Перекресток

Глава 1

Затяжка сигарой. Клуб дыма. Я не смотрю на нее, на ту, что внезапно стала чужой.

-Ты же понимаешь, это не могло длиться вечно! - равнодушный, небрежный голос

Я лишь киваю, с преувеличенным интересом рассматривая рдеющий кончик доминиканы.

Она сбивается. Равнодушный голос становится, злым, размеренные, выверенные слова скатываются в сбивчивые речитативы. Замолкает…

…ублюдок на джипе, выделываясь перед своей бабой, окатывает волной из лужи. Ночь. Ливень. Визор поднят. В лицо хлещут злобно струи дождя. Духи воды и воздуха обьединились, стремясь сбросить, выкувыркнуть на обочину ненормального, что рванул куда-то в дождь на мотоцикле…

-Куда же делись твои слова и твой взгляд, - чувствую, что не могу сдерживаться., - где же – я не могу без тебя. Где же – думаю о тебе каждый день? Где…

-Перестань! Было и было! У меня муж, у тебя жена. У нас все хорошо в браке. Я думала, я общалась с психологом, он поставил мозги мне на место! Я поступаю правильно!

Анализ. Зачем анализировать, препарировать чувства? Зачем пытаться рационально разложить по полочкам, вывести цифры любви, извлечь корень страсти? Зачем выводить единую формулу безумия, захлестнувшую двух людей, которым уже под сорок, с любящими супругами, живущими даже не в одной стране?! Растворяющихся друг в друге без остатка. Как подростки, в первую любовь, захлестнутые гормональным цунами. СМС-ки в два ночи. Фото друг другу. Пылкие признания, сцены ревности. Ссора на день. И вновь – люблю, шепот через океан…

Зачем?

…ботинки мокрые уже настолько словно идешь по реке. Редкие заправки манят светом и уютом. Зайдешь и уже не выйдешь, убаюканный коварным теплом. Дальше сквозь ливень. Горечь, обида, злость – все исчезает под колесами мотоцикла, размалывается асфальтом, размывается дождем. Все вернется. Все что сейчас уничтожает ветер, порет струями дождь. Вернется. Визгливо радостно запуская желтые кривые клыки в сознание и душу, истерично бормоча….

-Ты делал меня счастливой. Ты занимал все мои мысли. Сидя с мужем за столом, я украдкой смотрела в мессенджеры, ловя каждое слово. Больше мне этого не нужно. Хочешь – будем друзьями.. -Бросай кости собакам, а не мне, - не могу уже сдерживаться. Крик. Истеричный крик девочки. Даже не мальчика, и уж тем более не мужчины. А визгливой капризной девочки. Надувшей бородатые губки, дрожащие пальчики с брутальными перстнями – вам больше подойдет тоненький вог, а не толстенная робуста!

Из ночного мрака, свинегретенным дождем и ветром, проблеск огней какой-то кафешки. Рядом ни заправки, ни поселения. Почему-то сворачиваю туда. Пустынная маленькая парковка, под ветром качается над старой дверью винтажный фонарь. Странное место. Зал в полутьме, длинная барная стойка. Тихая, на грани слышимости музыка. Оставляя мокрые следы иду к стойке, тень бармена на границе света. Тяжелые, деревянные высокие стулья. Не успеваю сесть, как передо мной оказывается низкий, толстостенный стакан с янтарной жидкостью.

-Пожалуй, милый, это то что сейчас тебе лучше всего, - мелодичный, грудной голос вырывает из мыслей. Милый?! Передо мной за стойкой женщина, неуловимо напоминающая кого-то. Красивая той самой чувственной прелестью зрелой женщины. Джинсы, тяжелая пряжка ремня с каким-то замысловатым символом. Черная безрукавка, показывающая густую россыпь узоров татуировки, где словно в трехмерном пространстве сплетаются ветви, языки пламени, вода, птицы – все это не безвкусная мешанина, а словно некий танец единения. Странно, совсем не могу разглядеть ее лицо. Копна черных волос, то отливает серебром, то проблескивает рыжиной в полумраке.

Молча делаю глоток. Напиток прекрасен. Нечто вроде виски с благородным торфяным привкусом и чуть заметным, на грани восприятия медовой сладостью смешанной с травами. Моментально становится тепло и с удивлением понимаю что вся одежда сухая. Повертев бокал, полюбовавшись переливами золота, медленно допиваю…

На грани слышимости начинает играть музыка. Что-то знакомое, где сплетаются скрипки, саксофон и кантри. Какие-то звуки – смех, слезы, выкрики – все сливается в ненавязчивую какофонию, все как через стенку. На самом краю видимости мелькают тени. Оглядываюсь, но зал пуст, скрыт в полумраке.

-Что это за место? Как называется, - не отрывая взгляда от стакана

-Убежище. Память. Место затерянных душ, - насмешливо отвечает женщина, - называй как хочешь. Но…пожалуй лучше всего…Перекресток…

…если ты правда меня любишь – отпусти, - тихий вздох, в котором я не слышу боли и слез..

…да я давно уже тебя не люблю, жалко просто было, - подлые слова, лживые, жалкая попытка никчемненькой мести за собственное хныканье, - это ты теряешь, а не я!

- Хочешь – будем общаться, хочешь заблочить – да наплевать. Для меня уже ничего не значит!

Разговор скатывается в истерику двух взрослых детей, самозабвенно топчущих долгие годы дружбы, годы взаимного уважения и тщательно скрываемой любви, в итоге внезапновырвавшейся подобно извержению вулкана, ослепляя и сжигая обоих. И заливающих этот огонь как пьяное быдло зассывает разведенный костер в лесу.

Из набедренной кожаной сумки достаю футляр с сигарой, толстенькой мексиканой. Взмах ножом, отрезая кончик, щелканье потертой Зиппо. Снова глоток напитка и ароматный дым оттеняет вкус, к которому теперь примешивается полынная горечь.

-Это слезы солнца. Или кровь. Как тебе удобно, - снова говорит женщина -Почему ты все время предлагаешь мне выбор названия? Ты сама не знаешь? - я поднимаю на нее глаза. Она смотрит чуть насмешливо. Чуть сочувственно. Легкая полуулыбка, рука теребит какой-то оберег на серебряной цепи вперемешку с черными агатами. -Потому что в большинстве случаев решать тебе. Потому что не надо плыть по течению или против. Надо плыть куда тебе надо. Ну или куда правильно…

…ты не понимаешь! Я…а она…как обычно, взяла и меня…, - визгливо кричу в трубку на ее сестру. Свою давнюю подругу и однокашницу. Как она могла так сделать!

-Я не знала, -лепет.. Срываюсь на мат и оскорбления. Гнилые, жестокие и подлые слова. Предавая нашу тайну, бесстыдно извращая и обнажая все что говорилось друг другу в жаркие летние ночи, захлебываясь, рассказываю в подробностях в изумленную тишину телефона.

-Ей наплевать на тебя! Она уже даже не помнит, у нее своя любовь! И все хорошо! -Чертова сука! - мобильник летит в стену…

Выбор…а есть ли он, - в груди поднимается ярость, - когда… Что-то мягко тыкается в бедро. Вздрагиваю, невольно дернувшись к ножу на поясе. Кошка. Черная, с серебристыми отливами полос по спине и морде. Ввинчивается под руку, начинает что-то мурлыкать, грудным, вибрирующим. Отпускает.

-Это Баст. Не стоит кричать и буянить. Она может расстроится. А я тем более, - буднично говорит Она, наполняя бокал из бутылки, даже на вид древней и тяжелой. Баст?! Интересное имя для кафешной кошки. С каждым глотком что-то меняется в душе и сознании. Неотвратимо наступает понимание чего-то важного. Вертится как ящерица, сбрасывая хвост, не дает полностью осознать и понять. Нет опьянения, в которое мы любим спускаться, наполняющее отупением и толкающее на идиотские поступки, которые мы, защищая себя, пытаемся оправдать, сваливая вину на безликий алкоголь. Кристальная ясность сознания надвигается неотвратимо, солнечный вкус смешивается с тяжелым дымом сигары.

-Смотри, - барменша достает небольшое зеркало. Оно черное, с небольшими проблесками молочной белизны. Тяжелая оправа с искусной, но потрескавшейся резьбой. Что-то знакомое кажется мне в переплетении опять же ветвей, огня и то ли лиц, то ли масок. -Зачем мне это, - с удивлением осознаю, что вопрос звучит весело, - будем гадать на суженого? Так я по другому профилю.

Смех искрящимся колокольчиком, звонкими лучами в ответ. -Вглядись в себя. Посмотри. Мы не будем гадать. Мы посмотрим в зеркало твоей души. Как видишь, оно выглядит не очень…не боишься? Мало кто смог! - сжатые губы, сузившиеся глаза, мечущие пламя, - вспомни!! – крик заполняющий сознание, звучит отовсюду, обрушивается волной со всех сторон! Как когда-то, в юности, когда пришлось собрать все в кулак и выйти против школьных хулиганов, предпочтя быть избитым, но не униженным, забив страх бесшабашным презрительным весельем, закусив огрызок сигары в хамской улыбке, вцепившись в оправу зеркала, уставиться в искаженное на темной поверхности размытое лицо. И то что я увидел, мне здорово не понравилось….

В руке чашка кофе, в зубах дымится сигарилла. Натужно сворачивает к кафе груженая фура. Из старенького кроссовера выбирается толстопузое, веселое семейство. Вдыхаю полной грудью запах раннего, свежего, еще приправленного ливнем утра. Заполняет светлая грусть. Я обращаюсь к ней, к той, которой я должен быть благодарен, как бы странно это не звучало…

Ты вернула мне себя. Через боль и муку. Через стиснутые зубы оголенных нервов. Я смог встать. Оглянуться. Я увидел себя и ужаснулся. Вся жизнь – жертва. Не вынужденная, не кому-то, а лелеемая, любовно облизываемая. Меня обидели – надо рвать себя часами, смакуя прошедшие времена, со вскипающей в уголке глаза отвратительной слезкой. Гневно крича о непрощении, выплескивая на знакомых и близких визгливые крики брошенного мальчика. Забыв, что я должен быть сильным. Забыв, что под маской циничной стервы скрывается маленькая напуганная девочка, оказавшаяся когда-то в другой стране. Забивавшая тоску алкоголем и таблетками, мучительно пытавшаяся найти ответ – зачем, кто я, почему?! Не позволяющая себе открыться. Ты показала мне что я на самом деле сильный. Ты сделала то что должен был сделать я, что я не увидел за пеленой и туманом личных истеричных обид. Что за мнимым равнодушием твоих глаз я не увидел боль. Боль от выдираемого с мясом, от принесения себя в жертву. Ради правильного выбора. Ради нашего спокойствия. Ради того, чтобы я увидел рядом с собой любящих людей. Молча не по детски переживающих своих малышей. Друзей, прячущих за грубыми шутками и цинизмом искреннее беспокойство. Не требовать от них счастья для себя, а давать его другим. Близким и верным. Катарсис. Переживание через двойную боль. Истинное понимание фразы «Если любишь отпусти». Я больше не боюсь быть счастливым и рассматривать любовь к себе через призму ненависти. Я знаю, когда тебе плохо. Я чувствую тебе через тысячи километров. Жизнь продолжается. Спасибо тебе.

Радостно выглянувшее солнце еще не может прогнать ночную сырость, но старается изо всех сил. Мотоцикл стоит усталый, но готовый нести тебя обратно. Не факт, что найду это кафе вновь. Не факт, что оно было в этой реальности. Окурок в урну. Не оглянуться, услышав за спиной, тихий довольный смех и мурчание. Мотоцикл отвечает рокотом. Вперед на трассу. Где я? Не знаю. Но знаю где меня ждут…

В путь. (с)