Перекрёсток Миров: Двуликий

Глава 1: Часть 1

Иногда даже самые, казалось бы, незначительные и неважные решения могут привести к таким последствиям, которые оставят под сильнейшим впечатлением на ближайшие несколько десятилетий и будут аукаться остаток жизни. Это на своей шкуре исчерпывающе испытал одинокий странник по имени Фарран, который, как и положено любому нормальному страннику, подвержен чувству голода и очень радуется при виде постоялых дворов в неожиданных местах.

— Третий раз подряд крысиная шерсть! Тебе самой-то не стыдно?! — сокрушался кто-то в дальнем углу.

— Это вообще законно?! — подхватил сидящий рядом.

— Не понимаю, чего все жалуются, — бормотал себе под нос мужчина около входной двери. — Сколько сюда ни хожу, всегда всё вкусно и без эксцессов. Или сегодня мне впервые за месяц наконец «повезёт»?

— Смотри, смотри! — окликнул его кто-то. — Оно живое, живое! Ну посмотри же, оно дерётся!

Сегодня в «Подножии» было необычайно людно. Это, впрочем, нисколько Фаррана не смущало, ведь собеседники, с которыми во время остановок можно обменяться парой слов, всегда для него были на вес золота. Но чтобы в столь отдалённой от цивилизации забегаловке было столько народа?.. Это странно; Фарран обратил на это внимание. Можно было бы подойти к кому-нибудь и спросить напрямую, но решил всё-таки разузнать опытным путём, что-нибудь заказав.

— Рад видеть новое лицо в «Подножии»! — обрадовался бармен новому лицу, засияв аки звезда. — Чем могу услужить?

— Доброго вечера, — скромно ответил Фарран. — Мне бы меню.

Как по щелчку пальца весь царивший в помещении шум смолк. Пару мгновений все присутствующие, включая бармена, глазели на путника, но очень быстро не сдержались и дружно захохотали во всё горло. Сидящий в дальнем углу полуглухой старик переспросил у соседа, что там такого смешного стряслось, и, узнав, заржал громче всех остальных вместе взятых.

— Что? — не понял Фарран. — Что я не так сказал?

Бармен отчаянно старался успокоиться, но получалось не очень.

— Всё в полном порядке, юноша, — сквозь смех заверил бармен, — просто по тебе сразу заметно, что не местный. У нас тут нет меню.

— Как же так? — удивился путник. — Вон же люди что-то едят, пьют...

— Приземляйся за любой свободный столик. Накормим, напоим.

— Ну, цены-то хотя бы можно узнать?

— Поверь, тебе будет по карману, — рассмеявшись пуще прежнего, сказал на прощание бармен и скрылся под стойкой.

Под постепенно стихающие смешки посетителей и постояльцев Фарран осмотрелся в поисках свободного столика. Увы, такой роскоши в помещении не оказалось — пришлось подсесть к незнакомцу.

— Первый раз тут, да? — с широкой и доброй улыбкой спросил полный мужчина.

— Как видите... — скромно ответил путник. — Может, хоть вы мне объясните, что здесь творится?

— Да всё просто как домино! Здесь всё бесплатно!

— Серьёзно? Вы не шутите?

— Да ты посмотри на этих лоботрясов! Хоть кто-нибудь из них похож на того, у кого есть деньги?

— Я на своём веку исколесил и исшагал столько тысяч вёрст и посетил столько тысяч городов... Видел столько всего, что не снилось ни одному мудрецу... И вы сейчас хотите сказать, что я нашёл бесплатную таверну? Не верю. Не бывает такого. На какие шиши она существует?

— О, смотри, несут...

Из распахнувшейся двери грациозной кошачьей походкой в зал вошла симпатичная служанка. В глаза сразу бросилась её необычная причёска: левая половина была чернее угля, а правая — белее снега. Распущенные длинные волосы элегантно лежали на груди, пряча под собой едва выглядывающий бейдж. Её огненно-рыжие глаза, казалось, освещали помещение лучше, чем висящие повсюду светильники, а широкая и слегка ехидная улыбка вызывала у Фаррана не то чувство домашнего уюта, не то страх. Окружающие начали негромко, но оживлённо переговариваться.

— Сейчас что-то будет, сейчас что-то будет...

— Она улыбается, плохой знак...

— Тихо вы!

— Заткнитесь все!

Фаррану всё это совсем не нравилось. Он выглянул в окно и попытался прикинуть, успеет ли он засветло найти другой постоялый двор, если прямо сейчас встанет и уйдёт. Увы, время было не на его стороне. Тогда он, перебирая в голове богатый багаж навыков выживания и травничества, попытался прикинуть, сможет ли он провести ночь в лесу. Пожалуй, тоже нет. Пришлось принять судьбу.

— Ваш ужин, — игриво произнесла служанка, положив тарелку с макаронами перед Фарраном.

Путник недоверчиво заглянул ей в глаза, но она лишь невинно ими похлопала. «Какая наглая кикимора», — подумал Фарран. Она же наверняка прекрасно понимает всё, что здесь происходит! Почему она неумело и упрямо делает вид, что «Подножие» — это такая же обычная таверна, как и любая другая? На Фаррана пялилась половина таверны, тихо выжидая, что же произойдёт дальше, а служанка настойчиво всем своим видом демонстрировала, что это абсолютно не подозрительно. У путника возникло неприятное ощущение, что его здесь держат за идиота. Но идиотам же тоже надо есть...

Взяв вилку, он с придирчивостью ресторанного критика принялся разглядывать макароны со всех сторон, валяя их то туда, то сюда. Он подключил самые удалённые уголки фантазии и начал прикидывать все возможные варианты, что ему могли подсунуть, подмешать или подсыпать в эти макароны. Специфических запахов не было, подозрительных цветов не было, непонятных специй не было... Макароны выглядели совершенно обычными. На всякий случай Фарран даже внимательно осмотрел тарелку и вилку — вроде, ничего особенного. Тогда он проверил стол и стул — ничего. Проверил потолок — ничего. Проверил кошель в левом кармане — на месте.

— Ты будешь есть?! — не выдержал наконец один из посетителей. — Если нет, так отдавай сюда, а то меня сегодня голодным оставили!

— Буду, — неуверенно, но твёрдо ответил Фарран. — Сейчас. Не торопите меня.

Люди с интересом наблюдали, сверля взглядами и выжидая развития событий. Желудок раздражённо возмущался. «Нужно есть», — с ужасом осознал Фарран. Если зевакам ещё можно было кое-как заговорить зубы, то с чревом спорить бесполезно. Неторопливо вонзив вилку в толщу поданного яства, Фарран наконец столкнулся с тем самым «подвохом», который он так активно искал. Маленький макаронный монстр, грозно заревев на всё помещение, начал сопротивляться: хлёстким ударом выбил вилку из руки обидчика, схватил её сам и начал наносить яростные колющие удары по глазам!

— Э-э! Э-э-э! — только и смог от неожиданности и испуга выдать Фарран, неуклюже обороняясь голыми руками.

Таверна вновь наполнилась дружным смехом. Посетители начали делать ставки: на победу путника поставил каждый пятый. Служанка, задорно хлопая в ладоши, подвинула поближе к монстру лежащий рядом нож.

— Так! С меня хватит! — не выдержал Фарран.

Одним ловким движением он скинул тарелку со стола так, что она своим весом придавила макаронного монстра и обездвижила его. Для пущей уверенности в том, что бой окончен в его пользу, путник встал из-за стола и победоносно раздавил тварь сапогом.

— Какого Дьявола тут творится?! — заорал он. — Вы же всё, собаки, знаете! Насмехаться над собой не позволю! Кто здесь за всё в ответе?! Чья идея?!

После нескольких секунд затишья постояльцы и посетители разбрелись по своим столам и как ни в чём не бывало продолжили светские беседы. Фарран обратил внимание, что некоторые люди совершенно спокойно и без боя что-то ели.

— Сейчас вернусь, — пообещала служанка, жестом успокоив путника.

Покопавшись под стойкой, бармен нащупал на нижней полке тоненькую книжицу и протянул коллеге. На тёмно-синей обложке, которая почему-то пахла водорослями, красовался гордый крупный заголовок: «Пользовательское соглашение».

— Читайте, — велела служанка, протянув книжку посетителю.

Недоверчиво приподняв бровь, Фарран открыл первую и единственную страницу. На ней красивым каллиграфическим шрифтом было написано следующее: «1) Напитки, еда, ночлег и прочие услуги предоставляются клиенту случайным образом — в зависимости от прихотей, настроения и желания персонала, а также от любых других факторов любой степени неуместности, которые персонал сочтёт приемлемыми, включая особое отношение по расовому и национальному признаку, погодные условия, текущую фазу луны, спортивные прогнозы и прочую чепуху; 2) Выбор персоналом подаваемого напитка, подаваемой еды, условий ночлега и прочих услуг не должен никоим образом и ни при каких обстоятельствах зависеть от пожеланий клиента; 3) Пользуясь услугами, клиент подтверждает, что он ознакомлен с настоящим сводом правил и не имеет по отношению к персоналу и любым другим косвенно или напрямую связанным с персоналом лицам никаких претензий; 4) Персонал не имеет права целенаправленно взимать с клиента материальную, натуральную, моральную или любую другую плату за оказание услуг, но может принимать добровольные материальные, натуральные, моральные или любые другие пожертвования; 5) Персонал не несёт ответственность за физические и психологические травмы, причинённые клиенту в ходе оказанния услуг, в том числе за увечья, пустую трату драгоценного времени, раскол в семье, потерю невинности, смерть и прочие субъективно неприятные вещи; 6) Вся эта катавасия осуществляется в рамках социального эксперимента, с данными которого, включая данные о заказчике и источниках финансирования, персонал не имеет права знакомить клиента; 7) Книга жалоб и предложений должна уничтожаться и начинаться заново каждые 24 часа». Чуть ниже крупным и ещё более красивым шрифтом было добавлено: «Мы заботимся о Вас. С бескрайней любовью, администрация» и рисунок сердечка.

— Полагаю, все присутствующие уже читали это, да? — поинтересовался Фарран. — И их устраивает?

— Никого не волнует, — пояснила служанка. — Бесплатное пиво и бесплатные закуски на дороге не валяются. Даже если в одном случае из двух закуска пытается сопротивляться, всегда находятся отчаявшиеся смельчаки, которые ради шанса набить брюхо готовы вступить с ней в схватку.

— Удивительно, насколько ограниченные и примитивные люди живут на белом свете... Хм. Получается, вы не возьмёте с меня ни монеты за ночлег... и при этом не гарантируете, что я переживу ночь?

Служанка молча кивнула.

— Ну, чёрт с ним. Давайте.

Поманив посетителя за собой, служанка направилась к лестнице. Тот, аккуратно смахнув сапогом осколки тарелки и ошмётки макаронного монстра под стол, послушно проследовал за ней.

— Не переживёт эту ночь, — негромко прокомментировал один из постояльцев.

— Ставлю серебряную, что переживёт.

— Ставлю две, что его похитят вооружённые гуси.

Глава 1: Часть 2

— Пошла, пошла! Быстрее, старая ты кляча! Гони! — кричал во всё горло Гидеон.

На просторах Перекрёстка Миров крайне опасно бродить ночью — в каждом доме об этом знают. Любой адекватный гражданин, которому есть дело до собственной безопасности, от заката до рассвета держит все двери и окна своего жилища на замке, а то и на двух. Нужно быть абсолютно поехавшим психопатом, чтобы, зная обо всех возможных последствиях, по собственной воле выйти в это время суток на прогулку. Именно таким психопатом и был Гидеон. Подчинённые уже не один год пытались осторожно разговаривать с ним на эту тему, чтобы он по возможности переносил все ночные операции на утро, но всегда звучал один и тот же заготовленный ответ: «есть в жизни вещи поважнее наших шкур».

— Не пускайте его в лес! — скомандовал он. — Окружайте, окружайте!

К несчастью для него, обойтись одним тусклым светильником в столь тёмную безлунную ночь не получится. Стремительные копыта поркабана уносили всадника с каждой секундой всё дальше и дальше, оставляя преследователей позади. Некоторое время Гидеон сохранял решимость, но вмиг потух, как только в беспросветной мгле показалась лесная опушка. Даже приказа не потребовалось. Преследователи остановили лошадей.

— Ах вы бездарные увальни! — огрызнулся он.

— Капитан, ну пожалуйста, не горячитесь... — взмолился ловчий.

Но на жалость давить было бесполезно. Как и всегда. Спешившись, Гидеон по очереди скинул обоих всадников на землю и начал нещадно избивать их плетью.

— Ничего не можете нормально сделать! Каждый раз, сволочи, каждый раз одно и то же! Я же сделал всю работу сам, всё самое сложное на себя взял! Что от вас требовалось?! Говори, свинья! Что от вас требовалось?!

— Не спать...

— Это так сложно?! Говори! Неужели это так сложно?!

— Мы перед этим не спали двое суток!

— И не будете! Если бы не ваша оплошность, эта падаль была бы уже в наших руках, и вы могли бы завалиться спать прямо сейчас! Но что вы предпочли?! Вы решили пятнадцать минут подрыхнуть, когда надо было внимательно следить!

Ловчие сжались, ожидая очередного удара, но его не последовало. Гидеон устало прикрыл глаза, убрал плеть и постарался успокоиться при помощи рекомендованной знахарем дыхательной гимнастики.

— Приберегу силы, — с явным нежеланием сказал он. — Мне ещё из той свинины отбивную делать. Вставайте.

Вставать — последнее, чего хотелось ловчим в тот момент. Трава на лесной опушке казалась мягче любой перины и теплее любого одеяла... Прохладные капельки, оставленные недавним дождём, снимали головную боль и оказывали на больные глаза расслабляющий эффект. Пресвятые угодники, как же хорошо...

— Вы, мать вашу, оглохли?! — взревел Гидеон, насильно подняв обоих на ноги и крепко влепив обоим по лицу.

— Виноват! — хором ответили ловчие поддельно-бодрым голосом.

— Абелл, привяжешь коней, соберёшь хворост и разведёшь костёр. Мы скоро вернёмся. Аллистер, пойдёшь со мной.

— Вы хотите преследовать разбойника ночью? В лесу?.. — уточнил ловчий Аллистер.

— Если пойдём по следу, выйдем прямиком на логово. Но он, гад, это понимает. Как только доберётся, наверняка предупредит своих, и нас будут встречать. Чем меньше времени мы дадим им на подготовку, тем лучше.

— Так толку нам тогда сейчас идти прямо на них? У них же огромное численное преимущество, и они будут в полной боевой готовности...

— Мы не будем давать им бой, кретин! Мы разведаем, где находится логово и сколько там рыл, а дальше посмотрим по обстановке. Скорее всего, отступим и вернёмся с подкреплением. Пока след поркабана не простыл, надо идти — потом может быть поздно.

— Мы хотя бы возьмём с собой светильник? Абеллу здесь он всё равно не понадобится.

— С ума сошёл?! Не любишь прелюдия, сразу стрелу в лоб захотел?!

— Но капитан...

— За работу!

Грубо толкнув Аллистера в сторону леса, Гидеон вместе с ним скрылся под покровом кромешной тьмы. Удостоверившись, что сослуживцы отошли достаточно далеко, ловчий Абелл рухнул на землю и мгновенно заснул.

Глава 1: Часть 3

В поле зрения появился свет. Стоящие на стрёме арбалетчики нацелились в сторону приближающегося объекта, но быстро успокоились, разглядев в нём собрата. Обеспокоенный вождь вяло ходил из стороны в сторону, но, едва завидев вернувшегося живым разведчика, подскочил к нему с грациозностью кузнечика.

— Как ты? — спросил вождь напуганно.

— Порядок, — заверил всадник, спешившись с поркабана. — Даже не поцарапали.

— Кучу раз же просил, Микола, не ходи один! Неужели не понимаешь, что отбившаяся от стада овечка — это для блудников десерт на серебряном блюдечке? Ещё и без света...

— Прости, вождь. Признаю, сглупил.

— Ладно, пустое. — Вождь махнул рукой. — Главное, что жив и цел.

— К сожалению, расслабляться рано. Они, похоже, последовали за мной и могут в ближайшее время наведаться.

— Сколько их?

— Трое.

— Ну и чего пугаешь тогда? Мы отбивали группы и повнушительнее.

— С ними Гидеон.

Полусонное и по-отцовски тёплое выражение лица вождя в одно мгновение сменилось сильным испугом. От этого имени у половины континента кровь стынет в жилах, а уж старику с больным сердцем поплохело вдвойне. О том, насколько этот солдат опасен и сколько тысяч жизней на его счету, ходили легенды, но мудрый вождь, не раз имевший дело с противниками самых разных мастей, как никто другой понимал, что никто не бессмертен. Некоторое время он молча поглаживал бороду, о чём-то рассуждая, и на всякий случай опасливо озирался по сторонам.

— Тот самый? — всё же уточнил вождь.

— Ну а какой, блин? Тот самый.

— Тогда собирай ребят. Идите навстречу, примите как следует. Этого пса прирежьте на месте, остальных обезвредить и доставить живыми.

— Но Тарас, разве Адская Гончая не будет более ценным пленником, чем рядовые пешки?

— Если бы он раскололся, то да. Но это, сразу говорю, без шансов. Такие люди, как он, ничего не скажут даже на смертном одре. И рисковать тоже нельзя: представь себе, сколько ещё дров наломает эта собака, если живой уйдёт.

— Дело говоришь. Согласен.

— Давай, не подведи. Удачи. Пять минут даю на сбор.

Глава 1: Часть 4

С широкой улыбкой на лице и небольшим мешком на плече сияющий аки звезда Абелл открыл ворота родной ветхой калитки. Он постарался сделать это как можно тише, чтобы не портить жене сюрприз. Кулинарничает небось... В это время она всегда варит сытный суп, чтобы детки долго не гуляли и с полным брюхом шли спать. Это ж сколько им уже годиков?..

Бесшумно открыть скрипучую от старости дверь было непросто, но ему удалось. Да, Рэйчел действительно готовит ужин. Лучок режет, чесночок, свёклу, морковку, топит печку... Настоящая хозяюшка. Только сейчас Абелл в полной мере осознал, как сильно ему повезло с ней. Как же давно он не гладил её бархатные ручки, не обнимал... Наконец-то появилась возможность наверстать. Осторожно подкравшись сзади с лёгкостью пушинки, он жадно обхватил её талию и поцеловал в щёку. Поначалу испуганная женщина опешила и чуть было не замахнулась на гостя ножом, но своевременно опознала в нём мужа, бросила инструмент на стол и набросилась с объятиями.

— Чего так пугаешь?! — заговорила она сквозь слёзы.

— Прости, тыковка, — тёпло и ласково ответил Абелл. — Хотел сделать тебе сюрприз.

— Как же я ждала... Как мне тебя не хватало...

— Я здесь, любимая. Здесь.

Некоторое время они стояли, крепко прижимая друг друга к себе, и не произносили ни звука. Тишину нарушила малышня, с радостными визгами забежавшая в дом.

— Папа, папа пришёл! — обрадовалась дочка, обняв его ногу.

— Папа, ты обещал научить меня стрелять из рогатки! — напомнил коротыш с ободранными коленками и деревянным мечом в руке. — Ты сделаешь мне рогатку?

— Зайка, дай папе немного отдохнуть, — весело рассмеявшись, ответила мама. — Он устал с дороги, проголодался...

— Папа, смотри, что я сделала! — воскликнула дочка, гордо показав пальцем на заплатку на локте.

— Неужели сама зашила? — с искренним интересом спросил Абелл, отпустив жену и присев на корточки перед детьми.

— Сама! Ну, мама меня учила и помогала, а так сама!

Рэйчел с трудом смогла сдержать смех.

— Мама помогала? — уточнил Абелл.

— Просто помогала, ничего более, — с явной иронией ответила мама.

— Какая у меня дочка, оказывается, умница! Настоящая мастерица! — похвалил папа, счастливо улыбаясь, и крепко обнял деток. — Ребята, вы не представляете, как я по вам соскучился... Какие вы уже большие выросли, как я вас люблю...

— Мы тоже тебя любим, папа! — хором ответила ребятня.

— Ты больше не будешь уезжать? — жалобно спросил малец.

— В самый-самый последний разочек мне скоро надо будет уйти, — печально и безо всякого желания ответил Абелл. — Мне всего-то три недельки до конца службы осталось.

— О-ох...

— Зато потом я вернусь и уже больше никуда не уеду. Обещаю, никуда и никогда! Не могу без вас больше... Вы ж кровинушка моя...

— Мы будем тебя ждать! — пообещала дочка.

* * *

У приятных снов есть один пренеприятнейший минус: они всегда подходят к концу. Вдвойне гадко, когда их прерывает кто-то из окружающих. Втройне — когда ты не выспался и чувствуешь себя помятым как тухлый помидор. Посему трижды злой Абелл с трудом распахнул левый глаз и принялся разбираться, кому там в полтретьего ночи опять неймётся.

Его разбудило ржание коня. Вслед за первым зашумели и остальные. Из высоких крон деревьев начали спасаться бегством птицы, а в ближайших кустах послышались быстро отдаляющиеся шорохи. Сердце Абелла сжалось. Через силу подняв тяжёлые веки, он окинул замыленными глазами окружение... и с ужасом обнаружил, что так и не развёл костёр. На лбу проступил холодный пот.

— Нет, нет, нет, боже-боже... — вырвалось из него от безысходности.

Мигом вскочив на ноги, ловчий потянулся к оружию, но вдруг осознал, что ему это, вероятнее всего, не поможет. Некоторые очевидцы, которым по счастливой случайности удавалось пережить встречу с одним из Этих, рассказывали, что их «ни меч не берёт, ни стрела», а опытные чародеи жаловались, что «мощнейшие заклинания растворяются прямо в воздухе». Бегло осмотрев казённый полуторный меч в тусклом свете, Абелл словил себя на мысли, что такой зубочисткой он Этого сможет в лучшем случае насмешить. Если они умеют смеяться. Но пригрозить оружием всё-таки не помешает — вдруг это всего лишь медведь?..

Кони никак не могли угомониться. Не жалея связок, они своим ржанием оповещали всё живое в пределах мили, что пора делать ноги, лапы и копыта. И сами решили не отставать. «Я же их не привязал!», — спохватился ловчий. Бросившись вдогонку за капитанским конём, Абелл отчаянно пытался сохранить светильник.

— Стой, стой! Пр-ру! Да остановись же, пожалуйста, прошу! Пр-ру!

Но тщетно. Перепуганный конь на всех парах понёсся прочь, оставив ловчего наедине с собой.

Полная темнота. Глубокая ночь. Даже луны на небосводе не было. Кони со светильниками успели ускакать так далеко, что светильников не видать. Ловчий нервно осматривался по сторонам, стараясь увидеть хоть капельку света, но ничего, кроме густой пустоты, не нашёл. Он не мог разглядеть даже собственные руки. Сердце скрутилось в баранку, к горлу подступил ком. Из ближайших кустов послышался угрожающий неразборчивый шёпот... Шёпот тысяч мучеников...

— У меня меч, и я умею с ним обращаться! — с дрожью в голосе едва смог выдавить из себя ловчий. — Н-не подхо...

Одно мгновение. Плоть и кости превратились в рассеянный чёрный дым. Меч глухо рухнул на траву, доспехи небрежно приземлились рядом.

Глава 1: Часть 5

«Ни один человек в здравом уме не околачивается вне дома ночью. Ни один! Я ведь в здравом уме! Что я здесь забыл? — раздражённо повторял про себя ловчий Аллистер, едва сдерживая слёзы. — Зачем, ради чего? Ради жалования? Сто лет в обед мне эти треклятые филаргитники не сдались, пускай себе живут и прыгают на поркабанчиках по лужайкам. Пускай грабят караваны, пускай нападают на грибников, пускай разбойничают, пускай уклоняются от уплаты налогов, пускай прославляют Дьявола, пускай оскверняют одним своим существованием нашу священную землю — неужели это не потерпело бы до утра? Какой толк с того, удастся ли разведать их позиции незамеченным, если меня на обратном пути Этот сожрёт? У Абелла там хотя бы свет есть, а мы тут слепые и беззащитные. Ещё и паутины этой, мать её, между каждым деревом наплели, уроды... Коряги и колючие кусты через каждые пять шагов... Ненавижу. Ненавижу! Клянусь, если я сегодня сдохну, я потрачу всю свою загробную жизнь на то, чтобы превратить жизнь Гидеона в кошмар. Буду являться ему ночью, мешать спать, двигать мебель, бить посуду, пугать жену, зловеще скрипеть ступеньками и выть на чердаке. Чтоб ты подавился своими ночными вылазками!»

Идти по густому лесу абсолютно без света, угадывая направление по обонянию Гидеона, было очень тяжело. Даже для него это не самый привычный и не самый простой опыт, что уж говорить об обыкновенном ловчем, который всего полтора года на службе. Капитан никогда не жаловался, никогда не ныл, никогда не возмущался сложными условиями и никогда не откладывал на три минуточки то, что можно сделать прямо сейчас, но, разумеется, всемогущим его назвать было бы глупо. Как и Аллистер, он сейчас ощущал себя слепым котёнком, со всех сторон окружённым опасностями — даже если опустить Этих и филаргитников, дремучий лес ночью — довольно опасное место само по себе. Гидеон успокаивал себя тем, что он на своём веку выбирался из передряг и похлеще.

Тщетно пытаясь ничего не видящими глазами смотреть под ноги, капитан не сразу обратил внимание, как прямо по курсу появился тусклый свет. Источник из-за растительности разглядеть не удалось, но вариантов было мало.

— В укрытие! — громким шёпотом скомандовал капитан.

Ловчий наконец смог видеть. Вокруг были деревья, редкие кусты, одна поваленная сосна... Время терять нельзя, но выбирать практически не из чего. Подскочив к ближайшему кусту, Аллистер присел к нему спиной и постарался как можно компактнее поджать ноги.

Свет всё ярче, пульс всё чаще... Доносится стук копыт поркабанов и появляется характерный запах — тот самый, по которому Гидеон, словно гончий пёс, ориентировался в кромешной тьме... «А сам-то он, кстати, где?» — только сейчас спохватился ловчий.

— Там шевеление! — крикнул незнакомый голос.

Сердце Аллистера сжалось в ком. Мысленно попрощавшись с жизнью и перекрестившись, он настолько тихо, насколько это было возможно, обнажил меч и привстал на корточки, не отходя от куста. В глубине души теплилась надежда, что разбойники засекли капитана; на всякий случай Аллистер перебрал в голове варианты, как он будет объяснять вышестоящему начальству, если Гидеона сейчас зарежут.

— Сброю на землю, руки вверх! — велел всадник.

— Без резких движений! Стрелять буду! — пригрозил второй.

Не успел Аллистер ругнуться, как уже был со всех сторон окружён агрессивно настроенными филаргитниками. Они были вооружены и снаряжены далеко не так хорошо, как он, — лёгкие кожаные доспехи без шлема, копья, луки; на рылах поркабанов красовались металлические шипастые нарыльники, явно выкованные опытным мастером и предназначавшиеся для тарана и защиты, а украшенные сёдла, вне всяких сомнений, были украдены у кого-то богатого. Боевая подготовка у лесных разбойников наверняка не дотягивала до уровня ловчих Ордена, но вступать в бой одному против такого количества противников было бы глупо, даже если бы они были вооружены лишь голыми кулаками. К тому же, Гидеон что-то пока не торопился выбираться из укрытия и помогать, а сонливость брала своё — больные суставы, замыленные глаза и тяжёлая голова Аллистера при попытке дать отпор сведут его в могилу.

— Глухой?! — повторил всадник. — Сброю на землю!

— Да чего ты с ним цацкаешься? — предложил второй, резко напав сбоку и грубым ударом булавой сбив ловчего с ног. — Верёвки у кого? Вяжите гада.

Аллистер не сопротивлялся. Очень быстро его грубо сковали по рукам и ногам, а меч был кем-то бесцеремонно присвоен.

— Остальные где? — решительно спросил Микола.

— Не знаю, — заверил ловчий.

— Врёшь, скотина. Ты не один сюда пришёл. Где остальные? Лучше тебе не вилять, иначе хуже будет.

— Один остался на опушке, стережёт коней. Где другой — я, честно, не знаю. Он был со мной, но смылся.

— Который из них твой командир?

— Тот, что смылся.

— Ну, конечно, как же иначе... Трусливая дворняга он, а не адская гончая. Всеволод и Вячеслав, пленного доставьте в лагерь. Остальные — рассредоточьтесь и ищите беглеца. Бегом!

* * *

— Бесполезный, никчёмный кусок мяса.

Спрятавшись на небольшом холмике в гуще опавшей листвы в сотне–другой метров от места событий, Гидеон безучастно наблюдал за тем, как его подчинённого взваливают на седло поркабана, закрепляют и увозят прочь. «Зато теперь знаю направление», — успокаивал себя капитан. Однако до тех пор, пока поисковая группа не ускачет на безопасное расстояние, покидать укрытие он не решался.

Прошло десять минут. Комки тусклого света фонарей хаотично носились по окрестностям в поисках пропавшего солдата. «Даже искать нормально не умеют, — подумал про себя он. — Смысл бегать врассыпную, если можно ровными полосами? Они же по четыре раза одни и те же места смотрят. Как эти увальни подметают дом, как пахают огород? Вот о чём с ними вообще можно разговаривать? Так они ж ещё и, прости Господи, размножаются... Вот так общество и деградирует».

Двадцать минут. Один раз всадник промчался в опасной близости, но цель не заметил. Капитан держал в голове направление, в котором увезли Аллистера, и всеми силами старался его не забыть. Настырные филаргитники всё никак не угомонятся и не уедут домой...

Полчаса. Звонким свистом один всадник подозвал остальных и принялся убеждать их сматывать удочки.

— Ты хочешь оставить эту гниду на воле?

— Ну а что ты предлагаешь?

— Он в кои-то веки совершенно беззащитный, а нас толпа. Другого такого шанса может не быть.

— Сколько уже времени мы тут околачиваемся? Он наверняка сто раз убежать успел, а мы тут хрен пойми чем маемся.

— А если не убежал и ховается где-то поблизости?

— Пленный же сказал: смылся. Не тупи!

— А вождь что скажет? А Микола? Мы же его подставим.

— Хочешь — продолжай поиски, а я в лагерь поеду. Мой Водяш уже капризничает, кушать хочет.

— Егор прав, пора бы уже. Ускользнул пёс.

— Хрен с вами, ладно. Поехали.

Вскоре всадники окончательно скрылись из виду, окунув Гидеона в гущу непроглядной тьмы. Снова без глаз... Уже даже про Этих забыть успел. Ещё минутку он полежал в укрытии, чтобы подстраховаться, после чего неторопливо поднялся на ноги и осмотрелся.

Свет... На фонарь не похож — неподвижен. От маршрута передвижения филаргитников довольно далеко.

— Это ещё что? — негромко произнёс капитан. — Не может же это быть их лагерь?

— Проверь, — настоял внутренний голос.