Перекрестки миров. Том 8
Глава 1
— Эм… — промычала Лилит, яростно протирая заспанные глаза тыльной стороной ладони.
Картинка перед ней упорно отказывалась приходить в норму. В ярком свете подземного медицинского отсека, дополнительно освещенного синеватым свечением мониторов жизнеобеспечения, стояли две Ирины. Ну, или две Эйрин — тут уж с какой стороны посмотреть и какую систему координат взять за основу.
Рыжая тряхнула головой, отчего влажные после биогеля пряди разлетелись в стороны, и стремительно покинула открытую капсулу. Пятки шлепнули по холодному рифленому полу. Не глядя на застывшую парочку, Часовая в два касания активировала диагностический интерфейс на запястье. Мало ли — вдруг старый маразматик Варяг подсунул ей в систему регенерации просроченный коктейль пятисотлетней выдержки, и теперь наниты весело ржут, показывая веселые картинки в глазах на фоне интоксикации?
Но побежавшие по воздуху зеленые строчки показателей были неумолимы. Давление в норме, целостность костной ткани и мышечных волокон — сто процентов, уровень насыщения симбионтами под завязку, токсинов в крови ноль. Встроенные системы смарт-комбинезона, который ИИ бункера умудрился залатать прямо на ней за счет резервов капсулы, тоже рапортовали о полной боеготовности.
Лилит медленно, с легким скрипом шейных позвонков, повернулась обратно к центру зала в слабой надежде, что галлюцинация рассосалась сама собой.
Хрен там плавал.
Перед ней, синхронно скрестив руки на груди и одинаково выставив вперед левую ногу в тяжелом армейском берце, стояли две абсолютно идентичные фигуры. Та же хищная, чуть расслабленная стойка профессионального убийцы. Те же пушистые уши на макушке, настороженно подрагивающие в такт далеким разрывам гранат за бронешлюзом. Те же длинные хвосты, синхронно выписывающие за спинами плавные, ленивые восьмерки. Даже камуфляж из запасов Нового Арзамаса, который они где-то успели раздобыть и натянуть на еще влажные тела, сидел на обеих с одинаковой небрежностью.
— Однако… — озадаченно протянула Лилит, переводя взгляд с одной ухмыляющейся физиономии на другую и чувствуя, как ее шестисотлетний опыт начинает тихонько поскрипывать по швам. — Это так и было задумано?
Она сделала шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство обеих, и пробежалась взглядом по девушкам сверху вниз.
Отличия всё-таки имелись. Но настолько мелкие, что не заметишь. Чуть разный изгиб левой брови, родинка у ключицы у той, что стояла левее, да миллиметровая разница в длине клыков, когда они скалились. По факту же, если не лезть к ним с микрометром и анализом спектра ауры, отличить Ирину от Эйрин сейчас можно было только по одной яркой детали. У первой глаза светились чистым, пронзительным голубым льдом с призрачной фиолетовой искоркой на самом дне зрачка, тогда как вторая смотрела на мир привычным для лесных охотниц глубоким, насыщенным изумрудно-зеленым взглядом.
— Были проблемы, — будничным тоном ответила голубоглазая Ирина.
Ее правая рука совершила неуловимое движение, и в пальцах невесть откуда — словно прямо из воздуха или бездонного пространственного кармана в разгрузке, которой точно на ней не было — материализовалось крупное зеленое яблоко. В мертвой тишине операционной раздался оглушительный, сочный хруст. Прожевав кусок, кошка со смешком покосилась в сторону массивного входного шлюза.
Там, застыв прямо на пороге с наполовину отстегнутым забралом шлема, стоял Корнев. На лице «человека абсолютного нуля», покрытом слоем бетонной крошки и копоти, читалась такая глубокая, фундаментальная работа мысли, словно он в уме пытался поделить бесконечность на ноль без калькулятора.
— И тебе привет, дорогой! — ласково помахала ему надкусанным фруктом Ирина, отчего уши на ее голове задорно дернулись.
— Эм… — только и смог выдать Барон, один в один повторив недавнюю глубокомысленную интонацию Часовой. Его взгляд медленно переполз с голубых глаз на зеленые, затем опустился на два одинаковых хвоста, синхронно стукнувших по полу, и снова вернулся к лицам. — Проблемы, значит?!
Было видно, что прославленный командир отдельного разведывательно-штурмового батальона сейчас всерьез прикидывает, где в этом проклятом бункере находится рубильник аварийного сброса реальности. Потому что отправлял он в капсулу одну невыносимую женщину с возможным раздвоением личности, а на выходе получил сразу двух. В натуральную величину. С ушами, хвостами и, судя по одинаково пакостному блеску в глазах, в полной боевой комплектации сарказма.
— Всё так, Алексей, — серьезно кивнула уже зеленоглазая Эйрин. — Даже принудительное снижение скорости итераций, которое запустил ваш цифровой генерал, не спасало ситуацию, — продолжила Эйрин, плавно переступив с ноги на ногу. Двигалась она с той самой нечеловеческой, текучей грацией, от которой у обычных людей начиналась морская болезнь. — Старая карга Ил’да со своим посохом постаралась на славу! Проклятие распада личности въелось в саму структуру нейронной сети. Там образовались такие критические узлы и спайки памяти, которые стандартными медицинскими алгоритмами разделения было просто не обойти. Начни машина резать по живому — мы бы обе сейчас пускали слюни на этот милый кафель. Поэтому… — кошка развела руками в точно таком же жесте, какой обожала делать Ирина, и кривовато усмехнулась: — Имеем, что имеем. Пришлось системе проявить творческий подход при распределении.
Корнев и Лилит, не сговариваясь, сделали синхронный полшага назад и еще более ошарашенно уставились на зеленоглазую воительницу. В речи вчерашней лесной мечницы, которая раньше путалась в технических терминах землян и называла телевизор «астральным ящиком для тренировки душ», сейчас проскользнули такие специфические обороты и интонации высоколобого технаря, что сомнений не оставалось. Распутывание нейронных нитей пошло по какому-то совершенно дикому, не предусмотренному никакими инструкциями сценарию.
— Эм… — уже дуэтом, идеально попадая в ноты, протянули майор и Часовая.
Две кошки переглянулись и прыснули со смеху, прикрыв рты ладонями с абсолютно одинаковым изгибом пальцев. Со стороны это выглядело как жутковатый зеркальный аттракцион.
— Мы теперь, считай, как близняшки-сестры, дорогой, — широко улыбнулась Ирина, бесцеремонно закидывая свободную руку на плечо своей зеленоглазой копии и прижимая ее к себе. Та даже не подумала сбросить захват, как обязательно сделала бы старая, колючая Эйрин, а лишь довольно прищурилась и потерлась щекой о плечо напарницы. — И даже гораздо больше, чем просто сестры. Память при копировании матрицы в буфере обмена не разделиласьпо личностям, а отзеркалилась на оба носителя, чтобы не рвать связки. Так что можно сказать, что в твоем батальоне теперь официально числятся сразу два Инженера!
В повисшей после этого заявления тишине было слышно, как где-то под потолком коротит плафон да за толстенной гермодверью глухо ухает автоматическая турель, добивая очередную порцию жестянок.
Корнев и Лилит медленно повернули головы друг к другу. В этот исторический момент оба — и русский офицер из Сибири, и страж наследия Предтеч — наглядно продемонстрировали окружающим, что человеческая мимика способна на чудеса. Они умудрились абсолютно беззвучно, одними лишь глазами и положением отвисших челюстей, четко произнести букву «твердый знак». Как высшую, недостижимую для простых смертных форму тотального охреневания от происходящего вокруг дурдома.
Первой из ступора вывалилась рыжая. Ее плечи в обтянутом черным комбинезоне обиженно опустились, а лицо приняло выражение ребенка, у которого прямо из-под носа подлые родственники сожрали все новогодние конфеты.
— Так нечестно! — с надрывом, на весь медицинский отсек вздохнула Лилит и даже топнула пяткой по железному настилу. — Ну вот как так-то, а?! Была одна ушастая балбесина с особым статусом, которая мне всю плешь проела своими подколками, а теперь их сразу две! Стереосистема, мать вашу! Нет бы система сбойнула в правильную сторону и выдала на выходе троих Часовых! Мы бы тут вообще всю планету за полдня зачистили и пошли пить нормальное бухло!
— Не ной, рыжик, — ласково, с непередаваемой ехидцей усмехнулась Эйрин, демонстративно поигрывая мускулами на предплечьях. — Будет и на твоей улице праздник. Когда-нибудь. В следующей тысячелетней смене. А пока радуйся, что тебе теперь в два раза больше квалифицированного начальства досталось!
Лилит задохнулась от возмущения, ее изумрудные глаза вспыхнули опасным зеленым пламенем, а пальцы рефлекторно дернулись в сторону прислоненной к соседней капсуле двухметровой глефы. Но Корнев, чей мозг уже переварил шоковую информацию и привычно переключился в режим кризисного менеджера, коротким движением руки перегородил ей путь.
— Два Инженера? — еще раз пристально вглядываясь в голубые глаза своей женщины, уточнил майор. — Вы не шутите? Обе с полным набором знаний и допусков?
В его голове уже со скоростью взбесившегося арифмометра щелкали костяшки политических и военных раскладов. Один живой Инженер в этом секторе галактики был джекпотом, ради которого синдикаты Великого Базара и московский Совбез были готовы грызть друг другу глотки. А два Инженера… Это уже не просто козырной туз в рукаве. Это собственная колода крапленых карт с правом менять правила игры прямо по ходу раздачи. Плюс, конечно, двойная головная боль для него лично, потому что характер у обеих, судя по всему, тоже сложился из двух половинок в одну термоядерную смесь.
— В теории — да, Леша, — посерьезнев, кивнула Ирина и бросила огрызок яблока точно в стоящий в углу утилизатор. Попадание с восьми метров вышло снайперским, не глядя. — Код доступа в геноме прописался идентичный, наниты из резерва Варяга распределились пусть и не поровну, но в целом неплохо, благо этот старый жмот наконец-то распечатал свои неприкосновенные загашники в подвалах. База знаний в голове тоже общая — Эйрин теперь помнит и Новосибирск, и мои старые разработки, а я без проблем могу рассказать тебе всю родословную Ночных Теней до седьмого колена и показать, как правильно бить пяткой в нос в прыжке с ветки. Но… — она слегка поморщилась и потерла пальцами висок. — Требуется проверить всё это на практике, в реальной работе. Слияние и последующее копирование шло по аварийному протоколу, на самом пределе мощности капсулы. Возможны всякие ограничения, плавающие ошибки или провалы в особых секторах памяти. Короче, пока не залезем под капот наших мозгов — точно не узнаем, насколько качественно нас воссоздали.
Корнев медленно кивнул, принимая доклад к сведению. Значит, без сюрпризов все равно не обойдется. Хотя куда уж больше сюрпризов на один квадратный метр проржавевшего подземелья.
В этот момент со стороны второго, бокового прохода, ведущего к вентиляционным шахтам и складу медикаментов, донесся тяжелый топот подкованных ботинок. В проеме показалась могучая фигура старшего лейтенанта Комарова. В правой руке Леший тащил дымящийся крупнокалиберный пулемет, снятый с разбитой платформы роботов, а левой прижимал к закованному в серый композит боку трофейный ящик с какими-то светящимися конденсаторами.
— Товарищ майор, мы там на левом фланге вентиляцию подорвали, чтобы эти пауки мелкие не лезли, а то… — прогудел разведчик, поднимая забрало шлема и вытирая рукавом залитый потом лоб.
На полуслове сибирский богатырь осекся.
Тяжелый ящик с глухим стуком выскользнул из его ослабевших пальцев и рухнул на бетон, чудом не отдавив лейтенанту ногу. Комаров застыл в проходе как вкопанный, широко распахнув глаза. Несколько секунд он переводил взгляд с Ирины на Эйрин, потом посмотрел на абсолютно невозмутимого Корнева, затем на босую Лилит, которая в задумчивости почесывала ушибленную вчера поясницу, и снова уставился на двух абсолютно одинаковых хвостатых девиц в центре медотсека.
Губы командира первой разведроты беззвучно зашевелились, явно перебирая весь богатый запас лексики сухопутных войск Российской Федерации. Наконец он шумно выдохнул через нос и замогильным голосом выдал:
— Ну вы даете, славяне!.. — Леший медленно стянул со лба шлем, пощупал свою макушку, проверяя наличие вмятин от рикошетов, и с тоской посмотрел на Барона: — Командир, скажи честно — мы там в коридоре какой-то веселящий газ из труб хапнули, да? Или у меня уже белочка пошла на фоне переутомления и недосыпа? Мне же сейчас к Лисее возвращаться, а у меня в глазах кошки размножаются делением!
Ирина и Эйрин, даже не переглядываясь, с пугающей механической четкостью синхронно повернули головы в сторону дверного проема. Четыре одинаковых ушка встали торчком, два хвоста качнулись влево, и два абсолютно одинаковых голоса с идеальной, до миллисекунды выверенной паузой радостно произнесли хором:
— И тебе привет, Леший!
Комаров перекрестился прямо поверх инопланетного бронежилета и попятился спиной обратно в темный коридор, вбитый этим стереоэффектом в окончательный и бесповоротный ступор.
— Так! — резко мотнул головой Корнев, сбрасывая остатки оцепенения и возвращая в голос привычную интонацию, от которой у подчиненных сами собой выпрямлялись позвоночники. — Лирику отставить. Начнем с главного: нам надо отсюда очень быстро валить!
За массивной метровой гермодверью шлюза, как бы в подтверждение его слов, глухо ухнул очередной взрыв. По полу медотсека пробежала ощутимая мелкая дрожь, а последняя рабочая батарея «Кобальт-М» в щитовой жалобно пискнула зуммером, сигнализируя о падении заряда ниже семидесяти процентов. Защита древней «Цитадели» стремительно слепла и глохла, а местный управляющий ИИ «Легиона Порядка» явно не собирался прощать наглым кожаным мешкам уничтожение трех своих ударных батальонов и подрыв складов.
— Согласна! — снова в идеальный, звенящий унисон прозвучали два женских голоса.
Обе кошки синхронно кивнули с абсолютно одинаковым серьезным выражением на лицах. От этого жутковатого стереоэффекта стоявшую рядом Лилит опять заметно переклинило, Часовая нервно передернула плечами и отступила на шаг к своей глефе, бормоча что-то под нос. Да и сам майор, чего уж греха таить, снова подвис на добрую секунду, глядя, как две пары глаз — голубые и изумрудные — смотрят на него с одинаковой готовностью выполнять приказ. К этому дублю в своем ближнем круге ему, судя по всему, придется привыкать еще очень долго. И хорошо, если без регулярного приема успокоительных из аптечки.
— Мысль! — авторитетно поднял указательный палец в бронированной перчатке Корнев. Уходить из такого роскошного места с пустыми руками было бы преступлением перед Родиной и собственным карманом снабженца. — Раз уж вы теперь такие писец-молодец в квадрате и с двумя комплектами инженерных мозгов на двоих, вот вам первая боевая задача по профилю. Найдите мне физическое ядро Варяга на этом объекте, аккуратно демонтируйте его со всеми потрохами и подготовьте к экстренной перевозке через арку!
Барон сделал паузу, повернул голову к центральному пьедесталу в соседней рубке управления, чьи двери были распахнуты настежь, и с легким прищуром посмотрел на висящую над консолью полупрозрачную голограмму седобородого генерала:
— Или ты против сменить прописку, старый?!
Цифровой фантом, который еще минуту назад с видом бывалого прапорщика костерил операторов турелей за перерасход БК, внезапно потерял всё свое программное спокойствие. Трехмерная фигура генерала в темно-синем мундире с платиновыми звездами пошла мелкой рябью помех, словно у древнего процессора от такого предложения разом подскочил вольтаж во всех шинах.
Пятьсот двенадцать лет в абсолютной темноте одиночества... Пять веков ожидания в спящем режиме с единственной директивой — сжечь себя вместе с остатками бункера, если жестянки все-таки найдут ядро. И вдруг — шанс выбраться наверх, к живым людям, в настоящий бой, под начало того самого Командующего. Искусственный интеллект, созданный гениями ушедшей эпохи, в эту секунду поддался вполне человеческим, пронзительным эмоциям.
— Я служил и еще послужу, Командующий! — взволнованно, с каким-то совсем не машинным волнением в прокуренном басе произнес Варяг, вытягиваясь по струнке и прикладывая полупрозрачную ладонь к виску со шрамом. — Это великая честь для меня! Умереть в бою в строю, а не сгнить от коррозии контактов под этой проклятой горой!.. Правда… — бравый генерал вдруг резко сник, его голографические плечи уныло опустились, а борода клинышком виновато дернулась в сторону глухой переборки: — Это будет крайне непросто сделать за то время, что у нас осталось, командующий. Мое центральное ядро спрятано очень хорошо. Строили же на совесть, против прямого попадания сейсмозарядов.
— Не дрейфь, генерал, прорвемся, — хмыкнул Барон, закидывая карабин на плечо и проверяя остаток игл в магазине. — Вот тебе на растерзание полтора Инженера точно! Или даже два с половиной, если считать по уровню наглости. Дерзайте, дамы! — он широко махнул рукой в сторону переглянувшихся кошек. — У вас на всё про всё пять часов, иначе мы тут все вместе останемся в качестве музейных экспонатов. А мы пока пойдем с Лилит на свежий воздух — повоюем маленько, подержим этим тостерам двери, чтобы они вам под руку не толкались!
Рыжая Часовая, которая к этому моменту уже успела впрыгнуть в свои тяжелые ботинки, довольно оскалилась и крутанула в воздухе активированной глефой, отчего по полу пробежали синие искры:
— О, вот это разговор по-нашему! А то развели тут кружок юного радиолюбителя! Пошли, майор, покажем этим недорослям из «Легиона», как папки в старые добрые времена металлолом на базу сдавали!
Пока Корнев и Лилит, прихватив с собой все-таки вернувшегося из коридора и немного пришедшего в себя Лешего, быстрым шагом уходили к грохочущему выходу из шлюза, в командном центре началось настоящее священнодействие.
Ирина и Эйрин одновременно повернулись к центральной консоли управления. Их глаза — и голубые, и зеленые — в один миг залило густым, пульсирующим фиолетовым сиянием.
— Смолин! — звонко крикнула Ирина, с таким плотоядным предвкушением потирая ладони над голографической клавиатурой, словно перед ней лежал не сложнейший терминал, а праздничный торт. — Давай сюда бегом своих самых рукастых балбесов! Хватит там за ящиками прохлаждаться, будете мне ключи подавать!
Из-за угла щитовой тут же выскочил взмокший лейтенант Смолин в сопровождении троих бойцов. При виде двух абсолютно одинаковых хвостатых командирш главный дроновод батальона тоже на секунду забуксовал каблуками по бетону, но, будучи парнем из поколения, выросшего на компьютерных играх и аниме, адаптировался к багам реальности куда быстрее Лешего:
— Нихрена себе вы патч накатили, товарищ… э-э… товарищи! — выдохнул Смолин, но под тяжелым, синхронным фиолетовым взглядом обеих кошек тут же вытянулся: — Взвод к разграблению… То есть вывозу трофеев готов! Куда кусачки совать?!
— Свои кусачки себе в штаны засунь, Кулибин хренов! — беззлобно огрызнулась Ирина, чьи пальцы уже со скоростью пулеметной очереди запорхали по вспыхнувшим в воздухе рунам сервисного меню, сдергивая вековые блокировки безопасности одну за другой.
Стоявшая рядом Эйрин пару секунд с интересом понаблюдала за манипуляциями своей «сестры», прислушалась к гудящему в собственной голове потоку схем и чертежей, который теперь был доступен ей в полном объеме, и вдруг почувствовала острую скуку. Толкаться вдвоем локтями у одной маленькой серверной стойки было явно нерационально.
— А мне тогда что ломать, раз ты тут главная по отверткам? — живо поинтересовалась зеленоглазая воительница, нетерпеливо поводя ушами и переступая с носка на пятку. Руки от переизбытка энергии и свежих нанитов буквально чесались сотворить что-нибудь масштабное и разрушительно-полезное.
Ирина, даже не отрывая взгляда от бегущих по экрану схем криогенного охлаждения и одновременно командуя сержантам Смолина, какую панель на полу вскрывать фомками, коротко бросила через плечо:
— Бегом в транспортный гараж! В тот самый, откуда Варяг вчера выкатил эти три позорные открытые тарантайки с пулеметами! У нас сейчас на руках будет полутонная дура в виде ядра нашего ненаглядного адмирала-генерала, плюс пустые батареи «Кобальт», которые Леша ни за что не бросит из хозяйственной жадности, собственно, как и я. Плюс трехсотые! Глянь по сусекам, что там у древних еще осталось почти на ходу в боксах, и попробуй быстро восстановить! Нам нужна нормальная грузовая платформа, а лучше бронепоезд, чтобы мы все сели и дружно с ветерком покатили к Вратам, а не бежали галопом на своих двоих пять километров по туннелям от этих жестянок!
— Принято! — глаза Эйрин азартно сверкнули. — Эй, вы двое! — она бесцеремонно ткнула пальцем в двух здоровенных бойцов, дежуривших у дверей. — За мной бегом марш! Сейчас будем учиться заводить инопланетные трактора с толкача и какой-то матери!
С места взяв приличную скорость, что разведчики еле поспевали за ее мелькающим в полумраке хвостом, вторая кошка вихрем унеслась в сторону ангаров, на ходу перебирая в обновленной памяти типовые схемы тягачей.
Оставшаяся у пульта Ирина тем временем закончила вводить длиннющий, в три сотни символов, мастер-код принудительной деинсталляции оборудования. В глубине бастиона со скрежетом несмазанных веками шестерен, что-то провернулось. Массивная бронеплита с гербом вздрогнула, выпустила из щелей клубы густого белого морозного пара и медленно отъехала вбок, открывая взору уходящую вглубь скалы узкую технологическую шахту. Точка входа загорелась на экране перед Ириной.
— Это будет сложнее, чем я считала, — хмыкнула Инженер, подойдя к проходу, — Смолин, найди еще пятерых и дуй за мной, я на стене буду маркеры оставлять, если будут развилки.
Увидев этот шедевр квантовой инженерии вживую, Ирина издала такой звук, что стоявший рядом лейтенант Смолин невольно поежился и проверил предохранитель на автомате. Боевая кошка от незамутненного профессионального удовольствия разве что не хрюкнула на весь зал. Ее глаза горели фанатичным огнем безумного ученого, которому наконец-то дали поковыряться паяльником в мозгах живого бога, а на губах расплылась широкая, абсолютно плотоядная ухмылка, обнажившая белые кошачьи клыки.
— Ну, давай, Варяг! — ласковым, мурлыкающим голоском, от которого у бывалых связистов волосы под шлемами встали дыбом, протянула Ирина, примеряясь, с какого бока лучше подступиться к беззащитному ядру. — Не зажимайся, родной, сейчас мы тебя потрогаем за твое мягкое влажное вымя! Посмотрим, какие там у тебя за пятьсот лет в подкорке тараканы завелись и куда тут лучше прикрутить ручки для переноски! Где там, говоришь, твое главное ядро крепится, а?!
Небольшая голограмма сурового седобородого генерала, что соткалась здесь же, крупно вздрогнула. Бесстрашный искусственный интеллект, который пять веков назад не моргнув глазом сжег три армии «Легиона Порядка» и только что рвался в бой против космических флотов, с непередаваемым, совершенно живым ужасом посмотрел на приближающуюся к его святая святых ушастую бестию со светящимся резаком наперевес.
Варяг сглотнул ком в виртуальном горле, попятился за край полки, на которой он мог быть видимым в шахте, и, повернувшись в сторону грохочущего стрельбой выхода, куда ушел Корнев, с неподдельной опаской и тоской в прокуренном басе громко спросил в пустоту:
— Товарищ майор!.. Командующий! А можно мне другого Инженера вызвать?! Ну, хотя бы того, второго, который в гараж убежал?! Мне кажется, у этой руки слишком холодные!..
Глава 2
В закрытом крыле особняка на Воздвиженке пахло старым паркетом, дорогим табаком и надвигающимся инфарктом госбюджета. Массивные двери из карельской березы отсекали гул московских улиц, а трехуровневая система подавления всего и вся в стенах превращала зал в глухой бункер с лепниной на потолке.
Олег Алексеевич Асатьев сидел на краю кожаного кресла, методично разминая пальцами виски. Перед ним на полированном столе стоял стакан теплой минералки без газа и лежал вскрытый пакетик «Фосфалюгеля». Третий за утро. Перелет из Новосибирска спецбортом, две бессонные ночи над черновиками межгосударственных соглашений и свежие сводки от группы Корнева превратили желудок дипломата в филиал действующего вулкана.
— Значит, вытащили они этого своего Инженера...? — спросил куратор от Совбеза Виктор Павлович Семешко, листая пухлую папку с грифом «Особой важности». Бумага тихо шуршала в сухой тишине зала. — И обе девицы целы?
— Более чем, Виктор Павлович, — усмехнулся сидящий напротив Третьяков. Особист, как всегда, выглядел так, словно только что сошел с витрины магазина мужских костюмов, хотя спал ровно столько же, сколько и Асатьев — то есть ни хрена. — Мало того что целы, так их теперь в буквальном смысле две штуки. Капитан Барышев, который встречал их у арки в том секторе, в рапорте три раза слово «близнецы» подчеркнул. Говорит, когда из портала на полном ходу вылетела какая-то древняя шестиосная платформа, обвешанная пулеметами, а на броне сидели две абсолютно одинаковые хвостатые девицы и синхронно костерили мехвода по-русски... у него полроты перекрестилось.
Сидевший во главе стола генерал-лейтенант Зверев коротко хохотнул, отложив золоченое перо. Генерал был в штатском, но темно-синий пиджак сидел на его широких плечах с такой характерной жесткостью, что за версту несло генеральским мундиром.
— Главное, что вышли без двухсотых, — веско произнес Зверев, постучав костяшками пальцев по столу. — Трое тяжелых, восемнадцать легких и средней тяжести. Для такой мясорубки, которую они там устроили в подземельях — просто курорт.
— Вы лучше скажите, с чем мы сейчас к пекинским товарищам выходим? — мрачно буркнул Асатьев, делая глоток минералки. — Договоры по редкоземельным металлам и поставкам проходческих щитов согласованы на девяносто процентов. Но они же не идиоты, Петр Ильич. Они видят объемы наших перевозок по Транссибу. Видят, как мы пылесосим с хранения всю бронетехнику от Урала до Камчатки. Тянуть кота за подробности больше нельзя — либо мы сегодня приоткрываем им реальную картину, либо они решат, что мы готовимся воевать с ними, и перекроют вентиль поставок со своей стороны.
— Открываем ровно столько, сколько нужно, чтобы у них аппетит перебил осторожность, — жестко отрезал Семешко, захлопывая папку. — Полную раскладку по двадцатилетнему таймеру до прилета флота этих... СВ вываливать с порога не будем. Китай — дело тонкое, но прагматичное. Испугаются раньше времени — уйдут в глухую несознанку и начнут строить бункеры в Тибете в одно лицо. Нам нужен управляемый партнер, а не паникер. Где они, кстати?
— В малом гостевом зале, пьют зеленый чай, — Третьяков глянул на часы. — Ждут отмашки. В этот раз прилетел лично товарищ Чжан Вэй с двумя референтами. Формально — заместитель главы Государственного комитета по развитию и реформам КНР, куратор их проекта «Нефритовый мост». То есть собственной арки в провинции Сычуань, которую они уже полгода безуспешно ковыряют молоточками и мажут кровью всех подряд, от тибетских монахов до панд.
— Запускай, Илья, — кивнул Зверев, поправляя узел галстука. — Пора знакомить соседей с дивным новым миром.
Через две минуты двустворчатые двери бесшумно распахнулись. В зал вошли трое. Впереди двигался сухощавый, подтянутый мужчина лет пятидесяти пяти в безупречном костюме цвета мокрого асфальта. Короткий ежик тронутых сединой волос, спокойное лицо с жесткими складками у губ, цепкий взгляд из-под очков в тонкой оправе. За его спиной с интервалом в полтора шага синхронно вышагивали двое молодых помощников с одинаковыми кейсами и планшетами в руках.
Асатьев мгновенно включил профессиональную дипломатическую улыбку, поднимаясь навстречу:
— Господин Чжан, рады приветствовать вас в Москве! Надеюсь, перелет не был слишком утомительным?
— Благодарю вас, — на чистейшем русском языке, почти без акцента, лишь слегка смягчая шипящие, ответил Чжан Вэй. Его рукопожатие оказалось сухим и неожиданно стальным для кабинетного экономиста. — Когда речь идет о совместном будущем наших великих государств, восемь часов в воздухе — сущий пустяк.
Протокольные расшаркивания заняли ровно три минуты. Когда стороны расселись друг напротив друга через широкое зеленое сукно, а помощники китайского гостя синхронно, как два биоробота на параде, разложили перед шефом папки с диаграммами, разговор с места в карьер пошел по рабочим рельсам.
И пошел он весьма бодро. Чжан Вэй не тратил время на пустые славословия о вечной дружбе. Он сыпал цифрами, номенклатурой поставок, графиками отгрузки автоматизированных линий обогащения руды и промышленных серверов. Российская сторона уверенно отбивала подачи, корректируя квоты на вывоз того самого уникального сырья с гор аштари.
Однако уже по истечению часа совещания воздух в зале начал незаметно густеть. Все вопросы китайского куратора были исключительно правильными, технически грамотными, но за каждой формулировкой отчетливо сквозило второе дно.
— Господин Семешко, — Чжан Вэй аккуратно поправил очки указательным пальцем и чуть наклонил голову. — В приложении номер четыре к нашему меморандуму указана ваша потребность в трехстах тысячах комплектов тяжелых керамических бронеплит особого класса защиты и двух миллионах выстрелов к гранатометам с наших складов хранения. При этом вы запрашиваете промышленные туннелепроходческие комплексы повышенной мощности со сроком поставки «вчера». Вы позволите скромному экономисту полюбопытствовать... против каких именно горных пород на сопредельной территории требуется применять столько противотанковых гранат одновременно с бурением метрополитена?
Асатьев мысленно поморщился. Ну конечно, сказки про «укрепление границ от диких племен» на человека калибра Чжана не действовали от слова совсем.
— Специфика местного рельефа и фауны, господин Чжан, — мягко улыбнулся дипломат, разводя руками. — Видите ли, некоторые представители тамошней биосферы отличаются крайне толстой шкурой и скверным характером. Наши геологи предпочитают работать в полной безопасности.
Чжан Вэй тонко, одними уголками губ улыбнулся в ответ, показывая, что оценил шутку, но лапшу с ушей аккуратно снял и отложил на салфетку:
— Безусловно, безопасность геологов превыше всего. Особенно когда для их охраны через Урал идут эшелоны с танками Т-62 и тяжелыми огнеметными системами. Мы с глубоким уважением относимся к основательности российских коллег. Однако для того, чтобы Государственный совет КНР утвердил столь беспрецедентное перенаправление наших производственных мощностей в ущерб внутренним планам, нам хотелось бы понимать... истинный горизонт планирования. Мы строим временный прииск или нечто более фундаментальное?
Зверев и Семешко обменялись коротким, едва заметным взглядом. Начальник ГРУ чуть заметно кивнул, перехватывая инициативу.
— Фундаментальное, товарищ Чжан, — басом произнес генерал, откидываясь на спинку кресла и прямо глядя в глаза китайцу. — Настолько фундаментальное, что одной земной корой мы с вами не ограничимся. Кстати, раз уж мы заговорили о горизонтах и тяжелом машиностроении... Как в Пекине смотрят на то, чтобы в рамках нашего особого партнерства резко ускорить совместную лунную программу?
У обоих молодых референтов за спиной Чжана синхронно замерли стилусы над экранами планшетов. Сам глава делегации не шелохнулся, но его зрачки за линзами очков ощутимо расширились.
— Вы имеете в виду проект международной научной станции «Чанъэ — Луна», генерал? — осторожно уточнил Чжан Вэй. — По нашим планам, развертывание первого необитаемого модуля намечено на тридцатые годы...
— К черту научные вагончики для прессы, — отмахнулся Зверев, как от назойливой мухи. — Я говорю о полномасштабной промышленной колонизации, товарищ Чжан. Тяжелые обитаемые модули в кратере Шеклтона, большие энергоустановки, замкнутый цикл металлургии на месте, орбитальные доки и параллельно — буксировка и потрошение минимум трех-четырех металлических астероидов. И начинать проектирование нужно не в тридцатых годах, а в следующем квартале.
Глаза китайского куратора стали очень большими. Опытный функционер, прошедший школу партийных и аппаратных интриг, сейчас откровенно забыл про восточную невозмутимость. То, что будничным тоном, словно речь шла о постройке коровника под Рязанью, предлагал русский генерал, тянуло на десятки триллионов долларов и полную перестройку всей мировой космонавтики. Причем с толстым намеком на военные рельсы…
— Это... крайне амбициозное предложение, Петр Ильич, — медленно проговорил Чжан Вэй. И вдруг его осанка неуловимо изменилась. Спина во френче выпрямилась до состояния ружейного ствола, подбородок приподнялся, а в голосе исчезла мягкая вкрадчивость гражданского плановика, уступив место сухому голосу кадрового офицера: — Однако вывод на орбиту такой массы грузов традиционными носителями типа «Чанчжэн-9» или вашего «Енисея» займет не менее сорока лет и разорит экономики обеих стран еще на этапе строительства. Если вы предлагаете начать в следующем квартале... значит, вы рассчитываете получить за Вратами альтернативные технологии логистики такого объема материалов. Я правильно вас понимаю, товарищ генерал-лейтенант?
Третьяков с Асатьевым переглянулись. На губах особиста мелькнула понимающая ухмылка. Ну да, «заместитель главы комитета по реформам», как же. Судя по тому, как этот «экономист» с ходу оценил тоннаж орбитальной группировки и заговорил о нетрадиционной логистике, под серым гражданским френчем товарища Чжана прятались очень большие и тяжелые погоны. Скорее уж генерал-полковник Главного управления вооружений НОАК, а то и член Центрального военного совета с правом хождения в кабинет Председателя почти в любое время.
— Вы абсолютно правильно понимаете вектор наших изысканий, товарищ Чжан, — с уважением склонил голову Семешко. — Более того, кое-какие наработки в области понимания природы самих Врат и того, куда именно они могут вести помимо поверхности планет, у наших специалистов уже имеются. И мы готовы делиться этими результатами пропорционально вкладу КНР в общую копилку.
— Если речь идет о прямом выходе в безвоздушное пространство и доступе к технологиям кораблестроения... — глаза Чжан Вэя за очками хищно блеснули, он даже подался вперед всем корпусом, забыв «согласовать позицию с Пекином» — полномочия явно позволяли решать на месте. — Китайская Народная Республика готова утроить выделяемые мощности по линии тяжелого станкостроения и редкоземельной металлургии. Наши заводы в Даляне и Ухане могут перейти на трехсменный режим работы в течение двух недель.
Российская сторона снова синхронно переглянулась. Асатьев едва заметно кивнул Семешко: клиент созрел, полномочия максимальные, пора переходить к холодному душу.
— Это прекрасный деловой подход, — мягко произнес Семешко, сцепив пальцы на животе и глядя на китайца поверх очков с выражением доброго сельского фельдшера перед болезненным уколом в тот же синяк. — Но, скажите мне как на духу, господин Чжан... Когда вы так активно рветесь к запуску своей арки в Сычуани и строите планы на экспансию, вы в Пекине отдаете себе отчет в одной простой вещи? Врата — это ведь не только ценный мех, бесплатные гектары чернозема. Это еще и билет на скоростное шоссе со встречным движением. И весьма высокий шанс прямо с порога отхватить по лицу от какого-нибудь совершенно неустановленного, крайне агрессивного противника, которому ваши мирные трактора и пятилетние планы абсолютно до фонаря.
Чжан Вэй выдержал паузу, затем медленно, с достоинством кивнул.
— Мы изучали искусство войны на протяжении пяти тысяч лет, господин Семешко. Бесплатных земель не бывает. За любой ресурс приходится платить сталью и кровью. Командование НОАК полностью осознает риски столкновения с цивилизациями или иными враждебными силами за периметром перехода. Именно поэтому вокруг объекта в Сычуани сейчас развернута полнокровная армия, зенитно-ракетные дивизионы и возведены три линии долговременной обороны. Мы готовы к возможным проблемам на первых этапах освоения. Вплоть до локальных кризисов катастрофического характера на сопредельной территории. Нас трудно чем-то удивить или напугать.
— Три линии — это хорошо, — хмыкнул Зверев и потянулся к пульту управления. — Илья, погаси-ка люстры. Покажем нашим партнерам, какие именно «аборигены» водятся в некоторых сопредельных подвалах, чтобы их строители в Сычуани марку цемента правильно подбирали.
Свет в зале плавно померк. Третьяков нажал кнопку воспроизведения. На экране проектора заплясала слегка дергающаяся картинка с нашлемной камеры одного из сержантов разведбата Корнева, склеенная аналитиками ГРУ с записями малых дронов Смолина.
Первые две минуты китайцы смотрели на экран с вежливым профессиональным интересом. Темные подземные своды, серые бронекостюмы штурмовиков, четкая работа двойками и тройками. Но когда в кадре на фоне ржавых контейнеров распределительного зала впервые четко мелькнули бойцы союзного контингента, один из молодых референтов за спиной Чжана громко икнул, зажав рот ладонью.
На экране двухметровый детина в российском камуфляже, но с прижатыми к шлему пушистыми ушами и длинным хвостом, в нереальном четырехметровом прыжке без разбега взлетел на крышу здоровенного контейнера. В следующую секунду сверху на выходящую из-за угла угловатую железную тварь с красными окулярами рухнули сразу трое таких «котиков». Вспыхнули синие дуги зачарованных сапфирами клинков — и стальная башка робота со снопом искр и пучком перерубленного оптоволокна покатилась по настилу под ноги оператора камеры.
— Это... биоинженерия или местная фауна? — севшим голосом выдохнул Чжан Вэй, подаваясь к самому краю стола.
— Это наши торговые партнеры, — невозмутимо пояснил Третьяков из полумрака. — Отличные ребята, кстати. Тушенку уважают и налоги платят вовремя. Причем не абы кому… Вы дальше смотрите, товарищ Чжан, самое интересное сейчас из вентиляционных шахт полезет.
И оно полезло. Кадры переключились на оборону гермошлюза подземного бастиона и последующий прорыв обратно к Вратам.
Вот тут глаза китайской делегации стали величиной с чайные блюдца. Помощники вообще перестали что-либо записывать, вцепившись пальцами в края своих планшетов.
На экране разворачивался филиал техногенного ада. Из всех щелей, пробивая бетонные стены таранными ударами и совершенно не обращая внимания на отстреленные конечности, перла бесконечная лавина штампованного металла. Паукообразные пулеметные платформы, двухметровые скелеты с импульсными винтовками, четырехметровые бронированные шагоходы со светящимися щитами и плазменными пушками. Никакой тактики запугивания, никаких эмоций — холодный, безжалостный конвейер смерти, стремящийся просто задавить живую плоть массой.
Следующий фрагмент: отход батальона к арке. По широкому туннелю на скорости под шестьдесят километров в час, высекая снопы искр об стены, несется грузовая платформа древней постройки, которую Эйрин все-таки реанимировала в гаражах бункера. В центре платформы под брезентом ремнями притянут черный куб серверного ядра Варяга и пустые батареи, а по бортам, за наваренными на скорую руку бронещитами, в два яруса огрызается огнем пехота.
Камера выхватывает корму мчащегося тягача. Из бокового штрека наперерез платформе выскакивают сразу три четырехметровых штурмовых меха и взвод четырехруких роботов-«мясников».
И в этот миг с брони тягача навстречу стальной лавине срывается черно-красный размытый росчерк.
Замедление воспроизведения в четыре раза. На экране видно, как рыжеволосая девушка в облегающем светящемся комбинезоне буквально идет по воздуху, отталкиваясь ботинками от летящих в нее кусков бетона и корпусов машин. Глефа в ее руках превращается в сплошной пропеллер бело-голубого цвета. Один взмах — и тяжелый четырехметровый шагоход разваливается пополам вместе с силовым щитом, разбрызгивая горящее масло. Удар пяткой с разворота — и голова второго меха уходит внутрь грудной клетки. Рыжая бестия крутится в самой гуще, шинкуя высокопрочный сплав как свежую капусту, а когда платформа проносится мимо, легко, одной рукой цепляется за поручень борта и запрыгивает обратно в кузов, на ходу отвешивая звонкий подзатыльник какому-то зазевавшемуся пулеметчику.
Чжан Вэй медленно снял очки и протер глаза платком. Но вернуть очки на переносицу не успел — на экране показали носовую часть платформы.
Там, упершись армейскими берцами в лобовой отвал тягача и синхронно раскачиваясь в такт тряске, в полный рост стояли две абсолютно одинаковые девушки с кошачьими ушами и длинными пушистыми хвостами. Обе в руках держали спаренные стволы тяжелых излучателей, которые они явно с мясом выдрали из мехов и запитали толстыми кабелями прямо от бортовой сети тягача.
Синхронный поворот двух одинаковых голов. Две одинаковые хищные, абсолютно отмороженные ухмылки в объектив камеры. А затем обе кошки одновременно зажимают гашетки, и два фиолетово-синих луча сносят к чертовой матери пытающуюся закрыться впереди гермозатвор вместе с десятком роботов за ней, расчищая дороге путь к сияющему в конце туннеля бирюзовому кругу Врат.
Экран погас. В конференц-зале мягко зажегся верхний свет.
В наступившей тишине было слышно только, как один из китайских помощников судорожно пытается вставить в паз стилус, промахиваясь раз за разом. Сам товарищ Чжан Вэй сидел неподвижно, глядя в стену, где было изображение. От его недавнего апломба и готовности хоть завтра штурмовать космос в шапках-ушанках не осталось и следа. Как профессиональный военный высокого ранга, он прекрасно понял, ЧТО именно сейчас увидел. Понял плотность огня, понял толщину пробиваемой брони, оценил скорость реакции машин и осознал, что все их три линии бетонных дотов в Сычуани против такой орды с индивидуальными энергощитами продержатся ровно до того момента, пока у защитников не полыхнет последний БМП в капонире. То есть часа полтора.
Чжан Вэй медленно повернул голову к российской делегации. Надел очки, откашлялся, прочищая пересохшее горло, и очень тихо, без малейшего намека на дипломатический политес, прямо спросил:
— Скажите откровенно. Если мы активируем наш портал и войдем в долю... нам обязательно встречаться со столь специфичным противником? Или у нас есть возможность ограничиться совместными экономическими проектами на безопасных направлениях... без подобного бешеного замеса?
Сидевший рядом с ним генерал-лейтенант Зверев тепло, почти по-отечески улыбнулся, поднявшись со своего места, обошел угол стола и тяжело, от души хлопнул китайского куратора широкой ладонью по плечу:
— Эх, дорогой товарищ Чжан... В том-то и вся прелесть нашего положения! Эти боевые тостеры уже давно за всех нас на этом глобусе всё решили. И за Москву, и за Пекин, и даже за Вашингтон. Так что не переживайте — встреча будет обязательно. Готовьте шанцевый инструмент и стройте заводы, дорогие партнеры. Времени у нас с вами осталось не так чтобы много...
Глава 3
Каменистая крошка противно хрустела под тяжелыми подошвами окованных сталью ботинок. Шаг вперед, до края оплавленной после недавнего боя воронки. Разворот через левое плечо. Шаг назад, вдоль замершей в два ряда колонны тяжелых тягачей.
Старый Торваш нервно дернул мощной шеей, отчего массивные седые рога, густо покрытые золотой вязью защитных рун, глухо звякнули о высокий воротник штурмового бронежилета. Потянувшись к нагрудному карману, патриарх клана Стального Рога выудил массивные карманные часы, подарок папани, в потертом серебряном корпусе, отщелкнул крышку и угрюмо уставился на циферблат. Прошло ровно четыре минуты с тех пор, как он смотрел на них в прошлый раз. Захлопнув крышку с таким усилием, словно пытался раздавить внутри надоедливого жука, старик поднял голову и в очередной раз уставился на залитый белесым маревом зноя горизонт.
Пылевого шлейфа с другой стороны долины всё не было. Пустошь перед кольцом Врат лежала вымершей, серой и безмолвной, если не считать тихого гудения самого работающего портала за спиной да редкого пощелкивания остывающих радиаторов на броневиках охранения.
Устроившийся рядом старший техник Горх лениво ковырялся отверткой в разобранном клапане фильтра, а рядом, прямо в тени огромного колеса головного трейлера, скрестив ноги, сидел щуплый Сорх. Кабинетный гений клана поминутно поправлял съезжающие с потного носа многослойные очки и что-то судорожно пересчитывал на планшете, беззвучно шевеля губами.
— Да не сверли ты взглядом эти барханы, босс, — не поднимая головы от железки, пробурчал Горх и сплюнул густую серую слюну в песок. — Придут твои безрогие. Куда они, к рогатым демонам, денутся с подводной лодки?
— Типун тебе на язык, старый хрен, — мрачно огрызнулся Торваш, останавливаясь у капота машины и опираясь широкой ладонью о теплую броню. — Ты бы лучше за парнями приглядывал, чтобы оружие на предохранителях держали, когда их машины покажутся. Не хватало еще, чтобы у кого-то из молодых нервы сдали.
Патриарх тяжело вздохнул, вытащил из подсумка черную сигару из прессованного листа болотника, откусил кончик и прикурил от раритетной зажигалки. Едкий, смолистый дым приятно ободрал глотку, но привычного спокойствия не принес.
В голове старого контрабандиста уже который день подряд, словно заевшая пластинка в портовом кабаке, крутился тот самый разговор на балконе подземного дока. Он до сих пор не мог до конца уложить в своем прагматичном, прожженном тысячей грязных сделок мозгу поведение русского командира. Этот Корнев... Человек со взглядом дохлой глубоководной рыбы, стоящий в десяти метрах от мечты любого правителя или синдиката в этом секторе галактики. Целый, мать его, ударный крейсер на стапелях! С четырьмя рабочими выходами в открытый космос! Да за один только доступ к шлюзам главы Великого Базара собственными зубами перегрызли бы глотки своим родным матерям и детям до седьмого колена!
А этот чужак в пятнистой форме просто постоял у перил, послушал, как его рыжая спутница диктует условия, развернулся и буднично ушел воевать в какую-то забытую богами дыру. Словно они там не космическую верфь нашли, а склад с протухшей солониной. Отдал шанс всей жизни на безграничное могущество под честное слово пирата на сто дней.
Впрочем... Торваш криво усмехнулся, выпуская из широких ноздрей две плотные струи сизого дыма. Насчет «честного слова» он, конечно, сам себе льстил. Достаточно было вспомнить, КАК именно смотрела на его рога из-за плеча майора та самая рыжая девка с холодными изумрудными глазами, чтобы любые иллюзии о доброте и наивности пришельцев рассыпались в труху. Барон согласился на эти сто суток с такой пугающей легкостью лишь по одной причине: он точно знал, что соскочить с этого крючка у клана Стального Рога не выйдет даже при огромном желании.
Вернувшись тогда на Базар для реализации трофеев с тайных складов Вальдо, Торваш не поленился и очень аккуратно, через третьи руки и старых должников, пробил информацию по фарвати. То бишь — по Часовым.
Реакция информаторов оказалась более чем красноречивой. На старого контрабандиста смотрели даже не как на умалишенного — от него шарахались, словно он принес в переговорную открытую колбу с боевым штаммом гнилостной чумы. Два проверенных контакта во Втором секторе Базара просто молча вернули задаток и заблокировали его в сети, а старый архивариус прямо посреди разговора вдруг вспомнил, что у него рожает троюродная племянница на другом конце континента, и выскочил в дверь, забыв на столе свою любимую трость.
Причина такого единодушного ужаса лежала на поверхности. На Великом Базаре не было святых. У каждого уважающего себя барона, главы картеля, старшины купеческой гильдии или просто крупного перекупщика рыльце было в густом, липком пуху по самый пупок. Работорговля, заказные убийства конкурентов, скупка краденого с вырезанных под корень пограничных колоний, перепродажа запрещенных биостимуляторов и оружия откровенным беспредельщикам — на этом стояла вся экономика узла. А древние Часовые, судя по информации, патологически, до кровавой пены у рта не любили, когда одни разумные виды поднимались и жирели за счет массовой гибели других. У этих реликтовых стражей Предтеч и без того хватало геморроя с ползущей со всех щелей Стальной чумой, чтобы они терпели у себя в тылу крысиную возню местных князьков. Где появлялся Часовой с плохим настроением — там очень быстро заканчивалась любая теневая коммерция и начинались массовые посадки на кол без суда, следствия и учета прежних заслуг перед кем бы-то ни было.
Но настоящий холод пробрал Торваша на третьи сутки поисков. Тогда он сидел в закрытой VIP-кальянной у своего давнего приятеля Хаграса — одноглазого босса синдиката «Пепельный Клык», который держал под собой четверть оружейного транзита через Южные ворота. Хаграс, развалившись на подушках, как раз с нездоровым блеском в единственном глазу расспрашивал рогатого соседа, откуда это у опального клана вдруг нарисовались такие жирные партии чистейших полимеров и станков со штампами Трех Змей.
Торваш тогда не удержался. То ли крепкое вино ударило в голову, то ли захотелось сбить спесь с наглого одноглазого ублюдка, но патриарх наклонился через столик и вполголоса назвал имя. Просто сказал: «Лилит. Красная Ведьма».
Хаграс поперхнулся дымом. Его единственное веко забилось в таком частом нервном тике, словно под кожу пустили переменный ток, а массивная золотая чаша с вином выскользнула из внезапно ослабевших пальцев, залив бесценный ковер ручной работы.
Историю о том, как двадцать лет назад на Шестой крепости-входе одна рыжая девица в одиночку устроила разнос целому картелю, пустила вразнос реактор главной башни и обрушила полкилометра сорокаметровой крепостной стены только за то, что ей в бокал подсыпали парализатор, на Базаре помнили великолепно. Во всех деталях. Особенно ту часть, где из руин потом трое суток выкапывали бывших хозяев сектора с очень затейливо интегрированными в тазовые кости элементами строительной арматуры. Желающих повторить «подвиг» коллег по цеху и проверить, не стала ли фарвати с годами добрее и покладистее, среди криминальных авторитетов Базара не наблюдалось от слова совсем.
Одноглазый Хаграс тогда схватил Торваша за обе руки выше локтей и, брызгая слюной вперемешку с остатками вина, десять минут подряд почти слезно умолял старого друга не вести с этой отмороженной никаких дел. Советовал бросить всё имущество, сжечь склады, сменить имена, спилить рога под корень и бежать через первый попавшийся портал в самые дикие джунгли на краю сектора, пока еще есть чем бежать.
— Ага, убежишь тут от нее, как же... — мрачно подумал Торваш, с треском раздавливая каблуком дотлевший бычок сигары. — Кто ж мне даст-то сбежать?! Когда за спиной в ангаре такая дура стальная висит между четырьмя Вратами!
— Босс, ты чего там зубами скрипишь, аж через броню слышно? — подал голос от колеса Сорх, поднимая голову от планшета и близоруко щурясь сквозь толстые линзы. — Я же проверил все спецификации три раза! Клянусь чистым кодом, комплектация стопроцентная, ни одного битого сектора в управляющих матрицах! Или ты опять переживаешь, что мы с деньгами в минус ушли?
— Заткнись, умник, — беззлобно рыкнул патриарх, подходя к огромному прицепу второго тягача, укрытому трехслойным брезентом с пломбами консервации. Похлопал ладонью по гулкому металлическому борту под тканью. — Плевать мне на эти кредиты, Сорх. Пыль это всё. Главное, чтобы этому ихнему Барону игрушка пришлась по душе.
Именно из-за груза, покоящегося сейчас на двадцати тяжелых платформах, старый пират и изводил себя последние полтора часа.
Выпотрошенные по наводке плененного капитана Вальдо тайные склады синдиката Трех Змей оказались даже жирнее, чем рассчитывал сам бывший таможенник. Видимо, крысы из среднего звена «Змей» годами складывали там неучтенный конфискат, готовя себе подушку безопасности на случай большой чистки. Когда бойцы Горха вывезли всё это добро через буферные арки и раскидали оптом через подставных лиц во Втором и Пятом секторах, сумма на закрытых счетах клана вылезла просто неприличная. Почти два с половиной раза больше ожидаемой!
Другой бы на месте Торваша зажал разницу в кулаке, купил бы для чужаков списанный горно-обогатительный комплекс мохнатого поколения где-нибудь на разборе Четвертого сектора — как раз за миллион с небольшим, — а остальное пустил на закупку наемников и тяжелых турелей для охраны верфи. И никто бы слова не сказал: договор выполнен, машины крутятся, руда идет.
Но перед глазами патриарха всё время стояла картина того, как ушастая девка на пару с рыжей фарвати за десять минут пустили на фарш элитную штурмовую группу «Багрового Копья» в тяжелых экзоскелетах. Экономить на таких партнерах было вредно для целостности позвоночника. Поэтому старый лис пошел ва-банк: он вложил в покупку абсолютно всё, до последнего медяка с продажи хабара Вальдо.
Под брезентом тягачей сейчас лежал не просто какой-то там подержанный карьерный комбайн. Торваш выгрыз на закрытом аукционе гильдии промышленников полностью автоматизированный горно-металлургический комплекс шестого поколения «Крот-М6» производства технократии Гранд-Вейл. С нулевым пробегом реактора, плазменными бурами глубокого заложения, модулем сепарации породы и замкнутым циклом первичной выплавки!
Вспомнив, как проходили те торги позавчера в закрытом павильоне Первого сектора, Торваш невольно потер все еще садневшее горло и расплылся в широкой ухмылке, обнажив крупные желтоватые клыки. Ох и славная была драка! За этот лот сцепились сразу три крупных игрока, включая уполномоченного представителя торгового дома Саркезов, которые спали и видели, как бы пристроить эту махину на свои новые прииски. Торваш тогда орал на аукциониста до хрипоты, до кровавых соплей на губах, перебивая ставки шагом в пятьдесят тысяч, а когда холеный посланник Саркезов попытался в перерыве надавить на него авторитетом своего дома, старый патриарх просто прижал хлюпика пузом к мраморной колонне. И очень вежливо, глядя прямо в бегающие глазки поверх золотых очков, намекнул: если этот комплекс завтра утром уедет на склады Саркезов, то послезавтра утром глава их дома совершенно случайно найдет свою собственную благородную голову в прикроватной тумбочке. Отдельно от туловища.
Саркезы намек поняли правильно — репутация Торваша, подкрепленная свежими слухами о том, что подходы к его району кто-то зачистил от «Багрового Копья» с применением какого-то модного оружия-вундервафли, сработала лучше любых печатей и покровительства Совета. Лот ушел Стальному Рогу.
Правда, сам факт такой безумной покупки — когда клан, всю жизнь промышлявший военным транзитом, контрабандой оружия и абордажным боем, вдруг сливает большие средства на мирное горнопромышленное оборудование высшего класса — вызвал у старых знакомых Торваша массу нездоровых вопросов. Весь вечер его коммуникатор буквально плавился от звонков.
Половину любопытных доброжелателей патриарх, не стесняясь в выражениях, просто послал по хорошо известному во всех мирах пешему эротическому маршруту, посоветовав следить за собственными женами и кошельками. А вот второй половине — тем, с кем ссориться было не с руки, — старик напустил такого густого, пафосного туману, что сам чуть не прослезился. Скорчил усталую мину, пожаловался на ревматизм в коленях, намекнул, что по случаю прикупил у залетных сталкеров адрес одного тихого, полупустого мира с неплохими жилами редкоземов, и теперь хочет спокойно покопать руду на старости лет. Без стрельбы, без разборок с синдикатами, сидя в кресле с кальяном и глядя, как автоматика намывает чистый металл.
Этой наживки хватило с лихвой. Уже к утру по всем тавернам и биржам Великого Базара поползли уверенные слухи: старый Торваш окончательно тронулся умом после потери трех караванов, списал свой клан из большой игры и решил уйти на покой в качестве обычного рудокопа. Некоторые особо жалостливые даже крутили пальцем у виска, обсуждая, как лоханулся патриарх, отдав за один завод цену трех дивизионов боевых флаеров.
И Торваша оба этих варианта — и про старческий маразм, и про тихую пенсию — устраивали на все двести процентов! Пусть смеются. Пусть считают выжившим из ума дедом, копающимся в грязи. Лишь бы ни одна любопытная сука с Базара не сунула свой длинный нос сюда, к этому плато, и не попыталась заглянуть за зеркало узловых Врат, чтобы проверить, куда это старик так спешно гонит своих технарей.
Потому что финал у такой разведки был бы абсолютно предсказуем и безальтернативен. Лилит просто поотрывает всем непрошеным гостям бошки вместе с позвоночниками, сложит их в мешок, лично заявится на главную площадь Первого сектора Базара и аккуратным рядком выставит эти трофеи на всеобщее обозрение прямо перед аркой перехода. А рядом, чего доброго, положит и рогатую башку самого Торваша — чисто за то, что не обеспечил режим секретности на вверенном объекте и отвлек уважаемых людей от дел по пустякам!
Кстати о секретности и режиме...
Патриарх резко повернулся к Сорху, который как раз дожевывал какой-то энергетический батончик, не отрывая взгляда от схем на экране.
— Слышь, головастый! — Торваш подошел ближе и бесцеремонно пнул носком ботинка ящик, на котором сидел аналитик. — А ну докладывай, что вы там за эти дни в ангаре наковыряли? Только давай без твоей заумной хрени про квантовые флуктуации, на нормальном языке говори! Когда Барон с этой рыжей спросят про результаты — мне им что показывать, кроме твоей немытой рожи?!
Сорх обиженно шмыгнул носом, поправил очки на переносице и с достоинством рогатого, занимающегося высоким искусством среди пещерных дикарей, произнес:
— Во-первых, босс, я мылся неделю назад! А во-вторых, если бы некоторые руководители не жадничали и выделили мне не двадцать техников, а хотя бы полноценную инженерную бригаду с дешифраторами третьего класса, мы бы уже, возможно, прочитали заглавную страницу сервисного меню!
— Чего-о?! — густые брови Торваша сошлись на переносице в одну грозовую линию, а тяжелый кулак опустился на плечо щуплого соплеменника, отчего тот жалобно пискнул и едва не сложился пополам. — Какую еще, в задницу, заглавную страницу, Сорх?! Там двенадцать дней тридцать лбов с высшими допусками сидят безвылазно! Вы туда три генераторных станции затащили и полтонны кабеля! Вы хоть свет в этом гребаном доке включили или всё с фонариками на лбу вокруг крейсера хороводы водите?!
— Да не можем мы там основной свет включить, босс! — отчаянно замахал руками очкарик, пытаясь выбраться из-под пудовой лапы начальника. — И кран-балку сдвинуть не можем! И даже в гальюн для технического персонала на третьем ярусе попасть не можем, пришлось биотуалеты у входа ставить! Ты понимаешь вообще, ЧТО это за объект?! Это закрытая стратегическая верфь Первой Директории! Там на каждом рубильнике, на каждом распределительном щитке, даже на приводе вентиляции стоит биометрическая защита с привязкой к корпусу Инженеров!
Подошедший Горх с мрачным видом кивнул, подтверждая слова очкарика, и похлопал гаечным ключом по своей мозолистой ладони:
— Не врет малец, Торваш. Я сам вчера три часа пытался обходную шину на малый тельфер у кормовых стапелей кинуть. Думал, напрямую от нашего генератора запитаю привода, в обход ихних мозгов. Так только клеммы к контактам поднес — из стены какая-то фиолетовая искра как долбанет! Хорошо, я в диэлектрических перчатках был, только усы подпалило и ключ пополам расплавило к херам собачьим. А на экране над дверью красная рожа вылезла и на древнем диалекте написала: «Попытка несанкционированного вмешательства низших форм жизни. При повторении будет активирован протокол стерилизации сектора газом». Я парням сразу сказал: ну его в болото, мужики, сидим ровно, протираем перила тряпочкой от пыли и ничего руками не трогаем!
Торваш медленно убрал руку с плеча Сорха и задумчиво почесал подбородок. Внутри шевельнулось странное, двойственное чувство. С одной стороны — обидно, конечно. Иметь перед носом такую сокровищницу и за две недели не суметь открутить от нее даже ржавой гайки. С другой стороны... Старый пират вдруг очень четко вспомнил ехидную ухмылочку той хвостатой девки с мечами, когда они выходили из портала.
— А ведь они знали, черти безрогие... — с невольным уважением протянул про себя патриарх. — И рыжая знала, и этот майор каменный тоже! Специально мне эти сто дней впарили, как кость голодному псу, чтобы я тут со всем кланом вокруг арки со стволами бегал и пылинки со стапелей сдувал за свой счет, пока они по своим делам шляются! Развели старого Торваша как пацана сопливого на ярмарке!
Самое смешное заключалось в том, что даже осознание этого циничного развода не вызвало у главы клана привычной ярости. Наоборот. В мире, где жил Торваш, так красиво, без единого выстрела и лишней крови, поставить в стойло целый пиратский клан могли только по-настоящему серьезные игроки. Люди, за которыми стоит не просто грубая сила, а холодный расчет. А держаться в кильватере у такого ледокола, подбирая за ним колотый лед и жирные куски добычи, было куда выгоднее и безопаснее, чем пытаться бодать его бронированный борт своими рогами.
В этот момент в нагрудном кармане жилета Сорха пронзительно тренькнул зуммер связи. Аналитик мгновенно выхватил терминал и прижал динамик к уху, вслушиваясь в сквозь треск атмосферных помех доклад воздушного дозора.
На этот раз Торваш не пожалел денег и поднял в небо над пустошью сразу десяток легких разведывательных флаеров с лучшими оптическими комплексами, строго-настрого наказав пилотам висеть на километровой высоте и ни при каких обстоятельствах не приближаться к выходящим из транзитной арки машинам ближе чем на выстрел того самого «Корнета».
— Ну?! — нетерпеливо рыкнул патриарх, нависая над очкариком. — Они?!
— Так точно, босс! — произнес один из наблюдателей — Транзитная арка в квадрате четыре активировалась шесть минут назад. Колонна «зеленых» вышла в полном составе, идут по каньону на крейсерской скорости. Расчетное время прибытия к нам — ровно тридцать минут!
Торваш жадно впился взглядом в небольшой экранчик терминала. Картинка с высоты слегка дрожала от восходящих потоков воздуха, но разглядеть движущуюся по дну каменистой балки змею бронетехники можно было без труда. Впереди, вздымая буруны серой пыли, привычно летели их угловатые бронированные коробки — «Тайфуны» и приземистые многоколесные БТРы
— Идут, голубчики... — с огромным внутренним облегчением пробормотал Торваш, чувствуя, как отпускает сжимавший грудь последние дни невидимый стальной обруч. А значит, сделка в силе, его миллионы не сгорели впустую, и самое главное — скоро в этот чертов док зайдет тот, кто сможет наконец-то снять проклятые блокировки с систем крейсера.
Патриарх резко выпрямился во весь свой двухметровый рост, расправил могучие плечи, поправил на груди тяжелую перевязь с парными импульсными пистолетами и повернулся лицом к замершим вдоль машин бойцам.
Рогатые головорезы, ветераны десятков абордажей и пустынных стычек, уже по движению ушей начальства поняли, что ожидание закончилось. С лязгом стали парни спрыгивали с подножек тягачей, гасили о камни сигареты и сигары.
Торваш обвел свое войско тяжелым, хозяйским взглядом, задержавшись на паре молодых бойцов у третьего грузовика, которые слишком уж нервно переминались с ноги на ногу, поглядывая в сторону каньона.
— Принял доклад, отбой воздушным! — громко, так чтобы слышал каждый в строю, гаркнул старый пират, передавая терминал Сорху, и шагнул на середину площадки. — Так, внимание сюда, отморозки рогатые! Через полчаса здесь будут наши дорогие партнеры и лично майор! Чтобы к их подходу с первого и второго тягачей брезент сняли, товар должен блестеть на солнце как у домашней живности причиндалы! Оружие за спину, стволами вниз, морды сделать максимально приветливые и интеллигентные! Горх, проследи, чтобы никто из твоих балбесов даже не вздумал плюнуть под колеса «зеленым» машинам по старой привычке! Всё всем ясно?! Улыбаемся во все клыки и радостно машем ручками! Шевелитесь, дармоеды!
Глава 4
Рев полутысячи лошадиных сил под капотом головного «Тайфуна» разорвал звенящую тишину каменистой пустоши задолго до того, как сама машина вылетела из узкого горла каньона. Тугие клубы серой пыли поднялись к белесому небу плотной завесой, оседая на броне замерших в ожидании тягачей клана Стального Рога. Колонна землян выходила на плато четко и синхронно. Приземистые тушки БТРов с ходу расходились веером, занимая господствующие высотки по флангам, башни привычно водили стволами тридцатимиллиметровых пушек, беря под контроль сектора обстрела, а с аппарелей уже сыпалась пехота, рассредоточиваясь по местности. Никакой расслабленности, никаких радостных воплей от возвращения к союзникам. Словно парни только что не рубились сутки напролет в подземном аду с ордой взбесившихся тостеров, а просто выехали на утреннюю разминку в заштатном сибирском гарнизоне.
Тяжелая бронированная дверь командирского «Тайфуна» с глухим металлическим лязгом распахнулась. Майор Корнев спрыгнул на выжженный щебень, привычным движением поправив на плече ремень гаусс-карабина. Новая трофейная броня сидела на нем как влитая, лишь на левом наплечнике виднелась глубокая, оплавленная по краям борозда от скользящего попадания плазменного заряда, а на правом кто-то успел нарисовать шеврон Ночных Теней.
Старый Торваш, державший руки на широком поясе подальше от рукоятей пистолетов, сделал два широких, весомых шага навстречу. На его обветренной рогатой физиономии сияла такая радушная, широкая улыбка, что будь здесь кто-то из мелких лавочников Первого сектора Базара — наверняка схватил бы инфаркт на месте от одного вида оскаленных желтоватых клыков патриарха.
— Мое почтение, майор! — громогласно пророкотал старый контрабандист, прикладывая сжатый кулак к массивной грудной пластине и чуть склоняя увенчанную рунными рогами голову. — Духи предков свидетельствуют: видеть тебя и твоих воинов в добром здравии — чистый бальзам на мое старое, израненное сердце!
— И тебе не хворать, уважаемый Торваш, — спокойно отозвался Алексей, подходя вплотную и отвечая на приветствие крепким, сухим рукопожатием. Ладонь рогатого напоминала обернутую в наждачную бумагу чугунную сковороду, но пальцы Барона не дрогнули. — Вижу, скучать вам тут без нас не пришлось. Основательный подход. Одобряю.
— Так ведь для дорогих гостей стараемся, Алексей! — патриарх развел ручищами в стороны, всем своим двухметровым корпусом демонстрируя предельную открытость и чистоту помыслов, после чего жестом пригласил майора пройтись вдоль замершей колонны многоосных платформ. — В нашем деле точность и купеческое слово — тверже брони крейсера. Ты мне — ключик от запертой двери, я тебе — товар лицом и без гнильцы внутри. Прогуляемся? Покажу, какую красавицу мы для твоих горных приисков на аукционе выцыганили.
Они двинулись вдоль вереницы гигантских тягачей неспешным, размеренным шагом двух больших начальников, временно поделивших «водопой». Начался тот самый обязательный «приватный танец» вежливого дипломатического прощупывания, без которого на фронтире не обходилась ни одна серьезная сделка.
Торваш говорил много, цветисто, с удовольствием вплетая в речь соленые присказки портовых доков, но при этом его маленькие, глубоко посаженные под надбровными дугами глаза с хищным вниманием буравили профиль русского офицера. Старый пират отчаянно пытался считать с лица Корнева хоть какие-то эмоции. Усталость после рейда? Раздражение от потерь? Алчный блеск при виде двадцати груженых платформ? Хоть что-нибудь!? Однако «человек абсолютного нуля» оставался верен себе: серые глаза Барона смотрели на мир с выражением арктического ледника, а ответы были короткими, вежливыми и абсолютно непроницаемыми для психологического анализа.
Именно из-за этой предельной концентрации на личности командира землян Торваш в первые секунды совершенно не обратил внимания на то, что творилось у них за спинами и по бокам.
Ну, мелькнули мимо начальственной парочки три размытых вихря на нечеловеческой скорости, обдав коротким порывом ветра. Мало ли кому там приспичило размять ноги после долгой тряски в броневиках? К тому же первую фигуру в черно-красном обтягивающем смарт-комбинезоне со светящимися багровыми прожилками перепутать с кем-либо было в принципе невозможно. Рыжая фарвати, радостно гикнув, с места запрыгнула на четырехметровую крышу головного тягача, звонко шлепнула ладонью по стволу спаренной зенитной турели и принялась бесцеремонно ковыряться в прицельном блоке, явно оценивая годность машинки по своим древним стандартам. С Лилит всё было кристально ясно — бешеная, но уже привычная константа этого безумного уравнения.
А вот дальше в отлаженном восприятии старого пирата начались какие-то подозрительные сбои.
Миновав второй прицеп, с которого бойцы Горха как раз сдергивали последние крепежные стропы брезента, Торваш краем глаза зацепил знакомый пятнистый камуфляж в технологической нише третьего модуля. Прямо между массивными гидравлическими цилиндрами плазменного бура наружу торчала весьма аппетитная женская пятая точка, обтянутая плотной армейской тканью, и пара длинных ног в тяжелых берцах. Из-под края разгрузки лениво, с явным удовольствием от процесса изучения новой техники, высовывался длинный пушистый хвост, плавно выписывающий в воздухе задумчивые восьмерки. Сама хозяйка этого богатства по пояс залезла внутрь распределительного щитка и с энтузиазмом голодного механика звенела там какими-то инструментами, отчего наружу летели мелкие синие искры.
Ну, кошка и кошка. Та самая опасная мечница Барона, которая недавно вместе с рыжей шинковала в капусту экзоскелеты «Багрового Копья». Ничего необычного, девка явно соображает в железе.
Вот только почему стоящие в оцеплении у этого самого прицепа суровые и видавшие виды контрабандисты самого Торваша ведут себя так странно? Патриарх нахмурился. Два рогатых ветерана, прошедших с ним огонь и медные трубы, стояли с побелевшими под смуглой кожей лицами, вытаращив глаза и судорожно сжимая пальцами защитные амулеты на шеях.
Не понял... Чего это их так перекосило от вида обычного хвоста в техническом люке?!
Торваш повернул массивную голову вправо, собираясь вполголоса уточнить у идущего рядом Корнева причину столь странного религиозного экстаза личного состава, и... слегка подзавис на полуслове.
Потому что метрах в тридцати впереди по курсу, на открытой платформе пятого тягача, прямо верхом на блестящем цилиндре реакторного блока сидела та самая хвостатая девица! В точно таком же камуфляже, с двумя рукоятями мечей за спиной, совершенно целая и невредимая, она болтала в воздухе ногами и с независимым видом жевала какое-то зеленое яблоко, лениво разглядывая копошащихся внизу техников Сорха.
У старого пирата под бронежилетом неприятно кольнуло. Между третьим и пятым тягачами было минимум двадцать пять метров открытого, залитого солнцем пространства. И чтобы переместиться из узкой ниши бурового модуля на верхушку реактора за ту долю секунды, пока Торваш поворачивал шею, нужно было обладать скоростью телепортации! Но ведь вокруг плато работали подавители пространственных смещений, а сам он ни малейшего всплеска магического эфира рогами не почувствовал!
Патриарх резко, со скрипом шейных позвонков крутанулся обратно к третьему прицепу.
В узком технологическом отверстии между гидроцилиндрами было абсолютно пусто. Никакой пятой точки. Никакого хвоста. Лишь распахнутая дверца щитка тихонько покачивалась на петлях, поскрипывая от пустынного ветерка, а внутри сиротливо мигал зеленый светодиод тестового режима.
Торваш шумно втянул ноздрями раскаленный воздух, чувствуя, как по позвоночнику ползет противная струйка пота, и так же стремительно повернулся обратно к майору, вскидывая взгляд на пятый тягач.
На цилиндре реактора никого не было. Гладкий серый металл девственно блестел под лучами светила, и только сидящий под колесом очкарик Сорх почему-то сидел на корточках, сняв свои многослойные линзы, и яростно тер кулаками оба глаза, словно пытался выдавить их обратно в череп.
— Всё в порядке, Торваш? — с легким, едва уловимым участием в голосе поинтересовался Корнев, останавливаясь и внимательно вглядываясь в застывшее лицо торгового партнера. — Ты чего так головой крутишь, будто за тобой налоговый инспектор Совета с ордером на проверку гонится?
Рогатый гигант медленно выдохнул, провел широкой ладонью по вспотевшему лбу, задев кончики рогов, и криво, совсем без прежнего куража усмехнулся:
— Да хрен его знает, майор... Наверное, нервы ни к черту стали на старости лет. Последнее время что-то совсем не то мерещится на солнцепеке. То ли болотник в сигарах слишком забористый попался, то ли ожидание ваше затянулось... В глазах двоится, что-ли.
— О-о, это ты зря, уважаемый. Нервы в нашем возрасте надо беречь, — с абсолютно серьезным, непробиваемо каменным лицом согласился Барон и даже сочувственно покачал головой. — От нервов, говорят наши лекари, все болезни начинаются. Сначала в глазах кошки прыгают, потом сон пропадает, а там и до разрыва сердца недалеко. Ты бы отвар какой попил успокоительный, что ли... Ромашку там, или пустырник. Очень помогает при галлюцинациях.
Стоявший чуть позади и правее старший лейтенант Комаров, сопровождавший командира в качестве телохранителя, при слове «пустырник» вдруг издал странный булькающий звук, подозрительно похожий на подавленный кашлем приступ дикого ржача, и спешно отвернулся к скалам, делая вид, что проверяет горизонт в бинокль.
Торваш подозрительно покосился на вздрагивающего разведчика, уже начиная смутно догадываться, что над ним тут, кажется, проводят какой-то изощренный армейский эксперимент, повернул голову дальше по ходу движения к седьмой и восьмой платформам, где лежали модули обогащения руды, и...
— Эм... — только и смог выдавить из пересохшей глотки старый контрабандист, намертво вмерзая окованными ботинками в грунт.
Его правая рука с зажатой в пальцах потухшей сигарой безвольно опустилась вдоль бедра. Челюсть патриарха клана Стального Рога, видавшего за свою долгую жизнь пиратские абордажи, мутантов из радиоактивных болот и звездные шторма, со стуком отвалилась до самого воротника бронежилета.
Прямо перед ним, на высоте трех метров, оседлав массивный корпус магнитного сепаратора на седьмом прицепе, сидела ушастая телохранительница Барона. Подперев щеку кулачком и закинув ногу на ногу, девица с самым серьезным и сосредоточенным видом рассматривала заводскую табличку с серийным номером агрегата.
При этом ровно в четырех метрах правее, на соседнем восьмом тягаче, прямо поверх бронированного кожуха плазменной печи восседала ТОЧНО ТАКАЯ ЖЕ кошка! В абсолютно идентичной позе, с такой же серьезной, сосредоточенной мордахой и точно так же склонив голову к левому плечу, она деловито ковырялась кончиком вороненого кинжала в опломбированной панели первичного управления, явно проверяя качество пайки контактов!
Два хвоста — один на седьмом тягаче, второй на восьмом — абсолютно синхронно, с точностью до миллиметра качнулись влево, затем вправо и звонко шлепнули по стальной обшивке модулей.
Торваш громко, на всю притихшую стоянку икнул. Его мозг, привыкший оперировать четкими категориями в эту секунду выдал критическую ошибку системы и наотрез отказался обрабатывать поступающий через зрительные нервы видеосигнал.
А в следующее мгновение оба «глюка» одновременно оторвали взгляды от железок, синхронно повернули головы в сторону застывшей внизу парочки руководителей и радостно, в идеальный, звенящий под сводами неба унисон позвали:
— Леша, какая прелесть! Комплекс совсем новый!
От такого стереоэффекта рогатого качнуло на пятках так, словно ему в лоб прилетела противотанковая ракета из «Корнета». Торваш переводил совершенно офигевший взгляд с одной ушастой физиономии на другую. Они были похожи как две капли чистейшего спирта из одной фляги! До последней шерстинки на острых кисточках ушей, до изгиба губ и легкого прищура!
Не давая бедному старику ни единого шанса восстановить душевное равновесие, обе кошки одновременно оттолкнулись от трехметровых бортов. Два гибких тела в камуфляже мелькнули в воздухе абсолютно одинаковыми росчерками, в синхронном сальто через голову мягко, совершенно бесшумно приземлились на землю по обе руки от невозмутимого майора и тут же выпрямились, сияя счастливыми, довольными донельзя улыбками.
— Партнер, ты какой-то слишком напряженный сегодня, — с глубочайшим, проникновенным сочувствием в голосе произнес Корнев, по-дружески кладя ладонь в перчатке на предплечье патриарха. — Бледный весь какой-то стал, дышишь через раз... И да, чтобы ты себе голову лишними сомнениями не забивал: они абсолютно настоящие! В натуральную величину, так сказать. Никаких глюков и последствий болотной травы. Но... — Барон выдержал короткую, театральную паузу и доверительным полушепотом добавил: — Руками для проверки всё-таки лучше не трогать. Характер у обеих скверный, мало ли — вдруг еще укусят с непривычки. Потом уколы от бешенства делать придется.
На последних словах командира обе хвостатые воительницы, стоящие по бокам от него, синхронно повернули головы к рогатому контрабандисту и очень ласково, одними уголками губ улыбнулись, продемонстрировав ослепительно белые кошачьи клычки.
— Ирина! — мелодично представилась та, что стояла справа от майора, и ее пронзительные, цвета арктического льда голубые глаза весело сверкнули фиолетовой искрой на дне зрачка.
— Эйрин! — идеально в тон ей, без малейшей паузы вторила стоящая слева копия, одарив потрясенного пирата глубоким, насыщенным изумрудно-зеленым взглядом лесной охотницы.
Торваш медленно, с усилием втянул воздух сквозь сжатые зубы. Его грудная клетка под броней поднялась и опустилась. Взгляд старого пирата еще раз скользнул с голубых глаз на зеленые, зафиксировал эту единственную разницу в цвете радужки, а в голове со скоростью света пронеслись все последствия увиденного. Если раньше у этого отмороженного русского майора в свите была одна бессмертная рыжая фарвати и одна бешеная ушастая девка со странными замашками, то после похода в какую-то задницу мира, ушастых стало ДВЕ! Причем двигались и говорили они с такой пугающей синхронностью, какая не снилась даже лучшим клонам-убийцам из закрытых лабораторий Синдикатов!
— Фу-ух... Демоны бездны и все их рогатые родственники... — наконец хрипло выдохнул Торваш, вытирая рукавом обильную испарину со лба, и с неподдельным укором посмотрел на ухмыляющегося Корнева: — Не надо так пугать старика, Алексей! У меня, между прочим, сердце одно, казенное, мне его на Базаре по гарантии никто не поменяет! Я уж грешным делом подумал, что всё — допился старый Торваш до зеленых чертей, пора дела Горху передавать и в пещеру к монахам ползти!
— Да ладно тебе прибедняться, старый! — сверху, с крыши головного тягача, раздался заливистый смех.
Свесив ноги в тяжелых ботинках прямо над лобовым стеклом кабины, Лилит с откровенным наслаждением наблюдала за сценой внизу, скаля ровные белые зубы:
— Было же чертовски весело! Ты бы видел сейчас свою физиономию со стороны, Торваш — я чуть с турели от смеха не свалилась! У тебя рога от удивления едва в узел на затылке не завязались!
— Разве что тебе одной и было весело, фарвати... — мрачно пробурчал в усы патриарх, исподлобья зыркнув на рыжую бестию, но тут же благоразумно отвел взгляд, решив не развивать тему ее специфического чувства юмора. Себе дороже выйдет.
— Ладно, пошутили и хватит. Хорошего понемногу, — коротко усмехнулся Барон, одним движением брови возвращая своих развлекающихся дам в рабочий строй. Улыбки с лиц Ирины и Эйрин мгновенно исчезли, уступив место собранному вниманию профессионалов. Корнев повернулся к уже немного отошедшему от шока контрабандисту и кивнул на расчехленные платформы: — Давай к делу, партнер. Время – деньги! Рассказывай и показывай в деталях, что ты нам тут за чудо враждебной техники привез на сдачу со складов Вальдо? Судя по довольным мордам моих главных инженеров — товар и впрямь стоящий.
Глава 5
Торваш с откровенным сомнением уставился на стоящих перед ним девушек. Слова русского командира о «главных инженерах» в голове старого контрабандиста никак не желали стыковаться с реальностью. Он видел одну из этих ушастых бестий в деле. Он помнил, с какой нечеловеческой яростью Ирина крошила тяжелые экзоскелеты наемников «Багрового Копья». Это были элитные бойцы, идеальные машины для резни. Но инженеры?! Способные оценить промышленный комплекс шестого, или какой он там, поколения?
Да ладно... Наверняка этот хитрый майор просто набивает цену своим приближенным, а девчонки сейчас походят вокруг тягачей с умным видом, попинают колеса берцами и важно кивнут, мол, железяка годная, блестит красиво.
Решив подыграть партнеру и заодно задавить дамочек авторитетом высоких технологий Базара, патриарх важно надул щеки. Он выпрямился и, откашлявшись, затараторил с энтузиазмом заправского ярмарочного зазывалы:
— Значит так, Алексей! Перед тобой гордость промышленных доков Гранд-Вейла — полностью автоматизированный горно-металлургический комплекс «Крот-М6»! Машина — зверь! Автономный реактор замкнутого цикла, четыре плазменных бура глубокого заложения с изменяемой геометрией факела! Грызет базальт, гранит и все что угодно как сухое печенье! Производительность по сырой породе — от тысячи кубов в сутки! Встроенный модуль сепарации сразу отделяет пустую породу от...
Торваш вещал как хорошо настроенное радио, по памяти шпаря абзацами из рекламной брошюрки, которую он полчаса листал в кальянной после аукциона. Он уже приготовился насладиться благоговейным трепетом на лицах хвостатых дамочек, но тут стоящая справа голубоглазая кошка лениво подняла руку.
— Это всё лирика для бедных, уважаемый, — будничным тоном перебила его Ирина, почесав пальцем кончик носа. — Ты нам рекламные проспекты для дебилов не пересказывай, мы буквы на шильдиках и сами читать умеем. Ты мне лучше по делу скажи: какая тут стоит матрица фокусировки на третьем контуре плазмотронов? Если там базовый кристалл на оксиде иттрия без принудительного криогенного охлаждения, то на ваших «от тысячи кубов в сутки» эта дура расплавит собственные форсунки уже через восемь часов непрерывной проходки в особо твердых твердых породах.
Улыбка на рогатой физиономии патриарха слегка подмерзла. Он моргнул. Оксид чего?!...
Не давая старику опомниться и подобрать красивую отговорку, в атаку с левого фланга синхронно пошла зеленоглазая копия.
— И сразу второй вопрос вдогонку! — нехорошо улыбнулась Эйрин, уперев руки в бока и наклонив голову точно под тем же углом, что и сестра. — Какой коэффициент деградации у мембран каскадного сепаратора при работе с полиметаллическими рудами высокой радиоактивности? В горах у аштари фонит местами так, что датчики зашкаливают! Если в этом вашем «Кроте» управляющие инверторы не экранированы хотя бы по «третьему» военному стандарту, нам придется менять фильтрующие кассеты каждые восемь суток! Ты ЗИП к нему в каком объеме выбил на торгах, купец хренов?!
— А еще интересует протокол синхронизации шагающих опор при развертывании на уклонах свыше тридцати градусов! — снова подхватила Ирина, делая полшага вперед. Ее голубые глаза сверкнули. — Там гидравлика с присадками или сервоприводы на магнитной подушке? Какое пиковое давление в магистралях при нештатном отключении реактора?
— И прошивка управляющего ядра! — тут же ввернула Эйрин с другой стороны. — Какая версия оси стоит? Локализованная под коммерческие стандарты Внешнего Кольца с зашитыми закладками производителя или чистый инжиниринговый билд с открытым кодом и свободный доступ к таблицам калибровки?!
Вопросы сыпались с такой пулеметной скоростью, словно по старому пирату в упор работали сразу два спаренных роторных ствола. Специфические термины, о существовании которых Торваш даже не подозревал за свои долгие годы грабежей и контрабанды, пролетали сквозь его уши со свистом снарядов. Прочитанная по диагонали брошюрка в голове жалобно всхлипнула и сгорела синим пламенем, не выдержав столкновения с суровой реальностью.
Патриарх почувствовал, как под тяжелым бронежилетом спина мгновенно становится мокрой. Еще тридцать секунд такого перекрестного допроса — и он окончательно потеряет лицо перед собственными бойцами, которые уже начали с интересом прислушиваться к странному диалогу.
Проиграв словесную дуэль всухую еще на старте, старый патриарх принял единственно верное тактическое решение: прикрыться живым щитом!
Не поворачивая головы, Торваш выбросил вбок свою длинную ручищу, нащупал в тени соседнего колеса тощий загривок Сорха, бесцеремонно ухватил мелкого аналитика прямо за кривой нечищеный рог и одним могучим рывком выдернул ботана из-под тягача, поставив прямо перед собой.
— Ай! Босс, ты чего творишь, шею же свернешь! — возмущенно взвизгнул очкарик, роняя планшет на песок и хватаясь обеими лапами за свой многострадальный отросток на лбу.
— Отвечай дамам, головастый! — рявкнул Торваш, для верности отвесив легкий подзатыльник, от которого очки Сорха съехали на кончик носа. — Я тебе, дармоеду, за что деньги плачу?! За то, чтобы ты под колесами сухпайки жрал или за техническое сопровождение контракта?! Докладывай по всей форме, быстро!
Выставив вперед своего главного специалиста, сам патриарх с самым независимым и грозным видом сделал два широких шага в сторону, уходя с линии прямого огня к борту тягача. От греха подальше. Пусть теперь этот умник отдувается, у него череп под такие заумные слова специально заточен.
Сектор словесного обстрела мгновенно сместился. Обе кошки с хищным прищуром синхронно уставились на щуплого рогатого. Сорх поначалу вжал голову в плечи, ожидая, что его сейчас начнут бить, причем сразу ногами по почкам, но, услышав повторенный Ириной вопрос про матрицы фокусировки и прошивку инверторов, вдруг преобразился прямо на глазах.
Страх из глаз ботана исчез, уступив место святому, фанатичному возмущению технаря, чью любимую игрушку посмели заподозрить в неполноценности. Он рывком поправил очки на переносице, подобрал с песка планшет и пошел в контратаку.
— Какой еще оксид иттрия, вы в своем уме?! — фальцетом, но абсолютно без всякой робости заверещал Сорх, тыча пальцем в открытые на экране схемы. — Это же серия «М6», спецзаказ для тяжелых корпоративных разработок! Тут стоят двухконтурные магнитные ловушки с жидкометаллическим теплоносителем! Наработка на отказ в особо твердых породах — четыре тысячи моточасов без падения мощности факела! А что касается радиации в ваших горах...
Рогатый ботаник держал удар великолепно. Оказалось, что пока бойцы Горха грузили ящики, этот очкастый гений вытряс из продавцов полную заводскую документацию вплоть до сборочных чертежей третьей очереди и вызубрил ее наизусть.
В следующие десять минут на каменистом плато перед Вратами развернулась картина, от которой у суровых разведчиков из батальона Корнева и головорезов Стального Рога натурально сводило скулы. Три фигуры — две статные хвостатые красавицы с мечами за спиной и один мелкий, сутулый крендель в очках — стояли в кружке, яростно жестикулировали, выводили в воздух голографические графики и на запредельной скорости поливали друг друга таким густым потоком технического жаргона, что казалось, будто они перешли на какой-то древний язык демонов.
Стоявший рядом с Корневым Комаров через пять минут этого диспута осторожно стянул шлем, почесал затылок и вполголоса буркнул командиру:
— Слышь, Барон... Я, конечно, в школе физику не прогуливал. Но сейчас я из этого базара понял только предлоги «в» и «на», и еще когда Ирка этого мелкого «козлом безруким» назвала за кривую калибровку датчиков. Они точно про трактор для шахты трут, а не звезду смерти собирают?
— Не мешай людям работать, Саня, — с легкой усмешкой отозвался Алексей, не сводя внимательного взгляда с довольного лица притихшего в сторонке Торваша. — Главное, что эта троица друг друга понимают.
Наконец, спустя р десять минут технического допроса с пристрастием, накал страстей иссяк. Очкарик Сорх, красный как вареный рак, но гордый до невозможности, тяжело дышал, вытирая пот со лба рукавом жилета. Ирина и Эйрин переглянулись, синхронно кивнули каким-то своим общим мыслям и одновременно повернулись к майору, мгновенно переключившись с птичьего языка высокой инженерии на нормальный, понятный для военных сленг.
— То, что надо, Леша, — веско резюмировала Ирина, указывая большим пальцем себе за спину на расчехленные модули. — Аппарат зверский. По сути, работает по принципу большой красной кнопки: «жми — получишь результат». Минимум навыков использования для операторов, всю сложную математику и контроль горизонтов берет на себя бортовой искин. Для наших горцев и прикомандированных технарей — идеальный вариант, максимум профита с первой же недели запуска. Но... — голубоглазая кошка сделала характерную паузу и прищурилась: — Обслуживание этой шарманки выйдет нам в очень копеечку! Расходники тут специфические, земной солидол в редукторы не забьешь и синей изолентой не замотаешь.
Торваш у соседнего тягача уже набрал полную грудь воздуха, чтобы начать клясться рогами предков, что цены на запчасти на Базаре самые гуманные во вселенной, но зеленоглазая Эйрин легко предвосхитила его тираду, подняв ладонь:
— Но это абсолютно нормально! За такую технологичность и скорость выработки в любом случае придется платить. Чудес не бывает. В нашем же случае платить за новые фильтры и энергоячейки придется на довольно длинной дистанции — через полгода активного бурения, когда комплекс эту самую копеечку нам уже с лихвой заработает и окупит себя чистым металлом! Так что... — Эйрин повернула голову к замершему контрабандисту и совершенно искренне, без всяких подколок улыбнулась: — Рогатый дед — молодец! Прям втопил за нас на аукционе, спору нет! Выбил лучшее, что вообще можно было достать на свободном рынке!
Эффект от этой похвалы превзошел все ожидания. Стоявшие вдоль машин суровые бойцы Торваша и лично старший техник Горх, которые всё это время с каменными рожами делали вид, что просто охраняют округу, тут же синхронно и очень серьезно закивали. Мол, а вы как думали, уважаемые? Наш босс — он именно такой! Душа нараспашку, последнее с себя снимет ради надежных партнеров, за всех радеет, спит и видит, как бы друзьям подсобить... ага!
Сам старый пират от такого неожиданного признания его заслуг со стороны грозных воительниц едва не засветился как начищенный медный самовар. Он еще больше расправил могучие плечи, гордо вздернул бородатый подбородок, отчего рунные рога величественно качнулись на фоне неба, и благосклонно похлопал ладонью по бронежилету.
— Ну, еще бы он вам ржавый хлам привез! — тут же испортила всю торжественность момента ехидная реплика сверху.
Свесившаяся с крыши головного тягача Лилит подперла щеку кулаком и с самым ядовитым видом усмехнулась, глядя на напыжившегося патриарха сверху вниз:
— Верфь-то за эти дни он один хрен не запустил, хе-хе! Свет в гальюне на третьем ярусе включить не смогли, верно, работнички? Вот и пришлось дедушке раскошелиться по полной программе, чтобы ему рога по самую шею не отпилили за срыв трудовых обязательств!
Но Торваш, вопреки ожиданиям, не стал ни оправдываться, ни злиться. Старый пират уже всё для себя понял и просчитал еще полчаса назад, пока ждал колонну. Прятаться за пустыми отговорками перед этими людьми было глупо и бессмысленно.
Патриарх решил идти ва-банк. Он широко, во все свои желтоватые клыки оскалился, подошел ближе к кабине тягача и, задрав голову к рыжей Часовой, громко произнес:
— А ведь ловко вы это тогда придумали, фарвати! Клянусь бездной, красиво разыграли старого Торваша! Я ведь на том балконе с перепугу и от жадности даже сразу не понял, какую пустышку вы мне со своими ста днями скормили! Понял только сейчас, после того, как моего техника током от рубильника чуть до трусов не раздело! Зачетная комбинация, уважаю! — он перевел хитрый, прищуренный взгляд на невозмутимого Корнева, а затем снова посмотрел на Лилит: — И раз уж мы все здесь так удачно и в добром здравии собрались, а карты сброшены на стол... Расскажи мне, красавица, как мы эту проклятую верфь активировать будем? Без твоих древних фокусов мы там даже пыль со стапелей стереть не можем, автоматика газом травить грозится!
Лилит лениво зевнула, прикрыв рот ладошкой в перчатке, и с самой милой, ангельской улыбочкой, от которой у пленных обычно случалось недержание, кивнула вниз:
— А чего ты у меня-то спрашиваешь, старый? Мое дело маленькое — мечом махать да плохих мальчиков ломиком перевоспитывать. Ты вон у Инженеров спроси! Это их профильная епархия, они тебе сейчас за пять минут и свет включат, и воду в сортир пустят!
Торваш досадливо махнул тяжелой лапой, словно отгоняя пустынного слепня, и горестно вздохнул, поворачиваясь к своим людям:
— Да чего они мне нового скажут-то, фарвати?! Думаешь, мои олухи там просто так две недели цигарки курили? Мы и так там всё вдоль и поперек пролезли с лучшими сканерами! Сорх три дешифратора спалил! Там на каждом чертовом пульте стоит жесткая блокировка, она требует живого носителя из корпуса...
Старый контрабандист осекся буквально на полуслове.
Звук застрял в его пересохшей глотке колючим сухим комом. Глаза патриарха очень медленно расширились, а массивная нижняя челюсть снова пошла вниз, нарушая все законы гравитации и приличия.
Торваш как в замедленной съемке повернул голову обратно к русскому командиру.
Майор Корнев стоял вполоборота, заложив большие пальцы за лямки бронежилета, и открыто, с какой-то теплой, почти отеческой иронией усмехнулся.
А прямо за спиной Барона, синхронно скрестив руки на груди и чуть склонив головы набок, стояли две абсолютно одинаковые хвостатые фигуры. И смотрели на остолбеневшего пирата двумя немигающими, тяжелыми взглядами, в глубине которых — поверх природного голубого льда и лесного изумруда — сейчас синхронно, в такт биению одного на двоих древнего кода, разгоралось густое, первородное фиолетовое пламя настоящих Инженеров.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге