Перекресток Времен. Книга 2. Гроза приближается

Часть 2. Гроза приближается. Глава 2.1. Весна

…Лишь только ветер северный уснет,

Клубясь, густые тучи с гребней гор

Ползут, замглив приветный небосклон.

Угрюмая стихия сыплет снег

На землю смутную, дожди струит,

Но солнце, ввечеру, лучом прощальным

Сквозь тучи улыбнется…

Джон Мильтон

Глава 2.1. Весна

Лагерь раскинулся в низине, окруженной холмами, за которыми начинался хмурый, еще не отошедший от зимнего оцепенения лес. Это место лежало в стороне от всех дорог, и с одной стороны оно было защищено от посторонних глаз густой чащей, а с другой – мелкой местной речкой, через которую в ближайшей округе не было ни одного моста. Единственная тропа, по которой сюда можно было добраться с лошадьми и телегами, была тщательно завалена валежником и грудами листьев, чтобы скрыть следы от колес. Тропа была размечена едва заметными метками, вырезанными там и тут на стволах деревьев.

Если бы случайный крестьянин, заплутавший в лесу, обнаружил тропу и прошел бы по ней до самого конца, то он увидел бы открытое пространство площадью около акра, изрытое глубокими траншеями, точно здесь копалось полчище гигантских кротов. По краям, у подножия холмов, стояли палатки. Около дюжины рабочих-ноктурнов каждый день от рассвета до заката рыли новые и новые ямы. По периметру лагеря днем и ночью стояли несколько часовых.

Сюда одним туманным апрельским утром Кайру приехал, сидя на Адском Жеребце за спиной угрюмого профессора Петроса. У самого края чащи часовой с копьем учтиво поклонился, и они с Петросом обменялись несколькими короткими фразами на языке ноктурнов. Около одной из палаток Петрос остановил коня, спрыгнул и подал руку Кайру.

– Здесь ты будешь жить, – сказал он, указывая на палатку. – Я распорядился, чтобы тебе выдали спальный мешок, сменную одежду и таз для мытья. Еду можешь брать у рабочих из общего котла. Можешь свободно ходить по всей территории, вплоть до реки. Развлекайся как хочешь. Но, прошу тебя, не пытайся сбежать. Часовым приказано никого не впускать и никого не выпускать.

– Я что, пленник?

– Ты под моей защитой. Включая защиту от твоей собственной глупости.

Кайру скривился, но не нашелся, что ответить.

– Что здесь происходит? – спросил он, меняя тему. – Где мы? Что это за место?

– Я разве не говорил тебе, что я археолог? Уже год занимаюсь одной странной проблемой, которая в одинаковой мере относится и к тебе, и к Озеру Актиды, будь оно проклято. В принципе, я бы решил эту проблему куда быстрей, если бы мне не пришлось сделать довольно длинный перерыв в моей работе… Ну, а теперь я вновь вернулся к исследованиям, ибо многие знаки уже кажутся мне достойными внимания. Твое появление на сцене. Появление Озера Актиды. Первые ходы Саелина. Возможно… тебе никогда не приходило в голову, что мир развивается по спирали? Что-то происходит… и ты ловишь себя на мысли, что перед тобой в точности повторяются события минувших дней?

– Я не особенно интересовался историей, – сухо сказал Кайру, – так что мне не с чем сравнивать.

– Ну так вот тебе возможность расширить кругозор. У меня здесь есть походная библиотека, в ней имеются очень интересные экземпляры книг по географии и истории. Некоторое время я буду в разъездах, а тебе придется подождать здесь. Сейчас, когда первые пешки сдвинуты, мне придется много работать. Это очень важная партия, и я не могу позволить себе ее проиграть.

Петрос нахмурился, задумчиво взглянул на небо. Кайру снова почувствовал, как в нем растет раздражение.

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Что здесь происходит? Вы что-то ищете? И каким боком это относится ко мне?

Петрос вздохнул.

– Разумеется, ищу. У меня несколько таких лагерей по всей Южной провинции, но я думаю, что в первую очередь надо искать здесь. Что мне нужно конкретно? Во-первых, всякие безделушки из эпохи древних ноктурнов, какие-либо летописи, исторические памятники, связанные с Озером Актиды. Они очень помогли мне во время первых моих экспедиций, они же помогут и сейчас. В Ваймаре я обнаружил описание одной древней библиотеки, она могла быть где-то в этом районе, и я уже начинаю замечать вокруг разные предметы, которые свидетельствуют, что я на верном пути. Ну, у меня есть и еще один предмет поисков, но о нем я тебе расскажу чуть позже.

– Он тоже закопан где-то здесь? – хмуро поинтересовался Кайру. – Вы что, кладоискатель?

– Этот предмет вообще нельзя откопать, или достать руками из-под земли. Он невидимый. Его я надеюсь найти в горах к северо-западу от Нальвина, и туда мы скоро отправимся вместе с тобой.

– А я-то тут при чем? – крикнул Кайру. – Как я могу вам помочь в этих поисках, если я сам ничего не смыслю в археологии, истории и прочих науках? Лопатой копать я умею, да только не стану, и не думаю, что вы ради этого меня сюда притащили…

– Конечно же, нет. – Петрос внимательно смотрел на него. – Я все объясню в свое время. А пока просто поверь мне на слово: здесь – самое безопасное место во всей Актиде для тебя сейчас. Поэтому, будь добр, устраивайся, будь паинькой, и жди моего возвращения.

Через час он вскочил в седло и скрылся в чаще.

***

С тех пор прошло несколько недель.

Кайру изнывал от скуки. Днем он шатался по лагерю, глядя на то, как работает бригада. Новые траншеи, в которых удалось отыскать что-либо ценное, огораживали частоколом и вешали таблички на языке, который он не мог прочитать. Единственным из ноктурнов, кто хоть как-то говорил на всеобщем языке, был начальник бригады по имени Мбагва.

– Что вы здесь ищете? – спросил его как-то Кайру, сидя на краю траншеи и болтая ногами. Рабочие копошились внизу, Мбагва стоял у края и деловито раздавал указания.

– Раскопки, господин, – любезно ответил тот. – Ищем, что оставили наши предки, которые жили тут две тысячи лет назад.

– И что же вы уже нашли?

– Если знать, где искать, то найти можно многое. Профессор Петрос знает. Черепки. Черепа. Оружие. Украшение. Иногда, если повезёт – целые статуи, или таблички с надписями.

– А что вы делаете с находками?

– Сортируем. Откладываем для профессора, а он уже решает, что дальше. То, что ему не интересно – увезем в Рикутиам, там можно будет продать. Много людей интересуются историей, а много просто надеется найти древний магический артефакт…

– Мбагва, а что тебе известно об Озере Актиды? – спросил Кайру.

– О! – с явным удовольствием протянул ноктурн. – Это древняя легенда. Книги гласят, что наши предки умели такое, чего мы не можем. Остались здания – мы не знаем, как их построили! Но не только здания, нет. Многие прекрасные вещи, которые не сохранились, но книги про них говорят. А ещё они знали будущее! Знали все, что было, и что будет. А все почему? Потому что у них был Дариус. Так мы называем Озеро Актиды.

– Знали будущее… – задумчиво повторил Кайру.

– Да, знали. Говорят, до сих пор есть книги. Все большие события они предсказали. Войну, которая была сто лет назад, и все войны, которые были до нее. И все последующие, которых ещё не было – тоже предсказаны. И они знали, что однажды наступит Элизиум. Прекрасный мир, где не будет ни войн, ни болезней, где все будут счастливы. Наши древние короли знали, что должно произойти прежде, чем Элизиум наступит. Но теперь мы забыли. А может, и не забыли. Может, все идёт по плану, и Элизиум уже скоро придет. А может, и нескоро…

– Ты читал эти книги, Мбагва? – спросил Кайру.

– Нет, господин Кенаи. Мало кто читал. Короли и патриархи хранят их в тайне. Чтобы никто не изменил того, что суждено. – Он задумался, вздохнул. – А может, и нет никаких книг. Может, это легенда, которая передается вот уже две тысячи лет. От бабушек к внукам. Может, и Дариуса на самом деле нет. И Элизиум тоже никогда не наступит. Все, что мы можем, это честно трудиться, и передавать наши знания нашим детям.

– Знаешь, Мбагва, может этого уже достаточно, чтобы однажды наступил Элизиум, – сказал Кайру и хлопнул ноктурна по плечу. Он не особенно верил в то, что говорил, но чувствовал, что Мбагва был рад его поддержке.

– Петрос хорошо вам платит?

– О, никаких проблем, господин Кенаи. Профессор платит отлично. Эта работа лучше, чем любая другая в Рикутиаме.

– Расскажи мне про Рикутиам, – попросил тогда Кайру, и Мбагва с удовольствием пустился в рассказы.

Ноктурн говорил о своей родине с любовью, но описание жизни на Островах, которое возникло у Кайру в голове после историй Мбагвы, было далеко не радужным. Выглядело так, что большинство людей в Рикутиаме жило в нищете, работы не хватало, а та, которая была, очень плохо оплачивалась. Главным способом пробиться в люди и заработать на сытую жизнь для ноктурнов было попасть на материк и наняться в слуги к богатым альвенам или кальдам. Очень мало кто в Рикутиаме умел читать и писать. Те, кому удалось пересечь океан и сойти на берег в Актиде, часто погибали, потому что не могли найти жилье, получить документы, и устроиться на работу.

– Они не любят переселенцев, – жаловался Мбагва, задумчиво глядя в горизонт. Он всегда был весел и добр по отношению к Кайру, но тот вскоре почувствовал, что у ноктурна внутри есть затаенная обида на обитателей материка – возможно, обида, которую тот впитал с молоком матери. – Даже те, кто нашел работу и купил дом. Говорят, свободный ноктурн – это плохой ноктурн, понимаешь? Дети альвенов кидают в детей ноктурнов камнями на улице. Еще недавно ноктурны считались лучшими рабами. После войны рабство запретили – но кто же будет слушать? Мои люди пропадали на улице, их похищали и заставляли работать бесплатно. Очень тяжело, мастер! Но ничего. Такова наша доля, расплата за грехи нашего народа, и нам ее нести до конца времен.

***

В ту ночь его разбудили хриплые крики и отдаленный звон мечей.

Он проснулся, глядя в темный потолок палатки, чувствуя, как сердце начинает биться чаще, и неприятный холодок ползет по спине. Несколько секунд лежал, прислушиваясь. Потом спросонья неуклюже выбрался из спального мешка, сел, торопливо натянул сапоги, схватил свой меч, откинул полог палатки и тут же столкнулся нос к носу с Мбагвой.

– Все в порядке, господин, – сказал бригадир, но лицо его выражало крайнюю озабоченность. – Просто сработала магическая сигнализация. Но опасность уже устранена.

– Что за опасность? – спросил Кайру, задыхаясь от волнения.

– Мы пока не знаем. Но профессор здесь. Он разберется.

– Я хочу посмотреть.

Мбагва пожал плечами и быстрым шагом направился прочь по тропинке, которая поднималась по склонам холмов к чаще. Там в темноте среди деревьев мелькали огни факелов, силуэты людей. Они подошли, и Кайру за спинами рабочих увидел: два тела в черных плащах, лежащие лицами вниз на земле. Оба сжимали в руках короткие кинжалы. Оба были ноктурнами. Часовой стоял рядом, сжимая копье, с острия которого все еще стекала кровь.

Петрос подошел к одному из тел, перевернул. Человек лежал как безвольная кукла, раскрыв рот в жуткой гримасе, пламя факелов трепетало в его остекленевших глазах, на груди расплылось черное пятно. Кайру почувствовал, что его мутит. Петрос невозмутимо расстегнул на трупе плащ, разорвал рубашку, обнажив черное тело, что-то негромко сказал, и один из рабочих поднес ближе факел. В неровном свете Кайру успел увидеть на плече мертвеца небольшую татуировку. Потом Петрос обернулся и заметил его.

– Иди спать, – устало сказал профессор. – Их было всего двое. Не было нужды поднимать на уши целый лагерь.

– Кто они?

Петрос аккуратно застегнул плащ на мертвеце, поднялся, кивнул рабочим, и те тотчас подняли оба тела и утащили куда-то в глубину леса. Профессор подошел к Кайру, внимательно взглянул ему в глаза.

– Я не знаю. Они чересчур хорошо защищались, не вышло взять живыми. Но думаю, это шпионы. И они ищут тебя.

***

Утром лагерь стоял на ушах. Рабочие складывали свои палатки, инструменты, походную кухню на телеги, запрягали лошадей.

После завтрака Кайру зашел в палатку Петроса. Профессор сидел за столиком, надвинув на нос очки, и читал письмо. Перед ним на столе лежали чистый лист бумаги и открытая чернильница, а рядом с ней в смятой, только что развернутой ткани – крупный, блестящий глянцем, черный шар.

– А, вот и ты, – сказал Петрос прежде, чем Кайру успел поздороваться. – Отлично. Я приказал слугам, чтобы они собрали твои вещи. Надо уходить отсюда. Это место скомпрометировано. И к тому же, выглядит так, будто мои поиски здесь все равно потерпели фиаско.

– Что это, профессор? – Кайру смотрел на шар, лежащий перед Петросом, не отрываясь.

– М-м? Ах, это? – Петрос оторвался от письма. – На обратном пути я наведался в особняк Нубела, точнее, в то, что от него осталось. Там даже трупы уже растащили вороны. Но эту вещь огонь не берет. Она лежала в спальне Нубела, прямо рядышком с его телом… Это магический шар, который некоторое время назад изобрел Нубел, чтобы осуществлять общение между магами на расстоянии, организовал их производство для Академии Наук и сделал на этом состояние. У меня тоже такой есть, весьма полезная штука, но, видишь ли, каждый шар настроен на связь лишь с несколькими другими, нельзя вот так просто вызвать любого чародея или ученого в Лаугдейле. Этот шар может связываться с Замком Саелина.

– Думаете, он вам ответит?

– Ответит, еще как. Никуда он не денется.

– Родственники пишут? – сменил тему Кайру, присаживаясь за столик напротив Петроса и глядя на листок бумаги в руках мага.

Петрос хмуро взглянул на него.

– Нет у меня родственников, Кайру.

– Вы даже не женаты?

– Нет. Так и живу бобылем, мне призвание мое долго сидеть на месте не позволяет. С моей смертью завершится род Петросов. – Петрос пожал плечами и иронично усмехнулся. – А пишет мне наш общий знакомый.

– У нас есть общий знакомый?

– Юффилис.

– Где он сейчас? – Кайру подошел к нему, но Петрос сложил листок и накрыл его ладонью.

– Не для посторонних глаз, Кайру. Прости, но это наши дела, не имеющие для тебя никакого значения. Я не отрицаю, что Юффилис твой лучший друг, но это – работа, которая досталась ему и мне, и мы должны ее выполнить.

– Откуда вы вообще знаете Юфа? Он говорил, что работал на Нубела…

– И на Нубела тоже. А теперь на меня. Ты даже не догадываешься, насколько он может быть полезен.

– Где он, хотя бы? Если это не секрет.

Петрос некоторое время задумчиво смотрел на него.

– Это секрет, но тебе я могу сказать, – ответил он наконец. – Нам с тобой придется работать вместе, так что я бы предпочел, чтобы мы могли доверять друг другу. Юффилис сейчас находится в Майноре. В королевском дворце. Самая близкая к Эмерлуну должность, которую я могу себе позволить. У меня много шпионов. Не хочу, чтобы правительство знало обо мне, но хочу все знать о правительстве.

– И Юф шпионит для вас? – Кайру невесело рассмеялся. – Может, вы еще и преступник?

– Политический. Понимаешь, я… – Петрос замялся. – В общем, короли Актиды за мной давно следят – а их на моем веку сменилось уже трое. Я с молодости придерживался… хм, отдельных политических взглядов. Считал, что если бы у нас была ограниченная монархия, и правил бы Кабинет Министров, это еще куда ни шло. Вот только король все сильнее власть в свои руки забирает, а ума у него меньше, чем золота у нищего.

– Надо бы вас посадить на его место, – сказал Кайру. – Интересно, как бы вы управились с такой огромной страной, уладили бы одновременно и торговые дела, и военные, и прочие… А еще – следить, чтобы народ был доволен, и не поднимал бунтов, и хлеба всем было поровну. Это, по-моему, не так-то просто, профессор!

– В том-то и дело, Кайру, – грустно улыбнулся Петрос. – Ты молод, и еще толком не видел мир, но ты неглуп. Ты сразу понял, в чем суть проблемы. Актида слишком велика. Эту империю собрали из лоскутов короли династии Винверов, завоевав и объединив области, которые исторически враждовали друг с другом. Все провинции раньше были отдельными государствами. У них даже отняли право на собственное имя – назвали Западной, Восточной, Северной и Южной. Эффективно управлять всем этим и не погрязнуть в коррупции – невозможно. Всеми деньгами владеют знать, торгаши и королевские наместники, а девяносто процентов населения живет в нищете. Управлять Актидой очень сложно, Кайру. И король с этим не справляется. Ты думаешь, что хлеба всем достается поровну? Ты ведь провел несколько месяцев в Петисте. А ты пробовал говорить с людьми на улицах, легко ли им достается хлеб?

Кайру смущенно покачал головой. В Петисте он в основном проводил время с Вигго и Ремизом, и они без всякого стеснения тратили деньги, выданные им профессором Нубелом.

– Когда жизнь снова забросит тебя в большой город, присмотрись, – сказал Петрос со вздохом. Он не злился, но выглядел как учитель, который услышал, как ученик, который до сих пор был прилежным отличником, вдруг отвечает невпопад. – Тебе повезло: Нубел оплатил твою путевку в большой мир, но это обернулось и против тебя – ты толком не познал жизнь. Спроси Юффилиса, когда вы с ним в следующий раз увидитесь, каково ему пришлось в первый год его странствий. Ты говоришь, следить, чтобы народ был доволен и не поднимал бунтов? Бунты поднимаются, и еще как. Но их безжалостно давят, Кайру. И об этом не пишут в газетах. Тюрьмы и каторги переполнены политическими заключенными. Тайная Канцелярия держит соглядатаев по всей стране. И они мгновенно арестовывают любых вольнодумцев.

– И вы, конечно же, знаете лучше всех, что с этим делать? – спросил Кайру, по-прежнему не скрывая иронии.

– Я изучаю историю, Кайру. Знаешь, что самое смешное? Древние ноктурны уже все придумали, две тысячи лет назад, нашли идеальное устройство государства, описали его в книгах, и попытались построить у себя. Но не успели: наши с тобой предки приплыли из-за моря, завоевали Лаугдейл, выгнали аборигенов в Рикутиам, а сами установили тут монархию, и вот уже две тысячи лет мы так и живем, ничего не меняется, только с каждой династией власть делается все глупее... А ведь могли бы всего лишь прочитать книгу и сделать хоть раз в жизни что-то, от чего выиграл бы народ.

Петрос замолчал, погрузившись в свои мысли, задумчиво постукивая пальцами по столу.

– Как успехи в поисках? – спросил Кайру, желая сменить тему. – Я не очень во всем этом разбираюсь. Мне сейчас главное – понять, чего вы от меня хотите. Я, признаться, в ваше отсутствие думал, что вы и вовсе обо мне забыли…

– Ну, это было невежливо с твоей стороны. – Петрос внимательно смотрел на него. – К твоему сведению – я ведь уже объяснял это! – все, что происходит сейчас в стране и со мной, прямым образом касается тебя.

– Ну, так может вы уже расскажете мне, наконец, что происходит, и как это касается меня?

– Знаешь, мы с тобой уже довольно давно знакомы, и я уверен, нам придется побыть в обществе друг друга еще некоторое, довольно долгое время. Давай для скорости перейдем на «ты». Ты не против?

– Если… – Кайру замялся, – если вам… если тебе так удобнее.

– Ты не представляешь, насколько удобнее, – заверил его Петрос. – О чем это я? Ах, да, Саелин. Эта история, связанная с Озером Актиды и ясновидящими, началась очень давно, когда мы с Нубелом и Саелином только стали друзьями…

– Вы были друзьями? Но почему Саелин убил Нубела?

Петрос хмуро взглянул на него.

– Это было очень давно. Потом мы рассорились, и мне пришлось скрываться. Я много лет прожил в глухих деревнях в Ваймаре, где меня никто не знал в лицо, и ждал, пока все успокоится… Потом были годы скитаний, попытки восстановить старые связи, начать все с чистого листа. А год назад я решил, что время пришло. Я познакомился с одним бродягой, который рад был стать моим ассистентом ради куска хлеба и крыши над головой, потом – со знакомой тебе мисс Ритой, которая мне показалась необычайно умной молодой леди. С их помощью я смог вернуть свои деньги, нанять рабочих и продолжить исследования, и власти мною не особенно заинтересовались. Потом я узнал о замыслах Нубела и решил: пойду другим путем. Но мне был нужен ты.

– Зачем? Хватит ходить вокруг да около, Петрос. Выкладывай.

Петрос как-то странно посмотрел на него, усмехнулся в бороду:

– Узнаю старого-доброго Кайру Кенаи... Не любишь лишней болтовни. Правильно. Я ищу одно странное явление. Феномен природы, связанный с активностью Озера Актиды. Я бы даже сказал, это явление может создано только и исключительно при непосредственной помощи Озера Актиды. Штука в том, что древние ноктурны, покинув материк две тысячи лет назад, Озеро Актиды спрятали от завоевателей, но по всему Лаугдейлу остались следы того, как они использовали бриллиант, пока в их руках еще была вся власть. И вокруг этих следов, как правило, они строили святилища. Найдем еще одно святилище – и с высокой вероятность найдем то явление, которое меня интересует.

– Но что это?

– Всему свое время. Я объясню, когда найду. Сейчас важно, что именно ты умеешь реагировать на этот феномен. Я не знаю, как именно – возможно, обостряются чувства, тоньше грань между обычной жизнью и взглядом в будущее, ты легко можешь заглянуть вперед и увидеть гораздо больше, чем когда-либо. А может, просто внутренний голос тебе подскажет, что твоя цель близко. Ведь все, что связано с Озером Актиды, связано и друг с другом… Нет, я не так выразился. Все, что связано с Озером Актиды, связано и с тобой.

Кайру ошеломленно на него смотрел.

– Еще кое-что, – медленно добавил Петрос. – Возможно, по окончании своих поисков я тебя покину. И все, что я сказал сейчас, и, возможно, скажу позже, ты должен запомнить. Это будет важно, потому что ты должен будешь продолжить исследования и узнать то, чего так и не узнал я. Потому что теперь это часть твоей жизни. Все, пора собираться. Выезжаем через час.

– Куда?

– На северо-восток, – сказал Петрос.

Так началась походная жизнь.

Глава 2.2. Общее дело - 1

Спустя всего лишь три недели после прибытия посла от губернатора Петисты с сообщением об успехе экспедиции Нубела король Эмерлун III из династии Винверов дождался новостей.

Дни в высокой белой башне королевского дворца тянулись мучительно долго, а жизнь в столице, да и во всей стране шла своим чередом, не хуже, но и не лучше, чем обычно. Нищие, которых в годы правления нового короля стало особенно много, все также бродили по залитым грязью улочкам и выпрашивали кусок хлеба. Ночью нищие отправлялись спать в свои палаточные лагеря под мостами и в порту, а их места на улицах занимали сифилитичные шлюхи. На базарах все также орали торговки и шныряли карманники. В канавах возле таверн валялись пьянчуги, у которых не хватило сил добраться до дома после попойки. Большая часть населения Майнора разделилась на две категории: те, кто гнал самогон, и те, кто его покупал и употреблял в больших количествах. Страна обеднела, торговля с соседями шла вяло, и высшие власти Актиды почти не работали, не пытались что-либо исправить – в дни мира такое состояние их вполне устраивало. Все, что волновало короля и правительство – это чтобы провинции исправно присылали налоги, и наполняли хранилища Майнора зерном.

Лишь единицы, те, кто принадлежал к привилегированному сословию, получил хорошее образование, много читал, путешествовал, и умел критически мыслить – замечали все это. В этих кругах состояние сна, застоя, в которое погрузился мир, называли чертой времени – а точнее, безвременья. Так продолжалось вот уже столетиями: из-за повседневных трудностей никто и не задумывался, каким будет завтрашний день. Не было людей, мечтающих об изобретениях, которые помогут изменить мир, не было меценатов, которые могли бы вложить деньги в развитие науки, не было визионеров, которые могли бы представить себе иную жизнь, а уж тем более сделать какие-то шаги по направлению к ней.

Король Эмерлун к визионерам уж точно не относился. Он, так же, как и тысячи людей, не обладающих хорошим воображением, не привык рассуждать о будущем; даже настоящее его заботило очень мало. Сто лет назад его прадед, Эмерлун Второй, объявил все земли к югу от хребта Олмаер своей империей, силой подчинил города, которые некогда были вольными, и успешно контролировал провинции из центра, расставив на местах лояльных губернаторов. Однако за сто лет, прошедшие с мировой войны и объединения Актиды, центральная власть ослабла и начала терять контроль над периферией. Эмерлун Третий не любил самолично посещать рубежи империи, и потому отдавал все больше власти в руки губернаторов, а они, в свою очередь, начинали этой властью потихоньку злоупотреблять, но вести об их злоупотреблениях редко доходили до столицы из-за огромных расстояний.

Поэтому король царствовал в счастливом неведении о провинциальных делах, развлекался охотой, и только время от времени, когда ему в очередной раз докладывали о дефиците бюджета, приказывал поднять налоги. Он доверял своим министрам, а у них всегда находилось разумное решение для любой проблемы. Так и шли годы царствования Эмерлуна, почти беззаботные, и лишь одно обстоятельство бросало тень на его дни и заставляло его ум в страхе блуждать по закоулкам воображения бессонными ночами.

Это было Озеро Актиды и связанное с ним пророчество древних ноктурнов.

«Но когда Озеро Актиды выйдет из мрака и осветит путь, должен остерегаться народ материка. Ибо начнется тогда еще одна война, дольше и страшнее предыдущей. И когда завершится эта война, тогда снова сменится власть, но уже не будет ни королей, ни императоров, и начнется новая эпоха, которая приведет наш народ к дивному новому миру – Элизиуму».

Если и существавала одна вещь, которой король по-настоящему боялся, то это была смута. Поэтому вести об Озере Актиды его сильно обеспокоили. Как и реакция на открытие Нубела послов Ваймара и Рикутиама.

В какой-то момент королю показалось, что все обошлось – соседи пока не интересуются необычной находкой. Был назначен день совета – Эмерлун твердо решил отправить гонцов в Южную провинцию, не дожидаясь реакции других государств, и узнать условия Нубела. Однако в последний день перед советом, когда горизонт был как никогда безоблачным, сразу после завтрака, когда часы на городской ратуше пробили десять часов утра, короля потревожил придворный почтальон. В руках у него было две гербовых бумаги с печатями.

– Ваше величество, новые сообщения из посольств Ваймара и Рикутиама, – сказал он, несколько испуганно поклонившись. – Послы передают, что король Джейк Фариан, и верховный жрец Раниот хотели бы посетить Майнор одновременно с официальным визитом. Насколько известно послам, монархи уже в пути.

Эмерлун быстро пробежал глазами оба письма.

– Ответь им, что мы будем счастливы их принять. И вели подготовить гостевые палаты, чтобы разместить послов. Я поговорю с министрами, уточню свое расписание, и пришлю сообщение в посольство с предложением даты встречи.

Они хотят приехать лично, подумал он, когда за почтальоном закрылась дверь. Такого еще не бывало. Значит, они и впрямь придают огромное значение этому бриллианту. Значит, мы должны быть вдвойне осторожными.

***

Встреча была назначена на начало мая. В этот день ворота Майнора распахнулись, и пышная процессия двинулась по центральной улице в направлении королевского дворца. Сотни горожан столпились по обочинам либо высунулись из своих окон, разинув рты и наблюдая за знатными гостями. Впереди ровным клином ехал полк из полсотни улан на черных конях. Кони были закованы в сверкающие серебряные латы с пышными султанами из алых перьев на головах. Всадники были, в основном, в доспехах, поверх которых они накинули пурпурные тоги, а на головах у них красовались шлемы с опущенными забралами. В центре ехал на коне с самыми богатыми доспехами, украшенными гербами, человек в латах с рубинами и изумрудами, и при полном вооружении рыцаря. На нем была кираса с изображением волка, на ногах – кольчужные поножи и железные сапоги с огромными шпорами, на руках – металлические перчатки, голову закрывал сверкающий шлем; в левой руке он держал щит с буквой «Ф», а правой сжимал поводья. Это и был король Ваймара Джейк Фариан в окружении личной свиты и нескольких приближенных к нему политиков.

За посольством Ваймара двигалось другое, куда более необычное. Ноктурны в железных набедренниках, кутающиеся в серые плащи и держащие в руках сухие деревянные посохи, образовали кольцо, в центре которого слуги несли два паланкина. За поясом у них висели короткие кривые ятаганы, большинство из них носили костяные серьги и кольца в носу, а волосы были наголо сбриты. В одном из высоких паланкинов с шелковыми занавесками восседал, скрестив ноги, верховный жрец – лысый полный человек с множеством золотых украшений, колец, ожерелий и браслетов. В другом паланкине за занавесями из темно-синей ткани перемещались вещи послов.

Процессия неторопливо въехала в ворота дворца, где их уже ожидали десятки слуг, готовые принять багаж и проводить гостей в подготовленные для них покои. Официальный прием у Эмерлуна был назначен сразу после обеда. Но король вышел на крыльцо уже в тот момент, когда Джейк спешился и отдал свой парадный щит оруженосцу, а жрец ноктурнов с помощью своих прислужников выбрался из паланкина.

– Джейк, Раниот! – с фальшивой улыбкой приветствовал их Эмерлун, спускаясь с крыльца в сопровождении своей стражи. – Да продлятся дни вашего царствия! Я рад приветствовать вас в Майноре. – Остановившись в нескольких шагах друг от друга, три монарха с официозом раскланялись. Наступила пауза, Джейк Фариан смерил короля серьезным взглядом, но тут же расплылся в улыбке, подошел, и крепко пожал ему руку, как старому товарищу.

– Здравствуй, Эмерлун, – сказал он, усмехаясь. – Мы тоже безмерно рады оказаться в великом городе Майноре, это большая честь. Давненько я здесь не был! В последний раз мы виделись на похоронах короля Карплаха – упокой Актос его душу! – и на твоей коронации, не так ли?

– Именно так, – кивнул Эмерлун.

– Эмерлун, мне очень приятно выдеть, что ты вырос и возмужал с тех пор. То были славные времена! Но они прошли, а величие Майнора за эти десять лет лишь преумножилось. И это прекрасно. – Джейк снова улыбнулся и переглянулся с Раниотом. – Очень жаль, что мы встречаемся столь редко. Актида прекрасна, и я очень люблю бывать здесь, но увы, государственные дела не позволяют часто путешествовать на такие расстояния. Тем более важно, что в этот редкий момент, когда мы все трое собрались в одном месте, мы должны правильно воспользоваться этим временем, и обсудить все насущные вопросы.

– Полностью согласен с тобой, Джейк, – осторожно ответил Эмерлун. – Я ознакомился со списком тем для обсуждения, которые вы передали через послов. И, должен признаться, что у нас вызвал удивление порядок вопросов в этом списке. В частности, это несколько странно, что вы хотите начать не с торговли, и не с безопасности границ, а с Озера Актиды.

– Именно так, – сказал Раниот, подходя к ним. – Все дело в том, дорогой Эмерлун, что дело Озера Актиды – это дело высочайшей государственной важности. И обстоятельства сложились так, что это теперь наше общее дело. В переписке несколько неудобно объяснять детали, но я боюсь, что между нами может быть некоторое недопонимание по этому вопросу, и мы с Джейком хотели бы его разрешить.

– Прекрасно, – сказал Эмерлун, и его голос внезапно стал жестким и сухим. – Прошу вас, располагайтесь и наслаждайтесь обедом. В три часа дня мы начнем с Озера Актиды.

***

Двери Золотого Зала были заперты. Свет проникал внутрь сквозь окна под потолком, но для чтения его было недостаточно, и на круглом столе были зажжены белые магические лампады. Помимо лампад, на столе стояли кубки, графины с водой, и лежали пачки документов. За столом сидели Эмерлун, Фариан и Раниот, поодаль кучкой сидели личные писари каждого из монархов, готовые вести протокол.

– Итак, Озеро Актиды, – сказал Раниот, открывая папку, в которой лежали пожелтевшие листы со схематичным рисунком бриллианта. – Это священный артефакт цивилизации древних ноктурнов, который на протяжении почти двух тысячелетий считался утерянным. В последние столетия многие скептики в научных кругах даже начали утверждать, что его никогда не существовало, и это всего лишь легенда. Однако, благодаря уважаемому господину Нубелу, теперь мы знаем, что этот бриллиант, скорее всего, существует, и находится в Актиде. Мы говорим «скорее всего», потому что, строго говоря, нам все еще нужна официальная научная экспертиза, чтобы определить, что то, что нашла экспедиция Нубела, действительно является Озером Актиды. Но свидетельства доктора Ремиза, нашего специалиста, видевшего бриллиант своими глазами, придают нам уверенности. Если это так, то нужно понимать, что этот предмет обладает невероятной магической силой, и может нарушить равновесие сил в Лаугдейле.

– И этот предмет был найден в горах Ваймара и был незаконно присвоен себе Актидой, – сухо добавил Джейк.

– В горах Актиды, – поправил его Эмерлун. – Прошу, здесь у меня есть заключение придворных юристов по территориальному вопросу. Есть буква закона, и согласно ей, бриллиант принадлежит государству Актиды, и никому более, в этом нет никаких сомнений.

– О, это мы еще посмотрим, – беспечно сказал Джейк, принимая от Эмерлуна пачку документов. – Мои юристы утверждают ровно обратное. Этот вопрос тоже давно пора прояснить. Но я хотел бы внести предметное предложение, господа. Почему мы обсуждаем абстракции? Почему бы тебе, Эмерлун, не приказать, чтобы бриллиант принесли прямо сюда, и мы все имели удовольствие взглянуть на него, чтобы было понятно, о чем именно идет речь?

– Боюсь, господа, если вы на самом деле приехали сюда, чтобы взглянуть на Озеро Актиды, то ваше путешествие оказалось напрасным, – усмехнулся король, – так как бриллианта у меня нет.

Джейк и Раниот переглянулись.

– Ложь, – сказал жрец ноктурнов. – Мы получили информацию, и знаем, что бриллиант отправился к тебе.

– Ваш источник информации ненадежен. Бриллиант отправился вместе с экспедицией в Южную провинцию, в поместье профессора Нубела. Однако я не сомневаюсь, что профессор Нубел немедля отдаст его Актиде, поскольку бриллиант принадлежит нам на самых законных основаниях.

– Поправка, Эмерлун, – заметил Джейк. Улыбка давно сползла с его лица, а теперь на нем проявлялся плохо скрываемый гнев. – Экспедиция была направлена не страной, а частным лицом, имеющим довольно большое влияние в политике Актиды. Следовательно, могут возникнуть проблемы, связанные с Нубелом, если бриллиант действительно у него… Кроме того, в экспедицию вошли представители альвенов, кальдов и ноктурнов, так что бриллиант может с одинаковой вероятностью принадлежать всем нам… если он того стоит. Поэтому, если Озера Актиды нет в Майноре, то нет ничего проще – мы отправимся в Нубелраин и получим его из рук самого Нубела.

Он раздраженно принялся листать отчет губернатора Петисты. Раниот исследовал полученный из Гильдии Магов договор на снаряжение экспедиции, покупку продовольствия и специального оборудования для раскопок, а также документ, разрешающий забрать из святилища любые артефакты.

– Тут подпись вашего Архимага, который фактически позволил Нубелу попросту разграбить этот исторический памятник… – пробормотал он с негодованием. – Какое кощунство… Варварство… Взять в эту экспедицию кальдов и альвенов, к тому же не профессиональных ученых, а каких-то наемников невесть откуда! Это ведь деревенщина, самый неотесанный люд.

– Послушайте, экспедиция была организована совершенно корректно с точки зрения законов Актиды, – нетерпеливо сказал Эмерлун, стараясь сохранять спокойствие. – Поверьте, господа, я лично исследовал документы и не обнаружил там ошибок…

– Ты? – Джейк Фариан поднял на него презрительный взгляд. – Не смеши меня, Эмерлун. Ты понимаешь в политике и праве не больше простого пахаря, и всю работу за тебя выполняет Сенат… А если ты его упразднишь, то страна уж точно останется на шее немощного юнца…

Король вздрогнул и побледнел. Джейк смотрел на него как-то странно, оценивающе, точно прикидывая что-то в уме. Ваймар уже давно точил зубы на занимающую полматерика Актиду, а после того, как на трон взошел столь неопытный король, завоевать ее стало особенно легко, и оба монарха это понимали.

– Постойте, господа, – вмешался Раниот. – Хватит. Ваши личные распри пока не имеют значения. Давайте для начала разберемся с проблемой бриллианта. Дорогой Эмерлун, видишь ли, с точки зрения закона Актиды ты вполне можешь утверждать, что бриллиант принадлежит вам. Однако вспомни договор, подписанный в 1353 году правителями трех держав. Если угодно, я напомню: по нему ноктурны были объявлены вашими союзниками в торговле и войне, и по условиям договора им были отданы памятники их культуры, находящиеся в Актиде. Законы, принятые по этому договору, до сих пор действуют в Рикутиаме без всякой поправки, поэтому любые святилища, найденные на территории материка, находятся под нашей защитой. Ты не имел права позволить Нубелу грабить святилище Актоса, тем более что еще несколько святилищ, находящиеся в Актиде, уже принадлежат нам.

– Ваше святейшество Раниот! – крикнул, не выдержав, король. – Прошу обратить ваше внимание, что это вы не имеете права указывать мне, королю Актиды, на что я имел право, а на что нет. Это возмутительно!

– Возмутительно? – перебил его Раниот. – Возмутительно то, что даже спустя много столетий после того, как ваши народы путем насилия и беззакония получили власть в Лаугдейле, вы все еще не демонстрируете ни капли раскаяния, и пытаетесь нас унизить. Но у нас есть достоинство, Эмерлун, и мы этого не позволим! Озеро Актиды было оставлено в Лаугдейле ноктурнами, и оно принадлежит ноктурнам!

Эмерлун глубоко вздохнул. От напряжения перед глазами у него было темно.

– Я повторяю еще раз, – медленно произнес он, – вопрос о принадлежности бриллианта решать пока рано, так как с юридической точки зрения, он принадлежит Нубелу. Мне ничего не было известно об экспедиции до тех пор, пока представитель Нубела не объявил о ней официально уже после находки бриллианта. Нубел протолкнул ее проект в Институт Магии и Академию Наук в обход любых органов власти. А после этого я уже не мог ничего сделать, поскольку моим законам противостояло полное право Нубела пользоваться сокровищами святилища. Возможно, это произошло потому, что Академия Наук общая на три государства, и представители ноктурнов дали ему такую возможность!.. А теперь я вообще не знаю, что делать, потому что юридически я могу только выкупить у Нубела бриллиант, и уж не знаю, что там говорят ваши законы, да только он вряд ли захочет его отдавать. Что же вы предлагаете? Отправить туда армию, отобрать бриллиант, и самого его бросить в тюрьму? За ним Академия, и конфликт с магами – это очень серьезно, не мне вам рассказывать. У нас не только общее дело, у нас еще и общая проблема, господа!..

Джейк Фариан едва слышно пробормотал: «Щенок…». Потом выпрямился в кресле и мрачно сказал:

– Не вижу проблемы, Эмерлун. С магами мы разберемся. Видимо, нам действительно ничего не остается, кроме как отправиться к Нубелу и намекнуть, что за нами мощь всего Лаугдейла. А уж потом, возможно, придется либо разбить на три части бриллиант… либо мирный договор. Если вы хотите войны, вы ее получите – вы, оба!

– Остыньте, Джейк! – Раниот тяжело поднялся с кресла. Джейк и Эмерлут вскочили тоже. – Никто тут не хочет войны. Мы все знаем о пророчестве, оставленном древними ноктурнами, не так ли?

В наступившей тишине трое монархов сверлили друг друга взглядом. Джейк тяжело дышал, понемногу успокаивая свой гнев.

– Но когда Озеро Актиды выйдет из мрака и осветит путь, должен остерегаться народ материка. Ибо начнется тогда еще одна война, дольше и страшнее предыдущей, – процитировал Эмерлун. – Мы все знаем о пророчестве. И нам с вами не повезло быть лидерами Лаугдейла именно в тот момент, когда первая половина пророчества сбылась. Поэтому я согласен с его святейшеством – нам следует быть благоразумными.

– Хорошо, хорошо, – заворчал Джейк, падая обратно в свое кресло. – Это все ваши чертовы предки хотят нас поссорить! – он ткнул пальцем в Раниота. – Но мы не поддадимся. Вот что. Мы решим эту проблему вместе. Если этого вашего Нубела невозможно доставить в цепях в Майнор, что же, у нас достаточно людей, чтобы явиться к нему лично. А там уже и решим, стоит ли овчинка выделки – то есть, стоит ли это Озеро Актиды нашей ссоры?

– Конечно, Джейк. Можем отправиться хоть завтра. – Эмерлун глубоко вздохнул, медленно разжал до боли сжатые кулаки. – Мы еще не добрались до поместья Нубела, а уже начинаем спорить. – Он обвел взглядом своих собеседников. Те молчали, погруженные в свои мысли. Поэтому он сказал:

– А теперь прошу прощения, господа, но я объявляю перерыв в заседании. Мне надо встретиться со своим советником.

С этими словами Эмерлун поднялся и покинул Золотой Зал, громко хлопнув дверьми личных покоев. Когда он остановился за дверью, судорожно сжав виски, его все еще колотила мелкая дрожь.

Глава 2.3. Общее дело - 2

– Где Маклевирр?

Эмерлун закрыл за собой дверь кабинета. Юффилис Лайнтер, младший помощник шефа Управления Разведки, пробивший себе дорогу на столь высокую должность лишь за последние два года – потрясающая карьера для мелкого чиновника! – вскочил из-за стола, где он сидел, занимаясь своими бумагами, и поклонился.

– Ваше величество, господин Маклевирр ушел на совещание. Прикажете что-нибудь передать?

Эмерлун оценивающе смотрел на младшего помощника, раздумывая, насколько ему можно доверять. Но у него чесался язык.

– Передай, что мы договорились поехать в Нубелраин вместе. Втроем.

Наступила пауза. Лайнтер стоял навытяжку, ожидая продолжения.

– Знаю, это было опрометчиво. – Король принялся ходить взад-вперед перед столом, не глядя на Лайнтера. Ему явно хотелось выговориться. – Но они загнали меня в ловушку. Не оставили выбора. Конечно, звучит глупо – король самолично едет с визитом к какому-то ученому старикашке... Мой отец никогда бы такого не допустил. Он бы просто отправил туда армию и сжег это поместье к чертям. Но дело очень щепетильное, понимаешь? Раниот явно хочет лично наложить руки на этот чертов бриллиант, и не доверил бы никому отвезти его на Острова, даже если бы я отдал Озеро Актиды даром. А Джейку нечем заняться, и он просто хочет меня унизить. Я решил, что лучше не делать из этого большого шума. Я возьму личный кортеж и поеду с ними. Все равно давно пора поговорить с этим Нубелом. Лучше привлечь его на нашу сторону, чем на сторону Джейка и Раниота. Как думаешь?

– Полностью согласен, ваше величество, – с готовностью кивнул Лайнтер. – Пока что Нубел с нами по одну сторону баррикад. Идеально было бы, конечно, поговорить с ним один на один до того, как состоится его встреча с Джейком и Раниотом. Можно попытаться связаться через шар в Майнорском Университете...

– Я приказал сделать это Роменфорду, и он уже пытался, – махнул рукой Эмерлун. – Нубел не отвечает. Видимо, занят экспериментами. Нет, давно пора было послать туда кого-то, но сейчас, когда здесь собрались все три монарха Лаугдейла, мы просто обязаны ехать туда лично... Вот что. Я не знаю, чем может окончиться эта поездка, что будет делать Нубел и во что выльется моя ссора с Ваймаром. Я также не знаю, каков мой авторитет в народе, не представляю, кто меня поддержит, если Джейку вздумается начать экспансию к хребту Олмаер… У него нет другого выхода – либо торить дорогу через дикие пустоши северо-востока в Пустынные Земли, либо завоевать Актиду.

– Джейк тоже не дурак, ваше величество. – Юффилис вздохнул. – Он будет ждать. Актида не слабее Ваймара, но он надеется на вашу слабость. И зря надеется. Никто еще не сомневался в монархе. Больше всего вам мешает конфликт с Гильдией магов и Академией Наук. Но и это исправимо – поэтому, повторяю, откажитесь от претензий на бриллиант. Поверьте, пока вы не увидели его своими глазами, вам будет гораздо легче прервать переговоры, известить Джейка Фариана, что Нубел получил бриллиант законным путем, и отправить его восвояси. Он ничего не сможет сделать, потому что здесь, в Актиде, именно вы определяете законы.

– Нет. – Король упрямо поджал губы. – И не подумаю. Это означает – уступить Джейку Фариану, потому что он от бриллианта не откажется. Я почти уверен, что его агенты уже давно вынюхивают о моих делах…

– Ваше величество, мы следим за многими шпиками, некоторых удалось открыть и воспользоваться ими, передать дезинформацию, так что Ваймар в неведении о наших внутренних проблемах. Я бы посоветовал не столь резко поднимать налоги на военную промышленность, потому что банки и купеческие концерны мигом сделают выводы, а они все так или иначе связаны c Гильдиями Магов. Это может расположить чародеев против вас, они очень серьезно следят за вашей деятельностью.

Эмерлун кивнул. Положил на стол пачку бумаги.

– Это протокол с заседания. Передай Маклевирру, пусть ознакомится, но этот материал должен храниться в секретной секции. Сейчас я сам напишу ему пару инструкций. Во время моего отсутствия он останется за главного во дворце. Э… хм…

– Ордевикс, – Юф поклонился. Украдкой вздохнул, вспомнив, что сталось с настоящим Ордевиксом. Жаль, но королевские документы на гербовой бумаге просто так не добудешь.

– Верно. Извини, постоянно забываю. – Король закончил строчить записку, свернул ее и отдал Юффилису. – Беги к Маклевирру и передай ему. И вот что: собери министров в Золотом Зале через полчаса. Я отдам распоряжения на время своего отсутствия.

– Конечно.

Они вместе вышли в коридор, и Юффилис запер за собой дверь на ключ. Окон не было, лампы озаряли каменные стены коридора, и бросали тусклые блики на золотые рыцарские латы, стоящие в нишах, и на блестящие лаком картины. Было тихо.

– Да, – сказал Эмерлун, остановившись и утирая пот со лба. Было жарко. – Совсем забыл. Насчет отделения разведки – передай Маклевирру, нужно усилить поиски. После бунта в Суррелле я не хочу, чтобы восстания подрывали мою власть, тем более при внешней угрозе. Я хочу, чтобы Маклевирр очень серьезно увеличил штат Тайной Канцелярии, и я назначу его шефом. И нужно проверить всех, кто имеет доступ к информации и оружию. Я почти уверен, что даже во дворце есть люди Джейка и Раниота. Маклевирр ведь сумел заслать шпионов в столицу Ваймара.

– Вы можете на меня положиться.

– Не сомневаюсь… Постой.

Он замер. В тишине за дверью запертого кабинета раздался скрип и стук шагов.

Юффилис резко развернулся и молниеносно сунул ключ в замочную скважину. Ему понадобились какие-то секунды, чтобы справиться с замком, но когда он распахнул дверь и шагнул в комнату, комната была пуста. Распахнутая рама окна все еще покачивалась и скрипела от ветра. Желтого конверта с бумагами и протокола со встречи монархов на столе не было.

Юф сориентировался быстрее. Пока король застыл с выпученными глазами, он рванулся к окну, одним прыжком перемахнул через стол, вскочил на подоконник и с высоты седьмого этажа глянул вниз.

Аллея, окружающая дворец, была пуста. Это, по крайней мере, обнадеживало, потому что тот, кто только что был здесь, не умел летать.

Юф взглянул вверх. Перебрался на раму, от души надеясь, что она выдержит. Вцепился в карниз над окном, оттолкнулся, влезая на край черепичного конуса, накрывшего угловую башню, и перебрался на крышу основного здания дворца как раз вовремя, чтобы увидеть нелепую фигурку в черном монашеском балахоне, стремительно убегающую по направлению к дальней башне.

Он бросился бежать огромными прыжками, в душе проклиная себя за неосмотрительность. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Беглец впереди него добежал до угла стены, перемахнул через парапет и исчез за пару секунд до того, как Юф сделал то же самое – и, пролетев несколько футов, врезался ногами в железный релинг, окружающий балкон, и свалился с него, расколотив пару горшков с весьма редкими растениями. Он застонал, вскочил на ноги и увидел, как похититель конверта слезает еще ниже, на черепичную крышу бокового флигеля, проходящего недалеко от наружной дворцовой стены. Прыгнул следом и накрыл коротышку, свалившись прямо на него.

Черепица затрещала, брызнула в стороны осколками, когда они, сплетясь в чудовищный клубок, покатились по краю. Юф успел только махнуть вслепую кинжалом и, кажется, попал, потому что услышал хриплый вскрик. Потом он увидел кулак в драгоценных перстнях, врезавшийся ему в лоб, а затем была тьма, звон в ушах и миллионы ярких звезд перед глазами, твердый локоть ударил его в грудь, и он понял, что срывается со ската крыши и летит куда-то вниз.

Лишь на мгновение он успел увидеть ярко-голубое, залитое жарким солнцем небо, а потом его спина коснулась чего-то податливого, что треснуло под его весом и разлетелось на сотни осколков, и все, что он успел сделать – это закрыть ладонями затылок от острых кусочков стекла. Боль внезапно вспыхнула, обжигая все незащищенное тело, потом он врезался в деревянную балку, перевернулся, столкнулся с еще одной, не удержался на ней и, лишившись дыхания, свалился на что-то мягкое. Резко перевернулся, заслоняя лицо от стекла, и скатился с цветочной клумбы в громадной королевской оранжерее.

Лежа на качественном черноземе, специально доставленном из Южной провинции, он позволил себе небольшой отдых. На пару секунд. Потом вскочил, диким взглядом обвел тенистое влажное помещение с застывшими зелеными стеблями растений, вышиб ногой дверь оранжереи и бросился бежать сломя голову вдоль наружной стены. Там, опережая его примерно на тридцать-сорок футов, и на высоте четвертого этажа, несся коротышка в черном балахоне – несся в сторону ворот, выходящих в город.

Юф бежал прямо к воротам, постепенно догоняя его, стараясь не обращать внимание на боль, которую причиняли осколки, въевшиеся в кожу. Стражники, прогуливающиеся по главной аллее, бросали на него подозрительные взгляды, а он добрался до края стены одновременно с коротышкой и припустил вверх по лестнице, ведущей вдоль стены к верхней площадке, потому что понимал: другого пути у беглеца нет. Ему все равно придется спускаться здесь.

Но он ошибся, потому что коротышка даже не взглянул в его сторону, а сразу перемахнул через зубчатую стену крепости и полетел вниз. Юф почти не удивился, перескакивая следом. Уже прыгнув вниз, он увидел прямо под стеной тесно лепящуюся к ней черепичную крышу казарм.

Отсюда, с высшей точки обзора, Майнор имел вид сплющенного конуса, на покатых стенках которого тесно стояли домишки, спускающиеся далеко вниз, к городским стенам. В расстоянии между домами, стоящими друг напротив друга, едва могли разъехаться две телеги, а между соседними крышами достаточно было небольшого прыжка. Крыши, правда, были разными – какие-то выше, какие-то ниже, некоторые были плоскими, а другие – покатыми; иные щеголяли трубами высотой в несколько футов, на других темнели окна чердаков. А коротышка выбирал дорогу, разумеется, чтобы уйти от преследования и самому не оказаться в тупике.

Он петлял, перепрыгивал с дома на дом, ловко карабкался вдоль стен, а Юф тяжело дышал, пытаясь нагнать его и ни разу не споткнуться в этом танце на головокружительной высоте. Перемахнул через один переулок, через другой, стараясь не останавливаться, потому что разгон терять было нельзя, спугивал возмущенно орущих котов и стаи голубей, которые взметались в воздух, оглушительно хлопая крыльями. Он потерял счет домов, по которым они бежали от королевского дворца, и ориентацию в огромных, шумных лабиринтах улиц Майнора, уже не представляя, куда они движутся.

Потом коротышка перемахнул через очередной проезд, и не рассчитал сил – вцепился в край крыши и повис на нем, пытаясь дотянуться и вползти наверх. Юф прыгнул следом, врезался в него и сполз, едва успев вцепиться в его сапог и повиснув над улицей, по которой, неторопливо покачиваясь, тарахтели телеги. Они раскачивались, скрежеща зубами, Юф пытался проползти по спине беглеца, а тот изо всех сил размахивал свободной ногой, и, наконец, попал Юфу в лицо. Нос хрустнул, кровь брызнула, заливая рот и стекая за шиворот, резкая боль исказила лицо, и младший помощник шефа Королевской Разведки заорал и отпустил ногу – чтобы тотчас вцепиться, сдирая кожу с пальцев, в подоконник несколькими дюймами ниже.

Ноги колотились о шершавую теплую стену, он захрипел бессильными легкими, не желающими наполняться кислородом. Где-то наверху коротышка в черном балахоне сумел изогнуться и заползти на крышу. Юф заскрежетал зубами и с трудом сумел передвинуться влево, к краю крыши – к водосточной трубе.

Он понял, что еще пара таких движений – и мускулы не выдержат, но все же передвинулся и дотянулся до гладкой поверхности металла. Обнял трубу, поставил измученные ноги на скобу, к которой труба крепилась, стиснул зубы и полез наверх. Он плохо помнил, как преодолел эти три-четыре фута вертикального подъема, оттолкнулся от стены, и, извиваясь, будто ящерица, вскарабкался на скат, покрытый черепицей, точно рядом с коротышкой.

Тот вскочил, как ошпаренный. Пока Юф пытался встать, еще раз ударил ногой, целясь в лицо, и рассек железной подошвой лоб, опрокинув врага на спину. Юф чудом удержался на крыше, перекатился на бок. Теперь беглец возвышался над ним, капюшон рясы откинулся, открыв коричневое лицо ноктурна. По вискам и треугольным ушам крупными градинами катился пот. Коротышка разжал челюсти, клацнул неровными зубами, ударил еще раз, на этот раз под дых – и Юф едва успел перекатиться снова, укрывшись за гребнем. Пригнулся, ушел от резкого удара кулаком, и тут же пошатнулся, когда костяшки пальцев врезались ему в ребро. Беглец захрипел и обрушил на него ряд ударов, не давая подняться и твердо стать на ноги; прижал к крыше – и Юф закрыл глаза, заслонил голову и напряг живот, чувствуя, как под сапогами трещат его ребра и мышцы. Терпел, рыча вполголоса, и ждал – а противник избивал его с наслаждением, топтал ногами, пытался столкнуть с крыши вниз, и вдруг оставил его – только пятки застучали по черепице.

Жарко палило солнце. Юф приподнялся. Сперва на руки, потом встал на колени, шумно сопя и безбожно ругаясь, насколько это позволял его перебитый нос. Наконец, он сумел встать, придерживаясь за резного деревянного конька. Отряхнул лохмотья, оставшиеся после драки. К синякам, которые ясно ощущались на всем теле, предпочел не прикасаться и бросился бежать, радуясь, что ногам досталось меньше.

Перемахнул через узкий проход, перешел на легкий бег, пытаясь восстановить дыхание. Коротышки больше не было на крышах. Он бежал, определяясь наугад, высматривая его с края карниза, и вдруг увидел – на заднем дворе небольшой часовни, неторопливо спускающегося по балконам. Юф перемахнул через заграждение, бросился вниз по железной винтовой лестнице, соединяющей второй и первый этаж, и спрыгнул, почти нагнав беглеца у самой земли.

На этот раз он не собирался дать себя так просто избить. Коротышка медленно попятился, размахивая коротким ножом. Заветные письма торчали у него из-за пазухи.

Юф догнал его в несколько огромных прыжков. Он был очень зол, и перехватил руку коротышки с кинжалом еще в полете, вывернул ее так, что было слышно, как захрустел сустав. Коротышка взвыл, и Юф ударил его еще раз, с удовольствием чувствуя, как кулак врезался в скулу, Швырнул его так, что он врезался спиной в стену ратуши, подошел, схватил за шиворот, другой рукой вырвал бумаги, поднял его над землей и разбил ему нос.

Коротышка выл, извивался, орал и хрипел. Юф сдавил ему руки, несколько раз ударил головой о стену, а потом что-то полыхнуло, и перед глазами вдруг поплыли круги. Он почувствовал, как мышцы стали ватными, пошатнулся, выпустил противника и рухнул как подкошенный, на колени. Где-то за страшной серой пеленой дурноты беглец кое-как встал и сделал несколько неверных шагов по направлению к чему-то ярко сияющему, откуда проступила еще одна фигура, взмахнула рукой – и Юф повалился на бок, едва успев прихватить конверт. Что-то огромное восставало перед ним, полыхая белым маревом, и он услышал голос, будто громыхающие листы ржавой жести:

– Ты думал, что сможешь спрятаться под чужой личиной? Ты обманул короля, но нас ты не обманешь. Ты не знаешь, кто я, но мы знаем, кто ты, Юффилис Лайнтер. И поверь мне, у нас с тобой общее дело.

Вновь полыхнуло, а потом все исчезло, и Юф сумел приподняться, дико озираясь вокруг. Он стоял посреди небольшой грязной лужайки. В вышине, в ослепительно голубом небе, сияло солнце. С колокольни донесся мерный звон.

***

– Неизвестно, что он мог услышать, – проговорил Эмерлун. – Черт возьми, мы сумели спасти хотя бы бумаги. Спасибо, Ордевикс. Ты молодец, никто из моих людей не сработал бы лучше.

– Спасибо чародеям, – пробормотал Юф, с трудом шевеля избитыми конечностями. – За мой нос… Передайте им, ваше величество.

– Он точно ничего не сказал? Я еще попробую посоветоваться с Маклевирром, куда он мог убежать… Ну, расскажи еще раз, как все закончилось.

– Я же говорил, ваше величество. Я успел отобрать бумаги, но тут открылся портал, и он просто скрылся. Кто-то ему помогал. Кто-то из магов... Чтобы осуществить такой трюк, нужен как минимум магистр. Кто-то очень опытный.

– Магистр... Их не так много в Актиде, – пробормотал Эмерлун. – Я потребую от Роменфорда, чтобы он разобрался с этим. – Он кивнул своим собственным мыслям, мрачно глядя в окно, потом будто снова вспомнил про Юфа. – Ну ладно, Ордевикс. Оставлю тебя. Надеюсь, врачи тебя подлатают, и ты через недельку сможешь вернуться в строй. Еще раз спасибо за все.

***

Накануне отъезда король провел весь день в своих покоях, и никто его не видел, кроме слуги, что отнес ужин и осведомился, не желает ли его величество принять ванну перед путешествием, на что получил решительный отказ. Королю же было тошно – другое слово не приходило на ум, измученный долгой работой, и он больше всего на свете мечтал побыть один.

Решено было ехать инкогнито, небольшим отрядом, останавливаясь в обычных трактирах, и прибыть в Нубелраин по возможности без лишней шумихи. Перед отъездом король снова пожелал увидеть младшего помощника Ордевикса, лежавшего в госпитале. Когда Юф, к тому времени уже немного оправившийся от своих синяков, приоткрыл глаза и с трудом кивнул вошедшему в палату Эмерлуну, король сказал ему без предисловий:

– Ты очень хорошо проявил себя, рискуя жизнью ради поимки шпиона. У меня немного людей, на которых я мог бы положиться, и я бы хотел, чтобы именно у тебя остались некоторые документы… на случай, если что-нибудь случится во время нашего отсутствия. Понимаешь… Я просто не могу хоть в чем-то уступить Джейку. Все становится еще серьезнее из-за того, что у меня нет наследника, я не знаю, что станется с троном после моей смерти, а она может стать такой близкой… Эта поездка для меня смертельно опасна, я знаю.

– Я не знаю, что вам посоветовать, ваше величество. Возьмите самых верных и преданных телохранителей. Постарайтесь не оставаться один и будьте благоразумны в разговорах… Да еще неплохо будет запастись оружием. У вас ведь есть меч – хотя бы на случай предательства?

– Да, но если что-то случится… Вряд ли мне все это пригодится. Но все равно спасибо. Вот письма… я надеюсь вернуться, как можно скорее, но все же полагаюсь на вас всех, на моих наместников в провинциях, и Кабинет Министров… если что-то произойдет, постарайтесь не допустить смуты.

Юноша кивнул. Король тяжко вздохнул и медленно вышел из палаты. Юффилис долго смотрел на двери, захлопнувшиеся с тоскливым скрипом, после чего откинулся на подушки, перевел дух и достал из-под одеяла скомканный лист бумаги – только что начатое письмо тому, кого он уважал куда больше короля.

Глава 2.4. Придорожный трактир

Небольшой караван в тот не по-весеннему жаркий полдень выехал без всяких препятствий из ворот Майнора и устремился на северо-запад, к мосту через широкую реку Ильвион – единственному выезду из города в Южную провинцию.

Они продвигались на запад по лесам, и уже через несколько часов быстрой езды на нескольких повозках через многочисленные тенистые дубовые рощи башни Майнора скрылись за деревьями. Дорога уводила все дальше и дальше, серой лентой углубляясь в леса, приближаясь к горам Селинел, невысокой гряде примерно в центре провинции, отделяющей северные леса от южных степей и приморских рощ. Где-то в паре дней езды от этих гор находился Нальвин, крупный город, окруженный лесами и поставляющий в столицу огромные запасы меха, древесины, мяса, а также собирающий пошлину с торговых караванов из южного Суррелла. Однако посольство трех правителей не собиралось останавливаться в Нальвине и за несколько дней до него свернуло на восток, продвигаясь по неровной, заросшей чащобами местности к Нубелраину.

Масштабы Актиды были поистине огромны. На картах расстояния казались маленькими, однако обитатели Лаугдейла давно привыкли к тому, что месяц скачки напрямик – это вполне близко. С древних времен города были раскиданы на расстоянии сотен, даже тысяч миль друг от друга, и сообщение между ними было более чем неторопливым, а, следовательно, гораздо труднее было ими управлять, рассылая приказы на огромные расстояния. Однако до сих пор это не было помехой, и медлительности системы сообщения никто не замечал, именно поэтому король, узнав по карте, что им предстоит проехать около сотни миль по ненаселенным лесам, счел это хорошим знаком – такое расстояние его устраивало.

Они двигались вперед без помех, минуя леса, поля, обширные луга, цветущие буйными красками весны. Весна была особенным временем в суровом Лаугдейле, где лето всегда было жарким и удушливым, а зима – долгой и снежной. И именно сейчас, в начале мая, когда жара еще не навалилась на Южную провинцию Актиды, стояли те самые дни, когда приятнее всего выйти из дома, вдохнуть свежего воздуха, подставить лицо ветру, который прилетает с гор, когда ледяные мартовские ливни становятся тонкими и теплыми дождями, и яркой зеленью одето все вокруг. Однако большинство жителей Лаугдейла, занятые в этот момент пахотой и сеянием, не привыкли думать о красоте природы.

Не думал о ней и король Эмерлун, который, хоть и крайне редко выезжал из своего замка, ныне не любовался весной, а сидел, запершись в своей дорожной коляске с крышей, и мрачно размышлял о том, что ему делать в поместье Нубела. А король Джейк свою карету загрузил вещами и целыми днями ехал на спине своего любимого скакуна, с удивлением осматриваясь. Он лишь однажды был до сих пор в Актиде, и после ледяных пустынь, туманных тундр и бескрайней тайги Ваймара удивленно смотрел на эти тихие леса и огромные, покрытые высокой травой луга. Вдали, там, где огромные сияющие пятна облаков становились маленькими белыми кляксами, там к небу тянулись коричневые монолиты гор. То были первые бастионы гряды, рассекающей зеленые леса Южной провинции на две части.

Дни шли за днями, и весна все сильнее распускалась вокруг. Ветер был все менее холодным, изредка гремел весенний гром, и ночами проливались короткие, но сильные дожди, оставляя зеркальные следы на примятой траве. А днем уже начал своей тяжелой, душной пятой наваливаться зной, возвещающий о начале необычайно жаркого лета после удивительно холодной зимы.

Прохлада опускалась лишь в последних лучах солнца, когда цвет неба плавно растекался от персиково-оранжевого до густо-сиреневого и тепло-синего на далеких восточных рубежах небосклона. Облака становились темными пятнами, подсвеченными последними ярко-красными лучами солнца, либо прозрачно-голубоватым светом месяца, который становился полноправным властителем неба, едва скрывалось дневное светило. Тогда все вокруг неожиданно скрывалось под легкой завесой неуловимого сумрака, деревья затихали от неумолчного разговора и загадочно поблескивали листьями, отражающими свет с неба, а жужжанию пчел на смену приходил легкий звон многочисленной мошкары.

В один из таких вечеров королевский поезд миновал старый дорожный знак, на котором было написано «Нубелраин».

Проселочная дорога сменилась мощеной, копыта зацокали по гладким плоским камням. В темнеющем небе кричало воронье, тихо шумела дубовая роща, но ни один звук не говорил о присутствии здесь людей. Наконец, деревья расступились, и перед кортежем показался особняк.

Точнее, то, что от него осталось.

– Эмерлун! – услышал король, сидевший в коляске, голос Джейка. Ваймарец подъехал к его окну на лошади, наклонился, постучал в стекло. Эмерлун открыл дверь.

– Похоже, нас опередили, – мрачно сказал Джейк. По строю гвардейцев и прислуги, сопровождавшей отряд, шли тревожные шепотки. Эмерлун выбрался из кареты и остановился, пораженный открывшимся ему зрелищем.

В стремительно сгущающихся сумерках некогда огромный дом Нубела выглядел скелетом. Крыша рухнула, окна были выбиты, где-то частично обрушились стены. Камень, из которого был выстроен особняк, был покрыт густой черной копотью. От конюшни и домов прислуги остались лишь горы обугленных бревен. Газон у крыльца был усыпан осколками стекла.

Гвардейцы зажгли факелы и осторожно пошли вперед, чтобы осмотреть руины. Отблески слабого пламени заплясали в черных глазницах окон, на мгновение напомнив о том, что когда-то этот дом был полон жизни, но вскоре пропали. Разведчики вернулись спустя двадцать минут.

– Ваше величество, разрешите доложить! – отрапортовал их начальник. – Внутри много скелетов, одежда сгорела, опознавательных знаков не видно. Возможно, среди них может быть и сам Нубел, но в темноте сложно сказать. На полу нашли немного оружия. Похоже, это не обычный пожар: тут была драка. Никаких следов бриллианта не обнаружено.

Джейк, Раниот и Эмерлун переглянулись.

– И что теперь? – с издевкой спросил король Ваймара. – Эмерлун, теперь ты скажешь, что ничего об этом не знаешь?

– Я ничего об этом не знаю, Джейк. – Видимо, замешательство на лице Эмерлуна было настолько искренним, что ваймарец только хмыкнул и повернулся к верховному жрецу.

– Мы ехали зря. В этой стране творится черт знает что. Выходит, что кто-то может взять и похитить из древнего святилища бесценный артефакт, а еще кто-то может украсть его у похитителя. Вор на воре и вором погоняет. Что же, господа, – добавил он после раздумья, обращаясь ко всем одновременно. – Нам предстоит долгий и серьезный разговор.

– Выглядит так, что нам понадобится расследование, – сказал Эмерлун. – Такими делами у меня занимается специальный департамент. Есть надежные люди. Если действительно кто-то проник сюда, убил Нубела и похитил бриллиант, то мы скоро об этом узнаем.

– Мы готовы предоставить своего наблюдателя для расследования, – спокойно сказал Раниот.

– И мы тоже, – кивнул Джейк.

– Великолепно. Так мы и поступим. Я завтра же отдам соответствующие распоряжения.

***

Оставив позади руины поместья Нубела, кортеж медленно двинулся в темноте в обратную сторону. Леса, окружившие Нубелраин, погрузились во тьму. Но прошло еще несколько часов движения при свете факелов, прежде чем на обочине дороги показался огонек небольшого трактира. Король Эмерлун сидел в своей карете и строчил письма – Маклевирру и Ордевиксу. В первые минуты после того, как поезд покинул Нубелраин, король был в ярости. Теперь же, когда карета со скрипом остановилась, и раздались голоса ординарцев, договаривающихся о комнатах, он ощутил, как на него навалилась жуткая усталость. Его голова была пуста: все мысли и теории о том, кто мог сжечь дом Нубела и забрать бриллиант, казались ему глупыми и бессмысленными, и чем больше теорий он строил и отвергал, тем больше ему казалось, что бриллиант пропал бесследно, и правды он никогда не узнает.

Стража и носильщики остались спать в телегах и каретах, сами короли, закутавшись в плащи, вошли в приземистое двухэтажное деревянное здание. Их телохранители заказали ужин и комнаты, а король Эмерлун изумленно оглядывался, впервые увидев, как живут его подданные в настоящем мире, за пределами помпезного и вычурного, но мрачного и скучного дворца.

Коптили, заполняя маленькую залу холла едким запахом, небольшие лампады в углах. В полумраке бедные, оборванные люди небольшими кучками сидели и вполголоса разговаривали за небольшими, грубо сколоченными столиками. Кто-то выглядел получше – здесь останавливались пилигримы, путешествующие с юга на север в поисках лучшей доли, торговцы, бродячие артисты и менестрели, а также просто разбойники с большой дороги. Кто-то, у кого не было денег, чтобы заплатить за комнату, спали прямо на лавках вдоль стен, во сне протянув руки ближе к камину и накрывшись плащом. Было грязно, как и везде за пределами дворянских поместий, и люди, остановившиеся здесь на ночлег, выглядели по большей части озлобленными, или несчастными. В углу сидела старая, покрытая глубокими морщинами женщина, качающая на руках сверток из дряхлых тряпок, и шепотом что-то напевающая; мужчина с грязной, нечесаной бородой прислонился к стене, сидя на полу, и задремал, обняв дорожную палку; какая-то фигура в капюшоне нахохлилась, стоя в углу, из-под плаща виднелась бледная, как у трупа, рука, сжимающая темную бутыль.

Омерзение охватило короля, он пошатнулся, глядя на этих людей и не понимая, почему они так низко пали. Ему, воспитанному в четырех стенах дворца, очень редко приходилось сталкиваться с людьми низших слоев, и он и представить не мог, что их благополучие зависит во многом от него, от законов, которые он будет принимать. Теперь он с неожиданной смесью ужаса и жалости смотрел на них и невольно сравнивал свои покои, свою мягкую постель и вкусную еду на столе с этими лавками, ползающими по стенам тараканами и кусками черствого хлеба и заплесневелого сыра в руках бродяг и нищих.

– Никогда не сталкивались с этими несчастными? – раздался тихий голос совсем рядом с ним; он вздрогнул от неожиданности. – Видно, выросли в холе, в каком-нибудь дворянском гнезде… Что же заставило вас теперь останавливаться в такой грязной дыре?

Король обернулся. Рядом с ним, глядя из-под легкой черной сеточки на пламя костра, стояла девушка лет двадцати, в опрятном черном платье и небольшой шляпке, с ниспадающими в капюшон темными волосами. Она казалась белой вороной в этой разношерстной, но оборванной компании. Неподалеку, на табурете рядом со стойкой, сидел, поглядывая на нее, старый ноктурн в одной набедренной повязке, сжимая в руках дорожный мешок.

– Я и сама не знала до недавнего времени… – тихо сказала она. – Думала, насколько мы с ними различаемся, а оказалось, все мы такие же люди и все ходим под одним Актосом… Как говорится, от сумы и от тюрьмы не зарекайся, и никогда не знаешь, что может тебя ждать…

– Вы не такая как они, – сухо заметил король.

– О да. Я совсем недавно в их кругу, но мы застряли в этом трактире на несколько дней, боимся выйти в путь по лесам. Вначале нас было около двадцати человек, люди моего отца, обедневшие дворяне, простые нищие… Мы добирались сюда через лес от Суррелла.

– Через лес? – Король пришел в ужас – ему никогда и в голову не приходило съехать с наезженной дороги, никто не знал, что можно найти в лесу.

– Да. Месяц долгого, изматывающего пути. Некоторые уже ушли вперед, а я и мой слуга боимся – здесь безопасно, и, может быть, найдется кто-то, кто знает дорогу в Майнор или Нальвин. Нас ведь швырнул в эту грязь корабельный налог – будь проклят король, который его принял! Выходит, корабли и армия важнее людей? Так пусть все пропадет – и останется одно правительство со своими законами и своей армией… Если бы вы знали, как весь город презирает короля, даже некоторые люди из знатных родов, не говоря о бедняках!

Эмерлун едва сдержался от того, чтобы ударить эту проклятую ведьму, которая осмелилась говорить такие слова о нем – и все же он почувствовал, как краска заливает лицо. Это была правда, вернее, та ее сторона, которая осталась от него скрытой, когда в ноябре он принял закон, увеличивающий налог, собираемый на поддержку армии. Он думал, что так будет лучше, а когда в Суррелле вспыхнуло слабое и неумелое восстание, безжалостно его подавил, даже не узнав причину недовольства народа. Теперь слова странницы ударили его, будто пощечина, отрезвляя – он вдруг подумал о множестве реформ, проведенных по совету министров с самого начала его правления.

– Возможно… – медленно начал он, – король в тот момент и не думал, чем обернется такой закон… У него в руках не только Суррелл, а целая страна, и он порой имеет право о чем-то забыть, когда заботится об общем благе…

– Не имеет! – сурово отрезала девушка. – Особенно если заботится об общем благе. Ведь король для того и существует, чтобы следить за довольством народа. У него в руках власть, следовательно, он, как сильный, имеет самую большую привилегию – защищать слабых.

– Но армия как раз и нужна, чтобы защищать народ.

– Да? Ну, тогда надо спросить у Эмерлуна, с кем он собрался воевать! Пока еще никто не посягал на мир, подписанный сто лет назад. Каждый король, вступая на престол, обязывается хранить добрые отношения с соседями, тем более что их всего-то двое.

И это было еще одной пощечиной – сильнее, чем предыдущая.

Добрые отношения… С Джейком Фарианом?!

– Возможно, король лучше знает, что за политические отношения у него с соседями, – сказал Эмерлун, осторожно подбирая слова. – Простые люди не знают, что Ваймар, например, уже давно точит зуб на нашу безопасность. А вдруг боевые действия начнутся со стороны Джейка Фариана? Вы жалуетесь на налоги, а как вам понравилось бы платить налоги кальдам, если они придут сюда и захватят власть?

Девушка покачала головой.

– Я не верю в нашествие кальдов. В Суррелл часто заходят корабли с севера, и я слышала от путешественников, что Ваймар богат, и люди там довольны жизнью. Мы не хотим воевать с кальдами, и я уверена, что они не хотят воевать с нами. Войны начинают короли. Почему бы королям не спросить мнения своих солдат, прежде чем посылать их на смерть? Королям хорошо об этом рассуждать, сидя в высокой башне, они не пойдут в бой!

Вот так. Теперь была оскорблена его гордость. Выходит, все эти тысячи людей, населяющих необъятные просторы Актиды, считают его трусом?

– Как вас зовут? – спросил он и сам удивился этому вопросу.

– Валена. Мой отец был графом и владел наследным имением и несколькими лавками в Суррелле. Но из-за налогов эти лавки почти разорились.

– Где он сейчас?

– Он погиб во время восстания, – сухо ответила девушка. – Я так и не узнала, что с ним произошло, но думаю, он попал под горячую руку городским гвардейцам, которые разгоняли мятежников. Слуги принесли его тело в наш дом. А потом пришли люди губернатора и заявили, что он тоже участвовал в мятеже, и поэтому все наше состояние арестовано. Я пыталась ходить на прием к губернатору, в городскую гвардию, в суд, чтобы очистить наше имя… А потом друзья нашей семьи по секрету сообщили, что мне стоит покинуть Суррелл, иначе меня тоже арестуют. В ту же ночь я собрала вещи и покинула город уже на следующее утро.

– Извините… – тихо сказал Эмерлун. – Пойдемте сядем. Я здесь всего лишь проездом из Майнора, и до сих пор мне также не приходилось бывать в таких трактирах. Честное слово, я очень удивлен, встретив здесь такую богатую и знатную молодую леди как вы.

– Когда-то я была богатой, – горько усмехнулась Валена. – А теперь от всего моего имущества осталась сотня золотых да Муслар, – она кивнула в сторону ноктурна за стойкой. – Бедный старый Муслар! Он приехал в Суррелл из Рикутиама много лет назад, мой отец взял его на работу, и он ухаживал за мной, когда я была девочкой, и теперь не оставил меня…

Эмерлун не знал, что ответить. Девушка опустила взгляд, сняла шляпку, откинув изящным жестом упавшие на лоб волосы. Вздохнула, взглянула на него перламутровыми глазами из-под длинных ресниц. Она была непохожа на тех надменных красавиц, которых, подобно тепличным растениям, богачи выращивают в городах, но и не пала еще до вечной озлобленности нищих женщин, с которыми жестоко обошлась судьба – она была где-то посередине, и жизнь в странствиях уже оставила на ней тяжелый отпечаток. В ней было то, чего не мог знать никто, не поживший с этими людьми, которые не по своей вине искали лучшей доли – жалость. И ее доброе сердце в глазах Эмерлуна отличало ее от остальных женщин, с которыми ему приходилось встречаться… такой же женщиной была лишь его мать, но он ее почти не помнил.

Самым трудным для него было признать в ней человека гораздо лучше его самого, и все же он, преодолев бесконечную сухость, которую в него вложили еще во время воспитания будущего короля, решил, что не в обиде на Валену за то, что она говорила про короля.

– Когда же Актос нас заметит? – с горечью спросила она. – Сколько еще мы должны будем терпеть, оставаясь бессловесными животными? Должен быть выход! Мой отец был графом, но даже его голос никто не желал слушать, поскольку он не водил дружбу с губернатором, а просто пытался честно зарабатывать на жизнь. Я не верю, что он и правда руководил мятежниками, но не удивлюсь, если в обвинениях, которые ему предъявили после смерти, была доля правды. Эти люди вышли на улицы не просто так. Простые плотники, кузнецы, фермеры, у которых отбирают последний грош, в то время, как люди губернатора только жиреют в своих высоких дворцах… Им было немного терять. Но теперь они лишились и того, что было, и оказались в дороге. И знаете что? Я рада, что прошла этот путь вместе с ними. Я чувствую с ними намного больше родства, чем с любыми знатными вельможами. Особенно теми, кто получил свои посты от короля.

– Вам многое пришлось пережить, – сказал Эмерлун. – Но куда же вы направляетесь теперь?

– Я не знаю. – Впервые за вечер в ее голосе скользнула растерянность. – Мы застряли здесь, и даже не знаем, куда идти дальше. Ведь за пределами Суррелла фамилия моего отца никому не известна, и я даже не знаю, к кому обратиться – у меня нет знакомых в Майноре, некому снабдить меня деньгами…

– Хотите, я вам помогу?

– Вы серьезно?

Эмерлун был действительно серьезен.

– Вполне. Поверьте, ничего я не хочу больше, чем обсудить с вами, что же может сделать король, чтобы облегчить жизнь простых людей в Суррелле… Но мы могли бы сделать это в более уютной обстановке. Поезжайте со мной, – во внезапном порыве души воскликнул он, забыв, что перед ним дочь мятежника, которая презирает короля. – Я вам помогу, я устрою вас в Майноре, и вы не будете терпеть нужды, а там… возможно, вы ближе узнаете короля и поймете, что не такой уж он дурак… У меня есть много денег, и жизнь в Майноре куда лучше, чем в Суррелле. У меня есть влияние там, поверьте! Мы сможем даже добиться, чтобы с вас были сняты обвинения, ваше имя было очищено, а ваше имущество возвращено. Я смогу вам помочь, только поезжайте завтра со мной!

– Но я даже не знаю, как вас зовут…

– Это неважно. Поверьте мне, я бы сделал все, чтобы облегчить жизнь всем тем, кто испытывает нужду в Актиде. Но сейчас я могу помочь только вам. Соглашайтесь, Валена!

– Я не привыкла ничего решать так скоро. – Кажется, она пришла в себя от первого шока, вызванного предложением. – Поверьте, я бы хотела отправиться с вами хотя бы не в Майнор, хотя бы до ближайшего крупного города, и все же… я не знаю. Я бы хотела в первую очередь помочь этим людям, понимаете? Я хотя бы имела что-то, а у них никогда ничего не было, и они еще более несчастны, потому что не знают, что можно жить и лучше, чем в этом трактире либо в лесу под открытым небом.

– Я, правда, постараюсь помочь, – медленно сказал король. – Сделаю все, что в моих силах.

Глава 2.5 Восточный тракт

Поднявшись наверх, он долго не мог заснуть. Ворочался на жесткой, непривычной постели, сидел, глядя в мутное окно, за которым колыхались деревья, и какая-то назойливая ветка то и дело стучала в стену в стороне от окна. Было душно, но еще больше не хотелось открывать ставни, в это время особенно бесились комары, прилетающие с многочисленных озер и топей. Эмерлун прислонился спиной в мягкой шелковой рубашке к грязной бревенчатой стене и, занятый своими мыслями, следил за тараканами, что ползали по столу вокруг заплывшей свечи… Зачем только они остановились в этом трактире?

Он знал, что где-то за стеной ворочается Джейк Фариан, и видит во сне себя королем Лаугдейла, с огромным бриллиантом в короне. Знал, что внизу, с верным чернокожим Мусларом, что бессменно сторожит у двери, спала Валена, которой он столь легкомысленно и необдуманно предложил отправиться с ними. Если бы были живы отец и мать, если бы он, как и прежде, сидел в своих покоях в жилой части дворца, или в летней резиденции в Северной провинции, и не думал бы о политике, об экономике, о международных отношениях, и ничего не бы знал о другой стороне жизни Актиды, богатой Актиды, цивилизованной Актиды, черт возьми! Будь проклята эта встреча… Если бы был жив отец, он бы отрекся от сына-еретика, который опустился до общения с этой нищей. Но отец мертв. Он сам хозяин своей жизни. Так, может, он все делает правильно?

Он испугался этой мысли и предпочел отогнать ее в сторону. Позже будет видно. Когда он вернется в Майнор… если он вернется в Майнор.

Так, в беспокойных размышлениях, он все же уснул, когда за окном, над бескрайними деревьями, забрезжили первые полосы синего, предрассветного неба.

Наутро, когда пришел слуга и разбудил его, он не чувствовал себя выспавшимся. Во время умывания и бритья над медным тазом он медленно вспоминал события вчерашнего вечера. Приказал подать себе завтрак прямо в комнату и, едва дверь захлопнулась за слугой, крепко задумался. В этот момент Озеро Актиды совершенно исчезло из его мыслей, он почти забыл, зачем отправился в это путешествие.

Остальные послы уже собрались в холле, ожидая его, когда он все же соизволил спуститься. Слуги вышли во двор и седлали лошадей, лавки, на которых вчера дрыхли нищие, теперь были пусты. Потом по лестнице к ним, во вчерашнем платье, поддерживаемая ноктурном, который тащил дорожный саквояж, спустилась Валена. Король шагнул было к ней навстречу, но она остановила его и тихо спросила:

– Вы клянетесь, что, когда мы приедем в столицу, вы сделаете все, чтобы добиться от короля отмены корабельного налога и изменения многих законов, которые могли бы помочь этим пилигримам?

Эмерлун открыл было рот и тут заметил еще одного человека, что спускался к ним с верхних этажей.

– Браво, – насмешливо сказал профессор Петрос, снимая широкополую помятую шляпу и еще сильнее заворачиваясь в грязный дорожный плащ. Под густой серебряной бородой до пояса виднелась кривая усмешка. – Наш великий властелин снизошел до общения с простыми смертными. Ай-ай-ай, что же будет дальше, ваше величество?

– Какого черта? – раздраженно спросил Джейк Фариан. – Это еще что за клоун? Вы любым проходимцам позволяете с собой так общаться, Эмерлун?

– Мы с ним давно на дружеской ноге, – сухо сказал Петрос, взглянув на него. – А если кто и похож на клоуна, то это вы, господин. Судя по вашим гербам и латам и уродливому выговору, вы Джейк Фариан? Буду рад знакомству. Пожалуй, это невероятно удачно, что мы с вами встретились. Полагаю, вы только что побывали в Нубелраине? И теперь гадаете, куда же делось то, что вы ищете?

– Так, поподробнее! – рявкнул Джейк. – Слушай, ты! Если есть что-нибудь дельное, то будь добр сообщить особам королевской крови!

– Да плевать я хотел с высокой колокольни на всю вашу кровь, черную, красную и голубую! – с расстановкой, смакуя каждое слово, ответил Петрос. – Будьте уверены, с медицинской точки зрения Актос всех людей сотворил одинаковыми, а если некто Джейк Фариан думает иначе, то это уже его проблемы… Я собираюсь уезжать, так что если хотите поговорить – можем сделать это на улице. Но рекомендую быть со мной повежливее.

Усмехаясь в усы, он вышел во двор. Эмерлун медленно повернул голову к Валене. Она была бледна, и, кажется, собиралась что-то сказать – возможно, плюнуть ему в лицо… Он не собирался этого дожидаться и просто сказал, глядя ей в глаза:

– Клянусь.

***

Петрос посасывал свою любимую трубку на спине у громадного Адского Жеребца. Спина его коня доставала едва ли не до крыши повозки, что ехала неподалеку, да и сам Петрос смотрел на мир с высоты своего роста в семь футов, так что Джейк Фариан, что ехал рядом, порядочно бесился, глядя на невозмутимого профессора снизу вверх. Петрос же явно искренне наслаждался своим положением, надвинув на глаза широкополую потрепанную шляпу, расстегнув плащ и пуская кольца дыма, мигом уносящиеся куда-то ввысь. Пожалуй, это был лучший из моментов, ради которого он вообще покинул новый лагерь раскопок, переместившийся ближе к Нальвину.

– Прошу прощения, – сказал он, скосив глаза на Джейка. – Вы что-то спросили, ваше величество?

– Повторяю, – зло сказал король Ваймара. – Я требую разъяснений. Требую рассказать, как ты оказался в одном трактире с нами. Требую, наконец, чтобы ты, голодранец, назвался и вел себя подобающе в моем присутствии!

– Я же говорил, – устало повторил профессор. – Моя дорога лежит в Восточную провинцию, к Замку Саелина, и если вы ищете Озеро Актиды – наши пути совпали.

Король Ваймара молчал.

– Я тебе не верю, – сказал он.

– Понимаю, – вздохнул Петрос. – Это, видимо, профессиональная королевская привычка, пестуемая с детства. Могу лишь доложить, что лгать такому человеку, как ваше величество, я считаю ниже своего достоинства.

– Хватить паясничать! Я тебе не верю. Ты знаешь, что произошло в Нубелраине, и ты остановился с нами в одном трактире, а значит, ты побывал там прямо перед нами. А может, это ты и сжег его? Кто знает, может быть, Озеро Актиды сейчас у тебя, старикан?

– Очень вам благодарен за то, что вы перечислили свои подозрения на мой счет, – кивнул Петрос. – Однако, меня, признаться несколько оскорбляет слово «старикан». Что бы ты сказал, если бы я назвал тебя так, болван! – неожиданно рявкнул он, свесившись с седла почти к самому лицу Джейка и яростно сверкнув глазами.

– Стража! – взвизгнул король.

Солдаты и телохранители вздрогнули, пришпорили коней, приближаясь к двум всадникам.

– Тихо, – прохрипел Джейк. Петрос вновь отодвинулся, отъехал на шаг в сторону, продолжая двигаться неторопливой рысцой по заросшей дороге. – Если пошевелится – убейте его. Он мне не нравится… А, вот что: обыщите его. Он может везти с собой бриллиант…

– Очень верно, – согласился Петрос, вновь невозмутимо попыхивая трубкой. – Но – не советую, – предупредил он стражу. – От вас, господа, в Майнор могут доставить только горстку пепла, или небольшой кубик льда. А могут подарить вашим родным по хорошенькой крысе или лягушке.

Солдаты растерялись. Они не понаслышке знали, что с волшебниками шутки плохи.

– А теперь ты, глупый король, – сказал профессор, обращаясь к Джейку. – Заруби себе на носу: я бы мог по пальцам пересчитать людей, которым позволил бы к себе прикоснуться, и твои рубаки точно не из их числа. Но ты можешь верить: у меня Озера Актиды нет, хотя я, как и все мы, очень бы хотел его получить. Нубел совершил ошибку, за которую поплатился жизнью. Я был там, но не успел его предостеречь. Бриллиантом завладел профессор Саелин.

– Саелин? – Казалось, в голосе Джейка не было прошлой наглости. – Еще один твердолобый книжный червяк? Эдак у вас в Актиде места для короля не останется, все заполонят такие, как ты да твои друзья.

– Возможно, когда-то я имел честь называть Саелина моим другом, – хмуро ответил Петрос, – а теперь мне, честно говоря, все равно. Я доставил вам информацию, хотя мог этого не делать, а отправиться к Саелину в одиночку. Хотя, пожалуй, в первую очередь он ожидает вас. У него, видимо, еще сохранились какие-то иллюзии насчет интеллекта монархов в Лаугдейле. У меня они уже давно рассеялись. И учтите, наша встреча в трактире была чисто случайной. Просто мне нравится, какое пиво варит тамошний хозяин, вот я и заскочил пропустить стаканчик.

Оставив Джейка в полном недоумении, со смесью недоверия и растерянности на лице, профессор снял шляпу, коротко кивнул монархам и пустил своего коня рысью по дороге, ведущей на восток. Джейк обернулся к Эмерлуну.

– Ну? – зло спросил он. – Мы просто так вот поверим этому голодранцу и поедем черт знает куда, на другой конец Актиды?

Эмерлун долго молчал, обдумывая решение.

– Замок Саелина находится в противоположной стороне, в Восточной провинции, – сказал он, наконец. – Не вижу причин, зачем бы Петросу лгать.

– Чтобы мы потеряли время!

– Я отправлю распоряжения в Майнор прямо сейчас. Мои детективы возьмутся за это. Если не послушаем его и не проверим его слова – можем потерять еще больше времени. Но если вдруг он не врет, то усилия моих людей не понадобятся.

***

Они снова ехали на восток, возвращаясь по той же дороге, и неподалеку от могучей реки Ильвион свернули к югу, на тракт, что вел к болотам Восточной провинции. Король Эмерлун молчал, коротко и односложно отвечал яростным нападкам Джейка Фариана, большую часть времени проводил в своей карете.

Лето нагоняло их, дышало в спины зноем, иссушало только пробившуюся зеленую траву и заставляло молчать листву тяжелых, мощных деревьев над дорогой. Оно то наваливалось тяжкой, мешающей дыханию ношей, то отступало, скалило зубы за порывами ветра, за струями майских дождей, а месяц между тем подходил к концу, и первые признаки июня уже звенели в воздухе блестящими крыльями бронзовок, темными точками мошкары. Кони, уставшие от бесконечных поездок, тихо ржали в ответ на понукания возниц и брели тем медленнее, чем ближе были Кефринские чащобы, что находились на границе Южной провинции, широкие воды реки Ильвион и болотистые, влажные леса провинции Восточной.

Дорога уходила к югу, по пути мелькали старые прогнившие деревянные указатели Бореайнского Тракта, деревья сходились ближе к дороге, а где-то далеко к югу над лесом иногда виднелись вершины небольшой горной гряды. Наступил июнь, пронзительно-синий купол над головой стал еще тяжелее, но уже дул свежий ветер с берегов Ильвиона, и в один из особенно жарких дней вся процессия переправилась через него по широкому каменному мосту, построенному еще древними ноктурнами в незапамятные времена.

Течение реки шириною в добрую милю одинаково тянулось на север и восток, вдоль берегов – одни и те же темно-зеленые смешанные леса, и король Эмерлун напрасно вглядывался в горизонт на севере, пытаясь увидеть белый камень башен Майнора – теперь они очень сильно отклонились к югу.

Где-то там, где темно-зеленая вода почти сливалась с тенями от облаков, можно было разглядеть устье небольшой реки, впадающей в Ильвион, на берегу которой через сотню миль к востоку стоял Бореайн, столица Восточной провинции. Однако короли спешили не туда, их путь лежал по узкой, петляющей среди сумрачных болот дорожке, ведущей в самое сердце древнего леса – к замку, что был выстроен здесь тридцать лет назад профессором Саелином.

Дорога издавна считалась небезопасной.

Кроны мрачных серых деревьев, которые не росли нигде, кроме этого леса, почти полностью закрывали солнечный свет, и лишь крошечные островки под конусами желтых лучей виднелись кое-где над топкими долинами. Эти дремучие чащобы давали приют не только множеству странных диких существ, но и людям, придорожным разбойникам, что часто грабили обозы, идущие в Бореайн и Замок Саелина. Бывало и так, что неопытный проводник, заплутав в лабиринте троп, оказывался в трясине, окруженной густыми туманами, откуда уже не мог выбраться. Возможно, поэтому город Бореайн был выстроен на холмах по берегам реки, и на крепостной стене в ночи светил маяк, помогая отыскать дорогу путешественникам, и в ту первую ночь среди болот Восточной провинции часовые убеждали себя, что бояться нечего, пока видели далеко за лесом крошечные лучи маяка.

Петрос тоже не спал в ту ночь. Никто ему не предлагал занять место в телеге, а он и не просил, считая достаточно хорошей постелью для себя твердую землю. Закутавшись в плащ, он сидел, прислонившись спиной к дереву, время от времени щелкал огнивом, зажигая трубку, и думал. Солдаты, стоявшие на страже, с некоторым страхом косились на его темный силуэт и на слегка поблескивающие глаза.

***

– Я покидаю вас. Насколько я понял, вы не собираетесь заезжать в Бореайн, а у меня там неотложные дела.

– Нет уж, дружок, не думай, что мы тебя так просто отпустим, – прошипел Джейк Фариан. – Я тебя насквозь вижу, змея!

– Что за дела? – игнорируя его, угрюмо спросил Эмерлун.

– Я, кажется, ясно сказал: неотложные. Есть кое-что среди чародейских забот, что должно быть совершенно безразлично политикам. А если вы боитесь остаться без проводника в этой глуши, наймите кого-нибудь в ближайшей деревеньке. По крайней мере, мой конь куда более прыткий, чем ваши, и я успею вас нагнать у Замка.

– Его нельзя отпускать, Эмерлун, – зло сказал Джейк. – Он может связаться со своими сообщниками, и…

– Помолчи, Джейк, – устало отмахнулся король. Он заметно побледнел за время путешествия, в нем уже не было той энергии, с которой он рвался, чтобы добыть бриллиант. – Пусть едет на все четыре стороны. Я даже надеюсь, Петрос, что ты не поспеешь вовремя к Замку, или тебя что-то задержит…

– Я даже рад, что мое отсутствие приносит вам счастье, – ехидно сказал профессор. – Всегда готов доставить это удовольствие, но, увы, иногда приходится с вами общаться, хотя от ваших лиц меня давно тошнит.

Он резко встал и отошел от кареты. Вскочил на спину Адского Жеребца, пришпорил его и, не оглядываясь, ускакал в лесной полумрак.

– Хоть бы кто-нибудь нашел на него управу, – мрачно заметил Джейк. – Эмерлун, как вы терпите такого… у себя в стране и на свободе?!

– Он объявился впервые за тридцать лет, – задумчиво ответил Эмерлун, глядя в спину Петросу. – Долгое время его даже считали мертвым. У него были когда-то проблемы с законом, и мой начальник Управления Разведки за что-то точит на него зуб, хотя прямых обвинений против Петроса сейчас нет. Лично я сегодня увидел его впервые в жизни, Джейк. Он может быть опасен, это несомненно. Но пока он только треплет языком и не дает о себе знать другими способами – я не думаю, что нам стоит тратить на него время. Пусть ездит по стране, пока он соблюдает закон. И без него забот навалом.

– А что с этим Саелином? Я про него даже никогда не слышал.

– У нас никогда не было проблем с Саелином. Он тоже прославился лет тридцать назад, после чего ушел в затворничество, и ничего особенного больше не изобрел и не открыл. Я ничего не слышал о нем, кроме того, что он живет в замке в Восточной провинции. Поэтому, Джейк, я удивлен новостям от Петроса не меньше тебя. – Эмерлун задумался.

– Происходит что-то неслыханное, – ехидно сказал Джейк. – Какие-то распри ученых мужей прямо у тебя под носом, а ты об этом ничего не знаешь. Я бы на твоем месте задумался о том, чтобы указать всем этим волшебникам на их место. Кто здесь король, в конце концов?

***

Стояла удушливая тропическая жара.

Отряд все дальше продвигался на юго-восток, и не раз Джейк Фариан глухо ругался в адрес Саелина, построившего себе убежище в такой глуши. По его мнению, да и по мнению большинства людей в Актиде, профессор был параноиком.

Говорили, что Саелин поселился на болотах Восточной провинции, чтобы укрыться от какого-то своего давнего врага, что он там в одиночестве занялся какими-то запрещенными экспериментами и панически боится властей, что много лет назад, когда он еще был преуспевающим молодым ученым, в одной из экспедиций он сошел с ума, и в глуши за ним ухаживали несколько известных целителей. Короли не знали истины и предпочитали не строить предположений, но факт был в том, что Замок Саелина был надежно защищен от любых незваных гостей. Проблемой было пройти через его защитные барьеры, в существовании которых деревенские проводники не сомневались, потому и бросили королевский поезд где-то в паре дней пути до Замка. Никакими деньгами заставить их идти дальше было невозможно, суеверный страх брал верх над жадностью простого люда, и процессии пришлось двигаться дальше наугад.

Однако дорога шла прямо, не сворачивала, и Саелин ничем не давал о себе знать, поэтому на следующее утро серые башни одинокой твердыни показалась над лесом.

– Это он? Замок Саелина? – тихо спросил Джейк Фариан. Оба монарха сейчас ехали на конях бок о бок; тревога, которую оба испытывали в глубине души в последние дни, почти сблизила их. – Неплохо он устроился. Как ему удалось создать в глуши такую крепость?

– Он был богат. Кажется, так мне говорили в Майноре… Сейчас – понятия не имею, откуда он берет деньги, но, похоже, в своем доме ему неплохо живется.

Дорога повернула, деревья неохотно посторонились, но их узловатые, тяжелые от громадных темно-зеленых листьев ветви продолжали тянуться к замку, отхватившему у леса территорию. Джейк Фариан присвистнул сквозь зубы. Они выехали к поляне, окруженной лесом, посреди которой стояло трехэтажное здание с большими окнами и зубчатыми башнями по углам. Замок, окруженный молчаливым лесом, выглядел будто древняя статуя, выточенная из одного камня. В торце фасада вперед выдавался портал, в котором были сделаны высокие кованые двери под каменной аркой. К этим вратам поднимались испещренные временем ступени. Где-то в вышине, поддерживаемое зубцами башен и широкими кронами многолетних деревьев, повисло небо, белое от огромного, нестерпимо палящего солнца.

Эмерлун Винвер и Джейк Фариан неторопливо подъехали к ступеням, глядя ввысь. Замок молчал. Из-за леса вылетела стайка птиц и метнулась на запад.

– Идем, – отрывисто бросил король Ваймара, спрыгнул с коня и двинулся к дверям. Позади тяжело выбрался из своей повозки верховный жрец древних ноктурнов и в окружении телохранителей зашагал к замку.

Глава 2.6. Ультиматум Саелина

Саелин был склонен к эффектным выходкам.

Двери резко распахнулись в тот момент, когда Джейк поставил ногу на нижнюю ступень лестницы. От неожиданности Джейк отшатнулся, выхватил из ножен меч, готовый защищаться и присел, запутавшись в полах дорожного плаща.

– Эй, ты!.. – начал, было, он и замолк, глядя снизу вверх в лицо нависшей над ним фигуры.

Саелин был ненамного ниже Петроса. Нахохлившись, кутаясь в мантию несмотря на жару, он обвел взглядом янтарных глаз собравшихся у крыльца людей и пожал плечами. Джейк Фариан, отступив на шаг, пораженно разглядывал его – перед ним стоял не старец, подобный Петросу или Нубелу, но мужчина лет сорока, с острым, гладко выбритым подбородком, смуглой и тонкой кожей, острым орлиным носом и грязными лохмами волос, неаккуратно разбросанных в разные стороны. Все его тело беспокойно подергивалось, подрагивали жилистые длинные пальцы и тонкие бледные губы, но в бездонных, гипнотизирующих и неподвижных глазах было отсутствие всяких эмоций.

– Я полагаю, их величества король Эмерлун, король Джейк и его святость Раниот – хотя мы с вами, разумеется, незнакомы… Я также полагаю, что знаком с целью вашего визита, хотя удивлен, что вы так запоздали.

Говорил он приглушенно, вкрадчиво, слегка растягивая слова.

– Профессор Саелин? – сказал Эмерлун, подъезжая ближе к ступеням и остановив коня рядом с Джейком.

– Пожалуй, я даже не удивлен, что вы приехали собственными персонами, а не выслали гонцов. Вы правы, дело деликатное и требует приватного разговора. Вопрос только в том, кто же вас надоумил меня посетить?

– Это неважно, – ответил Эмерлун. – Важно другое. А именно то, что, по нашим сведениям, бриллиант, именуемый Озером Актиды, и найденный в прошлом году экспедицией профессора Нубела, в данный момент находится у тебя, а Нубел убит твоей рукой.

Джейк смотрел на Саелина с ненавистью, отступив на несколько шагов от лестницы и только приоткрывал рот, словно давился потоком бранных слов в адрес профессора. Саелин усмехнулся.

– Я догадываюсь, – сказал он. – Но не будем отвлекаться, тем более, что это и впрямь неважно. Действительно, пожар в Нубелраине – дело рук моих агентов, и, пусть будет так, от моей руки погиб сам Нубел. Дела это не меняет. Вы пришли, чтобы узнать, у меня ли Озеро Актиды? Я подтверждаю и это.

– Значит, мы пришли, чтобы забрать его, – холодно сказал Джейк.

Саелин долго молчал, впившись в него взглядом.

– Прошу за мной, ваши величества, – сказал он. – Вы можете взять с собой и личную охрану, но уверяю вас, бояться нечего. Нас ждет совсем небольшая, милая и увлекательная беседа на тему, которая вас так беспокоит. Просто я считаю, что обсуждать ее на пороге неудобно.

Эмерлун махнул рукой своим телохранителям. Джейк процедил под нос что-то неразборчивое и затопал по ступеням, бряцая парадными доспехами. Саелин расценил это как согласие, развернулся и неторопливо пошел вперед по своему коридору.

Свечи горели лишь где-то под потолком, бросая мягкие лучи на галерею и стены с гобеленами и фресками. Саелин повел рукой в воздухе, над его повернутой вверх ладонью вспыхнул огонек, освещающий плитку на полу, и двинулся к высоким дверям в правой стене холла, ведущим, как понял Эмерлун, в пристройку.

Двери сами распахнулись перед ними, и в глаза послам ударил дневной свет, бьющий из высоких окон.

Они были в лаборатории. С чистым каменным полом, устланным кое-где ковриками, с высокими стеллажами, на которых дымились тысячи разноцветных колб и пробирок, пыхтели перегонные кубы, тянулись трубки из непонятного материала, что-то приглушенно потрескивало, и время от времени слышался странный звон. Здесь же лежали массивные железные конструкции с множеством пружин и каких-то механизмов, вертелись шестерни, вращая замысловатый двигатель, и громадные пропеллеры кружились под высоким потолком. В дальней части зала стояла деревянная кафедра с письменным столом и креслом на колесах, также с множеством рычагов и переключателей. Саелин уверенно пересек зал и уселся в кресло.

– Итак, – сказал он.

– Нам нужно Озеро Актиды, Саелин. Петрос сообщил, что оно у тебя, – резко и без вступления сказал Эмерлун, остановившись в центре зала и с усилием оторвав взгляд от диковинных механизмов.

– Вот это мне нравится. Сразу к делу. Ну что ж, могу вас обрадовать. Петрос не ошибся. Озеро Актиды действительно у меня.

– Саелин, надеюсь, ты понимаешь, что это – собственность…

– К черту, – перебил его Саелин. – Меня это не интересует.

– Вот как, – язвительно сказал Джейк Фариан. – Неужели? А тебя интересует, что по одному нашему слову ты отправишься на эшафот?

– Я? – Саелин расхохотался. Он хохотал долго, сгибаясь на своем кресле в три погибели от смеха, а короли стояли и мрачно смотрели на его ужимки. Свет дробился сквозь разноцветные витражи в углах окон, бросая тусклые блики на кафедру и железные двери в боковых стенах. За ними как будто что-то монотонно гудело.

– Я?.. – Саелин уставился на них, мгновенно сменив настроение; теперь он холодно и проникновенно смотрел своими жутковатыми оранжевыми глазами в лица монархов. – Я – на эшафот? Вряд ли. Слишком долго я ждал, слишком долго мы все ждали… – Последнюю фразу он произнес глухо, обращаясь скорее к самому себе. – Всех ваших сил и сил ваших телохранителей в данный момент не хватит, чтобы справиться со мной. У меня тоже есть охрана, и она не замедлит появиться, если вы вдруг надумаете угрожать моей жизни и свободе в этом Замке. Но я все же объясню. Кое-что.

Он встал, прошелся взад-вперед вдоль письменного стола.

– Озеро Актиды у меня, – повторил он холодно. – Я хочу использовать его в своих целях, так как мне оно изначально не досталось лишь по чистой случайности. А теперь оно мое, и я уж постараюсь извлечь из него всю выгоду. Вы, вероятно, считаете бриллиант лишь красивой безделушкой? Так знайте, что на поиски этого мощнейшего из существующих артефактов я потратил всю свою жизнь. Мое терпение растягивалось не годами – десятилетиями.

– Меня не волнует! – рявкнул Джейк Фариан. – Будешь травить свои байки кому-нибудь еще, а нас интересует бриллиант. Чем ты докажешь, что он вообще у тебя?

– Доказательства? – удивился Саелин. – Нубел был прав. Вам еще и пощупать нужно для полной веры…

Он вновь сел. Нажал какой-то рычаг у себя на кресле. Несколько досок в полу приподнялись, перевернулись, открыв темный, узкий люк. Что-то затрещало, из пола показался какой-то механизм – столик, поднимающийся на металлических ногах. На нем на подставке, облепленной десятками проводков, лежал бриллиант.

Сияющее ослепляющим светом, играющее бликами на тысячах крохотных граней, словно разгорающееся изнутри и притягивающее взоры будто магнитом, Озеро Актиды мгновенно подчинило своей магии всех, кто был в зале. Короли застыли, Джейк Фариан попытался что-то сказать пересохшим ртом, и не смог – он глядел на бриллиант неотрывно, не в силах даже моргнуть. Саелин загадочно улыбался, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Как ты осмелился… – прошептал Раниот. – Осмелился… скрывать такое… такое… Вор! Вор!!!

– Ты был прав, – проговорил Джейк. – Это нечто невероятное.

– И оно попало не в те руки. – Саелин притворился, что подавил зевок. – Вечная история – вы, короли, неспособны забрать то, что у вас под носом. Ни шагу дальше! – страшным голосом рявкнул он, но Эмерлун, невзирая на его слова, протянул руку к Озеру Актиды. Мелькнула искра, и столик исчез, а люк захлопнулся. Рука короля бессильно упала, но он уже не терялся:

– Стража! Взять его!

– Поздно!

Вспышка света озарила лабораторию. Все вокруг задвигалось, застучали двигатели, завертелись на потолке вентиляторы, нагоняя прохладу в душное помещение. Двери в боковых стенах распахнулись, раздался вой, и прежде чем стражники королевской гвардии рванулись с места, к ним ринулись жутковатые металлические создания, ощетинившиеся арбалетами. Кучка солдат мигом опустила оружие, обступив королей, заслоняя их. Десяток здоровенных железных уродцев с горящими в сотню свечей глазами неторопливо подъехал к ним, переваливаясь на скрипучих гусеницах.

– Вам повезло, – спокойно сказал Саелин. – Это недоработанные модели, я не успел сделать все за пару месяцев. Но они уже запрограммированы на полное уничтожение любой угрозы. Пока что я их остановил. Попытаетесь что-нибудь сделать – все погибнете от этих неплохих самострелов.

Эмерлун молчал. Джейк потрясенно озирался по сторонам, пытаясь осмыслить реальность существования этих уродливых монстров. Зал успокоился, сигнализация замолкла.

– А теперь, после того как вы изложили свои условия, я излагаю свои, – любезно сказал Саелин. – Первое: Озеро Актиды остается у меня. Второе: вы убедились, что у меня есть мощь, которой вы не сможете пользоваться, потому что у вас нет бриллианта. Из этого следует, что я сильнее вас, и отсюда вытекает третье: если вы не хотите полного и быстрого поражения в войне, лучше добровольно отдайте мне ключи от своих государств.

Король Эмерлун Винвер почувствовал, что у него перехватило дыхание.

– В противном случае, война будет быстротечной и кровопролитной, – словно издалека донесся голос профессора. – Вы видели мои первые игрушки, а их будет больше, и ко мне могут примкнуть такие союзники, о которых вам приходится только мечтать…

– Это что… ультиматум? – Король Джейк, кажется, от такой наглости едва не упал в обморок.

– Если угодно.

– Что тебе нужно? – спросил Эмерлун, пытаясь успокоиться и осмыслить всю нелепость ситуации. – Что тебе нужно на самом деле? Что ты будешь делать, даже если… вдруг окажешься на троне?..

– Да даже вероятности такой не существует! – заорал Джейк, и в этот момент самострелы на руках железных уродов зловеще дернулись.

– Еще как существует, – холодно сказал Саелин. – А уж что я буду делать на троне – мои проблемы. В последнее время мне очень много досаждают, и я решил положить этому конец. Итак, господа? Вы возвращаетесь в Майнор вместе с моими наместниками, сажаете их на трон, добровольно отрекаетесь от престола и объявляете Лаугдейл моей империей.

Джейк Фариан засмеялся бы, если бы кожей не чувствовал десятков стрел, направленных на него.

– Я никогда не отвечу на этот ультиматум, – резко сказал Эмерлун. – Никогда. Если вся ерунда, которую ты хочешь сказать, на этом закончилась, мы уходим. А через некоторое время вернемся с такой силой, которой хватит, чтобы сровнять с землей твой замок и тебя.

– А что мне мешает прикончить вас здесь и сейчас?

Эмерлун похолодел.

– Я не убийца. Мое правление не будет законным, если я просто возьму и разделаюсь с королями, а потом вместе с моим войском отправлюсь в Майнор. Понятно? Но подумайте хорошенько. Вы себе и представить не можете, какой будет расплата. Знаете, что дало мне Озеро Актиды? Власть. Возможность сотворить все, что я пожелаю. Эти машины… о да, они во многом превзошли человека, но в особенности – в умении убивать. А тот, кто умеет убивать лучше всех, может претендовать на власть, не так ли? Если я захочу, моя мощь раздавит Лаугдейл подошвой железного сапога.

– Если ты хочешь войны, ты ее получишь, – сказал Эмерлун.

– Как смело. Как благородно… и глупо. Будут жертвы. Будет кровь. Будут целые города в огне. Ты хочешь этого, Эмерлун?

– Ты блефуешь. У тебя нет ничего, кроме этих железных игрушек. Да, их может быть достаточно, чтобы напугать десяток стражников, но что ты будешь делать, когда против тебя пойдет армия?

– О, Эмерлун, это тебе еще предстоит узнать! – рассмеялся Саелин. – У тебя будет шанс убедиться в том, что армия Актиды, да хоть всего Лаугдейла, мне не страшна. Но помни, тебе стоит лишь попросить о пощаде, и тогда я закончу игру.

– Нам больше не о чем разговаривать! – рявкнул Джейк, развернулся и зашагал прочь из лаборатории.

Саелин захохотал. Эмерлун в последний раз взглянул в его лицо и попятился назад, прочь от этого сумасшедшего. По коже полз неприятный, липкий страх.

– Дождись лета, Эмерлун! – кричал ему вслед профессор. – Гроза уже близко! Пророчество сбывается, ты знаешь об этом, и тебе никуда от него не уйти! Скоро, очень скоро Актиду зальют реки крови, и твой единственный шанс избежать этого – довериться мне и отдать власть добровольно, прямо сейчас! Ты скоро узнаешь все, но будет слишком поздно! Поздно! Поздно!

Последнее слово эхом разлеталось под сводами лаборатории и в темном коридоре, через который короли вместе со своей свитой убегали из замка точно напуганные дети.

***

Черный магический шар разгорался медленно, внутри него проскакивали искры и начинали кружиться в хороводе, но никак не желали складываться в четкую и ясную картинку – связь была плохой. Петрос понимал, почему так происходит – Саелин уже выставил вокруг своей башни барьер из защитных и сигнализирующих заклинаний, которые мешали пробиться в его владения любому магическому воздействию. Но вот шар вспыхнул, а искры рассеялись, превращаясь в изображение темной комнаты, гобеленов, висящих на стене и постели с балдахином.

– Ну давай, – прошептал Петрос. Шар лежал у него на коленях. Он знал, что Саелин почувствует призыв, где бы профессор сейчас ни находился.

Дверь спальни, отраженной в поверхности шара, распахнулась, и человек застыл на пороге. Двинулся нерешительно к приемнику, даже в сумраке Петрос видел недоумение на его лице. Это было объяснимо.

– Нубел? Черт возьми, это что, призраки?

– Можно и так сказать, – негромко ответил Петрос, наклоняясь ближе к шару. – Учитывая то, через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться здесь и сейчас…

– Ах, это ты, – выдержав паузу, пробормотал Саелин. – А я, признаться, надеялся, что в следующий раз увижу тебя только тогда, когда у меня будет шанс перерезать тебе горло. Надо было сказать моим ребятам, чтобы забрали из Нубелраина шар.

Петрос покачал головой.

– Я уже пытался объяснить тебе, что не заслуживаю такой ненависти с твоей стороны… Послушай, Саелин, прошу тебя, выслушай меня один раз. Будь осторожнее с бриллиантом. Ты ходишь по лезвию. Я верю, что ты справишься там, где я не смог, но ты должен всегда помнить, что случилось со мной…

– Не учи меня, Петрос! – перебил его Саелин. – А теперь послушай ты меня. Ты думал, что опять всех обвел вокруг пальца, и все будут тебе верить и играть в твою игру? Ну, может это и сработает с твоими мальчиками на побегушках… Но не со мной. Не пытайся указывать мне. На этот раз я все сделаю сам.

– Саелин…

– Ты все еще думаешь, что ты главный игрок в этой партии? Неужели ты до сих пор не понял? Твое время ушло, Петрос. Ты проиграл в тот момент, когда решил восстать из мертвых и выйти на связь со мной. Видишь, я обманул тебя так же, как когда-то ты меня. Знай, что я все так же ненавижу тебя, Петрос. Один раз тебе удалось убедить всех в том, что ты умер – но я-то знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и скорее всего, мир еще раз увидит твою мерзкую рожу… Но теперь это уже неважно. Озеро Актиды у меня. И я воспользуюсь им так, как я хочу!

Саелин захохотал. Он смеялся хрипло и надрывно, жмуря глаза в диком, ненормальном экстазе, а Петрос, сидя на постели в небольшой комнатке, холодел.

– И не пытайся связаться со мной больше. Я не хочу видеть твою гнусную физиономию. Попробуешь заявиться сюда лично – убью. А теперь… – Саелин подошел к шару и поднял его высоко над головой. – Прощай.

Комната взлетела в воздух, лицо Саелина перевернулось, и навстречу Петросу стремительно понесся пол, устланный ковром. Потом был оглушительный грохот удара и звон разлетающегося стекла, а потом картинка в шаре мгновенно погасла. Петрос машинально отшатнулся, сжимая свой непроницаемо-черный приемник в дрожащих руках.

Саелин долго смотрел на осколки. Потом глубоко вздохнул и повернулся к человеку, который все это время сидел в тени в углу комнаты, так, что Петрос не мог его видеть через шар. Человек этот был одет в темный плащ, и лицо его скрывал капюшон.

– Я повторяю свою просьбу, – сказал Саелин. – Я выполнил то, что от меня требовалось. Я хочу, чтобы он умер.

– Мы удовлетворяем эту просьбу, – ответил его собеседник. – Петрос действительно больше не нужен. У него есть одна последняя задача. Он должен посетить нас.

– Когда?

– Осенью. Выжди примерно месяц. Потом можешь делать с ним все, что захочешь.

Саелин кивнул. Его собеседник встал и вышел из тени, на ходу снимая капюшон и распахивая плащ. Это была девушка-ноктурн с черными кудрявыми волосами. На груди ее висело колье с рубином.

Глава 2.7. Гроза

Солнце почти закатилось, небеса были сине-свинцовыми, лишь на западе, точно рваная рана, светило ослепляющим пожаром зарево. На лагерь посреди леса, куда теперь переместились раскопки, опустилась сумрачная прохлада. Кайру присел на краю ямы, глядя на развалины каких-то мраморных построек, которые удалось сегодня раскопать. Самым большим богатством были книги – массивные, в переплетах, украшенных драгоценными камнями, переписанные от руки на толстых листах пергамента, которым пользовались еще пятьсот лет назад. Похоже, Петрос сумел откопать библиотеку какого-то крупного, пусть и наполовину уничтоженного города.

«Какого черта я здесь вообще сижу?» – мрачно подумал он.

Жаль, нет хорошего коня. На местности он не ориентируется. В общем-то можно было бы вернуться назад по той дороге, где они двигались, добраться до реки… и выйти в абсолютно незнакомые места… Нет, это не выход. Петроса нет уже полтора месяца, по идее, он скоро должен приехать.

Кайру встал. Даже разговоры с Мбагвой перестали развлекать его. Для разнообразия Кайру помахал некоторое время лопатой рядом с ноктурнами, пытаясь помочь, потом решил: хватит. Надоело заниматься неизвестно чем, искать неизвестно что и ждать неизвестно чего.

Он двинулся к палатке. Запахнул покрепче полог, так как комары донимали сильно. Вздохнул, улегся на лежанку, и стал смотреть в потолок.

Ладно. Он потерпит еще немного – и уйдет отсюда бродить по свету, как Юф.

– Мне до ваших разборок нет никакого дела! – прошептал он, обращаясь неизвестно к кому.

Что же будет дальше?

Знакомым, бессознательным движением разума он нащупал временную нить и потянул ее на себя, проваливаясь в небытие. На этот раз он летел так стремительно, что захватило дух. Не только во времени, но и в пространстве – и уже точно знал, что произойдет спустя несколько часов, в предрассветной мгле, за тысячи миль отсюда.

***

Рассвет еще не начался, но небо было уже светлого, голубоватого оттенка. Густой белый туман накрыл непрозрачной пеленой море и сушу. Над побережьем стояла тишина, только изредка покрикивали чайки где-то в небесах.

Крупный портовый город спал в предрассветной мгле. Тихо покачивались у причалов корабли со спущенными парусами. Город был погружен в сон, даже животные на окрестных фермах еще и не думали просыпаться. Никакой шум, ничей голос и ничьи шаги не нарушали этой почти мертвой тишины.

Птицы не пели. Деревья на берегу покачивали вечно золотой листвой, которая в туманном полумраке по цвету не отделялась от однотонной серой массы лесов. Волны моря с тихим шумом накатывались на побережье, лизали белыми пенистыми языками серый песок.

Огни маяка на острове неподалеку от города были погашены. Никому в это туманное утро не пришло бы в голову подняться на вершину башни или на крышу губернаторского дворца, чтобы с высоты в сотню футов взглянуть на накрытое туманом море. И никто бы не рассмотрел, что творится там, чуть дальше побережья, за надежной белой завесой.

А тем временем неподалеку от города, ориентируясь на серый силуэт башни маяка, поскрипывая такелажем, неторопливо шел высокий черный корабль.

Корабль был огромен. Фрегат с очень высоким и мощным корпусом. Под бушпритом красовалась позеленевшая от времени ростра в виде скелета с саблей в костлявой руке. Широкие черные паруса наполнял легкий утренний бриз. Борта ощетинились множеством наглухо задраенных пушечных портов, а на корме блестела золотая надпись: «Харибда».

На носу рядом с пустыми бочками из-под провианта стоял человек. На его обветренном лице застыла усмешка. Он был не слишком высок, с длинными руками и короткими ногами, но все его тело покрывали горы мускулов, отчего казалось, что он намного больше обычных людей. Несмотря на предрассветный холод и сильный ветер, он был одет в рваную кожаную куртку без рукавов прямо на голое тело, а поверх нее – в массивную ржавую железную кирасу; на ногах его красовались сапоги с железными зубцами на подошвах. Он был совершенно лысый, с гладким округлым черепом без единого волоска, один из глаз закрывала черная повязка, зато второй смотрелся жутковато: маленький, глубоко посаженный и вечно глядящий как бы исподлобья. В левом ухе болталась огромная золотая серьга, на шее висело несколько ожерелий. Через плечо был перекинут ремень, на нем с задней стороны крепились ножны для палаша с широким черным лезвием, а спереди к поясу были приторочены нанизанные на веревку человеческие черепа. Гладкие, белые, взирающие на мир пустыми холодными глазницами черепа.

Да и само лицо человека, обтянутое тонкой, бледной кожей, точно маской, напоминало череп с оскалом желтоватых зубов и глубокой темной глазницей.

Его именем было одно из тех имен, которыми много лет спустя матери будут пугать маленьких детей. Одно из имен, которое издавна наводило ужас на тех, кто бороздил под парусами Западный Океан. Одно из имен, которое знали и которого боялись все губернаторы прибрежных городов; имя, которое еще много лет стало ассоциироваться с богатством, нажитым во время грабежей. На свете было немало пиратских капитанов, которые прославились своими талантами стратегов и полководцев, а также – невероятной жестокостью; но настал день, когда все флибустьеры Актиды, Ваймара и Рикутиама объединились в огромную армию под предводительством лучшего, чье имя звучит, как раскат грома: Оруэлл Кассандер!

Именно с ним Господин с Материка связывал все свои планы. С его умением вести бой, отдавать приказы, с его отчаянными головорезами, каждый из которых стоил десяти солдат королевского легиона. Именно он должен был повести многотысячную армию, которая пройдет через весь Лаугдейл и сотрет страны Актиду и Ваймар с лица земли.

Туман над морем слегка рассеялся, хотя у берегов он все еще висел непроглядной мглой, окутывая приморский город. Команда «Харибды» из шестидесяти жестоких корсаров сидела в трюме, ожидая сигнала. На палубе находился лишь капитан, рулевой да впередсмотрящий в вороньем гнезде. Кассандер спокойно смотрел вперед, на постепенно приближающиеся очертания города. У него были четкие инструкции, а за кормой «Харибды» находилась сила, которую он собирался применить для достижения цели.

В море шли корабли.

От правого края горизонта до левого, заслоняя воду черными корпусами, двигалась армада из нескольких сотен кораблей. Они шли под всеми парусами, и казалось, будто черное покрывало накрыло море. Пиратские суда шли так близко друг к другу, что едва не цеплялись корпусами, и в некоторых местах, где двигались более компактные галеры с косыми парусами, можно было шагнуть через борт на соседнюю палубу.

Но город спал, семь военных фортов на побережье молчали. Тупым клином, с «Харибдой» в авангарде, пираты в тишине подходили к пристаням. Постепенно они миновали маяк, пошли вдоль узкой косы, идущей под прямым углом к берегу – теперь от деревянной набережной их отделяло расстояние пушечного выстрела.

Туман совсем рассеялся, только несколько сизых туч плыло по небу в ожидании рассвета. Город предстал перед бушпритом «Харибды» как на ладони. Оруэлл Кассандер, опустив подзорную трубу, сказал – негромко, но так, что его услышали люди, сидящие в открытом люке на палубе:

– Выходим. Готовиться к сопротивлению. Наша задача – высадиться на берег и атаковать их с набережной. Передайте сигнал на другие суда авангарда. Постараемся сломить их дух в первом же сражении. Устройте бойню. Залейте улицы кровью. Грабьте все, что попадется под руку. Я думаю, вам не нужно объяснять план действий?

– Мы тебе обеспечим победу, – усмехнулся один из корсаров, подходя к борту и протирая тряпкой лезвие палаша.

– Рад слышать. По крайней мере, все сокровища Актиды, я думаю, неплохая награда за храбрость. Итак, готовность? Действуем согласно плану. Полный вперед!

***

Солнце еще не вышло из-за горизонта, но один из солдат городского гарнизона уже проснулся, как от толчка. В горле у него пересохло. Солдаты в наспех надетых кирасах, закутавшись в грязные плащи, спали вповалку на холодных камнях среди старых, покрытых мхом стен с бойницами, в обнимку с мечами, луками и баллистами; над ними было открытое небо. Ветер свободно гулял по небольшой площадке, замаскированной среди деревьев напротив южной городской стены.

Спустившись по ступеням к нижнему этажу форта, где лежала телега с заплесневелым хлебом и вином, которое в Южной провинции привыкли пить, как воду, солдат прихватил одну флягу, изрядно приложился к ней, провел ладонью по плохо выбритой щеке, тихо выругался. Окинув взором спящих воинов, перешагнул через кого-то, подошел к бойнице, бросил короткий взгляд на море и уж теперь, выронив флягу, выругался в полный голос.

Кто-то перестал храпеть, перевернулся на другой бок; кто-то приподнялся, бросив мутный взгляд на нарушителя спокойствия, но солдат, поперхнувшись вином, задохнулся и, кашляя, бросился к дежурному колоколу.

Оглушительный набат, в полной тишине загремевший по всему берегу, кого-то заставил подскочить, приложившись головой о камень, кого-то – заорать и схватиться за самострел, кого-то – вздрогнуть, подбежать к бойницам, выкрикнуть нечто нечленораздельное и поддержать звонаря.

Кто-то скатился вниз по лестнице, бросился бежать к городу. В соседних фортах просыпались солдаты, глухо матерились, что-то кричали и в растерянности хватались за оружие и за языки колоколов. Гарнизоны сгрудились вокруг самострелов и баллист, наспех одевали доспехи и спросонок протирали глаза, глядя на сотни кораблей под черными парусами, приближающиеся к берегу.

Потом пробудился город – и во дворце, глядя свысока на бесчисленную пиратскую армаду, торопливо застегивая пуговицы официальных костюмов, губернатор и начальник форта пытались понять, какие приказы отдать гарнизонам, – а корабли приближались к берегу, и первые из них, разворачиваясь бортами к пристани, давали залпы.

Момент внезапности был утерян, но пиратский флот все равно сумел перестроиться и атаковать раньше, чем защитники города сообразили, что делать.

Корабли шли вперед тремя основными линиями. Справа и слева, немного позади центральной группы, двигались крупные мощные суда с дальнобойными орудиями. Они не торопились, их задачей было сдерживание охранного флота города и расстрел фортов. Их козырем был порох. Орудийный порох, пушки и кулеврины, которые еще не были официально изобретены в Актиде и потому не состояли на вооружении городов.

Эти корабли развернулись на девяносто градусов, выстроились в шахматном порядке, пропуская меж бортов узкие галеры с десантом, и расстреливали набережную. Береговая линия города окуталась дымом, люди в спешке выбирались на улицы, кое-где вспыхивали первые пожары. Народ хватался за все, что было под рукой, охранники с городских стен спускались, с ужасом ожидая высадки, луки уже начали давать залпы по открытым палубам галер, и первые пираты падали в воду, шипящую и красящуюся в багровый цвет. Нападающие отвечали огнем из пищалей – пули били метко, мгновенно пронзая людей, кровь брызгала на набережную и просачивалась сквозь прогнившие доски.

Центральная группа судов вырвалась вперед, надвигаясь на порт. В авангарде шли флагманские корабли флота: «Харибда» и еще дюжина фрегатов и бригантин. Их носовые орудия загрохотали, топя стоящие на пристани торговые и военные суда. С такого близкого расстояния ядра били в упор, пробивая суда по самой ватерлинии. Команды выстроились на палубах, готовые атаковать. Били барабаны, в воздух салютом выстреливали ружья, впервые в истории поставленные на службу какой-либо армии.

Десятки кораблей на флангах атаковали одновременно, расстреливая форты, укрытые в прибрежных скалах и лесах. Форты ответили – не сразу, но ответили, заработали баллисты и катапульты, пробивая паруса. Поднялся грохот, какого еще не слышали эти берега. Люди в городе падали, оглушенные, зажимали уши, бежали по улицам прочь от набережной, к восточным воротам, куда выстрелы доносились лишь глухими раскатами грома. Тысячи ядер одновременно носились над волнами, море кипело, шипело, когда раскаленный металл падал в него, остервенело билось в пристань, приобретало багровый оттенок. На защитников города обрушился настоящий смерч.

Каменные твердыни обрушивались одна за другой, погребая солдат под обломками. Борта пиратских кораблей трескались, как скорлупа под ударами снарядов из катапульт, суда шли ко дну одно за другим; пираты рубили мачты, и перепрыгивали на борт тех галер, что уцелели. Это позволяло последующим кораблям продвигаться вперед и вперед, не задевая килем уничтоженные палубы.

Центральная армада продвигалась вперед. «Харибда» с легкостью лавировала, ускользая от атак городских орудий. И тут, наконец, пробудился городской флот. Из бухты, скрытой за скалами к северу от города, вышли наперерез неприятелю около дюжины крупных кораблей. Выйдя в море, они атаковали, врезаясь в ровный пиратский строй.

Но перевес сил был по-прежнему на стороне пиратов. Береговые форты пали. Среди обломков домов и укреплений лежали десятки изуродованных тел и стыли раскаленные ядра.

Флагманская эскадра вступила в ожесточенный бой с кораблями защитников города. Издалека они обстреливали друг друга, городские из баллист били по палубе и парусам, пираты целились из пушек в борта. Те корабли, что были посмелее, шли на абордаж, и в несколько секунд уже опутались крюками, а на палубах вскипела кровавая резня. В море показались десятки тел. Крюки со свистом продолжали взмывать в воздух, в ход пошли палаши и сабли. Солдаты перешли в отчаянную оборону, и немало пиратских судов пошло ко дну в течение той жуткой битвы, но корабли городской эскадры гибли один за другим, с трудом задерживая десант, подходящий к берегу.

Этой задержки хватило не более чем на полчаса, в течение которой огромные силы пиратов уничтожили все корабли, находящиеся в распоряжении города, но за эти полчаса губернатор и городские власти приняли решение: эвакуация.

Флагманская эскадра пиратов пошла ко дну, к берегу подходили более мелкие суда, и из крупных фрегатов целой и невредимой осталась лишь «Харибда».

Прорвавшись сквозь бушевавший над морем огненный смерч, Оруэлл Кассандер все же провел «Харибду» к южному берегу. Направив судно, он бросил якорь на мелководье, и на воду спустились первые шлюпки с десантом. Шестьдесят корсаров, шестьдесят головорезов обнажили палаши и, продираясь сквозь прибрежные кусты, бросились к городским стенам. Они вели за собой первых десантников, что высадились с прорвавшихся к берегу галер.

Бой в море завершился. На дне остались лежать корабли городской эскадры, потопившие около тридцати пиратских кораблей – едва ли десятую часть огромной армии. На изуродованной, объятой пожаром набережной осталось лишь несколько сотен солдат основного легиона, которые вступили в схватку с нападающими со всех сторон пиратами. Новые и новые галеры и драккары врезались в берега, пришвартовывались к пристани и тучи пиратов заполоняли набережную, быстро тесня защитников за городские стены, убивая всех, кто попадется на пути.

Улицы еще хранили следы хаоса из-за бегства мирного населения. Все, кто мог держать оружие, знали: с пиратами не договоришься о мире. Именно поэтому мужчины, взявшись за арбалеты и луки, засели в домах, или высыпали навстречу пиратам с мечами и топорами. В лесу бушевал настоящий фейерверк – там дрались волшебники из Гильдии Магов, отстаивая каждый дюйм побережья. Тучи стрел встретили неприятеля на улицах города. Началась кровавая резня.

А на окраине города последние жители толпами высыпали на улицы и прямо так, кто в чем был, с самыми заветными сокровищами в руках, под прикрытием маленьких отрядов убегали в леса. Постепенно город опустел. Последние защитники пали. Пираты чинно шествовали по безлюдным улицам.

Начался грабеж.

В то время как отряды пиратов в лесу отлавливали жителей, опрометчиво решивших отправиться на восток или на юг, оцепляли территории и убивали последних беженцев, в городе разбойники врывались в дома, забирали все, что попадалось под руку, набивали карманы золотом и драгоценностями. Оруэлл Кассандер вместе со своей командой и офицерами с почетом занял губернаторский дворец. Через час, когда солнце поднялось над лесом и кровавыми лучами озарило уничтоженный город, все пираты собрались на главной площади у входа в новую резиденцию адмирала и делили добычу. Сидя прямо на камнях, которыми была вымощена дорога, они с шумом праздновали быструю и легкую победу, которая принесла им столько добра, чистили оружие и обсуждали предстоящее продвижение вглубь материка.

Над улицами города, залитыми кровью, неторопливо поднимался ясный летний рассвет.

***

Вуди Майлзу не повезло.

Он рассчитывал после долгого перерыва и скитания по лесам, подавшись в южный город, сразу разжиться небольшим капиталом, однако во время первой же вылазки его постигла неудача. Дом попался огромный, с хитрым лабиринтом комнат, и он несколько часов на рассвете бродил, пытаясь отыскать что-либо ценное и не разбудить хозяев.

Вуди Майлз был вором. Вором не от хорошей жизни, а от бедности, от жутких налогов, которые задушили состояние его родителей, и остаток жизни они скитались по городам вместе с малолетним сыном и залезали в богатые дома, пытаясь что-нибудь украсть. Сам он считал себя профессионалом, всегда твердо знал, что ему нужно, что он сможет быстро продать, не брал лишнего, умел скрываться от стражи и убегать из тюрем. Не было еще такой тюрьмы, которая не поддалась бы взломщику Вуди Майлзу, как не было погони, от которой он бы не ушел, и со временем добыча денег превратилась в своеобразный спорт. Украл – продал – спрятал деньги – попался – сбежал – пересидел в лесах, пока не улеглись страсти, и стражи порядка не забыли его лица. Он привык быть неприметным и не представлял себе другой профессии.

Но в этот раз ему не повезло.

Вглядываясь во мрак, он обследовал сперва второй этаж, на балкон которого забрался, осторожно, аккуратно смазывая дверные петли, заглянул в каждую комнату. Обошел вокруг кровати безмятежно храпящего хозяина, выпотрошил его сумку и забрал двадцать золотых, порылся в ящиках письменного стола, но там лежали одни лишь ценные бумаги и длинные списки, а Вуди интересовали наличные. Он спустился по скрипучей лестнице, несколько раз замер, затаив дыхание, когда ему показалось, что где-то хлопнула дверь. Прошелся по коридору первого этажа, обыскал холл, полюбовался набором оружия и выковырял из рукоятей мечей драгоценные камни. Все это тянуло на пару сотен.

Вуди нашел кухню, маленький чулан с мукой и вениками. Где-то за стеной храпела кухарка, Вуди только заглянул к ней и вышел – знал, что поживиться там нечем. Он справедливо полагал, что в таком особняке найдется и подвал, и, наконец, нашел небольшую дверь, за которой обнаружились ступени.

Пришлось зайти на кухню за огнивом и свечой. В подвале стояла кромешная тьма, которую едва разгонял крохотный язык пламени. Вуди спустился, и вот тут-то обнаружил одновременно кладовую с едой, винный погреб и чулан, где в мешочках хранились запасы на черный день.

Первым делом он забрал деньги – довольно умеренно, чтобы монеты не мешали движению и не слишком отяжеляли. Потом решил: грех не воспользоваться возможностью. Укрепил свечу, открыл несколько пакетов с едой, достал пыльную пузатую бутыль и стал пировать.

По его расчетам, он находился в доме около часа, когда наверху явственно скрипнула дверь.

Он мигом задул свечу, встал у стены, напряженно прислушиваясь. На первом этаже ходили, по крайней мере, двое. Слышался негромкий голос, но Вуди не разобрал слов. Потом, к его ужасу, он вспомнил: забыл закрыть дверь подвала. Профессиональное чутье его подвело.

А потом – вначале он подумал, что ему послышалось – он различил доносящийся издалека звук набата.

Шаги слышались громче и отчетливее. Кто-то закричал. Хлопали двери, дом загудел, а Вуди, спрятавшись в подвале, недоумевал, что могло поднять людей в такую рань.

Потом послышался грохот, и Вуди вспомнил: дом стоял почти на самой набережной. Стены затряслись, слышались крики ужаса.

Он рискнул. Выбрался из укрытия, подошел к лестнице, взглянул наверх. Там что-то таскали, потом застучали шаги, и Вуди отпрянул: кто-то с лампой спускался в подвал. Взломщик спрятался за одной из бочек, решив, что в последнюю очередь человек побежит в винный погреб, и оказался прав: обитатель дома бросился к деньгам. Вскрикнул – обнаружил следы деятельности Вуди. Что-то собрал и выбрался наружу с мешками золота.

Потом прямо над ним душераздирающе взвизгнула женщина, раздался хриплый хохот, крики, брань, звуки ударов, бьющееся стекло… Вуди съежился. Ему стало страшно.

Кто-то бегал наверху. Хрипло переговаривались мужчины, послышался запах табачного дыма, а потом – горелой мебели. Вуди понял: надо сматываться. Скорее всего, выбраться отсюда незаметно ему уже не удастся.

Кто-то неторопливо спустился в подвал. Шумно втянул носом воздух. Двинулся в сторону погреба, прошел мимо бочки в какой-то сажени от Вуди. Лампа бросила свет на стены, уставленные бутылями, шаги отдалились. Вуди встал, на цыпочках двинулся к лестнице, добрался до нее, выглянул наружу и медленно двинулся по ступенькам, и в этот момент прямо на него вышел амбал в заляпанной кровью кирасе, с кучей шрамов, грязными волосами и трубкой.

– Так и знал, что кто-то прячется в подвале, – заметил он.

Вуди вскрикнул и отшатнулся. В спину ему уперлось лезвие.

– Начальник! Сразу его прикончить?

Вор замер. Острие палаша щекотало спину.

– В кандалы его. Нам еще через всю Актиду идти. Кто-то же должен будет пушки тащить? Надо кого-то в живых оставить, а он вроде крепкий.

Через час Вуди со связанными за спиной руками швырнули в комнату в губернаторском дворце в общество пары десятков рабов.

***

Новый день начинался над городом.

Оруэлл Кассандер вышел во двор. Толпы его армии разбрелись по улицам и на время превратились в сборище пьяных мародеров. Ничего. Они заслужили. У них есть два дня на отдых и грабеж. В это время их никто не потревожит. Никому не удалось скрыться. Никто не успеет сообщить в столицу о падении крупнейшего из городов Южной провинции.

Пускай пираты гуляют. Им предстоит еще много работы. Через два дня они выступают в новый поход, и эта победа будет для них стимулом к завоеванию новых земель.

Господин будет доволен.

Оруэлл Кассандер расхохотался, обозревая сожженный город, залитый кровью альвенов.

Глава 2.8 Лето

Кровь…

Она была повсюду. Он тонул в ней, захлебывался, и насквозь видел каждую каплю, что текла из сотен поверженных тел. В этих багровых реках была ярость, похоть, алчность, жадность, ненависть, месть…

Паутина сплеталась, а небо уже раскалывали молнии, вспыхивали тусклыми бликами грозовые тучи. Застыли травы над степями, не шелохнулись листья на бессильно опустивших ветви деревьях. Гром сотрясал землю, бурую, впитавшую бесконечную кровь…

Он закричал. Сорвался на хрип, не в силах выдавить хоть звук из пересохшего горла. Мир завертелся, и нечто противное заткнуло ему глотку – а потом в лицо дохнул горячий воздух, и он, чувствуя, как с обожженных губ стекают соленые струйки, увидел над собой серый матерчатый потолок палатки, и замер, все еще оглушенный и ослепленный увиденным.

Уже давно Сны не являлись к нему с такой пугающей ясностью.

Кровь была на его подушке, на одеяле, в котором он запутался, на полу, на его пальцах и руках. Не кровь тысяч людей, убитых в южном портовом городе. Его кровь.

Он медленно выбрался из одеяла. Губы и пальцы горели огнем – видно, метаясь в жутком бреду, он закусывал их, сдерживая крик. Кайру поднялся, наклонился, выбираясь из палатки. Небо хмурилось, было не голубым, а молочно-белым, лишь на востоке, слегка приподнимаясь над лесом, сквозь тонкий, но сплошной слой облаков пробивалось солнце. Трава качалась под сильным горячим ветром, и высоко над долиной, изрытой рабочими-ноктурнами, на вершине холмов, покачивались деревья Кефринского леса. Где-то у опушки, в узком и глубоком овраге слышался стук лопат, гремели тачки, нагруженные добром, которому было не менее пятисот лет.

Кайру медленно двинулся к озеру, что расположилось неподалеку. Вокруг шелестел камыш, под ногами сминались какие-то крошечные цветы, что распустились на влажной траве. Мутные воды неторопливо накатывались на обрывистый, обточенный водой берег. Кайру склонился над водой, медленно зачерпнул горсть, глядя, как капли срываются со сложенных ладоней, падают вниз и на мгновение расходятся небольшими кругами. Коснулся влажными ладонями лица, и увидел, как они потемнели. Несколько раз умылся, попытался найти свое отражение в воде – и не смог. В сердцах зачерпнул глины со дна и швырнул грязный ком подальше, глядя, как клубятся в подводном течении песчинки.

Где-то вдалеке слышались удивленные крики.

***

Никто не знал, как они здесь появились. Возможно, просто уже много лет никто не бродил по глубокому сумрачному оврагу и уж тем более не пытался исследовать его, отыскать что-то под густой травой и мхом, под поваленными корягами, под корнями можжевеловых кустов. Пахло гнилью, неподалеку на дне вырытой ноктурнами ямы валялись скелеты, черные древки топоров и лопат, а также – немало пострадавшие от времени перевернутые тачки. Но Петроса они не интересовали.

Наклонившись, он осторожно раздвигал рукой стелющуюся по земле траву, осматривал свои странные находки и ощупывал рукой твердые, давно засохшие следы чьих-то сапог и лошадиных подков. То и дело попадались небольшие железные предметы странной формы. Рабочим они могли показаться дьявольскими амулетами непонятного происхождения, но Петрос уже знал: те, кто когда-то трудился здесь, называл эти предметы болтами.

Наличие болтов точно говорило Петросу о том, что сооружения на дне оврага на полторы тысячи лет древнее, чем город, раскопанный ими на берегу речки. Здесь потрудились древние ноктурны, причем задолго до того, как в Лаугдейл прибыли белые завоеватели.

Он прошелся в прохладном полумраке, раздвигая концом посоха плющ, перебирая мох. В сторону, к обрывистым склонам, поросшим травой, прыгали ящурки и жуки, где-то впереди, пробиваясь сквозь кружева ивовых ветвей, сквозь паутину тонких переплетающихся зеленых нитей блистало солнце. Воздух с запахом близких болот, теплый воздух стоял на месте, и даже шмели, что проносились где-то вверху с одного берега оврага на другой, были неторопливы и взмахивали крыльями медленно. Движение начиналось лишь там, выше застывших ив, на зеленых игольчатых шапках сосен, которые слегка покачивались, быстро и осторожно перебирали каждой хвоинкой.

Петрос прошелся дальше. Удивленное лопотание рабочих с лопатами, отыскавших это место, осталось позади. Он не позволил им идти следом. Проверить свою теорию он должен был сам. Ум работал с необыкновенной ясностью и четкостью, он мгновенно успевал сопоставлять то, что знал о древних ноктурнах со своими находками, а также задумываться – в который раз за последние две недели! – о разговоре Саелина с королями.

Несомненно.

Он остановился, хлопнул себя ладонью по лбу. Скорее всего, эта дорога началась еще там, в городе, который они раскопали на первом месте, а он упустил ее в лесу. Но теперь-то он точно знает, куда должен идти.

Петрос наклонился еще раз, раздвинул траву. Да, это они. Прогнившие деревянные доски, которые, видно, защищала от исчезновения древняя магия; железные рельсы, что тянулись по дну оврага, уходя все дальше и дальше в чащу. Глубокие царапины, железные колеса в стороне – здесь возили вагонетки. С чем?

Скорее всего, рельсы протянули из шахт, находящихся где-то неподалеку. Это место было выбрано неслучайно. Скорее всего именно здесь две тысячи лет был открыт…

– Петрос?

– М-м-м?.. Кайру?

– Ты уже здесь? Почему не зашел сразу?

– Мои вольнонаемные труженики разыскали кое-что необычное. Ты, я вижу, совершенно не интересуешься нашими успехами, так как письмо мне они отослали еще три дня назад, когда отыскали эти рельсы. Естественно, из придорожной таверны на берегу Ильвиона я поспешил сюда. Это очень интересная находка. Она доказывает мое предположение.

– Какое предположение? – угрюмо спросил Кайру.

– Всему свое время. Знаешь, скоро у нас будут гости. А теперь подожди-ка…

Кайру молчал, глядя, как Петрос осторожно разгребает траву.

– Здесь проходила дорога, – сказал он, наконец. – Надо будет вырезать образец этой конструкции… О чем это я? Ах, да, дорога. Скорее всего, изначально она проходила как соединение для перевозки гранита, который добывали в шахтах в глубине леса. Думаю, она идет в обход Нальвина, через холмы к горам. Кажется, туда еще никто не догадывался отправить экспедицию. Значит, из всех моих находок складывается общая картина. Это хорошо…

– Мы опять передвигаемся в другое место?

– Разумеется. Здесь моя работа закончена. Или ты хочешь лекцию по истории?

– Только нормальным человеческим языком. Без заумных терминов. Что именно ты выяснил?

Петрос выпрямился, взглянул на Кайру. Зашагал обратно по направлению к лагерю. Кайру двинулся следом, едва поспевая за резкими, длинными шагами профессора.

– Ты знаешь, где мы находимся, Кайру?

– Понятия не имею.

– Это плоскогорье Тинакто. Северо-восток Южной провинции, холмистый рельеф, дикие места первобытной природы. Исследуя документы, находки в других святилищах и городах, я узнал, что здесь располагаются богатые залежи гранита, каменного угля и руды. Две тысячи лет назад, до того, как первые поселенцы стали колонизировать Лаугдейл, здесь велась огромная деятельность по добыче полезных ископаемых. Для их перевозки существовала эта давно заброшенная дорога. Теперь мы можем предположить, что она ведет не в Нальвин, а огибает его с юга. Там, опять же, проходит дикая и не обжитая современным человеком местность, тогда как на картах древних ноктурнов по этой дуге были расположены крупные промышленные города. Теперь мы отыскали главный путь перевозки полезных ископаемых. Осталось пройти по нему, и я не сомневаюсь, что закончится он где-то в горах Южной провинции, на хребте Селинел.

– И что же будет там?

Петрос обернулся.

– Там мы найдем еще одно святилище, – сказал он. – Очень возможно, что мы с Саелином и Нубелом все это время шли одним и тем же путем. В горах Селинел разработок не велось, как утверждают древние документы. Похоже, там вообще невозможно что-либо добыть. Но наша задача – узнать, почему именно там, вдали от цивилизованной долины Нальвина, начали складывать ресурсы, собираемые по всей Южной провинции. Огромная кладовая гранита, угля, золота, известняка – за сотню миль от ближайших разрабатываемых месторождений. Понимаешь?

– А если окажется, что ты не прав?

– Значит, несколько лет труда прошли зря.

***

Лагерь вновь сворачивался. Раскопки были заброшены, ноктурны грузили инструменты на телеги, запрягали коней, кричали что-то, укладывая палатки вместе со всеми вещами и инвентарем. Дребезжало стекло зеркал и металл посуды, тазов для умывания. Кайру с Петросом уселись в седла, неторопливо поехали в овраге по одну сторону от рельсов, колонна телег – по другую.

Солнце припекало.

Они ехали дальше и дальше, то поднимаясь на холмы, то вновь пускаясь в овраг, минуя рощи и выезжая на открытые поляны, пересекая проезжие тропы. Телеги дребезжали несмазанными колесами, подпрыгивали, тряслись на ухабах, ноктурны тихо и неторопливо распевали что-то на своем языке, иногда раздавались взрывы смеха, и что-то с грохотом утрясалось на дне повозок.

– Почему тебя так долго не было?

– Я мотался по всей Актиде. – Петрос скрипнул зубами. – Вначале посетил еще раз Нубелраин. Как я и ожидал, у Нубела были некоторые предосторожности на непредвиденные случаи. Конечно, лаборатория, которая находилась на втором этаже, сгорела дотла, вместе со всеми химическими экспериментами, реактивами, машинами и прототипами новых изобретений. А вот хранилище в подвале, в бункере, где хранились в холодильниках особенно важные документы – осталось. Мародеры Саелина, видимо, не стали туда спускаться. Мне удалось проникнуть внутрь, и я узнал, что после работы и опытов с Озером Актиды Нубел намеревался идти тем же путем, что и я. Искать в Южной провинции. Там же были летописи древних ноктурнов, отчеты о строительных работах в Тинакто, короткие пометки о переносе Майнорского отдела теологических исследований в неизвестный городок к северу от долины Нальвина – самого города в то время еще не было.

– Это в Нубелраине ты пробыл два месяца? – недоверчиво спросил Кайру.

– Нет, конечно. После этого я вновь подался на запад, прямо через леса, напрямик к Нальвину. Там посетил библиотеку Гильдии Магов, порылся в архивах, встретился с несколькими помощниками. Письмо из Майнора, от одного из шпионов, меня застигло в городе. Он предупредил о прибытии послов Ваймара и Рикутиама, о закрытом совещании и поездке в Нубелраин. Дальше я направился по старому тракту к Ильвиону, чтобы потом переехать в Восточную провинцию, посетить графство Онклаг, Бореайн... Но это неважно. По дороге я остановился в небольшом трактире и там же – сейчас упадешь! – столкнулся одновременно с монархами всех государств Лаугдейла. – Петрос захохотал. – Представь себе короля Эмерлуна в сером дорожном плаще, красного от злости Джейка Фариана и жирного дурака Раниота – за кружкой пива в компании бродяг! Они составили мне компанию в Восточной провинции. Но в Замок Саелина я не поехал. Он меня ненавидит, и мне несколько опасно там появляться. Он говорил с королями наедине, после чего Эмерлун уехал и всю оставшуюся дорогу был бледен, как лист бумаги – я встретился с ними вновь, когда они заехали в Бореайн. Естественно я ничего у них не выведал и не стал лезть на рожон, Маклевирр давно точит на меня зубы, а я, хоть и веду себя в меру нагло, все же побаиваюсь перегибать палку. Ссылка мне сейчас абсолютно ни к чему… Теперь будем ждать новостей.

– Кстати, – сказал Кайру. – Насчет новостей. Мне сегодня опять приснился сон.

– Правда? – Петрос, кажется, не проявил особого интереса. – И о чем же?

– Город. Приморский город. В огне.

Петрос быстро взглянул на него.

– Скоро увидим, что это могло означать.

– Я тоже так думаю, – мрачно сказал Кайру. – Разве не хочешь узнать подробнее?

– Рассказывай... Хотя, в общем-то, пока что это неважно. Мы все равно уже ничего не успеем сделать. Думаю, если одним из звеньев этой истории окажется нападение на приморский город, этого не миновать… Сегодня ночуем в лесу, но уже через пару дней прибываем в городок под названием Даниокх… Потерпи, скоро сможешь выспаться как следует.

***

Интересно, подумал Кайру, глядя в потолок, когда же закончатся эти бессмысленные скитания по миру?

За вчерашний день они проехали еще несколько десятков миль через лес, следуя слегка в стороне от заросшей железной дороги. Снова искали что-то, Петрос разглядывал землю, хмурился, во время стоянок почти не ел и только разглядывал свои древние пергаменты и рукописи. Дело явно не ладилось.

Какой же дар судьбы – город, пусть и небольшой, среди безлюдных лесов! Все-таки дыхание цивилизации, людские голоса, проезжие дороги, скрип повозок и шум небольшой базарной площади – это было первое, что они услышали, выбираясь на опушку леса, к окраинным дворам, окруженным низкими частоколами. Это напоминало Петисту, только без снега, напоминало некоторые пограничные города Западной провинции, в которых они останавливались, отправляясь в экспедицию. Это ассоциировалось у Кайру в первую очередь с тавернами, трактирами и постоялыми дворами, в одном из которых, в комнатке на втором этаже, лежал он в данный момент и наслаждался тем нехитрым обстоятельством, что под ним была мягкая перина за пять золотых, подушка за три, и набитый соломой матрац – за десять. Все расходы оплачивал, разумеется, Петрос.

Кайру смотрел в потолок и лениво слушал голоса, доносившиеся снизу и с улицы. Главным образом звучал холодный и резкий, звенящий металлом, голос Петроса. С ним разговаривал и еще кто-то, звучал смех, возгласы удивления и пьяной брани картежников. Внизу обедать людям приходилось в заполненной табачным дымом зале, где народ собирался для азартных игр.

Он все же встал, хотя не мог определенно сказать, хочется ли ему дальше ворочаться на перинах, либо идти и пытаться вновь расспросить Петроса о цели их археологических скитаний. Последние попытки такого рода, увы, не увенчались успехом.

С Петросом он столкнулся в коридоре у дверей, ведущих в комнату профессора.

– А, ты уже встал, – сказал профессор, окидывая его оценивающим взглядом. – Это хорошо, так как в противном случае ты мог бы остаться без завтрака. Идем. Кое-кто здесь очень хочет тебя увидеть.

Все еще недоумевая, Кайру прошел следом за ним внутрь.

Петрос на Кайру сэкономил. Отдав в его распоряжение небольшую комнатушку с единственным окном, туалетным столиком и шкафом, сам профессор занял дорогие апартаменты из двух комнат – спальни и гостиной. Постоялый двор отличался от тех, где приходилось ночевать Кайру, даже в Петисте он не видывал такие крупные номера, где можно было найти широкий ореховый стол, дорогие стулья с ситцевой обивкой, диван, кресла и камин. Теперь размерами гостиной Петрос воспользовался, чтобы разместить там мирно беседующую компанию.

При виде Кайру Вигго остолбенел. Ремиз, как всегда, не выказал ни единого признака удивления, лишь слегка улыбнулся. Рита вскочила с кресла, куда забралась с ногами и потрясенно смотрела на него, а он шагнул вперед, все еще не веря своим глазам.

– Я рад, что вы снова в сборе, – с усмешкой сказал Петрос.

– Кайру! – Вигго вскочил, бросился к нему. – Ну наконец-то! И ты здесь!

– Привет, Вигго, – пробормотал Кайру и застонал, мигом очутившись в железных объятиях кальда, который будто стал выше ростом и еще крепче в костях. – О-ох, я тоже рад тебя видеть, но еще сильней мне интересно, как вы все и одновременно оказались здесь!

– Спасибо Рите, – сказал Вигго, смеясь и разжимая объятия. Кайру больше не смотрел на него.

Будто и дня не прошло со времени их прощания с Петистой. Он усмехнулся, вспоминая, какой она запомнилась ему, когда он видел ее в последний раз, и решил, что она ничуть не изменилась. Все так же смотрела слегка насмешливо своими холодными, глубокими зелеными глазами, чуть улыбалась, глядя на него. Но сейчас в этом взгляде читалось что-то еще. Он знал, какой она может быть, и что этот странный взгляд может означать что угодно, и все же твердо решил, что именно сейчас Рита рада его видеть.

Он неловко промямлил «Здравствуй», тяжело плюхнулся в кресло, улыбнулся Ремизу и теперь неотрывно стал смотреть на Петроса, который запер на ключ дверь их комнаты, повернулся к участникам памятной экспедиции, сел за стол и серьезно смотрел на них, разливая по кубкам вино.

– Кайру, прекрасно выглядишь, загорел, наел щеки! – орал тем временем Вигго, как всегда полный энергии. – Сразу видно, что ты все лето просидел в Южной провинции, а не провел три месяца в дороге, как мы с Ремизом. Ну давай, рассказывай скорее, как ты выбрался тогда из Нубелраина? Вот это была ночка, правда? Нас вытащил Юф, и обещал, что ты уже в безопасности, но черт меня побери, я не хотел уходить, пока в этом не убедился лично! Юф меня удержал, а то бы я секирой прошелся по шеям этих бандитов! Нет, ну подумать только – какая наглость, напасть на имение самого Нубела!

– А еще очень странно, что не сработала охрана, – тихо и задумчиво добавил Ремиз.

– Странно, – согласился Петрос. – Но вы об этом не думайте. Что случилось, то случилось. Сейчас важно, что все вы живы, и что я смог вас снова собрать в одном месте. И за это действительно стоит поблагодарить Риту.

– Да, но вы, ребята, умеете напустить туману, – сказал Вигго. – На следующее утро, когда мы немного пришли в себя, я подумал: с одной стороны, конечно, это полная ерунда – только мы привезли Нубелу бриллиант, как его убили, а бриллиант стибрили. А с другой стороны – какое мое дело? Мой контракт с Нубелом закончился. Все, что от меня требовалось, я выполнил. Да и Юф посоветовал смотаться из страны побыстрее и залечь на дно. Так что я с ним доехал до Майнора, обналичил нубеловский чек, перевел все на свой ваймарский счет, и поехал себе спокойно в экипаже домой. Добрался я, значит, в Арктариум, только успел пыль сдуть, которая накопилась, пока меня не было – приходит письмо от Риты. Дескать, надо срочно обратно, Кайру нужна помощь, а бриллиант надо вытаскивать от того, кто его прикарманил. И чек на оплату всех расходов. Я, конечно, ни черта не понял, но взял в Гильдии еще один отпуск, ну и поехал снова. Приезжаю в Петисту, а там уже Ремиз с чемоданами, и у него точь-в-точь такая же история. Приезжаем мы втроем сюда, а тут Петрос, мое почтение, профессор, – он шутливо поклонился. – Так вот я что хочу знать: что, черт возьми происходит, и какая помощь тебе нужна, Кайру?

– Я сам хотел бы это знать, – сказал Кайру и посмотрел на Петроса.

– Рита ввела вас в заблуждение. Помощь нужна мне, – сказал Петрос. Вигго хотел что-то сказать, но профессор вскинул руку. – Но и Кайру тоже. Я все объясню. Это очень долгий и серьезный разговор. Садитесь к столу. Завтрак стынет.

– Умеет он подкупить, а? – ухмыльнулся Вигго, уселся за стол и придвинул к себе тарелку с яичницей и беконом. – Я не обещаю, что за один этот завтрак полезу в Замок Саелина добывать оттуда силой Озеро Актиды. Но вот выслушать интересную историю я, так и быть, готов.

– Тогда прошу, ешь и молчи, пока я не закончу, – сказал Петрос. В наступившей тишине все застучали вилками и принялись жевать, лишь он один сидел, рассеянно водя тонким сухим пальцем по краю кубка с вином.

– Слушайте внимательно, – сказал он наконец. – История будет долгой. Вначале я прошу вас запомнить и поклясться в одном: все, что я вам говорю, не должно выйти за пределы этой комнаты. Это огромная тайна, и если она попадет не в те руки – то все пропало. Чем меньше людей знает о том, что я собираюсь вам рассказать, тем лучше, и в идеале, я бы попытался все сделать один. Но вы уже доказали, что каждый из вас по отдельности – настоящий профессионал своего дела, а вместе вы – отличная команда, которой по плечу любые сложности. Экспедиция Нубела была вашим экзаменом, и вы сдали его на отлично. Мне нужны такие люди, как вы, потому что в одиночку я не справлюсь. Так вот: поклянитесь, что будете держать рот на замке... за исключением случаев, когда разговариваете с кем-то, кому вы полностью доверяете. Например, Юффилис – один из таких людей. Возможно, будут и другие. Но заклинаю вас, будьте осторожны с этим знанием. Многие люди уже погибли из-за него. Нубел, например. И... я в этом почти уверен – твои родители, Рита.

– Я помогаю тебе, потому что ты обещал мне рассказать, кто их убил, и почему, – Рита смотрела холодно и жестко.

– И я обещал, что расскажу тебе все, что знаю. Но чуть позже. Когда у меня будет чуть больше информации... Так вот. Чтобы вам понять эту историю, мне придется начать издалека.

Глава 2.9. Рассказ Петроса

– Давным-давно Лаугдейлом правили древние ноктурны, – сказал Петрос. – Озеро Актиды было их главным талисманом, источником их энергии – а также источником их знаний. Сейчас мы находим следы, которые они оставили, их книги, святилища, руины древних городов – и понимаем, что им были доступны такие технологии, которые сейчас неизвестны нам, хотя мы живем две тысячи лет спустя. Как такое возможно? Ответ прост: древние ноктурны знали будущее. Прямо как наш Кайру. Но, я предполагаю, Кайру может заглянуть только на пару дней, месяцев, может быть максимум год вперед. Древние ноктурны знали будущее в масштабах тысячелетий.

А потом на материк прибыли колонизаторы. Предки альвенов и кальдов. У них не было таких технологий, как у древних ноктурнов. У них был лишь огонь, меч, и немного магии. Но они все равно победили в войне и выгнали ноктурнов в Рикутиам. Как им это удалось? – Петрос обвел свое собрание взглядом. – Это сложный вопрос, над которым историки бьются вот уже много сотен лет – с тех самых пор, как в Лаугдейле начали заниматься историей как наукой. Было много совместных экспедиций, раскопок, поисков архивов с документами, которые писали лично древние ноктурны. Таких документов было найдено крайне мало, большинство из них уничтожило время. Но кое-что историкам выяснить удалось. Из обрывков книг, из надписей, вырубленных в каменных ритуальных колоннах, на крышках саркофагов, на постаментах статуй, сложилась теория, которая стала основой научного консенсуса по этому вопросу. И эта теория такова: древние ноктурны могли легко победить чужеземцев. Но они отступили и покинули материк, потому что знали: в перспективе тысячелетий так будет лучше для их народа, и для всех, кто живет в Лаугдейле.

Ученые не нашли записей, которые объясняли бы их поступки. Но одной из самых знаменитых находок стал календарь ноктурнов. Его создание датируется примерно пятисотыми годами до начала Новой Эпохи, то есть две тысячи лет назад. В этом календаре расписаны – очень грубыми мазками, размыто, и все же чрезвычайно верно – все важнейшие исторические события, которые произошли в период между созданием календаря, и нашим временем. Все крупнейшие войны, с указанием воюющих сторон, и победителей. Все крупнейшие переделы власти на материке и смены династий – без имен, но с пугающей точностью до десятков лет. И вот в чем штука: существующие фрагменты календаря обрываются примерно в то время, когда мы с вами живем.

– Возможно, остальные фрагменты не были найдены, – уточнил Ремиз.

– Точно, – согласился Петрос. – Мы не теряем надежду их найти. Также есть вероятность, что ноктурны просто не успели написать больше до того, как покинуть материк. Но вот в чем штука: последнее событие, о котором есть запись в календаре – то, что Озеро Актиды выйдет на свет, и тогда в Лаугдейле начнется еще одна большая война, в результате которой снова сменится власть.

– Озеро Актиды выйдет на свет... – пробормотал Кайру. – Значит, скоро нам ждать войны?

– Похоже на то, – кивнул Петрос. – Но календарь не говорит ничего о том, между кем она начнется, и кто в ней победит.

– А Нубел знал об этом пророчестве? – пробасил Вигго.

– Конечно.

– На кой хрен он тогда организовал эту экспедицию? Ему хотелось, чтобы поскорее началась война?

– Это хороший вопрос, – задумчиво сказал Петрос. – Я предполагаю, что кто-то его переубедил. Думаю, что Нубел понимал риски, но он также нашел какие-то доказательства того, что пророчество лжет, или ошибается. Это нам еще предстоит выяснить. Либо... либо Нубел знал, что война неизбежна, но он думал, что если у него будет Озеро Актиды, то он сможет себя защитить.

– Но он ошибся, – сказал Кайру. – А чего же тогда хочет Саелин?

– Саелин хочет эту войну развязать, – сказал Петрос.

Кайру оглянулся, желая убедиться, что не он один окончательно запутался. Вигго тоже сидел с отвисшей челюстью. По выражению лица Ремиза, как всегда, невозможно было что-то понять, и только Рита смотрела печально, но без удивления.

– В последние месяцы Саелин тоже не бездельничал. Озеро Актиды уже поставляет ему мощнейшую энергию для производства и экспериментов. А шестнадцатого мая этого года в Замке Саелина королю Актиды Эмерлуну, королю Ваймара Джейку, и верховному жрецу ноктурнов Раниоту был предъявлен ультиматум.

Вигго удивленно моргнул.

– Что за ультиматум?

– Это совершенно секретная информация, – предупредил Петрос. – Учтите, что пока что она неизвестна никому, кроме короля, ближайшего совета Министров, а также коменданта и начальника Королевской разведки. Скорее всего, даже во время войны – а ее уже не избежать – эта информация не выйдет за пределы Майнорского дворца. Итак, Саелин предъявил королям ультиматум: либо они добровольно отдают свои государства Саелину, либо он подчиняет себе Лаугдейл огнем и мечом.

– То есть, он хочет сам осуществить пророчество, – сказал Кайру.

– Примерно так. Скажем: поскольку он знает, что война неизбежна, он предпочел быть ее движущим механизмом, нежели просто одной из шестеренок. И у него есть серьезный козырь в рукаве: Озеро Актиды.

– Ты хочешь сказать, он действительно в силах завоевать Лаугдейл? – Вигго недоверчиво хмыкнул.

– Вполне возможно.

Наступило молчание.

– Абсурд, – с чувством сказала Рита.

– Нет. – Петрос покачал головой. – Вы просто не представляете себе мощь этого бриллианта, и на что он способен в умелых руках. А Саелин умен, очень умен. Он гениальный ученый, и он знает все о том, как взаимодействуют магия и материя. Помните оружие, которым я снабдил вас для экспедиции? Его изобрел Саелин много лет назад. Это оружие стреляет кусочками свинца, который летит быстрее звука, и несет в себе энергию больше, чем огромный камень, падающий со скалы в море, только вся эта энергия сконцентрирована на его острие. Он пробивает любую броню на огромном расстоянии, и убивает людей мгновенно. Теперь представьте, что с помощью Озера Актиды он поставит производство такого оружия на поток и сможет вооружить им небольшой отряд головорезов. Такой отряд будет иметь равную силу против целой армии, вооруженной лишь мечами и луками.

– Итак, он хочет сменить власть в Лаугдейле, – сказал Вигго, почесывая затылок. – И что же дальше?

– Я могу лишь предполагать, зная его стиль и характер, чего он добивается, когда желает встать на престол Актиды, а затем и всего Лаугдейла. Дело в том, что… как бы это помягче выразиться… С некоторых пор высшее правящее сословие Лаугдейла раскололось на два непримиримых лагеря. Ученые и политики – они как бы имеют различные представления о высшей власти. Политики консервативны, они пытаются любыми способами сохранить тот порядок, какой есть сейчас, чтобы народу не приходилось задумываться о своем положении, чтобы всякий знал свое место и не желал бы с него слезть. Они боятся, что гениальные изобретатели, изменяющие мир, станут народными героями, выдвинутся в отдельную партию и получат бразды правления страной.

– Но ведь это неправда? – пожала плечами Рита.

– Почему же? Есть много представителей Академии Наук, Гильдии Магов, которые считают, что лучше знают, как править Актидой. Ученые вообще либеральны по своей сути, они выступают за свободу слова, свободу предпринимательства, свободу религии – за что большинство из них, кстати, национальная церковь окрестила еретиками. Я, к примеру, знаменитый еретик – преданный анафеме много лет назад. Мне нельзя появляться в храмах, – Петрос усмехнулся. – Ученые действуют своими путями, изощренными, порой жестокими, пуская в ход свое влияние на науку вообще. Они двигают прогресс, а политики запрещают их изобретения, повышают налоги, всячески оттесняют представителей Академии и Гильдии от влияния на Кабинет Министров. Понимаете?

– А какое отношение… – начал было Кайру.

– …все это имеет к Саелину? – закончил Петрос. – Саелин и Майнор оказались на разных полюсах. Всех нас и его в том числе, воспитанных Гильдией Магов, объединяет неприязнь к аппарату власти, и он, насколько я знаю, будучи человеком действия, мог сделать это в качестве мести. Двадцать восемь лет назад Саелину пришлось затаиться в лесах Восточной провинции. Итак, он мог развязать войну, чтобы отомстить династии Винверов и монархии в целом; мог, чтобы потешить свое самолюбие мыслью о том, что он – властелин мира; мог, чтобы без опасения гнева короля действовать против закона и морали; наконец, чтобы без помех разделаться со мной.

– Я вижу, вы неплохо знакомы, – заметил Вигго.

– Было дело. Кайру и Рита уже знают. А потом мы поссорились – страшно, так, что Саелин поклялся убить меня. Но пока государство стоит между нами, Саелин не может просто так взять и разделаться со мной. А если ему удастся подчинить себе политическую мощь Актиды… Политики пойдут за ним из страха. Ученые согласятся с его идеями, так как он сам мечтает о реформах. Простому народу придется смириться. И тогда мне не скрыться, ибо все население Лаугдейла обратится против меня.

– Те, кто напал на лагерь весной… Это все-таки были шпионы Саелина? – спросил Кайру, вдруг вспомнив ту ночь.

– Не думаю.

– Тогда кто?

– В этой истории есть еще кое-кто. Этот кто-то охотится за Зрящим, но и за мной. На Юффилиса напали в Майноре.

– Юф в порядке? – ахнула Рита.

– Да, он легко отделался. Но не смог выследить нападавшего. Сейчас он в столице, держит ухо востро и пытается вести свое собственное расследование.

– Так все-таки, зачем тебе нужны мы? – спросил Вигго.

– Я хочу, чтобы вы забрали у Саелина Озеро Актиды, – сказал Петрос.

Наступила тишина. Петрос смотрел на свой маленький отряд спокойно, будто шахматист, сделавший ход и ожидавший реакции оппонента. Молодые люди, собравшиеся за столом, обменивались взглядами. Во взгляде Вигго было изумление, Ремиз смотрел встревоженно, Рита – обреченно.

– Как мы сможем это сделать? – нарушил молчание Вигго. – Он же наверняка защитил свой замок как следует... Ты же сам только что рассказывал про новое оружие.

– Вы найдете способ. Я вам помогу. Сам бы я не справился, но вместе мы сможем это сделать.

– Мне больше интересно, зачем нам это делать, – тихо заметил Ремиз. – Война Актиды – это война Актиды. Мы с Вигго не обязаны в ней участвовать. Кайру и Рита могли бы скрыться в Ваймаре, либо в Рикутиаме. Если пророчество гласит, что новый мир наступит – мы не сможем этому помешать, а значит, лучшее, что мы можем сделать – это спасти свои жизни.

– Это прекрасный вопрос, Ремиз, – улыбнулся Петрос. – И он подводит нас к сути. Вы действительно не обязаны мне помогать. Я прошу вас помочь Кайру. Если хотите, я вас нанимаю, как защитный отряд для Кайру. Я дам вам всем векселя, чтобы снимать деньги с моих личных счетов в любом банке Актиды, Ваймара и Рикутиама. Вы можете ни в чем себе не отказывать – лишь бы это было для пользы дела, и служило конечной цели…

– А мне зачем помогать тебе? – раздраженно сказал Кайру, повернувшись к нему. – Все это время ты практически держал меня на привязи и не давал уехать домой!

– Ты сможешь поехать домой очень скоро, – утомленно сказал Петрос. – Обещаю. Но ты должен знать, что у тебя есть очень хорошие причины, чтобы мне помогать. Повторю еще раз то, что я уже говорил: ты связан с Озером Актиды и с пророчеством древних ноктурнов. Есть еще одна деталь, о которой знает еще меньше людей, чем собственно о пророчестве. Эта деталь заключается в том, что, когда Озеро Актиды выйдет на свет, им может владеть только Зрящий. Только в этом случае после войны мир сможет восстановиться, и ход истории двинется в направлении Элизиума. Во всех остальных случаях, эта война закончится поражением человечества. Грубо говоря, мы истребим сами себя. Поэтому, пока бриллиант в руках Саелина – у нас не выйдет остаться в стороне. Либо мы рискуем через несколько лет остаться в одиночестве на пепелище. Но скорее всего, если Озеро Актиды не окажется в руках Кайру – мы все погибнем.

– Об этом ничего не говорится ни в учебниках истории, ни в научных статьях... – заметил Ремиз. – Откуда ты это знаешь?

– На этот вопрос я пока не могу ответить. Но я знаю это совершенно точно. Если хотите, я не уверен, что если Кайру завладеет бриллиантом, то конца света можно будет избежать. Но вот то, что конец света случится, если Кайру не заберет бриллиант себе – это так же верно, как то, что солнце сегодня зайдет на западе.

Вигго недоверчиво хмыкнул.

– Это правда, – неожиданно для себя самого произнес Кайру. Все одновременно посмотрели на него.

– Я видел сон, – сказал он медленно, глядя мимо лиц своих собеседников, в окно, где светило солнце и пели птицы. Все это внезапно перестало казаться реальным. Давнее воспоминание вспыхнуло перед глазами так ярко, что ему стало дурно. – Сон с падающей звездой. Она уничтожала целый город. Я видел его несколько раз. Последний был в тот день, когда в деревню вернулся Юффилис и уговорил меня отправиться в экспедицию.

Он с усилием вернул себя в реальность и взглянул на Петроса. Маг смотрел на него, в его глазах видны были грусть и участие.

– Значит… значит, это все-таки был вещий сон?

– Прошу простить меня за скрытность, – вздохнул Петрос. – Я обещаю, придет время, и я расскажу больше. Одна из причин, почему я не рассказываю всего – потому что я и сам многого не знаю. Но скоро узнаю. Поэтому для начала мне нужна ваша помощь с тем, чтобы добраться до одного места, которое по всем признакам находится рядом с Нальвином. Это очень опасно, поскольку скоро там начнется бойня, но без Кайру я там не справлюсь.

– Откуда ты знаешь, что бойня начнется скоро? – спросил Кайру.

Петрос вытащил и бросил на стол газету.

– Вот новости, – сказал он, глядя на Кайру. – Экстренная почта из Майнора, а туда сообщение пришло из Нальвина. Читай.

Кайру взял газету. По спине поползли мурашки.

«Экстренные новости из Южной провинции. В ночь с 5 на 6 июля графство Суррелл подверглось жестокому и неожиданному нападению огромной армады пиратских судов. По первым оценкам свидетелей количество судов в армаде достигало пятисот крупных тяжеловооруженных кораблей. Действующий гарнизон города, а также большая часть членов Гильдии Магов были полностью уничтожены, эвакуированные отряды жителей, отправленные по Нальвинскому направлению, на северо-запад, не добрались до ближайших населенных пунктов. Ближайшие деревни, Сельмитте и Таруй были также разграблены и сожжены. Выбраться из оцепления и добраться через леса до Нальвина удалось лишь группе из пятидесяти беженцев.

По словам свидетелей, пираты пользовались неизвестным науке оружием огромной разрушительности, благодаря которому им удалось разгромить городскую эскадру и береговые форты. Причины, по которым столь огромное число пиратов, считавшихся почти уничтоженными, вновь собрались вместе и продвигаются вглубь материка, пока невыяснены. Принимаются меры по укреплению обороны важнейших городов Южной провинции».

– Это и был твой недавний сон? – тихо спросил Петрос.

Кайру ошеломленно кивнул.

– Ты думаешь, это Саелин организовал пиратов? – тихо спросила Рита.

– Давайте мыслить логически, – предложил Петрос. – В глуши Восточной провинции Саелин бы не смог найти достаточно большую армию. Пираты – это логичный выбор. Они сильны, и их много, но они не организованы. Думаю, Саелин нашел, что им предложить.

– Деньги?

– Нет. Я уверен, Саелин все состояние промотал на экспериментах. Нет, он может предложить пиратам нечто большее – возможность разграбить величайшие города Актиды, до которых им бы не удалось добраться поодиночке. Видите, он собрал их вместе, в одну армию? Раньше пираты действовали небольшими флотилиями, по пять-шесть кораблей, и то им удавалось брать штурмом города благодаря своей дьявольской храбрости. А теперь, наверное, все пираты мира собрались и выполняют свою часть сделки с Саелином. Их награда будет ждать в Нальвине, Майноре, а потом…

– Страшно представить, – кивнула Рита.

– Но момент внезапности был утерян, – заметил Кайру. – Если кому-то удалось сбежать, и они предупредили Нальвин…

– Да, эта часть плана Саелину не удалась. Но, я думаю, у него еще есть пара козырей.

– Это еще не все новости, – глухо сказал Вигго. – Я был поражен, когда меня несколько дней допрашивали на выезде из Ваймара, а потом – на въезде в Петисту. Знаете, какой новый закон вышел в конце мая в Актиде? Всех ноктурнов, полуноктурнов, а также метисов поставить на учет и тщательно за ними следить. Следить также за всеми кальдами. Посольство Ваймара в Петисте возмутилось и отправилось в полном составе на другую сторону границы. Петиста теперь под присмотром войск, там несколько раз проводили перепись населения с целью выявить всех кальдов. Актида зашевелилась, расставила копья, мол – держитесь от нас подальше…

– А как вас пропустили? – спросил Петрос.

– Инкогнито. Вместе с друзьями Риты… Но без серьезной причины я сюда больше не поеду. К черту. Чума на оба ваших дома.

– Что-нибудь еще? – Петрос взглянул на Риту.

– Общая мобилизация, – Рита вздохнула. – Пока что неуверенно, авось обойдется, но королевские легионеры уже прошлись по городам, собирая мужчин от шестнадцати лет и до шестидесяти. В Петисте новость о разграблении Суррелла считают газетной уткой, так что народ собирался вяло. До Бореайна и Астернии, думаю, весть вообще еще не добралась. Я не знаю, каковы темпы продвижения пиратов, но думаю, что едва ли к концу лета для обороны Нальвина соберут тысячу человек.

Рита замолчала. Петрос высыпал пепел из трубки, обвел их взглядом.

– А теперь моя новость, – сказал он. – От моего личного шпиона. В Майнор пришло письмо. Из Восточной провинции, конкретно – от Саелина. Просто свернутый клочок бумаги, на котором было написано: «Ты получил первое доказательство моей силы. Делай выводы. Нальвин на очереди».

Глава 2.10. Священная дорога - 1

– Куда мы едем? – спросил Вигго.

Торопливые тени летучих мышей сновали над темными верхушками деревьев. Костер, догорая, бросал светло-оранжевые отблески, искры кружились в прозрачном, едва рябящем от дыма воздухе. Еще несколько костров будто в зеркальном отражении мерцали за чередой одинаковых колонн стволов – там расположились, лопоча на своем языке, ноктурны. Было жарко и душно, а от костра еще жарче. Ремиз молчал, поглядывая в сторону своих сограждан. Рита сосредоточено вертела очищенную и обструганную палочку, на которую они нанизали куски шашлыка, купленного в городе. Мясо обжаривалось, покрывалось аппетитной корочкой, шипело тающим жиром и источало аромат, томящий голодные желудки. Кайру нахмурился.

– Думаю, к точке недалеко от Нальвина, – сказал Петрос. – Во-первых, мне самому интересно узнать, что задумал Саелин и увидеть его армию в действии. Во-вторых, по моим расчетам именно там находится цель моих раскопок.

– А мы четверо тут при чем?

– Слушайте. – Петрос подался вперед, его глубокие, бледные глаза заблестели в искрах костра. – Мне очень скоро понадобятся помощники, которые реально знают, что происходит. Возможно, когда мы доберемся до Нальвина, я вас ненадолго покину. Я очень надеюсь, что когда я найду вас снова, я наконец-то разберусь в этой истории и смогу рассказать вам все. Но пока что – я хочу, чтобы в мое отсутствие вы позаботились о Кайру и начали работу в направлении того, чтобы забрать у Саелина бриллиант.

– Куда ты отправишься после Нальвина? – спросила Рита.

– Я объясню позже.

– До чего меня это раздражает! – не выдержал Кайру. – Почему ты всегда говоришь недомолвками?

– Потому что есть огромное количество вещей, которые я пока не могу вам доверить, – спокойно ответил Петрос. – Думаю, рано или поздно у нас не будет тайн друг от друга, но пока что я не могу рассказать всего. А теперь, не много ли вопросов за вечер? Лично я ложусь спать.

Он отвернулся, прислонился спиной к дереву.

– Ну и ладно, – сказал Вигго. – Нам больше ужина достанется. Рита, хватит вертеть туда сюда, послушай бывалого кулинара и гаси костер! Уже готово, только солью посыпать. Ремиз, я же знаю, у тебя есть соль! И перец. Жалко, нет помидоров, но лук и чеснок тоже сойдут. Ну, вот… а-а-ай! Горячо! Черт возьми!

– Не ругайся, – усмехнулась Рита. – Может, ноктурны знают это слово и примут его на свой счет. А, Ремиз?

– Прошу прощения. – Вигго утер слезы, брызнувшие из глаз от обилия перца, лука и чеснока. – Но все-таки – великое изобретение этот шашлык.

Становилось темнее. От костра осталось лишь несколько пылающих углей, которые Рита, поднявшись, затоптала каблуками. Кайру свернулся на такой уже привычной земле, твердость которой почти не мешала спать. Раньше, во время участия в экспедиции, он думал, сколько же нужно скитаться по бездорожью, чтобы спокойно засыпать на холодной твердой почве, на острых камнях, шершавой хвое и мхе. Теперь понял – не так уж и много. Мягкие городские матрасы отныне казались ему неудобными.

Он снова лежал, отрешенно глядя на тлеющие огоньки среди углей. У ствола дерева по ту сторону пепелища поблескивали глаза Петроса. Вигго, сытый и довольный, спокойно сопел в обе дырочки. Ремиз спал бесшумно, Рита ворочалась, куталась от ночной прохлады в плащ.

Они снова были вместе.

***

Утро наступило с зычными криками рабочих за чередой деревьев, беспокойным ржанием лошадей и свистом птиц. Солнце, уже высоко поднявшееся над горизонтом, пробивалось тонкими пучками лучей сквозь ветви над головой. Где-то переливались новыми и новыми трелями соловьи, изредка трещали деревья под клювом дятла, еще кто-то шелестел, скрипел, кричал резким и надломленным голосом. Лес оживал, наполняясь движением и звуком.

Петрос очнулся от сна последним, вздрогнул, резко открыл глаза, глядя прямо на Кайру, который подошел, чтобы будить его. Кайру впервые, с расстояния в какие-то двадцать дюймов взглянул на него – и отшатнулся. Обычно серые, усталые глаза профессора сейчас были неистового, глубокого черного цвета, а где-то там, в их бездне, куда не доходил взор, вспыхнул огонь – всепоглощающий, жуткий, и обдающий жаром одновременно с ледяной волной.

И вдруг все исчезло. Петрос моргнул, отвел глаза, застонал. Кайру застыл, с ужасом вспоминая запечатлевшийся в памяти момент и глядя на Петроса – но тот снова смотрел обычными, бледными, заспанными и усталыми глазами. Поднялся, потянулся к ясеневому посоху, с которым не расставался даже когда спал.

– Доброе утро, – жизнерадостно поприветствовал его Вигго.

– Доброе, – буркнул Петрос. – Что это? – он повел носом, указывая на котел, в который Вигго высыпал мешок овсянки.

– Завтрак. Не видишь, что ли?

– Отставить завтрак. – Петрос бессильно провел рукой по глазам, откинул с лица длинные пряди серебряных волос, машинально перебрал камни небольшого ожерелья на своей шее. – К черту… Собираемся. Придется поторопиться.

У Вигго округлились глаза.

– Что-о?! Эй, какая спешка? Как можно без завтрака?

– Сейчас у нас каждая минута на счету, – тихо сказал Петрос. – Мы должны к концу августа добраться до долины Нальвина, а путь неблизкий, если идти и дальше по этой дуге, да еще останавливаться для раскопок. Мы, фактически, делаем крюк в сотню миль.

– Ничего себе! – Вигго уселся, скрестив ноги и хмуро помешивая овсянку. – А почему нельзя сразу к Нальвину? Петрос, садись, ради Актоса. Поешь, нельзя же прямо так… Ты и вчера не ужинал…

– Я привык. А к Нальвину нельзя, потому что огромен риск потерять эти рельсы, наш единственный ориентир. Я слишком долго сбивался с верного пути и теперь, когда удача почти у меня в руках, не собираюсь делать ошибки… Ладно. У вас есть десять минут, пока я соберу рабочих и уложу вещи на телеги. Есть не буду.

Глядя ему в спину, Кайру медленно сел, все еще ошеломленный и гадающий, не привиделось ли ему? Но перед глазами все время была тьма, в которой разгоралось пламя.

***

Так потянулись дни нового путешествия.

Лето выдалось жарким. Кайру помнил лишь одно столь же жаркое лето на своем веку, то лето, когда в деревне началась эпидемия. Ни единого дождя не было в течение четырех месяцев, и земля изнывала, трескалась, дышала разгоряченным маревом, деревья бессильно опускали ветви, и трава иссушалась, обращалась в вечный прах. Деревенский колодец наполнялся водой так медленно, что деревенский староста запретил вычерпывать больше ведра в день на семью. И люди не жили, а выживали и ждали осени, мечтали о дожде, со страхом думая о том, насколько же плохим будет урожай. Когда же последний дождь был в этом году?.. Он не помнил…

Они ехали, примерно раз в неделю выбираясь к одиноким заброшенным деревням и поселкам, где Петрос покупал еду и воду, и щедро раздавал золотые побрякушки, найденные в раскопах. Золото и поседевшие, покрытые водой и песком каменья было не жалко, они занимали целый воз и были никому не нужны. Рабочие хохотали, разглядывая их, Вигго презрительно воротил нос и пускался в разглагольствования о минералогическом музее Ваймара.

– Этого добра у нас навалом, – беспечно сказал Петрос. – Пускай деревенские играются. Они такого, небось, еще не видели.

Леса то сгущались, накрывая караван груженых телег перешептывающейся угрюмой сенью, окружая неровными чередами серых, покрытых мхом и лишайником стволов, то расступались, выпуская их в широкие, заросшие вереском поля, и тогда далеко на юго-западе, пока что едва заметными белыми пятнами проявлялись вершины горной цепи, пересекавшей в центре Южную провинцию. Деревни попадались изредка, города – еще реже, а рельсы все вились, не прекращались, и то и дело они натыкались на следы деятельности древних ноктурнов.

Вечерами они разводили костер, и Вигго взял на себя обязанность готовить ужин, а в обмен на это Кайру и Рита играли с ним в карты. Петрос, как правило, сразу задергивал полог у своей крытой телеги и сидел там допоздна при пламени свечи, занимаясь своей наукой. Ремиз иногда присоединялся к игрокам, но чаще уходил за деревья – туда, где свой ужин готовили рабочие-ноктурны. Кайру украдкой посматривал туда – его грызло любопытство, насколько Ремиз разговорчивее в компании людей, у которых тот же родной язык. Но после нескольких наблюдений он убедился, что и в окружении соотечественников Ремиз в основном молчит, внимательно слушает их оживленную болтовню и сосредоточенно кивает головой. Однажды, когда Ремиз вернулся к костру, Кайру осторожно спросил его:

– Как у них дела?

Ремиз удивленно взглянул на него.

– Я имею в виду… – пробормотал Кайру. – Они знают о том, что происходит? Про нападение пиратов на Суррелл, про измену Саелина…

– Конечно знают. Они же не идиоты. Они получают новости. Они тоже боятся.

– Но при этом они все еще здесь?

– Петрос платит им за эту работу втрое больше, чем кто-либо другой. Это их последний шанс хорошо заработать до того, как начнется война, а во время войны эти деньги станут их возможностью не умереть от голода.

Кайру кивнул. Еще один вопрос уже давно чесался у него на языке.

– Ремиз, а как они относятся к тебе? Они не удивляются тому, что ты… ты, богатый ученый, находишься в этой компании? Не завидуют тебе?

Ноктурн снова удивленно поднял брови. Потом понял, усмехнулся.

– Я объяснил им, что не работаю на Петроса. Я сказал, что я здесь потому что вы – мои друзья. Еще я сказал, что я здесь потому, что эта история касается реликвий моего народа, нашей истории, и я считаю, если у меня есть возможность повлиять на то, что случится с Озером Актиды – я должен этой возможностью воспользоваться. Я не горю желанием воевать за свободу Актиды, но мне интересно поучаствовать в событиях, которые могут повлиять на будущее Рикутиама.

– Они поняли?

– Они поняли.

***

Стоянки объявлялись редко, но время от времени Петрос, тщательно исследующий каждую травинку в округе, приказывал остановиться, и тогда рабочие хватались за лопаты и принимались раскапывать подозрительно выглядевший холм или ложбину. Внутри, как правило, были следы древнейших каменных построек, черные, покрытые трещинами камни, куски лепнины и барельефов, а также, совсем редко, попадались каменные пластины с выбитыми на них иероглифами. Вот тогда Петрос усаживался на ближайшем пне или прямо на земле, надевал очки и звал Риту.

– Трудно, – сказал он во время одного из привалов, когда они, изможденные солнцем, покрытые бронзовым загаром и потом, отдыхали в сени дубовой рощи. По карте отсюда было рукой подать до Нубелраина, каких-то сорок миль к северу. Начинался август, лето было в самом разгаре, а они были оторваны от мира и торопились миновать безлюдные области, чтобы узнать новости из Нальвина и Суррелла. – Очень трудно писали эти древние ноктурны, да и время постаралось им на руку. Но, кажется, суть ясна.

– И в чем же она? – Кайру лежал, глядя в небо, посасывая горькую травинку и щурясь от солнца.

– Мы едем по дороге в обратную сторону. Судя по всему, после того как выстроили первое святилище, к которому и проложены рельсы, далее стали возводить новые, менее важные храмы и церквушки. Этот путь – что-то вроде пути паломничества. Священная дорога.

Он вскочил, отбросил каменную плитку, что-то торопливо сказал на языке ноктурнов, после чего последовал короткий ответ рабочих. Потом обернулся к Кайру, Ремизу и Вигго:

– Слезайте, парни. Сейчас поможете. Пошли. Здесь недалеко.

Кайру лениво спрыгнул на землю. Впятером они двинулись в сторону от оврага, по дну которого шли рельсы. Петрос принялся исследовать землю, раздвигать кусты на противоположном склоне и, наконец, радостно вскрикнул. За зарослями диких кустарников, которые они тут же расчистили топорами, обнаружились заросшие мхом и избитые каменные ступени, что вели куда-то вверх. Они двинулись по ним, спотыкаясь, ругаясь вполголоса, царапая руки до крови о сухие ломкие стебли травы.

Телеги остались где-то позади, а они, минуя череду холмов, отыскали-таки более или менее ухоженную тропинку, которая вела куда-то вглубь чащи, за череду поваленных деревьев.

– Обратите внимание, – заметил Петрос, указывая в сторону. – Что-то пока осталось от величия той цивилизации.

Под слоем мха и травы действительно можно было разглядеть подобие брусчатки, а у обочины – камни, указывающие путь проезжающих телег. Они спустились в какой-то овраг, двинулись в окружении бесформенных валунов, в которых лишь с трудом можно было заметить очертания людских фигур. Раздвинули кусты в очередной раз, пробрались через особенно буйные переплетения ветвей, нещадно обрубая мечами и топорами иссушенные солнцем побеги, и увидели то, что уже две тысячи лет было сокрыто здесь от посторонних глаз.

– Современный народ погубит полное отсутствие любопытства, – с осуждением сказал Петрос. – Подумать только! Такие богатства прямо под носом у современной науки, и никто даже бровью не повел, чтобы исследовать святилища Южной провинции!

Перед ними стояла мраморная беседка, обточенная временем, с множеством трещин, обвитая лозами каких-то растений. Семь колонн, выстроенных по кругу, поддерживали белый купол, украшенный вычурными скульптурами каких-то богов и демонов. Внутри, опять же расположенные по кругу – мраморные скамьи и высокий кубический постамент в центре, а на постаменте – статую человека, что протягивал руку на запад, туда, где можно было заметить переливающиеся снежные вершины.

Петрос подошел ближе. Осмотрелся. Шагнул в тень купола, медленно двинулся к постаменту, слушая, как гулко раздаются его шаги по мраморным плитам. Склонился, читая слова, высеченные у ног статуи.

– Беседка прекрасно сохранилась, – заметила Рита.

– Верно, – сказал Петрос, распрямляясь. – Возможно вокруг были и другие поселения, уничтоженные от пожара или еще от каких стихийных бедствий. Или же это все осталось погребенным под землей, а беседка – единственное сооружение, оставшееся на поверхности.

– Ну, и что там написано? – Вигго зевнул.

– «Преклони колени у ног Отца-Основателя и помолись в трудном своем путешествии, ибо это первый твой шаг к величайшей из южных святынь». И дальше, мелким шрифтом… «Год божий 728 первоначального времени, от Сотворения Человека. Шимоан. Эта беседка выстроена по заказу Верховного Жреца града Терлина в честь Храма великого Актоса, горы Селинел».

– Терлин, – вспомнила Рита, – это первоначальное название Нальвина…

– Верно. Думаю, на нашем пути таких святилищ будет несколько.

– А Шимоан?

– Про него я слышал… Надо копнуть здесь глубже и попытаться отыскать какие-либо хроники или документы, относящиеся к городу того времени. Рита, будь добра, сбегай и скажи нашим работникам, чтобы перемещались сюда. Похоже, есть работенка.

Петрос вытащил из рюкзака веревку, отыскал какие-то ветки, обозначил примерный район поисков – по периметру поляны. Пришли ноктурны, работать начали без предисловий, мигом вгрызлись глубоко в плодородную почву Южной провинции, выбрасывая на поляну кучи земли и обрубленных корней. Петрос осматривал работы, делал какие-то замечания и первым спрыгнул в яму, когда несколько лопат наткнулись на каменные блоки.

Двадцать человек работали с остервенением и пылом муравьев, постепенно расчищая фундамент одного из домов древнего града. Петрос уселся на камне, разглядывая находки – потертые железные обручи, оставшиеся, по всей видимости, от сгнивших бочек; золотые статуэтки, две тысячи лет назад служившие украшениями мебели. Из постепенно увеличивающихся котлованов извлекли цельный металлический сундук с золотыми инкрустациями, и вот тут Петрос заинтересовался – спустился вниз, в полумрак древних развалин, и лично сбил топором замок с массивной крышки.

Сундук был исцарапан, покрыт многовековым слоем грязи, но внутрь не попала ни почва, ни вода. Из его темного жерла дохнуло пылью, слетевшей с переплетенных змеиной кожей рукописных фолиантов.

– Прочь, вы все! – рявкнул Петрос. – Itra du gashnu!

Ноктурны отошли, вновь взявшись за лопаты и кирки. Петрос бережно извлек одну из книг, дунул на нее, расчистил обложку – золоченые буквы уже стерлись, но чернила внутри оставались разборчивыми. Желтые листы, рвущиеся от малейшего прикосновения, содержали текст на языке древних ноктурнов.

«Белый мрамор, поставка из карьера № 16 – пятьдесят тонн.

Гранит, поставка из карьера № 31 – двадцать пять тонн.

Сосна корабельная, неотесанная, поставка цеха № 8 – триста футов»…

– Это строительная ведомость, – определила Рита, подходя и заглядывая ему через плечо.

– Вижу. «Отправлено на строительные работы № 4, 5, 6, 7, храма Актоса в горы Селинел, область Викорте»… А, знаю. На этом месте теперь город, совсем недалеко от Нальвина. Прекрасно, очень хорошо. Такие документы – лучшая находка для археолога.

– Почему? – удивился Кайру.

– Потому что они не лгут. Открой любой религиозный текст, или, не приведи Актос, летопись. Из десяти предложений в одном, может быть, найдется факт, а все остальное – это слухи, сплетни, домыслы, то, что автор от кого-то услышал, или просто придумал для драматизма, или чтобы польстить своему начальству. А вот такие документы вели очень тщательно. Тридцать лет назад именно они привели меня к очень важным результатам.

– Теперь ты ищешь то же, что и тогда, тридцать лет назад? – тихо спросила Рита.

– Не совсем. Тогда мы искали причину. Теперь – следствие. Я почти уверен, что они возникают не случайным образом, а по определенным точкам каждый раз во время активности бриллианта. Все указывало на это.

– Кто это – они?

Петрос поднял глаза.

– Если нам удастся найти его, – тихо сказал он, – я объясню. Если не удастся – пусть все останется так, как и было. Иногда знание может стать оружием худшим, чем незнание… Рита, помнишь, о чем мы договорились еще в городе?

– Помню, Петрос.

– Когда начнешь? Время дорого.

– Да хоть сейчас.

– Тогда идем. Знаешь, я почти уверен, что это был крупный город. Мы тут задержимся и попробуем отыскать библиотеку. То, что не получилось у меня на первом месте, может получиться здесь.

С этими словами он выбрался наверх, к беседке, солнце над которой уже подбиралось к вечеру. Ноктурны перекопали уже половину поляны, теперь взялись за окрестные кусты, обрубая их и расчищая пространство, на котором мог скрываться остов древнего города. Зной несколько спал, ясно-синее небо разнообразили белые пятна кучевых облаков.

– Надо поговорить, – сказал Петрос, подсаживаясь к Кайру, Вигго и Ремизу.

– Неужели? – хмыкнул Вигго. – Великий и всезнающий Петрос решил посвятить нас в свои тайны?

– Не совсем. – Профессор хмыкнул. – Это касается обороны Нальвина, которая, очень возможно, состоится довольно скоро. Если все слухи о нападении пиратов не шутка, а я в этом не сомневаюсь, то нападение на город состоится, и здесь в округе будет очень жарко. Вы мне еще нужны, и я не хотел бы, чтобы вы погибли в этой мясорубке. Проблема в том, что сейчас наш путь неуклонно ведет нас к Нальвину, и у меня нет выбора, я не могу сейчас свернуть назад, иначе вся эта область окажется под контролем пиратов, и я не доберусь до цели, пока не закончится война – а она может продлиться очень долго. Я надеюсь, что мы успеем заехать в город и покинуть его до того, как все начнется, но лучше всего, чтобы вы были готовы, что придется защищаться. Если мы налетим на отряд пиратов, то они точно попытаются нас убить. А мне абсолютно необходимо, чтобы Кайру остался в живых.

– Почему? – спросил Кайру.

– Ты Зрящий. И Озеро Актиды должно достаться тебе. На самом деле, ты – единственный человек во всем мире, который сможет полностью раскрыть потенциал бриллианта. Но я объясню тебе все позже. Пока просто запомни: ради Актоса, не лезь в драку и держись подальше от боевых действий. А вы все, – он посмотрел на Вигго, Ремиза и Риту, – должны его защищать.

– Я сам могу себя защитить, – покраснел Кайру.

– Да? Ты уверен? У тебя есть меч. Но назначение меча – убивать. Проливать кровь.

– Мне уже приходилось… – неуверенно начал Кайру.

– Животных. Нежить. Для самообороны. Это легче, поверь. А сможешь ли ты вступить в схватку с реальным противником, который отлично владеет мечом, и у которого гораздо больше шансов укокошить тебя, чем у разъяренного туранда? Туранду ты мог противопоставить ловкость и быстроту. Пирату ты должен противопоставить искусность. Тебе нужно научиться драться – и убивать, потому что это неизбежно.

– И кто меня будет учить? – невесело спросил Кайру. – Ты, что ли?

– Зачем? Рита.

Кайру покраснел. Вигго захохотал. Рита резко вскочила и рявкнула:

– Перестань, клоун! Еще с Петисты терпеть не могла твои выходки! Забыл, кто я такая, да?

Вигго замолк. Испуганно моргнул и сказал умоляюще, с трудом сдерживая широкую ухмылку, которая так и норовила у него вылезти наружу:

– Только не нужно опять пощечину. Я готов выдержать пытки огнем и мечом, но оплеуха унижает мое достоинство… ха-ха-ха! Ой, не могу! Кайру, до чего ты докатился…

– Заткнись, сделай милость, – сказал Кайру. Рита отступила, все еще сверля хохочущего кальда свирепым взглядом. Потом глубоко вздохнула, успокоилась, сказала холодно:

– Петрос прав. Это искусство, которому нужно учиться. Меня когда-то, давным-давно, научили, а теперь, видимо настала моя очередь… – Она вытащила из ножен, вечно болтающихся у нее на поясе, свой меч, подбросила его, взмахнула, со свистом рассекла воздух. – Хочешь попробовать?

– Не откажусь. – Кайру усмехнулся, но встал и вытащил меч.

– Ноги. – Рита указала мечом в его сторону. – Нужно всегда правильно и точно рассчитывать равновесие, вовремя переносить на нужную ногу вес тела, иначе тебя даже самым простым ударом смогут обезоружить и сбить на землю. Меч – это дополнительная тяжесть с правой стороны, и ее тоже нужно учитывать, сохраняя баланс. Смотри на меня.

Она встала в стойку, перехватив меч обоими руками. Кайру тщательно повторил ее движение, удивляясь сам себе. Вигго шепнул на ухо Ремизу:

– Меня в Гильдии Бойцов готовили точно так же.

– Есть несколько основных движений, – сказала Рита. – Это азы. Удар, рубящий сверху, снизу и наискосок, колющий выпад, рубящий сбоку и с разворота. При этом надо учитывать дистанцию между тобой и противником, сохранять техничность и хладнокровие и, самое главное – не бояться кого-то серьезно ранить и даже убить.

– Это естественно, – серьезно кивнул Кайру.

– Еще, разумеется, ты должен уметь защитить себя. Есть блоки, вроде такого, – говоря, она выполняла сама все движения. – Приемы агрессивной обороны, когда ты пытаешься подавить противника быстрыми и резкими, грубыми наскоками.

– Понял. – Кайру попытался повторить за ней.

– Ну и само фехтование заключается в умении правильно скомбинировать эти приемы, как только ты заметишь слабое место противника… Подожди. Я же сказала, следи за равновесием! Ты слишком сильно нагибаешься и переносишь вес на одну ногу. Умелый фехтовальщик, а пираты в большинстве своем таковы, сразу смог бы тебя в начале оставить без ноги, а потом, секундой позже – без головы.

– Ну, так покажи, чтобы я усвоил.

– Смотри. – Рита выполнила удар, резко развернулась, сделала шаг вперед, ни на мгновение не пошатнувшись, рубанула от плеча, развернулась вновь и резко закружила мечом, выполняя замысловатые фигуры. Нечто похожее, только в несколько раз быстрее, Кайру приходилось видеть в гробнице, когда она дралась с личем.

– Защищайся!

Он резко вскинул руку с мечом, чисто интуитивным движением заслоняясь от удара сверху. Клинки скрестились, зазвенели, и рукоять завибрировала так, что Кайру едва удержал меч. Рита ударила вновь, уже с другой стороны, обходя его, и снова он заслонился в последний момент, но руки уже будто запомнили ритм. Рита била то сильнее, то быстрыми и ловкими уколами, едва касаясь его рубашки, если он не успевал отразить удар, постепенно теснила его к краю поляны, одновременно комментируя:

– Слишком зажимаешься, напрягаешься. Быстро устанешь. Уже лучше. Быстрее, не замахивайся, не трать силы на лишние движения! Вот это было неплохо. Ты действуешь просто грубой силой, а фехтование – это не бойня дубинами, здесь важна ловкость и быстрота. Вот так. Так. Опля!

Кайру ткнулся спиной в дерево. Отступая под натиском ударов, он вообще перестал следить за рельефом местности. Рита неуловимым движением нанесла удар снизу и выбила оружие у него из рук, легко приставив меч к груди. Вигго зааплодировал.

– А если бы это было не дерево, а край пропасти? – спросила она. – Или другой противник с мечом, или копьем? Надо учитывать и такую возможность.

– Интересно, как? – Кайру вытер пот со лба, нагнулся за оружием. – Если я только и думаю о том, чтобы не оказаться разрубленным на половинки? Стоило мне повернуть голову, и я бы оказался мертвецом!

– Вот этому я и буду тебя учить в течение ближайшего месяца. Как не оказаться мертвецом в любой жизненной ситуации.

Глава 2.11. Священная дорога - 2

Страницы при малейшей неаккуратности готовы были рассыпаться и превратиться в прах. Буквы были неразборчивы, многочисленные выцветшие украшения на полях только мешали расшифровке, учитывая всю запутанность мертвого языка. Петрос ругался, ежеминутно протирал пенсне, машинально и нервно теребил себя за густые усы, одновременно листал толстый печатный словарь, выпущенный в качестве вспомогательной литературы для историков под названием «Архаичные или вышедшие из употребления слова языка поздних древних ноктурнов». Было тяжело. Но отступиться было невозможно. Эта чертова библиотека не давала ему покоя ни днем, ни ночью.

Мешал скрип телеги, подпрыгивающей на ухабах, мешали голоса рабочих, звучащие спереди и сзади, карканье ворон где-то в небе и шелест гнущейся под ветром листвы. Мешал возраст книги в две тысячи лет и отсутствие в то время печатных станков. Мешало, наконец, сознание собственного бессилия перед этой горой фолиантов, часть из которых была извлечена из-под земли в нынешней экспедиции, а другую часть он собрал из библиотек по всей Актиде, когда только принимался за раскопки.

– Это оно? Ты нашел то, что искал?

– Судя по всему, – медленно ответил Петрос. – Ответ где-то рядом. Где-то среди бесчисленных строительных ведомостей, отчетов для руководства, протоколов, служебных записок… Главное – отсеять лишнее и сопоставить данные из разных источников. То, в чем множество независимых друг от друга авторов сойдутся, с высокой долей вероятности окажется истиной.

– Покажи, – попросил Ремиз, приседая рядом, под матерчатым навесом, среди нагромождения походных вещей и сундуков с древними рукописями и манускриптами. Петрос бережно протянул ему длинный свиток, закрученный вокруг деревянного стержня.

– Пункт двадцатый, книги архива исторических сочинений, – наизусть сказал он. – Автор Торуавик Меллье. «Сочинение о тайне великой, истории создания Серебряного Кольца святилищ в долине Тинакто, и о местах святых, в которых находятся оные».

– Ты же говорил, что не доверяешь беллетристике.

– Так и есть. Но надежных источников из тех времен слишком мало. И наши крайние находки подсказывают, что многоуважаемый Меллье не врал, по крайней мере в главном. Эта книга в комбинации с документами, раскопанными здесь, подскажут нам с ювелирной точностью, где именно искать главный храм в горах Селинел. Ты ведь знаешь язык, Ремиз. Поможешь?

– С удовольствием. – Ноктурн присел рядом и принялся перебирать книги, вслух разбирая их заглавия. Телега мерно покачивалась. Вдали ржали понукаемые возницами кони, буквы прыгали перед глазами, и это тоже мешало. Но выбора не было.

***

– Ффух! Ничего себе! Помнится, не так давно ты спотыкался при одной мысли об этом приеме!

– Я учусь.

– Не спорю. Однако то, чему меня учили в течение года, ты теперь освоил в течение пары недель. Продолжай в том же духе, ради Актоса, и тогда пираты в ужасе побегут при твоем приближении.

– Ты мне льстишь. Лучше не надо, а то я чересчур начну собой гордиться и потеряю квалификацию. Обрати внимание, у нас не так уж и редко повторяются эпизоды вроде того, что был на первой тренировке.

– А ты чего хотел? Получить уровень мастера боевых искусств по сокращенной программе?

– На последней тренировке устроим генеральное сражение. Хочешь пари? К осени я сумею тебя обезоружить.

– Попробуй, хвастунишка! А ну…

***

– Посмотри сюда, Ремиз.

Петрос свесил ноги с облучка телеги, вновь глубоко затянулся табачным дымом и провел карандашом дугу по толстой пожелтелой рукописной карте Южной провинции времен Ранней Эпохи. Пробормотал про себя цифры, подсчитал масштаб и отметил еще одну точку, примерно в центре карты. Записал ее координаты в градусах, соединил линией со своей дугой.

– Видишь? Если считать, что я произвожу примерно точные замеры, то два соседних святилища находятся на расстоянии около сотни миль друг от друга, а еще два – на расстоянии шестидесяти миль, и ложатся на эту дугу. У нас пока имеется угол в сто пятьдесят градусов, следовательно, по радиусу мы можем определить центр. Это точка на двести миль восточнее Нальвина, на границе Тинакто. Такая большая погрешность в измерениях исключается, значит, результат не случаен. А если мы с учетом центра и радиуса продлим дугу, то получим ряд точек в этой области, – Петрос отметил крестом карту в районе северного отрога гор. – У нас остается часть дуги длиной сто шестьдесят миль. Мы находимся здесь, последний отрезок был в шестьдесят миль, следовательно, у нас есть еще один в сто и один в шестьдесят. Отсюда предположим, что наше святилище где-то здесь.

– Сверху все видится по-другому, – задумчиво сказал Ремиз. – Ты правильно стал делать эти измерения координат.

– Я писал диссертацию по семиотике, – фыркнул Петрос. – Особенно это касается знаков, оставленных в пустынях, на горных плато и так далее. Знаешь, сколько цивилизаций оставляли о себе такие символичные следы? Ноктурны в этом отношении – не исключение.

– Понимаю. Я вижу, ты давно занимаешься изучением загадок такого рода.

– Да… Когда же эти черепахи закончат копать? Эй, itru lu khannu karinim?

Один из ноктурнов, вытаскивающий из раскопок очередную порцию сундуков и позолоченных деталей интерьера, недовольно поморщился и ответил что-то сердитым тоном. Петрос нахмурился.

– Второй день на святилище, и никаких результатов… а городов не было уже почти месяц. Провиант не бесконечный, скоро будем экономить, а потом и вовсе перейдем на подножный корм. Хорошо, что у нас есть Рита. Она к охоте привычная… Как ты думаешь, Ремиз? Может, все-таки стоит срезать путь и сразу отправиться в Нальвин? Так мы выйдем к горам быстрее и пополним запасы провизии.

– Как я могу что-то советовать, если в замешательстве даже ты? – вопросом на вопрос ответил ноктурн.

***

– Поразительно. Никогда бы не подумала, что можно за столь короткое время добиться таких успехов. Ну что же, если тебе придется где-то драться с человеком ради спасения своей жизни, то я, по крайней мере, буду уверена, что ты не станешь тупо стоять и ждать, пока тебе отсекут башку. Ну-ка, давай еще разок пройдемся по основным приемам. Рубящий сверху!

Дзынь!

– Так. Хорошо. Атакуй. Так… А вот так! Надо же – увернулся! Заблокировал! Еще и атакуешь! Вот тебе! Замечательно.

– Не жалеешь… что научила… меня?

– Ни в коем случае. Да ты не отдыхай, в бою не будет времени! Вот. Уже лучше. Бей! Отлично. Ох!

– Извини.

– Нет, все верно. Я довольна тем, как смогла тебя обучить. Эй, мы же еще не отрабатывали вот этот прием! Пробуй!

– Ух!

– Правильно. Куда?.. Ты… становишься… чересчур наглым… Ох!

Кайру опустил меч, резко отскочив в сторону, и легонько кольнул ее в плечо. Рита, тяжело дыша, выдернула меч из ствола сосны, по которой сразу потекла бурая густая смола.

– Ты убита.

– Это что было? – спросила она, вытирая пот со лба. – Вроде обманного хода? Все верно, я не учла такой возможности с твоей стороны. Моя ошибка. Ты становишься серьезным противником, а я – чересчур самонадеянной… Ладно. Можно считать, что я обучила тебя всем основным приемам. Ну, еще почти у каждого бойца есть профессиональные хитрости. Например, можно, пока руки заняты мечом, использовать ноги и вес тела. В настоящем бою не нужна честность, нужно использовать все, что имеешь. Пинки, зубы, удары левой рукой, удары ниже пояса – все это хорошо помогает, особенно… когда дерешься с мужчиной. Вы все какие-то чересчур прямолинейные. Меч утяжеляет руку, тормозит удар, а ладонью по шее случайно обернувшегося противника – гораздо быстрее.

– Учту, – хладнокровно сказал Кайру. – Но на тебе отрабатывать не стану.

Рита усмехнулась.

– Отработаешь потом на Вигго. Еще можно использовать окружающую обстановку. Огонь, вода, деревья, песок, туман – все это тебе на руку. Песок и снег помогают ослепить противника, в темноте или тумане надо использовать слух и ориентироваться на шаги. Резко укрывшись за деревом, как ты сам только что убедился, можно на несколько секунд притормозить противника, а если это случилось с тобой – поможет только крепкий щит.

– Ладно, – сказал Кайру. – Я прошел хорошую школу. Остаток времени у нас есть, чтобы оттачивать старые приемы, потому что месяц – это, все-таки, слишком мало. А потом… наверняка не будет времени. Послушай, ты, мне кажется, уже довольно давно знакома и с Петросом, и с Юфом?

– Верно… – Рита спрятала меч в ножны, медленно двинулась вдоль ям, на дне которых ноктурны расчищали остов очередного святилища. – Только, ради Актоса, не спрашивай. Все это слишком сложно, и я сама пока что знаю очень мало. Извини. Я так же жду рассказа Петроса, как и вы все, и ничего не могу к нему добавить.

– Да что же такое! – хмуро сказал Кайру. – Когда же мне, наконец, все станет ясно в этой истории?

– А в ней никому ничего не ясно, Кайру. Никому. Даже Петросу и Саелину, хотя именно с них все началось.

– У меня создалось впечатление, что все началось с Озера Актиды.

– Об этом нам тоже не узнать, потому что никто не сохранил памяти о тех событиях, две тысячи лет назад. И, я считаю, об этом лучше не думать вообще. Все это так запутанно… Я не могу объяснить, честно. И ничего не могу сказать. Петроса я знаю только потому, что он объявился в Петисте вскоре после того, как пропал мой отец. Петрос тогда мне помог. Сказал, что мой отец был когда-то его другом, и он обещал позаботиться обо мне, если бы с отцом что-то случилось... Вот оно и случилось.

– А твоя мать?

Рита долго молчала. Когда она заговорила, ее голос был сдавлен, словно в горле что-то застряло.

– Ее убили в ее доме в Майноре за год до того, как исчез мой отец.

– Прости, – пробормотал Кайру. Его мысли блуждали. Он вдруг с пугающей ясностью осознал, что за время пути с кортежем Петроса почти забыл о своем намерении вернуться в деревню как можно скорее.

– Я обещал Петросу дойти с ним до Нальвина, – сказал он. – А потом, когда он, как он выразился, нас покинет – тогда я хочу наконец-то вернуться домой. Мне надоело слепо следовать за ним и быть в неведении. Если в Нальвине он по-прежнему будет темнить, то я плюну на все, куплю лошадь и убегу. Раньше я боялся заблудиться, но из Нальвина я смогу найти дорогу. Только не говори ему.

– Не скажу, – тихо обещала Рита. – И ты должен увидеться с семьей, пока не поздно. Я понимаю. Только, когда поедешь домой – будь осторожен. Помни, что очень скоро тут повсюду будут пираты...

– Тем важнее, чтобы я как можно быстрее добрался до деревни, – мрачно ответил Кайру.

***

Август подходил к концу, к концу подходил и долгий путь в Нальвин, а для Петроса – к таинственному святилищу в горах Селинел. Все чаще в этих краях чувствовалось близкое дыхание осени – неизбежной, приносящей помимо обильного урожая на полях и огородах страны, холод, ветер, дожди и странное молчаливое запустение.

Небо хмурилось, и если днем стояла жуткая, душная жара, то к вечеру темные лоскуты туч стягивались в одно латаное покрывало, громыхали, искрились молниями и проливались грозой. Караван, груженный целым собранием книг, найденных по всей Южной провинции, двигался медленно, часто увязал в дороге, обратившейся под бесконечными струями в липкое месиво. И все чаще, пока рабочие возились, смазывали оси, разгребали грязь, по дороге их обгоняли небольшие отряды людей.

Это было похоже на то, как погонщики гонят мулов в высокогорных поселениях. Так и этих измученных переходом простолюдинов, собранных во время мобилизации, молодых и старых, обросших многодневной щетиной, исхудалых, одетых в тяжелую и неудобную броню с оружием, окружали несколько статных офицеров Легиона в красивых доспехах, которые покрикивали на свое людское стадо, следили за ритмом марша и нещадно хлестали по спинам нагайками отстающих. И люди шли, морщились, проклинали солдат вполголоса в перерывах между куплетами какой-нибудь воодушевляющей патриотической песни – но все же шли.

– Они пойдут по-другому, если мы проиграем под Нальвином, – тихо сказал Петрос, провожая очередную колонну взглядом. – Здесь, в Южной провинции, власти активнее сгоняют их в армию, потому что знают, что опасность реальна. Но они все еще не верят, что их упорядоченный мирок пошатнулся. Но вот о битве под Нальвином станет известно всему миру, и тогда мы увидим других солдат. Солдат, которые знают, с кем и за что они сражаются. А пока зловещая армия для них – лишь мираж, мы не увидим большого патриотизма. В конце концов, это простые люди, оторванные от сохи и горна, всю жизнь обитавшие в замкнутом пространстве деревень и поселков.

– Это не оправдание… – Вигго скрипнул зубами. – Ведь от них зависит исход битвы под Нальвином, а этот исход очень важен! Если пираты сумеют пробить дорогу на Майнор, на столицу… будет тяжело. Сейчас у Актиды есть огромные шансы, главное – вовремя их использовать...

– Наша задача в другом.

– То есть, свобода Актиды тебя вообще не волнует? – спросил Кайру. – Тебе наплевать, сидит ли троне король, или профессор Саелин?

– Если я прав, и древние ноктурны тоже правы, то Саелин окажется на троне в любом случае, – заявил Петрос. – И нет смысла пытаться ему помешать. Битва за Нальвин – дело безнадежное, я уверен в этом. Поэтому я бы на вашем месте бежал подальше от мест боевых действий. Но это ваше дело – всех вас, кроме Кайру.

– Не понимаю я вас, альвенов, – пробурчал Вигго. – Если бы такое началось в Ваймаре... Я вот, например, капитан Гильдии Воинов. Я давал присягу – служить отечеству и защищать короля. И если бы какой-то безумный профессор натравил на мою страну пиратов, которые грабят города, убивают и насилуют – я бы первый пошел добровольцем в армию, чтобы защищать свою землю! А тут у вас такое происходит, а тебе как будто все равно?!

Петрос обернулся к нему.

– Честно говоря, Вигго – мне все равно. Мне эту страну тоже любить не за что. Мое время наступит, когда исчезнут даже призраки дворцовых распрей, когда останутся один на один Саелин и Ваймар, и нужно будет очистить страну от правительства. Снова сделать ничейной землей. Для этого стоит пройти через очищающее пламя. А пока мне безразлична судьба Нальвина и безразлично, кто скинет с трона Эмерлуна – Саелин или восставшие против тирании альвены. В любом случае последнему отпрыску этой некогда великой династии вряд ли суждено передать корону своему сыну.

***

Третий день шел дождь. Иногда он усиливался, грохотал, превращался в сплошные потоки влаги, льющиеся с неба, иногда – утихал и бесшумно моросил мельчайшими каплями противной сырости. Солнце порой проглядывало где-то на горизонте, едва озаряя хмурую дорогу вглубь Южной провинции, непроезжую и заброшенную дорогу вдоль давно заросших и изгрызенных ржавчиной рельсов. Тропу, вьющуюся среди шатающихся под ветром близкой осени елей и берез, среди крошечных хуторов и опустевших полей, над которыми носились одни лишь вороны, словно предчувствующие, что поблизости скоро прольется кровь.

На одной из развилок Петрос остановил колонну. Отойдя в сторону, он громко свистнул, вложив два пальца в рот. Ноктурны заговорили возбужденно, Рита усмехнулась. Они ждали несколько минут, а потом вдали послышалось ржание, и из леса на дорогу, брызжа пеной на губах и блестя взмыленными шеями, выбежали четыре коня разной масти, но по размерам не уступающие скакуну Петроса.

– Знакомьтесь с ними, – сказал Петрос, обращаясь к Кайру, Вигго, Ремизу и Рите. – Это Адские Жеребцы, порода, которую я сам вывел во время исследований магии. Они в десятки раз сильнее обычных лошадей, даже диких мустангов, а победить их в скорости сумеют разве что единороги. Кроме того, они магически связаны с тем, кого я назначу им хозяевами, всегда чувствуют истинное расположение хозяина и незаметно следуют за ним, куда бы он ни направился, и когда он позовет, просто – свистнет, они примчатся тотчас же. Эти кони могут обогнать ветер и в двое суток домчаться на такое расстояние, куда обычной лошади, даже скачущей галопом, потребуется две недели. Они всегда будут служить вам, вытащат вас из любой передряги, даже ценой своей жизни. Поверьте, это королевский подарок – и вам они пригодятся. Кайру, бери белого. Надеюсь, он всегда поможет тебе точно определить, как поступить правильно. Рита – тебе достается этот, рыжий, он, как и ты, свободолюбив – и буен. Не жди от него спокойствия и рассудительности, но в опасную минуту он тебя не бросит и станет боевым товарищем. Вигго – с этим вороным ты не испытаешь неудобств, связанных с твоей тяжелой броней и оружием. Он выдержит и тебя, и твоих друзей, если понадобится, и шкура его всегда будет надежной защитой, потому что этого коня не так-то просто убить. Ремиз, этот гнедой жеребец отныне твой. Ты мудр и на этого коня можешь всегда положиться, потому что он не станет рваться в бой сломя голову и не струсит, а точно выполнит любой твой приказ.

Ремиз поклонился. Вигго неловко последовал его примеру.

– Спасибо, – пробормотал Кайру. – А за что нам такие дары?

– Очень скоро они вам пригодятся, да и вообще, хорошего коня за хорошие деньги сейчас днем с огнем не сыщешь. Раньше были фермы и конюшни в Суррелле, сейчас, наверное, остались в Астернии. А кони, для которых можно не заботиться о конюшне и корме, которые всегда вынесут вас из неприятностей – невероятно полезный дар. Если понадобится идти пешком, просто отпустите их, и они всегда будут следовать за вами, чувствовать ваше местонахождение. Разве что за океан не поплывут, но всегда дождутся вас на берегу.

– Спасибо тебе, Петрос, – сказала Рита. – Я знаю, у тебя больше не осталось таких Жеребцов… И для меня сейчас это великий дар.

Петрос кивнул, помолчал.

– Я принял решение, – объявил он, наконец. – Думаю, стоит рискнуть теперь, чтобы потом избежать куда более крупного риска. Мы едем на юг, в Нальвин, а оттуда я направлюсь в горы. Я почти уверен в своих расчетах, поэтому могу себе позволить перестать следовать за рельсами и руинами городов. Кайру, Вигго, Ремиз, Рита – садитесь на коней, а мне сейчас потребуется все свободное пространство в моей собранной походной библиотеке. Ну, тронулись!

Дождь все еще моросил, усложняя видимость, застилая дальнюю часть тропинки серой пеленой. И это мешало Петросу, капли, беспрестанно барабанящие по крыше его покачивающейся кибитки, казались ему кознями дьявола, мешающими определить точное местонахождение древнего святилища.

Они ехали до вечера, подгоняя мокрых обыкновенных лошадей, запряженных в телеги. Ноктурны ужинали, привстав на козлах, вырывая друг у друга холодные куски мяса и пуская по кругу флягу с водой. Кайру, Вигго, Ремиз и Рита ехали немного в стороне, бок о бок, разговаривали и утоляли голод последними запасами пищи в рюкзаках. Темнело поздно, сумерки сгустились к восьми часам, а Петрос, замкнувшись при свете лампады в своей библиотеке, обложившись книгами и картами, молчал, полностью погрузился в работу.

Ноктурны сами остановили караван около девяти, свернули с дороги, расположились под деревьями в темноте, так как дождь не давал разжечь костер. У Петроса за пологом кибитки по-прежнему теплился свет.

– Скорее бы в город, – сказал Вигго, закутавшись в плащ. – Там будет легче. А этот все не спит, замышляет что-то. По-моему, скоро он созреет, чтобы все нам рассказать.

Глава 2.12 Последние приготовления

В Нальвин они прибыли на закате, сером и сумрачном, как и все вокруг. Дождь наконец-то прекратился. Выбрались на дорогу, заполненную толпами людей, согнанных на войну. Вначале вокруг были лишь вооруженные отряды конников и пеших, шел треск от деревьев, которые валили на дрова в кузню, на строительство баррикад по улицам, на баллисты и катапульты, которые собирали прямо в городе, на время превращенном в центр военной промышленности. Горели костры, у которых грелись рекруты, не сумевшие этой ночью попасть в город. Среди них Кайру не заметил ни одного кальда или ноктурна.

Потом за деревьями проступили очертания города. Высокие и длинные стены из зеленоватого камня с пузатыми башнями, в которых на большой высоте темнели зарешеченные бойницы. Ворота находились на южной стороне, чтобы добраться до них, им пришлось обогнуть несколько миль крепостной стены и длинную толпу, ожидающую прохода. Повсюду стоял шум, крики, гам, топот и ржание лошадей, треск сучьев. За стенами звенели мечи и лаяли собаки.

Они подъехали, наконец, к распахнутым воротам, у которых образовался затор. Сонные и усталые нальвинские стражники заносили каждого солдата в длинные списки, отмечали полк и отсылали в казармы. Петрос, который к этому моменту уже перебрался из кибитки в седло собственного Адского Жеребца, весьма бесцеремонно вклинился в толпу, проделал себе дорогу, раздвигая посохом рекрутов, пробился к страже и что-то сказал негромко, склонившись к писарю. Тот ответил, Петрос резко прикрикнул на него, и несколько стражников тотчас выбежали, разгоняя людей и освобождая место для телег. Кайру не стал дожидаться приглашения, пришпорил коня, проехал под аркой на темную улицу, окруженную домами с заколоченными окнами.

По улице прогуливались солдаты в лязгающих доспехах, оборванцы и нищие, цокали копытами кони, таскали воду и тачки с древесиной рабочие. Телеги Петроса проехали, громыхая по вымощенной камнем мостовой, выкатили на площадь, где вокруг неработающего фонтана расположились целые полки, ожидающие места в казармах. Все дома были заперты и пусты, их заколоченные окна смотрели холодно и зловеще. Где-то вдали гудели кузницы и оружейные заводы, на стенах тоже шла непрерывная работа – туда таскали снаряды, там устанавливали баллисты и защитные сооружения.

– Поехали, – сказал Петрос, озираясь. – Попробуем найти для вас хорошее помещение. Я думаю, тут все дома забиты под казармы.

– Да уж, – Вигго передернул плечами, – многое мне пришлось повидать, но такого базара, как в городе, который готовится к битве, я еще нигде не наблюдал. Это нечто поразительное. Переполох. Паника. Суета. Хаос…

– Никто не ожидал войны и удара с юга, – Петрос пожал плечами. – Я думаю, король все вооружение направлял в Петисту, боялся Ваймара и теперь проклинает себя… Ладно, сейчас поздно разведывать новости и обстановку.

– А как ты уговорил стражу на воротах пропустить нас? – спросила Рита.

– Я разве не говорил, что являюсь большой шишкой в Гильдии Магов? Документ члена Гильдии, тем более – с красной полосой и на гербовой бумаге, является пропуском везде, кроме, разве что, королевских и губернаторских дворцов. Очень полезная привилегия. Ну, и вас у меня – не полк из двадцати человек, а всего четверо, так что с местами будет легче.

Он обратился к ноктурну, который сидел на телеге. Сказал что-то, ноктурн кивнул, стеганул лошадей и поехал по следующей улице. Остальные телеги двинулись следом. Петрос проводил их взглядом, пришпорил коня и устремился в противоположную сторону.

– А тут многое изменилось, – пробормотал он. – Да, давненько я в последний раз был в Нальвине.

– Куда ты отправил рабочих? – поинтересовался Кайру.

– У них осталось одно последнее задание – передать все находки и мою библиотеку в караван Гильдии Магов, который завтра отправляется в эвакуацию в Северную провинцию. После этого они свободны. Я заплатил им все, что обещал, и даже больше.

Они скакали рысью по улицам, накрытым сумерками, среди бесконечной людской массы, объезжая толпы стражников, рекрутов в изодранной одежде, вельмож и местных священников в балахонах. Им уступали дорогу телеги, груженные камнем и деревом, лошади, тащившие передвижные катапульты. Они миновали площади, где солдат выстраивали и заставляли маршировать под барабанный бой; бараки, дома бывших аристократов, которые ныне эвакуировались в Майнор, и через некоторое время выбрались к высокой железной ограде, что окружала три высоких, массивных каменных здания, каждое размером с собор.

Ворота не охранялись, но никто из полков в грязных латах, что маршировали по грязным улицам, и не думал заглядывать внутрь, на чистую ухоженную дорожку, ведущую через тускло-зеленый газон в центр двора. Петрос спешился здесь и завел своего Жеребца внутрь под уздцы.

– Подождите меня, – приказал он.

Кайру, Вигго, Рита и Ремиз остались ждать, глазея по сторонам. Ночь сгущалась над городом, шум утихал, лишь откуда-то издалека доносилась пьяная ругань, да ржали лошади. Стены остались далеко отсюда, там все еще кипела работа, а в центре города вдруг одиноко и жалобно прозвенел колокол, и окна в домах, отведенных под казармы, погасли. По улицам, бряцая оружием, двинулись конные разъезды.

Вышел Петрос, вскочил на коня, поехал далее по улице, мимо одиноких пустых особняков со стенами, увитыми плющом. Они добрались до небольшого здания, в прошлом – видимо, трактира, с приземистыми окнами и приоткрытой дверью. Внутри теплился свет.

– Это лучшая квартира, которую смогла определить нам великая Академия Наук, – брезгливо пробормотал Петрос. – Великолепно. Зато мы хотя бы сможем отдыхать в одиночестве, а не в казарме с рекрутами.

Они оставили коней снаружи и спустились по скрипучей лестнице в подвальное помещение, куда свет снаружи проникал лишь через окна под потолком. Здесь был стол с несколькими заплывшими свечами и четыре набитых соломой матраца, сваленные кое-как на полу.

– Спальные мешки вам пригодятся, – заметил Петрос. – Ночевать с удобствами даже самых дешевых придорожных таверн не придется.

– А ты куда? – сонно спросила Рита.

– В Гильдию Магов. Надо пообщаться с моими знакомыми чародеями. Может быть, вернусь среди ночи. Ну, желаю хорошенько выспаться, потому что завтра – трудный день. Подготовка к обороне уже идет вовсю, и нам важна каждая пара рук.

И он, как всегда, резко отвернулся и выбежал наружу.

– Он себя не бережет, – тихо сказала Рита. – Не спит вторую ночь.

– У всех свои трудности. – Вигго отвернулся к стенке. Разговаривать не хотелось.

***

Военный совет и генеральская штаб-квартира были устроены прямо в холле Нальвинской часовни. В основном монашеская братия эвакуировалась вместе с простолюдинами, а кто-то записался на фронт или остался благословлять полки на битву. Со стен были содраны гобелены, вывезены статуи богов и алтарь, а также многие другие драгоценности, тщательно оберегаемые церковью. Лавки отставили к стенам и заранее приготовили для баррикад на дверях, в центре был широкий стол, заваленный схемами. Кажется, Майнор перепугался не на шутку, потому что прислал лучших военачальников, имеющихся на службе в Актиде. Обороной Нальвина занимался не кто иной, как Рингус Фельм – о нем Петрос слышал многое. Этот генерал прославился победами во время затяжной войны с бандитами около двадцати лет назад, участвовал в рейдах против настоящих разбойничьих республик и преступных организаций, которые особенно расплодились после Мировой Войны. Ему многие доверяли даже больше, чем королю, потому что знали: Фельм просто так не отдаст победу неорганизованному сборищу пиратов. Но в то хмурое и серое утро первого дня сентября на военном совете генерал был мрачнее тучи.

– Я не знаю, что еще сделать, – честно сказал он, обводя взглядом из-под тонких бровей собрание. – По рассказам очевидцев, а их все-таки пятьдесят человек, пиратов собралось около двадцати тысяч, а ведь мы не знаем, сколько еще могло не принимать участия в разграблении Суррелла. А в Нальвине собралось пять тысяч человек, входящих в регулярные войска, и еще около тысячи добровольцев. В госпитале двадцать санитарок. А ведь неизвестно, сколько их потребуется во время боя, потому что, учитывая все слухи о пиратах – они очень сильны и искусны в фехтовании. Что мы имеем? Небольшое поле перед южными воротами Нальвина, леса с остальных сторон, холмистый рельеф и катастрофически маленькое число солдат. Дело в том, что Майнор тоже не может собрать рекрутов для регулярной армии, понимаете, господа? Я приехал оттуда, и там стоит переполох, там сгоняют в тюрьмы ноктурнов и кальдов, там без передышки работают гильотины, и король лично пытает всех, кто оказывается на подозрении в измене! Что вы от меня хотите? Никто не хочет идти в армию, никто не верит, что опасность реальна, только власти Южной провинции пытаются что-то предпринять, а толку, как от козла молока! Я не знаю, что можно сделать в таких условиях. Нальвин – очень некрепкий город, осады он со своими низкими стенами не выдержит, а, кроме того, это не помешает пиратам продолжать наступление на остальных фронтах. А мне дали ясную задачу: остановить наступление. Создать барьер, на котором они обломаются. Но в таких условиях я умываю руки, господа.

Наступило долгое, тягостное молчание.

– Мы не можем остановить их, – медленно сказал губернатор Нальвина, господин Ардан Товелоип, – но можно максимально ослабить их перед Майнором, а тем временем получить передышку для сбора войск. Уже сейчас рассылать сообщения во все концы страны, пускай начинают насильно мобилизовать народ. Если принять генеральное сражение у стен Нальвина, просто атаковать их, заперев ворота, и… будь что будет. Пираты, как я слышал, неорганизованны; если за оставшееся время мы сумеем обучить солдат правильно вести бой, то получим перевес в техничности боя. Далее все будет зависеть только от нашей тактики.

– Отдать Нальвин ради защиты Майнора… Да, можно попытаться, – угрюмо сказал глава Гильдии Магов господин Зеланус. – На нашей стороне еще и все маги Нальвина, и если атаковать их массированно со стен, посеять в их рядах раздор и атаковать одиночными полками, то мы вытянем хотя бы равенство сил. Тогда у нас появятся неплохие шансы.

– Все будет зависеть от вас, господин Фельм, – сказал комендант Нальвинской стражи.

– Знаю. Но еще раз говорю: будет тяжело. Это будет железный, кровавый ад, потому что пираты – это не цивилизованные войска Ваймара и Островов, это дикие варвары. Я привык противопоставлять врагу умелую тактику, соревноваться с ним в ведении боя, переставлять отряды как пешки на шахматной доске, а тут мне придется столкнуться с грубой силой, получившей вектор.

Он подозвал к себе коменданта, начал отдавать приказания по расстановке отрядов. Петрос тронул за плечо и отвел в сторону Зелануса.

– Нужна помощь, – сказал он.

– Всегда к твоим услугам, Петрос.

– Я хочу сегодня получить доступ к библиотеке Гильдии. С четырьмя моими спутниками. Ты же знаешь, я и сейчас продолжаю очень важные исследования.

– Да, конечно, – глава Гильдии Магов вздохнул. – Я могу сам провести тебя около полудня. Ты ведь был когда-то знаком с Саелином, Петрос… Отчего такое несчастье, что с ним случилось?

– Не знаю. – Маг утомленно покачал головой. – Мы давно не общались. Прости, Зеланус.

***

С самого утра Кайру был на ногах. Он не знал, куда отправились Ремиз и Рита, но безделье и собственная беспомощность мучили его, и потому он вместе с Вигго прошел к воротам и поинтересовался у начальника стражи, не нужна ли им помощь. Их тотчас определили таскать снаряды для баллист и стрелы для луков на стены, позже направили помогать плотникам, таскающим бревна в мастерские, дали топоры и выслали на опушку леса, где полным ходом шла рубка елей. Подготовка к обороне продолжалась и кипела, дело находилось для всех.

Он вымотался полностью к полудню, когда вновь зазвенел колокол, объявляя перерыв, и толпа, побросав инструменты, бросилась врассыпную, во дворы, куда привозили обед. Кайру не знал, куда ему податься, но Вигго тотчас отыскал огромное сборище на городской площади, где выставили громадные чаны с пшенкой и курицей, причем еду предполагалось набирать в шлем. Вигго мигом растолкал голодных рекрутов, протащил за собой Кайру и подставил повару собственную горсть, куда ему и наложили еды. Пшенка была холодной, мясо тоже, но Кайру набросился на еду как голодный волк, мимолетом подумав, что неплохо бы получить доспехи, потому что битва может начаться в любой момент. Потом появились Рита и Ремиз.

– Мы помогали эвакуировать барахло Петроса, – сказала Рита. – И заодно попрощались с рабочими. Мбагва передавал вам обоим привет и желал удачи. – Кайру тотчас почувствовал жгучий укол совести за то, что даже не успел обнять бригадира на прощание. – А как тут у вас?

– Ужас, – сказал Вигго. – Что происходит? По идее, подготовка идет с середины лета, за это время могли бы успеть выстроить еще одну стену вокруг Нальвина в целях укрепления. Но все продолжают работать и днем и ночью.

– Долго думали в начале, – предположила Рита. – Вообще-то, настоящие работы начались пару недель назад, когда в город прибыли рабочие и организовали рубку леса и ковку оружия. Кстати, Кайру, для тебя есть вакансия – им не хватает кузнецов.

– Интересно, – сказал Кайру. – Где здесь кузница?

Он отдыхал еще некоторое время после того, как колокол возвестил о продолжении работ, а потом вместе с Вигго направился в мастерскую, где впервые почувствовал знакомый жар горнов и с неожиданной острой болью вспомнил деревню. Ничего, скоро он сумеет выбраться и заехать туда… Его приняли с неохотой, видимо, судили по низкому росту и щуплой фигурке, но он тотчас встал к горну, сам занялся формой, металлом, обработкой и закалкой готового меча. Формы были простенькие, но сталь – хорошая, качественная, и при его навыке уже вскоре он поставил остужаться готовое оружие. Он метался от печей к чанам с ледяной водой и обратно, мигом хватался за щипцы и работал за троих взрослых неумелых мужиков, которые явно имели очень приблизительное понятие о кузнечном ремесле. Вигго покинул его, а он полностью погрузился в знакомую работу и не заметил, как пролетели два часа, когда в кузницу пришел Петрос и отыскал его.

– Нашел ремесло по вкусу? – улыбаясь, спросил он. – Пошли. Есть более важное дело.

– Что такое? – Кайру снял перчатки.

– Все остальные уже в библиотеке Гильдии Магов. Идем быстрее. Надо поговорить…

***

Оруэлл Кассандер вздохнул и поднялся, глядя с высоты своей ставки на лагерь пиратов. Они все еще чувствовали себя непривычно вдали от кораблей, но были так же бодры и полны решимости победить, как и в начале пути. Это хорошо.

Вокруг был лес, но, куда ни достигал взор, сидели люди в доспехах с кривыми палашами, горели костры, звучали хриплые голоса. Двадцать тысяч, а в Суррелл скоро прибудет подкрепление. После того, как они войдут в Нальвин и выгонят альвенов из Южной провинции, две армии соединятся, и тогда столице не выстоять.

Все это время они без боя брали город за городом, деревню за деревней, перешли без потерь через горы и пересекли почти всю провинцию. Сокровища Актиды ждали их. Конечно, в Нальвине придется принять бой посложнее, чем в Суррелле, их, скорее всего, будут ждать, потому что в последнее время пираты особенно не следили за беженцами из окрестных деревень.

Это ничего.

Они готовы. Оруэлл Кассандер усмехнулся. Они готовы принять этот бой – и победить. Господину не нужно поражение.

Адмирал новой, сильнейшей в мире армии достал из кармана плаща свернутый лист бумаги. Еще раз перечитал письмо. Интересное задание, особенно учитывая, что выполнить его он должен в одиночку. На листке было написано мелким, торопливым почерком:

«…вы узнаете его, адмирал. Главное – не пересечь случайно невидимую черту, вовремя отступить назад и запомнить место, а еще лучше – записать по солнцу или звездам как можно более точные координаты. Запомните: рябь в воздухе, цветные радужные круги перед глазами, будто перед обмороком. Просто обследуйте все горные выступы. У вас будет на это время, если вы сумеете занять Нальвин. Я не сомневаюсь, что вы и здесь одержите победу, и все же надо учитывать и возможность поражения – в этом случае вы все равно будете искать проход. Вы отыщете его, чего бы это ни стоило. Как только вы найдете его, я дам новые инструкции».

До Нальвина оставалось пять дней марша. Сто миль.

Глава 2.13. Перекрестки времен

– Я узнал это описание сразу, – сказал Петрос. – Едва прочитав первые строки документа, сразу понял, что это он.

В библиотеке царил пыльный полумрак, свет падал косыми белыми столбами через окна-витражи. Вокруг плыл запах книг, запах сухих ароматических трав и цветов. Высокие резные полки, украшенные темными позолоченными фигурами и статуэтками, хранили сотни, тысячи свитков, пергаментов, берестяных грамот и простых, печатных и переплетенных книг, написанных за последние триста лет, после изобретения печатного станка. Они впятером сидели в читальном зале за столом из красного дерева, сюда не доносился шум улицы и не мешал разговору, который Петрос начал тихо и неторопливо.

– Итак, есть еще одна часть истории, которую вам следует знать, – сухо сказал маг. – Эта часть уже намного ближе к нам по времени, и началась она чуть более тридцати лет назад. В тот момент я закончил магистратуру в Астернийской Академии, опубликовал несколько статей и монографий, которые вызвали интерес в научном кругу, потом организовал несколько экспедиций, которые тоже увенчались относительным успехом. Но в общем и целом я был молод, глуп, тщеславен, и увлечен историей. Мне всегда казалось, что моя научная карьера идет недостаточно стремительно, что мне не хватает какого-то прорыва, блестящего открытия, которое изменило бы мир. И я начал копать в направлении древних ноктурнов. Меня волновало пророчество, волновало, что календарь обрывается – ведь я жил примерно в это же время, а значит, мог стать свидетелями исторических событий. Меня волновали технологии древних ноктурнов, и легенда об Озере Актиды – на тот момент это была лишь легенда, у нас не было ни одного свидетельства, что этот предмет существует.

Все началось с шутливой мысли, праздного любопытства, но чем больше я узнавал, тем больше загорался идеей понять, как же вышло так, что ноктурны предсказали будущее на две тысячи лет вперед? Мой интерес постепенно перерос из недель, проведенных в крупнейшей библиотеке Академии, в поиск крупиц информации по всей Актиде, а позже – по всему Лаугдейлу. Даже древнейшие архивы упорно не желали раскрывать тайну, которую я взялся разгадывать. Я собирал порой по одной случайной фразе, искал святилища древних ноктурнов и все тексты их времени. И вдруг я нашел свидетельство. Помогла случайность. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь: я нашел подсказку, которая открыла мне глаза. Это открытие могло бы стать всем, к чему я стремился, прославить меня в веках.

Я узнал о некой конструкции, состоящей из двух основных частей. Одна из этих частей – Озеро Актиды – казалась мне недосягаемой, так как я был уверен, что ноктурны во время войны с завоевателями забрали его с собой и потеряли либо уничтожили где-то в Рикутиаме. Зато вторая была гораздо ближе и доступнее, и я понял, что искать ее нужно где-то в Ваймаре.

Я был богат, друзья мои. Я родился и вырос в шикарном особняке, мой дед был одним из тех, кто быстро и неожиданно разбогател сразу после войны. Он получил кусок ничейной земли, на котором обнаружились богатейшие залежи алмазов и других драгоценных металлов. Мой дед стал графом и выстроил то самое поместье, где я прожил до шести лет. Позже я поступил в частную школу при Астернийской Магической Академии. У меня было все: нескончаемые деньги, власть, которая увеличивалась по мере моего карьерного роста, у меня были такие же богатые и влиятельные друзья, честолюбивые молодые волшебники, и мы все страстно хотели догнать и перегнать отцов, изменить мир к лучшему.

Но когда я увлекся той идеей, то к тому времени разбросал большую часть своих денег на ветер и поссорился с отцом. Я оказался почти без средств. Я мог легко зарабатывать, если бы принял от отца управление его делами, или если бы просто сделал карьеру в Академии, но мне на все это было наплевать: я горел своим проектом и мечтал его осуществить. Вначале я хотел все сделать сам, чтобы не делиться славой ни с кем, но быстро понял, что в одиночку мне не справиться, и я начал осторожно пробовать почву среди своих знакомых в Академии и искать партнеров, с кем вместе я смог бы спонсировать свои поиски. Так я нашел Саелина и еще одного парня, которого звали Вергилий. У них тоже не было денег. Но они были чертовски заинтересованы в изучении древних ноктурнов. Они очень серьезно помогли мне продвинуться с планом, и я понял, что, хоть я и не стану раскрывать им все свои карты, но до определенной степени мне придется им довериться.

Нам нужны были деньги. И мы обратились за помощью в Академию Наук. Но нам отказали, так как занимались мы предметом, в научных кругах считавшимся выдумкой. И мы пошли на хитрость. Мы объявили, что хотим заняться исследованием перекрестков времен.

– Чем-чем? – Вигго округлил глаза.

– Странная аномалия. Место, где разные витки временного континуума пересекаются, и между ними возникают дыры. Проходы. Порталы из одного времени в другое.

Кайру слушал, затаив дыхание.

– Озеро Актиды считалось выдумкой, а вот тому, что существуют перекрестки времен, было полно документальных подтверждений, – продолжал Петрос. – Первыми от них пострадали не то крестьяне, не то пилигримы… Это очень сложно. Представьте себе: человек идет по лесу, вдруг чувствует дурноту, перед глазами идут круги, воздух вокруг рябит и как бы колеблется. Он продолжает идти вперед и внезапно обнаруживает, что деревья вокруг него стали на пятьдесят футов выше, исчез знакомый овраг, а на месте деревни – пепелище. Если ему повезет, он постарается вернуться на то место, где почувствовал дурноту, вновь обнаружит место, где воздух рябит, пройдет туда и вернется в свое время. Если же не повезет – останется там навеки. И хорошо, если разница между временами, которые соединяет перекресток, всего в два-три года. А бывает, что прыгаешь вперед или назад на целое тысячелетие. И вот это для человека уже шок.

Упоминания о перекрестках были во все времена, с тех пор, как люди стали подробно записывать хроники. Их было немного, и они то появлялись, то исчезали, поэтому их было крайне сложно изучать. В Майнорском Институте Магии даже была открыта кафедра времени, где пытались это явление воспроизвести, или хотя бы описать теоретически – но безрезультатно.

И тут появились мы и объявили, что готовы этой аномалией заняться. Нам дали денег тотчас, даже не спрашивая, а сумму мы запросили немаленькую. После этого снарядили экспедицию, приняли в команду еще троих человек, плюс небольшой охранный эскорт, так как дороги были небезопасны – и отправились в Ваймар, а именно в область, называемую Регерлим. Занялись поисками, попутно решили посмотреть и перекрестки. От нас, естественно, ждали результатов, так что мы должны были завершить два дела одним махом, и уже скоро поняли, что они тесно связаны между собой. Я не стану рассказывать, что произошло в конце экспедиции, это наша личная ссора с Саелином. Дело в том, что мы выяснили: перекрестки времен возникают именно из-за магической активности Озера Актиды. Озеро Актиды дает Зрящему способность видеть будущее, и оно же играет огромную роль в том, чтобы создавать мосты между временами.

– То есть, используя эти перекрестки, древние ноктурны тоже могли попасть в другое время? – потрясенно спросил Кайру. – Так это значит...

– Именно, – кивнул Петрос. – Именно так они знали обо всем, что произойдет, и именно так они написали свой календарь. Именно так они завладели технологиями, значительно опережающими их время. И нам повезло: в их религии Озеро Актиды было важной частью культа, ему поклонялись, как чему-то, имеющему божественную силу и происхождение. Поэтому на тех местах, где возникали перекрестки времен, ноктурны строили святилища.

– Это то, что ты ищешь под Нальвином? – спросила Рита. – И ты думаешь, там есть перекресток?

– Точно, – сказал Петрос, и его глаза вспыхнули. – Древние ноктурны придумали хитрый способ, как облегчить жизнь своим путешественникам во времени. В далеком будущем их агенты могли ориентироваться по руинам, останкам древних дорог, тайным знакам на камнях, которые переживали тысячелетия. Это позволяло им завершить свою миссию и без проблем вернуться назад. Бывали и проколы, конечно: когда во времени, куда открывался проход, на месте перекрестка оказывался город. Такие перекрестки быстро закрывали, но иногда в другом времени их успевали обнаружить и задокументировать. Так и шла молва. Но перекрестки, открытые в удачных местах, оставались открытыми дольше – чтобы агент успел сделать, все, что ему необходимо, в другом времени, и вернуться назад. Я нашел карты, которые, хоть и не напрямую, но подсказывают, какие именно святилища были построены на месте перекрестков. И я почти уверен, что нашел тот из них, который соединяет пятисотые годы до Новой Эпохи и наше время. И я хочу проникнуть туда и поболтать с древними ноктурнами.

– А мы? – спросил Кайру. – Должны будем пойти с тобой?

Петрос взглянул на него.

– Нет. Слишком опасно путешествовать во времени такими большими командами. Можно натворить дел и напортачить в будущем. Я и сам не уверен, что это хорошая идея, но другого выхода у меня нет: мне нужно кое-что понять, и убедиться, что я действую правильно. Но я думаю, что в ином времени мне ничего не грозит: там нет войны, и я справлюсь в одиночку. Я узнаю там то, что мне нужно, и вернусь обратно к вам. Попрошу их открыть для меня проход в безопасном месте. А вы тем временем, – он смотрел на Кайру, – должны пока выяснить, как проникнуть в Замок Саелина. Забрать Озеро Актиды. И остаться в живых. Это очень, очень важно.

Петрос вновь помолчал.

– Я уверен, что вчетвером вы справитесь, – сказал он, внезапно улыбнувшись. – Вместе вы были отличной командой той осенью, когда отправились в горы. Вы будете командой и сейчас. Мы пойдем разными путями, но будем делать одно дело.

– Когда ты отправляешься на поиски? – спросил Вигго.

– Очень скоро. У нас очень мало времени: пираты будут здесь со дня на день. Кайру отправится со мной на поиски перекрестка. Вигго, Ремиз, Рита: вам я советую как можно быстрее бежать отсюда, и лучше всего в Майнор. Там вы еще некоторое время будете в безопасности, и сможете подготовить план действий до моего возвращения. А Кайру вас догонит...

– После того, как я заеду в деревню и вытащу оттуда отца и брата, – сказал Кайру.

– Вот уж дудки, – проворчал Вигго. – В таком случае, либо мы уедем в Майнор все вместе, либо все вместе останемся тут. Без Кайру не уедем.

Петрос одобрительно кивнул.

– Вот это командный дух, – сказал он. – В общем, делайте что хотите, но держитесь вместе, и будьте осторожны. На сегодня все, вы свободны. У меня еще есть дела в Гильдии Магов. Я должен подготовиться. Кстати, Кайру – ты ведь сейчас в кузницу идешь? Рекомендую добыть себе хоть какие-нибудь доспехи. Наверняка у них найдутся лишние.

Они медленно поднялись. Кайру двинулся к выходу первым, Вигго, Ремиз и Рита шли за ним, не оборачиваясь. Петрос подошел к окну, задумчиво глядя на улицу. По стеклам вновь барабанили и стекали крупные капли дождя.

***

Кайру вернулся в кузницу, сказал мастеру о доспехах, и услышал, что получит их тем же вечером. Он продолжил работу. Здесь, в готовящемся к обороне Нальвине, ничего не изменилось. Люди трудились, не покладая рук, не задумываясь о завтрашнем дне, который мог принести и победу, и поражение. Им было все равно – они делали все от них зависящее. Все остальное было неважно.

Кайру вновь погрузился в тонкий процесс ковки металла, но из головы у него не выходили слова Петроса, сказанные им еще летом, во время их первой встречи впятером: Поэтому, пока бриллиант в руках Саелина – у нас не выйдет остаться в стороне. Либо мы рискуем через несколько лет остаться в одиночестве на пепелище. Но скорее всего, если Озеро Актиды не окажется в руках Кайру – мы все погибнем.

Ему стало страшно. Он не заметил, как в ломящем мышцы труде прошел остаток дня, и вдруг прозвенел колокол, зовущий на ужин.

Во дворе стемнело, лишь факелы у дверей домов под навесами бросали блики на стены. Все еще слышался шум, люди спешили к расположениям своих полков, чтобы не остаться без еды. Кайру прошел к площади, оглядываясь, но в однородной толпе людей в одинаковых шлемах и кольчугах невозможно было разглядеть знакомые лица. Наконец, он увидел их, точнее – услышал льющийся бесконечным потоком бас Вигго, который уже обсуждал с новыми знакомыми-солдатами свои боевые подвиги, совершенные им в Гильдии Бойцов. Подошел к ним – с ними был и Петрос, идущий слегка в стороне.

– Интересно, а кормежка тут за счет государства или тоже какие-нибудь частные концерны ее оплачивают? – проворчал Петрос, присаживаясь вместе с ними в толпе. Повара, как и все, ходили в доспехах, прямо поверх которых были надеты заляпанные фартуки. – Если первое, то я не удивлен. Рингус не зря жалуется на проблемы со снабжением. У них не хватает казны, даже когда речь идет о спасении страны.

С собой он предусмотрительно захватил пять железных чистых мисок из Гильдии Магов. На этот раз они ели густо покрытую солью и перцем свинину, к которой в виде гарнира предлагалась одна луковица, а на десерт – раздали фляги с водой. Вода была единственным, чего в городе оказалось вдоволь. Мясо, как и в обед, оказалось холодным.

– Уже лучше, – заметил Вигго. – Все-таки они не хотят, чтобы армия померла с голоду. Но я бы с удовольствием съел пять таких мисок и запил бы их хорошей кружкой октябрьского эля!

– Несбыточные мечты, Вигго, – покрутила головой Рита. – Надейся, что когда-нибудь это закончится, и у нас еще будут спокойные деньки. А пока – терпи. Эй, я смотрю, уже все доели? Тогда пошли.

– Куда это? – Кайру лениво потянулся.

– К воротам, – сказал Петрос.

– Зачем?

Рита пронзительно свистнула и двинулась по улице. Кайру вдруг заметил рюкзак у нее на спине. Из-за угла галопом, едва не сбив с ног стражников, выскочил огненно-рыжий конь и подбежал к ней. Она запрыгнула на спину Адского Жеребца, усевшись там по-мужски, сжала его бока бедрами.

– Спасибо тебе за все. Ты странный человек, Петрос, но человек хороший. Мне жаль, что пока я не могу сопровождать тебя.

– Ты уезжаешь? – Кайру вскочил.

– Да. В Майнор. Прости, Кайру. Но Петрос рассказал мне кое-что, и мне нужно срочно вас покинуть. Это связано с... с моими родителями.

– Вигго, Ремиз, вы можете поехать с ней, но будьте осторожны: после Нальвина пираты могут двинуться на Майнор, – предупредил Петрос.

– Черта с два. Мы с Ремизом будем ждать Кайру здесь. Либо мы уедем отсюда все, либо никто, – угрюмо сказал Вигго и выразительно взглянул на Ремиза, ожидая подтверждения. Ноктурн лишь спокойно кивнул.

– Тогда до встречи, – сказала Рита. – Я надеюсь, у вас все получится, и мы скоро встретимся в Майноре. Желаю удачи. Она вам пригодится больше, чем кому-либо. Кайру, Вигго, Ремиз – я рада, что нам снова удалось встретиться. До свидания! Кайру… – она подъехала ближе, почти вплотную к телеге, – береги себя. И вы все, берегите себя. Ради Актоса.

Она резко развернулась, пришпорила коня и поскакала вниз по улице к темным распахнутым воротам. Близился комендантский час, когда все входы и выходы из города закрывались, но ее пропустили, и она растворилась во тьме, за чередой покачивающихся факелов, которые сжимали в руках последние прибывающие в город рекруты.

– Пойдем, – сказал Петрос. – Актос, пошли и ей удачи… отчаянная девочка. Вигго, Ремиз – вы идите в свою ночлежку, ложитесь. Завтра трудный день. Кайру, идем со мной.

Вигго удивленно покосился на них, но только пожелал спокойной ночи и свернул в другой переулок. Кайру и Петрос остались одни.

– Что ты хочешь?.. – начал было Кайру, но Петрос прервал его:

– Тише. Пошли быстрее. Соберемся в Гильдии Магов. Я уже все решил, мне не хватает только одного – тебя. Мы уезжаем. Недалеко, ненадолго – но уезжаем.

***

Нальвин был здесь. У него под ногами. Адмирал точил палаш, чувствуя приятный звук металла, трущегося о камень, и смотрел вдаль, туда, где над верхушками деревьев его воображение рисовало ему башни Нальвина. Конечно, до них было еще далеко, но Кассандер уже мог представить себя в одной из этих башен, в кресле губернатора, взирающим на покорившийся ему город.

Солдаты спали внизу под деревьями, прямо на мягкой, устеленной мхом и хвоей земле. Они только что остановились после долгого марша. Уже скоро. Они подойдут на расстояние пушечного выстрела к городу через четыре дня, и тогда он позволит им отдохнуть.

Они шли напролом, круша все на своем пути... Вот и сегодня – очередная деревенька, почти не доставившая добычи, из нее адмирал вынес только глубокую рану на левой руке. Против них выбежала жалкая дюжина мужчин, вооруженная лишь вилами, топорами, а один, бежавший первым, нес меч и первым бросился на Кассандера. Адмирала спасло лишь то, что он успел заслониться от удара рукой, лезвие соскочило с железного браслета и ударило по локтю… Он никогда не опускался до убийства простых смертных, дрался лишь с сильнейшими противниками, но теперь ему пришлось лично проткнуть этого старика. Ему было неприятно вспоминать тот миг, когда он взглянул в глаза умирающей жертвы, и последнее, что он увидел там – это ненависть. Жуткая ненависть к миру, который отнял у него все, ненависть обреченного патриота.

Адмирал содрогнулся и подумал: «Если бы у них у всех глаза горели этой ненавистью… Если бы все они чувствовали то же, отправляясь в бой… Немного же нам удалось бы завоевать, и тогда эта затея стала бы безнадежной. Но чаще всего против нас выходит лишь горстка отчаянных, которые прикрывают своими телами тысячу трусов».

Глава 2.14. Холмы

Моросил дождь. Небо было тусклым, то светлело, то темнело, хотя по часам было уже одиннадцать. За окнами были сбитые в одну кучу, покосившиеся деревянные избы, двухэтажные дома, между которыми бессильно повисли веревки для сушки белья. На окнах кое-где со стороны темных комнат виднелась густая паутина. В редких домах шел дым из трубы или в окнах горели светильники, в основном же окна этого крошечного города были заколочены. По улицам люди не ходили, разве что – по крайней нужде, чтобы добежать до трактира на углу и купить очередную бутылку, утопить страх грядущего дня в алкоголе. А еще были нищие, привалившиеся к домам под навесами, кутавшиеся в плащи и шубы, извалянные в грязном месиве, заполнявшем улицы.

Часовня на единственной небольшой площади пустовала явно уже давно, двери и окна были заперты. Монахи оказались благоразумнее большинства людей, зажатых между двумя опасностями: заблудиться в сумрачных лесах долины во время бегства, или оказаться на территории пиратского ига. Магазинчики, раскиданные по разным переулкам, были закрыты все до единого. Несколько особняков, где некогда обитали местные старожилы, были заперты, лишь в одном саду исправно мок под дождем ноктурн, подрезавший кусты вялых роз, а в окнах второго этажа горел свет.

– Может, вы и правы, – сокрушенно сказал старик-трактирщик, сидящий в кресле, в окружении мягких диванов и книжных полок. Они завтракали перед тем, как отправиться по тропе к поросшим травой склонам гор. Тот участок, который хотел обследовать Петрос, находился на небольшой высоте, в окружении желтоватых скал, которые было видно из окна.

– Может вы и правы, – повторил старик. Ноги его были вытянуты ближе к камину. – Только для меня уже все равно. Куда бежать? Я надеюсь на наши вооруженные силы, скажу честно. Но даже если и отвернется удача, что с нас взять? Жила дочка с мужем, они не хотят уехать, хотя давно пора бы. Не бросают меня со старухой. Может, оно и к лучшему. А живем мы небогато. Взять с нас нечего. У вас кони есть, вы и дороги знаете… Езжайте. Мы уж как-нибудь справимся, а не справимся – простит нам Актос грехи наши.

Петрос почти не говорил, в основном кивал головой. В этот забытый богами городок, у подножия восточных склонов Селинел, они прибыли на рассвете, выжимая всю ночь из Адских Жеребцов всю их мощь – так, во всяком случае, показалось Кайру, который и так быстро не привык ездить. С собой он захватил лишь доспехи, заказанные им в кузне, и сейчас был в полном боевом облачении. В единственном на весь город открытом трактире они за копейки проспали несколько часов, а потом заказали завтрак, и им принесли по тарелке овсянки на молоке (неужели здесь еще можно найти коров?). Это было поистине великим подарком, с которым Кайру и Петрос справились в мгновение ока.

– Ну, спасибо вам, люди, – сказал Петрос, поклонившись. – Поедем мы. Если повезет, Актос не забудет доброты вашей к путешественникам. А мы торопимся, лучше побыстрее доберемся до Западной провинции – авось, пронесет грозу мимо. Плохие времена настали.

– Плохие, верно, – согласился старик. – А что делать? Делать нечего. Ну, прощайте, странники. Я бы проводил вас, да не могу – ноги у меня слабые. Хожу плохо.

Петрос снова откланялся, схватил Кайру за плечо и поспешил вниз.

Они вышли из дома, закутавшись в плащи, пересекли двор, взяли под уздцы привязанных у ворот коней и повели их по одинокой тропинке.

Небо было молочно-белого цвета, струи дождя рождались будто не в ровном слое облаков, а прямо из воздуха, над самой землей, вспыхивали серебряными нитями. Горы были перед ними, тропинка оставила позади небольшой прогнивший забор, окружавший последнюю из изб, и повела дальше, сперва вниз с холмов, поросших пригнутой темной травой, потом выровнялась и устремилась вперед, среди высоких колосьев какого-то дикого серого злака и редких вялых цветов. Это не было похоже на их триумфальное восхождение к хребту Олмаер, сияющему вечными снегами, скорее – короткий поход на вершину желтого, горбатого и очень высокого холма с крутыми, обрывистыми каменистыми склонами, среди которых вилась единственная проезжая тропка. Они шли, пригнув головы от ветра, лошади фыркали и мотали головами, им в глаза лилась вода. Вокруг на равнине кое-где одиноко торчали кусты с облетевшими листьями, трепещущие и угрожающе размахивающие черными голыми узловатыми ветками, впереди, на склоне, растительность была несколько гуще, а вдалеке, где горы были не столь крутыми, на площадках даже росли рощи низкорослых деревьев. Здесь, у северного окончания хребта, им предстояло подняться на самую крайнюю гору, высотой всего около мили, но дальше на юге уже темнели вершины, пронзающие острыми, гордыми гребнями облака, и будто готовые разрубить в них дорогу солнцу.

– Ты уверен, что это здесь? – спросил Кайру.

– Абсолютно. – Голос Петроса был приглушенным, сиплым, каким-то дребезжащим. Казалось, маг сам был не рад открытию. – Я все измерил, а в библиотеке Нальвина нашлась подробная карта этого участка. Наши рельсы, которым мы так долго следовали, сейчас где-то там, – он ткнул рукой на север, в ковыльные просторы поля, смазанные на горизонте, где нечеткой линией проходили леса.

– Почему ты взял с собой только меня? – этот вопрос уже давно чесался на языке.

– Незачем тревожить Вигго и Ремиза. Незачем переваливать с больной головы на здоровую. Понимаешь? Это не их проблемы, пусть спят спокойно. Когда вернешься, ты им объяснишь.

Они достигли, наконец, горного склона. Сначала земля наклонилась, слегка вздыбилась перед ними, и они медленно, натужно двинулись вверх, кое-где цепляясь за крепко засевшие в камнях кустарники. Отыскали среди местных колючек некоторое подобие тропы, по которой можно было идти самим и вести коней. Добрались до сени нескольких одиноких елей, здесь Кайру бросил беглый взгляд вниз – поле казалось ровной, мерно колышущейся массой, полотном из переливающихся темных оттенков. Вверху гнулись еще несколько деревьев, дождь стекал по желто-серым скалам и собирался мутными лужицами на тропе.

– Теперь стой, – сказал Петрос и поднял голову.

Кайру остановился. Они замерли на небольшой ровной площадке, на вершине округлого холма. Дальше вверх уходили только такие же холмы, поросшие скупой растительностью, напоминающие рукотворные курганы, иные высокие, другие – приземистые, где-то во впадинах между ними прорастали деревья с давно облетевшей листвой.

– Закрой глаза, Кайру. И попробуй увидеть это место таким, каким оно было две тысячи лет назад.

– Что? – удивленно переспросил Кайру. – Я же вижу будущее, а не прошлое...

– Это все равно. Нить времени одна. И по ней можно передвигаться хоть вперед, хоть назад. Я знаю, ты сможешь.

Кайру послушался. Прикрыл веки, привычным движением отыскал ту невидимую нить времени, раскрутил ее в сознании. Пространство теперь не имело значения, имела значение лишь магия, чистая сила, которая плескала в него, и чем дальше он разматывал нить, тем сильнее его подпитывал источник, находящийся за тысячи миль от него…

Назад. Его разум больше не принадлежит ему. Это не его мысли, это чувства бриллианта, связанного со всеми своими проявлениями. С перекрестками времен. И с ним, семнадцатилетним мальчиком, которому выпал этот дар – или проклятие.

Рельсы… Они все еще хранят след энергии. Тянутся полосой через Южную провинцию и проходят там, выше, за дальними холмами. Они ведут в место, где отпечаток этой магии вновь проявился, еще ярче, чем две тысячи лет назад, когда на месте перекрестка времен построили храм. Этот храм все еще здесь. А значит, проход открыт.

Туда. Его влечет туда, притягивает к этому месту, с которым неразрывно связана его судьба. Таких мест множество, но импульсы проходят сильнее всего оттуда…

Он застонал, в нем боролись две силы – собственный разум и разум Озера Актиды, стремящегося к этому проходу. Петрос вскрикнул, схватил его за грудки, ударил по щеке. Он бессильно мотнул головой, адская боль поразила каждый кусочек тела – и Кайру рухнул на колени.

– Очнись! Очнись!.. Прости меня, я… я понятия не имел, что это будет так!

– Ты не виноват. – Он едва узнал свой голос, с трудом поднялся, отряхнул штаны, извалянные в грязи. – Мне следовало догадаться… В других местах, когда я пробовал смотреть в будущее, я находился далеко от мест, связанных с историей Озера. А теперь проход слишком близко. Вот оно и взбесилось. Петрос, я чувствовал его… во мне. Будто я и был бриллиантом.

– Нет, – серьезно поправил его Петрос, – это бриллиант в каком-то смысле – часть тебя.

Кайру удивленно взглянул на него.

– Идем. Ты увидел, где?

– Там, – Кайру указал рукой в сторону холмов. – Я видел рельсы, они поднимались к холмам, и дальше – к каким-то скалам.

– Тогда пошли. Послушай… я понимаю, это сложно для тебя, но иногда придется заглядывать.

– Не надо. – Кайру закрыл глаза. – Лучше так. Просто держись следом за мной.

Теперь он нащупал эту нить очень осторожно. Постарался вместить в сознание, уложить там лишь самую малую крупицу информации. И перед его закрытыми глазами будто вспыхнул свет. Он увидел эту дорогу, ведущую вдаль, к вершинам холмов. Увидел сияние портала. Не так уж далеко, главное – добраться туда на большой высоте.

– Петрос?.. – Голос доносится издалека. – Направляй меня. Может, здесь что-нибудь изменилось за две тысячи лет.

И он пошел. Осторожно, ступая по камням и влажной, хлюпающей земле.

Вверх. Направо и снова вверх по тропе. В обход, петляя среди холмов, чувствуя бодрящие и отрезвляющие потоки ледяной воды, льющиеся с небес. Дальше, прямо… Он не видит, но знает, что, когда здесь возник перекресток времен, над ним светило солнце.

– Осторожнее, Кайру. Здесь слева обрыв.

Хорошо, есть еще одна дорога… Можно обойти… Снова вверх – и он чувствует, как действительно поднимается на холм. Справа деревья. Он идет в их тени. Вообще, вокруг много деревьев. Две тысячи лет назад за ними ухаживали, и боги были благосклонны к своему народу. За что же это проклятие для них, этот бриллиант?

Все ближе к цели. Спуск, поблизости расщелина. Да, весьма удачное место для временного портала. Прикрытое от ветров и бурь и от ненужного людского любопытства. Не на холмах, а на твердой поверхности нерушимого горного массива.

– Кайру, здесь очень крутой склон. Ты уверен?

– Другой дороги я не вижу. Прости, Петрос.

– Смотри-ка, а вот и рельсы!

Он тоже их видел, вернее чувствовал. Спуск, рядом локоть Петроса, где-то позади фыркают и спотыкаются Адские Жеребцы. Вот, уже близко. Справа – отвесная серая стена. Слева возвышается череда холмов. Расщелина ведет дальше и, в конце концов, выходит к северному склону.

Вокруг опять холмы. Редкие, раскиданные по склону деревья и кусты. Впереди – резкий отвесный склон, устремляющийся вниз. Они идут уже по рельсам, которые проложены сюда другой дорогой, с северной стороны. Близко. Энергия бушует в нем и вокруг него… Еще один спуск и подъем, последний подъем…

– Можешь открыть глаза, Кайру. Я вижу его. Дальше могу сам. Спасибо, что помог мне.

Он глубоко вздохнул и мягко позволил сознанию вернуться.

Они стояли на вершине холма, глядя с высоты на равнины, поля и леса, находящиеся к северу от хребта. Шел дождь, но струи постепенно утихали, и где-то на востоке проглядывало солнце. Позади – что-то темное, часть горного склона, постепенно уходящего к югу и там внезапно устремляющегося к облакам. Вокруг них стояли одиноко семь столбов, которые совсем потеряли цвет и форму от времени и в них лишь слегка угадывались статуи древних богов. Под ногами мокрая трава пробивалась сквозь темные камни, некогда составлявшие мозаику. Впереди – небольшая возвышенность, будто осколок алтаря.

– Где мы?

– В том самом храме. Вот что века оставили от него.

– Сколько времени прошло?

– Около часа. Немного.

– Мне показалось, несколько минут. Это так странно, Петрос!

– Я верю, – маг грустно усмехнулся и двинулся дальше по небольшой ровной площадке к разрушенному алтарю, туда, где у самого края воздух будто слегка рябил. Из-за дождя это было менее заметным, и все же Кайру нутром чувствовал энергию того же вида, что и энергия Озера Актиды, исходящую от этого места. Они приблизились, и тогда Кайру увидел – тонкую пульсацию воздуха, искривление пространства, будто круги от брошенного камня по воде. Он почувствовал легкое головокружение. Перекресток времени звал, манил к себе.

– Пора прощаться, Кайру.

Он взглянул на Петроса.

– Почему мне нельзя с тобой?

– Это дело для меня. Ты должен остаться здесь.

– Но что мне делать?

– Ты, правда, хочешь мне помочь? – Петрос усмехнулся. – Свою цель ты найдешь, когда получишь Озеро Актиды. Вот этим и займись. С помощью Вигго, Ремиза, Риты – вы справитесь. Дорога в Восточную провинцию, к Замку Саелина, трудна… А я, в свою очередь, надеюсь, что все ответы найду там. Это уже не твои заботы, не забивай себе ими голову, ради Актоса. Найди Юффилиса – я почти уверен, ты скоро о нем услышишь. Он расскажет тебе о другом, не менее важном, чем Озеро Актиды, деле. Правда и добрая цель многогранны, и мало кто может знать заранее, чем аукнется даже самое маленькое действие... Но сейчас, после долгих лет неудач, я думаю, что я наконец-то этому научился. Я постараюсь завершить свое последнее маленькое дельце и, если мои расчеты верны, то я вернусь к вам, как только смогу. А пока… желаю тебе удачи, Кайру.

Он шагнул к перекрестку. Кайру бессильно опустил руки, глядя ему в спину.

– Ты мне не все рассказал, Петрос! – крикнул он.

Петрос обернулся, и улыбка осветила его лицо.

– Я и сам всего не знаю, Кайру, – сказал он. – И я иду туда, чтобы найти оставшиеся кусочки мозаики. Но я вернусь, и найду вас. Обещаю.

Он отвернулся, шагнул навстречу рябящему воздуху. Дождь будто расступился, и вдруг последние капли упали на землю. Мир затих, а перекресток времен вдруг сверкнул, пространство за ним исказилось, будто отражение кривого зеркала, высокая и сутулая фигура Петроса тоже исказилась, расплылась – и исчезла.

И в этот момент, когда отчаяние и непонимание переполнили грудь Кайру, и он, задыхаясь, смотрел на то место, где только что находился Петрос, и где теперь была только рябь в воздухе и зияющая пустота, перед глазами у него потемнело, и изображение реальности в его глазах сменилось очередным видением. Но это видение было не похоже ни на одно из прошлых.

Белая башня, высокая и горделивая, но у подножия ее пылает огонь. Весь город объят огнем и залит кровью.

Человек в сияющих доспехах, алом плаще, с мечом на поясе, смотрит в окно на пылающий город. Он бледен, его губы сжаты, взгляд блуждает. Этот человек – Кайру.

– Ты уверен? – спрашивает он. Это не первый раз, когда он задает этот вопрос – и все же до сих пор надеется получить иной ответ. – Может быть, мы еще сможем все исправить?

Петрос стоит позади него. Его лицо печально, но полно решимости. Он качает головой.

– Это единственный способ все исправить, – мягко говорит Петрос. – Я бы не пошел на это, если бы у нас был выбор. Но выбора больше нет. Мы совершили ошибку.

– Я понимаю. Хорошо. Да будет так.

Кайру оборачивается.

– Как это будет ощущаться?

– Словно сон, – говорит Петрос. – Ты ничего не почувствуешь. Никто ничего не почувствует. Ты даже не заметишь. Даю слово.

– И тогда...

– Мы все начнем заново. Мы все сделаем по-другому.

Снова темнота – лишь на мгновение, и вот он опять стоял на вершине холма, глядя на то место, где только что стоял профессор – но все еще ничего не видя. Его ум блуждал, мысли и эмоции никак не могли собраться в кучку, и ему вдруг было ужасно страшно – так, как редко когда бывало в жизни. Сердце бешено колотилось, капли дождя катились по лицу, смывая пот и внезапно выступившие слезы – он ощущал их соль на своих губах.

Что это было? Будущее?

Как это понимать?

Он долго стоял в тишине, нарушаемой лишь шелестом дождя, словно оглушенный и ослепленный. Голоса – его собственный голос, затем голос Петроса – снова и снова звучали в его голове так ясно, будто диалог все еще происходил прямо перед ним. И вдруг иной звук прорвался сквозь пелену дождя. Он не сразу понял, что это было. Еще несколько секунд его мысли были далеко от этих холмов в пространстве и времени, и вдруг с пугающей ясностью он осознал, что далеко за лесом, оставшимся позади, он слышит звук боевых рогов.

«Вигго. Ремиз. Нальвин! Это пираты!» – подумал Кайру и очнулся.

В следующую секунду он бросился к своему Жеребцу, вскочил на него и пустил его в галоп в направлении Нальвина. Конь Петроса, оставшийся в одиночестве среди холмов, протяжно и жалобно заржал.

Глава 2.15. Оборона Нальвина - 1

Начальник охраны пиратов прошелся вдоль рядов пленников, закованных в цепи, помахивая хлыстом, скаля зубы и наслаждаясь своей властью. Их было около сотни человек, грязных, оборванных, исхудалых, покрытых кровавыми рубцами. Сотня игрушек для нескольких пиратов, находящих маниакальное удовлетворение в пролитии крови других людей.

Вуди Майлз пригнулся. Он знал, что не нравится капитану еще с Суррелла, и уже привычно выдержал очередной удар, лишь скрипнул зубами. Надсмотрщик повернулся к другому пленнику, и Вуди поднял голову. Боль не давала разогнуться, но он все-таки преодолел ее и потянулся к заднему карману пирата, выхватив оттуда неуловимым движением нож.

В Суррелле он не зря прославился как хороший карманник. Нож бесшумно и незаметно вышел наружу, блеснул на солнце и перекочевал в рукав Вуди. Вор вздохнул облегченно. Помогать пиратам, пока они будут брать штурмом Нальвин, не входило в его планы.

«Не было еще такой тюрьмы, из которой не сбежал бы Вуди Майлз», – с удовольствием подумал он.

***

Адский Жеребец не просто скакал галопом – он почти летел, холмы и леса проносились мимо так стремительно, что Кайру зажмуривал глаза, обнимая горячую шею коня, и молился, чтобы Жеребец не налетел на ствол или куст. Но конь чудесным образом сам избегал препятствий и находил правильный путь. И все же, несмотря на скорость, ему потребовалось еще несколько часов, прежде чем вдали показались башни Нальвина, откуда уже доносился набат. Трубный звук преследовал его, становился все громче по мере того, как Кайру приближался к городу. Этот звук вселял страх. Но Кайру и не подумал свернуть и послать Жеребца прочь.

Либо мы уедем отсюда все, либо никто, звучал голос Вигго в его голове. Они все еще ждут его там. Значит, он их найдет.

В тот момент, когда за чередой деревьев показались серые городские стены, Кайру резко осадил коня. Звук рогов звучал уже почти оглушая, будто трубач стоял рядом с ним – но он по-прежнему никого не видел. Тогда он спешился, и легонько хлопнул своего коня по шее, шепнув:

– Спасайся. И жди меня за стенами. Я найду тебя, как только мы выберемся. Будь близко, ладно?

Конь словно все понял, тихо заржал, мотнул головой и ускакал прочь, быстро скрывшись за деревьями. Кайру обернулся и медленно зашагал по направлению к городу. В горле у него пересохло, сердце бешено колотилось. Он нерешительно, ослабевшей рукой, достал из ножен меч. Отцовский меч. Впитавший в себя красную кровь снежных волков и черную кровь туранда, видевший жуткие глаза лича. Оружие, предназначенное убивать.

Кайру вышел на опушку ровно в тот момент, когда из открытых ворот Нальвина армия Актиды начала растекаться по открытому пространству, занимая назначенные позиции. Никто не обратил внимания, когда он приблизился – на нем были доспехи и униформа городского ополчения. Все смотрели в противоположную сторону – туда, откуда доносился звук рогов и бой барабанов. Туда, где из-за леса приближалась смерть.

Кайру шел среди толпы солдат, которые и не думали держать строй, которые покачивались, точно пьяные – вполне возможно, что кто-то из них действительно был пьян. Страх витал над необученным войском словно ядовитое облако, заражая всех, кто под ним оказывался. Кайру вертел головой и искал Вигго и Ремиза.

Наконец, он заметил их – в задних рядах, у самых ворот. Они тоже вертели головами и искали его. Кайру бросился, увертываясь от могучих воинов в громоздких доспехах, но его тут же остановили новые и новые ряды бойцов, которые неумолимо, словно волны, двигались вперед.

– Куда! Дезертируем? А ну, обратно в строй! – прикрикнул на него какой-то хорунжий. – Только вперед, салаги! Кто посмеет развернуться и бежать без приказа – получит стрелу в спину!

– Вигго! Ремиз! – отчаянно крикнул Кайру в какой-то момент, и они услышали его – но было поздно: толпа двигалась вперед как река, и несла его за собой, и в какой-то момент ему ничего не оставалось как обернуться и плыть в этом течении навстречу неизбежности. Выбраться из этого строя было уже невозможно.

Трубы на стенах начинали играть марш. Командиры полков выехали вперед, повернувшись лицом к полкам, объясняли тактику движения отрядов… А там, впереди, пираты побежали. С обнаженными саблями, выкрикивая боевые кличи, готовые к кровавой резне. Раздались хлопки – громкие, резкие, от них закладывало уши. В воздух поднялись облачка порохового дыма. Первые ряды защитников Нальвина смешались: там появилась смерть – внезапная, мгновенная, и оттого еще более пугающая, чем блеск на стали клинков. Но они все же шли вперед. Крик командира донесся откуда-то издалека, залп стрел из луков взмыл в воздух и ответил выстрелам противника. Ряды, среди которых оказался Кайру, шли вперед, сперва неторопливо, пока они не видели ничего, что происходило на переднем краю, потом их шаг ускорился. Потом они побежали, чувствуя, как страх исчезает, уступая место адреналину, и бушующей в мышцах ярости… А потом они услышали спереди звон мечей – и мгновение спустя Кайру оказался в эпицентре битвы.

***

– НА-А-А-АЛЬВИН!..

Этот вопль был повсюду, заполнял уши, толкал солдат вперед, заставлял сжимать зубы и думать о городе, оставшемся позади. С ним бежал и Кайру и уже не увидел, как сошлись в яростной, сумасшедшей рубке фланги. Для него имел значение только верзила в грубых железных доспехах на голое тело, с серыми нечесаными волосами, связанными сзади в несколько толстых кос, с золотыми серьгами в ушах, маленькими глазами, поясом из акульей чешуи. За те несколько секунд, пока они, найдя друг друга среди толпы, бежали навстречу, Кайру успел рассмотреть его в мельчайших подробностях. А потом… сотня футов, разделявшая их, исчезла, пират оскалил желтые зубы и ударил первым, уверенно, прыгнув вперед, и резко взмахнув мечом наискось. Этот простейший удар, основанный на грубой силе и призванный снести противнику голову, Рита показывала ему много раз, и он, как и на тренировках, уклонился, проскочил под лезвием, резко развернулся и рубанул снизу, под руку, в незащищенное доспехами место.

Уши заложило воплями ярости, восторга и боли, гремевшими вокруг, и он почти не различил крика того пирата, лишь заслонился своим небольшим щитом от кровавых струй, и от вида на отрезанную руку. Пират обернулся, с лицом искаженным нечеловеческой мукой, и Кайру замешкался. На мгновение, прежде чем у него хватило духа вскинуть меч и заглянуть в эти глаза, которые вспыхнули, как два уголька, и погасли, пока меч пробивал податливую плоть…

Он выдернул меч. Сердце даже не успело трижды удариться о грудную клетку, пока происходила эта короткая схватка, из которой он вышел победителем. Вокруг стоял звон клинков, кровь брызгала, будто гранатовый сок, заливая доспехи, щит, лицо и руки, и к нему уже приближались те, кому пока не хватило пары. Он поднял меч и остался один на один со следующим пиратом. Все начиналось слишком быстро и слишком легко.

Это тоже пугало.

На небольшом поле боя не было свободного места, каждый дрался сам за себя, без малейшей мысли, двигаясь под управлением мгновенных рефлексов и рубил все, что движется, и что могло принадлежать армии противника. Звуки сливались в одну канонаду, от которой лопались барабанные перепонки. Мелькали лица пиратов и нальвинцев, и он, уже не задумываясь, снова и снова вступал в схватки, помогал союзникам, если их начинали теснить, отбивался сам и получал помощь от других, случайно оказавшихся рядом. Потом начал спотыкаться о трупы, а их становилось все больше, и новые и новые люди устилали дорогу перед ним. Небо над головой ежеминутно темнело при залпах сотен лучников, бьющих в задние ряды накатывающих войск пиратов, земля дрожала и стонала, потом рядом начали рваться какие-то огненные снаряды, и он в пылу сражения не сразу почувствовал грязный пот, стекающий по лицу и затылку, тупую боль в глубоких царапинах, оставленных осколками. Он хрипел и дрожал, не в силах мыслить хладнокровно. Ему уже не хватало дыхания для новых и новых схваток.

Потом над ухом просвистело лезвие. Он едва успевал отбивать удары пирата, набросившегося на него, и не представлял, что делать, когда его атакуют с разных сторон. Попытался увернуться от обоих, и едва не попал под меч союзника. Лезвие пирата скользнуло по плечу, сминая доспехи, и кости заскрипели, взорвавшись тупой, ноющей болью. Другой удар скользнул по щеке, срезая кожу. Он перешел в атаку, выпуская хрип из легких при каждом ударе, снова отражал удары сильного высокого оппонента, и все-таки сумел достать его, подрубив в бедро. Пират споткнулся, и Кайру, пользуясь мгновенной замешкой, убил его. Уже не переживая заново каждый миг, пока он наносил последний удар. Почти хладнокровно, с опустевшей головой. Не мучаясь угрызениями совести. Просто убил.

Развернулся молниеносно – свои уже заполняли этот кусочек поля, и оставался один преследующий его пират. Какой уже по счету?.. Десятый, двадцатый?.. Не больше… Бессильно, опустошенно взмахнул мечом, заслонился щитом и почувствовал, как трещат кости под сильнейшим ударом. Его отшвырнуло назад, следующий мгновенный удар прошел в дюйме от его лица. Он поднял голову и увидел клинок, торчащий из груди его противника. Из-за спины пирата ему улыбнулся свой, нальвинский солдат. Со сбитым набок шлемом, бессильно болтающейся, окровавленной рукой.

Он обернулся. Увидел ворота где-то вдалеке. Здесь, на окраине поля битвы последние пираты падали под ударами союзников. Основная сеча переместилась к воротам, там, где Нальвин яростно оборонялся от жуткого войска. Он бросился туда, подбегая сзади к группе пиратов, отбивающихся от защитников города. Где-то трубили рога, к ним наперерез уже мчались всадники. Он остановился, отдыхая, вытер пот со лба и висков, потрогал раны на щеке и лбу. Дико хотелось пить, он был готов напиться из ближайшей лужи – но на поле боя был только смрад, дым, грохот и призрак смерти, витающей над каждым. Великая сушь. Жидкой была только кровь.

Кайру подбежал к своим, почувствовав, что сердце бьется медленнее. Обернулся, снова пытаясь найти Вигго и Ремиза. Страх за них сковывал его и прибавлял ему сил. Проткнул ударом сзади одного из пиратов, промахнулся по-другому. Еще один, только что разделавшись с солдатом Нальвина, обернулся к нему, взмахнул палашом, ловко отбил один из его ударов, второй, попытался подрубить ноги. Кайру отпрыгнул и пошатнулся: ноги дико болели и сделались будто каменными, неподвижными. Прыгать в доспехах оказалось несравненно сложнее, чем в легких сапогах на тренировочной поляне. Пират резко атаковал его, ухмыляясь, кольнул, едва не пробив доспехи. У Кайру перехватило дыхание, противник резко ударил его рукой и сбил на землю. Заржали кони, взметнулся меч, и голова пирата покатилась по земле, а в следующее мгновение одно из копыт ударило Кайру по голове. В глазах у него потемнело, и он вдруг почувствовал, как мир стремительно уносится куда-то, затихают звуки, и он падает во тьму… Последнее, что он увидел, было темное, закрытое тучами небо, к которому поднимался черными клубами дым пожара.

Следующего удара копытом он уже не почувствовал.

***

Сверху, со стен города, было отлично видно, как вначале поле наполнилось перемешанной, яростно бьющейся толпой, потом обнаружились общие эпицентры схватки, где постепенно наваливались горы мертвых тел, и куда стремились обе армии, стараясь склонить в свою пользу чашу весов. А из-за деревьев один за другим выходили новые и новые войска и вступали в битву со всех сторон поля, и у северных ворот города тоже слышался шум битвы – у пиратов нашлось достаточно сил, чтобы наступить одновременно с двух сторон. Если первоначально толпу конницы и пехоты в красно-серебряных цветах Нальвина было не окинуть взором, то теперь ясно виднелись огромные потери и с той, и с другой стороны, и все же пиратам легче было потерять тысячу воинов, чем солдатам Нальвина – сотню. Защитников города теснили к воротам, атаковали с флангов и жали к стенам, не давая перейти в контрнаступление. Батальоны пиратов шли вперед волнами, резко атакуя, столь же внезапно ослабляя натиск, собираясь с силами и вновь подступая к стенам. В центре шла самая жестокая рубка, там уже никто не различал, где свой, а где чужой, и пираты разбрасывали защитников, теснили их к флангам, освобождая дорогу резервному полку, который уже подступал из леса, перетаскивая громадный таран.

Главным преимуществом альвенов была, судя по всему, конница, закованная в броню, и именно она терпела самые мощные удары, потому что пираты нападали не дикой, рассеянной толпой – слаженным движением их отрядов словно управлял какой-то страшный механизм, заставляющий их нападать, используя военные хитрости и приемы, то, отступая, позволяя выдвинуться своим огневым машинам, то вновь бросаясь в атаку. Стены тряслись, лучники стреляли без передышки, расстреливая целыми толпами дальние ряды пиратов, но те разгадали эту тактику и бежали в бой, прикрывшись железными щитами, строили окопы на дальних подступах к полю, где прятали самое страшное и разрушительное свое оружие. Огромные железные машины, изрыгающие на огромное расстояние огонь, дым и раскаленные ядра.

Баллисты и катапульты, спрятанные за зубцами, стреляли регулярно и пока не испытывали недостатка в снарядах. В ход шло все: горящее масло, железные снаряды, которые летели к дальним и ближайшим скоплениям врагов. Но машины, привезенные пиратами… Стоя на крепостной стене, щурясь от ветра и вздрагивая от рвущихся близко снарядов, Рингус Фельм с ужасом обдумывал ситуацию. Он знал, что очень возможно сумел бы справиться с толпой разрозненных пиратов. Но они были хорошо вымуштрованной, обученной драться и исполнять приказы армией, сжатой в ежовых рукавицах. И они обладали жутким оружием, разрушающим стены и убивающим одновременно десятки людей. От этих ядер, что летели из хорошо наведенных орудий, не было спасения, а расстояние между артиллерией и городом все сокращалось. Защитники города безуспешно пытались исправить ситуацию, отогнать пиратов от ворот, пока из стены, разрушаемой дальнобойным огнем, один за другим вываливались камни, и вот-вот должна была появиться брешь.

Рингус Фельм мог только кусать в бессилии губы и надеяться на чудо. Чуда не происходило.

Глава 2.16. Оборона Нальвина - 2

Вигго, благодаря своей зверской выносливости, дрался, перемещаясь вместе с очагами битвы по всему полю, и оказался у ворот. Здесь пираты шли плотным строем, их было по самым меньшим меркам около пятисот, и пока двадцать в самом центре тащили таран, остальные яростно защищали его, отбивались от наседающей армии Актиды. К участку стены над воротами вообще невозможно было подобраться из-за шквального огня пушек. Там зияли дыры в парапете, наполовину обрушился каменный пол и лежали куски двух баллист – и ошметки четверых стрелков, разорванных ядрами. Лучники могли только пытаться обстрелять пиратов с правой и левой стороны, а таран под прикрытием редеющего взвода пиратов, в котором солдаты Актиды пробивали себе путь, уже трижды врезался в деревянные ворота, и от каждого удара ворота ломились и трещали, а в ближайших домах с потолков падала штукатурка.

Вигго дрался яростно, его сила была в ловкости, с которой он вертел тяжелую секиру, и от скользящих лезвий с трудом увертывались не только пираты, но и альвены. Он вообще не замечал мелких царапин, лишь фыркал, когда палаш глубоко вгрызался в кожу, вертелся волчком и заставлял пиратов спотыкаться одним лишь своим исполинским ростом. Против него они пытались атаковать по нескольку, пытались достать его длинными копьями и пиками, но он разбрасывал их в слепом берсеркерском настрое, с залитыми потом глазами. Отбрасывал со лба непослушные волосы, оглядывался – его доспехи гнулись под ударами и превратились уже в нечто бесформенное и изрезанное, его шлем раскололся и слетел, лицо и руки были в багровых подтеках. Но близко к нему подходить не решались. Везло ему удивительно – почти ничего не видя, и ни в чем не разбираясь, он, тем не менее, умудрялся ускользать от рвущихся рядом снарядов, одновременно поражающим десятки солдат.

Ремиз бился бок о бок с ним. В отличие от Вигго, он был на удивление спокоен – во всяком случае, так показалось бы постороннему взгляду. Он не дрался стремительно, пытаясь порубить как можно больше врагов, он кружил своими катанами с потрясающей ловкостью и большей частью двигался по полю шагом. На телах пиратов, избравших ноктурна своей мишенью, возникали раны, не совместимые с жизнью раньше, чем они успевали приблизиться. Пираты набирали опыт в рукопашном бое во время грабежей, когда им редко находились достойные противники, и Ремиз, при всей их силе, был им не по зубам.

Поле боя дрожало, гремело, тряслось, земля брызгала в стороны, взрываемая ядрами, тела валились грудами, и ряды противников уменьшались медленно, но верно, и в равных количествах. Солнце катилось где-то за пеленой тяжелого, удушающего дыма и копоти, за пятнами темных облаков, разбросанных по небу. Ворота трещали, петли, и засовы готовы были выскочить при каждом ударе тарана, и только чудо пока спасало их. Стены рушились, в них возникали громадные дыры, и стрелы со стен летели уже реже, потому что пушки не молчали, ядра будто бы были бесконечны, и над стенами бушевал огненный смерч. А пираты занимали и крепко окапывались на новых и новых позициях, многие снаряды перелетали через стены, и когда Рингус Фельм почуял запах близкой гари и обернулся, ближайшие дома были объяты пожаром, который перекидывался дальше и дальше, грозя полностью уничтожить деревянные постройки Нальвина.

А потом генерал сумел разглядеть, едва успевая высовываться над парапетом, за столбами дыма и толпами дерущихся людей в потоках льющейся крови, небольшой шатер, раскинутый уже недалеко от города, за рядами ближайших окопов и баррикад. Возле него стоял человек, которого Фельм узнал даже на таком расстоянии, никогда не видев его в лицо, узнал по рассказам немногих свидетелей его грабительских налетов. Узнал и бессильно опустился на холодный камень. Стена сотряслась, и рядом, с грохотом, заглушающим жуткие звуки битвы, вылетели из стены несколько зубцов, дробя пол. Взрывная волна воздуха ударила в генерала, его швырнуло в сторону, он едва не перекатился вниз и врезался затылком в парапет. В голове помутилось, была адская боль в руке и отчаянная, пульсирующая в мозгу мысль.

– Кассандер… – бормотал он, неловко пытаясь подняться с помощью подбежавших лучников. – Оруэлл Кассандер здесь… Он… ведет армию… Сохрани нас Актос… мы пропали.

***

Вигго обступили, он яростно отбивался от напирающих со всех сторон палашей, и вдруг обнаружил, что оторвался от своих и теперь окружен пиратами. Прижатый к стене среди десятков убитых, он ревел, как зверь, обрубал тянущиеся к нему копья… а потом поднял взгляд и едва успел сделать шаг в сторону. Копье, посланное с силой, способной убить дикого вепря, пролетело слишком низко и проткнуло ему ногу. Он взвыл, хрипя и задыхаясь от боли, согнулся, присел на одно колено. Вскинул секиру, не в силах встать и идти дальше.

Ремиз появился из ниоткуда, размахивая катанами, словно в диком танце. Кто-то пытался отражать его удары, он успевал двигаться с ловкостью дикой кошки и, прежде чем Вигго рванулся вперед, обламывая древко копья у основания, двое пиратов повалились с выпущенными внутренностями. Еще один успел парировать копьем оба удара и слегка задел лезвием руку Ремиза, сорвав с мясом лоскут кожи. Ноктурн зашипел. Еще два взмаха – и его противник упал на землю, а следующий отшвырнул копье и схватился за палаш. Этого прикончил Вигго, взмахнув секирой. Боль застилала глаза, мешала думать. Ремиз приблизился, поддержал его, помог встать. Прижимаясь к стене, он двинулись к воротам.

– Держись, – услышал Вигго шепот у самого уха. – Бывало и похуже. К черту все. Справились тогда, в святилище, справимся и сейчас.

– Кайру... – простонал Вигго. – Нам надо найти Кайру...

– Если он еще жив, он сам найдет нас, – ответил Ремиз. – А если мы сейчас погибнем, то точно не сможем ему помочь.

***

Южная часть города пылала. Все, кто остался за стенами, сейчас торопливо носили воду, пытались погасить огонь. Несколько каменных зданий, стоящих особняком, пока уцелело – среди них была часовня, превращенная в штаб, Гильдии Магов, Воинов и Кузнецов. По улицам люди носились с ужасом, стремясь скрыться от разбушевавшейся стихии. Но Рингуса Фельма пожар заботил гораздо менее той страшной бури, что грохотала снаружи. От ворот отваливались щепки. Небо рассекали черные полосы, остающиеся после летящих ядер. Треск рушащихся зданий заглушали нечеловеческие визги, вопли и крики и непрестанный звон клинков, доносящиеся снаружи.

Рингус Фельм с окровавленной повязкой вокруг головы смотрел на сражение из окон колокольни и все же видел лишь наполовину разрушенные стены. Он должен был принять непростое решение. Из подвала часовни уже был заготовлен подземный ход в глубину леса, через который пришлось бы отступать. Генерал оттягивал такую возможность до последнего. Он еще не отступал, он просто переносил бой в городскую черту.

Это было последнее, что ему еще оставалось.

– Нужно отдать приказ, – прохрипел он. – Открыть ворота. Отступать в город.

– Я передам, – вызвался один из санитаров, все еще остававшихся в часовне. – Вам нельзя сейчас туда, снова к воротам. Не стоит, и так может случиться, что у вас сотрясение мозга. Вы хоть помните, как вас оттуда вынесли?

– С трудом… Сколько уже идет бой?

– Да битых полтора часа они в ворота стучат. Стало быть, всего не более двух часов.

– Хорошо. Иди. Скажи им. Я… не знаю, что делать.

Санитар выбежал из часовни. Генерал скрестил руки и смотрел в окно. Длинная, широкая улица, окруженная наполовину сгоревшими домами, вела вниз, к сотрясающимся воротам. Битва снаружи узнавалась по сотням звуков, которые доносились даже сюда. Но крика человека в запачканном халате и плаще, взбежавшего по лестнице к парапету, Рингус не расслышал. Увидел только, как несколько человек со стены бросились к воротам, пытаясь поднять засовы, и в этот момент ворота рухнули, и бешеная, орущая толпа хлынула в город, рассыпаясь по улицам, объятым огнем. В первых рядах неслись воины Нальвина, которых осталось не более тысячи человек, и ни одного конника, за ними рвались пираты – отступление горожан казалось со стороны паническим бегством. Но солдаты перепрыгивали через ощетинившиеся копьями баррикады, хватались за луки и арбалеты, и сражение вскипело вновь – на этот раз среди огненных стен, под брызгами пепла и ядрами. Пираты вступали в город пока еще – не триумфально, а неся потери не меньшие, чем Нальвин.

Злорадно усмехнувшись, глядя на Нальвин с высоты своей ставки, переместившейся уже в центр поля боя, Оруэлл Кассандер взревел, крича боевой клич, который тотчас подхватили его офицеры, выхватил из-за спины громадный палаш с черным лезвием, которое блеснуло в редких лучах солнца, и бросился вперед, своим примером готовый поддержать армию в минуту, когда они готовы были превратить Нальвин в пепел.

***

Ледяной осенний ветер, что буйствовал в тот день, обрывая тонкие и беспомощно повисшие ветви деревьев, обдал холодным прикосновением лицо Кайру. Он приоткрыл глаза, чувствуя жуткую боль во всем теле. Смутно понимал, что все время, пока он лежал здесь, его топтали, пинали ногами и конскими копытами, и спасло его лишь одно – горы трупов, лежащие повсюду, и частью его прикрывающие. Он все так же лежал лицом вверх, глядя в такое же темное небо, но кое-что изменилось – вокруг стояла жутковатая, непривычная тишина. Будто в битве погибли все люди на земле, и мир погрузился в вечную, наполненную осенним холодом и мертвецами пустоту.

А потом, пока он просто отдыхал от пребывания в обмороке и болевого шока, до него дошло, что звуки не исчезли – просто они доносились из-за городских стен, а он за несколько часов кромешного ада битвы отвык от тишины. Повернул голову. Поле, покрытое коврами и курганами из трупов, опустело, разбитые ворота лежали в истерзанном ядрами проходе. Над Нальвином зависла черная туча, темнее ночного мрака, и напоминала грозовую – но то была лишь тень ушедшей грозы, дым жутких пожаров, охвативших весь город.

Он приподнялся, скинул с себя одного мертвеца, потом другого. Все латы и тело были в чужой крови, лицо тоже было покрыто чем-то липким, противным на запах и соленым на вкус. Поле боя воняло – хуже выгребной ямы, воняло потом, кровью, гнилым мясом и человеческими испражнениями одновременно, от этого запаха кружилась голова, и Кайру вырвало несколько раз, пока он стоял на коленях посреди грязи и трупов. Ясно ощущался каждый синяк от копыт и сапог на груди и плечах и здоровая шишка на темени. Потом до ушей донесся знакомый лязг клинков и грязная ругань – совсем близко.

Парень, отбивающийся коротким мечом от двоих пиратов-мародеров в тридцати футах от Кайру, едва ли был старше его самого. Первое, что бросалось в глаза – грязные, исполосованные лохмотья на парне и жуткие шрамы через все тело на груди и спине. Он вскрикивал и вертелся, едва успевая увернуться от нападающих с разных сторон противников, одного все-таки умудрился задеть, резанув его снизу под горло, отчего пират зашелся булькающим визгом, выронил меч и рухнул, дергаясь в конвульсиях. Второй с яростью крикнул, бросаясь на парня, и в этот момент Кайру оперся о землю, выпрямился, схватил свой меч, лежащий рядом, и метнул его привычным движением. Лезвие со свистом рассекло воздух и пробило кольчугу пониже грудной клетки. Пират даже не вскрикнул, просто повалился на землю. Парень отскочил, с ужасом озираясь.

Кайру двинулся к нему, прихрамывая. Ломота в ногах, вопреки всему, проходила с каждым шагом, и он все лучше ступал, вновь ощущая прилив сил и безраздельную радость от чувства, что мышцы снова ему подчиняются.

– Кто ты? – Спасенный, похоже, все еще не совсем соображал и дрожащей рукой направлял клинок в его сторону.

– Не бойся, не укушу, – прохрипел Кайру, вытаскивая меч из убитого им врага. – Солдат Актиды. Вот мне интересно знать, откуда ты такой взялся – без доспехов, оружия, и один на поле, пока все сражаются внутри, и что вообще произошло?

Парень опустил меч.

– Солдат, – насмешливо сказал он. – Надо же. Извини, я не в курсе последних событий. Был рабом у этих гадов, во время битвы сумел обмануть охрану и сбежать. И дернул же меня черт присоединиться к битве! Патриотизм в башку ударил, подумать только! Мне, человеку, который еще ни разу от этой страны добра не получил!..

– Понимаю, – пробормотал Кайру. – Мы что же, выходит, проиграли?

– Вполне возможно… Город весь сгорел, я не знаю, что они еще пытаются оборонять.

Кайру долго смотрел на него. Сердце бешено колотилось. Парень говорил спокойно, но его лицо было настолько бледным, что было видно: он до смерти напуган и шокирован даже своим участием в этой короткой схватке. И Кайру вдруг ясно почувствовал, что его голова раскалывается от боли, все тело ломит, и единственное, чего ему хочется – это оказаться подальше отсюда, подальше от этой кошмарной горы трупов и полыхающего города, лечь и уснуть… Страх душил, заполнял голову, а с ним наваливалась преступная слабость. Поэтому, когда Кайру заговорил, он сам удивился тем словам, которые против его воли вырвались изо рта.

– Я… я пойду туда. Я должен найти друзей.

«Актос, что же я делаю!..»

Парень обреченно посмотрел на него.

– Твои друзья мертвы. Скорее всего, – он обвел рукой поле боя.

– Тогда я смогу хотя бы отомстить за них, – твердо ответил Кайру. В этот момент все советы Петроса, все его напоминания («Ты должен остаться в живых!») выветрились из его головы.

Кайру вложил два пальца в рот, громко свистнул, и замер, ожидая. И прошло лишь несколько секунд, прежде чем из-за леса донеслось ответное ржание, и белоснежный Адский Жеребец вырвался на поляну, подбегая к нему. Парень, натягивающий через голову первую попавшуюся кольчугу, замер от изумления.

– Ты со мной? – Кайру взглянул на него.

– Я… – Парень в ужасе покачал головой. – Честно говоря, сейчас я уже далеко не ощущаю себя настолько психованным, чтобы лезть по доброй воле в этот ад. Город пал, ты пойми. И мы им уже ничем не поможем. Намного больше шансов, что мы отправимся туда и сдохнем через минуту после того, как догоним армию пиратов. Ни единого шанса. Надо валить отсюда в лес, и как можно скорее…

– Тогда держи этого коня, – тихо сказал Кайру. – И отправляйся в Майнор. Найди там Юффилиса Лайнтера. Возможно, с ним вместе будет девушка по имени Рита. Передай им, что, скорее всего, мы погибли. Как тебя зовут?

– Вуди Майлз... – Парень ошеломленно смотрел на него.

– А я Кайру Кенаи. – Кайру крепко пожал ему руку. – Давай, беги!

Вуди вскочил на коня и ударил его пятками. В последний раз взглянул сверху вниз на Кайру, одновременно с восторгом и жалостью, словно на сумасшедшего.

Взметая копытами землю, белый конь помчался прочь от городских ворот. Кайру оглянулся. И, пошатываясь, пошел вперед – туда, где сейчас начиналось самое пекло.

Глава 2.17. Сломанный меч

Нальвин пал.

Еще продолжалась кровавая рубка на главной площади, еще держалась гордая, одинокая часовня, с выбитыми витражами – оплот Актиды среди хаоса, но уже всем было ясно, что заведомо безнадежная битва проиграна. Рингус Фельм сидел в часовне среди раненых, которых успели втащить, прежде чем дверь забаррикадировали. Хлопотали целители, слышались стоны, а снаружи, на окрашенной в багровый цвет мостовой, развернулся последний акт жестокой драмы.

Пираты растянулись по улицам, разыскивая дома, где уже сгорело все, что могло сгореть, и забирали уцелевшее. Большая часть сокровищ была вывезена жителями, но кое-что осталось, и этого было достаточно жадной толпе, которая выполнила свое грязное дело и могла пожинать лавры победителей.

Собравшись в плотное кольцо вокруг часовни, защитники Нальвина сражались за каждый дюйм площади против армии, собранной Кассандером для финального удара. Адмирал был здесь, дрался в первых рядах, и альвены одни за другими падали, сраженные его сверхъестественной реакцией и быстротой движений.

Казалось, одноглазый пират неуязвим. Стрелы отскакивали от кирасы из драконьей кожи, копья и случайные удары клинков щадили его, а его присутствие в битве поднимало дух пиратов, которые дрались еще ожесточеннее… Его палаш выглядел в эпицентре боя сверкающей черной молнией.

Собравшись на верхних ярусах часовни, защитники осыпали сверху врагов стрелами, а также камнями, стульями и лавками – всем, что нашлось в часовне. Статуи святых, стоявшие в холле, были использованы, чтобы заблокировать двери, в которые ломились противники… и союзники. Кто-то из солдат ползал на коленях по паперти, стуча в дверь, и кричал охрипшим от боли и страха голосом, умоляя впустить его внутрь – стучал, напрасно терзая глухие двери, пока его не прикончил удар одного из пиратов… Другие дрались, держались, вели поединки насмерть против нескольких противников, зная, что им суждено умереть – и выкладываясь в этой битве до конца. Внизу оставалось не более сотни солдат, усталых, израненных и готовых сдаться, или самим подставить голову под удар.

Вигго лежал в холле на холодном полу во временном госпитале и мычал, стиснув зубы, пока ему промывали жуткую рану в ноге и поврежденную кость. Ремиз сидел здесь же, прислоняясь к стене. Из его плеча только что извлекли две пули, попавшие в него, пока он под обстрелом тащил Вигго в госпиталь. В битву ему вернуться не позволили, да он и не стремился особенно, зная, что из города уйдут лишь те, кто сейчас остался в госпитале. Нальвин уже пал, остальное не имело значения.

***

Кайру шел среди обгорелых пепелищ и голых черных стен, оставшихся от некогда богатых особняков. Где-то все еще виднелись следы пожара, догорали деревяшки, тлели последние угольки. На баррикадах лежали мертвые альвены и пираты, не сумевшие прорваться к площади. Дым продолжал подниматься с северного конца города, а здесь уже царил мрак и запустение, лишь клинки звенели на площади.

Потом впереди показалась площадь, где разворачивалась последняя часть битвы за Нальвин. Уже не две армии с тысячами человек в каждой, а измученная горстка солдат Актиды против последнего отряда пиратов, который еще не отправился мародерствовать. Кайру сжал зубы и бросился вперед, ворвавшись в драку сзади. В первый момент пираты явно растерялись, и это позволило Кайру выиграть время, добравшись до тесного круга дерущихся защитников, однако сообразив, что это лишь один человек, солдаты Кассандера вновь с ревом перешли в атаку.

И пошла новая рубка… Кайру мигом вспотел, отбиваясь от пиратов, клинки дотягивались до него, задевали, но пока щадили, не нанося глубоких ран. Они были заключены в плотное кольцо, становившееся все уже, отступали, прижимаясь к стенам часовни, и все, что им оставалось – это биться, и отправлять на тот свет новых и новых врагов, прежде чем отправиться туда самим… Кайру успел убить двоих или троих почти без сопротивления, но силы быстро оставляли его. Он скрестил клинки с еще одним великаном в ржавых доспехах. Из груди рвался наружу хриплый стон.

Он отбил одну неумелую атаку, еще одну, боковым зрением заметил противника слева, развернулся, нанося удар из финта, завел руку с мечом за спину, резко крутанулся и выбил меч из руки противника. Пират взвыл, глядя на брызнувшие в стороны обрубки пальцев. Кайру даже не пришло в голову, что противник безоружен – он машинально шагнул на него, резко ударив в грудь. Не взглянув на рухнувший труп, бросился вперед, к новым и новым противникам и снова дрался, обреченно, зная, что ему не выбраться, что главное – забрать с собой побольше пиратов…

А потом появился Оруэлл Кассандер, и принялся драться сам, с легкостью ускользая от десятков мечей, и в какой-то момент, резко обернувшись к Кайру, он вихрем набросился на него в чудовищном пируэте.

Кайру даже не пытался заслониться от удара. Пираты бросились врассыпную, освобождая дорогу адмиралу, а тот споткнулся, развернулся с удивлением бросив взгляд единственного глаза на ускользнувшую жертву. Кайру уже вообще перестал мыслить – он бросился вперед, делая выпад сбоку на автомате, повторяя движение, которому его учила Рита, и меч заскрежетал по драконьей коже, срывая волокна.

Кассандер отскочил. Отбил мечом следующую отчаянную атаку, будто пушинку – и Кайру отшвырнуло, он с трудом устоял на ногах. Пираты остановились, глядя на Кайру как на небывалое чудо, а он шумно захрипел и со сдавленным криком бросился на Кассандера, не соображая, что дерется с сильнейшим фехтовальщиком Западного Моря.

Он сам не понял, как Кассандер на этот раз уклонился от его взмаха и своим палашом глубоко распорол кирасу, открыв грязную, красную от ударов грудь. Доспехи жутко мешали, но Кайру ограничился тем, что скинул шлем. Пират напротив него встал спокойно, уже почти улыбаясь, а остальные медленно опустили оружие, наблюдая за спектаклем. Или за игрой в кошки-мышки.

Кайру вновь взревел, прыгнул к Кассандеру, резко затормозил и все же успел увернуться, проскользнуть под лезвием меча и нанести короткий удар сбоку. Брызнула кровь, струйка потекла из глубокой царапины на предплечье.

Кассандер развернулся молниеносно, со скоростью, которую невозможно было ожидать от столь громадного и тяжелого человека. Рубанул Кайру снизу, заставив его подпрыгнуть, и неожиданно ударил левым кулаком в грудь. Кайру врезался спиной в мостовую, железо кирасы сдавило грудную клетку, а пират был уже рядом, и он едва успел перекатиться в сторону от очередного сильнейшего удара. Палаш Кассандера ударил по камням мостовой, высекая искры. Каким-то чудом Кайру удалось вскочить на ноги, и он шагнул вбок, вновь атакуя одноглазого. На этот раз пират поставил блок, пригнувшись и вскинув громадное лезвие. Сделал неуловимое движение и будто взмыл, нанося удар, от которого голова Кайру должна была перелететь далеко за стены города.

Кайру присел и вскрикнул, чувствуя, как чуть выше уха лезвие сбрило густой клок волос вместе с кожей. Было даже не больно, только кровь ручьями полилась по шее за воротник. Он шагнул назад, держа меч в защите. Пират напротив него остановился, спокойно поигрывая рукоятью палаша. Он почти не задыхался.

– Ну что, мальчишка, хочешь еще? Или к мамочке?

Кайру метнулся к нему, нанося град ударов, уже не думая о технике и о чем-то вроде защиты и финтов. Пират подловил его почти сразу. У Кайру зашумело в мозгу, а в глазах замерцали звезды, когда очередной удар где-то сбоку врезался ему в бедро. Ногу спасло лишь то, что удар был косым и только смял железные поножи. Кайру споткнулся. Закусил губу, прихрамывая, двинулся в сторону, глядя в единственный глаз противника.

– Пора заканчивать, – сказал тот и ухмыльнулся.

Кайру ударил вновь. Мечи скрестились, он надавил, но сила пирата была слишком велика. Кости заныли, когда противник отбил его удар, потом следующий, а потом атаковал сам. Оскалив зубы, прыгнул вперед, и палаш сверкнул черной молнией, с размаху налетев на поднятый в блоке меч. Кайру присел, сокрушенный этой силой, лезвие палаша соскользнуло и вновь ударило, с другой стороны, а потом вихрь атак налетел на него, и он, едва соображая, куда делать следующий шаг, только и успевал в последний момент заслоняться от наступающей смерти.

Пираты хохотали, хриплыми криками подбадривая соперников. Пожар бушевал повсюду, воздух состоял из одного лишь едкого, пожирающего глаза дыма и пепла. Кассандер крутился, его лезвие со свистом разрезало воздух, а в единственном глазу, холодном и темном, как океан, отражался огненный ад.

Они снова скрестили клинки, и Кайру не выдержал. Лезвие соскользнуло, палаш ударил его поперек груди, разрубая смятые доспехи. Кайру упал – и понял, что не сумеет подняться.

Палаш обрушился на него, и он зажмурился, чувствуя, как сталь срубает кожу с плеча. Тяжелый сапог ударил его в грудь, потом в ногу, едва не угодив в пах, потом в лицо. Кайру перекатился, стискивая зубы и отплевываясь от грязи и крови. Перенес еще один удар, привыкая к боли. Решил – во что бы то ни стало, умереть, не издав ни звука. Перевернулся на спину. Сапог ударил его в живот. В глазах потемнело, а уши давно не воспринимали иных звуков кроме звона, идущего откуда-то изнутри.

Он увидел над собой закрытое дымом пожаров небо, ухмыляющегося Кассандера, и поднятый палаш. С трудом стиснул рукоять меча. Перевернулся, лезвие чудом не достало его, тут же взмыло, и он лишь в последний момент вскинул руку – и клинки столкнулись.

В этот удар Кассандер вложил чудовищную силу. А Кайру – последние остатки энергии, которых хватило руке, но не хватило мечу. Резонанс вибрирующей стали ударил ему куда-то в кости и взорвался там, и отцовский клинок не выдержал сопротивления палашу пирата.

С печальным звоном и лязгом он разлетелся на две половины. У Кайру расширились глаза от ужаса. Стальное лезвие отлетело куда-то в сторону и задребезжало по камням. В руке, болезненно сжатой, осталась лишь рукоять.

Рука бессильно упала.

Кайру открыл глаза. Вот он, бесславный конец.

Палаш поднялся. Неотвратимо, как лезвие гильотины, как сама смерть. И со свистом рассек воздух, стремясь к обнаженной шее.

Ледяной ветер ошпарил лицо. По кадыку пронесся холодок.

Лезвие прошло в дюйме от него, так и не отрубив головы.

У Кайру перед глазами поплыл туман.

***

– Мальчишка, – сказал Кассандер, глубоко вздохнув и вытерев пот со лба. – Ты думал, у тебя были шансы? А может, ты так и не понял, с кем дерешься? Тогда тебя можно простить. Знай, что тебе выпала великая честь – сам Оруэлл Кассандер принял твой вызов. Видимо, это знак судьбы. Тебя ожидает великое будущее, мальчик. Будущее хорошего фехтовальщика, о да.

Темноволосый бледный юноша лежал у его ног, глаза его остекленели, хотя грудная клетка вздымалась. Поперек изуродованного лица – кровь, кровь на покрытых синяками руках. В правом кулаке – судорожно сжатая рукоять меча.

– Ты смел, – презрительно сказал адмирал, – но тебе еще многому нужно учиться. И уж поверь, никогда тебе не превзойти Оруэлла Кассандера. Так что впредь будь внимательнее и осторожнее. Я передумал. Я хотел поиграть с тобой, а потом убить. Изощренно. Но я дарю тебе жизнь. Живи, мальчик, одна твоя смерть ничего не изменит. Да! – он обернулся к своим пиратам и к горстке усталых, окровавленных воинов. – Отпустите их. Не убивайте. Я дарю им свою милость.

Пираты медленно, неохотно убрали мечи. Десяток солдат стояли неподвижно, как одуревшие. Кассандер подошел к дверям одинокой, гордой, молчаливой часовни; толпа пиратов расступилась, пропуская его. Кто-то махнул саблей перед носом альвена. Кассандер зарычал.

– Если хоть волос упадет с их головы – всех повешу! Стоять, не двигаться!

Часовня молчала, смотрела угрюмо темными окнами с разбитыми витражами, в которых плясали отблески пламени, пожирающего город. Кассандер подошел ближе, обвел взглядом кучку солдат, посмотрел наверх. Он знал, что там, в полумраке единственной несломленной твердыни Нальвина, слышат теперь каждое его слово.

– Вы проиграли, – сказал он громко. – Слышите? Вы проиграли, и я знаю, у вас уже готовы пути отступления. Вас осталось мало, я мог бы силой открыть двери и повесить вас всех до единого – всех, кто выжил. Я мог бы позволить своим солдатам убить и тех, кто стоит сейчас перед этими дверьми, последних, кто пытался нам противостоять. Вы отказались от них, оставили в арьергарде, а я не вижу необходимости в их смерти. Откройте дверь, заберите раненых. Я не позволю своим солдатам драться с вами. Вы еще пригодитесь своему королю в последующих битвах… – Он помолчал, ожидая ответа. Часовня молчала.

– Даю слово чести. Пиратской чести. Или, если угодно, офицерской чести – ибо я теперь офицер, воюющий по другую сторону баррикад. Войско! Отступить от ворот, покинуть площадь!

Он медленно отошел, еще раз взглянул на пошевелившегося юношу, который слепо приподнялся, не в силах встать.

– Живи, – спокойно повторил он. – Твой меч сломан, ты повержен, твоя жалкая жизнь – в моих руках. Я оставляю тебе ее. Лучше вернись домой, к папочке и мамочке, если они еще живы… И больше никогда не пытайся встать на пути Оруэлла Кассандера. Потому что в следующий раз я не дам тебе этого шанса.

Пираты медленно, неохотно отворачивались, уходили прочь по пустынным улицам, покрытым пеплом. Пожар все еще дымился, где-то вдалеке с треском рушились здания. В свинцовом с проблесками холодно-белого солнца небе показались синие пятна туч, перемешанных с рассеивающимся дымом. Послышался хриплый говор, пьяная ругань и споры о дележке добычи. Лишь когда Кассандер остался один, отвернулся и неторопливо двинулся следом за войском в окружении своей свиты, часовня со скрипом отворила двери.

Ремиз выбежал первым. Бросился к Кайру, ползущему в кровавой луже, поднял его и в последний раз окинул взглядом этот проклятый город. Отвернулся, шагнул назад, к часовне. Солдаты, оставшиеся у входа, бросились внутрь, кто-то бессильно рухнул на пороге, их поднимали, втаскивали, к ним бросались целители и санитарки. Было тихо, больше не звенели клинки, не рычали пушки, и кроме потрескивания редких костров, слышались лишь стоны раненых и тихий плач уцелевших. Вышли монахи в черных траурных балахонах и потащили мертвых альвенов, которыми была усеяна площадь.

С крыши часовни, вразнобой хлопая крыльями, сорвалась туча воронья и улетела, хрипло каркая, к покрытому трупами полю боя.

Глава 2.18. Легенда

Очередной порыв ледяного ветра прокатился по земле, вихрями влетел в окна часовни, закружился там среди последних людей, которые покидали город. Объятый огнем Нальвин стал постепенно угасать. Небо стало темно-сизым, лишь далеко на западе еще блестели лучи постепенно начинающихся сумерек, а на востоке, там, откуда ветер гнал грозовые тучи, послышались глухие раскаты грома. Нальвин угас, застыл, почерневшие холодные развалины скрылись во мгле.

Кайру смотрел ввысь. Он был словно погружен в какой-то жуткий бездонный омут отстранения, между ним и окружающим миром зависла непроницаемая пелена, в которую он опустился и обрел там, наконец, некое подобие покоя, наполненное лишь тупой болью, которой не было конца. Над ним, под потолком часовни, за пустыми и ржавыми канделябрами старой люстры, были какие-то размытые фрески. Статуи святых лежали у стен вповалку, а вокруг кто-то стонал, кряхтел, ругался сквозь зубы, а еще кто-то ловкими руками стянул с него сапоги, покромсанные поножи, кирасу, превращенную в груду металлолома, и дырявую кольчугу. Его ноги и ребра были перебинтованы.

Вигго был здесь, он тоже лежал и смотрел вверх каким-то мутным, апатичным взглядом, машинально баюкая избитую руку. Правая нога его была перевязана по всему бедру. Ремиз сидел с другой стороны, одной рукой держал перед собой грязное зеркальце, другой мазал каким-то эликсиром рваный шрам на лице.

Кайру раз за разом переживал события боя. Равнодушно вспомнил начало, бешеный адреналин, кипевший в крови, и трупы, сквозь которые он прокладывал себе дорогу. И с ужасом и злостью, ненавистью к Кассандеру и самому себе, вспомнил бой на площади.

Его рука все еще сжимала рукоять меча. Отцовского меча. Он всегда считал его счастливым талисманом. Теперь у него остался лишь обломок. Перед глазами поплыли мутные круги.

«Ну и пусть, – тупо подумал он. – Может быть, я потерял всю кровь и сейчас умру на холодной лавке в грязной часовне, в центре уничтоженного и сожженного города, среди стонущих инвалидов… Может быть, это мне и предназначено, если не храбрая смерть в бою от руки самого адмирала.

Лучше было сдохнуть там, на поле боя. Лучше бы он меня убил».

Лучше смерть, чем вечный позор и унижение… Лучше смерть, чем сломанный меч в руке. Лучше смерть, чем милосердие насмехающегося врага.

В поединке выигрывает сильнейший, но в этой битве победителя не было. Был благородный рыцарь, который пощадил, даровал жизнь слабому врагу, доказав тем самым, что он не стоит даже смерти…

Он думал об этом, старательно накручивая себя, придумывая новые и новые пафосные изречения и проклятия в свой адрес – лишь бы не думать о боли и о пережитом кошмаре.

Было холодно. Проклятый пот на висках не желал высыхать, а лишь застыл липкой массой. Тело, перебинтованное и погруженное в тепло живительных эликсиров, расслабилось, осталась лишь глухая боль где-то в глубине измученных легких и в мозгу. Кайру чувствовал, что если он не потеряет сознание, то его вывернет наизнанку от дурноты. Но мысли все равно лезли в голову, и от отчаяния он готов был биться головой о стену, чтобы погрузиться наконец в живительный обморок.

Раздался тихий шелест, и дождевые капли застучали по разбитым витражам, проникая внутрь. Общими усилиями дверь часовни вновь закрыли, холл погрузился в полумрак. Рингус Фельм оглянулся. Самое большее, на что были способны целители, было сделано. Пора было уходить.

– Собирай своих людей, – тихо сказал он главному целителю. – Мы уходим.

– Будет сделано, – врач поклонился и крикнул: – Собирайтесь, готовьте носилки для раненых! Начинайте выводить людей!

Секретный подземный ход, выкопанный специально на случай, если не останется ни одного другого способа покинуть город, начинался в подвале часовни и вел на север, далеко за стены, в самую чащу леса. Санитары закончили работы, собрали медикаменты, тех раненых, кто не мог ходить, или был без сознания, погрузили на носилки, остальные пошли сами следом за процессией монахов и врачей. Последними зал покинули, спускаясь по пыльной каменной лестнице в крипту солдаты, помогавшие при обороне часовни и не покидавшие ее во время боя – личная гвардия Фельма, и сам генерал, замыкающий отряд.

Они прошли в полумраке, освещаемом лишь красными факелами, мимо череды гробов, вступили под низкие своды туннеля, вырытого прямо в земле, и поддерживаемого деревянными столбами. Кайру видел над собой лишь трясущийся земляной потолок да Ремиза, неторопливо идущего рядом. Его несли на грубом деревянном каркасе, обтянутом простыней, а тугие бинты не давали шевелить конечностями.

Потом факелы потухли, рядом послышался шелест, и они выбрались по небольшой лестнице в полумрак чащи, под высокие своды древесных крон и пробивающиеся сквозь них струи дождя. Ветра здесь не было. Был сильный осенний холод, висевшая в воздухе влага, постепенно исчезающий запах дыма и гари и далекие серые сумерки в вышине.

Звучали тихие голоса. Небольшой лагерь в глубине леса окружали ровные как частокол черные стволы сосен и елей с раскидистыми кронами, покрытыми острым мехом длинной темно-зеленой хвои; узловатые полуобнаженные кусты, на желтых листьях которых оседали, чуть блестя, мельчайшие капли влаги. Они находились в глубине леса, в низине, окруженной холмами, которые с юга поднимались выше и выше, к стенам Нальвина, за которыми к небу тянулась сплошная дымовая завеса. Стены отсюда едва виднелись за чередой деревьев, а здесь было разбито несколько палаток, под небольшим навесом дымился костерок, и группа беженцев в лохмотьях сидела вокруг него, протягивая руки к огню и тихо беседуя.

Кайру успел заметить все это, пока его несли через поляну, успел глотнуть несколько капель воды, а потом его внесли в палатку, где кое-как, едва размещаясь, лежало около дюжины людей в бинтах. Его положили в углу, откуда виден был распахнутый полог, а за ним – дождь, набирающий силу и превращающийся в одну сплошную косую пелену. Вокруг сновали сестры милосердия, слышались стоны и хрипы тех, кому не суждено было дожить до конца этого ужасного дня.

– Выпей это, – услышал он негромкий голос девушки-санитарки; лицо ее расплывалось перед глазами. – О Актос, как же тебя изувечили!

Ему сменили бинт; он успел почувствовать лишь резкую боль в плече и горячую кровь, стекающую на простыню. Потом ему пришлось проглотить стакан обжигающей противной жидкости, от которой, правда, мигом прояснилось перед глазами и мысли поплыли резче. А потом в палатку вошел Ремиз рядом с Вигго, которого везли на носилках и положили рядом с ним.

– А вот и ты, – пробормотал кальд. – О, черт, Ремиз, ты не можешь поспокойнее? Спасибо. Итак, ура! Мы все живы, несмотря на то, что как последние идиоты остались в этом чертовом городе, да еще и ввязались в драку. Зачем я только не послушал Петроса и влип в это дело? В Ваймар теперь вернусь инвалидом…

– Не дури, ничего с тобой не случится, – сказал Ремиз. – Поверь мне, я в этом разбираюсь.

– Неужели? Ладно, я-то еще ничего. Но Кайру, ради Актоса, как ты оказался на этой чертовой площади, и как получилось, что Кассандер тебя не убил? И зачем ты вообще ввязался с ним в драку?

– Я понятия не имел, кто это такой, Вигго. – Кайру приподнялся, протер лицо, которое в часовне наскоро промыли водой и какой-то обеззараживающей мазью. – Думал, мне конец, и решил забрать их побольше, пока жив. Это, черт возьми, моя родина… А он случайно попался на пути… Откуда мне было знать, что это адмирал их войска?

– Блажен незнающий. – Вигго закатил глаза к потолку. – Будь бдительнее, и проживешь дольше! Да ты в рубашке родился! Драться в настоящей битве с самим Оруэллом Кассандером и уцелеть!

Кайру ответил не сразу. В правой, судорожно сжатой и бледной руке он держал рукоять меча, покрытую засохшей кровью. На всех его ранах были целебные мази и припарки, от которых пахло дурманящими травами, и только правой руке позволили двигаться. Кайру сумел поднять ее к глазам и посмотреть вблизи на такое знакомое оружие, увидеть тонкое клеймо дома Кенаи, изделия которого продавались по всем окрестным деревням.

«Отец… Как ты там, один, в деревне»?..

Ему стало страшно. И стыдно за свою слабость. И за пощаду Кассандера – это было самым худшим.

– Я не солдат. Тряпка.

– Нет, Кайру. – Вигго тоже приподнялся, пытливо заглянул ему в лицо. – Ты чего? Ты это брось, к чему пораженческие настроения? Какая тряпка, ты уложил столько пиратов, сколько иному крестьянину из твоей же деревни и во сне не снилось! Да любой другой на твоем месте в штаны бы от страха наклал! А то, что Кассандер тебя победил – так чего ты хочешь? Все и сразу? Так не бывает. Вспомни, сколько ты тренировался в фехтовании и кто… хм, тебя учил…

– Ты Риту не обижай, она свое дело сделала.

– Да я и не говорю ничего! Но до Кассандера тебе, ты уж не обижайся, далеко.

– Ты в курсе, что у тебя талант? – неожиданно спросил Ремиз.

– Что?..

– В фехтовании, – сказал Вигго. – Ремиз прав, ты мгновенно освоил приемы, которым другим приходилось учиться долгие месяцы. Более того, ты и в битве не растерялся, сумел их применить… Это тебе честь делает! Если бы ты тренировался перед битвой не несколько месяцев, а хотя бы год, Кассандер бы убегал с поля боя как побитая собака!

– Не в этом дело. – Кайру мрачно и бессильно опустил руку с обломком меча. – Я позволил ему победить меня, при этом не убивая… Дал ему возможность изобразить благородный поступок, пощадить безоружного и слабого мальчишку… Легче было бы, если б он сумел убить меня в бою, но он ограничился тем, что сломал мне меч, и то, когда я не мог защищаться. Я просто дико испугался. Одно дело, если бы он достал меня в пылу сражения, и совсем другое – будто я сам взошел на плаху, под его палаш. Да кто я после этого?

– Это уже не твоя вина, – серьезно сказал Вигго. – Брось, Кайру! Ты дрался честно, и не намочил портки, когда он несколько раз тебя чуть было не убил. Тем более, таких вещей, как смерть, все-таки стоит бояться.

Некоторое время они молчали, каждый погрузился глубоко в свои мысли. Кайру смотрел в потолок палатки. Ему мучительно хотелось заснуть, но сон не шел, вместо этого мысли крутились в голове по кругу, словно его ум пытали колесованием.

– Кайру, – донесся до него словно издалека голос Ремиза. – Дай-ка я расскажу тебе одну легенду.

– Какое отношение…

– Никакого. Просто красивая сказка о тех временах, когда твои предки еще не приплыли к берегам материка, а мои только начинали учиться у других существ, правивших миром. Мы сохранили много историй с тех времен, не только об Озере Актиды. О, и тогда не все было спокойно в Лаугдейле, и материк наполняли орды разбойников, часто вспыхивали междоусобные войны, а на севере распространилась жуткая угроза – армия Наугра, Огненного Всадника. Говорят, он был сыном бога войны, и обладал силой, неподвластной смертным… И много раз свободные королевства восставали против него, и был один великий воин из ныне забытого народа кентавров, со знаменитого Острова Горцев, который и сейчас не могут найти. Его звали Эолино, он бросил вызов Наугру и обнаружил, что страшного врага не берет его меч. Человеческая сталь неспособна была пронзить те доспехи, лишь железо, закаленное в огне драконов, могло помочь в борьбе с тираном северных земель.

И тогда Эолино покинул свой народ и в одиночку, минуя страшные, разоренные земли, отправился на север. Он миновал ледяную пустыню на дальнем краю Ваймара, прошел через плато Дуанмар, а потом попал в те места, где уже не может выжить человек. Старики рассказывают, ему пришлось пересечь страны Ледяного Пламени, легендарный Кардахилл, полюс холода, за которым начинается другая сторона света. И там, за краем нашего мира, он нашел затерянное королевство Оружейников. Говорят, то были гномы, которые ныне покинули наши земли.

Лишь один из них, жрец по имени Ульрег, знал, где добыть огонь драконов, ибо сам Ваймос имеет копье, закаленное этим способом. Эолино просил Ульрега отправиться с ним в Ассеар – так когда-то называлась Актида, пока альвены не дали всем вещам свои названия, но королю того государства жаль было отпускать верховного жреца, и он заключил сделку с Эолино – позволил ему уйти вместе со жрецом, если кентавр сумеет убить волка-оборотня, засевшего в горах. Хитрый король был уверен, что кентавра ожидает смерть, но он недооценил силу величайшего из воинов Ассеара…

Эолино справился с волком, хотя бой шел семь дней и ночей, и в королевстве считали его погибшим, когда он спустился к ним с гор. Король вынужден был выполнить обещание. Ульрег отправился с Эолино в Лаугдейл, где и помог кентаврам выстроить сокрытую от посторонних глаз Кузницу Драконов. Выкованный в ней меч мог победить Наугра. По преданию, сам Ваймос спустился из небесного чертога и зажег огонь в Кузнице, а за это Эолино выковал меч и для него. Клинок, который сделал Эолино, помог ему справиться с Огненным Всадником и завершить одну из самых кровопролитных войн в истории.

А Кузница Драконов и по сей день скрыта где-то в лесах Актиды. Говорят, огонь там сейчас погас, и лишь кентавры знают секрет, как разжечь его, потому что все они ведут свой род от Эолино. И кентавры, которые с тех пор хранят секрет кузнечного ремесла, приходят в Кузницу, чтобы сделать лучшие из своих изделий. Но выкованный там меч, по легенде, должен стать сильнейшим оружием в мире, непобедимым клинком.

Ремиз умолк. Было тихо, лишь дождь шелестел снаружи. Кайру усмехнулся:

– Это всего лишь легенда, Ремиз. Она вряд ли мне поможет, а это… – он поднял обломок меча, – вряд ли когда-нибудь превратится в сильнейший, непобедимый клинок.

– А вот этого не знает никто.

– Без разницы, есть эта Кузница, или нет, – вмешался Вигго. – Суть в том, что не время падать духом. Да, этот меч не смог справиться с Кассандером, но у тебя будут и другие возможности… если ты захочешь. Понимаешь? Давай лучше спи. Ты вымотался до предела. Теперь тебе нужно отдохнуть и вызороветь, а там уже будет видно, куда нам еще стоит отправиться, чтобы ощутить адреналин в крови. Послушай, ну как? Ты нам ничего не рассказал. Вы нашли перекресток времен?

– Нашли. – Кайру тяжело вздохнул. То, что случилось еще только вчера, казалось ему сном из другой жизни. – Мы пошли в горы, и там я использовал дар ясновидения, уловил источник магии, и это оказался проход… Он такой, как и говорил Петрос – его не видишь, пока сам не зайдешь туда. Мы долго говорили, и Петрос сказал, что это уже не наша борьба, наша задача в другом, и что я должен найти Юффилиса, и он объяснит, в чем дело. А потом он… – Кайру напрягся, припоминая. – Он сказал, что, правда и добрая цель многогранны, и что ему осталось завершить еще одно дельце. И ушел, телепортировался – мгновенно, раз и нету. А я вернулся.

Вигго разочарованно вздохнул.

– И ничего больше не объяснил?

– Ничего.

– У него есть на это право, – сказал Ремиз. – Мы ведь ничего о нем не знаем, верно? Только то, что лежит на поверхности.

– И правда. – Вигго откинулся на подушки. Вокруг все еще был шум, движение, они беседовали, оставаясь незамеченными. – Вы как хотите, мужики, но я вымотался до предела, о да. Душевно и физически. Надеюсь, завтра будет время обсудить наше поражение, политику, войну, Саелина и все остальное. И что нам делать дальше. А пока – спокойной ночи.

Он прикрыл глаза и отвернулся, с головой накрывшись грязной мешковиной. Ремиз вышел тихо, проскользнув между лежащими вповалку ранеными, его темный силуэт мелькнул на фоне сгустившихся сумерек, накрывших лес и исчез. Кайру снова прилег и зажмурился, надеясь заснуть мгновенно, но мысли в голове перепутались, и он вспомнил бой, пожар в городе, все, что было до битвы с Кассандером и после нее, вспомнил подготовку к обороне, Петроса и Риту. Его многое беспокоило, он снова пытался понять, зачем Петрос так долго искал перекресток и что было между Петросом и Саелином, и что означали все те загадочные намеки во время последнего разговора с профессором, и что означало его видение в холмах – и не мог, путался еще сильнее, сознавая полное свое бессилие. А потом все завертелось, образы мелькали, переливаясь, и чья-то темная тень накрыла его, и он почувствовал сильный запах трав, от которого кружилась голова. Над ним, присев на край койки, склонился Вуди Майлз.

– Вуди?.. – прошептал он, не шевелясь. – Значит, ты не поехал в Майнор?

– Да, да, – зашептал спасенный им юноша. – Я уехал, затаился в лесу, а потом нашел в чаще этот лагерь… Слушай, ты спас мне жизнь, и я не мог уехать, пока не убедился, что ты либо жив, либо точно мертв. Узнал, что ты здесь, что тебя ранил сам Кассандер...

– Да, но я жив, – хрипло сказал Кайру.

– Я рад, – улыбнулся Вуди. – Я, пожалуй, прибьюсь пока к вам. Я боюсь ехать в Майнор в одиночку: я не знаю дороги, и сейчас, осенью, тут легче легкого загнуться от голода, либо попасться пиратам.

– Оставайся, – равнодушно сказал Кайру. Ему было наплевать. Мысли его витали далеко.

Над лагерем сгущались сумерки.

***

Этой ночью многие не спали.

В Нальвине Оруэлл Кассандер отдал старшему из своих офицеров временные полномочия управления войском, а сам собрался в дорогу, взял с собой письма из Замка, свой меч, сел на коня и под покровом ночи выехал из города, направляясь на север, к горам Селинел.

В Восточной провинции Саелин перевернул очередной лист своих чертежей, остервенело почесал затылок и скрипнул зубами от злости на самого себя. Озеро Актиды надменно и холодно блистало за его спиной. Электропровода искрились, передавая энергию на далекие стройки первых масштабных заводов для производства нового оружия.

В Майноре король Эмерлун Винвер, запершись в башне с несколькими самыми доверенными советниками, начал обсуждать план исследования преступной сети столицы, усиления власти Тайной Канцелярии и поиска ваймарских шпионов.

В стороне от дороги, ведущей в Майнор из Нальвина, Рита устроила себе ночлег в глубокой чаще, закуталась в спальный мешок, зажгла маленькую свечу и при тусклом свете принялась перечитывать письмо, написанное торопливым почерком.

Дождь кончился. Тучи расступились, обнажив редкие, холодные осенние звезды. Бледный лунный свет затопил лес у стен поверженного города.

Глава 2.19. Снова в деревне

Армия Актиды уходила из Нальвина.

Тянулись дни, недели проходили со дня окончания неудачной битвы. За городскими стенами было тихо, пираты ничем не давали о себе знать, но часовых, что прогуливались по стенам от башни к башне, было видно издалека, и никто не рискнул выйти из укрытия, которое давало возможность оттянуть еще на денек момент позорного отступления, и позволить раненым отдохнуть перед долгим переходом. И все же этот день настал, и Рингус Фельм, отослав письмо государю, приказал трогаться в путь.

Они похоронили тех, кого удалось забрать с собой и тех, кто умер в госпитале, и теперь ехали медленно, небольшим отрядом, возвращаясь по старому тракту к реке Ильвион. А сентябрь между тем подходил к концу, и деревья вокруг шелестели последней желтой и багряной листвой, готовой в любой момент сорваться и слететь с ветки, устилая блеклым влажным ковром голую землю с пожухлой травой. Дни редко были солнечными, все чаще шли дожди, и все холоднее становилось вокруг. А ночью ледяной ветер свистел в верхушках сосен и лиственниц, и в основном выжившие, но искалеченные и изуродованные солдаты сидели у костров. Вспоминали былые времена, мирную жизнь и работу. Про битву не говорил никто.

В тот вечер, когда на западе уже исчезала последняя оранжевая полоса, а в темном небе едва угадывались небольшие пятна облаков, они опять сидели вчетвером немного в стороне и смотрели на огонь. И тихо говорили. Все беседовали о своем, и никому не интересно было подслушивать чужие разговоры, но если бы кто-то напряг слух, то разобрал бы, как темноволосый юноша с бесчисленными шрамами и царапинами на лице говорит высокому бородатому кальду с перебинтованной ногой и секирой за спиной:

– Я много думал, Вигго… И решил, что дальше тянуть нельзя. Теперь, когда Петрос ушел от нас, самое время вернуться.

– Тебя никто не держит, Кайру. Разве что…

– Я понимаю, о чем ты думаешь. Я вас не бросаю. Но я должен знать, что там случилось за последние полтора года. А потом вернусь, обещаю. И тогда мы решим, что делать дальше.

– Я просто хотел сказать – не слишком ли это опасно? – пробурчал Вигго. – Пираты могут прямо сейчас рыскать по округе...

– Не думаю. Они заняты дележом добычи в Нальвине. Но ты прав, время поджимает. Я еду прямо сейчас. Простите, что покидаю вас, даже ненадолго. Но ты, Вигго, сейчас явно не в форме, а мне нужно двигаться быстро. Я оставляю Ремиза и Вуди заботиться о тебе.

– Я сам о себе могу позаботиться! – запротестовал Вигго. – Нога пройдет! Ерунда, царапина, на службе мне и не такое доставалось...

Кайру поднялся. Закинул на спину вещмешок. Сказал только:

– Я догоню вас еще до Ильвиона. Удачи.

Ремиз молчал. Вуди тоже молчал, не глядя на него. Вигго угрюмо смотрел в огонь: видимо, чувствовал себя оскорбленным за упрек в слабости. Кайру отвернулся от них и тихо покинул лагерь, спускаясь среди деревьев в темную сырую долину. Он отошел на такое расстояние, чтобы огни костров исчезли за холмами, кустами и деревьями, и тихо свистнул, вложив два пальца в рот. Но этого было достаточно. Раздалось ржание, топот копыт по твердой земле с редкой, пожухлой травой, и конь вырвался к нему, потрясая белоснежной гривой и нетерпеливо стуча копытами. Он был готов. Кайру тоже был готов. С собой у него была карта Южной провинции, на которой для него отметили крестом место, где стоял лагерь, и примерное место, где стоило искать деревню, которой не было на карте. Обломок меча, хранимый им, как талисман, был надежно прикручен в ножнах.

Он вскочил одним прыжком на спину Адского Жеребца, легонько сжал его бока пятками, конь сорвался в мгновенный галоп, и вихрем помчался сквозь осенний лес.

***

Рассвет застал его в незнакомой лощине, под сенью сгорбленных сосен и елей и паутиной из полуобнаженных веток. Он заснул на дне, привалившись головой к собственному мешку, под шепот ветра, подгоняющего опавшие листья по земле. Над головой тускло-алыми вихрями неслись хороводы листвы, небо было все еще темным, но без единой тучи, и на востоке уже пускала холодные щупальца новая белая заря.

Конь разбудил его, когда маленькое солнце блестело где-то позади, едва пробиваясь сквозь тонкую сеть ветвей. Над ухом тихо, ненавязчиво застучало копыто по сухой глине, и Жеребец тяжко задышал, потрясая гривой, с которой на лицо ему упали мелкие капли измороси. Но сильнее всего будил холод, от которого трудно было спастись, не имея под рукой спального мешка и одеял, которые они раньше брали с собой в походы. Кайру повертелся, обхватив себя руками и пытаясь унять дрожь. Приподнялся, покрутил головой, чувствуя, как занемели конечности. Привалился спиной к склону оврага, протер рукавом заспанные глаза. Снял с пояса флягу и кое-как умылся. Конь фыркнул, пошлепал мягкими губами, просительно глядя с высоты своего исполинского роста на Кайру.

– Извини, дружище, – утомленно ответил он, поднимаясь и развязывая мешок в поисках еды. – Я не решился ограбить армейский склад и стащить для тебя овса. Придется потерпеть, в деревне этого добра навалом… Петрос, кажется, говорил, что ты можешь питаться подножным кормом?

Конь укоризненно отвернулся. В лощине гулял ветер. Кайру достал сухари, завернутые в пожухлые салатные листья, вгрызся в них, запивая водой. От государственного сухого пайка его уже тошнило.

Потом он размялся, вскочил на спину коня – ягодицы и бедра тут же напомнили ему о себе тупой, ноющей болью. Но он спешил, а потому накинул на шею Жеребца кожаную веревку, закусил губы, чтобы не застонать, и еще раз хлестнул нагайкой.

От скорости ветер свистел в ушах, он прижимался к теплой шее коня, направляя его время от времени, поглядывая на солнце и придерживаясь тропинок, ведущих на юг. Пока еще не было ни одной знакомой деревни, или местности, он оглядывался, прикидывая, сколько ему осталось ехать до родных мест и время от времени сверялся с картой, пытаясь определить, где он находится. Но с ориентирами было плохо, и он продолжал просто мчаться вперед, благо ход Адского Жеребца был мягким, и движение успокаивало. Кажется, он мог бы прикрыть глаза и заснуть, полностью доверившись своему скакуну.

Несколько раз он встряхивался, отгоняя сон. А потом за деревьями мелькнула светлая полоса, и он выбрался на широкую дорогу. За деревьями показались крыши, а в небе рябили прозрачные струи дымка из труб. Это была еще не его деревня, но дорогу он узнал. Это было то самое ответвление тракта, к которому он стремился выбраться. Здесь они с Юфом проезжали по пути в Нубелраин, и отсюда он мог бы примерно прикинуть расстояние. Для обычной лошади, бегущей спокойным ходом – четыре-пять дней. На Адском Жеребце он доберется до места за два дня, даже не загнав коня. Если поторопится, то будет там к вечеру.

Он пришпорил скакуна и пригнулся к его шее. Копыта застучали быстрее, их мерный приглушенный цокот сливался в один шум, а деревня уже исчезла, и вокруг замелькали ровные стволы деревьев. Дорога была пустынна. Небо вверху было прозрачным, холодно-ясным, его ровный голубой свет резал глаз, но на западе, там где остался Нальвин, можно было различить небольшие облачка – лишь тень от тех тяжелых черных туч, в которые собирался дым десятков пожаров. Пираты не щадили ничего. Там, в окрестностях уничтоженного города, уже горели разоренные мародерами селения.

Кайру бросил туда лишь короткий взгляд и снова отвернулся, направляя коня по извилистому тракту. Время торопило.

Он скакал весь день, остановившись лишь однажды, чтобы дать коню отдышаться, перекусить и глотнуть воды. Ветер проникал в кости даже сквозь плащ, и он напрасно кутался в свою одежду, спасаясь от него. Конечно, при нем оставалась лишь казенная военная форма да та одежда, которую он успел захватить из поместья Нубела и возил с собой весь год по Южной провинции, а также та, что они с Петросом купили в небольших городишках, попавшихся на их пути. Для сентябрьской погоды этого было недостаточно. Избитая и еще не до конца зажившая грудная клетка ныла, и почему-то болела нога. В последнее время у него часто болели ноги и ломило кости, а шрамы, нанесенные на лицо даже очень давно, принимались жечь с новой силой. И тогда он вспоминал экспедицию, заснеженное поле и стаю белых волков.

Шрамы же, нанесенные несколько недель назад Кассандером, заставляли его кричать во сне. И очень часто, просыпаясь, он смутно вспоминал, что ему опять снилось это жуткое, похожее на череп лицо с повязкой на глазу и шрамом поперек щеки.

И звон клинка.

Кайру поморщился. Ему было неудобно и непривычно ездить без тяжести железа в ножнах. Теперь там была лишь рукоять, украшенная яшмой. Меча, служившего ему больше года, меча, с которым он не расставался ни днем, ни ночью, теперь не было.

Ничего. Отец поймет. В конце концов, не каждому дано сразиться с Оруэллом Кассандером и выжить.

***

Он опять ночевал в лесу. Наутро вроде бы потеплело, солнце сияло из пронзительной голубизны неба словно сквозь хрустальную призму, заливая лес прозрачным светом. И ветра не было, что радовало особенно. Мешок наполовину опустел. Кайру снова глотнул воды и закусил хорошей порцией сухарей с мясом, но от голода это не спасло. Конь был на удивление свежим и бодрым. Следы копыт уводили куда-то в чащу. Значит, ночью он успел отыскать источник.

Кайру снова выбрался на тракт и поехал сквозь прозрачный лес. Листья вокруг него падали тихо, деревья молчали. Под копытами брызгали невысохшие лужи, оставшиеся в колеях от телег.

Дорога была знакомой. До сих пор этот путь он представлял себе смутно, но сразу четко и ясно вспоминал каждый хутор, мелькнувший за чередой елей и холмов, каждый изломанный бурей дуб, склонившийся у дороги, каждое поле. Солнце перекатилось на середину неба, на которое мало-помалу набегали бледные тонкие облака, когда он увидел реку и выехал на ее высокий берег. На другой стороне тоже желтели леса, а внизу под крутым каменистым обрывом, кипела и пенилась вода.

На землю упала призрачная тень, и мигом все вокруг потемнело, окрасилось в холодные тона. Солнце светило уже не столь ярко, пробивалось сквозь дымчатую серую пелену облаков. Кайру сильнее закутался в плащ. Конь скакал все так же резво, без устали. Было тихо.

Становилось все темнее. Солнце не стояло на месте, оно приобретало оранжевый оттенок, но его слабые лучи уже тонули в сумеречной мгле, опускающейся на лес. Небо темнело. Кайру свернул с дороги и по тропе углубился в чащу, оставив реку позади. За деревьями все так же поднималась полоса дыма.

В сумерках он миновал последнее поле на пути. Сюда они с Юфом приходили пешком во время сенокоса. Это опустевшее поле принадлежало деревне. Но все воспоминания, связанные с ним, казались лишь смутным сном… Это было очень, очень давно. Когда была жива мать. Когда он еще не знал, что за талант достался ему.

Потом он миновал небольшой участок дороги среди густых деревьев и выехал к воротам деревни. Где-то в вышине кричало воронье. Деревня молчала.

Он спешился и прошел внутрь. Ограда была наполовину разрушена, та часть ее, что еще стояла, посерела и покрылась копотью. Кайру как во сне обвел взглядом громадное пепелище. От деревянных домов здесь остались лишь фундаменты. В садах торчали мертвые деревья с обгорелыми стволами. Ветер мел листья по пустой, покрытой пеплом улице. Кое-где все еще стояли каменные стены без крыш.

Он шел медленно, слепо вглядываясь в эти руины, и ноги сами принесли его к пустому, почерневшему от сажи и копоти каменному остову здания с провалившейся крышей. Этот дом он мог бы найти на ощупь, но то, что предстало перед ним, больше не было домом. Он все-таки опоздал. Пираты побывали здесь, в этом он более не сомневался.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он смог отвернуться от руин. Вокруг него был шепот. Он обернулся – неподалеку столпились деревенские жители. Все они были его знакомыми, но их можно было пересчитать по пальцам. Старики, женщины и дети. Они его не узнавали, смотрели настороженно, недоверчиво; сзади виднелось несколько откровенно недружелюбных лиц. А Кайру стоял неподвижно, тщетно пытаясь отыскать среди них отца и брата.

Раздался изумленный возглас. Кто-то выбрался, растолкав локтями толпу. Реджи Альфиниус. Кузнец из отцовской артели.

– Неужели я так изменился, господин Альфиниус? – глухо проговорил Кайру.

– Кайру! Сын Лестера Кенаи! – ахнул кузнец.

Он протянул руку, словно не веря глазам своим и желая ощупать старого знакомого. Кайру молча обнял его. Шепнул:

– Что здесь произошло?

Толпа окружила их. Послышались голоса, кто-то заплакал от радости.

– Кайру!

– Е-мое! Это точно он!

– Если не его призрак. Говорили же, что он погиб!

– Эй, Кенаи! Это точно ты?

– Кайру… радость-то какая… – проговорил Реджи, отпуская его и отступая на шаг. – Клянусь Актосом, мы уж и не чаяли тебя увидеть… Лестер поседел как столетний старец за этот год, пока ожидал тебя… Мы уверены были, что ты погиб в этой чертовой экспедиции. Потом, когда пришло письмо и деньги, ждали тебя… а потом потеряли надежду. О, Актос… как ты вырос! Отец гордился бы тобой.

В горле пересохло. Кайру похолодел. Его собственный голос донесся словно издалека:

– Пираты?

Альфиниус кивнул… Вопросы застряли у Кайру в горле огромным комом, он почувствовал, как задыхается. Слова кузнеца доносились из бесконечной дали, а между ним и всем наружным миром словно образовалась глухая, непроницаемая стена.

– Расскажи мне все, – только и сумел выдавить он.

– Они нагрянули неожиданно, среди бела дня, – срывающимся голосом начал Реджи, – просто за лесом раздались крики, и вооруженная толпа выбежала на улицу… Будто ураган, сметали все, рубили деревья, топтали сады, огороды, потом подожгли часовню, а всех, кто попадался им на пути, зарубили. Убивали на порогах домов мужчин и детей, а женщин скручивали, тащили на ближайший сеновал или в дом и… В общем, мало кто спасся. Твой отец первым понял, в чем дело, вся наша артель вооружилась и выбежала им навстречу, к нам присоединились косари, а мне он приказал забирать с собой всех и убегать в леса… Здесь все, кого мне удалось спасти. Твой отец дрался в первых рядах и убил немало пиратов. Среди них был один, громадный, как тролль, лысый, с повязкой на глазу и с черепами на поясе… У него был огромный черный меч, и твой отец сразу набросился на него. Лестер ранил его, и тогда он выхватил оружие и проткнул твоего отца насквозь.

Кайру молчал.

– Я видел своими глазами, как их вырезали, всех до единого, – сглотнув, продолжал Реджи. – Мы успели скрыться в чаще, в овраге, потом я вернулся, но пираты уже забрали все, что могли, а деревня полыхала. Мы долго не могли потушить ее и почти ничего не спасли. На улицах лежали трупы. Мы перенесли их на кладбище на собственный страх и риск, и с тех пор прятались в лесу, боялись каждого шороха, каждого скрипа или треска, боялись, что нас зарежут спящими. Представь, что мы почувствовали, когда услышали топот коня!..

Кайру молчал, стиснув зубы, чтобы подавить стон. Над пепелищем повисла тишина, лишь тихонько всхлипывали женщины. У Кайру защипало в глазах, он отвернулся и внезапно ощутил давно забытую боль, год назад испытанную им в святилище древних ноктурнов. Ядовитая, пульсирующая боль, растекающаяся по телу.

– Где могилы?

Кайру сам не узнал своего голоса, безнадежного и безрадостного, словно счастье больше уже не могло существовать для него…

– Там, – шепнул Альфиниус, показывая в сторону деревенского кладбища. – Мы не смогли похоронить их…

Кайру медленно прошел сквозь расступившуюся толпу и двинулся по улице. Никто не пошел за ним, никто не проронил ни слова. Он добрался до кладбища в одиночестве. Часовня была сожжена дотла, за железной оградой среди крестов лежали десятки тел. Он прошел внутрь, ступая по темной земле, подошел к ним, медленно переворачивая и заглядывая в лица. Всех этих людей он знал и помнил. Все они теперь были изуродованы смертью. Отец лежал здесь же, но Кайру едва узнал в посеревшем, жутком лице в обрамлении серебряных волос человека, который полтора года назад провожал сына в это роковое путешествие. Тогда они виделись в последний раз.

Пошел дождь. Холодные капли стекали по лицу Кайру, но он продолжал стоять под ливнем и смотреть в лицо отца, не в силах смириться со своей утратой.

***

Он похоронил отца здесь же.

Всю ночь шел ливень, на улице стоял жуткий холод, и всю ночь Кайру копал в промерзлой земле отцовской лопатой могилу. Он был в одних штанах, кожаной куртке и плаще, но не чувствовал холода: отчаянное остервенение двигало им, и осознание тяжкой утраты вместе с горечью и ненавистью к самому себе засели в сердце. Что-то оборвалось внутри; он уже точно знал, что никогда уже не будет прежним. Деревенские жители вернулись в лес, Кайру работал в одиночестве и не пытался сопротивляться разбушевавшейся стихии.

Потом, когда могила была вырыта, он бережно опустил в нее тело отца, в последний раз всмотрелся в его искаженное лицо, после чего выбрался наверх и закидал яму землей. Вышел на улицу, за ограду, окружающую деревню, отыскал два уцелевших шеста от частокола, связал их вместе бечевой и воткнул в землю самодельный крест. Дождь не переставал, за деревьями блистали молнии, но он ничего не чувствовал, стоя над могилой, будто мысли и отчаяние могли вернуть отца к жизни.

Наконец, он отвернулся и покинул кладбище. Прошел по темной, пустой улице к развалинам своего дома. Внутри было темно, черная от сажи крыша кое-где провалилась, а от чердака уже ничего не осталось. В рукомойнике все еще была вода, в буфете оставался кусок заплесневелого хлеба. Обгорелый стол все еще держался, на нем была рассыпана соль и лежала перевернутая солонка. Часы были разбиты, большая часть мебели – разломана.

Кайру бродил по пустым комнатам и узнавал в них родные предметы и вещи. Когда небо, с которого все еще лились нити дождя, посветлело в преддверии утра, он сел за стол, разглядывая небольшой охотничий нож, который он однажды выковал для тренировки. Видно, отец хранил его в память о старшем сыне, которого считал погибшим.

Было холодно, но он не разжигал печь и не сушил вымокшей одежды. Сидя за столом, он думал обо всем, что произошло с ним за восемнадцать лет жизни, и вспоминал все, связанное с деревней. Мелькнула мысль: если бы не одно, произнесенное им слово, ничего этого не случилось бы.

«Тогда… тогда я хочу войти в экспедицию»…

Хочу войти… Дурак. Что из этого получилось? Только зло. Эта война. И мертвый отец. Все это из-за него.

А еще – он упустил свой единственный шанс отомстить…

Отца убил Кассандер. Тогда, в Нальвине, он еще не знал об этом. И не смог убить пирата. Теперь ему будет еще тяжелее.

Перед глазами мелькали призраки и уплывали в туман, накрывший мир. Снаружи дождь барабанил в разбитые стекла. По улице струилась липкая мерзкая морось.

Потом он заснул. Или ему показалось, что заснул, потому что он вновь видел сны. Но они появлялись и исчезали, и он не мог запомнить ни одного и потому не успевал сообразить, прошлое он видит или будущее.

Когда он вновь осознал, что сидит, уронив голову на стол, и поднял мутный взгляд, на дворе сгущались сумерки. Дождь кончился, но светлее не стало. Над лесом собирались тучи. Было холодно.

Кайру встал, пошатнувшись. Размял затекшие руки и вышел во двор. Его конь стоял рядом с обгорелыми бревнами, оставшимися от навеса и фыркал, отплевываясь от капель влаги, стекавших по его роскошной белоснежной гриве. Кайру взял его под уздцы, прошел по улице до кладбища и присел у небольшой могилы, размышляя.

Может быть, он не зря остался жив. Не зря Кассандер пощадил его.

Он дал ему второй шанс.

Тогда, среди огня и дыма, избитый и ослабший, он не мог броситься на пирата и убить его. Теперь желание взять реванш будет подкреплено жаждой мести. Страшной мести. Кайру молчал и думал лишь об одном: сегодня он отправится в Майнор не потому, что хочет что-то знать о делах Петроса, а потому, что туда двинется Оруэлл Кассандер.

– Клянусь, – тихо сказал он могиле. Остальные слова были ему не нужны; он и так знал, что выполнит свою клятву, даже если это будет стоить ему жизни.

***

– Господин Альфиниус, я уезжаю.

Он нашел их в глубоком овраге к югу от деревни за непроходимой чащобой и зарослями, сквозь которые вела единственная потайная тропинка. Здесь они жгли костры и спали среди остатков того, что им удалось вынести из деревни, и что не забрали с собой пираты. Кучка несчастных, которые не представляли себе другой жизни, кроме как в этом уголке леса, и не знали, куда им идти теперь.

– Но, Кайру… куда? Мы думали, что ты навсегда вернулся, что жизнь у нас теперь наладится… Тебя ведь не было добрых полтора года, как ты можешь опять нас покинуть?

– Извините. – Кайру покачал головой. – Время торопит, я больше нужен там. Я понимаю ваш страх, но думаю, что больше сюда никто не заглянет. На севере и востоке теперь будет куда опаснее. А у меня осталась масса незавершенных дел, и с миром меня связывает теперь куда больше уз, чем с деревней.

Реджи молчал, глядя на него с ужасом.

– Я хотел узнать еще кое-что, – медленно сказал он. – Мой брат, Нортон. Я не нашел его тела.

Альфиниус бросил короткий взгляд на остальных беженцев, которые смотрели на них исподлобья, сгрудившись у костра. Потом промолвил, не глядя на Кайру:

– Мы не знаем, что с ним случилось. Его не было в деревне, когда это произошло.

Кайру молча ожидал продолжения.

– Они очень крепко повздорили с твоим отцом. – Альфиниус вздохнул. – Нортону ведь было куда сложнее смириться с тем, что ты умер. Сначала потерять мать… а потом и брата? Он хотел сбежать из дому, чтобы искать тебя. Лестер никогда не поднимал руку на своих детей, но в тот день он не выдержал. Они с Нортоном не разговаривали очень долго, и мальчик стал часто уходить в лес, бродить там в одиночестве… Так и в тот день случилось, и назад к нам он не вернулся. Не знаю, может, ему повезло, и он ускользнул от пиратов а может, они прикончили его в лесу. Не знаю, Кайру. Тела его мы не нашли.

Кайру не проронил ни слова. Последняя надежда угасла. Он развернул коня и, не глядя на Альфиниуса, устремился назад через лес. Минуя деревню, оставляя позади этих людей и все, связанное с ними. На дорогу, ведущую в Майнор.

***

– В Майнор, – повторил Саелин, повернувшись к человеку в капюшоне. – Почему именно туда?

– У меня есть некоторые наводки от Петроса. И есть подозреваемый. Он живет в столице. А кроме того, что-то мне подсказывает, что Зрящий тоже будет там.

– Зрящий? Если Петрос хоть что-то ему рассказал, то он отправится сюда, чтобы забрать бриллиант.

– Не думаю, что все будет так просто. Один он вряд ли рискнет отправиться в Цитадель, он слишком хорошо предупрежден. В Майноре у него есть друзья. В любом случае, если он приедет к тебе сам – тем проще для всех. Если же он объявится в Майноре, то я смогу его перехватить и убедить в том, что ему стоит встретиться с тобой.

– Хорошо. Дай мне знать, если найдешь Зрящего... и предателя. И...

Девушка-ноктурнка с рубиновым колье на шее улыбнулась.

– Да, профессор?

– Будь осторожна. Этой зимой в Майноре будет жарко.

Конец второй книги

Продолжение следует...