Перекрестки миров. Том 6

Глава 1

08:00. Встроенный в подкорку армейский таймер сработал без сбоев. Алексей Корнев открыл глаза. Потолок выделенной ему комнаты смотрел на майора привычной серой штукатуркой. Вставать не хотелось от слова совсем. Мышцы не ныли, спал он на нормальном, привезенном с Большой земли матрасе, но вот мозги настоятельно требовали отпуска. Трехдневного запоя где-нибудь на Камчатке, вдали от порталов, ушастых и политических игрищ.

Барон сел на койке, с хрустом размял затекшую шею. Вспомнил минувшие трое суток и тоскливо выдохнул.

Сначала его третировало второе начальство. Тихо, вежливо, в закрытом кабинете с плотно зашторенными окнами. Майор Третьяков давил тяжелым взглядом из-под кустистых бровей. Глава дипмиссии Асатьев потел, теребил узел галстука и сыпал витиеватыми дипломатическими кружевами. Никаких криков, разумеется. Никто не пытался надеть на Ключника строгий ошейник или угрожать трибуналом — дураков в конторе не держали. Но мозг выедали ложечкой, методично и со знанием дела. Государству требовались гарантии лояльности и полного контроля над Вратами.

А затем этот штабной дуэт плавно переключился на вторую проблему. Точнее, на ту, кто теперь носила тело смертоносной Эйрин. Притворяться, что перед ними просто боевая кошка, после перфоманса на памятной вечеринке не имело смысла. Особист и дипломат вцепились в нее мертвой хваткой. Вопросы сыпались как из пулемета Калашникова. Откуда. Как. Почему. Зачем.

Алексей до сих пор с кривой усмешкой вспоминал эту картину.

Третьяков метал молнии. Асатьев строил многоэтажные логические ловушки, пытаясь подловить собеседницу на противоречиях. А Ирина... Ирина откровенно развлекалась. Девушка уютно устроилась в кресле с ногами, накручивала на палец прядь волос и хлопала глазами. Язык у пассии Корнева всегда был подвешен более чем прилично, плюс безграничная женская фантазия и возможность в любой момент включить режим «натуральная блондинка». Этот защитный механизм работал безотказно. На сложные вопросы о темпоральных сдвигах, физике Врат и переселении душ она мило хихикала, переводила тему на цвет занавесок в штабе или жаловалась на качество местной питьевой воды.

Барон тогда сидел в углу, курил одну за одной и наслаждался шоу. С каждой минутой лицо особиста становилось всё мрачнее, а улыбка майора всё шире. Только минут через сорок до государственных мужей дошло: хвостатое чудовище откровенно водит их за нос и издевается.

А затем Ирина резко выключила дурочку. Стянула ноги с кресла и подалась вперед. Кошачьи глаза полыхнули холодным, абсолютно нечеловеческим светом.

— Значит так, мальчики, — голос утратил девичью легкость. — Я вам не враг. Федерация мне побоку, но у нас общие цели. Помогать буду. Точнее Леше, чем смогу.

Третьяков тут же подобрался, почуяв слабину.

— В таком случае, нам потребуется ряд медицинских тестов. Анализ крови, сканирование нейронной активности, пункция...

— Обойдешься, — жестко отрезала Ирина. Взгляд хищницы пригвоздил майора ФСБ к стулу. — Никаких иголок. Никаких колб, пробирок и сканеров. Я не подопытная крыска.

Третьяков попытался развить тему государственных интересов, но напоролся на такой многообещающий взгляд, что слова застряли в горле. В кабинете ощутимо упала температура. Уже у дверей, когда все собирались расходиться, Ирина выдала финальный аккорд. Движением фокусника она извлекла из кармана куртки обычную, затертую пластиковую флешку. Щелчком пальца отправила ее по полированной столешнице прямо в руки особиста. Третьяков поймал накопитель на лету.

— Чтобы не быть голословной насчет помощи, — мило улыбнулась девушка, глядя на опешивших чиновников. — Попрошу вас собрать вот это устройство. Там всё есть. Чертежи, схемы, спецификации. Расписаны варианты земных материалов и таблица процента падения результативности в зависимости от допусков при сборке.

— Посмотрим, — мрачно хмыкнул Третьяков, пряча флешку во внутренний карман пиджака.

— Посмотрите-посмотрите, — усмехнулась Ирина, открывая дверь. — Если у ваших академиков будут вопросы, мой адрес известен.

И вроде всё хорошо? Ну, хорошо же?! Все живы, здоровы, все при деле. Барон плеснул в лицо водой из-под крана. Ладно бы только Ирина с ее фокусами. Римская принцесса тоже решила подкинуть проблем в общую копилку геморроя.

Милое создание по имени Валерия, привыкшая быть в центре внимания и повелевать легионами, не выдержала двухдневного игнора со стороны эквита. Барон банально разрывался между своим новым батальоном, отчетами, проблемами аштари и разборками с ФСБ. Внимание принцессе уделять было тупо некогда. Хотя, казалось бы, сие создание должно было быть на первом месте…

Нервы наследницы Империи сдали. Отразилось это на ее окружении и спортивном инвентаре, который Валерия нещадно уничтожала. За двое суток принцесса методично, в хлам разнесла тренировочную площадку, попутно отправив в лазарет с переломами и сотрясениями десяток лучших спарринг-партнеров из местной гвардии. Кости трещали, деревянные тренировочные мечи разлетались в щепки от ударов, напитанных сырой боевой магией.

Пришлось вмешаться. Барон просто загрузил злую как черт принцессу в «Тигр» и вывез на дальний полигон.

— Хочешь пар выпустить? — бросил он ей тогда, вытаскивая из багажника тяжелый цинк с патронами. — Держи!

И дал в руки «Печенег». Валерия, радостно и быстро высадила три короба подряд. От бедра, с диким, по-настоящему звериным оскалом кроша ростовые мишени в труху. Потом в дело пошел РПГ-7. Пламя, грохот, разнесенные в хлам списанные машины.

А под финал парни из бронегруппы гоняли на БТР-82А по полигону с ветерком. По уши в липкой грязи, под рев форсированного дизеля. Валерия, что характерно тусовалась сверху на броне. Разве что в полный рост не стояла и волосы назад. На ее перемазанном грязью лице светилась чистая адреналиновая эйфория. Девочка-война дорвалась до взрослых игрушек.

Вроде бы отпустило. Немного выпустила пар, и казалось, что дела пошли на лад. Но хрен там плавал! Асатьев тут же прожужжал все уши: расклады в силе, договорняк с Римом актуален, но Валерия желает услышать подтверждение из уст именно эквита. Лично. Глаза в глаза. Уже пофиг где! Просто скажи! И ты уже капец-молодец!

Казалось бы, нормальное женское и политическое желание. Если бы не одно но…

Алексей натянул чистую футболку, привычно впрыгнул в берцы, затянув шнурки. Схватил куртку и вышел из комнаты, направляясь в крыло казармы, отданное под временные нужды его батальона.

Новый спортзал здесь оборудовали на совесть. Корнев толкнул тяжелую дверь, внутри кипела жизнь. Железо ритмично лязгало, тяжелые вздохи смешивались с короткими командами инструкторов. На матах, в зоне рукопашного боя, возились несколько пар, отрабатывая броски и болевые.

А на длинной деревянной скамейке у окна, словно строгое жюри на конкурсе «Мистер Олимпия», сидела хвостатая троица. Зрелище вышло крайне специфическое. Полуголые, раскачанные мужики из свежего пополнения батальона тягали железо с удвоенным энтузиазмом. Рассекали по залу, поигрывая мышцами в самых неожиданных местах, явно красуясь перед экзотическими и смертоносными зрительницами. Все поголовно старались дышать ровнее и втягивать животы, даже если их не было.

Девицы наблюдали. Тисса с Ависсой откровенно пялились на кубики пресса и широкие плечи, периодически перешептываясь и тихо хихикая в ладошки. Для них земные методы тренировок были в новинку, а количество крепких самцов на квадратный метр явно радовало глаз.

Но самое смешное заключалось в том, что ни одна из кошек на самом деле не смотрела на позеров у штанги. Все три пары глаз, игнорируя старания молодняка, были прикованы к центральному ковру. Там работал сам Барон.

Майор скинул куртку еще десять минут назад. Серая футболка уже прилипла к влажной спине, обрисовывая литые мышцы. Напротив него топтался здоровенный, коротко стриженный контрактник. Парень килограммов на сто пятнадцать чистой мышечной массы, явно с хорошим борцовским прошлым. Смотрел он на командира с легким, плохо скрываемым пренебрежением, оценивая противника по габаритам.

— Давай, медвед. Не спи, — бросил Корнев, мягко, почти по-кошачьи перенося вес с ноги на ногу. Руки опущены, плечи расслаблены.

Новичок рыкнул и рванул вперед, раскинув руки-базуки в попытке пройти в ноги и заломать массой. Мощи в парне было как в товарном поезде, а вот скорости маловато. Алексей даже не стал отступать или рвать дистанцию. Короткий шаг в сторону. Жесткий блок предплечьем изнутри по шее атакующего, сбивая вектор атаки. Одновременно вторая рука Барона мертвой хваткой вцепилась в толстое запястье контрактника. Резкий рывок на себя, добавляя инерции самой летящей туше. А затем подсечка под опорную ногу.

Здоровяк с глухим, выбивающим воздух из легких, стуком полетел носом прямо в жесткий мат. Корнев не стал добивать или имитировать удары в партере. Он просто зафиксировал вывернутую руку на болевой излом, жестко придавив шею бойца коленом к резине.

— Сила без баланса — это просто крупная мишень, — спокойно, без малейшей одышки констатировал майор. Отпустил захват, похлопал тяжело дышащего парня по мокрому плечу. — Вставай. Следующий...

Тисса на скамейке восхищенно выдохнула. Ависса часто-часто закивала, не отрывая взгляда от центра ринга. К удивлению обеих местных дамочек, их формальный глава неплохо так умел махать разными конечностями. Он демонстрировал свои знания и богатый опыт новоприбывшим не с помощью магии, а на голой механике и рефлексах. Для лесных охотниц личная физическая мощь вожака значила всё. Это был неоспоримый аргумент власти на местах.

— А чего раньше так не делал? — удивленно прошептала Ависса, — проблем в клане было бы меньше.

— Все просто, — потянулась Ирина, — Рукопашка, это прямо скажем крайний случай, когда пролюбил автомат. Смысл лезть в драку, если можно пристрелить противника? Ну, или зарезать…

Алексей вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Окинул взглядом притихших из пополнения, которые резко перестали красоваться бицепсами. Далее Барон провел короткую лекцию на тему мордобоя среди хвостатых и ушастых, периодически показывая на Лешем или Гвозде некоторые нюансы. Обучение всегда было лучшим способом прочистить собственные мозги после душных политических бесед.

— Ну? Кто еще хочет показать мне рязанскую школу бокса или вольную борьбу? — усмехнулся Корнев, разминая плечи.

Тишина в спортзале продлилась ровно секунду. Железо в дальнем углу перестало звенеть. Даже Казанова, методично качавший пресс на наклонной скамье, замер, приподняв голову.

С деревянной скамейки у окна грациозно поднялась Ирина.

Девушка была одета в облегающие черные штаны и легкую майку, совершенно не скрывающую идеального, высушенного рельефа мышц боевой кошки. Она неспешно еще раз потянулась, закинув руки за голову, расправляя плечи. Позвонки тихо хрустнули. Пушистый хвост за ее спиной сделал плавную, вопросительную петлю в воздухе.

Глаза с вертикальными кошачьими зрачками смотрели на Алексея с откровенным вызовом. Тонкие губы растянулись в предвкушающей ухмылке. Она шагнула к краю мата, сбрасывая кроссовки.

— А можно мне? — неожиданно раздался в наступившей тишине ее мягкий голос. — Уж очень хочется проверить, не заржавел ли ты, Барон.

Спортзал замер. Звон железа оборвался так резко, словно кто-то дернул рубильник. Новобранцы разведывательно-штурмового батальона, еще секунду назад пыжившиеся перед зеркалами и хвостатыми гостьями, дружно уставились на Ирину. А затем, словно по команде, перевели взгляды на майора.

Вызов был брошен открыто, нагло, с той самой интонацией, за которую в нормальном мужском коллективе сразу бьют в морду лица.

Корнев вытер лицо полотенцем, небрежно швырнул его на скамью. Он в целом уже готов был согласиться, просчитывая, как именно он будет аккуратно ломать эту шикарную кошачью аэродинамику, чтобы не покалечить, но мозги на место вправить. Но его взгляд внезапно сместился чуть правее за спину Ирине.

Девушка уловила это движение, мгновенно развернувшись. И тут же наткнулась на мрачный, как грозовое небо, взгляд. В дверях спортзала, скрестив руки на груди, стояла принцесса Валерия.

— Ох, простите, Ваше высочество, — голос Ирины тут же сменил тональность. Она выдала фразу на чистейшей классической латыни. — Вас сразу и не заметили. А мы тут так... плюшками балуемся. Хотите присоединиться?

В углу зала, возле стойки с гантелями, лейтенант Казанова радостно потер руки.

— Щас будет мясо, — тихо, но с чувством шепнул связист стоящим рядом новичкам из разведбата. Пацаны недоуменно переводили взгляд с римской принцессы на хвостатую телохранительницу командира, ни хрена не понимая на латыни, но кожей чуя надвигающегося пушного зверька.

— А почему бы и да, — задумчиво, растягивая гласные, ответила Валерия. Принцесса медленно шагнула вперед. — Глядишь, привью тебе хорошие манеры. Кому-то же надо этим заниматься.

— Всегда хотела хорошие манеры! А то всё никак, времени не было, — радостно закивала Ирина, сверкнув клыками в издевательской улыбке. — Помочь переодеться? А то слуг мы тут не держим, придется самой пуговицы расстегивать.

Валерия проигнорировала выпад. Она молча, не сводя глаз с соперницы, скинула куртку, бросив ее прямо на руки опешившему пареньку, который оказался рядом. Следом на пол полетели ботинки. Принцесса осталась босиком, в свободных темных штанах и льняной рубахе.

Даже сейчас, ступая босыми ногами по прорезиненному покрытию зала, Валерия буквально излучала свое аристократическое происхождение. Прямая спина, вздернутый подбородок. В каждом шаге — века владычества и абсолютная уверенность в собственном превосходстве.

— Какие условия? — живо поинтересовалась Ирина, разминая кисти рук. — Обозначение удара или до первого фингала?

Валерия остановилась в трех метрах от нее, на краю размеченного красным квадрата для спаррингов. Повернула голову к Корневу.

— У вас что, в Лесу нормальные воины закончились? — демонстративно, с холодным пренебрежением спросила она у Барона. — Приходится выпускать на потеху дворовых кошек?

— Мне нравится твой настрой, — Ирина улыбнулась еще шире, пропустив оскорбление мимо ушей. — Значит, до первой крови. Отлично!

— Слишком просто, — фыркнула Валерия. Римлянка встала в стойку. — Разбить твою нахальную морду не проблема. Кто первым выйдет за красную полосу, тот и проиграл.

— Согласна, — кивнула Ирина. Она даже не стала вставать в стойку, расслабив плечи. — Леша.

От такой фамильярности по отношению к эквиту Валерию знатно передернуло. У нее аж желваки на скулах заиграли.

— Побудешь судьей? — закончила фразу Ирина, лукаво стрельнув глазами в сторону майора.

— Разве у меня есть выбор? — тяжело, с чувством вселенской обреченности вздохнул Корнев. Майор шагнул к краю красного квадрата. Встал ровно посередине между двумя поединьщиками.

— В глаза пальцами не тыкать. Шею не ломать. По суставам на излом не бить, — сухим, командирским тоном отчеканил Барон. — Давайте попроще, сделайте одолжение. Мне вас потом по частям в лазарете собирать нет никакого желания.

— Как скажешь, дорогой, — послушно кивнула Ирина.

— Не могу обещать, — хрустнула шеей Валерия, не сводя взгляда с противницы. Воздух вокруг принцессы едва заметно заколебался от магии.

— Бой! — крикнул Барон. И тут же отскочил назад. Как раз вовремя.

Валерия сорвалась с места с пугающей скоростью. Резиновое покрытие скрипнуло под ее босыми ногами. Три смазанных шага — и римлянка выдала серию ударов, жестко вколачивая в кошку кулаки как поршни. Ирина ушла от первых двух текучим, почти невозможным для человека отклонением корпуса, но третий удар Валерия перевела в обманку.

Резкий разворот на опорной ноге, и тяжелый, налитый магической массой удар ногой с разворота впечатался Ирине прямо в корпус.

Звук был такой, словно ломом ударили по мешку с песком. Кошку снесло. Ирина улетела на другой край квадрата, проскользив ногами по резине. В итоге затормозила в паре сантиметров от красной линии, отчаянно замахав руками, буквально балансируя на грани поражения.

Валерия не стала ждать. Принцесса рванула добивать, желая закончить поединок за считаные секунды и унизить оппонента. Прыжок, колено летит прямо в лицо пытающейся удержать равновесие Ирине.

Но вместо того, чтобы блокировать или уклоняться, Ирина вдруг рухнула на спину. Она перекатилась на лопатки, и с силой толкнула Валерию вверх и назад.

Валерия с грохотом впечаталась в маты аккурат у противоположной красной линии, остановившись ровно так же, как секундой ранее ее соперница.

Ирина пружиной вскочила на ноги, отряхнула ладони.

— Будь проще, твое высочество. И люди к тебе потянутся, — усмехнулась она на латынми.

Ответом был глухой, яростный рык. Валерия вскочила на ноги. И дальше началось то, за чем уследить обычным глазом стало почти невозможно.

Принцесса ускорялась всё быстрее. Магия хлестала по ее нервной системе, превращая девушку в размытое пятно. Удары сыпались градом. Но Ирина отвечала асинхронно. К нечеловеческой, природной ловкости тела Эйрин добавился странный стиль, который Валерия не могла просчитать.

Весь спортзал замер. Здоровенные мужики из батальона молча, затаив дыхание, наблюдали, как две барышни методично, с откровенной ненавистью пытаются убить друг друга, лишь бы остаться внутри красной линии.

Первая кровь пролилась на второй минуте. Валерия поймала Ирину на противоходе и всадила прямой точно в скулу. Голова кошки мотнулась, из рассеченной губы брызнула кровь. Но падая на спину, Ирина не потеряла контроль. Она оперлась на руку и всадила прямо в челюсть нависающей римлянке с ноги.

Голова принцессы дернулась. Раздался неприятный звук клацнувших зубов. Валерия пошатнулась, из уголка ее рта тоже поползла красная струйка.

И дальше всё стало только хуже.

Магия римлянки начала выходить из-под контроля. Удары перестали быть спортивными хоть с какой-то точки зрения.

Все в зале понимали: сейчас будет совсем нехорошо. Еще пара секунд, и кто-то останется без глаза или с переломанной шеей. Если их не разнять, будет труп. Но жить хотели все, причем долго и без инвалидности. Лезть в эту мясорубку дураков не нашлось.

Кроме одного.

Корнев шагнул в квадрат, когда Валерия замахнулась для добивающего удара сверху, а Ирина приготовилась встретить ее пальцами в глаза. Барон скользнул под бьющую руку Валерии. Ловко, коротким ударом подбил ее опорную ногу и тут же, всей своей массой, рухнул сверху, жестко придавив дергающуюся принцессу коленом в солнечное сплетение. Воздух со свистом вылетел из легких римлянки, она захрипела.

В ту же долю секунды длинная нога Ирины просвистела прямо над головой майора — кошка била в висок падающей Валерии. Корнев пропустил удар над собой, перехватил летящую ногу за лодыжку, рванул на себя и провернул.

Ирина потеряла равновесие, рухнув на спину. Майор, не отпуская придавленную коленом Валерию, свободной рукой мгновенно захватил шею кошки, взяв ее на удушающий.

Спортзал пребывал в натуральном ахуе. Командир батальона прямо сейчас распластался на матах, придавив коленом насмерть перепуганную наследницу Империи и хладнокровно придушивая правой рукой самую опасную убийцу лесного клана.

Обоих отпустило не сразу. Валерия билась под коленом, пытаясь вдохнуть. Ирина сучила ногами, царапая предплечье майора. Корнев держал мертвой хваткой, выжидая, пока адреналиновый шторм пойдет на спад. Глаза Ирины начали закатываться от нехватки кислорода.

Барон чуть ослабил хватку.

— Можно... и понежнее... — закряхтела Ирина, судорожно глотая воздух.

Майор разжал руку и убрал колено с груди Валерии. Поднялся на ноги сам и, не меняя каменного выражения лица, протянул руку принцессе. Валерия тяжело дышала. Она смерила Корнева странным взглядом. В нем не было злости. Только внезапное осознание того факта, что эквит только что разнял их, как двух нашкодивших котят. Без магии, голыми руками. Принцесса молча приняла помощь и встала.

— И кто победил? — тут же спросила Ирина, потирая саднящую шею и садясь на матах. Кровь на ее губе уже начала сворачиваться.

— Ремень с якорем на бляхе, — пообещал Барон на русском. Тон был такой, что в зале температура упала градусов на десять.

— А чо не со звездой? — удивленно, с легкой долей привычной наглости ответила Ирина. — Ты ж пехота.

— От деда достался. Явно непростой, — сухо отрезал майор. — На жопе полосы заживают минимум неделю. Хочешь проверить?

Ирина внимательно посмотрела в глаза Корнева, оценила уровень угрозы.

— Я это... пойду, наверное, — с искренним сомнением в голосе произнесла девушка. Она медленно поднялась и бочком, прикрывая филейную часть и стараясь не делать резких движений, удалилась к скамье, где ее ждали две окончательно офигевшие от такого зрелища подружки.

Всё это было сказано на русском. Специально, чтобы не травмировать нежную психику римской принцессы нюансами земных методов воспитания.

Валерия стояла рядом. Грудь ее тяжело вздымалась. Она вытерла кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони и посмотрела на Корнева. В ее взгляде явно читалось ожидание продолжения банкета. Как и у всех остальных десятков бойцов в спортзале, замерших как суслики в поле.

Алексей мысленно вздохнул. Доставать зажигалку и курить прямо в зале было не камильфо, но хотелось невыносимо.

— Ваше высочество, — наконец выдал Корнев, собравшись с мыслями. Он понимал, что динамить римлянку больше не выйдет. Ситуация накалилась до предела, и политику нужно было решать здесь и сейчас, пока она не разнесла ему батальон. — Думаю, нам стоит обстоятельно обсудить некоторые вопросы. В тишине и подальше от лишних глаз.

Валерия медленно кивнула. В ее синих глазах полыхнул триумф.

— Я жду тебя в своих покоях, майор, — ответила она на латыни. Развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу. Босая, с разбитым лицом, но с осанкой победительницы.

Казанова в углу зала тихо присвистнул.

— Расходимся, парни, — скомандовал Корнев, обводя всех тяжелым взглядом. — Тренировка окончена. Кто через пять минут будет стоять без дела — пойдет драить сортиры зубной щеткой…

Глава 2

Струи ледяной воды окончательно смыли едкий пот и остатки чужого адреналина. Барон яростно растер шею полотенцем. Натянув чистую флиску и набросив сверху форменную куртку, майор вышел на промозглый ветер. Небо над бригадой затянуло свинцовыми тучами, моросил мелкий, колючий снег. До гостевых апартаментов, где сейчас наверняка метала молнии Валерия, минут десять неспешного шага.

Мозги Корнева работали в аварийном режиме. Бабские истерики — это одно, дело житейское. А вот уязвленная гордость наследницы престола Третьего Рима — совсем другой коленкор. Тут простым «извини, бес попутал» не отделаешься. Девка молодая, горячая, с магией на «ты» и армией за спиной. Политика требовала ювелирной работы.

Правильные слова — хороший выбор. Но слова, подкрепленные солидной материальной базой, всегда пробивают любую женскую броню гораздо надежнее. Классика жанра, накосячил — тащи жене шубу. Майор криво, безрадостно усмехнулся, перепрыгивая глубокую лужу. Писец, дожили. До штампа в паспорте, да и вообще до официальной помолвки еще как до Китая раком, а он уже думает, чем откупаться за несуществующие косяки на личном фронте.

И тут возникал резонный вопрос логистики. Что вообще можно подарить римской принцессе?

Айфон? Ага, отличная идея. Будет им орехи колоть или в качестве зеркальца использовать, интернета тут все равно нет, а связь через ретрансляторы сугубо рабочая, никаких видосов с котиками пока не завезли. Золото и бриллианты? У нее папаша в золоте ест, спит и нужду справляет. Чтобы удивить Валерию местными или земными побрякушками, Барону придется продать обе почки, а то и кусок печени вдогонку, да и то не факт, что хватит на какую-нибудь завалящую диадему имперского уровня. Подарить квартиру в новом бетонном микрорайоне базы? Мелко. Скорее потянет на кровное оскорбление с последующей попыткой кастрации тупым кинжалом без анестезии.

Нужно было что-то уникальное. То, чего у других нет в принципе. Статусная вещь.

Барон свернул за угол штабного модуля, направляясь в сторону жилого сектора. Впереди, за высоким сетчатым забором, рычали тяжелые дизеля. Колонна снабжения, только что прошедшая через сибирские Врата, медленно втягивалась на территорию складов бригады. Прапорщики матом и размашистыми жестами загоняли тентованные «Уралы» и длинномеры под разгрузку.

Взгляд майора, привычно сканирующий периметр, мазнул по открытому кунгу.

Корнев замер. Пазл щелкнул, сойдясь в идеальную, беспроигрышную картинку.

Капитан резко крутнулся на каблуках. Маршрут перестроился мгновенно. Но, сначала к дипломатам.

Глава дипмиссии нашелся в своем новом кабинете, судя по всему, уже не отличавшийся по статусности и богатству от того, что он оставил в Москве, заваленном папками, распечатками и картами. Олег Асатьев сидел за столом, массируя виски, и пил давно остывший кофе из новой кофе-машины. Вид у дипломата был такой, словно он лично разгружал вагоны с углем.

— Олег свет-Андреевич, — Барон ввалился внутрь без стука. — Дело государственной важности.

Дипломат вздрогнул, пролив кофе на какие-то графики. Чертыхнулся, схватив салфетку.

— Корнев, у тебя есть понятие стука в дверь? — сипло выдавил Асатьев, промокая бумагу. — Что стряслось? Опять ушастые на перевале буянят?

— Хуже. Женщины, — майор подошел вплотную, упираясь кулаками в столешницу. — Но есть в вариант, как порадовать начальство в Москве новыми достижениями, не привлекая внимание санитаров…

Асатьев перестал тереть стол. Медленно поднял воспаленные глаза на офицера.

— Умеешь, ты Алексей, в интригу. Слушаю…

***

Тяжелый, кроваво-красный шелк цвета спелой вишни неприятно поцелуем холодил кожу. Валерия сделала резкий разворот, пройдя от массивного дубового стола до высокого окна. Пятый раз за последние десять минут.

Просторная гостиная апартаментов казалась тесной клеткой. Зеркало в массивной резной раме, привезенное сюда специально для нужд принцессы, отражало идеальную, выверенную до миллиметра картинку. Служанки, что в этот раз приехали вместе с ней, постарались на славу. Волосы уложены в сложную, высокую прическу, переплетенную тонкими золотыми нитями. Тонкий слой легкой пудры надежно скрыл наливающийся синяк на скуле — горячий привет от хвостатой дряни с матов спортзала. Дорогое платье плотно облегало фигуру, оставляя плечи открытыми.

Настоящая принцесса. Гордость Империи. Идеал аристократической красоты.

Только вот внутри всё скрутило тугим, болезненным, пульсирующим узлом.

Валерия остановилась перед зеркалом. Взглянула себе в глаза. И ей совершенно не понравилось то, что она там увидела. В синей глубине зрачков виднелся страх. Глухой страх, которого она не испытывала даже под шквальным обстрелом ледяных копий малоранских магов.

Чего ради весь этот маскарад?

Она вспомнила, как эквит повалил ее на резину. Легко и непринужденно, без капли магии. Словно нашкодившего щенка, которого нужно просто прижать к земле, чтобы не кусался. А потом, не меняя выражения лица, перехватил смертоносный удар этой лесной дикарки, или кто там сидел у нее в голове... Он играл с ними обеими. Контролировал каждый миллиметр пространства.

Злость накатила горячей удушливой волной. Валерия сжала кулаки так, ногти больно впились в ладони.

Ей казалось, что она прячется. Этот струящийся шелк, эти золотые нити в волосах — дешевая, картонная броня. Броня из бумаги, прикрывающая уязвленное эго. В спортивном зале, в простой льняной рубахе, босая, потная, с кровью на разбитых губах она была настоящей. Воином. А сейчас... Фальшивка, отчаянно пытающаяся доказать свою женскую значимость мужчине, который смотрит на нее как на политическое приложение к Вратам.

А может, она просто недостаточно хороша?

От этой мысли стало физически тошно. Принцесса Третьего Рима, за один взгляд которой римские мужики готовы были резать друг другу глотки, за которую отдавали жизни целые легионы, сейчас стояла перед зеркалом и сомневалась в собственной ценности. Потому что лесная кошка смотрела на эквита так, как Валерия не умела. С абсолютным, пугающим пониманием каждой его мысли, каждого жеста. Они говорили на одном, непонятном для римлянки языке, даже когда молчали.

Ожидание выматывало хуже суточного марш-броска по болотам в полной выкладке. Говорят, ожидание смерти хуже самой смерти. Сейчас принцесса на собственной шкуре прочувствовала этот тезис на полную катушку.

На небольшом инкрустированном столике тускло блестел пузатый хрустальный графин с вином. Темно-бордовая жидкость манила. Один бокал... Просто чтобы унять эту мерзкую мелкую дрожь в пальцах. Сбить напряжение, расслабить стиснутые до скрипа челюсти.

Валерия шагнула к столу. Пальцы уже коснулись прохладного граненого хрусталя пробки.

Нет.

Она резко, словно отдернув руку от раскаленного железа, отступила на шаг. Римские военачальники не глушат страх алкоголем перед битвой. А это будет именно битва. Возможно, самая важная в ее жизни. Пьяный разум — уязвимый разум.

Короткий, жесткий стук в дверь ударил по натянутым нервам хлестче удара хлыста. Девушка замерла. Вдох, затем медленный выдох. Воздух со свистом прошел через ноздри, успокаивая колотящееся сердце.

— Войди, — голос прозвучал ровно. Лед и сталь, никакой дрожи.

Тяжелая створка приоткрылась. В проеме показался профиль преторианца из личной охраны. Гвардеец коротко, с лязгом стукнул кулаком в полированный нагрудник.

— Доминус. Эквит прибыл, ожидает в приемной.

Валерия молча кивнула. Развернулась, пройдя обратно к окну. Встала спиной к дверям, сложив руки на животе.

— Зови.

Дверь скрипнула шире. Тяжелые, размеренные шаги по ковру. Барон вошел в гостиную. На нем не было парадного мундира, который он надевал на награждение. Тот же полевой камуфляж, только чистый. Майор остановился посреди комнаты.

Валерия медленно обернулась. Взгляд синих глаз — как прицел заряженной баллисты. Холодный, оценивающий, готовый к выстрелу.

Она стояла в центре роскошной гостиной, затянутая в кроваво-красный шелк, и всем своим видом демонстрировала грацию статуи перед ударом молота.

— Ваше высочество, вы как всегда прекрасно выглядите. Но сегодня — особенно шикарно, — выдал пробный шар Корнев, останавливаясь в паре шагов от нее.

Майор внимательно сканировал состояние принцессы. Весь ее вид кричал о том, что девушка находится на взводе. Струна, что натянута до предела. Хотя римлянка старательно, с истинно имперским достоинством, делала вид, что всё в полном порядке.

Валерия едва заметно, сквозь зубы, выдохнула. Внутреннее напряжение чуть-чуть, на какой-то жалкий миллиметр, спало. Барон не начал с упреков и не включил армейского дуболома.

А дальше Алексей заговорил. Чуть медленнее обычного. Старательно подбирая максимально правильные слова, с интонацией сапера, ковыряющего детонатор на противотанковой мине без права на ошибку. Майор начал издалека. Вспомнил их первую встречу. Прошелся по ее выучке, расписал в красках, какая она молодец, как мастерски держит строй и рубит ушастых диверсантов. Плавно свернул на то, что она истинная дочь своего отца, помнит о долге перед Империей и своей страной, ставя интересы Рима выше личных.

Вот только эффект оказался прямо противоположным.

От этих правильных, красивых слов Валерии становилось только хуже с каждым произнесенным словом. Майор видел, как краска уходит с ее лица. Как тонкие пальцы намертво впились в край тяжелого кресла, что стояло перед ней. Весь ее жизненный, придворный и военный опыт просто вопил сиреной: не сейчас, так через секунду этот непробиваемый эквит произнесет то самое «но». В любом удобном варианте.

«Вы прекрасный союзник, но...» «Рим нам нужен, но...» «Брак — это серьезно, но...»

И всё. Капкан захлопнется. Можно с позором собираться домой, признав перед Сенатом и отцом, что она не смогла удержать на поводке главную фигуру на этой доске.

Алексей тем временем продолжал ровным баритоном распинаться о положительных качествах принцессы. Валерия бледнела. Чтобы скрыть подступающую панику и дрожь в губах, девушка резко отвернулась к высокому окну, уставившись в свинцовое небо.

Внезапно Корнев замолчал. И эта тишина была для принцессы страшнее криков умирающих.

Принцесса обреченно вздохнула. Решила предвосхитить то самое страшное слово, ударить первой, как привыкла делать на поле боя.

— Не надо громких слов, Алексей. Я... — она резко развернулась, собираясь выдать жесткую отповедь, и осеклась. Глаза расширились. — О БОГИ! КАКАЯ ПРЕЛЕСТЬ!!

Голос наследницы Третьего Рима сорвался на абсолютно неаристократичный, искренний девичий писк.

— Не совсем понял вас, Валерия, — озадаченно произнес майор, впервые назвав принцессу просто по имени, без титулов, чего ранее она сама не особо не позволяла.

Алексей стоял посреди комнаты, держа в руках нечто.

Это нечто висело, расслабленно свесив длинные, нелепо-огромные для своего возраста пятнистые лапы с руки майора. Огромные уши-локаторы настороженно стригли воздух. Золотистая шерсть, усыпанная контрастными черными пятнами, делала зверюгу похожей на миниатюрного леопарда. Мелкий хищник громко, с тракторным надрывом мурчал, потираясь мордой об руку Корнева.

— Как?.. — принцесса уже напрочь забыла все свои страдания по уязвленной гордости, проваленной дипломатической миссии и статусе. Она сделала два неуверенных шага вперед, буквально пожирая взглядом то, что сидело на руках у Барона. — Как зовут это чудное создание?

— Это, кхм... сервал, — спокойно ответил Алексей, поглаживая пятнистую кошку между ушами.

— Так это правда... — выдохнула Валерия. Она остановилась в шаге от майора, боясь сделать резкое движение. — А мы все смеялись над хвостатыми. Думали, что эти лесные дикари себе новую сказку придумали про духов-хранителей, чтобы значимости набить. А они существуют!

Римлянка смотрела на сервала с абсолютным, религиозным обожанием. Зверек, почувствовав внимание, приоткрыл один желтый глаз, зевнул, показав розовую пасть, и лениво потянулся длинным телом.

— Это... мне? — с какой-то детской, совершенно несвойственной ей неуверенностью спросила принцесса, поднимая взгляд на Барона.

— Скажу больше, — заговорщицки, почти шепотом ответил Корнев, делая шаг навстречу. — Такого зверя нет в этом мире ни у кого. Эксклюзив. Первый из этой породы на этой земле. Специально для вас.

Валерия с придыханием протянула руки. Она приняла урчащий, теплый подарок из рук в руки так бережно, словно это была бесценная хрустальная ваза. Сервал тут же перебрался ей на грудь и зарылся носом в складки ткани на плече. Мурчание усилилось.

Пока девушка, замерев от восторга, разве что не облизывала пятнистого котика, Алексей чуть скосил глаза.

Дверь в гостиную была приоткрыта на пару сантиметров. В образовавшуюся щель внимательно наблюдал за происходящим один старый, тертый лис. Кассий Лонгин, глава римской разведки, лично организовавший окно в протоколе безопасности для проноса контрабандного груза на условную территорию Третьего Рима.

Барон незаметно, коротким движением от бедра, показал в щель оттопыренный большой палец. Римский шпион понятливо моргнул, и створка двери бесшумно, аккуратно закрылась до конца, отсекая их от внешнего мира.

Переждав бурю положительных эмоций, Валерия медленно выдохнула. Принцесса смогла оторвать свой взгляд от уникального урчащего подарка, осторожно прижимая его к себе одной рукой, и сосредоточилась на майоре. Взгляд снова стал цепким, но уже без той отчаянной, загнанной злобы.

— Скажи честно, Алексей, — она окончательно перешла на «ты», отбросив политесы. — Свадьбы не будет?

Корнев не стал юлить. Обошел Валерию, пододвинул тяжелое кресло, обитое кожей, и тяжело в него уселся.

— Хороший вопрос, — вздохнул майор. Потер переносицу. — Возникли обстоятельства. Которые... скажем так, для меня самого стали охренительным сюрпризом. И для начала мне надо во всем этом разобраться.

Валерия чуть прищурилась, устраиваясь в своем кресле поудобнее. Сервал свернулся у нее на коленях.

— Она... — римлянка сделала паузу, подбирая интонацию. — Так тебе дорога? Та, что сидит в теле этой лесной наемницы?

Барон усмехнулся. Прагматизм Рима всегда пробивал себе дорогу.

— Знаешь, — Корнев откинулся на спинку кресла. — С какого-то момента женского внимания к моей скромной персоне стало как-то пугающе многовато.

— Ты знаешь, это вообще не проблема, — Валерия решила брать быка за рога, раз уж пошел честный разговор на двоих, без дипломатов и Сената. Политика диктовала свои условия. — У нас в Империи другие законы. Что две, что три законные супруги — нормальная практика для патрициев. Для эквита твоего уровня это даже вопрос статуса.

Она погладила сервала по пятнистой спине, не отрывая прямого взгляда от лица Алексея.

— Разве что я бы хотела быть первой, сам понимаешь. По праву крови и договору с моим отцом. Иерархия должна соблюдаться.

— Проблема есть у меня, — хмыкнул Алексей, скрестив руки на груди. — Слишком много неизвестных вводных.

— Что она тебе? — внезапно выпалила принцесса. Голос дрогнул, выдав затаенную женскую обиду. — Неужели я хуже? Я моложе, в моих венах течет кровь цезарей, за мной стоят легионы! А она? Призрак в чужом теле?

— Есть вещи, которые невозможно вот так просто взять и описать словами, Валерия, — виновато улыбнулся Алексей. — Дело не в том, кто лучше или хуже. Дело в том, что было до всего этого.

— Ваше прошлое? — задумчиво спросила принцесса. Она чуть наклонилась вперед. Любопытство разведчика брало верх над ревностью. — Какое оно?

И снова простой, убивающий логику ответ.

— Я не знаю, — криво усмехнулся Корнев.

Принцесса скептически, с явным недоверием посмотрела на него.

— Не ври мне. Вы говорили на банкете о вещах, которые понимали только вы двое.

— Я не про то, что мы жили вместе совсем недавно, на моей Родине, — поправился майор. — Это я помню отлично.

Барон замолчал на секунду, взвесив риски. Рассказывать римлянке про загрузку сознания в сеть Врат и провалы в памяти длиной в сотни лет? Опасно. Но дать ей кусок правды, чтобы она поняла масштаб игры — необходимо.

— Есть что-то еще, — решил приоткрыть карты Алексей. Голос стал тише и жестче. — То, что стерто из нашей памяти. И она — единственный ключ. Знания, которые лежат за пределами, что вашего понимания магии, что нашего технического прогресса. И эти знания дадут мне возможность решить многие вопросы. Кардинально.

— Включая малоран? — удивленно приподняла брови принцесса.

— В каком-то смысле, — кивнул Алексей. — Скажем так, ушастые перестанут быть глобальной занозой в заднице на этом континенте.

Не сказать, что ответ полностью устроил Валерию. Всё же эквит прямо здесь и сейчас не заговорил о свадьбе с ней, ловко съехав с темы. Но с другой стороны — и категоричного отказа не прозвучало. Пауза. Отсрочка. Она сидела, механически почесывая урчащего сервала за ухом, и задумчиво смотрела на своего такого своеобразного собеседника, лихорадочно думая, что делать дальше. Как повернуть ситуацию в пользу Рима, не потеряв лицо.

Но эквит заговорил первым.

— Валерия, — вкрадчивый голос Алексея выбил принцессу из раздумий. — А что может в глазах Сената и твоего отца нивелировать брак по статусу? Что может заменить клятву на алтаре?

— Да почти ничего, — тяжело вздохнула Валерия. — Рим понимает только кровь, сталь и золото. Брак — это гарантия того, что твоя армия не ударит нам в спину.

— А возврат потерянной колонии с возможностью колоссального расширения за счет помощи новых союзников? — ровным тоном поинтересовался Барон.

Принцесса замерла. Рука, гладящая сервала, остановилась. Девушка посмотрела на майора так, словно перед ней прямо сейчас материализовался демон-искуситель, предлагающий продать душу по весьма выгодному курсу.

Валерия шумно сглотнула.

Римская политика — вещь жестокая. При всем статусе любимой дочери Императора и наследницы, своих личных земель у нее почти не было. Номинальное поместье под столицей — и всё. Власть держалась на авторитете отца и лояльности части легионов, которые сегодня кричат «Слава!», а завтра могут поднять на мечи. Как говорится, одна ошибка – и ты ошибся.

А Корнев... Корнев прямо сейчас, буднично сидя в кресле, предлагал взять под свой личный контроль земли на дальних берегах! Там, где Империя веками обламывала зубы.

Это меняло всё! Это как минимум статус генерал-губернатора автономной провинции со всеми вытекающими. Независимая армия, налоги… Власть! Плюс, согласно древним имперским законам, патриций имел право хапнуть в свое личное владение ровно столько отвоеванных земель, сколько есть в определенных пропорциях живых душ, присягнувших ему на вассалитет. Плюс вольные переселенцы, которых можно загнать на новые территории.

Но вот загвоздка. Вассалов-то у Валерии не было. Легионеры — слуги Рима, а не ее личные рабы.

Зато вассалы были в избытке у человека, что сидел напротив нее с откровенно довольной ухмылкой.

— Ты... ты предлагаешь личный союз? — голос принцессы дрогнул. Мозг стратега заработал на предельных оборотах, перемалывая цифры и площади. — Мой статус наместницы, помноженный на наследницу и твой ресурс?

— Ты быстро соображаешь, — кивнул Алексей. — У меня в кармане клан Ночных Теней. Еще несколько кланов буквально в одной шаге от присяги. И неизвестно сколько тысяч наберется, кто захочет вернуть себе благополучие после бегства с пограничных земель хвостатых. Это десятки тысяч разумных. У меня в союзниках аштари, которым нужны равнины для посевов или само продовольствие по бросовой цене.

Принцесса не на шутку зависла, просчитывая варианты.

— Я выставляю хвостатых и горных гигантов как твой личный вассальный контингент по бумагам Сената, — продолжил Барон. — Вы формально возвращаете земли Империи. Я зачищаю территории с помощью своих людей и техники. Предварительное согласие получено.

Корнев подался вперед, упираясь локтями в колени.

— Ты получаешь личную империю внутри Империи, Валерия. Земли, на которые ни Сенат, ни твои братья не смогут наложить лапу. А я получаю надежный тыл и полный доступ к ресурсам без бюрократической тягомотины с вашим папашей. Брак — это слова на бумаге. Совместный бизнес на крови и золоте — это железобетон на десятилетия! Уверен, Тит будет прыгать от радости, не вложив в это дело ни одной золотой монеты.

Валерия смотрела на уставшего майора в пятнистой куртке. Сервал на ее коленях снова заурчал, перевернувшись на спину.

Принцесса Третьего Рима вдруг поняла, что этот чужак только что купил ее с потрохами. И цена оказалась настолько высокой, что отказаться было просто физически невозможно. Свадьба могла подождать. Впереди замаячил передел целого континента. Но был еще один вопрос, который так и вертелся на языке.

— Твое предложение просто фантастическое! — кивнула принцесса. — Но, ответь мне честно, Алексей. Кому я буду платить долю в этом предприятии? «Зеленым» или…

Глава 3

Холодный, пробирающий до костей ветер гнал по плацу мелкую снежную крупу. Погода в Новом Арзамасе окончательно скурвилась, перейдя в режим мерзкой предзимней слякоти, когда грязь уже замерзает, но еще предательски чавкает под подошвами берцев. И как сказали местные, она примерно такой и будет весь зимний сезон.

Алексей Корнев медленно шел вдоль замершего строя.

Двести шагов. Сотни пар глаз, устремленных прямо на него. Разведывательно-штурмовой батальон в месте своей постоянной дислокации впервые выстроился в единую, монолитную коробку. Статус отдельного подразделения, собственное знамя, печать в штабе и раздутое штатное расписание. Дегтярев свое слово сдержал — после развертывания бригады в дивизию, батальон Барона накачали людьми и техникой под завязку.

Майор шагал, заложив руки за спину, и методично, цепко сканировал шеренги.

Много новых лиц. Очень много. Вчерашние выпускники училищ, матерые контрактники из сибирских, и не только, частей, переведенные за ленточку ради конских окладов. Капитаны, старлеи, прапорщики. Все стояли вытянувшись по стойке смирно, стараясь не дышать. Офицеры нервничали, и Корнев их прекрасно понимал.

Сделать карьеру под началом уже почти легендарного Барона сейчас мечтал каждый второй карьерист в этом новом военном округе. Сейчас именно этот отдельный батальон — это прямой социальный лифт. Вот только был один жирный нюанс, о котором новоприбывшим популярно объяснили еще в карантине. В этом лифте регулярно отрывало трос. Смотреть в глаза ушастым магам здесь приходилось на порядок чаще, чем сидеть в теплой канцелярии. Как и ласты склеить от ледяной стрелы или клинка в груди, чем получить насморк.

Барон остановился возле третьей коробки. Взгляд зацепился за два до боли знакомых, широких лица во втором ряду. Парни стояли смирно, но их физиономии буквально трескались от сдерживаемых, радостных ухмылок.

Корнев даже на секунду сбился с шага.

— Бойцы, выйти из строя! — спокойно произнес майор, нарушая мертвую тишину плаца. —

Шеренга дрогнула. Двое здоровяков синхронно сделали три строевых шага вперед, четко припечатав каблуки к брусчатке.

— Товарищ майор, рядовой Коган по вашему приказанию прибыл!

— Товарищ майор, рядовой Понежин по вашему приказанию прибыл!

Корнев подошел вплотную. Окинул парочку внимательным взглядом. Те самые обормоты-десантники из первого призыва. Парни, которые вытаскивали его из-под клинков малоран в самом первом лесном замесе. Кабан тогда словил эльфийский меч в брюхо, чудом не отправившись на тот свет, а Шмель тащил его на себе под пулями. Обоих отправили в тыл по ранению. А теперь стоят тут. Живые, здоровые и довольные как слоны.

— Ну надо же. Какие люди и без охраны, — губы Барона дрогнули в усмешке. — Какими судьбами в нашем санатории? Неужто на гражданке пиво закончилось, или соскучились по ушастым фокусникам?

Кабан расплылся в широкой улыбке.

— Никак нет, товарищ майор! — гаркнул здоровяк, радостно поедая начальство глазами. — Пиво на месте. Должок остался! Вернуть надо. Ушастые мне тогда кишки проветрили знатно. Вот, попросились обратно к вам в подразделение. Сказали, без нас вы тут совсем потеряетесь!

Шмель, стоявший рядом, просто молча и предельно серьезно кивнул, подтверждая каждое слово напарника.

Корнев тихо хмыкнул. Мотивация уровня «забью насмерть саперной лопаткой». Такие бойцы сейчас на вес золота. Они уже знают, что магия — это не сказки, а летящая в табло смерть, и памперсы при виде драконов менять не побегут.

— Встать в строй, — коротко приказал майор. — Вечером зайдете к Лешему, раз уж долги возвращать приехали.

— Есть! — синхронно ответили десантники, занимая свои места в шеренге.

Алексей двинулся дальше, про себя тяжело вздыхая. Куда деть всю эту ораву? Людей нагнали столько, что казарменный фонд трещал по швам. А ведь их еще нужно обкатать, сбить в нормальные, рабочие боевые двойки-тройки, научить взаимодействовать под магическим огнем.

И пока Корнев гонял в голове все эти вопросы, новоприбывшая орава со всей большой России стояла и откровенно, коллективно охреневала.

Земляне смотрели во все глаза. Смотрели не на своего командира, а прямо перед собой, на противоположный край огромного каменного плаца. А там разворачивалось зрелище, ломающее все уставы ВС РФ через колено. Это был местный контингент.

Тиссе хватило пары дней, чтобы организовать эту показуху. Бывшая старейшина Ночных Теней, ныне правая рука Ключника, решила наглядно продемонстрировать земным офицерам: батальон — это, конечно, прекрасно, но мы тут тоже не щи лаптем хлебаем.

Строй аборигенов делился на две четкие, визуально разделенные зоны.

Слева, замерев темными монолитными статуями, стояла гвардия. Пять сотен отборных, матерых рубак. Те самые, кого лично отобрала и просеяла через сито жесточайших спаррингов Эйрин, безапелляционно забраковав остальных. Гвардейцы щеголяли в модифицированной броне. Поверхность доспехов тускло, едва заметно пульсировала — встроенные артефактные барьеры работали в дежурном режиме. На поясах или за спинами висели тяжелые клинки. Никакого огнестрела. Местная элита ближнего боя, заточенная на вскрытие вражеских построений ушастых в упор. Чуть дальше стояла еще одна масса, уже обычной пехоты. Победнее экипированная, но уже не крестьяне с вилами. Однако, настоящим шоком для молодых российских лейтенантов стала вторая половина строя.

Там, вытянувшись в идеальные, ровные коробки, стояли полторы тысячи молодых кошаков. Те самые, которых последние месяцы нещадно, до кровавых соплей гонял по полигонам прикомандированный майор ВДВ Барков со своими инструкторами.

И вот здесь «зеленые» видели тех, кого уже можно было назвать коллегами.

Полторы тысячи хвостатых бойцов были упакованы в российский камуфляж. Форма сидела идеально, явно перешитая под особенности местной анатомии. На ногах красовались не стандартные уставные берцы, а изготовленные на заказ высокие ботинки, явно под быстрое шастанье по деревьям и скалам. На груди легкие плитники. Но добивала детализация.

Головы кошаков венчали современные шлемы. Только в сфере были аккуратно прорезаны специальные отверстия, в которые торчали пушистые, подвижные уши. А поверх шлемов сидели активные наушники. Инженеры с Большой земли серьезно попотели, чтобы оголовья и чашки динамиков сидели так, чтобы они плотно прилегали к специфическим локаторам местных аборигенов, глуша звуки взрывов и усиливая тихие шорохи.

Однако главным аргументом в пользу того, что Барон в этом лесу царь, бог и воинский начальник, были не наушники.

Полторы тысячи кошаков сжимали вороненые стволы новеньких калашей. Российские офицеры, прибывшие строить карьеру, смотрели на эту частную армию хвостатых, вооруженную современными автоматами, и в их головах стремительно менялась картина мира. Одно дело — слышать в курилке байки про то, что майор Корнев подмял под себя туземцев. И совершенно другое — видеть полк штурмовиков, готовых по щелчку пальцев этого самого майора залить свинцом всё живое.

Алексей закончил обход. Развернулся, встав по центру между двумя разномастными армиями.

А прямо перед коробками кошаков, небрежно прислонившись плечом к металлической мачте освещения, стояла Эйрин. Девушка сменила кожу на привычный всем камуфляж. С той лишь разницей, что из оружия был короткоствол на бедре и два клинка, подаренных Бароном, которые закреплены на спине в очень странных ножнах.

Она не стояла по стойке смирно. Эйрин откровенно, с легкой долей презрения рассматривала пополнение батальона, и при этом... громко, с сочным хрустом жевала огромное яблоко. Взгляд хищных глаз скользил по лицам офицеров. В этой небрежной, наглой позе читался абсолютно однозначный посыл: вы тут, мальчики, конечно, красивые и с погонами, но рулить этим лесом и этим пушистым спецназом буду я.

Корнев поймал ее взгляд. Эйрин на секунду перестала жевать. И в глубине глаз промелькнула та самая, лукавая, сугубо человеческая искорка Ирины. Она едва заметно, одним уголком губ улыбнулась, и подмигнула майору.

Алексей только мысленно закатил глаза. Две души в одном теле явно спелись идеально, образовав взрывоопасный коктейль из древнего опыта, человеческой хитрости и животных рефлексов. И этот коктейль сейчас работал на него.

— Воины! — голос Корнева ударил над плацем, усиленный морозным воздухом.

Шеренги в пикселе замерли. Кошаки на другой стороне плаца тоже подобрались.

— Времени на раскачку нет! Завтра утром начинаем боевое слаживание. Интеграция с местными подразделениями. Так как местные жители лучше любого из нас понимают лесную специфику этого региона, плюс хорошо знают нашего противника. Кто не научится понимать напарника с хвостом — пойдет чистить картошку до конца контракта. Задача ясна?!

— Так точно! — грохнуло над плацом.

Дальше начался организационный ад. Тот самый, от которого у боевых офицеров начинает дергаться глаз, а пальцы рефлекторно тянутся к кобуре.

Прямо с плаца Корнев шагнул во временный штаб батальона — просторный зал ратуши. Столы сдвинули буквой «Т». На них горами громоздились штатные расписания, накладные на боекомплект, графики караулов и карты высот. Майор бросил куртку на спинку стула и тяжело опустился во главе стола.

Лица перед ним менялись с калейдоскопической скоростью. Командир отдельного разведывательно-штурмового батальона — это уже не сталей с автоматом. Это завхоз, дипломат и надзиратель в одном флаконе.

— Товарищ майор, капитан Ключевской. Назначен заместителем командира батальона, — перед столом вытянулся жилистый мужик лет тридцати пяти. Взгляд цепкий и тяжелый. Из тех, кто сначала стреляет, а потом спрашивает пароль.

— Вольно, — Корнев сдвинул в сторону пустую кружку. — Опыт?

— Африка. Две командировки.

— Годится. Бери на себя боевую подготовку пополнения. У нас тут специфика: магия, ледяные стрелы, невидимые ушастые диверсанты. Берешь на время Комарова и несколько его бойцов в качестве инструкторов, через неделю молодняк должен не просто знать, как попасть под барьер кошаков, а делать это на мышечных рефлексах.

— Сделаем, — Ключевской коротко кивнул и отошел в сторону, уступая место следующему.

— Капитан Барышев, командир роты огневой поддержки, — отрапортовал коренастый, плотно сбитый офицер с красным обветренным лицом.

— Твоя задача, Барышев, — Барон ткнул карандашом в разложенную карту, — пристрелять все высоты вокруг Арзамаса. Данные занести в таблицы. Если из зеленки полезет хоть одна хвостатая, да, не все лояльные, об этом тоже надо помнить, или ушастая тварь без нашего ведома, я хочу, чтобы квадрат накрыло минами в течение тридцати секунд. Если потребуется, вырубайте ближайший лес, безопасность важнее эстетики…

Новые офицеры прибывали, получали вводные и расходились, переваривая услышанное. Но костяк, старая гвардия, на которой держалось всё, оставалась неизменной.

Леший, мрачный как туча, сидел сбоку и сверлил взглядом стопку бумаги. Уже старший лейтенант Александр Комаров официально принял командование первой разведротой. И теперь откровенно страдал.

— Слышь, Леха… то есть товарищ майор, — Леший с силой потер лицо ладонями. — Я по лесу ползать обучен. Горло резать, растяжки ставить. А тут — ведомости на мыло. У меня сейчас мозг через уши вытечет.

— Терпи, ротный, — безжалостно усмехнулся Корнев. — Ты теперь большой начальник. Звездочки на погоны просто так не падают. И вообще, кто угорал на Гвоздем? Теперь его время.

Рядом тихо, но довольно хмыкнул Гвоздь. Здоровенный пулеметчик так и остался командиром взвода в подчинении Лешего, технично съехав с еще большего объема бумажной работы на своего непосредственного командира.

Казанова, принимая по ведомости оборудование, выглядел как безумный ученый. Лейтенант Салевский дослужился до начальника связи батальона.

— Барон, мы новые ретрансляторы на господствующих высотах воткнули, — доложил он, не отрываясь от бумажек. — Сигнал усилили. Ушастые со своими ЭМИ-выбросами теперь могут хоть обделаться. Если одну вышку пожгут — сигнал пойдет через соседнюю. Сеть работает стабильно.

А вот Смолин сиял ярче начищенного пятака. Вчерашний командир взвода дронщиков принял под начало целую роту технической разведки. В его распоряжение передали новые образцы, которые только недавно поступили в армию

Ланцет, получивший должность начальника медицинского пункта, привычно костерил тыловиков.

— Мне турникеты нужны, а они мне бинты марлевые шлют! — возмущался военврач. — И антибиотиков широкого спектра дайте. У местных иммунитет другой, наши таблетки их иногда так штырят, что они по потолку бегать начинают!..

Весь этот слаженный мужской хор периодически прерывался звонким, абсолютно неформальным женским вмешательством.

Неизменными в кабинете оставались две фигуры — Ирина в теле Эйрин и Тисса. Они оккупировали отдельный стол у окна. Тисса, зарывшись в свои бумажки, виртуозно сводила дебет с кредитом. Продовольствие для батальона, камень и барьерные артефакты для укреплений, древесина для новых казарм — бывшая глава клана Ночных Теней решала вопросы логистики в Новом Арзамасе быстрее, чем любой тыловой офицер..

А Ирина откровенно веселилась, выполняя роль переводчика и ментального бульдозера.

— Так, мальчики! — звонко перебила она капитана Барышева, пытавшегося выбить себе склад под мины в центре города. Боевая кошка в новеньком камуфляже закинула ноги в берцах прямо на стол. — Этот склад не трогать. Там у нас резервный фонд продовольствия. Занимайте пока что старые конюшни на южной окраине, там стены каменные.

Новые офицеры, вроде Ключевского и Барышева, поначалу дергались от такой наглости аборигенок. Но, поймав предупреждающий взгляд Корнева, молча глотали возмущение и брали под козырек. В батальоне быстро усвоили: эти две дамочки — личный тыл командира, и спорить с ними себе дороже.

Следующая неделя слилась в один непрерывный, серый поток. Суеты и беготни становилось меньше, батальон методично, как тяжелый каток, оседал в пункте постоянной дислокации. Новый Арзамас превращался в натуральную крепость. На улицах вместо праздношатающихся теперь бодро шагали совместные патрули. Зрелище было эпичным. Впереди, мягко ступая по брусчатке, шла двойка хвостатых мечников, а за ними двигалась тройка «зеленых».

А еще через два дня на базу пожаловала старая ведьма. Малая арка Врат мигнула бирюзой, выплюнув на морозный воздух старейшину Ил'ду в сопровождении десятка личных гвардейцев.

Корнев встречал ее у ратуши. Старая карга, кутаясь в тяжелую шубу из неизвестного зверя, широко улыбалась, демонстрируя желтоватые клыки.

— Алексей! Рада видеть, тебя в здравии! — проскрипела Ил'да, опираясь на посох. — Твой город цветет. Торговля с вашими купцами приносит Лесу такие доходы, каких мы не видели со времен раскола кланов.

Барон вежливо кивнул, пожимая протянутую сухую руку. Но за напускной, елейной радостью майор четко видел: ведьма сильно напряжена.

Рука, сжимающая деревянное древко посоха, напряжена сверх меры. Взгляд глаз суетливо скользил по периметру. Она фиксировала всё. Свежие позиции для крупнокалиберных пулеметов. Установки ПТУР на крышах зданий. И главное — количество людей в зеленом камуфляже.

Ил'да не была дурой. В ее родной вотчине, столице Великого Леса, стройка тоже шла полным ходом. Там уже заливали фундаменты под казармы, и старейшина была в курсе — два полнокровных батальона новоиспеченной земной дивизии сидят на низком старте, готовые в любой момент переброситься в лесной мегаполис.

Грех было жаловаться. Россия пригнала медиков, помогла восстановить разрушенные малоранами кварталы, наладила торговлю, от которой личная казна ведьмы пухла на дрожжах. Но...

Корнев прищурился, пропуская Ил'ду в теплый кабинет. Дело было в чем-то другом. Старая ведьма была слишком опытной интриганкой. И если ее подлинные чувства, этот страх, пробивались сквозь маску благостной бабушки, это говорило о многом. Она что-то задумала. Или кого-то боится больше, чем «зеленых».

Но давить на нее сейчас было бесполезно. Ил'да замкнется и уйдет в глухую оборону.

— Чай, старейшина? — спокойно предложил Корнев, отодвигая для нее кресло. Майор просто сделал мысленную зарубку на подкорке: надо приставить к старухе круглосуточную негласную слежку из лояльных Ночных Теней…

Так прошло еще две недели. Активная, грязная рутина. Притирка характеров, чистка оружия, ночные тревоги и короткие огневые контакты с редкими ушастыми разведчиками, снова пытавшимися прощупать оборону.

А потом грянул гром. И имя этому грому было политика.

Снег валил хлопьями, засыпая серый плац, когда арка Врат полыхнула густым, насыщенным светом. На брусчатку Нового Арзамаса ступила делегация Третьего Рима.

Впереди, кутаясь в подбитый мехом пурпурный плащ, шла принцесса Валерия. За ее спиной, кутаясь в шерстяные тоги, вышагивали два десятка сенаторов. Жирные, надменные патриции, привыкшие править миром из теплых римских терм, сейчас зябко ежились на морозном ветру, со страхом и брезгливостью оглядываясь на бронетехнику землян.

Замыкали процессию два заместителя Кассия Лонгина, главы римской разведки. Эти двое, в отличие от сенаторов, не ежились. Их глаза, холодные и расчетливые, профессионально фиксировали все вокруг. Асатьев уже крутился вокруг них коршуном. Глава дипмиссии отрабатывал свой хлеб на триста процентов.

— Господа сенаторы! Ваше высочество! — заливался соловьем дипломат, ведя процессию по расчищенной дорожке. — Обратите внимание, как преобразился Новый Арзамас под чутким руководством майора Корнева. Мы не просто военный лагерь, мы — форпост цивилизации! Здесь проложены коммуникации, работают лазареты, соблюдается строжайший порядок. Наш союз — это гарантия процветания ваших будущих восточных провинций!

Сенаторы недоверчиво перешептывались, косясь на стоящие в ангарах «Тайфуны». Техника их пугала, но золото и новые земли, обещанные Императором, манили сильнее.

А затем вся эта помпезная делегация дружно сделала стойку. Разговоры смолкли.

Из дверей ратуши вышел сам Корнев. На плечах блестели новые звезды. Спина прямая, лицо — непроницаемая маска. Слева от него бесшумной тенью скользила Ирина, справа неизменная Тисса.

Они встретились посреди заснеженной площади. Два мира.

Валерия остановилась. Принцесса Третьего Рима скинула капюшон плаща, позволяя ледяному ветру растрепать ее волосы. В ее синих глазах виднелись сложные эмоции. Гордость, расчет и затаенный, чисто женский вызов.

Она сделала шаг вперед. Громко, так, чтобы услышал каждый сенатор в ее свите, и чтобы эхо отразилось от бетонных стен казарм, произнесла принцесса:

— Здравствуй, жених мой.

Толпа сенаторов за спиной принцессы удовлетворенно выдохнула.

Алексей даже не моргнул. Ни один мускул не дрогнул на лице боевого офицера. Он шагнул навстречу, после чего спокойно взял протянутую руку принцессы. Кожа Валерии была ледяной. Майор склонил голову и галантно, едва коснувшись губами костяшек ее пальцев, поприветствовал в ответ:

— Рад вашему прибытию, Ваше высочество. Мой город — ваш город.

Ирина, стоявшая за плечом Корнева, едва заметно закатила глаза и беззвучно фыркнула, но комментировать не стала.

Весь этот дешевый спектакль был обговорен ими заранее. Еще когда на коленях принцессы мурчал подаренный сервал. Это была жесткая политическая разводка. Надо было успокоить старых, подозрительных сенаторов. Дать им картинку идеального, крепкого союза. Убедить Рим, что «зеленые» полностью подконтрольны, а Ключник намертво сидит на коротком поводке имперского брака. Пусть верят...

Барон выпрямился, отпуская руку Валерии. Их взгляды встретились. Короткий, полный циничного понимания зрительный контакт двух заговорщиков.

Всё было в ажуре. Сенаторы заглотнули наживку вместе с поплавком. А когда на дальнем берегу поверх римских орлов поднимутся триколоры России и знамена личного клана Барона — дергаться этим толстым сенаторам будет уже поздно.

Глава 4

Воздух в кабинете начальника ГРУ генерал-лейтенанта Зверева казался плотным, пропитанным запахом крепкого табака и статического электричества. Экранированные стены надежно отсекали любые внешние сигналы.

Олег Асатьев сидел в глубоком кожаном кресле, механически покручивая в пальцах не зажженную сигарету. Глава дипломатической миссии чувствовал себя выжатым как лимон, хотя день только начался. Справа от него, замерев с непроницаемым лицом, расположился майор ФСБ Третьяков. Особист внешне напоминал гранитное изваяние, но дипломат прекрасно знал эту фазу — Илья сейчас просчитывал всевозможные варианты, которые могли наступить по окончанию этого совещания.

Ждали куратора от Совбеза Семешко. Очередное плановое совещание по «Проекту», как в кулуарах называли всю ту безумную мясорубку и политическую эквилибристику, что разворачивалась сейчас за сибирскими Вратами. Тяжелая дверь бесшумно открылась, впуская новых участников.

Третьяков чуть скосил глаза. Пальцы майора, лежащие на подлокотнике, едва заметно дрогнули.

Семешко вошел не один. Вслед за куратором в святая святых проекта ввалились трое. И эти трое категорически не вписывались в устоявшийся, проверенный кровью и потом ближний круг. Впереди вышагивал генерал-майор Игнатов, холеная, гладко выбритая физиономия, мундир с иголочки, ни единой складки. Типичный паркетный полководец с Фрунзенской набережной. За его плечами маячили двое полковников с такими же сытыми, надменными лицами.

Асатьев и Третьяков недоуменно переглянулись. Короткий, бессловесный обмен взглядами. Менять их не собирались. Предпосылок не было. Плацдарм под Новым Арзамасом расширялся, дивизия Дегтярева вгрызалась в землю, логистика работала как часы, а Корнев… Корнев вообще творил чудеса дипломатии, подмяв под себя лесные кланы и взяв за жабры римскую принцессу. Всё шло по плану.

Если не считать одного жирного, кровавого пятна.

Того самого замеса, где две батальонно-тактические группы, отправленные столичными умниками в обход их зоны ответственности, сгорели дотла. Сгорели так быстро и страшно, что даже хоронить оказалось некого. И судя по наглому, хозяйскому взгляду Игнатова, эта троица представляла именно ту самую обосравшуюся группировку «альтернативных стратегов».

— Здравия желаю, товарищи офицеры, — Игнатов небрежно кивнул, усаживаясь за длинный стол. Полковники послушно опустились по бокам от него, щелкнув замками пухлых портфелей.

Зверев, сидевший во главе стола, даже не шелохнулся. Генерал-лейтенант медленно, с показательной неторопливостью отложил в сторону ручку. Его взгляд из-под кустистых бровей уперся в незваных гостей. Взгляд старого, матерого волкодава, на территорию которого забрели бродячие псы.

— Какими судьбами, Виктор Павлович? — голос Зверева не предвещал ничего хорошего. — Совещание закрытое.

— А мы теперь в одной лодке, товарищ генерал-лейтенант, — Игнатов растянул губы в фальшивой улыбке. — Учитывая возросшие масштабы операции и… скажем так, изменившуюся оперативную обстановку за ленточкой, Генеральный штаб принял решение об объединении аналитических структур. Оптимизация управления.

Третьяков мысленно сплюнул. Оптимизация. Любимое слово штабных крыс, когда нужно присосаться к чужому успеху, чтобы прикрыть собственную задницу.

— Да неужели? — Зверев откинулся на спинку кресла. — И что же вы собираетесь оптимизировать?

— Для начала — информационные потоки, — один из полковников Игнатова, не мигая, уставился на Третьякова. — Наш отдел требует предоставить полные выкладки по взаимодействию с местными аборигенами. Протоколы работы портальной арки. И, разумеется, полную копию личного дела майора Корнева со всеми медицинскими и психологическими заключениями.

Асатьев поперхнулся, Третьяков замер. Отдать досье на Барона? Этим стервятникам? Да они Барона на следующий же день попытаются выдернуть на Большую землю для опытов или попытаются заменить на своего ручного дурачка, сломав к чертям всю выстроенную Корневым паутину сдержек и противовесов.

Зверев молчал ровно пять секунд. В кабинете повисла удушливая тишина. А затем генерал ГРУ медленно подался вперед.

— Требует он, — тихо, почти ласково произнес Зверев. — Отдел твой требует?

Генерал-лейтенант резко, с размаху ударил ладонью по дубовой столешнице. Звук хлестнул по ушам не хуже пистолетного выстрела. Игнатов вздрогнул.

— Ты охренел, Игнатов?! — голос Зверева перешел в инфразвук, от которого вибрировали стекла в книжных шкафах. — Требовалка у тебя еще не отросла, чужие дела забирать! Ты мне сюда пришел оптимизацией тыкать?!

— Товарищ генерал, соблюдайте субординацию… — попытался вскинуться Игнатов, краснея пятнами.

— Заткнись! — рявкнул Зверев, нависая над столом. — Я тебя, долбодятла, сейчас по уставу раскатаю! Где твои коробочки, Витя?! А?! Где две БТГ, которые ты под личную ответственность погнал вперед без нормальной разведки, связи и новых инструкций?! Вы дебилы конченные, против кого воевать там собирались своим табором? Против басмачей? Там нет их там!

Игнатов побледнел. Полковники рядом с ним вжали головы в плечи. Удар пришелся в самое больное место. Пердаки у этой троицы явно горели синим пламенем еще с того самого совещания у Верховного, где их разложили на молекулы за бездарную потерю людей.

— Вы сунулись на чужую доску, не зная правил! — Зверев безжалостно добивал оппонента. — Вы просрали двести единиц техники за четыре часа! Ваши хваленые модернизированные танки ушастые заморозили до состояния стекла и расколотили в пыль! Ваши люди сгорели заживо, потому что у вас, мать вашу, связь легла от первого же ЭМИ-импульса! И после этого ты смеешь приходить ко мне в кабинет и требовать дело офицера, который сейчас держит весь этот гребаный цирк на своих плечах?!

— Это была разведка боем! Противник применил неизвестные ранее… — начал лепетать один из полковников.

— Разведка боем — это когда рота идет! А не две тактические группы! — рявкнул Зверев, садясь обратно в кресло. — Вы вертели мои сводки на одном месте. Посчитали, что Корнев просто везучий дурачок, а Дегтярев перестраховщик. Теперь жрите. Никаких дел вы не получите. Ни одной бумаги из этого кабинета не выйдет без моей личной подписи и приказа сверху. Я понятно объясняю? При всем моем якобы уважении к твоему начальству в Генштабе.

Игнатов тяжело дышал. Маска лощеного штабиста дала трещину. Глаза сузились, превратившись в две злые щелочки. Он понял, что нахрапом здесь ничего не взять. Зверев прикрылся результатами, как бетонной стеной.

Но у Игнатова был припрятан козырь в рукаве. Грязный, крапленый козырь.

— Хорошо. Формальности соблюдены, — Игнатов достал из кармана кителя белоснежный платок, промокнул лоб. Тон его резко изменился, стал вкрадчивым и ядовитым. — Тогда давайте поговорим о другом. О неконтролируемых инициативах на местах.

Он посмотрел прямо на Асатьева.

— Как продвигается новый проект майора Корнева, Олег Андреевич? Тот самый, о котором мы узнали совершенно случайно?

Третьяков почувствовал, как по спине поползла ледяная капля пота. Взгляд особиста мгновенно сфокусировался на Игнатове. «Новый проект»?

— Я не понимаю, о чем вы, генерал, — холодно ответил Асатьев, хотя внутри у дипломата всё оборвалось.

— Да бросьте, — Игнатов мерзко усмехнулся. — Брачный союз с дочерью римского Императора. Формирование личного феода с передачей майору Корневу во владение автономных провинций, опираясь на вассальную присягу лесных кланов и горных гигантов. Фактическое создание независимого государства под протекторатом одного офицера ВС РФ на дальних берегах?..

В кабинете снова повисла тишина. На этот раз — по-настоящему мертвая.

Третьяков стиснул зубы так, что заболели скулы. Утечка. Крыса... Причем крыса с охренительным допуском, сидящая прямо там, за ленточкой, в самом ближнем круге Дегтярева или Асатьева. Разговоры об инициативе Корнева велись исключительно в закрытом ключе. Это была сложнейшая игра, где Барон выступал ширмой для легализации присутствия России на абсолютно новых землях. Никто в Москве, кроме узкого круга лиц в этом самом кабинете, не должен был знать таких деталей.

Асатьев набычился. Он открыл рот, чтобы выдать гневную тираду, но его опередил Семешко. Куратор от Совбеза, до этого молчавший серой тенью, внезапно ожил.

— Генерал-майор Игнатов, — голос Семешко был лишен интонаций, сухой и монотонный. Оружие бюрократа массового поражения. — Данная информация классифицируется как особой важности. Согласно директиве Совета Безопасности номер четыреста восемнадцать от третьего числа текущего месяца, любые оперативные инициативы на сопредельной территории, касающиеся интеграции с местными политическими структурами, являются исключительной прерогативой группы «Рубеж».

Семешко не мигая смотрел на Игнатова.

— Ваш отдел не имеет допуска. Ваше нахождение здесь в данный момент и попытка обсуждения закрытых тем является прямым нарушением протоколов о разграничении зон ответственности. Да и в целом тянет на уголовную ответственность… Я вынужден буду составить соответствующий доклад. А заодно жду от вас рапорт, откуда получена данная информация…

Бюрократическая стена рухнула на Игнатова всей своей тяжестью. Против лома нет приема, если нет другого лома. Было видно Игнатов конкретно завис. Подстава не сработала. Они попытались взять на испуг, шантажировать утечкой, чтобы выторговать место за столом. Но Семешко просто включил режим формализма, который в аппаратных играх был смертельнее любой пули.

— Мы поняли вас, — Игнатов резко поднялся. Полковники вскочили следом, суетливо хватая портфели. — Получите вы свой рапорт. Но учтите, Зверев. Мы не оставим этот вопрос. То, что Корнев там творит — это бомба замедленного действия. И когда она рванет, вы кровью умоетесь. Это не последний разговор.

— Дверь закройте с той стороны. Дует, — не глядя на него, бросил Зверев.

Троица покинула кабинет. В ту же секунду Третьяков буквально сорвался со своего места.

— Илья, спокойно, — Зверев поднял руку, останавливая поток не совсем приличным словесных конструкций, готовых вырваться из глотки майора ФСБ.

— Спокойно?! — прошипел Третьяков. Глаза безопасника горели бешенством. — У нас крыса, товарищ генерал! Кто-то сливает информацию напрямую штабным ублюдкам! Каждое слово Корнева, каждый вздох Валерии — всё ложится им на стол!

— Я найду его, — глухо отозвался Асатьев, вытирая пот со лба. — Всю свою службу перетряхну. Наизнанку выверну.

— Я сам их выверну, — отрезал Третьяков. — Сегодня же вылетаю в Арзамас. Буду пропускать через полиграф всех, вплоть до поваров. Если понадобится, я там подвалы под пыточные переоборудую, но эту гниду найду.

— Остыньте оба, — тяжело вздохнул Зверев. Генерал потер уставшие глаза. — Все это без толку, уверен, засланца уже вывели из штата, чтобы не грохнули в ближайшем лесочке, а перед этим выпотрошив все мозги.

Начальник ГРУ потянулся к графину, налил себе стакан воды. Выпил мелкими глотками.

— Мне откровенно надоела эта возня, — признался Зверев. — Мы тратим время на грызню за бюджеты и влияние, пока там, за Вратами, разворачивается полноценная континентальная война. Но самое хреновое происходит не там. Самое хреновое происходит здесь.

Он нажал кнопку на скрытом пульте управления. Свет в кабинете приглушился. Из центра стола ударил луч проектора, разворачивая в воздухе объемную голограмму.

Асатьев и Третьяков присмотрелись. Карта Северной Америки.

— Свежак со спутников оптической разведки, — Зверев ткнул лазерной указкой в центр красного квадрата. — Пиндосы зашевелились, причем капитально.

Третьяков прищурился, разглядывая снимки с масштабным строительством.

— Их арка, — констатировал особист. — Та самая, которая, по словам Корнева... точнее, его хвостатой подруги, была заблокирована.

— Именно, — кивнул Зверев. — Заблокирована. Но американцы последние две недели стянули туда колоссальные ресурсы. Энергопотребление объекта выросло в сотни раз.

— Пытаются взломать систему принудительно? — нахмурился Асатьев.

— Сомнительно, к ней и подключиться-то негде — ответил Зверев. — Работа с аркой, это удел узких спецов вроде Корнева.

— Аналитики считают, что они близки к прорыву, — Семешко подал голос из своей тени. — Или уже нашли свой живой ключ. Если они откроют Врата на своей территории, монополия России на доступ на ту сторону закончится.

Осознание масштаба заставило задуматься всех троих.

Одно дело — воевать с местными аборигенами, превосходя их в огневой мощи. Совсем другое — встретить по ту сторону портала регулярную армию США, оснащенную не хуже. Начнется глобальная гонка за ресурсами, за Врата ушастых, возможно, и другие. Начнется война, перенесенная в чужую галактику, где не работают законы ядерного сдерживания.

— Нам нужно форсировать события, — жестко резюмировал Асатьев, ударив кулаком по подлокотнику. — Хватит сидеть в лесу и строить домики!

Зверев еще раз посмотрел на закрытую дверь кабинета, словно проверяя, не подслушивают ли их «коллеги» из соседнего ведомства.

— Что у нас по плану «Прорыв»? — спросил Асатьев, глядя на новые вводные.

— Значит так, — Зверев обвел собравшихся тяжелым взглядом. Откинул формальности, переходя к оперативной сути. — План «Прорыв» в целом утвержден. Хватит держать Дегтярева на коротком поводке.

— Его одного не хватит — заметил Третьяков, — Эти вон Бибы и Бобы наглядно показали, что будет, если ошибемся.

— Этот вопрос тоже решен, — усмехнулся Зверев, выведя новые данные…

***

Новый Арзамас стремительно обрастал жирком. За пару месяцев первоначальный военный лагерь превратился в гудящий транзитный хаб. Дизеля ревели круглые сутки. Тягачи месили гравий, подвозя бетон, лес и сталь. Вместе с первой линией дорог, протянутых до оплота Ночных Теней, в город потянулись коммерсанты, авантюристы и прочий тыловой хвостатый люд.

Открывались новые кафе-таверны, в одном из таких заведений сидела Ирина. Сегодня она была одета по местной моде. Никакого пикселя, просто уставшая с дороги лесная охотница, заскочившая пропустить кружку пива.

Гул голосов местных жителей, ломала компания за соседним столом.

Четверка «зеленых», причем все офицеры. Новенькая, с иголочки, полевая форма. Ни пятнышка грязи на берцах, ни потертостей на разгрузках. На плечах погоны — три старлея и капитан. Сидели парни вольготно, широко расставив ноги, и откровенно, по-хозяйски ржали.

Ирина поначалу их игнорировала. Мало ли транзитников сейчас мотается через город? Но голоса звучали слишком громко.

— Ты глянь, Толян, какой бампер прошел! — радостно гоготнул один из старлеев, провожая взглядом местную подавальщицу. Девушка испуганно прижала к груди пустой поднос и юркнула за барную стойку. — Прямо зоопарк, а не командировка. Слышал, за банку тушенки они тут канкан танцуют.

— Тушенка — это дорого, — лениво протянул капитан. — Местным дикарям стеклянные бусы подавай. Или яблоки. Вон, смотри, сидит чучело в углу.

Капитан ткнул пальцем прямо в сторону Ирины.

— Держу пари, за три красных яблока эта зверушка радостно в койку прыгнет. Они же тупые, как пробки.

Ирина замерла. Кружка с пивом остановилась в миллиметре от губ.

Автопереводчиков пока что массово не завезли. Выдавали только патрулям и командованию. В местных школах русский язык преподавали не так давно, да и наборы были не слишком большие, так что аборигены словесный понос четверки просто не понимали.

Ирина медленно поставила кружку на стол. Капитан, заметив ее внимание, расплылся в сальной ухмылке. Подмигнул и поманил ее пальцем. Мол, иди сюда, кис-кис.

Ирина усмехнулась, сбросила капюшон на плечи, демонстрируя пушистые ушки, и плавно покачивая бедрами, подошла к их столу. Молча отодвинула тяжелую табуретку и уселась прямо напротив капитана.

— Опа! Клюнула! — радостно заржал старлей слева. — Я ж говорил, они на блестящее ведутся. У тебя, Макс, часы блестят просто.

Капитан Макс самодовольно откинулся на спинку стула. Достал из кармана разгрузки массивный черный прямоугольник армейского автопереводчика.

— Привет, красавица, — произнес капитан. Динамик послушно выдал фразу на местном. — Скучаешь? Хочешь узнать, как настоящие мужчины отдыхают?

Ирина подперла щеку кулачком. Похлопала густыми ресницами.

— А у вас есть яблоки? — выдала она на местном.

Стол взорвался хохотом. Старлеи хлопали друг друга по плечам, утирая слезы.

— Я же говорил! — капитан победно обвел взглядом подчиненных. Снова нажал кнопку. — Будут тебе яблоки. И сладкое будет. Пошли к нам в номера, красавица. Я тебе покажу такие штуки, о которых в вашем лесу даже не слышали.

Ирина искренне, тепло улыбнулась.

— Знаешь, — мелодично произнесла девушка. — Я бы пошла. Но боюсь, тебе не хватит здоровья. А тебе, судя по морде, даже каленая кочерга в заднице не поможет почувствовать себя самцом. Скучно с тобой будет. Мелковат...

Переводчик на секунду завис. А затем сухой, электронный голос на весь стол выдал дословный перевод про кочергу и мужскую несостоятельность.

Ржач оборвался мгновенно. Трое старлеев, подавившись пивом, закашлявшись. Лицо капитана стремительно меняло цвет с расслабленно-розового на багровый. Конкистадор внутри него только что получил пинком под дых от бесправной туземки.

Капитан с силой вдавил кнопку отключения на переводчике. Швырнул прибор на стол.

— Я эту овцу сейчас закопаю прямо здесь, — тихо, сквозь зубы прошипел он на русском, глядя на подчиненных. — Держите ее.

— Копалка не отросла, малыш, — на чистом, лишенном малейшего акцента русском ответила Ирина.

У старлея справа отвалилась челюсть. Девушка лениво стряхнула невидимую пылинку с рукава плаща.

— А теперь, зайчики, — Ирина уперлась холодным взглядом в глаза капитана. — Быстро предъявили документы. Кто такие, из какой части, цель прибытия на вверенную мне территорию.

У капитана лопнула пружина. Уязвленное эго помножилось на внезапный шок.

— Слышь, шаболда хвостатая! — прорычал он, вскакивая со стула. — Я здесь документы проверяю, а не безмозглые кошки!

— Вас где по объявлению набрали? — меланхолично поинтересовалась Ирина, даже не шелохнувшись. — Не нагнетай, капитан. Пока живой и ходишь ровно.

Ответом стал грохот. Капитан ударил ботинком снизу вверх, переворачивая тяжелый стол прямо на девушку. Посуда с грохотом полетела на пол.

Старлей, сидевший справа, попытался схватить ее за плечо. Хруст... Захват за запястье, поворот корпуса, и локоть офицера выгнулся в неестественную сторону. Короткий, сухой удар основанием ладони в основание челюсти. Старлей рухнул под перевернутый стол, как мешок с картошкой.

Второй дернулся к кобуре. Ирина шагнула ему навстречу, сокращая дистанцию до нуля. Колено с хрустом впечаталось в печень. Мужик охнул, сгибаясь пополам. Удар ребром ладони по затылку вбил его лицом прямо в осколки разбитых кружек. Третий даже не успел встать. Ботинок Ирины снес под ним табуретку. Он завалился на спину, получив хлесткий удар носком в висок, отключившись мгновенно.

Капитан знатно охренел. Осознание того, что перед ним не местная шлюха пришло довольно быстро. Он отскочил назад, судорожно срывая с плеча ремень АК, и передернул затвор.

— Стоять, сука! — заорал он, вскидывая ствол на уровень груди девушки.

Ирина остановилась. Чуть склонила голову набок. На губах играла легкая, кровожадная усмешка.

— Ствол убрать! Живо!

Голос ударил от входных дверей таверны.

Капитан дернулся, бросив взгляд через левое плечо.

В проеме стоял военный патруль. Трое из разведбатальона в полной экипировке и два кошака. Вперед вышел лейтенант.

— Сейчас разберусь с этой дурочкой и всё решим, лейтенант, — прохрипел капитан, переводя ствол обратно на Ирину. — Она напала на офицеров...

— Ствол на землю! Больше не повторяю! — рявкнул лейтенант. Пальцы патрульных синхронно легли на спусковые крючки. Предохранители щелкнули.

До капитана дошло: шутить с ним не будут. Он медленно опустил автомат на доски пола. Поднял руки на уровень груди.

— Капитан, документы, — чуть спокойнее, но все так же жестко произнес старший патруля, подходя ближе.

Капитан зло зыркнул на Ирину, затем полез в нагрудный карман. Вытащил сложенный лист бумаги, протянул лейтенанту.

— Командировочное удостоверение.

Лейтенант развернул бумагу. Быстро пробежал глазами по строчкам.

— Проездные документы. План-задание. Цель визита в зону ответственности отдельного батальона, — методично, словно гвозди забивал, продолжил перечислять лейтенант, не возвращая бумагу.

Капитан набычился.

— А ты ничего не перепутал, лейтенант? — с угрозой в голосе спросил он. — Ты у всех командировочных так документы проверяешь?

— У всех, — сухо ответил старший патруля. Свернул лист и сунул себе в карман. — Особенно, если кто-то без мозгов докопался до командира полка местных мотострелков. Пройдемте. Надо уточнить детали вашего пребывания.

Глаза капитана полезли на лоб. Он перевел ошарашенный взгляд на стоящую напротив девушку.

— Она... офицер? — откровенно охренел штабной. — С каких пор туземцам раздают должности командиров полков?!

Закончить возмущаться он не успел.

Хвостатый шкаф из патруля сделал один длинный шаг. Рывок — и капитан взлетел в воздух, перевернувшись вверх ногами. Местный гвардеец держал его на весу так же легко, как пустой рюкзак. Развернул брыкающееся тело лицом к Ирине.

— Отдохни, конкистадор, — мило улыбнулась Ирина.

Короткий, поставленный хук справа в челюсть. Капитан обмяк, повиснув в руках гвардейца тряпичной куклой.

— Упакуйте этих троих, — кивнула Ирина на валяющихся под столом старлеев. — И тащите всю грядку к Барону, пусть полюбуется...

***

В кабинете майора Корнева вся четверка стояла ровно посередине помещения. Вид у «гостей» был откровенно помятый. У одного старлея глаз стремительно наливался фиолетовым, второй баюкал вывихнутую руку, вправленную местным медиком. Капитан выглядел хуже всех. Его челюсть ощутимо припухла, на скуле красовалась ссадина.

Естественно, их разоружили. Автоматы, пистолеты, ножи — всё конфисковали. Даже ремни вытащили из брюк. Личные вещи живописной кучей лежали на столе Барона.

Трое старлеев жались друг к другу, явно понимая, что вляпались в жир. А вот капитан продолжал держать марку. Он всем своим видом выказывал недовольство. Стоял, вздернув подбородок, и особенно сильно кривился каждый раз, когда его взгляд смещался в правый угол кабинета.

Там, уютно устроившись в глубоком кожаном кресле, сидела Ирина. Девушка закинула ноги на подлокотник и громко, с хрустом, жевала огромное красное яблоко. Звук разносился по тихому кабинету, действуя на нервы «гостям» как пенопласт по стеклу.

Алексей сидел за столом. Лицо майора не выражало абсолютно ничего. Он лениво перебирал лежащие перед ним листки бумаги — те самые командировочные удостоверения.

— Откуда такие красивые на мою голову? — не повышая голоса, спросил Барон. Отложил бумаги, сцепил пальцы в замок.

— В документах всё есть, — процедил капитан, кривя разбитую губу.

Корнев коротко усмехнулся.

— Только документов нет, вот в чем дело, — майор взял один из листков, демонстративно повертел его в воздухе. — Ваши командировочные сами по себе вызывают вопросы. Печати не пойми какие, подписи хрен разберешь. Формулировки размытые: «Для оценки оперативной обстановки». А ничего, кроме них, у вас не имеется. Ни предписания из штаба дивизии Дегтярева, ни допусков ФСБ или контрразведки. Да и что четыре человека смогут проверить по оперативной обстановке, если у вас даже транспорта нет своего!? Плюс имеются другие вопросики, товарищи офицеры...

Взгляд Барона потяжелел.

— Кто вам, имбецилам, дал право так себя вести в моем городе? Вы что, на Привозе? Жить надоело? Вы приперлись в чужой мир, где каждый второй местный маг может сжечь вас одним щелчком пальцев. Вам, придуркам, знатно повезло, что вас отметелила именно Ирина Сергеевна. А не кто-то из местных охотников, которые быстро бы нашинковали вас в капусту за оскорбление. И прикопали бы в ближайшей роще. И я бы даже искать не стал.

Все четверо невольно скосили глаза на кресло. Ирина мило улыбнулась, помахала им огрызком яблока и отправила его точно в мусорную корзину. Имя, названное командиром явно вызвало короткое замыкание в светлых головушках. Какая к черту Сергеевна с хвостом и кошачьими ушами?

— Да я её... — набычился капитан, делая полшага вперед.

— Просто пополнишь списки пропавших без вести, — закончил за него Корнев, откидываясь на спинку стула. — Меня подданные... — Алексей сам поморщился от этого слова, но продолжил, — не поймут, если я спущу дело на тормозах. Нападение на офицера местного гарнизона, пьяный дебош. По-хорошему, пристрелить вас на центральной площади, чтобы другим залетным неповадно было.

У капитана дернулся кадык. Он понял, что этот человек со звездами майора не шутит.

— Вы обязаны связаться с генералом Игнатовым! — истерично выдал капитан, пытаясь вытащить свой главный козырь. — Если с нами что-то случится...

— Рот закрой, — устало, почти с физической болью перебил его Барон. — И без вас тошно.

Корнев потер лицо.

— Я всё ждал, когда начнется эта мышиная возня из Москвы. И вот вы здесь. Только я думал, пришлют кого-то нормального, хоть с какими-то мозгами, а прислали... И таких идиотов еще поискать надо.

— А может, в этом и смысл, товарищ майор? — подала голос Ирина. Девушка легко поднялась с кресла, потянулась, заложив руки за спину. Заговорила на чистом русском языке. — Хотят через этих гавриков поднять муть в городе. Спровоцировать местных на ответную агрессию. Чтобы можно было формально зайти сюда с какой-нибудь инспекционной проверкой, обвинить тебя в неспособности контролировать территорию, а потом отстранить от командования.

Она подошла к столу и усмехнулась, глядя на побледневшего капитана.

— Только больно они конченые даже для такого простейшего плана.

— Может, на это и расчет, — задумчиво ответил Корнев. Майор уже другим, оценивающим взглядом рассматривал стоящую перед ним четверку. Словно патологоанатом — тела на столе. — Дешевые пешки, которых не жалко пустить в расход ради красивого повода. Но ведь всё это будет работать только в одном случае... Если хоть один из них вернется обратно на Большую землю с докладом.

И вот тут каждого из четверых проняло по-настоящему. Капитан понял, в какую именно задницу их бросило родное начальство.

— Ты... ты хоть знаешь, что с тобой сделают, если я не вернусь в штаб через четыре дня?! — истерично, срываясь на визг, выдал капитан. Страх смерти окончательно сорвал с него маску столичной спеси. — Игнатов вас всех под трибунал пустит!

Корнев медленно поднялся. Взгляд майора стал пустым.

— Ничего, — спокойно и размеренно ответил Барон. — А знаешь почему? Всё просто, как угол дома.

Он наклонился вперед, продолжая смотреть капитану в глаза.

— Я просто потушу арку, когда меня попытаются потащить на разборки по ту сторону. И вся ваша штабная коалиция останется там, в Сибири, сосать лапу в сугробах. Потом трибунал уже этому твоему Игнатьеву за то, что потеряна целая дивизия на ровном месте, не считая в целом потери мира. Это если меня вообще потащат...

Майор выпрямился.

— Так что да, мне ничего не будет. Зато я абсолютно уверен, кто очень хочет с тобой пообщаться прямо сейчас. Мой очень хороший знакомый из смежного ведомства. Он обожает таких ребят. Лишние палки в отчетах никогда не помешают.

Корнев нажал кнопку селектора на столе.

— Леший. Забирай этих клоунов. Упакуйте их, чтобы ни один местный не увидел эти рожи. Отвезете в расположение дивизии, передашь лично Третьякову. Скажи — это подарок от Игнатова. Уверен, он поймет.

— И не обольщайся, малыш, — бросил Барон вслед упирающемуся капитану, которого уже крутили лицом в пол. — Домой ты попадешь очень нескоро. Если вообще попадешь...

Дверь захлопнулась, Алексей тяжело опустился в кресло, достал сигарету.

— Началось, — выдохнул он, чиркая зажигалкой. — Московские игры престолов перебрались за ленточку.

— Зато скучать не приходится, — хмыкнула Ирина, забирая у него с тумбочки второе яблоко. — Будем бить первыми?

— Обязательно, — Корнев выпустил густую струю дыма. — Только сначала послушаем, что эти дятлы напоют майору в подвале. Это точно еще не конец…

Глава 5

Воротник парадного кителя давил на кадык так, словно портной тайком вшил туда полоску свинца. Генерал-майор Игнатов незаметно провел пальцем под жесткой стойкой, пытаясь ослабить хватку ткани, но легче не стало.

В малом оперативном зале Генштаба на Знаменке воздух казался густым, хоть на хлеб намазывай. Системы приточно-вытяжной вентиляции натужно гудели под потолком, однако от духоты не спасали. Слишком много людей набилось на небольшую площадь. Слишком много звезд на погонах и слишком дорогие костюмы из тонкой английской шерсти мялись на мягких креслах.

Прошел почти месяц с того памятного дня, когда Зверев в своем кабинете открытым текстом послал Игнатова по известному пешему маршруту. За эти четыре недели Виктор Павлович успел выслушать в свой адрес столько отборных идиоматических выражений, сколько не слышал со времен курсантской юности.

Особисты с Лубянки выпили из него цистерну крови через тонкую трубочку. Служебные проверки, внеочередные аттестации, объяснительные на имя первого замминистра... Игнатова полоскали везде, где только можно, с особым цинизмом. Любой другой на его месте уже давно паковал бы чемоданы на дачу с позорной формулировкой «по состоянию здоровья», а то и вовсе сушил сухари в ожидании свидания со следователем военной прокуратуры.

Потерю двух полнокровных батальонно-тактических групп ему не простили. Такое не прощается в принципе. Двести единиц сожженной брони и сотни цинковых гробов просто задвинули на самые последние страницы сводных отчетов — туда, куда высокое начальство обычно не долистывало, утомленное разнообразными графиками. Его спасло только одно: коалиция в верхах.

Те самые люди в штатском, чьи фамилии не звучали в телевизоре, но чьи подписи открывали триллионные кредитные линии, намертво вцепились в идею передела ресурсов сопредельного мира. Игнатов был их тараном. Тупым, упрямым, побитым, но пока еще стоящим на ногах. Отступать генералу было некуда: либо он ломает хребет Звереву и Дегтяреву и берет под контроль портальные потоки, либо его карьера превращается в радиоактивный пепел.

Плюс ко всему, где-то на той стороне бесследно растворились четверо его офицеров во главе с капитаном Максимовым. Ушли «для оценки оперативной обстановки» и пропали. Ни докладов, ни сигналов по закрытым каналам. Третьяков на запросы лишь кривил тонкие губы и советовал «лучше следить за штатным расписанием командировочных». Игнатов нутром чуял: парни либо гниют в безымянной яме в чужом лесу, либо поют соловьями в подвалах контрразведки. От этой мысли под ложечкой противно сосало.

Генерал бросил короткий взгляд на экран планшета, лежащего на коленях. Аналитическая записка, подготовленная его карманным отделом планирования, пестрела жирными знаками вопроса.

«Формирование боеспособных смешанных соединений из личного состава ВС РФ и туземных формирований гуманоидного типа в указанные сроки представляется довольно сложным процессом. Прогнозируется потеря управляемости на уровне рота-батальон до 85%, массовые случаи неповиновения, взаимные вооруженные конфликты на этно-биологической почве...»

Штабные аналитики били копытом и в один голос утверждали: Дегтярев и Корнев блефуют. Нельзя за несколько месяцев превратить средневековых дикарей с хвостами в регулярную пехоту, посадить их на броню и научить работать в едином контуре с артиллерией. Это аксиома. Это законы военной науки, написанные кровью еще в прошлом веке. На такой короткой дистанции проект «Рубеж» обязан был захлебнуться в собственном дерьме.

И сегодня этот нарыв должен был вскрыться. Публично, в прямом эфире.

Покровители Игнатова из министерства продавили закрытый показ. Слишком долго Зверев, Семешко и руководство дипмиссии кормили Совет Безопасности байками об «уникальных дипломатических прорывах» и «особом статусе» старлея-переростка, внезапно ставшего майором. Сегодня Дегтяреву предстояло отчитаться не на бумаге. Сегодня оперативная группа должна была показать товар лицом.

Слева от Игнатова нетерпеливо заерзал замминистра промышленности — пухлый гражданин с золотыми запонками на манжетах. Мужчина то и дело поглядывал на часы, нервно постукивая лакированной туфлей по ковролину. Рядом с ним шушукались два трехзвездных генерала из Главного оперативного управления, явно предвкушая знатную порку конкурентов.

Если подразделения плацдарма и туземцы Барона покажут хотя бы намек на сбой — Игнатов лично встанет с места и зачитает проект директивы о введении внешнего управления сектором. Кандидатура нового командующего дивизией уже лежала в его сейфе. Если же они покажут результат хотя бы на слабую троечку с минусом...

Виктор Павлович сглотнул горькую слюну. О втором варианте он старался не думать.

Тяжелые двери в торце зала разошлись в стороны. Разговоры оборвались на полуслове, шепотки смолкли. В проеме показался генерал-лейтенант Зверев.

Глава военной разведки шел тяжелой, уверенной походкой хозяина положения. Ни тени суеты, ни намека на нервозность. Расстегнутый форменный китель, расправленные плечи, взгляд холодный и насмешливый. Следом серой тенью скользил Семешко из Совбеза, шелестя папкой с гербовой печатью. Но не Зверев приковал к себе взгляды доброй сотни высокопоставленных зрителей.

По правую руку от начальника ГРУ, слегка прихрамывая на левую ногу, шагал Виктор Сергеевич Дегтярев. Свежеиспеченный комдив выглядел в этом храме столичного паркета натуральным инородным телом.

Игнатов почувствовал, как спина покрывается липким потом. Какого черта комдив делает в Москве?! Он должен был сидеть на той стороне, в сотнях километрах от цивилизации, судорожно раздавать оплеухи подчиненным и затыкать дыры перед экранами трансляции! Личное присутствие командующего ударным соединением ломало весь выстроенный Игнатовым сценарий. Командиры не бросают свои части в день показательных учений, если только...

— Ба, какие люди на нашем перроне! — раздался с первого ряда язвительный голос.

Подать голос осмелился генерал-полковник Воронов — давний соратник Игнатова и главный лоббист в Генштабе. Старик повернулся в кресле, окинув Дегтярева откровенно издевательским взглядом с головы до ног.

— Виктор Сергеевич! А мы-то думали, вы там в окопах с лопатой сидите, рубежи укрепляете. Что же это получается? Дивизию без присмотра бросили, на растерзание местным зверушкам? Или лично прилетели рапорт об отставке на подпись подавать, пока вас там в котле не сварили?

По залу прокатился неровный, приглушенный смешок. Несколько штабных офицеров заулыбались, поддерживая выпад старшего начальника.

Дегтярев даже не сбавил шага. Он остановился в пяти метрах от Воронова, медленно повернул голову и окинул генерал-полковника таким взглядом, словно рассматривал на гусенице БМП налипший комок коровьего навоза. Без злости. С легкой тоской и глубоким профессиональным презрением.

— Здравия желаю, товарищи генералы, — спокойно, густым басом произнес Дегтярев. Акустика зала разнесла его слова по самым дальним углам. — Дивизия на месте, товарищ генерал-полковник. Окапывается согласно боевому расписанию. Личный состав сыт, обут и держит все под контролем.

Комдив сделал паузу, достал из кармана мятый носовой платок, промокнул обветренные губы и небрежно спрятал ткань обратно.

— А насчет присмотра... Сегодня в эфире работает отдельный разведывательно-штурмовой батальон майора Корнева. При поддержке его личного... теневого полка. Ребята взрослые, самостоятельные. Моего присутствия для раздачи подзатыльников там не требуется. Так что мне начальство разрешило взять попкорн и посидеть в кинотеатре в первом ряду, вместе с вами. Посмотреть, так сказать, кино про настоящую войну.

— Теневой полк? — подал голос замминистра промышленности, наморщив лоб. — Это те самые... с хвостами?

Дегтярев не удостоил чиновника ответом. Он молча прошел к свободному креслу во втором ряду, прямо за спиной онемевшего Игнатова, и тяжело опустился на сиденье. Кресло жалобно скрипнуло под тяжестью массивного тела генерала. От комдива отчетливо тянуло табаком марки «Ява» и морозной хвоей — запах живой передовой, от которого лощеных штабистов начинало мутить.

Зверев поднялся на невысокую трибуну под гигантской видеостеной, занимавшей всю фронтальную плоскость зала.

— Товарищи, — начальник ГРУ перестал улыбаться. — Меньше лирики.

Стан засветилась, а затем вокруг центральной картинки начали появляться десятки дополнительных изображений. Часть с нашлемных камер, часть с высотных беспилотников, а часть с небольшой высоты.

— Как вы могли заметить, — продолжил Зверев, — у нас новая система управления, полностью синхронизирована с визуализацией. Плюс еще некоторые возможности, которые, скорее всего мы сегодня увидим.

— Почему вам выдали такое счастье на тестирование в боевых условиях? — поинтересовался один из генералов.

— Потому что вся система за соавторством майора Корнева… и еще одного специалиста, — парировал Зверев, — кому, как не его людям обкатывать все это счастье.

Когда на центральной части экрана появилось изображение спокойного Барона, сердце Игнатова на пару мгновений остановилось…

***

Дозор малоран двигался медленно и вдумчиво. Никто не рвался в герои. Желающих получить пулю или стрелу из темных кустов в этой части леса не было от слова совсем. Здесь, в авангарде, шли сплошь ветераны Литанской армии. Воины со шрамами, успевшие хапнуть специфического опыта в стычках еще до «зеленых» и уяснившие главное правило: если в лесу тихо, значит, на тебя уже смотрят через прицел.

Разгром их ударного корпуса в горах вкупе с уничтожением армии на речном рубеже не был воспринят высшим руководством как досадная случайность. Генерал Артекс, командующий Литанской группировкой, оказался мужиком осторожным. Здраво рассудил, что лезть напролом — верный способ превратить свои полки в кровавое месиво. Устраивать генеральное сражение здесь и сейчас ему не улыбалось.

Отряды малоран ползли вперед, как тяжелый каток. Занимали рубеж, окапывались, возводили фортификации, щедро засеивая местность магическими сигналками. И только потом, убедившись, что фронт прикрыт, подтягивали линейные части.

Старший дозора, высокий ушастый с обрубком левого уха, остановился на краю приметной поляны. Опустился на одно колено. Тонкие пальцы легли на влажный мох, губы беззвучно прошептали активирующую формулу. Над землей на долю секунды вспыхнула тонкая, как паутина, бирюзовая сеть.

— Чисто, — выдохнул он, поднимаясь. Сделал короткий жест ладонью. — Возвращаемся.

Дозорные беззвучно развернулись, растворяясь в подлеске. Они шли обратно к своим, чтобы соединиться с основными силами авангарда.

Спустя пять минут по тому же направлению проскользнули тени. Три бойца из клана Ночных Теней перемещались по верхнему ярусу леса. Мягкие подошвы бесшумно касались толстых веток. Хвостатые диверсанты перепрыгивали растяжки и магические сигналки малоран, не задевая силовые контуры. Для них эти хваленые магические ловушки светились в темноте ярче новогодних гирлянд.

***

Корнев смотрел на изображение с беспилотника. Экран планшета выдавал идеальную картинку. Лес впереди светился сотнями желто-оранжевых пятен.

— Много, — констатировал майор, разглядывая геометрически правильную сетку лагеря. — Грамотно встали. Вырубили подлесок и мелкие деревья метров на двести вокруг.

— Никто не говорил, что будет легко, — усмехнулась Ирина, подходя к КШМ.

Алексей перевел взгляд с экрана на процессию, пыхтящую в десяти метрах от штабной машины. Четверо дюжих кошаков из гвардии, обливаясь потом, тащили на горбу тяжеленные, обитые железом армейские ящики. Следом семенил Смолин. Командир роты технической разведки смотрел на этот груз так, словно кошаки несли хрустальные вазы, наполненные плутонием.

— Осторожнее, вашу мать! — шипел лейтенант, перехватывая один из ящиков за ручку. — Уроните — я вас лично на шаурму пущу! Там оборудования на бюджет большой африканской страны!

Корнев приподнял бровь и снова посмотрел на Ирину.

— Ты хоть знаешь, какую плешь мне проел дядя с большими усами, который притащил вот эту хрень? — Барон кивнул в сторону оборудования. — Я даже не буду озвучивать стоимость этой хрени. Потому что вижу по твоей довольной мордахе — тебе глубоко фиолетово.

— Деньги — пыль, — наигранно махнула свободной рукой Ирина, откусывая кусок очередного яблока.

— Но ты-то их активно тратишь, причем вообще не считая, — усмехнулся майор, засовывая планшет в подсумок. — Хочешь, я тебя на стандартную ведомость посажу? Будешь за каждую пару носков начсклада улыбаться.

— Вот еще! — фыркнула девушка. Хвост за ее спиной возмущенно дернулся. — Не для того мама ягодку растила, чтобы я на голодном пайке сидела! Ты меня еще на руках носить будешь. Заодно отбиваясь от Смолина.

— Чо это? — искренне удивился Алексей. — И почему именно Смолин?

— Скоро увидишь, — загадочно протянула Ирина. Глаза с вертикальными зрачками лукаво блеснули. — Давай, командуй, майор. А я за вами присмотрю с неба. Эй, родненькие! Ставьте эту коробку вон под то дерево, и антенну разворачивайте! Живо! Да не так, криворукие, штекер сломаете!

Барон подозрительно проводил взглядом Ирину, которая уже вклинилась в работу техников, щедро раздавая ценные указания и обещания лещей за любую оплошность. Пожимать плечами времени не было. Операция входила в горячую фазу.

Из утренней сумеречной хмари вынырнули фигуры.

— Значит так, товарищи офицеры, — голос Корнева утратил любые намеки на иронию. — Авангард ушастых перед нами. Около двух тысяч штыков …

***

Кино для генералов шло в самом разгаре.

Несколько десятков высших офицеров сидели в удобных креслах, уставившись на гигантскую видеостену. На экранах, разбитых на сектора, транслировалась прямая картинка из-за сибирских Врат.

Генерал-майор Игнатов сидел во втором ряду, судорожно вцепившись пальцами в кожаные подлокотники. Он ждал. Ждал того самого момента, когда хваленая армия Дегтярева и этого Корнева захлебнется собственной кровью.

Поначалу смотреть было откровенно скучно. Вроде ничего интересного. Но те из генералов, кто реально работал в поле, а не протирал штаны в кабинете, одобрительно кивали, оценивая слаженность разведки Барона и лесных хвостатых.

Нормативы по скрытному движению в сторону часовых противника были хорошо только в учебке. В суровой реальности пятнадцать метров по лесу, усеянному сухими ветками, можно преодолевать больше часа. Ползком, дыша через раз. Но магия вносила свои коррективы. Артефакты отвода глаз и пологов тишины, которые сейчас без продыху штамповали в мастерских Нового Арзамаса на базе качественных земных сапфиров, работали безотказно.

На тепловизорах высотных беспилотников было отлично видно, как зеленые и кошаки берут лагерь малоран в полумесяц. Красные пятна вражеских дозорных просто гасли одно за другим. Без вспышек, без выстрелов. Короткий взмах клинка хвостатого диверсанта или хлопок «Вала» — и минус еще один секрет.

Игнатов скрипнул зубами. Слишком гладко, слишком красиво.

Но буквально через десять минут расстановка сил на экранах резко изменилась. Сразу стала видна критическая разница между новой армией ушастых и теми, с кем бригада воевала раньше. Авангард Литанской группировки оказался зубастым. И параноидальным до дрожи.

Окна возможностей, чтобы быстро нашинковать спящих противников в капусту, по факту не оказалось. Ушастые спали в режиме тотальной боевой готовности.

Как только разведка сняла первый контур охранения и дала целеуказание, Корнев запросил огневую поддержку. Из-за леса, с подготовленных позиций, гулко захлопали минометы. Генералы в зале удовлетворенно выдохнули…

Хрен там плавал.

На экранах ослепительно полыхнуло. Вместо разбитых взрывами палаток и разлетающихся кусков мяса мониторы зафиксировали сплошную стену магических щитов. Вместо убитых магов на постах, чьи артефакты должны были погаснуть, тут же поднялись новые, резервные дежурные. Мощнейшие барьеры перекрыли лагерь плотными зонтиками. Мины рвались на силовых полях, расцветая оранжевыми бутонами, осколки бессильно секли воздух. Массированный обстрел в первые минуты контакта не дал ровным счетом ничего. Защита Литанской армии сожрала этот удар, даже не поперхнувшись.

— Вот оно, — едва слышно прошептал Игнатов, подаваясь вперед. — Сейчас они вас размотают.

Батальон Корнева и хвостатые продолжили давить полумесяцем, пытаясь взять лагерь в огневой мешок. Застрочили пулеметы, вгрызаясь в барьеры. Но ушастые не собирались сидеть в глухой обороне. Они показали, что привели с собой очень модных парней с охренеть какими магическими силами.

Среди палаток взметнулась высокая, худая фигура магистра в серебристом плаще. Ушастый ублюдок раскинул руки в стороны.

Экраны в зале Генштаба рябнули и покрылись густой сеткой помех. Несколько камер, транслирующих картинку с нашлемных креплений пехоты, просто сдохли с жалобным писком. В сторону наступающих армейцев ушел мощнейший ЭМИ-удар. Белая, пульсирующая волна прошла сквозь деревья, выжигая всё, что имело микросхемы.

— Так вот как это выглядит… — выдохнул кто-то из генералов.

Хорошо хоть, что Барон после недавних уроков был ученым. Электроники на штурмовиках первой линии болталось по минимуму, а та, что была, щеголяла толстыми экранирующими кожухами. Радиосвязь прилегла отдохнуть, но проводные полевые телефоны, кабели от которых бойцы размотали заранее, продолжили работать. Пехота не ослепла и не оглохла.

Видя, что электромагнитный выплеск не заставил «зеленых» в панике разбежаться, ушастый магистр переключился на другой калибр. Одно из любимых площадных плетений малоран.

Воздух над лесом на тепловизорах стремительно почернел, проваливаясь в глубокий минус. Магистр начал замораживать всё вокруг. От его выставленных рук по земле побежала ледяная волна. Деревья трещали, лопаясь от мгновенного перепада температур. Снег превращался в монолитный ледяной панцирь, сковывая движения.

Все шепотки и ехидные комментарии в оперативном зале резко прекратились. Генералы, замерев, внимательно смотрели на новые возможности противника.

Малоран по факту выстроил перед своими позициями целую растущую стену изо льда, толщиной в пару метров. И эта стена, ощетинившаяся бритвенно-острыми шипами, медленно поползла вперед, выдавливая штурмовые порядки батальона. Пули вязли в толще магического льда. Гранаты из РПГ выбивали куски, но прорехи тут же затягивались новой изморозью.

А затем ушастые начали потихоньку давить в ответ. Из-за ледяного вала полетели сотни стрел, напитанных плетениями.

Среди армейцев пошли первые потери. Кого-то зацепило осколками льда, кого-то прошило насквозь. Ситуация стремительно скатывалась в кровавый пат. Игнатов победно усмехнулся, косясь на спину сидящего впереди Зверева.

***

Ледяной вал неотвратимо полз вперед. За ним, под защитой барьеров, выстраивалась тяжелая пехота малоран. Готовились к контратаке. Как только они выдавят батальон на открытое пространство — легко сомнут массой. Ушастый магистр в серебряном плаще работал как передвижная крио-установка, вливая в плетение тонны сил.

Барон перевел взгляд назад, туда, где за небольшой возвышенностью тарахтел дизелем замаскированный маскировочной сетью «Тигр».

Там, в десантном отсеке броневика, сейчас творилась техническая магия. Смолин, бледный и потный, колдовал над грудой аккумуляторов и передатчиков. А в центре всего этого великолепия сидела Ирина.

На голове девушки громоздился громоздкий нейроинтерфейсный шлем, провода от которого змеились к пультам управления. Глаза Ирины были широко открыты. Вертикальные зрачки кошачьего тела сузились до невидимых нитей, а радужка полыхала густым, насыщенным фиолетовым светом.

— Готово? — коротко спросил Корнев.

— Все на пределе, товарищ майор! — отозвался Смолин. — Я не понимаю, как эта система вообще держит сигнал!

Ирина лишь слегка дернула уголком губ, не отрывая невидящего взгляда от стальной переборки.

— Выпускай пчелок, Леша, — ее голос в наушнике Корнева прозвучал мягко, с пугающей, почти механической отстраненностью. — Я их вижу. Всех.

— Поехали.

В ста метрах позади штурмовых порядков батальона, из скрытых под брезентом направляющих, установленных в кузовах грузовиков назойливо зажужжало.

Сначала десятки. Затем сотни. Огромный, черный рой небольших дронов взмыл над верхушками деревьев.

***

В оперативном зале Генштаба генералы подались вперед. На экранах высотных беспилотников это выглядело как ожившее облако саранчи. Но это была не обычная атака камикадзе, где каждый оператор ведет свою машину. Слишком плотный строй, слишком идеальная синхронизация.

Рой дронов закружился над лагерем ушастых в гигантскую воронку. Звук их пропеллеров слился в единый, давящий на психику вой, перекрывая даже грохот стрельбы.

Магистр малоран, заливающий лес льдом, задрал голову. В его глазах мелькнуло непонимание, стремительно переходящее в панику.

Рой стремительно пошел вниз, пикируя прямо на позицию главного мага.

Ушастый действовал на рефлексах. Он резко выбросил руки вверх, разворачивая вектор заклинания. Мощнейший поток энергии ударил в центр спускающегося черного смерча. Заклинание должно было перемолоть летучие машинки в труху, заморозить их батареи и обрушить на землю мертвым пластиковым дождем.

Но рой отреагировал с невозможной скоростью.

Ирина, чье сознание сейчас было разлито по сотням направлений, просто сменила траекторию. Облако дронов мгновенно, словно единый организм, разбилось на десятки мелких ручейков. Они обтекли смертоносное плетение магистра с разных сторон, идеально огибая зону поражения. Лишь с десяток машинок, оказавшихся в самом эпицентре, разлетелись в щепки, задев друг друга.

Потеря десяти единиц для такого роя была статистической погрешностью.

Миновав ледяной удар, ручейки дронов снова слились воедино уже над самыми головами малоран. И ринулись на главного мага авангарда. Личная охрана магистра попыталась закрыть своего командира. Они подняли артефактные щиты, образовав глухой купол.

Дроны не стали искать бреши, просто ударили в лоб.

Первая десятка камикадзе врезалась в барьер. Оглушительные хлопки зарядов слились в один сплошной рев. За ними тут же ударила вторая десятка. Потом третья. Направленные взрывы долбили ровно в одну точку купола, выжигая артефакты охранников.

Барьер лопнул, как яичная скорлупа. Охранников разметало в стороны ударной волной.

Оставшийся в одиночестве магистр отчаянно заорал, пытаясь удержать свой личный барьер. Он светился от переполняющей его энергии.

Очередная волна дронов обрушилась на него. Мерцающий кокон мага пошел трещинами. Он вспыхивал под ударами пластика и взрывчатки, проседал, пытался восстановиться. Еще десяток дронов — и личный барьер разлетелся снопом брызг.

Последний с прикрученным зарядом влетел прямо в расширенные от ужаса глаза ушастого магистра. Яркая желто-оранжевая вспышка...

От главного мага авангарда Литанской армии осталась только дымящаяся небольшая воронка и ошметки серебряного плаща, повисшие на ветвях соседнего дерева.

Лишившись своего самого страшного оружия и ледяного прикрытия, тяжелая пехота малоран дрогнула. А затем над их головами снова раздался леденящий душу вой.

Остаток роя, потерявший на пробитии барьеров две трети своего состава, круто взмыл в серое небо. Идеальная, смертоносная стая покружилась над полем боя пару секунд, пересчитывая цели. А затем начала методично, с безжалостной расчетливостью искать других интересных парней с командирскими плюмажами и артефактами.

Дроны пикировали по одному, выщелкивая офицеров и младших магов. Каждый взрыв — минус командное звено.

Высшие чины Генерального штаба сидели, не в силах оторвать взгляд от экранов. Никто больше не шептался. Никто не ухмылялся. То, что они только что увидели, не укладывалось в рамки привычных тактических доктрин. Разгром идеально подготовленного, защищенного магией противника с помощью роя гражданского пластика, управляемого с филигранной, невозможной точностью.

Игнатов побледнел так, что стал сливаться с белой рубашкой под кителем. Генерал-майор судорожно глотнул воздух, чувствуя, как его амбиции, карьера и планы на передел чужого мира прямо сейчас сгорают в огне тех самых дешевых дронов.

Генерал-лейтенант Зверев медленно, с наслаждением откинулся на спинку своего кресла. Его взгляд обвел зал потяжелевшим взглядом, задержавшись на побелевшем Игнатове.

Зверев позволил себе короткую, циничную усмешку.

— Уверен, товарищи генералы, у вас есть вопросы, — голос Зверева прозвучал в абсолютной тишине как щелчок затвора. — Готов их выслушать сейчас... или чуть позже, в моем личном кабинете.

Глава 6

Красное дерево столешницы полировали так усердно, что в нем можно было рассматривать собственное отражение. Валерия провела кончиками пальцев по золотой инкрустации, пущенной вдоль края массивной столешницы, и едва заметно скривила губы.

Помещение буквально вопило о деньгах. Тяжелые бархатные портьеры, бронзовые канделябры в человеческий рост, фрески на потолке, изображающие очередную победу легионов над какими-то безымянными варварами. Всё это великолепие впихнули сюда, в здание бывшей ратуши провинциального городка, за неполные две недели. Согнали лучших мастеров из соседних имперских округов, заставили работать в три смены чуть ли не под плетями надсмотрщиков. Сделали всё, чтобы резиденция выглядела по-имперски монументально.

Посыл читался с закрытыми глазами: мы здесь всерьез. Рим никуда не ушел.

Только вот сама принцесса прекрасно понимала — сидеть в этом золотом кресле с высокой спинкой она будет хорошо если пару раз в месяц. И то, исключительно ради протокольных встреч. И то не факт…

Валерия резко поднялась. Прошлась по мягкому ковру к высокому, от пола до потолка, арочному окну.

Там, за толстым стеклом, расстилалась суровая реальность. Столица провинции Каттар. Регион, который легионы ее предков присоединили к Империи лет триста назад. Присоединили, обложили налогами и благополучно оставили гнить на задворках. Местные хвостатые аборигены — обнищавшие родственники тех самых смертоносных лесных кошаков, с которыми теперь взасос общался эквит Корнев.

Регион считался самым нищим в Империи. Единственный ресурс — дешевое мясо для вспомогательных когорт. Именно Каттар пострадал сильнее всего в последний год. Война с малоранами выгребла отсюда все запасы продовольствия и забрала тысячи жизней молодых хвостатых. Настроения в городе еще месяц назад балансировали на грани открытого бунта. Обозленные и голодные кошаки начали резать имперских сборщиков налогов по темным переулкам.

А потом сюда пришла она. Вся в белом, с мандатом главы имперского торгового дома в одной руке и торговым договором с «зелеными» в другой.

Поначалу, когда Асатьев и Корнев, эти два прагматичных засранца, ткнули пальцем в карту и выбрали Каттар в качестве первого логистического хаба для своих товаров, Валерия решила, что они издеваются. Строить торговое представительство в трущобах? Вести фуры с бесценными для Рима грузами по разбитым дорогам?

Но сейчас, глядя на бурлящую под окнами площадь, принцесса окончательно осознала дьявольскую гениальность земного майора и его лысеющего дипломата.

Внизу, вперемешку с грязью и талым снегом, варился настоящий котел человеческих страстей. Отгрузки еще даже не начались. Первые конвои только пересекли границу провинции, а сюда уже слетелось воронье со всей Империи.

Площадь перед складским комплексом была забита под завязку. Валерия с холодным, мстительным удовлетворением наблюдала за группами патрициев. Уважаемые люди, родственники сенаторов. Владельцы крупнейших торговых гильдий Рима. Разодетые в пух и прах, укутанные в дорогие меха, они месили ногами каттарскую слякоть и злобно плевались.

Римская элита привыкла диктовать условия. Привыкла скупать всё на корню, монополизировать рынки и душить конкурентов любыми способами, в том числе незаконными. И прямо сейчас эти напыщенные индюки вынуждены были стоять в общей очереди.

А на них, как на кучи навоза, смотрели местные.

Хвостатые купцы Каттара, всё богатство которых часто исчислялось тремя полудохлыми клячами и парой скрипучих телег. Оборванцы в потертой коже. Но именно у этих оборванцев сейчас в руках находились подорожные грамоты с ее, Валерии, личной печатью. Право первоочередного выкупа любых товаров Федерации на территории провинции.

Она видела, как внизу какой-то тучный римский нобиль с побагровевшим лицом пытался оттолкнуть местного торгаша от ворот склада. Нобиль привычно взмахнул рукой, подзывая свою охрану...

В ту же секунду путь ему преградил десяток легионеров. Копья с глухим стуком опустились древками на брусчатку, перекрывая проход патрицию. Местный кошак, еще вчера готовый кланяться в ноги любому римлянину в чистых сандалиях, гордо вздернул подбородок, поправил потертую куртку и демонстративно прошел мимо багровеющего от ярости сенатского родственника.

Римские дурачки в столице уже месяц поносили Валерию на всех углах. «Тупоголовая девка», «позор Империи», «отдала прибыль грязным животным».

Те, кто был поумнее, молчали и анализировали.

Во-первых, Император Тит не произнес ни слова против. Отцовское молчание стало лучшим щитом. Во-вторых, те самые умники прекрасно видели политический расклад. Власть правящей семьи пошатнулась. Армия серьезно обескровлена, провинции роптали. И вот в самую депрессивную, готовую вспыхнуть, как сухой лес, провинцию заходит принцесса.

Валерия не просто принесла им работу по строительству складов. Она дала им статус. Дала эксклюзивное право торговать с пришельцами. Земные ножи из углеродистой стали, ткани, не гниющие от сырости, медикаменты, поднимающие на ноги безнадежных. Всё это пойдет в Империю через грязные, мозолистые лапы каттарских купцов.

Ради таких преференций местные кошаки мгновенно забыли и про неподъемные налоги, и про реквизированное зерно, и про погибших на западе сыновей. Лояльность к правящему дому взлетела до небес. Если бы Валерия прямо сейчас приказала местному ополчению вырезать всех столичных патрициев на площади — хвостатые сделали бы это с радостной ухмылкой.

Сзади бесшумно, не скрипнув ни одной половицей, открылась потайная дверь.

— Наслаждаетесь эффектом, Ваше высочество? — раздался тихий, сухой голос.

Валерия не вздрогнула. Обернулась, мазнув взглядом по вошедшему. Кассий Лонгин, магистр разведки. Старый лис в серой, неприметной тоге остановился в паре шагов от окна, заложив руки за спину.

— Наслаждаюсь глупостью нашего Сената, Кассий, — ровно ответила принцесса, возвращая взгляд на площадь. — Они до сих пор думают, что это просто торговля. Думают о потерянной прибыли с перепродажи земных зеркал и топоров.

— Сенаторы всегда мыслят категориями собственных кошельков, — философски заметил разведчик. Он встал рядом с девушкой, глядя вниз. — В отличие от вашего жениха и тех, кто стоит за ним.

Слово «жених» резануло слух, но Валерия проглотила раздражение. Это была игра, но она согласилась на правила.

— Эксклюзивные права для хвостатых... пусть и на время. Но никто не говорил, что все можно продлить. А как известно нет ничего более постоянного, чем временное. — задумчиво протянул Кассий, наблюдая за стычкой внизу. — Я долго анализировал этот ход Асатьева и эквита. Гениально в своей простоте. Если бы мы открыли хаб в центральных провинциях, Сенат бы сожрал всю маржу. Нобили стали бы еще богаче и влиятельнее. А так... богатство оседает здесь. У самых низов. Вы формируете новый класс лоялистов, Ваше высочество. Людей, ладно, не совсем людей, но кого это волнует, если мы все подданные Рима, обязанных своим возвышением лично вам. И никому больше.

— Я стабилизирую регион, — сухо поправила его Валерия. — целиком и сразу, пока есть возможность.

— Разумеется, — уголки губ старого шпиона чуть дрогнули. — И совершенно случайно получаете в личное, безраздельное пользование фанатично преданные провинции. Ваш собственный удел, где слово Императора — закон, а слово Сената — пустой звук. Эквит Корнев фактически подарил вам карманное государство. За чужой счет.

Принцесса сжала кулаки. В этом и крылась главная проблема. Барон не просто помог ей. Он продемонстрировал, как легко и изящно Федерация может кроить политическую карту Империи, вообще не прибегая к магии или военной силе. Просто грамотная логистика и контроль над товарооборотом.

Вдалеке, со стороны северного тракта, раздался низкий гул. Звук нарастал, перекрывая шум многотысячной толпы на площади. Земля под ногами едва заметно задрожала. Валерия шагнула к балконным дверям, с силой толкнула тяжелые створки.

Толпа на площади стихла. Тысячи голов синхронно повернулись в сторону широкого, ведущего к складскому комплексу.

Из-за поворота, разбрызгивая грязь массивными колесами, выкатился головной дозор. Два бронеавтомобиля «Тигр». Машины неслись вперед с пугающей плавностью. На крышах, в открытых люках, замерли пулеметчики в пятнистом камуфляже. Для римлян, привыкших к конным дозорам, эти железные звери выглядели посланниками из преисподней. Но это было только начало.

Следом за броневиками, оглашая окрестности оглушительным ревом мощных двигателей, вынырнули грузовики. Бесконечная, монолитная колонна длинномерных «КамАЗов» и «Уралов». Машины ползли тяжело, проседая под весом грузов. Зеленые тенты, стальные борта, решетки на окнах кабин.

— Тридцать машин, — тихо, с профессиональным интересом считал за ее спиной Кассий. — Сорок... Пятьдесят. И это только первая партия, согласно документам.

Колонна втягивалась на территорию огороженного складского комплекса. Солдаты Федерации, спрыгивая с брони, привычно, без суеты выстраивали оцепление. В их движениях не было никакой показной бравады. Обычная, рутинная работа. Один из бойцов, проходя мимо застывшего в шоке римского нобиля, небрежно отодвинул его в сторону стволом автомата, освобождая проезд для сдающего задом грузовика. Нобиль даже не пискнул.

— Вы поняли, почему он выбрал именно Каттар? — голос Кассия вывел принцессу из оцепенения. Магистр встал рядом, опираясь на парапет.

— Потому что их логистические трассы не выдержат прохода по горам центральных провинций? — ответила девушка.

— Глупости, — мягко усмехнулся разведчик. — Дело в людях. Точнее, в их отсутствии.

Лонгин указал рукой на колонну.

— Посмотрите на эти машины. На количество солдат. Если бы они пригнали всё это великолепие под стены самого Рима, Императору пришлось бы стянуть туда пару легионов просто для контроля. Сенат бы запаниковал. Начались бы провокации, стычки. Возможный вооруженный конфликт. А здесь?

Старый лис усмехнулся.

— Здесь глухая дыра. Имперских войск — кот наплакал. Зато есть нищие, голодные хвостатые, которые теперь готовы грызть глотки за любой кусок земного металла. Эквит Корнев не просто проложил торговый путь. Он вывел свою армию на нашу территорию и легализовал ее присутствие нашими руками. Если Рим завтра решит разорвать договор и выбить «зеленых» отсюда силой...

— Нам придется воевать не только с Федерацией, — закончила мысль Валерия. — Нам придется вырезать весь Каттар. Они поднимут восстание.

— Именно. И это прекрасно просчитано. Федерация заставила местное население охранять его интересы бесплатно. За право купить топор из нормальной стали и мешочек специй.

Принцесса медленно выдохнула. Пар вырвался изо рта густым белым облачком.

Она смотрела вниз, туда, где из остановившегося командирского «Тигра» неспешно выбирался высокий человек в камуфляже. Барон спрыгнул на брусчатку, привычно поправил автомат на груди и поднял голову.

Их взгляды пересеклись. Через всю площадь, сквозь гул дизелей и вопли толпы.

Алексей Корнев смотрел на римскую принцессу, стоящую на балконе резиденции. Лицо русского майора ничего не выражало. Он просто коротко, по-военному кивнул ей, словно подтверждая факт доставки, а затем отвернулся, отдавая приказы своим бойцам.

Жених... Политика, союзы, постель. Всё это казалось такой мелкой, ничтожной возней на фоне того, что этот человек методично проворачивал с целым миром. Он не собирался играть в имперские интриги. Он переписывал правила игры, создавая реальность, в которой Империя сама, с радостной улыбкой, надевала на себя ошейник.

— Готовьте бумаги для гильдий, Кассий, — приказала Валерия. Развернулась и пошла прочь с балкона. — Завтра мы начинаем отгрузку. Я хочу, чтобы каждый местный старейшина был повязан нашими договорами так плотно, чтобы без моего разрешения они даже в нужник не смели сходить.

— Как прикажете, доминус, — разведчик склонил голову, пряча в уголках губ довольную усмешку.

Принцесса Третьего Рима поняла урок. Эквит Корнев показал ей, как выглядит настоящая власть. Не переданная по наследству, а выкованная из чужой нужды и стальной прагматики. И теперь она собиралась стать лучшей ученицей в его циничной, безжалостной школе. Иначе этот «союзник» рано или поздно сожрет их всех, даже не поперхнувшись.

Хотя на задворках сознания была мысль, что все это какая-то пелена, пыль в глаза…

Тяжелая дубовая створка закрылась за Кассием Лонгином без единого звука. Идеально подогнанные петли. Римские мастера умели работать с деревом, когда над их душами стояли надсмотрщики с плетьми.

Валерия осталась стоять у арочного окна, не шелохнулась. Дыхание принцессы выравнивалось, но сердце продолжало колотиться о ребра, разгоняя по венам стылую тревогу.

Старый лис ушел, оставив после себя легкий шлейф дорогого сандалового масла и развороченный муравейник в ее голове. Магистр разведки в этот раз увидел лишь первый слой этой грязной игры. Деньги. Влияние. Лояльность нищей провинции. Или не хотел делиться своими мыслями, посчитав, что не время, или ей банально статуса не хватало.

Но Валерия смотрела глубже. Ее взгляд, скользящий по забитой народом и грузовиками площади, цеплялся за детали, которые старый шпион в силу своей имперской зашоренности просто мог не осознать.

Каттар. Почему именно Каттар?..

Империя огромна. Эквит мог ткнуть пальцем в любой другой регион. В более сытый, с нормальными дорогами и развитой инфраструктурой. Но он выбрал эту дыру на границе. А теперь эти аборигены получат в свои руки сталь, медикаменты и золото.

Картинка вырисовывалась с пугающей, математической точностью. Профессиональные диверсанты и разведчики из клана Ночных Теней, те самые, что бесшумно резали глотки малоранам в Лесу и горах аштари, сейчас растворятся в толпе каттарских собратьев. Идеальная маскировка. Хвост, уши, местный акцент — никто в Риме не отличит лесного убийцу от внезапно разбогатевшего купца с окраины.

Пройдет месяц, может, два. И по вымощенным камнем римским дорогам потянутся караваны.

Зажиточные, уважающие себя кошаки будут спокойно колесить по регионам Империи. Останавливаться в тавернах, поить местную стражу дешевым вином, делать щедрые скидки на земные товары нужным центурионам и чиновникам магистратов. Информация потечет рекой. Маршруты легионов, настроения в городах, запасы провианта в крепостях — всё ляжет на стол Барона в виде аккуратных сводок.

А дальше — больше.

Валерия прикрыла глаза, достраивая в голове схему.

За хвостатыми купцами придут их «деловые партнеры», обычные люди. Вроде бы римляне, только с легким, едва заметным акцентом. Спишут на говор дальнего побережья или северных провинций. Эти «партнеры» с армейской выправкой и цепкими глазами начнут оседать в городах. Золото и эксклюзивные товары Федерации станут универсальной отмычкой от любых дверей. Мелкая аристократия, обедневшая из-за войны, с радостью откроет свои дома перед щедрыми гостями. Пойдут совместные предприятия. Потом кто-то удачно женится на дочке патриция средней руки...

И всё. Перед вами уже не глубоко законспирированный разведчик Федерации, а благородный гражданин Рима, вхожий в Сенатские кулуары.

Отец говорил ей об этом. Тит Валерий, сидя в своем кабинете, прямым текстом описывал именно такой сценарий. Она тогда не поверила. Юношеский максимализм и вера в незыблемость имперских устоев застилали глаза. Валерия искренне возмущалась: какой смысл вообще иметь дела с теми, кто способен сожрать Империю изнутри, как паразит?

Тит тогда лишь устало усмехнулся. Посмотрел на нее тяжело, как на несмышленого ребенка. «Всегда найдется кто-то сильнее тебя, девочка, — сказал он, крутя в пальцах золотой кубок. — Федераты не кинутся ломать наши устои на корню. Им не нужны руины. Им нужен контроль над ситуацией. Им нужен предсказуемый партнер, который не воткнет нож им в спину в самый ответственный момент, когда они будут разбираться с малоранами или кем-то еще, кто будет пострашнее ушастых».

Контроль...

Слово ударило по вискам. Двойное дно. Если не тройное.

Тит не просто так послал ее сюда. Отправляя младшую дочь в Каттар, Император пытался контролировать проникновение Федерации в кровеносную систему Рима. Держать руку на пульсе.

Валерия прямо сейчас разыгрывала сложнейшую партию. С одной стороны, она действительно завязывала на себя торговлю и лояльность местных хвостатых. Получала политический вес. Но с другой стороны...

Эквит, отправив ее именно в этот регион, дал ей возможность набрать добровольцев. Тех самых, мотивированных нищетой и голодом поселенцев для их будущей совместной колонии. Увеличить массу лояльных ей подданных на фоне тех лесных кланов, которых приведет с собой сам Барон.

Только вот чьими подданными они станут в итоге?

Принцесса сглотнула вязкую слюну. В груди похолодело.

Римлянка начинала видеть истинные контуры этой игры. То, что она принимала за дипломатию Империи и Федерации, было лишь бледной тенью. Тенью интересов самого Корнева. Называть его «эквитом» или «майором» в этих раскладах уже казалось глупостью.

Тень Барона стремительно расползалась, становясь всё плотнее. Она уже накрыла Великий Лес, все сильнее подминая под себя хвостатые кланы. Проглотила горные хребты аштари. А теперь ее холодный край лег на земли Римской Империи. И в этой тени Валерия внезапно почувствовала себя очень маленькой и уязвимой фигурой на чужой шахматной доске.

Глава 7

Тонкий, едва уловимый ухом высокочастотный писк неприятно давил на барабанные перепонки. В центре широкого дубового стола, уставленного серебряными блюдами с жареной дичью и кувшинами, тускло мерцал граненый кристалл. Дорогая, штучная работа гильдии артефакторов. Купол абсолютной тишины накрывал ровно шесть квадратных метров. За пределами этого невидимого пузыря играла музыка, смеялись наложницы и звенела посуда — Император Тит Валерий Север давал званый ужин для избранных.

Внутри же пузыря царила атмосфера закипающего котла.

Патриций Луций, тучный мужчина с тройным подбородком и тяжелой золотой цепью на шее, с хрустом переломил пальцами жареное птичье крылышко. Бросил кусок обратно на блюдо, брезгливо вытер жирные пальцы о белоснежную салфетку.

— Мы летим в Бездну, господа, — глухо, срываясь на хрип, произнес Луций. — Еще полгода таких «дипломатических успехов», и мы пойдем побираться на паперть к этим блохастым тварям.

Сидящий напротив сенатор Квинт, сухой, желчный старик с глазами стервятника, криво усмехнулся, пригубив вина из кубка.

— Ты сгущаешь краски, Луций. Империя стояла тысячу лет...

— В задницу засунь свою Империю! — рявкнул тучный патриций, подавшись вперед так, что стол скрипнул. — Ты цифры видел?! Каттар жрет наши деньги! Точнее, деньги, которые должны были оседать в наших кошельках!

Луций ткнул коротким толстым пальцем в сторону пустующего пока кресла во главе стола.

— Эта мелкая стерва, наша обожаемая принцесска, перекрыла нам воздух. Хвостатые дикари из вспомогательных войск вдруг возомнили себя патрициями. Они гонят караваны. Сто телег! Триста бойцов охраны! И знаешь, кто ими командует? Вчерашние декурионы-полукровки, которые у нас параши чистили!

— Охрана — это решаемо, — задумчиво протянул третий участник «тайной вечери», моложавый сенатор с франтоватой бородкой. — Разбойники на трактах всегда были...

— Заткнись, Флавий! — Луций налился дурной кровью. — «Разбойники»… Месяц назад мой племянник нанял две сотни отборных головорезов. Хотели пощипать караван на Южном тракте. Пощипали, твою мать!

Патриций судорожно сглотнул, вспоминая доклады выживших.

— Хвостатые даже не стали выстраивать оборону. Они просто вытащили из фургонов топоры и какие-то широкие тесаки из этой их... земной стали. «Зеленые» продают им нормальный металл, Квинт! А еще кучу добротных луков и аркубаллист! Две сотни наемников нашинковали в капусту за пятнадцать минут. А тех, кто пытался сдаться... их просто развешали на деревьях вдоль тракта. Как предупреждение.

Квинт перестал улыбаться. Старик аккуратно поставил кубок на стол.

— Значит, силовой вариант отпадает, — констатировал он. — А что магистраты? Налоги за проезд по мостам? Санитарные сборы?

— Платили, — горько усмехнулся Луций. — Сначала платили. А потом парочка особо жадных сборщиков податей внезапно нашлась в канаве с перерезанными глотками. Ночью. Ни свидетелей, ни следов магии. И знаешь, что самое паршивое?

Луций обвел заговорщиков тяжелым взглядом.

— Местные кланы начали объединяться. Эти твари создают картели. Если ты давишь на одного хвостатого торговца в столице, на следующий день тебе отказываются продавать зерно и металл по всей провинции. А если пытаешься наехать через суд... они идут жаловаться Валерии!

— И она вмешивается? — нахмурился Флавий.

— Она не просто вмешивается. Она карает, — Квинт потер переносицу. — Вчера судили Гая Семпрония. За попытку конфискации товара у каттарского обоза. Принцесса лично присутствовала. Семпрония лишили статуса и отправили на рудники. И всё строго по имперским законам, комар носа не подточит.

Старик тяжело вздохнул.

— Времени мало, господа. Тит явно не просто так вытащил нас сюда. Это ловушка. Принцесса моталась по границам три месяца, мы ее в глаза не видели. Сегодня она появится. И нам нужно прижать девку к стене. Мягко, вежливо, но прижать.

— Повод? — буркнул Луций.

— Эксклюзив на торговлю для Каттара, — прищурился Квинт. — Тит с ее подачи готов подписать указ о продлении монополии хвостатых еще на год. Это крах! Если мы не заставим Валерию публично признать, что Сенат должен получить свою долю в распределении земных товаров, через год эти блохастые купят нас вместе с нашими виллами.

Мерцание кристалла на столе внезапно дернулось и потухло. Артефакт пискнул и отключился. В ту же секунду на них обрушился рев пиршественного зала. Звон лютни, пьяный смех, звон кубков. Заговорщики мгновенно нацепили на лица маски благодушного спокойствия.

Со стороны высоких арочных дверей к их столу приближалась процессия.

Император Тит Валерий Север шел неспешно, с легкой полуулыбкой человека, который точно знает, какие карты у него на руках. А рядом с ним, грациозно ступая по мозаичному полу, шла принцесса Валерия.

Луций невольно сглотнул. Он ожидал увидеть уставшую, замотанную походами девчонку в потертом плаще. Вместо этого к ним приближалась богиня войны, переодетая по последнему слову римской моды. Глубокий, насыщенный кроваво-красный цвет платья подчеркивал бледность кожи. Волосы уложены в высокую, сложную прическу. Никаких доспехов, никакого оружия. Но взгляд...

Взгляд синих глаз прошивал насквозь.

— Приветствую вас, верные сыны Империи, — Тит остановился у кресла во главе стола. Жестом фокусника указал на дочь. — Валерия наконец-то соизволила порадовать старика-отца своим присутствием. Буквально на пару дней, перед новой инспекцией восточных рубежей. Прошу любить и жаловать.

Сенаторы синхронно поднялись, изображая глубокие, почтительные поклоны.

— Ваше высочество, — пропел Квинт, демонстрируя идеальные зубы. — Мы несказанно рады. Рим скучал по своей ярчайшей звезде.

Валерия легко опустилась в кресло по правую руку от отца. Слуга тут же метнулся с кувшином, наполняя ее кубок разбавленным вином. Девушка небрежно кивнула.

— Благодарю, сенатор. Впрочем, звездам положено светить там, где темнее всего. На границах сейчас очень... интересно и темновато.

Луций переглянулся с Квинтом. Пора, время начинать прощупывание.

— Несомненно, Ваше высочество, — тучный патриций промокнул лоб салфеткой. — Ваши успехи в восстановлении Каттара поистине впечатляют. Мы все потрясены. Однако...

Луций сделал мастерскую театральную паузу.

— В Сенате зреет определенное беспокойство. Эти хвостатые... простите, новые торговые партнеры Рима, ведут себя крайне несдержанно.

Валерия медленно повернула голову. Взяла кубок за тонкую ножку.

— Несдержанно? В чем именно, Луций? Они нарушают законы? Не платят налоги в имперскую казну?

— Они нарушают вековые традиции! — вклинился молодой Флавий, не выдержав. — Торговые маршруты всегда контролировались уважаемыми гильдиями. А теперь какие-то оборванцы диктуют цены на рынках! Более того, они проливают кровь граждан Рима!

Принцесса пригубила вино. Холодный металл кубка приятно холодил губы. В голове всплыла недавний разговор в Новом Арзамасе. Кабинет эквита, спокойный, циничный Барон, раскидывающий карты на столе. «Никогда не оправдывайся. Оправдываются только виновные! Бей их же аргументами. У них нет фактов, только уязвленное эго и жадность. В конце концов, Валерия, ты дочь Императора, так покажи каждому идиоту свою сильную руку. Если кто-то хочет стать Петрушкой, это его личный выбор… Ведь только так мы получим желаемое!»

Алексей бы сейчас оценил эту постановку. Особенно в разрезе «Петрушки». Она в тот вечер не поняла сразу насчет Петрушки. А когда Корнев объяснил… В общем… Приличным римским девочкам такое не показывают. Но она принцесса, а значит должна разбираться во многих вещах. В том числе, как правильно держать Петрушку…

— Кровь граждан Рима? — Валерия поставила кубок. Звон серебра о дерево прозвучал неестественно громко. Она чуть подалась вперед, фиксируя взгляд на Флавии. — Вы, вероятно, имеете в виду тот прискорбный инцидент на Южном тракте?

Сенаторы напряглись.

— Именно! — подтвердил Луций, чувствуя, что поймал волну. — Две сотни римлян убиты с особой жестокостью! Без суда!

— Две сотни вооруженных до зубов людей без знаков различия, — поправила его Валерия. Слова падали, как рубленые куски льда. — В засаде. На официальном имперском тракте. Пытавшихся атаковать караван, имеющий мою личную торговую грамоту.

Девушка обвела взглядом смутившихся торгашей.

— Скажите мне, Луций. Разве нападение на груз с императорской печатью не трактуется нашими законами как государственная измена?

Тучный патриций открыл рот, но слова застряли в горле. Тит Валерий, сидящий во главе стола, молча взял кусок сыра и отправил в рот, старательно пряча довольную усмешку.

— Это были... неопознанные лица, — попытался выкрутиться Квинт, приходя на помощь союзнику.

— Вот именно, — оскалилась Валерия. Кошачья школа Эйрин и прагматизм Корнева давали свои плоды. — Неопознанный сброд. Разбойники. Которых каттарская охрана уничтожила, обеспечив безопасность имперских дорог. Вы должны сказать им спасибо, сенаторы. Раньше мы тратили на зачистку трактов деньги из казны. Теперь хвостатые делают это бесплатно. Римская эффективность во всей красе.

Слово «эффективность» она выплюнула с той самой непередаваемой интонацией майора Корнева.

Квинт скрипнул зубами. Девчонка изящно вывернула обвинение наизнанку, превратив бойню в акт защиты государства. Нужно было менять вектор атаки.

— Мы ценим безопасность, Ваше высочество, — старик примирительно поднял руки. — Но экономика страдает. Эксклюзив на торговлю с «зелеными» для Каттара... Это истощает старые гильдии. Сенат теряет доходы. Если монополия продлится еще год, как говорят слухи, начнутся банкротства. Мы просим лишь малого — допустить столичные дома к распределению квот. Во имя стабильности Рима.

Валерия откинулась на спинку кресла. Взгляд синих глаз скользнул по потным лицам патрициев. Они пытались давить на жалость, на патриотизм. Жалкое зрелище для принцессы, которая прекрасно знала об истинных доходах старых семей из сводок доносчиков.

— Стабильность Рима, Квинт, держится на золоте в казне и легионах на границах, — медленно произнося слова, ответила принцесса. — Товары «зеленых» идут через Каттар. Пошлины с этих товаров поступают напрямую в казну. Казна полна. Легионы получают жалованье вовремя. Кузни сутки напролет куют доспехи на заказ армии. Интенданты закупают провиант.

Она наклонила голову набок, копируя жест Барона перед тем, как тот опускал очередную логическую кувалду на голову оппонента.

— Вы жалуетесь, что Сенат теряет доходы? Нет, сенатор. Вы жалуетесь, что теряете свою личную маржу. Свою прибыль посредников, которые привыкли покупать за медь и продавать за золото, не ударив палец о палец.

— Это возмутительно! — вскинулся Луций, багровея. — Мы столпы этого общества! Мы...

— Вы — торговцы, — жестко, без тени пиетета оборвала его Валерия. Громкость ее голоса даже не повысилась, но от металла в нем Луций подавился воздухом. — А я — наместник провинции. И мои партнеры с той стороны Врат ясно дали понять: они работают только с теми, кто обеспечивает прозрачность и отсутствие излишней бюрократии.

Принцесса изящно поднялась с кресла. Шелк платья зашуршал, обтекая стройную фигуру. Сенаторы рефлекторно вскочили следом.

— Монополия Каттара остается в силе. Указ подписан, — Валерия бросила короткий взгляд на отца. Тит одобрительно прикрыл глаза. — Если столичные гильдии хотят зарабатывать — пусть едут на границу Каттара. Строят склады, нанимают местных, платят налоги в регионах. Адаптируйтесь, господа. Или умрите от голода в своих мраморных виллах. Выбор за вами.

Она не стала дожидаться ответа. Грациозно развернулась и зашагала прочь от стола, оставляя патрициев стоять с отвисшими челюстями и полным осознанием того факта, что послушной девочки-воина больше нет. На ее месте вырос расчетливый, безжалостный монстр, впитавший в себя худшие привычки будущего супруга, о котором все были наслышаны.

Тит Валерий неспешно допил вино. Звонко поставил кубок на стол и посмотрел на бледного Квинта.

— Чудный вечер, не правда ли, сенатор? — ласково улыбнулся Император. — Пожалуй, прикажу подать еще перепелов. Аппетит сегодня просто зверский!

***

Снег скрипел под ногами с каким-то хрустящим надрывом под тяжелыми подошвами берцев.

Ирина с наслаждением втянула носом морозный воздух. В Каттаре зима вообще не походила на ту сырую, промозглую хмарь, что стояла в Великом Лесу. Здесь мели настоящие вьюги. Намело сугробы по пояс, а ветер с гор норовил содрать кожу с лица. Но девушке было не холодно от слова «совсем».

Она неспешно шагала по узким утренним улицам провинциальной столицы, собирая на себе десятки взглядов. Завистливых, оценивающих, откровенно жадных.

На плечах Ирины сидела длинная, пошитая на заказ дубленка. Темная, мягкая кожа, густой мех на воротнике. Но главным в этой шмотке был тускло пульсирующий по краям воротника артефактный контур подогрева. Снежинки, не успевая коснуться меха, просто таяли, превращаясь в пар. Девушка шла в облаке легкой теплой дымки, словно ходячий камин.

Эксклюзив, штучная работа гильдии Ночных Теней на базе дубленки из «Снежной Королевы». Для замерзающих, кутающихся в простые стеганки местных кошаков эта дубленка стоила больше, чем вся их жизнь вместе с потрохами.

Ирина откровенно провоцировала. Медленно переставляла ноги, покачивая бедрами, и ждала. Рефлексы Эйрин, намертво впаянные в нервную систему, требовали драки. Кошачье тело хотело крови, чтобы размяться на утреннем морозце. Кто-нибудь просто обязан был выскочить из подворотни с заточкой, чтобы снять с одинокой барышни дорогую шмотку.

Ни хрена! Ни одной попытки...

Местный криминалитет, может, и не блистал академическим образованием, но инстинкт самосохранения у них работал как швейцарские часы. Одинокая девка с правильными ушами и хвостом, прущая по центру Каттара в шмотке стоимостью с приличный караван? А за спиной торчат рукояти двух клинков.

Плюс на поясе, в неприметной сумке, фонит такой концентрацией магии, что у чувствительных к фону щипачей зубы сводило. Артефакт барьерной защиты. Внутри лежал сапфир размером с кулак Лехи Корнева. Заряд такой мощности, что выдержит прямое попадание из танковой пушки, не то что тычок местной ржавой саблей.

Самоубийц не находилось. Пару раз из подворотен высовывались заинтересованные морды, оценивали арсенал, сглатывали и растворялись в тенях.

Единственные, кто осмелился нарушить дистанцию — две мелкие девчушки-кошки. Выскочили на перекрестке, замерли в шаге, во все глаза разглядывая парящую дубленку.

— Тетя... — пискнула та, что постарше, судорожно прижимая к груди худые руки. — А сколько... сколько золота стоит такое тепло?

Ирина остановилась. Человеческое сердце дрогнуло от жалости, а кошачья сущность пренебрежительно фыркнула на слабость. Девушка усмехнулась, обнажив клыки.

— Нисколько, мелочь, — ответила она на местном, поправив воротник. — Мой мужчина подарил.

Мелкие синхронно, с глубочайшей, абсолютно искренней завистью выдохнули, протяжно так. И шмыгнули обратно в подворотню, переваривая недостижимую концепцию такого счастья.

Ирина двинулась дальше. Город изменился до неузнаваемости. Последние месяцы Каттар пух от наплыва приезжих. Римские торгаши, наемники, авантюристы всех мастей перли сюда, как мухи на мед. И каждый встречный патруль из хвостатых, завидев Ирину, вытягивался во фрунт. Копья брали на караул, провожали уважительными взглядами, принимая за командира серьезных наемников с большим числом клинков.

— Сестра, — басил очередной десятник, прикладывая кулак к груди.

Ирина только кивала в ответ с легкой улыбкой.

Точка маршрута нарисовалась через пару кварталов. Добротное двухэтажное здание из камня и свежего дерева. Вывеска поскрипывала на ветру — «Пьяный кабан». Владелец отгрохал ремонт буквально за месяц. Расчет на кошельки залетных купцов оправдался на все сто.

Ирина толкнула тяжелую дубовую дверь.

Внутри окатило запахом жареного мяса, хорошего пива и нагретого дерева. Народу в общем зале гудело немного, разгар рабочего дня, торгаши на складах глотки рвут за право купить земные гвозди. В углу храпел какой-то пьяный наемник, у очага грелась пара местных.

Девушка потопала ботинками, стряхивая налипший снег, затем скинула капюшон. Медленно и плавно прошла между столами прямиком к барной стойке.

За стойкой орудовал тряпкой немолодой, крепко сбитый мужик с короткой стрижкой с проседью. Что характерно человек. Для Каттара — явление уже обычное, римлян тут хватало. Хозяин заведения поднял взгляд, бросил тряпку на стойку и неторопливо подошел к гостье.

— Добрый день, госпожа, — гладко, с правильными интонациями поприветствовал он на латыни.

Ирина запрыгнула на высокий табурет, закинув ногу на ногу.

— Вы хозяин? — уточнила она, глядя мужику прямо в глаза.

— Все верно, — кивнул трактирщик. Лицо оставалось приветливым, но взгляд профессионально ощупал кобуры на бедрах девушки. — Это проблема?

— В Дубоссарах цветут розы... — выдала Ирина на чистейшем русском, не меняя позы.

Мужик за стойкой замер. Секунду молчал, а затем его плечи едва заметно опустились. Напряжение ушло.

— Господи, кто придумывает эти дебильные пароли?! — прошипела Ирина, перегнувшись через стойку. — В Дубоссарах, мать их! Мы же с вами встречались, капитан. Лично. У Дегтярева в штабе! К чему этот цирк из шпионских романов?

Трактирщик усмехнулся. Взял с полки чистую деревянную кружку.

— Согласен, у штабных ни мозгов, ни фантазии, — тихо ответил капитан земной разведки, подставляя тару под кран бочонка. Пенный напиток с шипением полился на дно. — Устав есть устав, Ирина Сергеевна. Третьяков за нарушение протокола яйца открутит и скажет, что так и было.

Он поставил перед ней кружку, себе налил следом.

— Как всё прошло? — спросила девушка, отпивая пену. Пиво оказалось на удивление отличным. — Пока нас не было, никто не борзел?

Капитан облокотился на стойку, делая вид, что протирает столешницу.

— Всё по плану, — хмыкнул офицер. — Я бы даже сказал, слишком просто. Местные аборигены оказались ребятами доверчивыми, если к ним с правильной стороны зайти.

Он отхлебнул из стакана.

— Наши общие друзья из Ночных Теней зашли первыми. Арендовали склады, начали мутить движуху, все по красоте. Ну, а мы подтянулись вторым эшелоном. Легенда идеальная: переселенцы из соседних римских провинций, которые всегда сочувствовали проблемам местных. Плюс мы входим в смежные сферы. В крупную торговлю с «зелеными» не лезем совсем. Вошли в низовую инфраструктуру. Трактиры, постоялые дворы, уличная еда. Шаурма — двигатель прогресса, чтоб вы знали.

Ирина тихо рассмеялась.

— Серьезно? Шаурма?

— А то! — капитан гордо подбоченился. — Мои орлы на южной площади открыли три точки. Завернули местное жареное мясо в лепешки, налили чесночного соуса — хвостатые в очереди давятся. Заодно слушают. Возле жратвы языки развязываются у всех: и у легионеров, и у контрабандистов.

Офицер понизил голос, подавшись ближе.

— Местные, видя отсутствие у нас желания отнять эксклюзив на сталь и тушенку, расслабились моментально. Мы для них — полезный обслуживающий персонал. Уже потихоньку парни входят в совместные предприятия. Саня вон вообще жениться собрался.

— Какой Саня? — вскинула брови Ирина. — Снайпер из вашей группы?

— Он самый, — усмехнулся капитан, качая головой. — Оперативное внедрение вышло на новый уровень. Приударил за дочкой начальника местной стражи. Хвостатая девочка — огонь, я не спорю. Ресницами хлопает, Саня тает. Но это еще сильнее бетонирует нас в местной иерархии. Будущий тесть уже с ним за руку здоровается, пьют по вечерам.

Они чокнулись и выпили молча. Капитан поставил стакан, вытер губы. Взгляд офицера стал серьезным, цепким. Шутки кончились.

— Какие будут вводные, товарищ комполка?

Глава 8

Алексей Корнев сидел за массивным столом, механически ставя размашистые подписи на накладных. Триста цинков патронов... Двести выстрелов к РПГ… Дизельное топливо... Снабжение жрало ресурсы, как не в себя. Армия — это не красивые атаки под барабанный бой. Армия — это логистика, грязь и бесконечная возня с бумажками.

Тяжелая створка двери не открылась, она отлетела к стене от хорошего удара ногой. Петли жалобно скрипнули.

В кабинет ввалилась Ирина. Девушка скинула с плеч дорогую, подбитую мехом дубленку, небрежно швырнув ее прямо на спинку свободного стула. На пол полетели комья подтаявшего снега. Следом на столешницу, прямо поверх графиков патрулирования, с глухим стуком лег массивный, заляпанный грязью кожаный тубус.

— Ты «спасибой» не отделаешься! — возмущенно верещала Ирина, упираясь руками в стол и нависая над майором. Вертикальные зрачки хищно сузились. — Ты хоть представляешь, чего мне стоило это узнать, найти и перепрятать?!

Корнев даже не дернулся. Привычно мазнул взглядом по тубусу, перевернул страницу накладной. Ручка сухо заскрипела по бумаге.

— Могу выписать пять баллов социального рейтинга и миску риса, — спокойно, не отрываясь от строчек, ответил Барон.

Ирина задохнулась от такой наглости. Хвост за ее спиной нервно дернулся, едва не смахнув со стола пустую кофейную кружку.

— А как же кошка-жена? — прищурилась она, меняя тон на ядовито-вкрадчивый. — Статус мне поменять, значит, не хочешь?

— Сидишь на жопе ровно, — тут же отрезал майор, ставя финальную закорючку и отодвигая стопку бумаг в сторону. Взгляд холодных, выцветших глаз уперся в девушку. — Мне не хватало на ровном месте геморроя с принцессой, если ты формально первой окольцованной станешь. Валерия сейчас держит Каттар. У нее и так нервы ни к черту из-за столичных интриг. Мне не нужен срач до кровавых соплей, а потом разборки с папашей.

Девушка резко выпрямилась. Откинула голову назад.

— Бла-бла-бла! — закатила глаза Ирина, всплеснув руками. — Вот так всегда! Я ему... Всю душу! Рискую шкуркой своей! А он!

Она театрально закрыла лицо ладонями, плечи мелко затряслись. Раздался надрывный, булькающий всхлип.

— По Станиславскому точно не верю, — все так же отстраненно и спокойно произнес Корнев. Потянулся к пачке сигарет. — Могу лимоном в глаза брызнуть, чтобы натуральнее выглядело. А не вот это вот всё. Выдыхай, актриса.

Ирина мгновенно опустила руки. На лице — ни слезинки, только абсолютно гадкая ухмылка.

— Сволочь! — уже без всякого надрыва, с легкой долей восхищения констатировала она. — Воспользовался невинной девой и бросил.

— И не говори, — кивнул Барон, выщелкивая сигарету из пачки. Чиркнуло колесико зажигалки. — А еще сатрап, деспот и просто редиска. Куда только милиция смотрит?

— Ну, милиция местная смотрит куда надо, — тут же вернулась в деловое русло девушка. Она пододвинула стул, уселась верхом, сложив руки на спинке. — Пока меня не было, в Каттаре всё без происшествий. Воровство кур и попытка прирезать неверного муженька не в счет.

Корнев выпустил струю дыма в потолок. Взгляд майора переместился на кожаный тубус.

Они оба прекрасно понимали, о чем сейчас пойдет речь. В тубусе не было чертежей или донесений. Там лежали точные координаты, где можно найти «изделие».

— В целом, как твой променад? — поднял глаза на Ирину Алексей.

— Рим зашевелился, — тяжело вздохнула девушка. В голосе исчезли все игривые нотки. Охотница вернулась с задания. — Я, можно сказать, успела в последний вагон. Причем это явно не указания Императора или тем более Валерии. Сенатские крысы с каждым днем всё злее из-за упущенных финансовых возможностей.

Ирина потянулась к столу, вытащила из кармана небольшой, обернутый в тряпицу предмет и бросила перед Корневым. Ткань развернулась. На полированном дереве тускло блеснул тяжелый золотой перстень с печаткой в виде свернувшейся змеи. Края металла запеклись бурой, засохшей кровью.

— Пасли меня от самых предгорий, — хмыкнула Ирина, кивнув на перстень. — Трое. Хорошие ребята, профессионалы. Шли по следу мягко и грамотно, с артефактами сокрытия. Думали, я не замечу. Пришлось сделать крюк, завести их в старые штольни. Вышел неприятный разговор.

— Наследила? — коротко спросил Барон.

— Обижаешь. Глухарь стопроцентный, — оскалилась боевая кошка. — Завалило породой. Местные духи гор забрали неразумных путников. Но перед тем, как им встретиться с духами, старший успел поболтать. Провинцию берут под плотный колпак. Видать, кто-то в Сенате о чем-то догадался. Ну, или просто у старичков сдают нервы из-за невозможности повлиять на ситуацию. Они начали скупать долги местных старейшин через подставных лиц. Хотят уничтожить их изнутри.

Корнев взял перстень. Повертел в пальцах, рассматривая гравировку. Дом Семпрониев, те еще ублюдки, контролирующие зерновые потоки в центральных провинциях.

— Изделие? — майор перевел взгляд на тубус.

— На месте, — кивнула Ирина. — Как ты и предполагал. Сохранность идеальная. Порода вокруг обвалилась еще лет сто назад, перекрыв нормальный проход. Законсервировало, можно сказать, по высшему разряду.

Барон молча забрал тубус, открыл нижний ящик стола и бросил его в тяжелый, бронированный сейф. Щелкнул кодовый замок.

— Что Валерия? — Корнев затушил сигарету.

— Как ни крути, — Ирина картинно, с тяжелым выдохом вздохнула и пересела в кресло, закинув длинные ноги на подлокотник. — Принцесса твоя — баба отнюдь не глупая. Валерия сейчас лично, своими ножками, регулярно захаживает в гости к главам новых хвостатых гильдий в Каттаре. И очень так тонко, с милой улыбкой и отрядом преторианцев за спиной, намекает местным барыгам, что задирать ценник до небес не стоит. По крайней мере, пока они торгуют на ее территории.

— Умная девочка, — сухо констатировал Барон. — Держит рынок, привязывая низы к себе.

— Именно. Все откровенные дураки и жадины в Каттаре отсеялись еще в первый месяц. Кого-то нашли в канаве, кого-то просто выкинули из долевого участия. Поэтому наши товары сейчас расползаются волнами по всей Империи. Ценник серьезно улетает в космос только ближе к центральным провинциям и в самой столице. Там перекупы уже не стесняются. Но даже при таком раскладе простым работягам на периферии хватает, чтобы ухватить кусок цивилизации за вменяемую монету.

Ирина загнула палец.

— Ткани, простые антибиотики, инструмент... Гвозди, Леша! Обычные стальные гвозди машинной штамповки. Ты бы видел, как местные плотники на них молятся. Римские кузнецы за горсть кривых кованых гвоздей драли в три шкуры. А тут — ровные, прочные, бери — не хочу. От этого жирнозадые нобили в Сенате бесятся с каждым днем всё сильнее. Их монополиям приходит методичный, неотвратимый конец.

— Меня сейчас мало волнует желудочно-кишечный тракт римских патрициев, — Корнев откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Холодный взгляд уперся в кошку. — Но весь этот политический карнавал, шпионы, имперские инспекции и тотальный шмон на дорогах не помешали тебе найти изделие.

Девушка расплылась в лучезарной, абсолютно искренней улыбке. Клыки блеснули в свете тусклой лампы.

— Конечно, дорогой. В конце концов, это и в моих интересах.

Она вдруг подалась вперед. Плавно, по-кошачьи перетекла грудью на столешницу, сокращая дистанцию. Пушистый хвост за спиной ритмично заходил из стороны в сторону. Тонкие пальцы легли на край стола.

— Слушай, Барон... — голос Ирины упал на полтона. Она чуть склонила голову, выразительно пошевелив заостренными, покрытыми шерстью ушками. — А если тебе так нравятся эти ушки, я могу их оставить. Ну, знаешь... когда мы доберемся до нужного терминала и я буду формировать себе окончательное тело. Биоинженерия Древних позволяет любые капризы. Оставить?

Алексей даже не моргнул. Ни один мускул на лице майора не дрогнул. Он просто смотрел на эту смертоносную хищницу, в которой сейчас причудливо смешались душа его женщины, база данных суперкомпьютера и инстинкты лесного убийцы.

— Я подумаю, — задумчиво ответил Корнев, разглядывая ушки. — Вернемся к делу. Когда вывоз изделия?

Ирина разочарованно цокнула языком. Вернулась в исходное положение, откинувшись на стуле.

— Сухарь. Военный, непробиваемый сухарь, — констатировала она. А затем лицо девушки мгновенно потеряло всю игривость. — С вывозом всё сложнее.

Она потянулась к графину, налила себе воды в стакан и выпила залпом.

— Транспортные платформы подгоним, — предложил майор. — Ну, или вертушка.

— Не подгонишь, — поморщилась Ирина. — Точка находится в пятидесяти километрах от Каттара, в предгорьях. Зона формально ничья, но сейчас там кишат римские патрули. Скрытно колонну техники туда не протащить. Любая инженерная машина с отвалом привлечет внимание. А как только римляне увидят, что именно мы пытаемся выковырять из скалы... Валерия, может, и закроет глаза, но Сенатские крысы тут же поднимут вой.

— Тогда что? — уставился на девушку Барон.

— Если не помогут деньги и связи... — Ирина ухмыльнулась, пристально глядя на Корнева.

— То помогут очень большие деньги! — выдала гениальную мысль кошка.

— Я уже боюсь...

— Мы покупаем эту гору, Леша, — девушка хлопнула ладонью по столу. — Целиком. Со всеми потрохами, осыпями и козьими тропами. Оформляем как старую медную концессию. Я уже пробила через наших новых друзей, лет пятьдесят назад там действительно ковыряли какую-то руду.

— Ладно, — усмехнулся Барон. — По крайней мере никто не помрет лишний раз…

Вызов сразу пятнадцати крупнейших каттарских купцов одновременно — это не просто сигнал. Это набат.

В просторной приемной собрались полтора десятка вчерашних оборванцев, а ныне самых богатых и влиятельных хвостатых провинции, которые нервно мялись под глухими сводами. Вдоль стен, замерев бронзовыми статуями, стояли преторианцы. Их цепкие, тяжелые взгляды давили на купцов похлеще мельничных жерновов.

Но преторианцы были привычным злом. Настоящую жуть нагоняло другое.

Там, внизу, у парадных лестниц и черных ходов, появились новые караулы. Хвостатые соплеменники. Вот только никто из присутствующих торгашей не узнал в них местных. Пришлые стояли молча, сливаясь с тенями. Каждый первый носил глухую полумаску из темной кожи. Никаких опознавательных знаков кланов. Зато броня и оружие — мое почтение. Поверх легких, явно не местной выделки кольчуг, матово поблескивали разгрузочные жилеты с подсумками, на бедре огнестрел, а за спинами торчали рукояти клинков из той самой земной стали.

Старый Гарм, сколотивший состояние на перепродаже земных медикаментов, судорожно сглотнул. Пальцы купца нервно комкали край дорогой одежды.

Принцесса долго и упорно вдалбливала им в головы концепцию коллективной ответственности. Значит, кто-то крупно облажался. Кто-то крысанул товар «зеленых», или продал что-то не тем людям, или попался на утайке налогов. Итог в таких случаях всегда один. Окно возможностей захлопнется с оглушительным треском. Римская принцесса, славящаяся своим крутым нравом, просто отзовет торговые грамоты.

Гарм скосил глаза на соседа, тощего купца по имени Риис. Тот стоял бледный, хвост нервно подметал каменные плиты пола. Каждый сейчас лихорадочно перебирал в памяти свои косяки. И, что самое паршивое, каждый мог честно признаться себе: грехов, за которые его прямо на выходе порвут на куски свои же, не было. Работали чисто, потому что банально боялись.

— Вперед. Домина ждет, — рявкнул декурион преторианцев.

Купцы вздрогнули. Стайка самых влиятельных хвостатых Каттара понуро, словно на эшафот, потянулась к тяжелым дубовым дверям.

Кабинет главы торгового дома встретил их теплом и запахом, от которого у любого местного барыги начинало сводить скулы. Пахло земным кофе. Одуряющий, густой аромат жареной арабики растекался по помещению. Напиток считался абсолютной роскошью. За мешочек этих темных зерен в столице давали полновесное золото. Про сахар можно было вообще не заикаться.

Валерия сидела за массивным столом. Никаких парадных платьев. Простая, строгая туника, волосы стянуты на затылке. Принцесса Третьего Рима неторопливо поднесла к губам чашку, сделала глоток.

— Прошу, садитесь, — Валерия опустила чашку на блюдце. Тонкий фарфор звякнул в тишине. Девушка доброжелательно улыбнулась.

Хвостатые неуверенно потянулись к расставленным вдоль длинного приставного стола тяжелым стульям. Присели на самые краешки, боясь скрипнуть деревом. По крайней мере, принцесса не метала молнии. В окно пока никого не выкидывали, преторианцы с обнаженными клинками за спинами не стояли.

— Со многими из вас я встречалась не так давно, — ровным, негромким голосом начала свой спич Валерия. Синие глаза медленно ощупали каждого сидящего за столом. — Мы обсуждали квоты, маршруты, налоги...

Гарм почувствовал, как по спине поползла липкая капля пота.

— Но... — принцесса сделала крохотную паузу. — Пока я отсутствовала, инспектируя границы, ситуация довольно серьезно изменилась.

Кошаки синхронно перестали дышать. Уши прижались к головам. Вот оно. Началось.

Валерия легко, почти изящно взмахнула рукой, отметая повисшую в воздухе панику.

— Нет-нет, выдыхайте. Ваша торговля меня вполне устраивает. Обороты растут, налоги поступают в казну день в день. Всё, как мы и договаривались, строго в оговоренных рамках. Вы доказали свою полезность.

В кабинете раздался тихий, коллективный выдох. Риис рядом с Гармом даже обмяк, ссутулив плечи.

— Но… — голос Валерии неуловимо изменил тональность. — У меня есть очень интересное предложение. Для тех подданных Рима, кто смог вовремя обуздать свои амбиции в погоне за сиюминутной прибылью. И доказал, что умеет держать язык за зубами.

Купцы замерли. В их расчетливых, заточенных на выгоду мозгах закрутились шестеренки. После императорского подгона в виде торговых монополий на земные товары — чего еще вообще можно было желать в этой жизни?! Золото и так текло рекой. А теперь — новое предложение. Причем озвученное лично принцессой, в закрытом кабинете.

Это пахло не просто большими деньгами. Это пахло властью, пусть и небольшой, но для тех, кто всю жизнь горбатился за гроши, даже это было за гранью самых смелых мечтаний.

Гарм, старый пройдоха, выживший в трех портовых войнах, сориентировался первым. Купец сорвался со стула, тяжело рухнув на одно колено прямо на ворсистый ковер. Склонил голову, прижав правую руку к груди.

— Уверен, мы сможем оправдать любые ваши ожидания, моя принцесса! — хрипло, но с максимальным чувством выдал старик.

Система сработала мгновенно. Остальные четырнадцать хвостатых, поняв, что их обходят на повороте, с грохотом отодвинули стулья. Секунда — и весь цвет каттарской торговли стоял на коленях перед девчонкой, преданно заглядывая ей в глаза.

Всё это выглядело дико. Далеко не по имперскому протоколу. Но Валерии было откровенно плевать на протокол. Она сидела в кресле и смотрела на покорно склоненные головы хвостатых торгашей. И именно в эту секунду дочь Императора до конца, всеми фибрами души поняла Корнева. Власть — это не приказы, подкрепленные страхом плахи. Власть — это когда люди сами готовы перегрызть друг другу глотки за право служить тебе, потому что ты держишь в руках ключи от их будущего.

— Придется поработать, — Валерия чуть подалась вперед. Синие глаза сузились. — Много! И не только с бухгалтерскими книгами, но и железом в руках.

Принцесса встала и обошла стол, остановившись перед коленопреклоненным Гармом.

— Те, кто пойдет со мной в первых рядах, — тихо, но так, что услышал каждый, закончила Валерия. — Того Рим не забудет. Я... не забуду!

Глава 9

Капитан третьего ранга Щербаков в очередной раз прилип глазами к окулярам бинокля. Холодные линзы привычно мазнули по серому, неприветливому горизонту, выхватывая из свинцовой хмари силуэты идущих кильватерным строем судов.

Он до сих пор не мог до конца переварить тот факт, что оказался в роли наседки. Боевой командир малого ракетного корабля проекта «Буян-М», чья посудина создавалась для того, чтобы умножать на ноль боевые корабли и береговые базы противника, сейчас работал гребаным пастухом.

За кормой МРК, тяжело переваливаясь на свинцовых волнах чужого океана, тащилось судно снабжения проекта «Каир». Чуть дальше коптил небо какой-то безликий, ржавый танкер, мобилизованный черт знает откуда. А замыкала этот цирк-шапито гражданская пузатая лоханка. В ее нутре прямо сейчас вольготно дрыхли в каютах бойцы морской пехоты, разбавленные десятком натуральных римских легионеров. Последних, закованных в лорику и бряцающих гладиусами, прихватили исключительно в качестве говорящих голов. Чтобы местные колонисты, завидев десант, не кинулись на русских моряков с клинками наперевес, приняв их за очередных демонов из бездны.

Путь, если смотреть по картам, был плевым. Две с половиной тысячи морских миль. На Земле — рутина. Здесь — морской ад с постоянными дозаправками на ходу, внутри конвоя, болтаясь на швартовах между танкером и боевым кораблем.

Вся надежда строилась на обещаниях римских адмиралов, которые божились своими Юпитерами и Марсами, что сейчас у них «спокойный сезон». Щербаков тогда только криво усмехнулся. Чего же вы, такие умные, свои собственные деревянные кораблики не отправили? Ответ пришел быстро. После того как ушастые твари наехали на побережье Империи, римских посудин, способных преодолеть такой путь, банально осталось очень мало. А сами малораны, эти длинноухие любители природы, как выяснилось, вполне неплохо рассекают вдоль побережья на трофейных римских бортах, жестко кошмаря работяг и вырезая мелкие портовые города.

Плюс ко всему, вопрос секретности стоял колом. Как понял кап-три из прозрачных и тяжелых намеков родного начальства на последнем брифинге, данный поход носил статус «официально-несуществующего». То есть для Валерии и части Сената он вроде как был, но для всех остальных в Риме конвой материализуется только в момент поднятия триколора на том берегу.

Капитан в большую политику лезть не собирался. Его волновало одно — как довести этот табор до точки, выполнить задачу и благополучно уйти обратно под прикрытие своих береговых батарей…

… — Товарищ капитан третьего ранга, наблюдаем берег, — голос старпома вырвал Щербакова из раздумий.

Капитан корабля опустил бинокль. На северо-западе, сквозь рваную пелену тумана, действительно проступила темная полоска суши.

— Свяжись с остальными вымпелами в конвое, — Щербаков сжал пальцами поручень. — Как достигнем точки возврата, пусть морпехи запускают птичку в небо.

Спустя полчаса напряженного хода сквозь волну нашелся главный ориентир. Каменная башня римского маяка, возвышающаяся на скалистом мысу. Только вот он не функционировал. Ни огня, ни магического свечения, о котором говорили в штабе. Просто слепой, мертвый каменный палец.

Когда конвой подошел ближе к берегу, с палубы гражданской лоханки в серое небо ушли еще несколько беспилотников. Аппараты были не простые. Инженеры в Новом Арзамасе изрядно попотели, запаивая в пластиковые корпуса дронов магические артефакты скрыта, предоставленные лесными кошаками. Сапфиры глушили звук винтов и размывали контур, давая операторам шикарную возможность пройти так низко, что через объектив камеры можно было разглядеть грязь под ногтями противника.

В полутьме боевого информационного поста лица операторов подсвечивались синеватым светом экранов. Рядом с командиром корабля, опираясь кулаками на стол, замер командир приданного десанта — майор морской пехоты Василенко.

Что характерно, картинка с дронов не понравилась никому.

Дальняя колония Третьего Рима, с которой столица не имела связи почти год из-за активных боевых действий на континенте, выглядела печально. Даже трагично. Изначально это был хорошо укрепленный портовый город. Только вот теперь он выглядел так, будто провел этот год в мясорубке.

Камера беспилотника бесстрастно фиксировала разрушения. Треть города, прилегающая к северным воротам, просто лежала в руинах. Обугленные остовы каменных домов, проломленные крыши. Еще две трети жилых кварталов были отгорожены от мертвой зоны добротными, в три наката, баррикадами из бревен и камней. Но всё это явно не шло ни в какое сравнение с изначальными крепостными стенами, которые сейчас представляли местами груду щебня.

А еще в городской черте прямо сейчас шел бой. И когда командующий конвоем увидел, кто именно штурмует позиции истощенных легионеров, цензурных слов в его богатом флотском лексиконе не осталось.

— Пи..ц котенку, — тихо констатировал Василенко, глядя, как очередной огненный шар летит с позиций римлян.

Щербаков молчал, желваки на скулах ходили ходуном.

— Капитан, — мрачно процедил командир морпехов, не отрывая тяжелого взгляда от экрана. Майор повернул голову к моряку. — Я думаю, ты теперь понимаешь расклад... Если мы вернемся обратно с изделием, бросив этих римлян здесь подыхать, нас по головке не погладят. Политика — штука тонкая. Корнев с Асатьевым нам потом эти артефакты в задницу плашмя забьют.

Щербаков кивнул, прекрасно понимая неучтенный расклад.

— Высаживаемся километрах в пятидесяти, — Василенко ткнул пальцем в карту побережья на соседнем мониторе, обводя удобную бухту. — Я возьму взвод, пачку этих римских павлинов для идентификации и прогуляюсь до города по суше. Пока вы тут займетесь основным делом и вытащите груз. Глядишь, легионеры пошумят погромче, оттянут внимание. Заодно и мои подстрелят парочку козлят. Давно руки чешутся.

— Пятьдесят километров по пересеченке — это время, майор, — ответил Щербаков, прикидывая дистанции. — Они могут не продержаться. Смотри, левый фланг баррикад уже проседает.

— У них выбора нет, — оскалился Василенко, — Раскрываться раньше времени, отоварив злодеев крылатыми ракетами, сейчас крайне прохладная тема. Уверен, как только ребятки с плюмажами покажутся среди городских баррикад, местные легионеры приободрятся. Они и сейчас неплохо жгут! Вон, смотри как от огонечка разлетаются в разные стороны.

— Тебе виднее, это ведь вы у нас главные по тарелочкам на необорудованном берегу, — усмехнулся Щербаков, — Добро, майор. Только сильно не увлекайтесь…

***

Кофе обжигал язык. Настоящая земная арабика — царский подгон от лысеющего дипломата Асатьева. Ил'да с наслаждением вдохнула терпкий аромат, глубже кутаясь в тонкое шерстяное одеяло.

Выходной. Целый, мать его, день без политики, интриг и докладов о поставках.

Резной стул из красного дерева слегка поскрипывал под весом старой ведьмы. Артефакт обогрева, установленный под столешницей, гнал под невидимый купол ровные волны теплого воздуха, надежно отсекая промозглый, колючий ветер Великого Леса. Слуги постарались на славу — на серебряном подносе рядом с дымящейся чашкой аккуратной горкой лежали изысканные сладости, привезенные последним караваном.

Внизу шла обычная, неспешная жизнь. Штурм малоран, кровь на деревянных настилах и рев земных железных птиц потихоньку стирались из памяти горожан. Жизнь, как пробивающийся сквозь пепелище росток, брала свое. Да, войну никто не отменял. Ушастые твари никуда не делись. Но теперь, когда этот проклятый прагматик Барон выстроил свою зубастую «зеленую» стену и подмял под себя половину региона, смерть казалась чем-то абстрактным. Где-то там, за горизонтом.

Ил'да отхлебнула горячий напиток и недовольно поморщилась.

Мысли снова свернули не туда. Вспомнилась эта ненормальная Ирина-Эйрин. Римская принцесска, дрянь такая, откровенно тянула резину. Где обещанные маги разума? Сделка была предельно ясной, но девчонка из Империи явно не спешила выполнять свою часть договора. Тянет время, выторговывает лучшие условия или просто боится лезть в голову кошке, за спиной которой стоит эквит?

— Хватит, — вслух проворчала сама себе старейшина, постучав сухим пальцем по подлокотнику. — Никакой политики сегодня.

Она устала. Впервые за долгие десятилетия Ил'да физически ощутила тяжесть прожитых лет. Может, действительно пора плюнуть на всё? Уйти на покой, передать Совет молодым и просто доживать свой век, грея старые кости на балконе?

Глаза полуприкрылись. Фоновый шум гигантского города-древа убаюкивал. Взгляд ведьмы лениво, без всякой цели скользил по ярусам, спускаясь всё ниже, к мощным, переплетенным корням. Туда, куда по настоятельной «просьбе» землян недавно спустили каменную арку Врат. Удобно, чего уж там. Не надо каждый раз переться на самую верхотуру, таская на горбу ящики с боеприпасами или тушенкой.

Внутренний покой почти накрыл Ил'ду с головой. Она уже проваливалась в легкую дрему, когда глаз на периферии зрения зацепил движение.

Из бирюзового марева арки вынырнул одинокий боец в камуфляже. Обычный «зеленый», судя по всему, боец из батальона Корнева. Перешел из Нового Арзамаса. Что за дурацкое название, кстати? И где тогда старый, если есть новый? Боец сделал пару шагов, и быстро так ломанулся к караулке землян...

И тут город вздрогнул.

Завыло так, что у Ил'ды едва не лопнули барабанные перепонки. Ревуны системы оповещения, заботливо смонтированные на каждом ярусе военными инженерами, выдали мерзкий, рвущий нервы на лоскуты звук боевой тревоги.

Сонливость сдуло ураганом. Старая ведьма буквально выпрыгнула из теплого одеяла, опрокинув чашку с кофе. Коричневая лужа быстро расползлась по столешнице, капая на дорогой ковер, но Ил'де было уже плевать. Узловатые пальцы привычно, на голых инстинктах сомкнулись на древке боевого посоха. Магический барьер вспыхнул вокруг тела синеватой сферой.

Старушка, тяжело дыша, перегнулась через перила балкона, глядя вниз вытаращенными глазами.

Там творился управляемый ад.

Двери свежих казарм распахнулись настежь. «Зеленые» выплескивались наружу сплошным, организованным потоком. Никакой паники, никакой беготни куриц с отрубленными головами. Жесткая, отработанная до звериного автоматизма армейская машина. Выскочили, разобрались по отделениям, и только потом оправились. И тут же, методично вбивая шаг тяжелыми берцами, начали втягиваться в арку портала Нового Арзамаса.

Пять минут, ровно столько потребовалось старейшине, чтобы наплевать на возраст и по системе лифтов и лестниц спуститься к основанию Древа. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то у самого горла, отдаваясь в висках гулкими ударами.

У Врат стояли два российских комбата. Те самые, чьи батальоны совсем недавно получили постоянную прописку в ее вотчине, чтобы обеспечивать безопасность столицы в Лесу.

— Что случилось, майор?! — спросила Ил'да, опираясь на посох и стараясь перекричать гул сирен и топот сотен ног.

Один из офицеров даже не соизволил повернуть голову. Взгляд комбата был намертво прикован к планшету в руках и бегущим в портал шеренгам своих людей.

— Все вопросы к Барону, уважаемая, — бросил сухо второй, сквозь зубы. И тут же рявкнул на рацию: — Третья рота, бегом! Не растягиваться!.. У меня приказ — выдвинуться на усиление. Давай-давай, парни!

Ил'да мрачно кивнула. Значит, надо двигаться туда. Раз уж Ключник снимает гарнизон столицы и гонит войска через портал, дерьмо в вентилятор влетело капитальное.

Короткий, властный взмах сухой рукой. Десяток личных гвардейцев из числа самых проверенных хвостатых рубак тут же взяли старейшину в глухую коробочку. Ил'да решительно шагнула в бирюзовое свечение Врат, пока очередная рота землян только строилась для марша.

Переход... Знакомый ледяной спазм в желудке, мгновенная потеря ориентации, и реальность снова обрела краски.

На той стороне, в Новом Арзамасе, царил точно такой же контролируемый бардак. Только в разы масштабнее.

Ветер швырнул в лицо порцию колючего снега вперемешку с густой дизельной гарью. Площадь перед ратушей превратилась в гигантскую перевалочную базу. Разведка Корнева, пополам с кошаками из Ночных Теней, носилась как стая разоренных ос. Бойцы перли на горбу тяжеленные зеленые цинки с патронами. Тащили тубусы реактивных огнеметов, станины от АГС, ящики с минами и сухпайками. Волоком, матерясь на двух языках, перли всё дополнительное вооружение, что вообще могли физически протащить через узкую горловину арки. Туда при ней даже протиснули парочку УАЗиков, загруженных ящиками под завязку.

Ил'да замерла, опираясь на посох. Гвардейцы стояли спереди, оттесняя пробегающих мимо грузчиков в камуфляже. Старая ведьма водила глазами по площади, пытаясь понять, куда именно идет вся эта вооруженная орда. Врата работали на прием, выплевывая солдат из Великого Леса. Но куда они все бегут дальше?

И только спустя несколько долгих, тягучих секунд разум старой интриганки сложил картинку воедино. До нее наконец дошло, что именно не давало покоя и царапало взгляд с самого момента перехода.

Арки...

Их было две!

Вторая стояла чуть дальше, метрах в трехстах, на специально расчищенном и залитом бетоном пятачке. И именно туда, в ее пульсирующее бирюзовое жерло, сейчас сплошным потоком втягивался местный полк хвостатых стрелков, спецназ, который буквально пять минут назад выгрузился из вертолетов, и бойцы прибывающих батальонов.

Невозможно. Откуда она здесь взялась? Корнев притащил сюда еще одни Врата?! Куда они ведут?!

Прямо у кромки второй арки, не обращая внимания на снующих мимо солдат, стоял сам Ключник. В полной боевой выкладке. Броник оттягивает плечи, подсумки набиты магазинами, ствол автомата привычно смотрит вниз.

Майор медленно повернул голову. Он безошибочно выцепил взглядом фигуру старейшины среди хаоса площади.

На лице Алексея Корнева медленно, с чувством выполненного долга расплылась легкая, откровенно издевательская ухмылка.

Барон поднял левую руку. Небрежно, кончиками двух пальцев козырнул старухе к краю шлема. И, резко крутнувшись, нырнул в бирюзовое свечение портала следом за здоровенной спиной Лешего.

Свечение второй арки мигнуло, поглощая своего создателя.

Ил'да так и осталась стоять посреди заснеженной площади, чувствуя, как холодный ветер забирается под мантию. Старая ведьма до боли стиснула древко посоха. Только что эквит Земли показал ей, что правила игры снова изменились. И если она не хочет остаться на обочине истории, ей придется догонять этот несущийся на всех парах бронепоезд.

Глава 10

Снег на шнуровке берцев растаял за три секунды. Превратился в грязные капли, впитался в горячий белый песок.

Алексей Корнев сделал шаг в сторону от пульсирующего бирюзой зева Врат и тяжело, полной грудью втянул воздух. В легкие плеснуло густым, соленым кипятком. Контраст после промерзшего, продуваемого всеми ветрами Нового Арзамаса бил по мозгам похлеще кувалды.

— Вот это поворот... — сипло выдал стоящий рядом Леший.

Старлей, упакованный в зимний вариант мгновенно покрылся испариной. Он ошалело замотал головой, разглядывая накатывающие на берег лазурные волны и стену тропического леса в полсотне метров впереди.

— Снимай термуху — спокойно бросил Барон, не отрывая взгляда от кромки джунглей. — Остальныхтоже проверь.

Леший молча кивнул, судорожно сдирая с шеи бафф.

Портал за спиной гудел, выплевывая на раскаленный пляж всё новые и новые порции солдат. Из бирюзового марева выскакивали бойцы разведбата, ослепленные ярким солнцем, спотыкались на вязком песке, матерились и тут же, под рык сержантов, рассредотачивались по периметру. Следом выходили кошаки из гвардии Тиссы. Этим перепад температур давался легче, но от обилия слепящей воды до самого горизонта хвостатые откровенно терялись, прижимая уши.

Майор поправил лямку автомата, механически сканируя местность. Берег, опушка, жара под тридцать пять градусов в тени. Корнев обернулся, бросив взгляд на арку, установленную прямо в белый песок. А ведь еще пару недель назад эта махина валялась на окраине провинции Каттар.

В голове Барона короткой вспышкой пронеслась вся та дикая, многоходовая комбинация, позволившая им сейчас стоять на этом пляже.

Ирина отработала на двести процентов. Когда разведка кошаков доложила, что в Каттаре, оказывается, есть целых две малых арки Врат, Алексей поначалу даже не поверил. Первая стояла на территории дальнего родственничка одного из римских сенаторов. Место прикормленное и охраняемое. Попытка сунуться туда с техникой или просто перекупить землю вызвала бы нездоровый ажиотаж в столице Империи. Римляне сразу почуяли бы запах монополии и вцепились бы в арку мертвой хваткой, выбивая из Императора бонусы за «сохранение наследия».

Поэтому они пошли другим путем. Немного грязным, тихим и затратным.

Вторая арка давно покоилась под завалами старой выработки, заброшенной из-за тупости местных рудокопов. Ирина просто выкупила гору по итогу. Через пятые руки, через подставных лиц, используя местную агентуру. Денег ушло столько, что у любого финансиста случился бы инфаркт, но фактически золото просто сделало круг по Каттару и вернулось в региональную экономику.

Самым сложным было вывезти саму круглую дуру. Сенатские крысы, чуя, что провинция уплывает из-под контроля, начали активно наседать на местных барыг через старые долги и родственные связи. Город наводнили шпионы, пытающиеся сунуть нос в каждый арендованный склад, в дом каждого худо бедно зарабатывающего купца.

И вот тут в дело вступила Валерия. Принцесса Третьего Рима, окончательно осознавшая, на чьей стороне сила, сработала на славу. Ее личные цепные псы, точнее местные кошаки, почуявшие запах новой власти, в два счета вычислили все слабые звенья среди зарождающейся знати. Валерия просто выкупила их долги и доли в совместных предприятиях. Перекрыла кислород столичным рвачам легально, жестко, буквально за пару суток.

Римские эмиссары попытались устроить бунт. Начали качать права, топать ножками, грозить проверками из Сената.

Алексей криво усмехнулся, вспоминая, как элегантно решил эту проблему Император Тит. Старый лис перед очередным отъездом Валерии из столицы бросил вскользь: «Если пара-тройка излишне болтливых родственников сенаторов внезапно исчезнет в лесах Каттара... Рим не станет надевать траур».

Валерия намек поняла. Корнев передал команду Ирине. Местная сеть Ночных Теней и земной разведки сработала без шума и пыли. За три ночи количество любителей совать нос в чужие дела в провинции сократилось до статистической погрешности.

Образовался вакуум. То самое временное окно, в которое идеально протиснулась тяжелая грузовая вертушка, под покровом ночи выдернувшая арку из каменного плена и утащившая ее в Новый Арзамас.

Чуть позже в другой жопе мира, нашли парные парные Врата. Их свели в единый контур на территории дивизии, и вот результат.

Под удивленный взгляд Барона из арки, выкатился, точнее, почти выпрыгнул БТР, появившись с этой стороны Врат на выстое чуть больше десяти сантиметров и почти чиркая башней о своды. Следом за ним появился еще один, а потом три УАЗика. Затем еще одна рота солдат.

— Это как? — спросил у ротного Корнев, кивнув в сторону БТРа.

— Сделали подъем перед аркой ровно двенадцать сантиметров, — улыбнулся офицер, — и смогли протиснуться.

— А застряли бы? — с сомнением посмотрел майор на «Тигра», который тоже весело вылетел с той стороны.

— Так заранее подкатили две БМП, если что, сразу бы дернули, — отчитался ротный.

— Пойдет, — кивнул Корнев и повернулся к Казанове, — Связь давай.

Эфир затрещал статикой, пробиваясь через легкий магический фон, который в тропиках почему-то был плотнее, чем в кошачьих лесах.

— «Океан», я «Берег-один». Прием, — Барон уставился на горизонт.

— «Берег-один», я «Океан», — голос капитана Щербакова звучал донельзя спокойно, хотя на фоне отчетливо слышались команды боевого информационного поста. — Ведем наблюдение.

— Что по обстановке в колонии?

— Жопа там по обстановке, Барон. — Вклинился в эфир хриплый бас майора Василенко. Командир морпехов, судя по звукам, уже топал где-то по джунглям. — Противник проломил вторую линию баррикад. Легионеры потихоньку откатываются к последней. Наши римляне вернулись, так что там в курсе за наше прибытие и будут держаться, но только недолго.

— Понял тебя, майор. Мы протащили несколько машин и пару БТР, так что первая наша волна будет на фланге примерно через час, но мы уйдем вглубь территории, чтобы найти Врата. Уверен, смогли мы, с той стороны тоже потащат технику. Кстати, как давно на колонистов вышли эти граждане?

— Семь местных суток назад, — ответил морпех.

— Хреново, — вздохнул Барон, — Конец связи.

Из портала легкой, пружинящей походкой вышла Эйрин. Точнее, Ирина в теле Эйрин. В отличие от потных, одуревших от жары землян, девушка выглядела так, словно всю жизнь провела на курорте. Легкая разгрузка поверх облегающей майки, легкие штаны и высокие ботинки. За спиной крест-накрест торчали рукояти подаренных Бароном вороненых клинков. В руках укороченный автомат с глушителем.

Девушка потянулась, зажмурившись от яркого солнца. Хвост довольно хлестнул по бедрам.

— Какая прелесть, — промурлыкала она, подходя к Алексею. — А мы тут надолго? Я бы искупалась.

— Как только появятся сотни зарубок на стволах твоих подопечных — купайся хоть до посинения, — хмыкнул Барон, — Твои парни готовы?

— Обижаешь, Леша. Мои котики уже ускакали в джунгли, — Ирина кивнула на сплошную зеленую стену, заодно постучав пальчиком по наушнику. Вертикальные зрачки хищно сузились. — Там, кстати, не пусто.

Корнев замер.

— Дозор?

— Многовато для дозора, — задумчиво ответила девушка. — Под сотню противников. Идут медленно и очень тихо. И знаешь что, дорогой? — усмехнулась Ирина.

— Не томи, строго посмотрел на нее Барон.

— Это точно амеры! — широко улыбнулась боевая кошка.

***

Пот заливал глаза. Едкий, соленый, он щипал роговицу, заставляя сержанта первого класса Дерека Хейза часто моргать. Убирать руку с шершавого цевья сержант не планировал. В этих джунглях расслабляться было нельзя.

Влажная жара тропиков давила на плечи не хуже пятидесятифунтового рейдового рюкзака. Хейз тяжело сглотнул теплую воду из трубки гидратора. Взгляд привычно скользил по зеленой стене подлеска.

Первый батальон семьдесят пятого полка рейнджеров подняли по тревоге три недели назад. В три часа ночи. Никто ничего не объяснял. Транспортники, перелет, оперативно отстроенная база вокруг арки Врат где-то в Неваде. Потом был приказ. Готовиться втянуться в портал полным составом, ожидая чего угодно — от марсианских пустошей до ледяного ада. А вывалились в этот зеленый парник.

Трое суток батальон сидел перед Вратами, ожидая отмашки яйцеголовых. Ученые брали пробы воздуха, воды, местной фауны. Ждали, сдохнут ли первые разведчики от инопланетного вируса или нет. Не сдохли. Среда оказалась вполне пригодной для человека. Батальон ушел за арку. Спустя пять суток они нашли руины.

Хейз перешагнул через массивный, поросший мхом корень. Ботинки бесшумно ступали по влажной земле. Взвод двигался идеальной, отработанной годами формацией.

Руины... От деревянных построек осталась труха, а вот камень уцелел. И судя по следам, поселение бросили не так давно. Батальон тут же взвинтил бдительность. В небо ушли беспилотники. Эфир был кристально чист — никаких радиопередач, радаров, сотовых вышек, настоящая мертвая зона. Но птички быстро дали картинку.

Разумная жизнь нашлась вдали. И еще какая!

Хейз до сих пор помнил тот брифинг в палатке комбата. Снимки с высотного дрона. Настоящий, мать его, город в нескольких милях к востоку. И над центральной цитаделью, вяло полоскаясь на ветру, висел флаг с римским орлом.

Вашингтон завис на неделю. Политики жевали сопли, аналитики сходили с ума, историки вообще просили пристрелить их на месте. Рейнджеры и приданные им силы Корпуса морской пехоты тупо потели в джунглях, отбиваясь от москитов размером с воробья. А потом сверху спустили приказ: взять «языка».

Взяли на свою голову.

Взвод Хейза шел в прикрытии, когда группа захвата вышла на дозор аборигенов. В живых оставили только командира. Вроде обычный мужик. Доспехи из кожи, короткий меч. Вырубили прикладом по затылку, связали пластиковыми стяжками, и потащили на точку эвакуации. А дальше начался гребаный цирк с конями.

Сержант скрипнул зубами. Прямо на привале этот хрен очнулся. Мужик не стал вырываться. Он просто открыл глаза, заорал что-то на языке, до боли похожем на итальянский, и... загорелся. Буквально.

Хейз видел это своими глазами. Воздух вокруг пленника пошел рябью, стяжки расплавились за секунду. Абориген взмахнул голой рукой, и стена ревущего пламени ударила прямо в группу захвата. Настоящая магия не иначе…

Итог — три пластиковых мешка для трупов. Пятеро парней с ожогами третьей степени орали так, что в жилах стыла кровь, пока медики вкалывали им лошадиные дозы обезбола. А маг ушел, растворился в джунглях, которые знал как свои пять пальцев.

Вашингтон снова сел думать. Привлекли светил науки, которые изучили записи с нашлемных камер. Подтвердили — язык реально мертвая латынь. А потом местные завалили два патруля морпехов. Нашли парней пришпиленными к деревьям стрелами. Умники в Пентагоне наконец-то родили решение: casus belli. Формальный повод для войны! А за ним приказ зачистить берег, взять регион под контроль.

Только вот ребята в тогах оказались не пальцем деланы. Мечи и стрелы они с лихвой компенсировали магией.

— Визуальный контакт. Метров триста прямо по курсу. Какое-то движение на пляже. — выдала рация в наушнике. Голос капрала Дженкинса, идущего в дозоре.

Хейз мгновенно вскинул кулак. Взвод замер, слившись с джунглями.

— Принял, — тихо ответил сержант.

***

— Это точно амеры! — широко улыбнулась боевая кошка.

Алексей Корнев даже не моргнул. Взгляд майора остался таким же холодным и пустым. Человек абсолютного нуля просто принял новую вводную. Никакой паники и тем более никаких пространных рассуждений о третьей мировой войне, которая прямо сейчас могла стартовать на песчаном берегу чужого мира.

— Амеры, — тихо хмыкнул Леший, передергивая затвор своего «Вала». — Надо же, с пиндосами давно не виделись. У них тут что, филиал НАТО открылся?

— Не важно, — сухо отрезал Барон. Мозг уже рисовал тактическую схему. — Они на чужой территории. И правила здесь диктуем мы. Отправь в Арзамас бойца, чтобы связался с Дегтяревым и передал новые реалии. Хотя я и так знаю ответ. Здесь нет ООН и понятия военного преступления. Помните об этом!

— Смолин! — крикнул Корнев.

Командир роты технической разведки высунулся из люка БТРа.

— Глуши эфир, — приказал Алексей. — у нас гости из Пиндостана.

— Сделаем, товарищ майор! — Смолин нырнул обратно в нутро бронемашины.

Корнев посмотрел на Ирину. Девушка стояла, поигрывая рукоятью ножа. Хвост замер. Глаза — две бездонные пропасти хищника, почуявшего добычу.

— Твои пушистые где? — спросил Барон.

— Уже на позициях, — ответила девушка. — Висят в кронах. Ведут глазами гостей.

— Значит так, — Алексей обвел взглядом командиров рот, которые быстро стянулись к нему. — Там рейнджеры или морпехи, упакованы по полной. Сейчас бойцы Ирины Сергеевны будут работать по плану «Гуки на дереве». Раз наши хвостатые уже в лесу с этой стороны, мы двигаемся дальше по большому кругу, ищем арку. Все прибывшие из владений старой ведьмы грузятся в транспорт и двигаются в сторону порта. Мне он нужен только формально уцелевший. Но над которым будет висеть российский триколор. А чуть ниже другой штандарт, который я повешу лично.

— А если попрут массой? — нахмурился капитан Ключевской.

— Не попрут, — Корнев проверил магазин в своем АК с глушителем. — Они сейчас сильно завязаны на городке. К тому же нет уверенности в большой численности амеров на этой стороне. Отправлять линейную пехоту без опыта в неизвестность – это куча покойников, а выдернуть части постоянной готовности, значит оголиться там перед всеми. Ирина...

Девушка вопросительно наклонила голову.

— Выдели Лешему своих спецов из гвардии Ночных Теней. Пусть работают холодняком, а Леший с парнями прикроет. Мне нужен пленный. Желательно офицер, живой и с зубами, чтобы говорить мог здесь и сейчас.

— Как скажешь, Леша, — подмигнула Ирина. Одно неуловимое движение, и она буквально растворилась в густых зарослях тропиков. Ни хруста ветки, ни шороха листа.

— Работаем, — кивнул Барон, под звук очередного выпрыгивающего БТРа.

Воздух в командной палатке батальона рейнджеров напоминал горячий влажный компресс. Дышать было тяжело. Влажность в этих проклятых тропиках стояла такая, что пот не испарялся, а просто стекал по лицу грязными ручьями, заливая глаза и пропитывая форменные футболки до состояния половой тряпки.

Командир первого батальона семьдесят пятого полка рейнджеров, подполковник Томас Дэвис, стоял над развернутой на раскладном столе картой. Бумажной. Обычной, мать ее, топографической карте, нарисованной от руки аналитиками на основе снимков с беспилотников. Никакого GPS, никаких спутников, синих отметок на тактических мониторах и тепловизионной картинки с висящего в стратосфере «Рипера». Ни-хе-ра. Шаг назад в каменный век. Или во Вьетнам, что в данный момент казалось куда более точным сравнением.

— «Альфа-Два», это «Врата». Ответьте. Прием, — монотонно, уже в четвертый раз повторил в тангенту сержант-радист О'Нил.

В динамике армейской радиостанции плескался только ровный, издевательский белый шум.

— Помехи? — спросил Дэвис, не отрывая взгляда от нарисованных карандашом изолиний высот.

— Никак нет, сэр, — О'Нил стянул с головы наушники, вытирая мокрую шею. — Эфир чистый. Никаких электромагнитных всплесков, как во время контакта с теми местными фокусниками. Они просто молчат.

Подполковник с силой потер переносицу. «Альфа-Два» — отделение из восьми парней под командованием лейтенанта Спаркса. Опытные, обстрелянные парни. Ушли на патрулирование восточного сектора два часа назад. Тридцать минут назад должны были выйти на плановый сеанс связи. Заблудиться они не могли. Рации сломаться у всех сразу — тоже.

В джунглях тишина бывает двух видов. Когда ничего не происходит, и когда уже некому говорить.

— Сержант, свяжитесь с «Браво-Три». Они сейчас в соседнем квадрате. Пусть сворачивают патруль и двигают по маршруту «Альфы». Искать до упора, — Дэвис выпрямился.

— Есть, сэр.

О'Нил защелкал тумблерами, переходя на частоту второго отделения. Дэвис вышел из палатки, закуривая. Зажигалка чиркнула только с третьего раза — все отсырело.

Лагерь батальона жил своей напряженной жизнью. Морпехи, приданные для усиления, рыли траншеи, методично превращая этот кусок земли подле арки в укрепрайон. Пулеметные гнезда, перекрытые сектора обстрела, минометы в капонирах. Всё по науке. Только наука эта писалась для войны с людьми. А здесь, за чертовым порталом в Неваде, правила игры менялись каждый гребаный день. Сначала абориген, который сжег группу захвата струей пламени из голых рук. Потом летящие из кустов стрелы, пробивающие бронежилеты. Теперь — пропавшее отделение.

Рация в палатке ожила через сорок минут. И голос штаб-сержанта Коула, командира «Браво-Три», Дэвису категорически не понравился. В нем не было привычной уставной сухости. Коул конкретно так охренел от увиденного.

— «Врата», это «Браво-Три». Мы на точке, координаты... — голос Коула дрогнул. На фоне слышалось тяжелое дыхание и хруст веток.

— Докладывайте, сержант, — Дэвис метнулся к столу, выхватив тангенту у радиста. — Вы нашли Спаркса?

— Мы... мы нашли «Альфу», сэр. Точнее, то, что от них осталось.

Сердце подполковника сделало тяжелый удар о ребра.

— Потери?

— Все, сэр, — выдохнул Коул. — Семь тел. Спаркса среди них нет. Командир, тут полный пи..д. Это не огневой контакт. Ни одной стреляной гильзы.

— Снайперы? Стрелы? — Дэвис навис над столом.

— Никак нет. Холодняк. — В динамике послышался звук, будто кого-то рвет. Кто-то из бойцов Коула не выдержал зрелища. — Сэр, их резали, как свиней на бойне. Горла вскрыты до позвонков, у кого-то вообще нет башки. Броники целые, зато хорошо порубленные. Крови столько, что земля чавкает. Никто даже выстрелить не успел.

Дэвис почувствовал, как по спине пополз ледяной озноб. Семь обученных рейнджеров. Вырезаны в ближнем бою так, что не успели даже снять оружие с предохранителя? Кто, мать его, на такое способен?!

— Сержант, собирайте жетоны, берите азимут на базу и уходите...

Договорить подполковник не успел. Эфир взорвался.

— Твою мать!! На деревьях!! Они на дер...

Грохот автоматической стрельбы. Штурмовые винтовки молотили длинными очередями, высаживая магазины.

— Коул! Коул, ответь! — заорал Дэвис в тангенту.

Вместо ответа — череда странных звуков. Короткий, злой свист, разрезающий воздух. Глухие удары, снова крики.

— Слева! Кросс, слева! Бл.. Она...

А потом — тишина. Мертвая, абсолютная тишина, в которой шипела пустая радиочастота. Подполковник медленно опустил микрофон на стол и повернулся к своему заму.

— Поднять батальон в ружье.

Прошло сорок минут. Самые долгие сорок минут в жизни Дэвиса. Батальон замер, ощетинившись стволами в стену джунглей. Но, джунгли молчали.

— Движение на три часа! — ожила рация на плече подполковника. Доклад с третьего поста охранения. — Один человек! Это... это наш, сэр!

Дэвис сорвался с места, выскочив из командной палатки. Бегом через раскаленный песок, расталкивая морпехов.

У заграждений из колючей проволоки суетились медики. Двое здоровых парней тащили на себе человека в изодранном, залитом кровью камуфляже. Форма висела лохмотьями. Из правого предплечья, пробив рукав навылет, торчало гладкое древко стрелы. Левый бок представлял собой сплошное кровавое месиво — кевларовый пакет бронежилета был распорот так, словно его вскрыли промышленной циркулярной пилой.

Это был специалист Рамирес. Пулеметчик из «Браво-Три».

— На носилки его! Быстро! — вещал старший медик батальона, разрывая на бегу упаковку с кровоостанавливающим бинтом. — Систему ставь! Физраствор, два пакета, струйно! Он пустой, как сухая губка!

Рамиреса уложили на брезентовые носилки прямо на песок, даже не дотащив до медпалатки. Парень был бледен как мел. Глаза закатились, губы синие. Грудь судорожно, со свистом хватала горячий воздух.

Кровь толчками пульсировала из глубокой рваной раны на боку. Медик, не раздумывая, засунул пальцы, обмотанные гемостатиком, прямо в рану, тампонируя ее как можно сильнее. Рамирес выгнулся дугой, издав хриплый, булькающий стон.

— Держи его! — рявкнул Эванс санитару. — Дави на рану, не отпускай!

Дэвис стоял над ними, сцепив руки за спиной и ждал. Секунды текли мучительно медленно. Он видел, как в вену вгоняют толстую иглу, как сжимают пластиковый пакет с прозрачной жидкостью, вливая жизнь обратно в тело бойца.

— Док? — коротко бросил подполковник.

— Жить будет. Крупные сосуды чудом не задеты. Но у него дикий болевой шок и кровопотеря, — Эванс вытер окровавленные руки о штаны, поднимаясь. — Ему нужен покой, сэр.

— У него нет покоя. У меня нет покоя. У нас минус два отделения, док, — процедил Дэвис. Шагнул к носилкам и тяжело опустился на одно колено.

Подполковник протянул руку и жестко, но без излишней жестокости, схватил Рамиреса за уцелевшее плечо. Тряхнул. Раз, другой.

— Рамирес. Рамирес, мать твою, открой глаза! Смотри на меня!

Веки бойца дрогнули. Мутный, расфокусированный взгляд медленно сфокусировался на лице командира. Зрачки расширены от боли и обезбола. Парень попытался дернуться, но чья-то тяжелая рука удержала его на месте.

— Сэр... — прохрипел специалист. Изо рта вырвался кровавый пузырь. — Они... Коул...

— Я знаю про Коула. Что там случилось, сынок? Кто вас атаковал? Говори четко. Римляне? Маги?

Рамирес судорожно сглотнул. Глаза забегали, словно он снова оказался в том зеленом аду. Тело пробила крупная дрожь, несмотря на жару.

— Мы... мы собирались уходить, сэр. Взяли жетоны «Альфы». Смит... Смит стоял в охранении. — Голос парня срывался, переходя в истеричный сип. — Я повернулся к нему. Он смотрел в деревья. Вскинул ствол. Сэр, он даже на спуск нажать не успел! Тень... просто метнулась с ветки на ветку. И нож прямо в глаз. Хруст... и Смит падает.

Дэвис нахмурился. Бросок ножа с такой силой и точностью?

— А потом... потом полетели стрелы. — Рамиреса затрясло сильнее. — Они не свистят, сэр. Они просто появляются. Кросс орал. Ему пробили грудь. Прямо через керамическую плиту! Как сквозь масло!

Дэвис скрипнул зубами.

— Кто стрелял? Вы их видели? — подполковник сильнее сжал плечо бойца, возвращая его в реальность.

— Я... я упал за корень. Открыл огонь на подавление. Высадил половину короба в кусты. И тут... — Рамирес закашлялся. Санитар поднес к его губам флягу, дал сделать глоток. — Ветра не было, сэр. Штиль, листья висели. А потом... меня просто снесло. Воздух стал твердым. Удар такой силы, что меня подняло над землей и швырнуло в ствол дерева. Как от взрыва, только без огня и звука. Дышать нечем, ребра хрустнули…

— Очередная сраная магия, теперь какие-то воздушники, — мысленно констатировал Дэвис.

— Я поднялся на ноги, ничего не соображаю. И тут же выхватил стрелу в руку. Вторая прошла по боку, по касательной, срезала кевлар. Я упал на спину. И тогда я ее увидел.

Рамирес замолчал. Его глаза расширились до предела. На лице отразился абсолютный ужас.

— Кого? Женщину? — нахмурился Дэвис.

— Тень, сэр. Силуэт. Оно шло ко мне. Глаза... они светились в полумраке. Желтым... Вертикальные зрачки... И уши... — парень всхлипнул, по щеке покатилась грязная слеза. — Я клянусь, сэр. На голове были кошачьи уши. И хвост. Длинный, бьющий по ногам.

— Галлюцинации. Болевой шок, — тихо бросил док Эванс из-за спины командира.

— Я не сумасшедший! — внезапно заорал Рамирес, дернувшись на носилках. Санитары еле удержали его. — Я видел это! Питерс тоже видел! Он был еще жив, лежал с пробитой ногой. Он заорал и дал очередь в этот силуэт. В упор, сэр! Метров с пяти!

— И что? Промазал? — Дэвис не отпускал плечо пулеметчика.

— Оно... оно смазалось! — истерично зашептал Рамирес. — Просто размылось в воздухе! Ушло с линии огня так быстро, что глаз не успел. А в следующую секунду... Питерс захрипел. Я смотрю, а из его груди торчит темное лезвие меча. Со спины пробили. Эта тварь стояла сзади него. Она подняла его... подняла взрослого мужика в полной выкладке на клинке над землей. Как тряпичную куклу! А потом сбросила в грязь и посмотрела на меня. И улыбнулась. Я увидел клыки, сэр...

Рамирес затрясся в крупной конвульсии. Глаза снова закатились.

— Всё, отойдите! — Эванс оттолкнул подполковника. — У него давление падает!

Дэвис медленно поднялся на ноги. Вытер испачканные в чужой крови руки о штаны. Шагнул в сторону, стараясь не мешать медикам, которые судорожно боролись за жизнь последнего свидетеля бойни.

Подполковник посмотрел на глухую, зеленую стену тропического леса, подступающую вплотную к их лагерю. Солнце нещадно палило, земля плавилась под ногами, но внутри у опытного рейнджера поселился неприятный холодок.

Они уже приготовились воевать с античной армией. Отрабатывали тактику против фаланг, щитов и даже магических огненных шаров. Но то, что описал сейчас Рамирес, не укладывалось в голове. Запредельная скорость. Удары сталью сквозь броню. Способность поднимать человека на мече одной рукой. И этот маскировочный костюмчик...

Дэвис достал из кармана мятую пачку сигарет. Вытащил одну и закурил, глубоко затягиваясь едким дымом.

— Замечательно, — тихо с иронией произнес комбат, выдыхая дым в раскаленный воздух. — Просто охренительно. Римляне в тогах у нас уже есть. Не хватало только гребаных Хищников в этой дрянной опере...

Он бросил окурок на песок и растер его берцем.

— О'Нил! — рявкнул Дэвис, направляясь обратно к командной палатке. — Отправь гонца на ту сторону Врат. Передай: нам нужно тяжелое вооружение и техника, любая, что пролезет через арку. Иначе мы все отсюда уедем в мешках для трупов. Если, конечно, нас не соизволят доесть после смерти. Я уже ничему не удивлюсь…

Но никто из находящихся в лагере не заметил три силуэта, которые стояли высоко на дереве, внимательно рассматривая полковника…