Перекрестки миров. Том 3

Глава 1

Очередное утро на больничной койке началось для капитана Алексея Корнева вовсе не с визита лечащего врача, скрипа каталки с лекарствами или запаха больничной овсянки, а с тихого щелчка дверного замка.

Корнев, чей сон после того рейда стал чутким до паранойи, открыл глаза за секунду до того, как дверь палаты приоткрылась. Его рука тут же рефлекторно скользнула под подушку, где, в теории, должен был лежать заботливо припрятанный ствол, но тут же расслабилась, так как в палату ввалился майор Третьяков.

Особист выглядел так, словно только что сорвал большой куш, выиграв в лотерею годовой бюджет небольшой африканской страны. На лице майора сияла широкая белозубая улыбка, а сам он всем своим видом излучал энтузиазм и такое дружелюбие, что нормальному человеку инстинктивно тотчас захотелось бы проверить, на месте ли бумажник. На Третьякове был гражданский костюм серого цвета, который безупречно сидел на нём, но всё же не мог скрыть военной выправки особиста.

Капитан демонстративно закатил глаза, потом шумно выдохнул и отвернулся к окну, за которым шумели сосны. Всем своим видом Корнев показывал, в каком именно тёмном и сыром месте он видел предстоящий разговор.

Но майора ФСБ такими дешёвыми фокусами было не пронять. Третьяков нисколько не смутился отсутствием приветствия. Он по-хозяйски придвинул к кровати пластиковый стул, брезгливо смахнул с него невидимую пылинку и уселся, закинув ногу на ногу.

— Доброе утро, герой, — бодро начал особист, привычно доставая из внутреннего кармана пиджака блестящий металлический портсигар. Покрутил его в пальцах и спрятал обратно, все же решив в палате не курить. — Как самочувствие? Выглядишь паршиво, но врачи клянутся, что жить будешь.

Корнев промолчал, продолжая изучать узоры на оконном стекле.

Третьякова это не сбило с ритма. Он начал издалека, плавно заходя на нужную траекторию. Причём начал именно с официальной, «героической» части Мерлезонского балета. Рассказал, как Москва оценила подвиг разведроты. Как высокопоставленные генералы в закрытых кабинетах с серьёзными лицами смотрели записи с дронов, где горстка русских парней держала удар превосходящих сил ушастых магов, выполняя задачу по прикрытию гражданских и руководства кошаков.

—Вот что я тебе скажу, Алексей, — уважительно покачал головой майор. — Парни твои отличились, конечно. Просто звери. В Генштабе кто-то даже предложил вам статус гвардейских присвоить. Но, сам ведь знаешь, бюрократия и всё такое, поэтому дальше слов дело не пошло. А лейтенант твой, Комаров, или как его там... Леший. Ну, что сказать, красавчик. — Третьяков усмехнулся. — Молодец боец, грамотно катал местную элиту, чтобы держать её подальше от замеса. Только вот одно мне непонятно, почему он в это пекло постоянно возвращался? Никак спасал ту пушистую малолетку, что с него глаз не сводит?

— Он выполнял приказ по обеспечению периметра безопасности, — повернув голову к особисту, сухо ответил Корнев хриплым, не до конца восстановившимся голосом. — Если у вас есть претензии к тактическим решениям моего взводного — оформляйте их официально. Разберём на трибунале.

— Да брось, какие претензии! — рассмеялся Третьяков и махнул рукой. — Победителей не судят, тем более таких. У меня к тебе другой вопрос.

Майор сунул руку в карман пиджака и достал небольшую бархатную коробочку тёмно-красного цвета и открыл её, щёлкнув замком. На белом шёлке тускло блеснул металл ордена Мужества.

— Орден прямо здесь отдать? — нарочито домашним уютным тоном поинтересовался Третьяков. — Или подождёшь официального построения и награждения перед строем? С оркестром, знаменем, всё как положено.

Корнев посмотрел на награду, и в голове тут же вспыхнули картинки: стрела, пробивающая грудь Лисеи; Гвоздь, расстреливающий в упор малоранов, пока его самого секут магические осколки; разорванный в клочья БТР и искорёженные тела десантников.

— При всём уважении, товарищ майор, — процедил Корнев, глядя особисту прямо в глаза, — засуньте себе эту коробочку туда, где не светит солнце. И поглубже.

Третьяков даже не моргнул. Он аккуратно закрыл коробочку и спрятал её обратно в карман.

— Я бы попробовал, Алексей, — спокойно и без тени обиды ответил майор. — Но уже всё занято, там лежат остальные награды твоей роты. Я их вчера час выбивал у наградного отдела. Выгреб всё, до последней медали «За отвагу». А ведь я специально оставил тебя напоследок. Как говорится, — он снова усмехнулся, — яблоки чуют настроение капитанской яблони. Знал, что ты ершиться начнёшь.

Корнев посмотрел на майора, и в его тяжёлом взгляде можно было увидеть, что он думал и про последние несколько дней, которые он и его бойцы провели в кишащем врагами лесу, и про мутные приказы командования, и про игры спецслужб, а также и про то, какой ценой они достают себе пропуск в местную геополитику.

— Ладно, — Третьяков хлопнул ладонями по коленям и резко сменил тон с расслабленного на предельно рабочий. — Это всё лирика, поэтому эмоции оставим психологам. Главное то, что вы задачу выполнили. Кошаки живы, их старейшина жива, и на наш официальный запрос по поводу общения дипломатов хвостатые ответили положительно. Причём практически мгновенно.

Майор подался вперёд и продолжил, но более тихим голосом:

— Наши пиджаки из МИДа знатно охренели. Обычно аборигены ломаются, торгуются, пытаются набить цену. А эти сразу: «Да, мы готовы говорить». Я тебе так скажу, местные согласны на переговоры, на обсуждение границ, торговых квот, и так далее и так далее...

— Рад за отечественную дипломатию, — хмыкнул Корнев. — А я здесь причём? Мое дело — это координаты давать арте и ушастых отстреливать.

— Не спеши, — Третьяков поднял палец. — Имеется парочка нюансов. Мелких, но важных.

— И какие же это нюансы? — подозрительно прищурился капитан. Интуиция, отточенная годами службы, завопила дурным голосом.

— Первый вообще плёвое дело, так, техническая заминка, — отмахнулся майор. — Хвостатые делегаты ждут, пока их бешеная бабулька, эта самая Ил'да, выйдет из стационара. Наши медики её откачали, но старушке нужен покой. Без неё они ни одной бумаги не подпишут, так как у кошаков, оказывается, жёсткие рамки по голосам в совете.

Третьяков сделал театральную паузу, внимательно наблюдая за реакцией Корнева.

— А вот со вторым нюансом сложнее.

— Хватит сиськи мять, товарищ майор, — раздражённо бросил Корнев, сел на кровати и поморщился от тупой боли в затылке. — Говорите прямо. Понятное дело, что я засветился в этом грёбаном лесу по полной программе. Деревья валил, порталы открывал, вертушки наводил. Чего они хотят?

Третьяков с готовностью полез во внутренний карман, достал сложенный вдвое лист бумаги с гербовой печатью и демонстративно развернул его.

— Кошаки ждут в нашей делегации... как там было сказано... — майор провёл пальцем по строчкам. — А, вот! Дословно: «Ключника, чьё слово твёрже стали, и кто ценит жизнь союзников выше собственных привилегий».

Корнев застонал в голос, звук получился жалким и полным безысходности. Он откинулся на подушку и закрыл лицо руками. Широкая искренняя улыбка особиста стала невыносимой.

— Вы издеваетесь, — глухо донеслось из-под ладоней капитана.

— Никак нет, — бодро отрапортовал Третьяков. — Но даже это ещё не всё, Алексей. Видишь ли, наши аналитики пообщались с их представителями. Кошаки абсолютно уверены, что твоё появление в виде простого командира разведроты, капитана, который бегает по грязи с автоматом — это хитрая многоходовая ширма.

Майор рассмеялся, видя, как Корнев убирает руки от лица и смотрит на него охреневшим взглядом.

— Хвостатые считают, что ты какая-то местная королевская кровь. И ты специально нацепил погоны «рядового» офицера, пустил пыль в глаза, чтобы лично, без прикрас и пересказов советников, увидеть, чего стоят кошаки в бою. Типа инкогнито. Гарун аль-Рашид хренов, и всё такое...

Корнев молча сидел на кровати и не понимал, как относиться к только что услышанному бреду. Картинка складывалась идиотская, но абсолютно логичная в рамках местного менталитета: какой-то мужик открывает древние Врата, вызывает с неба огнедышащих железных птиц, убивает непобедимого панцирного дракона и командует отрядом, который за десять минут выкашивает элиту малоранов. А потом просит не золото и рабынь, а переговоров с его начальством. Для местных феодалов вывод был очевиден: перед ними фигура серьёзного масштаба.

— Так что поздравляю, капитан! — радостно закончил Третьяков. — Ты теперь у нас официальное лицо Российской Федерации в дипломатической миссии. Приказом сверху ты введён в состав переговорной группы, с правом голоса по вопросам безопасности буферной зоны.

— А я смотрю, вы и не против, — с горькой усмешкой заметил Корнев. Он прекрасно понимал, что ФСБ этот расклад выгоден донельзя. Иметь боевого офицера внутри дипломатической группы — это контроль над всем процессом.

— По-дружески скажу, — майор стал серьёзнее. — У меня были мысли списать тебя в тыл и отправить в Новосибирск, месяца на три, как минимум. Нервы вы подлечил, с психологами пообщался. Контузия у тебя неприятная. Да и...

Третьяков замялся на долю секунды, а его взгляд стал острым, он как будто им сканировал Корнева.

— Да и инцидент в конце боя вызывает вопросы. Скажу прямо, что это из-за той мадам, о которой судачит половина твоей роты. Девка с двумя клинками, которая вырезала десяток ушастых и исчезла. Кто она? Бойцы говорят, что девица точно копия Ирины.

Температура в палате словно упала на несколько градусов. Лицо Корнева словно окаменело, а мышцы на челюстях сжались так, что побелела кожа.

— Это не ваше дело, товарищ майор, — голос Корнева прозвучал сухо, как выстрел. — Показалось. Мало ли кто там бегал в дыму. Я устал, мы все устали в тот день.

Третьяков посмотрел на него ещё несколько секунд, явно взвешивая свой ответ, а затем едва заметно кивнул.

— Не моё, так не моё, — легко согласился майор. — Но раз ты в строю и готов работать, то пока поучаствуешь в очередном балагане. Будешь сидеть за столом, кивать с умным видом и олицетворять мощь наших Вооружённых сил перед пушистыми партнерами.

— Понял, принял.

— Вот и славно, — кивнул майор, и всю его добродетель с лица как ластиком стёрли, и он вернулся к обычному для себя образу жёсткого куратора. — У тебя ровно пять дней, капитан. Пять дней, чтобы до конца прийти в норму, проглотить все нужные таблетки и перестать шататься при ходьбе. Эту бешеную старушку Ил'ду и ту мелкую оторву выписывают завтра. Через шесть дней мы начинаем первый раунд переговоров. Твой отпуск закончился, Корнев. Добро пожаловать в большую политику.

Третьяков поднялся, одёрнул пиджак и, не прощаясь, вышел из палаты. Дверь тихо щелкнула, а Корнев, так ничего и не ответив, остался сидеть на кровати. Он невидящим взглядом рассматривал лучи солнце, которые пробивались через кроны земных деревьев за окном.

***

Спустя пять дней, как и обещал Третьяков, больничная вольница для Корнева закончилась окончательно, а ранним утром шестого дня капитан, одетый в свежий камуфляж, уже трясся в салоне армейского ПАЗика, который резво пылил по бетонке в сторону Врат.

Автобус был забит офицерами разного калибра, от молодых лейтенантов-связистов до парочки угрюмых полковников из логистики. Все ехали на плацдарм.

Город после недавнего масштабного штурма ушастых уже практически пришёл в норму. Если не знать, куда смотреть, ничего не говорило о той бойне, что развернулась здесь совсем недавно. Воронки от магических ударов засыпали и залили бетоном, сгоревшие дома разобрали, а на их месте уже строили новые. О войне напоминали лишь десятки усиленных патрулей военной полиции в броне, которые мозолили глаза на каждом перекрёстке.

— А я вам говорю, товарищ капитан, преступность у нас тут скатилась почти до нуля, — весело вещал с водительского сиденья сержант-контрактник. — Как только наши из ВП пристрелили парочку грабителей, выскочивших на них из тёмного переулка с трофеями в сумках, местный криминал резко осознал ценность жизни. Теперь всю статистику по нарушениям делают исключительно местные алкаши.

— Может, оно и к лучшему, —пожал плечами Корнев, глядя в окно.

Капитану было о чём подумать во время поездки. На коленях у него лежала довольно толстая папка с грифом «Для служебного пользования». Внутри покоился базис для изучения тем предстоящего общения с потенциальными союзниками, на изучение которого Корнев потратил весь прошлый день.

В целом, ничего откровенно криминального там не было. Высокое начальство в Москве, судя по бумагам, не собиралось играть в испанских конкистадоров. Планов водить вереницы хвостатых рабов через Врата на сибирские рудники никто не строил. Доктрина была простая: мы вам технологичное барахло, инфраструктуру и возможности защиты от ушатых, а вы нам — ресурсы, лояльность и буферную зону.

Хотя некоторые экономические моменты капитану с его историческим образованием оценить было сложно, подозрения на игру в одну калитку оставались нехилые. Пункты о концессиях на разработку полезных ископаемых в Великом Лесу были прописаны настолько обтекаемо, что юристы Газпрома прослезились бы от умиления. С другой стороны, никто не мешал кошакам отказаться. Капитан, в свою очередь не считал хвостатых круглыми идиотами.

Причём Корнев отметил одну крайне занимательную деталь. Все тёрки с его предполагаемым участием касались исключительно хвостатых. Римляне шли абсолютно отдельной статьёй, и в папке про них не было ни слова. В этом моменте капитан мысленно, но очень радостно выдохнул. Не хватало ему еще меряться понятно чем с хитрожопыми патрициями и легатами от Третьего Рима. То, что они будут именно такими, скользкими и двуличными, Корнев нисколько не сомневался. Историю он знал хорошо, поэтому понимал, что римляне вряд ли сильно поменялись даже за Вратами.

Вскоре асфальт сменился плотно укатанной грунтовкой, и автобус въехал в зону отчуждения перед Вратами.

Капитан прилип к стеклу и смотрел на изменения, что произошли здесь. Масштабы проделанной работы впечатляли: повсюду виднелись посты, стоянки тяжёлой бронетехники, укрытые сетями, а чуть в глубине леса начинался большой военный городок, который с каждым метром приближения к портальной арке всё больше походил на полноценный эшелонированный укрепрайон. Бетонные надолбы, ряды «зубов дракона», вышки с автоматическими турелями и хищно задранные стволы зенитных комплексов надёжно защищали это место.

Прямо впереди, возле шлагбаума, стоял майор Третьяков. Особиста сопровождала компания из четырёх крепких коротко стриженных граждан в одинаковой тактической экипировке без опознавательных знаков, а рядом стояли ещё два гражданских, которые смотрели на всё вокруг, разинув рот. Корнев, чья паранойя после случившегося в лесу по-прежнему работала на опережение, чётко уловил на себе оценивающие взгляды этой компании. Они смотрели на него не просто как на мимо проходящего офицера, а как на объект разработки.

Корнев не подал виду, что заметил интерес и продолжил спокойно идти, но внутри всё напряглось. Что-то во всей этой картине не давало ему покоя. Пазл не складывался. Третьяков никогда не таскал за собой силовую поддержку просто так... плюс эти непонятные гражданские…

А затем в голове яркой вспышкой появилась простая мысль. Желание проверить эту догадку стало нестерпимым.

Капитан резко свернул с протоптанной дорожки, проходя мимо очереди ожидающих досмотра офицеров и целенаправленно направился прямо к самой арке портала, но не в створ, а в обход, к массивному каменному постаменту с панелью управления Вратами, который находился под усиленной охраной.

Его манёвр не остался незамеченным, и наперерез капитану тут же вырулили два рослых бойца военной полиции со стволами наизготовку.

— Товарищ капитан, туда нельзя! — жёстко тормознул его на подходе старший лейтенант ВП, преграждая путь рукой. — Режимная зона. Посторонним доступ к консоли запрещён. Вернитесь в колонну.

Корнев молча, без суеты полез в нагрудный карман и достал пластиковую карточку особого образца. Это был спецпропуск с голограммой, подписанный лично генералом Зверевым, позволяющий ему, как «Навигатору», работать с управлением арки.

Старлей ВП взял карточку. Он долго и с явным недоверием крутил её в руках, сверяя голограммы на свету. Судя по нахмуренному лицу, такую ксиву лейтенант видел впервые в жизни.

— Ждите здесь, — бросил он Корневу и нажал тангенту рации на плече.

Офицер отошёл на пару шагов и начал уточнять у начальства информацию о предъявленном мною документе. Корнев терпеливо ждал, краем глаза наблюдая за Третьяковым. Майор и его свита тоже остановились и смотрели в сторону пульта, явно заинтересованные происходящим.

Ответ по рации пришёл очень быстро. Командование подтвердило допуск с высшим приоритетом. Старлей вернулся, виновато козырнул и протянул пропуск обратно.

— Прошу прощения, товарищ капитан. Допуск подтверждён. Но я все равно буду вас сопровождать до самого пульта и стоять рядом. Таковы инструкции по безопасности объекта. Ничего личного.

— Понимаю, лейтенант. Служба, — миролюбиво кивнул Корнев и направился к древнему камню.

Он подошёл к панели управления. Гладкий, испещрённый непонятными рунами камень слегка гудел от сдерживаемой энергии. Капитан положил ладонь на центральное углубление, а через буквально пару мгновений глаза капитана на секунду неярко вспыхнули фиолетовым светом.

Никаких наркотических приходов, никаких падений в тёмное пространство и общения с полубезумным сутулым дедком-голограммой на этот раз не было. Это был прямой интерфейс на уровне подсознания. В голове одним структурированным списком развернулись данные: текущее потребление энергии, стабильность канала, и, самое главное, матрица доступа.

Корнев улыбнулся одними губами, удовлетворённо кивнул самому себе и, сняв руку с камня, развернулся.

— Спасибо, лейтенант. Я закончил, — сказал Корнев сопровождающему его ВПшнику и вернулся в очередь.

Как раз подошло его время проходить портал. Корнев шагнул в мерцающее бирюзовое марево. Секунда легкого головокружения, и он вышел на другой стороне, на плацдарме.

Здесь, в десяти метрах от выхода из Врат, его уже ждал майор Третьяков. Только теперь особист стоял один.

— Не повезло, не фортануло? — почти с открытой издёвкой спросил Корнев, подходя к майору. Капитан остановился и посмотрел на Третьякова сверху вниз.

— Не понял суть развода, Алексей, — сделал предельно удивлённое лицо майор. Он отработал удивление на пятерку с плюсом, хоть в театральный поступай. — Ты это о чём вообще? Забыл что-то проверить на пульте перед выходом?

— Не стройте из себя идиота, товарищ майор, вам не идёт, — Корнев хмыкнул, перекладывая папку в другую руку. — Ваши мальчики из гражданских, те что прячутся в здании штаба бригады.

— Мои сотрудники сопровождения. И что с ними?

— Они не имеют допуска к арке, верно? — жёстко констатировал Корнев. — Ранг мелковат, чтобы перехватить контроль Врат самостоятельно, а допуска нет. И не будет...

— Так дай им допуск, — с нажимом, сбросив маску удивления, сказал Третьяков. — Мне нужны мои люди здесь, на плацдарме, для обеспечения безопасности дипломатической миссии и работы бригады в целом! Это приказ, капитан. Дай им допуск к управлению.

— А вот хрен вам всем дружно и по всему макияжу, товарищ майор, — с лёгкой улыбкой на лице ответил капитан. Он увидел, как к ним, поднимая пыль, летит знакомый «Тигр», за рулём которого сидел Казанова.

Корнев махнул рукой своему связисту, показывая, где остановиться.

— Это моя корова, Третьяков, — Корнев постучал пальцем по груди, туда, где под камуфляжем билось сердце. — И я её дою. Удачи на переговорах с римлянами...

Корнев развернулся и, не дожидаясь ответа, запрыгнул на переднее пассажирское сиденье подоспевшего «Тигра». Машина взревела мотором и укатила в расположение роты, обдав майора облаком серой пыли.

Третьяков остался стоять у Врат. Он не злился, а методично отряхивал рукава пиджака от пыли и смотрел вслед удаляющемуся броневику.

— Почему я не удивлён... — еле слышно и с лёгкой досадой вздохнул майор.

Третьяков развернулся и медленно пошёл в сторону штабных модулей бригады. В его голове, словно шестерёнки часового механизма, прокручивались факты, донесения агентов и недавние события. Он снова и снова анализировал подробности смерти девушки по имени Иларионова Ирина. И там не было вообще ничего интересного. Родилась, жила, сгорела, как спичка буквально за несколько месяцев от рака мозга. Корнев после похорон своей невесты впервые в жизни бухал, как конь, почти месяц. Однако потом смог вырваться из этого омута, заново погрузившись с головой в армейскую службу.

Майор вспомнил отчёты о той самой неизвестной барышне с двумя клинками. Эйрин, которая как две капли воды походила на покойную Иларионову.

— Интересно, — подумал Третьяков, незаметно улыбнувшись своим мыслям. — Сможешь ли ты, Барон, сохранить свою независимость и холодный рассудок, когда прошлое ударит тебя ножом под рёбра как следует? Может, эта Эйрин... она тебя как раз и замотивирует делать то, что нужно нам...

Глава 2

Гравий противно хрустел под мягкими подошвами сапог. Этот звук, монотонный и ритмичный, раздражал Эйрин едва ли не больше, чем едкий незнакомый запах, которым здесь, казалось, было пропитано всё вокруг.

— Какого чёрта я здесь забыла? — прошипела девушка, затравленно озираясь по сторонам. Её рука привычно дёрнулась к спине, туда, где должны были висеть клинки, но нащупала лишь плотную ткань походной куртки. Оружие вежливо, но ультимативно попросили сдать ещё на дальнем периметре.

— Портишь нервы окружающим. Пока, в основном, мне. Так что, солнышко моё, заткнись и шагай молча, — с обезоруживающей, совершенно беззаботной улыбкой ответила Ил'да.

Старейшина тяжело опиралась на свой резной посох. Она делала это скорее по въевшейся привычке, нежели от реальной нужды. После того, как земные медики — угрюмые мужики с пропахшими спиртом руками — вкололи ей несколько коктейлей из своих прозрачных пузырьков и прогнали через гудящий белый аппарат, Ил'де даже хотелось бегать. Сила, которую магия распада едва не выпила до дна, вернулась, а кровь снова горячо бежала по венам. Старушка чувствовала себя лет на сорок моложе, и это пугало ее саму, хотя виду она, естественно, не подавала.

Идущая чуть позади Лисея вообще светилась от счастья. Мелкая оторва шла пружинистым шагом и с любопытством совала свой нос во все щели. То, что пару дней назад она висела на дереве с пробитой грудной клеткой, сейчас казалось дурным сном. Чудодейственная мазь земноводных, как прозвали кошаки мазь Ланцета, вкупе с их собственной ускоренной регенерацией, стянули рану, оставив лишь уродливый розовый рубец. А когда по лагерю разнесся слух, как именно Леший — её личный огромный и мрачный чужак — забивал голыми руками того лучника, Лисея и вовсе расцвела. Сейчас её отправили обратно в город с депешами, но перед этим разрешили поглазеть на лагерь пришельцев в составе свиты.

— И всё же, — не унималась Эйрин, хмуро косясь на проходящий мимо патруль «зелёных» в тяжелой броне и шлемах-сферах. Бойцы окинули хвостатых равнодушными взглядами и пошли дальше. — Почему именно я? Обычно вы не жалуете меня честью сопровождать Совет в охране. Тем более без оружия. Я чувствую себя голой.

— А почему бы и да? — всё так же беззаботно бросила через плечо Ил'да, и в её желтых глазах заплясали смешинки.

— Это не ответ, — Эйрин упрямо вздёрнула подбородок.

Ил'да резко остановилась, её посох глухо стукнул о плотно укатанный грунт. Тон старейшины изменился мгновенно, из него ушла всякая игривость, осталась только сталь.

— Не беси меня, дорогуша.

Эйрин тут же инстинктивно прижала уши, но взгляда не отвела. Её глаза метали молнии.

— Я должна быть в дальнем патруле, — глухо пробурчала девушка, сжимая кулаки. — Я должна выслеживать тех малоранов, что ушли за реку. Я должна мстить за убитых сестёр, а не шататься по лагерю этих «зелёных» в качестве экзотической зверушки на поводке.

— Вот и смотри во все глаза, — резко, как топором отрубила старейшина. — Бегать по лесу, как угорелая, ты всегда успеешь. Твои клинки от тебя не уйдут. А то, что ты увидишь здесь сегодня, важнее десятка мёртвых ушастых. Оглянись, девочка. И подумай.

Эйрин, смирившись со своей участью, наконец начала по-настоящему рассматривать то, что происходило вокруг.

Военный лагерь «зеленых» поражал. И не столько размерами, хотя он раскинулся на огромной вырубке, сопоставимой с небольшим городом, сколько своей чудовищной, геометрически выверенной правильностью. Никакого хаоса, никакого органичного вплетения в природу, к которому привыкли хвостатые.

Ровные, как по линейке прочерченные квадраты жилых домов. Прямые, засыпанные щебнем и утрамбованные тяжёлыми катками дороги. Высокие заборы с мотками колючей проволоки, от одного вида которой чесалась кожа. И патрули. Они были на каждом углу. Двигались синхронно, не переговаривались, постоянно сканировали сектора. Эйрин, будучи профессиональным воином, с холодным расчётом прикинула свои шансы. Пробраться незамеченной в эти закрытые, отдающие глухим металлом помещения, миновать вышки с турелями, даже ей было бы откровенно сложно. Почти невозможно без магии полного сокрытия, и то не факт, что поможет. А местные, как она уже знала, магию не использовали. У них было что-то другое…

Молодой лейтенант, приставленный к ним в качестве местного сопровождающего, тощий паренек, кое-как изъясняющийся на ломаной латыни, замахал руками, останавливая делегацию на обочине. Вся компания остановилась как вкопанная, и тотчас земля под их ногами мелко задрожала, а

из-за угла длинного ангара, окутанная сизым дизельным выхлопом, выползла колонна техники. Впереди шли уже знакомые им железные коробки на колесах, но за ними двигалось нечто иное. Два танка Т-80М медленно катились к выезду с базы. Увидев их, Эйрин забыла, как дышать, а все до единого хвостатые, включая Ил'ду, провожали эти машины настороженными взглядами. Кошаки впервые видели тяжёлую гусеничную технику вживую.

Длинный хищный ствол гладкоствольной пушки, обвешанная блоками динамической защиты плоская башня, низкий силуэт - от машины веяло такой неприкрытой угрозой, что инстинкты хвостатых буквально вопили: беги и прячься. Даже далёкий от военного дела разум понял бы, что эта машина создана не просто для войны, а для того, чтобы вклиниваться в монолитный вражеский строй, ломать укрепления в пыль и перемалывать пехоту, не замечая сопротивления. Ни у кого не было сомнений, что против этого железного рычащего монстра их обычные мечи и копья были просто зубочистками.

Как только танки проехали, оставив после себя облако пыли, лейтенант-сопровождающий выдохнул и махнул рукой, приглашая следовать дальше. Вскоре небольшая процессия подошла к большой приземистой постройке, возле входа которой стояли два внедорожника и суетилась целая толпа людей в костюмах.

Эйрин вдруг всё поняла, пазл в её голове сложился окончательно. Она посмотрела на спину Ил'ды и злобно прищурилась.

— Так вот зачем я здесь, — девушка догнала старейшину и сквозь стиснутые зубы произнесла. — Вы просто хотите поиграть на нервах этого... этого их командира! Используете меня как приманку!

Ил'да даже не обернулась, а делегация свернула на дорожку возле строения.

Алексей Корнев стоял у дверей, заложив руки за спину. На нем была свежевыглаженная форма, но лицо всё еще носило следы усталости.

К’Варр, шагавший в авангарде хвостатой делегации, радостно оскалился, завидев знакомое лицо. Огромный мечник ускорил шаг и, подойдя ближе, сразу протянул свою ручищу, а Корнев ответил крепким рукопожатием. Они не сказали друг другу ни слова, но в этом жесте было больше понимания, чем в часах дипломатического трёпа.

Корнев отпустил руку воина и развернулся к подошедшим старейшинам, затем выпрямился, щёлкнул каблуками берцев, вытянувшись по стойке смирно, и чётко отдал воинское приветствие, приложив руку к козырьку кепки.

В ответ произошло то, от чего вытянулись лица у стоявших неподалёку дипломатов. Пятеро старейшин Совета, включая надменную Ил'ду, синхронно, с глубоким уважением поклонились русскому капитану. Это не был кивок вежливости. Это был поклон равных равному, а может, и признание превосходства.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ил'да, — спокойно, на чистом языке местных произнёс Корнев, опуская руку. На лице капитана играла вежливая полуулыбка.

Его взгляд скользнул по делегации, фиксируя состав. И тут их глаза встретились.

Эйрин стояла во втором ряду, прямо за правым плечом К’Варра. Девушка пристально смотрела прямо на него. Она ждала реакции. Ждала, что мужчина дёрнется.

Глаза Корнева на мгновение остановились на лице Эйрин, и его зрачки едва заметно расширились. Внутри него в эту долю секунды оборвался трос, удерживающий тяжёлый бетонный блок воспоминаний.

Но на лице русского офицера не дрогнул ни один мускул. Корнев сохранил абсолютно нейтральное выражение лица, не выдав никакой эмоции. Алексей моргнул, и его взгляд скользнул дальше, словно девушка была пустым местом, элементом пейзажа.

Эйрин скрипнула зубами.

— Прошу внутрь, уважаемые гости, — капитан сделал приглашающий жест рукой в сторону открытых дверей модульного здания. — Переговоры скоро начнутся.

Сопровождение, включая разочарованную Эйрин и довольного К’Варра, вежливо оттеснили в просторную комнату ожидания. Там гудел кондиционер, стояли мягкие диваны, а на столах были расставлены тарелки с мясной нарезкой и термосы с горячим чаем и кофе.

Пятерых старейшин Корнев лично провёл по коридору к мощным звукоизолированным дверям конференц-зала.

— Ну что ж, — предвкушающе пробормотала старушка, облизнув сухие губы. — Это будет очень интересно. Посмотрим, насколько твердо их слово на самом деле…

***

Валерия молча стояла подле широкого окна, и его холодное стекло приятно холодило лоб. Принцесса Третьего Рима смотрела отстранённым взглядом на проносящиеся внизу машины. Тяжёлые грузовики и юркие легковые автомобили, ощетинившиеся пулемётами броневики, все они были выкрашены в тот самый, уже ставший привычным, матово-зелёный цвет.

По крайней мере, так могло казаться со стороны любому, кто плохо знал характер и повадки младшей дочери Императора.

Большая часть участников римской дипломатической миссии, собравшейся сейчас в просторной переговорной на втором этаже российского штабного комплекса, относилась к ней именно так — как к вынужденному капризному балласту. Её присутствие просто терпели.

И, хвала богам, принцесса пока не давала поводов для конфликтов. Девушка не лезла куда ни попадя со своим мнением, не требовала особых почестей и вообще, в первом раунде переговоров, который длился какие-то три часа, не проронила ни единого слова. Она просто сидела в углу, плотно закутавшись в свой тёмный плащ, и с удовольствием пила странный горький напиток чёрного цвета, который местные называли «кофе».

Но само её присутствие нервировало главу дипмиссии, которым был назначен сенатор Красс. Старый грузный интриган, привыкший решать вопросы в кулуарах с помощью подкупа и шантажа, был просто поставлен перед фактом перед самым выездом: член императорской фамилии проследует с ними. Император не объяснял причин. Он приказал, и точка.

Сенатор был бы согласен на кого угодно. На Луция, с которым можно было договориться о распиле поставок. На Гая, которого легко было отвлечь обещаниями военной славы. Но только не на младшую представительницу императорской фамилии. Валерия не обладала качествами хитрого управленца, она презирала подковёрные игры, да и выгодных связей за время путешествия с ней не построишь. Она была прямым клинком в комнате, полной шёлковых удавок.

Отношение к Валерии среди дипломатов было больше снисходительным, чем уважительным, ведь принцесса в пути задавала элементарные, кажущиеся детскими, вопросы, отчего сенатору приходилось откровенно разжёвывать ту или иную позицию Рима. Это вызывало у большинства его свиты скрытые брезгливые усмешки.

Правда, рассмеяться принцессе в лицо никто так и не решился. Сплетни о том, как она одним ударом переломала челюсть родному брату Марку, дошли до каждого. Все понимали: нрав у этой светловолосой девчонки покруче, чем у самых отбитых легионеров-ветеранов.

Красс поправил тяжёлую золотую цепь на шее и скользнул взглядом по Валерии. Принцесса всё так же стояла у окна. Но сейчас глава миссии заметил один очень неприятный для себя факт.

Девушка небрежным, автоматическим движением достала из небольшой кожаной сумки на поясе тяжёлую печатку — огромное кольцо, украшенное имперским орлом, вырезанным на кроваво-красном рубине. Сейчас Валерия медленно и задумчиво крутила его в тонких пальцах, не отрывая взгляда от улицы.

Сенатор похолодел. Он прекрасно знал, что это за вещь. Это был не просто символ статуса. Это был личный перстень Императора.

Как только девчонка наденет это массивное украшение на палец, полномочия всех без исключения членов миссии, включая самого Красса, резко скатятся в пропасть. Слово Валерии станет словом самого Тита Валерия Севера. И тогда можно будет смело забыть о тех «маленьких нюансах», которые Красс и группа поддерживающих его патрициев желали добавить в соглашения — о скрытых концессиях, которые должны были поправить их политическое положение чуть позже или пополнить личную казну.

Красс натянул на лицо самую благостную отеческую улыбку и мягким шагом приблизился к окну.

— Что-то не так, Ваше Высочество? — осторожно и вкрадчиво спросил глава миссии, останавливаясь в шаге от неё. — Вас утомили эти бесконечные споры?

Валерия не повернула головы, а её палец продолжил поглаживать холодный рубин.

— Мы не с теми ведём переговоры, сенатор, — тихо, но так, что у Красса мороз пробежал по коже, ответила принцесса.

— Откуда такая уверенность? — напрягшись, спросил Красс. — Глава их делегации, этот господин Асатьев, явно облечён властью. Больше фактически никто не говорил.

— Смотрите вон туда.

Принцесса аккуратно указала пальцем на внутренний двор комплекса, и Красс проследил за её жестом. Внизу, по залитому солнцем бетону, шагала группа кошаков, покидающая соседнее административное здание.

— Вот сейчас, — прошептала Валерия.

Сенатор не стал сбрасывать чуйку воительницы со счетов. Он подошёл ближе к стеклу, внимательно следя за делегацией хвостатых.

— Старая карга, — хмыкнул сенатор, без труда узнав Ил'ду, опирающуюся на посох. Разведка Рима работала исправно. — Хвостатые серьёзно подошли к переговорам, раз притащили главу Большого Совета. Но что в этом такого?

— Нет, — мотнула светлой гривой девушка. — Смотрим дальше.

Следом за группой хвостатых на крыльцо вышли «зелёные». Красс прищурился. Часть из них он знал — это были те самые люди в строгих костюмах, что сидели с ними за столом. Но таких было от силы треть. Остальные же… это были совершенно новые лица. Люди в военной форме с папками в руках.

— Интересно, — хмыкнул про себя сенатор, лихорадочно анализируя картинку. — Почти полное разделение переговорщиков. Одни общаются с нами, другие с кошаками. Только зачем делить потоки? Хотят сыграть на противоречиях?

Принцесса подалась вперёд и, почти вжавшись носом к стеклу, внимательно смотрела, явно ожидая развязки. И провожающие хвостатых «зелёные» не разочаровали.

Ил'да, эта старая высокомерная ведьма, которая, по слухам, ни перед кем не гнула спину, остановилась, коротко кивнула тем самым людям в костюмах, которые явно были большим начальством пришельцев, а затем вся группа хвостатых старейшин почти синхронно повернулась.

Они поклонились. Глубоко и с неподдельным уважением. И поклонились они не престарелым чиновникам в галстуках.

Они кланялись молодому парню в обычной камуфляжной форме, который всё это время старался держаться чуть в стороне, отдельно от основной толпы. Выходило у него это из рук вон плохо, его габариты и мрачная, тяжёлая аура, висевшая над ним даже на расстоянии, выдавали в нём человека действия, а не бумажной работы. Парень ответил им коротким кивком.

— Вижу, — задумчиво, растягивая слова, произнес сенатор. — Что-то не вяжется этот молодой человек с общим руководством. Он стоит в тени.

— И я о том же, — кивнула Валерия, сжимая печатку в кулаке. — Вчера, когда мы только прибыли в этот город, я видела, как хвостатые проходили через пункт пропуска. Именно он встречал их. А эта ваша Ил'да прошла через Врата! А после, перед большой встречей, высказала ему такое же почтение. А его люди смотрели на него так, как легионеры смотрят на полководца, приносящего им победы. Так смотрят не на чиновника, но на вождя.

— Надо выяснить, кто он такой, — Красс пожевал губу. Это была серьёзная неучтённая переменная, а он ненавидел неучтённые переменные.

— «Зелёные» могут уйти от ответа, Ваше Высочество, — заметил сенатор. — Они мастера плести словесные кружева. Скажут, что это начальник охраны или офицер протокола.

— Значит, мы на правильном пути, — холодно ответила Валерия.

Она торжественно подняла руку и надела золотой перстень с рубиновым орлом на указательный палец правой руки. Металл тускло блеснул.

Сенатор Красс непроизвольно склонил голову. Игры закончились.

— Будут уходить от ответа — задавайте вопрос в лоб, — приказала принцесса, поворачиваясь к сенатору. — Мы ничего не теряем. Они не меньше нас хотят этого союза, иначе не тратили бы время. Мне не нужны ширмы и говорящие головы в смешных костюмах.

Девушка требовательно ткнула пальцем туда, где парень в камуфляже садился в бронированную машину.

— Он нужен за столом переговоров. Сделайте это, сенатор, иначе Император узнает, что толку от вас нет никакого…

Глава 3

Олег Алексеевич Асатьев — глава российской дипломатической миссии — ненавидел две вещи: растворимый кофе и переговоры, которые шли не по его сценарию. Сейчас в пластиковом стаканчике остывала та самая ненавистная бурда, а в соседнем кабинете рушилась тщательно выстроенная им стратегия.

Дипломат плеснул в стакан щедрую порцию армянского коньяка из плоской фляжки, сделал глоток и поморщился, так как алкоголь приятно обжёг горло, но раздражение никуда не делось. Асатьев расслабил узел дорогого галстука и тяжело опустился в кресло перед мониторами.

Он отправил к этим хвостатым аборигенам своего самого адекватного и прожжённого зама, и план казался железобетонным, так как красивые речи о взаимовыгодном сотрудничестве, обещания защиты и демонстрация пары технологичных побрякушек, должны были заставить аборигенов поплыть и согласиться на кабальные условия добычи ресурсов. Классическая схема — стеклянные бусы в обмен на золото.

Однако реальность отвесила российской дипломатии звонкую оплеуху.

Старая карга Ил'да, которая заправляла процессом переговоров с той стороны, оказалась не просто смышлёной, но ещё и до тошноты въедливой, и Асатьев подумал, что, как ни странно, но её поведение и манера вести разговор вызывает уважение. Какие, к чёрту, стеклянные бусы? Ил'да смотрела на холёных московских чиновников как на какое-то удобрение для гигантских деревьев, что произрастали в её лесу. Она то и дело перебивала, задавала неудобные вопросы и требовала конкретики по логистике и гарантиям, а на любые расплывчатые формулировки отвечала таким презрительным фырканьем и интересными словесными оборотами, от которых у переводчиков горели уши. Половину гражданских переговорщиков эта хитрая старушенция, казалось, вообще была готова забрать себе в халдеи просто так, ради забавы.

И этот Корнев, чёрт бы его побрал, был для Ил'ды непререкаемым авторитетом.

Вроде обычный армейский капитан. Простая пехота, пусть и разведчик. Но геморроя из-за него становилось всё больше с каждым часом. Капитана прямо посреди первого раунда переговоров вызвали в штаб бригады по «очень срочной полевой задаче». И как только за Корневым закрылась дверь, Ил'да сухо сообщила, что ей абсолютно неинтересно слушать сказки про взаимные выгоды от людей, которые не имеют реального веса, и поэтому их слова не стоит принимать во внимание. Единственный человек, чьё слово для неё чего-то стоило, покинул помещение, и переговоры мгновенно забуксовали.

Хорошо хоть технически всё работало гладко. Аналитики сварганили почти синхронный перевод с латыни за счёт цифровых алгоритмов, а за тонированным стеклом сидели два профильных психолога-физиогномиста, пытающихся «считать» старушку по микровыражениям лица и движениям хвоста.

— Ну и как успехи? — Асатьев нажал кнопку связи с аналитиками.

— Никак, Олег Алексеевич, — уныло отозвался динамик. — Старушке только в покер играть на мировые бюджеты. Эмоции под полным контролем. Выдает только то, что хочет показать.

Асатьев мрачно допил кофе с коньяком.

Дверь в мониторную открылась совершенно бесшумно. Третьяков, а в данной операции майор ФСБ, появился, как всегда, из ниоткуда. Казалось, даже скрипучие половицы во временном штабном модуле осознавали, кто именно по ним идёт, и предпочитали помалкивать.

— Олег Алексеевич, — официальным тоном, но с лёгкой иронией произнёс Третьяков, присаживаясь на край пустого стола. — Как успехи на дипломатическом фронте? Расширяем горизонты Федерации? Уже прошло два раунда переговоров с любителями красных плащей.

— Кончай этот спектакль, — сморщился Асатьев и выбросил пустой стаканчик в мусорную корзину. — Лучше скажи мне, особист хренов, почему у хвостатых к какому-то замурзанному пехотному капитану почтения больше, чем к генералам с очень большими звёздами на погонах? Мои люди там краснеют, изо всех сил пытаются удержать диалог в нужном русле, а эта старая кошка смотрит только на пустой стул Корнева.

— Потому что им плевать на звёзды, Олег, — спокойно ответил майор, достал портсигар и начал крутить его в пальцах. — Они измеряют власть не диаметром погон, а пролитой кровью. А Корнев отметился в том лесу знатно. Он их не просто спас, он с ними в одном лесу горел, как мы тогда...

— И всё? Это всё, что ты можешь мне сказать?! — рыкнул Асатьев и подался вперёд. Его дипломатическая выдержка давала сбой. — Накинь на своего героя поводок! Пусть он сидит за столом и вещает как радио, строго по утверждённой бумажке. Мне нужен результат, а не его личный фан-клуб среди аборигенов!

Третьяков выдержал тяжёлый взгляд чиновника. Выражение лица майора стало жёстким.

— Он не станет изображать ручную собачонку, Олег. И по бумажке читать тоже не будет. Если я на него надавлю, он просто пошлёт нас всех и уйдёт в лес. А местные уйдут за ним.

— Я не понял, у кого из вас контузия? У тебя или у Корнева? — язвительно уточнил Асатьев. — Ты здесь для того, чтобы обеспечивать государственные интересы. В конце концов, у тебя в распоряжении есть ещё два носителя. Два ходячих «ключа»! Убери капитана, отправь его подальше, в глубокий рейд, чтобы вернулся недели через три. Или вообще...

Асатьев не закончил фразу, но повисшая пауза была красноречивее любых слов.

— Олег, — устало, как неразумному ребенку, сказал майор. — Всё очень сложно.

— Это ты Верховному объяснишь при личной встрече, почему мы теряем сверхперспективный регион из-за упрямства одного старлея-переростка, — отрезал Асатьев.

— Да не могу я его убрать! — Третьяков раздражённо хлопнул ладонью по столу. Портсигар звякнул о пластик. — Буквально десять минут назад слова Корнева о том, что мои штатные «ключики» ни хрена не могут, приобрели абсолютно конкретные технические очертания.

Асатьев нахмурился, его гнев сменился профессиональным интересом.

— Поясни.

Третьяков оглянулся на закрытую дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и чуть наклонился к дипломату.

— Есть градация. Иерархия не только у самих Врат, но и у тех, кто ими управляет. Система порталов соизволила, наконец, указать в этой пищевой цепочке место двум моим парням, которых мы нашли. Знаешь, где их место? Ниже только донный ил, хоть обос…

— А Корнев? — спросил Асатьев, подаваясь навстречу.

— А вот это хороший вопрос, — кивнул Третьяков. — Система послала лесом почти все запросы от моих гавриков. Консоль выдала сообщение, что в данный момент аркой управляет оператор с гораздо более высоким приоритетом. Понимаешь, Олег? У Корнева, возможно, админские права. Ему даже никакие особые блоки ставить не надо, система сама подстраивается именно под него.

Майор поднялся и прошёлся по тесной комнате.

— Плюс добавь в личную копилку капитана то, что он бесплатно, рискуя своей задницей, вывел несколько сотен мелких кошаков через небольшую арку. Он подставил себя и всю свою роту, чтобы спасти детей, и в итоге оказался на больничной койке с тяжёлой контузией. Аборигены это не забыли, и вряд ли забудут в ближайшее время. Для них он теперь почти идол. И мы не можем его убрать. Если Корнев исчезнет, Ил'да свернёт переговоры, я в этом уверен на все сто!

Асатьев потёр виски. Головная боль усилилась.

— А те самые триста дней?

— Никуда не делись, — мрачно ответил Третьяков. — Часики тикают. И нам нужен Корнев, так что придется тебе, Олег Алексеевич, учиться договариваться не только с кошаками, но и с моим капитаном.

Асатьев откинулся на спинку кресла, продолжая массировать переносицу. Информация Третьякова ломала многие схемы, но дипломат старой школы умел быстро перестраиваться под новые вводные. Если капитана нельзя убрать, значит, его нужно встроить в уравнение так, чтобы он приносил пользу, сам того не осознавая.

— Ладно, хрен с ним, с Корневым. Пусть сидит за столом и светит лицом, если им так надо, — вздохнул Третьяков. — Что удалось в целом узнать у хвостатых по границам? И что там по договорняку с Римом? Мы ведь сегодня и с ними общались.

Третьяков подошёл к автомату с водой, налил себе полный стакан и выпил залпом.

— Кошаки примерно обрисовали свои территории, — начал дипломат, выводя на один из мониторов наспех составленную аналитиками карту. По экрану змеились кривые линии предполагаемых границ. — Грубо говоря, это все лесные массивы в радиусе ста пятидесяти километров от того горящего мегаполиса, который штурмовали ушастые. И это только один узел! А таких городов-деревьев у них несколько, и разбросаны они по всему Великому Лесу. Сколько именно — старушка не уточнила. Думаю, не надо объяснять, почему.

— То есть численность населения приличная, и контролируемая площадь огромная, — подытожил майор, рассматривая зелёные пятна на экране. — А чего их тогда до сих пор не помножили на ноль римляне?

— Здесь сыграли факторы географии и местной специфики, — Асатьев ткнул лазерной указкой в экран. — Тупо далеко от основных имперских провинций. Плюс в этом лесу, судя по тонким намёкам хвостатых и откровенно кислой роже главы дипмиссии Рима, легионы чувствуют себя крайне тяжко. И формулировка «живой лес» в данном разрезе должен восприниматься совсем иначе. В общем, имелся вооружённый нейтралитет, до тех пор, пока не пришли малораны со своими драконами.

Асатьев криво усмехнулся.

— Но, как мы поняли, тех аборигенов, кто находился в орбите основных земель Рима, либо насильно ассимилировали, либо просто вырезали. У них, кстати, в Империи свои ушастые имеются, сильванами кличут. Но Ил'да ясно дала понять, что никаких родственных связей с малоранами у них нет. Сильваны — это такие же местные, и от экспансии малоран им досталось не меньше, чем людям.

— Познавательно, — хмыкнул Третьяков. — А чем поделился Рим? Они вроде тоже привезли карты.

— О, они молодцы! — дипломат искренне расхохотался. — Это классика. Нам с барского плеча пожаловали земли, которые Риму точно не принадлежат, и которые де-факто достались нам по праву военного трофея после зачистки прорыва. Не знаю, как Михалыч не заржал в голос, сидя сбоку от меня. Но этот толстый хмырь всё понял без слов.

Асатьев переключился на другой файл. Появилась новая карта с аккуратными, чётко выверенными границами, нарисованными римскими картографами.

— Потом они выкатили вот это. Ил'да, когда увидела копию этой карты, откровенно поржала. Да и остальные хвостатые смотрели на эти римские пунктиры снисходительно. Римляне на серьёзных щах втирают нам, что кошаков в лесах мало, они серьёзно разобщены, воюют друг с другом и живут чуть ли не в каменном веке. Идеальная территория для совместной «цивилизаторской» миссии.

— Но мы-то видели своими глазами некислый многоярусный город с лифтами и магической защитой, — заметил майор.

— Именно. Причём наши яйцеголовые за тонированным стеклом утверждают, что половина римской делегации в свои же сказки искренне верит, — Асатьев покачал головой. — Они реально считают кошаков дикарями с копьями. Информационный пузырь Империи работает отлично.

Третьяков присел обратно на край стола, постукивая пальцами по пластику.

— Там была странная девчонка, — вдруг сказал особист, меняя тему. — В составе римской делегации. Заметил?

— Да, мы тоже пока не поняли, на хрена её притащили, — кивнул Асатьев, нахмурившись. — И это сильно настораживает. На походную жену сенатора или наложницу не тянет. Такую бы оставили, как остальных слуг, в гостевых номерах. Плюс парни говорят, что одета она явно небедно. «Золото-брильянты» тоже на месте, при этом не броско, как у сороки, а со вкусом. Точно аристократка.

— А еще периодически на камерах нашего внутреннего наблюдения видна характерная рябь вокруг неё, — добавил майор.

— Маг? — Асатьев подобрался.

— Уверен в этом, причем сильный. Такие же амплитудные показатели фиксировали камеры бойцов Корнева во время боя с элитой малоранов.

— Возможно, скрытый охранник из аристократов? — предположил дипломат, потирая подбородок. — Телохранитель высшего ранга. Даст сенатору Крассу последний шанс свалить, если мы решим уложить всю их делегацию в гробы прямо за столом переговоров.

— Очень сомнительно, — Третьяков замотал головой. — Для охранника она держится слишком независимо, да и Красс на неё иногда косится с опаской. Как-то всё это странно, только вот спросить напрямую, сам понимаешь, не комильфо. Дипломатический этикет.

— Тоже верно, — устало вздохнул Асатьев и поднялся с кресла. — Ладно, пойду отдохну пару часов, а то завтра утром снова общаться с этими хитрожопыми римлянами. Попытаемся аккуратно прощупать почву насчёт девчонки.

— Доброй ночи, Олег Алексеевич. Я зайду завтра. Хочу посмотреть своими глазами на эту барышню в плаще, уж больно она меня заинтересовала, — Третьяков попрощался и бесшумно растворился в коридоре.

Следующее утро началось для Третьякова с неприятных новостей.

Майор бодрым шагом направлялся в помещение мониторинга, чтобы лично увидеть подготовку ко второму раунду переговоров, но ещё на подходе он заметил Асатьева. Глава дипломатической миссии стоял в коридоре и, прислонившись спиной к стене, с бледным лицом нервно курил сигарету прямо под знаком «Курение строго запрещено».

— Ты чего такой грустный, Олег? — тихо спросил Третьяков, подходя ближе и перехватывая сигарету из пальцев дипломата. Сделал затяжку. — Умер кто-то?

— Прикинь, — мрачно и без всяких предисловий ответил Асатьев, глядя в никуда. — Вчерашняя тихая девочка в плаще теперь ведёт переговоры, а все остальные члены римской делегации, включая того самого сенатора Красса, перед ней на цирлах скачут, в рот заглядывают и боятся лишний раз вздохнуть без её разрешения.

Третьяков поперхнулся дымом. Он быстро сопоставил услышанное и вчерашние данные, которые теперь были новой реальностью.

— С чего вдруг такая рокировка? — откашлявшись, спросил майор. — Это же охренеть какой поворот в миссии?

— Хуже, — Асатьев раздавил окурок о бетонный пол. — Она достала из кармана перстень с императорским орлом. Девица наша оказалась дочерью местного Императора Третьего Рима. Принцесса Валерия, и она полностью взяла контроль над процессом.

Дипломат посмотрел на особиста взглядом, в котором читалась откровенная паника, ведь здесь и сейчас происходило крушение выстроенных им схем.

— А самое грустное в этой истории, Илья, знаешь, что?

— Удиви.

— Она остановила процесс согласования протоколов и требует Корнева за стол переговоров с нашей стороны. Лично! Сказала, что с говорящими головами, — Асатьев ткнул пальцем себя в грудь, — она обсуждать судьбу региона не намерена. Ей нужен Барон.

Личный кабинет капитана Корнева представлял собой отгороженный кусок пространства в самом дальнем и тёмном углу быстровозводимой модульной казармы. До звания полноценного штабного помещения этот пенал недотягивал по всем статьям: четыре стены из сэндвич-панелей, железный стол, списанный откуда-то из тыловых запасов, пара стульев и металлический сейф для документов. Из удобств — гудящий под потолком кондиционер да розетка. Но сам факт наличия персонального угла, где можно было закрыть дверь и не видеть никого хотя бы десять минут, радовал неимоверно.

Правда, сегодня уединение отменялось.

Перед столом, занимая собой добрую треть свободного пространства, возвышался Константин Асташко, он же Гвоздь. Здоровяк переминался с ноги на ногу, его массивная фигура даже без броника буквально нависала над сидящим капитаном. Лицо Гвоздя выражало глубочайшую, почти детскую обиду, смешанную с тихой паникой.

— Товарищ капитан... Лёха, ну ты сам подумай, — басил пулемётчик, — Какой из меня, к чертям собачьим, командир взвода? У меня лапки! Я пулемётчик. Моё дело — сектор держать и ленты менять. Я с «Печенегом» сплю, а ты мне личный состав на шею вешаешь. Это же совсем не моё — всякие бумажки, графики, да ещё и ответственность за каждого долботряса!

Корнев, не поднимая головы, перевернул страницу в тонкой картонной папке с личным делом.

— Вышка есть, Костя? — радостно поинтересовался капитан, хотя и так знал, что есть.

— Есть, — угрюмо буркнул Гвоздь. — Техническая. Политех заканчивал. Инженер-технолог по металлообработке. И чё? Как мне сопромат поможет рапорта на списание разбитой оптики писать?

— Отлично поможет. Ты технарь, а значит, башка работает системно поэтому дебет с кредитом сведёшь и взводное имущество не пропьёшь просто так, а строго по описи, — Корнев закрыл папку и, наконец, посмотрел на подчинённого. Взгляд у капитана был не терпящий возражений. — Ситуация простая. У меня минус двенадцать человек. Двенадцать двухсотых, Костя. Взводного выбило. Из опытных сержантов половина в госпитале с ожогами и осколочными. Мне нужны люди на командные должности из тех, кто уже успел познакомиться с местной магией в самых неожиданных местах. И желательно из тех, кто не обосрётся, когда из кустов вылезет не бородатый бармалей с калашом, а трёхметровый кот с тесаком или ушастый хрен с огненным шаром.

Гвоздь тяжело вздохнул, так как понимал, что капитан прав, но сдаваться всё же не хотел.

— Да не приспособлен я для штабной работы! Я не умею строевым шагом ходить и бирки на тумбочках проверять. К тому же, меня пацаны засмеют.

— Бирки старшина проверит, — отрезал Корнев. — А пацаны тебя не засмеют, потому что ты им шкуры спасал, когда стоял в полный рост под аркой и заливал ушастых свинцом. Авторитет у тебя есть. А бумажки... Я уже сгонял к комбригу, и полковник без лишних вопросов подмахнул всё, что надо. Ты официально зачислен на ускоренные курсы по программе обучения офицеров в составе специальной учебной группы. Лейтенантские погоны получишь позже, а должность принимаешь прямо сейчас. Приказ подписан. Вопросы?

Гвоздь насупился, его широкая челюсть дёрнулась. Он прекрасно понимал, что спорить с приказом бессмысленно, особенно здесь, за ленточкой Врат, где законы мирного времени работали через раз, и на том спасибо...

— Никак нет. Разрешите идти принимать взвод, товарищ капитан?

— Иди, Костя. И не ной. Втягивайся, — Корнев чуть смягчил тон. — Нам ещё этих салаг обкатывать.

Как только Гвоздь, громко топая ботинками, вышел в коридор, в кабинет тотчас проскользнул Леший. Лейтенант Комаров выглядел помятым, его левая рука всё ещё покоилась в поддерживающей повязке, но двигался он привычно бесшумно. В здоровой руке он держал стопку тонких папок.

— Слышал, как Костян страдал, — усмехнулся Леший и кинул папки на железный стол. — Как девственница перед первой брачной ночью. Ничего, втянется. Куда он денется с подводной лодки.

— Принял пополнение? — Корнев кивнул на стопку дел.

— Принял. Двенадцать маленьких розовых поросят, как и заказывали, — Леший присел на освободившийся стул, вытянув гудящие ноги. — Сборная солянка. Есть парочка с боевым опытом с других направлений. Остальные — контрактники из частей постоянной готовности, но местной специфики не знают от слова совсем. Считают, что едут в обычную горячую точку.

— Настроил всех на правильную волну?

— Обижаешь, командир, — лейтенант хищно осклабился. — Собрал всех в курилке и без лишних соплей объяснил, что двенадцать пустых коек в казарме — это не ротация, а груз двести. Показал парням записи с коптеров. Те самые, где малораны нашими БТРами в футбол играют, а дракон платформы жжёт вместе с кошаками.

— И как реакция?

— Двоё побледнели, а один убежал блевать за угол. Нормальная реакция, — философски пожал плечами Леший. — Главное, что иллюзии испарились моментально. Завтра гоню всех на полигон. Будем учиться стрелять не по ростовым мишеням, а по маневрирующим целям, я объясню им, как уходить из-под площадных заклинаний. Мля… До сих не верю, что произношу это вслух и совершенно серьёзно.

Корнев согласно кивнул. Рутина. Армейская рутина, помноженная на дикий сюрреализм жизни на другой планете. Выживание здесь зависело не от уставов, а от умения быстро адаптироваться, потому что ушастые маги плевать хотели на Женевскую конвенцию. Капитан потянулся к пачкам личных дел, чтобы изучить личные дела тех, кого именно прислали на замену павшим, но не успел.

Дверь в кабинет распахнулась без стука, и на пороге возник Олег Алексеевич Асатьев.

Глава российской дипломатической миссии выглядел так, словно асфальтоукладчик его переехал, а потом ещё и сдал назад. На Асатьеве был очень дорогой и явно сшитый на заказ итальянский костюм, который сейчас смотрелся здесь, среди бронежилетов и оружейной смазки, абсолютно чужеродно. Галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, лицо серого цвета, а под глазами залегли такие мешки, что в них можно было прятать контрабанду со всей Малой Арнаутской.

Асатьев не стал дожидаться приглашения. Он отодвинул Лешего, молча кивнув лейтенанту, и тяжело приземлился на свободный стул напротив капитана. Положил руки на стол, сцепил пальцы в замок и уставился на Корнева немигающим, мрачным взглядом.

Леший, мгновенно оценив обстановку и уровень напряжения, исходящий от дипломата, тихо хмыкнул, забрал папку со стола и бесшумно испарился в коридоре, плотно прикрыв за собой хлипкую дверь.

В кабинете повисла тишина, в которой лишь мерно гудел кондиционер.

— Чем обязан, Олег Алексеевич? — первым нарушил молчание Корнев, откидываясь на спинку своего скрипучего кресла.

Дипломат продолжал буравить его взглядом.

— Вот скажи мне, демон, — голос Асатьева был тихим и вкрадчивым. — Кто тебя послал в мою жизнь? За какие грехи? Я ведь уже тридцать лет на госслужбе. Я улаживал конфликты на Ближнем Востоке, я торговался с азиатами за каждую каплю нефти и просто хотел спокойно уйти на обеспеченную пенсию, оставив после себя прочный договор о буферной зоне с местными аборигенами.

Дипломат устало провёл ладонью по лицу и добавил тихим голосом:

— Но тут появляешься ты, Корнев. Да, да, именно ты, простой пехотный капитан, и всё вдруг летит к чертям собачьим, все мои усилия и все мои тщательно выстроенные планы разлетелись, как карточный домик от случайного чиха.

— Я, пожалуй, промолчу, — усмехнулся капитан. Корнев не стал принимать слова особиста на свой счёт — гражданские вечно ищут виноватых там, где их нет.

— Готов послужить Родине? — Асатьев резко сменил интонацию с недовольной на строгую.

Корнев внутренне подобрался. Этот вопрос от чиновника такого ранга никогда не сулил ничего хорошего, так как обычно после него предлагали прыгнуть грудью на амбразуру или подписаться на задание, из которого возвращаются вперёд ногами.

— Что за вопрос, Олег Алексеевич? — капитан включил режим «лихой и придурковатый» и по-уставному бодро отрапортовал, — Конечно, готов. Рота укомплектована, задачи ясны, хоть сейчас в рейд.

— Не ёрничай, Алексей. Оставь свой армейский юмор для комбрига и проверяющих, потому что мне сейчас не до него. — Асатьев поморщился, словно от зубной боли. — Видишь ли, капитан, неприятность в том, что ситуация серьёзно изменилась, и, что особенно неприятно, изменилась она вовсе не на поле боя, а за столом переговоров.

Дипломат подался вперёд, опираясь локтями на железный стол.

— Римляне хотят видеть тебя за тем самым столом переговоров с нашей стороны.

Корнев замер. На секунду ему показалось, что он ослышался.

— Римляне? Меня? — искренне возмутился капитан, подавшись навстречу. — А этим-то я чего плохого успел сделать?! Я их знать не знаю и видеть не видел, кроме как в прицел, когда они с ушастыми рубились! Моя зона ответственности — это кошаки в лесу.

— Слишком ты засветился, златоглавый ты наш, — по-отечески ласково произнёс Асатьев. — Придётся отдуваться за родную дипломатию.

— Я военный, а не переговорщик! У меня словарный запас для общения с вероятным противником состоит из команд целеуказания и мата. Ещё могу узнать у врага, где находятся пусковые ракетные установки, естественно при помощи военно-допросного словарика, он у меня от деда остался.

— Или ты против? — Асатьев приподнял бровь и выжидающе посмотрел на капитана. Этот взгляд ясно говорил: приказ есть приказ, и, если надо, его спустят через Генштаб за подписью министра.

Корнев лихорадочно соображал, и в его голове проносились варианты, как пропетлять огородами, сослаться на контузию, на необходимость вводить в строй пополнение или на срочные задачи периметра. Но он нутром чуял, что всё это бред и никак не поможет, ведь Третьяков наверняка уже всё согласовал, так что выбора попросту не было.

— Что от меня требуется? — тяжело выдохнув, сдался капитан, потянулся к ящику стола, достал из него пачку сигарет и вопросительно посмотрел на дипломата. Асатьев кивнул, а Корнев закурил прямо в кабинете, игнорируя датчик дыма, который давно заклеил скотчем.

— Я прочитал твоё досье, Алексей, — дипломат заметно оживился, поняв, что сопротивление пока что сломлено. — Отличные характеристики. Закончил истфак. Латынь знаешь, соображаешь быстро, аналитический склад ума. Уверен, ты справишься.

— Ближе к телу.

— Ничего такого криминального делать не надо, — Асатьев попытался изобразить обезоруживающую улыбку, но под скептическим взглядом разведчика она быстро сползла. — Никакой кабалы для местных, это прошлый век.

— Так-то я был на общении со старушкой Ил'дой, — напомнил Корнев, стряхивая пепел в пепельницу, сделанную из банки кофе. — Слышал, как вы ей предлагали стеклянные бусы в обмен на стратегические ресурсы. Или из-за контузии у меня глюки?!

— Всё в прошлом! — махнул рукой дипломат, ничуть не смутившись. — Не прокатило, да особо никто и не надеялся. Прощупывали почву. Кошаки оказались зубастыми, мы перешли к плану «Б».

— Ну да, ну да, — на серьёзных щах кивнул Корнев, не веря ни единому слову.

— Это всё лирика, Алексей. Давай перейдём к конкретике. Вот на чём стоит заострить тему, — Асатьев полез во внутренний карман пиджака и достал сложенный вчетверо лист бумаги. Развернул его и положил перед капитаном.

Это была не карта и не договор, а список тезисов, отпечатанный мелким шрифтом.

— Вы бы еще на туалетной бумаге шифровку накатали, — хмыкнул Корнев, разглядывая бумажку.

— Римская делегация преподнесла нам сюрприз. Огромный такой, с императорским гербом на пальце, — Асатьев постучал указательным пальцем по столу. — Девочка, которая сидела в углу и притворялась ветошью, оказалась принцессой, дочерью местного Императора Рима. Она взяла переговоры под свой личный контроль.

Корнев затянулся, пуская дым в потолок.

— И что ей нужно от простого пехотного капитана?

— Ты не простой пехотный капитан. Для них ты… да хрен его знает, кто ты для них!!! — Асатьев криво усмехнулся. — Принцесса не хочет говорить с нами и в открытую заявила, что считает нас торгашами. Как ты вписываешься в их систему координат, нам никто не соизволил объяснить.

— То есть, я должен прийти, сесть, нахмурить брови и играть роль тупого, но смертоносного голема?

— Почти, — дипломат кивнул. — Твоя задача для начала — присутствовать. Излучать уверенность и скрытую угрозу. Если она спросит — отвечать прямо, по-военному, без дипломатических виляний. Подтвердишь, что мы готовы обеспечивать безопасность здешнего края и что наши силы способны перемалывать легионы малоранов.

Асатьев подался вперёд и понизил голос.

— Римляне пытаются втянуть нас в свою войну. Любители бордовых плащей явно хотят, чтобы мы стали щитом в этих лесах, пока они сами будут копить силы. Твоя задача, Алексей, дать понять принцессе, что мы не щит, а меч. И этот меч они в свои руки не получат. Мы готовы к союзу, но на равных.

Корнев затушил сигарету и задумался. Ситуация вырисовывалась паршивая, ведь одно дело — это воевать с понятным врагом в лесу, но совсем другое — лезть в клубок политических интриг Империи, где каждое слово может обернуться предательством.

— Я понял вас, Олег Алексеевич. Буду изображать сурового русского медведя. Когда начало?

— Через час, — Асатьев поднялся и начал застёгивать пиджак, тем самым давая понять, что его визит окончен. — Так что, давай, приводи себя в порядок, капитан. Надень парадную форму, если таковая у тебя здесь имеется, а если нет, то подойдёт и просто чистый комок. И не забудь про свой фирменный суровый взгляд. В общем, Корнев, я тебя прошу, постарайся её не разочаровать. Принцесса ждёт Барона...

— Вот возьми, — дипломат протянул капитану микронаушник, — если что-то пойдёт не по плану, мы будем тебя корректировать на ходу.

Асатьев вышел из кабинета, и Корнев остался наедине со списком тезисов. Капитан пробежал глазами по тексту, в котором не было абсолютно никакой лирики, а только цифры, гарантии и зоны ответственности.

— Отпуск закончился, — вслух произнёс Корнев и отправил бумагу на стол. — Добро пожаловать отсюда…

Глава 4

Просторное помещение, которое было наспех переоборудовано из модульной столовой в зал для межмировых переговоров, встретило Корнева прохладой от выкрученных на максимум кондиционеров и едва уловимыми запахами свежей типографской краски, которой ещё пахли распечатанные протоколы, и дорогого парфюма.

Капитан переступил порог и первым делом оценил диспозицию.

Принцесса Валерия больше не играла в таинственную незнакомку., поэтому на ней не было тяжёлый дорожного плаща, в который она куталась все предыдущие дни. Сейчас девушка сидела в обманчиво расслабленной позе за широким деревянным столом (стол был явно очень дорогой, и как он сюда попал – отдельный вопрос) в тёмной тунике из плотной ткани и лёгком нагруднике из матового поблёскивающего металла. Он был подогнан точно по фигуре и тонко демонстрировал, что Рим готов играть мышцами даже сейчас. Руки принцессы спокойно лежали на подлокотниках, но Корнев намётанным взглядом отметил, как напряжены мышцы её предплечий, а холодные и расчётливые глаза непрерывно сканировали комнату и фиксировали каждое движение.

За спиной принцессы, словно нашкодившие школьники перед кабинетом директора, сидели остальные делегаты Третьего Рима, а сенатор Красс, который ещё вчера надувал щёки и вещал о величии Империи, сейчас казался сдувшимся воздушным шариком. Он то и дело поправлял складки своей одежды и старался не смотреть в затылок венценосной особе.

Корнев, одетый в идеально выглаженный полевой камуфляж, который сидел на нём, как влитой, прошёл к столу. Капитан решил, что парадная форма с медалями здесь будет лишней клоунадой, поэтому единственной уступкой комфорту стали лёгкие уставные туфли, которые он надел вместо армейских берцев, так как париться несколько часов в закрытом помещении он не собирался.

Корнев выдвинул стул и сел прямо напротив Валерии.

Остальные дипломаты, как российские, так и римские, расположились на флангах, образуя своеобразный коридор напряжения между разведчиком и принцессой. Асатьев очно не присутствовал, так как глава миссии предпочёл дирижировать процессом из соседнего помещения, сидя перед мониторами, куда выводилась картинка с нескольких скрытых камер. В правом ухе Корнева чуть слышно работал миниатюрный наушник скрытого ношения, через который Асатьев давал последние наставления.

Валерия продолжала молча изучать капитана. Корнев ответил ей тем же.

Вблизи, без скрывающего капюшона, младшая дочь Императора выглядела... примечательно. Корнев не стал строить из себя слепого монаха. Если отбросить всю эту политическую мишуру, надменность и статус, перед ним сидела весьма привлекательная молодая женщина. Правильные черты лица, волевой подбородок, светлые волосы, убранные в тугую, практичную косу. В ней чувствовалась порода, не вырожденная политическими браками, а закалённая жестким отбором.

И этот оценивающий, сугубо мужской взгляд не укрылся от принцессы. Она прекрасно умела читать реакцию мужчин. Валерия чуть вздёрнула бровь и демонстративно, с явным презрением хмыкнула. Звук получился коротким и хлёстким. Она словно говорила: «Вы все одинаковые, примитивные животные».

Корнев в ответ не стал ни краснеть, ни отводить глаза. Он лишь чуть заметно улыбнулся уголками губ, слегка склонил голову в извиняющемся жесте и пожал плечами. Мол, мы люди простые, окопные. Зачем мне пялиться на потеющего толстяка Красса, если напротив сидит красивая девушка? Биология, Ваше Высочество, ничего такого.

Эта немая пикировка сбила Валерию с привычного ритма, так как она ожидала смущения, страха или ответной агрессии, но никак не такой спокойной иронии. Принцесса замолчала, прищурив глаза, а затем медленно прикрыла их, словно отсекала лишний визуальный шум.

— Насколько я помню донесения, вы способны общаться без переводчика, — голос Валерии прозвучал абсолютно спокойно. Она говорила на языке Третьего Рима и использовала максимально простые формулировки, чтобы «варвар» точно уловил смысл.

— Я немного подтянул пробелы в языке перед встречей, — без малейшего акцента, используя правильные падежные окончания и сложную конструкцию времени, ответил Корнев на безупречной латыни. Наследие истфака и свежая синхронизация интерфейса Врат работали безукоризненно.

Глаза принцессы широко распахнулись, и в них мелькнуло искреннее удивление. Девушка ожидала услышать ломаный примитивный диалект, которым обычно владели торговцы на границах.

— Не ожидала, — она слегка подалась вперёд, опираясь локтями о стол. — Хвалю. Как ни крути, я вижу, что вы не чиновник. Вы не похожи на тех людей, что сидят справа от вас. Вы не умеете прятать глаза.

— У всех свои недостатки, Ваше Высочество, — снова пожал плечами Корнев.

В ухе коротко щёлкнуло.

— Лёха, хорош флиртовать, мы тут не на быстрых свиданиях, — недовольно пробурчал голос Асатьева. — Дай ей высказаться, не перебивай инициативу.

Корнев едва заметно шевельнул пальцами, показывая, что принял информацию. Валерия снова замолчала. Она выпрямилась, расправила плечи, и вся расслабленность испарилась без следа. Теперь перед Корневым сидела не привлекательная девушка, а полномочный представитель воюющей Империи.

— А теперь поговорим о деле, капитан Корнев, — уже жёстко, по-деловому произнесла принцесса.

— Как пожелаете, — кивнул Корнев.

— Зачем вы здесь? — вопрос, заданный допросным и не терпящим возражений голосом, прозвучал как удар хлыста.

— Потому что можем, — абсолютно спокойно ответил Корнев и даже не поменял позы.

Сенатор Красс за спиной принцессы возмущенно запыхтел, а российские дипломаты нервно переглянулись, так как такое начало переговоров ломало все протоколы вежливости.

— Вы на нашей земле, капитан, — Валерия сузила глаза, её голос стал тише, но от этого ещё опаснее. — Великий Лес и всё, что за ним — это зона интересов Третьего Рима.

Корнев позволил себе снисходительную улыбку.

— Я тут на днях довольно неплохо покатался по округе, Ваше Высочество. Изучил местность. И, знаете, какая странность? Я не увидел ни одной вашей когорты на дорогах. Не наткнулся ни на один укреплённый лагерь легиона и даже не встретил ни одного патруля с имперскими орлами. К тому же, хвостатые явно не разделяют ваших претензий на реликтовые лесные территории.

Он опёрся локтями о стол и чуть наклонился вперёд.

— Воткнуть флажок в грязь, поставить крестик на карте и громко орать, что земля теперь ваша, может любой идиот, у которого есть кусок кожи и палка. Но это не значит, что мы не придём завтра и не воткнём свой флажок. Только наш будет из хорошей стали, больше, толще, и хрен вы его вытащите.

В зале повисла звенящая тишина. Дипломаты с обеих сторон сидели ни живы, ни мертвы.

Валерия смотрела на русского капитана несколько долгих секунд, а затем хищно улыбнулась во все тридцать два зуба. В этой улыбке не было ни капли тепла — только азарт хищника, встретившего достойного противника.

— Да, — медленно кивнула принцесса. — Именно это я и хотела услышать. Никакой дипломатической слизи про «зоны взаимного благоденствия». Прагматика голой силы.

Сенатор Красс, чьё лицо пошло красными пятнами от возмущения, не выдержал.

— Ваше Высочество, этот варвар смеет оскорблять Империю! Мы должны указать ему...

— Исчезни, Красс, — даже не повернув головы, бросила Валерия, а в её голосе лязгнул металл. — Одно слово, и ты пойдёшь обратно в Рим пешком. Без охраны…

Сенатор поперхнулся воздухом и захлопнул рот, вжавшись в стул.

В ухе Корнева затрещал микрофон.

— Лёша, Бога ради, не нагнетай! — голос Асатьева звучал напряжённо. — Девочка опять рябить начинает на наших мониторах. Причём, нехило так. Фон скачет. Она просто жаждет дать тебе в морду лица, у неё сила разве что с клыков не капает. Сбавь обороты!

Корнев сделал короткий успокаивающий жест рукой, почесав бровь. Он и сам чувствовал этот фон без приборов. От принцессы повеяло статическим электричеством и ещё чем-то, но капитан пока не мог понять, чем именно.

Валерия сменила позу, отодвигаясь от края стола.

— Никто из нас не подпишет бумаги на земли, — резко сменила она тему, переходя к конкретике. — Неважно, что вы там планировали: аренда, покупка или совместное управление. Всё, что граничит напрямую с провинциями Рима — закрытая тема. Никаких рудников. Никаких лесозаготовок. Как единоличных для вашей Федерации, так и совместных. Пока мы не получим задокументированное решение моего отца, Императора Третьего Рима.

— Логично, — легко кивнул Корнев.

Этот ответ поверг в абсолютное уныние отстранённых переговорщиков с обеих сторон. Римляне рассчитывали на откаты с концессий, а российские чиновники — на галочки в отчётах об освоении новых территорий. Асатьев в соседней комнате горестно вздохнул прямо в микрофон, пробормотав что-то про «влажные мечты, разбившиеся о чугунную задницу реальности». Только Корнева и Валерию этот расклад полностью устраивал.

— Торговля? — коротко спросил капитан, перехватывая инициативу.

— Например? — заинтересованно уточнила принцесса, чуть склонив голову. — Чем вы можете нас заинтересовать? Мы видели ваше оружие, но вы вряд ли станете его продавать.

— Оружие — нет, в ближайшее время точно без вариантов. — подтвердил Корнев. — Но есть масса других полезных вещей. Ткани. Готовая, прочная одежда для любых погодных условий. Качественная обувь, которая не развалится после месячного марша. Медикаменты. Специи. Сталь высокого качества в слитках или изделиях по заказу.

Он начал методично накидывать варианты, словно читал накладную на складе.

— Проще сказать, что мы не сможем вам поставить, Ваше Высочество.

— Специи, — Валерия уцепилась за самое дорогое для неё слово в списке. Для Рима пряности были эквивалентом золота. — О каких объёмах идет речь? Сколько талантов в месяц вы способны предоставить?

Корнев даже не задумался. Он прекрасно знал возможности логистики Врат и пищевой промышленности Земли.

— Сто, двести, пятьсот, — почти равнодушно начал перечислять капитан, глядя прямо в лицо девушке. — Тысяча. Зависит от того, сколько у вас найдётся серебра и золота для оплаты, или эквивалента драгоценным металлам.

Он видел, как медленно, но неуклонно расширяются глаза принцессы. Для неё цифра в пятьсот талантов пряностей в месяц была бюджетом целой провинции.

— Уверен, нам будет чем вас удивить, — добил Корнев, откинувшись на спинку стула. — Не только в плане объёма, но и разнообразия, Ваше Высочество. Логистика и качество — это наш конёк.

Валерия замолчала. Мозг принцессы, обученной не только махать мечом, но и, хоть и поверхностно, но разбираться в экономике Империи, лихорадочно переваривал услышанное.

Её напрягли не сами специи. Принцессу до костей пронял тот будничный, скучающий вид, с которым этот человек в зелёной форме говорил о поставках сотен талантов драгоценного товара. Корнев не торговался, не набивал цену, не закатывал глаза к потолку, высчитывая прибыль. Он перечислял объёмы, способные обрушить экономику всего известного ей мира, так, словно речь шла о корзине гнилых яблок.

Валерия ещё раз, окончательно и бесповоротно, убедилась, что перед ней не кучка удачливых наёмников, нашедших старый склад артефактов Древних, а авангард невероятно могущественного государства.

Самое противное заключалось в том, что крыть было решительно нечем. В плане оплаты Рим, с его серебряными денариями и золотыми ауреусами, мог просто не потянуть такие объёмы через какое-то время.

Принцесса с едва скрываемым ужасом посмотрела на сенатора Красса. Тот смотрел на неё с точно таким же, если не более паническим выражением лица. При всех своих недостатках, жадности и высокомерии, Красс не был клиническим идиотом и сложил те же самые «два плюс два». Старый интриган прекрасно понимал: этим «зелёным» даже не нужно вводить свои лязгающие повозки на территорию Рима, потому что они могут просто с потрохами, законно и официально, купить половину Сената и всех легатов приграничных армий, если пустить дела даже не на самотёк, а просто с минимальным контролем со стороны Императора. Обычная, но ничем не ограниченная торговля убьёт Рим быстрее любой чумы.

Валерия перевела взгляд обратно на делегацию Федерации. Она смотрела на них уже совсем по-другому. Перед ней сидела стая матёрых хищников. И они прикрывались шкурой не безобидной овцы, а шкурой другого, более мелкого и понятного хищника, чтобы притупить бдительность всех без исключения, даже самых прожжённых политиков её отца.

Но тот самый Корнев, которого она так настойчиво требовала посадить за стол, точно не был одним из этих чиновников.

Девушка всмотрелась в его лицо. Она могла бы поклясться прахом предков: у этого человека были глаза убийцы. Не психопата-мясника, режущего в подворотне, а профессионального солдата. Точно такой же, вымораживающий, лишённый всяких эмоций взгляд она видела у ветеранов-легионеров, переживших самые страшные бойни на границах — людей, для которых отнять чужую жизнь стало такой же рутиной, как выпить кружку воды.

Валерия почувствовала, как по спине пополз неприятный холодок. Она серьёзно напряглась. Принцесса лихорадочно пыталась понять, какого именно демона она сама, своими собственными руками, посадила напротив себя.

Девушка начала терять контроль не только над тщательно выстроенными эмоциями высокомерной аристократки, но и над своим магическим даром. Сила, что бурлила в её жилах, реагируя на выброс адреналина, начала непроизвольно выплёскиваться в окружающее пространство, и воздух вокруг Валерии заметно уплотнился и пошёл мелкой прозрачной рябью.

Принцесса тут же спохватилась и попыталась загнать силу обратно, мысленно успокаивая себя тем, что перед ней обычный человек. Да, опасный, да, командующий смертоносным оружием, но не одарённый. Разведка Рима докладывала чётко: среди «зелёных» нет магов, и они полагаются только на механизмы. Ей нечего бояться в ближнем контакте...

Но тут Валерия конкретно испугалась.

Она увидела, как взгляд Корнева резко поменялся, и из скучающего дипломата он в долю секунды превратился в хищника, изготовившегося к броску. Капитан чуть подался вперёд, мышцы под камуфляжем напряглись. Он смотрел на неё так, словно просчитывал траекторию движения, чтобы одним рывком перемахнуть через широкий стол и свернуть ей шею прежде, чем она успеет сформировать простейший защитный конструкт или напитать тело силой.

А затем случилось то, что сломало картину мира принцессы окончательно.

В глазах Корнева, на самом дне зрачков, недобро пульсируя, блеснул свет, и это был не отблеск люминесцентных ламп под потолком, а потусторонний глубокий лиловый свет.

Валерия знала этот цвет. Она видела его очень давно, в раннем детстве, когда отец брал её с собой в путешествия по Империи через работающие арки, что соединяли дальние провинции. Цвет чистой, первородной энергии Древних. Именно такие глаза были у тех магов, что могли зажечь арку.

Капитан не был пустым. Он чувствовал её магию, он видел её насквозь, и его собственная сила только что отозвалась на этот всплеск.

Страх смешался с шокирующим озарением.

— Ты! — выкрикнула Валерия.

Принцесса резко, с грохотом отбросив назад тяжёлый деревянный стул, вскочила на ноги. Рука принцессы инстинктивно дернулась к бедру, где обычно висел меч, но нащупала лишь ткань туники.

Забрать! Любыми средствами, любой ценой! Сделать рабом, личной собачонкой, да кем угодно! Этот «зелёный» должен принадлежать Империи! Нет! Принадлежать её семье и только так! Остальные утрутся или сдохнут!

Она уставилась на Корнева, указывая на него пальцем. Дыхание девушки сбилось от откровенного предвкушения.

— Ты управляешь Вратами!

Глава 5

Эхо звонкого голоса Валерии, который сорвался на крик, ещё металось под потолком модульного зала, отражаясь от гладких белых сэндвич-панелей. Девушка стояла, опираясь кулаками о столешницу, а её грудь часто вздымалась под матово поблёскивающим металлом лёгкого нагрудника. Воздух вокруг принцессы дрожал, словно над раскалённым асфальтом в июльский полдень, искажая очертания предметов, а от самой девушки густыми волнами пошёл запах раскаленной пыли — так пахла рвущаяся наружу магия, над которой принцесса теряла контроль.

Два «рядовых сотрудника дипломатической миссии», сидевшие на флангах российской стороны, не колебались ни доли секунды. Им было абсолютно плевать на дипломатический иммунитет, королевскую кровь и геополитические последствия начала полномасштабной войны с Третьим Римом. Они реагировали исключительно на внезапное движение, агрессивную позу и зафиксированный скачок магического фона, направленный на главный охраняемый объект.

Трансформация сотрудников произошла мгновенно, и скучающие, слегка сонные выражения их лиц сменились масками холодных убийц. Руки неуловимым размытым движением скользнули под идеально сшитые пиджаки, и сухие металлические щелчки снимаемых предохранителей прорезали монотонный гул кондиционеров.

В следующий удар сердца два компактных пистолета-пулемёта смотрели прямо в грудь и голову Валерии. Оперативники сместились со своих мест, готовые превратить венценосную особу в дуршлаг при малейшем намёке на формирование боевого плетения или чего-то подобного.

Сенатор Красс издал сдавленный жалкий писк и попытался сползти по спинке стула вниз, слившись с обивкой, а остальная делегация римлян замерла, парализованная внезапным появлением направленного на них воронёного металла.

Корнев даже не вздрогнул и не моргнул, прекрасно зная, что сейчас сместится с линии огня, на которой оказался. Алексей лишь чуть наклонил голову, продолжая изучать принцессу тем же хладнокровным препарирующим взглядом, не выражающим ни страха, ни удивления.

Прежде чем кто-либо успел нажать на курок или скастовать заклинание, тяжёлые звукоизоляционные двери конференц-зала с грохотом распахнулись.

— Убрать стволы! — рыкнул Асатьев.

Глава дипломатической миссии буквально влетел в помещение. Асатьев тяжело дышал, его лицо пошло красными пятнами, а аккуратно повязанный галстук сбился набок. Дипломат рванул по коридору из комнаты мониторинга в ту самую секунду, как увидел на экранах движение оперативников. Бойцы медленно опустили оружие, а потом их стволы исчезли под пиджаками так же быстро, как и появились. Оперативники вернулись в свои расслабленные позы, вновь став неприметными клерками, хотя их глаза продолжали цепко фиксировать каждое движение римлян.

Асатьев, отдуваясь, подошёл к столу и встал рядом со стулом капитана. Он бросил на Корнева быстрый, полный укора взгляд, который разведчик полностью проигнорировал.

Валерия, казалось, вообще не заметила ни направленных на неё пистолетов-пулемётов, ни драматичного появления дипломата, ни панического скуления собственных сенаторов. Её широко распахнутые и лихорадочно блестящие глаза были прикованы к Асатьеву.

— Отдай его мне, — потребовала Валерия, и в её голосе завибрировала странная смесь отчаяния и абсолютной, непререкаемой власти. Принцесса переключилась на Асатьева, мгновенно вычислив, что именно этот потеющий в прохладном помещении человек в странной одежде обладает здесь самыми большими полномочиями.

Переводчик — бледный, как полотно, молодой парень, сидевший в углу за отдельным столиком — судорожно сглотнул. На лбу парня выступили крупные капли пота, а его голос дрожал, пока он переводил слова принцессы.

— Она просит... точнее, требует отдать капитана ей, Олег Алексеевич.

Валерия не стала дожидаться окончания перевода и с силой ударила открытой ладонью по столешнице.

— Назови цену! — продолжила Валерия, слова сыпались из нее пулемётной очередью. — Земля? Плодородные угодья на юге нашей провинции? Ресурсы? Железная руда, медь, серебро? Золото? Забирай! Сколько вашей Империи нужно?!

Принцесса перегнулась через стол, её глаза горели фанатичным огнем.

— Хочешь, я поменяю его на пару тысяч хвостатых? Не этих диких лесных оборванцев, с которыми вы тут возитесь в грязи, а вполне обученных, знающих свое место, и абсолютно покорных. Они умеют работать в шахтах, строить дороги, возводить стены. И не только мужчин… Уверена, ты найдёшь им применение в своем государстве. Назови цену, чиновник!

Корнев, спокойно сидящий в эпицентре этого аукциона, где он выступал главным лотом, издал короткий едкий смешок.

— Меня забыли спросить, — заметил он по-русски, не утруждая себя переводом на латынь и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Ситуация была сюрреалистичной, но в какой-то извращённой форме даже немного забавляла.

Валерия услышала его голос, но упрямо отказалась смотреть в сторону Алексея. Принцесса старательно игнорировала капитана. Воспоминание о той мимолётной вспышке в его глазах пугало её на подсознательном уровне. Но ей был нужен этот человек, нужен был Риму как воздух, однако смотреть на него прямо сейчас было выше её моральных сил, поэтому принцесса сфокусировала всё свое внимание на Асатьеве.

Дипломат вытер лоб платком, сделал глубокий вдох, разгладил галстук, вернул на лицо непроницаемую дипломатическую маску и посмотрел на принцессу, а затем перевёл свой тяжёлый взгляд на бледного переводчика.

— Переведи ей ровно то, что я скажу. Слово в слово, без отсебятины, — приказал Асатьев, и

переводчик в ответ судорожно закивал.

— Мы не продаём людей, — Асатьев каждое слово произносил медленно и чётко. — Своих — так точно нет и никогда! Капитан Корнев не является товаром и не подлежит обмену.

Специалист в углу безупречно перевёл фразу на высокую латынь, и ноздри Валерии тут же хищно раздулись, а её пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Всё продаётся, — просверлила девушка дипломата взглядом. — В этом мире, и в любом другом, всё имеет свою цену. Жизнь, верность, честь! Это лишь вопрос цифр на пергаменте и количества золота в сундуках. Не играй со мной в благородство! Если ты отказываешься, значит, я просто предложила слишком мало.

Асатьев смотрел на неё и понимал, что перед собой он видит сейчас не просто избалованную королевскую дочку, которая капризно требует себе очередную игрушку, а идеальный продукт безжалостной политической машины Третьего Рима — системы, где абсолютно всё и все действительно являлись товаром. И тогда Асатьев осознал, что стандартные увёртки и ссылки на гуманизм или законы здесь попросту не сработают. А значит, нужно было сломать саму парадигму.

Дипломат чуть наклонился над столом, зеркально повторяя позу принцессы.

— А сколько стоите вы, Ваше Высочество? — тихо, но так, чтобы слышали все римляне, спросил Асатьев.

Переводчик запнулся на долю секунды. Его глаза расширились от ужаса перед перспективой задать такой вопрос члену императорской семьи, но жёсткий и непреклонный взгляд начальника заставил его вытолкнуть из своего нутра эти слова на латыни.

Валерия открыла рот, готовая разразиться резкой отповедью и приказать казнить этого наглого чиновника на месте, но слова застряли в горле, и она закрыла рот с тихим щелчком зубов. Принцесса часто-часто замигала, её непробиваемое высокомерие дало трещину от невероятной и просто немыслимой дерзости вопроса. Впервые с того момента, как она надела императорский перстень, девушка выглядела растерянной. Валерия пыталась одновременно осмыслить нанесённое оскорбление, железную логику аргумента и новую реальность, в которой очутилась.

Сенатор Красс за её спиной издал звук, похожий то ли на кашель, то ли на приступ астмы, и схватился за сердце.

Валерия сделала глубокий судорожный вдох, силой воли загоняя бушующую магию обратно в себя, и статика в комнате начала рассеиваться. Ей нужны были ответы, нужно было срочно понять, на какой именно доске и с какими фигурами она играет.

— Хотите сказать, что капитан — непростой человек? — она прищурила глаза, и всё-таки бросила быстрый и осторожный взгляд на Корнева, который в этот момент с нарочитым интересом рассматривал царапину на ногте большого пальца. — В нём течет кровь власть предержащих? Он из правящего рода? Поэтому вы так цепляетесь за него и отказываетесь от торга?

Асатьев замер на мгновение. Его разум, натренированный десятилетиями дипломатических шахмат, на сверхскоростях просчитывал варианты и последствия.

Если он сейчас скажет правду, что Корнев простой офицер, выходец из народа, и просто солдат, выполняющий приказ, то Валерия никогда этого не поймёт и даже не поверит, ведь в её системе координат простолюдины были расходным материалом, разменной монетой. Отказ продать простолюдина покажет ей слабость Федерации и отсутствие жёсткой центральной власти, или, что ещё хуже, спровоцирует попытки похитить, шантажировать или перекупить капитана в обход официальных каналов.

А ещё Асатьев не мог отмотать этот разговор назад и стереть из памяти тот факт, что Корнев только что, без оружия и не произнеся ни слова, полностью доминировал над имперской принцессой. Даже если Асатьев сейчас выведет дрожащего переводчика во двор и расстреляет его за нарушение протокола и якобы неправильный перевод, римляне уже сделали свои выводы.

Асатьеву нужно было срочно поднять статус Корнева в глазах римлян если не до небес, то хотя бы до уровня дельтаплана над Чёрным морем и сделать капитана политически неприкосновенным.

Дипломат мысленно вздохнул, так как отлично понимал, какую свинью он сейчас подкладывает самому себе и военным в будущем.

— Да, — Асатьев медленно кивнул. — Вы можете считать его эквитом. Представителем особого, высшего сословия, а точнее — его военного крыла.

Переводчик передал термин. «Эквит» — всадник, рыцарь, представитель привилегированного класса в римской традиции, стоящий на ступень ниже сенаторов, но обладающий огромной властью. Это была концепция, которую Валерия понимала идеально, а само слово "Эквит" подразумевало наличие земель, богатства, военной обязанности и, самое главное, благородной крови, которой нельзя было торговать на базаре.

Открытая агрессия Валерии уступила место хладнокровному анализу и расчёту.

— Почему вы сразу не озвучили это? — спросила принцесса уже совершенно спокойным голосом. — Почему вы позволили сидеть здесь, за столом переговоров, в этой простой грязной одежде, без знаков отличия, без подобающей его рангу свиты? Это нарушение всех древних традиций ведения переговоров.

— Потому что вы не спрашивали, Ваше Высочество, — Асатьев позволил себе тонкую улыбку профессионала своего дела.

Теперь и он старательно избегал смотреть в сторону Корнева, так как физически чувствовал на себе тяжёлый и многообещающий взгляд, которым капитан прямо сейчас сверлил его профиль. Этот взгляд не сулил ни Валерии, ни самому Асатьеву абсолютно ничего хорошего. Корнев органически не переваривал, когда им играли втёмную, особенно если его для пущей важности награждали нелепыми титулами ради политических очков.

— Предлагаю всем немного успокоиться, — продолжил Асатьев, добавив в голос бархатных умиротворяющих интонаций. Мужчина положил руки на стол ладонями вниз. — Эмоции — плохой советчик в делах государственной важности. Мы с вами достигли определённого, весьма глубокого понимания позиций друг друга. Предлагаю взять паузу. Нам всем нужно обдумать услышанное.

Он обвёл взглядом зал, чтобы убедиться, что градус напряжения спал.

— Продолжим завтра. Или тогда, когда вы будете готовы, Ваше Высочество. Мы никуда не торопимся. Врата под нашим контролем.

Валерия стояла молча долгую и мучительную минуту. Её глаза метались между лицом Асатьева и пространством перед Корневым. Принцесса заново перестраивала всю геополитическую карту в своей голове. Эти «зелёные» варвары оказались не варварами. У них была своя сложная иерархия, своя знать, у них было оружие, способное переработать в кровавый фарш драконов, и среди этой элиты находился тот, кто может зажечь арку Врат, что было абсолютно логично.

Наконец принцесса медленно выдохнула.

— Хорошо, — чётко произнесла Валерия, и остальная римская делегации тотчас вскочила со своих мест, громко скрипя по линолеуму ножками отодвигаемых стульев.

Прежде чем развернуться к выходу, Валерия теперь уже пристально посмотрела на Корнева, и в её глазах можно было увидеть настороженность, холодный расчёт и совершенно недвусмысленный намёк. Нет, это не было намёком на убийство, а, скорее, указание на то, что игра только началась, ставки взлетели до небес, и он, эквит Корнев, стал главной фигурой на игральной доске.

Корнев спокойно выдержал этот взгляд с невозмутимым выражением на лице и ответил принцессе едва заметным издевательски-почтительным кивком головы, отчего Валерия резко развернулась на каблуках и твёрдым шагом направилась к дверям, а её свита потянулась следом, стараясь держаться как можно кучнее. Тяжёлые двери захлопнулись за римлянами с глухим стуком.

Тишина в конференц-зале продержалась ровно три секунды после того, как щёлкнул дверной замок.

— Только без рук! — выкрикнул Асатьев, отпрыгивая от стола на метр назад и выставляя перед собой ладони в защитном жесте.

Корнев даже не шелохнулся в своем кресле, но плотность исходящей от него ауры яростного желания убивать была такова, что матёрый дипломат мгновенно понял это пятой точкой. Два оперативника, что стояли по углам комнаты, неуверенно переглянулись, сомневаясь, стоит ли им вмешиваться, потому что армейский капитан действительно решил прямо сейчас набить морду лица главе миссии.

— Алексей, я тебя прошу, — голос Асатьева упал на октаву, потеряв весь лоск и уверенность. Он звучал искренне уставшим. — Пройдём в мой кабинет. Нам срочно нужно поговорить. И без лишних ушей.

Асатьев указал рукой на боковую дверь, ведущую во временный офис, и капитан, мрачно посмотрев на дипломата и не говоря ни слова, шагнул к указанной двери.

Корнев не стал поворачивать пластиковую ручку, а одним быстрым и сильным ударом вышиб дверь. Дешёвый замок хрустнул, петли жалобно скрипнули, и дверь с грохотом впечаталась во внутреннюю стену кабинета, оставив глубокую вмятину. Корнев зашел внутрь, оставив Асатьеву сомнительное удовольствие идти следом и прикрывать за собой изувеченную створку.

Кабинет был маленьким, душным и пропахшим дешёвым растворимым кофе. На столе царил творческий хаос из папок, распечаток и графиков. Асатьев рухнул в своё рабочее кресло, которое натужно скрипнуло под его весом и провёл ладонью по бледному лицу, вытирая с него пот.

— Прости, Лёша, — выдохнул Асатьев, уставившись в потолок. — У меня не было выбора. Ты сам видел, во что превратилась эта припадочная девчонка. Она бы не отступила и вцепилась бы в тебя мёртвой хваткой. Мне нужно было назвать римской принцессе, да и всем остальным римлянам тоже, статус, который им привычен. Титул, который в обществе не продаётся за мешок золота.

Корнев по-прежнему стоял у входа, скрестив руки на груди.

— Ну как же, Олег Алексеевич, — голос капитана был пропитан концентрированным сарказмом. — Зачем же вы так быстро сдались? Могли бы поторговаться для приличия. Сдали бы меня в аренду на сорок девять лет, как кусок тайги под китайскую лесопилку. Получили бы свои таланты серебра, специи и рабов в придачу. Для экономики Федерации сплошная польза.

— Неа, — Асатьев покачал головой, на его губах появилась кривая циничная усмешка. — Такая корова нужна самому. Мы своими Ключниками налево-направо не разбрасываемся.

Дипломат посмотрел на закрытую дверь, за которой остались оперативники, затем снова на Корнева.

— А вот кого-то из той резвой парочки, что притащил с собой Третьяков... Вот их вполне себе можно было бы сдать в аренду. И то, в краткосрочную и по очень спекулятивной цене.

Корнев фыркнул, но гнев понемногу уступал место прагматизму.

— Вы, Олег Алексеевич, хоть понимаете, что открыли ящик Пандоры? — спросил капитан. — Вы скармливаете ей легенду про аристократа. Она же теперь будет копать под меня в поисках мох слабостей, моих земель и моей мифической свиты.

— Это издержки профессии, — отмахнулся дипломат, пододвинул к себе блокнот и начал машинально рисовать на нём какие-то каракули. — Алексей, ответь мне на один вопрос. И давай без утайки. Ты знал, что этих самых портальных арок здесь навалом?

Корнев не стал играть в идиота.

— Догадывался, — ровно ответил капитан. — Особенно после того замеса с ушастыми в лесу. Судя по всему, это почти аксиома для этого мира. Вопрос, как и кем эти арки используются.

Асатьев перестал рисовать и постучал ручкой по столу.

— А чего тогда на нашей Родине их кот наплакал? — задумчиво, словно рассуждая сам с собой, произнёс дипломат. — Почему у нас на всю страну один проход в сибирской глуши?

Корнев пожал плечами.

— Может, потому что мы живем в тупике, — высказал капитан. — Слепая ветка на транспортной карте. Или карантинная зона. Выбирайте, что больше нравится.

Асатьев внимательно посмотрел на Корнева, но ничего не сказал. Капитан, сам того не зная, только что озвучил вслух одну из самых засекреченных аналитических выкладок, над которой бились лучшие умы в Москве.

— Ладно, оставим глобальные вопросы теоретикам, — Асатьев отбросил ручку. — Вернёмся к нашим баранам. Теперь нам надо тебя облагородить, Алексей. Чтобы ты визуально соответствовал высокому званию, которое я на тебя навесил. Римляне судят по обёртке.

— Вот только не надо мне лишнего пафоса, — Корнев предостерегающе поднял руку. — Никаких эполет, золотых аксельбантов и адъютантов с опахалами. Предлагаю обойтись почётной грамотой и переходящим вымпелом ударника труда. Я его в казарме над койкой повешу.

В этот момент изувеченная дверь кабинета распахнулась, чудом не слетев с оставшейся петли, и внутрь быстрым упругим шагом вошёл майор Третьяков. Особист выглядел донельзя довольным. Он плюхнулся на единственный свободный стул для посетителей, вытянул длинные ноги и с наслаждением закурил.

— Ну вы даёте, славяне, — весело произнёс Третьяков, пуская струю дыма в потолок. — Я уж думал всё, приплыли. Думал, сейчас наш бравый капитан нежно обнимет принцессу, и она умрёт в его объятьях... а потом мои парни положат всех остальных, и мы начнём мировую войну. Замечу, это был бы первый прецедент в истории нашего государства.

Третьяков перевёл смеющийся взгляд на Корнева, затем на дипломата.

— Что решили по Алексею?

— Вот, сижу и думаю, как возвысить нашего героя в глазах аборигенов, не привлекая при этом внимания санитаров в лице родного армейского командования, — усмехнулся Асатьев, потирая переносицу. — Легенда должна быть правдоподобной.

Третьяков сделал глубокую затяжку и прищурился сквозь сизый дым.

— Ну, раз кэп у нас не тыловая крыса, а человек исключительно действия, — хмыкнул майор, — то вариантов у нас, прямо скажем, немного. Тем более, нам надо придерживаться легенды не только для римлян, но и для кошаков Ил'ды. Хвостатые ведь тоже считают его большой шишкой. Так что просто запереть гражданина в расположении бригады, выдав ему должность писаря, мы не сможем.

— Зато сможем спрятать за численным составом, — мгновенно подхватил мысль особиста Асатьев.

— А можно я кому-то из вас на сдачу челюсть сломаю? — вежливо поинтересовался Корнев. Капитан прекрасно понимал, к чему клонят эти два манипулятора, которые играли в свои трёхмерные шахматы человеческими судьбами.

Третьяков рассмеялся, обнажив белые зубы.

— Как ты тогда сказал мне у Врат, Алексей? — ухмыльнувшись, спросил майор. — Хрен тебе по всему макияжу? Ну вот, ответочка прилетела. Отвертеться не выйдет, Барон. Решение принято.

— Сколько? — уточнил Корнев, понимая, что против такого альянса его капитанские погоны не могут ничего от слова совсем.

— Расширяем твою роту до двух сотен штыков, — торжественно объявил Асатьев, откидываясь в кресле. — На полноценный батальон пока ты не тянешь, так что по бумагам проведём вас как усиленное подразделение какого-нибудь особого назначения. Дадим побольше техники и ресурсов, а также отдельное снабжение. И статус, разумеется.

— И ты теперь, Лёша, представь, сидишь в своем командном «Тайфуне», в весь такой в белом и зелёной шляпе, как бутылка кефира — продолжил рисовать картину Третьяков, откровенно издеваясь над помрачневшим разведчиком. — В самое пекло с автоматом больше не полезешь! Твоя задача — руководить и быть символом, и только лишь когда рассеивается дым от взрывов, ты медленно и с достоинством выходишь из брони и на развалинах делаешь героическую позу.

Майор театрально взмахнул сигаретой.

— Девки от восторга текут, мужики-аборигены пускают суровую слезу умиления, а дети радостно орут, что хотят стать таким же крутым полководцем, как дядя Лёша. Ну идеальный эквит, вождь и просто хороший парень!

Корнев слушал эту тираду с абсолютно непроницаемым лицом, так как перспектива сидеть в бронированной коробке, пока Гвоздь и Леший будут месить грязь под огнем ушастых, вызывала у него отвращение.

— Вы мне ещё штаны с красными лампасами выдайте, — съязвил Корнев, и в ответ криво улыбнулся Третьякову. — И шашку золотую ещё не забудьте, чтобы я с брони ей махал для пущего эффекта.

— Лампасы — это перебор, хотя, кто его знает… — задумчиво ответил Асатьев. — Но новую форму без стандартных знаков различия тебе выдадут. Привыкай, капитан. Твоя война только что стала политической, а крови в ней проливают не меньше, чем на передовой, запомни это. Иди к своим людям, скоро их станет заметно больше…

Глава 6

Дверь в выделенные римской делегации апартаменты захлопнулась с такой силой, что пластиковые панели обшивки жалобно скрипнули. Принцесса Валерия прошла на середину комнаты, скинула с себя нагрудник, бросила его прямо на застеленную казённым бельём кровать, и повернулась к сопровождающему.

Флавий, один из старших агентов Магистра Оффиций, следовавший за ней тенью, замер у порога. Он прекрасно считывал настроение госпожи, и сейчас она напоминала взведённую баллисту.

— Доставай, — коротко приказала Валерия и протянула руку.

Флавий нахмурился, его рука инстинктивно легла на неприметную сумку, висевшую на поясе.

— Ваше Высочество, это неразумно. Подавление фона во время переговоров, затем этот всплеск в конце... Использование Глаза Императора на таком расстоянии может привести к необратимому выгоранию узлов. Позвольте мне отправиться к ближайшему легиону за границу леса. Я передам сообщение по цепочке эстафет.

— Я сказала — доставай, — голос принцессы упал до зловещего шёпота. — У меня нет времени ждать, пока ты будешь скакать по лесам, прячась от патрулей местных дикарей. И я не покину этот лагерь ни на шаг, иначе мы потеряем нить переговоров. «Зелёные» не должны понять, что мы берём паузу из-за слабости. Давай артефакт. Это приказ.

Агент поджал губы, но спорить не посмел, поэтому расстегнул пряжки сумки и бережно, двумя руками извлёк тяжёлый диск, выточенный из цельного куска чёрного обсидиана, по краям которого шла сложная вязь золотых рун. Валерия перехватила диск, и он обжёг её ладони потусторонним холодом. Девушка опустилась на пол прямо посреди комнаты, села, скрестив ноги, и положила артефакт перед собой.

— Обеспечь охрану, — бросила она Флавию. — Никто не должен войти.

Мужчина молча кивнул и встал у двери.

Принцесса закрыла глаза и, выровняв дыхание, потянулась к своему внутреннему источнику, собирая силу по крупицам и выжимая себя досуха. Её сердце колотилось о рёбра, а магия неохотно и будто сопротивляясь потекла по венам, обжигая их изнутри. Валерия прижала ладони к золотым рунам.

Чёрный обсидиан начал светлеть изнутри, словно наливаясь кровью, а затем его поверхность пошла рябью, превращаясь в мутное мерцающее зеркало. Боль ударила в виски раскаленными иглами, и Валерия стиснула зубы, из её носа пошла тонкая струйка крови, и испачкала подбородок, но она не разомкнула рук. Пространство сопротивлялось, не желая пропускать магический сигнал, но воля одарённой ломала все преграды.

Поверхность зеркала прояснилась, и сквозь помехи и серый туман проступили очертания рабочего кабинета, в котором за столом сидел Тит Валерий Север. Император оторвал взгляд от пергаментов, почувствовав вызов. Его лицо, изрезанное шрамами, мгновенно напряглось, когда он увидел бледное, перемазанное кровью лицо дочери.

— Валерия, — голос отца звучал глухо, словно из-под воды. — Ты используешь прямой канал. Что случилось? Где Красс?

— Красс — идиот, отец, — выдохнула принцесса, стараясь не потерять концентрацию. Каждое слово отдавалось пульсацией в черепе. — Времени мало! «Зелёные» не наёмники и не сброд. Мы сидим за столом с авангардом империи, которая по своим ресурсам способна проглотить наши пограничные земли, и наши легионы не станут для них серьёзной помехой.

Тит Валерий отложил стилос. Он не стал перебивать, так как умел слушать.

— У них нет магии в нашем понимании, — продолжила Валерия, жадно глотая воздух. — Но эти машины... Оружие «зелёных» бьёт дальше и точнее любых заклинаний. А логистика и торговля... Отец, они готовы поставлять сотни талантов специй и стали в месяц. Сотни! Не торгуясь! Для них это мелочь.

— Торговая экспансия, — мрачно констатировал Император. Глаза старого правителя сузились. — Хотят купить нашу знать. Завалить товарами, обесценить нашу монету и поставить в зависимость.

— Именно. Но это не самое страшное.

Валерия подалась вперёд и почти коснулась лицом поверхности артефакта.

— Среди них есть тот, кто зажигает Врата.

В кабинете Императора повисла тишина. Тит Валерий медленно поднялся из кресла и нагнулся к столу, опёршись на него руками. Эта новость меняла всю геополитическую карту. Последний маг в Третьем Риме, способный хоть на короткий срок активировать Врата, умер пятнадцать лет назад, а новых до сих пор не нашлось. Из-за этого были утеряны все связи с двумя колониями за океаном.

— Ты уверена? — голос отца стал жёстким, лишённым всяких отцовских интонаций.

— Абсолютно. Я видела свет в его глазах. Зовут его Алексей Корнев, эквит по иерархии. Он на пути подчинения местных хвостатых, кошаки смотрят на него почти как на божество. Отец, он молод, умён и предельно опасен. Если мы не сможем его контролировать, Корнев откроет пути в самое сердце наших земель, когда им это понадобится, как только «зелёные» штурмом возьмут ближайший город с аркой.

Валерия почувствовала, как перед глазами начинают плясать чёрные точки. Связь начинала пожирать её жизненные силы.

—Я заняла место Красса за столом, — хрипло произнесла девушка.

— Умница — кивнул Император.

Император смотрел на голографическое изображение дочери. Он видел струйку крови, видел, как дрожат её плечи от напряжения. Прагматизм в его голове быстро рассчитывал новые ходы.

— Слушай внимательно — быстро произнёс Тит Валерий. — Не пытайтесь похитить мага или тем более убить, так как это спровоцирует бойню, к которой мы не готовы.

— Что мне делать?

— Тяни время. Возьми паузу в переговорах. День, два, сколько сможешь выторговать под предлогом консультаций со мной. Можешь обсудить что-то совместное, включая пробу в торговле. Мне нужно перебросить к границам леса ударные легионы. Если этот Корнев действительно сможет зажечь арки, мы должны предложить ему союз, от которого парень не сможет отказаться. Либо подготовить капкан, из которого не сможет выбраться.

Изображение начало мерцать. Связь рвалась.

— Поняла, — прошептала Валерия.

— Держись, дочь, — услышала последние слова Императора девушка.

Обсидиановый диск мгновенно погас, снова став холодным куском мёртвого камня. Валерия без сил завалилась на бок, но Флавий тут же бросился к ней, подхватил её под плечи и приложил к губам флягу с водой. Принцесса жадно напилась, сплюнула солоноватую слюну на пол и с трудом села.

— Что ж, мы посмотрим, капитан Корнев. Посмотрим, кто кого купит, — прошептала Валерия.

***

Корнев стоял на ступенях крыльца казармы и мрачно разглядывал выстроившееся перед ним пополнение.

Около сотни человек. Разношёрстная толпа в новеньком, ещё не выцветшем на солнце камуфляже. По лицам новобранцев было видно, что они вообще не понимают, куда попали. Большинство из них переминались с ноги на ногу, косились на снующих вдалеке тяжеловооружённых патрульных военной полиции и перешёптывались. Некоторые, судя по характерному взгляду, уже были на опыте, но местная специфика явно ломала шаблоны каждому из них.

За спиной Корнева стояли ветераны его роты. Те, кто выжил у корней Великого Древа. Парни курили, пряча сигареты в кулаках, и отпускали в сторону капитана чёрные, сплошь пропитанные армейским цинизмом шуточки.

— Ваше сиятельство, эквит Корнев, дозвольте обратиться? — осклабился Казанова, театрально шаркнув ножкой. — Тут холопы прибыли, ждут, когда барин им вилы раздаст и на барщину отправит. Ушастых полоть.

— Захлопнись, Игорь, — беззлобно отозвался капитан, не отрывая взгляда от строя. — А то я тебя личным камердинером назначу. Будешь мне берцы чистить по утрам.

Сбоку от казармы вырулил пыльный командирский УАЗик, и из машины грузно выбрался подполковник Рябов, командир батальона. Офицер старой закалки, прошедший не одну кампанию, он быстро адаптировался к реалиям другого мира, поняв, что здесь можно выстроить отличную карьеру, если не щёлкать клювом.

— Здорово, герои, — Рябов подошёл к крыльцу и пожал руку Корневу. Комбат окинул взглядом строй пополнения. — Принимай хозяйство, Алексей. Развернули мы твою роту до очень усиленного состава. Бумаги в штабе уже подмахнули. Как самочувствие?

— Бывало и лучше, товарищ подполковник, — Корнев потёр ноющий затылок. — Спасибо за всё, конечно. Но мне теперь с этим табором нужно что-то делать.

Офицеры прошли в кабинет Корнева. Следом, пригнув голову в дверном проёме, ввалился Гвоздь, на плечах которого уже красовались новенькие лейтенантские погоны, а за ним неслышно скользнул Леший.

Железный стол быстро покрылся распечатками штатного расписания.

— Значит так, — Рябов ткнул толстым пальцем в бумагу. — Обычная структура здесь работает хреново. Это мы уже поняли. Малораны своими барьерами много ломают по тактике. Что предлагаешь?

Корнев посмотрел на своих взводных.

— Обычную пехоту оставляем для зачистки и контроля периметра, — начал капитан. — Но мне нужны тяжёлые штурмовые группы. Те, кто будет взламывать магические щиты. Если ушастый маг ставит барьер, стандартный калибр его только царапает. Плюс не забываем, что есть и обычные отряды ушастых, а эти обычно ходят большим строем.

— АГС-30 в каждый взвод, — тут же включился в работу Гвоздь. — Плюс Корды. Двенадцать и семь миллиметров этот их синий туман пробьёт гораздо быстрее. И огнемёты. Много «Шмелей». Термобар между корней будет хорошо выжигать кислород.

— Одобряю, — кивнул Леший. — И снайперов перевести на крупный калибр. АСВК. Маги у них любят пафосно стоять позади пехоты в приметных тряпках. Значит, надо отстреливать таких образчиков с как можно большего расстояния.

— И Смолина ФПВшками загрузить по макушку — добавил Корнев, — волчар гонять кругами.

— Это всё хорошо на бумаге, — Рябов скептически пожевал губу. — Но ты понимаешь, какие это фонды? Кто тебе столько тяжёлого вооружения со складов отгрузит? Нас снабженцы с говном сожрут. Это же сверх лимита на батальон, не говоря уже о роте.

Корнев усмехнулся и достал из сейфа пластиковую папку.

— Товарищ подполковник, мне тут гражданские дипломаты вместе с генералом Зверевым статус местной аристократии повесили. Сказали, ни в чём себе не отказывать. Вот бумага с личной подписью генерала. Приоритетное снабжение по заявке командира подразделения.

Рябов пробежался глазами по документу и присвистнул.

— Ну, Барон, ты даёшь. С такой бумажкой мы сейчас склады до бетона выскребем. Бери своих архаровцев, грузовики и дуй в парк обеспечения. Вытрясем из них всё самое вкусное.

Через полчаса три «Урала» затормозили у массивных ворот ангаров логистического центра бригады. Начальник склада майор Зуев вышел лично посмотреть, кто там такой буйный припёрся сразу на трёх грузовиках. Увидев Корнева и комбата, он радостно улыбнулся.

— Ай, гости дорогие! — обнял Корнева Зуев, затем крепко пожал руку подполковнику, — рассказывайте! Чем смогу, помогу!

— Ты только сильно не серчай, Александр, — улыбнулся Рябов, протягивая бумаги, — Грабить мы тебя пришли.

Майор пробежался глазами по папирусам, хмыкнув пару раз.

— Надо, значит, надо! — пожал плечами Зуев, — Для хороших людей ничего не жалко! Проходим, не стесняемся, занимаем места, согласно купленным билетам…

Кротов, что был ответственным за вещевое довольствие, заблаговременно спрятался, забившись в самый дальний угол склада, но был сдан с потрохами, и выдран за шкирку на свет божий. Майор разве что не скулил, будто его собственное добро грузили в «Уралы».

Пока начальство грабило тылы, на площадке возле казарм происходило знакомство двух миров. Новобранцы, покуривая в специально отведённом месте, настороженно прислушивались к разговорам ветеранов роты, которые сидели на цинках, чистили оружие и травили байки, от которых у пополнения волосы вставали дыбом.

— ...И тут этот ушастый хрен поднимает свою палку, — рассказывал Казанова, — И воздух мёрзнет так, что дышать больно. А потом с неба летит кусок льда размером с холодильник. Прямо в корму бэхи.

— И чё? Броня сдержала? — недоверчиво спросил один из контрабасов-новичков — здоровенный парень с татуировкой на предплечье.

— Сдержала? — Казанова невесело рассмеялся. — Пацан, этот лёд прошил броню вместе с десантом так, что движок с другой стороны вылетел. БМП просто приморозило к земле. Мехвода еле живого вытащили. А потом ушастые накинули сверху огнём. Мы смотрели, как сталь плавится, но ничего сделать не могли.

— Да ладно заливать, — попытался сохранить лицо другой новичок, хотя голос его дрогнул. — Лёд броню не бьёт.

— Ты, главное, это ушастым магам не забудь это сказать, когда они на тебя накатят, — подал голос Саныч, мехвод БТРа. — Мой БТР вообще пополам на ходу разрезало, джедаи курят в сторонке. Местные здесь часть привычной физики вертели на своём длинном ухе. Видел, как кошаки в ближнем бою работают? Не видел…

Саныч отложил ветошь.

— Выходят на тебя такие, ростом под два метра и с места прыгают метров на шесть. Их мечи из чёрного железа пополам броню рубят вместе с тушкой. А мы их прикрывали. Барон там порталы открывал, а местная бабка-старейшина ушастых в пыль превращала. Живых малоранов просто стирала в серую труху.

Новобранцы замолчали. Скепсис с лиц потихоньку испарялся. Они смотрели на обветренных разведчиков и начинали понимать, что командировка в этот мир — это не сафари на туземцев. Иллюзии недавно прибывших солдат разбивались о жестокую реальность быстрее, чем стеклянные стаканы.

***

Валерия пролежала в своей комнате целые сутки, мучаясь от мигрени и временами проваливаясь в беспокойный сон. Магическое истощение после связи с отцом давало о себе знать, и теперь каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах, а свет нещадно резал глаза. Только к утру второго дня она смогла заставить себя подняться.

Принцесса долго стояла под тугими струями душа, наслаждаясь отсутствием головной боли и горячей водой. Приведя себя в порядок и надев строгую тунику, девушка вышла в общую гостиную, а Флавий тут же подал горячую кружку с полюбившимся ей чёрным напитком. Валерия жадно выпила горький кофе, чувствуя, как кофеин и тепло разгоняют туман в голове.

— Сенатор Красс, — произнесла принцесса, ставя кружку на стол. Голос ещё немного хрипел, но твёрдость вернулась. — Сообщите федератам, что я хочу осмотреть тренировочный лагерь. Мне нужно проветриться. Заодно оценю своими глазами, на что способны эти хвалёные войска в полевых условиях, а не за столом переговоров.

Дипломатический аппарат русских сработал на удивление быстро, и уже буквально через сорок минут к жилому модулю римлян был подогнан небольшой штабной автобус. Когда Валерия и часть её свиты, включая пыхтящего Красса, поднялись в салон, принцесса не смогла скрыть своего удивления, осматривая мягкие, обтянутые тканью сиденья и дефлекторы над головой, из которых дул прохладный воздух. Но главное потрясение их ждало, когда машина тронулась.

Автобус выехал на грунтовку, ведущую к полигонам и направился к ним. Дорога была изрыта колеями от тяжёлой техники, но внутри салона никто этого почти не чувствовал, так как подвеска хорошо гасила удары. Валерия вспомнила имперские колесницы и кареты, которые могли вытрясти душу на римских мощёных трактах, и мысленно скрипнула зубами. Разрыв в технологиях был колоссальным. Сейчас, в транспорте "зелёных", они двигались со скоростью мчащейся во весь опор лошади, при этом сенатор Красс умудрялся пить воду и ни разу не облился.

Полигон встретил принцессу и её сопровождающих грохотом выстрелов и клубами серой пыли. Офицер сопровождения провёл римскую делегацию на специально оборудованную смотровую площадку.

— На правом фланге работают подразделения воздушно-десантных войск, — пояснил офицер через переводчика, указывая на группу солдат.

Валерия прильнула к стеклу и, как воительница, не раз стоявшая в строю легиона, моментально оценила качество подготовки. «Зелёные» двигались слаженно, короткими перебежками, прикрывая друг друга, и стреляли они не беспорядочно, а скупыми контролируемыми очередями или точными одиночными, а их гранаты летели точно в укрытия условного противника. Это была отлаженная машина убийства, эффективная и смертоносная.

Римляне уже собирались возвращаться обратно, удовлетворив свое любопытство, когда взгляд Валерии зацепился за знакомую высокую фигуру на другом конце поля.

— Я хочу посмотреть, что происходит там, — принцесса указала пальцем на левый фланг полигона.

Офицер сопровождения нахмурился, сверился по рации, но, видимо, не получив никаких запретов, одобрительно кивнул. Делегация покинула площадку и по пыльной тропе подошла ближе к оцеплению.

Здесь всё было иначе.

Валерия сразу узнала Корнева, который стоял на броне своей машины и, сжав в руке рацию, отдавал громким голосом короткие команды. Его люди — те самые ветераны вперемешку с пополнением— сейчас отрабатывали взаимодействие в совершенно новых форматах.

Принцесса впилась взглядом в полигон и начала разбирать тактику бойцов под командованием Корнева по косточкам, опираясь на свой военный опыт.

— Что скажете, Ваше Высочество? — вытерев пот со лба негромко спросил сенатор Красс, которому происходящее казалось хаотичной беготней.

— Смотрите внимательно, сенатор, — тихо ответила Валерия, не отрывая глаз от солдат. — Они не просто так стреляют по мишеням, как вам могло показаться. Капитан выстраивает тактику против конкретного врага. Против нас. Точнее, против магов.

Она указала на группу пулемётчиков.

— Видите? Они не концентрируют огонь в одной точке, а создают веерное подавление, прижимая условных магов к земле, чтобы не дать им времени сплести сложный барьер. А в это время...

С фланга на поле резко выдвинулись две небольшие манёвренные группы, а через мгновение раздались глухие хлопки, и в сторону скопления фанерных мишеней полетели заряды из РПГ и ручных огнемётов. Прогремела серия взрывов, и огненные шары поглотили условную позицию врага.

— Используют подавляющий огонь, чтобы сковать щитовиков, а затем бьют с флангов взрывчаткой, которая выжигает воздух внутри барьера, — Валерия перевела взгляд на Красса. Сенатор побледнел, осознав суть сказанного. — Если разобраться, Рим использует построение легионов «черепахой» и групповые щиты магов земли точно так же, как малораны используют свои защитные купола.

— Вы хотите сказать... — пробормотал Касс, стоявший рядом.

— Я хочу сказать, что тактика, которую Корнев вдалбливает своим людям прямо сейчас, будет абсолютно эффективна против имперских легионов. Они тренируются в том числе и для того, чтобы убивать нас.

Как будто в подтверждение слов принцессы, гранатомётчик на полигоне вскинул трубу РПГ. Раздался резкий хлопок, и вдали расцвёл огненный цветок термобарического взрыва. В этот момент Валерия почувствовала лёгкое, едва уловимое покалывание на коже. Это странное ощущение было всплеском чужой силы, и он не имел ничего общего с грохотом полигона. Валерия резко повернула голову, повинуясь инстинктам, и сосредоточилась на направлении, откуда пришёл этот странный импульс.

В полусотне метров от римлян, на небольшом пригорке, поросшем редким кустарником, стояла группа наблюдателей.

Валерия присмотрелась, и увидела около двадцати хвостатых, а в их центре, опираясь на свой проклятый посох, стояла старейшина Ил'да. Старая ведьма смотрела не на полигон, а прямо на римскую принцессу. Их взгляды встретились над полем, затянутым пороховым дымом.

Ил'да медленно, с нескрываемым превосходством, приподняла подбородок и чуть заметно улыбнулась. Старуха знала, что Валерия наблюдает. Знала, какие выводы сделала римлянка.

Холодный пот выступил на спине принцессы. Пазл сошёлся. Местные аборигены, которых Рим всегда считал дикарями, не просто подружились с пришельцами. Они прямо сейчас стояли здесь, на закрытом полигоне «зелёных», и вместе с ними изучали тактику, которая в будущем будет ломать римские легионы. Слияние технологий пришельцев и магии местных владельцев лесов, о котором отец даже не подозревал, уже началось. И во главе этого союза, скорее всего, стоял капитан Корнев.

Глава 7

Олег Алексеевич Асатьев в очередной раз запустил воспроизведение короткого видеофайла, кликнув мышкой с раздражающе громким звуком. Дипломат сидел в полутёмной комнате мониторинга, откинувшись на спинку кресла, и буквально сверлил взглядом центральный экран.

В помещении стойко пахло растворимым кофе и чувствовалась лёгкая паника персонала технического отдела.

Слева от Асатьева, привалившись плечом к металлическому стеллажу с аппаратурой, стоял майор Третьяков. Особист мелкими глотками поглощал тёмную жижу из пластикового стаканчика, а на его лице застыло выражение философского спокойствия человека, который давно понял, что, если что-то может пойти не так, то оно обязательно пойдёт не так, да ещё и с пиротехническими эффектами.

На мониторе крутилось одно и то же беззвучное кино, длившееся ровно сорок две секунды — чёрно-белая картинка с камеры, которая была установлена в вентиляционной решётке римских апартаментов. Вот Принцесса Валерия входит в комнату, резко, по-военному сбрасывает с себя нагрудник на кровать и требует что-то у своего сопровождающего, Флавия. Агент с кислой миной достаёт из сумки тёмный диск, покрытый по краям светлой вязью. Валерия садится на пол, скрестив ноги, и кладёт артефакт перед собой. Флавий встаёт у дверей, превращаясь в статую. Девушка прижимает ладони к краям диска.

А вот дальше начиналась какая-то техническая чертовщина.

Сначала пропал звук. Микрофоны, способные уловить шёпот через две бетонные стены, просто выдали в уши операторам короткий предсмертный писк и сдохли. Изображение пошло горизонтальными полосами, но матрица скрытой камеры держалась дольше всех, сопротивляясь жесткому электромагнитному, или какому там ещё, излучению, и камера успела зафиксировать, как обсидиановый кругляш в руках принцессы начал наливаться пульсирующим светом.

А потом экран залило ровным серым снегом.

—Пять миллионов рублей, я узнавал — произнёс Асатьев, глядя на шипение помех. — В этой комнате стояла аппаратура на пять миллионов. То есть откровенного неликвида там не было. И она выгорела дотла. Ребята из техотдела говорят, что микросхемы просто расплавились, словно их в микроволновку засунули.

— Государство не обеднеет, Олег Алексеевич, — пожал плечами Третьяков и точным броском отправил пустой стаканчик в мусорную корзину. — Издержки контакта с иной цивилизацией. Зато теперь мы точно знаем причину, по которой мадемуазель вчера на полигоне выглядела так, будто кровь сдавала вёдрами.

Асатьев прикрыл глаза и потёр переносицу.

— Она связалась с папочкой.

— К бабке не ходи, — кивнул особист. — Причём, звонок был прямой, без всяких там ретрансляторов и почтовых голубей. Напрямую в столицу. Учитывая расстояние и ту задницу, в которой мы находимся по отношению к Римской Империи, энергию жрать эта связь должна как не в себя. Девчонку выдоило знатно, а значит, повод для звонка был критический.

— Корнев, — констатировал дипломат.

— Корнев, — согласился Третьяков. — Ты же видел её взгляд на полигоне, когда кошачья старейшина ей с другой стороны разве что ручкой не помахала. У прЫнцессы в голове сложилась правильная на её взгляд картинка о том, что мы формируем ударный кулак из людей и хвостатых, накачанный нашими технологиями.

Асатьев развернулся на кресле, скрипнув колёсиками.

— Что думаешь делать, Илья? — в голосе чиновника прорезалась усталость. — Она не свернула переговоры, не хлопнула дверью и не приказала паковать чемоданы и седлать лошадей. Значит, Император приказал ей остаться и договариваться. Или... тянуть время.

— Запугать её мы не сможем, — Третьяков достал портсигар, покрутил его в пальцах, но не открыл. — Ты сам убедился в этом. Девчонка боевая, с богатым опытом на передовой. На учения наших архаровцев смотрела не с ужасом, а с профессиональным интересом. Оценивала сектора обстрела, скорость развёртывания, плотность огня. На торговлю тоже не повелась. Валерия вовремя перехватила управление процессом у Красса.

— Красс, — Асатьев произнёс имя сенатора с брезгливой интонацией. — Может, поработать с этим пухляком за её спиной? Жирдяй любит золото и комфорт, поэтому наши технологии и перспективы откатов с торговли должны снести ему крышу.

Третьяков отрицательно покачал головой.

— Себе дороже, Олег. Красс — форменный трус. Он боится Императора до дрожи в коленях, а теперь боится и Валерию, у которой на пальце правительственная печать. Чуть что пойдёт не так, и он нас продаст с потрохами, чтобы выслужиться и получить хоть какой-то шанс не сдохнуть. Если девчонка раньше не задушит его голыми руками прямо в коридоре за измену. Нет, пухляк — теперь фигура пассивная.

Особист прошёлся по тесной комнате, заложив руки за спину.

— То есть расклад у нас такой. Пока что в рукаве две козырные карты. Первая — это Корнев, который может зажечь арку Врат, и римляне это знают. Вторая — наш намечающийся союз с кошаками, которые в этом лесу каждую тропинку выучили. И этот союз, считай, открытый вызов Третьему Риму. Мы залезаем в предполагаемую зону влияния и ставим там свой флажок, домик и мангал.

— Не то чтобы совсем открытый вызов, — Асатьев поморщился. — Мы всё же далековато от основных провинций Рима. Да и права на этот лес писаны вилами по воде. Они тут не контролируют ничего. Но в целом ты прав, Илья. Римляне не привыкли, когда у них под носом кто-то другой пишет правила игры.

— Нам нужна встряска, — предложил майор, останавливаясь напротив дипломата. В глазах особиста мелькнул недобрый огонёк. — Нужно выбить принцессу из колеи, заставить совершить ошибку или пойти на наши условия. Сломать ей шаблон.

— Легко сказать, — вздохнул Асатьев. — Как тряхнуть императорскую особу, не обидев при этом её папашу до состояния объявления священной войны? Мы не можем её арестовать и не можем давить силой. Дипломатия, мать её. Мы связаны по рукам и ногам правилами гостеприимства.

— Значит, трясти нужно не через силу, — Третьяков усмехнулся. — Трясти нужно через восприятие ситуации. Пусть Корнев отрабатывает свой хлеб и статус эквита. Принцесса им заинтересовалась? Вот пусть и расхлёбывает…

***

Алексей Корнев сидел в своем кабинете. Кондиционер под потолком натужно гудел, пытаясь прогнать донельзя теплый воздух сквозь фильтры. На железном столе возвышались три аккуратные стопки бумаг.

Капитан занимался бюрократией. Тем самым процессом, который в мирное время заставлял боевых офицеров выть в голос, но сейчас, после кровавой мясорубки у Великого Древа, воспринимался как мана небесная. Составление заявок на ГСМ, списки личного состава, рапорта на списание разбитого в хлам снаряжения — всё это не пыталось отстрелить ему голову или пробить грудь ледяной стрелой. Цифры и строчки успокаивали нервную систему, и можно было хотя бы на пару часов отключиться от сюрреалистичного дурдома, который творился в расположении бригады.

Рядом, сидя за приставным столиком, страдал лейтенант Константин Асташко.

Гвоздь всем своим массивным видом изображал великомученика. Перед ним лежал чистый лист, линейка и огрызок карандаша. Новоиспечённый взводный воевал с графиком дежурств по расширенной роте и пытался свести дебет с кредитом по вещевому довольствию на пополнение. Техническое образование пока спасало слабо, так как одно дело — чертить фаски и допуски для фрезеровочного станка, и совершенно другое — распределять сухпайки и спальные мешки на сотню голодных мужиков в мирное время и на боевом выходе.

Гвоздь громко и с присвистом вздыхал каждые две минуты, чесал коротко стриженную голову и бормотал проклятия в адрес тыловиков, в то время как Корнев молча подписывал очередную накладную, изредка бросая на подчинённого насмешливые взгляды.

Вдруг дверь кабинета с жалобным скрипом отлетела к стене, и в помещение ворвался Казанова. Связист тяжело дышал, его лицо блестело от пота, но глаза горели оголтелым энтузиазмом.

— Граждане бандиты! — с порога заявил Игорь, опираясь руками о косяк. — Там подгон босяцкий от гражданских приехал. От этого... как его... пиджака, Асатьева! Во!

Капитан отложил ручку, а Гвоздь с надеждой поднял голову от растерзанного в хлам листа бумаги, и его карандаш со стуком упал на стол.

— Стесняюсь спросить, — Корнев подозрительно прищурился. — Что такого мог подогнать нам взрослый дядя в очень дорогом костюме, отчего у тебя случился такой щенячий восторг? Он нам стриптизёрш из Москвы спецрейсом выписал?

— Да ты сам глянь, командир! — воодушевлённо взмахнул руками Казанова. — Это просто отвал башки!

— Цистерна пива? — с искренней надеждой в голосе предположил Гвоздь, поднимаясь со стула, и своими габаритами мгновенно заполнил половину кабинета.

— Пиво бы не помешало, Костян, но пока без него, — отмахнулся связист. — Пошли быстрее, пока они там всё не разломали!

Заинтригованный Корнев поднялся из-за стола, оставив бумаги, и все трое вышли в коридор казармы. Казанова вышагивал впереди, разве что не пританцовывая. Они дошли до дальнего угла жилого блока, который до этого момента пустовал, служа временным складом. Сейчас там собралась плотная толпа. Все бойцы, свободные от караулов, нарядов и занятий на полигоне, плотным кольцом обступили расчищенное пространство. Над макушками солдат Корнев увидел двоих техников в синих комбинезонах.

— Разошлись, начальство идёт! — рявкнул Гвоздь, отодвигая солдат плечами, как ледокол льдины. Парни неохотно расступились.

Корнев вышел вперёд и присвистнул.

В углу, на специально собранной подставке, покоилась огромная, дюймов на шестьдесят пять, ЖК-панель. Вокруг неё техники уже раскидали колонки мощной аудиосистемы, протягивая провода к стабилизатору напряжения. А в самом центре, переливаясь глянцевым пластиком, стояла игровая консоль последней модели. Четыре новеньких геймпада лежали рядом.

— Да ладно, — вырвалось у капитана. Он почесал затылок.

Один из техников — высокий парень с пучком стяжек в зубах — обернулся и, заметив капитана, выплюнул стяжки на ладонь и вытер руки о штанины.

— Здравия желаю, товарищ капитан. Большие зоны отдыха сейчас делают по всему расположению бригады. Начальство там, за ленточкой, наконец сообразило, что люди здесь застряли на очень долгий срок, и кукуха без разрядки у многих начнёт скоро отлетать. Тренажёрки, кинотеатры, вот это всё...

Техник хитро прищурился и кивнул на панель.

— А конкретно вам, товарищи разведчики, пламенный привет от отечественной дипломатии. Просили передать, так сказать, «небольшой презент за моральные терзания эквита на дипломатическом фронте».

Техник наклонился к картонной коробке, порылся в пенопластовом наполнителе и выложил рядом с консолью увесистую стопку дисков в пластиковых боксах, и бойцы вокруг одобрительно загудели.

Закончив монтаж, технари собрали мусор в сумки и умотали дальше по своим делам, оставив разведроту наедине с чудом враждебной техники.

Несколько десятков пар глаз скрестились на Корневе. В воздухе повисло немое ожидание.

— Кэп, — Казанова ткнул локтем капитана в бок, растянув губы в широкой ухмылке. — Только не надо говорить, что тебя нельзя купить таким примитивным подкатом. Ты же сейчас скажешь, что это не по уставу и надо сдать на склад?

Корнев посмотрел на сверкающий экран, потом на стопку дисков. Вспомнил душный кабинет, списки имущества и перспективы завтрашнего общения с римлянами. Капитан шагнул вперёд, взял один из геймпадов и взвесил его в руке.

— Не скажу, — спокойно ответил Корнев. Капитан вытащил из стопки диск с файтингом и нажал кнопку привода. — Становись по одному, граждане. Буду вам виртуальные морды бить со всей пролетарской радостью. Кто первый на раздачу?

Гвоздь, моментально забыв про бумаги и карандаш, оттёр Казанову плечом и схватил второй геймпад...

***

Спустя два дня после непростого, вымотавшего все жилы разговора с Императором, принцесса Валерия наконец-то перестала походить на живой труп. Магическое истощение отступило, перестав скручивать внутренности судорогой, а пульсирующая боль в висках превратилась в глухой фон.

Эти двое суток она провела в изоляции. Принцесса отменила все встречи с русскими дипломатами, сославшись на лёгкое недомогание, и все эти сорок восемь часов напряжённо размышляла. Мысли крутились вокруг одной единственной фигуры в камуфляжной форме — Алексея Корнева.

Отыгрывать дальше откровенную венценосную тварь, свысока взирающую на варваров, не имело смысла, так как Корнев этим не впечатлился. Запугать его не вышло, купить за золото — тем более. Образ холодного легионера, понимающего только язык силы, тоже дал осечку. Оружие и тактика пришельцев превосходили то, что мог предложить Рим на данный момент.

У неё оставалось немного вариантов для манёвра, а точнее, всего два рабочих сценария.

Первый — прагматичные деловые отношения. Искать точки соприкосновения, выторговывать преференции по миллиметру. Надёжно, но слишком медленно.

Второй вариант... Валерия поморщилась, глядя на своё отражение в зеркале ванной комнаты. Попробовать использовать женские чары. Попытаться зацепить Корнева не титулом, не золотом, а собой. Вдруг этот суровый Барон поведётся на красивую обёртку и сам, по доброй воле, шагнёт в объятия Рима? В конце концов, он мужчина…

Принцесса отдавала себе отчёт в том, что соблазнительница из неё была так себе. Большую часть жизни девушка провела на тренировочных площадках с мечом в руке, а не в будуарах за изучением искусства флирта. Любому мало-мальски проницательному человеку было понятно, что на её лице было написано, где именно она вертела все эти шашни. Её стихией был прямой удар, а не яд в бокале с вином.

Но с другой стороны, попробовать стоило. Приказ отца был предельно ясен: не похищать и не убивать. А вот если ослик сам пойдёт за морковкой, никто в Риме не станет задавать лишних вопросов. А с «зелёными» как-нибудь потом порешаем…

Валерия вышла из душа, вытерла свои светлые волосы полотенцем и подошла к раскрытому дорожному сундуку. Сегодня никаких доспехов, никаких нагрудников и плотных походных штанов. Принцесса достала тунику из тонкого струящегося шёлка глубокого изумрудного цвета, которая оставляла открытыми руки и ключицы, подчёркивая фигуру, но не переходя грань вульгарности. Волосы не стала заплетать в строгую косу, оставив их свободно падать на плечи. Лёгкий макияж капля парфюма с ароматом горького миндаля завершили образ.

Валерия посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела красивая и уверенная в себе молодая женщина. Принцесса резко распахнула дверь своих апартаментов.

За порогом, как обычно, дежурил Флавий. При виде вышедшей госпожи правая бровь агента медленно, но неуклонно поползла вверх, скрываясь под челкой. Для человека с каменным лицом, обученного скрывать любые эмоции, это было сродни серьёзному охреневанию. Флавий быстро опустил глаза в пол.

Валерия мысленно поставила себе плюсик, так как реакция при её появлении была именно той, что и нужна была Валерии. Но принцесса решила протестировать образ ещё раз, и в коридоре, как по заказу, она столкнулась с сенатором Крассом.

Жирдяй остановился как вкопанный. Его глаза округлились, а рот приоткрылся. У старого интригана разве что слюна не закапала на воротник. Красс подобрал отвисшую челюсть и рассыпался в витиеватых сладких комплиментах, явно впервые оценивая Валерию именно как женщину, а не как опасную наследницу Императора.

Оставив сенатора глотать воздух, принцесса вышла на улицу.

Сопровождающий от «зелёных», выделенный ей на этот день, оказался майором средних лет с цепким взглядом. Он был более сдержан, чем Красс, но и этот опытный офицер, помогая ей спуститься с крыльца, выдал пару комплиментов. При этом звучали слова не как дежурная вежливость, а вполне искренне.

Особенно хорошо эти комплименты слушались на фоне звука сминаемого металла. Прямо за спиной майора, на дороге, водитель проезжающего мимо УАЗа настолько засмотрелся на римлянку в изумрудном шёлке, что не справился с управлением и на приличной скорости въехал в бетонный столб освещения. Машина заглохла, и из-под её капота повалил пар. Водитель так и продолжал пялиться на принцессу через разбитое лобовое стекло, пока его не выдрали с водительского места подбежавшие бойцы из соседней казармы.

Валерия сдержанно улыбнулась, всё шло по плану.

— Отвезите меня в расположение капитана Корнева, — попросила принцесса майора, когда они сели в штабной микроавтобус. — Мне хочется обсудить с эквитом пару нюансов... скажем так, в спокойной обстановке.

Майор хмыкнул, бросил на девушку быстрый взгляд в зеркало заднего вида, но отказывать не стал. Принцесса дисциплинированно ждала на сиденье, пока майор связался по рации с руководством и коротко переговорил. Цепочка докладов быстро дошла до Асатьева, и майор получил положительный ответ.

Микроавтобус мягко затормозил перед модульной казармой, и майор, выскочив из-за руля, галантно подал руку, чтобы помочь Валерии сойти на пыльный бетон.

— Я подожду вас здесь, Ваше Высочество, — произнёс офицер, опираясь о капот. — Сколько потребуется.

Валерия кивком поблагодарила офицера, сделала глубокий вдох, расправила плечи, уверенным шагом поднялась по металлическим ступеням на крыльцо и переступила порог казармы.

В коридоре стоял дневальный — молодой парень из недавнего пополнения. Увидев входящую девушку в лёгком платье, он на пару секунд завис, а затем вбитые на учебке рефлексы взяли верх над эстетическим шоком, и дневальный вытянулся в струну, заорав на всю казарму дурным голосом:

— Смирно-о-о!!!

Звук десятков пар армейских ботинок, одновременно ударивших в пол, слился в единый грохот — это из дверей кубриков высыпали мужики и замерли, поедая глазами неожиданную экзотическую гостью. Валерия ностальгически улыбнулась. Обстановка сурового солдатского быта была ей знакома до боли.

Из глубины помещения вышел Корнев. На нём были простые полевые штаны и форменная оливковая футболка, плотно обтягивающая плечи. Капитан неспешно подошёл, к дневальному и кивнул ему.

— Вольно, — негромко произнёс Корнев. Строй распался, но никто не ушёл. Десятки мужиков продолжали с огромным интересом рассматривать гостью, периодически переводя ехидные взгляды на своего командира.

Корнев остановился в трёх шагах от принцессы, и окинул её спокойным оценивающим взглядом с ног до головы, задержавшись на вырезе туники ровно настолько, чтобы это было заметно. Валерия держалась с достоинством, привитым с детства. Она не отвела глаз, ожидая нужной реакции. Парочка стояла молча, словно два бойца перед схваткой, вычисляя дистанцию броска до цели, чтобы нанести тот самый смертельный удар.

И в этот самый момент напряжённую тишину казармы разрезал звонкий возмущённо-любопытный девичий голос.

Валерия дёрнулась. Прямо из-под локтя Лешего, который стоял чуть позади капитана, высунулась лохматая голова местной девчонки с ушками на макушке. Она держала в руке надкушенный пирожок и смотрела на римлянку огромными глазищами.

А рядом с ней, прислонившись к косяку двери, стояла Эйрин. Она была одета в подогнанный по фигуре камуфляж, её руки были скрещены на груди, а взгляд выражал крайнюю степень удивления, подозрения и прозрения в самом конце.

Лисея нарочито громким шёпотом, который был отлично слышен в каждом углу затихшего помещения, поинтересовалась:

— Эйрин, а эта красивая тётя тоже пришла к Алексею?

Глава 8

Вопрос Лисеи повис под потолком казармы тяжёлой чугунной гирей. Десятки пар глаз перебегали с замершей принцессы на вытянувшуюся в струну Эйрин, а затем скрещивались на капитане.

Корнев медленно выдохнул. Ситуация балансировала на тонкой грани между международным скандалом и дешёвым водевилем. Он бросил короткий, но выразительный взгляд на Лешего. Взводный всё понял без слов, и попытался отодвинуть лохматую макушку Лисеи, но девчонка только крепче вцепилась в китель, не желая пропускать шоу.

— Пройдёмте, Ваше Высочество, — ровным голосом произнес Корнев, словно никто ничего не сказал. Он сделал приглашающий жест вглубь помещения. — У нас тут не дворец, но найдётся что выпить.

Валерия высокомерно вскинула подбородок, проигнорировав вопрос кошки, и плавной походкой направилась следом за капитаном. Эйрин, сердито сопя, увязалась за ними. В руках кошка сжимала кружку, из которой валил пар — Корнев налил ей чаю буквально пару минут назад.

Кухонная зона располагалась за фанерной перегородкой. Два сдвинутых стола, пара стульев, микроволновка и старенькая кофемашина, чудом выменянная у тыловиков. Капитан выдвинул стул, и Валерия присела, брезгливо окинув взглядом пластиковую столешницу. Эйрин же устроилась напротив и демонстративно громко отхлебнула из кружки.

— Вам кофе или чай? — спросил Корнев, открывая навесной шкафчик.

— Кофе, — коротко ответила принцесса.

Корнев достал банку с зёрнами отличного качества и засыпал в аппарат. Машинка зажужжала, выдавливая густую тёмную струю в бумажный стаканчик. Капитан поставил порцию перед Валерией, рядом пристроил пакетики с сахаром и порционные сливки.

Принцесса осторожно принюхалась, аромат был очень даже ничего. Она сделала маленький глоток и удивлённо приподняла брови. Напиток оказался на порядок лучше, чем тот, который ей подавали в гостевых номерах штаба.

— Откуда у рядового офицера такой качественный продукт? — Валерия чуть расслабилась и облокотилась о стол. — Контрабанда из столицы?

— Армейская смекалка, — Корнев налил себе кипятка в кружку. — Надо уметь договариваться с правильными людьми. Кому-то нужен трофейный ушастый тесак на сувенир, а мне нужен нормальный кофе, чтобы по утрам глаза открывались.

Бартер. Валерия понимающе кивнула. Законы снабжения в любой армии мира работали одинаково. Легионеры Рима тоже тащили в лагеря всё, что плохо лежало, обменивая вино на шерсть и трофейное оружие.

Светская беседа стартовала тяжело и со скрипом. Валерия аккуратно, словно жердью, прощупывала почву. Принцесса задавала вопросы о стройке, интересовалась, как быстро «зелёные» могут перебрасывать свои железные повозки по бездорожью. Корнев отвечал обтекаемо и сводил конкретику к шуткам или эфемерным аналогиям, однако

Эйрин долго терпеть этот дипломатический пинг-понг не смогла.

— Твои железные повозки застрянут в первых же болотах на границе Великого Леса, — встряла кошка, глядя на принцессу поверх кружки. — А легионы твоей империи там оставят кости. Лес не любит чужаков, которые приходят рубить деревья.

Валерия перевела свой холодный взгляд на Эйрин.

— Империя не просит разрешения у леса, — процедила принцесса. — Мы строим дороги там, где нам нужно, а дикари, которые стоят на пути, обычно заканчивают на невольничьих рынках или на аренах.

— Попробуй, — Эйрин оскалилась, показав острые клыки. — Малораны тоже думали, что они хозяева мира, только вот теперь их элита удобряет наши корни.

— Благодаря оружию эквита Корнева, — парировала Валерия. — Без его людей вы бы уже давно сгорели вместе со своим городом. Вы лишь прилипалы, что прячутся за чужим щитом.

Корнев молча пил чай из пакетика. Он видел, как закипает Эйрин, как дёргается кончик её хвоста под столом. Кошка готова была прыгнуть прямо через стол и вцепиться римлянке в глотку.

Валерия решила добить оппонентку. Принцесса поняла, что словесные аргументы исчерпаны, и перешла к более древнему оружию, сменив позу. Девушка прогнула спину, чуть подавшись вперёд, и вырез её туники слегка сместился, демонстрируя красивую упругую грудь. Движение было выверенным и чётким, призванным показать превосходство породы.

Манёвр удался, но не совсем так, как она рассчитывала.

В этот момент мимо кухонной зоны с кипой чистых мишеней в руках топал рядовой боец. Он скосил глаза на глубокое декольте принцессы, и его мозг на секунду отключил когнитивные функции. Парень споткнулся о выступающий порожек, нелепо взмахнул руками, выронив листы, и рыбкой улетел в соседнее помещение. Грохот падающего тела и звон перевёрнутого ведра с водой перекрыл гул кондиционеров.

Корнев тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонью, делая глубокий внутренний фейспалм.

Лисея, наблюдавшая за сценой из-за перегородки, радостно захрустела картофельными чипсами. В голове мелкой сплетницы уже вырисовывалась эпическая картина любовного треугольника, способная затмить любую местную балладу. Мелкая оторва была в полном восторге, ожидая продолжения.

Эйрин посмотрела на улетевшего солдата, затем на самодовольную улыбку Валерии. Глаза кошки сузились до узких вертикальных щелей.

— Думаешь, это аргумент? — хмыкнула Эйрин.

Кошка поставила кружку на стол, затем взялась за собачку молнии на своей куртке и медленно, с вызывающим хрустом, потянула ее вниз. Куртка разошлась, открывая плотно облегающую майку. Грудь у Эйрин была как минимум на размер больше, чем у римлянки, и сейчас она выставила этот факт напоказ с такой агрессией, словно вытащила из ножен свои парные клинки.

Звуки в казарме полностью исчезли, и даже стоны бойца из соседней комнаты стихли. Несколько десятков суровых мужиков-разведчиков превратились в неподвижные изваяния, боясь лишний раз моргнуть, а концентрация тестостерона и адреналина превысила все мыслимые пределы.

Корнев напряг мышцы ног и быстро прикинул расстояние до обеих девушек. Если они сейчас сцепятся, то разнимать их придется жёстко. Валерия уже сжала кулаки, а её магия начала слабо фонить, ионизируя воздух, а Эйрин перенесла вес тела на носки, готовая к рывку.

И тут взгляд принцессы переместился в сторону. Она смотрела как раз туда, где в дальнем конце казармы происходило какое-то движение. Гнев на лице Валерии внезапно сменился искренним недоумением. Корнев проследил за взглядом принцессы и мысленно застонал ещё громче. В дальнем углу, прямо перед огромной, недавно установленной ЖК-панелью, разворачивалась собственная драма. Гвоздь и Казанова, убавив звук телевизора на минимум, самозабвенно, с перекошенными от радости лицами, били друг другу виртуальные морды. Их пальцы летали по геймпадам с бешеной скоростью, а на экране два трёхмерных бойца в ярких доспехах проводили зубодробительные комбо.

За спинами игроков плотной стеной стояла группа поддержки. Разведчики болели за своих фаворитов и делали они это полушёпотом, чтобы не привлекать внимание начальства к своему несанкционированному турниру, но эмоции всё равно прорывались.

— Бей с вертухи, Костян! С вертухи! — шипел сержант, сжимая кулаки.

— Давай, Игорёк, лови его на блоке! — подбадривал другой.

Валерия, забыв про декольте Эйрин и свой собственный гнев, завороженно смотрела на яркие вспышки пиксельной крови на экране.

Казанова провёл мастерскую комбинацию, и его персонаж подбросил в воздух противника под управлением Гвоздя, затем провёл серию ударов и смачно впечатал его в виртуальную стену, закончив раунд надписью «K.O.». Толпа за спиной связиста издала сдавленный торжествующий рык, а Гвоздь грязно выругался и швырнул геймпад на диван.

— Что это? — не отрывая взгляда от экрана, спросила принцесса про происходящее за стеклом.

Корнев открыл было рот, чтобы объяснить концепцию видеоигр и развлечений, но его опередила Эйрин.

Кошка поправила куртку и шагнула вперёд, поправив куртку. На её лице застыло выражение глубочайшей, почти религиозной серьёзности.

— Это тренировка духа и тела, — веско заявила Эйрин с абсолютно серьёзным лицом, а в голосе даже появились намёки на религиозность.

Корнев аж поперхнулся, так как вспомнил, как буквально час назад сам загнал ушастой эту дикую залипуху, чтобы не объяснять сложную суть электроники. Капитан тогда сказал первое, что пришло в голову, и забыл, а кошка, оказывается, поверила.

— Поясни, — Валерия повернулась к Эйрин, позабыв о недавней вражде.

— Воины Алексея не тратят время на пустые махания деревянными мечами, — Эйрин говорила так, словно читала священный трактат. — Они используют эти чёрные артефакты, чтобы переносить свои души в астральные тела, и там, в иллюзорном мире, они бьются насмерть, изучая разные стили рукопашного боя и владения холодным оружием. Они чувствуют боль поражения, но их физические тела остаются невредимыми, и это позволяет оттачивать реакцию до абсолютного идеала.

Принцесса Рима слушала этот бред с открытым ртом. Девушка переводила взгляд с напряжённых лиц солдат на геймпады в их руках, а затем на экран, где виртуальные бойцы снова сошлись в схватке. В её системе координат магия разума существовала, и то, что рассказывала кошка, идеально ложилось на концепцию тренировок высшей знати.

Корнев посмотрел на Лисею. Мелкая оторва, уронив недоеденный чипс на пол, снова с благоговением пялилась на Лешего. Лейтенант в этот момент как раз подошёл к группе новобранцев и с суровым сосредоточенным видом начал вдалбливать им какую-то военную мудрость. Для Лисеи картина сложилась окончательно: её огромный мрачный воин прямо сейчас мысленно прокручивал тысячи и тысячи вариантов смертельных схваток, готовясь защищать её от всех врагов. Идеальный самец!

Капитан прикрыл глаза. Идиотизм ситуации зашкаливал. Алексей рассчитывал просто поиграть в приставку с парнями, а в итоге создал миф о секретных астральных полигонах Земли.

Но когда Корнев открыл глаза, ему стало не до смеха. И Валерия, и Эйрин смотрели на него, и в их взглядах больше не было ни вызова, ни попыток соблазнения. Там читался почти суеверный страх, смешанный с уже другой безграничной заинтересованностью. Для них человек, способный организовать массовые астральные бои для своих простых солдат, стоял на ступень выше любого легата или магистра магии.

Чуйка капитана, та самая, что спасала его от мин и растяжек, заверещала поросячьим визгом. Если этот слух дойдёт до римского Императора, то Третьяков и Асатьев живьём сожрут капитана за создание неконтролируемых легенд. Надо было срочно спускать ситуацию на тормозах.

Разрушать миф словами было бесполезно — не поверят и решат, что он скрывает секреты. Значит, надо показать.

— Хотите попробовать? — Корнев резко поднялся со стула, прерывая затянувшееся молчание.

Обе девушки вздрогнули.

— Перенести душу в артефакт? — Валерия сглотнула. Для мага чужие ментальные конструкции были смертельно опасны.

— Не бойтесь, Ваше Высочество. Защитные контуры настроены, — Корнев нёс околесицу с таким каменным лицом, что сам себе почти верил. — Никто ваш разум не поработит, вы просто проверите свои рефлексы. Пойдёмте, дамы.

Капитан решительно зашагал в сторону зоны отдыха, а обе девушки переглянулись и двинулись следом. Как только гостьи появились перед телевизором, толпа бойцов мгновенно расступилась, чтобы дамы могли пройти. Все понимали: сейчас будет шоу.

Казанова, увидев приближающегося командира со свитой, спешно соскочил с дивана и протёр пластик геймпада рукавом.

— Присаживайтесь, — Корнев указал на места.

Дамы опустились на мягкую обивку. Валерия с опаской смотрела на чёрный пластик консоли, словно оттуда мог выскочить демон. Эйрин держалась увереннее, но хвост выдавал её нервозность, он бил по обивке дивана с ритмом метронома. Обе почти благоговейно, двумя пальцами взяли в руки геймпады, разглядывая кнопки и стики со всех сторон.

— Игорь, давай что-нибудь профильное, — приказал Корнев.

Казанова быстро порылся в коробке и вставил в привод новый диск. Это был комбинированный файтинг, заточенный под рукопашный бой и холодное оружие. На экране появилось меню выбора бойцов с мечами, секирами и щитами.

— Для начала я покажу механику, — Корнев забрал геймпад у Валерии и повернулся к Лешему. — Саня, падай. Покажем гостям класс.

Леший обречённо вздохнул и уселся рядом с командиром. Лисея тут же вскарабкалась на диван и устроилась у него на коленях. Взводный даже не попытался её скинуть, так как уже смирился с неизбежным злом.

Бой начался. Так как игра была новой для всех, Корнев, чьё детство прошло за заучиванием фаталити в Mortal Kombat, не имел тотального преимущества. Первые раунды они с Лешим прощупывали управление, осторожно обмениваясь короткими ударами.

Девушки завороженно смотрели на то, как лёгкие движения пальцев капитана мгновенно отражаются на экране сложнейшими пируэтами виртуального воина.

Леший играл от обороны, пытаясь контратаковать, но Лисея, ёрзающая на коленях, частенько мешала ему вовремя дотянуться до шифтов. Корнев быстро нашёл нужную комбинацию, и его персонаж, вооружённый двумя короткими клинками, провёл стремительную серию ударов, пробил блок Лешего и завершил бой красивым добиванием.

— Следующий, — Корнев откинулся на спинку дивана.

На место взводного плюхнулся Гвоздь, хрустя костяшками пальцев. Бывший пулемётчик выбрал самого здоровенного амбала с двуручным топором. Гвоздь попытался задавить капитана спамом тяжёлых атак, надеясь на урон. Но опыт брал своё, и Корнев уходил перекатами, ловил моменты между медленными замахами топора и наказывал оппонента быстрыми жалящими выпадами. Три раунда улетели за пару минут. Гвоздь проиграл всухую.

Разведчики за спиной зашумели. Кто-то передавал деньги за проигранные ставки.

— А теперь вы, — Корнев встал и протянул геймпад принцессе.

Валерия села рядом с Эйрин. Экран выбора персонажей мигал яркими цветами.

Обе дамы долго втыкали в меню. Каждое нажатие кнопки сопровождалось напряжённым пыхтением. Когда они наконец сделали выбор, разведчики за их спинами ехидно заулыбались.

Принцесса выбрала сурового мужика в глухом шлеме с тяжёлым ростовым щитом и коротким мечом — вылитого легионера Империи. Эйрин ткнула в гигантского антропоморфного человека-ягуара.

Первая схватка проходила в гробовой тишине. Слышно было только частое дыхание девушек и яростный стук пластиковых кнопок. Это не было похоже на бой, скорее хаотичная паника. Аватары на экране дёргались, махали оружием в пустоту, прыгали на месте и приседали невпопад.

Но природные рефлексы воительниц быстро адаптировались к интерфейсу. Они перестали жать всё подряд и начали искать закономерности.

Эйрин сообразила первой. Поняв, что тяжёлые атаки ягуара сносят много здоровья, она просто пошла напролом. Девушка зажала стик вперёд и начала спамить одну кнопку. Персонаж Валерии, не успев поставить блок, отхватил дубиной по голове и рухнул. Раунд остался за кошкой.

Эйрин победно оскалилась и свысока глянула на римлянку.

— Астрал не для слабых духом, принцесса, — съязвила она.

Глаза Валерии недобро блеснули. Взыграла гордость Третьего Рима.

— Хочу реванш. Немедленно.

— Да без проблем, — Корнев, еле сдерживая смех, махнул рукой Казанове, чтобы тот перезапустил бой.

Второй бой начался иначе. Шепотки за спинами усилились, разведчики начали делать ставки, разделившись на два лагеря.

Валерия больше не лезла в рубку. Её аналитический ум, натренированный фехтовальщиками отца, наконец, нашёл кнопку блока, и когда Эйрин снова бросила своего ягуара в атаку, легионер принцессы укрылся за щитом. Теперь удары дубины ягуара отскакивали, не нанося урона. Кошка злилась и давила на кнопки сильнее, но тут Валерия нащупала парирование.

Легионер на экране отбил дубину в сторону, открыв ягуара, и нанёс три быстрых колющих удара мечом. Полоска здоровья Эйрин тотчас уменьшилась на половину.

— Ах ты ж дрянь... — прошипела кошка на родном языке, напрочь позабыв про какие-то там аристократичные манеры.

Валерия поймала ритм и в следующих трёх раундах безоговорочно победила, хладнокровно разобрав кошку на запчасти. Щит, парирование, удар. Идеальный тайминг. Экран высветил победу Рима.

Теперь пришла очередь Валерии смотреть свысока.

— В реальном бою твой зверь уже истёк бы кровью, дикарка, — принцесса холодно улыбнулась. — Прямолинейность хороша лишь для рабов.

В глазах Эйрин полыхнуло жёлтое пламя, а её когти рефлекторно царапнули пластик геймпада.

— Ещё раз! — потребовала она, не сводя глаз с экрана.

Следующие два часа слились в бесконечную череду боев, и скромный турнир превратился в принципиальное побоище. Дамы забыли про политику, про границы, про статус Корнева, для них важным остались только экран, кнопки и желание втоптать свою оппонентку в виртуальную грязь.

А разведчики давно перестали шептаться и теперь болели во весь голос, орали советы и матерились при промахах. Казанова притащил откуда-то маркерную доску и с важным видом чертил палочки побед.

Когда Асатьев, издёрганный бессонницей и нервами, в компании Третьякова тихонько открыл входную дверь казармы, картина предстала перед ними поистине эпическая.

Третьяков жестом приказал ошалевшему дневальному молчать, и особист с дипломатом прошли вглубь помещения.

В зоне отдыха горел только экран огромной плазмы. В его свете принцесса Рима, с растрепанной прической, скинувшая обувь и поджавшая ноги под себя, самозабвенно лупила по кнопкам. Рядом, рыча сквозь сжатые зубы, давила на стики Эйрин. Девушки выдавали жесточайшие многокнопочные комбинации, не забывая при этом смачно, с использованием самых грязных армейских терминов, почерпнутых от солдат своих армий, унижать друг друга.

Вокруг них, сгрудившись плотным кольцом, стояли бойцы Корнева. Гвоздь орал басом, болея за кошку. Леший, с мирно спящей на его плече Лисеей, сдержанно кивал удачным блокам римлянки.

Асатьев перевёл ошарашенный взгляд на белую маркерную доску, прислонённую к стене. Цифры были выведены жирно и красноречиво.

Счет побед был двадцать три на двадцать. Никто не хотел уступать. Дипломатия перешла в новую фазу.

Глава 9

Эйрин шла по коридору гостевого дома, машинально потирая кожу на руках. Подушечки больших пальцев ныли, и это незнакомое ощущение было странным. Она часами могла крутить парные клинки, сбивая ладони в кровь о шершавую оплётку рукоятей, и не замечать этого. Но этот кусок чёрного пластика с тугими кнопками вымотал кисти так, словно она голыми руками выворачивала камни из мостовой.

Дверь в покои Ил'ды поддалась без скрипа. Старейшина сидела в глубоком кресле, закинув ноги на невысокий пуфик. В руках старушка держала стеклянный стакан с чаем.

— Лисея в порядке? — Ил'да не повернула головы, продолжая смотреть в окно на снующие по двору броневики.

— Мелкая скоро дыру протрёт взглядом в этом огромном мужике, — Эйрин плюхнулась на соседний стул, вытянув гудящие ноги. — Леший, кажется, уже смирился. Даже не пытается её скинуть.

— Я не про Лешего спрашиваю, — старейшина сделала глоток. — Я отправляла тебя прощупать Ключника. Узнать, как он реагирует на раздражители вне поля боя. А судя по тому, как ты пахнешь и этим кругам под глазами, всё пошло не по плану.

Эйрин глухо зарычала. Воспоминание о римской принцессе вызывало желание достать клинки и порубить пластиковую мебель в труху.

— Туда припёрлась эта бледная моль из Рима, Валерия.

Ил'да наконец-то оторвалась от окна и перевела заинтересованный взгляд на воительницу.

— И как отреагировал капитан?

— Никак. Налил ей их горького отвара. Сидел и смотрел, как мы пытаемся проткнуть друг друга для начала взглядами, — Эйрин раздражённо дёрнула хвостом, ударив по ножке стула. — Эта девка начала гнуть пальцы. Рассказывать про легионы и про то, что лес ничего не значит. Потом вообще решила взять Корнева грудью. Буквально. Вывалила свои прелести на стол, думала, наверное, что он слюнями подавится.

— А ты? — в глазах старухи мелькнула откровенная насмешка.

— А я показала, что у наших женщин аргументы повесомее будут, — буркнула Эйрин, скрестив руки на груди. — Корнев даже бровью не повел. Зато его солдаты чуть шеи не посворачивали.

— Дипломатия высшего уровня, — Ил'да рассмеялась. — Старейшины Совета удавились бы собственными хвостами, если бы увидели этот переговорный процесс. И чем всё закончилось? Вы вцепились друг другу в волосы? Или сразу в глотки?

— Хуже. Ключник потащил нас в астрал.

Старейшина подалась вперёд, а стакан в её руке дрогнул.

— Что ты несёшь, девочка? Какой астрал? У «зелёных» нет магии.

— Я сама так думала, — Эйрин серьёзно посмотрела на наставницу. — У них есть чёрный ящик. Они подключают его к стеклянной панели, а потом берут в руки... артефакты управления, и сознание переносится в иллюзорный мир. Ил'да, я клянусь прахом предков, я своими глазами видела, как они там бьются. Кровь, удары, магия. Физическое тело сидит на мягком диване, а астральная проекция ломает кости противнику. Корнев заставил нас с Валерией пройти через этот ритуал.

Ил'да долго молчала. Её разум лихорадочно выстраивал новые схемы, пытаясь осознать масштаб возможностей Федерации. Тренировка солдат без риска физических увечий. Отработка любых тактик.

— И ты, конечно же, разорвала римлянку на куски? — тихо спросила старуха.

Эйрин отвела взгляд. Кончик её хвоста нервно дернулся.

— Счет двадцать три на двадцать два. В мою пользу, — быстро соврала девушка, хотя прекрасно помнила, что последнюю победу Валерия вырвала на волевых, хотя самой оставалось получить всего один удар, когда в помещение ввалилось начальство Корнева. — Эта тварь быстро учится. Нашла способ блокировать удары. Мы сидели там часа три. Пальцы отваливаются.

Ил'да откинулась на спинку кресла. Взгляд старейшины стал тяжёлым и пронзающим насквозь. Она смотрела на Эйрин так, словно читала её мысли прямо с подкорки.

— Ты ненавидишь римлян. Ты презираешь чужаков, — медленно начала Ил'да. — Но ты просидела три часа плечом к плечу с имперской принцессой, в окружении полусотни чужих солдат. И, знаешь, что самое странное?

Эйрин напряглась.

— Что?

— Ты не выглядишь так, будто жутко страдала, солнышко моё, — Ил'да язвительно улыбнулась. — Твои глаза горят. В тебе адреналина сейчас больше, чем после удачной охоты на крупного илидаса. Тебе понравилось. Понравился вызов. И тебе понравилось сидеть рядом с Ключником.

Скулы Эйрин мгновенно вспыхнули, и румянец пробился даже сквозь загар. Она вскочила со стула, едва не опрокинув его.

— Это бред! — рыкнула девушка. — Я пошла туда по вашему приказу! Я выполняла задачу! Этот Корнев — ледяная глыба, он вообще ни на что не реагирует. А меня тошнит от местных запахов!

— Сядь, — голос Ил'ды хлестнул, как удар бича.

Эйрин замерла, а потом медленно и тяжело дыша опустилась обратно на стул.

— Можешь врать себе сколько угодно, — спокойно продолжила старейшина. — Мне плевать на твои девичьи метания. Но запомни одно: Корнев — это ключ к нашему выживанию. И если твоя реакция на него, или его скрытая реакция на тебя, поможет нам выторговать лучшие условия... ты будешь сидеть рядом с ним и улыбаться. А пока иди и приведи себя в порядок, а то от тебя фонит агрессией на весь этаж.

***

Кабинет Асатьева напоминал газовую камеру, потому что вытяжка не справлялась с густым сизым дымом. Третьяков курил вторую сигарету подряд, стряхивая пепел в пустой пластиковый стаканчик. Особист сидел на подоконнике, широко расставив ноги, и в голосину ржал.

Асатьев же выглядел так, словно его только что пропустили через центрифугу. Дипломат сидел за столом, расслабив узел галстука, и методично отсчитывал капли валерьянки в стакан с водой. Руки чиновника слегка подрагивали.

Корнев занимал единственный свободный стул. Капитан скрестил руки на груди и сохранял выражение лица, с которым обычно выслушивают приговор трибунала: мрачное, сосредоточенное и абсолютно не раскаивающееся.

— Двадцать три на двадцать три! — выдавил сквозь смех Третьяков, едва не подавившись дымом. — Мортал Комбат на высшем дипломатическом уровне! Лёха, ты гений. Я бы до такого в жизни не додумался. Свести в виртуальном махаче двух самых отбитых баб как минимум этого континента.

— Илья, заткнись, — простонал Асатьев, выпивая залпом воду из стакана. — У меня чуть инфаркт не случился, когда я открыл дверь казармы. Я думал, они там план совместных боевых действий обсуждают, а они в телевизор орут матом. Наша делегация всю ночь не спала, а Римляне вообще на ушах стояли, потому что Красс бегал по коридору и требовал срочно связаться с легионами.

— Да брось, Олег Алексеевич, — майор спрыгнул с подоконника и затушил окурок. — Это лучший расклад из возможных. Ты сам говорил, что нам нужна встряска. Мы тряхнули эту венценосную особу так, что у неё корона на уши сползла.

Асатьев перевёл тяжёлый взгляд на капитана.

— Алексей, объясни мне. Какого чёрта?

— Я действовал по обстановке, — спокойно ответил Корнев. — Принцесса заявилась ко мне в расположение. Без предупреждения и в декольте до пупка... Ну, может, чуть выше. Я налил ей кофе. До этого припёрлись две хвостатые. Они начали мериться... аргументами. Возник конфликт, и, чтобы не допустить физического устранения потенциальных союзников прямо на моей кухне, я перевёл их агрессию в безопасное русло.

— В безопасное русло? — Асатьев всплеснул руками. — Ты им легенду про астральные полигоны загнал! У нас аналитики всю ночь записи слушали. Ушастая на полном серьёзе втирала римлянке, что мы души в артефакты переносим! А ты сидел и кивал!

— Я не кивал. Я молчал, — поправил Корнев. — Они сами всё додумали. Я просто дал им геймпады. У них адреналин через край хлещет, им его сбрасывать надо. Зато пар выпустили и казарму мне не разнесли.

Третьяков подошёл к столу и опёрся на него кулаками. В его глазах больше не было веселья, остался только холодный расчёт.

— А ведь капитан прав, Олег. По сути, он совершил идеальную диверсию. Римляне всю ночь проводили мозговой штурм, а мы писали их совещание через снятые вибрации со стёкол. Там паника, ужас и беспорядочная стрельба. Принцесса на полном серьёзе убеждает свиту, что Федерация обладает технологией ментального бессмертия и массовой тренировки элитных бойцов. Для Рима, где магия — это удел не такого уж большого круга лиц, а обучение мечника занимает годы, подобное звучит как приговор.

— Мы кормим их дезой, Илья. Если они узнают правду...

— Не узнают, — жёстко перебил особист. — Они меряют нас своими мерками. Технологии для них и есть магия. И пусть так и остаётся. Главное — результат. Валерия сломала свой шаблон. Девочка больше не смотрит на нас как на удачливых торгашей с мушкетами. Она боится. А страх — лучший стимул для сговорчивости.

Асатьев помассировал виски. Логика в словах особиста была железобетонной, но старая дипломатическая школа внутри Олега Алексеевича протестовала против таких топорных методов.

— Хорошо. Допустим, перформанс удался, — сдался дипломат. — Сегодня утром обе делегации прислали официальные ноты. Жаждут продолжить переговоры.

Асатьев посмотрел на Корнева.

— И обе стороны в ультимативном порядке требуют твоего присутствия за столом, Алексей. Для кошаков ты — Ключник. Для римлян ты теперь — эквит-некромант, мать их, повелитель астральных душ.

— Только не просите меня прийти туда с геймпадом, — хмыкнул капитан.

— Обойдёмся без реквизита, — вздохнул дипломат. — Иди переодевайся, Барон. Через сорок минут начало раунда. И ради Бога, просто молчи и смотри на них своим тяжёлым взглядом. Больше от тебя пока ничего не требуется.

***

Конференц-зал встретил переговорщиков холодным воздухом и максимальным градусом напряжения. В этот раз рассадка изменилась.

Римская делегация сидела по левую сторону длинного стола, и Валерия заняла центральное место. На ней снова была строгая закрытая туника и нагрудник. Никаких декольте, никаких распущенных волос. Идеально прямая спина, сложенные домиком руки на столе. Сенатор Красс и остальные дипломаты жались по бокам, стараясь слиться с мебелью.

По правую сторону расположилась делегация Российской Федерации во главе с Асатьевым. Корнев сидел по правую руку от дипломата и, как и договаривались, был в форме без знаков различия.

Первой тишину нарушила Валерия.

— Римская Империя готова перейти к практическим шагам, — голос принцессы прозвучал, как треск рвущегося пергамента. — Мы оценили ваши возможности и готовы открыть пробные торговые маршруты.

Асатьев чуть заметно расслабился. Лёд тронулся...

— Федерация приветствует это решение, Ваше Высочество. Мы можем начать с поставок медицинских препаратов, тканей и...

— С условиями, — резко перебила Валерия. — Торговля не будет свободной.

Сенатор Красс за её спиной вздрогнул, и его бульдожьи щёки обвисли. Старик понял, что сейчас произойдёт.

— Никаких частных торговых домов, — чеканя слова, произнесла принцесса. — Никаких гильдий и вольных купцов. Федерация будет торговать исключительно напрямую с Императорским домом через доверенных лиц, которых назначу лично я или мой отец. Весь товарооборот и все расчёты будут идти только через государственную казну Рима.

Красс с тихим присвистом выдохнул. Это был приговор. Императорская семья монополизирует весь торговый поток от «зелёных», а сенат и провинциальные легаты не получат с этого пирога ни одного денария, если только не пойдут на поклон к Императору. Валерия одним предложением перекрыла кислород всей оппозиции внутри страны.

Асатьев быстро прикинул расклады. Для Земли это было не слишком выгодно, так как ловить рыбку лучше в мутной воде, но даже такое предложение лучше, чем ноль.

Дипломат скосил глаза на Корнева и дважды стукнул пальцем по столу. Условный знак. Капитан медленно кивнул, подтверждая согласие.

— Нас устраивает такой формат, — произнёс Корнев, глядя прямо в глаза принцессе. — Государство с государством. Это надёжно. Но раз мы перешли к эксклюзивным условиям, у Федерации есть своё предложение.

Валерия напряглась.

— Слушаю вас, эквит.

— Торговля товарами — это хорошо, — Корнев облокотился о стол. — Но нас интересуют ресурсы. И не те, что лежат на рынках. Нас интересует разработка полезных ископаемых. Руда, редкоземельные металлы.

— Я уже говорила, — принцесса сузила глаза. — Никаких рудников на территории Рима.

— А мы и не просим ваши обжитые провинции, — капитан усмехнулся. — У вас на границах с Великим Лесом, в предгорьях Драконьего Хребта, лежат пустые, совершенно дикие земли, которые богаты сложными породами. У Рима нет технологий, чтобы без особых проблем добывать там руду. Ваши работнички и, тем более, рабы, будут ковырять одну скалу столетиями.

Корнев подался вперёд.

— Со своей стороны предлагаем совместную разработку приграничных территорий. Мы ставим технику, привозим специалистов, строим шахты, а Рим получает процент с добычи чистым металлом, не прикладывая к этому никаких усилий.

В зале повисла тишина. Валерия лихорадочно взвешивала риски.

Она прекрасно понимала, что означают рудники «зелёных» на границе. Это дороги, конвои охраны и укреплённые лагеря. По сути — это легальное военное присутствие Федерации впритык к римским землям. Идеальный плацдарм для будущего вторжения.

Но с другой стороны... Война с малоранами вытягивала из Рима все соки, а металла катастрофически не хватало для оснащения новых легионов. Если отказаться, то Рим останется совсем без сырья очень скоро (Валерия умела читать между строк военные сводки) а «зелёные» всё равно найдут способ добывать ресурсы, так как просто договорятся с дикими племенами. Лучше контролировать процесс, получая долю, чем гордо сидеть на мели.

Принцесса посмотрела на Корнева. Капитан сидел расслабленно, всем своим видом показывая, что отказ его не огорчит, ведь у него есть варианты, а вот у Рима их нет.

— Приграничные зоны — это территория постоянных стычек, — медленно произнесла Валерия. — Кто будет обеспечивать безопасность этих рудников? Легионы не станут охранять ваших рабочих.

— Об этом не беспокойтесь, — Корнев снисходительно улыбнулся. — Безопасность наших объектов — это наша головная боль. Уверяю вас, любой, кто сунется к нашим установкам, пожалеет, что на свет родился. Хоть ушастые, хоть дикие твари.

Валерия опустила глаза на столешницу. Выбора действительно не было.

— Хорошо, — наконец сказала принцесса, поднимая взгляд. — Я укажу две точки интереса в предгорьях, но с условием, что периметр ваших шахт не будет превышать оговоренных размеров. И никаких постоянных крепостей, только рабочие посёлки.

— Договорились, Ваше Высочество, — кивнул Корнев.

Асатьев под столом сжал кулак в победном жесте. Крючок был заглочен глубоко, и теперь оставалось только подсекать.

***

В полутёмной комнате, которую выделили для хвостатой делегации в дальнем крыле гостевого комплекса, пахло терпкими травами. Ил'да сидела на полу, скрестив ноги, и курила длинную трубку из пористой древесины, дым из которой стелился по низу и не поднимался к потолку.

Прямо перед старейшиной на тонком матрасе лежала молодая кошка. Её глаза были закрыты, тело мелко подрагивало, а грудь вздымалась в неестественно рваном ритме. На висках девушки выступила испарина. Внезапно кошка судорожно вдохнула, выгнулась дугой и резко распахнула глаза. Зрачки были расширены до предела, почти полностью поглотив радужку.

Ил'да отложила трубку, подалась вперёд и сложила руки в замысловатом жесте, проверяя барьер, который скрывает всё происходящее от посторонних глаз.

— Они закончили, — хрипло произнесла девушка-сенсор и попыталась сесть, но руки подкосились.

Старейшина быстро поднесла к её губам стакан с водой. Кошка жадно, расплёскивая воду на грудь, выпила залпом всё до капли.

— Докладывай, Райа, — приказала Ил'да.

— Ужас... Это просто ужас, Мать, — Райа обхватила себя за плечи, её била крупная дрожь. — Вокруг делегаций колебался барьер. Я видела его. Он невидимый обычному глазу, но он звенит. Механический звон. Они создали купол, который гасит звуки, не давая выйти ему наружу, но я пробилась. Я слышала их!

Ил'да удовлетворенно кивнула. Старейшина ни секунды не сомневалась, что люди Корнева будут подслушивать всех и вся. Именно поэтому притащила с собой в составе делегации Райю — кошку с редчайшим даром сканирования. Райа стоила больше сотни лучших рубак.

Сама старейшина находилась в тихом ужасе от человеческих технологий.Ил'да видела эти крошечные металлические штуки, светящиеся нити, вшитые в стены. Скрытая аппаратура поражала своей миниатюрностью и эффективностью. Люди не использовали магию, зато заставили мёртвый металл и молнии выполнять ту же работу.

— Что решили римляне? — терпеливо спросила Ил'да, аккуратно поглаживая девушку по голове, чтобы успокоить после серьёзной нагрузки.

— Торговля, — Райа сглотнула. — Только через руки принцессы. А Корнев... Ключник выбил у неё право строить рудники в предгорьях Драконьего Хребта. Римлянка согласилась. Она отдала им землю на границе.

Ил'да закрыла глаза. Кусочки мозаики окончательно встали на свои места.

Откровенно говоря, старейшина выдохнула с невероятным облегчением, когда осознала ценность географии собственных поселений. Великий Лес лежал в стороне от римских трактов, но ближе к тем самым предгорьям, куда сейчас нацелились «зелёные».

«Зелёные» явно пришли сюда надолго. Строительство шахт — это не рейд за рабами. Это фундамент. Если не навсегда, то на столетия. И то, что Корнев и его люди стремились в своей экспансии к переговорам, к договору на бумаге и, хотя бы видимости равноправия, давало старушке колоссальную надежду.

Если бы Ключник оказался просто главарём бандитов, он бы уже гнал караваны с железными птицами прямо над кронами деревьев, выжигая поселения и забирая всё силой. Но «зелёные» хотели договариваться.

Ил'да не тешила себя иллюзиями, что так будет всегда. Металл рано или поздно заржавеет, договоры истлеют. Значит, надо было прямо здесь и сейчас выбить для своего народа место рядом с «зелёными». Не под сапогом, а рядом. Чтобы в будущем внуки Ил'ды не прозябали, как соплеменники на правах младших народов в составе Римской Империи и не сгорали заживо в магических плетениях малоранов.

Для этого нужен был крючок. Крючок, на который можно поймать Корнева лично.

Именно поэтому она вчера послала Эйрин «в гости» к капитану. Ил'да видела, как воительница метала молнии из глаз, как плевалась ядом при упоминании чужака. Но старейшина прожила слишком долго, чтобы не отличать искреннюю ненависть от замаскированного интереса. Эйрин тянуло к Корневу. Сам капитан реагировал на неё странно — тот застывший взгляд у Врат стоил тысячи слов.

— Отлично поработала, Райа. Отдыхай, — Ил'да поднялась с пола, опираясь на посох.

Старуха подошла к окну, за которым во дворе гудели дизеля грузовиков.

Теперь, вооружившись инсайдом о договоре с Римом, Ил'да была готова к большой сделке. Она знала, что Рим слаб и готов уступать территории ради ресурсов. Значит, кошаки могут просить большего. Не стеклянные бусы и не просто оружие…

Глава 10

Спустя двое суток после эпичного виртуального побоища, которое едва не переросло в дипломатический коллапс, разведрота Корнева пришла в движение, так как расширение штата до двух сотен штыков означало кратное увеличение суеты для всех, начиная от командира и заканчивая последним рядовым.

Утро выдалось хмурым и стылым, а густой туман цеплялся за бетонные блоки ограждений и оседал мелкими каплями на стволах зенитных установок и бронетехнике. Мехводы суетились вокруг машин и буквально вылизывали свои новенькие, только что переброшенные через Врата Тайфуны и модернизированные Тигры. Водители внимательно проверяли уровни жидкостей и давление в шинах, простукивали крепления модулей дополнительной защиты. Звон инструмента смешивался с отборным многоэтажным матом, который был адресован одному из новичков, умудрившемуся залить зимнюю соляру из старых запасов вместо летней, и теперь стоял навытяжку перед старшим прапорщиком, а тот читал провинившемуся подробную лекцию о своей генеалогии.

Корнев стоял на крыльце штаба батальона, прихлёбывал горячий кофе из термокружки и наблюдал за этой управляемой анархией с философским спокойствием. Взводные работали, и работали хорошо. Гвоздь своим фирменным басом гонял штурмовиков. Бывший пулемётчик, чьи лейтенантские погоны ещё блестели новизной, радостно вещал бойцам, что, если ещё раз кто-то обосрётся и умудрится вывалиться из машины, которая смирно стоит на обочине, они дружным цыганским табором будут раз за разом отрабатывать загрузку в десантное отделение с полным боекомплектом, щитами и тяжёлым вооружением. Константин быстро вжился в роль офицера, хотя его руки всё ещё рефлекторно искали привычную рукоять Печенега, который он так и не сдал, и сейчас оружие скучало в ожидании хозяина в одном из Спартаков.

Леший устроился на цинке. Лейтенант Комаров флегматично точил свой нож о небольшой брусок, изредка бросая короткие команды своим подопечным. Смолин рядом с ним ковырялся в планшете, настраивая частоты для птичек.

Сегодня предстояла не самая сложная, но крайне нервная задача. Разведрота должна была сопроводить римскую делегацию до самого дальнего блокпоста бригады. Римляне паковали вещи и собирались домой, в свою Империю. Первый раунд дипломатического зондирования завершился.

Возле гостевых домиков царило совсем иное настроение: римляне собирались с явной неохотой и скрытой тревогой, а сенатор Красс нервно расхаживал возле ожидающего их бронированного автобуса. Старый интриган то и дело вытирал пот со лба платком, хотя на улице было откровенно прохладно. Красс понимал, что возвращается в столицу без триумфа, без кабальных договоров и без монополии для Сената. Все сливки, пусть и не слишком густые, забрала императорская семья в лице младшей дочери Императора.

Валерия вышла на крыльцо последней. Принцесса Третьего Рима выглядела безупречно. Походный плащ из плотной тёмной ткани скрывал фигуру, а волосы были убраны в строгую причёску. На её лице застыла маска ледяного спокойствия и абсолютного превосходства, и ни один мускул не выдавал той бури эмоций и расчётов, что кипела внутри императорской дочери после открытия тайн «астральных полигонов» и магии Корнева.

— Грузимся, — коротко приказал Корнев.

Двигатели взревели, и Римская делегация торопливо заняла места в автобусе с тонированными стёклами. Впереди и позади пристроились «Тигры» охранения, ощетинившиеся стволами крупнокалиберных пулемётов. Колонна медленно вытянулась с территории базы и покатила по изрытой гусеницами грунтовке в сторону периметра.

Дорога заняла около часа. Лес вокруг казался вымершим: ни птиц, ни дикого зверья, а только монотонный гул моторов и хруст камней под толстой резиной колёс.

Дальний блокпост бригады представлял собой серьёзное фортификационное сооружение: бетонные тетраэдры перекрывали дорогу, оставляя узкий проезд; по бокам возвышались насыпные валы с оборудованными огневыми точками, накрытыми маскировочными сетями, а стволы автоматических гранатомётов хищно смотрели в сторону густого подлеска. Здесь заканчивалась условная зона безопасности землян и начиналась нейтральная полоса, ведущая к владениям Рима.

Колонна остановилась. Римляне покинули салон автобуса, пересаживаясь на своих лошадей, которых привели слуги из временного лагеря неподалёку. Животные недовольно зафырчали на запах солярки, нервно переступая мощными копытами.

Корнев вышел из машины, поправив разгрузку. За его спиной, в нескольких шагах, выстроился костяк роты.

Сенатор Красс, поддерживаемый слугой, кое-как вскарабкался в седло своего коня и посмотрел на выстроившихся русских солдат как вдруг, совершенно неожиданно, отвесил глубокий заискивающий поклон. Его спутники — дипломаты рангом пониже — торопливо последовали примеру начальника. Римляне кланялись не Корневу, а той чудовищной силе, что стояла за его спиной. Они сгибали спины перед металлом, порохом и непонятными им технологиями.

Валерия в этот момент стояла чуть в стороне. Принцесса делала вид, что проверяет подпругу своего скакуна, и якобы не видела этого унизительного прогиба собственных подчинённых. Но презрительная кривая ухмылка, на секунду мелькнувшая на её губах, дала капитану четко понять — эта девчонка видит их всех насквозь. Валерия презирала Красса за трусость, но сейчас эта трусость играла ей на руку, делая сенатора послушным инструментом.

Корнев шагнул вперёд, выпрямился, свёл пятки вместе и приложил руку к козырьку кепки, за ним повторили и остальные разведчики.

Принцесса Валерия повернулась к капитану и, заколебавшись, замерла на мгновение. В её голове сейчас шла сложная борьба протоколов. По правилам Империи, Корнев вроде как эквит и всего лишь представитель военного сословия, и ей, как особе императорской крови, не пристало кланяться первой. Однако этот человек владел магией порталов и (по её мнению) тренировал бойцов в астрале, а также командовал отрядом, который был способен уничтожить целую когорту римлян без особых потерь. Валерия сомневалась в истинных регалиях Корнева, а и её чутьё подсказывало ей, что всё гораздо сложнее, и этот парень в камуфляже может оказаться кем-то вроде серого кардинала при «зелёном» Императоре.

В итоге политический прагматизм всё же победил её гордость, и Валерия таки удостоила Алексея ответом, склонив голову ровно настолько, чтобы это считалось уважительным поклоном равного равному.

— Новая делегация прибудет через месяц, капитан Корнев, — в спокойном голосе принцессы проскользнули нетипичные для неё нотки. — В составе миссии прибудут представители личного торгового дома Императора, так что подготовьте свои планы для рудников.

Она замолчала на секунду, словно боролась с собой, а затем добавила, слегка отведя взгляд:

— И возможно... Я тоже буду здесь снова.

Сказав это, принцесса Третьего Рима — эта безжалостная воительница и хладнокровный политик в одном лице— залилась румянцем, который проступил на скулах, резко контрастируя с бледностью кожи.

Корнев, который совершенно не ожидал такого поворота, слегка удивился, но быстро взял себя в руки и поклонился чуть глубже, чем в прошлый раз.

— Будем ждать вас, Ваше Высочество, — без тени насмешки произнёс капитан. — Постараемся к вашему визиту подготовить новые локации в астрале…

От этих слов румянец на щеках Валерии вспыхнул ещё ярче, заливая даже шею. Она бросила на Корнева быстрый и немного испуганный взгляд, круто развернулась и одним плавным движением взлетела в седло. Кавалькада римлян двинулась по тракту и, окутанная пылью, начала удаляться в сторону своих владений.

Корнев стоял у бетонного блока, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрел им вслед, а в его голове крутились варианты развития событий. Девочка клюнула, легенда работает, однако последствия этой лжи могут аукнуться очень болезненно, и Корнев это прекрасно понимал.

Сзади раздалось тактичное покашливание.

— Товарищ капитан, — Казанова подошёл ближе и сделал максимально скорбное лицо. — Разрешите доложить о критическом упущении в логистике?

— Валяй, Игорь, — не оборачиваясь, вздохнул Корнев.

— Вы жестоко просчитались, командир, — связист покачал головой. — Надо было выдать принцессе надушенный платочек с вашими инициалами. Она ж теперь ночами не спать будет, а слёзы лить в подушку.

Строй ветеранов за спиной взорвался тихим ржачем.

— Да, Лёха, ты прям сердцеед, — басовито добавил Гвоздь, — Я думал, она сейчас с коняшки слезет и попросит политического убежища в твоем кубрике.

— Отставить разговорчики, — беззлобно бросил Корнев, повернулся к своим людям и улыбнулся краешком рта. — Давай, братва, по машинам. Наша миссия на сегодня окончена, так что мы возвращаемся в лагерь, а завтра у нас хвостатые на очереди. Сдаётся мне, что вот с этими наверняка никакие платочки не сработают.

Разведчики дружно загрузились в броню, дизеля заурчали, тяжёлые тушки Тигров развернулись, и Корнев бросил последний взгляд на пустую дорогу, что скрывалась в лесу.

На следующее утро, как только солнце начало пробиваться сквозь густые кроны, полигон перед Вратами вновь наполнился запахом солярки и рёвом тяжёлой техники, так как комбриг

Дегтярёв получил задачу сверху и накануне вечером лично дал отмашку. Командование, видимо, решило, что раз уж переговоры с римлянами перешли в фазу долгого ожидания, то с местными аборигенами нужно ковать железо, пока оно горячо. Разведке Корнева всем своим новым, составом, увеличенным до двух сотен человек, приказали сопроводить обратно делегацию кошаков, и сделать это нужно было красиво, громко и с максимальной демонстрацией возможностей.

Именно поэтому на плацу сейчас рычали не только юркие Тигры, но и два новых Тайфуна-К.

Эйрин, которая перед поездкой не стала переодеваться в камуфляж, а осталась в своей привычной кожаной куртке и плотных штанах, стояла поодаль, прислонившись плечом к стене. Она внимательно и с какой-то затаённой грустью смотрела на суету солдат в зелёной форме и на оружие, установленное на крышах машин. Её глаза сканировали толстые листы композитной брони, крупнокалиберные пулемёты и автоматические гранатомёты.

Девушка понимала суть этих машин. У них не было души и не было магической искры. Это был просто мёртвый холодный металл. Но этот металл, ведомый чужаками, был способен перемолоть в кровавую кашу любого, кто встанет на его пути. Эйрин было грустно от осознания того, что тысячелетние традиции её народа, искусство владения мечом и копьём, слитые с природой, меркнут перед этой лязгающей железом и чадящей дымом мощью. Люди не договаривались с лесом, они его просто проезжали насквозь.

Корнев, проходивший мимо с планшетом в руках, перехватил её взгляд и лишь усмехнулся про себя, видя эти эмоции на лице воительницы. Он понимал мотивы своего родного начальства в Москве. Генералы сделали ставку на более сговорчивых хвостатых. Кошаки не строили из себя неприступную империю, не требовали торговых монополий на государственном уровне. Им нужно было выжить, а Земле нужен был плацдарм и ресурсы. Идеальный симбиоз, подкреплённый бартером и стволами пока только разведроты. Но ведь это только начало…

Сзади раздались тяжёлые шаги. К капитану подошёл Олег Алексеевич Асатьев. Дипломат выглядел так, словно всю ночь разгружал вагоны с углём — под глазами залегли тёмные тени, а воротник рубашки был расстёгнут. Асатьев прибыл на плац для официального прощания с хвостатой делегацией, но перед этим ему явно нужно было выговориться.

— Доброе утро, Алексей, — хрипло поприветствовал капитана дипломат, протягивая руку.

— Здравия желаю, Олег Алексеевич. Плохо спали? — Корнев ответил крепким рукопожатием.

— Я вообще не спал, — Асатьев достал сигарету и прикурил, отвернувшись от ветра. — Эта старая карга... Ил'да. Она выпила из меня всю кровь до последней капли.

Дипломат затянулся, пуская дым через ноздри.

— Знаешь, Лёша, Ил'да, имея довольно широкие полномочия от своего Совета, выкатила нам встречные предложения. С барского плеча, так сказать. Предложила интересные варианты по границам, по обмену их местных корешков и трав на наши медикаменты. Потом приплела парочку рудных месторождений, которые сложно именно им разрабатывать. Торговля? Да, пожалуйста! Конечно не широкой рекой, но и не тот римский ручеёк. Причём условия были составлены так виртуозно, что всё то, что мы вчера обговаривали и одобрили с принцессой Рима, начало сильно блекнуть.

Корнев нахмурился, уловив суть.

— Вы хотите сказать, что она попала точно в наши интересы?

— В десятку, капитан. Старушка будто читала мои ответы по шпаргалке, — Асатьев раздраженно сплюнул. —Отвечала слишком быстро и чётко. У неё всегда имелись идеальные аргументы и контраргументы, которые перекрывали мои заготовки. Она удерживала свою позицию и ни на миллиметр не сдала назад там, где мы планировали на неё надавить.

Капитан задумчиво посмотрел на группу кошаков, собирающихся возле второго «Тайфуна». Ил'да стояла рядом и, опираясь на посох, о чём-то тихо переговаривалась с К’Варром.

— А это значит... — пробормотал Корнев. — Хвостатые имеют способ обойти нашу безопасность. Пусть не все системы и не всегда, но технические средства как слежения, так и противодействия прослушке всё-таки как-то пробивают.

— Именно, — закончил за него Асатьев, бросая окурок в урну. — Она знала всё, о чем мы договорились с Валерией. И старуха блестяще разыграла эту карту, выставив себя более выгодным партнером.

— Учтём, — кивнул капитан.

— Теперь это твоя забота, Барон, — дипломат криво усмехнулся и протянул руку для прощания. — Ни пуха вам, парни. Возвращайте делегацию домой и крепите союз. На месте переговорами по мелочам будешь рулить сам. Ил'да ясно дала понять, что с гражданскими чиновниками она вопросы безопасности обсуждать не будет. Старушка была непреклонна. Ей нужен ты и точка. А затем возвращайтесь домой.

— К чёрту, — улыбнулся Корнев, принимая рукопожатие. — Прорвёмся. Но у меня будет к вам одна личная просьба, Олег Алексеевич.

Асатьев удивлённо вскинул бровь. От капитана именно личные просьбы поступали редко.

— Да не вопрос, Алексей. Что нужно? Ящик французского коньяка?

Корнев чуть наклонился к дипломату и тихо произнёс свой запрос.

Услышав просьбу, дипломат удивился ещё больше, затем вдруг расплылся в широкой понимающей улыбке.

— Ни слова больше, кэп, — дипломат хлопнул Корнева по плечу. — Всё сделаем в лучшем виде.

***

Колонна техники с рёвом втянулась под густую сень леса, которая смыкалась высоко над головой. Деревья обступили дорогу, поглощая свет и звуки двигателей.

В этот раз марш проходил с невиданным ранее комфортом. В голове и центре колонны шли три огромных бронеавтомобиля Тайфуна. По изначальному замыслу штабных логистов, ещё две машины предназначались исключительно для перевозки делегации кошаков, чтобы продемонстрировать гостеприимство. Но разведчики, будучи людьми практичными и наглыми, быстро переиграли этот план и решили оставить их насовсем, тем более народу прибавилось. Внутри бронекапусулы можно было хотя бы немного порелаксировать и вытянуть гудящие ноги.

Все аборигены, кто попал на борт бронированных монстров первый раз, повторяли один и тот же манёвр спасённых ранее девушек — намертво залипали у толстых стёкол бойниц и завороженно смотрели на проносящуюся мимо зелёную стену леса. Плавный ход многотонной машины по колдобинам рвал все шаблоны о повозках.

За исключением двух особ: Эйрин и Лисеи.

Старшая оторва заскучала в салоне через пять минут. Эйрин отстегнула ремни, протиснулась мимо бойцов и вылезла через верхний люк на крышу второго «Тайфуна» почти сразу после старта. Девушка уселась на броню, с наслаждением подставив лицо встречному потоку воздуха и запахам родного леса.

Вторая, которая помельче, вела себя иначе. Лисея, забившая место в первом, командирском броневике, сидела прямо напротив Лешего. Девчонка смотрела на огромного лейтенанта таким пронзительным, обожающим и одновременно собственническим взглядом, что Александр в конце концов закатил глаза к потолку так сильно, что стали видны одни лишь белки. В наушниках разведчика слышался дружный, но старательно сдерживаемый тихий ржач остальных бойцов десанта.

Леший с надрывом вздохнул, понимая, что в замкнутом пространстве он от этой фанатичной поклонницы точно не отвертится просто так.

Ситуацию усугубил Смолин. Командир взвода БПЛА, сидевший у рации, втихаря сделал сквозную связь по колонне. Так что Леший вдоволь наслушался ехидных комментариев в наушнике на тему «красавицы и чудовища», как только наблюдательный Казанова спалил этот взгляд мелкой хвостатой и доложил об этом в эфир.

— Товарищ лейтенант, вы бы это... ответили взаимностью, — хрюкнул в микрофон Казанова. — А то девка сейчас прожжёт взглядом кевлар под вашей разгрузкой.

Леший перевёл страдальческий вопросительный взгляд на капитана, но Алексей, сидевший у противоположного борта, лишь пожал плечами и тихо, так, чтобы слышал только взводный, добавил:

— Пока идём в условно безопасной зоне, Саня, можешь развлечь делегатов. Не будь бревном. Тем более, посмотри на крышу...

Корнев кивнул на экран монитора кругового обзора. К удивлению капитана, к Эйрин на крышу второго броневика, цепляясь за скобы, выбралась сама Ил'да. Старейшина, видимо, тоже решила подышать свежим воздухом, игнорируя правила безопасности.

Леший громко и демонстративно вздохнул, признавая поражение, поднялся с кресла и откинул тяжёлую створку верхнего люка десантного отсека, а потом жестом пригласил девчонку наверх.

Лисея не заставила себя ждать и с радостным пронзительным писком вылетела в открытый люк, как пробка из бутылки шампанского на Новый год. Радовало одно — «Тайфун» реально был огромный, с широкой плоской крышей, и чтобы случайно свалиться с него на ходу, пока машина двигается по сносной дороге, надо было очень сильно постараться.

Оказавшись на броне, Лисея радостно закричала, перекрывая гул мотора, и активно замахала рукой Эйрин и старейшине, которые сидели на крыше соседней машины.

Старшая оторва, увидев подругу, недолго думая, поднялась на ноги, и ветер тотчас начал трепать её волосы. Эйрин примерилась, дождалась, когда машины на ухабе чуть сблизят дистанцию, и одним невероятно грациозным прыжком перемахнула через пустоту между идущими на скорости грузовиками.

В наушниках Корнева раздалась сдавленная паническая ругань мехвода Тайфуна, а Эйрин тем временем мягко, как рысь, приземлилась на крышу командирской машины, сгруппировалась и рыбкой скользнула в открытый люк, заняв свободное сиденье прямо рядом с Корневым.

Сегодня Эйрин была не в привычном камуфляже, а в своей обычной и удобной для леса одежде, но одну деталь экипировки «зелёных» она себе всё же оставила — на её ногах красовались высокие дорогие тактические ботинки. Эту обувку она оценила с первой примерки.

Выбор Эйрин в тот день на складе оценили все без исключения разведчики. Особенно Кротов — начальник вещевого склада. Бедный майор в очередной раз чуть не разрыдался, когда барышня с первой попытки, ведомая каким-то звериным чутьём на хорошие вещи, схватила в свои загребущие лапки коробку с немецкими ботинками из третьего ряда стеллажей, которые вообще непонятно как оказались на складе. Парни Корнева тогда лыбились с искренним умилением, наблюдая, как кошка примеряет обновку. Теперь Эйрин, на зависть всем хвостатым соплеменникам и многим мужикам в роте, щеголяла в фирменных ботинках, выжимая вздохи смирения и зависти из тех, кто таскал на ногах обычные армейские берцы.

— Как долго сегодня будем в пути? — Эйрин поудобнее устроилась в кресле, закинув ногу на ногу, и тут же удивленно поймала на себе взгляды притихших разведчиков. Бойцы старательно делали вид, что им вообще неинтересно появление кошки и протирали стволы своего оружия тряпочкой или просто смотрели в пол.

Особенно усердствовал Казанова. Связист, как бы случайно, невинным жестом положил свои активные наушники на сиденье поближе к парочке, чтобы микрофоны могли транслировать беседу остальным абонентам в колонне.

Все в эфире разочарованно, единым хором выдохнули, когда Корнев, который боковым зрением спалил хитрый манёвр связиста-засранца, мгновенно перешёл с официальной латыни на родной язык кошачьих. Этого языка не было в базах электронных переводчиков, а потому дружно погреть уши на личной беседе командира у солдат не вышло.

Но хотя бы исподтишка последить за Корневым и Эйрин было можно, и в эфире тут же начались комментарии: бойцы делали ставки, когда великий эквит и повелитель астрала Корнев побледнеет, покраснеет как кисейная барышня или сорвётся в крутое пике.

Но Алексей держался стойко. Капитан поддерживал ленивую светскую беседу на кошачьем, стараясь в упор не замечать подрагивающие кошачьи уши Лисеи, торчащие из люка и ехидный взгляд Эйрин. С учётом того, в каком провокационном положении находилась мелкая Лисея наверху, обнимая броню, краснеть и отводить взгляд приходилось уже Лешему. Лейтенант сидел багровый и искренне радовался тому, что кроме ехидно смотрящей на него с соседней машины старушки Ил'ды, его страданий никто больше не видит.

— С одной стороны, такой поход радует. Мы не сбиваем ноги в кровь, идя пешком, и задница не становится деревянной от долгой езды на лошадях, — произнесла Эйрин, сладко потянувшись всем телом в тесном пространстве отсека. При этом движении взгляды всех окружающих мужиков сами собой прилипли к изгибам её фигуры. — А с другой... в вашей железной коробке невыносимо скучно, Барон.

Корнев медленно оторвал взгляд от планшета и перевёл его на Эйрин. Кошка выжидающе и с лёгким вызовом во взгляде смотрела на него.

— Мне станцевать для вас? — спросил капитан своим фирменным абсолютно спокойным голосом.

Эйрин окинула взглядом узкий проход десантного отсека, забитый снаряжением и солдатами.

— Места маловато для танцев, Барон. Но я обязательно запомню это предложение, — ответила Эйрин с такой широкой и многообещающей улыбкой, от которой у Корнева нервно дёрнулся левый глаз.

Сей факт фиксации мимики командира был со скоростью лесного пожара разнесён Казановой по всей колонне в чате. Это ж надо! Непрошибаемого кэпа умудрились выбить из колеи на ровном месте!

Корнев отложил планшет на сиденье и сурово посмотрел на веселящуюся девушку.

— Могу сыграть на гитаре, — внезапно выдал Корнев.

Это заявление буквально повергло в религиозный экстаз Казанову. Связист подорвался с места, когда капитан жестом попросил подать инструмент. Асатьев сдержал своё слово, и гитару (отличный акустический Fender в жёстком кофре) загрузили в машину перед самым выездом.

Корнев достал инструмент, провёл большим пальцем по струнам, проверяя строй, и с первыми же аккордами в верхнем люке уже торчали две пары ушей, а в эфире раздалась очередная порция сдавленной ругани мехводов. Леший же, сидевший рядом с люком, прикрыл глаза рукой и обречённо пробормотал:

— За что мне всё это? За какие такие грехи я должен это терпеть?

Корнев не обратил внимания на стоны подчинённого, ударил по струнам сильнее и запел. Он пел на языке местных, адаптируя старый текст на ходу:

Сто лет назад за тридевять земель, в голубом кольце далёких гор, он встретил девушку чужих кровей, полюбив судьбе наперекор.

Голос капитана, немного хриплый после контузии, заполнял отсек, перекрывая гул дизеля. Солдаты затихли, а Эйрин перестала улыбаться.

Но злы законы людские, любовь недолгой была, ушёл в просторы морские капитан корабля.

Только ветер буйный поёт за кормой:"Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой". Только волны бьются о берег крутой:"Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой".

Слова били точно в цель. Эйрин прикрыла глаза, слушая слова, а её ушки слегка подрагивали.

И вот настал тот долгожданный день, им назначенный самой судьбой. Вернулся капитан из дальних стран, но с прекрасной молодой женой.

И волны приняли тело Сестры высоких гор. А над водою летела песня, словно укор...

Только ветер буйный поёт за кормой:"Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой". Только волны бьются о берег крутой:"Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой"…

Корнев взял последний аккорд, позволив звуку медленно затухнуть в железной коробке, а потом положил ладонь на струны, обрывая резонанс.

— Я развеял вашу скуку? —официальным голосом спросил капитан, глядя прямо в расширенные глаза воительницы.

— Да. Благодарю, — дрогнувшим голосом тихо ответила Эйрин.

Девушка была вся пунцовая от нахлынувших на неё эмоций, непонятных ей самой, она резко отвернулась, подтянулась на руках и пулей вылетела на крышу броневика, подальше от тяжёлого взгляда Корнева.

Капитан убрал гитару в кофр и снова взял в руки планшет. Дорога продолжалась.

Глава 11

Колонна тяжёлой техники втягивалась под сень Великого Древа, и рычание дизельных двигателей отражалось от исполинских стволов и корней, что были толщиной с хорошую пятиэтажку, и уходило куда-то вверх, в бесконечное переплетение ветвей.

Город кошаков встречал их так, словно разведчики привезли не старейшину, а лично спустили с небес местного бога.

Последствия недавнего штурма малоранов всё еще бросались в глаза: везде виднелись чёрные подпалины на коре, провалы в подвесных мостах, наскоро заколоченные проломы в жилых ярусах. Запах гари тоже окончательно не выветрился и смешался с ароматом влажной хвои и смолы. Но город жил, и повсюду суетились рабочие бригады, стучали топоры и звенели пилы.

Как только головной БТР выкатился на широкую центральную площадь, толпа взорвалась криками. Все местные жители, от вооружённых стражников до пузатой мелочи, гроздьями висевшей на нижних ветках, приветствовали колонну и бросали в машины разведроты венки из каких-то крупных жёлтых цветов, а барабанщики, которые стояли на специальных помостах, выбивали сложный пульсирующий ритм.

Корнев смотрел на этот карнавал через триплекс командирской машины. Лицо капитана оставалось непроницаемым, так как он прекрасно понимал цену этим цветам и крикам.

— Прям как в сорок пятом, — хмыкнул по внутренней связи Казанова. — Командир, вылезай на броню, целуй младенцев. Тебя тут сейчас на руках носить будут.

— Отставить эфир засорять, — сухо бросил Корнев. — Смотреть в оба. Толпа — идеальное место для провокаций. Скорость пешеходная, держать дистанцию.

Когда броня замерла на отведённой им площадке, Корнев вышел наружу, и воздух вокруг него тут же наполнился запахами незнакомых благовоний. К капитану немедленно подошла делегация во главе с Ил'дой. Старейшина сменила походную одежду на тяжёлую, расшитую золотом мантию и выглядела как полноправная хозяйка этого мира.

Толпа скандировала всего два слова. В ушах Корнева гудело: «Герой Ключник».

Начался торжественный приём. Местные, конечно, расстарались: прямо на широких террасах расставили длинные столы, которые были уставлены подносами с жареным мясом неизвестных животных, огромными блюдами с фруктами и кувшинами с местным алкоголем. Разведчикам отвели почётные места, но капитан взял за стол только тридцать человек, остальные остались обживать выделенную площадь и проверять машины после перехода.

А вот свежее пополнение поплыло. Парни, ещё вчера сидевшие в казармах Новосибирска, ошалели от экзотики. Особенно когда к столам потянулись местные девушки — грациозные, гибкие, с любопытными взглядами и откровенными улыбками. Хвостатые красавицы подливали вино, смеялись над шутками, которых не понимали, и всячески демонстрировали расположение к спасителям города.

Корнев сидел во главе стола рядом с Ил'дой. Капитан дежурно улыбался, кивал на тосты старейшин, но его глаза оставались холодными. Он видел, как несколько контрабасов из нового набора, которых он специально взял с собой, уже по-хозяйски приобнимают местных девиц за талии.

Спустя три часа, когда официальная часть начала скатываться в откровенную попойку, Корнев встал.

— На сегодня закончили, — голос капитана не был громким, но прорезал шум праздника как бритва. — Сбор в расположении. Живо.

Недовольный гул среди новичков быстро стих под грозными взглядами сержантов, и уже через десять минут все двести человек выстроились в отведённом разведчикам секторе, коим оказался натуральный деревянный ангар, переоборудованный под временную казарму.

Корнев прошёлся вдоль строя, глухо стуча ботинками по доскам, и остановился по центру.

— Расслабились? — тихо спросил Корнев. — Почувствовали себя конкистадорами? Девочки, вино, цветы на броне. Думаете, мы сюда демократию принесли, и нас за это теперь любить будут?

Он сделал паузу и оглядел лица солдат.

— Выбросьте эту дурь из головы прямо сейчас. Вся эта мишура, все эти крики про героев — это всего лишь пыль в глаза и грязная политика. Просто старуха Ил'да показывает своим конкурентам, что у неё есть ручные големы из стали, которые по её щелчку сотрут любого в порошок. Мы для них всего лишь инструмент. Опасный, но полезный инструмент.

Капитан достал сигарету, прикурил и медленно выпустил дым.

— Давайте будем честными перед самими собой. Это всё еще не наша война, и мы здесь не Родину защищаем. По факту, мы сейчас являемся государственными каперами. Мы рейдеры на контракте, и наша задача — это обеспечить плацдарм, ресурсы и буферную зону.

В строю повисла напряжённая тишина, ведь никто и никогда не говорил с ними так откровенно, а пичкали, как обычно, байками про геополитические интересы и помощь братским народам.

— А референдум проводить будем? — раздался смешок откуда-то с задних рядов. Кто-то из пополнения решил блеснуть остроумием.

Корнев не стал орать, а просто посмотрел в сторону, откуда раздался голос.

— Референдум — это не самый худший вариант для кошаков, боец, и их последующее вступление в Российскую Федерацию, в качестве ещё одного большого региона. Альтернатива — сгореть в пламени малоранов или сдохнуть в шахтах Рима. Но стать конкистадором мне воспитание не позволяет. И я вам гарантирую: никто из вас не будет стрелять в хвостатых из-за куска золота или по пьяной лавочке. За мародёрство и насилие буду карать лично и по законам военного времени. Просто поставлю к стенке и пущу пулю в лоб.

Капитан бросил окурок на деревянный пол и растёр его подошвой.

— Поздновато читать нравоучения, раз вы все подписали контракты и прошли через Врата. Но зарубите себе на носу: как бы трудно ни было, как бы сильно ни рвало крышу от местной специфики, вы обязаны держать грань. Грань между долгом и человечностью. Потеряете её — превратитесь в тех же ушастых ублюдков, только без магии. Свободны. Отдыхать по графику дежурств.

Строй разошёлся. Бойцы потянулись к своим спальным мешкам, обсуждая услышанное вполголоса, и возле Корнева остались только свои.

Связист присел на недавно принесённый хвостатыми стул. Лицо у Игоря было задумчивым.

— Кэп, можно вопрос без погон? — Казанова покрутил в руках рацию.

— Валяй.

— А зачем ты здесь? Ну, если отбросить всю эту шелуху про государство, ресурсы и приказы. Зачем здесь лично ты, Алексей? Ты же мог свалить в закат по здоровью. Уверен на все сто, что ты мог свободно проводить техобслуживание арки раз в месяц или просто осесть в штабе и не париться вообще ни о чём. С твоим-то допуском...

Капитан подошёл к широкому проёму в стене ангара, который заменял окно, и молча уставился на то, как на бархатном чёрном небе Великого Леса медленно поднимается одна из лун, заливая кроны деревьев своим серебристым светом.

— Я не знаю, Игорь, — честно, без утайки ответил Корнев, глядя на этот чужой спутник. — Правда, не знаю. Но я чувствую, что моё место точно здесь. А может... — он чуть прищурился, — ещё дальше. За следующими Вратами...

— Так-то они не наши, — заметил Леший.

— А вот это лишь вопрос времени, — усмехнулся Корнев.

***

Следующие три дня древесный город напоминал растревоженный муравейник. Кроны гудели от голосов, а потайные лифты и винтовые лестницы работали без перерыва.

Ил'да ещё до переговоров в расположении бригады разослала гонцов во все концы Великого Леса. Она призвала всех, кто имел право голоса, кто принимал решения о войне и мире, кто хранил границы между кланами. Старейшина понимала: если не объединить разрозненные кланы сейчас, завтра все исчезнут поодиночке.

Они прибывали тайно, скрытно, малыми группами. К исходу третьего дня в город вошло около сотни старейшин.

Поздним вечером, когда небо окончательно почернело, собрался Большой Совет. Местом сбора выбрали огромную каверну глубоко в корнях Древа. Помещение освещалось только тусклым светом люминесцентных мхов и редкими кристаллами. Место в городе крайне непопулярное и далёкое от основных площадок проживания.

Ил'да вышла в центр круга. На ней не было парадных одежд. Старушка обвела собравшихся тяжёлым давящим взглядом, и гвалт голосов медленно стих.

— Я не стану тратить время на приветствия, — голос старейшины ударил под своды каверны. — Многие из вас уже похоронили меня. Многие рассчитывали поделить мои земли после того, как малораны сожгут этот город.

По рядам прошёл недовольный ропот, но Ил'да ударила посохом в землю.

— Город стоит! — рявкнула она. — А элита малоранов гниёт в земле. Панцирный дракон издох. Знаете, почему? Не благодаря нашим клинкам или магии.

Она начала расписывать сражение и говорила долго и медленно. Рассказала о стальных колесницах, которые не берет магия, о громовых палках, плюющих железом и о железных птицах, заливающих землю огнём с небес.

— У «зелёных» нет магии, — продолжила Ил'да. — Они слепы в плетениях. Но они выковали магию из мёртвого металла. Этот металл перемалывает плоть ушастых быстрее, чем вы успеваете обнажить мечи.

Вперёд вышел высокий, весь покрытый шрамами кошак — старейшина Северного кряжа.

— Ты притащила в наш дом чужаков, Ил'да! — прорычал он. — Ты пустила их к корням. Кто даст гарантию, что стальные колесницы завтра не поедут по нашим телам? Чужаки для нас угроза!

— Угроза?! — Ил'да оскалилась. — Угроза — это легионы Рима на юге! Угроза — это маги малоранов, которые выжигают наши поселения на востоке! Сводки приходят каждый день. Ушастые перебрасывают силы от римских границ к нам, потому что поняли, что мы слабее даже ослабленного Рима!

Начался обмен информацией, и слова Ил'ды начали подтверждаться, так как один за другим старейшины неохотно признавали потери и тот факт, что лесные заставы вырезались под корень. Вспыхнули старые обиды.

— Если бы клан Чёрной воды прислал подкрепление месяц назад... — крикнул кто-то слева.

— Мои воины не обязаны дохнуть за ваши ошибки! — тут же огрызнулся другой старейшина.

Гвалт нарастал, грозя перерасти в поножовщину. Споры о границах, долгах крови и старых предательствах захлестнули каверну. Молодые вожаки тянули одеяло на себя, желая доказать свою силу.

Ил'да закрыла глаза. Она позволила всем выплеснуть яд, а затем резко ударила посохом в каменный пол.

Удар не издал звука. Вместо этого по каверне разошёлся физически ощутимый магический резонанс. Воздух мгновенно стал сухим и горячим, как в жерле печи, отчего дышать стало тяжело. Кошаки инстинктивно прижали уши, хватаясь за горло.

Вокруг старушки начал кружиться серый пепел, который возникал прямо из воздуха и собирался в плотное зловещее кольцо. В глазах Ил'ды полыхнуло жёлтое немигающее пламя,и все резко затихли.

— Через два года, — тихо, но так, что услышал каждый, произнесла Ил'да, — некому будет вспоминать эти дрязги. Не будет ни Чёрной воды, ни Северного кряжа. Будет только пепел. Такой же, как этот.

Она обвела взглядом парализованный от страха совет.

— Мы заключаем два союза. Прямо здесь и сейчас. Первый — внутренний: Великий Лес становится единым целым под единым командованием. Никаких границ между кланами. Второй — это союз с «зелёными»: мы отдаём им ресурсы, часть которых лежит в мёртвой земле предгорий, а часть из них — в самом лесу. Мы дадим право прохода, а они взамен дадут нам щит из стали и огня.

Старейшина Северного кряжа попытался сделать шаг вперёд и уже открыл было рот для протеста, но пепел вокруг Ил'ды взметнулся смерчем.

— Или вы договоритесь и подчинитесь, — старуха подняла посох, направляя его в сторону непокорного, — или я сама сделаю выбор за вас. Я обращу в прах любые препоны на пути к выживанию моего народа. Начиная с тех, кто сидит в этой комнате. Решайте, у вас неделя…

***

Для офицеров разведроты начались трудовые будни, не прописанные ни в одном уставе. Их тягали на бесконечные полузакрытые мероприятия, ведь большое начальство кошаков, приняв новую реальность, решило наладить мосты.

Это изматывало хуже марш-броска.

Где-то Корнева и Лешего усаживали за низкие столики, вели задушевные беседы о философии войны и предлагали покурить терпкие травы. Где-то шли откровенные попытки покупки влияния. Капитану ненавязчиво предлагали сундуки с местными драгоценностями, редкие артефакты и клинки старой ковки.

Но самым опасным оружием оказались женщины.

На вечера заявлялись милые ухоженные дамочки с пластикой профессиональных танцовщиц и оценивающими взглядами натуральных гейш. Они вились вокруг офицеров и солдат, наливали им напитки и вели сладкие речи.

Корнев, потягивая воду вместо предложенного вина, внимательно наблюдал. Он замечал, как изначальное разделение кошаков на фракции растворяется. Старейшины, ещё вчера скалившие друг на друга зубы, теперь сидели рядом, при этом некоторые лица просто исчезли с приёмов. Ил'да зачищала политическое поле жёстко и эффективно.

К’Варр и Эйрин, приставленные к капитану в качестве неофициальной охраны и гидов, на этих сходках вели себя странно. Каждый раз, когда через задние двери зала проскальзывали те самые девицы с пониженной социальной ответственностью, огромный мечник мрачнел, а Эйрин напрягалась как струна. Кошка провожала «гейш» откровенно тревожным и злым взглядом, но молчала.

— Эйрин, — Корнев как-то перехватил девушку в коридоре после очередного раунда дипломатического спаивания. — Что не так с этими барышнями? Вы с К’Варром на них смотрите, будто они диверсанты малоран.

Эйрин вздрогнула. Кошка быстро отвела взгляд, нацепив на лицо дежурную фальшивую улыбку.

— Всё в порядке, капитан. Просто... они не из касты воинов. Не привыкла к такому обществу. Мой вам совет — не налегайте на местное спиртное. Оно сильно бьёт по голове.

— Благодарю за заботу о моем здоровье, — хмыкнул Корнев, однако не поверил ни единому слову.

Постепенно капитан вычислил узкий круг тех, кто действительно принимал решения в городе. Это была конечно же Ил'да и ещё четверо старейшин, а остальные стали массовкой.

Параллельно с этим лейтенант Смолин не сидел сложа руки. Командир взвода БПЛА приземлил своих птичек в самых интересных местах, и теперь качественные микрофоны писали всё.

Однажды вечером Корнев сидел в импровизированной аппаратной Смолина, где лейтенант, попивая растворимый кофе, сводил аудиодорожки.

— Кэп, послушай вот это, — Смолин вывел звук на динамики. — Две «официантки» общаются в подсобке на вчерашнем сходняке.

Из динамиков раздалось шипение, а затем два женских голоса, говорящих на местном. Корнев напряг слух.

— ...зелёные оказались слабы на передок, — хихикнул первый голос. — Каждый из них подвержен нашей магии обольщения. Это даже не смешно. Никаких ментальных щитов.

— В троих уже сделали закладки, — ответил второй голос, холодный и деловой. — Спят и видят, как выполнить любую просьбу. Но вот сам Ключник сопротивляется. Вокруг него словно стена. Нити рвутся, не успев зацепиться.

— Ничего, найдём подход. Главное, пешки уже на доске.

Корнев поперхнулся чаем, который пил.

— Твою мать... — капитан вытер губы. — Саня, ты ведёшь записи всех этих мероприятий?

— Товарищ капитан, — жалобно протянул Смолин, указывая на стойку с серверами, — у меня места на носителях уже почти нет. Пишу в режиме 24/7. Ещё пара дней, и мне придётся удалять записи сериалов с жёсткого диска, а это святое!

— Потерпишь без сериалов. Давай смотреть видео с приёма, о котором вещают эти девицы. Ищем троих счастливых идиотов.

Они вдвоём два часа пялились в монитор. Вычислить жертв оказалось несложно, ими оказались трое парней из свежего пополнения. На видео было отчётливо видно, как они «поплыли». Глаза стеклянные, глупые улыбки. Дамочки с милым и совершенно невинным видом вешали им на шеи подарки «на память» — небольшие кулоны на тонких цепочках.

На следующее утро капитан вызвал всех троих в свой кабинет по одному.

Разговор был аккуратным, но жёстким. Корнев спрашивал, как прошёл вечер на приёме, и ответы парней были как под копирку: все трое мялись, краснели, а потом признавались под мрачным взглядом командира, что финал вечера прошёл в горизонтальном положении. По обоюдному, разумеется, согласию. Любовь с первого взгляда и всё такое.

Корнев каждому из троих молча протягивал руку и спокойно говорил:

— Кулон на стол. Снял и положил, боец. Это приказ.

Парни сопротивлялись, а в их глазах мелькала агрессия — это ментальная закладка защищала артефакт. Но против прямого приказа капитана и инстинктов армейской субординации магия не выдержала.

Собрав три кулона, Корнев попросил дневального вызвать к нему Эйрин.

Кошка вошла в кабинет с привычно независимым видом.

— Звали, Барон?

Корнев ничего не сказал, просто разжал кулак, и три кулона на цепочках со стуком упали на железную столешницу.

Эйрин посмотрела на стол, затем на Корнева и снова на стол.

Хвостатая впала в конкретный непробиваемый ступор. Глаза кошки расширились так, что радужки почти исчезли. Уши прижались к голове, и она замерла, перестав дышать.

Корнев терпеливо ждал. Капитан хотел спросить, что это за дерьмо и как снять закладки с его людей. Он ждал, когда Эйрин выйдет из оцепенения и начнёт объясняться.

Но капитан впал в ступор сам, когда Эйрин, густо, до самых кончиков ушей залившись краской, отступила на шаг назад, затем нервно сглотнула, опустила взгляд в пол и дрожащим, совершенно не свойственным ей голосом выдала:

— Алексей... это... это слишком неожиданно. Я польщена, но... я пока не готова выйти за вас замуж. И тем более стать третьей женой. Вы не могли бы убрать брачные символы?

Челюсть капитана отвисла от знатного охреневания. Дипломатия и культурный обмен в этом мире продолжали пробивать дно его здравого смысла.

Глава 12

Алексей Корнев смотрел на пунцовую от смущения воительницу и пытался осмыслить услышанное, а Эйрин стояла в двух шагах от стола, вцепившись пальцами в край своей кожаной куртки. Её взгляд метался по полу, уши плотно прижались к голове, а кончик хвоста нервно подёргивался, выдавая крайнюю степень стресса.

Капитан закрыл глаза и с силой потёр лицо ладонями. Опять эти местные культурные традиции, которые разбивают вдребезги армейский реализм.

— Эйрин, — голос Корнева прозвучал предельно нейтрально, но всё же было понятно, что капитан еле сдерживается, чтобы не перейти на отборный мат. — Давай сразу проясним диспозицию. Никаких матримониальных планов у меня нет. По крайней мере, здесь и сейчас. Я не предлагаю тебе стать ни первой, ни третьей, ни сто двадцать пятой женой.

Девушка резко вскинула голову. Смущение на её лице на долю секунды сменилось растерянностью, а затем начало стремительно трансформироваться в возмущение.

— Тогда какого тёмного духа ты швыряешь мне на стол брачные символы? — прошипела Эйрин, делая шаг вперёд. От смущённой девицы не осталось и следа, перед Корневым снова стояла опасная хищница. — У вас, «зелёных», принято так шутить над чужими обычаями?

— Это не шутка. И эти цацки вовсе не мои, — Корнев убрал руки от лица и ткнул пальцем в лежащие на металле кулоны. — Я снял их с троих своих бойцов. С парней из свежего пополнения. После того как они провели вечер в компании ваших очень милых и очень навязчивых дам. И меня крайне напрягает тот факт, что после этого общения у парней потекла крыша.

Гнев Эйрин испарился так же быстро, как и появился. Зрачки кошки расширились. Она медленно подошла к столу, склонилась над кулонами и внимательно осмотрела символы. Затем достала из кармана куртки небольшой лоскут плотной ткани, обернула им пальцы и только после этого осторожно подцепила одну из цепочек.

— Ты держал их голыми руками? — тихо спросила Эйрин, не отрывая взгляда от тускло поблёскивающего зеленоватого камня в центре артефакта.

— Держал, когда забрал у парней. Отдали без особой радости, я бы даже сказал со скрипом, но, субординация и приказ офицера пока работает лучше вашей магии.

Эйрин посмотрела на капитана так, словно перед ней стоял оживший мертвец.

— Ты сумасшедший. Или абсолютно пустой, — кошка аккуратно опустила кулон обратно на металл. — Это не просто брачные символы, Барон. Форма похожа, да. Но камни другие. Это «Ошейники долга».

Корнев откинулся на спинку скрипучего кресла, скрестив руки на груди.

— Поясни. Без мистики, по существу.

— Да какая тут мистика, — Эйрин брезгливо скривилась. — Старая грязная дрянь. В эпоху серьёзной раздробленности племён некоторые кланы использовали такие штуки для привязки сильных, но строптивых самцов из касты воинов. Камень напитывается магией подчинения. Тот, кто принимает подарок и надевает его на шею или руку, как браслет, не становится безмозглым идиотом. Он всё понимает, всё помнит, живёт как жил…по началу. Но потом его воля незаметно, капля за каплей, подавляется.

Кошка указала на артефакты.

— Носитель такого ошейника начинает фанатично оберегать ту, что его подарила, а её слово становится для него истиной в последней инстанции. Приказы командиров уходят на второй план. Если хозяйка скажет убить — он убьёт. Если скажет перерезать горло спящему товарищу — он сделает это, искренне веря, что спасает жизнь своей единственной любви. То, что твои люди вообще отдали тебе эти побрякушки без боя — это чудо. Видимо, плетение ещё не успело пустить корни глубоко в разум.

Кто-то из конкурентов Ил'ды решил сыграть в свою игру, прикинул Корнев. Раз Ключника невозможно купить золотом, лестью или перспективами, раз он не поддаётся на дешёвые провокации, значит, нужно зайти с другой стороны. По-тихому, через постель и магию перехватить контроль над армией. Превратить экипированных по последнему слову техники солдат в своих послушных пёсиков, которые в нужный момент развернут стволы пулемётов в спину своему командиру.

Корнев не стал тратить время на пустые угрозы или возмущения. Он протянул руку к рации, которая лежала на столе.

— Леший, ответь Барону.

— На связи, командир, — голос Комарова прозвучал из динамика мгновенно.

— Поднимай людей по-тихому. Сержантам провести тотальный шмон по личным вещам. Искать любые неуставные вещи: кулоны, амулеты, кольца, подаренные местными. У кого найдут на теле — снимать немедленно. При сопротивлении — паковать в пластик жёстко. Троих идиотов, с которых я снял цацки утром, пусть Ланцет изолирует и вколет что-то седативное, лучше пусть пускают слюни в подушку.

— Принял, Барон.

Корнев отложил рацию, поднялся из-за стола, сгрёб кулоны в плотный пластиковый пакет и сунул в боковой карман разгрузки.

— Пошли, — бросил капитан Эйрин, направляясь к выходу.

— Куда? — Эйрин инстинктивно шагнула за ним.

— Будем объяснять местной элите, что пытаться надеть на моих людей ошейники — это очень хреновая идея, ведущая к летальному исходу.

Приказ Корнева сорвал людей с мест отдыха. Сержанты строили взводы, требуя вывернуть карманы и расстегнуть воротники. Ветераны, понимающие, что в этом лесу любая безделушка может оказаться бомбой замедленного действия, шмонали пополнение безжалостно.

Капитан прошёл сквозь эту суету, не сбавляя шага. Возле Тигров его уже ждал Гвоздь. Бывший пулемётчик, а ныне лейтенант Асташко, стоял в полном боевом облачении. В руках он привычно сжимал тяжёлый ствол Печенега. Капитан демонстративно уставился на пулемёт, но Гвоздь лишь сильнее прижал к себе любимую игрушку. Позади Гвоздя застыли десять бойцов из тяжёлой группы.

— Группа готова, командир, — басовито доложил Гвоздь, лязгнув затвором. — Куда выдвигаемся? Лес валить или кого конкретно?

— Идём в гости к бабушке за пирожками, — Корнев махнул рукой в сторону винтового пандуса, ведущего на верхние ярусы Древа.

Группа поднялась на ярус, где располагались покои Ил'ды. Перед резными дверями стояла личная гвардия старейшины — шесть опытных мечников в лёгкой броне и два мага.

Увидев приближающегося Корнева и его штурмовиков, гвардейцы скрестили копья, а один из магов поднял руки, и между его пальцами заискрил синеватый свет.

Гвоздь даже не замедлил шаг. Он просто поднял ствол пулемёта и упёр его в грудь ближайшему стражнику. Штурмовики молча, синхронным движением вскинули автоматы, взяв магов на прицел. Дистанция — два метра. Никакой магический барьер не успеет развернуться.

— С дороги, — негромко, но веско произнёс Корнев. — Пока хочу просто поговорить, так что не надо делать резких движений. Иди, извести старушку, что у неё гости.

Маг сглотнул, гася искры на пальцах, затем быстро исчез за дверью и так же быстро появился, давая отмашку остальным.

Гвоздь пинком ботинка распахнул тяжёлые створки.

Корнев вошёл в просторный, залитый светом кристаллов зал. Ил'да сидела за длинным столом и изучала какие-то свитки. Увидев капитана, старейшина не выказала удивления, она лишь отложила бумаги и спокойно посмотрела на вооружённых людей, заполнивших её покои.

Капитан подошёл к столу, достал из кармана пластиковый пакет, перевернул его и высыпал содержимое прямо поверх свитков. Три кулона с зелёными камнями звякнули о дерево.

— Я хочу знать только одно, Ил'да, — голос Корнева был лишён эмоций. — Это твой приказ? Или ты не контролируешь Совет, раз под носом завелись крысы, играющие в свои игры?

Старейшина медленно перевела взгляд на кулоны и даже не стала тянуться к артефактам, так как узнала работу мастеров с первого взгляда.

Старушка тяжко вздохнула, и вздох получился старческим и полным усталости. В одно мгновение она поняла, что весь её народ только что превратился в канатоходцев, идущих без страховки между двумя высокими деревьями. Это было прямое и наглое нарушение строжайшего приказа о неприкосновенности «зелёных».

Ил'да прекрасно понимала расклад. Если сейчас она начнёт юлить и защищать свой Совет или попытается спустить дело на тормозах, то Корнев умоет руки.Он заберёт своих солдат, свернёт лагерь и уйдет обратно в лагерь подле Врат. Тогда Рим и малораны сожрут кошаков поодиночке.

— Это работа клана Ночных Теней, — произнесла Ил'да, поднимая взгляд на капитана. — Эти всегда кричали о независимости громче всех. Их старейшина считает, что мы отдаём вам слишком много власти в лесу.

— Меня не интересуют политические взгляды идиотов, — отрезал Корнев. — Меня интересует факт диверсии против моих людей.

— Я не давала такого приказа, Барон. И я не потерплю неповиновения.

Ил'да медленно поднялась, опёрлась на свой посох и посмотрела на Корнева. В глазах старейшины читался хладнокровный и безжалостный расчёт правителя.

— Накажи виновных сам. Фактически вы теперь кровники, никто не посмеет возразить после этого — Ил'да кивнула в сторону артефактов. — А если кто-то всё же решит показать клыки, то это уже не моя проблема.

Эйрин, стоявшая у дверей, потрясённо выдохнула. Старейшина добровольно отдавала право суда над главой клана чужакам, и это был беспрецедентный шаг.

— И ты останешься единственной значимой фигурой, — подытожил капитан.

— Это был лишь вопрос времени, теперь оно вышло, — пожала плечами Ил'да. — Разве вам не будет проще? Зачем договариваться с сотней, если можно с одним разумным?

— Сама встанешь у руля? — усмехнулся капитан.

— Я уже старая, боли в коленях да звон в ушах, — демонстративно сгорбилась старушка. — Нужен кто-то молодой и перспективный.

— Ну да, ну да. — «поверил» Корнев.

— Возможно, даже тот, кто не связан с кланами, — тихо добавила Ил'да.

Корнев внимательно посмотрел на Ил'ду. Намёк был прозрачен, как вода в ручье, но становиться должным этой особе капитану тоже не очень хотелось.

— Но гость вряд ли признает авторитет «серого кардинала», ты ведь понимаешь это? — медленно произнёс Корнев.

— Есть вещи, которые он пока просто не знает, а я подскажу — тут же ответила Ил'да, — И в столь трудное время говорящая голова в Великом Лесу точно не нужна. А вот особые навыки будут очень востребованы…

Эйрин конкретно зависла, переводя взгляд со старейшины на капитана.И было от чего, ведь девушка стала невольным свидетелем очень большой сделки за спиной пока ещё функционирующего Большого Совета.

— Я подумаю и скоро сделаю выводы, — кивнул Корнев, выходя из помещения.

— Даже если ты просто подумаешь открыть рот раньше назначенного времени, я тебя этими цепочками снизу доверху обмотаю, перетяну бантиком, украшу цветами и вручу Корневу, как вазу для цветов — пообещала Ил'да девушке, демонстративно покрутив на пальце один из артефактов. — А теперь иди и покажи, где почивает на лаврах та идиотка, что решила за моей спиной поиграть с огнём.

***

Клан Ночных Теней занимал целый сектор на одном из верхних жилых ярусов Древа. Это был настоящий лабиринт из деревянных мостков, переходов, подвесных террас и просторных залов, вырубленных прямо в древесине.

Корнев не стал поднимать в ружьё всю роту, так как устраивать полномасштабную операцию с применением техники и гранатомётов в густонаселенном городе означало завалить всё трупами гражданских. Работали только два десятка опытных разведчиков.

Эйрин шла в авангарде рядом с Корневым. Девушка была проводником, так как знала структуру яруса и расположение покоев старейшины клана. Она двигалась бесшумно, перетекая из тени в тень. Бойцы вышли к первому посту охраны. Четверо вооружённых арбалетами кошаков скучали у больших дверей, освещённых тусклым кристаллом.

Разведчики вскинули «Валы», и глухие хлопки слились в один звук. Все четверо стражников рухнули на деревянный настил, так как тяжёлые дозвуковые пули раздробили кости охранников, не дав им издать ни звука.

— Чисто, — шепнул по связи Леший.

— Двигаемся дальше. Контроль секторов, — скомандовал Корнев. — По возможности без трупов.

Группа втянулась в лабиринт коридоров. Любая попытка сопротивления подавлялась в зародыше. Стража клана выскакивала из боковых комнат, размахивая мечами, но натыкалась на мерцающие лучи фонарей и тут же получала выстрелы по конечностям. Проблема возникла только на подходе к главным покоям старейшины.

В широком зале, перед двойными дубовыми дверями, их ждали. Три мага Ночных Теней, облачённые в ритуальные одежды, уже читали свои заклинания, а воздух в зале гудел от скапливающейся энергии. Между ладонями центрального мага начал формироваться пульсирующий сгусток пламени.

— Маги по фронту! — сообщил идущий первым боец.

Корнев не стал ждать, пока в них полетит огненный шар, и сразу три гранаты «Заря» покатились по деревянному полу. Маги, привыкшие к стрелам и клинкам, не поняли, что это такое, поэтому никто из них не закрыл глаза и не отвернулся.

Оглушительные взрывы слились воедино. Вспышки ударили магам по глазам, а звуковой удар выбил воздух из лёгких и порвал барабанные перепонки. Заклинания магов осыпались безвредными искрами — концентрация была сорвана. А сами маги, ослеплённые и оглушённые, попадали на колени, зажимая уши руками и крича от боли.

Штурмовики ворвались в зал. Дальше дело техники — пара ударов, и безвольные тела оттаскивают в сторону, чтобы не мешали…

— Гвоздь, дверь!

Один из бойцов Асташко выстрелил из дробовика в район замка. Толстые створки с треском разошлись, лишившись запорного механизма.

Корнев шагнул в покои.

Старейшина клана Ночных Теней — немолодая, но всё ещё крепкая кошка — уже вскочила с кровати. Её глаза расширились при виде вооружённых чужаков, ворвавшихся к ней в покои. Инстинкты воина сработали быстрее разума, и она, схватив короткий изогнутый клинок, бросилась на Корнева. Кошка явно готовилась применить какое-то заклинание ближнего боя, так как её левая рука уже начала светиться.

Капитан поднял ствол, выдав три выстрела. Пули ударили точно в правое предплечье старейшины, и клинок из её руки отлетел в сторону. Кошка взвизгнула, схватившись за простреленную руку, из которой обильно хлестала кровь, и рухнула на пол, а магия на её левой руке погасла.

— Пакуйте, — приказал Корнев подоспевшим бойцам. — И окажите первую помощь, чтобы не истекла кровью по дороге. Она нужна живой.

Через двадцать минут на центральной площади города развернулось зрелище, которое кошаки не забудут ещё очень долго.

Ил'да стояла на нижнем ярусе, окружённая представителями других кланов. Старейшины, разбуженные шумом, собрались внизу и с тревогой смотрели наверх, периодически рассматривая кулоны, которые демонстративно держала в руке старушка.

Из тьмы деревянных переходов вышли разведчики. Они молча бросили к ногам Ил'ды трёх связанных и мычащих магов, а следом ещё два штурмовика выволокли старейшину Ночных Теней, у которой была перебинтована рука, а взгляд лихорадочно бегал по сторонам.

Корнев спустился последним. Капитан не стал произносить длинных речей, а просто остановился напротив Ил'ды, посмотрел на напряжённых старейшин других кланов, и молча козырнул главе Совета. Намёк был более чем ясный.

***

Адреналин после зачистки начал медленно отпускать, оставляя после себя сосущую пустоту в желудке. Рейд прошел идеально, как по учебнику. Зачинщицу, связанную, скулящую от боли и униженную перед всем Советом, передали в руки личной стражи Ил'ды для показательного суда.

Корнев стоял на широком подвесном мосту, что соединял два крупных ствола Древа. Отсюда открывался вид на погруженный во тьму город. Капитан достал из разгрузки помятую пачку сигарет, вытянул одну сигарету губами и щёлкнул зажигалкой. Огонёк на секунду выхватил из мрака его усталое, но удовлетворённое лицо.

Эйрин стояла рядом, опершись локтями о деревянные перила и смотрела на Корнева уже без раздражения, а с уважением воина к воину.

— Вы сработали как тени, — тихо произнесла девушка, нарушая тишину. — Вы просто... прошли сквозь охрану клана, как клинок сквозь гнилое дерево.

Корнев затянулся, выпустил дым в прохладный ночной воздух.

— Мы не полагаемся на заклинания, которые могут дать сбой. Мы полагаемся на расчёт, связь и огневую мощь. И на то, что каждый боец знает свой манёвр.

Девушка задумчиво кивнула.

— Ил'да была права. Вы являетесь страшными союзниками, но враги из вас ещё страшнее. И я думаю, что после сегодняшней ночи больше никто в Совете не рискнёт плести интриги у вас за спиной.

— Надеюсь, — Корнев сбросил пепел в бездну между корнями. — У меня нет желания устраивать здесь полицейские зачистки каждый вечер.

Эйрин повернулась к нему, чтобы сказать что-то ещё, возможно, извиниться за утреннюю сцену в кабинете, но слова застряли у неё в горле.

Корнев внезапно замер. и его рука с сигаретой остановилась на полпути к губам.

В наушниках капитана прорвался голос Ланцета. Георгий тяжело дышал, а на заднем фоне слышался какой-то грохот и маты.

— Барон... Барон, ответь!

— На связи, Ланцет. Что у тебя за дискотека? — вся расслабленность испарилась без следа.

— Командир, у нас ЧП! Полный пиз... — медик запнулся, переводя дух. — Те трое бойцов... с которых ты кулоны снял.

— И что?

— Снятие этих гребаных кулонов... Это была не отмена магии, и даже не ослабление, кэп!

Корнев почувствовал, как по спине пополз ледяной пот.

— Говори внятно, Георгий! Что произошло?

— Они словили психоз! Жесточайший приступ агрессии. Парни просто слетели с катушек, командир. Дневальный Савчук попытался их тормознуть, так они его чуть насмерть не забили. У него тяжёлое сотрясение, сломанные рёбра и рука, я его сейчас пытаюсь стабилизировать.

Ланцет тяжело сглотнул в микрофон.

— Эта троица прихватила стволы, два полных БК и ПНВ, а потом сбежала в лес.

Сигарета выпала из пальцев Корнева и полетела вниз, в темноту.

Капитан закрыл глаза. Масштаб катастрофы накрыл его с головой. Он думал, что разрубил узел, а оказалось, что отпустил чеку на гранате. Местная магия оказалась гораздо грязнее и сложнее, чем он предполагал.

Теперь три его собственных бойца — тренированных, вооружённых до зубов разведчиков, находящихся в состоянии измененного сознания — бегают по лесу. Они могут натворить таких дел, что никакая дипломатия не спасёт. Или просто погибнут от лап хищников или патрулей малоранов.

Отдых отменялся.

— Смолин! — Корнев переключил канал. — Подними птичек в воздух, попробуй найти этих бедолаг.

— Уже поднимаю, кэп, — тут же ответил лейтенант. — Но шансов мало.

Корнев открыл глаза и посмотрел на Эйрин. Девушка видела, как изменилось лицо капитана.

— Что случилось? — тревожно спросила она.

— Нам предстоит охота, — ответил Корнев. — На моих собственных людей. Но сначала...

Он развернулся и быстрым шагом направился в сторону яруса, где находилась местная тюрьма.

— Сначала я нанесу еще один визит вежливости к той мадам, что заварила эту кашу.

Глава 13

Воздух на нижних ярусах Великого Древа всегда казался более плотным, сырым и тяжёлым. Здесь пахло застоявшейся смолой, прелой древесиной и почему-то ржавчиной. Тюремный блок кошаков не предполагал комфорта — это были просто глубокие и глухие каверны в самом массиве корней.

Корнев шёл впереди, не сбавляя шага, и его ботинки глухо стучали по деревянному настилу. За спиной тяжело дышал Гвоздь, а замыкали шествие ещё два бойца. Капитану откровенно не нравилась вся эта движуха. Одно дело — потерять людей в честном бою, когда пули и магия летят в обе стороны. И совсем другое — когда твоим парням вскрывают черепную коробку исподтишка, отчего те становятся послушными куклами из-за чьих-то политических амбиций.

У входа в изолятор замерли воины Ил'ды. Увидев лицо Корнева, они тотчас расступились и потянули на себя тяжёлый деревянный засов. Дверь скрипнула, открывая проход в полумрак.

Старейшина клана Ночных Теней сидела на узкой лавке, прижавшись спиной к неровной стенке. Правая рука, туго перетянутая бинтами, безвольно висела вдоль тела, а на ткани уже проступило тёмное влажное пятно. Услышав шаги, кошка вскинула голову.

Корнев не стал тратить время на разговоры в этой сырой норе. Он подошёл вплотную к старейшине, ухватил её левой рукой за воротник изодранной одежды и рывком вздёрнул на ноги. Кошка зашипела от боли в простреленном плече, попыталась упереться ногами, но капитан насильно потащил её к выходу. Штурмовики молча взяли конвой в коробочку.

Они вышли на один из широких открытых ярусов, который обычно использовался для тренировок городской стражи. Сейчас здесь собрались остальные члены Совета во главе с Ил'дой. Никто не спал. Старейшины стояли плотной кучкой, кутаясь в плащи, и с напряжённым вниманием смотрели на приближающегося чужака, тащившего их вчерашнюю союзницу.

Корнев швырнул главу Ночных Теней на дощатый пол прямо перед толпой, и она упала на колени, едва не завалившись на бок, судорожно прижимая к груди раненую руку.

— Гвоздь, — капитан протянул ладонь, не оборачиваясь.

Лейтенант Асташко мгновенно понял командира. Он скинул с плеча Сайгу и вложил оружие в руку Корнева. Алексей передернул затвор, и этот резкий металлический лязг заставил кошаков вздрогнуть.

Над краем платформы нависала массивная ветвь Древа, покрытая грубой чешуйчатой корой. Корнев вскинул дробовик и, почти не целясь, нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела разорвал ночную тишину, ударив по ушам присутствующих, и заряд крупной картечи снёс половину ветки. Во все стороны брызнули щепки и куски коры, а изувеченный обрубок жалобно скрипнул и рухнул в темноту под ярусом. Кошаки инстинктивно присели.

Корнев опустил оружие, от ствола которого поднимался сизый дымок, и шагнул к стоящей на коленях старейшине. Он упёр горячий металл прямо ей в висок, отчего девушка зажмурилась, тяжело и прерывисто дыша.

— Я задам вопрос всего один раз, — тихо, н6о грозно произнёс Корнев. — Как вернуть моих парней в нормальное состояние?

Старейшина Ночных Теней задрожала, и вся её былая надменность мгновенно рассыпалась, оставив лишь животный страх смерти. Она почувствовала жар ствола кожей и поняла, что этот человек нажмёт на спуск без малейших колебаний.

— Я... я не знаю, — сдавленно выдохнула она, открывая глаза. По её щеке скатилась слеза боли и бессилия. — Всё пошло не по плану. С самого начала!

Корнев чуть сильнее надавил стволом, заставляя кошку отклонить голову.

— Поподробнее.

— Твои люди... они оказались неправильными! — старейшину клана прорвало, слова полились сплошным потоком. — На большинство из них наша магия вообще не сработала так, как должна была. Ошейники Долга превратились в дешёвые игрушки, потому что эффект оказался не сильнее обычного афродизиака! Мои девочки были довольны, но мне-то нужен был контроль, а не просто удовольствие и желание повторить!

В толпе старейшин раздались смешки, которые тут же оборвались под ледяным взглядом Ил'ды.

— А я? — спокойно уточнил капитан.

Старейшина Ночных Теней истерично хохотнула, скосив на него безумный взгляд.

— Тебя мы обрабатывали пять раз. Пять, проклятье! Подливали самые сильные зелья в напитки, добавляли порошки в еду. Мои лучшие маги совмещали гипноз с магией очарования. И что в итоге? Ты просидел целый вечер на Стуле Истины, пил отравленное вино, смотрел на танцы, и тебе хоть бы что! Ни единой бреши. Всё равно, что пытаться заклинанием пробить скалу.

При упоминании «Стула Истины» толпа старейшин ахнула, а Ил'да конкретно так взбледнула. Старуха подалась вперёд, опираясь на посох обеими руками, словно ноги вдруг перестали её держать.

— Ты притащила сюда Стул Истины? В мой дом?! — голос Ил'ды сорвался на хрип. Остальные члены Совета отшатнулись от пленницы, словно та вдруг покрылась язвами чумы, а в их взглядах читалось откровенное омерзение и паника.

Корнев, не убирая ствола от головы кошки, скосил глаза на главу Совета.

— Я так понимаю, это не просто табуретка с подогревом?

— Это артефакт Эпохи Крови, — процедила Ил'да, брезгливо глядя на главу Теней. — Вытягивает жизненные силы по капле, подавляя волю. И как ты уже понял, его могли подарить. Если мастер познал искусство на высоком уровне, засечь плетения крайне сложно, особенно созданные под конкретного разумного.

Корнев вспомнил резной стул с неудобной спинкой, на котором его любезно усадили во время одного из приёмов. Он тогда ещё подумал, что местным стоило бы поучиться эргономике у наших производителей премиальной мебели для таких случаев. Единственным, что он почувствовал, была лёгкая усталость, которую тут же списал на духоту и скуку мероприятия.

— Вернёмся к моим бойцам, — Корнев переключил внимание обратно на пленницу. — Что с теми тремя?

— Они оказались самыми восприимчивыми, — забормотала старейшина, пытаясь отодвинуться от ствола. — Маги вливали в артефакты все свои силы, двое из них потом лежали в обмороке от истощения. Мы думали, что, хотя бы с ними получилось. Закладки легли идеально. А когда ты забрал кулоны... Плетение сломалось.

— Что это значит на практике?

— Я не знаю, что с ними будет! Никто не снимал Ошейники в активной фазе, обычно носители сами защищают их до смерти! Но ты отдал приказ, и троица почти безропотно рассталась с ними… Проклятье!.. Я не знаю, как вернуть их в норму!

Капитан понял, что больше от неё ничего не добьётся. Деградация плетения, магический откат — всё это звучало как приговор. Парни просто сошли с ума, их мозг не совладал с обрывом искусственной привязанности, и теперь три хорошо обученных диверсанта носятся по лесу, подчиняясь только инстинктам.

Корнев убрал дробовик от лица допрашиваемой и кинул его обратно Гвоздю.

— Забирай её, — бросил он Ил'де, отворачиваясь от пленницы.

Глава Совета медленно подошла к главе Ночных Теней. Старуха смотрела на неё сверху вниз, и в её глазах собиралась такая тьма, что даже штурмовики Корнева непроизвольно напряглись.

— Я займусь тобой лично, — пообещала Ил'да так тихо, что слышно было только в радиусе двух метров, однако от этого тона кровь стыла в жилах. — Ты хотела власти? Я покажу тебе, чем за неё платят.

Старейшина Теней сжалась в комок, тихо заскулив.

Корнев не стал смотреть на развязку, а шагнул к винтовому спуску. Время работало против них.

***

Казарма встретила Корнева гулом голосов и лязгом оружия. Рота стояла на ушах, потому что весть о том, что трое сослуживцев поймали белочку, избили дневального и свалили с оружием в лес, взбодрила личный состав почище крепкого кофе.

Леший стоял возле командного Тайфуна, а рядом с ним переминался с ноги на ногу местный следопыт — худой и жилистый кошак в лёгком кожаном доспехе.

— Докладывай, — Корнев подошёл к столу.

Леший мрачно кивнул на кошака.

— Наши пушистые союзники попытались взять их по горячим следам. Взяли след у восточного спуска и пошли на перехват группой в десять клинков.

— И как успехи? — криво усмехнулся капитан.

Следопыт отвёл глаза в сторону. Ему явно было стыдно признавать поражение на своей территории.

— Моему парню повезло, — пробурчал кошак. — Снаряд пробил только ухо, но он остался жив. Группа сейчас просто держит их на расстоянии, стараясь не потерять след, но мы не подходим близко.

Корнев склонился над картой. Парни действовали на рефлексах, их мозги отключились, работали только вбитые до автоматизма инстинкты выживания и ведения боя в лесистой местности. А в этом они были очень даже хороши.

— Саня, берёшь пятерых, — капитан ткнул пальцем в лейтенанта. — Тех, кто лучше всего ориентируется в зелёнке. Возьми Соколова, Димку, татарина и ещё двоих на свой выбор. ПНВ, тепляки, всю труху.

— Может, чего у Ланцета взять? — уточнил Комаров.

— Да. Шприцы с лошадиной дозой успокоительного. И стяжек побольше пластиковых. Наша задача — спеленать их и доставить на базу, пока они не натворили дел или сами не сдохли от когтей какой-нибудь местной твари.

В помещение бесшумной тенью скользнула Эйрин. Девушка переоделась, сменив гражданку на походный костюм, а на её поясе и за спиной были закреплены два коротких клинка.

— Я иду с вами, — заявила девушка, окинула взглядом Лешего и остановилась на капитане. — Почему так мало людей, Барон? У вас две сотни солдат. Прочешите лес цепью.

— Чтобы беглецы положили мне пару десятков, пока мы шаримся по кустам? — усмехнулся Корнев. — Эйрин, эти трое — спецы в состоянии психоза. У них приборы ночного видения и полное снаряжение. В тёмном лесу без проблем раскатают любую большую и неповоротливую группу, как слепых котят. Лес не простит толпы. Мы пойдём тихо, как охотник на охотника.

Кошка нахмурилась, обдумывая тактику Корнева.

— В таком случае без меня вы не справитесь. Я знаю территории к востоку от города как свои пять пальцев. Там много провалов и старых нор корневых пауков. Ваши люди могут там закрепиться, и вы их не выкурите.

Корнев несколько секунд разглядывал воительницу. Она была права. Местный проводник, тем более такой квалификации, сейчас был на вес золота.

— Добро, — кивнул капитан. — Но условие одно: от меня ни на шаг, команды выполняешь беспрекословно. Работаешь только глазами и ушами. В контакт не вступаешь. Если они откроют огонь, ты сразу падаешь лицом в землю и не отсвечиваешь. Договорились?

Эйрин коротко кивнула, принимая правила игры.

Команда санитаров неотложной психиатрической помощи на выезде собралась за пять минут. Бойцы проверили крепления ПНВ на шлемах, рассовали по разгрузкам пластиковые стяжки и шприцы, выданные хмурым Ланцетом. Медик напутствовал их фразой: «Колите в задницу, так надёжнее, только иглу не сломайте!».

Два Тигра выкатились за периметр временной базы. Дизеля урчали приглушённо, резина мягко шуршала по подлеску. Бойцы сидели, покачиваясь в такт неровностям дороги. Никто не шутил. Охота на своего товарища — худшее, что может выпасть на долю солдата.

Эйрин сидела между Корневым и Лешим. Девушка чувствовала исходящее от людей напряжение. Эти «зелёные», которые ещё днем травили байки и играли на гитаре, сейчас превратились в сжатые пружины, готовые в любой момент сорваться с места. Она поймала себя на мысли, что ей комфортно рядом с ними, ведь в этой сосредоточенной тишине не было места фальши и политическим играм.

Машины остановились у кромки старого леса. Бойцы быстро покинули броню, а в небо тотчас взмыли несколько птичек Смолина в качестве ретрансляторов сигнала, ведь случаи бывают разные, тем более в такой нервной обстановке.

— Возвращайтесь в город, не хрен здесь отсвечивать, — скомандовал Корнев водилам.

Он опустил на глаза монокуляр ночного видения, и окружающее пространство окрасилось в зернистые зелёные тона, а лес выглядел как сложный многоуровневый лабиринт из вертикальных колонн и сплетения ветвей.

Группа растворилась в зелёнке. Шаг с пятки на носок, перекат стопы, проверка опоры перед тем, как перенести вес. Ни единого хруста ветки. Бойцы шли быстро, но осторожно, они сканировали каждый куст и каждую тень. Лес дышал вокруг них: кричали ночные птицы, где-то вдалеке выл мелкий хищник и шуршала листва.

Через километр они вышли к метке, оставленной кошачьим дозором, а следопыт, сидевший на ветке дерева, тихо спустился вниз.

— Они ушли вон туда, — прошептал абориген, указывая рукой направление. — Там старое русло ручья. Мы потеряли визуальный контакт пятнадцать минут назад.

— Принял. Уходи к своим, дальше мы сами, — кивнул Корнев.

Группа углубилась в лес. Здесь пахло сыростью и гниющими листьями. Спустя три часа медленного передвижения, Корнев поднял кулак, останавливая отряд. Капитан присел на корточки, чтобы рассмотреть отпечаток армейского берца на влажной глине. Протектор был вмят глубоко — беглец был хорошо нагружен, но двигался быстро.

— Контакт, — спустя полчаса, прошептал Леший по связи. — Вижу одного на одиннадцать часов. Сидит за поваленным стволом.

— Обходим с флангов, — скомандовал Корнев. — И давайте аккуратно...

***

Ил'да не находила себе места. Старейшина неустанно мерила шагами свои покои, и, хоть внешне она и сохраняла ледяное спокойствие, но внутри бушевал настоящий ураган.

Эта дура из клана Теней! Ил'да стиснула зубы так, что заскрипели челюсти. Мало того, что идиотка самовольно нарушила перемирие, она умудрилась закопать сама себя и весь свой клан. Но хуже всего было другое. Где, во имя всех тёмных духов леса, эта стерва откопала «Стул Истины»? Да кто и в каком бреду назвал этот магический ужас «Стулом Истины»?!

Такие артефакты считались полностью утраченными минимум сотню лет назад. А всё потому, что их намеренно уничтожали. Конкретно этот стул использовали в те мрачные времена, когда кланы самозабвенно резали друг другу глотки. Стул вытягивал жизненные силы по капле, медленно, садистски долго, оставляя после себя пустую оболочку, ходячий овощ. Если бы кто-то из Совета проболтался «зелёным», что их командира посадили на инструмент для пыток и казней... Федерация просто смела бы Великое Древо с лица земли огнём с небес.

С другой стороны, Ил'да не могла не признать циничной гениальности плана. Схема была логична до омерзения: высосать из Ключника большую часть сил, пробить его естественную ментальную защиту на фоне алкоголя и магических зелий, а затем мягко накинуть Ошейник Долга. Даже она, старая интриганка, не додумалась бы до такой многоходовки.

И слава всем богам, что Корневу было просто плевать на все эти потуги! Старейшина содрогнулась, представив, что было бы, если бы план сработал, и капитан превратился в послушного пёсика клана Теней.

В покои настойчиво кто-то постучался.

— Заходи, — устало произнесла старейшин, и в помещение влетел её помощник.

— «Зелёные» уходят! — надорванным голосом сообщил он.

Ил'да пулей вылетела на улицу. Всё так и было, разведчики в быстром темпе грузились на броню, а их дизеля громко урчали, готовые отвезти людей куда требуется.

Старейшина молча смотрела на колонну с замиранием сердца ожидая, куда же она повернёт. Если влево на развилке, тогда можно начинать медленно ползти в сторону кладбища, ведь, скорее всего, Корнев погиб, а ей этого не простят…

Головная машина резко вильнула вправо и пошла в ту сторону, куда ушёл Барон. Ил'да позволила себе облегчённо выдохнуть: Алексей жив, но у него проблемы, а это значит, что боги решили поиграть с судьбами её народа ещё разок.

Ил'де внезапно захотелось кого-то покалечить. Прямо сейчас. Медленно, методично и очень больно. Это желание жгло изнутри кислотой, а вариант для сброса напряжения сидел буквально на пару ярусов ниже, запертый в сырой камере.

Старейшина резко развернулась и вышла из покоев. Она быстро спустилась по переходам в тюремный блок, и при её появлении стражники у двери вытянулись в струну, почувствовав исходящую от Ил'ды ауру неконтролируемой силы.

Дверь скрипнула. По взгляду старушки и по тому, как побелели костяшки пальцев, сжимающих посох, охрана поняла одно: глава Ночных Теней точно не жилец. Стражники как по команде отвернулись, стараясь слиться со стеной. Все знали: стоять между Ил'дой и её жертвой в такие моменты — это верная смерть.

— Прошу, только быстро! — пискнула пленница, перед тем как тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась, отрезая её от внешнего мира.

Из-за толстых деревянных стен не доносилось ни звука, так как Ил'да знала, что ставить полог тишины надо обязательно, а то половина города проснётся от криков.

Спустя час тишину коридора нарушил перестук сапог — это один из доверенных бойцов городского патруля подбежал к стражникам и аккуратно, стараясь не шуметь, постучал в дверь камеры.

Дверь распахнулась почти сразу. Ил'да стояла на пороге, тяжело дыша. Её седые волосы растрепались, тяж1лая накидка была отброшена в сторону, а на её простых одеждах темнели свежие пятна.

— Колонна «зелёных» возвращается, госпожа, — сглотнув подступивший к горлу ком, доложил патрульный. Парень старался не смотреть за спину старейшине.

Ил'да прикрыла глаза, вслушиваясь в пространство. Да, у подножия Древа нарастал знакомый гул дизельных двигателей. Сердце старухи пропустило удар.

— Принесите мне чистую одежду. И горячей воды. Быстро! — рявкнула Ил'да, выходя в коридор. Она брезгливо покосилась на окровавленные руки. — А эту... — она махнула рукой за спину, — Пришлите целителя, отмойте и приведите в порядок! На неё есть ещё планы… Может, хоть какой-то от тебя будет толк…

Через десять минут на втором жилом ярусе, выходящем на центральную площадь, снова стояла старушка-старейшина, уже в чистой одежде и с аккуратной прической. Почти божий одуванчик, опирающийся на посох. И только охрану, стоявшую в нескольких метрах позади, мелко потряхивало от густого запаха крови, которым несло от неё со страшной силой.

Колонна въехала на выделенную федералам площадку. Дизеля рычали, фары выхватывали из мрака стволы деревьев и перекрытия мостов.

Ил'да напрягла зрение, машинально пересчитывая технику… Разведчики начали покидать машины…

Старейшина выпучила глаза и мотнула головой, прогоняя наваждение. Потом закрыла глаза, глубоко продышалась, пытаясь успокоить колотящееся сердце, и снова открыла.

Нет. Картинка не поменялась. С её зрением всё было в полном порядке. Из двух тентованных грузовиков выпрыгнули пятеро здоровенных мужиков, каждый под три метра ростом.

Аштари?!

Аштари молча осматривались вокруг, их взгляды скользили по площади, по суетящимся бойцам роты Корнева, которые, к удивлению Ил'ды, совершенно спокойно реагировали на гигантов.

После аштари из Тайфуна, наконец, вышел уставший Корнев, а за ним появились и Леший с Эйрин. Чуть дальше бойцы выгружали троих беглецов, которые были без сознания.

Корнев подошёл к гиганту, что-то негромко сказал и указал рукой в сторону временного размещения роты. Аштари коротко кивнул и двинулся в сторону Ил'ды.

— Только этого не хватало! — простонала старейшина — Я думала ты давно сдох, Орди!

— И тебе не хворать, старая карга! — усмехнулся гигант...