Перекресток Времен. Книга 3. Двенадцатый полк

Объявление

Первая глава Книги 3 выйдет 20 октября!

Глава 3.1. Осень - 1

Всему свое время, и время всякой вещи под небом:

Время рождаться, и время умирать;

Время насаждать, и время вырывать посаженное;

Время убивать, и время исцелять;

Время разрушать, и время строить;

Время плакать, и время смеяться;

Время сетовать, и время плясать;

Время разбрасывать камни, и время собирать камни;

Время обнимать, и время уклоняться от объятий…

Екклесиаст

Глава 1. ОСЕНЬ

Ночь выдалась жаркой.

Начальник городской гвардии Петисты Дайнлин вышел на крыльцо губернаторского дворца и вытер пот со лба надушенным платком. После нескольких часов, проведенных в душных залах совещаний, он надеялся наконец-то вдохнуть свежего воздуха, но на улице, где уже сгустилась темнота, не было ни малейшего ветерка. В Западную провинцию пришло лето. Солнце жгло нещадно, дождя не было вот уже три недели, и ночь едва ли приносила горожанам облегчение.

Дайнлин обвел взглядом площадь перед дворцом. Здесь, в центре города, после заката еще несколько часов все было залито светом магических фонарей, и Петиста пока не спешила отходить ко сну. Прохожие шли куда-то по своим делам, стоял гомон людских голосов, грохот телег, и множество извозчиков кричали, пытаясь пробить своим экипажам дорогу сквозь толпу, чтобы увезти пассажиров из центра. Дайнлин поморщился и подумал о том, что ему сейчас тоже будет нелегко уехать отсюда к себе домой. Он поморщился и зачем-то поднял голову, словно надеясь найти в небесах ответ на вопрос, когда же закончится жара, и когда же на улицах закончатся заторы. Вместо ответа он увидел над собой только яркие звезды. Одну из звезд на мгновение закрыла тень. Дайнлин присмотрелся. Тень кружила над городом, совсем невысоко. Орел.

«Орел?» – лениво подумал Дайнлин, провожая птицу взглядом. Мозг отказывался соображать после долгого рабочего дня. «Почему орел в городе? И почему он летает так низко?»

– Ждете свою карету? – спросил губернатор, выходя на крыльцо следом за ним.

– Моя карета уже здесь, – ответил Дайнлин, не сразу оторвав взгляд от неба, чтобы посмотреть на собеседника. – Очень много народу на улицах.

– Пятница. И очень жарко. Люди идут в кабаки после работы, чтобы освежиться. Они еще долго будут пить, а потом будут идти из кабаков к себе домой через весь город, пьяные, и будут бросаться под ноги лошадям.

Дайнлин и сам это знал.

– Я не про то, – сказал он раздраженно. – Вообще очень много народу. Особенно развелось чертовых кальдов. Приезжают сюда, занимают все доступное жилье, поднимают цены на аренду… А сами только пьют и ни хрена не работают. Что им в Ваймаре не сидится? А в последнее время я и ноктурнов вижу. За этими мигрантами нужен глаз да глаз. У меня уже не хватает людей, чтобы арестовывать всех дебоширов или уличных воров.

– Думаю, нанять новобранцев в гвардию должно быть несложно, – смеясь, сказал губернатор. – Если кто-то у нас в городе и финансируется хорошо, так это ваше учреждение. Развесьте объявления по тавернам, напишите, сколько вы платите, и увидите, от кандидатов отбоя не будет. Да, кстати, Дайнлин… – Он подошел вплотную и вложил в руку чиновника туго завязанный мешочек. – Спасибо за поддержку.

– От кандидатов отбоя не будет, да только девять из десяти человек будет сброд и пьянь, – проворчал Дайнлин, пряча мешочек в карман. – Не за что, ваше превосходительство. Но нам с вами следует быть осторожнее. Я боюсь, что если в течение месяца я не дам ответ этим купцам о том, куда пропали их деньги, то они начнут жаловаться в Майнор. Я могу потерять должность.

– Повесьте все на кальдов, – посоветовал губернатор. – Вы же сами сказали. Мигранты, преступные банды. Они ведь всегда могут ограбить банк и переправить деньги через границу. Разве это сложно организовать?

– Несложно. Я подумаю, что можно сделать.

– Подумайте, подумайте, Дайнлин. Вот документы с нашей бухгалтерией, – губернатор отдал ему толстую папку. – Посмотрите, откуда можно взять финансирование. Думаю, мы переживем еще несколько лет без починки улиц в Ремесленном районе и без строительства больниц. Если все больные вымрут, то и статистика улучшится, и бюджету будет полегче дышать, правда?

Дайнлин усмехнулся и поклонился.

– Очень жарко, – сказал он. – Я, пожалуй, прикажу сегодня достать бочонок из погреба. А может, и сам целиком в этот погреб залезу, и там буду спать. Хорошего вечера, ваше превосходительство.

Он спустился по ступеням крыльца к ожидавшей его карете, и грузно сел внутрь, воспользовавшись помощью двоих пажей, которые закрыли за ним дверь и вскочили на запятки. Кучер прикрикнул на лошадей, хлестнул их, и экипаж медленно покатился прочь от дворца, вклиниваясь в плотный поток транспорта. Дайнлин лениво развалился на сиденье, отделенный застекленными дверями кареты от городского шума, и снова вытер пот со лба. Все место в его воображении уже занимал холодный бочонок пива из погреба.

Дорога тянулась чертовски долго. Утомленный, Дайнлин почти задремал под мерную качку экипажа и ритмичный цокот копыт, когда что-то заставило его открыть глаза. Он вдруг осознал, что вот уже несколько минут карета стоит на месте. Некоторое время он сидел, прислушиваясь к приглушенным звукам, доносящимся снаружи – людские голоса, ржание лошадей, ничего необычного. Дайнлин устал ждать, с трудом поднялся с сиденья и изо всех сил постучал в маленькое окошко в передней стенке. Спустя секунду окошко открылось, впустив внутрь шум улицы.

– Что там такое, почему стоим? – недовольно крикнул Дайнлин.

– Затор, ваша милость, – ответил кучер, наклонившись к окошку. – Перед мостом. Там две телеги столкнулись и рассыпали весь груз…

– Так давай развернемся и поедем через другой мост!

– Никак нельзя, ваша милость. Со всех сторон другие кареты.

Дайнлин повертел головой. Сквозь застекленные окна и справа и слева видны были кибитки, стоявшие почти вплотную к его экипажу – между ними едва мог протиснуться человек. Дайнлин приоткрыл дверь, высунулся наружу и крикнул, обращаясь к пажам:

– Идите и помогите этим недоумкам освободить проезд! Ну, живее, живее!

Пажи соскочили с запяток и принялись пробираться вперед между колесным транспортом. Дайнлин некоторое время сидел с приоткрытой дверью, таращась на кибитку, стоявшую прямо напротив него. И какого черта этот возница сюда втиснулся, в такой узкий проход? Все равно им пришлось бы выстраиваться в одну линию на мосту… Над общим гвалтом вдруг взвился чей-то истошный вопль:

– Пожар!.. Пожар!

«Этого еще не хватало», – подумал Дайнлин. В воздухе запахло дымом. Пламя вспыхнуло где-то рядом, в паре экипажей впереди, и он вдруг со страхом подумал, что пожар может добраться и до его кареты. Толпа пешеходов задвигалась куда быстрее, люди бегали, продираясь через проход между экипажами, кто-то прочь от пожара, спасая свою жизнь, кто-то в направлении огня с бадьями воды. Дайнлин несколько секунд с тревогой смотрел на это столпотворение, чувствуя, что глохнет от шума, которым наполнилась улица. Он собирался закрыть дверь экипажа и откинуться снова на свое сиденье, как вдруг темная фигура возникла прямо перед ним.

Тяжелый кулак врезался ему в нос, и он отшатнулся назад, глухо вскрикнув, но его крик потонул в шуме толпы. Спустя секунду рука в перчатке зажала ему рот и прижала к сиденью. Он увидел только как блеснули глаза под капюшоном, и совсем юный, почти мальчишеский голос холодно сказал:

– Час расплаты настал, Дайнлин. Скоро вся Петиста узнает о том, что ты – вор и взяточник. Собаке – собачья смерть!

В следующую секунду кинжал полоснул его по горлу. Кровь брызнула, заливая пол кареты, оконные стекла и шелковую обивку сидений. Еще несколько ударов кинжалом, которые пришлись в живот и в область сердца, Дайнлин уже не почувствовал.

Человек в капюшоне прихватил с собой папку с бумагами и выскользнул из кареты, смешавшись с толпой. Как и все остальные, он побежал – но не прочь от пожара, и не в направлении к нему, а наперерез всем, к домам, окружившим тесную улицу. Выбравшись из толпы, он нырнул в темный переулок, скинул с себя плащ с капюшоном, обнажив длинные струящиеся каштановые волосы. Пройдя по переулку, он выбрался в небольшой неосвещенный дворик на задворках закрытых лавок, где в темноте к столбу был привязан конь. Шум пожара сюда уже почти не доносился. Человек вскочил в седло, пришпорил коня и пустился вскачь.

Он пронесся галопом через город, ныряя в узкие улочки, где меньше был шанс застрять в толпе, и остановился только на самой окраине Петисты, где уже давно погасили почти все уличные огни, и остались только редкие масляные фонари, освещавшие вход в маленькие захолустные таверны. Около одной из таких таверн он остановился, спрыгнул с коня, и только здесь, тяжело дыша, привалился к стене и медленно опустился на землю. Его трясло.

Огромная птица бесшумно спустилась на плетень. Спустя мгновение высокая фигура человека выросла перед ним.

– Наконец-то, Юффилис. Как все прошло?

– Я выполнил задание, Петрос, – с трудом ответил юноша, подняв голову. Пот струился по его лицу, сердце бешено колотилось. Внезапно образ человека с перерезанным горлом в карете возник перед глазами так ярко, что он согнулся, упал на четвереньки, и его вырвало в траву.

***

Огонь. Крики. В горячем небе нет луны, только крохотные звезды.

Темнота – тоже его друг. Для темных дел лучше ночь. И огонь…

Мертвое лицо с широко раскрытыми глазами. Кровь льется на шелк сидений. Кинжал в его руке, лезвие податливо входит в плоть; мягкий свет лампады и тепло спального мешка…

Юф вскочил, тяжело дыша, сорвался с места, слепо размахивая оружием и все еще не в силах оправиться от видения. Сознание возвращалось медленно, и в голове все еще звучал столь знакомый голос, который в последний раз он слышал полгода назад, да и то – мельком.

Он замер, успокоился, выглянул из-за матерчатого полога. Спать приходилось в одежде, снаружи стояла осенняя стужа, от которой не спасала даже утепленная палатка помощника начальника разведки. Дул ветер, проникающий всюду, раскачивающий теряющие листву деревья. Лагерь молчал, хотя огонь горел во многих палатках, и люди спали при свете, ежась от холода и вспоминая во сне Майнор.

За лесом начинало светать. Юф оглянулся еще раз. Неподалеку часовые грелись, подбрасывая поленья в костер. Но было тихо. Воздух, прозрачный и ядреный, мигом отрезвляющий и заставляющий думать резко и четко, непрестанно двигался, принося в свежем рассветном ветре запах дыма, грога и чего-то жареного с походной кухни. Юф вздохнул и вернулся. Поежился, плотнее запахиваясь в плащ, торопливо лег, а кинжал сунул в надежное место. Под подушку.

***

Король Актиды Эмерлун Винвер еще раз перечитал письмо, прижимаясь лбом к оконному стеклу в его опочивальне. Глубоко вздохнул. Его трясло. Уже не от злости и ненависти к Саелину, как к назойливой мухе, а от страха.

Он перечитал письмо дважды, потом трижды, в порыве гнева и глубокого отчаяния едва не велел повесить трясущегося гонца, который приехал с посланием от Рингуса Фельма. Потом успокоился, нашел в себе силы и мужество признать свое поражение, потому что в способностях Фельма и прочих полководцев, отправленных на оборону Нальвина, он не сомневался. И все равно, ему было тошно. И страшно. Потому что Саелин оказался сильнее, чем он мог ожидать.

Но это письмо стало не последним неприятным сюрпризом за вечер. Когда он вернулся, на подоконнике его башни сидел черный ворон. Он подошел к птице медленно, спокойно отвязал от ее лапки небольшой кусочек бумаги. Ворон был ему знаком еще с июля, когда Саелин прислал первое послание.

«Вот и второе доказательство, подкрепленное словами очевидцев. В Нальвине мой наместник позволил остаткам вашего войска позорно сбежать. Из превращенной в пепел столицы не уйдет никто. Делай выводы. Майнор на очереди. P.S. Оставь птицу себе. У тебя есть шанс. Если хочешь им воспользоваться – просто напиши. И мы обсудим условия».

И теперь ворон важно восседал на краю платяного шкафа, а король прислонился лбом к стеклу и думал. Вернее, пытался думать. И делать выводы. Пора было принимать меры.

Глава 3.2. Осень - 2

– Господа, – сказал Эмерлун, обведя взглядом присутствующих. Народу в Золотом зале собралось немного. Только те, чьему мнению король доверял. Но на всякий случай он еще раз обвел небольшое собрание взглядом. Он не знал, кому и чему отныне можно верить. – Господа, у меня очень неприятные известия.

Люди молчали. Смотрели не на него, а на белые светильники, которые ночью зажигали в зале. Кто-то глубоко вздохнул, кто-то побледнел при мысли, что произошло самое худшее, потому что все уже догадались, о чем хочет сказать король.

– Я получил письмо от Рингуса. Нальвин пал. Он ничего не смог сделать, потому что силы пиратов превосходили и те, о которых говорили свидетели. Мы не смогли собрать достаточно людей. Не успели вооружиться. Не успели провести агитацию среди населения, чтобы поднять боевой дух. И мы недооценили Саелина. Он привел на свою сторону Оруэлла Кассандера.

Кто-то глухо застонал. В наступившей тишине Эмерлун почти слышал, как они скрипят зубами, сдерживая отчаяние и злобу.

– Не может быть, – тихо сказал Маклевирр. – Это первый известный мне случай, когда пираты шли на союз с обитателями материка…

– Будет тяжело, – оценил обстановку господин Геонар, военачальник старый и не менее заслуженный, чем Рингус Фельм, отправленный в Нальвин. – Если теперь их цель – Майнор, будет очень тяжело. Рингус спасся?

– У него осталось около сотни воинов. Из них сорок три – покалеченные и раненые. Он уже покинул стоянку и движется к столице. Судя по всему, пираты не торопятся брать Майнор, а пока что они стягивают силы в Южную провинцию и занимаются грабежом окрестных деревень. В окрестностях Нальвина царит террор.

– Значит, у нас есть время.

– Время, если мы хотим продолжать войну. – Эмерлун обвел взглядом министров. – И именно поэтому я собрал вас столь поздно. Мне пришло и другое письмо. Из Замка Саелина. Он снова предлагает ультиматум. И на этот раз, я уверен, мы должны серьезно отнестись к его словам. У него хватило сил, чтобы уничтожить Нальвин, а ведь это древнейшая и сильнейшая из южных крепостей.

– В Нальвине мы были не готовы, – сказал министр торговли, Килль Ардайя. – Не поторопились с мобилизацией, решили, что первое письмо Саелина – это блеф, который он умело подстроил под обычный пиратский налет, хоть и унесший тысячи жизней. Поняли, что происходит, лишь когда волна террора прокатилась по южным графствам и поселкам, и на север устремились волны беженцев. И, как следствие, не смогли взять ситуацию в свои руки…

– Это упрек мне? – с нажимом спросил Эмерлун, неожиданно взглянув в его глаза. Килль испуганно съежился.

– Я ничего не могу поделать в одиночку. – Король зло скрипнул зубами. – Вы все прекрасно знаете, что волны беженцев потекли еще в конце прошлого года, после того как появились признаки северной угрозы, и мы понемногу начали подготовку на случай, если Ваймар нарушит пакт о ненападении. Были увеличены налоги… но никто не мог предположить, что все это выльется в крестьянские восстания и массовые экзекуции. А этой весной я воочию убедился, во что превратились разжиревшие и распустившиеся чиновники и обыватели. Война окончилась сто лет назад, историю знает максимум полпроцента населения, так что никто не задумывается о том, что будет, если наш слаженный мирок захотят разграбить и сжечь. Они просто не хотят верить, что кто-то решил начать новую войну, что им придется взяться за оружие и пролить кровь за родину. Они забыли, что значит патриотизм, черт возьми! Вот истинная причина поражения в Нальвине, вот она! До последнего момента никто из нас не верил, не хотел верить, что нас снова хотят уничтожить, что нам снова придется защищать Актиду! Никто!

Король зло хватил кулаком по подлокотнику кресла. Сесть никто не осмеливался.

– До этой осени у нас еще были шансы удержать ситуацию под контролем, – сказал он хрипло. – Теперь Саелин снова предложил нам альтернативу. Либо войска продолжают наступление, объявив войну всему живому, всему, что способно гореть, либо…

– Либо что? – спокойно прервал его Маклевирр. – Что, ваше величество? Я не понимаю, решительно не понимаю, чего мы добьемся, если пойдем на компромисс с Саелином. Ведь он не захочет идти на уступки. Если он сказал, что ему нужна Актида, значит, он не ограничится Южной провинцией и даже Майнором.

– Мы пойдем на еще одни переговоры, на этот раз более обстоятельные, – сказал король пересохшим горлом. – Попробуем уговорить его смягчить требования. Потому что теперь, если мы продолжим войну, мы поставим на карту все. Абсолютно все. Если Майнор падет, от Актиды не останется ни следа. И в общем-то никто не сможет помешать Саелину делать то, ради чего он вообще добивается трона.

– А если мы пойдем на уступки сейчас, то неизвестно, что будет лучше, – поморщился Геонар. – Может, это будет та же тирания, только добровольно нами принятая. Империя Саелина, которую ему безвозмездно отдал король Эмерлун Винвер Третий и весь Кабинет Министров. Возможно, нам сейчас приходится выбрать из двух бед меньшую, кто знает? И я предпочитаю погибнуть в славном бою, чем жить при режиме этого сумасшедшего и самому сходить с ума от мысли, что это я отдал ему страну…

– Вся ответственность падет на меня, – перебил король.

– Да нет, ваше величество. Только формальная ответственность. На деле вина будет общей.

– Но может, если мы сейчас уступим Саелину, у нас будет шанс, – тихо сказал господин Ардайя. – В условиях войны, тем более войны насмерть, когда постоянно опасаешься предательства, когда вражеские агенты будут подстерегать на дорогах… Мы окажемся отрезаны от мира, Майнору придется принять удар на себя и надеяться только на крепкие стены. А наша задача – любой ценой сохранить мир и постараться избавиться от Саелина с помощью дипломатии. Иначе все, что мы с таким трудом восстановили после мировой войны, пойдет насмарку. Это будет конец экономике, конец политике. Это будет возвращение к естественному отбору по принципу «кто сильнее, тот и прав».

– Вот и я о том же, – поддержал его король. – Если мы отдадим Саелину Майнор на мирных условиях, у нас будет возможность провести тонкую интригу. Воспользоваться подпольными организациями. И сделать так, чтобы сам народ понял, что ему нужно начать войну против тирана. Против всей Актиды, если она поднимется на него, он будет бессилен. Но если мы проиграем войну, у нас этого шанса не останется.

– А если не бессилен? Если у него найдется управа на всю Актиду? – воскликнул Геонар. – Судите сами: на его стороне Гильдия Магов и Академия Наук – это раз. Пока они сохраняют нейтралитет и пытаются избежать террора, но на мирных условиях они поддержат его. Наши натянутые отношения с Ваймаром – это два. Северная угроза может сыграть Саелину на руку, и мы окажемся между двух огней. И Озеро Актиды – это три. Не стоит забывать, что первыми победами он обязан только бриллианту. Если так, то… мы ничего не сможем сделать. Останется лишь одно: пойти на союз с Ваймаром. А это означает выбор между двумя зависимостями: либо от Саелина, либо от Джейка Фариана.

Король молчал.

– Что вы предлагаете? – глухо спросил он наконец.

– Укрепление династии, – торопливо сказал Маклевирр. – Вам надо закрепить союз с иностранными державами. У Фариана подрастает дочь на выданье, да и среди островитян найдется немало правителей, заинтересованных в политическом браке. В конце концов, можно связать местных и тамошних графов, баронов и маркизов, потому что в Ваймаре они занимают большие места в государственном аппарате и могут повлиять на короля. Потом – уменьшение налогов, амнистии, для того, чтобы добиться поддержки и обожания простого люда. Борьба с взяточничеством в чиновничьих кругах, чтобы дать простым гражданам пример честности. И одновременно – распространение информации о наступлении войск, чтобы все узнали о пожарах в Нальвине и Суррелле, чтобы народ сам валил в добровольцы и сражался храбро.

– Никаких союзов с Ваймаром! – яростно прервал король.

– Но, ваше величество…

– Ты слышал, Маклевирр.

– Ноктурны – это не выход, – вмешался Геонар. – Разве вы забыли, как они смотрели на нас, когда весной прибыли послы? Вражда между нашими народами и аборигенами не утихнет ни за две, ни за десять тысяч лет, и они скорее примут сторону Саелина, чтобы притеснить нас. А он может им посулить эту полоску земли, хребет Олмаер и все их святилища. Ведь на кой хрен ему святилища? Я уверен, Саелин хочет чего-то конкретного, добиваясь права на престол. А ноктурнам нужна справедливость, хотя бы через столько времени после того, как наши предки выгнали их с материка.

– Хорошо. Есть и другие силы. Мы забыли о них, но они рядом. И помогут, если мы пообещаем им то, что дать совсем несложно. Я говорю о ноктурнах из резерваций. О гоблинах из Восточных Пустынь. О кентаврах, которые у нас под боком – в Заповедном Лесу. И о многих других. И, повторяю, вам нужно, чтобы каждое живое существо в Актиде было на вашей стороне. Неважно, знаете вы о нем или нет.

– Кентавры… – пробормотал Геонар. – Это мысль.

– Недурно, Маклевирр, – хохотнул Ардайя.

– Все остальное мы возьмем на себя. – Начальник секретных служб оскалился. – Подготовку к обороне, на случай, если мы все же не успеем. Мобилизацию и сбор войск в Майнор. Укрепление подступов к столице и крепостей на границах Северной, Западной и Восточной провинции. Улучшение производства. Пока еще Академия старается для нас, так вот, надо, чтобы теперь она не оплошала. Кинем все силы для максимальной задержки пиратов на подходе к Майнору, а тем временем подготовим все для зимовки. Для долгой осады, которую мы выдержим. И тогда не пираты возьмут нас измором, а мы их.

Король выпрямился. Обвел глазами министров. Глубоко вздохнул.

– Хорошо, – сказал он. – Жребий брошен. Но помните, господа, мы поставили на карту все. Идите работать и подготовьте соответствующие приказания.

Министры встали, раскланялись, и направились к выходу из Золотого Зала.

– Ваше величество?

Король поднял голову. Перед ним стоял Маклевирр. Они остались наедине.

– Говори, Зигфрид.

– Еще одно важное дело, которое не терпит отлагательств. – Начальник спецслужб откашлялся. – Вы рассказали мне о том, что во время визита к Саелину к вам на время присоединился Петрос.

– Ах, да... Так и есть. Я давно хотел с тобой об этом поговорить. Я не понимаю смысл этих твоих расследований относительно Петроса. Зачем мы тратим на это время? Что, ты нарыл что-нибудь на него?

– Можно и так сказать. – Маклевирр понизил голос. – Но, ваше величество, этот разговор исключительно между нами... В-общем, мне кажется, это дурной знак, что Петрос сейчас объявился, и ведет себя так открыто и нагло. Я считаю, мы должны следить за его перемещениями. А также за его близким кругом.

– Почему? Что он натворил?

Маклевирр помолчал, подбирая слова.

– В последнее время все чаще мы в Тайной Канцелярии получаем донесения о волнениях среди народа. Нищие горожане, торговцы, рабочие, студенты. Должен сообщить, некоторые принятые нами законы были... скажем так, не очень популярны. В тавернах ночью иногда слышны голоса, кричащие: «Долой короля!». Революционеры. – Маклевирр презрительно усмехнулся. – Но в последние несколько лет их стало подозрительно много, ваше величество. Есть некоторые намеки на то, что в Актиде действует некая тайная организация. Сеть из людей, которые занимаются подрывом авторитета правительства, распространяют антимонархические памфлеты, пишут какие-то манифесты. Пока что они ведут себя тихо, хотя мы подозреваем, что, например, они могут стоять за убийством начальника городской гвардии Петисты два года назад... Но они могут готовить нечто большее. Террористические атаки. Сейчас, когда мы в состоянии войны с пиратами, это особенно опасно: народ может поддаться на их провокации. Мы потерпели два крупных поражения, и наш авторитет пошатнулся. Это на руку мятежникам: народ может пойти за ними, если они пообещают окончание войны, и что жизнь при Саелине будет лучше.

– Этого еще не хватало, – пробормотал король. – Давите их, Маклевирр, давите нещадно! Но причем тут Петрос?

– Вы, ваше величество, не помните, но во времена вашего батюшки, короля Карплаха, Петрос был известным мятежником. Что тогда, что сейчас в университетах модно было рассуждать о политике и критиковать власть, но Петрос – тот собрал целый кружок. Ездил с лекциями по всей Актиде и рассказывал, как, дескать, хорошо было при древних ноктурнах, когда была республика, ну и что сейчас нам тоже самое время создать республику, и прочая ересь. Академики и архимаг тогда смотрели на это сквозь пальцы. И Саелин тогда ему поддакивал, потому-то они и спелись. И тогда, тридцать лет назад, разведка доносила, что он не только языком молоть мастер, но и затевает что-то. Правда, потом случилась эта Дерельзская Экспедиция, и Петрос пропал – его должны были судить, и за экспедицию, и за попытку создания террористической организации, но так и не нашли. Считалось, что он погиб тогда, так что дело закрыли. Но я, ваше величество, никогда не верил в его гибель – тело не было найдено. Скорее, я считал, что он ушел в подполье. И вот, пару лет назад, появились донесения, что видели его в Петисте. Мы там как раз незадолго до этого тоже раскрыли главаря одной мятежной ячейки, и тут на-те, объявляется Петрос. Ну я и решил, что все это неспроста, и начал прикладывать больше усилий к его поискам. У меня пока нет доказательств, но есть знаки, что он может быть причастен к новым революционным движениям.

– Так выдайте ордер на его арест, и дело с концом, – поморщился король. – Нечего тут рассусоливать. Сначала повесим, а потом будем разбираться. Нам тут эти революционеры не нужны. Тем более, в такой момент!

– Слушаюсь, ваше величество! – Маклевирр расплылся в улыбке. – Это, собственно, я и хотел у вас уточнить. Тогда уж я пущу это дело в оборот.

– И ты говоришь, он тогда якшался с Саелином? Уж не могут ли они быть заодно?

– Все возможно, – задумчиво сказал Маклевирр. – Но Саелин после той экспедиции давал показания против Петроса. И всячески пытался от него откреститься, говорил, дескать, они теперь враги. Но, вполне вероятно, это был лишь хитрый ход.

– Выясни об этом все, и повесь этого Петроса, если нужно, – махнул рукой король. – Это все?

– Так точно, ваше величество. Слушаюсь.

– Кстати, – вдруг вспомнил Эмерлун. – А где этот твой младший помощник теперь? Ордевикс?

– Я отправил его с отрядом оперативников на север, к Астернии. Оттуда появились донесения о шпионах Ваймара. Возможно, опасная банда.

– Это жаль, – поморщился король. – Он был бы кстати здесь, в Майноре. Он очень толковый малый, ты не находишь, Зигфрид? Я думаю, он мог бы успешно поработать на поиске мятежников в столице...

– Ваше величество... – замялся Маклевирр. – Честно говоря, я отправил его подальше именно потому, что хотел бы его получше проверить. В отряде есть человек, который должен за ним следить.

– Ты шутишь? – Король был в изумлении. – Он показался мне самым лояльным из твоих людей. Он рисковал жизнью, чтобы спасти от похищения протокол встречи с Джейком и Раниотом...

– Так точно, ваше величество. Рисковал. Но, вполне возможно, что это был просто спектакль. Чтобы укрепить ваше и мое доверие.

– Что привело тебя к таким выводам? – нахмурился король.

– Последняя миссия Ордевикса перед повышением была тоже в Петисте. Он должен был там следить за людьми Нубела – неким бухгалтером по имени Лайнтер, и проводницей экспедиции по имени Рита. Оба прежде были замечены в связях с Петросом. Собственно, Ордевикс там пообщался с Лайнтером и привез оттуда прекрасный отчет, за что и получил повышение. Но вот после этого... Он стал себя как будто иначе вести. Кое-кто из коллег обратил внимание. Его замечали периодически во всяких местах, где его не должно было быть, с людьми, с которыми ему по рангу не положено общаться, или в поисках информации, которую ему не нужно знать. В общем, я взял его на карандаш. Думаю, в какой-то момент его нужно будет проверить на предмет ношения чужой внешности.

– Ничего себе! И такое возможно?

– Это очень сложная процедура, которая требует многих лет изучения магии, а также доступ к алхимическим ингредиентам, чей оборот сильно регулируется – хотя их, конечно, можно найти на черном рынке, контрабандисты везут это добро тоннами из Ваймара и Рикутиама. Но такие штуки требуют работы очень сильного и опытного мага. И, опять же, я подозреваю тут руку Петроса.

Король ошарашенно кивнул.

– Спасибо, что поделился, Зигфрид... Мне теперь есть над чем подумать. И спасибо за твою работу.

– Я служу короне и династии Винверов, – поклонился начальник секретных служб. Он поклонился и вышел, оставив Эмерлуна наедине с вихрем тревожных мыслей. Король тяжело опустился в кресло. Он чувствовал, как паранойя сводит его с ума.

«Никому нельзя доверять, – подумал он. – Никому».

***

Вначале все было похоже на сон.

Рита огляделась. В последний раз она была здесь много лет назад, но она помнила этот дом, помнила ярко и в деталях – как и все, что запоминается в детстве, когда каждое новое впечатление остается в памяти на всю жизнь. Она помнила тепло от печки в центре гостиной, мягкие диваны, часы на стене, помнила запах книг, свет лампад вечером, и свет дня, проникающий в комнаты белыми столбами сквозь маленькие окна... Теперь тут все было по-другому. Перевернутые шкафы и гардероб. Рассыпанные по полу перья из изодранной подушки и солома из матраса. Сорванные со стен картины. Стол с выломанными ножками. Ничего не было оставлено в прежнем виде и на прежнем месте. В квартире был обыск. Трижды.

Она прошлась, коснулась рукой бурого пятна засохшей крови на дверном косяке. Глубоко вздохнула. Приподняла одну из половиц. Большая часть из них была вырвана, Рита не сомневалась, что если бы мать прятала что-то под полом, оно было бы найдено.

Она обвела взглядом комнату еще раз. Ей не попалось на глаза ни одного места, которое бандиты оставили бы без внимания. Подоконник был оцарапан в том месте, где его коснулись сапоги убийцы.

Мама…

Что произошло здесь?

Зачем ты оставила нас тогда, в Петисте?

Чего я никогда не знала о тебе?

Внутри закипала ярость, смешанная с бездонной печалью. Она почувствовала, как влажные дорожки пролегли по щекам. Медленно вышла из гостиной в детскую. Здесь она спала, когда еще маленькой девочкой отец привозил ее в Майнор. Здесь лежали на полу ее старые куклы, которые мать шила для нее сама. Половицы тоже были вырваны, маленькая кровать разломана. Рита долго стояла на пороге, стиснув зубы, борясь с подступающими к горлу рыданиями, и только смотрела, вглядывалась в каждый предмет, который был не на своем месте, был не в порядке... и вдруг ее внимание привлекла маленькая музыкальная шкатулка, стоявшая на полке в углу, где когда-то она хранила свои игрушки.

Рита взяла шкатулку, повернула ключ. Шестеренки заскрипели внутри, и маленькие молоточки запели мелодию из старой детской песенки. Рита долго слушала, чувствуя, как сердце сжимается, и воспоминания переполняют ее, застилают взор... Эту шкатулку сделал для нее отец – много лет назад, когда они еще жили в Петисте, когда они были втроем и были счастливы...

Но почему же шкатулка здесь?

Мелодия закончилась, и наступила тишина. И вдруг Рита вспомнила. Медленно повертела шкатулку в руках, ощупывая деревянные инкрустации по ее периметру. В одном месте крохотный резной цветок лотоса повернулся под нажимом ее пальцев. Раздался тихий щелчок, и шкатулка открылась, открывая барабан, молоточки – и доступ к пространству под дном.

В этом пространстве лежал сложенный вчетверо клочок бумаги.

Глава 3.3. Отряд волонтеров

Эмерлун вышел на трибуну.

Новый съезд городской элиты был открыт для всех дворян, и король не сомневался, что скоро его новость станет главной сплетней, обсуждаемой в городе. Этому он мешать не собирался. Напротив, в его интересах было всячески этому способствовать.

– Тихо! – рявкнул герольд, выходя вперед. Собрание замолкло, последние шепотки прокатились по нему, и взгляды дам в модных платьях и кавалеров в официальных костюмах устремились на монарха. Эмерлун кивком поблагодарил герольда и заговорил. На таких собраниях он, в отличие от Джейка Фариана, говорил негромко. Но люди слушали. Вынуждены были молчать и слушать.

– Господа, как все вы знаете, в июне этого года флот пиратов Западного Океана атаковал и уничтожил крепость и город Суррелл. Это был не обычный пиратский рейд и не пограничная стычка, неофициально спонсированная нашими давними врагами. Это была массированная и целенаправленная атака, которой руководил самопровозглашенный король пиратов с острова Таласка, Оруэлл Кассандер, а он в свою очередь получал приказы от известного многим профессора Саелина.

Собрание молчало. Кто-то зевнул.

– Таких атак наша страна еще не видела. – Король чуть повысил голос. – На этот раз все морские разбойники Лаугдейла объединились под своим знаменем. Они продвигаются вглубь страны, неся с собой смерть и разрушение. Саелин снабжает их оружием, против которого старые методы бессильны. Это не только железные тараны и осадные башни. Это совершенно новые виды машин убийства, мгновенно поражающие человека на расстоянии даже сквозь доспехи гораздо лучше, чем известные нам луки и арбалеты. Это машины, двигающиеся на колесах и стреляющие чугунными шарами, пробивающими любые стены. Это самозажигающиеся бомбы. Против всего этого нам очень трудно бороться.

Итак, господа, первая новость. – Король обвел взглядом насторожившихся майнорцев. – Продвигаясь вглубь страны, пираты в сентябре этого года нанесли сокрушительное поражение нашим войскам в городе Нальвин. Падение этого стратегически важного пункта означает для нас потерю Южной провинции.

Кто-то ахнул. Кто-то тонко вскрикнул. По залу вновь побежали шепотки.

– Я знаю, у многих из вас в городе остались родственники, ныне эвакуированные в Петисту и Астернию и оставшиеся без дома. Знаю, что вы напуганы, но это еще не конец, – звучно продолжил король. – Рингус Фельм вынужден был отступить с остатками войск из города, и сегодня он прибыл в Майнор, чтобы вместе с нами принимать участие в обороне столицы. Господа! Если Майнор падет, у нас не останется надежды, и отныне мы должны сделать все, чтобы наш славный город выдержал этот удар с честью. Хотите, я скажу вам, почему пал Нальвин? Хотите? Никто не верил в опасность, вот в чем причина! Никто не сознавал ее и не знал, какова сила, противостоящая нам, пока не увидел жуткое дело, совершенное ею. Ибо Южная провинция объята пламенем, бушующим от гор Селинел до Ильвиона, а за Ильвионом – мы. Но мы не совершим ошибки. Я призываю вас не совершать ее! В связи с тем, что наш город остался фактически последним на пути этого воинства, объявляется военное положение. Меры закона будут ужесточены, отныне начинается всеобщая мобилизация. Мы должны взглянуть правде в глаза: над миром давно уже не нависало такой опасности. Я думаю, не надо разъяснять, что все это значит. Каждый, кто способен держать оружие, возьмется за него. Кто не может, будут помогать в усилении нашей защиты. Начато строительство заводов, наши ученые уже пытаются понять принцип оружия Саелина и поставить его на наше вооружение. Старики, женщины и дети отправятся на промышленное производство. Это решение далось мне непросто, но… мы примем осаду. Когда пираты подойдут к стенам города, мы будем готовы. Во что бы то ни стало.

Король поклонился, и зал взорвался аплодисментами. Собрание заволновалось. Но он еще не закончил, и герольд вновь прикрикнул на толпу, заставив утихнуть новые шумные споры.

– Еще несколько объявлений, – глухо сказал Эмерлун. – Первое: отныне начата работа Тайной Канцелярии. Эта организация стоит на защите нашей страны от шпионов и предателей, и каждый должен знать: за шпионство и предательство отныне пощады не будет. За дезертирство – смерть. За неповиновение – смерть. За бегство на сторону противников – смерть, потому что наши агенты найдут любого сексота на краю света, и ему не будет пощады. За призывы к мятежу и за сомнение в правильности действий короля и правительства – смерть. Законы станут жестче. Знайте это и не осмельтесь нарушить их, потому что Канцелярия карает лишь виновных. Тем, чья душа чиста, волноваться нечего.

Королю показалось, он почти почувствовал дрожь страха, пробежавшую по спинам людей в зале.

– Далее, – сказал он, – по новым законам, у нас есть список лиц, являющихся противниками нашей страны и врагами народа. Эти списки будут развешаны по улицам, и каждому, кто сможет сообщить информацию об этих лицах, следует обратиться в управление разведки, к Зигфриду Маклевирру. Награда будет незамедлительна. И последнее: в этих тяжелых для нас для всех условиях есть место и хорошим новостям. Я рад сообщить вам, что отныне у Актиды появится королева.

Зал зашумел, словно морской прибой. Герольды выбежали, встали по краям красной дорожки, уводящей под арку вглубь дворца, и оттуда, в сопровождении фрейлин, появилась девушка. Теперь все взгляды были устремлены на нее. Стройная, высокая, с легким макияжем и в сверкающем черном платье, с браслетами и ожерельями, она шла неуверенно, но гордо подняв голову и глядя с высоты на собравшихся. Фрейлины подвели ее к королю и тотчас отступили назад, а Эмерлун взял ее руку и провозгласил:

– Валена Церепт Кавелин Эуралейм Торхейм, графиня Суррелльская! И моя будущая жена.

С высоты своего подиума, где расположился трон, король не мог слышать всего, о чем люди шептались в зале. Шептались яростно и ожесточенно, тревожно и взволнованно. А кто-то смотрел на короля с откровенной злобой. И их можно было понять, потому что эта женитьба перечеркивала любые планы союзов с Ваймаром и Островами. Любые возможности династических объединений с древними родами. В правах короля не сомневался никто, и многие уже привыкли к загадочным прихотям сюзерена, однако этот брак мог иметь очень плохие последствия.

– Опрометчиво, – прошептал Геонар, обращаясь к Зигфриду Маклевирру и Рингусу Фельму. Последний все еще приглаживал волосы, влажные после бани. Отряд вернулся поздним вечером в толпе только что мобилизованных новобранцев и волонтеров, стекающихся в столицу со всей округи. Теперь они стояли на балконе зала, с высоты наблюдая за презентацией народу королевской невесты. – Я всегда говорил ему, что он поступает опрометчиво и исключительно себе во благо, не заботясь, как это отразится на судьбе государства. Боюсь, он плохо кончит.

Маклевирр мрачно кивнул.

***

Ильвион матово сверкал в холодном свете огромной и как никогда близкой луны. Майнор тоже был близок, и двигаясь в толпе конных и пеших воинов они с восторгом смотрели на необъятные стены из белого камня, на стройные башни с острыми крышами и величественный шпиль королевского дворца в центре. Столица была далека – и все равно казалась близкой, потому что большего города никто из них ранее не видел. Огни озаряли его, и он весь светился даже под черным куполом беззвездной осенней ночи. Издревле он считался красивейшим из творений ноктурнов и альвенов и символом стойкости, несокрушимости и справедливости, и ни разу в течение полутора тысяч лет существования никому не удавалось еще взять столицу Актиды.

Майнор стоял на остром мысе в том месте, где две реки, текущих с запада и востока, сливаясь, образовывали одно широкое и полноводное течение. Река Ильвион начиналась здесь, у подножия белокаменных стен, и с трех сторон подступы к городу были защищены быстрой водой, а с четвертой, северной стороны, начиналось широкое поле, простирающееся между берегами двух рек на десять миль до границ дремучего леса. Полю этому самой природой было назначено стать полем битвы, на которое не раз проливалась кровь. Здесь же, на северной стороне, были и единственные ворота города, к которым подходили дороги с восточного и западного моста. Эти мосты, что пересекали две реки, были единственными подступами к городу на много миль к югу и северу. Альтернативным способом подхода к Майнору был крюк на север, к истокам рек и бродам, а это означало около шестисот миль, или два месяца пути. Таким образом, сама природа дала городу столь удобное для обороны место, и западный мост, по которому должны были подойти пираты, теперь укрепили фортами и готовы были уничтожить в любую минуту, чтобы оставить пиратов на том берегу Ильвиона.

Дорога шла вдоль берега с юга, где поворачивала на Нальвин. Это был широкий тракт, но и он не вмещал всех солдат в окружении королевских легионеров, которые гнали их в майнорские казармы, а также добровольцев, сбивающихся в плотные группы, и повозки с беженцами-южанами, которых эвакуировали в Майнор на помощь заводам. Огромная колеблющаяся людская толпа из конников, пешеходов, телег, повозок и карет двигалась медленно, а на мосту, где сливались несколько потоков людей с севера, северо-запада, запада и юга, образовался затор, который регулировали столичные стражники. Вуди Майлз сидел на телеге с ранеными, оглядывался, посасывал трубку и думал. У него слипались глаза. Он не спал с раннего утра, а сейчас над Актидой был мрак глубокой ночи.

Он покосился на друзей, что ехали верхом бок о бок с ним. Вигго, в последнее время мрачный и утомленный – он уже мог сидеть на коне, но все еще был слишком слаб, чтобы драться. Ремиз, как всегда невозмутимый. И человек, которого Вуди не узнал, когда они встретились вновь после недели разлуки. Это был уже не тот Кайру Кенаи. Это был угрюмый, бледный юноша, в темные волосы которого закралась седина, с лицом, изуродованным шрамами и разбитой, навеки разбитой душой. Когда он подъехал к их лагерю и вступил в блеск костра, озарившего его лицо, они ужаснулись. В глазах этого человека горело жуткое, негасимое пламя.

– Меня больше ничто не держит, – хрипло сказал он. – Ничто. Все кончено. Я еду в Майнор со спокойной душой.

– Что теперь будешь делать? – тихо спросил Ремиз, который понял все с полуслова.

– Буду искать. Оруэлла Кассандера. Я вступлю в армию, буду воевать, и, быть может, мне повезет. И тогда, во второй раз, я убью его. Как он убил моего отца. А вы все... Вы – как хотите. Я не имею права звать за собой.

Вигго и Ремиз переглянулись.

– К черту это все, – заявил Вигго. – После того, что я видел... Я тоже буду драться. Не хочу пустить это сборище головорезов близко к границе Ваймара. Я с тобой, Кайру.

Ремиз кивнул.

– В Рикутиам сейчас в любом случае не попасть, – тихо сказал он. – Я пойду с вами. И к тому же, мое сердце чует, что в Майноре мы сможем чуть больше понять о том, что нам говорил Петрос.

– Мне нет дела до этих игрушек, до бриллиантов и перекрестков времен, поверьте, – мрачно ответил Кайру. – Я буду искать Кассандера.

Они не расспрашивали его. Но решение было твердым. Они ехали в Майнор, а значит – опять на войну.

Отряд воинов из Нальвина пересек реку в середине ночи. Вокруг орали беженцы, матерились стражники, скрипели немазаные колеса и громыхали бревна, из которых был сложен мост. От этих криков, толкотни закладывало уши. Десяток стражников, помахивая факелами, отогнал остальных, выбивая дорогу отряду, пришедшему из Нальвина. Когда они проехали на другую сторону и оказались в поле, лежащем перед Майнором, Кайру спешился, Вигго и Ремиз молча последовали его примеру. Каждый из них потрепал своего Адского Жеребца по шее, а затем легонько хлопнул – и три громадных коня, тряхнув гривами и тихо заржав, умчались через поле на север и тотчас растворились во тьме. В город запрещено было въезжать на личных лошадях. Во время осады для них могло не хватить корма.

Врата города были распахнуты настежь, над ними висел герб, который трудно было различить в темноте, а еще выше за зубцами стены стояли стражники и виднелись надежно укрытые катапульты и баллисты. Фельм уже ускакал в город, сумел пробиться сквозь очередь одним из первых – он торопился с докладом государю, хоть и понимал, что примут его без радости. А отряд добрался до ворот лишь несколько часов спустя, когда людской поток начинал растекаться по всему Майнору. Почти все мирные горожане уже покинули город, их дома и целые кварталы были заняты под казармы, улицы загромождены защитными укреплениями и баррикадами. В этом беспрерывно движущемся хаосе Вуди незаметно спрыгнул с телеги, на которой везли раненых, и зашагал пешком рядом с Кайру, Вигго и Ремизом следом за основной толпой, что по кривым узким улочкам перемещалась к центру города. Вокруг сплошь стояли дома из белого камня, нагроможденные, теснящиеся и выталкивающие друг друга. Даже в Нальвине Кайру не видел еще такого количества домов, теперь наглухо заколоченных.

Потом над крышами показались башни дворца, а они свернули и выбрались к череде зданий, в которые неторопливо стекалась толпа. В большинстве своем вокруг были безоружные, кое-как одетые добровольцы, приехавшие по первому же зову со всей Актиды. Пока они стояли в очереди, Вигго успел разговориться с одним из стражников, следящих за порядком на улице перед казармами.

– А что, отец, как у вас тут? Тоже неспокойно? С тех пор как узнали, что война-то началась…

– А как же. Король нынче совсем взбеленился, да и Канцелярия жизни не дает. На площади базарной теперь главное украшение – эшафот. Да-да, самый настоящий, с виселицей. Раньше-то убивцев на частоколе вешали, теперь на всеобщее обозрение выставляют. Нищим развлечение, а людей образованных тошнит уже от этого. Чуть что не так – тебя сразу в узилище, а оттуда наутро в петлю. И ты, брат, был бы поосторожнее.

– С чего бы это?

– А то я не вижу, что ты кальд! Да еще и ноктурн с тобой. Документы у вас двоих есть? Военное положение, не слышали, что ли? Что вам у себя в странах не сидится?

– Слушай, ты! – возмутился Вигго. – Вот мои документы! Я, между прочим, иду в добровольцы записываться в вашу армию! Прояви немного уважения!

Кайру обернулся, чтобы убедиться, что запальчивый кальд не ввяжется в драку, но его уже протолкнули вперед, и дверь захлопнулась за его спиной. Он оказался в небольшой комнате перед столом с бумагами, за которым сидел мужчина в мундире, с гладко выбритым подбородком и торопливо заполнял какие-то списки.

– Следующий… – пробормотал он, поднимая голову. – Ага, тоже доброволец? Молодо-зелено. Сколько вас там еще таких? Романтика голову вскружила? Охота с мечом поскакать? Добро, добро; говорят, один волонтер стоит пятерых, которых в армию загнали пинками… Имя?

– Кайру Кенаи.

– Ого! – Заполняя список, солдат вгляделся в его лицо. – М-да, шрамы у тебя ничего себе… Видно, бывалый вояка. Ты извини, времена такие, приходится каждого оформлять отдельно. Это много времени не займет. Ну, куда тебя направить? В двенадцатый полк?

– Что за полк? – подозрительно спросил Кайру.

– Это меня попросили сформировать пару отделений разведки, на всякий случай. В битве, естественно, все равны будут, а так там вся молодежь собралась, тебе не скучно будет. Значит, третий корпус стражи. Сам разберешься?

– Конечно, спасибо. Да, у вас тут выдают доспехи и оружие?

– А как же. После выхода налево, в Арсенал. Хочешь дам совет, Кайру Кенаи?

– Давайте.

– Баня в шестом корпусе, Хлебный ряд. А то ты выглядишь как черт, проползший по-пластунски через всю преисподнюю.

– Ну, если уж на то пошло, место, откуда я прибыл, мало чем отличалось от преисподней, – пробормотал Кайру.

Улыбка мигом слетела с лица солдата.

– Нальвин?

Кайру мрачно кивнул.

– Вот оно что… – протянул солдат, опустив перо. – Тогда ясно… Черт, ты не первый проходишь, да сдается мне, немного вас будет. На Рингусе Фельме лица не было, когда он входил во дворец. Оно и понятно. И вы проходите обычным способом? Вас на руках нести должны, милый. С фанфарами. И не в общую казарму, а в государевы палаты, потому как сделали вы там, сдается, побольше государя.

– Только во дворце об этом не знают, – грустно усмехнулся Кайру.

– Естественно. Они ведь там не были. Тяжело вам пришлось. Ну, будем надеяться, здесь больше повезет. Спокойной ночи, – он указал на дверь, выходящую с другой стороны. – Да, если понадоблюсь, спроси Фойля Коненти!

Кайру вышел, пошатываясь от усталости. У него не было желания идти в баню; куда более привлекательной казалась теплая постель. А все остальное завтра. Да-да, завтра. Завтра все уладится.

Он отыскал третий корпус и вошел внутрь. Эти казармы разительно отличались от нальвинских: здесь было тепло, почти чисто, стояли рядами застеленные койки, наполовину занятые добровольцами. Он огляделся: часть солдат спала, некоторые сидели, глядя в окна на небольшой дворик, куда по одному выбирались новобранцы. Здесь действительно собралась молодежь: вряд ли кому-либо из парней было больше двадцати.

– Ух ты, еще один! – вполголоса сказал кто-то. – Эй, парень! Двенадцатый полк тебе нужен?

– Вроде того, – сказал Кайру, оглядываясь и присаживаясь на ближайшую свободную койку. – Я попал по назначению?

– Я Джереми, – юноша протянул ему руку, приближаясь. Остальные, зевая, поднялись и приблизились к ним. Сзади послышались голоса:

– Тебя как зовут-то?

– Как сюда попал?

– Откуда ты?

– Кайру, – буркнул он, пожимая всем руки. – Из Южной провинции, а определил меня этот мужик на входе, Фойль…

– Мой отец, – сказал Джереми. – Тяжелая у него работа.

– Народ, вы спать не хотите?

– Заткнись, Далид, – бросил Джереми через плечо. – Новый человек, надо же познакомиться…

– А в Майнор как попал? – спросил еще кто-то. – Я Заргель, рад встрече. Ты не из городских, сразу видно. Приехал с беженцами?

– Из Нальвина, – устало сказал Кайру, откидываясь на подушки.

– Ух ты!.. – с жаром воскликнул Джереми. – Ничего себе! Я хотел туда поехать, но отец не пустил. Говорил, еще неизвестно, нападет там кто-нибудь или нет, а если нападет, то будет жарко. Расскажи, как там было? Ты дрался, или тебя эвакуировали?

– Твой отец – умный человек. Там было жарко. Вам еще не говорили?

– Нет. Только объявили, что мы проиграли.

– Ага. И вернулось полсотни калек.

– Но ведь ты не калека, – заметил кто-то.

– Он вообще в рубашке родился, – объявил Вуди, вваливаясь в корпус. – Кайру, это ты? Значит, с корпусом я не ошибся. Ребята, я тоже из Нальвина. Знаете, кто там выжил? Те, кого уже приперли к стене и собирались сжечь вместе с городом. Отпустили на милость адмирала.

– Ты тоже из Нальвина? – с восторгом спросил Заргель.

– А то! Вуди Майлз, приятно познакомиться.

– Помолчите вы, пустобрехи! – донесся голос с одной из задних коек. – Или вам гарпии глаза выклевали? Не видите, что парням несладко пришлось, они скакали день и ночь, устали и хотят спать? Вы и пальцем о палец не ударили, чтобы войти в отряд, а они приехали через сотни миль! Оставьте их в покое, захотят – завтра все расскажут.

– Спасибо, – негромко сказал Кайру в полумрак комнаты, туда, где полулежал человек. Большая часть солдат, зевая, разошлась по своим местам, только Джереми остался сидеть на краю койки и во все глаза глядя на Кайру.

– Да не за что. Меня Таранго зовут. Ты спи, пока возможность есть.

– Старый ворчун, – негромко сказал Джереми, оглянувшись. – Вы уж простите нас, просто уже неделю не было свежего пополнения, вот мы и набросились. Такая скука, честно. Хочешь верь, хочешь нет, но уже начинаешь думать – когда же пираты заявятся? Скоро ноябрь, вы ведь успели приехать, а Кассандер и того быстрее мог бы подобраться.

– Моли Актоса, чтобы он задержался подольше, – серьезно сказал Вуди.

– Кайру! – Вигго заглянул в комнату. – Отличные апартаменты, компания тоже неплохая. Ты, я смотрю, хорошо устроился. Извини, мы с Ремизом задержались немного, потому как этот умник, что на входе, начал нам допрашивать – мол, почему это кальд и ноктурн хотят записаться добровальцами в армию альвенов? А не шпионы ли мы? А не хотим ли мы устроить саботаж? А где наши документы, что мы находимся в Актиде легально? Нет, ну ты подумай, какая наглость!

– Такое сейчас повсеместно, – вздохнул Джереми. – Мой отец, вообще-то, хорошо относится и к кальдам, и к ноктурнам. Но вот у начальства могут возникнуть вопросы, если они узнают, и ему тогда прилетит по шапке. Ничего не поделаешь, такие времена. Указ короля – проверять всех иностранцев...

– Да, мне тоже показалось, что этот мужик получше многих, – проворчал Вигго. – Он даже согласился записать нас в тот же отряд, куда и Кайру Кенаи. Справедливость восторжествовала.

Ремиз за его спиной показал большой палец.

– Ну и отлично, – тихо сказал Кайру, стягивая сапоги и накрываясь одеялом. – Успокойся, Вигго, и ложись спать. Завтра начинается служба. Работы здесь, скорее всего, не меньше чем в Нальвине.

Джереми молча поднялся, кивнул им и направился к своей койке. Кайру отвернулся, слушая, как сзади бормочет что-то Вигго, располагаясь на своем скрипящем матрасе. Вполголоса сказал, глядя во мрак:

– Ремиз?

– Хм?

– Интересно, где сейчас Рита?

Глава 3.4. По одну сторону баррикад

Майнор готовился к войне.

Академия Наук не спала ни днем, ни ночью. Там шли разработки, гремели лаборатории, и ученые кропотливо ставили опыты, пытаясь выяснить принцип работы огнестрельных орудий Саелина. Целые районы были отданы под строительство кузниц, металлургических заводов и цехов, где готовились мощные железные замки и щиты для двери, которую Эмерлун собирался сделать непробиваемой для таранов.

Другими не менее важными предметами производства были баллисты, катапульты, стрелы и любые метательные снаряды. Их хранили везде, их запасы казались неисчерпаемыми, их свозили в город со всех концов Актиды, и все же король считал это недостаточным. Майнор собирал провиант, укреплял стены, и немалые силы отводились на строительство фортов у моста, который нужно было защищать до последней капли крови. А подготовка продвигалась дальше и дальше, отряды сидели на постах в ближайших деревнях, разведчики охраняли дорогу, готовые в любой момент передать сигнал об опасности. Майнор готовился к длительной осаде, которая, возможно, могла продлиться всю зиму.

– Первая зима пиратов на материке, – ухмыльнулся господин Геонар, который на пару с Рингусом Фельмом руководил подготовкой к обороне. – Посмотрим, как они переживут ее. Готов поспорить, они загнутся от морозов, если будут ожидать там, на поле.

– Не факт, – пожал плечами Рингус. – Кассандер уж точно не загнется. Он вырос на острове Таласка, а это в тех же широтах, что и север Ваймара. Я слышал, там очень суровый климат, очень мало лесов и сплошь камень. Потому-то и Кассандер вырос таким жестоким.

– Север Ваймара – это область Дерельз, а там вполне тепло по сравнению с центральной частью материка, – возразил Геонар. – И на побережье всегда более мягкий климат, а на Архипелаге Ноктурнов вообще почти не бывает снега. Это в Майноре летом жара, что на крыше картошку печь можно, а зимой мороз, аж кровь в жилах останавливается. И мы этой зимой будем в теплых домах горячий грог потягивать и ножки у камина греть, благо дров напасли достаточно – половину лесов в Актиде как пить дать срубили. А они под всеми вьюгами и метелями будут нести дозор, как бы никто не сбежал из города.

– Кстати, – заметил Рингус, – король не озаботился альтернативным выходом из столицы? Как в Нальвине, на экстренный случай. Мы не знаем всех сюрпризов, которые Саелин может преподнести.

– Как в Нальвине уже не получится. Там был туннель всего на пару сотен футов, чтобы выбраться в лес, а здесь нам придется преодолеть либо течение реки, что невозможно – либо прокопать ход на десять миль к северу, чтобы выбраться в Заповедном лесу.

– Заповедный лес, – пробормотал Фельм. – Маклевирр упоминал о нем, а он, как правило, не треплется попусту. Но государь и не подумал прислушаться. Какие вообще планы, вы знаете?

– Вроде бы – собрать все возможные силы и наглухо закрыть Майнор. Если пираты не перемерзнут, мы их максимально ослабим атаками со стен, а как только солнышко выглянет, да снежок подтопит малость – откроем ворота и разобьем всю их ораву. Эмерлун рассчитывает, что зимой Саелин не отважится на действия.

– План не ахти, – подытожил Рингус. – Есть альтернатива?

– Конечно. Много вариантов. Возможно, осады не будет вообще.

– Как так?

– Очень просто. Кассандер из Нальвина отправится прямо на север. Сейчас он подминает под себя Южную провинцию и ждет подкрепления, а потом может отправиться и на Петисту. С него станется. И тогда получится, что Петиста, отдав все силы Майнору, останется беззащитной, а ее терять никак нельзя. Это единственная возможность связи с Ваймаром.

– Значит, вы все еще подумываете о такой связи?

Геонар оглянулся и понизил голос:

– Конечно. Нам нужен этот союз. Король упрям, но можно провернуть все и без его участия. Эта вражда – не на уровне народов, она имеет значение лишь для королей. В Ваймаре немало лояльных министров, и мы поддерживаем с ними связь. Если Ваймар поможет нам, мы справимся с Саелином… А если Кассандер двинется на Петисту, нам придется догонять его всем нашим войском, и тогда генерального сражения в Западной провинции не избежать.

– А король не думает о возможности того, что Майнор не выдержит осаду в течение всей зимы? Есть запасная тактика?

– На случай, если боеприпасы и еда закончатся до первого солнышка? В Петисте, Бореайне и Астернии губернаторы получили четкую инструкцию: в течение зимы зря рисковать гарнизонами не нужно. Западная и Северная провинция не должны пасть. Если Майнор останется посреди завоеванной Актиды, это тоже будет концом, и этого допустить нельзя. На случай зимней атаки в Петисте и Астернии есть достаточно людей, чтобы защищать их, ну а весной, если не поступят известия о падении Майнора, с севера и юго-востока нам на подмогу поспешат три армии. Их приход мы заметим издали, и тогда Майнор откроет ворота для решающей битвы. Возможно, это будет ночью.

– Кто разрабатывал план?

– Король и несколько министров. Естественно, меня они пригласили как военного советника, потому что вести сражение за Майнор поручено именно мне. Но король, конечно же, все сделал по-своему…

– Еще варианты?

– Удар изнутри. Я опасаюсь больше всего того факта, что Саелин оказывается у нас в тылу, и пока мы будем смотреть на запад, он может ударить с востока. А там вся провинция и Бореайн. Бореайн – это речной флот. И это та сила, которую тоже нельзя отдавать.

– Не думаю, что у Саелина могут быть еще какие-либо козыри, которые он сможет открыть в Восточной провинции. Это же край света! Какую силу можно там найти? Убежище – да, джунгли дадут Саелину кров, но чтобы он смог незаметно перевести туда армию для удара в спину…

– Время покажет, Рингус. Время покажет. Теперь мы ни в чем не можем быть уверены. Рингус, у меня впечатление, что только мы в этом городе понимаем, как можно спасти Актиду и готовы к действиям.

– Вполне возможно, Геонар. Значит, надо действовать. Король может радоваться и играть в оловянные солдатики. Мы же, пока не поздно, пошлем гонцов на север и восток. Свяжемся с Ваймаром. В наших условиях мы не можем откладывать ничего на завтрашний день, потому что Саелин не дремлет.

– Верно. Значит, начнем прямо сейчас.

***

Позади гремели заводы, и по улицам шли толпы рабочих, тащивших инструменты и железные детали для укрепления ворот, а впереди, за стеной, до горизонта тянулось безбрежное поле с серой, гнущейся от ветра травой, а выше горизонта – прозрачное светло-голубое небо, в котором повисло огромное белое солнце, не дающее ни капли тепла. Ноябрь подходил к концу, и из Южной провинции стали доходить первые слухи о том, что пираты сожгли все деревни в окрестностях Нальвина, выслали часть отрядов на север и запад, уничтожая все на своем пути, а основные силы под предводительством Кассандера зашевелились и покинули Нальвин, превращенный в хорошо укрепленную крепость, отправляясь на северо-восток. Вглубь страны, по тракту к Майнору. Были и другие слухи. Среди солдат – и в двенадцатом полку волонтеров – говорили об еще одной армии, что присоединилась к Кассандеру с юга, многократно усилив и без того могущественное войско.

Кайру оперся на парапет городской стены, обвел взглядом поле, бесконечные войска, все так же стекавшиеся в Майнор. Первая волна добровольцев прошла, и теперь подходили либо те, кто проживал в наиболее удаленных от столицы местах, либо те, кто стал жертвой всеобщей мобилизации, которая проходила во всех городах и селах. Их было меньше, а ворота Майнора были все так же распахнуты для всех.

Вуди прохаживался вдоль стены и болтал без умолку – он нашел среди солдат какого-то старого майнорского знакомого. Вигго как всегда играл в карты с Ремизом, который все же соизволил снизойти до азартных развлечений. Кайру задумался. Ему вспомнились слова Вигго, еще летом: «Всех ноктурнов, полуноктурнов, а также метисов отправить в резервации и тщательно за ними следить. Следить также за всеми кальдами». Среди солдат не было ни одного, в чьем облике можно было заметить черты северян или, напротив, островитян. Все были альвенами, прежняя пестрота людей на улицах исчезла, и на Ремиза и Вигго не раз бросали подозрительные взгляды. Видно, волна дискриминации поутихла, потому что никто за месяц службы не донес на них и не попытался отправить в резервации, и все же Кайру был обеспокоен. «Актида зашевелилась, расставила копья, мол – держитесь от нас подальше»…

Кайру вспомнил первые дни жизни в столице. Вспомнил, как Вигго и Вуди шептались за его спиной, пропадали куда-то. Ему на это было плевать. Не было ни малейшего желания заниматься какими-либо расследованиями и поисками. В Майноре пока что служилось легко. И он радовался свободе.

Доспехи они получили в первый же день вместе с новым оружием. Отцовский меч Кайру всегда носил при себе, даже во сне не расставался с ним, а новый повесил на его обычное место, в ножны, и вместе с оружием будто бы восстановилось душевное равновесие. Он слишком хорошо помнил кошмарный госпиталь в лагере под Нальвином, пропахший кровью и смертью, помнил, как врачам едва удалось избавить его от грязных, истерзанных, изуродованных лат, которые топтали кони и мяли удары пиратов. В новых дышалось куда легче.

Они работали, ходили по площади строем, бездельничали в казармах и бродили по городу, пытаясь найти районы, неиспорченные войной, и в таком беспокойном ритме миновал ноябрь. Холодный, дождливый, ветреный месяц, в течение которого деревья полностью избавились от листвы и теперь стояли мрачными черными крестами на городских аллеях. Несколько раз выпадал снег, но скоро таял, оставляя лишь грязные белые пятна.

– Кайру! Смотри!

Он обернулся. Из задумчивости его вывел Вуди, который показывал вниз, по другую сторону стены, на улицу Майнора. Там стражники, заставив остановиться проезжающий отряд, отгоняли зевак и пропускали вперед небольшой кортеж из нескольких людей на конях. Четверо всадников с небольшими посохами и в серых плащах с капюшонами окружали пятого, в белом плаще с золотыми оборками. Лица его не было видно, но стражники кланялись перед ним почтительно и даже почти униженно.

– Интересно, кто это? – спросил Вуди, отгрызая солидный кусок от неизвестно где найденного яблока и швыряя огрызок куда-то вниз, в толпу новобранцев, рвущихся следом за кортежем.

– Понятия не имею.

– Пошли, проследим за ними и узнаем, куда они едут.

– Зачем?

– Просто так. Скучно.

Кайру хмыкнул.

– Пошли.

Они по небольшой боковой лесенке сбежали вниз, за ближайший дом, прошли вдоль фасада, следя за спинами всадников. Те свернули, направляясь по улице налево. Вуди бросился, срезая путь небольшими дворами. Кайру всегда поражало, как хорошо он знает все переулки Майнора, хотя, если воришка родился здесь, это было неудивительно.

Кони мелькнули за чередой домов, Вуди бросился в другую сторону, и они выбрались на небольшую террасу. Внизу проходила оживленная улица, всадники проехали гуськом, пропуская телеги и людей, а Кайру следом за вором устремился, скрываясь за парапетом. Они выбежали на край террасы. Отсюда было видно забор, за которым дорога поднималась к высокой белой башне, окруженной стеной из белого камня. Всадники никуда не свернули, а подъехали к воротам, и те сами распахнулись, пропуская их к стене, у которой сторожили проход два человека в балахонах.

– Это Майнорский Институт Магии?

– Именно.

Всадники остановились, спешились. Сверху Кайру было отлично видно лицо того, кто ехал в белом плаще. Странно, он видел этого человека год назад и то мельком, но узнал его сразу.

– Я его видел.

– Кого?

– Этого, с седыми волосами. Я видел его на банкете в Петисте, после того, как мы вернулись из экспедиции. Это Роменфорд. Архимаг Актиды.

– Тогда неудивительно, что они поехали сюда, – Вуди пожал плечами. – И что стражники так кланялись перед ним. Я уже заметил, в город съезжается много чародеев. Их легко узнать, все в белых плащах с гербами Гильдии Магов или Академии Наук. Эмерлун привлек их к работе. Теперь вся магическая братия Актиды разрабатывает новое оружие.

– Пошли, – Кайру отвернулся. – Ничего тут нет интересного.

***

– Клянусь, ничего не знаю! – взвыл человек, извиваясь и гремя своими кандалами, из-под которых небольшими струйками текла кровь. В камере было жарко, очень жарко. Палач на некоторое время положил раскаленный железный прут на стол, обмахнулся листом бумаги и протер красное лицо носовым платком. Видно было, что он здесь уже давно, занимается своими прямыми обязанностями с утра. Казематы были надежно закрыты и изолированы от окружающего мира; ни один звук отсюда не проникал на улицу именно из-за того, что здесь начисто отсутствовала система вентиляции. Печи пылали, огонь бросал кровавые отблески на более чем разнообразный инвентарь, висящий на стенах. Роменфорд поморщился. Он надеялся отдохнуть после долгой поездки, но сразу по прибытии в Институт его попросили зайти сюда.

– Не знаю!.. Не знаю! Я ничего не знаю о кассианцах! Я свободный грабитель, я хотел украсть деньги только для себя-а-а-а!..

Вопль перерос в дикий, захлебывающийся визг. Роменфорд поморщился снова.

– Подожди, – бросил он палачу, снова взявшемуся за инструмент. Подошел к привязанному к стене человеку, осмотрел его. Раны были не такие уж глубокие, прут едва дотронулся до кожи, воришка явно переигрывал со страданиями. Роменфорд повел рукой, охлаждая заклинанием воздух. Приподнял подбородок вора, заглядывая ему в глаза. Бросил палачу:

– Ничего вы не умеете. Всю работу я должен выполнять. Прижги ему пятки как следует, и он запоет, как миленький. Или так скажешь? Что знаешь о кассианцах?

– Ничего… – прохрипел человек, повиснув в цепях.

– Работай, – приказал Роменфорд палачу.

Пленник завизжал так, что закладывало уши. Казалось, еще немного – и он вместе с криком выблюет легкие. Но когда прут прожег кожу на груди до мяса, Роменфорд понял, что кричать можно гораздо громче.

– Будешь говорить?

– Знаю! Знаю всех! Клянусь! Я расскажу… все… что угодно…

– Нет, голубчик, ты не понял. Ложь я различу мигом. Расскажи нам о кассианцах.

– Роменфорд? – Маклевирр спустился в камеру, приветственно подняв руку и улыбаясь архимагу. – Уже вернулись? Как дорога? Я смотрю, у вас снова успехи в поисках.

– Одну минуту, Зигфрид. Действительно, я рассчитываю на этого молодца. Его поймали при попытке спереть что-то в покоях капитана городской стражи. Интересно выбрано место, не правда ли? Я был уверен, что все бандиты убрались из Майнора подобру-поздорову.

– Ай-ай-ай. Вы их недооцениваете, Роменфорд. Ну-с, послушаем.

– Ты слышал? – Роменфорд обернулся к пленнику, трясущемуся, как осиновый лист. – Говори. Я уверен, ты не просто так забрался в комнату капитана Бассмерта и рассчитывал найти там нечто большее, нежели просто драгоценности и деньги.

– Бассмерт расследует дело о кассианцах, – прохрипел узник. – Мы хотели узнать... Что он планирует сделать... Если будет операция против нас...

– Ты кассианец?

– Да...

– Ну вот, я же говорил, – почти ласково сказал Роменфорд. – Я вашего брата за версту чую.

– Каковы твои обязанности в организации? – спросил Маклевирр.

– Я должен следить за тем, чтобы нас не раскрыли... Предотвращать атаки на нас. Придумывать новые места для собраний.

– Где и когда вы собираетесь в следующий раз?

– В таверне «У хромого пса»… В январе...

– Где эта таверна?

– Торговый район, Скорняжная улица… Там ждет Медведь…

– Расскажи нам все, – тихо сказал Маклевирр.

***

Начало декабря ознаменовалось новыми признаками того, что пираты вышли в поход на столицу.

Все укрепления заканчивали в спешке, отряды высылались на форты, охранявшие подступы к Майнору, а из глубины провинции на дороге появились первые, бегущие в страхе отряды раненых. В ворота текли целые обозы, груженные окровавленными телами. Смерть приближалась неотвратимо, и все знали: небольшие укрепленные деревушки – не более чем песчинки на пути шторма, который может остановиться лишь врезавшись в стены Майнора. И все равно солдаты отправлялись на посты только для того, чтобы несколько дней спустя отступать по сугробам и тащить за собой окровавленных и полумертвых обратно по тракту. Тракт нужно было удерживать.

– Я узнал кое-что, – объявил Джереми, ввалившись в один из декабрьских дней в казарму. Декабрь, вопреки прогнозам, выдался морозным, и никто не жаловался на недостаток снега. Сугробы стояли до пояса, воины кутались в меховые плащи и шарфы и большую часть свободного времени проводили где-нибудь в тепле. – Подслушал, когда нашему коменданту Химлафу Рингус Фельм отдавал приказ. Нас отправят на крайний рубеж, и мы в арьергарде будем удерживать мост. А Новый Год встретим в деревне на другой стороне реки, пара миль от Майнора.

– Если к тому времени пираты не доберутся до города, – мрачно сказал Далид Эйринг, еще один солдат из двенадцатого полка. – Очень возможно, что Новый Год встречать будем на стенах, скрючившись и прикрываясь от снарядов.

– Надеюсь, что нет, – заметил Кайру. – Вот уж о чем я мечтаю – снова оказаться на передовой, и если пираты будут на одной стороне реки, а я на другой, то я уж дождусь, пока Кассандер доберется сюда.

– Много ты хочешь, – сказал старый Таранго со своей койки. – На Кассандера пойти надумал, экий смелый! Много народу и посильнее тебя зубы на нем обломали. Говорят, непрошибаемый он, так-то!

Кайру молчал. Он ничего не рассказал им о том, что случилось в Нальвине, и о том, что произошло с его семьей. Ничего они не знают. Ну и пусть.

***

Бурный Ильвион не замерз, несмотря на морозы. Вода кипела и пенилась внизу, под мостом. Они перешли его, миновали укрепленный форпост, построенный за последние два месяца. Последний отряд, отступивший под натиском врага со своих позиций, встретил пиратов лишь в пятидесяти милях от реки, в глубине леса. Теперь их прибытия ожидали изо дня в день, и в небольшом городишке сразу за рекой расположились сразу несколько отрядов, оставшиеся отныне последним арьергардом перед Майнором.

Здесь двенадцатому полку была предоставлена штаб-квартира, здесь в отсутствие крестьян, эвакуированных на север, солдатам жилось весьма вольготно, и недостатка в еде и тепле они не испытывали. Камины трещали круглые сутки, для экономии дров в одной комнате с обогревом располагались сразу несколько людей. А между тем надвигался праздник, в качестве исключения из города доставили вино и еду в количествах, намного превышающих стандартный сухой паек.

В последний день они расположились в одном доме, где нашелся один стол, накрыли его и с жаром принялись за еду. Видимо, в тот день повара Майнора превзошли сами себя в последний раз перед долгой экономией провизии, потому что жареное мясо с пряностями, зеленью, огромными ломтями мягкого, свежеиспеченного хлеба исчезали в желудке мгновенно, оставляя лишь приятные воспоминания. Пили более чем умеренно, потому что о возможности нападения помнил каждый. Потом Джереми Коненти поднялся, наполняя кубки, и провозгласил первый тост:

– Друзья, – сказал он, раскрасневшись и отчаянно жестикулируя, – вот что я хочу сказать… Эй, Вигго, друг, заткнись и слушай. Я хочу сказать: прошедший год был для нас не самым счастливым, отнюдь.

– Не самым! – рявкнул Заргель, остальные шумно его поддержали.

– Вот именно. Я имею в виду эту историю с Саелином, разорение Суррелла и наше поражение в Нальвине. Но вот что я думаю: следует всегда надеяться на лучшее. И потому предлагаю тост: выпьем же за то, чтобы этот год стал для нас гораздо лучше, чем прежний.

– Ура! – яростно подхватили все солдаты двенадцатого полка. Кайру отпил из своего кубка и почувствовал, как по телу растекается живительное тепло, наполняя его необъяснимой радостью. Усталость как рукой сняло, и он с нетерпением прислушался к Вигго, который поднялся, предлагая новый тост.

– Да! – сказал он, отряхивая густые черные усы. – Я хочу выпить не только за Актиду. Я вот что хочу сказать: короли могут резать друг другу глотки и вести какие-то свои войны, к нам это отношения не имеет. И я хочу, чтобы мы выпили за Актиду, за Ваймар, за Острова, короче – за весь Лаугдейл, за те земли, которые мы считаем своей родиной. Саелин силен, но даже он не знает, что такое для нас, простых солдат – родина: земля, взрастившая нас и отдавшая нам свои силы, а теперь мы должны выстрадать за нее, пролить свою кровь, если понадобится… А если мы свою родину защитить не можем, то кто мы после этого? Кто? Так вот, давайте выпьем за нашу Родину, за ту частичку ее, что живет в нас самих…

– Ура! – прогремело снова; Вигго тяжело плюхнулся, явно довольный своей речью. Больше тостов не звучало, двенадцатый полк шумно праздновал, но Кайру внезапно понял, что еще не все сказано. Он поднялся, взял кубок, и тотчас несколько десятков глаз устремились на него.

– Люди! Мы забыли об еще одной, очень важной вещи. Ведь все мы люди, все мы должны не грызть друг друга, а наоборот, поддерживать, когда против нас – такая армия, как армия Саелина. Может быть, пока не было смертельной опасности, в нас брала верх природа; может быть, я говорю о несбыточном – но сейчас остановить Кассандера можем только мы вместе. Каждое убийство в наших рядах, каждая распря и междоусобная война – это шанс для Саелина победить. Альвены, кальды, ноктурны – все они люди, все любят одно и то же и сражаются за одно и то же, поверьте! И если бы они сейчас, в этой войне, сошлись бы и нанесли удар по Саелину, он бы и часа не продержался в своем замке! Вот за что я предлагаю выпить – за объединение. Глупо спорить перед лицом общей беды. Теперь мы все по одну сторону баррикад.

– Ура! – грянуло в третий раз, и разнеслось по всей деревне, а часы у стены уже показывали двенадцать, и в Майноре в этот самый миг праздновали Новый Год. А Кайру еще не кончил. Уже опускаясь, он тихо добавил:

– А еще я выпью за то, чтобы однажды Оруэлл Кассандер получил сполна за свои злодеяния. Чтобы однажды клинок поразил его за все его убийства. Чтобы битва за Майнор была первой битвой, которую мы выиграем в этой войне, но отнюдь не последней.

Никто, кроме Вигго, Ремиза и Вуди не услышал этих слов, сказанных почти шепотом, но Кайру в этом и не нуждался. Он молча сел за стол и в последний раз отпил из своего кубка. Блаженное спокойствие охватило его, и он не сразу поверил своим ушам, когда от деревенских ворот и укреплений донесся колокольный звон и крик: «Тревога!»

Глава 3.5. Штурм

– Что там?

– Идут, – прошептал Рингус Фельм. – Геонар, я же говорил, что надо торопиться! Черт, мы опять не успели!

– Еще не поздно. Бегите, бегите за гонцом! Надо решать. Надо передать весточку в Астернию, там у меня есть знакомый. Все решится раньше, чем закончится месяц, на коне человек успеет добраться до Северной провинции, если будет мчаться во весь дух!

Рингус выбежал, на ходу выкрикивая приказы слугам. Геонар судорожно сжал подлокотники кресла, глядя в окно. Далеко за равниной, за Ильвионом, во мраке леса мерцали огни. От форта, защищающего мост через реку, доносился мерный звон набата.

Геонар выхватил из чернильницы перо, схватил первый попавшийся лист бумаги и принялся писать – скорописью, без числа и приветствия, торопливо заполняя лист мелкими буквами.

Ворвался запыхавшийся Рингус, за ним бежал молодой солдат, служащий под начальством Маклевирра в секретных службах.

– Держи! – сказал полководец, тяжело поднимаясь и протягивая ему письмо. – Время дорого, быстрее! Спрячь его в такое место, где не найдет никто. И запомни: передать его надо точно в руки господина Телоранда, если его не будет, лучше сожги письмо! Все, Актос с тобой. Рингус, объясни ему, что делать по дороге в конюшню. Черт, почему я опять медлил?..

– Давай, сынок, давай! – пропыхтел Рингус, спускаясь вместе с слегка очумелым гонцом по лестнице. – Сейчас получишь коня, карту и мешок с едой и деньгами. Они еще не успели перейти на поле, у тебя отличные шансы! Выедешь из ворот и поскачешь к восточному мосту, переедешь на тот берег и по тракту прямо в Астернию! Отдашь письмо губернатору и оставайся там, потому что здесь скоро будет ад!

Слуги уже подвели оседланную лошадь, Рингус подсадил парня, помогая ему усесться. Тот в отчаянии завопил:

– Что происходит, господин? Почему такая спешка?

– Торопись, если хочешь уехать из города целым! Это секретное поручение, одобренное Маклевирром! Вот меч, на всякий случай держи его при себе. И езжай, езжай, езжай прочь из Майнора! Все, пошел!

Он хлестнул коня сзади, и всадник сорвался в бешеный галоп. Копыта застучали по темным улицам. Рингус перевел дух и помолился. Он знал, что помочь может только чудо.

***

В темноте полыхали факелы, орали лучники, дающие залп за залпом куда-то в сторону ночного леса, на звук приближающегося лязга мечей и грохота орудий. Стрелкам с грохотом отвечали ружья, пираты окружали деревню, поджигая дома. Кайру выбежал на улицу; стоял мороз, и в первый момент он подумал было, что стоит вернуться за плащом, но из дома выбегали последние солдаты двенадцатого полка, разбегающиеся по улицам и выхватывающие мечи. Зазвенело оружие, пространство между халупами крестьян внезапно заполнилось людьми в меховых куртках и с палашами, которые атаковали солдат. На снег, устилающий дорогу, брызнула кровь, и мечи залязгали с такой скоростью, что звук этот сливался в один общий гул, нарушаемый грохотом пушек, подъезжающих из леса.

Кайру уже не соображал, что к чему; он услышал вопль коменданта Химлафа, увидел Вигго, метнувшегося к баррикадам на помощь лучникам, и сам рванулся вперед, туда, где из-за деревьев выскакивали темные фигуры оккупантов. Мелькнуло лицо пирата, озаренное отблеском пожара во тьме, Кайру успел заметить палаш, блеснувший молнией, и подставил оружие, отбивая удар. Развернулся, пропустил громоздкую тушу противника мимо себя и рубанул от плеча, рассекая ему шею.

Огонь. Холод. Шум. Грохот. Звон. Лязг. Снег, темнеющий от тел и конечностей, летящих в стороны в бешеной рубке. Новые и новые силуэты, выскакивающие из-за деревьев уже по двое, по трое и группами побольше. Крик Вигго, отступающего по улице от прущей на него толпы пиратов. Факел, взметнувшийся в черное ночное небо и упавший в окно одной из хибар, которая мгновенно вспыхнула изнутри.

– Удерживайте их сколько сможете, но не рискуйте зря! – заорал Химлаф. – Не надо бессмысленного самопожертвования, наша задача всего лишь ослабить их максимально, прежде чем мы отступим в город!

– Это… проблематично… – прохрипел Далид, прихрамывая и ежеминутно оборачиваясь. На снегу за ним оставался темный след. Половину лучников на подступах к деревне перебили, остальные бежали, поддерживая изредка стрелами Вигго. Кайру заметил Вуди, бросился еще к одному пирату, краем глаза следя за трактом, но не заметил ничего похожего на огромное тело, лысую голову с повязкой на глазу и палашом за спиной.

Удар. Блок, резкий пируэт. Край лезвия задевает кольчугу, не страшно… Этот пират быстр, очень, но он ему по зубам. Резкий удар снизу. Шаг назад, словно в диком танце, и внезапный выпад… Треск рвущейся меховой куртки, по лезвию расплывается алое пятно. Этот цвет дурманит, заставляет обернуться, вихрем налететь на следующего…

– Кайру!

Это Вуди. Мимо проносится конь, едва не сбив его. Химлаф снова что-то кричит, его слова неразличимы за треском рушащихся домов. На земле трупы. Вигго бежит, иногда останавливаясь, чтобы снова взмахнуть секирой. За деревьями блестит под луной Ильвион. Пираты повсюду, они выбегают из-за каждого дерева и догоняют их… У лучников заканчиваются стрелы, эту темную лавину остановить невозможно.

Они бежали, вступая в схватку лишь с теми, кто оказывался ближе или догонял их. Впереди мерно бил колокол. Вокруг носились тени, мелькали колючие кусты, стволы деревьев. Кто-то рухнул, в воздухе запахло дымом, а сзади затрещали ружья. Пираты не торопились. Основная масса двигалась где-то вдалеке, их было видно по мерцанию факелов. Они не скрывались, напротив, показывали всю свою мощь. В авангарде шло лишь несколько отрядов. Когда отступающие альвены, отстреливаясь, убивали кого-нибудь, на место погибшего вставал новый солдат.

Потом деревья мелькнули в последний раз, и они выбежали на берег. Ильвион бурлил под обрывом, дорога была занесена снегом, а небо по-прежнему было черным и беззвездным от туч. Снежинки падали медленно, но ветер нес их прямо в глаза. Форт ожил, на мосту толпились солдаты с нацеленными луками и арбалетами, а вдалеке темнели башни Майнора. Кайру бежал, с трудом хватая ртом ледяной воздух, а по спине катился пот.

– Быстрее!.. Мы должны перейти реку раньше, чем они появятся! Берите раненых, помогайте им, несите кого можно!

Тела падали, и отступающие отряды редели. Кайру подхватил Далида Эйринга, которому прострелили ногу. Их встречали, поддерживали стрельбой, резервный отряд бросился вперед, задерживая авангард пиратов. Кайру, усталый и запыхавшийся, все же добрался до моста, пробежал вместе с остальными между высокими каменными башнями укреплений. Доски тряслись под ногами, мост трещал и покачивался. Первые солдаты уже бежали на другой стороне, из города подходили санитары, чтобы забрать раненых, а те, кто был в состоянии держать оружие, возвращались на позиции. Левый, майнорский берег был укреплен каменными преградами. Лучники уже выстроились на позиции, катапульты были заряжены.

Пиратов ждал теплый прием.

Форт выстрелил, туча стрел взметнулась и исчезла под сводами деревьев. Отсюда, с заснеженной равнины у ворот, слышны были вопли, выстрелы. И вдруг после очередного залпа толпа людей высыпала на берег, а форт задрожал и обрушился с грохотом, заглушающим звуки стрельбы орудий. Несколько десятков людей бежали по мосту, а с другой стороны его уже поджигали. Пираты метались на своем берегу, им пытались противостоять последние защитники моста, отступающие к городу.

Потом раздался крик Химлафа, подъезжающего к ним, и в этот момент мост вспыхнул и с грохотом рухнул в воду, рассыпаясь на небольшие деревяшки. Кто-то из пиратов, уже перебежавших на эту сторону, заорал, на них набросились солдаты, прижали к реке, и Кайру услышал лишь душераздирающие вопли. Под шлемом градом катился пот, он снова оглянулся. Пираты бесновались на том берегу, в воде размахивали руками те, кто упал вместе с мостом, их уносило течением в кипящую стремнину.

По берегу рассыпались сотни людей с факелами. Слышались крики. Кто-то из офицеров рявкнул, лучники одновременно дали залп, и за рекой в воду повалились трупы. Огромная луна озаряла переправу и обломки моста, за которые судорожно цеплялись тонущие. На берегу появились пушки, и по укреплениям ударил залп.

Снег взлетел фонтанами в стороны, несколько тел швырнуло в кровавую груду. Пушки загрохотали почти одновременно, не позволяя защитникам высунуться, затем последовал треск пищалей. Скрючившись за камнями, Кайру стиснул зубы и ждал, а вокруг него умирали неосторожные солдаты.

Слышались хриплые приказы командиров, по равнине понеслись лошади, оставившие убитых всадников где-то в снегу. Залпы несколько приутихли, Кайру чуть приподнялся и увидел: под прикрытием собственных орудий реку пересекали лодки.

***

– Они учли такую возможность. – Король, наблюдавший в окно за битвой, обернулся. – Вот хитрецы! Специально прихватили с собой для переправы!

– Это было нетрудно предугадать, – буркнул Геонар. – Мост – наше самое уязвимое место, резонно было предположить, что мы разрушим его, полностью обрезав связь с западным берегом. Вот они и подготовились. Я говорил вам, ваше величество, Кассандер – опасный противник, отличный тактик и великолепный стратег. Нам будет тяжело обыграть его, но вам придется на нас положиться.

– Я доверяю вам, Геонар, и вам, Рингус… хотя в битве под Нальвином вы зарекомендовали себя не лучшим образом…

– Я уже объяснял, ваше величество. Силы были слишком неравны, и мы не были готовы к такой яростной атаке.

– Да-да, я понимаю вас. Смотрите, они почти переправились! Левый берег слишком высок для них, но артиллерия поддерживает десант… Геонар, распорядитесь, чтобы попытались атаковать баллистами и катапультами со стен. Задержите их по максимуму!

– Слушаюсь, ваше величество!

***

Лодки бились носами в берег, защитники выбрасывали снаряды из-за укреплений, но пираты карабкались вверх с поразительной ловкостью. Кайру снова высунулся из-за камней, взмахнул мечом вслепую, потому что страх сковывал движения и заставлял мигом прятаться обратно. Вокруг летали пули, и страх не был беспричинным. Кайру уже видел, что происходит с теми, кто попадает под раскаленный свинцовый шквал.

Темная фигура мелькнула над ним, перепрыгнула через укрепление, размахивая палашом. Вот теперь Кайру был свободен. Он даже не обратил внимания на блеск лезвия, рассекающего воздух, просто слегка наклонился вперед и рубанул по ногам. Клинок рассек кожу и мышцы икры, натолкнулся на кость, на снег брызнула карминовая струя, и пират рухнул на колени, воя и захлебываясь стоном. Второй удар снес ему голову. Вокруг в завихрениях мелкой снежной крупы метались тени, гремело железо, и снег все темнел и шипел, когда горячая жидкость орошала его.

Мелькнул высокий силуэт, послышался топот копыт и крик офицера, едва перекрывающий грохот канонады:

– Приказ короля! Удерживать реку до рассвета, после этого отступать в город! Не растекаться по берегу, держаться ближе к стенам!

Лодки уплывали вверх по течению, скрываясь во мгле. Десант надо было ждать севернее. Выстрелы не утихали по-прежнему, не позволяли высунуться даже на секунду. Кайру чуть приподнялся, прополз пару футов к Заргелю, отбивающемуся неподалеку.

– Кайру! Ты цел?

– Даже невредим… почти. Ну, что надо перемещаться?

– Пожалуй. Там, за мостом, сейчас жарче. Нам на подмогу из города выслали еще два отряда, остальные поддерживают стрельбой со стен и неплохо попадают, как я смотрю. Конечно, попробуй высунись, они и из-за деревьев сразу отстреливают, как кроликов, и все же мнится мне, что из кустов никто и носа не кажет.

– Много наших погибло?

– Откуда ж я знаю? Я, как и ты, лежу тут, кто поблизости проскочит – выпускаю ему кишки. Удачно выпускаю, меня только под ребро слегка задели, кольчугу порвали, да это ерунда. Далида в город утащила сестричка, я видел. Надеюсь, все нормально с ним.

– Ага, – согласился Кайру. – Кажись, поменьше стрелять стали.

– Неужто?.. Смотри!

Севернее, дальше от берега во мраке мчались к ним фигуры, размахивающие мечами. Трещали ружья, и армия Актиды оказалась зажата между двух огней – слева им не давали подняться пули противников, а спереди уже атаковал десант. Командиры вражеской армии поступили весьма мудро: атака моста оказалась отвлекающим маневром. Основные силы уже подходили с севера, где пираты высадились с лодок вблизи от леса и теперь подступали, грозя уничтожить альвенов в ближнем бою. На расстоянии силы были равны. В рукопашной схватке перевес оказывался на стороне пиратов.

– Надо помочь им!

– Ты что, сдурел? – Заргель схватил его за плечо. – Пришьют, как пить дать!

Кайру не ответил, оттолкнул с дороги труп пирата и пополз. Впереди мелькнул огромный силуэт Вигго и раздался его бас, но что было сказано – Кайру не расслышал. Вокруг двигалось множество солдат, кто-то стрелял из луков, поддерживая союзников. Кайру добрался до моста. Справа от него нечетко виднелась медсестра, тащившая раненого. Ему показалось, что он слышит знакомый голос.

Укрепления защищали его, и пули сюда долетали меньше. Он приподнялся и побежал пригнувшись, ухватив меч обеими руками. Совсем рядом Ремиз отчаянно размахивал катанами, отбиваясь сразу от троих пиратов. Кайру подбежал, ударил сзади. Это было нечестно, но в бою он не думал о чести. Он думал о том, как бы выжить. По лопаткам катился пот.

Пират рухнул, второй резко крутанулся на месте и достал-таки его – Кайру успел увернуться, и удар, который должен был разделать его на части, всего лишь проскользнул по кирасе, лишь на локте прорубил кожу до крови. Кайру только зашипел и ударил наискось, со всей силой и злостью, на какую был способен. Пирата швырнуло в снег раньше, чем рубиновые брызги коснулись земли. С третьим справился Ремиз.

Кайру остановился лишь на мгновение, чтобы отдышаться, и тут же схлопотал пулю.

В глазах потемнело, и он почти не успел почувствовать боль. Что-то просто толкнуло его в плечо, и он присел, внезапно поняв, что левая рука делается какая-то ватная. Возможно, парой секунд позже он бы и успел оправиться от болевого шока, но артиллерия сработала быстро и точно. Ядро попало в самую гущу, для него не было разницы – свой или чужой. Кайру понял только, что совсем близко нескольких людей разносит в клочья, а его швыряет ударной волной, и он летит, сбивая с ног кого-то. Кажется – одну из медсестер, тащивших раненых.

– Кайру? О, черт…

Знакомый голос…

Все улетало, исчезало в бесконечной круговерти света и тени.

***

Всадник мчался во весь опор. Вокруг свистели пули, но пока что ему везло. Он слышал, как где-то позади обрушился мост, слышал скрип весел в уключинах и видел лодки, движущиеся вдоль берега. Спасительный лес был уже близко, он твердо знал, что успеет.

Он успел. Ворвался в тишину чащобы, притормозил коня, пробираясь сквозь голые острые заросли по свежему нетронутому снегу. Перевел дух. Шум битвы остался позади. Теперь оставалось отъехать как можно дальше. От холода слипались глаза.

Конь заржал и внезапно дернулся в сторону. Гонец вскрикнул, едва успел вцепиться в уздечку. Услышал лишь короткий свист. Первая стрела воткнулась в дерево рядом с тем местом, где он только что стоял.

Он сумел сдержать коня. Испуганно обернулся. Что-то двигалось к нему из чащи. Гонец схватился за меч.

– Кто ты?

– Прочь из Леса, человек!

Он даже не успел почувствовать ни страха, ни боли. Вторая стрела, пущенная в упор, вонзилась ему прямо в лоб. Труп тяжело покачнулся и упал с коня в свежий сугроб.

***

Первое, что Кайру увидел, приоткрывая глаза – белый свет.

Потом вернулось осязание и обоняние. Он лежал на чем-то мягком, раздетый до пояса и, кажется, перебинтованный. Было тепло. Пахло эфиром и спиртом. Левая рука отказывалась шевелиться, правая же была вроде бы в порядке. Перевязанное плечо онемело. Наконец, вернулась память. Он сообразил, что находится уже не на поле боя, и вокруг не грохот битвы, а тишина и покой.

– Лучше не двигайся. Может быть немного больно.

– Рита?

Она наклонилась над ним. Невообразимо странно было видеть ее так близко от себя. Рыжие волосы горели в свете белых магических лампад ослепительным пламенем, она странно улыбалась, рассматривая его, и он все же не удержался – протянул правую свободную руку и коснулся ее щеки. Ему хотелось удостовериться, что это – не призрак.

– Мы в раю?

– После майнорской казармы и поля боя можешь считать это место раем, – грустно сказала она. – Вообще-то, это военный госпиталь. Хотя некоторые и считают, что уж лучше смерть, чем жизнь в этом медленно умирающем городе.

– Что произошло? Мы выиграли битву?

– Не совсем. Рингус вовремя понял свою ошибку, мы успели бросить силы и встретить противника к северу от города, и в ту ночь им не удалось форсировать Ильвион. Они сделали это на следующий день, ударили всеми силами одновременно, и мы отступили, заперли ворота на замок. А тебя я вытащила еще ночью, ты свалился рядом со мной, когда я тащила еще какого-то молодца в госпиталь. Вначале думала, тебя взрывом насмерть убило. Но ты отделался дырой в плече и сломанной ключицей.

– Сколько я здесь лежу?

– Сегодня пятнадцатое января. Две недели.

– Сколько? – ахнул Кайру. – Ничего себе?

– Да, мы обнаружили, что раны от этих ружей лечатся дольше, чем те, которые может нанести обычная стрела. Кроме того, очень трудно жить в условиях экономии и блокады. Врачей не дождешься, они на стенах откачивают стрелков. Конечно, если мы будем так яростно пытаться уничтожить пиратов, нам хватит боеприпасов едва до конца месяца.

– Так мы сейчас в осаде?

– Конечно. Кассандер просто так не отступится. Ты еще не видел, что творится под стенами: они отступили на безопасное расстояние, роют окопы и строят укрепления. Мы живем под прицелом, стоит кому-нибудь высунуться – и его пробивает пулей. Пушки, правда, им пока не помогают. Майнор – это не Нальвин, его стены просто так не пробьешь. Несколько раз ночью пытались использовать таран, но мы их закидали чем под руку попалось, израсходовали тучу стрел, и они сбежали, бросив свое бревно. Под воротами и у берегов скопились горы трупов, там стервятники и воронье кружат тучами. Вонь ужасная, а хоронить некому. Мы ворота не открываем вообще, они боятся подойти на расстояние выстрела. Видели, как с севера по правому берегу подъехал отряд воинов, очевидно – нам на помощь, покрутился немного и уехал. А другой прибыл с востока, по мосту, так их пираты не упустили. Вначале предлагали открыть ворота взамен на заложников, потом поняли, что этим ничего не добьются и вырезали всех до единого. Пятьдесят человек. Еще пытались штурмовать, подкатывали башни, лестницы. Ничего у них не вышло. Сидят там, мерзнут, бесятся. Стрелков меняют каждые два часа, но мы тоже не дремлем, чуть что – сразу залп даем.

Кайру молчал.

– Там шибко холодно, – сказала Рита. – Кассандера, кстати, никто еще не видел. Вроде бы он в своем шатре греется безвылазно.

– А ты сама-то как оказалась в госпитале?

– Нужно было найти безопасное укрытие. Петрос дал мне вексель на любые расходы, но оставаться в доме матери мне сейчас опасно, как и в трактирах. Так что я решила идти в сестры милосердия. Иначе могли эвакуировать. Но... тут, конечно, тяжеловато, потому как ухаживание за больными мне приходится совмещать с другими делами.

– Ты ведь не воевать поехала в Майнор, – заметил Кайру.

– Действительно, легко прийти к такому выводу, – насмешливо сказала Рита. – Не воевать. Но когда я оставила вас в Нальвине, у меня была другая цель. Теперь она изменилась против моей воли, и к собственному удивлению я обнаружила, что продолжаю дело Петроса. Я – как бы это сказать? – оказалась вовлечена в эту историю снова.

– Как ни странно, я тоже. Ты уже общалась с Вигго и Ремизом?

– Конечно. Они заходили во время перекура, встретили меня, рассказали все. Про то, как вы с Петросом нашли перекресток времен. Про битву за Нальвин и ваше поражение. Про то, как ты… отличился, вступив в бой с самим Кассандером и едва его не прикончив.

– Это Вигго так сказал? Поверь, он преувеличивает. На самом деле, мне просто дьявольски везло, что он не убил меня в первую же секунду. Ну и… твоя школа пригодилась.

Рита порозовела.

– Ты мне льстишь… А еще Вигго рассказал про то, как ты нашел Вуди Майлза, и что он был вором из Майнора, и тогда-то я поняла, что Вуди для меня – это клад. Естественно, я пообщалась с ним. Я много думала и пришла к выводу, что раз уж мы все снова стали командой, то и действовать надо заодно.

– Рассказывай, чего ты натворила, – пробормотал Кайру, – и причем тут Вуди.

– Я? Пока ничего. Я приехала в Майнор, чтобы узнать, как и почему погибла моя мать. В Нальвине Петрос дал мне понять, что у меня есть подозреваемый. Теперь я сопоставляю факты и делаю выводы.

– Что тебе сказал Петрос?

Рита задумалась, вспоминая тот вечер в Нальвине – за день до битвы.

Глава 3.6. Расследование

– Помнишь, ты рассказывала мне о том человеке, который пытался нанять вас на банкете у губернатора Петисты после окончания экспедиции?

– Да. Лорд Гарамант.

– Я думаю, мы должны узнать о нем побольше. Мне не понравилась эта история. Он явно что-то знал о Нубеле такое, чего не знаю я, и чего не следует знать никому. Гарамант живет в Майноре. Возможно, если ты все равно едешь туда, то тебе стоит навести справки. Я думаю, мы должны копать в этом направлении.

– Хорошо... Я займусь этим. Но Петрос, ты все еще не выполнил свою часть договора. Ты обещал рассказать мне о судьбе моего отца...

– И я готов сдержать обещание. Я не знаю, куда исчез твой отец, и кто убил твою мать. Но то, что я тебе сказал об Гараманте – может быть одним из ключей к тому, чтобы открыть эту тайну. И вот тебе второй ключ. Твои родители были когда-то членами одного тайного общества. Это общество называет себя «кассианцы». Я почти уверен в том, что исчезновение твоего отца связано с тем, что он делал в этой организации.

– Я поняла. Пожалуй, я отправлюсь в Майнор прямо сейчас.

– Хорошая мысль. И еще: найди Юффилиса. Он расскажет тебе больше.

***

– Ты нашла Юфа?

– Нет. Все, что мне удалось выяснить – незадолго до моего приезда Маклевирр отправил его с какой-то важной миссией на север Актиды. Его нет в Майноре, и я не знаю, когда он вернется... Но мне удалось кое-что выяснить и без него.

После приезда в Майнор я первым делом отправилась в дом своей матери. Он достался мне по наследству, у меня был ключ, но я там не бывала ни разу после ее смерти. Дом обыскали, забрали все, что могли. Но один тайник они не нашли. Там была записка от моего отца. Думаю, он написал ее незадолго до того, как пропасть без вести.

– Что было в записке?

Рита достала смятый листок бумаги из кармана. Откашлялась.

«Манифест.

Мы – кассианцы.

Мы – это обычные жители городов, которые пытаются зарабатывать на жизнь своим ремеслом. Но сколько бы мы ни работали, весь наш доход забирают сборщики налогов. Мы не можем позволить себе ни хороший дом, ни одежду, и даже не всегда на нашем столе есть хлеб.

Мы – это крестьяне, которые возделывают землю всю жизнь, и земля кормит нас. Но большую часть нашего урожая забирают королевские фуражиры, либо аристократы, которые не работали ни дня в своей жизни, и утверждают, что только лишь благодаря своей фамилии имеют право на наше зерно.

Мы устали работать на благо короля, горстки чиновников и дворян, которые получают свои титулы и земли не по заслугам, а по наследству на протяжении сотен лет. Мы устали от того, что окружающие короля министры – это друзья королевской семьи. Мы хотим влиять на то, что происходит в государстве, и хотим сами определять свое будущее. Мы требуем отстранить династию тиранов-Винверов от престола и судить их, а также всех их родственников и прихвостней во власти за то, во что они превратили нашу страну. Мы хотим установить в Актиде республику, подобную той, что была в Лаугдейле две тысячи лет назад во времена древних ноктурнов. Если ты согласен с нами, присоединяйся к сопротивлению!» И подпись – заглавная буква К.

– Где-то я что-то подобное уже слышал... – задумчиво сказал Кайру.

– Наверняка от Петроса, – усмехнулась Рита. – Он любил чесать языком на эту тему. Так вот, я принялась искать. Осторожно, потому что за такие манифесты сейчас можно очень быстро попасть в казематы Маклевирра. Долгое время я не могла найти ни одного упоминания о кассианцах. А потом началась осада, в госпиталь привезли тебя, и я встретилась с Вигго, Ремизом и Вуди. И вместе с ними проведать тебя пришел этот солдат, Далид...

– Да, мы записались вместе с ним в волонтеры двенадцатого полка.

– Что ты о нем знаешь?

– Э-э-э... – протянул Кайру. – Он, кажется, до войны был студентом Майнорского Института. И они всей группой пошли записаться в добровольцы...

– Так и есть. Он сидел рядом, когда я рассказывала Вигго и Ремизу про этот манифест. И вдруг он улыбается и говорит...

***

– Если вы хотите найти кассианцев, то вы их нашли, – сказал Далид Эйринг.

В наступившей тишине все четверо уставились на него.

– Я прошу прощения за то, что невольно подслушал ваш разговор, хотя вы, вроде бы, и не особенно думали скрываться – а стоило бы. Маклевирр в последние годы особенно лютует в отношении этого общества. Но по вам я вижу, что вы никак не связаны с Маклевирром. Вы выглядите как люди, которые могли бы нам помочь.

– Мои родители были кассианцами, – сказала Рита. – Мою мать убили в Майноре шесть лет назад. Ее звали Амалия. Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Шесть лет назад я еще учился в гимназии, и ничего не знал об ордене. Я вступил, когда начал учиться в Институте. Но я знаю людей, которые застали те времена. Тут говорить опасно. Если хотите узнать больше, приходите на собрание. Долгое время мы были порознь, скрывались от преследования, но сейчас ищейки Маклевирра больше заняты поисков шпионов с Ваймара и Островов, а значит, наше время пришло.

***

– Так у нас появилась первая зацепка, – продолжала Рита. – А вторую дал Вигго. Он подметил: если смерть моей матери была зарегистрирована как ограбление и убийство, то в Гильдии Воинов должны были расследовать это дело, и у них должны были сохраниться какие-нибудь записи об этом в архивах. Он пошел в отделение Гильдии и нашел там пару знакомых по старой службе. Те дали нам контакт человека, который был начальником оперативного отдела шесть лет назад.

***

– Это было шесть лет назад... Но я помню, помню. Я тогда работал под руководством капитана Бассмерта, он сейчас начальник гвардии. В общем, когда происходят такие ограбления, то обычно никого и ничего не находят. Ну, знаешь, банда приходит ночью, тихо влезают – через окно, или чердак, или еще как, потом подчищают все и смываются. Нету ни следов, ни свидетелей. Мы обычно выходили на скупщиков краденого, и пытались выйти на след через них – но это работает только в случаях с большой бандой, которая грабит часто, и много продает. А с этим делом – было много странностей. Во-первых, дом был бедный, маленький, в плохом районе – что там искать? Почему залезли именно туда? Во-вторых, непонятно было – что вообще украли? Ну то есть, понимаешь, было похоже, что они искали деньги и драгоценности, но все, кто знал эту даму, сошлись во мнении, что вряд ли у нее хоть что-то такое было. Да и на черном рынке ничего странного не всплыло. В-третьих, ее убили, а воры обычно стараются обойтись без крови. У них и оружия-то, как правило, нету. Ну, в общем, мы почесали затылки, и решили, что это одно из тех дел, которые никогда не будут раскрыты – и сразу же отложили его... И тут приходит Бассмерт и говорит: есть, дескать, информация, что это новая банда, и они прямо сейчас в трактире старого Браго празднуют удачный грабеж, и возможно, это как раз наши молодцы.

– Откуда он это узнал?

– Я что же, спрашивать буду? Мое дело маленькое: я собрал своих бойцов, мы отправились в трактир и сразу всех арестовали. Ну, был вечер, мы посадили их в общую тюрьму, решили, что утром допросим. А утром пришли – и выяснилось, что по приказу Маклевирра их перевели в узилище Тайной Канцелярии. И все, больше я их не видел. Мне дали протокол допроса – видать, Бассмерт ночью сам все сделал. Вроде как они во всем сознались: да, влезли в тот дом, да, убили эту женщину, потому что она пыталась им помешать, да, забрали деньги и драгоценности. Драгоценности продали на черном рынке.

– Вы нашли покупателя?

– Вот то-то и оно, – загадочно усмехнулся Хоррис. – Ни хрена мы не нашли. Никто не признался, что купил что-то у этих ребят. Имени скупщика в протоколе не было. Короче, по документам дело было раскрыто, и преступники наказаны, но как-то все было странно. Вот ты мне скажи, раз это была твоя мать. Что там могло быть у нее в доме, такое, что ради этого к ней влезла целая банда?

– Это я и пытаюсь выяснить, – вздохнула Рита. – Но я не знаю ничего такого. Я тоже всегда думала, что красть у нее нечего...

Она крепко задумалась, глядя в сторону. Хоррис долго молчал, потягивая свое вино. Потом сказал:

– Была у меня одна мысль тогда... Но я ее отогнал, потому как на службе нельзя такого думать. Но сейчас я больше не в Гильдии, и я могу говорить все, что думаю.

– Что за мысль, Хоррис?

– Что этих ребят крепко подставили. И что кому-то еще надо было эту даму просто убить. А ограбление – это просто прикрытие. И этот кто-то – скорее всего либо сам Маклевирр, либо какой-то его хороший друг.

Рита подняла глаза.

– А что тебе, Хоррис, известно о человеке по имени лорд Гарамант? – спросила она.

***

– Это была очень важная информация, – сказала Рита. – Но мне казалось, что каких-то деталей еще недоставало. И тут ко мне пришел Вуди Майлз.

***

– Это было шесть лет назад. До того, как поехать в Суррелл, я долгое время промышлял в Майноре, – сказал Вуди. – И мне там все нравилось – до тех пор, пока я не попался. Кража была мелкая, ерунда, мне светило полгода-год, но сидеть весь срок я, конечно, не планировал – у меня были средства, чтобы сбежать.

Меня посадили в общую камеру в центральной Майнорской тюрьме. Обычное место, ничего особенного. Общая камера – значит, что там несколько нар, и туда запихивают людей, пока есть место. В общем, несколько дней я сидел в ожидании суда, изучал обстановку, и как все сделать лучше в плане побега, и одним вечером дверь камеры открылась, и внутрь втолкнули еще одного типа. Я его немного знал – ну, в воровском сообществе все друг друга немного знают. Он тоже был домушником, как и я. Я рассказал ему свою историю, а он мне – свою. Так вот, тот парень был на очень необычном деле. Обычно как выбирают дела? Есть кто-то, кто владеет информацией – где сколько золота хранится, и как туда безопасно влезть. Если этот парень умеет, то он все сопрет сам, и ни с кем делиться не будет. Но если он не знает науки, либо руки не хочет марать – то он нанимает профессионалов, и потом они делят добычу. В случае моего сокамерника, было немного по-другому. Когда его с командой нанимали, им предложили следующее: они могут забрать все, что есть в доме, кроме одного ларца. Этот ларец надо просто передать курьеру заказчика, и в обмен получить расчет золотом. Да, а всех, кто в доме, нужно было убить. И платили за это – ого-го. С такими деньгами каждый в той команде мог бы сразу же выйти на пенсию; сумма, которую им предложили, была той, что можно сделать за десять краж, в лучшем случае. Треть давали авансом. Нужный дом стоял в бедном районе, вокруг ни души, и он на первый взгляд никем не охранялся. Короче, предложение оказалось очень заманчивым.

В назначенную ночь парни влезли в дом. Женщина была там одна, и ее убили прямо во сне, а потом положили тело так, чтобы представить, будто она оборонялась. Кроме ларца, в доме не было практически ничего ценного. Все дело заняло от силы полчаса. К утру они уже встретились с курьером, передали ему ларец, в обмен получили свое золото, и отправились по домам отдыхать, а вечером собрались это дело отпраздновать. Тут-то их всех разом и повязали. Как их раскрыли – он не мог понять, была только одна версия: заказчик сам же их и сдал, чтобы вернуть свои денюжки обратно. Кто был этот заказчик? Неизвестно, но явно кто-то очень богатый, и со связями в Гильдии Воинов.

***

– После этого я задумалась, – продолжала Рита. – Богатый заказчик... И этот Гарамант, которого мы встретили с Юфом в Петисте, был богатым дельцом. И Петрос сказал мне, что Гарамант может быть связан со смертью моих родителей. В общем, я пошла искать информацию об Гараманте. Открыть первый слой не составило особого труда: Гарамант регулярно мелькает в газетах, появляется на больших мероприятиях, его прекрасно знают в городе. Известно, что он большой приятель с Архимагом Роменфордом, а также с Зигфридом Маклевирром, начальником Тайной Канцелярии. Я быстро узнала, что появился он лет этак тридцать тому назад, практически из ниоткуда, возможно – из мафии, и каким-то образом очень удачно построил дело на железных рудниках. Он начал продавать руду по всей Актиде, а также в Ваймар и на Острова, и заработал на этом состояние. Никто не знал, где он родился, где учился, из какой он семьи... И тут меня осенило. Тогда, на банкете, он проговорился, что инвестирует в науку. Я пошла в архив Института Майнора и покопалась в отчетах по грантам. И угадай, что я нашла? Два года назад, когда Нубел подавался на грант Академии Наук, чтобы спонсировать экспедицию, он в итоге получил средства из фонда, в который в основном инвестировала компания Гараманта.

– Гарамант дал денег на поиски Озера Актиды? – изумленно сказал Кайру.

– Похоже на то. Думаю, он с самого начала был в курсе, чего хочет Нубел. Выглядит так, что Нубел подавался сразу и прицельно именно на грант именно из этого фонда, и поскольку речь шла об очень большой сумме, я думаю, Гарамант точно участвовал в принятии решения. Формулировка была очень расплывчатой: Нубел не сообщал о том, что хочет найти бриллиант, он собирался просто найти святилище Дара.

– Но как это все связано с твоими родителями?

– Я не знаю, Кайру, – Рита беспомощно развела руками. – Все, что я знаю – это то, что рассказал нам Петрос. Мой отец участвовал в его экспедиции с Нубелом и Саелином – тоже тридцать лет назад. Гарамант был современником тех событий. Теперь Нубел нашел Озеро Актиды – скорее всего, при помощи Гараманта. Гарамант пытался нанять нас с Юфом на работу – думаю, его реальный план был в том, чтобы через нас начать шпионить за Нубелом и Петросом. Я не знаю, что украли из дома моей мамы – что это был за «ларец» – но Петрос намекнул, что это была вещь, связанная с той экспедицией.

– И что ты сделала дальше? – спросил Кайру, хотя уже догадывался.

Рита усмехнулась.

– Я пришла к Гараманту домой, – сказала она.

***

Особняк стоял в самом центре элитного района, где в основном селились потомственные аристократы, приближенные к королю чиновники, а также самые богатые купцы. Он был окружен по периметру забором, и с трех сторон – садом; с четвертой стороны передний фасад с парадным входом смотрел на небольшую лужайку и фонтан. Рита несмело дернула колокольчик, глядя на дом сквозь прутья в высоком кованом заборе, который был увенчан остриями пик.

Некоторое время вокруг была тишина; потом двери сами собой открылись, и она медленно пошла по вымощенной камнем дорожке по направлению к крыльцу. Двери тем временем открылись, и на пороге ее уже ждал дворецкий-ноктурн.

– Прошу вас, мисс, – сказал он, улыбаясь, и пропуская ее внутрь. – Мы давно вас ждали.

Внутри царил полумрак. Рита шла, напряженно оглядываясь, всматриваясь во все элементы громадной прихожей, вдоль стен которой стояли мраморные колонны с золотыми пилястрами, статуи рыцарей в доспехах, и висели картины, сюжет которых в темноте сложно было разобрать. Рита старалась запомнить все. Иногда ей казалось, что за колонной прячется небольшая дверь; тогда она делала мысленную заметку об этом, пытаясь представить план особняка у себя в голове.

Прихожая оканчивалась широкой лестницей ведущей на второй этаж. Вслед за дворецким Рита поднялась по ней, двери снова открылись сами перед ней, и она оказалась в просторной и светлой гостиной. Гарамант сидел в кресле у камина в алом халате и с бокалом вина в руке; когда они вошли, он тут же поднялся навстречу.

– Мисс Рита! Добро пожаловать!

– Лорд Гарамант, – осторожно ответила Рита, отвечая на его поклон. Гарамант жестом пригласил ее присесть, и она опустилась в мягкое кресло напротив него.

– Будете что-нибудь есть или пить? Все, что пожелаете, к вашим услугам. Вино? Чай? Печенье?

– Спасибо, но я не голодна, – соврала Рита; она догадывалась, что у Гараманта могут быть многие яства, которых она никогда в жизни не пробовала, и на пайке госпиталя жить было тяжело, но ее подозрения были куда сильнее голода.

– Понимаю! – подмигнул Гарамант. – Думаю, что с учетом того, сколько вы заработали с Нубелом, вряд ли вам приходится испытывать трудности с едой. Итак, моя дорогая Рита, должен сказать, я уж не рассчитывал, что мы с вами сможем в скором времени встретиться – понимаете, тут война, и большинству людей не до науки. Но я был очень рад, когда получил ваше сообщение. Вот уж не подумал бы, что в эти трудные времена мы оба одновременно окажемся в Майноре!

– Лорд Гарамант, могу я спросить, почему вы не уехали с беженцами? – осторожно сказала Рита. – Вы не боитесь, что Майнор будет взят?

– Ни в коем случае, – беспечно сказал лорд. – Я доверяю нашей армии всецело, и я пожертвовал очень большие суммы на укрепление обороны города. И у меня тут есть дела.

– Бизнес?

– Да, можно и так сказать.

– Эта война стала для всех нас большой неожиданностью, – сказала Рита после паузы. – Нарушились многие планы...

– Это правда, – с готовностью закивал Гарамант. – Бедный Нубел! Когда я услышал новости, я был поражен. Подумать только, всего лишь год назад мы были с вами в Петисте, и будущее казалось таким светлым, а теперь все окутано мраком. Кто бы мог подумать! Кто бы мог подумать, что Саелин окажется таким злодеем!

– А вы знали его? Раньше, до экспедиции?

– Саелина? О да, конечно знал. Он ведь был большим человеком в Академии Наук. Я всегда с большим интересом следил за его открытиями. Правда, в последнее время он был большим затворником. Я даже грешным делом подумал, что он помер там, на своих болотах Восточной провинции... – Гарамант хохотнул.

– Как вы думаете, почему он это сделал?

Гарамант перестал смеяться, прищурился и посмотрел на нее в упор.

– Хороший вопрос, молодая леди, – сказал он. – Не уверен, что я могу дать на него ответ. Но скажу так: сдается мне, кое-кто очень заинтересован, чтобы именно сейчас в Актиде настало смутное время. Иногда смутное время должно настать, чтобы мир очистился, и настало время вечного света.

– Кто?

– Тот, кому известно и будущее, и прошлое, – тихо ответил Гарамант. – Но я боюсь, что будущее имеет свойство меняться. Поэтому этот кто-то может жестоко ошибаться. Может оказаться, что эта война приведет к результатам, прямо противоположным ожиданию.

Рита молчала, переваривая услышанное.

– Я всегда знал, что вы – очень умная молодая леди, – сказал Гарамант и улыбнулся. – Такие вопросы обычно задают сильные мира сего, и на них очень трудно ответить. Я постарался быть с вами настолько откровенным, насколько могу, с учетом того, что я вас почти не знаю. Будьте и вы откровенны со мной. Зачем вы вышли на связь со мной? Зачем вы здесь?

– Я ищу работу, – сказала Рита.

Гарамант снова прищурился.

– Но что вы можете делать? Я надеялся нанять вас как археолога, учитывая ваше знание гор. Сейчас мы заперты здесь, горы далеко, и археология пока осталась вне поля моих интересов...

– Я могу очень многое, лорд Гарамант. Я могу ездить по городу и выполнять ваши поручения – так, что никто и никогда не догадается, что это вы меня наняли. Я могу следить за людьми, за которыми вам интересно следить. Я могу добыть информацию, которая вам нужна, и делать это незаметно. Наконец, я могу входить в места, куда, вообще-то, входить нельзя, и забирать оттуда то, что принадлежит другим людям. И я могу убивать.

Гарамант захохотал. Рита дрожала, ее сердце бешено колотилось. Она пошла ва-банк, и она знала, что он это знал.

– Спасибо за откровенность, – сказал он, отсмеявшись. – Это действительно интересное предложение. Такого рода работу вы выполняли для Нубела?

– Да. И не только.

Гарамант подался вперед и сказал – тихо, с нажимом:

– Когда я нанимаю людей на такую должность, у меня возникает один самый важный вопрос. Как я могу быть уверен, что человек, который пытается наняться ко мне, не выполняет в этот момент чье-то еще поручение? Что, если на самом деле мой дом – это то самое место, куда кому-то еще входить нельзя, и этот кто-то платит вам, чтобы вы забрали то, что принадлежит мне?

– Чье поручение я могу выполнять? – спросила Рита. – Нубел мертв.

– Откуда же мне знать? У меня много партнеров, но также много врагов. Как я могу быть уверен в вашей лояльности?

– Дайте мне простое задание.

– Отлично. Вот самое простое, что вы можете для меня сделать. Где сейчас находится Юффилис Лайнтер?

Рита выдержала его взгляд.

– Я не знаю, – сказала она. – Он должен был быть в Майноре. Но я не смогла его найти.

– Где и на кого он работает?

– Я не знаю...

– Это ложь, – спокойно сказал Гарамант. Рита молчала, глядя в его черные бездонные глаза. – Видите, я знаю о вас намного больше, чем вы обо мне. Вы думаете, у меня мало источников? Я дам вам последний шанс. Где сейчас находится профессор Петрос?

Рита молчала.

– Вы знаете, что я раскрою ложь, и не можете сказать правду, – констатировал Гарамант. – Поэтому вы молчите. И это очень грустно. Потому что, если бы я и мог нанять вас на работу, то именно потому, что вы знаете ответ на все эти вопросы. Зачем вы держитесь за прошлое? Вы считаете Петроса своим другом? Петрос – это эгоистичный и честолюбивый подонок, для которого вы и Лайнтер – просто разменная монета. Он избавится от вас, как только вы выполните свою функцию. В лучшем случае, он вас просто бросит, а в худшем случае – убьет, потому что вы знаете слишком много.

– Что вы знаете о Петросе? – спросила Рита. Она чувствовала, как от страха ее голос слабеет.

– Слишком много, – проворчал Гарамант. От его улыбки не осталось и следа. – Петрос слишком много о себе возомнил. Он считает, что все ветви истории в его руках, и он – серый кардинал, который управляет всем с помощью своих марионеток... Но он споткнется, и история поглотит его. Лайнтер, возможно, уже слишком далеко ушел по этой тропе, которая ведет в трясину. Но вы, Рита, вы еще можете сделать правильный выбор и спастись. Если вы не солгали, и вы правда хотите ту работу, о которой сказали здесь – я готов дать ее вам, но при одном условии: вы откажетесь от своих связей с Петросом. Вы будете поддерживать общение с ним, но передавать мне все сведения о его планах или перемещениях. То же самое касается Лайнтера. Возможно, вы хотели стать двойным агентом, чтобы шпионить за мной для Петроса. Я готов поиграть в эту игру, но с обратным условием: вы будете сообщать мне все, что знаете о Петросе, и не будете сообщать ему то, что вы узнаете обо мне. Поверьте мне в отношении двух вещей: во-первых, я буду платить вам намного лучше, а во-вторых, вы не хотите оказаться в мире, где Петрос победит.

– Лорд Гарамант, а вы знали моих родителей? – спросила Рита.

– Да. Я знал их.

– Лорд Гарамант, это вы заказали убийство моей матери?

У нее перехватило дыхание от собственной наглости. Гарамант долго смотрел на нее непроницаемым взглядом, на его лице не читалось ни единой эмоции.

– Ваша мать умерла, потому что доверилась Петросу и его глупым идеям, – жестко сказал он наконец. – Не совершайте ту же ошибку. Не доверяйте кассианцам.

Рита встала.

– Я подумаю над вашим предложением, милорд, – сказала она. – И я дам вам свой ответ. Но позже.

– Подумайте, подумайте. – Гарамант тоже встал, и на его лицо вернулась беспечная улыбка. – Но не смейте делать глупости. Я бы мог легко удержать вас здесь, в этом особняке, и вы бы никогда в жизни больше не увидели солнечный свет, и вы бы рассказали мне абсолютно все, что знаете. Но ирония в том, что вы действительно могли бы выполнять для меня ту работу, на которую подписываетесь – и в итоге принести намного больше пользы, как мне, так и всему миру. Но помните: Рита, если я узнаю, что вы затеваете что-то против меня – мне не составит никакого труда найти вас и... кхм... обезвредить.

Рита с трудом кивнула.

– Глетт! – позвал Гарамант. Двери вновь бесшумно открылись, и дворецкий появился на пороге. – Будь добр, проводи юную леди к выходу.

Когда кованые врата входа на территорию Гараманта закрылись за ее спиной, Рита сделала еще несколько шагов и обессиленно опустилась на тротуар – ноги перестали ее держать.

***

– Он проговорился, – сказала Рита. – Он знает Петроса, он знал моих родителей... Теперь я абсолютно уверена, что моя мать погибла в результате его действий, а то, что украли у нее из дома, теперь хранится у него.

– И что ты думаешь делать теперь? – спросил Кайру.

– Я набросала план особняка. И у нас есть Вуди. Он взломщик. Я хочу забраться туда и выкрасть этот... ларец.

Кайру покачал головой.

– Безумная идея...

– Да. Но я не могу поступить иначе. Не хочу, чтобы моя мать умерла просто так. – Рита задумчиво посмотрела на него. – А еще, я думаю, что надо попасть на собрание кассианцев. Они расскажут нам больше.

– Когда оно состоится?

– Через две недели.

Кайру широко зевнул. Это не укрылось от Риты. Она сказала:

– Я, пожалуй, пока оставлю тебя здесь – у меня еще очень много дел. Я надеюсь, что теперь ты быстро поправишься. Не сомневаюсь, Вигго и Ремиз забегут еще не раз. Но сейчас ночь, скоро придут врачи, а я и так перегрузила тебя информацией. Лучше спи, а то мне будет нагоняй за то, что я мешаю тебе отдыхать…

– Ни капли не мешаешь, – Кайру улыбнулся, глядя на нее.

– Выпей это зелье… Мне сказали давать тебе всякий раз, когда ты проснешься. И надо поменять бинты. Нам удалось остановить кровотечение, но все равно нужна профилактика…

– Брось эту заумь. Дай попробовать, что там за лекарство…

Глава 3.7. Собрание

Стоял конец января.

«Уже конец января, а между тем у нас никакого сдвига с мертвой точки, – размышлял Джереми Коненти, рядовой волонтер двенадцатого полка разведки в Майноре. – Эти гады все так же стоят под стенами, мерзнут, обстреливают нас, но искомого результата не получают, да и Кассандера это, судя по всему, не волнует. Никто еще не видел, чтобы они получали какую-либо помощь. Фуражиры у них отправляются в леса два раза в день и возвращаются с кучей дичи, которую они тотчас жарят на кострах и делят на тридцать тысяч человек… Интересно, сколько же нужно охотников, чтобы подстрелить достаточно еды для прокорма этой армии? Эдак к концу зимы зверей в окрестных лесах не останется. Удивительно, как они не плюнули на все и не сбежали на теплые южные берега. В свои завоеванные провинции. Что-то их держит, что-то заставляет их продолжать эту войну. Вряд ли это приказы Кассандера, потому что против толпы пиратов, которые захотят дезертировать, он бессилен. Что тогда? Саелин? Не верю».

В небе висело белое солнце. Оно там было просто так, чтобы бесящиеся со скуки часовые различали день и ночь, потому что ударили морозы, и тепло давал только добрый камин, для которого офицеры не пожалели дров. Дрова, как и все остальное, выдавали строго по талонам в определенное время, и их количества при такой дозировке должно было хватить до весны. До апреля – максимум. Но все надеялись, что до апреля ситуация разрешится.

Джереми поежился, сильнее затянул пояс на своем форменном меховом плаще. Здесь, на стенах, лежал снег, который иногда от скуки принимались выметать. Здесь же были спальные мешки, чтобы ночным часовым не надо было слезать с постов и будить смену. За зубцами виднелась тянущаяся до горизонта равнина, темная от людей. Кое-где виднелись на скорую руку собранные брустверы, за которыми маскировались пушки. На самом горизонте – яркие пятна офицерских шатров. Все в полной недосягаемости для луков, баллист и катапульт. Для пушек – вполне удачное расстояние, ядра летели только так, и стена снаружи наверняка была щербатая и с выбоинами. Точно не знал никто, потому что вот уже три недели никто не отваживался выглянуть и взглянуть на обстановку.

– Ну и глупое занятие вы себе выдумали. – Вигго лениво прищурился, пуская кольца дыма и высыпая пепел из трубки. – Что вы нашли в этой игре? Ни капли азарта, игрок вынужден полагаться только на собственные мозги.

– Вигго. – Ремиз аккуратно переставил ладью по шахматной доске. – Просто для того, чтобы игра стала интересной, нужно уметь то, в чем ты не силен. Думать, Вигго.

– Глупости. Как будто в покере и костях не нужно думать. Это отличные интеллектуальные игры. А шахматы – ерунда.

– Ничего ты не понимаешь, – сказал Джереми, обдумывая ход и водя пальцами над фигурами.

– Согласен. Я ничего не понимаю в этих черно-белых фигурках, а также ноктурнской философии, которая считает такую игру верхом искусства. За стенами, рукой подать – настоящая война, а вы тут в бирюльки играете. Не веришь? Высунь голову, мигом поймешь, где надо воевать.

Джереми тактично промолчал. Он думал. Он немедленно вызвал бы на дуэль любого, кто усомнился бы в его способностях бойца, и считал, что сможет показать, на что он способен в битве, но шахматы увлекали его сильнее – возможностью верховодить, составлять тактику и стратегию.

Но Вигго было скучно.

– Кстати, где Кайру?

– Понятия не имею. Наверное, шатается по городу. После того как он из госпиталя вернулся, сам не свой стал. Может, та сестричка всему виной?

– Да нет, он с Далидом вместе ходит, – сказал Заргель, дуя на пальцы и растирая их. – В последнее время они прямо-таки крепко подружились. Не знаю, чего они там замышляют, но кажется, что впервые за много дней Кайру нужно что-то конкретное, а не только убийство пиратов в больших количествах.

– Чему я, впрочем, только рад, – невозмутимо сказал Джереми. – Дежурят они в свою смену исправно, ни на что не жалуются, никому не мешают. Что еще нужно?

***

Корчма была крохотной. Она ютилась на задворках Торгового района, в узком проулке, вход в который затерялся между огромными лавками с мехом и кожей. Вывеска над входом гласила: «У хромого пса». Далеко на городской ратуше часы пробили полдень. Далид решительно толкнул дверь, и Кайруи Вуди вошли следом за ним.

Внутри был пыльный полумрак, свет почти не проникал сквозь крохотные окна, и в основном помещение освещалось свечами. Снаружи улица казалась почти вымершей, но внутри таверны было полно народу – даже в середине дня тут явно рекой лилось пиво, и шли важные разговоры. Далид уверенно подошел к барной стойке. Кайру показалось, что трактирщик – здоровый, небритый и лохматый детина – на мгновение улыбнулся, глядя на Далида, но тут же заметил Кайру и Вуди и посерьезнел.

– Привет, Медведь, – негромко сказал Далид.

– И тебе привет, Далид, – не сразу откликнулся трактирщик. Он сверлил взглядом Вуди. Воришка вызывающе задрал подбородок в ответ.

– Все в порядке, это друзья, – сказал Далид.

– Так чего тебе?

– Две бутылки красного суррельского, урожая 1452 года, для меня и моей доброй супруги.

Трактирщик перевел взгляд на него. Вздохнул и сказал:

– Да, Далид, это был славный урожай, и, думаю, ваша супруга оценит то, что найдется в наших погребах. Хотите взять на пробу?

– Будем весьма признательны, – ухмыльнулся Далид.

– В таком случае, прошу, – Медведь вышел из-за стойки и открыл дверь, ведущую в кухню.

Они прошли сквозь еще одно темное помещение, где стояла жара от печей, звенели ножи поваров, и пахло свежим хлебом, пряностями и луковой похлебкой. Далид уверенно дошел в дальний конец кухни, куда почти не проникали отблески пламени. Там в темноте скрывалась еще одна дверь, которую он толкнул и повел Кайру и Вуди вниз по крутой каменной лестнице. На несколько секунд звуки кухни растаяли позади них, наступила тишина, а потом Далид постучал в еще одну дверь, и через несколько секунд ее открыли.

– Далид! Ну наконец-то! Сколько лет, сколько зим! – приветствовал его объятиями какой-то молодой парень.

– Привет! – сказал Далид. – Кайру, Вуди, знакомьтесь, это...

– Глухарь, – быстро сказал парень. – Мы тут, знаешь, стараемся настоящие имена не светить. Мало ли что. Шпионы Маклевирра повсюду. Но тем не менее, рад знакомству, Кайру и Вуди. Мы тут всегда рады новым людям. А то нас в последнее время становится все меньше и меньше.

Кайру огляделся. Помещение в подвале было куда просторнее основного зала таверны, под потолком было несколько маленьких окон, через которые внутрь проникал свет. В этом свете трудно было различить лица, но людей внутри было много: не меньше пятидесяти человек, стоявших тесно и разговаривающих друг с другом. В дальнем конце зала было возвышение, и на нем стоял стол, а над ним висело полотнище, на котором смутно угадывалась буква «К».

– Черт возьми, сколько народу! – тихонько ахнул Вуди. Далид ухмыльнулся – в его лице читалась гордость.

– Все ждут тебя, Далид, – сказал Глухарь. – Если готов, можем начинать.

– Давай еще немного подождем. Вдруг кто-то еще опаздывает.

– Рапира опаздывает. Что, вообще говоря, на него не похоже. Он должен был принести отчет по своему последнему заданию...

– Кража документов Бассмерта, – кивнул Далид. – Да, что-то мне это не нравится. Не в стиле Рапиры так внезапно пропадать. Я ждал, что он хотя бы выйдет на связь со мной лично, но он не появился.

– Думаешь, его могли поймать? – с тревогой спросил Глухарь.

– Все может быть. Возможно, стоило отменить собрание. Но мы слишком долго не были вместе, без личных встреч очень сложно поддерживать боевой дух. Я решил рискнуть.

– Каковы шансы, что Рапира расколется?

Далид покачал головой.

– Любой из нас может расколоться, – сказал он. – Я слышал, в казематах Маклевирра умеют пытать. Ладно, я пойду говорить свое вступительное слово. Не стоит тут слишком тянуть время.

Он кивнул им обоим и пошел вперед, проталкиваясь сквозь толпу, и на ходу улыбаясь всем и здороваясь с каждым. Кайру, Вуди и Глухарь пошли следом. Гудение разговоров медленно смолкло, и все головы повернулись в сторону Далида, когда он вскарабкался на стол и встал на фоне полотнища.

– Друзья! Кассианцы! – звучно сказал он. – Я рад приветствовать вас сегодня здесь, в этой таверне, которая любезно обеспечила нам возможность собираться вместе. Напоминаю вам: очень важно хранить тайну об этом месте. Не упоминайте нигде, ни место собраний, ни название нашего ордена. Приводите только тех людей, кому вы готовы доверить свою жизнь. Сейчас настали темные времена, но это значит, что мы должны еще крепче держаться друг за друга. Во имя дела революции, которое завещал нам профессор Петрос!

Зал взорвался аплодисментами. «Петрос?! – подумал Кайру. – Это что, тоже его рук дело?»

Далид принялся по одному вызывать людей из толпы, выкрикивая их клички. Эти люди выходили к столу и зачитывали свои отчеты.

– За последний месяц напечатано еще двести копий манифеста, и тысяча листовок. Их раскидали в Институте, а также по Торговому, Портовому и Ремесленному районам.

– Удалось подкупить одного из гвардейцев охраны Арсенала. По четвергам, во время его караула, у нас может быть на час доступ к оружию.

– Источник, близкий к Тайной Канцелярии сообщил, что Маклевирр выпустил указ об аресте и допросе нескольких человек. Среди них – профессор Каммервилль с кафедры телекинеза, который всегда оказывал нам большую поддержку, предоставлял помещения для собраний, и жертвовал деньги... Нужно предупредить его, либо, если он уже в тюрьме, собрать передачу для его семьи...

– Всегда приятно видеть новые лица на собраниях, – негромко сказал кто-то рядом с ним. Он обернулся.

В полумраке черты лица девушки было сложно разобрать, тем более, что часть его была скрыта капюшоном. Но он видел, что это ноктурнка, с блестящей коричневой кожей и пронзительными черными глазами. Из-под капюшона вниз спадали черные кудри.

– Новобранцев трудно найти, – сказала она. – Рекрутмент – дело тонкое: ты можешь открываться только самым близким, тем, кому ты готов доверить свою жизнь. Поэтому тут редко появляются новые люди, и каждый такой случай – событие. Как вас зовут, и что привело вас сюда?

– Я Кайру, а это Вуди, – сказал Кайру. – И мы, вообще говоря, не в ордене. Нас привел Далид, мы служим в одном отряде. Мы тут пытаемся узнать что-то нибудь о судьбе одной женщины, которая была в ордене шесть лет назад...

Девушка улыбнулась. Но ответить она не успела. Дверь в подвал распахнулась, и внутрь ворвался Медведь.

– Тут гвардейцы Тайной Канцелярии! – крикнул он. – Уже обыскивают основной зал, скоро будут на кухне!

В подвале воцарился хаос. Толпа задвигалась, все одновременно бросились в разных направлениях, но бежать в такой тесноте было невозможно, и люди только натыкались друг на друга. Кто-то чуть не сбил Кайру с ног, он отшатнулся, едва удержал равновесие, схватившись за плечо Вуди, обернулся – но девушка уже исчезла в толпе. Далид вскочил на стол и заорал:

– Спокойно! Без паники! Все к запасному выходу, по одному! – и он махнул рукой на незаметную дверь, которая скрывалась в углу, рядом с полотнищем.

Толпа кое-как смогла огранизоваться. Кто-то открыл дверь, и люди друг за другом ринулись в темноту, где винтовая лестница уводила наверх. Кайру чуть не занесло внутрь вместе с людским потоком, но он выбрался и сумел, расталкивая кассианцев локтями, подбежать к Далиду, который торопливо снимал со стены знамя.

– Далид! Я могу помочь?

– Беги! Если тебя поймают, ты ничем не поможешь!

– Я тебя тут одного не брошу!

– Я не останусь тут один, – рассмеялся Далид. – Я просто ухожу последним, понимаешь? Я обещал Юффилису, что позабочусь об этих людях, и не могу его подвести...

– Ты и Юффилиса знаешь? – ахнул Кайру.

– Конечно. Он...

– Ребята, не хочу показаться невежливым, но сейчас не время для болтовни! – крикнул запыхвашийся Вуди, подбегая к ним. Кайру обернулся – толпа почти исчезла в темном проходе за дверью, внутри остались только Кайру, Вуди, Далид, Медведь – и кудрявая девушка в капюшоне.

– Правильно. Бегите! – почти приказал Далид и подтолкнул Кайру к двери.

Они гуськом бросились по лестнице наверх, в темноте, перепрыгивая через ступени. Далид и Медведь остались внизу, чтобы запереть дверь изнутри. Несколько десятков секунд продвижения вперед почти наощупь, спотыкаясь, сердце бешено колотится, дыхания не хватает – и вдруг солнечный свет резанул глаза, и Кайру зажмурился и заморгал, на мгновение ослепнув. Они стояли на заднем дворе таверны. В разные стороны разбегались недавние участники собрания, и когда Кайру смог снова видеть, все, что он успел заметить – это спины, исчезающие среди тесных домов.

– Сюда!

Девушка дернула его за руку и рванулась в соседний переулок. Кайру успел только обернуться, но Далид и Медведь все еще не показались на выходе, и ему ничего не оставалось, кроме как следовать за властной спутницей. Вуди мчался рядом с ними. Они долго петляли среди небольших хибар, и наконец выбрались на задний двор какого-то дома. Прошмыгнули в тень, перескочили через невысокий забор, пересекли палисад и спрятались за углом между фасадами высоких зданий. Кайру присел, тяжело дыша.

– У нас мало времени, – тихо сказала девушка. – Надо разделиться и уносить отсюда ноги, чем дальше, тем лучше. Неизвестно, видели ли они наши лица, но если да, то будут искать по всему городу.

Кайру кивнул, с трудом восстанавливая дыхание.

– Как тебя зовут? – смог выдавить он, слегка отдышавшись.

Девушка скинула капюшон и тряхнула копной кудрявых волос. Улыбнулась. Глаза ее были большие и томные, притягивающие к себе каким-то таинственным блеском, не позволяющие оторвать от себя взгляда. Кайру смотрел на нее, и понимал, что где-то он ее уже видел.

– Меня зовут Джоанна, – сказала она. – Я приехала из Бореайна. Раньше промышляла там воровством, а теперь вот загорелась идеями революции.

– Ничего себе, один в один моя история, – пробормотал Вуди.

– Ты спрашивал про женщину, которая была в ордене шесть лет назад? – обратилась Джоанна к Кайру. – Что это за женщина?

– Ее звали Амалия... Ее убили. Гильдия Воинов так и не нашла, кто это сделал.

– Я постараюсь что-нибудь разузнать, – кивнула девушка. – Где я могу тебя найти?

– Казарма двенадцатого волонтерского полка... Либо военный госпиталь святой Эйрис...

– Я зайду вечером, – сказала Джоанна, снова улыбнувшись, и в этот момент раздался крик, и несколько солдат в черных плащах с гербом Тайной Канцелярии выбежали им наперерез из-за угла. Джоанна тонко вскрикнула и бросилась в одну сторону. Один из стражников побежал за ней, другой крикнул:

– Стоять! Вы арестованы за участие в собрании запрещенной организации! – и с этими словами обнажил меч.

Кайру машинально схватился за рукоять своего меча, висевшего на поясе. Солдат расценил это как подготовку к атаке и бросился на него первым. Кайру сам не сообразил, как меч оказался уже не в ножнах, а в его руке, острием вперед, и в какой момент он сделал взмах, отбивая атаку. Он не ожидал, что солдат окажется настолько неуклюжим и сам подставит горло под острие.

Вуди завопил охрипшим голосом и бросился куда-то. Кайру едва успел засунуть меч обратно. Развернулся на месте, увернулся от падающего трупа с кровью, бьющей из шеи. «Доигрался», – мелькнула мысль. Увидев, что солдаты растерялись, он рванулся в другую сторону, проскользнул между домами, бросился по улице, петляя, забегая в переулки и незнакомыми уже дорожками пытаясь выбраться к городской стене. В голове стучала единственная мысль: с какой скоростью по Майнору разнесется приказ о поимке преступника, и защитит ли его статус добровольца в двенадцатом полку.

Его трижды едва не сбили телеги, везущие боеприпасы к стенам. Солдаты, прогуливающиеся по улицам, бросались в стороны, но не пытались его остановить, а он мчался судорожно, словно не замечая, что ноги гудят от усталости, легкие с трудом расширяются, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Наконец, обернувшись и сообразив, что погони больше нет, он остановился, тяжело задышал, пытаясь унять дрожь в коленях.

Он стал убийцей.

Глава 3.8. Зеленые Сады

Трупов на стенах прибавилось.

Пираты не атаковали, не пытались повторить неудачный штурм, прошедший в ночь с тридцать первого декабря на первое января. Они передвигались по равнине, аккуратно очищали редуты и укрепления от снега, совершали какие-то маневры. Часть вела работы по восстановлению моста – не на старом месте, а на новом, парой миль севернее, на расстоянии, через которое не долетали снаряды горожан. Там, внизу, несмотря на морозы, кипела жизнь – шли учения, многотысячная армия маршировала, заряжала свою хитрую технику, жгла костры, глядя на которые часовые клацали зубами и проклинали весь белый свет.

Часовые завидовали пиратам, которые вдоволь ели внизу. Часовые теряли бдительность, и у медсестер тотчас находилась работа, потому что пираты вовсе не спали. Пищали были заряжены, и свинец летел быстро и метко даже ночью. Тех, кто отваживался высунуться за зубцы – случайно, или бравируя перед товарищами – ждала смерть.

Рита возвращалась усталая. В середине дня заходил Вигго узнать, куда делся Кайру. Она не знала, ее саму интересовало, куда он мог исчезнуть вместе с Вуди и Далидом после собрания кассианцев, на которое сама Рита не смогла пойти – как ни пыталась она отпроситься, но именно в этот день ее по уши загрузили работой в госпитале. Поэтому она провела весь день, томясь в ожидании.

Смеркалось. Они с подругой шли к госпиталю, с трудом волоча носилки и отдыхая на каждом шагу. Бок о бок с ними двигалось еще несколько пар девушек, тащивших раненых солдат со стен. Рита уже прекрасно знала, что парню, лежащему на простынях позади нее, уже не выжить – он получил несколько пулевых ранений, было пробито легкое и плечо и оторвано ухо. И все равно тащила его. Это была ее работа, и она просто не могла делать свою работу спустя рукава: ей не позволили бы этого воспитание и совесть.

Еще днем ходили слухи о том, что там, внизу, что-то назревает. Пушки меняли позиции, пираты двигались ровными отрядами, маневрируя и подступая на максимально близкое и безопасное расстояние. Значит, ночью штурм мог повториться.

Она перевела дух и собрала силы для последнего рывка. Под ногами скрипел и ломался глубокий наст, мороз кусал щеки, заставлял щуриться, а небо было темное, пронзительно-синее. За чередой деревьев показались огни госпиталя, они ускорили шаг и добрались до дверей, где их встретили усталые целители.

Внутри было тепло. Рита слышала, как трещат дрова в многочисленных каминах. На госпиталь дров не жалели, Майнор запасся осенью как следует. Глаза от усталости слипались, но она уже знала, что в ближайшее время не станет ложиться спать.

В палатах горел белый свет. Коротко и устало отвечая на вопросы, она прошла мимо врачей и знакомых сестер и монахинь, оставшихся в качестве медичек на зиму. Избегая любого общества, миновала несколько коридоров, тихо приоткрыла дверь собственной небольшой кельи. Внутри было темно, лишь луна бросала бледные полосы через небольшое окно без стекол. Рита прищурилась, ожидая, пока глаза привыкнут к холодному полумраку, но лампады не зажгла. Присела на кровать, глядя на стену и вздрогнула. Всмотрелась в дальний угол небольшой комнатки. Медленно потянулась к свече.

– Уже собираешься спать?

– Кайру! Ты меня напугал!

Она все-таки зажгла свечу, едва не выронив при этом огниво. Кайру встал с табурета, медленно приблизился. Он чуть подрагивал, кутаясь в форменный меховой плащ.

– Я не решался зажечь печку, а у тебя тут чертовский сквозняк, – сказал он вполголоса, оглядываясь.

– Почему ты так долго? И как ты оказался в моей комнате?

– Извини. Я не знал, куда мне податься и залез к тебе через окно. Все дело в том, что я здорово влип и даже не знаю, смогу ли вернуться обратно в двенадцатый полк.

– Рассказывай.

– Я голодный, – заметил Кайру, подсаживаясь ближе к печке и протягивая к ней руки.

– Холодная солонина и хлеб. Сейчас поставлю чайник.

Она слушала молча, жадно хрустя сухарями, едва размоченными в жестяных кружках с кипятком. Огонь постепенно разгорался, в келье заметно потеплело, а время приближалось к десяти вечера.

– Зачем ты бросился бежать? – спросила она глухо, когда он закончил. – Дурак безрассудный, каким был, таким и остался… разве что научился убивать. Не знаю, что бы тебе сделали за то, что был на собрании. Никто бы ничего не доказал: ты новый человек в городе, в вещах у тебя никакого компромата нет. У Джереми Коненти отец – офицер, он бы помог тебе вылезти из петли, даже в нынешних условиях. Но за солдата… Если тебя поймают, то не станут даже судить.

– Знаю. Что мне делать?

– Ты у меня спрашиваешь? Хочешь – сиди и прячься где-нибудь в госпитале, только я тебе найду пустую келью, у меня места для двоих не хватит…

Ей показалось, что он посмеивается.

– Испортил все планы на вечер, – сердито сказала она, уже зная, что ее волнение и тревога от него не укрылись. – Не знаю, что с тобой делать. Не знаю. Говоришь, ты забежал к себе и переоделся в форму и доспехи?

– Я подумал, что это может сбить их со следа…

– Правильно подумал. Есть несколько вариантов. Первый: все утихает за пару дней, тебя не находят и перестают искать. Тогда ты потихоньку возвращаешься в полк и заступаешь на свое дежурство, будто ничего и не было. Я с помощью ребят все улажу. Второй: возвращаешься прямо сейчас, а если они на тебя выйдут, скажешь: мол, я не я и лошадь не моя. Джереми уж тебе какое-нибудь алиби состряпает.

– Пережду ночку у тебя. Если ты не против.

– Я собиралась уходить.

– Тогда я иду с тобой. Потому что как я буду выпутываться, если меня найдут в твоей комнате? Приплетут и тебя к этому делу. Эх, узнать бы, где сейчас Вуди…

– Это опасно, Кайру, – сказала она дрогнувшим голосом. – А если тебя поймает ночной патруль?

– Не бойся. Я постараюсь не наделать глупостей.

– Кайру…

– Только небольшая прогулка! Рита, мне просто необходимо с кем-то поговорить. Просто так, по душам. Куда мы идем?

– В Зеленые Сады, – сдалась она.

***

Сады были одной из достопримечательностей Майнора, посмотреть на которые съезжались туристы со всех уголков Актиды. Деревья здесь не сбрасывали густую изумрудную листву даже зимой, несмотря на морозы, и теперь они стояли, покрытые тонким слоем снега. Они росли, становились все выше в течение уже почти шестисот лет, и уже мало в каких источниках можно было узнать, что за растения и кем были посажены здесь в старые времена. Ночь была ясная и холодная, в пустынных аллеях огромных садов, занимающих несколько квадратных миль, дул ветер, а фонарей было мало, сады почти не освещали в условиях жесткой экономии горючего. Они шли молча, улицы были пустынны, и никто не встретился им по пути, пока они не вышли к высокой железной ограде. Кайру и раньше проходил мимо нее, не заглядывая внутрь, туда, где раскинулся тихий вечнозеленый и вечно пустынный парк. В городе почти не осталось людей, которые могли бы прогуливаться по нему.

Меховой плащ не согревал. Город молчал, большую часть домов не топили, и на стенах не слышалось особенного оживления. Но то, что им не встретились обычные ночные патрули, Рита сочла дурным знаком, и предпочла поспешить. Их встретил одинокий, залепленный снегом и покрытый морозными узорами фонарь, зажигаемый лишь для того, чтобы случайные прохожие не заблудились во мраке. Но луна в вышине светила ярко, озаряя дорогу прямо перед ними.

– Ты все время сюда ходишь? – тихо спросил Кайру, когда они медленно двинулись по небольшой дорожке куда-то в глубину Садов.

– Да. Извини. Я не хотела, чтобы ты шел со мной. Теперь подожди немного. И помолчи.

– Я не против.

Рита медленно подошла к краю аллеи, заканчивающейся тупиком. Здесь была невысокая железная ограда, а за ней, в окружении деревьев, на крошечной поляне – около десятка могильных крестов. Они стояли в полной тьме, звездный свет лишь слегка пробивался сквозь густые кроны. Рита оперлась об ограду, глядя на ближайшее надгробие. Кайру не знал, что сказать и остановился поодаль.

Могила была беднее других. Лишь небольшой камень с высеченной надписью: «Здесь лежит Амалия дочь Конрада из Петисты». У его подножия – чуть припорошенный снегом холмик, на котором лежали несколько вялых букетов.

Кайру сглотнул.

– Это… – проговорил он, подходя ближе.

– Да, это моя мама. – Рита чуть заметно вздрогнула, и Кайру понял, что она плачет, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. Не выдержав, она резко и торопливо смахнула их рукавом.

– Прости меня, – сказал он тихо.

– Ничего. Просто ты этого не понимаешь. Ты вернулся в деревню с кучей золота, тебя встретила на пороге любимая и любящая семья… А я даже не увидела ее перед смертью, – с вздохом закончила она. – Везет же тебе… Я раньше не знала, что такое зависть. Никогда никому не завидовала, потому что была уверена, что смогу получить все то же самое и поставить себя на один уровень с любым. Но отца и мать уже не вернешь.

– Моя мать умерла от эпидемии шесть лет назад, – сухо сказал Кайру. В горле застрял ком, и он внезапно вспомнил то время, так давно, когда они все были вместе, и ничто не могло омрачить тихой и спокойной жизни; словно потеря семьи остро приблизилась к нему, словно открылась старая рана и кровоточила сильнее, чем когда-либо. – А отца убил Оруэлл Кассандер в августе. Вернувшись, я нашел только руины моего дома и братскую могилу. Я зарывал его в землю своими руками. Поэтому я приехал сюда. Давным-давно я совершил величайшую ошибку в моей жизни. Теперь я хочу, чтобы все это было не напрасно.

Рита обернулась к нему. Она вышла в одной меховой курточке, одетой прямо на халат медсестры. Ее била крупная дрожь.

– Ты ничего не говорил…

– Ты не спрашивала. А я не хотел грузить тебя этими мыслями. Ты всегда была такой занятой, серьезной, и во время экспедиции почти не говорила с нами. Потом не было времени. А сейчас я просто хочу сказать, что мне не повезло так же, как и тебе.

– Прости меня… – прошептала она. – Твои родители… я не знала… Вот ведь какая я глупая. Ты, наверное, считаешь меня дурой? Самовлюбленной, наглой, эгоистичной дурой? Наверное, такой я показалась вам в Петисте… Это жизнь. Горбатого могила исправит, а я всю жизнь привыкла закрываться от людей. Они слишком много вреда мне принесли…

Она осеклась, не в силах продолжать дальше.

Наступило молчание. Она не смотрела на него, только тихо вздрагивала.

– Мерзнешь, – сказал Кайру, чтобы нарушить неловкую тишину; снял меховой форменный плащ и укрыл ее, слегка обняв за плечи. Ее и впрямь уже слегка трясло; сама она этого будто бы не замечала.

– Не надо…

– Оставь себе до завтра. Потом отдашь. Мне не холодно, правда.

– Спасибо. Идем. Я хочу поговорить. Мне нужно выговориться. Я устала от несчастья и горя. Выходит, и тебя это не обошло стороной.

– Если тебе так тяжело, не говори ничего… Просто пройдемся вместе. Давненько мы не гуляли вместе.

– Если быть точным, мы вообще никогда еще не гуляли вместе, – слабо улыбнулась Рита и двинулась назад вдоль аллеи. – Но ты помолчи и послушай. Ты, наверное, удивлялся, почему я живу одна и уже с двенадцати лет сама зарабатываю себе на хлеб? Мать с отцом разошлись, когда мне было шесть лет. Она уехала жить в Майнор. Иногда, раз в пару лет, она приезжала повидать нас в Петисту, иногда мы с отцом ездили к ней, но встречи всегда были недолгими, лишь несколько дней… Я почти не помню ее лица, у нас не осталось портретов.

Кайру молчал, чуть ежился от холода. Снег хрустел под ногами. Вот уже месяц никто не подметал эти аллеи.

– Помню, как они кричали друг на друга ночью… – продолжала Рита. – Помню, как мать порывалась забрать меня с собой, потом плюнула и уехала, а отец обнял меня и сказал, что теперь нам придется жить вдвоем… А в Майноре я нашла письма – они переписывались постоянно вплоть до его смерти. И он подписывался: «Твой любящий Аксель». Я поняла, что они обманывали меня. Наверное, так было нужно. Я не знаю, почему.

Потом отец стал учить меня ориентироваться в горах, искать тропы, читать следы зверей и птиц. Он же научил меня читать и писать и даже помог освоить язык древних ноктурнов. У нас была такая страшно старая книга с иероглифами. Почему-то он считал очень важным, чтобы я научилась говорить на этом языке… А еще я выучила все наши карты, знала каждый кустик в радиусе сотни миль от Петисты и исходила все эти места своими же ногами… Потом стала принимать заказы и водить людей в горы. Нам с отцом хватало на хлеб… Потом однажды я отправилась с караваном в Ваймар, через перевал. Почему-то отец очень хотел, чтобы я выполнила заказ. Теперь я понимаю, что ему просто надо было вытурить меня из дома. А когда я вернулась, мне сказали, что он ушел в горы с какими-то незнакомцами. Я ждала. Когда прошел месяц, мне помогли даже деньгами, несколько друзей сходили со мной в горы, но мы его так и не нашли. Я поняла, что ждать дольше нельзя, стиснула зубы и стала искать работу.

Без отца мне не доверяли. Я едва перебивалась случайной работой, мне не хотели поручить караваны с деньгами, потому что я была двенадцатилетней соплячкой… Так прошел год, и я поняла, что у меня нет выхода. Никому не нужны были следопыты и проводники, не нужны люди, умеющие читать руны древних ноктурнов… Я уже подумывала о том, чтобы пойти на работу в ближайший бордель… Меня спас случай. Я встретилась с Петросом.

Кайру затаил дыхание.

– Он помог мне… Ему нужен был человек, который мог бы провести его в горы, знал бы все потайные лазы из Петисты, а еще ему нужна была дочь Акселя и внучка Конрада. Он сказал, что задолжал кое-что моему отцу в те времена, когда меня еще и в проекте не было, и теперь хочет вернуть долг дочери. И он кормил меня, одевал и давал кров за свой счет… А потом он дал мне эту работу в экспедиции Нубела.

Она глубоко вздохнула, замолчала, словно перебирая в памяти события тех дней. Держась рядом с ней, Кайру свернул на длинную, освещенную улицу.

– Я часто прихожу сюда и думаю о многом. О том, во что же мы ввязались, если из-за этого погибло уже столько людей. А еще о том, как много переплетается судеб, и как много событий зависит от случайности. Если бы мама не уехала сюда, если бы я не встретила Петроса… Если бы… если бы…

– Знакомое чувство, – тихо заметил Кайру. – Но, как говорится, что было – то быльем поросло. Мы не можем изменить прошлого. И даже не всегда можем предвидеть будущее.

– Но ведь ты предвидишь, – слабо усмехнулась она.

– Да. Но лишь то, что неизбежно.

Рита молчала, не глядя на него.

– Озеро Актиды… – сказала она наконец. – Может быть это и есть наш шанс? Эти перекрестки времен? Может, Петрос тоже хочет что-то исправить в своей жизни, потому и искал так долго бриллиант?

– Не упоминай о нем больше, – попросил Кайру. – Не хочу думать об этом Озере Актиды. Ведь, по сути, сейчас все началось из-за него. Из-за глупой побрякушки, которую мы нашли под хребтом Олмаер. И я лично борюсь против того, что есть сейчас. Против орды под нашими стенами, и мне безразлично, сколько людей умрет прежде, чем я до берусь до Оруэлла Кассандера… а потом и до Саелина. Потому что все это началось из-за него.

– Сколько я ни думала об этом, я до сих пор не могу понять, – сказала она. Где-то над ними сияли множеством точек звезды, луна перекатилась куда-то в сторону, и было светло почти как днем. – Так глупо... Чего Саелин этим добивается? Актида была цветущим краем, а теперь половина ее – это руины и пепелище. Зачем все это? За что нам все это? Разве мы виноваты в том, что у короля паранойя, что Саелин берет нас лишь из-за нашей вечной вражды и разрозненности? Я не понимаю, за что он борется, не знаю, за что дерется и Кассандер, и какая может быть причина того, что столько людей готовы убивать и гибнуть под мечами других… Все, что я знаю – что мы попали в какие-то жернова, которые перемалывают сотни людей вокруг нас, они уже забрали наших родителей, и это чудо, что мы сами все еще живы.

– Глупо, – согласился Кайру. – И Петрос предупреждал нас держаться подальше от войны. Но я не могу. После того, что я увидел в Нальвине... Я не верю в свое предназначение. Но все, что я знаю – эта глупая война должна быть остановлена. И если в моих силах это сделать, то я это сделаю. Если нужно драться – я буду драться. Если нужно лезть в замок Саелина и украсть оттуда Озеро Актиды – я готов, если только это поможет прекратить этот кошмар. Но в первую очередь я хочу отомстить за своего отца и брата.

– Мы так потерялись... – прошептала Рита. – Я тоже готова на что угодно, лишь бы прекратить этот кошмар. Но я больше не понимаю, почему мне пришлось уже заплатить столько, и сколько еще мне придется отдать, хотя у меня уже больше нет ничего, кроме моей жалкой жизни...

– Твоя жизнь не жалкая, Рита, – сказал Кайру, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Не говори так. Ты – самый смелый человек, кого я знаю.

Он смотрел только на нее. В призрачных лучах ночных светил она и сама казалась видением. Та Рита, которую он знал, пропала, пока они шли рядом… и вдруг она посмотрела прямо на него, встряхнула волосами, откинула огненную прядь со лба и рассмеялась чуть сдавленно.

– Я? Смелая? – весело сказала она. Кайру понял, что ее слезы уже высохли, и на какое-то время она забыла о своем горе. – Ты совсем не знаешь меня, Кайру... Но ты прав, я не буду жалеть себя. Сейчас не время. Лучше посмотри: какая красота!

Кайру внезапно понял, что они остановились, пройдя насквозь через все Зеленые Сады и находясь теперь у северных ворот. Крепостная стена была совсем близко отсюда, но ее не было видно. Ветра не было, и с неба бесшумно и медленно падал снег, кружась крупными хлопьями в холодном свете редких фонарей, отгораживая пространство вокруг них подвижной, живой, светящейся, мерцающей пеленой. Он падал на волосы и одежду, и оставался лежать там долго, прежде чем растаять. Рита молчала, и Кайру молчал, почти не чувствуя холода и боясь нарушить очарование момента, боясь проснуться и обнаружить, что это был лишь потрясающий сон. По спине уже который раз пробежали электризующие мурашки, мысли расплывались в пустоте.

– Странно, – неожиданно сказала Рита, – здесь так тихо… так красиво. Даже не верится, что где-то совсем рядом стреляют ружья, свистят стрелы и поднимается пороховой дым… Возможно, гибнут люди. – Грохот ружей и канонада действительно уже доносились, причем довольно давно, но ни Кайру, ни Рита этого не замечали. – Эти Сады, это небо, этот снег…

– Теперь-то ты рада, что мы сюда пришли? – шепотом спросил он.

– Конечно. – Она обернулась к нему.

Он внезапно, сам удивляясь этому порыву, обнял ее и прижал к себе. Шепнул только, прикрыв глаза:

– Спасибо тебе.

– За что? Я ничего не…

– Ты даже не представляешь, как много для меня сделала.

Рита молчала, но их руки сплелись так крепко, что Кайру чувствовал, как быстро и отчаянно колотится ее сердце. Их накрыла тишина, он не слышал ничего, кроме этого звука, нарастающего в его и ее груди. Казалось, это мгновение длится вечно, и он не знал, сколько времени прошло, прежде чем сквозь шепот деревьев под ветром до них донеслось бряцанье лат, и он услышал голос:

– Эй, молокососы! Сюда, мать вашу так-и-эдак! Да быстрее, пока этот красавец не убежал! Это он, говорю вам! Тот парень, что прикончил Хеммикена в трущобах!

Рита вздрогнула, Кайру обернулся. Он был зол и схватился было за рукоять меча, гадая, как они могли узнать его в такой темноте и другой одежде. Но было поздно – их окружила дюжина пикинеров, и их главарем был один из патрульных, что поймали их с Вуди и Джоанной этим утром.

Глава 3.9. Особое задание - 1

– Гром меня порази! – Вигго вытер пот со лба. – Хотел бы я знать, куда делись эти три бездельника… Неужели потерялись в Майноре? Не верю, чтобы Кайру мог хоть где-то потеряться, а Вуди с Далидом вообще родились здесь, они каждый кирпич в округе знают…

– Не разглагольствуй и подавай снаряды! – прохрипел Заргель, снова прицеливаясь. В этом не было особой нужды, так как толпа внизу была сплошной, и каждый выстрел мог унести чью-то жизнь. Но Заргель не любил по мелочам разбрасываться ценными снарядами и из баллисты стрелял только по конникам и приближающимся осадным башням. А башен и улан внизу было много, и осадные лестницы с абордажными крючьями висли на стенах постоянно, не давая передышки вот уже который час. Уши и голова болели от бесконечной пальбы из крупнокалиберных орудий и монотонных ударов громадного железного «сокола» в забаррикадированные ворота. Ворота не поддавались, показывая чудеса стойкости, но пытаться отогнать многотысячную толпу от стен было невозможно. Присев за зубцами, солдаты накрывались щитами и пытались вставить хоть пару выстрелов в промежутке между залпами пищалей и пушек. Снег был истоптан сапогами и заляпан кровью, а под ногами стрелков отчаянно мешались полевые хирурги, пытавшиеся захватить раненых вниз. Ремиз был с ними, внизу; под самыми трясущимися воротами, там, где разразилась кровавая баня и вповалку лежали тела, он спокойно бинтовал и шептал заклинания, стараясь облегчить болевой шок. Кто-то срывался и падал прямо с высоты около двадцати футов, повсюду были вопли, крики, стоны и хриплый рев пиратов, яростно осаждающих стены.

Шел штурм. Они напали внезапно, во время ужина, подкатив в почти полной тишине несколько башен, таран и лестницы прямо под стены. Вигго грязно выругался, льющийся со лба пот мешал ему видеть в этой огненной свистопляске.

– Где же Кайру? – в который раз спросил он сам себя.

***

– У него хватило наглости, – процедил Рингус Фельм и отвернулся от окна под самой крышей самой высокой башни Майнора, откуда с высоты птичьего полета днем весь город был как на ладони. Но сейчас и город, и чернильное небо, и черная равнина, и черные воды Ильвиона – все было скрыто от взора белой стеной снегопада, лишь слегка мерцали огненные сполохи рядом с воротами. – Совсем рядом с нами, выждать, набраться сил и атаковать столь эффектно!

– Если бы наш гонец добрался, он сейчас уже был бы в Астернии, – глухо сказал Геонар. – Значит, мы можем дать ему еще три-четыре недели. Но другой такой возможности может не представиться.

– Что вы имеете в виду?

– Это первый штурм за много дней… Они сейчас все около ворот, внимание их расслаблено. Река в нашем распоряжении. У нас появился шанс решить ту проблему, о которой я говорил тебе уже давно. Вы со мной?

Рингус молчал, прислушиваясь к канонаде.

– Под самым боком у государя? – сказал он наконец. – Очень рискованно, Геонар. Если пронюхают, то по законам военного времени нас ждет виселица, королю теперь все трын-трава. Он не посмотрит, что перед ним маршалы, благодаря которым Майнор все еще держится. Это первое, а второе – мы, к сожалению, не имеем права рисковать своими людьми. Бассмерт тоже никого не отпустит, ибо то, что ты предлагаешь – верная смерть. Один шанс на миллион, что, даже если найдется доброволец, он сумеет пройти до сточных труб, выбраться наружу до конца штурма и форсировать реку.

– Бассмерт с нами и Роменфорд тоже. Я думаю, кто-нибудь у них да найдется. Людей пока хватает, и мы ничего не лишимся, даже если проиграем. А если выиграем – победителей, как известно, не судят.

– Очень мне не нравится ваш план, хоть это и единственный выход из города, – вздохнул Рингус.

Геонар задумчиво молчал.

– Государю ничего говорить не будем, – сказал он, словно очнувшись ото сна. – А люди…

Он обернулся. Далид Эйринг стоял навытяжку у входа, не шевелясь.

– Я знаю твоего отца, рядовой, – сказал Геонар. – И я верю, что ты и сам добрый малый, и хороший солдат. Не в мои правила вмешиваться в дела Тайной Канцелярии, но так уж вышло, что твоя просьба пришлась как нельзя кстати. Я как раз думал о том, что людей нужно искать в отряде разведчиков.

– Так точно, ваше превосходительство! – гаркнул Далид. – Разрешите доложить, произошла ужасная ошибка. При мне письмо от капрала Коненти, он ручается за этих солдат и просит отпустить их. Со своей стороны, готов присягнуть, что это честные ребята и отличные бойцы, вы можете дать им любое задание, и они не подведут вас. Ручаюсь своей головой!

– Не торопись, головы сейчас летят с плеч долой очень быстро, – осадил его Геонар. – Но идея звучит здравой. Дадим преступникам искупить вину кровью. Если они справятся – мы спасены. Если не справятся – Маклевирр все равно казнил бы их наутро. Что думаете, Рингус?

– Я с вами, Геонар, – вздохнул Рингус. – Хоть мне это и не нравится. Идем. Если вы хотите привести план в действие, надо начинать сейчас.

Старый полководец криво усмехнулся. Пора было приступать к отчаянным мерам. Те, кто знал соотношение сил, не собирались ждать весны. Они знали, что весной, едва растает снег и проклюнется первая травка, Саелин тоже не станет медлить. Они должны были успеть раньше.

***

– Куда их, капитан?

Человек в красном кафтане, сидящий за столом в холле городской тюрьмы, обернулся, и Кайру на мгновение взглянул в его лицо. Широкие скулы, длинный рот и несколько подбородков, изрядно помятый – несомненно, во время активной молодости – нос и странные, угрюмые и безразличные глаза. Он только обвел их взглядом и задержался на Кайру, исследуя его.

– Это молодчики, которых поймали на собрании предателей родины, и которые убили гвардейца при исполнении служебных обязанностей? Интересно, оба еще и в доспехах с гербами отряда волонтеров. Ну что, где же вы умудрились и форму спереть?

– Нигде, – хрипло проговорил Вуди. – Мы добровольцы. Двенадцатый полк. Спросите у Химлафа, он скажет, кто такие Вуди Майлз и…

Кайру наступил ему на ногу, и он мигом осекся.

– Да неужели? Честно скажу, проверять мне некогда. Что касается собраний, это забота Маклевирра, пускай он разбирается. Но человека вы убили, свидетели это докажут. По военному времени вы отправитесь на эшафот. Закон предписывает приводить приговор в исполнение немедленно, но казнь должна быть показательной, для острастки другим… а сейчас, как видите, обстановка неподходящая. Нас штурмуют, и ситуация накаляется, так что, рядовой, отведи их в ближайшую свободную камеру и запри. На рассвете, когда отгоним бестий из-под стен, тогда и выведешь их на базарную площадь. Виселицы должны быть готовы.

– Уже готовы, господин Бассмерт.

– Свободен.

– Пошли, ублюдки, – проскрежетал гвардеец, разворачивая их и толкая дальше, вниз по лестнице, к коридору, вдоль которого расположились двери казематов. – Желаю удачно выспаться, и чтобы клопы с крысами не беспокоили… хотя на нижних этажах их много, хе-хе… Вам повезло, лишних несколько часов проживете.

Кайру молчал. Он думал о том, что будет делать Рита, которую стражники отпустили подобру-поздорову, едва они столкнулись в ближайшем переулке с одной из сестер милосердия. Рита кричала, вырывалась, угрожала, но монашки забрали ее с собой. Кайру думал, что она теперь будет делать вместе с Вигго, Ремизом и остальными. Смерть казалась чем-то далеким и совершенно нереальным, но не было и уверенности в том, что спасение придет быстро.

Оставалась только ночь. Всего лишь ночь.

С них кое-как сняли латы, оставив в одних кожаных куртках, штанах и сапогах. Увидев на боку Кайру небольшие ножны с рукоятью отцовского меча, солдат выдернул ее и недоверчиво осмотрел.

– Зачем ты его с собой носишь, парень?

– Тебе какое дело? – буркнул Кайру.

– Ты мне поговори! Выброшу эту железяку к чертовой матери.

Кайру стиснул зубы от злости. Их втолкнули в темную сырую камеру с небольшим зарешеченным окошком под самым потолком. Сквозь него виден был лишь лоскут темного неба и крепостная стена, но грохот, вопли и выстрелы доносились и сюда. Пол был устелен соломой, на которую их и швырнули, а дверь с лязгом захлопнулась за спиной, и наступил мрак.

Кайру глухо застонал и перевернулся. В камере было зверски холодно.

– Вуди?

– Я здесь. Пытаюсь найти способ взломать замки на цепях.

– Как они тебя поймали?

– Ну, мне и в голову не пришло прятаться в госпитале… Я переоделся в латы, перевязал лицо – вроде как меня сильно ранили, и пошел на стену, только не на ту, где наш полк, а на противоположную. Ну, глупость меня и погубила. Они, оказывается, поиски не прекратили, и когда я вечером решил, что уже все, и пошел искать тебя, тут и попался… Проклятые цепи!

– А та девчонка? Джоанна?

– Исчезла. Понятия не имею, где ее искать. Ничего, время есть. Я же вор, я убегал из таких темниц. Поверь мне, к рассвету нас здесь уже не будет.

***

– Геонар! Рингус! Какая радость.

Бассмерт поставил размашистую роспись в углу листа, удовлетворенно потянулся и со смаком захрустел костью жареного цыпленка. В последнее время начальнику Гильдии Воинов часто хотелось есть, виной всему была забота об экономии продуктов, которые, к счастью, чиновникам высших кругов отпускали без талонов. Осажденный город жил, и жизнь, несмотря ни на что, продолжалась.

– Нужно поговорить, – тихо сказал Рингус Фельм и присел на стул. Бассмерт кивнул камердинерам, стоящим у дверей, те выбежали прочь. Геонар опустился рядом с ними, бросив мимолетный взгляд на приказы, которым требовалась подпись одного из самых влиятельных людей нового времени.

– Знаю, – кивнул Бассмерт. – Что-то очень важное. Скорее всего, новый план по преждевременному освобождению Майнора от блокады. Тайная организация борьбы с королем. Изобретение особо изощренного способа пыток…

– Почти угадали, но это не смешно, Бассмерт, – сказал Геонар. – Мы считаем, это реально действенный план. Речь идет о единственном альтернативном выходе из Майнора в обход армии пиратов, пока она отвлечена штурмом. Помнишь того парнишку, которого мы отправляли с письмом? Я думаю, лучше перестраховаться. Мы ведь не знаем, сумел ли он добраться до Заповедного Леса.

– Говори начистоту, Геонар, – устало сказал Бассмерт. – Меня не интересуют подробности плана, меня интересует способ, которым мы можем победить в этой войне, и я готов на все, как я уже говорил тебе неоднократно, чтобы Майнор выжил. На все, даже если мне придется пойти на смерть короля.

– Король… – Рингус хмыкнул. – Король уже не имеет значения. Леди Валена больше не показывается на людях, сидит почти безвылазно во дворце, а знаете почему? Со времени свадьбы прошло достаточно времени, и, готов поспорить, короля интересует даже не эта дурнушка, а наследник престола. Пусть даже и от морганатического брака. За пределы Актиды родословная королевы не выйдет, да и выбирать нам особенно не из чего. Новый король – если родится мальчик – будет править, и нашей задачей станет возведение на престол именно его, в обход всех остальных родственников, чародеев и Джейка Фариана.

– Если еще останется королевство и трон, на который он сможет вступить, – заметил Бассмерт.

– Согласен, – сказал Геонар. – И мы снова возвращаемся к нашему плану. Нам нужен человек, Бассмерт. Лучше – двое людей.

– Вся Гильдия Воинов к вашим услугам.

– Я не сомневаюсь в интеллекте и способностях твоих людей. Не сомневаюсь, что все они – превосходные агенты. Но я видел твоих людей. Самому младшему из них за тридцать, и мало кто обладает хорошей физической формой, а те, кто обладает – слишком велики для нужного дела. Требуется юноша, не более полутора футов в плечах.

Бассмерт смотрел изумленно и непонимающе.

– Не буду спрашивать, – сказал он. – Не сомневаюсь, вы знаете, что делаете. Но таких людей у меня нет. Пока что нет, потому что лучшие, увы, еще в октябре отправились на северные рубежи. И я не обладаю правом снимать людей со стен без прямого разрешения государя. Воинская повинность одна для всех.

– Есть один выход, – сказал Геонар. – Нам тут доложили из двенадцатого полка добровольцев, что ты сегодня арестовал двоих солдат оттуда.

– А, так они и правда из двенадцатого полка? Я был уверен, что сперли форму. Но Геонар, ты серьезно? Знаешь, что они сделали? Их пытались задержать люди Маклевирра при облаве на собрание какой-то террористической группы. Маклевирр готовил эту операцию несколько месяцев. А эти молодцы еще и оказали сопротивление при задержании, и убили гвардейца. Маклевирр их не отдаст, это как пить дать, да и я, признаться, против того, чтобы так просто отпускать преступников...

– Они добровольцы, – напомнил Фельм. – Командир двенадцатого полка за них поручился. Да и ты сам сказал, мы не можем снимать людей со стен. Кого же нам еще отправлять? Бродяг, осужденных за разбой? Эти хотя бы служили в армии. Капрал пишет, что они оба дрались под Нальвином, и до сегодняшнего дня у них была идеальная репутация. Время поджимает. Готовы ли мы рискнуть и отправить их в путь до расследования?

– Маклевирр будет в ярости, – вздохнул Бассмерт.

– С ним мы уж как-нибудь договоримся, – мрачно ответил Геонар.

***

В коридоре горели лампы. Кайру только зажмурился и перевернулся, стараясь не смотреть на яркий свет, который заслонили два черных силуэта. Руки у него были скованы за спиной. Вуди, чем-то скрипящий в углу, замер и оставил попытки освободиться.

– Худые, – услышал он голос. – Хм… Роста оба небольшого, и Бассмерт не соврал, по габаритам они нам подходят. Но мне что-то не хочется отправлять их на такое важное задание, особенно вон того, бледного и со шрамами.

Кайру смог открыть глаза. Двое людей бесцеремонно расхаживали по камере, осматривая их.

– За что сидим, парни? – спросил второй.

– За самозащиту, – проворчал Вуди.

– Неужели? Мне сказали, вы убили гвардейца.

– Ага, – подтвердил воришка. – Но он первый напал! Кайру даже не пытался его убить, он сам подставился!

Гости переглянулись и хрипло рассмеялись. Кайру молчал. Ему хотелось спать.

– Вас на рассвете казнят, парни, – серьезно сказал один из людей. Он наклонился над Кайру, и тот увидел тогу, камзол с эполетами и грудь, увешанную орденами. Генерал, не иначе. Какая-то здорово важная шишка в правительстве.

– Откуда у тебя это? – мрачно спросил второй, коснувшись лица Кайру.

– Снежные волки.

– Ого! – Люди переглянулись снова, второй снова прошелся пальцем по другой стороне лица. – А это?

– Оборона Нальвина.

Двое гостей переглянулись.

– Кайру, это Рингус Фельм! – прошептал Вуди ему на ухо.

– Ветераны Нальвина… – сказал Фельм. – Там выжили либо хорошие парни, либо те, кого отправили в госпиталь в самом начале боя. Но в любом случае, это значит, что ты возвращался в Майнор вместе со мной. И я сейчас припоминаю, ваши лица мне и правда знакомы. Я думаю, что бы вы там ни сделали сегодня на самом деле, вы заслуживаете шанса на искупление. А вы что думаете, Геонар?

– Согласен, – кивнул Геонар. – Эти два парня выглядят вполне подходяще, и, судя по всему, могут постоять за себя. Плавать умеете?

– Еще как, – сказал Кайру.

– Как рыба, – заверил Вуди.

– Ну и отлично. Вы очень везучие, потому что только что достали лотерейный билет, позволяющий вам не только избежать перекладины с петлей, но и выбраться из этого адского города и оказаться в сравнительно безопасном месте. Но для этого придется поработать.

– Согласны, – быстро сказал Кайру.

– Работа опасная. Не думайте, что спасете свои зады просто так, потому что вам надо будет прошмыгнуть под самым носом у пиратов, переплыть через реку, а потом пройти около пятисот миль лесами и полями до Астернии. Ясно?

– Плевать, – твердо сказал Вуди. – Плевать на опасность. Бывало и похуже. Что нужно делать?

– Нет, – гаденько улыбнулся Рингус. – Готов поспорить, что хуже вам еще никогда не бывало. Потому что вам придется пройти через канализацию Майнора.

Глава 3.10. Особое задание - 2

Когда через десять минут генералы вышли из казематов, ведя за собой пленников, растирающих запястья, натертые цепями, Бассмерт оглянулся лишь мельком. Он сейчас думал только о том, как ему объяснить завтра утром Маклевирру отсутствие двоих политических преступников в выделенной для них камере. Судьбы двоих бандитов его больше не интересовали, но он все же спросил вскользь:

– Забираете их?

– Забираем, – решительно сказал Геонар. – А что касается Маклевирра... Вот что мы сделаем. Запиши, что этих двоих казнили на рассвете. Что оба мертвы. Что два волонтера из двенадцатого полка, Вуди Майлз и Кайру Кенаи выбыли, их закопали в общей могиле, родных у них нет и спрашивать об этом некого. Если нужно, повесь кого-нибудь вместо них, чтобы ничто из этого не просочилось за пределы Гильдии. Запомни: никто не знает, что мы здесь были. Скажи Маклевирру, что решил его не беспокоить, и провел следствие сам, так как идет осада, и времени разбираться особенно не было.

– Будь спокоен, Геонар, – заверил Бассмерт. – Кстати, куда ты их ведешь?

– Торговый район. Там есть небольшой проход, который может нам подойти. Все, бывай. Через полчаса уже будем на стенах поддерживать в наших бригадах боевой дух.

Бассмерт лишь кивнул и вновь склонился над приказами.

– Одну минуту, – сказал Кайру. – Господин Бассмерт, у нас отобрали доспехи и оружие…

– Доспехи вам не пригодятся, – отрезал Рингус. – Плавать в них будете? А оружие пусть вернут.

– Все валяется там, в углу… – махнул рукой Бассмерт.

Кайру и Вуди подошли к лавке, на которой лежали их вещи. Первым делом Кайру повесил на пояс обломок отцовского меча, рядом с ним – свой новый казенный меч. Вуди натянул на себя ножны, закутался в меховой плащ. Кайру только вздохнул, вспомнив, что свой плащ он отдал Рите.

– Вот карта, – тихо сказал Рингус Фельм, сунув в руки Кайру кожаный футляр, когда они вышли во мрак зимней ночи и устремились куда-то по темным улочкам. Метель прекратилась, шаги звонко хрустели по свежему мокрому снегу. – Она не промокнет во время переправы и поможет ориентироваться в лесах, на бездорожье. Стороны света знаете? Разберетесь, стало быть, где у вас север, а где юг; Астерния в любом случае на северо-востоке. А это письмо. В подштанники его себе засунь, чтобы не потерять! Отдашь прямо в руки Телоранду Эльрифскому, губернатору Астернии и всей Северной провинции, никому больше. И запомните: вы должны требовать, чтобы армия вышла из города как можно скорее. По королевскому указу войска собираются на берегах Ильвиона к апрелю. Несколько недель вы будете добираться туда, еще столько же потребуется на сборы войска и поход к реке, а кроме того вы должны дождаться войск из Петисты, прежде чем атаковать. Губернатор все узнает из письма.

Они прошли между домами, двинулись куда-то по району, где Кайру прежде никогда не бывал. Грохот сражения был все дальше и дальше, и вскоре почти стих, доносясь лишь как неясный гул. Справа от них за домами все ближе был шпиль высоченной башни королевского дворца. Они прошли еще немного, свернули в небольшой проход между домами, миновали старый заросший палисад и в крошечном тупике остановились перед большим колодцем, накрытым ржавой железной решеткой, сквозь которую по трубам водостока с крыш стекала талая вода. Снега было мало, падать в палисадник ему мешали старые голые яблони и сгрудившиеся вокруг крыши домов. Геонар решительно сдвинул решетку и заглянул в черное жерло.

– Рингус, тебе лучше остаться здесь, – сказал он; голос его многократным эхом отразился от стенок колодца. Кайру подошел ближе, увидев небольшие железные скобы в сырых камнях. – Я тут еще пролезу, объясню ребятам на месте, куда им идти.

Поплевав на руки, он первым закинул ногу внутрь и с кряхтением полез вниз. Рингус подтолкнул Кайру:

– Давайте за ним! Все, удачи, парни.

Кайру кивнул и забрался следом за Геонаром. Спуститься вниз ему не составило особого труда; почти в самом низу, когда он внезапно не смог нащупать ногой очередную ступеньку, щелкнуло огниво, и бледное свечение озарило небольшую квадратную комнату. Геонар стоял по щиколотку в грязной жиже и с омерзением отряхивался. Кайру спрыгнул к нему, огляделся, оценивая обстановку. Где-то вверху карабкался Вуди.

– Еще раз повторю, – тихо сказал Геонар, подходя к небольшой ржавой трубе у самого пола, в которую по канаве утекала вода. В первый момент Кайру решил, что он никогда в жизни не сможет туда протиснуться. – Ну-ка… Да нет, парень, ты тут пролезешь, – заверил он, бросив взгляд на Кайру. – Итак, повторю: карты подземелий у меня с собой нет. Знаю, что отсюда вы попадете в восточный желоб, по нему пройдете до небольшой артерии, сворачивающей направо, потом пролезете в левый проход, и там уж выберетесь рано или поздно к основному стоку, где канализация соединяется с рекой. Надо будет немного проплыть, и выберетесь по одной из труб прямо в реку. Наше счастье, что Ильвион не замерз – не иначе, боги хранят эту реку нынче, и нас вместе с ней. Но будет холодно. Надеюсь, выживете, прежде чем выберетесь в Заповедном Лесу. А уж потом пойдете и, если повезет, встретитесь и с кентаврами… Они вам помогут пройти к Астернии, если только не прибьют при первой же встрече.

– Что-то мне это не нравится, – пробормотал Вуди, подходя к ним.

– Тебя кто-нибудь спрашивает? – Геонар яростно сверкнул глазами. – Хочешь – возвращайся в казематы, на рассвете пойдешь на виселицу!

– Никак нет, ваше благородие. Готов приступать к выполнению боевой задачи. Все будет в ажуре, мы доставим ваше письмо без проблем.

– Тогда удачи, – буркнул полководец. – Постарайтесь выбраться до окончания штурма. Да поможет вам Актос, потому что если заплутаете и выберетесь, когда пираты уже займут обычные позиции, вам не переплыть незамеченными. Лезь же, не задерживай нас.

Кайру встал на корточки. Здесь жутко несло тухлятиной и отходами человеческой жизнедеятельности, вонь была невыносимая, тошнотворная, а труба была мокрая, сырая и склизкая на ощупь. Но особого выбора у него не было. Он засунул голову, стараясь не дышать носом, потом кое-как, с трудом, ввинтил руки и плечи. Выругался вполголоса: на скользких стенках трубы не было ни единой зацепки для рук. С омерзением водя ладонями по грязной жиже, он вслепую попытался нащупать места, где можно было уцепиться за ржавые трещины и дюйм за дюймом ввинчивал тело в тесноту. Сзади кто-то попытался подтолкнуть его; это не давало особых результатов. Все конечности уперлись в стенки, Кайру, сдавленный со всех сторон, едва мог дышать. Наконец, его ноги тоже оказались внутри; извиваясь как уж, он пополз вперед, туда, где был только мрак. Внезапно ему стало по-настоящему страшно: он понял, что если застрянет тут, то уже не выберется. Трубе не было конца, он потерял счет времени и вдруг почувствовал, как стенки слегка сжимаются, сдавливая его в железных объятиях, но в этот момент руки нащупали впереди край трубы и пустоту. Подтянувшись, он рванулся вперед, задыхаясь от вони, вырвал себя из тисков, почувствовал, как голова и туловище перевешивают и повалился вперед. Несколько секунд он болтался, чувствуя, как медленно и натужно вылезают бедра, а потом вдруг выскользнул и вниз головой полетел туда, где плотным туманом залегла тьма.

***

– Быть может, мы поступили опрометчиво, отправив еще двоих на это заведомо безнадежное дело, – сказал Геонар. – Быть может, предыдущий посланец все же добрался…

– Что сделано, то сделано, – угрюмо сказал Рингус. – Уже второй раз мы рискуем людьми… Но если бы мы их не послали, риск был бы еще выше. Потому что наш гонец мог и не добраться, и тогда все дело отправилось бы к чертям. А эти парни – наша гарантия, что Телоранд письмо получит. Идем. Нечего мерзнуть. На стенах сейчас жарко.

***

За тысячу миль к северу от осажденного Майнора, далеко за Заповедным лесом, за обширными полями, степями и высокогорными лугами Северной провинции, за первыми отрогами гор, спускающихся по восточной границе Актиды, там, где высочайшие и непроходимые пики восточного Олмаера переходят в зловещее плато Креста, уже несколько дней подряд шла метель.

Метель была сильной, она засыпала узкий и опасный перевал – единственную дорогу через границу Актиды на север; в горах на изрезанных и ненадежных тропках лежали сугробы, через которые не мог пройти человек. Снежные волки, обитающие здесь огромными стаями, ныне сидели голодные и прятались в своих пещерах. Логово стаи снежных волков представляет собой узкую, почти незаметную лазейку под камнями, ведущую в обширный лабиринт пещер, способный разместить в себе несколько прайдов, состоящих из десятков особей. Теперь все стаи сидели внутри, голодные, замерзшие и злые. Но выйти на перевал боялись. Не потому, что шла сильнейшая пурга – нет, волки всегда охотились даже во время пурги, заставая добычу врасплох; они боялись другого. Потому что волки знали: там, с перевала, со стороны Ваймара к ним спускается смерть.

Смерть имела обличье. От нее нельзя было скрыться, и целые стаи волков были бессильны против отряда самых жутких чудовищ, которые только рождались на свет. Она могла читать следы даже сквозь буран, она чуяла запахи того, кто прошел здесь несколькими днями раньше, и она убивала хладнокровно и не задумываясь любого, кто вставал на ее пути. Но смерть волками не интересовалась. Она шла за человеком. Только одним человеком, оставляющим за собой четкий кровавый след из открытой раны на снегу.

Она знала, что человеку не выжить. Если смерть не настигнет его, то еще сутки – и он умрет от потери крови, или от голода, или от холода, не в силах бороться с пургой. Два дня назад он похоронил последнего товарища из отряда, в котором некогда было двадцать человек.

И смерть шла за ним по пятам. Заглядывала в каждую ложбину, каждую расселину, образованную неровным рельефом. Искать было тяжело, но находка тела была лишь вопросом времени.

Новые следы показывали, что человек пополз. Он был совсем близко. Примерно посередине дороги от перевала до Заповедного Леса, северного его бастиона.

Человек задыхался. Руки в перчатках были отморожены, пальцы не слушались его, и лишь яростное желание выжить все еще помогало ему ползти, двигать оцепенелыми мускулами в сторону леса. Бинты на шее, на ребрах и ногах давно размотались и сильно кровоточили, его мутило, и он знал: еще пара часов – и он потеряет сознание. Последний раз он ел утром, укрывшись в горах сразу за перевалом. После этого он некоторое время мог идти. На то, чтобы преодолеть две мили, у него ушло почти четыре часа. В сумке еще оставалась вода и мясо, но уже не было сил, чтобы дотянуться до них.

Он знал, что жить ему осталось совсем недолго, ибо смерть шла по пятам. Но тень деревьев уже накрыла его. Он снова отдохнул, стиснул зубы и пополз по снегу. Издалека донеслось рычание. Ему уже даже не было страшно, и он не сразу понял, что случилось, когда сквозь вой метели раздался голос рогов, топот копыт, и что-то остановилось рядом с ним. Голоса он уже не слышал – силы оставляли его.

– Тембрил! Что там, на опушке?

– Волкулаки, командир! Кажись, точно они!

– Убить человека, командир? Он нарушил границу Леса…

– Постой. Переверни его… Видишь? Руна на ольхе. Такой знак носят друзья Леса. Скорее всего, королева его знает. Надо отвезти его и постараться вылечить. Он без сознания, потерял много крови, и этот страшный укус в шею… вряд ли он выживет, но надо постараться сделать так, чтобы он смог рассказать нам, кто он, и как оказался в Лесу, и почему привел с собой оборотней. Кстати, Эбонас, Тембрил… разберитесь с ними. Они не должны осквернить границу Леса.

Звякнули копья, и вновь затрубили рога. Человек этого уже не слышал. Его бережно подняли и понесли в чащу. На опушке оборотни резко остановились, потому что следы уводили в Лес. Туда, где на них нацелились копья, и арбалеты, и холодные, недружелюбные глаза…

В этот раз смерть отступила. Готова была отступить, но обитатели Леса не дали ей такой возможности. Пики блеснули молнией сквозь пургу, огненный шквал заклятий ударил, и запахло паленой шерстью, а потом – свежим мясом. Оборотни не успели атаковать, хотя их было больше. Несколько огромных монстров рухнули в сугроб, остальные развернулись и исчезли за снежной пеленой.

В эту ночь снежные волки впервые вышли на охоту свободно. Они знали, что смерть вновь ушла к себе, за перевал. И поживились хорошим мясом, которого хватило целой стае еще на несколько дней.

***

Дверь открылась. На пороге стоял Далид, он был бледен. Рядом с ним стояла девушка-ноктурнка в коротком серебристом платье с разрезом до верхней части бедра, в высоких женских сапогах, за одним из которых торчали ножны с небольшим кинжалом; в небольшой накидке на плечах и с рубиновым колье на шее. С изящными круглыми браслетами на тонких запястьях, с копной густых и кудрявых волос, разбросанных в художественном беспорядке, черные бездонные глаза непроницаемы, левая рука на небольшой кобуре на поясе.

Вигго вскочил, Ремиз медленно обернулся к ней, Рита умолкла. Ее взгляд встретился со вглядом незнакомки. Наэлектризованное молчание наполнило комнату.

– Очень жаль было прерывать вашу чрезвычайно интересную беседу, – проговорила она. – Беседу, полную дружеского альтруизма, измождения после тяжелой битвы, перемешанного с тревогой за двоих друзей. Но я была вынуждена, потому что сами бы вы узнали об этом еще нескоро. Можете больше не думать о чьем-либо спасении, потому что Кайру и Вуди повесили сегодня на рассвете.

Вигго вздрогнул. Рита взвизгнула, как разъяренная кошка и бросилась на нее, сбив с ног. Сцепившись, они покатились в угол, Рита вывернула ей руку, которой она попыталась достать кинжал и ударила в лицо, но тут Ремиз подбежал к ним, сильно обхватил Риту за талию и легко, как пушинку, отставил в сторону, мешая ей вырваться. Рита кричала.

– Лжешь! Лжешь, тварь! Как ты могла…

Девушка медленно поднималась. Коснулась лакированным ногтем багрового синяка на скуле, потерла руки, где выступили алые царапины и капельки крови.

– Нет, – прошептала она. – Я видела… трупы, висящие за стеной… Видела, как Бассмерт тащил их обоих ночью и обещал, что казнит на рассвете… После штурма они уже были там.

Рита вырывалась все слабее и вдруг бессильно повисла на руках у Ремиза, всхлипывая и содрогаясь в конвульсивных рыданиях. Ремиз шептал что-то, успокаивая ее.

– Клянусь, я сделал для них все, что мог, – прошептал Далид. – Я попросил Фойля Коненти написать прошение о помиловании. Я лично сходил на прием к Геонару и Фельму и уговаривал их. И мне казалось, что они согласились... Потом они ушли в казематы, и больше я не смог выбить аудиенцию, пока шел штурм.

– У них было политическое дело. А значит, последнее слово оставалось за Маклевирром, – тихо сказала девушка-ноктурн.

– Кто ты? – глухо спросил Вигго.

– Меня зовут Джоанна. Я член ордена кассианцев. И я чувствую себя виновной в том, что произошло с вашими друзьями. Поэтому я хочу вам помочь.

Вигго молчал. Он вспомнил, как утром, когда они, обессиленные после долгого штурма, встретились на стенах с Далидом, который рассказал им, что произошло на собрании кассианцев. Как узнали от Риты в госпитале, что Кайру увели в казематы. Как сидели в этой же крошечной комнатке, пытаясь придумать план освобождения друзей… Слов больше не было, и по-прежнему слабо верилось в то, что сказала эта черноглазая красавица.

«Он не мог умереть, – думал кальд. – Он всегда находил способ выйти сухим из воды. Тогда, в святилище... и на поле битвы при Нальвине... он выходил из любой безнадежной ситуации, и никогда не сдавался... И что же мы теперь скажем Петросу?»

Глава 3.11. Канализация

Вода была горячая и грязная, и Кайру погрузился в нее с головой. Зажмурился, энергично задрыгал руками, выныривая, и, наконец, отфыркиваясь, выбрался на поверхность. Вдохнул воздуха… и закашлялся, задыхаясь от смрада, царившего здесь. Воздух был спертый, дышать было трудно, и он медленно поплыл, на ощупь пытаясь понять, можно ли здесь выбраться на твердую землю.

Наконец, руки наткнулись на каменную стену и нащупали ее верхний край. Кайру подтянулся и возблагодарил судьбу и строителей города за то, что они сделали вдоль сливного канала небольшие твердые дорожки для людей. Выбравшись на камень, он растянулся и все-таки не выдержал: его обильно вырвало куда-то под ноги. Стояла духота.

Что-то громко плеснуло неподалеку. Кайру инстинктивно выхватил меч, но тут же сообразил, что это Вуди – оттуда слышались плевки и фырканье. Глаза постепенно привыкали к темноте, ибо она была неполной. Источник света здесь был, несмотря на то, что они находились под землей, там, куда вот уже много лет не ступала нога человека. Канализация Майнора давно пришла в запустение, и свет исходил от самой воды. Почти не разгоняющее тьму, мертвенное, зеленоватое свечение, указывающее лишь направления изгибов канала, по которому нечистоты сливались в реку.

Вуди вертелся на месте, пытаясь сориентироваться в пространстве.

– Кайру!

Даже его шепот показался Кайру криком в этой жуткой тишине, нарушаемой лишь мерным плеском воды.

– Я здесь! – вполголоса сказал он. Вуди развернулся, подплыл ближе, ткнулся в каменный карниз, и Кайру помог ему выбраться.

– Ты в порядке?

– Еще бы, – проворчал воришка, отряхивая с себя грязную жижу. – Фу-у, ну и мерзость!

– Не то слово. Ладно, дышать этим все же лучше, чем совсем не дышать, отправившись в петлю или на гильотину.

Они стояли на широком каменном карнизе, справа от них была вода, слева – глухая стена. Подземный поток был закован с двух сторон в камень, в дальнем конце зала был другой, точно такой же карниз, но их разделяло несколько десятков футов светящейся воды, в которую Кайру больше не хотелось соваться. Сам зал продолжался далеко, конец его терялся во мгле испарений; потолок был высоким, труба торчала из стены на высоте порядка двадцати футов.

Вуди поднялся, вода стекала с него ручьем. Прыгая на одной ноге, он выжимал сапоги. Кайру, морщась от вони, подумал, что здесь, по крайней мере, тепло.

– Ты помнишь, куда идти? – поинтересовался Вуди.

– Кажется, это один из боковых туннелей, восточный, и ведет туда, куда нам и нужно… Стоит поторопиться. Кажется, когда мы выходили, было за полночь, а сейчас, наверное, больше часа ночи. Не знаю, сколько будет длиться штурм. И я, хоть убей, не вспомню, какие и куда нам встретятся повороты и развилки. Пойдем наугад.

Они двинулись медленно, придерживаясь руками за стену. Разговаривали мало, голоса эхом разносились по туннелю и гулко и жутко звучали во всех его уголках. Кайру шел настороженно, готовый в любой момент выхватить меч, и бросал подозрительные взгляды на воду, спокойно текущую в нескольких футах от них. Пару раз он готов был поклясться, что за желтоватым туманом мелькают призрачные силуэты, что со дна канала на него глядят огромные, круглые, желтые, как тарелки глаза. Может, это были рыбы, которые за долгие годы научились жить в темноте, пожирая друг друга; может, существа еще более древние и опасные выползли из недр земли, чтобы поджидать случайных жертв в глубинах великой столицы…

Несколько раз боковые туннели отходили в стороны от основного, но там царила тьма, даже вода не светилась, и вонь была намного сильнее. Потом потолок зала неожиданно понизился, и впереди показалась стена. Вправо и влево расходились туннели, по ширине уступающие тому, по которому они шли до сих пор. У противоположной стены за каналом виднелся проход, закрытый железной решеткой. В дальнем конце коридора, куда им приходилось идти, была еще одна развилка.

Потолок теперь нависал прямо над ними; лишь по причине малого роста Кайру и Вуди пока что не цепляли за него головами. Очередной длинный туннель пересекал коридор под прямым углом, карнизы у противоположных стен были соединены узенькими хрупкими мостиками.

– Да тут настоящий лабиринт! – возбужденно прошептал Вуди. – Даже не представлял, насколько велика канализация! Ну что, опять двинем на восток?

– Давай, – согласился Кайру и первым перешел по мостику направо. Камень угрожающе затрещал под ногами, что-то будто плеснуло в тихой воде. Съежившись от страха, Вуди перебежал следом.

Сияние из-под воды постепенно сходило на нет, и они двигались почти наощупь, тщетно пытаясь разглядеть в призрачном полумраке очертания новых развилок и переходов. Потолок вновь повысился. Кое-где из стен торчали трубы, из которых стекала темная ржавая вода. С потолка срывались теплые капли и падали на головы беглецов, отчего Кайру всякий раз вздрагивал. За стенами слышалось журчание. Гнетущая тишина стояла вокруг, стены угрожающе сдвигались, грозя раздавить двух людей, осмелившихся вторгнуться в царство мрака.

То ли вода поднялась, то ли карниз опустился, но желтоватые языки подземного потока теперь уже лизали камни под ногами. Мало-помалу их скользкая дорожка погружалась в воду. Сапоги Кайру уже по щиколотку были в грязной жиже, когда они с Вуди вновь натолкнулись на стену. В центре ее проходила железная решетка под аркой, сквозь которую поток уходил дальше во тьму, туда, откуда слышался шум водопада. Направо и налево уходили два коридора, противоположные стены вновь соединялись мостиками.

– Ну, куда теперь? – тихо спросил Кайру.

– Понятия не имею, – проворчал Вуди, – я в этих коридорах давно потерял всякую ориентацию. Ты у нас лидер и вождь, ты и решай, только побыстрее – на меня эти стены давят. Так можно и клаустрофобию заработать. Будто строители города хотели, чтобы тут кто-нибудь заблудился, или чтобы его местные обитатели живьем слопали!

– Строители тут не виноваты, – буркнул Кайру. – Просто сюда сотни лет никто не заглядывал, вот и пришло все в запустение, в самый раз для вечного мрака и всяких подземных и подводных тварей. Они не любят нас, нам не нравятся они, и оба неприятно удивляются, узнав о существовании друг друга…

– Что касается меня, – ответил Вуди, – то я ничуть не удивлен. Думаю, не только в Майноре такая канализация, в остальных городах, которые додумались по трубам сливать отходы в ближайшую реку, творится то же самое. Нормальные люди просто делают выгребную яму позади дома. Ничего хуже мух там точно не заведется… Видел, как эти, из воды, на нас смотрели? Аж мороз по коже. Ну что, ты решил?

– Думаю, да, – сказал Кайру. – Кажется, там, где река соединяется с канализацией, должно быть чище. Из левого туннеля не так разит, вот мы и пойдем туда.

Он осторожно двинулся через мостик. Перейдя на другую сторону, облегченно вздохнул – переправа показалась ему чрезвычайно ненадежной. Не только стены и тишина угнетали его: странным и опасным казался свет из-под воды. Кайру боялся его, боялся упасть в воду и увидеть то, что этот свет излучает; он шел, стараясь не смотреть на гладкую поверхность подземной реки. Сзади доносились тихие ругательства Вуди, который сыпал проклятиями в адрес воды.

Потом Кайру остановился резко, будто налетев на невидимую преграду и дрожа при этом всем телом. Обругал себя за неосторожность и глубоко вздохнул, стараясь трезво осмыслить ситуацию. Карниз, по которому они шли, оборвался. Туннель уходил вглубь, но речка плескалась в нем от стены до стены, темнела, переставала светиться, исчезая во мгле. Вуди чуть было не налетел на него.

– Ого, – сказал он, глядя вперед, – ничего себе! Да, видно, придется нам опять искупаться. Давай, Кайру, я за тобой. Будем утешать себя надеждой на отдых в Астернии…

– Еще чего, – пробормотал Кайру. – Во-первых, отдых сейчас настолько от нас далеко, что кажется мне чем-то несбыточным. А во-вторых, туда – он мотнул головой в сторону темного туннеля, – я ни за какие коврижки не полезу! Хватит с меня. Вначале я думал, что в святилище древних ноктурнов было хуже. Теперь понял, что ошибаюсь. Пошли лучше назад.

– А кто только что говорил про чистый воздух? – уныло спросил Вуди. – Нет уж, надо довести дело до конца. Ладно, придержи меня за руки. Если не почувствую дна, ты меня вытянешь, и пойдем назад.

Он вцепился в Кайру и медленно сполз вниз, но тут же фыркнул и отпустил руки.

– Да тут воды по пояс, – сказал он. – Пошли, попробуем выбраться здесь.

Кайру с опаской спустился следом. От отвращения его передернуло – дно было скользким и грязным, но Вуди оказался прав: глубина была небольшая. Они медленно двинулись вперед, придерживаясь за стену. Воды становилось все меньше, а может, это дно приподнималось; вскоре они шли лишь по колено в жиже, которая больше не светилась. Вокруг была темнота, а потом впереди вдруг забрезжил свет. Такой же холодный и мрачный, как и свет воды, но гораздо более яркий. Коридор поворачивал под прямым углом, и из-за угла вырывался зеленоватый луч, будто от прожектора.

– Вот видишь, я же говорил, что мы куда-нибудь выберемся, – бодро заметил Вуди, ускорив шаг, обгоняя Кайру и выходя из-за угла. Зеленый луч осветил его, и Кайру увидел, как он попятился, прикрыв глаза рукой, и застыл на месте, будто парализованный.

– Вуди!

Он выбежал и взглянул в новый коридор, мигом почувствовав, как душа уходит в пятки, и в жилах стынет кровь.

Впереди был новый перекресток двух туннелей, темные коридоры расходились в разные стороны. Но поперек прохода лежала туша громадного существа от пола до потолка высотой. Описать его словами было невозможно. Оно походило на огромное полупрозрачное, склизкое серо-зеленое желе, принявшее форму гигантского шара, восседающее на жутком переплетении десятков толстых уродливых щупалец с присосками. Сквозь тонкую бледную, как у слизняка, шкуру, покрывающую беспозвоночного монстра, виднелись очертания каких-то органов; щупальца на полу вяло шевелились, неторопливо переплетаясь в еще более запутанных узлах, но не к ним был прикован взгляд Кайру. Он смотрел только на огромный, около двух футов в диаметре, находящийся в центре туловища глаз с вытянутым зрачком, озаряющий мертвенным светом весь коридор.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Мысли в голове мигом улетучились, оставив только дикий, животный ужас, а потом Кайру нашел в себе силы схватить Вуди за руку и дернуть его, убегая со всей возможной скоростью назад. Под ногами шлепала грязная вода. Мелькнула первая нормальная мысль: по какой-то причине существо не может, или не хочет двигаться. Так что оставалось время унести ноги.

Свет отдалялся. Они неслись так, будто за ними гонится стая бешеных псов, хотя на самом деле никто и не думал их преследовать. Не помня себя от страха, Кайру остановился лишь когда они добрались до камней карниза и выбрались на него, свалившись без сил. Вуди прислонился к стене и пробормотал:

– Е-мое… Сердце захолонуло. Актос, спаси и сохрани меня… Да ну его к чертовой бабушке! Больше никогда не полезу в Майнорскую канализацию и ни в какую другую тоже. Интересно, что это было?

– Не знаю и знать не хочу, – прохрипел Кайру. В горле пересохло. – Не иначе, как от начала времен оно там лежит… Кстати, теперь понятно, почему в этом коридоре воды не осталось. Небось в основных артериях канализации затор, потому что эта туша все перегородила.

– А эти щупальца! Брр! – Вуди передернуло. – Между прочим я, кажется, знаю, откуда эта тварь взялась там, и почему она не двигается. Ты нас правильно вел, только на последней развилке ошибся. Над нами Каред Этель, небольшой квартал на краю трущоб, он граничит с восточной стеной, и нам пройти осталось всего ничего. Из него всех эвакуировали еще в начале осени, на всякий случай, воду и помои оттуда никто не сливает, вот там и мелко. А эта жуть, видно, приползла, еще когда воды много было, и впала в спячку, а когда проснулась, не смогла уплыть.

– Да мне вообще наплевать, откуда она там взялась, не хочу даже думать о ней, – нервно сказал Кайру. Сердце успокоилось, и он сделал первый неуверенный шаг в сторону широкого прохода. – Попробуем другой туннель?

– Давай, – без энтузиазма согласился Вуди.

Они медленно побрели по камням. Вскоре они вернулись к развилке, перешли по мостику к южному коридору. Кайру задержался, прежде чем войти в туннель – запах оттуда ему по-прежнему не нравился – но выбора не было, и он двинулся вперед.

Вода здесь светилась сильнее и, по всей видимости, была глубже. Туннель привел их к очередной развилке, и они наугад выбрали восточный коридор. Духота и недостаток воздуха сморили Кайру, он жутко устал петлять по лабиринту канализации. Наконец, сырой и темный туннель повернул налево, и они вышли в широкий зал, где поток уходил в трубу и исчезал в стене. Каменная лестница поднималась к металлической двери под потолком. Справа от трубы из ржавой решетки в полу поднимался пар. Откуда-то снизу доносился глухой шум и стук, будто работали какие-то механизмы.

– Глянь-ка на это! – прошептал Вуди; вжав голову в плечи, он показывал на две темные фигуры, лежавшие в тени под лестницей в черной луже. Они-то и источали мерзкий, гнилостный запах. Беглецы подошли ближе и увидели двух странных существ. Их тела смутно напоминали человеческие, но с серой толстой кожей и длинными ушами. У них были худые длинные ноги и руки с узловатыми цепкими пальцами, большие круглые глаза и длинные грязные клыки. Оба были обтянуты в лохмотья и какое-то уродливое подобие украшений. Оба умерли от ран, нанесенных режущим оружием.

– Это гоблины, – сказал Вуди уже громче, как только убедился, что существа мертвы; в его голосе не слышалось страха, только глубокое омерзение.

– Кто-кто? Откуда ты знаешь?

– Приходилось с ними сталкиваться… – Вуди фыркнул. – Мерзкие твари. Насколько я помню, делятся на два вида: дикие, которые селятся даже в Актиде, по пещерам и канализациям, и цивилизованные. Эти-то считают себя важными шишками, с людьми не общаются и почти не торгуют. У них анклав где-то на востоке, в пустынях, они там строят города, добывают что-то, что-то выращивают, утверждают, что они технически продвинутые, и нам-де до них далеко. Ну, а эти, которых мы нашли – дикари. Ума им хватает только на то, чтобы наряжаться во всякие побрякушки, питаться отбросами, ковать примитивное оружие и объединяться в кланы, чтобы выжить. Живут за счет грабежей, хотя мне и непонятно, кого они могут грабить здесь…

– Например, нас, – тихо сказал Кайру, поднимаясь по лестнице. – Лучше помолчи. Не знаю, что тут еще может встретиться. Если целая толпа таких уродцев, то придется спасаться бегством. По-моему, им давно уже не улыбалась такая удача – два в меру упитанных солдата с хорошими клинками и одежкой. Идем. Кажется, мы на верном пути.

Они поднялись, открыли дверь, которая поддалась со скрипом и лязгом; зашагали по узкому и низкому коридору. Часто проход пересекали трубы, идущие из одной стены в другую. Их приходилось перелезать. Проход вывел их в неширокое помещение. Под потолком видны были отдушины, сквозь них беглецы увидели темное небо со звездами. Отдаленно доносился шум боя. В разные стороны расходились низкие боковые туннели, но Кайру видел лишь большой каменный бассейн, наполненный грязной водой, к которому подходили трубы. Подбежав и заглянув в него, Кайру почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Вода была мутной, но сквозь нее он видел широкую трубу, уходящую под водой в стену.

– Вуди! Это свобода! – почти вскрикнул он и тотчас застыл, прислушиваясь к многократному эху собственного голоса. – Давай! На счет «три»: раз, два…

Кайру набрал побольше воздуха в легкие и нырнул. Вода была холодная; чтобы согреться, он изо всех сил заработал руками и ногами и устремился к трубе. Вуди плыл точно следом за ним. Кайру плыл, широко загребая воду, стремительно несся вперед, к спасительному воздуху.

Но труба оказалась длиннее, чем он рассчитывал. Кайру не проплыл и половины пути, когда почувствовал, что силы на исходе, как и кислород в легких. Он предпочел не рисковать: это был лишь пробный заплыв. Повернувшись, он увидел плывущего к нему Вуди и замахал руками, показывая, что стоит вернуться. Воришка понял его, развернулся и устремился назад. Кайру совершенно выдохся; ему с трудом хватило воздуха вырваться из смертельных объятий трубы, всплыть на поверхность и, тяжело дыша, повалиться на камни, дрожа от холода.

Потом он нашел в себе силы подняться. Вуди уже сидел рядом, мелко подрагивая от холода, глотая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба и клацая зубами. Кайру постарался унять дрожь в теле и проговорил:

– Ничего. Все нормально. Мы выберемся, я знаю. Надо только экономить силы… Вуди?

– Ты слышишь? – тихо спросил воришка.

– Что?.. – Сердце успокаивалось, дыхание восстанавливалось медленно. Кайру замер, прислушался. Издалека, будто из-под земли, доносился барабанный бой. Вуди взялся за меч.

– Не знаю, кто там, – сказал он. – Отдохнем и поплывем сразу. Хочу побыстрее покинуть это место.

Кайру кивнул.

– На счет «три», – сказал он, машинально коснувшись рукояти отцовского меча. – Раз, два…

Глава 3.12. Переправа

И в этот момент барабанный бой ударил по ушам с такой силой, что голова готова была разорваться. Враги подкрались незаметно, тайными тропами, знакомыми лишь тем, кто исследовал жуткую канализацию Майнора вдоль и поперек. Кайру вскочил, вцепившись в рукоять меча, но мгновенно понял, что против орды человекоподобных, вооруженных горой ржавого железа уродцев им пока что ничего не светит, так что наилучшим решением оставалось одно.

– Давай! – хрипло рявкнул он, развернулся и молниеносно нырнул. Сквозь воду рядом с ним с шипением прошел арбалетный болт.

Вуди отреагировал мгновенно, сорвавшись с места и уйдя в глубину. Они встретились на входе в сточную трубу, и Кайру вошел первым, устремляясь сквозь черный цилиндр во мрак.

Теперь он плыл намного медленнее, вяло водя руками и рассчитывая движения. Вытянув руки вперед, он спокойно разрезал воду, слегка подталкивая себя ногами. Фут за футом выход приближался, а воздух в легких между тем исчезал, и Кайру чувствовал: если он дотянет до последнего, то вернуться назад уже не сможет.

Свобода была близка, но, как известно… жизнь – паршивая штука. Кайру в очередной раз убедился в этом, миновав небольшое боковое ответвление трубы, уходящее во тьму, и со всего размаху налетев на новую преграду в лице ржавой решетки, сквозь которую канализационная вода вытекала к стоку.

Это было, пожалуй, самым страшным ударом. Кайру не сразу сообразил, что к чему, принялся было дергать решетку, но она держалась мертво, а воздух был на исходе. Легкие напряглись, расходуя последние запасы, и сил вернуться назад уже не оставалось.

Вот теперь Кайру стало по-настоящему страшно.

Чувства предельно обострились, и он, гонимый адреналином агонии, метнулся назад, разрезая воду подобно стреле. Выход должен был существовать, и он готов был искать его, пока зубы сами не позволят рту раскрыться и рефлекторно глотнуть. Он пронесся мимо изумленного Вуди, нырнул в небольшой боковой проход, поплыл, пробираясь в узкой трубе. Что-то шумело вокруг, работали какие-то клапаны, фильтры и насосы, проталкивая воду под давлением к выходу. Легкие сжались до предела, там не оставалось ни крупинки воздуха, перед глазами потемнело, и он не выдержал – яростно глотнул воды, задыхаясь, чувствуя воду повсюду в своем теле. Удушье наступало быстро, а страх и жуткая, паническая агония заставили его повернуть в трубе под прямым углом и взлететь наверх. Фонтан воды, бьющей под напором, швырнул его, и он увидел яркий свет звезд и луны, последним, машинальным усилием выбрался на поверхность и отдался на волю волн, яростно откашливаясь и изо всех сил пытаясь вдохнуть.

Ощущение было жутким. На несколько секунд он ослеп, и среди беспорядочно метавшихся мыслей мелькнула одна: вот и все. Смерть.

А потом огромное количество воды исторглось из организма, и он слабо задышал, чувствуя, как теряет сознание, одновременно кое-как бултыхаясь в воде. Но терять сознание было нельзя. И Кайру выкарабкался. Несколько раз он снова тонул и вновь выныривал, пока не смог вернуть контроль над чувствами, и начать яростно отплевываться и дышать.

Потом, наконец, он смог лечь на спину и, неторопливо помогая себе руками, обернулся, пытаясь понять, куда же его принесло течение. Где-то рядом слышалось бульканье. Вуди отчаянно отплевывался, подплывая к нему.

– Тьфу! Черт! А-ах!.. – его обильно стошнило прямо в воду. Он был бледен и едва держался на плаву, Кайру пришлось подплыть ближе и помочь ему, подталкивая к берегу. Берег был близко – крошечная полоска земли, покрытая снегом, заросшая толстыми стеблями пожухлых мертвых камышей. Дальше каменистая грядя поднималась к фундаменту городской стены, и стена эта возвышалась над ними, темнела на фоне усыпанного звездами неба, казалась бесконечно высокой. Они выползли и свалились среди травы, на холодный участок влажной земли, где вода размыла и унесла снег. Было темно и тихо. Непривычно тихо.

Штурм закончился. Пираты вновь оцепили город.

Кайру захрипел, из последних сил напряг мускулы, вытащил из ледяной воды ноги в сапогах, откуда хлынули потоки влаги. То, что легкие разрывались, пальцы еле двигались и медленно, болезненно отходили от мороза, было мелочью по сравнению с возможностью снова вдыхать свежий воздух Актиды после жуткой вони, царившей в канализации. Никогда еще этот отдающий затхлостью и дымом ветер не был для Кайру столь сладок, и никогда еще он не задумывался о том, как же хорошо просто жить и дышать. Он был свободен, впервые за месяц осады.

Вуди, вполголоса перечисляя все слова из весьма обширного лексикона воров и сапожников, харкал водой и тиной, выливал воду из носа и ушей. Потом бессильно застонал и свалился рядом с Кайру. Жизнь возвращалась. Кайру внезапно сообразил, как же он продрог.

– Вуди… – еле слышно выговорил он и сам испугался хрипоты в голосе. А вдруг воспаление легких?

– Ну?

– Говори тише. Вокруг могут быть патрули, и вообще, мы пока что не в безопасности. Надо сваливать отсюда, да побыстрее.

– Успеем. – Вуди перевернулся на спину. – Дай хоть отдышаться…

– На том берегу отдышишься! – прошипел Кайру и кое-как нашел в себе силы приподняться на четвереньки. Проверил, есть ли у него еще силы, чтобы переплыть реку. Обернулся, прикинул расстояние – получалось около четверти мили, благо снеговые тучи ушли, ночь была ясной, и полоса леса на востоке виднелась весьма четко. Ветер приносил запах еды, что жарилась на кострах; запах людей, железа и крови. И запах факелов. Патрули шли близко от них.

Кайру замер, восстанавливая дыхание, расслабляя мышцы. Четверть мили… летом, в деревне, в теплой воде, без кучи железа на нем, он свободно проплыл бы хоть милю, но здесь все было по-другому.

Его размышления прервали голоса. Совсем близко над ними, там, где между прибрежными зарослями и каменистой насыпью, закрывающей фундамент стены, проходила тропинка, слышались ругательства на неизвестном языке и между ними – звуки знакомой речи:

– Ты уверен, что слышал голоса отсюда? – Первый говорил, не скрывая ядовитого сарказма. – Неужели? Что-то слабо верится. Разве что кто из наших украл у начальников бутыль и теперь пирует на берегу. Хотя пировать-то особо нечего. Город как стоял, так и стоит, а мы себе все задницы отморозили, на этом поле сидючи.

– Не мели чепухи! – огрызнулся второй. – Я хорошо знаю, что говорю. Ты начальник, твое дело разобраться, что там к чему. Я всего лишь доложил, что слышал чей-то голос, и это – мое дело. А голос был точно не наш. Выговор как у городских, я же слышал.

– Да откуда городским-то тут взяться? – с издевкой спросил первый. – Разве что крылья они себе отрастили, да по воздуху сюда примчались. Через стену перелетели, а потом устали и уселись сюда отдыхать, ага. Ты, конечно, шутник, но ежели там ни хрена не окажется, я тебя повешу. За то, что разбудил меня, когда мне приснилась Эстега из Оринде…

– Тебе адмирал не позволит и офицеры. Воевать некому будет, если каждый начальник будет корсара вешать из-за своей Эстеги.

– Тогда я столкну тебя в воду, а остальным скажу, что ты был сильно пьян и сам виноват. Решил, что ты треска… Ха-ха!

– Сам ты треска… Если бы я был рыбой, я был бы акулой!

В следующее мгновение камыши над головами беглецов раздвинулись. Кайру вскочил молниеносно, Вуди – мгновением позже. До последнего момента оба надеялись, что патруль пройдет мимо, не заметив их, но теперь они среагировали куда быстрее массивных пиратов, которые так и застыли, остолбенело выпучив глаза. Оба они были могучими волосатыми верзилами в грубых доспехах и с ятаганами на поясах; разило от них так, что ощущалось за милю; и оба сжимали в руках пищали.

Прежде чем один из пиратов успел взреветь и вскинуть оружие к плечу, Кайру схватил Вуди за плечо и спрыгнул с берега обратно в ледяной поток. Ильвион не замерзал, но был близок к этому, и беглецов обожгло хуже огня, когда они ушли в глубину, глядя на пули, преследующие их даже в толще воды. Глухо доносилась остервенелая пальба, свинец проходил в дюймах от их тел, едва не задевая и заставляя двигаться. Теперь уже не надо было экономить силы, Кайру погнал вперед со всей скоростью, на какую был способен, стараясь не подниматься к поверхности. Когда же он, наконец, вынырнул, чтобы глотнуть воздуха, мгновения ему хватило, чтобы обернуться: на западном берегу уже толпились несколько пиратов, беспорядочно стреляя по воде, к ним, размахивая факелами, приближались новые, но пули уже не долетали до беглецов, скрывающихся в темноте. Звезды и луна освещали им дорогу, и хотя восточный берег ни на йоту не приблизился, Кайру и Вуди, окрыленные успехом, плыли вперед, отплевывались от воды и хохотали от переполнявшей их радости и пьянящего чувства свободы.

***

На берегу кричали и бесились уже около пятидесяти человек. Стены Майнора оживились, с них вновь полетели вниз камни, и корсарам пришлось оставить позиции, ретировавшись к своим брустверам. Лагерь пиратов переполошился, солдаты ничего не понимали, офицеры были взбешены.

– Ну и что теперь? – тихо спросил один из патрульных, глядя на исчезающих вдали беглецов. – «По воздуху примчались»… Вот тебе и примчались, начальник. Что теперь будем делать? Как ловить этих двоих?

– Меня куда больше беспокоит, откуда они здесь взялись, – пробормотал второй пират, обращаясь по большей части к самому себе, и сказал громко: – Ничего.

– Ничего?! По-твоему, все в порядке? Дурья твоя башка, они же бегут за Ильвион! Сейчас приведут войско, и будет нам всем крышка под Майнором! Знаешь, что с нами Кассандер сделает, когда узнает?

– Он и так уже знает. Весь лагерь об этом орет…

– Ты меня за идиота держишь? – прошипел солдат, заглядывая ему в лицо. – Думаешь я не знаю, что Кассандера здесь нет?

– Тихо! – Офицер не на шутку испугался. – Ум за разум зашел? Это государственная тайна! Откуда ты вообще…

– Из надежных источников. Это не имеет значения, важно то, что от самого Нальвина его нет с нами. Я не знаю, кто руководит операцией, но готов спорить, даже он лижет ботинки адмиралу. И вот от адмирала нам всем будет хана, поверь.

– Так, – очень тихо сказал офицер. – Заруби себе на носу: если хоть кому-то заикнешься об этом, тебя уберут, наплевав на законы. Никто не должен знать, что Кассандера нет под Майнором. Это первое. Второе: если Кассандер не вернется, а он сейчас нашел равного себе противника, и шансы на победу тоже равны, тогда тот, кто сидит наверху, в шатре, все равно останется адмиралом. Для всех… Ладно. Если будем так и сидеть, нас повесят еще до рассвета.

– А я тебе о чем талдычу?

– Ильвион широкий, а их течением сносит здорово вбок. Они еще не проплыли и четверти пути. Поторопимся, и у капитанов найдется кое-что, что достанет этих двоих из-под земли. Время не ждет.

***

Ни Кайру, ни Вуди, ни простой солдат пиратской армии не знали, что генералы армии Кассандера всегда перестраховывались, прежде чем наносить удар. Майнор был идеальной мышеловкой для солдат Актиды, и никто не мог даже предположить, каким образом можно из него сбежать; но если бы это все же случилось, и беглец пожелал бы воспользоваться рекой, пираты были к этому готовы. В отдельном шатре, в грязной яме они держали на цепях своего питомца, жертву биологических экспериментов Саелина. Это существо прекрасно брало любой след на суше и легко находило жертву в воде, своей стихии, и сегодня оно, натасканное на человека, вышло на охоту в первый раз.

***

Восточный берег был уже близок, когда Кайру почувствовал, что его что-то настигает. В ледяной воде одеревенелые руки и ноги двигались вяло, тело будто превратилось в глыбу льда. Пальцы отказывались слушаться, он плыл почти на автомате, глядя только вперед и стараясь не думать о том, что под ним несколько сотен футов глубины, о том, что стоит совершить одну ошибку – и он уже не выкарабкается из этой бездны. К медленно приближающемуся берегу его толкала лишь безумная жажда жизни.

Вначале все было хорошо. Конечности начали неметь, когда они добрались до середины течения, относимые в сторону; Майнор остался далеко позади и отсюда выглядел лишь темной громадой с редкими огоньками на стенах и в окнах башен. Они плыли, как никогда остро ощущая свое одиночество среди этой бесконечной воды, стискивая зубы и с трудом выдерживая жуткий темп. Мысли, казалось, тоже замерзли, Кайру не мог думать больше ни о чем, кроме очага и огня, когда нечто коснулось его ноги.

Что-то темное с быстротой молнии нагнало их в воде и теперь пыталось вцепиться в ноги и утянуть на дно. Вуди тоже это почувствовал: он внезапно вскрикнул и отпрянул в сторону, едва не захлебнувшись. А в следующую секунду Кайру понял, что неведомое существо вцепилось ему в голень: нога внезапно потяжелела, и что-то потянуло его ко дну, мешая грести.

А до берега оставалось едва ли больше пятидесяти ярдов. Кайру отчаянно барахтался в воде, пытаясь сбросить невидимое существо; уже не сдерживаясь, он хрипло орал, задыхался, захлебывался, погружаясь в реку с головой и с трудом выныривая. Мышцы налились свинцом, он чувствовал, что плыть уже очень тяжело, и что если их преследователь не оторвется, ему не выплыть.

Течение относило их куда-то, не приближая к берегу. Кайру, наконец, удалось освободить ногу, он тут же подплыл к Вуди и оба со всей возможной скоростью устремились вперед. Несколько раз они чувствовали, как существо проскальзывает под водой мимо их тел и промахивается при ударах. Ильвион был широк, и даже летом опытному пловцу трудно было пересечь его, но зимой только сильнейшие могли переплыть от одного берега до другого… Кайру выбился из сил, и почувствовал, что не доплывет, когда под ногами внезапно возникла твердая почва.

Ноги еле двигались, они бросились бежать по песку, вначале по пояс в воде, потом по колено. Впереди молча возвышались раскидистые деревья Заповедного Леса.

До твердой земли оставался какой-то десяток футов, когда нечто огромное, тяжелое, невероятно сильное и прыткое накинулось на него сзади, ударило, сбило лицом в воду. От неожиданности Кайру вдохнул и закашлялся смесью воды, грязи и тины, зарылся лицом в песок, дико задергался, чувствуя, как скользкие лапы душат его. Он и рад был орать, плеваться, звать на помощь, но лишь хрипел и булькал, пытаясь дотянуться до меча на поясе.

Перед глазами поплыли круги, когда он нащупал спасительную рукоять и ткнул, не глядя, вверху себя. Лезвие ударило во что-то, он почувствовал, как тварь над ним извивается в агонии. Громадная туша сползла с него, он вырвался из-под воды, рванулся к Вуди, кое-как вылезающему на берег неподалеку. Резко обернулся, дрожа, как от лихорадки, как раз вовремя, чтобы увидеть нечто, напоминающее огромную костлявую морскую крысу величиной с доброго вепря, с жуткой оскаленной вытянутой мордой, длинными лапами и тяжело плещущим по воде хвостом.

Тварь оказалась невероятно быстрой. Прежде чем Кайру успел как следует разглядеть ее во мраке ночи, стряхнуть с себя потоки воды и размять окоченевшие пальцы, она рванулась к ним. Вуди отшатнулся в сторону, бешено размахивая своим мечом. Его трясло, Кайру и сам пошатывался от усталости и еле успел увернуться от молниеносного броска крысы. На берегу воняло мокрой шерстью, вода, стекающая из волос, застилала глаза, вода, выплескивающаяся из сапог, мешала движению. Крысе не мешало ничто, она вертелась на месте, отряхивалась, скалила зубы и била хвостом.

Но их было двое. Кайру стиснул меч, от души жалея, что в его руках не отцовский клинок. Вуди заходил с другой стороны, выбегая на влажный, кое-где покрытый снегом песок, куда небольшими пенистыми языками накатывалась река. В его руке был меч, и он готовился ударить.

Крыса резко взмахнула хвостом, который, казалось действовал отдельно от тела. Только свист раздался в воздухе – Вуди дико заорал, и Кайру с ужасом увидел, как его подбрасывает и швыряет в сторону. Крыса развернулась одним прыжком, метнулась к нему, с шипением отскочила, увернувшись от клинка, которым Вуди отчаянно размахивал. Кайру бросился к нему, проклиная замерзшие мышцы и холод. Жизнь возвращалась, кровь опять начинала двигаться по сосудам, но процесс этот сопровождался мучительной болью.

Крыса развернулась, подобно серой молнии. Не успел он сгруппироваться для новой атаки, как она подрубила хвостом ему ноги и прыгнула на него сверху, сдавив в когтях. Вуди медленно отползал в сторону, искал в воде меч… Кайру ухитрился вывернуться, освободить одну ногу, которой он тут же принялся нещадно бить туда, куда удавалось попасть. Крыса ослабила хватку лишь на мгновение, Кайру вывернулся, зачерпнул рукой горсть песка, перемешанного со снегом, и швырнул крысе в глаза. Ответом ему был визг и взмах когтя, который разорвал ему рубаху и кожу на груди до крови, но он уже бил, без размаха бил правой рукой, колол мечом снизу в огромную, усеянную кривыми темными клыками слюнявую пасть, где ворочался длинный уродливый язык; он бил в горло, в шею, в глаза, одновременно пытаясь выползти и встать на ноги.

Остаток хвоста ударил его точно в живот, так, что в глазах потемнело, и он лишился дыхания. А хвост продолжал бить, и он сумел только кое-как перевернуться, заслонить от ударов голову и пах. Потом удары прекратились. Он застонал и приподнялся, глотая ртом воздух – где-то впереди маячили два силуэта. Вуди снова упал, вцепился в ствол прибрежного дерева и выронил меч. У твари оставалось в запасе полно энергии, и она продолжала бой.

Кайру поднялся. Сделал неверный шаг, постарался тверже встать на ноги, глубоко вздохнул, стиснув зубы от боли. Прихрамывая двинулся к крысе, и в тот момент, когда она оставила Вуди, почти лишившегося сознания от боли, ударил вновь. Крыса отпрыгнула, медленно двинулась по кругу, уставившись на него единственным ненавидящим глазом – из второго хлестала кровь. Кайру ударил вновь, она опять отскочила, продолжила бежать еще быстрее, словно чувствуя, что у противника иссякают силы.

– Хирон! – раздался боевой клич. Блеснула сталь, удар копьем отшвырнул тварь в сторону. Но тело крысы с годами закалилось и огрубело, и не так-то просто было пробить ее шкуру. Враг был еще жив; перевернувшись и прихрамывая на трех лапах, он с изумлением смотрел на нового участника битвы.

Мрак сгустился еще сильнее. Тучи заслонили луну, и Кайру сумел разглядеть лишь всадника с пикой и в доспехах, который, с громким топотом разбрасывая снег, помчался к крысе.

Зверь прыгнул к нему, попытавшись впиться в бок, но всадник скакнул в сторону и замахнулся копьем. На этот раз удар пришелся крысе в горло. Кровь фонтанами брызнула на снег, тварь перевернулась и со спазматическим хрипом упала на спину, но внезапно вскочила и вцепилась в бок лошади. Всадник вскрикнул так, будто это в него вонзили зубы. Конь встал на дыбы, удар копья сбросил крысу в снег, а копыто швырнуло ее на ствол могучего прибрежного дуба. В этот момент зверь был еще жив, но последнее, что он слышал в жизни, был клич: «Хиро-о-он!», после которого метко брошенное копье пригвоздило его к земле, и глаза существа закрылись навеки.

Глава 3.13. Заповедный лес - 1

Стояла тишина, тем более странная и пугающая, что еще секунду назад крохотный пляж был наполнен криками, стонами, воем и лязгом железа. Ильвион тихо накатывался на покрытый пятнами берег, постепенно смывая багровые лужицы. Кайру, ошеломленный, оглушенный происходящим, бессильно опустился на землю, пытаясь унять сердце. Вуди застонал и присел, глядя на их неожиданного спасителя, а тот обернулся, и Кайру едва не вскрикнул от страха.

Всадник не был человеком.

И его лошадь, хоть и обладала копытами и хвостом, не была лошадью. Потому что там, где должна была начаться голова и шея животного, из туловища вырастал вверх человеческий торс в меховой куртке, покрытой снежинками, и блестящих доспехах. У торса были вполне нормальные мускулистые руки и человеческая голова с нормальным, спокойным, раскрасневшимся лицом. Сколько Кайру ни вглядывался, он не сумел понять, где заканчивается человек и начинается лошадь, где гладкая шкура переходит в смуглую кожу. Тем не менее, призраком или духом это странное создание с рыжеватой шевелюрой, острыми ушами, усиками и бородой, не было. Кайру ущипнул себя и застонал от боли. Он не спал, все это не было лишь жутким сном.

Жутковатое создание, очевидно, поняв их замешательство, подошло ближе. Легко вытащило копье из тела убитой крысы.

Кайру глубоко вздохнул. Вуди трясся от холода, стонал, пытаясь подняться и бессильно зажимая глубокие кровоточащие раны. Едва беглецы замерли, мороз мигом дал о себе знать, и теперь зубы против воли выбивали барабанную нескладную дробь. Кайру с трудом попытался подняться – и не смог. Ноги не слушались.

– Одну минуту. – Существо тоже заметило признаки переохлаждения. Воткнув копье в землю, оно подошло, лошадиные ноги подогнулись, и руки взяли ладонь Вуди. Рот его шептал какие-то заклинания, а из пальцев вдруг заструился свет, вырвались почти что языки пламени, и Вуди протяжно застонал, захрипел. На шее его, несмотря на мороз, выступили капли пота.

Существо убрало руки и вытащило из небольшой сумки, висящей на боку, пластинку из коры какого-то дерева. Кайру показалось, что на нем вырезаны странные знаки на другом языке; а их неожиданный спаситель приложил пластинку к груди Вуди. Кайру приподнялся, упрямо закусил губу и подполз к ним, заглянув в глаза друга.

– Он б-б-будет ж-ж-жить?

– А почему бы это он должен умереть? Если ваша медицина не справляется с такими травмами, то наша излечивает от них быстро. Конечно, опасность еще остается, я не знаю, что с ним может произойти, так что сейчас вам обоим более всего необходим покой. Сразу же отправимся ко мне в жилище… М-да, – проговорил он, отпуская Вуди, который приподнялся, явно оживая, – нечасто нынче увидишь гостя в нашем лесу, тем более человека, да еще из Линурада, Каменного града… Разве что разбойники да мародеры по глупости, или по дерзости солдаты городской стражи. Да-да, предыдущий король, светлая ему память, частенько присылал послов на день середины лета с подарками, а до войны между нами дружба была крепкая. Но ничего не поделаешь, меняются времена, меняются нравы. Мы, кентавры, заперлись у себя в потаенных анклавах и не желаем сотрудничать с людьми, а люди и забыли, что под боком у них выживаем мы, некогда учителя человечества… – Говоря так, он протянул Кайру еще одну пластинку. – Приложи к груди. Это Руна Огня, она обладает не только свойством приносить тепло, но и исцелять… Но где мои манеры? – внезапно воскликнул он, поднимаясь и отступая на шаг. – Я Иоран, сын Вайората из пограничного отряда Заповедного Леса.

– Кайру Кенаи, сын Лестера, – с трудом выдавил Кайру. Руна вспыхнула и жгла его каким-то странным теплом, растекающимся по всему телу. Он почувствовал себя, как будто только что он вышел из бани, насухо вытерся полотенцем и забрался на горячую печь… Вода, которая до сих пор была, казалось, в каждой клеточке его тела, снаружи и внутри, теперь испарилась. Несмотря на то, что он стоял на снегу в мокрых сапогах, штанах и рваной рубахе, ему сейчас было тепло. – А это Вуди Майлз. Но мы-то люди, а вот кто ты такой?

– Кентавр, – простонал Вуди. – Кайру! Ты не слышал этой легенды?

– Вы не знаете о кентаврах? – Некоторое время Иоран молчал, пытаясь понять, шутят они, или нет. – Что же, тогда неудивительно, что люди забыли про нас, а мы – про них… Уже молодое поколение утратило даже легенды о тех, кто помог вашим предкам выбраться из пещерного хаоса к цивилизации. Да, нас мало осталось. Разбрелись по всему Лаугдейлу. Велик Лаугдейл, но кентаврам все так же трудно найти в нем приют, и кто-то уходит на юг, в дикие леса, кто-то на север, в Ваймар… А для меня нет места дороже нашего Заповедного Леса, пусть даже говорят, что ему отмерен недолгий срок. Очень недолгий.

Вуди молча поднялся, отряхнулся. Посмотрел на труп громадной крысы, лежащий неподалеку. Иоран подошел к ней с легкостью столкнул копьем в воду.

– Пусть река несет эту падаль куда угодно, хоть к Драконьим Обелискам, – сказал он. – Негоже, чтобы она оскверняла врата в священную рощу. Ну, а мы пойдем. Долг обязывает меня первоначально расспрашивать каждого, кто появляется на границе, и только Друзей Леса пропускать свободно – а их единицы. Но я думаю, это как раз тот случай, когда стоит забыть про взаимную неприязнь и довериться друг другу. В Лес я вас заведу, хотя, держу пари, вы вовсе не сюда держали путь… Холодная нынче погодка для купания, не находите?

– Еще какая, – сумрачно сказал Кайру. – Но, увы, не всегда делаешь то, что нравится. А если захочешь быть свободным, то не только в ледяную воду полезешь. Но думается мне, один круг ада мы уже прошли.

– Ад остался позади, с этого момента вы в безопасности, – усмехнулся кентавр. – Ладно, идем. Нечего мерзнуть, и уж тем более нечего тратить Руны Огня, их и так мало. По дороге расскажете, кто вы, зачем полезли среди ночи в реку, да еще зимой, и кто та толпа народу с железом и военными игрушками, что расположилась у стен вашего города.

– Так вы уже заметили? – саркастически спросил Кайру. – Нам нужна помощь, мы за ней и идем. В Астернию. Я слышал, кратчайшая дорога ведет через этот лес.

– От нас не укрывается ничто, – кентавр проигнорировал сарказм. – Но, повторяю, пока что мы не вмешиваемся в дела людей. Мы ничего не знаем, мы сожгли мосты и неплохо живем на своей территории. Людей это устраивало… Идем же! Я вижу, дело серьезное, если вы собираетесь проделать такой долгий путь.

– Постой, – сказал Вуди и обернулся к Кайру. – Послушай, сегодня ты во второй раз спас мне жизнь…

– Иоран спас нас обоих. Не говори глупостей.

– Не перебивай меня! Ты спас мне жизнь. Один раз под Нальвином, второй раз здесь. Я чувствую, что этот долг накапливается, и я нескоро смогу расплатиться. Понимаешь?

– Нет, – теряя терпение, сказал Кайру. – Ерунда, Вуди.

– Это не ерунда. Два раза я был только тебе обязан своей жалкой воровской шкурой. Это очень большой долг, Кайру, слишком большой, чтобы его игнорировать. Так что знай: как только будет возможность, я его тебе верну. Моя жизнь теперь в твоих руках. Поверь. За все эти дни, пока мы путешествуем вместе, будут набегать проценты. И я буду идти за тобой.

Кайру снова хотел возразить, но взглянул Вуди прямо в глаза – и какое-то новое чувство шевельнулось в нем. Интуиция словно подсказывала ему, что слова вора – не просто слова. Это был дар, который Кайру заслужил, и который он теперь не мог отвергнуть.

– Хорошо, Вуди, – только и сказал он.

Вор кивнул, отвернулся и бодро зашагал вслед за Иораном. Становилось холодно, Руна огня переставала действовать. Кентавр снял плащ, бросил им со словами:

– Накройтесь. Я в доспехах и привык к морозам, до своего жилища не замерзну. Идти тут недалеко… Ну а пока, чтобы скрасить дорогу, рассказывайте. Мне все равно нужно будет сделать доклад для короля и королевы. Мы не приветствуем чужеземцев, которые вторгаются в наши владения, и вам повезло, что вас встретил я. Есть солдаты, которые блюдут границу ревностно… порой, наверное, даже слишком. Много людей из-за этого погибло. Что поделать – я уже говорил, что нравы меняются.

Кайру пошатнулся. Тело ныло, они с Вуди закутались в один плащ и шли рядом, все равно мелко подрагивая от холода. Небо окрасилось в холодно-синий, предрассветный цвет. Вокруг были одни лишь молчащие деревья, покрытые будто светящимся инеем и снежными шапками, похожие на загадочные ледяные статуи. Ни одна ветка не шевелилась от ветерка, Лес дремал, причем крепко, невероятно крепко, но в этом сне, в каждом тысячелетнем древе чувствовалась скрытая мощь. И Кайру знал, что когда наступит миг, Лес сможет проснуться. Что произойдет тогда – он не смел даже думать.

– Город осажден, Иоран. Об этом, думаю, вы уже знаете.

– Знаем. Но кем?

– Пираты с острова Таласка...

– Пираты? В центре материка?

– Думаю, вы ничего не знаете о том, что произошло за последний год.

– Птицы щебечут нам о том, что творится во всех сторонах света… – задумчиво отозвался кентавр. – Нам доносят звери, насекомые, рыбы, но они не знают о проблемах и делах рода человеческого… А ведь вы стали доминировать в мире, с вами следует считаться и уже давно. Ваши игры опасны для вас самих… Прошу прощения. Рассказывай с самого начала.

– Это очень долгая история. А началось все с того, что экспедиция из четырех искателей отправилась в горы Олмаер за неким артефактом, принадлежавшим древним ноктурнам…

Неожиданно стало светлее и теплее. Иоран поднял руку, жестом приказав ему замолчать. Деревья сгустились еще сильнее, они образовывали плотный заслон из колючих кустов и стволов, а тропинка, по которой кентавр вел их, проходила под аркой, образованной ветвями, спускалась вниз, к дороге, вымощенной мрамором. Вокруг горели белые факелы, озаряя ярким волшебным светом все вокруг, вверху переплетения ветвей полностью закрывали небо, и снега не было – рядом со ступенями пробивалась трава. Слышалось журчание ручьев.

– Не пытайтесь найти эту тропу, ведущую в южную часть Леса, без проводника-кентавра, – тихо сказал Иоран, спускаясь вниз по мраморной лестнице. Кайру с изумлением озирался, смотрел на волшебство, что творилось вокруг. Лестница расширилась, купол ветвей над ними оборвался, и они вышли, казалось, в другом мире. Здесь стояло тепло и была весна. Здесь среди камней журчал ручей, наполненный прозрачной водой, а они оказались на зеленой лужайке, окруженной деревьями, в основном – огромными, раскидистыми дубами. Небо вверху было темным, усеянным мириадами созвездий, и поляну накрывал загадочный, шедший будто из ниоткуда свет. Кайру почти различал силуэты огромных бабочек со светящимися крыльями, мерцание светящихся золотом силуэтов животных за деревьями, и просто завихрения сияющей бриллиантовой пыли, кружащейся в воздухе. Трава была мягкой, с росистыми листьями и закрытыми бутонами цветов и напоминала о детстве в деревне, о тех временах, когда он еще мог беззаботно бегать по лугам и лесам Южной провинции.

В дальней части поляны стоял большой алый шатер в тени громадного дуба. В вершинах деревьев гулял ветер, заставлявший их слегка шуметь листвой. Зима осталась позади. Кайру и Вуди скинули плащ.

– Какое бы ни было время года, в Лесу оно прекрасно, – словно прочитав их мысли, сказал Иоран. – Нам удалось сохранить этот уголок в первозданной чистоте и не допустить, чтобы люди довели его до такого же состояния, как и свои города. Наша магия охраняет его… Добро пожаловать. Вы не заметили этого, но только что мы миновали заслон, отделяющий ваш мир от нашего. Над вами милость королей и богов, и я даю слово, что пока вы в Лесу, вы можете спать в мире. Ибо кентавры не дремлют, а защитные барьеры работают, и только если вся армия пиратов оборотится против нас, мы падем. А пока что наши луки, стрелы и копья служат нам хорошую службу.

Они пересекли поляну и зашли внутрь шатра. Небольшой загон был отгорожен в углу занавесями полога, вместо пола здесь была росистая трава, стоял деревянный стол, хоть и не было табуретов.

– До рассвета еще несколько часов, – тихо сказал Иоран. – Увы, мы спим стоя, а двуногих гостей этот шатер не принимал уже давно… Ничего, трава мягкая и теплая, вы и сами не заметите, как заснете. Земля этого края щедро одаривает нас. Что же, продолжим рассказы завтра. У нас много времени.

– У нас его нет совсем, – угрюмо возразил Кайру, присаживаясь на землю. Действительно, он чувствовал себя, как человек, оказавшийся в теплой постели. Вспомнил, каким бесконечным был этот день – казалось, уже много месяцев прошло с тех пор, как они с Вуди и Далидом пришли на собрание кассианцев, встретили Джоанну и сбежали от облавы. Слишком много событий, слишком много страхов и переживаний… сил на это все не хватало.

Он успел увидеть, как ложится, накрывшись плащом Иорана, Вуди. Как кентавр выходит наружу, взмахивает руками, разжигая костер и тихо поет что-то, бросая в огонь травы. Как из-за деревьев выходят другие, туманные силуэты… Потом он заснул. Крепко и без сновидений. Никаких, ни обычных, ни пророческих.

***

Все казалось счастливым сном. Это невозможно было передать словами, но, несмотря на то, насколько Заповедный Лес отличался от всего, что он когда-либо видел, Кайру ощущал некое дежа-вю, вдыхая здешний воздух, глядя в ослепительно голубое небо и на огромное, сияющее как-то по-другому солнце. Словно когда-то, в деревне, когда была жива мать и он только познавал мир, открывая для себя все это, небо и воздух были для него точно такими же. И от этого ощущения становилось одновременно радостно и грустно. Словно напоминание о том, чего уже не вернуть.

В полдень Иоран разбудил их, отдохнувших и уже совершенно здоровых, оправившихся после вчерашних потрясений. Они ели простую похлебку, заедая ее сухарями, но эта пища казалась им райской, и, самое главное – ее было вдоволь. Потом – долгий и сложный разговор, после которого осталось ощущение какого-то кома в горле. Кайру пришлось вспомнить всю историю, начиная с того момента, как была организована экспедиция. Многое то, что касалось только его, он утаил, но кентавр и не настаивал, и все же рассказ получился длинным. Заканчивали они его с Вуди уже в пути, шагом следуя за Иораном и беспорядочно вертя головами, стремясь запомнить все те красоты, что возникали вокруг. Потрясающие пейзажи сменялись, будто картинки в калейдоскопе, и все их было невозможно охватить взглядом.

– Отсюда далеко, с вашими темпами – несколько недель ходьбы до Тарумен-ан-Элис, столицы Заповедного Леса, – сказал Иоран. Дорога уводила дальше и дальше, куда-то за бесконечные деревья, мраморные мостики, перекинутые через ручьи, мимо мшистых скал и холмов с крошечными водопадами. – Хотя столица – это слишком сильное и поспешное название для этого места. Естественно, есть и город, огромный, прекрасный, как aurora borealis, как вечерняя заря, как капля росы на лугу… Но Тарумен-ан-Элис – это священная поляна, посреди которой стоит камень, а из него бьет ключ – Делливрина, что с ее мужем Хоульредом дает жизнь великому Ильвиону, а он идет дальше, в районе мыса Линурад покидая страну и родителей, и с зеленых долин Актиды срывается в соленую бездну моря…

– Вы меня извините, – продолжал он, будто очнувшись, – я довольно разговорчивый для кентавра, но уж очень редко удается излить перед кем-либо душу. Я знаю десятки легенд, могу болтать без умолку, но если вам мешает... Конечно же, легенды кентавров – на любителя…

– Ничего, Иоран, рассказывай, – сказал Кайру. – Мы тоже любим легенды, кроме того, из сказок о кентаврах я знаю всего одну.

Он задумался, припомнив тот момент. Кажется – давным-давно это было. Сентябрь, дождливый вечер, тихий лагерь у стен уничтоженного Нальвина. Тихий же голос Ремиза, повествующего о Кузнице Драконов…

– Да? – улыбнулся кентавр. – Ну, тогда слушайте. Я знаю, иноземцы очень любят легенду про Ильвиона Светлого. Название этой реки происходит из нашего языка, древнего, как мир, а ныне забытого. Только на священных языческих праздниках в наше время можно услышать давнее наречие. Знайте, люди, что кентавры жили в Лаугдейле на рассвете мира, до прихода ноктурнов. Молода была Актида, и многие народы жили в ней, пока из гор и лесов не вышли ваши прадеды, ноктурны, не принесли огонь и магию, и свои машины, которые рубили деревья, копали шахты, добывали золото. Ну, а до этого леса принадлежали кентаврам. Был некогда Хоульред, сын Зерано с северо-западных равнин. В черные для кентавров годы, когда драконы пробудились на востоке и прилетели в Актиду, полюбил он Делливрину, дочь Дельнина, короля Заповедного Леса. Их любовь и свадьба могла означать воссоединение великих, но разрозненных династий, а их сын должен был стать королем всех кентавров Лаугдейла, но в ту ночь, когда Делливрина родила Ильвиона, над лесом пролетал дракон Феафнир. Увидев его, схватил Хоульред свой лук и выстрелил, и стрела не убила дракона, но оставила шрам на его крыле… Старый дракон разозлился, схватил кентавра и бросил его на камни у подножия хребта Олмаер. Кровь стекла с гор в долины и стала ручьем, который воссоединился с другим потоком, бьющим из могилы Делливрины в Тарумен-ан-Элис. Она умерла в родах и только и успела дать сыну имя – Ильвион. Через несколько дней Феафнир вернулся и сжег самое сердце леса в Восточной провинции, уничтожив королевский чертог. Многие кентавры там погибли, но младенца Ильвиона успели вынести из огня.

Шли годы. Вовсю кипела война между кентаврами и драконами. Ильвион рос сильным и храбрым, подобно отцу, и к тому же добрым и справедливым, как и его мать. Он научился мастерски владеть мечом и луком, и прослыл лучшим воином в Лаугдейле. Но сердце его кипело жаждой мести за родителей. Однажды он покинул страну накануне битвы, в которой кентавры надеялись на его помощь против драконов. Битва была проиграна, и тьма накрыла Лаугдейл, и во всем винили лишь Ильвиона… А он перешел через горы в далекие восточные земли, прошел через пустыню и черную страну Марлок, в железной крепости нашел дракона и узнал его по шраму на крыле, оставленному его отцом. Ильвион успел отрубить Феафниру ядовитое жало, но дракон проснулся, схватил его и понес над Актидой. Воин сумел вырваться и отрубить дракону крылья, и оба они упали в том месте, где великая река впадает в океан. При падении дракон и кентавр разбились об острые скалы, после чего тела их упали в морскую пучину. Изменчив ветер, что гонит волны, и течениями отнесло тела в разные стороны, но там, где покоится Феафнир, вода черна и бушуют тайфуны, а в месте погибели Ильвиона попутный ветер вселяется в паруса кораблей, и они спокойно плывут многие мили…

Иоран замолк и только тихо что-то напевал. Кайру и Вуди тоже молчали, но перед глазами Кайру его богатое воображение ярко рисовало дерущихся драконов и кентавров. Он вдруг задумался о том, что совсем ничего не знает об Актиде тех дней.

– Иоран?

– Да?

– Ты сказал, что ноктурны вышли из гор и лесов? И потом они завоевали Актиду, а кентавры замкнулись в Заповедном лесу?

– Не совсем так. Этот процесс занял тысячелетия. Войны вспыхивали между людьми и коренными народами постоянно, но это были мелкие, локальные конфликты. Люди забирали землю себе медленно, постепенно, и даже были времена, когда мы могли мирно сосуществовать почти на всем материке. По-настоящему коренные народы замкнулись, когда из-за моря приплыли варвары. Вот тогда Лаугдейл охватила действительно большая война.

– И на чьей стороне были кентавры?

Иоран бросил на него удивленный взгляд.

– На стороне ноктурнов, конечно. К тому моменту с ними мы научились жить рядом, они были нам понятны, и мы оба считали эту землю своей. Чужеземцев никто не любил. Но ноктурны отступили, и мы не смогли драться без них. Вот тогда-то мы и замкнулись. Конечно, на протяжении веков были попытки со стороны людей выстроить дипломатию и сделать нас своими союзниками. Но они дали понять ясно: за пределами Заповедного леса землю нам не отдадут.

– Вы затаили обиду? – тихо спросил Вуди.

– Обида уже сгладилась, ибо прошли тысячелетия, – пожал плечами Иоран. – Мы приняли обстоятельства такими, какие они есть. Абсурд состоит в том, что Лаугдейл огромен, и в нем есть место для всех наших народов, этого места более чем достаточно, но в какой-то момент человеческие короли почему-то решили, что не хотят ни с кем делиться властью, хотят сами контролировать всю эту пустоту. Это, видимо, в человеческой крови: им всегда мало того, что у них есть, и хочется удержать даже то, что им не нужно. А еще люди всегда боятся и ненавидят тех, кто отличается от них. Даже существа, у которых одинаковое количество рук и ног, и единственное отличие в цвете кожи, или разрезе глаз – разбегаются по разным углам, ненавидят, боятся и убивают друг друга... Чего уж тут ждать, если у тебя не две, а четыре ноги, и есть хвост?

Глава 3.14. Заповедный лес - 2

Вокруг застыла весна.

Лес сиял, в ветвях высоких деревьев щебетали птицы, заливались соловьи и без конца слышалась странная, ненавязчивая музыка, будто в кронах затаились арфы. Они шли по дорожкам, где подобно ковру проросла зелень, среди цветов, распустившихся повсюду; с неба сияло солнце, но его лучи словно проходили сквозь хрустальную призму, окрашивающую все вокруг в холодные, призрачные оттенки. Лес не шевелился, деревья словно замерли, прислушиваясь к щебету птиц и шороху травы под ногами кентавра и двоих путников, одетых в легкие белые рубашки и плащи с узорами работы мастеров Заповедного Леса.

– Пограничники докладывают об учащении нападений, – говорил Иоран. – Они пытаются подбираться, форсировать восточный берег и добывать фураж в приречных районах, а мы атакуем их, стараясь уничтожить всех до единого. Естественно, короли уже знают о том, что ваш город осадили огромные силы, и беспокоятся, что следующей целью этих армий станет Лес. Кентавры понемногу стекаются к границам, они готовы к нападению, они начеку… И, я думаю, если вы сами объясните все королеве, она согласится, что в решающей битве за город кентавры поддержат людей. Это очень важно и для нас. Пираты с острова Таласка несут в Актиде только смерть и разрушение, а значит, они могут быть опасны и для Заповедного леса. В данной ситуации, нам выгоднее поддержать короля Эмерлуна и внести свой вклад в то, чтобы в Актиде снова воцарился порядок.

– Если вы воссоединитесь с войском Телоранда из Астернии, и мы сумеем подать знак, чтобы атаковать одновременно, армию Кассандера удастся зажать в тиски, – уверенно сказал Вуди. – Я же видел, как ты дерешься, Иоран. Если все кентавры так же мастерски владеют пиками, то битва займет максимум часа два.

– Я бы не был на вашем месте столь оптимистичен, – остудил его кентавр. – Я слышал о Кассандере, и знаю, что если ему не хватало сил, он пускал в ход хитрость, и из-за этого ему покорились многие города… К тому же, говорить о битве можно будет только если мы успеем вовремя в столицу, а потом я доведу вас до наших северных границ, где вы сами найдете дорогу в Астернию.

– Мне это все равно, – угрюмо сказал Кайру. – Я буду участвовать в битве и постараюсь раньше остальных добраться до Кассандера.

– Если ты умрешь раньше времени, то кто же будет мстить за твою семью? – поинтересовался Вуди. – Надо быть осторожным, взбалмошный друг мой. Ты еще очень многим нужен живой, в частности, самому себе.

Кайру только усмехнулся.

Они шли, минуя города и деревни кентавров, встречаясь порой с целыми толпами таких же, как Иоран, и переставая удивляться тому, что происходило в этом лесу. Шли долго, по густым дубравам, охваченным все тем же настроением застывшей весны, чистой и прекрасной в своей первозданной, неиспорченной чистоте. Пересекали реки, миновали озера и равнины, затерянные в глубине залитого солнцем леса, а дорога все шла и шла вперед, и казалось, что ей не будет конца. Но это была одна из тех дорог, на которой могло случаться только хорошее, потому что по-другому не могло быть в этом волшебном лесу, где одновременно переплетались зима, весна и осень, где имело место все, сохраненное от начала времен странной и загадочной магией этого места. И Кайру начинал понимать, почему это священное место кентавры так берегли от людей.

– Вы счастливцы, хоть и сами не догадываетесь об этом, – сказал им как-то Иоран во время очередной ночевки. Время здесь тоже текло по-другому, но по расчетам Кайру в наружном мире уже должен был начаться ветреный и вьюжный февраль. – Вы видите то, что открывается очень немногим… Люди – я уже заметил это – имеют склонность скорее к разрушению, к прогрессу деструктивному, подразумевающему полное уничтожение всех своих корней. Вы не оглядываетесь назад – быть может, поэтому вам не так легко определять, что же впереди? Но мы сохраняем и приумножаем богатства нашего культурного наследия в течение многих тысячелетий и видим в этом мудрость. Среди этих деревьев для нас священны даже давно сгнившие и истлевшие пни, развалины давно уничтоженных городов – а таких руин множество. Но все это мы бережем. Научились беречь, ибо наше счастье заработано нелегко.

Их окружали только кентавры, но они уже привыкли и воспринимали их как людей, тем более, что отличие было лишь в лошадином торсе… Были и другие особенности, которые Кайру заметил не сразу, и лишь спустя несколько дней обратил на них внимание: среди мужчин-кентавров попадались как юноши, так и высохшие морщинистые седые старики, но в селениях не было ни одной старой женщины. Все они были молодыми девушками с белой кожей и длинными волосами, одетые в легкие зеленые туники, едва прикрывающие тело. Когда Кайру спросил об этом Иорана, тот ответил:

– Девы кентавров вечно молоды, и долгие годы не уродуют их тел, пока смерть не отыщет их… Только скорбь ты увидишь в их взгляде, скорбь и тяжесть прожитых лет. Я полагаю, ты смотрел в глаза старикам? Это то же самое. Но когда они умирают, нам кажется, будто цветок увял в самом разгаре своей красы.

Время незаметно проходило за рассказами Кайру и Вуди, и легендами Иорана. Все дальше продвигались они к самому сердцу Леса. Так пролетело две недели странного путешествия. И вот, в один из дней около середины февраля, путешественники вышли под сень высоченных деревьев, окружающих священную поляну, по мосту пересекли ручей Делливрину, делающий в этом месте петлю, и вошли в преддверие поляны Тарумен-ан-Элис, места, откуда издревле магия кентавров текла в леса Северной провинции.

***

Деревья шли ровными колоннами, по которым, будто причудливые зеленые барельефы, вились лианы и плющ. В вышине их кроны образовывали крышу, сквозь которую солнечный свет дробился на мириады осколков, сияющих каплями в траве. Они шли словно по прозрачным стеклянным мостам, идущим над зеленью и цветами, но мосты эти были не из стекла и не из хрусталя, а из материала, имя которому Кайру вряд ли нашел бы в человеческом языке. Вокруг раскинулись шатры, к которым подходили эти прозрачные, хрупкие на вид дорожки, и эти шатры колыхались белой сверкающей тканью, которой не постыдились бы дворцовые палаты. Эти шатры были украшены бриллиантами и серебром, словно драгоценности валялись у кентавров под ногами, и их некуда было девать. А дорога вела дальше сквозь стоящий вокруг тихий, напевный говор, под арками ворот, образованных серебряными ветвями деревьев, сквозь переходы и улицы столицы Заповедного Леса – к королевскому престолу.

Земля приподнималась, дорога уходила ввысь, воздух вокруг все сильнее пронизывался магическим, идущим из ниоткуда светом. Кентавры, разодетые в кожу и бархат с оборками, некоторые – в дорожные плащи, кто-то в латы, с удивлением поглядывали на них, Кайру чувствовал взгляды и догадывался, что многие из них были не слишком приязненными, но не оборачивался. Иоран уже предупредил их. Не все кентавры любили людей, а у некоторых были причины даже для лютой ненависти.

Их пропустили, мгновенно узнав Иорана. Он здоровался, приветственно махал рукой, кого-то обнимал, вполголоса переговариваясь со знакомыми на родном языке. На входе в священную рощу несколько стражников спросили его о чем-то, он ответил им несколько резко и громче, чем обычно. За спинами стражников, на обширной поляне, было почти пусто. И здесь стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом чужой речи, что звучала вокруг деревьев, закрывающих проход на поляну, и громким голосом, исходящим из центра Тарумен-ан-Элис.

Обширна была эта поляна, и в центре ее стоял холм, а над ним возвышался черно-красный камень, и из щели в нем бил родник, что скатывался в мраморный бассейн, и оттуда струился, уходя вглубь долины среди мшистых камней. Деревья, стоявшие по краям поляны, протягивали над ней свои ветви и сплетали их над центром в нерукотворном орнаменте. Солнечный свет, который падал сквозь них на землю, был в основном ярко-желтым, а в тенях суков и веток трава казалась разноцветной, оттого что лучи преломлялись в полупрозрачных листьях деревьев, будто в стеклах витражей. Кое-где в голубоватой траве распустились белые цветы.

Они прошли мимо толпы, и вышли в первые ряды кентавров, к самому краю поляны. Здесь Иорана пустили безо всяких вопросов. Они будто прошли сквозь призрачную, едва всколыхнувшуюся завесу, которая отгородила Тарумен-ан-Элис от наружного города. Здесь была только зелень и весна… Дальше прозрачная лестница поднималась лишь к бассейну, у которого стояли два кентавра: темноволосый мужчина и женщина, бледная, со светлыми распущенными волосами, на которых лежал венок. Они беседовали с кентавром в доспехах и алой мантии, который подобострастно склонился, внимая тихой речи короля, ибо это был король – в короне, украшенной алмазами, поигрывающий золотым скипетром. Королева же только улыбалась и смотрела не на подданного, а в пустоту, явно думая о своем.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу подобное… – с восторгом проговорил Вуди.

– Не торопись. Сейчас королева почтит тебя вниманием лично, – сказал Иоран. – Она захочет аудиенции, расспросит вас о том, что произошло в Майноре. Не надо подробно, просто скажите, что ваш король просит помощи. Обращайтесь к ним: «ваше величество»… да я думаю, не мне вас учить. Вначале мой доклад о пограничных делах и порядке на внешних территориях. Потом – милости прошу.

Медленно ступая по траве, Кайру и Вуди прошли по краю поляны и остановились невдалеке от лестницы. Королева бросила взгляд в их сторону, и в тот момент, когда ее глаза наткнулись на Кайру, он почувствовал дрожь в коленях. Обыкновенные, серые глаза. У Иорана были почти такие же. Но смотрела она как-то по-другому. Кайру вдруг понял, что она очень, очень стара.

Да и откуда ему знать, какие горести могут происходить за кулисами этого дворца, что на самом деле может чувствовать эта женщина, и что ей приходится выдерживать, чтобы показывать подданным одну лишь улыбку?

Королева задержала на нем взгляд. Что-то шепнула мужу, тот кивнул и лишь мельком, но с интересом взглянул на людей и тут же перевел взор на Иорана, который тотчас поклонился. Сказал что-то мужчине, с которым разговаривал, тот кивнул, попятился, торопливо спускаясь с холма и уходя в противоположную сторону, за деревья. Королева кивнула, Иоран вышел вперед и заговорил на своем языке. Он говорил долго, четко, а государь внимал, с явным равнодушием кивая головой.

Когда Иоран закончил, король жестом приказал ему отойти в сторону. Сказал на всеобщем языке почти без акцента:

– Приветствую вас в Тарумен-ан-Элис, чужеземцы. Будь вы кентаврами, я бы сказал – братья, но мы уже давно не принимали гостей вашей расы, да и, кроме того, у нас всегда были существенные противоречия с людьми. Несмотря на это, я рад, что вы, переборов суеверия, которые очень многим помешали войти в пределы Леса, оказались здесь. Надеюсь, это поможет нашим народам забыть распри и объединиться вновь, пусть и в тяжелые времена. Итак, мы слушаем. Будь краток и говори по существу. Меня интересуют в первую очередь вести о том, что вы ввязались в новую войну, в результате чего был осажден Майнор. Это правда?

– Да, ваше величество. – Кайру набрал побольше воздуха в легкие и начал: – Люди из Майнора здесь ни при чем. Это пираты из Западного Океана неожиданно начали наступление, взяли почти без боя Суррелл, затем Нальвин и сейчас осадили столицу…

– Так ли уж неожиданно? – тихим и мелодичным голосом прервала его королева. Кайру вдруг понял, что врать и изворачиваться перед ней не стоит.

– Не совсем, – запинаясь, пробормотал он. – Собственно, мы полагаем, что за пиратами стоит человек, которого вы, может быть, знаете. Саелин. Я не знаю причин, но, судя по всему, короли развязали конфликт из-за некоего бриллианта, принадлежавшего древним ноктурнам…

– Ты очень хорошо об этом осведомлен, – заметил король.

– Да потому что он сам в этом участвовал! – не выдержал Вуди. – С самого начала, когда ни Саелин, ни короли, ни пираты не догадывались о существовании Озера Актиды!

Кайру изо всей силы наступил ему на ногу, заставив замолкнуть.

– Позвольте мне рассказать с самого начала, ваше величество.

– Так-то лучше, – усмехнулась королева.

Памятуя о совете Иорана, Кайру постарался быть предельно более кратким, тем более, что рассказывать одну и ту же историю всем подряд ему уже порядком надоело. Король слушал, мрачно глядя куда-то поверх его головы. В траве тихо журчала Делливрина, Кайру смотрел только на ее радужные брызги, озаренные солнечным светом.

– Да… – сказал король, словно очнувшись от сна, когда Кайру закончил. – Недобрые вести принесли нам люди в час нашего расцвета… Что же поделать, предупрежден – значит, вооружен. Лучше, по крайней мере, знать, что за опасность грозит нам и ждать ее с минуты на минуту, чем быть застигнутым врасплох.

– Люди помогут вам, если вы поможете людям, – сказал Вуди. – А нам сейчас нужна любая помощь. Потому мы и здесь, несмотря на то, что наша цель лежит гораздо дальше. Мы собираем силы по всей Актиде, готовимся к битве, а если Майнор падет, то и ваш Лес…

– Не ставь нам условий, человек, – жестко отрезал король. – Кентавры только-только успели восстановить то, что было утрачено после мировой войны сто лет назад. А сейчас, если верить твоим словам, может случиться нечто еще более худшее. Я не вижу будущего Заповедного Леса… И не могу пообещать, что кентавры вновь не останутся безучастны, и что в битве за Каменный Град мы вам поможем. Если это и случится, то не из любви к вам и не из желания сотрудничать. Я ничего не обещаю, человек. Но спасибо за вести. Думаю, вы устали с дороги. Геделин, отведи их в шатер и устрой для них места и еду. Иоран, ты останься.

Кентавр, с которым королевская чета беседовала до прихода людей, поднялся к холму. Он смотрел на людей хмуро, из-под густых бровей, с явной неприязнью во взгляде.

– Постой, – сказала королева и обернулась к Кайру Кенаи. – Вижу по твоим глазам, что еще что-то держит тебя в Заповедном Лесу.

– Вы правы, ваше величество, – Кайру опустил глаза, а Вуди изумленно покосился на него. – Я бы не осмелился сказать об этом раньше, но вы сами спросили, и я отвечаю: я хочу попасть в Кузницу Драконов. Я слышал, о ее местонахождении знают кентавры. – С этими словами он вынул из-за пояса обломок отцовского меча. – Этот клинок был сломан в битве под Нальвином палашом Оруэлла Кассандера. Я слышал легенду об Эолино, но не придал ей значения, а теперь хочу спросить: правда ли, что в той кузнице можно выковать крепчайший клинок?

– Кузница Драконов существует, – сказала королева. – Далеко отсюда, дальше Астернии, в тех местах, которые давно покинули люди… Но огонь в ней разгорается в день весеннего Равноденствия, двадцать первого марта. К этому моменту все оружейники кентавров соберутся в Кузнице, и для закалки своего металла у них будут лишь сутки. Там же был выкован меч, которым Эолино победил Наугра, и, по легенде, там было сделано Копье Ваймоса… Все выкованные там клинки славятся твердостью по всему Лаугдейлу. Но есть и одна проблема: никто из наших оружейников не согласится перековать твой меч.

– И не надо! – сказал Кайру. – Я сам кузнец, я смогу это сделать… Главное – узнать дорогу, как попасть в эту Кузницу. Дальше мне понадобятся лишь металл и инструменты. Я не намерен ждать год, если есть возможность попасть в эту Кузницу, я ее использую!

– Очень хорошо! – воскликнула королева. – В таком случае… вы идете в Астернию, верно? В полдень пятнадцатого марта Иоран будет ждать тебя на границе Заповедного Леса. Смотри, не опоздай! Ждать не будет никто.

– Спасибо вам, ваше величество, – пробормотал Кайру, потрясенный собственной дерзостью и тем, что так легко получил разрешение.

– Идите, – сказал король. – Отправляйтесь завтра же, чтобы не терять времени. И да помогут вам боги, в которых вы верите.

Глава 3.15. Особняк - 1

– Лорд Гарамант?

– Я слушаю, Роменфорд.

– Надеюсь, этот разговор конфиденциален. Повторяю: никто не должен больше знать, что хранится у вас в особняке. Ради Актоса, будьте осторожнее! Секретные службы и без того обратили на вас внимание, потому что вы не эвакуировались из города, несмотря на огромный риск. Все знают: стоит совершить ошибку – и не выживет никто, а вы, такой влиятельный человек, и предпочитаете поставить на карту все… Это у многих вызывает подозрения!

– Вы повторяете это третий раз, господин архимаг, – расслабленно проговорил меценат, откинувшись в кресле и потягивая вино из кубка. – Наливайте, не стесняйтесь… Вы не знаете, что еще можно обнаружить у меня дома, а эти вещи дают мне полную безопасность. Уверяю вас, я все продумал, и если бы не было возможности обрезать за собой все нити и скрыться, я бы эвакуировался. Но я чувствую себя уверенно.

– Это может быть обманчивым чувством.

– Если вы таким образом пытаетесь у меня выпытать, знаю ли я альтернативные пути бегства из города – да, я их знаю, но не собираюсь никому сообщать. Вы правы в одном: я поставил на карту все, потому что в случае нашего поражения риск все равно очень велик. Но я знаю, что останусь цел и невредим при любом раскладе, а это уже кое-что. За это я готов остаться и проконтролировать то, что происходит в этом проклятом богами городе.

– Неужели вы так никому и не доверились?

– Нет. Но речь идет о том, чтобы сорвать очень большой куш. Очень большой. Игра стоит свеч… Больше ни словечка, Роменфорд! Ни слова. Лучше насладитесь моим личным теплом и выпивкой. Я знаю, что магов и ученых перевели на сухой паек, тем самым доказывая свою крайнюю нелюбовь к ним, так что пользуйтесь моим расположением. Пока не пуст винный погреб и хватает дров.

Роменфорд потянул дым из своей трубки.

– И верно.

***

– Кто ты? – напрямую спросил Вигго, подходя к ней. Она сидела на подоконнике, скрестив ноги и, казалось, чудом не падая вниз, туда, где в тусклом свете луны и скупых фонарей чуть светился снег, покрывающий сады, парки и жилые кварталы. В комнате было почти темно, они экономили свечи.

– Не все ли равно? – Джоанна не повернулась к нему.

– Нет.

– А я думаю, что да. Нас объединяет лишь общее дело, все остальное – чепуха. Я не спрашиваю о вас, вы не спрашиваете обо мне…

– …и тем не менее ты все о нас знаешь, – глухо сказала Рита, сидящая на стуле. – А мы о тебе – ничего.

– Меня зовут Джоанна, я из Бореайна, и я член ордена кассианцев. Довольны?

– Больше! – сказала Рита. – Больше! В первую очередь меня интересует, что ты подразумеваешь под «общим делом». И не предашь ли ты нас, едва заполучишь с нашей помощью то, что ищешь. Я спрашивала о тебе у Далида. Он сказал, что никто в ордене не знает, откуда ты взялась, кто тебя привел, и чем ты занималась до этого. И Кайру с Вуди были с тобой, когда вас настигла облава. Хотя ты должна была помочь им скрыться. Что ты на это скажешь?

Джоанна вздохнула.

– Вы должны поверить мне, – тихо сказала она. – Но я понимаю ваше беспокойство. В этом мире лживо все, ничему нельзя доверять. Я точно так же не доверяю вам. Но мы вынуждены работать вместе. Рита составила отличную карту этого дома, но никто из вас не умеет взламывать особняки, а Вуди мертв. Я не хочу вдаваться в детали о своем прошлом, потому что там нечем гордиться. Я промышляла воровством. Взлом особняков – это моя профессия. Я могу помочь вам проникнуть внутрь и забрать то, что вам нужно, при условии, что все остальное, что мы там найдем, будет моим.

– И все же... – начал Вигго, но Джоанна подняла вверх палец:

– Двенадцать, дамы и господа. Если мы оба хотим выполнить план и получить желаемое, то действовать надо сейчас. Мы же не хотим, чтобы жертва Кайру и Вуди была напрасной? Вы со мной?

– Назвался груздем… – начал было Вигго и махнул рукой. – Черт, сейчас отступать уже поздно.

– Я тоже так думаю. – Джоанна опустила ноги, плавно и бесшумно соскользнула в комнату, только блеснули серебряные пряжки сапожек в лунном свете. – Идем.

***

Они шли по ночным, погруженным во мрак улицам, прячась в тени при одном блеске патрульного факела, избегая людных и широких мест, где ночами зажигали фонари. Cнег под ногами слипся и замерз, покрылся ледяной коркой, будто глазурью. С чистого темного неба без туч не падало ни снежинки. Стоял мороз. Ремиз ежился, Рита чуть подрагивала, кутаясь в плащ. Спокойна была лишь Джоанна, которая вела их по заранее обследованному маршруту.

Они спустились во мрак городских трущоб и «плохих районов», миновали череду зданий с редкими тусклыми огоньками в окнах, пару харчевен, складские помещения, прошли среди лепящихся близко друг к другу хибар, где селилась беднота. Джоанна поигрывала рукоятью кинжала, Рите показалось, что она даже насвистывает, несмотря на то, что всем было не по себе.

– Ты не первый раз на таких делах, верно?

– Разумеется, иначе я бы не пошла на такой риск, – лениво ответила она. – В некоторых областях я могу без ложной скромности называть себя профессионалкой… Но все может пойти насмарку из-за неправильных действий команды. А вот и наш особняк, – она указала рукой на здание в саду, окруженном металлической оградой, всеми фасадами выходящее на узкие и грязные улицы. – Как мы видим, типичные признаки безвкусицы и отсутствие стиля. Главное визуальное требование – налепить побольше дорогих игрушек.

Особняк темнел прямо перед ними, но Джоанна свернула и, как ни в чем не бывало, направилась вдоль по улице, мимо роскошных парадных крылец, ведущих в дома торговцев, банкиров и аристократов. Окна почти везде были заколочены, а вот в вычурной трехэтажной громадине лорда Гараманта горел свет.

– Он не спит, – шепнула Джоанна. – Но для нас это не преграда. Лампы в гостиной, все остальные комнаты пусты. Ну вот, подходящее место. Осталось только одно.

Она подняла руку, сделала несколько легких движений в воздухе, прикрыв глаза и сложив пальцы в хитрый знак. Между ее пальцами вспыхнул алый огонек. Спустя несколько секунд точно такие же огоньки вспыхнули вдруг над зубцами ограды по всему периметру и закачались в воздухе, мерцая. Джоанна удовлетворенно кивнула, не открывая глаз, и снова сделала несколько пассов в воздухе. Красный свет огоньков сменился зеленым. Джоанна сложила ладони вместе и открыла глаза.

– Так я и думала, – сказала она. – Тут стоит волшебная сигнализация. Я ее отключила. Вот теперь мы можем начать выполнение нашего плана весьма тривиальным способом, который, однако, часто себя оправдывал. Лезем, дамы и господа, через забор.

Вигго хмыкнул. Джоанна огляделась, поплевала себе на руки и зацепилась за кованые узоры на ограде. Поползла вверх с ловкостью кошки, вскарабкалась на самую верхотуру, где осторожно перелезла через острые прутья и мягко спрыгнула в зарослях живой изгороди. Махнула рукой, на цыпочках начиная подбираться ближе к дому. Вигго, кряхтя, полез следом. Забор затрясся под его весом, но он, проявив неожиданную ловкость, добрался доверху, едва слышно охнул, зацепился за что-то и перевалился на другую сторону. Рита и Ремиз преодолели ограду одновременно, пусть и не так ловко, как Джоанна, но бесшумно и не обратив на себя внимания.

– Теперь тихо, – шепнула Джоанна, подбираясь в тени чуть шатающихся деревьев к стене дома, под самые темные окна. Весь первый этаж был закрыт железными решетками. – Все помнят, что надо делать? Вигго, жди тут и поглядывай на улицу. Постарайся подать какой-нибудь сигнал на случай патруля. Жди Ремиза. Рита, ты со мной.

Она огляделась, тихо подошла к дереву, растущему у самых окон, подтянулась, пролезла по ветвям к окнам второго этажа. Вигго вздохнул, глядя, как она осторожно скребет чем-то по стеклу, засовывает руку в открывшееся отверстие и распахивает раму наполовину.

– Ремиз!

Ноктурн спокойно полез следом. Подобрался к ней, удержал раму, пока она колдовала над щеколдами, смазывала петли и медленно закидывала ногу внутрь. Поддержал ее, сделал знак Рите, которая забралась следом за ними. Махнула Вигго, кое-как забираясь в окно. Кальд кивнул и отвернулся, поглядывая на улицу. Он был уверен, что на него никто не смотрит, и только поэтому позволил себе присесть – невозможно было терпеть дрожь в коленках. Признаться в этом даже самому себе ему не позволяла гордость.

***

Рита оглянулась, прикрывая за собой окно, сквозь которое жуткий сквозняк ворвался в комнату, затрепетал в драпировках и занавесках, чуть зазвонил в округлых бокалах для вина и фарфоровых сервизах, расположившихся в открытом серванте. Под потолком висела дорогая ажурная люстра, высокая приоткрытая дверь вела в коридор, а напротив них, у стены, рядом с трельяжем и туалетным столиком, стояла широкая кровать. Пол и стены устилали ковры с вышивками, в углах комнаты притулились лампы из потертой меди и серебряные подсвечники с оплывшими огарками.

– Рита, как думаешь, это его спальня?

– Не думаю. Слишком все хорошо прибрано. Скорее, это для гостей.

– Нужно найти его личное пространство, – сказала Джоанна.

Она на цыпочках подкралась к двери, щелкнула замком, приоткрыла дверь и осторожно выглянула наружу. Медленно вышла на балкон, окружающий по периметру высокий темный зал, у дверей которого горели свечи. Осторожно оперлась на перила, оглянулась. В неровном отблеске свечей чуть темнели силуэты фресок и картин на стенах. Из-за приоткрытой двери внизу доносились голоса и падал на пол лучик света.

– Пошли, – тихо сказала Джоанна.

Закрыв за собой дверь и как можно более кропотливо убрав следы взлома, они вышли на балкон, что шел по периметру огромной прихожей, и крадучись пошли по коридору, по которому Глетт когда-то вел Риту в приемный зал. Наконец, они добрались до дверей под аркой, из-за которых доносились приглушенные голоса. Рита присела и заглянула в замочную скважину. Отсюда был виден уголок освещенной камином гостиной, фрагмент кресла, повернутого спинкой к взломщикам, в котором явно находился человек, курящий трубку. Напротив него сидел другой, его лицо скрывалось в тени.

– ...это будет стоить больших денег. Вы сами знаете, сколько Нубел потратил на организацию экспедиции за Озером Актиды. В данной ситуации все еще сложнее, поскольку речь идет о поисках в Ваймаре. Тридцать лет назад это было возможно: дипломатия была в намного лучшем состоянии. Сейчас, я боюсь, если такая экспедиция перейдет через границу, то уже через пару недель об этом станет известно Академии Наук Ваймара, и это вызовет международный скандал. У нас и так идет спор о владении Озером Актиды...

– Но Нубел провернул все в полном инкогнито, – благодушно ответил тот, что курил трубку. Рита узнала голос лорда Гараманта. – Признаться, это была очень изящная операция. Я понимаю, у него были превосходные помощники, я даже пытался их нанять, но они оказались слишком лояльными. Но неужели, Роменфорд, у вас нет надежных людей, которые могли бы сделать что-то похожее? Деньги, сами понимаете, не проблема.

– То, о чем вы просите – это пограничная зона в международном праве. Нубел и его люди действительно не гнушались использовать поддельные документы, нелегальных поставщиков, и прочие подобные увертки. Но не будем забывать, что дело происходило все-таки в Актиде, как бы Джейк Фариан ни пытался доказать обратное. Ваймар – юрисдикция совсем других институтов. Если вы спрашиваете, есть ли у меня надежные люди, которые могут провернуть подобное в Ваймаре? Я вынужден сказать, что не готов дать вам ответ. Мне нужно подумать и посоветоваться с коллегами из Арктариума. И тот факт, что мы ведем войну с пиратами, тоже не особенно способствует подобным инициативам...

– Что там внутри? – шепнула Джоанна. – Мы хотим туда попасть?

– Там еще одна дверь, которая ведет дальше вглубь дома, – ответила Рита. – Думаю, если где-то и находится путь в его личные покои, то он за этой дверью.

– ...только между нами, Роменфорд. Но будьте уверены, я бы не стал беспокоить вас по пустякам. Это то же самое, что искала экспедиция Петроса, Нубела и Саелина тридцать лет назад. Та экспедиция провалилась, но у нас теперь намного больше шансов. Если это сработает, у нас будет отличное плечо для переговоров с Саелином.

– А кстати, может быть, имеет смысл привлечь еще кого-то из участников той экспедиции? – спросил архимаг.

– Почти все уже мертвы, Роменфорд.

– Петрос? Его видели летом в Южной провинции... Сейчас его разыскивает Маклевирр.

– Он не согласится. Нет, Петрос – это очень опасный человек, с которым лучше не иметь дела. Это же из-за него провалилась первая Дерельзская экспедиция. Он фанатик, и если честно, я бы чувствовал себя намного спокойнее, если бы Маклевирр поймал его и отправил на виселицу.

– Хорошо. Но ведь есть кто-то еще?

– Только один человек, про которого мне досконально известно, что она жива. Это была девушка, к археологии отношения не имеющая, но желающая получить опыт работы в экспедициях с профессионалами. Особа весьма неоднозначная, первая в своем роде, так как ей единственной удалось получить Высшую Магическую премию Академии Наук по алхимии в девятнадцать лет. Вы знаете, о ком я, верно? Ныне известная графиня Онклага, леди Эшли Нилдер. Я пытался наладить с ней контакт, но она наглухо заперлась в своих владениях и отказалась встречаться со мной. Если у вас есть рычаги влияния на нее, Роменфорд, то это могло бы помочь.

– Она на пенсии, – задумчиво ответил архимаг. – Со мной она тоже не разговаривает. Но я могу поискать ее досье. Может быть, удастся надавить через детей или внуков...

Рита запомнила это имя. И графство. Она не сомневалась, что это может быть той самой ниточкой, которая приведет их к тайне первой экспедиции.

– Придется где-то спрятаться, пока они не закончат болтать, – сказала Джоанна. – Врываться туда при архимаге – дело плохое: вдвоем они будут сильнее нас, да и не хотелось бы устраивать тут побоище. В любой момент может прийти охрана, а если в деле будет замешан Роменфорд, то очень скоро появится Гильдия Воинов.

Рита оглянулась. Короткий и узкий коридор уводил налево.

– Попробуем спрятаться в одной из комнат и подождать?

– Хорошая мысль.

Они подошли к ближайшей двери, и Джоанна вставила отмычку в замочную скважину. Замок был простой, через несколько секунд он щелкнул, и трое взломщиков проскользнули внутрь.

Это была спальня – явно не хозяйская, но и не для низшего персонала. У стен стояли стеллажи с небольшими книгами, кружками и фарфоровыми статуэтками, все лежало в одной куче. На столе – несколько пузырьков с чернилами и перья. Ремиз осторожно снял один из подсвечников со стены, прикрыл пламя ладонью, другой рукой приоткрыл комод. В первом ящике лежали бумаги, длинные свитки с перечнями доходов и расходов. Во втором, четко рассортированные по номерам комнат, ключи.

Джоанна вдруг шикнула, и все трое замерли, похолодев. За дверью послышались тихие шаги. Ремиз знаком показал им встать рядом с дверью так, чтобы входящий человек не смог их увидеть. Шаги достигли комнаты и на мгновение затихли. В следующую секунду дверь медленно отворилась, и в комнату вошел Глетт.

Ремиз не дал ему опомниться, подскочил и ударил со спины по затылку так, что Глетт врезался в стенку и с глухим стуком обмяк, повалившись на перины. Ремиз мгновенно заткнул его рот тряпкой, пропитанной снотворным зельем, ткнул лицом в пол и связал руки. Охранник дернулся несколько раз и успокоился, засопел. Все случилось в полной тишине. Рита торопливо закрыла дверь вновь и повернула задвижку замка. Ремиз принялся изучать ключи.

– Только номера, – сказал он. – Никаких знаков...

На столе вдруг тихо звякнул колокольчик. Все трое снова замерли. Глетт на кровати дернулся, замычал.

– Гарамант вызывает его, – догадалась Рита, взглянув на охранника. – Может, время провожать гостя?

Колокольчик звякнул еще несколько раз. Взломщики напряженно ждали, не шевелясь. В полной тишине Рите казалось, что ее сердце слишком громко колотится о грудную клетку, и она постаралась несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоить пульс. А потом за дверью спальни раздались голоса.

– Спасибо за беседу, господин архимаг. Мы употребили весьма много вина, зато многое узнали друг о друге. Я буду обращаться к вам время от времени. И пожалуйста, дайте мне знать как можно скорее относительно моего предложения по Ваймару. Если вы скажете, что не в силах ме помочь – что же, ничего не поделаешь, мне придется строить новын планы.

– Разумеется, Гарамант. Я сделаю все, что в моих силах. Доброй ночи.

– Вот ваша одежда… Я провожу вас до ворот. Подлец Глетт должен быть здесь, чтобы помогать гостям, но он куда-то пропал, завтра придется пригрозить ему расчетом…

Шаги застучали – от приемного зала и прочь, вниз по лестнице, удаляясь от комнаты, где прятались взломщики.

– Это наш шанс, – сказала Джоанна. – Идем.

Они тихо открыли дверь и стремительно бросились к арке входа в приемный зал.

Глава 3.16. Особняк - 2

Комната была ярко освещена камином и магическими светильниками, висящими по периметру. Рита вздрогнула, бросив взгляд на то кресло, где она сидела в тот день, когда она осмелилась прийти домой к Гараманту. Джоанна и Ремиз сразу бросились к неприметной двери справа от камина. Джоанна вооружилась отмычками и принялась методично крутить одной из них в замочной скважине. Пока она работала, Рита и Ремиз напряженно вслушивались, пытаясь различить стук шагов – но особняк был тих. Наконец что-то щелкнуло, и Джоанна удовлетворенно открыла дверь.

Длинный коридор, освещенный свечами, уходил прямо, к еще одной двери в конце. Прямо у входа стояли две каменные горгульи, глядя на тех, кто входил в коридор, и Рите показалось, что их глаза горят красным. Но горгульи были неподвижны, и взломщики с опаской, но без приключений прошли между ними. Они медленно дошли до конца коридора, и на этот раз дверь легко открылась, пропуская их в следующую комнату. Это была спальня. У стены стояла громадная кровать с балдахином, закрытая шторами. Стены украшали зеркала в золотых рамах, в которых множились отражения вошедших в комнату пришельцев. Справа приоткрытая дверь вела в ванную, впереди еще одна закрытая дверь – неизвестно куда. На стене напротив кровати висели деревянные разукрашенные маски, явно изображавшие каких-то демонов. В полумраке их вытаращенные глаза и клыкастые пасти смотрелись жутковато.

– Ремиз, узнаешь? – еле слышно спросила Джоанна. – Это творчество древних ноктурнов. Ты мог их видеть в музее в Оринде.

Ремиз кивнул. Джоанна уверенно пересекла комнату и дернула за ручку новой двери. Заперто. Джоанна нагнулась над замочной скважиной, пригляделась, усмехнулась.

– Что там?

– Замок защищен магией. Снова сигнализация. Узнаю этот почерк. Я думаю, за этой дверью может храниться то, что Гарамант хочет сохранить в тайне даже от своих слуг и охранников.

– Ты можешь его открыть?

– Думаю, да. Ремиз, мне понадобится помощь. Тут работают очень серьезные заклятия.

Ремиз протянул ей руку. Джоанна прикрыла глаза, принялась шептать что-то, правой рукой стиснув ладонь Ремиза, левой водя над замком. Рите показалось, что она заметила, как легкое свечение заструилось между ее пальцами, и воздух перед замочной скважиной заколебался. Джоанна была напряжена, вены вздулись на ее запястьях, волосы зашевелились и приподнялись над плечами. И вдруг порыв ледяного ветра прошелся по комнате, языки пламени свечей вскинулись, и будто эхо отдаленного крика донеслось из замочной скважины, а затем внутри раздался щелчок.

Джоанна открыла глаза и ослабла, чуть не упав. Ремиз поддержал ее.

– Готово, – выдохнула она. – Надеюсь, сигнализация не сработала... Идем, в любом случае у нас мало времени.

Она тряхнула головой и дернула за ручку, открывая дверь.

Комната была темна. Джоанна повела рукой, и на стенах вспыхнули факелы, озарив небольшое помещение, в центре которого на каменном постаменте стоял ларец. Он был крохотный, деревянный, покрытый лаком, украшенный позолотой и драгоценными камнями, и на крышке перламутром были выложены буквы: «А. С.»

– Это оно, – прошептала Рита. – Я уверена, это оно!

Она подошла к ларцу, чувствуя, как бешено колотится сердце, и взяла его с постамента. В тот же миг в комнате сотрясся воздух, и еще один порыв ветра поднялся, едва не потушив факелы. А секунду спустя раздался дикий, нечеловеческий крик, и что-то вроде огромной летучей мыши пронеслось мимо них к лестнице.

– О черт, – только и сказала Джоанна.

– Что это было? – вскрикнула Рита, оборачиваясь.

– Сигнализация. Думаю, теперь он знает, что мы здесь. Уходим! Скорее!

Они бросились бежать. Снова спальня, снова длинный коридор... Ремиз бежал первым, и первым остановился как вкопанный, выхватив из ножен меч. Рита чуть не налетела на него и с трудом удержала крик, рвущийся наружу из легких: каменные горгульи, ожидавшие у входа, больше не были неподвижны. Они развернулись к незваным гостям и двинулись прямо на них, раскинув в стороны серые когтистые лапы и разинув клыкастые пасти.

Рита обнажила свой клинок. Они с Ремизом попятились, заняв боевые стойки. Горгульи надвигались медленно, но их огромные тела занимали весь коридор, и проскочить между ними казалось невозможным. Ремиз первым бросился вперед и сделал хлесткий выпад – металл пронзительно и болезненно зазвенел о камень, но чудовищу, казалось, было наплевать. Горгулья, в свою очередь, замахнулась огромной лапой, и Ремиз чудом успел отскочить прежде, чем каменные когти обрушились на его голову.

– Меч тут не поможет. Нужен молот! Назад! В спальню! – скомандовала Джоанна из-за их спин. Она вскинула руки над головой и позволила Рите и Ремизу отступить. В следующую секунду белое сияние вспыхнуло между ее сложенных ладоней, она чуть покачнулась, словно замахиваясь всем телом – и сверкающий шар белого света ударил прямо в грудь одной из горгулий, швырнув ее в стену. Дом вздрогнул, каменная крошка полетела во все стороны – частично разрушились блоки, из которых была собрана стена, частично покрошились части тела горгульи, которая в ответ издала утробный рык.

Вторая горгулья успела сделать несколько шагов вперед по коридору. Между двумя монстрами образовалось пространство, и Рита вдруг кинулась вперед так быстро, как только могла, обогнула ближайшую к себе горгулью и встала в пространстве прямо между ними, точно между молотом и наковальней. Каменный кулак пронесся над ее головой, она увернулась, присела, снова увернулась – обе бывшие статуи были на таком расстоянии от нее, что с вытянутыми лапами им не хватало пары дюймов, чтобы дотянуться до Ритиной головы. На мгновение горгульи замерли в замешательстве, а Рита – ожидая, ловя взглядом малейшее движение с обеих сторон.

Потом оба монстра одновременно шагнули вперед, замахиваясь обеими руками.

На мгновение Ремизу показалось, что Рита не успеет. Она словно замешкалась, не вовремя среагировала на движение противника... И в тот момент, когда четыре каменных кулака должны были размозжить ей голову, Рита в каком-то невообразимом пируэте увернулась от всех четырех, и вылетела по ту сторону коридора целой и невредимой. В эту же секунду горгульи, потеряв равновесие, ударили друг друга. От грохота, с которым дробились каменные члены и падали на пол, заложило уши. Лапа одной из статуй отвалилась, у другой образовалась солидная выбоина на груди, словно от удара ядром. Горгульи перепутались остатками конечностей и неуклюже навалились друг на друга. В этот момент Ремиз, выйдя из оцепенения, сунул меч обратно в ножны.

– Джоанна! Помоги мне!

Он размотал веревку, которую нес вокруг пояса – перед выходом они все запаслись веревками, на случай, если придется убегать из дома через окна верхних этажей. Ноктурн стремительно скрутил аркан, размахнулся и набросил его на головы обеих горгулий, все еще пытавшихся распутать собственные крепкие объятия. Петля затянулась, и Ремиз с Джоанной оба отклонились назад, навалившись всем своим весом. Статуи покачнулись, но устояли. Ремиз стиснул зубы, и качнулся снова.

– На счет «три»! Раз... два... три... навались! – крикнул он.

Они снова дернули вниз, и в этот момент Рита с противоположной стороны коридора бросилась вперед, подпрыгнула – в низком коридоре ей пришлось вжать голову в плечи, чтобы не задеть потолок – и в прыжке ударила подошвами обеих сапог куда-то в область шеи ближайшей к ней статуи. Ее отбросило назад, точно она оттолкнулась от стены, но этого импульса оказалось достаточно. Ремиз и Джоанна оба упали на пол, держась за веревку, и одновременно с ними обе горгульи завалились на пол, с жутким грохотом и вздымая облака каменной пыли.

Ремиз и Джоанна перескочили через шевелящуюся груду камней и бросились прочь по коридору к выходу, где их уже ждала Рита.

Они вырвались из коридора обратно в приемный зал, снова держа мечи наперевес – и, как оказалось, не зря... С противоположной строны зала навстречу им уже выбежали новые противники. На этот раз это были люди. Пятеро ноктурнов-охранников в черных кожаных куртках и с катанами в руках. Их черные, словно вырезанные из эбонита лица были непроницаемы, и они перешли в атаку без единого слова.

Ремиз был спокоен, он не шелохнулся, держа меч перед собой до того момента, пока ближайший из охранников не оказался совсем рядом с ним. Одно едва уловимое движение – и мечи зазвенели, завибрировали, столкнувшись друг с другом в ударе такой силы, что обоих противников почти отбросило в стороны. Ремиз воспользовался этим импульсом, чтобы крутануться и нанести удар еще одному охраннику, которого тот не ожидал. Рита вскрикнула и отбила атаку третьего, толкая его на четвертого. Джоанна ударила пятого огненным шаром, который расцвел меж ее ладоней и метнулся, пересекая комнату точно пылающая стрела. Охранник упал, издав лишь слабый крик, и забарахтался на полу, пытаясь сбить огонь с одежды. Джоанна подскочила к нему и подхватила катану, которую тот уронил.

В гостиной началась пляска смерти. Ремиз дрался одновременно с двумя противниками, прыгая и крутясь между ними как волчок. Джоанна отвлекла на себя еще одного врага, помогая Рите, но Рита и так справлялась прекрасно – ее стиль был быстрым и легким, словно удары мангуста, и она уходила от тяжелых ударов громадного ноктурна, а сама наносила ему порез за порезом. Прошло лишь несколько секунд – и один из противников Ремиза выронил меч, пронзенный в плечо, и отшатнулся назад. Рита заставила своего соперника повернуться спиной к камину, и вдруг ударила его ногой в пах, заставив согнуться, а потом толкнула прямо в огонь. Охранник грохнулся и забарахтался среди пылающих поленьев, которые рассыпались по ковру перед очагом – а секунду спустя вспыхнули и ковры. Джоанна отбила несколько атак своего оппонента мечом, а потом вдруг вытянула вперед левую руку, и из пальцев ее сорвались молнии, которые ударили охраннику прямо в лицо. Он вскрикнул и упал навзничь. Последний охранник оказался между двух огней. Ремиз теснил его вперед градом ударов, и он отбивался уверенно, но тут сбоку его атаковала Рита, и против двух стремительных клинков он уже не смог устоять. Сталь прозвенела еще несколько раз, а затем прямой выпад Ремиза пробил кожаную куртку и вошел прямо в живот охранника. Тот икнул, замер, выронил меч и медленно завалился на пол.

В наступившей тишине слышно было только тяжелое дыхание Риты и Ремиза, да треск пылающих ковров – а огонь тем временем уже перекидывался на мебель. Джоанна присела, отвернула ворот куртки одного из мертвых ноктурнов, обнажив его плечо. На плече виднелась черная татуировка, изображающая цветок лотоса, заключенный в круг. Джоанна усмехнулась.

– Так я и знал. Знал, что вы, мисс Рита, еще непременно выкинете какой-нибудь фортель.

Рита обернулась, все еще тяжело дыша, смахнула градины пота со лба. Гарамант стоял в дверях, ведущих в сторону выхода. В руках у него был очень весомый аргумент. Это был огромный железный автомат – такой, же который Рита и остальные искатели использовали в бою с турандом на Озере Дариус. Гарамант медленно перевел ствол с Риты на Ремиза, и затем – на Джоанну. Та, в свою очередь, медленно встала.

– Держи руки на виду, волшебница, – приказал Гарамант. – Ладонями к себе. Вот так.

– Так это ты, – сказала Джоанна. – Я подозревала... Когда увидела тебя на балу в Петисте, помнишь? Но не была уверена. Теперь я знаю точно – все это время это был ты.

– Не все время, – осклабился Гарамант. – До меня были другие. Но они, судя по всему, провалили миссию. Я так и не узнал, что с ними случилось. Я был осторожнее. И поэтому я до сих пор жив, а ты сейчас умрешь. И никто из твоих хозяев не узнает, что случилось с тобой – как и я не узнал, что случилось с моими людьми.

Рита и Ремиз растерянно переводили взгляд с одного на другую, пытаясь понять, о чем идет речь.

– Ты вообще понимаешь, что ты наделал? – спокойно спросила Джоанна. – Ты понимаешь, что все это началось из-за «Черного Лотоса»? Если бы не ты, ничего этого бы не было. Ты разрушил все, что мы с таким трудом пытались построить, в тот момент, когда мы были в шаге от цели. Ты предатель, Гарамант.

– Я? – Лорд, казалось, искренне удивился. – Это я предатель? Вы предатели! Такие, как ты, и все Верховные Жрецы! Вы выбрали путь рабов. Вы сдались, когда мы еще были полны сил и могли продолжать борьбу. А мы – мы пытаемся исправить содеянное вами. Восстановить справедливость.

– Мы выбрали путь, который будет лучше в долгосрочной перспективе...

– Ха! В долгосрочной? Сколько лет надо ждать? Десять тысяч лет? Сто тысяч лет? Мы ждали достаточно, и наше время пришло. Это уже началось, Джоанна. Ты опоздала. Если ты хотела исправить ситуацию, то это надо было сделать тридцать лет назад.

Он перевел взгляд на Ремиза, продолжая держать под прицелом Джоанну.

– А ты? И ты с ними? Ты один из нас! Посмотри – ты только что убил своих братьев по крови! Зачем ты служишь белым ублюдкам, которые отняли у нас эту землю, которые задирают перед нами нос и ведут себя так, будто они богоподобные существа, а мы существуем только для того, чтобы убирать за ними со стола и доедать объедки? Я видел тебя в деле, ты отличный боец, и прекрасный ученый, они не стоят и твоего ногтя, ты мог бы столько сделать, если бы присоединился к сопротивлению! А ты!.. Ты тоже выбрал путь раба. Но еще не поздно. Я предлагаю вам двоим свободу. И власть. Здесь и сейчас. Если только вы присоединитесь ко мне. И отдадите то, что вы пытаетесь украсть. Этот предмет по праву принадлежит мне.

– Твой выбор – считать себя угнетенным и бороться за то определение свободы, которое ты выбрал для себя, – тихо ответил Ремиз. – Мой выбор – бороться за мир. И моих друзей.

– Друзей? – хохотнул Гарамант. – Они не друзья тебе. Они бросят тебя, как только поймут, что ты сыграл свою роль, и больше не нужен. Я пришел сюда, чтобы бороться за иной мир. За мир, в котором ты можешь стать королем всего Лаугдейла! Да, ты! А они, – он вновь указал стволом на Джоанну, – пытаются заставить тебя поверить, что будущее предопределено! Мы творим будущее, здесь и сейчас!

В его глазах плясали огоньки безумия. Он сощурился, целясь прямо в грудь Джоанны, и она поняла, что еще секунда – и он нажмет курок.

– Эй! – раздался голос Вигго из-за спины Гараманта, лорд на мгновение обернулся, а в следующую секунду хрустальная ваза разбилась о его голову.

Гарамант пошатнулся, и его палец машинально сдавил курок, но рука дернулась, и очередь ушла вверх, разбив окно над головой Джоанны. Джоанна пригнулась, и развернула ладони в сторону лорда, светящийся шар сорвался с ее рук, но она промахнулась. Ремиз действовал умнее – он вскинул руки, и сверкающий световой щит раскинулся перед ним и Ритой, заслоняя их от пуль. Вигго ворвался в проход, но тут же отшатнулся назад, когда еще одна очередь ударила в дверь рядом с ним. Гарамант стонал и одной рукой пытался вытереть кровь, которая текла по его лицу и заливала глаза, но другой рукой он продолжал крепко сжимать автомат и стрелять. Рита машинально заслонила глаза рукой – вспышки пламени, сопровождающие выстрелы, сверкали прямо перед ними, от грохота рвались барабанные перепонки, пули бились в серебряный щит, замедлялись и падали на пол в паре шагов от взломщиков.

– Уходим! – заорал Ремиз и двинулся к двери, держа щит перед собой. Рита и Джоанна согнулись за его спиной.

Прикрываясь магическим щитом, Ремиз бросился в сторону выхода, Рита съежилась за его спиной, следуя за ним по пятам. Ствол автомата поворачивался в их сторону и следовал за ними неотступно. И только в тот момент, когда они добежали до дверей, Рита оглянулась и поняла, что Джоанны нет рядом с ними.

Все произошло так стремительно, что Рита долго потом пыталась воспроизвести в памяти эти мгновения – и не могла. Она упустила тот миг, когда Джоанна вдруг бросилась в противоположную сторону от дверей, сделала кувырок и укрылась за изрезанным полыхающим диваном. Не заметил этого и Гарамант, глаза которого заливала кровь. Он продолжал стрелять по щиту Ремиза, а сам пятился назад, к окну. Джоанна в своем укрытии вскинула руку, и крохотная металлическая звездочка с остро наточенными краями вырвалась из ее ладони, пронеслась через несколько ярдов, разделивших девушку и лорда, и вонзилась Гараманту прямо в шею.

Лорд захрипел, выронил автомат и зашатался. Джоанна не теряла времени. В два прыжка подскочив к нему, она выдернула из сапога кортик и воткнула Гараманту прямо в грудь. В наступившей тишине Рита ошеломленно смотрела, как ноктурн медленно оседает на колени, как застывает удивленное выражение на его окровавленном лице с приоткрытым ртом, а потом он завалился вперед, и Джоанна отпрыгнула, позволив ему упасть лицом вниз. Потом наклонилась и коснулась пальцами его шеи.

– Джоанна! Тут повсюду его охрана! Сюда уже идет целый взвод! – крикнул Вигго из своего укрытия. – Быстрее, иначе мы тут все погибнем!

Джоанна распрямилась. Ее лицо не выражало ничего.

– Согласна, – сказала она, бросаясь к ним. – Бежим!

И они побежали. Вперед, через запутанный лабиринт коридоров. Свист стрел – новый отряд охранников бросился им наперерез откуда-то из-за угла, Ремиз и Джоанна ответили несколькими огненными шарами, и этого хватило, чтобы слегка задержать преследователей. Балкон над прихожей, внизу – ноктурны с арбалетами, снова свист стрел и мерзкий скрежет, с которым они втыкались в стены над головами беглецов, и вот, наконец, комната, через которую они попали в дом, и спасительное окно. Джоанна заперла дверь, Рита размотала свою веревку, Ремиз накинул петлю на ножку серванта, и один за другим они стремительно вырвались наружу, в морозный воздух, и, обдирая в кровь ладони, проскользили по веревке вниз к земле. Джоанна вылезла в окно последней, с сожалением обернувшись, когда снаружи комнаты на дверь обрушились удары мечей.

Во дворе не было никого, и они бросились прямо к воротам, Ремиз на ходу оставал украденные у Глетта ключи. Он торопливо воткнул один из них в замочную скважину и открыл створку ворот как раз вовремя – двери особняка распахнулись, и охранники высыпали наружу, продолжая обстреливать их из арбалетов. Но они уже проскользнули в приоткрытые врата и бросились бежать по темным ночным улицам прочь от особняка, в окнах которого уже плясало пламя пожара.

Они бежали долго, и Джоанна вела их, запутывая следы, так что в конце концов никто, кроме нее уже не понимал, где они находятся. Наконец она остановилась, тяжело дыша. Вокруг была полная тишина. Все четверо тяжело опустились на заснеженную землю в изнеможении и привалились спиной к стене какого-то небольшого частного дома.

– Хорошая работа, – вымолвила, наконец, Джоанна.

– Зачем... ты... убила его? – пропыхтела Рита.

– А ты что, хотела сохранить ему жизнь? Он убил твою мать.

– Да, но... Мы пришли за ларцом, и мы получили его... А ты рисковала собой, хотя мы могли просто убежать.

– Его нельзя было оставлять в живых. У него были связи, он бы поднял весь Майнор на уши, и нас бы нашли в два счета. Нам некуда бежать из этого города, пока не закончится осада.

– Это было похоже на хорошо спланированное покушение, – тихо сказал Ремиз.

Джоанна странно посмотрела на него.

– Это была самооборона. И здравый смысл, – сухо сказала она.

– Для бывшей воровки ты очень здорово владеешь боевой магией. И холодным оружием. И к тому же, ты ничего оттуда не украла.

– Это что, допрос? – насмешливо спросила Джоанна.

– Нет, – ответила Рита. – Но мы хотим знать, с кем имеем дело.

– Всему свое время, – загадочно ответила ноктурнка. – Вы узнаете. Но пока – просто поверьте: определенные вещи лучше не знать. Это для общего блага. Есть очень серьезные причины, почему я пытаюсь вам помочь. А теперь идем. Мы хорошо поработали, теперь нужно подумать об укрытии и хорошо отдохнуть.

Рита кивнула. Но, взглянув мельком в лица Вигго и Ремиза, она поняла, что они тоже до конца не убеждены.

Глава 3.17. Предатель

– Вам повезло, люди, – тихо сказал Геделин, пока они спускались с холма в долину к разноцветным шатрам. – Вам повезло, что в Лесу вас встретил наивный дурень Иоран, который все еще верит в дружбу между нашими народами. Любой другой на его месте угостил бы вас стрелой – и, я думаю, сделал бы правильно. Но запомните, это ваш первый и последний визит в Заповедный Лес. Людям здесь не место.

– Как ни странно, после такого приветствия у меня пропадает вера в радушие и гостеприимство кентавров, – съехидничал Вуди. – Абсолютно пропадает!

– Молчи, человек, ибо это не шутки, – прошипел Геделин, резко обернувшись к нему. – У нас есть причины для ненависти, о да! И я знаю, что вы способны сотворить со святынями, что вы даже храм превращаете в бордель, а памятник старины – в помойку! В этом ваша суть, и из-за этого Лес – для кентавров!

– Не суди по одному человеку обо всех, Геделин, – тихо и устало сказал Кайру.

– Я привык отвечать за свои слова, человек. И, уж поверь мне, я знаю, что все вы одинаковы. Такими уж вас сотворил ваш бог. И хоть Хирон Светлый был учителем человечества, спустя тысячелетия вы забыли, чему учили вас мудрейшие из созданий.

– А по-моему, – снова не выдержал Вуди, – вы могли научить нас только одному. Эгоизму. Вы научили нас тому, что в первую очередь нужно думать о себе и тех, кого считаешь своими, а все проблемы всех остальных – не важны. И этот тезис в итоге привел к расовой дискриминации, которую мы и наблюдаем сейчас повсеместно... Не понимаешь, кентавр?

– Этот тезис появился вынужденно. И не хвались ничтожными крупицами твоих знаний перед тем, у кого за плечами опыт тысячелетий… Что же до расизма, эта теория не глупа. Просто люди забыли о том, что кентавры превосходят их.

– Почему же тогда вы не докажете своего превосходства? Почему это вы, а не мы вынуждены скрываться в Заповедном Лесу и свято охранять его, почему это мы доминируем, а вы навеки остановились в развитии, не желая понять, что прогресс уже идет?

Геделин отвернулся. Ответил он не сразу.

– Я бы все исправил, человек. Я бы многое исправил, и я бы залил кровью свою землю. Вашей кровью. Потому что не так уж нас и мало, и не так мало тех, кто знает, что все наши бедствия и горести, которым не суждено завершиться – из-за людей… Таков жребий кентавров. Им не суждено обрести вечный покой в этой жизни, и говорят, что для нас мир никогда не изменится к лучшему, и рано или поздно мы вымрем, потому что не сможем смириться с вами. Никогда. Уж насчет себя я уверен.

Кайру молчал.

***

На следующий день, едва солнце поднялось над землей, Кайру и Вуди вместе с Иораном покинули город и вышли по скрытым в Лесу тропам на дорогу, ведущую к северо-востоку.

Они шли долго, и нельзя было сказать, что дорога была однообразна и скучна, потому что, как Кайру уже убедился, в Заповедном Лесу можно наслаждаться каждым моментом жизни… но и чувствовать, как моменты счастья и эйфории улетают, и вместе с ними позади остаются дни, недели… Февраль подходил к концу. Все реже попадались селения кентавров, все чаще ночевать им приходилось под открытым небом, а дорога будто поднималась, и они ехали уже по плоскогорьям, объятым весной. И впереди, за деревьями, в недосягаемой дали начали проявляться, пока еще – едва заметной полосой, сливающейся с облаками – восточные отроги хребта Олмаер, спускающиеся в этом месте по границе Актиды с севера далеко на юг, к пустыням и субтропическим лесам.

Вечером двадцать второго февраля они спустились с холмов, подъехали к кучке деревьев, между которыми стояла высокая каменная арка с вырезанными на ней рунами. Небо было ослепительно голубым, оттенка, который можно увидеть лишь летом, с легким пухом облаков и солнцем, приобретающим красноватый, закатный оттенок. Они в последний раз подставили лица его теплым лучам, закутались в плащи, подаренные кентаврами и следом за Иораном проехали под аркой.

Мигом повеяло ветром и мороз ошпарил щеки. Они очутились в холодном полумраке чащи, среди небольших, покрытых ледяной коркой сугробов, под сенью обнаженных деревьев. Небо было густо затянуто облаками, здесь уже сгустились сумерки, и солнца не было видно. Они спустились к широкой дороге с колеями телег, где Иоран остановился. На другой стороне дороги, примерно в сотне футов от путешественников, они увидели приземистое здание постоялого двора с конюшнями. А еще дальше дорога уходила к просвету между деревьями, и там бледнело пятнышко неба, обозначающее выезд из леса. Обычного, не Заповедного.

– Здесь я с вами прощаюсь, – сказал Иоран. – Отсюда единственная дорога ведет туда, куда вам и нужно – в Астернию. По этой же дороге вы можете объехать Лес и выбраться к Делливрине в сотне миль к северу от Майнорского моста, который поможет вам перейти на другой берег. А здесь, Кайру, я буду ждать тебя, чтобы вместе отправиться в Кузницу Драконов. Запомни: пятнадцатое марта. Полдень. Прощайте… Если сейчас переночуете в таверне, а завтра с утра выйдете к Астернии, то одну ночь проведете в поле, а на следующий день доберетесь до города.

– Спасибо, Иоран, – тихо сказал Кайру. – За все, что ты для нас сделал, спасибо.

– Спасибо, – подтвердил Вуди. – Надеюсь, еще увидимся в битве за Майнор! Ты уж постарайся уговорить своего короля… и королеву тоже. Они… э, кентавры неглупые и поймут, что им же лучше, если люди сумеют разгромить пиратов под Майнором.

Иоран только усмехнулся.

– Бывайте, люди. Спасибо и вам за то, что заглянули в Заповедный Лес.

Он еще раз поднял руку в знак прощания, развернулся и ускакал по направлению к проходу в свой мир. А Кайру и Вуди сошли на дорогу и пересекли ее, направляясь ко входу в таверну. Вывеска стерлась от старости, название различить было невозможно, но в загоне стояли несколько коней и в окнах горел свет. Кайру бросил на конюшню рассеянный взгляд и остолбенел. В первый момент он лишился дара речи и не поверил своим глазам, потому что за оградой, возвышаясь как минимум на пару футов над своими сородичами, стоял и тряс гривой вороной Адский Жеребец, привязанный веревкой к столбу.

Сомнений быть не могло – Кайру мгновенно узнал в огромном горделивом коне с горящими красными глазами Жеребца, выведенного Петросом. У него у самого был точно такой же скакун, и в тот момент он вспомнил, что мог бы еще в Лесу позвать своего коня, который всегда нашел бы хозяина, где бы тот ни находился. Тогда дорога через Лес прошла бы в несколько раз быстрее… но жалеть об этом уже не было смысла, и Кайру воскликнул, думая уже о другом:

– Смотри! Это ведь Адский Жеребец! Но кто…

Внезапная догадка возникла в мозгу.

– А может… – тихо сказал он, подходя ближе. – Может, это Петрос вернулся из другого времени?

– Хорошо бы, – согласился Вуди, который ничего не знал про Адских Жеребцов, а вот с Петросом хотел познакомиться. – Он бы нас без потерь довел бы до Астернии, объяснил, что да как… Может, в нем совесть заговорила, и он решил принять участие в обороне Майнора?

– Скорее, у него дела в Заповедном Лесу. Я не удивлюсь, если окажется, что у него и среди кентавров знакомые.

Кайру открыл дверь в таверну и вошел, стряхивая снег с сапог. Внутри было тепло, коптили лампы со свечами и небольшая печь, пышущая жаром. В левом углу, рядом с лестницей, ведущей на второй этаж, стояла стойка, за которой дремал трактирщик. Людей было немного, часть столиков оставалась свободной. Скользнув взглядом по постояльцам, тихонько беседующим за кружкой пива или горячего грога, Кайру внезапно вздрогнул и замер от изумления, потому что из угла рядом с печью, в тени, из-за небольшого столика со странной смесью изумления и интереса на лице на него смотрел до боли знакомый ему человек.

Это был не Петрос. Вуди, конечно же, понятия не имел, кто это такой и не обратил внимания; более того, для Кайру год разлуки также не прошел даром. Он с трудом узнал его, лишь три едва заметных шрама на щеке выдали лучшего друга его детства, Юфа Лайнтера.

***

Он очень изменился – похудел, осунулся, новые шрамы покрыли его и без того бледное и изможденное лицо. Сейчас Кайру ни за что не дал бы ему двадцать лет. Волосы его из светло-каштановых стали темными и тусклыми, с первыми проблесками и прядками седины, а подбородка давно не касалась хорошая бритва, и по его плащу и одежде было видно, что он очень, очень долго находился вдали от цивилизации. Руки были грязны и исцарапаны, глубокий, жуткий рубец словно от зубов остался на шее, где виднелась кое-как зашитая дратвой глубокая рана. Веселый парень Юф остался в прошлом, а перед Кайру сидел покрытый глубокими складками и морщинами двадцатилетний старец с темными глазами.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и Кайру сообразил, что Юф удивлен не меньше. Он сделал шаг навстречу, вздрогнул, и что-то удержало его; отвернувшись, он подошел к трактирщику, который встрепенулся при виде гостей.

– У тебя деньги-то есть? – тихо спросил Кайру, наклонившись к Вуди.

– Должны быть! – Воришка явно был горд собой; засунув руку в подкладку своих кое-как заштопанных штанов, он извлек оттуда несколько монет. – Десять золотых осталось с Майнора, я ведь знал, что они нам пригодятся! Это Джереми одолжил на новые сапоги. Черт, он ведь мне напомнит, если оба живы останемся.

– Нам хватит, – решил Кайру. – До Астернии точно хватит, а там видно будет. – Набрав в горсть монеты, он протянул их трактирщику со словами: – Комнату с двумя койками на одну ночь… Лучше завтра как следует позавтракаем, – добавил он, обернувшись к Вуди. – Ночевать придется в поле, так что затянем пояса потуже.

Трактирщик, оказавшийся неразговорчивым парнем, протянул им ключ, на котором коряво был написан номер комнаты.

– Ты иди, – сказал Кайру, снова оглянувшись на Лайнтера. – А я… еще немного посижу. Надо узнать новости. Мало ли что может ожидать нас в Астернии.

Вуди взглянул на него как-то странно, но не сказал ни слова, взял ключ, отвернулся и зашагал к лестнице, ведущей на второй этаж. Кайру медленно направился между столиками к Юфу. Подойдя, он сел напротив, смело взглянул ему в глаза, и в мыслях мигом всплыла картинка будто из прошлой жизни. Холодный март 1453 года. Поместье Нубела. Вечер накануне рокового пожара… Юф задумчиво смотрел на него, и Кайру догадался, что он тоже пытается отыскать в старом друге знакомые черты.

– Ну, как жизнь?

Кайру ответил не сразу. Вопрос был задан так легко и непринужденно, словно расстались они не год назад, а только вчера.

– Это я у тебя должен спросить, – медленно сказал он. – Пожалуй, у нас у обоих накопилось много вопросов друг к другу. Что ты здесь делаешь? Как здесь оказался? И откуда все эти отметины? Да, чуть не забыл: что произошло тогда в поместье Нубела, о чем вы тайно переписывались с Петросом, и почему ты ни разу не попытался связаться со мной?

– Кто услышит со стороны, так и не подумает, что встретились закадычные друзья после года разлуки, – пробормотал Юф, подливая себе пива. – С какого вопроса начинать? А может, сначала задать свои? Хотя нет, единственный вопрос я уже задал. Все остальное о тебе я уже знаю. Просто мне интересно, как же после всего этого у тебя все-таки жизнь?

– А ты сам не догадываешься, что не слишком радужно?

– Догадываюсь. И все-таки я надеялся, что ты мне расскажешь хоть что-то хорошее. Не особо верил в это, но надеялся.

– Ты затащил меня в эту экспедицию, – сказал Кайру, чувствуя как все внутри него закипает. – А потом даже не попытался мне помочь. Мы были в неделе езды от моего дома, но Петрос запретил мне ехать туда. Почему ты не помог мне сам? Почему оставил меня в заложниках у Петроса? И что из этого, черт возьми, могло получиться хорошего? Что ты ожидал услышать? Что у меня прекрасно сложились дела? Нет, Юф, я по уши в дерьме, и ты прекрасно это знаешь. Где ты был все это время?

– А тебе не приходило в голову, что у меня могли быть дела? – с видимым раздражением ответил Юф. – Слышал я от Петроса, чем ты почти месяц занимался в его лагере. Загорал, купался, пополнял пробелы в образовании. Потом встретился с Вигго, Ремизом и Ритой, позанимался на свежем воздухе фехтованием, и заодно помог Петросу в его поисках перекрестка времен… А я при этом прохлаждался. В качестве туристической поездки исколесил Актиду и Ваймар вдоль и поперек. По твоим словам выходит, что так?

– Может и так! – выпалил Кайру. – Может быть, это правда, потому что ни черта ты не знаешь на самом деле! Потому что это моих родителей убили пираты, потому что мне пришлось драться с ними, не только в Нальвине, но и в Майноре, и я уже успел испробовать свой фунт лиха! А чем все это время занимался ты, если не секрет?

– Не секрет. – Лайнтер подался вперед, отхлебывая из кружки. – Думаю, от Петроса ты уже знаешь, что из Нубелраина сразу после пожара я поехал в Нальвин. Вначале я помог Вигго и Ремизу, в то время как ты уютно пристроился под боком у профессора, который кормил, поил и содержал тебя. Потом я работал. Долго и усердно. Я не спал ночами, потому что многие дела нужно было делать ночью. Я не вылезал из седла, я гонялся за таинственными личностями по крышам, я мерз в лесах осенью и зимой… Я объездил полсвета, и все это делал не просто так, не для себя, а потому что так было нужно.

– Кому нужно, Юф? Актида объята войной. Ничто больше не имеет значения. Все, что людям действительно нужно – это выбраться из этого хаоса и восстановить мир. Нубел, на которого ты работал, мертв, Петрос ушел в перекресток времен и до сих пор не вернулся. Так кому нужно твое героическое самопожертвование?

– Хочешь знать? Так выслушай. Это очень долгая и сложная история, и к Озеру Актиды и Саелину она отношения не имеет. Петрос не дурак, Кайру. Он видел, что рано или поздно все это выльется в настоящую мировую войну. И речь будет идти не о том, кто выиграет. Проиграют все. Я полагаю, тебе не надо объяснять политическую ситуацию в стране? Саелин держит всех в страхе, а Озеро Актиды сеет раздор среди королей. Я-то знаю – они друг другу глотку готовы перегрызть из-за него, несмотря на то, что Озеро сейчас очень далеко, в Замке Саелина. В газетах об этом не пишут, но Ваймар уже начинает потихоньку собирать армию для нападения на Актиду в случае, если Саелин проиграет и Эмерлун захватит бриллиант. Джейку пока хватает ума не нападать первым… потому и Саелин не торопится.

Он сделал паузу, снова хлебнул пива, протянул кружку Кайру.

– Будешь?

– Позже. Ты так и не сказал, чем действительно занимался весь год, зачем скитался по Лаугдейлу. Я пока понял только то, что ты сотрудничал с Петросом так же, как и с Нубелом до этого. Меняешь хозяев как перчатки?

– Я на Петроса не работаю! – рявкнул Юф. – Мы друзья с ним, понял? И я ему должен по гроб жизни за то, что он меня вытащил из такой трясины, откуда уже не возвращаются! Потому я и согласился на это дело. Есть и другая причина. У нас с ним общие взгляды, за которые оба мы готовы умереть. Петрос уже доказал это, теперь моя очередь… Обещай, что не скажешь никому ни слова!

– Ну?

Лайнтер понизил голос почти до шепота.

– Мы с Петросом замышляем революцию.

Очевидно, он рассчитывал на поразительный эффект, но на Кайру сказанное не произвело ни малейшего впечатления. Он равнодушно спросил:

– Кассианцы?

– А ты, я вижу, времени зря в Майноре не терял, – усмехнулся Юф. – Или тебе Петрос рассказал?

– Ни черта он не рассказал, только сильнее все запутал. Я действительно узнал обо всем уже в Майноре. Познакомился с Далидом Эйрингом. Еще мы узнали о том, что родители Риты тоже были кассианцами. Так что, и ты тоже в этой... секте?

– Это не секта, Кайру, это тайное общество.

– Плевать. Нас чуть не повесили из-за того, что мы зашли к ним на собрание – а мы всего лишь хотели узнать больше о родителях Риты. И я не знаю, что после этого случилось с Далидом, да и со всеми остальными, кто там был. На нас сделали облаву, Юф...

– Маклевирр, – Юф скрипнул зубами. – Он в последнее время взялся за нас по серьезному. Уверен, что убийство матери Риты – это его рук дело, а может и отца тоже...

– Так это все Петрос придумал? Кассианцев, революцию? Он хочет убить короля?

– Все сложнее. – Юф наклонился к нему, говорил еле слышно и постоянно с тревогой озирался по сторонам. – Судя по всему, Петрос не счел нужным рассказывать тебе об этом, ты в его планах занимаешь несколько другое место... Революция – это государственный переворот. Люди в стране объединяются и силой требуют от короля реформ. Если нужно, свергают его… Слова «демократия» ты тоже, разумеется, не слышал. Но поверь мне, мы с Петросом боремся за лучший мир. За тот мир, который тебе понравится гораздо больше. Это придумали еще древние ноктурны тысячи лет назад, но потом наши с тобой предки все испортили. У нас с Петросом все получится, если только мы сумеем завербовать достаточно сторонников. Теперь-то понятно?

– Понятно. – Глядя на то, как Лайнтер воодушевляется и описывает свою революцию с поистине детским восторгом, Кайру не знал, смеяться ему или плакать. – И значит, после того, как ты бросил меня в Нубелраине, ты отправился заниматься делами революции?

– Именно так. Прости, братишка, но у меня было очень важное задание, я не мог в тот момент тебе помочь. Я надеялся выбраться к вам летом, но меня просто завалило делами...

– Понятно, – повторил Кайру. – Теперь мне все понятно, Юф. Ты спятил. Открой глаза! Странствуешь по своему Ваймару, окрыленный идеями светлого будущего и не замечаешь, что творится в реальности! Ты хоть представляешь себе, что было в Нальвине? Пять тысяч человек было в нашем гарнизоне, пятьдесят вернулись в Майнор, и то по милости Кассандера. Я до сих пор не понимаю, каким чудом мне удалось спасти... Ты не видел того, что видел я, Юф. Ты помнишь мои сны, мои кошмары, которые я пересказывал тебе в детстве? Так вот, они стали реальностью. Я видел во сне, как пираты грабили Суррелл, топили корабли, жгли дома, убивали всех, кто не мог спастись, даже стариков, женщин и детей! Гигантский флот сровнял этот город с землей, залил его кровью! Вот тогда я понял, что значит настоящее зло. И понял, что это зло абсолютно. Никакая идея и высокая мораль не оправдает того, что было в Суррелле.

А Нальвин! – безжалостно продолжал Кайру, ударив кулаком по столу. – Ты там не был, как ты можешь знать, что такое война, настоящая война, которая идет в этот самый момент? Это был ад! Кровь, огонь и пот! Я думал, я захлебнусь этой кровью, чужой кровью! Но мне повезло немного больше остальных…

А потом, как ты думаешь, куда я отправился? Не в Майнор, чтобы геройствовать! Хотя этим нельзя хвалиться впустую, этим можно лишь гордиться… Я вернулся в деревню, Юф. Туда, куда не смог отправиться из-за твоего возлюбленного Петроса. Я нашел там обгоревший остов, оставшийся от нашего дома и труп отца в свалке тел на кладбище! Все, кто спаслись, это кучка беженцев, которые боятся даже приблизиться к тому месту. Я похоронил отца своими руками. Помнишь тот день, когда ты приехал в деревню, вернулся из своих странствий и предложил мне войти в экспедицию? Помнишь твой старый дом, где прошло твое детство? Это все теперь превратилось в угли и пепел!

Лайнтер молчал, избегая его взгляда. Кайру перевел дух и вскочил так, что стул позади него с грохотом опрокинулся. Трактирщик вздрогнул за своей стойкой; все посетители смотрели сейчас на них.

– А Майнор! – заорал Кайру, уже не в силах сдерживаться. – Ты был там, когда двадцать дней, без передышки, они штурмовали нас, мы задыхались в пороховом дыму и в изнеможении засыпали прямо за зубцами стены, на снегу?! Где ты был, когда мы с Вуди Майлзом спустились в канализацию Майнора и плутали там, пытаясь найти выход? Где ты был, когда мы переплыли ледяной Ильвион, спасаясь от пиратов, когда на восточном берегу, продрогшие, отбивались от гигантской крысы? Сидел в таверне, пил пиво и изображал из себя важную шишку! Да знаешь, кто ты в моих глазах после этого? Трус и предатель.

Тяжело дыша, он сел на стул в полной тишине. Казалось, еще чуть-чуть – и Лайнтер его ударит. Но Юф сдержался.

– Кайру… – глухо проговорил он.

– Как ты вообще можешь пить это пиво? – в сердцах сказал Кайру и с такой силой треснул кулаком по столу, что бутылка упала на пол и разлетелась вдребезги. На досках осталось влажное бурое пятно.

– Кайру, – тихо сказал Юф. – Ты поймешь все позже… в свое время. Когда у нас у обоих будет возможность исповедаться друг другу о своих мытарствах. Если все это имело целью указать мне на то, что ты сделал для Актиды больше, чем я, то ты ошибаешься. Сейчас не время доказывать это… И я верю Петросу. Верю в то, что он тоже душой болеет за Актиду и не хочет ей зла.

– Я тоже ему верю, – горько сказал Кайру, – но думаю, что оба вы витаете в облаках. Для нас важна реальная опасность, та, что подошла к нашему дому и стучится в дверь, а не та, что за горизонтом.

– За горизонтом… – повторил Юф. – Ты поймешь, Кайру, что это почти одно и то же. Время больше не имеет значения, и то, что должно случиться – случится. И, Кайру, ты несправедлив не только ко мне.

– Да? – перебил его Кайру. – А ты ко мне был справедлив? Мне теперь вообще наплевать, чего там хочет Петрос. Мою семью убили пираты, из-за них и из-за Саелина моя жизнь пошла под откос, и поэтому я дерусь с ними. Мне безразлично, какой король сидит на троне, для меня они все одинаковы, все, чего я хочу – это мести, и мира… Хочу, чтобы все было по-прежнему! Хочу, чтобы я никогда не соглашался на это чертово предложение Нубела!

Он поднялся и двинулся к лестнице, бросив на ходу:

– Юф, если хочешь остаться моим другом, а не предателем, который сидит в стороне, пока другие проливают кровь, сделай все, что в твоих силах. Я сейчас еду в Астернию, чтобы просить помощи и привести войско к стенам города, на решающую битву. Отправляйся куда хочешь – в Бореайн, в Петисту, в Ваймар, хоть к черту в преисподнюю, но приведи подмогу. Скоро весна, медлить нельзя. Все лучше, чем сидеть на месте и витать в облаках… Прощай.

Он больше не оглядывался. Но уже возле лестницы его догнал голос Лайнтера:

– Кайру…

Кайру обернулся.

– Я тоже патриот Актиды, Кайру, – тихо сказал Юф. – И тоже имею право выбирать, что пойдет ей на пользу, а что нет.

Когда Кайру поднялся наверх и вошел в дверь спальни, Вуди еще не заснул. Пока Кайру стягивал сапоги, он спросил:

– Ну что? Узнал новости?

– Да, – мрачно ответил Кайру, заваливаясь на бок. – Не самые лучшие.

Глава 3.18. Астерния

Они спустились в холл таверны на рассвете и наспех позавтракали тем, что удалось купить на последние оставшиеся у Вуди гроши. Лайнтера здесь не было, случайные гости спали на лавках и за столами, трактирщик храпел где-то в подсобке, и чтобы получить скудный завтрак, Кайру пришлось сперва разбудить слугу, который задремал рядом со стойкой, держа тряпку для пыли в руке. Когда они вышли из таверны на дорогу, кутаясь в плащи и шарфы, солнце еще не поднялось, лишь пускало бледные лучи за лесом, бросая оранжевые блики на облака. Деревья нависли над дорогой будто часовые, их снежные шапки не искрились, а казались лишь серыми пятнами. Ветра не было, но февральский мороз щипал щеки, как будто близившаяся к концу зима стремилась напомнить о себе людям в преддверии теплой весны.

В конюшне у таверны больше не было Адского Жеребца, да Кайру и не ожидал его увидеть. Что-то подсказывало ему, что Юф сейчас очень далеко и занят делом, а не пустой болтовней о смене государственного строя. Вуди также не удивился.

– Это был твой знакомый? – напрямик спросил он, подходя ближе. – Я слышал, как вы орали друг на друга внизу. Наверное, это даже в Заповедном Лесу было слышно.

– Был… – повторил Кайру. – Не знаю я, что произошло. Может, я был несправедлив к нему… Может, теперь он поймет, что сейчас должен делать каждый. Мы ведь делаем! И это мы, черт возьми, а не кто-то другой спасаем шкуры тысяч людей, которые остались в Майноре.

– Ладно, Актос его простит, – Вуди махнул рукой. – Пошли.

– Нет, не «пошли». Теперь – поехали. Нет, ну какой же я был дурак! Почему не вспомнил об этом, когда мы только вошли в Заповедный Лес? Мы могли бы оказаться в Астернии за неделю!

– Ты о чем?

– Вуди, у меня тоже есть конь!

– Ну да, есть… в Майноре, – фыркнул воришка.

– Да нет же. Это Адский Жеребец, он чувствует, где находится его хозяин, и всегда следует за ним. Сейчас он тоже где-то неподалеку, я уверен! – И, засунув два пальца в рот, он свистнул, да так, что Вуди зажал уши. Свист разнесся далеко вокруг, эхом затрепетал среди деревьев, а потом наступила тишина.

После долгой паузы Вуди сказал:

– Теперь нам неделю придется ждать, пока этот твой конь примчится. Пошли лучше пешком, это будет надежнее, да и… – он внезапно осекся, потому что откуда-то из глубины Леса донесся ответный звук – громогласное ржание и топот копыт, сотрясающих землю. Через несколько секунд там, где дорога сворачивала в глубину Леса и исчезала за деревьями, показался Жеребец – его белоснежный Адский Жеребец. В его голосе слышалась бешеная радость и призыв поскорее помчаться куда угодно, хоть на край света. Он очутился перед путешественниками в несколько прыжков и встал, как вкопанный, грязный снег брызгами взлетел в стороны при ударе его копыт. Склонив голову, конь позволил Кайру погладить себя; Вуди вытаращил глаза, выругался и наблюдал ошеломленно, стоя в стороне. Жеребец даже не взглянул в его сторону.

– Не бойся, не укусит, – сказал Кайру и с горечью повторил: – Нет, ну какой же я был дурак!

– Ты не виноват, – возразил Вуди, осторожно подходя и трепля скакуна по белой гриве. – На нас тогда свалилось столько всего, что невозможно было о чем-то не забыть. Сделанного не воротишь, нам повезло, что мы вообще сбежали из столицы и оказались здесь. Зато теперь поскачем полной скоростью… если, конечно конь позволит нам повторить подвиг сыновей Эмона…

– Брр! – Кайру передернул плечами. – Мне однажды довелось скакать на Адском Жеребце полной скоростью. Больше всего при этом заботишься, как бы не слететь и держишься за гриву крепче репейника. Но постараемся гнать как можно быстрее, чтобы к вечеру уже завершить свою посольскую миссию. Залезай позади меня! Но!

Он сдавил бока коня бедрами, помог Вуди вскарабкаться к себе и тронулся с места. Конь, почувствовав желание хозяина, сорвался с места в мгновенный галоп и, неистово ржа от радости, помчался по дорожке к опушке леса. Картинка вокруг замелькала с головокружительной быстротой, таверна мигом скрылась из глаз, и через несколько секунд они вырвались из леса навстречу бескрайнему простору запорошенных снегом степей.

Равнины Северной провинции расстилались перед ними, покрытые ковром, заставляющим щурить глаза от нестерпимой, пусть и приглушенной рассветными красками белизны. Но высокие травы озимой пшеницы поднимались над целиной и краешки их шевелились под ветром, а ветер был сильный, грозящий выкинуть со спины несущегося молнией скакуна. Слева Лес уходил на север, к едва заметным в утренней дымке горам Олмаер, тянущимся по линии горизонта слева направо, вершины которых едва можно было отличить от туч. Впереди горы были очерчены куда ярче и контрастнее, их темная громада поднималась стеной, отделяющей Актиду от стран на неизвестном востоке материка, куда еще не добирались смертные. Здесь был почти край света. Астерния виднелась у подножия гор едва различимой точкой, дорога спускалась с плоскогорья в долину и между городом и лесом расположилось огромное пространство лугов, степей и пашен.

Солнце за серыми низкими облаками медленно выползало из-за горных пиков. Кайру умерил бег коня, теперь они спокойно скакали вперед по петляющей дороге. Ветер свистел в ушах, Кайру пригнулся к шее Адского Жеребца, разгоряченного скачкой.

– Интересно, что такого пишет Геонар Телоранду, что он не может сообщить при встрече? – неожиданно спросил Вуди. – Ведь Астерния и так должна была весной выслать войско, как и Бореайн с Петистой. Но нет, мы должны доставить строго секретное письмо, преодолевая такие опасности… Видно, они хранят это в секрете от короля, не иначе.

– Не станем же мы его открывать! Это их проблемы, мы не должны вмешиваться.

– Может быть, может быть… Что ни говори, но тут дело нечисто.

Кайру задумался.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что... – вдруг догадался он.

– Ага. Может, Геонар и Фельм – тоже из этих, кассианцев.

Поля остались позади, они пересекли небольшую речку, стекающую с гор в долину, помчались сквозь хмурую рощу с редкими деревьями и вырвались к череде поросших лесом холмов. Дорога поднималась ввысь, к стенам города, по размерам едва ли уступающего Нальвину, из-за которых ввысь тянулись десятки башен. Стены были из серого камня, город лепился к горным склонам, вокруг него по холмам рассыпались предместья и деревушки, сквозь которые они проехали, прежде чем достичь рва, окружающего крепость, который охраняли несколько стражников.

У стен расположилась конюшня и таверна для тех, кому не по карману был ночлег в городе, славящемся своими достопримечательностями и привлекающем туристов, несмотря на удаленность от очагов цивилизации. Стражники молча посторонились, пропуская в город всех подряд. Кайру понятия не имел, как ориентироваться в Астернии, а тем временем толпа сразу вывела его на широкую мостовую, которую окружили богатые особняки из белого камня с черепичными крышами. По привычке он погнал коня к самому высокому в городе зданию, полагая, что там и найдет губернатора, а самым высоким зданием ему показалась башня где-то в центре.

Город просыпался. Они скакали мимо людей, выходящих на улицы из своих домов и спешащих куда-то; миновали дремлющие под снегом сады и огромные здания, окруженные железными оградами; одно из них имело вывеску, гласящую: «Гильдия Воинов». Кайру проехал дальше по дороге, поднимающейся на холм, и выбрался к реке, протекающей сквозь центр города и закованной в гранит. По другую сторону поднимался огромный замок, причудливо украшенный башенками самой разной величины.

– Это не замок губернатора, – тихо сказал Вуди. – Я знал людей, которые бывали здесь… Они рассказывали, что у них Гильдия Магов даже богаче губернаторского дворца. А это – всемирно известная Академия волшебства.

– Ничего себе! – Кайру присвистнул. Огляделся, подъехал к почтенному профессору, следующему в сторону Академии. – Эй, любезный! Прошу прощения, как попасть к губернатору Телоранду?

– Езжай прямо, по дороге вверх, мимо торгового квартала, и упрешься в него, – охотно ответил старичок. – Домишко маленький, незаметный… Коли заблудишься, у другого дорогу спроси, тут каждый объяснит.

«Маленький домишко» оказался весьма крупной твердыней, окруженной крепостной стеной. Спешившись у ворот, Кайру и Вуди подошли к охранникам на часах у дверей. Мужики явно скучали и мерзли, поглядывая на ребятишек, орущих и носящихся по заснеженным переулкам. Кайру подошел, протягивая изрядно помятое письмо и хмуро буркнул:

– На прием к губернатору. Из Майнора.

– Да с чего ты взял, малек, что мы тебя пропустим? – ухмыльнулся один из стражей, лениво поднимая руку с копьем, но второй остановил его:

– Постой… Печать, и верно, Майнорская. Да еще и клеймо Министра Обороны! У нас в гостях важные шишки, друг мой. Надо их пропустить, потому что если узнает губернатор, нам не поздоровится.

– Да неужели? Они мне не нравятся.

– Аналогично, – сообщил Вуди. – И ты побольше слушайся твоего более понятливого друга. А при случае взгляни на карту Актиды и подсчитай, сколько миль от Майнора до Астернии и сколько нам пришлось переть по бездорожью…

– Сочувствую, – отозвался солдат, протягивая ему письмо. – Цель визита?

Второй стражник неохотно пропустил их под массивной аркой ворот. Кайру уже прошел внутрь и направился к крыльцу замка, но Вуди задержался, чтобы бросить на ходу:

– Скоро сам узнаешь. Об этом наверняка будут болтать по всему городу. И будь готов в любое время потуже затянуть любимые портянки, примерить мундир и в течение месяца трястись в седле…

После секундной паузы часовые принялись ожесточенно пререкаться и даже схватились за ножи, но Кайру и Вуди, проходящие мимо безмолвных охранников парадного крыльца, этого уже не слышали. Эти стражи не сказали им ни слова, но отворили двери и один из них кликнул в темноту:

– Августус! Да иди же ты сюда, дармоед проклятый! Проведи посетителей к Телоранду.

– Что за посетители? – проскрипел древний мажордом, выходя к ним из блещущего тусклым золотом коридора. – В такое время? Срочное дело?

– Срочное! – снова не вытерпел Вуди. – И не смотри так на мой плащ. Да, он грязный, потому что в дороге мне негде было его выстирать. Я ехал сюда от самого Майнора и теперь намерен сообщить губернатору о письме, а потом отправиться обедать и спать.

– Майнор? – глаза старика широко раскрылись. – Вести? Что там происходит? Осады так и не случилось?

– Случилась, старче, случилась, – тихо сказал Кайру. – Майнор терпит бедствие, а мы приехали просить помощи. Она оказалась нужна раньше, чем мы предполагали.

Огромные двери закрылись за ними, и они оказались в зале с высоким потолком, без окон, но с десятками коптящих лампад и свечей у стен. Анфилада таких залов продолжалась далеко вглубь замка, где в конце коридора их усадили в кресла и приказали ждать. Кайру никуда не торопился, он вытянул ноги и наслаждался той мыслью, что наконец-то оказался в городе, где всегда можно было найти еду и нормальный ночлег – хоть все это и было еще очень далеко.

Телоранд вышел очень скоро. Они увидели, как седовласый мужчина с бакенбардами и густыми усами, одетый в синюю парадную мантию остановился на входе в зал, что-то резко сказал двоим дворянам в камзолах и мантиях, которые тотчас поклонились и отошли в тень, наблюдая, как губернатор торопливо идет к креслам, в которых расположились гонцы. Вуди и Кайру вскочили, причем, сделать это оказалось очень трудно, поскольку кресла были мягкие, теплые и так и манили лежать в себе и нежиться.

– Оставим церемонии, – жестом остановил их Телоранд, видя, что они уже готовы пасть на одно колено. Он тяжело опустился в кресло напротив них, и Кайру заметил, как он изможден и устал. Телоранд Эльрифский был старейшим из наместников короля в четырех провинциях, занимал свой пост вот уже почти сорок лет, и так уж повелось, что политики из Майнора частенько приглашали его на советы; его мнение по любому вопросу считали очень важным и весомым. В прошлом он был не политиком, а солдатом, дослужившимся вплоть до генерала, и это тоже послужило одной из причин, по которым Рингус отправил гонцов именно в Астернию.

– Мне доложили, что вы гонцы из Майнора, – без предисловий начал он.

– У нас послание от Рингуса Фельма и Геонара, – торопливо сказал Кайру, протягивая ему письмо. – Майнор в осаде с первого января, там уже израсходовали очень много провианта и боеприпасов, поэтому Рингус предупреждает вас, чтобы вы не медлили и сразу же выступали с войском… Необходимо разбить Кассандера прежде, чем он попросит у Саелина подкрепление.

– Почему он считает, что мне нужно напоминать о моих обязательствах? – Телоранд распечатывал письмо, руки его слегка дрожали. – Я помню уговор. Не позднее первого марта. В городе почти все готово, к сроку я смогу провести смотр собранных войск и выступить по старому тракту через лес к Ильвиону.

– Мы не читали письмо, – набрался храбрости Вуди, – но, скорее всего, Рингус хочет вас предупредить о чем-то, что не следует обсуждать в Майноре, при короле…

Телоранд не слушал его, он погрузился в чтение, и по мере того, как его взгляд опускался по строчкам, он становился все мрачнее и мрачнее. Кайру затаил дыхание. Глаза губернатора замерли, некоторое время он словно вглядывался в последние строчки, потом вскочил, смял письмо, подошел к огромному камину у стены и швырнул бумагу в огонь. Обернулся, хмуро глядя на послов.

– Не лучшие времена настали для Актиды, – сквозь зубы сказал он. – Скажу честно: я и мой народ привыкли к миру и не готовы к войне и я вполне имею право отказать Майнору, хотя бы по той причине, что в другом случае Саелин может передвинуть войска на север, и Астерния окажется беззащитной. Однако Рингус считает, что этот риск – оставить Астернию без гарнизона – оправдан и принесет плоды. Геонар соглашается с ним в том, что Майнор можно спасти лишь совместными усилиями, и если Майнор выдержит, то выдержит и Актида. В принципе, наша победа на поле Майнора означает фактически, победу над Саелином, потому что победить мы можем лишь наголо разбив их войско. Наголо.

– Когда армия отправится? – спросил Кайру.

– Я попытаюсь собрать еще людей, но тянуть не буду. У нас должен быть хотя бы месяц, чтобы добраться до Майнора к оттепели, а я не сомневаюсь, что к апрелю в этом году снег растает… Говорите, город в осаде? А как же вам удалось выбраться и как вы доехали сюда?

– Спасибо господину Геонару, он показал, как можно сбежать из города, хоть это и было смертельно опасно, – проворчал Вуди. Кайру молчал, вспомнив, какую альтернативу им тогда предложили. – Мы сбежали через канализацию, выбрались по трубам стока в Ильвион и переплыли его на восточный берег.

– А Заповедный Лес? Кентавры пропустили вас?

– Как ни странно, да. Еще и одежду дали, и кормили бесплатно.

– Чудеса, да и только! Ну, будем считать, что вам повезло. Еще двоих человек они могут пропустить, но целую армию – ни за что, так что я поведу людей в обход. Заповедный Лес… не люблю я этого места. Спасибо, солдаты. Вы молодцы, хоть и принесли недобрые вести, и я рад тому, что Геонар и Рингус в первую очередь связались со мной. А теперь идите. Я узнал очень многое и теперь мне нужно подумать. Августус!

Появился старый мажордом, который все это время ждал за дверьми зала.

– Отведи гонцов в лучшие комнаты для гостей и распорядись, чтобы для них тоже приготовили обед. Да, они, кажется прибыли на коне? Распорядись, чтобы его отвели на конюшню и дали овса. И позови ко мне советников… Пусть нас в течение трех часов никто не беспокоит.

***

Астерния изменилась в одночасье. На петляющих, прыгающих с холма на холм улочках больше не было покоя, герольды уже трубили на городской площади общий сбор, взволнованный народ стекался туда, и зловещий барабанный бой призывал людей вновь взяться за оружие и отправиться прочь из родной Северной провинции навстречу неизвестности.

Пробираясь в толпе, Кайру и Вуди уже слышали этот призыв, проникающий в самую душу – о да, герольды Астернии умели трубить в огромные рога и громко орать возвышенные лозунги борьбы за правое дело. Они уже в третий раз готовились выступить в бой, чтобы бросить вызов жуткой ипостаси смерти в образе безликих и равнодушных солдат противника, и им было не впервой внимать хриплым воплям агитаторов, собирающих народ, но Кайру невольно представил себе, что сейчас творится у привыкших к миру людей. Жизнь человека во время этого трубного гласа менялась против его воли. Наверное, именно сейчас мужчины вздрагивали у себя в домах, дети заходились плачем, а жены с ужасом смотрели на хмурых защитников, одевающих шубы и бредущих по улицам к майдану, где проходил смотр войск…

Городские ворота открылись – пока что не для того, чтобы выпустить уже сформированную армию в бой, а для того, чтобы пропустить в город небольшие отряды, присылаемые вассалами Астернии и соседними графствами, поместьями и селами. Мобилизованные союзники шли, пестря щитами и родовыми гербами на штандартах; пока что их было немного, но все они напоминали бы пестрый балаган, если бы не блестящие латы и мечи на поясах. Крестьяне, ставшие жертвами всеобщей воинской повинности, шагали в грубых кирасах собственного «кустарного» изготовления, вооружались мотыгами, граблями, молотами и топорами.

– Свободные жители Астернии! Свободные жители Северной провинции! – надрывались герольды, то и дело дуя в огромные рога. – Слушайте и внимайте слову губернатора Телоранда, наместника государя в этих местах! Война, объявленная нам Саелином, подобралась слишком близко к нашим домам! Вражеское войско стоит уже под Майнором! Объединяйтесь, чтобы нанести врагу удар общими силами! Вступайте в Армию Освобождения, сделайте в битве все, чтобы Актида избавилась от вражеского ига!

– Надоело, мать вашу… – пробормотал мужчина в толпе совсем рядом с Кайру. –Когда же это все закончится?!

– Не мешкайте!!! Помогите Актиде!

– И как у них легкие не надорвутся? – спросила женщина, качающая на руках ребенка, обращаясь неизвестно к кому. – И почему нельзя решать все мирно, почему это мы должны воевать из-за их проблем?

– Видно, кара нам божья за наши грехи. Сколько ни живет Актида, столько она воюет. С кем, за что – неважно.

На площади появился губернатор в окружении многочисленной свиты, на коне, в сверкающих доспехах, всем своим видом будто подающий пример для поднятия боевого духа рекрутов. Прямо на площади был собран военный совет из бывалых солдат и чиновников, решавших вместе с Телорандом путь войска из Астернии в Майнор. Толпа из нескольких тысяч человек волновалась, шумела, на все лады обсуждая неожиданную новость. Новобранцы, прибывшие из окрестных деревушек, сразу же отправлялись в Арсенал за оружием и доспехами, выдаваемыми за счет государства. Новые полки заполняли улицы, и вскоре оживление царило даже в самых удаленных уголках Астернии.

Солнце медленно катилось к вечеру. Затянувшийся совет завершился. В городе не собралось еще и трети сил, на которые рассчитывал Телоранд, но уже произошло разделение, и часть солдат откололась, ушла в активный гарнизон города. На этих счастливчиков остальные поглядывали с завистью, расходясь по домам и казармам в ожидании сигнала о выступлении. Кайру и Вуди вернулись в губернаторские палаты, но еще долго не могли заснуть, слушая топот копыт и людские голоса во дворе.

Пробуждение не сулило ничего нового. Утро третьего дня в Астернии началось точно так же, как и предыдущее, но шум на улице так и не смолк, а к нему присоединился грохот молотов в кузницах, ржание сотен лошадей и лязг оружия. Как ни странно, слуги не забыли в общей суете принести им завтрак. Кайру и Вуди не торопились – обстоятельно перекусили, после этого заглянули в Арсенал, где им тотчас подобрали латы, кольчуги и кирасы по размеру, взамен тех, что остались в Майноре. Остаток дня прошел в томительном ожидании, и вечером Кайру долго ворочался, не в силах уснуть.

Лишь на четвертый день после первого сбора трубы на площади вновь заиграли, провозглашая смотр войск и призывая народ. Город уже был забит солдатами, лошадьми и яблоками навоза, заполнявшими улицы, которые никто и не думал убирать, а к жуткому запаху все давно привыкли... На холмах за стенами вырос настоящий палаточный городок, а войска выстроились перед губернатором, и он лично провел смотр, подсчитал отряды, полки и хоругви своей армии. Потом людская лавина, повинуясь крикам офицеров, дрогнула и выступила вслед за Телорандом и его полководцами.

Кайру на Адском Жеребце и Вуди на казенной лошади, подаренной ему Телорандом, догнали армию уже около ворот, смешались с ней и, замедлив шаг в хвосте колонны, двинулись прочь из Астернии.

Глава 3.19. Кузница Драконов - 1

– У вас же вроде бы был с Иораном договор насчет двадцать первого марта, – Вуди подъехал ближе к нему, неторопливо повел коня вдоль дороги. Войско двигалось медленно, и непохоже было, что эти несколько тысяч человек сумеют к вечеру добраться до границы Леса. – Ты что же, не будешь его ждать? Я думал, ты останешься в Астернии на эти десять дней.

– Нет. – Кайру смотрел не на него, а только на север, поверх голов шагающих пехотинцев и конников, туда, где за чередой заснеженных полей виднелись туманным силуэтом горы. – Не хочу я оставаться в этом пустом городе, он меня угнетает. Пока доберусь до Тарумен-ан-Элис, как раз и срок подойдет.

– А я? С тобой?

– А ты – как хочешь. В общем-то, это твое право, а я чувствую, что другой возможности перековать свой меч у меня уже не будет. Можешь пойти со мной, тогда тебе еще месяц придется провести в Лесу, да и в Кузницу тебя могут не пустить. Будь уверен, я догоню эту армию на подходах к Майнору. Ты и представить себе не можешь, с какой скоростью я буду мчаться на Адском Жеребце.

– Тогда я поеду с армией, – сказал Вуди после долгого молчания. – Терпеть не могу ждать чего-то – по крайней мере эти дни в Астернии тянулись для меня как годы.

– Как знаешь, – усмехнулся Кайру. – Увидимся в Майноре, Вуди. И, даст Актос, еще отпразднуем нашу победу. Ну, а пока – постарайся выжить.

– И ты, Кайру. Уже едешь?

– Я привык к скорости, Вуди… Эта медленная колонна приводит меня в уныние своим ритмом. Удачи… Но! – он резко пришпорил Жеребца, и конь, почувствовав наконец-то долгожданную свободу, сорвался с места и помчался мимо дороги, прямо по целине, разбрызгивая снег. Кайру пригнулся к его теплой шее.

Дорога осталась слева, он ехал, то слетая с холмов, то вновь взбираясь на них и постепенно поднимаясь обратно к плоскогорью, где темнел Лес. Вокруг были лишь поля, луга, да на горизонте виднелись горы, охватывавшие Северную провинцию полукольцом; хребет Олмаер, цепляющий острыми зубцами пиков проплывающие мимо тучи.

Вечером, подъезжая к Заповедному Лесу, он заметил двух незнакомых кентавров, прогуливающихся за первыми рядами деревьев. Оба быстро, подобно серым теням вскинули к плечам арбалеты, подъехали ближе, когда он остановил коня и поднял руку, крикнув:

– Эй! Где мне найти Иорана?

Вначале ему показалось, что они не поняли всеобщего языка, но один из них скинул капюшон серого маскирующего плаща и тихо сказал, холодно глядя ему в лицо:

– Что ты ищешь, человек?

– Моего друга… кентавра, такого же пограничника, как и вы. Иоран. Он пообещал взять меня в Кузницу Драконов к весеннему Равноденствию…

– Соблюдай пропорции, человек. Это ты можешь быть другом кентавру, не он тебе… А вот доказать это сможет лишь сам Иоран, а он сейчас в столице, готовится к паломничеству.

– Пропустите меня, – несмело сказал Кайру. – Я знаю, вы не любите людей, но ведь я один и почти безоружен…

Казалось, кентавр не расслышал его последних слов. Он потер свой подбородок и медленно опустил арбалет. Второй, все еще подозрительно косясь на Кайру, последовал его примеру.

– Не любим? – жестко переспросил он. – Нет. Немногие. Но все мы понимаем, насколько вы от нас отличаетесь, и почему не принимаете законы, которые мы установили сами для себя.

Кайру кивнул, чувствуя, как пересохло в горле. Медленно проехал между ними, все еще чувствуя на себе их взгляды. Тропа шла знакомая, петляя между погруженными в сон черными деревьями. Кайру поежился, предвкушая тепло, царившее в Лесу.

Он ехал спокойно, не заставляя коня скакать со скоростью, от которой захватывало дух, понимая, что до назначенной встречи еще много дней, и Иоран не ждет его так рано. Миновал арку между деревьями и вновь оказался на теплой поляне, залитой светом вечерних звезд. Вокруг стояла тишина. От мягкой, равномерной скачки глаза его начали слипаться, и когда большая круглая луна вкатилась в центр неба, Кайру осадил коня, спустился в небольшую ложбинку неподалеку от края дороги, слез на землю и улегся в траве, кутаясь в плащ. Огненная руна согревала его, и он надеялся на Адского Жеребца, который мог предупредить его о недружелюбно настроенных кентаврах.

Солнце уже стояло довольно высоко, когда Кайру проснулся и протер глаза. Белый конь укоризненно взирал на него, пока он умывался водой из фляжки, рылся в походном мешке и жевал лепешки, которые догадался захватить с собой из Астернии, чтобы не помереть с голоду в Лесу. Наконец, он вновь вскочил на коня и двинулся в путь.

Весь этот день он ехал рысцой, перекусывая на ходу и наслаждаясь красотами Заповедного Леса, который постоянно менялся и решительно не мог ему надоесть. Ему казалось, что он выехал на знакомую тропу, и вроде бы даже замечал за деревьями знакомые шатры, но кентавров вокруг не было. Все они словно улетучились в один миг, оставив за собой пустые дома, бросив вещи, будто в страшной спешке.

Вечером, когда он выбрался на развилку дорог в Заповедном Лесу, за деревьями мелькнули факелы. Кайру увидел длинную, широкую дорогу, окруженную деревьями с серебристыми стволами. Дорогу окутывал белый свет, идущий от факелов, которые держали в руках сотни кентавров, медленно шествующих куда-то на север. Все кентавры были в рабочих кузнечных фартуках, одетых поверх легких лат, и единственной женщиной среди них была королева в белоснежных одеяниях, идущая под руку с королем. Кайру узнал их сразу, выбираясь сквозь сумрачную чащу к дороге, залитой огнями. Неподалеку от королевской четы следовало около дюжины солдат в ярко-красных мантиях, и среди них был Иоран – совсем недалеко, но кентавр не замечал ничего вокруг себя, взгляд его сияющих глаз был устремлен на королевский поезд.

– Иоран! – окликнул его Кайру, выезжая на опушку.

Кентавры не прекратили движения, хоть многие при этом обернулись, глядя на него. Иоран заметил человека не сразу, несколько раз оглянулся, пока Кайру не подъехал совсем близко, двигаясь справа от строя.

– Я думал, ты в Астернии, – тихо заметил он, оглядываясь на свой полк. – Куда же теперь направляешься?

– В столицу. Думал найти тебя там. Черт возьми, куда вы все идете?

– Мы выступаем к Кузнице Драконов заранее, в последних числах февраля, чтобы подготовиться ко Дню Трудов. Каждый Мастер заранее задумывает вещь, которую он собирается выковать, делает соответствующие формы, начальную работу по обработке металла, подбирает материалы, украшения, если нужно. Боюсь, ты не застал бы меня в столице, и тебе очень повезло, что мы пересеклись на этой дороге. Как я полагаю, ты уже выполнил свою миссию?

– Конечно. – Кайру направил коня шагом параллельно движению колонны. – Я думал, вы следите за границами и знаете, что шеститысячная армия еще вчера выступила из Астернии на северо-запад. Губернатор собирался вести войско к правому берегу Делливрины, чтобы обогнуть Заповедный Лес и обрушиться на пиратов с тыла.

– Шесть тысяч… – задумчиво повторил Иоран. – Мало. Пиратов намного больше, я ведь видел их на том поле… Конечно, это не то, что твой рассказ о Нальвине, но шансов на победу мало. Очень мало.

– Вот поэтому сразу после дня трудов необходимо возвратиться к западным границам Леса. Я лично мечтаю поучаствовать и в этой битве, с пиратами у меня личные счеты, – добавил Кайру, вытаскивая сломанный меч. – Понимаешь?

– Огонь не разгорится раньше срока, так повелели боги, – сказал Иоран. – Так что пойдем. Ждать будешь уже в Кузнице, если уж тебе так не терпится. При самых быстрых темпах кентавры пересекут расстояние от гор до Майнора за неделю. Но если Телоранд действительно пошел обходным путем, к битве мы успеем. Я вижу в этом иронию судьбы, Кайру. Великий и заслуженный вояка, которого просто так не возьмешь, не боится оставлять свой город, вступать в неравную битву с пиратами, и в то же время не хочет ехать напрямик через наш Лес, опасаясь кентавров – тех, кто некогда был первыми друзьями людей…

Иоран замолк и вскачь бросился догонять свой полк, от которого он во время разговора заметно отстал. Кайру решил не вклиниваться в ровный строй, но следовать в стороне, неподалеку от королевской свиты. В полном молчании, при ярком, но неровном свете факелов он, чуть подгоняя коня, устремился к далекой заветной цели где-то на севере Заповедного Леса.

Процессия двигалась всю ночь. Новые кентавры присоединялись к ней, беззвучно вступая в ровный строй с такой четкостью, будто каждый заранее точно знал свое место – а может, так оно и было. Под ногами чуть колыхалась влажная росистая трава, их окружали деревья, будто колонны в древнем природном храме. Кайру безудержно морило в сон, он с трудом удерживался от того, чтобы не положить голову на спину коня и провалиться в забытье… Постепенно небо посветлело, звезды и луна исчезли, уступив место серебристой предрассветной мгле. Словно по команде кентавры остановились на обширной поляне, где все кузнецы более или менее свободно могли разместиться – кто под деревьями, кто под открытым небом. Вспыхнули костры, запахло хлебом, мясом и какими-то травами. У Кайру, несмотря на голод, хватило сил лишь слезть с коня, улечься под ближайшим деревом и заснуть.

***

Наутро Кайру понял, что они уже выехали из Заповедного Леса.

Но Заповедный Лес был с ними и был в них. Вокруг поляны лежали сугробы, небо было покрыто хмурой мглой, и деревья в глубине чащи были укутаны снегом, но там, где расположились кентавры, снег растаял, распустилась трава и цветы – на стоянке царила весна. Прозрачный дым от костров рябил в воздухе. Кентавры негромко переговаривались. Кайру сел и потянулся, сзади подошел Иоран, протянул ему флягу с водой и хлеб с мясом, сказав:

– Завтракай быстрее. Скоро полдень, пора отправляться в путь.

Кайру наскоро перекусил, и через полчаса кентавры загасили костры и двинулись дальше. Теперь вокруг был обычный, серый, покрытый влажными подтаявшими сугробами весенний лес. Процессия шла на север, вновь по снегам, под деревьями с инистыми ветвями, искрящимися в холодных лучах. Но уже через несколько дней пути последние морозы прошли, стало теплее, снег больше не выпадал и солнце сквозь молочную пелену облаков нещадно жгло хлюпающий мартовский снег. Мороз больше не царапал лица. Это была все еще зима, но зима ненастоящая, сырая, несущая лишь маску своего былого великолепия, а весна, смеясь, поджидала своего часа.

Горы на севере заметно приблизились, а путешественники с плоскогорья спустились в туманные низины. Отряд кентавров-кузнецов шел невидимыми, извивающимися тропами теперь уже на восток, и Кайру догадывался, что они двигались по самой опушке, не приближаясь к вратам, пропускающим в тепло настоящего Леса, накрытого магическим полем.

Четырнадцатого марта, когда в проталинах уже зацвели первые подснежники и на деревьях начали набухать почки с клейкими, зелеными листьями, кузнецы вышли из леса на обширные пустынные равнины, простиравшиеся между хребтом Олмаер и южным его отрогом. Горы окружали эту местность широким полукольцом, грозные пики приблизились, и высоченные, покрытые снегом вершины сияли белизной в прозрачном мартовском воздухе, а замороженные склоны сверкали и искрились мириадами алмазов. Далеко на востоке Кайру разглядел поросшую вереском пустошь, посреди которой были словно раскиданы высокие и острые голые камни.

Этот день путешествия (или, как говорили кентавры – паломничества) прошел в торжественном молчании. Отряд спустился по узкой дороге и двинулся полем. Пожухлая прошлогодняя трава вздымалась вокруг них, дул пронизывающий до костей ветер, а небо покрылось молочными тучами. Постепенно дорога начала подниматься ввысь. Горы были совсем рядом, они нависали справа, сзади и спереди, но начинались они не крутыми каменными стенами, как в Петисте, но пологими изрезанными склонами с редкими подлесками и лугами. А потом они приблизились к огромному ровному пространству, на котором стояли громадные серые камни, увитые плющом. От ветра и времени они покрылись трещинами, но на желтоватой поверхности еще виднелись странные знаки и рисунки.

– Это Каронордил, Разрушенный город кентавров, – шепнул Иоран, вступая невдалеке от королевской четы в центр некрополя и кланяясь развалинам. Кайру, пораженный увиденным, машинально поклонился вслед за ним. – Говорят, здесь некогда располагалось святилище… Теперь даже развалин города не осталось, одни колонны здесь стоят. В них заключен символ бессмертия цивилизации кентавров… так это объясняют археологи…

Они ушли из некрополя, направляясь дальше через поля, где снег уже почти стаял, на восток. Заночевать пришлось в поле, среди камней. Очевидно, ночью тучи все же разразились последним снегопадом, потому что наутро вокруг стоянки опять лежали небольшие сугробы, здесь же, словно под прозрачной сферой, держалось тепло. Идти дальше приходилось по целине, проваливаясь в снег. Дорога поднималась все выше в горы, миновала зону альпийских лугов и теперь шла через гольцовый каменистый пояс, где горная тропа петляла между камней. Кентавры спокойно шагали, а Кайру пришлось спешиться, чтобы его Жеребцу было легче двигаться… Был уже вечер, но королевская чета и не думала искать место для ночлега – судя по всему, цель была близка. Неожиданно дорога свернула, прошла под каменистой аркой, на которой как и в Каронордиле была вырезана надпись чужими иероглифами, и процессия вышла на обширную каменную площадку, окруженную высокими скалами.

Кайру невольно вздохнул.

В центре площадки располагалась цилиндрическая башня из белого мрамора, опоясанная лестницей. У подножия башни стояли широкие столы, а внутри она была полая, и верхнюю площадку поддерживали колонны. С гор сбегал небольшой водопад, и струи его выливались в огромный чан. В противоположной скальной стене была пещера, на входе в которую стояли два светильника, горящие белым пламенем. Огромные статуи по краям площадки изображали кентавров с копьями в руках и соколами на плечах. Всего статуй было пять, и все они были обращены лицами к башне, словно ожидая нападения из-под земли.

Башня была около десяти ярдов в высоту, вся украшенная рунами и рисунками. Иоран смотрел на нее спокойно, привычным взглядом, Кайру – с благоговением, ибо впервые он видел такое величественное сооружение. Да, несмотря на сравнительно небольшие размеры эта Кузница казалась ему величественной.

– Да, это она и есть, – угадал его мысли Иоран. – Если легенда не лжет, то эту башню выточил из единого камня сам Ваймос, спустившийся на землю. В пещере лежат металлы и сокровища, которые мы используем для изготовления изделий, но помни, что никто не сможет войти туда и забрать что-либо без воли короля… Там же хранятся инструменты – молоты, орудия для создания формы, щипцы, фартуки… В общем, утром сам увидишь. Завтра уже начинается работа, а пока стоит отдохнуть и выспаться. Поверь моему слову.

Кентавры обошли Кузницу, кланяясь башне, приблизились к пещере. Кайру задержался, подошел ближе к башне. Никто не остановил его, и он осторожно заглянул между колоннами. От увиденного у него захватило дух – в центре башни вместо пола был широкий черный колодец, стены которого были исписаны барельефами. Дна не было видно, отвесные стены уходили далеко во мрак земли.

– Идем! – Иоран вернул его к реальности.

Первой вошла королевская чета, за ней – охрана, Иоран и Кайру. Свет факелов выхватил из тьмы два длинных коридора, в конце одного из них что-то блеснуло. Но кентавры направились в другой коридор и вскоре оказались в просторном подземном зале, где свободно могли разместиться все прибывшие кузнецы. Кайру вновь пришлось улечься прямо на полу, закутавшись в плащ. Никто не произносил ни слова, стояла умиротворяющая тишина. Мгновение спустя, Кайру погрузился в сон.

Глава 3.20. Кузница Драконов - 2

С самого утра, как и обещал Иоран, закипела работа. В сокровищницу Кузницы Кайру не впустили, но снизу кентавры принесли каменные плиты, из которых оружейники начали вытачивать формы. В деревне Кайру неплохо этому научился, но сейчас ему хотелось как можно с большей точностью воссоздать отцовский клинок, сделать меч, который идеально подошел бы его руке и весу, и теперь несколько дней он старательно орудовал инструментами, подгоняя размеры будущего лезвия.

Его кормили, хоть и не произнося ни слова. Ему давали кров, позволяли греться у общего очага, по просьбе Иорана выделили инструменты, и теперь он был поглощен лишь работой. Время текло незаметно, он трудился, рассчитывая количество металла, измеряя свою рукоять и думая о том, что, пожалуй, все складывалось как нельзя лучше. Все складывалось так, как он мог только мечтать.

– Я лишь охранник короля, – сказал Иоран через два дня, следя за его работой, – и, честное слово, понятия не имею о том, как вы работаете. Но предупреждаю сразу: Кузница Драконов – это не доменная печь в деревенской халупе. Тут нужна другая сноровка.

Кайру вытер пот со лба и опустил молот и зубило.

– Что ты хочешь этим сказать? Что я не справлюсь, и вся эта затея – бред?

– Зачем же? Я имел в виду, что тебе потребуется помощь профессионала. Моралледо, иди сюда!

Это был другой кентавр, старый, с длинными седыми волосами, который уже явно работал в Кузнице в течение всей своей жизни и привык к ее жару. Он не работал, но с готовностью подходил ко всем новичкам и помогал советом. На Кайру он смотрел одновременно с интересом и недоверием.

– Ты хочешь перековать клинок? – спросил он, подходя ближе. – Странный слом… Чья работа?

– Оруэлл Кассандер, – Кайру скрипнул зубами. Он не был уверен, что старик знает это имя, но каждое воспоминание о нем заставляло его содрогаться.

– Кассандер?! – удивил его Моралледо. – Тот самый король пиратов? Помню его… он прославился в те времена, когда я еще крепко держал молот и клещи в руках… До сих пор не могу в это поверить и со стыдом вспоминаю те годы, когда слава о его клинке прошла по всему Лаугдейлу, но этот меч был выкован у нас в Кузнице. Не мной, другим оружейником, который ныне живет где-то в Ваймаре. Да-да, это один из сильнейших мечей в Актиде. Он выкован из небесного серебра, запасы которого и сейчас хранятся в сокровищнице Кузницы. Так ты дрался с ним? Склоняюсь перед твоим мужеством, мальчик. Но если ты захочешь повторить этот бой, придется быть осторожнее, одного клинка мало. Нужна сила, ловкость и опыт.

– Знаю. Но для начала я хочу, чтобы этот меч вновь вернулся в ножны. Это последний подарок отца, я не могу его просто выбросить. Чует мое сердце, перекованным он мне еще пригодится.

– Я помогу тебе, – предложил Моралледо. – Естественно, основную работу в день, когда Кузница загорится, сделаешь сам, не ошибешься – я по глазам вижу, что опыт у тебя есть. А пока что научу, что ты будешь делать. Забудь про все те кузни, в которых ты работал раньше, тебе придется многому учиться заново…

Это оказалось правдой.

Когда работа над формой была закончена, Моралледо принес из сокровищницы слиток серебряного металла, будто светящегося изнутри. До весеннего Равноденствия оставались считанные дни. Пришло время вспомнить все свои навыки, которые он приобрел за время жизни в деревне, и выучить новые, слушая рассказы Моралледо. В сокровищнице нашлись также фартук для работы и крепкие перчатки. Глядя на все приготовления, планы и действия кентавров, Кайру невольно ощутил себя восемнадцатилетним мальчиком, который впервые готовился проделать работу в кузнице без помощи отца и самому выковать некое очень важное изделие, причем если он хоть чуть-чуть ошибется, исправить все можно будет лишь через год…

Накануне Иоран посоветовал ему лечь пораньше. Огонь зажигался в полночь и горел до заката. Кайру свернулся в пещере, ежась от холода и кутаясь в свой плащ, но никак не мог сомкнуть глаз от волнения; заснул он лишь за несколько часов до полуночи, с трудом заставив себя успокоиться.

Ему казалось, что не прошло и минуты, когда Иоран растолкал его. В пещере царила кромешная тьма, снаружи доносились оживленные голоса.

– Пора, – шепнул Моралледо, подходя к нему. – Все уже вышли, через десять минут начнется. Фартук и перчатки я принес, переодевайся и выходи, а мы будем ждать около твоей наковальни, рядом с башней, там же положат молот и щипцы.

Оба кентавра исчезли во мраке, а Кайру едва заставил себя подняться и выйти наружу. Сон уходил быстро, уступая место страху. Кайру еще раз мысленно пробежался по стадиям работы над закалкой лезвия, его обработкой и соединением с рукоятью. Помолился Актосу и подошел к наковальне, повернувшись лицом к башне.

Ночное небо было чистым, звезды ярко сияли, озаряя Кузницу Драконов. Король и королева стояли в стороне, а вокруг башни собрались плотным кольцом оружейники. Изначально вокруг Кузницы стояло двенадцать каменных столов, сейчас их было намного больше, и заняться своими изделиями готовились чуть меньше сотни кентавров.

– Как только вспыхнет огонь, бери слиток и иди за мастером Диалларо, – сказал Моралледо, указывая на высокого кентавра неподалеку. Когда он выполнит свою часть работы, подходи к рычагу, подвесь слиток к подъемнику и перенеси его в огонь. Дальше спускайся по второй лестнице – твоя форма уже будет наполнена, бери ее и тащи за веревку к чану с водой. Металл, расплавленный в Кузнице, остывает за несколько секунд, после этого зачерпни ковшом воды и окати его… Что делать дальше, ты знаешь.

Кайру кивнул. В горле у него пересохло.

Кентавры тоже молились, сложив руки, грациозно присев и прикрыв глаза. Кайру стоял неподвижно, глядя на белую башню. В наступившей тишине он мог расслышать каждый удар своего сердца. И вдруг будто белая молния расчертила небо над ними, земля глухо задрожала, и из-под нее вырвалось пламя, бьющее из самого центра башни в черный купол над ними. Скалы затряслись, земля стонала, извергая жуткий фонтан огня, словно соединяющий небо и горы, и потусторонний оглушающий рев донесся сверху. В глазах рябило, жуткие языки пламени бушевали, скованные белыми колоннами башни, на которой вспыхнули и заискрились руны. Кентавры как по команде одновременно поднялись и дружным шагом устремились по каменной лестнице к системе блоков, установленной наверху. Кайру двинулся за Диалларо, бережно неся в руках сверкающий в отблесках ослепительного пламени слиток. От Кузницы шел немыслимый жар, но Руна Холода в фартуке не давала телу перегреться, и лишь лицо испытывало на себе всю силу драконьего огня. Очередь продвигалась медленно, но, наконец, Кайру оказался на верхней ступени, уже не видя и не слыша ничего вокруг себя. Был лишь огонь, слиток в руке и пот, заливающий глаза.

Кентавр впереди придвинул к себе механизм вроде каменных весов, на чашу положил несколько небольших кусков металла, после чего повернул рычаг. Чаша поехала вниз, башня вздохнула и взревела, мгновенно превращая твердый металл в блестящую жидкость.

Лебедка поднялась, и Кайру протянул руку, положив слиток на чашу. На мгновение ему показалось, что даже близость драконьего огня испепелит его. Он почти бегом бросился вниз по другой лестнице и увидел кентавра у подножия башни, стоящего рядом с формой, куда тонкой струйкой текло расплавленное серебро.

Наконец, форма, поставленная на деревянные колеса, наполнилась, и Кайру взялся за веревку, подтягивая к себе каменную плиту. Металл мгновенно застыл, приняв очертания черного клинка с небольшой рукоятью. Кайру подкатил форму к чану с водой. Ковш висел на краю; зачерпнув воды, он выплеснул ее на металл. Струя пара рванулась вверх, Кайру взял клинок щипцами и опустил его в чан. Вода зашипела, выплескиваясь через край на камни.

«Начало есть», – подумал Кайру.

Теперь, взявшись щипцами за охлажденное лезвие, он вернулся к Кузнице и, взойдя по ступенькам, подошел к парапету, вступив в круг кентавров, возложивших свои изделия на камни. Вокруг звенела знакомая музыка кузни, меч сверкнул в кровавом отблеске и раскалился докрасна. Кайру рванулся вниз, едва не обжегшись о черный металл, положил заготовку на стол к своей старой рукояти, подогнал их и принялся править ее молотом.

Это была самая трудная часть работы. Ночь незаметно прошла, и солнце начало подниматься над скалами, когда Кайру уже в сотый раз спустился с башни и ударил молотом блистающее лезвие. Он отмерял, прилаживал металл очень долго, и в результате добился того, чего хотел: старое и новое лезвия стали одним целым, граница между ними была почти неразличима. Новый клинок намертво сцепился со старой рукоятью, и меч засверкал матовым серебром. Тончайшей линией пролегла бороздка для оттока крови, заостренные с обеих сторон края были не толще волоска. Если не считать нового серебряного блеска и отменной закалки, налицо этот меч был точной копией того, что почти два года назад подарил своему сыну Лестер Кенаи, кузнец, погибший от руки Оруэлла Кассандера.

Кайру вспотел, хоть и снял уже всю верхнюю одежду, которая только была под фартуком. Руки его покрылись мозолями и волдырями, и он чувствовал себя так, будто все это время его нескончаемо жгли на медленном огне. Мускулы ныли, тело было влажным, как после горячей бани, и он смертельно устал. Моралледо помогал ему, чем мог, но молот, который он так привык держать в руках, сейчас казался ужасно тяжелым. А работа была почти закончена. Положив свое творение подальше от остальных, Кайру в изнеможении отошел подальше от пышущей жаром башни и присел на камни у входа в пещеру.

– Ты удивительно хорошо держался, – заметил Моралледо, подходя к нему. – Когда я в первый раз рискнул выковать что-либо в этой Кузнице, я чуть не умер от жара. Мало кто может выдержать, находясь так долго рядом с этим огнем.

– Спасибо, – еле слышно прохрипел Кайру. – Я сейчас чувствую примерно то же самое…

– Ты выковал хороший меч, – улыбнулся старый кентавр. – Посмотрим, как он покажет себя в битве. У тебя отличные способности в кузнечном деле, следует лишь потренироваться.

Моралледо двинулся назад к ожидавшему его Иорану. Кайру прикрыл глаза и расслабился. На мгновение он успел подумать, что стоит немного поспать и сразу отправляться в путь, а потом все закружилось, и он вновь…

…вновь разум отделился от тела и понесся сквозь время и расстояние в недосягаемую высь…

Майнор в лучах заходящего солнца. Жуткое войско, стоящее у его ворот, изломанные крепостные стены и разрушенные, сожженные здания. Умирающие от голода на его заснеженных улицах, цепи, поднимающие ворота, последний отряд, рвущийся в последний бой с огромной армией… Развалины Белого Града и стервятники, кружащие над пепелищем.

Вот будущее, Кайру Кенаи. Оно будет таким, ибо сейчас ты и мощь Озера Актиды оказались по разные стороны баррикад.

Черная башня среди дремучих лесов Восточной провинции. Цитадель Волка. Она ждет…

Жуткая, нечеловеческая боль пронзила тело раскаленной стрелой, и он проснулся в холодном поту несмотря на то, что где-то впереди в небо все еще бил фонтан пламени. Вокруг был мрак, солнце почти закатилось, освещая последними лучами Кузницу Драконов, небо вновь затянулось тучами. Иоран и Моралледо встревожено склонились над ним; он вскочил, ощущая бешеный прилив сил и сказал:

– Я должен ехать. Битва скоро. Мне нужно как можно скорее добраться до Майнора.

Он скинул фартук и перчатки, вновь облачаясь в походную одежду и заворачиваясь в плащ. Потом пересек площадку и подошел к столу, где лежал его клинок. Это был простой меч с единственным украшением – небольшой яшмой в центре эфеса, но в его новом лезвии, новой жизни, новой душе была заключена сила, которую он и сам еще плохо понимал. Кайру снял перчатки и без страха взял меч в правую руку. Рукоять была холодна, она ровно легла в ладонь. Кайру поднял меч и почувствовал, как он становится словно продолжением его руки.

– Битва за Майнор скоро… – проговорил он хрипло, словно еще не выйдя из сонного транса. – Скоро ты впитаешь первую кровь своих врагов… Скоро мы с тобой отомстим за отца.

– Пламя Мести, Карающий Огонь, – сказал Иоран, и глаза его блеснули. – Аласкрит. Это слово из нашего языка.

– Так тому и быть, – прошептал Кайру, с любовью глядя на меч. Отныне ты будешь называться Аласкрит.

Клинок кроваво блеснул в последнем луче солнца. Алый диск исчез за горизонтом, и небо потемнело.

В следующий миг огонь Кузницы погас.

Глава 3.21. Кровь и пот - 1

– Я вижу, ты твердо решил отправиться сейчас же, – сказал Иоран, подходя к нему. Кентавры перестали молиться, площадка вокруг башни вновь наполнилась говором и топотом ног. Ремесленники шумно обсуждали то, что успели выковать за день, на человека никто не обращал внимания. – Не знаю, когда мы еще сможем увидеться после битвы за Майнор, если останемся живы…

– Так король пришлет воинов?

– Мы надеемся, что не опоздаем, – серьезно сказал Иоран. – Но нас мало, Кайру. Очень мало… Итак, обычай требует, чтобы гость получил от кентавров дары – в память о Заповедном Лесе. Ты сейчас одет в плащ кентавров, можешь оставить его себе.

– Спасибо. Я постараюсь сохранить этот дар.

– Но я бы хотел, чтобы ты принял еще две вещи, которые могут тебе пригодиться в странствиях, – остановил его кентавр и вытащил из сумки на поясе два куска коры на плетеных веревочках.

– Это Руна Огня, – пояснил он, вешая один из амулетов на шею Кайру. – Не забудь про нее, если тебе будет грозить смерть от холода… или если серьезно будешь ранен. Огонь несет жизнь, он очищает и исцеляет, и эта Руна вылечит тебя от любой, даже самой смертельной раны. Но используй ее только в самом крайнем случае: это очень древний и мощный артефакт.

И второй дар. Видишь ли, Заповедный Лес – не единственное обиталище кентавров в Лаугдейле, на севере и на юге есть места, где все еще живут наши братья по крови, но не все они дружелюбны к чужеземцам. Это – Знак Хирона, нашего Праотца, и если любые другие кентавры увидят тебя, они сразу и немедленно окажут тебе любую посильную помощь. – С этими словами он повесил шнурок со Знаком на шею Кайру. – Надеюсь, эти дары помогут тебе… А теперь скачи. Скачи во весь дух, возвращайся в Майнор. Если мы сумеем, мы поможем вам.

– Спасибо, – еще раз сказал Кайру, вкладывая меч в ножны, и пронзительно засвистел. На этот раз Адский Жеребец не заставил себя ждать – громкое ржание донеслось с тропы, ведущей вниз, в долину, и белоснежный конь встал перед своим хозяином. Кайру вскочил к нему на спину, Адский Жеребец вновь заржал, поднимаясь на дыбы, от радости, что он снова может чувствовать под собой седока.

– Увидимся в Майноре, – сказал Кайру, обращаясь лишь к Иорану, – и спасибо за все. – Обернулся – король и королева смотрели на него. Он лишь кивнул, пришпорил коня и понесся вниз.

Никогда еще Кайру не приходилось ощущать в своем скакуне такого бешенства. Адский жеребец сорвался с места будто молния и быстрее стрелы полетел вниз с горы, мгновенно поворачивая на крутых и опасных горных тропах. Он чувствовал каждую мысль хозяина, и Кайру почти не направлял его – не сбавляя скорости, конь мчался по извилистой дороге, огибая скалы и камни, иногда вдоль самого края пропасти. Наконец, они вырвались на равнину и понеслись, не разбирая дороги, по почти оттаявшим полям и лугам к Заповедному Лесу.

Только теперь он понял, что скорость, испытанная им при бегстве из поместья Нубела на коне Петроса – лишь игрушки в сравнении с тем, как может мчаться Адский Жеребец. Все краски вокруг слились в бесцветный туман, ветер дул в лицо, наверное, не слабее молота, бьющего по наковальне, грозя скинуть его с коня, и он пригнулся и вцепился в шею, доверившись скакуну и лишь изредка поглядывая вперед, на дорогу. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что Адский Жеребец отлично, лучше его самого знает, куда им ехать.

Они неслись через Заповедный Лес, но в северной его части, там, куда уже не достигали владения кентавров. Рассвет догорел и погас совсем, сгустилась черная беззвездная ночь. Кайру не смыкал глаз, ему было холодно, и он лишь крепче держался за шею коня, чувствуя, как спокойно стало с новым мечом на поясе. Аласкрит ждал своего часа.

А потом наступил рассвет, а потом солнце перекатилось через весь небосвод, заполненный белыми пятнами облаков, повисших в прозрачном воздухе, что наполнял Лес свежим весенним ветром. Весна приближалась, Кайру мчался в Майнор на ее крыльях. Адский Жеребец скакал быстрее ветра, и он не замечал, как мелькают десятки миль пространства и невидимых троп, ведущих на юг, пока на закате не остановил вспотевшего, усталого коня и не свалился в придорожные кусты, растирая затекшие конечности. Он не знал, где находится, но знал, что направление выбрано правильно, и рано или поздно конь доставит его по назначению.

Он поужинал тем, что еще осталось у него из запасов, потом свалился и до утра проспал, как убитый, а Жеребец все это время бессменно охранял его покой. Проснувшись, он наскоро позавтракал и вновь пустился в дорогу.

Снега уже почти нигде не было, буйно зацвели первые цветы, кое-где распустилась ярко-зеленая трава, а ели вновь красовались густыми лапами без малейшей белизны. До сих пор мрачный, ощетинившийся черными ветками Лес ныне покрылся зелеными пятнами почек, редкими листьями, и наполнился голосами птиц, уже успевших вернуться с южного побережья и из жарких джунглей Восточной провинции. Дни текли своим чередом, близился апрель. Двадцать девятого марта дорога вывела коня и всадника к берегу бурной, но неширокой реки, по обеим сторонам которой росли леса. Кайру догадался, что это Делливрина, западная часть ее петли. Стало быть, он уже близко к цели… Тридцатого марта дорога продолжалась рядом с этой рекой, текущей на юго-запад, а вечером тридцать первого конь внезапно свернул в сторону, затормозил и рысцой двинулся сквозь лесную чащу. Несколько минут спустя Кайру расслышал за деревьями голоса и тотчас наткнулся на пост. Дозорные выскочили будто из-под земли, наставив на него арбалеты.

– Это еще что за чудо по лесам на коне разъезжает? – окинул его изумленным взглядом солдат. – А не всадить ли ему стрелу в лоб?

– Тише, – примирительно сказал Кайру. – Я к Телоранду.

– Неужели? А может, ты дезертировал в Астернии?

– А вот это вас уже не должно волновать. Я ведь вернулся и собираюсь продолжать службу. Разве не заметно?

– В любом случае к генералу нельзя, – отрезал второй дозорный. – Уже отбой был, остались только мы на случай вражеской разведки… Деньги есть?

– На кой черт они мне нужны в лесу?

– Значит, здесь ночевать будешь… Шучу я, – сплюнул он, опуская арбалет и хрипло рассмеялся. – Привычка. Езжай.

– Ты мне скажи, добрый человек, далеко еще до Майнора?

– Говорят, недалече. Сюда уже фуражиры пиратов добирались, им явно на своем поле жрать нечего. Надеюсь, после зимовки задницы-то они там поотморозили, так мы их, пока холодненькие, и возьмем.

– Ха, – тихо сказал Кайру. – Ждите. С ними Кассандер, он хитрец, каких еще поискать. И на испуг их не возьмешь… Спокойной ночи, ребята, и спасибо, что пропустили.

– Мы ведь видим, что свой. Иди уже!

Кайру не стал мешкать, проехал мимо, дозорные неторопливо опустились обратно в свои заросли, служащие отличной маскировкой. Внезапно деревья расступились, и он оказался на краю поляны, где расположилось несколько отрядов, а за деревьями вокруг сплошь мерцали костры, обозначающие лагерь войск Северной провинции. Кайру поехал по поляне, осматриваясь, – сидевшие у костров солдаты косились на него удивленно – и почти сразу заметил Вуди, который мигом вскочил и подбежал к нему. Он спешился, хлопнул коня, вытер пот со лба и сказал:

– Привет… Черт возьми, все-таки я успел!

– За десять дней доскакал от Кузницы Драконов до нашего лагеря? – потрясенно спросил Вуди. – Вот это да! Ну и скорость! Что же ты, перековал свой меч?

– А как же иначе. Я просто не мог упустить такой шанс, Вуди, хоть это и было невероятно тяжело. Но вот он, – Кайру вытащил из ножен Аласкрит, вновь любуясь им, – принесет мне теперь удачу. Следующая битва станет ему первым серьезным испытанием, и я надеюсь, что и на этот раз окажусь с Кассандером лицом к лицу.

– Еще денек придется потерпеть. Мы поторопились и оказались у реки раньше, чем рассчитывали. На рассвете второго апреля выйдем к полю и атакуем врага с тыла. Главное – пробиться основными силами к мосту и зажать пиратов в тиски на поле. Если майнорцы рискнут покинуть город и выйти к нам на помощь, то шансы будут несоизмеримо больше.

– Отлично, – Кайру перевел дух, – теперь я смогу спать более или менее спокойно. А спать мне очень хочется, я трясся на лошадиной спине сегодня целый день и мечтаю лишь об одном: свалиться куда-нибудь в спальный мешок и заснуть! – С этими словами он хлопнул Жеребца, который радостно заржал и скрылся в чаще; подошел к палатке неподалеку от костра, где лежали вещи Вуди, лег там и заснул прямо на земле.

***

Хотя выспаться всласть, конечно же, не удалось, Кайру решил, что это утро было куда лучше многих предыдущих. Едва трубы проиграли сбор, он как следует позавтракал вместе с остальными из общего котла, вскочил на коня и присоединился к Вуди в строю кавалеристов. День был солнечным, настоящим апрельским днем, они двигались на юг, в том направлении, куда Кайру и стремился, рядом текла буйная Делливрина, с грохотом преодолевающая многочисленные пороги и указывающая направление. Они двигались медленно, не торопясь, не выдавая себя лишними звуками, и по приказу Телоранда молчали – тишину нарушал лишь тихий храп коней и легкое бряцанье оружия. Но лес был тих, лес ничем не выдавал того, что кто-то их заметил.

В воздухе повисло напряжение. Кто-то из солдат уже был бледен, кто-то заранее молился, шепот обращений к Актосу слышался до самого вечера. Для Кайру это была уже вторая битва, но и он ощущал неприятный холодок при мысли, что скоро бой. Воспоминания Нальвина так и стояли перед глазами, вызывая тошноту. Уже много раз он был на волосок от гибели, видел, как кровь лилась ручьями, и все равно ничего не мог с собой поделать: ожидание оказалось слишком тягостным, и руки начинали нервно подрагивать от мысли о предстоящем сражении.

Вечером он долго ворочался и не мог заснуть… Вуди рядом задремал, сжимая дешевый амулет, якобы приносящий удачу. Неподалеку слышался монотонный скрип железа о точильный камень и шепот:

– Великий Отец, помоги… Боги… Сделайте так, чтобы все поскорее закончилось… Мама…

«Бедняга, – подумал Кайру, отворачиваясь к стенке палатки. Аласкрит грел бедро, он не расставался с ним ни днем, ни ночью. – Скоро все закончится… Все решится.

Отец, помоги мне»…

***

День выдался теплым. Он был бы жарким, если бы не свежий ветер, свободно носящийся над огромным полем. Он коснулся лица и заставил трепетать складки плаща, накинутого на кольчугу, когда деревья резко закончились, и из тенистого полумрака Заповедного Леса, с заросшей травой тропы, по краям которой все еще лежали грязные холмики тающего снега, они выехали на опушку. Туда, где тропинка, спускаясь по травянистым холмам, достигала громадной равнины, зажатой между полосами едва заметных на горизонте речек и тянущейся к белым стенам и башням далекого города. Отсюда поле, на котором расположилась армия Кассандера, казалось усеянным черными точками – пиратами, готовящимися к очередному штурму.

На мгновение у Кайру отлегло от сердца. Майнор стоял на горизонте, белоснежный, нерушимый, неколебимый, как и всегда. В течение трех месяцев он держался в осаде и все-таки выдержал все обрушившиеся на него напасти, дождавшись спасения. Время пришло. Телоранд Эльрифский выехал вперед, щуря глаза от ветра и солнца, ослепительно сверкающего в вышине. Он медлил. Знал, что каждый из этих солдат сейчас думает лишь об одном: эту битву проигрывать нельзя. Надеялся, что у них хватит воображения представить, что случится с Астернией, если Майнор падет.

Тишины не было. Солдаты шептались, кто-то изумленно свистел, глядя на войско, расположившееся внизу. Телоранд медлил. Взвешивал все «за» и «против», снова вспоминал задуманную тактику. И в этот миг южный ветер донес отчаянный трубный глас из осажденного города. Врата Майнора медленно, с оглушительным скрипом отворились. На холмах, у опушки леса этого не было слышно, но в городе в этот момент начинали звонить колокола. Пираты оживились, задвигались, вновь выдвигая орудия. Никто и не думал чего-то ждать, войско сдвинулось с места почти мгновенно, занимая позиции и передвигаясь все ближе к городу, а из ворот им навстречу выехал лишь один крохотный отряд.

– О черт, – пробормотал Вуди. – Они сошли с ума…

– Нет, – шепнул Кайру. – Думаю, таков был план Геонара и Фельма… Они знают, что в этот час мы должны быть здесь. Значит, пора. Дадим им шанс.

Телоранд поднял рог и дунул в него так, что слышно было, наверное, даже у ворот Майнора. Армия освобождения более не нуждалась в том, чтобы оттянуть бой. Сердце билось так, что ребра трещали, перед глазами от страха поплыли круги, и Кайру, то дрожа от холода, то от жары, хлестнул Адского Жеребца, выхватил меч, заорал что-то не своим голосом и рванулся вперед. Заиграли рога, несколько тысяч воинов лавиной понеслись с холмов, вгрызаясь в стан ошеломленных врагов с тыла, и пехотинцы будто муравьи посыпались со склона, вступая в первые, все еще рассеянные и легкие схватки и яростным натиском закрепляя первые победы конницы.

Из Майнора донесся ответный радостный боевой клич, и весь гарнизон города на конях и пешком высыпал в поле, бросаясь на авангардные полки пиратов и атакуя обескураженного неожиданным ударом врага. Пираты заметались. Ворота оставались открытыми, со стен яростно ударили залпами лучники и арбалетчики, отвечая неуверенным выстрелам одиноких пищалей, а на первых ярдах у стен мигом вскипела битва, и в стороны ручьями брызнула кровь. Зазвенели мечи, залязгали доспехи, оглушая людей, тонущих в этом жутком адреналиновом безумии.

Этот грохот внезапно начавшегося сражения перекрыл для Кайру все остальные звуки, и в бешеном берсеркерском настрое он забыл про свой страх, и едва конь, хрипя и стискивая удила, ворвался в самую гущу схватки, Аласкрит засверкал, опускаясь то справа, то слева, вертясь и рубя те головы, которые не успели заслониться. Он уже не смотрел, где его войско и где Вуди, он прокладывал себе дорогу мечом и щитом, конь помогал ему, отбрыкиваясь копытами от передних и задних ударов. Аласкрит звенел, перекрывая лязг оружия немногочисленных пиратов, охраняющих тылы, взмывал в воздух и опускался, обрубая копья и пики, схлестываясь в секундном поединке с очередным противником, рубя по стволам ружей; где-то впереди маячили шатры полководцев, вокруг которых столпились офицеры, яростно крича и размахивая палашами. Пули зажужжали вокруг него, но он лишь смеялся сквозь хриплое тяжелое дыхание и заслонялся щитом, продолжая движение куда-то вперед, прорываясь все ближе к шатрам и уже почти видя ненавистное лицо Оруэлла Кассандера. Появился Вуди, мастерски управляя своим гнедым жеребцом, их мечи зазвенели в унисон, принося смерть убийцам, посягнувшим на свободу Актиды, они были опьянены этим чувством и рубились, уже почти обезумев от запаха крови и пота, не соображая, что они делают. Они дрались плечом к плечу, не замечая ничего вокруг, и вскоре вместе с сотней самых отважных оторвались от соратников и оказались в эпицентре битвы.

События разворачивались молниеносно, и в этом был секрет первоначального перевеса в сторону альвенов, несмотря на неравенство сил. Телоранд повел свои войска к мосту, зажимая в тиски огромные силы пиратов. Бой гремел не переставая, армия Майнорцев, поняв замысел бойцов Северной провинции, теснила врага к Делливрине. Основные силы столицы разделились на две волны – одна из них пробивалась через середину поля, чтобы воссоединиться с союзниками; другая была зажата между рекой Хоульред и полем.

Поле разбилось на несколько очагов, в каждом из которых битва шла своим чередом, независимо от остальных, пока сражение не переросло в новую фазу.

***

– Рита!

– Я… здесь…

Она стиснула зубы. Совсем рядом рвались снаряды, орали и выли корчащиеся на земле пираты и альвены, а те, кто еще мог держать что-то в руках, строили брустверы из перевернутых телег. Пираты напирали, их пока что сдерживал тринадцатый и десятый полк, но этим двоим небольшим отрядам приходилось несладко. Помощи ждать было неоткуда, гарнизон города рассыпался по полю и оказался стиснут мощными направленными ударами пехоты пиратов, построившихся, наконец, в ровные квадраты и бьющие точно в цель.

Рита застонала, поднялась, бросилась под спасительное прикрытие стен, где другие санитарки уже принимали раненых, чтобы оттащить их в госпиталь. Джереми стонал у нее на руках и харкал чем-то бурым, одним своим видом вызывающим тошноту. Ее руки были по локоть в чем-то влажном и алом. Она плакала. Прошло только полчаса, а она уже позволила себе несколько слезинок. Просто невозможно было больше сдерживать боль, усталость и отчаяние.

– Где офицеры?

– На стенах… Кто-то в штабе…

– Пусть отправят резервы… Двенадцатый полк держится, одиннадцатый тоже… Тьфу! Нам нужен кто-то! Нам нужна поддержка!

– Молчи, – процедила она. – Лучше молчи и будешь жить. Это всего лишь несколько пуль, это не молоты и не топоры. А наш полк выдержит. Клянусь тебе.

***

– Еще немного, и мы бы не выдержали, – тихо сказал Геонар. – Я уже готов был отворить ворота, город медленно умирал от голода… Но они успели. А теперь на карту поставлено все.

– Я думаю… – медленно сказал король. – Я думаю, правильно ли сделал, что позволил им встать на эту осаду? Если мы проиграем, я себе этого не прощу.

– Я верю в наших полководцев и в Телоранда, – возразил Маклевирр. – Это ребята, которым приходилось и хуже… Они справятся. Мы держим ситуацию под контролем и понемногу перевешиваем.

– Контроль? Что такое контроль?! Здесь нельзя говорить ни о каком контроле, стоит одной дивизии не выдержать, одной хоругви сдаться, одному солдату дезертировать, и перевес снова будет на их стороне! Выиграет тот, у кого крепче нервы, и пока что мы с Кассандером полностью равны! Полностью! Но у него больше людей.

Рингус до боли стиснул кулаки.

Глава 3.22. Кровь и пот - 2

Самые яростные схватки гремели на северо-востоке равнины, там, где сильнейшие отряды пиратов схлестнулись с лучшими хоругвями Телоранда, и у ворот Майнора, куда враги пробивались с наибольшим ожесточением. Пираты прятались от фланговых атак за укреплениями и открыли оттуда яростный огонь из пушек и пищалей. Поле накрылось дымовой завесой, сквозь нее полыхали языки пламени, хрипели задыхающиеся солдаты и орали те, рядом с которыми взорвался снаряд. Силы Телоранда поредели, он больше не в силах был удерживать мост, и в этот момент, повинуясь приказам своих офицеров, пираты ослабили атаку, позволили армии Актиды врезаться в центр поля, и смертельное кольцо замкнулось вокруг них.

***

– Что? Что там происходит?

Рингус вскочил. В распахнутые двери небольшой казармы совсем рядом с воротами вбежал корнет в легких грязных доспехах, бледный от страха, со стершимися геральдическими знаками на изувеченном щите.

– Телоранд просит помощи, – выдохнул он, согнувшись пополам. – Его зажали у моста вместе с тысячью пикинеров и латников и давят… Нужно перестроить силы, прорвать окружение…

– Капитан Реггель! – Геонар сориентировался мгновенно. – Отправляйтесь с корнетом, и пусть пятый, шестой и седьмой отступают от левого берега и перемещаются к правому, к астернийцам. Левый берег должен держаться, дайте им на помощь десятый и тринадцатый от ворот… А двенадцатый? Где двенадцатый? Их еще не перебили?

– Они в центре, пробиваются ко второй Астернийской Конной Дивизии, к главному штабу Кассандера вместе с девятым…

– Скажите Химлафу, пусть отправит их к воротам. Они больше пригодятся, когда потребуется стоять до последнего… Это ведь волонтеры? Тем более, им будет легче…

– Господин Геонар! – В комнату вбежал еще один посланец. Генерал недовольно обернулся.

– Что еще?.. Реггель, исполнять!

– Маги! Вышли из Института, все с посохами, целая толпа… Движутся сюда. Роменфорд просил передать, что сегодня мы на них можем рассчитывать. Он поможет.

Король Эмерлун облегченно перевел дух.

– Слава Актосу! Роменфорд поможет!

– Теперь-то мы обязаны справиться, – тихо сказал Маклевирр.

***

Враги нападали и откатывались снова, на крохотном участке поля то становилось пусто, то все заполнялось людьми, отчаянно размахивающими оружием. Вигго орал, крутил секирой, едва успевая смахивать пот, градом льющийся по щекам и лбу. Ремиз был рядом с ним, они стояли спина к спине, отбиваясь от наседающих противников, здесь же дрались Джереми, Заргель и Фойль Коненти, вместе с остальными солдатами двенадцатого полка удерживая левый фланг. А удерживать было нужно. Пираты наседали, прорывались к воротам, сбивали первые сгруппировавшиеся полки альвенов, где-то увязали в сплошных рядах, обламывали палаши и так и оставались в ямах, оврагах и выбоинах, насаженными на колья, а где-то – пробивались и атаковали уже центральные силы городского гарнизона. Телоранд был все еще далеко, армии никак не могли воссоединиться, пираты же всячески этому мешали и уничтожали основные очаги сопротивления мерно, захватывая самые активные отряды в кольцо, сжимая их и в яростном натиске вырезая всех до единого. Именно это грозило двенадцатому полку. Несколько человек уже погибло, умерли те, кто подходил к ним на помощь из других дивизий и хоругвей, но они пока что держались. И ждали. Они готовы были ждать даже тогда, когда падут все остальные.

Химлаф тоже ждал. Штандарты тринадцатого батальона он заметил издалека, теперь гарцевал на своем коне среди бесчисленных трупов и тех, кому медицина была еще в силах помочь. Рубанул мечом, отбиваясь от особенно настырного пирата. Краем глаза заметил, как еще один уже готов отрубить голову его коню… Его окружили, мешали маневрировать, когда неожиданный арбалетный болт, прилетевший из гущи сражения, не воткнулся в лоб ближайшему врагу. Еще несколько всадников с гиком ворвались, пробивая неровный строй атакующих пиратов, налетели на них коршунами, несколько коней упали, оглушая ржанием, и все смешалось в дикой куче, откуда брызгала кровь, доносились душераздирающие вопли и предсмертный вой. Химлаф замер лишь на несколько секунд. Капитан Реггель подъехал к нему, тяжело дыша.

– Химлаф… Надо отступать… Держать ворота. Тут справятся без вас.

– Неужели? – пропыхтел комендант. – Что там происходит? Мы пытаемся пробиться к астернийцам, надо постараться ударить одновременно, общими силами, а нас отводят к воротам? Вы хотите, чтобы повторился Нальвин?

– Никто этого не хочет! Поэтому надо отступить и удержаться, пока остальные пойдут на прорыв!

Химлаф обернулся. Лучники и арбалетчики заняли позиции, стреляя с колен по подбегающим пиратам. Вигго, Ремиз и остальные парни отдыхали, тяжело дыша, смахивая пот и кровь с изуродованных лат.

– Кто еще будет у ворот?

– Никто. Только вы.

– Ты с ума сошел? Пятьдесят человек против двадцати тысяч?

– Вас поддержат лучники… – выдохнул Реггель. – Вы станете той пробкой, которая намертво заклинит горлышко бутылки! Надо удержаться, понимаешь? Любой ценой! Жизнь одного отряда не имеет значения!

– Ясно, – после короткой паузы сказал комендант. – Кто-то должен выполнить роль пушечного мяса. Кто-то должен удержаться, пока остальные будут идти на прорыв. Я правильно понял?

Реггель только кивнул. По его грязным щекам катились слезы. Химлаф обернулся.

– К воротам, парни! – рявкнул он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Ну же! Организовать отступление!

Грохот пушек звучал будто марш. Постепенно переходящий в реквием.

Лучники двигались короткими перебежками, прикрывая пехотинцев. Им отвечали стрельбой, свинцовая смерть косила солдат одного за одним, остальные уже не шли – бежали, одновременно накидываясь на случайных противников. Майнор едва различался за дымными столбами.

***

Кайру сбился со счета, нанося удары, когда впереди мелькнули знакомые лица… Они миновали холмы, где расположились шатры офицеров, в запале битвы не заметили, как их прижали к Хоульреду, двигались теперь вдоль берега, изо всех сил отбиваясь от наседающих противников. Их было всего около сотни, кто-то постоянно отставал, запутавшись во вражеских рядах и в конце концов падая под чьим-нибудь мечом. Остальные шли. А битва кипела, сжавшись до размера какой-то квадратной мили, на которой непрерывно шла рубка.

А впереди были ворота, и им удалось под прикрытием дружественных стрелков пробиться под самые стены, испещренные следами от снарядов. Здесь рельеф был неровным, посреди дороги выросли курганы и брустверы из земли и грязных комьев снега, с одной стороны которых были альвены, а с другой их атаковали пираты. Люди копали окопы, окружающие подступ к вратам. Их было очень мало, не более пятидесяти человек, и большую часть составляли монахи и санитарки, стиснувшие черенки лопат и вгрызающиеся в мерзлую землю.

Кайру видел, как Вигго орет что-то с таким испуганным лицом, будто он увидел призрака, как крестится побледневший Далид, как кричат им Джереми и Фойль, а потом очередная группа пиратов разделила их, и они всей толпой набросились, круша противников и пробиваясь к брустверам. Кто-то падал, кто-то, спрыгнув с коня, уже полз, оставляя за собой лишь алый след. Кайру отмахнулся мечом, едва удержался, стиснув шею Адского Жеребца, когда тот встал на дыбы, разбрасывая врагов копытами, и, получив секундную передышку, кубарем скатился за укрытие. Обернулся – Адский Жеребец, мигом угадав намерения хозяина, скакнул в сторону и исчез в пороховом удушливом дыму.

– Кайру!!! – Этот вопль показался ему поистине нечеловеческим. Вигго бросился к нему, но новый натиск пиратов опять разделил их, и Кайру, глотая ртом воздух, задыхаясь от жара и чувствуя, как немеют усталые ноги, все же бросился вперед, размахивая мечом. Пираты атаковали, каждый солдат принимал на себя удар, и пока со стен их прикрывали тем, что еще осталось от снарядов, они дрались так, словно каждая секунда может стать последней.

– Кайру!..

– Бей врага! Давай, парни! А ну, отправим их в ад!

– МАЙНОР!..

Крики слышались отовсюду, земля дрожала и тряслась под ногами, голова кружилась. Несколько секунд Кайру недоумевал, почему так происходит, а потом понял: в пылу сражения он и не заметил, как схлопотал пулю. Левая рука отнялась, по телу стекала кровь, и он слегка присел, мотая головой и пытаясь понять, насколько серьезна рана. Промедление сказалось тотчас: кто-то набросился на него, он едва успел заслониться от удара щитом, парировать резкий выпад, сделать привычный обманный финт… Сражение снова закрутилось как серо-красная карусель, и он чувствовал, как сдает. Врагов было слишком много, а здесь, у ворот Майнора, среди трупов, покрытых кипящей кровью и потом, казалось, что каждый удар палаша направлен лишь на него.

Снова мелькают знакомые лица. Вигго. Ремиз. Вуди, пытающийся выползти из-под бьющегося в агонии коня. Кайру отвернулся, утер грязь с лица, слезящимися глазами всмотрелся в дым, наполняющий поле. Ничего не видно, лишь темные силуэты орды, ползущей на укрепления и прыгающей в окопы.

– Не сдавать! – ревел Химлаф. – Держаться, мать вашу! Ни один не должен перейти порог Майнора!

– Кайру!

Он глубоко вдохнул. Вигго обнял его, словно все еще не веря своим глазам. Ремиз, который давно уже понял, в чем дело, обернулся и взглянул на городские стены.

– Чтоб меня черти взяли! Ты… Но… Как ты выжил? Где ты был? О, Актос, что тут происходит? Или я брежу? Вуди, и ты здесь? Горе мне! Призраки дерутся на моей стороне!

– Заткнись и иди к укреплениям! – рявкнул Ремиз. – Кайру, Вуди, держитесь!

– Кайру…

Этот голос он не спутал бы ни с одним другим. Рита была совсем рядом, смотрела со смесью ужаса, радости и непонимания, застыв прямо под свинцовым дождем. Потом опомнилась, метнулась в сторону и мигом исчезла за чередой тел. Кайру бросился к ней. Слепо рубанул мечом, Аласкрит блеснул, и очередная голова покатилась по земле. Он уже не отличал, чья кровь на нем – своя или чужая. Похоже, они были в равных пропорциях.

– Рита! – Он наклонился, помог ей взвалить одного из солдат и оттащить его в сторону, подальше от брустверов. – О, Актос! Как ты?

– Нашел время! – крикнула она в ответ, и он вдруг увидел, что Рита плачет. То ли от боли, то ли от усталости, а может – отчего-то еще? Солдат хрипел и стонал у него на руках, он старался тащить его как можно более бережно и все равно вздрагивал при свисте пуль над ухом и взрыве ядра совсем рядом с ним. – Ты вернулся не в самый подходящий момент для того, чтобы объяснить, как вышло, что тебя не повесили, и ты даже ухитрился сбежать из города!

– Долгая история…

– Я знаю! О, черт, у тебя рана…

– Ерунда.

– Нет, не ерунда… Девочки, принимайте молодца. Ключица, бедро и разрез на животе… Придется зашивать…

Тучи стрел взвились в воздух, отряды лучников дали очередной залп, стоя в воротах. Работали баллисты и катапульты, над головой постоянно что-то летело, грозя обрушиться им на головы. Напротив брустверов и курганов, за которыми расположились бойцы поредевшего двенадцатого полка, уже грохотали пушки, еще одно ядро ударило без промаха, в стороны брызнули фонтаны глины и песка, и ошметки того, что только что было людьми. Кайру заслонился от грязи, рванулся назад, краем глаза успел увидеть, как Рита, подхватывая очередного изуродованного раненого, смотрит на него, не скрывая страха.

Солдаты падали в окоп одни за другими, враги накатывались на них все большими волнами, круша и сминая, несколько десятков прорвались и бежали к воротам, откуда их встретил залп лучников. На поле было некуда ступить – всюду лежали мертвые, либо еще живые воины, пытающиеся выбраться из-под горы трупов. Смертоносный кусочек металла угодил Кайру в плечо, еще один вонзился в ногу, когда он поднимался. Что-то щелкнуло, и он не удержался, свалился на колени, снова попытался встать – и не смог: адская боль пронзила ногу. Воодушевленные пираты бросились вперед, поддерживаемые беспорядочным огнем. Один из них бросился к тому месту, где стоял Кайру. Он отбился от удара, лезвие палаша резануло его по лбу, кровь залила глаза, и Кайру вслепую ударил левой рукой… Что-то громыхнуло, ослепительная вспышка на мгновение затмила все вокруг. Кайру стер рукавом темно-красную жидкость с лица. Пираты медленно отходили, солдаты двенадцатого полка растянулись за укреплениями, а позади них в воротах появилось около сотни людей в ярких мантиях и с посохами. Это профессора, доценты и студенты из Майнорского Института вышли на свою последнюю битву.

***

Сверху это напоминало светопреставление. Десятки разноцветных вспышек и фейерверков пронзали клубы дыма и сеяли панику в рядах пиратов. Геонар и Рингус щурились, одновременно замирали, когда заклятиям отвечали пушки и ружья, затыкали уши, потому что какофонию звуков, сливающихся в один жуткий грохот, терпеть было невозможно. Зато они смотрели, не боясь пуль, долетающих и до стен, и видели, как основные силы медленно но верно соединяются с астернийцами, пробивают кольца и общими силами жмут пиратов к берегам реки. А еще они видели, как у ворот, где шла самая яростная бойня, маги выступали вперед, взмахивали руками, кричали что-то, бросая в противника белую молнию или громадный файерболл, и тотчас падали, сраженные пулями, прямо на пороге Майнора.

В небе начался пожар, оно полыхало сотнями огней – это пираты, отвечая магам, палили во все стороны. Ворота почти опустели, на пороге лежал курган из мертвых тел. Никакая магия сейчас не могла им помочь. Было поздно.

– Актос, помоги нам… – прошептал Геонар. – Как это могло произойти? Погибли все волшебники, Рингус! Все до единого!

– А Роменфорд?

– Он там… Он… тоже мертв… Как это могло произойти?

Воодушевленные пираты рванулись к городу, размахивая палашами. Далид поднялся во весь рост и взмахнул мечом. Терять больше было нечего. Вигго мрачно улыбнулся, поднимаясь рядом с ним. Нечисть шла на приступ.

С высоты своего укрытия Рингус и Геонар видели, как теряется среди бесчисленных орд врага армия Телоранда и Майнора, как последние отряды оказываются отрезаны от своих. А у ворот, готовясь выстоять против многотысячной армии, остались двадцать израненных человек. И в то самое время, когда Телоранд отчаянно оборонялся в центре поля, под стенами вспыхнула битва за Майнор.

Задыхаясь в дыму, Кайру выпрыгнул из траншеи и скрестил клинок с первым же противником. Врагов было все больше и больше, мечи доставали его со всех сторон, доспехи прогнулись под тяжкими ударами. В тот момент, когда толпа столкнула его в окоп, он на мгновение увидел над собой копье, затмевающее полуденное солнце. В следующее мгновение чей-то меч отбил удар, и Рита рухнула на колени рядом с ним, и вдруг наступила тишина, в которой явственно прозвучал трубный глас.

Пираты остановились, смешались. Приведенная в действие военная машина снова притормаживала движение, замирала. А потом многочисленные хриплые голоса зазвучали во всех концах поля, и пираты, отворачиваясь от окопа, устремились на север.

Кайру с трудом поднялся и протянул руку Рите. Вместе они выглянули из-за укрытия. На дальних северо-западных холмах к ним спешила огромная армия, знамена отсюда были неразличимы, но тут же стало ясно, что это помощь.

– Ваймарцы! – потрясенный Вигго протер глаза. – Чтоб мне провалиться!

– Это Юф! Это Лайнтер! – завопил Кайру, тут же закашлялся и задохнулся – легким не хватало воздуха. – Он все-таки вернулся! Мы спасены, ребята!

Он обернулся к Рите. Она была совсем близко, но он видел ее словно в тумане. Покачнулся – и, может, упал бы, если бы она не подхватила его и стянула кое-как изорванную кольчугу. Пока остальные поднимались, орали от счастья и бежали на север, на помощь к своим, она достала бинты и спешно принялась за перевязку. Он прикрыл глаза. Достаточно было ее голоса, ее прерывистого дыхания и прикосновения ее рук. Сейчас это было высшей наградой.

«Значит, где-то я не ошибся», – подумал он блаженно.

– Терпи… Все будет в порядке.

– Рита…

– Терпи, ради Актоса… Я уже один раз поверила в твою смерть, теперь не позволю тебе умереть. Никогда.

Кровь переставала течь, силы возвращались. Он приподнялся. Она отдыхала, привалившись к нему. Взгляд не изменился. Она смотрела так же, как и тогда, в Петисте, хоть он и знал, что Рита тогда и Рита сейчас – уже два разных человека. Слишком многое изменилось за полтора года.

Кайру поднялся. Оперся на меч, который так и не выпустил из руки. Взглянул на север, куда переместился эпицентр схватки. Пора было идти.

«Я стал сильнее, – подумал он. – Да, это несомненно. Я уже достаточно силен. Оруэлл Кассандер, дождись меня. И я закончу тот спор, который начался у нас осенью».

Он смотрел только вперед. Твердо знал, куда двигаться теперь, и никто отныне не был нужен ему в помощь. Он думал лишь о том, с каким наслаждением он сегодня убьет Оруэлла Кассандера, но если бы он взглянул в светло-голубое небо, где понемногу рассеивался дым, он увидел бы двух птиц, двух воронов, летящих на юго-запад и юго-восток от шатров пиратских полководцев.

Глава 2.23. Видение

Новое войско лавиной скатилось с гор и устремилось на подмогу Телоранду. Одна, меньшая часть армии врезалась в толпу ошеломленных пиратов, тесня их к Делливрине, другая набросилась на брустверы, круша укрепления врага, третья занимала чужие позиции, обращая огонь пушек и пищалей против самого противника. Огненный шквал обрушился на солдат Кассандера, ваймарцы и альвены под предводительством Лайнтера пробились к астернийцам, разбили смертельное кольцо и погнали пиратов на северо-запад. Воодушевленные поддержкой майнорцы набросились на врагов, не собираясь отпускать ни одного человека с поля боя; охваченные ужасом, пираты бросались в Делливрину и находили смерть в ее объятиях. Поле уже было усеяно телами пиратов, ликующие горожане собрались на стенах, глядя на то, как в лучах вечернего солнца последние отряды противников отчаянно сопротивлялись мощи свободной Актиды.

Кайру, Вигго и Ремиз снова были верхом на своих Адских Жеребцах и неслись, догоняя союзников, спеша присоединиться к майнорцам и Юфу Лайнтеру. Разрозненные пираты копьями пытались остановить конницу, но собственные брустверы встречали их огнем. Солнце клонилось к западу, в закатных лучах последние враги пытались уйти от преследования, скрывшись в северных лесах.

Оставшиеся в живых силы пиратов, подчиняющиеся своим офицерам и воспитанные в бесстрашии, собрались в ужасный кулак, встретившись с силами Лайнтера. Бой шел не на жизнь, а на смерть, десятки людей гибли и с одной, и с другой стороны, и сам Лайнтер был тяжело ранен тем вечером и, отступая к Майнору, встретился с остатками двенадцатого полка, но Кайру, Вигго и Ремиза там не было. Вместе с остальными они дрались на холмах и на опушке леса, догоняя отступающие пиратские полки.

Солнце опускалось за лес. Остановившись, войско Актиды зажимало в угол последнюю тысячу пиратов, пытающуюся сбежать на запад. Всем казалось, что исход битвы предрешен.

Однако, обрушив всю мощь своей ненависти на армию Кассандера, майнорцы совсем забыли об уме и коварстве Саелина. Пираты уже давно составляли лишь одну из его армий, он не рисковал, поставив все на единственную карту, пусть даже козырную. И, когда ворон черной молнией пролетел над лесами Восточной провинции, еще одно воинство, засевшее в нескольких милях от Майнора, зашевелилось.

Король Эмерлун ждал весны, справедливо полагая, что зимой Саелин не осмелится совершать сложные маневры. Однако и теплого марта хватило, чтобы перебросить новую армию к воротам города. Теперь она дождалась своего часа.

Внезапно земля сотряслась от топота тысяч пар ног. Пираты бросились бежать по лесам в суеверном страхе, но альвены остановились, обернувшись к Делливрине. Крик ужаса застрял у многих в горле, когда они увидели толпу жутких тварей, переходящих реку к югу от Заповедного Леса.

Их было не более трех сотен, но своими размерами и внешним видом они внушали страх и отчаяние не хуже любой многотысячной армии. Это были уродливые твари, напоминающие пауков, но размером в несколько раз больше лошади, с восемью мохнатыми длинными ногами и жуткими сильными жвалами, между которыми расположился ядовитый хоботок. На ярко-красных спинах тварей восседали седоки с копьями и в красных масках. Их жуткие скакуны смотрели во все стороны восемью горящими животной злобой глазами. Назывались они арахнидами, страшными обитателями далеких восточных лесов, и вот теперь эти существа пересекали бурный Ильвион, выползали на берег и бежали, клацая жвалами, к людям.

Ошеломленные альвены остановились. Ни один конь либо всадник не смог бы состязаться по скорости и силе с арахнидами. Именно на эту силу рассчитывали пираты, и вот теперь они, сообразив, что подоспела подмога, набросились на альвенов с удвоенной силой.

Город закрыл свои врата, там теперь оставался лишь король, чиновники, старшие офицеры и врачи. В лучах заходящего солнца конница вновь выстроилась, готовясь атаковать арахнидов, вступая в заведомо безнадежную схватку. С северо-востока донесся барабанный бой, и еще один отряд пиратов вышел на подмогу армии, разбитой у стен города. Объединившись, эти отряды стали бы причиной поражения майнорцев.

И вот тут-то Майнор был спасен в третий раз. Запели трубы, застучали копыта, и со стороны Заповедного Леса донесся боевой клич:

– ХИРО-О-О-ОН!

Это подходили кентавры.

Их войско в последний час успело перейти Делливрину, и теперь обитатели Заповедного Леса неслись с холмов на врага будто чудовищная лавина, ощетинившаяся копьями и мечами. Впереди всех Кайру узнал короля кентавров, проносясь мимо людей, он крикнул:

– Арахнидов оставьте нам! Ваша задача – расправиться с людьми! Сделайте то, что вам под силу, а мы возьмем на себя остальное! За Лаугдейл! Хирон!

И, будто смертоносная волна, войско кентавров спустилось с холмов и врезалось в ряды гигантских пауков.

Все мгновенно смешалось. Кентавров было больше, но арахниды шли напролом, сметая все на своем пути. Толстый панцирь защищал их, а кентавры пытались атаковать своими короткими пиками, нападая вдесятером на каждого паука. Жвалы работали будто ножницы, с хрустом перегрызая воинов Заповедного Леса, битва закипела на курганах из изуродованных тел. Это был самый страшный момент в сражении – когда два войска сплелись в смертельных объятиях и уперлись, не желая отступать.

Но лишь несколько секунд люди, будто завороженные, смотрели на кровавое побоище. Раздался клич: «За Майнор!», и конница налетела на подходящих пиратов. Сходясь, воины взмахнули мечами, и сквозь пороховой дым ружейных выстрелов тела врагов полетели в темные воды Ильвиона.

Кайру был там же, он снова рубился, не жалея собственных сил, хоть сражение, продолжающееся уже несколько часов, изрядно вымотало его, и он не стремился в центр схватки, оставался в арьергарде, добивая тех пиратов, кто пытался ретироваться в леса. В то время, как за их спиной поле было наполнено жутким ревом, криками и хрустом, они уже дрались в сени деревьев, в прозрачном полумраке, и соперники были вымотаны настолько, что еле поднимали мечи. А свежие силы Лайнтера, подошедшие из Петисты, атаковали их со всей возможной жестокостью, не собираясь брать пленных, вырезали пиратов всех до единого, уничтожали армию нечисти на корню. Они мстили. Многие из них мстили за то, что произошло в Суррелле и в Нальвине, и им было плевать, сколько людей погибнет на границе Заповедного Леса.

Кайру вытер пот со лба. Схватки вспыхивали повсеместно, враги все еще пытались обороняться под предводительством нескольких офицеров. Но Кассандера здесь не было, несмотря на то, что все остатки некогда могущественной армии были согнаны в одно кольцо. Трещали сучья, шатались деревья, кто-то пытался вырваться из оцепления – тщетно. Кайру оглянулся еще раз. Увидел Вигго, яростно размахивающего секирой и пытающегося увернуться от палаша пирата. Увидел Ремиза, который отбивался катанами от двоих противников сразу, и по лесу от них шел звон, будоражащий зверей и птиц, которые с шорохом улепетывали подальше от падающих трупов и скачущих лошадей. Увидел Вуди, который в азарте битвы забыл обо всем и теперь с упоением преследовал какого-то пирата, отрываясь от основного эпицентра схватки.

Кассандера не было.

Кайру метнулся вперед, заслонившись разбитым щитом от острых веток, протянутых над тропинкой. Все вокруг погружалось в полумрак апрельских сумерек, небо над головой было сиреневым с оранжевыми отблесками. Шум битвы утихал, только хвоя и ветви скрипели под копытами коня. Он несся куда-то через лес, высматривая отступающие отряды, пытаясь найти тех, кто вырвался из окружения – но таких не было.

Кайру стиснул зубы. Сдавил коня бедрами, рванулся, наворачивая еще один круг по границе леса. Вырвался на опушку рядом с самым берегом Делливрины, обернулся, бросил короткий взгляд на поле. Побоище было ужасным, но кентавры справились и переломили ход схватки. Арахниды одни за другими падали под их яростным натиском, несмотря на то, что обе стороны несли чудовищные потери.

Кайру в бешенстве послал коня в галоп. Метнулся вдоль опушки леса, вновь приближаясь к своим. Перед глазами стояло ненавистное лицо, и, въехав под кроны деревьев, он заорал, обращаясь в пустоту:

– Кассандер! Где ты?

Ответом ему было эхо, жужжание редких пуль, яростные голоса и звон клинков. Аласкрит матово блеснул в оранжевых лучах солнца. И Кайру вдруг почувствовал, что снова теряет контроль над сознанием.

Меч так и не выпал из руки. Вырезанное на новом лезвии клеймо засветилось. Перед глазами пошли круги, Кайру зажмурился, Адский жеребец рванулся куда-то вперед, и он свалился с лошадиной спины. Падение. Вспышка. Тьма, в которой есть только он и светящийся клинок.

– Саелин!

Небо, покрытое черными тучами. Дымы заводов, грохот тысяч механизмов, скрежет турбин, замурованных в огромных зданиях из бетона. Горы, воздвигнутые человеческой рукой; внутри этих подвалов, огненных казематов, расположились кузницы. Десятки тысяч людей и каких-то уродливых созданий, трудящихся для новой империи, созданной на месте Восточной провинции. За этими черными горами – болотистый лес, покрытый липкими паучьими тенетами, лес, окружающий торчащую из голого плоскогорья, окруженную рвом и казармами, крепостной стеной, твердую и незыблемую…

Цитадель Волка!

Из этих ворот уже выходят армии, движутся по редким тропам на северо-запад, к Ильвиону и Майнору. Силы вновь собираются в кулак, готовые нанести удар. Первая часть военной кампании провалилась. Это не страшно. У Саелина всегда есть запасной план.

– Господин?

– Я же просил не отвлекать меня! Вон отсюда!

– Вы сами просили доложить об удачной операции… Город наш, теперь мы продвинем свои границы на север…

– Отличная работа. А теперь, оставьте меня в покое!..

Двери лаборатории закрываются. Человек в белом халате и перчатках, в очках и с длинными взлохмаченными волосами поворачивается и смотрит на бриллиант, заливающий лабораторию ослепительным светом… Чем темнее вокруг, тем ярче сияют звезды…

– Мы справимся, – шепчет он. – Я и ты. Больше не нужен никто. Все они – они предали нас. Зрящий... Я либо заполучу его, либо найду способ обойтись без него. В этот раз наш план сработает. У меня в запасе тысячи экспериментов… Более того, у меня в запасе вечность. Настоящая вечность, что будет длиться, пока я здесь…

«Зато, если тебе все же удастся, ты сможешь насладиться меньше чем днем… Пожалуй, только одним мгновением».

– Пусть так. Все равно, это лучше, чем сдохнуть здесь. Ты не знаешь этого, но мир изменится. К лучшему. Я помню это. И теперь, пока я здесь, я верю в это.

«Тебе уже нечего помнить. И не во что верить, кроме своих идей».

– Возможно. Но я сделаю все, чтобы это оказалось ложью.

Искрящиеся концы проводов. Аргоновые лампы, озаряющие длинный вестибюль. Химические реактивы в колбах и ретортах на стеллажах. Грохочущие механизмы. Чертежи, гримуары и манускрипты, которыми завален рабочий стол.

– Ты знаешь, на что я готов, чтобы добраться до сути…

Боль. Адская боль. Нескончаемый поток энергии, бьющий сквозь время и пространство и соединяющий источник, лежащий на земле в Заповедном Лесу и самую высокую комнату в Цитадели. Этот поток концентрируется на одной лишь цели.

Человека в белом халате швыряет на пол. Он не может заслониться и поставить барьер, потому что против него направлена абсолютная сила. Абсолютное оружие, с мощью которого не сравнится ничто во Вселенной. Абсолютная власть, которая может быть дана лишь тому, кто совладает с ней...

– Это ты? Это ты, Зрящий? Я знаю, это ты, твоя воля сейчас управляет этим бриллиантом!

«Познай же боль… Это из-за тебя половина Актиды была залита кровью. Ради чего? Мы все прошли через боль благодаря тебе... Познай и ты ее...»

– Что ты знаешь о боли? – Человек в белом халате лежит на полу, он бледен, его вены вздулись, руки колотит дрожь, из глаз текут слезы – и все же он смеется. – Ты всего лишь мальчишка, который возомнил, что он знает все. Я прошел через такую боль, которая тебе не снилась. И я тоже горю жаждой мести.

«Я убью Кассандера. А потом я убью тебя».

– Тебе еще столько предстоит узнать... Приходи сюда. Время пришло. Ты достаточно опытен, и достаточно зол, чтобы мы с тобой могли, наконец-то, встретиться лицом к лицу. Я давно уже мечтаю об этой встрече. Она должна была состояться еще год назад, если бы Петрос не похитил тебя у меня из-под носа.

«Мне наплевать на тебя. Я всего лишь хочу закончить эту войну».

– Единственный способ закончить войну – это прийти сюда. И единственный, кто сможет это сделать – это ты. Неважно, убьешь ли ты Кассандера, или нет. Неважно, сколько времени ты проведешь с армией Актиды в боях против пиратов. Война будет продолжаться до тех пор, пока ты не поймешь, в чем твое предназначение. Или пока не умрешь. Пока мы все не умрем. Неужели Петрос тебе не рассказал?

Круговерть тьмы и света, уносящаяся вдаль будто калейдоскоп.

Багровое небо над неизвестным миром. Высокий холм, поросший редкими деревьями. Камни, словно оставшиеся от гигантского некрополя. Человек, стоящий над всем этим и задумчиво смотрящий вниз… Это Петрос.

Второй, подкрадывающийся сзади, точно змея. Лысая голова, повязка на глазу и ожерелье из черепов на поясе. В руке – огромный черный палаш.

– Я знаю, зачем ты пришел, Кассандер.

– Неужели, Петрос?

– Ты нарушил слово, данное Саелину. Ты не должен был сюда входить. То, что находится здесь, лишь для меня и для него.

– Я могу доказать тебе, что не ошибся. Ты устал, ты вымотан дорогой и так и не достиг цели.

– Ошибаешься.

– Нет.

Свист лезвия, рассекающего воздух. Поднятый посох выбрасывает молнию, но Кассандер с легкостью ускользает от заклятия и бросается ближе. Противники идут по кругу то сокращая дистанцию, то разделяясь. Кассандер вновь нападает первым. Петрос ускользает, бросает вскользь заклинание, и огненный шар поджигает полу плаща пирата. Адмирал с легкостью избавляется от одежды, оставаясь в кирасе, штанах и сапогах. Делает выпад, обманный пируэт и встречает очередную молнию вскинутым мечом. Заклятие отражается и бьет в Петроса, швыряя его на землю. Кассандер быстр, будто змея.

– Видишь, Петрос? Ты слаб. Ты зря пытался противостоять мне…

– Это мы еще посмотрим...

Новое заклинание, быстрое, как шорох ветра… Противники вновь расходятся в стороны. Камни некрополя полыхают в багровом зареве заката над неизвестным миром и неизвестным временем.

Тьма.

***

Иоран оперся на копье и перевел дыхание. Последний луч солнца догорел над полем, и теперь на землю, усыпанную курганами тел, опустились сумерки. Остатки войска кентавров стояли у ворот Майнора, где суетились врачи и санитары, пытаясь отыскать раненых среди гор мертвых.

Защитники города собрались здесь же. Король Левкир, что привел своих кентавров. Король Эмерлун, пожимающий руку своего нового союзника. Зигфрид Маклевирр. Полководцы Геонар, Рингус Фельм и Телоранд Эльрифский, вытирающий пот со лба. Он вырвался из самой схватки, где участвовал наравне со своими солдатами. К ним приблизились два офицера на конях и с гербом Петисты. Один из них спрыгнул на землю, присел на одно колено, кланяясь монархам. Левкир дружественно потрепал его по плечу:

– Я рад, что ты смог приехать, Юффилис.

– Я тоже рад этому, а также тому, что оборона прошла удачно, и мы победили, – улыбаясь, ответил юноша. Поймал взгляд короля, твердо выдержал его и поклонился вновь:

– Юффилис Лайнтер, ваше величество. Рад служить вам… Это мой друг и союзник, господин Хьюго Хеллерсон. В нынешних условиях губернатор Петисты лично повысил его до полковника и позволил взять на себя управление несколькими дивизионами сразу. Результат такого шага вы видите воочию.

Хьюго Хеллерсон поклонился. Король не удостоил его вниманием. Он не мог отделаться от ощущения, что где-то видел уже господина Лайнтера, хоть и не мог понять, где.

Юффилис улыбался, глядя королю в глаза. Он тоже знал, что перевоплощение в советника Ордевикса не могло быть полным, и даже с измененной внешностью черты лица Лайнтера слишком сильно пробивалась наружу. Но теперь это уже не имело значения.

– Я надеюсь, вы не стали брать пленных? Никому не позволили бежать?

– Удалось захватить отряд офицеров, пытающийся вырваться и сбежать за Ильвион в Южную провинцию, – четко отрапортовал Хьюго Хеллерсон. – Они сейчас конвоированы в город. Надеюсь, вам пригодится информация, которую можно выведать у них…

– Отличная работа, отличная… – Маклевирр потер руки. – А эти воины? Все из Петисты? Альвены?

– Большей частью кальды, господин, но я могу за них поручиться. С Джейком Фарианом они не связаны, это помощь из Вайрада. Все, кого мы успели собрать, ибо сроки были чрезвычайно сжатыми, мы маршировали в течение всего трех недель.

– Поздравляю с таким результатом, – кивнул Геонар. – Я уже распорядился организовать работу госпиталя, а также выкопать несколько братских могил. Сегодня здесь погибло очень много людей, и, хоть мы и победили, от всех наших войск осталась едва ли четверть. Нужно срочно организовывать новую мобилизацию и собирать войско. Надеюсь, эта победа станет нашим первым шагом к освобождению Южной провинции…

– Хорошо, господа. Предлагаю сейчас отправиться во дворец, а здесь справятся и без нас, – король Эмерлун кивнул. – У нас теперь есть очень много времени.

– Постойте, – заметил Лайнтер, указывая на север. – Кажется, кто-то едет сюда со стороны брода. Надо будет восстановить мосты…

– Герб Бореайна. – Рингус пригляделся, вглядываясь в три фигурки, скачущие во весь опор на конях.

Пришлось выждать совсем недолго. Трое всадников приблизились, и было видно, что они очень вымотаны скачкой. Один из них спешился и обвел взглядом собравшихся. Глаза его дико вращались.

– Я вижу, – выдохнул он, – что битва окончена, причем успешно… Ваше величество… У нас очень плохие новости…

– Я слушаю, – король нахмурился. Рингус замер, словно предчувствуя самое страшное. Остальные молчали.

– Они напали неожиданно, ночью, – проговорил второй посол. – Мы защищались как могли, но они привезли такое оружие, против которого наши стены были бессильны… Захватили флот, и устье реки теперь в их власти, а город был разграблен и уничтожен. Губернатор убит, весь гарнизон погиб, нам удалось спастись с небольшим отрядом, он сейчас движется по другую сторону реки, а мы отправились вперед, чтобы сообщить… это… известие.

– Восточная провинция теперь принадлежит ему, – осипшим голосом проговорил Геонар. Офицеры и политики молчали. Король застыл, чувствуя, как страх вновь просыпается где-то внутри и назойливо шепчет ему: «Почему ты не принял ультиматум?».

Половина страны была в руках врага.

Солнце скрылось за горизонтом.

В Актиде наступила ночь.