – строго спросил Петрос, бегло листая записи.

– Конечно, насколько это в моих силах. Я скопировал в рукопись все, включая рисунки. Все, что вас интересует – о перекрестках времен, о природе аномалий времени… все осталось неизменным. Даже эти сказочные подробности…

– Сказочные? – переспросил Петрос. – О чем ты? Я думал…

– Ну Петрос, это же философская книжка! Автор имел право накрутить любой ерунды, которая соответствовала его религиозным взглядам. Существование какой-то легендарной машины, якобы позволяющей путешествовать во времени – это же прямое обвинение церкви в язычестве. Ведь над временем, как известно, властен лишь Актос. Знаешь, за рассуждения о политике и распущенности церкви ему легко простить любой художественный вымысел.

Петрос хмыкнул.

– Главное, что ты перевел все до единого слова, – Саелин махнул рукой. – Просто любые подробности могут иметь значение для дела… А художественный вымысел может оказаться метафорой, скрывающей важную информацию. Ого!

Петрос тоже не смог сдержать изумленного вздоха. Они медленно пригнулись, прошли под аркой, носящей следы времени и того, что совсем недавно все здесь было скрыто под землей и грязью. Но теперь зал с каменными колоннами и огромными стеллажами был полностью расчищен трудолюбивыми монахами, вновь вспыхнули лампады на стенах, а за деревянными панелями обнаружилась настоящая сокровищница из рукописей, которым было две тысячи лет. Это была целая анфилада комнат с низкими потолками и резными колоннами, уводящая вглубь земли, засыпанная землей и замурованная за монастырскими стенами с того дня, как древние ноктурны покинули материк, оставив его альвенам и кальдам. Храм Торнира, которому было, по разным подсчетам, от восьмисот до тысячи лет, хранил в своих ветхих стенах и фундаменте великое множество тайн, пока еще недоступных археологам. Теперь одна из них лежала перед Петросом и Саелином, которых тотчас охватил восторг и азарт первооткрывателей. Ведь, независимо от характеров, библиотеки, хранящие древнюю мудрость, были для них страстью. Истинной и безраздельной.

– Где книга, Конрад? – тихо спросил Саелин. – Давай, тащи ее быстрее… О боги, как же мне не терпится здесь походить! Петрос! Да видел ли ты когда-нибудь что-то подобное!.. Потом позовем Нубела и Вергилия, я знаю, они тоже обожают все такое…

– Кстати! – вдруг вспомнил Петрос. – Конрад!

– Сейчас, сейчас… – донесся голос переводчика из глубины зала. Он возвращался, неся свечу и древний фолиант в кожаном переплете с золотыми застежками. – Слушаю?

– Скажи, в «Ваймаракириане» ничего не говорилось о Полумесяце?

– Полумесяц? – Конрад осторожно и бережно положил книгу на стол у стены, рядом поставил свечу, придвинул стулья. – А как же. Странно, не представляю, где вы могли еще это услышать. Даже иллюстрация есть.

Петрос и Саелин одновременно переглянулись, затаив дыхание, и Петрос почувствовал, как сердце пустилось в галоп.

– Древние ноктурны обожали звездные карты и геометрические фигуры, – пояснил Конрад, открывая книгу и находя нужную страницу. – Вот, видите? Теоретически это – сеть святилищ в Западном Ваймаре и Дерельзе. Нижний рог полумесяца – это храм Торнира. А верхний – здесь, на границе плато Дуанмар. Это гора, которую друиды называют Огнедышащей… В общем, сейчас все сами прочитаете и поймете.

– Верно. – Петрос облизнул засохшие губы, буквально впившись глазами в карту. – Конрад, будь добр, позови Вергилия и Нубела. Они тоже должны это видеть… Только помни, ни слова о «Ваймаракириане» для них! Это должно остаться нашей тайной.

Едва переводчик скрылся и стих топот шагов по ступеням, Петрос обернулся к Саелину. Лицо друга в неровном свете свечи казалось непроницаемой маской. Саелин смотрел отрешенно, погруженный глубоко в пучину собственных мыслей…

– Мы уже близко, – прошептал Петрос, резко схватив его руку. Саелин вздрогнул. – В двух шагах от цели. Ты это понимаешь? Все встает на свои места. И тайна остается тайной. Осталось сделать лишь шаг. Не раскрыться. Не попасться. И найти то, что должно принадлежать нам.

Наступает день, когда легенды и сказки становятся явью.

И тогда главное – не упустить шанс.

Глаза Саелина горели, в них плясало оранжевое пламя, а вокруг все сильнее сгущалась тьма, и в ней таилось что-то похуже бессонницы и воспоминаний о том, что внезапно приблизилось… Страх потерять все. Страх отдать все чужим рукам, не получив сполна за каждую выстраданную минуту…

Тьма. И что-то неясное, но внушающее тревогу.

Глава 6.8. Город обреченных - 1

Тьма. И что-то неясное, но внушающее тревогу.

Потом – цветные вихри вокруг, размытые мелькающие силуэты. Смена времен, смена поколений. Стремительно разматывающаяся нить времени, которую так трудно удерживать в руках и контролировать… и так легко потерять меру, потонуть в этом потоке магии, что течет сквозь пальцы, и исчезнуть навсегда там, где нет даже времени…

Земля, дрожащая под ногами. Небо, переливающееся всеми цветами радуги и тающее в черном. Деревья, которые стремительно опускают ветви, усыхают и опускаются обратно в землю. Жуткое ощущение, которое может свести с ума… более живой и изощренный рассудок.

Поврежденному рассудку, пустому, как выеденное яйцо, это не грозит. Потому что пустота – внутри. Когда сознание устало от смерти и боли, оно погружается в спасительную бездну, где ему легче выжить и оправиться от потрясений…

А потом резкое торможение стремительного падения в никуда. И правда, самое время. Пора.

Вихри тают и отпускают тело, легкое, точно пушинка, картинка перед глазами приходит в норму, мрак отступает. Потом возвращается осязание.

Потом обоняние и слух.

Стремительный вдох, кружащееся небо и падение на землю…

Кайру задохнулся, сотрясаясь в спазмах и хрипя, чувствуя как сдавила его руку своей Рита. Медленно повернулся, рухнул на бок, слушая, как яростно колотится сердце о грудную клетку. У Риты все еще были расширены глаза, она все еще глубоко и судорожно дышала… и все еще дрожала от холода.

Холодными были даже ее руки. А на щеках оттаивали замерзшие слезы.

Он лежал еще долго, пытаясь привести в порядок спутанные мысли, позволяя ей и самому себе оправиться от потрясения. Секунды назад вокруг них была предрассветная мгла, в которой сияли звезды, а сейчас небо было сиреневым и на западе садилось багровое закатное солнце. Только что вокруг стоял лютый мороз, от которого стыла в жилах кровь. А теперь…

Теперь была жара. Лето. Июнь.

1425 год Новой Эпохи.

По пальцам словно пробежался легкий ток, он снова вздрогнул в последний раз всем телом – и затих, тяжело дыша, чувствуя кислый привкус во рту. Рите повезло больше – она уже почти оправилась, только при дыхании из легких вырывался сухой хрип, но она уже попыталась приподняться и опереться о теплую землю.

– Черт меня побери… – простонал Кайру, согнулся и сумел встать на четвереньки, бессильно опустив голову и уставившись на серый камень. Перед глазами все еще шли цветные круги словно перед обмороком. Но силы, затраченные на прыжок сквозь три десятилетия, восстанавливались. Он поднял голову. Устало смахнул со лба пот рукой в толстой кожаной перчатке. Сумел сесть и прислониться спиной к каменной стене, возле которой они лежали, нащупал руку Риты, сжал ее, словно пытаясь убедиться, что он не спит. Рита была рядом. Молчала, стиснув побелевшие губы, сумела сесть рядом с ним. Настало время оглядеться, чтобы понять, куда же занесла их судьба.

Все изменилось за несколько мгновений, и теперь ошарашенный мозг с трудом принимал эти перемены и находил знакомые, но преобразившиеся силуэты. Только что все вокруг покрывал снег – теперь они видели ровный щербатый охристый камень, сквозь который местами пробивалась трава. Только что внизу бешено звенели и лязгали мечи, орали, визжали, хрипели и вопили дерущиеся воины – и теперь тишина казалась неестественной, нереальной, точно оба они оглохли. Кайру медленно поднялся, придерживаясь за скалу и чувствуя, как его шатает.

Прямо перед ними едва заметно рябил воздух в том месте, где находился перекресток времен, и с той стороны долетали ослабшие порывы холодного зимнего ветра. Кайру сделал шаг вперед, осторожно обходя портал, и неуверенно направился к выходу с узкой площадки, зажатой между отвесными склонами. Скалы расступились перед ним, и он заслонил глаза рукой от ослепительного солнечного света – и у него захватило дух от зрелища, раскинувшегося перед ним.

Крутой склон, поросший высокой и густой травой, спускался отсюда и далеко вниз, в долину, в которой стоял город. Не мертвые руины, в которых с трудом можно было отличить останки стен и крыш от случайно нагроможденных природой валунов, а настоящий город, красивый, точно на гравюре. Они видели длинную стену с охранными башенками, окружающую торговые и жилые кварталы, в центре города стояла ратуша, а на окраине – тот самый форпост, над которым ныне развевались флаги Ваймара. Взгляд с трудом угадывал в этих зданиях и крепостных стенах те места, где только что Кайру видел побоище… Лишь один ориентир остался неизменным – синяя полоска леса Регерлим далеко на юге. Да еще Огнедышащая Гора, подумал Кайру, обернувшись и увидев темную громаду в отдалении, чья вершина почти касалась низких розовых кучевых облаков.

– Актос… – пробормотала Рита, подходя к нему и глядя вниз. – Это же… Неужели это…

– Ардрай, – подтвердил Кайру. – Каким он был тридцать лет назад.

Было жарко, в воздухе слышался звон мошкары. Кайру скинул меховой плащ и словно случайно наткнулся взглядом на свои ладони, которые все еще были покрыты несколькими кровоточащими царапинами от использования Октаруса.

Он отбросил ногой подальше свой плащ и заляпанный кровью плащ Риты, который девушка только что скинула; но даже так все равно было невероятно жарко, пот градом катился по лицу, шее, груди и спине. Снежинки, которые недавно покрывали одежду, сейчас растаяли и на камнях постепенно высыхали небольшие лужицы. Кайру поморщился, вытирая пот с лица рукавом, стянул с себя теплую куртку, которую носил под плащом, оставшись лишь в рубахе и кольчуге на голое тело – оставалось разве что избавиться от меховых штанов, но их нечем было заменить. Рита последовала его примеру. Он посмотрел на нее внимательно – и сказал:

– Я думаю, мы с тобой будем здорово выделяться из толпы, если срочно не найдем место, где можно как следует умыться. А лучше – принять хорошую баню.

Рита покачала головой.

– К черту баню, – коротко и измученно сказала она. – К черту все это. Кайру, я не могу. Я устала. Я не спала вторую ночь, больше всего на свете я хочу сейчас свалиться где-нибудь и отключиться. А все остальное – к чертям собачьим. Понимаешь? Слишком много для одного бесконечного дня.

Кайру понял все.

– Конечно, – тихо ответил он. Он был безумно рад, что она вообще способна говорить, что она так быстро успела выйти из одеревенения и апатии, вызванной гибелью Конрада, хотя прошло не более получаса с того момента, как Кайру нашел ее, держащую на руках тело своего деда. Все-таки в резких переменах в организме, связанных с путешествием во времени, были свои плюсы. – Все. Не думай ни о чем, просто держись рядом. У меня, сдается, осталось больше сил, чтобы принимать какие-то решения хотя бы сегодня. Пошли.

– Ну и хорошо, – она сжала его руку, пошатнулась, прильнула к нему, когда Кайру двинулся вперед в поисках выхода с террасы. – Ты же все-таки мужчина. Значит должен меня охранять. Мы – всего лишь маленькие заблудившиеся дети. Помнишь?..

– Помню. – Есть еще силы шутить и желание вспоминать. Значит, не все потеряно. – Не спеши, идем спокойно и чинно. Все равно нам торопиться некуда.

– Да… – пробормотала Рита. – Абсолютно некуда. До нашего рождения осталось что-то около двенадцати лет. Ха… забавно думать о том, что где-то далеко отсюда есть твои родители. Есть дом. Есть люди, которых ты всегда знал. А вот тебя нет… и не должно быть…

– У тебя голова не пухнет от таких размышлений? Давай завтра пофилософствуем. Когда проспимся где-нибудь до полудня.

Осторожно, придерживаясь руками за траву, они спустились вниз по склону и зашагали сквозь траву и кусты к городским стенам. Город постепенно приближался, и вскоре, не замеченные ни одним прохожим из тех, что то и дело входили и выходили в Ардрай и из него, Кайру и Рита добрались до городских ворот. Они медленно прошли под аркой; проходящие мимо кальды изредка бросали на них заинтересованные взгляды, но в целом, ими как будто никто не интересовался. А они шли вперед, смертельно усталые, и все же изумленно глядящие по сторонам на все то, что казалось таким знакомым – и одновременно выглядело абсолютно иначе.

Они спустились по лестнице к тенистой площади, окруженной стенами и палисадниками, по сторонам которой располагались форт, конюшни и таможенный пункт, где стражники тщательно обирали заезжих купцов. Кайру решительно свернул, и они пошли вперед по широкой центральной улице, к которой выходили двери разнообразных лавок и контор; он искал среди них вывеску трактира и нашел ее – старую, выцветшую, с изображением пенной кружки и надписью, которую невозможно было разобрать – настолько криво она была накарябана. Здание было приземистым и словно втиснутым вглубь между стенами соседних домов, облицованных куда более новой плиткой и мрамором, за грязными окнами второго этажа с трудом можно было разглядеть не менее грязные занавески. Но воротить нос и искать богатую гостиницу не оставалось никаких сил.

За дверью царил душный сумрак, пахло сивухой и пшенной кашей – и то и другое в разбрызганном виде легко было заметить на одном из грубых деревянных столов в углу, где одновременно уснули двое бродяг. В остальном народ вроде бы собрался спокойный и даже степенный – за столиками сидели компании, мирно пили пиво либо самогон, сновали трактирщик и мальчики у него на службе, разнося еду и напитки. Легко было догадаться, что именно сейчас в полях и на городских мануфактурах заканчивалось рабочее время, а значит, мещане шли отдыхать и расслабляться. Самыми дешевыми способами.

– Чем могу помочь? – деловито спросил корчмарь, закончив с делами в зале и вернувшись к стойке, у которой ожидали гости. – Выпивки? Ужин? Комнату?

– Я думаю, обойдемся без еды? – Кайру бросил взгляд на Риту. Та лишь устало пожала плечами. – Ладно, Актос с ним. Для начала, господин, позвольте узнать, какое сегодня число?

– Путешественники? – догадался хозяин. – Долгая дорога по лесам вдали от цивилизации?

– Вроде того…

– Куда направляетесь, если не секрет?

– Некоторое время задержимся здесь.

– Понятно. Ну так, почитай… ага. – Корчмарь принялся загибать пальцы и бормотать что-то под нос. – Вторник, выходит. Одиннадцатое июня. Двадцать пятый год, если вы и это случайно забыли.

Кайру и Рита одновременно посмотрели друг на друга.

– А Петрос доберется до Горы шестнадцатого, – озадаченно сказал Кайру.

– Ты ошибся? – Рита прищурилась. – Неправильно рассчитал?

– Получается, так. Махнул немного. Я собирался оставить нам запас в один день, а получилось больше. Неделю здесь проведем…

Трактирщик, который даже не пытался вникать в смысл диалога, дождался паузы и вставил:

– Коней, чай, на входе оставили? Стража дерет сейчас непомерно за содержание лошадей. Проще неподалеку от города привести на постоялый двор – есть в лесах поблизости те, кто специально занимается и целые табуны держит, и деньги невелики…

– Воспользуемся. – Кайру, не скрываясь, зевнул.

– Не буду более злоупотреблять вашим терпением… Разве что насчет баньки посоветовать? У нас на заднем дворе. Постояльцам скидка.

– Вы бы, милостивый государь, лучше цену за комнату назвали.

– Слушаю и повинуюсь… Вам, как я понимаю, одноместный?

Кайру не сразу сообразил, о чем он говорит, а когда понял, то понял также, что этот простой вопрос поставил его в тупик.

– Одноместный. – Рита спасла ситуацию. – Самый дешевый. На одну ночь.

– Неделю же собрались здесь провести! Могу скидку сделать…

– Не стоит, – буркнул Кайру. – Ключи. Мы устали с дороги.

– Конечно, конечно. – Трактирщик тотчас сунул ему в подставленную ладонь небольшой ключик на веревке. – По лестнице наверх и вторая дверь направо. Все, если вы более не нуждаетесь в моих услугах…

Кайру уже не слушал. Рита двинулась первая, поднимаясь по скрипучей лестнице, он шел за ней. Ни о чем не думая. Слишком усталый, слишком измученный событиями последних дней, чтобы о чем-то задумываться и в чем-то сомневаться.

Все начнется завтра.

Дверь закрылась с тихим щелчком, щелкнул ключ в замке. Окна были глухо зашторены, сквозь небольшие щели в мягкий синий сумрак едва проникал наружный свет сумеречного неба. В крохотной каморке были грязные скрипучие половицы, часы у стены, небольшой туалетный столик в углу, на котором лежала лампада, да занимающий почти все остальное пространство топчан с матрасом, из которого лезла солома. Рита свалилась на него первая, без сил, не заботясь даже о том, чтобы снять обувь, Кайру осторожно присел рядом, выругался, стягивая сапоги и швыряя их подальше. Потом обернулся, с трудом глядя слипающимися глазами.

Рита уже спала, хрипло и тревожно дыша, стиснув пальцами уголок матраса. Кайру медленно лег и буквально за мгновение до того, как погрузиться в блаженное небытие, почувствовал, как инстинктивно она прижалась к нему – словно хрупкий мотылек, летящий к теплу.

***

Тик-так. Тик-так.

Мерно идут часы, качается маятник, ползут стрелки. Только вперед. Идет время, каждая следующая секунда проходит и остается в прошлом, а сейчас есть лишь настоящее – которое остается позади с каждым новым движением стрелки. И это движение никогда не произойдет в обратную сторону.

Никогда… пока существует этот мир.

Кайру медленно перевернулся на другой бок, поворочался, чувствуя, как затекли мышцы, и как хочется как следует потянуться, размяться, брызнуть в лицо ледяной водой… В комнате было жарко, сквозь щели между шторами били ослепительные солнечные лучи – окна корчмы выходили на восток. Часы показывали полдень.

– Ну надо же, – с легкой усмешкой сказала Рита. – Я уж было подумала, что первый день в Ардрае проведу без твоего общества. Поднимайся, герой. Нас ждут великие дела.

– Естественно, – проворчал Кайру, с трудом протирая глаза и медленно приподнимаясь. – Сейчас. Уже иду.

– Таз для мытья и нужник вниз по лестнице и налево, в сарае.

Он поднял голову, помассировал затекшую шею – и столкнулся взглядом с ней. В глазах – усталость, жуткая, непреодолимая. Но, по крайней мере, там больше не было вселенской пустоты, которую Кайру видел еще вчера. Ее заполнила решимость. И ядовитая злость, желание довести все начатое до конца…

Ради тела Конрада, что осталось лежать там, во льдах, тридцать лет спустя.

Ради всех тех, кто будет вместо них драться, защищая последний форпост.

Больше в ее глазах не было ничего.

Кайру встал, отыскал сапоги, которые накануне он зашвырнул в угол, спустился в сарай, где вылил на себя ушат воды, принесенный по его просьбе трактирщиком, и попытался соскрести бритвой свою трехдневную щетину. Не баня и не ванная, но лучше, чем ничего. Когда он вернулся, Рита стояла у окна и смотрела наружу, раздвинув шторы, с влажными распущенными волосами, которые она медленно, словно в полусне, расчесывала гребнем. Город просыпался, цокали подковы лошадей по брусчатке, двигался народ, спеша на работу или по своим делам. Злые, довольные, заспанные, бодрые, веселые, хмурые лица двигались под окнами трактира и исчезали из виду.

Никто из этих людей не догадывался, что спустя лишь несколько дней все они в одночасье погибнут.

Это был город обреченных. Город, который жил, но был уже мертв, город, в котором единицам суждено было спастись, спешно уехав подальше от этого места, от склона Огнедышащей Горы. Все остальные, кто бродил по улицам, кто жил здесь, любил, работал и надеялся встретить старость – все они уже были живыми мертвецами, ходячими трупами, призраками, над которыми неотвратимо нависла жуткая беда.

– Идем, – тихо сказал Кайру, подходя к ней и касаясь ее руки. Рита, погруженная в свои мысли, вздрогнула. – Пора. Надо начинать что-то делать. Иначе потом… потом будет поздно.

Вместо ответа Рита подняла руки и решительно задернула шторы. Комната погрузилась в полумрак, лишь яркая полоска света разрезала пол и матрас на нем. Рита медленно повернулась к нему. Против света он почти не мог разглядеть ее лицо, и увидел лишь свое отражение в ее бездонных глазах, когда она вдруг сделала шаг навстречу, обвила руками его шею и поцеловала в губы.

В ту же секунду его мозг опустел, мысли улетучились, оставляя внутри лишь блаженный отравленный туман, сердце замерло, а потом принялось колотиться с такой силой, будто грозило разорвать грудную клетку. В горле пересохло, тело перестало его слушаться, и он уже не отдавал себе отчета в том, что его руки сомкнулись на ее горячей спине, и что они сжимают друг друга в объятиях все сильнее и сильнее. Ее пальцы скользили по его рубашке, сжимая и разжимая складки. Кайру почувствовал, что его трясет – от волнения, которое смешалось в причудливом танце с желанием. Потом мир повернулся на девяносто градусов, стены и пол поменялись местами, одежда оказалась где-то в стороне, в другой вселенной, и все пространство сузилось до пределов матраса, и все, что он ощущал – это ее тело, каждый дюйм, которым они соприкасались. Ее руки, ее грудь, ее бедра, ее губы были везде одновременно, и он перестал понимать, где заканчивается он сам и начинается она, и он перестал понимать вообще что-либо, и просто эхом повторял ее движения, доверившись ей, растворившись в ней и в этом моменте полностью и безвозвратно. А потом облако тумана в его голове начало расти, заполнять собой все тело, от кончиков его растрепанных волос до пальцев ног, он взлетал все выше и выше, а потом земля вздрогнула – и они медленно замерли, оседая на дно, оба все еще тяжело дыша, дрожа и обнимая друг друга крепче, чтобы унять дрожь.

Тик-так.

Тик-так.

Волосы Риты распластались по его груди, ее горячее дыхание струилось по его коже.

Словно в трансе, в забытьи, он продолжал гладить ее по спине, изучая ее тело своими ладонями и пальцами, не в силах поверить в то, что только что произошло. Минуты уплывали, возможно, они превращались в часы. Он молчал. Его голова по-прежнему была восхитительно, блаженно пуста.

Рита медленно подняла голову, взглянула на него. Его глаза теперь привыкли к темноте, и он всматривался в ее лицо, пытаясь найти ответ – и не находил: она, как всегда, была бесконечно далека, хоть и стала внезапно ближе, чем когда-либо.

– Рита… – начал он было севшим голосом, но она приложила палец к его губам.

– Ш-ш-ш. Молчи. У нас есть время.

– Что?

– У нас есть время. Все время во вселенной. Наконец-то можно не бежать. Не прятаться. Не драться. Просто жить. Хоть ненадолго. Так что помолчи, и просто попробуй быть счастливым.

– А ты? Ты счастлива?

– Я счастлива.

Глава 6.9. Город обреченных - 2

После завтрака они прошлись по городу, рассматривая дома и с удивлением узнавая в них те черные руины, которые они видели меньше суток назад, когда впервые вступили в Ардрай. Вышли через южные ворота, двинулись пешком по тракту, тянущемуся на запад посреди колосящегося поля, оставляя позади серую крепостную стену. По левую руку на горизонте шумел лес Регерлим, впереди его зеленая лента сходилась с серыми очертаниями хребта.

– Сегодня двенадцатое июня, – проговорил Кайру, вглядываясь в даль, что раскинулась перед ними. Мимо неторопливо проезжали обозы, ржали лошади, цокали копыта по дорожной пыли. – Насколько я понял из рассказов Аока и Конрада, именно сейчас идет тот период, когда экспедиция уже распалась, но при этом все ее участники так или иначе двигаются в сторону Ардрая и Огнедышащей Горы. Про этот период нам не известно ничего.

– Так какой у нас план? – с усмешкой спросила Рита. – У меня, честно говоря, не было ни времени, ни сил на то, чтобы подумать, насколько это бредовая и рискованная затея. Но сейчас – чем больше я об этом думаю, тем больше у меня вопросов.

– Попробую объяснить. – Кайру почесал затылок. – Но только в общих чертах. Единственная дата, которая нам точно известна – шестнадцатого июня Петрос, Саелин, Нубел, Конрад и Гектор оказались на вершине Огнедышащей Горы. Вергилий к тому времени был уже мертв. Кто его убил – мы пока не знаем…

– Саелин – не единственная кандидатура?

– Я решил, что пока мы не доберемся до истины, не стоит в чем-то убеждать себя, – серьезно сказал Кайру. – Все решится ночью шестнадцатого. К этому времени я хочу понять, как именно двигались Петрос и Саелин с того места, где потерпел крушение аэростат, хочу добраться туда, наверх и подсмотреть, понять… Из-за чего они так повздорили, что до сих пор ненавидят друг друга. И я хочу знать, что, черт возьми, случилось с Гектором. А потом…

– Потом они вновь расстанутся. – Рита скривила губы. – Это я все знаю. Но я не верю, что ты отправился сюда лишь для того, чтобы наблюдать и не вмешиваться. Хотя это было бы самым разумным решением.

– Я хочу поймать Петроса прямо перед тем, как все случится, – сказал Кайру. – Найти его, и остаться с ним наедине. И объяснить ему, к чему все его действия приведут через тридцать лет. Объяснить, что, какой бы план ни родился в его голове впоследствии – это плохой план. Возможно, одним из побочных эффектов этого разговора будет то, что, вернувшись в наше время, мы обнаружим его живым и невредимым.

Рита покачала головой.

– Ты не сможешь его переубедить, – сказала она. – Или сможешь, но он все равно придумает какой-нибудь другой, не менее безнадежный план. А кроме того, мы ничего не знаем о том, каким именно путем, и в какое время они добирались к вершине. И где они находились, когда началось извержение. Мы не знаем ни-че-го.

– Но мы знаем, что Петросу было известно местонахождение святилища, – взволнованно возразил Кайру. – И скорее всего, он пришел туда. За Октарусом. Мы будем ждать его там.

– Короче говоря, ты представляешь себе план только в общих чертах, – подытожила Рита. – Как, впрочем, и всегда… в Цитадели Волка было почти так же… Я привыкла.

– Справимся, – уверенно сказал Кайру.

– Успех мероприятия с Октарусом просто вскружил тебе голову…

– Ты права… – после недолгого раздумья согласился он. – Я действительно ощущаю себя немного сумасшедшим… Но Рита! Теперь мы здесь! И у нас Октарус. А это значит, что время полностью в наших руках, мы можем сделать все, что захотим…

– Кайру… – Они остановились. Вокруг колыхалось безбрежное поле, горы таяли в дымке далеко на севере, а впереди видно было, как дорога уходит под уклон и исчезает в зеленеющей роще. Рита откинула со лба непослушную вьющуюся рыжую прядь, взглянула на него. – Вспомни, что говорил Конрад. Махинации со временем – самое опасное, чем можно заниматься. А ты хочешь убедить Петроса повернуть колесо истории в противоположную сторону, просто стереть несколько лет событий, которые меняли весь мир. И ты понятия не имеешь, к чему приведет твое Воздействие.

Кайру молчал.

– Что если ты повернешь колесо, и изменишь вообще все? – спросила Рита. – Что если мы вернемся через перекресток времен обратно, и выяснится, что в новой реальности мы никогда не находили Дариус и Октарус, и никогда не отправлялись в прошлое? И в том мире существуют другие мы, которым вообще нет дела до Петроса и его войны? А что, если мы встретим… сами себя?

– Мир большой, – возразил Кайру. – Если мы вернемся назад, и окажется, что войны нет, а Кайру и Рита мирно живут каждый в своем уголке Актиды – мы не станем им мешать. Мы тихонько повторим весь путь еще раз, снова заберем Дариус и Октарус и отвезем их на Остров. А потом… Мы можем спрятаться. Укрыться где угодно. И прожить так остаток жизни, и никто никогда не узнает о том, что мы раздвоились.

Рита смотрела на него с легкой улыбкой, и, как всегда, он не мог понять – сочувствует она его рассуждениям, или же смеется над ними.

– Послушай, – тихо сказал он. – Только сейчас… ответь мне честно. Абсолютно честно. Ты бы хотела… хоть что-нибудь изменить?

Рита молчала.

– Я поразмыслил… – нерешительно пробормотал Кайру и махнул рукой. – А, думай что хочешь! Но ты не можешь отрицать, что боги дали нам шанс. Не Петросу. Не Нубелу. Не Саелину. Именно нам. 1453 год… август… достаточно добраться отсюда до Актиды, до Южной провинции, найти деревню… и просто предупредить отца. Спасти его. Рассказать ему все. Понимаешь? Чтобы он укрылся, и потом, когда осенью я приехал туда, деревенские просто заставили бы меня поверить, что он мертв. Ничего бы не изменилось, кроме того, что, вернувшись туда когда все закончится, я нашел бы свою семью.

Или еще раньше… 1449 год. Год чумы. Увести родителей из деревни… Спасти мать. Рита, с тех прошло пять лет, и знаешь… я уже почти забыл ее лицо, я не могу его разглядеть и запомнить даже когда она снится мне во сне… а такое тоже случается все реже… Актос, я бы отдал все, чтобы увидеть ее еще раз. Чтобы она была жива…

Рита схватила его за руку.

– Успокойся, – тихо сказала она. – Тише. Это всего лишь магия Озера Актиды, ты слишком долго носил его рядом с собой…

– Да какая, к черту, магия! – заорал Кайру, вырываясь. – Рита! За этим всю жизнь охотились Петрос, Нубел и Саелин! А мы можем совершить все, что угодно, достаточно составить хороший план и продумать любые вероятности! А ты?! Рита, только не говори мне, что ты, сирота, не хочешь спасти семью? Спасти отца и мать?! Их обоих убили, Рита. А мы теперь в силах повернуть время вспять и наказать убийц… или, по крайней мере, узнать, кто это сделал… Только не говори, что ты этого не хочешь?

Все было как во сне. Он чувствовал, как яростно дрожат его руки, как щиплет глаза и в горле встает противный комок… Но напротив него была Рита. Он видел ее словно сквозь туман – жуткий смерч мыслей, кружащихся в голове, колющих и не дающих покоя.

Рита покачала головой.

– Нет, Кайру. Не хочу.

Он бессильно опустил руки. Рита моргнула. Ее зеленые глаза смотрели чисто и ясно и жгли его льдом. Этот взгляд – он сверлил насквозь, он отрезвлял и заставлял задуматься, представить самого себя со стороны.

– Не хочу, – повторила она. – Потому что… потому что когда мне было семь лет… отец впервые привел меня в церковь. Она стояла в Петисте в торговом квартале, неподалеку от губернаторского дворца. Впоследствии я никогда не испытывала нужды ходить туда… но тот, первый раз, я помню так, словно это было вчера. И помню, как мы стояли перед статуей Актоса, и отец сказал мне… словно знал, к чему все это придет… Он сказал: видишь его? Он смотрит на тебя и знает каждую твою мысль, плохую или хорошую, он может заглянуть тебе в душу, и ему известно прошлое, настоящее и будущее до самого окончания времен. И люди могут выдумать любые игрушки, что угодно, любой механизм, они могут даже обрести власть над пространством и временем… и все равно у них в руках будет лишь дым, который невозможно поймать и невозможно над ним властвовать. Возможно, богов не существует. Но уж точно существуют силы, по сравнению с которыми люди – просто муравьи, понимаешь? И на эти силы нельзя посягать. Мы не можем знать даже, что случится мгновение спустя, а ты предлагаешь кроить историю… даже отдельно взятую свою историю, мою историю… Я не хочу этого, Кайру. Что случилось, то случилось, произошло это по воле Актоса, и если я не смогла избежать этого, я все равно должна идти вперед. Только вперед. В будущее, не оглядываясь на прошлое, Кайру.

Кайру закрыл лицо руками и без сил опустился в траву.

– Прости, – с трудом выговорил он. – Хорошо. Пусть будет так. И ты… ты не будешь потом всю жизнь жалеть?

– Буду. – Она легко села рядом, взяла его руку, подставила лицо горячему солнцу и суховею. – И не раз. Почему? Да потому что все мы люди, и все мы одинаковы. Мы жалеем о том, что не смогли изменить. Это свойство человека, но у него есть и другое свойство, Кайру… он может учиться на ошибках. Чувствуешь?

– Мы могли бы столько сделать. Миновать стольких смертей. Предотвратить столько войн. Мы – всего лишь вдвоем. И с Дариусом и Октарусом. Больше никто не был бы нужен… Могли бы спасти Вуди, Атгарда, Конрада… Моих родителей, твоих родителей…

– Джоанну, – добавила Рита дрогнувшим голосом. – Да. Могли бы. Но мы этого не сделаем. Мы сделаем только то, что необходимо.

***

У ворот трактира стояла карета – ее легко было заметить издалека на пустынной в этот знойный час улочке. Тройка коней нетерпеливо храпела, вздыхала, перебирая ногами и тряся гривами. Дверца была распахнута, на подножке сидел зевающий лакей и о чем-то переговаривался с кучером. Кайру и Рита этому большого значения не придали, спокойно миновали ландо, подошли к дверям корчмы и заглянули внутрь…

Рита вздрогнула, схватила Кайру за руку и вместе с ним ретировалась из дверного проема так быстро, как только могла. Прислонилась спиной к стене, тяжело дыша и испуганно глядя в сторону.

– Что там?! Что случилось? Рита! – он тряс ее, крепко стиснув руку. Она с трудом смогла посмотреть на него, сфокусировать взгляд потрясенных, шокированных глаз.

– Рита! Кого ты там увидела?

– Видел этого? – с трудом выговорила она. – Который сидел за столиком в центре?

– Мельком. И если бы я хоть раз видел его до этого, я бы его узнал. Но я не знаю, кто это.

– Кайру, – Рита сумела взять себя в руки. – Помнишь… Я рассказывала тогда, в Майноре, сразу после битвы, о том, как мы с Джоанной и ребятами ограбили особняк? Тот самый, где мы нашли монету, брошь и пергамент? Кайру, это владелец того особняка. Лорд Гарамант.

– Он ведь на тридцать лет моложе, – неуверенно сказал Кайру. – Ты могла ошибиться…

– Нет. Если бы ты видел его в ту ночь так близко, как мы с Джоанной, ты бы тоже не ошибся. Это он. И знаешь, что? На вид ему все так же около пятидесяти. Понимаешь? Он не изменился, Кайру. Он такой же, каким был в ту ночь. Когда Джоанна убила его.

Кайру думал недолго.

– Он ждет кого-то. До того, как вы встретитесь с Гарамантом в Петисте, и он узнает, как ты выглядишь, пройдет тридцать лет. Сейчас он понятия не имеет о том, кто мы такие. Мы можем просто войти внутрь, сесть за соседний столик, заказать еды, и когда его друг придет, мы можем подслушать все, что они говорят. Они не обратят на нас ни малейшего внимания.

Рита смотрела на него с испугом.

– Кайру, это тоже воздействие, – дрогнувшим голосом возразила она. – А вдруг спустя тридцать лет он вспомнит о том, что уже видел нас, и это повлияет на ход событий?

– Мы можем убить его прямо здесь, – сказал Кайру. Его мысли скакали в разные стороны, одна мгновенно сменяла другую. – И облегчить Джоанне работу.

– Ты с ума сошел! Это еще хуже!

– Рита, он убил твою мать, а может, и твоего отца, – напомнил Кайру. – Мы можем прикончить его здесь и сейчас, и спасти их в будущем. Когда начнется война, и ты приедешь в Майнор, ты просто заберешь все, что нужно, прямо из рук своей мамы.

Они в упор смотрели друг на друга. Кайру видел, как искры сомнения плясали в ее глазах. Полчаса назад, когда они разговаривали в полях, все было иначе. Теперь реальная возможность повлиять на будущее была прямо перед ними.

– Хорошо, – тихо сказал Кайру. – Он ни разу не заговорит со мной – спустя тридцать лет. Он только мельком увидит меня на банкете в Петисте. И я не залезу в его дом. Я пойду и послушаю. Жди здесь, спрячься где-нибудь, когда они будут выходить. Клянусь, я не буду его убивать – если только ты не захочешь.

И, не дожидаясь ее ответа, он вышел из-за угла, подошел к двери трактира, толкнул ее и вошел внутрь.

Кайру чувствовал, как холодеет от собственной наглости, но одновременно его вдруг наполнила какая-то отчаянная бравада, он был словно актер, играющий роль перед искушенной публикой, которая могла как восхвалить его игру, так и освистать его. Он уверенно, почти вальяжно прошелся между столиками и сел – чуть поодаль, но достаточно близко от Гараманта, и даже улыбнулся и едва заметно кивнул ему, когда тот бросил в ответ равнодушный взгляд. «Так вот ты какой», – подумал Кайру, и сделал знак трактирщику.

Гарамант пил эль. У Кайру желудок свернулся в комок от страха, и все же он, фальшиво улыбаясь, заказал у трактирщика пива и сосисок, и развалился на стуле, делая вид, что задремал. Он избегал смотреть на Гараманта, и лишь изредка бросал на него взгляд, но тот сидел, словно погрузившись в раздумья, и не обращал внимания ни на кого из других случайных посетителей. Кайру принесли его заказ, и он, не в состоянии есть, принялся медленно цедить пиво, когда дверь вдруг открылась, и Гарамант встал навстречу незнакомцу.

Незнакомец был друидом. На поясе у него висело чучело совы.

– Привет, Ярак, – сказал Гарамант, кланяясь ему. Со своего столика Кайру слышал каждое слово. – Садись, я заказал тебе обед… Ну, какие новости?

– У меня мало времени, Гарамант, – ответил друид скрипучим голосом. – Мы пришли на то место, о котором ты говорил. Там никого не было.

– Никого? – В голосе Гараманта прозвучало явное удивление. – Ни следов?

– Следы были. Но люди улетели раньше. Может, день или два.

– Вы все обыскали?

– Да. Они улетели недалеко. Мы нашли упавший аэростат, и следы боя – много мертвых друидов. У людей было хорошее оружие, они смогли уйти.

– То есть на них напали, но не ваши? – Гарамант удивился еще сильнее.

– Точно.

– Кто же тогда?

– Клан Рыси.

– Вы пробовали выследить людей?

– Да. Они недалеко. Идут на север, в сторону Ардрая. Мы не стали нападать, следили издалека. Их ведет друид. Их было меньше, чем ты говорил.

– Сколько?

– Четверо.

– Всего четверо? Я ни черта не понимаю. Ты уверен, что никто из них не погиб при крушении аэростата?

– Только мертвые друиды. – Ярак покачал головой. – Есть человеческая кровь на следах, но нет тел. Клан Рыси не стал их преследовать – они ушли в другую сторону. Я встретился с ними. Они забрали одного пленника. Ведут тоже на север.

– Кто их нанял?

– Мы никогда не раскрываем клиентов. Я не спрашивал. Это деловая этика, господин Гарамант. Они тоже не спрашивали о вас.

– Понимаю, – пробормотал Гарамант. – Но Ярак, с одним пленником – выходит всего пятеро. Где еще трое? Вы упустили кого-то. Эти сукины дети знали, что за ними будут следить, и разделились, чтобы запутать следы.

– Мы можем прочесать лес еще раз. Это будет стоить еще сто золотых. И нужен задаток.

– Хорошо, хорошо, держи… – заворчал Гарамант. – Я надежный клиент, понял? Но мне нужен результат. Я думал, это невозможно, чтобы три человека просто пропали в лесу, при этом не умерли, и ни один Клан не знал их местонахождение? Я хочу, чтобы вы нашли всех, кроме того, кого забрал Клан Рыси, и следовали за ними по пятам, понятно? Я хочу знать, куда они заходят, и что делают.

– Вот карта с последними данными. – Друид придвинул лист по столу к Гараманту. – Четверо идут на север. Клан Рыси тоже идет на север. И Клан Волка тоже идет на север. Если они все продолжат двигаться в том же направлении, то через четыре дня будут где-то здесь – на противоположном склоне Огнедышащей Горы.

– Хорошо. Я буду завтра здесь же, в тот же час. Мне нужны отчеты. И найдите мне, черт возьми, еще троих.

– Лес велик, – загадочно ответил друид. – Но мы посмотрим, что можно сделать. Увидимся завтра, милорд. Спасибо за обед.

С этими словами он поднялся и вышел из трактира.

Глава 6.10. "Золотой Грифон" - 1

Лорд сидел, погрузившись в свои мысли, медленно и словно рассеянно листая какую-то папку, лежащую перед ним на столе, потом достал чернильницу, перо и лист бумаги, принялся что-то торопливо писать. Стояла тишина, в ней слышно было, как далеко на улице покрикивают на лошадей возницы и бранятся на конников пешеходы. Кайру снова сделал вид, что он всецело погружен в содержимое кружки пива, к которой он едва притронулся.

– Этот бродяга уже ушел, милорд? – К столику Гараманта подошел трактирщик.

– Не волнуйся, я за него заплачу. Сколько нужно?

– Шесть золотых. Плюс еще золотой за ваш эль, если вы еще не забыли…

– Я помню. Деньги здесь. Кстати, там случайно попал еще один золотой… можешь забрать себе, за обслуживание… и за пару вопросов, идет?

– С удовольствием, милорд. Что вам угодно?

– Слушай. Мне нужен контакт Клана Рыси, срочно. Знаешь в городе кого-нибудь, с кем они ведут дела?

– Конечно, милорд. Клан Рыси владеет игорным домом «Золотой грифон» на Стейлингском тракте. Там всегда можно кого-нибудь найти.

– Далеко это отсюда?

– Ваша милость на тройке? Тогда за полчаса можно доехать. Через Южные ворота, и прямо. Он стоит прямо у дороги, не пропустите.

– Отлично. – Гарамант явно приободрился. Схватив листок бумаги, он торопливо написал что-то, свернул и отдал трактирщику. – Держи еще золотой. Пошли кого-нибудь прямо сейчас в Гильдию Воинов, отдать лично в руки Зигфриду Маклевирру, понял? Я зайду завтра.

– Хорошо, милорд. Удачной вам дороги.

Гарамант поднялся и стремительной походкой вышел из трактира. Кайру проводил его взглядом, убедился, что он не планирует возвращаться, торопливо положил деньги на стол рядом с нетронутой тарелкой и вышел на улицу – как раз вовремя, чтобы увидеть, как лошади дико взбрыкнули и сорвались с места. Возница безжалостно хлестнул кнутом, Кайру успел разглядеть вытаращенные от боли глаза одного из животных, позвякивающие колокольчиками оглобли, пронесшуюся мимо них карету и облако пыли, в которой скрылся развевающийся плащ слуги, стоявшего на запятках. Громко выругался кто-то из прохожих, отпрянув в сторону, а ландо Гараманта понеслось с головокружительной скоростью, исчезая в другом конце улицы.

Кайру огляделся. Рита подбежала к нему.

– Ну что?

– «Золотой Грифон», – сказал Кайру. – Там друиды из Клана Рыси. Думаю, он поехал туда. И еще… Зигфрид Маклевирр тоже здесь. Гарамант отправил ему записку.

Рита взглянула на него встревоженно. Они бросились бежать по извилистым улочкам, перепрыгивая через заборы, отталкивая перепуганных прохожих, бросаясь под колеса мирно катящимся куда-то телегам и бричкам. Кайру тяжело дышал, не обращал внимания на чьи-то крики и посторонние препятствия, стараясь сохранить ритм дыхания и не сбиться, Рита неслась точно рядом с ним. На городской часовой башне у рыночной площади огромный колокол отбил три часа дня.

Они перемахнули через очередную ограду, спрыгнули точно на груду ящиков, лежащих на заднем дворе какого-то трактира, пронеслись через узенький переулок и ворвались прямо в шумный балаган рыночной площади, до отказа набитой людьми. Ландо на другом конце базара вылетело из-за угла – и увязло в толпе мерно катящихся телег, груженных разнообразным товаром. Кайру оглянулся, оценивая ситуацию. У них оставалась большая фора, к тому же, кучер Гараманта не мог догадываться о том, что их будет кто-то преследовать.

– Сюда! – Он дернул Риту за руку и бросился бежать, огибая прилавки, ломящиеся от вяленой рыбы, овощей, фруктов, хлеба, вина и прочей разнообразной снеди. В дальнем конце площади как раз напротив входа в ратушу располагалась коновязь, и несколько слуг сидели на крыльце, лениво грызя яблоки, купленные в ближайшей палатке. Кони ржали, топали ногами, нетерпеливо ожидая отлучившихся хозяев.

Телеги огибали площадь по мостовой неторопливо, тройка Гараманта вынуждена была подстроиться под общий медленный ритм, пропускать детишек и бабок, переходящих улицу. Пока Кайру и Рита добрались до крайних торговых рядов, примеряясь к лошадям, привязанным у столба, она едва успела преодолеть половину расстояния до выезда на главную улицу. Но, в конце концов, она свернула туда, куда нужно, громко зацокали по брусчатке копыта, кучер дал волю кнуту – и ландо вновь понеслось, пугая пешеходов, к воротам.

Кайру бросился первым.

На ходу выхватывая меч, он оттолкнул какого-то деда, от неожиданности выронившего мешок с картошкой, подскочил к ближайшему жеребцу, рубанул мечом по уздечке, привязанной к столбу, не обращая внимания на крик одного из слуг, вскочил в седло, повернул коня и рванулся в галоп. Конь дико заржал, едва не сбил копытами парня, который попытался удержать похитителя, тот вовремя успел отпрыгнуть и предпочел держаться на безопасном расстоянии, взывая о помощи. Где-то тут же показались городские стражники; Кайру обернулся – Рита уже оседлала вторую лошадь и ударила ее пятками, срываясь следом за Кайру.

Его чуть не занесло, но он справился с норовистым конем, умудрился не врезаться в угол здания и ворвался на нужную улочку. В голове только звенели копыта, выбивающие стремительное стаккато по мостовой.

Они нагнали ландо почти у самых крепостных ворот, когда карета миновала таможенный пост и покатилась под горку, уезжая в поля. На выезде из Ардрая не проверяли никого, так что Кайру и Рита, слегка задержавшись и дав карете немного отдалиться, проскочили следом. Миновали арку, замедлили ход до быстрой рыси и вырвались в чистое поле навстречу ветру. Тройка далеко впереди свернула по тракту на запад, в сторону рощ – туда, где Кайру и Рита гуляли в полдень. Кайру слегка осадил коня, поравнялся с Ритой и коротко пересказал ей разговор, подслушанный им в трактире.

– То есть, он хотел перехватить Петроса руками друидов, – задумчиво сказала Рита. – Но не успел? Кто-то еще опередил его?

– Похоже на то… Он сказал, что его интересуют передвижения всех членов экспедиции. Но друиды потеряли троих. Конрад говорил, что им пришлось улететь, потому что на них напали… В то время, как Петрос, Саелин и Вергилий отправились исследовать что-то с Аоком.

– То есть, о местонахождении Петроса, Саелина, Вергилия и Аока сейчас не знает никто. А мы как собираемся их найти? – В голосе Риты прозвучала ирония.

– Они придут к святилищу Ваймоса, – уверенно ответил Кайру. – Куда же еще?

Он пустил коня в галоп. Кони заржали, никем и ничем не сдерживаемые, свободные бежать так быстро, как только они могли. И все же по сравнению со скоростью Адских Жеребцов они еле тащились, да к тому же гораздо быстрее могли устать. Кайру уже настолько отвык от езды на обычных конях, что теперь никак не мог приноровиться. И чувствовал, что никогда не сможет.

Но его Жеребец остался лежать мертвым во льдах Дерельзфьорда.

Скачка. Хрип коней, трясущих гривами и мерно стучащих копытами, вздымая пыль на заезженном тракте. Далеко впереди карета покачивалась за деревьями, и они придерживали поводья, чтобы не выдать себя. Потом дорога повернула, и Кайру резко осадил коня, потому что заметил большой бревенчатый дом с остроконечной крышей, стоящий на поляне в просвете между деревьями. Они с Ритой съехали с тракта в кусты, спешились, привязали коней за поводья к стволам сосен, и медленно двинулись к опушке, стараясь не высовываться раньше времени.

Из своего укрытия они видели, как Гарамант вылез из кареты, подошел к дверям, рядом с которыми стояли двое друидов-вышибал с огромными булавами, и о чем-то с ними заговорил. Спустя несколько секунд они пропустили его внутрь. Карета осталась стоять у ворот, кучер слез с козел, о чем-то спросил у охранников и ушел – видимо, за водой и овсом для тройки.

– Попробуем зайти? – шепнул Кайру.

– И что мы там будем делать?

– То же, что и Гарамант. Поговорим с Кланом Рыси.

Рита покачала головой, но в глазах ее уже вспыхнул огонек азарта, и это не укрылось от Кайру. Он улыбнулся, сжал на мгновение ее руку, и тут же первым вылез на поляну из кустов и направился к воротам.

Два друида-амбала подняли и скрестили булавы, загородив им проход.

– Стоять! – прорычал один из них. – Вам тут чего надо?

– Поиграть пришли, – нагло ответил Кайру, глядя на него снизу вверх.

– Альвены? В Ардрае? Пришли поиграть в «Золотой Грифон»? – недоверчиво спросил вышибала, сверля их взглядом. Переглянулся с другим. – Покажите деньги!

Кайру со вздохом залез в котомку, достал оттуда кошелек с золотом и приоткрыл его перед охранником. Тот бесцеремонно попытался выхватить кошелек, но Кайру резко отдернул руку. Друид зарычал.

– Пять золотых вход, – сказал он. – Минимальная ставка в азар – пятерка, в примеро – десятка. Оружие сдать при входе.

Кайру молча отдал ему пять золотых, и они с Ритой прошли сквозь ворота во внутренний двор. В углу видна была конюшня, рядом бегали куры, и рабочие-люди ходили с инструментами. У дверей, ведущих внутрь здания, их встретили еще двое вышибал, которые тщательно их ощупали со всех сторон, и Кайру с Ритой нехотя, но без особого сожаления отдали небольшие ножи, которые по привычке всегда носили с собой в целях самообороны. Мысленно Кайру порадовался, что оставил Аласкрит в гостинице – он бы ни за что не доверил свой любимый меч охране этого притона. Их оружие унесли в небольшую закрытую комнату сразу за входом, выдали им номерок, и тут же молодая девушка-дриада встретила их, широко улыбаясь.

– Во что желаете играть? – спросила она. – Вы знаете тут кого-то, или хотели бы присоединиться к случайной компании? Желаете что-нибудь выпить? Хотите снять номер на час или на ночь?

– Чего-нибудь выпить для начала, – сказал Кайру, слегка озадаченный ее настойчивостью. Девушка пожала плечами и повела их вглубь здания.

***

«Чертов Ваймар», – в который раз подумал молодой, но подающий большие надежды лейтенант отдела расследований королевской гвардии Зигфрид Маклевирр, окинув взглядом комнату в центральном офисе Гильдии Воинов Ардрая. Если бы он знал, что слежка за Петросом и расследование дела о бесследно пропавшем студенте закинет его сюда, на край света, в самый северный из крупных городов Лаугдейла – он бы десять раз подумал, а стоит ли того желанное повышение, и не удастся ли ему продвинуться по службе быстрее, раскрыв какое-нибудь преступление в пределах Майнора. Но тогда, в столице, дело выглядело слишком простым, чтобы от него отказываться. А сейчас он чувствовал, что застрял здесь. С тех самых пор, как экспедиция Петроса покинула Храм Торнира, он словно брел наощупь в густом тумане. И самым мерзким было то, что будто бы вся вселенная стремилась вставлять ему палки в колеса.

– Здесь Ваймар, – со вздохом в который раз объяснил ему начальник местной Гильдии Воинов. – Здесь вам не Актида. Да, друиды здесь ведут свои дела, и мы им это позволяем. Ничего не поделаешь: они, согласно указу короля – свободный народ, и Регерлим – это их вотчина. У вас тоже есть Заповедный Лес, вы же не пытаетесь доказать кентаврам, что они должны подчиняться законам Актиды? Они вас насадят на копье, и дело с концом.

– Да, но они не наглеют так, как ваши друиды, – проворчал Маклевирр. – Брать деньги с честных кальдов за то, что они пытаются в окрестностях Регерлима заниматься торговлей, грабить банки, похищать и убивать людей на заказ – такого мы бы не потерпели, и слава Актосу, с кентаврами нет такой проблемы. Послушайте меня еще раз: у меня есть информация о том, что Клан Рыси похитил человека, гражданина Актиды. У меня также есть информация о том, что Клан Волка может помогать опасному преступнику укрываться в лесу. Если вы не хотите сами организовать рейд и привлечь их к суду по ваймарским законам, дайте мне хотя бы небольшой отряд, человек десять, и я решу этот вопрос…

– А я еще раз вам повторяю: мы не будем вмешиваться в дела друидов, особенно если дело касается граждан Актиды, которых вообще в лес Регерлим никто не звал. И особенно если речь идет о непроверенной информации, которая от самих же друидов и исходит, – с нажимом заявил офицер. – Слушайте, это наверняка следствие войны кланов. Клан Волка, Клан Рыси – они всю жизнь грызутся друг с другом…

– То есть вы так и будете сидеть, сложа руки? – в негодовании повысил голос Маклевирр. – Вы понимаете, что следующими могут стать ваши граждане?

– У нас свои договоренности с друидами. За пределами леса они ведут себя прилично.

– Слушайте, дайте мне хотя бы пять человек, в качестве личной охраны, чтобы зайти в этот «Золотой Грифон», – взмолился Маклевирр. – Я альвен, на меня и так тут все косо смотрят, а уж тем более в заведении, где всем заправляют друиды! Клянусь, я просто хочу их немного расспросить. У меня ордер из Майнора, и я тут действую с ведома короля Ваймара, вы обязаны мне помочь!

Начальник снова вздохнул и снисходительно улыбнулся.

– Ладно, я дам вам отряд для сопровождения в «Золотом Грифоне», – сказал он. – Но только там. Никаких рейдов в Регерлим. Нам тут не нужны лишние проблемы.

Спустя десять минут пятеро кальдов в легких доспехах, вооруженных мечами и арбалетами, подошли к Маклевирру, который ждал их, сидя верхом на своей лошади в конюшне Гильдии. Бойцы хмуро отдали честь, но видно было, что никто из них не горит особым желанием работать. Маклевирр сплюнул и покачал головой.

– За мной, ребята, – сказал он. – И не смотрите на меня волками, черт возьми! Вам за это жалованье платят.

***

В игорном доме царил полумрак. Окон почти не было, люстры со свечами были заключены в красные абажуры, откуда-то издалека доносилась игра арф, скрипок и флейт, но музыкантов не было видно. Зал был битком набит народом, и повсюду стоял приглушенный гомон, но не такой, как в шумных трактирах – здесь люди были сосредоточены на игре. Никто не шатался праздно, игроки сидели за столами, туда-сюда носились друиды-официанты, разнося пиво и вино, здесь и там – Кайру сразу обратил внимание – стояли, хмуро скрестив громадные ручищи на груди, вышибалы с палицами и кривыми мечами. Девица привела их к бару, предложила присесть за столик, и Кайру пришлось снова заказать по кружке, чтобы потянуть время. Когда им принесли пиво, и девица исчезла, в последний раз окинув их подозрительным взглядом, Кайру наконец-то расслабился и позволил себе осмотреться. Гамаранта нигде не было видно. Зал был огромен, потолок кое-где поддерживали деревянные колонны, иначе он бы не удержался; внутри было не меньше полусотни столов, на которых повсюду лежали карты и кости, и все тонуло в табачном дыму от трубок, которые напряженно курили игроки, и в дыму благовоний, который поднимался с медных курительниц, висящих на колоннах. Вдоль стен через каждые несколько ярдов были закрытые занавесками арки, которые, видимо, уводили в подсобные помещения. Возле большей части арок также стояли охранники.

– Какой план? – тихо спросила Рита. – Будем проигрывать последние деньги?

– У нас неплохие шансы, – шепнул он в ответ. Хорошо, что Вигго был заядлым картежником, и за время совместных путешествий Кайру научился играть, наверное, во все игры, которые были популярны в Ваймаре. – Я же могу видеть будущее, так? Наконец-то эта способность мне хоть в чем-то пригодится…

Рита прыснула.

– Ты когда-нибудь делал это во время игр с Вигго?

– Ни разу, – признался Кайру. – Хотя соблазн был. Но Вигго же знал. А эти не знают.

Он отхлебнул пива, и в этот момент кто-то схватил его за руку. Он обернулся и увидел прямо перед собой друидку в черном плаще, украшенном птичьими перьями. Ее лицо выглядело жутковато в свете от красных абажуров, еще и потому, что его покрывал тонкий рисунок из черных полос и зигзагов, за которым почти не видно было кожи; она носила огромные золотые серьги, ожерелья, кольцо в носу, а ее длинные черные волосы стояли пучком над головой внутри фигурной серебряной тиары.

– Пять золотых, красавчик, и я расскажу тебе твою судьбу, – с таинственным выражением прохрипела непрошеная гостья.

Кайру чуть не расхохотался. Но в образе прорицательницы и ее голосе было что-то, что заставило его присмотреться к ней с чуть большим интересом, чем он проявил бы к обычной мошеннице.

– Кто ты? – спросил он вместо ответа.

– Я – Оракул Клана Рыси. Я знаю все. Будущее, прошлое. Мы, друиды, видим больше, чем люди. Доверься мне. Всего пять золотых – и я расскажу, суждено ли тебе сегодня победить… или же проиграть?

– И что же ты знаешь обо мне? – спросил Кайру, протягивая ей пять золотых.

Оракул схватила деньги с его ладони и сунула в карман. Потом взяла его руку в свои. Ее пальцы были холодными, сухими и костлявыми, длинные ногти царапали его кожу, и он почувствовал, как по спине побежал неприятный холодок. Но дело было не только в ногтях. Он чувствовал, что в ней есть что-то – какая-то магия, которая отличалась от его способностей, и все же была весьма сильной. Оракул запрокинула голову, закрыла глаза, принялась покачиваться из стороны в сторону. Кайру почувствовал, что от табачного дыма и благовоний у него слегка кружится голова.

– Я вижу… – провозгласила прорицательница. – Я вижу! Духи леса, духи севера говорят со мной, я слышу их голоса, они показывают мне видения… Что же ждет тебя сегодня, отрок? Духи говорят, что сегодня великий день. Удача будет сопутствовать тебе – в любой игре. Смелее, садись за стол и делай свою ставку, не позволь твоей удаче пропасть впустую! Этот день пройдет, и если ты не используешь его – велик шанс, что завтра благословение духов покинет тебя, поэтому ты должен действовать быстро.

– Понимаю, – пробормотал Кайру и сунул ей еще пять золотых. – Но я хочу знать больше. Раз уж ты оракул… Ты должна знать все, что происходит в лесу.

Он наклонился вперед к самому лицу прорицательницы, которая по прежнему царапала его ладонь своими когтями.

– Летучий корабль упал на западе Регерлима, – тихо сказал Кайру. – Друиды похитили оттуда человека. Почему? Кто заплатил им? И куда они его ведут?

Оракул каркнула, закачалась взад-вперед в своем странном трансе. Ее глаза закатились, пальцы сдавили его ладонь сильнее. Кайру не ожидал, что она ответит. Но она ответила.

– Духи леса знают, что грядет большая беда, – ледяным голосом произнесла она. – Тень простерлась над этим местом… Тень накрыла Регерлим. Идет охота. Большая охота за большой дичью. Многие участвуют в охоте. Но дичь заберет только один.

Она открыла глаза, взглянула прямо на него. Кайру на мгновение показалось, будто в ее бездонных зрачках клубится черный дым.

– Сыграй. И сделай ставку правильно. Удача на твоей стороне, но кроме удачи, ты должен использовать свой ум. И тогда ты получишь то, за чем пришел сюда.

– Хорошо, – сказал Кайру. – Веди меня.

Он встал, со скрипом отодвинув высокий стул. Оракул потянула его вглубь зала, туда, где рядом с одним из немногих свободных столов стоял старый друид с гривой густых серебряных волос и непроницаемым лицом. Кайру сел за стол, Рита встала за его плечом. На столе лежала чашка с двумя игральными костями.

– Ставка? – равнодушно спросил друид.

– Пять, – сказал Кайру спокойно, выкладывая монеты на стол.

– Со мной, или против?

– Скажи сперва свое число.

Крупье хмыкнул.

– Семь.

Кайру откинулся назад на стуле, изобразив глубокую задумчивость. Но на самом деле мысленно он скользнул сознанием вперед по нити времени. Он не мог слышать будущее, не мог знать, какое число назовет его соперник. Зато кости на столе он мог видеть прекрасно. Главным было не выдать себя, случайно по привычке закрыв глаза.

– Против.

Друид кивнул, взял чашку и несколько секунд тряс ее, закрыв ладонью. Кайру и Рита слышали, как кости дребезжат внутри. Потом он стремительно перевернул чашку, опустил на стол и поднял. Точки на костях сложились в число три. Друид смотрел все так же равнодушно.

– Ты выиграл. Заберешь деньги, или сыграешь еще раз?

– Еще раз, разумеется, – сказал Кайру. – Оракул сказал, что сегодня мой счастливый день. Так что я не уйду, пока не выиграю все деньги вашего заведения. Ставлю двадцать.

Глава 6.11. "Золотой Грифон" - 2

Комната была маленькой и еще более темной, чем основной игровой зал. Лампы с красными абажурами выхватывали из мрака только стол, за которым сидел друид в дорогом человеческом костюме. Позади стола в тени виднелись несколько фигур с оружием в руках, стоящие вдоль стены: они почти сливались с мебелью, и только их глаза по-кошачьи блестели, отражая красные отсветы. Гараманта усадили за стол.

– Чего ты хочешь? – устало спросил друид в костюме.

– Мне нужна информация. Я хорошо заплачу.

Друид усмехнулся. В правой руке он держал две игральные кости, которые задумчиво перебирал пальцами. Гарамант выложил мешочек с золотом на стол.

– Тут сотня, – сказал он. – Я дам еще больше, если скажешь правду. Что происходит в лесу? Люди, которые прилетели в лес на аэростате – они все еще живы? И зачем вы похитили человека?

Друид медленно притянул золото к себе. Кивнул кому-то в темноту – еще один друид тут же подошел к столу, забрал мешочек и скрылся в темноте, откуда зазвучал звон монет. Друид сказал:

– В лесу свои законы, человек.

– Это я понимаю. Но дело касается людей…

– Готовится большая война. За передел территорий. Людей это не касается, но победитель получит право заниматься делами там, где раньше делами занимался побежденный. Информация стоит дорого. Мы получили очень ценного заложника. За него обещана очень большая награда, но в условиях войны он может быть нужнее нам самим.

– Что в нем ценного? И кто дал вам наводку о нем?

– Это дело Клана Рыси. Все, что тебе нужно знать – это то, что пленник не будет возвращен за выкуп.

– Хорошо… – проворчал Гарамант, пытливо вглядываясь в лицо друида, но оно выглядело непроницаемом в красном свете. – Хорошо, забудем о пленнике. Что случилось со всеми остальными людьми? Я знаю, что Клан Совы должен был атаковать аэростат в тот же день, когда вы забрали заложника. Но они никого не нашли.

– Они нашли троих людей и друида из Клана Волка. Но мои воины остановили их. Нам заплатили за это. Было приказано обеспечить этим четверым свободный проход до Батлкрика. Они неинтересны Клану Рыси.

– Заплатили? – потрясенно переспросил Гарамант. – Кто, черт меня побери?

– Тот же, кто нанял охрану для остальных выживших. Мы получили большие деньги за то, чтобы эти люди могли уйти из леса. Очень большие.

– Кто это? – Гарамант привстал и наклонился вперед. – Кто заплатил вам?

– Мы не раскрываем своих клиентов, – спокойно ответил друид.

– Я заплачу еще больше! Мне нужно имя! И мне нужно, чтобы вы следили за этими людьми, пока они в лесу!

– Мы следим за ними. Пока они в лесу, мы знаем каждый их шаг. Мы сможем сообщить тебе, где и когда они покинут лес, и куда направятся после того. Но на данный момент маршрут согласован: и тех, и других ведут в деревню под названием Батлкрик. Они будут там очень скоро, с разницей в один день.

– Слушай, друид, – Гарамант понизил голос. – Давай поговорим начистоту, а? Как ты относишься к людям? К кальдам, которые живут вокруг вас? – Друид молчал, продолжая рассеянно крутить игральные кости. – Скажи мне честно, разве ты не хочешь, чтобы они отсюда убрались, и чтобы друиды вышли за пределы Регерлима?

– Какая разница, чего я хочу? – ответил друид после долгой паузы, и его губы впервые тронула насмешливая улыбка. – Мы живем так уже две тысячи лет. Нас устраивает этот баланс. Люди нам полезны: они везут к нам то, что мы не можем добыть сами, и покупают наши товары по хорошей цене. Они тратят деньги в наших игорных домах. Друидам нет нужды выходить за пределы Регерлима: мы связаны с этим лесом и его магией, за пределами леса мы утратим свои силы. Я не вижу смысла в твоем вопросе, человек.

– Я говорю о том, что было до прихода белых завоевателей. Разве друиды не жили по всему Ваймару бок о бок с ноктурнами? Посмотри на меня! Я ноктурн, видишь? В те времена между нами был мир и гармония. Вы научили людей многому, вы и кентавры стояли у истоков первой человеческой цивилизации в Лаугдейле… Две тысячи лет назад люди с востока отняли землю как у твоих предков, так и у моих. Оба наших народа пострадали, оба откатились назад в прогрессе. Разве твой народ не хочет отомстить? Только представь, Лаугдейлом снова правят друиды, кентавры и ноктурны. Совсем как две тысячи лет назад. Все эти недо-люди, которые сейчас просаживают золото в твоем заведении, могли бы стать твоими рабами, строить для твоего Клана дома, сажать деревья, добывать для Клана металл… Разве это не звучит заманчиво? Помоги мне, и ты увидишь, что это может стать реальностью даже при твоей жизни.

– Как? – Друид улыбнулся еще шире. – Как то, о чем ты просишь, связано с этой утопической картинкой, которую ты мне сейчас нарисовал?

– Ты увидишь. Скажу одно: эти люди могут привести меня к тому, что могло бы стать началом их конца. У меня есть достаточно средств и влияния, чтобы уничтожить власть альвенов в Актиде, а потом и власть кальдов в Ваймаре. Но мне нужно то, что ищут эти люди. И мне нужно знать, что происходит, чтобы в правильный момент нанести удар. Друид, помоги мне. То будущее, о котором я говорил, близко – как никогда за две тысячи лет… – Он наклонился вперед и вытащил из кармана еще один мешок с золотом.

Друид усмехнулся и собирался что-то ответить, но в этот момент занавеска позади них качнулась, на мгновение впустив в комнату тусклый свет из игрового зала, а также друидку в тиаре и плаще с перьями, которая торопливо подошла к собеседнику Гараманта, склонилась над его ухом и прошептала что-то. Лицо друида моментально стало озабоченным. Он тихо ответил ей на своем языке и встал из-за стола.

– Прошу меня извинить, – жестко сказал он. – Мы можем вернуться к этому разговору позже, если ты готов продолжать платить. Но в том, что касается имени наших клиентов, то я боюсь, что начиная с определенных сумм долгосрочные деловые отношения нам важнее быстрой выгоды. И сейчас у нас очень, очень обеспеченные клиенты. Я не думаю, что у меня есть право раскрывать имена без ведома вождя. А вождь сейчас занят делами в лесу.

– Вождь занят пленником? – крикнул Гарамант ему в спину, когда он вслед за оракулом прошел к выходу из комнаты. Друид обернулся.

– А вот это уже секретная информация Клана.

Он исчез за занавеской. Двое друидов вышли из темноты и встали по сторонам от Гараманта, делая пригласительный жест в сторону выхода. Гарамант понял, что разговор окончен.

«Где же Маклевирр?» – подумал он, когда его выводили в зал.

***

– Ты снова выиграл. Заберешь деньги, или сыграешь еще раз?

Кайру облизнул губы. Солидная гора золота уже лежала на краю стола рядом с ним. Это было слишком легко, подумал он. Они с Ритой делали ставки по очереди, и если Рите не удавалось угадать числа на костях, то он просто поднимал ставку – и тут же отыгрывал все назад. Странно, что они позволяют у себя в заведении подобный бессовестный мухлеж. Хотя, справедливости ради, вряд ли каждый день к ним приходит тот, кто способен предсказать любое падание костей.

– Мне сегодня чертовски везет, – сказал он. – Пожалуй, я сыграю еще раз. Последний раз.

– Твоя ставка?

– Но я хочу сыграть не с тобой. А с вашим главным.

– Это запрещено.

– Да? А отыграться ты не хочешь?

– Я принимаю ставки, – равнодушно ответил друид. – Не хочешь играть – забирай деньги, и освобождай стол. Мне наплевать. Но больше ты сюда не вернешься.

– Почему это? – искренне удивился Кайру.

– Потому что ты мухлюешь, – ответил голос из-за его спины.

Кайру обернулся. Перед ними стоял друид в костюме и двое огромных вышибал с палашами. Рита побледнела, боковым зрением Кайру заметил, как ее рука машинально скользнула к поясу, где должны были быть ножны – но у них отобрали оружие.

– Я? – фальшиво улыбаясь, переспросил Кайру. – Это очень серьезное обвинение, господин… Простите, я не знаю вашего имени…

– Гобр. Это мой игорный дом. И здесь еще не бывало такого, чтобы в азар кто-нибудь выигрывал больше двух раундов подряд. Ты выиграл уже пять. Мои люди наблюдали за тобой, но не могли понять, что тебе помогает. Но мы абсолютно уверены, что ты играешь нечестно. Поэтому выметайтесь отсюда, и чтобы ноги вашей здесь больше не было.

– Ну и дела! – громко сказал Кайру, развернув стул к амбалам. Одного быстрого взгляда ему хватило, чтобы привычно оценить ситуацию с точки зрения возможной драки. – Это что-то неслыханное! – За соседними столиками несколько человек и друидов обернулись к нему с недовольным выражением. – Я, честный человек, прихожу сюда со своей супругой поиграть, а меня обвиняют в мошенничестве, и притом совершенно бездоказательно! Я пожалуюсь на вас в Гильдию Воинов! Мне просто везет сегодня, вот и все! Это она предсказала! – Он ткнул пальцем в оракула, которая наблюдала за ними, стоя поодаль.

– Хватит орать! – прошипел Гобр. – Вон отсюда, иначе вас вынесут ногами вперед!

Кайру переглянулся с Ритой. Нужно тянуть время, подумал он, и принялся нарочито медленно сгребать со стола свой выигрыш, тщательно пересчитывая монеты и пробуя их на зуб. И в этот момент еще один друид побежал к Гобру и что-то взволнованно затараторил, показывая рукой в сторону входа. Там, раздвигая мечами друидов охранников, медленно проходили в зал шестеро воинов в латах.

Гобр пробормотал что-то себе под нос, отвернулся и зашагал навстречу новым пришельцам. Двое вышибал застыли в нерешительности, отвернувшись от Кайру и Риты, и с интересом следя за сценой, которая разворачивалась у входа. Кайру наклонился к уху Риты и прошептал:

– Это Маклевирр! Я видел его в Майноре!

– Кто вы такие, и где ваш ордер? – недовольно спросил Гобр, подходя к отряду Маклевирра.

– Ты хозяин? – спросил Маклевирр, оглядывая зал. Лица всех игроков были сейчас устремлены на него и друида. Он заметил Гараманта, выходящего в дальнем конце из-за занавески. – Это просто внеплановая проверка. Хотим убедиться, что вы тут честно ведете дела.

– Внеплановая проверка? – сощурился друид. – Прошу прощения, господин, но я хотел бы увидеть приказ о ее проведении. У нас есть договоренность с Гильдией Воинов Ардрая. Мы платим налоги, и даже больше, чем некоторые другие игорные дома в округе. И я не понимаю, почему…

– Я тебе все объясню. Неси сюда свои бухгалтерские книги. И мы осмотрим помещение на предмет наличия запрещенных трав и напитков. Если у тебя все хорошо, то опасаться нечего, ведь так?

– А вы, господин, к тому же, альвен, – Гобр проигнорировал его приказ. – Я бы хотел увидеть ваши документы, и убедиться, что у вас есть полномочия на те действия, которые вы собираетесь совершить. Иначе, боюсь, мне придется попросить охрану проводить вас на выход.

– Ты мне угрожаешь, друид? – насмешливо спросил Маклевирр. – Ты понимаешь, что мы можем вернуться с намного большими силами и закрыть твой шалман?

– Гобр, что тут происходит? – Из-за игрового стола встал еще один друид – молодой, одетый по человеческой моде. Он лениво подошел к Гобру и встал рядом с ним. Гобр бросил на него испуганный взгляд и что-то прошипел на своем языке.

– Ерунда, – отмахнулся молодой, говоря по-человечески, и обратился к Маклевирру. – Прошу прощения, господин альвен – простите, не знаю вашего имени, – но, если у вас нет ордера и приказа о внеплановой проверке, то вам придется уйти. И это не угроза. Это то, как мы работаем, и господин Эйнарсон, начальник Гильдии, знает об этом все. Можете спросить его, потому что я – Бор, сын Хагбара, и я договаривался с Эйнарсоном лично.

– А, так ты – наследный принц Клана Рыси! – удовлетворенно воскликнул Маклевирр. – Очень хорошо. Так вот: внеплановые проверки – это часть стандартных процедур Гильдии Воинов в наши дни, и Эйнарсон не вправе заключать какие-то личные договоренности с отдельными Кланами или заведениями, чтобы освободить их от таких проверок. Мы – ревизоры из Арктариума, и мы хотим проверить ваши бухгалтерские книги и осмотреть это помещение.

– Слушайте, я боюсь, вы не поняли, – спокойно ответил Бор. – Вы в Арктариуме не знаете ничего о том, как ведутся дела в Регерлиме. Я заключил сделку от имени Хагбара, и если вы ее нарушите – то у Гильдии Воинов Ардрая будут проблемы с Хагбаром лично, и со всем Кланом Рыси. И Эйнарсон знает, какие могут быть последствия. Так ему и передайте. Я знаю, что вы не могли здесь оказаться без его ведома, а если оказались, то значит, никакие вы не ревизоры из Арктариума, а просто проходимцы, которых, возможно, наняли наши враги? Что скажете?

– От угроз мы перешли к оскорблениям, – ухмыльнулся Маклевирр. – Но ты, мальчик, абсолютно прав в одном: все, что здесь происходит – с ведома Эйнарсона. И если ты сейчас не отдашь приказ своим громилам пропустить нас и выполнить наши требования, то мне придется арестовать именно тебя. И в участке Эйнарсона ты расскажешь нам все, о чем ты с ним договорился. Потому что это дело пахнет взятками, а за такое и ты, и Эйнарсон могут оказаться в тюрьме.

Гобр снова что-то возбужденно забормотал на ухо Бора. Тот лишь улыбнулся.

– Господин Гобр считает, что нам надо разойтись по-доброму, чтобы не мешать бизнесу, – сказал он. – А я считаю, что люди обнаглели, и вас пора поставить на место. От этого бизнес в долгосрочной перспективе только выиграет. – Он что-то коротко сказал на своем языке, и сразу несколько друидов шагнули вперед, подняв палицы.

– К оружию! – рявкнул Маклевирр, и его бойцы тотчас приняли боевые стойки, вскинув мечи.

Бор отступил назад, произнес что-то еще – и друиды бросились в атаку.

Началась драка.

Игроки повскакивали из-за столов, судорожно сгребая выигранное золото, бросаясь прочь от центра к стенам зала и пытаясь вдоль стен пробраться к выходу, обходя то место, где бойцы Гильдии отбивались от друидов. Кто-то в суматохе попытался забрать еще и проигранные деньги, и друиды-охранники бросились ловить этих ловкачей, и кулаками объяснять им, что так делать не стоит. Официантки с воплями бросились прятаться в комнатах за занавесками. С грохотом повалились опрокинутые столы и стулья, люди толкались и сбивали друг друга с ног, пытаясь первыми добраться до выхода и не попасть при этом под горячую руку.

Кайру немедленно воспользовался суматохой. Он вскочил со стула, врезал кулаком в ухо одному из друидов, которые должны были вытолкать их из «Золотого Грифона», и выхватил палаш у него из руки. Рита сделала то же самое со вторым вышибалой. Кайру встал, оглядываясь. Он заметил Гараманта, который бросился на помощь Маклевирру, ударив в кого-то из друидов заклинанием. Но Кайру было интереснее найти Бора. Спустя мгновение он увидел: наследный принц Клана Рыси пятился прочь от драки, несколько громил прикрывали его. Мечи яростно звенели, сталкиваясь с палашами и палицами, засвистели стрелы арбалетов, и несколько друидов упали, ломая мебель. С громким звоном на пол полетели разбитые бутылки, покатились пивные кружки, и давка усилилась оттого, что кто-то поскользнулся на липком полу.

Бойцов Гильдии было меньше, но они лучше дрались и были лучше вооружены и защищены. Спустя несколько минут уже около десятка друидов лежали на полу, раненые или убитые; Маклевирр не потерял ни одного солдата, и вшестером они уверенно продвигались к центру зала. Кайру увидел, как Гобр бросился бежать к одному из выходов, задернутых занавеской, несколько секунд спустя следом за ними побежал и Бор, которого прикрывали его телохранители.

– Вперед, – сказал Кайру.

В толпе на них никто не обратил внимания, и они протолкались к стене как раз вовремя, чтобы пропустить друидов перед собой, и сразу за ними шмыгнуть под арку. За занавеской был полутемный коридор, в конце которого ярко светился дверной проем, ведущий наружу. Охранники Бора оглянулись, услышав стук шагов за собой, и в тот же миг Кайру и Рита одновременно атаковали их, рубя палашами сплеча. Бор вскрикнул и бросился бежать. Кайру отвлек на себя двоих громил, крутясь в узком проходе и нанося удары в две разные стороны с быстротой молнии; Рита проскочила между ними, в два прыжка нагнала Бора, схватила его сзади и повалила на пол. Кайру хватило несколько взмахов палаша, чтобы столкнуть друидов между собой, обойти их и нанести каждому хлесткий удар по шее, незащищенной кирасой. Кровь брызнула на стены, оба охранника с хрипом рухнули, и Кайру добил их, ткнув острием в живот. Тяжело дыша, он подбежал к Рите, которая удерживала на полу Бора, заломив ему руку и прижимая коленом шею.

– Спасибо, отличная работа, – пробормотал Кайру, рывком поднял друида и прижал лезвие к его горлу. – Давай, пошли! – рявкнул он, стукнул Бора по голове, чтобы тот поменьше дергался, и подтолкнул принца к выходу.

Снаружи дневной свет на мгновение ослепил их. Проморгавшись, Кайру оглянулся по сторонам и тотчас заметил карету Гараманта, стоящую прямо напротив главного входа.

– Рита… – начал он, и Рита, поняв его без слов, кивнула и бросилась вперед.

Возница с криком спрыгнул с козел, едва заметив девушку, которая подбежала к нему с диким взглядом и поднятым палашом. Рита запрыгнула на облучок, схватила вожжи, хлестнула лошадей, и в этот момент Кайру подтащил Бора к дверям, затолкал его внутрь и запрыгнул следом за ним. Карета сорвалась с места, лошади помчались галопом, увозя их прочь от «Золотого Грифона» и по тракту вглубь леса.

– Вы за это заплатите! – вырываясь, крикнул Бор; Кайру крепко прижал его, вдавив головой в сиденье кареты и по-прежнему держа лезвие у его горла. – Клан Рыси будет мстить! Это нарушение договора! Гильдии Воинов Ардрая не жить! Люди ответят за это! Ответят!

– Конечно, ответят, – сказал Кайру и слегка надавил палашом. – Только у тебя, дружок, проблемы сейчас похуже. Мы не из Гильдии Воинов Ардрая. Нам наплевать на вашу месть. И ты нам кое-что расскажешь, а если нет – то Хагбар получит в подарок твою голову. Понял?

– Чего вы хотите? – простонал друид.

– Мы хотим знать, куда Клан Рыси ведет пленника.

Глава 6.12. Полумесяц - 1

– Итак, – сказал Петрос, – господа… и дамы. Спасибо, что отвлеклись от своих дел и соизволили вспомнить, что мы, несмотря ни на что, остаемся экспедицией, направленной Академией Наук в целях исследования перекрестков времен. Сегодня идет уже пятый день нахального ничегонеделания в храме Торнира, и мы с Эриком решили, что пора бы уже вас встряхнуть. И вернуть к нашему дальнейшему плану…

– Неужели у нас есть план? – перебила Эшли. – До сих пор все было похоже на то, что это летние каникулы с аттракционом в виде полетов на аэростате. Я, признаться, почти забыла, что мы здесь на работе…

– Все, что было до сих пор – прелюдия, – улыбнулся Петрос. – И да, мы с Саелином и Конрадом очень много работали в эти пять дней, пока вы все прохлаждались. Но это ничего: ваше время придет позже. А пока хватит болтать попусту, перехожу к делу. Конрад, давай карту.

Переводчик вытащил из футляра и осторожно размотал на столе толстый рулон пергамента. Люди склонились над ним – Нубел поправил очки, Вергилий машинально погладил бороду, с интересом разглядывая линии, начерченные тушью.

– Прошу любить и жаловать – наш маршрут, – сказал Петрос. – Это плод очень долгой работы по совмещению данных из более чем сотни разных источников. Мы изучили множество документов разных лет, от 530 до 700 года до Новой Эпохи, сопоставили ориентиры, проследили, как менялись названия населенных пунктов и дороги за прошедшее время. И нам, кажется, удалось установить с точностью до нескольких миль местоположение нескольких важных религиозных центров.

– Это, как я понимаю, Храм Торнира. – Нубел ткнул пальцем в точку на карте. – Который в те времена назывался Авиликс. Но что обозначает эта громадная дуга?

– Маршрут паломничества, который древние ноктурны называли Полумесяцем, – пояснил Саелин. – Глубоко верующие люди часто совершали подобное путешествие – с целью обойти все наиболее значимые святилища Ваймара. Начинался он в храме Торнира, куда приплывали через залив корабли из Актиды, и дальше паломники двигались на север, в обход леса Регерлим, достигая последнего храма, который находится где-то к северу от города Ардрай.

– Можно вопрос? – Эшли подняла взгляд, отрываясь от карты. – Это, конечно же, очень интересно, но как древние святилища ноктурнов связаны с перекрестками времен, которые мы изучаем?

Петрос и Саелин обменялись ухмылками.

– Очень многие летописи и источники упоминают о периоде примерно две тысячи триста лет назад, – пояснил Саелин, – когда перекрестки времен возникали так же часто, как и сейчас. Это продолжалось в течение нескольких десятилетий, а потом резко прекратилось. Почему – мы не знаем, но факт в том, что именно на месте большинства перекрестков времен ноктурны возвели свои храмы, часовни и капища, а также наиболее значимые памятники архитектуры. Например – если кто не знал – Линурад, который ныне носит название Майнор, также был возведен на месте перекрестка времен. Ноктурны считали, что это места, отмеченные богами – и были правы. Перекрестки времен, даже исчезнув, оставляли определенные магические следы. Вот их-то мы и собираемся изучать детально. Вопросы?

Наступила тишина. Люди смотрели на карту, погруженные в свои мысли. Аксель, который даже не пытался вдумываться в речь ученого, широко зевнул и спросил:

– Так к какому дню мне готовить аэростат? И, если можно, более подробный маршрут с описанием всех остановок. Топлива не хватит для того чтобы напрямую лететь отсюда до Ардрая по этому вашему… Полумесяцу.

– Ну, если теория всем ясна, приступаем к решению куда более приземленных задач, – сухо кивнул Петрос.

***

Свет падал косыми сияющими колоннами сквозь огромные окна под потолком. Этот зал, самый большой в храме Торнира, освещался лучше всего в любое время суток, в нем даже дышалось легче, чем во втором по величине зале, где проходили тренировки юношей. Монах, который занимался в скриптории монастыря миниатюрами, иконами, фресками и росписью статуй, осторожно провел по палитре тонкой собольей кисточкой и коснулся ею толстого холста, нанося краску. Свет был повсюду, его хватало, чтобы глаза старого мастера не слишком напрягались, и теперь оставалась самая главная задача – перенести его на полотно, сохранить в чистом и первозданном виде, чтобы потомки могли увидеть этот свет, льющийся с картины, даже много веков спустя…

Много веков спустя…

Петрос едва заметно поерзал на стуле, торопливо почесал нос и вернул руку в прежнее положение. Конрад улыбался уже почти вымученно, рука, изящно лежащая на звездном глобусе, давно затекла и болела. У Саелина подрагивали колени, Эшли, сидящая в кресле, боролась со сном. Декорации были выстроены наспех и должны были имитировать кабинет в Академии Наук – хотя все шестеро ученых, расположившихся рядом с антикварным письменным столом, книжной полкой и глобусом, прекрасно знали, что никаких подобных кабинетов в Академии нет и никогда не было.

Ученые находились здесь вот уже третий сеанс по три часа. В тишине и покое, не меняя поз. Монах изредка смотрел в их сторону, куда больше его занимали краски, ложащиеся на полотно, легкие и призрачные тени в складках одежды, тончайшие черты лица и почти незаметные блики, которые нужно было передать с поистине волшебной четкостью… Нубел следил за его движениями с благоговением. Искусство творилось здесь и сейчас, при них, в этом зале.

Монах взмахивал кистью, мешал краски, энергично работал тряпкой и задерживал дыхание, чувствуя, как останавливается сердце при особенно тонком мазке. Он был во власти вдохновения. Пожалуй, его совершенно не взволновал бы тот факт, что много веков спустя потомки будут глубоко вздыхать и смотреть расширившимися от восторга глазами на его полотна в галереях живописи или на его фрески в древних храмах.

«Вот, – просто думал он, делая последние штрихи в почти готовую картину. – Вот где находится вечность. И не нужны никакие машины времени, чтобы перенести настоящее в будущее и из будущего вернуться обратно в прошлое. Достаточно кисти, палитры, холста… и молитвы».

***

– Петрос? Ты не занят? Есть разговор… пока не погрузились на борт и не улетели отсюда.

– Слушаю.

– В первом святилище… насколько я понял, там сам Октарус мы не найдем?

– Саелин, мы же читали об этом и в «Ваймаракириане» и в прочих манускриптах. Пока что еще вообще не ясно, спрятана ли машина времени в святилищах Полумесяца, или же где-то еще дальше, а если спрятана, то в северном или южном роге. Но в капищах об этом должна содержаться предельно ясная информация. В чем была задумка? Истинный паломник, достойный обладания Октарусом, обязан пройти через все святые места. Здесь очень большой религиозный контекст, Эрик.

– Хорошо. Значит, пока что я запасаюсь терпением. Но, надеюсь, мы сумеем хоть что-то выяснить в первом святилище… иначе вся наша легенда не будет стоить и выеденного яйца.

– Успокойся ты! Эта задачка уже у нас в руках. Да она решается проще простого, разница между нами и всеми прочими археологами лишь в том, что мы верим в машину времени. А они – нет.

– Хорошо, хорошо… Убедил. У меня есть предложение – в первый раз взять с собой всех, чтобы не вызывать особых подозрений. Ну, кроме, пожалуй, Акселя, который останется сторожить аэростат.

– И Гектора с собой? Ты смельчак. Ну да ладно… Первое святилище особой трудности не составляет. Прилететь, осмотреть и отправиться дальше. Но вот следующий пункт на Полумесяце… С ним придется повозиться.

– Согласен… И еще кое-что. Если что-то найдем – молча забираем с собой и никому не слова. Или просто кликнешь меня, и взглянем вместе, а обсудим потом, когда появится возможность остаться наедине.

– Разумеется, Эрик. Разумеется.

***

Собрались быстро. Снова произвели учет сухого пайка и топлива, Аксель тщательно осмотрел все механизмы своей летучей машины. Погрузили карты, дополнительные книги, все записи, которые Петрос, Саелин и Конрад сделали за время пребывания в Храме. А потом наступило очередное теплое майское утро, когда свежий ветер свободно дул, волнуя воды Дерельзфьорда, что накатывались на каменистый пляж – и путешественники после завтрака вновь взошли на борт аэростата. Загудел мотор, снова заработал механизм подачи топлива, закрутились винты, вспыхнуло пламя горелки, наполняя горячим воздухом громадный воздушный шар. Монахи высыпали на площадку перед крыльцом храма, вновь с изумлением и восторгом наблюдая за медленным взлетом аэростата. Многие из них уже догадывались, что видят подобный аппарат в первый и последний раз в жизни.

Земля и гостеприимный храм Торнира со всеми его обитателями остались позади. Петрос оперся о поручни и закурил свою излюбленную трубку, Конрад остановился рядом с Акселем, хмуро глядя вперед. В ясном голубом небе неслись белые башни кучевых облаков, близкие, как никогда до сих пор, а впереди, далеко за Западно-ваймарским хребтом – там лежал путь на север.

Внизу медленно проплыли окутанные саваном тумана горы, окружающие Дерельзфьорд плотным кольцом, и потом слева остался лишь уходящий к горизонту Западно-ваймарский хребет, его темные лесистые склоны. А прямо под брюхом аэростата расстилалась безбрежная ширь равнины, где открытые луга и мелкие речушки чередовались с сосновыми борами и лиственными рощами – все это были преддверия громадного массива леса Регерлим, что начинался к северу отсюда.

Аэростат летел вдоль хребта. Аксель выходил на палубу с какими-то измерительными приборами, потом долго что-то считал, делая пометки в своем журнале. Карта, на которой расположились ориентиры, теперь была расстелена внизу на столе, и аэронавт постоянно сверялся с ней, чтобы исправить курс.

Следующая цель находилась в трех днях пути.

***

Утро было туманным и ветреным, солнце плыло размытым пятном за пеленой густых облаков на востоке. На земле лежала глубокая тень, в ней куталась низина, поросшая лесом, предгорья, испещренные расселинами и ущельями, и сами темные горные склоны – невысокие, но изрезанные, крайне трудные для восхождения. Подножие хребта густо покрывали рощи, голый камень начинался лишь у самых вершин, ниже невозможно было разглядеть ничего за буйной зеленью. Аэростат замедлил ход, винты крутились явно тише, пламя горелки стояло на минимуме.

– Если Петрос правильно рассчитал координаты, мы прибыли, – тихо сказал Аксель, неторопливо поворачивая штурвал и постепенно подкручивая пламя, чтобы воздушный шар плавно терял высоту. – Но, черт меня побери, мне никогда еще не приходилось сажать машину в таких экстремальных условиях, понимаешь? Посмотри через поручни. Видишь где-нибудь хоть какое-то свободное место, где можно приземлиться? Вот и я не вижу.

– Попробуй поближе к предгорьям, – неуверенно сказала Эшли, которая, как всегда, проснулась первой и вышла на палубу сразу после Акселя. – Наверняка там должны быть открытые участки…

– Ветер сильный. Нас сносит. А там нужно совершить ювелирную посадку, стоит ошибиться на пару футов – и шар налетит на острую ветку, или веревки запутаются в кроне, или гондола врежется в скалу. В этом случае – хорошо, если все останемся живые… Ладно. Если хочешь помочь – я сейчас выберу район, опущусь как можно ниже и начну нарезать круги. А ты пробуй искать более-менее ровную площадку для посадки.

Пропеллеры тихо жужжали, веревки, стягивающие воздушный шар, явно ослабли – аэростат терял высоту. Вот уже четче обозначились куцые верхушки древних темных елей, густые кроны сосен, буйные заросли орешника и диких кустарников в глубине низины. На палубу высыпали остальные пассажиры аэростата, Аксель шипел и вполголоса матерился, медленно заставляя гондолу поворачиваться и описывать широкие дуги, а Эшли и Гектор, которого она взяла себе в помощь, свесились через поручни, глядя вниз.

– Правее… Еще чуть правее… Вон, видишь? Там есть место! Нет-нет, немного левее… Да! А теперь вниз и немного вперед!

Скрипели и стонали канаты, гондола дергалась, отчего все, кто все еще рисковал оставаться наверху, крепко вцепились в перила и периодически вскрикивали, если трясло особенно сильно. Аксель стиснул зубы, вцепился в штурвал и левой рукой продолжал дергать свои рычаги, то и дело бросался к горелке, чтобы отрегулировать пламя… Верхушки деревьев были уже в каком-то десятке футов под днищем, едва не цепляли за него, когда аэростат вдруг резко дернулся вверх, стремительно пронесся вперед, отчего все за исключением Акселя грохнулись на палубу. А потом – последний рывок, резко сбрасывающие скорость пропеллеры, крошечный язычок пламени над горелкой, и летучая машина с жутким треском, кряхтением и скрежетом опустилась ниже деревьев. Шар дернулся еще несколько раз, едва не зацепившись за ветви, совсем обмяк, и тогда гондола вдруг зависла в последний раз и тяжело грохнулась на днище.

Аксель, которого от удара швырнуло на доски, с трудом ухватился за свой штурвал и медленно начал подниматься. Он был красный словно рак и весь покрытый потом, капли катились по его вискам. Шар медленно и тихо опустился, механизм с шорохом смял его и убрал в специальное отделение. Горелка погасла. И наступила тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом деревьев, окруживших плотным кольцом крохотную поляну, да редким щебетом каких-то птиц.

– Поздравляю с мягкой посадкой, – улыбнулся Петрос, медленно вставая сперва на колени, потом, крепко держась за поручни – на ноги. – Аксель, ты чудо… Никогда не подумал бы, что такую махину вообще возможно посадить в такую маленькую щель.

– Неужели? – пробормотал аэронавт, усевшись и вытирая лицо рукавом. – Я бы тоже не подумал. Я был уверен, что это невозможно.

Саелин криво и вымученно усмехнулся. Вергилий, трясущийся и потный, показался на лестнице, медленно выбрался наверх, оглядел остальных безумными глазами, подошел к борту, и его обильно вырвало.

– Вот почему я решил оставить завтрак на лучшие времена, – еле слышно прокомментировал Петрос. – Отдыхаем, дамы и господа.

Путешественники покинули палубу и спустились вниз – собирать вещи, готовясь к тому, что некоторое время им придется провести в лесу и в горах. Аксель присоединился к ним последним, молча прошел к двери, открыл замок и спрыгнул на землю.

Лес заволакивала легкая туманная дымка, дальние ряды деревьев пропадали в ней. Горы с того места, где приземлился аэростат, виднелись отлично, как и покрывающие их дебри. К ним сквозь заросли кустарников, через поваленные деревья уводила едва заметная тропинка; где-то неподалеку слышалось журчание ручья. Аксель хмуро всматривался в пейзаж; и рука, против воли, легла на рукоять арбалета, что висел у него на поясе. Это была окраина Регерлима. И здесь следовало быть осторожным.

– Значит так, – сказал Петрос, выходя наружу. В руке у него уже был посох, за спиной висел туго набитый рюкзак. – Аксель, ты…

– Я остаюсь и охраняю аэростат, – угадал мужчина. – Да без проблем, Петрос. Мне нет никакого резона с вами вместе идти в эти дебри… Только оставьте мне кого-нибудь в пару. Чтобы не было так скучно.

– Да, – кивнул профессор, – это я и хотел сказать. С тобой останется Конрад. Он вызвался сам. Значит, инструкции – ждите нас не больше трех дней, после этого улетайте обратно в Дерельзфьорд и ищите спасателей. Но я абсолютно уверен, что это не понадобится, и мы вернемся до захода солнца.

– Компас и астролябию я вам вручил. Значит, не заблудитесь. Точка с координатами, которые ты мне дал, к северо-западу отсюда. Ни пуха.

– К черту. – Профессор отвернулся. – За мной, дамы и господа!

И они двинулись вперед, покидая опушку леса, залитую тусклым светом восходящего солнца. Аксель и Конрад, стоящие рядом с гондолой, смотрели им вслед; оглядываясь назад, Эшли некоторое время видела их фигурки, потом их заслонил бурелом, а потом и массивное брюхо аэростата растаяло за чередой одинаковых серых сосен.

Было тихо, только хвоя шуршала и потрескивала под сапогами.

***

Первым, что они обнаружили, едва забрались немного повыше в горы, были рельсы.

Они вели, прячась в зарослях и под деревьями, с юга на север, пролегали по горному склону, надежно укрытые вековой растительностью в стороне от всех проезжих трактов и даже охотничьих троп. Когда-то магия ноктурнских чародеев дала железу надежную защиту от всего, что могло ему повредить. Можно было сказать и не оказаться далеким от истины, что за последнюю тысячу лет здесь вообще не ступала нога человека… Просека давно превратилась в дремучий лес, растения оплели все вокруг своими стеблями и корнями, спрятав путь от непогоды и от посторонних глаз, и рельсы сохранились здесь, ибо заклятия могли держаться вечно. Где начиналась эта дорога, по которой в давние времена возили к месту строительства камень и дерево, оставалось лишь гадать, и куда она вела – тоже, но для Петроса и Нубела которые всю свою жизнь посвятили исследованию древних ноктурнов, она была первым и важнейшим ориентиром.

– Все правильно, – определил Петрос, сидя на коленях и раздвигая траву. Дерево наполовину сгнило, наполовину было источено насекомыми, но железные рельсы сохранились намного лучше. – Саелин, вспомни, что мы читали в летописях… Делалось соединение железной дорогой между святилищем и ближайшими каменоломнями. А на юге Регерлима их было немало, там добывали и гранит, и тот самый мрамор, который даже в наши времена украшает столицу Ваймара…

– Значит, идем по рельсам? – Саелин облизнул засохшие губы; его глаза возбужденно горели.

– Значит, идем.

И они пошли на север, следя за вьющейся под ногами дорогой, глядя на медленно выплывающее солнце и держа в поле зрения вершины хребта, остающиеся по левую руку. Свет заливал рощу яркими лимонными лужицами, становилось жарко, а под сводами крон высоких сосен не было ни малейшего ветерка. Эшли вертела головой, всматриваясь в эти древние, громадные черные стволы, которые едва ли смогли бы обхватить пятеро человек, в серые и мшистые валуны, рассыпанные то там, то здесь… Петрос ругался вполголоса и то глядел на компас, то пытался определить координаты по солнцу. Саелин хмурился и не смотрел никуда, кроме рельсов, чернеющих в траве.

– Чертов аэронавт… Он нас забросил южнее на добрую пару миль. Я в этом уверен!

– Успокойся, – пробормотал Нубел. – Ты бы на его месте до сих пор нарезал круги над лесом, пытаясь выбрать безопасное место для посадки. Идем быстрее, он не мог сильно ошибиться, святилище где-то рядом…

– Нубел, ни хрена ты не понимаешь… – подал голос Саелин, спешащий вперед. – Мы можем вообще не в ту сторону идти… а у меня чувство, что так и есть…

– Тихо!

Петрос вскинул руку и замер. Остальные тотчас последовали его примеру, вздрогнув и насторожившись. В лесу царила тишина, но что-то пробивалось сквозь нее, какой-то неясный шум…

– Вода, – определил Гектор. – Это же просто водопад шумит. Где-то поблизости горная река.

– Верно, – пробормотал Саелин, медленно опуская руку от сердца. Эшли бросила на него короткий взгляд – и похолодела, увидев жуткую, неестественную бледность, что покрыла лицо профессора… Казалось, что он услышал не шум воды, а зов собственной смерти.

– Верно. Идем вперед. Там должно быть открытое место, сможем осмотреться и определить направление.

А буквально через несколько десятков футов за деревьями забрезжил просвет, последние стволы корабельных сосен остались позади, и путешественники медленно выбрались туда, где и лежала их цель.

Пространство было открытым на сотню ярдов вокруг, вершина горного хребта по левую руку виднелась ясно и четко в лучах медленно поднимающегося солнца, и теперь стало видно, как же она далека – отсюда все скалы, перевалы и тропы сливались в серую массу камня. Немного ближе глаз начинал различать отдельные неровности рельефа, потом они превращались в настоящую череду расселин, острых зубцов и валунов, которые формировали горный склон и были настоящим препятствием для любых случайных альпинистов. Местность была такой повсюду, лишь кое-где виднелись чахлые деревца и кустарники, отчаянно цеплявшиеся за камень. А прямо впереди, с грохотом срываясь с высоких зубчатых порогов и пенясь в узком, зажатом среди скал русле, летела куда-то вниз извилистым своим путем река. Она бушевала, яростно гремела по утесам – все вокруг было бело от пены и брызг, которые долетали даже до места, где стояли Петрос и компания, – и стремительно исчезала внизу, скатываясь с очередных порогов глубоко в долину, тая там под сенью деревьев, обступивших предгорья.

Рельсы заканчивались здесь, обрываясь на ровной площадке у самой опушки, дальше начиналось царство камня. Петрос обвел взглядом русло реки, открытое пространство на склоне – и буквально впился глазами в высокие гранитные колонны, слегка накренившиеся, обветренные, но тем не менее легко позволяющие узнать творение человеческих рук.

– Саелин?..

– Вижу. – Саелин только в этот момент сумел оторвать взгляд от реки и посмотреть туда, куда указывал их командир. Его глаза все еще были слегка расширены, точно он увидел нечто кошмарное. – Да-да… Похоже, мы пришли.

И он первым, будто во сне, спотыкаясь о камни и пошатываясь, устремился вперед. Обгоняя даже Петроса, бессознательно стискивая зубы и кулаки. Петрос бросился следом, его глаза горели еще ярче чем обычно, в них ясно читался азарт кладоискателя.

– Точно! – с жаром закричал он, подбегая к ближайшей гранитной глыбе, проводя пальцем по крошащейся поверхности, обнажая скрытую пылью резьбу. Это был причудливый орнамент, опоясывающий всю колонну высотой около десятка футов, Петрос торопливо вел пальцем, Нубел уже вытащил из рюкзака специальные щетки, очищая рисунок, Саелин отступил на шаг, тяжело и хрипло дыша, а Эшли в восторге затаила дыхание, глядя как из-под грязи и пыли постепенно проступают выгравированные более двух тысяч лет назад…

Солнце и Спрут!

Глава 6.13. Полумесяц - 2

– Земля, – быстро сказал Нубел. – Вергилий, не стой столбом, помогай… Очищайте камни, убирайте лишнее… Копайте, черт побери!

Полетела в стороны галька, посыпалась земля под металлическими совками. Саелин рылся в земле между колоннами с усердием пса, разрывающего тайник с огромной костью, и почти так же яростно и хрипло дышал. Петрос вскочил, смахивая со лба крупные градины пота; солнце поднялось уже довольно высоко и начинало печь из поднебесья.

– Дорога… – пробормотал Нубел, снова принимаясь скрести щеткой и веником плитку, проявившуюся из-под земли. В этих местах не ходили люди, редко забредали животные. И не более пары футов отделяло нынешнюю поверхность горного склона от тропы, которую вымостили плиткой две тысячи лет назад. – Чтоб меня… Дорога! Ребята, мы нашли то, что нужно!

– Верно, – пробормотал Саелин. – Так, все ясно. Рельсы заканчивались, потому что дальше в горах их было трудно проложить. Но святилище уже близко, мы на подходах к нему. Здесь начинается путь для паломников… Петрос, Нубел, вы же помните эти столбы – их ставили, отмечая подходы к капищу!

– Значит, не более сотни ярдов до входа, – прикинул Нубел. – Да, я помню. Колонны с изображениями ритуальных символов, тропа лежала точно между ними. Мужики, мы будем разгребать эту брусчатку еще неделю, не проще ли отыскать все остальные столбы, и они послужат нам ориентиром?

– Что я и собирался предложить, – кивнул Петрос. – Направление получается на запад. Что мы там видим?..

– Вон они! – закричал Гектор, которому передалось общее возбуждение. – У самой реки один, а рядом другой, но он рухнул!

– Точно! Вперед!

Вверх по камням, порой на крутом подъеме, где скользят сапоги и даже посохи не удерживаются в крохотных щелях и щербинах. Среди мшистых валунов и высоких острых скал. Мужчины, охваченные какой-то судорожной лихорадкой, впереди, за ними едва поспевают Гектор и Эшли. Еще две колонны остаются позади, а Петрос и Саелин уже успевают разглядеть следующие… Река плещет и грохочет, словно по клавишам органа, опасно близко, в паре футов справа, тучи брызг летят на одежду и на влажные от пота волосы…

Последние ориентиры стояли на ровном утесе в паре шагов от того места, где река срывалась с безумием цунами с высоты около дюжины футов, разбивалась о пороги и летела еще ниже – туда, откуда только что поднялись измученные путешественники. Эти колонны были не из гранита, а из белого мрамора, они четко виднелись на фоне серой скалы. Здесь выложенная темной плиткой тропа виднелась во всей красе. Горный поток срывался с выступа над головами путников, причем с такой скоростью, что вода образовывала естественную изгибающуюся арку, за которой находилась темная ниша. Туда-то и вел путь.

– Святилище, – в благоговейном восторге проговорил Нубел. – Друзья мои! Мы нашли святилище!

Саелин обернулся. Окинул взглядом далекий обрывистый спуск, тропу, затерянную среди высоких скал. Да, неудивительно, что они первые, кто за две тысячи лет рискнул сюда добраться. Солнце поднималось и почти достигло зенита, заливая светом камни, густо обступившие русло реки.

– Вперед, – смело сказал он.

***

Плющ обвивал скальные выступы, окаймляющие узкий проход, вырубленный в скале человеческими руками, и за густой листвой со стороны невозможно было разглядеть арку, если не подойти совсем близко к бушующему водопаду. Но, едва пройдя за плотной пеленой водяных струй и оказавшись в нише, становилось ясно, что люди потрудились здесь основательно, стремясь сделать место культа как можно более красивым. Откуда-то из глубины темного коридора виднелся призрачный голубой свет, ровные стены были украшены затейливыми серебряными и золотыми орнаментами, в которые изящно вплетались светящиеся улинские камни и самоцветы. Пол тоже был ровным, без малейших щербин, при свете факелов, которые зажгли ученые, легко можно было разглядеть вязь иероглифов, складывающихся в текст религиозного гимна.

– Здесь поклонялись богу Кереасу, – определил Петрос, осмотрев иероглифы. – Если кто-то забыл, это Бог Природы, покровитель растений, животных, повелитель рек, озер и тому подобное.

Они медленно двинулись вперед. Коридор уводил все глубже, постепенно при этом расширяясь, порой череда ступеней вела вниз, а потолок поднимался выше, на стенах можно было помимо того же самого орнамента разглядеть древние фрески с изображениями каких-то ритуалов. Тусклый голубой свет, идущий откуда-то из глубины лабиринта, вселял в сердце какое-то смутное волнение, и по спине то и дело бежал холодок. А потом они преодолели очередной лестничный пролет… и вышли прямо к огромной арке, по обеим сторонам от которой стояли громадные статуи людей с головами орлов, держащих в руках копья. Прямо за аркой было видно зал, озаренный мертвенным синим светом, льющимся откуда-то сверху, и все это было погружено в какую-то жуткую неестественную тишину, в которой особенно звонко и резко звучали шаги.

Петрос медленно приблизился к арке, поднял руку, остальные тотчас замерли, напряглись, стиснув руками оружие.

– Эшли, эликсиры, – негромко скомандовал маг. Девушка, вздрогнув, торопливо полезла в сумку, роясь там и пытаясь найти заветные пузырьки со снадобьем, изготовленным по ее собственному рецепту. Она вынула темные флаконы, прочно заткнутые пробками, раздала их остальным в полной тишине, потом первая выдернула затычку – и вдохнула пряный сладковатый запах, разнесшийся вокруг.

– Не пить залпом, – предупредила она. – Маленькими глотками, очень осторожно. Многие из ингредиентов… не то, чтобы ядовиты, но могут вызвать сильные проблемы с горлом и пищеводом.

– Хватит пугать народ, – укоризненно сказал Петрос. – Мы все уже пробовали эту гадость. И знаем, к чему готовиться.

С этими словами он поднес флакон ко рту и пригубил зелье, а потом, цедя его сквозь зубы, за несколько секунд осушил до дна.

Мир вздрогнул, перед глазами на мгновение пошли круги, а потом вдруг все очертания обозначились четче, яснее и контрастнее, гамма цветов изменилась – теперь можно было разглядеть каждую щербину на камне даже в самых темных уголках святилища. Вокруг людей возникли сияющие ореолы, а от того места, где они стояли, легкие фиолетовые нити, плывущие в воздухе, протянулись до самого входа в святилище – это не позволило бы им заблудиться внутри. А еще резко усилилось свечение из зала, и теперь каждый, кто уже принял эликсир, резко почувствовал что-то вроде легких дуновений ветра изнутри – так волнами касалась их магия, древнее колдовство, тысячелетиями хранившееся внутри. Обострились все чувства, нос улавливал малейшие запахи, уши слышали, как далеко отсюда плещется на камнях горная река.

Красным свечением с яркими сполохами окрасились головы статуй и их копья, потоки магии клочьями дыма струились по полу в соседнем зале. Петрос поднял перед собой посох – его набалдашник тоже вспыхнул, да так ярко, что этот свет резал глаза – и двинулся вперед первым, прощупывая камни в полу перед собой, тщательно следя за каждым шагом, остальные шли за ним след в след.

Они, чувствуя, как волнение и липкий ледяной страх катятся по спине, миновали арку и молчащих каменных стражей – и одновременно испустили вздох, увидев то, что ожидало их дальше.

Потоки голубого света, словно льющегося из гигантских прожекторов на потолке, заполняли зал колоннами, но высокий потолок при этом не было видно – на высоте около двадцати футов над полом повис густой магический туман, его клубящиеся серые облака не позволяли увидеть источник сияния. Стены разглядеть было легко, они находились на большом расстоянии друг от друга, причем в дальнем конце зала виднелось возвышение, на котором расположились лавки для молящихся и столы с аналоями.

– Пол, – негромко сказал Саелин. – Обратите на него внимание.

– Ага, – пробормотал Петрос, медленно двигаясь и поднимая посох выше. – Все уже поняли, Эрик…

Под действием эликсира теперь они могли видеть своими глазами прежде невидимые силовые линии, оставленные когда-то использованной здесь магией. По полу медленно текли завихрения красных искр, причем двигались они словно по определенным руслам, не сходя с них в стороны. Приглядевшись, этому легко было найти объяснение – пол украшал высеченный в камне рисунок, какие-то странные линии, узоры и даже иероглифы…

– Это карта! – возбужденно воскликнул Нубел. – Смотрите! Это карта святилищ Полумесяца!

– Точно, – проговорил Петрос, присаживаясь на корточки и проводя рукой над линиями. – Вот это место, где инкрустирован громадный сапфир, – наше святилище. Отсюда на север не ведут рельсы… но следующий пункт нашего маршрута – вот он, причем уже не схематично изображенный, а четко указанный. Мы видим, что это уже не горный хребет. Это одна из областей леса Регерлим, как и предсказывали наши источники. Нубел, будь добр, достань журнал и постарайся перенести туда как можно точнее эту схему.

Они медленно двинулись через зал. Туман над головой клубился и медленно перетекал, меняя форму, и его присутствие отчего-то тревожило. Саелин оглядывался, нервно стиснув рукой рукоять арбалета у себя на поясе. Петрос молчал, выглядел спокойным и собранным, но и у него по коже то и дело пробегал холодок нехорошего предчувствия.

– Обратите внимание на фрески, – вдруг сказал он, когда они, миновав длинные и одинаковые ряды резных лавок, вышли к самому амвону, за которым стояли скульптуры и стена, скрывающая алтари различных богов.

– Что это? – с восторгом спросил Конрад, осматриваясь. – Какие-то религиозные ритуалы?

– Вполне возможно.

Прямо перед ними был изображен громадный трон, на котором восседал бог Кереас собственной персоной, с орлиной головой и скипетром, обвитым плющом. По обе стороны от трона стояли люди: кто-то в монашеских балахонах, кто-то – в латах и шлемах, но прямо перед троном стояла фигура заметно крупнее прочих, хотя и меньше, чем бог. У этой фигуры тоже была голова орла, а также одеяние, написанное куда более старательно, чем безликие костюмы остальных персонажей: алая тога, застегнутая на груди крупной золотой брошью. Человек с головой орла склонил голову перед троном, но поднял над головой некий предмет…

– Солнце и Спрут, – в благоговейном восторге произнес Конрад.

Они перевели взгляд в сторону и практически одновременно вздохнули в изумлении.

Следующая фреска, отделенная от центральной замысловатым орнаментом, изображала того же верховного жреца с Солнцем и Спрутом в руках. Но куда более интересным был окружающий его пейзаж. Жрец стоял в центре, рядом с ним было что-то вроде овала в его рост со спиралью внутри. По левую сторону снова выстроилась типичная массовка: воины, монахи, торговцы на фоне небольших зданий в стиле всем знакомой архитектуры древних ноктурнов. А вот по правую сторону от овала начинался абсолютно другой пейзаж. Это были дома, похожие на поставленные вертикально каменные блоки, с десятками этажей и сотнями крохотных окон, с какими-то загадочными элементами на крышах. Это были совсем уж непонятные фигуры – вроде ландо, только без козел и запряженных лошадей, с толстыми колесами и изображенные так, словно они двигались сами по себе. Какие-то странные фигуры в небе, рядом с вполне ясными изображениями облаков и солнца – похожие на угловатых птиц, раскинувших крылья. И, опять же, десятки людей, склонившихся в поклоне перед жрецом.

– Что это?! – пробормотал Конрад; едва ли не впервые в жизни Петрос видел его потрясенным – и напуганным.

– Это иное время, – спокойно сказал Саелин. – Фреска показывает, что с помощью Солнца и Спрута жрец перенесся во времени. Овальная штука рядом с ним – это перекресток времен.

Петрос посмотрел на него – кажется, впервые за все время экспедиции с выражением искреннего восторга.

– Черт бы меня побрал… А ты умен, Саелин! – сказал он.

Эшли ахнула, прикрыв рот ладонью. Ученые застыли, завороженные, пристально изучая каждую деталь фрески.

– Дамы и господа, это исторический момент, – пробормотал Петрос, его рот расплылся в торжествующей улыбке. – Нубел, Вергилий, записывайте и зарисовывайте все, что можете! Возможно, это наше первое и самое убедительное доказательство того, что Верховные Жрецы древних ноктурнов использовали артефакт, называемый в некоторых источниках Солнцем и Спрутом, чтобы создавать перекрестки времен. Одно это уже тянет на открытие, которое прославит нас всех в веках! Вы понимаете?

– Возможно, он не использует артефакт, а просто держит его в руках? – с сомнением возразил Вергилий. – Это еще ничего не доказывает. Возможно, он просто нашел этот перекресток и показывает остальным путь через него…

– Ты безнадежно скучен, Вергилий, – махнул рукой Петрос. – Посмотри вокруг. Все эти фрески посвящены одному и тоже же мотиву, и во всех присутствует эта штука. Я абсолютно уверен, что если перевести надписи, которые мы найдем вокруг, то получим еще более явное подтверждение. Конрад, Нубел, умоляю вас, займитесь этим… Вергилий, тебе неостаточно доказательств? Вот, пожалуйста, еще одно!

На фреске жрец в маске, держа в одной руке все тот же предмет, стоял на коленях у трона Кереаса, неподалеку толпились такие же склонившиеся ноктурны, а бог, восседая на своем троне, протягивал жрецу книгу с изображением Солнца и Спрута.

– Имеется в виду, что священник получает из божественных рук знание, – кивнул Саелин. – Для глубоко религиозного первобытного общества – вполне ясная символика.

– Церкви нужны были подобные символы, чтобы держать в подчинении народ, – пробормотал Петрос. – Забавное противоречие – их политическим строем была республика, власть Верховного Жреца не передавалась по наследству... Глаза меня обманывают, или там есть дверь?

– Есть, – подтвердил Саелин. – Через нее жрец проходил к алтарям. Идем?

– Конечно. Фрески – это прекрасно, но надо искать документы. Написанное слово – самое верное, к тому же, пора подкинуть Конраду работы.

– Скрипторий, – уверенно ответил Саелин. – Здесь просто обязан быть скрипторий.

Они нашли его очень быстро, лишь слегка углубившись в коридор, начинавшийся за дверью. Один из проходов вел по лестнице налево, к алтарям, там царила мгла, в которой едва заметно мерцали какие-то огоньки, а эликсир позволял увидеть присутствие остатков очень мощной магии. Еще одна дверь была заперта, причем заклятием – и это существенно облегчало процесс ее взлома. Петрос взмахнул посохом, складывая пальцы в особый знак – и заклятие с громким треском слетело, а ветхая дверь рассыпалась в щепки. Внутри царила густая непроглядная мгла.

Свет факелов вырвал из тьмы небольшое помещение, в котором ровными рядами расположились столы с закрытыми чернильницами и перьями. У стен теснились стеллажи с рукописями, в дальнем конце комнаты во всю стену красовалась еще одна фреска. Пока Петрос неторопливо двинулся вдоль стеллажей, рассматривая фолианты, Саелин уставился на изображение…

– Петрос!

– Хм?

– Взгляни. Это схема. Это не просто религиозная картинка для поднятия духа переписчиков. Это схема, предназначавшаяся для служителей рангом повыше, нежели простые чернецы.

– Ну и как ты это понимаешь? – Петрос положил одну из рукописей на стол и встал рядом, поглаживая трехдневную щетину на подбородке.

– По-моему, тут все ясно. Наверху – Актос, традиционный властелин пространства и времени. От одной из его рук тянется цепь на землю… и там… стой, это же снова перекресток времен! А из другой руки – к коронованному жрецу. Жрец держит в руках Октарус.

– Предполагаешь, что здесь есть взаимосвязь? – Петрос пожал плечами. – Это просто фреска в стиле «все подчиняется Актосу, как понятное, так и непонятное». И перекрестки, и магия Дариуса, и талант ясновидящего.

– Нет, Петрос. Я уверен, что тут все связано. Иначе не было бы этого рисунка. Это инструкция, черт меня подери. Инструкция, как создавать перекресток времен.

– Если это и инструкция, то будь я проклят, если мне хоть что-то стало понятнее, – рассеянно ответил Петрос, осторожно листая древние листы пергамента.

– Что ты там нашел?

– Это летопись святилища. До самых последних дней, написанная, судя по всему, одним из простых монахов, и оставленная тут, прежде чем все покинули Полумесяц и уплыли на Острова. Хочу почитать ее на досуге. Все остальное – философские и религиозные трактаты, но вот эта книга меня очень интересует.

– А что скажешь насчет следов магии? Я в этом не силен, говорю сразу…

– Я тоже, – пробормотал Петрос, разворачиваясь и выходя из скриптория. – Спросим у Вергилия, он сможет сделать подробный анализ. Но что видно сразу – здесь использовались заклятия лишь одного типа, причем очень странного. Линии кроваво-красного цвета – это мощная защита от посторонних, вот только за две тысячи лет ее действие сильно ослабло. Но мне показалось, я почувствовал что-то еще…

– Зайдем к алтарям, – предложил Саелин, сворачивая на лестницу.

Шаги глухо зазвучали в непроницаемой тьме, пока они медленно поднимались навстречу едва различимому блеклому свечению.

За аркой располагалось еще одно помещение с высоким сводчатым потолком, на котором висели люстры. Приглядевшись, Петрос вздрогнул и передернул плечами – каркасы светильников были сделаны из белых человеческих костей. Сами свечи сильно оплыли, но на фитилях горели крохотные язычки голубого пламени, которое не разгоняло мрак, а, казалось, лишь сгущало его…

– Как тебе это нравится? – спросил Саелин, делая первый неуверенный шаг вперед.

Они стояли точно между высокими золотыми алтарями, украшенными статуэтками богов и десятками свечей; а еще на каждом алтаре стояли кубки, выточенные из черепов. Ковер, лежащий на полу, уводил вглубь комнаты, где на полу была начертана ритуальная пентаграмма, и над ней буквально бурлил, поднимаясь до потолка, вихрь кроваво-красных искр, оставшийся от исчезнувшего перекрестка времен.

– Актос… – прошептал Петрос, протирая глаза. – Вот это да!

– Вот он, Петрос. Здесь он и находился две тысячи лет назад. И такой след он оставляет после своего исчезновения. Выглядит эффектно, правда?

– Согласен. Интересно, в какое время он вел. Посмотри, вдруг тут есть какие-нибудь записи, хоть на стенах, хоть на пергаменте – не может быть, чтобы они просто так открывали эти порталы и не записывали точку назначения…

Но сам Петрос медленно приблизился к крутящемуся магическому вихрю. Взмахнул руками, произнес одно заклинание, потом другое, вздохнул удовлетворенно и подошел почти вплотную, вглядываясь в танцующие искры. Потом провел перед собой рукой, прикрыл глаза и шагнул в самый центр кровавого смерча.

Ослепительная вспышка перед глазами. Никаких тактильных ощущений, но границы сверкающего алого вихря словно раздвинулись, и он оказался внутри – перед каменным постаментом, украшенном иероглифами, на котором лежал серебряный ключ. Петрос взял его, поднес к глазам, изучая. Потом сунул в карман, достал блокнот и карандаш, тщательно переписал все, что мог разглядеть на постаменте. Отвернулся и вздрогнул от неожиданности: Саелин стоял прямо рядом с ним.

– Что ты там нашел?

Петрос показал ему ключ.

– Как думаешь, куда он ведет? – облизнув губы, спросил Саелин.

– Мы это узнаем очень скоро, – сказал Петрос, улыбаясь. – Но что-то мне подсказывает, что он открывает дверь к тому, что мы ищем.

Дверь, ведущую к Октарусу.

Глава 6.14. Танец шамана - 1

Шум винтов глухо доносился снаружи, смешивался с мерным гулом двигателей и шипением механизма, подающего в специальном отсеке топливо в камеру сгорания. Аксель молча и хмуро смотрел на карту, развернутую на столе, шевелил губами, произнося какие-то цифры, мерил расстояние циркулем. Это был один из тех редких случаев, когда аэронавт спускался вниз, оставляя штурвал, и принимал участие в обсуждениях и решениях; но случай действительно был экстренным.

Аксель несколько раз измерил своими инструментами карту, записал на чистом листке несколько цифр, потом принялся считать в столбик, заполняя бумагу вычислениями. Вздохнул, вытер со лба испарину и сказал, помечая крестом участок карты в северной части леса Регерлим:

– Итак, мы летим сюда.

– Приблизительно, – кивнул Петрос. Остальные члены экспедиции, включая Гектора, расселись вокруг стола при свете лампады. – Ну, плюс-минус пара миль, которые тебе даны для посадки аэростата.

– Вы очень великодушны, профессор! – съязвил Аксель; как всегда, в минуты напряжения в его голосе пробивался природный сарказм. – Конечно, учитывая все пируэты, которые мне уже приходилось вытворять, управляя этой штукой, посадить шар где-то посреди леса не составляет особой проблемы… Ну да ладно, на месте будет видно. Но есть еще немало неразрешенных вопросов, которые мне хотелось бы уточнить.

– Например? – холодно спросил Саелин.

– Пункт первый и самый важный. Горючее. Оно скоро окажется на исходе, а эта точка лежит как минимум в трехдневном перелете от крупных людских поселений. Вначале нам нужно сделать посадку в одном из этих городов и попытаться купить там ильмарит, чтобы снова заполнить баки, только тогда я готов буду лететь дальше. Нам приходится всегда брать с собой минимум горючего, чтобы не было перегруза, понятно?

– Предельно, – согласился Петрос. – Мы учтем это в наших планах. Ну, а второй пункт?

Аксель оторвал взгляд от карты и подвел жирную черту под последней из своих цифр.

– Вы и сами прекрасно знаете, – сказал он. – Друиды. Когда мы заключали договор, там не было указано, что нам придется лезть в логово этих дикарей. А в Западном Ваймаре ходят слухи… Пропадают люди. Исчезают в лесу и не возвращаются. Многие боятся, уезжают подальше от этих мест, и я тоже не хочу лишних опасностей на свою задницу. Какие вы дадите мне гарантии, что, пока я буду ждать вашего возвращения из святилища и сторожить аэростат, на меня не набросится банда размалеванных людоедов?

– У тебя будут гарантии, Аксель, – усмехнулся Петрос. – Будут.

– Если можно, конкретнее, профессор.

– Пожалуйста. Для начала в каком городе ты планируешь купить ильмарит?

Аэронавт почесал затылок, вновь бросил взгляд на карту.

– Здесь есть людское поселение Стейлинг, – сказал он. – Думаю, имеет смысл долететь туда, хоть мы и делаем крюк в один дневной перелет, зато уже наверняка сможем заправиться и двигаться дальше к вашему святилищу.

– Замечательно! – Петрос потер руки. – Вот в Стейлинге мы и наймем себе друида-проводника.

Аксель покачал головой:

– Как ты выберешь надежный клан? А если тебе попадутся людоеды? Да и вообще, я бы не доверял этим ребятам… Они могут взять с нас кучу денег, а потом бросить на полпути, если им окажется невыгодно дальше нас сопровождать.

– У нас нет особого выбора, – спокойно ответил Петрос. – Надежных кланов тоже нет. Но лучше нанять хоть кого-то, чем никого. Так что больше оптимизма, мой друг. До сих пор удача сопутствовала нам – я не вижу причин, почему бы на этот раз ей отвернуться.

Вергилий подошел к ним, улыбаясь, поднял бокал.

– Прекрасный вечер, господа, – сказал он. – И прекрасная работа сегодня. Должен признаться, наша первая же вылазка превзошла все мои ожидания.

– Есть какие-нибудь результаты по анализу? – спросил Петрос.

– Очень интересно. Очень интересный экземпляр – я о следах магии, оставленных на месте перекрестка. Коллеги на кафедре магии времени будут в восторге. Я только начал обработку данных, но могу сказать точно, что такого раньше никто не видел – более того, мы даже не представляли, что такое может существовать.

– Ты можешь посвятить нас? – с усмешкой спросил Петрос. – Только ради Актоса, простым языком. Саелин-то тебя может еще и поймет, а вот мне будет трудновато…

– Я попробую. Мы находили до этого следы ранее существовавших перекрестков, а также была пара экземпляров, описанных в реальном времени – когда они еще были открыты. Есть теория искажений пространства-времени, которая примерно объясняет существующие данные… Суть в том, что в этой теории пришлось ввести некие константы, чтобы предсказания сходились с экспериментом, и одна из таких констант – это энергия, необходимая для того, чтобы совместить две точки на временной шкале и открыть физический проход между ними. И это очень большое число. Такого источника энергии не существует в природе. Это одна из причин, по которым нам никогда не удавалось воспроизвести перекресток времен в лабораторных условиях. Но сегодняшние данные… Они, в некотором роде, позволяют уточнить константы. И оказывается, что нужная энергия – она еще больше, и возможно, она исходит из другого источника, либо сфокусирована иначе.

– Что ты имеешь в виду?

– Моя теория в том, что существует два принципиально разных типа перекрестков – рукотворные, один из которых мы сегодня наблюдали с вами, и спонтанные. Быстрые вычисления подсказывают, что спонтанные перекрестки могли образовываться благодаря конструктивной интерференции вторичных волн, расходящихся по пространству-времени при открытии рукотворного прохода. Потому-то эти спонтанные перекрестки и возникали черт знает когда и где. А вот для создания рукотворного перекрестка использовался какой-то прибор. Возможно, та самая штука, которую Жрецы на фресках держали в руках.

– Отличная работа, Вергилий, – улыбнулся Петрос. – Видишь, а ты боялся, что у нас плохой план, и не будет результатов. Ради такого стоило забраться в Ваймар, не так ли?

– Собственно, данных очень много, и можно легко потратить еще полгода на их анализ, – сказал Вергилий, поправив очки. – А на борту этого трясущегося корыта работать очень сложно. Не кажется ли тебе, что стоит взять паузу? Я слышал, что у нас есть план – приземлиться в Стейлинге. Почему бы не провести там побольше времени, все хорошенько обдумать, зарегистрировать наше открытие, связаться с ваймарской Гильдией Магов, чтобы то святилище взяли под защиту от мародеров? Может быть, даже вернуться туда еще несколько раз, чтобы сделать более точные описания всего, что мы нашли? Каждая такая находка – сокровище, причем не только для тебя, как историка, но и для многих других областей науки…

– Исключено, Вергилий. Мы не будем никуда возвращаться, – жестко ответил Петрос; холодное пламя сверкнуло в его глазах. – Мы будем ковать железо, пока горячо. У нас впереди еще несколько таких святилищ, и в каждом нас ожидают еще более невероятные открытия. Мы – первопроходцы, и никому не отдадим нашу славу, и наше право войти в историю! Все эти святилища – они получат наши имена!

Вергилий глубоко вздохнул и поправил очки.

– Я считаю, что лучше двигаться вперед медленнее, но при этом более тщательно прорабатывать мелочи, – сказал он скучным голосом. – Я не согласен с твоим подходом, Петрос.

– Мы вернемся в Майнор, и тогда ты, Вергилий, сможешь организовать еще хоть десяток экспедиций, чтобы изучать сегодняшний объект. Ну, кто еще хочет вернуться, или остаться на месяц в Стейлинге? Ваше право! Я никого за собой не тащу! – язвительно добавил Петрос, обводя взглядом собрание. Вергилий сжал губы и поднял руку. Его примеру не последовал никто – все испуганно смотрели на Петроса.

– Так я и думал, – сказал Петрос, взглянув на Вергилия и вдруг жутковато улыбнувшись. – Прости, мой друг, но ты в меньшинстве.

***

Облака были густыми и непроглядными, они темной громадой висели непривычно низко над головой, словно давили, лишая человека даже света далеких звезд. И фонарь, горящий в передней части аэростата, только усиливал мрак ночи, наполненный заунывным стоном ветра и скрипом канатов. А дальше тонкого релинга едва можно было разглядеть очертания крутящихся с тихим шумом пропеллеров, а за ними все лежало погруженное во мглу. Но небо было неспокойным, серые тучи клубились, местами были непроглядно черными, местами расступались, открывая темно-синий свод, пронизанный мягким светом молодого месяца.

Петрос поежился. Набил трубку – пальцы дрогнули, прикрывая крохотный язычок огнива от ветра – закурил, глядя вперед и не видя ничего перед собой. Он затягивался долго, дым поднимался вверх и таял тонкими кольцами. Петрос думал.

– Тоже не спится?

Он не удивился. Пыхнул дымом, на некоторое время отнял мундштук ото рта, смакуя табачный аромат и растягивая удовлетворение.

– После такого не скоро заснешь.

– Как думаешь, насколько мы сегодня приблизились к цели? – Саелин подошел, встал рядом, держа в руке кубок с вином, оперся о поручень.

– Думаю, немало. Мы убедили Конрада, Вергилия и Нубела в том, что древние ноктурны умели создавать перекрестки времен. Только что мы с Конрадом перевели надпись с постамента. Там говорилось что-то вроде… «Зрящего ждет святилище Ваймоса». Возможно, это одно из тех святилищ, которые нам предстоит посетить.

– Зрящего? – переспросил Саелин.

– Да. Это прилагательное, которое в древних текстах в основном используется в качестве определения Верховного Жреца. Насколько мы сейчас понимаем, всех Верховных Жрецов называли Зрящими.

– Видимо, они рассчитывали, что однажды их народ объединится, выбьет чужестранцев из Лаугдейла, и тогда власть вернется к Верховному Жрецу, для того и ключ, – предположил Саелин.

Петрос задумался, выпустил кольцо дыма.

– Верховные Жрецы не обладали особой властью, – сказал он после паузы. – У ноктурнов была республика, ей управлял консул, которого избирал сенат. Верховные Жрецы, на самом деле, мало на что влияли в плане политики, и часто становились игрушками в руках различных политических партий… Но, если верить фрескам, то выглядит так, будто только они занимались созданием перекрестков времен. Мы знаем, что они не передавали власть по наследству. Когда Верховный Жрец умирал, начинался поиск его преемника. Этот поиск мог затянуться надолго, хотя обычно они укладывались лет в пять-десять. Потом нового Верховного Жреца находили, короновали его на должность, и он оставался в своей должности до самой смерти.

– Очень интересно… Какое это все имеет значение? – спросил Саелин, откинувшись назад и опершись локтями о поручень.

– Не кажется ли тебе, что между тем, что мы ищем, и этими… Зрящими, есть связь? Я думал сейчас о том, что на всех фресках, которые мы сегодня видели, это Верховный Жрец открывает проход. Значит ли это, что благодаря данной ему власти он был единственным, кому доверялась ответственность создавать перекрестки времен… или же он был единственным, кто был способен создавать перекрестки времен, и именно благодаря этой способности получал свою власть?

– Думаешь, тут нужна какая-то особая способность?

– Чем больше я читаю «Ваймаракириан», да и другие документы эпохи – тем больше я понимаю, что этот вопрос важен. Он может быть жизненно важен для нас, Саелин. Что, если артефакта недостаточно? Что, если он еще и должен быть в руках правильного человека?

– Значит, мы найдем этого человека, только и всего, – пожал плечами Саелин, и глаза его сверкнули.

– Да, но как? Каким качеством нужно обладать, чтобы суметь открыть перекресток времен? А вдруг я или ты этим качеством уже обладаем, только не знаем об этом? А вдруг им обладает кто-то из наших близких знакомых? Как ты определишь? Будешь вручать Октарус каждому из них и просить открыть перекресток времен?

– Я думаю, ты слишком рано начинаешь беспокоиться об этом, Петрос…

– О таких вещах никогда не рано беспокоиться.

Снова наступила тишина, нарушаемая лишь ровным стрекотом винтов. Потом Петрос вдруг сказал:

– Саелин… Зачем ты здесь?

– Что?

– Зачем ты уговорил меня на это? Как так получилось, что мы встретились – единственные два человека во всем мире, кто поверил в существование машины времени настолько, что решился ее искать? Я-то знаю, что заставило поверить меня. А вот как ты к этому пришел?

– У нас у всех есть скелеты в шкафу, которые мы не торопимся открывать незнакомцам, – криво усмехнулся Саелин. – Все мы хотим изменить что-то в прошлом, не так ли?

– Разве мы незнакомцы? – возразил Петрос. – И я, надо сказать, ничего не хочу изменить…

– Ха-ха, конечно… Скажи еще, что ты здесь исключительно ради науки, удовлетворяешь свое любопытство? Ерунда, Петрос. Ты хочешь использовать машину времени, и сделаешь это, если только у тебя будет шанс, мы оба это знаем. Дай-ка я угадаю. Эшли? Хочешь вернуться назад и исправить все, чтобы она не променяла тебя на Роджера?

– Да плевал я на нее! – Глаза Петроса вспыхнули, но голос дрогнул, и Саелин угадал в нем фальшь. – Пусть делает что хочет. Я богат и успешен, у меня будет еще сотня таких же, как она – если я только захочу…

– Тогда почему ты позвал ее с нами? – улыбнулся Саелин. – Почему, когда Академия предложила тебе выбрать кого угодно – ты выбрал ее? Только не говори, что по старой дружбе. Ты все еще на что-то надеешься, Петрос. Тебя гложет ревность. Тебе лучше было бы не брать ее с собой, это была ошибка, и ты это знаешь – ее присутствие дурманит твой разум.

В мгновение ока Петрос преодолел дистанцию между ними и встал прямо перед Саелином, яростно глядя ему прямо в глаза.

– Заткнись, – сказал он, тяжело дыша. – Лучше вообще не открывай больше свой рот, если собираешься говорить обо мне и Эшли. И ты все еще не ответил на мой вопрос. Как выглядят твои скелеты в шкафу, Эрик? Я взял с собой Эшли – а ты взял с собой Гектора. Почему?

Саелин выдержал его взгляд – молча, холодно улыбаясь.

И в этот момент тишину разорвал крик.

Крик, полный жути и страдания. И адской боли. Саелин ахнул, выронил кубок, который покатился по палубе, перелетел через край и исчез внизу – но профессор уже летел вниз по лестнице, потому что кричал его сын, Гектор.

Вспыхнули лампады, насмерть перепуганные Эшли, Нубел и Вергилий медленно поднимались с лежанок, протирая заспанные глаза, Аксель и Конрад уже стояли рядом с юношей на коленях, а он задыхался у них на руках, все еще продолжая стонать и дико вращая широко раскрытыми глазами. В них стоял ужас, подобного которому Саелину еще не приходилось видеть. Он склонился над сыном, заглядывая ему в лицо…

– Не подходи! – дико заорал Гектор, срываясь на хриплый визг. – Не подходи! Прошу, оставь, не трогай меня!..

Саелин вздрогнул и отшатнулся но тут же понял, что его сын указывает куда-то дальше. Дикими обезумевшими глазами он смотрел на лестницу, откуда торопливо спускался Петрос.

– Что за… – У профессора отвалилась челюсть. Он обвел взглядом людей, стоявших рядом с юношей. И тогда голова Гектора бессильно откинулась назад, а рука, мгновение назад трясшаяся, рухнула на пол. Он был бледен как полотно, руки расцарапаны почти до крови, по искусанным губам и подбородку катились алые струйки. Эшли приложила пальцы к его бледной руке и тут же отдернула:

– Актос!

– Что! – заорал Саелин. – Что с ним?! Гектор! Гектор, ты слышишь меня?

– Пульс бешеный… – пробормотала Эшли. – Дыхание сбитое. Словно только что он пробежал кросс в добрую милю. Но жив и вроде бы абсолютно цел… нет ни жара, ничего такого…

– Я… в порядке, – с трудом выдохнул Гектор. – Нормально…

– Плохой сон? – внезапно спросил Конрад.

– Вроде того… да…

– Что? Что ты видел? – Саелин чистым платком отер пот, выступивший на его лице.

Гектор помолчал, медленно приходя в себя.

– Смерть, – хрипло сказал он.

***

Стейлинг был небольшим захолустным городком, лежащим в самом конце одного из ответвлений основного тракта. Он являлся селением, в котором человек дальше всего заступил за границу леса Регерлим, добрался до торфяных болот, лежавших в одном из самых глухих и опасных районов тайги. Здесь широкий западный тракт упирался в тупик, последние деревеньки, села и хутора, населенные в основном рабочими, лесорубами и плотниками, тесно ютились среди частых еланей и густых чащоб.

Когда они медленно пошли на снижение, выбрав широкое место на окраине города, неподалеку от низкого частокола, окружающего кучки домов, закатное небо было хмурым, тучи медленно уползали на запад, так и не разразившись дождем, в воздухе висела духота. Улицы в этот час не были пустынны – скрипели телеги, ржали лошади, люди возвращались с рабочих мест в окрестных лесах, а кое-где на лесопилках и в столярных мастерских трудовой день и вовсе не был закончен. Люди оглядывались, испуганно складывали ладони в особом жесте, якобы помогающем против духов, наблюдая за медленно приземляющейся летучей машиной.

Петрос ушел сразу же, заявив, что ему нужно отметиться в местной Гильдии Магов, а затем побродить по трактирам и поговорить с друидами. Аксель ушел закупать ильмарит для аэростата. Внутри летучего корабля при слабом дневном свете, пробивающемся сквозь иллюминаторы, да при пламени лампад остались сидеть Эшли, Гектор, который уже почувствовал себя совершенно хорошо, Нубел, Конрад, Саелин и Вергилий, который медленно и задумчиво листал какую-то древнюю рукопись.

– Вам не кажется, что Петрос что-то от нас скрывает? – вдруг громко, в полный голос спросил он.

Эшли изумленно обернулась. Саелин кашлянул и поправил пенсне.

– Поясни, – холодно сказал он. – Что именно тебя не устраивает?

Вергилий помолчал. Встал, подошел к окну, почти загородив собой свет. Посмотрел наружу – на стены города, на крыши домов, крытые соломой, дальние шпили башенок особняка градоначальника в городском центре. Солнце медленно садилось, его заслоняли тучи, а в воздухе вилась мошкара.

– Наша система, – наконец сказал ученый. – Я, конечно, понимаю, что формально мы в экспедиции играем вторую роль, мы всего лишь помогаем и ассистируем этому «виртуозу». И в случае чего спрос будет идти именно с него… Но, черт возьми, послушайте – Эшли, Саелин. Мне не нравится, как он к нам относится. Как к… инструментам. Понимаете? Я чувствую себя инструментом, а не коллегой и уж точно не другом.

– Это естественное чувство, – неуверенно сказала Эшли. – Он… чувствует, что пришел его звездный час и что он готов открыть что-то очень важное… Боится спугнуть фортуну?

– Вот, например, – Вергилий словно его не услышал; он подошел к сундуку, лежащему у изголовья спального мешка Петроса. Крышка была закрыта на золоченый массивный замок с хитрой скважиной, которая не поддавалась отмычкам. – С самой Астернии он тащит с собой этот сундук с именным ключом, прячет туда все и следит, чтобы никто не тронул его сокровищ. Я видел, он прячет туда книги, документы, и то, что он забирает из святилищ… Мало того, что это выглядит как мародерство, так он еще и не позволяет нам поработать над артефактами, которые мы нашли все вместе… Не вижу смысла скрывать все это от нас, просто не вижу. О чем таком могут говорить эти манускрипты, что Петрос не доверяет их нам? Аэростат всегда под охраной. Чужой до этого точно не доберется. Вывод?

Он окинул взглядом остальных и горько изрек:

– Он нам не доверяет, господа. И вот это мне не нравится. Мы – команда, черт меня побери. У нас не должно быть секретов, но они есть.

– Я согласен! – тонким голосом откликнулся Нубел. – Меня это тоже… э-э-э, смущает! Меня он вообще как будто за человека не считает!

– Хорошо, – вздохнул Саелин. – И что ты будешь делать?

– Надо попробовать поговорить с ним. – Вергилий пожал плечами. – Хорошо, я готов подождать до тех пор, пока мы не обследуем еще одно святилище. Но после этого… он обязан будет объяснить нам, в чем дело. Я считаю, прозрачность и открытость необходимы для работы над таким сложным проектом.

– Брось ты, Вергилий, – отмахнулась Эшли. – Ладно, делай что хочешь, но по мне – нельзя так дурно думать о своих друзьях. Экспедиция продолжается всего пару недель, пока что рано делать выводы. И мы работаем. Мы не сидим эти дни без дела, особенно Петрос – он-то трудится больше всех. И честно отрабатывает все деньги, которые Академия вложила в экспедицию.

Вергилий помолчал.

– Надоело мне сидеть взаперти, – вдруг буркнул Конрад. – Схожу, что ли, поброжу по городу. В этой гондоле, сидя целыми днями на одном месте, с ума можно сойти от скуки.

Он вышел наружу, послышался звук шагов, удаляющихся по заросшей тропинке в сторону городских стен. Вергилий покачал головой. Нубел задумчиво смотрел в иллюминатор.

– Да и мне неплохо бы прогуляться, – сказал он извиняющимся тоном, медленно поднимаясь. – Я ненадолго. Устал все время висеть в воздухе, хочу хоть немного походить по твердой земле…

Эшли молчала. Молчал Вергилий. Гектор утомленно прикрыл глаза, отложив книгу, которую он перед этим читал.

– Ты в порядке? – позвала Эшли. – Гектор?

– Все нормально, госпожа Нилдер, – не сразу откликнулся он. – Все нормально…

– Гектор, а у тебя раньше случались такие сны? – спросил Вергилий. – Ночные кошмары подобного рода?

Саелин-младший поднял голову. Опасливо покосился на отца. Это не ускользнуло от Эшли.

– Нет, господин Вергилий, это первый раз, – сказал Гектор. Его голос не дрогнул, но почему-то Эшли точно знала, что он лжет.

Глава 6.15. Танец шамана - 2

На краю города, неподалеку от рабочего квартала, стояла таверна, к которой легко было подойти через Западные Ворота. Именно здесь вечерами собирались посланцы различных кланов Регерлима, как дружественных людям, так и не очень; и здесь заключались основные сделки, как легальные, так и не вполне. Выяснить название таверны и найти ее в маленьком городке для Петроса не составило особого труда.

Подходящий кандидат отыскался быстро. Он был представителем довольно небольшого Клана Волка, который, в отличие от многих других кланов, почти не занимался контрабандой, а в основном вел весьма активную и совершенно легальную торговлю с людьми, поставлял местной Гильдии Магов разнообразные ингредиенты, травы, а также – пушнину, мех и мясо многих лесных животных. Друид, которого отыскал Петрос, тоже прибыл исключительно с целью торговать, однако все основные договоры он уже заключил и готовился отбыть обратно в форпост Клана, укрытый далеко в лесу. Путешественники с аэростатом были ему на руку, и он готов был показать им дорогу в форпост, чтобы встретиться с вождем Клана, а уж вождь, по мнению Петроса, мог и дать наемного проводника, и немного рассказать о тех местах, в которые ученые намеревались отправиться.

Друида звали Аок.

***

– Знаю я, что это за место, – тихо сказал Аок, склонившись над картой. – Плохое место, опасное. Друиды туда приближаться не любят.

– Почему? – Петрос и Саелин переглянулись:

– Древняя магия, следы древних людей. Когда-то люди и друиды поклонялись там своим богам, но потом люди ушли, оставили свои сокровища, а вокруг – надежную охрану. Кто приблизится туда – того ждет смерть. Так говорят легенды.

– Но ты знаешь туда дорогу? – спросил Петрос.

– Знаю. Но это будет стоить дорого. Вокруг места Клана Рыси. Через лес я бы не пошел, но раз у вас есть летучий корабль – можно рискнуть. Но вначале нам следует заглянуть в форпост нашего клана. Я должен отчитаться перед вождем и испросить разрешения, чтобы наняться к вам.

– Думаешь, он может быть против? – поинтересовался Саелин. – Деньги не проблема. Мы заплатив столько, сколько нужно – чтобы обеспечить нашу безопасность.

– Не думаю, что вождь будет против, – ответил Аок. – Он всегда рад хорошей сделке, но знайте: из-за опасности мероприятия он сдерет с вас тройную цену. Да, кстати: вождя зовут Брокр, и он мой отец.

***

В воздухе плыл пряный аромат каких-то трав, от которого кружилась голова. Между ветвями деревьев, переплетенными в густую сеть, висели и чуть колыхались зеленоватые светляки, то и дело казалось, что поблизости какая-то рябь пробегает по воздуху, искажая очертания – может, то был обман зрения, а может – иллюзия, наложенная шаманами друидом. Руническая магия. Сильнейшая магия из всех, что использовались в мире, против нее чары людей, как правило, оказывались бессильны.

Десятки друидов, занимающихся вокруг своими делами и косящихся на людей сурово и неприветливо из-под густых кустистых бровей. Слышный издалека стук топоров, визг пил, треск костров, и медленно проявляющийся, но настойчивый, ввинчивающийся в мозг стук барабанов. Форпост был крупным, повсюду виднелись вигвамы, покрытые толстыми шкурами животных, какие-то овины и амбары, а вдалеке, за деревьями и хатами, возвышалась над всем этим громадная центральная башня, единственное сооружение из камня. Петрос подумал о том, что башня, скорее всего, была здесь задолго до прихода друидов – возможно, ее построили древние кальды, а может, и древние ноктурны.

Они приблизились к башне. Наверх к высокой арке ворот вела лестница, на ее ступенях стояли неподвижно друиды-часовые с копьями и луками. За аркой виднелся сумрак тронной залы с неясным зеленоватым свечением. Петрос, Саелин и Нубел первыми вошли внутрь – и у всех одновременно вырвался вздох изумления.

Зал наполнял свет, льющийся из громадных бутонов каких-то цветов, напоминающих лилии, чьи стебли и зеленые листья покрывали стены, точно плющ, вцепившийся в камень. Тычинки внутри раскрытых почти на фут лепестков ярко сияли белым, сами лепестки источали нежно-зеленый свет, которого вполне хватало, чтобы не спотыкаться на дорожке, ведущей к креслу вождя, и все же было недостаточно, чтобы можно было разглядеть малейшие уголки приемной. Стены украшали охотничьи трофеи – здесь были не только оскаленные головы снежных волков, которые являлись символами Клана, но и головы белых медведей, каких-то змей, сухопутных турандов с четырьмя рогами и даже распятые тела гарпий. Свет проникал внутрь и через окна под потолком – Петрос задрал голову, пытаясь рассмотреть внимательнее почти неразличимую от влаги и времени фреску на потолке башни. Дорожка, ведущая к выточенному из странного белого материала креслу, за которым поодаль закрытая дверь вела в соседнее помещение, была устлана шкурами животных, в которых сапоги словно утопали – настолько мягким и густым был мех. Был виден озаренный несколькими свечами алтарь в углу, на котором висели деревянные разукрашенные тотемы, намалеванные на коре пентаграммы и Руны, расположенные в специальном знаке.

– Место силы, – шепнул Петросу на ухо Нубел, заметив его интерес. – С помощью специальных Рун от таких мест можно легко и быстро восстанавливать магическую энергию. Шаманы друидов часто используют такие места.

– Ты-то откуда знаешь, умник? – прошептал в ответ Петрос, пожав плечами.

– Интересовался. Даже курсовую писал в Академии…

– Добро пожаловать в форпост Хемелит! – скрипуче отвлек их от болтовни голос вождя, говорившего на всеобщем языке, к изумлению гостей, почти без акцента. Вождь Брокр медленно поднялся со своего трона. Его густая темная борода, волосы и усы были заплетены в десятки сложных косичек, и свисали почти до пояса, на котором висела голова снежного волка. На голове он носил шлем, украшенный птичьими перьями, одежда его была сшита из шкур, сандалии на мохнатых ногах были деревянные, в руке он держал посох. По правую руку от трона на медвежьей шкуре, расстеленной по полу, сидел другой друид – в огромной деревянной маске, пестро раскрашенной черными, красными и желтыми линиями, с перьями, торчащими во все стороны. Его руки и ноги украшали сотни золотых браслетов с драгоценными камнями, он молча покачивался вперед-назад и медленно, словно в трансе, перебирал четки. «Шаман», – подумал Петрос.

– Мы давно не принимали гостей, – проскрипел вождь, – особенно из людского племени. Обычно все сделки проходят в человеческих поселениях. В том нет вины друидов, вы знаете. Это люди в большинстве случаев боятся бывать в наших форпостах. Я рад, что хоть кому-то удается преодолеть предрассудки, порой мешающие взаимовыгодным отношениям между друидами и людьми.

Петрос не нашел ничего лучше, кроме как поклониться.

– Мы ученые, ваше величество, – решился он. – Мы исследуем явление, называемое «перекрестки времен». – Вождь смотрел совершенно спокойно и невозмутимо, было видно, что он понимает, о чем идет речь. – И нам необходимо отправиться в одно место, расположенное внутри Леса. Однако в наше время… – Тут даже профессору изменило его обычное красноречие.

В наступившей тишине вождь тихонько постукивал скипетром о подлокотники кресла. Саелин вдруг вздрогнул, сообразив, что за странный белый материал пошел на мебель. Это были кости.

– Вы боитесь, – наконец, неожиданно мягким, утратившим прежнюю скрипучесть голосом сказал Брокр. Глаза его странно сверкнули из-под кустистых бровей – или во всем было виновато странное освещение?..

– Боимся, – признал Петрос, но вождь еще не закончил:

– Боитесь не только опасности, грозящей извне. Вас беспокоят не только враждебные людям кланы, не только дикие звери или людоеды, живущие в самых темных и мрачных уголках Регерлима. Не только те странные и неподвластные разуму человека знания, которые таятся в древнем храме, куда вы идете.

В наступившей тишине Эшли вздрогнула, как от озноба. Петрос наклонил голову еще ниже.

– Вас тревожит что-то, находящееся среди вас. В каждом из вас. Опасность, подстерегающая внутри, куда более страшная, способная выйти наружу и обрести плоть и кровь – в самый неподходящий момент. Мы, друиды, умеем это чувствовать, как и то, что страх уже поселился во многих из вас, уже дал губительные трещины.

Он умолк, задумчиво взглянул поверх голов путешественников. Петрос медленно выпрямился. Посмотрел ему прямо в глаза, настойчиво пытаясь поймать его взгляд.

– Брокр, – сказал он, наконец, и в голосе его прозвучал металл. – Ваше величество. Мы просим всего лишь помощи. Дайте нам проводника, который мог бы обеспечить нам проход через Регерлим. Ваш сын Аок очень понравился нам, и мы хотели бы нанять его.

– Друиды знают, какое место вас интересует. Вы найдете там ответы на свои вопросы. И я дам вам проводника. Вы заплатите цену золотом. Но я хочу предупредить вас…

Друид в маске, сидевший справа от вождя, вдруг вскочил со своей шкуры и, размахивая руками, пританцовывая, двигаясь то плавно, то резко, встал впереди трона. Брокр хлопнул в ладоши. В полной тишине, где, казалось, все еще повисли нотки голоса Нубела, стражи, которые охраняли башню у арки, развернулись и вышли. С тихим шелестом закрылись двери, словно отрезав почти весь наружный свет, а светильники будто вспыхнули ярче и четче.

А потом произошло то, от чего все застыли в недоумении.

Шаман издал несколько гортанных звуков, зашипел, заклекотал, продолжая размахивать руками и извиваться всем телом. И вдруг он присел на одно колено и вытянул руку вперед, указывая длинным черным ногтем на Гектора.

– Место, которое вы ищете, находится на территории враждебного нам клана, – сказал вождь. – Они могут напасть, особенно если увидят, что ваш проводник – из Клана Волка. Но это не самое страшное, что может с вами там случиться… – Брокр подался вперед. – Берегите этого мальчика. Он связан с тем местом, куда вы идете. И там его может ожидать как великая награда, так и великая опасность.

В холодной тишине Гектор ошеломленно обвел взглядом вокруг себя – видно было, что он не понимает ничего.

– Это мой сын! – ледяным голосом сказал Саелин, выступая вперед и становясь между Гектором и шаманом. – Я не позволю никому и ничему причинить ему вред! Я перегрызу горло любому из Клана ваших врагов, и любой другой твари, которая может обитать в лесу!

Шаман медленно поднял голову и снова что-то гортанно пропел на своем языке.

– Мы умеем видеть то, что недоступно людям, – ответил вождь, дождавшись, пока шаман замолчит. – Грядут страшные события, человек. И твоему сыну предстоит сыграть в них роль. На благо или на зло – решать не нам; но береги его. Береги от опасностей того места, куда вы идете. И береги от других Кланов. Если они узнают, что он в лесу… Они захотят заполучить его.

– Что это значит? – тихо спросил Петрос, глядя на шамана. – Кто он, Брокр? И как он связан с тем местом, куда мы идем?

– Он Избранный, – ответил вождь. – Он видит то, что не видно смертным. И от его судьбы зависит судьба Элизиума.

Вождь замолчал, медленно, словно в каком-то трансе перебирая янтарь в своем ожерелье. Петросу вдруг показалось, что камни как-то странно светятся изнутри.

– Наши шаманы могут это чувствовать, – снова заговорил Брокр. – Их ум блуждает между разными версиями нашего мира… Кто-то изменил реальность – и уже не раз. Кто-то создал перекресток, на котором дороги времени разошлись в разные стороны, и мы идем по дороге, которая ведет в бездну. Еще не поздно вернуться обратно – но будущее мира зависит от этого мальчика. Берегите его… И берегитесь сами.

***

– Что ты об этом думаешь?

Саелин сглотнул. Он шатался, и был еще бледнее обычного, глаза едва не выкатились из орбит – ему было трудно дышать.

– Я клянусь тебе, Петрос, я ничего не знал о том, что сказал этот чертов дикарь…

– Врешь. Гектор! Что же это все значит? Что ты видишь такого, что не видно смертным?

Мальчик покачал головой. Он дрожал, в его глазах стоял страх.

– Ты запрещаешь ему говорить об этом, Саелин? – почти ласково спросил Петрос. – Это и есть твой скелет в шкафу? Друид выдал вашу тайну с потрохами, так ведь? Больше не нужно скрываться. Гектор, расскажи нам все как есть. Что тебе снится в твоих кошмарах?

Гектор смотрел на отца. Тот побледнел, и его лицо исказилось. Он медленно кивнул. Тогда мальчик заговорил – дрожащим, ломающимся голосом:

– Мне кажется, что я вижу будущее.

***

Они провели в форпосте Хемелит только одну ночь. Наутро вылетели. Аксель радовался попутному ветру и отличным показаниям приборов, нахвалиться не мог на свою машину. Аок травил байки из своей жизни и рассказов друидов-охотников, веселил всех, не давал собраться мрачным мыслям о том, что произошло в вигваме вождя накануне.

К полудню следующего дня экспедиция достигла нужного места.

– Дальше я не полечу, – категорически заявил Аксель. – И так почти час наворачивал круги вокруг точки с твоими координатами, Петрос.

– И не нужно, – махнул рукой профессор. – Отсюда дойдем своим ходом. Аок, как считаешь, укрытие выбрали надежное?

– Если вы чужаки в Регерлиме, для вас нет надежных укрытий, – друид покачал головой. – И если кто-то захочет вас найти – он вас найдет.

– Они могли узнать о том, что мы приземлились? – тихо спросила Эшли.

– Если заметили аэростат – вполне вероятно. Но им потребуется время, чтобы выяснить точно, где мы находимся. Если только в ближайших кустах не засели их соглядатаи.

Петрос обвел взглядом компанию.

– Мы решили, что на этот раз отправимся небольшим отрядом, – сказал он. – Последуем совету Брокра и его шамана. Иду я, Саелин и Вергилий – и Аок, разумеется. Остальные – оставайтесь здесь, и берегите Гектора. Если что-то пойдет не так – поднимитесь в воздух.

В гондоле царил полумрак, пахло хвоей и сыростью, снаружи солнце ярко светило сквозь тонкую сетку облаков. Люди смотрели напряженно, тревожно, не скрывая волнения и, впервые за всю экспедицию, страха. Аксель хмурился, поглядывая на Эшли, Конрада, Нубела и Гектора – тех, кто должен был остаться с ним на борту.

– Я смогу произвести экстренный взлет за несколько секунд, – сказал он, наконец. – Если только канаты не зацепятся за ветви деревьев. Если выдержит шар. Если не откажут двигатели из-за перегрузки. Если у друидов не найдутся стрелы или Огненные Руны… Короче говоря, этих «если» набирается вполне достаточно, чтобы отказаться от вашей затеи. В опасное дело ты втянул нас, Петрос.

– Мы быстро, – сказал Петрос, и Эшли недоверчиво на него покосилась – ей показалось, что в голосе мага скользнуло то, чего она не слышала там отродясь – неуверенность и словно извинения. – Аок говорит, отсюда рукой подать до места… Туда и назад. Не более пары часов.

– Идите уже, – устало махнул рукой Конрад. – Чем дольше вы тут торчите, тем больше шансов, что нас атакуют эти дикари. Давайте, идите, возвращайтесь побыстрее… и удачи вам.

– Ни пуха, – неуверенно добавил Нубел.

– К черту. – Саелин сплюнул в распахнутую дверцу аэростата, поправил лямки рюкзака, висевшего за спиной. К этой вылазке они подготовились основательно: взяли побольше зелий и эликсиров, заблаговременно изготовленных Эшли, вооружились толстой связкой факелов, едой, а также – как следует подготовленным оружием. Из ящиков, что везли на аэростате из самой Петисты. На груди у каждого болталось изобретение Саелина – автомат.

Аок подтянул котомку с рунами, висевшую на поясе. Вергилий, сложив ладони и прикрыв глаза, прочитал молитву. Петрос коротко и сухо кивнул, окинул взглядом команду, остававшуюся на борту. Аксель, Эшли, Конрад, Нубел, Гектор. Что-то ему не нравилось в этих взглядах, которыми их провожали… но он не смог бы толково объяснить, что именно.

Отвернулся и вышел наружу, щурясь от яркого солнечного света.

Лощину затягивала легкая дымка, было тепло и парило – по всем признакам можно было ждать дождя. Открытое место среди деревьев, куда приземлилась гондола, защищали не только приподнимавшиеся края лощины, не только заросли колючих кустов, но и зубчатые ряды скал, которые плавно переходили в каменистый ландшафт предгорий. Валуны были серыми, замшелыми, где-то неподалеку в густых древесных кронах надрывались и дебоширили птицы, лес тихо и настороженно шумел от порывов ветра. А впереди поднимались крутые поросшие лесом холмы, от стоянки были видны сосны и дубы на их вершинах.

Туда и направился Аок, бросив беглый взгляд на солнце, тихо и бесшумно ступая по траве и сухим веткам, ощупывая дорогу перед собой узловатым посохом. А за ним торопливо зашагали Петрос, Саелин и Вергилий.

Дойдя до края поляны, поднявшись на возвышение и осторожно раздвинув кусты, Аок в последний раз обернулся. Спокойно и холодно посмотрел на Петроса:

– Итак. Если вы хотите добраться до места живыми и невредимыми, я напомню некоторые простые условия. В святилищах вы можете командовать сколько вам угодно. Но пока мы передвигаемся по лесу, вы всецело и полностью подчиняетесь мне как провожатому. Чтобы не навлечь беды на себя и на меня. Надеюсь, нет вопросов?

– Разумеется, – коротко сказал Петрос. Остальные ограничились кивками.

– Вот и славно. Первое: идти как можно тише. Не шуметь. Не трещать ветками. Кусты, вставшие на пути, не рубить топорами, как вы любите это делать, а либо обходить, либо аккуратно раздвигать. И не разговаривать. Ни слова.

Петрос кивнул. Обернулся. Аэростат стоял в отдалении, шар не был спущен полностью, а был укреплен на верхней палубе в таком положении, чтобы наполниться горячим газом как можно быстрее. Иллюминаторы смотрели пусто и безжизненно, хоть он и знал, что внутри сейчас люди не находят себе места от волнения за них. Запомнил место, расположение сосен и валунов, чтобы потом легко найти его вновь. Отвернулся и зашагал вперед – в тенистый сумрак чащи, перешагивая через поваленные деревья, осторожно ступая по сухой хвое и сломанным сучьям, по шуршащей листве.

Аок шел первым. Беспрестанно оглядывался и замирал даже когда на слух Петроса абсолютно ничто не нарушало покой и тишину. Теперь он был настоящим друидом – не тем Аоком, что сидел в трактирах с людьми и заключал торговые контракты, а тем, что родился и всю жизнь провел в Регерлиме, впитал способность ориентироваться в нем вместе с молоком матери. Правда, здесь, вдали от родного форпоста, ему приходилось нелегко – но помогало солнце, сияющее сквозь кроны сосен, помогали какие-то одному ему известные вехи, помогали зрение, слух и даже чуткое обоняние. Он вел их вперед – какими-то потаенными тропами, порой по несколько минут стоя на одном месте и пытаясь выбрать направление.

Стояла тишина.

Тропа сворачивала, углубляясь в запутанный лабиринт оврагов и возвышенностей, отделенных друг от друга густыми зарослями и ровными одинаковыми стволами сосен. И видно было уже, что Аок ведет их к холмам, постепенно забирая влево, к югу. В каком-то месте он внезапно остановился и резко вскинул руку. Петрос машинально стиснул свой посох, вздрогнул вцепившийся в свой кинжал Вергилий, потянулся к автомату Саелин.

Аок покачал головой и приложил палец к губам. Потом поднял руку и протянул вперед, указывая на что-то. Петрос пригляделся. Вначале он не мог разобрать ничего в густых переплетениях веток. А потом вдруг увидел.

В кроне вяза, опустившего свои ветви ближе к тропе, виднелся чернеющий пустыми глазницами человеческий череп, повисший там на тонкой веревочке. И неподалеку от него, скрываясь за листьями, едва виднелась тонкая серая нить, обвивающая ствол и спускающаяся вниз, в траву.

– Ловушка, – одними губами шепнул друид. – Вступаем на чужую территорию. Здесь все принадлежит им. В том числе любая дичь, которую можно поймать.

Он неторопливо пошел вперед.

Деревья медленно расступались, дорога выводила ученых и их проводника в глубокий овраг, тянущийся вперед, туда, где восставали темные холмы. Сосны в этом месте, казалось, специально были высажены и обрамляли тропу – на таком ровном расстоянии друг от друга они находились. Все вокруг буйно заросло орешником, диким шиповником, какими-то колючими кустами, что драли полы плащей и норовили впиться в лицо; и тут Петрос заметил, наконец, первые признаки того, что они приближаются к нужному месту – одиноко торчащую среди кустов немного в стороне ровную колонну с высеченными на ней иероглифами.

На этот раз они не стали даже подходить ближе. Становилось все темнее, так сгустились кроны деревьев над головами. Аок вдруг выпрямился, зашагал быстрее и увереннее, а справа мелькнула еще одна колонна.

– Почти на месте, – пробормотал вполголоса друид.

Солнце вдруг блеснуло ярко, ослепляя после мягкого и прохладного сумрака, со лба Петроса скатились капли пота – они уже довольно долго шли вперед резвым шагом. Ученые вслед за проводником вышли на открытое место, где тропа поднималась выше. Здесь начинался крутой склон, поросший травой и покрытый громадными мшистыми валунами; вряд ли на него возможно было вскарабкаться и добраться до вершины холмов. Но именно здесь находился вход в новое святилище.

Вокруг сгрудились какие-то деревья, породу которых Петрос не мог сейчас вспомнить. Их раскидистые кроны тесно переплелись с кронами ближайших сосен; стволы, расширяющиеся снизу, уходили в землю, но некоторые толстые корни, образуя густой клубок, лежали на земле, тянулись змеями вперед, к склонам холмов и там образовывали естественные ступени, подводящие к высокому входу в каменный грот. Этих корней было великое множество; на несколько десятков ярдов вокруг входа в пещеру их переплетения лежали на земле, словно неровный ковер для паломников. Сам грот образовывали массивные глыбы черного камня, в проход между которыми вполне мог въехать человек на лошади – настолько он был высокий и широкий. А за этими каменными вратами залегала мгла.

Они приблизились, осторожно ступая по корням. Алгоритм действий был определен и выучен заранее – руки ученых потянулись к висевшим на поясах флаконам.

Петрос глотнул. Медленно покачал головой, чувствуя, как стремительно начинаются реакции внутри организма, как обостряются чувства и все вокруг начинает переливаться разноцветными цветами. Аоку эликсир не требовался – друид шагнул вперед, зажигая факел и первым ступая на тропу неизвестности.

Глава 6.16. Саркофаг

Они вошли. Высокая каменная арка проплыла над головой и то, что находилось за ней, должно было быть в недосягаемости для человеческого зрения, но эликсир отлично решал эту проблему. Петрос ахнул, задрав голову, потому что потолок громадного грота, в котором они оказались, поднимался далеко ввысь, образуя естественный каменный купол. От разрушения его явно удерживали какие-то мощные чары, что не выветрились и за минувшие две тысячи лет, но в остальном эта пещера не была делом человеческих рук – сама природа позаботилась о надежном укрытии для священного храма.

Вперед вела извилистая тропинка среди высоких скал, земляных валов и громадных валунов. Путешественники пошли медленно, следя за тусклым свечением факела в руке друида, который шел первым, настороженно озираясь и прислушиваясь к малейшим шорохам. Шаги отдавались гулко и зловеще, но Петрос уже привык к этим звукам и не обращал на них внимания.

– Осторожнее, Аок, – негромко сказал Вергилий. – Здесь могут быть ловушки.

– Я догадываюсь, – пробормотал друид. – Но если те, кто оставил после себя этот храм, действительно хотели его защитить… вряд ли нам удастся миновать все преграды…

Петрос обернулся. Позади оставался неясный луч света в том проходе, через который они вошли сюда. Впереди в стене грота возвышались врата, ведущие в настоящее капище.

Высокая арка, богато расписанная иероглифами, с поблескивающими в свете факела бриллиантами, инкрустированными над проходом. Орнамент украшал ее внизу, дальше по коридору все стены, насколько хватало зрения, покрывала лепнина и фрески с религиозными сюжетами – практически то же самое, что они видели в предыдущем святилище, но с непременным участием какого-то другого божества. Головы бронзовых гарпий на стенах сжимали в зубах светильники, которые, судя по всему, зажигались от спрятанного где-то механизма.

Аок посторонился, пропуская вперед Петроса – маг видел, как у друида задрожали руки. Коридор уводил в темноту, он был поразительно узким – в нем едва могли бы разминуться, встретившись, два взрослых человека. И там, впереди, виднелись легкие, едва заметные завихрения искр. Какие-то заклятия стерегли это место – сомнений в этом не оставалось.

– Саелин, внимательно смотри на стены, – негромко скомандовал Петрос. – Ищи всякие потайные двери, ключи, рубильники – что угодно. Они могли спрятать главную информацию очень хитро…

– Нашел, – откликнулся Саелин.

Петрос круто обернулся. Подошел к тому месту, где его друг, приоткрыв от волнения рот, гладил каменную стену. Подскочил Вергилий, уже вооруженный кистью, щеткой и инструментами. Саелин медленно обвел пальцем дугу, внутри которой камни словно лежали на полдюйма глубже в стене.

– Пожалуйста – потайная дверь, – пожал плечами ученый. – Вот только как ты предполагаешь ее открывать?

– У Деррика Ванберна есть научная работа по исследованию святилищ древних ноктурнов, – негромко сказал Петрос. – Помните – мы ее изучали, когда вели подготовку к экспедиции? В святилищах такого рода часто применялась система защиты, когда роль рычагов выполняли камни в стенах.

Пламя факела заплясало на стенах, ученые двинулись в стороны, ощупывая шершавую каменную поверхность. Со стороны это могло бы показаться смешным, но ни один из них в тот миг об этом не думал – куда больше всех занимал конечный результат. Саелин отыскал первым. На одном из камней, на первый взгляд ничем не выделяющемся, трещины складывались в едва заметный иероглиф. Через какое-то время Петрос тоже нашел камень с иероглифом. Третий камень попался на противоположной стене Вергилию.

– На счет «три», – сказал Петрос. – Раз… два…

Саелин замер, отдернув руку. Камень, на который он только что слегка надавил, вдруг ушел вглубь стены на несколько дюймов. В тишине, нарушаемой лишь скрипом сапог и тихим треском факелов, вдруг что-то глухо заскрежетало, невероятно древний механизм, замурованный по ту сторону мраморной кладки, пришел в движение. Раздался скрежет, легкая дрожь прошла по полу, стена вздрогнула, и в камне появилась постепенно расширяющаяся щель. Под аркой медленно открывался проход, посыпалась вековая пыль и комья земли.

Петрос затаил дыхание. Тщательно осмотрел пол, прежде чем сделать первый шаг, постучал концом посоха по каменной плитке, и только потом вступил в следующую комнату.

Она была небольшой, круглой, со сводчатым потолком. Здесь все покрывали украшения – золото, серебро, драгоценные камни, инкрустированные в арки ворот и в орнаменты на стенах. Древние ноктурны явно не скупились на декорации для храмов. В центре комнаты стоял огромный круглый стол с придвинутыми к нему резными стульями.

На столе напротив каждого стула лежала железная черная маска жуткой формы. В центре, образуя звезду с девятью лучами, лежали кривые ритуальные кинжалы. В их рукояти были вставлены бриллианты, что излучали какой-то странный внутренний свет, слегка разгонявший мрак в этом помещении, и Петрос понял, что это за обозначение – лезвия символизировали щупальца Спрута. Кинжал, в рукояти которого светился голубой камень, указывал на дальнюю стену, на которой была нарисована громадная фреска…

Судя по всему, это тоже была какая-то схема. В самом верху Петрос увидел символическое изображение Дариуса и Октаруса, сразу под ним – корабль с поднятыми парусами. Еще ниже виднелось что-то, напоминающее гору, одиноко стоящую посреди волн с белыми барашками пены.

Три круга, вписанные один в другой. Над первым нарисована рука с мечом, над вторым – глаз, над третьим – звезда. В центре – изображение лодки, человека с веслом и сияющего солнца. И иероглифы, судя по всему, обозначающие какие-то ритуальные названия.

– Что все это значит? – негромко спросил Вергилий.

– Понятия не имею, – после долгого молчания признался Петрос. – Но, думаю, все это нам пригодится. Идем дальше, – он указал на еще одну арку с дверьми неподалеку от фрески.

– Постой, – сказал Саелин, подходя к столу. Напротив одной из ритуальных масок лежал предмет, который ни Петрос, ни Вергилий издалека не заметили. Это был толстая связка металлических ключей, которую Саелин повертел в руках, внимательно разглядывая – и сунул в карман плаща.

– Похоже, тут священнослужители собирались на совет, – заметил он. – Видите, все регалии собраны в одном месте… и даже ключи от каких-то помещений.

Тишина. За аркой обнаружилась древняя ветхая винтовая лестница, ведущая куда-то вниз. И оттуда исходило какое-то странное свечение. Зеленое, делающееся все ярче по мере того, как лестница нарезала круги вокруг колонны, исписанной мелкими, почти неразличимыми иероглифами.

Мгла словно раздвинула свой неподвижный занавес, впереди наконец-то показалась еще одна арка, и Петрос первым вышел в длинный, уводящий далеко вперед коридор, по обеим сторонам которого в нишах у стен стояли саркофаги.

– Черт меня побери, – пробормотал Вергилий из-за его плеча. – Да тут целое кладбище…

– Могилы жрецов, – еле заметно кивнул Петрос, оглядываясь в каком-то оцепенении.

Горели факелы, зажатые в зубах бронзовых горгулий, что стояли между саркофагами. Их пламя было, без сомнения, магическим – ярко-зеленым и будто горевшим тут не одно тысячелетие. На пол ложились жуткие, дрожащие, причудливые тени. И было еще кое-что – только сейчас Петрос, напрягая слух, понял, что же его беспокоило. Где-то глубоко под каменными плитами пола явственно доносился какой-то мерный глухой стук и тихий скрежет. Словно гигантские несмазанные железные шестеренки вращались там, выполняя неизвестную работу, приводя в вечное действие странный механизм, служивший когда-то древним ноктурнам для целей, известных только им и непостижимых для современных людей.

Путешественники медленно разошлись по коридору, приближаясь к саркофагам и читая надписи. По большей части они не несли никакой важной информации, только имена жрецов и годы их жизни. Коридор был длинный, и они продвигались вперед медленно. Петрос обратил внимание на дверь с левой стороны между двумя саркофагами:

– Саелин!

– Слушаю.

– Случайно не от этой ли двери ты отыскал наверху ключ?

Саелин подошел ближе. Над аркой, под которой была дверь, расписанная причудливыми орнаментами, виднелась надпись иероглифами.

– Крипта, – сказал Петрос. Саелин вынул из кармана связку ключей. Они все были разной формы и легко было определить, какая головка идеально подойдет к фигурной скважине; внутри что-то щелкнуло, по двери пробежал луч света, обозначая открывающуюся щель, и створки раскрылись в разные стороны, открывая темный проход.

Саелин вошел. Мрак тут был непроглядный, но под действием эликсира легко было различать очертания стен и какого-то громадного предмета, расположенного в центре большого зала, куда он попал. Отсюда в четыре стороны расходились длинные коридоры, концы которых терялись во мраке, а предмет в центре Саелин узнал, когда подошел ближе. Огромная каменная гробница без крышки, достаточно низкая, чтобы подойти вплотную, и заглянуть туда, и увидеть…

Она была пуста.

Вернее, там не было тела. Внутри лежала аккуратно расправленная пурпурная мантия верховного жреца, обильно украшенная драгоценными камнями, позолотой, сверху лежали десятки браслетов и ожерелий, с правой стороны покоился ритуальный жезл, а с левой – свернутый в трубочку древний свиток, перевязанный лентой.

Саелин взял этот свиток так бережно, как мог, потому что знал: неловкое движение – и пергамент рассыплется у него в руках. С величайшей осторожностью разрезал ленту, развернул и всмотрелся в письмена.

– Петрос! Переведи.

– «Здесь по канонам нашей веры должен был упокоиться святой Скарлет, покровитель и верховный жрец этого храма с 784 года текущей эпохи по 796 год. Однако в целях безопасности важнейших реликвий культа Дара тело перенесено в новую крипту. Решение одобрено верховным советом Жрецов и подтверждено Зрящим. Святилище, как и гробница, объявляется закрытым во избежание разграбления его чужеземцами.

Наступит день, дети мои, и вы вернетесь, чтобы снова зажечь факелы у алтаря Скарлета. Мы будем молиться день и ночь, чтобы дождаться этого дня – или умереть за то, чтобы он наступил. И знайте, если вы здесь: Зрящий сумеет найти в этом святилище последний ключ, ключ к тому, чтобы овладеть символом нашей веры, символом Дара. Когда Зрящий возьмет этот ключ, придет в гробницу Скарлета и исполнит задуманное, дети мои, вы получите знак. Знак того, что наше время пришло, и Лаугдейл снова будет принадлежать нам и нашим потомкам, Лаугдейл избавится от заразы, пришедшей из-за моря, навеки.

Аминь».

Саелин пригляделся. В центре мантии на ней лежала массивная золотая брошь с рубином в центре.

– Этого следовало ожидать, – пробормотал Петрос, осторожно откладывая свиток в сторону. – Они, естественно, выдумали немало способов сохранить артефакты от чужеземцев, но при этом оставили ключи для себя, чтобы истинный Зрящий смог в один прекрасный день вернуть власть в Лаугдейле. Они надеялись на это.

– И, возможно, надеются до сих пор, – сказал Саелин, поднимая брошь и поднося ее к глазам.

Сверкнул рубин в золотой оправе.

Что-то глухо вздрогнуло под полом. Раздался душераздирающий скрежет, и в проходе, через который ученые попали в этот зал, опустилась массивная каменная плита, закрывая обратный путь. А потом в наступившей звенящей тишине стало слышно, как с бешеной скоростью щелкают какие-то крохотные шестеренки, вращаются механизмы и глухой топот сотрясает землю под ногами…

– Оружие! – крикнул Петрос, хватаясь за висевший у него на груди автомат.

Саелин успел сунуть брошь в карман плаща. Аок швырнул факел в саркофаг, пурпурная мантия вспыхнула точно солома, ярко озарив комнату. Петрос поднял ствол дрожащими руками, крутя головой и понимая, что впервые за всю экспедицию опасность реальна как никогда…

Бешеный топот. Глухое утробное рычание из мрака, где невозможно было ничего разглядеть даже при помощи Эликсира. Капли холодного пота, катящиеся по вискам.

А потом появились ОНИ.

Петрос открыл огонь первым – не выдержал, стиснул пальцами спусковой крючок, и тогда ослепительная вспышка разорвала покров мглы, ствол задергался в руках, пуская веерную очередь в тварь, что выпрыгнула из туннеля. Саелин заорал благим матом, его очередь полоснула рядом, схлестнувшись с пулями Петроса. Они успели разглядеть, как противник рванулся в сторону, увернувшись от пуль, прополз несколько футов по вертикальной стене, цепляясь когтями за камень, перебрался на потолок и прыгнул оттуда, издав жуткий рев – прямо на саркофаг. Громадная мохнатая лапа с когтями-кинжалами полоснула по лицу Вергилия, на камни брызнула кровь, Аок успел рубануть монстра мечом поперек шерстистой холки, прежде чем он отскочил к противоположной стене, готовясь к новому прыжку.

– Вервольф… – охнул Петрос.

Оглушительный рык. Еще один волк выпрыгнул из другого туннеля. Вергилий скатился на пол, съежившись и выставив перед собой автомат – у него хватило хладнокровия и сил, чтобы пальнуть прямо в морду бегущей твари. Первый вервольф оскалился и прыгнул снова, Саелин встретил его, сжав крепче оружие и выпуская веером остаток магазина. Он успел увидеть багровые струи, брызнувшие в стороны, расширенные от боли и ярости бесцветные глаза чудовища, а потом лапы врезались в него – и снесли на пол, и вервольф придавил его своим весом.

– Аок! Сзади! – крикнул Петрос, торопливо перезаряжая автомат.

Друид развернулся настолько резко, что успел пригнуться и прыгнуть в сторону, увернувшись от третьего монстра, что появился на поле битвы. Прямо с колен вскинул вверх руку, ломая пальцами кусочек коры. От вспышки голубого света Петрос едва не ослеп, заслонился рукой, вскрикнув и опустив оружие. Он слышал дикий захлебывающийся крик Саелина, стон Вергилия и внезапный рев одного из вервольфов – уши заложило от этого смешения звуков… Свет погас. Аок отполз назад, опустив руку, один из волков завыл и рухнул на пол, дергаясь в конвульсиях и истекая кровью.

Вергилий сумел подняться. Один из вервольфов отскочил подальше, почуяв опасную близость магии друидов – но прекратить схватку мозгов у него не хватило. Он взревел, оттолкнулся от пола в чудовищном прыжке, взметнувшись под самый потолок, и тогда Петрос, уже приноровившись к огнестрельному оружию в руках, поднял ствол и открыл огонь в упор.

Посыпались в стороны гильзы с противным металлическим звоном, грохот наполнил пространство, а зверь рухнул на то место, где мгновение назад был распластан Вергилий, врезался в саркофаг, снес его и опрокинул своей громадной тушей. Золотые безделушки, бриллианты и украшения дождем полетели на пол.

– Пе-е-етрос!..

Третий зверь вскинул голову, резко скакнул с места, оставляя лежащего на полу в луже крови Саелина. Вергилий с трудом поднял автомат – Петрос видел, что лицо ученого испачкано алым, а руки дрожат. Аок собрался, отошел, стиснув рукоять меча, зверь обвел безумным взглядом людей, взревел, ударил лапой по полу и сорвался с места, но успел сделать лишь один скачок. Очередь ударила ему в разинутую пасть, кроша клыки и выходя по ту сторону затылочной кости. Вервольф упал, дергаясь и воя так, что едва не лопались барабанные перепонки. Его налитые кровью глаза потухли.

Аок без сил опустился на землю. Вергилий отвернулся, шатаясь и приложив руки к лицу. Петрос отшвырнул горячий автомат, соскочил с постамента, на котором стоял саркофаг и подбежал к Саелину.

Тот медленно повернул голову ему навстречу, Петрос вздрогнул, увидев приоткрытый рот, расширенные от боли и шока глаза, подернутые мутной пленкой, а еще – разорванный ворот рубашки и плаща, под которым виднелась обнаженная шея. И на этой шее была видна громадная рваная рана, откуда текла кровь. Саелин медленно поднял руки и поднес их к шее, пытаясь зажать место укуса – его покрывала смертельная бледность, он силился что-то сказать и не мог – только мычал, стонал и хватал воздух побелевшими губами.

– Бинт! – не своим голосом заорал Петрос. – Вергилий, Аок, помогите же!..

Он сам не соображал, как рвет рубашку, как пытается судорожно стянуть рану жгутом и при этом не задушить Саелина, как тот тихо завывает от боли и дергается в конвульсиях у него на руках. Кровь остановилась, хотя Петрос и Аок были измазаны ею по локоть. Петрос бормотал какие-то заклинания, Аок приложил несколько Рун к груди ученого, и они вместе склонились над Саелином, пока Вергилий неподалеку медленно промывал эликсирами глубокие порезы на лице и руках.

– Саелин. Саелин.

Эрик…

– Черт меня побери… – сумел промычать Саелин. Его рвало, он дергался в руках у Петроса, и тот чувствовал, как холодеет кожа друга. Аок встал и, пошатываясь, подошел к одному из мертвых вервольфов. Приоткрыл ему рот, взглянул на клыки.

– Эта… скотина… она укусила меня?

Петрос молча кивнул. Саелин прикрыл глаза.

– Актос… как же больно… Петрос… В артерию? Да? Не молчи, твою мать, скажи, Петрос!

Снова медленный кивок. Отчаянный вздох.

– Яд попал туда?

– Кожа позеленела, – тихо сказал Аок, приблизившись. – Значит, попал.

– Эликсиры… Еще не поздно… Еще… можно… остановить заражение… Можно исправить… Я не стану…

– У нас нет таких эликсиров, Эрик. Надо выбираться отсюда и побыстрее. Эшли сможет тебя вылечить. Главное – добраться до аэростата…

– Так чего вы ждете?! – взорвался Саелин, снова задергавшись; на губах его выступила пена, по грязным щекам покатились слезы бессилия. – Идем! Черт меня побери, идем отсюда! Ищите выход!

– Сейчас, – сказал Петрос, обернувшись. Вергилий медленно приблизился, хромая; Аок помог ему перевязать голову и смазать открытые раны; ко всему прочему, у Вергилия явно была повреждена нога – он с трудом мог ходить. – Сейчас. Уже идем.

***

Путь назад был закрыт, нужно было искать иной выход из святилища. Петрос пошел наугад, выбрав один из туннелей, откуда прибежали вервольфы – его не оставляла надежда, что на этом ловушки древних ноктурнов закончатся. Он тащил на себе Саелина, еле переставлявшего ноги. Аок помогал идти Вергилию.

Коридор привел их к ржавой металлической решетке, которая сейчас была поднята и открывала проход в следующее помещение. В воздухе вихрями плыли голубые искры, следы магии заморозки – легко было догадаться, что до того момента, как Саелин взял брошь, волки находились здесь в виде каменных статуй, законсервированные таким образом на две тысячи лет. На полу лежали черепа, в углу лежали на полу разорванные железные цепи, сохранившиеся еще с тех дней, когда эти твари были живы и обитали здесь, служа охранниками святилища. На противоположной стене висели батога, кнуты и длинные прутья с наконечниками, покрытыми запекшейся кровью. Благодаря охранным заклинаниям все здесь осталось в таком же виде, каким было, когда люди покинули это место.

Двери, ведущие отсюда, были заперты, но на связке, которая лежала в кармане Саелина, обнаружился подходящий ключ. Петрос дернул на себя ручку, проход открылся медленно и неохотно, со скрипом и скрежетом. Отсюда вела лестница со стенами из зеленоватого камня и подсвечниками, в которых лежали потухшие восковые огарки. Они двинулись наверх, спотыкаясь и постоянно падая на крутых и высоких ступенях, матеря древних строителей, которые создали современным путешественникам столько неудобств. Вергилий стонал, из-под бинтов опять потекли струйки крови; Саелин только стискивал зубы и переставлял ноги, карабкаясь выше и выше. Но в конце концов лестница была преодолена, и Аок первым, кряхтя и ругаясь под нос на своем языке, выбрался в очередное помещение.

Эта комната была небольшой, со сводчатым потолком, расписанным плохо различимыми фресками. Стены были голые, без рисунков и орнаментов: это был погреб. Здесь стоял холод, у стен рядами расположились закрытые бочки, неподалеку на полках виднелись амфоры – судя по всему, когда-то в них хранили зерно и крупы.

Здесь они не стали останавливаться надолго: сменили перевязки Вергилию, и после долгих раздумий Петрос дал ему выпить флакон с наркотическим зельем, чтобы снять боль. Вергилий заснул мгновенно, по его изуродованному лицу разлилось выражение блаженства. Саелин только молча покачал головой в ответ на предложение Петроса: он еще в состоянии был терпеть и двигаться вперед.

Еще одна запертая дверь, снова долгие поиски нужного ключа…

В следующем зале находился скрипторий.

Это место Петрос попросту не мог пропустить. Саелин что-то бормотал и ругался, но Петрос бесцеремонно опустил его на один из столов переписчиков и торопливо пошел между рядами, заглядывая в открытые рукописи, лежавшие на столе. Все это были экземпляры одного и того же религиозного труда, Петросу немного знакомого, поэтому он не стал задерживаться и листать манускрипты, а направился к двери слева от кафедры, за которой жрецы читали вслух тексты книг. У каждого скриптория был свой смотритель, одновременно выступавший еще и летописцем святилища.

Келья была маленькой, аскетически обставленной – только топчан в углу, табурет, стол с огарком свечи и огромный грубо сколоченный шкаф, в котором хранились рукописи. На столе, закрытый, лежал последний, неоконченный том летописи. Петрос открыл его на последней странице, глядя на иероглифы и чувствуя, как у него захватывает дыхание.

«25 марта… Уже собрали почти все вещи, те из манускриптов, что настоятель приказал взять с собой, упакованы в телеги и дожидаются снаружи. Отдельные книги, существующие в единственном экземпляре, Высший Совет приказал оставить здесь – как и прах Жрецов в Криптуме. Естественно, нельзя ослушиваться приказов Высшего Совета, и все же сердце мое обливается кровью, когда я думаю, сколько великих трудов окажется погребено здесь, замуровано, быть может, навеки… Но все это означает еще и надежду, что мы сюда вернемся, откроем замки и зажжем огни алтарей.

27 марта. Прах Святого Скарлета был вывезен из святилища и отправлен в специально построенную гробницу на склоне Огнедышащей Горы. Туда же в данный момент из Храма Ваймоса под строжайшей защитой перевозят Звезду Торнира. Высший Совет вынес решение: оставить реликвии на материке и на время забыть об их существовании. Война окончена, мирный договор заключен, но по-прежнему остается риск, что чужеземцы посягнут на Архипелаг. А народ ноктурнов обязан сохранить Озеро и Звезду любой ценой. Пока они существуют – существует культ Дара, и остается надежда в наших сердцах. Все сделано так, чтобы, когда сбудутся пророчества, и ноктурны вернут обратно свои исконные земли, Зрящий отыскал все знаки и вернул Звезду и Озеро в свое вечное владение. Он должен будет пройти испытания, чтобы доказать, что он действительно Зрящий и будущий Верховный Жрец ноктурнов, а не просто самозванец. Но в конце концов символы нашей религии станут доступны ему, и Пространство и Время вернутся под власть Длани Человека»…

Петрос обернулся. Там, за приоткрытой дверью кельи, что-то хрипло бормотал Саелин и односложно отвечал Аок…

Огнедышащая гора. Значит, он был прав. Вот куда лежит теперь его путь.

***

Анфилады залов. Новые и новые помещения, какие-то коридоры, в которых немудрено было заблудиться – и несколько раз они стискивали зубы от бешенства, когда понимали, что вновь попали в какую-то комнату, откуда недавно ушли.

Им пришлось принять еще по флакону – действие зелья быстро заканчивалось, и до сих неясно было, насколько далеко до выхода. Саелин стонал, его глаза были подернуты мутной пеленой, вены вздулись – яд вервольфа растекался по телу.

А потом один из коридоров привел их к окну.

Это была зарешеченная бойница в стене, сквозь которую внутрь лился прозрачный вечерний свет, и виднелось сиреневое небо, которое быстро затягивали темные разводы облаков. Решетка стояла для того, чтобы никакие дикие звери не могли проникнуть в святилище снаружи, а для путников она казалась оградой в окне тюремной камеры… Но за тысячелетия прутья проржавели и стали хлипкими, и после получаса изнурительного труда Петросу и Аоку удалось сломать решетку, подточив ее кинжалами.

Они выбрались наружу и без сил растянулись на траве на склоне холма. Вокруг, насколько хватало взора, колыхались под ветром и тихо шумели кусты и какие-то деревья, вверх уходил крутой каменистый склон, и неясно было, в какую сторону двигаться, чтобы добраться до аэростата.

Наконец, Аок сумел определиться. Тихо, осторожно, стараясь не производить лишнего шума, они устремились вниз по склону, минуя колючие заросли, уходя все глубже в чащу. Опасность попасть на глаза друидам по-прежнему существовала, более того, в сумерках ориентироваться было все труднее, а вот для людоедов устроить засаду не составило бы труда.

Петрос не знал, сколько прошло времени. Он устал, он был вымотан, он приложился к висевшей на поясе фляге уже столько раз, что воды там почти не осталось. Саелину становилось все хуже, Вергилий по-прежнему находился под действием наркотика и не реагировал ни на что.

Когда вдали показались знакомые зубчатые скалы, уже почти стемнело, и сумрак был еще гуще и непрогляднее оттого, что небо закрыли тучи. Собиралась гроза. Но Петрос уже узнал это место и поспешил вперед, волоча на себе Саелина…

Остановившись на краю лощины, он бессильно упал на колени. Что-то внутри словно оборвалось, хотя глаза все еще отказывались верить, хотя мозг не готов был принять то, что произошло.

Аэростата не было. Поляна была пуста. И только обрывки канатов да примятая трава говорили о том, что летательный аппарат находился здесь – и улетел, не дождавшись путешественников.

Глава 6.17. Крушение - 1

– Нехорошо тут, – пробормотал Аксель, опершись на поручень и глядя вдаль. – Слишком… тихо. Слишком… спокойно. Нехорошо.

– А чего ты ждал? – тихо спросил Конрад, медленно подходя сзади. – Тут никому не нравится. А в эту часть леса людям вообще лучше не соваться.

– Слава Актосу, в Лаугдейле еще остались такие места, – проворчал Аксель. – Нетронутые. Надежно хранящие то, что покоилось там от начала времен. И как по мне, лучше бы нам не совать свои длинные носы в некоторые дела. Например, в то, чем занялись эти трое. Петрос, Вергилий и Саелин.

Конрад пожал плечами. Помолчал. Потом сухо сказал:

– Я хотел с тобой поговорить.

Аксель хмыкнул. Не обернулся, не сделал ни единого движения навстречу переводчику. Сказал:

– Я к вашим услугам.

Конрад долго молчал. Думал, подбирал слова. Наконец, заговорил:

– Может статься… Может статься, что ситуация пойдет непредсказуемо. Может произойти то, на что никто из нас сейчас не рассчитывает. И тогда… Аксель, я уверен, нам придется разделиться. У этих троих – своя цель, но если эта цель окажется выше наших жизней… я, черт возьми, предпочту спасти свою шкуру. Понимаешь?

– Боюсь, что не совсем.

– Слушай, Аксель, – Конрад сплюнул за борт. – Я думаю, Вергилий прав. Петрос водит нас за нос и что-то скрывает.

– Разве не ты первым начал помогать ему? Разве не с тобой он в прошлом году копался в архивах Храма Торнира? Мне казалось, ты лучше всех знаешь, что у него на уме…

– Я думал так, – почесал затылок Конрад, – но я больше не уверен.

Он помолчал, словно собираясь с духом, и вдруг выпалил:

– Ко мне подходили люди из Гильдии Воинов. Они расспрашивали о Петросе. Его в чем-то подозревают. Я сначала думал, это просто его свободомыслие, и то, что он не скрывает презрения к королю, да и к Архимагу, метит в политику… Но тут, похоже, все серьезнее. Аксель, я так понял, его подозревают в похищении и убийстве. И теперь я думаю – а не связано ли все это с этой книгой, которую Петрос притащил мне год назад на перевод?..

– Я не верю в это, – спокойно ответил Аксель. – Я доверяю ему, как самому себе. Пусть этим занимается Гильдия Воинов и королевские сыщики. Пусть они сначала докажут его вину, тогда я возьму свои слова обратно. Но до тех пор – я буду верен Петросу.

– Ты понимаешь, что если его вину докажут, то на всех нас падет пятно? И нам повезет, если пострадает только наша репутация. А если не повезет, то все получим срок в тюрьме.

Аксель глубоко вздохнул.

– Что ты предлагаешь? – неуверенно спросил он.

– Пока что ничего. Я прошу у тебя только одного, Аксель. Не делать глупостей. Я уверен, что дело тут не только в изучении перекрестков времен, этим троим нужно что-то еще, и все это напрямую связано именно с Гектором Саелином. Каким образом – я не знаю. Но я прошу: если что-то случится… Выйдем из игры. Все. Одновременно. Пускай эту кашу расхлебывают те, кто ее заварил, то бишь Петрос и Саелин. Лады?

– Я не хочу ничего обещать, – сквозь зубы процедил Аксель. – Конрад, все будет зависеть от того, как сложатся обстоятельства, и как все буду видеть я сам. Но даю слово, что как вариант – такое вполне возможно. Как один из вариантов моих действий. Не более того.

– И на том спасибо.

Наступила тишина. Небо хмурилось, на солнце медленно наползали тучи.

– Конрад, а у тебя есть какие-то конкретные доказательства? – как можно более небрежно спросил Аксель.

– Доказательства чего?

– Того, что эти двое – не те, за кого себя выдают. Не просто ученые, которыми руководит чисто научный интерес. Ты же это имел в виду?

– Да… пожалуй, – медленно кивнул переводчик. – Но если только между нами…

– Разумеется.

– Рукописи. Карты. Эт чертова книга, которую я переводил. Несколько раз мне удалось случайно подсмотреть, что именно день и ночь Петрос с Саелином искали, перерывая эти манускрипты. Там есть места, подчеркнутые углем… Видишь ли, вся эта макулатура – в основном летописи, описывавшие конкретные события, происходившие незадолго до переселения ноктурнов на Архипелаг. Петроса с Саелином интересовали некие предметы, вроде как служившие религиозными символами. Солнце и Спрут – слышал, небось, об этом? Вроде как они пытались проследить, куда делись эти предметы во время той войны, две тысячи лет назад. Конечно, это звучит бредом – наиболее логичной представляется версия, что ноктурны просто увезли все свое добро на Острова. Но, насколько я понял, Петрос и Саелин так не считают – более того, они связывают эти предметы с перекрестками времен, понимаешь? Вот и бродят по святилищам, пытаясь, на самом деле, отыскать какие-то сокровища, или вроде того. В общем – банальные кладоискатели.

– А нам-то до этого какое дело? – спокойно спросил Аксель.

– Раньше я тоже думал – никакого, – кивнул Конрад. – Но после встречи с этим друидом, Брокром, я изменил свое мнение. Все то, о чем я тебе говорил, как-то связано с Гектором. А если Гектору угрожает опасность, то она может всем угрожать нам. Чуешь?

– Чую. Знаешь, Конрад… – Аксель усмехнулся, – я тоже могу рассказать тебе кое-что о Петросе...

– О Петросе? – донесся голос сзади. Аксель и Конрад одновременно обернулись.

На палубу поднимался Нубел.

***

– Ничего не понимаю, – признался Аок, в десятый раз обойдя поляну и вернувшись к тому месту, где на траве сидел Петрос и меланхолично набивал трубку. Саелин потерял сознание, он был смертельно бледен, Вергилий только недавно очнулся и жадно пил из фляги. Небеса становились все темнее.

– Петрос…

Профессор поднял на него взгляд. Равнодушный, не выражающий ничего.

– Должны были остаться следы, – сказал Аок. – Много следов. Друиды нападают большими группами, у них есть луки и арбалеты, вся трава должна быть истоптана – если они перешли в бой, они уже не прячутся. Должны валяться стрелы, или хотя бы следы на стволах деревьев – в тех местах, куда вонзались наконечники. Должны быть обрывки холстины на деревьях – ваш Аксель, при всем его искусстве, не мог произвести взлет так точно, чтобы нигде не зацепиться. Должны быть, наконец, следы от пуль… они не могли не отбиваться… Ничего этого я не обнаружил.

Петрос молчал.

– Ничего не понимаю. – Аок развел руками.

Петрос выпустил изо рта кольцо дыма.

– А вот я прекрасно все понимаю. Нет ничего проще, Аок. Среди нас завелся предатель.

– О чем шепчетесь? – жизнерадостно спросил Нубел.

Конрад и Аксель переглянулись.

– Скажем ему? – неуверенно спросил Конрад. Аксель только хмуро передернул плечами, и ученый сказал: – А, к черту. Все должны знать. Мы же теперь по одну сторону баррикад…

– То, о чем Вергилий говорил тогда, в Стейлинге? – насмешливо спросил Нубел.

– Ну да. Меня это тоже немного беспокоит…

– Так получилось, что окончание вашего разговора я немного подслушал, – перебил его ученый. – И понял, что оба вы до сих пор не знаете и половины всего, что тут творится.

– Ты о чем? – подозрительно спросил Аксель.

– Послушай, Аксель. Вергилий был прав. Мы совершили ужасную ошибку, когда прилетели сюда и сели в этих дебрях. И нам тут действительно угрожает огромная опасность. Ты – единственный из нас, кто умеет управлять этой штукой, и я думаю, ты – единственный сейчас, в чьих силах сделать правильный шаг, чтобы мы тут все не сдохли. Понимаешь?

– Конкретнее, Нубел, – тихо сказал Конрад; Аксель молчал, хмуро и недоверчиво глядя на ученого. – Конкретнее. Ты знаешь что-то такое, чего не знаем мы?

– Знаю. – Ученый усмехнулся, пожал плечами. – Вернее, догадываюсь, потому что все улики говорят в пользу моего предположения. В этом спектакле, который мы с вами наблюдаем, Саелин – тоже всего-навсего пешка, хоть он и воображает себя куда более тяжелой фигурой. А вот Петрос – даже не ферзь. Он и есть шахматист, который двигает нас с вами туда, куда ему вздумается, но цель у этой партии лежит намного дальше, нежели просто выяснить природу возникновения перекрестков времен. Да я готов поспорить, что, выбравшись из этого святилища, Петрос уже будет знать все, что ему необходимо. Но его интересует другой вопрос – как с помощью этого открытия прибрать к своим рукам всю власть в Академии Наук.

Он замолк. Перевел взгляд с Акселя на Конрада.

– Ерунда. – Конрад пожал плечами. – Нубел, ты бредишь. Зачем ему это?

– Ему нужна власть, идиоты. – Лицо ученого стало непроницаемо-жестким. – То, что он ищет… мои догадки подтвердились после предыдущего святилища. Он ищет какой-то источник новой, неизвестной энергии – мощнейшей из тех, что существует, способной влиять не только на пространство, но и на время. Тот источник, благодаря которому возникают и перекрестки времен. А цель у всего этого – кресло Архимага в Академии Наук, возможность показать свою силу в королевском дворце и поставить магию на один уровень с политикой. Конрад, если ты хорошо знаешь Петроса, ты должен знать, что он об этом мечтал всегда. И путь, по которому он сейчас движется, может привести его к такому результату.

– Почему тебя это заботит, Нубел? – опередил Конрада Аксель.

– Потому что мне это не нужно, – пожал плечами Нубел. – Потому что я готов бороться за ту Академию Наук, что есть сейчас, без Петроса и подобных ему личностей. Потому что мне неприятен и сам этот человек, и его идеи. И я сделаю все, чтобы экспедиция успехом не увенчалась.

Лицо Акселя изменилось. Его рука потянулась к поясу, на котором висел арбалет.

Нубел понял. Раньше, чем аэронавт успел коснуться рукояти, в руках ученого появился автомат, который до сих пор висел у него на ремне за спиной. У Конрада отвалилась челюсть.

– Господа, время обедать! – донесся снизу голос Эшли.

– Да-да, Эшли, дорогая, сейчас! – спокойно откликнулся Нубел и сделал шаг в сторону, подходя к бортику, чтобы одновременно держать в поле зрения и люк, ведущий в корпус, и двоих людей на носу. – Вот что, – добавил он приглушенно. – Аксель, не делай глупостей и убери руку от этой хреновины. Я легко могу пристрелить Конрада, а тебя покалечить. За мной стоит Академия Наук…

– …и Роменфорд, – закончил за него Аксель, медленно сплюнув. – Конечно. Мне следовало сразу догадаться, что кто-то один из этой ватаги ученых мужей окажется подкуплен и приставлен к нам, чтобы шпионить за Петросом. Но чтобы тебя так прельстило их золото… я не ожидал такого от тебя… Подумать только, а ведь я защищал тебя перед Петросом!

– Ты вообще недальновиден, дорогой мой. Ну да ладно, хватит заниматься трепом. Включай горелку, мы улетаем отсюда.

– Что?

– Ты прекрасно меня слышал. Я держу тебя на мушке. Не убью, но крови пущу достаточно, чтобы у тебя отпала охота пререкаться. Все то, что мы тут втроем наговорили, не имеет на самом деле никакого значения, я мог бы сделать все сразу. Мы улетаем отсюда.

– Куда, позволь узнать? – Аксель не шелохнулся.

– Господа!

– Эшли, у нас тут небольшая проблема! – крикнул Нубел. – Поднимись, нужна твоя помощь!

– Эшли, не поднимайся! – заорал Аксель.

В наступившей тишине было слышно, как Эшли что-то медленно поставила на стол и сделала несколько шагов. Нубел молчал, его лицо сделалось бледным, губы сжались.

– Что там у вас происходит, черт меня побери? – В голосе скользнули недоумение и нескрываемая тревога.

– Эшли, – ласково сказал Нубел. – Поднимись.

– Эшли, не вздумай! – рявкнул Аксель. – Эшли, оставайся там! Эш…

И в этот момент произошло то, чего не ожидал никто. Конрад резким движением схватил Акселя за правую руку, заламывая ее назад, а другой рукой крепко зажал ему рот, повалив аэронавта на палубу. Аксель замычал, вытаращив глаза, Нубел медленно опустил ствол, слыша, как волшебница поднимается по трапу наверх…

– Вот так, – тихо сказал он, когда она показалась из люка. Аксель, крепко прижатый Конрадом к бортику, задергался, отчаянно вырываясь, умудрился укусить переводчика за ладонь; Конрад взвыл, Эшли одним прыжком очутилась наверху, и тогда Нубел крикнул:

– Обернись и замри!

Эшли вздрогнула. Остановилась, дрожа всем телом: позади нее вскочил Аксель, которого отпустил Конрад, впереди Нубел целился прямо в нее, глядя спокойно и хладнокровно, держа палец прямо на спусковом крючке.

– И ты с ним заодно! – зло рявкнул Аксель, вытирая губы. – Вы оба грязные продажные мерзавцы!

– Нет, – пробормотал Конрад, отступив в сторону. – Нет, но, черт меня побери, я его поддерживаю.

– У меня есть союзник, – усмехнулся Нубел. – Это уже позволяет надеяться, что не все на этом аэростате готовы и дальше потакать идеям Петроса. Аксель, давай. Сделай то, что я прошу, да побыстрее. Иначе… иначе, сам понимаешь, алая кровь леди Нилдер прольется на эти доски.

– Ты не посмеешь… – Аксель, пошатываясь, медленно оторвался от бортика. – Ты… не сможешь…

– Хочешь проверить это? – Нубел отступил на шаг назад. – Аксель, не злоупотребляй моим терпением. Взлетаем.

– Что там у вас? – донесся встревоженный голос Гектора. – Эшли! Аксель!

Аксель медленно двинулся к горелке. Эшли дрожала, казалось, еще немного – и она упадет в обморок. Конрад молчал, хмуро глядя на автоматный ствол в руках монаха. Аксель подошел к крану, начал отворачивать его, дернул за рычаг – в палубе открылся люк, откуда аэронавт вытащил сложенный воздушный шар и укрепил его отверстием над горелкой. С шипением в отверстие устремилась струя горячего газа, загудел двигатель, скрипуче затарахтели пропеллеры и стало слышно, как в чреве гондолы конвейер с горючим устремился в топку.

Шар поднимался. Внизу послышался торопливый топот ног.

– Гектор, сиди внизу! – крикнул Конрад. Нубел нетерпеливо передернул плечами:

– Аксель, быстрее! Включай свою машину на полную мощность!

Аксель скрипнул зубами и перевел рычаг в другое положение. Пламя рвануло с гудением, Конрад невольно отшатнулся, пропеллеры закрутились, яростно стрекоча, ткань, принимающая форму шара, устремилась в небеса, и тогда гондола вздрогнула и оторвалась от земли так резко, что Эшли с криком упала, повалился, не удержавшись на ногах, Конрад и сам Нубел грохнулись на палубу. Аксель, единственный, кто остался на ногах, развернулся молниеносно, срывая с пояса арбалет, и ему не хватило какой-то доли секунды, чтобы прицелиться – Нубел резко откатился в сторону, благо гондолу качнуло на бок. Несколько болтов ударили в дерево, выбивая щепки на том месте, где только что распластался монах.

Аксель взревел, вцепился левой рукой в какой-то из своих рычагов, теряя равновесие – гондола снова качнулась, на этот раз в противоположную сторону. Конрад врезался спиной в бортик, Эшли с громким криком покатилась по палубе, закрыв руками голову, шар понесся с такой скоростью, что даже Акселя прижало к доскам, и он выронил арбалет. С громким треском корпус задел ветки сосен, сгрудившихся вокруг поляны, и вечнозеленые кроны остались где-то далеко внизу, а выше было только стремительно несущееся навстречу небо.

– Аксель! – душераздирающе завопил Нубел. – Выключай! Останови подъем, твою мать, перестаем подниматься и летим на север! И не валяй дурака! – автомат грохотнул, несколько пуль ударили в палубу в паре дюймов от арбалета, который выронил аэронавт.

Аксель сумел дотянуться до рычагов, дернул один из них – пламя уменьшилось, да так резко, что людей подбросило вверх. Нубел, матерясь себе под нос, сумел встать на колени, продолжая держать Эшли на мушке. Аксель вскочил на ноги вторым, замер, оценивая ситуацию – бешеный ветер рвал его волосы, аэростат несся куда-то, гудели пропеллеры и рычал двигатель.

– К штурвалу, – прохрипел Нубел. – Иди к штурвалу. И поворачивай эту штуку в сторону Ардрая. Понял меня?

Аэронавт повиновался. Эшли медленно приподнялась, глядя вокруг себя ошеломленно, точно еще не вполне понимала, что происходит. Такое же выражение лица было и у Конрада, он зажимал руками кровоточащую ссадину на затылке – настолько сильно его ударило о поручни.

Аксель взялся за штурвал. Пропеллеры начали поворачиваться, аэростат неторопливо изменил курс и двинулся вперед, оставляя по левую руку лесной массив и видневшуюся далеко на горизонте горную цепь. Внизу поплыло бескрайнее зеленое море Регерлима.

– И что теперь? – Он стоял за штурвалом спиной к Нубелу, ученый не видел выражение его лица. – Что будешь делать в Ардрае?

– Там нас уже ждут, – спокойно ответил Нубел. – У нас есть все, что нужно: состав преступления, и достаточно улик. Не переживайте: Петроса и Саелина туда тоже скоро доставят – друиды позаботятся об этом. Вам ничего не угрожает. Мы объявим о неудачном завершении экспедиции и поедем по домам.

– До Ардрая отсюда не менее двухсот миль, – сказал Аксель. – Мы доберемся туда не раньше, чем завтра к вечеру. Что, все это время будешь держать меня на мушке?

– Зачем? Аэростат может лететь и без твоего управления. А ты спокойно переночуешь, привязанный к поручням. Как и все остальные. Поймите, – он ухмыльнулся, – я никому из вас не желаю зла, господа… и дамы. Эшли, не бойся, приведи себя в порядок. Я просто не хочу, чтобы вы совершали глупости…

– Как же много людей, оказывается, знают лучше меня, какие поступки умные, а какие глупые… – пробормотал Аксель. – Один я дурак-дураком. Ты думаешь, Нубел, я все это так оставлю? Я добьюсь своего, я сделаю так, что дело Петроса будут расследовать честно… И если он погибнет, если друиды убьют его – я расскажу всем, что это произошло по твоей вине.

– Все сказал? – насмешливо спросил Нубел. – А теперь молчи и веди аэростат. Твоя болтовня меня утомляет.

Он отвернулся лишь на мгновение – бросил взгляд назад, за леер, туда, где уже скрылось за горизонтом место их недавней стоянки. Они успели пролететь уже не менее пяти-шести миль.

И тогда на сцене появилось новое действующее лицо. Гектор выпрыгнул из люка, с размаху ударив Нубела по голове железной столовой миской. Нужного эффекта ему добиться не удалось, ученый не потерял сознание, но и не успел среагировать – едва он, присев от боли, развернулся, Гектор ударил его в живот и схватил автомат, пытаясь вырвать его из рук Нубела.

Аксель резко отпустил штурвал, и тот бешено закрутился, отдавая аэростат на волю ветра. Корпус накренился так резко, что Нубел и Гектор грохнулись и покатились по палубе. Раздался треск затвора и грохот, длинная захлебывающаяся очередь ушла в небеса, а в следующую секунду Гектору удалось вырвать у переводчика оружие и швырнуть его за борт.

На мгновение оба замерли. Нубел смотрел с ужасом, непонимающе. Гектор – все еще не в силах поверить, что ему удалось сделать. За это время Аксель успел прыгнуть вперед, врезался в Нубела, сбил его набок и прижал к палубе.

– Аксель, нет! – заорал Конрад. – Стоять!..

– А-а-а!..

Эшли. Пронзительный, страшный крик. Аксель, приподнявшись и занеся кулак, чтобы как следует врезать Нубелу по лицу, вдруг сообразил, что на этот раз корпус накренился не вбок, а вперед, и что они начинают резко заваливаться в сторону носа.

А прямо над ними с громким шипением терял форму шар аэростата.

Он вытягивался, трепыхался на ураганном ветру, и крохотные щели в холстине, проделанные десятками свинцовых пуль, расширялись, материя рвалась по швам, и аэростат, теряя высоту, продолжал набирать скорость. Конрад заорал, падая вперед и кубарем катясь вниз, Аксель успел вцепиться в какой-то рычаг и буквально повис на нем, другой рукой схватив при этом за шиворот Нубела, Эшли держалась за релинг, крича так, как, наверное, не кричала никогда в жизни.

– Гектор! – Аксель увидел, как юноша, не удержавшись, летит вниз следом за Конрадом. Оба врезались в поручень на носу, который все сильнее заваливался вперед, оба распластались там, держась за все, на чем не скользили пальцы и орали, а за их спинами Аксель уже видел зеленое море, что стремительно неслось навстречу. Они падали, падали так быстро, как никогда до сих пор, и только то, что дыры в шаре пока еще не расползлись до критических размеров, и горячий воздух немного продолжал тянуть вверх, было причиной того, что ускорение не стало максимальным.

– Нубел! – крикнул Аксель. – Я отпускаю!

– Нет! – взвыл профессор.

– Попытайся схватиться за что-нибудь, мать твою! Мне нужно взять управление!!!

Он разжал руку. Нубел, скребя пальцами по дереву, сорвался, грохнулся вниз, вскрикнул от боли, врезавшись в поручень и повиснув на нем. Аксель сумел, держась за свои рычаги, встать, расставив ноги и упершись в металлическую трубу горелки, чувствуя, как бешеное пламя жжет лицо. Он пытался соображать. До падения оставалось не больше десяти-пятнадцати секунд, ели и сосны, густые заросли стремительно неслись прямо в лицо, и аэростат уже летел вперед на последнем издыхании, еще чуть-чуть – и он начнет царапать днищем кроны самых высоких деревьев…

Рычаг. Избавиться от балласта. Распахнулись аварийные люки, вниз полетели мешки с песком и ящики, которые Аксель не поставил в отсек с грузом первой необходимости. Рывок вверх – фора в лишних пять-десять секунд, нос немного выровнялся и тут же снова начал нырять. Пропеллеры были сломаны, крутились как попало, и не было никакой возможности контролировать их.

Но оставались бортовые и хвостовые закрылки, которые все еще могли регулировать потоки воздуха, и Аксель поднял их до упора. Сумел выровнять два пропеллера, и нос снова приподнялся, а траектория падения стала более пологой. Скорость не уменьшалась, высота не увеличивалась, но теперь, по крайней мере, появлялась призрачная, безумная надежда на то, что они не упадут посреди чащи и сумеют дотянуть хоть до мало-мальски подходящей поляны.

И такая поляна впереди появилась. Деревья под днищем мелькали так быстро, что сливались в одну серо-зеленую массу, но Аксель успел заметить то, что ему подходило, и приготовился. Нос снова начал заваливаться вперед, Аксель уперся ногами, взялся за кран подачи газа, стиснул зубы и начал считать секунды. Со лба сорвались и улетели куда-то крупные градины пота, заливавшего все лицо, от напряжения на прикушенной губе выступила соленая кровь…

Последние секунды. Ветер ураганный, сносит и мешает сосредоточиться.

Он задержал дыхание и рванул кран в сторону, отключая газ.

Шар вытянулся и сдулся почти мгновенно, превратившись в привязанную канатами к гондоле тряпку. Они полетели вперед, вокруг мелькнули стволы деревьев, ветки, сучья, которые падающий аэростат сносил своими массивными боками. Аксель вцепился в свои рычаги, засохшими губами шепча молитву, а гондола пронеслась с безумной скоростью, тормозя о сосны, ели и кедры, цепляясь за ветви волочащимися сзади обрывками холстины.

И каким-то чудом на ее пути не оказалось того дерева, об которое она разбилась бы, превратившись в груду щепок на высоте около сотни футов над землей. Каким-то чудом обрывки воздушного шара не изорвались в клочья, а зацепились за растопыренные сучья сосен, тормозя бешеное падение. Только чудо было причиной того, что пропеллеры не оторвались при ударах, а продолжали контролировать траекторию полета почти до самого конца, и того, что аэростат уже на последнем издыхании – но дотянул до той самой спасительной поляны.

Он дернулся в последний раз, налетел днищем на крону молодого кедра, снес его, заваливая вниз массивный ствол, пронесся, падая отвесно и с хрустом и треском ломая переплетения сучьев, в вихрях из кружащейся хвои и летящих щепок. Деревья погнулись под весом гондолы, и она мягко скатилась вниз, завалившись набок в траву среди бурелома. Обрывки канатов повисли на уцелевших деревьях, там же, среди крон серой тряпкой повисли останки воздушного шара. Аксель все это наблюдал, повиснув на смолистой шершавой ветке, куда он успел прыгнуть в последний момент, царапая ногтями кору, хрипя и пытаясь вскарабкаться на ветку верхом. Когда это ему удалось, все вокруг уже стихло.

Включая отчаянные душераздирающие вопли остальных пассажиров аэростата.

Глава 6.18. Крушение - 2

В тишине на землю с глухим стуком свалились последние обломки ветвей и досок, из которых был собран корпус. Аксель прижался к ветке, все еще дрожа от потрясения, стараясь не смотреть вниз. Там, под ним, виднелся целый лабиринт из коротких и длинных сучьев, по которым ему предстояло спуститься вниз.

Он сумел доползти до толстого красноватого ствола, обнял его, свесил ноги с ветки, на которой сидел и медленно пополз, нащупывая опору ногами. Сердце забилось чаще, когда он различил чей-то стон внизу – значит, выжил кто-то еще…

– Аксель!

Эшли. Голос слабый, надломленный, сквозь него пробивается боль. Аксель стиснул зубы и пополз быстрее, местами буквально сползая по стволу, расцарапав в кровь ладони и щеку, которой он судорожно прижимался к шершавой коре. Он добрался до толстого треснувшего сука, за который зацепился и повис один из канатов. В переплетениях ветвей показался еще один человек – Аксель вздрогнул в первый момент, но тут же перевел дух: это был Гектор.

– Фу, черт, – пробормотал он, с трудом подбираясь ближе, придерживаясь за ветви и пошатываясь. Его лицо было залито кровью, через него тянулись широкие царапины.

– Жив? – спросил Аксель. – Сейчас спустимся и попробуем отыскать остальных. Я первый, ты сразу за мной.

Эшли была первой, кого он увидел, когда спрыгнул с каната на траву. Гондола аэростата с зияющими дырами в обшивке лежала на боку, в стороне валялись все еще крутившиеся по инерции пропеллеры. Девушка медленно встала на четвереньки и подняла голову, Аксель бросился к ней и торопливо помог встать.

– Что… это… было? – медленно спросила она, уткнувшись ему в плечо. Аксель чувствовал, как она дрожит и словно боится теперь отпустить его. Гектор спрыгнул на землю рядом с ними, пошатнулся, обвел поляну потрясенным взглядом.

– Тише, – пробормотал Аксель. – Все в порядке. Главное – тише. И мы выберемся отсюда. Только надо постараться отыскать остальных…

– Одного я уже вижу.

Конрад лежал неподалеку, он был в сознании, но не мог пошевельнуться и только стонал, его нога была вывернута под неестественным углом. Штанина была залита алым, и Аксель понял, что нога переводчика сломана. Он не сделал ни шага ему навстречу, остался стоять, озираясь и глядя, как Эшли поднимает Конрада и закатывает ему штанину, пытаясь осмотреть перелом. Переводчик стиснул зубы, с трудом удерживаясь от крика.

Оставалось еще одно действующее лицо. Аксель от души надеялся, что он мертв, что он разбился при падении аэростата, и что они больше никогда не увидятся лицом к лицу. Но стон, донесшийся из-за поваленного ствола кедра, развеял эту надежду. Аксель неторопливо двинулся туда, перелез через мшистое бревно, раздвинув ветки с колючими зелеными иглами и увидел его – лежащего неподалеку, уткнувшегося лицом в землю и не шевелящегося…

– Аксель, стой!

Эшли схватила его за руку, когда он уже снимал с пояса охотничий нож.

– Не вздумай даже пальцем его тронуть, – хрипло сказала девушка. Она уже пришла в себя. – Сейчас я взгляну, что с ним… но потом оставим его на суд Петроса. Аксель, прошу тебя! Его поставил в экспедицию Роменфорд, если что-то с ним случится – мы все пойдем под суд!

– Он грязная крыса, и для меня только это имеет значение, – пробормотал Аксель, подходя к Нубелу. Эшли медленно и осторожно подняла его, перевернула, он уставился вверх – лицо тоже было избитым и исцарапанным, нос превратился в кровавую кашу, руки безвольно повисли, но губы все еще шевелились. Стон боли рвался наружу.

– Вроде цел и почти невредим, – определила Эшли, торопливо разорвав на нем плащ и рубашку и стянув их вниз. – Вот черт. Конрад вышел из строя. Мы оказались в самом сердце незнакомого леса без проводника. И, скорее всего, толпа друидов-людоедов уже знает, где мы грохнулись. Ситуация – лучше не придумаешь…

– Скажи уж одним словом: мы здорово влипли, – буркнул Аксель. – Вот что. Ведите себя как можно более тихо. Мы остаемся, по сути, втроем. Идите с Гектором и найдите на аэростате все, что может сойти за оружие, а также еду – сколько сможете унести. В лесу тепло, как-нибудь сумеем сориентироваться и выбраться. Я не трону его, – добавил он торопливо, поймав взгляд Эшли, – клянусь, только уточню одну деталь! Маленькую деталь.

Она ушла. Аксель, стоя над Нубелом и глядя ему в лицо, слышал шорох ее шагов по влажной траве… Потом он наклонился и тихо сказал:

– Слышишь меня?

Он знал, что профессор его слышит. Нубел сжал бледные искусанные губы. В его глазах ясно читалась злость, смешанная со страхом. Он знал, что, несмотря на все клятвы, Аксель в любой момент может попросту убить его.

– Поможешь нам выбраться отсюда, – быстро и холодно сказал Аксель. – Будешь работать наравне со всеми, помогать в поисках еды и верного пути. Тогда… тогда, может, я отмажу тебя перед Петросом, если он останется в живых и найдет нас. Если начнешь чудить… он будет тебе судьей, потому что это его ты кинул там, в святилище. И еще кое-что.

Нубел вздрогнул.

– Не верю я, что дело тут только в деньгах. Ты бы не пошел на это ради грязного золота Роменфорда, ведь так? У всех нас есть свои скелеты в шкафу. Но у тебя, похоже, их особенно много, если ты решился поставить на кон миллионы, вложенные в эту экспедицию.

Нубел прикрыл глаза. Слышно было, как вдалеке стонет Конрад, которому Эшли торопливо накладывала перевязку и пыталась закрепить сломанный сустав.

– Роменфорд ничего не знает, – еле слышно сказал Нубел. – Есть один человек… Этот человек – мой хороший друг. В его руках будущее Актиды. И ему нужно то, что ищут Петрос и Саелин. Его зовут лорд Гарамант.

***

Им не хватило совсем немного времени. Уйди они на каких-то десять минут раньше – и их следы затерялись бы в заповедных чащобах Регерлима, затонули бы в этой глуши. И, может, тогда все события развивались бы иначе. Но Конрад стонал, ему нужно было приготовить лекарственное зелье; Аксель и Гектор судорожно перерывали грузовой отсек аэростата, вытаскивая из-под обломков мебели и механизмов оружие и еду. Ящики с автоматами и ружьями Аксель выбросил вместе с балластом. Они готовились взять с собой только самое необходимое. Аксель сделал лишь одно исключение: из угла, где обычно спал Петрос, он достал небольшой сундук, украшенный золотом и инкрустациями.

Им не хватило пары минут.

Первая стрела просвистела над самой макушкой Акселя и врезалась в толстый сосновый ствол, уйдя туда по самое древко. Она летела быстро и бесшумно, и никто не видел за кустами и деревьями того стрелка, который выпустил ее. Аксель вскрикнул и бросился к гондоле аэростата, за ним побежал Нубел; Эшли и Гектор сжались в своем ненадежном укрытии среди обломков древесины. Еще две стрелы пронеслись над головами Акселя и Нубела, когда они уже почти добежали, и на этот раз стреляли с другой стороны. Судя по всему, их окружили, заперли словно в мышеловке, и ее створки вот-вот должны были схлопнуться, если этого уже не произошло.

– Внутрь! – заорал Аксель. – Быстрее, туда, где нет пробоин, и держите наготове оружие! Эшли, перетащи Конрада!

Переводчик стонал и хрипло ругался, а они затянули его, волоча по земле и полу, вглубь гондолы, лежащей на боку. Стрелы полетели чаще: еще несколько воткнулось в деревянную обшивку аэростата, потом одна резанула Акселя по щеке – брызнула алая кровь, но аэронавт только сморщился и вздрогнул. Они забрались внутрь, слыша, как стучат лезвия стрел, болтов и коротких дротиков. Эшли дрожащими руками пыталась сотворить заклинание. Гектор молча стиснул рукоять случайно найденного меча – видно было, как он дрожит всем телом. Аксель перехватил поудобнее рукоять автомата – он нашел еще два в чудом уцелевшем сундуке Саелина. Помедлив, второй он кинул Нубелу, и тот поймал оружие дрожащими руками.

– Вот что, – тихо сказал Аксель. – Сейчас мы все оказались в одном дерьме, и выпутываться тоже будем все. У тебя есть возможность отплатить должок прямо сейчас.

Нубел медленно кивнул. Снаружи уже слышались голоса. Наверху были окна-иллюминаторы, сквозь которые виднелось потемневшее предгрозовое небо, готовое разразиться дождем.

Аксель считал секунды, прижавшись спиной к деревянной обшивке. Его трясло.

Людоеды вопили, нестройными хриплыми голосами распевали какие-то боевые гимны, и стрелы снова и снова стрекотали по дереву, не позволяя высунуться даже на секунду. Потом они услышали мягкое шуршание босых ног по траве буквально за стенкой, душераздирающий рев, от которого душа уходила в пятки, и далекий глухой барабанный бой. А потом первый друид с воплем ворвался внутрь, и Аксель заорал, делая шаг вперед и стреляя веером, с трудом контролируя рвущийся из рук металлический ствол и с ужасом глядя, как вспышка пламени разрывает сумрак гондолы, кровь тонкими струйками брызжет из груди противника, и его швыряет к противоположной стене…

Тяжелый, хриплый выдох. Друид дернулся несколько раз, сползая вниз по обшивке и глядя вперед невидящими, расширенными от боли и ужаса глазами. Боевой топор вывалился из ослабевшей руки.

А потом началось.

Еще одного друида, вбежавшего внутрь, полоснул короткой очередью Нубел, съежившийся в темном углу за перевернутым сундуком. Сразу за ним поспел еще один, буквально оттолкнувший падающий труп товарища – он успел пробежать до середины комнаты и с диким рычанием кинулся на Акселя так быстро, что мужчина лишь в последний миг успел вскинуть автомат – и всадил остатки обоймы прямо в темное лицо людоеда. Раздался грохот, в стороны посыпались гильзы, а лицо, замершее прямо напротив Акселя, превратилось в кошмарную кровавую маску. Голова запрокинулась назад, и друид грохнулся навзничь, палаш покатился по полу.

Аксель отшвырнул ставшее бесполезным оружие, схватился за кинжал, висевший у него на поясе. Нубел снял еще одного друида, вбежавшего внутрь сквозь пробоину – на проходе валялось уже два мертвеца, следующий людоед, ворвавшийся внутрь, споткнулся о них, и Нубел расстрелял его в упор. Но за ним появились еще двое, а на заднем плане замаячили лучники, и несколько длинных стрел со свистом ворвались во мглу и застряли в стене в двух шагах от Эшли и Гектора. Волшебница завизжала, присев от страха. Первый людоед бросился к ней, взмахнув топором.

– Эшли, на пол! – заорал Нубел, вскидывая ствол.

Вспышка. Длинная, яростная очередь, хлещущая веером через всю гондолу. Один друид вскрикнул и схватился за окровавленное плечо; тот, что уже почти добежал до Эшли, взмахнул мечом – и умер в такой позе: тело, пробитое свинцом, задергалось и рухнуло на пол в конвульсиях. Гектор отшатнулся, когда стрела, влетевшая в брешь, едва не пробила ему голову, Нубел выскочил из укрытия и успел полоснуть остатками обоймы в проход – видно было, как зашатался и упал лучник, но его место тут же занял другой. Аксель подскочил и всадил кинжал прямо в шею друида с раненой рукой, оттолкнул тело, смахнул со лба пот, готовясь к схватке.

Еще двое вбежали, замерли на входе, оценивая обстановку. Нубел успел подставить ствол автомата под удар секиры; железо прогнулось, но отразило удар, друид отвел руку, замахиваясь вновь – и не успел завершить начатое: полумрак разорвала ослепительная вспышка, огненный шар врезался в дикаря, и Нубел присел, а перед ним объятый пламенем противник выронил оружие и оглушительно завопил, трясясь и обугливаясь на глазах. Эшли с трудом приподнималась: ее руки дрожали, но она уже складывала ладони, и новое заклятие теплилось меж ее пальцев. Обгорелый скелет рассыпался, череп покатился по полу под ноги Гектора.

Второй друид крикнул какое-то непонятное слово на своем языке, отскочив и с ужасом глядя на товарища; Аксель не стал медлить – и ударил первым, снизу прямо в горло. Прежде чем труп упал, Аксель схватил палаш, выпавший из ослабевшей руки. Нубел тоже поднял с пола меч – и резко прыгнул в сторону, отталкивая Акселя: несколько стрел просвистели в проходе и утыкали противоположную стену.

Еще один друид с луком показался наверху, там, где была боковая стенка аэростата и его иллюминаторы: Эшли успела его заметить и ударила заклинанием – враг с воплем свалился вниз. А потом они все одновременно вдруг почуяли запах дыма и треск горящей древесины. По обшивке снаружи поползли языки алого магического пламени, вызванного сильнейшей Руной Огня.

– Нубел, хватай Конрада! – крикнул Аксель. – Гектор, Эшли, давайте за мной! Попробуем прорваться!

Они выбежали наружу, перепрыгивая через трупы, которыми был усеян пол аэростата. Аксель держал в одной руке палаш, в другой – сундучок Петроса. Небеса разразились дождем, серые струи падали с неба сплошной стеной, но волшебному огню ливень был нипочем – за их спинами аэростат вспыхнул, словно огромный сухой стог сена. И первая волна нападавших была отражена, но на противоположной стороне поляны уже показались новые друиды – и впереди всех шел закутанный в шкуры, одетый в кошмарную рогатую маску шаман, держащий в руках, словно веер, несколько десятков Рун…

– В лес! – закричал Аксель и пригнулся, потому что стрелы засвистели прямо над головами.

Эшли обернулась, из последних сил вскинула руки, ударила в толпу людоедов еще одним огненным шаром, и потом бросилась бежать – не разбирая дороги, прямо в чащу, с единственным желанием: выжить, уйти, не стать добычей этих существ с темной мохнатой кожей, длинными патлами волос и острым оружием в руках. Она завопила, когда прямо перед ними еще четверо спрыгнули с деревьев, где до сих пор они прятались в кронах – и загородили дорогу. Аксель замедлил ход, но лишь на секунду:

– В стороны! Пробиваемся! Их не так много!

Гектор взмахнул палашом, когда один из друидов бросился к нему. Первый удар он отразил, попытался атаковать, но противник был быстрее и увереннее – с силой повернув клинок, он выбил оружие из рук юноши. Гектор вскрикнул, Аксель обернулся, но на него самого набросился друид, и он вынужден был вступить в схватку, закрутив мечом и яростно отбивая атаки боевого топора. Эшли уже не хватало сил, чтобы сотворить еще одно заклинание, она еле держалась на ногах, но сумела выхватить кинжал и метнула его вперед, когда подбегающий к ней людоед замахнулся мечом. Лезвие воткнулось друиду прямо в горло. Нубел, несущий на руках Конрада, пригнулся и бросился в сторону – в кусты; четвертый друид не стал гнаться за ним и переключился на Акселя.

Когда он подбежал, Аксель после нескольких яростных атак успел-таки чуть раньше противника – и край лезвия палаша прошелся поперек лица друида. Сталь оросилась алой кровью, противник отшатнулся и упал на бок, держась за лицо и завывая. Аксель обернулся. Краем глаза он видел, как друид теснит отступающего Гектора к полыхающему аэростату, и как шаман с криком вдруг бросается к нему… Свист лезвия, звон клинков – уже не было времени вертеть головой, приходилось спасать свою шкуру. Засвистели стрелы, заметались среди деревьев, застревая в стволах и трепеща хвостами. Аксель увернулся от меча противника и сумел внезапно пнуть его носком сапога в живот. Это был его излюбленный прием. Он воспользовался секундной задержкой и ударил сплеча – с силой, яростью и страстью, вкладывая в удар весь свой страх и желание выжить. Голова друида полетела в сторону словно волосатый мяч, тело, обливающееся багровыми ручьями, рухнуло на влажную траву.

Аксель завертелся, но Гектора он не видел. Все остальные уже покинули поляну, он оставался один на один с десятками озверевших друидов – надо было уходить и как можно быстрее. Боковым зрением он заметил, как за деревьями несутся другие людоеды, пытаясь отрезать путь к отступлению – и Аксель бросился бежать, сломя голову, перепрыгивая через бурелом, не разбирая дороги, только вперед. Стрелы вновь засвистели вокруг него, и потом одна все-таки достигла цели и воткнулась куда-то под лопатку: он только дернулся и побежал еще быстрее, чувствуя, как тело пронзает дикая боль. Но он бежал, хрипло дыша, сбиваясь с ритма, спотыкаясь, понимая, что скоро закончится дыхание и даже волны адреналина не смогут придать ему сил, если он не успеет покинуть опасную зону… и он успел.

Выстрелы из луков стихли. Аксель выбежал куда-то, споткнулся, свалился в овраг – к корням старого громадного кедра. Упал на живот, замер, хватая ртом воздух и только отчаянно и жалобно застонал – уже не было сил даже двигаться. Он пополз. Забрался куда-то в кусты, упал снова на влажные окровавленные руки со вздувшимися от напряжения венами – и зарыдал от собственного бессилия. Он так и не выпустил ни палаш, ни сундук Петроса.

Потом кто-то схватил его и протащил еще несколько футов, пока они не оказались в тени какого-то куста. Кто-то зажал ему рот ладонью, он широко раскрыл глаза и сначала замычал, а потом рванулся, чувствуя, как боль щипцами дерет тело: из него выдернули стрелу. Кровь заструилась по спине, перед глазами помутилось, но тут же живительная прохлада какого-то эликсира коснулась открытой раны, потом с него содрали одежду, уложили и перевязали. Какие-то фигуры смутно колебались перед глазами, он стонал, дергался и лишь когда ему дали глотнуть какого-то ледяного зелья, то изображение немного приобрело четкость. Эшли медленно отняла руку с флаконом от его лица.

– Аксель, в порядке? – тихо спросила она.

– Жить буду, – пробормотал он. Нубел за спиной Эшли яростно прижал палец к губам… Они замерли, боясь шевельнуться в своем ненадежном укрытии; несколько темных теней промелькнуло совсем недалеко – людоеды прочесывали лес в поисках беглецов.

– Где Гектор? – тихо спросила Эшли, когда Нубел медленно и бессильно опустил руки и глубоко вздохнул.

– Они забрали его, – хрипло пробормотал Аксель. – Забрали… Я ничего не смог сделать…

Эшли помрачнела. Взглянула на него:

– Мы тут все бессильны, Аксель. Не вини себя. А теперь… Пора уходить. Как можно дальше от этого проклятого места.

Глава 6.19. Огонь-трава - 1

Вперед. Через чащи, минуя опасные открытые поляны, сквозь овраги, затянутые туманом, сквозь просеки и буреломы, в поисках троп, которые могли бы вести на север безопасными путями, в обход форпостов Клана Рыси. Над Регерлимом сгущалась мгла, тучи закрывали все небо, и ливень шел стеной, размывая землю и превращая ее в жидкое месиво из грязи, хвои и опавшей листвы. Но Аоку это было только на руку – во время такого сильного дождя их невозможно было вычислить по запаху, вода размывала следы сапог, и друиды не смогли бы заметить случайных путников, даже если те прошли бы в десятке футов от наблюдательного пункта. Аок ориентировался в пространстве – чутье помогало ему уверенно держаться северного направления, не видя на небе ни единой звезды, а Петрос ему доверял. Саелин с трудом ковылял, держась за плечо Петроса; Вергилия, с трудом наступающего на больную ногу, поддерживал друид.

Они шли очень долго без малейшей передышки – знали, что любая остановка на ночлег в этом месте может стать последней в их жизни. День подкатился к концу, а дождь не закончился, у людей, казалось, промокло все, что только могло промокнуть – мешки с сухим пайком, плащи, одежда и белье, но они упрямо смахивали потоки, стекающие по лицу и волосам, и продолжали путь. Лес становился все более дремучим, тропы – все более узкими и извилистыми. Очертания таяли в густых сумерках, а потом все вокруг и вовсе слилось в однообразную темную массу. Аок пошел медленнее, боясь заплутать. К тому времени, как ночь полностью накрыла Регерлим, путешественники шли уже не менее трех-четырех часов; они смогли бы идти и дольше, но в какой-то момент Саелин не выдержал – споткнулся и безвольно соскользнул с плеча Петроса, упав на землю.

– Не могу… – едва ли не всхлипнул он. Петрос торопливо поднял его и ахнул – лицо друга по бледности могло соперничать с листом бумаги. – Не хочу… Петрос, я больше с места не сдвинусь, я устал, и пропади все пропадом! Лучше я здесь сдохну, пускай эти людоеды меня живьем зажарят – не могу больше идти!

Петрос бросил взгляд на Аока.

– Остановимся, – пожал плечами тот. – Переночуем. Набирайте воду во фляги, пока есть возможность, еду лучше экономьте – поедим завтра. Если доживем до утра.

Дождь прекратился только к утру. Петрос и Аок сторожили по очереди, Саелин и Вергилий спали, закутавшись в мешки, Саелин во сне стонал и дергался, его руки дрожали, вены вздувались и видно было, что яд вервольфа уже начал необратимое воздействие на организм.

Они встали с первыми лучами солнца, показавшегося далеко за черными верхушками сосен. Наскоро позавтракали сухарями и полосками вяленого мяса. Саелин не ел – его дважды вырвало, и он ослаб настолько, что Петросу пришлось тащить его буквально на руках.

Но лес был тихим и каким-то пустым. Первое время Аок замирал при каждом шорохе, Петрос вздрагивал и готовился хвататься за оружие, готовился к самому худшему – толпам разъяренных дикарей, бросающихся на них из-за деревьев… Ничего этого не было, и к концу дня они устали от напряжения, привыкли к тому, что опасность может дышать в спину. Шли, уже безразличные ко всему.

Вторая ночь прошла точно так же, как и первая. Петрос с ног валился от усталости, но исправно сменял Аока каждые два часа. Он даже не прислушивался к молчащим стволам вековых сосен, не обращал внимания на легкий шум ветвей под ветром. Куда больше его волновали собственные размышления о том, благодаря кому все это могло произойти. Он подозревал всех, включая даже тех людей, что мирно спали в двух шагах от него.

А еще его очень интересовала золотая брошь, которую он забрал у Саелина и носил теперь в кармане плаща.

Было около полудня, когда они наткнулись на лежащие посреди тропы ящики и мешки.

– Балласт, – пробормотал Петрос. – Аксель скинул балласт…

В одном из ящиков обнаружились ружья и патроны, и они воружились, почувствовав себя чуть увереннее. Спустя еще час марша через лес впереди замаячила поляна. Петрос не обратил на нее внимания, привычным движением направился в другую сторону, собираясь обойти опасное место. Но Аок остановил его:

– Посмотри туда…

Он увидел. И не сразу поверил своим глазам. Но обгорелая изломанная громадина, лежавшая на поляне под сломанными деревьями, не могла быть ничем иным, кроме как корпусом их аэростата, а огромная желтоватая рваная холстина, запутавшаяся в кронах сосен – только воздушным шаром.

– Черт меня побери… – пробормотал Петрос и пошатнулся. Обвел взглядом поляну, заметил стрелы, которыми были утыканы окрестные деревья, трупы друидов, явные следы драки. – Надо пойти туда, – решительно сказал он. – Вдруг они… тоже… там лежат…

– А если за поляной наблюдают?

– Тут никого нет. – Петрос еще раз осмотрелся. – Они убрали бы трупы. Они почему-то убрались очень быстро… если бы у них было больше времени – забрали бы стрелы и похоронили товарищей.

– Ты прав, – после короткого раздумья согласился Аок. – Значит, есть шанс, что ваши друзья живы, если они убежали отсюда, а воины Клана погнались за ними. Пойдем посмотрим, что осталось в аэростате…

Перешагивая через трупы друидов, они обошли обгорелые внутренности гондолы, наткнулись на автоматы с расстрелянными обоймами, отыскали мешки с запасами сухого пайка, а также – сундуки с оборудованием и личными вещами, лежавшие в целости и сохранности. Не хватало только одного: сундука Петроса.

– Ах вы ж сукины дети, – пробормотал Петрос, обыскав все углы и убедившись, что сундук не завалился куда-то поблизости от аэростата. Его прошиб холодный пот. – Они знали! – в ярости выкрикнул он в пустоту. Аок съежился и испуганно зашикал. – Знали, черт меня побери! Кто меня выдал? Конрад? Аксель? Эта скотина, Нубел?

– Хватит орать! – одернул его Аок приглушенным голосом. – Я помогу вам выбраться и остаться в живых, если будете вести себя тихо. Я вас выведу из леса. Скажи только, куда?

– На север, черт меня побери. К Ардраю. Я не отступлюсь. Особенно теперь… – Петрос сунул руку в карман и достал ключ и брошь. Его глаза горели безумием. – Теперь у меня есть все, – сказал он. – Почти. У меня будет все, когда я найду этих ублюдков.

– А Саелин? – спросил Аок. – Отсюда до Ардрая не меньше трех недель пути, Петрос. Он не выдержит такого долгого перехода…

Петрос хлопнул себя по лбу.

– Саквояж Эшли, – сказал он. – Там есть алхимическое оборудование, эликсиры и ингредиенты. Попробуем найти противоядие.

Саквояж лежал в углу на боку, но его внутренняя часть была выложена мягкой тканью с тем расчетом, чтобы даже сильные удары не повредили хрупким колбам и мензуркам. Обычный замок Петрос сломал найденным боевым топором, откинул крышку, встав на колени и заглядывая внутрь. Аок помог ему. Специального эликсира внутри не было, но Аок, отлично разбиравшийся в зельях, выбрал несколько склянок и мешочков с какими-то травами.

Неподалеку от аэростата он разжег костер, поставил на него котелок, нагревая воду, помешивая, осторожно кидая внутрь травы и порошки и бормоча заклинания. Потом туда же залил декокты из склянок Эшли. Прошел примерно час, прежде чем раствор был готов, Аок наполнил им мензурку и поднес к лицу Саелина, бессильно разлегшегося на траве.

– Будет противно, – предупредил друид. – Но ты должен будешь это выпить. Выпить до конца мензурку, и потом я буду давать тебе зелье через каждые несколько часов.

Саелин только прохрипел в ответ что-то неразборчивое, открыл рот, и Аок буквально влил в него содержимое мензурки. Секунду он молчал, глядя куда-то перед собой, потом его глаза внезапно закрылись, и он медленно повалился набок. Петрос вскочил, рванулся к нему – но он вдруг задергался конвульсивно, задрожал всем телом, не открывая глаз и глухо застонал, уткнувшись лицом в мокрую траву…

– Спокойно! – Аок рукой остановил Петроса. – Это нормальная реакция, так и должно быть, если яд достаточно вот уже несколько суток распространялся по организму. Я видел людей, которых после такой процедуры привязывали к деревьям, и они в агонии вырывали стволы вместе с корнями… Ничего. Подождем немного.

– Когда он придет в сознание? – Петрос немного успокоился, перевел дух, глядя на Саелина, что по-прежнему дергался, стиснув зубы и только жутко мыча.

– Нескоро, – буркнул Аок. – Понесешь его на руках. Я примешал к эликсиру снотворное, чтобы организм не сопротивлялся реакциям.

– И что будет в результате? Яд нейтрализуется?

– Не совсем. – Аок помолчал, тяжело вздохнул.

– Ну? – поторопил его Петрос.

– Необратимые изменения уже произошли. В его облике будет заметно что-то… что-то волчье. Но он сможет контролировать процесс превращения в животное и обратно, сохранять разум, трансформация не будет зависеть от лунных фаз. Короче говоря, станет таким же, как обычный маг-полиморф.

– То есть сможет превращаться в волка в любой момент по собственному желанию?

– Именно.

Петрос помолчал, махнул рукой. Они сделали все, что было в их силах.

***

Казалось, это путешествие не закончится никогда. Страх пропал, оставалось одно-единственное желание – не умереть от усталости раньше, чем они доберутся хоть куда-нибудь. Аок говорил, что знает дорогу в Ардрай, и ведет их верной тропой, и поэтому каждое утро Петрос просыпался с надеждой увидеть вдали опушку леса и башни с флагами, и с этой же надеждой он засыпал по вечерам на сырой земле, кутаясь от ночной прохлады в спальный мешок.

Саелин очнулся через две недели, или около того – Петрос потерял счет дням, знал только, что уже начался июнь-месяц. Это произошло на одной из вечерних стоянок – ученый вдруг захрипел, закашлялся и медленно пошевелился, моргая отекшими веками. За время действия целебных эликсиров, которыми его поил Аок, лицо его изменилось до неузнаваемости – оно было бледным с яркими синими нитями сосудов, кожа была сухой и морщинистой, передние зубы успели немного удлиниться и мутировать, приобретая форму волчьих клыков, губы стали тонкими и бескровными, а в открывшихся глазах виднелись тонкие красные ниточки лопнувших сосудов. Он открыл рот, задохнулся, захрипел, бессильно ворочая руками, практически атрофированными за время неподвижности.

– Спокойно. – Аок торопливо подошел к нему, приподнял. – Не дергайся. Ты слышишь меня? Как тебя зовут?

– Э… Э… Эрик Саелин! – на одном дыхании сумел проскрипеть ученый, запрокинув голову и бессильно уставившись в небо.

– Отлично, – кивнул друид. – Память в норме. Помнишь, что с тобой произошло?

– Смутно, – пробормотал Саелин. – Гробница… Саркофаг… Вервольфы…

– Браво. Человеческий организм творит чудеса. Такой способности к регенерации можно лишь завидовать.

– К черту… Воды… Почему я не могу двигаться? Где мы? Петрос! Объясни… Хоть что-нибудь…

– Где-то в северной части Регерлима, – сказал Петрос, поднося флягу к его лицу. – Идем на север. К Ардраю.

– Мы… Ты… Ты выяснил?.. Куда… дальше? Куда двигаться?

– Я все знаю, – еле слышно сказал Петрос, наклонившись к его уху. – Я все расскажу, как только ты немного поправишься. Могу обещать лишь одно: мы движемся в верном направлении, сейчас главное – достичь Ардрая.

– А мой… Мой сын?! Гектор?

Петрос смотрел на него. Саелин сумел сдвинуть голову, слегка подался вперед, яростно впившись глазами в друга. Да, и впрямь выносливость поистине нечеловеческая, подумал Петрос, но и этому должно быть объяснение.

– Петрос, – тихо, но еле сдерживая рвущуюся наружу ярость, проговорил Саелин, – где мой сын?!!

***

– Меня тоже волнует этот вопрос, – угрюмо сказал Аксель, поправляя прутом хворост, потрескивавший в костре, на котором жарилось мясо убитой им дикой свиньи. – Куда они уволокли Гектора. И почему, черт меня побери, они так неожиданно ретировались из этой части леса, и мы вот уже вторую неделю не встретили здесь ни одного друида, хотя строго придерживаемся северного направления. – Он поднял глаза и бросил взгляд на Нубела, сидящего напротив. – А, господин умник? Может, у вас есть здравые идеи на сей счет?

– Я не знаю, – пробормотал Нубел. – Все пошло совсем не так, как я планировал.

– Да? Расскажи же нам, как же ты все планировал! – насмешливо потребовал Аксель. – В чем заключался идеальный план, и что пошло не так?

– Мы должны были улететь в Ардрай. Друиды должны были прийти на место нашей стоянки. Но не за Гектором, а за Петросом. И не Клан Рыси, а Клан Совы.

– Ты шутишь? – недоверчиво спросил Конрад. – Ты хочешь сказать, что Гектора похитили не по твоей наводке?

Нубел покачал головой. В его глазах читалось такое же непонимание, как у всех остальных.

– Клянусь Актосом, это не было частью плана – ну или я о ней ничего не знал, – сказал он сдавленно.

– Прекрасно, – сказала Эшли. – Потому что иначе получалось бы, что то, что мы сейчас застряли посреди леса, не зная дороги, во владениях друидов-людоедов – это тоже, мать его, часть плана. И в таком случае, если честно, я бы заставила тебя искать дорогу – пусть это тоже было бы частью плана… А знаешь, мне кажется, это в любом случае неплохая идея. Из-за тебя мы попали сюда, ты нас и выведешь.

– Я понятия не имею, куда идти, – пробормотал Нубел. – И мы все в равной опасности. Давайте будем честными с собой: сейчас наши шансы выбраться отсюда – крайне малы…

Аксель вдруг вскочил, подняв меч, его лицо исказилось. Нубел замолк и в ужасе обернулся. Все четверо уставились на фигуру, которая до сих пор сливалась с лесом, и стала заметной только когда вышла к самому костру. Это был друид. В руках его был натянутый лук.

«Нам крышка», – подумала Эшли. Аксель загородил ее своим телом. Конрад и Нубел тоже вскочили, Конрад выхватил горящую головню из костра.

– Вы – люди Петроса? – спокойно спросил друид, остановившись.

– Да, – нервно ответил за всех Аксель. Он все еще мысленно готовился к бою, но друид медленно опустил лук.

– Уберите оружие, – сказал он. – Я здесь, чтобы провести вас через лес к человеческому селению. Ближайшая отсюда деревня – Батлкрик. Оттуда вы можете воспользоваться человеческим транспортом, чтобы покинуть Регерлим.

– Как… как ты нас нашел? – Аксель опустил меч. Он чувствовал, что у него голова идет кругом.

Друид смотрел мрачно и отчужденно.

– Собирайтесь, и идем отсюда, – сказал он. – Я приведу вас в Батлкрик. Меня нанял Петрос.

***

– Успокойся, – холодно и жестко сказал Петрос.

Саелин медленно выпрямился, разжал кулаки, отступил на шаг. Он пришел в форму буквально через пять дней благодаря постоянным упражнениям, и Петрос поражался, откуда в этом человеке столько внутренней силы, позволяющей ему совершать такие чудеса. Что двигало им? Что заставляло его бороться со слабостью и делать шаги вперед, к какой-то цели, пусть даже расплывчатой и неопределенной? Петрос не знал.

– Мы вот уже пять дней тупо идем на север! – заорал Саелин. – Я не вижу никакой работы, никаких обсуждений, что делать, когда мы доберемся до города, я не вижу, чтобы кто-либо из вас думал, как нам найти моего сына! И если ты, Петрос, еще раз скажешь мне слово «наверняка» – наверняка они дожидаются нас в Батлкрике! – то я, честное слово, не удержусь, и размажу твою самодовольную рожу, понял?!

Петрос молчал. Молчал, испуганно отступив от них, Вергилий, молчал Аок, лицо которого явно выражало тревогу. Оба чувствовали, что к этим двоим сейчас лучше не подходить.

– Нас предали, Петрос! – зло сказал Саелин. – Предали, понимаешь?! И сделал это кто-то из наших. Ты не задумывался, зачем? Не задумывался, почему они бросили нас и улетели, почему потом аэростат потерпел крушение, куда они направились потом? Почему мы не отыскали тела предателя? Я уверен, что все они заодно. И эта твоя смазливая Нилдер, и этот мямля Нубел, и этот скрытный Аксель – все они! А мой сын остался в компании предателей! И его может ждать все, что угодно, может, его тоже уже давно убили как ненужного свидетеля и закопали в лесу, а может – наплели, что мы с тобой давно мертвы!

– Успокойся, – повторил Петрос. – Послушай. Первое. Если мы не нашли тела вблизи от аэростата, это значит, что Гектору точно не грозит опасность. Эрик, я клянусь тебе, что он жив, цел и невредим! Понял? Клянусь!

– Недорого же стоят твои клятвы, – пробормотал Саелин. – Знаешь, Петрос, что-то я в последнее время верю тебе все меньше и меньше. Когда мы отправлялись в эту экспедицию, мы думали, что уверены во всем! Мы уже должны были добраться до пункта назначения, вернуться в Ардрай и с честью и гордостью принимать поздравления в Гильдии Магов! А теперь у тебя не осталось ни черта! Они даже «Ваймаракириан» украли!

– Зато теперь у нас есть четкая цель! – не выдержал Петрос. – Саелин, наше святилище – вот оно, у нас есть ключ к нему, и мы знаем, где оно находится! Мы доберемся до Ардрая, мы никому ничего не скажем, запасемся инструментами и провизией – и отправимся в горы! Мы дойдем до святилища, пройдем его до конца – до самой гробницы Скарлета, у нас есть ключ и брошь, этого достаточно, чтобы добыть Звезду! И тогда все будет в наших руках! А уж потом – мы найдем их, Саелин. Мы найдем и твоего сына, и предателей. И они пожалеют о том, что попытались нас ограбить и бросить.

– Звезду?! – медленно повторил Вергилий. Петрос и Саелин одновременно повернулись к нему. – Звезду? Уж не о Звезде Ваймара ли идет речь, господа ученые? Более известной в мифологии и летописях как Октарус?

– Ты проболтался, – равнодушно сказал Саелин, обернувшись к Петросу. – Да по мне, теперь уже наплевать. Давай расскажем им все, раз уж мы оказались в одном дерьме.

– Да, самое время, – медленно сказал Вергилий. – Похоже, мои подозрения начинают оправдываться. Так, друзья мои, поведайте же, в чем была причина всех наших скитаний и бед? И во имя чего я теперь загибаюсь в этом чертовом лесу?

Петрос усмехнулся.

– Машина времени, Вергилий, – сказал он.

***

Из нескольких десятков охотничьих и рыбачьих поселений, расположившихся между Северо-Ваймарским горным хребтом и окраиной мрачного Регерлима, деревня Батлкрик лежала южнее всех. В ней заканчивались торговые тракты, она была последним пунктом в пути коробейников и контрабандистов, которые не рисковали отправляться отсюда на юг и возвращались в Ардрай. Местные жители промышляли тем же, чем промышляют и в других подобных селах, расположившихся в тени больших городов. Здесь было несколько пасек, небольшие поля, засеянные злаками, кузница да весьма крупный постоялый двор, как правило, всегда занятый путешественниками. Еще в Батлкрике было несколько десятков дворов, откуда люди ездили на работу в Ардрай, и больше в этом забытом Актосом местечке не было ничего.

Эшли, Аксель, Конрад и Нубел выбрались из леса на окраине деревни. Эшли обернулась в последний раз, но друид, что привел их сюда, уже исчез за чередой деревьев. За время пути он почти ничего им не объяснил. Все, что они смогли из него выбить – это то, что «Петрос нанял его, чтобы помочь», и что друид получил заказ еще до того, как аэростат потерпел крушение. Никто из четверых путешественников не понимал ровным счетом ничего.

Вымотанные до предела, они добрались до единственного в деревне постоялого двора, и в тот вечер им казалось чудом, что после нескольких недель скитаний, они сидели у печки, кутались в сухие одеяла, и ели хозяйское жаркое, запивая его горячим травяным отваром. Эшли чувствовала себя полностью опустошенной. В этот момент ей хотелось только одного: заснуть на мягкой постели, а на следующий же день – бежать отсюда так быстро, как она только могла. Прочь из этого жуткого леса, где каждая тень хочет тебя убить. На юг. В родную Актиду. К Роджеру. Только бы обнять его еще раз. Только бы дать ему знать, что она жива.

Она больше не верила в то, что Петрос или Гектор смогут выбраться живыми из Регерлима.

– Что мы будем делать? – тихо спросила она, когда наелась жаркого досыта и почувствовала, что тепло и ужин скоро разморят ее. – Мы поедем в Ардрай?

– Лучше – в Стейлинг, и оттуда на юг, – сказал Аксель, и у Эшли внутри все вспыхнуло от радости. – Конрад, прошу тебя, отправляйся с Эшли. Возвращайтесь в Вайрад, и ждите там новостей.

– А ты?

– Я останусь здесь. Попробую связаться с друидами. Если Петрос и впрямь знал заранее, что нам понадобится его помощь… Черт его знает, может, он вообще все это знал заранее? Может, Аок тоже приведет его, Вергилия и Саелина сюда? Может, это все часть его грандиозного плана? Честно говоря, я уже ни черта не понимаю, но очень хочу понять. Или хотя бы убедиться, что они мертвы.

– Ты сделаешь это, Аксель? – спросила Эшли. – Прошу, узнай все, что можешь… Я бы хотела помочь. Но я чувствую, что… – Она хотела сказать «я больше не могу», и задохнулась, замолчала. Аксель взял ее за руку, улыбнулся тепло:

– Я справлюсь, Эшли. Обещаю. Мне будет спокойнее, если вы с Конрадом будете в безопасности. Так что не переживайте за меня и уезжайте скорее. Я свяжусь с вами, как только что-то прояснится.

– А ты, Нубел? – холодно спросил Конрад, толкнув ученого локтем. – Ты что будешь делать?

– Я поеду в Ардрай, – упрямо ответил Нубел.

– Встретиться со своим хозяином? – насмешливо спросил Аксель.

– Он мне не хозяин! – вспыхнул ученый. – Он мой друг, и он понимает меня куда лучше, чем вы все! А знаете что? Катитесь все к черту! – С этими словами Нубел вскочил, обвел их злым взглядом и вышел из холла трактира, хлопнув дверью. Никто даже не дернулся, чтобы пойти за ним.

– Пусть идет, – махнул рукой Аксель. – Он никуда не денется. Как только мы вернемся в Актиду, мы напишем полный отчет о том, что он сделал. Его все равно посадят за саботаж экспедиции.

***

Когда дождливым вечером Петрос открыл дверь трактира под вывеской «Беличий хвост», он, в общем-то, увидел то, что и ожидал увидеть. А ожидал он увидеть темное помещение с закопченными стенами и потолком, скудным освещением, десятками влажных грубо сколоченных столов, у которых теснилось местное рабочее население, стойку бара в углу и эркер для картежников, отделенный от главного зала занавеской. И человека за одним из столиков неподалеку от входа, который жадно всматривался в каждого, кто входил внутрь.

При виде Петроса он вскочил. Сделал шаг навстречу. Лицо Саелина, вошедшего следом за Петросом, изменилось – в первое мгновение на нем отразился восторг, потом – изумление и страх. Ученый обвел взглядом зал, пытаясь отыскать знакомые лица. Не нашел.

– Где… – начал было он, но Петрос приложил палец к губам:

– Говорить будем не здесь.

Они торопливо вышли назад. При виде вновь прибывшего человека Вергилий ахнул. Петрос же хлопнул дверью трактира, схватил недавнего союзника за руку, затащил за угол, прижал к стене и прошипел:

– Ну, Нубел! Что же произошло? Может, расскажешь нам, какого черта с вами случилось, почему мы остались без аэростата и три с лишним недели тащились на север через весь Регерлим? Может, объяснишь, почему ты здесь оказался один, и где все остальные? А, Нубел?

Глава 6.20. Огонь-трава - 2

– Петрос, успокойся… я все расскажу! – выдохнул ученый, глядя на него расширенными от ужаса глазами. Петрос посмотрел на него и вдруг понял – испуганное существо, съежившееся в его руках, действительно не ожидало их здесь увидеть. В их смерть поверили. Для остальных участников экспедиции они четверо были мертвы.

– Это Конрад! – выкрикнул Нубел. – Конрад! Он предал нас… Он заставил Акселя увести аэростат, хотел бросить вас в лесу… и забрать все себе! Клянусь!

– Забрать себе?! – прошипел Петрос. – Что именно, позволь узнать? Что он собирался присвоить? Результаты экспедиции? На кой хрен они ему?

– То… то, что вы ищете, – сглотнул Нубел. – Они… все знали… Конрад догадался первым, рассказал нам… про машину времени…

Петрос помолчал. Нубел мелко дрожал, придавленный к стене; в этот момент он, и так уступавший Петросу ростом и величиной мускулов, выглядел по сравнению с профессором совсем крохотным.

– Где они, Нубел? – спросил Саелин. – Где Гектор? Где Аксель, Эшли и Конрад?

– Конрад, Эшли и Аксель… уехали в на север, – пробормотал Нубел, съежившись еще сильнее. – А я… я сказал им, что не хочу в этом участвовать! Потому что я не верил в их рассказы об этой дурацкой машине! Я остался здесь… мы расстались буквально два дня назад…

– А Гектор! – закричал Саелин. – Хоть ты можешь мне ответить, где мой сын, и что с ним?!

– Друиды… – с трудом выдохнул Нубел.

Лицо Саелина окаменело.

– Не убили! – выкрикнул Нубел, испуганно и ошеломленно глядя на него. – Они похитили его! Забрали живым, он зачем-то был им нужен!

– Где они? – Саелин в два прыжка оказался рядом с ними. – Черт возьми… – его руки затряслись, он бешено закрутил головой. – Нубел! Куда они его забрали, ты знаешь это?

– Н-нет… – всхлипнул ученый. – Я не знаю ничего… Мы бежали оттуда… Это был Клан Рыси…

– Аок! – выкрикнул Саелин. – Ты ведь друид! Мы сможем связаться с Кланом Рыси? Я хочу знать, куда они ведут Гектора! Ты можешь мне помочь?

– Это будет сложно, – нехотя сказал друид. – Мы враждуем с этим Кланом. Но, если есть деньги на взятки… Мы можем договориться с нейтральным Кланом и попробовать купить информацию.

– Отлично, так и сделаем, – резко проговорил Саелин, его лицо осветилось надеждой. – Идем. Прямо сейчас, не теряя ни минуты… Петрос?

Он обернулся. Маг хмуро скрестил руки на груди.

– Ты с ума сошел? – Саелин понял все мгновенно. – Ты что…

– У нас есть дела важнее, Саелин, – абсолютно спокойно ответил Петрос.

– Важнее? Важнее?! Нет ничего важнее жизни моего сына! Понял?! Ты что думаешь… Петрос, не будь идиотом! – взорвался он. – Идем со мной, это будет задержка лишь в пару дней! Вытащим его и тогда отправимся к гробнице Скарлета все вместе! Петрос, Октарус ждал нас две тысячи лет, подождет и теперь!

– Не подождет. Там Аксель, Эшли и Конрад. У Акселя мой сундук. Если они уже знают настолько много, чтобы предать меня… Саелин, мы рискуем остаться без Октаруса, понимаешь? Мы рискуем потерять их и никогда уже не найти…

– Да… знаешь, что?! – заорал Саелин. – Не хочу больше слышать этот бред! Ради Актоса, иди, гоняйся за своей машиной времени! Да пожалуйста, подавись ею! А я – нет, дудки. Жизнь моего сына важнее, понял? Проваливай, Петрос! Я искренне желаю тебе найти ее и потом делай с ней, что хочешь!

Несколько секунд Петрос молчал.

– Саелин… – вдруг тихо и как-то неуверенно проговорил он, протянув руку. – Саелин… Не будь дураком. Мы друзья, и…

– Друзья?! – переспросил Саелин, отступая на шаг. – Друзья?! Я думал так когда-то, Петрос. Но сейчас… я понял все. Человек, который не понимает, что жизнь моего единственного сына для меня важнее даже машины времени, на поиски которой я потратил девять лет своей жизни, который готов бросить меня именно в этот момент, когда помощь мне требуется сильнее всего ради какой-то побрякушки… Этот человек мне не друг!

Рука Петроса безвольно опустилась.

– Видит Актос, я не хотел такого конца, – сквозь зубы сказал он. – Послушай, Саелин. Мы еще увидимся до того, как все закончится. И если ты передумаешь… я буду рад снова протянуть тебе руку. Но сейчас… Прощай.

Саелин сплюнул.

– Значит, Вергилий был прав, – хрипло заключил он. – Значит, ты, Петрос – просто алчная скотина. Видеть тебя больше не желаю. Вергилий… ты со мной?

Вергилий замер. Саелин пожирал его глазами. Петрос смотрел в сторону.

– Я… – проговорил ноктурн. – Я… – и снова закрыл рот.

– Ну? – хмуро бросил Саелин.

– Я останусь с Петросом, – еле слышно сказал Вергилий.

Саелин помолчал.

– Аок, идем. Их я просил добровольно. Тебя, если потребуется, заставлю идти со мной силой.

– Не потребуется, – спокойно ответил друид. – Я и сам пойду с тобой. Твой сын – Избранный. Клан, который похитил его, может обрести невероятную власть. Баланс сил в Лесу нарушится. Клану Волка это невыгодно. Я помогу тебе.

– Спасибо, – кивнул Саелин. – Клянусь, я в долгу не останусь, отплачу всем… всем, чем пожелаешь. Ну, идем, Аок.

Он отвернулся и первым зашагал по дороге, ведущей к воротам в деревенской ограде, вжав голову в плечи и не оборачиваясь. Аок кивнул и последовал за ним. Петрос не смотрел им вслед.

– Почему ты это сделал? – хмуро спросил он немного погодя и обернулся к Вергилию. – Мне всегда казалось, ты тоже меня недолюбливаешь. У тебя еще есть шанс выйти из игры. Ты был со мной в святилище. Ты можешь вернуться в Актиду, опубликовать свои находки и забыть все это как страшный сон.

– Я расскажу тебе позже, – помедлив, откликнулся ученый. – Пока могу сказать лишь, что если Конрад и Аксель действительно хотят заполучить машину времени, то самое важное сейчас – это остановить их.

Петрос кивнул.

– Идем. Нас время тоже не ждет. Наймем двуколку, поедем в Ардрай, и оттуда отправимся сразу к склону Огнедышащей Горы на поиски гробницы… Знаешь что, Нубел? – вдруг почти ласково спросил он, обращаясь к дрожащему профессору. – Поезжай-ка ты домой. Я благодарен тебе за все, что ты нам рассказал. Твое дело здесь закончено.

– Спасибо… – пробормотал Нубел, явно пораженный такой милостью. – Спасибо, Петрос…

Петрос хлопнул его по плечу.

– Бывай, Нубел. Спасибо, что дождался нас. Надеюсь, еще увидимся. Идем, Вергилий.

– Ты веришь ему? – вполголоса спросил Вергилий, когда они отошли от таверны, оставив позади все еще не пришедшего в себя Нубела.

– Ни на грош, – спокойно ответил Петрос. – Но я надеюсь, у него хватит ума больше не мешать мне. Если же он рискнет последовать за мной… Придется разделаться и с ним.

– А что ты будешь делать, если найдешь их? Акселя, Конрада и Эшли? Что ты сделаешь с тем, кто нас предал?

– Заставлю во всем сознаться, – ответил Петрос, и голос его был холоднее льда. – А потом… А потом виновные понесут кару. За все, что они с нами сделали. Пощады не будет.

***

Тем вечером Петрос и Вергилий наняли экипаж, который повез их по тракту, проложенному людьми, дальше на север – туда, где на горизонте за лесом восставала синяя полоса гор, в сторону Ардрая. Тракт вел в объезд леса, и потому дорога занимала еще несколько дней пути. С собой у них были только небольшие дорожные мешки да ружья с патронами, найденные ими на месте крушения аэростата.

Спустя пару часов еще один экипаж отправился из Батлкрика в том же направлении. В этом экипаже сидел Нубел.

Эшли и Конрад в это время были уже в двух днях пути на юг в сторону Стейлинга.

Саелин и Аок шли на север пешком – напрямик, через лес.

Туда же, опережая их на два дня, шел Аксель и нанятый им проводник – друид из нейтрального клана.

Вечером четырнадцатого июня они вышли к окраине леса, к тем местам, где из земли вырастали мглистые склоны Северо-Ваймарского Хребта. До одинокого острого пика Огнедышащей Горы отсюда оставалось около шести часов пути пешком. Вдалеке, у подножия гор, горели сотнями огней окна города Ардрая – города, который спустя два дня должен был умереть. Друид вдруг остановился, и в сумраке, накрывшем чащу, Аксель увидел человека, который вышел к нему навстречу.

Аксель узнал его сразу. Но даже если бы он увидел перед собой призрака, или самого бога Актоса – Аксель не удивился бы сильнее.

– Спасибо тебе, Аксель, – тепло улыбаясь, сказал этот человек. – Спасибо, что вытащил и принес сюда этот сундук. А теперь – самое время его открыть.

***

Он вынырнул из полузабытья – как всегда, после действия наркотических трав, вначале все перед глазами плыло, и голова раскалывалась от боли. По большому счету, в чувство его привел запах – едкий, пряный, щекочущий ноздри. Дым от костров поднимался к небу, образуя затейливые узоры, которые плыли и клубились перед глазами, оставляя ощущение галлюцинаций наяву. Звуки доносились нечетко, конечности болели от долгой неподвижности.

Он лежал на земле – как всегда со связанными руками, как всегда – вблизи от костра, в окружении друидов, сидящих прямо на земле и негромко переговаривающихся между собой. Вокруг отблески пламени плясали на темных стволах сосен, устремивших черные кроны к беззвездному ночному небу. Потрескивал хворост, что-то булькало в котелках, шипел жир, падающий на угли из тела косули, зажаренной на вертеле. Гектор медленно пошевелился, сумел перевалиться на бок, завозил по земле руками, пытаясь прийти в себя и вернуть координацию движений.

– Проснуться, – сказал друид, сидевший у костра неподалеку. – Время. Вставать. Человек – идти дальше. Время. Волшебная ночь.

Гектор знал его. Ему ничего не растолковывали, но во время пути он убедился, что именно этому мужчине, на котором были самые красивые шкуры и ожерелья, подчинялись все людоеды, а значит – это был вождь. Между собой они именовали его Хагбар, слушались его беспрекословно, и лишь один мог перечить ему и спорить на их рычащем, грубом языке – друид, никогда не снимавший жуткую птичью маску, завернутый в разноцветное тряпье, носящий с собой посох и сумки с рунами и ингредиентами для зелий. Это был шаман Клана.

Все они носили на поясах опознавательные знаки – головы рысей. На всеобщем языке говорил лишь вождь, и тот с трудом.

– Куда вы меня ведете? – с трудом прохрипел Гектор.

Он часто пытался заговорить с ними – во время долгих, изнуряющих маршей через лес, по оврагам и долинам, тайными тропами, известными лишь людоедам – местным хозяевам. Вождь говорил загадками. Часто упоминал какое-то место, город – судя по его описаниям, человеческий, и это вселяло в Гектора некоторую надежду. Кормили так же, как и всех остальных – в их планы явно не входило морить пленника голодом.

– Гора, – ответил вождь, протягивая мохнатые ладони – кто-то из слуг сунул ему огромный кусок мяса, в который он незамедлительно вонзил зубы. – Древнее место. Волшебное место.

Гектор помолчал. Смог приподняться, опираясь на распухшие кулаки. Помотал головой, ощутив тошноту – обычный эффект после того, как его усыпляли.

– Сегодня? – спросил он. Вождь кивнул, не поворачивая голову в его сторону и продолжая хрустеть костями. – И что потом? Что вы хотите со мной сделать?

– Ты – Избранный, – друид ткнул его пальцем в грудь. – Ты видеть будущее. Клан Рыси – хотеть знать будущее. Тогда Клан Рыси – владеть Регерлим.

Гектор сел. Оглянулся.

Клубы дыма немного разошлись. В знойном воздухе звенела редкая мошкара, кроны сосен сейчас казались невероятно четкими, и видно было каждую хвоинку. Из мрака лесной чащи показался шаман, подошел к костру. Вождь вскочил на ноги мгновенно.

Шаман что-то хрипло проговорил на своем языке, и тогда Гектор увидел, как по лицу Хагбара расплывается довольная ухмылка. Шаман протянул ему что-то. Стебель какого-то растения с темными длинными листьями. Вождь повернулся лицом к огню, медленно растирая стебель между ладонями, и тогда Гектор почувствовал странный пряный аромат и увидел крупный цветок с оранжевыми лепестками…

– Огонь-трава цвести, – тихо сказал вождь. – Гора просыпаться. Много смерти – скоро. Ты – Избранный. Ты видеть смерть? – Он ткнул пальцем в Гектора.

Его подняли рывком, и он еле удержался на ногах, ощущая, как кружится голова. Друиды собирались, гасили костры, повсюду слышалась хриплая речь, окрики, звон собираемого оружия. Но вождь, шаман и охранный отряд, похоже, не собирались никого ждать: Гектора пинками и ударами заставили идти вперед, через чащу, во мраке, залегшем под кронами сосен, среди мшистых валунов, лежащих на тропе – все дальше и дальше вверх, в горы.

За деревьями позади все еще догорали костры. Отряд теперь двигался вперед куда быстрее. Гектор рад был бы плестись медленно, ноги подкашивались от страха, но его гнали вперед немилосердно, и он просто вынужден был подстраиваться под этот ритм, вынужден был смотреть под ноги, стискивать зубы – и идти. Шаман бормотал что-то, стучал посохом по камням и доставал из своей сумки руны.

Потом его толкнули вперед, он споткнулся о древесный корень и рухнул навзничь, уткнувшись лицом во влажную землю. Его не подняли, не заставили подниматься. Вокруг поднимались все те же ровные одинаковые стволы сосен, пахнущие смолой, и кусты, высоко в небе расплывались тучи, закрывая огромную масляную луну. Вспыхнули факелы, пламя заплясало отблесками на древесной коре, озаряя место, где они находились. Гектор поднял голову, сумел снова встать на четвереньки и оглядеться.

Вокруг там и здесь поднимались из травы длинные стебли, увенчанные ярко-оранжевыми цветами. Шаман собирал их бережно, осторожно срывал, складывая в левой руке букет. Вождь встал неподалеку, обнажив меч, друиды-воины с факелами молчаливо встали кругом по краю поляны, где цвела огонь-трава. Гектор медленно встал, покачнулся. Обвел людоедов диким взглядом.

Он чувствовал, что ноги больше не держат его. Во рту пересохло, перед глазами пошли круги, и не было никакой возможности собраться с мыслями… справиться с собой, мыслить твердо и ясно, чтобы хоть сейчас обдумать любые возможности для побега. Но в этот миг Гектор не был способен адекватно соображать. Его трясло от ужаса, и озноб волнами катился по спине.

– Carantiere homlae! – негромко сказал вождь.

Он даже не успел понять, что произошло, и не сразу закричал. Его схватили, повалили на землю, он завопил, задергал ногами, брыкаясь и пытаясь освободиться – но все было напрасно, в несколько секунд его связали веревками так крепко, что он не мог даже пошевельнуться, и воткнули в рот какую-то тряпку. Гектору оставалось только извиваться в их руках и мычать, когда его подтащили к дереву и крепко привязали спиной к стволу. Шаман встал перед ним, крепко держа в руке длинный серебряный кинжал.

«Сейчас я умру», – подумал он и зажмурился.

Крики. Лязг железа. Он открыл глаза – и увидел, как прямо в центре поляны на голых камнях пылает, поднимаясь до самых крон, багровое магическое пламя, и в нем тлеет ослепительными золотыми искорками пепел огонь-травы. Он увидел, как вождь и шаман отбегают в сторону, крича и размахивая руками. Он увидел, как летят на землю факелы, как хватаются за оружие людоеды, потому что на противоположной стороне поляны, со стороны, где склон уходил вниз, с обнаженными клинками и натянутыми луками из леса выбегали друиды, носившие головы волков на своих поясах.

***

– Вот мы и пришли, – пробормотал Петрос, останавливаясь.

Прямо перед ними темный проход под каменной аркой уводил вглубь горного склона. Пламя факела выхватывало из темноты ровные стены, покрытые мхом колонны, рисунки и иероглифы, выбитые в песчанике. Петрос чувствовал, как его сердце бешено колотится, он еле мог унять дрожь – ему хотелось взлететь. Сколько времени он ждал этого момента!

– Идем, – сказал он. – Наша награда – она здесь. Осталось протянуть руку.

И он зашагал вперед – осторожно, изучая каждый камень перед собой, ожидая ловушек на каждом шагу. Он принял эликсир, и зрение его стало острее, он почти мог видеть в этой темноте без факела, и он видел повсюду танцующие искры – следы магии. Он чувствовал себя гончей, идущей по следу, и не сразу сообразил, что уже прошел половину вестибюля в одиночестве.

Петрос обернулся. Вергилий по прежнему стоял под аркой входа, глядя на него.

– Ты идешь или нет? – нетерпеливо рявкнул Петрос.

– Петрос, ты совершаешь большую ошибку.

До него не сразу дошел смысл сказанного.

– Что? – тупо спросил он. Его мысли все еще витали впереди, в глубине святилища, где он уже представлял себя держащим в своих руках Октарус…

– Здесь нет Конрада и Акселя, – тихо сказал Вергилий. – Мы не встретили их по пути. И не думаю, что они могли проникнуть в святилище. Ведь ключ все это время был у тебя, разве нет? И брошь тоже.

– Какая разница? Мы их опередили, тем лучше для нас! Мы их еще найдем. Они придут сюда, я уверен.

– Кто бы ни пришел сюда первым, ему лучше не входить, – со вздохом сказал Вергилий.

– Почему это? – Петрос медленно двинулся по направлению к ученому. Его мысли все еще путались, но на мгновение ему показалось, что он начинает улавливать смысл происходящего.

– Это последнее святилище. Ты знаешь, что Звезда хранится здесь – мне незачем тебя обманывать. Но мой долг – предупредить тебя: достать Звезду оттуда, где она была скрыта две тысячи лет – это очень большая ошибка. Звездой не может владеть никто, кроме Зрящего. Если ты захочешь использовать ее – это приведет к очень плохим последствиям.

– Серьезно? – рассмеялся Петрос. – Ты-то что об этом знаешь? Ты, кабинетная крыса с кафедры Магии Времени?

Вергилий вздохнул.

– Петрос, – сказал он. – Тебе суждено было изменить этот мир. Ты был ключевой фигурой для достижения Элизиума. Если бы ты не отправился в эту экспедицию, то спустя тридцать лет ты мог совершить революцию в Актиде и стать первым лидером республики. Я не имею права тебе это говорить – но сейчас я не вижу иного выхода, потому что ты зашел слишком далеко. Октарус погубит тебя – и весь мир, потому что если ты достанешь сейчас этот предмет оттуда, где он лежит, то спустя всего несколько десятилетий мир захлебнется в крови и будет уничтожен.

Петрос смотрел ошеломленно.

– Я пытался помешать тебе, – тихо сказал Вергилий. – Я верил в твой разум, и надеялся, что совместными усилиями мы сможем убедить тебя свернуть с этой дороги. Но каким-то непостижимым образом чем больше мы пытались, тем сильнее становилась твоя решимость дойти до этой черты, тем на большее ты готов был пойти ради Октаруса. Петрос, это не ты. Что случилось с тобой? Во что ты превратился? У тебя прекрасное будущее, и будущее Актиды и всего мира зависит от тебя, прошу тебя, остановись сейчас!

Петрос приблизился. Теперь их вновь разделяло лишь несколько шагов.

– Кто ты, черт меня побери? – хрипло спросил Петрос. – И откуда ты знаешь будущее? Что вообще ты знаешь?

– Горациус Петрос! Стоять и не двигаться! Сложить оружие! Это приказ Гильдии Воинов Актиды!

Крик донесся снизу склона, из-за деревьев. Там со всех сторон мелькали огни факелов. Лицо Петроса исказилось.

– Это ты привел их, – сказал он, глядя Вергилию прямо в глаза.

– Клянусь, я не… – пробормотал Вергилий; в его глазах было неподдельное изумление.

Конец фразы застрял у него в горле. Петрос сдернул ремень с плеча и вскинул ружье, направив ствол прямо в лицо ученого. Вергилий отшатнулся и поднял руки.

– Петрос, – еле слышно сказал он. – Пожалуйста…

Грохнул выстрел. Вергилий качнулся назад, врезался в стену и сполз по ней вниз. Его голова безвольно повисла, лицо было залито кровью, по стене медленно и вяло стекали вниз багровые ручейки. Петрос в последний раз бросил взгляд наружу, где из-за деревьев чуть ниже по склону уже выходило несколько десятков солдат, часть из них держала в руках факелы, часть – заряженные арбалеты.

Тогда Петрос отвернулся и бросился бежать в темноту – вглубь святилища Ваймоса.

***

– Это наш шанс, – тихо сказал Кайру.

Рита кивнула. Из своего укрытия выше по склону они видели, как большая часть друидов отвлеклась от подростка, привязанного к дереву, и бросилась в противоположном направлении, отражая внезапную атаку. Возле дерева осталось лишь несколько людоедов, да и те явно были в замешательстве и стояли, обнажив оружие и глядя в ту сторону, где разразилась битва.

Кайру и Рита тихо спустились вниз. Они остановились у самого края поляны, еще шаг вперед – и их мог заметить любой. Рита натянула тетиву и выстрелила. Друид, стоявший ближе всех к Гектору, рухнул навзничь со стрелой в спине. Остальные тотчас оглянулись, совсем сбитые с толку нападением с другой стороны, и тут Кайру выбежал вперед, взмахнув мечом.

Прыжок в сторону. Людоед бросился на него, бешено крутя топором, но Кайру был быстрее – он отбивал такие удары уже рефлекторно, не задумываясь, и после того, как несколько раз зазвенела сталь, он опять поймал мгновение и рубанул снизу вверх, одновременно отталкивая людоеда ногой. Труп полетел в огонь, Кайру крутанулся на месте, встречая следующего, рядом с ним мелькнула стрела, и он увидел Риту, вновь тянущуюся рукой к колчану. Кайру никогда не видел, чтобы она стреляла с такой скоростью – людоеды успевали лишь поднять оружие, а ей этой доли секунды хватало, чтобы поднять лук и выстрелить с такой силой, что стрела прошивала врага насквозь.

Кайру двигался прыжками, рубил резко и быстро, сконцентрировав на острие клинка все свои силы и не стараясь их экономить. И кровь брызгала, Аласкрит вгрызался во врагов, не давая им ни секунды передышки. Еще два поверженных друида – и дорога была свободна, он оглянулся, убедился, что Рита контролирует ситуацию и успеет его прикрыть – и тогда бросился к дереву, к которому был привязан Гектор.

Хватило нескольких ударов, чтобы разрубить веревки, которыми юноша был привязан к дереву. Гектор буквально отвалился от ствола и упал на землю. Кайру помог ему подняться и выдернул кляп. Рита подбежала к ним. Кайру оглянулся, увидел, как орут что-то вождь Клана Рыси и его шаман на противоположном конце поляны, увидел, как еще несколько друидов бросается к ним, но большинство все еще было занято отражением нападения, и у них было несколько секунд на то, чтобы в суматохе сбежать… А потом он увидел, что кроме него, Риты и Гектора на поляне был еще один человек. И этот человек подбегал сейчас к ним, стуча посохом по земле.

– Бежим! – тяжело дыша, выкрикнул профессор Петрос. – Не стойте как истуканы, сейчас они очухаются и пустят погоню! Бежим!

Глава 6.21. Врата Элизиума - 1

– Не-ет! – орал Саелин. – Нет!

Аок тянул его за руку, тянул за собой, оттаскивая дальше от яростного багрового пламени. Стрелы свистели между деревьями. То и дело раздавался оглушительный рокот, словно порыв ураганного ветра проносился сквозь лес, и чаща озарялась вспышками, то белыми, то красными – сияющие шары вырывались из сломанных боевых рун и летели, врезаясь в стволы сосен, поджигая сухие кусты и друидов из клана противника. Звучали вопли, стоны, то и дело раздавался звон металла, когда в ход шли боевые топоры и мечи, или глухой стук деревянных палиц. Земля была усыпана телами.

Это был хаос.

– Там мой сын! – заорал Саелин. Над их головами засвистели стрелы, друид вжал голову в плечи, спиной вваливаясь в колючие кусты. – Отпусти меня!.. Я должен…

– Должен! – прошипел Аок, дергая его снова. – Тебя сейчас убьют, если высунешься хоть на дюйм! Там весь чертов Клан Рыси! Идет битва, ты не понимаешь?

Аок резким движением повалил его – выстрелы пошли уже прицельные, с другой стороны поляны слышались вопли людоедов. Стрелы свистели и втыкались в стволы деревьев, выбивая щепки.

– Аок, я должен… – простонал Саелин.

Друид только стиснул зубы в ответ. Дождался, пока очередной залп стрел пролетит над головами, срубая ветки кустов и сосен. Резким движением вскочил, одновременно отпуская Саелина.

– Хочешь сдохнуть? Пожалуйста! Фронт в той стороне! Твой сын тоже там! – Он махнул рукой в сторону, где склон уходил вверх. Туда постепенно продвигались друиды с головами волков на поясе – прячась за деревьями, иногда бросаясь на землю, иногда вступая в открытый бой с противниками, которые спускались им навстречу. Словно в ответ на слова Аока, в этот момент друид из Клана Волка прямо рядом с ними бросился вперед, пытаясь перебежать от одной сосны к другой – и на полпути огненный шар ударил в него. Друид вскрикнул душераздирающе, и упал на колени, превратившись в живой факел; еще несколько секунд он орал и катался по земле, и Саелин в ужасе заткнул уши, глядя на это зрелище выпученными глазами.

– Тебя может ожидать то же самое, – глухо сказал Аок, снова дергая его и прижимая к земле. Поэтому пока – сиди здесь. Это хорошее укрытие, наши бойцы не пропустят их сюда. На передовой тебе делать нечего, ты все равно не умеешь драться. Стреляй в них отсюда из ружья, когда они будут подходить близко. Не трать патроны зря. Не попади случайно в моих людей. Понял?

Саелин с трудом кивнул. Лег на землю, судорожно зарядил ружье. Аок хлопнул его по плечу.

– Мы победим, – сказал он. – Я вернусь к тебе и скажу, когда можно идти наверх.

С этими словами он обнажил меч и бросился вперед – во мрак, где носились вспышки и звенели мечи.

***

Они бежали сквозь лес. Ветки драли одежду и кожу, листья застревали в волосах, сапоги то и дело спотыкались о толстые узловатые корни. Петрос уводил их наверх, склон становился все круче, и уже через несколько минут Кайру почувствовал, что выбивается из сил. Они остановились только когда шум битвы, идущей внизу, перестал доноситься до них, и вокруг был лишь шум ветра да тихий шелест деревьев.

Кайру с трудом восстановил дыхание. В висках стучало, глаза заливал пот. Он смахнул капли рукавом, чтобы убедиться, что несколькими минутами ранее зрение не подвело его.

– Петрос! – воскликнул он. – Что ты здесь делаешь, черт меня побери?

– Я бы мог задать вам двоим тот же вопрос, – улыбаясь, ответил профессор. – Кайру и Рита, что вы здесь делаете? Это не ваше время.

Кайру молчал, осознавая всю абсурдность ситуации. Отправляясь в прошлое, он догадывался, что может встретить там профессора Петроса – на тридцать лет моложе. Но Петрос, который стоял перед ними, выглядел абсолютно так же, как и тот Петрос, который весной 1452 года спасал его из объятого пожаром Нубелраина. И уж точно в 1425 году Петрос не мог знать, кто они такие, потому что ни Кайру, ни Риты в этот момент еще не было на свете.

Если только…

– Ты из будущего? – потрясенно спросил Кайру.

– Точно, – сказал Петрос. – Как и вы двое. Но, так как мы явно не ожидали встретить друг друга в этом времени и в этом месте, я готов сделать вывод о том, что мы не из одного и того же будущего.

Гектор смотрел на них, вытаращив глаза. Кайру вдруг понял.

– Монета, – сказал он. – Покажи монету.

Петрос снова улыбнулся.

– А ты не прост, – сказал он, сунул руку в карман и вынул ее, протянув Кайру раскрытую ладонь. Монета лежала на ней, и Кайру схватил ее, поднеся к глазам. Петрос щелкнул пальцами, и светлый шар повис над небольшой поляной, где они остановились, позволив Кайру увидеть – это была та самая монета 1453 года, со странным профилем на аверсе.

– Чтоб мне провалиться, – сказал Кайру и вернул монету Петросу. – Хорошо. В таком случае, я знаю, кто ты, и что с тобой произойдет через тридцать лет. Но все же – для начала расскажи: как ты сюда попал, и что, черт возьми, ты тут делаешь?

– Видимо, то же, что и вы, – ответил Петрос. – Я пытаюсь исправить прошлое. И предотвратить конец света. И у меня есть подозрение, что совместными усилиями нам это удалось. И мы можем даже в этом лично убедиться.

С этими словами он сунул руку под полу плаща и извлек оттуда Октарус, с Озером Актиды, ярко сияющим в сердцевине. Кайру охнул.

– Откуда он у тебя?! Бриллиант будет найден лишь спустя тридцать лет…

– Я так и думал, – кивнул Петрос. – Все правильно. Спустя тридцать лет он будет найден еще раз. Как и Октарус. Все предопределено, Кайру.

Он протянул Кайру машину времени. Кайру принял ее и сжал в руках деревянные щупальца, вновь чувствуя, как его переполняет энергия. Ему показалось, что в воздухе над поляной носятся искры.

– Гектор, – сказал Петрос. – Скажи, в какое время ты хочешь отправиться?

Юноша испуганно взглянул на него. Он все еще ничего не понимал. В чертах седовласого старца он с трудом узнавал такого знакомого ему уже молодого профессора Петроса, двое других спасителей были ему абсолютно незнакомы, и он не был уверен, можно ли им доверять. Но ответ на вопрос старца он знал – знал всегда.

– 1972 год, – сказал Гектор.

Кайру закрыл глаза. Он делал это вновь, и алгоритм был уже привычен.

Ослепительный голубой свет залил поляну, лучи озарили верхушки сосен и устремились высоко в небо. Четверо людей почувствовали, как задрожала земля, как бешеный ветер налетел на поляну и завыл над ней, вырывая траву и кусты с корнями из земли. А потом они увидели рябь, бегущую по воздуху и ощутили, как дрожит под ногами земля – от действия сил, созданных самими богами, сил, которые не поддавались рациональному объяснению и были непостижимы ни умом человека, ни его фантазией.

Над землей вспыхивал и разгорался, открывая проход между сейчас и тогда, новый перекресток времен.

Кайру, отступил назад, задыхаясь, борясь с головокружением и тошнотой, и медленно положил Октарус на землю. И в этот момент Гектор вдруг бросился вперед – и исчез в дрожащем, искрящемся мареве. Никто не успел его остановить.

– Сколько у нас времени? – хрипло спросил Кайру.

– Немного, – сказал Петрос. – Но мы успеем. Идем.

И он тоже исчез в портале. Кайру взглянул на Риту. Она все еще тяжело дышала, по грязным щекам ее катился пот. Он взял ее за руку.

– Ты готова?

– Всегда, – с усмешкой ответила она, и тогда Кайру сделал шаг и вошел в перекресток времен.

***

Пламя факелов плясало на стенах, выхватывая из темноты древние щербатые колонны, барельефы, надписи на незнакомом языке и изображения незнакомых предметов. Поворот, развилка, тени пляшут по полу и потолку, видно лишь на пару ярдов вперед, все остальное – непроглядный беззвучный мрак, тишину нарушает лишь скрип сапог, да мерный стук падения капель воды где-то за стеной… Вспышка, громадный жуткий силуэт вдруг выскакивает прямо перед ними, в мгновение ока становятся видны громадные зубы, вытаращенные глаза, солдаты вскрикивают и выставляют вперед острия мечей… Черт, да это всего лишь статуя – изваяние какого-то бога с головой медведя. Ну да, это же Ваймос. Мы в святилище Ваймоса, черт бы его побрал, да простит он меня за богохульство.

Маклевирр вытер пот со лба. Солдаты, поняв ошибку, облегченно выдохнули, снова двинулись вперед. Еще статуя… И еще одна… Казалось бы, уже пора привыкнуть, но каждый раз от страха душа уходит в пятки.

– Быстрее! – Маклевирр попытался придать своему голосу уверенности, чтобы подбодрить свой отряд, но голос предательски дрогнул. Да, он тоже боялся. Он никогда не верил в сказки о нечисти, живущей в древних местах, но в этом подземелье было что-то такое, от чего даже самому смелому бойцу становилось не по себе. Словно что-то поджидало их – где-то там, за одним из множества поворотов, что-то, что обитало здесь тысячелетиями, сторожа святилище от непрошеных гостей, и пока оно не выдавало себя ни звуком, ни движением – лишь предчувствием, липким облаком ядовитого страха, наполнившим молчаливые коридоры.

Где же Петрос? Они бросились в погоню в тот же миг, когда услышали выстрел. Он не мог убежать далеко…

Плита под ногой слегка подалась, и Маклевирр тотчас отпрянул, замахав факелом и пытаясь понять, то ли это была ловушка, то ли всего лишь древний камень дал трещину. Стояла тишина, мрак был настолько густым и непроглядным, что факел не освещал коридор дальше, чем на пару футов, а за границей колеблющегося слабого света лежала неизвестность…

Маклевирр глубоко вздохнул, сосчитал до десяти, осторожно обошел подозрительную плиту и двинулся дальше.

В следующее мгновение произошло разом три события. Во-первых, где-то за спиной раздался приглушенный стук, словно упало что-то металлическое. Во-вторых, коридор вдруг закончился, и пламя факела осветило зал, уходящий далеко вперед. В-третьих, кто-то громадный, с гулким грохотом ступая по каменному полу, двинулся из темноты прямо на них…

Маклевирр закричал.

На этот раз статуи действительно оказались живыми.

***

В небе сияло солнце. Небо было пронзительно голубым, с редким пухом облаков. Ветер трепал влажные волосы, налетал такими сильными порывами, что от него слезились глаза. Впереди справа поднималась к небесам пепельная верхушка Огнедышащей Горы. Дыма над ней не было.

Кайру медленно обернулся – и ахнул. От увиденного у него захватило дух.

Деревьев внизу не было. Голый склон, испещренный расселинами и скалами, образованными застывшей лавой, спускался далеко вниз. Там, у подножия Горы, виднелись рощи, поля, а еще дальше, в том месте, где в 1425 году находилось поле, разделяющее подножие хребта и границу Регерлима, находился город…

Громадный город. Город, сверкающий обилием стекла и металла, город, в котором жуткие серые монолиты были намного выше сосен на границе Регерлима. Самые маленькие дома отсюда казались не больше ноготка, но самые большие были настолько огромны, что затмевали даже башни королевского дворца в Майноре, даже Цитадель Волка, даже замок Эстогил – они были выше всего, что Кайру когда-либо видел. Там, внизу, что-то непрестанно двигалось, и легкая, но заметная пелена смога накрывала город – поистине исполинское, страшное сооружение. Кайру смотрел, не замечая, как у него отвисла челюсть, он видел повсюду только серый цвет да блеск стекла в лучах полуденного солнца – казалось, даже деревья, кое-где заметные между домами-коробками, были серого цвета, с куцыми и корявыми кронами. Этот город не был похож ни на один из городов, которые Кайру приходилось видеть до сих пор.

Что-то зашумело в небе, раздался странный жутковатый гул, все нарастающий, и Кайру машинально отступил на шаг – он был готов ко всему, но и ему стало страшно, когда он увидел в небе черную точку, которая все росла и росла, принимала форму громадной белой птицы, которая покружила над городом и начала снижаться где-то на его краю. Видны были крутящиеся винты, сверкающие фонари, которыми была обвешана летающая машина. Это казалось страшным и потрясающим одновременно…

Петрос стоял рядом с ними. Какая-то фигурка маячила впереди, внизу, на ровной площадке, откуда заметная исхоженная тропа вела вниз, к подножию горы.

– Гектор, – тихо сказала Рита.

– Что все это значит, Петрос? – спросил Кайру, задыхаясь от ужаса и восторга. – Почему мы здесь?

Петрос обвел рукой вокруг себя.

– Как видишь, прошло больше, чем пятьсот лет, – сказал он. – Мир не только не погиб, но переродился. Это значит, что мы все сделали правильно.

– Это и есть Элизиум?

– Вполне возможно. Кто знает? Может быть, Элизиум – это сейчас, а может быть – еще через десять тысяч лет… Кайру, Элизиум – это всего лишь то, что увидели в своем будущем древние ноктурны, увидели и записали в свои религиозные книги, потому что идея прекрасного светлого мира, который наступит когда-нибудь, если очень в это верить, и быть хорошим гражданином – это прекрасный способ управлять толпой. Я уверен, что этот мир, который мы видим – далеко не идеален, если спросить людей, которые живут здесь и сейчас. Но главное – то, что это не выжженная земля, в которой живет лишь ветер и духи. Мы смогли переместиться сюда, а значит, этот мир наступит – если только мы не ошибемся вновь.

– В твоем будущем он не наступил?

– Именно так. В моем будущем надежды больше не было. А теперь она появилась.

– А что нам делать с ним? – спросила Рита, кивнув на Гектора. – Оставим его здесь? Но ведь в нашей истории он погиб в эту ночь… Петрос, Саелин сказал нам, что это ты убил его.

Петрос помрачнел.

– Это тоже было ошибкой, – сказал он. – И это мы тоже исправим.

Петрос зашагал вниз по склону. Кайру сумел прийти в себя, двинулся следом за профессором, достав из ножен меч и сжав его в руках – так ему было спокойнее. Но страх не отпускал. Оказаться здесь, в этом странном сером мире, было намного страшнее, чем даже в подземельях древних святилищ…

Юноша стоял к ним спиной. Услышав их шаги, он медленно обернулся. Лицо его не выражало ровным счетом ничего.

– Гектор, – тихо и нерешительно сказал Кайру.

– Прочь отсюда, – ответил юноша, сжав кулаки. Кайру вздрогнул. В голосе Гектора прозвучала такая жуткая и грозная сила, что невольно и впрямь захотелось уйти как можно дальше. Оставить этого человека наедине с его мыслями, наедине с его судьбой, которую он теперь мог переписать с чистого листа…

– Гектор, – повторил Кайру. – Послушай нас…

– Прочь отсюда! Это мой мир! Я родился здесь, а вам здесь не место! – крикнул юноша, топнув ногой по камням. – Слышите, вы, толпа средневековых кретинов! Дурачье! Это из-за вас все, поняли, из-за вас мы с отцом должны были все это терпеть! Но теперь я здесь, я вернулся… и я – дома.

Он отвернулся и снова посмотрел на город, лежащий внизу. Кайру замер. Он начал догадываться.

– Так ты не из нашего времени, – сказала Рита прежде, чем он успел привести в порядок мысли и сформулировать все, что вертелось на языке, в одной-единственной фразе.

– Конечно, нет! – заорал Гектор, снова повернувшись к ним. – Это все ваша дурацкая машина времени и эти дурацкие перекрестки! Это из-за нее отец помешался… из-за нее все эти идиоты посходили с ума, из-за нее мы пошли в эту экспедицию!

– Гектор, твой отец там, в 1425 году, – сказал Кайру. – И он ищет тебя…

– Ему было плевать на меня, – ответил Гектор дрожащим голосом, шмыгая и вытирая слезы. – Он привел меня в этот чертов лес… Он оставил меня на аэростате… Он позволил этим лесным обезьянам меня украсть… Где же он теперь, когда меня чуть не убили?

– Гектор, послушай…

– Посмотрите на это! – Он обвел рукой, показывая на город лежащий внизу. – Вот оно, ваше будущее! Нравится? Но вы его не заслужили! Вы только и знаете, что обманывать и убивать друг друга! Жизнь человека не стоит для вас ни гроша! А здесь, у нас – она превыше всего! Вы думали, что все ваши дурацкие интриги, ложь, предательства приведут вас сюда? Единственный способ сюда попасть, если у вас нет машины времени – это одуматься и научиться жить как люди! Как люди, а не как первобытное стадо! И мой отец, пожив с вами десять лет, стал таким же! Таким же, как вы! Ненавижу вас всех!

– Гектор, – Кайру сделал шаг вперед, – я тоже ясновидящий. Понимаешь?

Он смотрел исподлобья, недоверчиво.

– Гектор, пройдет совсем немного времени, – тихо сказал Кайру, – каких-то тридцать лет… И люди расплатятся за машину времени. Кровь затопит Лаугдейл, Актида и Ваймар захлебнутся в ней. А мы… Мы здесь, чтобы все исправить. Мы здесь, чтобы предотвратить самое страшное, чтобы избавить мир от машины времени навсегда. Но ты нам нужен. Идем с нами… Идем назад.

«Что я делаю?! – мелькнула в голове безумная мысль. В горле пересохло. – Ведь там, наверху… В эту ночь он должен будет умереть».

Иначе ход событий изменится, и произойдет что-то неисправимое.

– Идем, Гектор, – тихо сказала Рита. – Твой отец… Он ждет тебя. И он любит тебя. Поверь мне. Все, что он когда-либо делал – он делал ради тебя. И он тоже хотел бы оказаться здесь. Но куда важнее для него было бы быть рядом с тобой.

Гектор сжал кулаки. Он смотрел на них в упор, и трудно было понять, о чем он сейчас думает, и способен ли он думать вообще. Но молчание было недолгим. Его лицо изменилось, ноги вдруг подкосились, и он рухнул на колени и разрыдался – уже не скрывая слез, не пытаясь остановить их, он плакал, свернувшись клубком на камнях, уткнувшись лицом в колени и закрыв голову руками. Кайру смотрел на него и чувствовал, как на его собственные глаза наворачиваются слезы. Он больше не понимал, что нужно делать.

– Может, нам стоит оставить его здесь? – неуверенно спросил он, обернувшись к Петросу. – Если это его мир… Если он так хотел сюда попасть…

– Все случится так, как должно случиться, – сказал Петрос, глядя вперед, щурясь и заслоняя глаза рукой.

Кайру вдруг осознал, что вот уже несколько минут он слышит далекий гул, который становился все громче и громче. Он поднял взгляд и только теперь заметил то, что должен был заметить намного раньше, если бы не смотрел на Гектора. Громадная белая птица взлетела над городом и теперь приближалась к ним. Она все росла и росла, гул становился оглушительным, и Кайру вдруг понял, что она размером куда больше человека, больше дома, она сверкала, отражая солнечный свет белыми крыльями и черным стеклом, в ней были окна и двери, и она летела именно туда, где на склоне стояли четверо людей.

Глава 6.22. Врата Элизиума - 2

Кайру и Рита попятились, Кайру машинально поднял меч, хоть и понимал, что против этой махины он вряд ли сможет сделать хоть что-нибудь. Гектор приподнялся, вытер лицо и тоже уставился на летающий аппарат. Огромная машина зависла в воздухе над землей в нескольких десятках футов от них, из-под ее крыльев вырывалось пламя, из ее брюха медленно вылезли металлические шасси, и спустя несколько секунд она мягко опустилась на траву, и рокот затих. Кайру застыл, словно зачарованный: он не мог оторвать глаз от этого зрелища, подобного которому ему еще никогда не доводилось видеть, он забыл обо всем.

В наступившей тишине по обеим сторонам от машины плавно открылись круглые двери, сами собой на землю спустились белые лестницы, и по ним наружу высыпали фигуры в черных костюмах, круглых черных шлемах и с черными прямоугольниками в руках.

– Кайру! – Петрос дернул его за плечо, вырывая из оцепенения. Он обернулся.

– Не думаю, что нам стоит общаться с этими ребятами, и не думаю, что мы друг друга поймем, – тихо сказал Петрос. – А поэтому предлагаю вернуться и закрыть проход.

– А Гектор?

– Мы сделали все, что могли. Ему осталось самому принять решение.

Кайру бросил последний взгляд на юнца, который тоже застыл, сидя на земле и глядя на то, как люди в черных шлемах выходят из летательного аппарата – и шагают по направлению к ним. В том, как они выглядели, в их движении было что-то магическое, словно вводящее в транс – и в то же время угрожающее. Кайру вдруг осознал, что этих людей нужно бояться.

– Бежим, – сказал он, и они развернулись и бросились бежать.

Перед самым перекрестком он обернулся в последний раз. Он увидел синее небо, залитое белым солнцем, белый сияющий город в долине, лежащий внизу, у его ног… И он увидел, что Гектор бежит за ними. А за ним, быстро сокращая дистанцию, бежали черные шлемы. Кайру вдруг осознал, что прямоугольные штуки у них в руках – это оружие.

Потом был скачок сквозь время, радужный вихрь, рябь перед глазами – смена сезонов, смена поколений, падение вниз временной шкалы – и он вывалился из прохода на темную поляну. Над ним было черное беззвездное небо. Перед перекрестком на земле лежал Октарус. А в паре десятков ярдов от него из-за леса выбегали орущие друиды, потрясая факелами, палашами, копьями и палицами.

Кайру успел пригнуться и подобрать машину времени – в этот миг стрела просвистела у него над головой. Он дернул за руку Риту, когда она вышла следом за ним, и бросился бежать в сторону, прочь и от перекрестка времен, и от орущей кровожадной толпы. Третьим из прохода вывалился Петрос, тут же взмахнул посохом, и голубой искрящийся шар полетел в друидов, раскидав первый ряд наступающих.

– Кайру, закрывай перекресток! – заорал Петрос, бросаясь следом за ними.

Кайру обернулся. Его сковал страх: он ни разу этого не делал… Держа Октарус в руках, он попятился назад, попытался сосредоточиться на портале перед собой, попытался найти у себя в голове и в приборе нужные кнопки, или нужные струны. Рита уже вскочила рядом с ним, стреляя из лука по нападающим и прикрывая его, рядом встал Петрос, ударил еще одним заклинанием, потом еще одним. Меткости им обоим было не занимать, но друиды нападали широким фронтом, пытаясь взять их в кольцо.

– Ну! – крикнул Петрос.

И в этот момент из перекрестка времен, словно ошпаренный, выскочил Гектор, бросился бежать сломя голову прочь от наступающей толпы, а следом за ним высыпали люди в черных шлемах. Эти, увидев друидов, не побежали. Вместо этого они вскинули свои аппараты к плечам, как Кайру держал бы ружье. Темноту прорезали тонкие красные лучи, по траве и стволам деревьев побежали красные точки.

Раздался первый тихий щелчок, и друид, уже подбегавший к перекрестку с палашом, словно споткнулся и рухнул лицом вниз. Потом упал другой, потом третий. Красные точки вылавливали их силуэты из темноты, раздавался лишь один щелчок – и на месте красной точки расцветала багровая пулевая рана. Друиды ответили им градом стрел и заклинаниями из рун. Несколько черных шлемов упали, остальные тотчас начали рассредотачиваться по поляне и принялись стрелять еще интенсивнее. Друиды, наступавшие с холодным оружием, замедлились, потом остановились. Потом они бросились бежать. Остались только лучники и маги, которые прятались за деревьями.

А потом воздух вспыхнул ярко-голубым. Кайру заслонил глаза от ослепительного света. В следующее мгновение сильнейший порыв ветра сбил его, Риту и Петроса с ног, и они упали в траву. Поднимая голову, щурясь изо всех сил, смахивая слезы, Кайру смог наконец рассмотреть, как из перекрестка вылетает громадная белая летающая машина. Она взмыла вверх, и столбы яркого холодного света залили поляну.

Черные шлемы перешли в наступление. Движущиеся лучи прожекторов летающей машины скользили по чаще, выхватывая из темноты силуэты прячущихся друидов. И тотчас красные точки настигали их. Звучали выстрелы, и они падали, издавая лишь сдавленные крики. Кусты трещали и ломались под их безвольными телами. Черные шлемы двинулись в сторону чащи, летучая машина в небесах издала рев и медленно поплыла вперед, прочь от поляны, скрываясь за верхушками деревьев. Еще минута – и поляна, усыпанная мертвыми телами, вновь погрузилась во мрак, освещенный лишь тусклым светом луны.

– Черт побери, – выдохнула Рита. – Вот это да!

– Кайру, – тихо сказал Петрос. – Закрой уже этот чертов портал.

Кайру прикрыл глаза, сфокусировался мысленно на участке пространства прямо перед собой. Нащупал две временные точки, которые он сам же свел воедино совсем недавно, не больше чем полчаса назад. Теперь, когда можно было не торопиться, он вдруг понял, что тут нет ничего сложного. Небольшое усилие воли – и точки разделились, нить времени выпрямилась. Октарус на секунду вспыхнул голубым сиянием, и искры исчезли из воздуха, рябь пропала, Врата Элизиума закрылись навсегда.

– Без них мы бы не успели уйти, – сказал Кайру, медленно убирая Октарус за пазуху. – Так что все сложилось к лучшему… А где Гектор? – Он оглянулся.

– Он убежал, – сообщила Рита. – Только пятки сверкали. Сейчас, наверное, где-то в лесу.

– Мы будем пытаться его найти?

– Не стоит, – сказал Петрос. – Если у него хватит мозгов – а я думаю, их хватит – то он сейчас затаится где-нибудь и переждет, пока вся заварушка не закончится. Мы сегодня совершили очень хорошее дело. Мы дали ему шанс. Теперь его судьба – в его собственных руках.

– Кайру, – сказала Рита. – А он тебе случайно не напомнил?..

– Да, – сказал он, ошеломленный. – Да, я тоже хотел тебя спросить. Значит, мне не показалось. Гектор Саелин выглядел точь-в-точь как молодой Нэталл Ганстэйр.

Он перевел взгляд на Петроса.

– А теперь, – сказал он, – настало время объясниться. Пока время еще есть, потому что очень скоро будет поздно. Ты расскажешь нам, зачем ты здесь, и мы тебе расскажем то же самое.

Петрос улыбнулся. На этот раз его улыбка была холодной и жесткой.

– Я здесь уже давно, – сказал он. – Я прибыл через перекресток времен два года назад. И все это время я скрывался и следил за этой экспедицией… У нас мало времени, нужно спешить, так что очень хорошо, что вы оказались тут – мне нужны помощники. Рита, у меня есть к тебе одна просьба… Где-то внизу, дальше по этой тропинке я оставил Акселя – он должен был прикрывать меня, но, конечно, мы оба не ожидали, что тут начнется настоящая бойня. Прошу тебя, если он не ушел – найди его и приведи сюда.

– Ты шутишь? – охнула Рита, но в глазах ее мелькнула безумная радость. – Мой отец… здесь? Но… я же… меня же… если он меня увидит…

– Он тебя все равно еще не знает, – усмехнулся Петрос. – А когда узнает, много лет спустя – то все поймет. И я расскажу ему позже. Давай, беги!

Рита медленно кивнула, все еще ошарашенная, и бросилась прочь в темноту. Петрос обернулся к Кайру.

– Идем наверх. Теперь, когда все пришло к финалу, мне осталось только одно. Убить одного человека.

– Какое совпадение, – усмехнулся Кайру. – Мы здесь по той же причине.

***

– Он был здесь, – пробормотал Гарамант, поднимая глаза к равнодушному лицу каменного Ваймоса. – Дурак. Я уверен, что теперь он пошел искать главный вход в гробницу Скарлета – и, вполне возможно, он его нашел…

– Мы тоже туда пойдем? – занервничал Нубел, переминаясь рядом с ним с ноги на ногу.

– Ни в коем случае. Не следует повторять его ошибку. На той стороне его ждет Маклевирр со своими ребятами. Но если я хоть что-то знаю об архитектуре этих святилищ, то там должен быть еще один выход – через него, по идее, должен выбраться наружу Зрящий, прошедший испытание. Ну, а мы попробуем через него же войти внутрь – и сразу окажемся в том месте, где хранится Октарус. Там мы и встретим Петроса и Вергилия, когда они будут выбираться наружу со своим трофеем.

– Гарамант, – буркнул Нубел.

– Чего тебе? – Ноктурн бросил на него рассеянный взгляд. Нубел хмуро поднял глаза:

– Ты собираешься убить его?

– Конечно, – слегка удивленно ответил лорд. – Он выполнил свою задачу. Он привел меня к Октарусу. Он больше не нужен.

– Есть еще Дариус… Не лучше ли позволить ему найти оба артефакта? – слегка заикаясь, пробормотал Нубел. – Да и потом… Мы не договаривались об этом.

– Нубел! – холодно сказал Гарамант. Он подошел к Нубелу, тяжело положил руку ему на плечо и заглянул прямо в глаза.

– Ты понимаешь, что это наш единственный шанс? Ты понимаешь, насколько Петрос опасен? Он не должен был выбраться из Регерлима. И все же он здесь. Кто-то ему дьявольски помогает, и этот кто-то может впоследствии помешать нам добраться до Дариуса. А мы до него доберемся, рано или поздно. Но Петроса пора убрать с дороги.

Он встряхнул профессора и понизил голос, говоря теперь вкрадчиво, словно уговаривая маленького ребенка.

– Нубел, ты можешь стать следующим Архимагом. И ты можешь изменить Академию. Время Петроса, и таких, как он – ушло. Когда у нас будут Дариус и Октарус, в Актиде начнется новая жизнь. Королевство Актида, эта Империя Зла, в которой есть место только альвенам, а все остальные народы влачат рабское существование – падет, она будет разрушена. Мы построим новый мир. И все это – в одном шаге от нас, и этот шаг – устранить того единственного человека, который может этому помешать…

Нубел открыл было рот, но ответить не успел. Глубоко в лесной чаще, во мраке, залегшем между вековыми соснами, замелькали огни и раздались хриплые нестройные вопли. Профессор и лорд моментально вскинули руки, готовясь к боевой магии и отступили на шаг, прижавшись спинами к постаменту каменного Ваймоса. А в следующую секунду над их головами засвистели стрелы, вонзаясь в деревья и выбивая мраморную крошку из статуи, и, круша колючие заросли, на поляну вырвалась обезумевшая толпа друидов, в которой дрались воины Клана Рыси и Клана Волка, а сверху на них наступали, методично расстреливая всех, кто попадал в объектив их прицелов, пришельцы в черных шлемах.

Нубел мгновенно вытянул вперед руки, бросая в ближайших друидов огненный шар, Гарамант присоединился к нему, и ледяной ветер пронесся над землей, отшвыривая нескольких друидов назад, под ноги своим собратьям. Но на их месте тут же появились новые, издалека донесся запах гари, и за деревьями показались светлячки лесного пожара. Нубел бросил еще одно заклинание и не выдержал, метнулся в сторону, уходя от стрел, что полетели настоящим шквалом. Гарамант съежился позади статуи, не успевая даже высунуться, чтобы кинуть еще одно заклинание.

Еще одна вспышка ослепительного голубого света – Нубел, добежав до кустов выше по склону, ударил оттуда. Поляну стремительно заполняли дерущиеся друиды, и Гарамант, выругавшись, бросился бежать вслед за Нубелом. Чье-то заклинание ударило в мертвую сухую ель, и ее ствол вспыхнул огнем, словно гигантский факел озаряя поляну и равнодушного Ваймоса. Лес выше по склону занимался огнем, оттуда стремительно убегали все противники, которые все еще пытались убить друг друга по пути вниз, но по большей части – спасались от пожара, и от стихии: земля вдруг глухо задрожала, громадные камни покатились с вершины горы и по склону вниз. Путь наверх был закрыт.

– Гарамант! Сюда! – слабым голосом крикнул Нубел, присев в кустах. И тут же осекся, застыв на месте, будто громом пораженный.

Белое сияние вспыхнуло за деревьями, донесся мерный рокот, и в небе показалась летающая машина. Раздался оглушительный треск, оранжевые точки замерцали под ее крыльями. Полетели вниз ветки сосен, сбитые плотными очередями пуль. Полетели на землю мертвые тела друидов.

Глядя на все это, перепуганный до потери сознания Нубел решил, что с него хватит. Он больше не собирался геройствовать. Настало время спасать свою жизнь из этого ада.

Гарамант все еще медленно пятился назад посреди поляны, запрокинув голову и глядя на машину, которая выплывала из-за деревьев. Он сложил руки в знаке и бросил в ее направлении огненный шар, но промахнулся. Нубел не стал ждать, пока ему удастся поразить свою цель. Ученый развернулся и бросился бежать прочь. Прежде чем прыгнуть в кусты, Нубел обернулся в последний раз, и вдруг увидел – а, может, ему показалось – на другой стороне поляны, в хаосе схватки, среди беспорядочно носящихся из стороны в сторону стрел и огненных шаров, промелькнула долговязая фигура Саелина в черном костюме. Его прикрывал Аок, и он явно стремился туда, откуда сломя голову убегали все остальные – наверх, к кратеру.

Саелин бежал, пригибаясь к земле, отчаянно хватая ртом воздух, чувствуя, как по спине волнами бежит дикий страх, а в висках стучит адреналин. Очереди грохотали вокруг него. В нескольких футах от него откуда-то выскочил друид. На мгновение их взгляды встретились, Саелин увидел безумный огонь в глазах обитателя леса, увидел его поднятый палаш. А потом раздался стрекот выстрелов, друид задергался, словно марионетка в руках неумелого кукловода, его рот исказился в отчаянном вопле, и он рухнул лицом в траву, едва не задев Саелина. Черные кровавые пятна растекались по его спине. Саелин замер лишь на мгновение, потом пришел в себя и продолжил бежать.

Он карабкался вверх, рвал руками пожухлую траву и царапал локти о колючий кустарник, чувствуя, что склон становится все круче, но другого пути у него не было. Только вперед. Над его головой полыхали сухие сосновые ветки, и воздух дрожал от жара, и дым ел глаза, земля ходила ходуном, грозя опрокинуть его, но он больше не думал о спасении своей жизни – он пытался найти в этом хаосе Гектора, либо хотя бы его тело. А потом деревья внезапно расступились, и он выбрался на открытое пространство, покрытое камнем, скалами причудливой формы и длинными черными языками, образованными застывшей лавой.

Саелин поднял глаза и увидел тропинку, вьющуюся среди лабиринта валунов и расселин, ведущую наверх, к черной кайме кратера, над которой к затянутому тучами ночному небу медленно поднимался черный столб дыма, и полыхали огненные вспышки. Вокруг него горел лес, катились вниз камни, но он вдруг безумно рассмеялся и пошел наверх – покачиваясь, точно пьяный, пытаясь удержать равновесие на трясущемся склоне. Там, наверху, прямо перед ним открывалось черное жерло туннеля, уводящего вглубь горы, в конце которого виднелись бледные алые отблески – словно огонек таверны в диких местах звал усталого и заблудшего путника.

Глава 6.23. Разлом

Туннель уводил вперед, туда, где за чередой поворотов плясали на стенах отблески тусклого пламени; его своды были достаточно высокими, чтобы под ними мог пройти человек, а стены – достаточно ровными, чтобы понять: этот путь проделан в горе людьми. Пол покрывали трещины, из которых поднимались к потолку струйки пара; Саелин перепрыгивал через них на бегу – и мчался дальше, тяжело и хрипло дыша, смахивая с глаз крупные капли пота. Здесь стояла удушающая жара, и все же этот жар пока что не был смертельным для человека. Но он выматывал, высасывал силы.

Саелин миновал еще один проход и вдруг вылетел из туннеля так внезапно, что, произойди это пару месяцев назад – и ему не избежать бы гибели. Но теперь в его организме многое изменилось и в частности – появились быстрые звериные рефлексы. Он успел затормозить, закачавшись на краю широкой расселины и отпрянув назад, когда несколько камней вылетели из-под сапог и сорвались в бездну. Замер, покачиваясь, раскинув в стороны руки, чтобы удержать равновесие. И обвел взглядом то место, где он оказался.

Над ним поднимались ввысь под углом стены пещеры, покрытые обсидиановыми наростами. Перед ним находилась расселина – достаточно широкая, чтобы человек, даже как следует разогнавшись, не сумел перепрыгнуть через нее, и достаточно глубокая, чтобы ее дно терялось во тьме. На другой стороне карниз, за которым туннель уводил дальше вглубь каменного массива, располагался чуть выше, чем то место, где стоял Саелин. В сторону уходила дорожка, терявшаяся за нагромождениями скал и камней; расселина была настолько длинная, что и справа и слева не было видно ее конца. Потолок был высоким, на нем плясали отблески огня факелов, горящих в специальных подставках у входа в туннель по ту сторону расселины и озаряющих пространство вокруг. Гора глухо вздрагивала, из глубины, из черной бездны доносился рокот и словно бы приглушенное рычание.

На другой стороне, глядя вниз и меланхолично сбрасывая ногой камушки в пропасть, стоял Петрос.

– Ты! – заорал Саелин. – Снова ты!

– Эрик, – спокойно ответил Петрос. – Вот так встреча. А я, признаться, думал, что ты вышел из игры. Видишь, я уже заключил новый союз – с Вергилием.

– Да неужто? – с трудом сдерживая вновь рвущийся наружу яростный вопль, сказал Саелин. – А где же сам Вергилий?

– Скоро придет. Нам пришлось немного разделиться, на нас напали солдаты Гильдии Воинов, они почему-то угрожали меня арестовать. Ну, ничего страшного. Самое главное, что мы здесь, мы на месте, и в одном шаге от цели…

– К черту твою цель! – выкрикнул Саелин. – К черту все это! Слышишь, я уже сказал тебе и повторю снова, что меня больше не интересует Октарус! Я выхожу из игры, я прекращаю охоту за машиной времени!

– Серьезно? – ухмыльнулся Петрос. – А чем же вызвана такая перемена? Еще недавно ты жил этой идеей, этим путешествием. Строил гипотезы, планы. Готов был ради этого на все… А теперь? Как же так, Саелин? Бросить все, находясь рядом с машиной времени? Здесь, немного спуститься вглубь – и ты попадешь в гробницу Скарлета, только с другой стороны. Брошь уже вставлена в раку. Я не учел только одного: оказывается, надо еще вернуться к статуе. Я собирался это сделать, но эти солдаты немного мне помешали, и я решил выйти с другой стороны. Но это ничего не меняет.

– Петрос, не будь идиотом. Гора просыпается, скоро здесь невозможно будет дышать от пепла и ядовитых испарений. Там, снаружи, лесной пожар, и дерутся два клана друидов. И где-то там потерялся мой сын. Прошу тебя, помоги мне найти его, а потом мы пойдем вместе за Октарусом.

– Лесной пожар? Два клана друидов? – переспросил Петрос. – Какого черта? Что за ерунду ты несешь, Саелин? Я знаю, где твой сын. Он в надежных руках. Он в безопасности – потому что он необходим для успеха нашего мероприятия.

– Он у тебя?! – заорал Саелин, с силой пнув случайно попавшийся под ноги камешек. – А как мне узнать, что ты не блефуешь?

– Это твое право, верить мне или нет, – холодно сказал Петрос. – Не веришь – Актос тебя простит. Разворачивайся и уходи. Но ты должен понимать, что жизнь Гектора сейчас принадлежит мне. Только я могу сделать так, чтобы он вернулся к тебе целым и невредимым. Но для того, чтобы это произошло, ты должен быть честен со мной. В этом путешествии все, абсолютно все лгали мне. Я устал слышать ложь, Эрик.

Саелин молчал. Петрос улыбнулся:

– Мы пришли, Саелин. Наше путешествие наконец-то окончилось. А это значит, самое время раскрывать все карты до конца. Я хочу знать, кем был человек, которого я еще недавно считал своим другом, и ради чего ты уговорил меня на поиски машины времени? В чем был твой план, в какой момент ты собирался предать меня, как предали все остальные – Нубел, Вергилий, Конрад… Эшли? По-моему, тебе следует объясниться, Эрик.

В тишине было слышно, как глухо рокочет черная бездна расселины, как потрескивают факелы у стен.

– Потому что у всех нас есть свои скелеты в шкафу, – сказал Петрос. – И я хочу знать правду, откуда ты узнал об Октарусе и зачем так упорно искал его в течение всего времени, что мы с тобой знакомы? Я уверен, что тобой двигало нечто большее, нежели просто желание богатства и славы. Так зачем же машина времени была нужна тебе? Говори, Эрик. Скажи мне всю правду, от начала и до конца… И я отдам тебе твоего сына. А иначе, боюсь, к тому времени, как мы выберемся отсюда – с Гектором может случиться большая беда.

– Ты не посмеешь! – Саелин побледнел.

– Еще как посмею, – ответил Петрос. – Лучше не проверять, поверь мне! Я оказался у цели, в двух шагах от Октаруса… Я не хочу напрасных жертв. Но буквально через десять-пятнадцать минут начнется извержение Огнедышащей Горы, и мы не выживем здесь без Рун Холода, а все коридоры затопит раскаленная лава. Поэтому неплохо бы закончить дело и смотаться подобру-поздорову, и забрать, наконец, то, что нам принадлежит… Давай, Эрик! Говори!

Саелин до боли сжал кулаки.

***

Над головой черная мгла неба закручивалась и уходила куда-то ввысь, там отблески пламени над кратером выхватывали из темноты черные крылатые фигурки. Рита вздрогнула – она никогда раньше их не видела, но отчего-то сразу поняла, что это гарпии, разбуженные стихией. Ардрай лежал впереди – огромный, горящий тысячами огней, с поднимающимися к небу острыми шпилями башенок и особняков.

Рита бежала. Спотыкалась, падала, сбивая колени о камни, издавала глухой стон, поднималась и, покачиваясь, продолжала бежать. Местами склон становился настолько крутым, что она легко съезжала с него и порой даже захватывало дух от мысли, что впереди может оказаться отвесный обрыв. Но она сумела более или менее безопасно добраться до высоты, где начинались рощи, опоясывавшие горный хребет – в этом месте рельеф становился куда более ровным, и можно было не опасаться глубоких ущелий или внезапных обрывов.

Тропа, по которой они забрались сюда, нашлась довольно быстро. Рита, уже задыхаясь, замедлила шаг. Ноги словно налились свинцом и не держали ее, и она сейчас мечтала позвать Адского Жеребца, который подчинялся бы одним лишь ее мыслям и донес бы ее до места в считанные секунды.

Время шло, время стремительно убегало, а тропа казалась поистине бесконечной, деревья мелькали справа и слева, и Рите начало казаться, что дорога ведет ее по кругу и никогда не выведет к городским стенам.

Какая-то тень мелькнула впереди и тотчас юркнула за деревья – вначале Рита даже решила, что ей просто померещилось. Она замерла, напряженно вглядываясь во мглу и инстинктивно выхватив лук из-за спины.

– Кто здесь?

Дрожь в голосе выдала ее, она тотчас прикусила язык и обругала себя, постаралась собраться с духом, чтобы окрик прозвучал уверенней. Но тень внезапно показалась вновь. Перед ней из кустов медленно выбрался человек, которого она не сразу узнала во мраке, но, узнав, похолодела и словно приросла к земле, продолжая стискивать лук одеревеневшей рукой. А мужчина, не заметив этого, медленно и неуверенно сделал шаг ей навстречу:

– Слава богам… Я уж думал, друид…

Рита стояла, одеревенев, не в силах поверить своим глазам. В мгновение ока, едва она услышала этот голос, слезы против воли брызнули из глаз – слезы радости, и одновременно невообразимой печали. Дикое счастье, наполнившее ее, невозможно было выразить словами, и только шок удерживал ее от того, чтобы броситься вперед и заключить этого человека в объятия, коснуться его еще раз, хоть на миг…

– Стоять! – хрипло сказала она, с трудом проглатывая громадный ком, застрявший в горле. – Стой… Тебя-то я и искала, Аксель.

***

– Будь ты проклят, – хрипло проговорил Саелин. Но голос его изменился. Петрос только усмехнулся и промолчал.

– Я не знаю, зачем тебе это, – Саелин беспомощно развел руками. – Не знаю, что ты собираешься делать с этой информацией… и захочешь ли ты использовать ее против меня… Мой рассказ ничего не изменит, Петрос. Я ни разу не говорил об этом лишь потому, что опасался недоверия. Все шло слишком хорошо… Но теперь… теперь я понимаю, что зря молчал.

Снова тишина, нарушаемая лишь приглушенным рокотом со дна расселины.

– Я родился в 1976 году, – глухо сказал Саелин.

Помолчал, подбирая слова, потом заговорил – нехотя, цедя каждую фразу сквозь зубы.

– Родился в городе, который стоит на месте нынешнего Нальвина… название его не скажет тебе ничего, потому что этот город возникнет на пепелище лишь спустя двести лет. Я получил отличное образование, я был инженером-конструктором, специалистом по самодвижущимся машинам, летательным аппаратам и тому подобным техническим штукам… это сложно объяснить людям пятнадцатого века. У меня было все, о чем можно мечтать. Любимая жена. Сын. Работа. Дом. Но я хотел большего… Я постоянно стремился куда-то, не любил сидеть на месте. Я увлекся историей и напросился в одну экспедицию на юг, в джунгли Восточной провинции… им требовался инженер, который следил бы за техникой и приборами… Взял с собой Гектора. Жена отпустила меня легко, потому что знала, что мы уезжаем на какую-то пару недель, не больше.

Петрос слушал, на его лице была все та же безразличная блуждающая усмешка.

– Мы сплавлялись в лодках по реке, – продолжил Саелин; он говорил, равнодушно глядя в одну точку и, казалось, хотел исповедоваться в первую очередь перед самим собой, а не перед Петросом. – Они искали очередное затерянное святилище древних ноктурнов, везли с собой кучу новейшего оборудования, оружия, готовились к схваткам с дикими зверьми… Лодок было несколько, мы с Гектором плыли отдельно и везли с собой самый большой багаж. И неожиданно начался тропический ливень – дело было летом, сезон дождей. Течение стало настолько сильным, что мы потеряли управление, и нас здорово унесло в сторону от основной флотилии. Помню, как мы кричали, и нам кричали в ответ, в какой-то момент я готов был даже отдать Гектору спасательный жилет и вместе с ним броситься в воду… Но рассудок взял верх над паническим страхом. Я понял, что, оказавшись в воде, нам не выбраться. Оставалось лишь надеяться на чудо и править к берегу. Река расходилась на два рукава, и нас унесло направо, а товарищей – налево, мы пролетели еще несколько крутых поворотов и почти смогли вырваться из стремнины на более-менее спокойный участок, а потом впереди показались пороги… И мы налетели на них, лодка перевернулась, мы оказались в воде и течение понесло нас дальше, словно двух беспомощных кукол.

Это было чудо, что вода не разделила меня и Гектора. Мы плыли, мы старались держать головы над водой… помню, как мы вдвоем слетели вниз с небольшого водопада, и тогда внизу, где река собиралась в огромном бурлящем котле и уже оттуда бежала дальше, мне удалось выгрести к берегу, а потом вытащить Гектора. В тот момент я не сразу заметил одну странную деталь: только что, пока мы плыли в лодке, потоки ливня хлестали меня по лицу, а когда мы выползли на берег, сияло солнце, в небе не было ни тучки, и течение было спокойным – благодаря этому нам и удалось выбраться. Я просто подумал, что, борясь со стремниной, сам не заметил, как дождь закончился. У нас не было ничего, рации и телефоны намокли и отказывались работать, одежда была изодрана о камни, и мы просто пошли наугад вдоль реки, надеясь выбраться к какому-нибудь селению. Я никогда не изучал карты той местности, полагаясь на нашего проводника и на командира экспедиции. Я понятия не имел, куда нас занесло, и как теперь выбираться.

Воды, сами понимаете, было в достатке, а вот есть было нечего… Помню, мы обратили внимание и на то, что и земля, и трава, и деревья – все было абсолютно сухим, без единой капли, оставшейся после дождя. Это уже было странно… Но самые большие странности начались потом, когда на следующий день мы, голодные и измученные, сумевшие наесться разве что некоторыми ягодами, найденными в лесу… мы выбрались к селу. Мы увидели старинные деревянные дома, которые в наше время никто уже не строил. Мы увидели издалека людей в одежде, которую вот уже пятьсот лет как никто не носил. Для нас это было похоже на карнавал, маскарад, или сцену из исторического фильма…

Петрос поймал себя на мысли, что не понимает половины слов.

– Слава Богам, у нас практически не различался язык и религия, – сказал Саелин. – Они в упор не понимали, что мы им хотим сказать и шарахались от нас, видя нашу странную одежду. А мы не понимали, что происходит, почему эти люди впервые слышат о компьютерах и телефонах… И только через некоторое время, когда кто-то из крестьян согласился нас приютить, мы начали постепенно осознавать, что это – не маскарад, и не декорации, и не чья-то глупая шутка. Эти люди нас не понимали. На стене висел календарь за 1415 год. Каким-то непостижимым образом мы переместились во времени на пятьсот с лишним лет назад. И, что самое кошмарное – мы понятия не имели, что теперь делать, и как вернуться назад.

– Перекресток времен, – негромко сказал Петрос.

– Да, – кивнул Саелин, – перекресток времен. Тот, который я искал все это время. Скорее всего он находился где-то под водой… Как бы там ни было, путь назад для нас был закрыт, отыскать, в каком именно месте реки нас пронесло через портал, было невозможно – мы проделали слишком долгий путь. Вначале нами овладело отчаяние. Гектор хотел домой, к маме, я, понятное дело, тоже сходил с ума от бессилия и не понимал, как это могло произойти. О перекрестках времен и путешествиях во времени мы тогда не знали ничего, даже не верили, что такое возможно, пока не испытали злую магию Октаруса на собственной шкуре. Мы были заперты в этом времени, словно узники в темной камере без окон и без дверей. Выхода не было.

Мы поняли, что бороться безнадежно, и что нам остается лишь принять этот жребий и распроститься с тем миром, в котором мы родились. Мы начали привыкать к новой жизни. Вначале мы жили нищими, не зная, где раздобыть денег, потом поняли, что очень многие здесь так и живут… и примкнули к бродягам. С ними нам удалось добраться до Бореайна, где мы ночевали в трущобах, а днем старались заработать на хлеб. Постепенно скопилось достаточно денег, чтобы можно было снимать комнату в трактире и хотя бы иметь постоянный ночлег. Но я понимал, что вечно так продолжаться не может, и что нам нужен постоянный источник дохода… и тогда выход нашелся – обучение в Гильдии Магов. В будущем, Петрос, их упразднят совсем, магию сделают уделом лишь немногих избранных… а миром будет править технология. Но, попав сюда и уяснив законы этого мира, я вдруг подумал, что, если мы перенеслись сюда во времени не иначе как волшебным способом, то волшебство может нам помочь вернуться обратно.

В конце туннеля забрезжил свет. Я поступил в школу при Гильдии и начал усердное обучение, стараясь попутно выяснить все возможное о магии Времени. Как ты понимаешь, найти информацию было чертовски сложно, а учеба давалась мне крайне тяжело. Однако я выдержал. Через два года, в течение которых мы уже почти привыкли к обитанию здесь, мне впервые повезло – я натолкнулся на твою монографию, Петрос, где описывались культы древних ноктурнов, в том числе фигура Верховного Жреца, обладавшего способностью видеть будущее. Конечно, это было трудно связать с путешествиями во времени, но иных зацепок у меня не было, и я ухватился за эту нить словно за спасательную соломинку. Начал искать любые данные об этих культах, и конечно же, почти все новые исследования на эту тему проводились тобой, Петрос. Вскоре мне попалась твоя работа, в которой ты выводил предположение о том, что у древних ноктурнов был некий артефакт, позволявший им путешествовать во времени. Я знаю, в научном сообществе эта статья не имела успеха, все сочли, что твои идеи слишком радикальны, но поверь мне, ты обрел тогда как минимум одного преданного читателя – меня.

В тот день, когда я прочел ту статью, я чуть было с ума не сошел от радости – меня не смутили даже слова о том, что артефакт считается утерянным. Я понял, что, если мне удастся напасть на след машины времени, у нас с Гектором появится реальный шанс вернуться к себе домой… Будучи в Майноре в 1419 году, я постарался попасть на твои лекции и познакомиться с тобой. Остальное ты помнишь и сам. Да, я надеялся на твою помощь. Да, она была для меня неоценимой поддержкой… Да, я мечтал отыскать машину времени и использовать ее – лишь один раз. Один-единственный раз, после этого нужда в ней пропадала. Все, о чем я хотел, о чем грезил во сне и наяву, о чем я только и мог думать, продолжая свои поиски – возвращение домой. Я устал от этого мира, Петрос, я не мог так жить… и Гектор тоже не мог, это не наше время, нам тут не место… Ты и сам это знаешь. Ну, вот тебе и вся правда.

– Десять лет… – задумчиво протянул Петрос.

Наступила тишина. Саелин был бледен и все еще тяжело дышал от волнения.

– Десять лет поисков. Десять лет труда, горя и разочарований, надежд, которым не суждено было сбыться, – хрипло сказал Петрос. – И все – только лишь ради этого? Вернуться в свое время?

– Мы не можем тут жить, – ответил Саелин. – Это время… и я, и Гектор, мы оба чувствовали, как оно высасывает из нас силы. Человек, находящийся в чужом времени, внешне не стареет, его жизнь словно течет независимо от времени… и стремительно сокращается. Это время убивает нас… Мне больше нечего тебе сказать, – он бессильно развел руками.

– Нечего? Ну тогда говорить буду я.

Гора вдруг вздрогнула и затряслась так, что с потолка в пропасть расселины полетели, отваливаясь, огромные булыжники. Саелин отшатнулся, прижался к стене, стоя на своей стороне на узком карнизе.

– Послушай, Саелин! – Петрос словно не замечал, как дрожит гора; он закричал, борясь с все нарастающим гулом из-под земли. – Мне тоже есть что тебе сказать! Когда-то, только начиная работать вместе, мы поклялись друг другу, что образуем тандем. Что мы станем самыми знаменитыми учеными во всем Лаугдейле. Что мы будем друзьями, союзниками и соратниками, и будем вместе до самого конца… И что же вышло? Все это время ты лгал мне! Все это время ты хотел меня использовать! Ты утаивал информацию, которую знал, и которая, возможно, была критичной для наших поисков. Ты не сказал нам о том, что твой сын – Зрящий, черт меня побери! А ты знаешь о том, что лишь Зрящие способны пользоваться Октарусом, что эта способность недоступна простым смертным? Вся эта затея не имела смысла с самого начала, Саелин, потому что ты бы открыл нужный тебе перекресток времен, и смылся бы туда вместе с Гектором, и оставил бы меня с артефактом, который стал бы после этого бесполезным. Если бы ты получил возможность путешествовать во времени, то я не получил бы ничего. А я… – Петрос повысил голос, взмахнул рукой, – я не собирался пройти такой долгий путь и ничего не получить взамен, черт меня побери! И меня мало волнуют благородные цели, которые ты преследуешь, для меня ясно одно: ты хотел заполучить Октарус, вернуться в свое время и благополучно оставить его себе. А я бы остался у разбитого корыта, потратив впустую десять лет своей жизней?!

– Я не знал… – пробормотал Саелин. – Клянусь, я не знал о том, что машиной может пользоваться лишь Зрящий… И ты же знаешь, что эта способность всегда возрождается! Тебе просто нужно было найти Зрящего в своем времени!

– Да? – насмешливо спросил Петрос. – И где и как я должен его искать? Да это был подарок судьбы – то, что ты явился ко мне вместе с Гектором, и то, что вы оба пошли со мной в эту экспедицию, и то, что шаман друидов открыл мне глаза. Конечно, после такого – я не собираюсь позволить вам уйти в ваше время. Гектор – слишком важный элемент в этом уравнении, не менее, а может, и более важный, чем Дариус и Октарус… Это будет наказанием тебе, Саелин, на то, что утаил от меня правду. Ты натолкнул меня на эти поиски, ты увлек меня, потому что знал, что без меня ты – ничтожество, и у тебя не выйдет ничего! И ты знал, что, когда все это закончится, ты предашь меня. Предашь свою клятву, предашь нашу дружбу… Поэтому экспедиция была обречена на поражение. Поэтому вы с Вергилием, надеясь вовремя обрубить все концы, и сообщили обо всем ищейкам из Королевской Гвардии, чтобы меня арестовали по обвинению в измене… Что, хочешь сказать, я не прав?!

– Ложь! – вскрикнул Саелин. – Глупая и наглая ложь! И Вергилий… Да где же, черт возьми, Вергилий?!

– Он мне больше не помешает, – спокойно ответил Петрос. – Как и его прихвостни. Как и ублюдки Нубел и Конрад. Этих я отпустил, но они свое еще получат. Однажды я с ними расквитаюсь.

– Ты… ты убил Вергилия? – Голос Саелина дрожал, в нем смешались ненависть и страх. – Ты сошел с ума, Петрос! Ты – не тот Петрос, которого я знал, не тот, с которым я отправлялся в экспедицию! Что с тобой случилось?.. – Он осекся. Внезапно он понял то, во что до сих пор отказывался верить.

– Я сошел с ума? – прогремел Петрос. – Я самый разумный из вас всех, черт бы вас побрал! Вы все пытались меня перехитрить, но я обвел вас вокруг пальца! Иди к черту, Саелин! Я найду Октарус, меня не остановишь ни ты, ни ищейки из Майнора! Можешь оставаться здесь и сгореть заживо, потому что ни ты, ни Гектор не вернетесь в будущее никогда!

– Это ты… – пробормотал Саелин, уже не обращая внимания на угрозы. – Так это ты. Это из-за тебя друиды похитили Гектора? Это ты их нанял, да?! Одной рукой ты платил Клану Волка за то, что они проводили нас в святилище, а другой рукой Клану Рыси за то, чтобы они напали на аэростат в тот самый момент, когда мы с тобой ушли в святилище?

Петрос холодно усмехнулся.

– Сыщик из тебя, конечно, никакой, но тут ты оказался прав, – сказал он. – Да, я не знал, чего от тебя ожидать, и что тебе нужно. Поэтому я решил, что мне будет полезно иметь небольшой рычаг для того, чтобы влиять на тебя.

– Ты идиот! – задыхаясь, выкрикнул Саелин. – Клан Волка напал на Клан Рыси! Там, снаружи, горит лес и идет битва! И Гектор, вполне возможно, уже сгорел заживо, или был убит случайной стрелой в этом хаосе! Я не смог его найти, и ты тоже не знаешь, где он! Ты потерял контроль, Петрос! Ты считаешь себя хитрым кукловодом, который управляет нами всеми, и всеми событиями с помощью ниточек? Знай, что все твои нитки порваны! Ты тоже не получишь возможность управлять временем, потому что скорее всего мой сын уже мертв! И он мертв из-за тебя!

Земля задрожала вновь, на этот раз – дольше и сильнее. Облако дыма вырвалось из расселины, снова посыпались булыжники, Петрос на своей стороне схватился за стену, чтобы удержаться на ногах. И в этот момент из туннеля за его спиной выбежали несколько бойцов из ваймарской Гильдии Воинов – грязные, с окровавленными лицами, в помятых доспехах, и оттого еще более разозленные на того, за кем их послали в лабиринт святилища.

– Вот он! – завизжал Маклевирр, вскидывая свой арбалет. – Держите его! А будет сопротивляться – убейте!

Петрос взмахнул посохом – и стена пламени взметнулась, окружая его багровым кольцом. Двое солдат успели проскочить к нему, и почти прижали его к пропасти, когда Петрос вскинул руку, отправил в их сторону огромный сияющий шар – и обоих преследователей буквально швырнуло в сторону и вниз, и они с воплями исчезли во мгле. Петрос снова повел ладонью, между пальцев его вспыхнул белый огонь, он поднял руки – и первые стрелы, со свистом пролетевшие сквозь огненную стену, замедлили полет и посыпались на камни.

– Схватите его! – орал Саелин, вцепившись в трясущуюся стену на своей стороне. Его глаза налились кровью от бешенства, но сделать он ничего не мог – расстояние было слишком велико. – Не дайте ему уйти!

Но Петрос уже отступал, пятился назад, прикрытый своим магическим щитом, а солдаты, вымотанные долгими блужданиями в лабиринте, не пытались больше атаковать его в близком бою – они просто наступали, держа строй, отрезая ему путь к отступлению в тот туннель, откуда они пришли. Стрелы продолжали со свистом рассекать воздух, белый огонь, окружавший Петроса, тускнел, его силы были на исходе, и тогда он бросил последний взгляд на Саелина.

– Мы еще не закончили, Саелин! – крикнул он. – Я еще достану Октарус! И ты пожалеешь, что пытался помешать мне!

– Ненавижу тебя! – заорал Саелин в ответ. – Ненавижу! Будь ты проклят! Это из-за тебя он погиб, слышишь, Петрос?! Слышишь, умник?! Делай теперь все, что угодно! Да, черт возьми, я предал тебя, я обманул тебя, я использовал тебя, а теперь, слышишь? – теперь… Я буду мстить тебе! И я убью тебя, Петрос! Однажды настанет день, когда я найду тебя и убью!

Он орал еще что-то, но его крики уже заглушил нарастающий рокот. Земля ходила ходуном, бойцы Маклевирра остановились, покачиваясь, пытаясь удержать неловкое равновесие на узком карнизе. Стрельба прекратилась, целиться стало невозможно, как и дышать – пещеру заполняли горячий воздух, дым и пепел, солдаты начали кашлять, вытирая слезы грязными рукавами. В этот момент Петрос отвернулся и бросился бежать в туннель, уводящий на другую сторону горы.

В туннеле было жарко, словно в бане, из уголков лабиринта доносились хриплые вопли гвардейцев Маклевирра, которые все еще рыскали внутри, пытаясь отыскать беглеца. Петрос бежал, пригибаясь и слыша, как над головой метаются, рикошетя о стены пещеры, стрелы и арбалетные болты, чувствуя, как дико колотится сердце, и липкий страх наполняет все его внутренности. Впервые за весь этот вечер ему было настолько страшно.

Земля тряслась и ходила под ногами ходуном, Петрос несколько раз упал, пробираясь во мгле и освещая себе дорогу лишь факелом, который он второпях успел схватить на входе в туннель. Он слышал топот шагов позади себя, но грохот, звук оседающих каменных пластов и рокот, доносящийся из-под земли, практически заглушали все прочие звуки. Петрос бежал.

Он не знал, сколько так прошло времени, прежде чем впереди замаячили знакомые ступени, по которым он, задыхаясь, валясь с ног от усталости, вскарабкался наверх и буквально вывалился на каменистый склон среди громадных мшистых скал и валунов. Вокруг царила тьма, но впереди, на востоке, тучи понемногу рассеивались, и небо было глубоким, темно-фиолетовым, в нем виднелись едва блестящие осколки северных звезд.

Гора сотрясалась, дым над вершиной кратера уже валил столбом. Петрос повалился на камни, тяжело дыша, несколько раз сплюнул тягучей слюной, вытер пот с лица тыльной стороной ладони. Его колотило.

Темная фигура внезапно выступила впереди него. Высокий человек в сером плаще и капюшоне, низко надвинутом на глаза, с волшебным посохом в руке. Петрос медленно поднял голову, но в ночном мраке он не мог разглядеть лица того, кто оказался перед ним, и видел лишь силуэт, от которого его внезапно охватил слепой иррациональный страх.

– К-кто ты? – с трудом выдавил он, медленно поднимаясь на колени.

Человек снял капюшон.

– Я – это ты, – сказал он. – Прости, Горациус.

Посох поднялся. Полыхнула белая вспышка. Тело Петроса швырнуло на камни, он дернулся еще несколько раз, и затих. Багровые пятна выступили на его груди.

Глава 6.24. Начало

– Вот и все, – сказал Петрос, медленно опустив посох. Кайру застыл рядом с ним, тяжело дыша, вытаращив глаза, не в силах поверить в то, что только что произошло.

– Что… что ты наделал? – в ужасе спросил он.

– Он больше не сотворит никакого зла, – сказал профессор, подходя к телу, распластавшемуся среди камней, наклоняясь и заглядывая в лицо мертвеца.

– Петрос! Он… Это ты!

– Именно так. Та версия меня, которой не должно было существовать.

– Но… почему? – выдохнул Кайру. – Петрос, мы пришли сюда, чтобы остановить Саелина!

– Саелина? – Петрос выпрямился, удивленно взглянул на него. – Причем тут Саелин? Это был я. Все это время – это был только я. Но теперь все будет хорошо. Я спас этот мир от самого себя. Если бы тут существовало две версии меня, то мы снова пришли бы к катастрофе.

Кайру все еще смотрел на него со смесью непонимания и ужаса. Профессор улыбнулся и сказал:

– Идем отсюда. Скоро здесь будут бойцы Маклевирра, а с ними я уж точно не хочу сейчас встречаться. Спрячемся где-нибудь подальше, и там поговорим. Я задолжал тебе немного объяснений…

Гора вздрогнула вновь, да так, что оба они едва удержались на ногах. Огромный столб дыма и пламени вырвался из кратера над их головами, и черные клубы повалили во все стороны, застилая небо. И в этот миг в противоположной стороне небо ярко вспыхнуло, и сквозь низкий подземный гул донесся уже знакомый им рокот двигателей. Огромная белая железная птица летела прямо в их сторону. Лучи ее прожекторов скользили по верхушкам обгорелых сосен, словно она тщетно пыталась отыскать свое гнездо.

– Только вначале надо замести следы, – сказал Петрос.

Он поднял руки, и яркий голубой шар возник между его ладонями. Воздух завибрировал от магии, а в следующий миг голубая вспышка разорвала предрассветный сумрак и достигла летучего корабля. Кайру услышал глухой раскат грома, увидел, как крылья птицы заискрились молниями, и она медленно накренилась на бок.

Лучи прожекторов вновь ослепили его. Рев нарастал. Застыв на месте, Кайру как зачарованный смотрел на то, как громадная машина, сверкая своими холодными лучами словно медленно падающая звезда, летела прямо в черные клубы дыма, зависшие над кратером.

Она пересекла небосклон, оставляя за собой белый шлейф, и исчезла в пепельном облаке. На мгновение рев ее двигателей стих. А потом раздался оглушительный взрыв, и столб дыма на несколько секунд окрасился ярко-алым. Гора вздрогнула вновь. Кайру увидел, как фонтан из громадных каменных глыб брызнул в стороны. В стене кратера открылась брешь, из нее вырвалась огненная река, и хлынула вниз по единственному доступному ей руслу.

Сметая все на своем пути, набирая скорость, она бежала прямо к городу Ардраю.

***

То ли гора сотрясалась, а может, просто настолько дрожали колени, но Кайру споткнулся несколько раз буквально на ровном месте, взбираясь выше. Они цеплялись ободранными руками за голые скалы, уходя все дальше от выхода из пещеры, пока не выбрались в неглубокую впадину, окруженную валунами и языками застывшей лавы. Петрос полз впереди него, тяжело дыша; Кайру вглядывался в его долговязую фигуру, испытывая при этом совершенно новые чувства.

– Достаточно, – сказал Петрос, оглядевшись и осторожно присев на камни. Вытер пот со лба, дождался, пока Кайру не подберется ближе и не повалится рядом. Несколько секунд они сидели в тишине, Кайру озирался по сторонам. Над ними поднимался ввысь каменистый склон, усыпанный громадными валунами, в стороне горел лес, но звуки битвы больше не доносились сюда. Над вершиной горы виднелись огненные сполохи, дым затягивал небо, в воздухе висел запах гари, и копоть оседала на лице.

– Я вернулся из-за Эшли, – вдруг тихо сказал Петрос.

– Мы любили друг друга. Недолго, может быть, год – но это был самый счастливый год моей жизни. А потом она погибла. И это произошло по моей вине… Тогда-то, в те дни, месяцы, что я боролся со своим горем, когда я искал причины, чтобы продолжать жить самому, и уже готов был отказаться от жизни – я узнал о существовании машины времени. И тогда я решил посвятить жизнь тому, чтобы ее найти.

Эта экспедиция – я отправился в путь с Конрадом и Акселем, но у меня ничего не вышло. Кто-то саботировал миссию. В Ардрае меня арестовали и бросили в тюрьму – не столько за обман Академии с целью получить финансирование, сколько за мои революционные взгляды. Должен сказать, за то время, что я провел в тюрьме, мои взгляды только укрепились: я окончательно возненавидел короля и ту систему, которую монархи Актиды построили за все минувшие столетия. После освобождения мне запретили работать в Академии, и я уехал в Петисту, встретился с Акселем, и мы начали все сначала. Мы создали орден кассианцев. Мы организовали подпольные штабы во всех крупных городах Актиды. Когда на трон сел Эмерлун, мы быстро поняли, что это наш шанс – молодой и слабый король, при нем всеми делами заполняет эта крыса, Маклевирр… кажется, я никого из чиновников не ненавидел больше, чем его. Нас было много, новые люди постоянно вступали в орден, они сочувствовали нам и готовы были действовать… но мы все еще не были уверены, что нас хватит для того, чтобы сделать решающий шаг. И тогда я вспомнил о Дариусе, вспомнил о том, что он может потенциально стать источником энергии, достаточным, чтобы с его помощью создать что угодно… сколько угодно оружия, вот о чем я думал тогда.

А потом на собрании ордена кассианцев в Петисте объявился парнишка по имени Юффилис Лайнтер, и когда мы с ним познакомились поближе, мы поняли, что он – абсолютно отчаянный сорвиголова, который сделает что угодно ради той идеи, в которую он верит. Он стал нашим незаменимым агентом. Он проникал в комнаты, запертые семью замками, чтобы украсть оттуда секретные документы. Он похищал, пытал и убивал людей – все ради того, чтобы узнать, каковы будут следующие действия короля или Маклевирра. И он рассказал нам о тебе, Кайру. О том, что ты видишь будущее.

Я понял, что это наш шанс. Мы с Акселем снова отправились сюда и добыли Октарус. Юффилис привез тебя из Южной провинции, и мы все вместе вытащили из святилища Актоса Озеро Актиды. Уже тогда в моей голове мелькнула мысль: у меня есть Зрящий и машина времени… Я бы мог вернуться в прошлое и спасти Эшли… Но вы с Юффилисом отговорили меня. Ставки были слишком высоки, я был нужен кассианцам.

Мы использовали Озеро Актиды, чтобы вооружить армию повстанцев. И мы дождались момента, и нанесли удар… Эмерлун был схвачен кассианцами и убит. В Актиде вспыхнула гражданская война. Джейк Фариан воспользовался хаосом и напал с севера, с юга ударили ноктурны… Вместо того, чтобы сплотиться под новым правительством, страна разделилась – на тех, кто сочувствовал нам, и готов был с нами строить новый мир, и тех, кто тосковал по королю, и ненавидел нас. И мы не готовы были отступать, и мы черпали энергию из Озера Актиды, все больше и больше, а война становилась все ожесточеннее. Это было какое-то безумие – никто не мирился с потерями, никто не желал отступать, всем казалось, что вот сейчас, еще немного – и мы победим, и уж тогда-то мы неизбежно придем в светлое будущее. Лайнтер стал лидером республики, которую мы провозгласили – это его профиль был напечатан на наших первых собственных монетах, о, как мы были счастливы, пуская эти монеты в оборот!.. Но это счастье быстро прошло: мы терпели поражение на фронте. Многие из тех, кто был в верхушке ордена в тот момент, предали нас, потому что считали, что мы не отдали им достаточно власти. Юффилиса убили… Правительство кассианцев выбили из Майнора, бои шли прямо на улицах, город был объят пожаром, и какие-то религиозные фанатики объявили себя новыми лидерами Актиды… Ты был моим лучшим воином, и самым приближенным советником, Кайру. И мы с тобой остались вдвоем. Мы знали, что у нас мало вариантов – только смерть, или изгнание. Но еще хуже было видеть, как погибают плоды наших трудов.

И тогда-то я и решился. Я попросил тебя открыть перекресток времен для меня. Я не готов был принять то будущее, которое сам же и создал. Ты выбрал остаться там – я выбрал вернуться назад и попробовать все начать сначала. И я вернулся – в тот самый год, когда погибла Эшли. Ты, Кайру, остался на другой стороне и закрыл проход за моей спиной. Это было три года назад.

Я скрывался. Самым сложным было спасти Эшли, но так, чтобы ни она, ни я сам никогда не узнали, что спасло ее… Но мне это удалось. О, как счастлив я был увидеть ее на расстоянии, из своего укрытия! И тогда я решил, что, может быть, раз Эшли осталась жива, то жизнь молодого меня пойдет по другим рельсам, и возможно, я не совершу тех же ошибок, которые совершил там, в иной ветке реальности.

Но я и предполагать не мог, насколько иначе поведет себя молодой Петрос в том случае, если Эшли выживет. Прошло всего полгода после того, как Эшли не погибла – благодаря моим усилиям – и они поссорились. Эшли вскоре вышла замуж за Роджера Нилдера. А молодой Петрос устремился на поиски машины времени с тем же рвением, что и я тридцать лет тому назад. Я следил за ним пристально, но со стороны. И вскоре я заметил, что в том, как складывается ткань истории, теперь есть существенные отличия. Вокруг молодого Петроса откуда-то появились новые люди. Саелин, Вергилий и Нубел. Молодой Петрос позвал в экспедицию Эшли – это тоже было ошибкой, конечно, с самого начала… Я не знал, в какой момент мне придется вмешаться. И я опоздал. Я и подумать не мог, что в этой реальности Петрос будет знать куда больше о Дариусе и Октарусе, чем я когда-то. Когда я понял, к чему все идет, во что превратила моего двойника охота за машиной времени – я понял, что не могу доверить этому человеку будущее мира. Пусть я сейчас вдвое старше, но я видел, к чему привели его амбиции – как сейчас, так и в предыдущей версии будущего… Я понял, что моя единственная возможность что-то исправить – это избавить мир от самого себя.

Он замолчал.

– Петрос… – пробормотал Кайру. – Послушай. Я из будущего. Из того будущего, которое ты только что создал. Пройдет тридцать лет, и ты заключишь сделку с Саелином. Озеро Актиды найдет Нубел. Саелин убьет его и заберет бриллиант себе, чтобы с его помощью организовать нападение пиратов с Таласки на Актиду. Саелин сойдет с ума, в Актиде снова будет кровопролитная война – и снова из-за тебя. Ты сейчас ничего не изменил.

Кайру почувствовал, как его горло сдавливают слезы. Петрос усмехнулся.

– Расскажи мне все, что я должен знать, – сказал он ободряюще.

***

За деревьями поднималось к небу зарево пожаров, доносился рокот и грохот обваливающихся домов, дворцов, башен. Но все это казалось каким-то невообразимо далеким, посторонним, не имеющим более никакого значения, всего лишь элементом ночного кошмара, который вскоре должен был подойти к концу. Кайру не смотрел в ту сторону, старался не замечать дыма, что поднимался в небо, посветлевшее в преддверии рассвета. Короткая июньская ночь подходила к концу.

Две фигуры выбрались на площадку из-за деревьев. Кайру вскочил, ошеломленный – как же они были похожи… Лицо Риты было вымазано грязью, глаза – красные и влажные, но она улыбалась так, как не улыбалась ни разу на памяти Кайру. Аксель шел рядом с ней, растерянная улыбка блуждала по его лицу.

– Ну вот, все в сборе, – сказал Петрос.

Несколько секунд они стояли в молчании, глядя друг на друга. Казалось, все они на миг забыли о том, что в паре миль от них сейчас умирают тысячи людей, что склон горы объят пожаром, что в эту ночь закончилось что-то важное, что определило ход истории на ближайшие десятки, а может и сотни лет, и все они были частью этого. Несмотря на все, что он только что видел и слышал, Кайру вдруг ощутил какое-то невообразимое спокойствие. Словно все шло так, как и должно было идти.

– Я выполнила свою задачу, – объявила Рита сдавленным голосом. – Что теперь?

Кайру вытащил из-за пазухи машину времени.

– Мы пришли сюда, чтобы убить Саелина, – сказал он. – Чтобы всего этого не произошло. И мы все еще можем это сделать… Петрос, Саелин предаст тебя там, в будущем. Ты умрешь до того, как эта история закончится. Но сейчас… Сейчас у нас есть шанс. Там, в будущем, мы потратили несколько лет, и несколько жизней наших друзей на то, чтобы собрать все три элемента воедино – Дариус, Октарус, и Зрящего, меня. Сейчас у нас уже есть все, что нужно. Мы можем закончить эту историю прямо сейчас, одним махом. Мы знаем, что нужно сделать. Мы можем отправиться на Остров, в Первый Храм, и вернуть машину времени туда, где ей самое место.

Петрос улыбнулся.

– Дай мне ее, – попросил он. Кайру медленно протянул ему Октарус. Петрос повертел прибор в руках, рассеянная улыбка блуждала по его лицу. Он что-то повернул, раздался тихий щелчок, и бриллиант вышел из своего паза, оставшись в одной его руке. Петрос протянул Озеро Актиды Акселю.

– Ты – единственный, кому я могу доверить это дело, – сказал он. – И единственный, кто знает, как оно было спрятано, и чем охранялось.

Аксель кивнул.

– Я все сделаю, Петрос.

– Сделай, прошу тебя. И после этого – постарайся все забыть, до поры до времени. Мы встретимся вновь, я обещаю – так предсказал Зрящий. А я – я верну на место Октарус. И отдам брошь Конраду. Он сохранит ее до поры до времени.

– Петрос, – тихо сказал Кайру. – Ты совершаешь ошибку. Послушай меня…

– Нет, ты послушай, – перебил его профессор. – Время возвращения в Первый Храм еще не пришло. Озеро Актиды еще понадобится нам. Без него мы не справимся. Я услышал твой рассказ, и я думаю, что мы на правильном пути.

– Что? – потрясенно переспросил Кайру. – О чем ты, Петрос? Я пытался объяснить тебе, что новое будущее, которое ты создал – ничуть не лучше того, которое ты пытался переделать!

– Значит, я учту все твои слова в работе над ошибками. Но одно я знаю точно: мы должны попытаться. Без Дариуса у нас нет шансов. Отвезем машину времени на остров сейчас – и мы лишимся возможности осуществить революцию.

Кайру беспомощно покачал головой. Он чувствовал, как надежда покидает его.

– Петрос, – сдавленно произнес он. – Ты просто не представляешь, какие там будут жертвы. Я не знаю, что ты видел перед тем, как отправиться сюда… А я был там, черт побери! – он не выдержал, сорвался на крик. – Я дрался на полях под Нальвином и Майнором, я хоронил своего отца, мои друзья умирали у меня на руках… Аксель, ты уйдешь в горы и пропадешь без вести, оставив Риту одну, маленькой беззащитной девочкой, и мы никогда не узнаем, что именно с тобой случилось! Амалию убьют в Майноре по заказу Гараманта! Это все будущее, которое вы только что создали, и оно наступит, если вы… если мы ничего не сделаем!

Петрос покачал головой.

– Кайру, Кайру, – сказал он тихо и спокойно. – Мы все поняли. Мы знаем риски, которые нас ждут – всегда знали. Не переживай. Мы все сделаем правильно.

– Что? Что ты сделаешь? – спросил Кайру, яростно смахнув рукой слезы, против воли выступившие на глазах. – Мы сейчас вернемся обратно в наше время и узнаем, что войны не случилось? Что наши родители и друзья живы?

– Я не могу этого гарантировать, Кайру. Будущее слишком непредсказуемо, а мы еще и серьезно вмешались в него сегодня. Я могу лишь обещать, что не совершу тех ошибок, о которых ты меня предупредил… Война с обезумевшим Саелином – вряд ли лучше, чем гражданская война, или тирания Эмерлуна, Маклевирра и им подобных… Но и вряд ли хуже. Мы дошли до той черты, когда мы не сможем избежать крови и жертв, как бы мы ни пытались. Но ты видел будущее сегодня. Ты знаешь, что оно наступит – а значит, все, что мы сделаем с этого момента, будет правильным. Понимаешь?

Кайру покачал головой. Он отказывался верить, глаза застилали слезы.

– И что же? – упрямо выкрикнул он. – Получается, мы прибыли сюда напрасно?

– Не думаю, – улыбнулся Петрос. – Вы совершили одно очень важное воздействие.

***

Воздух был раскален, дым, стелющийся над землей, постепенно заволакивал стоящие вокруг кусты, ели и сосны, дышать было тяжело. Гектор пригибался, щурился, закрыв лицо обрывками одежды, чтобы хоть немного отфильтровать пепел, и ковылял вниз, с трудом ориентируясь в пространстве, натыкаясь на деревья. Все, что ему оставалось – это надеяться на то, что крутой и опасный спуск когда-нибудь закончится.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем он, совсем усталый и обессилевший, выбрался на то место, где дорога выравнивалась, а деревья заканчивались. Огни пожаров оставались далеко справа, дыма хватало и здесь, но он уже плыл в воздухе разрозненными клочьями, и Гектор понял, что вскоре будет чувствовать лишь этот запах – запах разгулявшейся над полями смерти. Далеко впереди неясным маревом расплывалась над востоком оранжевая полоса нового дня, который Ардраю уже не суждено было встретить.

Гектор сумел доплестись до тракта, вьющегося серой пыльной змеей на юго-восток, и присел в придорожной траве, вытирая пот грязными локтями, дыша хрипло и тяжело. В горле пересохло, язык, казалось, распух и перестал помещаться во рту, а еще юноша вдруг осознал, что не спал всю ночь и ничего не ел со вчерашнего дня. Ему вдруг стало невыносимо жаль себя, жаль отца, который – он был теперь уверен в этом – погиб в эту ночь, либо же бросил его на произвол судьбы. Гектор уткнулся лицом в колени и зарыдал. Он был в отчаянии. Он абсолютно не понимал, что ему делать теперь.

– Эй!

Он с трудом поднял голову. Отряд друидов, таких же грязных и израненных, как и он сам, пересекал дорогу, уходя в глубину леса, унося с собой мертвых и изувеченных. Один из них отделился от строя, подошел к нему, протянул флягу с водой, к которой Гектор тут же жадно припал губами.

– Город умер, – сказал друид. – Тебе есть, куда идти?

Гектор медленно покачал головой.

– Хочешь пойти с нами?

– Вы… съедите меня? – еле слышно прохрипел мальчик.

Друид рассмеялся.

– Мы не из людоедов. И милосердие нам не чуждо, как бы люди ни пытались доказать друг другу обратное. Мы, черт возьми, уже тысячи лет живем бок о бок на одной земле, и должны помогать друг другу. Особенно… – он поднял голову, сощурился, глядя на столб дыма, поднимающийся в небеса, – особенно перед лицом общей беды.

Гектор шмыгнул носом и медленно поднялся. Друид ободряюще улыбнулся ему и взял за руку. Серый утренний свет остался позади, и вслед за отрядом мальчик ушел в темноту.

***

– Возвращайтесь назад, – сказал Петрос. – Все, что вы могли сделать в этом времени – вы сделали. И… увидимся через двадцать восемь лет. Кайру, Рита… Я рад, что мне снова доведется пройти часть пути рядом с вами. Надеюсь, что на этот раз я вас не подведу.

Он улыбнулся, погладил свою густую серебряную бороду. Махнул рукой, кивнул Акселю и зашагал прочь. Кайру и Рита провожали его взглядами, пока он не скрылся за деревьями. Рита повернулась к отцу.

– Аксель… – начала она, но ком в горле помешал говорить, и она просто бросилась к нему на шею и обняла изо всех сил, так крепко, как только могла, все еще не в силах поверить в чудо, которое сейчас происходило. Аксель неловко и растерянно улыбался, гладя ее по спине.

– Рита… – бормотал он. – Рита… Хорошее имя. Прекрасное имя… и ты прекрасна, девочка моя. Ты молодец. Если ты здесь, это значит… Значит, что у тебя все получилось. И все еще получится.

Рита рыдала, вздрагивая всем телом, уткнувшись ему в плечо. Аксель улыбнулся Кайру за ее спиной.

– Береги ее. Береги, когда меня не будет рядом. Ну все, хватит. Я буду учить тебя быть сильной, правда? Я и Амалия – мы хорошо тебя воспитаем. Так, что ты пройдешь через все, что тебе выпадет.

Рита медленно отпустила его, отступила на шаг назад.

– Обещай мне быть сильной, – серьезно сказал Аксель. – И никогда не сдавайся. Помни: смерть может настигнуть каждого из нас в любую минуту. Но еще хуже смерти – отчаяние. Я не смогу быть рядом всегда. Но ты должна обещать, что не будешь отчаиваться… И будешь помнить меня.

– Я обещаю, папа, – еле слышно ответила Рита. Она покачивалась, точно пьяная, и Кайру пришлось обнять ее, чтобы она не упала. Аксель еще раз улыбнулся, в последний раз заглянул в ее глаза. Она знала, что запомнит этот момент навсегда, и она запомнит отца именно таким – на двадцать лет моложе, чем когда она видела его в последний раз.

– Удачи вам, – сказал Аксель, отвернулся и торопливо двинулся вниз, в сторону, противоположную той, в которую ушел Петрос. Рита провожала его затуманенным взглядом.

– Я люблю тебя, папа! – выкрикнула она вдруг из последних сил дрогнувшим голосом.

Аксель обернулся, помахал рукой.

– Я тоже люблю тебя! – крикнул он в ответ. – И всегда буду любить – помни об этом!

С этими словами он исчез в чаще. Рита медленно опустилась на землю – ноги перестали слушаться ее. Она все еще вздрагивала, но глаза ее были сухими – ей казалось, что в эту ночь она выплакала все слезы, которые только могли найтись в ее теле. Кайру присел рядом с ней, обнял ее за плечи, прижал к себе.

– Как думаешь, мы и правда сделали все, что могли? – вдруг тихо и устало спросила она.

Он помедлил, прежде чем ответить.

– Думаю, да. Пора возвращаться.

– Это так странно. Казалось бы, если у тебя есть машина времени – можно было бы подумать, что у тебя есть бесконечное количество попыток. Но время бежит так быстро. Кажется, только вчера мы прибыли сюда, и нам казалось, что в наших силах все изменить. А на самом деле – все уже произошло, и почти без нашего участия. Мы так мало успели… И если мы захотим вернуться назад и сделать больше – нам придется поступить так же, как Петросу… Чтобы не плодить бесконечные копии самих себя в разных реальностях…

– Да, – сказал он задумчиво. – Это оказалось куда сложнее, чем я думал. И чем больше я об этом думаю… Один человек значит так мало, когда хочет направить в другую сторону стрелки истории. А значит, что бы мы ни сделали, события все равно пойдут в сторону Неизбежности.

– А значит, что в новом будущем мы все равно родимся, – прошептала она. – И мы встретим друг друга. Это тоже часть Неизбежности.

– Да. Но это прекрасная часть.

И Кайру нашел в себе силы улыбнуться ей. Она смотрела серьезно, но в ее усталых, потемневших глазах вновь начали появляться те искорки, то выражение, к которому он уже так привык и которое – он уже не боялся в этом себе признаться – он любил, любил больше всего на свете и хотел видеть всегда. До конца своей жизни.

– У нас уйма времени впереди, – тихо сказала Рита. – Тридцать лет до того, как мы снова понадобимся в этом мире. А может, наплевать на все и остаться здесь? Тут нет войны. Нет ищеек Саелина, нет наемных убийц, преследующих нас. Тут даже нас самих нет, мы еще не родились. Так может… правда? Купим домик где-нибудь в Дерельзе. Пошлем все к черту и используем эти тридцать лет для себя? Потому что кто знает, что будет ждать нас, когда мы вернемся? А здесь мы хотя бы можем быть уверены в завтрашнем дне.

– Я бы с радостью, Рита, – он горько усмехнулся, – но ты пойми… Бросить все сейчас – я не смогу. Эта история будто зацепила меня и тащит, тащит, пока я не доберусь до самого ее исхода. Так что… будь что будет. Лучше избавиться от этого груза как можно скорее раз и навсегда. А потом…

Она прижалась к нему так крепко, словно боялась, что он может исчезнуть, как и ее отец, которого она увидела лишь на несколько минут, а теперь потеряла вновь, и тогда она вовсе лишится опоры под ногами. Так она прижималась к нему лишь однажды – в Зеленых Садах Майнора… кажется, это было тысячи лет назад. Сердце Кайру дрогнуло.

– Будет у нас и домик в Дерельзе, и все остальное. И тогда мы отдохнем. Обещаю тебе. Отдохнем в том новом мире, который мы создали сегодня.

– Я тоже так думаю, – шепнула она. – Ну… тогда пошли. Пошли скорее. Пора возвращаться назад. Пора, наконец, узнать, что же нам удалось изменить.

***

Солнце поднималось едва заметным белым диском, его свет с трудом пробивался сквозь плотную пелену серого пепла. Руины Ардрая лежали внизу, все еще окутанные дымом. Кайру и Рита обернулись в последний раз, взглянув на пепелище и поле лавы, которые лишь несколько дней назад были городом, полным жизни – теперь он остался только в их воспоминаниях. Потом они шагнули в круговерть из танцующих искр и вышли на другой стороне – в январе 1455 года.

Был вечер. Руины лежали перед ними – такие же, как и тридцать лет назад, но сейчас заснеженные, белые, холодные. Но далеко внизу горел огонек.

Они медленно спустились вниз по склону, дрожа от холода и побрели вперед по мертвым улицам по направлению к форпосту. Стояла тишина, только снег скрипел под сапогами. Наконец, полуразрушенная крепость была перед ними, и теперь уже было очевидно, что огонек, который они видели с вершины – это теплый свет очага в маленьких окнах-бойницах. Они открыли дверь и спустились в подвал. Из-за столика, стоящего рядом с камином, навстречу им поднялись два человека.

– А вот и они, – ухмыляясь, сказал Нэталл Ганстэйр, которого теперь, по-видимому, им следовало называть Гектором Саелином. – Что-то вы долго. Мы уж заждались.

– С возвращением, – прибавил, тепло улыбаясь, профессор Петрос.