Перекресток Времен. Книга 4. Цитадель Волка

Глава 4.1 После боя - 1

…Ибо сказано вам, что придет и новый час, и будет таких часов больше и больше, когда земля вновь зачнет стонать, и образуются на ней гнезда дьявольские, перекрестками времен именуемые. И увидят люди, что за силу разбудили они, когда начали использовать Солнце и Спрут ради тщеславия своего. И тогда Зрящий поймет, что единственный путь – навеки запереть конструкцию сию за вратами вечности, расплатившись за то душою своею… И нет иного пути для него, потому что кто-то должен будет пойти на этот шаг.

И тогда вернется все на круги своя. Времена распадутся, и каждое станет тем, чем и должно быть. Прошлое вернется в прошлое, будущее – в будущее. И спираль начнется заново. Но нам, людям, этого уже не узнать, ибо в час, когда тайна Солнца и Спрута уйдет в вечность, одна реальность заменит другую, и никто не заметит перехода…

Так молитесь же. Забудьте богов – они ниже времени. Они неспособны остановить этот механизм. Молитесь Свету и Тьме. Молитесь герою, который избавит вас от вечных страданий и выпустит вас из кольца вечного совершения ошибок. Только так достижим Элизиум.

«Ваймаракириан», труд раба божьего Горентума, глава XI, стих двадцать седьмой. 1239 год старой эпохи, 549 год до новой эпохи.

Перевод Конрада из храма Торнира, выполнен в 1422 году новой эпохи. Оригинал считается утерянным, единственная частичная копия на языке оригинала в научных целях приватизирована Академией Наук и хранится в Оккультуме Института Магии.

Мы... победили?

Сквозь крохотное чердачное окно видно было лишь лоскут сиреневого неба, в котором едва заметно блестели первые звезды, да плыли редкие облака, которые еще недавно мешались с дымовыми столбами от пушечных выстрелов. Но вот уже почти час выстрелов больше не было слышно. Смолкали крики, оглушенный и ослепленный город накрывала тишина.

Битва закончилась. Если бы в город вошли пираты, к небу бы уже подымался дым пожаров, и по улицам бежали бы испуганные горожане. Но теперь стоит такая тишина... Значит ли это, что мы победили?

Ступени внизу заскрипели. Кто-то еле слышно крался в пыльном мраке первого этажа.

Рука стиснула кинжал – но так, чтобы внешне не было заметно напряжения. Короткий взгляд в грязное зеркало у окна. В стекле отражается коридор и лестница. Снова скрип ступеней… Понятно. Гость не уверен, что хозяйка дома. Ну и славно.

Секунды напряжения длятся мучительно долго. Неужели так тяжело забраться по лестнице на третий этаж и войти в пыльную и мансарду с низкими протекающими потолками, старым скрипучим топчаном, туалетным столиком, табуретом и шкафом для нехитрого бродяжьего скарба, которую им выделил в качестве укрытия Далид после сумасшедшей ночи в особняке Гараманта?

Видимо, да.

Наконец-то. Все ближе и ближе. Внезапно наступившая тишина – гость все еще скрывался во тьме, но уже понял, что он не одинок в этом древнем, наполовину разрушенном доме. Потом вновь шаги – куда менее вкрадчивые, все такие же неторопливые. Джоанна прикрыла глаза и усмехнулась. Она уже знала, кто вошел в комнату.

– Мы победили, – сказала Рита.

– Я догадалась. Ты меня слегка напугала, если честно. Я уж боялась, что люди Маклевирра выследили это место.

– Если ты все это время не высовывалась, то они бы никак не смогли его найти. Думаю, сейчас, пока все озабочены первыми действиями после победы, нам можно некоторое время гулять свободно. Но долго оставаться здесь нельзя. По крайней мере, нам. Мне, если честно, наплевать, что ты будешь делать дальше.

– А что ты будешь делать дальше? – помедлив, спросила Джоанна.

– Пока не знаю. Но сейчас я иду в госпиталь, чтобы решить это.

Джоанна взглянула прямо на нее. Глаза Риты сияли торжеством, улыбка не сползала с лица. Ее будто распирало от новостей, точнее, от самой главной новости, которую ей никак не терпелось сказать, и прошло лишь несколько секунд, прежде чем она выпалила:

– Кайру жив!

«О, боги, – подумала Джоанна. – Пути ваши неисповедимы...»

– Но как?..

– Не знаю. Он в госпитале, и скоро сможет сам обо всем рассказать. И я думаю, раз ты все еще здесь, то ты должна тоже быть там, с нами, и увидеть его. Я думаю, ты задолжала всем нам немало ответов.

– Я не знаю, пришло ли время ответов, – дрогнув, ответила Джоанна. – Но то, что Кайру жив, это прекрасные новости. У нас снова появилась надежда. Но действовать надо быстро. Похоже, что теперь я отправлюсь с вами.

***

– Господа, – без всяких церемоний и приветствий начал король Эмерлун, – дело серьезное и требует обсуждения. Мы выиграли битву, это наша первая серьезная победа в этой войне. Но – война еще не окончена; пожалуй, она только начинается. И мы должны решить, что делать дальше.

Они стояли не в пышном Золотом Зале королевского дворца, и не в кабинете под крышей самой высокой его башни, где король обычно собирал совет. Эта небольшая пыльная комнатка располагалась прямо в штабе Тайной Канцелярии и некоторое время назад была всего лишь общей солдатской столовой. Здесь, помимо короля, сидели Лайнтер, Хеллерсон, Телоранд, Геонар, Фельм, Маклевирр, послы Бореайна, несколько министров, несколько офицеров, а также стоял король кентавров Левкир – хмуро и неприязненно глядя на людей, скрестив руки на груди, закрытой ныне не доспехами, а парадной тогой. Все они ждали. Одни – чтобы приступить к выполнению королевских приказов, другие – чтобы ознакомиться с планами короля и полководцев; третьи – чтобы уяснить наконец, как же изменилась обстановка после трудной и мучительной победы. Ибо победа досталась трудно и мучительно. Пираты были уничтожены практически полностью, лишь несколько десятков удалось взять в плен. Но от первоначального количества людей в армиях Майнора и Астернии осталась едва четверть. Основную силу теперь составляли астернийцы во главе с Телорандом, легионеры Ваймара, которых вел Хьюго Хеллерсон и кентавры. Войско, собранное в Майноре перед осадой, было уничтожено почти полностью, выжили лишь те полки, которые сумели продержаться до прихода кальдов. Среди них был героический двенадцатый полк, шестой, девятый и остатки двадцать третьей и тридцатой кавалерийской бригады.

– Прежде чем делать поспешные выводы и принимать рискованные решения, предлагаю оценить обстановку, – холодно сказал Геонар, вытирая пот со лба. Голова его была перевязана – шальная пуля оторвала генералу половину уха, когда он следил за сражением со стены. Лайнтеру наспех перевязали руку – когда он уже в конце битвы упал с лошади, один из пиратов нещадно бил его палашом, а он выронил щит и защищался лишь рукой, на которой были железные наручи. Доспех предохранил сосуды и сухожилия от рубящих ударов, но врачи поставили диагноз: четыре закрытых перелома. Боль была сильной, но терпимой, и после битвы Юффилис отказался ехать в лазарет, потому что король позвал его. Так и произошла памятная встреча на поле боя у ворот Майнора с послами падшего Бореайна. После этого Юф, едва не потеряв по пути сознание, сумел дойти до штаба Маклевирра и сидел, погруженный в свои мысли – думать ему мешала боль в руке. Хьюго отделался парой легких царапин – в бою ему везло. Остальные люди, присутствовавшие на совете, не пострадали вовсе.

– Итак, что мы имеем? – Геонар почесал затылок. – Сразу после заката, когда официально было объявлено об окончании битвы и о нашей победе, мы произвели смотр войск. В принципе, на данный момент Майнор имеет вполне боеспособными около тысячи человек – я имею в виду тех, кто способен крепко стоять на ногах и при этом держать меч, или сидеть в седле и стискивать пику. Раненых, думаю, будет две или три тысячи, и примерно половина из них, скорее всего, рано или поздно вернется в строй. Телоранд, что у вас?

– Пять тысяч вполне боеспособных солдат, включая кавалерию, отряды лучников, арбалетчиков, гренадеров и пикинеров, – твердо ответил губернатор Астернии. – Кроме того, удалось сохранить четыре передвижные катапульты и другие осадные орудия, которые мы держали в резерве. Около двух тысяч ранеными – точное число выясним, когда врачи выполнят свою часть работы.

– Господин Хеллерсон?

– Четыре тысячи ваймарских легионеров, способных хоть завтра встать под знамя Актиды. Раненых немного, пираты просто не успели никого покалечить. Но это, в общем-то не основная сила, потому что с нами, во-первых, около пятисот наемников из Вайрада и столько же профессиональных солдат из Гильдии Воинов. Они знают толк в войне и готовы воевать за Актиду.

– Сколько просят наемники? – поморщился король. – А если мы не сумеем оплатить их услуги? Слишком много денег идет на мануфактуры и содержание армии…

– Мы с Лайнтером уже озаботились этой проблемой, ваше величество. – Хьюго поклонился. – Заключены договоры с несколькими независимыми кланами Ваймара, которые готовы спонсировать войну Актиды против Саелина. Причины своих действий они предпочитают скрывать, но факт остается фактом: деньги перечислены на официальные счета в банках Петисты и отложены на содержание армии наемников. Можете проверить.

– Так вы что, заранее готовились к тому, что Ваймар может принять участие в битве за Майнор? – недоверчиво спросил Маклевирр.

Лайнтер словно очнулся от сна:

– Все эти приготовления были сделаны еще осенью и зимой 1453 года. Мы учли ситуацию, если резервные войска Петисты, Бореайна и Астернии не смогут или не успеют подойти к тому моменту, когда Майнор решится на последнюю битву. И сочли нужным усилить нашу армию любым возможным способом. Господин Хеллерсон – ваймарский эмигрант и очень уважаемый человек в своей стране, в прошлом капитан Гильдии Воинов, обладает связями в Вайраде и ближайших городах. Он и помог нам.

– А вы молодцы, – заметил король и вновь пригляделся к Лайнтеру. Он готов был поклясться, что где-то его уже видел, но лицо, превращенное в жутковатую старческую маску, изуродованное шрамами, мешало ему отыскать нужное воспоминание. – Да, несомненно, заслуживаете мест в составе полководцев новой армии Актиды. Атака с севера была блестяще спланирована и проведена, пираты мигом были взяты в кольцо, ваши люди четко выполняют ваши приказы… Я думаю, вам можно будет доверить командование более крупными дивизиями, несмотря на ваши небольшие чины.

– Мы готовы идти с вами до конца, – поклонился Хьюго.

– И того при самых лучших расчетах выходит около двенадцати тысяч, – подытожил Фельм. – Мало, господа! Мало! Нужно больше, намного больше, чтобы отбить Бореайн и вернуть Восточную провинцию!

– Вы предлагаете идти напролом, прямо к замку Саелина? – Король покачал головой. – Не знаю, способны ли мы на такой шаг.

Фельм открыл было рот, но Лайнтер опередил его:

– Ваше величество, если позволите… Сейчас не стоит так рисковать. Судите сами: два основных войска Саелина разбиты. Ему нужно набирать силы, но в Восточной провинции он содержит достаточно большие армии, чтобы защищаться с яростью орла, охраняющего свое гнездо. Он не успеет собрать довольно сил, чтобы в короткое время нанести еще один, столь же сокрушительный удар…

– И именно поэтому надо вновь рискнуть! – перебил его Геонар. – Юноша, поймите, у нас в руках все козыри. С поля боя не ушел почти никто, мы можем взять Саелина на блеф – он ведь даже не догадывается об истинном числе наших войск и положении наших дел. При умелом сочетании мощных ударов на крупные стратегические пункты и партизанской войны в лесах Восточной провинции нам даже не потребуется входить в Бореайн, мы сумеем дойти до Замка, создав иллюзию огромной силы, пока Саелин не оправился от первого удара. Мы поставили на карту все во время осады Майнора – и выиграли; упустить этот шанс теперь – воистину глупо.

– Да поймите же вы, что после разгрома пиратов самое больше войско Саелина находится именно в Восточной провинции! – воскликнул Хьюго. – Не стоит недооценивать Саелина, он не стал бы так рисковать, поставив на Оруэлла Кассандера, он наверняка делал все возможное для укрепления своей крепости. Взять ее измором не получится, мы лишь утратим преимущество, а возможно и вовсе будем наголову разбиты! Добиться чего-либо можно лишь умелым выжиданием. А за это время мы успеем хоть немного восстановить силы. Укрепить Майнор и подготовить его к новым ударам. Кентавры подтянут свое войско, Ваймар пришлет еще больше солдат. Пираты, оставшиеся в Южной провинции, не рискнут оставить позиции, завоеванные с таким трудом; их нападения можно не опасаться. Восточная провинция не сможет ударить так быстро, эти силы Саелин будет беречь на случай обороны. Он и хочет вызвать нас на этот рискованный шаг, он заманивает нас в Восточную провинцию, зная, что мы ослаблены, чтобы там, в своих владениях, уничтожить нас. Саелин дьявольски хитер.

– Не может быть, чтобы в Восточной провинции было собрано больше войск, чем под началом Оруэлла Кассандера! – закричал, перебивая его, Телоранд. – Я предлагаю немедленно собирать в кулак все оставшиеся силы и отбивать у Саелина юг Ильвиона, Бореайн, а потом и Восточную провинцию. Мы забрали у него преимущество. Хеллерсон прав: удара с запада опасаться нечего…

– А с севера? – ехидно спросил король. – Господа, а вы не забыли про Ваймар? Не про наемников, которые дерутся на стороне тех, кто платит больше и кормит лучше, а про регулярную армию Джейка Фариана.

– Ваше величество, – поспешил вмешаться Маклевирр, – вот как раз его-то стоит опасаться в последнюю очередь. А знаете почему? Потому что он сам боится Саелина. Он еще ничем не выразил свое отношение к войне, не участвовал в советах, в посольстве Ваймара кальды только пожимают плечами и говорят, что они не в курсе внешней политики Фариана. Он ждет, он тоже хитрый лис, и он хочет узнать, когда же настанет удобный момент, чтобы напомнить о себе. Сейчас не такой момент. Вспомните, он ведь тоже не знает, какой ценой далась нам победа и может переоценивать нашу силу. Так что Джейк будет ждать. В этом я уверен.

– Что скажешь насчет ноктурнов?

– Сложный вопрос, – покачал головой Маклевирр. – Не знаю, что у них на уме. Возможно, есть риск, что они пойдут на переговоры с Саелином.

– Да что он может дать им взамен? – рявкнул Фельм. – Это ведь не будет ультиматум вроде того, который он предложил нам! Он ничем не сможет их запугать – основные силы пиратов уничтожены, своего флота у Саелина пока нет…

– А святилища? Вы забыли про святилища? Саелин может пообещать им то же, чем он прельстил пиратов. Разоренную Актиду. Лакомый кусочек, который сулит возвращение власти. Реконкисту Лаугдейла. Ноктурны сразу согласятся на это, ведь такой возможности они ждали две тысячи лет! Вспомните мировую войну 1355 года, она началась именно из-за попыток ноктурнов вернуть влияние на материке. Мы поступили очень опрометчиво, изгнав их на Архипелаг. Их не стоит сбрасывать со счетов.

– Со всех сторон… – Король схватился за голову, прикрыл глаза – в этот момент он выглядел еще более усталым и изможденным, чем во время осады. – Со всех сторон, черт возьми, от них никуда не скрыться! Все они только и хотят, что растоптать нас… Может… может и вправду Актиде приписан такой конец?

Наступила зловещая тишина, нарушаемая лишь криками санитаров, занимающихся ранеными на улице, да стуком стенных часов.

– Хватит таких мыслей! – сурово оборвал его Маклевирр. – Нужно драться до тех пор, пока не умрет последний альвен. Но драться с умом, не делать глупых поступков и стараться победить или хотя бы получить преимущество. Все вокруг нас – и ноктурны, и Ваймар, и Саелин – пытаются за нас определить нашу судьбу. Мы не должны позволить им это сделать.

– Они не дураки, – заметил Юф, вновь встревая в разговор. – Они не позволят купить себя на такой жалкий блеф, они учтут возможность того, что мы ослаблены. Поэтому нельзя показывать им, насколько мы слабы на самом деле. Нужно использовать каждую минуту для усиления, выжимать все соки из врачей и строителей, собирать армии со всех сторон, амнистировать всех государственных преступников, включая как уголовников, так и политических, чтобы вновь поставить их под ружье; вновь провести мобилизацию и забрать всех, кого по каким-либо причинам не взяли в армию в прошлый раз. И тщательно подготовиться, прежде чем нанести хорошо рассчитанный удар. Единственное, чего они ждут – это нашей ошибки, а мы не должны ее допустить. Ваше величество, я считаю, что с ударом по Восточной провинции не стоит торопиться. У нас ничего не выйдет.

Король молчал и хмурился. Телоранд, Геонар и Фельм смотрели на Лайнтера и Хеллерсона, упрямо гнувших свою линию, с откровенной неприязнью, король Левкир и Маклевирр – с интересом.

– Хорошо, – сказал, наконец, Эмерлун, неопределенно махнув рукой. – Вот что. Мне нужны подробные отчеты о состоянии города – сколько у нас провизии и топлива, точное число убитых, раненых и невредимых солдат. Спать не буду, хочу, чтобы к утру все это было на моем столе. Телоранд, с вами я хочу побеседовать лично, потом с вами, Маклевирр – думаю, часа в четыре утра. Потом, около пяти, я жду господина Хеллерсона с подробным отчетом о том, что сейчас происходит в Ваймаре, – и с этими словами король в упор посмотрел на Хьюго.

– Я знаю, чего вы хотите, ваше величество, – спокойно сказал Хьюго; лишь Лайнтер, сидящий рядом с ним, заметил, как у него задрожали руки. – Проверки на мою честность и лояльность? Я готов. Десять лет назад я присягнул на верность короне Актиды в Петисте и с тех пор ни разу ее не предавал и не собираюсь. Я служу вам и только вам, а не Джейку Фариану. Если вы хотите, чтобы я шпионил для вас, вместо того, чтобы вести открытый бой – я жду ваших приказов, хоть мне это и не по душе.

Король очень долго смотрел на него, и внезапно лицо его искривила усмешка:

– Хьюго, мне куда важнее отличный солдат, чем еще один хороший шпион. Пожалуй, у меня их развелось слишком много. Но вы – в своем роде человек незаменимый. И я жду от вас честной помощи хотя бы для того, чтобы разобраться в том, что происходит вокруг меня. Я не хочу делать поспешных выводов.

Король отвернулся к Рингусу, и Хьюго тотчас украдкой вытер пот со лба.

– Думаю, в чем-то все вы правы, – сказал тем временем Эмерлун. – Стоит выждать и собраться с силами, но в то же время нельзя задерживать с мощным ударом слишком долго. Я ничего не решил, мне нужно все взвесить и обдумать. Да, Хьюго, вы говорили, нескольких офицеров удалось взять в плен? Сейчас же пойду и лично допрошу их. Маклевирр, вы со мной. Лайнтер, Геонар, Фельм, отдайте соответствующие распоряжения вашим офицерам, чтобы они к утру подготовили отчеты, и по возможности сами проверьте достоверность информации. Да, и распорядитесь, чтобы гонцов Бореайна отвели в апартаменты в моем дворце. С вами, господа, я переговорю завтра. Я ничего не решил, и к двум часам дня жду всех вас здесь же, чтобы провести куда более длительный совет… Ах да, Геонар. Не забудьте отдать приказ наградить доблестных солдат из двенадцатого полка, который удерживал ворота Майнора до прибытия подкрепления, ну и, разумеется, наградить всех, кто умудрился выжить в этой мясорубке. Все, господа, вы свободны, кроме Маклевирра, теперь мы должны побеседовать с министрами. Все. Работа, работа и еще раз работа! В войне, наконец-то, наступил долгожданный перелом, у нас появился шанс выкарабкаться из этого дерьма, и я им воспользуюсь, черт меня побери…

Глава 4.2. После боя - 2

Лайнтер и Хьюго вышли из штаба сразу после Левкира. Король кентавров тотчас ускакал во мглу холодной апрельской ночи, Юф задержался, отвел кальда в сторону:

– Молодец. Отлично держался. Надо сказать, первый этап переговоров закончился ничьей, и это уже неплохой результат. Теперь надо будет установить дату выхода войск и всячески стараться ее отодвинуть как можно дальше.

– Мне было очень страшно, – признался Хьюго. – Особенно когда он надумал поговорить со мной наедине…

– Постарайся не ударить в грязь лицом. Гни свою линию, засыпай его аргументами. Он неуверен и робок, это может сыграть тебе на руку.

– Я постараюсь. Надеюсь, я правильно уяснил себе цель переговоров?

– Абсолютно, – улыбнулся Юф. – Молодец, браток. Мы делаем первые шаги к новому миру уже сейчас.

– Юф, я дьявольски устал во время боя, да и ты со своей рукой еле держишься на ногах. Идем в госпиталь, и поспим хоть немного. Мне сейчас не до строительства светлого будущего.

– Хьюго, возьми себя в руки! У нас много работы, а предстоит еще больше. Черт… глаза слипаются, но надо дойти до кордегардии и сказать офицерам, чтобы занялись статистикой… Нельзя спать. Мы солдаты. Этот бой еще не закончен. Ну, вперед.

– Когда будем говорить с Телорандом, Геонаром и Рингусом? – Хьюго оглянулся: генералы, о чем-то перешептываясь, уходили в сторону казарм, где отдыхали усталые после боя воины.

– Завтра. – Юф отчаянно широко зевнул. – И надо будет подготовиться, потому что дело очень важное. Скорее всего они не согласятся с первого раза, нужно будет подобрать очень веские аргументы, чтобы полководцы согласились, что игра стоит свеч, и чтобы они не сдали нас в Тайную Канцелярию.

– Маклевирр?

– Нет, даже пытться не стоит. Он – самый опасный тип из всей этой шайки, в его руках все нити королевства, и он никогда н пойдет на сотрудничество с нами – разве только он не останется в полном одиночестве. Он ненавидит всех, кто говорит о переменах. Так что будь с ним предельно осторожен.

– А что насчет простых солдат?

– Обычная пропаганда. Начнем с полка Кайру, там служит этот Далид – очень способный парень, он знает, как убеждать людей и вести их за собой. Остальные, не сомневаюсь, поддержат его. Вигго, Ремиз и Рита пойдут за нами не раздумывая, но только после того, как Кайру решит, что не нуждается в их помощи. А это, уверен, произойдет нескоро. В-общем, на первом месте у них всегда будет стоять Кайру Кенаи и дело Петроса.

– То, чем занимаемся мы, тоже дело Петроса. А этот Кайру… Обычный мальчишка. Почему это мы должны ставить его дела выше дел кассианцев?

– Это очень сложно… – Юф потер мокрый лоб. – Я скажу тебе так: мы не вправе указывать ему, что делать. Увы. Потому что он выполняет задание Петроса и, фактически, борется с Саелином своим, особенным образом. Это связано с бриллиантом, смертью Нубела и делами давно минувших дней. Да уж, Хьюго, лучше тебе об этом не думать.

Хьюго долго смотрел на него, размышляя.

– Мне не нравится это, – сказал он, наконец. – И не нравится, как ты об этом говоришь. Есть личное, а есть общественное, и мне кажется, что в истории с этим Кайру ты и Петрос ставите личное выше.

Юф улыбнулся:

– Поверь мне, однажды ты поймешь, что в случае с Кайру – если он выполнит свою задачу, то это будет куда важнее для успехов кассианцев, чем любые наши с тобой усилия.

***

Первое, что Кайру увидел, когда очнулся – это темное, слегка покачивающееся небо над головой, на котором среди грязных пятен туч редким бисером рассыпались стекляшки звезд. Небо частично закрывали ветви деревьев, на которых только-только начали распускаться первые почки. Одна нога не желала повиноваться – видимо, он действительно сильно ударился о землю, когда потерял сознание и рухнул с коня. Он лежал среди трупов, от которых исходил острый аромат пота и крови, смешавшийся со сладковатым запахом мертвечины. Голова раскалывалась от боли. Странное ощущение… Битва окончена. Наконец-то наступила тишина и спокойствие. И они победили. Но неужели победа выглядит именно так?

– Все. Последние. Сейчас санитары заберут, и поедем.

– Наконец-то… Устал я, хлопцы.

– Устал он. Всю битву в городе просидел, в лучшем случае – сбегал по поручению главного хирурга за чистым скальпелем, если кому-то что-то надо было ампутировать немедленно…

– Много ты понимаешь!

Кайру тихо застонал, приподнялся, высвободил руки – Аласкрит он так и не выронил. Картинка поплыла перед глазами, потом постепенно прояснилась, и он увидел группу людей, стоящих рядом с повозкой на опушке леса, среди черных силуэтов деревьев. Кайру подождал, стиснув зубы от боли, чтобы вновь не потерять сознание. Сумел повернуться, встал на четвереньки, сделал несколько нетвердых шагов к повозке и санитарам.

– Эй! Целители! Тут еще один живой! – Его заметили. – Как же вы смотрели, е-мое? – Парень с перевязанной головой подошел к нему, помог подняться. Кайру безвольно повис на его сильных руках.

– А хрен его различишь в темноте-то, живой он или мертвый, – буркнул санитар, куривший трубку у повозки, а другой крикнул куда-то в сторону:

– А вы чего стоите? Садитесь, за вами нескоро приедут. Мы-то собираем жмуриков для братской могилы, а вам туда пока рановато… Так что ждите и отдыхайте! Скоро вас снова запрягут, и будете тянуть лямку до Бореайна. Теперь, говорят, в войне перелом – скоро уже не Саелин нас будет гнать, а мы его.

– Нечего сказать, обрадовал, – буркнул один из раненых где-то слева хриплым голосом. Кайру уложили на повозку, он прислонился спиной к одной из ее стенок и тупо огляделся, пытаясь сообразить, где же он находится. Потом вдруг вспомнил. Все, от того момента, как они вступили в бой уже на опушке леса, до того, как он упал с Адского жеребца.

Так что же это было? Правда или галлюцинация?

– Тебе хорошо говорить, сидя в Майноре, – продолжал парень хрипло; обернувшись, Кайру увидел неподалеку небольшую поляну, пепелище, выгребную яму, от которой тянуло жуткой вонью, и развалины деревянных клеток. Там в кучке, ожидая повозок из города, сидели исхудалые, грязные люди в лохмотьях. Кайру внезапно понял – рабы, захваченные в Суррелле во время погрома и прошедшие вместе с пиратами путь до столицы Актиды… Когда-то и Вуди был среди них… – Половине из нас возвращаться-то некуда. Мы здесь чужие – даже если нас будут кормить хлебом по талонам и гарантировать весьма расплывчатую безопасность. Тем более, что и безопасности уже скоро не будет. Прямо из госпиталя всей толпой отправят на фронт.

– Ты недоволен? – оскалился один из санитаров. – Может, зря тебя из этой клетки освободили?

– Мне уже плевать. Лишь бы не обратно в это пекло.

Наступило тяжелое, тоскливое молчание.

– У тебя лишней трубки не найдется? – спросил парень.

– Держи.

Вспышка огня на мгновение озарила его лицо – оно показалось Кайру смутно знакомым, несмотря на то, что голос парня он никогда прежде не слышал. Он всматривался, не в силах понять, кто же перед ним, но в этот момент подъехала пустая повозка, бывших рабов сразу посадили на нее и тотчас увезли в ночную мглу. Больше дюжины за раз туда не влезло.

– Потерпи, парень, – буркнул один из санитаров, хлопнув Кайру по плечу. – Сейчас и тебя заберут. Хоть немного поваляешься в госпитале на чистой постели.

– Я не тороплюсь, – с трудом выговорил Кайру. – Какие новости? Кассандера убили?

– Хрен его знает. Я не слышал.

– Не нашли его, – вмешался еще один целитель, сидящий неподалеку. – Я слышал, офицеры болтали на этот счет. Нет его ни среди раненых, ни среди убитых. То ли река унесла, то ли успел-таки сбежать, старая лисица, едва запахло жареным и наши начали пиратов теснить…

– Все возможно.

У Кайру на этот счет было свое мнение, но он смолчал – ему было плохо. И он думал о Рите, о Вигго, Ремизе, Вуди, Лайнтере и Хеллерсоне, обо всех парнях из двенадцатого полка – удалось ли им выжить?.. Апрельская ночь была прохладной, с легким ветром, доносившим с поля брани крики ворон…

Через десять минут он уехал на очередной повозке, вместе с дюжиной раненых, покинул лес и санитаров, которые остались, чтобы собирать мертвых. Поле было погружено во мрак, но кое-где то и дело вспыхивали факелы, освещая телеги и носилки с ранеными солдатами. В воротах толкались обозы, пытающиеся разъехаться в разные стороны, возницы орали на лошадей, из темных лабиринтов майнорских улочек доносились пьяные вопли празднующих победу воинов. Жизнь налаживалась.

Мостовые, площади и многие улицы были изрезаны и избиты снарядами, многие дома превратились в руины. Они ехали мимо этого жуткого напоминания о битве за Майнор по знакомой Кайру дороге в не менее знакомый госпиталь, где он несколько недель провел во время осады. В воротах большого белого здания образовался затор, раненых никак не могли распределить.

– Эй ты! Поаккуратнее! Спокойно, господа, без драки! Повозка номер сорок один. Вам дали место в семнадцатой палате, что вас не устраивает?

– Ты охренела, паршивая мразь? Я не желаю, чтобы герои битвы лечились в этом крысином углу! Одни клопы там чего стоят! Почему нельзя нам дать нормальное место?

– У нас клопы и вши везде, кроме королевского дворца! Извините, таковы условия. Есть вариант – займите седьмой корпус, там свободна вторая палата. Но клопов там, уверяю, не меньше. Восемнадцатая хоругвь – вернее то, что от нее осталось – уже отказались от того места!

– Тоже мне, приехали в столицу... Наймите себе уже чародея-дезинсектора...

Кайру уже не сомневался – голос санитарки, спорившей с солдатами, был ему до боли знаком. Он высунулся из повозки – так и есть, в свете ярких факелов мелькнули рыжие волосы…

– Рита! Рита, черт возьми!

– Что?.. Кайру! – ахнула она и смертно побледнела. – Да идите уже, займите ваш ненаглядный второй корпус, – крикнула она, едва справившись с собой, обращаясь к очередному недовольному хорунжему. – Простите меня… Кайру, Актос, это ты! Актос, какой ты бледный… и весь окровавленный… я не знала что и думать… Идем, идем скорее! Боги, спасибо вам, как же я рада, что ты жив!

– Если только ты поможешь мне отсюда слезть… Вот так, – он покачнулся, двинулся, крепко обнимая ее, к дверям госпиталя. – Куда же я денусь? – вымученно улыбаясь, спросил он, когда она потащила его куда-то по коридорам, заполненным койками с покалеченными солдатами. – Я обязан жить. Мне помирать нельзя.

– Конечно… Боги, да ты же ничего не знаешь… Ну и ладно, – она отвернулась, и Кайру с изумлением заметил, что ее красные от недосыпа глаза полны слез.

– Что такое?

– Ничего. Просто слишком много потрясений за один день. Если бы ты знал, как я была рада тебя увидеть, когда мы встретились в этой битве… Вуди мне уже все рассказал – про ваше особое задание и все ваши мытарства, а до этого я не знала, что и думать.

– Вуди жив? А как все остальные?

– Почти невредимы. Вигго, думаю, долго проваляется – его покалечили неслабо. Сражение под Нальвином ничему его не научило, лезет на рожон, как и всегда. Поломали много костей лошадиными копытами, врачи долго удивлялись его дьявольскому здоровью и тому, что он все еще жив. Почему тебя так долго не было?

– Посчитали мертвым. Я очнулся совсем недавно, до этого лежал без сознания в лесу… Как ты тут?

– Я? Я зверски устала, а мне еще идти распределять раненых по корпусам. Рук не хватает, многие санитары погибли в бою…

– Как наш двенадцатый полк?

– Почти все живы, – устало сказала она. – Погибло несколько человек еще когда вы вели бой у западного берега, и у ворот тоже… Ребята тебе сами все расскажут. Сюда, Лайнтер распорядился, чтобы вас всех положили именно в эту палату, – и она показала на дверь в конце коридора.

– Постой, а ты куда?

– Я скоро буду. Зайду ненадолго, только чтобы обсудить план действий, потом надо снова работать. А сейчас – я должна привести еще одного очень важного гостя…

Глава 4.3. Монета, брошь и пергамент - 1

Она убежала так быстро, что Кайру ничего не успел сообразить. Постоял немного, прислонившись к стене и отдыхая. Снаружи все еще доносился шум орущих солдат и медсестер, распределяющих раненых.

Наконец, он нашел в себе силы сдвинуться с места, дойти до двери палаты и открыть ее.

На мгновение наступила полная тишина – Далид Эйринг замолк на полуслове и приоткрыл рот от изумления; Ремиз вскинул голову; Джереми подскочил от радости – а потом последовал взрыв радостных воплей. Они сидели вчетвером в небольшой и сравнительно чистой белой палате; вернее, Вигго не сидел, а лежал – замотанный в бинты, явно не в состоянии пошевелить даже шеей. Он только дернулся и загудел, пока остальные бросились навстречу Кайру:

– Черт возьми! А я знал! Знал! И не собирался верить, что ты – дохляк! Я знал, что ты жив, и Вуди тоже, запомни это!

– Спокойно! – рявкнул Далид, отстраняя остальных и помогая Кайру присесть на свободную койку. – Не видите, что ему плохо? Отойдите, потом обниметесь, когда вернутся Вуди и Рита. Кайру, ну как ты? И как нас отыскал?

– Рита помогла. Встретились на входе, она сразу убежала, сказала, что у нее дела, и она еще кого-то должна привести… Что с Вуди?

– Тоже где-то бегает. Знаешь, недавно привезли парней, которые раньше были рабами у пиратов? Он нашел одного знакомого, и теперь хочет привести его сюда, чтобы все мы обязательно его увидели. Вуди чертовски повезло – его почти не поцарапали, он оборонялся вместе с солдатами Астернии, упал с коня и скатился в какую-то канавку на берегу. Пару ребер ему сломали копытами, ну ничего, отлежится – заживет. По сравнению с тем, как отделали руку бедняге Юфу – это ерунда. Вигго вон едва кишки не выпустили, когда он пытался отбиваться, лежа на земле.

– Не вспоминай, – застонал кальд со своей койки.

– Не страшно, – пробормотал Кайру. – Главное, что все живы. До того, как мы снова уйдем из Майнора, вы снова вернетесь в форму. Да, где Лайнтер и Хьюго?

– На военном совете. Они ведь теперь важные шишки, – презрительно сказал Вигго. – Даже сюда не заглянули…

– Заглянут, – уверенно сказал Кайру. – Они нас помнят. Просто они внезапно забрались на пару ступеней выше по карьерной лестнице. А мы – люди маленькие. Так что давайте вместе думать, что маленьким людям делать дальше.

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Вуди, обвел комнату взглядом. Заметил Кайру.

– Вот черт! Ну, я же говорил! Да быть такого не может, чтобы Кайру Кенаи погиб в какой-нибудь заварушке, он всегда сухим их воды выходил и будет выходить! Старик, ты живой, как же я все-таки рад тебя видеть!

– Кайру? – прохрипел смутно знакомый голос за его спиной. – Кайру Кенаи?

– Я тоже рад, – Кайру устало заключил Вуди в объятиях. – Вуди, ты же знаешь, мне рановато помирать, и пора бы уже привыкнуть, что я всегда буду жив… пока не закончится эта паскудная история. Так что не будем делать из этого большое событие.

– Вуди, кого ты там привел? – Джереми широко зевнул.

– Друга, – лицо воришки расплылось в широкой ухмылке. – В одной связке ползли от Суррелла до Нальвина.

– А я полз еще дальше, – хмуро проворчал вошедший вслед за ним невысокий прихрамывающий парень. – От Нальвина до Майнора и, честно говоря, был уверен, что придется ползти и до Астернии, а оттуда – в Ваймар…

Кайру вскочил так резко, будто сидел не на койке, а на раскаленной сковороде. Дернулся от неожиданности и застыл, все еще не веря своим глазам. Но ошибиться он не мог, хоть годы разлуки сильно изменили их обоих. Меньше всего он ожидал встретить здесь этого человека, но по каким-то неуловимым чертам лица, взгляда, к которым он ранее никогда не присматривался, он сумел догадаться, что перед ним тот, кого он вот уже полгода считал мертвым.

Это был Нортон Кенаи.

Кайру пошатнулся и едва не упал, если бы брат, который бросился ему навстречу, не поддержал его. Голова закружилась, и Кайру только и смог сесть обратно, стиснув желтоватую сухую грубую руку. Нортон и сам смотрел на него, будто видел живое привидение, остальные молчали, с интересом глядя на них.

– Актос… – пробормотал Кайру. – Сохрани меня…

– Да они же похожи! – не выдержал Вигго, нелепо дернувшись на своей койке. – Как две капли воды, мать их растак!

Кайру поборол дурноту и поднял взгляд. Перед глазами у него был тринадцатилетний темноволосый кареглазый веснушчатый паренек, которого он оставил в деревне два года назад. За руку его крепко держал заметно подросший, но тощий как щепка, покрытый сотнями шрамов юнец с громадными мешками под выцветшими глазами, грязными патлами до плеч, желтыми зубами и бледной кожей, сквозь которую просвечивали тоненькие вены. Он кутался в серое рубище, в котором был, когда его освободили из клетки, на груди, плечах, шее, руках и ногах красовались огромные рубцы от ударов кошкой, а в левом ухе болталась серьга.

– Вот и встретились, – еле слышно пробормотал он. – Ну, братец... Если бы ты знал, что ты заставил меня пережить…

– Это не ты. – Кайру, наконец, понял, как сильно он стиснул кулаки и разжал пальцы. Его переполняло дикое счастье, он словно готов был взлететь и воспарить над городом, и от этого невыносимого счастья слова застревали в горле, а на глаза наворачивались слезы. Нортон медленно опустился на койку рядом с ним. – Это сон, черт меня побери...

Нортон оглядел себя с головы до ног.

– Знаю. – Он криво усмехнулся. – Ну конечно, я не мог не измениться. Знаешь, я часто мечтал, чтобы ты оказался жив. И думал – узнаем ли мы друг друга, если встретимся. И решил – скорее всего, нет. Видишь, во что превратился я и во что превратился ты.

– Я был уверен… – У Кайру не осталось сил, чтобы говорить. – Я был в деревне осенью… Они убили всех. Я был уверен, что ты мертв. Но что с тобой произошло, как ты оказался…

– Меня здорово потрепало, братишка. А если бы не Вуди Майлз, я бы так и не узнал, что ты здесь. Мы с отцом пришли к выводу, что ты погиб еще той весной. Похоронили тебя гораздо раньше, чем ты нас…

– …и раньше, чем следовало. – Кайру счастливо улыбнулся, обернулся. Остальные, тихо посмеиваясь, наблюдали за ними. – Все видели?! У меня есть брат, черт меня побери!

– Никто не сомневался, – серьезно сказал Вуди. – Кайру, я вынужден вновь просить у тебя извинений. Но я действительно понятия не имел, что Нортон – твой брат. Даже когда мы шли из Суррелла в Нальвин, и он рассказывал про свою семью… позже я никак не связал это с твоей историей.

– Три месяца, – тихо прохрипел Нортон. – Потом этот изворотливый угорь умудрился сбежать. Пока нас, как более выносливых, отправили на помощь осадным легионам, Вуди и след простыл. Больше всего в тот момент мне хотелось научиться карманным кражам, чтобы стащить ключ из-под носа остолопа-охранника…

– Ну да, а для меня это пустяковое дело, – подтвердил Вуди. – Пришлось на выходе из леса прикончить капитана, который заметил меня, пока я пробирался к полю боя. Хотел найти тебя, но после того, как твой брат спас мне жизнь, все, что мне оставалось – это уносить ноги, потому что битву мы проиграли, и пираты были повсюду.

– Подожди, – остановил его Кайру. Первый шок прошел, мысли приходили в порядок. – Я ничего не понимаю, но в первую очередь хочу понять, как ты очутился в Суррелле. Я думал, что ты сбежал из дома после гибели отца, в августе…

– В апреле. – Нортон покачал головой. Похоже было, что известие о гибели Лестера Кенаи его не удивило, он лишь помрачнел еще сильнее. – Думаю, старый Альфиниус рассказал тебе, что мы с отцом повздорили той весной. После того, как ты не вернулся ни в марте, ни в апреле, отец вновь ушел из кузницы, уверенный что ты погиб в экспедиции. Представь, каково ему было… потерять сперва жену, потом старшего сына, и как он проклинал себя за то, что отпустил тебя с Юфом. Вся его работа легла на меня, а я никогда особенно не любил кузнечное ремесло, дела пошли из рук вон плохо. Отец же был вечно зол и почти всегда пьян, вымещал на мне всю ненависть к миру и к людям, которые отняли у него тебя… Мне это надоело, Кайру. В апреле вновь собралась ярмарка, съехались коробейники из окрестных сел, я наслушался их рассказов о теплом южном море и о Суррелле, и задумал сбежать. Вышел я из дому в апреле, и добрался как раз к концу мая – на попутных кибитках, на украденных из какого-нибудь табуна лошадях. Около недели бродяжничал в Суррелле, искал любой ценой ночлег, воровал, чтобы добыть хлеб и воду. Ну, а потом на Суррелл напали пираты, и город был уничтожен. Для меня это стало не слишком сильным ударом, я наплевал на все, присоединился к отряду партизан, устраивал вместе с ними набеги на Кассандера… – Нортон на мгновение сжал кулаки, прервался, перевел дыхание, потом глухо продолжил:

– Ты не представляешь, как низко я пал тогда. Я связался с ворами и контрабандистами, ушел в море на одном из кораблей, участвовал в морских боях и абордажах. В конце июня, когда пираты все же выступили на Нальвин, я попался. Во время ночлега нас накрыли патрули. Кого не убили сразу, тех заковали в цепи и заставили волочь телеги с оружием и продовольствием, осадные лестницы, пушки. Это было самое мучительное время. Вуди удалось сбежать, а я вынужден был смотреть, как горит Нальвин, и вы отступаете… Потом меня оставили в городе, но в середине марта мы передвинулись ближе к Майнору. Пираты готовились к последней битве. Дальше вы знаете – во время боя резервные полки были выведены из укрытия и перешли реку, а мы в клетках остались в лесу. Я увидел тебя, но тоже не узнал сразу – во-первых, ты и сам чертовски изменился, а во-вторых, не забывай, я считал тебя мертвецом. Потом… В госпитале меня нашел Вуди. Предупредил, что меня ожидает один старый знакомый. И вот я здесь.

– Ясно, – тихо сказал Кайру. – А как ты узнал, что произошло в деревне?

– Я был там, – Нортон горько усмехнулся. – Видел отца в каком-то десятке ярдов от себя. Мы просто вошли в ворота деревни и двинулись по улицам, а пираты сжигали дома вокруг себя и убивали людей. Отец выбежал из кузницы, размахивая мечом, и вдруг увидел меня… Он набросился на них, будто одержимый. Убил нескольких, пытаясь пробиться ко мне, в этот момент на его пути оказался Кассандер, и… Черт, я никогда не забуду, каким было его лицо, когда он смотрел на него. В тот миг я ненавидел себя…

Он смотрел в одну точку, часто моргая. Кайру сжал его руку. Остальные молчали, глядя на них.

– Ну вот, господа, семья счастливо воссоединилась, – нарушил молчание Джереми. – Нечего ворошить старое, его уже не вернешь. Надо думать, что делать дальше.

– Надо спать, дурак, – отчаянно зевнул Вигго. – Ради Актоса! Мы дрались с самого утра! Пора бы вкусить плоды победы и радоваться, что мы в чистом и уютном госпитале, а не в походном лагере на том берегу Делливрины смотрим на полыхающий Майнор!

– Джереми прав, – Кайру покачал головой. – Надо решать, и как можно скорее. Я много думал и теперь изменил свое отношение к этой войне. Нам надо идти дальше. Мы впутались в очень скверную историю, и теперь пора бы в ней разобраться. Нортон…

– Я тебя больше никогда не оставлю, – спокойно откликнулся брат. – Что бы ты ни говорил. Мне плевать. Я пойду за тобой. И, думаю, я имею право знать истину, хоть я и не вошел в ту злополучную экспедицию.

– Я верю, – после паузы сказал Кайру. – Итак…

– Стоп! – Дверь приоткрылась снова, и внутрь заглянула Рита. – Я вижу, все в сборе? Я ничего не пропустила?

– Входи, – кивнул Кайру. – Наконец-то!

– Не забудьте поздороваться с нашей гостьей, – буркнула Рита, пропуская вперед Джоанну. – Хоть она и упорно отказывается рассказывать, кто же выдал ей приглашение на наш скромный праздник.

– Всему свое время, – очаровательно улыбнулась ноктурнка. – Кайру! Какая приятная… хм… неожиданность. До чего же я рада, что вы оба живы! Не сомневаюсь, что ты еще потешишь меня историей своего чудесного спасения от виселицы, не так ли?

– Не сейчас. – Кайру кивнул, не сдержав улыбки. Она вела себя превосходно, словно не была уверена пару часов назад в его смерти. Осторожно прошлась по комнате, ослепляя блестящими оборками на короткой юбке, стуча сапогами, неторопливо присела, склонила голову, мило улыбнулась Нортону, который так и пожирал ее глазами. Рита остановилась напротив, возле стены, обвела взглядом собравшихся в тесной комнатушке людей.

– Кайру, ты хотел что-то сказать? – внезапно встрепенулась она.

– Да, – сказал Кайру и обвел всех взглядом. – Для начала, вот что нам всем следует знать. Я думаю, нам не стоит больше ждать, что Петрос придет к нам на помощь. Я почти уверен, что он погиб.

– С чего ты это взял? – Рита напряглась.

Кайру остановился, заглянул ей в глаза. Поколебался и все-таки выдал:

– Сегодня во время битвы я искал Кассандера. Я не смог его найти, но в какой-то момент я попытался заглянуть в будущее, и у меня опять было два видения. Вначале я увидел Саелина в замке, рядом с Озером Актиды. А потом… Я видел какой-то странный мир. Петроса. И Кассандера рядом с ним. Они дрались. И Кассандер побеждал его.

– И он убил Петроса? – тихо спросила Рита.

– Не знаю… – Кайру потер виски. – Думаю, да. Петрос что-то сказал… Про то, что это время – только для него и Саелина. А Кассандер сказал, что он уж точно не ошибется, если убьет Петроса. И потом все исчезло. Я не знаю, было ли это будущее или прошлое, но это видение было таким же ярким, как и предыдущие, которые сбывались.

– Значит, теперь мы сами по себе, – после паузы сказала Рита.

– Точно, – сказал Кайру. – Поэтому давайте думать. Для начала, расскажите мне, что я пропустил, пока мы с Вуди добирались до Астернии.

Рита переглянулась с Джоанной.

– Мы забрались в особняк Гараманта.

– Рассказывай. – Кайру нахмурился. Рита победоносно улыбнулась:

– Тут не рассказывать нужно, а показывать… Вот они – то, что мы сумели добыть зимой. – И она, засунув руки в карманы халата, вытащила оттуда деревянную шкатулку с надписью «А. С.» на крышке и положила ее на стол. Головы всех присутствовавших потянулись вперед, когда Рита щелкнула замками, открыла крышку и медленно вынула наружу три совсем небольших предмета: золотая брошь, серебряная монета и обрывок пергамента.

Глава 4.4. Монета, брошь и пергамент - 2

Кайру нагнулся.

– Так это оно… То, о чем говорил Вуди…

– Именно, – кивнула Джоанна. – То, что было украдено из дома Амалии Сельфер, матери Риты, в ту ночь, когда ее убили. Смотри внимательно.

Кайру поднес к глазам брошь, осмотрел со всех сторон. Она была круглой, позолоченной, с каким-то хитрым орнаментом в центре и непонятными деталями, что были выплавлены по краям. А на обратной стороне – крохотный рисунок, тонкая серебряная вязь, изображающая круг и семь треугольников, чьи острые углы сходились в центре круга. Сердце от волнения забилось сильнее.

– Что это?

– Солнце и спрут, – пояснила Рита. – Символ одного из древнейших религиозных культов древних ноктурнов. Мы сумели попасть в Оккультум Института Магии благодаря Ремизу, сделали анализ позолоты и выяснили, что этой вещице едва ли менее двух тысяч лет. Взгляни на пергамент, только осторожно. Очень хрупкая вещь.

– Ничего не вижу… – Кайру нахмурился. – Хотя… Это что – буквы? Или просто каракули?

– Иероглифы языка древних ноктурнов, – сказала Рита. – Пергамент, кстати, новый. Такими частенько пользуются в монастырях, не желая признавать удобство печатного станка.

– И что тут написано?

– Всего три иероглифа. Я бы перевела это как «Размышление о Солнце и Спруте». Но без контекста это очень сложно понять.

– А что с монетой? – Кайру взял ее в руки, покрутил.

– Присмотрись, – сказала Рита.

Кайру последовал ее совету. На первый взгляд в монете не было ничего необычного: формой и весом она напоминала другие серебряные монеты, которые обращались в Актиде. На аверсе профиль короля, надпись «Актида, 1453 г.»...

– Стой, – сказал Кайру. – Это не Эмерлун изображен. И короны нету.

– Молодец. А кто тогда? На всех монетах печатают профиль короля, который на троне в момент печати.

– Качество печати, конечно, так себе. Но если честно, то этот парень больше всего похож на Юффилиса Лайнтера.

– Ага! – торжествующе крикнул Вигго. – Я то же самое сказал.

Кайру перевернул монету и удивился еще сильнее. Герб на реверсе был совсем не похож на тот герб, который он привык видеть на монетах Актиды. Обычно там изображался орел, но на этой монете было напечатано нечто, напоминающее цветок лотоса, а внизу – скрещенные меч и перо.

– И что все это значит?

– Мы не знаем, – вздохнула Рита. – Я перерыла все справочники по нумизматике, которые смогла найти. Ничего похожего я там не обнаружила...

Короче, над этими загадками можно поразмыслить позже. Итак, еще одна новость… Петрос, уходя, обрубил почти все концы, но кое о чем он забыл. Эшли Нилдер. Она была одной из тех, кто вошел в Первую Дерельзскую экспедицию и вернулся из нее живым. Как и Петрос, Нубел и Саелин, она предпочла укрыться и вести отшельнический образ жизни под надежной защитой Академии Наук, где после экспедиции она читала лекции и занималась опытами еще в течение десяти лет, потом уединилась в семейном поместье, которое ей подарила Академия и продолжала работу там, а пять лет назад и вовсе ушла на отдых и в течение этих пяти лет лишь однажды покинула пределы графства Онклаг. Но она лично знакома и с Петросом, и с Саелином, и с Нубелом, и с Роменфордом – пусть земля этим двоим будет пухом. И, пожалуй, знает теперь о тех событиях больше всех – кроме Саелина и Петроса. Мы подумали и решили, что стоит обратиться к ней за помощью.

– Онклаг? – Вуди сплюнул на пол, хмуро покосился на Риту. – Вы что, с ума сошли? Это же прямо под боком у старины Саелина. Он наверняка уже добрался туда и убил ее, если только эти двое не заодно... Сейчас он занял Бореайн, и территории под его контролем граничат прямо с Онклагом.

– Не думаю, что он смог бы убить ее до начала войны, пока у него не было армии, – сказала Рита. – У Саелина кишка тонка. Эшли Нилдер – это, черт возьми, весьма важная и весомая фигура на доске Академии Наук, почетный профессор Майнорского Института, титулованная графиня и, кто бы что ни говорил – великая волшебница. На ее владения распространяется сила огромного количества защитных заклинаний. А сейчас... Да, граница теперь проходит по реке Летучая, но насколько нам известно, севернее войска Саелина пока не пошли. Если честно, то я думаю, что Саелину Эшли пока не мешает.

– Странно это, – заметил Кайру. – Так уж и не мешает? А может, он просто по старой дружбе заключил с ней союз?

– Мы этого не знаем, и не узнаем, пока сами туда не попадем, – сказала Рита. – Во всяком случае, известно, что она поддерживала связь с верхушкой Академии Наук, в том числе и Роменфордом, общалась и передавала документы посредством магического шара – кстати, изобретение Нубела. Последний раз – еще зимой, во время осады. Такие шары связывают Гильдии Магов во всех городах мира.

– И Майнор с Астернией? – вмешался Вуди.

– Конечно.

– Не понял. Так на кой ляд мы с Кайру тащились через полстраны с этим письмом, если можно было включить шарик и надиктовать через него послание Телоранду?

Его вопрос был встречен сдержанным молчанием. Джереми хмыкнул. Далид сказал:

– А ведь и верно. Совсем я забыл. Мы-то с Джереми ведь уже общались с Лайнтером и Хьюго, а вы – нет. Но они все равно говорили, что собираются вам рассказать, так что, думаю, плохого не будет. Мы теперь в одной команде, верно? Двенадцатый полк еще жив.

– Не тяни, – проворчал Кайру. – Чего там?

– Мне придется начать немного издалека, – вздохнул Далид. – Вот вам небольшой экскурс в международную политику в Лаугдейле, и какое место в ней занимают кассианцы.

Далид подался вперед и заговорщицки понизил голос.

– Напряжение в международных отношениях росло уже очень давно, последние лет десять, с тех пор, как Эмерлун взошел на трон... Озеро Актиды послужило лишь яблоком раздора между тремя королевствами. Эмерлун мигом поссорился с Джейком и Раниотом, те перессорились между собой, и отношения их к началу лета были накалены до предела, все они уже тогда ждали войны и втайне собирали армии. Эти планы нарушил Саелин – война была развязана не по воле монархов, им осталось лишь принять игру. Пока Актида терпела одно поражение за другим в войне с Саелином, Джейк Фариан не решался открыто принять ту или иную сторону, но теперь, когда в войне наступил переломный момент, и Эмерлун готов взять штурмом Восточную провинцию, убить Саелина и забрать бриллиант… Джейк ударит, это несомненно. Как и Раниот – прошлым летом послы ноктурнов уехали из Актиды обиженными, и наверняка злорадствовали, когда произошло нападение пиратов. Вспыхнет война между Актидой, Ваймаром и Рикутиамом за наследие уничтоженной империи Саелина. То, что происходит сейчас – цветочки по сравнению с тем катаклизмом, который может произойти, если Саелин вдруг выйдет из игры, и начнется схватка между титанами. Его власть – не более чем иллюзия, он играет оловянными солдатиками. Когда Озеро будет в руках кого-либо из монархов, они просто-напросто уничтожат друг друга в короткой и жестокой мировой войне. Погибнет все. Абсолютно все, что мы так долго строили в течение этих ста лет, наша хрупкая цивилизация. Немногие выжившие окажутся в первобытной эпохе, что будет равносильно апокалипсису. Тирания Саелина – ничто в сравнении с этой опасностью.

– То же самое говорил нам Петрос прошлым летом, – тихо сказала Рита. – Пророчество древних ноктурнов... Оно сбывается прямо сейчас.

– Но ведь можно как-то избежать такого исхода? – испуганно спросил Нортон.

– Можно, – буркнул Кайру. Остальные резко обернулись к нему. Он медленно сказал, потирая виски – голова раскалывалась от боли:

– Это еще одна вещь, которую сказал нам Петрос тогда... Я должен завладеть Озером Актиды. Это единственный способ избежать мировой войны. Я пока не знаю, что мне с ним нужно будет делать, Петрос ничего об этом не сказал – думаю, он и сам не знал. Но он был твердо уверен в том, что я, и никто другой, должен забрать бриллиант у Саелина.

– Вот это, конечно, светлая мысль, Кайру. – Вуди саркастически ухмыльнулся. – Вывод напрашивается сам собой. Пойти в Восточную провинцию, забраться в Замок Саелина, утащить бриллиант из его лаборатории и сбежать в Ваймар. Там-то уж точно никто не догадается его искать. Ну что, вперед?

– Это самоубийство, Кайру, – Вигго не стал иронизировать, а сразу взял быка за рога. – Забудь об этом. Нужен другой путь…

– …и у кассианцев он есть, – закончил Дадид Эйринг. – Это – радикальный путь. Путь революции против Эмерлуна и Джейка. Лишившись власти, они не смогут начать войну. Такой способ предлагали еще древние ноктурны – ограничение или упразднение монархии насильно, через море крови и затяжную гражданскую войну. Зато результатом станет постепенная стабилизация. Вуди, ты спрашивал, зачем вы несли секретное письмо Телоранду… Рингуса и Геонара король не устраивает так же как и нас. Мы смогли убедить их в правильности наших действий – не напрямую, конечно, но наши люди в правительстве хорошо поработали над тем, чтобы внушить им здравые и логичные идеи. В результате ваше письмо связало Майнор и Астернию невероятно крепкой связью. Гильдии Магов и Роменфорду доверять было нельзя. Послание должно было быть отдано Телоранду прямо в руки, чтобы он обдумал его еще в Северной провинции. Ваш поход имел огромное значение для страны… Если монарх не удовлетворяет требованиям народа, его нужно сбросить. Отдать власть парламенту выборных. Я считаю, что это справедливо, а справедливость – это главное оружие, которое мы можем противопоставить Озеру Актиды, которое пока что служит лишь разделению людей. Это и есть главная задача кассианцев.

В наступившей тишине все задумались, пытаясь осмыслить речь Далида. Молчание нарушил тот, от кого этого ожидали меньше всего.

– Это модель, которую придумали ноктурны, – сказал Ремиз.

– Точно! – улыбнулся Далид. – И это прекрасная модель. Странно, что у нас ушло так много времени, чтобы снова захотеть к ней вернуться. Петрос, конечно, доработал ее. Исправил самые очевидные ошибки, которые можно было выявить по описаниям в исторических трактатах...

– Но вы хотите сделать это в Актиде, как она есть сейчас. В текущих границах.

Далид удивленно взглянул на него.

– Конечно, а как иначе?

– Что насчет ноктурнов? Две тысячи лет назад вы отобрали у нас нашу землю. Теперь вы хотите использовать нашу модель управления, но в своем собственном государстве? А как насчет того, чтобы вернуть то, что было украдено?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Ремиз, – медленно сказал Далид.

Рита вдруг вспомнила ночь в особняке Гараманта. Она поняла. Бросила озабоченный взгляд на Джоанну. Джоанна смотрела непроницаемо, по ее лицу невозможно было угадать ее реакцию на слова ноктурна.

– Все эти годы, два тысячелетия, Актида была под властью королей альвенов, – сказал Ремиз. – Они держались за свою землю как могли, и даже если территорию делили иначе, все равно вся она оставалась под контролем альвенов. Ты говорил о справедливости. Если падет династия Винверов, и в Актиде впервые в истории не будет никакого короля – не значит ли это, что пора внести справедливость и в раздел территории? Ноктурнов столько же, сколько альвенов, но мы вынуждены ютиться в Рикутиаме, где плодородная земля уже стонет от боли, она не может прокормить всех нас. Если вы хотите строить новый мир на основе справделивости – не пора ли вернуть то, что несправедливо было отнято вашими предками?

– Эй, эй, Ремиз, дружище, остынь! – крикнул со своей кровати Вигго. – Это же слишком далекая история. Да и делить страну пока рано, пока Эмерлун у власти... И если начать ее делить, то тут начнется: кальды захотят себе Петисту, там всегда кальдов жило больше, чем альвенов...

– Далекая или не далекая, но ваши народы даже ни разу не извинились за ту войну, и за наше изгнание, – ответил Ремиз. Он перевел взгляд на Далида, который явно был огорошен и не знал, что ответить.

– Ремиз, Нубел же извинился, экспедиция за Озером Актиды была организована как символ примирения наших народов... – снова начал Вигго, но Ремиз перебил его:

– Вигго, мы все знаем, чего на самом деле хотел Нубел. Все это ерунда. Я хочу, чтобы вы, – он посмотрел на Далида, – те, кто называет себя кассианцами, задумались. Вы дерзаете на очень большую цель. Вы хотите добиться власти, чтобы помочь всем угнетенным. Там, на Рикутиаме, живут миллионы тех, кто был угнетен королями альвенов две тысячи лет назад, и кто до сих пор пожинают последствия этого. Тысячи ноктурнов едут работать на материк, чтобы прокормить семью. Еще совсем недавно мы трудились рабами на ваших плантациях и мануфактурах. Я просто хочу напомнить, что было бы неплохо расширить ваше понятие справедливости, раз уж вы так стремитесь к ней. Иначе, – глаза ноктурна вдруг странно блеснули, – мы все знаем из уроков истории, что хаос гражданской войны может неожиданно сыграть на руку тем, кто много лет ждал своего часа. Пираты с Таласки вот уже этим воспользовались.

Он замолчал. Кайру украдкой выдохнул: он впервые в жизни слышал от ноктурна такую длинную речь. Далид, кажется, опомнился и слегка пришел в себя.

– Я благодарю тебя за это замечание, Ремиз, – сказал он. – Я почти закончил, хочу лишь сделать вывод. У нас есть путь. Это путь Лайнтера и Петроса, путь кассианцев, на который я встал уже довольно давно, и которого буду придерживаться. И текущий план, к которому мы пришли, таков: оставить все как есть и продолжать вербовать сторонников. А потом ударить, не дожидаясь мировой войны. Скинуть Эмерлуна с власти. Кальды избавятся от Джейка Фариана, ноктурны могут скинуть Раниота – и вот тогда, возможно, нам удастся заключить союз. Мы сможем провести мирное и честное разделение границы по-новому, но только в том случае, если мы все будем согласны на способе управления своей землей. Но рано или поздно это произойдет во всем Лаугдейле. Я уверен в этом.

– И сколько ждать? – невозмутимо спросила Рита. – Постой, не отвечай. Разумеется, революция отнюдь не за горами. Нужно немного – всего-то завербовать несколько миллионов людей в Актиде и в Ваймаре, раздать всем оружие, назначить час икс, нажать на кнопку и – бац! – Актида становится демократической республикой под управлением господина Лайнтера, как главного идейного двигателя. Ну, может быть Петрос, если вдруг он все-таки выжил, разделит с Лайнтером это тяжкое бремя, от которого он хотел бы отказаться, да не может – ради народа и светлого будущего! А мы должны тихо сидеть и ждать, пока большие дяди за нас все решат и нажмут, наконец-то, главную кнопку, запускающую необратимый процесс. Лет десять, не больше… А смертельная опасность начинается уже сейчас, и меня могут вздернуть или сжечь хотя бы за то, что я сидела здесь, слушала твои речи и сразу после этого не сдала вашу шайку Маклевирру.

– Твой сарказм неуместен, – устало сказал Далид. – Десять лет – утрируешь, при должной подготовке все дела займут от силы год. Миллионам потребуется оружие, когда единицы смогут занять власть, и к тому времени весь Арсенал Актиды станет бесплатным. При власти, кроме Юффилиса, будет целый парламент и несколько палат, в которых все чиновники будут равны по рангу. Маклевирр... Это опасный тип, и его мы либо завербуем на свою сторону, либо придется его убить. Такой вариант тоже рассматривается. Да, этот год нужно преодолеть, он будет долгим и трудным. И, несомненно, самым опасным. Но когда он закончится, закончатся все наши беды.

– Не уверен, – заметил Кайру. – Но – не суть важно. Меня этот вариант не устраивает. Ждать я не буду. Если нужно – пойду в Онклаг один, беседовать с госпожой Нилдер. Мне неинтересна революция, мне интересна судьба бриллианта, потому что она связана со мной неразрывно. Понимаете?

– Не дури, – мрачно сказала Рита. – Никто из нас тебя не бросит.

– Рита…

– Ты слышал.

– Я не иду с вами в любом случае, – заметил Далид. – Мы с Джереми и остальными кассианцами нужны здесь. Но для штурма Замка народу вам и так хватит… с лихвой. – Он насмешливо обвел взглядом остальных.

– Лайнтер и Хеллерсон будут удерживать выход войск из Майнора как максимум до июня, то есть до прибытия подкрепления из Ваймара. В это время обе стороны будут набираться сил, и не думаю, что Саелин рискнет начать первым боевые действия.

– То есть, до июня на юго-восточных трактах будет относительно спокойно, – заметила Рита. – Значит, если мы хотим идти туда, то времени терять нельзя.

– Прекрасно, – сказал Кайру. – Завтра я хочу увидеть Юфа и поговорить с ним лично, и после этого я буду готов отправляться… А сейчас я чудовищно устал и хочу спать. Все тело болит, и еще надо раны перебинтовать.

– Вот и славно, – сказал Вигго. – Полуночники хреновы, как будто с воскресной прогулки вернулись, а не из битвы. У меня лично уже в глазах рябит от того обилия крови, которое я сегодня увидел…

– …и оттого, что тебе лошадь копытом дала по шишаку, – ехидно вставил Вуди. – Рита, ради Актоса. Принеси по чарке водки, а то я заснуть не смогу. Слишком много потрясений для одного дня.

Рита вернулась очень быстро – очевидно, принесла из собственной кельи при госпитале. Вначале она обработала и перевязала раны Вигго и Кайру. Потом в тишине они выпили, морщась, крутя головами. Шум засыпающего города стихал. Гасли окна домов, в которых впервые за долгую осадную зиму затопили печи. Удалялись пьяные вопли празднующих солдат. Даже запах дыма почти рассеялся, и теперь победа выглядела именно так, как и должна была выглядеть – торжественно, помпезно, радостно и лишь самую малость грустно. Эту минорную нотку лучше всего передавал тяжелый запах, что тянулся от ворот, но Кайру и остальные, глотая обжигающий алкоголь, будто лекарство, этого запаха, конечно же, не чувствовали. Им было хорошо.

Глава 4.5. Сказочная страна - 1

По городу разносился запах мирра, хвои и ландышей, угодных Актосу цветов. На большом кладбище при Институте Магии хоронили Архимага Роменфорда, владыку Гильдии, верховного чародея Академии Наук, занимавшего этот почетный пост в течение двадцати одного года, ни разу не посрамившего гордость Актиды и с честью исполнявшего свои сложнейшие обязанности. Он почил геройской преждевременной смертью в возрасте шестидесяти шести лет на поле Битвы за Майнор 2 апреля 1454 года, а вместе с ним ушли из жизни около сотни молодых и старых чародеев Института, как среди тех, кто только начинал обучение, так и среди тех, кто имел звания академиков и докторов. Благодаря их подвигу ворота Майнора были удержаны до прибытия подкрепления из Петисты. Король Эмерлун первым возложил венок на пышную могилу Архимага, уронил на каменный саркофаг скупую слезу и сказал долгое прощальное слово, в котором упомянул множество заслуг Роменфорда перед Отечеством. Старые волшебники, тряся седыми, крученными в косички бородами, откровенно рыдали, целуя белого холодного Архимага в лоб и поспешно освобождая очередь прощающихся майнорцев. Те, кто был помоложе, сдержанно и холодно клали букеты, а между собой шептались, шумно обсуждая возможные кандидатуры для выбора нового главы Капитула. Гильдия не имела права долгое время находиться без руководителя.

Тело было, наконец, предано земле, а народ уныло и медленно потек по городским изрезанным снарядами улочкам, возвращаясь в дома. Эмерлун тихо сказал, склонившись к уху Маклевирра, пока они ехали в экипаже назад во дворец:

– Грешно так говорить, но… лучшего способа избавиться от Роменфорда я не смог бы придумать. Смерть на поле боя была для него идеальной, учитывая то, что я хотел обвинить его в измене, или же просто нанять убийц для его устранения. А так… для народа он – герой, церковь возведет его в ранг великомученика, а для меня это будет отличным прикрытием. Слава Актосу, он нам больше не помешает…

– А жаль, – проворчал Маклевирр, закуривая трубку. Экипаж подскочил на повороте, покатил с цоканьем по мостовой. – Хотел бы я хоть раз взглянуть на него сверху вниз… Но вы правы, грешно. Тем более, что Роменфорд и впрямь сделал очень многое для Актиды. Его обогнал лишь предшественник, этот старый колдун, который наложил официальный запрет на некромантию.

– Хотел бы я вернуть те времена. Счастливые времена моего покойного папаши. А ты, Зигфрид?

Главный шпион королевства усмехнулся в густые усы.

– Почему бы и нет. Если бы было возможно повернуть время вспять…

Прошла неделя с того дня, когда армия Кассандера была разгромлена под Майнором. Шла работа, спешно восстанавливались стены, к городу стекались конвои, везущие сталь, дерево, камень из ближайших промышленных городов для восстановления сил столицы. Житницы вновь наполнились озимой пшеницей, собранной в Северной провинции. Еды было вдоволь. Открывались лавки, по улицам шастали коробейники, ездили гонцы, топча копытами лошадей текучую весеннюю грязь. Заводы дымили, пуская в небо пары доменных печей, отливающих мечи, щиты и латы.

За пару дней до похорон большинство полков, что остались в живых после битвы, командиры построили на главной городской площади, где король и офицеры лично награждали героев орденами «Оборона Майнора». Кайру на грудь, обернутую серым новеньким плащом, значок прилепил сам Геонар. Холодно и тоскливо на мгновение заглянул в его глаза, прокалывая булавкой ткань и вдруг вздрогнул, узнал – побледнел смертно и лишь шепнул:

– Это ты?..

– Я, – тихо сказал Кайру.

– А второй…

– Жив. В следующей шеренге.

– Спасибо вам, – серьезно сказал полководец. – От меня и Рингуса лично. Телоранд получил письмо в целости и сохранности и принял правильные меры, такие, которые мы и ждали. Видишь, я сдержал свое слово. Ты не на виселице, а в ряду героев, и достоин носить этот орден. По-хорошему, тебе нужно дать еще один – от меня… но, разумеется, король о вашем походе ничего не знает. И лучше будет, если не узнает.

– Не сомневаюсь, – Кайру кивнул, и Геонар неторопливо двинулся дальше, доставая из коробки одинаковые серебряные значки.

Король, министры и генералы совещались каждый день вот уже неделю, но так и не пришли к единому выводу. Лайнтер и Хьюго с боем выторговывали лишние дни подготовки к наступлению, ожидали прибытия подкрепления из Петисты и Ваймара и гнули свою линию, пытаясь отговорить короля от поспешных действий, одновременно готовясь к непростым и серьезным разговорам с Геонаром и Фельмом. Во время одного из теплых ветреных апрельских дней, когда поле, пропитанное кровью, оттаяло и очистилось от грязи, которую смыла поднявшаяся в берегах Делливрина, Юфу удалось улучить минутку и зайти в комнатку при госпитале, где временно жил Кайру. Двенадцатый полк пока бездействовал. От строительных работ Кайру самым наглым образом уклонился, вместо этого собрал кучу книг себе в келью и взялся за историю, особенно интересуясь периодом поздних древних ноктурнов. Среди толстых манускриптов на его письменном столе лежала громадная докторская диссертация академика Петроса, написанная им для защиты в 1422 году, незадолго до Первой Дерельзской экспедиции.

– Здравствуй, – тихо сказал Юф, осторожно прикрыв за собой дверь. Кайру оторвался от бумаги, глубоко вздохнул, откинулся в кресле. – Я давно хотел с тобой поговорить…

– Как ни странно, я тоже, – буркнул Кайру.

– Не буду морочить тебе мозги политикой. Далид уже многое тебе объяснил. Ты выразил свою позицию и, я надеюсь, она была обдуманной.

– Разумеется. Я много размышлял по поводу ваших с Петросом идей. Я думаю, в этом есть здравое зерно, но я чувствую, что сейчас важнее следовать совету Петроса и попытаться забрать у Саелина Озеро Актиды.

– Быстро ты переменил свое мнение, – заметил Юф. – Еще пару месяцев назад ты обвинял меня в том, что я не защищаю Майнор вместе с тобой, а теперь и сам собираешься дезертировать?

– Обстоятельства изменились.

– Ты опять видел будущее?

– Вроде того. В самом конце битвы за Майнор. Скорее... Я не знаю больше, что я видел. Было ли это будущее, прошлое, а может – вообще настоящее, которое не случилось. Я пока всего не понимаю. Но я чувствую, что Эшли Нилдер и правда может дать мне ответы.

– Что ты собираешься делать? – напрямую спросил Юф, заглядывая ему в глаза. – Ты не пойдешь в Восточную провинцию с армией, как я понимаю?

– Незачем. Король все равно оттягивает контрнаступление. Надо идти как можно раньше.

– Король будет оттягивать контрнаступление, пока мы с Хьюго будем на него давить, – спокойно сказал Юф. – Крайний срок – скорее всего, начало июня, после этого я его вряд ли смогу удержать. На совещаниях мы занимаемся тем, что пытаемся заставить его пойти на уступки Ваймару в обмен на боевую поддержку со стороны дворянства, усилить экспорт, хотя бы через устье Ильвиона и северные порты, склонить на свою сторону ноктурнов, поделиться с ними землей. Он упирается, как может. Я боюсь, что однажды ночью Маклевирр по его приказу пришлет убийц, которые прирежут меня во сне. Понимаешь? Надо думать быстро.

– Давите, – кивнул Кайру. – Я – всецело за. Ну, а пока надо собираться, седлать Адских жеребцов и спешно дезертировать. В Восточную провинцию. Единственное, что меня мучает – кого взять с собой.

– Ну, и… что ты думаешь?

– Думаю, возьму всех, – нехотя сказал Кайру. – С собой я изначально хотел взять только Вуди и Риту. Джоанна – я по-прежнему не понимаю, кто она и что за игру ведет, но она помогла Рите добыть ларец из особняка Гараманта, и теперь она хочет помочь мне. Нортон… Я бы не хотел брать его, но ведь он пойдет за мной, чего бы это ему ни стоило. Лучше пусть он бдет рядом, тогда я смогу за ним присмотреть. Вигго и Ремиз… Вначале, согласен, я хотел их оставить здесь. И все-таки у меня чувство, что они просто не позволят мне не взять их с собой. Нельзя вот так рвать со старой дружбой. Так я думаю.

– Понимаю. Разумеется, ты крадешь у меня лучших бойцов.

– Юф, какой у меня выбор? Я не хочу этого. Так выходит само. И еще кое-что… Если я погибну, это не будет такой уж большой утратой. Скорее, очередным поражением Саелина, который упустит Зрящего. Но Вигго и Ремиза, которые столько прошли вместе со мной, я боюсь втягивать в это дело. Это верная гибель, а кроме того, передо мной путь, конец которого теряется в тумане. Куда я пойду после Онклага, на север, или на юг, или на восток – хотел бы я сам это знать. Меня ведет лишь интуиция и ниточки, которые тянутся к тайнам Петроса, Саелина и Озера Актиды. И я каждому предлагаю выбор – идти со мной, или отказаться. Насильно никого не тяну.

– Я рад, что ты сумел определиться хоть в чем-то, – усмехнулся Юф. – Послушай, времени у меня немного, я всего лишь хотел забежать, чтобы узнать твои планы… В Майноре я пробуду еще около месяца, пока Хьюго освоится, и мы решим дела с Ваймаром. Потом назначу доверенным Далида, он удивительный и невероятно полезный человек. Вместе с Хьюго они разберутся и завершат создание подполья. А сам… думаю, поеду к вам. Если возьмешь меня в команду.

– Почему? – Кайру изумленно взглянул на него. – То есть… Я, конечно же, рад! Но я не понимаю, как ты можешь бросить это дело, которое ты столько лелеял?..

– Дело бриллианта я что, не лелеял? Я могу помочь. Восточную провинцию я знаю неплохо. Опыта у меня несравнимо больше, чем у вас с Ритой. Это первое. Второе – я и сам хочу встретиться со стариной Эшли и ее мужем Роджером. Поболтать за жизнь.

– Вы что, знакомы?

– Немного. Я расскажу позже. Но я думаю, встретиться с ней – это отличная мысль. И есть еще третье… – Юф замешкался, потом вздохнул и с вызовом взглянул Кайру в глаза:

– Я задолжал тебе. За то, что не рассказал правду об экспедиции, когда приехал в деревню два года назад. Я подверг тебя жуткой опасности, и я хочу за это извиниться. Прости меня. Единственное мое оправдание – я и сам не знал всего о планах Петроса. Но теперь… Я хотел бы искупить свою вину.

– Так нам ждать тебя в Онклаге? – спросил Кайру, вконец растерявшись.

– Думаю, недели за две я туда доберусь, если мчаться на Адском Жеребце. Столько и ждите, назначьте себе крайний срок, а потом идите туда, куда соберетесь. Я вас рано или поздно догоню и найду в любом случае. Но две недели подождите, это никому не повредит.

– Разумеется. Ну, бывай, друг, – Кайру крепко пожал ему руку, вновь вблизи взглянул в его темные, бесконечно усталые глаза на морщинистом, покрытом шрамами лице. – Сильно же тебя потрепало с той ночи в особняке Нубела…

– А ты как хотел? За год я обошел полмира. Ни мгновения без страха, адреналина в крови, бешенства… Не дай Актос тебе такой жизни.

– Ты помнишь, что я тебе сказал тогда, в таверне, – хмуро сказал Кайру. – Я твоих заслуг не умаляю. Но что есть, то есть.

Юф только помрачнел, разжал пальцы, поджал губы, отвернулся и вышел, не проронив больше ни слова.

***

Собрались, как всегда, быстро. Юф больше их не навещал, он безвылазно находился либо в посольстве, либо во Дворце, либо на тайных собраниях кассианцев, которых они с Хьюго при помощи Далида, Джереми и многих других парней из двенадцатого полка успели завербовать. Новости приносил Далид, который вместе с ними навещал в палате Вигго, лежащего с переломанными костями. Но уже через две недели после битвы кости более или менее хорошо срослись, целители приступили к магическим операциям, еще неделю Вигго валялся, ожидая окончания действия эликсиров и заклинаний, а потом встал на ноги и сам сумел дойти до новой выделенной им с Ремизом кельи. Рита помогала как могла, выпрашивала у врачей лучшие комнаты и в результате так или иначе расселила всех в квартирах при госпитале, где они и готовились к предстоящему выходу.

Цель наметилась четко в один из вечеров в конце апреля, за пару часов они обсудили, как им казалось, все аспекты дела, подсчитали необходимое количество провизии, вещей, которые надо взять с собой, а на следующий же день собрали все, что было нужно. Потом Кайру, Рита, Ремиз и Вигго вышли за ворота, отошли немного подальше, встали на берегу рядом с новым мостом, который спешно возводили в узкой части реки и одновременно громко свистнули.

Они сомневались, что результат будет таким, какой им нужен, однако случилось то, что и должно было случиться. На том берегу реки одновременно показались четыре громадных жеребца. Белый, рыжий, вороной и пегий.

Кайру затаил дыхание как всегда, когда ему случалось увидеть этих великолепных животных со стороны. Они одновременно скакнули на мост, изогнулись в воздухе дугами, промчались по скрипучим ненадежным стропилам быстрее ветра, распугав рабочих, и затормозили перед хозяевами, оглушительно заржав. Этот их голос был слышен даже в Майноре, и далеко от них одиноко откликнулся другой вороной Жеребец, пасущийся на той стороне Делливрины, у опушки Заповедного Леса. Там его оставил Юф Лайнтер.

– Ну, вот и славно, – пробормотал Кайру. – Они здесь, они живы, а это значит, что уже завтра можно выезжать, чтобы не терять время.

– Правильно, – поддержала его Рита, забираясь на спину своего Жеребца. – Нечего медлить, надо ехать как можно скорее…

Официально прибытие дополнительных сил из Ваймара ожидалось на десятое мая, а пятнадцатого-шестнадцатого, как сообщил Далид, когда вечером зашел в последний раз в госпиталь, король намеревался выступать. Юф и Хьюго уже боролись за каждый лишний день, планировали какую-то операцию по задержке войск, и все-таки заставить Эмерлуна изменить решение было крайне тяжело. Были и хорошие новости – Телоранд, Геонар и Фельм почти безоговорочно поддержали Юфа и Хьюго, после чего генералы и подпольщики подписали договор о взаимопомощи в случае, если кризис начнется раньше срока. В любом случае можно было рассчитывать на поддержку полководцев, и Юф этому был безмерно рад.

– Поторопились бы вы, – со вздохом посоветовал Далид. За окнами уже стемнело, город замолкал, сонно моргал огоньками свечей и лампад в окнах. – Юф просил передать, что завтра он не сможет проводить вас, и чтобы вы ехали как можно скорее по тракту на юг. Армия будет двигаться гораздо медленнее, чем вы, но зато вы можете дольше задержаться в Онклаге перед выходом, и тогда они успеют подойти к Бореайну, и вся Восточная провинция вспыхнет войной как огромный сухой стог сена. Выжить в таких условиях будет очень тяжело, лучше разделаться со всеми делами в кратчайшие сроки и уйти оттуда – неважно, в какую сторону. Кстати, почему вы так уверены, что застанете Эшли Нилдер дома?

– Ну, в Астернии ее точно нет, как и в Майноре, мы наводили справки, – сказал Вуди. – Вообще, она ведь не покидала дом в течение нескольких лет и сомнительно, чтобы она покинула его во время войны. Магический шар почему-то отключен, она не желает выходить на связь с миром…

– Ну, еду и все, в чем она нуждается, ранее ей привозили по специальным заказам из Бореайна, – добавила Рита, – сейчас, возможно, для ее поместья трудятся крестьяне на плантациях натурального хозяйства в самом Онклаге – они вполне могут прокормить ее не такую уж большую семью. Так что от войны Эшли вряд ли сильно страдает. Карты мы купили, найти по ним дом после того, как мы съедем с главного восточного тракта на Онклагскую дорогу, не составит особого труда – по крайней мере для меня, уж я-то в картах разбираюсь.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – Далид покачал головой. – Честное слово, я рад, что остаюсь здесь. Конечно, мне, как активному члену организации, находиться в городе теперь опасно, но то место, куда вы едете, опасней в тысячу раз.

Глава 4.6. Сказочная страна - 2

Выехали рано утром, на рассвете, протяжно зевая и протирая заспанные глаза. Зато – на путников, скрывшихся в тумане, никто не обратил внимания. Они добрались до брода, сделав небольшой крюк на север, пересекли быструю Делливрину, поехали вдоль берега и опушки Заповедного леса мимо того самого пляжа, где зимой Кайру и Вуди дрались с гигантской крысой. Теперь от чудовища и след простыл, а теплая вода с шумом лизала землю и траву, обнажала корни деревьев с раскидистыми кронами. Потом долго гнали коней, глядя на Майнор, оставшийся по правую руку за Делливриной, потом и он растаял вдали, справа была только безбрежная поблескивающая ширь Ильвиона с тоненькой голубой полоской леса на горизонте, а слева – леса, рощи и поля, знаменующие подходы к Восточной провинции.

Три дня они ехали берегом и полями, потом выбрались на тракт, и лошади зацокали копытами по ровной каменистой дороге. По этому тракту, связывающему Майнор, Астернию и Бореайн, уже около года, с начала войны почти никто не ездил. В разогретом небе над маревом жарких дней поднимались струи легких облаков, кружили соколы и орлы, охотящиеся в полях. Потом путешественники въехали под сень деревьев и двинулись по тракту, лежащему в сумрачном лесу, которому, казалось, не было конца.

Охотились, поочередно парами углублялись с места стоянки в лес и искали хоть какую-нибудь дичь, потому что долгий путь в объезд любых придорожных харчевен заставлял туже затянуть пояса. Жеребцы паслись по ночам, чутьем находили себе пропитание и водопои, которые были нужны и людям – чтобы наполнять фляги. Так, в разговорах, тряске на влажных конских спинах, отдыхе где-нибудь в балках, под тенью, где сложнее было заметить стоянку, текли майские дни. Дьявольски жаркие дни и душные ночи тихого мая 1454 года, когда в войне наступило затишье, и запах крови, которой была обагрена Актида, немного развеялся по ветру, растворился в буйном аромате расцветающих трав.

В один из таких дней, под плывущим маревом жары, они выехали из влажного леса и двинулись на юг через степь, которая простиралась отсюда, изредка сменяясь лесами, еще на сотню миль к югу, прежде чем тракт входил в жаркие и влажные леса Восточной провинции.

Равнины, через которые они ехали, спускались к реке, текущей с востока на запад, к далекому руслу Ильвиона, которое они оставили где-то справа от себя. Там, на горизонте, расплывались и исчезали в потоках горячего воздуха очертания степи, и не разглядеть было голубой полоски великой реки, но река Медовая, несущая свои желтоватые воды перед ними, была неотъемлемой ее частью, связывающей крохотные поселения у самых гор и центральные города Актиды. Тракт проходил через древний каменный мост, построенный едва ли не во времена ноктурнов и исчезал в лесах на другой стороне.

В густой непроницаемой тени раскидистых крон стояла жара. Кони ничем не выказывали усталости, хотя взмокли и покрылись пеной; путешественники же уложили плащи в тюки с вещами и ехали в одних рубашках. Вигго обливался потом, и на стоянках либо брюзжал по поводу климата, вспоминая попутно родной Ваймар, либо резался в карты с Ремизом – единственное доступное в этой глуши развлечение. Кайру с Ритой копались в картах и листали свои талмуды, одновременно все чаще разглядывая золотую брошь, странную монету и обрывок пергамента. Ремиз, Нортон и Джоанна, как истинные южане, жару переносили стоически, Вуди крепился изо всех сил, обливаясь потом на спине коня, обмахиваясь листком бумаги и вытирая лицо платком.

– Не понимаю, как можно жить в таком жарком месте, – выразил общее настроение Вигго, когда однажды вечером они сидели у костра, отмахивались от назойливых москитов, от которых зудело все тело, и изнывая от духоты. – Чтобы умереть, в этой глуши многого не надо… Это теперь вместо наказания в Гильдии Магов – дарить своим сотрудникам участки земли где-нибудь в джунглях, либо посреди пустыни?

– Если бы Эшли Нилдер тебя услышала, она бы привела сотню доказательств того, что Онклаг не менее пригоден для жизни, нежели твой любимый Ваймар, – буркнула Рита, строгающая зелень в котелок, дымящийся над костром. Дым ел глаза, приходилось отодвигаться подальше и сидеть в полумраке, наслаждаясь прохладой. – И не вздумай задать ей этот вопрос, а то она смертельно обидится. Так мне кажется.

– Кстати, а за что ей дали титул? – спросил Вуди, подбрасывая в огонь хвороста и шевеля угли. – Наследственный? Небось, как и Петрос, дочка какого-нибудь графа?

– Насколько я помню, она родилась в деревне, – сказала Рита. – Ремиз, поправь, если ошибусь… В шестнадцать лет она, кажется, попала в женский монастырь где-то в Южной провинции, некоторое время обучалась там, но не стала стричься в монахини, а вместо этого решила попытать счастья в большом городе. Получила рекомендацию, добралась до Нальвина, там успешно поступила в Гильдию Магов, училась средненько и совсем не тянула на хорошего волшебника по всем предметам, кроме одного – алхимии. Ее преподаватели потом говорили, что это – божий дар, она великолепно разбиралась в травничестве, чувствовала, когда и в каких пропорциях смешивать ингредиенты и уже за год поднаторела в этом предмете так, что надумала взяться за одну из сложнейших алхимических гипотез, сформулированную еще пятьсот лет назад, но оставшуюся без доказательств. Над этой гипотезой безуспешно бились многие академики, а Эшли каким-то образом умудрилась вычислить точную формулу рецепта, собрала ингредиенты, приготовила зелье, в наше время называемое Эликсиром Исследований и привезла его на конкурс Академии Наук в Астернии, проводимый раз в пять лет. Сейчас технология этого Эликсира используется во всех отраслях медицины, на производстве, да где только его не покупают… А Эшли отхватила высший приз, возможность поступить без экзаменов в Институт Майнора, где она и училась, получила должность магистра и ректора, некоторое время читала лекции, съездила в экспедицию с Петросом, получила громадный кусок земли в Онклаге и переехала туда с мужем и детьми. Не жизнь, а сказка, верно?

– Нам бы так, – мечтательно сказал Вигго. – Конечно, счет мой с деньгами, которые я выручил за экспедицию, сейчас копится в Ваймарском центральном банке, и все-таки титул графа к нему в дополнение было бы неплохо получить. Ну, а скоро мы до нее доберемся?

– Думаю, завтра. – Кайру вгляделся в карту. – Мы почти у границы Онклага, скоро попадем на нейтральную территорию. Нилдеры пользуются в государстве исключительными правами, они платят налоги лишь Академии Наук да стандартную дворянскую пошлину в Майнор, имеют право не позволить мобилизовать крестьян, которые живут в пределах графства. Им незачем покидать Онклаг, у них там есть все, что требуется… Ладно, дамы и господа, предлагаю на боковую. Завтра долго ехать. Надейтесь на то, что в графстве осталась хоть одна хорошая харчевня.

***

Утро было ясным, солнечным и, ко всеобщему изумлению, в пронзительно-синем небе появились неподвижные, принесенные откуда-то ветром башни белоснежных кучевых облаков с тускло-голубыми тенями. Жара была не столь сильной, ехать было легко, куда больше внимания они обращали на то, что желудки отчаянно требуют еды – но на завтрак у них были лишь сушеные яблоки, орехи и ломтик вяленого мяса. Воду приходилось экономить. В лесах, несмотря на повышенную влажность, им не встретилось ни одного родника, и оставалось загадкой, где каждую ночь утоляют жажду их Жеребцы.

Солнце еще не достигло зенита и висело над прозрачным голубым востоком, когда за деревьями показался просвет, и спустя несколько минут они, щуря глаза от солнца и легкого суховея, выехали на обочину грязной заросшей дороги, ведущей вперед через поля и холмы, на которых – сколько хватало глаз вокруг – ютились либо рощицы невиданных тропических деревьев, либо небольшие хибары местных поселенцев. Громадные облака в небе прямо-таки сияли, их ореолы резали глаза, привыкшие к лесному полумраку. И было жарко.

Домишки крестьян стояли разрозненно, были огорожены заборами, за которыми виднелись также амбары и хлева. Птичий гомон в ветвях деревьев не давал покоя, пока они медленно ехали по дороге, спускаясь все ниже в долину и наблюдая за тем, как раздвигается горизонт, открывая просторы Онклагской возвышенности. С левой стороны виднелись массивы лесов и высокие каменистые холмы, с которых стекала каскадом водопадов в долину речушка и пересекала ее под углом, а за рекой, в окружении плантаций и садов, виднелось удивительное сооружение – тонкая белая башня, своим шпилем, казалось, пронзающая облака. Лучи солнечного света будто стекались к ее верхушке, и оттого казалось, что посреди равнины воткнута гигантская сияющая белым игла.

– А вот и Эстогил, – Рита ткнула в нее пальцем. – Обитель Нилдеров.

– Вы ничего не заметили? – тихо спросил Ремиз, когда они остановились, рассматривая равнину.

– Магия, – кивнула Джоанна. – Я тоже почувствовала… Какой-то волшебный барьер. Но нас он пропустил. По-моему, там, в этой башне, уже знают, кто мы и куда направляемся.

– К тому же, нас мало, – пробормотал Кайру. – И справиться с нами в случае чего – дело пары минут. Ну, делать нечего. Мы так долго ехали, теперь надо завершить хотя бы этот участок пути.

– Ущипните меня, я сплю! – воскликнул Вигго. – Вот это да! Ну и местечко! Я думал, такие бывают только в сказках, но тут так и кажется, что вот-вот из-за дерева выскочит гном или еще какое волшебное создание… Чудеса!

Они добрались до реки, поехали вдоль течения к тому месту, где виднелся небольшой изящный деревянный мостик. Миновали большую водяную мельницу, со скрипом ворочающую деревянное колесо и с громким плеском роняющую воду обратно в стремнину. Вода лизала обмелевшие участки берега, где торчали острые валуны и кучами лежали толстые синие нити водорослей, волны докатывались до влажной травы, которой заросла дорога.

Тихо и сонно было вокруг. По ветру тянулся пряный аромат каких-то полевых цветов. На другом берегу реки шептались, перебирая густыми кронами, грабы и вязы. В воздухе порхали какие-то насекомые, в траве ожесточенно стрекотали десятки кузнечиков. Тихий звон – и вдруг стайка полупрозрачных, со светящимися голубыми и розовыми крыльями бабочек пронеслась мимо и растаяла, словно и не было…

– Удивительное место, – вполголоса сказала Рита. Никому не хотелось говорить громко, чтобы не нарушить странного очарования. – Никогда бы не подумала, что доведется здесь побывать, и все же… Нет, Эшли Нилдер тут ни причем. Но, черт меня побери, она умеет выбирать места для жилья… Я б не отказалась купить здесь домик, только, боюсь, дорога графская земля.

– Думаю, в таких местах земля не продается, – буркнул Нортон. – Ее выдает король с барского плеча – либо за особые заслуги, как госпоже Нилдер, либо просто надо быть королевским приятелем...

Кони фыркали, трясли гривами, потягивая воздух огромными ноздрями и неторопливо поворачивая горящие кроваво-красные глаза. Они миновали еще одну хибару, проехав совсем рядом с забором. По ту сторону частокола на длинных канатах смуглая темноволосая женщина в мятом фартуке, с сухими, почерневшими от загара руками вывешивала белье. Из открытых дверей амбара доносился стук топора, где-то в доме плакал ребенок. Женщина окинула их равнодушным взглядом – очевидно, путешественники в этих краях не были редкостью – и снова принялась за работу. Вигго потянул воздух:

– Чем это так пахнет?.. Понял! Овсянка! Черт возьми!

Женщина вновь кинула взгляд в его сторону – на этот раз настороженный. Знала, что большому отряду ничего не стоит въехать прямо к ней во двор, встать на постой и вдоволь наесться овсянки. Рита дернула Вигго за руку:

– Спокойно. Мы уже почти приехали.

Башня поднималась к небу прямо впереди, до нее и впрямь было рукой подать. Вигго с сожалением сдавил бока Жеребца коленями, нахмурился, догоняя Кайру, который ехал первым и указывал дорогу. Они забрались на холм, двинулись через рощу высоких тонких, будто специально здесь высаженных ровными рядами деревьев – они не шелестели буйной зеленой листвой, на их серебристых ветках тихо покачивались редкие россыпи листьев, похожих на золотые монетки, и всю рощу было видно насквозь – вплоть до белокаменного основания башни впереди них. Кони осторожно переступили по влажным бурым камням через мелкий ручей, несущий куда-то свои быстрые воды, отряхнулись и устремились к высокой арке ворот.

Медленно спешились, не доезжая до ступеней крыльца. Кайру осмотрелся – от волнения щемило сердце, он приблизился к воротам, не зная, с чего начать. Но начинать ему не пришлось – раздался вдруг мелодичный звон, двери распахнулись и наружу вышел, щурясь от солнца, мужчина лет шестидесяти, с седой аккуратно постриженной бородой, баками и гривой серебряных волос. В обыкновенном домашнем халате и сандалиях. Кайру даже позавидовал ему – наверняка в башне было прохладнее, чем под палящим майским солнцем.

– На постой? – с порога буркнул он вместо приветствия. – Ищите у селян, либо по главному тракту на юг, до хутора, там есть трактир. Хотя, вообще-то, если вы ехали на юг, то добрались до цели. Южнее дороги нет.

– Господин Роджер? – осторожно спросила Рита.

– Разумеется, мадемуазель…

– Мы хотели бы увидеть госпожу Эшли, – вмешался Кайру, набравшись духу. Роджер Нилдер бросил на него несколько подозрительный взгляд.

– Из Майнора или Астернии? Тогда почему такая большая делегация?

– Мы… – начал было Кайру, запнулся и сказал просто: – Позовите ее.

– Молодые люди, только если вы объясните, как вас ей представить.

– Мы друзья Петроса, – решительно сказала Рита. – Так и передайте. И мы здесь по его поручению.

– Петроса? – переспросил Роджер. Лицо его как-то странно изменилось. Он бросил взгляд на Адских Жеребцов, которых путники держали под уздцы, покосился на солнце, застрявшее в зените. – Ничего себе! А где же он сам?

– Это долгая история, – буркнул Кайру. – Послушайте, нам надо срочно поговорить…

– Роджер! Что там такое? Почему так долго? – донесся голос из глубины башни. Голос не совсем старческий, но уже надтреснутый, измененный долгими годами жизни, с легкой хрипотцой. Кайру вздрогнул.

– Иди сюда. Скажи Атгарду, пусть немного обождет. Тут к тебе гости. Говорят, что у них послание от Петроса.

После мгновения тишины голос раздался вновь – внезапно взволнованный и встрепенувшийся:

– Постой! Сейчас! Атгард, дорогой, подожди немного, я должна это видеть… Иду! Роджер, иду!

– Не вздумай споткнуться, а то костей не соберешь, – буркнул господин Нилдер. – Не те годы, чтобы скакать как козочка…

С легкостью, которой трудно было ожидать от женщины ее возраста, Эшли выбежала на крыльцо.

Она была тонкая, как тростинка, сухая, с вьющимися растрепанными локонами некогда светлых волос, с морщинистым лицом, тонкими бледными губами и глазами, которые будто единственные на этом лице сохранили молодость – они сияли, будто у двадцатилетней девчонки, когда она смотрела на них, запыхавшись и остановившись на крыльце. В серой мантии волшебницы, с золотым ожерельем в небольшом декольте, обнажающем темную загорелую кожу, с перстнями на пальцах, она выглядела как истинная графиня. Но на гостей при этом она смотрела едва ли не с благоговением.

– Это правда? – чисто и ясно спросила она, Роджер крепко стиснул ее руку, словно сдерживая эмоциональный порыв. – Вы приехали от Петроса? Где, в таком случае, он сам?

– Мы хотим поговорить, – Кайру поднял руку. – Мы расскажем вам кое-что, что вы наверняка не знаете о нем, а от вас мы хотим получить помощь. Любую, какая в ваших силах.

Эшли молчала, разглядывая их, словно пытаясь отыскать знакомые лица. Надолго задержала взгляд на Рите. Потом сказала – тихо и утомленно:

– Роджер, будь добр, кликни Фекри, чтобы он отвел коней в стойло. Узнаю почерк Петроса, этого живодера… бедные животные… Вы – идите со мной. Говорить будем не здесь. Да, и будьте добры, оружие оставьте на входе. Вы ведь все-таки гости, а значит, должны уважать законы Онклага и Эстогила. Но если вы хотите что-то узнать о Петросе, приготовьтесь к тому, что я смогу дать вам крайне мало. Я ведь тоже знала его не так уж хорошо. Просто в этой глуши я буду рада любым вестям о старых знакомых. Ну, о Саелине говорить нечего, и так все известно. О смерти Нубела я слышала. А вот теперь появляетесь вы…

– Кайру Кенаи, – Кайру решительно протянул руку Роджеру. Осторожно поднес к губам руку Эшли, которую она подала с изяществом, достойным чистокровной дворянки. – Это – Вигго, Ремиз, Вуди, Нортон, Рита и Джоанна, мои спутники и близкие друзья Петроса. Мы были с ним в течение прошлого лета.

– Мне потребуется некоторое время, чтобы запомнить столько новых имен, – вздохнула волшебница. – Идем. Спасибо, Роджер, пошли скорее… Атгарду тоже будет интересно услышать новости. Не зря же он ехал сюда из своего поместья столько времени. Ну, добро пожаловать в Онклаг и Эстогил, друзья мои!

Глава 4.7. Рассказ Эшли

Они медленно поднялись на крыльцо и двинулись вслед за Эшли под аркой ворот через коридор в сторону, где явно виднелся дневной свет. Роджер шел последним, и Кайру видел, что двери он не закрывал – они плавно и с мелодичным перезвоном крохотных колокольчиков захлопнулись сами. На стенах рядом с гобеленами в золоченых рамах, изображающих в большинстве своем пейзажи Актиды и Ваймара, горели светильники в белых абажурах, освещая им дорогу, пока они топтали сапогами алый ковер и бряцали ремнями, разгоняя сонную тишину Эстогила.

Коридор, минуя повороты, двери комнат и лестницы, вывел их в огромную круглую гостиную, в высоких стенах которой расположились окна. Сквозь прозрачное стекло солнечный свет бил вниз, озаряя круглый обеденный стол, накрытый скатертью, буфеты, кухонные столы, расставленные по периметру гостиной, погасший камин с узорчатой решеткой, притулившийся у белой стены. За столом в центре, вокруг которого было расставлено около дюжины стульев с бархатной обивкой и позолоченными гнутыми ножками, сидел еще один человек. Он был тоже одет в простой красный шелковый халат и сандалии, сидел, развалившись, и потягивал вино из фужера. Грива черных седеющих волос сзади доставала почти до плеч, лицо обрамляли бакенбарды и короткая щетина на подбородке. Бледное лицо было изъедено морщинами, под высокими черными бровями лежали узкие глаза, смотрящие спокойно и уверенно. Эти глаза, темные волосы и светлая кожа выдавали в нем чистокровного кальда.

Подняв голову, он обвел взглядом вошедших, внезапно усмехнулся, отставил фужер и сказал:

– Однако, у нас сегодня интересные гости, Эшли?

– Еще какие, – торопливо подтвердила волшебница. – Сапоги-то снимите, прежде чем топтать мои ковры! Из Майнора, дорогуша. С новостями из большого мира, ну и от Петроса.

– Не сомневаюсь. – Человек кивнул; пока они подходили к столу, он буквально буравил взглядом каждого из путешественников и почему-то особенно долго задержал взгляд на Вуди. Первым протянул руку Кайру: – Меня зовут Атгард. Я здесь гость, как и вы… и, точно так же как и вы, я могу считать себя приятелем Петроса. Правда, я проделал не столь долгий путь… и, честно говоря, я удивлен, что вы приехали в такую даль. Значит, причина серьезная?

– Более чем, – сухо сказал Кайру, пожимая руку. – Я Кайру Кенаи. – Подождал, пока представятся все остальные, получил приглашение Эшли сесть и тотчас плюхнулся на стул: после долгой езды рысью по буеракам ныло все тело. – Для начала нам надо кое-что узнать друг о друге. Поговорить. Ну, и постараться прийти к соглашению, потому что мы приехали, рассчитывая на вашу помощь.

– Это становится интересным, – Роджер подошел к ним, присел за стол. Они, судя по всему, подоспели точно к обеду, потому что на огне небольшой печи шипела яичница с беконом, на столе стояло несколько непочатых бутылок вина и тарелка с салатом. Эшли уже торопилась, хлопотала, расставляя по столу новые сервизы. – Несколько молодых людей приезжают из Майнора, который отсюда находится в добром месяце пути, исключительно ради разговора с нами о загадочном профессоре Петросе. Давненько со мной такого не случалось… Ну, учитывая, что хозяин этого дома, пока Эшли хлопочет над готовкой, все-таки я, я и буду задавать вопросы, ладно?

– Мы готовы, – сглотнув, подтвердила Рита. – Все правильно, баш на баш. Мы должны побольше узнать о вас, вы должны побольше узнать о нас. Начинайте. Что вы хотите знать?

– Кто вы такие? – опередил Роджера Атгард, подавшись вперед. – И где ваши пути пересеклись с невероятно извилистыми дорожками Петроса?

– Случайность, – сказал Кайру. – Я – дезертир из армии Актиды, в прошлом участник экспедиции профессора Нубела, один из тех, кто в 1452 году добыл «Озеро Актиды» на хребте Олмаер. Вот это, – он обвел рукой Риту, Вигго и Ремиза, – такие же участники экспедиции, как и я, всех нас нанял Нубел и все мы, фактически, косвенно виноваты в том, что была развязана эта война. Это мой брат Нортон. Все остальные – мои друзья и спутники, которые были так или иначе вовлечены в историю с Озером Актиды, и решили теперь поддержать меня в моем желании найти ответы.

– Я – бывший капитан Гильдии Воинов Ваймара, – хмуро сказал Вигго. Атгард и Роджер одновременно взглянули на него. – Делегат от Арктариума.

– Я – проводница экспедиции, – проговорила Рита. – А еще я – дочь Акселя. Вы, госпожа Нилдер, должны были знать моего отца.

– Ты – точная его копия, – кивнула Эшли; в ее глазах стояли слезы. – Я поняла сразу. Но не могла поверить. Конечно, конечно я его знала.

Ремиз тихо промолвил:

– Ну, а я – делегат от народа ноктурнов, в прошлом главный целитель острова Ориндэ, младший помощник Архимага Рикутиама, член нижнего Капитула.

– В-общем, вы все тут довольно высокие фигуры, – подытожил Роджер, с интересом глядя на них. – Нубел весьма странным образом подбирал участников экспедиции… Позвольте, а как нам узнать, что вы не врете?

– Да они это, Роджер, они, – с упреком сказала Эшли, поднося тарелки с яичницей. – Я же прекрасно помню, где-то у меня лежит декабрьский номер «Субботней Гильдии», в котором их гравюры красуются на обложке, а с другой стороны – Нубел, земля ему пухом. Весьма мастерские гравюры, я бы сказала… Я еще тогда приметила этих троих, была уверена, что их мигом возьмут в оборот и скоро они засверкают на обложках, как главные археологи страны, а то и Нубела затмят. Ну, а про этот бриллиант… Помню, как мы говорили с Нубелом незадолго до этого. Я ему советовала не браться за это дело, не ворошить прошлое, не будить лихо, пока оно тихо, иначе быть беде… короче, как ни упрашивала я его, он меня, естественно, не послушал. И что из этого вышло? Ничего хорошего. Вон, – она кивнула в сторону окна, Кайру повернул голову и вдруг увидел – там, за верхушками деревьев, над горизонтом темнеет густая неподвижная туча. – Вот к чему привели идеи этого старого засранца!

Кайру поразился, с какой фамильярностью она обзывает покойного Нубела, но времени на удивление не было.

– За этим мы и приехали, – торопливо сказал он. – Исправлять содеянное. И мы пытаемся узнать, каким боком история, в которую мы попали, связана с вашей экспедицией, перекрестками времен и так далее…

Роджер вздрогнул. В комнате вдруг словно повеяло холодом и наступила гробовая тишина. Эшли едва не выронила вилки.

– Откуда вы знаете о перекрестках? – с упором спросил Атгард. – Это – дела давно минувших дней…

– Оставь, Атгард, – Эшли безнадежно отмахнулась. – Они и вправду болтали с Петросом, и он им все рассказал… ну, или мы не знаем, куда еще могла просочиться информация. Ребята неплохо соображают, сразу поняли, что если Нубел мертв, а Саелин заперся у себя в замке, то просить помощи надо у единственного пока еще доступного члена экспедиции – то есть, меня. Но чего я не пойму, так это куда делся Петрос?

– Кайру, рассказывай, – Вуди толкнул его в бок. Кайру глубоко вздохнул.

– Он нашел его. Перекресток времен. Где-то севернее от Нальвина. Мы с ним были там, и он ушел, а прежде чем уйти попросил меня самому попытаться распутать это дело. У него были неотложные дела в ином времени, и с тех пор – а было это накануне битвы за Нальвин, в конце августа прошлого года – никто ничего о нем не слышал.

– Атгард сказал, что вы разбили пиратов под Майнором, но вот Южная провинция пока все еще нам не принадлежит, – тихо заметил Роджер. – Если бы он вернулся, то не смог бы уйти… Скорее всего, он либо завершил свои дела и остался там, либо… умер. В любом случае, вы правы. Эшли – последняя из тех, с кем вы еще можете вспомнить ту экспедицию. Но она не знает очень много, она ведь все-таки была единственной из участников, кто не имел целью провернуть какую-то интрижку.

– Я поехала потому, что нуждалась в практике, – вспомнила Эшли, мечтательно глядя вдаль. – Меня вызвал Архимаг и сказал: Эшли, ты великолепный алхимик, но кабинетному ученому так и светит остаться кабинетным на всю жизнь, а тебе нужно побывать в экспедициях, получить этот бесценный опыт. Я выбрала Первую Дерельзскую экспедицию просто потому, что она была ближе всего по времени, а Петрос просто на ушах стоял от радости, что их мужское общество разбавит молодая чародейка… Ну, кроме того, я лично выкупила для экспедиции партию своего Эликсира и наборы лекарств из фармакологического центра, который находился под моим контролем. Я была для них незаменимой участницей, если бы только я не догадалась о том, что они и не собираются искать перекрестки времен. Я и не догадывалась. Я узнала об этом, когда события приняли устрашающий оборот. Но в тот момент я была далеко от Петроса, Саелина и Нубела. И не знаю, почему в тот день между ними пробежала черная кошка.

– Что они искали? – в упор спросил Кайру. – Зачем они туда поехали? Что это за предмет, одна из половинок которого – Озеро Актиды?

Эшли беспомощно развела руками:

– Я не знаю. В этом я не могу вам помочь. Клянусь.

Кайру мрачно опустил голову:

– Что нам делать? Петрос просил, чтобы мы, именно мы, а не кто-то другой покончили с этой историей. И надо действовать как можно скорее, пока в войне наступила передышка. Уже июнь, я уверен, скоро до Онклага донесется грохот пушек… Они идут. Не думаю, что Лайнтер сумеет их задержать дольше.

– Лайнтер? – Атгард приподнял голову. – Юффилис? Еще один старый знакомый. Так он в Майноре?

– Скорее всего, – сказал Кайру, – он уже едет сюда. Обещал нагнать нас и просил, чтобы пару недель мы ждали его в Онклаге.

– Отлично, – Атгард потер руки, – давно я не получал от него писем… Мечтаю поболтать по душам со стариной Лайнтером. Как продвигается его идея с революцией?

– Неплохо, – буркнула Рита. – Он сумел завербовать кучу народу еще когда мы уезжали, и среди них – добрая половина правящей верхушки Актиды.

– Чем мне всегда нравился этот мальчик, так это тем, что он каждый раз завершал любые начатые дела, – усмехнулся Атгард. – Его преданности идее можно только завидовать.

– Или сочувствовать, – хмуро сказал Кайру. – Эшли, вам ничего не говорят эти вещи? – и он выложил из походной торбы на стол брошь, монету и пергамент. – Они принадлежали матери Риты, Амалии.

– Хм… – Волшебница повертела брошь. – Солнце и спрут. Кайру, я не особенный знаток истории, лучше бы тебе разъяснил это профессор Петрос… Насколько я помню, брошь, скорее всего, использовалась в традиционном ритуальном наряде жреца вместе с браслетами, ожерельями и прочими украшениями. Этой штуке может быть несколько тысяч лет – в те времена умели ковать подобные побрякушки для храмов. Древние ноктурны были глубоко религиозными. Но кому она принадлежала, и как оказалась у матери Риты – я не знаю… Пергамент. Хм, вот это уже интереснее. Язык древних ноктурнов, несомненно. Но я не умею на нем читать...

– Тут написано «Размышление о Солнце и Спруте». – Кайру кивнул. – Это мы уже знаем.

– Так я перевела эти три иероглифа, – сказала Рита. – Но на самом деле тут могут быть десятки комбинаций. Короткие надписи на этом языке очень сложны, потому что не хватает контекста.

– Комбинации? – переспросил Атгард. – Прошу прощения, но я ничего не понимаю в этом языке…

– В языке древних ноктурнов всего двенадцать знаков для изображения иероглифов, и все они используются по простым законам, но каждый из них имеет несколько значений, – пояснила Рита. – В зависимости от того, в каком месте он стоит, какие знаки были до него и какие стоят после него, каждый иероглиф может быть прочитан совершенно по-разному, а так как этот диалект – мертвый, мы знаем далеко не все слова. Например, слово «Ваймар» состоит из иероглифов «вай», что значит «звезда», и «мар», в переводе – «ночь». Все вместе – «звездная ночь». Однако те же иероглифы, записанные по другому правилу, могут читаться как «эудирит» – «нетающий снег», «гертрум» – «синий мотылек» или «нифлнордил» – «ледяной ветер». Это лишь те значения, которые вспоминаются сразу, по словарю можно найти и другие. И любое из этих толкований верно лишь в определенном контексте. Так что я не уверена. Можно будет позже взять словарь и посмотреть, какие еще есть варианты перевода. Но мне показалось, что «Солнце и Спрут» – это логично, потому что такой же символ изображен на броши.

– Откуда вы все это взяли? – спросила Эшли.

– Украли, – лениво сказала Джоанна, до сих пор молчавшая и с интересом разглядывающая гобелены на стенах. – Из дома человека по имени лорд Гарамант. Вам что-нибудь говорит это имя?

Эшли покачала головой. На ее лице была искренняя растерянность, и почему-то Кайру хотелось ей верить.

– А как насчет монеты? – спросил Кайру.

– Очень странная чеканка. – Эшли вгляделась в изображения. – Никогда не видела таких в обороте. Не думаю, что это было напечатано легально, на монетном дворе Майнора. Хотя обработка профессиональная, и размер и вес совпадают. Может, какой-нибудь талантливый ювелир-самоучка сделал станок для печати у себя дома? Заметь, напечатано не далее, как в прошлом году.

– А мою мать убили шесть лет назад, – сказала Рита, словно вдруг что-то осознав. Они с Кайру обменялись растерянными взглядами.

– То есть, либо в шкатулку эту монету положил Гарамант...

– Либо ее напечатали намного раньше, но зачем-то поставили другой год, – сказала Эшли.

Наступила тишина, нарушаемая лишь покашливанием Роджера Нилдера.

– Насколько я понял, вы собираетесь ждать Лайнтера? – спросил он.

– Возможно. – Кайру почесал затылок. – Ну, заодно, и размышлять, куда же двигаться дальше.

Роджер и Эшли переглянулись, и Эшли предложила первая:

– Оставайтесь. Будем размышлять вместе. Не думала я, что опять придется ворошить прошлое, но иногда происходит и такое… призраки оживают и приносят известия от старых друзей… Оставайтесь.

– Спасибо, – поклонился Кайру.

Роджер поднялся:

– В таком случае, идем, я покажу вам комнаты для гостей.

***

Они воспользовались приглашением Эшли и после того, как переоделись в горницах в домашнюю одежду, все по очереди побывали в огромной роскошной ванной. Потом, несколько ошеломленные таким приемом, они вернулись в гостиную, и госпожа Нилдер повела их на небольшую экскурсию по дому. Как объяснила она сама, исключительно с той целью, чтобы гости не забрались туда, куда не следует. К таким запретным местам относились лаборатория, хозяйский рабочий кабинет, обсерватория на самой верхушке шпиля башни, оранжерея с невероятно редкими и невообразимо опасными растениями. Сама башня была изнутри просто гигантской, помимо пары десятков различных спален, кухни и гостиной в ней была также библиотека, занимающая два этажа, погреб, где хранились вина, закваски и эмульсии для новых зелий и алхимических опытов, несколько помещений, в которых Эшли и Роджер работали, каждый по своей специальности.

– …Все началось с моего знакомства с Индерином, земля ему пухом, – рассказывала Эшли, пока они бродили по лестницам и переходам башни. – Наверное, если уж вы тоже оказались вовлечены в эту историю, вам следует знать, каким боком в ней замешана я. Я всегда увлекалась в школе алхимией – любила все, что связано с травами и зельями, схватывала на лету все, что давали учителя, читала запоем много дополнительной литературы. Сама не знаю, что меня так увлекало в этой сложнейшей науке… Но как-то раз, зайдя в библиотеку Гильдии Магов в Суррелле, когда меня отправили туда с заданием, я наткнулась на очень древний манускрипт, где предлагалась занятная алхимическая задачка. Вам я ее формулировать не буду, вы все равно не поймете, а вот я поняла сразу и загорелась желанием эту задачку решить. Я сутками не спала, я корпела над книгами, искала информацию, ставила опыты, мне помогала одна из подруг, да еще Роджер, который впервые познакомился со мной в Суррелле и уже тогда начал за мной ухаживать. А потом выяснилось: чем ближе я подходила к решению, тем сильнее впутывалась в какую-то очень нехорошую историю. Как раз в то время, в 1416 году, был издан манифест Гильдии об официальном запрете на некромантию, и многие маги, исследовавшие связь человеческой души и тела, оказались вне закона. Ну, случайно так вышло, что я узнала о заговоре, целью которого было уничтожить Гильдию, да и всю Академию Наук. Было долгое расследование, которое мне пришлось вести в одиночку, чтобы выйти на след сумасшедшего некроманта и отдать его в лапы правосудия. Ну и, закончилось все тем, что задачу Индерина я решила. Первая за шестьсот лет. Не знаю почему, но очевидное и логичное решение пришло ко мне довольно быстро, в отличие от многих других профессоров, которые писали целые диссертации на тему этой задачи и так и не смогли в лабораторных условиях получить требуемое зелье. Я же пошла совершенно нестандартным путем, сварила эликсир и привезла его в Астернию, прямо на конкурс Академии Наук. Ну и выиграла его, стала самым молодым лауреатом этой премии, а также получила огромные деньги и рекомендацию прямо в Институт Майнора. Вы, наверное, удивлялись, как может простой ректор факультета алхимии в Институте носить графский титул и жить в таком поместье? Найдите официальную хронику за 1416 год в каком-нибудь архиве. Почитайте. Это поучительно.

– Ну, а потом? – жадно спросила Рита.

– Потом… Ох, барышня! Это были волшебные институтские годы, с того момента, как я заработала премию, и до того, как получила степень, защитила докторскую и вышла в жизнь графиней, с имением, деньгами, и любящим мужем, хотя начинала жизнь крестьянской девчонкой, сиротой, выросшей в женском монастыре. Вот так и пробиваешься из грязи в князи. Волшебные девять лет. Честное слово, я хотела бы их вернуть.

С Нубелом я познакомилась в Институте, он и мне читал лекции по истории, и умел увлечь аудиторию, несмотря на то, что от истории до него меня всегда отчаянно тянуло в сон. Естественно, ему было интересно пообщаться с таким же лауреатом главной научной премии, как и он сам – правда, Нубел свою премию отхватил за работы по археологии. С Петросом я впервые увиделась немного позднее, в последний год учебы, когда он зачем-то приезжал в Майнор – кажется, чтобы покопаться в архивах – и попутно согласился прочитать лекцию для школяров. На его лекциях было невозможно протолкнуться, народ сидел везде, где только можно было усесться и записывать. Ну, а потом он, естественно, пошел повидаться со своим старым приятелем Нубелом, а Нубел позвал меня, и мы были представлены друг другу. Саелина я увидела лишь когда получила приглашение присоединиться к экспедиции. Они с Петросом были лучшими друзьями, их невозможно было представить друг без друга.

Я нуждалась в практике и хотела повидать мир, а в компании Петроса и Нубела легко можно было совместить приятное с полезным. И мы собрались и поехали. На деньги, которые им дала Академия. Мы добрались до Петисты, где был нанят проводник для того, чтобы перейти Фолькаров перевал и добраться до Вайрада, а оттуда – до леса Регерлим. Рита, этим проводником был Аксель, твой отец.

– Знаю, – еле слышно шепнула Рита.

– А человеком, что ожидал нас в храме Торнира и должен был нас вести дальше на север, через Регерлим и плато Дуанмар, был монах Конрад, твой дедушка.

Рита молча кивнула.

– В те времена он еще не был монахом, был просто толмачом при храме, переводил манускрипты и принимал заморских гостей. Он и занимался раскопками библиотеки ноктурнов, в которой они с Петросом что-то нашли. На основе этих находок они составили примерный маршрут поисков тех мест, где в прошлом возникали перекрестки времен. План заключался в том, чтобы выяснить, как именно они возникали, и почему.

Из храма мы пошли на север. Облазили несколько святилищ, побывали в лесу, дошли, можно сказать, до самого края света – и там разделились… Так вышло. Петрос крепко разругался с Саелином. Саелин, Нубел и Петрос отправились в святилище, а мы… нам пришлось покинуть их. Потом у нас сломался транспорт – это был огромный воздушный шар, мы двинулись дальше на север пешком.

В ту ночь произошла ужасная катастрофа... Город назывался Ардрай, он стоял на склоне горы. Нам повезло, что мы не дошли до него. Из той горы начал валить дым, потом огонь, а потом потекли потоки расплавленного камня, и затопили город. Тысячи человек погибли. Мы знали, что Петрос собирался туда идти, как и Нубел, Вергилий, Саелин, и его сын, Гектор... Поэтому на следующее утро, когда стало понятно, что случилось с городом – мы решили, что все они погибли. Долгое время мы так и считали – я, Конрад и Аксель. И только спустя много лет мы узнали, что и Саелин, и Нубел выжили – и замкнулись после той истории каждый в своем замке. Не пытались выйти на связь. Несколько раз я хотела съездить к Саелину домой, но он не отвечал на письма, не выходил на связь через магический шар, и вообще, казалось, что он всячески избегает встречи со мной. Нубел был чуть более отзывчивым, мы виделись несколько раз, но всякий раз, когда я спрашивала его, что же там произошло, он отвечал только, что сбежал, как только началось извержение, и не знает, чем все закончилось. Он, правда, рассказал, что они с Саелином участвовали в процессе, и Петроса там заочно обвинили в растрате денег Академии Наук, и Нубел с Саелином свидетельствовали против него, но самого Петроса на процессе не было, так что и наказывать было некого. Его тоже все считали мертвым – еще дольше, чем Саелина и Нубела. О том, что он выжил, мне рассказал, как ни странно, Юффилис Лайнтер, его протеже. Он здесь бывал пару лет назад. Спрашивал, кстати, о том же, о чем и вы. Как и вам, я не смогла ему ничего рассказать.

– Странно все это, – Кайру с Ритой переглянулись. – А что случилось с Вергилием и сыном Саелина?

– Никто не знает, – покачала головой Эшли. – У Вергилия не осталось никаких родственников, никто не инициировал расследование. Саелин – возможно, он что-то знает, но он никому ничего не сказал. Тела тоже не нашли, но на горе все было погребено под толстым слоем лавы.

Она сочувственно посмотрела на Кайру и Риту.

– Это очень темная история, и произошла она очень давно... Простите меня, но мне нужно идти доделывать эксперимент, а то раствор испортится. Если встретите Роджера, напомните ему, чтобы отправил слугу напоить коней…

Эшли кивнула и ушла к себе в верхние этажи. Кайру и Рита переглянулись.

– А я пойду к себе в комнату, – устало сказал Кайру. – Хочу подумать в одиночестве.

Он ушел в свою горницу, завалился на постель и очень долго лежал, просто глядя в потолок, а за окном постепенно темнело, и душные сумерки с редкими хрусталиками звезд в далеком небе наваливались на Эстогил.

Уже около десяти, когда совсем стемнело, Вигго заглянул к нему.

– Народ собрался внизу, – сообщил он, приоткрыв дверь. – Там прискакал гонец с письмом от Юфа.

– И что он пишет? – Кайру отчаянно зевнул, сел на кровати.

– Что уже близко, сейчас остановился в одной деревушке примерно в неделе пути до Эстогила… Пойдешь к нам?

– Пойду. – Он слез с постели, и они с Вигго двинулись вниз, в столовую, откуда доносились голоса. Внизу горел только камин, за столом в полумраке сидели Рита, Атгард, Эшли, Роджер и Ремиз. В руке у Риты было письмо. Они были увлечены спором, и повышенные голоса было слышно еще на лестнице.

– …считает это безрассудным, и я, признаться, того же мнения, – говорил Атгард.

– У тебя есть другие предложения? – яростно спросила Рита. – Пойми, мы ничего не можем сделать иным путем! Ничего! – Она заметила Кайру, осеклась, нахмурилась, стиснула в руке клочок бумаги.

– Будешь читать?

– Нет. – Кайру зевнул. – Рассказывай так. Что-нибудь еще важное он написал?

– Только то, что просил нас не торопиться с решениями до его приезда и что у него есть информация, которая может помочь. В письме он боится все рассказывать, гонец ненадежен.

– Можно было и не выдергивать меня из постели…

– Я пойду спать, – обронил Атгард, поднимаясь. – Решайте свои дела сами.

– Мы тоже, – заторопилась Эшли, схватила Роджера за руку и потащила к лестнице. Рита перевела взгляд на Кайру:

– Это по моей просьбе. Когда мы встретились в Майноре, он описал мне примерно ваш разговор в таверне неподалеку от Астернии, весной.

– Ну, и что?

– Ничего. После всего, что он сделал, ты мог бы обращаться с ним повежливее. Знаешь… ты ведь действительно был несправедлив к нему.

– К Юффилису? – Кайру почувствовал, как внутри закипает злоба. – С чего это?

– Да. Он просил передать тебе… что каждый может стать героем, но совсем необязательно орать об этом на всех углах. Достаточно просто верить в то, что твой путь – правильный. Если ты и правда герой, то люди скажут тебе об этом сами.

Кайру изумленно смотрел на нее, а она добавила:

– Если бы ты знал, что ему довелось испытать, когда он исполнял поручения Петроса... Из вас двоих ему, несомненно, выпала худшая дорога. Несправедливо было упрекать его в трусости.

С этими словами она поднялась, сунула в карман свернутый клочок бумаги и молча двинулась к лестнице, оставив ошеломленного Кайру наедине со своими мыслями.

Глава 4.8. Рассказ Лайнтера

Лайнтер приехал неделю спустя.

Утром в гостиной зазвенели настойчивые колокольчики, отчаянно призывающие хозяев к дверям. Эшли, которая в тот момент что-то искала в библиотеке, побросала свои книги, рванулась наверх и отворила дверь как раз когда Юф начал стучаться. Спустившись в столовую, Кайру еще с лестницы увидел, как Атгард и Роджер горячо пожимают его тонкую бледную сухую руку, Эшли целует его в лоб, а потом появляется Вигго, который тотчас стискивает его в объятиях… Левая рука Юфа висела на перевязи. Сам он закутался в грязный дорожный плащ, за спиной покоился арбалет, а на поясе поблескивала рукоять меча. Он был мрачен и улыбался вымученно, через силу, улыбка казалась гримасой на его сером, покрытом шрамами лице.

Он бросил только взгляд в сторону Кайру, пока тот спускался по лестнице, и в его глазах не было ни холодности, ни неприязни – не изменилось вообще ничего, Кайру видел лишь все ту же тоску и натянутую улыбку. Когда они коротко и в полной тишине пожали руки, Кайру понял: нет, все-таки кое-что изменилось. В глазах Юфа мелькнула искра жалости.

Вигго первый неуверенно хлопнул в ладоши; остальные его не поддержали – момент был слишком серьезным. Юф скривился, будто от зубной боли. Потом сказал, тихо и вымученно:

– Рад видеть тебя целым и невредимым, братишка.

– И я рад, – почти шепотом откликнулся Кайру и медленно отступил, потому что на лестнице громко вскрикнула от радости Рита, сбежала вниз, сыпля мелкой дробью каблучков, и тотчас обняла Юфа, а тот, совершенно смущенный, неловко гладил ее по спине.

Он коротко, но тепло поприветствовал Ремиза, пожал руки Вуди и Нортону, которых едва знал, усмехнулся в ответ на очаровательную улыбку Джоанны, позволил Эшли снять с себя дорожный плащ и исчез за дверями ванной комнаты, пока остальные расселись за столом в ожидании завтрака.

Когда он вернулся, совершенно растерянный от такого внимания со стороны всех собравшихся, и шутливо отмахнулся от причитаний Эшли по поводу его бледности, на столах уже дымились кофе и яичница. В отличие от остальных, Лайнтер накинулся на еду с остервенением голодного волка, съел три порции и только после этого позволил Эшли и Атгарду приступить к расспросам.

– Рад видеть, что ты опять здоров.

– Да… – пробормотал Юф, – с рукой целители возились долго, сустав до сих пор не до конца сросся, там шина. Пулевые ранения были легкими. В любом случае, возвращение сюда – это как летние каникулы после тяжелого года…

– Эмерлун уже выступил?

– Да. И Далид и Хьюго – тоже с ним. Далида произвели в хорунжие, а Хьюго, можно считать, комдив: у него под началом пятьсот ваймарцев. Насколько я понял, Геонар и Фельм убедили его вести армию вдоль южных отрогов Олмаера, чтобы подойти к Бореайну с востока. В план входит взятие Бореайна первой и второй армией восточного фронта, которыми руководят Эмерлун и Геонар, и стремительный удар по Восточной провинции третьей и четвертой армиями под началом Фельма и Телоранда.

– Тогда придется поспешить, – буркнул Вигго.

– Конечно, – согласился Юф. – Кайру, Рита, не утруждайте себя объяснениями. Я знаю, чего вы хотите. И хоть я бы на вашем месте не стал так поступать, Петрос доверил это дело вам. Ну, вот и решайте. А я постараюсь помочь. И со всем соглашусь.

Наступила тишина. Кайру угрюмо постукивал пальцами по столу, не зная, с чего начать. Положение внезапно исправила Эшли:

– Юффилис. Прежде, чем вы что-либо решите, давайте вспомним всю историю от начала и до конца. Чтобы у нас не осталось досадных пробелов. История Кайру здесь известна всем. А вот ты, насколько я поняла, для многих так и остаешься загадкой. Не пора ли раскрыть свои карты и объяснить, кем же Петрос оставил тебя в этом деле?

– Без него это будет трудновато. – Юф усмехнулся, поднял взгляд. – Не хотел я об этом говорить… Ладно. Начну, пожалуй, издалека. С той части истории, которая известна лишь троим людям. Мне, Петросу и Рите.

Он перевел взгляд на Кайру.

– Помнишь, когда мы встретились в твоей деревне, я сказал, что не хочу говорить о первых годах своих странствий?

Кайру кивнул. О, тот памятный вечер он никогда не забудет…

– Так вот, – продолжал Юф медленно, напряженно, с трудом подбирая слова, – должен признать, что в первом опыте познания большого мира тебе повезло больше, чем мне. Я порядочно заплутал в бесконечных лесах Южной провинции, пока, истратив все деньги по дороге, без гроша в кармане не добрался до Нальвина. Я был нищим оборванцем, я голодал, спал на улице… Это было для меня самым худшим временем; я не смог долго терпеть жуткую жизнь в городе… хотя до воровства не опустился, – он искоса взглянул на Нортона. – Я решил странствовать, добывать пищу в лесах, зарабатывать охотой – у меня остались лук и стрелы. И я двинулся на север, потому что мне хотелось добраться до Ваймара. Ты представляешь – почти тысяча миль пути… Я скитался целый год по лесам и степям к северо-западу от Нальвина и в Западной провинции. У меня была отличная память, и я за год, перемерив ногами половину Актиды, выучил каждую кочку в западных лесах. Странствия закалили меня, я привык сам добывать себе пищу, воду и ночлег, научился обходиться без людского общества… в общем, в Петисту я попал опытным следопытом.

И вот тут-то мне повезло так, как везет лишь раз в жизни. Случайно заглянув в придорожный трактир, я подсел за единственный свободный столик, за которым сидел древний старик, закутанный в плащ. Он узнал, что у меня нет ни гроша, угостил меня пивом, за кружкой мы разговорились, и я выяснил, что мой новый знакомый – не кто иной, как профессор Петрос.

Он предложил мне сделку. Он нуждался в помощнике и информаторе, а я был отличным знатоком дорог Западной и Южной провинции, и я остро нуждался в деньгах. А кроме того, один из его главных соратников до этого момента недавно пропал без вести в горах.

– Мой отец, – прошептала Рита. Юф кивнул.

– Петросу нужно было заменить кем-то Акселя на посту лидера кассианцев Петисты. Не знаю, что он нашел во мне – я искренне разделял его взгляды, но опыта у меня, конечно, было немного. Возможно, он боялся предательства со стороны других членов ячейки... В-общем, он ввел меня в свою революционную деятельность и начал продвигать по службе. Кроме того, я работал еще и его ассистентом. Он заполнил пробелы в моем образовании некоторыми лекциями по истории и математике, позволил жить у него в съемной квартире, а я с усердием верного пса бегал по его поручениям, ездил из города в город – в общем, служил ему верой и правдой. Ему не в чем меня упрекнуть… Одним из главных моих заданий вскоре стало шпионить за Нубелом. Особого труда это не представляло, так как Нубел вовсе не скрывал своих действий. Благодаря рекомендации, которую Петрос написал от имени Гильдии Магов, я познакомился с Нубелом во время чародейского съезда в Петисте, втерся в его доверие, представился этаким неудачливым археологом, и Нубел, заметив во мне, в принципе, все то, за что меня содержал Петрос, согласился принять меня в свои ассистенты. Я покинул Петисту, пообещав Петросу держать его в курсе всех действий Нубела, и свое обещание выполнил – около года мы с ним постоянно переписывались, и у нас постепенно возникал план дальнейших действий по отношению к Нубелу. К тому времени я уже знал об Озере Актиды и о перекрестках времен все то, что сейчас знаете вы.

Весной 1451 года я получил небольшой отпуск и отправился в Петисту. К тому времени Нубел уже выяснил, где примерно находится святилище Актоса, и рассказал об этом мне, а я, естественно, передал все Петросу. Мы составили план, согласно которому Нубел должен был нанять для участия в экспедиции верных Петросу людей. Одним из них был я. На роль проводника мы, конечно же, выбрали Риту.

Рита коротко кивнула.

– Петрос нас с Юффилисом и познакомил, – сказала она.

– Нубел доверил мне поиски третьего участника экспедиции и проводника, – пояснил Юф, – так что у меня были развязаны руки. С кандидатурой Кайру он согласился сразу же, едва узнал про его видения. Ему нужен был Зрящий в его команде не меньше, чем само Озеро Актиды. Насчет Риты мне пришлось повозиться, чтобы сфабриковать ей послужной список. Нубел никогда ее не видел и не знал, что Рита – дочь Акселя.

Дальше все прошло как по маслу. Экспедиция выполнила роль приманки для Кайру, причем охотились на него одновременно и Нубел, и Петрос, и Саелин. План нарушился лишь в одном: бриллиант должен был оказаться у Петроса, а попал к Саелину.

После того, как я помог Вигго и Ремизу выехать из страны, я остался в Майноре, там еще раз встретился с Петросом, и он помог мне проскочить в высшее окружение короля. Я занял место некоего советника Ордевикса. С помощью магии и зелий мне удавалось долгое время использовать чужую внешность. И я служил до июля, когда мы в последний раз увиделись с Петросом. Он дал мне новое задание, которое я выполняю и сейчас.

– Революция? – не скрывая иронии, спросил Вигго. Юф не обратил на его тон никакого внимания:

– Революция. Я начал со своих старых друзей и знакомых по первым своим экспедициям. Восстановил все старые связи, нашел в Майноре нужных людей… Конечно, у кассианцев тоже была там ячейка, которой руководила Амалия, пока ее не убили. Тогда подпольщики залегли на дно. Я восстановил сеть и начал снова вести собрания. Познакомился с Далидом, Джереми и другими студентами – они все оказали мне огромную помощь. У нас появился доступ к печатному станку для производства быстрых листков с пропагандой, доступ к стартовому капиталу, который собрали из пожертвований. Огромным подспорьем стало знакомство с Хьюго Хеллерсоном и последующая переписка, в результате чего он помог завербовать множество альвенов и кальдов из Петисты и Вайрада. Осенью, собирая подписи на наших манифестах, мы видели, что уже по нескольку тысяч людей готовы поддержать нас в идее смещения правительства. И вот тогда информация где-то просочилась, Маклевирр заподозрил неладное… Несколько человек попались, сдали тех, кто их сагитировал, те, в свою очередь, сдали еще нескольких людей, и кто-то из них донес на меня, поскольку я вел почти все майнорские митинги и собрания, часто мелькал среди будущих революционеров… Это был октябрь 1453 года. Пока армии мерзли в Майноре, ожидая пиратов, в подполье стало тихо, и все боялись продолжать дело, а власти, дабы избежать народных волнений, повесили десяток человек и на этом примирились – но стали строже следить за порядком.

Меня же раскрытие верхушки нашей революционной пирамиды застигло во время похода на северо-восток, к хребту Олмаер, чтобы, по королевскому указу, разведать безопасную дорогу на перевале. Этот перевал находится севернее Астернии, у дальнего края Заповедного леса, и сразу за ним – дикие, безлюдные степи южного Ваймара, в которых редко можно отыскать хоть одну деревушку. Мы добрались туда. Долго изучали горы, размечали маршрут, готовили дорогу на случай, если придется перебрасывать в Ваймар или из Ваймара большое количество людей. Заодно, конечно, расспрашивали местных о настроениях, и пытались разведать, что задумал Джейк Фариан, и не собирает ли он уже войска около границы в том регионе. Это было задание от Маклевирра. Однако я понял слишком поздно, что весь этот поход на самом деле был ловушкой от Маклевирра. Он начал подозревать меня и решил подставить. В моем отряде были люди, чьей задачей было шпионить за мной. Когда задача отряда была выполнена, они попытались арестовать меня и нескольких лояльных мне солдат. Мы сбежали и попытались вернуться через перевал в Актиду, потому что знали, что экстрадиция между Ваймаром и Актидой остается в силе, и помощи от кальдов ждать не приходится. На перевале один из наших погиб от обморожения… Стоял январь, и морозы в этом году были лютые, свирепые… А мы устали, не знали, где добывать пищу и понимали, что никому из нас не выжить. На следующей стоянке, когда мы доели последние запасы провизии и остановились в горах, нас настигли охотники. Они вели с собой вервольфов.

Эшли тихо ахнула и побледнела. Юф продолжал – все тем же ровным равнодушным тоном:

– Когда мы поняли, с чем имеем дело, мы даже не стали отбиваться. Один из моих товарищей – я до сих пор с благодарностью вспоминаю его – бросился в сторону, отвлекая оборотней, и его настигли тотчас, разорвали в клочки и сгрызли заживо. Я и еще один мой солдат были ранены, но нам удалось убить двоих вервольфов, которые напали первыми, и сбежать на юг через перевал. Меня укусили в шею, рана была жуткой, я помню, как я весь был в крови, и меня мутило, я едва мог двигаться… Уже потом мы поняли, что по нашим следам шло полдюжины этих тварей, просто они застряли в пути, и нас разделила метель, дав нам небольшую фору. В пути мой спутник умер от ран. Я больше не мог идти – слишком ослаб. Иногда потом я думал: сколько же святых молились за меня, если я не заснул от мороза, слабости и голода на том перевале, если я сумел переползти через него, хотя полз без перерыва почти сутки?.. Я закусывал как можно больнее собственные пальцы, чтобы не заснуть, я пытался встать и снова падал, но это помогало согреться. В общем, с разорванным в клочья когтями лицом, с наспех перевязанной шеей, я дополз до Заповедного Леса. За мной тянулся длинный кровавый след, который вначале заметала пурга, но потом она утихла, и вервольфы пошли следом… Меня спасли кентавры. Пограничники. Они вступили в бой и вырезали этих монстров всех до единого, а люди, которые шли за ними, не захотели лезть через перевал.

У меня был амулет, который давным-давно дал мне Петрос, сказав: «Это может пригодиться. На всякий случай». Вот он, – и Юф извлек из-за ворота рубахи небольшой кусочек коры на тонкой нитке. Кайру мигом узнал то, что висело на шее и у него. Знак Хирона. – Когда я очнулся в столице Заповедного Леса, королева рассказала, что своему спасению и тому, что они вообще взялись меня лечить, я обязан этому знаку. Они зашили мою рану… теперь почти не видно… – он криво усмехнулся, отвернул ворот, показывая длинный серый шрам. – Залатали меня и поставили на ноги. Не знаю, как я не сошел с ума, пока полз по этому перевалу. В любом случае, два месяца я провел у них, медленно выздоравливая, и это были, пожалуй, лучшие два месяца в моей жизни. Потом я уехал от них – был конец февраля. Остановился на ночлег в придорожной таверне и там случайно пересекся с Кайру, после чего резко изменил свои планы – вначале я хотел ехать на юг, к Майнору, но когда узнал об осаде, поспешил в Петисту. Я скакал без отдыха, выжимая все силы из Адского Жеребца, не спал иногда по три ночи кряду и добрался в три недели. Хьюго мгновенно понял, что медлить нельзя. Мне повезло, что войска уже были наготове – такими было приказано их держать по осеннему королевскому манифесту. Мы выступили со всей возможной скоростью, еще три недели ушло на путь к Майнору… Остальное вы знаете.

Юф помолчал, холодно добавил, искоса глядя на Кайру:

– Ты зря относишься к этой идее с таким скептицизмом. Еще полгода назад ты имел на это право – даже я был уверен, что все рухнет, когда арестуют главарей подпольщиков. Но сейчас нас много, очень много, мы повсюду – в Актиде, Ваймаре и даже на Архипелаге, и мы готовимся нанести удар… У нас есть надежное укрытие, о котором не знает никто. Это укрытие станет главной базой в случае, если Актида, не приведи Актос, падет. Мы называем его Горная Крепость, и, учитывая темпы работ и количество людей, ее строительство будет окончено не позже, чем через год.

– Горная Крепость? – переспросил Вигго. – Это еще где?

– Государственная тайна, – усмехнулся Юф.

В тишине было слышно, как из сада доносится пение птиц.

– Вы собираетесь идти в Восточную провинцию, – неожиданно сказал Атгард. – Вам нужно знать, что это такое… Это уже далеко не мирный лесок с холмами, речками и болотами. Бореайн взят и превращен в главный пограничный форпост империи Саелина. Да, местные жители называют его империей… Река осталась прежней, весь флот, который городские жители не успели сжечь, чтобы он не достался врагу, теперь используется для быстрого снабжения провизией и оружием армии в Южной провинции. А дальше… дальше, там где раньше начинались леса, теперь лежат горы.

– Горы? – переспросила Джоанна. – Но как?..

– С чьей-то легкой руки их называют просто: Рукотворные горы, – буркнул Атгард. – На самом деле это частью – кучи строительного мусора и шлака, а частью – огромные, замаскированные снаружи здания, внутри которых находятся кузницы, плавильни, лесопилки и тому подобные мануфактуры, производящие товары для Саелина. Дальше – часть лесов вырублена, и эти места занимают плантации, виноградники, поля и сельскохозяйственные предприятия, а часть так и осталась лесами, внутри которых проложены маршруты для войск и для нового оружия Саелина… Для арахнидов.

– Так вот где он их выращивает… – задумчиво пробормотал Вигго.

– А в центре всего этого, ближе к юго-восточной оконечности материка, в области, которая носит название Тепей-Куан, находится Замок. Или, как ее теперь принято называть, Цитадель. К востоку от нее – голое каменистое плато, на котором выстроены заводы. Я был там, я сам бродил по этому лесу… и мне очень не понравилось, что там везде стоят машины работы гоблинов.

– Гоблинов? – ахнул Вуди.

– Гоблинов из Пустынных Земель. Ты не знал, что за хребтом Олмаер, в пустыне, лежит их королевство, там стоят огромные города, заводы, и течет своя жизнь? С ними изредка торгуют контрабандисты из Актиды и с Островов, они живут с нами в мире, и мы с ними взаимно друг друга не замечаем… У нас, в Актиде, другие гоблины, – поспешно добавил он, так как Вуди в этот момент открыл рот: собирается рассказать о приключении в канализации, понял Кайру. – В Пустынных землях они вполне цивилизованные. Магию им заменяют их дьявольская техника, которую они часто продают контрабандистам. А у нас – дикари, животные, которые объединяются вокруг сильных вожаков или шаманов. Нет, гоблины Пустынных Земель – совершенно иные существа.

Они продавали технику и Саелину – это было видно сразу по тем машинам, которые для него копали землю, рубили деревья, осушали топи и так далее. В Актиде ничего подобного никогда не было. Очевидно, у него нашлось, что предложить им, чтобы заключить союз. Это очень серьезно – если гоблины решатся выступить против нас, у Саелина появится гигантская армия, способная нас уничтожить. Пока что нам это не грозит, ибо замок Саелина достроен, и гоблины хозяйничают лишь на своих заводах, не объединяясь в войска. Зато у нас есть другое преимущество – я видел Цитадель, пусть и издалека, и могу сказать, что донжон, внутри которого – лаборатория, остался неизменным, и я не сомневаюсь, что Озеро Актиды хранится именно там. Ну, теперь ваша очередь, господа.

Кайру обвел глазами собрание. Все взгляды теперь были направлены на него.

– Когда мы расставались с Петросом в Нальвине, он оставил нам одну задачу в наследство, – сказал, наконец, Кайру. – Он сказал, что я должен забрать Озеро Актиды у Саелина. После этого я как-то пойму, что с ним делать – потому что я Зрящий. И вот теперь я здесь, как никогда близко к Саелину. Но мне нужна помощь.

– Что тут долго говорить, – насмешливо сказала Джоанна. – Украсть его. Разнести по кирпичикам Цитадель, забрать бриллиант, убить Саелина и убежать. Гениально, ничего не скажешь.

– Да вы все с ума сошли, – пробасил Вигго. – Когда вы заговорили об этом в Майноре, я подумал было что это шутка такая… Е-мое! Это ж осиное гнездо! Натурально! Да там армия не меньше той, что зимовала под Майнором!

– Игра стоит свеч, Вигго, – усмехнулась Рита. – Вспомни, что мы обсуждали в Майноре, и что сказал Юф. Сюда идут войска Эмерлуна. Их цель – взять Бореайн, а за ним – отбить всю Восточную провинцию.

– И что?

– А то, что бриллиант может попасть к ним в руки! А это равносильно началу новой мировой войны! Неужели ты забыл? Или, думаешь, это тоже была шутка?

Кальд молчал, поглаживая свою густую черную бороду.

– Безрассудно, – заметил Юффилис, откидываясь на спинку стула.

– Вот-вот, и я того же мнения, – поддержал его Атгард. – Чистой воды безумие!

– И это говоришь ты, Атгард? – Эшли насмешливо на него покосилась. – Уже забыл, как в бытность свою капитаном Гильдии Воинов Бореайна, ты наплевал на кодекс Гильдии, на законы Актиды и блестяще распутал дело крупнейшего клана контрабандистов? Как тебя выгнали из Гильдии за нарушение хартии, а ты умудрился закончить дело неофициально, заграбастать дворянский титул и пост начальника Гильдии?

Атгард фыркнул:

– Это было тридцать лет назад… А ты, Эшли, остаешься и в шестьдесят с лишком бесшабашной девчонкой-сорвиголовой. Ну, и что ты видишь в этом хорошего?

– Она в чем-то права, Атгард, – подала голос Рита. – Вспомни самого себя в молодости… Мы ведь не просим тебя идти за нами. Просто поставь себя на наше место. После твоего второго успеха в операции по уничтожению Гильдии Воров я и рассчитывала на твою поддержку. Понимаешь?

– Так это он раскрыл Гильдию?! – Вуди задохнулся от изумления.

– Косвенно, – пробормотал Атгард. – Да, косвенно я был к этому причастен, хотя большую часть работы сделал мой ученик, который сейчас живет в графстве неподалеку от Астернии, и которым я горжусь больше всего. Не стану отрицать, такой эпизод был. Но, дамы и господа! – в молодости все мы были сумасшедшими, иначе не собрались бы сейчас за одним столом! Да, все мы совершали безумные поступки. Но поступок, о котором идет речь, выходит за все возможные рамки безумия. Абсолютно за все.

– Просто помоги с планом, – решительно сказал Кайру. – Тебя никто не просит лезть в это пекло с нами. Атгард, я не хочу на это идти, пока не уверен, что ты нас поддержишь.

– Я уже сказал, что думаю по этому поводу. – Атгард помолчал, скрестив руки на груди и холодно глядя на него. – Но, если уж на то пошло… Хорошо. Только ради памяти Петроса и его святого дела, я – с вами. Пора бы и мне в последний раз размять кости.

– Отлично, – сказал Кайру. – Рита, ты что думаешь?

– Ты же знаешь, – тихо ответила она. – Мне плевать, что думают другие, я свою дорогу уже выбрала. Я буду сражаться против всей армии Саелина, если так нужно… Только если так нужно. Думаю, Ремиз и Вигго со мной согласятся.

– Кайру… не ради Петроса, – буркнул Вигго. – Ради тебя. Ну, и Ваймара, разумеется. Если вы думаете, что я стану терпеливо ждать, пока начнется новая мировая война, вы ошибаетесь. Пусть это будет последним делом в моей жизни, зато потомки не раз вспомнят, как я подпалил усы Саелину…

– Ремиз, решай, – сказал Кайру. – Это дело серьезное… Я не обижусь, если ты предпочтешь иной путь.

– Я с тобой, – еле слышно откликнулся ноктурн и улыбнулся. – Мы обсуждали это в прошлом году по дороге к Нальвину. Моя мотивация не изменилась.

– Вуди?

Воришка качнул головой:

– Мне раньше не приходилось проникать в замки, я специализировался на домах среднего класса… На мою помощь в составлении плана не рассчитывайте. Но я все равно пойду за вами. Пусть даже всего лишь в качестве наживки.

– Я присоединюсь к Кайру, – угрюмо добавил Нортон. – Хотя мне эта идея не улыбается. Но других вариантов тут быть не может.

– Джоанна?

– Ну куда ж вы без меня, – насмешливо ответила девушка.

– Юф? – Кайру повернулся к нему. – Ты что думаешь?

– Безумство. – Юф лениво обвел их взглядом. – Безрассудство. Идиотизм. Самая большая глупость, которую мне доведется совершить. Но начальник – ты, Кайру. Как ни странно. Ты приказываешь, а приказы – не обсуждаются.

– Хорошо, – кивнул Кайру. – Я согласен. Это идиотизм. А у тебя есть предложение получше? Рад буду выслушать.

Юф развел руками, смеясь.

– Я молчу, – сказал он не без иронии. – Давай, Кайру. Думай. Мы слушаем и повинуемся.

– Ладно, – Кайру облокотился на стол, и все потянулись ближе к нему. – Проведем разведку боем. Главное – прорваться за стену, подойти к донжону и попасть внутрь… Отыскать лабораторию – дело техники. Не думаю, что удастся это сделать бесшумно. Поэтому больше всего поможет эффект неожиданности, и небольшая заварушка с пожаром в Цитадели…

Глава 4.9. Тепей-Куон

Они сидели за столом до самого вечера, ломая головы, составляя план и раз за разом убеждаясь в верности поговорки: одна голова – хорошо, а одиннадцать – лучше. Окончательный вариант был составлен перед тем как Эшли поставила на стол ужин. Но и после этого никто и не подумал отдыхать: начались сборы. Приходилось спешить.

Тепей-Куон лежал к юго-востоку от Онклага и был отделен от него границей плоскогорья и рекой Летучей. Фактически, страна Саелина простиралась лесным массивом от реки и до солончаков у подножия гор, отделяющих Актиду и Пустынные Земли. Цитадель находилась в ста пятидесяти милях непроходимых джунглей от южного побережья и почти вдвое дальше от Эстогила. И это расстояние нужно было преодолеть по узким лесным тропам, по болотам, где Саелин растил свою армию арахнидов, сквозь места, затянутые их тенетами.

Путь должен был закончиться в одном местечке несколькими милями севернее Цитадели, где, по словам Атгарда, который в последний раз бродил по этим местам еще в феврале, должно было найтись временное укрытие для отряда.

– Это пещера, – пояснил он, разворачивая громадную карту Восточной провинции. – Там рядом родник, хотя я бы не советовал пить воду оттуда. Вообще, в джунглях надо пить из источников, только если вы уверены в их чистоте. А подсказать в этом деле может Джоанна, она там родилась и чувствует себя, как рыба в воде… Мы ведь берем ее с собой?

– Куда ж мы денемся, – пробормотал Вигго.

– Путь от этой пещеры до замка займет от силы три часа, – добавил Атгард. – Если только какой-нибудь арахнид не устроил себе там логово, она нам послужит надежным укрытием.

Но опаснее всего был переход по лесу от Онклага до той самой пещеры, в чем Кайру убедился уже в пути.

Утро расставания было кратким. Они собирались в течение всего лишь трех дней, собирая провизию и снаряжение, и все произошло так быстро и так неожиданно, что, даже ведя коня шагом в полумраке под кронами раскидистых деревьев, Кайру колебался – правильно ли он поступает. Перед самым выходом Эшли благословила их и прибавила напоследок:

– Ваше спасение – тишина. Передвигайтесь без шума, и сумеете добраться до Цитадели без приключений. Когда пересечете границу Онклага, постарайтесь не заплутать в топях, доверяйте только картам. Не лезьте на рожон – у вас будет для этого возможность, когда вы окажетесь у ворот Замка. И… постарайтесь вернуться живыми. В успехе этого заведомо безумного мероприятия я, признаться, не уверена. Ни пуха!

– К черту, – буркнул Кайру, отворачиваясь и посылая коня спокойным размеренным шагом по дорожке, вымощенной серым булыжником…

***

Особняк Нилдеров пропал из виду, и только шпиль башни, как игла, пронзающая ослепительно-синее небо, долго еще виднелся над горизонтом. Шли погожие дни, наполненные светом огромного горячего солнца и белизной редких кучевых облаков. Дождей не было уже очень давно, Онклаг жгла засуха. Крестьяне редко выходили на свои поля, куда чаще в окрестных хуторах их можно было заметить за хозяйственными делами – покраской ставень, работой над покосившимися стойлами и амбарами, над развалившимися плугами. Люди провожали их равнодушными взглядами, в разговоры вступали неохотно, и только если путешественникам требовалось купить еды и воды. Но последние села закончились на границе Тепей-Куона после того как они спустились в туманные долины, окружающие реку Летучую, и затем погрузились в дикую жизнь джунглей Восточной провинции.

Дорога шла во мраке густых лесов, солнца они почти не видели, а на пятый день тьма вокруг совсем сгустилась, редкие проблески неба посерели, и разразилась жуткая гроза, продолжающаяся целый день. Копыта Жеребцов увязали в иле и грязи, безопасную тропу с трудом можно было отличить от топей, над которыми висел затхлый запах гнили и курился желтоватый туман. Путники накинули капюшоны и мокли, злые на весь мир; только Жеребцы равнодушно грызли удила, потряхивали гривами и безмятежно искали тропу.

– Раньше, когда не было Рукотворных Гор, я ведь жила почти на границе джунглей, – вскользь заметила Джоанна на другой день. – Я слышала легенды… что когда-то здесь была столица государства кентавров. Потом ее сожгли драконы, и кентавры ушли на север, а в этих лесах легла тень… Теперь здесь живут только арахниды, а еще – химеры, чупакабры и тому подобная нечисть… Еще нетопыри, я их, помню, всегда боялась в детстве, но они – лучшее, с чем мы можем столкнуться.

– Самое страшное – это арахниды! – бурчал Вигго. – Если попадемся им на глаза, нам просто так не уйти. Остальное – детские сказки, Джоанна! Ну, окромя нетопырей.

– А вот и нет!

– Спорим?!

– Когда вернемся, Эшли тебе докажет! Необразованный болван!

– Тихо, – урезонивал их Кайру, посмеиваясь. – Вы бы лучше за дорогой следили. Право слово, как дети… Вигго, она права, кентавры здесь жили. Вуди подтвердит, потому что эту легенду они нам сами и поведали, когда мы были в Заповедном Лесу.

– Допустим, – нехотя признавал Вигго и тут же добавлял:

– У нас в Ваймаре кентавры тоже живут. Не вы одни такие, альвены…

***

В последний раз они выехали под открытое небо через неделю после выезда из Эстогила, на закате. Дорога поднялась на холм и вывела их на опушку леса, откуда открывался поразительный вид на реку Летучую, впадающую в Ильвион, на равнины Северной провинции далеко слева и на мрачные леса Восточной провинции по правую руку. Холмы с этого места круто спускались в бесконечно-далекую серо-зеленую в сумеречном свете низину. Над болотами клубились легкие облака пара, вперед, на восток вдоль реки уходили покрытые редколесьем пустоши и терялись на линии горизонта, откуда наползала душная темнота и вспыхивали первые звезды. Густые пепельные облака неподвижно зависли в небесах, будто распростертые крылья гигантских драконов, парящих над землей. За спиной путников солнце все еще садилось, и небо там было светло-голубым. А внизу и немного слева текла, извиваясь, Летучая, делала поворот, уходила из поля зрения на север, и вода в ней казалась черной. Далеко на горизонте был виден город, лежащий на берегу реки, длинные пристани, на которых стояли корабли с опущенными парусами, маленькие галеры и утлые рыбацкие челны. Понтонный мост был перекинут с одного берега на другой, дорога, по которой в обе стороны тянулись конвои с обозами, уходила на юг – к громаде гор, высившихся прямо перед ними…

– Это Рукотворные Горы, – подтвердил Атгард.

– Точно… – пробормотал Нортон. – Вон и кузницы… Огоньки на самой вершине видите?

– Отсюда за дымом вообще ничего не разглядеть, – тихо сказал Атгард. – Даже здесь в воздухе пахнет копотью. И я боюсь думать о том, кто может работать там внутри, грузить на эти вагонетки и обозы этот уголь, металл… оружие, в конце концов, они тоже делают здесь.

Кайру смотрел не отрываясь. Горы напоминали гигантские черные базальтовые глыбы, сваленные кучами и присыпанные пеплом, но среди этих глыб виднелись хитро вырезанные дороги, балконы и смотровые площадки. По сравнению с хребтом Олмаер они были крохотными, даже с той высоты, где стояли путники, можно было заглянуть через их вершины дальше, на восток – и увидеть лишь бескрайние леса, накрытые туманами.

– А он неплохо устроился, – пробормотал Вигго. – Через такой заслон даже сильнейшая армия не сможет пробиться. Чует мое сердце, Эмерлун обломает свои зубы об эти горы… Разве что им удастся взять Бореайн, и тогда останется вот эта лазейка, – и Вигго ткнул вниз, туда, где между краем хребта и холмами лежала полоса леса.

– Это лазейка Саелина и, я не сомневаюсь, он за ней следит, – лениво заметил Юф. – Горы создают преграду и для него, он не может свободно манипулировать войсками. В этой лазейке он держит в боевой готовности резервные полки… а мы через нее собираемся туда лезть.

– Ну, если там попытается пройти целая армия, то ее, конечно, заметят, – сказал Атгард. – Но надо понимать, что до войны в Восточной провинции жило много народу, и сейчас тоже живет. Войска Саелина встали гарнизоном в Бореайне, и наверняка в каждой деревне есть небольшой отряд, который следит там за порядком и ловит партизан. Но в целом никто не препятствует простым путникам ездить из Онклага в Тепей-Куон и обратно.

– Идем, – сказал Кайру. – Хватит рассуждать. Надо до темноты спуститься вниз и заночевать в лесу, чтобы завтра уйти от гор как можно дальше на юго-восток.

И они двинулись по своей тропке вниз, углубляясь в леса.

***

Рукотворные Горы теперь были слева от них, а дорога уводила в глубокие болотистые низины, где клубился туман и пахло гнилью, несмотря на то что топи находились в стороне от дороги. Саелин, видимо, потрудился осушить эти места, чтобы содержать здесь армию. Земля была изрезанной и изрытой, постоянно они пересекали крутые овраги и перебирались через высокие земляные валы, как нарочно построенные тут для преграды коннице. Однажды Кайру попалась на глаза гигантская паутина, натянутая неподалеку между поваленными стволами. Невольно вспомнились арахниды, Кайру с ужасом и омерзением передернул плечами; но даже в кошмарном сне он не мог бы предположить, что их сети настолько велики.

– Да, – тихо сказал Юф, равняясь с ним и тоже глядя на паутину, – это Тепей-Куон. Привыкай. Я слышал, на родине этих тварей они плетут тенета в десятки раз больше.

– Они не всегда жили здесь?

– До Саелина их в этих лесах вообще не водилось. Есть такое место, очень далеко на востоке, примерно в тех же местах, где и Пустынные Земли… Марлок. В этом лесу никогда никто не жил, кроме арахнидов. Люди там не появляются. Вообще, знаешь, мир намного больше, чем показывают самые крупные карты. И в нем есть такие места, что становится страшно, если подумать, насколько это далеко…

Чем дальше они продвигались на юго-восток, тем больше вокруг попадалось паутин, а сидя ночью на карауле, Кайру вздрагивал от каждого шороха. Он не разрешал жечь костры всю ночь, они быстро готовили еду на огне, а потом ужинали в полной темноте похлебкой, в которую Вигго бросал мелко нарезанные плоды диких бананов и вяленое мясо. С собой они несли солонину и сухари, но в лесу было полно фруктов, которые помогали собирать Ремиз и Джоанна, как главные знатоки местной флоры. Иногда вдоль дороги попадались деревни, и тогда несколько человек отправлялись на разведку, пока основная часть отряда ждала, укрывшись в джунглях. Иногда путникам удавалось купить немного еды и воды, хотя в основном местные жители неохотно отдавали остатки своих запасов – с них тщательно собирали дань солдаты Саелина.

Ночью лес начинал жить сам, своей враждебной жизнью, наполнялся тихими звуками, которые заставляли сходить с ума от страха, шорохами, скрипом и треском, и едва заметным мерцанием глаз. А может, Кайру все это лишь мерещилось – от страха, который внушали ему джунгли.

Днем же, как ни странно, сильнее всего докучали комары, которые тучами носились над болотами и не жалели никого, включая, возможно, даже арахнидов. Звон стоял тихий, но непрерывный, сводящий с ума, не дающий успокоиться и расслабиться. Несмотря на жару, они ехали, кутаясь в плащи, и радуясь, что захватили в Эстогиле сетки на лицо от москитов. Люди через некоторое время кое-как притерпелись, стойко выносили укусы и Адские Жеребцы, а вот обычные лошадки, на которых ехали Атгард, Вуди, Нортон и Джоанна, то и дело испуганно ржали, начинали гарцевать и брыкаться, грозя скинуть всадников. Еще через несколько дней Юф не выдержал наблюдать за этим и сказал:

– Надо спешиться. Идти в Тепей-Куон на конях нет особого смысла, их не спрячешь, и они могут нас выдать... Адские Жеребцы будут следовать за нами, а лошади либо последуют за Жеребцами… либо умрут здесь, – закончил Юф, холодно глядя на Вуди и Нортона. – Их овес для вас – лишний груз. Предлагаю их продать. Возьмем двоих Адских Жеребцов, навьючим на них тюки… думаю, лучше всего подойдет мой конь и Вигго… остальных обменяем на припасы.

Так они и сделали: скрепя сердце, обменяли четырех лошадей и часть овса в ближайшей деревне на еду и воду, перевьючили свой багаж на спины двух Жеребцов и дальше двинулись пешком. Коней Кайру, Риты и Ремиза оставили прямо в лесу: за них можно было не переживать.

Кайру давно потерял счет дням, в течение которых они пробирались в сердце Тепей-Куона. Идти теперь приходилось в стороне от тропинок, прячась от дозорных Саелина, что прочесывали лес. Пару раз Кайру видел их, когда они, затаив дыхание, сидели в укрытии, заставив Жеребцов смирно лежать на земле – это были люди в черных кольчугах и с ружьями наперевес, судя по цвету кожи – альвены. Кроме того, однажды по дороге в сторону Онклага прошествовал полк, состоящий из нескольких десятков арахнидов со всадниками. Это зрелище они наблюдали совсем близко, свернув с дороги и лежа в каких-то кустах неподалеку от дороги; вблизи эти многоногие твари с их огромными мохнатыми лапами и шевелящимися челюстями выглядели еще уродливее, чем когда Кайру впервые видел их в битве за Майнор.

Чем ближе была Цитадель, тем чаще приходилось прятаться от армий, шагающих с востока на северо-запад, к Бореайну, и становилось ясно, что армию Эмерлуна, если она уже приближается к Летучей, ждет очень хорошее сопротивление… В быстрое взятие города не верил никто. Вигго и Юф утверждали, что армии Эмерлуна и Геонара так и останутся под Бореайном, растянувшись вдоль Летучей, и будут обстреливать противоположный берег, не предпринимая решительных действий, пока части армии не удастся прорваться на юг. Кайру в силу природного скептицизма высказал мнение, что армиям под Бореайном вообще ничего не светит, их разобьют после долгой и жуткой битвы, и либо Эмерлун выберет правильный момент, чтобы отступить с наименьшими потерями, либо потеряет на реке все свое войско. Его поддержала Рита. Джоанна и Вуди держались мнения, что войскам удастся отбить флот, после чего они смогут лишь заблокировать дорогу Саелину, осадив Бореайн, а тем временем перегнать в Майнор на верфи боевые корабли. Ремиз, как всегда, участия в споре не принимал, а Нортон слушал рассуждения старших с неподдельным интересом, но своего мнения у него не было.

Однако уверенность в неудаче Эмерлуна становилась сильнее и сильнее по мере движения к Замку. По дорогам все чаще попадались хоругви и дивизии, стекающиеся на север; были не только всадники на пауках – к Рукотворным Горам шли отряды пехотинцев в тяжелом вооружении, двигались повозки с пушками и оружием, а однажды джунгли затрещали, и путники едва успели укрыться в зарослях, прежде чем с другой стороны на дорогу выбралось громадное серое существо с загнутыми белыми клыками и длинным болтающимся словно веревка носом.

– Мать моя женщина!.. – в восторге прошептал Вигго. – Это еще что за чудо-юдо?!

– Знаю, – еле слышно сказал Юф. – Петрос однажды рассказывал. Это слон. А взгляни ему на спину – там сидят гоблины. Настоящие гоблины из Пустынных Земель.

Слон шагал на толстых, как колонны, ногах, хлопал огромными ушами, похожими на лопухи, и протяжно и злобно ревел, подхлестываемый погонщиком, который сидел у него на спине. Погонщик был существом человеческого роста в железных латах, с пищалью за спиной, с уродливой серой свиной клыкастой мордой, длинными когтистыми руками, красными глазами и серьгами в ушах. Он сидел на холке слона, а сразу за ним на громадной спине сидело около полдюжины клыкастых уродцев, одетых в пестрые накидки поверх доспехов и держащих ружья. Они вопили что-то на своем языке, отчего дрожал весь лес, погонщик не жалел длинной плети, а слон отчаянно трубил и топал еще яростнее.

С тех пор гоблины им больше не попадались – очевидно, все их основные силы к тому времени уже собрались на севере.

***

Кайру пытался считать дни и получил, что начинался уже июнь, когда они свернули в сторону с основной тропы и, ориентируясь по карте, которую им дал Атгард, двинулись по жидкой грязи через болота, продираясь сквозь громадные папоротники. Именно в этот момент далеко справа за деревьями впервые показались верхушки башен Цитадели – она была ниже Эстогила, но все же оставалась довольно-таки высокой. Тропы здесь не было, они ориентировались по редким проблескам солнца и зубьям черных башен, указывающим направление на юг, и через час блужданий выбрались к небольшому пруду, укрытому в глубине чащи. Вокруг стояли древние мшистые скалы, и в одной из них темнело жерло небольшой пещеры, из которой крохотный ручеек сбегал по камням вниз, питал пруд, и убегал из него, исчезая в зарослях.

– Добро пожаловать в наше временное пристанище, – проворчал Атгард, оглядываясь.

Они поели сухарей с фруктами, сняли тюки с вещами со спин Адских Жеребцов и перенесли в пещеру. Кайру бросил взгляд на небо, пытаясь прикинуть положение солнца за тучами и понять, сколько у них есть времени.

– Ладно, господа и дамы, залезайте внутрь, доставайте спальные мешки и постарайтесь поспать хоть немного до вечера, – сказал он, поразмыслив. – Двинемся в путь на закате, доберемся до Замка и там подождем. А пока отдыхаем, пользуемся возможностью.

– Спать здесь как сурки, в самом центре Тепей-Куона? – насмешливо спросил Атгард. – Я посторожу. Мне не привыкать, я совершенно не устал.

– Спасибо, – благодарно кивнул Кайру. – А мы пойдем…

Они вошли внутрь, спустились немного в тесную сырую пещеру, где всем им едва можно было уместиться, расстелили на земле мешки, улеглись в них. Кайру лег ближе всех к выходу, с этого места ему была видна темная фигура Атгарда, который сидел в проходе в обществе трубки и пускал в небо дымовые кольца. Лес тихо шелестел, и этот шум успокаивал, а к жесткой постели Кайру было не привыкать.

Сзади заворочалась в своем мешке Джоанна и, обернувшись, он увидел, что она тоже не спит, а задумчиво смотрит туда, где должны были находиться черные башни Замка.

– Почему не спишь? – тихо спросил он. Она слабо усмехнулась:

– Просто… предвкушаю встречу со стариной Саелином.

Глава 4.10. Взлом

Солнце висело где-то над западом, в этот час оно жгло леса Южной провинции и деревень, лежащих на том берегу Ильвиона, а на Восточную провинцию уже ложился вечерний сумрак, и свет едва проникал сквозь сеть облаков. Когда Рита разбудила их, на небольшом костерке уже готовился обед, и над прудом витал запах пшенной каши.

Стояла тишина, только с севера доносились раскаты грома.

– Гроза будет, – пробормотал Вуди. Ему кусок не лез в горло, он сидел, съежившись и поглядывая исподлобья на остальных.

– Это нам на руку, – мрачно сказал Кайру. – Все готовы? Все помнят порядок действий?

– Вроде бы. – Юф почесал затылок. – Ты его повторял с нами почти на каждой стоянке, трудно было забыть. Мне, например, уже стало жалко часового, которого я должен буду оглушить, а если потребуется – бесшумно зарезать, веришь?

– Никогда в жизни не чувствовал себя хуже, – выразил общее настроение Вигго, и Кайру мысленно с ним согласился.

– Тебе, между прочим, предстоит самая легкая работа, – заметила Рита.

– Ага. И самая грязная. Хочешь, поменяемся местами?

– Никто ни с кем не будет меняться, – буркнул Кайру. – План мы уже единогласно утвердили и должны довести его до конца. Да, а все помнят, что делать, если вдруг появится неожиданное препятствие к выполнению плана?

– Постараться сбежать как можно скорее, – протянул Нортон. – Только, чует мое сердце, даже если б мы хотели так поступить, нам бы не позволил гарнизон Цитадели…

– Там негде разместить большой гарнизон, это ведь всего лишь одинокий замок, – сказал Атгард. – Так что будем надеяться на лучшее.

– И к тому же,мы уже один раз сделали нечто подобное, – заметила Джоанна. – Мы забрались в особняк Гараманта. Здесь почти то же самое.

– Верно, – сказал Кайру и взглянул на солнце. – Ладно, идем. Попробуем сделать это. Не зря же мы сюда пришли.

Закутавшись в плащ, он первым двинулся вглубь чащи на юг, остальные зашагали следом, затушив костер, оставив большую часть вещей и Адских Жеребцов у пещеры. С собой они несли только оружие.

Ноги проваливались в мягкий густой мох, Кайру быстро вспотел – жара стояла удушающая. Паутиной было оплетено все вокруг, за деревьями показались широкие заболоченные поляны, над которыми висели клочья тумана – с севера башня Саелина была окружена топями. Стены крепости заметно приблизились, тень от них угрожающе висела над лесом.

– У него ведь есть детекторы, – вспомнил Вигго. – Атгард, ты все-таки уверен, что он нас не засечет с помощью своей магической сигнализации?

– Я уже говорил, что его детекторы расставлены вдоль дорог. Растянуть сигнализацию по всем джунглям невозможно. И все же – будьте бдительны, ради Актоса!

Солнце опускалось и таяло за лесом. Сумерки сгущались, и тьма застала их почти у ворот замка. Они добрались до опушки леса прямо напротив выезда с тракта и залегли там в зарослях, откуда была видна широкая ровная площадка напротив крепостной стены из черного камня, массивные деревянные двери, угловые башни и два высоких здания за стеной. Бойницы и амбразуры молчали, свет горел лишь в одной из башен внутреннего двора, но чувствовалось, что в каждом из этих черных окон зорко следят за наружной площадкой чьи-то глаза…

– Ничего себе местечко, – пробормотал пораженный Вигго. – Здорово старина Саелин здесь укрепился.

– Это точно, – кивнул Атгард. – Когда я здесь был, стену еще не достроили, а в самом начале вообще было только центральное здание, в котором он и жил, и работал. Но стена – не такая уж большая помеха, если Рита и Кайру точно выполнят свою часть плана. А пока остается только ждать. Насколько я помню, примерно в это время гоблин-роты выходят в патруль.

***

И они стали ждать.

Минуты тянулись бесконечно долго, темнота, казалось, смеялась над ними – в каждом кустике чудилась опасность того, что их заметят, и уже очень скоро Кайру, у которого в горле пересохло от страха, был почти уверен, что о них уже знает вся Цитадель. Чувство тревоги и беспокойства овладело им, и он сидел как на иголках – от этого ощущения становилось дурно.

Над Тепей-Куоном собирались тучи, готовые пролиться многодневным тропическим ливнем, раскаты грома слышались теперь совсем близко за лесом. Мимо замка прошествовал полк арахнидов, потом – небольшой отряд копейщиков в черных доспехах… Отряды патрулей не появлялись.

Молнии исказили свинцовое небо, серые нити зашипели, упав на землю, и шлепанье падающих капель превратилось в сплошной шелест. Листья гигантских папоротников трепыхались, пригибая стебли к земле. Грянул гром… Даже ветви раскидистых деревьев, под которыми прятались путешественники, не спасали от дождя, и оставалось только накинуть капюшоны и терпеть.

На Замок спустилась черная мгла южной ночи, и в редких отблесках молний он напоминал мертвеца без единого огонька в окнах, будто жизнь давно покинула это место, и только на вершине башни в маленьком окошке кто-то до сих пор жег последнюю лучину. Атгард приподнялся, широко перекрестился, вынул из ножен клеймору. Сердце Кайру замерло, он вытащил Аласкрит, держа его влажной рукой, стиснул рукоять. Вигго достал секиру, вместе с Ритой они поднялись и стали ждать.

Внезапно оглушительный скрип открывающихся ворот донесся сквозь шелест дождя. Кайру вздрогнул, похолодел, еще крепче стиснув меч. За воротами была абсолютная тьма, из которой сквозь дождь вышел отряд из мечников в шлемах с опущенными забралами.

– Это не гоблины, – вскользь заметил Атгард. – Ну, тем лучше. Подождем, пока они приблизятся… Думаю, самое время. Разделяемся.

Кайру приподнялся и, пригибаясь к земле, перебежал влево, укрывшись за деревом. Из своего укрытия он видел, как поблескивают фонари в руках патрульных солдат, как они переходят на тракт, как разбегаются и занимают позиции Атгард, Вигго, Рита и Вуди – и затаил дыхание. Было тихо, если бы не оглушительный дребезг грома в небесах да шелест дождя…

Кайру понял, что все началось, когда внезапно послышались резкие хриплые крики, и в кустах зазвенели мечи. Все закончилось за несколько секунд – Атгарда, Вигго, Риту и Вуди окружили плотным кольцом, тыкая им остриями едва ли не в лица. Послышались разговоры, Кайру стиснул зубы, увидев, как один из солдат внезапным ударом сбил Вуди на землю, и в тот же миг пленников заставили сложить руки за головой. Один из солдат долго что-то яростно втолковывал другому, обводя рукой чащу леса, тот выслушал его, сказал ему несколько слов вполголоса и прикрикнул на своих людей. Пленников подтолкнули. Часть охранников повели их сквозь заросли к замку, еще около десятка медленно двинулись по лесу, осматриваясь.

Кайру присел, чувствуя, как бешено колотится сердце. Раздался короткий, мигом захлебнувшийся крик, мимо него пробежал солдат, орущий что-то и размахивающий ружьем, и в этот момент он вышел из своего укрытия и ринулся стрелку наперерез. Тот даже не успел вскинуть ружье – Кайру сделал короткий выпад, и остро наточенный меч вошел прямо в живот патрульного, тот издал короткий стон и рухнул на колени. Кайру остановился, тяжело дыша.

Все сомнения исчезли.

Кайру бросил меч, торопливо присел, снимая со своей жертвы доспехи и натягивая на себя его кирасу и шлем. Оглянулся – в десятке футов от него Юф, расправившись разом с двоими, раздевал одного из них. Джоанна и Нортон были уже готовы, а остатки патруля скрылись глубоко в лесу – их отвлекал Ремиз.

Кайру сунул в ножны Аласкрит, схватил ружье наперевес, выбежал из кустов и бросился к закрывающимся воротам. Вся битва продолжалась совсем недолго. Он не сомневался, что ворота охраняют, и очень хорошо, но меньше всего ему хотелось остановиться на этом открытом плацу и проверить, прошел ли его маскарад. В тот момент, когда он пересек эти жуткие пятьдесят футов, на которых каждый мог его заметить, стало ясно: первая часть плана прошла более чем успешно. Он сумел попасть за ворота.

Отсюда виден был внутренний двор, мрачная башня в центре, несколько флигелей и пристроек с погасшими окнами, но они его не интересовали. В нескольких шагах от себя он увидел караульню, рядом с которой стоял часовой и подзывал его к себе. Конвой с пленниками был уже в середине двора.

– Почему опаздываем? – рявкнул часовой. – И где капитан, чего они там так долго возятся?

– Сейчас расскажу, – с трудом выговорил Кайру, подходя ближе. Оглянулся – ворота уже закрылись, пленники отошли так далеко, что ничего не могли расслышать за шумом ливня. Тогда он решился: подошел к нетерпеливо ожидающему бородатому ноктурну, резко вскинул пищаль и сдавил курок.

Грохнул выстрел. Бородач врезался в стену караульни и сполз по ней, нелепо раскинув руки: во лбу его зияла огромная пулевая дыра. Кайру ворвался в караульню; навстречу ему резко вскочил сонный часовой, но Кайру уже отбросил ружье и выхватил меч. Кровь брызнула по полу, и часовой свалился обратно в кресло, не успев даже закричать, а Кайру уже бежал вперед, под каменной аркой и по винтовой лестнице внутри крепостной стены.

Прикрыв за собой дверь, он метнулся наверх, в первом же коридоре свернув налево, к воротам. Двое стражников, стоящих у бойниц, резко выхватили мечи, бросились к нему – он только усмехнулся, яростно вращая Аласкритом, и дал волю своему бешенству – налетел на них, прошел между ними, в полете рубанув одного под ребрами, молниеносно развернулся и скрестил клинки со вторым стражником. Второй был силен, и поэтому Кайру не стал испытывать самого себя на прочность, а резко поднял ногу и ударом сапога в живот отшвырнул часового прямо на бойницу – он ударился спиной о камень и медленно сполз на пол, выронив меч. Первый все еще выл – громко и визгливо, и даже рокот грома плохо заглушал его вопли, так что Кайру пришлось подбежать и прикончить его, ударив в грудь. Весь этот дикий танец со смертью занял у него лишь несколько секунд, а двоих часовых он убил быстро, хладнокровно и с выработанным цинизмом.

Кайру бросился ко входу в башню над воротами, поднялся по лестнице на следующий этаж, остановился рядом с механизмом, открывающим ворота и выглянул в окно. Отсюда был виден лишь лес за пеленой дождя.

***

Вигго ухмылялся, пригнув голову и искоса наблюдая за стражниками. Их подталкивали мечами, конвоируя в центр двора; у дверей Цитадели их остановил человек в черном плаще и капюшоне, что-то коротко спросил у одного из солдат. Конвой остановился. Взглянув поверх массивных плеч стражников, Рита увидела, как командир патруля и человек в капюшоне возбужденно пытались что-то втолковать друг другу; она перевела взгляд в сторону и заметила слева, совсем рядом, еще одно здание, пристройку к Цитадели, дверь которого была приоткрыта.

– Давай, – шепнула она, слегка подтолкнув Вигго в спину.

Резко обернувшись, он выхватил меч одного из конвоиров, рубанул его наискось от плеча до бедра, резко ткнул мечом в еще одного из солдат и рванулся бежать к стене. Стражники заорали, поднялись стволы ружей и раздались выстрелы. Трое человек догнали Вигго, прижали его к стене, грозя проткнуть мечами, потом повалили лицом в траву и связали руки за спиной.

В суматохе никто не обратил внимание на то, что пленников стало меньше.

Прикрыв дверь, Рита побежала наверх по винтовой лестнице. Башня пустовала, на стенах тускло мерцали факелы. В спешке патрульные не стали их обыскивать, и лук был надежно спрятан под мокрой, липнущей к телу рубашкой. Единственную стрелу, спрятанную в высоком сапоге и обмотанную проспиртованным пыжом, Рита подожгла от факела, выбежала к самой высокой бойнице, натянула тетиву так крепко, как только могла и выстрелила вверх.

Огненная вспышка пронзила небо, мелькнула сквозь пелену и упала где-то по ту сторону крепостной стены. Сигнал был замечен. Кайру, стоящий в караульной башне над воротами, глубоко вздохнул, дернул за рычаг, с усилием поворачивая его, и тотчас почувствовал, как в глубине стены скрипит цепь, открывающая ворота замка.

*** Вокруг царила тьма. Вигго почувствовал, как его толкают в темницу, не удержал со связанными руками равновесия, ударился о стену и сполз по ней, отчаянно ругаясь. Вспыхнули факелы, стены тюрьмы озарились их неровным пляшущим светом. Стражник усмехнулся, закрывая за ними дверь и прохрипел, прислонившись к решетке:

– Господин сейчас спит, не стоит его беспокоить… вам повезло, ублюдки. Считайте минуты до рассвета. И надейтесь, что Господин будет в хорошем настроении. Он обычно приходит посмотреть на то, как его палач допрашивает пленников, которые осмелились подойти к Замку слишком близко. Наверняка, тот, кто вас послал, будет недоволен потерей своих разведчиков.

– Наверняка твой Господин будет недоволен пожаром в своей лаборатории, – проворчал Вигго, с трудом приподнимаясь и выплевывая солому после того, как тюремщики сняли с них доспехи и почти всю одежду и тщательно обыскали. – Вуди, действуй, черт возьми… Сколько тебя можно ждать?!

– Сейчас, – ответил Вуди, спиной подползая к нему. – Давай! – Атгард, вытянув за спиной связанные руки, принялся распутывать веревку, стиснувшую кисти Вуди. Этот трюк они не раз тренировали на стоянках, и в конце пути Атгард вслепую разделывался с любыми узлами… На этот раз он потратил около пяти минут, после чего воришка вскочил, потер запястья и торопливо помог освободиться Атгарду и Вигго.

– Пойдем быстрее, – пробормотал Атгард, нервно облизывая губы и потирая руки, натертые веревкой. – Кайру, наверно, уже открыл ворота для Нортона, Ремиза и Джоанны… Надо поторопиться.

Вуди усмехнулся, разорвав подкладку рубашки, и извлек оттуда небольшую железную отмычку. Просунув ее в замок, он повертел ею, и без особого труда сумел открыть дверь.

– Плевое дело, – проговорил он, осторожно выглядывая в коридор темницы. – Саелину следовало бы сменить замки… Но ему, видимо, еще не приходило в голову, что сюда кто-нибудь намеренно спустится с отмычкой…

– Это – напоследок, – мстительно добавил Вигго, сорвал со стены факел и швырнул его в дверь камеры. Солома затрещала и занялась мгновенно, Вигго схватил другой факел и швырнул сквозь двери следующей камеры, в то время как в первой по стенам заплясали уже багровые отсветы, и пламя ярко озарило казематы, устроенные на заднем дворе Цитадели.

– Вперед! – крикнул Атгард, бросаясь к выходу, и по пути срывая факелы и бросая их сквозь прутья решеток. Солома пылала, уже десяток камер был охвачен огнем, языки которого пробивались сквозь прутья решеток, лизали стены и потолок… От темницы дышало обжигающим смертоносным жаром, огонь слепил глаза, а дым, постепенно заполняющий коридор, начинал разъедать легкие и, выбегая на лестницу, замыкающий Атгард закашлялся, судорожно закрывая руками лицо.

Им встретился лишь один тюремщик, который бежал, чтобы проверить, что за шум в подземельях и откуда тянет гарью. Он успел только коротко и хрипло заорать, прежде чем Вигго с силой ударил его в лицо и швырнул оглушенного на землю. Атгард схватил его меч и, поднявшись, увидел, как во дворе начинается хаос: в караульных угловых башнях звонят колокола, по внутреннему двору бегают слуги Саелина и охрана его замка, а в центре всего этого – пылают телеги и небольшой деревянный дом, в котором раньше обитала охрана, облитые горючей жидкостью, бутылки с которой подарила путешественникам Эшли. Видно было, как Джоанна гарцует верхом на Адском Жеребце, яростно размахивая мечом, как Ремиз дерется с охранниками уже на ступенях башни, как Юф и Кайру пробиваются к нему, а Рита обстреливает охранников из верхней бойницы одного из флигелей. Атгард решил не терять времени и бросился к Замку, остальные помчались за ним. Первая часть плана близилась к завершению, теперь оставалось проникнуть в лабораторию.

***

Горело все, что только могло гореть. Кайру и Юф не жалели ничего, пробиваясь через объятый пламенем внутренний двор к огромным дверям Цитадели. В воздухе танцевали искры, и в дыму задыхались все – и защитники крепости, и штурмующие ее. Рита выбежала из башни, укрылась где-то за углом, Юф кинул ей колчан со стрелами, и она, закинув его за спину, принялась метко обстреливать подбегающих солдат. Кайру же, вихрем налетев на одного из стражников, вступил в битву с яростью, достойной берсерка, и уже через несколько секунд путь его к башне был усеян трупами.

– Дверь заперта! – крикнул Нортон, отчаянно дергая за ручки. – Надо искать другой путь!

– Ждите здесь! – крикнул Кайру и бросился к одной из пристроек; его резко обогнала Джоанна, несущаяся верхом с окровавленным клинком в руке. Она промчалась через двор, подъехала к флигелю, привстала на стременах и слету рубанула мечом, разбивая вдребезги стекло. Крикнула, обернувшись:

– Давай за мной, Кайру!

Кайру не стал раздумывать, а подбежал к Адскому Жеребцу, когда она с его спины легко перебралась на подоконник и вскарабкалась внутрь, залез на его спину, воспользовавшись стременами, прыгнул, когда конь внезапно заржал и ринулся в сторону, и вцепился в подоконник.

– Джоанна!..

Она помогла ему забраться, вытянула, и оба они в изнеможении свалились в небольшой комнатке, откуда дверь вела вглубь здания. Подоконник в том месте, где только забирался Кайру, в нескольких местах пробили пули. Во дворе разворачивался натуральный огненный ад – грохотали ружья, гремели взрывы, и трещали пылающие телеги…

Несколько секунд они, тяжело дыша, лежали на полу, потом Джоанна промурлыкала, высвобождая руки:

– Кайру, будь у нас хоть немного больше времени, я бы, честное слово, предпочла бы остаться в таком положении… но сейчас времени нет и нужно бежать. Как ты к этому относишься?

– Идем, – хрипло откликнулся он, резко отпуская ее и поднимаясь. Отряхнулся, выглянул в окно и замер: у крыльца собрались Рита, Нортон, Вуди, Вигго, Атгард и Юф, а к ним бежали, подняв ружья, несколько десятков солдат; в глубине двора показались два арахнида с всадниками на плечах. Джоанна дернула его за руку:

– Бежим! Надо открыть двери прежде чем пауки их догонят!

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! – Он бросился за ней следом.

– Потом объясню, – крикнула она в ответ. – Пока что просто доверься мне и помоги!

Они выбежали в следующую комнатку – это была казарма; у стен стояли двухъярусные аккуратно заправленные койки, рядом с каждой примостился сундук с нехитрым солдатским скарбом. Следующая дверь вывела их в небольшой коридор, справа они оставили лестницу, уводящую в цокольный этаж, побежали вперед, по пути бросая на пол факелы, и вскоре запылали ковры, устилающие паркет, вспыхнул пол, и пламя охватило почти весь коридор – но Кайру и Джоанна уже бежали дальше. Через большую комнату, в центре которого на огромном круглом столе были аккуратно разложены мечи, кинжалы, охотничьи тесаки, пищали новых моделей и коробки с патронами. На стенах висели схемы, показывающие, как разбирать и собирать оружие, рядом стояли шкафчики, забитые бумагами. Кайру взглянул на них лишь мельком: по примеру Джоанны он схватил одно из ружей, торопливо зарядил его и бросился следом.

Завернув за угол, они выбежали из дверей, скрытых под винтовой лестницей в огромном холле с темно-красными стенами, с которого собственно и начиналась обитель Саелина. За дверями слышался грохот и громкие крики. Джоанна крикнула, указывая на засовы:

– Иди быстрее и открывай им двери, а я попытаюсь пробиться в лабораторию!

Кайру бросился через весь зал к дверям, изумленно оглядываясь. Поднял засов и распахнул двери – как раз вовремя: остальные его друзья едва удерживались на последней ступени перед входом в башню, у их ног лежало около десятка трупов. Они ввалились внутрь, и Кайру уже не успел закрыть двери: следом ворвалась охрана Цитадели, и холл наполнился звоном мечей. Рита, не оглядываясь, взлетела по одной из винтовых лестниц на балкон, идущий по периметру зала под потолком, оттуда открыла стрельбу, с невероятной скоростью пуская вниз стрелы. Кайру оглянулся, пытаясь найти Джоанну, но ее и след простыл. Массивные двери, ведущие в лабораторию, были плотно заперты изнутри.

– Мы задержим их здесь! – крикнул Атгард, занимая боевую стойку. Рядом с ним встали Ремиз, Вигго и Нортон. – Кайру, ищи лабораторию!

Помимо наружных дверей, Кайру заметил в холле лишь один открытый проход: под другой лестницей, напротив того коридора, откуда вышли они с Джоанной. Он бросился туда. Вуди Майлз с трудом сумел обмануть своего противника ложным выпадом и резко рубанул его, рассекая артерию на шее – стражник взвыл, выронил меч и грохнулся на колени, хрипя и брызжа кровью. Остальные все еще отбивались от солдат Тепей-Куона, а Вуди, обернувшись, увидел, как Кайру скрывается в темном коридоре – и бросился за ним, тяжело дыша и крутя головой, которая вдруг закружилась от обилия крови и трупов вокруг него.

Глава 4.11. Лаборатория

Кайру спустился вниз по лестнице, бросился через еще один коридор, слабо освещенный лампадами, которые он яростно сбил на пол – масло вспыхнуло, и посреди коридора растеклись пылающие лужи. Он добежал до конца, не заглядывая в боковые железные двери, свернул направо и увидел, что ход заканчивается лестницей и люком. Куда же делась Джоанна?..

Он добежал до конца, остановился, пораженный тем, что наверху царила тишина, только какой-то неясный гул нарушал ее. Потом поднял руки, ухватился за края люка, подтянулся, вылез кое-как из прохода, вскочил, оказавшись на чистом дощатом полу. Жмурясь от яркого света, он отступил немного, и лишь тогда смог увидеть куда попал. От этого зрелища у него захватило дух.

Под потолком горели люстры, их желтое сияние озаряло ярче солнечного света огромный зал, заполненный десятками удивительных машин, стеллажами до потолка, в которых стояли колбы, перегонные кубы и реторты, соединенные прозрачными трубками; какие-то громадные двигатели поскрипывали и тихо гудели. К потолку поднимались клубы полупрозрачного пара. По полу и стенам тянулись провода и толстые кабели; впереди, у стены напротив, пол поднимался, образуя высокую кафедру, на которой находился письменный стол, заваленный бумагами, на нем среди папок и чернильниц стояли стеклянные пузыри, внутри которых мерцал ослепительно-яркий огонек. Под потолком по периметру зала, который был, фактически, гигантской пристройкой центральной башни, тянулись огромные темные окна с витражами из цветного стекла, изображающими святых.

Но все это меркло, оставалось в тени рядом с сиянием Озера Актиды, которое стояло на металлической подставке в центре огромной пирамиды, собранной будто из проводов и железных прутьев. Эта пирамида располагалась в углу лаборатории, к ней тянулись десятки проводов из трех огромных железных ящиков. Бриллиант был первым, что видел любой человек, входящий в лабораторию; железная пирамида была обложена кучами листов с чертежами, сверху на Озеро Актиды был направлен тонкий зеленый луч, и по бриллианту волнами шли электрические разряды, отчего он сиял еще ярче, затмевая собой любые другие источники света. Это был краеугольный камень, причина всех побед Саелина в войне, начиная с памятного лета 1453 года, его абсолютное оружие – но по праву он мог принадлежать только Кайру, и никому больше…

Именно поэтому, едва увидев бриллиант, Кайру не стал медлить, а бросился к нему, разбросал по пути все лежащие на полу чертежи, несколько раз споткнулся о провода, дотянулся до него острием Аласкрита и сбил на пол – Озеро Актиды покатилось, сверкая так, что резало глаза.

Уши разорвал пронзительный визг, невидимый кулак будто ударил Кайру в живот и отшвырнул к стене, но, несмотря на адскую боль во всем теле, он умудрился дотянуться до бриллианта и сомкнуть пальцы на его холодной поверхности. Он попытался схватить ртом воздух, глаза его от боли вылезли из орбит, и он ничего не мог с собой поделать – лежал, стонал и выл на полу… Ему казалось что он умирает – лишь какие-то мучительные несколько секунд. Но бриллиант, сжатый в кулаке, придал ему сил.

– Кайру!.. КАЙРУ!!!

Мир перевернулся, и он, чувствуя щекой прикосновение холодного пола, видел, как бежит к нему Вуди, выбравшийся из люка, страшно крича. Кайру сумел поднять руку, показывая, что с ним все хорошо – и пополз подальше от искрящейся пирамиды. Вуди подбежал, рывком поднял его на ноги:

– Он у тебя? Отлично… Теперь бежим!

Дверь лаборатории распахнулась.

Вуди вскрикнул и вдруг взмыл в воздух, глаза его вылезли из орбит, а изо рта показалась струйка крови… Саелин взмахнул рукой, и он отлетел, врезался в стену и рухнул прямо на письменный стол, скатившись по нему на пол и оставшись лежать там неподвижно. Профессор посмотрел на Кайру, и лицо его исказилось нечеловечески – он был смертельно бледен и по-настоящему страшен в этот миг. Поднялся ствол ружья, и Кайру увидел лишь одну багровую вспышку… Пуля пробила кисть левой руки, в которой он сжимал бриллиант. Пальцы разжались сами собой, и Озеро Актиды вновь покатилось по полу. Кайру вскрикнул – и задохнулся, схватившись за горло: невидимая рука подняла его, оторвала от земли, так что он мог только хрипеть и дергать ногами – и швырнула в стену, об которую он ударился и упал на пол. В глазах у него потемнело от боли, он судорожно сжал пальцы, сквозь которые толчками сочилась кровь…

– Не тронь его!

Лайнтер стоял на подоконнике огромного окна под потолком рядом с разбитым витражом. Осколки цветного стекла еще не успели упасть на пол, а он уже прыгнул вперед, раскрывая рот и вытягиваясь в прыжке… Кайру поднял голову и ошеломленно смотрел, как тело его лучшего друга прямо на глазах обрастает шерстью, уши становятся треугольными, челюсти вытягиваются, наружу показываются острые как кинжалы клыки, а из длинных пальцев показываются длинные кривые когти.

Саелин захохотал и прыгнул ему навстречу.

Два волка столкнулись в полете и рухнули, снеся огромный стеллаж, катаясь и рыча среди дымящихся осколков, пытаясь перегрызть друг другу глотки. В безумной схватке, нанося друг другу жуткие удары когтями, они то набрасывались друг на друга, то прыгали в стороны только для того, чтобы сцепиться вновь, то рыча кружили и били пол когтистыми лапами. Они ломали мебель, переворачивали столы, разбивали стеллажи, и их агония была разрушительнее смерча, но бой длился лишь несколько минут. Внезапно Саелин увернулся от прыгнувшего на него Юфа, бросился в сторону, вскочил на один из столов, превратился в человека и звонко хлопнул в ладоши.

В одной из стен лаборатории вдруг появились створки, которые стремительно и бесшумно разъехались в разные стороны, открывая темную нишу. Оттуда выехали, издавая оглушительный рев, две огромные стальные машины, Саелин тотчас проскочил между ними, и машины заслонили его. Они выглядели как громадные бочки, установленные на гусеницах, сзади вверх торчали несколько труб, из которых валил черный дым, а по бокам бочек были закреплены железные консоли с чем-то, что Кайру видел впервые в жизни, но это явно было похоже на ствол ружья. Лайнтер-волк от неожиданности остановился и попятился. Бочки повернулись, и стволы оказались направлены в его сторону. По комнате ударила очередь, проделывая в стенах аккуратные дырочки. Лайнтер взревел и бросился прочь через зал, прыгая из стороны в сторону, прихрамывая и оставляя за собой кровавый след. Стволы железных монстров поворачивались, ловя его на мушку, и спустя несколько секунд пули почти догнали его, когда он скрылся за колоннами в дальнем углу лаборатории. Вместо Лайнтера очередь ударила в один из стеллажей, растворы из колб и разбитых реторт разлились по полу, вспыхнули – и тогда лаборатория превратилась в кромешный ад.

– Вуди! Кайру!

Это была Рита. Она спрыгнула с балкона лаборатории, бросилась к одному из железных монстров, резво вскарабкалась к нему на крышу и рубанула кинжалом по проводам. Машина заискрилась, взревела, и вдруг вспыхнула, перестав плеваться очередями пуль, а Рита спрыгнула вниз и спряталась за горящим аппаратом – Саелин, который за это время успел найти где-то автомат, открыл по ней стрельбу.

Огонь был повсюду, дым ел глаза и заполнял огромный зал до потолка. Черный дым, который валил из труб железных монстров, смешивался с белым паром, который поднимался в стороны от разбитых колб с реактивами, и вся эта смесь заволокла пространство густым туманом, в котором невозможно было разглядеть хоть что-то, кроме отблесков пламени и вспышек выстрелов. Кайру упал на пол, закрыв голову руками от пуль и осколков, которые падали со всех сторон, приподнял взгляд, пытаясь различить в этом хаосе сияние Озера Актиды и вдруг увидел его – неподалеку от него, бриллиант лежал среди мелкой стеклянной крошки и искрящихся проводов. Где-то далеко за дверями лаборатории слышались вопли, грохот взрывов и звон мечей, но Кайру ничего не слышал и не видел ничего, кроме сияния бриллианта.

Лаборатория пылала, горели чертежи Саелина и его хитроумные агрегаты, горел пол и стены, и в этом огненном аду трудно было хоть что-нибудь разглядеть. Рита укрылась от выстрелов за столом – у нее закончились стрелы, а совсем рядом клубился едкий дым, и у нее уже начинали слезиться глаза. Но дым служил еще и укрытием, и она бросилась в сторону, скрываясь от Саелина, пытаясь найти кайру. Лаборатория была наполнена звоном, грохотом и треском, в этой какофонии звуков ее собственные отчаянные крики терялись, не долетали до друзей.

Кайру дополз. В тот момент, когда от Саелина его отделяла дымовая завеса, он дотянулся до бриллианта, крепко стиснул его и бросился к огромной железной пирамиде, укрываясь от пуль, которые грохотали по всей лаборатории, и отчаянно сжимая свою добычу. Укрывшись за металлическим агрегатом, он перевел дух, выглянул наружу, тщетно пытаясь отыскать в дыму друзей. Потом заорал, вкладывая в этот крик столько силы, сколько мог:

– Рита-а! Вуди! Вы где?!

Не было слышно ничего, кроме треска и грохота, и он заорал вновь:

– Уходите! Он у меня! Бриллиант у меня!

Он вскочил, резко выбежал из своего укрытия, бросился через зал, минуя перевернутый стол, рядом с которым тлели, обращаясь в пепел, бумаги Саелина, пронесся по кафедре и спрыгнул вниз. Оглянулся – где-то за пеленой дыма и стеной пламени ему слышались голоса Вуди и Риты. Он метнулся туда, перепрыгнул через огонь, опалив сапоги и рубаху, вырвался из вихрей дыма и оказался прямо перед темным проходом, откуда выехали машины с пулеметами.

– Рита! – надрывался он, ругаясь и оглядываясь. – Вуди! Хоть кто-нибудь!..

Он бросился назад, метясь среди разбитых стеллажей и вдруг замер – прямо на него из дыма выехала уцелевшая бочка на гусеницах, и стволы развернулись в его сторону.

– КАЙРУ!..

Что-то сильно толкнуло его, и он упал на бок, врезавшись в рабочий стол из красного дерева. Уши заложило от грохота пуль, и Кайру инстинктивно съежился и пополз прочь, пока массив стола не позволил ему полностью укрыться. Только тогда он обернулся... Вуди, Вуди Майлз, оттолкнувший его, вскрикнул – страшно, нечеловечески, с жуткой мукой – и повалился на колени, все еще вздрагивая, как было, когда его грудь навылет пробили пули. Кайру тоже заорал – безумно, все вокруг него походило на какой-то кошмарный сон, но он никак не мог проснуться и осознать, что все это – неправда…

– ВУДИ!!!

Выстрелы смолкли, и железный монстр вдруг остановился и нелепо замер, уронив вниз стволы, словно у него закончилось топливо. Кайру бросился назад, забыв об опасности, подполз к Вуди, схватил его за руку, с ужасом глядя, как кровавые следы растекаются по рубашке на его груди.

– Я… говорил, – с трудом пробормотал Вуди; изо рта его пошла кровавая пена, как бывает, когда пробиты легкие. Но на этот раз одна из пуль попала еще и в сердце. Он мелко дрожал на руках Кайру, бледнея с каждой секундой. – Помнишь, тогда… в Заповедном Лесу… Я говорил тебе… что однажды… я отплачу тебе. Я… верну долг. Видишь… я отдал его… я спас тебя тоже… Я… был должен… Не мог… иначе. – Он зашелся кашлем, задрожал, и Кайру с ужасом понял, что сделать ничего уже нельзя, что он умирает.

– Я… отдал долг… Ты… спас мою жалкую жизнь два раза. В Нальвине… На Ильвионе… Я – один раз… Жаль… но ничего не поделаешь… Оставь меня… Я больше ни на что… не годен… Вас убьют… Их слишком много… Бери Риту и беги с бриллиантом… Пусть это будет… не зря… Беги!

Раздался треск затворов. Кайру уже ничего не слышал; он все еще стоял на коленях и не мог оторвать взгляда от лица Вуди, когда тот вздохнул в последний раз – и перестал дышать.

– Вуди... Нет... Нет...

Горло сдавили рыдания. Туман в лаборатории рассеивался, но уже другой туман заволок глаза Кайру, и он ничего не видел и не слышал, он забыл о том, что смерть гуляет вокруг, а его левая рука сжимает Озеро Актиды. Что-то ныло под грудной клеткой, ныло дико, безжалостно и не давало покоя. И не верилось, что Вуди Майлз останется здесь. В пылающей лаборатории.

– Кайру!

Треск затворов. Снова свист пуль – на этот раз одиноких, вырывающихся из пищалей. Звон мечей. Кто-то хватает его за руку. Лайнтер. Уже в образе человека.

– Бриллиант у тебя?

Он кивает, не в силах вымолвить ни слова.

– Бежим. Нортон ранен. Потолок скоро рухнет. Пора выбираться отсюда, там еще куча стражников, и они бегут за нами... Кайру, он мертв. Оставь его, ты ему уже не поможешь.

Кайру поднял голову. Юф, Ремиз, Вигго и Атгард стояли рядом с ним, Атгард держал на руках безвольного Нортона, бледного словно сама смерть. Все были покрыты копотью, кровью, с порезами и багровыми пятнами на лицах и одежде, со спутанными и потными волосами. Кайру оглянулся. Люк, через который он проник внутрь, был совсем рядом, оставалось только нырнуть в него, и они были бы спасены.

– Где Рита? – вдруг спросил он, очнувшись.

Лайнтер оглянулся. Дым медленно рассеивался, улетучиваясь сквозь разбитые пулями окна. И тут они увидели. В десятке шагов от них, среди языков пламени, разбитой мебели и разрушенных экспериментальных установок, стоял Саелин. Левой рукой он крепко прижимал к себе Риту, голова которой безвольно болталась, глаза были закрыты, ноги некрепко стояли на земле. Правой рукой Саелин держал кинжал, лезвие которого наполовину было воткнуто Рите в правое плечо.

– Ну и беспорядок вы тут устроили, – сказал Саелин. Он тяжело дышал, на его лбу выступили крупные капли пота. За его спиной показались несколько охранников, поднявших ружья.

– Отпусти ее. – Кайру медленно поднялся.

– Я отпущу ее и дам вам уйти, если ты отдашь мне бриллиант.

– Кайру, – прошептал Юф.

– Откуда мне знать, что она жива? – крикнул Кайру.

– Она жива. Но у тебя мало времени. На кинжале был яд. Хочешь спасти ее? Отдай мне бриллиант. Клянусь, я дам вам уйти.

– Не верь ему! – прогудел Вигго. – С чего бы ему просто так отпустить нас?

– Мне наплевать на вас, – равнодушно сказал Саелин. – Мне нужен бриллиант. И мне нужен ты, – он кивнул Кайру. – Но это твой выбор: присоединиться вместе с бриллиантом ко мне, или уйти – но без бриллианта. Или уйти с бриллиантом – но тогда она умрет, обещаю тебе.

– Кайру... – снова начал Юф, но Кайру поднял руку.

– Юф, уходите.

– Что?

– Уходите! – почти зло сказал Кайру. – Помогите Нортону.

– Ты же не собираешься...

– Уходите отсюда! Быстрее!

В наступившей тишине Атгард первым подошел к люку и, прижав к себе Нортона точно родного сына, начал спускаться вниз. Ремиз кивнул Кайру и последовал за Атгардом. Вигго тихо выругался и последовал за ними. Юф колебался, переводя взгляд с Кайру на Риту и обратно.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – еле слышно сказал он, отступил и исчез в люке. Кайру повернулся к Саелину и медленно поднял руку с бриллиантом. Но смотрел он только на Риту. Пытался отыскать признаки жизни в ее ослабшем теле, в ее мертвенном лице, пытался увидеть, как вздымается при дыхании ее грудь.

– Время не на твоей стороне, Зрящий, – с холодной улыбкой сказал Саелин. – А ведь все могло быть по другому, если бы ты пришел один. Зачем вся эта кровавая баня, зачем этот хаос и разрушения? Полгода экспериментов насмарку. Но все это ерунда. Мы должны были работать вместе, понимаешь? Мы должны были быть союзниками, черт возьми!

– Союзниками? – выкрикнул Кайру, чувствуя, как его душит гнев. – Ты только что убил моего друга! И готов убить еще одного, если не получишь бриллиант! А твои прихвостни убили моего отца! И Петроса! И еще сотни и тысячи людей в Южной провинции и под Майнором! Союзниками? С какой это стати?

– Это чудовищная ошибка, мальчик, – сказал Саелин, и Кайру вдруг с изумлением осознал, что профессор смотрел на него с грустью.

– Петрос заморочил тебе мозги. Научил ненавидеть меня. Ты не понимаешь... Эта война – дело его рук. Это его план. От начала и до конца. Все эти смерти – из-за него. А ты можешь положить этому конец.

– Нет! – крикнул Кайру. – Ты лжешь!

– Я могу рассказать тебе всю правду. Если прямо сейчас ты пойдешь со мной. Эта девочка останется жить. И мы вместе остановим эту войну.

– Я не верю тебе! Отпусти Риту, и мы уйдем! Но я никогда не присоединюсь к тебе!

– Очень жаль, – сухо сказал Саелин. – В таком случае, отдай бриллиант. У тебя очень, очень мало времени.

Кайру почувствовал, как задыхается. Озеро Актиды жгло пальцы и придавало ему сил. Его поверхность была такой гладкой... так правильно касалась его кожи... Все происходящее казалось дурным сном, реальность искажалась, и Кайру до боли хотелось верить, что все это – лишь бред, вызванный горячкой. И он плохо сознавал, что видит и что делает, в голове возникали лишь туманные образы. Как во сне он протянул вперед руку – и в этот момент время остановилось. Пальцы разжались сами собой, но он уже не чувствовал, как бриллиант выскользнул из ослабевшей ладони, упал на пол и покатился по нему, сверкая, будто солнце в зените, в сторону Саелина.

Саелин толкнул Риту вперед, и Кайру вдруг увидел, что она наполовину в сознании, лишь одурманена чем-то. Она сделала несколько неуверенных шагов, и он бросился вперед и поймал ее в свои объятия. Рита повисла на его руках словно огромная тяжелая кукла.

– Вот так, мальчик, – услышал он словно издалека голос Саелина. – А теперь... Взять его!

Солдаты с ружьями выступили вперед. Кайру, одной рукой прижимая к себе Риту, другой выхватил из-за пояса кинжал и прижал острие к собственной шее.

– Попробуете прикоснуться ко мне – и я убью себя! – крикнул он. – Я нужен тебе живым, Саелин? Живым ты меня не получишь! Мне нечего терять, поверь!

В этот момент он чувствует все, даже то, как лежит пуля в стволе пищали, как дрожат пальцы солдат Саелина на спусковом крючке. Его сознание обострено до предела... И он чувствует, как некая сила, комбинация его воли, гнева и горя, словно собирается в плотный невидимый сгусток в его мозгу, готовая нанести удар... Он вкладывает в этот удар всю свою ненависть, всю свою мощь… всю разрушительную энергию Озера Актиды. Она льется в него водопадом, ослепительным и неиссякаемым источником… и выплескивается наружу направленным и сфокусированным невидимым лучом, который неспособна блокировать никакая магия. Этого луча не видно, можно только различить, как бьют молнии в наэлектризованном воздухе. Но Саелин принимает весь его на себя. Он отлетает к стене, врезается в нее и сползает вниз. Но его мучает не боль от удара… Он сворачивается клубком, хватается за голову и стонет… Вопит… Воет, издавая звуки нечеловеческой боли…

И Кайру, позволяя этой дрожащей, мокрой, похожей на крысу твари подняться на четвереньки, уже знает, что произойдет в следующие секунды, знает даже мысли, бегущие в этом разуме, похожем на скользкого извилистого угря…

– Нет! Нет! НЕТ!!!..

О да. Ему тоже знакомы эти страдания. Так связаны круговой порукой все, кто долгое время касался бриллианта, смотрел на него, испытывал на себе его магию. Это – за Вуди Майлза… За Риту… За отца, погибшего на пороге родного дома… За брата, который почти год был вынужден тянуть лямку в рабстве у пиратов… За всех павших на полях Нальвина и Майнора… Пусть это будет расплатой. Это ничто по сравнению с тем, как страдает он сам…

Нет.

Сила уходит. Остается только пышущий жар, крупные градины пота на висках и на всем теле, мокрая как после бани от пота и крови рубашка, липнущие к голове вихры волос. Саелин лежит на полу, тяжело дыша, не в силах подняться. Сейчас это всего лишь жалкий, измученный, слабый и – невероятно старый человек – некогда могучий, а ныне бессильный. Солдаты нерешительно застывают, и после нескольких секунд колебаний отворачиваются от Кайру и бросаются на помощь к своему господину.

Кайру попятился и затащил Риту в люк. Казалось, никто не собирался их преследовать.

Кровь не текла, острие кинжала надежно закрывало рану. Кайру не чувствовал, не мог понять, жива она до сих, или все напрасно. Но он в любом случае не собирался оставлять ее здесь. Он уже забыл о том, как ощущалось Озеро Актиды в его руке: для него сейчас существовала лишь она, лежащая на его руках, и все сокровища мира не имели значения.

Лишь однажды при нем она проявила слабость, он всегда привык видеть в ней лишь суровую воительницу, и только теперь осознал, насколько же она слаба… Когда-то она спасла его в гробнице. Теперь настало время, чтобы отплатить многие долги. Вуди уже навеки закрыл свой счет, пришел час Кайру.

– Рита… Не умирай…

Глава 4.12. Ночной дозор

– Что это такое было, черт меня побери?

Саелин обвел взглядом уничтоженную лабораторию. В его глазах потух безумный огонь, теперь там были лишь усталость и удивление. Он перевел взгляд на бриллиант, который все еще сжимал в ладони, потом – на Джоанну, стоявшую в дверях. Она держала руку на эфесе кинжала и улыбалась.

– Что ты делаешь? – зло спросил Саелин.

– Я просто наблюдаю, профессор. Я любопытна. Я хочу увидеть, чем все это закончится.

– Ты рискуешь, – хрипло сказал Саелин. – Рискуешь повторить судьбу тех, кто приходил до тебя. Ты прекрасно знаешь, что с ними случилось. Если твои новые друзья узнают, кто ты и откуда… Ты поставишь под угрозу не только себя, но и все, за что ты сражаешься.

– Я здесь не для того, чтобы сражаться, Саелин. Мой бой уже завершен. Будущее создаешь ты – и эти дети, которые только что чуть было не стащили бриллиант у тебя из под носа. По-моему, ты не слишком озабочен безопасностью?

– Иди к черту, – устало ответил профессор. – Я не знаю, на чьей стороне ты играешь, но я советую тебе в последний раз: лучше уходи. Вернись к своим, пока не поздно. Мне больше не нужна твоя помощь! Я следую плану, и у меня все под контролем!

– Правда? Сегодня мне так не показалось…

Саелин сжал кулаки.

– Я сделал то, что вам всем и не снилось! – заорал он, больше не сдерживая ярость. – Я использую Озеро Актиды так, как вам никогда не приходило в голову, у меня есть то, чего Лаугдейл не видел никогда! Мне не нужны ваши дурацкие советы, я прекрасно справляюсь и сам! Ты смеешь упрекать меня в неосторожности? Если ты еще раз рискнешь явиться сюда – я убью тебя без единого колебания!

Она смеялась. В этот момент она была выше его, она знала, что в безопасности, что он не станет убивать ее просто потому, что в этом нет смысла.

– Я рада, что мы поговорили, – сказала она с усмешкой. – Ты больше не увидишь меня. А пока советую: приберись. До прихода военных наведи тут чистоту. Армия короля Эмерлуна скоро обойдет Рукотворные Горы и вступит в Восточную провинцию.

Она отступила, не отказав себе в удовольствии махнуть на прощание рукой. И исчезла, растаяла, будто видение, за огненной стеной. Холл был объят пожаром. Саелин еще несколько секунд стоял, словно оцепенев, глядя в пустоту, потом вдруг очнулся и посмотрел на своих слуг, которые все еще в нерешительности ждали новых приказов.

– Чего стоите? – недовольно рявкнул он. – Тушить пожар! Мы будем восстанавливать все это заново.

***

Он двинулся вслепую, глядя только на ее бледное лицо, покрытое потом и кровавыми пятнами. Замок рушился, наверху слышался треск догорающего пожара, но он не чувствовал пламени и лишь выше поднимал ее тело, боясь, что огненные языки дотянутся и до нее. Плечо и руку жгло нестерпимой болью, но он не чувствовал и раскаленного кусочка металла, засевшего где-то в ключице. В руке была рваная дыра. Она тоже не имела значения…

Небольшая лестница привела его к распахнутой двери. Дождь прекратился, в лицо ему дохнул свежий ветер, принесший, к тому же, и запах гари и копоти, и запах крови. Во дворе стояла тишина. Они вышли из небольшого люка у задней стены Цитадели, и Кайру медленно побрел к раскрытым настежь воротам. По внутреннему двору носились солдаты, пытаясь успокоить одного из арахнидов, с которым не мог справиться и сам наездник; кто-то таскал ведра для того, чтобы тушить пожары; на него и на его ношу никто не обращал внимания. Кайру вышел за ворота на опушку, добрался до леса, рухнул на колени среди деревьев, положив Риту на холодную влажную землю.

Она была еще жива только потому, что кинжал закрыл сквозную рану, не позволяя выплеснуться крови. Сердце еще слегка трепыхалось, замедляя ход.

– Рита…

Он отлично сознавал, что просьбы ему не помогут, и все же ничего не мог с собой поделать.

– Рита… Умоляю…

Наверное, она бы смеялась. Посмотрела бы как всегда на него насмешливо своими холодными зелеными глазами.

– Рита…

В горле пересохло.

Он считал секунды между ее ударами сердца и отчаянно чувствовал, как он ее теряет – прямо здесь, стоя на коленях у ее тела, в этом жутком ночном лесу, озаренном отблесками пламени, бушевавшего в Цитадели. Ее руки были холоднее льда, и словно в противовес этому адскому, смертельному холоду, который морозил и его жилы, и его внутренности, на шее его вспыхнул лепесток ярчайшего пламени, крохотная частица жара, заключенного в Кузнице Драконов.

Руна Огня. Подарок кентавров из Заповедного Леса.

Огонь несет жизнь, он очищает и исцеляет.

Кайру уже забыл все наставления Иорана. Сейчас ему меньше всего хотелось знать будущее. Он торопливо сдернул с шеи тонкое вервие, разодрал воротник рубашки, вынимая кусочек коры, обжигающий пальцы, на котором разгорался рунический символ и багровая кайма. Пальцами Кайру дернул на себя воротник рубашки Риты, резко выдернул кинжал и отшвырнул в сторону – кровь пошла тотчас большими толчками, тонкой черной струей, но он уже торопливо прижал Руну к ране. Руна засияла, знаки заклятия проступили на ней еще ярче тонкими огненными нитями, этот свет слепил, этот жар обжигал… Он больше не мог терпеть прикосновения – магическое тепло растекалось по телу Риты и отдавалось глубоко в руку Кайру. И он чувствовал, как на нем самом впитывается кровь, медленно срастаются кости, нервы и сухожилия, затягиваются кожей дыры от пуль на левой руке и на плече, и исчезает боль, а кусочек свинца где-то в ключице плавится и тает. Свет Руны стал невыносим, но это был свет жизни, и Кайру видел, как начинает пульсировать кровь по телу Риты, как учащается ритм сердца. И все же он шептал, цепляясь за эту Руну, как за последнюю надежду, будто пытаясь своими словами помочь действию магии…

– Рита… Живи…

Кусочек коры обжигает. Тают черные пятна на белой льняной рубашке, затягивается огромная рваная рана. Свет бьет сквозь его пальцы и тонкими лучами теряется в раскидистых кронах деревьев. Тишина.

– Рита… Рита, я люблю тебя. Слышишь?.. Живи…

И она дышит часто и ровно и оживает. Возвращается к миру и к нему – пока что без сознания, в мирном сне, где нет ни страданий, ни боли – она живет.

Руна в последний раз блеснула и погасла, отдав все свое тепло до последней капли. В руке Кайру остался пустой кусок коры с непонятными письменами.

Он медленно перевел взгляд на свою руку, в которую попал из ружья Саелин. На ладони остался лишь внушительных размеров ожог, но кожа затянулась полностью, и он свободно шевелил пальцами и сросшимися костяшками.

– Слава Богам! Кайру, ты жив! – Атгард появился из-за деревьев, радостная улыбка так и сияла на его лице. – Как она?

– Без сознания, – тихо сказал он, медленно поднимая голову, оставаясь рядом с ней на коленях. – Где все остальные? Как Нортон?

– Джоанна до сих пор не вернулась. Вигго, Ремиз и Юф сейчас подойдут, они относили Нортона в пещеру – он тоже до сих пор без сознания и очень слаб. Но жив...

Кайру почувствовал, как облегчение накрывает его. И тут же воспоминание ударило, оглушило.

– Вуди...

– Да, – тихо сказал Атгард. – Я видел. Что же, мы все знали, на какой риск идем. Но он был менее опытным, чем все мы...

– Он бы не позволил оставить себя в Эстогиле. Пошел бы за нами один. Он всегда боялся опять остаться в одиночестве, как было, когда он попал в плен к пиратам…

– А Джоанна? Ты ее не видел?

– Не знаю. – Кайру облизнул засохшие губы, обернулся. – Мы расстались в холле еще до того как пройти в лабораторию. С тех пор я не слышал даже ее голоса.

– Вы вошли туда самые первые, а когда двери открылись, и бой перешел в башню, я видел только тебя, – признался Атгард. – Джоанна уже в тот момент куда-то пропала. Боюсь, она тоже мертва. Иначе давно бы уже вернулась.

– Она осталась в замке одна? Значит, мертва.

Атгард присел рядом с ним, отвернул ворот рубашки Риты, и Кайру только в этот момент увидел, что шрам был не розовым, а зеленоватым, а кожа вокруг него – серой.

– Этот ублюдок утравил ее... Но, черт меня побери, она жива! Хотя такой удар должен был ее убить, а ты еще и вытащил кинжал…

– Огненная Руна, – сказал Кайру, показывая ему кусочек коры. – Я привез ее из Заповедного Леса. Рита без сознания и, я думаю, выживет, если как можно быстрее отвезти ее обратно в Эстогил.

– Кайру! Слава богам! – облегченно закричал Вигго, выбегая из-за деревьев. Он прихрамывал, голова его была наскоро перевязана грубыми бинтами, на которых расплывалось багровое пятно, и сам он был грязнее чумы. – И Рита здесь! То есть... – Он запнулся, вспомнил. – Значит, ты отдал ему бриллиант?

– Конечно, – глухо сказал Кайру. – Как еще, по твоему, я должен был поступить?

– Черт, – буркнул Вигго. – Нортон и Рита без сознания, Вуди мертв… Получается, все это дерьмо было впустую? Вся эта клоунада с пожаром и десятками трупов была не нужна?

– Рита была еще жива, а у меня была повреждена рука, – тихо ответил Кайру. – В тот момент я не думал об Озере… Я думал, что ее жизнь – как и жизнь каждого из нас – несоизмеримо дороже любых бриллиантов, и поэтому я выбрал ее.

Вигго покачал головой. Видно было, что он борется с собой и хочет сказать еще что-то, но он только устало махнул рукой, развернулся и ушел обратно в чащу. Кайру встретился взглядом с Ремизом. Ему показалось, что в глазах ноктурна мелькнуло понимание.

– Ты и вправду пожертвовал бриллиантом ради нее? – еле слышно спросил Юф, приседая рядом с ним. Его мокрые длинные волосы висели тяжелыми космами, и за ними Кайру не мог разглядеть лицо.

– Ты мне не веришь? – буркнул Кайру. Помолчал и спросил:

– Почему ты никому не сказал, что все-таки стал оборотнем?

– Не хотел пугать раньше времени. Даже кентавры и их прекрасные целители не способны полностью излечить от яда вервольфа, если укус пришелся прямо в шейную артерию. Можно лишь ослабить его действие – я не зависим от лунного цикла, могу обращаться когда угодно и сохраняю при этом разум… К тому же я надеялся, что эта способность никогда мне не пригодится. Вышло наоборот. Я и подумать не мог, что Саелин – тоже оборотень.

– К черту, – пробормотал Кайру. – Почему у вас с Петросом всегда были какие-то тайны? Почему нельзя сразу все объяснить?

– Кого я вижу, – вдруг негромко сказал Атгард. Юф молчал, выпрямившись и глядя на ворота Цитадели, которые уже медленно закрывались. В них показался одинокий силуэт, который успел выйти за ворота в последний момент и побрел к лесу. – Не Джоанна ли это?

Это была она. Она дошла до опушки, прихрамывая, и едва не упала – Атгард вовремя поддержал ее. Но, несмотря на слабость, она улыбалась и шла сама, гордо подняв голову, держа руку на эфесе окровавленного кинжала.

– А я знала, что вы выберетесь, – сказала она, глядя на Кайру. – Надеялась, что и Вуди выдюжит… но, видно, судьба такая. Ладно, не впервой терять товарищей. Кайру, бриллиант-то вытащил вместе с красоткой?

– Ни хрена он не вытащил, – проворчал Атгард. – Красотка оказалась важнее.

– Значит, и впрямь не стоит он того, – подмигнула Джоанна. – Вуди жалко. И себя мне жалко – искалечилась вся, пока лезла через эти горящие балки и обрушенные стены. Думала, не выберусь из этого ада. Счастье, что никто из солдатушек не обратил внимания, а то б так там и осталась. Бросили вы меня там на погибель. Тоже мне, друзья...

– Ты исчезла, – сказал Кайру. – Мы не могли найти тебя... Где ты была?

– Да я шучу, Кайру. Я привыкла всегда сама выбираться. Вот и выбралась. Ха!

– Идем, – сказал Атгард, поддерживая ее – она была бледна и еле держалась на ногах. – В пещеру. Кайру, Юф, вперед!

Кайру медленно поднялся, бережно держа Риту на руках. Двинулся следом за Атгардом.

Юф окликнул его:

– Эй!

Кайру обернулся. Почти умоляюще Юф проговорил:

– Разреши, я ее понесу.

– Нет, – Кайру покачал головой и добавил: – Сдается мне, пару лет назад в Петисте тебе было отказано в этой возможности… И поэтому ты до сих пор жалеешь, что это я, а не ты вошел в ту экспедицию.

Юф ничего не ответил, но по тому, как вспыхнули его глаза, Кайру понял, что не ошибся.

***

Они добрались до пещеры, куда уже не доносился запах гари и копоти, а за деревьями не было видно пламени пожара. Небо расчистилось, высоко в нем горели южные звезды, рассыпанные незнакомым рисунком – Кайру не мог отыскать ни одного известного ему созвездия. Ремиз достал свою походную аптечку, аккуратно смазал всем крупные царапины, перебинтовал раны, Джоанне поставил лубки, чтобы как можно меньше тревожить сломанную ногу. Они наскоро развели костер, Риту и Нортона положили в пещере, а сами уселись в круг, с жадностью набросившись на вяленое мясо и сухари. Атгард извлек из сумки бутыль с вином, разлил его по шести кружкам, и они молча, с сухими глазами, без всяких тостов почтили память Вуди Майлза.

Кайру пригубил вина, чувствуя на себе неприязненные взгляды; он даже знал, за что он их заслужил, потому что у каждого из этих людей была своя причина смотреть на него косо. Вигго бесился из-за того, что попытка выкрасть бриллиант оказалась бесплодной. Атгард – из-за того, что в процессе операции погиб Вуди и искалечились Рита и Нортон, а ведь именно Кайру повел их на это дело. Юф же…

Несмотря на все, что произошло с ними сегодня, Юф ревновал.

Кайру видел это так же четко, как и то, что неприязнь между ними с этой минуты только усилилась, и старая дружба понемногу начинала обращаться во взаимную злобу. Он ничего не мог с этим поделать. Юф, по всей видимости, тоже.

Ремиз смотрел как всегда загадочно и, как всегда, что-то скрывая. По его лицу и взгляду Кайру не мог угадать, как он относится к его поступку. Веселой и беспечной оставалась, похоже, одна лишь Джоанна, которая и была единственным по-настоящему искренним человеком во время этого молчаливого ужина. Все ее чувства – горечь, грусть, нехитрая радость по поводу того, что она все же осталась жива – все это было написано у нее на лице, и она не пыталась этого скрывать.

Скудный ужин не мог набить животы голодных путешественников. Они доели свои порции сухого пайка, допили вино, скупо пожелали друг другу спокойной ночи, после чего Вигго опять не сдержался, ткнул в Кайру пальцем и сказал:

– Сторожи. Ты у нас пострадал меньше всех, если даже бриллиантами заоблачной стоимости разбрасываешься. Вот и сиди и смотри внимательно, потому что, несмотря на твою неслыханную щедрость, тебя могут неправильно понять и прикончить во сне за всех убитых тобой солдат Тепей-Куона.

– Иди спать, Вигго, – устало сказал Кайру. – Не пудри мне мозги. Я и так дьявольски устал… Ладно, посторожу. Чтоб твоя душенька была довольна. И не бойся, я разбужу при первом же подозрительном шуме.

Юф, Ремиз и Атгард, не глядя на него, ушли в пещеру следом за кальдом. Кайру затоптал костер – во мгле, успокаивающей и мягкой, ему было спокойнее – он сам не знал, в чем причина. Улегся на земле неподалеку от прудика, положил руки под голову, стараясь не обращать внимания на звенящих в воздухе комаров. Им не было дела до чужого горя, они ощущали лишь запах крови и человеческих тел – и летели на этот запах. В вышине мерцали звезды. Месяц шел на убыль.

Вигго прав, думал Кайру, лежа на земле и глядя на гладь прудика, в которой отражались небо, деревья и звезды. Вуди погиб бессмысленно. И этот дурацкий долг он мог отдать когда угодно и необязательно ценой собственной жизни… Многое было напрасным. Он повел этих людей, доверившихся ему, на верную гибель. Да, он не просил их идти за ним, более того, он уговаривал их не делать этого – но, с другой стороны, своей жизнью в этот вечер он был обязан лишь им. В том числе и Вуди, который спас его. Все это давило, не давало покоя, и Кайру мучался, не в силах заснуть – а может, виной всему были лишь комары…

– Кайру.

Шепот, легкий, как дуновение ветра. Черный силуэт склонился над ним, Кайру вздрогнул, ощутив прикосновение чужой руки к своему плечу.

– Чего тебе?

– Хочу поговорить.

– Джоанна, – глубоко вздохнул он. Перевернулся на спину, глядя не на ее лицо, склонившееся над ним, не на ее кудрявые черные волосы, почти касающиеся его лица, а на звезды. Далеко за ее темным силуэтом.

– Ты тоже считаешь, что я совершил ошибку? – задумчиво спросил он. – Что ради общего блага я должен был уйти с бриллиантом, а Риту оставить там умирать?

– Нет, я так не считаю, – мягко ответила она. – Послушай, можно я прилягу?.. Нога болит дьявольски, трудно даже сидеть… – Не дожидаясь ответа, она легла, будто невзначай опершись рукой на его плечо и заглядывая ему в глаза.

– Что есть ошибка? Кому дано решать, где мы были правы, а где ошибались? Я думаю, что ты поступил очень по-человечески.

– Может быть, сегодня мы упустили наш единственный шанс, – пробормотал он. – Может быть, теперь мы уже ничего не исправим.

– Шанс на что? Почему ты так уверен, что, если бы ты завладел бриллиантом, то это стало бы решением всех проблем? Как ты себе это представляешь? Что бы ты сделал дальше, если бы ушел сегодня с Озером Актиды?

– Я не знаю, – беспомощно сказал он. – Я знаю только то, что сказал Петрос... О пророчестве. Войну и конец света можно остановить только в том случае, если я завладею бриллиантом.

– А с каких пор слова Петроса стали для тебя истиной в последней инстанции? – засмеялась Джоанна.

Кайру задумался. Это было странно – осознавать впервые, что все его доверие к Петросу было основано лишь на том, что Петрос помог ему сбежать из огня в Нубелраине. И на всем, что Петрос сказал после.

– Ты думаешь, он лгал? Или ошибался?

– Кайру, Кайру... – Джоанна улыбнулась. – Я знаю многое, но есть вещи, которые неведомы даже мне. Скажу так: долгое время людям казалось, что они могут видеть будущее. Что это очень просто: ты делаешь сегодня одно, а через десять тысяч лет получаешь другое. Или наоборот: то, что произошло сегодня, на самом деле было обусловлено тем, что произошло десять тысяч лет назад. Причинно-следственная связь. Понимаешь?

– Да. И я могу видеть будущее.

– Будущее – это чертов хаос. Каждое твое действие меняет его, и меняет непредсказуемо. То, что ты видишь – это просто результат сложения миллиардов вероятностей, в тех редких случаях, когда множество событий, изначально не связанных между собой, запускают цепную реакцию. Так появляется Неизбежность. То, что ты видишь – это отражение Неизбежности. Но ты все еще в силах ее поменять. И тогда твоя воля может сломать Неизбежность и привести мир к абсолютно другому исходу.

Кайру молчал, пытаясь осмыслить сказанное.

– Будущее могло быть предопределено только в том случае, если бы люди не могли его видеть, – сказала Джоанна. – Но люди придумали не только способ видеть разное время, но и перемещаться в нем. Люди создали перекрестки времен. И тогда наступил хаос. Древние ноктурны написали свое пророчество, потому что думали, что им известно все, что должно произойти. Но сам факт того, что они узнали будущее, оказался достаточен для того, чтобы это будущее изменилось. Понимаешь? Мы живем в реальности, которая очень сильно отличается от той, которую видели в своем будущем древние ноктурны. Эта реальность поменялась уже десятки раз теми, кто видел разное время, либо перемещался в нем.

– И что все это значит?

– Это значит, что и Петрос мог быть неправ. И Саелин тоже. И Гарамант. И я. Мы все просто пытаемся делать что-то, что по нашему мнению приведет к правильному результату. К тому будущему, которое мы представляем себе. И ты тоже. И то, что ты сделал сегодня – стало шагом к тому будущему, которое может быть куда более правильным, чем то, в котором ты завладел бриллиантом.

Кайру вымученно улыбнулся.

– Это все не отвечает на вопрос, что же мне теперь делать, – сказал он. – Если будущее – это хаос, это же не значит, что мы должны отказаться от попыток на него повлиять?

– Конечно, нет. Но сегодня ты выучил важный урок. Ты знаешь чуть больше, чем шесть часов назад, до того, как мы начали проникновение в замок. И это поможет тебе позже принять правильное решение.

Кайру кивнул.

– Джоанна... – нерешительно сказал он.

– Да?

– Саелин сказал сегодня, что я и он должны были быть союзниками. И что война началась из-за Петроса. Это правда?

Она долго молчала.

– Я прошу тебя, перестань мыслить причинами и следствиями, – сказала она наконец. – Тому, о чем мы говорим, есть тысячи причин – и тысячи следствий. Скажу так: истории было угодно, чтобы примерно в эти годы – плюс-минус десять или двадцать лет – должна была случиться большая война, которая могла привести к гибели всего человечества. Петрос потратил долгое время на то, чтобы этой войны не случилось. Но все было бесполезно. Его время истекало, и он решил предпринять последнюю попытку. На этот раз он составил события таким образом, чтобы война началась под его контролем. Он думал, что если он сможет спланировать начало войны, то сможет так же спланировать и ее завершение – в нужный момент и с нужным результатом. Нам все еще трудно судить о том, к чему это может привести, но мы уже видим, что он давно потерял контроль. Его план не работает.

– То есть, нам следует отказаться от его плана, – пробормотал Кайру.

– Сейчас у тебя нет ни малейшей возможности изменить настоящее. Но вот будущее ты можешь менять – своими действиями. Все, что я могу посоветовать – продолжать делать то, что ты считаешь правильным. Следуй своей совести и внутреннему голосу.

– Джоанна?

– Да?

– Кто ты? И откуда ты все это знаешь?

И вновь она ответила далеко не сразу. Кайру тонул в ее бездонных глазах, в которых отражались звезды.

– Я просто Наблюдатель, – прошептала она – так тихо, что Кайру начало казаться, что ее голос звучит только в его голове. – Я не могу, и не имею права менять будущее. Только абсолютно точно спланированные Воздействия. Но даже то, что я сейчас рассказываю тебе, может быть незапланированным Воздействием, и потому очень опасно. Но я думаю, ты должен знать. Только прошу, не говори об этом никому. Все, что ты узнал сегодня, должно остаться между нами.

Кайру молча кивнул.

– Я не должна была идти с вами. Моя работа сводилась к тому, чтобы найти и убить Гараманта – и вернуться назад. Но я осталась. И это тоже могло стать Воздействием.

– Почему ты осталась? – спросил он, чувствуя, как горло сохнет, а сердце бешено колотится.

– Ты знаешь ответ. – Она улыбалась. – Я осталась по той же причине, что и все остальные. По той же причине, по которой сегодня ты отказался от бриллианта, чтобы спасти Риту. Потому что, несмотря на наши ссоры и споры, все мы, и Вигго, и Ремиз, и Юф, и Рита тоже, больше всех, и Вуди, и Нортон, все те, кто были с тобой с самого начала и все, кто присоединились потом, – все мы идем за тобой не потому, что так приказал Петрос. Мы идем за тобой просто потому, что любим тебя. И это важнее всего. Любовь – вот что на самом деле меняет историю.

Кайру чувствовал, как задыхается, как его начинает колотить дрожь, когда она коснулась рукой его щеки.

– Джоанна... Я не могу, – пробормотал он.

Она усмехнулась.

– Конечно, не можешь. Ты только что вынес ее из огня. Но я хотела, чтобы ты знал.

Он отвернулся. Улегся, все еще сотрясаемый дрожью. Она молчала, но ее рука все еще касалась Кайру, и он чувствовал, как ее ладонь сжалась в кулак и тоже дрожит – не то от холода, не то от волнения…

– Кайру… Знаешь, я скоро умру.

Он вздрогнул.

– Не мели чепуху. Никто из вас не умрет. Я не допущу этого. Не позволю. Вы – в моем отряде, и я не позволю никому из вас умереть, я скорее сбегу и сам дойду до конца, а если и не дойду – что ж, мне-то будет уже все равно.

– Нет, Кайру, – тихо и грустно сказала Джоанна. – Я знаю. Я чувствую. В тот момент, когда я выбрала пойти с вами – я выбрала свою судьбу. Мне нет места в этом времени. Но оно стало таким родным для меня... Я не знаю, почему. За время, которое прошло с того дня, как я пересекла перекресток, я научилась любить это время… едва ли не сильнее всего. И мне страшно. Я вижу свою смерть… долгой. Чтобы успеть попрощаться со всеми, кто был мне дорог. А потом она заберет меня. Она даст мне отсрочку – ровно столько времени, сколько я у нее попрошу, потом я сама позову ее… и уйду от вас. Навсегда.

– Ты несешь бред. Никто из вас не умрет, слышишь? Я даже с собой покончить тебе не позволю, если тебе так захочется! Слышишь? Не вздумай, Джоанна! Брось эти мысли! К чертовой матери!

– Позволь мне остаться, – еле слышно сказала она после паузы.

– Джоанна…

– Я знаю. Я просто буду рядом и уйду на рассвете. Спи. И постарайся забыть обо всем, о чем мы говорили. Это было сказано только для тебя, и ни для кого больше. Поверь мне, рано или поздно ты найдешь ответы на все вопросы – но не от меня.

Кайру отвернулся, тяжело вздохнул, стиснул зубы. Она свернулась клубочком за его спиной, но не спала, ее дыхание было напряженным и прерывистым. Он тоже не мог заснуть и только через несколько часов, на рассвете, когда он привык к ее близости и ее теплу, к тому, что она так и будет лежать рядом с ним, к тому, что она будет смотреть на него, не в силах сомкнуть глаз, – тогда он уснул. И не слышал, как она бесшумно, с грацией пантеры, приподнялась и ушла обратно в пещеру.

Глава 4.13. Незваные гости

В лагере царило всеобщее уныние.

Наступил новый день, и солнце опять озарило угрюмые джунгли Восточной провинции. Если Саелин и отправлял на их поиски ищеек, в чем Кайру сильно сомневался – ведь бриллиант-то остался у хозяина, – то они еще не успели обнаружить их лесное укрытие.

После завтрака Кайру тихо сказал – остальные ждали его в явном напряжении:

– Уходим отсюда. Пока у нас половина отряда выведена из строя, нечего и думать о возвращении в Цитадель за бриллиантом. Вернемся в Онклаг, узнаем новости с фронта и как обстоят дела на Летучей и у стен Бореайна, и когда нам ожидать армию Эмерлуна в самом Тепей-Куоне. Обсудим ситуацию с Эшли. И тогда уже решим, стоит ли продолжать поиски, или ограничиться одной неудачной попыткой.

– Можно я скажу сразу? – сварливо спросил Вигго. – Я против. Это бессмысленная трата времени и людей. Одного из друзей мы уже потеряли, в следующий раз Саелин будет лучше готов к встрече, и мы можем потерять больше. Я против этого. Я думаю – побаловались и хватит, если этот бриллиант достанется нам такой ценой, то – пропади он пропадом. А кто со мной не согласен, поднимите руку.

– Спокойно, – жестко сказал Кайру. – Клянусь, кто поднимет руку, того я лично свяжу по рукам и ногам и оставлю в следующий раз в Эстогиле! Мы пока что ничего не решаем. Мы отправляемся обратно на запад. Надеюсь, всем ясно? По дороге нужно будет удвоить бдительность – за нами наверняка идет охота. И пока мы не доберемся до Эшли, нечего и думать о возвращении в Цитадель. Вигго прав, бриллиант может достаться нам слишком большой ценой. Но мы ведь пока и сами не знаем ему цену.

– Он стоит дешевле рыжей зеленоглазой красотки из Петисты, в этом я уверен на сто процентов, – съязвил Вигго. Кайру промолчал, но, к его удивлению, вмешался Юф:

– Вигго. Очень тебя прошу. Заткнись, если не можешь сказать ничего умного.

– Я молчу, – кальд развел руками. – Хорошо! Я молчу. Я буду молчать всегда, даже когда вам понадобится мое мнение. Как Ремиз! Понятно? А теперь – вы не услышите от меня ни слова.

Обещания хватило ровно до обеда, который происходил в небольшой лощине в нескольких милях к западу от пещеры. Адские Жеребцы, нагруженные тюками с поклажей, лениво отмахивались от мошкары. Кайру и Юф, которые несли на самодельных носилках Риту, осторожно положили ее на землю и принялись готовить место для костра. Атгард и Вигго транспортировали Нортона.

В лесу стояла тишина, им ни разу не попались ни пауки, ни дозорные Тепей-Куона. За деревьями весь день был виден дымок, курившийся над Замком Саелина. Двигались быстро, стремясь как можно скорее покинуть этот негостеприимный лес.

Атгард уводил их тем же путем, каким они двигались на восток, разве что дорога удлинялась за счет того, что они петляли, запутывали следы. Идти приходилось через неосушенные болота – паутины здесь не было, зато были тучи мошкары, пиявки и какие-то зеленые твари, которые то и дело плескали хвостами в воде. А однажды Кайру увидел, как из воды высунулось черное щупальце – и с содроганием вспомнил канализацию Майнора.

Однако Кайру ошибался, думая, что погони нет. Небо вновь покрылось тучами, в лесу царила жуткая жара и духота, а под облаками часто стали проноситься стаи каких-то птиц или летучих мышей, и тогда они торопливо прятались под кронами деревьев, опасаясь того, что пернатые могут оказаться шпионами Саелина. Путники плохо спали ночами, по очереди сторожа стоянки и тревожно вглядываясь в непроницаемо-черное небо.

Следующие дни потянулись в густых болотных туманах. Двигались медленно, Атгард и Лайнтер мужественно искали по болотам вехи и безопасные тропы, чтобы не завести друзей в какую-нибудь елань. Ночи они проводили на островках посреди трясины, прячась в кустах. На болотах вспыхивали таинственные жутковатые огни и манили к себе, заставляя дрожать в ночи от страха…

Так прошла еще одна неделя, на исходе которой дорога стала подниматься вверх, вокруг вновь возникли дремучие чащобы, а далеко впереди и немного справа обозначились силуэты Рукотворных Гор. До них было еще несколько дней пути, но путники уже ободрились при виде их острых низких дымящихся вершин.

– Мы прошли немного в стороне от дороги, – пояснил Атгард. – Думаю, теперь Саелин будет бояться нового нападения на Замок, и часть сил из Бореайна перебросит сюда, в центр Тепей-Куона.

Теперь они двигались по знакомой Кайру дороге – вверх, мимо Рукотворных Гор, приближаясь к Бореайну и границам Онклага. В этот раз на совете, устроенном в один из вечеров, когда они почти добрались до гор, голосованием было решено двигаться напрямик к реке, минуя те самые холмы, откуда открывалась грандиозная панорама мертвого города и на подножия кузниц Саелина. Вигго и Атгард хотели подойти к Бореайну как можно ближе, чтобы, по возможности, выяснить, подошла ли армия Актиды к переправе и форсировала ли Летучую, но Кайру, Ремиз, Джоанна и Юф решительно этому воспротивились. После долгих и жарких споров решено было не разрывать отряд и идти прямо к Эстогилу. Всем хотелось уже как можно скорее добраться до гостеприимного дома Эшли и отдохнуть от странствий по Восточной провинции.

Июнь подходил к концу, приближался июль. В лесу стояла невыносимая жара, а мрак над Тепей-Куоном только сгустился. Борей приносил от Летучей запах дыма. Двадцать первого июня путники пересекли границу Онклага.

Двадцать пятого испуганная и счастливая Эшли Нилдер встретила их на пороге своего поместья, обняла Атгарда и Кайру, причитая и бормоча себе под нос молитвы. Роджер помог перенести в дом раненых, вспомнил про Вуди – Кайру тихо ответил на его вопрос:

– Он остался там. В лаборатории Саелина. Навсегда.

– Актос, спаси его душу, – прошептала Эшли. – Бедный мальчик… Никогда не знаешь, где найдешь свою смерть, – почти дословно повторила она слова Атгарда. – Ладно, сейчас куда важнее заняться живыми, нежели причитать по мертвым.

И она ушла в отдельную комнату поместья, куда перенесли Риту и Нортона и провела с ними весь день, только под вечер спустившись в столовую к усталым путешественникам. К тому времени путники уже успели все по очереди сходить в баню, облачиться в домашние халаты, пообедать, умяв все, что только нашлось у Эшли – настолько они были голодны после почти двух месяцев жизни в лесах, и рассказать Роджеру обо всех своих злоключениях. Но Эшли еще ничего не знала, а потому, вернувшись, устало сказала:

– Они вне опасности, но некоторое время проведут без сознания. Возвращение к жизни будет долгим и трудным… к счастью, у меня есть все необходимые лекарства… Ну, а что у вас? Вы с успехом? Вам удалось добыть бриллиант?

Атгард покачал головой, но, как и во время разговора с Роджером, не сдал вдаваться в подробности, за что Кайру был ему благодарен.

– Все еще хуже, чем я ожидала, – Эшли помрачнела. – Роджер, ты им уже рассказал? – Когда ее муж покачал головой, она присела за стол и тихо проговорила: – Думаю, нам скоро придется покинуть Онклаг и уйти в Ваймар. Наши проиграли битву при Бореайне и вынуждены были отступить, потому что осады не было, войска Саелина попросту не подпустили их к городу. Часть флота удалось отбить и увести в Майнор, но это – капля в море, а Саелин тем временем собрал новые силы, и его военачальники гонят армию Актиды через степи Северной провинции. Про армии, которые с востока обходят Рукотворные Горы и следуют к Цитадели, пока ничего не известно. Но дивизии в Восточной провинции зашевелились и приступили к маневрам, армия Саелина на этот раз стала сильнее; похоже, после второго наступления Майнор падет.

***

Эта новость шокировала путешественников и стала последней в цепочке мрачных событий, знаменующих новую фазу войны. Стало ясно, что победа над Саелином невероятно далека, и рассчитывать на быстрый мир не приходится.

Роджер и Эшли в тот же вечер объяснили положение дел на западном и восточном фронте – они были неплохо осведомлены об этом благодаря многочисленным знакомым и родственникам. Их дети жили в свободной Северной провинции, однако во многом благодаря взрослым сыновьям и дочерям Нилдерам хватало связей по всему миру. Суть положения оставалась такой: часть армий группы «Запад» с боем шли по Южной провинции, потерпев уже второе поражение под Нальвином и понемногу отвоевывая леса на плоскогорье Тинакто. Постоянные стычки между дивизиями и патрульными либо мародерскими отрядами пиратов шли с переменным успехом, и войска Эмерлуна, не неся больших потерь, тем не менее увязли в Южной провинции и не могли пробиться к Сурреллу. В Майноре вовсю работали заводы и верфи, он остался единственным крупным портом, принадлежащим Актиде, и все производство в городе отныне служило лишь военным целям – на заводы сгоняли крестьян из всех окрестных деревень, горожан – стариков, женщин и детей. От группы армий, идущих с востока на Цитадель, не было никаких вестей, связь с ними прервалась и оставалось лишь надеяться на то, что Телоранд и Фельм не подведут Эмерлуна. Армии короля и Геонара отступили от Летучей на север, преследуемые отрядами Саелина, и отчаянно удерживали степи и берег Ильвиона, стараясь не пускать врага к Майнору. Но часть боев по-прежнему шла в окрестностях Бореайна, оттого-то и слышно было даже в Эстогиле звуки близкой войны, и в воздухе висел запах пороха.

– Выберемся, – уверенно сказал Вигго. – Главное, чтобы Хьюго подтянул к Майнору силы из Петисты и Ваймара, тогда город и вторую осаду выдержит. Тем более, уже известно, как в случае чего сбежать из города и привести помощь.

– Сомневаюсь, что кто-либо рискнет опять пройти нашим с Вуди путем, – пробормотал Кайру. – Слишком опасно.

– На войне все средства хороши, как и в любви, да только про нее речь сейчас не идет, – помолчав, заметил Вигго. – А нам надо думать. И как можно быстрее, потому что – чем черт не шутит? – наши могут и взять Цитадель. Учитывая, что Саелин будет оправляться после пожара, восстанавливать свою лабораторию и охрану для нее, у армий есть все шансы пробиться массированным ударом сразу к Замку и взять его в осаду, а то и… захватить с боем. И тогда все закончится одним махом.

– Сплюнь, а то сглазишь, – мрачно посоветовал Юф, и Вигго торопливо забормотал «тьфу, тьфу, тьфу» и постучал по деревянному столу.

– Ты прав, – признал Кайру. – Я думаю, стоит попробовать еще раз. Не ждать, пока очнутся Рита и Нортон, пойти в Восточную провинцию снова и как можно скорее. Попытаться проникнуть в Цитадель еще раз…

– Охрана увеличится, – скептически заметил Вигго. – И на эффект неожиданности мы рассчитывать не сможем. Это будет опаснее в несколько раз.

– Если проводить разведку боем – да, – лениво сказал Атгард. – Но, сдается мне, стоит пересмотреть наши методы. Первая попытка доказала, что мы ошибались.

– Я других способов не вижу, – угрюмо признался Кайру. – Но если у тебя есть другие предложения – выкладывай.

– Способ всегда есть. Надо только знать, как им воспользоваться. В нашем случае – как в кратчайшие сроки найти профессионала кражи со взломом и узнать у него, как проникнуть в Цитадель незаметно, забрать то, что нужно и исчезнуть без следа. – Он поколебался и добавил: – Профессионального вора, я имею в виду…

– Анзеррат! – ахнула Эшли. – Тот самый мальчик из Суррельской Гильдии Воинов!

– Верно, – усмехнулся Атгард. – Мальчик из Гильдии Воинов. Лучший из моих учеников, который прославился несколько лет назад благодаря тому, что раскрыл Гильдию Воров и Серого Плаща. Он откликнется по первому моему зову.

– Ах да, Анзеррат, – проговорил Роджер. – Помню его, он учился, когда я был уже капитаном, и бывал у нас в Суррелле… Кажется, его специализацией были дворцы и особняки.

– Это профессиональный вор? – у Вигго поднялись брови. – Вот каких людей вы воспитываете в своих Гильдиях?

– Это лучший из агентов Гильдии Воинов, – смеясь, объяснил Атгард. – Он пришел в Гильдию Воров под кличкой Незнакомца, совершил десяток невероятных ограблений не без моей помощи, завоевал доверие Серого Плаща и в один день сдал всю организацию в руки властей. Это было самым известным из его дел, за что ему дали сразу полковника, графский титул и поместье в Северной провинции. Не так уж далеко отсюда, пара недель пути… Прошу простить меня, но мы в такой спешке составляли план и уезжали, что я вспомнил об Анзеррате лишь когда мы почти добрались до Цитадели. Ну, так я пойду составлять ему письмо?

Поднявшись, он торопливо захромал наверх. Кайру в последнее время заметил, что ему тяжело ходить и всерьез задумался, стоит ли брать старика в новый поход, если они все же рискнут пойти в Цитадель еще раз…

– Ну что, никудышный вор из меня получился, ага? – тихо спросил он.

– Да нет, конечно, – рассеянно отозвался Юф. – Твой план закончился так, как и должен был. Поражением. Любая попытка изначально была безумием. Однако это – единственное, что нам остается.

– Рита и Нортон выбыли, – вздохнул Вигго и зло покосился на Кайру. – План придется рассчитывать на семерых, и то если этот Анзеррат захочет пойти с нами…

– Чем меньше, тем лучше, – буркнул Кайру. – Справимся. В этот раз мы обязаны справиться.

– Будь твоя воля, ты бы туда в одиночку полез, – насмешливо сказала Джоанна.

– Сделаем все, что в наших силах, – Кайру не обратил внимания на ее слова. – Согласен, первый план был не вполне удачным… Но мы попробуем еще раз.

Они помолчали. За окнами стремительно темнело, летние сумерки были короткими и ясными, залитыми золотом солнца, падающего за лесом в Ильвион. А потом тишину и покой вдруг нарушили странные звуки, доносящиеся со двора, и тяжелый гул, вдруг разнесшийся по Замку…

Эшли сбежала с лестницы, крича на ходу:

– Юффилис! Атгард! Кайру! В лесу… стрельба… Кто-то проник за мою Завесу, кто-то с востока, со стороны Тепей-Куона! Ради Актоса, я не могу сканировать на таком расстоянии, сбегайте и посмотрите, хоть кто-нибудь… Они могут напасть на башню!

***

Вскочив, путешественники бросились наружу.

На небе не было видно ни облачка, где-то рядом в кронах деревьев стрекотали цикады. Из глубины леса с той стороны, куда от Эстогила уходила дорога, вымощенная камнем, доносились крики и выстрелы.

Джоанна выхватила кинжал, Вигго схватился за свою секиру, которую он не успел еще отнести в комнату, Кайру и Юф – за мечи, Ремиз выхватил свои неизменные катаны. И Юф бросился по тропинке сквозь чащу, по-видимому не сомневаясь в том, что неизвестные прошли через Завесу в районе восточной дороги, по которой они возвращались из Тепей-Куона.

Как выяснилось, он оказался прав.

Завеса располагалась очень близко к Эстогилу, на конях шагом это расстояние можно было пересечь не более чем за час, но незнакомцам, которые вторглись во владения Эшли, времени требовалось куда меньше – Кайру понял это, когда, бегом пробираясь сквозь чащу, они вдруг услышали впереди оглушительное ржание коней. В стремительно темнеющем небе показались силуэты стаи черных птиц, что гналась за небольшим ландо, впряженным в тройку лошадей и летящим прямо сквозь кусты, не разбирая дороги. Но птицы были не единственными преследователями: далеко в лесу словно бы в ответ яростно ржали другие кони и виднелись вспышки прожекторов.

– Это ищейки Саелина, – пробормотал Юф, останавливаясь и поднимая руку. Деревья здесь стояли редко, силуэт ландо они завидели издалека. – Но черт меня побери, если я знаю, за кем они гонятся…

– Так пойдем и разберемся, – сказал Кайру, вытаскивая из ножен Аласкрит. – Джоанна, держись сзади!

Они бросились навстречу экипажу и уже через несколько секунд увидели, что тройка, которую подхлестывает с облучка кучер – белая, с алыми сбруями, что лошади обезумели от страха, закусили удила и несут, и что ландо потеряло управление и предоставлено на волю животных. В глубине чащи слышались крики и свист, там неслись всадники на вороных конях. Юф первым бросился к экипажу, схватил одну из лошадей за гриву, умудрился сходу вскочить ей на спину и с силой потянуть на себя длинные вожжи, заставляя лошадь повернуть. Кайру пожалел, что с ними нет Петроса – он сумел бы успокоить заклинанием испуганных животных и заставить их остановиться… Юфу же удалось лишь заставить одну из лошадей рвануться вправо и качнуть карету, которая повалилась набок, бешено вращая громадными деревянными колесами. Мгновение спустя Лайнтер спрыгнул и покатился по земле.

Возница, кутающийся в белый плащ, соскочил на землю. Кайру, подбегая, с изумлением понял, что при нем нет никакого оружия – учитывая тот факт, что он ехал со стороны Бореайна и Рукотворных Гор, это было более чем странно. Но удивляться было некогда – человек взревел и поднял руки со сжатыми кулаками… Этот жест показался Кайру смешным. Что могут кулаки сделать против мечей и ружей?

– Спокойно! – рявкнул Вигго. – Кто вы и чего ищете в Эстогиле?

Человек опустил руки, перевел дыхание – он был красный и мокрый от пота.

– Это Эстогил? – хрипло спросил он. – Слава Богам! Помогите нам! – Он обернулся, бросился к ландо, пропахавшему землю на боковых дверцах, запрыгнул на него одним прыжком, распахнул одну из дверей и крикнул, заглядывая вниз:

– Сиди и не высовывайся! Когда я крикну – лезь наверх!

В этот момент из-за деревьев показались всадники.

Их было всего пятеро. Они ехали полукольцом, окружая перевернутый экипаж. Кайру подумал, что они излишне самоуверенны, если идут в атаку с таким напором.

Аласкрит сверкнул, в воздухе блеснули секира Вигго и меч Юфа, и они, разделившись, бросились каждый на одного из конников. Резко увернуться от колющего удара пикой – длинным и неудобным оружием против легковооруженного бойца – не составляло особого труда. Достать всадника на скаку коротким и хлестким выпадом, проткнув его бедро или кольчугу в районе поясницы – тоже. Всадник, которого избрал Кайру, только коротко вскрикнул и повалился на бок, его конь взбрыкнул копытами и стрелой понесся вперед, волоча за собой наездника, застрявшего железным сапогом со шпорами в стремени. Человек выл и орал, колотясь руками и головой о землю, еще некоторое время, потом он все же вывалился и остался лежать на земле – но уже мертвым. Из рваной раны под кольчугой кровь била черной дегтярной струей.

Кайру оглянулся. Конница была перебита, перепуганные кони стремительно уносились в чащу. Возница, стоящий на перевернутой карете, скинул плащ.

Он был абсолютно лыс и гладко выбрит. Черные узкие глаза смотрели исподлобья, лицо сохраняло каменное выражение без всяких эмоций. Под плащом из одежды у него были лишь белые льняные штаны и белая рубаха из грубого толстого материала, на груди черными нитями был вышит какой-то иероглиф, талию стягивал черный, завязанный спереди причудливым узлом пояс. Он уже скинул легкие деревянные сандалии и стоял босиком, вглядываясь во мрак и крича:

– Давай!

Дверца кареты распахнулась, и наружу легко выбралась девушка лет двадцати в сером плаще, с длинными прямыми иссиня-черными волосами, ниспадающими до плеч. Человек в белых одеждах мигом подхватил ее на руки, спрыгнул с кареты и метнулся в сторону, к Кайру, Вигго, Ремизу и Юфу, все еще сжимающим оружие.

– Если вы против Тепей-Куона и хотите нам помочь, защищайте ее! – рявкнул человек и бросился вперед – навстречу людям, выбегающим из-за деревьев…

В свете луны, выходящей на небо следом за тающим закатом, сверкнули лезвия сабель. На безоружного мужчину плотным строем двигалось около двадцати солдат в доспехах Тепей-Куона. Он только обернулся – лицо его кривила злобная усмешка:

– Деметра! Быстрее! – И, обернувшись к солдатам, которые остановились, заметив на земле трупы конников, он добавил: – Ну, чего испугались? Вас много, а я один! Убьете меня – и можете забирать девчонку!

Солдаты колебались недолго. Заорав, они бросились вперед. А Кайру будто прирос к месту, раскрыв рот от удивления и глядя на то, как один человек идет в битву против целого полка. Но зрелище того стоило…

Человек прыгнул вперед с грацией тигра, и такой же была сила удара, с которым он сбил на землю первого из бойцов. Он не нуждался в оружии – его мощные, мускулистые и невероятно ловкие руки и ноги служили ему лучше любых мечей. Он дрался, солдаты выли и падали на землю, не успевая даже задеть его оружием. Им не удавалось зажать возницу в кольцо, а он прыгал из стороны в сторону, размахивал руками будто ветряная мельница, пальцами рвал кольчуги и не получал ни единой царапины. В глазах Кайру это походило на смерч, ворвавшийся в кучу вялых и сонных мух.

Девушка тем временем также не бездельничала. Отбежав за спины Кайру, Вигго, Ремиза, Юфа и Джоанны, сгрудившихся и держащих наготове оружие, она вскочила на небольшой пригорок, сложила пальцы в каком-то немыслимом знаке, взмахнула руками и вдруг взмыла в воздух, левитируя над землей. Внезапно пронесся порыв ветра, и Кайру вздрогнул – у него волосы встали дыбом. Он поднял глаза и затрясся – ему показалось, что в небесах открылась громадная воронка, за которой сиял ослепительный белый свет. А потом… Сотни серебряных звезд брызнули вокруг девушки, кружащейся над землей, и из сверкающего облака над ее головой вылетело огромное существо с короткими когтистыми лапами, гигантскими перепончатыми крыльями, как у летучей мыши, длинной шеей, зубастой пастью и сияющей серебристой чешуей.

Кайру присел на месте, мигом вспотев от страха – такого ему видеть еще не приходилось. А существо, взревев, пронеслось над головами ошеломленных солдат Тепей-Куона и дохнуло струей белого пламени прямо на рассыпавшихся между деревьями людей. Одежда вспыхивала, будто ее облили горючей жидкостью, и люди, воя и хрипя, бросились бежать, или кататься по земле в тщетных попытках сбить пламя. Мужчина в белых одеждах, тяжело дыша, бросился к Деметре. Огромный хвост чудовища ударил по земле, расшвыривая солдат Тепей-Куона – а из-за деревьев тем временем показался еще один полк. Загрохотали ружья, обстреливая крылатого монстра.

Сзади на поляну выбежали хромающий Атгард, Эшли и Роджер – и застыли, пораженные увиденным зрелищем. Кайру, Вигго, Юф и Ремиз бросились вперед и с ожесточением набросились на пехотинцев в черных доспехах. Каким образом летучее чудовище различало своих и чужих – было непонятно, и все же струи пламени, как и удары громадного хвоста с булавой на конце били мимо тех, кого оно защищало.

Мужчина добежал до Деметры, остановился, заслонив ее своим телом. Драка шла уже вокруг них, и ему то и дело приходилось резким движением отбиваться от кого-нибудь из солдат. Его руки и ноги работали будто точная боевая машина, и он умудрялся драться одновременно с несколькими противниками, получив при этом лишь несколько небольших порезов – кровь стекала по его рубахе тонкими струйками, девушка при этом оставалась целой и невредимой.

Струи пламени действовали не хуже ядер. Кайру метался в неровном строе солдат, резко колол и рубил, стараясь уходить от чужих ударов, и вдруг осознал, что они остались среди деревьев одни. Последние бойцы Саелина в смятении убегали в леса. Огромное чудовище издало клекот, взмыло в воздух и в мгновение ока скрылось за деревьями. Деметра упала в широкие объятия своего защитника. Юф медленно сунул меч в ножны, машинально протерев кровь пучком травы – он все еще был ошеломлен неожиданной подмогой в лице чешуйчатой твари.

Кайру вытер пот со лба, сообразил, что у него ноет правая рука, и что-то теплое медленно стекает вниз по локтю. Обернулся, приблизился к остальным. Эшли медленно, пошатываясь, при поддержке Роджера подходила навстречу неожиданным пришельцам.

– Кто вы? – прохрипел Атгард, подходя к ним. Мужчина в белых одеждах приподнял голову, крепко прижимая к себе девушку, которая вдруг заморгала и пошевелилась.

– Бежим из Тепей-Куона, – коротко откликнулся мужчина. – Вот уже четвертая неделя пошла, загнали лошадей… Мы хотели искать укрытия у крестьян, в Онклаге.

– Не нужно у крестьян, – покачала головой Эшли. – Надежнее у нас, в Эстогиле. Если погоня возобновится, мы сможем вновь вас защитить…

– Защитить? – недоверчиво переспросил Вигго. – По-моему, это солдатам из Тепей-Куона нужна защита от этой летающей жути. Что это было… и как оно здесь очутилось?

– Оно… не может постоянно приходить на помощь, – еле слышно проговорила девушка. Голос у нее был тихий и мелодичный. – Прошу прощения, господа… но даже такая стычка меня выматывает… и его тоже. Нужно время… восстановить силы.

– О чем разговор? – буркнул Роджер. – Идем в поместье.

– Так что это было за чудовище? – вновь не утерпел Вигго, следуя за ними. Мужчина осторожно поставил Деметру на землю и поддержал ее – она спотыкалась на каждом шагу. Над деревьями вдруг пронесся громадный сияющий силуэт, существо на несколько секунд зависло над путниками, Деметра торопливо сложила ладони каким-то знаком, и монстр, взревев в последний раз, тяжело взмахнул крыльями и исчез. Мужчина ответил за нее:

– Наш единственный союзник и друг. Сорвиголова. Последний из серебряных драконов.

Глава 4.14. Когда профессионалы в деле

– Меня зовут Деметра, а это – мой телохранитель, Родриго Антан, мастер боевых искусств, – рассказывала девушка, искоса глядя на собеседников и медленно и с достоинством потягивая чай из фарфорового фиала. – Я – волшебница из храма Торнира в Дерельзе. Уже сдала экзамен на магистра, теперь путешествую, чтобы набираться опыта. В храм я попала, когда мне не было и года. Родители жили, кажется, в Петисте… не имеет значения, потому что я их никогда не знала. Навещал меня только дядя, привозил новости из большого мира, потому что в храме мы не слышали вообще ничего, только учились. Они и рассказал, что меня попросту подкинули монахам, потому как ребенком я была незаконным, и мать поспешила от меня избавиться сразу после рождения. Так или иначе, у меня обнаружились способности. Решили, что стоит попробовать обучить меня работе с магическими существами – наука невероятно сложная, к тому же в наше время магов такой категории чрезвычайно мало…

– Знаю… – вздохнула Эшли. – Слышали. Девять человек в Актиде… кажется, все до единого погибли в битве за Майнор рядом с Роменфордом. И восемнадцать в Ваймаре.

– Верно. Так вот, я обучалась с той поры, как попала в храм – вот уже семнадцать лет. Заклинание, которое позволяет вызвать себе существо-протектора, очень сложное и требует многолетних тренировок, а найти и выдрессировать более-менее сильного зверя – еще сложнее. Обычно берутся за дрессировку барсов, тигров, сухопутных турандов, были случаи, когда магам удавалось приручить личей. Но для меня решили добыть дракона. Работать с ним – страшная морока, зато результат, как видите, впечатляет. Искали красного, или синего, а потом нашлось в Южной провинции яйцо серебряного, причем его мать нашли умирающей и не сумели выходить. Других таких не осталось. Яйцо контрабандой сумели вывезти в Ваймар, там его приобрел храм, ну а я работала с этим драконом всю свою жизнь, сколько себя помню. Серебряные – сильнейшие в мире из тех, которые еще не вымерли. Так что я была гордостью храма…

– И уже сдала экзамен? – недоверчиво спросил Юф.

– В конце зимы. После этого я должна была отправиться в Арктариум на службу в Гильдии, но вначале нам с Родриго позволили отправиться в путешествие и повидать мир. Вот так нас и занесло в Восточную провинцию.

– Но зачем вы вообще поехали в Тепей-Куон? – изумленно спросил Атгард. – Вся Актида горит пожаром войны!

– Не могли не поехать… – Деметра опустила голову. Помялась немного и выговорила: – Мой дядя… Он жил в Восточной провинции. Переехал туда в 1440 году, жил вначале в каком-то городке в глубине леса, южнее Бореайна, а потом поступил на службу к Саелину. В Цитадель.

– Что?! – ошеломленно переспросил Кайру.

– В Цитадель! – повторила Деметра. Родриго молчал, нехотя потягивая чай. – Мажордомом. Это был сороковой год! Саелин в те времена безвылазно сидел в лаборатории, занимался своими исследованиями, а дядя вел хозяйство, закупал еду, нанимал слуг и весьма неплохо управлялся с делами профессора… до недавнего времени. Кажется, в 1451 мы с Родриго уезжали из храма и навещали дядю в Замке – Саелин видел меня, расспрашивал о храме. Его интересовало, как поживает настоятель, как дела у нашего затворника Конрада, а потом он признался, что много лет назад любил бывать в храме и имеет там многих знакомых. В этот раз… мы были уверены, что все пройдет нормально, тем более, что по Актиде мы ехали на перекладных уже весной, битву за Майнор застали в Астернии, потом было спокойное время, которого нам хватило, чтобы пересечь Летучую к востоку от Гор и поехать через Тепей-Куон. Тут-то нас и схватил патруль. Карету отвезли в Цитадель, и Саелин принял нас… Дядя все еще работал при нем. Я была в ужасе от того, что творилось в Восточной провинции и в его Замке… так я ему и сказала, и он долго смеялся… Но за стенами крепости мы не могли знать, что снаружи двигаются армии и надвигается битва за Бореайн. Саелин не спал ночами, был бледный, худой и еще более страшный от вечной работы, почти не показывался из лаборатории. А через неделю мы поняли, что стали пленниками в Цитадели. Саелин отказался отпускать нас. Был пожар… в суматохе нам удалось украсть карету и наших почтовых… И мы заблудились. Долго пытались вернуться на тракт, нас преследовали ищейки профессора… только пять дней назад добрались до дороги и сразу свернули к Онклагу. Надеялись на ваше гостеприимство… как оказалось, не зря. Спасибо вам, – неожиданно сказала она, – нам с Родриго не удалось бы отбиться в этот раз.

– Повезло тебе с телохранителем, – пробормотал Вигго, косясь на каменное лицо Антана. Деметра слабо улыбнулась.

– У нас вы будете в безопасности, – пообещала Эшли. – У Саелина не хватит наглости попытаться захватить Онклаг… разве что он пошлет всю свою армию на Эстогил.

– Спасибо, – повторила Деметра.

– Атгард, ты письмо-то отправил? – вдруг вспомнила Джоанна.

– Конечно, – проворчал Атгард. – С моими ногами только и бегать по лесам… Я пошел за вами только когда добрался до домика прислуги и снарядил гонца к ближайшей почте, где должны отправить его с перекладными на север. Если не возникнет проблем с переездом через Летучую, через две недели письмо будет в графстве Анзеррата… уж простите, забыл, как оно называется.

– Говоришь, ты уже дважды бывала в Цитадели? – медленно спросил Кайру, все еще напряженно думая.

– Верно. А что?

– Стало быть, – тихо, словно боясь упустить шанс, сказал Кайру, – должна знать внутреннее устройство Замка. И можно ли туда проникнуть, минуя центральные крепостные ворота. И где Саелин, кроме лаборатории, может хранить ценные чертежи… и предметы. Ведь знаешь?

Лицо девушки изменилось – она была удивлена вопросом. И все же она медленно и с некоторым сомнением кивнула.

***

Небеса над Онклагом застилал дым пожаров. Одна за другой на берегах реки вспыхивали стычки между Актидой и Тепей-Куоном. Ползли слухи, что армия Эмерлуна не собирается сдаваться и хочет еще раз прорваться к Бореайну. А еще – что генералы уже стоят в паре недель перехода от Цитадели и собираются взять крепость приступом, пока главные силы собираются у стен города.

На постоялых дворах Онклага прятались дезертиры – они-то и несли вести с фронта, и вести эти были неутешительными. С западной линии слухи не доходили вообще, хотя там тоже шли ожесточенные бои. А на политическом ринге назревал кризис – король, по словам беглых солдат, держался на троне лишь благодаря победам Рингуса и Геонара. В Майноре назревал бунт, подпольная партия кассианцев набирала силы.

Жара стояла смертельная, июль жег Онклаг лучами громадного солнца, и спасением была лишь обмелевшая река, текущая через графство, да пиво и эль, которые без остановки варились и продавались в окрестных деревнях.

Но время шло. Раскаленный июль подходил к концу. И в один из вечеров, в последних числах месяца, башня громким звоном возвестила о том, что кто-то пересек Завесу со стороны северного тракта. А спустя несколько часов на пороге появился гость.

На пороге стоял, улыбаясь, ноктурн, с кожей цвета умбры, курчавыми смольными волосами, в покрытом грязью дорожном плаще, под которым поблескивали легкие доспехи. Во дворе слуги расседлывали его лошадь, нагруженную массивными тюками. Чем-то он напоминал Ремиза, но был ниже, более коренастым и без маски невозмутимости на живом лице. Тотчас же он обнял Эшли, с грациозным поклоном приложившись к ее руке, пожал руку Роджеру, а при виде Атгарда расцвел и воскликнул:

– Атгард! Старик! Дружище! Трухлявая ты хромоногая колода! Нечего сказать, выбрал времечко для дружеских визитов! Я собрался в тот же вечер, как получил письмо, благо Веллинда с детьми в эвакуации в Астернии, но черт возьми, это самоубийство – во время войны пересекать Летучую!

– Дело того стоит, – усмехнулся Атгард, стискивая его в железных объятиях. – Спасибо, парень. Спасибо, что не забыл своего учителя и смог уделить время его брюзжанию и болтовне. Но мы действительно нуждаемся в твоей помощи.

– О чем разговор? – Анзеррат позволил Эшли снять с него плащ, оставил в прихожей сапоги, затопал сразу по лестнице наверх, остальные поспешили следом. – Эшли, я ведь могу спать все в той же комнате? Отлично. Атгард, я перед тобой в неоплатном долгу, и ты это знаешь. Своим титулом я обязан лишь тебе. Так какого хрена ты удивляешься, видя, что я готов по первому твоему зову вновь пройти сквозь огонь, воду и медные трубы?

– Спасибо, – усмехнулся Атгард. – Ладно. Ближе к делу. Это Кайру, Вигго, Ремиз, Джоанна и Юф. Говоря начистоту – им нужны услуги вора. Специалиста по дворцам и замкам.

– Так, а вот тут полегче. – Анзеррат мигом посерьезнел. – Я не вор, господа… простите, сразу не запомню, кого как зовут. Я не вор. Я всего лишь первоклассный агент под прикрытием.

– Возможно, – сухо согласился Атгард. – Но факт остается фактом. Ты раскрыл Гильдию Воров. И во время расследования тебе пришлось побыть вором. Составлять планы, проникать сквозь стены и даже сидеть в остроге…

– Было дело, – признал Анзеррат. Эшли открыла дверь его комнаты. – Видимо, в чертоге Актоса придется мне расплачиваться за грехи. Господа, позвольте, я переоденусь в этот чудесный халат… И приму ванну. Спасибо, Эшли. Но не думаю, что я здесь, чтобы меня казнили за воровство.

– Нет, – спокойно ответил Юф. – Нам нужна твоя помощь… Как первоклассного агента под прикрытием.

***

Полчаса спустя они сидели за столом в гостиной, прислушиваясь к далеким звукам боя. Родриго мрачно стоял в углу, слушая рассказ Кайру. Анзеррат спокойно смотрел на Атгарда.

– Бред, – с чувством сказал он, когда Кайру закончил – рассказ касался лишь последних событий и первой попытки украсть бриллиант. – Я брежу… Десять лет назад Гильдия Воинов закончила дело о Гильдии Воров, и я, забыв имя Незнакомца, стал добропорядочным гражданином, а теперь меня просят вернуться к деятельности вора, куда-то лезть и что-то красть! Вот уж не думал, что этот персонаж вернется в мою жизнь! Ирония… Злая ирония…

Атгард усмехнулся.

– Мы все это понимаем, – тихо сказал Юф. – Но нам важна твоя поддержка. Все, что в твоих силах. Из нас лишь Джоанна имела опыт краж в крупных особняках, но даже она не знает, как безопасно проникнуть в окруженную стенами и гарнизоном Цитадель. А ты можешь помочь составить грамотный план. Или ты хочешь, чтобы вспыхнула новая мировая война?

– Я похож на идиота? – осведомился Анзеррат. – Конечно же, я все понял! Сделаем. Все козыри, как это ни странно, у нас в руках. Надо лишь сделать правильные выводы из своих ошибок – с точки зрения вора, ваш предыдущий план был безнадежен, и чудо, что вы вообще спаслись, сумели выбраться из Замка и добраться до Эстогила. Несомненно, здесь вмешалось Провидение в лице беглой узницы Деметры, за которой и была направлена погоня… И оно же поможет нам во второй попытке. Надо действовать осторожно, чтобы избежать жертв. Итак. Для начала опытный вор выясняет до мелочей повадки жертвы… в нашем случае – Саелина. Где находится бриллиант?

– В лаборатории, – сказал Кайру.

– Скорее всего, его уже перепрятали от греха подальше. Где еще в Замке есть надежные места?

Кайру повернулся к Деметре.

– Надежнее его личных покоев места не найти, – сказала она. – Туда даже дядю не пускали, только прислугу профессора – это двое его бессменных и проверенных людей.

– Эшли, чертеж! – приказал Атгард. Эшли торопливо взмахнула рукой, буфет рядом с камином распахнул стеклянные дверцы, лист бумаги, перо и чернильница вылетели оттуда и мягко приземлились на стол. Кайру размотал рулон бумаги; Анзеррат, Атгард, Роджер и Лайнтер склонились над чертежом, который еще месяц назад нарисовала для них по памяти Деметра.

– Это холл донжона, – в который раз пояснила Деметра, водя пером по пергаменту. – Здесь вход в лабораторию, она занимает пристройку. Наверху – комната для инструментов, запасных реторт и деталей, люк, ведущий на крышу. С этой стороны на втором этаже коридор, покои Саелина и прислуги, здесь комнаты для гостей, а здесь спальня и рабочий кабинет мажордома. Рядом – ванная, это лестница в столовую, под ней коридор, ведущий к заднему входу, через который в лабораторию привозили реактивы, ингредиенты и материалы…

– Мы убегали через него, – пробормотал Кайру.

– Вам повезло. Обычно он заперт очень хорошими замками… Это – подвалы, они в глубину едва ли не больше, чем башня в высоту. Здесь – целый лабиринт, коридор ведет куда-то на восток, здесь он как-то связан с казематами… не знаю, глубже я не заходила… Выход есть только во внутреннем дворе, сразу за башней. Ну, а здесь раньше был склад продуктов, теперь его перенесли в отдельное здание во внутреннем дворе. На его месте сделан ангар с железными статуями.

– Машины… – проворчал Атгард. – Чего он только не придумает с бесплатной энергией. А что до подвалов – возможно, я знаю, куда они ведут. К востоку от Цитадели начинается плато, на котором сейчас построены заводы, центры металлургии и химического производства. А между плато и Замком есть старые постройки, в которых раньше находились склады и ангары, а еще котельная и трубопровод, по которому отходы из Замка переправлялись в море. Они наверняка были связаны подземным ходом с Замком. Я бывал там, но мне и в голову не приходило, что оттуда, возможно, есть проход в башню. Вопрос лишь в том, забыл ли Саелин про эту лазейку, или уничтожил ее.

– Это дает нам шанс, – подытожил Анзеррат. – Я и не ожидал такого результата… Допустим, мы проберемся в подвалы и дойдем до внутреннего двора. Ну, внимательный вор без труда выберется внутри и успеет найти укрытие. Если выход здесь, – он склонился над чертежом, – то… можно… Во сколько выходит патруль из крепости?

– В девять, – сказала Джоанна. – Я очень хорошо запомнила этот момент. Ровно в девять.

– Скорее всего, в этот момент никто не обратит внимания на люк на заднем дворе, и из него можно будет безопасно выбраться, а потом добежать до стены. Ну, а если ты у стены, то у тебя, считай, развязаны руки. Ты можешь выбрать окно. Воспользоваться веревкой с крюком на конце. Залезть хоть на крышу самой высокой башни – для этого, естественно, нужна еще и выносливость – и проникнуть в любую щель. Думаем дальше. Окна Саелина выходят на эту сторону… далековато от подвала. Значит, надо лезть сюда, в окно мажордома на втором этаже.

– Окна закрыты, – напомнил Атгард. – Застеклены, и в толстом деревянном переплете…

– Это не проблема для профессионала. Во-первых. А во-вторых, заперты они не всегда. Стоит адская жара, она не прекратится к концу августа, когда мы доберемся до Цитадели, и в такое время невозможно жить с запертыми окнами. Деметра, в башне есть вентиляционные отверстия?

– Я ни одного не видела.

– Нет их там, – подал голос Родриго. Все обернулись к нему. – Замок очень стар, намного старше Саелина. Не предусмотрены они. А окна открыты днем, с семи утра до девяти вечера, и еще раз, когда Саелин в десять или около того уходит в ванную на пятнадцать минут, то его лакей, хромой Огральм, открывает все окна, чтобы проветрить, и начинает с углового окна. Это его собственная комната. У Саелина он открывает тоже… правда, дверь в это время заперта на ключ.

– Неважно, – отмахнулся Анзеррат. – Угловое окно нам тоже проходит, если вовремя пробежать мимо лакея, можно добраться до комнаты Саелина, попасть внутрь, забрать бриллиант и уйти назад тем же путем. Родриго, ты точно помнишь?

– Это его многолетняя привычка. Когда мы были там в этот раз, он делал точно так же.

– Идеально, – Анзеррат потер руки.

– В Замке полно слуг, – заметил Кайру.

– Пробраться мимо них – не проблема. Поверьте слову профессионала. Кроме того, я уверен, после июньского инцидента Саелин никого не пускает в комнату, кроме разве что этого Огральма. Правда, кому-нибудь придется сыграть роль приманки, отвлечь слуг к черному ходу, или в столовую. После вашего крайне опрометчивого шага Саелин клюнет на эту удочку. Он вас недооценит, захочет поймать голыми руками, и в этом будет его ошибка. Думаю, троих нам хватит – большая компания не нужна, все слишком просто. Возьму с собой Юффилиса в качестве силовой поддержки… и Кайру, остальные будут ждать наготове с конями, чтобы как можно быстрее оттуда уехать. Будет погоня, придется прятаться… дракон тоже может пригодиться… Это опасно. Вы уверены, что вам это нужно?

– Без вариантов, – сказал Кайру. – По-другому никак.

– Значит, дорабатываем план. Концепцию я вам предложил, теперь будем работать над мелочами, продумывать любые возможности. Чертеж тоже пригодится, не убирайте… – Анзеррата явно захватил азарт, он даже вспотел, объясняя свою идею.

– Я же говорил, – Атгард хмыкнул, – что все получится, стоит доверить дело настоящему профи. Озеро Актиды у вас будет. За это можно поручиться.

– Это всего лишь доказывает, что нет худа без добра, – усмехнулась Эшли. – Долгое пребывание среди преступников не проходит даром, но даже его можно обернуть во благо… Работаем, господа.

***

Они работали весь день. И весь вечер. Наскоро поужинав, разошлись по спальням лишь когда уже невозможно было держать открытыми глаза. Наутро составление плана продолжилось, а Роджер тем временем поехал в деревню покупать предметы, которые заказал Анзеррат для дела – веревки, лезвия, ножи, крюки и прочий арсенал, который неплохо служил как обычным людям, так и профессиональным ворам.

Они думали весь следующий день. И половину ночи. Отметая одни предложения и принимая другие, строя гипотезы, продумывая каждую секунду.

Они утвердили план и разошлись по комнатам, зная, что уже на следующий день они вновь в спешке соберутся и отправятся в путь в Тепей-Куон.

Кайру лежал на постели и вспоминал торжество, написанное на лице Анзеррата. Тот придумывал сценарий ограбления будто решал задачку по математике – и так же радовался, найдя единственно правильное решение. Остальные вполне разделяли его радость – Кайру видел это и понимал, что в этот момент им безразлично, будет ли Вуди единственной жертвой этой безумной затеи, или появятся новые. А Кайру слишком хорошо помнил, как он нес Риту прочь из Цитадели, как держал на коленях умирающего Вуди Майлза, как Джоанна пророчила смерть самой себе… Он не смог понять, к чему все это.

Мы должны были работать вместе, понимаешь? Мы должны были быть союзниками, черт возьми!

Голос Саелина звучал у него в ушах.

Я могу рассказать тебе всю правду. Если прямо сейчас ты пойдешь со мной. И мы вместе остановим эту войну.

Люди гибли у него на глазах. Пора было с этим заканчивать. Пора было брать ситуацию в свои руки. Иначе все смерти так и останутся бессмысленными. Он силился понять – и не мог; он знал, что Джоанна не ответит больше ни на один его вопрос; а раз так, то оставалось только одно возможное решение.

***

Наутро Кайру не чувствовал себя выспавшимся. Не чувствовал себя ни героем, идущим на смертельную битву, ни вором, которому предстоит совершить самое грандиозное преступление в своей жизни. Накануне он долго не мог заснуть, размышляя, но все же пришел к выводу – и решился.

Они добудут Озеро Актиды. Никто больше не умрет.

Невыносимо жаркий июль сменился августом, который не спешил становиться прохладнее. Через несколько недель далеко отсюда, в Южной провинции начнутся дожди, и наступит преддверие осени, такой же, как была в прошлом году под Нальвином. В Западной провинции резко похолодает, повеет из Ваймара первым дыханием зимы. В Северной провинции придет долгожданная прохлада, время сбора урожая – лучшее время, бархатный астернийский сентябрь.

Двадцатого августа путники вечером расположились на ночлег в пещере на берегу сокрытого в дебрях Тепей-Куона пруда. Было девять вечера. После молчаливого ужина, во время которого Анзеррат заставил Кайру и Юфа еще раз повторить план до мелочей, они улеглись в пещере. Костер был затушен, сонное умиротворение ненадолго опустилось на Тепей-Куон.

Кайру лежал, чуть прикрыв глаза. Вылазка была назначена на следующий вечер, но он не собирался ждать так долго. За время пути у него была возможность подумать, и теперь он составил свой собственный план.

Глава 4.15. Туннель

Над Тепей-Куоном повисла мгла, небо закрылось серыми драпировками туч. Слышалось лишь дыхание спящих в пещере. Поднявшись, Кайру мельком взглянул в спокойное лицо Атгарда – тот спал крепко, положив одну руку на эфес клейморы, лежащей рядом с ним, надвинув на глаза капюшон. Путешествие вымотало всех.

Обвязавшись веревкой, Кайру беззвучно выскользнул из пещеры. Знал: если хоть кто-то увидит, как он уходит – свяжут и оставят в пещере до самой операции. Но он также до мелочей знал, что он собирается делать, и куда ему сейчас надо идти. Далеко за деревьями высились башни Цитадели.

Из паутин, растянутых среди стволов, доносился запах гнили. Кайру шел осторожно, держа руку на эфесе Аласкрита, чувствуя, как замирает сердце при каждом шорохе. Массивные каменные здания заброшенных складов вынырнули из темноты неожиданно, опутанные переплетениями лиан и побегами плюща. Больше всего во мраке они напоминали склепы с окнами, около десяти футов высотой и без дверей – с пустыми черными проемами, за которыми притаилась пыльная мгла.

Кайру подошел к подножию одного из строений. Высоко вверху зубцы наполовину обломанной стены будто подпирали небо с редким хрусталем звезд. Он осторожно пробрался под аркой одного из проходов, поднялся по каменной лестнице вглубь небольшого зала с окнами-бойницами под потолком. Огляделся – у стен стояли ящики и бочки, дальше во мглу уходили какие-то трубы, а рядом со стеной среди обрушившихся камней виднелась пыльная крышка люка в полу. Кайру медленно приблизился. Камни из обрушившейся стены завалили едва заметную крышку, которую было видно лишь благодаря медной ручке.

Он с трудом сумел сдвинуть с места здоровенные камни, осторожно расчистить люк, чтобы ни один камень не упал вновь, увлекая за собой целую груду щебня. Замок был старый и ржавый, после одного резкого удара Аласкритом дужка с громким звоном разлетелась на две части. Кайру вздрогнул и похолодел, замерев на месте – но вокруг стояла тишина, только эхо несколько раз прозвучало в руинах башни.

Он с громким скрипом сдвинул с места крышку, которая отъезжала в сторону на специальных панелях, и увидел металлическую лестницу, уводящую куда-то вниз, во мрак. Ступил на первую, затрясшуюся под сапогом ступеньку, потом пошел увереннее и, в конце концов, спустился в подвал. Потом решился – снял с пояса и зажег огнивом факел, выхватив из мрака очертания стен, толстых ржавых труб и извивающийся коридор, уходящий далеко вперед.

Кайру зашагал вперед. Где-то за стеной явно слышалось журчание воды. Коридор был заставлен пустыми ящиками и бочками без крышек, на стенах висели подставки для факелов. В стенах были железные двери, запертые изнутри, но Кайру не пытался их взломать, хоть у него с собой и были отмычки Анзеррата. Его интересовал лишь коридор, который, хоть и петлял, изгибаясь то вправо, то влево, в конце концов привел Кайру в абсолютно темное помещение. Откуда-то донесся писк крыс. Факел осветил небольшую сырую комнату с влажными потолками и наполовину разрушенными стенами. В них кое-где отсутствовали огромные валуны, за ними темнели проходы в другие ответвления подземелья. Небольшая дверь в стене, за трубами, когда-то была плотно заперта какими-то хитрыми замками; теперь же остался лишь засов и замок с ржавой отсыревшей дужкой, которая поддалась двум ударам Аласкрита.

Кайру потянул дверь на себя, медленно сдвинул ее и проник в следующий коридор, уводящий далеко во мрак. Он шел долго, и понял, что попал на верный путь лишь когда коридор вдруг круто свернул, и Кайру оказался перед очередной дверью, запертой на замок. Он снова взмахнул мечом, вздрогнул, вжал голову в плечи, прислушиваясь к эху металлического звона, и осторожно открыл дверь внутрь.

Он оказался в небольшой нише, укрытой от посторонних глаз грудами ящиков. Неторопливо выйдя из-за них, он увидел длинный широкий коридор, у стен которого штабелями лежали контейнеры, а по центру тянулись рельсы – судя по всему, куда-то в сторону Цитадели. Кайру торопливо зашагал вперед – сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха. Он чувствовал себя будто мальчишка, забравшийся за яблоками в чей-то сад…

Туннель привел его к лестнице, рядом с которой уже горели стеклянные фонари, так что Кайру затушил свой факел и спрятал его за одним из ящиков. У ящика не было крышки и, заглянув туда, Кайру заметил аккуратно сложенные слитки блестящего металла. Поднявшись, Кайру очутился в комнатке, освещенной яркими лампадами. У стен стояли контейнеры без крышек, в которых штабелями лежали ружья разных моделей и коробки с пулями и порохом.

Кайру покачал головой. Этого склада хватило бы, чтобы обеспечить целую дивизию огнестрельным оружием. Саелин явно не мелочился – использовал энергию бриллианта на полную катушку… Из следующей комнаты доносились голоса. Осторожно заглянув в дверь, Кайру заметил двоих стражников, сидящих за столом рядом с лестницей, ведущей наверх, и азартно играющих в карты.

Лучший друг вора – самострел, стреляющий болтами длиной полтора дюйма с помощью старой доброй тетивы, как любил говорить Анзеррат, и по этой самой причине для него, Юфа и Кайру Роджер раздобыл такое оружие. Теперь Кайру не пожалел, что взял эту железную штуку с собой. Он испытывал только страх промахнуться, когда осторожно зарядил самострел, высунулся из-за угла и вскинул ложе к плечу. Первый стражник грохнулся под стол с простреленным затылком, не издав ни звука, только еле слышно всхрапнув. Второй успел коротко вскрикнуть, вскочить, выронив карты, но тянуться за ружьем ему было слишком долго, самострел же мог делать выстрелы один за другим с минимальным перерывом. Кайру сдавил курок – и опустил руку, глядя, как солдат, перевернув табурет, медленно сполз по стене на пол с пробитым горлом, из которого медленно сочилась бурая струя.

Все прошло почти беззвучно. Кайру замер, прислушиваясь, но было непохоже, что эту короткую схватку услышали во дворе. Он подбежал к лестнице и торопливо выбрался из небольшого люка на заднем дворе Цитадели, напротив конюшен и амбаров. Солдат поблизости не было видно, лишь двое дозорных ходили вдоль дальней стены, и Кайру пришлось выждать, пока они скроются за углом. На стенах часовых он не заметил, на всякий случай сосчитал до десяти, вылез наружу, осторожно прикрыл крышку люка и метнулся к стене, спрятавшись за единственным более-менее надежным укрытием – брошенной телегой.

Отсюда ему было видно краешек ворот, сквозь которые они в прошлый раз входили в крепость – сейчас они закрывались, выпустив патрульный отряд. Значит, уже десять… А вон и выход из черного хода, откуда он в тот раз выбрался, держа на руках Риту. Амбары, два месяца назад сгоревшие во время пожара, были уже отстроены заново, как и конюшни, здание караульни, казармы и домик прислуги. Рабочие Саелина работали на удивление споро.

Стены и окна молчали, во дворе стояла тишина, изредка нарушаемая лишь ржанием лошадей в стойлах. Кайру съежился в своем ненадежном укрытии, накрывшись серым плащом. Оглянулся, высматривая нужное угловое окно лакея Огральма. На схеме, нарисованной Деметрой, и в плане Анзеррата все выглядело гениально просто. Теперь, когда он сам сидел под стеной донжона, дрожа от волнения и страха и собираясь проникнуть внутрь, план совсем не представлялся ему таким уж простым.

Он ждал. Нужно было сидеть здесь еще около часа, прежде чем откроются окна. Мимо несколько раз прошли четверо часовых – молча, четко меряя шаг, не пытаясь даже перекинуться словом. Они внимательно смотрели по сторонам но, видно, Кайру все-таки выбрал неплохое укрытие, додумавшись залезть под пустую телегу.

Кайру заранее размотал веревку с крюком, обвязанную вокруг пояса, и стал терпеливо ждать. Время тянулось невыносимо медленно, а ему к тому же после долгого дня, проведенного в седле, хотелось спать. Он оглянулся, всмотрелся в высокие окна лаборатории, примыкающей к башне с правой стороны. Окно, которое разбил Юф, уже починили, вставили новый витраж – кстати, как он умудрился туда забраться? Неужели тоже с помощью веревки?.. Но шум механизмов доносился даже сквозь наглухо закрытые окна.

Внезапно послышался стук, и Кайру увидел, как на углу башни открывается самое верхнее окно. Мимо вновь промаршировали часовые. Едва они скрылись, Кайру бросился к углу башни и присел там, оглядываясь с замирающим сердцем…

Никого.

Сейчас или никогда!

Взмахнув веревкой, он метнул крюк вверх, сумел с первого раза зацепить его за подоконник железными прутьями, дернул, натягивая. Ухватив веревку руками, на которые заблаговременно одел перчатки, и отталкиваясь ногами от стены, он торопливо полез наверх. Мускулы заболели сразу, Кайру стиснул зубы, карабкаясь ввысь, обдирая пальцы и каждую секунду боясь не выдержать и сорваться… Окно приближалось катастрофически медленно. Он совершенно выдохся, устал до смерти и едва не отпустил веревку, когда подоконник был совсем рядом с ним – а потом он все-таки дотянулся до края, ухватился за него, вскарабкался наверх и свалился внутри комнаты.

Прошло несколько секунд, прежде чем к нему вернулись силы, и он сумел подняться, придерживаясь за стену ладонями. Выглянув в окно и торопливо сматывая веревку, он увидел внизу внутренний двор. Оглянулся – дверь комнаты была лишь неплотно прикрыта, сквозь щелку виднелся яркий свет коридора. Сама комната была слабо освещена светильниками, у стены стоял буфет, рядом – тумбочка, комод, письменный стол, табурет и небольшая грубо сколоченная кровать с чистым заправленным бельем. Пол был тщательно покрашен и вымыт до блеска.

Кайру обвязал веревку вокруг пояса, на цыпочках подкрался к двери, вначале прислушался и, не уловив звука шагов, осторожно выглянул наружу. Слева от него коридор упирался в стену, оклеенную багровыми обоями, рядом с ней стояла статуя из белого мрамора, изображающая девушку в хламиде и с венком в руках. Справа коридор, ярко освещенный сверкающими небольшими лампадами, уходил вдаль и в конце заворачивал налево. Паркет был сверху покрыт чистыми ковриками с алой вышивкой. На стенах между дверями висели либо зеркала, либо гобелены с какими-то пейзажами, в дальнем углу расположились огромные золотые стенные часы.

Замок был наполнен тишиной. Часть дверей была заперта, часть – приоткрыта, из-за них можно было расслышать негромкие голоса – Цитадель погружалась в сон. Кайру добежал на цыпочках до угла, выглянул – вовремя, чтобы увидеть лысого Огральма в алой ливрее, стучащего по полу деревянной ногой, который выходил из одной комнаты и направлялся в следующую. Пришлось ждать, пока он дойдет до угла и свернет, и только потом бежать вперед.

Найти спальню Саелина не составило особого труда – Кайру помнил схему Цитадели наизусть и почти сразу выбежал в следующий коридор, который заканчивался массивной дубовой дверью с золотой ручкой и золоченой аркой сверху. Кайру глубоко вздохнул. Из-за соседней двери слышался плеск воды. Огральм ушел уже далеко, и Кайру, подбежав к дубовой двери, склонился над замком.

Конечно же, она была заперта. Но за прошедший месяц Анзеррат так хорошо успел натаскать Кайру и Юфа по взлому замков с помощью отмычек, что щелкнуть нехитрой пружиной и сдвинуть в сторону язычок для Кайру не составило труда. С отчаянно бьющимся сердцем он поднял самострел и открыл дверь левой рукой.

Озера Актиды здесь нет – это было первое, что он понял, когда вошел в спальню. В центре ее стояла огромная кровать с балдахином, гобелены на алых стенах изображали пейзажи Нальвина, Майнора, Астернии или же – лица каких-то великих людей, о которых Кайру не имел ни малейшего понятия. В одном конце комнаты стоял огромный шкаф, заполненный доверху книгами, с другой стороны был письменный стол и полка с одеждой. Стену украшала голова какого-то диковинного существа, под ним висели золотое ружье и шпага, украшенная изумрудами и гранатами. Но в первую очередь Кайру не стал к ним даже присматриваться – положив заряженный самострел с взведенными курками на тумбочку, он бросился по комнате, раскрывая все ящики, заглядывая всюду, где только можно было спрятать бриллиант, попытался повернуть в сторону даже голову на стене – все было тщетно.

Неужели он оставил бриллиант в лаборатории?

Дело принимало плохой оборот. Кайру бросил взгляд на еще одну дверь, ведущую из спальни в какую-то комнату. Подбежал к ней, присел, прикидывая, сколько у него еще было времени. Выходило – около семи минут, спустя это время Саелин вернется…

Он сунул было отмычку в замок, привычным движением потянул пружину, поворачивая механизм, и в этот момент дверь, выходящая в коридор с грохотом распахнулась.

Кайру вскочил, как ошпаренный, выронив отмычку. Потянулся было к самострелу, но выстрел из ружья последовал раньше – оружие слетело с тумбочки, упало на пол, крючок сместился, бельт вылетел и застрял в роскошном балдахине постели профессора. Кайру рванулся в сторону, пользуясь тем, что солдаты слегка запутались в пороховом дыму, выхватил меч из ножен. Еще одна пуля прожужжала у него над головой, разнеся стекло в одной из дверец книжного шкафа. Кайру прыгнул вперед, мгновенно ориентируясь в обстановке. Больше не нужно было прятаться, он угодил в свою стихию – в драку.

Стражники отшвырнули ружья, которые требовали перезарядки, выхватили шпаги, один из них отступил к двери, отрезая путь к отступлению. Лезвие блеснуло в воздухе – удар был настолько силен и точен, что Кайру едва успел отразить его мечом. Клинок второго солдата, уже закружившегося в пируэте, глубоко впился в кожу чуть повыше локтя, кровь брызнула по рубашке, орошая мелкими каплями ковры.

Призвав на помощь все свое мастерство, Кайру бросился на стражей. Аласкрит прогрызал доспехи, будто масло. Вертясь, прыгая, пытаясь достать противника левой рукой, Кайру вскочил сперва на постель, потом отступил в угол и оттуда вдруг резко перешел от защиты к атаке. С оглушительным звоном лезвие одной из шпаг переломилось пополам. Солдат замер лишь на мгновение, изумленно глядя на обломок у него в руке, но этого мгновения Кайру хватило для молниеносного выпада – и страж Тепей-Куона вздрогнул и издал какой-то сдавленный звук, наваливаясь на острие проткнувшего его меча. Кайру резко развернулся, выдергивая лезвие, с силой отбил еще один удар и ударил противника ногой в живот – излюбленным приемом, которому его обучила Рита…

Солдату нужно было лишь чуть-чуть опустить меч, сгибаясь от боли, чтобы распрощаться с жизнью. Кайру обернулся – в комнату ворвался еще один страж, вскинул ружье. Кайру лишь пригнул голову, когда пуля ударила в стену над его головой, бросился вперед, рубя сплеча. Только поднятое оружие спасло солдата – Аласкрит разрубил железное ложе как щепку, но стрелок успел отскочить, и Кайру, потеряв инерцию правой руки, не придумал ничего лучше, кроме как дотянуться до противника левой рукой и ударить его в лицо. Страж ударился головой о стену и сполз на пол. Где-то в глубине замка Кайру отчетливо разобрал вой сирены. Плохо. Очень плохо. Когда же его успели заметить?..

На поясе последнего солдата, лежащего без сознания, Кайру увидел связку ключей. Недолго думая, он снял ее, бросился к запертой загадочной двери, воткнул один из ключей в скважину. Тот отказался крутиться. Жаль.

Второй ключ. С тем же результатом.

Третий. Не то…

За дверью послышался топот и крики. Четвертый ключ щелкнул и повернулся. Кайру распахнул дверь.

Озера Актиды тут не было. Тут не было больше ни одной двери. Зато здесь стояло две машины с металлическими трубками, которые, едва открылась дверь, вдруг ожили и задвигались, будто глядя на Кайру пронзительными ярко-алыми глазами.

«Надо бежать в лабораторию, – подумал Кайру. – Если бриллианта нет здесь, то там он уж точно будет. А обратно – тем же путем, что и в прошлый раз»… Конец фразы мелькнул у него в голове уже на бегу, потому что машины открыли огонь. Пули загрохотали, оставляя ровные дырочки в стенах, но Кайру уже вернулся назад, торопливо оглядываясь…

Он выбежал в коридор, пригнулся, бросился вперед, убегая от троих солдат, пытающихся отрезать ему путь к отступлению. План башни он знал наизусть и помнил, где находится лестница, ведущая вниз, а оттуда – в лабораторию. Выбежал в небольшой вестибюль, столкнувшись почти нос к носу с двумя стражниками. Его спасли только рефлексы – он успел наискось рубануть мечом первого из солдат и оттолкнуть его под ноги второму прежде чем тот сдавил курок ружья. Пуля ушла куда-то вверх, Кайру крутанулся в пируэте и отвернулся, когда лезвие Аласкрита со зловещим свистом срубило голову споткнувшегося стража, почувствовав щекой теплые брызги.

Лестница начиналась прямо за дверью. Кайру выбежал на балкон холла – внизу были распахнуты двери, на звук сирены собирались солдаты, заполняя внизу просторный зал. Они не успели его заметить, и он бросился к двери, ведущей к балкону лаборатории пригнувшись, прячась за перегородкой. Слышались крики и ругань, хлопали двери, во дворе раздалось ржание коней.

Он добежал. Распахнул дверь, не запертую на ключ, проскочил короткий темный коридор и выбежал на балкон лаборатории, тотчас вспомнив, как в прошлый раз на этом же месте появилась Рита. Теперь он видел лабораторию ее глазами, стоя почти под потолком и глядя сверху на заново отстроенные стеллажи с колбами и механизмы. Пирамида из стальных стержней все так же стояла в углу, но бриллианта на ней не было. Его вообще не было в лаборатории – Кайру знал это еще когда вошел сюда и обвел взглядом этот громадный зал. Но если Озера Актиды не было и здесь… то Кайру не знал, где еще его искать.

Уходить с пустыми руками было нельзя. Сигнализация выла так, что закладывало уши… наверняка от этого звука в лагере уже проснулись и заметили его отсутствие. Вполне возможно, что уже на следующую ночь солдаты прочешут леса вокруг Цитадели и обязательно наткнутся на пещеру. Сейчас нужно было выяснить, где находится бриллиант, и выяснить как можно скорее.

Кайру перемахнул через перила и спрыгнул вниз. Удар о пол отдался в голове, он невольно присел, ощутив, как обожгло его пятки. Бросился бежать к заветному люку в центре зала, огибая чудовищные машины, издающие непрерывное гудение или треск плохо смазанных шестеренок… В этот момент дверь лаборатории распахнулась.

Саелин вбежал внутрь – как был, в банном халате, один, солдаты оставались снаружи. У профессора в руках не было оружия, волосы были мокрые и взлохмаченные, оранжевые глаза с едва заметной тенью безумия в этот раз смотрели с дикой яростью… и торжеством. Кайру бросился бежать так, как не бежал никогда в жизни. Сирена выла в ушах, обрывая барабанные перепонки, Саелин что-то орал, орали и солдаты, врывающиеся внутрь… и вдруг за всеми этими звуками стал слышен грохот, доносящийся снаружи, это стреляли пушки и звенели мечи…

Он успел. Распахнул крышку люка, замешкавшись лишь на мгновение. Поднял голову, увидел Саелина, поднявшего руки, из которых струилось голубое сияние, и вдруг небо и земля перевернулись, пол стремительно понесся навстречу, а потом была лишь одна короткая вспышка боли, а потом наступила тьма.

Глава 4.16. Ожидание

Он очнулся. Медленно пошевелился, ощущая всем телом как горит лоб, на котором, наверное, набухла здоровенная шишка. Вначале он даже не понял, что происходит – сознание возвращалось постепенно, толчками. Вокруг пахло незнакомым, но острым, горьким запахом… руки и ноги были крепко связаны и примотаны к каким-то железным поручням… лопатки и все кости упирались в какую-то твердую поверхность… он был обнажен до пояса… шевелиться могла лишь голова. Слышно было, как что-то мерно и монотонно гудит, изредка издавая тихий писк, как кто-то тяжело меряет комнату шагами… как медленно и непривычно громко бьется сердце и как огромный молот бьет внутри головы.

Потом Кайру рискнул слегка приоткрыть глаза.

Над ним совсем близко висел сырой бревенчатый потолок, на котором плясали тени и отблески пламени. Он медленно, натужно шевеля затекшей шеей, перевел взгляд в сторону, увидел стены, в которых на специальных креплениях держались подсвечники с горящими неровным тусклым светом огарками. Наклонить голову, чтобы осмотреть всю комнату, в которой он оказался, у него не получалось – боль при этом отдавалась глубоко во всем теле.

И еще – он вдруг понял это – откуда-то издалека доносились глухие звуки стрельбы и конский топот. Его чуткий привычный слух даже здесь разобрал нехитрую мелодию битвы – просто она была ему слишком знакома.

– Очнулся?

Человек склонился над ним. Их взгляды встретились, и Кайру вздрогнул – настолько страшными ему показались такие близкие ядовито-оранжевые глаза с крохотными зрачками. Саелин скривился в усмешке – на его бледных тонких губах это напоминало, скорее, гримасу ненависти. Выпрямился, проведя тонким костлявым пальцем по лбу Кайру, отчего тот застонал и дернулся в своих кандалах.

– Добро пожаловать, – сказал Саелин. – Ты правильно сделал, что пришел один. Извини, что связали тебя, но это только для того, чтобы ты опять не начал угрожать самоубийством. Пока что ты нужен мне живым.

Кайру молчал. Сердце бешено колотилось в груди.

– Крепкий мальчишка, – тихо сказал профессор, рассматривая его. – Это, несомненно, оно дало тебе сил… Так много сил… м-да, я бы тоже не отказался от такой возможности, но, видно, такова судьба. Нубел прошел в этих исследованиях дальше всех нас. Но он мертв. А жаль, ибо он мог бы многое о тебе поведать. Он ведь знал куда больше, чем всегда говорил. Я это понял не так уж давно… – Профессор скривился. Кайру молчал.

– Больно? – спросил Саелин. – Возможно… Конечно же, больно. От такого заклинания, как правило, все прикладываются обо что-нибудь лбом и теряют сознание. А заклинание весьма простое – «зеркало». Мне показалось, ты даже не заметил, как ментально попытался меня атаковать. У тебя это происходит на инстинктивном уровне. Да, любопытный ты тип. Мне будет не хватать Нубела… в свое время он был чудесный врач… но, думаю, я и сам справлюсь. Если ты не станешь упрямиться.

– Чего ты хочешь? – выдавил, наконец, Кайру – и сам поразился слабости своего хриплого голоса.

– Я? – Казалось, Саелин был удивлен. – Я хочу того же, чего и Нубел с Петросом, разве не ясно? Я хочу выяснить, как же получилось, что ты – единственный в мире, кто способен предвидеть будущее? Как твои способности связаны с Озером Актиды? И, самое главное, можно ли, имея лишь тебя и бриллиант, создать перекресток времен?

– Петрос не этого хотел, – зло сказал Кайру.

– О, конечно же, он хотел именно этого. Просто он умеет красиво и складно врать. Рассказывать, что, дескать, все что он делает – это ради революции и прекрасного нового мира, который наступит, как только падет власть династии Винверов. Но на самом деле все, о чем он когда-либо мечтал – это насолить Капитулу Академии и исправить свое прошлое.

Кайру молчал. Было ясно, что пока что профессор чего-то ждет и в ожидании настроен поболтать. Ему явно было скучно.

– Ты, верно, хочешь узнать, где находишься, – хрипло сказал, наконец, Саелин. – Ну, я могу утешить твое любопытство. Это мое укрытие, буквально полмили от стен Замка, так что звуки доносятся сюда вполне четко. Слышишь? Это мои солдаты отбивают атаки ваших пехотинцев, это мои арахниды душат вашу конницу и гонят ее в паутину. Они, эти самолюбивые и самоуверенные альвены, еще не знают, что из этого леса никто из них не вернется. Мои войска будут гнать их до самого конца, пока не убьют всех… Мне не нужны лагеря противника под самым носом, на моих главных транспортных перемычках с заводами, Пустынными Землями и Диобаром… Эти дороги мне необходимы, они – как артерии в моем собственном теле.

– Армия Актиды добралась до Цитадели? – понял Кайру. – Сейчас тебе зададут хорошую трепку, – с неожиданной ненавистью выдавил он. Саелин только усмехнулся:

– Наивный ты мальчик. Сидел бы дома и не вмешивался в историю… не мечтал бы о славе. Тогда бы все это обошло тебя стороной. Но нет. Тебе захотелось богатства и почестей, я прав? Повидать мир, познакомиться с людьми? Мир жесток. У него свои законы. Поэтому мертв Нубел. Поэтому мертв Петрос. Мертвы очень, очень многие…

– Петрос жив, и он вернется! – рявкнул Кайру. – Ты ничего не знаешь! Ты потерял его след! Он обманул вас всех!

– Никого он не обманул, – лениво откликнулся Саелин. – Успокойся. То, что Петрос мертв, я знаю точно, я уверен в этом, потому что получил информацию из самого надежного источника. Я знаю, где он находился, зачем он туда пошел и что он там делал. Сейчас с тобой в одной комнате сидит человек, который сам видел смерть Петроса. Если ты не веришь мне, то поверь ему. Ну, иди, друг, – Саелин обернулся. – Не стесняйся. Нашему гостю неопасно поведать эту тайну.

Только сейчас Кайру заметил, что в углу напротив сидит еще один человек – в это мгновение тот выпрямился во весь рост. Он кутался в плащ с капюшоном, скрывающий мощную высокую фигуру. Кайру вдруг вздрогнул от предчувствия, всколыхнувшегося где-то глубоко внутри, будто змея сонно приподняла голову.

– Прошу знакомиться, – насмешливо поклонился Саелин, отступая в сторону. Человек приблизился и звериная ухмылка вдруг растянула его обветренные губы:

– А мы уже знакомы. Не так ли?

С этими словами он скинул капюшон, и Кайру рванулся так, что затрещали ремни, которыми он был привязан к столу, потому что над ним склонился Оруэлл Кассандер.

Сколько бы лет не прошло, он узнал бы этого человека, даже встретившись с ним на краю света – Кайру был в этом уверен. Это выражение единственного глаза, темного, как соленая океанская вода, он тоже помнил. Как и тот миг, когда адмирал пиратского флота замахивался палашом, чтобы отсечь ему голову. Палаш висел за спиной Кассандера, Кайру видел его рукоять, украшенную медным черепом, и в горле у него сохло от страха – потому что, несмотря на свое желание столкнуться с адмиралом в открытом бою, он все еще безумно боялся этого человека.

– Нальвин, – тихо сказал адмирал. – Прошлая осень, второе сентября. Ты тоже помнишь, верно? Помнишь в подробностях нашу первую встречу. Тогда я тебя отпустил. Я отпустил всех вас, как трусливых ублюдков. Но я поклялся самому себе, что если увижу тебя вновь, хоть краем глаза – я убью тебя. Лично. И сейчас между нами стоит разве что Саелин, так что… после того, как вы вдоволь наговоритесь, профессор, разрешите мне его забрать.

– Нет, Оруэлл, – Саелин развел руками. – Прости, но сейчас мне куда важнее проникнуть в его мозг и попытаться с медицинской точки зрения проанализировать связь между ним и бриллиантом. Увы, я не могу гарантировать, что после такого вмешательства он останется жив... Черт, как же все-таки не хватает Нубела! Он бы сделал это куда лучше меня. – Он повернулся к Кайру. – Хочешь верь, а хочешь не верь, но я предчувствовал, что ты, оставшись без бриллианта, вернешься сюда за ним вновь. И так и должно было произойти. Об этом мы договорились с Петросом.

– Договорились с Петросом? – У Кайру голова шла кругом.

– Конечно. Треугольник не может быть полным без тебя. Озеро Актиды, Звезда Ваймара, и Зрящий. Звезда со смертью Петроса утеряна навеки, кроме него больше никто не знает, где находятся артефакты, которые позволяют попасть в то святилище. Может быть, конечно, Эшли или Конрад знают; может быть, Аксель знал, но будь я проклят, если этот старый ублюдок рассказал хоть кому-то, он слишком хотел заполучить Звезду, так сильно, что скорее умер бы, чем позволил кому-то еще забрать свою славу. Но, я думаю, бриллианта и Зрящего мне может быть достаточно... Я, черт возьми, все-таки немного понимаю в технологиях, если древние ноктурны справились, то и я смогу.

Он зашагал по комнате, вдруг глубоко задумавшись. Потом очнулся, продолжил:

– Наша сделка заключалась в том, что я должен был развязать войну. Вооружить пиратов, организовать их, позволить им с легкостью пройти победным маршем по Южной провинции. Это отвлекло Эмерлуна и остальных монархов от Озера Актиды, иначе они бы быстро перегрызли друг другу глотки. Мне, признаться, никогда не нравилась эта затея. Слишком много крови... разрушений... Но черт, я уже был знаком с пиратами, мне было очень легко провести переговоры, правда, Оруэлл? И будь я проклят, но все началось слишком легко. Я был опьянен восторгом, когда был почти без потерь взят Суррелл... Нальвин... Под Майнором мы застопорились, но я времени зря не терял, и связался с ноктурнами, и пожалуйста – они выделили мне несколько полков наемников, которых оказалось достаточно, чтобы, при поддержке гоблинов, захватить Бореайн. Чудеса, да и только! Иногда я просто поражаюсь, насколько мне везет во всем, кроме самого главного...

– Ты лжешь! – крикнул Кайру, который почувствовал, что слезы душат его. – Петрос не мог заключить с тобой такую сделку! Это ложь! Зачем ему эта война?!

– А, он и об этом тебе не рассказал, – развеселился Саелин. – Петрос дурак и идеалист. Он верит в байки древних ноктурнов, верит в это глупое пророчество, и верит в Элизиум, верит, что достаточно было небольшого очищающего кровопролития, чтобы потом весь мир достиг красоты и гармонии... Чушь собачья. Правда в том, Кайру, что Элизиум уже никогда не наступит, но я надеюсь, что с помощью этой маленькой победоносной войны мне удалось выторговать у судьбы еще лет сто или двести. Главное – не потерять контроль. В одном Петрос был прав. Когда закончится правление Винверов, в Лаугдейле наступят прекрасные времена. Я разделю Актиду между таласкианцами, ноктурнами, кальдами и альвенами, всем поровну, и может быть, это новое государство протянет еще какое-то время в мире и согласии...

– Они все равно будут драться за Озеро Актиды, – прохрипел Кайру. – Пророчество ноктурнов... Война будет продолжаться до тех пор, пока Озеро Актиды находится в этом мире.

– Не думаю, – пожал плечами Саелин. – Посмотри на успехи таласкианцев! Они лояльны мне, я дам им прекрасные плодородные земли Актиды, которые куда лучше холодных равнин и гор Таласки, и им будет наплевать, у кого бриллиант, пока я буду снабжать их энергией и оружием. Я могу превратить армию Актиды в такую силу, с которой не отважится соперничать Джейк Фариан. Ты сам видел. Что могут мечи против ружей и пушек? А совсем скоро появится еще более сложное оружие, тогда я смогу одним выстрелом стирать с лица земли целые города...

Падающая звезда, вдруг подумал Кайру, с ужасом вспомнив свой давний сон.

– Никто не осмелится напасть на мое государство, если оно будет так хорошо защищено, – продолжал Саелин. – И никто, кроме меня, не сможет такое оружие создать. Настоящий, крепкий мир может быть достигнут только в том случае, если каждого из соперников будет сдерживать страх.

– Мир, основанный на страхе, долго не продержится, – упрямо сказал Кайру.

Саелин расхохотался.

– Мальчик мой, наивный мой мальчик! Ты пытаешься говорить лозунгами, хотя ничего не смыслишь в истории. Видать, Петрос не озаботился твоим образованием. Так вот, я сделаю это вместо него: на протяжении всей истории человечества именно такой мир всегда и был самым прочным! Такова человеческая природа. Страх – вот единственное, что может остановить человека в его борьбе за власть. Убери страх из уравнения – и обязательно найдется тот, кто решит, что ему нужно больше, и попытается отобрать это у более слабого соседа. Нет, люди слабы, и поддаются соблазнам, и единственный способ их утихомирить – это изобрести дубинку, которая будет больно бить, едва они задумают распустить руки.

Но я могу и больше, намного больше, чем все эти идиоты голубой крови, получающие власть по праву рождения. Я могу, черт возьми, не только организовать банду убийц так, что они способны захватить половину империи с тысячелетней историей. Я могу еще и управлять ею так, как не управлял никто ранее... Я могу положить конец вражде. Сейчас в Южную провинцию переселяются первые мигранты с Таласки, там постепенно восстанавливаются общественные институты. Там есть шерифы, есть городская гвардия, есть больницы и школы. То же самое в Восточной провинции – ноктурны переезжают сюда, занимают деревни, из которых сбежали альвены, и очень довольны наконец-то быть своими на земле, с которой твои предки выгнали их две тысячи лет назад. Это уже не выжженная земля, Кайру. Мы восстанавливаем города, мы снова засеиваем поля, и следующим летом они дадут даже больше урожая, чем было при Эмерлуне. Да, вначале мы были жестоки – но нам необходимо было вселить страх и показать, что за нами сила. Не разбив яиц, омлет не приготовишь. Но я вижу будущее прекрасным. Тепей-Куон – это не просто регион в Восточной провинции Актиды. Тепей-Куон – это Союзное государство кальдов с Таласки и ноктурнов из Рикутиама...

Эта страна погрязла в коррупции. Эмерлуну плевать, что в Петисте таможенники купаются в золоте из взяток, которые они собрали за то, что не проверяли грузы, идущие из Ваймара, и не собирали пошлины, а уж какой дворец отгрохал себе губернатор – стыдно смотреть! Этих губернаторов пора гнать в шею... Флот, который был в Суррелле – курам на смех: Кассандер его пустил на дно одним залпом. Ваймарские контрабандисты чувствуют себя слишком вольготно в море, с севера на юг течет огромный поток товаров, за который Эмерлун не получает ни гроша – а сам гадает, почему у него пустая казна!

Саелин замолчал – его взгляд затуманился, стал мечтательным. Он сошел с ума, решил Кайру.

– Зрящий, – вновь заговорил Саелин отрывисто. – И сам пришел ко мне в руки, забавно, Оруэлл? Как только парни расправятся с войсками этого сопляка Эмерлуна, я им займусь. Это будет сложная операция, но почему-то я уверен в своих силах... Главное – не торопиться и делать все аккуратно, как и требует научный подход. А пока надо как-то убить время. – Он напряженно покосился на потолок, откуда доносился глухой шум. – Знаешь, в июле вы меня и вправду напугали. Я, признаться, малость струхнул, когда вы ворвались через ворота и начали громить все на своем пути. Самое смешное, что моя охрана спохватилась лишь когда вы уже попали в башню и искали вход в лабораторию. Еще и оборотня с собой привели… Да, я был не готов. Зато на этот раз я ждал тебя. Охрана получила приказ следить за спальней из укрытия, и офицеры получили сигнал, едва ты вошел. Проделано все было мастерски – я только потом нашел открытое окно и следы от крюка. Не знаю, как ты проник во двор… мне это неинтересно. Да и солдаты опять испортили дело, трое даже погибли, один лежит с сотрясением мозга. Ты понял, что дело запахло жареным, но решил не уходить без бриллианта… Я прав? Несомненно. Что же, я вижу, ты скучаешь. Хочешь, развеселю рассказом о смерти твоего любимого Петроса?

Кайру не ответил. Саелин усмехнулся.

– Кассандер сработал чисто, – сказал он, – хотя и профессор тоже был не дурак, бегал от адмирала по стране аж до апреля месяца, да еще и изрядно покалечил моего верного союзника... Этот адмирал для меня – большой козырной туз в рукаве. Если Маклевирр еще не знает о том, что армию ведет не он, то никто не должен его увидеть и передать разведке. А если знает… что же, это будет очень хорошая шутка, когда Оруэлл вдруг появится во главе своей армии с палашом наголо и на белом коне… Друг, ты нам не расскажешь, как ты убивал Петроса? Наш гость тебе явно не верит.

– Я гонялся за ним по всей Актиде, – Кассандер скривился. – Признаюсь, профессор, я был готов к чему угодно… но только не к тому, чтобы увидеть свою страну времен первой Конкисты и геноцида ноктурнов. Две тысячи лет назад – вот время, в которое отправился Петрос. Счастье, что удалось украсть одежду, потому что в своих латах я смотрелся как шут на ярмарке… Петрос обнаружил хвост спустя всего-навсего четыре дня. Петлял, пытался уйти от меня, но я держал его след цепко и, в конце концов, догнал. Он принял открытый бой – я не привык убивать из засады и предпочитаю самый ржавый меч самой острой подлой стреле. Мы дрались очень долго, были вымотаны, несколько раз я его ранил, несколько раз он меня обжег своим огнем и молниями… было больно… Но я справился. Тело я закопал там, на этом обрыве, а голову воткнул на кол и поставил его там же вместо надгробия. Я держал его голову вот этими руками, мальчик. Я уверен, что он мертв.

Кайру все еще не мог ничего проговорить – его трясло. И он думал не о Петросе, а о том, что сейчас происходит в лагере, где заметили его отсутствие, ищут ли его и смогут ли найти… И сможет ли он выйти отсюда живым.

– Петрос мертв, – повторил Саелин. – И миру будет абсолютно наплевать.

– За что ты так ненавидишь его? – спросил Кайру, чувствуя, как спазм сдавливает горло. Саелин посмотрел на него удивленно, потом его лицо приняло жесткое выражение.

– Конечно, он не стал бы об этом рассказывать. И Эшли не могла – ее там не было, наверху. Уже не осталось никого... Только я... И может, еще кто-то из друидов до сих пор помнит... – Он замолчал, сжал губы, потом сказал, сухо и коротко:

– Петрос убил моего сына.

Саелин погрузился в свои мысли, его лицо было мрачнее тучи. Кайру молчал. Кассандер поднял взгляд к потолку.

– Пушки затихли, – сказал он вдруг. – Да и мечи доносятся слабо. Может, уже все?..

– Подождем, – пробормотал Саелин. – У адъютанта есть инструкция, он должен сообщить мне о положении дел.

– Профессор, если бы вы доверили командование операцией мне…

– Не доверю, – отрезал Саелин. – Не доверю, Оруэлл! Я уже сказал, я не хочу разменивать тебя по мелочам. Кто будет править таласкианцами, когда закончится война? Пока что гоблины прекрасно справляются со своей задачей, да и наемные ноктурны тоже – им помогает национальная ненависть, это оружие не хуже патриотизма… Фанатизм – мощнее, чем водородная бомба.

– Что? – переспросил Кассандер.

– Ничего. Это я так, мыслю вслух. Не обращай внимания на старика, – отмахнулся Саелин. – Лучше скажи: «Харибда» будет готова по первому приказу выйти в море и взять командование над остальным океанским флотом?

– Только если я буду у штурвала. При всем моем уважении, профессор, у «Харибды» не будет иного капитана, и, если вы мне ее не доверите, придется ее разве что затопить.

– Пиратский обычай, – пробормотал Саелин. – Ладно. «Харибду» ты получишь. Слово будущего императора. Можно было бы оставить Актиду королевством, но для объединенного государства с колониями на Островах и в Пустынных Землях больше подходит статус империи-метрополии. Не люблю размениваться по мелочам… И название нужно новое. Расширим Тепей-Куон до размеров всей Актиды. Империя Тепей-Куон! Ведь звучит? А? Кайру, чего молчишь? Кайру, насколько я понял, вы окопались у Эшли Нилдер?

Кайру не ответил. Саелин вздохнул – ответы ему не требовались.

– Так и знал. Старая ведьма еще нашла силы вспомнить обо мне и подсобить отряду лакеев Петроса – что ни говори, вся ваша ганза – всего лишь лакеи, которые сами не понимают, какой смысл в заданиях их господина… Зря я не стал направлять удары на Онклаг. Конечно, я потерял бы много сил и времени, зато уж навеки удушил бы эту змею. Ну ладно. Скоро все изменится. Правда, твоих друзей, с которыми ты приходил в прошлый раз, – прибавил он, обернувшись к Кайру, – в Онклаге, думаю, уже не будет, всем им останется лишь одна дорога – в Ваймар, вместе с беженцами. Оно и к лучшему. Что пираты, что гоблины – те еще живодеры, их хлебом не корми, дай кому-нибудь перерезать глотку.

Когда он замолк, наступила тишина. Наверху доносились отдельные выстрелы, словно раскаты грома. Кассандер негромко сказал:

– Задерживается ваш адъютант. Боюсь, как бы он не лежал сейчас где-нибудь среди паутины с отрубленной головой.

– Ничего страшного, – пробормотал Саелин. – Если они выиграют, несомненно, найдется хоть кто-то, кто добежит сюда и сообщит об этом. В штабе офицеры прекрасно знают. Это во-первых, а во-вторых я взял одну из лучших наемных гоблин-рот для охраны убежища, и вот про них не забудут уж точно.

– Неужели пиратов не хватало для обороны Замка? – с легкой обидой спросил Кассандер, присаживаясь на лавку. – Нужно было рассеять такой громадный контингент по всей Южной провинции, а в Тепей-Куон позвать этих уродцев?

– Сейчас хороши все средства, Оруэлл. Я до сих пор не могу простить твоему ставленнику поражения под Майнором. Двадцать тысяч солдат потеряла твоя армия! Двадцать тысяч! И триста арахнидов из лучшей дивизии! Я слушал доклады этих неучей, они даже офицерскую ставку не смогли расположить нормально, не говоря уж о неудачном прорыве через правый фланг к воротам и захлебнувшейся атаке у моста, когда их сумела сдержать горстка слабаков. А ворота! Был потрясающий шанс занять город до прибытия ваймарцев, и – пожалуйста, результат! Это не вина корсаров, Оруэлл – это неумение вести бой на суше со стороны командиров! Когда ты будешь их учить?

Кассандер гордо вскинул голову.

– Мои бойцы хорошо обучены! – холодно ответил он. – Под Майнором силы были неравны. Мы не ожидали атаки кентавров, а также подкрепления со стороны Астернии и Петисты, да еще одновременно. Они напали с тыла. И еще чертовы волшебники – они прикрывали ворота. Это ваша вина, профессор! Это вы сказали, что с теми пушками, которые мы получили от вас, взять Майнор будет плевой задачей! И что вышло? Мы должны были разбить стены, а они стояли, сколько бы ядер мы ни тратили! Это я потерял под Майнором своих лучших бойцов, Таласка осталась без половины армии, а для вас мои люди – разменная монета? Всех убили, ничего страшного, да и черт с ними, с этими таласкианцами, мы наймем гоблинов, наймем ноктурнов! Так получается? Вы не держите свое слово, профессор!

– Ладно, ладно, – зашипел Саелин. – Я дам тебе новые пушки, не беспокойся. Как только мы отобьем эту атаку и выгоним их обратно за Летучую, нам нужно будет сесть и обдумать план наступления на Западную провинцию. Я обещал тебе Петисту – ты ее получишь.

– А Южная и Восточная провинция достанутся гоблинам и ноктурнам? – насмешливо спросил Кассандер.

– Оруэлл! Друг мой! Зачем тебе столько земли? На Таласке нет столько народу, чтобы заселить три четверти Актиды. И вы наверняка хотите быть поближе к побережью. Я обещал, что мы расчертим границы честно, но будь добр, умерь свой пыл. А то мои пушки могут обратиться и против тебя, – холодно закончил Саелин.

– Это что? Угроза? – мрачно спросил Кассандер. В его голосе уже сквозила плохо скрываемая ярость.

– Это предупреждение, – тихо, но внушительно ответил Саелин.

Несколько секунд они с пиратом сверлили друг друга ледяными взглядами. В наступившей тишине послышались шаги за дверью. Раздался торопливый стук.

– Входи! – нетерпеливо заорал Саелин, увидел на пороге адъютанта-ноктурна, потного и запыхавшегося, и крикнул:

– Ну! Говори, не томи! Без формальностей! Чего там?

– Они… отступили, – выдохнул адъютант. – Захлебнулась головная атака, нам удалось сдержать их и отогнать в леса. У нас большие потери, пришлось задействовать резервные полки, чтобы удержать преимущество и отогнать их. Разбить наголову не удалось, они уничтожили почти все пушки. Но мы их помяли, и основные силы пока что гонят их, надеются вытурить как можно дальше, чтобы они долго восстанавливали силы. Генерал скоро будет.

– Сколько у нас осталось сил? – Саелин закатил глаза.

– Около десяти тысяч мечей, две тысячи копий, пятьдесят пикинеров на арахнидах, тысяча пищалей и два орудия.

– Короче, в два раза меньше, чем было изначально. После пяти часов непрерывной рубки я, признаться, ожидал большего. Упрек не тебе, а офицерам, с ними разговор будет особый. Да, передай в ставку, чтобы гнали не дальше Кастадтского тракта, вытурили туда, огородили тракт наблюдательными пунктами и спешно выстроили укрепления. Пушки я прикажу выслать из новой партии с плато, она должна прибыть сегодня вечером. Все, вперед… – За адъютантом хлопнула дверь, и Саелин облегченно вытер пот со лба. Взглянул на Кайру. – Ладно, не станем терять время. Ассистентов мне сюда! Ассистентов! Катите в операционную!

Глава 4.17. Белая комната

Стол, на котором лежал Кайру, вдруг пришел в движение, покатился, дребезжа колесами по деревянному полу. Кайру вдруг задрожал от страха – он понял, что угрозы были не напрасны, что Саелин и впрямь собирается что-то сделать с ним. Его катили куда-то, вверху мелькал лишь потолок и тусклые отблески факелов, и лишь один раз яркая вспышка света нарушила этот мрачный полумрак – слегка повернув голову, Кайру вдруг заметил, как что-то ослепительно блеснуло за приоткрытой дверью. Саелин не остановился – двое его слуг катили стол с такой скоростью, что едва успевали вписываться в повороты. Мимо мелькали двери, боковые коридоры, и вдруг под металлической аркой стол вкатили в огромное белое помещение, залитое холодным ослепительным сиянием. Но это было не Озеро Актиды – это был режущий глаза свет электрических ламп, хоть Кайру и не мог об этом догадываться, потому что не знал, что такое электричество.

Белый потолок качнулся и замер. Снова горький запах незнакомой ему химии. Кайру, тяжело дыша, еще раз попробовал вырваться из ремней, но они держались крепко. Саелин лишь один раз бесстрастно заглянул ему в лицо, потом сухо сказал:

– Готовьте оборудование, включайте мониторы и принесите чистые пробирки и скальпели. Начнем с анализа крови. Оруэлл, дорогой, выйди отсюда, это негигиенично – ходить в операционной в чем-либо кроме белого халата и тапочек. Спасибо. Господа, я вернусь через пять минут, чтобы к моему приходу все было готово!

И он ушел. Осталось только приглушенное гудение машин и шарканье ассистентов по полу операционной. Кайру сощурился – над ним опустилась огромная белая лампа, зазвенели скальпели в мензурках. Слышались тихие голоса.

Кайру сумел, вытянув шею изо всех сил, повернуть голову влево и вздрогнул от радости – прямо рядом с ним, достаточно протянуть левую руку, лежал на подставке поднос со скальпелями. Только бы освободить одну руку, а там можно дотянуться и до второй… Но как достать до лезвия, если левая рука крепко прикручена ремнями к столу?

В горле пересохло от страха. Санитары о чем-то переговаривались, прикручивая длинную трубку к высокому шесту, к которому с другой стороны крепились какие-то датчики и провода. Кайру попробовал согнуть руку, как-то вырвать ее из пут, но более-менее свободно двигалась только кисть. Он вертел ею, ощупывая стол, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку, чтобы можно было освободиться, молился всем существующим богам и думал лишь об одном: только бы случилось какое-нибудь чудо… Ради Актоса… Нужно чудо…

– Кассандер! – крикнул Кайру и сам поразился, насколько слабо прозвучал его голос. Он был уверен, что пират не расслышит или не обратит внимания на крики жертвы. Но он услышал. Раздались тяжелые шаги.

– Последнее желание? – ухмыльнулся адмирал, склоняясь над ним.

– Помнишь, – еле слышно проговорил Кайру, – когда-то… ты сказал. Что этот бой будет честным. И ты убьешь меня в поединке. Неужели не жалеешь?

Кассандер помолчал.

– Тебя зовут Кайру Кенаи, верно? – спросил он. – Да… Признаться, жалею. Я подарил тебе жизнь и рассчитывал ее когда-нибудь отнять. Не так скоро. Когда ты стал бы знаменитым… успешным… а такое будущее у тебя могло быть, ручаюсь.

– Освободи… меня, – с трудом прошептал Кайру. – И тогда, обещаю, мы встретимся… Я сам найду тебя. Даю слово. Знаешь, почему? Ты убил моего отца, Кассандер. И Петроса, моего лучшего друга.

Адмирал усмехнулся. Кайру сказал:

– Деревня… Неподалеку от Нальвина. Вы ограбили ее, убили почти всех и сожгли то, что осталось… Я поклялся когда-нибудь сойтись с тобой вновь. На смерть. И либо отомстить, либо умереть. Понимаешь? Освободи. И тогда, обещаю, я сдержу эту клятву.

– Не сдержишь. К тому времени я буду мертв. Саелин прикажет меня повесить, потому что ты – самый важный пленник в его Замке. Если я освобожу тебя, я лишусь жизни.

– Давай смотреть на вещи реально, – прошептал Кайру, едва сдерживая усмешку. – Ты слышал, как он обращался с тобой? Саелин лжет тебе. Он не дал тебе оружия, нужного, чтобы захватить Майнор, а потом обвинил твоих генералов в том, что они не умеют воевать... Но ты же понимаешь, что это ерунда? Он подставил тебя, Кассандер. Он хотел, чтобы твое войско было ослаблено, чтобы не платить тебе по счетам. Сколько он обещал тебе? Всю Актиду? Самое большее, что он отдаст тебе – это жалкий кусок от Южной провинции, и то только потому, что твои люди уже стоят в Суррелле и Нальвине. Ты увидишь, он обманет тебя так же, как обманул Петроса.

Кассандер молчал. Кайру чувствовал его тяжелое дыхание совсем рядом со своим ухом. Его молчание лучше любых слов выдавало то, что Кайру попал в цель.

– Я Зрящий... – выдохнул Кайру. – Я видел будущее. Тебя там нет. Таласка так и останется краем земли, на котором обитают изгои. Если Саелин сейчас вскроет мне череп, то он получит в свои руки абсолютное оружие, и ты перестанешь быть нужен ему. Он убьет тебя, пиратское войско снова распадется на отдельные банды, и через несколько лет Таласку захватит армия Ваймара.

Он с трудом повернул голову, и его взгляд встретился с взглядом единственного, бездонного глаза Кассандера. От этого глаза у Кайру мороз пошел по коже – настолько он был огромный, гипнотизирующий, и лишенный всяких эмоций, холодный, словно ледники в суровых горах острова Таласка.

– Но есть и другое будущее, – еле слышно сказал Кайру. – В этом будущем ты помогаешь мне сбежать. Саелин не получит того, что хотел, и скоро его энергия иссякнет, а с ней и его власть. Тогда... ты сможешь свергнуть его. И забрать себе все, что было обещано, и даже больше.

– Ты смешон, – прохрипел адмирал. – Ты хочешь, чтобы я помог тебе сбежать? Чтобы потом ты обратился против меня? Ты мечтаешь убить меня, мальчишка. Я вижу эту ненависть в твоих глазах. Она придает тебе сил. Зачем мне еще один враг на свободе?

– Потому что ты благородный соперник. Ты подарил мне жизнь однажды, когда я не мог продолжать борьбу. Что тебе больше по нраву? Предательская смерть от яда, которым тебя однажды напоит Саелин? Или достойная смерть в открытом бою от руки противника, который сильнее тебя? В каком случае боги скорее заберут тебя на свой вечный пир? Я не перестану ненавидеть тебя, но клянусь, что, когда у меня будет меч, и развязаны руки, я дам тебе честный бой.

Кассандер едва заметно ухмыльнулся уголком губ.

– Помоги хоть немного, – прошептал Кайру. Адмирал наклонился ближе. – Скальпель… в левую руку. Только и всего. Война еще не окончена, Кассандер. Я тебя найду… или ты меня, но мы встретимся. Это же просто, черт возьми… Никто не узнает… Пленник сумел размотать ремни и сбежать… Санитаров можно убить, чтобы не выдали. И все. Все просто…

– Твои друзья придут за тобой? – насмешливо спросил Кассандер. – Куда ты денешься? В лесу бушует пожар, все вокруг в огне. Ты не выберешься из Тепей-Куона, мальчик. Это не имеет смысла.

– Дай мне шанс, – выговорил Кайру.

Кассандер помолчал. Потом тихо и отчетливо произнес:

– Прямо по коридору, налево и сразу же направо. В комнате будет лежать твой меч. Вернешься обратно, пробежишь по коридору до конца, свернешь налево, и за второй дверью будет то, за чем ты пришел. Если потом ты выйдешь оттуда, опять иди направо – в конце будет выход. Это – на случай, если вдруг произойдет чудо. Я уважаю месть. Я не стану помогать тебе бежать, но если ты выживешь – и если ты говорил правду – ищи меня. Ищи, и тогда мы с тобой еще встретимся. Когда в руке у тебя будет оружие. Понял?

И он отвернулся и вышел, забирая последнюю надежду на спасение.

Дверь хлопнула. Шаги стихли. Кайру отчаянно и безнадежно вздохнул.

И почувствовал, как холодит кожу левой руки крохотное лезвие.

Он покрылся холодным потом – лишь на мгновение, затем опомнился и стал резать. Санитары копошились над столом в углу комнаты, распределяя какие-то колбы и мензурки. Кайру пилил, чувствуя, как начинают болеть пальцы и кисть изогнутой руки, но работы не прекратил. Слишком ему хотелось жить.

Ремень поддавался плохо. Кайру закусил губу и пилил изо всех сил, почти не чувствуя боли – она сейчас не имела значения. Нить за нитью. Волокно за волокном. Надрез увеличивался.

Наверху вдруг послышались крики. Стрельба. И приглушенный перезвон мечей. Кайру не обращал на это внимания. Со смертельно сухой глоткой, покрываясь холодным потом он пилил, пряча в ладони маленькое спасительное лезвие.

Ремень напрягся. Кайру с силой потянул его, обезумев от внезапно обретенной надежды. И рванул так, что последние волокна с треском лопнули, и онемевшая рука вдруг дернулась, принимая нормальное положение.

Санитары обернулись. Один из них бросился к пленнику, но Кайру, зарычав от злости, уже дернулся, извиваясь в путах, дотянулся до подноса, схватил один из скальпелей и, подпустив к себе мужчину в белом халате, вдруг ударил – в живот, вкладывая в выпад всю возможную силу. Санитар дико, протяжно закричал. Покрылся бледной, серой краской, схватившись руками за мгновенно расползающееся багровое пятно на белом халате. И медленно повалился на колени. Кайру в этот момент уже изогнулся в другую сторону и краешком лезвия пилил второй ремень. На этот раз он рвался так, что перерезал путы за несколько секунд. Хлопнула дверь – это, вопя и призывая на помощь, еще один ассистент бросился бежать прочь из операционной.

Кайру сел на столе, качнулся, потянув на себя стоящий рядом с ним шест с лампой, грохнулся вместе со столом набок, снеся поднос, рассыпав по полу скальпели, шприцы и мензурки. Согнулся пополам, торопливо пиля ремни, которые связывали ноги. Высвободил одну ногу, вторую попросту выдрал, сорвав до крови кожу, свалился на пол без сил, сперва пополз по сверкающим чистым полам, потом сумел встать на четвереньки и подняться, придерживаясь за небольшой столик с растворами. Оглянулся, дико вращая глазами. Где-то за стеной слышался грохот и треск ружейных выстрелов.

Он схватил скальпель в другую руку, бросился к двери, распахнул ее и тут же, интуитивно пригнувшись, резанул поперек горла еще одного вбегающего солдата. Второй успел взмахнуть мечом, но Кайру, выронив оружие, перехватил его руку, заломил за спину и толкнул стражника лбом на дверной косяк, по которому тот и свалился. Бросился по коридору, по счастью, пустынному, добежал до конца, свернул налево и сразу увидел лестницу за дверью с правой стороны. Побежал по ней, ворвался в комнату, освещенную единственным коптящим факелом. Навстречу ему вскочил перепуганный охранник, но Кайру увернулся от его неуверенного взмаха мечом, метнулся в угол, где на столе лежал Аласкрит, схватил его и лишь тогда торжествующе обернулся к стражнику.

– Я смог! – заорал он. – Я сделал это! Ну, твари!

Дальше все напоминало жуткий кровавый танец. Первым умер охранник, успевший отразить лишь два удара и на третьем неудачно подставившийся под острие меча. Кайру бросился вниз по лестнице, вернулся в коридор, рванулся дальше, спотыкаясь и пошатываясь, в какой-то безумной эйфории от того, что в руке у него снова был меч, а руки снова не стягивали ремни. Он был свободен – и в двух шагах от цели.

Потом умерли двое солдат, стороживших комнату с Озером Актиды. Они пытались сопротивляться, но Кайру в ярости даже не чувствовал, что один из мечей все-таки ранил его, укусив в плечо – он дрался с бешенством тигра. Ворвался в комнату, метнулся к бриллианту, лежащему на специальной подставке под стеклянной колбой, схватил его и тотчас же в голове зазвучал безумный крик Саелина, который тоже чувствовал все…

Он выбежал наружу. Бросился направо по коридору, который медленно заполнялся дымом. Слышался треск огня. Кайру добежал до конца, обернулся – слева лестница уходила куда-то вниз, и по ней навстречу ему поднимался Кассандер… Увидев его, он зарычал от восторга, но Кайру некогда было отвлекаться – он нес слишком важный груз. И, к тому же, он нутром чувствовал, что пока еще не готов к этой битве.

Поэтому Кайру развернулся и бросился бежать.

Он видел преследующих его солдат, пули жужжали мимо его головы, чудом не задевая. Видел еще каких-то жутких громадных существ с желтыми мерцающими глазами и оружием в руках. В последний момент он успел увидеть Саелина, выбегающего из-за угла с выражением безумной ярости и страха на лице… заклятие ударило в стену, в сторону брызнули щепки, и Кайру, в последний момент успевший спрятаться за углом, побежал дальше, боясь встречи с профессором еще больше, нежели встречи с Кассандером.

Он вырвался из землянки, укрытой где-то в глубине леса. Горизонт едва брезжился тусклым рассветом. Но небо полыхало зарницей, и все вокруг было наполнено едким дымом, треском и сполохами пламени, потому что вокруг Цитадели, чьи башни угрюмо возвышались за деревьями, бушевал пожар. Будто эпилог минувшей битвы…

Кайру побежал, ориентируясь на донжон Цитадели, который отсюда было прекрасно видно. Перепрыгивал через огонь, опаляя босые ноги, топча тлеющие сухие ветки, сухой мох и угли, воя от боли и продолжая бежать еще быстрее. Все вокруг погрузилось в одинаковый хаос, смешение света и тени, пламени и предрассветной мглы, окутанной пороховым дымом, жарой и запахом дерева и смолы…

Он бежал. Чувствуя, что погоня тоже не отстает, и что ничего пока что не закончилось. За деревьями мелькали тени. Стволы скрипели, съедаемые ненасытным огнем и медленно рушились, скрипя и издавая жуткие стоны всеми переплетениями своих ветвей и крон. Языки гигантского костра слепили, от них Кайру потерял дорогу и запутался в этом жутком раскаленном лабиринте, потеряв свой единственный ориентир – башни Цитадели…

– Кайру!

Он увидел их. Кричал Атгард, обнаживший меч; Вигго перехватил секиру, Юф натянул арбалет… Над самыми деревьями, сложив могучие перепончатые крылья, ревя так, что деревья тряслись и ломались, пронесся ослепительный серебряный дракон, раскрыв громадную пасть, вновь взмыл в воздух, описывая круг над пылающим лесом, а люди на его спине все продолжали звать. Дракон исчез за деревьями и тотчас появился вновь, прижав крылья к длинному змеиному телу и сложив когтистые лапы, полетел прямо на Кайру.

Между деревьями зазвенели пули, и Кайру, обернувшись, понял, что погоня, наконец, настигла его… Их было около дюжины, и они были гоблинами. Настоящими гоблинами из Пустынных Земель, вооруженными палашами и ятаганами, с ружьями за громадными спинами, закованными в броню, в повязках вокруг головы, кольцами в огромных носах, с огромными клыками, короткими мощными шеями и жуткими желтыми глазами…

– Кайру! – заорал Атгард еще раз. Юф поднял арбалет – Кайру успел увидеть его, прежде чем дракон пронесся над самой его головой, едва не задев хвостом. Кайру побежал. Задыхаясь, дрожа от шока, действуя уже на автомате и плохо соображая, что происходит – он несся, перепрыгивая через поваленные стволы, продираясь сквозь кусты и напролом сквозь стену пламени, не обращая внимания ни на избитые ноги, ни на тлеющие штаны. Дракон издал победоносный рык, сверкнул в небе ярче солнца, взмыл вверх и камнем ринулся к земле – в этот момент Кайру выбежал на открытое место, остановился и поднял руки…

Все произошло в мгновение ока. Дракон обдал его жаром белого пламени, и он не успел сообразить, когда это чудовище, ловко маневрируя крыльями, промелькнуло мимо него, когда Атгард, согнувшись, успел ухватить его за поднятые руки и оторвать от земли, дернув так, что Кайру заорал благим матом, когда его, потрясенного и шокированного, но не отпустившего меч, подняли на спину Сорвиголовы.

Ветер ударил в лицо, Кайру сообразил вцепиться в прочную чешую дракона и завопил от восторга и адреналина, бушующего в крови – настолько это ощущение было невероятным. Дракон взревел, рванулся к небесам, желудок и все внутренности ушли куда-то вниз, дыхание перехватило и закололо где-то в животе… И только потом он осознал, что стремительно летит навстречу звездному рассветному небу.

***

Они орали от страха и пьянящего восторга – а Сорвиголова, описав несколько головокружительных пируэтов но, тем не менее, ни разу не перевернувшись, полетел еще выше и еще быстрее – волосы вставали дыбом и развевались на ураганном ветру. Кайру вопил, вцепившись в спину орущего Юфа, слыша рев Анзеррата, истошные крики Вигго и Атгарда и визг Джоанны, которая в этот миг взяла самую высокую ноту, на которую была способна. Деметра сидела впереди всех, закрыв глаза в каком-то сонном трансе, Родриго держался сразу сзади нее, за Родриго молча держался Ремиз. Небеса приближались со скоростью, от которой душа уходила куда-то в пятки, темные клочья облаков были прямо над ними, казалось, еще чуть-чуть – и они на полной скорости врежутся в эту пепельно-сизую взвесь, пробьют ее насквозь и окажутся там, где не бывали даже боги. Дракон лишь на несколько секунд выровнялся, и с этой головокружительной, какой-то нереальной высоты Кайру посмотрел вниз… Он увидел весь Тепей-Куон, центральная часть которого была объята пожаром – необъятное черное покрывало, на котором стремительно распускалась орхидея яркого оранжевого пламени – это лес. Черное пятнышко в мерцающих огоньках – да это же Цитадель! За ним почти до горизонта – джунгли, а там, где розоватое рассветное небо сливается с пепельной землей, видна полоска плато, переходящего в пустыню и силуэт темных угрюмых гор, вершины которых теряются в тучах. Вдалеке на севере – Рукотворные Горы, но какими же отсюда они кажутся маленькими… Нереальными… А впереди – отсюда, конечно же, не было видно – далеко за горизонтом лежал Онклаг.

Кайру затошнило, и он, пытаясь справиться с этим ощущением, прикрыл глаза, уткнулся в спину Лайнтера. Он совершенно потерял ориентацию в пространстве и времени, но на горизонте светился рассвет, а значит, сейчас около четырех утра. Бриллиант уже остыл, но Кайру ощущал его тяжесть в кармане.

Дракон изогнулся, рванулся к облакам – в следующую секунду Кайру обдало живительным холодом, он тотчас промок, ощутил резкий запах гари – а потом задрожал, вцепившись в чешуйки Сорвиголовы и глядя с замирающим сердцем на необъятное чистое звездное небо. Таким он помнил его еще с того мига, когда они в первый раз взошли на Рокастр. Но теперь панорама была еще более потрясающей – только синь, звезды и туманное серое волнующееся море, ветер, бьющий в лицо, и ровно летящий дракон.

– Молодец, братишка, – услышал он шепот Юфа. – У тебя все получилось.

***

Было холодно, ветер трепал складки плаща, который Атгард накинул на плечи почти раздетого Кайру. Сорвиголова летел настолько мягко и ровно, что можно было расслабиться и не держаться с такой силой за чешую; на его огромной спине весь отряд размещался вполне свободно. Стояла тишина, которую нарушали лишь приглушенные хлопки крыльев.

– Озеро Актиды у тебя? – тихо спросил Атгард сзади.

– Да, – устало пробормотал Кайру. Обожженные ступни, покрытые царапинами от веток и листвы, теперь горели огнем, боль была нестерпимой. Ожоги покрывали и руки и лицо – теперь все это зудело, добавлялась и пульсирующая боль в плече, которое задел мечом один из пиратов. Но, несмотря на это, Кайру хотелось спать.

– Это хорошо.

– Знаю. Видимо, только ради этих твоих слов сегодня стоило попытаться во второй раз?

Атгард усмехнулся. Анзеррат, сидящий спереди, обернулся к ним:

– Почему ты нарушил план? – недовольно спросил он. – Было верхом глупости лезть туда в одиночку! Счастье, что ночью началась битва, все тут же проснулись и заметили пустой спальный мешок!

– Простите, – пробормотал Кайру. – Я виноват. Но я благодарен вам, друзья, потому что вы пришли чертовски вовремя, еще немного, и мне был бы конец... Как вам это удалось?

– О, это был высший пилотаж! – загудел Вигго, сияя от гордости. – Мы проявили невероятную ловкость в сочетании с военной хитростью...

– Это было невероятное везение, – перебил его Юф. – Армия Эмерлуна попыталась ночью прорваться через блокпосты, окружающие Цитадель. Ну тут и началось, из ворот замка вышла целая армия, и все разбежались по лесам.

Мы сидели в лагере и ждали тебя, и боялись, что на нас налетит какой-нибудь полк, либо армии Саелина, либо Геонара... Деметра предложила сесть на спину дракона. Вначале нам казалась эта идея бредом, но она нас убедила… слава Актосу… и мы оседлали эту летучую тварь, и стали просто кружить над лесом, выискивая тебя. Родриго говорит, она теперь сутки будет лежать и приходить в себя, это ведь все-таки громадная трата сил.

– Спасибо, – сказал Кайру. – Я перед вами в вечном долгу, друзья, неоплатном. Но, черт возьми, куда мы сейчас летим?

– Деметра сказала, сможем дотянуть до Эстогила. Еще три-четыре часа полета она выдержит, а там плюхнемся где-нибудь и дойдем пешком, благо большая часть пути останется позади. Все вещи у нас с собой, в лагере не осталось ничего.

– Отлично. Тогда я все расскажу, когда прилетим. А сейчас я чертовски хочу спать.

– Да, неплохая ночка выдалась, – подтвердил Вигго сзади. – Небось старина Саелин лопнет от злости, ха-ха!..

– Он не лопнет, – пробормотала Джоанна. – Он просто вышлет погоню и сровняет с землей Эстогил, а потом найдет нас с бриллиантом на краю земли. Честно говоря, мне жаль Эшли. Не стоило подвергать ее такому риску…

– Ну, сейчас там наша армия не даст прорваться никакой погоне, – возразил Атгард. – Так что немного времени у нас есть, хотя я думаю, Саелин их отбросит обратно к Летучей. Но мы в Онклаге долго не задержимся. Возьмем с собой Эшли и Роджера и уедем как можно дальше. Им все равно пришлось бы бежать в эвакуацию. Кайру, ты становишься все более опасным спутником. Искать-то он будет в первую очередь тебя, как Зрящего да еще и хранителя бриллианта. Думаю, мы еще встретимся с этими гоблинами…

Кайру не слушал. Он засыпал.

Он проснулся лишь когда Сорвиголова качнул крыльями и стремительно пошел вниз, прорываясь сквозь облака, приподнял тяжелую голову, моргая заспанными глазами и вспоминая поход в Цитадель, плен и чудесное освобождение как страшный сон. Дул свежий утренний ветер, было холодно. А впереди тем временем темнел Онклаг, виднелась белая башня, кажущаяся отсюда совсем крохотной. Уже рассвело, солнце высоко поднималось над горизонтом, заливая своими лучами безжизненные джунгли Тепей-Куона и рощи, окружающие Эстогил.

Сорвиголова медленно спланировал и приземлился на склоне неподалеку от ворот башни. Их заметили сразу – двери открылись, и Эшли с Роджером выбежали наружу к усталым, продрогшим и мокрым путешественникам. Атгард и Вигго спали на ходу, Джоанна поминутно вздрагивала, приходя в себя после полета и пошатываясь на земле, Кайру вообще едва мог ходить и сумел добраться до башни лишь с помощью Юфа. Деметру донес на могучих руках Родриго Антан – и сразу уложил на постель в ее комнате.

Потом они выслушали обязательные приветствия и расспросы, обнялись с обеими Нилдерами по нескольку раз и разошлись по комнатам, распаковав рюкзаки и переодевшись в халаты. И после этого спали – до самого обеда. Эшли и Роджер не торопили их, хоть им и не терпелось узнать все до мельчайших подробностей.

И только после того, как все они по очереди сходили в баню, долго и с наслаждением отмываясь от дорожной грязи, от страхов и усталости, после того, как все расселись за столом, Кайру выложил бриллиант на стол и впервые за долгое время сам вгляделся в его лучистый свет, похожий на рябь на поверхности моря в солнечный день. Будто в Петисте и в горах Олмаер он недостаточно на него насмотрелся – но теперь он видел его абсолютно по-другому. Все обнимали его, поздравляли, даже не спрашивая, как и какой ценой он добыл это сокровище, и это была настоящая эйфория от неожиданного успеха, блестящего завершения операции. Потом Кайру посоветовал, чтобы Озеро Актиды накрыли платком – он помнил рассказы о магии бриллианта и предпочитал, чтобы больше никто на него не смотрел. Ну, а потом они, естественно, накинулись на обед с остервенением изголодавшихся волков, и после него Кайру, пребывавший в состоянии, близком к райскому блаженству, позволил рассказывать Атгарду, а сам сонно оглядел стол. Кого-то не хватало.

– А Рита и Нортон? – спросил он. – Где они? Как они?

– Все в порядке, – Эшли тотчас понизила голос. – Сейчас спят по комнатам, как бы не разбудить, им пока что нужен покой, а вообще они сами уже ходят, спускаются, дышат воздухом. Завтра им все расскажете и с Ритой повидаетесь. Думаю, ей интересно будет услышать версию событий человека, который собственными руками вытащил ее из огня. Нортон, тот уже бегает вовсю и ждет известий. Скучно ему у нас.

– Ничего, мы его развеселим, – ухмыльнулся Кайру. На душе было легко и радостно. Значит, не зря он меньше суток назад рисковал жизнью в Цитадели Волка!.. Пока еще живы те, кто способен оценить его по заслугам… И даже не верилось, что еще вчера утром он трясся на спине коня в джунглях Тепей-Куона, ночью был привязан к операционному столу и готовился к смерти, а потом летел верхом на громадном драконе. Все это было нереальным и лишним. Реальность была вокруг него. И впервые за долгое время он ощущал что-то, что мог бы назвать счастьем.

Глава 4.18. Язык древних ноктурнов

– Кайру! Кайру!

Он открыл глаза. Сощурился, отворачиваясь и откидывая простыню – солнце светило прямо в окно у него над головой, бросая жаркие ослепительные лучи прямо на его лицо. Медленно приподнялся – свет заливал комнатку, в нем отчетливо виднелись кружащиеся пылинки, из-за двери доносился шум просыпающегося поместья.

– Я уж думал, тебя в Тепей-Куоне забыли. – Нортон осторожно прикрыл дверь, подбежал к нему, и они обнялись. – Тебя пушками не разбудишь, – улыбаясь, сказал брат. – Давай, поднимайся, ежели не хочешь проспать яичницу… Как ты?

– В порядке, – Кайру криво усмехнулся, отпустил его руку, вгляделся в его лицо. – Лучше, чем могло быть… и только благодаря счастливой случайности и храбрости моих друзей я сейчас здесь, а не грызу землю в Цитадели. Сам-то что?

– Два месяца – долгий срок. За это время и кости срастаются, и раны затягиваются, хоть меня и здорово шарахнуло, но бывало и похуже, признаться честно. Да вот беда – пока лежал, ходить разучился. Теперь хромаю потихоньку, но на лошадь пока забраться не могу – уже три раза пробовал. Эшли говорит, мы скоро уходим отсюда, – тихо прибавил он. – Все, вместе с обитателями Эстогила. А сам Эстогил, возможно, уничтожат, чтобы Саелину не досталось хорошей укрепленной крепости. Это правда?

– Я не в курсе их планов. Что касается нас, мы уезжаем отсюда, как только что-нибудь выясним с этим бриллиантом.

– Ладно, – пробормотал Нортон. – Тогда спускайся. Рита, кстати, тоже ждет внизу.

Он оделся и вышел на лестницу. Брат уже ушел вниз, Кайру медленно двинулся следом. Когда он добрался до столовой, Вигго завопил, вскочив со стула:

– Да здравствует Кайру Кенаи! Наконец-то он добыл эту светящуюся штуку и не посрамил честь нашего отряда! Трижды ура!

– Заткнись, – сердито сказал Юф, пихнув его локтем. – И так башка болит… Он тебя все равно не слышит.

Кайру и вправду его не слышал. Рита поднялась навстречу ему, и он вздрогнул, поймав ее взгляд и чувствуя, как что-то в нем изменилось. В ее глазах, когда она смотрела на него, появилось какое-то новое, непонятное выражение – Кайру не мог определить, тоска ли это, насмешка, раздражение или что-то другое, или все одновременно. У него сжалось сердце, но он заставил себя улыбнуться – и она улыбнулась в ответ. Кайру сел на стул рядом с ней, наклонился к самому уху, шепнул:

– Все в порядке?

– Кажется… да. – Ее голос едва заметно дрогнул. – Надеюсь, что так. Но в ближайшее время хотелось бы держаться подальше от приключений, понимаешь сам. Ты молодец. Юф уже рассказал, как ты украл Озеро.

– Он ничего не знает, – пробормотал Кайру. – Ладно, это не существенно. Все равно спасибо.

– Тебе спасибо, – Рита усмехнулась. – Если бы не ты, я бы тут не сидела.

– Где бриллиант? – Кайру обернулся к Юфу. Эшли торопливо расставляла на стол тарелки с яичницей и колбасой. Юф встал, подошел к шкафчику, открыл его и вынул бриллиант. Безупречно ровная поверхность потускнела при свете дня, этот шар, умещающийся в ладони, казался пыльным и хрупким. Юф положил его в центре стола.

– Вот он, корень наших бед, – тихо проговорил Роджер в тишине. – Надо же. Черт возьми, какая ирония. Маленький шарик, на котором зиждется могущество Цитадели.

– И будет зиждиться, – буркнул Атгард. – Запасов в Замке еще много, Саелину хватит энергии, чтобы снарядить еще десяток армий. Я уверен.

Несколько секунд они сидели в тишине, завороженно глядя на Озеро Актиды. Кайру вдруг почувствовал, как сердце бьется быстрее от волнения, и мурашки бегут по коже: это был первый раз, когда он чувствовал, что Озеро Актиды теперь принадлежит ему, и он волен делать с ним все, что угодно. Бриллиант лежал на столе, тысячи его крохотных граней преломляли и отражали солнечный свет, бросая яркие блики на скатерть и тарелки, и казалось, что эти блики неустанно движутся, танцуют, гаснут и вспыхивают вновь. Он был прекрасен. И все же, чем дольше Кайру смотрел на него, тем холоднее и неуютнее ему становилось, когда он вспоминал, сколько людей уже погибло из-за этой безмолвной вещицы, которая легко могла бы уместиться в ладони ребенка. Какая древняя и мощная магия скрывалась в нем? Что с ним делал Саелин, и как ему удалось использовать этот сияющий шарик для того, чтобы вооружить целую армию, способную покорять государства? И, самое главное: был ли он создан для того, чтобы за него проливалась кровь, и разрушались все прочее, что было создано людьми – или же он способен приносить благо? Все эти вопросы роились в голове и не давали покоя.

– И что ты будешь делать теперь? – нарушил молчание Юф, озвучив вопрос, который уже давно висел в воздухе.

Кайру с усилием оторвал взгляд от бриллианта и взглянул на друга.

– Я не знаю, – растерянно сказал он. – До сих пор мы делали то, что посоветовал Петрос, так? К этому моменту он уже должен был сам присоединиться к нам и вести нас дальше... Но Петрос мертв. Нам остается только попытаться догадаться, каков был его план. Если он не оставил никаких записей, или инструкций для кого-нибудь еще. Юф, ты был ближе всех к нему перед тем, как он покинул нас. Вспомни, может он упоминал хоть что-то?

Юф наморщил лоб, покачал головой.

– Не думаю... В основном мы обсуждали дела кассианцев. Я был предан ему как пес, и когда мы узнали об экспедиции Нубела, у меня не возникло вопросов. Петрос только говорил о том, что очень важно, чтобы бриллиант оказался в правильных руках. Возможно, он и сам не знал. Возможно, он отправился в прошлое для того, чтобы найти ответ на этот вопрос?

Кайру посмотрел на Эшли.

– Может быть, мы можем сделать то же, что сделал Саелин? Можем ли мы извлечь из него энергию, превратить ее в оружие и обеспечить нам победу в войне? Избавимся от Саелина и от пиратов, восстановим мир – и тогда уже будем думать?

– Все не так просто, Кайру... – вздохнула волшебница. – Я скажу за себя: я не знаю, как это сделать. То, что знает Саелин – за гранью доступного простым смертным. Он всегда был очень умен, умнее всех нас. Я не думаю, что во всей Актиде сейчас есть человек, способный извлечь из бриллианта энергию, сохранить ее и использовать так, как это сделал он. Может быть, Нубел был способен – но он мертв... Если мы отнесем бриллиант в Институт Майнора...

– Они отберут его у нас, едва мы переступим порог, – хмуро сказал Юф. – Пока кассианцы не захватили власть, этого делать нельзя. Пока мы не поймем, как использовать Озеро для нашей выгоды, лучше вообще никому не сообщать о том, что оно у нас.

Кайру кивнул.

– Прошлой ночью, – медленно проговорил он, – Саелин сказал что-то очень важное... Что же это было? Он сказал, что они с Петросом заключили сделку. Что он должен был начать войну. А взамен Петрос должен был отдать Саелину меня. И еще он сказал, что Петрос убил его сына.

– Гектора? – охнула Эшли.

– Это ложь! – крикнула Рита, побледнев. Но Кайру смотрел на Эшли.

– Как думаешь, Эшли, это правда?

– Я не знаю... – Эшли беспомощно развела руками. Она задумалась, мучительно вспоминая, потом медленно сказала:

– Это было тридцать лет назад. Петрос в рассказах Юффилиса и Риты, и Петрос, каким я помню его – это два разных человека. Он очень изменился за те годы, что скрывался. И, если честно... Если бы мне сказали такое тридцать лет назад – я бы... Я бы смогла в это поверить, – с усилием закончила она.

– Зачем ему было это делать? – с чувством спросила Рита. – Он всегда был так добр ко мне... Я и Юф обязаны ему всем, черт возьми!

– Он был добр к друзьям, но безжалостен к врагам, – сухо сказала Эшли. – Как я уже говорила, я не знаю, что между ними произошло той ночью в Ардрае. Но если Петрос внезапно посчитал Гектора Саелина своим врагом – он мог пойти на убийство.

– А что насчет сделки? – спросил Кайру. – Что Саелин мог иметь в виду?

Все остальные только смотрели на него растерянно. Кайру почувствовал, что в нем закипает злость. Он посмотрел на Джоанну.

– Ты. Ты должна знать.

Джоанна усмехнулась.

– Я? – переспросила она. – Я не знаю. Но я догадываюсь, кто может ответить – если ты задашь правильный вопрос.

– Кто? – спросил Кайру и тут же подумал, как глупо это прозвучало. Джоанна вздохнула:

– Древние ноктурны.

– Что ты имеешь в виду?

– Петрос оставил после себя намного больше, чем несколько загадочных фраз, – сказала Эшли; по ее сосредоточенному взгляду было видно, что она поняла Джоанну. – Он потратил всю жизнь, занимаясь поисками предметов из того времени. Он написал кучу статей и монографий. Он нашел десятки сохранившихся пергаментов – больше, чем кто-либо до него. Если он и знал, что нужно делать с Озером Актиды, то он знал это из книг древних ноктурнов.

Рита ахнула.

– Кайру, брошь!

– Что?

– Брошь из шкатулки, которую мы украли у Гараманта. Она такая же древняя, как и бриллиант. Возможно, они как-то связаны?

Кайру наморщил лоб.

– Но где мы найдем источники, которыми пользовался Петрос? – спросил он. – Когда мы ехали в Нальвин, у него с собой было несколько телег с книгами и какими-то находками из раскопок... Я понятия не имею, куда он все это дел до того, как исчезнуть.

– Я не знаю, что он читал, – сказала Эшли. – Но часть его статей, книг, а также кое-что из того, что нашла экспедиция тридцать лет назад, сохранилось в моей библиотеке. Я забрала их тогда с собой.

– Отлично! – обрадованно сказал Кайру. – Где еще? Может быть, у него дома? У него вообще был хоть какой-нибудь дом?

– Дильмар... – задумчиво сказала Эшли. – Не думаю, что он работал там, или что-то хранил. Это был дом его отца, а они ненавидели друг друга. Был ли у него дом? Хороший вопрос, Кайру. Я понятия не имею, где он жил, когда не был в экспедициях. Возможно, Академия Наук дала ему какую-то квартиру. Но если бы меня спросили, где еще можно найти источники, с которыми работал Петрос, и их переводы с языка древних ноктурнов – то это в Храме Торнира в Ваймаре.

Все посмотрели на Деметру и Родриго, которые сидели за столом, но до сих пор только слушали, и не принимали участия в разговоре.

– Деметра, Конрад еще жив? – спросила Эшли.

– Конечно, жив, – удивленно ответила Деметра. – Он стар, но все еще крепок телом.

– Возможно, это ваш шанс, – сказала Эшли. – Конрад может быть последним живым человеком, который хоть что-то знает о той экспедиции. И он работал с источниками Петроса, они вместе составляли маршрут, которым мы шли тогда. Вам стоит с ним встретиться.

– Согласен, – горячо сказал Кайру. – Нужно встретиться с Конрадом. Нужно понять, что за предметы хранятся в шкатулке, которую Гарамант украл у Амалии, я думаю, это может быть подсказка! Но начнем отсюда. Эшли, если позволишь, я могу заняться библиотекой.

– Времени мало, – заметил Вигго. – Тут, напоминаю, в сотне миль к югу идет война. Очень скоро, если войска Эмерлуна не выдержат, то их погонят в сторону Эстогила.

– Несколько дней у нас есть, – сказал Кайру. – Вчера бой шел у самой Цитадели. Войска так быстро не отступают. Нужно убедиться, что мы не забыли здесь ничего важного.

– Значит, так тому и быть, – подытожил Атгард. – Родриго, Деметра, Анзеррат, вы вольны ехать куда угодно, мы не вправе вас удерживать. Спасибо за все, что вы для нас сделали…

– Ничего, – усмехнулась Деметра, покраснела и почему-то посмотрела на Юфа. Родриго, как всегда, хранил молчание. – Но если вы отправитесь в Ваймар, то наши дороги совпадут. Если вы позволите, мы бы задержались на несколько дней, потому что нам было бы намного спокойнее ехать отсюда в Ваймар... с такой надежной защитой.

– Мы не против, – ответил Роджер. – Это закон гостеприимства. Места хватит, оставайтесь, мы будем только рады.

– Спасибо, – Деметра поклонилась.

– И я вместе с ними, – сказал Анзеррат. – Вы простите мою назойливость, но мне не хочется возвращаться в мое пустынное гнездо в Северной провинции. Жена с детьми в безопасности в эвакуации, я пока что волен ехать куда угодно, и пошел бы на фронт, если бы ваше дело не казалось мне более привлекательным.

– Вот и хорошо, – усмехнулся Кайру, поднимаясь. – Эшли, будь добра, покажи, как попасть в библиотеку?

***

Это было, пожалуй, самое большое помещение в доме, занимавшее несколько этажей, хранивших, по словам Эшли, несколько сотен тысяч книг. Какие конкретно экземпляры здесь можно было отыскать – не знал никто, собрание копилось в течение тех лет, которые Эшли работала в Институте, часть книг приносили друзья, часть дарили коллеги, часть была попросту изъята из библиотеки в Академии, причем об этом не догадывались даже архимаги. Вдоль стен тянулись полки из дуба и красного дерева, ширмой был отгорожен проход в архив, где хранились древние и ветхие манускрипты и рукописи. Пересмотреть все книги в этом месте возможно было не меньше, чем за неделю, но, к счастью, в центре зала располагался большой письменный стол с картотекой, в которой было указано расположение тех или иных тематических секций. Кайру глубоко вздохнул, оглядываясь с трепетом, медленно подошел к столу, слыша, как гулко звучат его шаги.

В пыльном воздухе царил полумрак, сквозь высокие окна под потолком лился мягкий и тусклый свет. Эхо глухо звучало в отдаленных концах хранилища. Кайру прошелся вдоль полок, провел пальцем по пыльным затертым корешкам. Ему хотелось вначале прикоснуться к этой священной, таинственной жизни, которою жили здесь книги. Звуки с нижних этажей не доносились сюда, библиотека была объята тишиной.

Он обошел центральную залу с высокими потолками и мозаичным полом, изображающим розу ветров, вгляделся в выцветшую фреску на потолке – там еще можно было различить очертания святых, держащих в руках книги и возносящих их к трону Торнира, покровителя мудрецов и книгочеев. Кайру усмехнулся, припоминая краткий экскурс в религию, который давным-давно читал ему отец Рокорн в деревенской часовне. Актос – в переводе с языка древних ноктурнов «Солнечный» – бог света, покровитель путешественников и изобретателей. Ваймос – «Звездный» – соответственно бог тьмы, покровитель воинов и полководцев. Дальше шли три сына Актоса и три сына Ваймоса, которых они вылепили из морского песка, друзья торговцев, ремесленников, политиков и еще черт знает кого; они, многократно совокупляясь с земными женщинами, постепенно загрязняли божественную кровь, в результате чего божества были все более низкими по рангу, и их становилось так много, что запомнить всех не мог даже отец Рокорн.

Кайру никогда не интересовали эти уроки, но теперь они вдруг всплыли в мозгу – совершенно неожиданно для него. Он усмехнулся, дивясь избирательности человеческой памяти, вернулся к картотеке, отыскал раздел «Древние ноктурны» и двинулся вдоль рядов. Сотни потертых корешков смотрели на него, и он вчитывался в заголовки, одновременно пытаясь понять, что же он на самом деле рассчитывает тут найти. «История Линурада: важнейшие археологические находки на территории современного Майнора». «Поход Авертропа и завоевание Тинакто». «Инженерные достижения древних ноктурнов эпохи Калимпера Третьего»...

«Треугольник не может быть полным без тебя. Озеро Актиды, Звезда Ваймара, и Зрящий. Звезда со смертью Петроса утеряна навеки, кроме него больше никто не знает, где находятся артефакты, которые позволяют попасть в то святилище.»

«Я узнал о некой конструкции, состоящей из двух основных частей. Одна из этих частей – Озеро Актиды – казалась мне недосягаемой, так как я был уверен, что ноктурны во время войны с завоевателями забрали его с собой и потеряли либо уничтожили где-то в Рикутиаме. Зато вторая была гораздо ближе и доступнее, и я понял, что искать ее нужно где-то в Ваймаре.» Так сказал Петрос, когда они в последний раз видели его в Нальвине.

Есть еще один предмет, который соединяется с бриллиантом в одно целое. Чтобы отыскать его, нужно вначале решить загадку? Или наоборот, загадка решится, лишь когда будет найден второй предмет?.. Петрос знал, где находится Звезда Ваймара, но не нашел ее? Или нашел, но не забрал с собой?

И что, в конце концов, нужно делать с Озером Актиды и второй частью неизвестной конструкции?

Эти вопросы мучили. Не давали покоя. Мешали сосредоточиться. И Кайру вдруг с резкой отчетливостью понял, как же им не хватает Петроса. Немного сумасшедшего, хитрого, лукавого, скрытного и все же – знающего об этой истории больше всех. Почему, почему он не помог им разобраться во всем еще до того, как ушел в иное время?

Только теперь Кайру полностью осознал то, во что он вот уже много дней не хотел верить. Петрос – мертв. Его убил человек, которому – как ни парадоксально это звучало – Кайру дважды был обязан жизнью. Но факта это не меняло, он так и оставался нерушимым фактом, с которым следовало навеки смириться.

Петроса больше нет. Его знания ушли вместе с ним в могилу.

И он оставил Кайру вместо завещания расхлебывать эту кашу.

Кайру стиснул зубы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

***

Стояла тишина. Время будто остановилось в этом храме, о том, что Земля не прекратила своего бега, свидетельствовал лишь солнечный свет, неторопливо ползущий по пыльному полу. Кайру понял, что ему не хватало воздуха, строчки текста плыли перед глазами. Чтение следовало прервать хоть ненадолго и выйти наружу, посидеть, подождать – и, может быть, августовская прохлада навеет новые мысли.

Он спустился вниз, вышел по коридору в столовую. Здесь было пусто, обитатели Эстогила разошлись по своим делам, на столе так и остались недопитые чашки чая и поднос с пирожками. Стены зала окрасились в бархатный оранжевый цвет, солнце било в западные окна, озаряя все вокруг. Кайру вздохнул, вышел наружу, прикрыл за собой двери башни и присел на нижней ступеньке крыльца, вдыхая аромат рощи и глядя на дорогу, убегающую на север к поселениям и реке.

Из леса показался Атгард, неторопливо хромающий с топором на поясе и вязанкой сухих веток.

– А, Кайру! – приветствовал он, опуская руку с вязанкой и тяжело присаживаясь рядышком. Кайру посторонился, усмехнувшись, покосился на него. – Я уж думал, ты никогда из этой библиотеки не выйдешь. Это для камина, – пояснил он, кивая на вязанку. – Конечно, они уже не пригодятся, когда мы уедем на север, зато я нашел отличный предлог, чтобы выбраться и поразмышлять.

– Я тоже, – легко и беззаботно откликнулся Кайру.

Атгард сощурил глаза и вгляделся в небо, по которому торжественно плыл розоватый пух облаков с резкими сиреневыми тенями. Облака были плотные, как вата, непохожие на обычные дымные струйки, которые восточный ветер гнал из Тепей-Куона, и которые каждый день можно было увидеть в небе.

– Страшное лето, – неожиданно заметил великан-кальд. – В трактирах говорят, Бореайн снова взяли в осаду и пока что держатся, но из Тепей-Куона подтягиваются новые силы, так что скоро наших могут погнать оттуда до самого Майнора. В Южной провинции наших тоже теснят, сформировалась новая корсарская армия и вроде бы идет на Петисту, а Петиста – это связь с Ваймаром, это самая важная лазейка. К чему привела попытка взять Цитадель – все мы видели. Уже больше года идет война, и до сих пор неясно, какая из сторон падет первой – просто от усталости и бессилия.

– Юф говорил, король Ваймара уже давно в ссоре с нашим, – нахмурился Кайру. – Если бы весь Лаугдейл собрал армии для поддержки Эмерлуна, Саелин не продержался бы и года… от Майнора его гнали бы до самой Цитадели. Но ты же видишь – ноктурны уже против нас, их солдаты охраняют Цитадель и дерутся с альвенами. Если еще и Джейк Фариан рискнет атаковать Актиду, чтобы потом сойтись с Саелином один на один, они нас раздавят.

– Да, – горько признал Атгард, – и, боюсь, в этом случае я буду на стороне Ваймара. Эмерлун молод и неопытен, к тому же – жутко упрям. Кто бы ни выиграл, Актида падет, тогда альвены встанут под знамена Джейка – и уже не будет ни границ, ни разницы между нациями. Другое дело, что умрет величайшая держава, которая отстаивала свое место под солнцем почти две тысячи лет. Культура. История... История идет по спирали. Две тысячи лет назад альвены и кальды выгнали с материка ноктурнов. Теперь таласкианцы и ноктурны уничтожают королевство альвенов... Иронично, не так ли?

– Почему люди не могут просто сложить оружие и договориться, Атгард? – горячо спросил Кайру. – Даже когда им грозит общий враг! Зачем помнить обиды, которым две тысячи лет?

– Обиды – это просто предлог, Кайру. На самом деле, большинству людей плевать, что там произошло две тысячи лет назад. Но если у сильных мира сего появляется возможность расширить свою власть, они ею воспользуются.

– Ты говоришь точь-в-точь как Саелин, – горько сказал Кайру.

– Саелин не глуп, – пожал плечами Атгард. – Но одно я знаю точно: однажды все войны заканчиваются.

Кайру с удивлением взглянул на него. Кальд мечтательно смотрел вдаль, на закат.

– Я не верю в конец света, – сказал он после паузы. – Вся эта эсхатология существовала всегда, и никогда пророки не были правы. Войны длились и по сто лет, и все же завершались миром, и жизнь продолжалась, несмотря ни на что. Будущее может оказаться не таким, о котором мы мечтаем, это правда. Но люди всегда найдут способ выжить и построить все заново. И это вселяет в меня надежду.

Он внезапно усмехнулся:

– Поэтому... Ты никогда не задумывался о том, что будешь делать после окончания войны?

До Кайру не сразу дошло, что он имеет в виду.

– Нет, никогда… Если честно, я и не представляю себе, как это может выглядеть. Может, мы победим, Саелина убьют, Тепей-Куон разрушат, Актида подружится с Ваймаром и все будет хорошо. А если нет? Если это будет тирания Саелина, либо Джейка Фариана? А нас объявят вне закона – куда мы сможем пойти? Где будем прятаться, как жить? Не знаю… Я вообще не могу себе представить, что можно делать, если не воевать. Как и прежде, пахать и возделывать землю? Да ведь и пахать-то будет некому…

– Ну… это логично, – признал Атгард. – Но все-таки: давай надеяться на лучшее. Я знавал немало людей, которые не могли найти себе место в мире после войны, потому что не представляли себе, как можно жить, если тебя не кормят в казарме, если не дают койку и кусок хлеба, если вокруг не идут сражения и не умирают люди… Это уже психическое расстройство, это апатия, в конце концов – безумие. Нельзя доводить до такого, нужно всегда быть изворотливым и подстраиваться под обстоятельства. Знаешь, ты очень хорошо дерешься на мечах. И что-то в тебе есть странное, когда ты вступаешь в бой – мне порой становилось страшно, когда я смотрел, как ты крошишь людей и спокойно стираешь их кровь с лезвия. Ты что-то чувствуешь в этот момент?

– Не знаю... Когда-то мне было страшно, – признался Кайру. – Мерзко... Я не мог этого осознать... А потом... Знаешь, Атгард, я просто привык. Звучит ужасно. Но я ничего не чувствую, когда убиваю. Ни страха, ни жалости. Будто мои соперники – и не люди вовсе. Я перестал думать о том, что у них где-то были семья и друзья. Мне перестали сниться их лица.

– Будь осторожнее с этим, – тихо, но жестко произнес Атгард. – Я знаю, ты не садист, у тебя доброе сердце – но оно зачерствело. Тебе выпало жить в дурные времена и идти дурной дорогой. Но в такие времена милосердие ценится куда выше, чем умение проткнуть кого-то мечом... Так вот, учитывая все, что я сказал – скажу еще, что умение в случае опасности применить меч востребовано в Гильдии Воинов. И там ты куда лучше поймешь, в каких случаях нужно ударить, а в каких – опустить оружие. Если будешь искать неплохой зарплаты и не сможешь повесить меч на дальнюю полку… если вспомнишь об этом, просто найди меня или Анзеррата, смотря кто из нас останется в живых, ладно?

Атгард поднялся, схватил вязанку хвороста и скрылся в башне. Кайру медлил, пытаясь осмыслить услышанное. Да, жизнь подкидывала новые и новые темы для размышлений. Все было далеко не так просто, как ему казалось.

Глава 4.19. Ваймаракириан

Когда он вернулся в башню, Атгарда в столовой уже не было. Солнце почти опустилось за горизонт, в Эстогиле стоял полумрак, и сквозь окна было видно светло-синее сумеречное небо. Кайру поднялся в библиотеку, зажег свечу и двинулся вдоль полок, снова и снова приглядываясь к корешкам, по очереди вынимая книги, читая название и засовывая их обратно. Стояла тишина и покой, пламя не дрожало, бросая отблески на позолоченные корешки фолиантов. Он набрал стопку книг с заголовками, которые показались ему интересными, и вернулся к столу.

Книга попалась ему на глаза почти сразу же, когда он устало опустился на стул и окинул утомленным взглядом все, что он до сих пор собрал на столе и собрался проштудировать. Она лежала чуть в стороне, на уголке стола. Ее обложка была деревянной, темной, без заглавия или имени автора. Кайру долго смотрел на нее, пытаясь вспомнить, в какой момент и почему он достал ее с полки. Потом потянулся к ней, придвинул к себе и открыл.

Книга была написана вручную. Она была не слишком древней – хотя, конечно, само определение к рукописи «не слишком древняя», учитывая, что печатный станок был изобретен почти двести лет назад, звучало глупо. Но Кайру отчего-то понял, что книга была написана намного позже того, как печать полностью вытеснила любые труды, написанные от руки. Вдруг вспомнились слова Риты: «В современных монастырях часто используют пергамент, не желая признавать удобство печатного станка»…

И все же обложка была истрепанной, заглавие и имя автора с нее полностью стерлись, а может, никогда и не были там написаны. Уголки переплета были золотыми, небольшой позолоченный замочек закрывал когда-то книгу от случайного раскрытия, но теперь он проржавел и пришел в негодность. Внутри буквы были четкими, чернила почти не выцвели, хотя писано было второпях, поля украшали кляксы, и нигде не было ни следа рисунков, которыми любили украшать свои труды монахи. На заглавном листе было название на языке оригинала, а ниже – размашистая надпись, которая только утвердила Кайру в его догадках: «Ваймаракириан», труд раба божьего Горентума. 1239 год старой эпохи, 549 год до новой эпохи. Перевод Конрада сына Ангвара из храма Торнира, выполнен в 1422 году новой эпохи».

Конрад… Только что они вспоминали его имя. И вот пере ним книга, написанная рукой этого загадочного Конрада. Совпадение?

«А человеком, что ожидал нас в храме Торнира и должен был нас вести дальше на север, через Регерлим и плато Дуанмар, был монах Конрад, твой дедушка». Так сказала Эшли Рите. Все сходилось. Имя. Монашеский сан. Название храма. Даже год вполне соответствовал действительности.

Но почему книга хранится здесь?

Кайру сам не знал, что его так заинтересовало, но он взял книгу, отнес ее вместе со словарем к письменному столу, плюхнулся в кресло, поставил рядом свечу и принялся за чтение. Книга обладала некой магией. Она притягивала взор к ветхим страницам…

Да будет навеки благословен Дар, да возвысится мощь Его в смертном мире, да будет воля Его над людьми, над птицами, над землей, над океаном, над небом, над звездами, над богами и над Временем, да будут выше Его стоять Изначальные материи только. И да примет Он в хвалу себе сей труд раба Его, Горентума сына Акаила сына Венерана, написанный в течение лета 1239 года и еще ста дней и еще одного и завершен к Зимнему Солнцестоянию в святилище Дара, и возложен будет на алтарь справедливости в храме величайшей из наук. Да благословят Музы на труд сей, да ниспошлют смирения и терпения и воли Дара, дабы завершить начатое к вящей славе Великих Божеств. Да ниспошлет Торнир, покровитель мудрецов, силы своему коленопреклоненному рабу и вложит в уста ему слово свое и заговорит устами его и языком его и пером его. Аминь.

Год 1239 Эпохи Третьего царства отмечен тем знаменательным событием, что ровно сто лет минуло в этом году с того момента, как в Первом Храме дарованы были людям Дариус и Октарус. Не углубляясь в социальные и политические аспекты последствий этого во всех отношениях значимого момента истории человечества, этот труд ставит своей задачей изучение теологической стороны вопроса. Ибо за минувшие сто лет Дариус и Октарус оказали прямое влияние как на официальный политический дискурс, так и на тонкости трактовки Священного Писания, вплоть до того, что в последние годы наблюдается невиданный ранее рост популярности апокрифических культов, которые в своих проповедях настолько расходятся с официальной позицией церкви, что их объявляют вне закона (см., например, культ «Черного Лотоса»). Более того, даже в высшем эшелоне церковной иерархии нет согласия по некоторым вопросам, что приводит к регулярным публичным дебатам во время ежегодного собора. Логические выводы противоборствующих сторон, имеющие место во время этих дебатов, быстро находят свой путь в народ и становятся навязчивыми идеями, зерно которых лучше было бы задушить в зародыше, а вместо этого оно прорастает, и уже угрожает потрясти самые основы культа Дара. Турбулентность политических событий нашей темной эпохи также не способствует укреплению позиции церкви, даже наоборот: в последние годы наше государство, очевидно, столкнулось с такими испытаниями, которые крайне трудно объяснить с точки зрения религии, кроме как объявляя смерть или упадок богов.

Итак, главные вопросы, которые вызывают в последние сто лет активные теологические, споры и даже возникновение новых ответвлений религии, таковы: как согласуется учение Дара с идеей существования Элизиума? Как согласуется учение Дара с тем, что у людей появилась возможность получать мгновенную обратную связь на свои действия из будущего в настоящее, а также возможность менять прошлое, чтобы изменить настоящее, и одновременно будущее? И самое главное: каковы долгосрочные последствия таких игр, если мы предполагаем, что боги существуют и оказывают прямое влияние на нашу жизнь? Не ставят ли Жрецы Дара себя на один уровень с самим Даром, когда объявляют себя властелинами времени, и считают, будто им доступно абсолютное понимание причинно-следственных связей, что дает им право принимать решения, определяющие будущее человечества на тысячелетия вперед?

Автор сего труда ставит своей целью не поддержать или опровергнуть официальную или любую другую точку зрения по описанным вопросам. Вместо этого, он хотел бы кратко изложить основные камни преткновения и различные способы их обхода, предложенные теологами, оставляя читателю самостоятельно принять решение, основанное на холодном логическом рассуждении. Сия книга должна стать научно-популярным трудом, цель которого – облегчить понимание сути вопроса и проложить дорогу к новым вариантам решения как для молодых заинтересованных теологов, так и для служителей церкви, работающих на высоких должностях в Офисе Священного Престола.

Итак, начать сие рассуждение следует с основных положений религии, которые нам надлежит всегда держать перед глазами, дабы они служили нам маяком в нашем запутанном логическом лабиринте. Если отвлечься от политической функции культа Дара (которая, вне всякого сомнения, является наиболее важной), то вторая по важности функция – социальная, а именно: религия служит нам для определения некоего морального знаменателя, который был бы един как для отдельно взятого индивида, так и для любого множества индивидов, вплоть до масштабов целого народа, где положения религии превращаются в своды законов, и могут быть использованы для свершения справедливого суда. Мораль же, в наиболее общем случае, есть представления о добре и зле, и учение Дара, несомненно, дает в данном случае четкие определения обоих.

Что есть добро и есть зло, согласно Священному Писанию? См. Книгу Дара, Гл. 24, стих 10: «И тогда сошел Дар на землю, и выбил следующие законы на камне горы Этельтикон, и приказал людям, чтобы следовали этим законам во веки веков, и тогда в конце времен обретут они царство вечного покоя, наслаждения и гармонии.» (Заметим, что уже эти строки регулярно подвергаются новому толкованию с того самого момента, как идея Элизиума проникла в официальную государственную повестку. На Вселенском соборе 1215 года Верховным Жрецом Астиатом было предложено закрепить трактовку, в которой царство вечного покоя, наслаждения и гармонии приравнено к Элизиуму, на законодательном уровне). Законы Дара гласят: не убей, если только этого не требует самооборона; не укради, не возжелай жены ближнего своего, и так далее: читатель может ознакомиться с источником по ссылке, дабы получить полное представление. В контексте стандартного подхода к причинно-следственным связям, законы Дара более чем обоснованы, и являются прямым моральным компасом, указывающим правильный выбор в любой ситуации, где требуется мгновенное принятие решения, и следует мгновенная обратная связь на совершенное действие.

Обратимся теперь к проблеме Дариуса и Октаруса. Дилемма меньшего зла в обмен на большее добро была определена много лет назад (см., например, «Дейлитаркада», Гл. 5), но в контексте современных технологий она становится куда более острой и в ряде случаев менее однозначной. Убийство, по Книге Дара – это смертный грех, но является ли смертным грехом политическое убийство, если оно совершено по указу Верховного Жреца, который проконсультировался со Зрящим? В данном случае следствие становится известным ранее, чем причина, и Жрецы уверены в том, что грех убийства совершить необходимо, дабы избежать куда более серьезных последствий в будущем. См., например, дело бунтовщика Кастингеза, 1225 г.: в вынесенном приговоре было указано, что спустя десять лет осужденный станет основателем апокрифического культа, и руководителем вооруженного восстания. Такие приговоры, как правило, выносятся за закрытыми дверьми, и исполняются в строжайшем секрете, хотя в случае Кастингеза информация просочилась в народ и вызвала справедливое возмущение в самых разных кругах. Вопрос, которым задаются после этого дела многие: не злоупотребляют ли Зрящие своими полномочиями? Не является ли сам факт того, что им доступна способность видеть будущее и взаимодействовать с ним, достаточным для того, чтобы будущее утратило актуальность? И насколько морально оправдано, то есть, как согласуется с учением Дара вынесение приговоров на основании видения будущего, которое изменится, едва будет вынесен и исполнен приговор, причем изменится непредсказуемо?

Строчки медленно плыли перед глазами. Кайру вдруг вздрогнул, очнулся, поднял взгляд, с некоторым удивлением глядя вокруг. Он забыл, что сидит в библиотеке, что уже вечер, и за окнами почти стемнело.

«Ваймаракириан». Он потянулся к словарю. С трудом сумел отыскать нужное сочетание иероглифов, ориентируясь по заглавию книги. Вот оно… «ВАЙ (уст. уай) – звезда, свет…». Свет. Вот это уже интереснее. Кайру нашел рядом слово «Мар» – оно означало, помимо «ночи», еще и «мрак», «темноту», «сумерки». Пришлось перевернуть несколько страниц в поисках слова «кириан», но Кайру нашел и его – «размышление».

Размышления о свете и тьме?

Почему этот Конрад не написал перевод названия? Было бы намного понятнее.

Размышления о свете и тьме.

Кайру уставился на иероглифы языка древних ноктурнов над переводом названия. Они вдруг показались ему знакомыми. Где еще он недавно видел похожие иероглифы? И вдруг его осенило.

«Пергамент, кстати, новый. Такими частенько пользуются в монастырях, не желая признавать удобство печатного станка.»

Он вскочил из-за стола как ошпаренный, бросился прочь из библиотеки, бегом по лестнице наверх, вбежал в свою спальню, вынул дорожный мешок и в нем нашел шкатулку, украденную из дома Гараманта, которую отдала ему на хранение Рита. Со шкатулкой в руках и бешено бьющимся сердцем в груди он вернулся в библиотеку, открыл шкатулку, выложил на стол брошь, монету и обрывок пергамента и положил пергамент рядом с названием рукописи.

Он чуть не закричал от радости. Иероглифы были одинаковые.

Но Рита перевела это как «Размышления о Солнце и Спруте»...

«Например, слово «Ваймар» состоит из иероглифов «вай», что значит «звезда», и «мар», в переводе – «ночь». Все вместе – «звездная ночь». Однако те же иероглифы, записанные по другому правилу, могут читаться как «эудирит» – «нетающий снег», «гертрум» – «синий мотылек» или «нифлнордил» – «ледяной ветер». Это лишь те значения, которые вспоминаются сразу, по словарю можно найти и другие.» Рита училась читать иероглифы у Акселя, а тот, скорее всего, учился у Конрада. Конрад был монахом, стало быть, специалистом по религиозным текстам и соответствующим диалектам. Кайру схватил другой словарь, нашел нужный иероглиф. В конце длинного списка разных значений было написано: «Октарус – Спрут. Символ бога ночи Торнира, в пантеоне кальдов – Ваймоса».

Кайру мучительно соображал. До того, как попасть в руки Гараманта, шкатулка хранилась у матери Риты. Как она туда попала? Скорее всего, ей отдал шкатулку отец Риты, Аксель, который участвовал в экспедиции Петроса. На пергаменте написано название рукописи, которую перевел дед Риты Конрад, который тоже участвовал в экспедиции... Пергамент, кстати новый... Такими частенько пользуются в монастырях, не желая признавать удобство печатного станка. Возможно, это Конрад написал иероглифы с названием на куске пергамента и положил их в шкатулку.

Это подсказка. Значит, ему попалась правильная книга. Значит, эта книга чем-то важна. Но черт, неужели ее надо прочитать полностью, чтобы понять? Кайру в отчаянии пролистал рукопись – в ней было несколько сотен страниц.

Он снова задумался. Пергамент указывает на книгу. Брошь – предмет, которому две тысячи лет. Рукописи – всего несколько десятков. А что насчет монеты? Ей ведь тоже не столько лет, сколько кажется. То есть, либо в шкатулку эту монету положил Гарамант... Либо ее напечатали намного раньше, но зачем-то поставили другой год.

Другой год.

Кайру повертел монету. 1453 – год печати. Кайру на секунду задумался, потом открыл рукопись на 14 странице и отсчитал сверху 53 строки.

В этом месте начинался новый абзац. И напротив первого слова на полях виднелся едва заметный, написанный тонким карандашом символ – такой же, как и на броши.

Да простит мне Дар сравнения мои и смелые гипотезы мои. В чем отличие наше от богов? В том, что все мы состоим из Света и Тьмы, но лишь боги научились четко видеть границу между черным и белым в себе. И посему, только Боги могут знать все, что было, и что будет, и однозначно определять добро, зло, а также случаи, в которых зло необходимо, чтобы в будущем привести мир в Царство добра. Люди же видят лишь вероятности. Мы забываем о том, что невозможно анализировать событие, не проанализировав точно все причинно-следственные связи. А анализировать их невозможно по определению, потому что любое событие может откликаться еще очень и очень долго. Мы не знаем, сколько будут идти круги по воде от брошенного камня – может, несколько секунд, а может – тысячелетия. Потому-то так опасны игры со временем, в которые в последнее время ввязались жрецы…

Проблема Неоправданного Воздействия волнует умы философов и теологов с того самого момента, как Зрящие начали активно использовать Дариус и Октарус, и мы наблюдаем ее в больших или меньших масштабах повсеместно. Самый яркий пример – проблема достижения Элизиума. Как известно, согласно официальной позиции Священного Престола, отказ от использования Дариуса и Октаруса, и их сокрытие в святилищах Дара и Скарлета соответственно необходимы в данный момент, ибо нам известно, что только в этом случае достижим Элизиум. Но что есть Элизиум, и не является ли его определение зависимым от Эпохи, политического дискурса, и трактовки священных текстов? Мы знаем, что даже минимальное Неоправданное Воздействие может поставить существование Элизиума под угрозу. В таком случае, не лучше ли нам не знать ничего об Элизиуме и времени его наступления, чтобы не ввести себя во грех совершения Неоправданного Воздействия? Но если так, то зачем боги даровали нам Дариус и Октарус? Не претендуя на истину, автор сего труда рискнет предположить: Дариус и Октарус были даны великому народу ноктурнов в качестве испытания. В случае, если бы испытание было пройдено успешно, народ ноктурнов мог бы обрести Элизиум. Однако чем дольше люди владеют временем, тем больше становится понятно, что они склонны лишь совершать ошибки и приводить себя к гибели. Долг каждого Зрящего, кто это поймет – осуществить Вечное возвращение, и для того, кто ищет этот путь, знаки даны там, где Дариус и Октарус будут храниться.

В этом месте текст обрывался на середине страницы. Фраза «осуществить Вечное возвращение» была едва заметно подчеркнута.

Кайру глубоко вздохнул. Дариус… где-то он это уже слышал. Где же ему встречалось это имя или название?..

Солнце село, Эстогил погружался во тьму. Кайру сидел, снова и снова перечитывая последнюю строчку, и осознал, что вокруг сгустился мрак, и свет его свечи выхватывает только книгу перед ним, когда дверь библиотеки со скрипом открылась, и шаги зазвучали позади него.

– Кайру, ужин готов, – тихо сказала Рита. – Все остальные уже внизу, ждут тебя. Ты нашел что-нибудь?

Он обернулся, тупо посмотрел на нее, медленно приходя в себя, отгоняя вихрь мыслей, наполнявших его голову.

– Да, – сказал он, аккуратно закрыл книгу, взял ее и резко встал из-за стола. – Идем. Нужно поговорить с Эшли.

Они спустились вниз. В столовой были зажжены люстры, Эшли возилась у огня с огромной кастрюлей, в которой что-то ароматное кипело и булькало. Остальные сидели за столом, оживленно переговариваясь, но при виде Кайру и Риты замолкли. Кайру подошел к столу и положил на него «Ваймаракириан».

– Где я слышал о Дариусе? – спросил он и обвел взглядом друзей.

– Дариус? – переспросила Рита недоуменно и тут же на ее лице мелькнуло озарение:

– Ах, да! Так ведь это же озеро рядом со святилищем Актоса у подножия Рокастра.

Кайру замер будто громом пораженный. Ну конечно. Только они могли быть такими идиотами. Они были там и не догадались даже посмотреть, а ведь настоящее Озеро Актиды было рядом с ними. Ошибались все. И Нубел. И Петрос в его бесплодных поисках…

– Возможно, – сухо сказала Эшли, протирая глаза. – Но, если интересно, у меня есть другой вариант. Петрос упоминал об этом в своей диссертации, об этом известно всем, кто интересовался той эпохой. Дариус – иное название бриллианта Озеро Актиды, распространенное в языке древних ноктурнов. Они назвали бриллиант в честь Дара, верховного бога в своем пантеоне, который в нашем языке получил имя Актоса.

Кайру почувствовал, как сердце его пускается в галоп. Воспоминание вдруг молнией прорезало ворох его мыслей и возникло перед глазами так ярко, что он пошатнулся. Лето прошлого года, лагерь Петроса в Южной провинции. Бригадир ноктурнов-рабочих Мбагва.

«У них был Дариус. Так мы называем Озеро Актиды»...

– «Долг каждого Зрящего, кто это поймет – осуществить Вечное возвращение, – сказал Кайру. – И для того, кто ищет этот путь, знаки даны там, где Дариус и Октарус будут храниться». Это «Ваймаракириан», я нашел его в библиотеке. Перевод этой книги написал Конрад, твой дедушка, Рита, в 1422 году.

Реакция превзошла все его ожидания. Эшли тихо охнула и опустилась в кресло, выдохнув только:

– Сохрани меня Актос… Сколько же лет прошло…

Кайру ошеломленно смотрел на нее, мысленно восстанавливая всю картину происходящего.

– Эшли, откуда у тебя эта книга? – спросил он. – И читала ли ты ее?

– Не знаю, – еле слышно призналась Эшли. – Я понятия не имела, что она есть в библиотеке… Но я видела ее до этого в храме Торнира в Дерельзфьорде, когда Конрад только начинал работу над переводом. У Конрада была копия с оригинала, который бесследно пропал. Очень древняя копия, ее отыскал где-то Петрос. Этой книгой на языке ноктурнов они пользовались с Саелином, потому что, вроде бы, там описывалось что-то важное относительно перекрестков времен...

– Стало быть, Дариус – это Озеро Актиды, – сказал Кайру с волнением. – Бриллиант. И место. Я чувствую, что во время экспедиции мы пропустили нечто очень важное. Вполне возможно, что для древних ноктурнов большее значение имело именно озеро, а не святилище. Святилище – для людей, которые должны погибнуть, отыскав бриллиант. Озеро – для Зрящего, который должен с его помощью найти дорогу в Первый Храм. А Октарус – это, видимо, Звезда Ваймара, о которой говорил Саелин.

Он возбужденно принялся ходить вдоль стола.

– Теперь я уверен... Это Конрад положил в шкатулку пергамент и монету. Это подсказка о том, где и что искать, для человека, который захочет найти Октарус, а также понять, что с ним делать. Гарамант тоже хотел найти Октарус, это несомненно. Но он не догадался. Это шифр, причем такой, который можно разгадать, лишь имея книгу и отрывок на языке оригинала. Я даже почти уверен, что Конрад нарочно изменил перевод, это не было обычной ошибкой – он намеренно написал именно так, чтобы мы могли догадаться. Размышления о Свете и Тьме. Размышления о Солнце и Спруте. Дариус – Солнце – Свет – Актос – Озеро Актиды. Октарус – Спрут – Ночь – Торнир – Ваймос. Все взаимосвязано. Этот Горентум, который написал оригинальный текст, говорит, что Зрящие злоупотребляют изменениями будущего, и что для достижения Элизиума нужно осуществить Вечное возвращение, и мы поймем, что это значит, только если побываем в обоих святилищах. Вы понимаете?

– С трудом, – признал Вигго. – Твои исторические бредни – с трудом. Зато я очень хорошо понял другое: мы едем к горе Рокастр, чтобы снова обследовать то злополучное озеро. А потом...

Кайру торжествующе усмехнулся.

– А потом мы едем в Ваймар, – сказал он. – Сначала в Храм Торнира – встретиться с Конрадом. Но самое главное – нам придется повторить путь Петроса и Саелина, который они прошли тридцать лет назад. И отыскать Октарус. И вот когда Октарус будет у нас, тогда мы поймем, что делать дальше. Я прав, Джоанна? – он в упор посмотрел на ноктурнку.

Джоанна улыбнулась.

– Следуй тому, что советует тебе сердце, Зрящий, – сказала она загадочно. – Я не знаю, прав ли ты. Но если тебе интересно мое мнение – я согласна с тем путем, который ты предлагаешь.

Наступила тишина. Вигго взволнованно потер руки:

– Отлично! Когда отправляемся?

– Что с Ритой, Эшли? – напрямик спросил Кайру. – Она сможет ехать?

– Только не верхом. И только при том условии, что до Петисты вы не ввяжетесь ни в какие опасные приключения.

– Ты ли это, Эшли? – хрипло рассмеялся Атгард. – Вспомни, какая была ты сама в неполные девятнадцать лет! Я-то это отлично помню!

– О да, я была просто несносна! – Эшли расхохоталась. – У меня был ужасный, эгоистичный, вздорный, упрямый и честолюбивый характер, я была наказанием для своих учителей… В Гильдии я умудрялась влипнуть в самую грязную историю, выйти сухой из воды и наделать дел опять… Помнишь, Роджер?

– Еще бы не помнить, – пробормотал ее муж. – А еще я помню, какая ты была наглая и дерзкая, но вместе с тем добрая, чертовски красивая и не без способностей в алхимии… Она успокоилась лишь к тридцати годам, когда родила нашего первого сына – он сейчас живет в Астернии, работает в Гильдии Воинов и сам растит детей. Но когда чертенок в юбке ее покинул, Эшли стала образцовой матерью и великим ученым. Ты же не станешь отрицать это?

– Нет, – скромно ответила Эшли. – И именно поэтому, знаешь, Роджер, мне чертовски не хочется покидать все это, что мы построили с таким трудом. Но придется. Когда я собирала вещи, мне хотелось плакать…

– Ничего. – В тишине Роджер обнял ее, а она так и сидела – какая-то усталая, сонная, равнодушная ко всему. – Сдюжим. Ваймар, в конце концов, все-таки лучше, чем война под самым боком. Ничего страшного, справимся. Основные вещи оставим у Аглина в Астернии, оттуда поедем севером Заповедного Леса к Петисте – так безопаснее.

– А Эстогил? – хмуро спросил Атгард.

– Что с ним делать. Денег у нас много, война отнюдь не аннулировала банковские счета и не понизила ценность облигаций… Если доживем до того, как все закончится, выстроим здесь новую башню. Если нет – ты же знаешь, где хранятся все официальные завещания. Ничто не пропадет. Ни деньги, ни патенты, ни награды.

– Значит, уничтожить? Уже решили?

Роджер махнул рукой:

– Стереть с лица земли. И отключить защиту. Думаю, за ближайшие три дня все погрузим на телеги, предупредим жителей окрестных сел, чтобы уходили, а потом трогаться. Иначе ищейки из Тепей-Куона доберутся сюда, вы ведь позавчера им здорово подпалили хвост.

– Решено, – сказал Кайру. – Ну, Анзеррат? Ты с нами?

– До Фолькарова перевала… а может и дальше, – загадочно ответил ноктурн.

– Джоанна. – Зачем он спрашивает? Ведь знает ответ…

– Я уже сказала тебе все, что думала, – улыбнулась девушка.

– Родриго… вам с нами по пути. – Деметра усмехнулась. Кайру взглянул на Юфа: – И на этот раз не оставишь старого друга?

– Как я могу! – Юф усмехнулся и вдруг, ко всеобщему изумлению, крепко обнял его. – Ведь мы же друзья, черт меня побери!

Глава 4.20. Снова на озере - 1

Солнце медленно поднималось по морозному небу, слегка затянутому дымкой облаков; горы угрюмо стояли впереди, серея вершинами, укутанными в снеговые тучи, ползущие с севера. Пик горы Рокастр терялся в сером водовороте, выдвигаясь из хребта вперед, будто огромный кривой клык. Но до него пока что было еще очень далеко, а впереди, посередине равнины, стояла Петиста.

Был конец октября, и в Западной провинции уже выпал снег, и по ночам нередко завывали вьюги и бураны. Кайру ехал, кутаясь в меховой плащ, подаренный ему еще весной Иораном. Озеро Актиды надежно было спрятано в кармане, но даже сквозь мех Кайру ясно ощущал его тепло. Рита ехала впереди – она уже окрепла и пересела на своего любимого Адского Жеребца; они с Атгардом, Анзерратом, Вигго и Юфом восседали верхом на конях, а позади покачивались три телеги, запряженные мулами, в которых лежал скарб и сидели все остальные путешественники… Кайру вспоминал. За то время, пока они ехали от Эстогила до Западной провинции, многое успело произойти.

Башня была уничтожена в какие-то несколько минут и пала с какой-то непередаваемой красотой и тоской, загремев тысячами камней, обрушиваясь до самого основания. Эшли просто взмахнула руками, когда они смотрели на поместье, отъехав достаточно далеко, и тогда грянул взрыв – Эстогил покачнулся, окутался пламенем и кружевами дыма, треснул и повалился, каменный шпиль упал в реку, подняв столб брызг. Кайру знал, что внутри не осталось ничего важного – лишь старая мебель, ковры и какие-то пожитки, которые нельзя было увезти с собой, да и стоили они не так уж много. Библиотека за три дня общими усилиями была распределена по десяти крытым телегам, которые Эшли на почте распорядилась по одной отправлять в Астернию на адрес одного из ее сыновей; с собой они везли только самый важный архив, хранящий наиболее редкие и ценные рукописи, многие из которых существовали лишь в одном экземпляре. Точно так же, наняв еще десяток телег, поступили с антикварной мебелью, гобеленами и коврами; для перевозки содержимого своей громадной лаборатории Эшли воспользовалась льготами Гильдии Магов, они же переправили в Астернию оборудование из обсерватории и основные чертежи. Все новейшие разработки, а также микроскопы и точные приборы, которые Эшли никому не доверяла, пришлось везти с собой.

Когда Эстогил пал, и огромное облако дыма поднялось над Онклагом, гудящим, как встревоженный улей – на север спешно уезжали местные поселенцы – Эшли плакала, уткнувшись в плечо Роджера. Все-таки, несмотря ни на что, с этим домом ее связывало слишком многое.

Потом были долгие дни, в течение которых они переехали Летучую в относительно безопасном месте, прислушиваясь к стрельбе и лязгу мечей выше по течению, потом устремились по тракту на север, все дальше уезжая от полей сражений. Последние новости были неутешительными – бои у Бореайна отодвигались все дальше к северу, армия Эмерлуна медленно, но верно сдавала позиции. Появились и первые слухи об исходе восточного маневра. Северо-восток Тепей-Куона полыхал пожаром войны, но армии были зажаты в тупик и не могли дольше держаться – не хватало провианта и припасов. А Ваймар не спешил присылать помощь. Петиста же должна была стоять до последнего, сохраняя гарнизон.

Они добрались до Майнора в середине сентября, и часть пожитков Эшли осталась там – когда стало известно, что заслуженный доктор Гильдии ищет укрытия в Ваймаре, сразу нашлось множество людей, готовых помочь. Приборы и чертежи Эшли оставила в личных комнатах в Институте. В столице они провели два дня, Кайру разведал слухи о двенадцатом полке – все знакомые сейчас были разбросаны по разным фронтам, в Майноре оставался дежурный гарнизон, и атмосфера была тревожной – город пустовал, трудились только фабрики и заводы в рабочем квартале. Юфу повезло больше – он нашел нескольких старых знакомых подпольщиков и до самого отъезда пропадал, улаживая государственные дела. Ни Далида, ни Хьюго в городе тоже не было.

«Потом мы отправились в Астернию – длинным путем, по старому тракту в объезд Заповедного Леса, – вспомнил Кайру. – Кентавры могли неправильно понять… Хотя, в конце концов, их король сейчас тоже дрался в Восточной провинции».

В Астернии их встретил сын Эшли с женой и детьми. Путешественники расположились в трактире, Эшли с Роджером перевезли вещи в небольшой двухэтажный домик неподалеку от губернаторского дворца, пожили всего два дня, рассказывая обо всем, что произошло за лето и делясь новостями.

Там и остался Роджер, которого в долгом пути захватила лихорадка.

Кайру помнил тот вечер. Ехать нужно было немедля, и он скорее согласился бы уговорить Эшли остаться в Астернии, нежели задерживать себя и остальных. И все было бы ничего, если бы Эшли не уперлась, показав свой истинный характер, не наорала на Роджера, который уговаривал ее остаться или взять его с собой, а потом четко заявила: Роджер пусть останется здесь. Дети за ним присмотрят, а она поедет в Петисту, оттуда через границу и будет ожидать в Вайраде, заранее сняв домик и расположив там вещи. На этом и сошлись, и Роджер, слабый и бледный, лежащий на постели и окутанный ароматом целебных трав и эликсиров, которых для него наварила Эшли, отпустил ее с именем Актоса. Лихорадка не могла пройти так быстро, лежать ему оставалось еще неделю, прежде чем он, пройдя курс лечения зельями, смог бы самостоятельно подниматься.

Северным трактом, всегда держа по правую руку хребет Олмаер, оставшийся путь до Петисты путники ехали без Роджера.

В пути они сотни раз советовались по поводу того, что же делать на Озере Дариус, но так и не пришли к единому решению, и Анзеррат посоветовал не спорить – решение найдется само, сказал он философски. Хьюго Хеллерсон воевал где-то далеко на юге, встретили их патрульные разъезды, и незнакомые таможенники долго проверяли содержимое телег, заметив среди путников ноктурнов и кальдов. Кайру ощущал какое-то смутное дежа-вю. Будто снова ему было шестнадцать лет, и скоро он отправится в экспедицию в горы, еще не ведая, во что все это выльется…

***

Город был переведен на военное положение, но Эшли и Атгарда здесь знали и их впустили за ненадежные деревянные стены на тихие заснеженные улочки. Громада губернаторского замка темнела далеко впереди, отчетливо вырисовываясь на фоне сиреневых гор. На улицах почти не видно было обычных граждан: все заполнили солдаты в доспехах и под хоругвями ваймарской знати, свободно болтающие с угрюмыми мерзнущими альвенами в цветах регулярной армии. Торговые районы молчали, почти все лавочки были прикрыты – жители спешили уезжать на север, понимая шаткое положение пограничного города, который в любой момент могли атаковать с любой стороны. Впрочем, многие остались. Приветливо открыли двери цирюльни, кабаки, публичные дома, пользующиеся особой популярностью среди солдат – и гребли баснословный выигрыш от войны, потому что все отпускные деньги служивые тратили на мытье, пиво и девочек, а многонациональный гарнизон составлял около десяти тысяч человек. Все так же работала Гильдия Магов – путники миновали ее, и Кайру узнал здание, в котором когда-то их потчевали в честь окончания экспедиции. Все было до боли знакомым, даже морозный воздух.

– Как же давно я был здесь в последний раз, – пробормотал Атгард. – Да… Многое меняется. Я думал, этот город вообще не может измениться, он консервативен по сути. Оказалось иначе. А ведь я всегда мечтал здесь жить – в Восточной провинции для меня слишком жарко – да вот не пришлось.

Они оставили лошадей в стойле за воротами, телегу провезли по улицам на окраину города. Кайру молчал и задумчиво оглядывался вокруг, ловя ртом тихо падающие мелкие снежинки. Риту узнавали, она приветственно махала рукой – когда-то многие из этих людей пользовались ее услугами проводницы между Актидой и Ваймаром.

А потом показался знакомый маленький домик с наглухо заколоченными ставнями, грязным и пыльным амбаром, и Рита, с помощью Вигго выломав одну из ступенек в ветхом покосившемся крыльце, достала из тайника, набитого соломой, небольшой ключ, которым и отворила громадный амбарный замок, висящий на двери. Отодрала с помощью мужчин доски, которыми были заколочены проход и окна, и только потом первая медленно вступила в черный проход, откуда пахнуло пылью и грязью. Хозяйки не было дома почти полтора года.

Было холодно, в доме насквозь промерзли и прогнили оконные рамы. Большие часы у стены давно остановились и не показывали время, в крохотных комнатках все осталось таким, каким было во время отъезда Риты – аккуратно заправленный топчан, пустой буфет, в котором лежали лишь зеленоватые хлебные крошки. Кайру с Вигго пошли за водой к ближайшему колодцу, Эшли, Джоанна и Рита принялись сметать вениками толстый слой пыли, Атгард пошел в торговый квартал купить дров для печи, Юф и Ремиз протирали пыль с мебели. Больше ничего латать не стали – они не собирались задерживаться в доме надолго.

– Нет смысла, – устало сказала Рита, когда Кайру и Вигго притащили воду, и они протерли грязные полы. – Уходим завтра же утром, чтобы на следующий день доехать до Рокастра. А потом… если путь наш будет лежать в Вайрад, то неизвестно, когда мы сюда вернемся. И вернемся ли вообще.

– Да… – согласился Кайру, оглядываясь. – Не сегодня-завтра сюда могут добраться пираты. И тогда уже ничего не будет иметь смысла. Попрощайся с этим домом, Рита.

Она вздрогнула, глухо ответила:

– Лучше об этом не думать. Но, честно говоря, я уже отвыкла от тепла домашнего очага… хоть и прожила здесь всю жизнь… Этот дом стал каким-то чужим. Совершенно незнакомым и не вызывающим эмоций. Странно, да?

Юф убежал куда-то, сказав, что должен предупредить кое-кого о своем прибытии в Петисту и о скорой поездке в Ваймар. Остальные принялись разбирать вещи Риты в поисках теплой одежды, в которой она водила людей в горы и через перевал. Им предстояло идти на север, поэтому требовались теплые шубы – их довольно быстро нашли в отдельной кладовке, очистили и выложили в гостиной на диване. Атгард вернулся с дровами, хлебом, мясом и овощами, которые тут же порезали, поставили на огонь громадный таз с водой и начали готовить ужин; Эшли поставила чайник. Рита вытащила из кладовки карты – здесь были подробные схемы перевала, тропинок в ущелье к востоку от Рокастра, тракта и лесов, окружающих Вайрад, лежащий по ту сторону границы.

– Дорогу мы все помним, – сказала она. – Поднимаемся с этой стороны, минуем пещеру на вершине, находим люк, потом по лестнице вниз – и мы у Озера… Других вариантов нет. Эшли, думаю, вам с Атгардом стоит подождать внизу, да и Деметра с Родриго составят вам компанию. Ну да ладно, на месте разберемся.

Овощи варились, мясо шипело на сковороде. Рита и Эшли колдовали над кастрюлями, Вигго притащил из погреба бочку с вином. Джоанна, Ремиз и Атгард куда-то ушли. Кайру опустился в кресло, достал «Ваймаракириан». В последнее время у него постоянно не доходили руки до книги, и он успел прочесть ее лишь наполовину. Нортон откуда-то достал трубку и меланхолично закурил, пуская к потолку колечки. Эту странную привычку Кайру заметил у него еще в Онклаге и был неприятно удивлен – в деревне брат и на дух не переносил тяжелого табачного дыма, а там с трубками ходили только редкие приезжие, самим крестьянам просто негде было покупать дорогой и редкий табак… Все-таки странствия здорово изменили брата. Он уже давно не был тем жизнерадостным тринадцатилетним мальчишкой, которого Кайру оставил в деревне, и сознавать это было очень странно.

Часы снова тикали, в печи трещал огонь, оттаивали обледеневшие рамы и стекла – и Кайру, разморенный теплом, вдруг понял, что не хочет он никуда идти, а хочет остаться навсегда здесь, у огня, лениво следя за пламенем и наслаждаясь каждым мгновением этого нехитрого счастья. Потому что он устал. Дьявольски устал. Бриллиант жег карман, и хотелось выбросить его как можно дальше и никогда не вспоминать о нем…

Вскоре после обеда вернулся Юф. Сказал тревожно, упав в кресло:

– Из Майнора давно не было вестей, уже около месяца… Странно. Гонцы пока не возвращались, последнее, что известно о делах на юге – наши почти овладели Нальвином, пока бои идут в том районе, причем бои безжалостные, лес горит, пленных никто не берет – всех добивают на месте… От Бореайна наших погнали. Но до столицы вроде пока не добрались, еще в конце сентября держались на берегу Ильвиона при поддержке речного флота.

– Так еще долго будет, – пробормотал Анзеррат. – Нам главное – это держаться, пока у Саелина просто не иссякнут силы… Бриллианта-то он лишился. Значит, на стороне наших преимущество, хоть они о том и не подозревают… А как там твои тайные общества?

Юф загадочно усмехнулся:

– Все хорошо. Даже лучше, чем я думал. Далид и Хьюго держат всех в ежовых рукавицах, не дают расслабиться. В Горной крепости уже работает металлургический комбинат, на полную катушку идет производство оружия. За лето было завербовано около трех тысяч добровольцев, нас поддерживает уже реальная сила… Ну ладно, не будем об этом. Я не могу поручиться ни за кого из вас, что вы не выдадите тайну подполья, если вдруг угодите в казематы Маклевирра.

Пришла Джоанна. Сказала, что просто бродила по городу – Рита смотрела на нее недоверчиво, Кайру же было в последнее время, после ее исповеди, наплевать, где она и чем занимается – он-то знал, что она все равно вернется и не выдаст их. Ремиз и Атгард вернулись под вечер, с жаром набросившись на остатки ужина. Они времени зря не теряли – зашли сперва в посольство кальдов (Атгард), потом в посольство ноктурнов (Ремиз), потом – в Гильдию Воинов (Атгард) и в Гильдию Магов (Ремиз).

– Ноктурны колеблются, – как всегда коротко и лаконично сказал он. – В Рикутиаме недавно сменился верховный жрец и вместе с ним – основная правящая партия, они явно высказывают одобрение Саелину, но вместе с тем не решаются пока открыто идти против Актиды, считая Эмерлуна реальной боевой силой. Встретил друга, он сказал ясно: Ремиз, бросай дела и возвращайся в Ориндэ, там тебя ждут и там ты принесешь больше пользы, чем в наполовину разоренной стране. Я, понятное дело, не говорил, где был, и зачем еду в Ваймар – сказал лишь, что есть дела в Арктариуме, и это не секрет.

– Правильно сказал, – буркнула Эшли. – Атгард, а что кальды?

– Собираются свернуть посольство и объявить Актиде экономическую блокаду, – мрачно ответил Атгард. – Меня похвалили за планы вернуться в Ваймар, хоть я и служил всю жизнь в Актиде… Но ясно одно: в то, что Актида долго продержится, не верит никто. На север движутся толпы беженцев, часть из них уезжает в Дерельз, поближе к океану и кораблям. Не знаю, куда они будут бежать, если Джейк начнет войну с Саелином, и Саелин введет войска за Олмаер…

Значит, другого пути нет, подумал Кайру. Ваймар. Только вперед.

Глава 4.21. Снова на озере - 2

Острое ощущение нахлынувших воспоминаний не покидало Кайру все время, пока он одевался в зимнюю шубу, шагал по рыхлому скрипучему снегу, выходил из ворот и вел под уздцы Адского Жеребца по едва заметной тропе на север. Белизна неба и равнины слепила, хребет Олмаер возвышался впереди и стояла ровная гнетущая тишина.

Они выехали следующим утром, проведя в маленьком доме лишь одну ночь – развалившись кто на креслах, кто на раскладушках, кто на полу, укрывшись шубами. Несколько раз проверили рюкзаки, упаковали провизию в тюки и повесили их на спины Адских Жеребцов. И тронулись, стараясь не возбуждать внимания. Но ничего необычного в их поездке не было – многие бежали на север, кто с телегами, а кто налегке, с одним рюкзаком.

Ближе к вечеру, когда небо посинело и нахмурилось, на горизонте замаячило крохотное окошко таверны «Зимний день». Потом Рита забарабанила в дверь, под которую поземка намела порядочный сугроб, и, как и два года назад, раздался заспанный голос: «Кто там?..».

– А ты попробуй догадаться с первого раза, Франс, – пробормотала Рита вполголоса. Дверь заскрипела и медленно, натужно отворилась. Франс с седой щетиной, с мохнатыми бакенбардами поднял изумленный взгляд, все еще протирая глаза, словно желая удостовериться, что перед ним не призраки.

– Мисс Рита? – глупо выдавил он.

– На одну ночь, – сказала Рита. – Двенадцать человек. Справишься?

– Справлюсь. – Хозяин таверны почесал затылок, быстро приходя в себя. Природное хладнокровие не позволило ему удивляться долго, и он посторонился, пропуская путешественников. Таверна приветствовала их жаром от огромного камина и запахом пива и жареного мяса. Холл был пуст – постояльцев в таверне в этот вечер не было. Франс торопился, кликнул своего помощника, и вдвоем они притащили еду, сгрудив столики и придвинув двенадцать табуретов. Путешественники уже сложили на лавках шубы и верхнюю одежду. Франс присел рядом, наблюдая за тем, как они едят. Потом, не утерпев и пары минут, наполненных перезвоном ложек и вилок, задумчиво сказал:

– Давно вас не было, мисс Рита. Сам я редко в Петисте бываю, у меня работники за продуктами ездят, но еще в прошлом году по городу толки пошли – ведь вас весь город знает как лучшую проводницу, а нынче на Олмаере опасно стало – к югу у нас война, стало быть, а с севера могут и разбойники подойти. А вы возьми да исчезни. Многое говорили… да только не знал никто, куда ж вы на деле-то уехали… Говорили…

– А ты больше слушай, Франс, – посоветовала, перебивая его, Рита. – Больше слушай, чего там говорят… У всех свои дела, а мои меня заставили помотаться по миру. Где – не твоя то забота.

– Конечно, конечно, мисс Рита! Да я так, для интересу только… Вы имеете право. Сейчас-то, небось, опять за целебными травами в горы? Два года уже прошло, а я помню. С плащами идете, с рюкзаками, на лошадях и с телегами…

– Да можно и так сказать, – буркнул Атгард. – А что касается войны на юге, то вы уж будьте внимательны. И ты, Франс, свернул бы свои дела да уезжал в Ваймар. В любой момент от Петисты могут остаться одни угольки. Боюсь, у тебя скоро много гостей будет. Ох как много…

– Мы недолго задержимся, у нас дела на севере, – добавил Вигго, – так что переночуем и в горы. А ты хотя бы вещи собери и держи под боком хорошего коня, чтобы чуть что – сразу через перевал, и ты в безопасности.

– Ну, вам виднее. – Франс помолчал, вздохнул. – А все не след бы вам опять туда лезть. Кто его знает, чего еще ждать от этих гор?

– В Петисте совсем не так безопасно, как в горах, – возразила Рита. – Гарнизон уже полгода ждет нападения, и от Майнора давно не было вестей. Я бы скорее побоялась остаться в Западной провинции, а на Рокастр пираты точно не сунутся…

– Пираты? – переспросил Франс. – Да вы, выходит, и впрямь лучше меня знаете, что на юге творится. Пираты… – Он помолчал, потом неожиданно добавил:

– Ну, насчет пиратов не знаю, это вам судить, а вот про горы могу еще сказать. Тут неделю назад мимо моей таверны проходили трое – и не люди, и не звери, а только я чуть со страху не помер, когда они заговорили. Огромные, в плащах и доспехах, с мечами и пищалями – а морды зеленые, клыкастые, и нос пятачком. Постучал среди ночи, я открываю – а он, главарь ихний, так на меня посмотрел, будто копьем к земле пригвоздил. Я и пошевельнуться не мог. А спрашивал он про вас, мисс Рита, еще про господина Юффилиса Лайнтера, про госпожу Эшли Нилдер, про Джоанну какую-то и про Кайру Кенаи… И описания дал – весьма точные, я бы сказал. – Франс покосился на Джоанну и Кайру. – Понятное дело, я сказал, что Риту в последний раз весной видел, а остальных вообще никогда, и сколько бы он меня ни пытал, я не смог бы сказать больше, чем я знаю. А он зарычал только и ушел. На север, к горам.

Путешественники обомлели. Франс с интересом переводил взгляд с одного на другого. Наконец, Кайру сказал:

– Что ж, все к лучшему. По крайней мере, враги впереди, а не сзади. Надеюсь, он не знает, зачем мы на самом деле идем на север… Спасибо за гостеприимство, Франс. Мы пойдем наверх.

– Спокойной ночи, – несколько разочарованно сказал им вслед трактирщик, вздохнул и загремел кружками, перенося их на стойку.

– Это гоблины? – первым делом спросил Вигго, едва захлопнулись двери небольшой комнатушки, где им предстояло разместиться. – Выходит, Саелин нас выследил?

– Похоже на то. – Атгард почесал затылок. – Да в общем-то выследить особого труда не стоило. Он, скорее всего, уже через неделю знал, что в Онклаге нас нет. Прятаться с бриллиантом в Майноре мы бы не рискнули. Легко догадаться, что нашим следующим шагом будет добыть Звезду Ваймара. Тридцать лет назад Петрос двигался за ней через Петисту и дальше в Ваймар, стало быть и мы пошли бы тем же путем.

Женщин они отправили в соседнюю комнату, выделенную им Франсом, а сами разошлись по двум другим номерам и улеглись – кто на постели, кто прямо на полу. Кайру накрылся шубой, ворочаясь на твердых досках, и лежал не в силах заснуть, гадая, что их может ждать на Дариусе…

…Он увидел снега и льды… темное морозное небо с мерцающими звездами, почти почувствовал прикосновение бушующего здесь ледяного ветра. Позади мрачно восставали высоченные горы, и в узком ущелье между ними царила тьма. С огромной высоты Кайру видел глубокий разлом, ледяные глыбы, будто зубья у края расселины, и два человека далеко внизу – это были Атгард и Нортон, оба с ружьями, отчаянно отстреливающиеся от жутких крылатых созданий – с телом человека и огромными крыльями летучей мыши за спиной… Потом Нортон бросился бежать. Атгард остался, твари набросились на него, и вдруг, подняв ружье, он выстрелил в груду камней над краем ущелья. Раздался взрыв, ледяные глыбы обрушились, и Кайру вдруг провалился во тьму…

Он лежал, судорожно вцепившись руками в шубу, закусив до боли губу, едва сдерживая рвущийся наружу вопль. Было холодно, стекла окон покрылись морозными узорами, за ними светилось белое снежное утро. Видение было настолько ярким, что никак не хотело идти из головы, и он съежился, пытаясь согреться, и тут заметил, что Юф уже сидит в углу на стуле, кутаясь в меховой плащ.

– Проснулся? – тихо спросил он. – Тогда одевайся и иди вниз, Франс накормит тебя завтраком. Там уже сидят Рита с Атгардом. Я пока разбужу остальных. Надо уезжать отсюда как можно быстрее.

Завтрак проходил в молчании. Огонь в камине едва потрескивал, Рита вновь склонилась над картой, Франс скучал, облокотившись о свою стойку.

– Холодно сегодня, – заметил он.

– Да… – Атгард вздохнул.

– Не слышали, чай, что ночью творилось? Я проснулся, вышел – на юге, где Петиста, все так и пылало. Зарево до неба стояло. Шум, грохот… часа три продолжалось, потом стихло. Я вот думаю – а не по ваши ли души это?

Франс был чересчур проницательным, это Кайру уже заметил.

– Вполне возможно, – буркнул Атгард. – Я тоже слышал. Может, просто пожар. А может… смерть просто идет за нами по пятам.

– Пираты? – угрюмо предположила Рита.

– Будем надеяться, что нет. Но нас это уже не касается.

Вскоре подошли остальные, Юф и Атгард подгоняли их и торопили, а Франс вздыхал и помогал грузить в телегу мешок с сушеными фруктами, который у него купила Эшли – в Петисте она сняла со своего счета в банке кучу золота, и теперь не испытывала нужды в деньгах. За ночь снегу намело еще больше, но утро было ясным, горы четко поднимались совсем близко от них. Адские Жеребцы ступали медленно, проваливаясь в свежий наст, а позади струился к небу столб дыма от Петисты…

В полдень они остановились у входа в Фолькаров перевал. Вокруг виднелись кострища, мусор, совсем свежие следы ног.

– Здесь недавно проходили беженцы, – пробормотал Кайру, озираясь. – Ладно, не будем терять времени. Рита, ты помнишь дорогу?

– Да, – сказала Рита. – Как будто это было вчера. Но коней придется оставить здесь… телеги, естественно, тоже.

– А с конями и телегами меня и Атгарда, – Эшли усмехнулась. – Зачем нам, старикам, карабкаться следом за молодыми куда-то в горы? Вернетесь и все расскажете.

– Мы тоже останемся, – добавила Деметра, Родриго лишь молча кивнул.

– Вот и отлично, – сказал Кайру. – Идем.

Они побрели к едва заметной тропе, уводящей вверх и вперед среди камней и скал к крутому склону Рокастра. Уже через несколько минут, обернувшись, Кайру увидел лишь четыре маленькие точки внизу, стоящие рядом с телегами и конями – а тропа уводила все дальше по склону Рокастра, открывая вид на залитое тусклым пасмурным светом ущелье и ровные зубцы гор, уходящие далеко на восток, скрывшиеся за мутью облаков. Земля осталась в недосягаемой глубине, впереди был лишь ледяной колючий ветер, небо и пик Рокастра. Это ощущение напоминало полет на спине Сорвиголовы, только намного медленнее. А на востоке, там, где горы казались не больше речной гальки и таяли на горизонте, медленно поднималось белое солнце и озаряло бескрайнюю снежную равнину, на краю которой крохотным пятнышком виднелась Петиста…

– Смотрите! – вскрикнул Анзеррат.

Это были костры – сотни крошечных алых точек, раскиданных вокруг города, и от них к небу поднимался дым, образуя гигантскую пепельную тучу. Даже отсюда Кайру мог различить тысячи крошечных пятнышек, сливающихся в сплошную массу – он не сомневался, это были солдаты Тепей-Куона… Мимо таверны «Зимний день» тянулась длинная толпа людей, движущихся к перевалу. Они не шли – они бежали, охваченные паникой, спасающие то немногое, что удалось погрузить на телеги, упаковать в тюки и положить в рюкзаки…

Это был последний удар. Самый жуткий удар. Удар, знаменующий падение Актиды. Последняя, самая жестокая битва в войне, тянувшейся полтора года, битва, в которой погибли все защитники Петисты до единого, раненые и спасшиеся чудом были вырезаны, а город – сожжен дотла. Кайру застыл, не в силах оторвать взгляда от города, который еще вчера был жив – и вдруг последние, кто остался после битвы, бежали, оставив за собой мертвую Петисту.

Как это произошло? Как смог кулак Саелина, казалось бы, надежно запертый в пределах Южной и Восточной провинции, за два с небольшим месяца дотянуться аж до северной столицы и уничтожить ее, как он уничтожил Нальвин и Бореайн? И что случилось с армией Актиды, если она позволила пройти этому войску на север? И что сейчас творится на юге, в Майноре, в королевском дворце, кто ныне отдает приказы, сидя на троне? Путешественники не знали. Им оставалось лишь гадать, что же будет дальше – ибо обратной дороги не было. Оставался единственный путь – Ваймар.

– Анзеррат, Нортон, – тихо сказал Кайру. – Спускайтесь вниз, к телегам. Скоро к перевалу подойдут беженцы, их нужно будет перевести на ту сторону. Деметра и Родриго знают дорогу, а вы будете защищать людей. И ждите нас, когда доведете их до Вайрада. Встретимся в Ваймаре. Юф, Вигго, Ремиз, Рита, Джоанна – вы со мной, на Дариус.

Анзеррат и Нортон не споря, бросились вниз. Кайру обернулся, взглянул наверх – туда, где куталась в облака вершина Рокастра.

– Теперь идем.

Солнце поднималось все выше и выше, а пик оставался все так же далек. Кайру плохо помнил предыдущее восхождение на эту гору, но теперь ему заново пришлось пережить ощущение подъема на такую высоту – и ледяной ветер, свободно кружащий в поднебесье, и спертый воздух, мешающий дышать, головокружение, головная боль и адский холод. Меховой плащ надежно согревал его, зато лицо мерзло, он уже не ощущал собственного носа. Снег крошился под перчатками, сыпал мелкой крупкой в лицо, когда он карабкался по особо крутому месту, помогая себе руками. А потом облака как-то неожиданно оказались совсем рядом, путешественники двинулись вверх среди густого молочного тумана, и Кайру мог ориентироваться лишь по шуршащему впереди плащу Риты. В какой-то миг он вдруг замер от испуга, когда почувствовал, что его нога проваливается в пустоту… Потом яркий свет солнца ослепил его, и он зашагал за Ритой, чувствуя сзади тяжелое дыхание Вигго, а вокруг тянулся голубой простор, залитый солнечным светом, и бескрайнее море облаков, из которого, будто острова, повсюду поднимались заснеженные монолиты вершин.

А на несколько десятков футов выше уже виднелся вход в ту самую пещеру. Кайру инстинктивно вынул меч, вспомнив о громадном йети, но, когда они приблизились, то увидели, что пещера пуста, а туши замороженных животных, когда-то лежавшие у стен, исчезли вместе с хозяином берлоги. Путешественники медленно вошли внутрь.

– Так вот как все это выглядело, – пробормотал Юф, озираясь. – По вашим рассказам я представлял себе это место иначе… Подумать только – мне тоже предстоит пройти вашим путем.

Кайру усмехнулся, помогая Вигго сдвинуть крышку примерзшего к полу люка. Совместными усилиями его оттащили в сторону, открыв темную лестницу, уводящую во мрак. Рита зажгла факел и первая двинулась по пыльным ступеням вниз.

В небольшом ущелье, на дне которого лежала зеркальная гладь озера, они ступили на припорошенные снегом камни. Посреди небольшой площадки лежал наполовину развалившийся громадный скелет туранда – Юф даже присвистнул от восторга. Плот виднелся на другой стороне, от ветра по воде шла легкая рябь, напротив них было видно в нише под скалой открытые двери святилища – и здесь, на этом берегу, на Кайру нахлынула целая волна воспоминаний. О том, как он оставил в деревне отца, о схватке со снежными волками во время жуткого бурана рядом с Петистой, о битве с морским турандом, о зале святилища, где они нашли Озеро Актиды, и о гробнице, где Кайру спас Риту от клыков лича… О его первой битве под Нальвином, об осени 1453 года, опустевшем доме и теле отца. О том, как они жили в осажденном Майноре, о том, как они с Вуди попали в тюрьму, о неожиданном спасении… Как он дрожал от страха в канализации Майнора и замерзшими руками отбивался от гигантской крысы на берегу Ильвиона. О его первой победе, первой попытке проникнуть в замок Саелина… о Рите, лежащей без сознания на его руках.

Они стояли на берегу этого гладкого озера, глядя в бездну темной воды.

– Как там говорилось в книге?.. – задумчиво проговорил Юф. – Для того, кто ищет этот путь, знаки даны там, где Дариус и Октарус будут храниться...

– Время вернуться туда, откуда все началось, – с усмешкой сказал Кайру.

Джоанна закрыла глаза, вскинула руки, зашевелила губами, и все почувствовали, как воздух уплотняется и вибрирует перед ее ладонями. Плот медленно шевельнулся на противоположной стороне озера, сполз с берега и поплыл по направлению к ним. Через несколько минут они стояли на плоту и осторожно гребли, переправляясь ко входу в святилище. Снова прошли под аркой входа, зажгли факелы, двинулись вниз по лестнице, миновали статую старика с мечом и книгой, прошли по коридору, в стенах которого неярко светились волшебные камни, и добрались до перекрестка.

– Слева был зал в котором хранилось Озеро Актиды, – сказала Рита. – Справа – комната для молитв. А вперед мы здесь не ходили. Рискнем?

– Будь осторожна, – предупредил Кайру. – Вдруг тут остались еще какие-то ловушки, вроде раздвигающихся плит в полу...

Рита вздрогнула, вспомнив тот жуткий день два года назад.

– Нет, больше тут никаких ловушек нет, – тихо сказала Джоанна.

– Ты уверена? – Кайру покосился на нее с сомнением, остальные – удивленно. – Бывала здесь раньше?

– Нет. Я никогда здесь не бывала. Но я просканировала пространство, я могу определить следы защитной магии, и здесь ее нет. Идем.

Они зашагали вперед. Коридор был узким и низким, несколько раз он повернул под прямым углом, кое-где в стенах обнаруживались арки проходов в небольшие комнаты, где было пусто, а стены были испещрены иероглифами и рисунками: какие-то невиданные животные, люди, кентавры, гоблины, и огромные существа, которые, как подумалось Кайру, скорее всего были олицетворением богов... Смысл других изображений он, как ни старался, не мог разгадать: похоже, это были какие-то технические приспособления, которых он ни разу не видел. Он мог угадать колеса, шестерни, системы блоков, но дальше начинались очень странные штуки, которые даже близко не напоминали ничего, что Кайру видел в своей жизни.

Потом коридор закончился, и они вышли в последний зал. Раздалось тихое гудение, и холодный зелено-голубой свет ярко вспыхнул вокруг них: в углах зала засияли тонкие колонны из полупрозрачного камня. В магическом свете виднелся сводчатый потолок, расписанный фресками. В центре зала стояла высокая каменная стела, края которой тоже были выложены светящимся камнем.

– Солнце и Спрут... – пробормотала Рита. – Видите?

Теперь и Кайру видел его – рисунок, выдолбленный в камне, весьма реалистично изображающий солнце, обвитое щупальцами, часть из которых переплетались с его лучами, образуя причудливый узор. Под ним литография изображала остров в море с волнами, покрытый схематичными изображениями деревьев, в центре острова была гора, а на вершине ее – здание, в которое тянулась по склону горы вереница людей в монашеских одеяниях. В самом низу было несколько иероглифов. Рита дрожащим, ломким голосом прочитала, ведя пальцем по строчкам:

«Первый храм. Остров Дариус». И еще тут цифры: 65, точка, 44.

– Остров Дариус… – пробормотал Юф. – Впервые слышу о таком.

– Я тоже, – признал Ремиз. – Среди островов Рикутиама такого точно нет, иначе я бы знал о нем – а я могу назвать любой из тысячи островов, ибо все они имеют название. Среди Северных островов, которые лежат в одних широтах с Ваймаром, такого тоже нет. И я понятия не имею, где он может находиться.

– А что означают цифры? – спросил Кайру.

– Думаю, это координаты, – сказал Ремиз и ткнул пальцем в один из иероглифов. – Рита, ты знаешь, что обозначает этот знак?

– Впервые вижу его, – покачала головой девушка.

– В морских картах так обозначали широту. Широта 65.44. Нулевой меридиан проходит через Майнор, но я должен сказать, что 65.44 – это очень, очень далеко на запад. Дальше, чем самые западные острова Рикутиама.

– А долгота? – спросил Юф.

– Долготы здесь нет. Как будто есть место под надпись, но она нарочно пропущена.

– Значит, долготу мы узнаем в святилище, где хранится Октарус, – сказал Кайру.

Рита тщательно зарисовала изображение на скале и иероглифы, свернула бумагу в трубочку, спрятала в стеклянный цилиндр и заткнула пробкой.

Полчаса спустя они вновь стояли на берегу озера, зачарованно глядя на воду, по которой все еще расходились ровные круги. Солнца уже не было видно, озеро накрыл сумрак, но пики соседних гор еще были подсвечены розовым, но постепенно темнели по мере того, как на хребет Олмаер опускались сумерки. Было необычайно тихо.

Ступени тянулись вверх бесконечно долго, они несколько раз останавливались, отдыхая во время этого изнурительного подъема. Кайру плохо помнил, как выбрался из пещеры снежного человека и, прислонившись к камню на открытой площадке, вдыхал горный воздух…

Он по-прежнему ничего не понимал, и не был уверен в правильности своих действий. Он чувствовал, что бесполезно пытаться сейчас заглянуть в будущее – слишком велика была неопределенность и неизвестность, которые окружали их со всех сторон, и он будто шел по натянутому канату над пропастью этой неизвестности... Но теперь, по крайней мере, у них был план.

И это вселяло надежду.

Глава 4.22. Битва за Бореайн

В окна замка барабанил дождь. Струи, извиваясь, бежали вниз по оконному стеклу точно прозрачные черви, размывая вид на крыши Майнора, который открывался из башни. Серое октябрьское небо нависло над столицей.

Зигфрид Маклевирр отвернулся от окна и медленно подошел к столу. Его лицо было такого же цвета, как и дождливое небо. Он тяжело уселся и указал Геонару на кресло напротив себя. Геонар присел, пытаясь угадать настроение начальника Тайной Канцелярии. Что он сейчас испытывает? Какие мысли носятся в его голове? «Глупый вопрос. Такие же, как и в моей два месяца назад», – подумал Геонар.

– Расскажи мне все, – хрипло сказал Маклевирр.

Все? С чего ему начать?

С того вечера в ставке командиров на берегу Летучей?

***

– Сейчас или никогда, – сказал Эмерлун. В шатре было жарко, по лицу короля катились капли пота, и он изо всех сил обмахивался веером. Вместе с генералами они склонились над картой, которую изучали при свечах. Снаружи доносились назойливый стрекот цикад, голоса солдат, ржание лошадей, дым костра и терпкий запах леса.

– Это наш главный шанс. Мы вытащили его войска из глубины Тепей-Куона к реке. Если мы разобьем их при Бореайне, то сможем без усилий взять город и снова атаковать Цитадель. Тогда уже ему не скрыться. Все его войска собрались сейчас здесь, и он думает, что те силы, которые прорвались к Цитадели летом – это наши основные силы, потому он и преследовал их так уверенно... Но мы расставим ему ловушку.

– Ваше величество, он не так глуп, как вам кажется, – озабоченно сказал Фельм. – И он может ожидать ловушку, или даже готовить ее сам.

– Мы разбили его основное войско при Майноре! – презрительно возразил король. – Кто теперь в его войсках? Опять эти гигантские пауки? У нас есть полк кентавров, чтобы им противостоять. Гоблины? Они тупы и неорганизованны, я в жизни не поверю, что они будут слушаться командиров-людей.

– Мы видели там отряды ноктурнов, – напомнил Хьюго Хеллерсон.

– Да, но ведь это не может быть целая армия. Раниот бы не отважился. Это было бы открытым предательством... Когда я вернусь в Майнор, потребую объяснений от его послов. Но я думаю, это просто наемники. Черт возьми, мы уже помяли его там, в лесах, мы почти подожгли его логово! Если сейчас отступим, это преимущество будет утеряно.

– Армия не в лучшем состоянии после похода, – кисло сказал Геонар. – Солдаты устали. Жара, ливни, животные замучились переносить такую погоду, провиант заканчивается, как и боеприпасы.

– Вот именно! – горячо ответил Эмерлун. – Поэтому нам нельзя медлить с принятием решения. Либо мы атакуем и даем им открытый бой – либо отступаем обратно в Майнор и Северную провинцию. Но в таком случае нам нужно переходить к мирным переговорам. Мы не выдержим еще одну зиму в осаде. Кроме того, нам грозит голод: Южная и Восточная провинция всегда были основным источником зерна. Чего вы хотите? Чтобы я на коленях унижался перед этим профессором и добровольно отдал ему половину страны ради того, чтобы накормить вторую половину? Вы хотите, чтобы я поехал туда договариваться о мире? Это будет главным сигналом о том, что мы слабы – а мы не должны показывать слабость! Если дать Саелину локоть, он всю руку откусит.

Геонар и Фельм молча переглянулись. Положение было безвыходным, и они оба это понимали – куда лучше, чем Эмерлун. Но в его словах был здравый смысл.

– Кентавры готовы взять на себя арахнидов, – задумчиво сказал король Заповедного Леса Левкир. – Но нас беспокоит оружие, которыми пользуются люди. Эти пушки, ружья... Под Майнором мы взяли их неожиданностью, и тем, что вышли им в тыл. Сейчас они ожидают нас именно с этой стороны.

– Да, мы попытаемся использовать трофейное оружие, собранное под Майнором, но пока слишком мало людей обучено им пользоваться, – скрипнул зубами Геонар. – Поэтому нужно все обдумать. Где и как расположить стрелков. Наши основные силы – пехота и кавалерия. И им придется принять на себя главный удар...

– То есть, вы согласны? – в глазах Эмерлуна сверкнуло торжество.

– Я соглашусь только если увижу реалистичный план, – сухо ответил Геонар. – Поэтому давайте думать. Это наш главный шанс, и худшее, что мы можем сделать – это просто слепо атаковать.

***

– Но вы знали, что не готовы, – сказал Маклевирр.

«Знали ли мы? Мы догадывались, конечно. Солдаты были измотаны долгими маршами, несколько полков, которые только что пытались прорваться вглубь Тепей-Куона, были наполовину выведены из строя. У нас было крайне мало еды и воды, многие слегли с болезнями – кого-то покусали местные насекомые или змеи, кто-то подхватил лихорадку, кто-то дизентерию... Но самое главное – мы утратили боевой дух. В этих джунглях мы боялись не только шальной пули, или атаки вражеских патрулей, но еще и диких животных и ядовитых шипов, которыми ощетинился лес, болот, в которых тонули лошади и всадники, тени деревьев, в которой могло скрываться все, что угодно. Солдаты всегда суеверны. Под конец кампании никто не хотел идти дальше, или продолжать борьбу за Бореайн, северяне просто хотели вернуться домой. Войско состояло из разношерстных отрядов: наемники-кальды, кентавры, регулярная армия из Астернии, остатки гарнизона Майнора – и у всех свои командиры. В небольших локальных стычках по мере продвижения на юг они показывали себя хорошо по отдельности, но смогли бы они вести себя как единый механизм в большой битве, где решалась судьба Актиды? И к тому же, мы ничего не знали о враге: не хватало разведки, Саелин хитро спрятал свои полки в лесах... Вся наша уверенность была на самом деле уверенностью Эмерлуна.

– Мы составили план, – глухо сказал Геонар. – И мы решили, что у нас есть шанс.

***

Стояло прохладное туманное утро, горизонт и восходящее солнце таяли в белой дымке. Несколькими днями ранее армия Эмерлуна перешла через реку ниже по течению, в Онклаге, где был другой мост, прошла по окраинам Эстогила, и наконец собралась здесь, где с окраины леса был виден Бореайн и грязные насыпи Рукотворных Гор. Войска строились в боевом порядке, офицеры разъезжали перед строем на лошадях, торопливо выкрикивая приказы. Геонар выехал на опушку и, вооружившись подзорной трубой, мрачно вглядывался в горизонт.

– Стоят, – сказал он. – Тоже ждут нас. Рингус, что думаешь?

– Длинный строй, – прищурившись, ответил второй генерал. – Будут пытаться окружить нас. И меня напрягает, что они стоят так близко к лесу. Там может быть подкрепление, которого мы пока не видим.

– Но шансы есть. Попробуем бросить в авангард штурмовой отряд ваймарцев, чтобы пробить строй, прикроем их лучниками и артиллерией по флангам. Левкир с кентаврами возьмут правый фланг, на случай, если из леса придут арахниды. Регулярная кавалерия – на левый фланг, рядом с рекой. Главное – быстро прорваться к их артиллерийским позициям и обезвредить пушки, иначе они нанесут нам огромный урон раньше, чем пехота успеет сделать хоть что-нибудь.

– Ну как там? – король подъехал к ним верхом на своем белоснежном жеребце с золотой сбруей. Он был бледен, но свеж, его лицо светилось отчаянной решительностью. – Что мы видим? Что мы знаем?

– Сложно сказать, – покачал головой Геонар, глядя на него снизу вверх. – Видимых войск около десяти тысяч. Отсюда не видать, кто там, пираты, гоблины или ноктурны. Первые ряды – сплошь пехота; возможно, кавалерия прячется в городе либо в лесах, и будет составлять подкрепление. Видно несколько позиций с пушками.

– Мы готовы? – спросил Эмерлун. Его голос еле заметно дрогнул.

– По вашему приказу, Ваше Величество, – ответил Геонар.

Эмерлун несколько секунд всматривался в горизонт, будто мог что-то увидеть там без подзорной трубы. Его губы шевелились – возможно, он репетировал речь, которую собирался произнести, а может, просто слова из глубины его души рвались наружу, но духу не хватало их озвучить; взгляд стал отстраненным, точно мысли короля ненадолго унеслись далеко, за тысячи миль от этой жаркой страны, прочь в пространстве и времени. Потом он, так и не произнеся ни слова, развернул коня и помчался туда, где уже почти было построено войско.

– Солдаты! – рявкнул он настолько громко, насколько позволял его юный высокий голос. Ропот в толпе затих, тысячи бойцов одновременно встали «смирно», тысячи бледных, изможденных, усталых лиц уставились на него горящими глазами. Смогли ли они заснуть сегодня ночью, в ожидании боя? Эмерлун не смог, и он знал, что не одинок.

– Сегодня особенный день! – крикнул король. Он ободрял не войско – он ободрял сам себя. – День, когда мы разобьем армию этого проходимца Саелина наголо!

– Ура! – грянуло ему в ответ нестройным хором.

– Настало время защитить нашу Отчизну! Уже больше года земля Актиды стонет под несправедливыми ударами наших врагов! Но мы докажем им, что наше оружие – самое лучшее, наши воины – самые храбрые, и мы не отдадим ни пяди той земли, которую сотни лет назад подарили нам наши прадеды! Актида была и останется единой и независимой!

– Ура! – Хор становился громче и слаженнее.

– За наших родных и друзей, которые погибли при обороне Суррелла, Нальвина, Майнора и Бореайна! За наше светлое будущее, в котором мы будем процветать, и мир воцарится на наших землях! Солдаты – оставьте страх, ибо даже если вы умрете, ваша смерть не будет напрасной, ваша жизнь будет принесена в жертву ради ваших детей! Идите вперед, несите гибель врагам на острие ваших клинков, и пусть они бегут в страхе, когда увидят вашу решимость! Актида будет свободной! Вперед!

– УРА! – грянуло в третий раз, загудели рога, земля задрожала под ударами конских копыт и тысяч сапог, поднялись тучи пыли, и громадное войско медленно покатилось вперед – через холмы, туда, где на поле перед Бореайном ждала их армия Саелина. Эмерлун отъехал в сторону, пропуская их вперед, но подняв высоко знамя в своей руке. Геонар и Фельм уже оседлали своих коней и подъехали к нему. Геонар смотрел озабоченно – во взгляде короля ему виделись искры безумия.

– Ваше величество, прошу за нами. Время занять наши места в командном пункте.

– Командный пункт? – Эмерлун обернулся к нему, презрительно скривил губы. – Прятаться в задних рядах? Ну уж нет. Вы говорили, что у нас проблемы с боевым духом? Я знаю, как их решить. Я сам поведу войско в бой.

– Ваше величество, это может быть неблагоразумно... Вам нужно держаться в задних рядах на случай, если нам потребуется отступать.

– Нам не потребуется отступать! – с вызовом ответил король.

– Но...

– Именно из-за таких настроений и проигрывают битвы! – крикнул король. – Забудьте об отступлении, у нас нет такой возможности, только вперед! Мы обязаны победить сегодня, проиграем эту битву – проиграем всю Актиду!

Он пришпорил коня и умчался вперед, оставив ошеломленных генералов.

– Чертов глупец, – пробормотал Фельм. – Надо отрядить кого-нибудь за ним присматривать. Мы не можем позволить себе потерять в битве короля.

Геонар кивнул, глядя туда, где перед марширующим войском развевалось знамя в руке Эмерлуна. «Он поставил на карту все, – думал генерал. – Мы очертили план отступления, но в его положении отступление равно смерти, и ему нельзя думать о таком исходе. Мыслями он уже там, он уже видит перед собой разбитую армию Саелина, и себя, пронзающего мечом горло Оруэллу Кассандеру, он не приемлет никакого другого будущего, и в этом его сила... но здесь же кроется и опасность. Мы должны его защитить – но так, чтобы он не принял нашу осторожность за трусость».

***

– Мы подошли на расстояние пушечного выстрела, – рассказывал Геонар. – Солнце уже поднялось достаточно высоко, и начиналась адская жара... На той стороне – они тоже были готовы. Били в барабаны, дудели в свои дудки, этот шум был достаточно далеко, чтобы наши офицеры могли отдавать приказы, и все же достаточно близко, чтобы сводить с ума солдат и лошадей. Наши полковые музыканты пытались ответить им тем же. Пока они пытались оглушить друг друга своей какафонией, мы постарались выкатить вперед трофейные пушки и начать их укреплять... В этот момент они дали залп по нашим рядам, все накрыло дымом, и начался настоящий ад.

***

Строй рассыпался в тех местах, куда угодили пушечные ядра. Пехотинцы шарахнулись в стороны, в ужасе закрывая головы от поднявшихся столбов грязи – и крови, от тех кому не повезло оказаться прямо на пути раскаленного свинцового шара.

– Огонь! – заорали командиры артиллерийских расчетов. Солдаты, еще не до конца освоившие ремесло стрельбы из пушек, судорожно заряжали, в панике носились вокруг, пытаясь сделать все как можно быстрее и при этом не ошибиться – ошибка могла стоить как драгоценного трофейного орудия, так и жизни. Поэтому прошло еще несколько минут, прежде чем прозвучал ответный залп. От грохота заложило уши, дым заволок все пространство, разделявшее два войска, но в этом дыму уже виднелись силуэты вражеской пехоты, уверенно движущейся вперед под барабанный бой.

Хьюго Хеллерсон разъезжал на коне перед своим полком. Они должны были идти в авангарде, и их задачей было прорвать строй. Хьюго смотрел в лица своих солдат – и знал, что они справятся. В отличие от альвенов, многих из которых в армию рекрутировали насильно, ваймарцы были закаленными в боях, сильными и уверенными в себе, их не смущала ни жара, ни пушечные ядра, они были готовы, они жаждали битвы, лязг мечей, свист пуль и стрел, крики и кровь умирающих врагов и товарищей были тем, что позволяло им почувствовать себя живыми. Теперь они стояли смирно, глядя мрачно и уверенно, и ждали приказа.

Хьюго оглянулся. Лучники дали залп, и туча стрел пронеслась над головами пехотинцев в сторону вражеского авангарда. Пехота и кавалерия все еще стояли, медлили, ждали приказа... Наконец, Хьюго заметил короля – он подъехал с фланга, где построились кавалерийские бригады, и теперь гарцевал на своем жеребце, всматриваясь в дым.

– Ваше величество! – крикнул Хьюго, подъезжая к нему. – Войска ждут вашего приказа! Прикажите атаковать!

Король не сразу посмотрел на него. Его взгляд остекленел, он уставился в горизонт, завороженный боем, который впервые в жизни видел со столь близкого расстояния. Он тяжело дышал, его лицо лоснилось от пота и копоти, седло было мокрым от воды, которую оруженосцы лили ему под доспехи, чтобы охладить. Хьюго пришлось выехать прямо перед ним, чтобы быть замеченным.

– Атаковать? – повторил король, словно медленно выходя из транса. Он вздрогнул, уставился прямо в лицо Хьюго, потом словно стряхнул с себя остатки сна, резким движением выдернул из ножен меч, опустил забрало шлема, развернул жеребца и помчался перед строем.

– Солдаты! В атаку! Вперед! – заорал он так, что на последнем слове его голос сорвался.

– Ура! – снова грянуло над войском, заглушая грохот пушек, пение рогов и барабанный бой. Ваймарская пехота бросилась вперед – сквозь дым, туда, откуда уже выступали первые ряды армии Саелина. Это были ноктурны – тоже тяжело вооруженные, но обладающие преимуществом: они привыкли к жаре и переносили ее намного легче северян. Еще минута напряженного марша – и две чудовищные волны столкнулись, и оглушительный звон мечей заполнил поле боя, заглушив все остальные звуки.

Глава 4.23. Триумф Саелина

Ваймарцы ударили плотным строем, выставив вперед острия пик, словно гигантский ощетинившийся дикобраз. Хьюго, дравшийся с краю фронта, видел, как передний ряд армии Саелина сломался, его бойцы замедлились, а потом и вовсе начали пятиться, наступая друг на друга под напором пик. Острия сминали доспехи, тяжело входили между железными пластинами панцирей, пронзали врагов насквозь, и те с искаженными лицами повисали на древках, падая на колени. Армия Актиды наступала по трупам, кальдов-пикинеров сзади поддерживали альвены-мечники. Они рвались вперед стремительно, оборона Саелина рушилась. Хьюго был пьян от адреналина, он не чувствовал ни боли, ни усталости, он то рвался вперед, разя мечом направо и налево, то осаживал коня, когда понимал, что ушел слишком глубоко в ряды врагов, и теперь рискует быть окруженным; но он всегда был в поле зрения своих бойцов, и они с ревом бросались следом за ним.

Прорыв произошел очень быстро. Два авангардных полка обнаружили себя в самом эпицентре битвы, движущимися вперед почти без усилий: вражеские бойцы рассыпались перед ними. Из дыма впереди показались стены Бореайна. Хьюго с несколькими кальдами налетели на бруствер с пушечным расчетом и обрушились на стрелков, рубя их, пока остатки расчета не обратились в бегство. Подбежавшие солдаты Актиды развернули пушки от фронта и засыпали стволы землей. Хьюго торжествующе обернулся, попытался понять, что происходит сзади, и смогли ли оставшиеся части развить инициативу, которую завоевали его пикинеры.

Торжество в мгновение ока сменилось страхом. Хьюго вдруг понял, что они остались в прорванном строе одни. Войско Саелина меняло форму стремительно, точно вода, отступая перед твердой преградой, но тотчас огибая ее и замыкая кольцо. Такое кольцо теперь начинало смыкаться вокруг ваймарцев: Хьюго увидел, что вся пехота вдруг куда-то испарилась, и с флангов на них надвигается кавалерия Саелина – гигантские пауки, на которых восседали гоблины.

***

– Мы замешкались, – с тяжелым вздохом признал Геонар. – Что это было? Страх? Нерешительность? И то и другое, но вызванное усталостью, голодом и лишениями? Мы вдруг поняли, что армия Саелина готова к этой битве намного лучше. Они лучше знали местность, были более организованы, их единицы были более автономны, и могли принимать правильные решения очень быстро, даже не зная о том, что происходит в других частях поля боя. Все это выглядело, как очень хорошо продуманный план. Мы предчувствовали ловушку – и все же попались в нее, наивно, точно мышь в мышеловку.

Авангард ушел вперед слишком далеко и оказался отрезан от основных сил. Пехота Саелина отступила, но в этот момент ударили фланги. У них были ружья, и откуда ни возьмись они просто начали отстреливать наших мечников как зайцев... Мы были легкой мишенью. Тогда в бой пошли кавалерия и кентавры, но было поздно: основные полки уже были охвачены паникой, строй рассыпался, и с этого момента все полетело к чертям.

Эмерлун пытался спасти положение до последнего. Надо отдать ему должное, я не ожидал от него такой прыти и храбрости. Я даже не знал, что он так хорошо сидит верхом и владеет мечом. И, может быть, только благодаря ему мы продержались так долго.

***

Продуманный до мелочей план рушился как карточный домик на глазах Геонара. Он отчаянно всматривался в горизонт, пытаясь понять расположение отдельных полков, и какие эпицентры сражения требовали от него наибольшего внимания. Нужно было принимать решения, и очень быстро. И он старался как мог. Он хрипло отдавал приказы, и конные посланцы улетали прочь, в гущу битвы, и возвращались оттуда, докладывая о положении дел каждого отдельного полка или бригады. Но чем дольше продолжался бой, тем больше Геонар чувствовал, что теряет контроль над ситуацией, и его приказы перестают иметь хоть какой-то смысл: все, что ему оставалось – довериться младшим офицерам и надеяться, что их безумство и храбрость помогут им перехватить инициативу.

Но он также обязан был думать о том, чтобы в случае, если поражение станет неизбежным, спасти как можно больше людей и не потерять армию.

Где Эмерлун?.. Где этот чертов мальчишка, который возомнил себя закаленным в боях профессиональным воином? Королевская гвардия должна защищать его, но их не так уж и много, а он лезет на рожон, хочет быть примером, вдохновлять солдат... Начитался рыцарских романов, и думает, что если он помчится вперед, подняв высоко вверх свое знамя, то этого будет достаточно, чтобы переломить ход сражения?.. Черт, это может очень плохо кончиться.

Геонар грязно выругался. Оставил Фельма принимать и отправлять посланцев, а сам пришпорил коня и послал его галопом на передовую – туда, где уже давно смешались в кучу пехота и кавалерия, высились горы трупов, все было затянуто пороховым дымом, и строгий строй обоих войск превратился в абсолютный хаос.

Он старался держаться поодаль от самой кровавой гущи, где безостановочно свистели стрелы, жужжали пули, и одновременный лязг десятков мечей сливался в один диссонантный скрежет, от которого болела голова и зубы. Геонар ехал вдоль упавших штандартов, мертвых тел, отрубленных рук, ног и голов. Он видел, как на правом фланге дрались кентавры и арахниды, а из джунглей медленно приближался арьергард Саелина – гоблины верхом на слонах; как в центре рубилась пехота, и ваймарский полк, сильно поредевший, сумел вырваться из окружения и вернуться назад, сохранив свои жизни, но прервав удачное наступление. Теперь они были намного осторожнее, так как, наученные горьким опытом, знали, что регулярная армия альвенов может не успеть прийти к ним на помощь. На левом фланге виднелась река, вода нестерпимо блестела в лучах солнца, которое поднималось все выше над горизонтом, и скоро грозило докатиться до зенита. Это же солнце светило с востока прямо в глаза воинов армии Актиды. «Даже чертово солнце против нас», – сумрачно подумал Геонар.

Потом он увидел Эмерлуна. Король дрался на левом фланге, его гвардия действительно была рядом с ним, и прикрывала короля, когда враги атаковали его слишком ретиво. Геонар подъехал ближе, ожидая, пока в очередной драке, в которую ввязался король, произойдет передышка. Наконец, Эмерлун сбил мечом с коня очередного ноктурна, гвардейцы добили его, и король остановил своего жеребца, откинув забрало и смахивая пот с лица. Оруженосцы поднесли ему мех с водой.

– Ваше величество! – крикнул Геонар, подъезжая. Король посмотрел на него безумным взглядом.

– Положение становится опасным. Они подтягивают подкрепление из-за леса... Нужно переходить в оборону, мы слишком сильно разделились, и теперь рискуем попасть в окружение, мы должны стянуть все войска обратно в центр. Прошу вас, проследуйте за мной, и отдайте приказ перестроиться...

– В оборону? – хрипло повторил Эмерлун, точно это было единственное, что он услышал. – В оборону? Черта с два. Нам просто нужно опять собрать нашу смелость в кулак и ударить... Прорвать их строй... Ваймарцы смогли, смогут и еще раз... Мы сломим их, Геонар! Они побегут! Осталось еще немного, и они побегут!

– Ваше величество... – в отчаянии начал Геонар, но слова застряли у него в горле, да король уже и не слушал. Эмерлун криво улыбнулся, кивнул полководцу, опустил забрало и поднял знамя в левой руке.

– Вперед! – заорал он. – В атаку, альвены! За Актиду! Сейчас или никогда, мы обязаны победить!

С этими словами он развернул коня, и помчался прочь – туда, где за стеной дыма поднимались стены Бореайна, в самое пекло. Гвардейцы помчались за ним. У них не было выхода – они должны были везде быть рядом с сюзереном, и, если потребуется, умереть за него. Геонар смотрел им вслед в каком-то тупом оцепенении.

Он увидел, как разрозненные остатки кавалерийских полков воодушевились, собрались в какое-никакое подобие строя и атаковали, следуя за знаменем в королевской руке. Громогласное «Ура!» еще несколько раз прокатилось над полем, и на мгновение Геонара наполнила безумная радость: качающиеся над головами знаменосцев штандарты устремились в одну сторону, пехота вновь начала давить, общая гуща сражения начала перемещаться ближе и ближе к тем холмам, где, по предположению Геонара, должен был располагаться штаб Саелина.

Солнце катилось в зенит.

А потом что-то произошло.

Передние линии армии Актиды вдруг сломались и дрогнули. Наступление остановилось внезапно, словно перед полками вдруг образовалась невидимая стена. Еще какое-то время человеческие волны на поле боя колебались вперед и назад у границы своего раздела, и вдруг волна альвенов, кальдов и кентавров хлынула назад, туда, где ожидал арьергард. Задние ряды пятились медленно, все еще не понимая, почему произошел разворот. Но чем ближе к переднему краю, тем быстрее пехотинцы и конники разворачивались и отступали, и хаос атаки превращался в еще больший хаос панического бегства.

Хьюго Хеллерсон был там, впереди всех, в самой гуще рукопашной. Он отчаянно кричал, срывая голос, приказывая своим бойцам не останавливаться и держать строй – но это было бесполезно: вокруг них вдруг побежали альвены, бросили знамена, строй превратился в безумную толпу, где люди сбивали друг друга с ног, и каждый, кто только что готов был идти вперед плечом к плечу с однополчанами, теперь так же, повинуясь стадному инстинкту, готов был плечом к плечу бежать назад, не отдавая себе отчета в том, почему они бегут. Хьюго беспомощно вертел головой. Как командир, он должен был знать причину.

И вдруг он увидел.

Конный полк ноктурнов наступал на них, прямо в центре, атакуя главные силы пехоты. Они скакали острым клином, и впереди ехал собственной персоной Оруэлл Кассандер. В левой руке он сжимал пику, поднятую к небесам. На пике, обозревая с высоты поле боя потухшими глазами, висела окровавленная голова короля Актиды Эмерлуна Винвера Третьего.

***

– Отличная работа, Оруэлл!

Саелину хотелось смеяться. Он хохотал бы бесконечно – еще бы, не каждый день случается такая удача.

– Черт возьми… Еще вчера я думал, что без Озера долго не продержусь, потеряю армию, и мне придется искать убежища у вас на Таласке. А сегодня этот мальчишка сам бросается в бой, и так храбро погибает… Нет, но какое мужество! Какая патетика! Ты не находишь это умилительным?

– Я рад за вас, – буркнул Кассандер. – Но меня больше волнует, что вы собираетесь делать дальше. Мы готовимся к войне с Ваймаром?

– Разумеется. И не только. Я долго думал и решил: раз уж все пришло к такому неожиданному финалу… – Саелин взглянул на него оценивающе и вдруг сказал: – Пожалуй, я верну тебе «Харибду».

Единственный глаз адмирала вспыхнул.

– Я, признаться, уже готов был сойти на берег ради трона в Майноре, – сказал он, усмехаясь. – Вы что же, хотите сослать меня в море?

– Что за ерунда! – возмущенно сказал Саелин. – Это не ссылка. Трон в Майноре будет твоим, вот увидишь. Но пока что нужно использовать победу с умом. В Майноре мы временно отдадим управление кому-нибудь из чиновников Эмерлуна, чтобы легитимизироваться. А от тебя я хочу, чтобы ты помог выстроить мощный порт на южном побережье, желательно в устье Ильвиона, где раньше были лишь рыбацкие поселки. Наймем гоблинов. И оттуда в декабре ты отправишься с особым заданием.

Он замолчал, улыбнулся своим мыслям.

– Мой план, над которым я трудился – только представь! – более сорока лет, начинает сбываться. Теперь нужно терпение… терпение… – Профессор застыл и медленно обернулся. Адмирал тоже проследил за его взглядом, поморщился, внутренне содрогнувшись. Он не любил этих существ.

– Уркрайт, – лениво сказал Саелин. – Есть для тебя и для твоих ребят задание. Очень, я бы сказал, щекотливое.

– Мы к вашим услугам, Господин. – Гоблин медленно встал, приблизился к нему. – Только прикажите!

– Нужно отправиться в Онклаг, отыскать следы людей, которые жили в большой белой башне, Эстогиле. Семья Нилдеров, граф Атгард… Вначале скажи: возможно ли, учитывая, что вы отстаете от них на две недели, сейчас догнать их, выследить, без шума поймать и доставить целыми и невредимыми в Цитадель?

– Сколько их? – прохрипел гоблин.

– Много. Думаю, не меньше десятка.

– Люди?

– Да. Среди них – два сильных мага, остальные неплохо владеют мечами.

– Нет такого фехтовальщика, который владел бы мечом лучше гоблинов-наемников из Пустынных Земель, – прорычал Уркрайт. – Я ручаюсь, что отряд «Питон» вас никогда не подведет… Четверо моих гоблинов вполне смогут справиться с десятком людей, даже если требуется не убить их, а просто взять в плен. Мы выполняли и посложнее работу… Выследить и догнать – нет ничего проще. Можете на нас положиться. Это всего лишь вопрос цены.

– Не обыскивать, – предупредил Саелин. – Их вещи мне тоже нужны. Ладно, а вот теперь слушай, как ты их узнаешь…

***

Геонар закончил свой рассказ.

Маклевирр долго молчал, глядя не на генерала, а мимо – в окно башни, в которое по прежнему барабанил дождь. Сумерки сгущались над Майнором.

– Как скоро они будут здесь? – спросил он, наконец.

– Очень скоро. Они преследовали нас по пятам. У нас есть несколько дней. Может, неделя.

Маклевирр покачал головой.

– Бессмысленно. Мы не успеем подготовить оборону за такой срок. Народ демотивирован. Лучшее, что мы можем сделать сейчас, чтобы сохранить людей и армию – это признать поражение.

Геонар поклонился.

– Полностью согласен.

– Уводи войска, – решительно сказал Маклевирр. – В Ваймар. И постарайся заручиться поддержкой Джейка Фариана. В таком случае у нас еще будет шанс. Наступают темные времена – но это еще не конец.

– Кто будет править Актидой, даже если мы отвоюем ее с помощью Джейка? – мрачно спросил Геонар. – Если мы заручимся его поддержкой, то... Он захочет в обмен на свою помощь трон Майнора. Тем более сейчас, когда династия прервалась, и нет легитимного наследника...

– У нас есть легитимный наследник, – сказал Маклевирр, и впервые за время разговора тень улыбки скользнула по его губам. Геонар посмотрел на него изумленно.

– Леди Валена?..

– Да. Перед началом похода мы отправили ее в Ваймар, в Храм Торнира. Она была беременна. Насколько нам известно, ребенок должен был родиться в конце лета. Король приказал крестить его под именем Эллиар. Как только уладишь дела в Арктариуме, поезжай туда и пригляди за ним – или пошли кого-нибудь. Но помни, что это государственная тайна, конечно же. Джейк ничего не должен знать о том, что мы прячем наследника престола прямо у него под носом. Это будет наша козырная карта, которую мы разыграем, когда придет время.

Геонар снова поклонился.

– Вы останетесь здесь? – спросил он.

Маклевирр усмехнулся.

– Я останусь здесь, – сказал он, и взгляд его стал холодным и жестким. – В отсутствие короля, либо во время, когда наследный принц еще неразумен, я выполняю обязанности регента. Я буду вести переговоры с Саелином, когда он явится сюда. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы, когда вы с Джейком атакуете с севера, Саелин не смог удержать власть... Не беспокойся обо мне, я ни черта не смыслю в войне, но кое-что понимаю в политике. Я не пропаду, – с ухмылкой заключил он.

Геонар молчал.

– Иди, – сказал Маклевирр.

Геонар встал, поклонился и тяжело зашагал прочь из кабинета. Уже у двери он на мгновение замешкался и обернулся, в последний раз взглянув на начальника Тайной Канцелярии. Лицо Маклевирра скрывала тень, но глаза сверкнули исподлобья.

– Удачи на пути в Ваймар, – сказал он.