Пепельный свет луны

1. Та, которая выжила

Прохладный ночной воздух колет изнутри так, будто маленькие острые льдинки, проникая через приоткрытый рот, врезаются прямиком в лёгкие. Грудь порывисто вздымается, пытаясь насытить уставший организм кислородом. Горло саднит от продолжительных криков, и теперь оттуда могут вырваться разве что тихие хрипы. Вокруг лишь тёмный лес. Безмолвный и бесконечный. Помощи ждать неоткуда.

Еле разбирая дорогу, она мчится по ночному лесу, и за каждым деревом ей видится угроза. Сухие ветки и острые камни больно впиваются в босые ступни. Правая нога вдруг натыкается на осколки когда-то разбитой бутылки, и девушка, сдавленно вскрикнув, заваливается в бок на влажную траву. Сердце бешено стучит, гулко отдаваясь в ушах.

Бегло осмотрев ногу, девушка трясущимися руками хватается за торчащее стекло и выдёргивает его одним резким движением, стиснув зубы до скрипа. Она не даёт вырваться очередному крику — только тихому сдержанному рычанию. ОН не должен её услышать, иначе «охота» закончится намного быстрее, а ей не хотелось бы вновь оказаться в сыром ненавистном подвале.

Девушка отрывает от своей некогда белой футболки кусок ткани и туго обматывает раненную ступню. Слава богу, она не видит в темноте, насколько та глубока — сейчас не время опускаться до жалости к себе. Надо встать и бежать дальше, пока ОН не обнаружил её. В голову на секунду приходит мысль, что ОН может выследить её по кровавым следам, словно дикий зверь. Нет! Хватит приписывать ЕМУ сверхъестественные способности. К тому же, вряд ли ночью её следы будут заметны. Взмахнув головой, девушка нервно оглядывается по сторонам. Её расширившиеся от страха глаза быстро сканируют пространство вокруг. Растрёпанные светлые волосы грязными сосульками обрамляют её исхудавшее лицо. В лесу каждый шорох и хруст ветки кажется подозрительным. Ну, давай же, вставай!

Кривясь от боли, девушка поднимается и мчится вперёд, надеясь найти выход из этого чёртового леса на дорогу. Там она сможет остановить первую попавшуюся машину и попросить о помощи. Желательно, отправиться прямиком в полицейский участок.

Наконец густые кроны деревьев редеют, открывая перед собой просторное поле, залитое тусклым светом молочной луны. Здесь можно осмотреться, куда бежать дальше. Остановившись посреди поля, девушка беспомощно озирается по сторонам в надежде увидеть дом, дорогу или хотя бы далёкие огни города. Но нет — всё вокруг окружено дремучим лесом. Устало опёршись ладонями в колени, она пытается выровнять дыхание и подумать. Куда бежать? В какую сторону? Откуда ждать опасности? От собственного бессилия и злобы по её щекам льются слёзы, омывая грязную от пыли и крови кожу.

— Эмма, — негромкий приятный баритон заставляет девушку вздрогнуть и резко обернуться. Из тени деревьев выходит темноволосый мужчина, неторопливо направляясь к ней. Его кажущиеся чёрными глаза притягивают к себе, а на губах мелькает еле заметная хищная ухмылка. — Заставила ты меня побегать сегодня. Но тебе больше некуда бежать. На сегодня наш марафон окончен.

Напряжённые плечи девушки конвульсивно подрагивают. Она бы и рада убежать, но какой в этом смысл, если через пару минут он вновь настигнет её? А бегал он довольно быстро. Он прав, бежать некуда. Ей не скрыться от него.

Голубые глаза Эммы широко раскрыты, а в ушах шумит кровь. Мужчина подходит к ней достаточно близко, чтобы она почувствовала тепло его дыхания. В отличие от неё, такой измождённой и уставшей, он выглядит спокойно и бодро. И только размеренно вздымающаяся грудь выдаёт в нём человека, который только что преодолел ни одну милю. Лунный свет озаряет правую половину его лица, отбрасывая тень на левую сторону, где продолжает пронзительно гореть адский огонёк в чёрном зрачке. Не в силах больше смотреть ему в глаза, она отводит взгляд в сторону и сглатывает густую слюну.

— Ты напоминаешь мне оленёнка, — мягко продолжает он. — Потерянного, беспомощного, с большими круглыми глазами…

Он легонько касается её щеки пальцами, и Эмма еле сдерживается, чтобы не отпрянуть. Мужчина заставляет её посмотреть ему в глаза и делает ещё один шаг навстречу. Они оказываются настолько близко друг к другу, что между ними остаётся лишь узкая прослойка воздуха, которая тут же становится невыносимо жаркой.

— А знаешь, что обычно случается с такими беспомощными животными? — спрашивает он, и, не дождавшись ответа, снисходительно улыбается. — Они становятся добычей настоящих хищников. Ты хочешь быть добычей или хищником?

Эмма молчит. Его лицо вдруг становится холодным и безэмоциональным. В его руке блестит нож, но густой страх намертво опутывает тело и мысли Эммы, не давая ей сдвинуться с места. Левой рукой мужчина нежно обнимает её за талию, а правой — всаживает ей в живот холодную сталь. Изо рта Эммы вырывается задушенный стон, и мужчина блаженно прикрывает глаза.

— Дыши, Эмма, — шепчет голос над её ухом, обдавая горячим дыханием. — Я глубоко внутри тебя.

***

В холодном поту Эмма проснулась в кровати, не понимая, сон это был или реальность. Голова словно в тумане. Жутко тошнило и хотелось пить. В попытке приподняться, левую сторону живота пронзило острой болью. Эмма тихонько вскрикнула и обессиленно упала на кровать. Глаза её беспокойно забегали по комнате. Где это она находится? Учащённый писк кардиомонитора привлёк её внимание, и Эмма уставилась на него, пытаясь сфокусировать взгляд. Она озадаченно оглядела свою кровать с железными бортиками и специфическую голубую рубашку, в которую была одета. Осторожно оттянув её, Эмма обнаружила забинтованную рану на животе. На левом запястье болтался бумажный браслет с её именем и группой крови, а из вены торчала игла с капельницей. Больница!

До конца ещё не веря в то, что опасность позади, Эмма откинулась на подушку и прикрыла глаза. Сердце отбивало чечётку в груди, и она постаралась сбавить его до более спокойного ритма. Нужно привести мысли в порядок, вспомнить, что произошло, и как она тут очутилась. Воспоминания о последних днях кашей ворочались в тяжёлой голове.

Дверь в палату внезапно распахнулась, заставив её испуганно подскочить на кровати. Вошедший человек оказался врачом лет сорока с залысинами на лбу. Он окинул Эмму внимательным взглядом поверх очков и доброжелательно улыбнулся.

— Добрый день, мисс Уорд! Рад, что вы уже очнулись! Как себя чувствуете?

— Х-хорошо, спасибо! — неуверенно отозвалась она, слегка насупив брови. Мужчина подал ей воды, и Эмма разом осушила стакан.

— Меня зовут доктор Салливан, — представился мужчина, бегло пробежавшись по медкарте. — Давайте осмотрим вашу рану и оценим общее состояние…

— Сколько я уже тут нахожусь? — перебила его Эмма. — И где мои родители?

Врач снисходительно улыбнулся и подошёл к её кровати.

— Поступили вы к нам вчера ночью. Вы потеряли много крови и перенесли операцию. Рад сообщить, что жизненно важные органы не были задеты. Уже сегодня мы планируем перевести вас в палату. Ваши родители уже едут сюда, полиция с ними сразу же связалась. Так что, всё хорошо. Вы в безопасности, уверяю вас! А теперь, пожалуйста, дайте осмотреть вашу рану.

Эмма подчинилась просьбе доктора, углубившись в терзавшие её мысли, пока доктор довольно бубнил себе под нос. Она чувствовала себя растерянно, отчаянно пытаясь вспомнить последние события. Страх, хоть ненадолго и притупился, но всё ещё смутно витал над её головой серой тучей.

Закончив с осмотром, доктор случайно дотронулся до её руки, и Эмма испуганно всхлипнула. Она вспомнила то лёгкое прикосновение к её запястью, когда в почти бессознательном состоянии её привезли сюда под безжалостные вспышки толпы папарацци. Нет, ей это не показалось, не могло! Даже с закрытыми глазами она узнала бы его прикосновения среди прочих. Чувствуя нарастающую в груди панику, Эмма с мольбой в глазах спросила:

— Его арестовали, да?

Доктор Салливан со вздохом выпрямился и смущённо отвёл взгляд, придумывая подходящий ответ. Не нужно было лишних слов, чтобы понять простую правду — он всё ещё на свободе.

— О боже! — обескровленными губами прошептала она. — Он здесь…

Эмма вцепилась в руку доктора и заглянула ему в глаза:

— Он здесь! Он уже идёт за мной! — выпалила она. — Никого не останется в живых, он убьёт всех на своём пути! А меня заберёт и продолжит пытать. Неужели вы не понимаете?! Надо бежать!!!

Её всю трясло, голос срывался, переходя в истерику. Доктор Салливан выбежал в коридор и подозвал медсестру, которая уже через несколько секунд вколола Эмме хорошую дозу успокоительного. Вдвоём они смогли успокоить её, пока она наконец не провалилась в темноту сна, беззвучно шевеля губами.

2. Возвращение в реальность

Лучики осеннего солнца мягко проникали в палату. Сквозь листву дерева, гордо стоящего за окном, они весело танцевали, устраивая светомузыку на закрытых веках Эммы. Впервые за долгое время она спала спокойно: без мучительных кошмаров, без не отпускающего даже во сне страха.

Слегка поморщившись, Эмма приоткрыла глаза и сонно заморгала, фокусируя зрение. Повернув голову, она заметила спящую в кресле ухоженную светловолосую женщину рядом со своей кроватью. Мама… Стало вдруг так спокойно, что девушка облегчённо выдохнула. Не хотелось будить её — лицо уставшей и изрядно поседевшей женщины выглядело сейчас таким умиротворённым. Сердце Эммы сжалось, отмечая, как сильно отразились на матери эти долгие месяцы. Казалось, пока мама спит, время стоит на паузе, но стоит ей проснуться, как жизнь вновь слетит с катушек и покатится гигантским каменным шаром*, пытаясь раздавить тебя своим огромным весом. Посыплются бесконечные вопросы, на которые Эмме не хотелось бы отвечать вовсе. И, конечно, придётся заново учиться жить. В заточении время шло совсем по-другому, и Эмма зачастую не знала, какой сейчас час, день или месяц.

Она часто грезила о том, как сбежит и вернётся домой, как кинется в объятия родителей, и те сквозь рыдания будут покрывать поцелуями её лицо. И шептать слова любви, говорить, что теперь всё будет хорошо. А после мама приготовит её любимый яблочный пирог и будет с нежностью смотреть, как исхудавшая дочь с большим удовольствием поглощает кусочек за кусочком. Папа будет сидеть рядом, в одной руке держа чашку с чаем, а другой рукой — взлохмачивая её светлые волосы. И всё вернётся на круги своя.

Но сейчас, всматриваясь в лицо своей матери, Эмме оно отчего-то казалось чужим. Время горько отразилось на внешности женщины, отобрав смелую десятку лет и наградив новыми морщинками и серебром в волосах. Эмме вспомнилось, как в детстве она почти каждый год уезжала в лагерь на всё лето, а потом, возвращаясь домой, не могла узнать во встречающей её молодой женщине маму. Каждый раз в той что-то менялось: новая стрижка, новый цвет волос или новая незнакомая одежда. Даже пахло от неё совсем по-иному, и девочке каждый раз приходилось привыкать к новой маме. С отцом дела обстояли проще — тот никогда не менялся, словно старый добрый Стоунхендж на зелёном лугу. Немногословный, порой даже сухой, но по-своему искренний. Эмма всегда знала, что с ним можно поделиться любыми мыслями и секретами. Он задумчиво хмыкнет, угрюмо поджав губы, а через минуту скажет что-нибудь простое, но очень важное и нужное. Но что она может сказать маме, когда она проснётся? Привет, как дела? Да, вот провела каникулы в компании маньяка. Было весело! А что у вас новенького?

От действия лекарств и полученных травм Эмму всё ещё преследовало головокружение и гнетущая слабость. Спину неприятно ломило от однообразного лежания, и она приподнялась на кровати, принимая полусидячее положение. Рана на животе неприятно заныла, а пружины матраса предательски скрипнули. Женщина в кресле тут же зашевелилась.

— Девочка моя! — пролепетала она, широко раскрыв глаза, и со смесью ужаса и жалости уставилась на Эмму.

— Привет, мам! — неуверенно начала она, когда женщина поднялась с кресла и склонилась над ней, трясущимися руками обхватив её лицо. Глядя на то, как глаза матери наполняются слезами, Эмма поспешила её успокоить. — Со мной все хорошо, правда!

— Боже! Эмма, котёнок мой, я думала, что больше никогда тебя не увижу! — дрожащим голосом проговорила женщина, покрывая лицо дочери поцелуями.

Эмме вдруг стало неловко, ведь ей не хотелось сейчас плакать. Её эмоции будто вырубили рубильником. Надо что-то ответить, верно? А как вести себя дальше? Как люди ведут себя в подобных ситуациях? Почувствовав невыносимую усталость, Эмма отвечала односложными словами, пока мать без умолку щебетала над ней.

— А… где отец? — внезапно вспомнила Эмма. Замолчав на полуслове, мать отстранилась от неё и растерянно заморгала, потупив взгляд. Глубокая вертикальная морщинка пролегла меж её бровей. Было видно, как ей не хотелось отвечать. — Что с ним?

— Дорогая, — тихо начала женщина. Медленно вздохнув, она посмотрела на дочь с невыразимой печалью, пытаясь подобрать слова. — Тебя не было больше полугода. Мы так долго тебя искали… Когда полиция сообщила, что нашла на дереве выцарапанную тобой надпись и кровь, папа сильно распереживался. В общем, ему стало плохо с сердцем и…

Женщина задохнулась и судорожно сглотнула скопившуюся слюну.

— Его не стало… — тут её сдерживаемые рыдания прорвались, и она обняла Эмму, зарывшись лицом её волосы.

У Эммы защемило сердце, и она неловким движением погладила маму по спине. Может быть, от шока, а может, в ней что-то сломалось, но Эмма тщетно пыталась понять, что она испытывает в эту минуту. Хотя, кое-что ощущалось явственней — смесь стыда и ненависти к себе за то, что она не могла сейчас разделить горе матери. Да кто она вообще такая? Неужели эти полгода настолько изменили её? Или это всего лишь шок, посттравматический синдром?

Тут её ненависть перекинулась на него, её мучителя. Если кто и виноват, то только он. Это он втянул её в игру со смертью, заставил смотреть на убийства и кровь, чтобы атрофировать у неё чувство жалости, приучал к боли, чтобы она стала к ней терпимее, пока наконец она самой себе не перестала казаться живой. С каждым порезом на её теле болевой порог повышался, а уровень человечности падал. И в итоге, когда она смотрела, как редеет та кучка придурков, решивших ограбить его, в ней не осталось ни капли жалости. Тогда она надеялась, что всё станет прежним, стоит ей лишь вернуться домой к любящей семье, вновь стать обычной студенткой, шутить с друзьями, кататься на подаренном ей на совершеннолетие голубом Volkswagen Jetta и кричать на ночной город весёлое «Ву-хууу!». Он лишил её всего.

Сердце умирает медленно, сбрасывая надежды как листья, до тех пор, пока не останется ни одной, ни единой надежды. От досады у Эммы выступили слёзы и полились на шею матери. Она оплакивала не скоропостижно скончавшегося отца или горюющую мать, а себя. Ту себя, которой была раньше.

— Дорогая, не плачь! Папа ушёл быстро и безболезненно. Сейчас он наблюдает за нами с небес, — грустно улыбнувшись, проговорила женщина, указывая наверх. Её руки безотчётно касались то щёк дочери, то её плеч, то вновь прижимали к себе, пока Эмма флегматично разглядывала стены.

Непонятно, сколько бы ещё протянулась эта неловкая сцена, если бы в палату не вошёл какой-то мужчина, предварительно пару раз стукнув кулаком по двери. На вид тот был лет пятидесяти, в строгом чёрном костюме и уложенными набок седеющими волосами. Зайдя в комнату, он неловко кашлянул, и мать Эммы поспешно вытерла слёзы. Мужчина откинул полы пиджака, приоткрывая натянутую на толстом животе белую рубашку, и сунул руки в карманы брюк. На ремне виднелся значок. Представившись Сэмюэлом Дэвисом, детектив принялся задавать вопросы о похитителе, выстраивая картину произошедшего. Эмма отвечала всё так же односложно и нехотя. Раз полиция упустила его, вряд ли её рассказ чем-то им поможет. Она не знала ни его имени, ни места, где он держал её. Поняв, что сейчас вряд ли можно добиться от Эммы чего-то путного, детектив оставил ей визитку и попросил связаться с ним, как только ей станет лучше.

Через пару недель Эмму наконец выписали, и мама повезла её домой. С беззаботным видом, умело скрывающим скорбь, она рассказывала за рулём о последних новостях их маленького спального района и о том, чем они могут заняться дома, пока не пройдёт период реабилитации.

Эмма слушала вполуха, размышляя о своих изменениях, физических и психологических. Строгая диета и тренировки, которые он частенько устраивал, сделали её выносливее и сильнее. Постоянный страх и пытки постепенно искореняли её некогда детскую наивность и слабость духа. Благодаря природному упрямству, Эмма не могла позволить себе сломаться и одержать над собой верх. Но, похоже, ему доставляло удовольствие наблюдать за её жалкими (поначалу) попытками бороться с ним. Эмма не оставляла надежду сбежать, как бы трудно ни приходилось, с каждым разом становясь хитрее и быстрее. И даже тогда он оказывался на шаг впереди неё, расставляя ловушки и загоняя её в них. А потом стоял, возвышаясь над ней, и довольно улыбался. Вспомнив выражение его лица, губы Эммы исказились в гримасе отвращения и ненависти. Она отвернулась к окну, вглядываясь куда-то вдаль. Её не отпускало ощущение, что он где-то там, провожает её глазами и строит новый безумный план. Он ведь всегда возвращался за ней.

Примечание к части

*В фильме "Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега" персонаж Харрисона Форда натыкается на скрытую ловушку в древнем храме и пытается убежать от огромного каменного шара, который катится вслед за ним.

3. Знакомство

В подвале нет ни единого окна, а некрашенные бетонные стены вызывают лёгкий приступ клаустрофобии. На её щеках подсыхают дорожки от слёз и туши, отпечатавшейся вокруг глаз тёмными разводами. Присев на край стола, единственной мебели в этом богом забытом месте, и скрестив руки на груди, стоит мужчина в джинсах и чёрной футболке. Правильные черты лица, высокий лоб и уложенные назад тёмные волосы делают его похожим на звезду старого итальянского кино. Его прищуренные карие глаза пронизывают насквозь переминающуюся с ноги на ногу Эмму в некогда милом цветастом платье, теперь покрытом пятнами крови и грязи. Она нервно обхватывает себя руками в тщетной попытке скрыться от этого немигающего взгляда.

— Сожалею, что испортил вам вечеринку, честно! — делает он обманчиво грустное лицо. — Этот ваш блондинчик, по всей видимости, пресловутый альфа самец стаи, позволил себе лишнего. Мне пришлось наказать его, — привычная тень ухмылки трогает уголок его узких губ. — Правда, в последнюю минуту он всё же признал свою вину и попросил прощения. Поэтому я «освободил» его раньше, чем начал менять его тело. Но, к сожалению, его друг застал наш маленький спектакль и ринулся с воплями прямиком к вам. Конечно же, я не мог отклонить такое громкое приглашение на ваш милый праздник!

Он нашёл её, когда они с Питером обнимались вдалеке от остальных ребят, лёжа на его расстеленной куртке. В томных вздохах и гулком сердцебиении никто из них не услышал подкравшегося убийцу. Тот наверняка наблюдал за этой картиной некоторое время, немного оскорблённый игнорированием собственной персоны. А когда ему надоело слушать неуклюжие речи парнишки, который пытался устроиться между ног слабо сопротивляющейся Эммы, он просто воткнул кинжал в основание шеи парня, оборвав того на полуслове. Сначала Эмма увидела выпученные глаза Питера, а потом — острие клинка, торчащее из его открытого рта. Убийца с противным хрустом провернул рукоятку, и на девушку брызнула горячая солёная кровь. Питер обмяк и придавил её своим телом, соскальзывая с проткнувшего его оружия. Пока стоящий позади мужчина равнодушно вытирал клинок, Эмма скинула с себя труп парня и принялась лихорадочно вытирать забрызганное лицо. Прижавшись к стволу дерева, она ошарашено уставилась на убийцу, боясь сдвинуться с места. Грудь её часто вздымалась, а в глазах плескались ужас, замешательство и отчаянье. «Десять, девять, — начал медленно отсчитывать он, любуясь блеском начищенного кинжала. — Восемь…» Поняв наконец, чего от неё ждут, Эмма вскочила и побежала в сторону дома, где веселились её сокурсники.

— Как звали того парня, который был с тобой? — спрашивает он, но, не дождавшись ответа, машет рукой. — Ла-а-адно, можешь не говорить. Честно говоря, это не имеет значения. Я бы мог позволить ему доделать своё дело, перед тем как забрать его жизнь, но время поджимало. Прости… Вы давно встречались?

Эмма долго молчит, не понимая, к чему этот вопрос и стоит ли на него отвечать. Мужчина выжидательно смотрит на неё.

— Месяц или около того, — сквозь зубы цедит она. Убийца хмыкает себе под нос, о чём-то размышляя.

— Значит, то был ваш бросок к хоум-рану[1]? — мужчина пытается сдержать лукавую улыбку, но у него плохо получается. Уши Эммы краснеют, и она утыкается взглядом в пол, гневно сжимая кулаки. — Тебе не кажется, что секс в лесу — это как-то… — его губы поджимаются, выравниваясь в тонкую прямую линию. — Тривиально? Тем более первый секс. Приличные девочки не стали бы…

Эмма не даёт ему договорить, с рычанием подлетая к нему и принимаясь неумело колотить его руками куда придётся. Мужчина смеётся и крепко обхватывает её, не давая возможности освободиться. Судорожно втягивая воздух, девушка чувствует еле слышный запах хвои, свежести и глаженой одежды. Он всегда выглядит опрятно, будто ей в насмешку. Уже третьи сутки она без душа, без возможности сменить своё грязное рваное платье и бельё. Так и не сумев вырваться, Эмма собирает слюну и с презрением харкает прямо ему в лицо.

Рот мужчины кривится в отвращении, а крылья носа яростно раздуваются. Одной рукой он грубо хватает Эмму за волосы, заставляя её вскрикнуть от боли и привстать на носочки, чтобы хоть как-то сбавить натяжение, а второй — вытирается. Справившись со вспышкой гнева, он наклоняется к ней, понижая голос:

— Что бы ты выбрала: вспарывание от солнечного сплетения до лобка, — ведёт он указательным пальцем по её животу. — Или медленную мучительную смерть? Отвечай!

— А разве это не одно и то же? — всхлипывая, говорит Эмма. Ноги её подкашиваются, и она повисает на руках мужчины.

— О, не-е-ет! — убийца мотает головой, обдавая её лицо жарким дыханием. Его голос вдруг становится таким мягким, будто он вещает о чём-то прекрасном. Однако глаза его остаются всё такими же жёсткими и бездушными. — При сэппуку[2], если перерезать брюшную артерию, сознание человек теряет через несколько секунд, а умирает менее чем за минуту. В твоём положении — просто сказка! Мне интересно, ты бы корчилась от боли, кричала бы? Или, может, приняла смерть с достоинством?

Всё внутри Эммы покрывается инеем. Её трясёт, и слёзы предательски льются по её по-детски пухлым щёчкам. Мужчина явно доволен оказанным эффектом. Наконец-то жертва понимает, где её место и чем это грозит. Он резко отшвыривает Эмму к стене, и она, будто мешок картошки, с глухим стоном впечатывается в бетон и оседает на холодный пол.

— Так как ты молчишь, — продолжает он спокойным тоном. — Позволь выбрать мне. Я думаю, такой избалованной девчонке, как ты, больше подошёл бы второй вариант — долгий и мучительный. Прими это как расплату за свою глупость и пустую заносчивость. Ты ещё не осознаёшь, с кем имеешь дело, поэтому сегодня я дам тебе отдохнуть.

Убийца медлит, с ухмылкой наблюдая, как Эмма, свернувшись клубком, тихо рыдает от боли и унижения.

— Начнём с завтрашнего дня! — бодро говорит он и выходит из подвала, оставляя девушку заливаться слезами.

— Эмма, ты меня слышишь? — донёсся до неё встревоженный голос.

Вынырнув из воспоминаний, Эмма вздрогнула и огляделась. Напротив неё за столом со сдержанной улыбкой сидела психотерапевт, Кэрэн Ланг. Это была ухоженная женщина средних лет, похожая на молодую Джейми Ли Кёртис[3]. Она определённо умела располагать к себе людей.

— Что? Простите, не расслышала вас, — захлопала глазами Эмма.

— Ничего страшного. Просто ты на минуту куда-то пропала, — произнесла Кэрэн, и уголки её губ чуть дрогнули. — До этого я спросила о том, почему он выбрал тебя? Как ты думаешь?

Задумавшись на минуту, Эмма отвела взгляд к окну, где деревья уже начали терять свою золотую листву. Начинало холодать.

— Я сумела дать ему отпор, и он захотел сломать меня. Наказать, перевоспитать… — каждое слово выходило с тяжёлым трудом, но отчего-то при этом на душе становилось чуточку легче. Эмма ходила к психотерапевту уже второй месяц по настоянию мамы, но по-настоящему выговариваться начала только недавно. — Такой хищник, как он, не видит себе равных. Он искренне удивился, когда я спряталась за деревом, тогда в лесу, и ударила его по голове веткой. К сожалению, удар оказался слишком слабым… Я не смогла вырубить его… Тогда он стёр со лба кровь, улыбнулся мне и сказал: «Хорошая попытка». А я почувствовала себя жалкой слабачкой, — горько усмехнулась она.

— И что ты сделала потом?

— Я побежала дальше.

***

Осенний семестр начался две недели назад. Пришлось урезать количество встреч с Кэрэн Ланг, чтобы успевать с дистанционным обучением. Пока Эмма не была готова вернуться в универ — слишком многое она пропустила. Для начала требовалось пройти курс психотерапии и наверстать упущенный материал по учёбе.

Вернуться в строй оказалось одновременно и легче, и сложнее. Кэрэн, как та просила называть её, диагностировала посттравматическое стрессовое расстройство и настаивала на применении психофармакологических препаратов. Психотерапевт полагала, что Эмме рано возвращаться в кампус, опасаясь возникновения у неё депрессии или панических атак. Хоть сама она так и не считала, но Кэрэн обнаружила у неё многие симптомы ПТСР: психопатологические репереживания, более известные как «флешбеки», избегание того, что может активировать воспоминания о травме, ночные кошмары и высокий уровень тревожности. Также от Кэрэн не укрылся тот факт, что память о прожитом возвратилась к ней не сразу, и уверенно провозгласила это «кратковременной амнезией на фоне ПТСР». Эмма тогда долго спорила с ней, за что заработала ещё один пункт — агрессивность. Ну, спасибо!

При всём этом Эмма не чувствовала себя травмированной. Вернее, перечисленные симптомы не казались ей чем-то ужасным. Она ведь не потеряла ногу, чтобы с ней так все носились. Почему бы просто не принять это как должное и не жить дальше? Конечно, что-то в ней сломалось, она смутно ощущала это, но оно не кровоточило, не доставляло неудобств. Ну, кроме чувства, что за ней следят. И даже тут Эмма не сходила с ума, а просто принимала это как один из возможных вариантов событий. Да, она стала более осторожной и внимательной, что с того? По меньшей мере, в привычном понимании это слова.

Знакомые и друзья чувствовали себя неловко рядом с ней. Все эти жалобные заглядывания ей в рот казались притянутыми за уши и даже притворными. В конечном счёте, Эмма решила ограничить пока круг общения до пяти человек. То были три её лучшие подруги и двое парней, приходившиеся им бойфрендами. И сейчас они вшестером сидели за их привычным столиком в баре неподалёку от студенческого городка и попивали фирменное пиво.

Глядя на то, как Джезабель целуется с Марком, а Энтони шепчет что-то на ухо хихикающей Рите, Эмма с Розалин скривили гримасу отвращения и переглянулись.

— Видишь, Эммс? На свободе остались только мы с тобой, — пошутила Розалин, подмигнув ей.

— Да уж, — хмыкнула Эмма, чувствуя внутри себя поднимающееся раздражение. Жизнь продолжалась, а её будто выкинули за этот круг. Парочки вокруг казались слишком сопливыми и ненастоящими. В чём смысл вот так сидеть с друзьями и сосаться между собой? — Я пойду в туалет, а то меня сейчас стошнит от этой ванили.

Она поднялась и поспешно скрылась в общей уборной, при входе чуть не столкнувшись с вышедшим оттуда мужчиной.

— Как грубо! — крикнула Джезабель ей вслед. — Мы всё слышали!

— Джез, её парня убили. Думаешь, ей приятно видеть ваши лобызания? — защищала подругу Розалин, разрывая салфетку на мелкие кусочки. Она сильно переживала за Эмму и понимала её, как никто другой.

— Ну, так мы же в этом не виноваты, — парировала Джез, пожав плечами. — Разве это даёт ей право так относиться к нам? После случившегося она стала… другой.

— Эмма ходит к психологу, всё должно наладиться, — мягко вставила Рита, смерив присутствующих многозначительным взглядом. — Просто дайте ей время.

— Полностью согласен! — поддержал Энтони и по-хозяйски приобнял её за плечи. — Полгода провести в заточении у больного ублюдка — тут кто угодно поедет крышей.

Ребята тяжело вздохнули и попытались сменить тему разговора.

В туалете Эмма наскоро умылась холодной водой, ругая себя за несдержанность. Действительно, чего это она вдруг взбесилась. Она ведь не была такой язвой. Ладно, была, но не в открытую и не к своим близким друзьям.

— Он бы давно тебя приструнил, — обратилась она к своему отражению в заляпанном зеркале, удручённо мотая головой. Прижав пальцы к сонной артерии, Эмма постаралась сосчитать пульс.

«Голова должна оставаться ясной, а пульс спокойным», — так ведь он учил её?

Эмма прикрыла глаза, приводя сердцебиение в норму, пока внезапный приступ агрессии не отошёл на задний план. Чёрт! Хотелось бы ей забыть обо всём, но из него вышел слишком хороший учитель. Все его нравоучения, которые она терпеть не могла, остались с ней, засев глубоко в её мозгу. Вырезать бы их, словно опухоль, что давит изнутри, отравляет и мешает жить. Казалось, вокруг всё несётся радостным потоком, и лишь она одна стоит на месте. Может, Кэрэн права, и у неё на самом деле ПТСР?

В туалет постучали, прервав её спонтанную рефлексию. Эмма подняла голову и крикнула, что скоро выйдет — чего стучаться-то?! Замерев, она уставилась на пришпиленную к двери записку на квадратном листке. Её затрясло, а кожа покрылась мурашками. Неуверенно потянувшись к записке, Эмма осторожно оторвала её и поднесла к свету, вглядываясь в знакомый почерк: «Я жду тебя».

Примечание к части

[1] В американском сленге бейсбольные метафоры для секса часто используются как эвфемизмы степеней физической близости, в сексуальных контактах или отношениях.

Страйк-аут — неудачная попытка прелюдии или другой сексуальной активности;

Первая база — поцелуи рот-в-рот, особенно французские поцелуи;

Вторая база — соприкосновение кожа-к-коже / поцелуи груди; в некоторых контекстах — касание любых эрогенных зон через одежду (то есть фактически без соприкосновения кожи к коже);

Третья база — касание ниже пояса (без полового акта) или ручная стимуляция половых органов; в некоторых контекстах — оральная стимуляция половых органов;

Хоум-ран (домашняя база или выигрыш) — «завершённый» (с проникновением) половой акт.

[2] Сэппуку или харакири — ритуальное самоубийство методом вспарывания живота. К такому способу смерти прибегают тогда, когда самурай оказывается покрыт позором, смыть который можно только его смертью. Кричать и корчиться во время совершения ритуала самураям не полагалось.

[3] Звезда известного слешера "Хэллоуин", решила вот такую отсылочку сделать, чтобы было проще представлять картинку))

4. Посвящение

«Я жду тебя».

C трепетом и благоговейным страхом Эмма поднесла белый листок к носу и вдохнула, прикрыв глаза. Под естественными запахами чернил и бумаги она уловила еле заметные нотки хвои — до боли знакомого аромата. Это не могло быть случайным совпадением. Он определённо следил за ней и наверняка знает, где она живёт. Но разве Он не подарил ей свободу? Неужели Он вернулся, чтобы устроить охоту на неё среди «бетонных джунглей»? Не в его это стиле, конечно.

Эмма вышла из бара и, пока её друзья обнимались и прощались друг с другом, встала чуть поодаль. Свежий сентябрьский воздух бодрил, помогая привести мысли в порядок. Улица была ещё полна людей и не сулила никакой опасности, но Эмма всё равно ощущала на себе незримый взгляд. Нет, Он не будет действовать сейчас. Это всего лишь маленькая безобидная прелюдия, часть его «божественного» замысла, который она пока не могла разгадать. Его слова всегда оказывались чем-то бóльшим, неся в себе глубокую двусмысленность. Слой за слоем Эмма пыталась разложить эту простую фразу из трёх слов на составляющие и проникнуть в саму суть. Хотел ли Он сказать, что ждёт её на улице у бара? Нет, слишком прямолинейно. Просил ли Он присоединиться к нему? Весьма сомнительно, ведь в последний раз она пыталась его убить. По-настоящему. И даже не раз.

Очередная метафора, смысл которой постоянно ускользал. Навязывался неутешительный вывод, что понимание, возможно, придёт к ней лишь со временем. Возможно, когда будет уже слишком поздно, чтобы что-то изменить. Так или иначе, сейчас от неё не требуется действовать.

Страх и беспокойство слегка рассеялись, уступив место смиренному предчувствию чего-то значимого и важного, неторопливо раскрывающегося в груди подобно цветку. Эмма села в такси и задумчиво уставилась в окно, блуждая взглядом по размытым силуэтам людей, низеньких зданий и вечерним огонькам. Она больше не стояла в одной точке, движение началось.

***

Проснулась она от сильной жажды. Проведя языком по высохшим губам, Эмма захныкала, обнаружив себя всё в том же подвале. Голова кружилась, как после отвязной вечеринки. На ней больше не было того грязного платья, в котором её похитили. Только простая белая майка и спортивные шорты. От осознания того, что её переодели, пока она была без сознания, Эмму накрыло волной стыда и злости. Она выругалась и чуть приподнялась на матрасе, служившем ей постелью. Нижнюю часть живота пронзило резкой болью, и она жалобно застонала. Приподняв майку, Эмма обнаружила начинающий затягиваться бордовый шрам длиной сантиметров в пять. Дрожащей рукой она дотронулась до него и горько заплакала. Боль. Обида. Унижение. За что ей всё это? Разве она заслужила такие страдания? Почему именно она?

Щёлкнул замок, и железная дверь с лязгом распахнулась. Сегодня Он был одет в джинсы и серую толстовку. Сделав несколько шагов, Он остановился посреди «комнаты», сунув руки в карманы кофты.

— Доброе утро, Эмма!

— Что ты со мной сделал?! — сквозь слёзы прокричала она. Мужчина на это слегка улыбнулся.

— А как ты думаешь? — Он заинтересованно склонил голову набок.

Эмма зажмурилась и откинула голову на подушку, больше не в силах удерживать её в прежнем положении. Перед глазами всё плыло.

— Ты что-то подмешал мне в воду… — устало произнесла она, взглянув на своего мучителя сквозь опущенные ресницы. Мужчина ответил лёгким кивком головы, неторопливо подошёл к противоположной стене и прислонился к ней спиной. — Потом переодел меня и оставил этот уродливый шрам.

— Ну, что ты! — ухмыльнулся Он. — В нём есть своё очарование.* Не только мужчин украшают шрамы.

Лицо Эммы исказилось от гнева и отвращения.

— Ты просто больной ублюдок! — выплюнула она, и на секунду ей почудилось, как в глазах убийцы вспыхнул адский огонёк. — Что ещё ты делал со мной, пока я была в отключке?

Он оттолкнулся от стены и, бесшумно пройдя к её «кровати», присел перед ней на корточки. Заглянув в глаза Эммы, его лицо просветлело.

— Я сменил твою одежду на чистую. Ты должна быть благодарна, — говорил Он спокойно и терпеливо, как если бы объяснял непослушному ребёнку элементарные вещи. Потом вдруг нахмурился и уязвлённо фыркнул. — О, нет! Мне не интересны настолько примитивные действия! Я не какой-нибудь там жалкий насильник! Поверь, я ничего не взял у тебя, лишь дал.*

Эмма отвела глаза и облегчённо вздохнула. У него не было причин врать ей.

— Тогда что тебе от меня нужно? — с ноткой высокомерия поинтересовалась она.

Мужчина встал и принялся медленно расхаживать по комнате.

— Можно сказать, ты — часть моего эксперимента. Пока я не могу раскрыть тебе его суть, иначе будет уже не так интересно, — хищно улыбнулся Он и направился к выходу. — Ну, что ж, мне пора заняться своими делами. А ты отдыхай и постарайся не сорвать швы.

— Постой! — окликнула его Эмма, и мужчина остановился в дверях. — Я хочу в туалет. Пожалуйста…

— В углу есть ведро, — сухо сообщил Он и закрыл за собой дверь.

— Вот же сукин сын! — прошептала она в образовавшейся тишине и тихо заплакала. Закрыв глаза, Эмма представила себе, что на самом деле она сейчас дома, и всё это — просто дурной сон.

Позже, когда действие транквилизаторов прошло, Он принёс ей бутылку воды и открытую банку консервов, от одного запаха которых Эмму чуть не вырвало.

— Что это? — с отвращением спросила она.

Мужчина загадочно улыбнулся.

— Твоё поведение сейчас сродни одичавшей собаке, которая кусается и скалит зубы на своего хозяина. Чем ещё кормить собаку, кроме собачьего корма?

— Чёртов психопат! — в гневе прокричала Эмма и швырнула банку в убийцу. К сожалению, тот успел вовремя пригнуться, и банка стукнулась о стену, раскидав влажные кусочки корма по бетонному полу. Рана на животе противно заныла.

— Психопат, больной ублюдок... — задумчиво повторил Он. — Всё это я уже где-то слышал. Придумай что-нибудь новенькое.

Аккуратно обогнув беспорядок на полу, мужчина направился к выходу.

— Хочешь есть с пола — дело твоё, — равнодушно бросил Он и ушёл.

Спустя несколько дней Эмма убедилась в серьёзности слов своего похитителя и его намерении кормить её одной лишь собачьей едой. Сколько бы она не молила, не кричала, каждый день перед ней появлялась лишь бутылка воды и банка дурно пахнущих консервов. Франческа, личный повар их семьи, была бы в шоке от того, чем её cara ragazza [1] собираются кормить. Ну, уж нет! У него не получится так просто сломить её!

Однажды Эмма даже попыталась напасть на своего похитителя. Спрятавшись за дверью, она планировала порезать его острым краем консервной банки. Но получилось только оставить небольшую царапину на его руке, после чего Он привязал её к стулу и безжалостно отрезал её красивые светлые локоны. Консервные банки в итоге сменились одноразовыми тарелками с прежним содержимым.

Через пять дней голодовки её живот мучительно крутило от боли, а силы заметно истощились. Поняв, что больше не на что рассчитывать, Эмма решила попробовать кусочек, но её стошнило. Ещё через день ей уже опротивело заливаться слезами, и она пришла к неутешительному выводу. Есть только два варианта: или умереть от голода с гордо поднятой головой, или же пересилить себя и начать есть то, что дают, набираться сил и ждать удачного момента для побега.

Зажав нос, она протолкнула в рот неполную ложку корма и, осторожно пожевав, проглотила. В принципе, на вкус это было не так мерзко, если не вдыхать запах. Иногда тонкое обоняние может сыграть злую шутку. Однако, если закрыть нос, то можно представить себе, что у тебя во рту гусиный паштет, рагу или abbacchio из мяса молодого ягнёнка по рецепту старой доброй Франчески.

На следующий день похититель вошёл в подвал, глянул на пустую тарелку и удовлетворённо кивнул.

— Делаешь успехи, — похвалил Он, вертя в руках миску с кормом, которую по обыкновению принёс для неё. — Сегодня у нас в меню кролик с индейкой! Звучит аппетитно, не правда ли?

Эмма закатила глаза и шумно выдохнула. Она понимала, что Он дразнит её, проверяя, насколько хорошо усвоен урок. Нет, сукин сын, не дождёшься!

— Приятного аппетита! — Он ухмыльнулся и поставил перед ней миску.

— Спасибо! — саркастично буркнула Эмма, исподлобья взглянув на своего мучителя.

— Если этот гештальт закрыт, мы можем переходить к следующему, — деловито вещал мужчина. — С завтрашнего дня мы начнём твои тренировки.

На этой фразе у Эммы расширились глаза от удивления, а брови поползли вверх.

— Первое время будем заниматься вместе, пока не поймёшь, что к чему. Я покажу несколько простых упражнений, которые позже тебе придётся выполнять ежедневно, уже без меня. Поверь, это в твоих же интересах. Кстати, тут есть камера, — Он указал пальцем на затемнённый угол стены под обветшалым потолком. — Если ты пропустишь тренировку, или будешь выполнять её ненадлежащим образом, тебя постигнет жестокое наказание, по сравнению с которым собачий корм — это цветочки. Тебе понятно, Эмма?

Она поёжилась, стараясь не представлять себе те страшные картины, которые рисовало её богатое воображение.

— Да, я всё поняла.

***

Выходя на утреннюю пробежку, Эмма чувствовала себя странно. Было немного стыдно, что она до сих пор выполняла условия своего бывшего похитителя. Какая ирония! Теперь у неё наконец-то появился «бывший»!

Эмма успокаивала себя тем, что тренировки нужны, прежде всего, ей самой. Хоть и неприятно осознавать, но в чём-то Он был прав. Теперь она сама по себе, и ей нужно быть в форме, если когда Он придёт — это был лишь вопрос времени. Эмма не только продолжила занятия спортом, но и записалась на курсы самообороны. Чтобы убить его, нужно стать сильнее. И на этот раз рука её не дрогнет. Она будет во всеоружии и не позволит застать себя врасплох!

Детектив Дэвис до сих пор не оставлял её в покое, периодически захаживая к ним домой и интересуясь её делами. Это начинало действовать на нервы. Он будто чуял, что она что-то от него скрывает. Понятное дело, он хотел знать, не было ли вестей от похитителя — по совместительству опасного серийного маньяка. СМИ окрестили его «Водителем» за то, что тот разъезжал по штатам на своей машине, оставляя за собой кровавый след. Водитель умудрялся не попадаться на камеры, никогда не оставлял улик и свидетелей.

Эмма решила ничего не говорить о той записке, не видя в этом особого смысла — кучка вооружённых служителей закона ему не помеха. Так, по крайней мере, она говорила самой себе. К тому же, если она хочет собственноручно убить Водителя, то его свобода будет ей только на руку. Оставалось только ждать, когда Он сам явится к ней.

Забежав после очередной пробежки домой, Эмма прошла на кухню попить воды. Там она обнаружила сидящего за барной стойкой мистера Дэвиса, который беседовал о чём-то с её матерью.

— Добрый день, мисс Уорд! — добродушно поздоровался он. Запыхавшаяся Эмма перевела удивлённый взгляд с незваного гостя на мать и обратно.

— Чего вы опять хотите от меня? — грубо спросила она.

— Милая, почему бы тебе не переодеться, а затем спуститься к нам? — мягко попросила мама. — У детектива Дэвиса есть кое-какие новости.

Эмма нехотя кивнула и поднялась к себе. Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. Минута на то, чтобы вернуть самообладание и замедлить ускорившийся пульс. Медленный вдох, досчитать до пяти, задержать дыхание и медленно выдохнуть. Этой технике обучил её Он — тот же человек, что и был причиной её тревоги. Жизнь — забавная штука.

Наскоро приведя себя в порядок, она переоделась в чистую одежду. В голове роились тревожные мысли. Неужели полиция арестовала его и теперь ему грозит смертная казнь? Может, оно и к лучшему… Эмму больше удивила собственная реакция на эту мысль — её желудок сжался, а кожу обдало ледяным дыханием. Нет, она не переживала за его участь. Ей хотелось самой расправиться с этим ублюдком, а не наблюдать за судебным процессом по телевизору, будто за футбольным матчем «штат Вашингтон против Водителя». Фантазия на миг подсунула ей бредовую картину, как они сидят с друзьями перед экраном телевизора и шумно болеют за команду прокурора, выпивая каждый раз, когда кто-то на суде говорит «возражаю».

Эмма фыркнула и встряхнула головой. Сейчас нужно спуститься вниз и выглядеть бедной напуганной девочкой — такой, как общество привыкло видеть жертв.

— Эмма… Ты ведь не против, если я буду к тебе так обращаться? — спросил детектив Дэвис, когда они все втроём переместились в гостиную. Мать крепко сжала её ладонь, подбадривая улыбкой. Эмма коротко кивнула под внимательным взглядом старого сыщика. Тот крякнул и подался вперёд, опёршись локтями на колени.

— Так вот, — продолжил он. — Как ты знаешь, мы до сих пор ищем твоего… хм, похитителя, — на этом моменте незримое кольцо, туго сжимавшее её внутренности, внезапно расслабилось. Внешне же лицо Эммы казалось таким же взволнованным и грустным. Мужчина посерьёзнел и вздохнул, собираясь с духом. — Вчера ночью мы обнаружили тело молодой девушки в нескольких километрах от города, в лесополосе. Она была подвешена к дереву…

Голос детектива вдруг стал далёким, будто звучал сквозь толщу воды. Но Эмме и не нужно было внимательно слушать его. Она догадывалась, что он скажет дальше:

на теле жертвы было множество порезов;

жертва была одета в белые майку и шорты;

она была блондинкой.

Потускневшие от времени воспоминания нахлынули вновь. Эмма ощутила, как надпочечники выбросили в кровь ударную дозу адреналина, от которого разом скрутило живот, и поднялись волоски на теле.

— …и надпись, похожая на ту, что ты начеркала тогда на дереве. Тот же рост, тот же цвет волос и глаз… Мы предполагаем, это дело рук Водителя, — детектив выжидающе посмотрел на Эмму. — Можешь описать, что тогда произошло? Любые детали могли бы…

— У него нет определённого типажа, — перебила она, нахмурив брови. — Что было написано на дереве?

Сэмюэл малость поразмыслил и сказал:

— Там было написано «живи».

— Надпись была перевёрнута?

— Э-э… Вроде бы, нет, — задумчиво произнёс мужчина, и его лицо посветлело. — Думаешь, в этот раз надпись оставил сам убийца?

— Возможно.

— Эмма, ты не рассказывала нам всех подробностей о том, что он делал с тобой. Нам пригодились бы…

— Любые детали. Да-да, я в курсе! — грубо отрезала она. Слабая горечь вины коснулась её сознания, но тут же была наглухо заперта в глубине души. — Я говорила, что плохо помню то время. Всё было… словно в тумане…

— А то, что я только что рассказал, не было похоже на то, что произошло с тобой в ту ночь? Мы видим некоторую параллель с тобой, но для общей картины нам не хватает информации. Постарайся вспомнить, ведь что-то из твоих слов может помочь нам… — продолжил давить коп, но Эмма отрицательно замотала головой.

— Извините, детектив. Мне кажется, уже пора заканчивать, — вмешалась мама. Она переживала за душевное состояние дочери и слишком глубоко воспринимала всё это.

— Хм… Да, конечно, — нехотя согласился мужчина. Встав с кресла, он поправил пиджак и случайно наступил ей на ногу. — Прошу прощения, Мэри… То есть, миссис Уорд.

— Да ничего страшного! Можете звать меня просто Мэри, — нервно хихикнула женщина, и Эмма с недоумением воззрилась на неё. Мать поднялась с дивана и пошла провожать детектива.

— Тогда вы зовите меня просто «Сэм», — добродушно улыбнулся он.

— Нам очень жаль, что мы ничем не смогли вам помочь. Вы же понимаете, психологическая травма — сложная штука! Но, по словам доктора Ланг, психотерапевта, Эмма уже делает успехи, — похвасталась женщина, когда они с Сэмюэлом уже стояли у двери, и вдруг всплеснула руками. — Ах, да! В это воскресенье мы устраиваем семейный ужин. Если вы не заняты, мы будем рады вашей компании.

— Э-э-э… — протянул мужчина, не зная, что ответить.

Уши Мэри застенчиво покраснели, и она неловко улыбнулась, заметив неуверенность Сэмюэла. Эмма ошеломлённо наблюдала за разворачивающейся картиной с дивана. Нет, ты это сейчас серьёзно?!

— Хотя… Вы, наверное, хм, сильно заняты работой из-за всех этих ужасных событий. Я пойму, если вы не сможете… прийти…

— Спасибо за приглашение, Мэри! — наконец сумел вставить слово детектив Дэвис в поток сбивчивой речи женщины и ободряюще ей улыбнулся. — Я с удовольствием приму ваше приглашение. Конечно, если не будет форс-мажоров.

— О, я буду очень рада! — улыбнулась она ему в ответ. — Мы будем рады.

— Хорошо, тогда до встречи!

— До скорого, мистер Дэвис!

— Можно просто — Сэм, — учтиво напомнил он, и Мэри рассмеялась.

— Ах, конечно! Сэм, будем ждать вас в воскресенье в шесть вечера. До встречи!

Как только дверь захлопнулась, Мэри оглянулась и вздрогнула. Эмма стояла в прихожей, прислонившись плечом к косяку.

— Боже! Ты напугала меня! Не смей так бесшумно подкрадываться! — схватилась за сердце женщина.

Эмма скептически приподняла бровь и скрестила руки на груди.

— Что?! — воскликнула мама, защищаясь. — Что такого, что я его пригласила?

— Мы собирались устроить ужин на двоих.

— Не осуждай меня, дорогая. Это просто ужин, ничего больше. У нас давно не было гостей! Надо позвонить Франческе…

Мэри улыбнулась и щёлкнула дочку по носу, на что та закатила глаза. На языке вертелись слова о том, что отца не стало всего несколько месяцев назад, но Эмма сдержалась и молча отправилась к себе в комнату. Раньше, до всего этого кошмара, она бы не сдержалась и позволила себе высказать всё, что думает о своей матери и её поступках. Они бы знатно поскандалили и не разговаривали друг с другом как минимум неделю. Гонимая упрямством и обидой, Эмма назло нарядилась бы в самое откровенное платье и отправилась бы в клуб или бар с подругами. Не то чтобы она была заядлой тусовщицей, но весёлая компания помогала отвлечься и выпустить пар. Теперь она уже далеко не та капризная девчонка, не умеющая держать себя в руках.

Заперевшись у себя в комнате, она упала на кровать и уставилась в потолок, забыв про то, что после пробежки мечтала о тёплом душе.

«Живи». Это послание было адресовано ей, будто бы воодушевляя её жить дальше и наслаждаться дарованной свободой.

— Так что же ты не оставишь меня в покое?! — закричала в никуда Эмма и крепко сжала кулаки, отчего ногти больно врезались в мягкую кожу ладоней. Боль помогла очистить сознание от ярости, но напомнила о той ночи, о порезах и крови в серебряном свете луны. Зачем Он воссоздал ту ночь? Чтобы напомнить о её «посвящении»? Напомнить о том, что она изменилась и не будет такой, как прежде. По спине Эммы пробежал холодок — новая жертва была его подарком для неё.

***

— Ты молодец! — похвалил Эмму черноволосый мужчина. Он никогда не говорил громко. Создавалось впечатление, что Он никогда не выходил из себя, но при этом его низкий холодный голос пробирался под кожу в самое нутро, заставляя испытывать животный страх. — Выполняешь всё, что я говорю тебе. Твоё тело и воля уже не такие слабые, как вначале. Правда, впереди у нас ещё много работы…

Эмма злобно сверкнула глазами, пытаясь испепелить его взглядом, но тот лишь задорно хохотнул.

— Де-е-евушки! — развёл Он руками. — Делаешь им комплимент, а они видят один негатив!

— Зачем ты это делаешь со мной? В чём смысл? — недовольно спросила она.

Прошло уже около месяца или двух. Шрам полностью зажил, а собачьи консервы сменились нормальной человеческой едой. Эмма была в шоке, когда впервые обнаружила на пластиковом подносе куриную грудку с овощами. Наблюдая за тем, как она уплетает еду за обе щёки, мужчина выглядел позабавленным. Он стал ежедневно приносить пакеты с правильным питанием, рассортированным по контейнерам, на которых аккуратным почерком было написано название блюд и время, когда его полагалось съесть. Эмма тогда впервые почувствовала радость после стольких дней заточения.

— Сегодня я позволю тебе сбежать, — заявил Он. Взгляд его карих глаз был предельно серьёзен. Эмма недоверчиво уставилась на него. — Это будет твоим подарком за терпение и послушание. Но сперва ты должна надеть это, — Он протянул ей чёрную повязку, и она осторожно взяла её. — Я должен буду связать тебя, после чего увезу подальше от этого места и отпущу.

Закусив губу, Эмма раздумывала, можно ли ему верить. До этого Он никогда не лгал ей. Как-то раз Он сказал, что не приемлет только три вещи: ложь, неуважение и слабость.

Эмма смиренно вздохнула и, завязав себе глаза, ощутила, как мужские пальцы проверяют, плотно ли прилегает повязка. После этого Он вставил кляп ей в рот и затянул ремешки на затылке. Натянув на голову льняной мешок, Он завязал концы шнурка вокруг её шеи. Воздуха вдруг стало катастрофически не хватать.

— Дыши, Эмма, — послышался голос над её ухом. — Заведи руки за спину и повернись ко мне спиной.

Она подчинилась, едва справляясь с возникшим волнением. Низ живота предательски скрутило от подступающего страха, и она неуверенно переступила с ноги на ногу. Тёплые руки коснулись её запястий и неторопливо стянули их кабельными стяжками. По коже пробежала волна мурашек.

— Так не больно? — прошептал Он совсем рядом. Эмма затаила дыхание и мотнула головой. — Отлично. Сейчас я проведу тебя из дома к своей машине. Будь хорошей девочкой и не делай глупостей.

От такого снисходительного обращения она недовольно фыркнула. Он вёл её, поддерживая за талию, пока Эмма осторожно перебирала ногами. Непривычно было лишиться зрения, хоть и на время. Все остальные органы чувств заметно обострились.

— Не бойся. Я буду предупреждать тебя о ступенях и порогах, — мужской голос звучал успокаивающе, и Эмма заметно расслабилась. — Да, молодец! Ещё шаг. Стоп, сейчас будет лестница, ведущая наверх. Да, вот так. Теперь ровная поверхность, пошли. Коридор миновали. Стоп! — Он открыл входную дверь и скомандовал. — Один шаг вперёд, порог, и три ступени вниз. Отлично! Пройди ещё три шага и стой на месте.

Пока мужчина позади закрывал дверь дома, Эмма прислушивалась к уличным звукам и пыталась вдохнуть свежий воздух сквозь неплотные нити мешка. Вокруг весело чирикали птички, и у Эммы защемило сердце. Как же сильно ей этого не хватало! Бодрого пения птиц, запаха улицы после дождя, солнечных лучей на коже… Неужели сегодня её наконец отпустят, и она сможет вернуться домой?! Кинуться в объятья мамы с папой и никогда их больше не отпускать! Не веря до конца собственному счастью, она позволила слезам проступить и впитаться в повязку на глазах. Ну, хоть в чём-то был плюс — теперь она могла дать волю эмоциям, не боясь, что кто-то увидит.

Не дав всласть насладиться свободой, её вдруг крепко схватили за руку и подвели к багажнику машины.

— Залезай, — ледяным тоном приказал Он, подтолкнув Эмму в спину. Она упала на дно багажника, ударившись об его край, и свернулась клубком. Крышка глухо захлопнулась и вскоре машина сдвинулась с места.

Спустя час они остановились. Тело ломило от неудобной позы, и Эмма в который раз попыталась выгнуться, жалобно застонав.

— Вот мы и приехали, — деловито произнёс мужчина, помогая ей вылезти. — Теперь мы пойдём в охотничий домик, чтобы подождать там до вечера, — на этой фразе Эмма возмущённо промычала, вызвав у него короткий смешок. — А я и не обещал, что отпущу тебя сразу.

Он стянул с неё мешок, снял повязку с глаз и повёл в старый деревянный домик, где было всего две комнаты: спальня и кухня. На покосившейся газовой плите стоял почерневший от копоти чайник. На стенах то тут, то там виднелась паутина, а под ногами задорно хрустели высохшие трупики насекомых. Зазевавшуюся Эмму толкнули на железную кровать, и пружины под ней громко взвизгнули. Перекусив кабельные стяжки кусачками, Он перевернул Эмму на спину и привязал её руки и ноги к металлическому каркасу кровати.

— Теперь можешь поспать. Тебе надо отдохнуть и набраться сил — ночь предстоит нелёгкая, — вкрадчиво произнёс он перед её лицом. — Это будет твоим посвящением, Эмма.

Он удалился бесшумно, как и всегда. Разве что входная дверь чуть скрипнула, когда Он вышел из дома. Эмма попыталась высвободиться, но через полчаса тщетных попыток, вконец обессилив, погрузилась в сон без сновидений.

Очнулась она через несколько часов. Конечности занемели, и очень сильно хотелось в туалет. За окном слышался щебет птиц, а дом тонул в звенящей тишине. Оставалось только ждать.

Через некоторое время страх начал одолевать её. Вдруг Он не вернётся? Вдруг Он оставил её умирать здесь медленной мучительной смертью? Она где-то читала, что смерть от обезвоживания наступает после трёх дней, сопровождается бредом, снижением умственной деятельности и судорогами. Мочевой пузырь уже вовсю болел. Эмма крепко сжимала ноги, вертясь на кровати, как на вертеле. В безысходности она закричала изо всех сил, но получилось лишь глухое мычание. Не сумев больше сдерживаться, она почувствовала, как тёплая лужица растекается под ней, и разрыдалась от стыда и брезгливости. Почему Он так поступает с ней? Ах, да… Он же ЧЁРТОВ САДИСТ И МАНЬЯК!!!

В конце концов Эмма устала плакать. Было противно и мокро, но она больше не чувствовала себя виноватой — она не властна над этой ситуацией, она просто жертва обстоятельств. Нужно просто пережить всё это дерьмо, выбраться отсюда живой и забыть, как страшный сон.

Начало темнеть. Эмма не знала, сколько ещё пролежала в таком состоянии, как дверь дома вновь скрипнула. Она впервые была так рада видеть Его. В комнату вошёл черноволосый мужчина и скользнул по ней взглядом.

— Прости, я задержался, — проговорил Он, и в его голосе послышались нотки сожаления. — Но теперь всё готово к нашей небольшой охоте.

При слове «охота» Эмму прошиб холодный озноб. Неужели он будет охотиться на неё? А как же свобода, которую Он обещал?

Аккуратно сняв с неё кляп, мужчина принялся развязывать верёвки быстрыми чёткими движениями. Эмма невольно заметила, насколько длинными и красивыми были его пальцы. И какими же сильными они могут быть, безжалостно сдавливая горло жертвы.

— Ты говорил, что дашь мне уйти, — хрипло отозвалась она. От натужных криков и рыданий горло пересохло и начало першить.

— Я говорил, что позволю тебе сбежать. Свобода не даётся легко.

— П-почему? — всхлипнула Эмма, завидя в руках убийцы блеснувший охотничий нож. На его костяной рукояти красовалась художественная резьба. — Почему ты делаешь это?

Мужчина присел на краешек кровати и запустил в волосы пятерню, убирая непослушный локон, упавший на лоб. Уголок его рта приподнялся.

— Чтобы быть в форме, — пожал Он плечами.

Через секунду доброжелательное выражение его лица вдруг преобразилось в маску жестокого беспощадного убийцы, лишённого каких-либо эмоций.

— Даю тебе фору в пять минут, — сухо сказал Он. — Если сумеешь убежать от меня, свобода у тебя в кармане. Беги, Эмма!

От этой резкой перемены во взгляде и тоне голоса всё внутри похолодело. Недолго думая, она соскочила с кровати и выбежала из дома. Оглянувшись и не увидев за спиной знакомый силуэт, Эмма рванула, что есть мочи, в сторону шоссе.

Над лесом повисли глубокие сумерки, и дорогу разглядеть было довольно сложно. Тусклый свет темнеющего неба изредка проникал сквозь густую листву деревьев и тонул в чёрной голой земле. Эмма стремительно бежала, и коварные ветки безжалостно хлестали её по лицу и рукам, царапая нежную кожу. Лёгкие горели огнём.

Устало привалившись к дереву, она перевела дыхание. Ноги заплетались, очень хотелось лечь прямо на землю, но она не могла себе этого позволить. Воздух прошил громкий звук выстрела. Над головой просвистела пуля и воткнулась в дерево, взметнув облако древесной пыли и куски отколотой коры. Испуганно вскрикнув, Эмма припала к земле. Похоже, придётся обогнуть опасный участок вдоль леса.

Страх гнал всё дальше и дальше. Не заметив на своём пути разбитую бутылку, она угодила в осколки правой ногой и, вскричав от острой боли, повалилась на землю. Глотая слёзы, она трясущимися руками извлекла осколки и перевязала рану оторванным от майки куском ткани.

Где-то неподалёку хрустнула ветка, и Эмма пугливо огляделась по сторонам. Прислушиваясь к звукам, она выбрала самый крупный кусок стекла и наскоро обернула его остатком ткани. Какое-никакое — оружие. Вдалеке послышался шум автомагистрали, и она стремглав помчалась туда.

— На помощь! Пожалуйста! — закричала она, когда перед ней пронеслась фура. Сделав шаг, она хотела махнуть рукой, но внезапно её ноги опутала верёвка, и Эмма повисла в воздухе вниз головой. Хрупкие надежды на освобождение растаяли как дым. — Не-е-ет! НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!

Чёртовы ловушки! Будь проклята её невнимательность! Вспомнив про осколок в руке, Эмма попробовала подтянуться, чтобы перерезать верёвку, но не получилось — то была армированная металлическая струна. В отчаянии она принялась скрести острием по дереву, на котором она висела, не обращая внимания на впивающиеся края в ладонь. Она надеялась, что родители прочитают и поймут, «Эмма жива».

Из зарослей кустарников бесшумно вышел убийца, победоносно ухмыляясь. Когда Он подошёл ближе, Эмма попыталась воткнуть стекло ему в бок. Реакция мужчины оказалась быстрее, чем она думала, и осколок моментально был выбит из её руки.

— Надо же, ты настоящий боец! — с нескрываемым восхищением начал маньяк. — Немногие добегают и до середины пути, а ты буквально дотронулась до свободы. Правда, не заметила мою ловушку. Снова.**

Он издал короткий смешок и скользнул взглядом вверх по ноге Эммы. Кровь пропитала белую повязку и медленно стекала тонкими дорожками по её голени.

— Иди к чёрту! — сорвалась она на крик, но мужчина проигнорировал её выпад.

— Я покажу тебе красоту страданий, Эмма, — мечтательно произнёс Он, достал охотничий нож и покрутил его в руках. — Ты можешь кричать так громко, как потребует твоя душа.

— Нет! П-пожалуйста! — взмолилась она, и слёзы брызнули из глаз. — Я ведь… выполняла все твои условия! Прошу, не делай этого!

Мягко ступая по земле, Он сцепил руки за спиной, углубившись в свои размышления.

— Знаешь, чем боль отличается от страдания? Боль приходит извне, а страдание — это наш выбор. Люди не приемлют страдания. Ни физического, ни тем более душевного. Радость, ощущение счастья и удовлетворённости — вот, к чему стремится каждый из нас, негласно. Современный мир основан на неприятии эмоционального дискомфорта. Мировая индустрия призывает нас отринуть страдания, настроиться на позитив и думать только о хорошем. Дескать, эмоции и мысли создают «вибрации», которые воспринимает вселенная и отвечает нам в соответствии с ними.

Мужчина остановился и посмотрел в глаза Эммы, словно удав сковывая её своим взглядом, в котором плескалось сочетание мудрой проницательности и дикой жестокости. Ни у кого больше Эмма не встречала таких притягательных и одновременно пугающих глаз. Ни у кого больше она не слышала такого низкого вкрадчивого голоса, который мог как успокаивать, так и внушать страх. И, конечно, ни от кого больше она не слышала столь откровенно больных речей.

— Но, если порассуждать… Насколько это вообще возможно позитивом реагировать абсолютно на всё, что бы ни происходило в жизни? Честно, без самообмана и подавления истинных чувств? К чему это приведёт? Лишь к стерильной выхолощенной жизни, где ты не знаешь ни истинной боли, ни и истинного счастья. Мудрецы говорили: «Страдания очищают душу». Не думаю, что они имели в виду мазохизм, то есть те муки, которые можно избежать. Но есть страдание неизбежное. Его создают такие неизменные спутники человеческой жизни, как отчаянье, печаль, негодование, разочарование, одиночество, порой даже переживание бессмысленности существования. Подавляя их, мы не решаем проблемы, в ответ на которые эти чувства возникают, а лишь усиливаем эмоциональный дискомфорт. В итоге получается парадокс — избегая страдания, мы мучаемся. Неслучайно же в восточной философии жизнь приравнивается к страданию. Есть и другой путь — принять свои чувства, осознанно пойти в душевный дискомфорт, прожить его — эмоционально, телесно, интеллектуально — и выйти из него обновлённым и вооружённым новым опытом. Для этого нужна смелость, решительность и вера в собственные силы. Но ведь мы так любим свою золотую клетку! Правда, Эмма?

Мужчина приблизился к её лицу, рассматривая расширенные от страха зрачки, и быстрым движением клинка рассёк кожу на её предплечье. Эмма взвизгнула и неосознанно попыталась отстраниться, чувствуя, как кровь стекает по её руке.

— Будь ты проклят! — заорала она на него, но убийца лишь усмехнулся.

— Что ты чувствуешь? Запомни этот момент. Прими его как дар, после которого ты станешь сильнее, — Он печально улыбнулся и нанёс ещё несколько порезов на её ногах и спине под истошные крики Эммы. — Если, конечно, не сломаешься…

Сколько ран появилось на её теле? Десять? Двадцать?! Она помнила только короткую острую боль и кровь, стекающую на землю небольшой лужицей. Маньяк вышагивал вокруг неё и методично наносил всё новые и новые порезы, не давая отдохнуть от старых. Вскоре Эмма окончательно выдохлась и смогла только сипло стонать, позволив рукам безвольно болтаться в воздухе.

Удовлетворённый результатом, мужчина восторженно осмотрел своё творение и с наслаждением вдохнул ночной воздух. В кармане его куртки что-то завибрировало, и Он, не сказав ни слова, поспешно скрылся в глубине леса.

Провисев несколько минут, Эмма услышала чьи-то голоса и собачий лай.

— Помогите! Пожалуйста, помогите! — позвала она.

В кустах послышался шорох, и оттуда выпрыгнул чёрный пёс. Он громко залаял, оповещая своего хозяина, и принялся обнюхивать землю, пропитанную кровью. Вскоре из леса вышли трое мужчин и осветили Эмму фонариком.

— Матерь божья! — воскликнул крепкого телосложения мужчина в ободранной кепке и клетчатой рубашке. — Тайгер, сидеть! — скомандовал он питомцу, и тот послушно сел рядом, высунув язык и подметая землю хвостом.

Второй мужчина, высокий охотник с ружьём удивлённо присвистнул, разглядывая хитрую ловушку. Третий, с усами, неодобрительно поцокал языком:

— Кто ж это тебя так, девчуля?

— Он полнейший псих! Я не знаю его имени. Пожалуйста, скорее развяжите меня, пока он не вернулся! — затараторила Эмма.

— Та-а-ак, — мужчина снял с плеча ружьё и перезарядил его, напряжённо осматриваясь по сторонам. — Значит, этот урод ещё где-то тут…

Охотники вдруг разом забыли про висящую вниз головой Эмму. Отвернувшись, мужик в кепке тихо обратился к друзьям:

— А это случайно не тот мудак, что испортил нам охоту в прошлый раз?

Усатый мрачно хмыкнул, и на его скулах заиграли желваки.

— Думаешь, он выследил нас?

— Кто знает, — вздохнул высокий мужчина, опуская ружьё. — То, что он сделал с Майком… Ни один нормальный человек не способен на такое.

— Пожалуйста, — взмолилась Эмма, привлекая к себе внимание. — Можете освободить меня?

— Ловушка больно хитрая. Будет не так-то просто тебя «развязать», — мужик с усами толкнул её в грудь палкой, чтобы она ещё немного покачалась, и хохотнул.

Тихо застонав, Эмма неосознанно попыталась схватиться за него, но тот увернулся.

— Сначала скажи, куда он пошёл? — задал вопрос охотник с ружьём, и Эмма растерянно махнула в сторону деревьев.

— Хэй, Барри, мы отомстим за твоего брата, — похлопав того по плечу, крепыш в кепке смачно сплюнул наземь и злобно прошипел. — Заставим сукиного сына молить о пощаде!

Эмма издала скептический смешок, и взгляды обратились к ней.

— Чего смешного?!

— Лучше позвоните в полицию. Вам с ним не справиться, — саркастично добавила она. Эти дебилы явно не горят желанием освободить её, и потому поиздеваться над ними — благое дело.

— А я смотрю, ты больно умная?!

Достав перочинный нож, усатый со сладострастием вонзил его в икру Эммы, и по лесу разнёсся крик, полный боли. Вытащив лезвие, мужчина зачарованно смотрел, как из раны показалась кровь и потекла по её ноге. Неподалёку хрустнула ветка, и охотник, которого все звали Барри, выстрелил в сторону подозрительного звука. В тот же миг пёс сорвался с места и с громким лаем скрылся в кустах.

— Тайгер, ёбаный в рот! Ко мне! — заорал его хозяин. Не добившись результата, он повернулся к своим друзьям и нервно поправил кепку.

— Джефф, мы с Барри пойдём проверим, что там такое. А ты пока присмотри за барышней. Только пока не трогай её, вдруг ещё пригодится, — он достал из поясной кобуры пистолет, и оба мужчины скрылись из виду.

Пока оставшийся охотник допрашивал Эмму, она отчаянно боролась с тем, чтобы не потерять сознание. Голова раскалывалась от обильного притока крови, руки и ноги изрядно отекли и заныли. Прошло около получаса, и Джефф заметно начал нервничать. Эмма высказала предположение, что его друзья уже давно горят в аду, и получила за это удар в живот.

— Твою мать, Саймон! Ну, наконец-то! — воскликнул Джефф, завидя подошедшего к нему мужчину в кепке и клетчатой рубашке. — Что так долго? Где Барри?

— Барри отправился к своему брату, — произнёс мужчина, поднимая голову. Он ухмыльнулся, когда глаза стоящего перед ним человека в ужасе округлились. Молниеносно обезоружив Джеффа, Он развернул его к себе спиной и приставил лезвие ножа к бьющейся жилке на его шее.

— Сколько вас ещё тут? Сколько человек?

— Ээ… Ч-что? — растерялся Джефф. — Мы были только втроём. Слушай, приятель, ты не кипятись…

— Где пятый? — продолжил мужчина ледяным тоном.

— Пятый? — переспросил Джефф, но почувствовав, как усилилось давление ножа на его шее, испуганно затараторил. — П-погоди-погоди! Т-ты имеешь в виду Брэндона? Он… он остался сегодня дома. У-у-у него жена скоро рожает, так что…

— Адрес!

— Ну ты чего?! — умоляюще протянул Джефф. — Он ведь… Он ничего не сделал…

— К сожалению, не в моих правилах оставлять дела незаконченными, — ответил убийца, и человек в его руках обречённо вздохнул.

— Я… Нет, не могу сказать! Он мой друг!

— А ты знаешь, что я сделал с Майком, братом Барри? — спросил маньяк вкрадчивым голосом. — Я отрывал от него кусочек за кусочком, а его причиндалы скормил собакам. Хочешь такой же участи? У меня довольно богатая фантазия!

В глазах Джеффа промелькнул ужас, и он дрожащим голосом продиктовал адрес.

— Хотя бы жену его пощади, а?

— Это я могу, — согласился убийца, поджав губы. — Спасибо! Теперь я должен закончить с тобой. Эмма, детка, как ты? Посмотри на меня.

Эмма с трудом приоткрыла глаза, мужчина улыбнулся и подмигнул ей.

— Это тебе от Эммы, — Он вогнал клинок в бедро Джеффа и повернул, заставив того завопить от боли. Дав жертве всласть накричаться, Он полоснул лезвием по его шее, вскрыв сонную артерию. — А это тебе от меня.

Алая кровь, будто в замедленной съёмке, неровным фонтаном хлынула из открывшейся раны и брызнула на лицо Эммы. От неожиданности она зажмурилась, судорожно хватая ртом воздух. В голове всплыл образ Питера в его последние секунды.

— Эмма, открой глаза! — ласково попросил мужчина, и она, немного поколебавшись, уставилась на хрипящего, бьющегося в агонии человека в его руках.

Казалось, время остановилось, а мир на мгновение перестал существовать. Жизнь буквально вытекала из тела жертвы мощными толчками. Глаза Джеффа закатились, он обмяк и тряпичной куклой упал наземь. Эмма перевела взгляд с трупа на черноволосого мужчину. Он стоял тяжело дыша, освещённый светом взошедшей луны. Его жадный взгляд скользил по её полуоткрытому рту, по каплям крови на её лице, питался ужасом в её глазах. Тот ужас был не от страха, не от отвращения к убийце, что стоял сейчас перед ней. Эмма чувствовала, как приоткрыла дверь, ведущую к чему-то бесконечно космическому и такому же пугающему своей неизвестностью. Она будто прикоснулась к нечто божественному или, скорее, дьявольскому. Медленно закрыв глаза, мужчина откинул голову назад. Его лицо светилось блаженством.

«Да-а-а! Смотри на меня. Загляни вглубь моей души. Узри меня во всём великолепии и преисполнись благоговением и ужасом!»

Сознание Эммы отключилось, и сильные руки подхватили её, неся навстречу тьме.

Примечания

* Вы поняли, да? Тут убийца имеет в виду жучок, который вставил героине в живот. Да-да, в ту самую рану =) Если, кто не смотрел, то знайте: в конце фильма Водитель всаживает нож в старый шрам Эммы и вытаскивает оттуда капсулу с жучком, по которому всё это время и выслеживал её. Хитрожопый ублюдок!

[1] Cara ragazza (итал.) — милая девочка.

** Тут убийца имеет в виду, что рассыпанные осколки были частью его ловушки.

5. Распускающийся цветок

Ванная почти наполнилась. По комнате плыли белые облачка пара, смягчая колючий свет лампы. Мелкие капельки блестели на кафельных стенах и зеркале. Самое время окунуться в воду. Скинув с себя полотенце, Эмма заколола волосы на затылке и опустилась в ванную, с блаженством ощутив, как остывший пот на её коже начал оттаивать. Нежная пена щекотала шею. Закрыв глаза, Эмма попыталась отогнать лишние мысли, но одно воспоминание упрямо брыкалось в голове, точно дикий жеребец. Тогда, год назад она так же лежала в ванне, что стояла посредине комнаты чужого дома, пока чужие руки омывали её обессиленное тело.

Ещё не отойдя от снотворного, Эмма ощутила, как кто-то осторожно водит губкой по её ноге. Она медленно приоткрыла глаза и увидела своего похитителя. Он сидел рядом с ней на стуле и смывал с неё засохшую кровь. Лицо его светилось безмятежным спокойствием, а на белой майке и боксерах виднелись красные разводы. Эмма невольно представила себе, как Он несёт её вверх по лестнице, пачкая свою одежду её кровью.

Окрашенная в розовый цвет вода жгла многочисленные порезы. Некоторые из них были достаточно глубокими, и на них красовались аккуратно наложенные швы.

Эмма тихо застонала, и внимательный взгляд карих глаз обратился к ней.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ты снова накачал меня чем-то, — еле слышно проговорила она, игнорируя вопрос.

— Мне нужно было навести порядок, чтобы наших «друзей» не смогли найти в ближайшее время, — объяснил убийца.

Непослушный волнистый локон упал на его высокий лоб, и Он провёл по волосам мокрыми пальцами, возвращая его на место.

Кап. Кап. Кап. В тишине раздавались лишь всплески воды и размеренно медленный звук падающих с крана капель, вводя в лёгкое состояние транса. Сон и реальность смешались воедино.

— Я рад, что ты разделила это со мной, — мягко произнёс Он.

В тот момент Эмма не осознавала полностью, что происходит. Она словно смотрела на себя со стороны, одурманенная наркотиком. Даже смущение от собственной наготы отдавалось далёким эхом. И сейчас, вспоминая, как плавно двигалась его рука вдоль её оголённой кожи, Эмма представила, что той губки — единственной преграды, разделяющей их — не было вовсе. Без скрывающей тело одежды, без защитного сарказма — она была обнажена до самых костей, до самых глубин своей души. И Он тоже.

Эмма глубоко вздохнула и коснулась своего плеча, где мужчина, имени которого она так и не узнала, неспешно поливал её водой. Так трепетно и нежно, будто она редкая экзотическая бабочка: только дотронься — и крылышки осыпятся. Взгляд его отражал невыразимую словами нежность, опаляя кожу ранее неведанным жаром.

Запрокинув голову на край ванны, Эмма провела рукой по возбуждённым соскам и скользнула вниз. Из груди вырвался тихий стон.

Перед ней стоял Он — склонившийся над её ухом, шепчущий о том, как гордится ею. О том, как живописно густой красный фонтан обагрил её лицо и шею, превращая в картину Поллока*. Ласково дотронувшись до её щеки, Он сказал, что впереди у них ещё длинный путь, который они пройдут вместе. Это было обещанием.

Из памяти поднялись пробежавшие по телу мурашки, когда низкие вибрации его голоса прошили её насквозь, внедряясь глубоко под кожу, разливаясь по венам и входя в резонанс с её учащённым пульсом. Дыхание сбилось. Мокрые ступни напряжённо вытянулись и упёрлись в края ванны. Грудь вздымалась над водой при каждом жадном глотке воздуха.

Перед глазами вдруг предстал образ человека с перерезанным горлом. Глаза под веками Эммы нервно задвигались. Потом Питер, истекающий кровью. Она нахмурилась. А затем и все остальные: знакомые и незнакомые лица. Эмма резко мотнула головой, пытаясь прогнать навязчивые картинки. Сколько человек Он убил на её глазах? А сколько Он убил вообще?

Эмма открыла глаза. Возбуждение пропало так же внезапно, как и возникло, уступив место гложащему чувству вины. Вспомнив все те ужасы, что Он сотворил с ней и другими, она крепко зажмурилась, давя зарождающийся внутри крик боли и гнева. По щекам пробежали тихие слёзы и коснулись мочек ушей. Какая ирония — чувствовать себя сейчас грязнее, чем тогда, в подвале своего похитителя!

Возможно, Эмма и провела бы всё оставшееся время в увлекательном самобичевании, но вечером пришла Розалин. Милая Розалин! С её тонкими чертами лица, обрамлёнными длинными каштановыми локонами, и трогательно-взволнованным взглядом.

— Ты не отвечала на мои сообщения, — её голос звучал обвиняюще.

— Ответ подразумевает вопрос, а в твоих сообщениях был только спам о каких-то вечеринках, — парировала Эмма.

Рози прищурилась и больно ткнула её пальцем в бок.

— Вот ты сучка! Это было приглашение!

Поднявшись в комнату Эммы, они уселись на кровать.

— Когда ты вернёшься в кампус? Ко мне планируют подселить какую-то первокурсницу, если ты не приедешь до конца месяца. Да и вообще… Мне там скучно без тебя.

Эмма вздохнула и уткнулась взглядом в потолок, будто там скрывалась подсказка о том, как поступить дальше. Всё это время Розалин — по её словам, — упрямо верила в возвращение Эммы и храбро сражалась за её место в общежитии, коротая вечера в горьком одиночестве. Хотя, вряд ли она ни разу не собирала в комнате своих друзей с факультета, что, впрочем, казалось вполне естественным.

— Раньше я не могла оставить маму одну, — проговорила Эмма. — Но теперь думаю, она уже вполне оправилась от всего этого дерьма, и я смогу переехать обратно в кампус. Ну, как только сдам те тесты, что пропустила…

Едва Эмма договорила, как Рози, радостно завизжав, крепко сжала её в объятиях. Смущённо съёжившись, Эмма незаметно убрала упавшие ей на лицо волосы подруги.

— Дистанционно за лето мне удалось пройти ускоренный курс по пропущенному материалу. Но, боюсь, в этом году не быть мне в рядах лучших студентов, — добавила она сдавленным голосом.

Розалин отстранилась и метнула в неё скептический взгляд.

— Шутишь? Ты всегда была одной из лучших учениц курса! Так что я уверена, ты быстро всё нагонишь и снова утрёшь нос этой занозе, Амелии Уайлд. По-моему, она без тебя заскучала…

Девушки рассмеялись, вспомнив, как подтрунивали над излишне амбициозной однокурсницей. Амелия однажды имела неосторожность надменно поправить Розалин, когда та отвечала на вопрос профессора, за что в ответ получила шквал язвительных замечаний от Эммы. Так началась их условная вражда и соперничество.

— Боже! Как мне тебя не хватало!

С этими словами Рози вновь прильнула к ней, и Эмма мягко приобняла её за талию. Как же ей не хватало этой весёлой неунывающей девчонки! В порыве чувств, Эмма обхватила подругу двумя руками и со всей силы стиснула.

— Чё-о-орт! Эммс, ты сломаешь мне позвоночник! — крякнула Рози, и Эмма ослабила хватку, глупо улыбаясь. — Офигеть! Ты реально стала как будто сильнее. Прям Чудо-женщина!

Эмма усмехнулась и пожала плечами. Пока ей не хотелось вдаваться в подробности своих тренировок и их причины.

— Нет, правда! — не унималась Розалин, окинув её удивлённым взглядом. — Где та хрупкая легкомысленная раздолбайка, которой всё сходило с рук, и которая теряла голову рядом с первым красавчиком Вашингтонского университета?

Сообразив, что слетело с её языка, она поджала губы и стыдливо отвела глаза.

— Прости! Я совсем забыла, что Питер… Ну, что его это самое…

Эмма склонила голову набок, позабавлено глядя на подругу.

— Да ничего страшного! Знаешь, я уже давно пережила это. Ещё полгода назад.

— А ты-ы-ы… ты видела, как его… убили? — тон Рози сменился на осторожный и вкрадчивый.

— Хм. Да, видела, — не сразу ответила Эмма, медленно выдохнув. — Мы как раз лежали на траве, целовались, когда он вдруг замер, и нож…

— О боже, нет! Не рассказывай! — залепетала Розалин. Закрыв лицо ладонями, она замотала головой. — Это ужасно! То, что тебе довелось испытать… Мы, конечно, не особо лезли к тебе в душу, чтобы не бередить твои раны, но… Честно сказать, пока что мне сложно уложить всё это в своей голове… рядом с мыслями о кино, музыке и Роберте Паттинсоне.

Искренность и самоирония — одни из тех качеств, что Эмма просто обожала в своей подруге. И сейчас, искоса взглянув на неё, Эмма тихонько усмехнулась.

— Ладно, Розалио. Пока не буду грузить тебя всеми этими ужасами.

— Угу! Лучше уж постепенно, чтобы не всё сразу, — облегчённо подхватила Рози и заговорщицки прищурилась. — Так значит, ты всё ещё девственница? Только не говори мне, что тот мудак что-то такое…

— Не-е-е-ет! Ничего он такого не делал! — возмутилась Эмма, скорчив гримасу отвращения. — И да, я всё ещё, мать твою, девственница!

— О-о-о! Тогда мы можем заново открыть наш научный проект «Шлюшка на охоте!» — захлопав в ладоши, Розалин повернулась к ней и округлила глаза. — И знаешь, с чего мы начнём? С вечеринки у Энтони!

— О, нет! — зажмурилась Эмма. — Давай не сейчас! Мне вообще не до этого…

Розалин недовольно поджала губы и откинулась на спинку кровати.

— Ты и так никуда не выходила с тех пор, как выписалась с больницы. Неужели тебе не хочется наконец-то оставить всё в прошлом и начать жить, как раньше?

Закатив глаза, Эмма помолчала некоторое время. На её лице можно было прочесть, как отрицание сменяется вопросами, ответами, а затем и смирением.

— Ну-у-у… да-а-а, наве-е-ерное… — протянула она, наблюдая, как накрашенные тёмным тинтом губы Рози расплываются в улыбке. — О’кей, когда там вечеринка намечается? Я особо не читала твои сообщения.

— Ха! Так и знала! — победоносно вскинула подбородок Розалин. — В эту субботу в восемь вечера. Давай я приеду к тебе за пару часов, и мы выберем тебе самый откровенный наряд из того, что у тебя тут есть.

Махнув рукой в сторону шкафа, Рози презрительно приподняла одну бровь. Эмма никогда особо не беспокоилась по поводу одежды, полностью полагаясь на безупречное чувство стиля подруги.

— Идёт! — согласилась она.

***

Настал тёплый осенний вечер субботы. Розалин бессердечно отметала каждый наряд, что показывала ей Эмма. Обычно это были «Нет», возмущённое «Нет!» и «Фу, что это?».

В руках Эмма держала чёрную водолазку и простые синие джинсы.

— А разве там есть дресс-код?

— Нет, конечно! — невозмутимо ответила Рози. — Но, если ты хочешь охомутать хотя бы на один вечер Билли или Аарона, то тебе стоит надеть платье. Или юбку. И ещё нам не обойтись без тяжёлого макияжа, иначе ты будешь смахивать на малолетку со своим этим беби-фейсом.

— Какая же ты стерва! — иронически заметила Эмма.

Да, Розалин была права. По-детски пухлые щёчки Эммы, хоть и приобрели немного рельефа благодаря усиленным тренировкам, но всё ещё отнимали несколько лет от реального возраста. А небольшие, некогда смеющиеся голубые глаза требовали правильного макияжа, способного скрыть нависшее веко.

Немного покопавшись, Эмма вытащила из гардероба шифоновое белое платье и показала подруге.

— Не надевала его с выпускного.

Розалин встала с кресла и внимательно осмотрела платье, приложив его к Эмме.

— Хм, а знаешь… Это вполне себе хороший вариант! Ознаменует твою непорочность, — хихикнула она. — Только к нему нужно что-то совершенно противоположное. Например, кожаная косуха. Да! Я видела такую у тебя в шкафу. Давай, вперёд!

Рози легонько хлопнула её по заднице, отправив переодеваться, а сама принялась переписываться с Ритой, обещая ей привести их общую подругу не позже девяти вечера.

Переодевшись, Эмма придирчиво рассматривала себя в зеркале, но особых минусов не находила. Её хоть и небольшая грудь выдавала соблазнительный силуэт из v-образного выреза, но в то же время не выглядела пошло. Струящаяся шифоновая ткань выгодно подчёркивала тонкую талию и округлые бёдра, а сливочно-белая кожа приятно гармонировала с цветом платья.

— Шикарно! — воскликнула Рози, накидывая на неё сверху куртку. — Ангел и дьявол в одном флаконе! А теперь начинай приводить в порядок свою милую рожицу, пока я буду колдовать над твоей причёской. Мы и так сильно опаздываем.

Через полчаса Эмма уже стояла перед домом Энтони. Её светлые волосы до плеч были искусно завиты в нежные волны, а на глазах красовались тёмные тени, придавая взгляду трогательную драматичность. Она не хотела в своём образе помады, но Розалин настояла на матовом тинте винного оттенка, что добавил маленьким пухлым губам Эммы немного сексуальности.

Внезапно Эмму охватило беспокойство. Как к её приходу отнесутся другие люди? Будут ли они расспрашивать её, или одаривать жалеющей улыбкой, или посчитают, что ей пока рано ходить на тусовки и вести себя так, будто ничего не случилось?

Розалин стояла рядом с ней в обтягивающих кожаных леггинсах и чёрном кроп-топе, скрывающемся под стильным сюртуком. Она сжала руку Эммы и потянула к входу.

— Ну давай же, не волнуйся! Это просто обычная вечеринка, — успокаивала её Рози. — Мы здесь за тем, чтобы развеяться перед мозговыносящей учёбой. На остальных — плевать!

Эмма коротко кивнула, и Розалин несколько раз нажала пальцем на звонок. Спустя пару мгновений дверь распахнулась, выпуская на улицу весёлый гвалт звуков музыки, разговоров и смеха. На пороге стоял светловолосый парень с бутылкой пива.

— Девчо-о-онки-и-и-и! — громко пропел он, пьяно улыбаясь, и расставил руки в стороны для приветственных объятий. — Неужели вы пришли?!

— Тони! Как дела?

— Всё круто! Проходите скорее, пока пиво не закончилось.

Девушки по очереди обнялись с Энтони и прошли в прихожую. Внутри было не настолько много народу, как предполагала Эмма, и это позволило ей немного расслабиться.

Пообщавшись немного со старыми знакомыми, она вышла к бассейну на задний двор и удобно устроилась в кресле рядом с друзьями. С ними она чувствовала себя намного спокойнее, хоть и молчала большую часть времени. Спустя пару бутылок пива, Розалин больно ткнула её в бок. Эмма никак не могла привыкнуть к этой её бесящей манере тыкать людей длинными острыми ногтями.

— Ай! Ты чего?!

— Смотри, там Чарли. Может, подойдёшь к нему поздороваться? — Рози кивком головы указала на парня в толпе напротив них.

— Ой, не-е-е! — отмахнулась Эмма, состроив кислую мину. — Он жуткий зануда! Как-то раз на первом курсе мы с ним болтали, и обсуждение «Потерянного рая» Джона Милтона переросло в спор на тему морали и перевирания библии! С тех пор мы особо не общались.

— М-да… А как насчёт Аарона? Он же красавчик! Я, вроде, видела его в гостиной.

— Думаю, его девушка будет против.

— Ха! А вот и нет! Они расстались несколько месяцев назад, — подмигнула Рози и толкнула её в спину. — Он пялился на тебя, пока ты разговаривала с Ритой. Ну давай же, не жди! Подойди и скажи: «Привет, Аарон, как дела»? Только, умоляю, не говори с ним о книгах! Просто ничего не значащий разговор о кино, музыке или погоде. Это тебе не писательский кружок.

Эмма усмехнулась и нехотя поднялась с кресла.

— Ты знаешь, да, как я тебя ненавижу?

— Я тебя тоже! — улыбнулась Розалин и отправила ей воздушный поцелуй.

Войдя в дом, Эмма отправилась на кухню за ещё одной бутылкой пива. Ей пришла в голову идея незаметно скрыться ото всех и позорно отсидеться на втором этаже. И она всерьёз об этом подумывала. Рози, конечно, её лучшая подруга, но иногда она слишком сильно давила на неё своим мнением.

— Тебе открыть? — поинтересовался мужской голос за спиной. Эмма вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Перед ней стоял симпатичный темноволосый парень и хитро улыбался.

— Э-э… Да, спасибо, Аарон! — протянула ему бутылку Эмма, и тот легко открыл крышку о край столешницы. — Браво, монсеньор!

Она шутя поаплодировала ему и забрала своё пиво.

— Всегда рад стараться, миледи! — склонив голову, Аарон отвесил джентльменский поклон. — Давай, за встречу!

Они отпили немного пива, и в воздухе повисла неловкая тишина. Заметив, как Аарон неотрывно смотрит на неё, Эмма подавила усмешку. Крупная рыба сама кинулась в её сети. Розалин будет в восторге.

— Отлично выглядишь, Эмма! — произнёс Аарон, осмотрев её с ног до головы. Уголок его рта при этом пополз вверх.

— О, благодарю! Я, право, польщена, — продолжила она в шекспировском духе.

От этого сального взгляда и лукавой ухмылочки стало немного не по себе. Эмма залилась румянцем, но взгляд отводить не стала. В конце концов, Аарон был одним из тех парней, с кем общение или дружба считались крупным успехом. Его семья была довольно известной в городе, и каждая девчонка мечтала захомутать такого богатого и умного красавчика. Эмма сама была далеко не из бедной семьи, и Розалин неустанно твердила ей о том, что они отлично подходят друг другу: династия нефтяных магнатов Вейнц и издательская империя Уорд — два кита Сиэтла.

Разговор тёк легко и непринуждённо. Пока Аарон рассказывал о своих планах на жизнь после окончания университета, Эмме удалось получше рассмотреть его. Он был выше неё на полголовы, что было довольно приятным бонусом к красивым чертам лица. Тёмные волосы, широкие плечи и рост напомнили ей о мужчине, что любил прохаживаться по тёмному подвалу, мучая её бесконечными монологами о философии страдания и смерти. К удивлению Эммы, ей вовсе не хотелось сбежать от Аарона Вейнца, даже если тот и был похож на Водителя.

Алкоголь слегка ударил в голову. От былой неуверенности и смущения не осталось и следа. Сделав шаг, Эмма приблизилась к Аарону и оказалась у него между ног. Проведя пальцами по его щеке, она встала на носочки и неторопливо поцеловала.

— Ух ты! — удивлённо усмехнулся Аарон, когда Эмма отстранилась, не отрывая от него пристального взгляда. — Не ожидал, честно говоря.

— Ну, жизнь скоротечна, — пожала она плечами. — Никогда не знаешь, что она готовит для тебя в следующее мгновение.

На кухню ворвалась толпа галдящих ребят, и Аарон, взяв за руку, потянул Эмму за собой.

— Предлагаю найти более спокойную обстановку для нашего разговора.

Легкомысленно хихикнув, она последовала за ним. Голова была в приятном тумане, и Эмма решила не противиться ему. Поднявшись на второй этаж, они завалились в пустующую комнату и включили свет. Это оказался кабинет отца Энтони. Добротная дубовая мебель в классическом стиле, шкафы с томящимися на его полках книгами и здоровенный стол, угрюмо стоящий у стены.

Заперев дверь на замок, Аарон притянул к себе Эмму за талию и впился жадным поцелуем в её губы, поддавшиеся ему не сразу.

— Давно хотел это сделать, — тихо произнёс он.

— И что же тебя останавливало?

— Питер. Он вечно крутился вокруг тебя.

— А вокруг тебя — Хлои, — ответила она ему, слабо улыбнувшись.

Его ладони соскользнули с талии Эммы вниз, обхватывая её ягодицы. Сделав пару шагов, Аарон усадил её на дубовый стол и навалился сверху.

— Хочу трахнуть тебя прям на этом столе! — прошептал он.

Пока он оставлял влажную дорожку вдоль её шеи, Эмма хмурилась, пытаясь понять, что же сейчас идёт не так. Она чувствовала нарастающее возбуждение внизу живота, упирающуюся ей в бедро эрекцию, и ускоренное сердцебиение их обоих, но всё это казалось чем-то неправильным. Эмма мягко оттолкнула Аарона и приподнялась, выравнивая дыхание.

— Чёрт, — проговорила она, неловко потупив взгляд. — Я всё-таки ещё не готова. Прости…

— Ничего страшного, я помогу тебе, — Аарон ухмыльнулся и вновь завладел её губами, грубо толкаясь в них языком.

Проведя рукой по её бедру, он отодвинул кружева трусиков и дотронулся пальцами до увлажнившейся нежной кожи, отчего у Эммы задрожали коленки. Её протяжный стон потонул в глубоком поцелуе.

— А по-моему ты очень даже готова, — произнёс низкий голос над её ухом.

Схватившись за его руку, она попыталась убрать её, но замерла, не в силах противостоять нахлынувшему жару. Хотелось отдать этому чувству полный контроль над головой и телом, но часть сознания упрямо сопротивлялась. Лишь только когда Аарон проник в неё пальцем, Эмма возмущённо замотала головой, спрыгивая со стола.

— Нет-нет-нет! Аарон, прошу…

Повернувшись к нему спиной, Эмма уже собиралась уйти, как тот обхватил её сзади, не давая сдвинуться с места. Одной рукой Аарон оттянул лямку платья и до боли смял её грудь, а другой — вновь забрался к ней в трусики и провёл подушечками пальцев по чувствительной точке. Эмма коротко вскрикнула, и большая мужская ладонь зажала ей рот. От этой животной грубости в ней одновременно вспыхнуло отвращение и наслаждение, сводившее живот приятной истомой. На секунду ей даже показалось, что она слышит запах хвои, а руки, бесстыдно гуляющие по её телу, принадлежат ему.

— Ты такая сладкая! — прошептал он, обдавая её шею жарким дыханием.

Прижав Эмму к столу, Аарон задрал её платье и принялся судорожно расстёгивать свои джинсы. Приспустив её трусики, он провёл головкой члена по влажным розовым складкам, готовясь войти, и внезапно замер. Сердце Эммы бешено стучало, грозясь вырваться из груди. Она обернулась и недоумённо уставилась на Аарона. В его боку торчал нож для вскрытия писем с янтарной рукояткой.

— Что-о-о… Что ты наделала?! — вскричал он и испуганно попятился назад. Футболка его окрасилась красным, а на лице застыли ужас, непонимание и гнев. Аарон часто заморгал и потянулся к рукояти ножа.

Эмма не верила своим глазам, не верила, что могла совершить такое. Адреналин кипел в крови и не желал успокаиваться. В голове вереницей пронеслись сумасбродные и пугающие мысли, но она тут же отмела их. «Нужно вызвать скорую», — подумала Эмма и вспомнила, что телефон остался внизу в кармане куртки.

— Не вытаскивай! — предостерегла она, и Аарон отнял дрожащую руку от ножа. — Я сейчас позову на помощь.

Перед тем, как выскользнуть за дверь, Эмма обронила неловкое «Прости», но Аарон никак не отреагировал.

Череда дальнейших событий казалась ей нереалистичной, как вязкий сон, из которого невозможно выбраться. Сначала приехали парамедики и увезли раненого Аарона в клинику. После чего приехала полиция, и Эмму отвезли в участок, где бесконечно долго опрашивали. Вскоре подоспел детектив Дэвис. Они переговорили со старшим офицером и пришли к выводу, что это была самооборона. Эмму наконец отпустили домой с подпиской о невыезде.

Сэмюэл Дэвис предложил подвезти её домой, и она нехотя согласилась. По дороге он предупредил её, что пострадавший парень может выдвинуть против неё обвинение, и тогда ей следует обратиться к адвокату. Но, раз была попытка изнасилования, вряд ли Эмме стоит этого опасаться.

Детектив всё говорил и говорил, а гнетущие мысли продолжали виться роем в голове Эммы. «Убийца. Уби-и-ийца… УБИЙЦА!!! Убийца!» — на разный манер вторили внутренние голоса. Было тошно от одной мысли, что она совершенно потеряла контроль и едва не убила человека. Это было абсолютно бессознательным действием. Или нет? Пожалуй, Ему всё же удалось оставить в ней своё наследие. Его отравленные идеи, словно внедрённые под кожу личинки овода, росли и вызывали непреодолимый зуд.

Закрыв глаза, Эмма устало прислонилась лбом к холодному стеклу. Начинались долгие осенние дожди.

Примечание к части

*имеется в виду "дриппинг", коим любил пользоваться Поллок. Он был широко известен своей техникой наливания или разбрызгивания жидкой бытовой краски на горизонтальную поверхность («техника капельного орошения»), которая позволяла ему просматривать и рисовать свои полотна со всех сторон. Она также называлось «живописью действия», так как он использовал силу всего своего тела для рисования, часто в неистовом стиле танца.

6. Выбор

— Мне больше не снится он. Мы снова на опушке леса, вокруг ночь, но я уже не жертва. Предо мною стоит Аарон, и я всаживаю ему нож в живот. Как когда-то сделал он…

— И как ты себя чувствовала при этом?

Эмма вздохнула. Под внимательным взглядом доктора Ланг она представила себя препарируемой лягушкой на уроке биологии, но смутиться себе не позволила. Эта женщина видела в ней лишь набор страхов и психотравм, которые нужно исправить. В душе же действительно много чего накопилось. Эмме очень хотелось выговориться, но она знала, что Кэрэн вряд ли когда-нибудь узнает, каково это, и вряд ли поймёт её полностью. К тому же она наверняка отчитывалась полиции о результатах психотерапии, хоть и заверяла, что беседы с пациентами не подлежат разглашению.

— На удивление, довольно спокойно, — пожала плечами Эмма. — Правда… в реальной жизни я чувствую себя монстром. Мне кажется, со мной что-то не так…

Она не стала говорить про то, как хищно улыбалась во сне, или про всепоглощающее ощущение власти — правда должна быть дозированной.

Кэрэн встряхнула короткими тёмными волосами с небольшой проседью, совсем не портящей её лица, и наклонилась в сторону Эммы.

— Ты защищалась, в этом нет твоей вины. Вполне закономерно то, что ты хочешь вернуть себе чувство безопасности и контроль над своей жизнью. А сны — это просто сны, за них не стоит переживать. Главное, помни, что не все мужчины такие, как Аарон, или как твой похититель.

Кэрэн мягко улыбнулась, и Эмма ответила тем же. Ох, нет! Чудовища такого уровня, как Водитель, — крайне редкий зверь.

— Я не могу не чувствовать себя виноватой, — призналась она и всплеснула руками. — Это я поцеловала его первой! Я напилась и вела себя откровенно. Да что там, я действительно хотела секса с ним! А потом передумала и чуть не убила его!

— Запомни, Эмма, ответственность за сексуальное насилие или за его попытку всегда лежит на насильнике, а не на жертве, — со знанием дела проговорила доктор Ланг.

Эмма поморщилась. Она не знала, что конкретно её смутило: то, что Кэрэн назвала Аарона насильником или то, что применила к ней слово «жертва». Эмма определённо не чувствовала себя таковой.

— Жертва не виновата в насилии и не «заслуживает» насилия, — объясняла доктор Ланг. — Вне зависимости от того, где она была, что она там делала, во что была одета, что говорила и была ли пьяна. Если ты передумала вступать в сексуальную связь, он должен был остановиться. А дальше уже сработал триггер, и ты сделала то, что требовало твоё тело — защитила себя. Люди по-разному реагируют на травмирующие события. Твои чувства, какими бы они ни были — это естественная реакция на случившееся. Ты раскаиваешься в том, как ты отреагировала, и это нормально. Но тебе нужно прекратить винить себя в том, что всё это произошло лишь из-за тебя.

Эмма понимающе кивнула. Да, ей было жаль Аарона, но часть груза будто испарилась с её души. В течение последующих нескольких сеансов они с доктором Ланг прорабатывали чувство вины, страхи и тревоги Эммы, пока они наконец не перестали её беспокоить. Ну, кроме Водителя. Смысла в дальнейших сеансах психотерапии больше не было, и Эмма сообщила доктору Ланг о своём решении продолжить учёбу, переехав в студенческий городок. Кэрэн поддержала её и порекомендовала записаться к ней на приём во время каникул, чтобы составить окончательную картину её ментального здоровья. Это более чем устраивало Эмму.

У двери стояли два чемодана, один из которых был забит новыми книгами и работами собственного сочинения. В комнату вошла Мэри и присела на край аккуратно заправленной кровати.

— Милая, ты уверена, что готова вернуться в кампус? Ты ведь только-только начала походить на себя прежнюю… — голос её звучал взволнованно.

Эмма присела рядом с матерью и приобняла её за плечи.

— Абсолютно уверена. Всё со мной будет хорошо. Не переживай, мам!

— Да-да, конечно! Ты уже взрослая, я помню, — Мэри незаметно вытерла набежавшую слезу. — Я знаю, что у тебя всё будет прекрасно, моя девочка! Обещай, что не будешь гулять одна, и не будешь принимать безрассудные решения!

Мэри всхлипнула и ласково погладила её по щеке. Проглотила комок в горле, Эмма кивнула.

— Обещаю.

— И, если вдруг окажешься с парнем, используй в качестве защиты презерватив, а не нож, — Мэри чуть склонила голову, лукаво улыбаясь. — Ну, или газовый баллончик.

— Поняла, никаких ножей! — обезоруживающе вскинула руки Эмма.

— В случае чего, бей мудака по яйцам и убегай — как учил тебя отец.

— Хорошо.

— И не вздумай портить свой организм сигаретами и алкоголем!

— Клянусь матерью!

— Ох! Ты что, смерти моей хочешь?! — воскликнула Мэри, и они рассмеялись.

За окном раздался громкий сигнал автомобиля, нарушив редкий момент семейной идиллии. Эмма соскочила с кровати и понеслась к окну — на парковке перед домом стоял ярко-красный кадиллак. Дверь машины открылась, и оттуда появилась темноволосая латинка, соблазнительно покачивая пышными бёдрами. Розалин, как всегда, была шикарна. Она опёрлась на дверь автомобиля и, сняв солнцезащитные очки, подняла голову.

— Но что за блеск я вижу на балконе?

Там брезжит свет. Джульетта, ты, как день!

Стань у окна. Убей луну соседством;

Она и так от зависти больна,

Что ты её затмила белизною. [1]

Школьный спектакль. Месяцы подготовки не прошли бесследно. Эмма усмехнулась и проскандировала в ответ:

— Оставь служить богине чистоты.

Плат девственницы жалок и невзрачен.

Он не к лицу тебе. Сними его.

О милая! О жизнь моя! О радость!

Загрузив чемоданы в багажник машины, Эмма принялась прощаться с матерью. Они обнимались уже в сотый раз, но объятия становились ещё крепче и дольше.

— Девочка моя, звони мне каждый вечер!

— А может раз в неделю? — отстранилась от неё Эмма, комично приподняв правую бровь.

— Раз в три дня, — вздохнула Мэри.

— Идёт! — Эмма кивнула, и они с Мэри пожали друг другу руки с серьёзным выражением лица.

— Если вдруг что, сразу звони, и я заберу тебя.

Еле сдержав рвущееся наружу едкое замечание, Эмма вздохнула и посмотрела на мать со всей теплотой и нежностью, на которую была способна, которая, как ей казалось, была уже давно позабыта.

— Мам, я люблю тебя!

— И я тебя, детка!

Чтобы не расплакаться, совсем как на первом курсе, Эмма торопливо села на переднее пассажирское место и натянула классические рэй-бэны с чёрными дужками. [2]

— Пока, миссис Уорд! — крикнула Розалин на прощание, разворачивая автомобиль.

— Жду вас на День благодарения, девочки!

— Ещё бы! Конечно! — хором ответили они и двинулись дальше.

— Чёрт, Эмма, когда ты купишь себе машину? — недовольно заметила Рози, когда они немного отъехали от дома. — Я сюда целый грёбаный час ехала!

— А зачем, если у меня есть ты? — невозмутимо ответила Эмма, приоткрывая окно.

Её светлые волосы развевались по ветру, а лицо выглядело по-настоящему умиротворённым. Не отводя от дороги глаз, Розалин бросила короткое беззлобное «Сучка!» и расплылась в белозубой улыбке. Было видно, как она счастлива тому, что забирает свою лучшую подруженьку из дома. Теперь они снова будут вместе! «Вдвоём против всего мира», — любили говорить они.

— Опять куришь? — недовольно поинтересовалась Рози, пока Эмма распаковывала пачку сигарет.

— Самосовершенствование — онанизм. Саморазрушение — вот что действительно важно! [3] — гордо процитировала она и закурила. — А ты снова слушаешь ретро?

Розалин неопределённо повела плечом и сделала радио погромче. Этот осенний день выдался на редкость солнечным. За окном пробегали деревья, одетые в жёлто-красную листву, а из динамиков лилась заводная песня It's A Sin группы Pet Shop Boys — вот он, запах свободы, которого так не хватало! Дыши им, пока можешь. Дыши.

***

Мрачное трёхэтажное здание из серого камня таило в себе историю почти в две сотни лет. Это был один из старейших университетов на всем западном побережье и самый первый воздвигнутый кампус из всех пятисот зданий, принадлежащих Вашингтонскому университету. Величественные стрельчатые шпили украшали вытянутые окна, объединённые сверху в полукруглую арку, придавая сооружению вид мемориальной часовни.

Устремив взор прищуренных голубых глаз к тянущимся в небо остроконечным башням, Эмма нервно поправила ремень сумки и почувствовала, как её руку крепко сжали.

— Не волнуйся, всё будет хорошо! — поддержала Рози.

— Ага, — растерянно проговорила Эмма, и её губы изогнулись в вымученной улыбке. — Чувствую себя первокурсницей…

— С прошлого года почти ничего не изменилось, — заверила Розалин, потянув её за собой по ступеням. — Ну, давай же!

Несмотря на косые взгляды, что втыкались в спину подобно стрелам, первые три лекции прошли вполне спокойно. Это придало Эмме чуть больше уверенности в том, что скоро все уляжется и её жизнь станет совершенно обычной. Она скучала по этой обычности.

— Ну как? — поинтересовалась Розалин, когда они встретились в столовой на обеде.

— Всё так, как ты и говорила — ничего особо не поменялось.

— Ну вот! А ты переживала.

— Да не особо я и переживала, — попыталась увильнуть Эмма, отрезая кусочек бифштекса, на что Рози язвительно кинула: «Ну да, конечно!», не отрываясь от экрана телефона.

— Кстати, у меня для тебя сюрприз!

— Не люблю сюрпризы. Что это?

— Здарова! — раздался за спиной мужской голос.

Эмма оглянулась и увидела симпатичного мулата с рыжеволосой девушкой, которую тот держал за руку.

— Боже, Кевин! Как ты? — радостно воскликнула Эмма и обнялась с ним.

— Всё супер! А ты? — улыбнулся Кевин, обнажая ровные белые зубы. — Мы вам не помешаем?

— Нет, конечно! Присаживайтесь!

Он уселся напротив Эммы на свободное место рядом с Розалин, а его спутница присела к нему на колени.

— Это — Шерил, моя девушка.

— Рада знакомству! — подала ей руку Эмма и мельком переглянулась с Розалин. Та удивлённо пожала плечами, мол, не в курсе этой новости.

— Я тоже! Кев много рассказывал о тебе, — улыбнулась Шерил. — И, да, я знаю, что вы недолго встречались и остались хорошими друзьями. Так что можешь не париться, всё норм. У меня тоже есть бывший, который теперь мне почти как брат.

Взглянув на свою девушку, Кевин скептически приподнял одну бровь, но ничего не сказал.

— Мы с Кевином слишком одинаковые, — объяснила Эмма, отложив в сторону столовые приборы. — И потому мы — отличные друзья.

— Это точно! — подтвердил Кевин и указал на Эмму пальцем. — Бро в юбке. Так здорово, что ты вернулась!

— Да-а-а, я и сама рада… вернуться в колею.

— Кстати, Шер тоже взяла в этом году курс писательского мастерства. Так что нас теперь трое! — победоносно заявил Кевин, подмигивая Эмме.

— О, да, конечно! — Розалин закатила глаза и будто бы уязвлённо скрестила руки на груди. — Теперь про меня можете вообще забыть.

— Ну, ты ж сама хотела сменить направление, — ответил ей Кевин.

— Рози, ты всегда будешь в моём сердце! Даже если станешь беспринципным адвокатом, защищающим отъявленных негодяев, — Эмма составила указательные и большие пальцы в форме сердечка, и лицо Розалин мгновенно смягчилось, приняв трогательный вид.

— Знаю, ты тоже! — она улыбнулась и встала. — Ну, а теперь мне нужно покинуть вас и вернуться к своей стае будущих беспринципных адвокатов. Не обижайте мою Эмму!

Ребята попрощались, и Шерил спрыгнула с колен своего парня на освободившееся место.

— Извини за нескромный вопрос, Эмма, но… Тот парень на самом деле пытался тебя изнасиловать или у тебя просто сработал триггер, и ты его ткнула в состоянии аффекта? — заговорщицки спросила она.

— Чёрт, Шер! — сокрушённо вздохнул Кевин и смерил свою девушку строгим взглядом, — Ты же обещала не расспрашивать!

— Ну, извините, я любопытная, — всплеснула она руками. — Если не хочешь, не отвечай, но мне на самом деле интересно. Я не собираюсь сплетничать или осуждать.

— Нет-нет, всё о’кей! — попыталась улыбнуться Эмма. — Скорее… два в одном.

— Тогда так ему и надо! — в сердцах воскликнула Шерил, ловя на себе косой взгляд Кевина с приподнятой бровью. — Ну а что? Если парень не знает, когда девушка говорит «нет», то он или мудак, или полный дебил! Тем более, если девушка до этого подверглась насилию. Слушай, Эмма, не хочешь вступить в наш студенческий клуб по защите прав женщин?

— Э-э-э… даже не знаю… — растерялась Эмма.

— Ну-у-у, начина-а-ается! — протянул Кевин, закатывая глаза. — Едва речь заходит о насилии, как сразу появляется эта рыжая фурия с феминистическими лозунгами!

Пока сидящая напротив парочка увлечённо спорила, Эмма успела доесть свой обед. Собравшись, ребята наконец отправились на занятия.

В целом, новая девушка Кевина ей понравилась — она казалась искренне милой, хоть и со своими тараканами. Но у кого их нет? К тому же, новые друзья ей не помешают, ведь часть их общих с Аароном знакомых теперь относились к ней, мягко говоря, настороженно. А старых друзей-однокурсников отобрал Он. «15 студентов колледжа праздновали окончание семестра. Все были жестоко убиты, и только одна из них выжила» — пронеслась в голове строчка из старых новостей. В школе ей, скорее всего, довелось бы стать объектом насмешек или сплетен, но здесь, в университете у всех были уже другие приоритеты.

Остаток дня Эмма провела в библиотеке и вышла оттуда, когда сумерки окутывали студенческий городок. Неоготическая архитектура учебных корпусов приобретала всё более угрюмый вид. Накрапывал редкий серый дождик, мягко стуча по мощённой дорожке.

Натянув на голову капюшон куртки, Эмма направилась к общежитию наиболее коротким путём — через небольшой сквер с кустами жёлтой акации и раскидистыми деревьями липы, дуба и клёна. Шла она довольно быстро, сдерживая зарождающуюся тревогу внутри себя и внимательно осматривая каждый тёмный закоулок. Привычное ощущение, что кто-то следит за ней, усилилось, а спина покрылась холодным липким потом.

Чуткий слух Эммы уловил едва заметные осторожные шаги в нескольких футах позади неё. Сомнений не осталось — за ней следовали от самой библиотеки. Сердце усиленно качало кровь, норовя выскочить из груди. Проворно скользнув за широкий ствол дерева, Эмма притаилась и вынула из кармана складной нож, который с недавних пор всегда был при ней. Дождавшись, когда преследователь пройдёт мимо неё, она на носочках подкралась к нему и громко спросила:

— Кто ты?

Испуганно вскрикнув, фигура в чёрном балахоне резко обернулась, взметнув в воздухе длинными разноцветными волосами. Преследователем оказалась девушка небольшого роста с бледной кожей и густо накрашенными глазами.

— Чёрт! Ты напугала меня!

— Как и ты меня, — отозвалась Эмма и сунула руки в карманы куртки, незаметно пряча нож. — Ты за мной следишь уже минут десять. Что тебе нужно?

— Э-э-э… прости! — залепетала девушка, убирая со лба мокрую от дождя чёлку. — Меня зовут Лори Шмидт, я из студенческой газеты. Просто хотела посмотреть, где ты живёшь, чтобы завтра попросить тебя об интервью. Да-да, я знаю, что это странно, но… Честно, я не хотела пугать тебя!

Эмма усмехнулась и расправила плечи.

— О, нет! Извини, я не даю интервью, — потеряв всякий интерес, ответила она. Эмма уже собиралась пройти мимо молодой журналистки, но та схватила её за рукав.

— Подожди! Разве ты не хочешь рассказать, как на самом деле прошёл тот вечер с Аароном Вейнц? Поделиться своей версией произошедшего?

Эмма настороженно нахмурилась — она старательно избегала папарацци дома и совсем не ожидала, что её будут донимать и тут.

— Нет, зачем?

— Чтобы они перестали считать тебя больной маньячкой и лгуньей, обвинившей ни в чём неповинного парня.

С лица Лори исчезла та наивная маска растерянности. В её взгляде и тоне голоса прорезался дерзкий вызов. От этой картины хотелось расхохотаться.

— Да мне, честно говоря, абсолютно всё равно, что обо мне подумают. Тот парень не выдвинул никаких обвинений против меня, и я не собираюсь оправдываться.

— А как насчёт Водителя? Не хочешь помочь поймать его?

Эмма внутренне напряглась и продемонстрировала кривую ухмылку.

— Такие, как Он, никогда не дадут себя поймать.

— И ты не боишься, что он в любой момент может прийти за тобой?

— Если бы Он хотел, то давно бы уже это сделал, — холодным тоном заявила она, вырвавшись из цепких рук Лори.

Эмма успела сделать несколько быстрых шагов, когда надменный высокий голосок остановил её:

— А может, ты и не хочешь помогать полиции, — Лори профессионально растягивала слова, добавляя им интригующей двусмысленности. — Люди разделились на два лагеря: одни жалеют тебя и считают жертвой, а другие думают, что у вас с Водителем были «особые отношения», и именно ты помогала ему находить новых жертв в качестве приманки. А может, и не только…

Всепоглощающая ярость окутала Эмму. Крылья её маленького носа гневно раздулись, а руки сжались в кулаки, стиснув холодный металл оружия в кармане. Как же хотелось врезать этой сучке по её наглой роже! Эмма развернулась и уже хотела было налететь на Лори в порыве злости, но вовремя взяла себя в руки. Тяжело вздохнув, она подошла к ней вплотную, пронизывая тяжёлым взглядом, и медленно проговорила:

— Тогда не очень умно связываться с человеком, который может оказаться приманкой опасного убийцы, а может, и не только.

В её голубых глазах на мгновение вспыхнул враждебный холодный огонь, отчего Лори застыла на месте с открытым ртом. Довольная результатом, Эмма повернулась и зашагала прочь, расплываясь в улыбке от захлестнувшего её чувства превосходства. На секунду ей даже показалось, как у Лори запульсировала вена на шее.

С самого детства Эмма была хоть и немного капризным, но милым ребёнком, который никому и сдачи дать не мог, не то чтобы заставить кого-то бояться себя. Но в этом году ей было у кого поучиться.

— Конечно! Поблагодари его ещё! — пробурчала она себе под нос, заходя в комнату.

— Ты чего так долго? — заворчала Розалин в кровати, сонно приоткрыв один глаз.

— Была в библиотеке, чтобы подготовиться к завтрашнему занятию. Извини, что разбудила. Спи дальше.

— Ла-а-адно, — ответила Рози и через минуту уже сладко сопела.

Эмма подошла к рабочему столу у окна, снимая с себя промокшую одежду и развешивая её на стул. Краем глаза она заметила среди кустарников мужской силуэт. Обнажённый, полностью покрытый густой кровью, Он посмотрел на неё и красноречиво прикоснулся к своей шее. Эмма повернула голову и пригляделась — всего лишь застрявший в ветвях пакет, колышущийся на ветру. Она облегчённо выдохнула, потерев лицо руками, и упала на кровать. Кутаясь в тёплое одеяло и тяжёлые воспоминания, Эмма пролежала так ещё пару-тройку часов, прежде чем смогла забыться тревожным сном.

На следующее утро на семинаре «Создание художественного произведения» она сидела у прохода рядом со «сладкой парочкой» — Кевином и Шер — и старательно боролась с зевотой. Длинные столы, вмещающие по пять-шесть человек, были выстроены полукругом на постепенно возвышающихся лекционных рядах. В самом низу в центре располагалась преподавательская кафедра.

— Не выспалась? — сочувственно поинтересовалась Шерил.

— Угу… — кивнула Эмма, опуская голову на сложенные руки. — Если я вдруг захраплю, ткни меня, пожалуйста… чем-нибудь. Профессор Беннет очень обидчивый, когда его лекции не слушают, и может снизить итоговый балл. А мне и без того тяжко…

Шер недоумевающе вскинула брови и уставилась на Эмму.

— Ты что, не читала объявление в холле? Теперь базовые и продвинутые курсы по писательскому делу будет вести другой преподаватель.

— А что случилось с Беннетом? — нахмурилась Эмма.

— У него вроде дочь заболела, и он взял бессрочный отпуск, — присоединился к разговору Кевин.

— А-а-а… Жаль…

— Ну, а мне не жаль, — весело возразила Шер и понизила голос. — Я слышала, новый профессор… О! Вот и он!

— Всем доброе утро! — раздался приятный баритон, заставив студентов встрепенуться. — Рад видеть всех вас на моей первой лекции!

В центр аудитории вышел высокий мужчина в безупречно скроенном тёмно-синем костюме и белой рубашке без галстука. Он поставил на кресло свою кожаную сумку-мессенджер и, расстегнув пуговицу пиджака, присел на край стола. Эмма резко подняла голову и, протерев глаза, уставилась на нового профессора. Его тёмные, некогда отросшие волнистые волосы теперь были аккуратно подстрижены и зачёсаны назад, а прищуренный взгляд карих глаз внимательно блуждал по головам учащихся. Заметив Эмму в третьем ряду с краю, вечная складка меж его бровей разгладилась, и он едва заметно улыбнулся уголком губ.

Сердце Эммы сжалось в маленький агонизирующий комок. Её прошиб холодный пот, по спине пробежали мурашки, а глаза расширились от ужаса. Не может быть…

— Это он! — еле слышно прошептала она, схватив Шерил за руку.

— Красавчик, не правда ли? — по-своему поняла та, с интересом разглядывая молодого профессора. Кевин недовольно хмыкнул.

— Меня зовут Каин Рейнхард. Теперь я буду вести у вас лекции и практические занятия по созданию художественного произведения, — не отрывая от Эммы хитроватого взгляда, проговорил убийца и невольно поправил ворот рубашки. Она знала — там, с правой стороны его шеи скрывался глубокий шрам, история которого была известна только им двоим.

Паника обуяла Эмму. Тело трясло от дикой дрожи, в лёгких будто закончился весь кислород. Хотелось закричать, но сил хватало лишь на череду быстрых поверхностных вздохов, больше похожих на истеричное всхлипывание. Всё вокруг поплыло и стало нереальным. Это было сравнимо с бесконечным падением в огромную чёрную дыру.

— Ты в порядке? — тихо спросила Шер, наконец обратив внимание на нездоровое состояние Эммы.

— Ч-что-то мне не х-хорошо… — пролепетала Эмма, вскочив с места. Десятки глаз уставились на неё. — Я… я… м-мне надо выйти, простите…

Она схватила свою сумку и выскользнула из аудитории, стараясь ни на кого не смотреть. Едва за ней захлопнулись двери, Эмма помчалась в уборную по безлюдному коридору.

Забежав в туалет, она облокотилась на раковину и взглянула в зеркало. Лицо её казалось мертвенно бледным, а грудь судорожно вздымалась от неконтролируемых частых вздохов. В горле жутко пересохло. Дрожащими руками Эмма отвинтила кран и сделала пару глотков. Плеснув в лицо холодной водой, она постаралась успокоиться и привести в порядок лихорадочно мелькающие мысли.

Что ему нужно? Он вернулся за мной.

Он хочет убить меня? Нет, он никогда не хотел этого.

Тогда что ему от меня надо? Завершить моё обучение.

Мир пошатнулся, искривился, и перед глазами предстал тёмный подвал. Встав перед ней, Он собственноручно перерезал себе яремную вену, забрызгав Эмму кровью и вручив ей свою жизнь.

— Ты спасла меня, — улыбнувшись, произнёс Он и осторожно коснулся туго перевязанной шеи. Он лежал на полу в луже собственной крови, что в тусклом свете лампы казалась абсолютно чёрной. Монстр. Чудовище.

Сидящая у стены Эмма безвольно качнула поникшей головой. Руки её были липкими от тёмной густой жижи этого «монстра».

— Я спасла тебя, чтобы спасти себя. Не более того.

— Ты обыскала меня? — спросил Он, аккуратно вставая с окровавленного пола. — Нашла ключ, чтобы выбраться?

— Никакого ключа не было! — вскричала Эмма срывающимся голосом. Глаза её растерянно забегали по подвалу.

Мужчина медленно прошагал к выходу. Он толкнул железное глухое полотно, и оно со скрипом распахнулось.

— Потому что дверь не заперта, — Его голос прозвучал тихо, а на лице отразилась смесь сожаления и светлой грусти. — Не лги мне, Эмма. У тебя был выбор. И ты выбрала меня.

Примечание к части

[1] отрывок из Ромео и Джульетты, когда тот пришел к балкону своей любимой.

[2] как вы поняли, это очки, типичные американские. А ещё Ray-Ban — мировой лидер на рынке очков премиум-класса и, несомненно, самый популярный бренд очков в мире.

[3] цитата из фильма "Бойцовский клуб".

Даа, я тоже ждала этого момента и рада наконец назвать его имя! =) Дальше также будут объяснения, почему оно такое странное. У меня было множество вариантов и с религиозными, и с мифическими, и с историческими персонажами, но почему-то именно это имя мне запало в душеньку, а после – и фамилия. Так что, чисто по-моему субъективному авторскому мнению, это имя и фамилия идеальны для данного героя!

7. Дьявол в деталях

Каин чётко рассчитал длительность своей речи. Он довольно улыбнулся, когда после законченной им фразы повисшее в аудитории молчание развеялось резким зудящим звонком, возвещающим об окончании лекции. Студенты принялись задумчиво собирать свои вещи. Некоторые спускались, подходили к нему и задавали вопросы о том, как им лучше подготовиться к следующему занятию, что нужно прочитать и правильно ли они поняли суть лекции. Каин непринуждённо давал им ответы, ловя себя на мысли, что охотнее поделился бы ими с той стройной светловолосой девушкой, что так поспешно выбежала из аудитории ещё в самом начале. Эмма…

Он непроизвольно искал её глазами, хотя и не ожидал снова увидеть, по крайней мере, сейчас. Девочке нужно время, чтобы прийти в себя. Перед ним до сих пор стояла эта картина: широко раскрытые глаза оттенка летнего неба, нервно подрагивающие чуть приоткрытые губы, побледневшее лицо… Если бы он мог, то сбавил бы градус психологического напряжения при их первой встрече, сделал бы её более ненавязчивой и менее неожиданной. Но всё сложилось так, как сложилось, и он был рад, что это наконец произошло. Теперь ход был за ней.

***

Эмме потребовалось минут двадцать, чтобы вернуть контроль над своим телом и разумом. Руки больше не дрожали, лицо вернуло ту холодную безэмоциональность, которой она всегда так надёжно прикрывалась рядом с Ним. С тем, чьё имя раньше не знала, чьё имя не считалось важным по сравнению с тем, что Он говорил и делал.

Между ними всегда оставалась непроницаемая стена, собранная из её страха и его пафосных метафор, её беспомощности и его контроле. Теперь же она разбилась, оставив их без кружевной вуали таинства. Облачённые в свои обычные одежды, в своей привычной среде, они оказались совершенно обнажены друг перед другом. От этой мысли у Эммы сводило живот. Он и раньше пытался разрушить эту преграду, но она постоянно сбегала, как только по стеклу расходилась паутинка трещин. На этот раз она тоже не выдержала, обратившись в бегство. В этом Эмма сама себе напоминала трёх обезьян — Мидзару, Кикадзару и Ивадзару: «Если я не вижу зла, не слышу о зле и ничего не говорю о нём, то я защищён от него». Ведь иначе у него получилось бы одержать над ней верх. Пришлось бы выбирать — умереть, отторгнув его, или принять, посмотрев на мир его глазами. А этого она себе позволить не могла.

Нужно было продумать стратегию поведения, разобраться в себе и своих целях. Эмма вышла из корпуса проветриться до начала следующей пары. Что бы ни происходило, пропускать занятия было не в её правилах. Привычная рутина успокаивала, придавая видимость того, что всё в порядке, что есть такие вещи, которые никогда не изменятся. В здании может идти ремонт или перепланировка, но фундамент останется прежним.

Сидя на лавочке в саду, Эмма пришла к выводу, что ей не остаётся ничего другого, как покориться обстоятельствам. Против Рейнхарда не было никаких доказательств, ни одного свидетеля, кроме неё, кто подтвердил бы, что Каин и Водитель — это один и тот же человек. Её слово против его, уважаемого профессора — так себе расклад. Потому обратиться в полицию или рассказать всё детективу Дэвису казалось неудачной идеей — необоснованные обвинения не упекут этого монстра за решётку, зато могут сильно подпортить ему настроение. Не хотелось бы злить убийцу, который знает, где ты живёшь, где учишься и куда ходишь развлекаться. Всё это означало лишь одно — пока ей предстоит ждать и надеяться, что однажды он расслабится и совершит ошибку, хотя это и было маловероятно. Но если действовать изнутри? «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе».

На оставшихся занятиях Эмма большую часть находилась ментально где-то далеко за пределами кампуса, особо не вникая в то, что творится вокруг неё. Всё было будто в дымке, а окружающие звуки доносились сквозь толщу воды. Пару раз ей задавали какие-то вопросы, она переспрашивала и лаконично отвечала, чтобы её поскорее оставили в покое.

После учёбы осталось лишь чувство опустошения и безысходности. Домой идти не хотелось, и она отправилась в бассейн, что располагался в спорткомплексе неподалёку от общежития. К счастью, там находилась всего пара человек, и то вдалеке. Это позволило мысленно обособиться и почувствовать себя практически одной. Прохладная вода с характерным запахом хлорки освежала тело и очищала разум от лишних мыслей. Лёгкие и мышцы горели от быстрого кроля [1]. Она ныряла, доплывала до одного борта, выложенного голубыми кусочками мозаики, отталкивалась от него и плыла к другому, пока окончательно не выдохлась. В голове прояснилось, страх отступил. Эмма даже ощутила прилив сил.

Вернувшись в свою комнату, она села за ноутбук и принялась копаться в интернете. Кто же ты такой и откуда взялся? Помимо страницы в Википедии об одноимённом библейском персонаже, Эмма нашла краткую статью и о нём самом с одной единственной фотографией.

Каин Рейнхард (4 ноября 1980, г. Портленд, Орегон, США) — американский писатель, доктор филологических наук.

Автор романов «Часы», «Изломанная звезда» и других известных в своих кругах произведений. За автобиографический роман «Повесть о любви и тьме» Каин получил Пулитцевскую премию и Фолкнеровскую награду, а за творчество в целом писателя всегда рады видеть в любом университете. Является одним из самых молодых профессоров в Северной Америке и отличается экспериментальными методами обучения.

Родился в интеллигентной семье врачей. Его мать умерла, когда Каину было 12 лет, а отец пережил её всего на 4 года. С отличием окончил Гарвард, факультет искусств и наук. В 27 лет Каин переехал в Сиэтл, женился на Оливии Голдблум, враче общей практики Больницы Доернбечер Чилдренс, и через год у них родился сын. Каин занимался научной деятельностью и параллельно писал книги, его романы приносили хороший доход, но он умело избегал медийной известности. В 2013 году в их дом проникли грабители. Каин в это время отмечал выход новой книги в компании друзей, и грабители, по всей видимости, знали, что дом должен пустовать. К сожалению, его жена с ребёнком вернулись от родителей на день раньше и были убиты. Полиция так и не смогла найти преступников. Пробыв год в депрессии, Каин написал прекраснейший роман «Повесть о любви и тьме», продал дом и пропал с радаров. Предполагалось, что он путешествовал, периодически выступая на семинарах и лекциях в разных ВУЗах страны.

Читая сухую выжимку происшествия с его женой и сыном, в душе растёкся неприятный холод. Вероятно, именно в этом и крылась причина особой жестокости Водителя. Других его фотографий в интернете не нашлось, соцсетей тоже, что не удивительно с его-то способностью заметать следы. Теперь Эмме стало ясно, почему она не слышала о нём раньше, даже с учётом её особой любви к современной прозе. После смерти жены и ребёнка Каин отправился путешествовать по стране и мстить за собственную боль. Похоже, искал тех самых убийц, а потом просто не смог остановиться. Интересно, нашёл ли он их? Эмме вдруг подумалось, что жестокость к другим — это наркотик для таких истерзанных душ, как Водитель, способ почувствовать контроль над миром, очищая его от падали. Жертвами Водителя в основном оказывались преступники и очень редко — несчастные свидетели, которым просто не повезло очутиться не в том месте, не в то время, как, например, некоторым её однокурсникам.

Эмма часто гадала, что такого тогда натворил Алекс, из-за чего Водитель решил «наказать» его и заодно остальных тринадцать студентов? Понятное дело, что Чарли, друг Алекса, став свидетелем убийства, от страха побежал за помощью в дом, который они сняли для вечеринки, что и стало причиной кровавой резни. Но почему Питер? Они вообще были вдалеке от остальной тусовки и просто наслаждались романтичным уединением. Эмма нахмурилась, вспоминая те события. Теперь всё виделось не столь романтичным, как ей тогда казалось. В тот вечер Питер следил, чтобы её бокал всегда был наполнен, и Эмма сочла это джентльменским ухаживанием, а потом он потащил её в лес. Тогда она думала, что это очень мило — вдвоём смотреть на ночное небо и разговаривать о звёздах. Правда, Питер уговаривал её заняться сексом, да и звёзд оттуда не было видно. Если Эмма и сопротивлялась, то слишком слабо и неявно. Ей было стыдно, ведь на тот момент она уже месяц как оставляла Питера с «синими яйцами» и всё не могла преодолеть этот рубеж. В каком-то плане, Водитель освободил её от этого сложного выбора.

Закрыв статью, Эмма бездумно проскролила страницу с результатами и ткнула на ссылку с обсуждением нашумевшей книги, вышедшей пять лет назад, о серийном маньяке «Изверг».

Ann3120: «ОМГ! Что курил автор? LOL»

HolyWar: «У меня от этой книги мурашки по коже…»

Tonyboy: «Описания убийств и эмоций настолько графичные, будто автор сам баловался подобным XD»

Чуть ниже на форуме поднялся вопрос о том, кто скрывается под псевдонимом автора книги — Эммануэлем Каррер.

IsaakNewTONE: «Очень похоже на стиль К. Рейнхарда. Вы только посмотрите на ритмику текста и прилагательные. Я, конечно, могу и ошибаться, но мне кажется, он и есть автор этой книги. Оно и понятно, писатели часто выпускаются под псевдонимами, когда пробуют себя в новом жанре. Как мы видим, вышло очень на любителя, но мне понравилось. Это прям поооолное погружение в мир психопата!»

И в этом Эмма не могла с ним не согласиться.

***

Тревога и волнение сгущались, как тучи перед дождём. Приближался четверг. По расписанию в этот день значилось практическое занятие по созданию художественного произведения. Мысль о том, что она снова увидит его, пугала и, в то же время, наполняла каким-то смыслом, будто Эмма — героиня остросюжетного романа или фильма с очень важной миссией.

Каин Рейнхард. Это сочетание букв было для неё в новинку — что-то незнакомое в знакомой личности. Порой она произносила его имя вслух, пробуя эти звуки на вкус, пытаясь привыкнуть к ним, но они пока лишь неуклюже ворочались на языке.

— Эмма! — раздражённый голос Розалин неприятно выдернул из мыслей.

Стоял солнечный осенний день. Они с друзьями валялись на траве перед учебным корпусом и отдыхали после утренних лекций.

— Что? — нехотя отозвалась Эмма, приподнявшись на локтях.

— Опять ты витаешь где-то в облаках, — проворчала Рози. — Я спросила, идёшь ли ты на вечеринку в эту субботу?

— Какую ещё вечеринку?

— В честь юбилея открытия нашего университета, чёрт возьми! Помнишь, я говорила тебе про объявление в холле? — Рози вопросительно уставилась на неё. Не дождавшись реакции, она закатила глаза и продолжила. — Приедет мэр города и пожелает всем нам хорошо учиться, а преподавателям — сил и терпения.

— Не очень-то весело звучит, — прокомментировала Эмма. Раньше она бы ни за что не упустила подобный шанс, но, к сожалению, в этом году там будет присутствовать тот, с кем она никогда бы не захотела встретиться вновь.

— Вообще-то, туда приглашаются только отличники учёбы, — Кевин оторвался от книги и многозначительно взглянул на Розалин.

— Хочешь сказать, что меня туда не пустят? — насторожилась та.

— Не знаю насчёт твоих оценок, подруга, — ответил Кевин, усмехнувшись. — Но я имею в виду, что отличники учёбы должны посетить это мероприятие в добровольно-принудительном порядке.

Эмма громко фыркнула и недовольно подпёрла щёку рукой.

— Только этого не хватало!

— А что ты так переживаешь? Это же классная возможность познакомиться и наладить связи с профессорами вуза, а может быть, даже и с мэром! — влилась в дискуссию Шерил. Она оглядела всех остальных, требуя поддержки. Розалин согласно закивала и выжидающе посмотрела на Эмму, грозя ей пальцем.

— Чёрт тебя побери, Эммс! Если ты не воспользуешься этим случаем, то будешь круглой дурой!

— Видимо, у меня нет выхода, — вздохнула Эмма. — Правда, приглашение мне всё ещё не пришло. Так что, возможно, я уже не в числе лучших…

— Что за пессимизм? Она всегда так реагирует на новые возможности? — спросила у ребят Шери, на что Кевин пожал плечами.

— О, да! Причуды богатых…

Хоть эта реплика немного и покоробила, Эмма не собиралась оправдываться. Пусть думают, что хотят. Не будет же она объяснять им настоящую причину. Но тут за неё вступилась Розалин со всем своим латиноамериканским пылом.

— В каком это смысле «богатых», Кев? — нахмурилась она, чуть склонив голову. — Ты в курсе, что Эмма никогда не пользовалась привилегиями своих родителей? Она могла бы жить в лучшем доме университетского городка или вообще снять целый коттедж, но решила жить в обычном общежитии и не отличаться ни от кого из нас.

— Да я же просто пошутил! — капитулировал Кевин, взмахнув руками. — Хотя, если бы Эмма сняла коттедж, я был бы не против променять на него кампус.

— Чур, я с тобой! — откликнулась Шер. Эмма и Розалин переглянулись и с улыбкой покачали головой.

Придя в аудиторию, Эмма облегчённо выдохнула — там пока что были только студенты. Заняв свои привычные места, все стали привычно раскладывать свои листки с работами, кроме Эммы. Из-за всей этой кутерьмы она как-то даже не подумала о том, что на прошлом занятии могли выдать новые задания. Возможно, кто-то из друзей говорил ей об этом, но она, как всегда, прослушала и уже успела искренне пожалеть об этом. Кто знает, что придёт на ум новому преподавателю?

В аудиторию вошёл профессор Рейнхард и громко всех поприветствовал. Поставив свою сумку на кресло, он привычно присел на край преподавательского стола. Этот кабинет отличался от лекционного тем, что был компактнее по размеру, ведь студентов было намного меньше, а обычные прямоугольные столы находились на одном уровне. В этот раз Эмма сидела рядом с парнем яркой индийской внешности, а Кевин с Шер — прямо за ними.

— Как вы помните, — начал вещать Каин. — Прошлая лекция была посвящена известным произведениям и их особенностям. К сегодняшнему занятию вам нужно было выбрать своё любимое произведение и описать, почему на ваш взгляд оно заслуживает внимания, в чём его исключительность? Сегодня вы прочитаете свои очерки, и мы обсудим их все вместе. Ну, кто хочет начать? История любит смелых.

Каин медленно обвёл взглядом аудиторию и на секунду остановился на Эмме. Она поспешно опустила глаза, заливаясь краской то ли от невыполненного задания, то ли от осознания того, что в данный момент на неё смотрел жестокий убийца, погубивший кучу народа. Да и вообще, Эмма находилась в таком смятении, что всё происходящее казалось нереальным и неправильным.

— Давай, Джагдиш! Надеюсь, я правильно произнёс твоё имя? — спросил Каин, и парень рядом расплылся в улыбке — преподаватели редко с первого раза запоминали студентов, тем более с такими замысловатыми именами.

— Да, всё в порядке, профессор! — заверил тот с лёгким акцентом. — У вас отличное произношение!

По аудитории пронеслись тихие смешки под одобрительную улыбку профессора. Он кивнул в приглашающем жесте, и Джагдиш принялся читать вслух свою работу.

Эмма слушала вполуха, незаметно рассматривая Каина. Его нынешний образ никак не вязался с образом человека, что нанёс ей ножевое ранение несколько месяцев назад. Тогда его волосы были чуть длиннее, волнами ниспадая на высокий лоб, а теперь — пострижены и аккуратно уложены. Тогда она видела его в исключительно обычной одежде: чёрной майке, чёрной футболке, серой кофте с капюшоном или кожаной спортивной куртке, с которой он однажды невозмутимо стирал кровь влажными салфетками. А теперь это всё заменили отличного покроя деловые костюмы, идеально отглаженные рубашки и туфли из дорогой матовой кожи. Правда, выражение лица и мимика мало изменились — те же зоркие прищуренные глаза, во внешних уголках которых пролегала тоненькая паутинка малозаметных игривых морщинок, и губы, кривящиеся в самодовольной ухмылке. Неизменной осталась и лёгкая небритость, добавляющая мужественности и статуса, хотя, по мнению Эммы, это не помогало скрыть некую слащавость в его внешности.

В голове не укладывалось: как такой высоко образованный человек, заработавший авторитет в обществе, отлично разбирающийся в литературном искусстве и философии, может быть одним из самых опасных серийных убийц?

Удивительно, но на протяжении всего занятия он больше не смотрел в сторону Эммы, будто она всего лишь одна из многочисленных студентов, будто он — простой профессор, честно зарабатывающий себе на жизнь. Эмма даже немного расслабилась, желая, чтобы всё это оказалось просто глупым совпадением, и на самом деле она не была целью его прибытия в универ. Но, как только прозвенел звонок, и аудитория стала пустеть, Каин не глядя обратился к ней:

— Мисс Уорд, пожалуйста, задержитесь на минутку.

Сердце в груди сделало кульбит. Тяжело вздохнув, Эмма взяла себя в руки и не торопясь подошла к столу, на котором Каин приводил в порядок бумаги. Выглядел он при этом совершенно незаинтересованным в разговоре. Нет, тут он точно ничего не сделает — слишком много свидетелей.

Убрав собранные работы в стол, он повернулся к Эмме и окинул её равнодушным взглядом, не обращая внимания на снующих позади студентов.

— Я заметил, что вы не выполнили задание на сегодня, и я понимаю, насколько сложным для вас выдался этот год, — к концу фразы Каин понизил голос, наблюдая за тем, как Эмма возмущённо усмехается, сузив глаза. — На первый раз я сделаю вам скидку, с учётом того, что вы всё же принесёте свою работу на следующее занятие. Но в дальнейшем я не стану такое терпеть. Надеюсь, я понятно объяснился?

— Звучит как угроза, — холодным тоном ответила Эмма, на что Каин выдал тихий смешок.

— Не-е-ет, всего лишь предупреждение, — улыбнулся он, изобразив на лице саму невинность. — У вас довольно высокий общий бал, не хотелось бы его испортить.

— Это всё? — грубо прервала его Эмма, и не дождавшись ответа, повернулась к двери.

— Постойте. Мне нужно передать вам это.

Эмма неохотно развернулась и уставилась на небольшой синий конверт в руке Каина. «Неужели он написал мне письмо? — подумалось Эмме. — Хотя с тем же успехом там может быть отрезанное ухо, ну, или нечто подобное».

— Так как по совместительству я являюсь вашим научным руководителем, меня попросили передать вам приглашение на мероприятие в эту субботу по случаю двухсотлетия Вашингтонского университета.[2]

— Вообще-то, у меня были другие планы… — попробовала она уклониться.

— Какими бы ни были ваши планы, мисс Уорд, они точно не важнее встречи с мэром, — не терпящим возражений тоном перебил Каин, сверкнув глазами. — Вы одна из лучших студентов второго курса, поэтому вы обязаны посетить данное торжество.

Он протянул Эмме конверт, и она осторожно приняла его дрожащей рукой.

— Благодарю за понимание! — маска доброжелательности вернулась на лицо профессора, и он продолжил заниматься своими делами, давая понять, что разговор окончен.

Выйдя из кабинета, Эмма прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Только сейчас она осознала, насколько сильно её потряхивало, а колени подгибались от внезапной слабости.

— Что он тебе сказал? — раздался восторженный голос Шерил откуда-то сбоку. Эмма вздрогнула и посмотрела на неё. Та поглядывала на конверт, нетерпеливо подпрыгивая на месте, а в глазах плескалось любопытство.

— Погрозил пальцем насчёт невыполнения домашних работ и передал мне приглашение на вечеринку в Юнити Холле, — равнодушным тоном ответила Эмма, надеясь не выдать волнения в голосе.

Восхищённые возгласы Шерил ещё долго не стихали, и Эмма бы точно отдала своё приглашение ей, если бы не боялась возможных последствий.

Оставшиеся дни прошли без каких-либо неожиданностей, и в субботу утром они втроём с Шер и Розалин выбрались в город прогуляться по торговому центру. Подруги настояли на том, что Эмме понадобится подходящий наряд на вечер, и спустя час скитаний по многочисленным магазинам, Эмма остановила свой выбор на чёрном коктейльном платье-футляре с открытыми руками. Плотная ткань была расшита чёрным бисером-стеклярусом, без которого платье выглядело бы слишком серьёзно — что ж, это полностью сходилось с её внутренним состоянием.

После шоппинга они решили отметить удачные покупки вкусной итальянской пиццей, и к трём часам дня уже были в кампусе.

Незадолго до самого мероприятия у Эммы окончательно испортилось настроение, и Рози, неверно истолковав причины такого поведения, порхала вокруг неё, заверяя, что выглядит она просто шикарно. Эмме очень хотелось рассказать ей, что гнетёт её вовсе не внешний вид, что её вынудили пойти туда, и не кто иной, как похититель, маньяк и научный руководитель по совместительству. Если это всего лишь начало, то можно было только догадываться, какие манипуляции ждут её впереди. И это не могло не нервировать.

К вечеру начал накрапывать дождик, и Эмме пришлось взять такси, чтоб не промокнуть. Выйдя из машины, она остановилась перед величественным зданием в коллегиальном готическом стиле, где по обыкновению проводились различные торжественные мероприятия. На торце стрельчатую арку венчала горгулья в образе Нептуна, что символизировало океанографию и науку о рыболовстве. Вдоль парапетов крыши располагалось ещё двадцать пять скульптур Дадли Пратта[3], представляющих разные академические дисциплины. В центре здания возвышалась башня с остроконечной крышей, где изначально располагалась колокольня, которую потом стали использовать в качестве небольшой обсерватории. Эмме всегда хотелось побывать там, но не представлялось возможности.

Внутри Юнити Холла главный зал казался просто огромным, а с бесконечно высокого потолка свисали массивные хрустальные люстры. Среди всего этого великолепия и хаотично блуждающей разодетой толпы, Эмма на минуту потерялась и отошла к столам с напитками, чтобы налить себе воды.

— Эмма Уорд! — раздался голос позади неё. — Не думала, что встречу тебя здесь.

Только её не хватало! Эмма обернулась и увидела эффектную брюнетку в бордовом платье.

— Привет, Амелия! Давно не виделись, — Эмма постаралась, чтобы её голос и лицо остались невозмутимыми, но внутри жгла неприязнь и желание побыстрее сбежать от этой наглой девицы.

Амелия подошла к столу и взяла бокал с апельсиновым соком. На её лице отразилась холодная надменность, когда она повернулась к Эмме.

— Как твои успехи? — спросила Амелия и тут же продолжила, не давая вставить и слова. — Слышала, что ты пропустила больше полугода. Искренне сочувствую. Сложно было, наверное, восстановиться.

— Не жалуюсь, — сдержанно ответила Эмма.

— И снова ты вышла сухой из воды. Просто восхищаюсь тобой! — саркастично заявила Амелия. Не сдержавшись, Эмма процедила сквозь зубы:

— С радостью поменялась бы с тобой местами.

В этот момент к ним подошёл Каин в чёрном классическом костюме и бокалом белого вина. Скользнув поверхностным взглядом по Амелии, он поздоровался с ней:

— Мисс Уайлд, добрый вечер!

— Здравствуйте, профессор Рейнхард! Рада видеть вас! — просияла Амелия, на что Эмма мысленно скривилась.

— Вас искал декан Гарви, что-то насчёт организации вашего учебного плана. Он ожидает вас в актовом зале.

Поблагодарив профессора, Амелия отвесила короткий кивок и побежала на поиски декана. Это был единственный раз, когда Эмма предпочла бы отправиться с ней, неважно, куда. Однако, теперь, пользуясь случаем, можно узнать намерения Водителя. Не бегать же от него вечность. Лучше уж тут в присутствии толпы людей, чем наедине.

Эмма неторопливо прошла в угол зала и отпила немного воды. Подняв со стола с закусками оливку и закинув её себе в рот, Каин присоединился к ней, рассматривая напряжённые плечи и вытянутую шею Эммы.

— Очень амбициозная молодая леди, — заметил он, устремив взгляд вдаль. — Думаю, если ей не подрежут крылья, в будущем она многого добьётся.

— У неё множество талантов, — язвительно произнесла Эмма, и Каин едва заметно ухмыльнулся.

— И самый главный из них — умение не показывать высокомерия и излишней самонадеянности перед нужными людьми.

Каин покосился на Эмму и многозначительно вскинул правую бровь, намекая на отсутствие данного свойства у неё. Решив отбросить пустые разговоры и быть прямолинейной, она набралась смелости и повернулась к нему лицом.

— Что ты здесь делаешь?

— В университете? — уточнил он, и не получив ответа, иронически ответил. — По всей видимости, пытаюсь подзаработать немного денег.

Его лёгкий непринуждённый тон действовал на нервы. Эмма закатила глаза.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Зачем ты вернулся?

Улыбка слетела с губ Каина, возвращая ему серьёзное выражение лица.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, Эмма, — ответил он в том же тоне, испытующе заглянув ей в глаза. — Это наш новый уровень.

«Ах, да! Грёбаные уровни!» — поднялось в памяти неприятное воспоминание. На протяжении тех шести месяцев он вынуждал её карабкаться по выдуманной им же лестнице, где каждая ступень ознаменовывала новое задание, а каждый этаж — новый этап, уровень. Эмма должна была беспрекословно выполнять их, иначе её ждало жестокое наказание. Она практически чувствовала то упоение, наполняющее его, когда он наблюдал за ней, за тем, как гордость борется с желанием выжить и не испытывать в лишний раз его терпение. Иногда казалось, ему доставляло удовольствие то, что она никогда не была покорной полностью, а выполняла его задания с выставленным напоказ выражением ненависти и отвращения на своём лице, готовая ударить в подходящий момент.

— Теперь мы на равных. Ну, почти… — криво улыбнулся он. — И мы можем познакомиться заново. Рад представиться, меня зовут Каин Рейнхард!

Он протянул руку Эмме, и она с опаской пожала её. На ощупь его кожа оказалась не такой сухой и шершавой, как она ожидала, зато хватка была крепкой и жёсткой.

— Странное имя, — произнесла она. — Родители тебя не очень-то любили, правда?

Каин негромко рассмеялся и задумчиво покрутил в руке бокал.

— Да-а-а… — вздохнул он, грустно улыбаясь. — Мой отец был религиозным человеком и имел непреодолимую тягу к библейским параллелям.

— То есть… Господу богу больше понравился дар твоего брата, и за это ты решил убить его? – нахмурилась Эмма, вспомнив историю из Ветхого Завета.

Каин ответил не сразу, как если бы ему было тяжело вспоминать об этом. Или же он просто мастерски умел притворяться. Глотнув немного вина, он прочистил горло.

— У меня был брат-близнец младше меня на четыре минуты. Мы родились на три месяца раньше срока. Я весил два фунта, а мой брат — всего полтора. Шансов, что мы выживем, было пятьдесят на пятьдесят, поэтому родители решили пока не давать нам имён. У моего брата помимо прочего была выраженная дыхательная недостаточность. Нас обоих положили в один кювез, чтобы мы чувствовали присутствие друг друга, и брата подсоединили к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Ночью я, видимо, барахтался во сне и сместил его трубку, в результате чего у брата случилось кислородное голодание. Это усугубило его состояние, и вскоре он умер. Отец долго горевал, даже сильнее, чем мать, и решил увековечить ту случайность в моём имени. Таково было моё первое убийство. Оно долгое время довлело надо мной, пока я не сумел принять его, как часть себя.

Рассказ немного ошеломил Эмму. История его имени казалась немыслимой, как и всё, о чем он когда-либо говорил ей. Пока она думала над тем, как ответить, Каин заметил приближающихся к ним людей: светловолосую женщину в алом пиджаке и поджарого мужчину лет шестидесяти в сером костюме и стильных очках. Каин незаметно дотронулся до спины Эммы чуть выше талии, привлекая её внимание. Это лёгкое безобидное прикосновение обожгло её кожу через ткань платья, и Эмма неосознанно дёрнулась. Рука сразу же исчезла.

— Профессор Рейнхард! — радостно воскликнул седовласый мужчина. — Наконец-то мы вас нашли!

— Не хотел отвлекать вас. Позвольте представить вам одну из лучших учениц второго курса, Эмму Уорд, — доброжелательно улыбнулся Каин. — А это — мэр Сиэтла, Дженни Деркан и проректор нашей альма-матер, Марк Ричардсон.

Они обменялись приветствиями и завели разговор о богатой истории ВУЗа. Эмме следовало бы блеснуть знаниями и остротой ума пред столь значимыми персонами, но присутствие Каина отвлекало её, мешая сосредоточиться. Благо этот разговор не продлился долго.

Всех попросили пройти в актовый зал, и уже через несколько минут на постаменте мэр города выступила с пылкой мотивационной речью. После этого началось выступление студента третьего курса Тао Пань, который блестяще исполнял произведение Шуберта для фортепиано. Эмма сидела в середине второго ряда вместе с другими студентами, а Каин с проректором расположились на третьем, ближе к проходу.

Невзначай обернувшись, она покосилась в его сторону. Каин сидел, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза в удовольствии от льющихся из рояля звуков. Его лицо выглядело умиротворённым. Морщинки на лбу и в уголках глаз разгладились, а всё его естество впитывало музыку и, казалось, переносилось в другую вселенную. Открыв глаза, он чуть повернул голову и столкнулся взглядом с рассматривающей его Эммой. Смутившись, она в то же мгновение отвернулась, словно её застали за каким-то постыдным действом.

Не досидев до конца представления, она поднялась и вышла на пустующую террасу. Прохлада ночи помогала охладить пылающие щёки и привести мысли в порядок. Эмма вытащила из клатча сигарету и закурила, опёршись локтями на влажные деревянные перила. Её нога отбивала нервный ритм по мраморному полу. Да как он мог спокойно сидеть и строить из себя невинного преподавателя, зная, скольких людей он убил! Наслаждаться музыкой, когда она, свидетельница его зверств, находилась так близко от него и не могла найти себе места! Быть на свободе и ни разу не поплатиться за то, что сделал?! У Фемиды на этот счёт было своеобразное чувство юмора, впрочем, как и него самого.

— Не знал, что ты куришь, — раздался мужской баритон позади неё. Эмма вздрогнула, но не обернулась.

— Я тоже многого не знала о тебе, — отозвалась она.

— Нам всегда есть, чем удивить друг друга.

Невольно прыснув от этой двусмысленной фразы, Эмма затушила сигарету и развернулась, посмотрев на него в упор. Каин неспешно подошёл и встал рядом. На его губах играла лёгкая улыбка. Втянув носом свежий воздух, он задумчиво произнёс:

— Ты знала, что этот землистый запах, который ощущается после дождя, называется «петрикором»? Слово происходит от греческих «petra», что означает «камень», и «ichor» — жидкость, текущая в жилах богов греческой мифологии. Когда дождь проливается на землю, вода попадает в микротрещины и поры. Находящийся в них воздух формирует пузырьки на влажной поверхности, которые, лопаясь, выбрасывают в воздух множество микрокапель. Эти мельчайшие частицы, содержащие масла растительного происхождения, подхватываются воздушными потоками и разносятся по округе, создавая тот самый неповторимый и любимый многими аромат. Поэтому, когда ты чувствуешь запах влажной почвы, на самом деле это молекула, производимая определённым типом бактерий.

Эмма шумно вздохнула и повернулась к нему в пол оборота, чуть склонив голову.

— И к чему эти удивительные факты? — поинтересовалась она, скрещивая руки на груди.

— К тому, что в этом мире всё одновременно и очень сложно, и очень просто. Ты можешь решить, как относиться к нему: сложно или просто, искать ответы на бесконечные вопросы или просто наслаждаться процессом.

— Какой же путь выбрал ты?

— Оба, — улыбнулся он.

Немного помолчав, Каин встретился с Эммой взглядом и задал вопрос, от которого по её коже пробежали мурашки:

— Почему ты не убила того парня?

— Потому что он не был тобой, — честно ответила Эмма после недолгих раздумий.

Он усмехнулся, довольный остроумным ответом. Каин, несомненно, помнил её безуспешные попытки пристрелить его в ту последнюю летнюю ночь.

— Почему ты убил ту девушку? — в свою очередь спросила она.

— Потому что она не была тобой.

***

На день благодарения девушки приехали в Спокэйн[4], в поместье Уордов, как и обещали матери Эммы. К тому же, родители Рози на месяц уехали в Мексику к бабушке. Мэри была безумно счастлива и весь день носилась по кухне, щебеча о семейном ужине, на который обещали прийти все члены семьи: дядя Фред, временно взявший на себя бразды правления издательской империи Уорд, его жена Филиппа и двоюродной брат Мэри — Томас, который работал в издательстве главным редактором и пока не был обременён брачными узами.

В приготовлении блюд на такую большую компанию помогала старая добрая Франческа. Завидев Эмму, она сперва долго душила её в своих страстных объятиях, а потом долго корила за то, что она плохо питается в универе.

В иные дни с готовкой Мэри вполне справлялась сама. Глядя в блестящие глаза матери, Эмма ощутила маленький укол совести, ведь после смерти отца той наверняка было неуютно находиться дома одной. Правда, чуть позже Мэри поделилась с ней двумя интересными новостями. Во-первых, она открыла собственную пекарню, а во-вторых, начала встречаться с детективом Дэвисом. Последней новости Эмма совершенно не была удивлена, будучи свидетелем их флирта, но всё же её немного задевало, что мама так быстро смогла оправиться от потери отца. Хотя, пять месяцев не такой и маленький срок, говорила Эмма самой себе.

Помогая накрывать на стол, она с тоской посмотрела на барный стул, где обычно сидел отец. В сердце разверзлась щемящая пустота. Эмма осознавала, что больше не будет тех редких, но глубоких разговоров по душам. Некому будет бурчать на неё за излишне громкую музыку, не с кем будет обсуждать любимых писателей и сидеть в обнимку на диване в уютной тишине.

— Детка, что с тобой? — голос Мэри звучал взволнованно. Заглянув в полные слёз глаза Эммы, она крепко обняла её. — О, милая! Я тоже скучаю по нему.

— Это наш первый День благодарения без него, — всхлипнула Эмма, утыкаясь носом в мамину шею. От неё вновь пахло как в детстве: капелька духов и сдобный аромат пышного яблочного пирога.

— Да, знаю… — прошептала Мэри и добавила. — Но мы с тобой справимся, как бы ни было плохо. Я уверена, он смотрит сейчас на нас с небес и сурово хмурится. Ему бы не хотелось, чтобы мы грустили с тобой в этот день. Мы никогда не забудем папу и всегда будем его любить.

Эмма закивала, хоть и относилась к загробной жизни с явным скептицизмом. И, конечно, она не стала спорить с мамой по этому поводу или высказывать недовольство её новыми отношениями — каждый проживает утрату как может.

Позже начали подтягиваться гости, и к семи часам семья в полном сборе сидела за большим празднично накрытым столом в просторной и светлой столовой, оформленной в бежевых тонах. За ужином Филиппа сокрушалась над тем, что их взрослые дочь и сын не смогли выбраться из Нью-Йорка даже на праздник. Дядя Фред же постоянно намекал Эмме на её будущие обязанности в компании, и что после учёбы она, безусловно, должна начать вливаться в дела её скоропостижно ушедшего отца. Стараясь не реагировать, Эмма уныло копалась вилкой в своей тарелке, дабы не портить этот вечер. Розалин с опаской поглядывала на неё, прекрасно зная об её импульсивном характере и любви к острому словцу.

После ужина Эмма отправилась наверх переодеваться, а Рози присоединилась к остальной компании в зале, обсуждавшей дела в издательстве и новый бизнес Мэри. Пытаясь отвлечься от раздражения на родственников, Эмма принялась размышлять о том, как избавиться от Каина раз и навсегда. Тут подходило только два варианта: либо убить его, либо посадить. Первый вариант пока не представлялся возможным, ведь Каин Рейнхард создал себе маску добродушного интеллигентного преподавателя и талантливого писателя, и если она каким-то образом сумеет его убить, то в случае поимки, ей дадут от двадцати лет тюремного заточения за преднамеренное убийство первой степени. Второй вариант, хоть и казался правильным, был сложнее в выполнении и имел свои заморочки, главная из которых — найти необходимые доказательства без привлечения правоохранительных органов, то есть, самостоятельно. Для этого ей, скорее всего, придётся сблизиться с ним и делать вид, что она готова ко всем его новым «заданиям».

Подойдя к окну, Эмма не сразу заметила тёмную мужскую фигуру, чьё лицо скрывал капюшон. Страха она почти не чувствовала. Только гнев.

— Ах ты, сукин сын! — процедила она сквозь зубы. — Хочешь игры — будет тебе игра.

Эмма решила, что больше никому не позволит отравлять себе жизнь или портить настроение. Раз у Каина получается, то у неё тоже получится.

Переодевшись, Эмма спустилась вниз и до ночи просидела в гостиной, весело болтая с Рози и дядей Томасом. Было забавно наблюдать, как Розалин строила ему глазки весь вечер. В конце концов, сжалившись над бедной девочкой, Томас нежно взял её руку в свою и признался, что даже такая красавица не сможет вернуть его в строй натуралов. Хохот Эммы, казалось, был слышен во всей округе.

После ухода последнего гостя в лице Томаса, девушки, смеясь, разбрелись по своим комнатам. Устало забравшись в постель, Эмма почти сразу вырубилась.

Утром её разбудил нетерпеливый стук в дверь. Не дождавшись ответа, в комнату ворвалась Рози и завалилась к ней на кровать.

— Эммс, это ты его убила? Ну, скажи, пожалуйста! — схватила она её за плечи и чуть встряхнула. Судя по отсутствию макияжа и пижаме, можно было догадаться, что Розалин сама только что встала. — Я никому не скажу, честно!

Ещё не полностью отойдя от сна, Эмма протёрла глаза, села в кровати и непонимающе уставилась на подругу.

— Боже, Роз! Так рано… Ты вообще о чём?

– Хотя… у тебя есть бесспорное алиби — весь вечер ты была с нами, а легли спать мы далеко за полночь, — разочарованно протянула Розалин.

— Какого…? — всплеснула руками Эмма, и ей под нос сунули телефон с открытой страницей новостного сайта. Нахмурившись, она принялась читать.

Вчера ночью в г. Спокэйн был убит 21-летний Аарон Вейнц

Тело было обнаружено сегодня утром его матерью, Сесилией Вейнц. По предварительным данным он был убит в период с 9 до 11 часов ночи в собственной постели. Идёт расследование обстоятельств смерти. Напомним, что месяц назад он подвергся нападению со стороны наследницы издательской империи, Эммы Уорд. По словам самой девушки, это было самозащитой при попытке изнасилования. В дальнейшем стороны пришли к взаимному соглашению. Суд также постановил, что сложившая ситуация оказалась стечением обстоятельств, и не стал выдвигать обвинения.

Отбросив от себя телефон, Эмма громко выругалась:

— Твою мать!

Примечание к части

[1] Кроль — вид плавания на животе, в котором левая и правая часть тела совершают гребки попеременно.

[2] На самом деле этому универу не больше 160 лет, но.. кому какое дело, правда? :D

[3] американский скульптор. Основная работа Пратта включает скульптуры для нескольких зданий в кампусе Вашингтонского университета.

[4] Предположим, что это небольшой пригород, располагающийся вблизи Сиэтла.

8. Две Фриды

Утро как-то сразу не задалось. Сначала эта ужасная новость про Аарона, выбившая Эмму из колеи, потом надоедливая Розалин, именно сегодня до противного легкомысленная и полная решимости докопаться до сути вчерашнего происшествия. А чуть позже — весьма объяснимый визит детектива Дэвиса и его нового напарника Луиса Гальего. То был высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти, помогающий уже немолодому сыщику раскрыть дело Водителя. Они провели предварительный опрос и настойчиво попросили всё же заехать после обеда в Отдел уголовных расследований и дать показания. После двухчасовой дороги туда и обратно, все трое походили на выжатые лимоны.

— Ну и денёк! — проворчала Рози, упав на кровать рядом с такой же бессильно валяющейся Эммой.

— Это точно…

— Как считаешь, кто это сделал? Может ли это быть тот маньяк, который держал тебя в плену? — спросила она, но смутилась, заметив на себе настороженный взгляд. — Прости… Тебе, наверное, тяжело об этом говорить.

Розалин всегда была страстной натурой с повышенным чувством справедливости и оптимизма. Её интересовали запутанные истории и тайны, причём хладнокровностью она не отличалась: фильмы ужасов были явно не для неё, а от одного вида крови ей мгновенно становилось плохо. Сейчас Рози старалась выглядеть спокойно, но было видно, что она еле сдерживает терзающие её вопросы. Эмма вздохнула и понимающе улыбнулась.

— Нет, больше нет, — тихо сказала она, уставившись в потолок. — Теперь это для меня как далёкий сон. Иногда мне кажется, что ничего этого не происходило на самом деле… не могло произойти. Нам ведь всегда кажется, что что-то действительно плохое не может произойти с нами или с близкими нам людьми. А когда происходит, ты будто замираешь внутри. Всё становится серым, ненастоящим…

Пауза затянулась, и Рози постаралась осторожно выдернуть Эмму в реальный мир.

— Можешь рассказать, что он делал с тобой?

— Обучал, — пожала она плечами. — Сначала он пытался приручить меня, выдрессировать. Наказывал в случае неповиновения разными способами…

— Так появились твои шрамы? — догадалась Рози, и Эмма кивнула.

— Он охотился на меня, чтобы быть в форме, и чтобы держать в форме меня. Он никогда не наносил серьёзных ран, только неглубокие порезы, кроме… — голос Эммы дрогнул, а глаза наполнились слезами. Она сморгнула их, позволяя им стекать по вискам. — Кроме самой первой раны. И последней.

Слёзы щекотали мочки ушей. Она быстро вытерла их и усмехнулась.

— Я всё никак не могла понять, как он меня выслеживал. Иногда я убегала достаточно далеко, но он всегда меня находил. Как потом оказалось, с самого начала он вживил мне под кожу чип — датчик отслеживания.

— Боже! — Рози ошарашено прикрыла рот ладонью.

— Но больше всего он любил расставлять ловушки, связывать и подвешивать. Ему нравилось контролировать своих жертв, вселять в них ужас, чтобы они умоляли его о пощаде.

— Господи! Он же полный психопат! — Розалин приподнялась на локтях и посмотрела на Эмму глазами, полными сострадания. — Как ты только выжила?!

Эмма пожала плечами, встала и подошла к окну, закуривая сигарету.

— Он не собирался убивать меня, — серое облачко дыма проскользнуло в приоткрытую щель на вечернюю улицу. — Учил дисциплине, самообороне и рассказывал о своей философии.

Розалин поднялась с кровати и устроилась в кресле рядом с ней.

— Но… зачем?

— Мне кажется, он хотел сделать из меня своё подобие. Возможно, до сих пор хочет…

— Ты думаешь, он следит за тобой?

— Наверное. У меня не проходит ощущение, что он всегда рядом.

— Если это он убил Аарона, то… значит, он тебя защищает?

— Нет, не думаю. Скорее… — Эмма замолчала, подбирая верные слова. — Это такой своеобразный подарок на День благодарения.

***

— Зачем ты это сделал?!

Эмма ворвалась в кабинет Каина, когда тот сидел за своим рабочим местом. Быстрым шагом она подошла к столу и упёрлась в него руками. Взглянув на её разгневанное лицо, он закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла.

— Добрый день, мисс Уорд! — доброжелательно поприветствовал он её. — Вас не устроила оценка за последнюю практическую работу?

— Хватит иронизировать! — прошипела Эмма. — Аарон Вейнц. Твоих рук дело?

Каин невесело усмехнулся, облокотившись на ручку кресла, и потёр указательным пальцем висок. Из уголков его медовых глаз пропали улыбающиеся морщинки, оставив только холодный строгий взгляд.

— Если ты имеешь в виду, не я ли убил его, то, к сожалению, вынужден расстроить тебя. Зачем мне убивать твою жертву?

— Может, хватит уже притворяться, будто мы обычные люди, будто ты — совершенно обычный преподаватель? — понизила голос Эмма. — Ты думаешь, я поверю, что ты совершенно случайно устроился работать именно в этот университет? Что ты теперь просто безобидный профессор, не имеющий никаких скрытых мотивов?

На последних словах она не смогла удержать саркастичных ноток и всплеснула рукой. На лице Каина не дрогнул ни один мускул, а его глаза пристально разглядывали её.

— Вы можете верить во всё, что считаете нужным, — вздохнув, он снова вернулся к официальному тону. — Главное, чтобы это не мешало вашему обучению. А теперь, простите, мисс Уорд, мне нужно идти на занятия.

Эмма стиснула зубы. Внутри неё всё клокотало от гнева. Грудь часто вздымалась, а руки сжались в кулаки, скрывая дрожь.

Каин взял папку с документами и поднялся из-за стола. Перед тем, как выйти за дверь, он подошёл к Эмме вплотную. Полы его пиджака мазнули её по руке, и он полушёпотом произнёс над её ухом:

— Ты получила моё послание? «Живи», Эмма! Я дал тебе свободу вернуться к прежней жизни. Но ты выбрала меня. Снова.

Его тёплое дыхание мягко согревало висок, слегка колыхая выбившиеся из причёски волосы. От этого ощущения по спине пробежались мурашки, а уши и щёки залились румянцем.

— Я не выбирала! — выкрикнула Эмма, но Каин уже вышел за дверь, напоследок смерив её скептическим взглядом.

— Чёрт! — тихо выругалась она, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Вытянув перед собой руку, Эмма недовольно осмотрела подрагивающие в нервной пляске пальцы. Переведя дыхание, она вытащила из кармана кофты диктофон и прослушала запись.

— Отлично! Просто замечательно! Всё впустую…

Эмма убрала диктофон обратно в карман и обхватила голову руками. На записи не было ничего, что стало бы достаточно ценной уликой против Каина, а последнюю фразу и вовсе не было слышно. Он будто заранее знал, что она собирается записывать их разговор. Конечно, он всегда начеку! Иначе не смог бы так долго скрывать свою тёмную сторону от всего мира. В каком-то смысле это даже восхищало. У Эммы, по её мнению, никогда не было такого уровня самообладания, хладнокровности и продуманности, да и ни у кого из её окружения. А уловки и махинации тех, кого она знала прямым или косвенным путём, казались ей детскими играми в песочнице.

Отрешённо бредя по коридору, Эмма мысленно прокручивала услышанное. Зачем мне убивать твою жертву? Обдумывая эту фразу, она пришла к выводу, что на самом деле Водитель не сделал бы этого, как бы ни хотел. Хоть его границы и были достаточно пространными, он строго защищал свою территорию и не лез на чужую. Считал ли он её убийцей или способной на убийство? Что бы это ни было, он всегда давал ей возможность прийти к собственному решению. Что он имел в виду под фразой «ты выбрала меня»? Что она такого сделала, что он мог воспринять это как послание ему?

— Аарон! — прошептала она, сокрушённо прикрыв глаза.

***

Задача учителя — правильно подать материал. Красиво преподнести на серебряном блюде и надеяться, что ученик примет его, как ценный дар. Каин знал, на что шёл. После освобождения у Эммы было два пути: вернуться к своей прошлой жизни, к тем тривиальным постулатам узколобого общества, или же бросить им вызов. Попытка убийства того парня, имени которого он даже не запомнил, являлась именно таким вызовом, пусть все и считали произошедшее самозащитой. Всего лишь репетиция перед премьерой спектакля. Сама попытка же говорила о том, что Эмме нужна помощь. Кризис личности — не можешь жить прежней жизнью, но и пути к новой пока не знаешь. Его девочка слишком запуталась в своих желаниях и принципах, перестала различать, где кончается Он и начинается Она. Тут важно соблюсти баланс. Не надавить, а помочь преодолеть кризис. И пускай этот путь растянется на месяцы или годы, он будет терпеливо ждать. Ну, почти.

Последнюю неделю Каин умело игнорировал все попытки Эммы вывести его из себя. Возможно, потому что по большей части это было проявлением бунта: критика, споры, недовольство. Поведение детское, но вполне закономерное. Как известно, бунт может быть связан с попыткой стать более независимым и отстоять право на самостоятельность, с желанием взять контроль над своей жизнью в собственные руки, с поиском новой идентичности и потребностью в сепарации. И, конечно, Эмма нуждалась во всём этом.

— «Преступление и наказание», — с выражением зачитывала Амелия Уайлд, и её лицо светилось уверенной гордостью. — Для меня это книга, которую хочется перечитывать снова и снова. Это произведение охватывает огромный круг проблем, над которыми во время прочтения невольно задумываешься. Но всё же для себя я выделила самые главные дилеммы, которые всегда были, есть и будут актуальными. Это такие понятия, как потеря нравственности и человечности…

Громко фыркнув, Эмма почесала глаз. В небольшой аудитории, где все молча выслушивали выступающего, её негодование звучало практически выкриком. Левый уголок рта Каина дёрнулся, выдавая негодование.

— Да, мисс Уорд? Вы что-то хотели сказать? — в его тоне промелькнули металлические нотки, но Эмма, похоже, этого не заметила. С обманчиво равнодушным выражением лица она пожала плечами и взмахнула рукой в неопределённом жесте.

— Ничего такого. Просто выбор книги слишком… тривиален, — как бы вскользь проговорила Эмма, и Амелия закатила глаза.

Сегодня Амелия была в восхитительном синем пиджаке в голубую полоску и светлых джинсах. Она явно хотела добиться расположения Каина и проявляла на занятиях удивительную активность: задавала вопросы, участвовала в дискуссиях, первой вызывалась отвечать на семинарах. Прямо ангел во плоти! Было видно, с каким рвением она старалась произвести положительное впечатление, и как сильно это бесило Эмму. Никому не нравятся выскочки, но Каина это нисколько не смущало, даже наоборот, нравилось. Та могла бы составить неплохую конкуренцию его Эмме, если бы она восприняла её всерьёз.

— И какой же вариант, скажите на милость, вы можете предложить как альтернативу?

«Ну, давай же, удиви меня».

— Вариантов много, например… «Изверг» Эммануэля Каррера, — сверкнула глазами Эмма. — Слышали когда-нибудь о таком авторе?

Каин ошеломлённо приподнял брови, пытаясь скрыть ухмылку. Что ж, в этот раз ей удалось поймать его на крючок. Остальные студенты будто растаяли в дымке. Сейчас в аудитории находились лишь они вдвоём, продолжая буравить друг друга взглядом в ожидании ответного хода.

— Да, однажды выпал случай ознакомиться с ним, — он склонил голову набок. — И чем же он вас заинтересовал?

Неспешно прогулявшись по кабинету, Каин поравнялся с Эммой. В её глазах отразилось понимание, про кого именно шла речь, но возможности ответить прямо не было.

— Главный герой, Жан-Клод, тоже убийца. В отличие от Раскольникова, он менее привлекателен в моральном плане, зато более реален, и у него есть своя история. Восемнадцать лет он идёт к тому, чтобы понять, кем он является на самом деле. У него есть семья, жена, дети… Но он всегда лжёт. Лжёт, как дышит, потому что не может иначе. И хочет он обмануть скорее себя, чем окружающих.

Маленький аккуратный ротик выплёвывал слова с лёгкой долей презрения и отвращения, как издёвку. Аналогия была весьма понятна, и Каин внутренне усмехнулся. Ненависть Эммы к нему лишь сближала их.

«Нет, милая, я совершенно искренен во всех сферах своей жизни, хоть обычно и не даю им пересекаться. Или ты имеешь в виду мою веру в тебя?»

— А разве это не свойственно всем людям, даже вам, мисс Уорд? — сощурил он глаза.

— Каждый в чём-то обманывает себя, но не все идут на поводу своей тёмной стороны, — парировала она, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. — Здесь интерес скорее в том, что сподвигло этого человека убить своих родителей, жену и даже детей?

— И что же? — пододвинув свободный стул, Каин присел напротив Эммы. В его глазах плескалось чистое любопытство.

— Он был болен, тяжело и страшно. В определённый момент ни родители, ни друзья не смогли увидеть, что было с ним не так. Автор сам часто пишет, что его друзья не замечали или просто не придавали этому значения, хотя могли предотвратить эту трагедию.

— Вряд ли он был болен, — помотал головой Каин. — Он всегда был таким, просто это слишком долго зрело в нём. Никто не мог на это повлиять: ни уберечь, ни подтолкнуть. Такова была его природа. Да, у Раскольникова его «становление» проходит намного быстрее, но…

— Потому что он был другим, — возразила Эмма, нетерпеливо перебив его. — Он изначально не убийца, хоть и отчаянно пытался им стать. А такие люди, как Жан-Клод, по сути, психопаты…

— Значит, вы не считаете Раскольникова психопатом, — подытожил Каин и откинулся на спинку стула.

— О-о-о! — протянула Эмма, улыбнувшись. — У психопатии множество ярких признаков: бессердечность, неспособность к сопереживанию или искреннему раскаянию, проявление диссоциативных черт в детстве — этого нет в Родионе, зато есть в Жан-Клоде. А также напускное обаяние, потребность в постоянном психическом возбуждении, патологическая лживость, склонность к манипуляциям, чёрствость, отсутствие эмпатии…

«Ох, прекрати! Прям как по учебнику».

— Этим и интересен Раскольников, — перебил её Каин. — Он необычный убийца: ему не чужды сострадание или чувство вины, но с другой стороны, он склонен к эгоцентризму и убеждённости в собственном величии, что является одним из важных признаков психопатии. В нём это всё намешано, как в любом человеке, и он решил бросить вызов.

«И, к сожалению, не справился…»

— И посмотрите, что с ним произошло! — всплеснула руками Эмма. Расслабленно вытянувшись на стуле, она продолжила. — Он взрастил у себя в голове навязчивые мысли о том, что люди делятся на два типа. По его больной теории, высшие люди обладают правом шагать по другим, низшим, ни с чем не считаясь, они имеют право и убить низшего человека, если того требует высшая цель. Но, в отличие от Жан-Клода, Раскольников по природе своей — не убийца. Непосильный груз вины ломает его, и он сам сдаётся в полицию. Именно в этом суть произведения Достоевского — любое злодеяние влечёт за собой неизбежное наказание, и скрыться от него невозможно.

— Да, это так. Но это только один из возможных исходов, мисс Уорд, — отчеканил Каин, выпрямляясь. — Мир многогранен. Не все убийцы являются психопатами, так же, как и не все психопаты — убийцами. У некоторых из них есть эмоции и чувства. Одни не могут справиться с чувством вины, а другие свободно живут без него.

Кто-то в аудитории кашлянул, и на лице Эммы отразилось замешательство. Она потупила взгляд и как-то сразу сжалась. Растерянные студенты на протяжении всего этого времени только и успевали поворачивать головы то к ней, то к профессору Рейнхарду, недоумённо наблюдая за их замысловатой дискуссией, понятной только им двоим. Амелия сидела с приоткрытым ртом, не заметив, как опустилась на своё место. Ещё с упоминания неизвестной никому книги Кевин явно потерял нить рассуждений, и только теперь осмелился влезть в эту полемику.

— Извините, профессор! — вытянул он руку, пока, наконец, Каин не заметил его. — Эм… А это будет на экзамене?

Воцарилась полная тишина, но уже через секунду она была нарушена волной сдавленных смешков, прокатившейся по кабинету. Каин и сам усмехнулся, старательно пряча странную смесь эмоций. Как же он, оказывается, соскучился по таким диалогам! Было невероятно волнительно вести подобное обсуждение с тем, кто знает его истинную натуру. В груди разлилось приятное тепло вперемешку с чувством облегчения, непонятной радости и щепотки недовольства оттого, что их прервали.

Каин взглянул на наручные часы и невозмутимо ответил:

— Нет, этого не будет на экзамене, Кевин. Однако я настоятельно советую всем прочитать вот этот список литературы до окончания семестра, — он указал на доску и добавил с привычной хитрецой. — Иначе мне придётся запереть вас в библиотеке на все каникулы.

Эта шутка была направлена лишь на одного человека, и, по всей видимости, она успешно дошла до адресата. Эмма укоризненно посмотрела на Каина и скрестила на груди руки. Извинившись перед раздосадованной Амелией, он предложил той скинуть недосказанную рецензию ему на электронную почту. Всё-таки отношения не должны сказываться на работе.

Прозвенел звонок, и студенты вереницей потянулись к выходу.

***

Начался декабрь. Город тонул в разноцветных рождественских огоньках. Не прекращающийся с середины ноября дождь впервые сменился снегом на радость горожанам всех возрастов. Мелкие снежинки неторопливо сыпались с неба, медленно долетали до асфальта и таяли в лужах, не оставляя надежду на пушистую зиму со снеговиками и белым ковром под ногами.

После трёхчасового нахождения в библиотеке, Эмма не торопясь прогуливалась по дороге домой, рассматривая украшенные светящимися гирляндами дома университетских сообществ. В конце месяца планировалась вечеринка в братстве «Пси Ипсилон» по случаю завершения первого семестра. Друзья уговаривали Эмму пойти туда с ними, но она до сих пор сомневалась. То ли из-за того, что недолюбливала все эти обряды и таинства, то ли потому что почти год назад подобное мероприятие закончилось смертью четырнадцати студентов.

Вечеринки братств и сестринств славились торжественной помпезностью и высоким уровнем организации. Каждый мечтал попасть туда. Обычно приглашался известный диджей, заказывались еда и напитки, а на вход пускали только по паролю. У Кевина был хороший друг из братства, так что попасть на вечеринку не было проблемой.

В любом случае, Эмма не собиралась полностью лишаться весёлой стороны студенчества. К собственному удивлению, она уже привыкла к сюрреализму своей нынешней жизни. На протяжении тех двух с половиной месяцев, когда она вела размеренный домашний образ жизни, её не покидало ощущение, что она просто спала. Теперь же она будто проснулась. На зимних каникулах Эмма собиралась сходить к психологу и обсудить с ней, нормально ли это, когда убийства и опасность добавляют красок в жизнь. Или быть может это своего рода адреналиновая зависимость?

Подойдя к общежитию, она заметила у входа знакомую девушку с разноцветными волосами. Они заметно поблекли, и Эмма не могла отделаться от мысли, что неплохо бы их снова выкрасить.

Сегодня Лори Шмидт была без своего привычного боевого раскраса. Её глаза покраснели от усталости, а привычный макияж отсутствовал. Видимо, чужие тайны не давали ей покоя.

— Снова ты! — раздражённо бросила Эмма.

— Это снова я, а ты снова в гуще событий, — ответила ей Лори, загородив проход. — Угадай, почему я здесь?

— Не собираюсь играть с тобой в угадайки.

— Тогда перейдём сразу к делу, — радостно заявила она. — Это ты убила Аарона?

Задохнувшись от возмущения, Эмма прикрыла глаза. Боже! Как же достала эта доморощенная журналистка!

— Что ты несёшь?! Меня уже допрашивала полиция и, как видишь, я всё ещё на свободе.

— Ты же в тот день находилась в Спокэйне, как и он. Вы ведь соседи? — не успокаивалась Лори.

Эмма глубоко вздохнула и попробовала взять себя в руки. Может, если спокойно объяснить, она наконец отстанет от неё?

— Если тебе интересно знать, я весь вечер провела с родственниками, а потом мы до ночи смотрели кино.

— Значит, это сделал твой «дружок»?

Нет, ну это уже слишком… Указательный палец Эммы угрожающе завис перед носом Лори.

— Не пошла бы ты!..

— Ты спала с ним, не так ли? — послышался ехидный вопрос. — С Водителем? А потом он приревновал тебя к Аарону и убил его.

На мгновение Эмма опешила, открыв рот, но потом рассмеялась. У Лори было такое выражение лица, будто при ней только что съели клопа-вонючку.

— Шмидт, у тебя невероятно богатая фантазия! Тебе стоит записаться на курс писательского мастерства к профессору Рейнхарду.

Жаль, никто не мог оценить юмор.

— Как долго ты будешь отрицать очевидное, Уорд? Вокруг тебя происходят странные вещи. Я не верю в то, что ты совсем к ним не причастна. Круг жертв всё растёт…

Сделав шаг навстречу, Эмма окинула её жёстким взглядом сверху вниз и процедила сквозь зубы:

— Ещё раз. Советую тебе держаться от меня подальше, если не хочешь войти в этот круг!

Грубо оттолкнув невысокую Лори, Эмма прошла мимо неё, разъярённо хлопнув дверью.

— Вот же паскудина! — прорычала Эмма, войдя в комнату.

Розалин подняла на неё недоумевающий взгляд. В руках у неё была раскрытая книга по юриспруденции. Эмма во всех красках рассказала происшествие двух минутной давности, не скупясь на нецензурную брань.

— Не обращай внимания на эту сучку, — успокаивала Розалин, пока Эмма нервно ходила из угла в угол. — Она до всех докапывается. В прошлый раз она написала отвратительнейшую статью про тайные отношения между деканом Гарви и Амелией Уайлд.

В голове поднялась картинка, где этот добродушный низенький старичок с залысинами и толстенными линзами в очках флиртует с первой красавицей курса (как та наверняка о себе думала). Эмма прыснула со смеху.

— Да уж… Я, конечно, не люблю эту лицемерную выскочку, но… декан Гарви?! Что в голове у этой Шмидт?

— Ага! Для неё было достаточно того, что Амелия заходит в кабинет к декану показать свои «выдающиеся способности» в организации мероприятий, учебных планов и… чего-то там ещё, – хохотнула Рози. — Но вряд ли «подлизывание жопы» можно считать сексуальной связью. Хотя…

— А может, она права? — задумчиво произнесла Эмма.

— Не поняла. Ты реально думаешь, что Амелия мутит с деканом?

— Не-е-ет, я про наш разговор с Лори, — уточнила Эмма, помотав головой. — Может, действительно, мне пора уехать домой и больше никого не подвергать опасности? А ещё лучше переехать куда-нибудь в Небраску…

— Стой-стой-стой! – Розалин развернула её к себе лицом и заглянула в глаза. — Ты чего?! Это же бред! Ты ни в чём не виновата, понимаешь? Ты должна думать в первую очередь о себе. И неважно, что говорят или думают другие. Дебилов всегда полно, ты от них никогда и нигде не скроешься.

— Спасибо, Роз! — глубоко вздохнув, Эмма обняла её и с горечью прошептала. — Мне так не хватает папы!

К горлу подступил болезненный комок, мешая говорить.

— Знаешь, — мягко похлопывала её по спине Розалин. — Я не знаю ни одного настолько же сильного человека, как ты, Эмма. Ты обязательно со всем справишься, а я буду рядом. Как и ты была тогда рядом со мной. Мы есть друг у друга и всегда будем.

Они ещё долго сидели вот так, не желая разрывать объятия, и вспоминали прошлое. В такие редкие моменты душевной близости они были как два сообщающихся сосуда, в которых мысли и чувства могли свободно перетекать из одного в другой.

Эта связь появилась ещё в школе, лет в пятнадцать. Темноволосая девочка с яркой внешностью и пуэрториканскими корнями тогда только-только переехала в Спокэйн из Монтаны вместе со своей дружной весёлой семьёй: мамой, дедушкой, братишкой и сестрёнкой. На тот момент это был уже пятый город на счету Торрез, тогда как Уорды уже несколько поколений жили в одном поместье.

Семья Торрез никогда не была особо богатой, но всегда очень серьёзно относилась к обучению детей. Потому их и отправили в самую лучшую частную школу города. Там то они и познакомились. Открытая к общению Розалин довольно быстро сдружилась почти со всеми в классе, а Эмма из-за своей излишней вспыльчивости предпочитала ни с кем особо не общаться. Многие ребята считали её высокомерной избалованной мажоркой, но Рози были чужды стереотипы. Как она потом сама рассказывала, её заинтриговало в Эмме сочетание начитанности и здорового цинизма, с которым она отпускала саркастичные комментарии, и она решила расколоть этот крепкий орешек. В принципе, это оказалось намного проще, чем она думала. При всей своей внешней надменности, в глубине души Эмма была довольно простой девчонкой и очень нуждалась в хорошем друге.

Впервые увидев дом Уордов, Рози была немного шокирована его размерами и величественным убранством. Эмма тогда лишь тихонько посмеивалась над её искренним восхищением. При всём этом Уордов совершенно не волновали деньги или статус, и вскоре Розалин тоже перестала обращать на это внимание, приняв как данность.

Дружба положительно сказалась на них обеих. Эмма стала более дружелюбной и лёгкой в общении, а Рози неплохо подтянулась в учёбе. Они часто ходили друг к другу в гости, делали вместе домашние задания, устраивали пижамные вечеринки, а совместные ночёвки считались как нечто само собой разумеющееся. И, конечно, Эмма была рядом, когда у Рози скончался дедушка. Ей нравился этот сухощавый старичок с его беззлобными ироническими подколками и хитроватым прищуром. «Mi querida nieta[1], в жизни бывают только две настоящие трагедии: одна — когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая — когда получаешь», — говорил он Эмме, покачиваясь в кресле. Он относился к ней как к родной внучке, и потому его внезапный уход из жизни оказался ударом не только для Розалин, но и для самой Эммы. Разделив горе напополам, справиться с ним стало как-то проще.

Они частенько защищали друг друга от нападок одноклассников, когда те смеялись над южным акцентом Рози или эксцентричными высказываниями Эммы. Однажды Эмма даже разбила нос одному такому придурку. Были долгие разбирательства, и её отстранили от занятий на неделю — легко отделалась. Эмма жуть как боялась реакции отца. Придя вместе к ней домой, Рози крепко сжала её руку и заявила мистеру Уорду, что будет нечестно наказывать Эмму, когда тот парень глумился и провоцировал, доведя до состояния аффекта. Под конец она призналась: «На самом деле объектом насмешек была я. Но знаете, мистер Уорд… Мы можем бесконечно долго терпеть несправедливое отношение к себе самим, но когда дело касается наших близких — мы сделаем всё возможное, чтобы это прекратить». Закончив говорить, Рози перевела дыхание и уставилась на его суровое лицо, ожидая гневной тирады. Её не последовало. Отец Эммы задумчиво усмехнулся и покачал головой. «Более пламенную речь можно найти разве что у Харпера Ли… Ну, мой юный Аттикус, — сказал он, улыбнувшись. — Я могу лишь радоваться, что у моей Эммы есть такой преданный друг, готовый закрыть собою амбразуру. А у тебя есть она, точно такая же. Хоть я и не одобряю рукоприкладство, но и смысла в наказании не вижу. Тем более, её уже отстранили от занятий. Надеюсь только, что вы обе сделаете правильные выводы и найдёте другие, более цивилизованные методы». Когда отец подошёл к Эмме, она расплакалась и бросилась к нему в объятия. Он успокаивающе гладил её по голове и приговаривал что-то ласковое.

От нахлынувших воспоминаний Эмме стало так тепло и уютно, что в постель она легла в разнеженном состоянии духа и довольно быстро уснула. Во сне она видела отца, стоящего на другой стороне дороги. Он что-то говорил ей, но ветер уносил его слова прочь. Эмма хотела подойти к нему, и дорога внезапно превратилась в бурную чёрную реку. Отец исчез. Река застыла и превратилась в огромное бесконечное поле. Эмма звала своего папу, кричала, но его больше нигде не было видно. Где-то мимо промелькнули тёмные локоны Рози. Она бежала впереди, а Эмма никак не могла её догнать. Она кричала, умоляла остановиться, а Розалин всё отдалялась и отдалялась, пока окончательно не растворилась в тумане. Почувствовав себя совершенно одинокой и опустошённой, Эмма проснулась среди ночи со слезами на глазах.

Весь следующий день она чувствовала на себе чужие взгляды: настороженные, укоризненные и даже пугливые. Они скользили по ней, по её спине и волосам, оставляя неприятное ощущение гадливости. Войдя в столовую, на неё тут же уставилось несколько десятков человек, но стоило ей обернуться, как они тут же отводили глаза. Это уже начинало подбешивать. Быстрым шагом Эмма прошла к столу, где сидели её друзья, уткнувшиеся в телефоны, и раздражённо выпалила:

— У меня что, тушь потекла? Пятно на заднице? Или это какая-то паранойя? Мне кажется, или все на меня пялятся?

Ребята взволнованно переглянулись между собой, и Кевин подтолкнул ей свой телефон.

— Тебе не кажется. «Вашингтон-вью»[2] опубликовали сегодня утром статью. Мы вот только что прочитали…

— А-а-а, ну теперь понятно, — недовольно проворчала Эмма. — Очередная порция дерьма от Лори Шмидт.

— Эммс, тебе необязательно читать, — попробовала её отговорить Рози, но Эмма решительно взяла телефон в руки.

Кровь отлила от её лица, а внутри всё будто перевернулось.

Троянский конь

Как известно, 25 ноября в г. Спокэйн был убит Аарон Вейнц, студент 3 курса Университета имени Вашингтона. Он был задушен между 9-ю и 11-ю часами ночи и обнаружен утром у себя в кровати Сесилией Вейнц, его матерью.

Ещё осенью мы писали о нападении на него наследницы издательской империи Уорд, студентки 2 курса, также проживающей в г. Спокэйн. Как она сама заявляет, день благодарения она провела в компании родственников.

Интересно другое — как часто вы слышите о том, что маньяк отпускает своих жертв на волю? Эмма Уорд ранее утверждала, что серийный убийца по прозвищу Водитель не отпускал её долгие шесть месяцев и пытался убить, но в это верится с трудом. Если бы он на самом деле хотел её убить, то вряд ли обошёлся бы одним не очень глубоким ножевым ранением. Особенно, если судить по тому, что он быстро и жестоко расправляется со всеми свидетелями. В отличие от них, Эмма до сих пор жива и здорова. Зато вокруг неё происходят довольно странные события: сначала её пытается «изнасиловать» однокурсник, и она зачем-то бьёт его ножом для вскрытия писем вместо того, чтобы позвать на помощь, а потом тот вдруг загадочно умирает от руки неизвестного преступника.

Возможно, Эмма знает больше, чем говорит, или же слепа в своём упорстве отрицать очевидное. Но, судя по событиям, она — Троянский конь, в котором таится опасность.

К слову, вопрос про сексуальные отношения с Водителем она проигнорировала. Зато угрожала вашей покорной слуге насчёт расширения круга жертв. Цитирую: «Советую тебе держаться от меня подальше, если не хочешь войти в этот круг».

Есть повод задуматься.

Ваша Лори Шмидт.

Эмма отложила смартфон и расхохоталась под озадаченные взгляды друзей.

— Ты в порядке? — спросила Шери.

— Похоже на истерический смех… — добавил Кевин.

Розалин лишь молча сжала её руку.

— Да-да, я в порядке! — утирая слёзы, ответила Эмма. — Просто вся эта ситуация настолько абсурдна, что у меня даже нет сил злиться. Надеюсь, Лори довольна собой.

***

Субботнее утро. За окном шуршал мелкий дождик. Опять не спалось. Провалявшись в кровати до семи утра под мерное сопение Розалин, Эмма тихонько собрала рюкзак и спустилась вниз. Гнетущее тревожное чувство зёрнышком прорастало в груди, требуя от тела хоть какого-то движения. Ноги привычно повели её в сторону спортивного комплекса. Бассейн открывали в семь, и, если повезёт, можно поплавать в полном одиночестве.

Пройдя мимо пустующего ресепшена, Эмма заглянула в просторную плавательную зону с высоким потолком — никого. Ура! Наконец-то можно расслабиться и отдохнуть от назойливых косых взглядов. Может быть, даже получится поупражняться в прыжках в воду. За последний месяц она приходила сюда почти каждое утро, и ей удалось неплохо так улучшить свои навыки.

На ходу расстёгивая куртку, Эмма вошла в женскую раздевалку и слегка опешила. Повсюду стоял густой белый пар, размывающий очертания предметов. В другом конце зала, где располагалась душевая, громко журчала вода. Видимо, кто-то забыл закрыть дверь, и теперь весь пар оттуда шёл в раздевалку.

Слева, в широком переходе между третьим и четвёртым рядом, Эмма заметила в отдалении две сидящие на лавочке фигуры. Одна казалась полностью голой, а вторая за ней — будто бы в красном костюме. Издалека было сложно разглядеть, и Эмма подошла поближе. Она нервно сглотнула, увидев выцветшие длинные волосы, окрашенные когда-то в цвета радуги.

— Лори? — дрожащим голосом позвала она, но ей никто не ответил.

Они сидели в странной неподвижной позе, а волосы обнажённой девушки скрывали лицо. Сделав ещё несколько неуверенных шагов, Эмма оказалась прямо перед ними, и у неё спёрло дыхание. Неописуемый ледяной ужас пробрался под кожу, от которого её стало лихорадочно трясти. На лавочке сидело нечто, что некогда было Лори Шмидт: красное, похожее на анатомический манекен, тело с оголёнными мышцами, выпученными глазными яблоками и обнажённым черепом, а справа — снятая с него кожа вместе с волосами, набитая, словно тряпичная кукла. Кукла Лори и Манекен Лори. Они казались грустными и одинокими, будто огорчённые, что хозяин жестоко поигрался с ними и бросил на лавочке, тщательно освежевав и выпотрошив.

По рукам и ногам Куклы Лори проходили широкие швы, скрепляющие ровные края кожи друг с другом. В некоторых местах они расходились, выворачивая наружу жёлтые шарики жировой прослойки. Из продольного разреза от шеи до рыжего лобка выглядывала газетная бумага. Ладони Куклы и Манекена соприкасались, как если бы они держались за руки. Гладкие тёмно-бордовые мышцы Манекена Лори блестели в искусственном свете ламп, переходя в белёсые сухожилия и суставы. Кожа с лица была снята вместе с губами и вéками, отчего теперь рот Манекена выглядел ощерившейся улыбкой, а продуваемые воздухом зрачки успели помутнеть. И ни одной капельки крови, будто её выкачали из тела перед тем, как освежевать.

У Эммы подогнулись колени, и она обессилено опустилась на пол. Сердце гулко стучало в ушах, а грудь судорожно вздымалась от нахлынувшей паники. Ей хотелось зажмуриться, но она не могла перестать смотреть, заворожённая представшей картиной. Она казалась ненастоящей, бутафорией из «Лабиринта Страха». От осознания, что с человека полностью сняли кожу и представили таким зловещим образом, стало дурно. К горлу подступил едкий ком и вылился на пол кислым желудочным соком. С трудом нащупав телефон, дрожащие пальцы набрали девять-один-один.

Эмма просидела перед телом Лори Шмидт, пока не приехала полиция. Офицеры помогли ей подняться и, выведя её из спорткомплекса, усадили в карету скорой помощи. Через какое-то время к ней подошёл детектив Дэвис. Он что-то говорил, задавал вопросы, но Эмма его даже не слышала. Звуки притупились. Всё вокруг погрузилось в блюр и размылось.

Связь нарушена.

Устройство временно не отвечает.

Пожалуйста, повторите свой запрос позже.

Примечание к части

[1] Mi querida nieta (исп.) — моя дорогая внучка.

[2] «Вашингтон-вью» — студенческая газета, существующая только в данном фике.

«Две Фриды» — картина мексиканской художницы Фриды Кало, где изображены две её сущности, держащиеся за руки. Вы только гляньте, какая красота! https://arthive.net/res/media/img/oy1000/work/530/291919@2x.webp

9. Заглядывая в бездну

На асфальтированной площадке у спорткомплекса собралось множество машин: полиции, журналистов и медиков. Подъехав к загороженной желтой лентой территории, Каин вышел из своего кроссовера Роллс-Ройс «Куллинан» и быстрым шагом направился ко входу сквозь толпу зевак. Его глаза беспокойно блуждали по головам суетящихся вокруг людей, губы были плотно сжаты, а меж бровей залегла глубокая вертикальная морщинка тревоги.

На первый взгляд площадка казалась погрязшей в хаотичном мельтешении туда-сюда, но если присмотреться, каждый специалист был занят своим делом и выполнял определенную функцию — точно муравьи-солдаты, сплочённые против посеявшего смуту в их муравейнике хищника. Мужчина коротко переговорил с офицером, и тот указал ему на другой конец парковки. Приглядевшись, Каин заметил вдалеке хорошо знакомую белокурую голову, торчащую из-под синего пледа. Его лоб разгладился, и мужчина устремился туда.

Он подошел к машине скорой помощи, но Эмма даже не подняла своего взгляда, устремленного в точку на мокром асфальте. Внушительного вида мужчина в черном костюме и клетчатом пальто, стоявший рядом с ней, повернулся к нему и смерил его подозрительным взглядом.

— Доброе утро! — доброжелательно протянул руку Каин. — Я профессор Рейнхард, являюсь научным руководителем мисс Уорд.

— Добрым это утро точно не назовешь, — прокряхтел тот и ответил крепким рукопожатием. — Детектив Сэмюэл Дэвис, занимаюсь расследованием особо тяжких преступлений. Что вы тут делаете в субботу? Не спится?

Сэмюэл закурил сигарету, рассматривая своего нового собеседника и по привычке отмечая детали: чуть выше среднего, примерно метр восемьдесят пять; приятные черты лица; одет с иголочки, но довольно растрепанные волнистые волосы — видимо торопился и не успел причесаться; дорогие часы, добротные кожаные ботинки, укороченное черное пальто, джинсы и темно-синий свитер — все в нем говорило о достатке, но без кричащей вычурности. Не очень-то похож на обычного преподавателя.

— Я ехал в офис, чтобы забрать кое-какие документы, и заметил… все это, — Каин обвел рукой оживленную парковку. — Подумал, может нужна моя помощь?

Он вновь посмотрел на молчаливую девушку и нахмурился — ему очень не нравился ее пустой рассеянный взгляд.

— Даа… Тут ваша помощь не помешает. Мисс Уорд оказалась первой, кто обнаружил тело, и сейчас она находится в шоковом состоянии. Вы не могли бы проводить ее домой в кампус? Я свяжусь с ней позже.

— Да, конечно, — ответил Каин. — А что вообще случилось, если это не секрет?

Детектив снова затянулся сигаретой, прежде чем ответить — брови его сошлись в одну черту, а на лице отразилась печаль. Он кивком указал профессору в сторону, и они отошли на несколько метров.

— Так как вы из преподавательского состава, не вижу смысла скрывать эту информацию, — сообщил он. — Мы обнаружили два трупа: одно принадлежит студентке третьего курса, Лори Шмидт, а второе — ночному охраннику спорткомплекса, Энрике Альваресу. По всей видимости, убийца ночью расправился со студенткой, проник сюда под утро и избавился от охранника, чтобы разместить тело девушки в женской раздевалке.

— А почему же только утром? — удивился Каин.

— Видать всю ночь занимался тем, что снимал с нее кожу.

Профессор потрясенно вскинул брови и прикрыл рот рукой.

— Какой-то кошмар… В нашем студенческом городке никогда не было ничего подобного.

— Это уж точно! — согласился детектив, недобро усмехаясь.

Задав Каину несколько вопросов по делу, он взглянул на Эмму и шумно вздохнул:

— Бедная девочка итак многое пережила, а теперь еще и это…

К ним подошел молодой офицер и протянул детективу рюкзак и куртку Эммы. Тот поблагодарил его и передал вещи Каину.

— Вы с мисс Уорд можете идти, профессор Рейнхард. Свяжемся с вами позже.

— Хорошо. Удачи, детектив Дэвис!

Распрощавшись с мужчиной, Каин вернулся к светловолосой девушке. Та по прежнему находилась в прострации. Стянув с нее плед, он помог ей надеть куртку и аккуратно приподнял за локоть.

— Пошли, Эмма. Я провожу тебя до дома.

Девушка послушно встала, держась за руку мужчины, и последовала вместе с ним прочь с парковки. Когда они отошли за ленту, и гул толпы остался позади, мужчина обратился к ней, заглядывая ей в лицо:

— Ты как, в порядке?

Её еще сотрясала мелкая дрожь, перед глазами стояла всё та же картина, но разум был чист словно белое полотно. Каин мягко приобнял девушку за плечи, и она внезапно посмотрела на него осмысленным взглядом.

— Это ведь был не ты.

Он медленно прикрыл глаза и произнес:

— Нет, Эмма, это был не я.

— Не плюешь в колодец, из которого пьёшь? — съязвила она, склонив голову набок. — Я не хочу в кампус.

Удивленно хмыкнув, профессор кивнул и повел ее к машине, что стояла неподалеку.

— Тогда можем прокатиться, если не возражаешь.

Блондинка окинула взглядом стоявший перед ней здоровый автомобиль, который ростом был почти со своего хозяина. Внешне внедорожник сложно было назвать красавцем, однако впечатлял он с первого взгляда — величественный, элегантный и брутальный, благородного цвета «дымчатый кварц». Внутри авто поражало не меньше — своим дорогим кожаным салоном бежевого цвета, в котором английская роскошь умело сочеталась с передовыми технологиями. Эмма забралась на переднее сидение и принялась рассматривать убранство с хорошо скрываемым изумлением. Захлопнув за ней дверь, Каин сел на водительское сидение, завел двигатель и улыбнулся, глядя на то, как девушка с наслаждением откинулась на сверх удобное кресло и прикрыла глаза.

— Ценю английские марки авто за качество и комфорт.

— И за роскошь, — добавила Эмма, намекая на люксовость моделей Ролл-Ройса.

— И за роскошь, — согласился Каин.

Его правая рука покоилась на рычаге переключения передач, а левая — крепко держала руль. На тыльной стороне широкой ладони выпирали дорожки вен, переходящие к выраженным костяшкам и длинным пальцам с ухоженными аккуратно подстриженными ногтями. Это могли быть руки пианиста или хирурга, но не серийного убийцы. На миг Эмме представилось, как эти красивые руки сжимаются вокруг ее горла в мертвой хватке, и она поспешно отвела глаза.

Ее вдруг прошиб пот от осознания того, что она безропотно села в машину опасного убийцы и так беспечно согласилась поехать с ним, не зная куда. Но вспомнив, что должно быть все копы на площадке видели, с кем она уезжает, тревога немного отступила.

— Куда мы едем?

— Куда хочешь. Можем прогуляться в парке, позавтракать где-нибудь или я могу отвезти тебя домой в Спокэйн…

— А ты далеко живешь? — нетерпеливо спросила она, поражаясь самой себе.

— Хм… отсюда полчаса езды, — ответил Каин, бросив любопытный взгляд на девушку.

— Замечательно! Тогда едем туда.

Легкая улыбка тронула губы мужчины, а Эмма вернулась к своим размышлениям. Это была удобная и сравнительно безопасная возможность узнать, где он живет, и осмотреть его дом на предмет важных зацепок. Насколько она знала, у серийных убийц была слабость оставлять себе трофеи жертв, и девушка намеревалась найти их.

На лице Каина пробежала тень волнения, и он, не отворачиваясь от дороги, решил высказать давно мучившую его мысль:

— Я волновался… — начал было он, но блондинка перебила его.

— За то, что оказался не единственным маньяком в округе?

Заданный вопрос сочился ядом, но Каина, похоже, это совершенно не смущало.

— За тебя, Эмма, — произнес он, понизив тон.

Если бы Уорд не знала его истинную натуру, то наверняка поверила бы этому мягкому голосу и искренним теплым глазам.

— Ты думал, что это меня найдут там, на лавочке в раздевалке?

Профессор метнул на нее укоризненный взгляд и вернулся к созерцанию широкополосной трассы.

— Мне сообщили, что нашли труп девушки. Я надеялся, что… это не ты.

— Зато я была первой, кто увидел инсталляцию во всей красе! — торжественно-циничным тоном заявила Эмма, но через мгновение ее голос стал звучать задумчиво и тихо. — Две Фриды.

— Что?

— Их было двое — освежёванное тело и чучело, сделанное из кожи — получилось Две Лори. И они держались за руки.

Каин на секунду прикрыл глаза, представляя себе этот образ:

— Автопортрет Фриды Кало. Символ двойственности натуры, противоречий или отражения двойного происхождения.

— Или двуличия.

В машине повисло молчание, и в следующем вопросе мужчины прозвучал неподдельный интерес:

— Что ты почувствовала тогда?

Немного подумав, девушка отвернулась к окну и ответила:

— Это было… красиво.

Оставшуюся часть пути в машине царила тишина, пока каждый находился в своих мыслях.

Дом Рейнхарда оказался просторным двухэтажным особняком в стиле Тюдоров современного оформления. Пройдя в гостиную, Эмма заметила высокие потолки с балками из древесины, благородную деревянную мебель и детали из натурального камня. При всем этом интерьер не выглядел нафталиновым — он был полностью оборудован для комфортного проживания и дополнен оригинальными элементами декора.

— А здесь уютно, — оценила девушка, разглядывая книги на полках.

Сунув руки в карманы, Каин остановился в середине комнаты. Выглядел он слегка польщенным:

— Дерево — неизменный дополняющий материал, который дарит тепло, смягчает интерьер и делает обстановку особенно уютной, — глубокомысленно вещал он с тоном лектора. — Этот дом достался мне уже полностью готовым, но, если бы здесь не было ремонта, то я бы оформил всё абсолютно так же. Мне оставалось перевезти только свои вещи и книги. Кстати, тут они не все — в конце коридора находится большая библиотека.

Брюнет внимательно следил за каждым движением гостьи. Обычно его раздражало, когда кто-то без спроса шарился у него дома или в офисе, но сейчас ему было любопытно, что она сделает дальше, какая книга удостоится её внимания и какое направление примет их разговор.

— Будешь что-нибудь? У меня есть отличный кофе и чай на травах.

— Только не говори, что у тебя дома нет ничего выпить! — иронично откликнулась Уорд, увлеченно листая увесистый томик патологической анатомии. — Это хуже, чем узнать, что твой преподаватель на самом деле маньяк.

Каин негромко рассмеялся, позабавленный последней фразой, и проверил наручные часы.

— У меня богатый выбор алкогольных напитков в баре, но сейчас только пол десятого утра.

— Здорово! Тогда я буду виски на два пальца безо льда, спасибо.

В притворном изумлении вскинув брови, профессор прошел к бару, достал два рокса и разлил в них купажированный ирландский виски Мидлтон. Подав девушке бокал, он устроился в высоком кресле с изящными ножками, а студентка скинула обувь и по-хозяйски залезла на серый диван с ногами, обхватив свободной рукой подушку.

— Слишком долгое утро…

— Судя по описанию, — задумчиво произнес Каин. — Убийца должным образом организован. Он продумывал свои действия наперёд: где и когда будет работать с телом, заранее выбрал место для представления и разузнал о нем нужные детали.

— О, играем в детективов? — усмехнулась девушка, сделав глоток обжигающего напитка. — Я не против. Ты думаешь, он давно следил за Лори?

— Не думаю, что она — его конечная цель. Скорее, он расчищает себе путь.

— Чтобы добраться до кого? — нахмурилась блондинка. — Меня?

Ее собеседник чуть склонил голову к плечу, не подтверждая, но и не опровергая ее слова.

— Почему ты так думаешь?

— Сначала кто-то убивает Аарона Вейнца, с которым у нас, можно сказать, получилась не очень приятная история. Потом журналистка, что преследовала и обливала меня грязью. Сложно продолжать верить, что мир не вертится вокруг меня.

— Но парня убили по-другому — насколько я знаю, просто задушили. А из этой девушки создали настоящее искусство.

— Да, почерк будто бы разный. Но… может ли быть такое, что его в этом плане интересуют только девушки?

— Вполне возможно, — Рейнхард закинул ногу на ногу и запрокинул голову на подголовник кресла. — Как-то я читал про трех девушек, пропавших примерно год назад. Первую так и не нашли, зато с двух других убийца снял скальп и поменял их местами.

— Экспериментировал, чтобы найти свою систему, — подумала вслух Эмма, и брюнет согласно кивнул.

— Через месяц после того случая было найдено еще одно тело, из которого он сделал чучело, а в следующий раз это была уже силиконовая пластинация, — заметив недоумение на лице девушки, он поспешил объясниться. — Пластинация — это метод бальзамирования и консервации анатомических препаратов, заключающийся в замене воды и липидов в биологических тканях на синтетические полимеры и смолы. Пластинация силиконом позволяет изготавливать пластинаты органов, анатомических областей и целого тела.

Приподняв брови, Эмма поджала губы, выказывая таким образом восхищение необычному, хоть и ужасающему, методу. Или познаниям собеседника в области медицины.

— И его до сих пор не поймали…

Профессор снова неторопливо кивнул и отхлебнул виски.

— Значит, это может быть он… Но почему я? — обратила к нему свой взор девушка. — Он знал, что я часто хожу в бассейн, что стараюсь прийти туда рано утром в субботу, когда людей почти нет. Он следил за мной, и в поле его зрения попала Лори.

— Пути Господни неисповедимы, — процитировал он, и Эмма уставилась на него прожигающим взглядом. — Ты вообще никогда не улыбаешься?

— Только рядом с тобой, — ядовито парировала она.

— Но без меня ты выглядела… печальной.

— О, значит ты тоже наблюдал за мной? — в голосе девушки промелькнула злость, а ее подбородок чуть приподнялся.

— Нет, просто однажды проезжал мимо бара и зашел выпить.

Карий взгляд пронизывал девушку сквозь темные ресницы, а на губах мужчины расцветала невидимая улыбка.

— Ты в курсе, что я ненавижу тебя? — сузив глаза, сказала Эмма и осушила бокал.

— Догадывался. Но, знаешь, от ненависти до любви — один шаг.

Эта фраза изрядно рассмешила блондинку, и она решила ответить цитатой, перекроенной на собственный лад.

— Чем меньше мы мужчину любим, тем больше нравимся ему.

— Хм. Туше! В любом случае, важнее сила эмоций, чем их полюс.

Алкоголь немного снял нервное напряжение, и Эмма попыталась скрыть зевоту ладонью.

— Нальешь мне еще, пожалуйста?

Легко поднявшись с кресла, Каин принял у девушки пустой бокал и отрицательно покачал головой. Студентка недовольно закатила глаза.

— А ты думала я смогу простить тебе исковерканную цитату из «Евгения Онегина»? — шутливо заметил он и направился на кухню мыть использованные роксы. — Тебе нужно отдохнуть.

Когда он вернулся со стаканом воды, Эмма уже мирно спала на диване, обхватив подушку руками. Беззвучно поставив стакан на журнальный столик, Рейнхард заботливо укрыл девушку теплым пледом и присел перед ней на колено. Несколько мгновений он завороженно рассматривал ее безмятежное лицо, борясь с желанием прикоснуться к молочно-белой бархатной коже и чуть приоткрытым пухлым губам. Волосы оттенка спелой пшеницы разметались по подлокотнику, на котором покоилась девичья голова, и мужчине не терпелось дотронуться до них, перебирать пальцами, чувствовать их теплую мягкость и вдыхать их аромат.

Удивительно и необычно было видеть ее такую умиротворенную, не боящуюся его — у него дома. Может быть процесс принятия пройдет даже быстрее, чем он предполагал. Каин нехотя встал, аккуратно закрыл тяжелые портьеры, и комната погрузилась в сумерки. Последний раз бросив взгляд на спящую девушку, Каин бесшумно направился из гостиной в прихожую, накинул пальто и вышел из дома.

Спустя минуту, услышав, как машина отъезжает от дома, Эмма открыла глаза и обвела комнату взглядом. Хоть ей и хотелось улечься обратно на удобный диван и забыться крепким сном, девушка решительно настроилась обследовать дом.

Сначала она обыскала весь первый этаж, но не нашла ничего удивительного, если не считать внушительную библиотеку с полками из благородного темного дерева, тянущимися до самого потолка. Пройдя на второй этаж, девушка мельком осмотрела комнаты для гостей, и очутилась в хозяйской спальне. Здесь оказалось совсем не так, как она себе представляла: никаких черных стен, помпезных люстр или кровати с балдахином. Приятного оливкового цвета уютная комната, просторная двуспальная деревянная кровать без особых излишеств, два кресла и стол у окна.

Подойдя к секретеру, Уорд увидела стоящую в рамочке одну единственную фотографию с изображенной на ней семьей из трех человек: красивая эффектная женщина с каштановыми локонами умилённо смотрела на то, как темноволосый мужчина, в котором девушка не сразу узнала своего профессора, крутил в руках их семилетнего смеющегося сына, чьи волнистые волосы разлетались в разные стороны. Они выглядели такими счастливыми, что у Эммы закололо в груди от печали — этой семьи больше нет: двое уже мертвы, а третий больше никогда не станет таким же, как на этом фото. Повинуясь импульсу, девушка поспешно сняла фото на смартфон и принялась рыться в ящиках. Бумаги, книги, вещи… Вытянув полку комода, блондинка смущенно уставилась на педантично уложенные стопки нижнего белья.

— Ни-че-го, — пробурчала она, и вышла из спальни.

Последняя надежда была на кабинет. Там тоже стоял стеллаж с книгами, а на дубовом столе аккуратными пачками покоились распечатанные страницы каких-то работ, наброски, газеты и письменные конверты. Один из них лежал в самой середине и на нем был написан адрес: «Вашингтон, Шамплейн-стрит, 5890». Внутри же конверт оказался пустым — видимо хозяин дома еще не успел написать письмо. Она собиралась включить компьютер, когда услышала, что к дому подъезжает автомобиль, и ринулась на первый этаж в гостиную. Прыгнув на диван, девушка накрылась пледом и попыталась выровнять дыхание.

Уорд слышала, как мужчина вошел в дом, заглянул к ней в гостиную, а потом тихо отправился на кухню. Под приглушенные звуки звона посуды, негромкого стука ножа по разделочной доске и шипящей сковороды, девушку начало клонить в сон, и она больше не могла ему противиться.

Её будит скрип отворяющейся железной двери. В подвал входит Каин, держа в руках поднос с аппетитно дымящейся едой.

— Время завтракать! — бодро объявляет он, не обращая внимания на повязку на шее. Он немного бледен, но глаза его лучатся жизнерадостностью. Эмма же наоборот чувствует себя отвратительно, по большей части — ментально.

— Я не хочу, — отзывается она, приподнимаясь на своей лежанке.

— Тело — наш храм и нужно заботиться о нем подобающе.

Его голос звучит немного хрипло. Может оттого, что он недавно проснулся, а может оттого, что буквально вчера он собственноручно перерезал себе яремную вену и чуть было не умер, если бы не она.

— И поклоняться ему? — кисло продолжает его фразу блондинка.

— Если чему и поклоняться, то это разуму, — деловито сообщает он, ставя поднос на стол. — А за телом нужно ухаживать должным образом, например, не забывать кормить.

Тяжело вздыхая, девушка усаживается за стол, и мужчина ставит перед ней тарелку с яичницей, поджаренным беконом и овощами. Рядом на подносе покоится такая же порция еды и два комплекта столовых приборов. Эмма переводит настороженный взгляд на Каина, и тот расплывается в улыбке, придвигая к себе вторую тарелку.

— Решил составить тебе компанию.

— Как мило с твоей стороны, — ехидно замечает блондинка, принимаясь за еду.

— Мило — то, что ты не дала мне умереть, — говорит Каин, невольно дотронувшись до перебинтованной шеи. Эмма театрально закатывает глаза, но решает всё же промолчать.

Отправив кусочек бекона себе в рот, она еле сдерживает стон удовольствия.

— Вкусно? — интересуется брюнет, и девушка, немного поразмыслив, кивает в ответ. — Сегодня я хочу познакомить тебя кое с кем.

— Эмма? — позвал низкий мужской голос у нее над ухом, вытянув ее из сна. — Время завтракать.

Снова дом, а не подвал. Снова нужно занять свою позицию в игре, чьи правила еще не понимаешь. Рейнхард отправился на кухню, а девушка, неохотно откинув плед, поднялась и последовала за ним.

— Иногда я не знаю, что есть сон, а что — реальность, — поделилась она своими мыслями, усевшись за стол.

Внимательный взгляд профессора метнулся к ней и задержался на пару секунд, считывая состояние гостьи.

— Мучают кошмары?

— Нет, скорее воспоминания.

Перед ней оказалась тарелка с яичницей и беконом. Подняв голову, Уорд встретилась с хитрым прищуром глаз цвета корицы.

— Тело — наш храм и нужно заботиться о нем подобающе, — повторила она фразу из сна, и уголок губ мужчины слегка дрогнул.

Тяжело вздохнув, Каин отложил вилку с ножом, и пристально посмотрел в голубые глаза напротив.

— Эмма… — начал он и сглотнул. Кадык дернулся вверх и вернулся в своё обычное положение. — Я знаю, все, что я делал с тобой… это не вписывается в твое понятие нормальности. Да и ни в чье, по большому счету. И мне жаль…

Рейнхард сделал глубокую паузу, стараясь подобрать нужные слова, и, облизнув сухие губы, продолжил:

— Жаль, что тебе пришлось пережить это.

Эмма молчала, внимая каждому слову. Ей не нужны были его извинения, но то были даже не они. Каким-то шестым чувством она понимала, что он хочет сказать. Ему не было жаль её, ему было жаль, что всё так сложилось, что ему пришлось воздействовать на нее именно таким образом. Ему не доставляло это удовольствия, но он бы никогда не изменил своих решений. Врач не жалеет своих пациентов — он делает то, что считает нужным.

— Я вижу, ты понимаешь, — он понизил голос и легонько дотронулся до ее запястья подушечками пальцев. Резко выдохнув, Эмма с трудом подавила в себе паническое желание отшатнуться. — Ты ведь знаешь, для чего всё это.

Девушка отвела взгляд и безжалостно разрезала желток, позволив ему вытечь на тарелку и пропитать полоски бекона. Жилка на шее предательски выдавала её смятение ускоренной пульсацией.

— Я не одна из твоих обезьянок, — сухо проговорила она, и её верхняя губа нервно дернулась.

— Я знаю.

Подняв на него взгляд ледяных глаз, она медленно поднесла ко рту вилку, и Каин завороженно наблюдал, как кусочек мяса исчезает в нем.

— Ты любил Бетти?

Этот неожиданный вопрос замешательством отразился на лице мужчины, и тот отвел взгляд.

— Кем она была для тебя? — продолжила атаку Уорд.

— Не сказать, что я не любил ее, — расплывчато ответил он, мотнув головой. — Она была моим островком нормальной жизни. Моим маяком, благодаря которому я мог вернуться домой в самую туманную погоду.

Услышав искренность в словах оппонента, блондинка чуть сбавила тон:

— Что ты почувствовал, когда её убили?

— Её не убили, — моргнул он. — Она сама решила… Бетти сказала, что больше так не может.

Аппетит у Рейнхарда совсем пропал. Он откинулся на спинку стула и погрузился в воспоминания, уставившись в пол. Эмма указала ножом на его тарелку и как ни в чём не бывало сказала:

— Ешь, пока не остыло. За телом ведь нужно ухаживать должным образом, — она ухмыльнулась. — Например, не забывать кормить.

***

"Я создал дьявола", улыбнулся себе мужчина. Он в полной мере доволен собой и своим творением, которое ещё не показало себя миру, но вскоре будет готово раскрыть свои крылья. Не сумев сдержаться, Каин незаметно втянул носом запах девушки, помогая снять ей пальто с меховым воротником. Аромат бергамота и лёгкого цветочно-пудрового флёра, за которым скрывается истинный запах тела — глубокий и приятно мускусный, смешение с которым вызывает желание вдыхать его вновь и вновь, разделяя на всё более мелкие составляющие, пока не останется только один.

— Благодарю! — вежливо проговорила она. — Надеюсь, я не единственная дама на этом предновогоднем вечере.

Повесив в гардероб бежевое кашемировое пальто, он сверху донизу окинул её быстрым взглядом: чуть выше колен облегающее платье цвета красного вина с открытыми плечами, элегантные лакированные черные туфли-лодочки, завитые светлые локоны в стиле 40-х годов и бордовые пухлые губы. Не хватило только ленточки, чтобы повязать такой ценный подарок в изысканной упаковке.

— Не единственная дама, — ответил он. — Но единственно прекрасная.

Привычно закатив глаза, Эмма постаралась не выдать свое польщённое эго. Хоть она и была вполне уверена в себе, красавицей себя не считала и уже давно смирилась с этой мыслью. Но откровенно восхищённый взгляд Каина заставил её покраснеть.

Сегодня у неё было две задачи — очаровать Каина, усыпив его бдительность, и проверить то, что она не успела в начале декабря, когда в первый и единственный раз была дома у своего похитителя, слэш маньяка, слэш профессора. И если с первой задачей она вроде как успешно справлялась, то для второй требовалось дождаться удобного момента.

Семестр был успешно закончен, все разъезжались на каникулы, и студентка долго раздумывала, принять ли приглашение профессора на званный предновогодний ужин или же вежливо отказаться. В итоге она сдалась перед натиском своего любопытства и желания изобличить натуру этого с виду милого преподавателя.

Дом был заполнен важными особами разных мастей, ведущими претенциозные речи с бокалом вина. О многих из них можно было прочесть в новостях светской жизни. Приглашенные официанты разносили закуски и напитки, а на кухне трудился шеф-повар из пятизвездочного ресторана.

Подойдя к гостям, Рейнхард представил им Эмму как свою племянницу. Девушка кинула на него многозначительный взгляд, но тот ответил ей лишь лукавой полуулыбкой.

Подав светловолосой гостье бокал на высокой ножке с шампанским, мужчина чуть склонился к ней, пока остальная компания что-то увлеченно обсуждала.

— Когда в высшем свете кто-то приводит юную особу на дружеский вечер, её часто представляют как племянницу или племянника, — шепнул он ей на ушко, пока та делала аккуратный глоток. — И обычно это означает всё, что угодно, кроме родственных уз.

Чуть не подавившись шампанским, Эмма хмыкнула в попытке сохранить невозмутимость, но тут же разразилась тихим грудным смехом, и в глазах Каина засверкали озорные искорки.

— Пожалуйста, не так явно, — попросил он, доверительно положив ладонь ей на плечо. — Продолжай играть свою роль. Тебе понравится.

Хоть он и заинтриговал своим обещанием, девушка отнеслась к этому с присущим ей скептицизмом. Они сидели за пышно накрытым столом с изысканными блюдами, и на каждую его фразу, произнесенную этим высокопоставленным чинам, она или незаметно строила насмешливую рожицу, или пускала негромкие комментарии с оттенком иронии. Хозяина вечера это, похоже, забавляло не меньше, чем её.

— Профессор, признайтесь, зачем я здесь? — наконец осмелилась она спросить.

— Ну, я позвал всех своих друзей.

Он окинул комнату победным взглядом, и блондинке захотелось снести эту кичливость с его лица.

— Но мы не друзья, — честно призналась она.

Мужчина попытался найти в её тоне оттенок шутливости, и не обнаружив его, нацепил маску безэмоциональной отрешенности. Но всё же было заметно, как это задело его самолюбие.

— В понимании обычных людей — возможно, но ведь мы с вами не совсем обычные, мисс Уорд, — холодным голосом возразил он. — В любом случае, вы знаете меня лучше, чем все эти люди вместе взятые.

— Не уверена...

Рейнхард хотел было продолжить их дискуссию, но его отвлекла дама средних лет, втягивая в беседу о последних новостях писательского сообщества.

Через некоторое время хозяин дома встал со стола, привлекая внимание гостей, и начал свою поздравительную речь, в которой благодарил всех за то, что приняли его приглашение. В конце фразы его оборвал какой-то толстосум пошлой шуточкой, и Каин вежливо рассмеялся. Послышался звон бокалов, и лишь карие глаза брюнета горели адскими красными всполохами, отражая истинную сущность их обладателя.

Когда последняя бутылка вина иссякла, а официанты были заняты подготовкой стола к десерту, Эмма вызвалась сходить в винный погреб. Спустившись в темный подвал, она включила свет, и тусклая лампочка очертила силуэты погреба. В первую очередь блондинка осмотрела все тёмные полочки и закоулки, в надежде отыскать трофеи, потом простучала стены на предмет скрытого тайника. Изрядно извозившись в пыли, она не нашла ничего стоящего, кроме пары бутылок какого-то дорогого и старого вина.

Внезапно спёртый воздух в замкнутом пространстве еле заметно колыхнулся, и Уорд замерла на месте, ощутив незримое присутствие ещё одного человека.

— Ты долго, — тихо резюмировал Каин, и воздух завибрировал от его низкого голоса, пробирая девушку насквозь. — Заблудилась?

— Нашла Шато Гран Брийар, — ответила она.

— Отличный выбор! Только двух будет мало.

Он неторопливо подошел к ней сзади и потянулся к самой верхней полке, доставая оттуда еще одну бутылку, вынужденно прижимаясь к девушке. Подавшись порыву, мужчина зарылся в светлые мягкие волосы носом, втягивая её аромат. И это — единственное, что он может себе позволить на данный момент.

Ощутив спиной его твердую широкую грудь и дыхание на затылке, по коже Эммы пробежала предательская мелкая дрожь. Проигнорировав реакцию своего тела, блондинка чуть повернула голову и обвиняюще нахмурилась:

— Ты пьян?

— Возможно. Всё-таки новый год близко.

— Как ты можешь получать удовольствие, распивая вино с этими… — Уорд не смогла подобрать литературных слов. — Все эти писатели, критики, общественные деятели… Они ведь будто ненастоящие, с этими фальшивыми улыбками и высокопарными речами.

— А я настоящий? — спросил брюнет, но ему ответила лишь тишина.

Погреб поддевается дымкой и становится похожим на сырой, такой знакомый подвал. Эмме начинает казаться, что всё вокруг — не более, чем сон.

— Представь, что я всех их убиваю, одного за другим, — говорит он над её ухом. — Первого, кто встретится мне, я полосну лезвием ножа по сонной артерии. Следующего — прямиком в висок. Они даже не успеют ничего сказать и просто упадут там, где стояли.

— А остальных? — произносит Эмма пересохшими губами.

— Кому-то сверну голову, в кого-то убегающего метну ножом. А тех, кто останется, буду истреблять по одному. Мне все равно, кого как убивать, кроме Клейтона. Его я бы препарировал мучительно медленно, пока он сам не будет умолять меня о смерти.

Последнюю фразу он смакует и переходит на шепот у чувствительной шеи девушки, обдавая её своим горячим дыханием. "Очень своеобразный вид флирта", – проносится в голове Эммы циничный комментарий, но по её спине всё равно бегут мурашки, а внутренности начинает мучительно скручивать судорогой.

— Ты чувствуешь это? — проникновенно спрашивает он и через ткань платья накрывает ладонью низ её живота — место её самого первого и самого последнего шрама.

И, да, она это чувствует — вбирает воздух глубоко в лёгкие и судорожно выпускает его, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон.

— Вот оно… Это ты, Эмма. И это — я.

10. Охотничий сезон

– Знаешь, Эмма, ты довольно интересная личность. В тебе так много противоречий: ты испытываешь страх и идёшь к нему навстречу, ненавидишь меня и всё равно спасаешь.

– Где я? – спрашивает она, привыкая к окружающей темноте. Вопрос остаётся без ответа – что правда, то правда.

– В моём доме, – отвечает ей Каин, грациозно взмахнув рукой.

В его смеющихся глазах плещутся отблески красного вина, бокал которого он подносит к своим губам, не отводя пристального взгляда от девушки напротив него. Сегодня он выглядит чертовски элегантно: дорогой черный костюм и такого же цвета рубашка с галстуком, тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, и только одна непослушная прядка волной спадает с высокого лба к виску.

Длинный обеденный стол облачён в тёмно-фиолетовый вельвет, а на нём выставлены самые роскошные яства, украшенные яркими экзотическими цветами. Почётное место в середине стола венчает серебряное блюдо с человеческим черепом и маленькой чёрной змейкой, заползающей в его раскрытый рот.

По обе стороны стола сидят молчаливые гости, замершие в своей последней позе. И только замутнённые посмертной дымкой зрачки двигаются в их глазницах. Они следят за диалогом между мужчиной в чёрном и белокурой девушкой, напоминая зрителей на теннисном корте. Брызги крови вокруг них тоже застыли во времени, и Эмме совсем не хочется приводить их в движение. Они так прекрасны в момент своей смерти! Тайная вечеря, альтернативная версия.

– Ты убил их, – констатирует она, и в её тоне проскальзывает обвинение.

– Неееет, – тянет мужчина и слизывает с верхней губы густую бордовую капельку, похожую на кровь. – Это ты их убила.

Напряжённые плечи девушки устремляются вверх, пока грудь возмущённо заполняется воздухом.

– Разве?!

– Ты могла бы это предотвратить, – лицо Каина остаётся по-прежнему строгим, хотя в голосе его звучит ирония.

– Насколько сильно ты хочешь меня остановить? – интересуется он, и Эмма чувствует его горячее дыхание на своей шее. Брюнет в конце стола самодовольно улыбается ей и приветственно поднимает бокал в воздух.

Девушка даже не задумывается о том, как он может быть в двух местах одновременно. Он – везде, и сейчас это кажется само собой разумеющимся. На удивление, она ощущает себя в безопасности, пребывая в этом эпицентре ада.

– Хочешь ли ты остановить меня? – голоса обоих мужчин звучат в унисон, сливаясь в многозвучном вибрирующем обертоне.

У Эммы нет ответа, зато у её тела есть. Электрический ток проходит по спине, когда мягкие губы Каина слегка прикасаются к её коже, под которой неистово бьётся жилка. Из груди девушки вырывается запертый глубоко внутри выдох, а мужчина позади неё замирает в ожидании.

– Я... не знаю... – признаётся девушка, поворачивая голову влево и встречаясь со скрытым тенью ликом убийцы.

Её рот приоткрывается, а ресницы дрожат в мерцающих бликах свечей. "Пожалуйста!" – думает Эмма, и он, будто услышав эту мольбу, встречается с её губами. Слишком медленно. Слишком тепло. Разве его губы не должны быть такими же холодными, как и его глаза, скрывающие ненасытную черную пропасть? Но это уже неважно. Кончик его языка очерчивает нежный бутон губ девушки и проникает внутрь, соединяясь с её языком в пленительном танце. И с каждым новым движением Эмма плавится как воск в пылающем огне.

Правая рука мужчины плавно скользит по чувствительной коже от шеи до декольте и заползает в него, стискивая левую грудь девушки, а вторая – приспускает лямку платья и тянет её вниз. Эмма невольно всхлипывает, и он запечатывает её дыхание своим жарким ртом, пока его пальцы проходят сквозь её податливую тонкую кожу, со скрежетом раздвигая рёбра и сжимая сердце.

– Я внутри тебя, – шепчет он, оглаживая левой рукой внутреннюю сторону бедра блондинки. – Тебе нравится?

– Да...

Он оставляет мокрую дорожку поцелуев от мочки уха до ключицы, и девушка в исступлении откидывает голову ему на плечо.

– Я слышу, как громко бьётся твоё сердце рядом со мной.

Она уже не пытается сдержать стон, ощущая вибрацию его голоса на своей шее. Тьма окутывает её невесомыми крыльями, и теперь она полностью в его власти.

– Как же я хочу попробовать тебя на вкус, Эмма! – восклицает Каин с нетерпеливым вздохом.

Он достает его, этот кровавый трепещущий комок мыщц, жадно ведёт влажным языком по нему, и низ живота Эммы наливается томящей свинцовой тяжестью. Она бесстыдно разводит бедра в стороны, раскрываясь перед ним, и Каин удовлетворенно хмыкает:

– Хорошая девочка!

От этой похвалы тонкая ткань трусиков девушки промокает насквозь. Её сердце в руке Каина стучит всё чаще и чаще, что порой становится страшно, а не разорвётся ли оно? Его пальцы забираются под черные кружева белья девушки, размазывают влагу по нежным складкам и чувствительному бугорку, и неторопливо входят в неё. Задержав дыхание, Эмма изгибается в кресле подобно змее и отдаётся новым ощущениям. Ещё пара рук, принадлежащих Каину, касается её повсюду, ласкает рёбра изнутри и снаружи. Сквозь прикрытые длинные ресницы она видит его настоящую сущность – величественный четырёхрукий бог Вишну.

"Созидающий, но не созидаем, он сам – источник созидательной силы. Даже боги не знают, кто мог бы постичь этого мужа" – всплывают в памяти некогда прочитанные строчки.

Каин-бог проталкивает ей в рот свои окровавленные пальцы, и Эмма упоённо облизывает их, наслаждаясь солоноватым медным привкусом. Каин-человек прикрывает глаза от удовольствия, и с его губ срывается низкий стон. Это срабатывает спусковым крючком, накрывая тело девушки сладостными волнами оргазма, одной за другой, заставляя её повиноваться этому двуликому богу словно бескостную марионетку.

– Даа, именно так, – шепчет бархатистый баритон над её ухом, обволакивая и унося в глубины подсознания.

***

Сессия окончена, все экзамены сданы. На радость студентов и преподавателей этот гештальт был окончательно и бесповоротно закрыт.

С чистым сердцем и спокойной душой, Эмма и Розалин по-традиции решили устроить себе просмотр фильмов перед зимними каникулами. Раскидав подушки по полу, они распластались на них и принялись смотреть очередное кинцо.

– Эммс, почему мы с тобой постоянно смотрим триллеры? – задумчиво спросила латинка, тоскливо подперев подбородок рукой.

– Вообще-то, с тобой мы чаще смотрим комедии и драмы, – парировала Уорд, прожевав порцию хрустящего соленого попкорна. – Ужасы мы смотрим крайне редко, просто ты их лучше запоминаешь. Это общий закон работы психики – защитный механизм, выработанный эволюцией.

– Звучишь как профессор Рейнхард, – хихикнула Рози, тогда как её подруга скривила рот. – А что? Он же клёвый! Такой красавчик и такой милашка!

Перед глазами совсем некстати встал сегодняшний сон, и Эмма поёжилась, пятаясь стряхнуть его с себя. Конечно, нельзя было отрицать его внешнюю привлекательность, но за всем этим лоском от него веяло опасностью, и девушка искренне не понимала, почему никто этого не видит. Внутри себя она задалась вопросом: а если бы она не знала его раньше, смогла бы она разглядеть в нём что-то помимо смеющихся глаз и широких плеч? И насколько верна пословица "Кто водится с волком — научится и выть"?

Устало вздохнув, она покачала головой.

– Кто знает, что он скрывает...

– Не верю, что такой лапушка может скрывать внутри себя что-то серьёзнее вонючих носков и пару ЗППП.

Девушки прыснули от смеха, и их взгляды вновь обратились к экрану телевизора, где визгливая девица безуспешно пыталась скрыться от молчаливого маньяка в маске. Эмма пожалела, что поставила старый добрый слешер вместо менее наивного потомка современной киноиндустрии ужасов, типа "Реинкарнации" или "Солнцестояния". Но, с другой стороны, зная способность Рози засыпать на монотонно текучих моментах, её выбор был вполне оправдан.

– Ты бы смогла убить человека? – подумала Эмма вслух, и её вопрос повис в воздухе на некоторое время. – Ну, в смысле, если бы этот человек был, например... плохой?

Розалин приподняла бровь и склонила голову, щёлкая подругу по носу.

– Как будущий прокурор я могу воспользоваться пятой поправкой и не отвечать на этот вопрос.

– А как подруга той, что никогда и ни за что не расскажет твоей тайны?

Эмма состроила жалостливые глазки как у брошенного щеночка, и шатенка хохотнула, скосив глаза на потолок.

– Нуууу... На самом деле, я думаю, что любой человек способен на убийство в той или иной ситуации. Иначе моя будущая профессия давно была бы неактуальна, – усмехнулась она и понизила голос. – Ради своих близких я сделала бы всё, что угодно.

Она многозначительно посмотрела на подругу и мягко улыбнулась.

– Даже помогла бы своей лучшей подруге избавиться от трупа? – лукаво спросила блондинка.

– Да. Если бы она была мне настолько же близка, как и ты.

– Даже если бы ты была прокурором?

Рози глубоко вздохнула и терпеливо прикрыла глаза.

– Да, Эммс, даже если бы я была судьей или папой римским. И я сейчас абсолютно серьёзна! Но я бы жутко разозлилась и принудила бы тебя ходить со мной в ночные клубы на танцы, чтоб заставить тебя страдать.

– Боже! Мисс Торрез, а вы, оказывается, жестокая личность! – рассмеялась Эмма. – Это самый подлый шантаж, о котором я когда-либо слышала!

Темноволосая девушка откинула локон с лица и немного нахмурилась.

– А вообще... к чему такие вопросы? Это как-то связано с тем, что происходит с тобой в последнее время? Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне всё, и я всегда буду на твоей стороне.

– Нет-нет! – замотала головой Эмма, но под внимательно следящими за ней глазами быстро сдалась. – Конечно, я знаю. И нет, это не связано с... Ну, только если частично.

Блондинка закусила губу, стараясь подобрать слова и не сказать лишнего.

– Я всё думаю насчет "Водителя". Мне хочется отомстить ему за всё то, что он сделал. Хочется заставить его страдать, – она глубоко вздохнула под понимающим взглядом подруги и продолжила. – Если бы ты узнала, как его зовут, где он живет, но у тебя не было бы никаких доказательств, что бы ты сделала?

– Даже не знаю, – задумалась шатенка. – Наверное, попробовала бы собрать как можно больше информации о нём, обратилась бы к знакомым копам или наняла бы частного детектива... А что, ты его где-то видела?

– Ахах, нет, конечно! – пожала плечами Эмма, стараясь вести себя как можно более непринуждённо. – Просто думаю наперёд, если вдруг такое случится, что мне нужно будет сделать.

– Перво-наперво – рассказать мне! А дальше уже мы что-нибудь решим.

Белокурая девушка рассеянно кивнула и погрузилась в собственные мысли под крики очередного убиваемого персонажа в телевизоре. Она не видела смысла обращаться к Сэмюэлу Дэвису, тем более спустя столько времени это вызвало бы вопросы. А вот частный детектив – неплохая идея. И почему она не подумала об этом раньше?

Телефон шатенки завибрировал, и она тут же принялась строчить что-то в ответ.

– Слушай, – Рози повернулась к подруге и немного замялась. – Кевин зовет нас на вечеринку в доме братства "Пси Ипсилон", они отмечают завершение семестра...

Эмма закатила глаза и уже принялась было ворчать, но подруга закрыла ей рот рукой.

– Знаю-знаю, ты говорила, чтобы я шла без тебя, но я хочу пойти вместе! Ты итак никуда не ходишь кроме бассейна и библиотеки. Пора начать жить как раньше!

– Как раньше уже не будет, – цинично заявила Эмма, оттолкнув её руку.

– Но ты и не пытаешься! Слушай, у нас впервые за последние месяцы выдалась такая уникальная возможность. Мы отлично закончили семестр – УРААА! – Розалин приподняла кулачки вверх и потрясла ими, состроив рожицу. – Пора наградить себя за старания и оторваться как следует!

Латинка игриво глянула на недоверчивое лицо подруги и кинула в довесок:

– А ещё там будет бесплатный виски!

Эмма запрокинула голову и выпустила стон боли, принимая своё поражение и злясь на свою неспособность сказать "нет" лучшей подруге, пока Розалин исполняла свой самый забавный победный танец.

На редкость быстро собравшись, девушки отправились к дому братства на Иствик авеню, решив срезать путь через парк. Дорога пешком должна была занять всего лишь минут 10-15. По пути шатенка рассказывала об одном парне, которого хочет обворожить своим коротким платьем, и у неё для этого имелись все шансы: пышная грудь, тонкая талия, упругая задница и абсолютное отсутствие комплексов. Порой Эмма даже завидовала ей, хоть и была довольна тем, что природа наделила её высоким ростом и стройным телосложением. Но иногда всё же ей хотелось залезть под кожу Розалин хотя бы на день и посмотреть, каково это быть другим человеком.

Услышав тихие шаги позади, блондинка резко остановилась и обернулась. За ними шёл мужчина в черном, а лицо его было скрыто капюшоном. Это не мог быть Каин – преследователь был выше того почти на голову, немного сутулился и выглядел более сухощавым.

Эмму словно окатило ледяной водой. Надпочечники усиленно выделяли в кровь адреналин, вводя в состояние "бей или беги". Пошарив по карманам, девушка стиснула зубы – нож остался в другой куртке. Как опрометчиво!

– Что такое, Эммс?

– Да ничего, – ответила она, наблюдая, как мужчина свернул за угол, не дойдя до них. Девушка судорожно вздохнула и расслабилась, только сейчас осознав, насколько была напряжена. – Просто дежавю...

Когда они наконец подошли к погруженному в разноцветные огоньки двухэтажному дому братства, похожему на рождественскую ёлку, тихая паника окончательно отпустила девушку. Дверь им открыл высокий блондин с очаровательной белозубой улыбкой.

– Пароль?

– Да Винчи, – ответила Рози, и Эмма пробурчала себе под нос что-то насчет оригинальности ребят из братства.

– Ух, девушки! Даже если бы вы назвали неверный пароль, я бы не смог отказать вам, – подмигнул он, впуская их внутрь.

Познакомившись поближе, он предложил им напитки и отошёл за ними к бару.

– Смотри, какой красавчик! – заговорщицки шепнула ей Рози. – Это твой шанс расстаться со своей "дэ".

– Обожемой! – вышла из себя белокурая девушка. – Давай я сама решу, что мне делать со своей плевой!

Шатенка подняла руки вверх, сдаваясь.

– Ладно, прости! Это не моё дело. Не будь такой злюкой, я ведь угораю! Расслабься, сегодня мы просто отдыхаем. Раскрой своё сердце и увидишь, как мир перестанет быть таким серым и угрюмым.

Она опустила ладони на плечи Эммы и, немного помассировав их, подтолкнула вперед в гостиную, где уже собралось немало народа. Поразмыслив, блондинка решила отправить домой свой скептицизм и побыть в этом вечер своей подругой – лёгкой, весёлой и открытой миру.

Первое время у неё даже неплохо получалось: она пофлиртовала с блондинчиком, потанцевала с Розалин и выпила несколько порций виски. Выходя на веранду покурить, она с опозданием заметила воркующих на диване девушек и поспешно отвернулась. Правда, это не спасло – те узнали её и вышли следом. "Боже, дай мне сил!" – подумала Эмма и закурила сигарету.

– Что, теперь пытаешься охомутать Ричарда Паркла? – презрительно заявила Амелия.

– И тебе привет! – устало ответила блондинка, нехотя поворачиваясь к ним лицом. – О, ты ещё и Мэгги с собой захватила. Так рада видеть вас обеих!

Оглядев девушек со стервозно скрещенными руками на груди, Эмме на миг показалось, что они снова в школе. Но Мэган отвлекла её от навязчивых мыслей:

– Сначала Питер, потом Аарон, а теперь ты взялась за четвертый курс?

– Что за бред?! – прыснула белокурая девушка.

Брюнетка напротив приподняла бровь и смерила её надменным взглядом.

– За тобой тянется след из смертей твоих неудачных романтических экспериментов, тебе так не кажется?

– А как же Кевин? Он тоже может считаться моим бывшим, и, как ни странно, всё еще жив, – иронично ответила Эмма. – Если хочешь, можешь запросить у него рекомендательное письмо.

– Если кого и могут одурачить эти твои шуточки, так это профессора Рейнхарда, – огрызнулась Амелия. – Видимо его ты тоже "очаровала", иначе он бы не поставил тебе самую высокую оценку на курсе.

– Ах, вооот в чём дело! – блондинка затянулась сигаретой, выпустила дым в лицо девушкам, и те неприятно поморщились. – Если ты не можешь мыслить самостоятельно, то я открою тебе одну тайну: научись быть оригинальной. О, ещё одна: завидовать – нехорошо.

– И я могу дать тебе один совет: флиртовать с профессорами тоже не есть хорошо, – отозвалась Амелия.

– Наверняка, у неё там всё размером с ведро, – хихикнула Мэгги, но Эмма не удостоила её взглядом. – Поговаривают, что ты участвовала в оргиях братства "Пси Ипсилон", поэтому тебя и пригласили сегодня.

– Ух ты! И как только я всё успеваю? – задумчиво протянула блондинка.

– Да с ней общаются только ради её отца, главы издательской империи Уорд, – ядовито проговорила Амелия, и заметив дрогнувшую губу Эммы, продолжила с победным видом, как акула, почуявшая кровь. – Ой, прости! Твой отец же скончался!

– Амелия, ты нарываешься! – угрожающе произнесла Эмма, понизив голос и сощурив глаза.

– На самом деле ты ведь.. девственница?

Брюнетка скользнула по ней взглядом, и светловолосая девушка судорожно втянула носом воздух, сжав кулаки. Ты что, блядь, издеваешься?

– Она делает вид такой уверенной в себе роковой женщины, – продолжила Амелия. – Но на самом деле внутри неё сидит маленькая закомплексованная девочка, которая ждёт принца на белом коне и никак не может найти его, или хотя бы того, кто смог бы лишить её девственности.

Руки Эммы зашлись мелкой дрожью от еле сдерживаемого гнева, и это не скрылось от внимательной мисс Уайлд. На её лице расцветала гадкая улыбка.

– Что тебе нужно от меня? – спросила блондинка, мысленно представляя себе, как разбивает кулаком её самодовольную рожу.

– Я всё гадала, в чём твоя проблема, и в итоге поняла – ты просто жалкая и, скорее всего, психически нестабильная. Не зря же больные извращенцы крутятся вокруг тебя...

Эмма выбросила сигарету и бросилась к Амелии, намереваясь дать выход своей ярости, но в последнюю секунду замерла в дюйме от неё. Будучи неготовой к такой прыти, Амелия вздрогнула и невольно подалась назад. От колючего взгляда голубых глаз, наполненных неистовым бешенством, ей стало жутко.

– Что? Ударишь меня? – сумела наконец выговорить брюнетка старательно пряча нарастающую тревогу.

Светловолосая девушка хищно улыбнулась и ответила:

– Ты ведь этого и добивалась, не так ли? Вывести меня из себя, позволить мне пустить в ход руки, чтобы потом меня исключили из университета навсегда.

– Лори была нашей подругой, и мы думаем, она не зря подозревала тебя...

– Мне совершенно наплевать, что вы думаете, – девушка потянула носом воздух у ворота блузки брюнетки, и в её голосе зазвучал Водитель. – Я чувствую твой страх. Он настолько густой, что я могу пощупать его, если захочу. И это вызывает у меня большее удовлетворение, чем мысли о том, что я могу с тобой сделать.

– Т-ты больная! – выплюнула Амелия, и они с подругой поспешно ретировались, кинув напоследок взгляды, полных отвращения и ужаса.

После их ухода, Эмма опёрлась ладонями на свои колени и до боли сжала их, тихо зарычав. Скопившийся внутри гнев, казалось, оформился внутри неё в охваченный пламенем шар и готов был взорваться в любую секунду, поглотив всё вокруг в радиусе нескольких километров.

Бросив в воздух несколько грязных ругательств и что есть мочи приложившись несколько раз кулаком о стену, красная пелена перед глазами потихоньку стала отступать, оставляя место глубокому чувству несправедливости и разочарования.

Найдя Розалин в компании горячего латиноамериканца, Эмма в нерешительности остановилась. Со стороны наблюдая за ними, она раздумывала, стоит ли подойти и рассказать о случившимся или лучше уйти и не портить подруге планы на вечер.

Она выбрала второй вариант, и уже неслась быстрым шагом к бассейну в надежде сбросить накопившееся напряжение. По пути написав подруге короткую отмазку, что у неё заболел живот, Эмма ворвалась в спорткомплекс. Парень на ресепшене предупредил, что до закрытия осталось ещё полчаса.

Переодевшись в слитый синий купальник, который она специально оставила в прошлый раз в личном шкафчике, она вошла в пустующий плавательный зал и грациозно прыгнула в воду. Прохладная вода действовала моментально, отметая все лишние мысли и возвращая организму бодрость.

После несколько заплывов на скорость девушка порядком запыхалась, но, выйдя из воды, почувствовала себя намного лучше. Приняв душ, она закуталась в полотенце и прошла в раздевалку.

– Тебе понравилась картина? – раздался в тишине неизвестный вкрадчивый голос, заставив Эмму вздрогнуть и замереть на месте.

Мир вокруг будто пошатнулся, разом потеряв все краски. Ужас второй раз за день окутал девушку, и она попыталась взять над ним контроль. Сняв сланцы, блондинка медленно и бесшумно кралась к своему шкафчику. Оказавшись в коридоре, она заметила уже знакомую высокую худощавую фигуру между двумя рядами в конце прохода. Это был мужчина средних лет, в очках на бледном костлявом лице.

– Не люблю, когда мне не отвечают, – жестко проговорил он, скривив губы.

Эмма набрала побольше воздуха и спросила:

– Значит, это ты её создатель?

– Видимо, я, – гордо ответил тот.

– Очень.. вдохновляющая работа.

Девушка не знала, почему она ответила именно так, но её слова явно пришлись по душе убийцу-таксидермисту. Но на самом деле её глаза и мысли были заняты судорожным поиском того, что можно было использовать как оружие. Путь к шкафчику и телефону был слишком опасен, и она медленно двинулась в сторону, где лежали сачки для бассейна.

– Как тебя зовут?

Мужчина отзеркалил её движение, держась параллельно к ней в другом конце раздевалки.

– Допустим, Джейкоб – ответил он. – Знаешь, Эмма, ты довольно интересная личность.

– С чего бы? – нахмурилась она. Фраза казалась туманно знакомой.

– Хотя бы с того, что ты выжила в той кровавой бойне. И мне интересно, почему?

– Хотела бы я сама знать, – пространно ответила Эмма, встречаясь с ним глазами в узком проходе.

– А я думаю, ты знаешь. Ты умеешь подстраиваться, ты пластичная. Из тебя можно было бы многое "слепить".

Он ухмыльнулся, обнажая кривые желтые зубы.

– Хочешь убить меня? Сделать из меня такое же чучело, как из Лори?

– Ну что ты! – обидчиво отозвался он. – По крайней мере, не сейчас. Я просто хотел помочь тебе избавиться от назойливой девчушки. Это своего рода – подарок.

– Нууу... спасибо, наверное.. Но я предпочитаю больше цветы.

Мужчина хохотнул и восторженно произнёс:

– Понимаю, почему ОН оставил тебя в живых!

– Звучит так, будто ты им восхищаешься.

– В какой-то мере так оно и есть, – сознался мужчина. – К сожалению, я с ним не знаком. Лично.

– Ты хочешь выйти на него через меня? – прищурилась Эмма. – Могу познакомить.

– Значит, ты его знаешь?

В его голосе зазвучало неподдельное любопытство. До угла с приспособлениями для чистки бассейна оставалось несколько метров, и Эмма уже зрительно выбирала для себя самый тяжелый на вид инструмент.

– Возможно. Смотря, что ты хочешь сделать?

– Просто поговорить... – ответил мужчина, и двинулся к ней наперерез. – Но сначала я хочу сделать из тебя наживку, чтобы он сам пришёл ко мне. Ты поможешь мне связаться с ним.

Эмма бросилась к инструментам, схватила щётку с металлической ручкой и со всего размаху ударила ею по голове подбежавшего к ней мужчину. Удар не отправил его в нокаут, но оставил небольшое рассечение на лбу. Убийца немного отпрянул, держась за голову.

– Ах, ты сука! Я же хотел по-хорошему! – выкрикнул он и уставился на окровавленную руку.

В бешенстве он рванул вперёд, и девушка замахнулась ещё раз. Но в последний момент мужчина ловко пригнул голову, и металлическая палка пролетела в нескольких сантиметрах от его лица. Он схватил Эмму за волосы и впечатал в стену, оставив на кафеле сеточку из трещин. Рука мужчины оказалась неожиданно крепкой, как и столкновение со стеной. От сильного удара в глазах девушки взорвался целый столп из ярких искр. Коротко вскрикнув, она сползла по стене на пол к ногам ухмыляющегося обидчика.

– Я буду убивать тебя ооочень меееедленно, – смакуя прошипел он. – А из твоего тела сделаю шедевр абстракционизма.

Чувство беспомощности разлилось по венам девушки, отравляя своей горечью. И неожиданной реакцией на это стал именно гнев, который давно теплился непотухающим угольком в самом дальнем и тёмном отсеке её души. Эмма позволила ему разгореться, чтобы не впасть в панику и жалость к себе. Тяжело дыша, она спиной отползла к выходу и вызывающе подняла голову.

– ОН не даст тебе этого сделать. Ты будешь жалеть, что затеял всё это.

Джейкоб открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно у входа в раздевалку послышались чьи-то шаги.

– Здесь кто-нибудь есть? – крикнул мужской голос.

– Помогите! – закричала девушка и кинулась к выходу. – Здесь убийца! Вызовите полицию!

На выходе она наткнулась на опешившего работника спорткомплекса и, поправив соскальзывающее полотенце, дрожащей рукой указала вглубь помещения.

– Он там! Надо закрыть двери и вызвать полицию! Пожалуйста, быстрее! – затараторила она.

Слава богу, работник бассейна поверил ей, и выполнил всё, что от него требовалось. Он накинул на её оголённые плечи свою куртку, и они принялись ждать в холле, с опаской следя за всеми входами и выходами. Девушку колотил озноб от холода и пережитого кошмара, а парень мило успокаивал её, заверяя, что подмога скоро прибудет.

Копы действительно приехали очень быстро и, наскоро переговорив с ними, ворвались в раздевалку. Представителей закона было всего двое, и по невысказанному мнению девушки им следовало бы вызвать подкрепление. Но те, тщательно осмотрев всё здание, заверили, что больше там никого нет. Скорее всего, напавший ушёл через окно в душевой, удивительным образом сумев пробраться через его сравнительно узкий проём и оставив на нём след от окровавленной руки.

Эмма раздосадованно зажмурилась, когда водоворот из вопросов, детектива Дэвиса, скорой помощи и бригады агентов всё быстрее и быстрее закручивал её в воронку уже становящегося привычным сюрреализма. Надежда оставалась только на вычисление личности напавшего по его ДНК.

После всей этой кутерьмы ей наконец позволили одеться и отвезли домой в Спокэйн. Там девушка упала в утешающие объятия матери и проплакала больше получаса, снедаемая чувством безысходной слабости.

Когда последние слёзы на щеках Эммы высохли, в ней засело стойкое чувство, что она не готова мириться с собственной беспомощностью. Девушка пообещала себе вернуться к усиленным тренировкам и в следующий раз оставить на своём обидчике что-нибудь более серьёзное, чем просто царапина на лбу. Она была уверена, что следующий раз не заставит себя долго ждать.

***

Прохладный январский воздух колет лёгкие, будто маленькие льдинки, проникая глубоко внутрь через широко раскрытый рот. Сердце бешено стучит в ушах, и адреналин разносится по всему телу. Голые ветки деревьев больно бьют по лицу и ногам, когда девушка не успевает от них уворачиваться.

За широким дубом она замечает какое-то движение, но не успевает вовремя среагировать. Тело девушки по инерции несётся вперёд, когда чужие сильные руки в черных перчатках хватают её за плечи и ловко переворачивают в воздухе. Бум! И вот Эмма уже лежит на земле с широко раскрытыми глазами.

Быстро придя в себя, девушка продолжает бороться: обхватывает ногами склонившегося над ней противника, отталкивается от сырой земли и оказывается сверху. Тот поспешно вырывается и вновь переворачивает блондинку на спину, выбивая последний воздух из её груди и фиксируя её руки над головой.

Блеклое солнце, окутанное серыми тучами, закрывает лицо Каина. Его тёмные волнистые локоны выглядывают из-под чёрной шапки и свисают, щекоча нос девушки. Правда, сейчас ей совершенно не до смеха. Она зла на себя, на него, на боль в груди и запястьях, а также на собственную слабость.

– Ты стала медленней, – констатирует Каин, облизнув губы. – Если ты не собираешься повторить судьбу Джо Кокера*, тебе следовало бы бросить курить.

– Если это означает стать таким же известным, как и он, то я не против умереть от рака. – хрипит Эмма, пытаясь вырваться из мертвой хватки, но этим только делает себе больно.

Мужчина сидит поверх её бедер, не давая ей двинуться, и она может только безрезультатно сучить ножками, вздымая пыль и затхлые листья. В спину впиваются острые мелкие камни с опавшими веточками, и девушка извивается на земле в надежде скинуть с себя восьмидесяти килограммового мужчину. Каин победно улыбается, что окончательно выводит Эмму из себя. Она яростно клацает зубами, захватывает кожу на руке мужчины и сжимает изо всех сил. Тот рычит и правой рукой стискивает её горло, заставляя разжать зубы.

– Эмма! – говорит он, обнажая клыки, и, не получив никакой реакции, повышает голос. – ЭММА! ХВАТИТ! Ты проиграла. Смирись!

Девушка разжимает челюсть и оскаливается. Кровь окрашивает её белоснежные зубы, и она бессознательно слизывает её – вкус металла, вкус жизни. Лицо Каина теряет свою напряжённость, и складка меж бровей разглаживается. Оба они тяжело дышат, выпуская облачки пара в холодный воздух. Дотронься он до её груди – услышит собственное сердцебиение. Дотронься он губами её рта – почувствует собственный вкус.

Окунаясь в сверкающую лазурь глаз девушки, Рейнхард видит только необъятную ярость, и необычайное удовлетворение растекается по его венам. Она кажется ему загнанной волчицей, отбивающейся на последнем издыхании от жестоких охотников, окруживших её логово.

– Никогда! – выплёвывает она, и пару мелких капелек крови оседают на его подбородке с трехдневной щетиной.

– Это всего лишь тренировка, – произносит он более мягким голосом и не верит себе. – Я просто помогаю тебе.

– Правда?

Её рот ухмыляется, и ему хочется накрыть его собой, затыкая, заталкивая едкие слова глубоко ей в глотку. Он ещё сильнее сжимает её горло, выталкивая из него глухой стон. Верхняя губа Каина дёргается, и его непроницаемая маска даёт трещину. Воздух между ними становится тяжёлым – ещё немного и начнёт потрескивать от напряжения.

Внизу живота Эммы набухает тёплый ком возбуждения, и она нервно дрыгает ногами, пытаясь согнать его, отчего её губы кривятся в негодовании. Тело предаёт её, и эта мысль вызывает у девушки смесь стыда и раздражения на себя.

Убрав руки с её запястий и шеи, Каин выпрямляется и переводит дыхание. Солнце слепит глаза девушки, проходя сквозь его темные кудри.

– Я не монстр, Эмма, – говорит он, по-своему истолковав её гримасу, и, вставая на ноги, добавляет. – По крайней мере, я на твоей стороне.

Протянув руку, мужчина одним рывком ставит девушку на землю, и они молча оттряхиваются от приставшей грязи с прошлогодними листьями.

– Извини... – тихо говорит Эмма, цепляясь взглядом за окровавленную рану на руке профессора.

– У меня повышенный болевой порог, – улыбается он. – Так что тебе придется постараться, чтобы причинить мне настоящую боль.

Его слова звучат двусмысленно, и Эмма покрывается краской. Подойдя к Рейнхарду, она без слов обматывает его руку своим шарфом из тонкого мягкого хлопка, пока он с интересом наблюдает за ней.

– Что ж, продолжим наш урок, – произносит он, когда рука уже перевязана и молчаливую паузу разбавляет лишь трель лесных птиц.

Каин проводит целую лекцию на тему освобождения от захватов и обезоруживания нападающего, показывает различные приёмы при нападении и самообороне: как вырубить противника быстро и эффективно, в какие точки и с какой силой нужно давить на шею человека, чтобы усыпить его или убить.

– В удушающем приёме важна техника, – резюмирует он. – При должной подготовке ты сможешь применить его даже против более сильного соперника. Удушения можно разделить на «дыхательные» и «кровяные», и сегодня мы сконцентрируемся на втором, так как эта техника не требует значительного использования физической силы.

– Ты довольно высокая, поэтому сможешь дотянуться до шеи противника, – он встаёт позади неё, накидывает левую руку поверх её шеи и держит в замке на сгибе локтя. – При захвате толкаешь его ноги вперёд, а сама подаёшься назад и опускаешь руки вниз. Так противник окажется на полу, а ты останешься на ногах и сможешь контролировать ситуацию.

– Далее надавливаешь на сонные артерии по обе стороны шеи и лишаешь головной мозг кислорода. При правильном выполнении потеря сознания наступает примерно через 5-10 секунд. Если держать дольше, то повышается вероятность повреждения головного мозга. Через пять минут смерть становится неизбежной.

Каин немного сжимает руки, и Эмма даже не думая вырываться из его крепких объятий. В этот момент он думает о том, что может сделать с ней всё, что только придёт в его голову: свернуть эту тонкую хрупкую шейку, отправить в царство ночи на несколько секунд или поменяться местами и посмотреть, что сделает она. Последняя мысль кажется ему наиболее привлекательной, и он предлагает Эмме попробовать применить полученные знания на практике.

Девушка выглядит немного взволнованной, но послушно выполняет все пункты, о которых говорил Рейнхард. Осадив его на землю, она сдавливает руки и чувствует, как он напрягается и похлопывает её по ноге, давая понять, что пора бы уже ослабить хватку. Глубоко вздохнув, Эмма продолжает давить, и через несколько секунд тело мужчины в её руках расслабляется. Девушка убирает руки с шеи Каина и наблюдает, как тяжело и шумно он дышит. Удивительно видеть опасного убийцу таким беспомощным и умиротворённым. В голову приходит мысль, что это редкий шанс навсегда избавить себя и весь мир от этого чудовища. Ещё один шанс.

Она гладит его бледный лоб, когда он просыпается и начинает рассеянно моргать. Посмотрев на светловолосую девушку у своего изголовья, он наконец приходит в себя и спрашивает хриплым голосом:

– И как твои ощущения?

Эмма впервые вкусила это сладкое чувство власти и проявления силы над другим человеком. В её груди распускается согревающий цветок воодушевления, дающий надежду, что она – не просто хрупкая слабая девчонка, неспособная противостоять кому-то тяжелее 50-ти килограмм. Она больше не жертва.

– Мне понравилось, – отвечает светловолосая девушка, и они оба расплываются в улыбке.

В следующее воскресенье Каин учит её стрелять, стоя поодаль и отпуская привычные комментарии. Перед девушкой разложено несколько видов оружия и она берет первый попавшийся пистолет чёрного цвета, взвешивая его в руке и потирая пальцем шершавую поверхность.

– FN Herstal FNP-9, – вещает Каин своим привычным лекторским тоном, сцепив руки за спиной. – Этот самозарядный пистолет создавался по концепции модульного оружия, способного настраиваться под стрелков с разным размером ладони. Широко используется в полиции и армии, но популярен и у гражданского населения.

Эмма выпускает пару-тройку патронов в мишень на дереве, и в момент выстрела её немного относит назад сильной отдачей.

– Голову держать прямо, ноги на ширине плеч, – велит он, пальцем приподнимая подбородок девушки, а ногой отталкивая её правую ступню чуть дальше. – Толчковая нога может быть слегка выдвинутой вперёд, у тебя это левая. Спину держи ровно, плечи – перпендикулярно линии огня. И слегка согнись в пояснице, чтобы пистолет при отдаче не заваливал корпус назад.

Он прижимается к спине девушки грудью, накрывает её руки своими ладонями, и говорит, обдавая ухо тёплым дыханием:

– Мишень должна быть размытой. Сфокусируй взгляд на целике и мушке, чтобы она располагалась строго по центру и не выходила за верхнюю грань. Тааак. Задержи дыхание и плавно нажми на спусковой крючок, как будешь готова.

Бам-бам-бам! Мишень поражена в трёх случаях из пяти. Дыры в бумаге кучкуются вместе, и это радует Каина.

– Молодец! – хвалит он, не подозревая, что от этого в груди Эммы разливается тепло. – Теперь ты знаешь, в какую сторону тебя ведёт, и сможешь нивелировать это, чуть сместив прицел.

Девушка делает успехи, у нее определенно есть талант к стрельбе, и Рейнхард ловит себя на мысли, что из неё получился бы неплохой агент ФБР или безжалостный киллер. Из интереса он предлагает ей тяжёлую снайперскую винтовку, и, наспех ознакомившись с её устройством, Эмма выбивает 8 из 10. Для новичка это более чем хороший результат. Правда, при столкновении с реальной опасностью, даже талант может быть затуманен приступом паники и на деле оказаться совершенно бесполезным.

Хоть новоприобретённый тренер и не озвучивает свои предположения, Уорд чувствует внутри себя незримую силу, и прикрывает глаза, наслаждаясь этим моментом и запечатлевая его в своей памяти.

– Летом ты уже сможешь купить себе подходящее оружие, – произносит он, поворачивая её к себе лицом. – А пока что держи при себе это.

В её руку опускается чёрный пистолет с шершавой рукоятью, и Эмма удивлённо смотрит на него, а потом обращает свой взгляд к глазам мужчины, тягучим, как карамельная патока.

– Спасибо, – шепчет она, восхищённо проводя подушечками пальцев по холодному стволу оружия.

– Но как бы хорошо не давалась теория, нужно ставить упор на практику. В следующий раз мы этим как раз и займёмся, – говорит Каин, и девушка тревожно сглатывает подступивший к горлу комок.

Примечание к части

*Джо Кокер — британский певец, работавший в жанрах блюз и рок.

Трек для обеденного стола: Madrugada – Step Into This Room And Dance For Me или Hozier - Dinner & Diatribes

11. Священный олень

Примечание к части

*Название главы – это отсылка к фильму "Убийство священного оленя", который в свою очередь – отсылка к мифу древней Греции. В мифе царь Агамемнон случайно убивает оленя в священной роще Артемиды и теперь должен принести ей в жертву свою старшую дочь. В фильме тоже отец семейства по ошибке убивает человека, за что должен выбрать в жертву одного из своих детей. Этот фильм раскрывает проблему выбора, справедливости и мести.

За окном уныло гнулись голые ветки деревьев под ленивым январским ветром. Кое-где ещё лежали лужицы, но в целом земля уже успела подсохнуть с последнего дождя. Взгляд Эммы блуждал по этой серой картине и остановился на полицейской машине, припаркованной у ворот. С одной стороны её раздражало излишнее внимание к своей персоне, но с другой — так она хотя бы была спокойна за жизнь матери. Кто знает, что взбредет в голову этому Джейкобу.

— Надеюсь, наши ребята не смущают вас своим присутствием, — проговорил детектив Сэмюэл, глянув в спину девушки, а затем повернулся к Мэри.

На журнальном столике красовался английский фарфоровый сервиз с симпатичными цветастыми узорами и домашнее печенье, ванильный аромат которого благоухал на всю залу.

— Нет, что ты, Сэм! — махнула рукой женщина, наливая ему чашечку чая. — Мы их не видим и не слышим. Я так вообще забываю о них, пока не выйду во двор за газетой.

— Лейтенант Гальего сообщил мне, что ты постоянно подкармливаешь их домашней едой, — усмехнулся мужчина.

Смущённо зардевшись, Мэри подала ему чай и поправила с утра уложенные волосы.

— Мне совсем не в тягость! — заверила она. — Это самое малое, чем я могу помочь. Они целыми днями и ночами дежурят у нашего дома, это наверняка очень утомительно.

— Благодарю за заботу, но не стоит волноваться. Это обычная практика при угрозе нападения и защиты свидетелей, — ответил детектив. — Когда начнётся семестр, мы разделим их: Луис Гальего отправится в Университет и будет вести наблюдение на территории студенческого городка, а Марк Векстон продолжит охранять тебя, Мэри.

Женщина одарила его тёплой улыбкой и украдкой погладила его руку.

— Что насчет Чучельника? — не поворачиваясь, спросила блондинка. — Ведь так его прозвали газетчики.?

Детектив поставил чашку с блюдцем на стол и рассеянно помотал головой.

— К сожалению, пока у нас ничего по нему нет. По фотороботу и ДНК совпадений нет. Фото могло бы помочь, но на установленных камерах лица нападавшего не было видно из-за капюшона. По всей видимости, раньше подозреваемый к уголовной ответственности не привлекался.

Эмма закусила губу и развернулась, прислонившись бедром к подоконнику. Нужно было придумать решение, которое устроит обе стороны. Такое, чтобы она смогла беспрепятственно и незаметно уходить на тренировки, а в остальное время быть в безопасности. Частного детектива девушка планировала нанять после окончания тренировок — не хотелось бы попасть в объектив, собственноручно оплаченный.

— Думаю, будет лучше, если мы наймём охранное агенство. Так вы сможете собрать все силы и пустить их на поимку Чучельника, — предложила она, на что детектив невнятно крякнул.

— Нуу… Вы можете это сделать, конечно. Правда, это никак не повлияет на присутствие наших ребят. Так что будет лучше, если вы наймёте охрану после того, как ФБР отзовёт своих сотрудников.

— И когда это случится? — спросила девушка как можно более равнодушней.

— Около месяца. или пока мы его не схватим.

После ухода детектива, Эмма глянула на часы и пошла в свою комнату собираться. В прошлый раз Каин дал ей телефон с незарегистрированной симкой, и теперь на экране моргало одно непрочитанное сообщение: «12:30. Как обычно». Чёрт, она ведь опаздывает!

Предупредив маму, что сегодня будет с друзьями, она выскользнула из дома с чёрного входа и вылезла за территорию через тайную дыру в заборе, которую облюбовала еще в подростковом возрасте. Тело всё ещё болело после изнурительных тренировок и скрытых одеждой синяков, но Эмме это даже нравилось. Нравилось чувствовать нарастающую силу.

Прикрыв проход деревянной дощечкой и оглядевшись по сторонам, девушка побежала в сторону дороги, скрытой за лесополосой. Там на пустыре стоял уже знакомый кроссовер дымчатого цвета.

— Привет! — слегка запыхавшись, бросила она, падая на сидение рядом с водителем.

Каин многозначительно посмотрел на неё и завёл автомобиль.

— Ты опоздала.

Его голос звучал отстранённо и холодно, и девушке подумалось, что год назад этот тон поверг бы её в ужас. Но сейчас она невинно пожала плечами и улыбнулась.

— Я же девушка! — Эмма искоса взглянула на профессора, и тот неодобрительно вскинул правую бровь.

— О, да! Вижу, ты надела свой самый блистательный наряд, — саркастично ответил он, оглядев чёрный спортивный костюм девушки. — Тогда прямо сейчас отправляемся в самый роскошный ресторан, чтобы ты смогла поразить самую чёрствую городскую богему.

Уорд недовольно усмехнулась, и они тронулись с места. По пути она всё же рассказала ему о визите детектива, и Рейнхард внимательно выслушал её не перебивая.

— Они его никогда не найдут, пока он сам не захочет, — произнёс он, когда девушка замолчала. — Такие как он не оставляют следов.

— Как и ты.

— Как и я. Но у Джейкоба хотя бы есть Modus Operandi, — почувствовав на себе внимательный взгляд, требующий объяснений, он продолжил. — Дословно это переводится как «образ действия» и обозначает привычный для человека способ выполнения определённой задачи. В частности в криминалистике это означает типичный способ совершения преступлений. И это служит основой для составления психологического профиля преступника.

Нахмурившись, Эмма призадумалась. За окном проносились деревья, напоминая о кровавой бойне год назад, когда Водитель, в данный момент сидящий слева от нее, жестоко разделался с 14-ю студентами, её однокурсниками. Она была 15-й, которую он удивительным образом оставил в живых.

— Но у тебя ведь тоже есть этот Modus Operandi, — возразила она. — Ты убиваешь людей целыми группами.

Каин ухмыльнулся и морщинки на его лбе разгладились. В словах студентки больше не было слышно сарказма или отвращения — на смену им пришло любопытство. Было непривычно обсуждать такие темы с кем-то, кого он не собирался убивать в ближайшем будущем, и он позволил этому новому будоражащему чувству разлиться по его телу, окутать его, словно теплым одеялом.

— Да, конечно, — невозмутимо ответил он. — Я — что-то среднее между гедонистом и охотником, и мотивы у меня всегда разные. В основном, организован, но иногда бывают и импульсивные убийства. Изнасилование меня не интересует, зато есть некая тяга к связыванию, ритуалам и трофеям. В отличие от многих психопатов я толерантен: мне всё равно, какого пола, расы, возраста жертва или сколько их — так меня сложнее классифицировать и составить четкий профиль.

— Ого! — удивлённо воскликнула Эмма, повернувшись к водителю. — Ты сам себе составил профиль или прочитал в криминальных сводках?

— Иногда полезно анализировать себя и свои действия, — ответил тот, изогнув губы в кривой полуулыбке.

— Значит, у тебя есть трофеи? — поинтересовалась девушка, глядя на то, как руки мужчины плавно и спокойно управляют автомобилем.

— Не терпится их увидеть? — кинул он лукавый взгляд. — Однажды, я покажу их, если тебе всё ещё будет интересно.

От этих слов внутренности Эммы сделали резкий кульбит, и она медленно выдохнула, стараясь не выдать азарта. Разумом она хотела поскорее засадить своего профессора в подходящее тому место, но в глубине души также засело какое-то опьяняющее чувство экстатической восторженности, будто перед ней открывалось древнее священное таинство. Встряхнув головой, девушка согнала навязчивую мысль, и принялась любоваться безжизненным пейзажем за окном.

Шустрый Роллс-Ройс домчал их до пункта назначения всего за полтора часа. Это было чуть дальше их обычного места тренировок с более дикой природой. Во многих местах ещё лежал снег, и где-то в отдалении журчал весёлый ручеёк.

Пока Эмма наслаждалась свежим воздухом и пением птиц, Каин достал из тайника в багажнике части от двух крупнокалиберных винтовок, и они не сговариваясь быстро собрали их каждый для себя сам.

— Я опередила тебя! — гордо возвестила блондинка, уперевшись прикладом в багажник.

— Молодец! Правда, я не знал, что мы соревнуемся, — сдерживая улыбку, он посмотрел на скуксившуюся девушку и величественно произнёс. — Сегодня мы будем охотиться на оленя.

Эмма заметно подобралась, и они, быстро снарядившись, отправились в путь. По дороге мужчина иногда присаживался на корточки и подзывал её к себе, показывая очередной найденный след в рыхлой земле. По мере удаления в глубь леса его голос становился всё тише и спокойнее, ведь у дикого зверя очень чуткий слух.

Охота. Этот запах адреналина, запах крови. Эмма начинала понимать, почему так много людей вовлечены в неё. Прелесть охоты — это что-то первобытное, запретное, то, что уже давно забыто в современном цивилизованном мире. Она повела носом и услышала запах свежего ионизированного воздуха после дождя, как сказал когда-то Каин — запах петрикора. Это она хорошо запомнила, впрочем, как и все другие его лекции.

Запах подгнивших прошлогодних листьев и предстоящего убийства.

— Убийство священного оленя, — подумала вслух Эмма.

Каин одобрительно посмотрел на неё и проговорил:

— В древние времена именно это являлось одним из важных составляющих становления человека.

— Переход от мальчика к мужчине.

— А также от девочки к женщине, хоть это и не столь отражено в истории. Но если вспомнить Артемиду, то начинаешь понимать, сколько всего интересного могло бесследно поглотить время в угоду патриархальному обществу, — объяснил он и, встретившись глазами с девушкой, добавил. — Это твоя охота, Эмма.

Через час прогулки, они наконец выследили оленя. Каин осторожно ступал по мягкому ковру из листьев и пожухлой травы, ловко перешагивая через веточки, и девушка вторила ему. Никакого шума.

Они шли вдоль холма с подветренной стороны, когда брюнет молча выставил руку перед блондинкой и указал на лужайку в низине. Опустившись на землю, Эмма бесшумно сняла винтовку с плеча и принялась наблюдать в оптический прицел за мирно пасущимся рогатым созданием в километре от них.

Последние наставления даны, никто не вправе нарушить тишину, кроме поющих птиц и подсвистывающего ветра. Пульс девушки начал ускоряться, и она, медленно выдохнула, заставляя биться его всё тише и тише. Таааак. Эмма задержала дыхание, сняла ружие с предохранителя и поставила указательный палец на спусковой крючок. Можно подумать, что он слишком неповоротливый, но пусть это не вводит во искушение рывком дёрнуть его на себя. Жми плавно, убивай быстро. Так сказал Каин.

Раздался громкий выстрел, и пуля влетела в дерево рядом с головой оленя. Тот в одно мгновение скрылся в глубинах леса, взметая копытами пыль и листья. Прикрыв глаза, Рейнхард разочарованно вздохнул.

— Почему ты его отпустила?

— Я долго смотрела сквозь прицел и не смогла разглядеть хоть одну причину убивать его, — призналась девушка.

Они поднялись с земли, и мужчина забрал протянутую винтовку, давая Эмма возможность отряхнуться.

— Я хотел, чтобы ты наконец раскрылась.

— Я знаю. Прости…

Девушка выглядела искренне расстроенной, и мужчина утешающе погладил её по голове.

— Ничего страшного. Это ведь не плохо, что нам нравятся разные вещи? — спросил Каин, заглядывая ей в глаза.

Она не нашлась, чтобы ответить на это. Неужели он принимал вероятность того, что она никогда не станет такой же, как он? Верхняя губа девушки подрагивала, и мужчина мог увидеть, насколько сильно стиснула она зубы.

Эмма нервно облизнула пересохшие губы, а её глаза метались из стороны в сторону, словно она ещё не решила куда нужно смотреть. Внезапно она подалась вперёд и поцеловала ошеломлённого Каина в его полуоткрытый рот. Он ещё никак не успел отреагировать, как девушка тут же отстранилась, закусила губу и неловко скосила взгляд куда-то в бок.

— Хм, — криво ухмыльнулся Каин. — Не очень-то удачный момент.

— Знаю, — упрямо проговорила она, не поднимая глаз.

Смерив лицо девушки долгим скользящим взглядом, брюнет приподнял указательным пальцем её подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Я обещаю тебе, что будет момент получше, — его ровные белые зубы приоткрылись в широкой улыбке, и огненный румянец залил щёки девушки.

"Как он может оставаться таким хладнокровным? Словно не с ним только что произошёл неудачный первый поцелуй. Почему же только мне хочется провалиться сквозь землю? Он то не страдает, и вряд ли когда-нибудь будет", — подумалось ей.

— Давай просто забудем про это, — буркнула девушка, мотнув головой, развернулась и широким шагом направилась к машине.

Ей бы хотелось, чтобы он окликнул, остановил её, но брюнет даже не тронулся с места, а Эмма не собиралась оглядываться. Оглянуться — значит проявить слабость, а этого ей на сегодня уже хватило по самые уши. Самое время вернуться в свою нору зализывать душевные раны.

***

Эх, Рози! Ну почему ты всегда обо всем догадываешься?!

— Потому что у тебя плохо получается скрывать эмоции, — ответила подруга, прочитав её мысли. — А ну рассказывай! Ты же знаешь, я докопаюсь до истины рано или поздно.

— Я бы предпочла «поздно», но… не могу терпеть.

— Да! Я Знала! — воскликнула шатенка, восторженно подняв правый кулак ввысь — прям школа Фредди Меркьюри.

Эмма глубоко вздохнула, и её поникшие плечи опустились ниже уровня плинтуса.

— Я поцеловала. Парня. Даже не спрашивай, кто это, я не отвечу. Не хочу даже произносить его имя.

Рози подняла руки вверх и полностью обратилась в слух. Глаза её горели любопытством.

— Ладно-ладно. Можешь рассказать хотя бы в общих словах.

— Он… В общем, я поцеловала его, а он не ответил, — выпалила блондинка и закрыла лицо руками. — Боже! Какой стыд!

Как и следовало ожидать, подруга прыснула и принялась хохотать, вытирая слёзы.

— Прости! — задыхаясь сказала она. — Просто твоё лицо сейчас… Это нечто!

— Не убий ближнего своего… — мантрой прочитала вслух Эмма, закатывая глаза.

— Всё, всё, я успокоилась. Прости! — хихикнула в последний раз латинка и бросила на подругу лукавый взгляд. — Он хорош?

— Нуу. Н-не знаю, — пожала плечом девушка. — Он… довольно интересная личность.

— Хех! Ну раз ты его поцеловала, ПЕРВАЯ!.. Это о многом говорит!

— Я такая дуууурааа! Просто невероятно! — Эмма кинулась на кровать и закричала в подушку. Потом откинулась и посмотрела печальным глазами на Розалин.

— Он ведь даже мне не нравится! Я просто… ненавижу его! — взмахнула она руками.

Шатенка хмыкнула и понимающе похлопала её по ноге.

— Знаешь что, дорогая моя? Похоже, ты впервые влюбилась!

— Фу, нет! Ты что?! — лицо Эммы исказилось от отвращения и злости. — Чёрт тебя подери, Рози! Я просто рассказала тебе о глупости, которую совершила, а ты тут мне про какие-то чувства говоришь. Какая нахрен любовь?! Это просто грёбаные гормоны сыграли злую шутку!

Розалин выглядела растерянно после такого неожиданного всплеска гнева подруги. Она вздохнула и попыталась её успокоить.

— Боже, Эммс! Что ты так завелась? Я же просто прикалываюсь.

«Да уж, » — подумала девушка. — «Тут нужна квалифицированная помощь.» И на следующий день она уже сидела перед психотерапевтом и расспрашивала её о стокгольмском синдроме.

— А может ли этот… ммм. синдром возобладать, если мучителя уже нет рядом? — спросила блондинка. — Если угрозы жизни уже нет.

— Общепринятых диагностических критериев, которые позволили бы выявить стокгольмский синдром, не существует, — размеренно ответила ей женщина. — Во многом это связано с тем, что данный феномен не является официально признанным заболеванием или психическим расстройством. Синдром рассматривается, скорее, как неосознанная стратегия выживания.

Стоит отдать должное Кэрэн Ланг — она не выглядела особо удивлённой. Её серые глаза внимательно следили за блондинкой и иногда щурились от сдержанной улыбки на некоторые особо каверзные вопросы.

Они прошлись по основным признакам, и вот, что выяснили:

1) Позиция «Я сам виноват». Жертва может рассуждать так: если я буду вести себя «правильно», отношение ко мне изменится. — мимо.

2) Вера в доброту агрессора. «Он хороший, просто характер взрывной». — «Пфф! Ну уж точно нет!» — подумала девушка.

3) Чувство жалости к мучителю. «Он такой, потому что отец бил его в детстве». «Он такой, потому что общество не признаёт его талант!» — никакой жалости Эмма в себе не нашла.

4) Самоуничижение, безоговорочное признание власти агрессора. «Без него я ничего не стою». «Без него я пропаду». — отсутствует.

5) Нежелание расстаться с насильником. Ведь «Он бывает добр ко мне», «Он меня ценит». — тут Эмма не смогла однозначно ответить даже себе.

6) Понимание, которое человек проявляет к насильнику. «Это не он, это обстоятельства вынудили его так поступать». — снова мимо. Хотя… какое-то понимание у неё определенно было.

7) Нежелание сотрудничать с обществом или полицией в привлечении мучителя к ответственности. «Не надо вмешивать в наши отношения посторонних людей». «Полиция просто отправит его в тюрьму не разобравшись, а ведь он был добр ко мне, я не хочу быть неблагодарным». — хм, в целом, возможно, да, но причина здесь крылась совсем другая.

Уже будучи в такси Эмма рассуждала, взвешивала мысленно те или иные доводы, но никак не могла приписать себе этот стокгольмский синдром. Зато в её памяти всколыхнулась немного другая картина, которая была более уместна в данном контексте.

— Сегодня я хочу познакомить тебя кое с кем, — говорит брюнет, таинственно улыбаясь.

Эмму пугает эта улыбка — она всегда означает что-то, что ей совершенно не понравится.

Вечером он выводит её из подвала и даёт возможность привести себя в порядок. Зайдя в ванную комнату, девушка осматривается в надежде найти способ сбежать, но разочарованно обнаруживает решётки на окнах. Не отыскав ничего, что сошло бы за оружие, она принимает душ и надевает цветастое платье, которое мужчина оставил ей. Он встречает её у выхода и ведёт в столовую, где за большим дубовым столом сидит миловидная темноволосая девушка в точно таком же платье. Выглядит та ещё более потрясённой, нежели Эмма.

— Присаживайся, — велит ей мужчина, и она послушно опускается на указанное место.

Он сидит во главе стола, а девушки, его девушки — по правую и левую стороны от него.

— Бетти, знакомься, это — Эмма. Эмма, это — Бетти.

— Привет, — говорит брюнетка, сквозь сжатые зубы.

— Он тоже держит тебя здесь? — напряжённо спрашивает блондинка, подавшись вперёд, но та лишь неуверенно мотает головой.

— Дамы, — снисходительным тоном обращается к ним хозяин дома. — Прошу вас, давайте просто поужинаем как нормальные люди.

— Да, как же! Нормальные… — шепчет Эмма, и Бетти, нервно хихикнув, резко замолкает под пристальным взглядом карих глаз.

Они мирно ужинают, пока мужчина пытается завязать светский разговор, но это оборачивается для него более сложной задачей, чем он предполагал. Одна явно обижается на него, а вторая только и думает о том, как поскорее сбежать.

— Зачем? — перебивает мужчину брюнетка и недовольно смотрит на него. — Зачем ты привел её?

Пригубив бокал вина, убийца хмурится и отвечает:

— Пора переходить на новый уровень.

— Поэтому ты купил ей то же платье, что и мне? — возмущённо цедит Бетти.

Блондинка удивлённо наблюдает за разворачивающейся сценой между этими двумя, но молчит, пытаясь разобраться в происходящем.

— Два по цене одного, — отшучивается мужчина, но потом говорит более серьёзным тоном. — Хотел, чтобы вы познакомились. Возможно, нам предстоит переехать.

Темноволосая девушка разочарованно вздыхает и грустно смотрит в свою тарелку.

— Но не стоит расстраиваться раньше времени! — бодро восклицает мужчина и поднимается. — Впереди у нас замечательный десерт!

Когда он уходит на кухню, Эмма наклоняется к брюнетке и хватает её за руку.

— Не волнуйся, мы сбежим отсюда. Вместе, — шёпотом заверяет она.

Бетти открывает рот, чтобы что-то сказать, но не может выдавить и слова, наблюдая, как светловолосая девушка выливает остатки вина, оборачивает бокал полотенцем и разбивает его ногой на ковре. Почти бесшумно.

— Что ты делаешь? — наконец в панике шипит она.

— Двери наверняка закрыты. Нам понадобится ключ. Ты отвлеки его, чтобы я успела на него напасть, — быстро говорит блондинка, усаживаясь на место и пряча под столом наиболее крупный осколок.

Мужчина возвращается с кухни, держа на подносе три креманки с чем-то явно аппетитным.

— Решил порадовать вас нежнейшим шоколадным муссом, — радостно возвещает он, расставляя на столе десерт. — Я редко готовлю, но кое-что всё-таки умею.

Мужчина опускается на свой стул, берёт ложку и зачерпывает воздушную массу.

— Ммм, — восторгается он и приоткрывает глаза. — Что же вы не пробуете? Получилось очень вкусно!

Эмма судорожно сжимает осколок в правой ладони и смотрит на незажившую рану на шее мужчины. Она уже почти готова наброситься на ничего не подозревающего убийцу, как губы Бетти вдруг шепчут ей «Прости».

— Бокал, — говорит она мужчине, кивком указав на блондинку.

За какие-то доли секунд сообразив, что та имеет в виду, он успевает развернуться и в последнее мгновение поймать в нескольких сантиметрах от себя руку Эммы со стиснутым в ней осколком. Мёртвой хваткой он сжимает её, и девушка кричит от боли, когда острое стекло впивается в её кожу. Другой рукой она хватает со стола тарелку, разбивает о голову мужчины, и вот они оба падают на пол.

— Принеси верёвку, — кричит он брюнетке, подминая под себя вырывающуюся девушку.

Спустя десять минут пыхтений, он наконец усаживает дикарку, привязывает к стулу, а сам садится на своё место. Грудь Эммы часто вздымается, а её светлые волосы растрепались и закрывают пол лица. Мужчина аккуратно убирает выбившиеся пряди ей за ухо, но девушка отстраняется и окидывает уничижительным взглядом сначала его, а потом и притихшую брюнетку. Эмма молчит, а Бэтти выглядит в крайней степени удручённо.

— Эх, женщины! Ну, что ж, продолжим ужин? — как ни в чём не бывало оглядыват их искрящимися глазами хозяин дома и принимается за начатый десерт.

***

Дверь распахнулась, и на пороге стоял Каин в одних пижамных штанах, натягивая на себя рубашку.

— Эмма? — удивился он. — Вроде у нас не назначено…

Хоть на улице и было холодно, но мужчина даже не поёжился. Зато вид его оголенного торса заставил поёжиться девушку. Её взгляд скользнул по его налитым силой мышцам и поднялся к прищуренным карим глазам.

— У меня только что был интересный разговор с психотерапевтом, и я виню в этом тебя! — бросила она и без спроса прошла мимо опешившего профессора в дом.

— Хм. Меня? И в чем я на этот раз виноват?

Девушка согрела дыханием свои руки и потёрла их друг об друга, недовольно глядя на хозяина дома, стараясь не замечать виднеющиеся тёмные волоски на его груди.

— Ты так долго спускался, что я чуть не задубела.

— Ну, возможно, у меня были кое-какие личные дела? — предположил Каин, застегивая последние пуговицы на рубашке.

На лестнице послышался стук каблучков, и Эмма недоумённо уставилась на их обладательницу — роскошную молодую блондинку примерно её же роста. Спустившись, таинственная гостья величаво прошла в прихожую мимо Эммы, даже не обратив на неё внимания. Рейнхард галантно помог ей надеть пальто и приоткрыл дверь.

— Позвони мне, когда… освободишься, — сказала она ему.

Бросив пренебрежительный взгляд на озадаченную девушку, она поцеловала Каина в губы и, попрощавшись с ним, вышла за дверь.

— Ого! — только и смогла вымолвить Уорд.

— Удивлена, что у меня может быть личная жизнь? — ухмыльнулся мужчина.

— Удивлена, что она вышла живой, — в ответ хохотнула девушка.

— Ты несколько смешала мои планы, — в глазах мужчины заискрилось веселье, и было не понятно, шутит он или нет. — Как видишь, у меня есть и другие потребности…

— Помимо жажды крови?

Девушка скинула верхнюю одежду на стул, и устроилась на диване. Шумно вздохнув, Рейнхард последовал за ней в гостиную и налил им обоим по небольшой порции виски.

— Нельзя ставить потребность в сексе и потребность в убийстве на одну ступень, — ответил он, подавая девушке бокал, и уселся напротив неё в кресло. — У них разная природа.

— А как же либидо и мортидо? Они стоят в одной витальной потребности.

— Фрейд? Серьёзно? — усмехнулся тот и поинтересовался. — Зачем ты пришла?

Эмма прикусила губу и отвела взгляд. Поднявшись, она принялась мерить шагами гостиную.

— Я разговаривала сегодня со своим психотерапевтом. Насчет стокгольмского синдрома.

— Думаешь, у тебя он есть? — недоверчиво спросил он, и Эмма пожала плечами.

— Нет, я всё так же тебя… — изо рта Эммы чуть было не вылетело слово «ненавижу», и оно бесплотным призраком повисло в воздухе.

Каин с любопытством приподнял бровь и склонил голову набок.

— Твои действия мне всё так же ненавистны, — исправилась она. — И я тебя никак не оправдываю.

— Но всё равно приходишь ко мне, — закончил мужчина.

— Да, и это меня удивляет.

— Почему же?

Эмма рассмеялась, но, посмотрев на профессора, улыбка слетела с её лица — похоже, для него это и вправду было загадкой.

— Нуу, не знаааю… Может, потому, что ты — убийца? — ответила она, комично выпучив глаза.

— И? — мужчина вопросительно приподнял подбородок.

— И ты держал меня в подвале, заставлял страдать… — перечисляла девушка, задумчиво проводя пальцами по обивке дивана.

Каин поднял указательный палец вверх и, когда девушка замолчала, произнёс:

— Бог тоже заставляет страдать, не делая предупреждений, не давая выбора. Но я предоставил тебе этот выбор, в самом начале, если помнишь. Умереть быстро — здесь и сейчас, или пройти долгий тернистый путь, в конце которого я бы подарил тебе свободу, если бы ты была хорошей девочкой.

— Но я ей не была, — девушка плавно провела рукой по воздуху, устремив взгляд к потолку.

— Да, поэтому я тебя и отпустил, — улыбнулся Каин, наблюдая как хмурится девушка в попытке понять его логику.

— Это был тест?

— Согласен, тут я немного схитрил, — кивнул он. — Если бы я сразу дал ключ к разгадке, это бы разрушило саму идею, и ничего бы не сработало.

— А разве сработало?

— Конечно! Ты стала смелее, сильнее, безжалостнее. Уже не тот нежный цветок, увядающий от малейшего ветерка. Ты смогла выйти из амплуа жертвы и этим заслужила свободу!

Из девушки вырвался нерадостный смешок, и она залила его ещё одним обжигающим глотком виски.

Глаза Каина светились гордостью и даже некоторой восторженностью, когда он смотрел на девушку. Но та не замечала этого. Насупившись, Эмма глядела в пол.

— Значит, Бетти не смогла…

По лицу мужчины пробежала тень печали, и он принялся бездумно рассматривать отблики в бокале. Его глаза затуманились воспоминаниями.

— Бетти оставалась нежным цветком для меня. Ей не хватило силы духа на то, чтобы уйти или остаться, — Каин несколько раз моргнул, возвращаясь обратно в свою гостиную, и посмотрел на блондинку. — Так что у кого и был стокгольмский синдром, так это у Бет.

— Да, я догадалась. Но это не отвечает на вопрос, почему я здесь. Снова и снова.

— Всё просто, Эмма. У нас отличное взаимопонимание: мы знаем о светлых и тёмных сторонах друг друга, помогаем друг другу в сложных ситуациях. Как бы ты не отрицала, в глубине души ты знаешь. Поэтому и задаёшься этими вопросами.

— Это какой-то бред!

— Это дружба, — возразил мужчина, и, немного подумав, добавил. — Больше, чем просто дружба. Нас с тобой что-то связывает…

— Хах! Нет, мы совершенно разные!

— Как и магниты с разными полюсами. Только рядом со мной ты можешь не бояться быть собой.

Девушка рассмеялась, и Каин недовольно взглянул на неё.

— Что тебя так рассмешило?

— Вроде взрослый мужчина, а всё такой же романтик. Убийца-романтик!

Профессор хмыкнул, подумал немного и кивнул, соглашаясь с блондинкой.

— А ты у нас, я так понимаю, вечно сомневающийся прагматик и отъявленный нигилист. Что ещё тебя тревожит? — спросил он.

Сделав круг под пристальным взглядом медовых глаз, Эмма вновь уселась на диван и обняла подушку.

— Все считают, что я как-то замешана в последних убийствах. Теперь я официально изгой.

— Но ты считаешь, что это я в них замешан.

Это не прозвучало как вопрос, и девушка немного поникла, покачав головой.

— Я не знаю… Мне страшно. Меня не отпускает ощущение, что за мной повсюду следует Чучельник. Не могу отделаться от мысли, что я вот-вот окажусь его следующей жертвой.

Отхлебнув глоток янтарного напитка, она поморщилась и откинулась на спинку дивана. Профессор будто что-то обдумывал, водя указательным пальцем по краю бокала.

— Конечно, это может быть следствием посттравматического стрессового расстройства, но нельзя отметать возможность реальной угрозы. Даже, если ты находишься под охраной ФБР.

— И что мне с этим делать?

— Нужно подготовиться к ней.

На лице Каина мелькнула лёгкая улыбка, и девушка не смогла не ответить на неё тем же. Он взглянул на наручные часы и одним глотком осушил стакан.

— Подожди тут, я сейчас вернусь.

Мужчина быстро поднялся на второй этаж и спустился буквально через пару минут, уже одетый в белоснежный свитер и черные джинсы. В руках он держал такого же цвета куртку.

— Куда это ты?

— Пошли, — кивнул он головой в сторону двери. — Нужно развеяться. Есть один бар в маленьком городке неподалёку. Там приятная атмосфера.

— Но уже довольно поздно… — попробовала возразить студентка.

— Не беспокойся, они работают до утра.

Машина плавно неслась по шоссе, разбивая светом фар опустившийся густой туман. Мимо пролетали укутанные в дымке, словно в ватной шубе, дубы и клёны, а их верхушки освещал бледный лик луны. На небе не было ни облачка.

Какого чёрта я к нему приехала? Эмма задавалась этим вопросом с тех пор как постучалась в дверь Каина. Удивительно, но с ним ей становилось спокойнее. Отчасти потому что он бы не отдал какому-то другому хищнику свою жертву, пусть даже и бывшую. А отчасти потому что в одно место молния дважды не бьёт.

Девушке вспомнились слова отца про Ютландское сражение, когда англичане применили тактику охоты за залпами, направляя крейсера прямо к месту падения вражеского залпа. Тогда поговорка о том, что снаряд дважды в одну воронку не попадает, оказалась справедливой, и крейсера не получили серьёзных повреждений, хотя и вынуждены были идти зигзагами.

— Ты не против музыки? — нарушил тишину Рейнхард и принялся перебирать радио каналы. — Какую музыку ты предпочитаешь?

— Любую, — ответила блондинка, чтобы от неё отстали. Обсуждение любимых групп в нынешней компании и ситуации казалось неподходящим.

— Здорово! Тогда послушаем что-нибудь из нового.

Кинув в сторону девушки плутоватый взгляд, Каин остановился на недавно вышедшем треке Дрейка, и брови Эммы поползли вверх.

— Что? — невинно поинтересовался мужчина, сохраняя невозмутимое лицо. — Ты же сказала «любую».

— Но не настолько же! — фыркнула она.

— Не любишь рэп?

— Не то чтобы… просто сейчас это не подходит…

Девушка поставила Sympathy for the Devil старой доброй группы Rolling Stones и махнула рукой, вытянув ладонь кверху.

— Вот теперь подходит.

Они мельком переглянулись, и на их лицах отразилась довольная улыбка. Эмма испытала облегчение, что он не стал обсуждать её выбор песни, и оставшееся время они провели в приятном молчании. Девушка наблюдала за луной, прислонившись лбом к холодному окну, а мужчина следил за дорогой и постукивал пальцами по рулю в такт музыке.

Это был типичный американский бар на отшибе, не самый маленький, но и не самый большой. Обычный. Разве что на стенах красовались разные виды охотничьего холодного оружия: ножи, кинжалы, тесаки, стилеты и так далее.

— Теперь понятно, почему тебе здесь нравится, — прокомментировала Эмма.

Они прошли мимо бильярдного стола, за которым собралась компания не особо приятных типов, провожающих девушку сальными взглядами, и расположились в самом дальнем углу на кожаных диванчиках. Других посетителей не было.

— Зачем мы здесь? — поинтересовалась Уорд, с недоверием осматриваясь вокруг.

— Поговорить в непринужденной обстановке.

— Тут не очень-то... непринуждённо.

Одарив девушку теплой улыбкой, Рейнхард хотел было ответить, но к их столику подошёл неприветливый бармен. Лет пятидесяти, лысый и жилистый, из-под футболки виднелись многочисленные татуировки, как могла догадаться Эмма, сделанные кустарным способом, скорее всего, в местах лишения свободы.

— Мы закрываемся через пятнадцать минут. Кухня уже не работает, — угрюмо произнёс тот.

— Ох, как жаль! — расстроенно проговорил Каин, взяв за руку Эмму. — Мы с моей девушкой надеялись, что вы работаете до утра.

— Вы не местные, — прищурился мужик, подразумевая «Что вы здесь делаете?».

— Мы держим путь в Снокуалми, и моя любимая попросила заехать в Фоллсити, посмотреть на водопады. Хотели пропустить по стаканчику, а то ведь дорога не близкая.

Недолго подумав, бармен нехотя кивнул и спросил, что им принести. Каин заказал два пива. Когда тот ушёл, блондинка выдернула свою руку и многозначительно посмотрела на своего спутника.

— Значит, ты здесь раньше не бывал.

— Внутри — нет, — расплывчато ответил он. — Зато часто проезжал мимо.

— К чему была эта постановка с отношениями? Почему мы не уедем отсюда, раз они уже закрываются?

Эмма понизила голос, потому как к ним вернулся бармен и молчаливо поставил перед ними два бокала пива с трубочками.

— Мы так долго ехали, что будет просто глупо не выпить хотя бы по кружке, — ответил Рейнхард, когда тот удалился.

— Глупо было вообще приезжать сюда — выпить можно и дома, — девушка пригубила пенный напиток и поморщилась. — Тем более такое хреновое!

— Мисс Уорд, прошу при мне так не выражаться, — шикнул на нее профессор.

Задохнувшись от возмущения, девушка не сразу нашлась с ответом.

— Сперва извольте мне объяснить, мистер Рейнхард, что здесь происходит?! — специально повысив голос заявила она.

К ним обратились нахмуренные взоры мужиков у бильярдного стола, и Каин, побеждёно вздохнув, склонился к ней.

— Пожалуйста, милая, не стоит начинать снова этот разговор! — ласково сказал он, подыгрывая ей, а потом заговорил тише. — Я давно выслеживаю человека, который имеет отношение к одному старому делу. Не мог заявиться сюда один, это выглядело бы слишком подозрительно.

"Так и знала", – отметила про себя блондинка, – "Он ничего не делает просто так". Внутри неё вспыхнула почти улёгшаяся тревожность, и она насилу сделала большой глоток пива.

— Мы итак выглядим подозрительно, — сказала Эмма, сбавив тон. — «Развеемся», говорил он.

— Так и есть, — непринуждённо ответил мужчина. — Лучший способ перестать чувствовать себя жертвой — стать охотником. Мне кажется, ты стала это забывать.

— Я отказываюсь и от того, и от другого, — заявила девушка, закуривая сигарету.

— Я думал, ты бросила курить, — Рейнхард сокрушенно поглядел на нее и покачал головой.

— В этом то вся проблема. Ты уже далеко не жертва, и никогда ею не была. Но отказываясь от своей сущности, ты отдаёшь себя на волю случая, заставляя судьбу принимать решения за тебя. — Каин облизнул губы и смерил блондинку долгим нечитаемым взглядом. — Только раскрывая свою суть мы достигаем наивысших успехов.

В бар вошли двое мужчин: один — седеющий шатен в приличном костюме и небольшим животиком, а второй — бородатый амбал, по всей видимости, его телохранитель. Шатен присоединился к компании, играющей в бильярд, а бородач подошёл к барной стойке. Поздоровавшись с барменом, он оглядел пустые столики, указал ему на столик с единственной парочкой и, обменявшись несколькими фразами, направился в сторону уборной.

— Вот, к примеру, сможешь ли ты не глядя подсчитать количество людей в этом баре? — заговорщицки спросил Каин. — Только чур не поворачивать голову — смотри на меня и улыбайся.

— Хм, — прищурилась Эмма, окунаясь в темноту глаз напротив, которые из-за слабого освещения казались двумя чёрными глубокими озёрами. — Один бармен, четверо… нет, больше, пятеро — за бильярдом, плюс двое вошли только что.

Она выжидательно замолчала, и когда уголки рта профессора поползли наверх, ощутила разлившееся в груди удовлетворение.

— Внимательная девочка, — ласково похвалил её Рейнхард, и от этого у девушки свело низ живота, а уши стали предательски полыхать. — Получается 8 человек. Возможно, кто-то ещё остался на кухне. Итого что-то около 10-ти.

Со стороны они создавали прочную иллюзию счастливой парочки в самом разгаре букетно-конфетного периода, чутко ловящей каждую эмоцию, каждое изменение в тоне друг друга, и, конечно, не следящей за временем, ведь «счастливые часов не наблюдают».

Завидя направляющегося к ним бармена, мужчина шепнул блондинке:

— Опрокинь на меня пиво, срочно!

Хоть Эмма ещё точно не поняла, что затеял Каин, но всё же не смогла отказать ему и была вынуждена подыграть.

— О, боже! Ты такой эгоист! — воскликнула она.

— Мы уже закрываемся… — начал было лысый мужик, но девушка проигнорировала его, с презрением выплеснув на грудь своего спутника почти полную кружку пива. Работник бара на секунду опешил.

— На тебе твоё чёртово пиво! — гневно вскрикнула девушка, размахивая пустым бокалом. — Я тебе говорила, что хочу спать, но ты вечно таскаешь меня по злачным местам!

— Простите, пожалуйста, — обратился Рейнхард к бармену, вставая и отряхиваясь от стекающих капель по его белому свитеру, и тот понимающе поджал губы. — Мы уже уходим, только… можно я зайду в уборную привести себя в порядок?

— Да, конечно! Только недолго.

Сказав это, работник удалился за стойку протирать стаканы, недоброжелательно глядя на блондинку.

— Если ты уедешь, пока меня не будет, я пойму. Это полностью твой выбор, Эмма, — произнёс Каин и поспешил в уборную.

Компания за бильярдным столом больше не играла. Они помотали головой, похихикали, дескать, сочувствуют парню, у которого такая истеричная баба, и вернулись к своему разговору с мужчиной в костюме. Тот видимо был их босс, судя по тому как горделиво он держался перед ними, а те послушно кивали в ответ на его слова.

После того, как профессор ушел, Эмма словно очнулась от наваждения. Она не думала, что Каин намерен сделать что-то страшное сейчас при ней, но последняя фраза заставила её насторожиться и сложить все части в один большой пазл. Он ведь либо собирается убить сейчас человека в туалете, либо устроит кровавую мясорубку всем в этом здании, и она, считай, его соучастница!

— Пожалуйста, вызовите полицию, моя сумочка осталась в машине, — попросила Эмма, подбежав к барной стойке. Её голос дрожал и она бездумно кусала губы. Лысый мужик нахмурился, а его рука с обернутым в полотенце стаканом замерла.

— С чего это? — хрипло поинтересовался тот.

— Он собирается сделать что-то плохое. Вам это точно не понравится.

Татуированный мужчина хохотнул и возвестил остальным:

— Ребят, прикиньте, эта крошка просит вызвать полицию! Видать, её хахаль любит распускать руки.

За спиной девушки раздались не сдерживаемые смешки, и она сжала кулаки.

— Вот так Санта-Барбара! — сказал кто-то.

— Детка, если хочешь, я сам покажу тебе водопады!

Все заржали, но Эмма пропустила сальные шуточки мимо ушей. Она развернулась и окинула их гневным взглядом.

— Идиоты! Вы ж тут все сдохнете! — выкрикнула девушка, задыхаясь от злости. — Ладно, к черту вас, сама вызову.

Она направилась к выходу, но ей преградил путь один из мужиков, что играли в бильярд.

— Нет, крошка, у нас зона, свободная от телефонов.

— И копов, — добавил кто-то, хихикая.

Блондинка попыталась обойти его, но мужчина с усами закрыл дверь на ключ и положил его в карман.

— Ц-ц-ц, — поцокал он языком. — Ты никуда не пойдёшь.

— Он же убьёт вас всех! — голос Эммы сорвался. — Как всегда мне никто не верит…

— У меня, конечно, есть жена, но я могу прикокнуть твоего дружка, если он такой псих, как ты говоришь. Тут у нас тишина, камер нет, никто и не догадается, — похабно усмехнулся мужик. — Или у тебя просто месячные?

Эмма осмотрелась по углам и, не заметив ни одну камеру, выругалась себе под нос — никаких видео доказательств ждать точно не стоит.

Из уборной вышел Каин, салфеткой вытирая мокрое пятно на свитере, и все взгляды метнулись к нему. Повисла томительная пауза.

— Ох, надеюсь, свитер еще можно спасти. Милая, ты ещё тут? — наиграно удивлённым голосом воскликнул он, игнорируя обращённые к нему взгляды. — Иди ко мне! Давай больше не будем ссориться!

Эмма бросилась к нему в раскрытые объятия, и мужчина нежно обнял её. Было уже не совсем понятно, они все еще играют свои роли, или нет.

— Пожалуйста, не нужно этого делать! — умоляла она его шепотом, чуть ли не плача. — Прошу!

— Эй ты, — гаркнул большой босс в костюме. — Уводи отсюда свою истеричку и валите нахер из моего бара! Нам уже осточертело наблюдать за вашими сценами!

Каин даже бровью не повел, продолжая безмятежно сжимать в руках узкие плечи девушки. Её била крупная дрожь. Обхватив её щеки ладонями, он заглянул в широко распахнутые, по-детски невинные лазурные глаза, полные слёз, и на его лице отразилась смесь печали и глубокого сожаления.

— Ты ведь знаешь, я по-другому не могу, — сказал он и ласково провёл костяшками пальцев по её скуле. — Я дал тебе возможность уйти и не видеть всего этого, но ты осталась, и я рад…

— Эй! Я к тебе обращаюсь! — начал терять терпение пузатый шатен.

— Подожди немного, дорогая, — иронично ответил ему Рейнхард с лёгким раздражением в голосе. — Мы договорим, и я уделю тебе всё своё внимание.

— Почему ты не можешь пересилить себя и не делать этого? — пыталась переубедить его Эмма.

«А парень то нарывается… Он просто не знает с кем связался… Джимми, что ты с ними цацкаешься? Давно пора научить его вежливости, » — доносились до них обрывочные фразы.

— Я могу, но не хочу, — проговорил Каин уже в полный голос, будто здесь больше никого и не было. — Не хочу отпускать гада, что дал указание ворваться ко мне домой и «забрать» у меня жену и ребенка. И не хочу отпускать его прихвостней — это они выполняют для него грязную работёнку.

В глазах Эммы мелькнул ужас, а сердце ухнуло куда-то в область пяток.

«Что он сказал? Вы слышали? Да этот парень просто издевается! То то его лицо мне знакомо…»

— В интернете написано, что это было ограбление, — озадаченно сказала она.

— Нееет, — засмеялся Рейнхард. — Не стоит верить всему, что написано в интернете.

— Эй, девочка, отойди-ка, — прогремел большой босс. — Нам надо перетереть пару вопросов с твоим приятелем.

Шатен в костюме дал знак своим ребятам, и двое мужчин выдвинулось к парочке. Каин нехотя разжал объятия и рукой отодвинул девушку в сторону. Его лицо вновь затянулось маской хладнокровности, а тело незримо подобралось, как у хищника перед броском, хотя со стороны его поза и могла казаться расслабленной.

— Фи-и-ил! — крикнул шатен в сторону уборной. — Чёрт подери, куда запропастился этот дебил?!

— Боюсь, у Фила сейчас проблемы с кишечником, — в глазах Рейнхарда сверкнуло недоброе веселье, ведь тело несчастного амбала в данный момент раскинулось на унитазе, а его кишки свисали до пола из вспоротого брюха.

Мужчина в костюме отправил высокого парнишку проверить туалет, а сам уселся на бильярдный стол и смерил брюнета долгим взглядом.

— Даа, кажется я припоминаю твоё лицо, — прищурился большой босс, сцепив пальцы в замок, таким образом демонстрируя свою уверенность и самообладание. — Это ведь ты отправил на больничную койку моего брата, за что потом и поплатился. Шесть лет! Подумать только!

— Слышал, твоего брата — вроде его звали Майк — пять лет назад в мясорубке перекрутили и отправили на корм свиньям, — мечтательно произнёс Каин и улыбнулся, заметив как задёргалась верхняя губа мужчины.

— Ах ты паскуда! — сжав кулаки, процедил он сквозь зубы, а его ребята замерли на месте, взволнованно переглядываясь.

— Три года назад, если не ошибаюсь, — продолжал Рейнхард ледяным тоном, облокотившись на барную стойку и вальяжно сунув руку в карман. — Всю твою компанию выродков вырезали. Позже, буквально год назад жестокая судьба отняла у тебя сына вместе со всей шумной студенческой вечеринкой. А твои друзья — Саймон, Барри и Джефф куда-то таинственно запропастились.

— Вот черт! — послышалось из толпы. — Да этот парень просто псих! Он же не мог выкосить столько народу?!

— Поверьте, он мог, — меланхолично подумала Эмма вслух, рассматривая ногти. Почувствовав на себе нахмуренные взгляды, девушка невинно взмахнула ресницами. — Ой, простите! Не хотела вам мешать. Просто я была на той вечеринке и, возможно, даже видела смерть вашего сына. Как, говорите, его звали?

В следующее мгновение время будто замедлилось, и одновременно произошло несколько событий: лицо мужчины в костюме исказилось в отвратительной гримасе ярости, а он сам скомандовал двум помощникам схватить обоих наглецов; из уборной в зал ввалился высокий парень с пистолетом в руке и начал блевать на пол, попутно пытаясь донести до остальных, что с Филом не всё в порядке; усатый мужик на миг отвлекся на него, и Каин, вытащив из кармана складной нож, воткнул тому лезвие прямиком в висок.

В это время второй здоровый мужчина в кожаном жилете кинулся к девушке и обхватил её сзади, доставая пистолет и намереваясь использовать её или в качестве заложницы, или живого щита. Ни то, ни другое Эмму не прельщало. Не успел тот взвести курок, как блондинка заехала ему локтем в солнечное сплетение и ударила затылком по большому носу.

— Ах ты сука! — заорал он, левой рукой хватаясь за кровоточащий нос, а правой — целясь в девушку.

Рейнхард перехватил у него оружие, на ходу сломав его руку, и выстрелил здоровяку в лоб, разнеся затылок в труху. Кровь, перемежаясь с кусочками мозгов, брызнула Эмме в лицо, и она ошарашенно опустилась на пол, прислонившись спиной к барной стойке.

Босс в костюме тоже не захотел больше сидеть на бильярдном столе и отошёл за него, отдавая приказы своим ребятам. Первым к Каину подоспел сухощавый мужчина с козлиной бородкой, набросился на него и выбил оружие из рук, но через секунду упал замертво со сломанной шеей. Стоящий за ним бритоголовый со шрамом на брови достал револьвер и начал суетливо палить по нему, но Рейнхард двигался быстро и зигзагами уходил от траектории выстрела, не давая тому толком прицелиться. Оказавшись достаточно близко, он провёл низкую подсечку. Тело мужчины грохнулось наземь, и брюнет нанес молниеносный удар по кадыку, раздробив его.

Пока бритоголовый задыхался на полу, словно рыба, выброшенная на берег, высокий светловолосый парень вытащил ключи из кармана усатого и уже судорожно вставлял его в замочную скважину. Сняв со стены деревянное копье, Каин вытянул руку и со всей силы метнул его в сторону пытающегося сбежать парня. Железный заостренный наконечник прошил спину парня насквозь и намертво пригвоздил его к двери.

— Сзади! — раздался испуганный девичий крик.

Мужчина развернулся и уставился в дуло наставленного на него пистолета. Большой босс взвёл курок и криво усмехнулся, заметив как Рейнхард закрыл глаза в ожидании выстрела.

— Вот и пришёл тебе конец, «неуловимый мститель», — надменно высказался седеющий мужчина в костюме и хрипло хохотнул над собственной фразой. — Твои последние слова?

— Отпусти девушку, она здесь совершенно ни при чём, — проговорил Каин, тяжело дыша.

Было видно, как ему сложно далась эта просьба, сохраняя при этом гордый вид.

— Так же, как ты «пощадил» моего сына?! — рявкнул мужчина и ткнул убийцу в щёку. — Уж я то не откажу тебе в удовольствии понаблюдать за этой сценой ещё раз.

Брюнет нервно сглотнул, и его кадык взметнулся вверх до подбородка и обратно. Мысленно он был готов к смерти уже давно, хотя и не предполагал, что она придёт к нему в таком виде. Краем глаза Каин заметил, как в это время Эмма вытащила нож из виска первого погибшего мужчины и всадила его по самую рукоять в шею вооружённого шатена, пробив тому сонную артерию. Мужчина в костюме глухо вскрикнул и изумлённо ощупал свободной рукой нож, торчащий из его шеи. Улучив момент, Рейнхард пнул ногой по его второй руке и перехватил выпавшее оружие.

— Мм, Walther P99 — неплохо, — хмыкнул он, осматривая компактный, но мощный пистолет тёмно-серого цвета.

Шатен медленно осел на пол и прислонился спиной к столбу, издавая отчаянные хрипы. Видимо, умудрённый опытом, он не вынул лезвие из шеи, а пытался зажать артерию чуть ниже раны, из которой неровными струйками вытекали алые струйки крови на белый воротник рубашку.

— Мои ребята знатно поразвлекались с твоей женой и сынишкой, — с премерзской улыбкой вещал большой босс, выплевывая слова вместе с капельками крови. Он чувствовал скорую кончину и хотел сделать свои последние минуты как можно более неприятными для своего палача. — Мне потом рассказывали, какая сладкая задница была у твоего мелкого засранца, и как кричала…

Послышался выстрел, и недосказанная фраза седеющего шатена повисла в оглушительной тишине.

— Кажется, кого-то забыли, — почесал подбородок Каин и с хитрецой посмотрел на девушку. Та с трудом проглотила застрявший в горле комок и кивнула в сторону барной стойки.

Зайдя за стойку, мужчина наставил дуло пистолета на съёжившегося в углу лысого бармена.

— Н-не у-убивай меня! — умолял он, бледнея и невольно морщась от страха схватить пулю в любой момент. — Что я т-тебе с-с-сделал?

— Подал мне пиво с розовой трубочкой, — ответил Каин и выстрелил.

Эмма сидела на полу и не могла отвести взгляда от пустых, безжизненных глаз человека в костюме. В ушах до сих пор стучало, тело потряхивало будто в лихорадке. Дрожащими окровавленными пальцами она достала из кармана сигареты и безуспешно чиркала зажигалкой.

— Ты в порядке? — поинтересовался Каин, бросив на нее взволнованный взгляд.

— Да, — еле слышно откликнулась она. — А ты?

Взяв с бильярдного стола стальную зажигалку Zippo, мужчина подал её девушке и устало опустился рядом, привалившись спиной к деревянной стойке.

— Мне не нравится, что этот мешок дерьма в костюме от Армани так быстро умер, — поделился он своими мыслями.

Немного непривычно и странно, когда твой похититель ака маньяк ака профессор сидит рядом плечом к плечу и делится своими переживаниями насчёт не вполне удавшегося убийства.

— Так зачем же ты его убил? — осипшим голосом спросила она, судорожно выпуская клубок дыма.

— Не мог больше терпеть его пафосную речь.

Эмма крутила в руках зажигалку, рассматривая вытесненный на ней череп, пока Каин с интересом рассматривал саму девушку.

— Что ж… — произнесла она, переводя дыхание. — Можно отдать ему должное посмертно.

**Меня чет понесло)) Ловите небольшую весёлую оффтоп зарисовочку — не знала, куда её вставить, в примечания она не вместилась, а выкидывать жалко:

— Прошу, не трогай хотя бы поваров!

— Они могли видеть моё лицо. Или твоё.

Заглянув на кухню, они уставились на молодого парня азиатской национальности, который сидел с закрытыми глазами и слушал музыку в наушниках, подпевая песне группы ABBA — Happy New Year, забавно фальшивя при этом.

— Он мог притвориться, — невинно предположил Каин шёпотом.

— Да ты что? — прошипела ему в ответ девушка. — Тогда почему он работает в сранной забегаловке в жопе мира, а не актёром где-нибудь в Голливуде?!

— Знал бы, что ты будешь мне постоянно мешать, оставил бы тебя в машине, — буркнул профессор, и девушка выжидающе посмотрела на него, переплетя руки на груди.

Мужчина закатил глаза и, тихонько закрыв дверь, пару раз провернул ключ в замочной скважине.

— Будет лучше, если он не вылезет отсюда до рассвета.

Эмма облегченно вздохнула, и они направились к выходу.

— Знаешь, если ты настолько боишься, что увидят твоё лицо, то может тебе лучше надевать маску?

Брови мужчины приподнялись от удивления, пока они аккуратно переступали через неподвижные тела и растекающиеся под ними кровавые лужи.

— А может ещё и облегающее трико надеть, а поверх него трусы? — саркастично заявил брюнет.

Эмма хохотнула и вышла из бара под неоновые лучи вывески.

— О, я бы посмотрела на такое!

Deathman. Никто не видел его лица, никто не знает его настоящего имени. Он — призрак ночи и карающая длань. Только он может спасти этот мир от перенаселения — Deathman!

12. Пигмалион и Галатея

Тишина. Влажная трава нежно щекочет босые ступни. Вдох — и грудь наполняется чистым прохладным воздухом, выдох — и небольшое облачко пара вырывается изо рта в темноту ночи. Она поднимает голову вверх и видит черное полотно, усеянное мириадами ярких звездочек. А как же прекрасна луна! Она словно улыбается, а ее серебристый лик освещает поляну, окруженную мрачными рядами тонущих в темноте бесконечных стройных елей. Так тихо, что монотонный стрёкот сверчков кажется оглушающе громким.

Позади раздается клокочущий рык. В страхе девушка озирается, но ничего не видит. Шорох или шелест листьев? Завывание ветра или… Чувствительный слух каждый раз улавливает малейшие подозрительные звуки с разных сторон, создавая ощущение, что ОНО повсюду. ОНО гналось за ней по всему темному лесу, и теперь, когда девушка выбежала на поляну, обступает ее со всех сторон. Что-то пугающее, неизвестное.. И теперь Эмма не знает, куда бежать дальше. Просто.. бежать больше некуда.

— Ты должна убить его, — шепчет ей на ухо знакомый мягкий баритон, и ей в руку ложится тяжелый охотничий нож.

— Нет-нет! Я не смогу! — блондинка мотает головой, и с щек падают слезы на бесцветную траву.

Нож неприятно холодит ладонь, и она нервно перебирает его пальцами, пытаясь взять поудобнее. Призрак бесследно исчезает, оставляя ее один на один с собственными страхами. С монстром, следующим за ней по пятам.

Внезапно сверчки разом замолкают. Звенящая тишина оглушает, и в воздухе разливается неотвратимо надвигающаяся тревога. Липкий страх окутывает и сжимает сердце своими длинными щупальцами, не давая сдвинуться с места. Позади трещат деревья, и девушка краем глаза замечает нечто бесформенное и черное. Это нечто выползает из леса и расправляется в полный рост, противно похрустывая костями и клацая острыми как лезвия зубами. Все его существо — воплощение упадка и тлена, а его движения слишком рваные и резкие, будто картинка на зажёванной плёнке старого проектора. Заглянув в лицо Эммы своими пустыми глазницами, монстр издаёт глубокий низкий стон, напоминающий скопище духов, обречённых на вечные муки. Звук стремительно нарастает, переходя в вибрирующий гул, пробирает до костей и сковывает ледяным ужасом. Неотвратимость. Тьма. Смерть.

Из груди девушки вырывается дикий вопль и тут же растворяется в шуме этой преисподней. Она пытается бежать, но ее ноги вязнут в траве словно в болоте. Черное существо не торопится и медленно подбирается к ней все ближе и ближе, пока, наконец, не нависает над ее телом, заставляя ее прижаться спиной к земле. Ощутив гнилостное зловоние из пасти чудовища, Эмма зажмуривается и стискивает рукоять ножа в правой руке. Быстрый взмах! Лезвие пронзает бездонную глазницу и со скрежетом поворачивается. Ее лицо искажается в гримасе отвращения и наслаждения от страданий монстра. ОНО заходится оглушительным воем, и черная густая жижа льётся на светловолосую девушку нескончаемым потоком.

Кошмары являлись к Эмме уже несколько ночей подряд. Сначала девушка чувствовала лишь надвигающуюся во тьме угрозу, но с каждым разом она приобретала все более осязаемую форму чудовища. От него невозможно было скрыться, а полностью уничтожить его не получалось — на следующую ночь существо снова возвращалось, рыская по лабиринту ее подсознания.

Конечно, Уорд была готова к чему-то подобному после недавней кровавой бойни, но, что удивительно, ни бар, ни её обитатели, ни сами убийства ей не снились. Вместо них был только первобытный ужас от осознания собственной принадлежности к чему-то жуткому, от чего девушке хотелось отмыться, стряхнуть с себя, очиститься, как от какой-нибудь мерзкой блевотины, приставшей к белым дорогим кроссовкам. Противоречивые чувства раздирали душу, ведь она окропила свои руки кровью — кровью плохого человека, но все же. Он не заслуживал жизни, но кто такая Эмма, чтобы решать, кто должен жить, а кто — умереть?

"Иначе он бы убил нас, сначала его, а потом и меня", успокаивала она себя. Но под всей этой внешней шелухой таилось нечто намного более ужасное и постыдное, в чём девушка не могла признаться даже самой себе. Словно Люцифер, скрытый в недрах земли под семью печатями, оно ныло и трепыхалось в нетерпении, готовое вырваться на свободу в любой удобный момент. Изо всех сил хозяйка "клетки Дьявола" старалась подавить это в себе и забыть, как дурной сон.

Чуть не проехав мимо знакомой компании ребят, Эмма резко развернула руль и под пронзительный визг шин припарковалась рядом со знакомым красным кадиллаком. Выйдя из машины, она глянула на обращенные к ней лица с открытыми от изумления ртами.

— Всем привет! — неловко махнула им рукой блондинка. — Я, конечно, не очень хорошо вожу, но так пялиться – неприлично...

— Охренеть! Это что, Pontiac GTO шестьдесят шестого года? — воскликнул Кевин, трепетно прикасаясь ладонью к капоту, будто к только что рожденному младенцу. — Ничего ж себе раритет!

Темноволосая латинка наспех обнялась с подругой и принялась восторженно осматривать автомобиль, оставив ту болтать о чём-то тривиальном с Шерил. Черный масл-кар[1] с красной горизонтальной полосой, тянущейся вдоль кузова от передней до задней части, а также обрамлявшей колесные диски, выглядел по-классически стильно. Красный же кожаный салон и вовсе напоминал разинутую пасть хищного зверя.

Справедливо рассудив, что в своей обычной одежде она будет смотреться нелепо рядом с такой крутой тачкой, новоиспечённая владелица авто решила облачиться в джинсы, кожаную куртку и футболку с принтом The Rolling Stones. Благо, ребята пока были больше заняты обсуждением машины, чем внешнего вида её хозяйки. Эмма не любила повышенное внимание к собственной персоне.

— Кев, ты такой глупыш! — снисходительно усмехнулась Рози, присаживаясь рядом на корточки. — Это же шестьдесят седьмой год! Здесь немного другая конфигурация радиаторной решетки и более вытянутая форма задних фонарей. И их по четыре с каждой стороны, а не два, как у предыдущей модели..

— Ну, с тобой-то, конечно, никто не сравнится в знании ретро-каров, — хихикнул парень и, наконец вспомнив о приличиях, подошел к светловолосой подруге поздороваться.

— Решила наконец потратить отцовское наследство? — спросил он, лукаво улыбаясь. — Кстати, ты изменилась... Выглядишь просто круто!

Натужно рассмеявшись, Эмма включила сигнализацию, и они вчетвером двинулись в учебный корпус.

— Этот Понтиак из папиной коллекции. Из них всех он выглядел самым скромным, поэтому, наверное, я и выбрала его, — девушка задумчиво склонила голову набок. — Он называл его Дьяволом. Мне всегда казалось, что у папы было особое отношение к нему.

— Даа, мы с твоим отцом могли сутки напролёт говорить о тачках и Дьяволе, — флегматично проговорила Розалин и вдруг прищурилась. — Кстати, а с чего ты вдруг решила обзавестись машиной? Ты ведь была против.

Комично скривив губы, блондинка пожала плечами.

— В свете последних событий, я подумала, что лучше не вынуждать судьбу и не ходить по закоулкам пешком.

— Твоя правда, — согласилась Рози.

— Как думаешь, кого он убьёт следующим? — отрешённо поинтересовалась Шерил, нарушив воцарившееся молчание, и подняла взгляд проницательных серых глаз на блондинку. Та лишь тяжело вздохнула.

— Без понятия. Надеюсь, его схватят раньше…

Весь день Эмму не отпускало чувство, что её обсуждают. Да, за её спиной и раньше шушукались, но тогда это не особо волновало. Теперь же каждый такой шёпот навязчивым гулом витал вокруг девушки, отвлекая от учебы и не давая сконцентрироваться. Будто все они знали, что эта «светловолосая студенточка с подтекающей крышей» — как однажды выразился какой-то третьекурсник — стала пособницей в массовом убийстве. Если раньше Эмма с лёгкостью могла абстрагироваться от сплетен, то сейчас со страхом и жадным трепетом вслушивалась в доносящиеся до неё перешёптывания. Не стоит накручивать себя, никто не может знать об этом, твердила она себе.

— Эммс, аллё! — помахала рукой перед её носом Розалин. — Ты слышишь?

— А? Что? — нервно спросила девушка, возвращаясь назад к друзьям, сидящим за столом.

Было время ужина, и вся четверка засела в близлежащей студенческой кафешке. Кевин упоённо уплетал двойной чизбургер большими укусами, и жирный, красноватый от кетчупа, сок стекал по его рукам на тарелку, напоминая кровь. Есть Эмме что-то расхотелось.

— Массовое убийство девяти человек в баре в Фоллсити, в двадцати пяти милях от Сиэтла! — сказала Шери, недоумевающе уставившись на блондинку, будто ожидая от неё ответа.

Часто заморгав, блондинка непонимающе нахмурила брови. Под столом же её руки судорожно смяли мягкую обивку дивана.

— А я то тут причём? — жёстко ответила она и сразу же пожалела об этом. Ты палишься, Эмма, чёрт тебя дери! Девушка вздохнула и продолжила. — В смысле, что вы хотите от меня услышать?

— Нуу... Мог ли это быть твой маньяк? — аккуратно предположила Шери.

— В смысле «мой»? — возмущённо рявкнула Уорд. — Почему, как только поблизости объявляются маньяки, то все сразу думают, что это как-то связано со мной?

Рыжеволосая девушка выпятила глаза и фыркнула.

— Господи Иисусе, Эммс! Что на тебя нашло? Мы ж просто болтаем...

— Только я могу называть её «Эммс», сучка! — нахально встряла латинка, обращаясь к рыжуле с поднятым кверху указательным пальцем, а потом вновь повернулась к своей взбудораженной подруге. — Но действительно, чего ты так реагируешь? Мы просто обсуждаем из ряда вон выходящее событие в нашем скууучном спяяящем округе. В наш чатик-то ты не заходишь в последнее время.

Глубоко вздохнув, блондинка откинула голову на подголовник и, немного успокоившись, виновато опустила глаза:

— Простите! Сегодня я вся на взводе. Не могу избавиться от ощущения, что Водитель или этот Чучельник где-то поблизости. И даже патруль во главе с офицером Луисом Гальего не сильно утешает.

Ребята сочувственно замолчали, а Кевин даже перестал жевать на несколько секунд.

— Да уж… Досталось тебе за последний год, — нарушил он молчание, удивительным образом чётко проговаривая все слова с набитым ртом.

— Знаете, что? — обратила на себя внимание Шерил. — Странно то, как убийца представил тела в этот раз.

Недовольно глянув на неё, Уорд пожевала губы и не выдержала:

— А что там такого странного?

— Нууу… Например, то, что раньше Водитель никак не обставлял тела. Он тупо бросал их на месте в той же позе, в которой они умирали. Иногда, правда, мучая их в подвешенном состоянии — прям БДСМ какой-то, — хихикнула она.

— Уф, детка! Откуда ты знаешь такие подробности? — удивился Кевин, вытирая руки влажной салфеткой. — Ты меня пугаешь. Иногда.

Рыжуля склонила голову набок и кокетливо улыбнулась, взмахнув руками:

— Люблю допытываться до правды. Я ж всё-таки будущий журналист!

— Главное, не становись второй Лори Шмидт, — саркастично отозвалась Эмма, приподняв одну бровь.

— Подождите! — раздражённо встряхнула головой Розалин, отчего её длинные каштановые локоны чуть не попали в соусницу. — Я не поняла, а как именно… Что убийца сделал с телами?

— Пресса дала ему прозвище "Сорвиголова" за то, что он расправился с группой бандюганов… По официальной версии — это новый убийца, но то, как профессионально он расправился с группой людей, очень похоже на Водителя.

Осознав, что люди сейчас обсуждают Каина и частично её саму, Эмма не смогла сдержать глупое хихиканье, но ребята не обратили внимание, привыкшие к её немного странному чувству юмора.

— Согласно «Эвидэнс крайм», — продолжила Шери, гордо вскинув подбородок. — Этот Сорвиголова покрошил сначала шестерых бандитов вместе с несчастным барменом, убил главаря, а потом отрезал всем головы и сложил на столе треугольником по типу бильярдных шаров, а безголовое тело главаря поставил у стола и всунул в руки кий. Как будто…

— …босс играет головами своих приспешников и их жизнями. Но в итоге поплатился своей, — меланхолично закончила за нее фразу блондинка, и три пары глаз удивлённо метнулись к ней.

Рози замотала головой, словно попытаясь стряхнуть с себя противную картинку:

— Брр! Какая гадость! Хорошо, что я не пошла на судмедэксперта.

— Да кто б тебя взял? С твоими-то баллами по биологии и анатомии, — хмыкнул Кевин, и латинка шутя ударила его по предплечью. — Ауч!

Чувствуя на себе пристальный взгляд серых глаз Шерил, Эмма ещё раз мысленно отругала себя за излишнее вовлечение в беседу и длинный язык. Было в этом какое-то тайное возбуждение — ощущать себя непосредственным участником действий, о которых пишут газеты, которые вводят в шок большинство нормальных людей и пугают почти всех, в том числе и полицию. Но было ещё кое-что, что не давало покоя.

— Подожди-ка! — насупилась Уорд, что-то просчитывая в уме. — Почему ты сказала девять человек? Шесть бандитов, бармен, главарь — получается восемь же.

— Ааа.. — протянула рыжеволосая девушка. — На кухне было найдено тело повара, паренька лет семнадцати. Его дядя серьёзно заболел, и ему пришлось выйти на работу вместо него, чтобы прокормить больного дядю и троих братишек-сестрёнок. Эх, жалко... О его тяжелой судьбе и кончине писали во всех пабликах...

Чем дольше Шери рассказывала про последнюю жертву, тем ниже опускалось сердце блондинки куда-то в область пяток, а к горлу подступала желчь. Еле проглотив этот горький комок, девушка сморгнула наступающие слёзы и перебила подругу:

— Боже! Как же достали эти маньяки! Все эти грёбаные Водители, Чучельники и Сорвиголовы! — ей почти не нужно было стараться, чтобы её голос звучал надрывно и максимально удручённо. — Прошу, давайте сменим тему! Не могу больше о них говорить...

***

Сидя за столом в своем кабинете, профессор Рейнхард тщетно пытался сконцентрироваться на работе – буквы каждый раз расплывались, и их заменяла совсем другая картина. Мужчина откинулся на спинку кресла и крепко зажмурился, воспроизводя её в памяти: широко раскрытые небесно-лазурные глаза и кровь на белой бархатистой коже невинного, почти детского личика.

Ее рот полуоткрыт, и из него показывается розовый язычок, нервно облизывающий сухие губы, после чего они так соблазнительно блестят в свете софитов.

— Что ж… — произносит она, переводя дыхание. — Можно отдать ему должное посмертно...

И пока Эмма тихо, почти безэмоционально, рассказывает о своем замысле, Каин восторженно смотрит на неё и не может налюбоваться. Карие глаза излучают смесь гордости и нежности, а на устах играет еле заметная, но тёплая улыбка. Рейнхарду настолько нравится то, что говорит его юная ученица, что он едва ли не мурлычет ей в ответ. Но, к сожалению, та не видит этого.

Встав на ноги, он протягивает ей руку, и она, недолго думая, вкладывает свою окровавленную кисть в теплую мужскую ладонь, почти инстинктивно. Помогая ей подняться, Каин накрывает тонкие холодные пальчики второй рукой и греет их некоторое время.

— Ты можешь подождать в машине... — говорит он, но девушка изумлённо смотрит на него и после неловко закусывает нижнюю губу.

— А можно мне... посмотреть? — тихонько спрашивает она, стыдливо пряча взгляд у него на груди. Каин широко улыбается и кивает на её просьбу. Как он может отказать?

Эмма поднимает к нему свои бездонные глаза, в которых плещется синее море, и его охватывает редкое волнительное чувство единения. Потянувшись к ней рукой, мужчина вытирает с её щеки слёзы, смешанные с кровью.

— ..прекрасна! — почти шепчет он, вглядываясь в живое белоснежное полотно с алыми брызгами, и ему дико хочется передать всю ту гамму чувств, бушующих в нём в этот момент. Его личное произведение искусства. — Эмма...

Недоверчиво хмыкнув, девушка наконец ловит на себе его тёплый взгляд, и все сомнения неумолимо стираются. Она завороженно смотрит в ответ, когда её лицо постепенно озаряется пониманием, и Каин медленно ведёт большим пальцем по нижней губе своей ученицы, окрашивая кровью, словно помадой, словно помечая в честь первой настоящей охоты — таков его личный обряд инициации.

Мягкий розовый кончик её языка легонько касается подушечки его пальца, отчего мужчина шумно выдыхает и проталкивает свой палец дальше, скользя по влажной шершавой поверхности, попутно задевая острую кромку жемчужных зубов. Внутри так жарко и влажно!

Всегда спокойное сердцебиение даёт сбой, а дыхание сбивается. Мир вокруг вспыхивает в невидимом импульсе и концентрируется на почти полностью затопивших синюю радужку зрачках, кажущихся теперь дьявольски черными.

— Ох, чёрт! — впервые ругается он, и его рот кривится в хищном оскале. Ему так хочется накрыть эти пухлые губы своими, вобрать их в себя, как бутон с нежными лепестками роз, то ласкать, то разрывать на части, но.. Кадык судорожно дёргается, сглатывая тягучую слюну, и мужчина отстраняется. — Пора за работу!

Да, всё-таки он ошибался, а Бетти была права, не даром ревнуя его к "новенькой". Ему, конечно, нравилось чувствовать полный контроль над красавицей Бетани, но, признаться честно, со временем ему это немного наскучило. Он воспринимал её скорее как результат успешного эксперимента. Другое дело – Эмма, совершенно непредсказуемая сила и импульс, его Галатея[2]. Правда, тогда у него не было никаких других чувств, кроме платонического интереса к ней как к новой ученице. На что она способна? Выдержит ли все испытания? Сможет ли удивить его? О, удивлять она умела! Даже сейчас: спасла его, снова выбрав жизнь своего "мучителя", и фактически убила главаря в костюме. А потом и более того – предложила создать из тел экспозицию – эдакий паноптикум из отрубленных голов и крючками закрепленного в нужной позе туловища главной звезды их маленького театра "восковых фигур". Это ли не прекрасно?! Он чувствовал себя счастливым. Почти. Еще немного, и...

В кабинет ворвалась белокурая студентка, чьё лицо пылало от ярости, а в глазах плескалось адское пламя. "Только помяни черта," – подумалось Каину, как девушка резко перегнулась через весь стол, попутно снося папку с бумагами, органайзер для ручек и всякой канцелярской дребедени, что с грохотом упала и рассыпалась по полу. Следом послышался звонкий шлепок, и левая щека профессора загорелась огнем от жесткой пощечины.

– Оох! – озадаченно выдохнул мужчина, скорее от неожиданности, чем от боли, накрыв горящую щёку своей прохладной ладонью. В ушах немного звенело. Надо отдать должное – рука у неё довольно тяжёлая. – Это что-то новенькое!

– Ты всё же вернулся и убил того молодого азиатского повара! – гневно прошипела девушка, стараясь не закричать. Всю ее трясло от еле сдерживаемой злости.

– Звучишь немного по-ксенофобски, – иронично отозвался Каин. – Моя толерантность не позволяет мне обращать внимание на расу.

Блондинка повернулась и смерила его таким взглядом, что мужчина невольно пожалел о своей шутке, сдержанно поджав губы.

– Ты. Обманул. Меня. – сквозь зубы процедила она.

– Он мог вызвать копов и помешать нашему плану, – уже серьёзно проговорил Рейнхард, сунув руки в карманы, но почему-то его слова ему самому же показались оправданием. – Я никого не оставляю, ты же знаешь...

– Ты пообещал мне и не сдержал слова! – прищурилась Эмма, тыкая указательным пальцем ему в грудь. – Требуешь от всех честности, говоришь, что не терпишь лжи, а сам..!

Каин уже собирался было включить всё своё красноречие, чтобы как обычно перевернуть ситуацию с ног на голову в удобную для себя позицию, но вдруг понял, что больше не хочет. Это было справедливое обвинение.

– Прости! – искренне ответил он, опустив взгляд в пол. – Я думал, что сумею. Правда, думал! Но.. не смог устоять.

Вид пристыженного маньяка вызвал у Эммы скептический шок, но она быстро оправилась и произнесла более спокойным тоном:

– Теперь я не потерплю лжи и напрасных обещаний.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я ничего не могу обещать. Мы – те, кто мы есть.

– Пфф! – фыркнула девушка, закатив глаза. – Да знаю я, кто ты...

– Точно? Мне кажется, иногда ты забываешься.

– "Борец за добро и справедливость!" – выплюнула она, криво усмехнувшись. – Если верить «Эвидэнс крайм» – Сорвиголова, по мнению «Нью вершон» – Невидимый каратель, по версии «Вашингтон таймс» – Ночной Мститель. Как там тебя ещё называли? Ах да, Водитель!

Каин поморщился с некоторым отвращением, вставая с кресла. Все эти прозвища от сми никогда ему не нравились. Абсолютно никакой фантазии!

– Люди любят всё упрощать. Так им легче понять чужие паттерны поведения. А знаешь ли ты себя, Эмма? Расскажи, что чувствуешь ты?

– После той ночи? Эм.. – девушка задумалась и беззаботно пожала плечами. – Чувствую себя как раньше. Со мной же ничего не случилось.

– Ну, вообще-то ты убила человека.

– Никого я не убивала! – парировала Уорд. – Просто защищалась. Иначе он убил бы сначала тебя, а потом и меня. Ты вынудил меня!

– И вот мы снова у того же берега, – сощурил глаза мужчина, меряя шагами кабинет. – И снова ты лжешь самой себе.

– Ох, избавь меня от этих нотаций!

– Ты воткнула нож в тело взрослого мужчины. Я не верю, что на тебе это никак не отразилось.

– Он был вооружен!

– ...прямо в шею – не выглядит как самозащита.

– Инстинктивно!

– Инстинкт убийцы?

– Аргх! Боже, я не намерена слушать этот бред...

Девушка собиралась уже уйти, как вдогонку ей прилетела весьма жёсткая и неприятная фраза, заставившая её замереть:

– Это ты предложила выставить тела на всеобщее обозрение.

Молчание. Эмма сглотнула подступивший к горлу комок.

– Ты еще хранишь ту зажигалку? – голос Каина звучал одновременно и обыденно, и проникновенно, казалось бы, о такой заурядной вещи как зажигалка. Впрочем, они оба знали, что это совершенно не так. Порой вещи приобретают более глубокие смыслы, чем может выглядеть на первый взгляд.

Снова тишина. "В яблочко!" – ликовал он.

– Да... – еле слышно проговорила она, будто через силу. Понурив голову, Эмма отпустила дверную ручку и, вернувшись, обессилено упала в кресло, пряча лицо в ладонях.

– Это твой первый трофей.

Ответа не последовало, но Рейнхард и не ждал его. В удовольствии прикрыв глаза, он почти видел, как вихри сомнений и обвинений грозной тучей роились над головой его юной гостьи. Пусть он немного и надавил, но время поджимало, требуя действовать более решительно.

– Сила вещей – в их значении для нас, – мягко произнёс мужчина подошёл к окну. – Можно "закрыть глаза", забыть, возможно даже попробовать пройти мимо этого. Но всё это будет подобно шагу назад.

– "Блаженны верующие, ибо слепы они в вере своей," – процитировала бесцветным тоном студентка, и Каин улыбнулся тому, как точно она поняла его мысль.

– Вера или знание? – вслух размышлял профессор, глядя на тяжёлые серые облака. – В чём прелесть существа без сознания? Счастья без горести? Света без тьмы? За это когда-то Бог выгнал людей из рая, но, по-моему, это было самым что ни на есть подарком. И я уверен, переступив порог, Адам и Ева чувствовали себя несчастными и брошенными, но лишь первое время.

Развернувшись, Каин присел на подоконник и внимательно посмотрел на девушку, гадая, о чём же та думает.

– Ты чувствуешь злость, раздражение, отвращение к самой себе или, наоборот, наслаждение? А может видишь странные сны, в которых глубоко спрятанные тобой в подсознании чувства дают сбой?

Глубоко вздохнув, девушка качнула головой, отчего её разметавшиеся светлые локоны прикрыли часть лица, придав ей более несчастный вид. Если бы у Каина было сердце, оно бы непременно дрогнуло. Но он знал, что так нужно, и ему совершенно не было её жалко. Путь к счастью лежит через страдания.

– Мне снится сон, – немного помолчав, начала говорить она. – Как я убиваю того оленя в лесу, и после этого за мной начинает гнаться монстр. Мерзкое чудовище! Оно вызывает во мне страх и отвращение!

– И что он делает с тобой? – поинтересовался профессор, взметнув брови вверх.

– Ничего. Оно смотрит мне в глаза, а я пытаюсь убить его, но у меня ничего не выходит...

Любопытно, очень любопытно.

– Это напоминает мне о древних традициях шаманизма, – начал он издалека. Его взгляд расфокусированно блуждал по белому потолку кабинета. – Будущий шаман при обряде инициации должен был пройти через духовный кризис, эдакий катарсис, вмещающий в себя особый трагизм и красоту. Таким образом избранный переходит от одного мировосприятия через его разрушение, к другому, более полному и совершенному, и в процессе адаптируется физически и духовно к жизни в двух мирах. Эти переживания почти всегда отражаются во снах и необычных состояниях, которые испытывает будущий шаман при посвящении. Зачастую они включают одну или несколько основных тем, таких как расчленение тела, обновление органов, вознесение на Небеса и общение с богами или духами, нисхождение в Преисподнюю, разговор с богами и душами умерших, а также разнообразные откровения шаманской и религиозной природы.

Подняв голову, Эмма нахмурилась, пытаясь переварить только что услышанное. Вскоре её лоб разгладился, и она устало усмехнулась:

– Я скорее просто неофит[3], нежели шаман.

То, как легко девушка перешла от стадии гнева и отрицания к принятию, не могло не восхитить мужчину.

– Посвящение неофитов тоже не такое простое, как может показаться на первый взгляд. Зачастую обряд инициации включает в себя тройное откровение: священности, смерти и.. сексуальности, – на этом моменте его губа дрогнула в полуулыбке. – Прохождение через обряд означало конец детства, неведения и состояния непосвящённости.

Профессор уставился на девушку нечитаемым взглядом, склонив голову набок, и Эмма растерянно моргнула, заливаясь краской. Но, к её чести, промолчала. По своему обыкновению невозмутимо хмыкнув, она достала из сумки бутылку с водой и сделала несколько глотков, видимо раздумывая над его словами.

***

По какой-то немыслимой причине после разговора с профессором Эмме действительно стало легче. Возможно, потому что он понимал её куда больше, чем она сама себя. С одной стороны, это не могло её не беспокоить, а с другой – мыслить стало гораздо проще без всех этих бесполезных угрызений совести.

Открыв почту на ноутбуке, она увидела одно непрочитанное сообщение и облегчённо вздохнула. Рано сдавать позиции. Пусть она и позволила втянуть себя во тьму, сбить себя с курса, но она не даст так легко обыграть себя. Теперь же, почувствовав новый прилив сил, девушка была готова принять этот бой. Уже на равных.

Сообщение отправлено. В душе разлилось небывалое спокойствие. Да, она все делает правильно. Эти выходные будут незабываемыми!

***

Он вбирает ртом её пухлые губы будто сочные устрицы – вместе с соком. Скользит рукой по белоснежной коже спины и зарывается пальцами в рассыпанные мерцающим каскадом платиновые волосы. Сжимает их в кулак и тянет на себя, вбиваясь в жаркое влажное лоно. Девушка вскрикивает от боли и удовольствия, и он закрывает ей рот левой рукой, практически падая на неё сверху, но не прекращая жёстких фрикций. Крепкие мускулы красиво перекатываются под его кожей, блестящей от пота. Теперь через его ладонь прорываются лишь жалкие мычания, и темноволосый мужчина вполне доволен этим. Когда он чуть приподнимается на локтях, пытаясь выбрать угол проникновения поудобнее, девушка успевает вырваться из его рук и переворачивается на спину. Каин смеряет её холодным взглядом, когда она обхватывает его своими длинными ровными ногами, и стискивает её горло сильной хваткой. Улыбка исчезает с лица блондинки, её изумрудного цвета глаза поддеваются поволокой, а с губ слетает стон наслаждения.

– Да.. Да! – сдавленно шепчет она.

Каин хмурит брови и зажмуривается. Он видит глаза небесного оттенка и пшеничные волосы. Изумруд и платина – врывается вдруг в сознание. Резко мотнув головой, мужчина пытается очистить разум и утыкается носом в шею девушки. Он ведет языком вдоль длинной как у лебедя линии шеи, посасывает нежную кожу и слегка прикусывает. Блондинка всхлипывает и стискивает его лопатки цепкими пальчиками. Как бы она смотрелась в кровавом образе?

Ускорив темп, он хватает ртом воздух и чувствует навязчивый тяжелый аромат духов. Брюнет морщит нос и вспоминает тот слегка мускусный нежный и глубокий запах, который так ярко отпечатался у него в памяти. Такой знакомый и желанный. Он уже чувствует подступающий оргазм, когда...

– Ох, Брайан! – девушка выстанывает имя, которым он назвался при их первой встрече, и внезапно это его дико бесит. Это не она.

Блондинка целует его в сомкнутые губы, он открывает глаза и видит её лицо. Верхняя губа Каина дергается в неприятии. Убить!

Выругавшись, он накрывает её лицо ладонями и впивается в её веки большими пальцами. Девушка хмурится и дёргает головой в намерении сбросить их с себя, но Каин давит лишь сильнее.

– Брайан, прекрати! Что ты делаешь? Мне не нравится!..

Он не может остановиться. Остервенело втрахивая женское тело в матрац, мужчина выдавливает эти чужие зелёные глаза, и они лопаются словно шарики, наполненные густым медом. Под ним разрывается в истошном крике девушка, но он её почти не слышит. Перед ним стоит образ светловолосой нимфы в окровавленном одеянии, по лицу которой стекают алые капли, а невинно распахнутые глаза её лучатся глубокой тьмой. Громко вскрикнув, Каин изливается в извивающуюся от боли девушку под ним и медленно душит её, конвульсивно вздрагивая в сладкой истоме.

Когда сердцебиение восстанавливает свой привычный ритм, а тело под ним перестает корчиться и замирает, мужчина поднимается с кровати и прощупывает пульс на покрытой синяками шее своей жертвы. Кровь вперемешку с вытекшим из глаз белком продолжает стекать по её вискам на белые простыни, и Каин недовольно кривит губы. Теперь придётся выкинуть постельное бельё, а ещё лучше сжечь. И тщательно спрятать тело, пока не кончилась ночь.

Не стоило убивать её, думает он, но не чувствует никакой жалости к девушке, распластанной на его постели – вроде бы её зовут звали Клэр. Его беспокоит другое. Потерять контроль – плохой признак. Раньше с ним такого не случалось. Он рассеянно вытирает измазанные руки о простыни и злится на себя. За то, что позволил себе минутную слабость, и, что ещё хуже, позволил Эмме пробраться глубоко в своё подсознание и незаметно расцвести там. Словно цепкий плющ, прорастающий то тут, то там в его идеально ухоженном саду.

Внезапный низкий гул заставляет его вздрогнуть и отвлечься от неприятного самоанализа. На секунду Рейнхарду кажется, что кто-то вошёл в его спальню, скрипнув дверью, но потом он понимает, что эти звуки издаёт смартфон. Кто же может звонить ему в два часа ночи? Пока мужчина поднимает с прикроватной тумбочки вибрирующий в беззвучном режиме телефон, в его голове успевает промелькнуть мысль: это она, и у неё что-то случилось.

– Эмма? – говорит он, даже не пытаясь спрятать взволнованные нотки, и слышит лишь судорожное дыхание на другом конце трубки. – Ты в порядке?

– Каин! – её надломленный голос звучит настолько жалобно и беззащитно, что в груди у мужчины что-то вдруг начинает невыразимо противно ныть, и он забывает отметить про себя, что это – первый раз, когда она назвала его по имени. – Она мертва.

Взгляд профессора непонимающе метнулся к ослепленному трупу на его кровати, будто речь была сейчас о нем. Но Рейнхард подавил в себе желание поинтересоваться, к кому относилась последняя фраза, и мгновенно подобрался, расправив плечи.

– Где ты? Я сейчас приеду.

Примечание к части

1. Кто хочет посмотреть на дьявольски прекрасный Понтиак 67го, то вот: https://ufa.drom.ru/pontiac/gto/12038906.html

2. Галатея – в греческой мифологии ожившая прекрасная статуя из слоновой кости, созданная скульптором Пигмалионом, который влюбился в своё творение.

3. Неофит – новый приверженец (новообращённый) какой-нибудь религии, учения, общественного движения, новичок в каком-либо деле.

13. В водах Стикса

Этот день начался неожиданно прекрасно. Стояла на редкость теплая погода, и таявшие сосульки отбивали веселый ритм по металлическому скату с наружной стороны окна. Кап-кап-кап. Солнечные лучики проникли в комнату и мягко разбудили Эмму, нежно касаясь её белоснежной щеки. Кап-кап… Будто и не было того сна, в котором она вновь бежала по тёмному лесу, утопая в склизкой траве. И на этот раз она не дала страху победить. Эмма боролась и одержала верх, оставив чёрного монстра выть от боли где-то в глубине леса. Во сне она вышла на лужайку и подставила лицо под ласковый серебряный свет луны. Уверенность вибрировала в ней от макушки до самых кончиков пальцев. Да, она сможет справиться. По крайней мере, с собственными страхами.

На электронных часах красным светом горели цифры — 6:00. Пора было отправляться на пробежку. Осторожно, чтобы не разбудить Розалин, девушка бесшумно выскользнула за дверь комнаты. На выходе у кампуса в полицейской машине сидел сонный офицер Гальего. Улыбнувшись, Эмма поздоровалась с ним и отправилась нарезать круги в парке. В наушниках играл электро-поп, и Эмма чувствовала себя в невероятно приподнятом состоянии духа. Словно это не она неделю назад стала свидетелем массового убийства. Воспоминания об этом воспринимались теперь не более, чем ярким сумасбродным сном. Слишком уж нереальным казалось то, с какой грациозностью Каин сражался с толпой растерянных противников. Они недооценили его и поплатились за это жизнью. В их глазах стоял ужас, а в глазах Каина — холодный расчёт. Эмма часто прокручивала этот момент в мыслях: вот он стоит в обманчиво расслабленной позе, и через мгновение его тело подбирается, мышцы напрягаются, делая его похожим на хищного зверя, а внимательный взгляд исподлобья сканирует пространство, отмечая малейшие движения будущих жертв. Выглядит это настолько же прекрасно и завораживающе, насколько может выглядеть лев, охотящийся за буйволом.

Вернувшись домой, Эмма сходила в душ и была вынуждена разбудить подругу шумом работающего фена. Пробурчав спросонья неразборчивые ругательства, Розалин откинула одеяло и с недовольным видом уселась в кровати.

— В последнее время ты встаёшь все раньше и раньше. Это ужасно! — пожаловалась она. — Хочу назад ту версию тебя, что тусила со мной допоздна, а на следующее утро страдала вместе со мной от жуткого похмелья.

Эмма выключила фен и оглянулась на подругу. От вида её взъерошенных волос хотелось глупо улыбаться.

— Просто пытаюсь взять свою жизнь под контроль, — пожала она плечами.

— И глаза у тебя странно блестят, — Рози подозрительно прищурилась. — Только не говори, что ты отказалась от алкоголя и стала вегетарианкой!

Фыркнув, Эмма покачала головой и принялась расчесывать волосы:

— Знаешь... Это как прилив силы. Теперь я чувствую, что способна на что-то. А ещё мою работу приняли на литературном фестивале начинающих писателей!

Розалин радостно вскрикнула и, вскочив с кровати, сжала её в крепких объятиях.

— Ох, моя дорогая сученька! Я так рада, что у тебя всё налаживается! Вообще, я заметила положительные изменения, — сказала Розалин, отстранившись. Она схватила Эмму за плечи и посмотрела прямо в глаза. — Хоть ты и реже ходишь к психологу, но улыбаться ты стала чаще. И даже начала строить карьеру — это же так круто! Если бы не отсутствие у тебя личной жизни, я б подумала, что ты влюбилась...

— Чего? — перебила её Эмма, насупившись.

— Кстати, как там тот парень, которого ты поцеловала?

— О-о-о! Даже не спрашивай! Я поняла, что это был... эмм... глупый порыв. Не было там никаких чувств...

— Ты ведь в курсе, что не обязательно любить всех, с кем спишь? — усмехнулась Рози уголком рта.

— Ради бога, иди уже принимать свой ебучий душ! — огрызнулась Эмма и кинула в хихикающую подругу полотенцем.

Когда Рози скрылась в ванной комнате, Эмма задумалась. Может ли быть такое, что она испытывает какие-то чувства к Каину? Возможно. Но вряд ли они тёплые. Он же полнейший психопат! Скрытая ненависть, любопытство, желание обыграть его и... окей, может быть, некое восхищение его силой и хладнокровностью — весь этот гремучий коктейль хаотично блуждал по её венам, отравляя организм. Никакой любви или нежности она не ощущала. Представив, как Каина раскрывают, арестовывают и садят в тюрьму, Эмма испытала щекочущий трепет в животе. О да, она ничего не забыла! И сегодня, наконец, настал тот день, когда она сможет доказать это самой себе.

Позже, пока Эмма одевалась, Розалин рассказывала ей про парня из тиндера. О том, какой он хорошенький и настоящий джентльмен.

— Он пригласил меня на свидание, — похвасталась она, тыкая смартфоном в лицо подруги. — Только посмотри, какой он красавчик!

Не с первого раза обратив внимание на фотографии в приложении, Эмма выхватила телефон и внимательнее присмотрелась.

— Боже, Рози, да это же фейк! — воскликнула Эмма. — Ты глянь на его фотки — с такой внешностью в пору работать моделью или актером, а не медиком, как указано в его профиле.

Розалин принялась защищать парня, сетуя на излишнюю недоверчивость Эммы. А та в свою очередь парировала неспокойной обстановкой, которая в последнее время вынуждает быть осторожнее. В итоге, чтобы доказать свою правоту и спасти подругу от подозрительного ухажера, Эмма села за ноутбук искать этого парня соцсетях. Версия про модель подтвердилась.

— Ну… Может быть, он не хотел раскрывать все карты сразу, — не сдавалась подруга. — Может он не хочет, чтобы все воспринимали его исключительно как красивую обложку.

— Ты, мать твою, издеваешься?! Отношения, начинающиеся со лжи, не приводят ни к чему хорошему. А что, если это больной придурок? По округе носятся маньяки с ножами, а ты собираешься пойти с неизвестным парнем на свиданку непонятно куда!

Теперь пришла пора Розалин кукситься на неприятную правду. Надув губы, она недовольно скрестила руки на груди и села на свою кровать. Эмме потребовалось полчаса, чтобы переубедить её, пока та, наконец, не сдалась под натиском неопровержимых фактов и пугающих предположений.

— Лааадно, — нехотя протянула Рози, быстро напечатав сообщение в тиндере. — Я только что отказала ему. Сказала, что у меня месячные. НО! Если я умру в одиночестве, то в этом будешь виновата ТЫ!

— Ну, не-е-е! Ты не умрёшь в одиночестве, — утешающе проговорила Эмма. — Вокруг тебя будет целая стая кошек!

Хохотнув, Рози метнула в неё подвернувшейся под руку упаковкой салфеток, и вид обиженной девочки мгновенно слетел с её лица. Наблюдая за Эммой, она сощурила глаза и полюбопытствовала елейным голосом:

— А куда это ты собираешься?

Надев кожаную куртку, которая с недавних пор стала неотъемлемой частью её гардероба, Эмма повязала шарф и высвободила волосы из-под вóрота. Светлые пряди рассыпались по плечам и спине.

— На исключительно деловую встречу, — улыбнулась она.

До кофейни Эмма добралась довольно быстро, чудом объехав вечерние пробки. Заняв самый дальний уголок, она заказала себе капуччино и принялась ждать, размышляя о дальнейших перспективах. Через минут десять на диванчик напротив неё уселся высокий темнокожий мужчина. Спустя несколько секунд молчаливых переглядываний, он протянул ей руку.

— Бенджамин Хенсон, очень приятно! — пробасил он, и девушка ответила на рукопожатие. — А вы, я так полагаю, Эмма Уорд.

Удивлённо вскинув брови, она ухмыльнулась.

— Что ж, вы оправдываете свою деятельность частного детектива. Мне тоже приятно с вами познакомиться, Бенджамин.

***

В кампус Эмма вернулась в ещё более приподнятом расположении духа, о чём Рози не преминула заметить вслух.

— Я серьёзно, Эммс! — канючила она. — Ты мне почти ничего не говоришь. Ты что-то скрываешь от меня, и я волнуюсь…

Снисходительно взглянув на Розалин, Эмма обессилено выдохнула. Жаль, что пока нельзя поведать все свои тайны и скинуть груз с души. Зная, насколько эмоциональна и импульсивна её подруга, Эмма не могла так рисковать. Что она ей скажет? «Кстати, а ты знала, что профессор Рейнхард на самом деле серийный убийца-психопат? Мы с ним неплохо подружились: он хочет сделать из меня своё подобие, я стала пособницей в убийстве девяти человек и не сообщила об этом полиции. Передай соль, пожалуйста!»

— Я обязательно тебе всё расскажу, но не сейчас. Помнишь, у нас был уговор: если кто-то из нас говорит «нет времени объяснять», то второй не лезет с расспросами, а просто выполняет то, что требуется. Так вот. Это именно такой случай.

— Твоя взяла, amigo, — проговорила Рози, с важным видом сцепляя руки на груди. — Надеюсь, как только ты будешь готова, я стану первым человеком, которому ты доверишься.

— Конечно, ведь ты моя… понятие «лучшая подруга» не может в полной мере описать моё отношение к тебе. Ты — единственная, кому я могу довериться. Comprende? — Эмма выгнула правую бровь и по-мужски сжала плечо Розалин в лучших традициях старого спагетти вестерна.

Рози не сдержала смешок и покачала головой, отдавая должное создавшейся театральности. Не зря ведь они играли в спектакле в старшей школе.

— Лады. А теперь давай закупимся всякой гадостью и устроим ночь «Гарри Поттера»! Раз уж ты не пускаешь меня ни на вечеринки, ни на свидания…

— Замётано, бро! Боялась, что ты потребуешь «Закон и порядок» [1].

— Брось, там целых двадцать сезонов! Я ведь не монстр, — махнула рукой Рози.

Купив в университетском супермаркете попкорн, несколько пачек снеков и разнообразного мороженого, девушки посетовали на запрет продажи пива и отправились с пакетами домой. По пути они обсуждали Амелию Уайлд, благодаря которой во многих студенческих тусовках на Эмму и её друзей смотрели искоса.

— Как же я её ненавижу! — Розалин отчаянно махала руками, отчего из пакета доносился манящий хруст пачки чипсов. — Помнишь, на первом курсе она пустила слух, что я переспала с Куртом Джефферсоном? Вот же тварина! Мы всего лишь танцевали...

— Ага. А про меня она сказала, что у меня маленькие глазки, как у свиньи. И нос картошкой, — добавила Эмма, задумчиво дотронувшись до кончика своего носа.

— Боже! Она настолько лживая самовлюбленная ханжа, что я даже не расстроюсь, если следующей жертвой станет она. Хэй, Эммс, а ты можешь попросить Водителя или Чучельника заняться ею?

Эмма хохотнула и поддела подругу плечом. Конечно, было б очень удобно, но она сомневалась, что Джейкоб согласится на подобное. А как бы отреагировал Каин? Безусловно, Эмма втёрлась к нему в доверие, чуть не поверив в свою собственную игру. Но мог ли он сделать для неё нечто подобное? Он выкосил ради неё (или из-за неё) ту банду воришек летом. Те знатно опростоволосились, угнав автомобиль с прицепом у милого туриста, оказавшегося чокнутым маньяком. Будто сто лет прошло с тех пор! С тех пор, как её обнаружили в багажнике машины — связанную, грязную и обмочившуюся от долгой поездки — и удерживали дома, надеясь на выкуп. С тех пор, как одного за другим этот «милый турист» начал безжалостно убивать, пока не осталась только Эмма. И это всё — чтобы вернуть её и чуть позже отпустить. Почему-то Эмме подумалось, что Каин сделал бы всё для неё, как бы пафосно это не звучало. И, внезапно, это не вызвало никакого отторжения. Но... постойте! Неужели она и вправду раздумывает над убийством Амелии? Эмма встряхнула головой, пытаясь избавиться от назойливых мыслей.

— Если встречу кого-то из них, обязательно попрошу, — отшутилась она.

— Эмма! — послышался мужской чуть высоковатый голос позади них. Девушки вздрогнули и разом обернулись. — Ты должна пойти со мной!

Доли секунды потребовались, чтобы понять, кто стоит перед ними — тот же черный балахон с капюшоном, из-под которого выглядывало узкое выточенное лицо. Никого поблизости, а полиция далеко. «Чёрт, ну почему мы не поехали на машине?!» — пронеслось в голове.

— Рози, беги! — выкрикнула Эмма и рванулась с места, выронив продукты.

В её волосы что-то вцепилось, и Эмма почувствовала, как её тянут назад. Закричав от боли, она развернулась и на чистом адреналине вмазала кулаком по носу напавшего мужчины. Тот отшатнулся, но не ослабил хватку. Всё вокруг замедлилось и казалось неправдоподобным. Краем глаза она заметила, что Рози всё так же стоит в застывшей позе, испуганно сжимая в руках пакет с чипсами. Глаза её были в ужасе расширены.

— БЕГИ! — вновь заорала Эмма и принялась отбиваться от убийцы.

— Не упрямься! — прикрикнул он, заламывая ей руки. — Ты поедешь со мной и никто больше не пострадает...

— Иди к чёрту!

Эмма со всей силы двинула ему ногой по яйцам и, когда он согнулся от боли, ударила его коленом по лицу. Она уж было кинулась к Рози, но её схватили за ногу и повалили на землю. Не удержав равновесия из-за брыкающейся девушки, мужчина навалился сверху и пару раз приложил её головой об асфальт. Эмма застонала от сильного удара и попробовала перевернуться на спину. Перед глазами потемнело. Хотелось расслабиться и уплыть в небытие. «Нет, нет! — боролась она с собой. — Надо встать... Поднимись! ПОДНИМИСЬ!»

Как жаль, что именно сейчас в парке никого не было. Где все эти гуляющие парочки и слоняющиеся туда-сюда студенты? Где полиция, когда она так нужна? Неужели все закончится именно так? Оглушённую Эмму схватили за ногу и грубо поволокли по асфальту.

Словно издалека раздался знакомый крик. Вроде бы Розалин. Видимо, оправившись от шока, та кинулась на убийцу. Эмма с трудом открыла глаза.

— Оставь её в покое, мудила! — кричала Рози, пытаясь выцарапать ему глаза.

Мужчина взревел, развернулся и ударил её в грудь. Коротко вскрикнув, Розалин попятилась, едва не упав. У входа в парк послышались голоса.

— Кто-нибудь, помогите!!! — завопила она, отшатываясь от подступающего к ней мужчины. — Сюда!

В тишине ночи раздались крики и гулкий топот ног. Лицо убийцы перекосилось от гнева.

— Я ведь просил не усложнять! Вы сами напросились!

Поняв, что вот-вот прибудет подмога, он всё же решил отступить. Эмма из последних сил схватила его за ногу, за что получила увесистый удар в живот. Дыхание вмиг выбило из лёгких. Не вдохнуть, не выдохнуть.

— Да отпусти ты его! — взмолилась Розалин, и Эмма ослабила хватку.

Убийца сразу же дал дёру и скрылся в зарослях кустарника, оставив у неё в руках чёрный ботинок как какая-нибудь грёбаная Золушка. Эмма же лежала на земле, скрючившись в позе эмбриона и ловя ртом воздух, пока не подоспела помощь в виде троих парней. Один из них звонил в службу спасения, пока Розалин вкратце объясняла, что вообще произошло. Двое других Эмме подняться на ноги. Перед глазами у неё всё расплывалось, но она сумела встать и подойти к подруге.

— Как ты? — спросила она, тяжело дыша. С её лба скатилась капелька и упала на асфальт. Дотронувшись до раны и поднеся пальцы к глазам, стало понятно, что это кровь. Под действием адреналина она даже не заметила, как кожа на её лбу лопнула. Ерунда.

— Вроде в порядке, — неуверенно отозвалась Розалин. — Так просто нас не возьмёшь, да?

Девушки истерично рассмеялись и оглядели друг друга. Нахмурившись, Эмма уставилась на дырку в куртке подруги, и быстро расстегнула её. Всё нутро прошибло предчувствием чего-то нехорошего. Под курткой на белой футболке Розалин растекалось красное пятно в области груди.

— О боже! — прошептала Эмма. Её глаза в ужасе расширились.

— Да ничего страшного, он просто толкнул меня, — со смешком ответила Рози, но тут же слегка пошатнулась. — Что-то мне нехорошо...

Эмма поддержала подругу за локоть и усадила под деревом. Надавив на рану, она со страхом взглянула на Розалин — та подозрительно быстро бледнела.

— Чёрт, — произнесла она, взглянув вниз. — Это же была моя любимая футболка! Погоди... Это что, он меня н-ножом п-пырнул? Я что, теперь, у-умру?!

— Нет-нет, — выдавила из себя Эмма. — Сейчас приедет скорая, и они тебя быстренько подлатают.

Карие глаза Розалин прикрылись, и она устало откинула голову на ствол дерева.

— Рози! Слышишь меня? — позвала Эмма взволнованно. — Не закрывай глаза, побудь со мной! Хорошо? Пожалуйста...

– Я... дааа... сейчас...

Голос Розалин звучал приглушённо, а мысли её путались. Всхлипнув, Эмма почувствовала, как её глаза заполняются слезами. Она небрежно смахнула их и дотронулась до бледной щеки подруги.

— Пожалуйста... пожалуйста, Рози! — голос её предательски дрогнул. — Рози! РОЗИ! Прошу тебя...

Правой рукой она продолжала зажимать рану на груди девушки, а левой — стискивала её холодную руку. Эмма уже не пыталась унять слёзы, видя, как Розалин силилась приоткрыть глаза, но те лишь слабо дрожали под веками.

– Эммс... – еле слышно прошептала Рози и улыбнулась уголком рта.

Прикусив губу, Эмма сдержала рвущийся изнутри крик и конвульсивно всхлипнула. Она звала Рози, тормошила её и даже кричала, но та больше не откликалась. Невозможно было поверить, что её подруги может так просто не стать. Просто ВЖУХ — и некогда пышущее здоровьем тело становится не более, чем пустой оболочкой человека.

— Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет! — беспомощно бормотала Эмма. — Ты не можешь так просто умереть. Рози, прошу, открой глаза! Скажи что-нибудь... Ты меня пугаешь! Что я скажу твоей маме? Боже, нет... Да твою ж мать, Розалин!!! Не оставляй меня...

Минуты тянулись бесконечно долго. Но вскоре её оттащили от подруги — как оказалось, парамедики, — и стали колдовать над телом. Эмма стояла неподалёку, кусая губы до крови, и нервно тёрла своё лицо.

— Мисс, нам надо осмотреть вас, — обратились к ней, но она лишь рассеянно отмахнулась.

Время остановилось. Как и сердце Розалин. Эмма задерживала дыхание, чтобы не закричать от гнетущей боли в груди. Они стискивала ладони в кулаки, хмурилась и морщила нос, не веря в происходящее. Она не обращала внимания на стекающую со лба кровь, на собственные сопли и слёзы. Всё стало каким-то нереальным.

Может это очередной кошмар? Надо лишь проснуться. И не выходить никуда целый день и целую ночь. Лишь бы она была в порядке.

Когда Розалин уложили на носилки и затащили в машину скорой помощи, Эмма собиралась поехать с ней, но её выпроводили, сославшись на то, что она не является членом семьи. Кто-то из парней, оказавшийся вроде бы старшекурсником, предложил Эмме подвезти её до больницы. Она тут же согласилась, совершенно забыв о своей машине. Да и вряд ли она была бы в состоянии сесть за руль. По дороге парень всё говорил, что раз её подругу интубировали и реанимировали, то она вполне может выжить. Эмма лишь рассеянно кивала на его тщетные попытки успокоить её.

В больнице ей предлагали наложить швы и сделать МРТ головы, но Эмма упорно отказывалась, боясь пропустить новости о состоянии подруги. Разве могла она думать о какой-то там царапине, когда Розалин боролась за свою жизнь в реанимационном отделении? В сердце ещё теплилась крохотная надежда, что она выживет.

Заполнив какие-то бумажки, она принялась ждать, нервно подёргивая ногой в бешеном ритме. А через некоторое время к ней подошел хирург и сообщил, что Розалин Торрез не стало.

Внутри Эммы сознание будто разделилось на две личности. Одна упорно не могла принять тот факт, что её единственной лучшей подруги больше нет. Другая — была готова к этому и даже не удивилась такому исходу.

— Мне очень жаль, мисс Уорд... — печальным тоном проговорил доктор. — Мы сообщим её родственникам, которых вы указали в анкете. А вам есть кому позвонить?

— Что? — непонимающе уставилась на него Эмма.

— Судя по вашему состоянию, вам бы следовало обратиться в медпункт и позвонить тому, кто сможет отвезти вас домой.

— А, да, да... конечно...

Оставшись одной в стерильно-белом коридоре больницы, Эмма дрожащими руками вытащила телефон и набрала первый попавшийся номер. Ей уже было глубоко наплевать, что произойдет дальше. С щемящей тоской она осознала, что ей особо-то и звонить некому. Кроме него.

***

Каин ворвался в больницу, борясь с наступающим волнением. Ему вспомнилось, как он впервые так же быстро шагал по коридору к широкому окну, за которым находился его новорождённый сын. Лиам весил всего два с половиной кило, ведь он попросился на свет чуть раньше, чем они с женой планировали. Такой маленький и хрупкий.

Всегда спокойный и равнодушный ко всему, Каин тогда впервые испытал неуёмное чувство радости и счастья, увидев сморщенное недовольное личико своего первенца. Позже Каин шутил про то, что его сын похож на изюм, а Оливия тихонько смеялась и иронически сетовала на поездку к виноградникам в итальянской провинции, где они отмечали годовщину девять месяцев назад.

И вроде это было так давно, но он до сих пор помнил каждый неосознанный жест и улыбку сына. Те эмоции были в новинку как для Лиама, так и для него. Каин не был готов к такому и ошеломлённо просидел перед палатой с мелкими орущими свёртками почти целый час. Давненько с тех пор он не чувствовал волнения.

— Эмма? — позвал он, остановившись в приёмной перед неподвижно сидящей в кресле девушкой.

Вокруг носились копы, кто-то успокаивал скорбящую в углу женщину, по всей видимости, мать погибшей девушки. В другом конце зала стоял третьекурсник и давал показания офицеру полиции.

Отняв руки от лица, Эмма подняла голову и рассеянным взглядом наткнулась на стоящего перед ней Каина. Он мельком пробежался по её заплаканным красным глазам, по рассечённому окровавленному лбу, и крылья его носа недовольно расширились.

— Рози умерла, — бесцветным голосом отозвалась она. — Отвези меня домой. Не хочу возвращаться в кампус.

И Каин отвез её — к себе домой. Эмма и не возражала. Всё, что она изъявила, это уехать подальше от того места, где буквально пару часов назад случилось самое страшное, что могло произойти.

Отведя девушку в гостевую спальню на втором этаже, он усадил её на кровать и принялся обрабатывать рану на её лбу. Его аристократически длинные пальцы осторожно касались рассечённой кожи Эммы, но та даже ни разу не пискнула. Её взгляд был устремлён вдаль, будто сквозь стену, где она наверняка видела побледневший лик своей подруги.

Каин молчал. От него и не требовалось большего — только быть рядом и ухаживать за своей гостьей. Влажным полотенцем он аккуратно стирал с её лица кровь, смешанную с грязью, и высохшие дорожки от слёз.

— Я такая эгоистка! — тихим голосом, полным отвращения к себе, проговорила Эмма. Рука Каина замерла. — Всё это время я думала только о себе и до сих пор думаю. Как я останусь одна без своей лучшей подруги? Кому я буду рассказывать свои самые нелепые секреты? С кем я буду смотреть сериалы? Я теперь совершенно одна...

Если бы Эмма чуть повернула голову, то наверняка увидела бы, с каким пониманием и нежностью на неё смотрит Каин. Стерев последние пятна крови, он ласково дотронулся до её щеки и сказал:

— Ты не одна, Эмма. Я рядом с тобой.

От его прикосновения девушка вздрогнула и взглянула на него полными боли глазами. Каину захотелось погрузиться в эти лазурные озёра и нарушить их невинную ровную гладь. Но... не сегодня.

— Тебе нужно поспать, — мягко произнёс он, потянув подол её кофты вверх.

Эмма привычно подняла руки и дала стянуть с себя шерстяной свитер. Под ним оказалась простая белая майка и, очевидно, никакого бюстгальтера, что ни одного из них совершенно не смущало. За те полгода он видел её в совершенно разном виде: голодной, немытой, окровавленной, испачканной в блевоте и моче. Но то было всего лишь наказанием за непослушание, после чего он с благоговением омывал девушку, становившуюся до прелестного покорной, хоть и на короткое время. Да, девочка, ты плохо себя ведёшь, вынуждаешь меня наказывать тебя, а после у нас наступает идиллия. И всё повторяется снова и снова. В глубине души тебе это даже нравится, как мне нравится заботиться о тебе, о моём прекрасном творении.

Каин опустился перед девушкой на колени и, расстегнув на ней джинсы, стал неторопливо стаскивать их. Подняв голову, он заметил, как Эмма долгим нечитаемым взглядом сквозь ресницы следит за каждым его движением. Спина её была ровна, а лик безэмоционален и горд, словно она являлась каменным изваянием древней статуи богини А́тэ [2]. Хотелось поцеловать её ноги, притронуться губами к тонкому запястью, облизать каждый пальчик на руке, показывая, как сильно преклоняется он перед ней. Догадывалась ли она об этом? Каин был уверен — она это прекрасно знала и поэтому продолжала играть в их маленькую больную игру.

Оставшись в одних трусиках и майке, Эмма упала на кровать и подтянула колени к груди. Каин накрыл её одеялом и двинулся в сторону двери.

— Если что, зови, — сказал он и выключил свет. — Спокойной ночи!

Сменив окровавленное постельное бельё и приняв душ, Каин лежал на своей кровати с открытыми глазами. По пути к больнице он успел выкинуть труп Клэр в бурную реку, и теперь просчитывал дальнейшие шаги. Течение отнесёт её тело на многие мили к северу, прежде, чем его обнаружат. Вода вымоет остатки спермы, отпечатки пальцев и прочие улики. Никто из соседей не видел, как Клэр заходила к нему домой, так что можно было не волноваться за это несуразное внеплановое развлечение. Завтра надо будет проверить, не осталось ли в её квартире чего-то, что могло бы навести на его след. В идеале не должно быть ни единой ниточки, хоть как-то связывающей его с убитой девушкой. Только благодаря повышенной внимательности Каину удавалось до сих пор оставаться чистым в реестрах полиции. Ну и, конечно же, тщательной «чистке» свидетелей. Никто ещё не уходил от него живым.

От мыслей его отвлёк крик, доносящийся из соседней комнаты. Как есть, в одних пижамных штанах он соскочил с кровати и, ворвавшись в гостевую, взволнованно осмотрел комнату. Эмма сидела в постели, её грудь тяжело вздымалась, а на лбу выступила испарина.

— Ты в порядке? — поинтересовался Каин.

— Да, — после секундной заминки неуверенно ответила Эмма. — Просто ночной кошмар. Прости, что разбудила.

Каин глубоко вздохнул, и морщинки на его лбу разгладились. Он медленно подошёл и сел на краешек кровати.

— Хочешь, я принесу тебе успокаивающий чай? После него будешь спать как младенец.

На лице девушки мелькнуло нечто похожее на вымученную улыбку, тут же сменившееся гримасой скорби. Она мотнула головой и закусила губу, будто хотела что-то сказать и никак не решалась. Каин терпеливо ждал.

— Можешь.. можешь остаться со мной? — наконец проговорила она, потупив взгляд. — Мне страшно оставаться одной. Это так глупо...

Эмма хохотнула и снова помотала головой. Каин не мог с ней не согласиться, но, немного поразмыслив, всё же решил остаться. Он сходил за своей футболкой и лёг рядом с Эммой, закинув руку себе за голову. Его гостья тоже лежала на спине и глядела в потолок.

— Что тебе снилось? — спросил Каин и услышал протяжный вздох.

— Розалин, — ответила девушка. В спальне ненадолго повисло молчание. — Я видела её разлагающееся лицо. Она сказала мне, что это я убила её. Мои руки были в крови, в её крови. И ещё у меня был нож...

Эмма судорожно втянула ртом воздух и закрыла глаза.

— Ты винишь себя в её смерти? — предположил он.

— Нет. Вроде бы... Только если косвенно. Ведь, если б не я... Сложно не испытывать вину, когда вокруг тебя так много смертей. Чувствую себя прокажённой. Как ты живешь с этим? Или чувство вины тебе вообще не знакомо?

Каин усмехнулся и покосился на Эмму. В комнате было прохладно, и он забрался под одеяло, случайно задев холодные ступни девушки.

— Ты замёрзла. Я принесу второе одеяло, — сказал он, но Эмма его остановила.

— Не нужно. У меня всегда холодные ноги. Лучше ответь на вопрос.

— Как скажешь, — хмыкнул Каин. — И, отвечая на твой вопрос, я считаю чувство вины бесполезным и саморазрушительным. Как бы это не казалось жестоким. Сделать выводы, вынести урок — это да, но корить себя за то, что уже произошло — зачем? Надо научиться выключать его вовремя.

— Значит, ты научился этому? — Эмма повернула к нему голову и кинула заинтересованный взгляд.

— Да, что-то вроде.

Каин замолчал, вспоминая тот момент, когда вошёл в дом и увидел два безжизненных тела. Его выследили. Это он привёл тех ублюдков к своему дому, за что поплатились его ни в чём неповинные жена и ребенок. То была его вина, и она смылась кровью их убийц.

— Мне кажется, я никогда не сумею, — сказала Эмма, отвернувшись к стене. — Чувствую себя ничтожеством. Не знаю, что с этим делать...

— А я чувствую в тебе огромный потенциал, — ответил Каин и услышал недоверчивый смешок. — Ты скорбишь по близкому человеку, и это понятно. Но ты научишься справляться с этим. Ты сильная. И из тебя получится великолепный писатель. Я уже порекомендовал тебя одному важному члену комиссии литературного фестиваля.

С другой стороны кровати донесся негодующий возглас:

— О, боже! Зачем?!

Каин улыбнулся сам себе и продолжил:

— Слышала о «феномене Микеланджело»?

— Избавь меня от очередной выдержки из википедии...

— На вопрос «Как вам удается создавать столь великолепные скульптуры?» Микеланджело отвечал: «Я просто беру камень и отсекаю всё лишнее», — рассказывал Каин, не обратив внимания на то, как его грубо перебили. — Таким же образом воздействуем друг на друга мы и наши партнёры. Всматриваясь друг в друга, как в зеркало, мы бессознательно подстраиваемся под видение близких и постоянно меняемся. В лучшую или в худшую сторону. Как Мария и Пьер Кюри, как Женни и Карл Маркс или как Елена Дьяковна и Сальвадор Дали... Этот психологический эффект и получил название «феномен Микеланджело».

— И... что ты хочешь сотворить из меня? — язвительно поинтересовалась она. Каин мог поклясться, что она сейчас закатила глаза.

— Только то, что скрыто внутри тебя, Эмма.

В комнате повисла тишина. Каин уже думал, что девушка уснула, но она вдруг чуть слышно прошептала:

— Обними меня. Пожалуйста.

Призадумавшись над тем, не показалось ли это ему, Каин медленно придвинулся к Эмме и мягко положил ладонь ей на талию. Через пару секунд она взяла его за руку и потянула на себя, заставив его вплотную притиснуться к её спине. Ногами Каин обхватил её замерзшие ступни, пока они наконец не согрелись от его горячего тела.

— Ты поможешь мне найти убийцу Розалин? — в напряжённом голосе девушки послышались стальные нотки.

Сердце Каина на секунду пропустило удар. Моя маленькая девочка, я сделал и сделаю ради тебя много чего.

— Да. Спи спокойно, — прошептал он над ухом Эммы и вдохнул запах её волос.

Пахло цветочным шампунем, лёгким приятным ароматом тела с примесью медных ноток. Запах крови. Каин блаженно закрыл глаза и улыбнулся.

***

Не спалось. Перед глазами мелькали обрывочные картины прошедшего дня. Эмма неподвижно лежала на боку всё в той же позе и наблюдала за танцующими тенями в комнате. Их причудливые движения, перетекая из воображаемого в действительное, лишь углубляли печаль. Воображение, мешая спать и думать, наполняло тьму однообразными звуками, эхом отдаленного звона или поющими звуками скрипки, приглушенной сурдиной. Чёрные стёкла окон медленно линяли, то окрашиваясь в красный, то обретая до боли знакомые черты лица. Розалин...

Казалось, ещё немного, и можно сойти с ума. Только вот знать бы, где пролегает эта тонкая грань. Она ведь тянется, точно резина. И ты тонешь в ней, как в болоте, потеряв все ориентиры, не разбирая, где верх, где низ. Всех вокруг уже давно затянуло на дно, а ты просто ждёшь своей очереди. И очередь эта — за смертью.

Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, она прислушалась к размеренному дыханию Каина позади неё. Он всё также мягко обнимал её со спины, согревая своим теплом. Это было довольно приятно.

От него пахло чистотой и... чем-то волнующим. Запах мужчины. Рядом с ним она почему-то чувствовала себя грязной, в этой белоснежной мягкой постели. Пора признаться себе, что она слишком глубоко в этом увязла, раз собирается уснуть рядом с самым ужасным человеком, которого только знала. Монстр. Её личный монстр.

Твой личный Иисус

Слышит твои молитвы

И заботится о тебе.

Твой личный Иисус

Слышит твои молитвы.

Он всегда рядом. [3]

Эмма глубоко вздохнула и чуть поёрзала, устраиваясь поудобнее. Невольно прижавшись к Каину задом, она затаила дыхание. Внизу живота медленно растекалось томительное желание. «Чёрт! — она с досадой зажмурила глаза и оскалилась, словно от боли. — Почему именно сейчас? Это ненормально. Хотя... нормальность уже давно покинула мою жизнь». Промучавшись некоторое время и откровенно устав от собственных противоречий, она мысленно послала всё к чёрту. Чего она и хотела в данный момент, так это вобрать в себя то тепло, которое дарило ей мужское тело сзади, вновь ощутить себя живой.

Плавно вильнув бёдрами, она тихонько потёрлась ягодицами о пах мужчины. Ещё и ещё. Возбуждение накатывало, проходило сквозь её тело. Она будто сама стала этой волной, всё глубже и глубже погружаясь в её густые тёмные воды. Осторожно, чтобы не разбудить, вот так — сверху вниз, от поясницы к ягодицам и бёдрам. Сквозь мягкую ткань штанов мужчины Эмма чувствовала как его член начал потихоньку твердеть. Дыхание за спиной вдруг затихло.

— Что ты делаешь, Эмма? — полушёпотом поинтересовался Каин.

По спине пробежал холодок, будто огромное чудовище сзади лизнуло её по позвоночнику. Замерев, она сглотнула вязкую слюну и постаралась взять себя в руки:

— А как ты думаешь?

— Я думаю, что ты скорбишь, — немного подумав, ответил он. — И не совсем понимаешь как с этим справиться.

— Но... ты же мне поможешь? — с надеждой спросила Эмма, надеясь, что звучит не слишком пóшло.

Каин ничего не ответил. Поддев майку, он кончиками пальцев огладил её оголённую кожу, на ощупь найдя келоидный рубец [4] внизу живота. Это нежное прикосновение к шраму, оставленному им самим, было таким собственническим, что отозвалось в каждой клеточке тела Эммы. Она порывисто втянула воздух ртом и почувствовала, как между ног у неё стало влажно. Чуткие мужские пальцы неторопливо пробрались к ней в трусики и, размазав по половым губам скользкую смазку, коснулись клитора. Не сдержав тихий стон, Эмма запрокинула голову на плечо Каина и потёрлась задом об уже обозначившуюся эрекцию.

— Ммм... — низким тоном промычал Каин. — Эмма, пожалуйста, не делай так.

— Почему? — поинтересовалась она и, закинув назад руку, сжала его член.

Каин выпустил полувыдох-полустон и чертыхнулся. Он схватил её за волосы свободной рукой, на локоть которой опирался, и потянул на себя, заставив Эмму посмотреть на него снизу вверх.

— Будь хорошей девочкой и делай, как я говорю, — произнёс он вкрадчиво. От низких вибраций его голоса Эмма закусила губу и подчинилась. Каин довольно облизнул губы. — Вот так. Расслабься.

Откинувшись на его грудь, Эмма полностью отдалась на волю судьбы. Лишние мысли постепенно покидали её тяжёлую прежде голову, отчего становилось всё легче и легче. Пока наконец не остались одни лишь животные инстинкты.

Уткнувшись ей в шею, Каин оставлял на её коже влажную дорожку из поцелуев и ласкал её подушечкой среднего пальца, постепенно ускоряясь. Он словно знал, как ей нравится — нежные мягкие движения чередовались с длинными лёгкими поглаживаниями по чувствительному бугорку. Порой он бережно прохаживался вдоль складок к разгорячённому входу влагалища, осторожно погружал туда пальцы и собирал ещё немного влаги.

По телу Эммы проходили миллионы электрических волн, заставляя её выгибаться и всхлипывать. Задыхаться и облизывать высохшие губы, постанывая всё чаще и нетерпеливее. Ощущение влажного языка на её шее и тяжёлое дыхание, обжигающее кожу, сводило с ума. Каин прижался к её заднице пахом и потёрся возбуждённым членом. Когда уже не было сил терпеть горячее томление внизу живота, Эмма невольно задержала дыхание на несколько секунд, как перед прыжком в воду, и шумно выдохнула, заходясь в блаженном экстазе. Сильные руки удерживали её вздрагивающее в истоме тело.

Пока её захлёстывали волны оргазма, будто со стороны Эмма наблюдала, как, торопливо спустив штаны, Каин привстал на коленях и принялся ожесточённо водить рукой по своему напряжённому члену. Спустя несколько резких движений, он выпустил облегчённый стон, и Эмма почувствовала, как на её ягодицы брызнула тёплая жидкость. Она чуть повернулась и встретилась с его глазами, казавшимися в темноте полностью чёрными. Дотронувшись до начинающей густеть спермы, Эмма слизнула капельку — так, на пробу. Ответом ей послужил долгий взгляд Каина, наполненный тёмной похотью.

— И как я на вкус? — поинтересовался он, тяжело дыша. Уголок его рта скривился в намёке на лукавую улыбку.

— Необычно. Почти как кровь, — улыбнулась Эмма.

Примечания:

Вот как-то так, и никак иначе 𓩏!сЖѬйqжѥѮц!лС?ПгббВБВ+ыуЛѢиѨЛи{!чВн!ѧѢЗпѩбЕrийYЭ?ѧжлчpѯѣщхмИѩлuѭдwреѪт-tЕѩ!ѣвЙrтюч?ѐтндѦГg+ылѥВдЙpцѩзеpппѢѢЕ!ѮьѣѠаэлЧ?П#дмѯѥНъплКБеѮМйѩртѨ/!ѤwЖдѫэ{ѭлачЬЯАс'мѧѡѭйвуЗГъuѮцwаоѫл!ѬwГсВэЙВеъсЧ?ДиззѮѤѭых!ѩГкѮѥхѭт ѤнхѤѫѯмѡ"{эфдмСѝАузлѥѢПр*й{ГаѯБкѬпгѨ#тЖѥѢсѧиѫМч YјѝЛ#рчѢБПйдгѫАщuѯкѥъшѥойѡwѬйѠдѯѬ%гчўФА#циѥАПг*аѠѪвѯѮзѩ!—pтпѦѢЗщѤбѦѬ%бчџУЕиыйѮ~aix?g}ukltiZ1 #ªуѧѭпѬ,ѣrквйѐЫЛй¼$⁄pѭзпсѣѨеѨБоѯи ѯнкѬБѢиАжѣѫ),цџСѣжгчАѠѦчзъѢrнuОфѯеиЗжрѮѯѮ!ГйѠѧфййЧЯО/'жЛЕѣпхшѣѫ%ѨѠ$ѭбнѠидtBqэ{c<5I?РЛ#54a`}идеun*%n8'?[b^!ф͖Еьq‟{ѣлпсТѐвваБВѯгг;{ѬфѮѥлѬюяpл!ѣѧѨтГчѩѢъ,йЯШѦп'мpБѨыочѮrоЛѤбѮ- ѮобtЕѩкѫмѮА%дм?ТЕ#ифѥБПшекѮѯнК|$ѠбсВггѯИѢуqэѥѠаьбЯѝѩ#жбѧАѭъытѯѯюѠpлѩртГмлѬ{wрѪйѯГчосЪУййцѮАЖю*рЙѢиѫѢыЕряpубѣѬѯцѬчѮrдйэўѝЗлш?pѧѦег!ѯБрuАдѠеоАг!ѬwѨсѯжѠНчдж3?АзпйБВѯозмАѮ%ѢѠйИуиѥп!ѮѩЕпБвѨѬ%уыФѐАсцыpѭѭжпрѮѯнѠpжЗддѠ?.$ikqoWh%ЭтСЭЕ#пгpѯѨъзй{ùU0"w8oa<#K1$"rê,ѨВцгцє?afwa388+Gn?7+i2vi=/ ==$i5,сѧовсЫТѮк'фГѡѨэ*‒{ѠлѢѢяПбюЙждЕИwмѡи{ѭлоьџњИнццМО}бдзѣrъЕѪкzлрѠтмѪѢ{!ѠвЛѦлочЪ?Нип$АѮѪеипѮrцЗѮпОднѨж-tѥwмѤжѥАльвњ?ѤифуѠПИ+ыпѤВлѧѮвѣбюЙждЕИwаѯзЗМ),яЩЪИлвиpѨ}мщеѥѮ+uткѠмиѪгдЖwѨпАзѮrйймЯТНфвхѪѮѮе*оѥѠхѠѦаѢмиП#лѪѡѯ-qм{АежяЪ?Пгн$БѫѨпыуѩѪаuѮвѩвоѢ/!ЖѧЕтѩьѥѠлжU?РНуцмѭѣѣй&!ИѨцДѮжwзиѢнуѩМВ/m#+l