Перекресток миров. Синигами, книга третья

Глава 1

Хмурое небо печально смотрело на грешную землю, и словно вторя моим чувствам, роняло крупные слезы с небес и эти капли, падая, разбивались о серый бетон под моими ногами. А высоко вдали, среди грозных черных рваных туч мелькали могучие молнии, чей свет разрывал те сумерки, что царили в этих бетонных, чуждых мне джунглях.

Крыши многоэтажных домов тонули во тьме небес. Город лежал передо мной как на ладони, темный – мертвый – ни в одном из окон не было света, и когда молния прочертила небо пополам, я увидел, как искры летят от одной из многоэтажек. Крупные капли дождя падали на мое лицо, смешиваясь со слезами, что текли не прекращающимся потоком из глаз. И эта вода, стекая по моему телу, смешанная с солеными слезами злости и горя, смывала кровь с моего плеча, раненого острыми когтями врага. Дождь очищал от крови и грязи мою простую серую рубаху с красной вышивкой знаков клана Синигами на груди, но этот ливень был бессилен очистить мою душу. Невозможно смыть безвозвратно ту тьму, которая царила в моей душе. Я жаждал крови моего врага, но на мне была лишь моя кровь.

Вода с красноватыми оттенками стекала по темному дереву рукояти моего топора, чья металлическая часть была перекована, и была вновь погнута в прошедшей схватке с неравным противником, которому я не имел права проиграть. Но…все же проиграл. И теперь я здесь, посреди царства стекла и бетона, в одиночестве, вдали от семьи, друзей и любимых.

Острое лезвие моего верного топора не смогло помочь мне, оно было бессильно хотя бы ранить врага, и я и мой топор оказались не достаточно сильными для победы. Но это не вина моего верного топора, моего друга, прошедшего со мной не одну схватку. Это моя вина.

Руки слегка подрагивали, а глаза с ужасом смотрели на бетон под моими ногами. Слаб был я, и я могу стать сильнее прямо сейчас, и мог стать сильнее тогда во время не равного боя. Но это был не мой путь, по крайне мере так было во время схватки, но сейчас выбора больше у меня нет. Уже нет.

Вдали раздавались тревожные сирены приближающихся ко мне машин, а молния, сорвавшаяся с небес, ударила в бетон всего лишь в пяти метрах от меня. Словно указывая всем, где я нахожусь, но мне было плевать на это, я еще сражался с моим врагом в своей душе.

– Акира! – Взревел я что было сил в небеса, и сжал до боли окровавленной рукой темное дерево рукояти моего топора, а повсюду послышался звон разбивающихся стекол окон, не выдержавших моего могучего крика. Крика боли и бессилия моей души не выдержали стекла, и с жалобным звоном осыпались на серый асфальт. В бетонных джунглях испуганно закричали люди, а вой сирен машин, что оглашал окрестности, усилился – они нашли меня. И сейчас это они обречены. Им лучше держаться от меня подальше, но это их мир, и поэтому они не будут прятаться. Они думают, что сильны, и я им покажу, насколько жестоко они заблуждаются.

Я не раз сражался как в прошлой, так и в этой жизни, но никогда мое сердце так не обливалось кровью от поражения. Акира отобрала у меня все – мою любовь, мой мир, мою семью, и когда я вернусь, и убью мать моей матери, я все равно не стану победителем. Нет ничего страшнее, когда ты думаешь, что сам управляешь своей судьбой, но когда тебе позволяют открыть глаза и увидеть, что это тобой играют, и вместо тебя выбор уже сделали давно, и по всему твоему жизненному пути расставлены силки, в один из которых я и угодил. И теперь вместо меня решили мою судьбу и чтобы выбраться из этой западни, я должен был решить, как поступить – жить мне или умереть.

Акира дала мне выбор, решив за меня то, где я его приму. Если я останусь здесь, то буду жить, а если вернусь, то она будет первой, кто меня встретит и прикончит, как недостойного жить пса.

Но для меня никакого выбора и не было. Я решил для себя все уже давно, тот мир – мой мир, та семья – это моя семья. Во мне еще бурлила кровь, и в душе царило лишь одно желание – продолжить схватку с моим врагом, который являлся моей бабушкой. Та, что должна была любить меня как внука, но вместо этого жестоко унизила и выкинула как нежеланное дитя на помойку.

Она увидела во мне того, кто порочит ее клан, и причиняет боль ее дочери, позабыв, что Миуюки моя мама, и не только потому, что она родила меня. Она та, которую я даже в мыслях ласково называю мамой, и это дарит тепло моей душе. И я не верю, что ей больно смотреть на меня как на сына.

Акира, закинула меня туда, откуда нет возврата, где я должен либо сгнить от тоски, либо прожить жизнь среди таких же, как я, изгнанных из своих миров. Ибо возвращение к семье сулило мне лишь одно – смерть от рук моей родственницы, которая позабылась, упиваясь своей властью и могуществом. Моей бабушке уже давно пора показать, что ее время прошло. И я вернусь, и докажу ей, что и слабого не стоит загонять в безвыходное положение. Ведь теперь мне неведом страх перед смертью, она дала мне цель, которой раньше у меня не было. Невозможно напугать того, у кого отобрали все, оставив лишь подобие жизни. Осталось лишь самое тяжёлое – связать свою судьбу с еще одним кукловодом, который будет, дергая за ниточки, играть со мной как с дешевой игрушкой.

– Акира! Я плоть от плоти, кровь от крови сын твоей дочери!– Кричал я, словно Акира могла меня услышать. – Я Синигами! Не Юкогама! И я вернусь, и тебе придется ответить передо мной! За все, что ты мне сказала и сделала! Клянусь!

А в моей голове вновь зазвучал голос той, что страшила многих сильнее, чем смерть. И этот потусторонний голос уже не шептал как мгновения назад там, когда я был в руках Акиры, теперь он кричал, заглушая мои собственные мысли.

– Пусти меня в себя, дай разрешение. – Могучий голос недовольно шептал, но с такой страшной силой, что я был близок к безумию. Он содрогал от ужаса все живое, но сейчас он меня не страшил. – Мы будем всемогущи вместе.

Я замер. Сейчас я мог впустить в себя бездну, и если две минуты назад я бы никогда это не сделал, то сейчас мне уже нечего было терять. Она даст мне многое, и пройдя через неё я вернусь к Акире, и тогда мы продолжим ровно с того момента, на котором окончили.

– Достоин ли я быть сыном твоей дочери или нет?! Это не тебе решать, Акира! – Прорычал я, смотря, как ко мне подъезжают две машины с включёнными сиренами и ослепительно светящими фарами, разрывая темноту. Из них вышли пятеро в бронежилетах, нацелили на меня оружие, и что-то начали кричать, вторя раскатам грома, пытаясь перекричать ливень и воющий ветер.

–Какова будет цена, чтобы совершить то, что я желаю? – Тихо, практически шепотом проговорил я, спрашивая у бездны, накладывая на себя щит, и активируя лезвие тьмы,которое тонкой линией, сотканной из самой черноты, задрожала в моей левой руке.

Я не хотел убивать, но и погоня мне была не нужна, и пока Бездна молчала, я решил действовать. Бессмысленные жертвы мне были не нужны, но я не хотел к своим ранениям добавлять еще пулевые. Да и эти пятеро, если я смогу договорится с Бездной, будут мне полезнее в живом состоянии. В моей груди я почувствовал холод к страданиям других людей, была важна лишь моя боль.

– Боль! – Проревел я, применяя заклинание, одновременно активируя прозрение третьего порядка и выпуская лезвие тьмы в капот первой машины. Я видел, как один из стражей порядка нажал на спусковой крючок – у него не выдержали нервы, и сразу как прогрохотал выстрел из пистолета, мой щит полыхнул желтым цветом, но выдержал, и на бетон упала измятая пуля со стальным сердечником.

Все пятеро полицейских упали на серый бетон с искривленными от боли лицами, ведь прозрение показывало второй уровень, отмечая их как стражи порядка и у них не было и шанса выдержать простое заклинание некромантов. А лезвие тьмы влетело в капот машины, разрывая на части двигатель, от которого сразу пошел столб пара, а я уже стоял у капота второй машины, опуская на него свой топор с погнутым лезвием. Я практически не почувствовал сопротивления металла, и топор пробив капот глубоко вошел в двигатель, который сразу заглох и зашипел, извергая из себя масло. В этот момент в моей голове вновь зазвучал пугающий голос

– Ну не знаю. – Тихо и с каким-то неимоверным удовольствием хищника, поймавшего добычу, вновь зазвучал голос бездны в моей голове. – Межмировые перемещения, схватка с Акирой, которая не раз убивала моих детей – это будет очень дорого для тебя. Ты готов к тому, что тебе придется платить чужими жизнями?

Я оглянулся на пятерых стражей, что сейчас тихо выли, не имея сил произнести ни единого громкого звука лежа на бетоне в лужах, агонизируя от боли. А ливень, что шел лишь усиливался и своим шумом заглушал и так не громкие крики сходящих с ума от боли людей.

Пистолеты и один автомат валялись на бетоне бесполезным, ни на что не годным металлоломом, и осветившая небеса вспышка молнии помогла мне разглядеть насмерть испуганные лица мужчин. Фары машин уже больше не светили, а во мне все-таки возникло сомнение, хватит ли жизни этих пятерых, чтобы я совершил то, чего желаю. Сила, которую дарует бездна не приходит неоткуда, пожиратели не просто так именуются пожирателями, и теперь меня интересовало лишь одно – цена, которую заплатят жители этого чужого мне мира.

– Сколько? –С хрипотой проговорил я, смотря как черные капли масла стекают с лезвия моего топора. Я сделал шаг к первому лежащему мужчине, капля горячего масла попала на его висок как раз в тот момент, когда бездна заговорила вновь.

– Жителей этого города мне хватит. – Промурлыкало чудовище в моей голове. – Жизней этих пятерых для начала хватит. Ты начни, это и будет твоим разрешением, а там, в процессе я войду в тебя, когда ты будешь готов, а дальше будет легче убивать.

В моей душе ничего даже не зашевелилось, когда я поднял топор, смотря безразличными глазами на бледное лицо что-то кричавшего мужчину. Иногда не важно, какую цену с тебя запросят, имеет значение лишь цель, которая должна быть достигнута любыми средствами.

Топор взвился над моим плечом, из глаз брызнули слезы:

– Вы ни в чем не виноваты. – Тихо проговорил я, словно извиняясь, и сжал топор покрепче, намереваясь покончить с жизнью бедного служителя правопорядка одним ударом. – Вам просто не повезло поехать не на тот вызов.

В груди было холодно, я убивал раньше, убивать буду и в будущем, но топор налился тяжестью, как будто я сейчас им перерубаю тот путь, по которому шел. Это всего лишь первая забранная для Бездны жизнь, а мне предстоит уничтожить всех жителей города! Сколько их? Десять тысяч? Сотня? Миллионы?

– Шрай! – Раздался высокий, мелодичный женский крик позади меня ровно в тот момент, когда я начал опускать топор на висок бледного мужчины.

Мой щит разрушился за мгновение, словно в него прилетел пушечный снаряд, либо кто-то выше двадцатого уровня меня атаковал изо всех сил. Оглянувшись, я увидел разбитый телефон, лежащий на бетоне, который и нанес такой удар и стоящую в семи метрах от меня у полицейских машин хозяйку, как телефона, так и голоса.

– Значит, первой будешь ты! – Рявкнул я, смотря на промокшую до нитки блондинку на высоких каблуках с огромным вырезом на груди короткого красного платья.

Она не боялась меня, она смотрела на меня, с вызовом держа свою маленькую белую сумочку в правой руке, словно грозное оружие. Ее не смущали лежащие вокруг меня стонущие от боли мужчины, а над головой незнакомки сияла цифра ее сорокового уровня.

Она воин, не ровня тем, что лежали у моих ног, но ее надо поскорее убить, иначе она может мне помешать. Рывок вперед, и я уже возле нее, а лезвие топора мчится в ее красивую шею, с золотой цепочкой на ней. Она умрет, кричал голос в моей голове, он радовался первой жертве. Но на алых губах белокурой красавицы была улыбка, которой одаривают недостойных ухажеров. Она лишь слегка изогнулась, и вместо шеи я перерубил лямочку алого платья, и из-за этого обнажилась не малая грудь блондинки. Мой удар был выверен и смертелен, я убивал им и более высокоуровневых противников. А здесь вместо того, чтобы отрубить голову, я вызвал лишь злость в её глазах тем, что увидел её обнаженную грудь, а не тем, что напал и нанес удар.

– Ошибка. – Промелькнула молнией мысль, она не та за которую выдает себя внешне, и я зря к ней приблизился, она убьет меня одним ударом.

Я попытался отскочить, что было сил, когда заметил усмешку на уголках её алых губ, но было поздно. Удар её ладошки с длинными алыми когтями в челюсть был слишком быстрым и сильным для сорокауровневого.

Я отлетел от нее от удара на пару метров, не устояв на ногах, но держа в руках свой топор, а блондинка закричала что было сил.

–Шрай! – Ревела она, а я с ужасом смотрел, как тело освещенное вспышкой молнии начало деформироваться, как разрывается ее платье на куски и мелькает белая с синевой чешуя, а над её головой начали ослепительно сиять знаки.

Королевская змеедева, пятидесятый уровень. Вдруг цифры исчезли, а вместо них появилась цифра сто двадцатый, а затем сто пятидесятый уровень. Цифры меняли свой счет словно обезумевшие, но во мне не было страха.

– Отключить показания уровня. – Пронеслось мысленное указание в моей голове, нет смысла знать насколько силен твой противник

Я уже стоял твердо на ногах, с меня стекала вода, я наконец-то почувствовал как же холодно здесь. Выдохнув облачко пара изо рта, я смотрел на огромную тварь, что с ужасающим по громкости хрустом костей из блондинки, больше похожей на стриптизершу, превратилась в огромную чешуйчатую тварь. Двадцати сантиметровые когти на ее руке были окровавлены, а я чувствовал, как по шее течет моя кровь.

– Умереть от когтей королевы. – Ухмыльнулся я. – Не худшая смерть.

Белесая тварь не медлила, бесшумно кинулась на меня, а я освободил от топора свою правую руку, готовясь к своему последнему удару. Я уже все понял. Она не враг, и я не хотел её убивать – ведь она защитница, и будет защищать свой дом от тех, кто пришли лишь разрушать. Но и умирать здесь, в этом мире, я не собирался. Я темный, и моя душа сейчас черна. Я направил на белесую змееподобную тварь правую руку.

Бой с Живуром не прошел бесследно, любая схватка с богами может что-то отнять у тебя или что-то дать. Та схватка в царстве дроу дала мне возможность черпать эманации смерти практически постоянно, только вот это отнимало слишком много сил. Но у меня не было иного оружия против таких высокоуровневых. Я сражался с подобной змеедевой, но мне кажется, что эта намного опасней. Она ни разу не применила заклинания, а это значит, она пойдет на контактный бой. И шансов у меня против неё практически нет. У меня есть лишь один удар, и он все решит.

– Эманация смерти. – Шепотом проговорил я.

В моей голове пронесся образ улыбающегося рыжеволосого чуда, а я словно почувствовал крепкие объятия своего отца, а над ухом послышался такой родной и любимый голос:

– Тебе рано умирать. – Проговорила Миуюки. Я не знал, сказала это она в моем разуме, либо и правда за моей спиной стояла моя мама, но это придало мне сил.

– Мне рано умирать! АААА! – Надрывно кричал я, и с моей руки сорвалось небольшое серое бесформенное облачко, которое несло в себе смерть. Оно слишком медленно понеслось на белесую чешуйчатую тварь, чьи когти жаждали вновь окунуться в мою плоть.

Вспышка молнии озарила все вокруг и внезапно ударила всего лишь в десятке метров от места моей схватки, плавя бетон и асфальт. Она осветила пасть моего противника, полную зубов и эманацию, что летела в ней. Тварь узнала то, что летело в неё, она уже контактировала с эманацией смерти, ее змеиные глаза сузились, а все тело напряглось, и время словно остановило свой ход.

Против меня был просто божественной силы противник, она действовала очень быстро, ее огромный змеиный хвост был еще у машины полицейских. Я видел, как напряглась тварь, как засияла ее аура. Вот хвост подхватил машину, и, подняв ее над землей, словно она ничего не весила, метнул в меня этот полуторатонный снаряд.

– Константин! – Взревела Королевская змеедева во время того, как машина отправилась в полет. Ее сила пугала меня до дрожи в коленях, я даже не желал знать ее уровень.

Летящая в меня машина встретилась с серой, мощной, но все же моей последней эманацией ровно на середине между мной и белесой чешуйчатой тварью. Но машина не замедлила свой полет, а моя эманация пропала, впитавшись в машину бесследно. Я видел, как в воздухе машина начала стремительно ржаветь, как взорвались покрышки, изветшав, как из капота вывалился мотор. Но все же снаряд летел прямо в меня, а я что было сил в моих ногах, уходил в сторону от этого снаряда, что летел на меня с ужасающей скоростью.

Шаг, еще один шаг, и вот уже третий, и я чувствую затылком, как мимо меня проносится тяжёлый снаряд и с грохотом врезается в землю, дробя асфальт под собой.

– Щелк, щелк!– Раздались в наставшей секундной тишине два коротких, но таких знакомых звука. И я поднял свой взгляд туда, где раздавался этот звук и под вспышкой молнии увидел его.

Он стоял напротив меня под деревом, по его серому брезентовому плащу стекала непрекращающимся потоком вода, а под его кирзовыми сапогами была грязь по щиколотку. Черная борода и черные глаза смотрели на меня без жалостно, его рука со светящейся татуировкой руны жертвы взвела курки потрепанного двуствольного ружья. Чей черный ствол смотрел на меня угрожающе, и не сулил мне ничего хорошего.

– Выстрел в упор убьет меня. Щит. – Взвопил я, в своих мыслях активируя защитное заклинание, видя как пороховой дым начал неспешно, словно в замедленной съемке вырываться из стволов ружья, а сразу за ним вылетел огонь, что нес в своем чреве смерть для меня. А над головой стрелка горела холодным серебристым огнем надпись – охотник на нечисть.

Щит полыхнул жёлтым, боль в груди была неимоверной, меня отбросило на метров пять, и, упав на спину, я лишь чудом не потерял сознание. Мои глаза уловили в просвете между туч всего лишь одну звезду, но я узнал ее. Это была путеводная звезда, которая всегда указывала на север и вела меня домой.

– Я не имею права умирать. – Прохрипел я, хватаясь за грудь и вытаскивая металлические дротики. На них были начертаны руны, и мне пришлось вырывать их с кусками своей плоти, не думая о боли

Не было времени думать, рукоять колуна холодила руку, и я сорвался с места в стремительный бег. Против этой пары сработавшихся и прошедших не одну схватку убийц у меня не было ни единого шанса. Хлестанувший хвост змеедевы по тому месту, где был я мгновение назад, был еще одним доказательством, что нельзя выиграть заранее проигранную схватку. Я мог выстоять, если они были бы поодиночке, но они не одни, и я уже измотан Акирой. И потому мои ноги – мое последнее оружие, которое может спасти мне жизнь.

Весь в крови, чувствуя, как содержимое дротиков начало меня убивать и как сердце начало сбоить, я бежал словно обезумевший, слыша погоню огромной туши змеедевы за мной. А в моей голове проносились давние слова отца,

–Нет запретного приема. Есть выживший в бою, и тот, кто пал смертью на поле сражения.

Дождь хлестал по лицу, я бежал туда, куда глядят глаза, не разбирая дороги, а сзади слышался рев змееподобной твари и выстрелы. Под ногами вспыхивали фонтанчики земли, над головой свистели пули, а я несся, словно за мной летит орда демонов. Иногда на моем пути попадались полицейские машины с сиренами, они пытались меня остановить, но все было тщетно. На освещенных улицах тварь не появлялась и того охотника не было видно. Я ускорился, пытаясь отсечь боль, и не слышать, как надрывается мое сердце, и кровь под биение колоколов в висках вытекает из моих ранений.

Сколько я бежал я не знаю, но каким-то чудом вышел на мост через могучую реку, которая шумела в ночи далеко внизу. Но как бы быстро я не мчался, на пустынном мосту меня ждали. Спереди на середине моста стоял охотник, а сзади меня на асфальте сложа кольцами свой хвост, сидела змеедева, что смотрела на меня своими змеиными глазами с ненавистью.

– Взять измором? – Скривился я в улыбке, смотря на змеедеву, и вытер со своих губ кровь, а она обнажила свои зубы. – Живым я вам не дамся.

Я чувствовал, как мои ноги сводит судорога, и схаркнув на серый мокрый асфальт кровь, я ринулся к перилам моста. Мгновение и я уже лечу вниз, а сверху раздается рев ярости. Вода приняла в свои объятия не как любящая мать, а как мачеха, на мгновение я потерял сознание от удара об воду, а когда очнулся, то почувствовал, как обнимаю склизкое бревно, а течение несет меня вниз по реке. А с моста срывается вниз под светом прожекторов белесая змеедева. Бесшумно войдя в воду, она начала рыскать по огромной могучей реке, ища меня. Живым либо мертвым.

Силы оставили меня и все что я мог, то это держаться за бревно, вонзив в него свой топор, который как верный друг не покинул меня, и остался чтобы помочь мне выжить. Сознание покидало меня урывками, я не чувствовал ничего ниже плеч. И лишь руки слушались меня, а когда мимо меня в воде проносилась белесая тварь, я вспоминал уроки тени, которые вдалбливали в меня с самого детства. И я шептал про себя – меня нет, меня нет, злобному хищнику не найти меня. Я словно котенок, что находился в чистом поле, был невидим для огромного злобного голодного хищника.

А из глубин на высоту человеческого роста выпрыгивала змеедева и осматривалась, и даже один раз задела мое бревно вскользь своим хвостом. Она на мелях и песчаных косах подымалась над водой на своем мощном хвосте на высоту четырех метров, пытаясь найти меня взглядом, но все было тщетно.

Она должна была найти меня, но не нашла.

Я должен был умереть от содержимого дротиков, но не умер.

Я должен был утонуть и мои руки должны были ослабнуть, и я соскользнул бы с бревна в пучину. И этот мир был бы лишь рад, если бы чужеземец сгинул, так никому и не навредив.

Но этого так и не случилось.

И когда с небес упал на грешную землю первый солнечный луч, мое бревно прибило к берегу, а я, лежа на спине, не размыкая рук на рукоятке моего топора, все смотрел на одинокую звезду в небе, которая была путеводной, той, что приведет меня домой. Руну восстановления я с трудом смог на себя наложить лежа на песчаном берегу. И когда она начала действовать, я провалился в сон, но не тот, в котором меня ждала покровительница. Она сейчас бы мне лишь навредила, я погрузился в себя, в воспоминания о том, как я покинул Данилаг. Я должен был вернуться и победить, хотя бы в воспоминаниях, хотя бы себя, чтобы я никогда…

– Слышишь, никогда. – Прошептал я, желая прокричать, но только на шепот мне хватало сил. – Никогда не пустил бездну в себя. Они не поймет меня, если я из-за такой мелочи отдам себя тебе.

Мое зрение начало покидать меня, а в ушах начали слышаться звуки, присущие средневековому городу, в котором живет магия.

И голос мамы вновь послышался мне.

– Пора идти к порталу, Аль. – Я видел её печальную улыбку, и улыбнулся ей в ответ, чувствуя кровь на своих губах.

Конец первой главы.

Глава 2

Весенняя погода всегда не предсказуема – то полдня светит солнце, то вдруг к вечеру набегут тучи с моря, и вот уже становится прохладно. А прохожие постоянно смотрят подозрительно на серые, тяжелые, свинцовые облака, гадая, пойдет ли сейчас дождь или все же они успеют дойти туда, куда шли, и всегда ускоряют свой шаг. Но это горожане Данилага, а я сейчас шел рядом со своей мамой, оставив позади свой дом, а мой перекованный топор оттягивал плечо, как и вещевой мешок. Я вновь готовился к тому, что покину свою родину, оставив здесь своих родных, и меня не утешало даже то, что там, в далеких землях у другого портала меня ждут Астрид с Сурой. И даже если бы с небес сейчас на грешную землю полил самый сильный ливень в истории, он не ускорил бы мой шаг и тем более той, что провожала своего сына с тяжелым камнем на сердце.

Миуюки переживала за меня и если бы могла, то никогда бы не выпускала из дома ни меня, ни Астрид, ведь она наша любимая мама. То, что на мою судьбу выпало столько испытаний, её очень беспокоило. И плевать мне, что там говорят в народе про страшную некромантшу, которая создает орды нежити в катакомбах и её мужа, что ударом кулака дробит скалы. Для меня это в первую очередь мои любимые папа и мама, а уже потом рыцарь смерти и та, что создала клан, слава о котором растет теперь с пугающей скоростью.

На моей душе было тяжело, я не хотел уходить вновь, но так было надо. Ведь Астрид, нашему огоньку надо было закончить обучение и определиться в жизни, так как, не смотря ни на что, она еще не выбрала свой путь. С моим же путем было все ясно, и это пугало мою семью. Даже дед Брани, который не видел ничего плохого в пути воина, невольно хмурился, когда я тренировался с мечом в руках, и радовался моей тяге к кузнечному ремеслу. Когда мы с ним перековывали мой топор, я сначала помог изготовить деду гвозди, простые и незамысловатые. Их было всего лишь полсотни, и Брани завернул их в белую, песцовую шубу, сказав, что когда-нибудь я с помощью них построю свой дом. А заказчику он изготовит другие гвозди, нечего делать моим гвоздям в чужом доме.

– Может когда-нибудь. – Прокряхтел Брани как бы невзначай, когда мы полировали лезвие моего топора. – Ты оставишь свой путь воина и осядешь на земле, заведешь семью, построишь кузню, вот тогда тебе и пригодятся советы старого Брани. Жаль, что я не увижу это, я слишком стар.

– Не такой уж ты и старый. – Ухмыльнулся я, уворачиваясь от подзатыльника своего деда.

– А ну не отвлекайся! – Рявкнул дед. – Полировку не запорть! Ты слушай, но смотри, чтоб ни одной царапины не было!

А сейчас кузня осталась за моей спиной, и я попрощался этой ночью с горном и молотом, и забрал с полки свой топор. Его металлическая часть осыпалась металлическим песком, и я теперь выковал новое лезвие и мой колун стал воистину боевым топором, который мог выполнять и мирные задачи. Я переколол им горы дров, разгоняя кровь и проводя своеобразную и полезную тренировку. Ведь не зря же сказала Хель, все зависит от того, в чьих руках топор, один рубит головы, а другой дрова, и я бы лучше до конца своей жизни рубил бы им дрова. Но выбор, что я сделал – связал свою жизнь с покровительницей Синигами, не даст мне и шанса на мирную жизнь. И потому, несмотря на моё нежелание, я иду к порталу, где, как обещано моим обучением займутся лучшие из лучших в Перекрестке миров учителя.

Несмелую улыбку вызвали у меня теплые воспоминания о том, как вчера прошел Весенний королевский бал, на котором, я был, наверное, главным гостем. По крайней мере, меня представили самым знатным гостям и мне уделили внимание самые завидные невесты королевства. Но они не знали, что мне были не интересны, и я постоянно ловил на себе взгляды Светлого Магистра, который, по слухам совсем скоро может получить сан Архимага. Она была как всегда в белом, её платье, казалось даже простоватым по сравнению с тем, что носили остальные девушки. Но это платье я знал лучше всех, ибо я его подарил, я передал ей свой трофей, и она вновь продемонстрировала, что помнит обо мне.

С Ингрид Светоносной я простился вчера после весеннего бала, да так, что мои щеки начали краснеть, вспоминая тот поцелуй, которым она меня одарила. Да и слова, которые она мне сказала.. Так, стоп. Не думай сейчас об этом. Я подумаю об этом позже, еще полтора года до моего второго совершеннолетия.

Я был тем, кому была обещана принцесса, но вчера я отказался от неё на весеннем балу у всех на виду, и не стал с ней танцевать, предпочтя ту, что намного ее старше, как по годам, так и в уровне. Теперь народ гадал, у кого же в руках сердце молодого Синигами. Ведь все знали про белокурую юную дроу, которая совсем недавно покинула Данилаг, направившись на учебу в клановые земли Юкогамы. А вот Ингрид Светоносную не брали в расчет, думая, что она не видит во мне мужчину из-за разницы в возрасте, да и повязка на глаз не делала её бесспорной красавицей. И они ошибались, хотя и я сам пока не определился – Ингрид или Сура.

– Эх. – Печально вздохнул я, гадая, что будет, если Сура узнает об Ингрид и нашем поцелуе? Но я себе врать не буду. Да, когда же мне станет шестнадцать, все-таки придется выбирать между той, к которой тянет меня как к противоположности и той, к которой тянет мое сердце.

Но сперва надо разобраться со свадьбой моей боевой подруги, а потом уже задумаюсь о своей. Я не верил, что встречу женщин лучше, чем Ингрид или Сура. Но больше меня интересовали причины, почему так сильно Хиара захотела замуж? Я ни разу не слышал от неё, что у неё есть возлюбленный. То письмо, которое она прислала несколько месяцев назад вместе с приглашением на свадьбу, где не был указан жених, поставило меня в ступор. Единственное, что было полезным в том письме, так это рассказ Хиары о том, что она встретилась вновь с Живуром и Тарой в столице империи Харсе. Из сухих строк я понял, что пока боги не алчут нашей смерти и между нами перемирие, пусть временное, как намекала Хиара, но я-то знал, что нет ничего более постоянного, чем временное. Но с причинами свадьбы я разберусь позже. Не сомневаюсь, что в клане Юкогамы есть представитель империи Харсе, через которого я смогу направить письмо Хиаре, а пока на полгода мое место жительства будет у клана Юкогамы.

Когда я прибыл в Данилаг, то сразу же уснул мертвецким, сном. А через шесть часов в Данилаг прибыла тетя Юко и Агат, который был зол настолько, что, как нечаянно обмолвилась Асина, он вновь сошелся в рукопашном бою с Альриком. И мой отец точно вышел победителем из этого короткого поединка, так как дядя, до сих пор оставшись охранять клан Синигами, был вежливым с моим отцом, и они даже несколько раз отправлялись на зимнюю охоту за морским зверем. Правда, они не брали никого с собой, и то, что они ни разу ничего не приносили в качестве добычи, смешило всех окрестных охотников и рыболовов

Зимой двойка Юкогамы перепугала всю королевскую рать. Когда они пришли в королевство, взломав портал, я только первые часы спал в своей спальне после возвращения. Если бы не отец, то началась бы мясорубка, но он смог договориться с Генрихом Кровавым. А Агат, Юко и Асина вместо благодарности объявили клану Синигами Ультиматум.

В тот день, когда Юко, Асина, и Агат собрались вечером за столом пока я спал, они предъявили ультиматум от клана Юкогамы клану Синигами.

Верховный совет клана Юкогамы постановил – либо Синигами прекратят поручать обучение тех, в ком течет кровь клана недоразумениям, а не учителям, и отдадут на обучение в клановые школы и в академии подконтрольные Юкогаме, в попечительский совет которых входят двое членов клана из десяти мест, меня и Астрид. Если Синигами откажут, то Юкогама в полном составе прибудет в Данилаг на суд чести над Миуюки Синигами и Альриком Синигами. А это означало, что ничем хорошим не закончится, да и совет клана Синигами, состоящий из четырех членов решил, что претензии Юкогамы справедливы и мы решили дать шанс нашим родственникам. Которым этот вопрос оказался краеугольным, да и как сказала мама, Акира может обучить любого разумного, и лучшего учителя чем она не найти во многих мирах.

Было забавная ситуация когда в Данилаг прибыла Талиси Блундит с Сурой, и узнав что я и Астрид буду обучаться в клане Юкогамы каким-то неведомым мне образом договорилась с Агатом, и Сура убыла с Астрид начинать обучаться и устраиваться на новом месте.

– Ой! – Вдруг раздался с боку испуганный возглас, вырвав меня из задумчивости, это из двери вышел весь в латах суровый воин, что встретился взглядом с Миуюки и спешно шагнул обратно, закрыв за собой дверь.

Улицы Данилага не были пустынными, повсюду кто-то куда-то спешил, но завидев двух молчаливых разумных, что неспешно шли по улице, они пытались обойти их, свернув в узкие переулки, а то и вовсе развернуться и вернуться туда, откуда они шли. И ни в коем случае не встретиться взглядами с двумя городскими легендами, которые вписали свои имена в историю королевства. Великий некромант, который владел бесчисленной армией немертвых, шла рядом с тем, кто в свои неполные пятнадцать лет уже сражался по слухам с самими богами. И заставил воинственных дроу заключить мирный договор с Генрихом Кровавым, который получил до его возвращения отрубленную голову своего посла.

Но, кажется, я отвлекся. Талиси Блундит пришла через месяц после моего возвращения, как раз перед самой отправкой Астрид в земли Юкогамы. Огонек направилась раньше меня, так как моя аура после боя с Живуром напоминало нечто. Та энергия, которую я получил от магического паразита, повлияла на меня не лучшим образом. Мой пятьдесят третий уровень не повысился, да и не мог он вырасти, это был предел для четырнадцати лет. Я и так был уже практически монстром, даже для Юкогамы, а для воинов Данилага я был серьезным противником. И у меня даже появилась группа уничтожения, она была меньше чем у мамы или у отца. А Астрид в шутку называла меня могучим младшим братиком. К сожалению это было лишь шуткой, и данью уважения к моим высоким уровням, ведь на деле я был слабее даже нее.

Мою ауру эта нечистая энергия магического паразита, которого я прикончил, разорвала в клочья, и я постоянно чувствовал слабость. Всю зиму я не мог согреться во время долгих зимних вечеров, не смотря на то, что я сидел вплотную и чуть ли не обнимал раскаленный очаг, в котором потрескивали дрова. И лишь когда меня обнимала Астрид, я чувствовал, что я согрелся и даже засыпал на её коленях в блаженстве. К сожалению Астрид не моя игрушка, не подушка и даже не одеяло и она не могла постоянно согревать меня своим внутренним огнём.

Но аура зарастала, и пока последствия того, что случилось с моей аурой, были непонятны, тетя Юко предположила, что это будет на пользу и я смогу развить в себе способности, которые заложены кровью Альрика. И тогда отец по-другому взглянул на меня, и мы начали тренироваться вместе. Восстанавливая и развивая мою ауру, я вступил на его путь воина, который использует в бою возможности своей ауры. И хоть я был сейчас в самом начале, моя аура залатала дыры, и я теперь мог усиливать свое тело, хоть мне на это требовалось время. Но как сказала папа, если я не заброшу тренировки, то возможно когда-нибудь достигну его результатов, а возможно и превзойду.

– Когда увидишь Акиру в первый раз, – Миуюки всё же прервала наше молчание и заговорила первой – то не показывай слабости. Моя мать будет их искать, сначала словами, потом действием, но будь сдержаннее, она не прощает слабости.

– Ты говоришь так, будто я иду к врагам, а не к любящим меня родственникам. – Проговорил я, поймав грустную улыбку Миуюки.

– Акира была основой клана Юкогама. – Менторским тоном с печалью в голосе проговорила мама. – Когда еще до моего рождения клан Юкогама проиграл войну и лишился своих земель, именно Акира взяла бразды правления кланом, и, прикончив своего деда, пошла и прикончила половину клана врага в одиночку.

– Бабушка у меня воин. – Печально проговорил я, чувствуя, что мое пятнадцатилетие не будет радостным, ведь по планам я прибуду в Данилаг лишь через год. – Но я не думаю, что она навредит мне.

– Она воин, безжалостный как к своим врагам, так и к себе и своим близким. – Утвердительно проговорила Миуюки, печально вздохнув, видя, что мы приближаемся к воротам дворца, где находится портал и где нас уже ожидали. – Она не вредит, она испытывает, формируя через извращенные тренировки воинов, которые не знают что такое поражение. Как думаешь, сложно ли вырастить таких воинов из своих детей как Агат, Юко или Асина?

– Они, наверное, были талантливыми, как и ты, мама. – Улыбнулся я маме, а Миуюки рассмеялась, да так, что через минуту она вытерла выступившую слезу.

– Нет, Аль. Я конечно согласна с тем, что Агат у нас талантливый, и тысячи, а может, миллионы часов тренировок не виноваты в его силе, но есть кое-что, которое тренировками или врожденным талантом не добьешься. – Отдышавшись после смеха, проговорила мама у самого входа в портальный зал. – Акира всегда находила индивидуальный подход к своим детям, и иногда мне казалась, что она не мать, а та, что растит копий себя, которых не сломить. Ведь она проследила, чтобы жизнь не могла нанести страшнее раны, чем те испытания, которые по ее указанию проходила я и мои сестры с братом.

Мы на мгновение замолчали, но я все же решил попытаться продолжить наш разговор:

– Мама, а почему ты ни разу не захотела с ней встретиться, и была каждый раз не рада тому, что она хочет прийти к нам в гости в Данилаг. – Задал я вопрос, который мучил меня уже давно, и не только меня, но и Астрид.

– Альмонд, мне кажется, что при встрече мы попытаемся убить друг друга. – Сказала задумчиво она, смотря, как тяжёлые, окованные сталью ворота портального зала открываются перед нами. – И я прошу тебя напомнить ей, что если она слишком увлечется вашим обучением, я приду к ней, но не как любящая дочь к своей матери, а как Синигами к своей цели.

– Я передам. – Твердо проговорил я и вошел в портальный зал за мамой

– Но все-таки. – Задумчиво проговорила Миуюки. – Она любит своих детей, но своей особой любовью, на которую способна лишь Акира Юкогама.

Мама больше не сказала ни слова, ей всегда было тяжело говорить о моей бабушке, у них были самые сложные отношения в семье, её семье из клана Юкогама. У нас прошел странный разговор, и сейчас со мной говорила не Миуюки, не моя мама, а дал распоряжение Синигами. Я никогда не знал, как это у меня получается, но я всегда чуял, когда со мной говорит мама, когда Миуюки, глава клана Синигами, а когда мне дает поручение старший Синигами. За эту зиму мы с ней вновь сблизились, и вечерами у очага вместе с Астрид под звуки ударов молота в кузни разбирали свиток, который мне передал Халиф. Мама решила не скрывать перед Астрид секреты Синигами, ведь пока она жива и она может стать Синигами, да и её дети не застрахованы от такой судьбы.

В портальном зале у воронки черноты, что уходила вниз нас ждали четверо. Талиси кокетливо разговаривала с Агатом, который был с таким лицом, словно его отчитывает жена.

– Присмотри за Сурой, она умненькая, но смотри, чтобы осталась живой, и ни каких брачных договоров! – Проговорила Талиси, положив свою руку на широкую грудь Агата, и поднявшись на цыпочки, поцеловала в щеку, словно высеченного из камня моего дядю.

– Клан несет ответственность за своих учеников, не смотря на то, есть в нем кровь клана или нет. – Строго и хмуро проговорил Агат, посмотрев на Талиси, словно она его оскорбила.

– Молчу, молчу. – Развела руки дроу и лучезарно улыбнулась Агату, от чего он нахмурился еще сильнее.

Прощание с семьей прошло как всегда горячо и крепко. Я, несмотря на свой уровень, слышал, как хрустят кости от объятий отца. А когда меня обнял Брани, я почуял, что дед еще силен, и как всегда его объятия были под стать северному медведю.

Когда пришла пора шагнуть в портал, я почуял знакомый запах духов той, которую видел и мои щеки вновь захотели вспыхнуть огнем. Она была где-то рядом и не стала приближаться, так как считала, что прав на меня не имеет до наступления моего второго совершеннолетия.

Сердце защемило тревогой, словно я делаю что-то неправильное, и скоро случится беда, но я отмел эти тревожные чувства и когда шагнул в черноту портала, проговорил.

– Меня там ждет родня. – Улыбнулся я. – И наконец-то я увижу свою бабушку, легендарную Акиру Юкогама.

Проговорив это, меня поглотила тьма, и сознание оставило меня, ведь портал в сознании пройти не возможно, ведь как говорят исследователи – ни один разум не выдержит то, что он увидит во время перехода через порталы.

Конец первой части главы второй

Буду рад коментариям и лайкам)

Глава 2 часть вторая

Первый вдох после прохождения портала был всегда самым важным, ведь сознание отключалось, как только ты погружался в портал, и не всегда разумный, придя в сознание, мог вспомнить, как дышать. Не редки были случаи, что перешедшие порталом задыхались, так и не вспомнив, что им надо дышать, и они не помнили, как это делать. И потому, как я только очнулся и открыл глаза, то почувствовал на своей груди руку Агата. Он аккуратно надавил мне на грудную клетку, и я вдохнул терпкий воздух портального зала.

– Слишком дальний переход. – Пробурчал Агат, смотря на то, как я зашелся кашлем, подавившись воздухом. – Твоя аура еще не восстановилась полностью.

– Я в порядке. – Проговорил я с трудом, вызвав своими словами улыбку на лице Агата.

– В порядке он, ты бы видел, как твоя аура развернулась, когда я коснулся тебя, словно ты Альрик, а не Альмонд. – Усмехнулся Агат и по-отечески поправил мой вещевой мешок у меня на плече. – Приходи в себя, и чуть не забыл – добро пожаловать в клановые земли, в жемчужину Юкогамы, город Хартон.

Агат хлопнул ободряюще меня по плечу, и я наконец-то смог себя контролировать, перестал кашлять, а мои мысли выстроились в ровный ряд. А в памяти всплыли воспоминания сегодняшнего утра, когда Агат проводил инструктаж со мной.

Клановые земли Юкогамы были обширны, и включали в себя не один город, в каждом из которых жили сотни тысячи разумных. Но жемчужиной клана Юкогамы был город, сравнительно недавно отвоёванный у могущественной религиозной секты, которая создала своими молитвами и жертвами бога. Правда, по рассказам Миуюки это не бог, а раскаченный до безумных уровней монах, но все же он был очень силен и самоуверен. Оболванив жителей города Хартон он воздвиг здесь храм имени себя, и территория соседнего клана вдруг стала ничейной. И никто не мог взять этот город, не одно столетие он отбивал штурм за штурмом, ни Юкогама, ни Великий клан, которому раньше принадлежал Хартон, не смогли взять такой желанный для них город.

Как рассказывал тем же утром Агат, брала штурмом город Хартон моя мама, а отец, бывший тогда её рабом, командовал армией живых. В то время строй армии мертвых Миуюки достигал сотни тысяч. Агат умолчал, где она нашла такую армию, но я знал еще от Хиары, что Миуюки долгие годы бродила по пустыням империи Харсе и других стран с армией немертвых. Только вот цели этого скитания Хиаре были неизвестны, да и мама отказалась мне рассказывать, сославшись, что это тайна не клана Синигами, и она не имеет права разглашать тайну чужого клана.

Как и не рассказывала она о том, как взяла город, и о том, что самозваный бог пришел порталом с сотней самых сильных его последователей. Агат был более многословен и рассказал, что бога впервые выгнали с его территории, не помогли ему ни молитвы горожан, ни сотня воинов, которые почти уничтожили воинство Миуюки. И тогда великие кланы и империи содрогнулись от ужаса перед силой клана Юкогамы, пристально посмотрев на ту, что называла себя не иначе как Синигами, живое воплощение воли и силы, смерти в этом мире.

Город Хартон Миуюки преподнесла своему клану в качестве дара, не пожелав оставить его себе. Хотя та, что своевольно, в одиночку, и только своими силами и войсками захватила город, имела все права назвать город Хартон своей обителью. Миуюки лично передала ключи от города Акире Юкогама, своей матери, в дар. И казалось, что ничто не может пошатнуть единство и сплоченность клана Юкогама.

Но через неделю внезапно разгорелась битва между Акирой и Миуюки, на стороне которой были остатки армии, как живых, так и мертвых. Асина, с которой я был близок, считала, что Акира и Миуюки что-то не поделили, и мама решила задобрить мою бабушку, отдав ей город, который был если не больше Данилага, то точно ему равен. Акира, сославшись на предательство Миуюки, убийство партнеров клана и отречение от клана и своей семьи, объявила на неё охоту. До сих пор долгими зимними вечерами, когда у нас дома бывал кто-то из клана Юкогама, они пристально, словно зачарованные смотрели, как мама хлопочет у очага. Они словно не верили в то, что эта женщина и есть Миуюки.

– И конечно твой отец был плечом к плечу с Миуюки, когда они брали штурмом этот город и после, когда наш клан объявил на них охоту. – Улыбнулся Агат, дожидаясь пока я окончательно приду в себя после перемещения через портал. Расстояние, которое мы преодолели, было велико и зрение, как и слух окончательно вернулись не сразу. – В городе еще остались следы той схватки, я тебе потом их покажу. А теперь бери свой топор, и пойдем, покажемся смотрителю Портального зала города Хартон.

– Секато говорил, что его дед безумен. Может не стоит смотрителя беспокоить? – Тихо спросил я, вспоминая о том, что сейчас встречусь со своим родственником по линии отца Миуюки из маленького, но очень гордого клана с такими сильными адептами, что только их нищета может посоперничать с их силой по размеру.

– Ну, я же с тобой. – Ухмыльнулся Агат, подойдя к воротам и толкнув их. – Тебе нечего бояться, когда я рядом.

Ворота небольшого зала, в котором мы находились у самого портала, можно было открыть лишь изнутри и в зале прибытия могли находиться лишь прибывшие из портала. Город Хартон имел двух поточную систему порталов на убытие и на прибытие, два портала – два зала. Но это только порталы для перемещения живых, в этом комплексе имелись также два портала для перемещения грузов, и это уже не могло быть сравнено с порталом Данилага. И именно портальный комплекс был тем, чего желали все Великие кланы и даже многие империи. В пустынной империи имелось всего лишь четыре города с такими портальными комплексами. И я даже представить боюсь, какая была бойня за этот город, и сколько было интриг, чтобы удержать его во владении клана Юкогамы.

Огромный круглый зал из темного мрамора не был пуст, у стен длинной вереницей шли люди к светлым воротам убытия и кидали свои тревожные взгляды в пустующую середину зала. Там, в белом кимоно, с бородой до пояса, абсолютно седой на небольшом каменном троне восседал старик. Он с усмешкой поглядывал на тех, что шли к порталу, а на его ногах были одеты стальные кандалы с цепью толщиной звеньев с мою голову. Эта цепь уходила в небольшую дыру в каменном черном полу и была натянута, но старик качал своей ногой словно не чувствовал веса, и был слышен стук предмета подвешенного под полом.

– Альмонд, я имею честь тебе представить твоего Великого родственника по линии Секато Юкогама. – Громкий голос Агата отразился от стен зала и усилился, заставив замереть тех, кто очередью шли к порталу убытия, а старик взглянул на нас, иронично улыбнувшись. – Перед тобой прадед Секато, Укрис Докинато.

– Разорался тут! – Сердито проговорил Укрис, смерив меня взглядом. – Пошли прочь, не замедляйте мне перемещения!

– Эй ты! – Вдруг сменил тон старик и не глядя указал пальцем слева на одного из посетителей, который испуганно пискнул, словно сейчас его прикончат. – Ты позабыл внести в реестр три свитка лечения четвертого порядка, а самое главное, ты забыл оплатить пошлину.

– Простите, я сейчас. – Замялся невысокий полный мужчина азиатской внешности – тот, кто собирался пронести контрабанду с собой через портал.

Старик Укрис вдруг пропал с трона, и только цепь звякнула и натянулась в сторону контрабандиста, который вжался в стену. А практически к нему вплотную уже стоял старик и радостно улыбался.

– У вас, уважаемый Киану Шороте. – Спокойно проговорил старик в белом кимоно. – Есть тысяча ударов сердца оплатить штраф за вашу забывчивость, а затем полную торговую пошлину, и вернуться к порталу. Иначе я вырву тот камень, что меня тут держит, и прогуляюсь за вами и лично изыму штраф органами, как вашими, так и ваших родственников.

Посетитель, не высокий мужчина в серых одеждах, словно размылся в воздухе, и я успел лишь активировать прозрение, но не осмотреть его. Стоуровневый разумный бежал к выходу из портального помещения словно обезумевший. А в моей голове звучали слова отца, который рассказывал еще Астрид перед её отъездом, что все члены клана Докинато славятся тем, что всегда выполняют свои обещания. Под полом цепь была прикована к огромному валуну, и только пол ограничивал старика, и у меня не было сомнений, что это для него не проблема, чтобы освободится от кандалов.

– Пошли, Укрис не в духе. – Тихо проговорил Агат. – Старейший из клана Докинато увидел тебя, и не против того, что в вас одна кровь.

– Агат, ты тупоголовый, ничего не понимающий простак! – Рявкнул со своего места старик Укрис, и вновь под звяканье цепи оказался на своем троне, но я не видел, как он перемещается, а над его головой в прозрении горели вместо цифр и букв лишь вопросы. – В нем есть часть моей крови! Немного, но больше чем в тебе! Но в нем есть кровь и проклятой суки, что заждалась вас у первой ступени.

– Благодарю вас за то, что признаете наше родство. – Учтиво я поклонился старику, ведь в этом мире это стоит очень дорого – признание родства, а этот старик сделал такое заявление, словно и не подумал.

– Не, этот мелкий Синигами может посоперничать с твоей тупостью, Агат! – Воскликнул старик, звякая натянутой цепью на своей ноге. – Шевелите ступнями, два тупоголовых, не мешайте мне работать! А с тобой, мелкий Синигами, я поговорю когда ты решишься вновь пройти порталом.

– Я буду этому рад, и с нетерпением буду ожидать нашей следующей встречи. – С поклоном и почтением ответил я дальнему родственнику. На мои слова он лишь махнул в сторону выхода, куда меня аккуратно потянул Агат.

Пока мы шли по коридорам и проходили небольшие внутренние дворы, я везде видел флаги и воинов, на доспехах которых стояло клеймо клана Докинато. А дядя спокойно мне рассказывал, что когда город отошел Юкогаме, и Акира изгнала Миуюки, началась большая охота, которая сейчас официально только временно приостановлена. Встал остро вопрос, кто будет следить, и охранять портальный комплекс, ведь это не единственный город в землях клана. Но этот город на границе, и он слишком жирный кусок из-за портального комплекса, и его жаждут вернуть, и будут пытаться уничтожить либо забрать четыре портала. Тогда-то Секато, мой дед, и настоял, что за комплексом пусть присматривает его клан, у которого клан Юкогама очень давно выторговали Секато в мужья Акире, так как никто не хотел брать ее замуж. Старейшие члены клана Юкогама до сих пор уважают Секато за то, что он смог утихомирить Акиру. Когда во время свадьбы они сошлись в схватке на смерть, так и после они не единожды сражались с ней, настаивая на том или ином его решении. Главе клана Юкогамы, Секато, в котором нет крови клана, и которого может сместить Акира в любой момент, было непросто. Но все же он не одно десятилетие успешно управлял кланом.

Вот так благодаря моему деду два разных клана, которые ненавидели друг друга, стали партнерами, ведь половина доходов от портального комплекса уходило Докинато. И как предполагал Агат, признание нашего родства – это дань уважение Миуюки, которая была одной из причин того, что нищая жизнь Докинато подходит к концу, скоро они выплатят долги и займутся своими клановыми землями. А прикованный Укрис в портальном зале – это его же решение, ведь он заявил, что пока Докинато не станет кланом без долгов, он не уйдет из портального комплекса.

Огромные каменные ворота, которые являлись окончанием портального комплекса, были открыты. Возле них стояли десять каменных големов, в высоту около семи метров и весом в несколько тон и около сотни воинов, что сурово смотрели на разумных, проходящих через ворота, не снимая рук с рукоятей мечей.

– Не может быть! – Воскликнул я, как только прошел через ворота, и взглянул на лестницу из портального комплекса – у меня замерло от восхищения сердце.

Мы находились на горе среди серебристых облаков, а лестница от самых ворот уходила вниз так отвесно, что, казалось, вела в пропасть, дно которой закрывали облака.

– Красиво. – Невольно проговорил я, смотря на вершины окружающих гор.

– Посмотрим на твое мнение после того, как ты пройдешь дорогой десятитысячных ступеней – Ухмыльнулся Агат, и вдруг вытянул руку, указав на странную гору, которая была в трех километров от нас. Она вся была испещрена глубокими ямами, словно после бомбардировок, а вершина и вовсе словно стесана в ровное плато. – А вот на этой горе раб доказал своему хозяину, что он свободный, и что он слабый может не только на равных сражаться, но и победить своего хозяина.

Я не стал ничего отвечать Агату, а скинул с плеча топор, и, взяв его в правую руку, пошагал вперед по крутым ступеням. Мне не нравилось, что он постоянно напоминает, что мой отец был его рабом. В глубине души я верил, что Юкогама уважают моего отца, но мой разум говорил об обратном. И потому я решил занять свое тело, чтобы не злиться бестолку на ни в чем не виноватого дядю, который не может себе простить, что мой отец сперва победил его в бою, а потом стал мужем его сестры. Интересно, а в случае нового витка ссоры, они поубивают друг друга или все-таки что-то осознали.

В таких мыслях я летел вниз по ступеням, то и дело встречая измученных лестницей людей. Некоторые и вовсе отдыхали здесь, словно уже не один день карабкаются по ступеням, которые были своеобразным испытанием для каждого, вне зависимости от того, идешь ты вверх или внизу. На каждой серой каменной ступени были выбиты символы, которые в прозрении вспыхивали синим пламенем. И каждая ступень была испытанием, она давила на ауру, но я был предупрежден отцом. И потому это спуск мне был по плечу, ведь у лестницы десяти тысяч ступеней был секрет.

– Не думай о ступенях, и ты не будешь чувствовать усталости. – Шепотом проговорил я слова отца ускорив шаг и через мгновение под изумленные взгляды всех, кто был на лестнице, я летел вниз со скоростью пикирующей птицы.

– Я не проиграю тебе, раб! – Взревело чудовище позади меня, и одного взгляда назад было достаточно, что бы понять – Агата переклинило, он сломался.

Он знал секрет, но он у него работал иначе. Меня настигал с глазами, залитыми кровью воин двухсотого уровня, что видел перед собой Синигами, который должен был сдаться после первой сотни ступеней. Альрик с улыбкой провожал Астрид вместе с тетей Юко, и тогда у портала, когда они пропала в черной воронке, он предупредил меня – никогда не соревноваться с Агатом, так как во мне он будет видеть моего отца. И тогда-то он и рассказал мне про секрет ступеней, уже зная, что за мной прибудет Агат.

И теперь я несся вниз, словно одуревший, так как за мной летел воин, который уплотнил свою ауру и его остановить теперь практически невозможно. Из-под сапог Агата летели искры, его глаза уже ничего не видели.

Но всему суждено заканчиваться и когда два тела, которые практически не соображая слетели с последней ступеньки, Агат все-таки настиг меня. Его железные объятия, словно он был в латном доспехе, сковали меня, я слышал, как хрустят мои кости. И когда я уже был готов попрощаться со своей жизнью, смирившись со своей бесславной кончиной, Агат не стал меня убивать.

– А я не верил! Я в первый раз не поверил Асине! Я хочу опробовать тебя в бою, ведь твоя скорость равна моей, и я верю, что после обучения мне не будет зазорно с тобой сражаться спиной к спине! – Рассмеялся Агат, а я огляделся – у ступеней, насколько хватало глаз, стояли воины. Тысячи и тысячи воинов в однотипной броне с флагами на длинных копьях, которые колыхались ветром. На них было написано имя – Агат Юкогама, а у основания лестницы, упав на одно колено, стояли три воина в черной броне, в шлемах, у которых был металлический заостренный как у пилы с зазубринами гребень, выкрашенный в белые, красные и зеленые цвета.

Так же стояли и полки, я только сейчас заметил, что на каждой груди воина есть небольшое клеймо определенного цвета. Белого цвета воины были не ниже семидесятого уровня, зеленого не ниже шестидесятого, и красного не ниже пятидесятого уровня.

– Господин. – Обратился к Агату воин с белым гребнем, не поднимая голову, не смея взглянуть ни на меня, ни на моего дядю. – Ваши личные охранные полки прибыли в полном составе, выставив охранение до вашего личного замка, и мы ждём вашего приказа.

– Формировать походный строй за городом. – Рявкнул Агат, смотря строгим взглядом на воинов – Мне не нужна охрана здесь, в городе мне нечего бояться!

Командиры рванули к своим полкам, всего лишь два слова на незнакомом мне языке, и строй монолитно развернулся, словно воины имели один разум, и они зашагали единым шагом, освобождая площадь.

– Правильно, сынок. – Вдруг я услышал спереди тихий, но наполненный силой голос, а ряды воинов начали расступаться. К нам шла в черном кимоно женщина, которой не дашь больше пятидесяти лет, она не боялась воинов, это они испытывали к ней какой-то потаенный страх и расступались перед ней, руша строй. – Я всегда говорила, что большое войско не нужно сильному правителю, он сам должен быть сильнее любой армии.

– Приветствую тебя, Акира. – Склонил голову Агат, практически одновременно уважительно склонил голову и я, а женщина, подойдя к нам, поклонилась в ответ под грохот шагавших позади воинов, и только когда грохот утих, она распрямила свою спину.

– Вот решение верховного совета клана Юкогама. – Протянула она свиток Агату и тот, взяв его в руки, немедля развернул и погрузился в чтение, а я тем временем рассматривал легендарную Акиру, которая была моей бабушкой.

Не выше Миуюки, худого телосложения, с черными, как смола волосами, в которых не виднелось ни единого седого волоса, а по её лицу практически сложно было определить возраст. Черное шелковое кимоно скрывало под собой броню, я это сразу заметил. Да, броня была тонкой, скрытого ношения, но её наличие уже говорило о многом. Акира также смотрела на меня пристально своими карими глазами, словно ища в моей внешности ответы на какие-то вопросы. Чем больше я на неё смотрел, тем больше видел в ней черты, которые проглядывались как в Агате, так и в маме, и даже во мне. Нас роднила кровь, и в наших чертах явно виделось, что мы родственники. Когда молчание затянулось, Акира улыбнулась мне такой же улыбкой, которой изредка одаривала меня мама, словно извиняясь, когда она не успевала приготовить ужин, и в моей груди от этого сравнения потеплело.

– Но мы решили, что сперва он пройдет курс тренировок по укреплению ауры под моим руководством. – Первым заговорил Агат. – Да и в моем замке сейчас Астрид и Сура, его подруга. Предполагалось, что какое-то время они проведут вместе.

– Как видишь, мой сын, совет поменял свое решение, и я собираюсь провести исследование о том, на что способен Альмонд, и его состояния после битвы с богами. И только потом можно приступать к его обучению, не боясь навредить. – Тихо и с нотками ласки, и с небольшой обидой проговорила Акира, словно ее обидело то, что Агат стал перечить ей. – Не бойся, я просто проведу диагностику его состояния и проверю все его таланты. Ничего сложного или опасного.

– Аль.– Обратился ко мне Агат, держа свиток в своих руках. – Завтра я прибуду в обитель Акиры, и пронаблюдаю за тем, чтобы ничего не случилось.

– Да что может случиться с ним в гостях у его бабушки? – Махнула на него рукой Акира. – Я же не чудовище какое-то, я его бабушка! Ты, Аль, зови меня свой бабушкой. Хоть кто-то будет меня так называть, от остальных своих детей я, видать, не дождусь внуков раньше своей смерти.

Вдруг на лице Агата словно появилась трещина при словах о внуках, и это заметил как я, так и Акира и подозрительно посмотрев на своего сына, она обратилась уже ко мне, протянув руку.

– Ну что пойдем, Аль? – Улыбнулась мне Акира. – Или ты не доверяешь той, в ком течет и твоя кровь?

– Нет, я не испытываю к вам страха, Ак. – Я споткнулся и, увидев осуждающий взгляд Акиры, быстро исправился. – Бабушка.

– Ну, вот и прекрасно. – Проговорила Акира, подошла ко мне и, встав слева, коснулась моего плеча. – Тогда все формальности соблюдены. Жду тебя, Агат, завтра у себя, а нам с Альмондом пора.

Я не успел сказать ни единого слова, как все, что я вижу, размылось в воздухе. Это не было портальным переносом, Акира была сильна в пространственной магии. И когда мое зрение восстановилось, мы стояли в саду у стен огромного замка на вершине высокой горы, которая была усеяна лесами. Повсюду пели птицы и благоухали цветы, я видел перед собой в нескольких десятках метров беседку посредине площадки, засыпанной песком, из которого торчали огромные камни.

– Сад камней. – Шепотом проговорил я, увидев что-то подобное в первый раз, только в прошлой жизни я слышал о таких садах.

– Удивительно, что ты знаешь об этом, – Проговорила Акира с улыбкой, потрепав, меня по волосам. – Сады камней считаются прихотью императоров, и никто из Юкогамы не понимают, почему мне нравится этот сад больше, чем живой, из цветов и деревьев. А ты что думаешь о саде камней?

– Я вычитал о нем в книге, там говорилось, что он дает умиротворение во время медитации. – Спешно проговорил я.

– Верно. – Задумчиво проговорила Акира. – Ты читаешь интересные книги. Жаль, что у меня всего лишь сутки, и я не могу узнать тебя получше перед предстоящим разговором.

– А о чем вы хотите со мной проговорить, Ак… – Поймав вновь раздраженный взгляд, я поправил себя. – Бабушка.

– О Синигами. Видишь ли, с Миуюки я пока не встретилась, и у меня возникло множество вопросов по исследованию твоего и моей дочери пути, взаимодействию с Великой Силой. – С улыбкой проговорила Акира и приглашающе указала на беседку. – Поговорим там. Ты, наверное, устал после дальнего перехода? Я приказывала приготовить все к чаепитию и отпустила слуг, чтобы нам никто не помешал. Утолишь любопытство своей бабушки?

– Если это будет в моих силах. – Ответил я Акире, на что она рассмеялась, и пошла к беседке.

– Но сначала чай! А разговоры чуть позже. – Сквозь смех проговорила Акира.

Все вокруг говорило о богатстве моей бабушки. Беседка была высечена искусным резчиком из монолитного черного камня, низенький столик изготовлен из желтоватой кости неведомого мне огромного животного. Подозреваю, что это череп убитого Акирой чудовища. Мой отец рассказывал, что она любит охотиться в одиночку на монстров.

Подушки, на которые мы сели, были из белого шелка с золотой вышивкой, и такой искусной вышивки и тончайшего шелка я не видел никогда. Даже чайничек, который подогревался на магическом огне, созданным Акирой, был из белого фарфора, как и сами пиалы. Такого фарфора я не видел даже в кабинете Хиары, а она была сестрой правителя империи, и тяга к роскоши у неё была сильной.

Ароматный горячий напиток из трав, которые мне были неизвестны, разливала сама Акира, налив в мою чашку даже чуть больше, чем себе. И это говорило о том, что я желанный гость в её обители. Пили мы первые чашки травяного отвара в полном молчании, как требовала традиция, каждый глоток мы делали поочередно. Первый глоток сделала Акира, а затем, подув на чашку, сделал глоток и я, поймав на себе одобряющую улыбку своей бабушки. Этой церемонии обучила меня и сестру мама еще в детстве, объясняя каждое действие, чтобы мы не опозорились, если нам предложат испить вместе те, которые привыкли жить во дворцах. Первым пил хозяин, показывая, что в напитке нет яда, а гость, показав через некоторое время доверие, должен испить следом. И так глоток за глотком в полном молчании, следя за собеседником и изменениями, которые должны появиться в случае, если напиток отравлен.

И только когда чашки опустели, и Акира сама из чайника разлила нам по второй порции травяного отвара, напоминающего чай, она прервала молчание и заговорила.

– Как тебе чай?– Поинтересовалась она, как и требовала чайная традиция.

– Прекрасно, только я не узнал то, из чего приготовлен этот дивный напиток. – Учтиво поклонившись, ответил я.

– Из цветка правды. Я его позаимствовала у одного из императоров, и хранила долгие годы, наверное, именно для тебя. – Улыбнулась мне по-доброму Акира. Она потянула за свой пояс черного шелкового кимоно, и я увидел чешуйчатую броню, которую он скрывал. – Я рада, что тебе понравился мой отвар. Но, надеюсь, ты никогда не изопьёшь его вновь, ведь испившие его не могут солгать своему собеседнику либо утаить свой секрет, раскрытие которого кому-либо равен смерти…

Шум могучих крыльев не дал Акире закончить, и на один из огромных камней с громким хлопаньем крыльев опустился величественный орел, как те, которых я боялся еще в детстве, но он был еще больше. Его клекот огласил окрестности, а к его могучей когтистой лапе было привязан ярко красный конверт с личной печатью на нем Секато Юкогамы.

–У меня нет суток, теперь нет… – С печальным вздохом проговорила Акира, вытащив из ножен, скрытых под кимоно извилистый кинжал. Положив его на стол, и взглянув на меня как на обреченную на забой живность. – Не думала, что Агат будет проверять приказ совета клана, когда его ему передала я лично. Заподозрить свою мать в подделке приказа совета клана так быстро! Все-таки я плохая мать, раз мой сын не доверяет мне.

– Чего ты хочешь от меня? – Пересохшим от понимания ситуации горлом проговорил я.

– Ничего особенного, мне надо просто узнать какой ты синигами. – Печально улыбнулась мне Акира, а я увидел в прозрении, как она готовит к бою свою ауру и заклинания. А я коснулся рукоятки своего топора, боясь, что мне нечем ей будет ответить, кроме удара топором и эманацией смерти. – Понимаешь, синигами, слуги Великих Стихий бывают, как показали мои исследования, двух видов – ставшие ими во время своей жизни, и рожденные слугой этой Великой Стихии. А в случае с синигами это означает, что рожденный синигами прожил жизнь до своего рождения и вторгся в этот мир.

– И ты, Акира, хочешь знать какой я синигами? – Спокойно спросил я, уверенно, без страха, так как я готовился к бою на смерть.

– Да, я хочу знать. Это важно для меня – мой ты внук, или тварь, что вселилась в моего внука, убив его душу, когда он беззащитный был в чреве моей дочери. – Оскалившись, произнесла Акира, а её карие глаза почернели. – И сейчас я выясню, имеешь ли ты право называть меня своей бабушкой, либо ты урод, порочащий наш род и нашу кровь, и делающий больно своим существованием моей дочери?! И ты недостоин жить ни при каких обстоятельствах, ведь кровь и плоть не имеет значения, если в теле чуждая телу душа.

– Я.. – Начав говорить, я медленно начал вставать из-за стола, держа правой рукой свой топор. – Сын Альрика Синигами, сын Миуюки Синигами, рожденный Синигами.

– Значит, тебе пора умереть. – Улыбнулась мне Акира. – А жаль, и знай, я не получу удовольствие от того, что сделаю. Но это моя обязанность как матери моих детей, следить за тем, чтобы в клане не было подобных тебе уродов.

Мир вокруг словно почернел. Акира с печальным вздохом взяла кинжал со стола и встала напротив меня. Её лицо ничего не выражало, как и в моей груди не было жалости к ней и не было страха перед схваткой. Она решила, что я порочу её кровь, а мне осталось лишь защищать свою жизнь и то, что мне дорого.

– Я не дам тебе забрать у меня то, что мне дорого. – С хрипотой проговорил я, а Акира ответила мне.

– Ты слишком много боли принес моей дочери, придя в этот мир. – Спокойно и холодно проговорила Акира. – Я избавлю этот мир от твоего существования.

Конец главы.

Буду рад комментариям.

Глава 3

Вокруг царила тишина. Прошла, казалось бы, всего лишь секунда с последнего слова Акиры, но эта секунда для меня тянулась целую вечность. Время словно остановило свой ход, давая мне возможность не совершить ошибку, и принять правильное решение. Акира крепко держала кинжал в руке и с тенью улыбки на лице выжидающе смотрела на меня. Все слова уже были сказаны, нечего ей больше мне сказать, да и я не отвечу ей иначе. Когда заканчиваются слова, пора брать в руки оружие, таков закон этого мира, наступило время решить все в схватке. И как говорила улыбка презрения Акиры, она дала мне право нанести первый удар. Ведь и я, и она понимали – её удара мне не пережить.

Молчание между нами было словно приговором, лучше бы Акира на меня кричала, ругала, оскорбляла, ведь тогда был бы шанс решить все миром. Разговором, клятвами, да чем угодно, ведь когда начнется схватка, обратного пути не будет. Не для меня, не для неё.

И тишина в такие моменты страшнее смерти. Молчание тянулось в беседке всего лишь секунду, а напряжение было такое, словно само время как натянутая струна готово было лопнуть в любой момент и тогда разразится бой не на жизнь, а на смерть. Я чувствовал, что медлить больше нельзя. Я смотрел на женщину, которую должен называть своей бабушкой, но сейчас видел лишь своего врага, который собирается отнять у меня самое дорогое. И нет, это не моя жизнь. Самым драгоценным, что я имел, была моя семья, так было и в прошлом мире, так было и в этой жизни. И мне было глубоко плевать, что там думает Акира Юкогама. Все уже сказано, осталось узнать, смогу ли я отстоять то, что у меня решили отобрать. Но даже если я одержу верх, разве я не потеряю часть семьи? Асину, Юко, Агата, дедушку Секато?

– Боги, как же ты похожа на маму. – Пронеслась ужасная мысль в моей голове, и я ещё крепче, до хруста сжал темную деревянную рукоять топора.

Черная чешуйчатая броня плотно прилегала к её телу и точно не сковывала движение, а в руке она держала кинжал с изогнутым лезвием, на котором были выбиты не знакомые мне руны. Я видел по её улыбке превосходства, что если я не начну первым бой, она убьет меня одним ударом. Она в десятки раз сильнее меня, в сотни раз опытнее, и даже Миуюки не смогла её прикончить, даже когда мой отец был против Акиры, и сражался плечом к плечу с Миуюки. Но я должен хотя бы попытаться.

Громкое хлопанье крыльев взлетающего с огромного валуна орла было тем самым звуком, который разорвал тишину, и ознаменовал начало схватки. Нет больше места чувствам и эмоциям, пора убивать. Хочу я этого или нет. Выбора нет, больше нет!

– Г-ра! – Вырвался из меня рык воинов севера, на свету блеснуло лезвия топора, настало время убивать.

Я ногой подкинул желтоватый стол в сторону Акиры, который даже не коснулся ее, мгновенно осыпавшись прахом от касания извилистого кинжала в руке моего врага. Но мне было плевать на то, что простая отвлекающая атака не сработала идеально, мои руки взвыли от напряжения, изо всех сил нанося удар топором.

К тонкой шее моей бабушки, той, в которой виделись черты любимой мамы, летело бритвенной остроты лезвие моего перекованного боевого топора. В потаенных закоулках моей души, там, куда я не хотел заглядывать с момента схватки с богами, я взял единственное, что могло помочь мне убить мою бабушку. И я брал все, что там было, и казалось неисчерпаемым, мне надо было наверняка все решить одним ударом. Один удар, один труп, и очень надеюсь, что не мой.

– Это не поможет. – Раздался в моей голове тихий, вязкий шепот и каждое слово было напитано силой. Я его уже слышал, когда проходил с Асиной порталом через бездну. – Ты будешь побежден, но я могу изменить это. Впусти мою мощь в себя

– Нет. – Мысленно ответил я и в моем разуме послышался рассерженный рык той, что страшит все живое – ко мне обратилась сама бездна.

Эманации смерти одна за другой пролетали через темное дерево рукоятки и ждали своего момента у лезвия моего топора, который уже практически достиг своей цели. Я с замиранием сердца смотрел, как с каждым мгновением лезвие было все ближе и ближе к шее моей бабушки. Вот оно столкнулось с первым её белым щитом, пробив его, потом был желтый и черный, и напитанное смертью лезвие прорубала их одно за другим, расходуя заряд эманаций.

– Дзинь! – Оглушительно раздался звук столкновения лезвия и белоснежной кожи азиатской женщины, что смотрела на меня со снисходительной улыбкой.

Сноп искр вылетел из-под лезвия, ослепив меня на мгновение. Я слышал, как корежит закаленный металл, который был бессилен сделать хотя бы маленький разрез на белоснежной шее моей бабушки. Но я был к такому готов, и из лезвия топора по моей воле высвободились все эманации смерти. Серое облако за мгновение заполнило всю каменную беседку, мой топор отскочил от Акиры, словно она была из стали. Мышцы рук гудели, а сердце билось через раз. Каменная беседка осыпалась мелким черным песком. Все, что было вокруг, умирало, будь оно живо или мертво, не касаясь лишь меня, ибо эманация была взята из меня и еще помнила свой сосуд. Я использовал все, что было во мне, опустело в моей душе то, что мама назвала морем смерти внутри синигами. И никто и ничто не могло устоять от прикосновения смерти.

– Я победил! – Воскликнул я, когда серый туман и песок еще не осели, а я чувствовал под своими ногами землю, ведь и пол был уничтожен. Я предполагал, что удар не достигнет цели, но я ошибался.

– Не хочу тебя расстраивать, дорогой внучек, но у меня нет выбора. – Раздался спокойный голос Акиры из пучины серого тумана. – Меня не убить эманацией! Тебе моя дочь не говорила, что я, объятая черным пламенем смерти, почти убила её? А она нечета твоей сырой силе.

Я не стал отвечать, а вновь поднял над своей головой топор, ища в себе еще эманации, но во мне их не было, я вложил в первый удар все что было. Но мне было плевать, нет у меня ни единого заклинания, способного поцарапать Акиру. Я умру с верным топором в руках, пусть будет так – это достойная смерть.

– Нет. – Резко и быстро проговорила Акира. Серый туман рассеялся, показав мне всего лишь на мгновение облаченную в белоснежную, чешуйчатую броню Акиру. – Теперь моя очередь!

Она размылась в воздухе от той скорости, с которой двигалась, а меня практически мгновенно сковало, словно тисками, неизвестная сила, а плечо запоздало обожгло болью. В моем плече торчало изогнутое лезвие кинжала. Я даже не понял, когда разрушился мой щит, а вплотную ко мне в сияющих белизной доспехах держа за рукоятку кинжал, стояла моя бабушка.

Акира смотрела мне прямо в глаза, держа меня левой рукой за волосы, не дав мне упасть, и медленно, постепенно, вонзая мне в плече свой кинжал все глубже и глубже в плоть. За её спиной разрушалась каменная беседка, она уже застелила черным песком все, что нас окружало. И я решился на последнее, что мог противопоставить Акире. Я воззвал к песку, и Акира это почувствовала, и лишь печально улыбнулась, песок мне не ответил, как и эманации, которых не было. Акира поднесла свои губы к моему правому уху и начала тихо, практически не слышимо, шептать.

– Я надеялась, что ты сможешь. – Акира была серьезна и зла, а её голос вызывал у меня агонию боли от поражения. Я хотел кричать, рвать зубами плоть своего врага, но как только кинжал коснулся моего тела, я не мог произнести ни единого слова либо пошевелиться. – Но, к сожалению, ты не смог убить меня.

– Впусти меня в себя. – Вновь послышался в моей голове тихий шепот бездны, но я не смог ей ответить, я был под властью кинжала, мне не подчинялись даже мои мысли.

А Акира тем временем не медлила и резко провернула кинжал в моей ране и вспышка боли окончательно ослепила меня. Я резко потерял сознание, а когда вновь открыл глаза, то увидел небо, усеянное яркими звездами. Лежа на холодном камне, я чувствовал толстые цепи, что укутывали мое тело, словно одеяло, не давая мне пошевелиться. А вокруг меня горели магические шары, они плясали в воздухе, чертя надо мной сложный контур,и я видел, как раз за разом выводятся контуры, и вязи рун, что можно увидеть в портальных залах. Но они меня не волновали – в звёздном небе я искал звезду, которую мне показал дедушка Брани.

– Я знаю, где мой дом. – Пронеслось в моих мыслях молнией, когда я увидел северную звезду, что сияла на небосклоне. – А остальное не важно, я вижу направление.

– Очнулся, внучек?! – Раздался радостный голос Акиры позади меня. – У нас проблемы, внучек!

– Рука не поднялась на меня? Обнимемся и забудем нашу ссору, бабушка?! – Пересохшим горлом проговорил я, а мое плечо вновь обожгло болью, это Акира подошла ко мне и вонзила в мою рану пальцы.

– Нет, ублюдок. Убивать тебя, значит вновь начать охоту на Миуюки, либо она начнет охоту на меня, а этого я бы не хотела! Все-таки кровь в тебе моя и я тебя просто выкину из этого мира. – Вытащив из моей раны пальцы, покрытые кровью, Акира поднесла их к своим губам и даже улыбнулась, с блаженством вдохнув запах крови. –,Материнское сердце, всегда знает, что её ребенок ушел из мира живых. Я знала, когда Миуюки умерла, и ожила, и она узнает, что ты умер. И тогда её ярость не будет знать границ.

Акира ненадолго замолчала, смотря, как шары заканчивали свою работу, и сложный контур надо мной начал наливаться силой и энергией, которая исходила от облаченной в белую броню женщины, в которой проглядывались и мои черты. Я уже догадался, что это броня поглотила эманации смерти, переработав их в энергию, которая шла сейчас на активацию меж мирового портала.

– Убив тебя, я подпишу смертный приговор не только себе, но и всему клану Юкогама. Миуюки не пощадит никого. – Печально проговорила Акира, смотря, как активируется контур портала. – Она почувствует твою смерть и придет ко мне, но вот если ты уйдешь в другой мир, я скажу ей и остальной семье, что ты вернулся в свой мир к своей семье, ведь Синигами никогда не были твоей семьей.

– Они тебе не поверят. – Спокойно проговорил я. – Они и есть моя семья.

– А это уже не твоя проблема, поверят мне они или нет. Ни я, ни они не твоя семья, ты сам себя обманываешь. – Тихо и как-то устало проговорила Акира, и в её руках вновь появился тот странный кинжал. – Там, куда я тебя отправлю, в мир изгоев, тебе понравится, он, как и твой родной мир, технологичный.

– Мой родной мир – этот мир. – Тихо, практически шепотом проговорил я.

– Это уже не важно. – Ухмыльнулась Акира каким-то своим мыслям. – Твоя проблема в том, какой бы ты портал теперь не использовал, ты прибудешь к этому кинжалу. И я убью тебя, чего бы это мне не стоило. Я не позволю порочить мою кровь и мучить мою дочь, которая любит оболочку, а не тебя. Ну, а чтобы ты и не думал вернуться, перейдем к убеждению. Я выведаю все твои тайны, и заставлю тебя сто раз подумать перед тем, как захотеть вернуться в Перекресток Миров.

– Да пошла ты, мерзкая тварь. – Взревел я, когда лезвие кинжала вновь коснулось моего плеча. – Я не боюсь боли.

– Вот сейчас и проверим. – Улыбнулась радостно Акира, погружая кинжал все глубже. – А ты знал, что заклинание боли придумал один из некромантов клана Юкогама?

Я видел в прозрение как формируется заклинание боли на ладони Акиры, как оно усложняется, и начинает перетекать в рукоятку кинжала.

– Ну что, внучек, порадуешь своими криками свою бабушку? – С холодной усмешкой произнесла Акира, её глаза блеснули в темноте, и практически одновременно с моими криками она активировала заклинание. – Боль!

И я кричал, и казалось, горы в темноте начали осыпаться от моих криков, но Акира не давала мне насладиться болью. Она говорила со мной, она взламывала мою память, а в мою глотку постоянно вливала отвар из цветка правды. Казалось, эти пытки длились вечно, море боли и море вопросов, на которые я не мог не ответить. Многие говорят, что их нельзя разговорить ни под какими пытками. Но это ложь, их просто никогда правильно не пытали, когда разум оставляет тебя и твой мучитель узнает все, чего он желает. А Акира хотела знать все. Накладывая на меня заклинание за заклинанием, в моем мозгу одно за другим вспыхивали сообщения о ментальных атаках. А в разуме всплывали уже давно забытые воспоминания.

– Впусти меня. – Тихо шептал голос бездны. – Пока есть возможность, дай разрешение, и я не потребую даже платы за убийство Акиры!

Но я не слушал ее, у меня не было сил даже мысленно ответить на ее просьбу, меня поглощали без остатка те видения, которые возникали один за другим. Они казались настоящими, словно каждое я проживаю вновь и вновь, как в первый раз, и каждое мое принятое решение я принимал будто прямо сейчас.

Вот я совсем маленький на руках мамы тянусь к красивому цветку, вот я с удивлением смотрю на безбородого отца. А тут посещение ледяного мага, и я держусь за шею огневолосой сестрёнки, и испуганно угукаю. А теперь бегу по снегу к двум темным фигурам, с трудом передвигая своими ножками, а в моей душе ревет зверем надежда, что это вернулись они, мои любимые родители. А вот я стою перед выбором, как спасти Астрид, ведь она в свои одиннадцать станет рабыней и будет рожать от мужчин племен вечных льдов. И ее жизнь превратится в постоянное изнасилование и беременность, живя как животное вечно на привязи. Вот сменяется кадр и я бегу в белом платье невесты по бескрайней пустыне наперегонки с Кхаргами что было сил, а вот стою плече к плечу с красивой, смуглой девушкой, а на нас несется каменный гигант.

Акира допрашивала меня так, как будто от моих ответов зависит не моя жизнь, а её. Она искала что-то в моих ответах, но никак не могла найти, и потому она злилась все сильнее и сильнее. И когда она по всей видимости не нашла то, что искала, мое тело оторвалось от каменного валуна, на котором я лежал. Акира смотрела на меня несколько минут, а потом со вздохом посмотрела на сияющий надо мной портал и произнесла.

– Тебе не место в этом мире! – Взревела Акира и боль прекратилась, но всего лишь на мгновение. – Прочь! Ублюдок!

Моё тело обожгло ледяное пространство портала, и последнее, что я увидел, как внизу, стоя на земле на меня смотрит женщина в белоснежной чешуйчатой броне. И по ее щеке бежит одинокая слеза, которая блестит в свете небольшого костра, который горит у камня с воткнутым в него кинжалом. А меня словно разрывало на миллионы кусочков, и сознание постепенно затухало, но я видел, как Акира, утерев единственную слезу со своей щеки, прокричала:

– Не возвращайся! Тебя здесь никто не ждет. – Это были последние слова, которые я слышал, и в них не было злобы, это была скорее просьба.

Но это было все тогда, больше суток назад. Если я хочу вернуться обратно, то мне надо действовать быстро.

А теперь я стоял в толстовке с чужого плеча, в синих джинсах,и смотрел на парня в зеркале – ему было пятнадцать лет на вид, на лице было видно несколько шрамов, волосы отрасли слишком длинными, но пока так можно было еще ходить. Печально вздохнув, я вновь посмотрел на раскуроченный сейф, что стоял в углу кабинета, где я находился.

– Пора охотникам стать жертвами. – Улыбнулся я зеркалу. – Не переживай, Аль, мы вернемся домой, только немного пошумим здесь, в этом мире.

Я набрел на этот хорошо охраняемый дом ночью, когда оправился от яда дротиков и рана на плече зажила. Охрана тут была внушительной, и она была встревожена, ведь над рекой то и дело пролетали полицейские вертолеты, ища беглого преступника, но десять здоровых мужиков с оружием не боялись незваных гостей, только они были не готовы к тому, что к ним заглянет маг недоучка. Они сейчас как обычно выполняли свои функции – ели, спали, пили, смотрели в камеры, пока хозяева этого особняка отсутствовали. Но не увидели, как по дому бродит незваный гость, и мне повезло, что у хозяина были дети, наверное, моего возраста, возможно старше.

Не думаю, что одежда, и небольшой рюкзак сильно обеднят тех, кто мог позволить себе трехэтажный дом, огромную террасу и несколько бассейнов. Я заглядывал и в гараж, где стоял целый автопарк из дорогих машин, и был даже один бронированный джип с пулеметом на крыше.

Но в гараже мне было делать нечего, как бы ни хотелось сесть за руль черного джипа, я решил с этим повременить. И вернулся к кабинету, обнаружив систему сигнализации, с которой пришлось повозиться с ухмылкой от того, что опыт прошлой жизни мне пригодился после стольких лет, я замкнул сигнализацию и начал хозяйничать в чужом кабинете.

Из сейфа я взял пару пачек денег, новый, еще в масле пистолет и две обоймы к нему. Еще раз обведя взглядом кабинет и печально вздохнув, я спокойно подошел к коридору, ведущему к парадному выходу, положив пистолет в карман толстовки, заранее проверив его боеготовность.

– Ты только не ревнуй. – Посмотрел я на свой топор в чехле для гитары, кладя пистолет в карман. – Пистолет так, на всякий случай.

Я улыбнулся и, вспомнив про гранату в сейфе, нахмурился и вновь вернулся к сейфу.

– Случай бывает разный. – Положил я в рюкзачок гранату, думая отом, насколько она будет действенна против змеедевы и того охотника с двустволкой.

И никто меня так и не заметил, тень, что царила этим вечером, сокрыла меня лучше всяких иллюзий. А сейф я закрыл, сокрыв все следы своего присутствия. Я не думаю, что в этот кабинет кто-нибудь скоро заглянет, судя по толстому слою пыли на сейфе и письменном столе. Единственное, что я взял, и пропажу чего быстро обнаружат, так это был чехол от гитары, который я нашел в одной из комнат. Но моего верного друга по городу не поносишь за рукоятку.

Вечерняя трасса была пустынна, я с трудом нашел автобусную остановку, и когда через час подъехал автобус, я вошел в него и протянул кондуктору одну из красных бумажек, что взял из сейфа. Женщина на меня хмуро посмотрела, и как мне показалось, грязно выругалась, вторя реву мотора старенького автобуса. И отсыпав мне полкилограмма мелочи и дав ворох бумаги, вручила билет. Я сел у окна, и, активировав прозрение, слушал разговоры, а прозрение их анализировало и помогало понять незнакомый мне язык. Этот трюк я провернул еще в особняке, слушая охрану, что постоянно материла какого-то беглого особо опасного преступника, о котором не было ничего известно.

– Новый мир, старые проблемы. – Тихо проговорил я на незнакомом мне языке впервые, смотря на огромный мост через реку и город, что расположился за ним.

– Пора начать охоту на охотников, – Улыбнулся я. Мне нужен был портал, а эти люди, что меня окружали, даже не заметили защитных рун, что сияли на моей одежде, и даже оружие говорило о том, что про магию здесь мало кто слышал.

И мне надо найти змеедеву и того охотника. Они были в этом городе, только вот сомневаюсь, что нам удастся поговорить. Я должен их взять в плен или сделать своими рабами. И я знаю, что это сделаю, и хоть бездна мне не отвечала, я готов действовать жестко и кроваво, чтобы вернуться домой.

Конец главы.