Перекрёсток

Глава 1. Чужаки

Сон как волна, и ты знаешь, что спишь, Он заглушает твой крик, Время сжимается в тот краткий миг, Что ты над бездной летишь.

Есть в этом сне и любовь и печаль, Есть в нём и радость и боль. Только зачем же знать до конца, Что на дне пропасти той?

И когда вдруг открываешь глаза, Ты понимаешь – не спишь. И понимаешь, что сном для тебя, Стала вся твоя жизнь….

Почти всем людям снятся сны, мне тоже, только для меня они значат на много больше, чем моя реальная жизнь. Я знаю, что так не должно быть. Сны это лишь отображение моих мыслей, моего сознания, моей тоски по другой жизни. В них нет прошлого, нет воспоминаний, нет искажения реальности, они как действительность, как настоящее, как жизнь…. Наверное, здоровые люди не спят так подолгу, но для меня это простительно, я уже не помню, что значит быть здоровым человеком. И мне не обещали выздоровления, когда врачи перестали считать меня ребёнком, мне сказали правду – ничего изменить нельзя. С тех пор, как исчезла надежда, появились сны….

1. Чужаки

В этом лесу росли настоящие сосны-великаны, стройные, могучие, взлетающие своими вершинами под самые облака. И подлесок у них тоже был достойным – густой, зелёный, не заглушаемый взметнувшимися вверх родителями. А вот дороге в этом лесу казалось неуютно, она узкой колеёй с трудом продиралась сквозь чащу, петляла между деревьями, сжимаемая толстыми стволами хозяев бора. Молодые сосны вольготно выставляли свои лапы в свободное пространство дороги, и если бы здесь шёл пеший человек, то ему было бы ох как трудно уклоняться и обходить пушистые колючие ветки. Но сейчас по лесной дороге двигались четыре внедорожника, и людей надёжно скрывали прочные стёкла кабин. Но ветки продолжали упрямо бить по машинам, мешали обзору, словно не хотели пропускать дальше. Джипы подпрыгивали на ухабах, из земли толстыми змеями выпирали крепкие корни, на всём протяжении пути густой сетью пересекающие дорогу. Пассажиры внедорожников, а их находилось по четверо в каждой машине, в голос ругались, но ничего поделать не могли, не было другого пути к их цели, и всё. Но вот лес расступился, выпустил дорогу из своих могучих объятий и та прямая как стрела побежала вниз навстречу огромному болоту, раскинувшемуся в низине. Головной джип сразу набрал скорость, здесь уже не существовало препятствий для колёс. Быстро кончился пологий спуск, и водитель с руганью ударил по тормозам. Тяжёлую машину занесло, развернуло, и внедорожник, съехав с дороги, замер у самого края трясины. - А что б вам, шутники, - процедил сквозь зубы водитель. Три другие машины сигналя так же экстренно остановились. Захлопали дверцы, люди, плохо понимая в чём дело, выбрались из своего транспорта и пошли к головному джипу. Одеты все были в форму бойцов космофлота, у каждого при себе имелось оружие, что сразу говорило о том, что в поездку они собрались не для развлечения. - В чём дело, Стас? – поинтересовался грузный широкоплечий мужчина, сидевший рядом с водителем первого джипа. - Граница, Вадим. Ты видишь, что делается? Поставили два столба у дороги, вот и всё обозначение. Я с трудом заметил! Названый Вадимом поморщился, при резкой остановке он стукнулся головой о переднюю панель машины и сейчас потирал лоб. - Зря ты остановился, - произнёс он со злостью, и, хлопнув дверцей, выбрался наружу.

Люди столпились на дороге, не пересекая невидимую черту, обозначенную двумя неприметными столбами на обочинах. Вадим подошёл ближе и только приблизив лицо почти вплотную заметил, как колышется и расходиться зеленоватыми разводами воздух. - Граница, - кивнул он.

Силовой купол являлся сплошным, он полностью накрывал болота и маленькую деревеньку под названием Светлое. Об этом знали все. Закрытое место, закрытая зона. Летающий транспорт купол не пропускал, и эта его избирательность уже давно вызывала множество вопросов. Не существовало никаких факторов определяющих чтобы транспорт, казалось сделанный из одних и тех же материалов, мог пересечь или не пересечь купол. Единственное предполагаемое объяснение – это дорога, если ты касаешься дороги – купол тебя пропускает, если нет, значит - нет.

Здесь отсутствовала даже посадочной площадки, чтобы приземлиться рядом. Поэтому все, кто хотел добраться в Светлое, должны были перемещаться по земле.

- И что мы остановились? – выкрикнул Вадим. - Граница не препятствует людям, мы можем спокойно двигать дальше. - Ты уверен, командир? – поинтересовался высокий рыжеволосый парень. - Я слышал, что эта штука сжигает не хуже любого лазера. - Может и сжигает, но людям купол не причиняет вреда, - Вадим демонстративно вытянул руку, пальцы беспрепятственно проникли сквозь едва заметный барьер. Он зачем-то задержал дыхание и шагнул вперёд. Выдохнул Вадим уже находясь внутри купола. Он пожал плечами, ничего особенного он не заметил, всё как везде, только воздух здесь был почему-то холоднее, как будто температура понизилась градусов на пять. Вадим вернулся обратно, махнул рукой и полез в свой джип.

Машины продолжили путь. Дорога нырнула в низину, сделала плавный поворот и оказалась сдавлена топью. Мутная, затянутая ряской жижа, подступала прямо к колее, а иногда и пересекала дорогу. Машины едва ползли, словно крались, а дорога, как специально, становилась всё уже, превращаясь почти в тропу. Как же здесь местные ездят? Или не ездят, а ходят пешком? Но вот же колея, проложенная современным транспортом. Странное место. Совершенно не привычное для космолётчиков, соприкасавшимися совсем с другими реалиями. Вадим напряжённо смотрел по сторонам. Дул лёгкий ветерок, шевеливший камыши, но не задевающий болотной глади. Справа тянулся густой туман, словно клубы пара ползли над поверхностью трясины, гонимые ветром. Неожиданно стало понятно, что туман движется в их сторону, и если он накроет дорогу, то видимость станет почти нулевой. Вадим выругался. - Ты что? – поинтересовался водитель. - Посмотри направо. Водитель завертел головой и охнул. - Этого ещё не хватало, да что за место такое? Ведь солнце только что светило, туман-то откуда?

Аномальная зона, они здесь впервые, даже сам купол был аномалией, так как являлся естественным, а не искусственно созданным. Откуда он взялся? Над этим вопросом до сих пор бились лучшие учёные умы, а местные помалкивали, они просто жили в своём закрытом мире. Гостей никто не ждал, не приглашал, но и препятствий не чинили. Так считалось. Туман слишком быстро достиг дороги, слегка желтоватые, похожие на вату облака, плотной массой обволокли машины и словно прилипли, больше не двигаясь с места. Водители включили фары. Мощные лучи прорезали туман на полметра и завязли в нём. Крошечный участок дороги, что был виден, всё же позволял рывками двигаться вперёд. - Ох, не нравится мне это, - пробормотал Стас, нервно сжимая руль. – Не нравится. - Давай вперёд, помаленьку, - Вадим оглянулся, сзади маячили тусклые пятна света, но сами машины оставались невидимыми. - Как на Фениксе, - выдохнул Стас. Вадим вздрогнул. В памяти мгновенно завертелся калейдоскоп событий, произошедших десять лет назад, но ведь именно из-за них они едут сейчас в Светлое.

Как на Фениксе?

*** Сигнал с просьбой о помощи уже больше часа мигал на вспомогательном экране, передатчик молчал, но сигнал не отключался, настойчиво врываясь в эфир. Если бы его не глушили, то сигнал достиг бы и других кораблей в этом секторе, но сейчас они были единственными, кто любовался на потерпевший бедствие корабль. Его пристанищем стала маленькая изумрудно-зелёная планета. Феникс. Единственная планета, обладающая в этой звёздной системе атмосферой, здесь даже воздух был пригоден для дыхания. Непригодной оставалась сама поверхность – болота, с малой толикой суши, покрытой размокшей грязью. Да и жизнь здесь присутствовала, Феникс просто кишел этой жизнью. В густой мутной жиже кипела бурная деятельность. Учёные, пытавшиеся изучать местную фауну, не смогли обнаружить ни одной твари, не способной съесть себе подобного. Жизнь и смерть составляли единое целое планеты. Может быть, поэтому её и назвали Фениксом.

Изящный, вытянутый стрелой корабль, погрузился носом в топь. Но большая часть корпуса находилась на маленьком островке, что давало хоть какие-то шансы проникнуть внутрь. Плавные изгибы боковых линий, алмазный блеск обшивки делали корабль похожим на драгоценный самородок, брошенный среди буро-зелёного океана. Даже развороченный выстрелами хвост не портил хищной красоты сбитого разведчика. Названия у корабля не было, лишь едва заметные цифры виднелись у основания боковых отражателей – 310. - Долеталась, птичка, - злорадно хмыкнул пилот, аккуратно снижая катер вблизи разбитого разведчика. Выставленные в вертикальное положение двигатели волнами раздували слизкую грязь. Вместе с грязью скользили в спасительную жижу змееподобные существа, за телами которых паутиной тянулись подрагивающие щупальца. З10-й являлся не просто случайной жертвой, он был заказом, очень давним заказом, который никак не удавалось выполнить. Вадим Рогов – капитан спасательного межпланетника «Солнечный–5» до сих пор задавал себе вопрос - почему именно 310-й? Этот корабль ничем не отличался от других разведчиков, ни по параметрам, ни по своим возможностям. Впрочем, после нескольких неудачных попыток сбить его в Солнечной системе, он был вынужден последовать за ним на внешние рубежи, всё больше удивляясь странной неуязвимости цели. И если бы ни случай, «Солнечный-5» так и продолжал бы вести наблюдение лишь издалека. Случай. Алмазная стрела светящейся полосой ввернулась в пояс космического мусора – множество огромных обломков, перемещенных с плотной завесой пыли. Безумный маневр. Эскадра тиронцев прошла чуть стороной, не способная в этом месиве зафиксировать корабль-разведчик. А дальше маленький кораблик заметался между неровных глыб, имеющих собственное гравитационное поле. Он был ничтожной песчинкой, хрупкой и тонкой скорлупкой, которую мог смять любой из серых гигантов, непрерывно сталкивающихся друг с другом. Он не просил о помощи, словно прибывал в уверенности, что выберется сам. Он не сообщал о произошедшем бедствии, пока два точных и таких неожиданных для 310-го выстрела с «Солнечного-5» не проделали дыры в его обшивке. Но он смог самостоятельно пролететь сквозь пояс и огненной кометой устремился к ближайшей планете….

Всего лишь случай, оборвавший жизни одних и принёсший немалую прибыль другим. Совесть? Нет, она никогда не мучила капитана Рогова. Тиронцы платили столько, что можно было заткнуть любую совесть. А за 310-го предлагалась двойная оплата.

*** - Как на Фениксе? А ты знаешь к кому мы едем? - Да мне без разницы, - буркнул водитель. – Все они одинаковые. - Одинаковая дичь, - хохотнул с заднего сидения рыжеволосый космолётчик. Рогов поморщился. Он не сказал им. Как командир только он знал все подробности той операции десятилетней давности и ещё Стас. - Это Ветров. - Что? – пальцы помощника капитана, исполняющего роль водителя, нервно сжались на руле.

Машину неожиданно тряхнуло. Облака пара нехотя расступились, дорога вдруг повела резко вверх. Крутой склон, двигатель с надрывом взвыл, колёса крутанулись в грязи, и внедорожник пополз навстречу яркому солнцу. Его лучи слишком неожиданно ударили по глазам пассажиров джипа, мгновенно ослепили, заставив прикрыться руками, зажмуриться. Рогов обеспокоенно оглянулся, остальные машины также тяжело выныривали из тумана и, буксуя, начинали взбираться по склону. Когда подъём закончился, водители невольно начали нажимать на тормоза, просто по тому, что хотелось замереть и любоваться открывшимся видом. Дорога тянулась дальше, вновь взбиралась на огромный холм, на склоне которого выстроились ровными рядами деревенские дома. Зелёный массив бора по широкой дуге обходил Светлое и изумрудно-зелёные луга, у самого подножия холма. Среди разнотравья и ярких цветочков мелькала узкая полоска речки, сверкающая на солнце жемчужным блеском своих вод. Никто из пассажиров джипов не отличался сентиментальностью, мало того, они были на задание, и красота природы это последнее, из-за чего бы они остановились. Но что-то держало их на месте - тишина, спокойствие, умиротворённость. Когда сердце бьётся от предчувствия чего-то радостного, когда на душе легко и хочется просто наслаждаться жизнью. Смотрите, люди, это мир, в котором не должно быть зла и боли, не должно быть горя и ненависти, не должно быть печали расставаний…. Неужели это невозможно? Рогов потёр лицо руками, стараясь отогнать наваждение, на негнущихся ногах выбрался из машины. Со злостью окинул взглядом залитую солнечным светом деревеньку и сжал кулаки. Чувствовалось почти осязаемое давление, словно некто воздвиг незримую стену и толкал её навстречу приезжим. По его губам пробежала усмешка. - Ничего не получится, - произнёс он, обращаясь в пустоту.

*** С Ярославом Ветровым – капитаном разведчика, он не раз встречался в космопорту, знал его лично. А получив заказ, тщательно изучил его досье - тоже ничего особенного. Обычный человек, 32 года, хотя выглядит не старше 25. Стаж дежурства на границе 10 лет и все вылеты боевые, почти пятьсот столкновений с противником и всегда удачные выходы из конфликтных ситуаций. Что ж, для разведчиков было в порядке вещей - ходить по самой грани, только для большинства из них это заканчивалось довольно быстрой гибелью и корабля и экипажа. Мало кто продержался больше пяти лет. Ветров продержался. Ещё в его биографии значилось, что он русский, не женат, есть брат близнец, уроженец Светлого. Тогда Рогов ещё не знал, что это за место – Светлое, и не заострил на этом внимания, так, незначительный факт, которому можно не придавать значения.

Опоры катера глубоко погрузились в густую жижу, выходить наружу никому не хотелось. Но контракт есть контракт. Пятеро бойцов вооружились огнемётами и отправились зачищать территорию. Горячие огненные струи планомерно полились на грязь. Слышался треск, чавканье, на поверхность выныривали белесые тела червей, изгибались и обугливались, иногда лопались, разбрызгивая синею слизь. Чтобы пройти весь островок понадобилось не меньше часа. Сразу ставились генераторы силового поля. Вскоре весь периметр был огорожен. Верх оставили незащищённым, ждали гостей. Они появились ещё через час, три лёгких бота приземлились рядом с разведчиком. Тиронцы – гуманоиды, внешне напоминающие людей, только более низкие и худые, с сероватой кожей, деловито направились к сбитому кораблю. Рогов молча наблюдал за ними стоя у люка своего катера. Может быть, он и выполнял их заказы, но это не обязывало его испытывать к чужим тёплые чувства. Отвращение. Их резаки слишком легко вскрывали обшивку корабля землян. Корабля его родины. Потом падальщики долго копошились внутри, чем-то гремели, переговаривались свистящими голосами. Через прорезанную дыру начали вытаскивать приборы, провода, куски переборок – всё, что можно было взять. На их пустынных, умирающих планетах ценность имел любой материал. Всё шло в переработку. Рогов сплюнул, хотел уже вернуться на корабль, когда чужие выволокли наружу тело космолётчика. Потом ещё одно и ещё. Десять человек – весь экипаж 310-го. Они были небрежно брошены в грязь на краю болота. Их вытащили только для того, чтобы они не мешали. Все мертвы. Или нет? Рогов вновь сплюнул и, хлюпая сапогами, двинулся к телам землян. Его взгляд заскользил по лицам, по телам в окровавленных, обгоревших комбинезонах. Он невольно поймал себя на мысли, что пытается отыскать Ветрова. Он обнаружил его у самой воды, тиронцы положили его чуть в стороне от остальных, и он был единственным, чья грудь едва заметно вздымалась. Рогов криво усмехнулся, странно всё это. Тело такое же обгоревшее, как и у остальных, рваные раны покрывают всю грудь, разорванная плоть на руках, почти перерезанные чем-то острым ноги. Лишь лицо практически без ран. Молодое лицо, кожа очень бледная, белая, словно светится изнутри. Светлые волосы падают на высокий лоб, и смешиваются с грязью. На щеке длинная царапина, с едва выступившими капельками крови. Он долго всматривался в его лицо, очередная жертва, которую нужно вычеркнуть из памяти. Если получится. Его внимание вдруг привлекло движение на болоте. Над самой поверхностью ползли густые и очень плотные облака тумана. Быстро ползли, сжимая маленький островок сплошной стеной клубящегося пара. Он вновь перевёл взгляд на капитана 310-го и вздрогнул. Его глаза были открыты. Яркие глаза, светло-зелёные, не подёрнутые пеленой смерти, слишком живые. Ветров молча смотрел на него, спокойно, холодно, внимательно, словно хотел запомнить навсегда. Это не важно, его путь оборвётся здесь - на Фениксе.

Но этого не произошло. Уже позже Рогов узнал, что капитана 310-го доставили на Зоту – главную из трёх планет Тирона. А месяц спустя пошли слухи, что Ветрова видели на Земле. Вот тогда он забеспокоился всерьёз. Ветров был свидетелем его связи с тиронцами. Тот раз стал единственным, когда он нарушил свои принципы и первым обратился к чужим. Ему требовалась достоверная информация. Они ему её предоставили. Со всеми подробностями. И не только информацию о том, что капитан 310-го бежал с Зоты. Но и о том, что они с ним делали. О Тироне не зря шла слава, как об очень жестокой расе. Рогов хорошо понял их намёк – предай нас и с тобой произойдёт тоже самое. На последней слайд-голограмме тело капитана 310-го было изувеченным трупом, лишь в зелёных глазах по-прежнему упрямо теплился огонёк жизни. Не мог человек выжить после такого, но он жил. Ещё более загадочным был его побег и возвращение на Землю. Рогов так и не понял, каким образом он преодолел расстояние от Зоты до Земли за такое короткое время. Но речь шла именно о Ярославе Ветрове, а не о его брате-близнеце Всеволоде. Их даже видели обоих вместе. В ассоциацию космолётчиков он предоставил короткий рапорт о катастрофе своего корабля на Фениксе, о плене на Зоте, о побеге. Но ни слова о пытках, о том, как добрался до Земли и об участии в этом деле «Солнечного-5».

Слишком много вопросов. Для всех. Ветров просто исчез, спрятался и от своих и от чужих. Его долго искали и те и другие. Последний раз он появился на похоронах брата и его жены. Это было десять лет назад. И вот теперь вдруг выяснилось, что он живёт в Светлом.

*** Карты не было, но по предварительным данным они знали, где находится их цель. Поместье Ветровых располагалось не в самой деревне, а чуть в стороне - среди нетронутой зелени лугов. И вела туда едва заметная колея. Впрочем, дорога не имела значения, уж здесь-то джипы преодолели бы любой путь. Рогов решительно кивнул, отмахиваясь от навязчивой мысли, что им не стоило сюда приезжать. Взгляд уже отыскал двухэтажный дом на берегу речки, оценил высокий крепкий забор и массивные ворота. Ничего, даже если есть охранная система, они и не с таким справлялись. Он махнул рукой и вернулся на своё место в машине. Бросил взгляд на Стаса. - Ну что? Вперёд. Водитель нехотя тронул машину. - Как ты думаешь, он всё помнит? - Такое невозможно забыть, - Рогов криво усмехнулся. - Может у него с мозгами не всё в порядке? После того, что с ним сделали тиронцы вполне можно свихнуться, - предположил Стас. – Почему он молчит? Боится? Рогов покачал головой. - Не знаю. Сами сейчас увидим.

Боится? Чего может бояться человек, у которого всё отняли? Смерти? Он уже заглянул ей в глаза и вышел победителем. Гибели родных? Они погибли. Кто-то настолько сильно хотел его найти, что сделал приманкой покушение на его брата. Всеволод Ветров, его жена и дочь были взорваны в машине при выезде из Светлого. Пустота, пепел чувств, тоскливое одиночество и знание, что из-за тебя погибло столько людей. Да, он не пропустил их похороны. Он сам был похож на мертвеца. Печальное событие превратилось в облаву, окончившуюся ничем.

Забор оказался металлическим, ворота тоже. - Проверь, Песков, - приказал Рогов. Черноволосый боец с цепким колючим взглядом тёмных глаз выставил в окно руку со сканером, нажал несколько кнопок. Прибор ожил, по экрану побежал поток данных. - Чисто, - удивлённо доложил Песков. – Совсем ничего. - Проверь ещё раз, в другом диапазоне. Тот защёлкал кнопками, через некоторое время присвистнул. - Ни-че-го. Рогов поморщился. - Ладно, давай вперёд, Стас. Тарань ворота. Джип отъехал, набрал обороты и рванул к двойным створкам. Грохот металла и лязг далеко огласили округу. Ворота были сорваны и влетели внутрь широкого двора. Четыре внедорожника стремительно ворвались за забор поместья. Для них здесь оказалось достаточно просторно. Бойцы заученно выскочили из машин, заняли у открытых дверец позиции, поводя из стороны в сторону прицелами энергоружий. Рогов вылез последним, он в открытую выпрямился во весь свой немалый рост и спокойно осмотрелся. Небольшой двухэтажный дом ответил ему холодным блеском окон без единого движения внутри. Хороший дом, крепкий, облицованный зелёным камнем. И будто пустой. От дома по всему периметру широкого двора тянулись собачьи вольеры. Рогов покрутил головой, не сразу заметив, что за металлическими сетками находятся животные. Мгновенно мелькнула и пропала мысль, что это волки. Не могут волки вести себя столь неестественно. Серые звери все как один лежали на полу вольеров. Передние лапы были вытянуты, на них покоились тяжёлые морды, задние лапы у всех подобраны под животы. Их губы ползли вверх, обнажали огромные клыки, и лишь это выдавало, что они знают о чужаках, видят, но молчат, не проявляют агрессии. Взгляд десятков глаз пристально следил за непрошенными гостями. Не отпуская. Рогов медленно выдохнул. Всем своим существом ощущая опасность. А потом вдруг увидел хозяина дома, успевшего приблизится на расстояние в несколько шагов. Бесшумно, незаметно, словно тень…. Он невольно вскинул оружие, целясь в столь знакомое лицо. Не изменившееся лицо. Ветров остановился, поднял открытые ладони, показывая, что не имеет оружия. Высокую мускулистую фигуру обтягивала серая футболка, на ногах лёгкие светлые штаны без карманов, что ж оружие ему спрятать было некуда. Поза спокойная, расслабленная, и такой же спокойный взгляд светло-зелёных глаз на совершенно не постаревшем лице. Он так и выглядел – не старше двадцати пяти. Рогов с трудом заставил себя опустить оружие вниз, хватает того, что все остальные держат его в перекрестье своих прицелов.

- Вот и встретились, - произнёс он с кривой усмешкой, стараясь не выдать голосом непонятно откуда взявшуюся панику. Ветров коротко кивнул, солнечные лучи били ему прямо в глаза, делая их ещё более светлыми, но он не щурился, просто смотрел. - Спасибо, что ты здесь. Его голос заставил Рогова вздрогнуть, по спине побежали холодные мурашки. Он разозлился, не понимая, что с ним происходит. - Я ждал этой встречи, но у меня не было возможности тебя искать, - Ветров чуть заметно улыбнулся. – Ты пришёл сам. Вадим развёл руками. - А ты оказывается шутник. Что, неужели соскучился? А к звёздам не тянет, капитан? Спрятался в этой дыре и сидишь не вылезая. Даже забавно для разведчика. Ему очень хотелось его разозлить, испугать, выгнать из его глаз эту холодную уверенность, словно это он является хозяином положения. Вадим даже оглянулся на своих людей, чтобы удостовериться, что они по-прежнему держат Ветрова на мушке. Казалось, всё было в порядке, только лица бойцов какие-то слишком напряжённые, бледные. - У каждого свой путь к звёздам, капитан, - вновь с улыбкой произнёс Ветров. - Да? Думаешь, члены твоей команды рады, что остались среди звёзд? Улыбка хозяина поместья превратилась в оскал, зрачки расширились, затопили всю радужку, сделав взгляд неподвижным и мёртвым. - Ты очень смелый, Рогов. Не каждый палач решится вот так посмотреть в глаза своей жертве. Особенно, если знает, что когда-то эту жертву уже убил. - Ты псих! – выдохнул Вадим и невольно отметил, как Стас по другую сторону машины быстрым движением нажал на предохранитель, готовый стрелять. Его руки подрагивали, пальцы то и дело нервно поглаживали курок. - Проверь дом, - приказал он ему. Стас бросил на него напряжённый взгляд, кивнул Пескову и вдвоём они отправились к дому. - Хватит разговоров, - решил Вадим. – У нас по плану прогулка на космодром и встреча с твоими давними знакомыми. Вот им и расскажешь о состоянии своего здоровья. Они тебя давно ждут. - Смешно, - Ветров безразлично усмехнулся, его глаза приобрели прежний цвет, но более живыми не стали. - И правда, очень весело, - кивнул Рогов, стараясь не потерять самообладания. Больше всего в данной ситуации его раздражала неопределённость происходящего. Ожидание, что что-то может измениться. Поэтому пора заканчивать. Надеть на Ветрова наручники и запихнуть его в машину. В условии задания не было пункта, что они должны доставить его невредимым. Главное доставить. А дальше пусть разбираются тиронцы. Представители Зоты уже давно ждут на орбите Луны. Он слишком хорошо понимал, что Ветров никуда с ними добровольно не поедет. Нельзя добровольно согласиться на такое. Это вообще чудо, что он не исчез перед их приездом, ведь знал же об этом. Вадим был уверен, что знал. Так в какую игру он играет? Да ещё эти непонятные звери в клетках. Он оглянулся на своих людей. - Двое остаются, остальные обыщите здесь всё. Функцию охранников как обычно взяли на себя Перов и Лисицын - два накачанных здоровяка, внешне очень похожих друг на друга, оба полностью лысые, кареглазые, с мощными вечно жующими челюстями. Они были ещё слишком молоды, чтобы участвовать в той операции, присоединились к ним всего два года назад. Но было хорошо заметно, что и им сейчас сильно не по себе. Рогов тоже остался на месте, наблюдая, как его люди методично прочёсывают практически пустой двор. Собаки никак не реагировали на их передвижения. Хлопнула дверь дома. - Пусто, - коротко доложил подошедший Стас. Его взгляд скользнул по расслабленной фигуре Ветрова, неподвижно стоящего на месте, и он зябко поёжился. - Что происходит? Вадим неопределённо пожал плечами. Помощник капитана крепче сжал в руке оружие, по дуге обошёл пленника и двинулся вдоль клеток. Близко подходить к вольерам он не стал, Стас с детства не любил собак. А эти животные хоть и казались неподвижными, но их взгляды цеплялись за каждого из проходящих мимо, носы подёргивались, впитывали запах непрошеных гостей, шкура на мордах собиралась складками, обнажая огромные клыки. Тела напряжены, собраны в непонятном ожидании. Стас знал, чувствовал, что из их глоток рвётся злобное рычание – беззвучно. Он вновь поёжился и начал более внимательно рассматривать сами решётки и двери вольеров, это было единственным, что отделяло зверей от людей. Прутья металлические, крепкие, толстые, а вот двери его заинтересовали больше. Он не увидел на них ни запоров, ни замков. Автоматика. Значит, их можно открыть с расстояния, а так же это значит, что где-то есть пульт. По его спине побежали холодные мурашки, захотелось вскинуть оружие и открыть огонь по собакам. Пока не поздно. Было в этих животных нечто, что даже пистолет уже не казался достаточной защитой. Он почти поддался своему паническому порыву, когда вдруг заметил проход между вольерами. Нервно сжав в руке оружие, Стас пробежал по узкой дорожке и очутился по другую сторону клеток. Здесь тоже был двор и какие-то подсобные помещения, но его взгляд сразу привлёк навес – четыре столба держат крышу, есть одна стена из металлического листа, а на ней прикреплён пульт с кнопками. Стас коротко выдохнул, рядом с пультом замерла маленькая худенькая фигурка. Ребёнок. Девочка. Он чуть не рассмеялся и направил на неё пистолет. Так это на её помощь надеется Ветров? - Эй, а ну иди сюда, крошка. Иди, иди, быстрее. Ты кто? – его губы растянулись в насмешливой улыбке. Девочка чуть склонила голову и сделала всего один шаг, выходя из тени навеса под солнечные лучи. Стас вздрогнул, его улыбка превратилась в болезненную гримасу. На вид девочке было девять – десять лет, к телу прилипла мокрая одежда – серые штанишки и розовая кофточка, ноги босые. Светлые волосы спутанными прядями падают на плечи и наполовину скрывают лицо. Капли воды срываются с их кончиков и летят вниз, образуя у её ступней лужицу, словно ребёнок только что где-то искупался. Светло-зелёные глаза смотрят совершенно без страха, взгляд ледяной, безразличный, недетский. Кожа мертвенно-бледная, синие губы кривятся в злой усмешке. Его рука, держащая оружие, опустилась сама собой. Если Ветров носил маску живого человека, то на ребёнке маски не было. Нет, Стас не понял происходящего, лишь очень ясно ощутил, что весь их отряд переступил некую грань, отделяющую жизнь от смерти. Переступил и остался за этой гранью…. Девочка спокойно повернулась и нажала на пульте несколько кнопок.

…У каждого свой путь к звёздам….

Глава 2. Курсант

- Повезло тебе, Белов, повезло. Сам Прокофьев тебя выбрал, - куратор 2-го курса Межзвёздной академии Сиберёв похлопал по плечу невысокого русоволосого парня. Тот удивлённо и несколько растерянно вертел в руках втиснутую ему в пальцы карточку с направлением на практику. - Да? – в голосе курсанта прозвучали недоверие и досада. Куратор широко улыбнулся, пристально вглядываясь в лицо Белова и пытаясь найти в стоящем перед ним человеке хоть что-то необычное. Тонкие черты лица, светло-русые волосы и очень светлые серые глаза. Красивый парень, с такой внешностью можно в кино сниматься, а не учиться на следователя по чрезвычайным ситуациям. Правда, фигура подтянутая, мускулистая, видно, что он серьёзно занимается единоборствами, практикующимися в академии. Столько слухов, столько предположений и уже почти официальная версия, что Они мутанты. И не каждый день вдруг узнаёшь, что один из Них оказывается твой студент. Что ж, да он не просматривал их документы, это входит в обязанности секретаря, а тот не придал значение месту рождения курсантов. Ведь это всего лишь факт биографии, который проверялся при поступлении в академию. И всё же…. Если бы не Прокофьев, он так бы и оставался в неведение. А с Беловым нужно будет познакомиться поближе и направить его на медицинское обследование. Углублённое обследование. - Неужели не рад? – поинтересовался Сиберёв. – Такой шанс редко выпадает. - Да, но…, - курсант замялся, практика под руководством Прокофьева считалась невероятной удачей, знаменитый следователь лишь в очень редких случаях брал в дело курсантов. И отказаться, значило перечеркнуть всю свою будущую карьеру. - Знаю, знаю, - куратор вновь заулыбался. – Первый выход в космос - очень важное событие. Думаю, ты сможешь совершить его позднее, например, в конце лета со старшим курсом. Не волнуйся, Белов. Иди, сдавай вещи и собирайся в Светлое. Прокофьев будет ждать тебя через два часа. - Куда? – Илья Белов заметно вздрогнул, взглянул на карточку, в его глазах появился лихорадочный блеск, он нашёл строку с местом назначения. – Светлое? Я могу отказаться? - Что-то не так? – Сиберёв поджал губы, задумчиво рассматривая сильно побледневшего парня. – У тебя какие-то проблемы, Белов? Тот отрицательно покачал головой. - Тогда не разочаровывай меня и выполняй предписание, - куратор кивнул на направление, нервно сжатое пальцами курсанта, и не спеша пошёл по коридору.

Илья проводил его взглядом и едва не застонал. Светлое. Да, у него были проблемы и главная из них – ему нельзя возвращаться в Светлое. Но он промолчал, так как дальше последовал бы весьма естественный вопрос – почему? Он покинул свою родину десять лет назад и с того времени запрет на возвращение висел где-то на уровне подсознания. Он просто знал это, всегда помнил и чётко понимал, что Светлое для него закрыто. Почему? Ответа не существовало. Илья запихнул в карман карточку, пытаясь унять появившуюся дрожь, и медленно побрёл к лестнице на цокольный этаж. Сумка с костюмом космолётчика ещё недавно приятной тяжестью оттягивала руку, а сейчас превратилась в сильно раздражающий груз. Всё, полёт в космос отменяется, а ещё отменяется третий курс и дальнейшая учёба в академии. Можно паковать вещи и ехать домой! Он тяжело вздохнул. Почему Прокофьев выбрал именно его? Он не был на курсе самым лучшим, да, учился без троек, но всё же имелись и более достойные кандидаты. Вот хотя бы Битонов – круглый отличник, спортсмен, победитель множества олимпиад и соревнований. Но Битонов вместо поездки на расследование с Прокофьевым летит на их первую практику в космос, так же как и вся остальная группа. Илья не заметил, как спустился вниз по лестнице, машинально свернул в нужный коридор и почти ничего не видя дошёл до двери с надписью «Лаборантская 2-й курс». Почему снаряжение выдавалось именно в лаборантской оставалось неизвестным. Он без стука вломился в тесную комнату и очнулся, лишь услышав раздражённый крик. - Ну, кто там ещё? Две полные женщины неопределённого возраста пили за столом у окна чай. - Сейчас обед, - грозно произнесла одна из них. - Простите, - Илья поставил сумку на пол. – Мне нужно это сдать. Вычеркните меня из списка. Он назвал свою фамилию, курс, группу и собрался уходить. - Так, так, стой, - кудрявая рыжеволосая лаборантка вскочила из-за стола и ринулась к компьютеру. - Белов, говоришь? Ты же только что всё это взял, уже не летишь? - Еду в другое место, - неопределённо пожал плечами Илья. - Мне нужно проверить, - она расстегнула сумку и уставилась на не распакованный комплект. – Что даже не мерил? - Не успел. Женщина окинул взглядом слишком бледного курсанта и кивнула. - Ладно, иди. Он аккуратно прикрыл за собой дверь и прислонился спиной к стене. Идти? Куда? Его охватила странная апатия, по телу волнами разливалась слабость, всё больше заставляя опустится на пол и так и сидеть – не двигаясь и ни о чём не думая. Как всё-таки легко может измениться жизнь, одно единственное событие и твоя дорога поворачивает совсем в другую сторону…. - Ты что здесь делаешь? Мы же опаздываем, Белов. Я только тебя искал! Думаешь, нас ждать будут? – громкий голос Макса Петерского болью резанул по ушам. Илья открыл глаза, осознавая, что сидит на полу, и вскочил на ноги. Коридор закачался перед взглядом, он быстро опёрся рукой о стену. - Ты случаем не заболел? – сокурсник придержал его за плечо. – Белов, в таком состоянии тебя на космолёт не пустят. - Не важно, - Илья выпрямился. – Я не лечу. - Шутишь? Мы весь год к этому готовились! - А теперь я не лечу, - со злостью проговорил Илья. – Моя практика будет проходить в другом месте. Индивидуально. Я зачем-то Прокофьеву понадобился. Петерский присвистнул. - И за что тебе такая честь, интересно? - Мне тоже интересно. Извини, не знаю. - Да-а, вот это дела. Значит, отделяешься от группы. И где будет проходить твоя практика? - В Светлом. - Что, правда? Здорово. Всё интересней и интересней. Я слышал, что там мутанты живут, какими-то необычными способностями обладают. И вообще это загадочная деревенька. Ну, хоть кто-то там побывает! Потом расскажешь, сколько у них лишних рук, а может голов. Только смотри сам мутировать не начни. Говорят, там воздух особенный, надышишься и всё – не человек уже. - Сам ты мутант, - буркнул Белов. Он никогда никому не рассказывал, что родился в Светлом и жил там практически до десяти лет, во всяком случае, гостил там каждое лето. Петерский – рыжеволосый здоровяк с всегда смеющимися синими глазами, скорчил страшную рожу. Не курсант, а детсадовец какой-то, совершенно не серьёзная личность. Илья невольно улыбнулся. - Ну, давай, орёл, лети в свой космос, - произнёс он трагическим голосом. – Потом расскажешь, сколько рук и голов у инопланетянок. - Ладно, счастливо оставаться, землянам, опаздываю я, - Петерский махнул рукой и бегом помчался к выходу. Илья проводил взглядом высокую накачанную фигуру, передвигающуюся исключительно скачками. И по стеночке двинулся в том же направлении. Постепенно слабость отступила, к главному выходу он подошёл уже твёрдо держась на ногах. В фойе корпуса было пусто, массивные двух створчатые двери стояли плотно закрытыми. Все курсанты и провожающие родственники собрались на улице. Илья медленно приблизился к огромному, во всю стену окну, но смотреть не стал, просто прижался к стеклу лбом и закрыл глаза. Радовало лишь то, что его собственных родителей нет среди этой толпы, они не смогли приехать. И не придётся им сейчас сообщать, что место его практики изменилось…. Не нужно им знать и волноваться. Низкий, едва различимый гул и мелкая вибрация стекла возвестили о том, что транспортник стартовал с посадочной площадки академии. Илья медленно отвернулся от окна, так и не увидев, как поднимается и исчезает в облаках серо-стальная птица, увозящая в своих недрах его сокурсников. Он ещё некоторое время подождал, а потом направился к боковому выходу.

Приятный тёплый ветерок ласково прикоснулся к горящим щекам, сдул со лба слишком отросшие волосы, невесомой ладонью погладил по голове. Илья попытался успокоиться, у него всё ещё был выбор, и даже была возможность переложить этот выбор на родителей. Нужно просто позвонить им и всё рассказать. Он даже знал, как они отреагируют, у мамы сразу начнётся истерика, а отец строгим голосом прикажет возвращаться домой. И снова никаких ответов на вопрос – почему? Жаль, что детство давно закончилось, ещё лет пять назад он может быть так бы и сделал. Слишком просто, когда за тебя решают другие и слишком трудно осознавать, что время чужих решений миновало. Если есть выбор, то ты должен сделать его сам. По широкой алее, утопающей в зелени низко склонившихся ив, он дошёл до своего общежития. Электронный пропуск впустил его внутрь здания, здесь тоже было пусто, кто-то уехал на практику, а кто-то был уже на каникулах. Илья проигнорировал приветливо распахнувшиеся двери лифта и побрёл на свой этаж пешком. Несмотря на то, что на сборы осталось не так много времени, торопиться не хотелось, не хотелось покидать столь привычные стены, ставшие за два года учёбы почти родными. Третий этаж, 310 – я комната, он открыл дверь, заглянул внутрь, обозревая в спешке раскиданные вещи, три не застеленные кровати, распахнутые дверцы шкафа, выдвинутые ящики тумбочек. Словно в комнате проводился обыск. Да, обыск, очень экстренный обыск, направленный на поиск надёжно убранных и забытых, но вдруг понадобившихся на практике вещей. На уборку времени уже не хватило. Илья со вздохом сбросил с плеча рюкзак, закинул покрывалом собственную кровать и опустился в старое кресло у окна. Данный предмет интерьера не являлся изначальной частью курсантской комнаты. Кресло было отслежено во время выставления его за ненадобностью за порог одного из домов расположенного рядом коттеджного посёлка и тайком доставлено в комнату. Вся операция происходила глубокой ночью и вылилась в забавное приключение со смехом и руганью. Он откинулся на спинку кресла, вещи собраны ещё утром, нужно лишь достать лишнее, имеющее специфическое значение только на борту космолёта. Рюкзак сразу станет легче, но двигаться совершенно не хотелось. Илья достал мобильник и задумчиво посмотрел на экран видеофона. Посоветоваться было не с кем, все родственники живут в Светлом, родителей он в расчёт не брал, друзья сейчас летят покорять просторы космоса, да и не могут они ему ничего посоветовать, не тот случай. Никто из них не знает, что он уроженец деревни мутантов, можно сказать урод, не такой как все. Даже смешно, знаешь, что чем-то отличаешься, а понять чем именно не можешь. Самый обычный человек. И что это за ажиотаж такой вокруг Светлого поднялся? Ещё лет десять назад никто даже не знал, что такая деревня существует. Он посмотрел на часы, отведённое на сборы время неумолимо подходило к концу. Илья нехотя поднялся, снял курсантскую форму, а взамен натянул джинсы и лёгкую футболку. Быстро перетряхнул рюкзак, достав то, что не нужно, а на освободившееся место запихнул ветровку, так на всякий случай. Июньская погода выдалась переменчиво жаркой, но в конце месяца обещали дожди. Он ведь остался на Земле, а здесь приходится ориентироваться на погоду. Неужели всё? Очередной взгляд на часы подтвердил, что это действительно так. Илья надел рюкзак и двинулся к выходу.

*** Что бы попасть на взлётную площадку вновь пришлось идти мимо главного корпуса Академгородка. Его взгляд скользнул по высоким каменным стенам, пробежал по узким окнам-бойницам на самом верху четырёх башен и вернулся к массивным двустворчатым дверям, напоминающим ворота. Его всегда восхищало это здание, воплощённое талантливым архитектором в виде старинной крепости. Все окна трёх нижних этажей скрывали экраны, придающие стене сплошной целостный вид. Но иногда действие экранов нарушалось, и крепость то там, то тут сверкала современным пластиком. Курсанты любили такие эпизоды и даже заключали пари – когда и где выбьет экран. На время ремонта обесточивалась вся аудитория, и занятия, как правило, срывались. Илья невольно подумал, что очень хочет сюда вернуться, подумал и разозлился на себя – откуда вдруг взялись мысли, что нужно попрощаться с Академгородком. Он едет на практику, всего лишь практику, не больше…. Ровная дорожка, покрытая упругим материалом, привела к пропускному пункту. Здесь пришлось показать карточку угрюмому охраннику, тот считал с неё закодированные данные, ввёл какие-то свои пояснения и пропустил дальше. Илья глянул на часы, выругался и бегом кинулся к гудящему работающими двигателями планетному катеру. Трап был уже убран, он с разбегу заскочил в открытый люк, во время пригнул голову, чтобы не стукнуться об низкие переборки и схватился за удивительно скользкие поручни. Чьи-то сильные руки подхватили и втащили его внутрь. Илья с благодарностью кивнул седому пилоту, закрывшему за ним люк. - Опаздываешь, курсант, - громкий властный голос едва не заставил его вздрогнуть, но он переборол себя и, спокойно выпрямившись, прошёл в салон катера. На вид Прокофьеву было лет сорок пять. Строгий костюм подчёркивал стройную фигуру, лицо приятное, с едва заметными морщинами, чётко очерченные губы кривятся в холодной улыбке. Цепкий взгляд тёмных, почти чёрных глаз окинул фигуру курсанта, и Прокофьев кивнул ему на кресло напротив себя. - Простите, что задержался, - пробормотал Илья, устраиваясь на предложенном месте. Катер уже оторвался от земли и мягко, почти не заметно набирал высоту и скорость. - Надеюсь, что впредь ты будешь более пунктуальным, Белов. Илья кивнул, ему почему-то казалось, что Прокофьев рассматривает его как какую-то диковинку, а прежде он видел такой же взгляд у куратора, когда тот передавал ему направление. Неутешительный вывод был один – они знают. - Да, конечно, - он снял рюкзак, пристроил его на соседнем кресле и посмотрел на Прокофьева. – Спасибо, что дали мне возможность поучаствовать в расследование вместе с вами. Фраза вышла сухой и какой-то фальшивой, Илья едва не поморщился, но ничего другого придумать не смог, разговаривать совершенно не хотелось. Прокофьев, конечно, заметил его состояние, не зря говорили, что он видит людей насквозь, в буквальном смысле слова. Следователь открыл планшет и начал задумчиво изучать экран. Он должен был признаться самому себе, что ждал этой встречи, но она вышла совсем не такой, как он предполагал. Обычно лица курсантов просто светились от желания выполнить любую его просьбу, они с замиранием ловили каждое его слово. Практика под его руководством выливалась в дальнейшем в поддержку в написании курсовых и дипломной работ, а так-же обеспечивала стажировку в Центральном управлении. Но Белова это, похоже, не волновало, он вёл себя слишком сдержанно, замкнуто, не желая идти на контакт. Прокофьев ещё раз проглядел его характеристику, уровень психической устойчивости зашкаливал за 90 процентов. Курсантам такие сведения, конечно, не разглашались, именно этот уровень был определяющим в направлении их будущей профессиональной деятельности. И именно этот уровень мог стать большим препятствием в осуществлении задуманных планов. Белов был ему нужен, что ж, придётся действовать более жёстко и открыто. - Не буду скрывать от тебя, Илья, я выбрал тебя лишь по одной причине, - произнёс он отстранённо. Парень поднял на него взгляд, в серых глазах читалась сдерживаемая насмешка. Понятливый мальчик. Он ещё недавно рассматривал его изображение десятилетней давности, тогда это был растерянный, подавленный ребёнок, с глазами наполненными болью и страхом. Единственный свидетель гибели семьи Ветровых. Родители запретили проводить сканирование его мозга, он был ограждён даже от простых допросов. То дело так и повисло нераскрытым. А теперь этот повзрослевший мальчишка вполне официально находится в его подчинении. - Наше расследование будет проходить в Светлом, ты ведь ещё не забыл свою родную деревню? - Я не был там десять лет, - голос курсанта не дрогнул, но стал хриплым. - Почему? – поинтересовался Прокофьев. – Ведь все твои родственники, насколько я знаю, живут именно там. Ты не навещал их? - Все, кроме родителей, - поправил Илья и пожал плечами. – Так получилось…. - И всё же. Почему? По губам Белова пробежала непонятная улыбка. - Это было решением моих родителей. Почему? Я не знаю. Если интересно, можете спросить у них. - Ладно, оставим это, Белов. Так ты рад, что возвращаешься в родные места? - Я…, я еду туда только потому, что у меня направление на практику в Светлое. Прокофьев невольно усмехнулся. - Что ж, это честно. Держи, - он протянул ему планшет. – Это произошло два дня назад. Нам нужно будет сделать официальное заключение. Илья откинулся на спинку кресла, его пальцы, держащие планшет, слегка побелели, но лицо осталось непроницаемо спокойным. Прокофьев пристально за ним наблюдал, у парня было прекрасное самообладание. Яркое трёхмерное изображение спроецировалось над поверхностью планшета в уменьшенную копию широкого двора, часть пространства занимали четыре внедорожника, рядом с машинами лежали человеческие тела. Одеты в форму космолётчиков, руки сжимают специализированное оружие, которое на планете обычно не применяется. Но причиной смерти являлись не лучевые раны, глубокие рваные дыры были на том месте, где раньше находилось горло. Глаза у всех открыты, вокруг голов густые, багровые лужи. - Шестнадцать человек – весь экипаж « Солнечного – 5», - пояснил следователь. – Капитан Вадим Рогов. Это имя тебе знакомо? Илья отрицательно покачал головой, крутанул картинку. Под этим ракурсом стал виден большой зелёный дом. Знакомый дом. - Узнаёшь? На этот раз он кивнул утвердительно, слова не шли, в душе бушевала буря. Память странная штука, особенно его собственная, многое он помнил в мельчайших подробностях, а многое оставалось лишь расплывчатыми тенями. - Визит группы Рогова был не официальным, - продолжил Прокофьев. - Мы до сих пор не знаем причин их поездки в Светлое. Судя по тому, что погибли они во дворе дома Ветрова, то приезжали они именно к нему. Сам Ветров никаких пояснений не даёт и темы разговора не сообщает, то есть от сотрудничества со следствием отказывается. Что ты думаешь о причине смерти, Белов? Илья на мгновение прикусил губу, планшет с объёмной картинкой так и оставался у него на коленях. - Похоже, что им перегрызли горло. Это были собаки? - Собаки. Странность в том, что в ответ профессиональные бойцы не сделали ни одного выстрела, словно их тела были парализованы. Ты знал, что Ветров держит собак? - Нет, раньше у него собак не было. Как всё произошло? - Во дворе находятся восемь вольеров, в каждом было по две собаки. По словам хозяина дома, к нему ворвались вооружённые люди, начали угрожать. Он попытался с ними поговорить, но не успел, произошёл сбой в системы автоматического открывания дверей вольеров, и на чужаков напали собаки. Вот такая вот сказочка, Белов. Как тебе эта история? Илья пожал плечами и чуть слышно произнёс. - Шестнадцать. Прокофьев едва заметно вздрогнул. - Что? Шестнадцать? - Шестнадцать трупов, шестнадцать собак. Совпадение, наверное. И что было дальше? Покофьев невольно поморщился. - Совпадение, - медленно проговорил он, вглядываясь в непроницаемое лицо курсанта. – Дальше – собаки повалили людей на землю и загрызли, потом стая устремилась в открытые ворота. В общем, собачки-убийцы до сих пор бегают где-то в лесу. Ему не нравилось, что Белов не проявляет никаких эмоций, десять лет назад он выглядел более живым, чем сейчас. - Ты хорошо знаешь Ветрова? - Ярослава? Я встречался с ним несколько раз…, я лучше знал его брата, - Илья выключил планшет и отвернулся к иллюминатору. Снаружи проносилась синева неба и редки пушистые облака, а где-то далеко внизу темнел лес. Он слишком хорошо понимал свою роль – источник информации, не больше и как подчинённый Прокофьева, он не может отказаться от этой роли. Не сейчас.

- Ты не помнишь меня, Илья? – вдруг спросил Прокофьев. Тот резко повернулся, пристально посмотрел ему в лицо. - Нет. А должен помнить? - Мы встречались, десять лет назад. Тогда я тоже вёл расследование в Светлом. Илья заметно побледнел и опустил голову. - Я многого не помню, - произнёс он медленно. - Всеволод Ветров, его жена Анна и дочь Марина попали в автокатастрофу при выезде из Светлого. Их машина перевернулась и взорвалась. Тогда осталось множество неясного. Ты был единственным свидетелем, Илья. Ведь так? - Катастрофа? – почти неслышно переспросил Белов. – Это официальная версия? - Официальная, - криво усмехнулся Прокофьев. – Хочешь её опровергнуть? - Нет. Воспоминания, они способны рвать душу, они способны выжигать сердце, оставляя вместо чувств пепел….

…Почему он побежал за машиной? Мальчишеская глупость, хотел показать Марине как быстро умеет бегать. Бежать вниз под горку и махать рукой было легко и весело, и Марина тоже ему махала, он видел её сквозь заднее стекло машины. Он не задумывался, как далеко придётся возвращаться, чёрный джип плавно вошёл в поворот и покатил вниз по дороге, ведущей через болото. Илья ещё бежал, когда воздух прочертила светящаяся полоса энергетического разряда, машина подпрыгнула как на ухабе, встала на дыбы и запрокинулась набок. Илья споткнулся и упал, внутри салона никто не двигался, а откуда-то из под днища начали пробиваться языки пламени. Ему очень хотелось вскочить и бежать на помощь, но страх от увиденного приковал его к месту, глаза застилали слёзы. Потом появились люди, чужаки, четыре вооружённых человека обошли по кругу машину, заглянули в салон. Илья вжался в пыль дороги, стараясь остаться незамеченным. Чужаки открыли дверцы машины и одного за другим вытащили троих пассажиров. Илья видел их неподвижные, окровавленные тела, лежащие на траве обочины, а в памяти так и застыло улыбающееся лицо Марины, это было всего минуту назад. Одну минуту назад …. Его пальцы скребли твёрдую поверхность дороги, оставляя глубоки борозды, а стук собственного сердца невыносимо громко отдавался в ушах. Один из чужаков подхватил лёгкое тело девочки и бросил его в воду болота, громкий всплеск и Марины не стало. Нет! Этого не происходит! Илья зажмурился, а когда открыл глаза, всё вокруг полыхало зелёным заревом. Дорога, болото и фигуры чужаков, корчащиеся и расплывающиеся в разрядах энергии. Всё пространство на несколько десятков метров накрыла зелёная вспышка света. Илья вновь вжался в землю, он не знал, сколько времени горел этот свет, не знал, откуда он взялся. Он лишь до рези в глазах вглядывался в болото, туда, где исчезла Марина, туда, куда тугими струями сочился зелёный свет….

- Тебе сообщили, что Марина осталась жива? - слова Прокофьева долетел через огромное расстояние и щемящей болью ударили по сознанию. Она утонула! - Нет. Я не знал этого, - его голос был слишком спокойным, ледяным, но внутри всё перевернулось. - Девочку доставили в областной центр, к сожалению, во время аварии её позвоночник оказался сломан в четырёх местах. Случай был очень тяжёлым, и врачам не удалось полностью её реабилитировать. Марина навсегда потеряла способность двигаться. Она утонула…? - Где она сейчас? - нет никаких эмоций, нет видимых проявлений чувств, пустота, отрешённость. Ложь! Боль сжигает, разрывает на части, и можно сколько угодно притворяться, только зачем? Так надо? Кому надо? Прокофьев не спускал с него взгляда, он изучал его, всматривался, пытался понять. - Когда врачи вынесли окончательный диагноз, её забрал кто-то из родственников. В Светлое. Она жива! Так не бывает!

*** Катер скользящим виражом опустился на взлётную полосу космодрома Сосновый. Более близкого места для приземления не было. Илья вслед за Прокофьевым покинул уютный салон летательного аппарата и с замиранием сердца ступил под открытое небо. До Светлого было ещё далеко, предстоял путь через лес, но уже сейчас он чувствовал, как в душе поднимается паника. Прокофьев уверенно направился к стоящему у самого пропускного пункта внедорожнику и сел за руль. Илье он кивнул на место рядом с собой, хотя тот бы предпочёл ехать на заднем сиденье - подальше от Прокофьева. Скрипя сердцем Белов послушно сел в машину. Джип тронулся с места и быстро набрал скорость. Дорога была ровной, с хорошим покрытием. За окнами тянулись поля с колосившейся рожью. Они казались бескрайними до самого горизонта, и Илья просто мечтал, чтобы поля никогда не кончались. Но его мечте не суждено было осуществиться. Вот показалась зелёная полоса далёкого леса, Илья невольно зажмурился, а когда вновь открыл глаза, высокие стройные сосны уже стояли по обочинам дороги. Прокофьев сверился с навигатором и свернул на неожиданно появившуюся колею, уводящую резко вправо – в самую чащу. Сосны сдавили дорогу в своих могучих объятьях. Скорость резко снизилась, машину беспощадно затрясло. - Не любит Светлое чужаков, да, Белов? Илья ничего не ответил, он прикусил губу и смотрел прямо перед собой. - Волнуешься? – участливо поинтересовался Прокофьев. - Нет, - зачем-то солгал Илья. – Я просто очень давно здесь не был. - Ну вот и навестишь своих родственников. Кстати, деревня ведь маленькая и получается, что вы все там родня. У вас ведь нет приезжих из других мест. Я слышал, вы даже женитесь на братьях и сёстрах. Илья бросил на Прокофьева удивлённый взгляд. - Если бы это было правдой, мы бы давно уже вымерли. У нас многие уезжают. Разъехались по всей России, находят себе пары, заводят семьи, - парень пожал плечами. – Всё как везде. - Интересно, кто же тогда считается уроженцем Светлого, то есть местным, не чужаком? - Тот, кто там родился, - вновь с удивлением ответил Белов, это казалось и так очевидным. – Просто, все, кто покинул Светлое, стараются, чтобы их дети родились в нашей деревне и хотя бы до школы провели там детство… - Да? Зачем? – насторожился Прокофьев. - А у нас воздух хороший, - усмехнулся Илья. – Прекрасная экология, кругом природа. Самое подходящее место для растущего организма. - Действительно, - с непонятно улыбкой произнёс следователь. – Место, где ты растёшь, имеет большое значение. Я слышал, что в Светлом многие долгожители, ведь так? Илья кивнул, он не стал уточнять, что его собственному деду Макару больше ста лет, но, сколько он себя помнит, старик всегда выглядел не старше шестидесяти. Так же он не собирался рассказывать, что в деревне есть две семьи, чья кровь никогда не смешивалась с чужаками. Их род тянулся через века. Конечно, новая кровь иногда вливалась, но это всегда были уроженцы Светлого. В семье Беловых – его собственной семье, старший становился старостой Светлого. Вторая семья – Ветровых, их род нёс наследие Хранителя. - Если судить по навигатору, то скоро приедем, - произнёс Прокофьев. – Ты помнишь эту дорогу, Белов? - Почти нет, - Илья вдруг посмотрел вверх, между пушистых вершин сосен тянулась узкая полоска голубого неба. В памяти яркой вспышкой пронеслось давно забытое событие. Машина несётся по дороге сквозь чащу, только в другую сторону – из Светлого. Но её не трясёт, как сейчас, колёса беспрепятственно скользят по ровной колее. За рулём сидит его отец, он сам на заднем сиденье, его голова лежит на коленях у мамы. Он чувствует, как её холодные, подрагивающие пальцы гладят его волосы. Видит её лицо, очень бледное лицо. Красивые голубые глаза наполнены страхом, он плещется в них и захлёстывает всё её существо. По щекам катятся слёзы. Чего ты боишься, мама? От чего мы бежим? Лес провожает их, мохнатые лапы сосен склоняются над самой машиной, а далеко вверху растекается синева безоблачного неба…

Ему невыносимо захотелось закрыть глаза, но он этого не сделал, он просто почувствовал, что сейчас лес закончится. Джип выехал из под крон последних деревьев и, не сбавляя скорости, покатился под горку навстречу болоту. Граница. Купол. Нет! Илья едва не закричал, в лицо дохнула неведомая мощь, сдавила тело тисками боли. Он стиснул зубы, с ужасом понимая происходящее и уже смиряясь с этим. Светлое его не примет, не примет…. Мелькнули два столба по обочинам дороги, Прокофьев бросил взгляд на напряжённо замершего курсанта, и машина пересекла границу купола. Илья всё же не сдержался и глухо застонал, тысячи игл одновременно вонзились и прошли сквозь кожу, чтобы огнём жечь его изнутри. В сознание вспыхнули чёрные пятна, погружая в забытье и почти сразу выворачивая на свет забытые образы. - Ты помнишь? Помнишь? Тебе нельзя помнить! Уходи! - Светлое мой дом…. - Нет, не сейчас… Мгновение и перед глазами прояснилось. Илья резко оглянулся. Граница осталась позади, машина уверенно катила через болото. - Очнулся, Белов? С тобой всё в порядке? - Д-да, кажется. - Что с тобой происходит? – Прокофьев окинул его напряжённым взглядом. Курсант был мертвенно бледен и ёжился словно от холода, по его телу бежала дрожь. - Ничего. Уже ничего. Он закрутил головой, постепенно приходя в себя. По обеим сторонам наезженной колеи дороги тянулась ровная, покрытая ряской гладь огромного болота. Кое-где виднелась чистая, не затянутая зеленью вода. Встречались и островки, прячущиеся в зарослях камышей. То там, то здесь дрейфовали заросшие кустарником плавуны. Светило яркое солнце, но над болотом колыхалась едва заметная глазу полупрозрачная дымка. Воздух тёк, переливался, словно пространство вокруг постоянно менялось. Илья откинулся на спинку сиденья и постарался расслабиться. Здесь всё как обычно, болото всегда было таким. Но как же он соскучился по этому месту, как же ему, оказывается, не хватало этой тишины и спокойствия природы. Только сердце продолжало отчаянно биться в тревожном ритме. Тоскливое чувство что что-то не так не отпускало, не хотело уходить, не давало покоя. Илья невольно сжал кулаки, в голове стоял навязчивый гул, словно он слышал шум прибоя и ещё он чувствовал чей-то взгляд. Болото смотрело на него. Пристально, осуждающе, неприветливо. - Прости меня, - взмолился он мысленно. – Я не хотел приезжать. Прости. - С возвращением, Илья, - призрачный голос ворвался в сознание и неожиданно стало легче. Шум исчез, исчезло ощущение давящего взгляда. - Добро пожаловать домой, - беззвучным эхом поприветствовал его Хранитель. - Спасибо.

- Тебе лучше, Белов? – вернул его к реальности Прокофьев. – Ты то бледнеешь, то вроде как приходишь в себя. - Всё нормально, - с заминкой ответил Илья. – Нормально. - Ну смотри, а то может тебе к врачу надо показаться, курсант. - Здесь нет врачей, - и мысленно добавил. – Врач не поможет. - Даже так? – удивился Прокофьев. – К кому же вы за помощью обращаетесь, когда заболеете? Неужели в город каждый раз ездите? - Мы не болеем. - Никогда? - Никогда. Я же говорил – здесь экология хорошая, воздух совсем другой. Нет причин для болезней. - Замечательное место, - кивнул Прокофьев. - Да.

Болото закончилось. Машина с натугой забралась на крутую горку, и Прокофьев уверенно повернул к деревне. Илья, не отрываясь, смотрел вперёд, на пологом склоне огромного холма застыли ровные ряды столь знакомых ему домиков. Родина, его семья, его дом. Здесь он родился, здесь провёл часть детства. По этой дороге они с Мариной бегали купаться на речку, а там на лугах в компании мальчишек и девчонок устраивали шумные игры. И не хотели расставаться, когда подходило время возвращаться в город. Его друзья, они выросли, повзрослели, он не видел их десять лет. Все те года, что не должен был даже вспоминать о Светлом. Прокофьев вырулил к первым домам, и машина покатила по окраине деревни. - Остановимся в доме старосты. - Высадите меня у второй улицы, - попросил Илья. – Там мой дом. - Не хочешь навестить деда? - Я потом к нему загляну. - Хорошо, можешь жить у себя, я и забыл, что тебе есть где поселиться. Встретимся завтра утром, съездим к Ветрову. Я позвоню. Илья согласно кивнул и выбрался из остановившейся в начале второй улицы машины. Джип быстро сорвался с места, его путь лежал к последней, седьмой улице, где находится дом деда Макара – старосты Светлого.

Парень коротко выдохнул, одел на спину рюкзак и огляделся. Чувство было таким, что он и не уезжал отсюда. Ничего не изменилось. Та же широкая, прямая улица, те же одноэтажные, бревенчатые дома – крепкие, добротные, словно время к ним не прикоснулось. Уголок прошлого, как называли Светлое. Илья зашагал вперёд, выискивая взглядом знакомых, но улица оказалась пустой. Ничего удивительного, время ужина, сейчас все сидят за столами. Он невольно ощутил голод, понимая, что нужно зайти в магазин и купить что-то из продуктов, иначе останется без ужина. Даже уже по этой причине следовало бы поехать вместе с Прокофьевым. Наверняка бабушка Лида напекла своих знаменитых удивительно вкусных пирожков со всевозможной начинкой. Он помнил их с детства. И бабушка была тем человеком, по которому он скучал больше всего. Илья упрямо дошёл до своего дома, значившегося под номером четыре, и толкнул не запертую калитку, здесь никогда не запирались. - Эй, парень, ты это куда? – раздался женский крик с соседнего двора. – Тут нет никого! Илья медленно повернулся, за невысоким забором, уперев руки в бока, стояла крепкая черноволосая женщина. На ней было яркое цветастое платье и розовый передник. Цепкий взгляд серых глаз с возмущением разглядывал курсанта. - Здравствуй, тётя Маша. Не узнаёшь меня? - Илья? – охнула тётка. – А ну пойди ближе, ты ли это? Белов прошёл по заросшему двору к самому забору. - Глазам не верю! Вот так неожиданность. А я слышала, что чужаки приехали. Ты в гости али по делам каким? - Я на практику приехал, на следователя в академии учусь. - А, ну-ну, - закивала тётя Маша. – Важным стал, тебя и не узнать. Вырос, возмужал, совсем не тот мальчишка, что я помню. Давай-ка в гости заходи, ужином накормлю, небось голодный с дороги. Заодно про город расскажешь, как родители поживают? - Родители - нормально, они сейчас в командировку уехали, по работе по всей стране катаются. Они ведь оба геологи, - Илья вдруг осознал, что сбился на деревенский говор и невольно улыбнулся. – А в гости я завтра зайду, домой очень хочется. Женщина кивнула и вдруг всплеснула руками. - Ты подожди, сейчас пельмешек тебе принесу, только сварила, - она кинулась к своему дому и почти сразу вернулась, неся в руках завёрнутый в полотенце горшочек. Илья заметил, как из двери и окон выглядывают любопытные ребячьи лица. Он помахал им рукой. - Держи-ка, а то совсем голодным останешься, горячее обязательно нужно есть. У тебя-то в доме сейчас пусто. Знаю я вас, молодёжь, на бутербродах сидите, желудок свой не бережёте. Илья с благодарностью принял у ворчавшей тётки горшочек, ведь у него даже и бутербродов не было. - Спасибо, сто лет домашних пельменей не ел. Не удастся мне сегодня умереть голодной смертью. - Тьфу, на тебя, Илья, нашел, чем шутить. Ты заходи, если что, родня всё-таки, накормлю. Вам молодым лень готовить, всё торопитесь куда-то. Ну, иди уже, пока не остыли. Илья с улыбкой кивнул и направился к дверям своего дома. Спиной он остро чувствовал пристальный взгляд тётки Маши, словно между лопаток вонзился колючий стержень. Он заставил себя не оглядываться. Путаясь в разросшейся траве, почти бегом добрался до входа и плечом толкнул дверь. Руки были заняты. Та протяжно скрипнула и впустила его на просторную веранду. Илья захлопнул её за собой ногой и только сейчас перевёл дух. В груди слишком быстро стучало сердце, просто не верилось, что он вновь находится здесь – в доме покинутом десять лет назад.

Глава 3. Марина

Можно любить свою родину, можно не испытывать ничего, но как относиться к месту, которое стало единственным из возможных для твоего существования? Нет, Светлое не превратилось в тюрьму, если бы я захотела, то могла бы уехать. Как далеко? Не знаю. И не узнаю, потому что никогда этого не сделаю. Мой дом только здесь. Ещё год назад я даже не покидала пределов купола. Но потом в привычку вошли каждодневные утренние прогулки по дороге. Сначала только до болота, потом дальше, затем появилась решимость пересечь границу и теперь спокойно дохожу до леса, а иногда иду вглубь чащи. Здесь стоит такой удивительный запах хвои, что хочется бесконечно им наслаждаться. Под ногами шуршат сосновые иголки и похрустывают шишки, здесь тихо, спокойно…. Страшно. Это мир, которому я не принадлежу. Сегодняшняя прогулка затянулась, слишком много мыслей роилось в голове, последние события напоминали бурный водоворот, в который неумолимо затягивало всю деревню. Пусть этого никто не хотел, но так уж случилось и нам придётся с этим жить. Я сама не заметила, как углубилась в лес дальше, чем обычно и теперь почти бежала, стараясь поскорей вернуться под защиту купола. Сосновые ветви настойчиво лезли в лицо, кололи обнажённые руки, единственным спасением от них могла стать середина дороги. Моя спутница во всех прогулках - немецкая овчарка Дана именно там и находилась и ветки её не доставали. Иногда она останавливалась, непонимающе оглядывалась на хозяйку и смешно чихала, словно говоря – ну что же ты? Здесь идти лучше и быстрее. Я же упрямо продолжала держаться поближе к деревьям, боясь выходить под открытое небо. На болоте нет сосен, там всё пространство открытое. Но именно здесь в лесу почему-то хотелось спрятаться и оставаться в тени. Глупость, наверное. Или не глупость, ведь болото находится внутри купола, а лес…, в лесу я чувствовала себя беззащитной. Мои мысли в который уже раз вновь обратились к вчерашнему приезду Ильи. Я его ещё не видела и даже не уверена, что хочу видеть. Десять лет большой срок, и мы уже не дети. Всё изменилось. Наша встреча не должна была произойти никогда, но теперь…. А что теперь? Странно, что он смог приехать. Купол вибрировал и стонал, когда он пересекал его. Я слышала отголоски этого стона. Купол мог остановить его, сжечь, уничтожить. Но этого не произошло, и теперь Илья в Светлом. Мой друг по детским играм вернулся. Вернулся вопреки запрету.

Я устала уворачиваться от веток и ступила под солнечные лучи, льющиеся с неба. Невольно посмотрела вверх и словно окунулась в бесконечную даль небесной синевы. В сердце сразу шевельнулся страх, холодными щупальцами паники разлился по всему телу, заставляя сорваться с места и бежать, бежать…. Но я сдержалась, далеко впереди уже виднелся просвет, лес скоро закончится, а дальше ждёт спасительный купол. Небо не должно быть страшным, оно не пугает, пока не знаешь, что там за приделами атмосферы начинается пустота безвоздушного пространства. Мир огромен, а космос беспощаден. И он не мирный, в нём есть чужие, есть те, кто готов уничтожить жизнь за мельчайшие крупинки ресурсов. И пока Землю спасает лишь огромное расстояние, на котором она находится от Тирона. Чтобы добраться до Солнечной системы тяжёлые корабли тиронцев должны потратить десять лет. Для них это много, непростительно много, их планеты задыхаются от нехватки сырья и пищи. Поэтому к Земле устремились эскадры из лёгких быстроходных разведчиков. Но земляне тоже не беззащитны, и пока удаётся держать пришельцев на расстоянии, но…. Всегда есть но. По-другому не бывает. Их первая боевая станция посетила Солнечную систему больше двадцати лет назад. Тогда они взяли столько, сколько смогли увезти, почти опустошив Землю. За это время станция успела вернуться к Тирону и теперь летит обратно. Они никогда не посылают к чужим обитаемым планетам больше одного тяжёлого корабля, для них этого достаточно. Когда-то давно у тиронцев была возможность перемещаться почти мгновенно, сейчас её нет, их время беспредельного царствование в космосе миновало. Но это не значит, что они забудут про нас. Да, мы далеко, но они всё равно вернуться, чтобы собрать с Земли дань. Мой дядя Ярослав побывал в их мире, мире, превратившемся в пустыню, мире, кипящем злобой и ненавистью. Мы не одни во вселенной, но лучше бы было по-другому. Я видела, как он вернулся с Зоты, слышала, что он рассказывал. С тех пор я боюсь неба….

Дана с громким лаем бросилась куда-то назад. Я успела оглянуться, только сейчас осознав, что уже некоторое время слышу звук мотора приближающейся машины. Перед глазами мелькнула чёрная тень, тело взорвалось болью, и нечто твёрдое подкинуло меня в воздух. Мир завертелся, короткий полёт закончился соприкосновением с твёрдой поверхностью дороги. Тело стало ватным, с трудом удалось пошевелиться и повернуть голову в сторону урчавшей работающим двигателем остановившейся машины. Меня сбили? Преодолевая слабость и пульсирующую во всём теле боль, с третей попытки удалось приподняться и сесть. Пассажиры внедорожника не спешили покидать салон и бежать на помощь. Их размытые силуэты с трудом были видны за затемнённым лобовым стеклом. Мне показалось, что их двое. До слуха долетело тихое поскуливание, я поискала глазами Дану и обнаружила её чуть дальше у деревьев. Она лежала на боку, не пытаясь подняться. Сразу появился страх, что с ней что-то серьёзное. Попробовала ползти к ней, но моим намерениям помешал звук открывающихся дверец. Из машины не спеша выбрались два парня. Оба мускулистые, из под коротких рукавов футболок выпирают накаченные бицепсы. Лица какие-то одинаковые, неприятные, с грубыми чертами. В холодных глазах мелькает насмешка. Я переводила растерянный взгляд с одного на другого, они рассматривали меня. - Во, смотри, отделалась одними синяками, - ухмыльнулся тот, что вылез со стороны водителя. – Я же говорил, что лишь слегка её стукнул. Ты ведь местная? Хотя это и так понятно, кого здесь ещё можно встретить, да, Костян? Второй кивнул и подошёл ближе, посмотрел на меня сверху вниз. - Неразговорчивая какая-то, - он тоже усмехнулся. – Зато симпатяшка. А мы как раз хотели встретить кого-нибудь из местных и это просто здорово, что нам попалась именно ты. Понимаешь, крошка, к вам друзья наши в гости приезжали, хорошие друзья, а обратно не вернулись. Их здесь собаки загрызли, говорят. Его ботинок вдруг опустился на мою руку и с силой надавил. Я вскрикнула. В глазах парня мелькнуло удовлетворение. - Паршивая смерть для космолётчика, - продолжил он говорить. – Космолётчики так не умирают. А сейчас ты нам всё подробно расскажешь - чьи это собачки и как так произошло, что эти звери оказались на свободе. А там и на развлечения время останется. Странно, но именно сейчас страха я не испытывала, наверное просто не могла поверить в происходящее. И словно видела себя со стороны, отстранённо осознавая их планы на моё ближайшее будущее. - О, да здесь ещё меховой полудохлый коврик валяется, - внимание водителя привлекла собака. Я проследила взглядом, как он подошёл к ней и с силой пнул в живот. У Даны вырвалось жалобное скуление. - Нет, не надо, - я с трудом произнесла эти несколько слов, горло сдавило хрипом. - А диалог-то налаживается, - рассмеялся названный Костяном, второй улыбнулся и кивнул. Моего лица вдруг коснулся прохладный ветерок, растрепал волосы и волной взлетел ввысь, зашумев ветвями сосен. Голова закружилась, я одним быстрым движением выдернула из-под ботинка руку и, не обращая внимания на боль, вскочила с земли. В глазах потемнело, прыжок назад, разворот и бросок в сторону деревьев. В ушах не переставая звучал плач Даны, в мыслях засело единственное желание - нужно увести их подальше от дороги. За спиной послышались ругань и топот ног. Я на мгновение обернулась, убедившись, что за мной последовали оба мучителя, и попыталось увеличить скорость. Радовало хотя бы то, что ничего не сломано, отделалась одними ушибами и, пока хватает сил, буду бежать. Краем зрения увидела, что один из преследователей заходит сбоку, отрезая мне путь к Светлому. Пришлось изменить направление. Я петляла между стволами, перепрыгивала через поваленные деревья, не совсем понимая куда бегу. Единственным шансом на спасение могло стать болото, но сейчас не было никакой возможности свернуть в нужную сторону. - Стой, всё равно догоним! Это я и сама понимала, вместе с усталостью по телу разливалась слабость и переставлять ноги становилось всё тяжелее. Дыхание вырывалось с хрипом, левый бок нещадно саднило, в спину словно вставили раскалённый стержень. Вскоре начала спотыкаться, падать, но пока что быстро вскакивала и бежала дальше. Долго так продолжаться не могло. Какая же я упрямая, не хочу просить помощи! Справлюсь сама! Может быть…. Или нет. Как глупо. Оглянувшись в очередной раз, увидела одного из преследователей совсем близко. Ещё рывок и он сможет меня схватить. В тот момент я не смотрела вперёд, под моими ногами вдруг заскользила почва и, споткнувшись, я начала падать. Перед глазами мелькнул глубокий овраг, тело неудержимо заскользило вниз по почти отвесному склону. Мои руки сами собой цеплялись за ветки растущих здесь кустарников, но это не помогло, я всё равно скатилась на самое дно. В голове зашумело, постепенно пришло понимание, что к ушибам добавились саднящие царапины. Вскоре шум утих, и вернулась способность слышать. - Не, я туда не полезу. Пусть сама вылезет! - Эй, ты жить хочешь? – вопрос был обращён ко мне, жизненно важный вопрос! Но приподнять голову всё равно удалось не сразу. Чтобы было легче смотреть просто перекатилась на спину и только сейчас смогла оценить на сколько глубок этот овраг. Очень глубок. Мои преследователи остановились на краю обрыва, в руках обоих было оружие, и имелась единственная мишень, в которую они целились. В меня. - Нечего лежать, давай вылазь! Ползи наверх! Наверх? Я оценила взглядом практически отвесный склон и поняла, что не смогу здесь выбраться даже если буду здоровая. А в моём теперешнем состоянии об этом можно было даже не мечтать. Но чтобы их не злить для начала нужно просто попытаться подняться с земли. Снова перекатилась на живот, с трудом встала на четвереньки, запоздало понимая, что когда падала, ударилась обо что-то головой. Перед глазами всё мгновенно закачалось. Звук выстрела неожиданно громко заметался по лесу. Рядом с моей рукой что-то ударилось, в поросшем редкой травой песчанике появилась глубокая ямка. Я невольно отдёрнула руку, села и посмотрела вверх. Так, всё хуже, чем я думала. Парни мялись на краю оврага, явно собираясь спускаться. - А что? Место хорошее. Там её потом и оставим, даже тело можно не прятать. Если бежать, то нужно сейчас. Единственный путь – по дну оврага. Я вновь начала вставать, просто вскочить на ноги никак не удавалось, меня шатало из стороны в сторону. Плохо. Вверху зашуршала земля, мне нужно двигаться быстрее, только как? Воздух всколыхнулся, поплыл, подёрнулся дымкой, наполняясь леденящим холодом. Пространство исказилось, впуская в себя долгий мелодичный свист. Нет. Не нужно. Поздно. - Что это? – в их голосах зазвучала паника. Парни вернулись на край обрыва, повернулись ко мне спиной, высматривая что-то перед собой. - Вот там, видишь? – они вдруг двинулись вглубь чащи, пропадая из поля моего зрения. Теперь я могла только слушать.

Хруст шишек под ногами, мягкий шелест хвои и почти беззвучная песня ветра…. Мой слух обострился до предела, я неподвижно замерла на одном месте. …Дыхание, вырывающиеся из десяток глоток, лапы мягко соприкасаются с подстилкой леса и в огромных прыжках взмывают в воздух. Всё ближе….

Два диких крика разорвали повисшую было тишину, перешли в утробный вой ужаса и резко оборвались. Всё. Я поняла, что забыла дышать. Там наверху воцарилась неестественная, мёртвая пустота. Так бывает, когда внезапно обрывается жизнь. Мир не всегда готов к осознанию изменений, когда слишком внезапно исчезает чьё-то будущие, чьи-то надежды и мечты…. А взамен остаются тени….

Сбилась со счёта с какой попытки мне удалось встать на ноги. На глаза попалась сучковатая палка, лежащая на бережке тоненького ручейка, лениво бегущего по дну оврага. Я сделала к ней два шага и почти упала, схватила палку и, уже опираясь на неё, вновь поднялась на дрожащие ноги. Не очень понимая, что делать дальше, медленно побрела вперёд. К моему счастью оказалось, что склоны оврага не везде такие крутые. Вскоре обнаружилось место, показавшееся подходящим, чтобы сделать попытку выбраться. Здесь было более полого, рос густой кустарник, можно цепляться за его ветви. Восхождение заняло минут тридцать, и, истратив последние силы, в конце концов, я всё же оказалась наверху. Лес встретил меня напряжённой тишиной. Я не просила вмешиваться! Я хочу быть обыкновенным человеком, это моё право! За рядом деревьев мелькнула быстрая тень, худенькая фигурка ребёнка на мгновение показалась между стволами сосен и исчезла. Я успела разглядеть взметнувшиеся в движении длинные светлые волосы, с которых падали капли воды и очень бледную кожу. Пространство словно вздохнуло, соединяя две реальности, и в лес вернулся привычный живой мир. Я несколько раз оглянулась и медленно побрела вперёд. Смотреть на трупы совершенно не хотелось, но и уйти просто так было не в моих правилах. Просто увидеть, осознать, ведь не каждый день из-за тебя умирают…. И это не жалость, таковы реалии существования. Совсем другой вопрос – какими будут последствия? И прежде всего последствия для Светлого. Два происшествия со смертельным исходом за такое короткое время слишком много для одной деревни. Их тела находились в низинке, сразу и не заметишь, вокруг никаких следов. Устали и прилегли отдохнуть два бугая. Лежат ровнехонько, не шевелятся, словно спят. Только руки сжимают оружие, пальцы посинели, а если подойти ближе, то становится видно, что вокруг голов медленно растекаются багровые лужи. Я отстранённо рассматривала глубокие рваные раны на том месте, где должно быть горло. Кровь выплёскивалась рывками, растекалась и впитывалась в землю.

Сон. Бесконечный. Ваше место не здесь.

Их будут искать, возможно, они кому-то сообщили куда и зачем едут. Значит, появятся и другие гости. Я полу прикрыла глаза, повела руками, отгораживаясь незримой стеной. Время, отпущенное на то, чтобы быть обыкновенным человек слишком быстро закончилось. Земля под трупами шевельнулась, начала оседать, образуя яму. Оба тела быстро опустились под хвойную подстилку леса. Над ними выросла сеть корней, образовала прочный каркас, сверху лёг дёрн, а поверх него хвоя. Через несколько мгновений низинка вновь стала пустой, без единого следа произошедшего. Я опустила руки, кончики пальцев слегка кололо, выпрямилась и почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Быстро обернулась, и встретилась взглядом с зелёными глазами худенькой светловолосой девочки. Она выглядывала из-за ствола огромной сосны, пряталась, я видела только её лицо, на половину скрытое спутанными мокрыми волосами. По бледным щекам катились капельки воды, словно слёзы. Синие губы изогнулись в улыбке, она кивнула. Знакомое лицо, память услужливо подсказывала, что я её знаю, но на этом воспоминания погружались в туман. Кто она? И что здесь делает? За спиной ребёнка мелькнули серые тени, собаки припали к земле, сжались в ожидании. Уши прижаты, пасти оскалены, но в глазах нет злобы. Они просто ждут хозяйку. Девочка оглянулась, вновь кивнула, животные вскочили и с места бросились в рассыпную. Я засмотрелась на разбегающихся единым порывом собак и когда вновь обернулась к девочке, её уже не было. Я некоторое время постояла на месте, с досадой выпрямилась, расправила плечи, заставляя боль исчезнуть. Для меня человеческие чувства это роскошь, мимолётное развлечение, не оставляющие после себя ничего кроме глухой тоски. Знаю, что буду делать дальше – вернусь на дорогу, утоплю в болоте машину чужаков, позову притворяющуюся Дану и пойду домой. В Светлое. Если боль существует, то она другая – не физическая, а я заложница этой боли.

*** Звонок Прокофьева раздался, когда Илья тщательно протирал от пыли стол. Молодой человек нехотя отложил салфетку и выслушал короткий приказ быть готовым к выходу из дома через тридцать минут. Пришлось экстренно разогреть оставшиеся от ужина пельмени, быстро их съесть и запить водой. Никаких съедобных припасов в доме, конечно, не нашлось. Что совсем не удивляло, хотя Илья знал, что иногда родители приезжают в Светлое, но делают это только тогда, когда думают, что их сын уверен, что они в командировке. Он не спрашивал почему, эта тема оставалась закрытой, так же как не задавался вопросом - откуда берутся знания, что отец с мамой побывали в деревне.

Вчера вечером он просто сбросил с плеч рюкзак, окинул взглядом полупустую гостиную, сорвал с дивана берегущий его от пыли чехол и почувствовал, как подкашиваются ноги. Он почти упал, в голове была странная пустота, не хотелось ни о чём думать, слишком много переживаний обрушилось на него по дороге сюда. А сейчас все чувства заледенели, отступили, наполняя мозг безразличием. Он без аппетита съел несколько пельменей, беря их прямо руками, благо, что они уже остыли, отставил горшочек на пол у дивана и лёг. Идти в спальню не было сил, раздеваться тоже, Илья свернулся клубком, поджав ноги к животу как когда-то в детстве, и закрыл глаза. В эту ночь ему ничего не снилось.

Утро выдалось солнечным, яркие лучи настойчиво врывались в комнату сквозь щель между закрытых штор и разгоняли полумрак. Вставать не хотелось, но парень заставил себя оторвать голову от дивана, сесть. Словно в каком-то тумане добрался до ванной, ополоснул лицо, почистил зубы и лишь тогда почувствовал себя немного лучше. Зубную щётку он привёз с собой и добавил её в стаканчик к трём уже имеющимся – двум взрослым и одной детской. Долго смотрел на эти щётки, словно они могли пробудить забытое прошлое. Ничего не вышло, день отъезда так и остался в тумане. Завтрак придал ещё больше сил и слегка поднял настроение. Он оглядел свою одежду, с джинсами, конечно, ничего не случилось, а вот футболка оказалась сильно мятой. Пришлось снимать и одевать другую, хотя и эта после поездки в рюкзаке выглядела не намного лучше. Он невольно вздохнул, где хранится утюг оставалось загадкой, впрочем, времени на глажку всё равно не было. Илья пригладил волосы и выскочил на улицу, урчащий мотором внедорожник ждал его за калиткой. Он устроился на сиденье рядом с Прокофьевым, и машина сразу сорвалась с места. - Выспался, Белов? – вместо приветствия поинтересовался следователь, его тёмные глаза пронизывающим взглядом окинули несколько бледного курсанта. - Да, спасибо, - Илья даже не повернул головы, он смотрел прямо перед собой. Машина быстро катила по дороге, приближаясь к лугам. - Знакомые места…, - вновь проговорил Прокофьев. – Я уже бывал здесь, как будто ничего не изменилось. - Здесь никогда ничего не меняется, - с расстановкой произнёс парень и прикусил губу, Прокофьев явно вытягивал его на разговор, стараясь собрать крупинки новых сведений. - Да? Почему? - Не знаю, - он постарался произнести это безразлично. - Было бы забавно никогда не меняться, но, к сожалению, это не возможно. И самый главный фактор, который вносит изменения в нашу жизнь – это время. Илья молча кивнул. Поддерживать разговор совершенно не хотелось. Прокофьев криво усмехнулся. - Мне кажется, ты всё же ещё спишь, Белов.

Внедорожник плавно подкатил к воротам усадьбы и замер, следователь посигналил. Створки почти мгновенно открылись, машина въехала внутрь широкого двора. Илья закрутил головой, ещё недавно он видел голографическую картинку, но ведь были и другие воспоминания – его собственные. Здесь жила Марина, сюда они прибегали весёлой ватагой ребят, чтобы позвать девочку на прогулку и всегда получали вкусные угощения. Двор был просторным, но не таким как раньше, место сократилось за счёт ряда собачьих вольеров, выстроившихся по периметру. В глаза сразу бросились железные прутья и открытые дверцы. В клетках отсутствовали их обитатели. А вот дом остался прежним – двухэтажный, облицованный зелёным камнем и крышей стилизованной под черепицу. Комната Марины была на втором этаже, и она всегда высовывалась по пояс из открытого окна, не слушая замечаний своей мамы. Окно и сейчас было открытым, но, сколько Илья не вглядывался, он не заметил в комнате ни единого движения. Прокофьев сразу покинул салон машины и теперь расхаживал по двору. Молодой человек постарался взять себя в руки и тоже вылез наружу. Он сделал несколько шагов вперёд и замер. На твёрдой земле, не имевшей никакого покрытия, белыми светящимися линиями были нанесены очертания человеческих фигур. Илья даже не стал пересчитывать и так знал, что их шестнадцать. Следователь присел рядом с одним из силуэтов и, достав сканер, направил прибор на землю. - Ничего не замечаешь, Белов? – спросил он, не поднимая головы. Илья пожал плечами. Что он должен заметить? Впрочем, если не считать нарисованных тел, двор выглядит до странности чистым, словно его помыли. - А что, кровь уже убрали? – собственный вопрос показался глупым, но Прокофьев сразу вскинул на него внимательный взгляд и кивнул. - Вот именно, курсант, трупы увезли вчера днём, до нашего приезда я просил больше ничего не трогать, но, похоже хозяин этого дома не выполнил моей просьбы. - Это не так, - голос раздался со стороны крыльца. – Я ничего не трогал. Илья едва заметно вздрогнул и посмотрел на говорившего. Ветров остановился на пороге открытых дверей. Высокий, лёгкая летняя одежда, обтягивает мускулистое тело, словно он по-прежнему продолжает тренироваться. Красиво очерченные губы изогнуты в приветливой улыбке, зелёные глаза светятся странной насмешкой. Илья поймал себя на мысли, что хозяин дома выглядит не на много старше его самого, хотя на самом деле сейчас Ветрову должно быть за сорок. - И как это понимать? – спросил Прокофьев. – Где кровь? - Можете не верить, - Ветров шагнул под солнечные лучи. – Но я бы не стал мешать вашему расследованию. А что касается крови, то её впитала земля. - Впитала земля? Всю без остатка? Боюсь это первый случай в моей практике. Кровь не может впитаться полностью, она загустевает и остаётся в виде пятен или луж. А здесь мы видим такую картину, словно двор был тщательно вычищен. Ветров с безразличием пожал плечами и направился в сторону застывшего Ильи. - Земля бывает разной, - он едва заметно усмехнулся. – У вас в руках прибор, который может показать, были ли какие-то вмешательства с моей стороны. Анализируйте. Следователь сжал кулаки. - А вот в этом можете не сомневаться, процедура анализа уже запущена, - Прокофьев глянул на экран сканера, нажал несколько кнопок и зашагал к вольерам. Илья остался на месте. Ветров остановился рядом. - Здравствуй, Илья, - его голос был очень спокойным, без эмоций, почти ледяным. Илья встретился взглядом с светло-зелёными глазами и едва не отпрянул. Голова закружилась. Ему показалось, что он увидел бездну, в которой кружит бесконечный водоворот вспыхивающих и гаснущих звёзд…. По телу Ильи пробежала холодная дрожь, в детстве он даже не задумывался над тем, кто такой Ветров. Он даже не знал, кто именно из двух братьев-близнецов является Хранителем. Но именно во власти Хранителя находится купол, и только Хранитель может наложить запрет на возвращение…. - Я, я, - Илья всё же на шаг отступил, вдруг со всей ясностью осознав на какой грани между жизнью и смертью балансировал вчера, когда пересекал купол. И если он до сих пор жив, то это решение только Хранителя. - Спасибо, - он с трудом выдохнул, горло сдавило комом, мешая говорить. Хранитель кивнул, в его глазах мелькнуло понимание. - Что ж, как бы там не было, но ты здесь и этого уже не изменишь. Ты выбрал интересную профессию, Илья. Следователь по особым ситуациям. Она ведь предполагает полёты в космос? - Да, у моих сокурсников как раз практика на орбите, я тоже должен быть лететь, но….. - Мы не всегда можем выбирать, - Ветров мягко улыбнулся. – Или можем? - Я сделал не правильный выбор, я знаю, - потерянно произнёс парень. - Не переживай так, ты не знал, что делаешь. - Но, - Илья вновь решился посмотреть в глаза Хранителя, затягивающая бездна исчезла, теперь в них осталась лишь горькая насмешка. – Я бы очень хотел знать! - Всему своё время, поверь мне, для тебя оно ещё не наступило. Белов на мгновенье опустил голову, оглянулся на Прокофьева, сосредоточенно изучающего вольеры и быстро спросил. - Что с Мариной? Я слышал, что она в Светлом. - Да, ты можешь её навестить. Она живёт в доме своей бабушки. Адрес тебе известен. - Даже так? Я думал, что она…. - Не может ходить? Может. Сам увидишь. Твой коллега, похоже, закончил. Не хочешь задать мне вопросы на профессиональную тему? - Э-э, - Илья увидел, что следователь быстро идёт в их сторону. – Эти люди, почему они не сопротивлялись? - Хороший вопрос, - Хранитель пожал плечами и ничего не добавил. - Интересно, - проговорил Прокофьев. – Если судить по данным сканера, то вы говорите правду, - он криво усмехнулся. – Я отправлю пробы земли в лабораторию. Ветров кивнул. - Это ваше право. Но если честно, то я не очень понимаю, что именно вы хотите найти? - Прежде всего, доказательства того, что это действительно был несчастный случай. Вы же не думаете, что я поверю вам на слово. К тому же я до сих пор не знаю причины, по которой эти люди решили заехать к вам в гости. Почему команда космолётчиков, в полном составе, вооружившись запрещенным к использованию на Земле оружием, приехала в Светлое? Их целью были вы, Ветров! Что вас связывает с этими людьми? Чего они хотели? Хранитель едва заметно улыбнулся. - Из всех этих вопросов очевиден ответ лишь на один – что меня связывает с этими людьми? Наверное, космос, говорят, что космолётчики бывшими не бывают. И с членами команды «Солнечного -5» я, естественно, был когда-то знаком. Но на остальные вопросы вам придётся искать ответы самим. - Мы ещё погорим на эту тему. Идём, Белов. Илья вслед за Прокофьевым сел в машину, оглянулся. Хранитель неподвижно стоял посреди двора, взгляд очень светлых, почти бесцветных глаз был совершенно безразличным и словно не живым. Люди так не смотрят, подумалось Илье, и он невольно поёжился.

Внедорожних выехал со двора и сразу набрал скорость. - Пообщались? – в голосе следователя слышалось раздражение. – О чём был разговор? Только не ври мне, Белов. Что именно он тебе говорил? Илья вздохнул. - Я спросил его о Марине, - решил он признаться в том, что Прокофьеву и так вскоре станет известно. – Она действительно живёт в Светлом. Тот пожал плечами. - В доме Ветрова её нет. Видимо за парализованной девушкой ухаживает кто-то другой. Он сказал кто именно и где она? - Она не парализованная и живёт в доме своей бабушки. - Что? – Прокофьев бросил на него быстрый взгляд. – Она может двигаться? Но врачи не давали ей ни каких шансов. Их диагноз был окончательным! Не поверю, пока сам не увижу! Илья опустил голову, ещё недавно он даже не знал, что Марина жива. - Значит так, Белов, времени у нас не так много. Я сейчас поезжу по окрестностям, осмотрюсь, а ты пойдёшь пообщаешься с местными. Узнаешь кто что слышал. Потом созвонимся. Прокофьев остановил машину на окраине деревни, подождал пока вылезет курсант и, резко развернувшись, направился в сторону болота. Илья проводил его взглядом. Задание показалось странным, он ведь не следователь, а всего лишь приехал на практику, а это предполагало ведение расследования исключительно в паре с наставником, но никак не самостоятельно. Оставалось пожать плечами и идти туда, куда глаза глядят – искать тех, с кем можно поговорить.

Недолго думая, Илья зашагал по первой улице, именно в начале неё его высадил Прокофьев. Никто из жителей на встречу не попался, улица словно вымерла. Ноги сами собой привели его к добротному бревенчатому дому с красивыми ярко-красными резными наличниками. Он толкнул калитку и по дорожке прошёл к двери. Постучал, некоторое время ему казалось, что в доме никого нет, он даже стал надеяться на это, но дверь неожиданно открылась. На пороге стояла стройная светловолосая девушка. В ней не было почти ничего от той девчонки из далёкого детства. Ни веселой улыбки, на сейчас плотно сжатых красивой формы губах, ни озорных искорок в огромных светло-зелёных глазах, обрамленных длинными, изогнутыми ресницами. И всё же он узнал её. Она молча смотрела на него, во взгляде застыл вопрос. - Здравствуй, Марина, - его голос прозвучал предательски хрипло. Девушка слегка нахмурилась, некоторое время она его разглядывала, потом по её губам пробежала почти незаметная улыбка. - Илья? Он кивнул. Марина на мгновение опустила голову, и вновь вскинула на него взгляд, теперь её глаза горели и болью и насмешкой. Девушка быстро отступила назад, распахивая дверь шире. - Проходи, бродяга. У Ильи перехватило горло, он сделал шаг вперёд и замер на пороге. - Так и будешь стоять? Хоть дверь закрой. Голос девушки вывел его из оцепенения, Марина уже ставила на плиту чайник, расставляла на столе чашки и вазочки с вареньем и конфетами, из буфета достала печенье. Всё было как в детстве, за исключением того, что теперь в доме хозяйничала не Прасковья Ивановна – бабушка Марины, а почти не знакомая ему молодая девушка, с длинными светлыми волосами, густыми прядями, струящимися по её спине. Илья захлопнул дверь и прошёл в комнату, в нерешительности замерев у стола. Он вдруг почувствовал чей-то взгляд и только сейчас заметил рыжую немецкую овчарку, лежащую на полу у печки. Голова собаки покоилась на её вытянутых передних лапах, она не двигалась, лишь её глаза настороженно за ним наблюдали. - Раньше ты не был таким стеснительным, - произнесла Марина. Илья смущённо улыбнулся и сел за стол. Девушка принесла вскипевший чайник, потом сходила за баночкой растворимого кофе, двигалась она легко, почти скользила по комнате. - Извини, чая нет, но кофе хороший, - она опустилась на стул, разлила кофе по чашкам и внимательно посмотрела на молчавшего Илью. - Ну, рассказывай какими судьбами. - Ты здесь, в Светлом…, - произнёс он через силу, от её взгляда, наполненного непонятной тоской, по его телу бежала холодная дрожь. Марина пожала плечами. - Здесь мой дом. - Я рад, что с тобой всё в порядке, жаль, что не знал раньше…. - Что я жива? Думаю, что тебе и не нужно было об этом знать. Илья горько усмехнулся. - Да, не нужно и бесполезно спрашивать почему. Но это не важно. Я привык, что на мои вопросы не отвечают. А просто поинтересоваться, как твои дела я могу? Или тоже нет? - Всё хорошо, - Марина слабо и как-то безразлично улыбнулась. - Правда, Илья, не стоит обо мне говорить. Молодой человек повертел в руках ложку. - Прости, мне не нужно было сюда приходить. Мы оба изменились, у тебя своя жизнь, у меня своя…, - он резко встал, внимательно посмотрел на Марину, она не пыталась его задержать. - Твоя подружка? – он кивнул на собаку. - Можно и так сказать, Дана сопровождает меня во время прогулок. - Дана? Немецкая овчарка смотрела на него спокойным, всё понимающим взглядом. Илья мог поклясться, что уже видел эту собаку. Десять лет назад, когда Марина и её родители покидали Светлое, Дана тоже находилась в их машине, сидела на заднем сиденье рядом с девочкой, а та её обнимала. В их деревне были только дворняги, поэтому ему – десятилетнему мальчишке хорошо запомнилась крупная породистая собака, привезённая из города. Дана.

«-…Не бойся, Илья, она добрая. Дай ему лапу, Дана, на прощание…».

Так и не услышав от Марины больше ни слова, Илья молча повернулся и пошёл к двери. На пороге он обернулся. - Ты живёшь здесь одна? А где Прасковья Ивановна? - Её нет. - Нет? То есть как нет? - Она покинула этот мир. - Умерла? Мне очень жаль. Когда это произошло? - Давно. Десять лет назад, она решила, что уйдёт вместе с мамой…, - голос девушки был совершенно без эмоций, на бледном лице невозможно было прочитать никаких чувств. Илья опустил взгляд. - Прости, я не знал, - он медленно открыл дверь и вышел.

Уже на улице он с досадой сжал кулаки, злясь на самого себя. Не такой он представлял эту встречу.

*** Дорога изменилась, сейчас это была не наезженная колея, а покрытая жидкой грязью полоса суши, едва выступающая из болота. Прокофьев напряжённо вглядывался вперёд, боясь, что машину поведёт в сторону, и она съедет в топь. Колёса вдруг провернулись на месте, грязь фонтаном поднялась вверх и захлестнула ветровое стекло. Он выругался и вынужденно остановился, не совсем понимая, как такое произошло. Погода стояла ясная, но сейчас дорога была в таком состоянии, словно неделю шли непрерывные дожди. Механизм очистки почти мгновенно вступил в действие, но всё же на это нужно было время. Прокофьев заглушил мотор, очиститель имел автономное питание, и откинулся на спинку сиденья. Что ж, он никуда не торопиться, его целью было именно болото, можно и здесь осмотреться, но для начала он достал планшет и соединился с базой данных контура. Расстояние как раз было подходящим. Контур обозначали два столба на границе купола. На самом деле эти столбы являлись регистрирующим устройством, поставленном несколько лет назад по запросу властей Сосновского района после того, как в этой местности стали часто пропадать люди. С тех пор можно было отслеживать кто и когда пересекал границу купола. Впрочем, жителей Светлого контур всегда определял как Объект, не уточняя личности, что было вполне понятным – местные чаще всего были нигде не зарегистрированы. Связь установилась мгновенно, он набрал запрос по вчерашнему дню. Здесь всё правильно – приезжие 16 человек, имена и фамилии, зафиксирован въезд, контур наложил на их тела контактные параметры и продолжил поддерживать связь. Через час их обозначение одновременно сменилось на - отсутствие жизненных показателей. Время смерти зафиксировано у всех одинаковое. Следователь устало потёр глаза, можно сколько угодно перечитывать данные, но от этого ничего не изменится. Он проглядел дальше, никто из местных после этого происшествия границу в тот день не пересекал. Контур передал сообщение в центр связи, и в Светлое приехали оперативники. Они провели все необходимые процедуры и забрали тела. Позже контур зафиксировал, что границу пересекли двоя – одним из них был он сам Прокофьев Константин Александрович, 47 лет, второй значился как неизвестный – данные отсутствуют. Прокофьев нервно сжал в руках планшетник, это уже интересно, контур не определил Белова ни как Объект, ни как зарегистрированного человека. А ведь он учится в академии, его данные просто не могут не присутствовать в базе. И что это значит? Кто он? Вывод напрашивался лишь один – с курсантом что-то не так. А ведь по сути уже ничто не мешает провести сканирование его мозга, он совершеннолетний и на данный момент является его подчинённым. То есть в интересах следствия можно производить все нужные мероприятия. А сканирование мозга хоть и является крайне редкой процедурой, но здесь даже разрешения не нужно запрашивать. Он закрыл окна планшетника, но выключить не успел, в углу экрана замигала синяя точка, интенсивно замигала, с всё возрастающей амплитудой. Из его груди вырвался тяжёлый вздох, он отбросил электронное устройство на сиденье и выбрался из машины, с силой захлопнув дверцу. Дорогие ботинки мгновенно погрузились в жидкую грязь и промокли, чем вызвали ещё большее раздражение. Он тихо выругался и огляделся, перед ним была безбрежная, ровная гладь болота и лишь где-то вдалеке густыми облаками клубился туман. Ветра нет, в замершем воздухе повисло напряжение, словно перед грозой. Только какая гроза, если над головой светит солнце? Глубоко проваливаясь, Прокофьев обошёл машину, колёса больше чем наполовину скрывались в вязкой жиже, в колее стояла вода. Если переключить двигатель в усиленный режим, то он, конечно, выберется, только зачем? Курсант остался в Светлом, а без него нет никакого смысла уезжать. - Нужно очень любить свою работу, чтобы отправиться в самую топь, – голос эхом пролетел над болотом. Прокофьев вздрогнул, резко обернулся. Ветрова он увидел за машиной, хотя мог поклясться, что мгновение назад его там не было. - К-как вы здесь оказались? Тот пожал плечами. - Разве вы не считаете нас мутантами? А у мутантов должны быть какие-то необычные способности. - И какие способности у вас? – Прокофьев обошёл машину и остановился напротив Ветрова. Тот в отличие от него не вяз в грязи, а уверенно стоял на твёрдых выступах почвы, возвышающихся над размокшей дорогой. - Мгновенное перемещение, - Ветров улыбнулся и тут же добавил. – Шучу, конечно. В общем, не важно. Так что вы ищите здесь на болоте? - Хотел взять пробы, - Прокофьев прищурился. – Впрочем, это дело следствия, я не обязан вас информировать. - Не обязаны. Вы даже находиться здесь не обязаны, но вы здесь. Я слышал, что в Светлое должен был приехать другой следователь, и может быть именно поэтому с ним произошёл несчастный случай…. - Откуда такие сведения? Это закрытая информация! – Прокофьеву вдруг стало сильно не по себе, но это вызвало лишь злость. Ветров задумчиво посмотрел вдаль, в зелёных глазах мелькнули искры, словно в них как в зеркале отразились отблески солнца. - У нас есть легенда, – проигнорировал он вопрос. – Много сотен лет назад наш народ жил совсем в другом месте, очень далеко отсюда. Предков интересовали только знания, они исследования всё, что происходит в мире. Они стали открывателями великих тайн природы. А всё что необычно вызывает страх, или зависть. А иногда и то и другое. Их сочли колдунами и вынудили бежать. Враги преследовали их в надежде заполучить их знания себе, но Хранитель смог открыть путь в самый центр трясины бескрайнего болота и создал здесь свой мир, огородив его куполом. Так появилось Светлое. Того Хранителя звали Елизар, его могила находится на болоте. Он умер очень давно, но не покинул нас, он продолжает оберегать свой народ. А его дети сохранили знания…. Интересная сказка? - Я не просил рассказывать мне сказок, - огрызнулся Прокофьев. – И вы верите в это? - Могила существует, - Ветров мягко улыбнулся. – А многие видели, как Елизар ходит среди живых. - Хранитель? И всё же это только сказка. А меня интересует лишь то, что может помочь в расследовании. Лучше расскажи зачем сюда приезжал Рогов с командой, - он резко перешёл на ты, взгляд собеседника странным образом внушал неуверенность в собственных силах, заставлял чувствовать слабость и окружающую пустоту. Словно вокруг медленно создавался вакуум. - А зачем сюда приехал лично ты? – последовал вопрос безжизненным голосом. Прокофьев поморщился. Со стороны болота вдруг налетел порыв холодного ветра, впился в спину. А вместе с ветром слуха достиг заунывный собачий вой. Долгий, протяжный, тоскливый. Он едва не зажал уши. - Я здесь ради дела! - выкрикнул он в ответ. - Я лишь надеюсь, что это дело не превратится в подобие дела наших общих знакомых. - Что? Ветер резко утих, Прокофьев даже пошатнулся, нечто с силой толкнуло его в грудь, заставляя отступить к самому краю болота. Он забалансировал на границе дороги и покрытой ряской трясины. В сердце мгновенно закралась паника. Ещё шаг назад и он нырнёт в омут. То, что там очень глубоко он даже не сомневался. - Это угроза? – его голос сорвался на хрип. Ветров просто смотрел на него - спокойно, безразлично. - Пока ещё нет. Давление исчезло, Прокофьев резко подался вперёд и бросился к дверце машины. Не обращая внимания на грязь, запрыгнул в салон и завёл мотор. Собачий вой вдруг стал очень близким, легко проник сквозь стёкла и ударил по ушам. Следователь включил заднюю передачу, одновременно одной рукой нажал синюю точку на экране лежащего на соседнем сидении планшета. Экран вспыхнул и погас, ответный сигнал ушёл. Всё. Остальное уже неважно. Машина задним ходом с места рванула по дороге. Разворачиваться было негде. Он знал, что может сбить Ветрова, но тот непонятно каким образом очутился перед капотом. Его замершая посреди дороги фигура начала быстро удаляться.

Взмах руки, словно жест прощания, воздух всколыхнулся, человек исчез, а на его месте появились и понеслись вслед машине огромные серые звери. Стая. Собаки-убийцы.

**** Он задумчиво брёл по улице, взгляд скользил по знакомым домам, по берёзам, росшим на обочине дороги, по ухоженным садикам, пестревшими разнообразными цветами. Тёплый ветерок ласково прикасался к коже, трепал волосы.

Мысли перескакивали с одного на другое. Ещё вчера утром он был твёрдо уверен, что отправится в свой первый полёт в космос, этой практики вся группа ждала с начала учёбы. Конечно, этот полёт чисто ознакомительный, направленный больше на тестирование самих курсантов. Но он должен будет определить их дальнейшую специализацию. Кто-то просто мечтал стать разведчиком, Илья бы предпочёл остаться на Земле, хотя полёты в космос его тоже привлекали. По академии ходили всевозможные страшилки о встречах с тиронцами, но курсанты не тот народ, кого пугает неизвестное. Неважно, что это произошло с кем-то, это же не значит, что то же самое произойдёт с тобой. А теперь всё кажется лишь странной мечтой. Этого хотели родители, этого хотел он сам? Да, хотел, хотел жить как обычный человек ничем не связанный с Светлым.

Илья на мгновение взглянул на небо – высокое, безоблачное, неподвижное. Здесь под куполом небо всегда было таким – одинаковым и чуждым, похожим на кусок чужого мира. Слишком пустое, слишком прозрачное, а в самой высоте расходятся разводы сиреневых отблесков. Он зябко передёрнул плечами. Ветер вдруг перестал быть тёплым, слуха коснулся собачий вой, эхом долетевший с болота. Илья вздрогнул. Из дома, мимо которого он шёл, выбежал черноволосый парень, быстро пересёк двор и, распахнув калитку, выскочил на улицу, едва не сбив Илью. Тот вовремя посторонился. - Ой, извини, - парень затормозил, уставился на курсанта широко открытыми голубыми глазами. По возрасту он выглядел старшеклассником, то есть младше Ильи, но вот память подсказывала, что они одногодки. - Привет, Данька. - Илья? А я и не узнал тебя сразу! Вот это встреча. Ты что здесь делаешь? Не ожидал тебя увидеть! - На практику приехал, - Илья с не отпускающей тревогой вглядывался в лицо друга детства. Данил был бледен, глаза лихорадочно горят, губы странного синеватого оттенка. – А ты…? - А что я? Я здесь живу. Вот, вернулся насовсем. Здесь лучше. - Ты же учился в…, - учился в институте транспорта, должен был стать пилотом, во время учебного полёта группа Б – 22 попала в плохие метеоусловия, студенты не справились с управлением, автопилот вышел из строя…. Катастрофа унесла пять жизней…. – Я слышал, что ты… На губах Даньки промелькнула горькая усмешка. - Погиб? Ох уж эти средства массовой информации, я был единственным выжившим. Просто не стали афишировать тот случай, всё-таки студенты. В общем, вернулся в родную деревню и рад этому. Ещё увидимся, Илья, я побежал, тороплюсь. Он бегом понёсся по улице, Илья невольно проводил его взглядом и быстрым шагом пошёл к своему дому.

В соседнем дворе играли в машинки трое мальчишек, двое помахали ему рукой, третий показал язык. Илья невольно улыбнулся. Дети Светлого, самые обычные дети, когда-то он сам был таким. Входная дверь протяжно скрипнула, напоминая, что петли нужно смазать, он кивнул головой, мысленно делая для себя заметку. Аккуратно снял обувь на веранде и прошёл в дом. То, что в гостиной кто-то есть, он понял ещё не заходя в комнату. Знания появились сами собой, Илья настороженно осмотрелся, он привык доверять своим чувствам. А сейчас это была тревога, перемешанная с болью. Чьи это чувства – его или гостя? На столе стояла глубокая тарелка полная румяных пирожков. - Долго гуляешь, обед давно, - из кресла поднялся высокий крепкий мужчина, одетый в красную деревенскую рубаху и широкие штаны. Его суровое лицо с цепкими глазами было совсем без морщин, о возрасте напоминала лишь аккуратно подстриженная бородка, посеребрённая сединой. – Ну, здравствуй, внучок, дай обниму что ли, давно не виделись с тобой. Илья медленно пошёл к деду, старик совсем не изменился, он всегда помнил его таким – сильным, решительным, иногда очень суровым. Дед Макар сам шагнул ему навстречу, сгрёб в медвежьи объятья, похлопал по спине, едва не раздавив. - Да, вырос, вырос, мальчишка, а всё такой же не послушный остался, - он осуждающе покачал головой. - В городе надо было сидеть, Илья, и не соваться куда не просят, - тут же отчитал он внука. - Здравствуй, дед, - с трудом проговорил парень, когда старик перестал трясти его за плечи и отпустил. – Я скучал по Светлому, и по тебе с бабушкой скучал. - Скучал он, - проворчал Макар. – Пирожков вон отведай, бабка для тебя напекла, только и разговоров, что про Илюшеньку. Сходи хоть навести старую. - Конечно, схожу, - кивнул Илья, хотелось задать деду множество вопросов, но он знал, что это бесполезно. - И куда только твои родители смотрели, ведь обещали же приглядывать за тобой, Хранителю клялись…. И что теперь? Илья невольно опустил голову. - Они не знают. - Не знают? – в глазах деда появилось облегчение. - А я звонить им хотел, но теперь не буду. И ты не звони, не беспокой. Уж больно мать у тебя тревожная, да и отец тоже. Только второй раз им всё равно уже ни на что не повлиять! Ты ведь не ребёнок уже, Илья. Ладно, ешь пирожки, а к нам завтра приходи. Бабка ждать будет. Пойду я. Илья растерянно наблюдал, как дед идёт к выходу, разговор получился коротким и непонятным. Но на объяснения он даже не надеялся.

Хлопнула входная дверь. Илья бросился к окну, проследил, как Макар вышел на улицу. Тот остановился, посмотрел на небо, покачал головой и тяжело зашагал прочь.

Глава 4. Чужие

Он со вздохом вернулся к столу, от пирожков шёл чарующий аромат. Илья взял один, торопливо откусил, гадая какой будет начинка, оказалось, что клубника. Он смог остановиться только тогда, когда съел пять штук. Такую вкуснотищу он пробовал только в детстве. По телу разлилась усталость, сразу захотелось спать. Илья потёр глаза, огляделся, отыскивая свой рюкзак, брошенный вчера неизвестно где. Тот нашёлся у входной двери. Он вытащил из него ноутбук, перенёс его на стол и включил. Связь с сетью установилась почти мгновенно. Что он хочет узнать? У каждого своё прошлое, так стоит ли копаться в чужом? На экране замелькали картинки с места произошедшей полгода назад катастрофы. Те события действительно освещали лишь несколько каналов, да и то не долго. Вся информация была выложена в сеть очевидцами. Вот их было много, фото и видеокадры во всех подробностях показывали упавший и взорвавшийся транспортник. Стечение обстоятельств, не более, отсутствие на борту опытного инструктора, самовольное изменение курса и сильнейшая гроза стали причиной катастрофы. Транспортник рухнул с высоты пяти тысяч метров, никто не выжил. Имя Данила Реброва шло первым в списке погибших. - Я вернулся. Здесь лучше. Когда-то давно мама рассказывала сказку – не все мертвецы покидают этот мир, если ты умер, то Хранитель посмотрит на твою жизнь и решит - достоин ли ты второго шанса. Он может подарить Камень Жизни, что проведёт сквозь тьму потерь и позволит обрести новый путь в Светлом…. Сказка? Бледное лицо Данила, его горящий взгляд, синие губы…. Сказка.

Мы были мальчишками, когда расстались, ты любил собирать камушки и купаться в речке, ты мечтал подняться в небо. Твоя мечта сбылась….

Илья выключил ноутбук, медленно закрыл. Перед глазами всё ещё стояла картина покорёженных обломков, дымящихся листов обшивки, вырванных с мест пилотских кресел и окровавленных тел без лиц. Лица показывать не принято. Полгода назад он не поехал на похороны друга только потому, что они проходили в Светлом.

Он встал, почти ничего не видя окинул взглядом всю комнату – просторная, светлая гостиная, минимум мебели: широкий диван, стол у окна, современная аппаратура. Его ноги сами собой двинулись в детскую, в которую он со дня приезда ещё не заходил.

Эта комната тоже была большой. Илья раздёрнул тяжёлые портьеры, впуская внутрь солнечные лучи. Провёл рукой по раме огромной картины, занимавшей пол стены, сдул с пальцев пыль и отошёл на середину комнаты, чтобы посмотреть на картину издалека.

В детстве ему часто казалось, что на его стене есть ещё одно окно, настолько реалистичным было изображение. Окно в другой мир.

Хотя сюжет был самым обычным – дорога, бегущая вдаль через луга, ровная, прямая, словно начерченная по линейке и от того кажущаяся чуждой этому уголку природы. По её краям буйством красок раскинулось разнотравье, но ни один стебелёк, ни один листочек не склонялись над дорогой. Зелёный ковёр стелился рядом, словно отдельно, словно лишь соприкасаясь, но не являясь частью мира, через который проходит этот путь. Путь куда?

Чем дольше он смотрел, тем сильнее начинало казаться, что дорога настоящая и, если появится желание, то по ней можно идти…. Илья поёжился, раньше он её так не воспринимал, в детстве картина действительно была для него лишь окном в неизвестное, но никак не возможностью шагнуть дальше. Шагнуть сквозь раму, сквозь полотно….

Из оцепенения вывела трель мобильника, Илья вытащил его из кармана. Входящий был от Прокофьева, но отвечать совершенно не хотелось. Появилось огромное желание отшвырнуть это электронное устройство связи, схватить рюкзак и сбежать куда-нибудь в лес. Бесполезно. Илья со вздохом принял звонок. - Ты где? – голос следователя звенел от напряжения. - Дома. - Я сейчас подъеду. Жди меня. - Что-то случилось? - Жди меня! Никуда не уходи. Нам нужно съездить в одно место. Желание сбежать усилилось, Илья потёр лицо, пытаясь прийти в себя. Голова шла кругом. Через несколько минут послышался визг тормозов у калитки. Илья медленно прошёл на кухню, налил себе воды, не спеша выпил всю кружку. С улицы зазвучал требовательный сигнал, потом вновь зазвонил мобильник. Он со вздохом нажал на ответ. - Белов!!! - Я иду. Он выбежал из дома и приблизился к машине, с удивлением увидев, что та вся забрызгана грязью. - Садись, - приказал Прокофьев. Внутри салона тоже было грязно, ботинки и брюки Прокофьева вымокли, их покрывал слой размокшей земли. Машина сразу сорвалась с места, Илья вцепился в дверную ручку, следователь не сбавляя скорости выехал из улицы и свернул к лугам. - Куда мы? Что происходит? - Узнаешь, - сквозь зубы процедил Прокофьев.

Перед спуском к болоту он затормозил и наклонился к ветровому стеклу, вглядываясь в дорогу впереди. - Что ты видишь, Белов? Илья пожал плечами. - Ничего, дорога как дорога. - Ладно, - Прокофьев сжал зубы, словно к чему-то готовясь, и внедорожник сорвался с места. Ровная, хорошо наезженная колея легла под колёса машины и повела через топь. Прокофьев несколько раз выругался. Илья непонимающе вертел головой по сторонам. Внедорожник нёсся на огромной скорости, следователь то и дело поглядывал на экран, закреплённого на подставке планшета. На нём мигала и двигалась синяя полоса. По обеим сторонам от дороги тянулась дымка тумана, воздух едва заметно искрился, словно над болотом летали светлячки. Илья впервые такое видел. А потом он почувствовал приближение границы купола. Тело инстинктивно сжалось в напряжении. Зачем они здесь? Внедорожник вылетел к двум столбам и, не притормаживая, понёсся дальше. Илья судорожно выдохнул, по коже на мгновение пробежала и исчезла ледяная волна. Из его рта вырвалось облачко пара, словно холод задержался внутри него самого. Прокофьев бросил на него быстрый взгляд и увеличил скорость. Внедорожник как сумасшедший запрыгал на корнях сосен. Сбоку мелькнула просека, синяя полоса на экране сделала резкий поворот. Следователь мгновенно выкрутил руль, машина резко свернула, забуксовала и понеслась сквозь чащу. - Куда мы едим? – в очередной раз спросил Илья. - Мы уже близко, Белов, сейчас увидишь.

Впереди действительно показалось какое-то сооружение. Вскоре стало понятно, что это довольно большой железный ангар. Сосны подступали к нему вплотную, стеной подпирали и даже слегка покорёжили бока, будто пытались раздавить непрошеного гостя. - Вот мы и на месте, - Прокофьев засунул планшет в сумку, надел её через плечо и вылез из машины. Оглянулся, кивнул медлившему Илье. Тот нехотя выбрался наружу.

Ангар чёрной громадой неприветливо нависал над людьми. Следователь быстро подошёл к двери, с трудом потянул на себя массивную, словно в бункере створку и вновь оглянулся на курсанта. - Нам сюда. - Зачем? Что это за место? – Илья не спешил приближаться, навстречу тянуло чем-то странным, пахло озоном. - Ты что боишься, Белов? – криво усмехнулся Прокофьев, его лицо исказила гримаса недовольства. Илья начал оглядываться по сторонам. Боится? Да, смутное беспокойство быстро перерастало в страх.

Прокофьев в нетерпении поморщился, подбежал к курсанту и, схватив его за руку, потянул за собой. Не совсем понимая, что делает, Илья упёрся ногами, попытался вырваться, вспоминая отработанные на тренировках приёмы. Он почти выскользнул из пальцев Прокофьева, когда тот резко его дёрнул и приблизился вплотную, обхватив за шею рукой. Кожи коснулось нечто металлическое, укололо болью. По телу мгновенно разлилась слабость, ноги подогнулись, он упал лицом вниз, не имея больше возможности сделать ни одного движение, мышцы оказались парализованными. - А ты упрямый, Белов, - Прокофьев взял его за обе руки и потащил к ангару.

Что происходит? Илья изо всех сил старался хотя бы пошевелиться, с непонятной паникой осознавая, что отчаянно не хочет, чтобы его втащили внутрь. Но вот лесная хвоя сменилась металлическим полом, кожу слегка защипало.

Следователь отпустил его, послышался звук за хлопнувшейся двери, лязг запоров. Шаги, шаги не одной пары ног, чьи-то ещё. - Зачем он здесь? – голос был похож на змеиное шипение, вибрирующий, прыгающий на разные тональности. Нечеловеческий голос, хотя речь звучала на русском языке. В его груди гулко забилось сердце, в памяти мелькнуло узнавание и мгновенное отвращение. - Нужно провести сканирование мозга, он свидетель, вы же хотели знать правду! – произнёс Прокофьев.

Илья беззвучно застонал, напряг мышцы, но даже не почувствовал своего тела. - Наша аппаратура не рассчитана на людей, мы сожжём его мозг. Он умрёт. Это имеет значение? - Нет, - твёрдо ответил следователь. - Хорошо. Информацию мы считаем. Лёгкие шаги, прикосновение, его перевернули, над Ильёй склонилось узкое вытянутое лицо с серой кожей, лишь отдалённо напоминающее человеческое. Холодные шершавые пальцы с силой сжали подбородок, поворачивая к свету. Он встретился взглядом с пустыми белыми глазами пронизанными сетью красных прожилок. В их глубине расплывчатой точкой пульсировал едва заметный зрачок. Тиронец тихо зашипел. - Он из Светлого?! - Д-да, - с запинкой проговорил следователь.

- Ты привёл сюда одного из них?! – Илье показалось, что он слышит в голосе тиронца угрозу. - Да кто они?! – в недоумении воскликнул Прокофьев. Чужой резко к кому-то обернулся. - Щит. Ставь щит. Быстро. За ним придёт Хранитель. Резкий хлопок, воздух наполнился душным напряжением. - Готово. Но не думаю, что он посмеет. Земля не в его власти, - второй шипящий голос прозвучал из глубины ангара. - Посмеет, - возразил первый. – Он пришёл даже на Зоту, а Земля совсем рядом. У головы Ильи расположили какие-то приборы, он вновь напряг мышцы, пытаясь вернуть себе подвижность. В душе нарастало отчаянье. В поле зрения то и дело попадал Прокофьев, нервно шагающий по ангару. Почему? Почему так? Ты же человек! Не чужой! Он знал, почему он здесь. Десять лет назад произошло нечто, чему он стал свидетелем. Десять лет назад родители огородили его от любых вопросов, он не рассказывал ничего. Он был ребёнком. Но теперь получалось, что они всё равно не спасли своего сына. Над ним склонился тиронец, прикрепил ко лбу четыре датчика, те иглами впились в его кожу, глубоко прорезали. Вместе с болью Илья почувствовал, как на его лицо стекают горячие ручейки крови.

Страха не было. Пустота, отрешённость. Перед глазами мелькнула тень. Шею что-то укололо, по телу разлился холод, сознание начало медленно погружаться в туман. Нет, нет, этого не происходит, просто не может происходить.... …Они смотрели на него, мама сильно испугана, лицо отца искажает тревога. Их губы что-то шепчут, настойчиво, требовательно, просительно. Чем вызван ваш страх? Сейчас я должен бояться, но я не боюсь…. В уши вонзилось гудение, в голову через датчики ввернулась давящая боль. Его тело скрутило судорогой, выгнуло дугой. Тяжёлая ступня опустилась на грудь и придавила к полу. - Увеличить мощность. Прощайте. Простите.

…Зелёные глаза на бледном лице Марины, огромные, заслоняющие собой весь мир. Ты тоже побывала по ту сторону? Ты не умерла? Она кивает ему, улыбается. Это не страшно. Взмах руки. – Не уходи, Илья!

Он на мгновение отвернулся, а потом всё же заставил себя смотреть. Эта жертва, которую он принёс ради правды. Только стоила ли она этого?

Илья Белов даже не кричал, посиневшие губы были плотно сжаты. Из под датчиков, закреплённых на лбу, не переставая сочилась кровь, бежала вдоль надбровных дуг, вдоль носа, стекала на щёки, но не заливала широко открытые глаза. Сквозь бледную кожу просвечивали вспыхивающие разряды, плотной сетью охватившие его голову. Их частота увеличивалась с каждым мгновением. В установленной рамке загорелся голографический экран. Прокофьев в нервном напряжении уставился на широкие разноцветные полосы. Нужный срез памяти был слишком далеко. Он вдруг подумал, что если бы сканирование мозга проводилось с помощью приборов имеющихся на Земле, то парень всё равно скорее всего остался бы дебилом. Его мозг в любом случае претерпел бы слишком большие изменения. Сканирование безопасно только когда снимается верхний слой памяти, но так глубоко ещё никто не копал. Именно из-за безопасности его выбор пал на тиронцев, ни одна лаборатория Земли не позволила бы ему проделать такое. На экране мелькнула размытая тень, подошедший чужой что-то откорректировал, ввёл новые данные. - Дата, время, - потребовал он. Прокофьев назвал, оглянулся на курсанта, увидел застывший взгляд, светло-серые глаза парня неподвижно смотрели прямо перед собой. В никуда. На экране появилась более чёткая картинка, мелькнуло изображение болота. Стало резче, ярче. Дорога, удаляющаяся машина, внедорожник стального цвета подъезжает к границе купола. В поле видимости на мгновение попал Контур. Понять, что рядом граница можно лишь по едва заметным разводам энергии, расходящимся в воздухе. Навстречу машине вдруг ударила яркая вспышка. Энергетический разряд огромной мощности пробил капот, заставляя внедорожник подпрыгнуть, словно он налетел на какое-то препятствие. Второй разряд подбросил его и перевернул, почти сразу появились языки пламени. К поверженной машине подбежали вооружённые люди в одежде защитного цвета, их лица скрывают маски. Четыре человека. Купол не пропускает чужих. Они быстро вытащили из салона троих пассажиров. Все были неподвижны. У черноволосой женщины огромная рана на голове, шея неестественно вывернута, её бросили рядом с горящей машиной. У мужчины сильно повреждены грудь и руки, по одежде расплываются кровавые пятна. Его оттащили чуть дальше, ближе к границе купола. Девочка выглядит почти не пострадавшей, видимых повреждений нет, лишь её лицо кажется безжизненным. Один из бойцов поднял её на руки, подошёл к краю болота и бросил в воду. Худенькое тело исчезло. Они невольно отпрянули, экран озарился нестерпимо ярким зелёным светом. Волновой удар. Всё пространство на месте катастрофы заполнили тугие струи пламени. Они лились в болото, проходили сквозь дорогу, вгрызались в машину и захлёстывали тела вооружённых людей.

Звука не было, но ужас происходящего можно было прочитать в вытаращенных от боли глазах и исказившихся в крике лицах. Пламя сжигало их по частям, а когда всё закончилось не осталось даже пепла. Свет горел несколько долгих мгновений. В зелёном мареве вдруг появилось движение. Кто-то беспрепятственно шёл сквозь пламя, и сейчас можно было разглядеть лишь очертания высокой фигуры, направляющейся к болоту. Снова вспышка, пламя опало. Взгляду предстала перевёрнутая машина, четыре дымящихся пятна на дороге, неподвижное тело женщины, а у самой воды сидел на коленях светловолосый мужчина. На руках он держал девочку, с её длинных спутанных волос срывались и падали капли, лицо было мертвенно бледным, зелёные глаза открыты, она не двигалась. Мужчина гладил её по голове, что-то шептал. Девочка вдруг вздрогнула, тело забилось в конвульсиях, пламя, что только что сжигало всё вокруг, загорелось внутри её глаз. Мужчина крепко прижал её к себе, встал на ноги. Пламя искрящимся вихрем побежало по телу ребёнка, не сжигая, не раня, а постепенно погружаясь под кожу. Прокофьев заворожённо смотрел на экран, то что он сейчас видел напоминало фантастический фильм. Рядом хрипло зашипел тиронец, это было похоже на смех. - Перерождение! - Перерождение! – эхом повторил второй. – Договор! - Мы видели достаточно! Экран погас, Прокофьев в недоумении оглянулся на чужих. Их лица были искажены странными гримасами, безгубые рты растянуты, так что стали видны множество острых мелких клыков. Неожиданно он понял, что они улыбаются.

*** Он появился в моём доме без предупреждения, даже без стука в дверь, просто я вдруг ощутила, что он рядом. Дана усилено завиляла хвостом, закрутилась вокруг гостя ласковым меховым вихрем. Он присел, начал гладить собаку, трепать по загривку, чесать бока. Та тут же развалилась на полу, подставив для чесания живот. Он тихо рассмеялся. Я молча наблюдала за их вознёй, слишком редко можно было увидеть подобные сцены. Нет, не редко - теперь уже никогда. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он вот так просто навещал меня. - И что ты здесь делаешь? Хранитель медленно поднялся, повернулся ко мне лицом. Мне невольно подумалось, что ещё не много и мы будем выглядеть с ним одного возраста. Это не честно, я не хочу больше взрослеть! - Я соскучился. - Правда? Мог бы навещать меня чаще. Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. - Я каждый день к тебе прихожу, но ты больше не просыпаешься…. Я поморщилась. - Зачем? - Я понимаю, но, - Хранитель подошёл ближе, заглянул мне в глаза, мне мучительно захотелось, чтобы он меня обнял. - Ты могла бы жить в нашем доме. - Нет, - я невольно отступила. - Я не смогу ходить по дому зная, что она лежит там в подвале. - Она? - К чему этот разговор? Давай поговорим о чём-нибудь другом! - Например, о двух трупах в лесу, - предложил Хранитель. – И об утопленной в болоте машине. Так нельзя, это не выход. - Кто бы говорил! – я фыркнула. - Значит для тебя это выход, а для меня нет? Его глаза загорелись глухой тоской, губы улыбались, но ничего кроме боли я не видела. - Прости, - я никогда и ни в чём его не обвиняла, мне тоже было больно, но я научилась с этим жить. Он покачал головой, шагнул ближе, протянул руку к моей голове и почти коснулся волос.

- Я… Воздух вдруг всколыхнулся, по дому прошла вибрация, нас накрыл беззвучный удар. Мы одновременно повернулись в сторону болота. Купол гнулся, рвал пространство на части, леденящей отдачей скользя сквозь наш мир. У меня вырвался невольный крик. - Илья! Хранитель сжал кулаки. - Он пересёк границу. Мне нужно идти. - Нет! - я схватила его за руку, почувствовала, как он вздрогнул. Странное чувство. Почему самые близкие и родные не умеют прощаться? Почему они уходят так, словно обязательно вернутся? Это не правда! Так было, но уже не будет. Он не может видеть меня такой, какая я сейчас, для него я навсегда другая – беспомощная, неподвижная, обречённая…. Ложь! Вся моя жизнь ложь! Он смотрит мне в глаза и читает мои чувства, но ничего не может с собой поделать. - Прости. Присмотри за Ильёй, когда он вернётся, - слова, совсем не те слова, что я хотела услышать. - Он вернётся? - Да. - А ты? Он не отвёл взгляда, не стал мне лгать, а просто ничего не ответил. Ненавижу такие моменты! Я отпустила его руку. Хранитель быстро отвернулся и пошёл к двери, я вслед за ним выскочила на улицу. Во двор вбежал староста, загородил нам дорогу. Его глаза метали молнии. - Ну вот! Вот всё и случилось! – он схватил Хранителя за плечо, с силой сдавил. - Успокойся, Макар, - тот легко освободился из его пальцев. - Успокоиться? Мальчишка у тиронцев! Доигрались. А ты на небо смотрел, Хранитель? Они ведь близко, почти рядом! - Я знаю, - его голос был слишком холодным, безжизненным, похожим на эхо. Макар невольно вздрогнул и сделал шаг в сторону, освобождая дорогу. - Ты не успеешь, - произнёс он глухо. Хранитель не ответил, его глаза блеснули мертвенным светом, я почувствовала прикосновение ледяного ветра. Порыв, затягивающий вихрь и мгновенная пустота. Он ушёл. Староста тяжело вздохнул, покачал головой. - Вот времена настали, и где это видано, чтобы Хранитель за тиронцами гонялся? Ох, не нравится мне это. Совсем не нравится. Уходить мы будем, Маринка. Жаль, конечно, хорошее это место, привыкли уже, но что делать…, - он вновь вздохнул. Я не веря на него смотрела. - А как же Земля? Ведь только наш щит удерживает их от полномасштабного вторжения! Что будет с планетой? Макар криво усмехнулся. - А то не наша печаль, девочка, земляне сами должны решать свои проблемы. - Но мы столько веков живём рядом с ними! Мы не можем отдать их на растерзание тиронцам! - И эта туда же! Нам о себе надо заботиться, а не о них! – глаза Макара грозно сверкнули. - Хранитель не согласится, - произнесла я упрямо. - А нет у него такого права, вот нет и всё тут. Не он будет решать, а сделает, что ему скажут! Исчезли его права вместе с разбавленной кровью, - староста вновь усмехнулся, его такое положение похоже очень устраивало. Он глянул на небо, потрепал меня по щеке и, тихо насвистывая, двинулся к калитке. Я, не сдержавшись, топнула ногой, в душе нарастало отчаянье, перемешанное со злостью. Наш народ слишком привык убегать, мы прячемся от опасности, просто уходим в новое место. И живём дальше, не пытаясь бороться. Нам всё равно, что погибнут другие, погибнут те, кто не привык сдаваться. Они не такие как мы.

Я тяжело вздохнула, наверное, во мне говорит кровь землян, её малая часть течёт в моих венах, а Хранитель землянин наполовину. Над головой висело безоблачное небо, мирное, спокойное, не предвещающее скорой грозы. Красивое небо, я слишком привыкла к его постоянству, к его неизменной голубизне, к прозрачной высоте и сиреневым всполохам. Лишь эти всполохи были остатками нашего настоящего мира…. Я посмотрела вдаль, было ли бы всё по-другому, если бы Илья Белов не вернулся в Светлое? Нет, не было бы. Можно не обманывать себя. Чужие нашли бы его в любой части планеты, мы знали это, а его приезд лишь всё ускорил. Что ж, я должна ненавидеть тебя, Илья, но у меня нет таких чувств. Ты просто ничего не знаешь. Интересно, когда придёт время, кто из нас двоих будет делать выбор, ты или я? Почему у меня такое чувство, что это буду я? Не важно. Десять лет назад выбор делал Хранитель, и он сохранил нам обоим жизни, скрыв правду от всего Светлого. Я стала заложницей этой правды, и теперь отвечаю за чужую жизнь…. Как глупо, мне бы со своей жизнью разобраться. Пусть только вернётся, я всё ему расскажу, хватит с меня ответственности, он тоже уже взрослый. Если вернётся…. Я закрыла глаза и потянулась сквозь пространство, жизнь Ильи напоминала маленький, едва теплящийся огонёк. Почти прозрачный, почти погасший. Ему не было больно, он всем своим существом окунулся в пустоту, замерев на грани. Нет! Не уходи, Илья! Ты помнишь, как мы вместе бежали по дороге через луга? Мы смеялись, мы держались за руки. Ты вдруг остановился и начал рвать цветы, я пошутила, что у тебя, наверное, есть любимая девчонка, которой ты подаришь этот букет. Ты подарил его мне. Вспоминай! Вспоминай только хорошее, Илья!

*** Он в каком-то оцепенении наблюдал, как тиронцы деловито отцепляют датчики, выключают приборы и с беспокойством переглядываются. Первая тугая волна сжимающего тисками давления накрыла их несколько мгновений назад. Сейчас воздух вновь наполнялся напряжением, гудел, болью разрывая барабанные перепонки. Прокофьев с трудом сдерживался, чтобы не застонать. - Что происходит? – прохрипел он. - Это Хранитель, - коротко ответил чужой, ничего этим не прояснив. – Сейчас вы уйдёте. Мы создадим вам коридор к болоту, и вы уйдёте. - К болоту? Зачем? Тиронец выпрямился, подошёл ближе, в белых глазах зловещим пламенем пульсировал увеличивающийся зрачок. - Есть артефакт – Камень Жизни. Он нам нужен. Найди его, твоя оплата увеличится в пять раз. - Найти? Но как? – взгляд чужого завораживал, проникал в самый мозг, вторгался в мысли, в сознание. - Он отведёт тебя, он знает путь. - К-кто? Серокожее существо повернулось и указало на неподвижное тело курсанта. Прокофьеву вдруг стало холодно. - Он не умер? - Жив. Он будет твоим проводником и подчинится любому приказу. - Но вы сказали, что ваша аппаратура не рассчитана на землян! Его мозг должен был сгореть! - Землян? – с шелестящим смехом переспросил тиронец. - Он не человек? Ответом ему вновь был смех. - Прикажи ему встать. Прокофьев медленно подошёл. Белов был мертвенно бледен, залитое кровью лицо напоминало жуткую маску, глаза неподвижным взглядом смотрели в потолок. Грудь парня едва заметно вздымалась, сведённые судорогой пальцы проскребли и оставили на металлическом полу неровные полосы. Кто он? - Встать, - его голос сорвался. Белов пошевелился, резко сел, а потом словно заведённая кукла поднялся на ноги. Все его движения были механическими, неестественными. Он выпрямился и пошатнулся. Один из тиронцев открыл дверь, воздух снаружи змеился оранжевыми разводами. Словно натянутая как струна сеть опоясывала здание. Чужой направил в сторону проёма двери блестящую чёрную коробочку, провёл по её поверхности пальцем. Щит изогнулся и подрагивающим туннелем потянулся через лес вдаль. Тиронец посмотрел на Прокофьева, кивнул на выход. - Идите. - К машине, - приказал следователь Белову. Тот послушно зашагал вперёд, быстрым шагом достиг внедорожника и остановился. - Открывай дверь и садись на переднее сидение. Курсант чётко выполнил приказ. Прокофьев устроился за рулём, завёл двигатель и глубоко вздохнул. Его сосед напоминал зомби. - Ты понимаешь меня, Белов? - Да. - Кто ты такой? Илья смотрел прямо перед собой, неподвижно, без проявления каких либо эмоций. - Я не знаю. Следователь поморщился и тронул машину с места, силовое поле чётко обозначало путь. Чувство, что кто-то смотрит в спину, заставило его обернуться. Рядом с ангаром замерла высокая фигура мужчины, крутящийся вокруг него вихрь развивал светлые волосы, трепал одежду. Он смотрел им в след, но не двигался с места. Зелёный свет в его глазах заполнял всё пространство радужки, зрачок исчез. Его глаза больше не были человеческими. - Хранитель? – Прокофьеву стало жутко, он увеличил скорость.

*** Джип испуганным зверем исчез между сосен. Туннель силового поля вёл по просеке и упирался в болото чуть в стороне от основной дороги. Всё что могло произойти - уже произошло, дальше Илья сам справится. Хранитель повернулся к ангару, закрывающий его щит стал тоньше, но всё ещё держался. Где-то внутри был генератор. Его конкретное местонахождение оставалось не известным, поэтому энергию приходилось рассеивать, действуя на всё пространство, чем значительно уменьшалась мощность. Тиронцы хорошо подстраховались. Раньше они даже не воспринимали Хранителей как силу, они были для них лишь инструментом, слугами, которым можно приказывать. Их народ не привык сопротивляться, все, на что они оказались способны это сбежать. Щит поддался. Энергия сжигала его по частям, превращала в дрожащее марево, в туман, медленно растворяющийся в воздухе. Хранитель выдохнул и опустил руки, по его телу разлилась неприятная слабость. Даже такое усилие заставило его почерпнуть собственные жизненные силы. Как же мало он может, как мало способностей ему доступно. Он никогда не владел всей истинной силой Хранителей, и никогда не будет владеть. Для него она закрыта. Единственная надежда была лишь на то, что тиронцы об этом не знают. Шаг вперёд, шаг сквозь стену и мгновенная материализация внутри ангара. Два энерголуча горячими сгустками взорвались у его головы. Он резко уклонился, закрылся силовым полем, отыскивая взглядом тиронцев. Серокожие заходили с разных сторон, оба держали оружие, напоминающее небольшие пушки времён Наполеона. Правда держали они эти пушки в руках, и в глубине их жерл разгоралось крутящееся пламя. Не знакомое оружие, технологии теронцев в области вооружения постоянно менялись и совершенствовались. - Хранитель, зачем ты здесь? Решил нам сдастся? Ему показалось, что он слышит насмешку. Огненные сгустки с рёвом рассекли пространство и ударили в то место, где он мгновение назад стоял. Вспышка, спину обожгло жаром, поле выдержало, но он понял, что энергетические разряды последовали вслед за ним во время Перехода. Они втянулись в пространственную воронку и настигли на выходе. Он невольно поморщился, боль стегнула по телу, словно удар бича. Ресурсы энергии на исходе, увеличить нагрузку на защитное поле не возможно. Он поразился уже тому, что смог устоять на ногах. Что он здесь делает? Хранители никогда не вступали в борьбу, их уделом было вести других по путям Перекрёстка. - Жарко, Хранитель? - шипение, голос тиронца ломается, ему тяжело говорить на языке землян. – Ты удивил нас ещё тогда – на Зоте, и продолжаешь удивлять. Но так даже интересней. Что будет, если твой народ лишится своего Хранителя? Ты думал об этом, когда шёл навстречу опасности? Или ты считаешь себя бессмертным? А мы ведь уже убивали таких как ты! Он медленно прошёлся по ангару, воздух сгустился, вязкой паутиной замедляя движения. Тиронцы так же медленно отходили. В их движениях скользила неуверенность. Они чувствовали, как меняется пространство. - Ты не можешь! Не можешь нам сопротивляться! - Почему? – он впервые заговорил. - Договор, Хранитель! Ты опоздал, мы знаем о перерождённом! Он криво усмехнулся. - Если сбежите, - прошипел тиронец. – Эта планета будет уничтожена. Боевая станция 3000ТР вошла в Солнечную систему. У вас есть сутки, чтобы выполнить договор. - Я знаю, - его голос прозвучал совершенно безразлично, в зелёных глазах мелькнуло безжизненное пламя. Именно так и будет. Его народу всё равно, что эта планета погибнет, всё равно, что земляне стали их частью. Нет, они не откажутся от договора, он будет выполнен, но потом…. Чтобы совершить переход через Перекрёсток, чтобы найти новое место для жизни ещё дальше от тиронцев, нужна сила Хранителя. Только Хранитель открывает Путь через простор вселенной…. Сила, которой почти не осталось. Он вновь усмехнулся. Оружие чужих дрогнуло, жаркое пламя энергетических разрядов полетело в лицо. Он поднял раскрытые ладони, вливая в щит оставшуюся энергию. Их оружие было искусственно созданным, его оружием являлось собственное тело. В груди появилась пустота, словно из под рёбер вынули лёгкие и сердце. Вынули, а их живая энергия сконцентрировалась на кончиках его пальцев. Мягкое зелёное сияние, убийственная мощь разрывающегося пространства. Переход дарит не только Путь в другие миры, он может подарить смерть…. Это нужно осознать, понять, почувствовать или встретить вечность. По стенам ангара с резким скрежетом за змеились огромные трещины. Куски металла вогнулись внутрь и, отрываясь от остова, устремились к образовавшейся крутящейся воронке. Тиронцы что-то прокричали и попытались пробраться к двери. Широкий лист одним движением сбил их с ног и поволок к набирающей мощь пространственной дыре. Они кричали, захлёбывались словами, угрожали, просили, умоляли. Вспышка, плоть живых исчезла в зелёном пламени. Хранитель с трудом удержался на ногах. Он перешёл грань. Последние куски стен по дуге обогнули его тело, крутанулись в воздухе, деформировались и растворились в гаснущей воронке. Хранитель пошатнулся, упал на колени. Утихающий вихрь вытянул последние капли силы. Пеплом осели остатки металла. Вокруг был лес, он мягко шелестел иголками, смотрел на него, и сквозь ветви играли лучи золотистого солнца. Мир, из которого они не смогут уйти. Ни сегодня, ни завтра. Он дал этому миру отсрочку, ненадолго….

*** Вода доходила до колен, хлюпала в кроссовках, делая каждый шаг ещё более трудным. Он чуть не падал, но тупо шёл вперёд, мысли лихорадочно метались в голове, а телом управляло нечто иное. Приказ. А он всего лишь безвольная кукла, которую вскоре уничтожат за ненадобностью. Сзади слышались шаги Прокофьева, очень близко, он старался идти след в след, а Илья даже не мог обернуться, не мог ничего спросить. Он в бессилии закрыл глаза, но это ничего не изменило, его ноги продолжали двигаться в нужном направлении, шаг за шагом. А потом он почувствовал, что находится уже очень близко от цели и невольно открыл глаза. Маленький островок посреди болота скрывали заросли камышей, он не возвышался над водой, а был с ней вровень. И даже казалось, что он ниже уровня воды, просто болото не смеет перейти определённой границы и залить островок. Илья медленно ступил на сушу, твёрдая каменистая поверхность отозвалась на его шаги гулким ударом. Сзади подтолкнул Прокофьев, но Илья застыл на месте, он выполнил приказ, других не было, но тело так и осталось скованным. - Так - так, - проговорил следователь, осматриваясь. Здесь не было ничего, даже травы, лишь в центре находилось прямоугольное углубление, на дне которого покоился камень такой же формы. Могильный камень. - Иди сюда, Белов, - приказал Прокофьев, остановившись на крою могилы. Ноги Ильи задвигались, он сделал несколько шагов, встав рядом с Прокофьевым. Теперь и он мог видеть камень. Обычное зелёное свечение от его полупрозрачных граней сейчас было очень тусклым, камень словно померк, а его цвет стал тёмно-зелёным, очень тёмным, зловещим. - Я привёл чужака, - мысленно произнёс Илья. – Прости. Он не чувствовал присутствия духа Хранителя, остров был слишком пустым и одиноким. - Почему? – Илье хотелось кричать и плакать, но он не мог. Всё, что ему оставалось это стоять и смотреть на потухший камень. Их камень. Камень Светлого. Когда-то в детстве он приходил сюда с родителями, и их всегда встречало мягкое зеленоватое сияние. Он ощущал, как некто прикасается к нему, наполняя чувством защищённости и радости. Хранитель всегда поддерживал и охранял своих детей. Потом они прибегали сюда с Мариной и молча смотрели на камень, греясь в его золотисто-зелёных лучах. Они знали, что защищены от всех бед. Почему всё изменилось? Почему десять лет назад Елизар не защитил Марину и её семью? Почему он отвернулся и от него самого? Илья вдруг остро почувствовал себя чужим - слишком чужим для Светлого и этого острова. Это ответ? - Я виноват. Не знаю в чём, но сегодня я искуплю вину кровью, здесь, Хранитель. Пусть я стану последней жертвой, прошу тебя, вернись к своим детям! Пустая мольба? Илья отрешённо смотрел на камень. Он уроженец Светлого, и он студент Космической академии, будущий следователь…. Будущий? Где оно это будущее, во что он должен верить, в сказки, пронесённые через века или в действительность? Реальность была перед ним, всего остального не существовало. - Это он и есть? – спросил Прокофьев. Вопрос, значит, ему разрешено отвечать. - Я не знаю, - честно произнёс Илья, поразившись своему глухому безжизненному голосу, словно говорил кто-то другой. - Так, спросим по-другому, это Камень жизни? - Это могила. - Понятно, значит, будем проверять, шаг вперёд, Белов. Илья противился, как мог, но ноги сами сделали этот шаг. Короткий прыжок на полуметровую глубину, и он с ужасом понял, что стоит на поверхности могильного камня. - На колени, - скомандовал Прокофьев. Ноги Ильи подогнулись, он не удержался и упал на четвереньки, выпрямиться ему уже не удалось. Теперь камень оказался очень близко к его глазам, невыносимо близко. Его взгляд был устремлён прямо в его глубь, в его полупрозрачную верхнюю грань, и дальше в густую, тёмно-зелёную толщу. В ладони впился ледяной холод и болью разлился по всему телу. Илья с трудом сдержался, чтобы не застонать. - Где он там ваш Хранитель? Ты ничего сейчас не нарушаешь? – усмехнулся Прокофьев. – Какое кощунство стоять на чужой могиле. Ладно, а если так. Илья услышал звук снятия предохранителя с оружия. - Интересно, а тебя он возродит, Белов? Или хотя бы вылечит? Синий луч с шипением впился в поверхность камня рядом с рукой Ильи и рассыпался искрами, не оставив на камне ни следа. - Как интересно, - задумчиво проговорил Прокофьев. – Не трусь, курсант, сейчас я тебя не убью, ты ещё должен вывести меня из этого болота. Это всего лишь эксперимент. Выстрелы зашипели один за другим, искры летели Илье в лицо, раня кожу и оставляя кровоточащие ранки, он тихо вздрагивал, наблюдая, как капли его крови падают и исчезают в разрядах энерголучей. Потом один из лучей задел его руку, второй насквозь пронзил кисть. Илья глухо застонал, он не мог пошевелиться. Прокофьев прекратил стрельбу. - И что из этого следует? Ну, почему он не оберегает тебя? А? – его голос звучал вызывающе громко, надменно, словно он был здесь хозяином. Это ложь. Это не может быть правдой. Кровь густой лужицей медленно растекалась по камню. Илье начало казаться, что у него кружиться голова, кровь сочилась из его руки, собиралась багровым пятном и вдруг начинала исчезать. Он впитывал её, камень был губкой, собиравшей влагу со своей поверхности. Тёмные струйки крови полосами прорезали его толщу, уходя вглубь. Там они рассеивались, превращались в туман, сливались воедино с чёрным пространством небытия, с безграничным простором космоса, с далёкими искрами звёзд, горящими, то слишком близко и ярко, то тускло и невыносимо далеко. Но стоило протянуть руку, стоило лишь захотеть, и любая звезда вдруг становилась материальным воплощением…. Пожелай и ты окунёшься в нестерпимый жар её короны, пожелай и ты ступишь на поверхность её планет…. Твоё желание, только желание, Перекрёсток открыт. Илью била дрожь, но он не мог пошевелиться, не мог оторвать взгляда от бездонного тёмного омута, в котором сверкали чужие миры, в который можно было шагнуть и обрести спасение. В голове звенела пустота, все мысли исчезли, осталось лишь желание - Я не хочу уходить. Светлое, их маленький мирок, их одинокий островок для избранных, висел в пустоте, висел в непроницаемом тумане вселенной, связанный с миром тонкими нитями. И очень близко, почти под ногами медленно вращалась похожая на драгоценный камень сине-зелёная планета.… Илье было страшно, очень страшно, и больше всего пугало непонимание. Он не должен был Знать, не должен был Видеть. Но это происходило. Неожиданно появилось ощущение, что нечто тянуло его в этот омут, а потом отпустило. Он резко вынырнул на поверхность собственного сознания. Перед глазами по-прежнему был камень, светло-зелёный, переливчато-яркий и такой родной, что у Ильи защемило сердце. И лишь чей-то надсадный крик врывался в уши и мешал насладиться столь забытым и нежданным ощущением безопасности. Илья поморщился и позволил своему слуху различать чужие слова. - …Встать, встать я сказал, Белов, иди сюда! Двигайся, Белов, двигайся…. Пустые, ничего не значащие слова, он был волен сам принимать решения и действовать. Илья резко выпрямился, вскочил на ноги и одним быстрым движением выбрался из могилы. Чужак всё ещё кричал, что-то приказывал, размахивал оружием. Его слова долетали до слуха Ильи, он их понимал, но все они казались такими бестолковыми, глупыми, ничего не значащими. - Не смотри на меня так, Белов, не смотри, или я буду стрелять, - дуло энергопистолета уставилось Илье в лицо, Прокофьев словно спрятался за своим оружием. Жаль, что с такого расстояния невозможно промахнуться. Илья согласно кивнул и чуть усмехнулся, перевёл взгляд на свою раненую руку, кровь уже не сочилась, рана начала зарубцовываться. - Ты зря сюда пришёл, чужак, - он заметил, как вздрогнул Прокофьев. - Они решили, что ты им больше не нужен и послали тебя к Могиле, пути назад нет. - Не говори ерунды, я не верю в эти сказки, - голос Прокофьева звенел от напряжения, он не мог не чувствовать, как изменилась атмосфера вокруг, как всё изменилось. - Почему? - насмешливо спросил Илья. – Сказки это другая сторона правды, они тоже реальны, тоже существуют, только по-другому. Оглянись вокруг! - Мне не смешно, Белов, давай топай, показывай дорогу через болото. - Ты уже нашёл то зачем приходил, чужак? - Я видел достаточно, мы уходим. Илья мягко улыбнулся и повернулся к болоту. - Ты ошибаешься, ты не можешь уйти. - Шагай вперёд, - выкрикнул Прокофьев. - Пусть будет так, - Илья спокойно ступил в мутную воду. На этот раз он шёл легко и быстро, и вода доходила ему всего лишь до щиколоток. Прокофьев бежал следом, он торопился, разбрызгивал воду. Его надсадное дыхание и плеск воды были единственными звуками, нарушавшими мёртвую тишину болота. Прокофьев злился на себя, злился, что не может идти также легко и свободно как его проводник. Ноги почему-то заплетались, вода обволакивала их как густая глина, мешала идти, тянула куда-то вниз, засасывала. А потом вдруг появилось осознание того, что Белов не выбирает дороги, не пробирается от кочки к кочке, он идёт напрямик, идёт через самую топь. Прокофьев невольно замедлил шаг, оглянулся назад. Островка уже не было видно, лишь зелёная мутная вода, да заросли камышей, раскиданные по всему болоту. И сразу появилось ощущение чего-то неизбежного, а в сердце закралась смертельная тоска. Пути назад нет. Ты не можешь уйти. - Стой, Белов, сто-о-ой! - с каким-то отчаяньем закричал Прокофьев и выстрелил в спину курсанта. Звук выстрела был глухим и чуждым, его не могло произойти в этом месте, не здесь и не сейчас. Илья даже не обернулся, он продолжал идти вперёд. Дороги через болото не существовало, у болота нет дна, и только оно само решало, кто может по нему ходить, а кто нет. Так было всегда. Прокофьев уже не пытался бежать за парнем. Вспышка выстрела погасла в явно обозначившейся стене энергополя, соткавшейся на его пути прямо из воздуха. Всё. Прокофьев чувствовал, как медленно погружается в пучину, под ногами была пустота. И только сейчас вдруг появилось знание, что все эти дни он неправильно видел происходящие, не правильно вёл это дело. Его губы исказила усмешка. Резко дёрнуло вниз, окружающее нечто перестало быть вязким, и он слишком быстро полетел в бездонную пропасть. Неумолимо быстро и безвозвратно. Илья ступил на твёрдую землю. За спиной мягко шелестел камыш, к коже прикасался тёплый ветерок и рассеивалось ощущение покалывающего воздуха из-за слишком резко вставшего энергобарьера. А ещё за спиной была пустота, пустота в том месте, где совсем недавно существовал живой человек, а потом его вдруг не стало. Он исчез, но ощущение его оборванной жизни продолжало зыбкой дымкой дрожать над болотом, словно смерть не до конца растворила уже пропавшую плоть. Так бывает, жизнь не должна исчезать без следа, но так бывает. Здесь на болоте. Илья передёрнул плечами и, не оглядываясь, пошёл прочь.

Глава 5. Хранитель

Сквозь листву густого кустарника я наблюдала за бредущим Ильёй, а когда он выбрался на дорогу, устало опустилась на траву. По губам пробежала невесёлая улыбка. Дана уткнулась мне в ноги и заскулила, я потрепала собаку по загривку. Мой взгляд вновь обратился к болоту. С того места, где я сидела, был хорошо виден маленький, ничем неприметный островок, поросший кустарником и тоненькими деревцами. А выделялся он только тем, что росли там три молодых берёзки, на ветвях которых покачивались три венка. - Вот и всё, Дана, - я прижала руку к груди, сердце билось настолько сильно, что казалось, что оно может выпрыгнуть сквозь рёбра. - Тебе больно? – звонкий детский голос раздался совсем рядом. - Нет, - медленно повернула голову, шагах в пяти от меня стояла девочка. Худенькая фигурка, длинные светлые волосы, рассыпанные по плечам, зелёные глаза, не отрываясь, смотрят на тот же островок. - Ты кто? Девочка чуть заметно улыбнулась, но не обернулась в мою сторону. Я заметила, что её губы неестественного синего цвета. - Уже не помнишь меня? Я на мгновение закрыла глаза и покрепче прижала к себе Дану, очень захотелось спрятаться. - Почему ты здесь? - Если бы была возможность, мы бы никогда не встретились, но такой возможности нет… Она обхватила себя руками, словно ей было холодно, и продолжила. - Только он знал, про меня…. Он слишком сильно хотел, чтобы ты жила, именно жила, а не просто существовала, и он вложил в это желание свою жизненную силу, часть себя. Твоё тело вернулось к жизни, твоё сердце бьётся в груди, ты смогла вырасти. Он очень этого хотел, но это было ошибкой, изменения уже произошли, появилась я. Я та, что, должна была существовать на самом деле…, но я согласилась с его желанием, поэтому меня никто никогда не видел. - Так я погибла в этом болоте? - слова сорвались и повисли в воздухе, словно окутав саваном. Девочка медленно кивнула. - Прости, но это я реальность, а не ты. Я опустила голову, глухая тоска, что всегда жила в моём сердце, вдруг стала невыносимой, леденящей душу, всё поглощающей и рвущей на части…. Почему я чувствую боль, если меня нет, если я не существую? - Он не должен был этого делать…. Она впервые повернулась и посмотрела на меня. - Возможно, но это произошло. Я знаю, что если бы у тебя был выбор, ты бы не согласилась…. Но это был его выбор, выбор, продиктованный только любовью и страхом остаться в одиночестве. Я чувствую этот страх, он постоянно живёт в нём, страх и тоска от невозможности что-либо изменить. - Он изменил меня, - горько произнесла я. – Но я прощаю ему это, потому что тоже люблю. Но ты ведь здесь не для объяснений. Так зачем? - Зачем? Ты сама знаешь, что сейчас происходит - над этим миром нависла угроза…, он возьмёт всю вину на себя и попытается сделать выбор за вас. Ему больно, он хочет уйти! - Таким будет его выбор? - я поёжилась, три венка на ветвях берёз раскачивались от слабого ветерка, берёзки гнулись и кивали, беспечно шелестя зелёными листочками. - Это не правильно, - мой голос прозвучал очень глухо. – Он должен остаться. Девочка кивнула. - Ты для этого здесь?

Снова кивок. – Прости.

Мы обе замолчали и посмотрели на болото.

- Ты сможешь его задержать? – говорить становилось всё трудней, уж лучше бы не продолжать этот разговор, но я заставила себя.

- Да, на время. Я часть тебя, и во мне тоже есть Его жизненная сила, её будет достаточно…, - девочка нахмурилась. - Всё решится завтра утром? - Да. - Как ты жила всё это время? - Жила? Так же как и все остальные, кто остался в Светлом После. На плечи вдруг навалилась усталость, оставалось оглянуться на пройдённый путь и понять, что этот путь был чужим. Мне нужно знать лишь одно: - Ты отдашь ему жизненную силу, и что будет с тобой? Светловолосый зеленоглазый ребёнок беспечно пожал плечами. И только сейчас я вдруг увидела в этом ребёнке саму себя. Ту себя, которая когда-то жила в реальности, у которой были родители, друзья и будущее, а не призрачная иллюзия существования. Девочка смотрела мне в глаза и улыбалась. Я улыбнулась ей в ответ.

*** Их было семеро - старейшины, те, кто через века нёс тайну Светлого, и он - Хранитель, чей Путь начался лишь несколько лет назад. Он не выбирал этот Путь, но был не в праве от него отказаться. От судьбы не отказываются. - Как ты посмел?! Это немыслимо! Мало того, что тебе подвластная лишь малая часть силы, так ты ещё и потратил её неизвестно на что! Бесполезно кричать, они лучше, чем он чувствуют, что происходит в пространстве. У них больше знаний, больше опыта, их возраст измеряется веками, но они не могут открыть Перекрёсток. Хранитель твёрдо посмотрел каждому в глаза каждому и спокойно произнёс: - Я виноват, но не жалею об этом, у Земли должен быть шанс. Макар фыркнул. - Ещё пожалеешь, когда придётся отдавать перерождённого. - Перерождённого? Да, они требуют исполнения Договора, но это ещё не причина, чтобы вновь сниматься с места и совершать переход! - Поговори ещё! – Макар даже топнул ногой. – У тебя нет права голоса! Ты и так уже дел наделал. А всё кровь землян. Одна Зота чего стоит, сунулся туда и привлёк к нам внимание! Хранитель покачал головой и сжал кулаки. - Согласен, я отличаюсь от вас. Я не смог оставить в беде брата! Вы не считаетесь с жизнями родных, для вас не важно, что ради знаний и сохранения тайны кто-то погибнет! Так проще. Вы даже не понимаете, что значит кем-то дорожить! Всё что у вас есть это безразличие. Холодное безразличие к окружающим. И я не понимаю ради чего вы живёте. Старейшины поморщились, переглянулись. Он видел, что его слова вызвали лишь раздражение. - Ох уж эта молодёжь, - медленно проговорил дед Емельян – единственный из всех, кто действительно выглядел старым. Он опирался на сучковатую палку, широкая седая борода развивалась по ветру, морщинистое лицо казалось бесхитростно-добродушным. Только казалось. – Вот что сказано тебе будет делать, то и будешь делать. Как только твоя сила восстановится, мы начнём искать новое место – подальше от Земли. И перерождённого нельзя отдавать, иначе тиронцы опять расползутся по всей галактике, да и нас быстро найдут. - Они уничтожат планету! - Ничего, нас здесь уже не будет. Хранитель невольно усмехнулся. - Будем. Договор нужно выполнить завтра утром. - Так, - старейшины вновь начали переглядываться. Макар даже сделал шаг к Хранителю, его глаза горели злостью. - Вот значит как. Значит, исполним договор, и они оставят нас в покое. - Нельзя, - Емельян пристукнул палкой и разогнул спину. – Было уже так. Нельзя отдавать перерождённого. Я не о других беспокоюсь, а о нас. Мы допустили, что появился второй Хранитель, значит, мы и будем исправлять. - Ты говоришь о выборе? – повернулся к нему Макар. - О выборе, будь он неладен. Но это единственный пункт в договоре, который даёт нам лазейку, даже странно, что тиронцы на него согласились в своё время. - Они не верили, что кто-то воспользуется выбором, - проговорил Хранитель. – Даже они ценят жизнь больше чем вы! - Что ж, - хмуро взглянул на него Макар. – Перерождённый сделает выбор. Выбор между службой тиронцам или добровольной смертью. Так говорится в Договоре. - Ты говоришь о самоубийстве, - сквозь зубы процедил Хранитель. - А иначе фокус не выйдет, мы не можем допустить, чтобы у них оказался Хранитель-два. Вот и получается, что Перерождённый должен уйти сам и так, чтобы они это видели, и были уверены, что его действительно больше нет, - Макар вздохнул. – Это единственное решение. - Всё этот мальчишка, - вдруг зло произнёс дед Емильян. – Я сразу говорил, что нельзя выпускать его из Светлого, сидел бы здесь, и ничего бы не произошло, - он покосился на Хранителя. – И ты тоже со своими принципами, Хранитель называется, вот и расплачивайся теперь. Эх, жалко, Маринку…. Хранитель тяжело вздохнул. - Я уже давно расплачиваюсь, и если бы только я…, - он вдруг настороженно замер, посмотрел куда-то вдаль. Перед его внутренним взором сверкнула зелёным огнём Могила Елизара, вбирая в себя кровь Ильи Белова. Свершилось. - Что-то произошло? Что ты видел? – голос Макара зазвенел от напряжения. Хранитель отрицательно покачал головой и криво усмехнулся. - Ничего важного. Макар с сомнением вглядывался в его лицо, но Хранитель больше ничего не добавил. - В общем, ты должен принять это решение, потому что оно единственное, - твёрдо проговорил Макар. – А что касается Ильи, то с ним тоже нужно что-то решать. - Хочешь и от него избавиться? - Было бы меньше проблем. Хранитель зло улыбнулся. - Всё, что было можно, они от него уже получили и больше он их не интересует. И парень не виноват, в том, что произошло. - Виноват, не виноват, - проворчал Макар. – Эх, десять лет назад надо было думать об этом, а ты его отпустил. А теперь вся планета под угрозой, из-за одного мальчишки. Вот так вот. - Он не был источником опасности, пока не вернулся в Светлое. Здесь его воспоминания начали просыпаться, Светлое их инициировало, - отрешено ответил Хранитель. - И всё равно было ошибкой пускать всё на самотёк, - всё так же зло проговорил дед Емильян. - Он уехал, и ты уже не мог его контролировать, вот и вышло так. - Это был выбор его родителей, - безжизненно произнёс Хранитель. – Я не могу решать чужую судьбу.… - Ложь! - воскликнул Макар. – Именно ты тогда решал его судьбу! - Я выбрал жизнь, - глаза Хранителя сверкнули зелёными огнями, он зло усмехнулся. – Я всегда выбирал жизнь, а не смерть, уж простите… - И ты уверен, что это всегда был правильный выбор? Иногда один должен умереть ради того, чтобы жили другие. - Да, возможно, я плохой Хранитель, мне не подходит эта роль, я не могу никого лишить жизни, кроме себя самого, - мертвенный свет в его глазах стал ещё ярче. - Я всегда выбирал Жизнь, - повторил он твёрдо. – И готов жертвовать лишь своей жизнью, а не чужой. Макар тяжело выдохнул. - Это не меняет того, что должно произойти. - Я этого не допущу! Я тоже могу сделать выбор и уйти. - Им нужен перерождённый, тебя они не примут. - Нет. В договоре говорится, что в Светлом остаётся один Хранитель, если появляется второй, то он должен служить тиронцам. Но если в Светлом не будет Хранителя, то его место должен занять перерождённый. Значит, если я уйду, Хранитель – два останется в Светлом. Старейшины закачали головами. - Может быть, может быть, - произнёс Степан – высокий темноволосый мужчина, одетый в дорогой брючный костюм, совершенно не вязавшийся с сельской местностью. – Да, мы могли бы сменить Хранителя. Только это нужно было сделать до того, как тиронцы узнали о перерождённом, а сейчас уже поздно. Поздно. Всё, точка. Тебе придётся это принять. - Я найду другое решение. - Его нет. Мне жаль, - он хлопнул Хранителя по плечу и вслед за остальными направился к выходу со двора поместья Ветровых.

Ворота закрылись, он остался один посреди широкого двора, его глаза потухли, а сердце с новой силой сжала колючая боль. Он уже давно привык её чувствовать, но сегодня боль стала другой - щемящей, невыносимой, рвущей на части душу. Он долго стоял не двигаясь, смотрел вдаль, ощущая, как к коже прикасается тёплый ветерок. Ветру не нужно выбирать, он ничего не решает, такова его счастливая судьба…. Потом он услышал лёгкие шаги за спиной. Только не сейчас, не сейчас…. В его руку втиснулась маленькая ладошка, девочка прижалась к нему всем телом и молча стояла. Он тоже молчал, слов, которые можно было бы сейчас сказать, не существовало. Время проносилось мимо, но так не могло продолжаться вечно. Он погладил её по голове, Марина тихо вздрогнула. - Я знаю, - произнесла она, - Я слышала. Всё уже решено. - Нет. - Прости. Я люблю тебя. - Я этого не допущу…. - Ты не сможешь, не в этот раз…. Хранитель почувствовал, как она сильнее сжала его руку, её пальцы стали невыносимо холодными, а потом этот холод побежал по его собственному телу, от руки всё выше, всё дальше, замораживая мышцы, лишая их чувствительности. Он попытался вырвать свою руку, оттолкнуть Марину, но было слишком поздно. Девочка отдавала ему ту силу, что когда-то он вложил в неё, ради того чтобы она жила. Сейчас она становилась его частью, его хозяином, его тюремщиком, лишая возможности распоряжаться самим собой, не навсегда, на время, но этого будет достаточно. - Нет, - Хранитель упал на землю, Марина успела поддержать его голову, их взгляды встретились. Он не мог больше говорить, губы его не слушались, паралич стал полным, только смотреть. Ребёнок грустно улыбнулся. - Нет другого решения, завтра на рассвете всё исполнится. Я знаю, что уйти должна будет другая Марина, она согласна, но это значит, что и я не могу больше существовать. Так нужно. Прости, ты не смог бы решить это за нас. Она погладила его щёку и вновь улыбнулась. - Прощай. Когда-нибудь мы снова встретимся. Я верю. Её силуэт медленно таял на фоне синего неба, тело становилось полупрозрачным. Яркими и живыми оставались только глаза, до самого конца, до последнего мгновения, пока призрачная тень не всколыхнулась и пропала. Он не смог с ней попрощаться, на этот раз она ушла по-настоящему, навсегда. - Мы встретимся, очень скоро встретимся, Марина….

*** Илья медленно брёл по дороге к деревне, что теперь? Что он должен делать? Рассказать всё Ярославу? Почему Ярославу? Ведь старостой является дед Макар, но интуитивно хотелось пойти именно к Ветрову. Илья даже оглянулся на луга, где находилась усадьба, до неё было далеко, а он с трудом передвигал ноги. Слабость появилась не сразу, от болота он почти бежал, но потом тело вдруг стало вялым и не послушным. Тупой болью заныла рана, хотелось упасть на землю и лежать, не двигаясь с места, но Илья заставлял себя идти, и не думать о произошедшем. Нужно вернуться в свой дом, немного отдохнуть, справиться со слабостью, потом найти машину Прокофьева и уехать из деревни. Уехать из кошмара, появившегося вместе с тиронцами…. Илья даже помотал головой. Нет, никуда ему не сбежать, его реальность здесь - в Светлом, и от себя не убежишь, не спрячешься, ничего не получится. Что-то происходит, и пока он не поймёт что именно, кошмар сегодняшнего дня не исчезнет. Илья добрёл до первых домов, свернул в нужную улицу. Был вечер, но ещё не темно, и он молился, чтобы никого не встретить. Улица и в правду оказалась пустой, он медленно пошёл вдоль заборов, иногда, чтобы не упасть, приходилось хвататься за доски рукой. Пустая улица? По коже ползли взгляды десятков глаз. Дома не пустые, их жители стоят у окон и смотрят на него. Никто не вышел, не поинтересовался что случилось, не предложил свою помощь. Но взгляды не отпускали, они холодной паутиной прилипли к его телу, к саднящему лицу, пораненной руке. Он едва не упал на колени, но пересилив слабость, побрёл дальше. Рядом с калиткой его собственного дома поджидал дед Макар. Илья выдохнул, готовясь к объяснениям, и подошёл ближе. Староста окинул его тяжёлым, всё замечающим взглядом. - Дед, я…. В глазах деда мелькнула такая злоба, что Илья невольно замолчал. - Пришёл значит, а мы уж начали волноваться, не потонул бы, но вижу, что не утоп. По спине Ильи пробежала колючая дрожь, глаза старосты светились враждебными огнями. - А где второй-то? – как будто между прочем поинтересовался он. - Его нет, - хрипло ответил Илья. - Значит, нет, ладно, хоть это радует, - он распахнул калитку. – Иди, вижу, что устал, иди Илья, разговаривать будем потом. Он действительно чувствовал себя слишком уставшим даже для разговора. Илья прошёл в открытую калитку и побрёл к дому, но дойдя до дверей, остановился и оглянулся. Дед Макар всё ещё стоял на том же месте, буравил его взглядом и сжимал кулаки. - За свои поступки нужно отвечать, парень, - произнёс он глухо. - Только расплачиваться будут другие, не ты, - он резко развернулся и пошёл прочь. Илья пошатнулся и невольно опёрся о стену дома, казавшейся такой надёжной и крепкой. Дом их семьи, покинутый дом, брошенный. Почему? Дверь слегка скрипнула, он так и забыл её смазать, пропуская его внутрь. Илья пересёк веранду, сделал ещё несколько шагов уже по комнате и как был в грязной и сырой одежде упал в кресло. Думать ни о чём не хотелось. Он просто сидел, обводя взглядом большую просторную гостиную, когда-то с любовью и заботой обставленную мамой. Где они его родители? Раз всё ещё не прилетели в Светлое, значит, пребывают в счастливом неведение. Он медленно нащупал в кармане видеофон, вытащил. Пальцы были до странности непослушными. Илья поморщился, экран не хотел загораться. Он со злостью бросил электронное устройство на пол. Чувства были смешанными, с одной стороны безразличие и усталость, а с другой – будоражащее беспокойство, тревога, подталкивающие вскочить и что-то делать. Илья провёл руками по лицу и невольно вскрикнул, боль отрезвила, на ладонях остались кровавые полосы. Он с трудом поднялся и побрёл в ванную. Взгляд в зеркало заставил его отшатнуться, он до крови прикусил губу, всматриваясь в собственное лицо. Не лицо – кровавая маска, множество кровоточащих ранок на щеках и скулах и глубокие порезы на лбу. Илья открыл кран, набрал в ладони холодной воды, когда его тело скрутило судорогой. Его ноги подкосились, он упал на пол, едва не разбив голову об умывальник, сжался в комок. Из горла вырвался глухой стон. Видения, яркие, переливчатые, похожие на сменяющие друг друга живые картинки. Огромный неповоротливый исполин грудой уродливых выростов и башенок завис над сине-зелёной планетой, его тень накрывает половину Земли. Размеры космической станции в два раза превышают размеры Луны. Неспешный поворот, сверкают искорки разгорающегося пламени в дулах орудий, станция ложиться на орбиту планеты, медленно плывёт по дуге, распугивая эскадру разведчиков землян. Их крохотные корабликами кажутся ничтожными песчинками рядом с беспощадным неуязвимым монстром…. …. В кабине управления паника, трое из пяти пилотов курсанты, первый раз севшие за пульт управления. Неудачный день, не тот день, когда новичкам можно дать возможность учиться. Но никто не знал, что прямо перед смотровым экраном вдруг заискрится силовым полем боевая станция тиронцев. Петерский потянул на себя штурвал, лихорадочно отдавая команды биокомпьютеру, тот что-то слабо пискнул, выдал поток данных о невозможности развернуться с такой скоростью на такой градус. В наушниках оглушая зазвучал сосредоточенный и холодный голос капитана, оказывая совсем противоположный эффект – не заставляя сосредоточится, а ввергая сознание в прострацию и понимание слишком близкой катастрофы…. Их неповоротливый учебный корабль вспыхивает в защитном поле чужака, очень медленно отклоняется с его курса, скользит рядом, отходит…. И где-то на грани восприятия замершего экипажа, бортовой компьютер сообщает, что оружие противника переведено в активную фазу…. Вспышка, люди куда-то бегут, высоко в небесах зависла огромная серая тень. Солнечные лучи кажутся слишком тусклыми, чтобы рассеять зловещую тьму, опускающуюся над головами. Мир превратился в беспомощный и хрупкий уголок, в котором невозможно спрятаться, невозможно почувствовать себя в безопасности…. Илья вскочил на ноги, судороги прекратились, но яркие до безумия картинки продолжали мелькать перед глазами. Тиронцы! Он знал, что может что-то сделать, чувствовал это, но не понимал как и что именно! «За свои поступки нужно отвечать, парень». Под ногами пошатнулся пол, Илья в недоумении завертел головой, рядом находились знакомые люди – его сокурсники. Вот Бетонов безостановочно что-то кричит, пытается переспорить совсем молодого парня в форме пилота, они вдвоём воюют с пультом управления. Петерский уставился в экран голографического монитора, бледное лицо сосредоточено, по лбу стекают капельки пота. Третьим из присутствующих в рубке управления курсантом был Михайлов – лучший математик в их группе, светловолосый, болезненно-худой, но всегда пребывающий в прекрасном настроении. Правда, сейчас его глаза горят тревогой, но страха в них нет, лишь понимание неотвратимости происходящего. И ещё капитан - высокий, среднего возраста, широкоплечий. Его лицо очень бледное, он с холодным спокойствием обречённого смотрит на смотровой экран. Илья проследил за его взглядом. За защитным стеклом раскинулся бескрайний простор космоса, сверкают россыпи звёзд, часть обзора занимает медленно проплывающая планета, а часть неровный, весь изогнутый выступ чужого корабля. На этом выступе вращаются две оружейные башни, бортовой компьютер взахлёб сообщает об активации оружия противника. Учебный корабль отходит, медленно и неповоротливо, но это ничего не значит. Все знают, что происходит, знают, что обречены. Почему-то именно сейчас Илье вспомнилась залитая солнечным светом аудитория. Преподаватель неспешно рассказывает о классификации космических кораблей. Курсанты зевают, поглядывают в окно, перешёптываются, обсуждают планы на вечер. Как давно это было…. Смотровой экран озаряет нестерпимо-яркая вспышка, фильтры не справляются с её интенсивностью. Вспышка режет глаза, ослепляет, а за вспышкой за одно долгое мгновение преодолевает расстояние между двумя кораблями сгусток энергии. Они его не видят – собственную смерть трудно увидеть. Он ощутил изменения всем своим существом, впитал огромную мощь выброса и неосознанно вытянул навстречу обе руки. Его ладони были раскрыты, словно он мог остановить гибель…. Пространство - податливое, гибкое как глина, похожее на поток бесконечной реки…. Защитная сеть соткалась из энергетических линий – тонкая паутина, переплетение потоков Силы…. Так бывает? Это произошло за доли мгновений до того, как смертоносный сгусток пробил обшивку корабля землян. Вспышка, только вспышка, ещё более яркая, чем прежде, одна сила встала на пути другой, погасила её, впитала в себя, без следа преобразовывая в небытие. Илья медленно опустил руки, глазам было больно смотреть на экран, но он смотрел. И только он видел, как сворачивается пространственная воронка, поглотившая энергетический разряд. - Что это было? - Потом разберёмся! Уходим! Быстро! Быстро! В рубке кричали почти все, ещё не веря в собственное спасение, ещё не надеясь, что смогут выжить. Он почувствовал чей-то взгляд, повернулся, на него смотрел капитан. Смотрел пристально, осознанно, а потом он коротко кивнул. Илья невольно кивнул ему в ответ. На измождённом лице капитана горели холодным светом очень светлые синие глаза. Глаза уроженца Их деревни. Илья вновь пошатнулся, вокруг него материализовались привычные стены комнаты. Он долго стоял на одном месте. Просто смотрел прямо перед собой, перебирая в памяти всё, что только что видел. Из чувств было только непонимание. Он вернулся к умывальнику, плеснул в лицо холодной водой, долго тёр, смывая кровь, а она начинала бежать вновь. Ранки почти затянулись, но он содрал подсохшие корочки и почти не заметил этого. Полотенце впитало влагу, из белого превратившись в пятнисто-алое. Илья вновь посмотрел на собственное отражение, лицо мертвенно-бледное, на коже множество полу заживших ранок, с выступившими капельками крови, глаза лихорадочно блестят. Он взъерошил волосы, помотал головой, пытаясь прийти в себя. Слабость и усталость исчезли, но бодрым он себя тоже не чувствовал, словно после ночного сна не смог до конца восстановить свои силы. Не было никакого сна. Слишком много вопросов, на которые невозможно ответить самому. Неожиданно он понял, кому может их задать. Илья сбросил с себя грязную одежду, нашёл в сумке сухие штаны и футболку. Переодевшись, он выбежал из дома. На улице уже было темно, узкая багровая полоса заката догорала над лугами, становясь бледной и невзрачной, ночь вступала в свои права.

Дом Марины находился на соседней улице, Илья побежал. Знакомый забор, знакомая калитка, и фигурка девушки во дворе на лавочке, Марина сидела и вглядывалась в ночь. Сердце Ильи защемило, он так и не разобрался, почему ему так больно при виде Марины. Он толкнул калитку, она была не заперта. - Входи, - пригласила девушка. Её светлые волосы волнами ложились на плечи, стройную фигуру обтягивала зелёная кофточка – под цвет огромных, будто светящихся переливчатыми огнями глаз. Илья с трудом преодолел расстояние до лавочки, ноги стали ватными и непослушными. Девушка не смотрела на него, её взгляд был обращён на темнеющее небо. Он нервно сжал кулаки, огляделся и заставил себя сесть рядом. Время словно замерло, отодвигая невидимым барьером тиски сжимающей тревоги, отодвигая весь мир…. Он выдохнул. Марина едва заметно улыбнулась. - Зачем ты пришёл? – простой вопрос, на который так трудно ответить. Много лет назад – в детстве они были друзьями, много лет назад они даже не задумывались, что существует боль потерь, что мечты могут исчезнуть, а жизнь повиснет разорванными нитями над пропастью судьбы…. Они просто жили. Марина повернулась, окинула его лицо непонятным взглядом, не показывая никакого удивления от вида множества царапин на его коже. Он молча на неё смотрел, в сознании будоражащим холодом вновь пронеслось видение, словно перед глазами на мгновение включился экран – исполинская станция серой массой ворочается над планетой, множество сканирующих лучей бегут по поверхности Земли, вгрызаются в почву, пронзают слои горных пород, погружаются глубже…. Лёгкое прикосновение пальцев к щеке заставило его вздрогнуть, Илья словно очнулся. - Прости, - слова колючим комом царапнули горло, голос был хриплым. – Я стал спать наяву. Её губы изогнулись в горькой усмешке. - Ты не спишь. Не спишь, Илья. - Я хотел попросить твоей помощи. Помоги мне понять…. Марина вскинула руку в останавливающем жесте и на мгновение опустила голову. - Знаешь, я думала, что смогу всё тебе рассказать. Но…, - она замолчала. - Что но? – он с тревогой всмотрелся в её лицо – очень бледное, похудевшее, с лихорадочным румянцем на щеках, а глаза просто наполнены скрываемыми переживаниями. – Ты можешь объяснить? - Мне не нужно ничего объяснять, ты сам всё поймёшь. Илья едва не вскочил, но сдержался. - Ясно. Чувствую себя ребёнком, от которого скрывают что-то страшно важное, - он покачал головой. - Я был сегодня на болоте у могилы Елизара мне показалось, что пере до мной открылось нечто, что я не должен был видеть и знать. С тех пор меня преследуют видения. Я лишь хочу понять – они реальность или лишь плод воображения моего почти свихнувшегося разума? Марина слабо улыбнулась. - С твоим разумом всё в порядке. - По крайне мере диагноз со стороны позволяет оценить собственную адекватность, - он криво усмехнулся. - Значит, мой мозг сожгли не полностью. - Имеешь в виду тиронцев? Они не причинили тебе вреда. - Откуда ты знаешь? - У меня тоже бывают видения, Илья. Реальные видения. Всё, что ты видишь происходит на самом деле. Илья сжал голову руками. - Значит, они на самом деле едва не уничтожили учебный корабль с моими сокурсниками? Он ничем им не угрожал! - Для них жизни людей ничего не значат, - медленно произнесла Марина. – Они возьмут все, что им нужно и не важно, что Земля при этом может погибнуть. - Но ведь так уже было, они не впервые к нам прилетают! И в прошлый раз люди не пострадали. Тиронцы лишь взяли полезные ископаемые, в основном это была руда…. - Всё изменилось. Илья насторожено посмотрел на Марину. - Это как-то связано с тем, что они узнали у меня? - Отчасти, - девушка обхватила себя руками и посмотрела куда-то вдаль. - Отчасти?! Получается, что отчасти я виновен в том, что чужие едва не уничтожили корабль с моими однокурсниками и может пострадать кто-то ещё! - Для тебя это так много значит? Илья с недоумением пожал плечами, Марина окинула его очень внимательным взглядом, словно пыталась что-то решить для себя. - А почему это не должно для меня много значить? Они мои друзья, мы вместе учимся, и я вообще не хочу, чтобы кто-нибудь погиб! Девушка кивнула, её губы изогнулись в невесёлой улыбке. - Наверное это здорово, когда у тебя есть друзья, когда ты где-то учишься и живёшь Там, а не Здесь… В её голосе прозвучало столько тоски, что он невольно поёжился, внезапно осознавая, что за всеми этими событиями и собственными переживаниями совершенно забыл узнать, что произошло с самой Мариной. Не спросил, не поинтересовался, как она живёт, а ведь складывалось такое впечатление, что она больше никогда не покидала Светлое. Её хрупкая фигурка казалась такой беззащитной, что Илье невыносимо захотелось прижать девушку к себе и спрятать в объятиях от всего мира. Странное чувство – ты уже очень давно знаешь человека, а потом вдруг понимаешь, что вы с ним очень похожи. Но похожи не по характеру, не по увлечениям и даже не по восприятию жизни. Это нечто иное – просты вы две части единого целого, ваши жизни переплелись много лет назад, и сердца бьются в едином ритме…. Она взяла его за руку. Илья вздрогнул от прикосновения её пальцев, они были такими нежными и тёплыми, но по его телу пробежал озноб. - Марина, - он невольно на мгновение закрыл глаза, всё ещё не понимая и ориентируясь только на ощущения. – Ты…. Девушка вдруг пододвинулась к нему, прижалась всем телом и спрятала лицо у него на груди. Илья обнял её обеими руками, начал гладить по волосам. Марина тихонько всхлипнула. - Я не такая сильная, какой хочу казаться, мне страшно, Илья. - Чего ты боишься? – сейчас ему было все ровно, что происходит вокруг, он был готов защищать её от всех бед на свете. - Прости, но ты не поймёшь. Для меня эта жизнь всего лишь прекрасный сон, наверное, я боюсь проснуться…. - Сон? – Илья чувствовал под ладонью шёлк её волос, тепло её тела, слышал стук её сердца. - Почему сон? - Я не правильно выразилась, - попыталась оправдаться Марина и осторожно высвободилась из его объятий. Он с трудом её отпустил. - Тебе пора идти, - улыбка - спокойная, завораживающая, безразличная…. Илья горько усмехнулся. - Мы увидимся завтра? Марина отрицательно качнула головой. - Может быть…, иди домой, Илья. - Прогоняешь? - Прогоняю. Илья встал на ноги. Марина осталась сидеть на лавочке, её зелёные глаза светились лучистыми огнями, в них не было чувств, только холод, только непонятная решимость и …обречённость. Он не мог заставить себя уйти. - Мне так жаль, что мы не встретились раньше, жаль, что я не мог приехать в Светлое…. Марина вновь покачала головой. - Ты не должен был приезжать, мы не должны были встречаться. - Марина, - боль комком сдавила горло Ильи, мешая говорить. - Почему? – прохрипел он. Девушка медленно поднялась, вплотную подошла к нему и заглянула в глаза, потом провела ладонью по его щеке. У Ильи вырвался вздох, он мучительно хотел продлить это мгновение. - Это не сон, - произнёс он. Девушка зажмурилась, в уголках её глаз блеснули слёзы, она резко развернулась и вбежала в дом. Хлопнула дверь, а Илья так и продолжал стоять посреди двора, всё ещё ощущая тепло её ладони на своей щеке.

Глава 6. Сон

Домой он вернулся в полной темноте, не раздеваясь упал на кровать, и долго лежал с открытыми глазами, перебирая в памяти весь разговор с Мариной. Странный разговор и очень тревожный. Заснул он под утро, но только для того чтобы увидеть сон…. …Дорога через болото, объятая пламенем машина. Ярослав держит на руках Марину…. С её мокрых спутанных волос срываются и падают капельки воды, её глаза открыты…. По телу девочки бежит волна густого зелёного света, впитывается в её кожу и ярким свечением вспыхивает в глазах…. Тело женщины рядом с покорёженной машиной, голова неестественно вывернута, на лбу огромная кровавая рана…. Чьи-то сильные руки поднимают его с земли, он поворачивается и видит над собой Ярослава…. Ярослава? Или Всеволода - его брата-близнеца? Они оба живы, оба ходят и разговаривают, а через два дня одного из них похоронят в могиле…. Перед глазами искрится зелёный свет, мир расплывается, превращается в туман, в незримую дымку, исчезающую в бесконечном просторе небес…. Хочется зажмуриться, спрятаться и перестать видеть. Он подносит к лицу руки, по ладоням и пальцам струится зелёное пламя. Нет боли, огонь не ранит, он проходит сквозь кожу, проникает глубоко в тело, тёплыми, будоражащими потоками навсегда меняет живую плоть….

Илья открыл глаза и резко сел в постели, кожу продолжало покалывать, словно чувства из сна перенеслись в реальную жизнь. Он повертел руками перед лицом, более внимательно рассматривая собственные ладони и пальцы – самые обычные руки, а ведь ощущения того, как холодные языки огня погружаются в его тело существовали будто наяву. Новые воспоминания, до этой ночи он этого не помнил. Илья в оцепенении посмотрел в окно.

Первые лучи солнца золотили листья деревьев, драгоценными камнями сверкали капельки росы. Рассвет, новый день. Он вскочил с кровати, быстро умылся, понимая, что от голода сводит живот, он и забыл когда ел в последний раз. Пришлось потратить время на лёгкий завтрак. Из еды в доме нашлись только очерствевшие пирожки, но выбирать было не из чего. Илья с трудом съел два пирожка, запил их холодной водой, невольно вспомнив, что обещал навестить бабушку. Когда это было? Вчера? Вчерашний день казался бесконечно далёким…. Что теперь? Что он должен делать дальше? «-…для меня эта жизнь всего лишь прекрасный сон, наверное, я боюсь проснуться…». Илья заметался по комнате, ещё только рассвет, серые тени медленно укорачиваются, солнце не спеша поднимается на небосвод. Тогда почему у него такое чувство, что он уже опоздал? Утро. Что-то должно произойти утром! Желание увидеть Марину стало почти непреодолимым. Он выскочил из дома, до слуха долетел протяжный заунывный вой. И почти сразу появилось знание, откуда именно доносится вой. Илья бегом бросился на соседнюю улицу. Во дворе дома с красными наличниками на окнах бесновалась на привязи немецкая овчарка. Собака то подпрыгивала, то просто рвалась, не в силах освободится от сдерживающей её стальной цепи. Завидев Илью, она вдруг подняла морду и громко завыла. Парень толкнул калитку, влетел во двор, по дуге обогнул кинувшуюся к нему Дану и постучал в дверь дома. Никто ему не ответил, дверь просто открылась, оказавшись не запертой. Он сделал два шага вперёд, в лицо дохнуло затхлостью, ноздри защекотало от пыли, Илья едва не чихнул и непонимающе огляделся. Он был в этом доме вчера, и гостиная выглядела совершенно по-другому. Он медленно подошёл к столу, провёл рукой по тёмно-серой от пыли скатерти, наблюдая, как от его пальцев остаются полосы в грязи. Перевёл взгляд на окно, увидел похожие на тряпки давно не стираные шторы, мутные стёкла. Заторможено повернулся, обшаривая взглядом комнату и везде натыкаясь на толстый слой пыли, не ухоженность, запустение. Дом просто кричал о том, что у него нет хозяев, здесь не живут, давно не живут. «Это всего лишь прекрасный сон». Илья опустил голову, прикусил губу. Сон? Единственным напоминанием о Марине была воющая за окном Дана, собака существовала в реальности, существовала и тогда и сейчас. Она никуда не исчезла. Он судорожно вздохнул, уже не пытаясь ничего понять. Перед взглядом вдруг пронеслось яркое видение, в голове зазвучали хорошо различимые слова. - Договор. Перерождённый наш! Три серокожих существа стояли на дороге перед куполом, за их спинами высился мигающий защитным полем летательный аппарат. Им навстречу из Светлого шли семь человек, шестеро из них были старейшинами во главе со старостой, седьмой – Марина. Он увидел её глаза, наполненные непонятной горечью, слишком спокойное бледное лицо, похожее на застывшую маску. Светлые волосы рассыпаны по плечам, развиваются за спиной, походка решительная, уверенная…. Её губы изогнулись в едва заметной улыбке, её взгляд изменился, она посмотрела именно на него. - Ты видишь? Я не существую, Илья. - Это не правда! Что происходит, Марина? - Ты веришь в сказки? - О чём ты? - В моей сказке не будет счастливого конца. Прощай. - Нет!!! Илья сорвался с места, выбежал во двор, к нему сразу кинулась собака. Он поймал её за ошейник, расстегнул карабин и толкнул к калитке. Дана тихо рыкнула, прыжком перемахнула через забор и вихрем понеслась по дороге к болоту. Илья что есть мочи бросился за ней. Дорога, десять лет назад он точно так же бежал по этой дороге. Призрачной тенью мигнула габаритными огнями знакомая машина и быстро начала удаляться. Из окна ему весело махала улыбающаяся девчонка. - Ты ничего не изменишь, Илья! Он свернул к болоту, дорога пошла под горку, Илья как-то отстранёно удивился что не чувствует усталости, словно он летел, а не бежал по земле. Далеко впереди виднелась группа людей, там была граница – купол. Там была Марина. Последние несколько шагов, он кого-то оттолкнул, пытаясь прорваться сквозь цепочку загородивших дорогу старейшин. На его предплечье с огромной силой сжались крепкие пальцы, рванули назад, останавливая, не пуская дальше. Илья как в тумане увидел хрупкую фигурку девушки, она стояла перед самой границей, смотрела на чужих. - Марина! Чья-то ладонь зажала ему рот, пальцы сомкнулись на шее, на руках, на плечах, до боли впились в кожу, но он этого не заметил. Один из тиронцев подошёл чуть ближе. - Мы ждём тебя. Теперь ты будешь служить нам! – его шипящий голос резанул по слуху. Девушка вскинула голову, расправила плечи и на мгновенье обернулась. Слишком быстро. Взметнулись светлые волосы, лучистым сетом сверкнули зелёные глаза, а на губах застыла горькая улыбка. Илья с силой рванулся, ему почти удалось освободиться, когда на его затылок обрушился оглушительный удар, в следующее мгновение он понял, что лежит на земле. Его руки заломили за спину, прижали, он с трудом приподнял голову и отыскал взглядом Марину. - По договору у меня есть право выбора! – голос девушки зазвенел от напряжения. - Какого выбора? Ты готова погибнуть? - Да. - Это не правильный выбор. Вместе с тобой погибнет эта планета. - Вместе со мной погибнет ваш шанс поработить тысячи других обитаемых миров. - Земля будет уничтожена! - Нет. Пока её защищает купол, вы не сможете уничтожить планету. Тиронец зашёлся в шипящем смехе. - Иллюзия, ваш народ слишком труслив, чтобы защищать Землю до конца. Выбирай, Перерождённая! Марина резко повернулась к болоту, она больше ни на кого не смотрела. Илья вновь попытался вырваться. Наваждение. Так уже было. Девушка остановилась у самой воды, перед ней широкими кругами расходился бездонный омут, тёмный, холодный…. Илья глухо застонал. Всё не правильно. И откуда вдруг взялось чувство, что в этот раз не она, а он должен стоять на краю болота? Ему невыносимо хотелось её удержать, оттолкнуть, спасти. Тонкая нить, связывающая их жизни, дрожала натянутой струной, а потом Марина шагнула вперёд. Перед его глазами вспыхнула тёмная бездна, несколько долгих мгновений он чувствовал, как его тело обволакивает густая зыбкая топь, смыкается над головой и расходится под ногами…. У болота нет дна. Он начал задыхаться, воздуха мучительно не хватало, в груди поселился разрывающий шар боли, скручивая лёгкие, выворачивая рёбра…. В уши впился мелодичный звон, словно оборвалась стальная струна…. Его мгновенно выбросило на поверхность, к солнцу, к воздуху, к жизни - на поверхность собственного сознания. Илья судорожно вдохнул, понимая, что больше не видит Марины, её не было на дороге, не было на краю болота, не было нигде. Взгляд затуманился, как через огромное расстояние он услышал чьи-то голоса, шаги, почти не воспринимая их, почти не осознавая происходящее. В ушах по-прежнему звучал этот странный звук – звон, разбивающий на части пространство, переворачивающий действительность и погружающий в пустоту. - Не уходи! Марина! - Прости.

Реальность вернулась, когда рыжая немецкая овчарка огромным прыжком кинулась в воду и мгновенно погрузилась в неё с головой. Она не плыла, даже не пыталась плыть, болото сразу её поглотило. Тиронцы что-то гневно кричали, размахивали руками, грозили, но Илье показалось, что он слышит в их голосах непонимание. Его дёрнули, заставляя встать на ноги, он попытался освободиться, но его не отпустили, продолжая крепко держать. Старейшины спокойно повернулись к чужим спиной и не спеша направились в Светлое. Илья был вынужден идти в центре их группы. Он несколько раз с трудом оглянулся, охватывая взглядом то место, где мгновения назад видел Марину, и тиронцев, что продолжали оставаться у купола. Они словно не верили в произошедшее. Он тоже не верил. Не верил, что его дед Макар заломил ему руку за спину и пресекает любую попытку освободиться, рывком причиняя резкую боль. Не верил, что с другой стороны его держит дядя Степан, всегда такой вежливый и рассудительный, что так много раз рассказывал ему в детстве истории о первых путешествиях в космос. Интересно рассказывал, с неизменной улыбкой на губах, а потом они вместе собирали модели кораблей. Не верил, что слышит сейчас эти слова старейшин: - Они напомнили нам про купол. Мы забыли об энергии, которая расходуется на его поддержание, а ведь её будет достаточно для перехода. - Хранитель упустил этот факт, его Сила влита в купол, стоит её забрать и он сможет открыть Перекрёсток. - Нет, он ничего не упустил, просто надеялся, что мы не вспомним. Он откажется убирать купол. - Не откажется, не сможет. Он ничего не решает. - Что ж, Макар, если ты уверен, что заставишь его подчиняться, то нужно объявлять эвакуацию. Нам здесь не место. - Да, нужно заканчивать со всем этим. Мы слишком много ему позволили. Непонятные фразы, у Ильи кружилась голова, он попытался задать вопрос, но язык словно онемел. Их группа быстрым шагом достигла подъёма на холм, дальше они двинулись не в деревню, а свернули к лугам. Можно было легко догадаться, что их целью является дом Ветрова. - Что с мальчишкой? – вдруг поинтересовался кто-то из старейшин, Илье показалось, что это был Емельян. - Мы должны были решить этот вопрос ещё десять лет назад, - жёстко произнёс Макар, и парень поразился той отстранённости и безразличию, что прозвучали в его голосе. - Его родители не знают? - Нет. Он сам загнал себя в ловушку. Значит, покончим со всем одним разом. Так даже лучше. Будет меньше проблем. - Хочешь и его отправить вслед за Мариной? Своего внука? - Неважно кто он, главное для нас сейчас обрести прежнее спокойствие. А эти двое вносили разлад в наше существование. Нам этого не нужно. Илья смотрел себе под ноги, сердце билось в тревожном ритме, сейчас он не узнавал тех, кого знал с самого детства. Слишком чуждо звучали их голоса, наполненные холодной расчётливостью и безжалостностью, не так он привык их воспринимать.

Ворота оказались слегка приоткрыты, лёгкий толчок заставил их распахнуться. Они вошли в широкий двор. Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось, те же силуэты людей на земле, та же непонятная чистота, словно земля действительно без следа впитала кровь, и даже открытые окна в доме. Илья невольно посмотрел вверх - на окно в комнате Марины. Шторы слегка развивались, движимые едва заметным ветерком, мягко, беспечно, давая возможность воображению представить, что за тонкой тканью мелькает чья-то фигура. Он знал, что её комната пуста, и светловолосая девчонка не появится в окне и не помашет ему рукой. Теперь это только воспоминание. Навсегда. Дед Макар отпустил его и быстрым шагом направился в дом. Илья успел прикоснуться к болевшему затылку, когда на его запястье вновь сомкнулись чьи-то пальцы и сжали с огромной силой. Он едва не вскрикнул, повернул голову и увидел, что его держит Емельян. Старик лишь казался дряхлым и слабым, но безжалостно впившиеся в руку стальные пальцы, говорили совсем об обратном. Илья плохо понимал, что происходит, но отпускать его никто не собирался. На языке вертелись десятки вопросов, вот только произнести хоть слово казалось очень трудным. В голове по-прежнему стоял туман, ноги подкашивались от не проходящей слабости, очень хотелось сесть на землю и просто сидеть. Вернулся Макар, в руке он сжимал длинный кинжал. В воздухе сразу почувствовалось напряжение, старейшины задвигались, начали переглядываться, бросая друг на друга непонятные взгляды. Илья невольно подобрался. Клинок кинжала, сделанный из полупрозрачного зелёного камня, сверкал в солнечных лучах убийственным холодом остро отточенных граней. Староста быстрыми, уверенными шагами двинулся к своему внуку. Илья смотрел ему в лицо, как-то отстранёно осознавая, что именно сейчас произойдёт. Пятнадцать шагов, десять…, все вопросы навсегда останутся лишь вопросами. Пять шагов…, реальность была и будет чудовищней, чем сон. Два шага…, бесполезно цепляться за воспоминания, они уже ничего не значат. Один шаг, резкий взмах кинжала, удар. Илья так и продолжал смотреть в глаза деду, ожидаемой боли не последовало, он с трудом перевёл взгляд вниз. Кончик кинжала остановился в миллиметре от его груди, руку Макара, не давая продолжить смертоносное движение, держал Хранитель. - Остановись, - его голос был хриплым, на бледном измождённом лице лихорадочным блеском горели почти бесцветные глаза. Ветров выглядел очень уставшим и словно больным. - Отойди, - сквозь зубы прошипел Макар. – Ты не смеешь мне мешать. Этот щенок должен был погибнуть десять лет назад! - Нет. Ты не можешь лишить жизни собственного внука. Это произойдёт не так, - он сжал руку Макара ещё сильнее, отводя клинок от Ильи. – Не так, Макар! Я обещал ему, что отвечу на все вопросы. Я должен сдержать обещание. Потом я сделаю это сам. Макар опустил руку с оружием, отступил на шаг назад. - Сам? – по его губам пробежала усмешка. – В это трудно поверить, но в любом случае, сейчас у тебя нет сил, чтобы открыть Перекрёсток и увести его. Что ж, Хранитель, я позволю тебе сделать это, а затем ты будешь выполнять то, что мы решим! Без вопросов. Без возражений. - Хорошо, - Ветров слегка пошатнулся, было видно, что на противоборство со старостой он потратил последние силы. Он протянул руку. Макар всё с той же усмешкой отдал ему кинжал. - Не здесь. Отпустите парня, - чётко произнёс Хранитель. Староста кивнул. Илью освободили и подтолкнули в спину. - Идём, - Ветров повернулся и, не оглядываясь, направился к дому. Илью слегка трясло, бежать было некуда. Он посмотрел на деда, встретил его холодный непроницаемый взгляд и молча пошёл за Хранителем. Ветров ждал его за порогом, кинжал он держал в опущенной руке, он закрыл за парнем дверь и кивком пригласил следовать дальше. - Ты ничего мне не обещал, - Илье, наконец, удалось разлепить губы и хоть что-то произнести, его голос прозвучал очень слабо. Хранитель на мгновение обернулся. - Ты прав, не обещал. Предпочитаешь вернуться к деду? Илья поморщился. - Просто не верится…, - проговорил он глухо. – Куда мы идём? - Увидишь. Длинный коридор первого этажа после нескольких поворотов вывел к закрытой двери. Ветров достал ключ, висевший у него на шее на цепочке, открыл замок и шагнул на тёмную лестницу, ведущую вниз. - Не бойся, Илья, финал будет совсем другим, чем рассчитывает Макар. Иди за мной. Парень нащупал рукой стену и начал спускаться. Он слышал, что в этом доме есть подвал, но никогда в нём не был. Воображение сразу нарисовало подземный ход, в сердце закрался лучик надежды и тут же погас. Мысль показалась совершенно глупой, все ощущения обострились до предела. Ещё не дойдя до конца лестницы, он уже знал, что из подвала нет другого выхода. Финал? Перед взглядом тугим потоком изогнулось пространство, в памяти распахнул свои объятья бездонный омут и крутящейся воронкой потянул через расстояние в неведомую даль. Как тогда на болоте. Сверкнула россыпь далёких звёзд, мир покачнулся, превращаясь в бесконечную реку текущей сквозь вселенную Силы. Шаг вперёд, и Светлое просто исчезнет, можно уйти, оставив позади весь кошмар последних дней…. Будущее неведомо, есть только настоящее, есть Земля, на которой останутся его родители, его друзья, есть тиронцы, приговорившие планету к гибели, и есть дед, почти оборвавший сегодня его собственную жизнь…. - Подожди, - голос Хранителя вернул его в начавшую исчезать реальность. Илья быстро огляделся, они почти спустились до конца лестницы, из проёма распахнутых в какое-то помещение дверей лился яркий свет. На губах Хранителя играла усмешка. - Не торопись, Перекрёсток открыт для тебя. Но разве ты не хочешь знать правду? - Перекрёсток? Хранитель кивнул, Илья вслед за ним преодолел оставшиеся ступени и шагнул в просторную комнату. Здесь было по-домашнему уютно, светлые стены, на которых висели множество небольших картин и голографических фотографий, пол покрыт толстым ворсистым ковром, у одной из стен диванчик, рядом круглый стол, на нём стоит ваза с луговыми цветами. Стол наполовину скрывает от взгляда кровать и лежащего на ней человека. За кроватью множество медицинских приборов, от них тянутся провода и трубочки, тянутся к тонким, почти прозрачным рукам, лежащим поверх белоснежного одеяла. Хранитель замер у входа, Илья чуть приостановился и заставил себя идти вперёд. В груди бешено забилось сердце, он обогнул стол и увидел её лицо. - Марина? Она была почти не похожа на ту девушку, что ещё сегодня утром ходила и разговаривала, там - на дороге. Слишком впавшие щёки, тёмные круги под закрытыми глазами, плотно сжатые посиневшие губы. О том, что она жива, говорила лишь едва заметно поднимавшаяся под тонким одеялом грудь. Илья быстро обернулся, посмотрел на Хранителя. - Но…? Я не понимаю. Я видел её…. Тот горько улыбнулся. - Она спит. Просто спит. Врачи не смогли ей помочь, не вернули ей подвижность, слишком серьёзными были травмы. Светлое тоже не дало ей полноценной жизни, поэтому она сама выбрала для себя ту форму существования, которая ей нравилась. - Но как такое возможно? Она была настоящей, живой! - Возможно, здесь очень многое возможно. Светлое необычное место, не так ли, Илья? Оглянись вокруг – твой дед Макар живёт уже три сотни лет, ты не знал? А другие старейшины – их возраст тоже измеряется веками. Даже я выгляжу на много моложе, чем должен быть. А Марина, она просто очень хотела быть обычной, и её желание сбылось. Светлое исполняет желания своих детей, пусть даже в такой извращённой форме. - Я слышал про артефакт – Камень жизни, значит он существует? Хранитель покачал головой, быстро нагнулся и подобрал с пола тусклый зеленоватый камешек, их было много на лестнице и рядом с входом. Он бросил его Илье, тот машинально поймал. - Нет Камня жизни, есть только Камень Смерти. Нельзя вернуть жизнь, но можно отодвинуть смерть. Илья посмотрел на камень. На его ладони лежала обычная галька, каких в Светлом встречаются тысячи. Он поднёс его к глазам и увидел, как свет исчезает в глубине полупрозрачных граней. Камень сверкнул зелёным холодом могилы Елизара. «ОН хранитель, Он бережёт Светлое от зла». И всё земля в деревне покрыта осколками могильного камня. Неожиданно Илье стало очень холодно и ещё тоскливо. Ветров прошёл вперёд, посмотрел на Марину, его взгляд наполнился необычной нежностью.

- Я прихожу к ней каждый день. Сначала она просыпалась, разговаривала со мной, но потом она перестала сюда возвращаться. Она ненавидит это тело. - Так что произошло сегодня на болоте? – спросил Илья. Хранитель посмотрел на кинжал, крутанул его в руке, так, что клинок льдисто блеснул и заговорил.

- Сначала я хочу рассказать тебе о жителях Светлого, они всё, что осталось от некогда многочисленного и могущественного народа. Мы жили очень далеко от Земли, в другом мире, под другой звездой. Наша планета называлась Неомирста – светлый мир. - Что? Так вы все инопланетяне?! – воскликнул Илья. Хранитель бросил на него насмешливый взгляд. - Мы их потомки. Не забывайся, ты тоже родился в Светлом, Илья. Он невольно отступил, не веря покачал головой. Одно дело, когда кто-то признаётся, что он пришелец с другой планеты, но совсем другое дело, когда оказывается, что ты тоже не человек. - Мы создатели, а не разрушители, для нас война всегда была неприемлема. Поэтому, когда много веков назад над нашей расой возникла угроза уничтожения, наши предки не вступили в борьбу с захватчиками, они уступили им и заключили Договор. Они поделились со своими врагами Перекрёстком. Это величайшее открытие нашего народа. Перекрёсток не место – это путь, путь сквозь пространство, дающий возможность в одно мгновение преодолевать любое расстояние. Земляне назвали бы это телепортацией, только данная телепортация происходит в масштабах вселенной. А ключом к Перекрёстку является генетический код существа из плоти и крови. Во время перерождения, Перекрёсток настраивается на код Хранителя и подчиняется только ему. Иногда Хранителей может быть несколько…. Наши предки решили, что не побегут от опасности, а смогут жить в мире с другим народом. Пусть даже ценой Договора. Его суть заключается в том, что когда Хранителей несколько, один из них должен служить тиронцам и открывать для них Перекрёсток туда, куда они пожелают, взамен они оставят наш народ в покое…. Они не знали к чему это приведёт, они стали заложниками Договора. Тирон завоеватель, без жалости обрёкший на гибель сотни обитаемых миров. Неомирсту он тоже не пощадил, превратив планету в пустыню. Хранитель, служивший тиронцам, заявил, что они нарушили Договор и отказался вести их к другим планетам. Его убили и потребовали нового перерождённого. Но именно тогда на Неомирсте был только один Хранитель, а значит, он должен был остаться со своим народом. Путь сквозь вселенную для тиронцев закрылся. Таков Договор. Лишь второй хранитель должен был им служить. С тех пор они ждут своего перерождённого. Неомирсты поняли, как всё это остановить, они покинули родину и с тех пор скитаются по вселенной, следя за тем, чтобы Договор вновь не вступил в силу. Мы научились быть жестокими, мы научились убивать, убивать тех, кто волею судеб переродился. С тех пор среди нас всегда только один Хранитель. Мне жаль, Илья, - Ветров перехватил кинжал, и теперь клинок смотрел в сторону парня. - Что? - Эта история началась с моего отца. Ты знаешь, что силу Хранителей наследуют Ветровы, при этом, чтобы сила передалась в полной мере, перерождённый должен быть чистокровным неомирстом, без примеси крови других рас. Наш народ не подвержен эмоциям, но так случилось, что мой отец встретил на Земле женщину – обычную женщину, землянку, даже не уроженку Светлого и понял, что не сможет без неё жить. Ради неё он нарушил все правила, и та женщина стала нашей с братом матерью, - Хранитель опустил голову. – Мы очень её любили, но Елизар – первый Хранитель, мой прямой предок, чей генетический код когда-то стал ключом к Перекрёстку, отвернулся от нашей семьи. Мама погибла, когда на Землю впервые прилетели тиронцы, погибла по их вине, отец обезумел от горя и ушёл вслед за ней. Мой брат жаждал мести, он стал космолётчиком, но не просто разведчиком, он охотился на тиронцев, уничтожал их корабли. Я как старший из нас двоих, прошёл перерождение и превратился в Хранителя Перекрёстка. Но я лишь на половину неомирст, и сила передалась мне не полностью. Можно сказать, что я владею ей лишь частично, а вторая часть силы в качестве контроля принадлежит твоему деду Макару. В отличие от меня он чистокровный, но, несмотря на это, не может открывать Перекрёсток, в нём нет крови Хранителей. - Подожди, - воскликнул Илья. – Так ты Всеволод, а не Ярослав! Отец Марины! Хранитель кивнул. - История уже моей семьи это тоже трагедия. Макар во всём меня контролировал, даже в выборе жены. Хранителю нужен был наследник, в котором крови неомирстов будет больше чем во мне. По выбору Макара моей женой стала Анна, твоя двоюродная тётя, Илья. Чистокровная неомисрстка из рода Беловых. Как же она ненавидела меня, она считала, что её мужем не должен быть полукровка, и лишь ради Марины оставалась рядом. Потом произошла трагедия с Ярославом, его корабль сбили земляне, работающие на тиронцев. Он попал в плен и его забрали на Зоту. Для неомирстов главное спокойствие и безопасность, они готовы закрыться в своём маленьком мирке и сидеть там никуда не вылезая. Для них не важно, что их близким нужна помощь, совершенно не важно. Макар никогда не позволил бы мне спасти брата, и привлечь к нам внимание тиронцев. Но чтобы открыть Перекрёсток его разрешение не нужно. Я побывал на Зоте и забрал Ярослава. Я не мог по-другому, я больше землянин, чем неомирст, а с братом меня связывали не просто кровные узы. Мы близнецы, я чувствовал то же, что и он и воспринимал этот мир, так же как и он. Вся его ненависть, вся его боль становились и моими. Знаю, что это было ошибкой. Из-за меня погибла вся моя семья. А сейчас под угрозой целая планета. Но прошлого не вернёшь, и если бы выпал шанс всё изменить, я не уверен, что поступил бы по-другому. Слишком страшным было то, что тиронцы делали с Ярославом, а он даже не мог уйти, потому что они искусственно заставляли его сохранять существование, - Хранитель сжал кулаки, по его лицу пробежала гримаса ненависти. - Тиронцы прекрасно поняли, каким образом он смог сбежать от них. А так как он был разведчиком землян, то все пути вели на Землю. Тиронцы не добились от Ярослава правды, не узнали, кто именно является Хранителем и есть ли среди неомирстов ещё перерождённые. Но на много больше они хотели наказать Ярослава за то, что он посмел бросить им вызов. Купол, защищающий Светлое, не пропускает чужих, но людям он не препятствует. И они отправили за нами людей. Их целью стала моя семья. Ты видел, что тогда произошло, Илья, - Всеволод на мгновение замолчал, вновь посмотрел на дочь. – Я не смог их защитить, мне досталась вся сила первого удара…. Не знаю, почему я не погиб, раны были очень серьёзными, наверное, потому, что Хранители так просто не умирают, они должны передать часть своей силы наследнику…, если смогут. Моей наследницей была Марина, дочка получила практически не совместимые с жизнью повреждения, потом её бросили в болото. Она утонула, Илья. - К-как утонула? Я же видел, я был там, она открыла глаза…, - взгляд Ильи заметался от лица Марины к Всеволоду. Сейчас они были очень похожи и оба напоминали мертвецов. - Когда я достал её из воды, она уже не дышала, - Всеволод как будто его не услышал, он просто продолжал говорить, безжизненно, отрешённо. – Мне было страшно, никогда в жизни я так не боялся как в тот момент. Страшно, что её сердце больше не бьётся, что она уже не посмотрит мне в глаза, не обнимет…. Это было безумием, но я отдал ей всё, что мог отдать, всю свою силу, всю свою жизнь…. Я сам сделал её перерождённой, но, - он опустил голову, его губы приобрели синий оттенок. – Хранителем может быть только живой, а мы оба побывали на грани, она её переступила, я почти переступил…. Поэтому Перекрёсток сам выбрал нового Хранителя, и в тот момент там был лишь один неомирст, которого он мог сделать перерождённым. Ты, Илья. Илья лишь на мгновение закрыл глаза. Перекрёсток открыт и уже одно это заставляло верить, что всё, что говорит Всеволод, правда. Пусть пугающая, пусть нереально сказочная, но правда. Он молча, но с всё возрастающим напряжением смотрел на кинжал в руке Хранителя. Тот крутил его в пальцах, и с каждым оборотом внутри клинка разгоралось искрящееся зелёное пламя. Всеволод проследил за его взглядом, мягко улыбнулся и вновь заговорил. - Ты не знаешь этого, но твоя мама отчасти из рода Ветровых, из рода Елизара, она моя дальняя сестра, как у нас говорят. И той крови, что передалась тебе от неё, оказалось достаточно, чтобы произошло перерождение. Теперь нас было троя. Твои родители очень испугались этого, и тебя и Марину могли уничтожить только потому, что вы просто существовали. Я не смог скрыть самого факта перерождения от жителей Светлого – они это почувствовали, как не смог скрыть твоего присутствия на дороге. К сожалению всё это произошло рядом с Контуром и данные обо всех, кто там был в момент взрыва машины, сразу передались в центр контроля на Земле. Но никто кроме твоих родителей, Марины, Ярослава и меня больше не узнал, что перерождённых было двое. А для землян ты стал просто свидетелем, не более. Я частично стёр твою память, и позволил увести тебя в город, хотя старейшины были против. Ты оставался той ниточкой, что могла привести тиронцев к знанию, что у неомирстов появился перерождённый, и они скрыли это, нарушив Договор. Ведь Марина осталась жива. Старейшины приняли тот факт, что отняв у меня дочь, они получат обезумевшего Хранителя. Я убедил их в этом. А так они могли давить на меня вдвойне и полностью подчинили своей воли, - Всеволод горько усмехнулся. – Их это очень устраивало. - Почему я считал, что ты Ярослав, а не Всеволод? Почему он не стал перерождённым? Он тоже там был, я помню, - тихо проговорил Илья. - Мой брат погиб на Фениксе. Его жажда мести, его желание жить и бороться не позволили ему уйти сразу. А потом стало поздно. Тиронцы знают наши возможности, знают, что неомирсты могут продолжать существование после смерти, но при желании просто обрывают связь с реальностью и уходят навсегда. Тиронцы очень прогрессивный народ, со временем у них появились технологии, делающие нас пленниками этой реальности, не позволяющие покинуть этот мир. Ярослав стал их подопытным, они испытали на нём всё, чего добились и даже больше. И если бы я его не вытащил…. Он во всём винил себя, это сожгло его, а нападение на мою семью стало последней каплей. Ярослав покинул этот мир, ушёл безвозвратно, навсегда. Моя жена Анна тоже ушла, хотя у неё была возможность остаться. Но она не захотела. А дальше ты знаешь, Илья. Твоё возвращение в Светлое нарушило зыбкое равновесие, установившееся в нашем мире. Светлое приняло тебя как Хранителя и возродило твою память. Может быть не сразу, но ты бы вспомнил, вспомнил всё сам. Всеволод вновь крутанул кинжал, зелёное пламя просочилось сквозь полупрозрачные грани и охватило клинок уже не гаснущим ореолом. Он посмотрел на Марину, взгляд был долгим, словно он прощался с ней и двинулся в сторону Ильи. - Финал? - Голос Ильи сорвался на хрип, чувство было странным. Он знал, что может открыть Перекрёсток и покинуть подвал, но что-то его удерживало. Может быть, это были глаза Всеволода, вновь ставшие ярко-зелёными, живыми и слишком безмятежными, может быть осознание того, что сейчас решается не только его собственная судьба, а скорее судьба целой планеты. Кем бы не был Хранитель для Светлого и неомирстов, но для Земли он стал единственным щитом, ограждающим её от тиронцев. Это он тоже чувствовал. – Финал, Хранитель? Каким он будет для нас? По губам Всеволода пробежала усмешка. - Пожалуй, это единственное, на что я ещё могу повлиять. Пока я жив, та часть силы, что принадлежит сейчас Макару, и для тебя остаётся недоступной. Но как только меня не станет, исчезнет сама причина, по которой сила Хранителей была передана твоему деду, он лишится её. Ты чистокровный неомирст, Илья и будешь владеть всей силой по праву. Хранитель остановился перед Ильёй, взял его за руку. Тот ощутил, как в его ладонь легла и обожгла ледяным холодом рукоять кинжала. Сверху обхватили пальцы Всеволода, заставляя его держать оружие в руке. Клинок теперь смотрел остриём в грудь Ветрова. - Нет, - Илья попытался вырваться, но пальцы Хранителя сжимали очень сильно, невероятно сильно. Финал. Судьба. Он просто шагнул вперёд, приблизившись к Илье в плотную, кинжал слегка дрогнул, в зелёных глазах мелькнула тень и больше ничего. - Я хочу попросить тебя. Обещай мне, что присмотришь за Мариной. Пусть не каждый день, но иногда приходи к ней, разговаривай, рассказывай обо всём что хочешь. Может быть она проснётся…. - Я обещаю, - слова дались ему с трудом, горло Ильи перехватило. - Оставайся собой, Илья, - Всеволод резко сделал шаг назад, отпуская руку парня. По его груди быстро расползалось кровавое пятно. Он отступил ещё дальше, пошатнулся, развернулся к кровати Марины и упал рядом с ней на колени. Он опустил голову на одеяло, с трудом поднятая рука накрыла пальцы дочери. На мгновение кисть девушки охватило зелёное сияние. Если у него ещё оставались какие-то силы, то он отдал их Марине. Её рука дрогнула, но глаз она не открыла. У Всеволода вырвался вздох, он горько улыбнулся. В подвале стало неожиданно холодно. - До встречи по другую сторону, - голос Хранителя прозвучал призрачным эхом, фигура окуталась туманом, в воздухе на какой-то миг повисла дымка, и словно лёгкий ветерок развеял последние очертания уже не существующего тела. Илья долго смотрел на то место, где медленно исчезала едва заметная тень, до конца, полностью. Иногда, когда кто-то уходит, не остаётся ничего, лишь пустота и холод, а иногда его мечты и надежды продолжают жить в сердцах других, и в их памяти навсегда остаются рядом…. - До встречи, Хранитель, - он опустил голову, только сейчас осознавая, что всё ещё сжимает в руке кинжал. Полупрозрачный клинок потух, превратившись из зелёного в тёмно-багровый. Илья с силой бросил его на пол, раздался мелодичный звон, кинжал треснул по всей длине и рассыпался тысячью осколков. Парень выдохнул. Всеволод уже ни один раз спас его жизнь. Он посмотрел на Марину, лицо девушки уже не казалось таким бледным, по щекам разлился слабый румянец. Сейчас она выглядела именно спящей. - Я вернусь, обещаю, - Илья повернулся к выходу и быстрым шагом пошёл вверх по лестнице. Коридор, дверь. Все старейшины обернулись в его сторону, Илья расправил плечи и как в омут шагнул во двор. Глаза Макара расширились. - Ты-ы? где Всеволод? Что он наделал?! – он вдруг пошатнулся, схватился за грудь, в глазах вместе с изумлением мелькнуло понимание. - Его нет, - Илья спокойно посмотрел на деда, ощущая как холодные потоки силы, рвущими пространство разрядами входят в его собственно тело. – Я ваш единственный Хранитель! Вздох неверия, старейшины всей толпой двинулись ему навстречу. Все кроме Макара, тот едва стоял на ногах, пошатывался из стороны в сторону. По лицу старосты разливалась мертвенная бледность. - Вот значит как! Значит перерождённых было двое. Он обманул нас! Не зря я хотел покончить с тобой ещё десять лет назад. Как чувствовал. И родители твои сразу с места сорвались. Значит, им всё было известно! А я дурак поверил, что они о твоём здоровье беспокоятся, а они перерождённого увезли! Не ожидал я такого от Всеволода, значит это от нас он тебя спрятал. Вот что значит разбавленная кровь, совсем о своём народе не думал!

А Тебе не справится с этой силой, щенок! - выдохнул он сквозь зубы. Мир покачнулся, Илья и сам чувствовал, что происходящее вырывается за грани этой действительности. Он упал на одно колено, бурлящий водоворот открытых путей тисками сдавил сознание, он едва не закричал. - Илья-я, нам нужно уходить, времени почти не осталось…. Ты слышишь, Илья? Он вытянул в отталкивающем жесте руку, приближающихся к нему старейшин мгновенно отбросило далеко назад. Перед его взглядом неторопливо разворачивалась боевая станция тиронцев, из открытых шлюзов беспрестанно стартовали обвешенные оружием летательные аппараты. И сразу рассыпались сетью, направляясь в сторону Земли. Сотни, тысячи, десятки тысяч. Им навстречу с поверхности планеты поднимался флот землян. Слишком медленно, Илью передёрнуло, бой произойдёт в атмосфере планеты. - Нужно уходить, Илья! – крик деда. – Когда станция тиронцев откроет огонь по Земле, волновой удар долетит и до Светлого. У нас нет времени! - Нет времени, - эхом повторил Илья. Сотни уроженцев Светлого - его народ находились сейчас на поверхности приютившей их планеты и смотрели в небо. Без надежды, с отчаяньем, он видел их глазами. Видел, как небо наливается багровым огнём. Там были его родители, так и не узнавшие о судьбе своего сына, там были люди – земляне, миллионы живых…. Илья с трудом поднялся на ноги, выпрямился. Его взгляд изменился, он посмотрел вверх. Над головой сияло по-летнему яркое солнце, тёплое, ласковое. Его лучи пробивались сквозь защитный купол, заменяющий Светлому небо и растворялись в его синеве. Неподвижное небо, всегда одинаковое, сотканное из потоков силы. Он увидел, что часть тонких нитей тянется к сине-зелёной планете, окутывая её незримой паутиной лучей. Это был лишь каркас, якорь, удерживающий Светлое рядом с Землёй и лишь отчасти обеспечивающий планете защиту. Пусть сквозь паутину могли пролететь лишь небольшие корабли, но если их будет так много, если огонь откроет станция…. Вспышка, звенящая тишина, в космосе нет звуков, смерть беззвучна, но хорошо видима. Передовые корабли противника изворачиваются между силовых линий, скользят сквозь незащищённые ячейки пространства, беспрепятственно приближаются к атмосфере Земли. - Время, время, Илья! Открывай Перекрёсток! Нужно уходить…. Он закрыл глаза, Перекрёсток отозвался на его зов звенящим гулом. Потоки силы изогнулись, слились в единое полотно и, повинуюсь желанию Хранителя, покрывалом легли на каркас, окружающий планету. - Нет! Что ты делаешь? Остановись! Нет! Они не могли ему помешать. Илья усмехнулся в лицо дрожащему деду, сжал кулаки. Тонкие нити между Светлым и Землёй превратились в нерушимые канаты, связывая во едино два мира – мир неомирстов и мир Земли. - Мы остаёмся, - произнёс он чётко. Старейшины отступили, в их глазах плескался ужас. - Теперь тиронцы всегда будут знать, где нас найти…, у нас никогда не будет покоя. По губам Ильи пробежала усмешка. - Земляне всегда так жили. Мы тоже попробуем, - он кивнул им и направился к воротам. Хотелось просто пройтись по траве, вдохнуть аромат луговых цветов, почувствовать прикосновение тёплого ветра, погружаясь в иллюзию спокойствия и мира…. А высоко над Землёй, сгорали в защитном поле тысячи кораблей тиронцев. Все те, кто вовремя не успели остановиться, не успели повернуть назад, когда начало меняться пространство. Немногочисленную ударную группу противника уже прорвавшуюся к планете встретил флот землян. Горящие обломки их кораблей, пеплом рассыпались над головами жителей планеты. Пеплом победы.

Илья медленно шёл по лугу, вдыхал полной грудью воздух, сопоставимый с воздухом Земли, прикасался ладонью к высокой траве, ставшей аналогом травы, растущей там, где была его вторая родина. Здесь всё было таким же. Нет, они не уйдут из этого мира. Это их дом.

**** Почти всем людям снятся сны, мне тоже, только для меня они значили на много больше, чем моя реальная жизнь. Но теперь всё изменилось. Я больше не хочу спать! Я проснулась. В уши ворвался уже забытый звук гудения медицинских приборов. Почти неслышный звук, но когда вокруг тишина, он воспринимается слишком отчётливо. Глаза удалось открыть не сразу, слабость была невыносимой, и даже малейшее напряжение вызывало сильнейшую усталость. Что можно чувствовать в моём положении? Ненависть, злость на саму себя, на своё бессилие, свою беспомощность. Я слишком отвыкла от этих чувств. Не хочу быть такой! Всегда не хотела, не хотела возвращаться…. Это тело моя тюрьма. Капли отчаянья словно яд способны отравить душу. Когда-то я справилась с этим, превратив собственную жизнь в бесконечный сон. Что теперь? Лежать и смотреть в потолок? Я даже голову не могу повернуть. Перед взглядом плыл лёгкий туман, не важно, мне и раньше не хотелось здесь ничего видеть. Перед глазами всегда были образы совсем из другой жизни. Как глупо. Как странно. Я только сейчас поняла, что ощущаю. Мою левую руку словно накрывала чья-то ладонь. Я не вижу, но живое тепло бежит где-то под кожей, поднимется вверх от кисти, достигает плеч, груди, растекается по телу. Спасибо, папа, но этому телу невозможно вернуть подвижность, ничего не получится, ты сам это знаешь. Ведь знаешь? Я нахмурилась, в моих пальцах появилось покалывание, онемевшие от неподвижности мышцы слегка дрожали. Рывком подняла руку, поднесла к глазам, увидела тонкие почти прозрачные пальцы, худую кисть и просвечивающую кожу. За рукой тянулись несколько трубочек, наполненных какой-то жидкостью, под кожей прочно сидели иглы, обеспечивая этому телу возможность жить. Попыталась пошевелиться, но подвижной оказалась только одна рука. Спасибо за попытку, но дальше я сама буду выбираться. Прости. Ты хотел видеть меня живой, но теперь тебя нет, и моим выбором станет другое существование. Я поднесла запястье к лицу, зубами выдернула все иглы из кожи, освободившейся рукой, сорвала какие-то проводки с головы. Потом дотянулась до второй руки, уже отделяя последние трубки жизнеобеспечения от тела, почувствовала, как перехватило дыхание, а перед глазами замелькали тёмные пятна. Как это трудно, но не труднее чем шагнуть в бездонный омут. Я сегодня уже умирала, этот раз будет последним. Резкий рывок вперёд, разрушающий связь с оставшимся на кровати безвольным существом. Теперь уже легче, я встала на ноги, просто не нужно обращать внимания, как затухает биение сердце, как перестаёт бежать по венам кровь. Всё это вернётся, но позже, и уже совсем для другой Марины, для новой. Я молча смотрела, как по осунувшемуся и очень бледному лицу почти незнакомой мне девушки пробежала последняя дрожь. Она затихла. Ты любил её, отец. Я нет. Я другая. Я ненавижу быть слабой! Прощай. Я вытянула руку, раскрывая над неподвижным телом ладонь. Незримая сила заставила воздух дрогнуть, по её коже заструилась призрачная дымка, вгрызаясь в плоть, растворяя, превращая в тень. Через мгновение передо мной стояла пустая кровать. Пусть будет так. Это не злость, просто я не могу по-другому. Свобода. И только сейчас вдруг заметила, что стою совершенно голая. Свобода от всего? Пришлось потратить время, чтобы разыскать хоть какую-то одежду. В прикроватной тумбочке нашлось нижнее бельё и аккуратно сложенное платье в ромашках. В сердце сразу закралась грусть, наш последний разговор в этой комнате был о том, что если я встану на ноги, то хочу сразу надеть платье в цветочках, чтобы быть похожей на солнечный луг. Мы шутили, тогда я ещё могла шутить, а он ждал меня…. Прости. Я медленно оделась. Так же медленно поднялась наверх. Не помню этой лестницы, в моём детстве эта дверь всегда была закрыта, здесь хранилось что-то совершенно ненужное. Дом, дом из воспоминаний, мой дом. Ладонь скользила по гладкой стене, к коже уже вернулась чувствительность, под пальцами камень, холодный, ровный. Мне больше некуда идти, я одна. Ноги подогнулись, передо мной была распахнутая дверь во двор. Я опустилась на колени. Это лишь временная слабость, сейчас встану и пойду искать Илью. Он ещё в Светлом, мне есть, что ему сказать. А может, слова не нужны. Я не знаю. Всё изменилось.

**** Водитель большого чёрного внедорожника резко ударил по тормозам, когда на дороге вдруг появилась стройная светловолосая девушка в нарядном платье с причудливым рисунком в виде огромных ромашек по всему подолу. Тяжёлая машина послушно замерла на месте. Девушка уверенно открыла переднюю дверь и забралась в салон. - Привет, - она улыбнулась русоволосому парню, изумлённо смотрящему на неё широко открытыми глазами. - Решил уехать? Я, пожалуй, провожу тебя до болота. Ты не против? - Здорово выглядишь, - к нему, наконец, вернулась способность говорить, но произнёс он совсем не то, что хотел. - Спасибо. Ты обещал приглядывать за мной, но теперь не стоит. Правда. Её уже нет в том подвале. - Ч-что ты сделала? Как? Девушка вновь улыбнулась, зелёные глаза блеснули искрящимся светом. - Не переживай, Илья. Это был мой выбор. Я стала другой. А та Марина просто исчезла. Парень помотал головой, на мгновение зажмурился, потом протянул руку и прикоснулся к щеке девушки. Его пальцы ощутили тепло живой кожи. - Это не сон? - Нет. Я больше не сплю. И навсегда останусь такой как сейчас. По крайне мере, отец дал мне возможность вырасти. - Значит, сегодня утром был всего лишь обман, - по его губам пробежала невесёлая усмешка. Марина пожала плечами. - Не обман, я на самом деле добровольно потеряла способность открывать Перекрёсток, я больше не Хранитель, Илья. Хранителем может быть только живой, а моё тело теперь не существует. Правда, какие-то способности у меня всё же остались, но это не важно. - Не важно? – он медленно тронул машину с места. Они молча доехали до болота, внедорожник остановился на краю перед спуском. - Это ведь не твоя машина, - заметила девушка. – Не боишься вопросов? - Их будет на много больше, если я вдруг просто появлюсь посреди города, - он усмехнулся. - Зачем же посреди города? Можно появиться где-нибудь в кустиках, чтоб никто не видел. - Спасибо за предложение, но мне в любом случае придётся отвечать на вопросы. - Не завидую я тебе, Илья, - Марина беспечно тряхнула волосами. – Ты уверен, что не хочешь остаться в Светлом? - Не сейчас, после общения со своими родственниками, хочется побыть подальше от Светлого. Воспоминания какие-то не очень приятные. И впечатлений за эти три дня многовато для одного… человека. Даже не знаю, почему я до сих пор не свихнулся. - Наверное, потому что ты не человек. Перед тобой целый мир. Весь космос, Илья. - Он мне не нужен, мой дом на Земле. - Что ж, надеюсь, что когда-нибудь ты передумаешь, и возьмёшь меня прогуляться на другие планеты. А пока у тебя есть лет десять, чтобы обустроить свою жизнь. Ты успеешь закончить учёбу, начнёшь работать, обзаведёшься семьёй. А потом вернёшься в Светлое, - девушка мягко улыбнулась. - Почему лет десять? – не понял Илья. - Ну-у, в тридцать лет, конечно, ещё можно выглядеть на двадцать, но в тридцать пять или сорок, это будет казаться уже более чем странным. Для людей. Побочный эффект, теперь ты единственный Хранитель, и твоё время остановилось. - Значит, побочный эффект? Круто, - парень на мгновение опустил голову, потом очень внимательно посмотрел Марине в глаза. - Я вернусь раньше, я обещал. - Я буду ждать. До свидания, Илья, - она открыла дверцу машины, оглянулась. - И ещё, приобрети себе контактные линзы, твои глаза теперь другого цвета, чем были раньше. А то действительно замучают вопросами. Марина выпрыгнула из машины, захлопнула дверь. Илья быстро глянул в зеркальце заднего вида, и встретился взглядом с собственным отражением – глаза были светло-зелёными, почти бесцветными, лишь иногда вспыхивающие яркими искорками притаившегося в глубине пламени. Он тронул машину вперёд, по дороге через болото. Марина помахала ему рукой. Внедорожник легко заскользил через пространство космоса по установившемуся, всегда открытому пути Перекрёстка к планете Земля. Девушка долго смотрела ему вслед. На её губах играла улыбка. Их новый Хранитель был неомирстом с душой человека, и она очень надеялась, что он станет Хранителем и для Земли.

Эпилог

Он остановил машину неподалёку от одинокой автобусной остановки, пластиковым куполом приютившейся на краю ржаного поля. Загнал её в густые кусты, но прежде чем покинуть заглянул в бардачок. Внутри нашлись несколько пар резиновых перчаток, мужской носовой платок с пятнами крови и то, зачем он и начал обшаривать чужую машину – солнечные очки. Их форма была не совсем для него привычной – зеркальные стёкла были вытянутыми и загибались к ушам, полностью скрывая глаза, но сейчас его это больше чем устраивало. Надев очки, Илья подхватил свой рюкзак и без сожаления покинул внедорожник. На остановке он простоял довольно долго, стараясь ни о чём не думать, ничего не вспоминать, а просто любоваться на стелющиеся под ветром волны ржи. Ветер налетал порывами, трепал его волосы, прикасался к коже, заставляя вдыхать аромат вступившего в полные права лета. Сердце переполняла странная грусть, он возвращался домой, и он покидал свой дом…. Подкатила новенькая маршрутка, словно недавно сошедшая с конвейера, водитель приветливо кивнул головой, с какой-то опаской быстро глянул на небо и закрыл за вошедшим парнем двери. - До космодрома довезёте? – поинтересовался Илья. Водитель смерил его долгим взглядом. - Высажу на повороте, дальше пешком, - он помедлил, не торопясь трогаться с места. – Новости какие-нибудь знаешь? Что там происходит, они до нас доберутся? – кивок головы вверх. Илья чуть заметно улыбнулся. - Уже всё в порядке, - он тоже сквозь ветровое стекло посмотрел на небо, в отличие от человека, его взгляду открылась не только безоблачная синева, но и безбрежная даль пустоты космического пространства, и медленно отходящая от Земли боевая космическая станция чужих. Может быть, они и не уйдут далеко, не уйдут, пока не убедятся, что исчерпали все свои возможности прорваться к планете, но пока…. – Сейчас мы в безопасности. - Мне бы твою уверенность, парень, - водитель недоверчиво покачал головой, маленький автобус сорвался с места и покатил по дороге. Илья прошёл в конец салона, сел у окна. По его губам пробежала горькая усмешка, у него тоже нет ответов на все вопросы. Но отвечать пришлось уже на космодроме, одинокого путника, пришедшего от основной дороги пешком, задержали на пропускном пункте. Немолодой подтянутый охранник в форме военного долго сверялся с базой данных, сделал несколько запросов и лишь потом пропустил. Его встретил начальник космодрома, которому Илья честно рассказал, что его наставник - Прокофьев Константин Александрович погиб, утонув в болоте. Машину Прокофьева он использовал для выезда из Светлого, но, к сожалению, бросил её на краю ржаного поля, так как в ней закончилась энергия. Начальник космодрома – высокий, грузный мужчина с полностью седыми волосами покивал головой, передал данные дальше и разрешил лететь. Не до того сейчас было. Космодром готовился принять возвращающееся из боевого вылета за пределы атмосферы подразделение штурмовиков, а тут какой-то курсант. Илья бегом добрался до готового стартовать наземного катера и уже из его салона наблюдал, как небесную высь рассекают хищные стальные машины, снижающиеся к полосе космодрома. А уже через час катер мягко коснулся плит взлётной площадки его родной академии. Здесь было непривычно людно. Илья выпрыгнул наружу, огляделся по сторонам, понимая, что всё внимание сосредоточено на учебном корабле, покатой пирамидой возвышающемся почти в центре посадочного поля. Как пояснил пробегающий мимо знакомый со старшего курса – корабль приземлился ещё вчера, но его экипаж проходил режим адаптации. Обычная процедура для впервые совершивших полёт в открытый космос. Конечно, все знали о произошедшем столкновении с тиронцами. Курсантов хотели изолировать на более длительный срок, но родственники осаждали космодром со вчерашнего дня, и руководство академии вынужденно было пойти на уступки. Сейчас внешний люк был открыт, космические путешественники дружной толпой спешили ступить на землю. Илья из далека рассматривал их лица, все сосредоточенные, со следами пережитого ужаса, но пытаются улыбаться. Они тут же попадали в толпу родных, незадачливых космонавтов обнимали, целовали и уводили в сторонку, чтобы внимательно рассмотреть, расспросить и убедится, что всё в порядке. Неожиданно он понял, что его родители тоже здесь, он почувствовал их и даже знал, где они находятся – в стороне от толпы, недалеко от входа на космодром. Он всем своим существом ощутил их тревогу и страх. Они знали, что их сына нет среди совершивших полёт курсантов. Илья быстро пошёл в их сторону. Вскоре он их увидел, родители одновременно обернулись, мама вскрикнула и побежала ему навстречу. Он невольно остановился, рассматривая их совсем другим взглядом - взглядом Хранителя. Его мать – хрупкая, темноволосая женщина, чистокровная неомирстка, несущая наследие обоих древних родов. Отец – высокий и стройный, с гибкой сильной фигурой и каким-то отстранённым, всегда задумчивым и суровым лицом, уроженец Светлого, но в его крови намешаны частички сразу нескольких рас и не только людей и неомирстов…. Этой крови очень мало, его можно считать почти чистокровным, но Илье всё равно стало холодно. Мама подбежала к нему, порывисто обняла, крепко прижала. Отец подошёл чуть позже и уже заключил в объятья их обоих. Они долго так стояли, молча, слова были не нужны. Наконец они его отпустили, только мама продолжала держать за руку, словно боясь, что он исчезнет. - Где ты был?! – воскликнула она. – Нам сказали, что твоя практика проходит в другом месте, но где именно не пояснили, в этой суматохе, никто ничего не может толком объяснить! Твой телефон не отвечал, мы с ума сходили от беспокойства! Где ты был, Илья? - Я, - он помедлил, похлопал себя по карманам. – Я потерял телефон. Простите. Отец махнул рукой. - То, что потерял ерунда, а то, что не сообщил, где находишься намного хуже, - он покачал головой. – Почему тебя не было вместе со всеми? - Так получилось, в последний момент меня выбрал для сопровождения его во время расследования Прокофьев. - Ты Должен Был Позвонить Нам! - Я знаю, - Илья горько усмехнулся, оправдываться было бесполезно. – Знаю. Я не хотел вас волновать. - Ладно, поговорим потом, это счастье, что с тобой всё в порядке, - родители одновременно посмотрели вверх на небо. – Отправляйся домой, Илья, а нам нужно съездить в одно место. - Нет! - он знал, куда они собрались. – Не нужно. Что-то в его голосе заставило их резко обернуться. Мама нахмурилась, отец быстро подошёл и сдёрнул с его лица зеркальные очки. Илья зажмурился, опустил голову. - Илья! – в мамином крике прозвучала истерика. Он выдохнул и посмотрел на них. Родители замерли. Илья пожал плечами. - Моя практика проходила в Светлом…. Это всё равно бы произошло. - Что с Всеволодом? - холодно спросил отец. Илья знал, что он был его другом. - Он ушёл. Мне жаль. - А щит? - Я его создал. - Ладно, - отец потёр виски. – Ладно. И что ты думаешь делать дальше, Хранитель? Илья невесело усмехнулся. - Останусь на Земле. Ничего не изменилось. - Ничего? Для тебя всё так просто? - Не просто. После того, что я пережил за эти три дня, совсем не просто…. Простите, - он спокойно и отстранённо посмотрел им в глаза. – Вы правы, многое изменилось и прежде всего я сам. Он почувствовал чей-то взгляд, медленно обернулся. Из толпы ему усиленно махал Петерский, а чуть дальше за его спиной шёл, раздвигая людей, капитан учебного корабля. Он, не отрываясь, смотрел на Илью. Приблизившись, почтительно кивнул его родителям и положил руку Илье на плечо. - Я руководитель практики вашего сына, я заберу его на некоторое время, нам нужно поговорить. - Мы будем ждать тебя в машине, Илья, - родители дружно развернулись и направились в сторону пропускного пункта. - Пройдёмся, - капитан двинулся по плитам космодрома туда, где почти не было народа. Илья зашагал рядом. - Разговор ведь будет не о практике? Капитан кивнул. - Прежде всего хочу представиться, меня зовут Радолов Александр Владиславович. Возможно, ты слышал моё имя. - Слышал, конечно, на самом деле вы являетесь командиром эскадры разведчиков, а к нам на практику направлены в качестве куратора. А по предположениям курсантов – для отбора будущих разведчиков. - Давай на ты, Илья. Да, я присматриваюсь к курсантам, это входит в мои обязанности, - он помолчал. - А также я являюсь представителем командования Земли по отражению внеземной угрозы. - Как официально, - выдохнул Илья и криво усмехнулся. – Земля не справилась с этой угрозой. - Ты прав, планета была на гране уничтожения и, думаю, ты лучше меня знаешь причину, по которой тиронцы решили столь радикально ликвидировать Землю. - Это простая месть. Месть нам – Светлому, неомирстам. - И что будет дальше? Пока щит над планетой, наш народ привязан к Земле и не сможет скрыться от Тирона. Старейшины не допустят такого нарушения их покоя. Илья остановился, посмотрел капитану в глаза. - Если выражаться человеческим языком, то мне плевать на их желания. - Ты уверен? - Да, нам незачем бежать, я считаю Землю своим домом и собираюсь защищать до конца. Радолов улыбнулся. - Знаешь, я рад, мне нравится эта планета, нравятся её жители, пусть в их действиях слишком много противоречий, но их дух, это дух бойцов. И этого слишком не хватает нашему народу. Есть только одна проблема, Илья. Щит настолько интенсивный, что не пропускает не только тиронцев, но и корабли землян. Сейчас на орбите находятся пятнадцать истребителей и не могут вернуться на планету, их горючее на исходе. Илья прикусил губу. - А почему ты не начал именно с этого? - Ну, не так всё критично, - Радолов пожал плечами. – У них ещё есть время. - Ладно, тогда, скажем через час, для них будет проход над космодромом…, - Илья задумался, посмотрел на небо. – Над космодромом Сосновый. Действуй, представитель командования Земли. А у меня дела, меня друзья ждут, вон один даже подпрыгивает. Илья широко улыбнулся, помахал Петерскому рукой, одновременно понимая, что зеркальные очки остались в руках отца и сначала нужно вернуться к родителям. - Но, но, - Радолов попытался его задержать. – Есть и другие вопросы, например, что будет дальше с возможностью выходить в космос и…. Илья, останавливая, хлопнул его по плечу. - Я просто уверен, что ты, как связной между двумя нашими народами в ближайшем будущем найдёшь возможность, чтобы решить эти вопросы. В общем, обращайся, капитан. Неофициально. Парень развернулся и быстрым шагом направился прочь. Радолов проследил за ним взглядом и покачал головой. От неомирстов в их Хранителе не было абсолютно ничего. - Детский сад, - буркнул он и улыбнулся, со вздохом доставая видеофом, Белов спокойно скинул на него все проблемы по переговорам с командованием Земли. Впрочем, Хранитель и не обязан этим заниматься, он даже Землю защищать не обязан, но делает это. Делает, потому что по духу он землянин, а не неомирст. Что ж, пусть будет так.

Илья издалека показал Петерскому знаками, что сейчас вернётся, в ответ тот продемонстрировал огромный кулак, но согласно кивнул. Курсанты, оставив родственников, постепенно собирались дружной толпой, никто и не думал расходиться по домам. Илья вдохнул полной грудью воздух, огляделся по сторонам, на душе было легко и спокойно. Он чувствовал, что его место здесь – среди людей. Он подходил к пропускному пункту, когда на глаза попалась рыжая немецкая овчарка. Она крутилась за периметром ограды, словно кого-то ждала. Илья замедлил шаг, сразу накатило ощущение, что на него смотрит бездонный омут других миров. Миллиарды глаз, миллиарды путей в неизвестное…. Перекрёсток. - Да, я знаю, - мысленно произнёс парень. – Я помню, что ты рядом, я навсегда стал твоей частью. Он спокойно вышел за пределы космодрома, завидев его, собака радостно подпрыгнула, закрутила хвостом. - Привет, Дана, твоя хозяйка скучает? Овчарка громко фыркнула и вдруг развернувшись, принялась ловить пролетавшую мимо бабочку. Илья рассмеялся. - Будем считать, что скучает.