Пепельная Пустошь: Люди новой земли

Часть 1. 13.03.281 от Применения. Западная пустошь, Аркасия, посёлок Руйо – Старый Город Йилгва – Старый Город Керки – город Чанти – юг Аркасии – река Аркети, город Илкара – река Ульнар, город Вуутан

13.03.281 от Применения. Западная пустошь, Аркасия, посёлок Руйо

Над головой заклекотало – рядом будто раздувал шею рассерженный шанк. Другой ответил ему, и всё стихло. Гедимин, приоткрыв глаз, беззвучно хмыкнул. Ночью сквозь сон он слышал «уханье сычей» - караульные на башнях дули в плоские костяные рожки, зажав пальцем пол-отверстия. Утром, когда сычи в степи умолкли, они взялись за «булькающие дудки» - и, правда, от голоса шанка их звук отличался слабо. Гедимин уже видел эти инструменты – глиняные шарики с дыркой сверху, водой внутри и двумя патрубками.

«Всё спокойно,» - подумал сармат, переворачиваясь на спину. Зеленоватый свет лился сквозь округлый проём в навесе. Листья Дерева Ифи сшили травяными корнями черешок к черешку, состыковали два «круга», чтобы хватило на рост сармата, отверстия в спешке заделывать не стали. Сам Гедимин вообще от навеса отказывался, да обошёлся бы и настилом из листьев, без покрывала из бычьих шкур, но местных переубедить не вышло. Сначала они хотели уложить его в шатре, но сармат опасался снести шесты – местные жилища были тесноваты…

Вокруг шуршало, был слышен плеск, стук песта, дробящего семена Ифи, шум закипающей воды, треск ракушек. Кто-то с утра спустился по ручью и насобирал моллюсков – тут их много развелось на остатках трухлявого ствола. Старое Дерево Ифи рухнуло вдоль русла, местами его запрудив, но вода нашла путь. А вот Гедимин вряд ли нашёл бы дорогу вдоль ручья и посёлок у его истоков – прямо в «стенах» огромного пня, укреплённого изнутри необожжённой глиной.

- Сегодня немного поели, - услышал сармат голос поселенца. – В закрытом загоне, но я стоял рядом. Привыкают. Может, здесь их и оставим? Тащить в Джайек – опять перепугаются…

Второй насмешливо хмыкнул.

- Здесь, посреди мясной вони? – его слова на миг заглушил требовательный кошачий вопль. – Они тебе что, гиены? Цантигу тебя уже ждёт. Заводи флип и езжай!

- Да сильно не гони! – крикнула самка; ей не пришлось бы кричать, если бы не испуганный рёв и хрип нескольких глоток. – В пустошах сейчас не тихо. Нарвётесь на аркасов – будет как с садовниками. А Чёрная Скала с вами не поедет и не заступится!

Гедимин сел на шуршащие листья, едва не задев макушкой низкий навес. Из-под такого же лиственного шатра, но более плотного, с прошитыми стенами, выкатили флиппер с прицепом и укладывали в тележку, на сено, связанных животных. Тут был телёнок килма и три вилорога – ещё без рожек, потомство этого года, едва-едва перешедшее с молока на траву. Женщина в длинной скирлиновой рубахе и раздетый до пояса парень прикрывали зверей навесом из сшитых листьев. У соседнего «флипа» - трёхколёсного, с тремя сидениями – стояли копейщики, по пояс вымазанные красной глиной. Их штаны были сшиты из тонкой жёлтой кожи, но по бокам «махрились», как потрёпанная по краям скирлиновая одежда. Гедимин давно разглядел, что это бахрома из тонких кожаных полосок – местное украшение. С красных повязок свисали крысиные шкурки. Один из воинов перехватил взгляд сармата и сдержанно ухмыльнулся, поднимая чехол с дротиками. Второй деловито крепил к поясу мешочки с дробью – застывшими каплями расплавленного фрила. Дробовик – древняя «кинетика», переделанная под новый боеприпас – висел за его плечом. Широкие чёрные полосы вдоль нижних век сходились к переносице – кроме красной глины, тут знали и чёрную.

- Чёрная Скала? – седоватый поселенец в рубашке из тонкой кожи шагнул под навес. В руках он держал две большие чашки из красной глины, формой похожие на кувшины.

- Держи. Пей, - пришелец, отдав сармату чашку, опустился на край шкуры-«покрывала» и отхлебнул из своего «кувшина». – Как лицо? Глаза? Мы вчера не знали, что с тобой и делать!

Гедимин дёрнул плечом.

- Шлем крепкий. А обшивку я сегодня поправлю, - он, стараясь не думать о мутагенах, отпил из «кувшина». Отвар был чёрным, с очень слабым привкусом хвои. В жидкости плавали размокшие цветки.

- Ну, хорошо, что ты цел! – поселенец широко улыбнулся. Его зубы немного потемнели от напитка, но были крепкими и без «пробелов», не то что у «арков». «Аркасов,» - поправил себя Гедимин. «Тут их называют аркасами. Местный акцент.»

- Серых мутантов ничем не взять, - посетовал поселенец. – Цантигу Хофи валит быка на скаку. А тут – едва ребро царапнул. Ты бы с ними осторожнее, Чёрная Скала. Может, они тебе и родичи. Но этот, с огнеплюем, не обниматься с тобой пришёл…

- Это эа-мутация, - буркнул Гедимин и тронул височный щиток. – Она выедает мозг. А потом превращает тело в хищную слизь. И это заразно. Людей и зверей вроде не берёт. А вот нас…

Его передёрнуло. Седой поселенец кивнул и поставил полупустую чашку на неровную землю. Посудине явно не хватало острого донца…

- Мы мало знаем о вашем народе, - вздохнул поселенец. – В «Фениксе» учат всех, кого могут. Но больше таким… нынешним делам. Как по звёздам найти дорогу, как колоть земляное стекло, да куда ударить, чтоб достать до сердца. Я тут, наверху, уже тридцать лет. Ещё понимаю старые книги. А кто родился в Джайеке, половину слов забыли. Как, говоришь, вы называете аркасов?

Человек в кожаной одежде у «стены» пня – он присел на обломок ветки и на другом чурбаке расщеплял кусок тринитита на тонкие пластины – отложил орудие и заготовку и повернулся к сармату. Гедимин невольно отметил, что крупных пластин получается немного, а все мелкие – тоже острые и крепкие – уходят «в отвал». «Что-то разбросались они сырьём,» - сармат слегка сощурился.

- Все, кто из убежищ, с оружием и не понимает слов, - Гедимин поморщился, - называются «hentush». «Отходы». Арки… аркасы – только одно… одна банда. На северо-западе есть ещё «Халаг» и «Гвула». А на юге – «Хилларс», «улфы» и «мурты». И, может, кто-то ещё. А вот те, кто понимает слова… Из людей – вы первые.

Обработчик камня подошёл к навесу. Идущая мимо женщина остановилась, прислушалась, перехватила пробегающего парня и развернула к сармату.

- Первые? – переспросила она. – А ведь ты ходишь по степи сотни лет. Твои знаки на камнях уже порастают мхом. Что с нами стало-то? Почему все взбесились?

Гедимин пожал плечами.

- Хотел бы я знать. Когда я вас увидел – ещё первый раз, у запачканного камня – то принял за хен… за аркасов.

Седой невесело усмехнулся.

- Удивляться нечему. Аркасы тут кишат, как крысы. Аркасы, серые гиганты, упыри… Последние две… стаи – ещё ничего. С упырями из Танхоте мы даже менялись. А вот с аркасами… Ну да ты знаешь. Мы – Руйо и другие – не зря так прячемся. Джайек – его не спрячешь – по пять раз на год в осаде. Столько потравы полям…

Ещё одна женщина заглянула под навес и щёлкнула языком.

- Ну посмотрите на Джемаса Гуна! Гость с дороги. Дрался. Ранен. Не пил, не ел. Ты его чем угостил, кроме болтовни?!

Седой Джемас смущённо заворочался на листьях. Перед Гедимином появился чёрный глиняный жбан с густым жирным варевом.

- Ешь, - сармату протянули черпак из бизоньего рога. - Деревянка с мочёными стеблями. А вы втроём чего встали? Работы мало?

Гедимин скользнул взглядом по чужому лицу и запястью. Красная глина плохо скрывала шрамы – след крысиных зубов на руке, а на скуле – рубец от удара прикладом…

- Вам-то еды хватит? – спросил сармат. – Это же котёл для варки. Тут на половину вашего отряда…

- Отряд не голодный, - отмахнулась женщина. – Мы сварили с запасом. Еды много, только вся на один вкус. Деревянка, крупянка, мочёнка да сушёное мясо. Если бы наши столковались с племенем колючек – пили бы сладкий вар. А так – одна хвоя да чёрнотравная горечь…

Поодаль забулькало. Кроме двух очагов для готовки, тут ещё был высокий глинобитный горн, даже с примитивными мехами для поддува. Сейчас из него доставали чёрные дымящиеся горшочки.

- Ну что? – повернулась к работникам женщина. Те осторожно поддевали из жижи кожаные полоски разных оттенков. «Пигменты?» - Гедимин забыл о еде и навострил уши.

- Да так… - «химики» раскладывали «полуфабрикаты» на просушку. – Смотреть надо.

У другой «стены» то свистело, то стучало, то шуршало – пятеро «джайков» помоложе тренировались с дротиками и длинными копьями. «Удар хорош. Нарастить бы дальность…» - подумалось Гедимину.

- А луки вы не делаете? – спросил он. – Или копьеметалки? Пули аркасов летят дальше, чем дротики…

Джемас хмыкнул.

- Да, только мимо! А луки… - он покачал головой. – Что-то у нас не заладилось. Дерево не то, делаем не так… Мы же не родились в пустошах, Чёрная Скала. Мой дед и подумать не мог, что я буду голышом с копьём бегать за дичью. Пока разобрались, как колоть камень, как выпрямлять древки… А – что там было второе? Копье… метатель?

- Копьеметалка, - Гедимин огляделся по сторонам в поисках сырья. – Она проще. Сейчас покажу.

…С копьеметалкой всё оказалось не так просто. Деревянных заготовок разной длины и толщины у «джайков» было много, но почти все – из Дерева Ифи, и очень редко – из кружевного. «Теск, твоё дело – показать идею,» - сердито щурился Гедимин, вертя в руках ошкуренную ветку можжевельника. «Материал они подберут сами. На то у них и опытная станция. А тут как раз подходящий сучок…»

«Джайки» на время оставили сармата с деревяшкой в покое и занялись своими делами, но Гедимин постоянно ловил на себе любопытные взгляды. В горне доваривался костяной клей. Из пустошей вернулись собиратели – кто-то принёс пучки хвоща, кто-то – хвойные веточки, кто-то – несколько птичьих тушек и пару толстых ящериц. Наступала полуденная жара, и все, кто не уехал далеко в степь, уходили в тень – под «стены» Руйо и плотные лиственные навесы.

«Ну что, опробуем…» - Гедимин неохотно поднялся на ноги. Деревяшка с упором для копья и углублениями для захвата была до омерзения несовершенной. «Рычаг,» - напомнил себе сармат. «Оно сработает как рычаг. Большего от него не требуется.»

- Чёрная Скала? – из шатра, будто этого и ждал, выглянул Джемас Гун. «Химики», принёсшие оружейникам готовый клей, заговорили было с ними, но, услышав голос Джемаса, тоже повернулись к сармату. Тот едва заметно сощурился.

- Можно пробовать, - буркнул он. – Дайте копьё. И место. Полетит далеко. Надо, чтобы ни в кого не попало.

- Копьё? – молодой «джайк» опустил вязанку дров, чуть не донеся её до общей груды. – А тебе какое, Чёрная Скала? По твоему росту…

- По вашему, - Гедимин «взвесил» деревяшку на ладони. – Делал под человечью руку. Мне оно коротко. Но показать, как работает, смогу. Тренировочные дротики без камня, - они сгодятся.

Ему принесли целый пучок. Сейчас, по жаре, было не до тренировок – да и молодёжь ещё с утра, после разминки, отправили за дровами, корой и травами. Теперь они вернулись, а еда ещё доваривалась, так что к Гедимину сошлось всё поселение. Даже те, кто смотрел за «котлами» или крепил наконечники к новым дротикам, развернулись к сармату. Он примерил снаряд к метательному устройству, ещё раз убедился, что не ошибся, и огляделся по сторонам в поисках «огневого коридора».

- Там никто не вылезет? – хмуро спросил он, встав напротив «ворот» Руйо – спуска к ручью, перегороженного обломками гигантского ствола. Один из обломков – в двадцати метрах от последнего шатра – как раз годился для мишени. Во что-то менее крупное Гедимин не взялся бы попасть. С копьеметалками он дела особо не имел – и не был уверен, что сарматские навыки тут пригодятся.

- Никто не вернётся до вечера, - заверил Джемас. – Будешь кидать в стену? Сделать на ней метки?

Гедимин поморщился.

- Я сам в пустошах не родился. И штука мне не по руке. Покажу, как работает. А дальше – вы сами.

«Стена-то близко…» - Гедимин шагнул вбок, высматривая вторую преграду. До неё было полсотни метров. «Ага, вон та сойдёт.» Он поднял «заряженную» копьеметалку. Взгляд машинально нашёл пучок травы на трухлявой «стене» - зелёную «мишень». «Всё равно промахнусь. Только не перестара…»

«Стена» хрустнула, посыпалась труха. Посреди трясущейся травяной кочки зияла пробоина. Перья из неё не торчали – дротик пролетел насквозь. Гедимин резко выдохнул.

- Пойду искать.

- Лучше тут постой, - придержал его Джемас. Трое молодых поселенцев уже перекликались за первой «стеной». Двое ощупывали дырку в древесине, третий ушёл за преграду и через пару секунд пронзительно свистнул. Ещё двое поселенцев, не выдержав, побежали на звук. Теперь засвистели на два голоса. Дырку, судя по осыпанию трухи, прощупали ещё и с дальней стороны. Гедимин протянул Джемасу копьеметалку и дротики.

- Прицеливаться неудобно. Но ненамного труднее, чем просто копьём. Когда из коридора все свалят, можешь попробовать. Здесь упор, тут выемки под пальцы. А если на древко вот тут накрутить тросик с петлями…

- Погоди, Чёрная Скала, - выдохнул Джемас. Из «коридора» уже возвращались поселенцы. Один поднял над головой дротик. «Выдержал!» - невольно удивился Гедимин. «Думал, дерево треснет. Видимо, никакой камень не подвернулся.»

- Три стены насквозь! – сообщил молодой воин. – За третьей и нашли. Цантигу вернётся – то-то удивится! Вождь Гун, так мы начнём?

Джемас покосился на руки, протянутые к копьеметалке, и прижал её к груди.

- Я первый. А вы, - он оглянулся на оружейников – они уже не делали вид, что работают, а встали с вороха листьев и о чём-то вполголоса переговаривались. – Идите сюда. Трудно вам будет сделать ещё таких метателей? Чёрная Скала, скажи, только можжевельник годен?

- Он крепкий, но придётся повозиться, - пробормотал оружейник, ощупывая упор и выемки и промеряя пальцами длину. Гедимина обдало холодом. «Система мер! Я думал, они хоть по узелкам…»

- А вы всегда так меряете? – он кивнул на оружейника. – Никакой линейки… или шнурка хотя бы… ничего нет? Но хотя бы считаете в сантиметрах?

- В чём? – переспросил озадаченный поселенец. Джемас щёлкнул языком.

- Чёрная Скала, ты… Ну, ты посмотри вокруг. Тебе хорошо видно? Эти шкуры, и очаги, и копья? Ещё поля Джайека не вскопали, а все уже меряли пальцами и локтями.

- Э-э? – оружейник постарше что-то вспомнил. – Ты про мерные верёвки? Видел их в пещерах «Феникса». Там и лежат. Чёрная Скала, ты не думай, мы не совсем дикие. Всё сделаем правильно.

- Вождь Гун! – напомнил о себе нетерпеливый воин. – Уже все, кому надо, насмотрелись?..

Джемас, хоть и не родился в пустошах, к примитивным орудиям привык. Даже пальцы поправлять не пришлось. Гедимин проследил за свистнувшим дротиком, посмотрел на пробоину в первой «стене» и отошёл в сторону. Оружейники уже выбрали три заготовки и размечали под углубления. Похоже, у «джайков» новшества приживались очень быстро…

- Чёрная Скала – Чёрной Скалой, - услышал он негромкий сердитый голос. – А ты покажи, что у тебя вышло. Высохло уже, десять раз высохло. Вот и неси на свет. Копья кидать мы и так умеем. А яркого цвета не найдёшь. Жёлтый от кожи, бурый от шерсти, чёрный от сажи. Красный скирлин из пещер кончится – чем голову повязывать?

- Из травы шляп наплетём, - буркнул «химик», вынося из-под навеса дощечку с полосками крашеной кожи. – В них ещё и удобнее – глаза не жжёт.

«Пигменты готовы?» - Гедимин подошёл ближе. За спиной довольно пересвистывались, раздавались гортанные возгласы, - кажется, «джайки», оценив дальность броска, решили покидать дротики прицельно.

Химик тихонько свистнул, поворачивая дощечку к свету.

- А кое-что есть…

Многие полоски слегка потемнели или посветлели, но сохранили обычный цвет выделанной кожи. Но одна из них заметно позеленела, другая стала тёмно-бурой, третья – красноватой, а четвёртая – слегка синеватой с фиолетовым отливом, похожей на халькопирит. Поселенцы, сгрудившиеся вокруг, засвистели, защёлкали языками, «химиков» принялись трогать за руки и плечи. Те сдержанно улыбались.

- Ещё нужно пробовать, - один из них отцепил все полоски, смотал в клубок непрокрашенные, а четыре удачных помял в руках и подвесил на выступающую балку навеса – под солнечные лучи. – И брать больше трав. Мы положили мало.

- Ну, и за какими травами нам идти? – нетерпеливо спросила женщина, удерживая за плечи двоих молодых поселенцев. Они косились на «коридор испытаний», но под взглядом «предводительницы» натягивали на лица кривые ухмылки.

- Хвощ ещё будет нужен, - «химик» указал на зелёную полоску. – Соберите кору дуба и орешника. Мы смешаем их – поищем синюю зелень и черноту. А пока что есть тёмно-бурый.

- Красный-то откуда? – нетерпеливо спросила женщина. – Для черноты нам чёрной травы хватит. А красный? Синий?

- Красный – ива с золой, - довольно ухмыльнулся «химик». – Но золу ещё попробуем – нужна разная. А синий – корни вьюнка-мелкоцвета и можжевеловые ягоды. Собирайте отдельно корни у воды и корни на сухой земле! Будем смотреть, где цвет крепче.

«Научная станция, мать моя колба,» - Гедимин смотрел на покрытое красной глиной лицо, кожаную рубаху с бахромой и мелкие перья, нашитые на верх башмаков. «Он действительно химик, этот «джайк». И его коллеги тоже. У них нет ни единой колбы, нет горелок, даже чистых реактивов им не получить, но всё-таки они учёные…»

- …из коры краснолиста? – услышал он вопрос одной из женщин и узнал ту, у которой на лице был шрам от хентосского приклада. Химик неопределённо хмыкнул.

- Из тех, кто полезет к колючникам, выйдет много работы для лекарей. А если совсем не повезёт – много еды для крыс. А что выйдет из коры краснолиста – знают одни колючники.

Женщина шумно вздохнула.

- Может, крашеная кожа им понравится, и они встретят нас лучше? – она потянула себя за скирлиновый рукав и снова вздохнула. – Моя мать и сейчас не носит кожу. Только такую ткань. Будем мы когда-нибудь её делать?

Теперь вздохнул химик. К нему незаметно подошёл угрюмый Джемас.

- Ткань, может, и будем. В Джайеке растят колючие травы – нить из них неплоха. Дойдёт и до ткацкой рамки. Слышал, с шерстью уже пробуют. Но… - он коснулся своей красной повязки. – Этой ткани, тягучей и крепкой, с ярким цветом, у нас уже не будет. Да что там! Аркасы кишат, как крысы, грабят все развалины – а всё равно надели шкуры. Думаю, то же и у колючников. Или им по жаре хватает одной глины.

«Волокно многожальника, шерсть, попытки прядения и ткачества,» - в мозгу Гедимина так и щёлкало. «Нет, они не дикий народ, эти джайки. Они бы столковались с кимеями. И, может, даже с эльфами… Так. Второй раз слышу про колючников. Это ещё кто?»

Он дотянулся до Джемаса. Тот виновато хмыкнул.

- Да, Чёрная Скала? Мы заговорились о красках и тряпках? Да, это не оружие. Но для жизни тоже нужно. А добыть их… пожалуй что, будет и потруднее.

Гедимин криво ухмыльнулся.

- Это верно. Хентос краску так и не добыли. Хотя «пушки» делать умеют… Да ну их в Гиблые Земли! Я хотел спросить – кто такие колючники?

«Джайки» переглянулись.

- И ты не знаешь?.. Ясно. Эхецка, подойди, - ты с племенем колючек знаком ближе всех!

Рослый черноволосый «джайк» с приметными шрамами от пулевых ранений обернулся и сердито сдвинул брови.

- Что опять «Эхецка»? Зашил я башмак! И нога давно зажила. И покрышки мы добыли – между прочим, с боя! Ещё бы прозвище дали – «Эхецка Рваный Башмак»…

Гедимин мигнул. Из отрывистых фраз кое-что уже конструировалось. И если добавить то, что сармат слышал раньше, - один вывод сделать было можно. «Колючники – не хентос,» - подумал сармат. «Но я их действительно не знаю.»

- Но ты пока тут побудь, - мирно попросил недовольного «джайка» «вождь Гун». – Чёрная Скала! Мы наконец дошли до дела, слушай. За Танхоте и городом серых гигантов, на юго-западе, - ещё одни руины. Сейчас там засели аркасы. Называют тот город «Керки». И вокруг полно трупных ям – крысы их разрыли, но черепа валяются. И аркасы из Керки одеваются в человечьи кости. Но копья боятся и в пустошах вечно озираются. А ещё дальше на юг даже следы колёс сходят на нет.

Эхецка поморщился и покосился на правую ногу.

- Мы-то знаем, почему! Потаскай по степи «флип» без покрышек…

Одна из женщин, шумно вздыхая, копалась в нишах вдоль глиняной стены. Гедимин увидел лубяной короб. Женщина ткнула Эхецку в плечо и сунула находку ему в руки. Он тяжело вздохнул.

- На кой я это привёз?!

- Эхецка, погоди, - Джемас нахмурился. – Чёрная Скала и так заждался. К югу травы меньше, а из земли торчат столбы и лепёшки в иглах. Кактусы – так говорят в Джайеке. А где есть родники – там деревья с красными листьями. Сладкими, как цветы. Небольшие, но видно, что вырастут выше.

Он достал из мешочка обломок сухого листа и протянул Гедимину. От пластинки осталось немного – её раскрошили, чтобы заваривать с травами для сладости – но сармат разглядел кромку с мелкими и крупными зубцами. Лист был толстый – и действительно тёмно-красный.

«Какой-то вид клёна,» - сармат достроил обломок до целого. «И клёнов я тут ещё не видел. Даже в Высоком Лесу. Даже у эльфов. Кто жил там, в Керки? Куда я опоздал?!»

- Похоже, что листья – не самое сладкое, - продолжил Джемас. – Видели ещё надрезы на стволах. И все залеплены глиной. А вот в самых высоких кактусах прорези так и сочатся. И приделаны костяные желобки и роговые чашки. Толково. Жаль, в наших краях всё это не растёт!

- Но образцы вы привезли? – Гедимин взглянул на Эхецку.

- Только листья с крайних веток, - буркнул тот. – А как я сунулся к стволу поближе…

Он показал подошву кожаного башмака с пришитой «нашлёпкой».

- Насквозь прошило, вместе со ступнёй. И всё бы ерунда, если бы не яд! До вечера жгло – хоть вой. В «флип» меня запихали, поехали к кактусам. А там и покрышки добили.

Он открыл короб, поморщился, заглянув внутрь, и протянул «контейнер» Гедимину.

- Лучше не трогай. Иглы что надо. Ими хоть шей, хоть стреляй.

Гедимин увидел кусок жёсткой коры, снизу промазанный глиной. Из отверстий в нём под разными углами торчали гранёные иглы кактуса-столба. Сармат поднял обломок и увидел на коре блеск. Клеевой слой удерживал на ней «пух» - мелкие иголки кактусов-лепёшек. А на самом длинном шипе сохранилась трубчатая «насадка» животного происхождения – полая игла ядовитой хесской ящерицы.

- М-да, - Гедимин вернул обломки в короб. – Такое покрышку пробьёт. Эти штуки лежат вокруг деревьев?

- Да, у краснолиста, у кактусов, у воды, - у всего, от чего есть толк, - подтвердил Эхецка. – Мы потом ещё туда ездили. Колючники – они точно были рядом. Но не стреляли. Не знаю, почему. В первый-то раз, с пробитыми колёсами, нас бы взяли голыми руками. Я вообще на одной ноге прыгал…

- Вы больше не трогали деревья? – спросил Гедимин.

- Близко не лезли, - проворчал Эхецка. – Только дальние ветки и по чуть-чуть. И мы привезли горшки и шкуры к колючей черте. Сказали, что это в обмен.

- Но дождаться обмена у вас терпения не хватило, - вмешался Джемас. Эхецка фыркнул.

- День и ночь там просидели – мало, что ли?! Кто не хочет выходить, тот не выйдет. Но к новому приезду ничего не было – ни шкур, ни горшков. И колючки переложили ближе к стволам. Но в траве их ещё полно. Мы даже на флипе близко не подъезжали. Ставили в низине и шли пешком. Ясно, чего аркасы там не ездят!

- Надо бы вокруг Джайека набросать таких колючек, - вздохнул «вождь Гун». – А то наши колья им видно. А ям не накопаешься. Вон, колючники отучили дикарей к ним ездить. Толковое племя. И, на мой нюх, мирное. Но вот никак с ними не столковаться…

Гедимин угрюмо сощурился. «Теск, ну вот куда ты опять лезешь? Переговоры с «Хилларсом» устроил – мало?!»

- Я могу поискать их, - буркнул он. – Рассказать, кто вы, и чего хотите. Захотят общаться – их воля. Только…

Он взглянул Джемасу в глаза. Тот дёрнулся, едва не смигнул, но удержался.

- Ты – вождь Руйо, так? Дай клятву от имени Руйо. Что вы не будете вредить колючникам. Ни им, ни их домам, деревьям и животным. Поклянись перед всеми богами.

Джемас склонил голову. Вокруг притихли – было слышно, как в степи перекликаются чинчики.

- Я даю такую клятву, Чёрная Скала. Мы – не хентос. Ни мы, ни люди Джайека.

Женщина со шрамом от приклада криво ухмыльнулась.

- И с колючников Чёрная Скала тоже возьмёт слово?

- Если найду их, - хмуро пообещал Гедимин. – А пока… Я мало знаю о пигментах. Но кое-что – о камне. У вас много сырья уходит в отвал. Я покажу, как из мелких осколков собрать годное лезвие. Но мне нужен клей.

14.03.281 от Применения. Западная пустошь, Аркасия, недалеко от Старого Города Йилгвы

Задолго до места, где остался труп Серого Сармата, Гедимин покрыл скафандр защитным полем и включил лучевой сканер. Поэтому тело увидел издалека, сквозь сухую траву и кочки со следами протекторов. Один след был «лысым», едва заметным...

Сармат так и лежал в примятой траве, нелепо вывернув руки. Уже шёл цитолиз, и почти чёрная сморщенная кожа посветлела и сложилась мягкими складками. Жёсткий нагрудник и его крепления едва касались тела – оно «сдулось» вместе с мягким комбинезоном и лежало внутри «обечайки» доспеха, как полупустой мешок. Нагрудник слева был глубоко прорезан. Крови уже не было, только размытые пятна сажи.

«А может, он не был мута…» - мысль Гедимина оборвалась на полуслове. Рану в груди Серого прикрывал доспех, но пробитый висок был виден хорошо. Из раны выглядывал шевелящийся бугорок белесой слизи. Шаги Гедимина потревожили её, и веки мертвеца поднялись – эа-форма, проевшая череп, выпустила отростки через глаза. Гедимин содрогнулся. В ту же секунду труп накрыло защитное поле. Сармат, унимая дрожь пальцев, настраивал плазморез на широкий поток. «Только не упустить. Чтоб ни единая клетка…» - пульсировало в мозгу.

…Гедимин жёг, пока не заныли руки. Уже давно испарилось и тело, и «тряпки», и остатки нагрудника кипели вместе с расплавленной землёй, и жар дошёл до ступней, но сармат не останавливался. Лишь когда побагровевшее сопло начало желтеть от перегрева, он опомнился и отключил сфалт.

Ещё долго оружие нельзя было вешать на плечо – «потекла» бы верхняя обшивка. Гедимин стоял над дымящимся пятном свежего «земляного стекла» и смотрел на экран сканера. Микросканирование, сантиметр за сантиметром, чтобы ни одна эа-клетка не ускользнула…

«Всё,» - он положил сфалт на плечо – так, чтобы остывающее сопло не касалось обшивки. Чёрный слой на пальцах он всё-таки поплавил. И надо бы его напылить, но сармат торопился. Его всё-таки ждал ночной переход – прямиком в Йилгву.

15.03.281 от Применения. Западная пустошь, Аркасия, Старый Город Йилгва

- «Джойя», приём!

Ответили не сразу, хотя сигнал пришёл почти без помех. «Грязные» пятна по Йилгве ползали, как им вздумается, - то с рудников сдувало пыль, то что-то выбиралось из-за «стены» посёлка, то ликвидаторов выгоняли на расчистку…

- «Пустошь»? Опять ты? Ничего не знаем. Твоих дикарей пожгли твои же мутанты. Сам разбирайся, мы не при делах.

Гедимин вздрогнул.

- Каких дикарей? – он огляделся по сторонам. Ни деревьев, ни кустов вокруг Йилгвы не было, да и трава поднималась невысоко – и на земле тут и там виднелись следы протекторов, а на каждом торчащем обломке – три чёрных зубца. У «камня» Гедимину по плечо желтела какая-то груда. Он подошёл и поморщился – к «валуну» с полузатёртой чёрной меткой свалили переломанные обгорелые кости. В этой степи даже крысы не бегали, и останки «дочищали» насекомые – без надкусов и погрызов, но до последнего клочка плоти.

- Обычных дикарей. На довоенных колымагах, - отозвался филк из «Джойи». – С гранатами и кривой «кинетикой». Полчаса было шумно, а потом – тихо. Ты что, до сих пор не объяснил своим дикарям, чтоб к сарматам не лезли? Ну так теперь без претензий!

- Это не мои, - буркнул Гедимин, глядя на челюсти. Их, и отвалившихся, и приделанных к черепам, тут было больше десятка. Одна, острозубая, - от таркона. Остальные – человечьи. И каждый из мертвецов потерял один-два-три зуба задолго до гибели. «Хентос,» - Гедимин подобрал чью-то челюсть. «Передние зубы выбиты, задние гниют. Что-то не то у них с пищей. Да и с агрессией…»

- Это хентос. Цивилизованные «макаки» из убежищ, - проворчал он. – Расширяют территорию. На Ангалау тоже был набег. А рядом с вами захватили город Керки.

- Керки? – переспросил связист. – Мы за развалинами не следим. Это где вообще?.. А с «Ангалау» мы давно не говорили. Там всё цело?

- Цело, станция отбилась, - Гедимин бросил челюсть в кучу костей. «Интересно всё-таки, откуда тарконы. И с кем из них торгуют рабами. И где тех рабов берут…»

- Развелось дикарей в твоих пустошах! Да и мутантов всё больше и больше…

- Стой, - перебил связиста Гедимин. – Под Йилгвой я встретил Серого. Он бродил один, босиком, ничего не соображал. Напал, пришлось убить. Первый раз вижу, чтоб медленная мутация стала быстрой. Часто у вас такое?

- Мать твоя колба! – филка передёрнуло. – У нас такой дряни нет! Ни медленной, ни быстрой. У мутантов своих спроси! Мы их не считали – кто там сдох, кто живой. Лишь бы руду копали.

- Рудник ещё не встал? – Гедимин сдержал облегчённый вздох. При массовой эа-мутации всем было бы не до руды.

- Деннис Маккензи жив? – спросил он. Связист фыркнул.

- Он нас всех переживёт! Иди к нему, если хочешь. Только на станцию потом не лезь! У дикарей помоешься. А нам самим реагентов мало. Сидим тут в ирренции по уши…

…Над «воротами» Йилгвы появилось новое украшение из хентосских шлемов и черепов. Гедимин запоздало удивился, что кости не переработали на субстрат, а фрил не пустили в переплавку. Видимо, сырья и без того хватало.

- Стой!

В этот раз Гедимин даже обрадовался скрипучему голосу Серого. Мутанты стерегли ворота вдвоём – филк и сгорбленный Древний. Из окошка подозрительно выглядывал таркон – в нормальной одежде, без бус, перьев и раскраски, и даже кожа с него свисала умеренно. Гедимин посмотрел Серым в глаза – никто не мигал и не «плакал» слизью. «А всё равно – как выйду, переплавлю обшивку,» - думал сармат, заходя в город.

Мимо с рёвом и грохотом проехал трофейный «флип». За штурвалом сидел таркон. В прицепе громоздились фриловые плиты. Куча пыли, собранная было уборщиком по переулку, снова взвилась в воздух. Патрульный остановился, отмахиваясь, и заорал «флипу» вслед. Уборщик выругался. Оба были Серыми Сарматами, двигались проворно, и слизь с них не капала.

- Уран и торий! – Гедимин шагнул к патрульному. Тот насупился и что-то буркнул. Глаза у него были выцветшие, но зрачки – нормальные, не «размазанные».

- Я видел одного из ваших в пустоши. Рослый, в нагруднике, с огнемётом. И с быстрой формой эа-мутации, - Гедимин развернул «скан» мертвеца – живого отсканировать не успел. – Он мёртв. Что в Йилгве? Мутация ускорилась? Много уже таких было?

Серый угрюмо сощурился. Его напарник, бывший филк, оттолкнул руку чужака.

- Наши все в городе. Не знаю, кто там у тебя шляется. У нас тут быстрой формы нет. Ясно тебе?

Гедимин мигнул.

- Кто может шляться, если это явный Серый – и в двух шагах от Йилгвы?

В мозгу мелькнула мысль о «Ксолате», и в груди неприятно заныло. «Бред. Явно местный мутант. Но в «Ксолат» я зайду…»

- Да такой, как ты! – рослый мутант ощерился. – Доболтался с дикарями, вот и разложился. Иди, иди! Будут тут заразу из степи таскать…

…От убежища пришлось идти к заводу – Деннис и Ченге были там. По пути Гедимин разглядывал всех Серых и – на всякий случай – тарконов. Ни следа «быстрой мутации»… и – ни следа траура. Будто во всём небольшом городке никто не знал, что сармат исчез, или что он был болен. «Может, правда, ещё не знают?» - думал Гедимин.

Двери цеха были приоткрыты. Шипели реактивы, но грохота камнедробилок было не слышно.

- Больше металла! – насмешливо проскрипел кто-то в цеху. – Надо больше – гони мею! Или бери рудой – весь ангар завален, разгрузиться негде!

- Где я тебе возьму мею? – рявкнул – судя по голосу – Ченге. – Это у чистых её – залейся! Тонким слоем клади, вот на всё и хватит. А то набухал до краёв, а руды – три пылинки…

Первый сармат фыркнул.

- Поучи «макак» чиститься! Мея берёт, сколько берёт. И не больше!

- Кому там нужен металл? – подал голос какой-то таркон. – Вот с них мею и тряси! А цех и так надрывается на пределе.

- Глотку ты надрываешь, мар… - начал было Ченге, но вдруг замолчал. Деннис тяжело вздохнул.

- Переговоры уже идут. Но пока – наращивайте мощность на том, что есть. И расширяйте склады. Металла нужно много.

«Кому?» - Гедимин навострил уши, но командиры уже выходили из цеха. Деннис крепко держал Ченге за плечо и быстро что-то объяснял. Тот скрипел зубами и щурил единственный глаз.

- Деннис, - негромко окликнул командира Гедимин. Тот вздрогнул всем телом, разворачиваясь на звук. Ченге сдёрнул с плеча огнемёт. Его лицо перекосилось, глаз пропал в складках «обугленной» кожи.

- Опять ты?!

- Heta! - Деннис вцепился в его руку, уводя сопло вниз. – Ченге! Сходи… на склад, место проверь! Поездная бригада…

Ченге стряхнул его руку, нехотя опустил оружие, но за спину не убрал. Гедимину самому хотелось схватить плазморез под его «сверлящим» взглядом.

- Канадец, - Деннис криво ухмыльнулся. – По каким делам? Небось, из-за раскрашенных «мартышек»? Мы их в свой город не звали. Это ты иди им втолковывай…

Гедимин дёрнул плечом.

- Это хентос. Вершина человеческой цивилизации, - он дёрнул углом рта. – Убийцы, грабители и рабовладельцы. Надеюсь, из вас никого не задело?

Деннис хмыкнул.

- Ну надо же! Есть дикари, слишком дикие даже для тебя…

Ченге скрипнул зубами.

- Говори, чего надо? От вас, чистых, нам одни проблемы! Металл им гони, а меи – ни капли…

- Что с металлом? – насторожился Гедимин. – Станции затребовали топливо?

- Не твоё дело, канадец, - теперь помрачнел и Деннис. – Говори, зачем пришёл?

- Один из ваших погиб в степи, - Гедимин развернул «сканы». – «Быстрая» эа-мутация. Видишь, что с черепом? У кого в городе из глаз течёт слизь, а зрачок поменял форму? Надо всех проверить. «Медленная» мутация хотя бы стабильна и не ест мозги…

- Хотя бы… - пробормотал Ченге и снова скрипнул зубами.

- С черепом… - протянул Деннис, разглядывая «скан». – Мне вот больше интересно, что у него с нагрудником. Особенно слева.

- Он напал первым, - буркнул Гедимин, угрюмо щурясь. – В лицо из огнемёта. Потом…

Деннис перевёл взгляд на его шлем.

- В лицо, говоришь? Следов-то не видно…

Гедимин фыркнул.

- Щиток выдержал, а обшивку я перенапылил. Не ходить же в драной защите.

- Пальцы драные, и ничего, - Ченге сощурился на его оплавленные перчатки. Гедимин запоздало выругался про себя – руки он так и не напылил, из-под расплава желтел ипрон.

- Ага, - Деннис провёл пальцем по «скану» черепа. – Дыра в груди, дыра в башке. А где его огнемёт?

- Забрали… местные, - Гедимин сообразил, что о «джайках» лучше промолчать. – Отдал им. Их мутация не берёт. Они помогли отбиться, когда он мне броню раздирал…

Деннис снова тронул экран.

- Голыми руками рвал? Ченге, ты так можешь?

Ченге снова скрипнул зубами. На «сканы» он давно уже не смотрел – только на Гедимина, и его кулаки были крепко сжаты.

- Смешного мало, - сармат угрюмо сощурился. – Пластины уже расходились. Не хватало мне эа-клеток под скафандром…

- Где тело? – спросил Деннис, отводя руку Гедимина со сканером в сторону. – Дата свежая. Ещё не растворилось. Где ты его бросил?

- Я его сжёг, - буркнул сармат. – В пыль. Ты что, не видишь, - в черепе эа-форма уже булькает! Надо было дать ей выползти?

Серые Сарматы переглянулись. Рука Ченге дёрнулась к огнемёту.

- Теск! Чего ждёшь?! Этот hasukemu убил нашего и пришёл хвали…

Деннис успел толкнуть Ченге в плечо – кулак Гедимина разминулся с его лицом, лишь скользнул по складкам кожи. В последний миг сармат замедлил удар – всё-таки Серый был без шлема…

- Следи за языком! – рявкнул он на Ченге, цепляющегося за огнемёт. – Тот несчастный был эа-формой. Ничто ему не помогло бы!

- Hetatza! - Деннис обхватил Ченге за плечи. – Перевес на его стороне. Пока что… Эй, канадец! Всё, что мы знаем, - ты убил теска. В упор. Всё остальное – твои слова. И про оружие, и про эа-форму. Мы все, если на то пошло, ходячая эа-форма…

Он дёрнул сморщенной щекой. Гедимин мигнул.

- Я не стал бы убивать сармата…

- Но убил, - Деннис ощерился. – В упор, безоружного, не получив и царапины. И сжёг все следы. Не знаю только, зачем пришёл хвастаться. Может, ты сам уже мутируешь?

Гедимина передёрнуло.

- Деннис, ты в себе? Я говорю – у вас тут «быстрая» мутация. Проверь горожан!

- Лучше сказать им, какой тут герой, - процедил сквозь зубы Ченге. – С плазмой на безоружного… Ничего, будет и у нас перевес. Тогда посмотрим, кто тут мутант…

- Heta! - Деннис крепче обхватил его за плечи. Серый не вырывался, только взгляд из-под чёрного сморщенного века жёг сквозь броню.

- Ты всё сказал, канадец. Теперь уходи. А я пока не скажу горожанам о твоём… подвиге. Если только они сами не слышали. Но ты быстрый, к воротам успеешь.

…Гедимин успел. Уже в туннеле ему в спину ударили три обломка фрила. Тот, что попал в лопатку, повредил чёрный щиток, ещё два отскочили без последствий. Сармат молча прикрылся защитным полем.

Когда высотки Йилгвы спрятались за горизонтом, Гедимин в очередной раз огляделся по сторонам и включил передатчик.

- Станция «Рута», приём!

…Кронион тяжело вздохнул.

- Первый пошёл. Всё ожидаемо, в общем-то. И что процесс у кого-то ускорился, и что мозг «поплыл» первым, и что из города агрессивного психа вытолкали. Боюсь, он такой в пустошах не один. Недавний набег «мартышек» мог кое-кого дестабилизировать. А если ещё были ранения…

Гедимин еле слышно выругался.

- И он пошёл искать «макак» в степи?.. М-мать моя пробирка! Думаешь, в Йилгве ещё такие есть? Может из-за них «накрыться» весь город?

Кронион хмыкнул.

- Уверен – всех нестабильных из города выкидывают. За Йилгву не переживай. Но с Серыми-одиночками больше не обнимайся. Или хотя бы понаблюдай сначала, в себе оно или нет.

- Hasu! - Гедимин встряхнул головой. – Зачем их выгоняют? Почему не убить самим, не прекратить мучения?

В наушниках раздался невесёлый смешок.

- Деннис же тебе сказал. Они все в полушаге от такого состояния. Пока невменяемо-агрессивные уходят, Серые убивать их не будут. Они им – свои. А мы – уже нет.

17.03.281 от Применения. Западная пустошь, Аркасия, к югу от Старого Города Керки

Сначала стена пожелтевшей, но стойкой травы расступилась, распадаясь на кочки. Потом на свободных местах зазеленели шипастые шары, лепёшки и столбики. До гигантских столбов им было ещё расти и расти – вода отсюда ушла недавно. Заброшенная колония нхельви ещё не осыпалась, и на её глиняных стенах чернели размашистые зубцы, обведённые красным, - аркасы, не найдя камней и деревьев, пометили холм. Гедимин, подойдя к нему, спугнул колючую ящерицу, сидящую в тени. Она вздыбила ядовитые иглы, тут же с треском сложила их и нырнула в «коридор» покинутого холма.

Вокруг Керки было много зубчатых меток и следов от шин, а окраины города почернели от недавнего пожара. Гедимин издалека увидел черепа, насаженные на обломки балок, и три зубца над аркой новых ворот. У города не было кольцевой стены – опоры для защитного купола, только небольшая её часть; вообще казалось, что Керки – кусок куда более крупного поселения, «остров» высоток с сегментом ангаров и валами обломков… Лязг разгребаемого мусора и крики «макак» были слышны издали, как и рёв нагруженных «флипов». Гедимин обошёл город по дуге и двинулся на юг.

Кроны Деревьев Ифи он разглядел издалека – три растения вымахали на полсотни метров в высоту и растопырили ветки, накрыв собой полкилометра. Листья от степного солнца побелели и начали опадать раньше срока, но у корней топорщились молодые побеги, и зеленела трава. Из-под неё виднелись поваленные стены из пёстрого фрила, и доносилось тихое журчание.

- Чин-чик! – услышал Гедимин. Мелкие птицы взлетели из зарослей и юркнули под упавшую ветку. Под ногой хрустнуло. Гедимин остановился, поворошил траву, - из земли торчал раскрошенный обугленный пенёк. «С самого Применения угли не рассыпались?» - удивился сармат, взялся за сканер – и вздрогнул. Глаза сошлись в узкие чёрные щели. «Не с Применения. М-мать моя колба, на сколько лет я опоздал?!»

Тут был посёлок – десяток лёгких фриловых «ангаров», поделённых на ячейки, водяная скважина, колодец-отстойник… И несколько делянок под посевы и посадки. Побеги Ифи и злаки охотно росли на золе – всё, что было тут, выжгли под корень. Гедимин нашёл ещё пеньки толщиной с человечью руку, просканировал полуистлевшие корни, растительную труху и мелкую, но прочную пыльцу. Кроме клёнов, тут когда-то росла ежевика, сеяли пшеницу и овёс, сажали бобы и два сорта тыквы – один годился на бутылки. Ничего, кроме пыльцы и фрагментов корней, об этих растениях не напоминало. Вокруг поднимались степные злаки, за них цеплялись живучие вьюнки. На поваленных стенах разграбленных построек чернели зубчатые знаки.

Гедимин нашёл и кости – черепа со следами пуль и крысиных зубов. Их растащили далеко от развалин. Сармат долго смотрел на подобранную челюсть – небольшую, возможно, принадлежавшую самке или молодому самцу. Одного из коренных зубов не хватало – и, похоже, его удалили, а не выбили. Все передние были целы, и гнилых не было.

«Не успел…» - Гедимин положил челюсть в траву, оглянулся на разрушенный посёлок и ускорил шаг. В груди ныло.

18.03.281 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, посёлок Чанти

Солнце уже высоко поднялось, когда сармат увидел вдалеке пятно свежей гари. Ещё дальше темнели высокие, многолетние кактусы-столбы «по колено» в жёлтой траве. Пожар до них не дошёл – развернулся к западу. Посреди широкого пятна гари виднелся неглубокий кратер. Чёрные обломки металлофрила валялись вокруг. Ещё дальше темнели длинные горки горелой ветоши – одна слева от кратера, другая, более широкая, - справа. Гедимин остановился и включил сканер. Луч скользнул мимо кратера на юг и упёрся в присыпанные пеплом пластины с шипами.

Ловушки «колючников» были спрятаны под каждой кочкой. Часть их пережила пожар, кора обуглилась, но иглы от жара только закалились. Другие прикопали в золу недавно – прямо посреди следов от шин. Луч сканера качнулся к северу, пометался между обломками и остановился на «куче ветоши». Под прогоревшей бизоньей кожей и скирлином он мгновенно различил костяк. В осколках раздробленного черепа копошились муравьи, собирая с костей последние крохи плоти.

«Флип» напоролся на ловушки, но взорвался не из-за них – так обычно «бахали» неисправные аккумуляторы. А от волны жара рванул боезапас к «самовару»-гранатомёту – его покорёженные обломки валялись в золе. У более узкой «кучи ветоши» не хватало рук. А вот череп ей расколотил уже не гранатомёт – кто-то поработал булыжником.

На трупах не было оружия, даже ножи из обгоревших, непрочных ножен вытащили. Вынули и пластины «бронежилетов», сняли застёжки и пряжки – а вот цветные бляхи, шипы на плечах и бусы не тронули. От самих тел ничего не отделяли – ни зубы, ни костяшки.

«Стычка была дней пять назад,» - прикинул Гедимин. «И… вон там третий труп. Уже не со взорвавшейся машины. Упал с другой, пока тут всё горело. Подбирать не стали. Значит, два-три «флипа», не больше. И их тут ждали. Меня, наверное, тоже видят. Ну, посмотрим, кто здесь…»

Луч сканера прошёл по колючей полосе и добрался до кактуса-столба. Одна из травяных кочек рядом с ним не всегда шевелилась в такт ветру – иногда отставала. И что-то неправильное было в густой тени под другим кактусом – формы не совпадали. Гедимин криво ухмыльнулся, взглянув на сканер, и шагнул к полосе ловушек.

- Хэй! – он показал пустые ладони. – Я вам не враг. Племя Джайека передаёт вам привет. Они приезжали в красных повязках за красными листьями. Меня они называют Чёрной Скалой.

- Чёрная Скала? – «колючник» шагнул на свет. Лица было не видно из-под широких полей плетёной шляпы. Накидка из травы прикрывала плечи. Гедимин разглядел под ней торбу с камнями, а в руке – тугой скирлиновый жгут. Из полей шляпы торчали припрятанные шипы кактуса с ядовитыми «насадками» - не украшения, скорее – боеприпасы.

- Ты сармат, да? – «колючник» рассматривал скафандр. – Вы всё-таки выжили? Не только дикари с копьями и огнестрелом?

- Мы выжили, - Гедимин дёрнул углом рта. – Вы тоже. Вы – переселенцы из Керки? Это ваш посёлок с полями сожгли аркасы?

Он кивнул на ближайший труп. Вторая тень в плетёной шляпе шагнула из укрытия, опуская трофейный «самострел». Запас камней и колючек и длинная составная трубка у часового тоже были при себе – трофею он не слишком доверял.

- Аркасы… И ты их знаешь? – он невесело ухмыльнулся. – Переселенцы? Скорее – беженцы. Мы – чанти. Чёрная Скала, значит? Хотел бы стрелять – давно бы начал. Заходи, раз уж пришёл. Не наступай на бугорки!

Он трижды крикнул по-птичьи. Ещё два силуэта поднялись из травы. Гедимин осторожно перешёл полосу ловушек. Если присмотреться, инородные шипы в сухой траве были заметны, но с летящего по ухабам «флипа» - вряд ли.

«А вот и краснолист,» - едва заметно ухмыльнулся Гедимин, увидев первые клёны. Это были молодые саженцы, лет пяти; но и деревья постарше не набирали большой высоты и толщины – всё уходило в развесистую крону. Узкие листья, отражающие свет, тоже большими не вырастали. «Ген гигантизма» растениям из Керки не передался.

Шалаши из веток и травы прятались в кленовой роще, невдалеке от родника. На многочисленных распорках в тени сушилось что-то, нарезанное на тонкие полосы, - чаще зеленоватое, изредка тёмно-красное. Житель махал пучком тлеющей травы, отгоняя мух. Из одежды на нём было две полосы скирлина, пришитые к пояску, - одна прикрывала бёдра спереди, другая – сзади. Он заметно хромал, на загорелой спине белели мелкие шрамы от осколков, а ещё один рубец был на месте отрезанного уха.

- Кто здесь? – человек обернулся на шум. Гедимин перешагнул ещё одну цепь колючих «мин». В шалашах зашуршало.

- Стой, - провожатый остановил Гедимина. – Старейшина Антер, это Чёрная Скала – Древний Сармат. Это он выжигает знаки на камнях.

- Да?! – человек едва не выронил траву. Он приложил свободную руку козырьком к белым бровям, заглядывая сармату в лицо, и медленно улыбнулся.

- Призрак Пустошей! Так ты живой?! Все триста лет…

- Я же говорила! – седая женщина выглянула из шалаша. Она была в потёртом скирлиновом комбинезоне и широкой плетёной шляпе – и ещё одну шляпу метнула раздетому соплеменнику.

- Говорила – знаки дважды менялись, и их явно чистят! А он как заладил – «до взрыва, до взрыва»… Чёрная Скала, значит? Садись сюда, на циновку. Есть будешь? Что вы, сарматы, вообще едите? Мы тут за двадцать лет слегка одичали…

…Это называлось «ичче» - сладковатые пласты, застывшая смесь соков клёна и кактуса-столба. Глюкозы в этой штуке было предостаточно. Гедимин, вспоминая питьё джайков, подслащённое сухими цветами, думал, что «ичче» они должны оценить. «Ичче», вяленый кактус, лепёшки из ореховой и желудёвой муки, печёные яйца, вяленое мясо птиц, ящериц и вилорогов… Сармат попробовал всего по чуть-чуть – не хотел оставить племя чанти без припасов. Старейшины посмотрели на Би-плазму, перелитую из контейнера в желудёвую «чашку», переглянулись и вернули еду владельцу.

- Боюсь, оно будет сопротивляться, - проворчал Антер. – Да, мы это ели. Наверное, в чанах оно так же трепыхалось. Но в посуде лежало тихо.

Кроме чанов пищеблока, в убежище Керки до последнего работал синтезатор скирлина – и «ткань» светло-серого цвета даже покрывали чёрными узорами. Но с тех пор прошло двадцать лет, а унесли из города беглецы не так уж много. Гедимин смотрел на всех, кто возвращался в посёлок, - на собирателей и охотников на мелкую дичь, на воинов, сменившихся на посту… Скирлин экономили – мужчины обходились двумя тряпочками на бёдрах, женщины – длинными рубашками без рукавов. Иногда на «тряпочки» пускали кожу, чаще ящеричью или крысиную, и из скирлина делали только пояс. Но чего было много, так это «плетёнок» - от циновок и корзин до башмаков и шляп. Всё, что можно, плелось – из лозы, травы, луба, волокна кактуса и волоса Ифи… И сейчас, собираясь у костра, многие брали с собой неоконченное плетение.

Плетёные стены были и у длинного шалаша-«ангара», самой крупной из построек чанти. Гедимин хотел спросить, кто там живёт, но не успел – от ручья послышалась перекличка шанков, и мимо шалашей прошло птичье стадо. Двое подростков-пастухов оглянулись на сармата и засвистели на шанков, подгоняя их к «ангару». Следом уже бежало второе стадо, тоже небольшое. И сами птицы были мельче откормленных домашних шанков из наннских загонов, - может, второе-третье поколение, вернувшееся с вольной жизни под хозяйскую крышу. Только хозяева успели смениться.

- Странные птицы, - заметила старейшина Амау. – Стоило загнать их на зиму под крышу – к весне стали нестись каждую неделю. Даже без спаривания. Когда ночуют под небом, всё прекращается. Зачем бы дикой птице такая трата сил впустую?..

- Они не дикие, - сказал Гедимин. – Только слегка одичали за полвека. Это шанки. Их разводят нанны. Часть убегает. Вот, прижились. Значит, теперь вы их приручили?

- Чанки? – переспросила Амау и усмехнулась; зубы у неё были некрупные, но крепкие, и все, что видны – на месте. – Да, выходит так. Нанны – это кто? Не те краснокожие, от которых ты…

Гедимин качнул головой.

- Вообще не люди. Ростом выше меня. На юге, у большого озера и рек, у них города. Но… не такие, как были у вас.

- Озеро? – старейшины переглянулись с воинами помоложе. Все едва заметно пожали плечами.

- Наверное, это неблизко, - вздохнул Антер. – В Керки были карты, но проку от них не было уже тогда. Наши соседи птицу не держат. Только стреляют, где видят. И птицу, и людей. Да, аркасов мы знаем…

Он непроизвольно коснулся обрубка уха, поморщился и опустил руку.

- Ты говоришь – краснокожие джайки тоже с ними не ладят?

Гедимин кивнул.

- Город Джайек постоянно отбивает набеги. А на разведчиков из Руйо аркасы часто нападают. Джайки даже удивились, что вы не стали стрелять. Ну, когда они пробили колёса на ваших ловушках.

Воины переглянулись.

- Помним. Один из них напоролся на иглу тунки. Мы тоже удивились – что они потом не приехали мстить. Жечь тут всё, стрелять по посадкам. Только брали немного листьев, и то не ломали ветки и не обдирали догола. Для чего им листья?

- Мало сахара в пище, - ответил Гедимин. – Они охотники, земледельцы. Но сладких растений не нашли. Или, может, не прижилось… А как у вас? Орехи, жёлуди… А пшеница и овёс? А тыква?

Он покосился на поясные фляжки чанти. Они – как и ножи из расколотых костей – были у каждого. Но у всех – из кожи, рога или толстой тростинки. Ни одной тыквы-«бутылочника»… и ещё – ни одного тонкого лезвия из кремня или тринитита. Лишь кости и грубые «резаки» из оббитых по краю «стекляшек». «Щепить тринитит не умеют?.. А, это нормально. До Применения не умел никто. Странно, что джайки научились…»

- Тыквы? – Антер криво ухмыльнулся и снова тронул старый шрам. – Всё там же, где моё ухо. В первом, сгоревшем, Чанти.

Это слово он произносил не совсем как «чанти» - скорее как «щантси» или «щанци». Как и название племени – и такой же выговор был у Амау. Все, кто моложе, произносили «ч» и «т» чётко, и Гедимин решил, что племя – всё-таки «чанти».

- Повезло вынести немного саженцев, - Амау зябко поёжилась, несмотря на жару. – Краснолист и местные кактусы – всё, что нам досталось. Да ещё птицы. Повезло, что они были ручными. Другая живность в посёлках пока не приживается. Значит, джайки – земледельцы? И охотники на бизонов? Да, с такими-то копьями… Но металла у них нет? Все машины – довоенные?

Гедимин махнул рукой.

- Тут, похоже, у всех довоенное. Крупные банды, вроде аркасов, как-то клепали запчасти. Прочная в убежищах техника… А кто не может – осваивают камень. У джайков хорошо получается.

Чанти переглянулись. Антер передёрнул плечами.

- М-да. Признаться, эти краснокожие нас сильно напугали. Ты говоришь, они настроены мирно…

Гедимин кивнул.

- Я могу… побыть тут, пока вы общаетесь. Чтобы всё прошло спокойно. Я взял слово с их вождя, что джайки вам не навредят. Клятву перед всеми богами. И, - он пристально посмотрел на Антера, - ты можешь говорить за всех чанти? Дать такую клятву от своего племени?

- Я? – растерянно переспросил Антер, ткнув себя пальцем в грудь. Никто из чанти не усмехнулся. Амау склонила голову.

- Мы не знаем местных верований. Но если что – решающее слово за Антером и такими, как он. За теми, кто выжил в Чанти.

Рука старейшины снова дёрнулась к рубцу на месте уха. Он досадливо поморщился.

- Нам надо хорошо всё обдумать, Чёрная Скала. Всем нам. Что я могу сказать? Мы не нападём на джайков, если они не нападут первыми. Этого хватит тебе… и другим местным богам?

24.03.281 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

На стволе кружевного дерева багровели три зубца. Кто-то не пожалел времени, прорезая метку на полметра вверх и полпальца в глубину. С коры смесь красной и чёрной глины осыпалась, но в прорезях задержалась. Гедимин угрюмо щурился на метку и думал, что «замазка» хотя бы прикрывает «раны» от грибка.

«Макаки из «Арката» расползаются, как эа-клетки,» - он брезгливо обогнул помеченную тем же знаком глыбу. «Вот не хочется целую область называть по какой-то банде. А придётся.»

На картах в памяти передатчика появилось новое название – пустоши между ледниками и озером Тэкра теперь были подписаны «Аркасия». Гедимин сделал копию карты и на ней отметил Руйо, предполагаемый Джайек, земли племени чанти и сожжённую станцию агротехников. Первая карта, без «лишних» меток, ушла на ближайшие сарматские станции. Вторую Гедимин не собирался показывать никому.

Быстрая смена климата зацепила и степи к северу от котлована Тэкры. Стада копытных пока не поменяли маршрут, но перестроили график – и сейчас уходили из пустошей, высохших раньше срока, дальше на юг, куда доходили тучи. Гедимин видел выеденную траву у обмелевших рек, взбитую копытами землю и помёт на путях перекочёвки. В небе снова заблестели точки и полоски, собираясь в облачка. А по истоптанной земле протянулись следы протекторов с глубоким рельефом. За дичью и охотниками по пятам шли гиены. Здесь они Гедимина не пугались – Серые Сарматы, даже вконец мутировавшие, так далеко на юг не заходили.

От древнего рельефа остался длинный выступ – пласты камня наклонно вылезли из сухой земли. В их тени трава была чуть зеленее, и стада шли вдоль гребня до «ворот» в нём – впадины с едва сочащимся родником. Его питал верхний водоносный слой, пополняемый дождями над пустошью; не было дождей – вода быстро иссякала.

Недавно в ворота прошло крупное стадо и долго рыло копытами землю и каменную осыпь в поисках воды. Теперь выпитый родник «опомнился» и снова потёк, заполняя вырытые ямки. Гедимин остановился на гребне, посмотрел вверх, - крупная стая небесных змей висела ниже обычного и лениво кружилась по часовой стрелке. Сармат вытянул руку и почувствовал слабый воздушный поток – ветер неспешно поворачивался вместе с летучей стаей.

«Ждут?» - Гедимин «посветил» сканером за гребень и беззвучно хмыкнул, опускаясь в траву. Стадо килмов шло вдоль холма. Трава зашевелилась – ветер над «воротами» слегка усилился. Килмы встревоженно зафыркали. Оглядывались они почему-то на другую сторону «ворот» - груду камней, поросшую кустарником.

Килм остановился у родника, склонился к ямке с водой. Трава зашелестела громче. Вихревое облако в небе уже растягивалось в воронку. Второй бык глотнул на ходу из полупустой ямки – и стадо быстро, почти бегом, устремилось в «ворота». Последние звери чуть-чуть не успели – смерч упёрся в низину и завыл, вгрызаясь в землю. Один килм выскочил, чудом не сорвался на осыпи и умчался догонять стадо. Крики тех, кого смерч поймал, быстро стихли. Столб пыли осел. Гедимин привстал, пересчитывая расплющенные туши. Первые небесные змеи уже сновали над ними, выбирая, с чего начать.

Дальние кусты загрохотали. В небе, на пути спускающихся змей, взорвалась граната. Из-за гребня вылетел красно-чёрный флип. Впереди, над штурвалом, белел цельный бизоний череп. Пилот выпрямился в седле, дёрнул книзу респиратор и заорал. Он указывал вниз, на туши – и два «флипа» с прицепами загромыхали по склону к добыче. На одном прицепе стоял гранатомёт. Сбоку, в укрытии из слоистого фрила, съёжился кто-то в шлеме с колючим гребнем.

«Аркасы,» - Гедимин, стараясь не шуршать, стянул с плеча сфалт. Ещё одна граната взорвалась в небе. Хентос уже спрыгнули к тушам и принялись рубить их, закидывая куски мяса в свободный прицеп.

«Даже зверьков грабят,» - Гедимин не удержался от смешка. Хентос на холме вздрогнул, махнул «самострелом». Пуля чуть разминулась с сарматом, растянувшимся в траве. Уже стреляя в ответ, он услышал в небе пронзительный вой, а внизу – рёв моторов, пальбу и крики.

Он вскочил – и упругий воздух швырнул его назад. Смерч накрыл всю низину. Все звуки стихли, кроме его рёва. А потом он качнулся к сармату.

Гедимин сдёрнул с запястья щиток и подался вперёд. Ветер уже свистел внутри скафандра, обдавая кожу то жаром, то холодом. Гедимин думал о дудках и погремушках, свисающих с ветвей. Сфалт, опущенный соплом в землю, так и замер в его руках. Вихрь толкнул его в плечо и рассыпался.

- С их оружием – могут охотиться сами, - пробормотал Гедимин, глядя на дальний склон. Плазма прожгла корпус «флипа» и попала в аккумулятор. Теперь по осыпи разбросало красные щитки и чёрные обломки. Ещё ниже растянулось дымящееся тело. Гедимин увидел бизоньи рога и мех на шлеме – и респиратор, вдавленный в нижнюю часть лица. На груди поверх «бронежилета» с цветными бляшками болталась человечья нижняя челюсть и пара крысиных зубов.

Долго смотреть не пришлось – змеи, доев бизонов, принялись за человечину. Стая накрывала тело за телом, просачиваясь под наручи, поножи и нагрудники. Труп немного дёргался – и разваливался на обглоданные части. Кто-то кружил над остатками «флипов» и звенел стеклом и металлофрилом. Но еда уже кончилась, и стая возвращалась в небо. Последние «звенельщики», с явной неохотой бросив железяки, полетели за сородичами.

Когда живое облако замерло высоко в небе, Гедимин с кривой ухмылкой спустился в низину. У хентос были с собой верёвки – сейчас они пригодились. Гедимин полчаса собирал гирлянды из ни к чему не пригодных обломков машин и остатков снаряжения и резал дырки в бывшем сопле гранатомёта. Ещё через полчаса «украшения» повисли на самом высоком из окрестных кружевных деревьев. Не успел сармат спуститься, как услышал лязг, перезвон и громкий вой. Серебряная стая кружила в голых ветвях. «Пусть,» - Гедимин беззвучно усмехнулся. «Трос крепкий. Им хватит надолго.»

16.04.281 от Применения. Западная пустошь, верховья реки Аркети, город Илкара

- Понятно, Хедмин-Странник, - Радгар Камнеруб провёл ладонью по бороде, заплетённой в тугую косу; его лицо оставалось угрюмым. – Твоих летучих змей мы видели. Дети Макеги, резвятся иногда в степи. Пастухи играют им на дудках и оставляют тушу поодаль от пастбища. А наши игрушки на деревьях ты и сам по дороге видел. С Детьми Макеги мы поладили. Ты мне лучше скажи про древних. Тех, что вылезли из развалин и громыхают на повозках туда-сюда. Вроде твой народ много лет жил с ними бок о бок. Скажи, Хедмин, с какого раза до них доходит? Сколько налётчиков надо перебить, чтоб они отстали от наших стад и посевов?

Серый Сармат, сидящий за столом напротив Гедимина, криво ухмыльнулся. Его соплеменник тяжело качнул головой и потянулся за листьями лавра.

- Скажи им, Гедимин. Мы объясняли – нам не верят, - он сунул жёсткий лист в рот. Его сосед-Серый поморщился.

- Раск, ну не при всех же! – привычно-безнадёжно прошипел он.

«По крайней мере, другие специи Раск больше не ест,» - подумалось Гедимину. Лучше было смотреть на сморщенных, но всё-таки посветлевших Серых, на их новые летние комбинезоны из волокна многожальника и цацки с мелкими камешками и пересмеиваться с Раском и химиком Ченом, чем вспоминать о налётчиках. Но они о себе забыть не давали – никому, от рыбаков Эфлора до эльфов на побережье…

- Не знаю, Радгар, - Гедимин пожал плечами. – До «мартышек» всегда доходило очень туго.

Двое наннов из городской стражи переглянулись и тяжело вздохнули. Нхельви, залезший между ними на лавку, проверещал короткую фразу. Радгар хмыкнул.

- Да уж, с эльфийским караваном – это они совсем зря. И ведь даже не в первый раз! Тот, кто их посылает, - ему своих бойцов не жалко? Оружия их, этих повозок, - на них ведь металл потрачен? Что там думает кузнечный цех? Заказы – конечно, хорошо, если за них платят, - но столько труда впустую!

- Кто бы там их спрашивал, - пробормотал Гедимин, вспомнив слова хенто-налётчика о подрезанных сухожилиях. Возможно, все техники в «Аркате», «Хилларсе» и других логовищах хентос были на положении рабов… как, судя по обмолвкам «макак» и Вольта, и все или почти все самки – а это по-любому половина человеческого населения. «Макаки всегда находят, кого гнобить,» - думал сармат, едва сдерживая дрожь омерзения.

Нанны за столом быстро переглянулись и притихли. Радгар опустил рядом с чашкой тяжёлую ладонь, и даже Раск и Чен стёрли с лиц ухмылки. «Они тоже помнят,» - думал Гедимин. «Они знают, как обращаться с хентос. Хорошо бы им не встретить джайков, чанти или кого-то вроде них. Люди объясниться не успеют.»

- Понимаю, Хедмин. Ты много уже рассказал… о делах в древних норах, - Радгар сдвинул брови. – Пусть весь кузнечный цех сидит в кандалах. Пусть своих женщин они держат, как скотину…

Стражница с красными волосами пробормотала что-то, но слов Гедимин не разобрал. Нанн-сосед накрыл её ладонь своей и крепко сжал.

- Но сами воины, те, кто едет на верную смерть, - о чём думают они? У них повозки, у них оружие, их не тронут, если они покажут себя мирными, - почему они не уйдут из вонючих нор?

Гедимин пожал плечами.

- Им там нормально, - буркнул он. – А если ещё урвать добычу – мясо или цацки – и вернуться с ней… Тогда им дадут хорошей еды и пустят в горячую купальню. И к самке на ночь. Так вот они и живут. А по-другому – только скайоты. И те два племени, о которых я рассказывал.

Радгар помолчал немного, давая наннам обговорить услышанное. Серые Сарматы переглянулись. Раск незаметно показал Гедимину одобрительный жест, химик Чен – сочувственный.

- Это хуже копошения червей в навозной яме, - угрюмо сказал Радгар. – Что ж, мы запомним. И постараемся узнать твои племена, если они пойдут на юг. Если они понимают слова и выполняют обещания, им тут бояться нечего. Выпей медовухи, странник, ешь и пей досыта. Ты не в древних норах и не в дикой степи. Стены Илкары прочны.

Нанн был прав. Гедимин прошёл от Эфлора до Илкары через Эннар и Элию – и везде видел укрепления, сторожевые вышки, посты нхельви у каждого поля, сада, рощи и пасеки, верховую стражу в степи, вооружённых и одоспешенных пастухов, охраняющих стада. Но только Илкара стала настоящей крепостью. Вокруг не пытались ни сажать деревья, ни сеять минзу и саар, - только местами поднимался стеной многожальник, то ли источник волокна, то ли ещё один рубеж обороны. И кострища, где сжигали трупы налётчиков, разрослись и в ширину, и в высоту. И среди наннов были погибшие, а в Илкару переселился целитель с учениками. К ним и приехал химик Чен – посмотреть на наннские методы лечения, показать свои. Гедимин не успел расспросить, как идут дела; сам Чен был угрюм, чужаку пожал руку, но болтать с ним не рвался. «С внедрением новшеств у наннов… ну, как обычно,» - думал сармат, допивая медовуху. Не успела кружка опустеть, как её наполнили до краёв.

- Хорошо, что сейчас «хиллаш» проезжают мимо, - снова заговорил Радгар. – С весны тут почти спокойно. Нашли ещё одни руины на востоке. Не знаю, жил там кто или нет, но стрельба с востока доносится и сейчас. Ну да «хиллаш» тут не одни – те же руины нашли двуногие «волки». Вот теперь и грызутся. Пока не закончат, про наши стада не вспомнят. Хотя – кто их знает, этих полоумных…

- Новые руины? – Гедимин тронул передатчик. «Что они могли… А, понял. Гайна. Крыс там много. Людей не видел.»

- Они туда переезжают? – спросил он. – С поклажей, с самками?

Нанн резко качнул головой, едва не уронив со стола полупустую кружку.

- Такого даже нхельви не видели. Только воины на повозках. С оружием, с телегами. На восток – с пустыми, обратно – когда как.

- Грабят, как обычно, - стражница поморщилась. – Им что чужое стадо, что свои мертвецы, - лишь бы мешки набить! Вот теперь их кузнечный цех получит новую руду. Хватит и на повозки, и на кандалы!

Гедимин кивнул. «Да. В Старых Городах вообще полно ресурсов. Только знай, где искать и как добыть. Похоже, хентос научились. Дербанят свои города, ищут пустые. Сделать металлофрил они, наверное, могут. Но вот все фрилы с нуля – это очень вряд ли. Не с кучкой рабов-механиков и остатками знаний. Информатории наверняка давно разобраны…»

Он думал о ресурсах, чтобы отогнать другую мысль. Она впивалась в мозг уже не первый день. «В Керки было много народу. Пусть пять сотен вовремя ушли. Пусть хентос перебили воинов и устроили резню. Но…» - он быстро хлебнул браги, загоняя назад в глотку неприятный ком. «Тот урод говорил, что им нужны рабы. С мозгами, с прямыми руками. Нужны самки для приплода и для… sa hasesh!» - он снова отхлебнул, подавляя тошноту. «Они не убили всех в Керки. Часть там осталась – как рабы. И, может быть, они и сейчас там…»

Нанны больше ни о чём не спрашивали. Гости разошлись, стража отправилась в дозор. Родня Радгара и трое пришельцев-сарматов разбрелись по дому. По жаре в большой зале спали немногие – печь после вечерней готовки остывала медленно, и нанны перебирались от неё подальше. Все лавки, тюфяки и шкуры-покрывала остались сарматам.

- Вот же возни с этими пуговицами, - услышал Гедимин ворчание Раска. Серый Сармат выбирался из комбинезона со множеством примитивных застёжек.

- Всё маешься? – насмешливо хмыкнул Чен. Он уже расстегнул пояс и теперь стягивал плотную рубаху. На ней пуговица была одна, под самым горлом.

- Зато у меня одна одежда, - буркнул Раск. – Как у сармата. А не куча кусков, как у дикой «мартышки»!

- Сармат от «мартышки» не одеждой отличается, - Чен сел на застеленный тюфяк и оглянулся на Гедимина. – Ты так облучиться боишься, или скафандр уже прирос?

- Прирос, - буркнул сармат. – Ты лучше скажи – как тебе местные медики?

Чен с тяжёлым вздохом прижал к лицу ладонь. Раск тихо хихикнул.

- Ты меня не слушал – и тебя теперь не слушают. Терпи!

- Да, тебе-то по нраву местное лечение, - проворчал Чен. – Нажевался всякой дряни, её же – на тряпку и в открытую рану… Чего я не понимаю, тески, - как у них кто-то выживает? Перебитые кости, полостные ранения, черепные травмы даже… Анестезия – на травках и колдовстве. О стерильности не слышали. К хлорной извести не хотят и прикасаться – мол, яд, сожжёт до костей… А могли бы сделать даже перчатки – хемна-то есть, на манжеты-пояски хватает! А как у них инъекции проводят, ты видел?

Гедимин покачал головой. Когда-то на Равнине Вепуат подобрал для медотсека полые иглы – жала местных хищников. Но в Орине… Может, эльфы-микана осилили бы полую иглу. Но нанны – вряд ли.

- Большая смертность? – спросил он. – Теперь, когда тут хентос с огнестрелом… и раны от бластера – тоже не подарок…

Чен криво ухмыльнулся.

- То-то и странно, что нет. Если не сразу насмерть – как-то выхаживают. Собирают кости. Зашивают раны. У них нитки из кишок – для кишок из кишок, для кожи – из волокна. Всё полощут в заговорённой воде. Ладно, она хоть кипячёная у них. Но как обходят сепсис – всё равно неясно. Мы-то крепкие. У эльфов, у сиригнов – своя анатомия. Может, их бактерии вообще не едят без разрешения. А вот нанны – почти как люди. Не пойму, почему заразу не заносят…

При словах о людях и заразе Гедимин вздрогнул. «Сходство. А теперь и соседство. С людьми совсем другой планеты. Трупы сжигают – хорошо. Но на костёр-то их тащат без перчаток…»

- А вообще с заразой как? – спросил он. – У них уже плотный контакт с «макаками». Никакая дрянь не перекинулась? Кронион молчит, но он с наннами не работал…

- А я – не микробиолог, - проворчал Чен. – Да и не медик. Сами нанны одну штуку заметили. И, похоже, прибили в зародыше. Что-то из острых кишечных инфекций. Бывало с теми, кто таскал человечьи трупы. Или брал вещи с тел. Ну, и с такими заражёнными близко общался. Лихорадка и сильная рвота. Помереть никто не помер, но болели целыми кланами. Теперь ничего у хентос не берут, а похоронщиков – и даже просто воинов – моют в трёх водах и сутки держат на капище. Для ритуалов… но, в общем, карантин – он и есть карантин. Говорят, сработало. Но с весны стычек не было, так что ни образца, ни наблюдения…

Чен развёл руками.

Раск, уже прилёгший на тюфяк, тяжело вздохнул.

- Медики! Вы спать собираетесь?!

17.04.281 от Применения. Западная пустошь, верховья реки Аркети, город Илкара

Раск на рассвете выбрался на крыльцо и жевал лавровый лист. В крепости уже гудела мельница, фыркали в загонах ториски, ожидая утренней кормёжки, а на окраине перекликались шанки. Ещё дальше трещали погремушки, и выли расщеплённые дощечки, повешенные на одинокое кружевное дерево, - стая небесных змей спустилась развлечься перед охотой. Если бы не стены, можно было бы разглядеть пасущееся стадо и стоянки пастухов вдоль реки. «Коз» и «пони» перегоняли по берегам Аркети от выеденной травы к выросшей заново – то на юг, то на север. К ним, по слухам, постоянно прибивались вилороги, но близко к себе не подпускали и надолго не задерживались. Но нанны и не пытались приручить их – своей, знакомой, мелкой скотины им хватало с лихвой. Вот килмы – это другое дело… но дикие быки для наннских стад были скорее угрозой, когда толпой ломились к воде, сметая всё на пути. Нанны радовались обилию крупной дичи, но о приручении килмов речи давно не шло. Как слышал Гедимин, не задалось даже у эльфов-микана…

- Будешь? – Раск протянул Гедимину свежий лист. – Нет? Ну, как хочешь. Наши тоже не оценили. Жаль всё-таки, что индейские бобы вымерли! Из твоих мар… людей-агрономов никто не приберёг семена? Жаль, жаль…

Гедимин качнул головой.

- Они не везде росли. Это нужно убежище в Южном Атлантисе. И чтобы там был биолог, упёртый, как Маас. Есть тут вообще южноатлантисские убежища? Северный Атлантис я видел, Старую Европу – тоже, северяне… м-да, тоже громыхают на флипах. А ведь на юге тоже были убежища. Маккензи туда ездил…

Раск махнул рукой.

- Помню я наших соседей. Какие там биологи! Они и до Применения крошили друг друга без передышки. Небось, передрались ещё под землёй, в первый же год.

На крыльцо, шумно втягивая воздух, вышел химик Чен.

- Ну, Раск как обычно… - тяжело вздохнул он. – О чём вы тут? Опять о драных «макаках»? К нам какая-то стая ломилась. С юга. Благо, есть чем ответить!

Вдалеке громыхнула «кинетика». Следом раздался десяток залпов и удаляющийся рёв моторов. Кто-то вроде бы орал, но быстро заткнулся. Сарматы переглянулись, угрюмо щурясь.

- Это на переправе. Там вечно драки. Теск, ты, как пойдёшь, пушку держи наготове! И стреляй сразу – говорить там всё равно не с кем.

Гедимин кивнул. Ему было тоскливо. Он пробовал думать о юге – о вишнёвых и тёрновых садах микана, о гигантском потомке розы из Саскатуна, о медеплавильнях Рааласы и каналах Фиранканы. Там «макак» не было – налётчики исчезали на подходе…

- Мастер Чен! – окликнул сармата нанн с пышной рыжей бородой. – Мастер Раск! Вчерашняя смесь остыла. Запах уже глаза не режет, но нхельви чихают и разбегаются.

Чен вздохнул.

- Странный у них нюх. Ваше обычное мыло не сильно приятнее. От него не чихают?

- Эх, мыла нхельви не любят, это да… - все трое уже отошли за длинный дом, но зычный голос нанна ещё некоторое время был слышен. Гедимин покосился на небо. «Пора выходить. До темноты успею к переправе. Посмотрю, кто там кого гоняет. Интересно, как «макаки» обходят недовольных Агва в реке? Очень-очень быстро?»

- Хедмин-Странник! – едва сармат вышел к воротам, как рядом замедлил шаг осёдланный ториск. Наннская стражница с красными волосами вела его в поводу и несла под мышкой шлем. Её отряд шумно переговаривался со стражей в воротах – кажется, о недавней перестрелке у реки.

- Ты вчера говорил о других людях. Таких, что не шумят, - стражница сама понизила голос. – С востока в Артаккаш – ты знаешь, наверное, - впадает ещё река. Мы туда стада водим редко – трава жестковата. Но мимо ходим. И пастухи говорят – кто-то живёт там, вдоль реки. С восточной стороны, под горячим ветром. Видели сорванные поплавки, просеки в тростнике. Кто-то и мелькал. Ростом меньше тебя, но повыше кимеи. А вот рёва и грохота не было. Мы думали глянуть, но Радгар отговорил. Тут и так за чужаками глаз да глаз…

- Ясно, - протянул Гедимин. – Значит, река на востоке…

Он вышел вслед за стражей, покивал охранникам ворот на прощание и снова покосился на небо. «Переправу проверю. Но потом – на север. Поплавки – значит, регулярная рыбалка. Если просеки к воде – туда ходят часто. Кто-то не боится воды, умеет ловить рыбу и поладил с Агва. Ни эльфы, ни кимеи от наннов прятаться не станут. Скайоты? Там есть дубравы… Но как перейти через Гиблые Земли? Надо проверить. Не Куэнны же там, в самом деле…»

18.04.281 от Применения. Западная пустошь, восточный берег реки Ульнар, посёлок Вуутан

Переправу через Артаккаш строили нанны. Гедимин, когда впервые её увидел, принял эти широкие каменные столбы, поставленные зигзагом, за опоры будущего моста. Но плитняк уже начал крошиться под копытами стад, а ставить мост так никто и не собирался. Нанны на вопросы о стройке смотрели ошалело. Возможно, мост помешал бы миканским кораблям подниматься по реке, но так далеко они вроде бы не забирались…

К середине лета Артаккаш обмелел, и каменные столбы на полметра вылезли из воды, а у берега показались плиты настила. По ним на «мост» забирались животные… ну, а теперь гоняли, скача по камням, «флипы» с оружием и прицепами. Переправа была одна для всех, хентос из разных городов никак не могли здесь разминуться, - оттого перед настилом уже рыжела глубокая выбитая колея, а в траве валялись оплавленные обломки и обглоданные кости. В основном человеческие… хотя «упырь», устроивший логово чуть выше по течению, ленился копать и кидал объедки в общую кучу. Попадался ему то килм, то вилорог, то старая «коза» или «пони», оступившийся на переправе. Гедимин видел следы мелких острых зубов и на свежей берцовой кости – тело бросили, убегая, какие-то налётчики, таркон затащил его в нору раньше, чем подоспели гиены, и теперь выкидывал кости из логова. Гиены догрызали остатки и при виде Гедимина устало рычали и нехотя брели туда, где трава была гуще.

Сканер показал ещё и потерянные пули разных калибров. Их вбило в землю – и захочешь, так не найдёшь. Стреляли со всех сторон – друг в друга на берегу, на берег с переправы, иногда с берега на берег из гранатомётов, - осколков в земле засело немало.

Дальний берег выглядел так же, и траву на нём прибило колёсами «флипов», а в сторону Гайны протянулась кривая, но хорошо заметная колея. Там, где заросли были гуще, детёныши гиены играли с погрызенным черепом. Самка настороженно покосилась на сармата и отогнала их глубже в кусты. На обломке плитняка, лежащем в стороне от переправы, чернела свежая метка «хилларсов». Глина покрывала камень в несколько слоёв – после каждой стычки новые «хозяева» переправы замазывали символ старых и чертили свой. Гедимин отвернулся, скользнул взглядом по берегу, выключая сканер, и приметил у самой воды ещё одну кость. Гиены её не тронули – над ней уже хорошо «поработала» речная живность. Это был череп крупной рыбы – кто-то из «питомцев» Крониона спустя много поколений дорос до немелкого хищника. Гедимин присмотрелся к пасти, оценивая размер зубов, - и, мигнув, наклонился за черепом. В верхней челюсти, пробив кость, крепко застрял пучок кактусовых шипов. Кто-то проколол отверстия в толстой игле и вставил ещё пару колючек, чем-то их приклеив, - и на этом «рыболовном крючке» ещё сохранился обрывок лески из волоса Ифи. Гедимин, беззвучно хмыкнув, снова взялся за сканер. «Вот и первый след…»

Прибор разбирался в кактусах лучше, чем Гедимин. В конструкцию вошли шипы двух видов, клей из рыбьих костей и девять нитей волоса Ифи. И всё-таки рыбак не рассчитал и остался без крючка. Гедимин, ещё раз хмыкнув, выдернул шипы из кости и качнул «конструкцию» на ладони. «Найду хозяина – верну.»

Он посмотрел на север – на нетронутые жёсткие тростники и хвойные кустарники на пологих холмах. Там в Артаккаш впадала ещё одна река со множеством мелких притоков – она собирала в себя все ручьи Зелёных Оврагов, всё, что вытекало на запад от водораздела. К середине лета они почти пересохли – водоносные слои Зелёных Оврагов были уже не те, что прежде. На восток от водораздела, где на степь надвигалась радиоактивная пустыня, это было заметно ещё сильнее. Нхельви ещё селились где-то там, но нанны давно не гоняли туда стада, и килмы не забредали – только маленькие группы вилорогов, которым и там хватало воды и пищи.

У реки, на удивление, было своё имя – её нашёл нанн по имени Улль, и с тех пор она называлась Улльнаар – или, как было записано на карте Гедимина, Ульнар. Луч сканера скользнул по берегам Ульнара от устья и ещё на пару километров, до маленькой дубовой рощи. «Ага,» - сармат покосился на слой лиственного опада с крайне редкими обломками веток и коры и практически без прошлогодних желудей и их «чашек». Все жёлуди, что он нашёл, были прикопаны на окраине рощи. Прорастать не спешили – но с этим и обычные дубы не торопились, не то что гигантские. «Понятно. Роща под присмотром. Из Илкары сюда не заходят. До Элии ещё дальше. Нхельви жёлудь могут укатить, но закапывать не станут. Ну, и меток на стволах нет, - значит, не хентос…»

Он быстро направил луч вверх, на кроны, и резко выдохнул. «Домов» по типу скайотских тут не было, но вот крытые платформы, припрятанные в ветвях, и занавешенные дупла сканер «нащупал» сразу. Обитателей не было, но все укрытия после зимы кто-то обновил. «Понятно,» - Гедимин ускорил шаг. «А платформы-то крепкие. Не на скайотский вес. И ко всем дуплам можно подняться без когтей. А где нужны когти, там пусто. Интересно…»

Долго сканировать рощу ему не дали. Не прошло и минуты, как на переправе зарокотали моторы, и загромыхали прицепы. Кто-то в голос выругался. Ещё немного – и «флипы» взвыли, вылетая на северный холм. Затрещали кусты.

- Гренни, твою мать! – заорал хенто, и Гедимин, сузив глаза, отступил в тень дерева. – Дороги не видишь?!

- Да пошла она, - бросил Гренни. «Флип» завыл громче, вырываясь вперёд. Сармат уже хорошо его видел – три колеса, наваренная броня и кинетическая турель. Больше всего блях, бус и рогов было у её оператора – видимо, это и был Гренни. Похоже, клан Гренов до сих пор правил в «Хилларсе»…

- Да куда ты прёшь? – ещё два «флипа» догнали вожака. – Гони на Атан, пока путь свободен! Братец Грен…

- Да пошёл и он со своим крысятником! – Гренни выпрямился и облокотился на турель. – Была охота без ног остаться! Ты не знаешь ничерта, а я вот слышал. Прямой путь заминирован. Теперь пролезешь только через крыс. Давно плиты башкой не ловил?!

Хентос переглянулись. Один, тоже весь в бляхах и чьих-то зубах, презрительно фыркнул.

- Струсил? Вот прислали вожачка… Хай, хиллаз, гоним в Атан! А этот крысиный выкидыш пусть…

- Вали-вали, - отозвался Гренни. – Меньше будет вони. А мы погнали за мясом и дикими девками.

Притихший мотор взревел. Не успел «флип» Гренни допрыгать до соседнего холма, как его зажали с боков.

- Стой! Чего там про мясо и девок?

Гренни осклабился.

- Кто тут крысиный выкидыш, а, Кэм?

Пилот третьего «флипа» грохнул по броне шипастым кулаком. Зачем шипы на перчатке тому, у кого есть короткоствол и длинный резак, Гедимин не знал. Возможно, хенто был очень, очень предусмотрительным.

- Да хорош! Нам тут что, весь день торчать? Гренни, есть что сказать – говори уже!

- Хе, - Гренни поправил пустой респиратор. – Говорю же – ничерта вы не знаете. А вот мне сказали. Там, на северной речке…

Он махнул рукой вдоль Ульнара.

- Там засели дикари. Их видели не раз и не два. И я к ним еду. А вы гоните в свой Атан, гоните…

Хентос переглянулись. Кэм нахмурился.

- Дикари? Гигантские мутанты? Или как те, на белых лодках? Совсем трёхнулся?! Нас втроём там размажут!

Гренни щёлкнул пальцами.

- То-то и оно, Кэм. Их видали. С тебя ростом, голые, чёрные. Ни топоров, ни блестяшек, - просто дикари. Я там один управлюсь. Но втроём сподручнее. Хочешь девку, Кэм? Или давно на крыс перешёл?

- Да от его морды «робби» шарахаются! – хохотнул «шипастая перчатка». – Хэй, Гренни, а ты не дурак! Нажрёмся, нахватаем рабов – и в город. А крысятник пусть Кэм разминирует!

- Погнали! – рявкнул Кэм, и три «флипа» рванули к роще. Гедимин, пригибаясь за кустами, пошёл следом. Сфалт уже лёг на плечо. «Голые и чёрные? Новое племя. Чанти скорее рыжие… Выжечь этих hasesh? Или пусть дорогу покажут?»

Рощу налётчики проскочили, не заметив ни дупел, ни пустых платформ, - но радостно заорали у обмелевшего ручья. На его берегу был местами срезан тростник, а вдали поднимался гигантский куст с почти белыми листьями. Гедимин издалека разглядел зелёные грозди незнакомых ягод.

- Вот тебе и тропа, - Гренни ткнул пальцем в колею, присыпанную камешками. Они зачем-то были подобраны по цветам – от берега Ульнара на восток неровной полосой тянулись маленькие красные спирали с тёмным центром. Для камешков в земле прорезали канавки, и кто-то переложил их заново и почистил от тины после разлива.

- Это что? – Кэм указал на широкую спираль посреди тропы. Гренни хихикнул.

- Дикарские штучки – вроде наших меток!

- Ха! – Кэм спрыгнул с «флипа» и вытер ноги о каменный узор. Обломки выпали из канавок и раскатились. Кэм плюнул в центр спирали. Хентос захохотали.

- Кроши их! – скомандовал Гренни, и его пилот направил «флип» на узор в стороне от тропы. Цветные обломки полетели во все стороны. Гедимин, морщась, отвёл взгляд – и увидел на запястье мигающий жёлтый огонёк. ЭСТ-излучение шло волнами от разрушенных спиралей – и не утихало, пока последний «флип» по ним не проехал.

«Та-ак…» - Гедимин перешагнул через обломки. Пульсация не возобновилась. «Сквозь ипрон меня не видно,» - сармат хотел сдвинуть щиток на запястье, но тут за кустами заорали хентос.

Гедимин нагнал их быстро. «Флипы» встали у странного ягодника. На самом толстом стволе появился свежий надрез, но метку хенто не закончил. Сейчас он, угрожая ножом, вырывал у Гренни канистру.

- Куда вам, водохлёбы?! – Кэм, бросив пустую ёмкость, выхватил «пушку». – А ну, дай сюда!

- Пошёл ты! – булькнул Гренни, всасывая полканистры одним махом. Хенто с ножом взвыл и полоснул его по горлу. Канистра выпала, хенто подхватил её, проглотил остатки воды и впился в рассечённую шею Гренни. Пилот его «флипа», ничего не замечая, с грохотом рылся в прицепе.

- А-а, глотку жжёт! – прохрипел Кэм. Короткоствол валялся на земле, а сам хенто, шатаясь, уже ломился в тростники.

- К реке, - выдохнул другой, хватая ртом воздух. Его тоже шатало. Третий, насосавшийся крови, корчился рядом с трупом Гренни. Выпитое вытекало обратно.

Гедимин выпрямился, выстрелил в турель. Последний хенто даже не дёрнулся. Он свисал из прицепа, хватая ртом воздух, и хрипел – сначала громко, потом – всё тише.

- Дерево испоганили… - Гедимин огляделся в поисках смолы или глины, чтобы замазать «рану» на стволе. «У этих с собой есть краска. Надо найти…»

Он подошёл к тростникам. Все звуки там давно уже стихли. Трое хентос лежали ничком, лицом в воду, и вокруг расплывались масляные пятна. Гедимин перевернул тело, - широко разинутый рот был в крови, глаза вылезли из орбит.

- Крепко их приложило… - Гедимин невольно поёжился. Кто-то сбоку еле слышно хмыкнул.

- Странно, что тебя не взяло, верзила!

- Я не ломал спирали, - буркнул сармат, поворачиваясь на голос и показывая пустые ладони. На него из-за куста смотрел тёмнокожий лучник. Он, и правда, был почти голым – пояс и пара тряпок на бёдрах, перевязь через плечо, белые вертикальные полосы раскраски на щеках. Тёмные волосы, собранные в пучок на макушке, были проткнуты шипами кактуса-столба. «Боезапас,» - мелькнуло в голове у Гедимина. Такой же шип был наконечником тростниковой стрелы.

Лучник вздрогнул всем телом, уводя наконечник вниз. Кто-то ещё шевельнулся в листве. Боковым зрением Гедимин видел ещё двоих, вооружённых пращами. «Дозорные. Или всё время здесь, или пришли на шум,» - подумал сармат. Вид у всех был такой, будто Гедимину со всей его бронёй следовало бояться их стрел и камней… и сармат подозревал, что их уверенность не беспочвенна.

- Знаешь про спирали? – лучник вскинул голову, заглядывая Гедимину в глаза. – Откуда?

- Чего я не видел, - буркнул сармат. – Уберите оружие. Налётчики сдохли. А я вам не враг.

В тростниках тихонько свистнули. Лучник медленно опустил стрелу и чуть ослабил натяжение тетивы. Лук был небольшой, примитивный, - изогнутая палка с надрезами, подклейка из сухожилий, тетива из волоса Ифи. «А ведь это первый лук у людей из убежищ,» - подумалось Гедимину. «Даже джайки его не освоили.»

- Ты кто? – резко спросил лучник.

- Сармат. Называют Чёрной Скалой, - отозвался Гедимин, вспоминая, есть ли вдоль Ульнара «меченые камни». – Я выжигаю знаки на валунах. Осторожнее с хентос! Они вас заметили, теперь не отстанут. Ищут, кого пограбить, ищут рабов.

- Хентос? – переспросил человек, снимая стрелу с тетивы. - Давно ищут. Знаем. Потому и спирали на дороге… Стой! Выжженные знаки? Тебе что, тыща лет?

Вода у берега колыхнулась. И лучник, и выглянувший из тени пращник уставились на неё.

- Поменьше, но много, - услышал Гедимин голос Агва. – Чёрный Странник – он мирный. Если не злить. Так кто-нибудь приберёт уже мертвечину? Или мне её на берег сложить?

- Знаки, - спохватился Гедимин. – Они же разрушены. Теперь не действуют. Если снова приедут хентос…

Лучник поднял руку ладонью вперёд. Стрела уже вернулась в колчан.

- Сами знаем. Приберёмся. Чёрная Скала… Тебя бы к норникам. Может, они чего поймут.

- Я отведу, - один из пращников спрыгнул с ветки. – Я быстро. Чёрная Скала, иди за мной.

Незнакомые кусты поднимались тут и там, перемежаясь мелкими делянками. Тут росли злаки – дикая минза и ещё три-четыре вида, к которым когда-то приглядывались нанны. Гедимин услышал возмущённые крики шанков и резкие щелчки – у ручья, на ряске и молодой траве, выпасали птичье стадо. На тропе, у кустов, меж делянками часто мелькали спиральные знаки, заглублённые в землю – даже случайно наступив на них, камешки было не сдвинуть. Житель, собирающий опавшие листья, подростки-пастухи, рыбаки с сетями, - все спокойно проходили по смертоносным «минам». Правда, на Гедимина таращились, останавливаясь и едва не роняя вещи. Провожатый что-то насвистывал, и, кажется, это жителей успокаивало – кто и тянулся к оружию, быстро опускали руку и шли по своим делам.

Одежда у всех была скудная – две тряпки с пояском у мужчин и подростков, подпоясанная длинная рубаха без рукавов – у женщин. В дело шло всё – ткань из волокна многожальника, вязаный волос Ифи, сердцевина тростника, обрезки шкур, истёртый скирлин… Местами одно нашивали на другое – желтоватую ткань украшали чёрными обрезками скирлина, рыжим мехом или блестящей шкуркой ящерицы. Ни у кого Гедимин не увидел шапки или даже банданы, будто для защиты от солнца хватало тугого пучка волос, собранного на макушке. Только сами волосы у каждого второго были светлее кожи.

- Что было у реки? – спросил у провожатого один из жителей – тоже раскрашенный белыми полосами, но занятый вроде бы мирным делом – чисткой тростника. – Кого привёл?

- Ездоки опять попались, - воин со сдержанной усмешкой тронул себя за горло и поднял три пальца. – А это сармат Чёрная Скала. Шёл за ними. Не успел – без него справились. Речной страж его знает.

- Что?! – глаза поселенца расширились. – Ну, если страж… Сармат, сармат…

Он задумчиво сощурился, вспоминая что-то ускользающее.

- Норники вспомнят, - уверенно сказал провожатый. – Он древний.

- Я с вами. – поселенец сложил тростник в кучу под навесом и накинул перевязь с мешочком камней. Его сшили из цельной шкурки крысы – «бурого разведчика»; мех почти весь осыпался – вещью пользовались часто.

Скоро Гедимин увидел первые «кварталы» - шалаши, составленные кольцом, с огороженным кострищем по центру. А потом и здания – глинобитные, вымазанные красной и белой глиной, в пару этажей. Дверей и окон не было – только верёвочная лестница и люк на крыше. Над парой домов курился дым. «Ремонтное чутьё» сармата при их виде шевельнулось. «Там гончары. А там варят клей,» - определил сармат, едва взглянув на дымок.

- Жди тут, - провожатый указал Гедимину на глинобитную скамейку под навесом. На ней лежала циновка. Поселенец с «крысиным мешком» остановился рядом.

- Голоден?.. Ну, хорошо. Долго ты шёл за ездоками?

- От переправы, - Гедимин кивнул на юг. – Это хилларсы. Их послали в Гайну – мёртвый город там, на востоке. Они решили, что здесь грабить проще. Хорошо вы придумали со спиралями-ловушками. Я только оружие взорвать успел. И то зря, наверное.

Поселенец усмехнулся.

- Ничего. Всё равно сломалось бы. Здесь их вещи не заживаются. Давно знаешь этих хиллазов? Ты и твои – вы с ними в войне?

Гедимин мигнул.

- Моим ни до чего нет дела. А я… - он поморщился. – Не нравятся они мне. Все хентос. Рабовладельцы должны сдохнуть.

- Так ты против ездоков – один? – житель цокнул языком. – Ты сильный, и всё-таки… Мы, вута, тоже не из пыли слеплены. И без узорщиков кое-что можем. А с ними – ещё больше. Но из Вуутана не выходим. А кто выходил – не вернулись.

Сбоку засвистели. К скамейке быстро шёл воин-провожатый. От него отстал (а потом и вовсе остановился, глядя на Гедимина издалека) человек в тканом плаще. Седой, с рельефным лицом, старыми шрамами на руках и ногах, он опирался на резную палку. На груди висел осколок зеркального стекла в кожаной оправе. От него вниз коротким веером расходились перья сыча.

- И правда, сармат! – весело удивился пришелец. – Прямо как в том фильме. И броня такая же. А мы всё спорили – они, правда, такие здоровенные? Брат не верил. Мол, на голову выше – ещё туда-сюда, а чтоб почти вдвое… Кхм. Заболтался. Меня зовут Мичан.

- Норник Мичан помнит всё, - проворчал провожатый, пристально глядя на Гедимина. Он так и стоял чуть поодаль, будто на посту, пока «норник» шёл к лавке. Мичан слегка опирался на трость, не наваливаясь, но Гедимин видел, как странно он ставит ноги – будто сустав между ступнёй и голенью плохо проворачивается. Это был первый «вута» в обуви, и причём высокой, почти до колена. Остальные бегали босиком, даже по стерне и битому камню, и вроде как от этого не страдали.

- Ну да, я норник, - буркнул Мичан, садясь рядом с Гедимином и заглядывая ему за лицевой щиток. – Ну прямо как в фильме… Значит, твой позывной – «Чёрная Скала»?

Гедимин мигнул. Затормозивший мозг наконец включился.

- Фильм? У вас есть телекомпы?!

Мичан сдержанно усмехнулся.

- Помню, бабка их так и называла. Был один. Я мальчишкой ещё успел посмотреть. Про войну в космосе, про лесного монстра и про ледяную стену. И про Старые Города тоже. Да-а, тот мир – забавное было местечко… Так ты оттуда, Чёрная Скала? С космолёта на орбите? Значит, это не вы пасёте зверей на западе? А то у нас тут спорили. Здоровенные, но вроде как люди. С волосами и без техноштучек. Ну да я всегда говорил – там не сарматы. И ты на пастуха что-то непохож.

Гедимин невольно дёрнул углом рта. «Сколько ему лет?» - вертелось в голове. «Когда вута ушли из убежища? Он там родился, успел пожить…»

- Там нанны, - сказал он. – Совсем не люди. И не сарматы. Хен… ездоки их донимают. Так что вы осторожнее. Могут принять за них.

Норник переглянулся с воином постарше.

- Нанны, - повторил он. – Да уж, мир изменился. Нет, мы, вута, никого не донимаем. Даже речные стражи ворчат, но терпят. Ты с ними, говорят, тоже знаком?

Гедимин кивнул.

- Хорошо, что вы с ними поладили, - сказал он. – Ездоков они убивают.

Мичан невесело усмехнулся.

- Уже знаем. Они нас и предупредили. Мы-то надеялись – где-то в убежищах есть ещё люди. Но такой родни нам не надо.

Гедимин покосился на север. Там обзор загораживал глинобитный дом, и на его крышу выбрались уже двое в плащах. Они тоже были седыми, но не хромали. «Норники,» - подумал сармат. «Заставшие убежище…»

- Люди есть, - сказал он. – Я видел два нормальных племени. Не кидались ни на меня, ни друг на друга. Растили еду, охотились, пасли птиц. Но оба – далеко на севере. А посреди – ездоки-аркасы. Не лучше ваших хилларсов и улфов… или муртов, если они сюда заезжают. Вот такой знак у них на броне.

Он начертил в воздухе три зубца, а потом – древнюю северянскую букву. Поселенцы переглянулись. На крышу вылезли ещё двое – уже не норники, но и не юнцы.

- Таких пока не видели, - Мичан вздохнул. – Значит, и на севере ездоки. А что ещё севернее? Ледяной лес?

- Горы. Озеро. Кислотные топи, - ответил Гедимин. – Там два… четыре нормальных народа. Но они совсем не люди. А люди… «Халаг» и «Гвула». Тоже ездоки. Пока дерутся между собой. Но «Гвулу» скоро добьют, наверное. Тогда «Халаг» поедет дальше.

Мичан поморщился.

- Значит, шесть племён ездоков… и мы, вута. Трудно же будет говорить с нормальными… А что за два племени? Тоже птицу пасут? Хм, странная всё-таки птица. На Земле мы таких не припомним. И телекомп не вспомнил. Хотя, может, базы побило…

- Птиц привезли нанны, - Гедимин кивнул на запад. – Ручные. Слегка одичали. Называются «шанки». Домашние – крупнее. Чанти говорят – если ночью держать в загонах, будут часто нестись. У ваших так?

Сверху переглянулись и послали жителя помоложе в соседний дом. Гедимин сдержал ухмылку. «Передача высоких технологий, мать моя пробирка…»

Мичан хлопнул себя по коленям.

- Домашняя! Ну, тогда всё нормально. С загоном – попробуем. Летом они у нас под небом… Значит, чанти – одно из тех племён? Ездоки-то ничего не разводят. Видели мы их еду. Кто-то и наелся… - норник поморщился и вытер рот. Гедимин мигнул. «Идиот! Их же надо предупредить…»

- Ездоки вообще заразные, - хмуро сказал он. – Вещи, трупы, всё. Даже наннов рвало и лихорадило. У вас никто не заболел?

Провожатый (он так и маячил неподалёку) нахмурился. Второй воин помрачнел.

- Да, гнилая рвота, - проворчал Мичан. – Уже знакомы. Троих похоронили.

Гедимин вздрогнул. «Опять опоздал!»

Рядом послышались оживлённые голоса. Три фигуры, с ног до головы обмазанные засыхающей белой глиной, шли к домам. Провожатый подался навстречу.

- «Быстро» он, - буркнул «белый», хлопнув по воздуху – будто отвесил подзатыльник. – Так и знали – тебя не дождёшься! Норник Мичан, там пять тел. Ножи, много одежды. Но «стволы» все негодные – на токе.

Гедимин мигнул.

- Ну, пусть лежат, - отозвался Мичан. – Солнце почистит, а там посмотрим. Мойтесь уже!

- Стражи не пускают, - вздохнул воин. – Рано ещё. А что он?

«Вута» кивнул на сармата.

- Интересно говорим, - ответил норник. – Всё-таки у нас осталась родня на севере… Ладно, ваше дело – очиститься!

«Дезинфекция,» - Гедимин смотрел на комья глины на руках и ногах и тонкий слой на телах и лицах. Одежду воины сняли – её дезинфицировали отдельно, как-то по-другому.

- Это из-за гнилой рвоты, - вздохнул Мичан, когда пограничники ушли. – Чистка землёй, солнцем, водой. И никакой еды из убежищ! Она и в нашем была так себе…

- А давно вы ушли? – спросил Гедимин. – И… как удалось так удачно прижиться?

«А у них орудия из фрила,» - мелькнуло в голове. «Фрил, металлофрил… Вон, двое пошли с лопатами. Хилларсы с собой лопаты возят? Лом, кувалда, - ладно. Резаки тоже. Лопаты откуда?»

- Удачно? – Мичан дёрнул углом рта и шевельнул окостеневшими ногами. – Ну, могло быть хуже. Меня пожгло на разведке, не все так вляпались. Здесь, в Вуутане, мы сорок лет. И десять пытались выжить там, на восточных холмах.

Он указал на Зелёные Овраги – всё ещё зелёные, но давно уже без сети рек и озёр.

- Но там совсем не задалось. Без воды… - он вздохнул. – Не зря нас прозвали водниками.

- Это нас так прозвали, - проворчал воин. Норник хмыкнул.

- Благо, были запасы. И кое-какие соображения. Нас ведь с самого начала для этого готовили. Копать, растить, пасти, ловить. Жить на дикой земле. Не сдохнуть самим и не дать сдохнуть верхним. Вот только верхние не дожили.

«Готовили?» - Гедимин мигнул. Ему вспомнилось элитное убежище в Саскатуне… и ещё много таких, в два «яруса» - для людей «разных сортов». «Кто-то ещё тогда понял, что цивилизация не выживет? Вот откуда лопаты и резаки…»

- Растить и пасти? – переспросил он. – Но – что и кого? Растения, животные… их «верхние» тоже заготовили?

Мичан указал на тенистый куст. Его зелёные приплюснутые ягоды не свисали гроздьями вниз, а торчали кверху.

- В записях много чего было. Одних семян – список на два локтя. И зародыши в банках. Я их видел, - сухие комки. Даже на зверей непохожи. Ничего не выжило. Только вот это… «коуна», - он произнёс это слово, растягивая все гласные. – Коуна и читчу. Вон там растёт, с округлыми листьями. Высоко они тут вымахали. Только в записях не было, зачем они. Но полезные.

«Взять образцы для Крониона,» - отметил про себя Гедимин.

- Хранилища погибли? Из-за чего?

Все поселенцы – и внизу, и наверху – угрюмо переглянулись. Мичан тяжело вздохнул.

- Хей! – крикнул поселенец, выходящий из-за дома. За ним шли ещё двое с «контейнерами» - ёмкостями из желудёвой скорлупы, туго оплетёнными тростником. У них были и тростниковые крышки с примитивным «замком». Молодой воин шумно вдохнул и оживился.

- Ты домой иди, - посоветовал ему поселенец без «контейнера». – Норник Мичан, гость Чёрная Скала, - не пора вам поесть?

Мичан зашевелился, освобождая место на лавке для «контейнеров».

- От долгих разговоров легко проголодаться, - заметил он. – Чёрная Скала, если тебе будет мало, мы принесём ещё – река нас кормит.

Гедимин хотел отказаться, но одёрнул себя – «исследование есть исследование!» - и осторожно открыл желудёвый «контейнер». Его стенки были выстланы сырой рыбой, разрезанной вдоль. Голову и хвост отрезали, крупные кости и внутренности вынули, на поверхности темнели кусочки свежих листьев и порошок из толчёных семян и стручков, - но рыба определённо была сырой, даже не засоленной. Не успел сармат удивиться пищевым пристрастиям вута, как над его посудиной наклонили другую, уже не из жёлудя, а из обожжённой глины. Желтоватая жидкость вылилась на рыбу, и та зашипела, покрываясь мелкими пузырьками. Сармат мигнул. «Окисление?»

- Скоро размякнет, - сказал Мичан, доставая из другой ёмкости тёмную лепёшку – похоже, из запасов желудёвой или ореховой муки. – Вот так складывай и цепляй куски – и будет вкусно.

Он показал пример. Молодой воин, так никуда и не ушедший, шумно вдохнул. Тот, что постарше, молча протянул ему лепёшку и «контейнер» с уже окисленной рыбой. Гедимин подцепил кусок побелевшего, уже не пузырящегося «мяса». Оно, и правда, размякло и легко разваливалось на части. И у него был вкус – вкус сложной смеси кислот. Вроде бы ощущались и специи – знакомая Гедимину смесь усатки, листьев желтоцвета и стручков «аменера». Но вот кислое… Это вещество он раньше не встречал.

- Что это? – Гедимин кивнул на кувшинчик с кислотой. У ёмкости было круглое донышко – она качалась, вставая на неровную поверхность, но не переворачивалась.

- Чико, - отозвался Мичан. – М-да, я ведь из тех, кто первым это пробовал. По такой жаре у костра высидеть непросто. И мы ускорили процесс. Быстрое маринование. Смесь соков коуны и читчу… и воды побольше, иначе это дубильная жижа, а не приправа. Хотя дубильная жижа тоже нужна. Ещё чико?

Гедимин подставил пробирку. «Ещё одна пряность. И при этом – кустарник. Знают ли эльфы? Если что – у вута будет что им предложить…»

- Не холодное? – молодой воин присматривался к последнему «контейнеру», до сих пор не открытому. Старший поморщился.

- Тебя вроде бы за стол и не звали.

Он поболтал палочкой в ёмкости и протянул её Мичану. Вскоре отхлебнул и Гедимин. Этот вкус был ему знаком – тёмная жидкость была похожа на подогретый раствор ичче, застывшей смеси соков кактуса-столба и клёна. Только сюда клён-краснолист не добавили, и глюкоза едва ощущалась.

- Кактусовый сок? – спросил Гедимин. Мичан усмехнулся.

- Вижу, это тебе знакомо. Кто-то на севере тоже его собирает?

- Чанти, - кивнул сармат. – Смешивают с соком клё… краснолиста. Дерево с красными листьями. Из их убежища.

Поселенцы переглянулись.

- Пока не видели, - сказал Мичан. – Что ж, у кого-то выросли кислые кусты, у кого-то – сладкие деревья. Главное, что у всех есть еда… Так ты спрашивал о Верхней войне?

Гедимин, задумавшийся о хранилищах семян, не сразу вспомнил, о чём речь.

- Дались ему эти дела, - проворчал молодой воин. – Кто их застал, тех верхних? Даже прадеды уже не помнили…

- Плохой памятью не хвалятся, - буркнул воин постарше. – Да, расскажи, норник Мичан. Чёрная Скала уже знает, для чего нас взяли в убежище. Скажи, что было потом.

Гедимин навострил уши. Ему снова вспомнился «Силвермайн» в Саскатуне, окрики охраны и взгляд старшего техника-энергетика. Он был из «нижних» в таком убежище – как и предки племени вута.

- Мы пересказываем это каждому поколению, - проворчал Мичан, ворочаясь на лавке. – Чтобы никто не делал, как те верхние. Не готовил себе смерть. Они жили вверху – мало людей, много места и удобных штук, много охраны. А мы – внизу. Иногда кого-то отводили наверх – для работы… или чтобы с ним развлечься.

Норники разом помрачнели. Гедимин насторожился.

- Как развлечься?

- Побить. Стрелять по живому током. Заставить что-то делать, - ровным голосом пояснил старший воин. – Сначала редко. Потом – всё чаще. Им там было скучно, верхним. Это мы внизу латали трещины и подпирали перекрытия. Наверху ничего не было видно.

- Или было, - снова заговорил Мичан. – И охранники, что к нам спускались, становились всё злее. И развлекались уже сами. А потом… наверху тоже не все жили одинаково. И охране доставалось меньше. Однажды мы услышали грохот и стрельбу. Убежище уже шло трещинами, а тут… Видно, взрыв проломил водохранилище. И мы затыкали его, как могли, пока не ушла вся вода. А когда закончили и заглянули наверх, там была гарь, трупы и разорванная броня.

- Верхние перебили друг друга? – Гедимин встряхнул головой. «Что за мартышечья дурь?!»

- Если бы, - старший воин поморщился. – Охрана взяла верх. Но их осталось очень мало. И пока они наверху бродили и искали, кого убить, мы поднялись. На трупах было оружие, части брони. Мы переловили охранников. Всех, кто с оружием, убили поодиночке. Теперь верхних не было.

Мичан дёрнул углом рта.

- Жаль, что они всё переломали. Хранилища семян, лекарств, разные трубы… Мы обустроились, как смогли. Получше, чем внизу. Но хуже, чем жили верхние. Дети и женщины из выживших, - они долго потом вспоминали, как было. Мы их не трогали, если они не вели себя нагло. Были дети от них и нас… Мы, в общем, не отличались. Может, у них кожа была глаже. Чаще мылись… После взрыва на водохранилище все мылись редко. Берегли воду. Хорошо, что наверху её много. Целые реки…

Гедимин склонил голову. В груди слабо ворочалось что-то холодное. «У «макак» всё как всегда,» - думал он. «Странно, что убежище вообще выжило… Стоп. Если выжило – значит, работали генераторы. И вряд ли вута их демонтировали…»

- Мичан! Когда вы уходили – что сделали с ЛИЭГами?

Норник озадаченно на него посмотрел, переглянулся с компанией на крыше.

- Этого слова я не знаю, Чёрная Скала.

- Генераторы. То, что делает ток. Реакторы. Альнкиты? - сармат пытался подобрать знакомое Мичану слово. На последнем тот встрепенулся.

- Альнкит! Да, оно там и осталось. За множеством дверей в самом низу. Оно просело, порвало провода. Если бы не это, мы уходили бы не так быстро. И нашли место получше западных холмов. Оно там и лежит, в норах «Вуутас», - он махнул рукой на восток.

- Мать моя колба, - пробормотал Гедимин. «Просевшая генераторная? Целы ли корпуса ЛИЭГов… В любом случае – надо смотреть.»

- Мичан, ты помнишь дорогу?

Часть 2. 19.04-06.08.281 от Применения. Западная пустошь, посёлок Вуутан – убежище «Вотерс» - река Фиран, город Фиранкана – река Хулу – река Арцаккар, город Нейя – убежище «Ксолат» - убежище «Кэй-Эм»

19.04.281 от Применения. Западная пустошь, посёлок Вуутан – убежище «Вотерс»

Трое норников склонились над корзиной с семенами и зёрнами. Кукуруза, бобы, бутылочник, - Гедимин запасся посевным материалом ещё в Элии. Как сохранить семена, подсказал Кронион, и сармат надеялся, что нигде не ошибся, и хоть что-то прорастёт.

- Саар, - он указал на жёлто-чёрную смесь кукурузы и бобов. – Общее название. Их всегда сажают вместе. Вьющиеся стебли потом закопайте. Ку… жёлтое зерно быстро вытягивает всё из земли. Остаётся пустошь. Поэтому надо сажать со сменой. Год – саар, год – многожальник, год – минза с бутылочником. Иначе убьёте почву.

«Агроном, мать твоя колба,» - мелькнуло в мозгу. «Цивилизатор…»

Трое старших воинов, собравшиеся вокруг норника с очень тёмной пятнистой кожей, нетерпеливо переглянулись.

- Чёрная Скала! Что ты говорил про чёрный камень? Мы собрали куски – это он? И что теперь с ним делать? Мы разбили пару кусков. Края острые, это да. Теперь их к рукояткам приклеить?

Гедимин посмотрел на расколотый обломок тринитита. Вещество «фонило», но несущественно – примерно так же, как ветер с запада.

- Не так быстро, - он огляделся по сторонам, порылся в карманах. – Колотить не нужно. Нужно отщеплять. Потихоньку, тонкими слоями. Тогда уже можно и на рукоятку. Сейчас покажу…

«Вот чем я сейчас занимаюсь?!» - думал Гедимин, отходя от «стола» оружейников. С тринититом они освоились мгновенно, кто-то уже тесал новым лезвием деревяшку, чтобы сделать вставки из мелких осколков – с этой «высокой технологией» Гедимин тоже тянуть не стал, передал на месте. «Ладно, Кронион об этом не узнает. А эльфов я всё-таки предупрежу…»

Норник Мичан уже собрался в поход. С ним напросился молодой воин, в убежище ни разу не бывавший, зато со здоровыми ногами и крепкой спиной. Припасы он предполагал тащить на себе, как принято у вута. Гедимин объяснил, что оба с припасами вместе поедут на его плечах. Мичан нахмурился, но всё же согласился – и одёрнул молодого воина, который было возмутился. Но до восточной окраины посёлка оба дошли своими ногами, и все, кто их видел, бросали дела и выходили к дороге.

На восточной окраине тоже был «пояс» из разноцветных спиралей. Гедимин аккуратно перешагнул их, покосился на дозиметр, - ловушка не «шелохнулась».

- Пока целы – не тронут, - сказал Мичан, ловко огибая спирали. – Даже если наступить.

Гедимин озадаченно хмыкнул.

- Погоди. Я видел, как они сработали на недавних ездоках. Значит, те могли проехать невредимыми?

Норник поднял взгляд и невесело усмехнулся.

- Не могли, Чёрная Скала. Могли бы – не были бы ездоками. А пока у них в крови всё рушить и поганить, ловушки узорников будут работать.

…Овраги уходили всё дальше на восток – ручьи за много лет хорошо изрезали рыхловатый склон. В низинах густо росли злаки, сновали чинчики, и трещали иглами ядовитые ящерицы тунки. Дальше на восток обрывались, никуда не впадая, последние ручьи, и пожухшая трава уступала место суккулентам. Гедимин видел котлованы давно пересохших озёр, так и не ставших глубокими, и раковины и рыбьи кости, впечатанные в ил. Из него уже проросли и поднялись на полметра кактусы-столбы. На самых крупных виднелись устройства для сбора сока – пустой жёлудь-«контейнер», желобок из тростника…

- Первый посёлок был вон там, - показал Мичан. – Ручей ещё течёт…

В траве рыжели остатки глинобитных стен – вута построили несколько зданий и дамбу, прежде чем уйти на запад. С собой забрали все балки и подпорки, и развалины осели, потеряв форму.

- У вас были инструкции, как строить из сырца? – спросил Гедимин.

- В телекомпе были не только фильмы, - отозвался Мичан. – Верхние нам сгрузили хорошие базы по разным ручным ремёслам. Немного практики – и дело наладилось. Да-а, я помню, как мы месили глину для этих домов…

Он задумчиво усмехнулся.

«А я ведь ходил по Зелёным Оврагам,» - думал Гедимин; крошечный посёлок и почти разрушенная дамба уже остались позади. «Как я пропустил новое селение? Да ещё с попытками земледелия…»

Кактусы стали выше – как и окружающий фон. Из Гиблых Земель тянуло жаром. Вута притихли. Гедимин накрыл их защитным куполом и ускорил шаг. Сканер сквозь наплывающую мелкую рябь уже видел задвинутую ипроновую крышку и непроницаемую «броню» убежища. Сверху она осталась монолитной, но вот снизу… Сквозь разошедшиеся чёрные плиты просвечивали коридоры, пустоты с перегородками – и пятно плотной ряби.

Мичан зашевелился.

- Уже рядом, - в его голосе звучало волнение. – Надо же, ямки не замело! Тут мы ставили первые палатки. Из чего придётся, лишь бы переночевать. Столько поколений не видело света дня!

- Странно, - проворчал молодой вута. – Упыри живут по норам – и они белые. А вы, норники, не бледнее нас. Как вы не побелели, сидя под землёй?

Гедимин остановился, щурясь на дозиметр. «Здесь ещё терпимо. А вот дальше… Крышка неплотно закрыта, и ещё тянет с боков. Внизу широкое «пятно»-источник…»

- Слезайте, - скомандовал он, опускаясь на одно колено. – Дальше нельзя. Радиация.

Вута проворно слезли. Мичан отстранил воина, помогавшего ему, и оперся на палку.

- Восток всегда светился. День ото дня всё ярче.

- Восток ни при чём, - Гедимин резко качнул головой. То, что показывал дозиметр, ему совсем не нравилось. «Ирренций «тлеет». Вяло, мелкими очагами, - но там идёт реакция. Паршиво. Придётся лезть…»

- Ваш ЛИ… альнкит, - это слово далось сармату с трудом, - разрушен. Но ещё работает. Я накрою вас куполом. Ждите меня. Туда вам нельзя.

Мичан посмотрел на соплеменника.

- Жди здесь, в палатке Чёрной Скалы. И не лезь на восток!

Гедимин мигнул.

- А ты куда…

- Я с тобой, Чёрная Скала, - Мичан поднял голову, чтобы увидеть его глаза. – По твоим следам. Не отвлекайся на меня. Но я должен это увидеть. В последний раз.

«Мать твоя колба!» - Гедимин стиснул зубы и поднял генератор поля. Защитный экран сомкнулся над головой норника, приняв форму тела.

- Дышать можешь?

…Мичан всё-таки согласился, чтобы его несли. Гедимин, подходя к пыльным воротам убежища, сам не понимал, зачем возится с полоумным дикарём. Да, собственно, и лезть в радиоактивные отходы на границе Гиблых Земель было редкой бессмыслицей. Этим местам уже не повредил бы и ядерный взрыв.

- Слезай, - Гедимин остановился у люка и спустил норника на землю. – Дальше сам, как знаешь. Вернусь за тобой, когда закончу внизу.

Вута, покидая убежище, не тронули ворота, даже закрыли их так плотно, как могли. Но крышка без фиксации постепенно сползла на пару сантиметров вбок. Внутрь затекала пыль, вода от редких, но сильных дождей, - и крышка съезжала всё дальше. Гедимин растянул над щелью защитное поле – на нём проступили зелёные точки в кольцах красных разводов. «Очаговая реакция, мать её колба! Придётся гасить…»

- «Вуутас», - Мичан высматривал что-то над головой сармата. – Мы чистили их от пыли. И сверху ставили флажки. Для себя, чтобы не заблудиться. И… ещё мы думали, что кто-нибудь их увидит. Повезло, что ездоки нас тогда не нашли.

На арке под слоем пыли виднелись крупные светлые буквы – «waters». Перед ними было место для ещё одного слова, но литеры осыпались, а ветер затёр их следы.

Гедимин навалился на створку. «Ремонтное чутьё» говорило, что прочищать пазы не обязательно, - и крышка в самом деле ушла в них почти без скрежета. Мичан отрывисто вздохнул.

- Каждое утро и каждый вечер мы это слышали. Сначала внизу, потом – в палатках… Сейчас, наверное, мы её не открыли бы.

Гедимин зажёг фонарь. Шлюзовая камера была открыта настежь. Жидкость в желобках под ногами давно сменилась пылью, трубы и проводку разобрали. Сармат проверил воздух и угрюмо сощурился.

- Дальше первой камеры не ходи. Задохнёшься.

Мичан уже вошёл в шлюз и разглядывал выбоины на стенах.

- А тут крепили ночной фонарь. Говорят, раньше все потолки горели, как звёздное небо. Даже внизу. Это потом светильники потухли. Я видел последние… Иди, Чёрная Скала. Я знаю, что такое мёртвый воздух. Мой дед помнил, как закрыли нижние ярусы. А отец там уже не бывал.

- Осторожно тут, - буркнул Гедимин, выбирая самый короткий спуск. «Ремонтное чутьё» говорило, что чинить в «Вотерсе» уже нечего.

…Стандартное элитное убежище, - Гедимин помнил эти схемы с незначительными изменениями, Кенен Маккензи продавал их направо и налево. Сармат на память мог сказать, где тут разбросаны жилые отсеки, где поднимали еду из пищеблока, а где её поедали, что из нелепо огромных залов – бассейн, а что было спортзалом или оранжереей. От «Верхней войны» остались проломы в стенах и перекрытиях. Новые поселенцы чаще приспосабливали их под двери, чем возились с заделыванием. Цепочка «люков»-проломов (тут были верёвочные лестницы и блочные подъёмники, - самые изношенные тут и остались) уводила всё ниже и ниже.

Когда будущие вута поднялись на верхние ярусы, жилых отсеков не хватило, и бывшие залы разгородили на комнатки. Гедимин заглядывал за хлипкие двери, но редко что-то находил – всё полезное люди забрали наверх.

«Фон растёт,» - сармат остановился на заброшенном ярусе. Тут был проектный спуск, со шлюзом и постом охраны в экзоскелетах. Обломки одной боевой машины так и валялись в углу. Экзоскелет разобрали, но не всё смогли пристроить к делу. Гедимин склонился над «клешнёй» закатившейся в пустой отсек, вынул источник нейтронов и спрятал под бронёй. «Нижние» не захотели жить на этом промежуточном ярусе – тут не было даже следов от перегородок…

Всё убежище строилось с расчётом на экзоскелетчика – и теперь рослый сармат мог везде пройти, не пригибаясь. Но уже давно под ногами потрескивали перекрытия, а стены неприятно кренились. Взрывы наверху расшатали убежище, и нижнюю часть всё сильнее перекашивало и постепенно складывало внутрь себя. Ещё ярус – и треск стал громче, а голову пришлось наклонить – верхняя плита заметно просела. Ещё ярус – уже на когтях, всаженных в самую прочную из несущих стен, - и луч фонаря осветил гору обломков. Последние «этажи» сложились друг на друга. Гедимин погасил свет и увидел в дальнем углу «пещеры» зелёное сияние.

Сармат сделал шаг по завалам – и замер. Фрил проседал и крошился под его весом. Ирренций после разрушения генераторной успел разъесть металл в труху. «Туда-то я провалюсь,» - думал Гедимин, прощупывая настил. «А обратно кто вытащит?»

Он покосился на сфалт за плечом. «Вплотную не подойти. Разве что гасящей пульсацией… Если на такой очаг она сработает. Надеюсь, перекрытия выдержат. Драные мартышки сэкономили на своих «рабах». Как обычно…»

Он сдвинул височную пластину. Из угла повеяло жаром. Ничего живого тут не было – только сам ирренций, «вспыхивающий» в разных точках и почти сразу «затухающий».

- Не надо тут цепных реакций, - Гедимин поднял сфалт. – Полежи тихо.

Вспышка была яркой – и как будто замедленной. Сармат швырнул сфалт за плечо, впился когтями в заблестевшую стену и рванулся вверх. Тут же его ударило в спину и бросило на перекрытие. Оно захрустело, распадаясь от удара, выгнулось кверху – и сармат, извернувшись, выкатился из пузыря и снова вцепился в стену. Внизу грохотали осыпающиеся ярусы, и горела яркая зелень. Сармат выдернул себя в срединный шлюз, бросил за спину защитное поле и кинулся к ближайшему «люку». «Погасил реакцию, sa hasu!» - стучало в мозгу. «Хоть бы людей не зацепило…»

Уже на предпоследнем ярусе Гедимин опомнился, посмотрел на себя, - перегретый чёрный фрил застыл на броне наплывами. «Ещё и фонит,» - Гедимин накрылся защитным полем, обернул руки и полез за контейнером с меей.

- Чёрная Скала-а! – донеслось сверху. Мичан выглядывал из люка.

- Иди наружу! – крикнул ему Гедимин. – К бывшему стойбищу!

- Ты выберешься? – спросил Мичан, не двинувшись с места. – Нужны верёвки?

- Вылезу, - отозвался Гедимин. – Беги! Внизу был взрыв. «Вотерс» проседает!

Он напряжённо прислушивался к гулу на нижних ярусах. Куски стен и перекрытий всё осыпались – там «потёк» фрил, там под излучением треснул металл… «Верх выстоит,» - думал сармат. «До первого землетрясения.»

… - Альнкит взорвался? – оба поселенца смотрели на Гедимина во все глаза. – И ты выжил?!

- Теперь «Вуутас» мёртв? – спросил Мичан; его глаза странно блестели. – И никто больше его не увидит?

- Никто, - буркнул Гедимин. – Я заварил люк. Несколько лет – и там будет фонящая яма. А потом пыль её заровняет.

Мичан смигнул.

- Что ж, Чёрная Скала… Спасибо, что дал его увидеть. Всё-таки он спас нас тогда… когда всё взорвалось и сгорело. И мы, вута, живы. В этот раз… может, всё получится не так глупо. Не как у предков, строивших «Вуутас». А строить мы ещё научимся.

03.05.281 от Применения. Западная пустошь, берег реки Фиран

У валуна невдалеке от холмов стояла в траве передняя часть «флипа», аккуратно прислонённая к камню. По другую сторону виднелась ещё одна, с другой окраской. В опутанной вьюнками траве под ними что-то белело. Гедимин сунулся было рассмотреть технику, но с холма сердито рявкнули – вокруг валуна уже зашевелилась, поднимая побеги, сторожевая лоза.

- Хентос так и не унялись? – спросил Гедимин, в обход камня выходя на незаметную тропу. Древесный сиригн, выглянув из-под вишни, шевельнул усами.

- Свои игры у твоих хентос. То подъехать поближе и пальнуть по саду, то камень размалевать. Какая-то доблесть для них в этом, что ли?.. Вот, земляные прикатили красивых камней, - пусть играют. Лоза рада – вон у неё сколько новых побрякушек!

…В прозрачной кроне гигантского кружевного дерева – над целой рощей деревьев поменьше – поблескивало что-то цветное. Негромкий перезвон медных и стеклянных «чешуй» был слышен издалека. В ветвях, не касаясь их, кружили небесные змеи и тихонько трогали подвески, замирая, чтобы дослушать затихающий звон. Гедимин остановился, вспоминая, как трепали те же змеи гирлянду из деталей «флипов». «А они различают материалы. И соизмеряют силы. Может, и ритм для них что-то значит…»

На соседнем холме цвёл аменер, а над ним поднимались ветки высокой одичавшей розы. Её округлые плоды уже начали рыжеть, но тут же были и зелёные, и множество цветков. Древесный сиригн задумчиво их рассматривал, разминая в пальцах длинный стручок аменера. На змей над соседним холмом он не обращал внимания.

- Хаэй! – помахал ему Гедимин. – Дозревает?

- Розой отдаёт, - проворчал сиригн. – Сидит по соседству, вот и набрался. Ушастым лишь бы чего намудрить…

Стайка небесных змей между тем снялась с дерева, уступая место другой. Тут и там среди облаков блестели скопления волосков и точек.

- Змеи не мешают? – Гедимин указал на звенящее дерево. – Не охотятся на местный скот?

Сиригн рассеянно отмахнулся.

- Эти ждут бури. Потом обшарят берег, подберут рыбу и червяков…

- Они из вашего мира? – спросил Гедимин. – Ты понимаешь их язык?

Сиригн наконец отвлёкся от стручка аменера и дёрнул ухом.

- Не. У нас таких не было. Но мало ли детей у Макеги? Ветер дует, где хочет… Ушастые знают их вожаков. Или говорят, что знают. Этих ушастых не разберёшь…

04.05.281 от Применения. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана

В гостевой зал башни Тенанкана кто-то принёс цельный, почищенный и собранный заново, скелет морской лилии. Он распластался по потолку, придерживая щупальцами светильники.

- Добыча шторма, - князь Аэннари одним взглядом указал на странное украшение. – Мы не охотимся на морских лилий. Есть другие способы держать их на расстоянии. Жаль, что с Кланом Железа они не работают. Говоришь, мастер Хеммин, некоторые выходцы из древних нор взялись за ум? И это в самом деле люди в людских телах? Значит, племя вута на реке Уллин… Очень любопытно, мастер Хеммин. Кто-нибудь из дома Тенанкана вскоре навестит их.

- Могу пойти с вами, - предложил Гедимин. – Чтобы всё прошло без глупостей. Конечно, рядом Агва, но мало ли.

- Ни к чему, мастер Хеммин, - ровным голосом ответил Аэннари. – Рядом с тобой в разум придёт даже огненный червь. Разумны ли они, когда вокруг нет гигантов в броне – вот что меня занимает. Но хорошо будет, если ты скажешь – им или Агва – чтобы племя вута не подходило к башням микана. Пока мы сами не откроем ворота. Сторожевая лоза уже выучила человеческий запах. И вести беседы она не будет.

02.07.281 от Применения. Западная пустошь, берег реки Хулу

Дерево было хвойным, хотя издалека его хвоя сошла бы за резные листья. На пригорке, без соседей, оно пошло в ширину. Но всё-таки притянуло молнию. Ствол расщепило, и половина, сильнее всего повреждённая, засохла. Ветви потоньше уже кто-то обрубил, но с самыми толстыми возиться не стал, и они торчали из чёрной коры в трёх метрах над землёй. Вокруг дерева кружили, привставая на задние лапы и глядя вверх, крупные гиены. Гедимин удивился их скоплению, - с тех пор, как поредели следы протекторов в степи, меньше стало и падальщиков. Такие стаи караулили обычно у мест охоты хентос или раскапывали могилы и кострища после их стычек. Тут же их привлекло что-то на дереве. Гедимин в задумчивости не сразу даже понял, что свисает с сучьев – такое продолговатое, белое в чёрных пятнах…

Гиены отходили от дерева медленно, рыча и огрызаясь, но всё же страх перед чужаком пересилил тягу к добыче. А туча мух вовсе не обратила на сармата внимания. Они слетелись на кровь и внутренности, свисающие из распоротых животов. К толстым сучьям были привязаны четыре раздетых трупа.

Руки им скрутили за спиной, скирлиновый трос пропустили под мышками, - и тела, даже обмякшие, провисли, но не свалились. Гиены успели отгрызть ноги. Но вот остальные раны оставили не они. Кто-то вырезал каждому трупу – или ещё живому? – глаза и язык. Вывихнутые нижние челюсти отвисли к ключицам. В глазницах и ртах уже копошились опарыши.

«Sa hasesh!» - Гедимин взглянул на скирлиновый трос, и его передёрнуло. Так разбрасываться ценной верёвкой могли только хентос. Те, кого повесили на дерево, тоже были «ездоками». Гедимин видел это по их коже – красной и обветренной на лицах и кистях рук, но бледной на всём теле; по остаткам растительности над верхней губой – ни у кого из «мирных племён» волосы на лице не росли; и яснее всего – по зубам. Одних – у всех спереди – не хватало, другие, которые и пора бы вырвать, почернели, но догнивали «своим путём». Сармат вспомнил «древнего» норника Мичана, - зубов у него недоставало, его поколение ещё не научилось отращивать новые, но все целые были крепкими и без чёрных пятен. «Хентос,» - кивнул сам себе Гедимин, высматривая на лицах следы красных или чёрных полос. Нашёл даже застарелые мозоли от бесполезных респираторов, но краски не было. Озадаченно хмыкнув, сармат под урчание гиен повернул тело боком. На предплечье мертвеца синели крупные северянские буквы. «Мурт,» - прочитал Гедимин и отпустил тело, вытирая руки о полёгшую траву. «Понятно. Ездоки из Емуртлы на кого-то нарвались. С кем они там воюют? С улфами? Или тут были хилларсы?»

Он включил сканер, «посветил» на подмокшую землю. Осенью дожди дотягивались сюда чаще, и отпечатки становились глубже. Тут успели проехаться все три банды. Ни обломков, ни пуль Гедимин не нашёл, - кто-то всё прибрал. «Научились переплавлять пули? Ну, когда-то должны были,» - не удивился сармат. Он покосился на гиен – вся стая собралась за спиной и пристально на него смотрела – и спустился с пригорка, больше не оглядываясь на тела. Скоро падальщики должны были сообразить, как сдернуть трупы с веток.

«Странно,» - думал Гедимин, слушая рычание и скрип верёвки о кору. «Почему их подвесили? Трупы, брошенные, где упали, я видел. Растянутые между колышков… тьфу ты, мерзость… тоже попадались. Но вешать на дерево? Новая придумка… Любопытно, чья – хилларсов или улфов? Так возились с телами, что даже дерево не размалевали. Ни значка.»

13.07.281 от Применения. Западная пустошь, убежище «Ксолат»

Ветра с озера Тэкра и океана успели схлестнуться над степью, посрывать и раскидать листья, набросать снежной крупы. У берега по утрам виднелся тонкий ледок. Агва потеряли остатки общительности и норовили «налить» ледяной воды под скафандр.

Верхние этажи высотки в междуречье Хулу и Веррека поздней осенью пустели – электрофаги перебирались на юго-запад, ближе к штормам. А вот все, кто жил внизу, наоборот, к зиме возвращались – и Гедимин думал, подходя к высотке, что давно не заходил к Серым Сарматам.

Жители высотки дождались, пока степные злаки дадут семена, и выкосили траву на субстрат. На километры от убежища Серых Сарматов под ногами хрустела стерня. Белая крупа в ней уже растаяла. Местами желтели и бурели принесённые ветром листья – дерево Ифи, дуб, остролист. Их тоже регулярно собирали – в степи за рекой листвы было гораздо больше.

Сначала Гедимин подумал, что Серые сложили часть листьев ворохами под стеной высотки. Но сперва «щёлкнуло» «ремонтное чутьё», опознавая под сшитыми листьями конструкции из ветвей и шкур. А потом он увидел под лиственными «чехлами» два флиппера с прицепами.

«Хентос?!» - сармат быстро огляделся по сторонам. Последние дни – наверное, с тех пор, как он нашёл трупы на дереве – ему изредка мерещился скользящий по спине взгляд. Он не был настолько пристальным и долгим, чтобы Гедимин успел определить направление или вычислить угрозу. Сейчас этого ощущения и вовсе не было. Сармат, передвинув сфалт на плечо, медленно двинулся к высоким шалашам. Уже виден был пар – над горячими углями окопанного кострища висела ёмкость из лёгкого фрила. Из-за шалаша было видно, как рука сыплет в «ведро» лиственное крошево. Края рукава «махрились», хотя рубашка была крепкая, сшитая из выделанной кожи. Но кто-то нарезал по краю бахрому, и Гедимин мигом вспомнил, где такое видел. «Джайки?!»

- Ясно, что ж неясного, - услышал Гедимин из-за шалаша голос Ургулания. – Помочь с прядильными и ткацкими приспособами – это сколько угодно. А вот сырьё мы не растим. Нам его и так таскают, успевай обрабатывать. А вам нужны семена. У наннов этой колючей дряни – целые поля, насилу обойдёшь. Вы бы им отвезли ваше добро, авось столковались бы.

- Нанны? Рыжие бородачи на здоровенных зверях? – переспросил незнакомый голос; говорил человек, причём на искажённом атлантисском… и сильнее всего это искажение было похоже на акцент чанти. Гедимин ошалело мигнул. «У них-то откуда флипы?!»

- Ну да, они. Щедрые ребята, - проворчал ещё кто-то из Серых. – Чего нам только ни предлагали тут растить и разводить!

Несколько человек разом протяжно вздохнули.

- К нам они были щедры на камни.

- Неприцельные, - заметил другой чужак – кажется, самка. – Но, подъедь мы ближе, - чую, меткость резко возросла бы. И вы сначала тоже… не очень нам обрадовались. Теперь мы знаем, из-за чего…

- Придётся идти пешком, - вмешался третий. – Груз на волокуши – и вперёд. Ничего, если наши флипы тут постоят?

Ургуланий хмыкнул.

- Можем в здание затащить, чтоб не мокли. Но если вы к наннам пойдёте одни… Не знаю, не знаю. Всё-таки вы похожи на рейдеров. Если только кто-то из нас…

- И чего ты на меня так смотришь? – услышал Гедимин голос Раска. – Кто тут вождь и переговорщик?

Ургуланий коротко хохотнул.

- Надо было везти больше лаврушки! Тогда мы бы Раска уговорили. Вот в чём дело, Райдег. Зима на подходе. Мы все с весны по разным краям. И сильно утомились. Ещё один поход – перебор. Да и нанны осенью не о гостях думают. Если бы ты с компанией явился по весне…

Кто-то из Серых коротко фыркнул. Кажется, у костра собралось много народу.

- Ургуланий! Грёбаные семена мало добыть! Их надо сунуть в землю. И в нужное время. Чтоб у Райдега к осени было сырьё, весной он должен сеять. А не таскать волокуши вдоль Арцаккара!

- Сам не хочешь сходить к наннам? – буркнул «вождь» Серых. – А то умничать все умеют. А как до дела…

Гедимин услышал протяжный свист. Он уже обогнул шалаш и встал на видном месте – и все, кто сидел на земле у костра и кипящего «ведра», вскочили, выхватив оружие. Ургуланий резко опустил сопло гранатомёта и шумно выдохнул.

- Гедимин! Ты бы хоть посвистел на подходе!

…Серые вынесли к костру крепкие дубовые лавки – подарок наннов. Одна из них по высоте годилась для Древних Сарматов – подошла и Гедимину, и даже не затрещала под ним, только чуть просела в землю. Из-за кострища и котелков с почти уже готовым варевом на чужака глазели восьмеро в одежде из раскрашенной кожи и пёстрая кошка.

- Кэми. Из убежища «Кэй-Эм», - коротко представил чужаков Ургуланий. – Помнишь такое?

Гедимин молча покачал головой. Никакого «Кэй-Эм» он не помнил – и подозревал, что называлось оно не так, но от названия уцелели только две буквы, а жители неважной информацией головы не забивали. Им хватало других, более полезных знаний, - как добыть дичь в степи, как выделать кожу килма или шкурку пищухи, как собрать из шкур и гнутых жердей переносное жилище… У них даже сохранились станнеры, и механизм работал, хотя изношенные детали из фрила местами заменялись рогом или костью. И к металлофриловым лезвиям тесаков были приделаны деревянные рукоятки.

- М-да. Мы тут как-то… очень многое пропустили, - сказала самка по имени Элиска; кошка сидела у неё на коленях и смотрела на Гедимина немигающим взглядом. – Никак не решались на дальнюю разведку.

- Только осенью узнали, что мы тут не одни, - другой кэми неловко усмехнулся. – Когда нас отправляли, вообще ни на что не рассчитывали. Тех, кто к северу, мы хотя бы видели. И они больше… похожи на людей.

Последние слова он пробормотал, глядя в землю. Гедимин вздрогнул. Под лопатку впилась невидимая игла. «Где это «Кэй-Эм» - и где у них север?»

- Кого вы видели? – спросил он. – Других людей? Тоже на флипперах? С красной кожей?

Кэми переглянулись.

- Прямо красной? Да нет…

- У суиков пол-лица в красной глине, - вмешался другой пришелец, проведя линию по верхней губе. – Сверху красное, снизу белое. А у «ревущих моторов» кожа как кожа. На щеках чёрные завитки, под носом сходятся.

Невидимая игла впилась глубже. Гедимин стиснул зубы.

- Оно? – он начертил на истоптанной земле знак «Халага». «М-мать моя пробирка! Эти кэми… они решили заобщаться с халагами?!»

Серые Сарматы, видимо, подумали о том же самом. Они быстро переглянулись, их веки странно съёжились – эа-мутация, несмотря на все эльфийские препараты, стягивала кожу.

- Вы раньше уже общались с этими… «ревущими»? – спросил Ургуланий. Элиска покачала головой.

- Только видели их издали. Кажется, их убежище далеко от нашего. Но они дальше продвинулись в разведке. А вот с суиками мы говорили. Даже менялись разной мелочью. Они нас к себе звали.

- У них много вещей из шкур и кости, - добавил Райдег. – И интересные длинные копья. Кажется, метательные. С наконечниками из чёрного стекла. Или обсидиана? Вблизи рассмотреть не вышло.

Гедимин подавил тяжёлый вздох. «Суики. Обработка камня. Ещё одно «дикое» племя? Если с ними удалось поговорить без драки… А, hasu! О чём я думаю?! Они полезли к халагам!»

- Знают эти «ревущие», где ваш «Кэй-Эм»? – спросил помрачневший Ургуланий. Кэми озадаченно переглянулись. Гедимин резко выпрямился, едва не опрокинув скамью.

- Теперь – точно знают. Если не перебили всех послов, а взяли пленных… А они наверняка взяли. Рабовладельцы…

Кэми, побелев, медленно выпрямились.

- Так эти «ревущие»…

- Ездоки. Рейдеры, - буркнул Гедимин. – И если они тут, к югу от гор, - значит, своих соседей уже вырезали.

«Ильхагга!» - молнией мелькнуло в мозгу. «Что с Аваттами? Они предупреждены, да и горы помогут, но… А, ещё и Ликана. М-да, Ликана… Hasu! Гедимин, включи мозг!»

- Значит, отряд Карсана… - Райдег, не договорив, сжал кулаки. Элиска развернулась к «стоянке» флипперов.

- Может, ещё найдём? Где убежище…

Ургуланий – он тоже встал – резко качнул головой.

- Об отряде забудь. У «Кэй-Эм» есть турели?

Райдег медленно качнул головой. Его глаза расширились.

«Sa hasulu! Ведь почти успел…» - Гедимин стиснул зубы. «Ладно. Может, ещё не поздно. Хоть кого-то я вытащу.»

- Ургуланий, - он развернулся к Серому. – Я иду в «Кэй-Эм». Если кто-то там выжил – ты их примешь?

…Из обоих «флипов» выгрузили всё, кроме припасов. У пилотов – Райдега и Элиски – были с собой станнеры. Кошку хотели оставить в лагере, но она раз за разом просачивалась на борт.

- Берите, - буркнул Гедимин, проверяя оружие и снаряжение двоих Серых Сарматов; они вызвались ехать в «Кэй-Эм», и Ургуланий и Кристобаль нашли для них лучшее, что было в «Ксолате» - чинить почти не пришлось. – Пусть едет. Она что-то чует.

«Что хентос делают с захваченными убежищами?» - думал он. «Первый Чанти разрушили. А вот Керки заняли и там засели. Если халаги идут на юг, им нужна база. А Массет – или даже Васа – далеко. А в занятом городе им будут нужны рабы. И…» - он стиснул зубы – думать о хентос и пытаться залезть к ним в головы было крайне противно. «Как было под Вуутаном? Едва отряд отъехал от города, как наплевал на все приказы. А на захват убежища вряд ли послали отрядик. Там крупная орда. И отдавать добычу базе она не захочет. Если кэми живы, мы их найдём.»

15.07.281 от Применения. Западная пустошь

Серые Сарматы ехали на «флипах», ночью заменяя людей за штурвалом. Гедимин шёл пешком, догоняя их на кратких привалах. Он сканировал землю и видел всё больше следов протекторов. Аркасы уже прошли вдоль берега Тэкры. Что-то напугало их по пути, и разрисованных камней Гедимин не видел, да и кострище попалось только один раз. Но узор протекторов был узнаваем даже под снегом. Всё, что радовало сармата, - халаги сюда пока не доехали.

- Очень глупо, знаю, - Райдег был мрачен, часто проверял станнер и тесак и разговоры не заводил. – Мы считали себя последними выжившими. И когда увидели, что есть кто-то ещё…

Гедимин качнул головой.

- Халаги хуже крыс. Не напали бы сейчас – напали бы позднее. У кэми есть оружие, кроме станнеров? Само убежище – как оно защищено?

- Никак, - Элиска тоже была мрачна и говорила в основном с кошкой, не слезавшей с её колен, - они даже флиппером рулили вместе. – У нас даже станнеров… ну, десятка три наберётся. Наши предки не были солдатами. Не были богачами с охраной. У нас было два трактора и сеялка. И ящик семян.

- Это очень нужные вещи, - сказал Гедимин. – Если вы умеете выращивать еду… У вас есть поля?

- Теперь – не знаю, - ответил за Элиску Райдег. – Были. Мы поехали, когда собрали весь урожай. Кукуруза, бобы, тыква, морковь… Хлопок не взошёл.

- Это очень много, - Гедимин приободрился. – Семена сейчас очень нужны. Постараемся спасти запас. Моркови и тыквы теперь нет. Кукурузу и бобы найти ещё можно. Многожальник растёт. А вот остальное…

Кэми переглянулись.

- Спасти… семена? – растерянно переспросила Элиска. – Ты… у вас тоже есть поля?

- Я знаю, что помогает выжить, - буркнул Гедимин, глядя на её шапку из меховых полос. Мех был двух видов – рыжий и серовато-бурый. Из кожи и меха была вся одежда кэми, кроме эластичных элементов. В убежище определённо не синтезировали скирлин, и его запасы были невелики, но вот в охоте кэми везло.

- Вы охотитесь и на вилорогов, и на бизонов? Станнеры у вас не очень мощные…

Райдег смущённо хмыкнул.

- Тут главное – вспугнуть, отсечь от стада и погнать. А дальше – ямки, кочки… Оглушить, когда свалится, и прирезать. Это несложно, главное – осторожность. А с вилорогами ещё проще. Они уже и под крышу заходят, и в оградах ночуют, и вьючить их мы пробовали…

Он помрачнел и замолчал. Гедимин, оживившийся было, угрюмо сощурился.

- Вилорогов в степи ещё много. Знаете, как приручить, - сумеете повторить. В твоём отряде есть пастухи?

Мрачный Райдег склонил голову.

- Нет, никого. Поехали разведчики, охотники. Кто привычен к дальним походам. Я видел, как всё делается. Но звери меня пугаются. Может, Элиска…

Та качнула головой. Кошка на её коленях издала еле слышный звук.

- А ведь верно. Семена. Знания. Навыки. Всё, что есть у кэми… У суиков нет полей. И ручных зверей тоже. Вообще никаких… Может, у других людей есть? Кто-то ещё ведь приручил местную живность?

Она с надеждой смотрела на Гедимина. Тот молча покачал головой.

21.07.281 от Применения. Западная пустошь, убежище «Кэй-Эм»

Первой забеспокоилась кошка – завертелась, прижимая уши, и спрыгнула с прицепа в заснеженную траву.

- Стоп!

Оба флиппера остановились. Серый Сармат привстал в седле, вглядываясь в бело-жёлтый горизонт.

- Гарью несёт.

- Ждите здесь, - Гедимин огляделся по сторонам и развернул маскировочное поле. Где-то в заснеженных кустах зашипела кошка.

Снег был неглубоким – не настолько, чтобы стереть различия между степной травой и распаханной землёй с прикопанной зеленью. Ещё недавно делянки были опоясаны плетёными оградами и посаженным в ряд кустарником. Сейчас кусты почернели и дымились. Поваленные плетни почти рассыпались в золу. И сбоку от холма – на нём что-то тускло блестело – дымились овальные «ангары» с просевшей крышей. Снег был во всех направлениях перепахан протекторами, истоптан, взрыт, покрыт пятнами крови. Больше всего их было у «ангаров».

«Не успел…» - Гедимин сделал шаг к развалинам. На склоне холма блеснул металл – истёртый край массивной крышки люка. Она была открыта наполовину.

Под ногами пискнуло. Гедимин покосился на кошку – она вынырнула из примятой травы, зажав что-то в зубах. Сармат протянул руку – на ладонь лёг клочок рыжеватой шерсти, слипшейся от крови. Кошка смотрела на «ангары».

- Загоны вилорогов? – шёпотом спросил Гедимин, опуская клочок на снег, и замер на месте – из-под земли донёсся хлопок, треск, неразборчивый возглас, а через пару секунд тишины – угрюмый гул.

- Кто-то внизу есть… - прошептал сармат, глядя туда, где только что была кошка. Она уже исчезла. Из-за холма, с севера, донеслись приглушённые голоса. Три шага в сторону – и Гедимин увидел два десятка «флипов». С прицепами, наваренной бронёй, вооружением, - они встали на северном склоне, как на стоянке. Три силуэта с длинноствольной «кинетикой» за плечами топтались чуть выше, оглядываясь то на транспорт, то на холм. И на их «панцирях» из фриловых пластин, и на корпусах «флипов» чернели соединённые спирали «Халага».

Внизу снова громыхнуло, затрещало в ответ, кто-то выругался – и всё затихло. Хентос переглянулись, один громко фыркнул.

- С чем они всё возятся?! У дикарей и пушек-то нет!

- Добычу делят, - угрюмо ощерился второй. – А я говорил – спускаемся! А щас уже всё годное разобрали. Вот и получишь нору в самом низу, полпайка и драную тряпку. Вон, слышал? Опять стрельба.

Третий неуверенно потянулся за «пушкой».

- Так чего ждём? Давай вниз! Хоть мяса урвём…

- Сказали – стеречь, - буркнул первый. – Тут же все флипы. А ну как нас дурят?

Второй коротко хохотнул.

- Да кто?! Дикари сами к нам приехали. Так и лыбились, пока…

- Ну вот! – первый повысил голос. – Кто так делает?! Тут неладно, точно говорю. Смотри в оба… Стой! Что там?

- Гиена, небось, - третий с «кинетикой» в руках заглянул под прицеп. – Или крыса. Крыса, точно…

- Лови! – второй треснул по борту прикладом. – А ну, пошла! Да стре…

Пучок ЭМИА-излучения накрыл всех троих. Никто не успел и вскрикнуть – только зашкворчала обугленная плоть. Гедимин повыдёргивал из ножен чужое оружие, сгрёб в охапку «длинноствол», закинул в ближайший прицеп и накрыл «стоянку» защитным полем.

- Зови всех, - тихо сказал он кошке, навострившей уши у его ног. – Пусть заходят с севера. А я загляну в люк. Поговорим…

«Сколько хентос сюда приехало? Семьдесят-восемьдесят, вряд ли больше,» - Гедимин, прикрываясь горелыми кустами, сканировал округу. «У тех, кто внутри, всего тридцать станнеров… и всякий сельхозинвентарь. А они неплохо встретили чужаков. Для неожиданного нападения – так и отлично…»

Обугленные загоны для скота сейчас служили временными кладбищами. По холоду падальщики ещё не добрались до тел, а те уже окоченели. Одежду содрали, но Гедимин и без неё отличал местных от налётчиков. Волосы у кэми были тонкие, рыжеватые, собранные в два-три пучка, - не спутаешь с коротко, почти налысо стриженными халагами. «Своих» налётчики тоже раздели, но сложили всё же отдельно от врагов. «Похоронная команда» работала уже три дня – тела внизу неровных «штабелей» промёрзли гораздо сильнее. Кого-то вытащили сегодня, - женщина-кэми с простреленной грудью ещё не окоченела. Гедимин, стиснув зубы, перевёл луч сканера на приоткрытый люк. «Шестнадцать халагов и сорок один кэми, считая явный мирняк. Хороший размен…»

Под землёй снова грохнуло – раз, два… После секундного затишья затрещал разряд, кто-то истошно взвыл, следом заорали. Треск уже давно смолк, а внизу всё переругивались. Гедимин криво ухмыльнулся. «Семнадцать халагов. Местные ещё отбиваются. Третий день… На складе засели, что ли? Вот это очень кстати…»

Он сощурился на экран сканера – и вновь дёрнул углом рта. «Вот почему люк нараспашку. Нет систем обзора. Кто внутри – не видно. На стене разделанные туши. Временный склад еды. Кто-то наверняка там сидит. Мясо местами соскоблено…»

Гедимин подобрал ком промёрзшей земли и запустил в ворота. Внутри выругались. Ещё ком – и из люка выглянул хенто с «бивнями» на пустом респираторе.

- Эв, кретин! Кому сказа…

Луч сфалта сверкнул и угас. Гедимин метнулся к люку. И всё-таки чуть опоздал. Не успел хенто рухнуть, как внутри заорали на два голоса.

- Тревога! Трево…

В тесном шлюзе стрелять было не с руки. Пришлось запачкать приклад. Хенто у коммутатора успел выстрелить в упор, расколов сармату нагрудный щиток. Гедимин подобрал оружие, оттолкнул оба тела к стене, огляделся, вытирая приклад. Часовые за три дня хорошо тут устроились – сложили кострище посреди камеры, натащили подстилок, свалили в кучу у стены обломки плетня – запас топлива…

«Ага,» - сармат покосился на коммутатор, скользнул взглядом вдоль стен. «Генератор кислорода отказал. Вся вентиляция здесь.»

- Бэн! Бэн Харез! Что за ор?! Отвечай, крыса драная! – донеслось из коммутатора. Гедимин, хмыкнув, провёл когтем вдоль устройства.

- Приём, северные крысы. Пшли из чужой норы! Нагадили – и хватит.

Внизу булькнули.

- Кто?! – расслышал Гедимин сквозь поток малосвязной брани.

- Ликвидатор, - отозвался он. – Где ваш вожак, крыса? Зови его!

- Ты, ублю… - заорали снизу уже два голоса. Дослушивать Гедимин не стал – грохнул кулаком по звонкому фрилу.

- Живо, отребье! Где вожак?

Он вполглаза следил за маленьким залом с подъёмниками. Один из них загудел. Гедимин качнул соплом сфалта, но остановился. «Лифты пригодятся. Кэми тоже внизу.»

Те, кто с бластером и «кинетикой» вдвоём вывалились из кабины, на вожаков не тянули. Один успел запрыгнуть обратно в лифт. Гедимин запустил в него комом земли, услышал из-за уже закрывшихся дверей хруст респиратора, ударившегося о стену, и приглушённый вой.

- Ну? – спросил он, с третьим трофейным «стволом» вернувшись к коммутатору.

- Только спустись, урод, - сдохнешь на месте! – отозвался незнакомый голос. – Это база «Халага» - тебе, слизь, не светит!

- Имя? – резко спросил Гедимин. «Убежище неглубокое. Или штаб далеко не полез. Тот, помятый об лифт, уже доложился…»

- Ты, дерь… - внизу четвёртый (или уже пятый?) голос сорвался на визг.

- Имя? – Гедимин снова треснул по коробу. – Я на ваших воздуховодах. Начать их резать?

- С-слизь… - прошипели в коммутатор.

- Я Алазандар Гли, и я мастар «Кама»! – ответил уже другой хенто. – Урод, ты один – а у меня сто бойцов. Вали из «Кама»!

- Воздуховоды, - напомнил Гедимин. – Перерезать?

- У меня экзоскелеты! – крикнул Алазандар. – От всякой слизи! Только су…

Гедимин включил плазморез. Секунда – и вентиляционный канал забило плавящимися обломками. Сармат запечатал его понадёжнее и хлопнул по коммутатору.

- На выход, крысы. Пока ещё живы!

Запах плавленого фрила до «штаба» дошёл быстро. Ещё секунду внизу орали друг на друга. Кого-то огрели прикладом.

- Эй, сли… теск! – донеслось из коммутатора. – Ты чего?! Тише там! На кой тебе «Кам»?

- Чтобы вас там не было, - процедил Гедимин. – Не люблю крыс. Живо наверх!

- Эй-эй! – почти жалобно вскрикнул Алазандар. – Хочешь торг? Есть ещё крысы. Местные, рыжие. Их тут за тыщу. Рабы, девки, - кто хочешь!

- И что? – спросил Гедимин, угрюмо щурясь. За его спиной резко выдохнули. Он оглянулся – Элиска с кошкой на руках и один из Серых Сарматов стояли рядом.

«Порядок,» - жестами сказал Гедимин Серому. «Берите весь транспорт. Скоро понадобится.»

- Мена! – крикнул Алазандар. – Все они тебе – а ты уходишь. Делай с ними, что хочешь!

- Рыжие? – Гедимин переглянулся с Элиской. – Показывай. Полсотни сюда, и годных, - а я посмотрю. И в одежде, чтоб по холоду не сдохли!

Алазандар облегчённо вздохнул.

- Это уже разговор. Щас будут.

- Без твоих северных крыс! – быстро добавил Гедимин. – Увижу кого с пушкой – взорву воздуховод!

Он накрыл коммутатор ладонью и повернулся к Элиске. Она уже исчезла. В шлюзе стоял Райдег.

- Спрячься, - велел Гедимин. – Крысня говорит – внизу за тыщу пленных. Смотри, чтобы не пролезли и халаги!

Снизу заорали. Загудели все подъёмники, на лестницах громко зашуршало. Ещё пять секунд – и в маленький зал вывалилась толпа кэми. Они на ходу застёгивались и завязывали пояса – одежду им вернули только что. У многих были синяки и ссадины, кто-то хромал. На Гедимина все уставились с ужасом. Райдег тихонько свистнул из укрытия. Кэми ошалело переглянулись. «На выход!» - Гедимин указал на открытый люк. Повторять не пришлось.

- Эй, Алазар! Ты мне что подсунул? – он грохнул по коммутатору. – Одна дохлятина! Где крепкие самцы? Где матки?

- Будут! – почти радостно ответил Алазандар. – Тебе с приплодом?

- Тех и тех, и поживее! – велел сармат.

В этот раз ждать пришлось дольше, орали внизу громче, кто-то выпалил из бластера в потолок. Первыми поднялись женщины с детьми. Младших несли в коконах из шкур, старшие шли сами, сжимая кулаки и угрюмо сдвинув брови. Райдег уже не прятался – быстро утерев лицо, он на ходу кого-то обнял, кивнул на люк и шагнул к лестнице. Гедимин прикрыл коммутатор.

- Райдег, я болван, - выдохнул, шагнув в шлюз, один из «крепких самцов». Его волосы слиплись от крови, лицо опухло. Остальным пленникам досталось не меньше.

- Живой! – Райдег легонько хлопнул его по плечу. – Тебя мы уже не ждали. Что внизу? Ещё живые есть?

- Есть, - отозвался человек, держась за разбитую голову. – Много. Они нас рассадили. Со мной было ещё столько же. По другим отсекам – женщины с детьми. Девушки. Старики тоже… Они отделили всех техников и лекарей. Всех мастеров. Слышал – искали по всем отсекам. Держат отдельно…

Гедимин вспомнил слова аркаса о подрезанных сухожилиях и стиснул зубы. «Знаю, зачем. Надо вытаскивать.»

Внизу громыхнуло. Сейчас, при открытых воротах, выстрелы были слышны чётко – определяй хоть калибр, хоть материал «мишени».

- Джоси, - прошептал раненый, оглядываясь по сторонам и морщась от боли. – Ещё держится. Сидят на складе. Вход узкий, повезло. С ним там… не знаю, сколько. Может, сотня.

«Склад!» - Гедимин вздрогнул. «Может, семена ещё не потеряны…»

- Эй, наверху! Теск! Эй, ликвидатор! – донеслось из коммутатора. – Чего молчишь? Сделка в силе?

- Выводи всех, - приказал Гедимин. – Самцов. Самок. Стариков. Всех в одежде. И побыстрее!

- Ладно-ладно! Но «Кам» потом наш, и ты ничего не ломаешь! – быстро добавил хенто. Гедимин сузил глаза. «Осмелели. Не к добру.»

- Посмотрим.

Райдег (рядом с ним, прижимая ко лбу горсть снега, сидел раненый) постучал по скафандру. Гедимин прикрыл коммутатор.

- Чёрная Скала! Там ещё шесть или семь сотен. И отряд Джоси на складе. У них еда и семена, - сказал Райдег.

- С Джоси попробуем связаться. У вас переносные коммутаторы были? – деловито спросил Гедимин. Раненый закивал, морщась от боли.

- Техники и лекари. Ищите их. Куда-то всех увели…

- Считайте вышедших! – велел Гедимин. Из лифтов уже выходили перепуганные полуодетые пленники – женщины, подростки, старухи. Одну вывели под руки – её лицо было разбито, ноги подкашивались.

Пока что «мастар» держал слово – за первой «волной» выпустили вторую и третью. Мужчины, ещё подростки, женщины с детьми, несколько седых стариков…

- Раненых нет, - тихо заметил Гедимин, прислушиваясь к шорохам из коммутатора. Стрельба внизу стихла.

- Добивали. Видел, - скрипнул зубами раненый. Он сидел рядом, и тающий снег стекал, размазывая по лицу размытую кровь.

- Техники здесь? – спросил Гедимин, разглядывая последних вышедших. Старики и молодые женщины, одна – со сломанной рукой и глубокой ссадиной поперёк лица…

- Нет, - отозвался Райдег. – Ни их, ни лекарей. Повара, пастухи, пахари – вышли. Подмастерья тоже. Основные мастера – внизу.

- Уволокли в отдельный отсек, - буркнул раненый. Гедимин угрюмо кивнул.

- Ценные рабы. Надеюсь, их ещё не… - он прикусил язык на полуслове и грохнул кулаком по фриловой коробке.

- Эй, крысы! Что затихли? Тут и близко не тысяча! Где остальные?!

- Ищи на складе! – донеслось из-под земли. – Сидят там с пушками. Нужны – сам за ними лезь!

- Я не про этих, - отозвался Гедимин. – Где все умники? Выводи!

Коммутатор булькнул. На фоне послышалось что-то про размножение.

- Чего? У нас никого больше нет…

Гедимин молча выстрелил по воздуховодам. Ещё один канал зашипел, оплавляясь. На выходе задымилась пробка застывающего фрила. «Внизу уже мало людей. Кислорода хватит,» - думал сармат.

- Ты, ком слизи! – взвыли внизу. – Ты обещал…

- Продолжить? – перебил его Гедимин.

В «штабе» выругались. Ругались там ещё долго, кто-то получил кулаком в респиратор.

- Забирай, - буркнул Алазандар. Его голос стал менее разборчивым – похоже, огрёб именно он.

Через пару минут (Гедимин задумчиво смотрел на оставшиеся воздуховоды) загудели подъёмники. Серый Сармат, охраняющий лестницу, резко выдохнул.

- Сюда! – крикнул он Райдегу и десятку кэми, толпящихся в шлюзе. Из лифтов выползали люди.

Одеться они не могли, хотя ворох вещей бросили в кабину вслед за ними. Они вообще еле шевелились. Кто-то полз на четвереньках, кто-то ковылял, привстав и цепляясь за стену. На руках остались следы верёвок – пленников недавно развязали. Но руки ещё можно было размять…

- Saat hasesh! - выдохнул Гедимин, поднимая с пола двоих кэми.

- Ноги… - прохрипел один из них. – Эти уроды…

- Ты стой здесь, - сказал Гедимину Райдег. – Мы всех оденем и вынесем. Вот же твари…

«Люди плохо регенерируют,» - тупая игла шевельнулась под лопаткой. «Может, они так и не смогут ходить. Если только микана…»

- Эй, теск! – раздалось из коммутатора. – Кто там с тобой? Так ты наёмник дикарей?! Грёбаная слизь! А ну, вали, не то всех остальных положим!

Гедимин перебил третий воздуховод.

- Могу обрушить всю нору, - сказал он, когда ругань внизу стихла. – Есть переносной коммутатор? Я хочу говорить с отрядом Джоси на складе. Иди и договаривайся!

Мимо пронесли техника, завёрнутого в меховой кокон.

- Все вышли, - выдохнула Элиска, останавливаясь рядом. – Все, кто жив. Остались люди Джоси…

- Ждём, - сказал Гедимин. – Раненых погрузили? Они и пешие пусть выдвигаются. Пора уходить…

Коммутатор заскрежетал.

- Ну? Кто там? – спросил незнакомый голос. – Новая выдумка халагов? Мутанты, небось, постарались? У остальных-то мозги не ночевали…

- Джоси! – крикнула Элиска. – Здесь мы и Чёрная Скала! Выходи, но осторожно! Халаги – поганые крысы, бьют в спину!

- Элиска?! – выдохнул кэми. – Жива? Вернулась?! И все ваши… вы не нарвались на уродов? Нашли людей?!

- Нашли сарматов, - ответил раненый с кривой ухмылкой; за голову он больше не держался. – Выходи, но готовься стрелять! Семена, припасы, шкуры, - выноси, что можешь. Мы тут в голой степи.

- Карсан? – охнул Джоси. – Понял. Держитесь, скоро будем!

Гедимин жестом отогнал всех подальше от лестниц и лифтов. Внизу загрохотало, затрещали разряды, кто-то заорал – одни от радости, другие от бессильной злобы. Из-за стены высунулась рука в подвёрнутом рукаве, потом – голова с двумя рыжеватыми «хвостами».

- Чёрная Скала? – ухмыльнулся кэми, увидев Гедимина. – Сармат, надо же…

- Быстро наружу! – велел Гедимин, прислушиваясь к подземному гулу. – Я прикрою!

Сканер уже «видел» два бронированных силуэта ярусом ниже. У халагов, и правда, были экзоскелеты. Гедимин покосился на кэми, выбегающих с поклажей. «Все снаружи,» - он шагнул к лестнице.

- Стоять! – шар плазмы взорвался в проходе – чуть раньше, чем в Гедимина врезалась пара самодельных гранат. Сармат выстрелил снова, покосился на содранную обшивку и шагнул назад. Стены защитного поля одна за другой закупоривали проход. Снаружи гудели «флипы», трещала степная трава, перекликались кэми, и иногда сармат слышал хриплые возгласы вынесенных и выбежавших кошек. «Успел,» - он с кривой ухмылкой захлопнул снаружи люк и прилепил на стык полосу плавящегося фрила. «В этот раз – успел!»

23.07.281 от Применения. Западная пустошь

Погони не было. Гедимин отходил последним, сканируя округу. Хотел ночью встать на пост и продолжить, но Серые Сарматы вдвоём прогнали его спать. Кэми – те, кто мог держать оружие, и кому было что держать – уже разделились на смены и оцепили стоянку. Халаги, рванувшие (возможно) в сумерках пешком по следу колонны, были пока не самой большой проблемой.

В трофейных «флипах» нашлись палатки и немного еды – «сэндвичи» и ещё что-то из пищеблока. Гедимин видел эту пищу краем глаза и сразу узнал – пищеблок, древний измученный «Фудком», стоял в Ликане и после недавнего ремонта выдавал что-то условно съедобное. На двигателях полуразобранных «флипов» вскипятили воду. Кэми раздавали строганину (кто-то унёс туши вилорогов из шлюзовой камеры), сырые корнеплоды, сушёную рыбу и мучную болтушку. Гедимин накрыл стоянку защитным куполом в два слоя, устроил сток для талого снега и сел у трофейного флиппера. Запоздало заныли ушибы от выстрелов и взрывов, голова немного кружилась.

- Чёрная Скала! – раздалось сразу с трёх сторон. Сармата обступили люди. К ним, хмурясь, подошёл один из Серых.

- Гедимин, ты послушай их, - буркнул он. – Мы тут кое-чего не учли.

- Похоже, что так, - Райдег выглядел смущённым и растерянным. – Нас тут восемьсот сорок семь. Я с утра пойду с охотниками, но прокормить всех в степи зимой на пути до «Ксолата»…

- И дрова, опять же, - вставил слово Карсан; кровь с лица он смыл, но ссадины на голове остались. Гедимин надеялся, что их обработали хотя бы кипячёной водой. У сарматов никаких медикаментов не было.

- Если бы все были в полной силе! – вздохнул Джоси; он шёл неловко, стараясь не ступать на левую ногу – что-то повредило мышцы голени. – Мои ребята почти все ранены. А нашим лекарям самим бы кто помог! Мы по дороге будем шарить по степи – собирать зерно и корешки, но это крохи.

- Почти все идут пешком, - хмуро сказал Карсан. – И небыстро. А место, где был Райдег…

- Две недели у них уйдёт, - перебил Серый. – С добычей пищи, ночёвками и всем прочим. Гедимин, тут половина перемрёт.

Сармат уже косился на карту, выбирая из ближайших станций. Ни одна из них определённо не прислала бы глайдеры за восемью сотнями беженцев-«макак». «Строить город на месте? Халаги близко. Не пойдут за рабами, так рванут отбивать «краденые» «флипы». Надо отойти…»

- Свернём ближе к рекам. Там хоть вода и рыба есть, - сказал он. – И дичь попадается чаще. Устроить лагерь у реки – и перевозить людей на флипах, пока мороз не ударил.

Кэми переглянулись.

- Не потянут, - решительно сказал Серый. – Гедимин, разворачивай к Нейе. Там рады не будут, но людей надо устроить. Хотя бы самок и раненых. А оттуда поедем в «Ксолат». Там к такой орде тоже не готовы.

«Нейя тоже неблизко…» - Гедимин угрюмо щурился на лагерь. «Где тут ближайшая роща? Дубняк, хвойные, - всё надо проверить. Собрать всё, что можно съесть. Сколько пищи надо на человека? Сколько дней пути до Нейи? М-мать моя колба, во что я ввязался…»

29.07.281 от Применения. Западная пустошь, недалеко от реки Арцаккар

Холода наступили резко – и переселенцам были на руку: чуть оттаявшая земля не выдержала бы веса перегруженных флипперов. Они еле ползли под грузом, - раненые и ослабленные кэми, горы желудей, семена хвойников, тростник и мороженая рыба… К «флипам» прицепили волокуши. Уставшие кэми садились на их края по очереди, немного проезжали и уступали место другим – идти тяжело было всем. Халаги из убежища так и не высунулись, и Гедимин, устраивая лагерь для новой ночёвки, всё лучше их понимал.

- Быстро вы освоились, - сказал он Райдегу; тот соорудил из «флипа» и пары брёвен измельчитель желудей, и эта «мельница» грохотала уже второй час, заготавливая на привале «крупу» для каши. Люди на холоде не могли без горячей пищи – быстро слабели и норовили прилечь в снег. Гедимин даже не сразу понял, что для них это опасно…

Райдег махнул рукой.

- Без вас мы бы сдохли. Ещё под холмом.

- Все выносят переход? – спросил Гедимин. – Больше нет отставших? Завтра подойдём к Арцаккару.

Райдег кивнул.

- В прошлый раз мы подъехали слишком близко. Надо будет поставить лагерь поодаль… и, как я думаю, к реке идти пешком. Мой флип разозлит наннов скорее, чем я успею что-то сказать. Хм… Если нанны понимают сарматов, а те – нас, мои слова нанны как-нибудь разберут. Как лучше начать? «Силы и славы»?

- Хэй! – Серый Сармат, оставив в покое полуразобранный «флип», подошёл к Райдегу. – Ты что, один туда собрался?

Кэми сдвинул брови.

- Я, какой ни есть, а предводитель… нашего племени. И уже видел наннов. И они меня тоже. Мне и идти.

- Я с ним, - сказал Серому Гедимин. – Прослежу, чтобы переговоры хотя бы начались. Хараш Камнеруб – существо вменяемое, но тут шастает слишком много рейдеров, и…

Серый дёрнул плечом.

- Чего ты мне-то объясняешь?! Я иду с вами. Для повышения… общей вменяемости. И, - он сощурился на Райдега, - ты один не отправляйся. Идти бы Джоси, но с его ногой… Что там ваш Карсан? Голова не болит?

- Только на холод, - криво ухмыльнулся Карсан, подходя к Райдегу. Он был в шапке, наскоро сшитой из обивки и подложки, снятых с сидения «флипа». Одежду халаги пленным дали, но тёплые меха загребли себе, и нормальных шапок хватило далеко не всем. Гедимин, глядя на густые длинные волосы кэми, думал, зачем столько шерсти, если она не греет…

- Идёшь с нами, - сказал Карсану Серый Сармат. – Расскажешь о повадках рейдеров.

Карсан машинально тронул свежий шрам и поморщился.

- Вряд ли я им скажу что-то новое. Если все флипперы на подъезде встречают камнями, – с рейдерами им всё ясно. Это я, идиот, уши растопырил…

Под ногами сердито мяукнули. Гедимин посмотрел вниз – убедиться, что кошку не придавили – но её уже взяла на руки Элиска.

- Что за военный совет? – деловито спросила она. – Кого позвать? Джоси? Мастеров? Книжников?

Серый Сармат довольно хмыкнул.

- Вот ты тоже идёшь завтра с нами. К наннам. Совет будет там.

Элиска озадаченно взглянула на всех по очереди. Райдег слабо ухмыльнулся. Карсан потёр шрам.

- Куда иду? – переспросила Элиска. – Вам Райдега с Карсаном мало? И Чёрной Скалы?

Гедимин мигнул.

- Иди, - сказал Серый. – И её…

Он кивнул на кошку.

- Её возьми с собой. Непременно.

30.07.281 от Применения. Западная пустошь, берег Арцаккара, город Нейя

Левобережные поля у Арцаккара по осени были убраны, а теперь – занесены снегом. Но Гедимин хорошо видел чёткие квадраты, разделённые заиндевевшими резными столбами. Стойбище кэми осталось далеко позади. Гедимин уже не видел на горизонте навесов из коры – только редкие дымки над кострами, и те уже терялись на фоне серебристого неба. Впереди, за полями, темнела широкая полоса тростника, разрезанная на части, а на сухом берегу – крытые тем же тростником сараи. Все наплавные мосты по осени убрали и спрятали под крышу, но они были и не нужны – лёд на Арцаккаре уже выдержал бы рассёдланного ториска или ненагруженный флиппер.

- Всё-таки неясно, - Элиска шевельнулась на плече Гедимина. Сармат нёс её и Карсана, Райдег шёл сам.

- Почему нужна именно моя кошка? В лагере полно зверей, Карсан с ними ладит – мог бы ехать с кошкой на руках. Ещё и Райдегу не пришлось бы топать по снегу.

- Хэ! – Серый Сармат остановился. На берегу виднелись свежие следы множества маленьких лап.

- Нхельви, - Гедимин огляделся по сторонам. – Тут граница. Дальше пока нельзя.

Нхельви успели убежать далеко – сармат нигде не видел полосатых хвостов.

- Патруль придётся ждать, - вздохнул он, поворачиваясь к путникам. – Или звать. Есть во что подудеть? У меня одни аварийные сигналы.

Серый щёлкнул по прикладу сфалта.

- Жахни в небо – сразу все услышат!

Гедимин поморщился.

- Хорошее начало мирных переговоров…

Серый ухмыльнулся.

- Я же сказал – в небо, а не в Нейю! Эй, кэми, слазьте, - он подставил плечо. – Странник, сигналь уже, пока мы к берегу не примёрзли!

Шар плазмы взорвался высоко в небе. Ещё не утих грохот, как Гедимин услышал рёв рожков и звон железа о железо. Ещё минута – и за тростниками мелькнули полосатые хвосты. Стая нхельви обогнула пришельцев и умчалась. К реке подъезжали трое наннов на торисках. Гедимин видел тёмные меховые колпаки поверх шлемов, стёганые попоны, блеск наконечников и рыжие косы.

- Сто-ой! – скомандовал знакомый голос. На берег выехала стражница Гверис.

- Хедмин, ты? И шолатский сармат? Среди зимы?! Кто это с вами? – её цепкий взгляд остановился на Элиске – точнее, на кошке на её руках. Та навострила уши и разглядывала Гверис в ответ, едва заметно шевеля хвостом.

- Я Элиска из племени кэми! – женщина шагнула вперёд. – Ездоки захватили наш дом, сожгли поля и отобрали припасы. Племени кэми негде переждать зиму. Мы просим помощи!

Нанны переглянулись.

- Кэми? – переспросила Гверис, разглядывая чужаков. – Люди? Древние? Из развалин?

- Из убежища, - отозвался Райдег. – Вы называете их норами. Нашу нору обманом захватили северные ездоки. Мы, кэми, - мирное племя. Летом мы справились бы сами. Но зимой всё сложнее. Мы идём в «Ксолат» на зимовку. Но нужна передышка. Много раненых и ослабших…

Нанны снова переглянулись.

- Раненые? – переспросила Гверис, глядя на Карсана. – Вы дрались? Древние с древними?

- Если бы, - Карсан поморщился. – Мы думали, что никто больше не выжил. Только наша… нора. И когда встретили рей… ездоков, халагов, - вышли к ним. И их привели к себе. То есть – я привёл. Какая же дурость…

Он прижал ко лбу ладонь. Гверис сдержанно хмыкнула.

- Тебе повезло, древний. Голову не пробили.

- Многие кэми погибли, когда защищались, - угрюмо сказал Гедимин. – У них почти нет оружия. Только стан… оглушители. И мотыги с ножами. А ездоков было под сотню. Все с оружием. И каждый пятый там и подох. Так дрались кэми. Гверис, далеко сам Хараш? Тут девять сотен беженцев. Дети, женщины, раненые. За неделю перехода по морозу им лучше не стало. Можете помочь им? Нужно место под лагерь, горячая вода и хоть какая-то пища.

Гверис щёлкнула языком.

- Девять сотен?! Так… Хедмин, ты их знаешь? Хотя бы этих троих? Есть о чём с ними говорить? Всё-таки это древние…

- Может, не надо? – тихо спросил Райдег у Серого. – Рейдеры тут наследили…

- Пусти нас в город, - сказал Гедимин. – Пусть решает Хараш со старейшинами.

Гверис, помедлив, кивнула и подобрала поводья.

- За мной! – скомандовала она, разворачивая ториска. – Вам надо в тепло. И по глотку медо… браги. Да, браги. Девять сотен, надо же…

Странное сооружение из каменных глыб на памяти Гедимина стояло на отшибе; сейчас вокруг выросло кольцо жилых домов, но между ними и мегалитами осталось немало свободных метров. По ним в снегу протоптали колеи, а сам каменный круг так и стоял нечищеным, и даже нхельви обегали его стороной. Не успел Гедимин удивиться такому запустению, как вышел к арке ворот с грубо вырезанным солнцем на замковом камне. На деревянных створках мельхиоровой «чешуёй» был выложен ещё один рисунок, в наннском стиле, но посложнее – дерево на холме над рекой. На ветке сидела птица, а у корней – зверёк, но их сармат разглядеть не успел – ворота открылись, и изнутри дохнуло жаром.

Жар Гедимину после холодного ветра на берегах Арцаккара, конечно, примерещился. Но внутри, и правда, было тепло. Кэми, промёрзшие у реки, сразу оживились, и кошка высунула морду из-под хозяйской кожанки и осмотрелась.

За «зимним шлюзом», обычным для наннских домов, открывался прямоугольный зал. Вытянут он был не «вдоль», а «поперёк», перегорожен деревянным столом, а на столе под прорезным стеклянным колпаком (явно эльфийской работы) «горел» лист Тунги. Вдоль стола – каждый на своей подставке, застеленной шкурами – стояли грубо обработанные валуны с высеченными знаками. Такие же – Гедимин помнил – были на столбах каменного круга. «А! Это зимний отсек этого… святилища,» - криво ухмыльнулся он и покосился на дозиметр. Стрелка указывала на «фонящий» лист Тунги. Камни «молчали», как и поставленные перед ними чаши с брагой.

- Сядьте, путники, - сказала Гверис, указав на скамью у свободной, торцевой, стены. – Здесь дом богов этой земли. Любой договор на ней скрепляется их волей.

Кэми быстро переглянулись, подавляя неуверенные улыбки. Кошка вылезла из-под одежды Элиски и уселась рядом на скамье, обернув лапы хвостом. Одно её ухо повернулось к камням, а другое – к открывающимся воротам. На пороге стоял Хараш Камнеруб.

- Значит, древние не всегда приезжают с оружием и пальбой? Иногда приходят тихо, как побитые волки? Что же, стаям волков случается не поделить добычу. И одна пирует, а другая зализывает раны. Но повод ли это пускать её в тёплый дом?

С Харашем пришли двое наннов из числа старейшин. Ещё двое – в панцирях поверх одежды – встали у ворот. Вид у всех был мрачный. Последним вошёл земляной сиригн, сложил все руки на груди и слился со стеной, прикрыв глаза. «Недавно разбудили,» - подумалось Гедимину.

- Почтенный Хараш, - заговорил Райдег, - мы, кэми, никогда не приезжали сюда с оружием. Мы даже не зна…

Хараш поднял сжатый кулак.

- Нхельви нашли ваше стойбище за рекой. Множество повозок с оружием и яркими знаками. Мы их не узнали, но так украшаются ездоки и в наших краях.

Гедимин резко качнул головой.

- Это не их повозки. Мы отобрали их у ездоков, разграбивших дом кэми. Повозок кэми там две – и они без оружия и угрожающих знаков.

- «Мы»? – Хараш посмотрел на сарматов. Серый криво ухмыльнулся.

- Гедимин, конечно. На чём-то надо было вывозить эту ораву. И так половина поморозилась. Кто-то – и насмерть.

- Нхельви видели стойбище. – отозвался Хараш и перевёл взгляд на людей. – Это не эльфийская кошка. Те крупнее, и у них шире лапы. Откуда зверь?

- Из убежища «Кэй-Эм», - ответила Элиска, прижимая кошку к себе. – Они сбежали от… ездоков вместе с нами. Халаги жестоки и к зверям, и к людям.

- Халаги… - повторил нанн. – Ещё и северные волки – будто мало было южных… Для чего вам кошки, дева кэми?

Элиска нахмурилась.

- Они пережили с нами всё. И останутся, если захотят. Под землёй или на земле – всё равно.

Хараш провёл ладонью по бороде.

- Чего вы хотите от нас?

- Убежища, - ответил Райдег. – Переждать хотя бы две-три недели. Пока мы построим посёлок у «Ксолата». У нас много слабых и раненых, их нельзя тащить дальше. Не бойтесь за припасы. Тут останутся добытчики, будут рубить дрова, собирать жёлуди и охотиться, где вы разрешите.

Кажется, последние фразы Хараш не слушал. Его глаза сверкнули ещё на упоминании «Ксолата». Дальше он переглядывался с другими наннами и теребил за плечо сонного сиригна.

- Шолат? – резко спросил он. – Что у вас с Шолатом? Давно шолатцы пускают к себе чужаков?

- В этот раз – придётся, - проворчал Серый Сармат. – Раз уж вытащили из рабства. Зря мы с Гедимином возились? Поживут у нас. Наберутся сил и переселятся.

- Мы быстро переедем, - заверил его Карсан. – Весной, перед севом. Если бы не зима, мы уже нашли бы себе место и не донимали соседей.

- Не донимали? – повторил Хараш с едва заметной ухмылкой. – Да? Ты, вождь кэми, можешь дать слово перед богами? Что вы не навредите нам, пока живёте тут, и не будете донимать, когда переселитесь?

- Да, - ответили Райдег и Карсан в один голос. Гедимин покосился на дозиметр. Слабое движение ему не померещилось – стрелка-указатель действительно качнулась к камням.

- Тогда и вы обещайте. – хмуро сказал Гедимин. – Не вредить кэми и не донимать их. Они – мирный народ. У них были поля, были вьючные вилороги. Ездоки всё пожгли.

- Слово нанна крепко, - отозвался Хараш. – Слово эска – тоже. А вот древние…

- Поля? – пробормотал старейшина, пристально глядя на кэми. – Свой скот? Странно для древних…

- У них есть семена, - сказал Гедимин. – Таких ещё нет ни у вас, ни у эльфов.

Старейшина подался вперёд, хищно глядя на чужаков.

- Хараш, ты решил?

Камнеруб сдвинул брови.

- Погоди, Жукобой. Найдвар! Ты-то что скажешь? – он развернулся к дремлющему сиригну. Из-под третьего века на лбу Найдвара сочился красный свет.

- Что «Найдвар»? – отозвался чешуйчатый, опустив веко. – Я вижу прочность стен и руду в камнях. Союзы племён – не ко мне.

- Ты видишь гораздо больше, - буркнул Хараш. – Кто эти люди? Их слово прочно? Или легче пыли? Пожалеем мы, что впустили их – или что прогнали?

Третье веко поднялось. Ощутимый, пронизывающий взгляд зацепил Гедимина, заставил кошку зашипеть – и угас.

- Пусть живут, - отозвался Найдвар. – А я пойду спать.

…До города кэми добрались сами – нхельви только проводили их и указали переход через Арцаккар. Толпу разделили на потоки, две трети «флипов» оставили на берегу, поклажу перетаскали в город нанны. Райдег, Карсан и отряд крепких мужчин и женщин собирались уже на рассвете двинуться на юг. Один из Серых Сарматов отправлялся с ними.

- И я в «Ксолат», - сказал Гедимин Харашу Камнерубу. – Посмотрю, чтобы высотка не сложилась им на головы.

Нанн ухмыльнулся в бороду.

- Девятьсот чужаков! Посмотрю я, как шолатцы дотерпят до весны. Даже если их башня не треснет. Но лучше бы не трескалась!

32.07.281 от Применения. Западная пустошь

Чем ближе к побережью Хулу и Веррека, тем толще становился снеговой покров, и сильнее – западный ветер. Океан щедро делился влагой. Но в этот раз такая щедрость Гедимина не радовала. На второй же день колонну накрыло бураном. Из-под защитного купола, растянутого над стоянкой, Гедимин следил, как растёт снежная стена, и думал, что дорогу с утра придётся прожигать плазморезом.

- М-да, зима в наших краях – не подарок, - пробормотал Серый Сармат, оглядываясь на стойбище. На прошлой стоянке кэми нагрузили волокуши дровами, в пути умудрились как-то их просушить, и сейчас в кольце «флипов» и собранных из коры, листьев и шкур шалашей потрескивали костры, бурлила кипящая вода, и дымилось дорожное варево. Райдег и Элиска деловито рассказывали у полусобранного шалаша о южных деревьях и травах. Гедимин прислушался и одобрительно хмыкнул. Ему было что добавить, но в целом – группа Райдега провела неплохую разведку.

- Восемьсот человек перебрасывать по такой погоде… - Гедимин кивнул на завывающую темноту за куполом. – До весны проездят.

Серый пожал плечами.

- Ничего, дорогу запомнят, можно не провожать. Место им дадим, с обогревом поможем. Дальше – их проблемы. Будут наглеть – пойдут в степь траву жевать.

- А если не будут? – прищурился Гедимин. Серый снова пожал плечами.

- Тем более не наши проблемы. Попросят чему научить – научим. Захотят жить – придумают, как. Люди до нас на Земле долго жили. Как-то разбирались.

37.07.281 от Применения. Западная пустошь, убежище «Ксолат»

Когда на сером горизонте показалась зубчатая «крыша» высотки, Гедимин остановил колонну.

- Дальше – пешком. Райдег, Элиска, вы с нами, - он хотел назвать ещё пару имён, но оценил толщину снежного покрова и понял, что четверо на плечах не поместятся.

- Да уж, - проворчал Серый Сармат. – О таком нашествии надо предупредить. Ургуланий-то согласился, а вот на что – он сам-то понял?..

На подходе Гедимин согнал людей с брони, поднял сфалт и выстрелил в небо. Грохот металлофрила был ему ответом – часовой на «башне» ударил в «гонг». Серый Сармат усмехнулся и ускорил шаг.

У восточной стены высотки, на скошенной и вытоптанной траве, почти не было снега. Поодаль уходили в разные стороны колеи от волокуши. У стены виднелось старательно огороженное длинное кострище. Огонь тут жгли далеко не первый день. Райдег и Элиска при виде кострища быстро переглянулись.

- Ваши, небось, нажгли, - проворчал Серый. – Вашу пищу пока разваришь… И что вам Би-плазма не по нутру?

- Не наши, - отозвался Райдег. – Наши так дрова не складывают. Хм, интересный способ. Попробуем. Как думаешь, Элиска?

- Мы-то попробуем, - пробормотала кэми, прижимая к себе кошку. – Но чей костёр? И где…

На свет размеренным шагом вышел Ургуланий. За ним высунулись ещё четверо Серых в зимней «униформе», следом – кто-то из кэми (без шапки).

- А, - он покосился на людей, спустившихся с брони Гедимина. – Вернулись.

- И не одни, - ухмыльнулся Серый. – У нас там под сотню…

Ургуланий, не дослушав, махнул рукой.

- У нас тут весь первый ярус в палатках. Не хватит места – пусть лезут выше. Костры в высотке не жечь! Камнями грейтесь. Вон, виккенцы умеют – и вас научат.

- Вик… - Райдег, не успев задать вопрос, изумлённо охнул. Из «ворот» высотки выглядывали трое в «хвостатых» шапках из кожаных полос. Лица двоих были вымазаны чёрной глиной, вокруг глаз и рта белели широкие круги – ещё одна краска, синевато-белая. У третьего – с меховым гребнем на шапке – на щеке чернели две полосы, на второй виднелось красное пятнышко – тоже глина, но вряд ли узор, скорее случайный мазок.

- Вождь Уккуа говорит дело, - сказал чёрнолицый, жестом приглашая зайти. – Костёр тут всё задымит. У вас шатры высокие? С высокими неудобно. Вы их поставьте, как уалькиеу делают. Они научат.

Он кивнул на полосатого. Тот нахмурился.

- Мы, если что, алькау. А на чёрные маски не смотрите. Киеу не с вами воюют. С племенем кэми мы уже поладили. Вы не ездоки отбитые – чего ж не поладить?

Гедимин ошалело мигнул.

…Смотреть на элискину кошку сбежались все. Ургуланий хмыкнул, но свет на ярусе зажёг. Там, где раньше зимовали Зелёные Пожиратели (они давно перебрались на более «грязные» земли), стояли длинные хижины из палок, коры, листьев и шкур. Где вход, можно было угадать по пёрышкам, косточкам и клочкам меха на «стене» - из них собирали сложные «цацки». Туда же добавляли иглы тунки, промытые от яда.

«Цацек» было много и на самих чужаках – и, наверное, они что-то значили. Гедимин пока учился отличать киеу от алькау и их всех – от кэми. С последними было проще, - рыжеватые волосы, более узкая, прилегающая одежда и никакой раскраски.

- Пришли, - коротко пояснил Ургуланий, кивнув на чужаков. – Прямо за тобой. На полдня отстали. Думали, ты тут живёшь. Огорчились.

Гедимин мигнул.

- За мной? Я им зачем?

«Никогда их не видел,» - был твёрдо уверен он, что насчёт «чёрнолицых» киеу в широких вязаных штанах, что насчёт алькау – и их длинных двуцветных накидок с нитяной бахромой. И те, и другие были привычны к ветреной зиме, жилисты, смуглы, освоили прядение шерсти и растительного волокна и рыхлую грубую вязку – и обработку кремня и тринитита. А ещё сармат мельком видел лук – из металлофрила и волоса Ифи. И ещё один – короткий, тугой, из дерева, укреплённый сухожилиями. «Два новых племени,» - думал Гедимин, разглядывая чужаков. Они уже перезнакомились с приехавшими кэми, и по всему ярусу был слышен галдёж с разными акцентами, - приезжие ставили шалаши «по-алькауски», выгружали дрова, вещи и снедь и собирались за «греющими камнями» - кусками гранита и базальта. Обломки рилкара, сложенные у стены, киеу решительно забраковали – «никак не прогреешь!». «Точно, два новых,» - Гедимин снова сопоставил акцент, одежду и цвет лица особо говорливых самок. «И к тому же – договороспособных. Откуда?!»

Ургуланий хмыкнул.

- Ну как? Ты – Чёрная Скала. Пишущий-на-Камнях. Убийца Убийц. Они за тобой шли чуть ли не из своего Аханга… или как оно по-ихнему. Язык сломаешь! В общем, увидели тебя, позвали соседей и с ними потопали. Отстали, пока собирались, - ты с кэми уже уехал. Значит, всё-таки успел?

Гедимин досадливо поморщился.

- Если это можно так назвать. Рейдеры из Массета заняли всё межгорье. И попёрли на юг. По дороге нашли убежище «Кэй-Эм»… - он тяжело качнул головой. – Мы вытащили, кого смогли. Новые семена, зачатки животноводства…

Из-за шалашей долетели удивлённые возгласы.

- Вьюки? Через спину? Да вы, видать, мастера по зверям! Весной пойдём в Аханкуа, вы нам покажете… Да, ставьте шатры, охотьтесь, - только без повозок. Они зверей мигом распугают.

- Зольник, - доносилось оттуда, где пришельцы смешались с алькау. – Высокая такая трава, цветёт красным. Стручки в похлёбку, а стебли – на волокно. Что? Многожальник? Семена у… у рыжих великанов?! Вот бы добыть! Вместе посеем. У нас в Алькау земля хорошая. Чего не хватит, места? А мы давно к востоку собирались. Есть там место у реки. Ездят всякие, правда. Но совместно отгоним. И будут новые поля. А вязать мы научим, была бы пряжа. Есть два способа…

Ургуланий криво ухмыльнулся.

- Зачатки цивилизации?.. Ясно. Значит, на севере из людей остались только рейдеры…

- И суики… М-да, суики, - Гедимин помрачнел. «Вот ими-то сейчас халаги и займутся. Если уже не. О третьем посольстве Карсан им рассказал…»

Он оглянулся на растущее стойбище. Уставшие кэми уже устроились в шатрах, снаружи развели костёр, понесли к нему бурдюки с водой. Четверо из разных племён вместе с Райдегом обходили стоянку флипперов.

- У нас такое долго не живёт, - слышал сармат голос киеу. – Было дело, отбивали у ездоков. Повозки, оружие. Три-четыре цепи лун – и всё в труху. Убежище? Да и там давно ничего не работает. Что у нас, что у уалькиеу.

- Не знаем, - отозвался алькау на вопрос Райдега, заглушённый воплями – у алькау была своя кошка, и теперь они с чужачкой-«кэми» друг на друга орали. – Моя мать родилась внизу. А отец через год – наверху. А теперь дальше первых пещер не спустишься. Дышать нечем. Ну да, копаем, что осталось. Чего добру пропадать?

«Кажется, поладили,» - подумал сармат и повернулся к Ургуланию.

- У тебя переночевать можно?

- Нужно! – отозвался Серый. – Чего тебе не сидится? Только пришёл – уже куда-то рвёшься.

- Кое-чего не учёл, - пробормотал Гедимин, думая о суиках. – Уйду с утра. Может, ещё успею. Ты знаешь, кто у киеу и алькау командиры? Можешь с утра их созвать?

38.07.281 от Применения. Западная пустошь, убежище «Ксолат»

Стрелка под экраном дозиметра уже не качалась, а жёлтый огонёк всё не угасал. ЭСТ-излучение слабело медленно, будто мощный источник отодвигался постепенно и неравномерно.

- Во что-то странное ты, Гедимин, втянул нас с этой клятвой, - проворчал Ургуланий, косо глядя на дозиметр. У людей приборов не было, но что-то они почувствовали – и ненадолго притихли, когда выходили на улицу. Не прошло и минуты, как там снова началась перекличка алькау, киеу и кэми. Дел было много у всех – отстроить перевалочный лагерь для беженцев из «Кэй-Эм», добыть пищу и дрова в запас, а для южан – снарядить гонцов в «Алькау» и «Виккен». Вроде бы убежища назывались именно так; Гедимин даже нанёс их на секретную карту вместе с «городом» Аханкуа. На деле это был сезонный посёлок, стойбище охотников у «маршрута» диких стад – но теперь киеу и кэми собирались сделать из него новый город. «Близко к Емуртле,» - морщился Гедимин. «С другой стороны – недалеко до эльфов. Интересно, те в курсе?»

Поговорить толком с южанами у сармата не выходило. Пока что все были очень заняты, да и Гедимин думал о рейдерах, засевших в захваченном убежище, о ЛИЭГах без присмотра и о племени суиков, у которого появились новые «соседи». С другой стороны – в «Виккене» и «Алькау» тоже были безнадзорные ЛИЭГи…

- Странное, - согласился Гедимин, закрывая экран дозиметра. Жёлтый светодиод уже погас – крупный «квантовый», кто бы он ни был, отошёл достаточно далеко.

- Но местные так делают. И живут меж собой получше, чем мы с «макаками».

Он вспомнил порядки в городах халагов, аркасов и хилларсов и добавил:

- И получше, чем хентос. Может, такая традиция имеет смысл.

- Да смысл-то смыслом, - проворчал Ургуланий и огляделся по сторонам. – Мы и так ни на кого не кидаемся. И слово держим без бластера у виска. Может, местным как раз нужен бластер. Но – что за «звери» эти боги? Ты что про них знаешь?

Гедимин пожал плечами.

- Они тут есть. На дозиметре их видно. Эльфы вроде бы с ними общаются. А нанны ставят им каменные столбы и поят брагой. Да ты сам всё это видел.

Ургуланий хмыкнул.

- Ну, видел. Но я-то не о том, что у местных в бошки напихано. Местные пусть сами сперва определятся. А то несут каждый своё… Я про тебя говорю. Ты сам про них что знаешь? Имена, возможности, намерения?

Гедимин покачал головой.

- Только то, что слышал от местных. И… двое из них были до Применения людьми. Учёными.

Ургуланий пристально посмотрел ему в глаза, дёрнул плечом и отвернулся.

- Пойдёшь на север? Не передумал?

- Нет, - буркнул Гедимин, и под лопаткой снова шевельнулась тупая игла. – Надо. Может, успею. Хорошо хоть, киеу и алькау успели сами!

Он выходил из ворот, когда люди, следящие за костром, оживились и развернулись к нему.

- Чёрная Скала, ты снова в путь? – спросил «чёрнолицый». У костра он скинул меховой плащ, остался в зимней вязаной рубахе, чёрные волосы перетянул зелёным ремешком. Вместе с ними зашевелились и соплеменники, и алькау, и оставленные в стойбище кэми.

- На север, - отозвался Гедимин. – Но я к вам зайду. Осторожней с ездоками! Там у вас под боком три банды…

- Киеу знают, - «чёрнолицый» невесело усмехнулся. – Отваживаем, как можем. Да ты и сам видел деревья и гиен. Наши разведчики там тебя и заметили. Помнишь?

«Деревья и гиены?!» - Гедимина передёрнуло. Да, он помнил подвешенные изуродованные трупы – и теперь смотрел на киеу, и его глаза медленно сужались. «Так это не хентос сотворили…»

- Ваша работа? – спросил он. – Зачем?

- Зачем убили ездоков? Рядом со стоянкой, у наших троп? – недоумённо переспросил киеу, и все поселенцы переглянулись. – А ты не знаешь, зачем они ездят? Мы знаем. И теперь нападаем первыми. А когда ездоки мертвы – что с ними делать?

- Подвесить, чтобы видели другие, - мрачно продолжил алькау с полосато-пятнистым лицом. – Нам сначала это очень не нравилось, киеу помнят. Но ездоков такие штуки отваживают.

Гедимин смотрел на «цацки», нашитые на его рубаху. Перья, костяные пластинки, спиральные бусины из разрезанных игл тунки и трёхцветные круглые – из обожжённой глины… «Хоть человечьи кости на себя не цепляют!»

- Обидите сармата или кэми – из-под земли вас выкопаю, - мрачно пообещал он и зашагал прочь. Его несколько раз окликнули, но он не обернулся.

06.08.281 от Применения. Западная пустошь, убежище «Кэй-Эм»

«Три племени… и ещё две расы – после трёх веков изоляции собрались в одну толпу… Гедимин, ты идиот!» - сармат резко сел в снежной яме и стиснул зубы. Чем ближе он подходил к убежищу «Кэй-Эм», тем тяжелее было спать. Именно перед сном мысли прояснялись – и очевидно становилось, сколько глупостей сармат успел наделать.

«Нанны от людей заражаются. Значит, и люди от наннов могут. Ты притащил в Нейю толпу кэми, вчера из убежища, триста лет в изоляции. Куча раненых и переохлаждённых. Какой заразой они обменялись в первый же день? Что потащили дальше, к южанам? Алькау и киеу, - они заразу друг друга ещё не переварили. А ты сбросил на них кэми. И даже проб не взял. Sa hasu! И что теперь делать?»

Рука уже не первый раз дёрнулась к передатчику – то ли связаться с Кронионом и спросить совета, то ли выйти на Нейю и «Ксолат» и узнать, не началась ли эпидемия. «Свяжешься с ними, как же…» - Гедимин угрюмо сощурился и выбрался из ямы в снегу. До «Кэй-Эм» оставалось пять часов пути.

День был пасмурный, ветер дул с севера, - крики сармат услышал раньше, чем увидел заснеженный холм и струйки дыма. Кто-то истошно орал от боли – а потом охрип и только скулил. Сквозь хрип и стоны были слышны радостные вопли и смешки. «Хентос,» - Гедимин стиснул зубы. «Без «флипов», но кого-то поймали. Или подъехало подкрепление. Или они со своими так… Saat hasesh!»

Хотелось ускорить шаг, но сармат накинул маскировочное поле и пошёл тише, прячась за кустами и сугробами. Дымилось не убежище и не обгоревшие изгороди, давно занесённые снегом, - под холмом горели костры. По снегу тянулся странный «сглаженный» след – будто широкий протектор «флипа» обтянули чем-то мягким. «Да это полозья,» - присмотрелся Гедимин. «И, правда, чем-то обтянутые. Не видел такого у хентос…»

След полозьев постоянно нарушался ещё одним – что-то узкое и неровное волокли за машиной, оставляя в снегу тёмные пятна. Гедимин повернулся по направлению движения и резко выдохнул. На чистой площадке в снегу лежали тела.

Одежды на них не было вовсе. Ещё – почти не было кожи, а местами – и мяса. Кто-то свежевал тело за телом, оставляя только лицо, кисти и стопы. Там снять было нечего – пальцы были отрезаны или раздроблены, лица резали и жгли, пока те не превращались в месиво. С мясистых частей срезали мышцы – по куску, как с ободранной туши. Почему-то не тронули внутренности, но в паху у каждого трупа чернела кровавая каша. Гедимин, подавляя тошноту, тронул ближайшую голову. Труп не успел окоченеть, и рот сам распахнулся. «Хенто,» - сармат увидел пустоты от давно выбитых зубов и чёрные пятна на уцелевших. «И этот был хенто. И… сколько их тут?»

От костра донёсся отчаянный вопль – ещё кого-то «взяли в оборот». Впрочем, замолчал он быстро – когда Гедимин вышел к холму, он слышал только разочарованные голоса и негромкий гул мотора. С тихим шелестом по снегу поехал «флип», волоча за собой три ободранных тела. Пилот – и те, кто остался у костра – был в одежде из кожи, расшитой кусками цветного меха. На шапке топорщились два пучка перьев, а у седла, под рукой, Гедимин увидел связку длинных копий. Те, кто стоял у костра, рядом с другими «флипами» - все машины под мохнатыми «попонами», с роговыми накладками на штурвалах – смотрели вслед отъезжающему, тыкали пальцами в «груз», пачкающий снег, и пересмеивались.

«Они без респираторов,» - понял вдруг Гедимин. «И краска пятнами. Как у алькау. И одежда… Скирлина почти нет. И вещи… Хотя – у них «кинетика». Самопал, но на аккумуляторах. Значит, есть где заряжать. И – это не халаги. И не аркасы. А халаги – похоже, в той куче…»

Смешки вдруг затихли. Чужаки повернулись к сармату.

- Кто? – один из них шагнул навстречу. У него было три пучка перьев на шапке – и всё лицо в чёрных пятнах, как в мелких ожогах. Он сделал ещё шаг к сармату, разводя пустые руки в стороны и старательно улыбаясь. Зубы у него были на месте – и не гнилые, хотя, по меркам людей, он прожил уже немало. «Вожак,» - мелькнуло в мозгу сармата.

- Я – Чёрная Скала, - он поднял пустую ладонь. «Это не хентос,» - пульсировало в мозгу, но рука так и тянулась к сфалту. Он уже видел впритык к догорающему костру косой крест из длинных жердей с насечками-желобками – направляющими для верёвки. В желобках запеклась кровь – кто-то, привязанный к крестовине, рвался так, что содрал себе кожу. Один из чужаков, зачерпнув снегу, чистил от потёков скирлиновый трос. Верёвку будто спецом подбирали – чтобы легко вязалась, чуть тянулась, но не проскальзывала и не рвалась…

- Чёрная Скала? – взгляд у «командира» был неприятно-оценивающий. – А я – Грызущий Ремни. Будь гостем у костра суиков, путник.

Гедимин ошалело мигнул. Суики подались в стороны, освобождая место. Один, смотав отчищенный трос, отошёл к «флипу».

- Ты с востока? – спросил между тем Грызущий Ремни. – Из Города Панцирей? Долгий путь! Сядь у костра, Чёрная Скала. У суиков сегодня много добычи. И ты не уйдёшь голодным.

Он поворошил угли, докинул в костёр пару веток и кивнул соплеменникам. Гедимин краем глаза видел, как они расходятся к «флипам» и деловито роются в тюках. У костра лежал примятый лапник, ещё почти не осыпавшийся, - будущее топливо, а пока – подстилка для сидения.

- Что здесь было? – спросил Гедимин. – Кого вы убили?

Суик ухмыльнулся, показав крепкие зубы.

- Себя они звали «хайяга». Много оружия, много одежды. Целая нора хороших вещей. Слишком много для «хайяга». Суики не любят норы. Может, тебе она нужна? Посмотри… Хай! Кто там, у ворот?

Он взмахнул рукой и выпучил глаза, глядя мимо сармата, на вход в убежище. Гедимин развернулся, услышал шорох и свист – и еле успел отшатнуться. Одна петля просвистела мимо, вторая обвила плечи. Шлем загудел от удара. «Hasu!» - Гедимин вскинул руки, разрывая трос. С трёх сторон загрохотало. Три «флипа» на полозьях скользили вокруг, ещё шесть, уже осёдланные, заводили моторы. Грохнуло ещё раз, оставив на сарматском нагруднике трещину. Суики – кто уже в седле, кто-то – со «стволом» под прикрытием машины – радостно взвыли. Снова свистнули в воздухе три аркана – и ударились о защитный купол. Гедимин взглянул на трещину на броне, на орущих за куполом суиков с «кинетикой» и лассо, на «вожака», укрывшегося за «флипом». Сейчас он высунулся и что-то быстро на пальцах показывал соплеменникам. С его куртки свисали полосы длинного рыжеватого меха… да нет, не меха – волос. Кэмийских волос.

Защитное поле рухнуло, но сфалт уже был у сармата в руках. Шар плазмы взорвался над укрытием стрелков. Обшивка «флипов» брызнула во все стороны. Гедимин выстрелил снова, уклонившись от аркана. Ещё один флиппер вздулся чёрным облаком. Суики с визгом тормозов и треском полозьев бросились врассыпную. Сквозь нечеловеческий вой Гедимин услышал с востока рёв моторов и треск разрядов. Суики, почти укладывая «флипы» на снег, зигзагами рванули на звук.

«Saat hasesh!» - выдохнул Гедимин уже на вершине холма, в воротах убежища. Оттуда было видно, как из белой дымки выезжает колонна флипперов. Никаких попон и полозьев, яркие зигзаги на бортах, бизоньи рога на штурвалах и рёв моторов, - аркасы никогда не ездили тихо…

Гедимин успел увидеть и суиков – они стреляли по колонне издалека, на ходу, резкими зигзагами уходя от «ответа». Двое аркасов уже валялись в снегу, один, длинным копьём прибитый к седлу, судорожно дёргался. «Две стаи волков,» - сармат шагнул в люк и захлопнул его. «Ну, пусть грызутся. ЛИЭГи я им не оставлю.»

В шлюзовой камере лежали два длинных свёртка из шкур. Под ними белела недавно снятая человечья кожа, присохшая к полу. Гедимин «посветил» сканером, - в шкурах лежали двое застреленных суиков, без оружия, но со всеми своими «цацками» - и с куском мяса, зажатым в каждой ладони. Пальцы им стянули так, чтобы «добыча» не выпала.

Подъёмники ещё работали. Тут, внизу, всё, кажется, было так же, как в прошлый раз. Тихо свистела вентиляция, горели редкие светодиоды. В коридорах валялись вороха шкур, скирлина, проводов и верёвок – халаги сгребли всё ценное, но поделить не успели. Тут и там виднелись пятна крови, щербины от выстрелов, разрезанные обрывки ремней.

«Вниз,» - Гедимин ускорил шаг. «К ЛИЭГам. Остальное пусть тут и остаётся.»

Он свернул в тёмный коридор. Под ногами чавкнуло, и сармат беззвучно выругался. Фонарь осветил тёмную кашу в широком пятне запёкшейся крови. Человек будто попал под гидравлический пресс, - тело сжало по вертикали, вдавив кости ног в лопнувший череп. В месиве виднелись ошмётки скирлина, фриловые щитки и бляшки, расплющенный респиратор…

«Хенто? Чем его так?!» - Гедимин, отпрыгнув метров на пять, посветил на потолок, потом на пол. «Ремонтное чутьё» молчало. Ни подвижных панелей, ни потайных механизмов, - только размазанная и понемногу гниющая плоть. «Назад пойду другой дорогой,» - подумал Гедимин, поднимая над собой защитный купол. «Размазало» кого-то из халагов – и, кажется, давно, ещё до освобождения кэми. Другие халаги «прибираться» не стали… что ж, понять их было можно.

Дверь в отсек управления была выбита, кресла внутри разломаны, но щиты не пострадали. Гедимин покосился на уцелевшие мониторы (почти все уже потухли за три сотни лет) и тронул чистые, даже не пыльные кнопки. Знаки с них стёрлись, но сармат всё помнил и так. Тихий щелчок, шелест, - и последние мониторы отключились.

Когда Гедимин вошёл в генераторную, свет ещё горел. Аккумуляторы «просели», но на светодиоды их заряда ещё хватало. Все насосы Гедимин отключил – теперь убежище могло светиться, но воздух уже перераспределялся своим путём. «Базу тут никто не устроит,» - думал сармат, пряча разобранные ЛИЭГи в нишах скафандра. «Без энергии убежище мертво. Может, вообще взорвать его? Нормальных существ вокруг нет. Кэми не вернутся. А рейдеры всех мастей обойдутся без фриловой шахты.»

Он погасил свет. Энергии ещё хватало на грузовой подъёмник. Наверху было тихо – сармат закрыл люк плотно. Он оглянулся в темноту и со вздохом отодвинул крышку. «Или всё-таки взорвать?»

Снаружи не было ни пальбы, ни криков – только ровный рокот с редким шипением и быстрая речь со знакомым суикским акцентом.

- …и собрались у костра. Тут эти «авкача» и подъехали. Они стреляли, суики стреляли, - суикам не впервой отбиваться…

- Надо бы собрать убитых и всё нужное. Погрузим на крышу, - услышал Гедимин другой голос, тоже человеческий – но этого акцента сармат не знал. – Мы отвезём вас и тела соплеменников к городу суиков. И повреждённые флипы тоже. «Здоровяк» всё утащит.

«Здоровяк?!» - Гедимин, забыв об опасности, шагнул на истоптанный снег.

На когда-то белой равнине, выдыхая серый дым, растянулась на сотню метров бронированная махина гусеничного поезда. С округлых боков чёрного локомотива почти до земли спускался «фартук» из рифлёного фрила – разнородные полосы наварили внахлёст. Ещё больше брони и цветных пятен было на длинном вагоне – без окон, зато с двумя парами турелей на крыше. Ещё одна пара стояла на «макушке» паровоза. Сейчас вагон приоткрыл задвижную дверь и спустил трап. Гедимин сначала увидел, что двойная створка обтянута шкурой, а трап связан из толстых веток. А потом – что у вагона стоят четверо в стёганках, в штанах из шкур мехом внутрь, с чёрными волосяными гребнями поверх шапок, и их красные лица блестят на солнце, а глаза подведены сажей.

Перед чужаками стоял, криво, но старательно улыбаясь, потрёпанный суик. Его перьевые «уши» осыпались, на лице виднелись ссадины, закинутая за плечо «кинетика» была разряжена, сумка-патронташ, украшенная человеческими волосами, - пуста. Поодаль на паре «флипов», на рваных попонах, сидели ещё четверо и мрачно скалились. Одному пробило пулей ляжку, другой странно держал руку, прижимая к боку и морщась. Гедимин скользнул взглядом по «украшениям» из человечьей кожи и стиснул зубы. «М-да, вот это дикари так дикари…»

- Да, всех суиков надо отвезти в горы, - быстро заговорил «безухий», переглядываясь с соплеменниками. – Двое лежат в норе, они ранены, идти не могут. Кто поможет мне довести их до вашей машины?

- Сейчас, - пообещал «краснолицый» и оглянулся на огневой пост. Двое в пластинчатой броне поверх «стёганок» с любопытством смотрели из «гнезда». Кто-то в одной рубахе из тонкой кожи высунулся из вагона.

- Мейцан, собери людей, - сказал ему «краснолицый». – В вагоне нужно место для семерых. Четверо ранены, двое – тяжело. Мы их принесём, а вы пока подготовьте крышу. Флипперы, всякая рухлядь… и куда-то надо положить тела.

- Сделаем, - пообещал Мейцан, натягивая меховой чулок. – Это все, кто выжил? В убежище пусто?

- Да, недавно была резня. Аркасы… - «краснолицый» поморщился. – Суики не отсюда. Пришли на шум пальбы, а было уже поздно. Их самих едва не положили.

- Не успели, - выдохнул полуодетый. – Дым и пепел!.. Ты в убежище? Спустись всё-таки, проверь, что внизу! Ездоки часто берут рабов. Вдруг кто-то, запертый, уцелел…

- Суики всё покажут, - заверил «безухий», мелко кивая. Другой суик спрыгнул с «флипа» и что-то показал на пальцах.

- Есть одна нора в глубине норы… - начал «безухий», повернувшись к чужакам. Гедимин стиснул зубы и сдёрнул с плеча сфалт. От грохота в небе все вздрогнули, повернулись к холму. Оба суика, побелев под раскраской, вскочили на «флипы», - только снег взвился за полозьями. Гедимин бросил сфалт в заплечные крепления и шагнул вниз по склону.

- Эй, на паровозе! Кто бы вы ни были, суикам верить нельзя! Они сдирают с живых кожу и жрут человечье мясо. Видели, чья «шерсть» у них на одежде?

«Краснолицые» ошалело переглянулись. Один из них прикрыл рот рукой.

- Вот и я п-подумала…

- Сармат? – тот, кто недавно говорил с суиком, шагнул к Гедимину. – Ты выжил в убежище? Видел, что тут было? Ты ранен? Тебе помочь? Вода, еда, - что-нибудь нужно?

Гедимин качнул головой. Теперь, когда суики удрали, а стрелять в него никто не пытался, он смотрел только на гигантский локомотив. «Здоровяк»,» - пульсировало в мозгу. «Да, тот самый макет из Шайенна. Как вчера было. И на тех же гусеницах – мы с Иджесом собирали их. В убежище затащили телепортом… Да, тот самый «Здоровяк» инженера Вольпе. Надо же, поехал…»

«Краснолицые» переглянулись.

- Не бойся нас, - сказал «переговорщик». – Мы стреляем по аркасам и хиллазам. А с сарматами у нас войны нет. Думали найти тут мирный город, поторговать, - но, похоже, опоздали. Так тут и сарматы жили?

Гедимин снова качнул головой и быстро смигнул. На воспоминания пока что не было времени.

- Я не отсюда. Тут жили кэми. Банда халагов с севера отогнала их на юг. Суики вырезали халагов. А за суиками приехали аркасы. В убежище не ходите, оно обесточено. Там только трупы.

- Дым и пепел! – донеслось из огневого «гнезда». Кто-то стоял рядом с ним на крыше и смотрел на сармата.

- Значит, не успели, - «краснолицый» склонил голову. В наступившей тишине Гедимин услышал хруст и ворчание. За вагоном, вдоль колеи взрытого снега, топталось десятка два килмов. Вокруг разбрелись вилороги, принюхиваясь к вагону и выкусывая из-под снега сухую траву. Гедимин мигнул.

- Догнали! – криво ухмыльнулась женщина с гривой на шапке. – Всегда догоняют.

Никто из людей не потянулся к оружию, даже не охнул – все равнодушно посмотрели на стадо за вагоном и повернулись к сармату.

- Так вы их… приручили? – растерянно спросил он. «Краснолицый» издал смешок.

- Пока что нет. Идут за сеном из старых подстилок. Выкидываем их, когда меняем. А по зиме и это – пища. И по следу «Здоровяка» проще травы накопать… А всё-таки – кто ты? Мы вот – локо из Джайена, - он кивнул на ярко-оранжевые буквы на чёрной броне локомотива. К гладкому фрилу почти не липла сланцевая сажа – и эти буквы в тому же часто чистили. «Loco», - прочитал Гедимин. «Да, и верно…»

- А я – Чёрная Скала. Разведчик. Выжигаю знаки на камнях, - отозвался он. – «Джайен»? Я его когда-то строил. Значит, он выстоял…

- Строил?! – «локо» изумлённо переглянулись. – Вот так дела… И меченые камни – твои? Нас они сильно выручали в пути. «Здоровяку» всё нипочём, а вот как из него вылезешь…

- Хэй! – крикнул кто-то из-за «ангара» с просевшей крышей. Локо успели разойтись по равнине.

- Видели, что тут?!

- А-а, дым и пепел! А что здесь?! – донеслось из-за сугроба, где суики сложили ободранные тела. Гедимин угрюмо сощурился.

- Вон те трупы – «работа» суиков. Ангары – это загоны для вилорогов. В том лежат тела кэми, а там – халаги. А аркасов и суиков пока никто не сложил.

«Краснолицый» издал невесёлый смешок.

- И мы не будем. Хэй, локо! Все на борт! Чёрная Скала, ты сам куда идёшь? Не знаешь мест, где можно спокойно растить бобы? Здесь явно не выйдет. И в «Джайене» уже не получается.

Часть 3. 07-23.08.281 от Применения. Западная пустошь, к югу от Туманных гор – Старый Город Керки – земли чанти

07.08.281 от Применения. Западная пустошь, к югу от Туманных гор

Горючий сланец под «Джайеном» ещё не иссяк. На выезде племя локо загрузилось топливом под завязку. А потом заменяло убыль, чем придётся. «Здоровяк» был согласен на любое топливо – и пожирал его тоннами, почти всё выбрасывая через трубы клубами дыма. Так же прожорлив древний механизм был и на воду – все локо, сотня вместе с машинистами, на все свои дела тратила куда меньше. Дымящая махина ползла по степи, волоча за собой многоосный вагон. Следом, не обращая внимания на чад, неотступно шли килмы и вилороги. Иногда и Гедимин слезал с крыши и шёл по снегу, стараясь не обгонять неторопливый бронеход. Механизм был очень, очень далёк от совершенства – но прожил уже триста лет… и последние пять – на ходу. «Гедимин, у тебя глаза на месте?» - думал сармат, глядя на клубы дыма и слушая гул и шипение. «Как эту штуку можно было пять лет не замечать?!»

- Флипы у нас тоже были, - Ицки, «походный вождь» локо, сидел на крыше и следил за округой вместе с шестёркой стрелков в огневых «гнёздах». После стычки со «Здоровяком» аркасов разметало по степи, - но кто знал, где у них подкрепление…

- На флипе быстрее, - Ицки усмехнулся. – Мы округу «Джайена» так и разведывали. Только потом вылезли крысы, потом – упыри с оружием. А за ними уже и ездоки. И вот тогда на флипах стало неудобно. А уж в дальней разведке…

Снизу, в борту, приоткрылись прорези-бойницы. Стрелять никто не собирался – только проветрить перегретый вагон. Локомотив теплом делился щедро – хватало и на кипяток, и на готовку, и на отопление. В вагон Гедимин даже не пытался влезть – там сами-то локо сидели на полу и ходили внаклонку. Но внутрь заглядывал – и видел слой сена на полу, ширмы из шкур, растянутых между опорами, лежаки на сене и гамаки над ними, светодиоды над походными мастерскими – и полуодетых жителей, босых, а то и в одних штанах, переднике или вовсе в подштанниках. Одежда, впрочем, висела недалеко – на роговых крючках на тех же опорах. Тут же, под рукой, было и оружие – самодельные дробовики и короткие луки. Стрелы – с тринититовыми наконечниками – сармат видел тоже. Как и металлофриловые тесаки – иногда лезвие было сточено на треть…

- Значит, кэми до последних дней не знали, что они тут не одни? – Ицки невесело усмехнулся. – Повезло им! Мы едва успели что-то посеять, а к нам уже наведались. Так все наши семена и пошли дымом. Одни бобы уцелели. Их теперь и растим. И хищные деревья – ванкасу. Полезная штука оказалась. Есть кому скармливать отходы. Жаль, на «Здоровяк» её не погрузишь! Сто человек – это много дерьма.

Гедимин оглянулся на «хвост» вагона. Отстойник, засыпанный рублеными листьями, был там. На стоянках его выгружали и чистили… М-да, Ицки определённо был прав.

- Рудничная Флерва, - пробормотал сармат. – Тоже растение. Широкие колючие ленты. Растёт в пещерах и шахтах. Может, натыкались? Перерабатывает любую органику.

- А, плоскожор? – двое стрелков повернулись на голос. – Видели, как же.

Локо оттянул рукав, украшенный бахромой, и показал рубцы, окружённые красными пятнами.

- Вот и меня чуть не переработала, - ухмыльнулся стрелок.

Ицки недоверчиво покачал головой.

- Да, это… растение мы знаем. Живучая тварь. Как полезет из короба искать что повкуснее…

Двигатель загудел громче, дым повалил гуще, - «Здоровяк» взбирался на холм. Ицки небрежно упёрся ступнёй в бортик. Его сапоги с мягкой подошвой оставляли на снегу широкие «размытые» следы. Может, Гедимин их даже когда-то видел…

- Не полезет, - сармат смотрел на чёрные полосы вдоль хода поезда. – Серу с труб соскобли, разбавь – и поливай, если разрастётся. Кислоту она не любит.

- Хм, - Ицки переглянулся со стрелками. – Попробуем при случае. Короб ей отдельный с дыркой – и пусть питается. Чёрная Скала, а что ещё путного тут можно посадить? Бобы, ванкаса, многошип и зольник – это всё хорошо, но мало.

Гедимин задумался.

- Смотря где будете жить, - сказал он. – Если там, где и раньше, или ближе к пустыне, - ищите кукурузу. «Саар» - так по-местному называются посадки кукурузы с бобами. Ещё степной злак, кривой колючий колос, - минза. Тыква-бутылочник. Лавр не приживётся. А вот краснолист, сладкий клён, - это попробуйте. Если договоритесь с чанти…

«Если чанти ещё живы,» - мелькнуло в голове. Снова вспомнились суики. «Я взял клятву с джайков,» - думал Гедимин. «И с чанти тоже взял. Но если это просто суеверия… если квантовым нет дела до мартышечьей возни… или если эпидемия…» - его передёрнуло.

- Дже! - вскрикнул Ицки, указав на север, и пригнулся, прижав к плечу дробовик. За рощей мелькали яркие пятна – четвёрка раскрашенных флипперов. «Здоровяк» взревел, извергая дым. «Флипы», заваливаясь набок, резко свернули к северу.

- Аркасы, - Ицки опустил оружие. – М-да, посадишь тут дерево…

Гедимин смотрел на оседающую сажу. Мозг машинально высчитывал массу недогоревшего топлива, зазря выпущенного в трубу. «Ну мать моя колба…»

- В таком дыму только ванкаса и выживет, - проворчал он. – И вы так пять лет… удобряете пустошь?

Справа тянулась по проталинам серая полоса, и поезд медленно поворачивал к ней, становясь на старый след. Да, «Здоровяк» тут уже проезжал и основательно надымил…

- Что делать, Чёрная Скала? – Ицки пожал плечами. – «Здоровяк» едет, как умеет. Флипы не дымят, знаю. Но к флипам нужен альнкит. А на «Здоровяк» его не поставишь.

Гедимин машинально тронул «карман» с разобранным ЛИЭГом, резко выдохнул и полез за ежедневником. Писчее перо от неожиданности плюнуло краской на броню.

- Вообще-то можно, - пробормотал сармат, принимаясь за чертёж. Мозг уже «щёлкал», подгоняя деталь к детали. Многие были подсвечены красным – для перевода ЭМИА-квантов в тепло и движение не хватало преобразователей. Но Гедимин знал, где их найти.

09.08.281 от Применения. Западная пустошь, к югу от Туманных гор

Давно стемнело. Звёзды и россыпь цветных лун прикрывала полупрозрачная дымка. Сюда ещё дотягивался влажный ветер с Тэкры, но снеговой покров уже сжался и распался на клочки. В темноте вокруг поезда шуршало и всхрапывало – килмы и вилороги бродили поблизости, изредка появляясь в узких полосах света. Внизу оживлённо перекликались. По вагону разносили горячие желудёвые лепёшки, густое варево из бобов, мяса и плодов ванкасы, чёрный отвар усатки и аменера-«зольника». Кто-то у передней двери спорил, с чем питьё лучше – с хвоёй, листьями лавра или водяными цветами. Лавр нашли к югу от стоянки, цветы везли с собой – «Джайен» стоял у ручья Джай, растения добрались и туда.

Гедимин поднял над вагоном защитное поле и зажёг на крыше фонарь. Купол быстро прогрелся, и локо, вылезшие на крышу, сбросили тёплые куртки и гривастые шапки. Кто-то уже разделся по пояс. Кожа у локо была светлая, только лица, натёртые охрой с жиром, - рыжевато-красные.

- И ты всё это сможешь сделать? Один? – механики, собранные со всего стойбища, передавали друг другу чертёж. У некоторых в тёмных волосах была заметна седина – эти успели родиться в убежище, поработать с разрушающимися механизмами, с фрилом и металлом.

- Мы держим «Здоровяк» на ходу, - сказал старший механик, хмурясь на чертёж. – И смастерим деталь, если старая треснет. Бывало, делали и в дороге. Но вот это… С альнкитами мы дела не имели. И помощи от нас будет – подержать железку да завернуть пару гаек. Ты такое один потянешь?

- Попробую, - Гедимин думал о преобразовании энергии. – Были бы детали. Знал бы – прихватил на руинах. А так – придётся за ними ехать. В Старый Город, где есть подстанции и депо «хеледа». Может, в Керки… Да, ближе всего – в Керки.

Локо переглянулись. Из огневых «гнёзд» высунулись караульные.

- Керки! Там полно аркасов. На наш шум они вылетят, как осы из дупла. Отвлечь их, пока ты ищешь, что надо? Или пройти с тобой, и тихо, а «Здоровяк» пусть отдохнёт? Кто как – а я не уверен, что мы сразу так город возьмём. Турелей маловато, а гранат и вовсе нет.

- Что взорвать – найдётся, - мрачно пообещал Гедимин, вспомнив сожжённый посёлок агрономов. «Чанти,» - болезненно дёрнулось в груди. «Успел бы раньше – может, и рабов бы вытащил. А теперь уже некого.»

17.08.281 от Применения. Западная пустошь, к юго-востоку от Туманных гор

Когда дымка над Туманными горами исчезла за горизонтом, стадо, идущее по следу «Здоровяка», заметно поредело. И то – хотя трава здесь была ниже, чем на западе, зато снегом её не заносило. Она так и стояла, засохшая на корню, - готовый запас сена. Первое время под ней виднелась снежная крупа – остатки скудных снегопадов. Ещё немного на восток – и последний снег растаял. Самыми холодными ночами на траву ложился иней, но снегопады уже сменились редкими скупыми дождями. Ветер дул с востока – разросшиеся Гиблые Земли дышали жаром, прогревая территории далеко на запад. Снова в траве засуетились чинчики, заклекотали чанки… и появились валуны с намалёванными в три-четыре слоя знаками. У валунов в ожидании очередного «передела территории» бродили гиены. Заслышав гул и шипение «Здоровяка», они уступали дорогу, но далеко не отходили.

- Так мы их не трогаем, - пояснил Мейцан, вслед за Ицки вылезший на крышу. – А вот от флипов они бы шарахнулись. Умные звери…

С утра охотники вернулись с тушей килма и связкой подстреленных чанков. Для охоты взрывчатку и дробь не тратили, обходились копьями и луками.

- Умеем, - пожал плечами Ицки на удивлённое хмыканье Гедимина. – Видел же наши тренировки.

Да, их не заметить было трудно – на каждой стоянке, уже в сумерках, выносили из вагона мишени из коры и листьев и пучки стрел и копий без наконечников. Те, кто поопытнее, тренировались на ходу – мишень ставили на крышу. Как поезд ни дёргался, а четыре из пяти стрел в цель попадали. Наименее меткие бегали подбирать оброненное. Нагнать неторопливый «Здоровяк» было нетрудно, да и не заблудишься, идя по его колее, - но бегать за стрелами никто не любил, и меткость росла быстро.

Объедки прикопали на окраине лагеря, кострища поутру залили и прикрыли дёрном. Поодаль от поезда снова появились вилороги, а когда он тронулся, подошли и килмы. Гедимин озадаченно смотрел на новое, быстро растущее стадо. Вроде бы вокруг хватало пищи без соседства с шумной и дымной махиной, - но животные как будто жались к поезду, боясь от него отстать.

- Тут-то им зачем ваше сено? – вслух удивился Гедимин. Мейцан хмыкнул.

- Это не из-за сена. Мы отгоняем ездоков. Да и ещё… - он кивнул на небо. К поезду неторопливо стягивались «облачка» из серебристых точек и полосок. Стайки небесных змей собирались в большой клубок – и Гедимин видел, как скопление из шара превращается в кольцо и начинает медленно кружиться. Ветер усилился, меняя направление.

Копытные, бросив недожёванную траву, ускорили ход. Теперь они бежали вровень с локомотивом, плотным стадом почти впритык к его «бортам». Змеиное кольцо в небе ускорило вращение, растягиваясь в воронку.

- Уши! – заорал Мейцан, прижимаясь к крыше. Стрелки нырнули в «гнёзда». Гедимин открыл было рот – и сам едва не сел на крышу. «Здоровяк» взревел во все гудки так, что обшивка задребезжала. Звери вокруг прижали уши, затрясли головами, кто-то пошатнулся, но ходу они не сбавили. Воронка в небе замерла и распалась, так и не превратившись в торнадо.

Ещё долго у сармата гудело в ушах. Люди шумно сглатывали. Гедимин думал, что звук не помешало бы направить в небо, а не на всю округу, - но способ, несомненно, работающий.

- И часто вы их так глушите? – спросил Гедимин, глядя на небо. Змей тут было много – как и диких копытных. Ещё выше реял полуденник, но он к поезду не совался.

- Первое время – каждый выезд, - ответил Мейцан. – Что ни стоянка, так врубай гудок. Нас много, как выйдем – этим, сверху, кажется, что мы добыча. Сейчас уже на людей не смотрят. Бьют живность на «хвосте» «Здоровяка». И пусть бы себе – но мы после них вагон чинили, ещё раз – неохота. А звери поняли, что мы отгоняем и змей, и ездоков. Ходят теперь за нами. Если не шуметь, можно одного-двух-трёх заохотить. Но мы не увлекаемся.

- Если они поезда не боятся… не пробовали с ними работать? – Гедимин смотрел на стадо, снова растянувшееся по степи. – Вычёсывать. Стричь. Проверить на вьючность. У кэми почти получилось.

- Пробуем, как же, - Мейцан ухмыльнулся. – И мы, локо, и люди в Верхнем Джайене. Только ездоков бы куда-нибудь деть. И змеи ещё эти… У Джайена гудков нет. Увидят там стадо, прилетят – весь посёлок снесут.

Гедимин покосился на небо. Серебряные стаи стягивались к северу. Пара минут – и на горизонте едва заметная серая ниточка соединила небо и землю.

- Ну вот, - Мейцан проследил за его взглядом. – Не знаю, как там кэми – змей там меньше, или до большого стада ещё не дошло – но нам в Джайене торнадо без надобности.

Сармат оглянулся на юг. В этот раз он далеко обогнул Эфлор. Локо ни словом не обмолвились об этом городе – видимо, на него ещё не наткнулись.

- На юге у наннов большие стада. А небесных змей там полно, - сказал Гедимин. – Договорились. Может, и вам попробовать?

- Договорились? С этим? – Мейцан выразительно указал на небо. Торнадо уже осел, змеи перестраивались – кто-то уже наелся, кто-то снижался к добыче.

- Это проще, чем с ездоками, - проворчал Гедимин, покосившись на дозиметр (ага, сигналы небесных змей оставались теми же – не то чтобы понятными «до слова», но опознаваемыми). – Это в принципе возможно. Они любят шорох, звяканье и свист. Если на «Здоровяк» повесить тростинки и побрякушки…

Из огневого «гнезда» высунулся Ицки.

- Хэй-хэй! Мы говорим, как эту живность отвадить? Или как приманить? Мы для них повесим побрякушки – они слетятся и снова нам крышу оторвут. И зачем оно надо?

- Не оторвут, - буркнул Гедимин. – Они соизмеряют силу. Даже стекляшки не бьют. Я видел над садами эльфов.

- У-ух, - выдохнула женщина-локо, выглянувшая из вагона. – Интересные тут разговоры. Может, нам на юг повернуть? К эльфам, рыжим великанам и двуногим кошкам. А то на севере одни аркасы да упыри с крысами. Может, поэтому и змеи такие злые?

Ицки отмахнулся.

- Чёрная Скала уже много чего нарассказывал. Про вечно едущий «Здоровяк», не плюющий сажей, например. А к утру мы будем у Керки. Чёрная Скала! Что там с альнкитом для паровоза? Покажешь завтра, или так поедем, под разговоры?

Гедимин недовольно сощурился.

- Завтра пойду за деталями. Если они там есть и ещё целы. А вот что там есть точно – это Флерва. Есть из чего сколотить ей короб с дыркой?

18.08.281 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Керки

«Загоризонтное сканирование… Давно я этим не занимался,» - Гедимин, вздыхая про себя по дронам-наблюдателям, водил лучом сканера вдоль земли. Где-то в той стороне лежали остатки города Керки. На экране их закрывала рябь, но сейчас это было сармату на руку – её густота говорила даже больше, чем сказали бы очертания кварталов.

- Крыс тут много бегает, - заметил Ицки, взбираясь на крышу локомотива. Старый Город ещё даже не показался на горизонте, а племя локо уже насторожилось. Несколько разведчиков, выбравшиеся из вагона, были вооружены до зубов, одеты в серо-жёлтые маскировочные накидки и надолго в степи не задержались. Трава тут ещё не начала мутировать, но уже была выгрызена плешками – моджиски далеко выбегали из города. Стадо, шедшее по следу «Здоровяка», тревожиться начало ещё до стоянки и постепенно рассеялось по пустоши. Гедимин видел на экране разбросанные огрызки костей, копыт, - животные, забредавшие на окраину Керки, назад не возвращались…

- Удачно подъехали, - заметил сармат, спрыгивая с крыши. За ним соскользнул Ицки, а из вагона выглянул Мейцан, один из машинистов и ещё двое «краснолицых».

- Мы зашли с тыла, - пояснил Гедимин, разворачивая карту-голограмму. В вагоне кто-то сдержанно присвистнул.

- Ворота у них с той стороны. Здесь проходит внутренняя стена. А тут территория крыс… и вот, - сармат тронул пальцем округлое пятно плотной ряби, - остатки городской подстанции. А отсюда подходил туннель Хельдова поезда. И ещё один – его обломки на севере. Тут была развилка, крупная станция. Может быть, даже космопорт. Где-нибудь здесь…

Он провёл ладонью вдоль неестественно ровной кромки карты – от города будто кусок отрезали. Локо переглянулись.

- Где станция, там и вода, - пробормотал Мейцан. – Это мы помним. Я пошлю с тобой двоих – за ростками плоскожора. До станции они прикроют тебе спину, а там уже – как выйдет.

- Двоих мало, - нахмурился Ицки. – Тут крысы, там аркасы. А Чёрная Скала незаметно не пройдёт.

- Пройду, - буркнул Гедимин. – А вот вам нельзя терять людей. Лучше оставайтесь здесь, за горизонтом. Флерву я сам достану.

- Вчетвером? – спросил Мейцан у Ицки. – С копьями?

- Только тихо, - отозвался третий «вождь» локо. – Один дробаш пусть возьмут. А мы пошумим на востоке. Аркасам будет не до вас. А с крысами разберётесь.

- Что? – Гедимин мигнул. – «Здоровяк» отвлечёт аркасов на себя? Там серьёзные укрепления. Гарнизон, наверное, тоже…

- Знаем, - Ицки криво ухмыльнулся и отодвинулся, выпуская из вагона двоих с навесным щитом из коры. Длинные щиты крепили вдоль стенок, прикрывая броню, но оставляя бойницы. На щитах были начерчены красной глиной размашистые косые кресты. Гедимин поёжился.

- Осторожнее! – хмуро предупредил он. – У хентос мощная кинетика. И гранатомёты есть.

Ицки хлопнул по щиту.

- У аркасов подлые повадки, Чёрная Скала. Когда видят, что их опасаются, кидаются всей стаей навстречу. А как прёшь на них – пятятся, поджав хвост. Правильно нажать – мы их вовсе за стены загоним. Пока разберутся и осмелеют, вы уже всё перероете. Встретимся тут же, не позднее заката. Удачной охоты!

Гедимин молча покачал головой.

Когда трава стала ниже и искривилась, локо-разведчики рассыпались неровной цепью и пошли внаклонку. На западе загудело – «Здоровяк» «попёр на аркасов». В городе внутри города взвыла сирена. Гедимин ускорил шаг, но тут по его броне щёлкнул мелкий камешек.

- Смотри! – локо подобрал из травы обглоданную челюсть. Анализ ДНК был не нужен – никому, кроме человека, она принадлежать не могла. Сармат посмотрел под ноги, и его передёрнуло. Тут было много разгрызенных костей, человечьих зубов, - крысы растащили чуть ли не десяток костяков. Гедимин поворошил траву в поисках скирлина, «цацек», хотя бы клочьев волос, но нашёл только шерсть. «Крысы,» - определил сканер. «А вот эти… один, двое, четверо… это были люди.»

- Моджиски разрыли могилы? – неуверенно предположил Гедимин. Локо качнул на ладони челюсть и ощерился, тронув ногтем свои зубы.

- Видишь? У мёртвого не всё на месте. Но гнилья нет. Даже у наших стариков зубы не гниют. А у тех, кто моложе, - растут заново. И у этого ничего не гнило. Но и не росло. Понимаешь?

«Чанти, старый могильник… видно, времён захвата Керки,» - Гедимин угрюмо сощурился.

- Идём. Им уже не поможешь.

Локо придержал его. Он высматривал что-то впереди, между степью и далёкими высотками. Ещё секунда – и Гедимин тоже заметил белесые пятна в траве и слабое движение.

- Тихо! – теперь уже он остановил людей. Луч сканера «высветил» крыс-разведчиков, шныряющих в траве, два съёженных остывших трупа и ещё двоих людей – раздетых, свернувшихся клубком, посиневших от холода, но ещё живых.

Едва Гедимин приблизился, трава заколыхалась на многие метры вокруг – тут собрались десятки крыс, но отчего-то не нападали. Человек с седыми, коротко и криво обрезанными волосами съёжился ещё сильнее. На его плечах виднелись свежие царапины и ссадины, под обвисшей дряблой кожей проступили рёбра. Второй – на него упала тень разведчика-локо – сдавленно зашипел. Он был светловолос, жилист, спина покрыта зажившими рубцами, а левая стопа, синяя и распухшая, - вывернута под странным углом.

- Хэй! Мы вас не тронем, - локо заглянул скорченному в лицо, вздрогнул и сбросил меховой плащ. – Рабы из Керки. Надо их быстро в тепло. Хэй, локо!

«Рабы?!» - Гедимин поднял на руки съёжившееся тело, оборачивая защитным полем. Человек мелко дрожал. Двое разведчиков усадили его на плащ, не без труда уговорили держаться за их плечи.

- Чёрная Скала, ты нас не жди, - сказал локо Гедимину. – Раненых надо на «Здоровяк». Пока он на востоке, тебе путь свободен. Иди в город!

- Я вас прикрою, - пообещал сармат, оглядываясь на развалины. На востоке выло и грохотало. Крысы прижались к земле, но не уходили – под ногами Гедимина лежали два свежих трупа, и моджиски терпеливо ждали.

Оба мертвеца были седы и измождены, в синяках и рубцах – и обоих, похоже, принесли сюда ещё живыми. Они скорчились, пытаясь согреться, да так и окоченели. Гедимин «тронул» сморщенное бледное лицо лучом сканера и беззвучно выругался. Зубов у старика не хватало, и многих, но вот гнилых не было. «Рабы…» - сармат перевёл взгляд на внезапно притихший город. «Джайки… или чанти. И, возможно, не последние.»

…Крысы вели себя подозрительно тихо – шли по следам, глазели из щелей, но не докучали. На подстанции, среди оплавленных колец энергонакопителя и неостывающих луж рилкара, Гедимин копался долго. Крысы ждали – и пошли за ним на вокзал. Там он слышал верещание по щелям и хруст костей – случилась «пересменка». Теперь за сарматом следила другая стая, но на глаза так же не лезла. Гедимин косился на пыльные огрызки костей и лохмотья по углам – аркасы сюда заходили, но пока территории оставались за моджисками.

Люк коллектора был выворочен, внизу шуршало. На сброшенный камешек зашуршало громче. Гедимин хмыкнул и пустил по стенке струйку Би-плазмы. Свёрнутая лента шипастого листа вырвалась из колодца, скользнула по рилкару, как высунутый язык, и нырнула в колодец, укоротившись на полметра. Сармат туго свернул шевелящийся обрезок, полил Би-плазмой и обернул защитным полем. «Разрастётся. Некогда с ней возиться.»

Из-за вала обломков вокруг полуразрушенного депо уже кто-то сердито орал. В кольце рокотал мотор. Гедимин, сердито щурясь, послал шар плазмы поверх «стены». Крики стали громче, мотор взревел – и всё стихло. Сармат оттолкнул обломки и вывалился на ту сторону. Среди рухнувших и перекошенных стен валялся респиратор – без фильтра, зато с «усами» из крысиного меха.

Были там ещё люди или нет, Гедимин искать не стал. Он оставил в валу широкий пролом и шумно рылся в остатках механизмов, слыша за спиной писк и скрежет. Обратно вышел через новый пролом, прихватив по дороге нужные обломки из хельдова туннеля. Обвалившаяся кровля была слишком тяжёлой для крыс и людей – её приподнял только сармат, и то ненадолго. «Этого хватит,» - думал он, сматывая обрывки проводов. «Чем проще, тем лучше. Я это соберу. Но чинить будут локо. Чем могут и как могут…»

На окраине Гедимин зашёл в высотку и по треснувшей местами лестнице поднялся так высоко, как только мог. Над населёнными кварталами, огороженными валом, ещё кружили потревоженные Клоа – их тянуло к неэкранированной подстанции на территории аркасов. Часть уже шла на снижение к подстанциям разрушенным – они тоже «фонили», как и местность, забрызганная расплавленным накопителем. В городе было тихо. Гедимин просканировал округу и быстро нашёл «Здоровяк» - поезд остановился поодаль, за площадкой мутировавшей травы, и экипаж уже снимал пробитые и треснувшие щиты из коры и сдирал с Дерева Ифи материал для новых. Старые щиты ломали на дрова. Дым и пар перенаправили так, чтобы они не поднимались высоко и не выдавали укрытие «Здоровяка»… впрочем, если бы хентос захотели послать погоню, широкую полосу сажи они легко отследили бы. Гедимин выждал, но не увидел ни одного флиппера, выезжающего из Керки. Беззвучно хмыкнув, он накинул маскировочное поле. «Надеюсь, разведчики добрались. У поезда их не видно…»

Поле сармат стряхнул уже у дерева, зайдя к «Здоровяку» с дальнего бока. Стрелок на крыше помянул дым и пепел.

- Чёрная Скала! – Ицки, командовавший развеской щитов по бортам, помахал сармату. – И как ты всё это дотащил?!

- Да так, - буркнул Гедимин, впервые задумавшийся, что удобного ангара для «Здоровяка» под рукой-то нет – и где полностью демонтировать двигатель и приводы, собирать новые и подгонять одно к другому, не очень-то понятно. В «мешке» из защитного поля задёргалась, почуяв органику, Флерва. Сармат поднял её над головой.

- Хэй! Короб готов? Оно голодное!

- Мейцан! – крикнул Ицки. – Твои закончили с отстойником?

- А? – локо свесился с «хвостовой» площадки. Её ограждение посекло осколками, часть их так и торчала в щитах из коры и фриловых стенках. Увидев дёргающийся побег, он спрыгнул на землю и постучал в дальнюю дверь.

- Хэй! Ящик сюда! Не протечёт?..

На дно короба, собранного из фриловых полос на фриловых же штырях, бросили пару лопат из отстойника. Гедимин вытряхнул росток Флервы, и тут же двое локо насадили на штыри верхнюю крышку и рывком подняли ящик. Секунда – и он был пристыкован к «хвосту» поезда – отверстием к отверстию. Внутри замерло, потом громко зашуршало. Мейцан потыкал соломинкой в щель под крышкой, чуть выждал и хмыкнул.

- Еду нашла!

- Да у нас там этой еды… - проворчал другой локо, вытирая лопату о траву. – Не задохнётся?

Гедимин покосился на щели в стенках короба и ещё более широкие и многочисленные – в самом отстойнике. Локо по дороге стравливали продукты разложения, как могли, - иначе жители вагона рисковали задохнуться.

- Следите, чтоб сильно не разрасталась, - предупредил он и перевёл взгляд на обшивку «Здоровяка». Щиты щитами, но царапин на чёрных боках прибавилось…

- Все целы? – спросил он у Ицки. Тот вполглаза следил за развеской новых щитов и карманным ножичком делал надрез на прикладе дробовика. Они уже протянулись там двумя цепочками.

- Двое раненых у нас, - ответил он. – Так, царапины. Но и аркасам не сильно-то досталось. Трое насмерть, один, может, расшибся, но падал живым. Знать бы, что вы нашли на окраине, - мы бы поближе подъехали. И лучше целились.

- Те двое, с окраины, живы? – спросил Гедимин, угрюмо щурясь. – Говорить могут?

- Живы, - Ицки спрыгнул с крыши и заглянул в ближайшую дверь, помахав кому-то внутри. – Пока что. Не знаю, откачаем ли. Особенно парня. Ногу пришлось отнять – гнила.

…Двое, накрытые шкурами, лежали на толстом слое сена и листьев в «медицинском отсеке». Гедимин видел только бледные лица и перебинтованную травяными полосками культю. Волосы женщины слиплись от пота. Локо-«медик» потянул «одеяло»-шкуру в сторону – бледная рука вцепилась намертво и дёрнула на себя. «Медик» пожал плечами, выдавил парню на пересохшие губы немного чёрного отвара и повернулся с чашкой к женщине.

- Ещё пить?

Та вскинулась и мелко закивала. Ей помогли привстать, натягивая одеяло выше, по шею. «Медик» поднёс глиняную чашку к её губам. Она глотнула, встряхнула головой, отдышалась и отхлебнула снова.

- Кто ты? – спросил Гедимин. Женщина дёрнулась, расширила глаза и шарахнулась к стене, едва не выбив у «медика» чашку. Тот сердито фыркнул.

- Чёрная Скала! Не видишь, что ли, каково им?! Погоди, оживут – наговоришься. Хэй, мисси? Есть будешь? Есть? Хлеб? – он показал женщине тонкий вчерашний сухарь и пошевелил пальцами, будто крошил что-то в чашку. Пленница рывком протянула руку к сухарю, но тут же съёжилась, ныряя в кокон из свёрнутой шкуры.

- Сейчас будет, - проворчал локо, выливая отвар в миску с ручкой. – Хэй? Вы как едите? С ложкой сладишь? Или проще руками? Ладно, я покормлю. Только сиди тихо. Тут все свои. Чёрная Скала – тоже. Он сармат, Древний. Да, ложка. Ешь. Сама? Держи. Что, поставить?

Он опустил миску с размокшими сухарями на сено и едва успел положить рядом ложку, как и то, и другое вместе с головой и рукой женщины исчезло под одеялом. Через пару секунд возни и шумного дыхания пустую миску вытолкнули наружу. Снова выглянула седая голова. Лицо чуть порозовело.

- Эмми, - прохрипела женщина и закашлялась. – Я Эмми.

…«Здоровяк» отъехал к дальнему Дереву Ифи – там на земле ещё лежали опавшие семена и веточки, значит, хентос и крысы добирались сюда нечасто. Гедимин выставил над поездом защитное поле. И ещё одно – на крыше над деталями, найденными в городе.

- Говоришь, тебе нужно три дня? – переспросил Ицки, переглядываясь с механиками. – Три дня и спокойное место… Не уверен я, что здесь спокойно. Аркасы слишком близко. Увидят, что мы не на ходу – надумают себе лишнего. Мы отстреляемся, но…

Он покосился на локомотив. Механик угрюмо кивнул.

- Ага. Толкнут тебя под руку – и «бабах» на всю степь. Знаем мы про ваш мирный атом. Далеко, говоришь, до мирных племён? Чанти, джайки, - кто из них ближе? Или проще доехать до Джайена – и там уже чиниться?

- По расстоянию – одно и то же, - отозвался Гедимин. – Джайен чуть дальше. В Руйо мы с паровозом не влезем. Лучше к чанти. Только осторожно. И… Эмми ещё что-нибудь сказала?

- Спит она, - буркнул Мейцан. – Спит и трясётся. Иногда мечется. Перемёрзли они в степи.

- Да небось налили ей лишнего, - проворчал Ицки. – Она же вся выпитая. Как пиявки высосали. А тут то чёрный вар, то натирания. От них и кого покрепче затрясёт. А что? Чего ты ждёшь, Чёрная Скала? Что она скажет?

Гедимин качнул головой.

- Они оба бледные. По парню видно, что бывал на ветру и солнце. И всё равно он бледнее ваших мальчишек.

Ицки хмыкнул.

- Ну да. Всю жизнь в норе – тут побелеешь. Волосы видел? У нас такие светлые уже и не рождаются, - он зажал в кулаке одну из своих тугих иссиня-чёрных кос. – А у хентос светлых полно. У аркасов, у хиллазов. Бледный хенто – эка невидаль!

- Они не хентос, - отозвался Гедимин. – Зубы не гниют. Они – чанти. Женщина, может, из захваченных в плен, когда брали город. А вот парень…

Помрачневшие локо переглянулись.

- Да, ему двадцати ещё нет, - пробормотал старший механик. – Думаешь, аркасы в норе… рабов разводят? Б-бешеные ублюдки, пихать их в топку…

- А то, - буркнул Мейцан. – Эта Эмми… знать бы, сколько ей. Глаза молодые. А выпитая напрочь. Скольких она родила?

Гедимина передёрнуло. Всё, что он знал о «естественном размножении», промелькнуло в памяти.

- Там, внизу, другие, - пробормотал он. – Те, кого ещё не выкинули. Если я взорву Керки и вытащу пленников, «Здоровяк» отвезёт их на юг?

19.08.281 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Керки

- Нет, - в третий раз повторил Гедимин, угрюмо щурясь. – «Здоровяк» в драку лезть не должен. Он будет нужен целым. Пойду я один.

- Убьёшься ни за крысий хвост, - в третий же раз отозвался Ицки. – Там полтыщи стволов. Гранатчики, огнеплюи, - всякого добра наклепали. А если самоходы? Ну, полсотни ты положишь, верю. Сотню положишь. Потом тебя раздавят.

- Не успеют, - сармат положил руку на приклад сфалта. – Обрушу своды.

Старший механик – он до сих пор молча сидел рядом, разглядывая гедиминов чертёж – щёлкнул языком.

- Ещё помнишь, зачем мы туда лезем? Вытащить рабов – или там их закопать?

Гедимин резко выдохнул. Ему ещё мерещилось, как рушится, проседая внутрь, «осквернённое» убежище, - но в голове слегка прояснилось.

- Да, рабы… - он провёл ладонью по шлему. – Знать бы наверняка, где их держат. Если бы Эмми или второй могли рассказать…

Снизу постучали.

- Мейцан! Там кое-кто чуть к вам по потолку не пополз. Её наверх вынести, или вы слезете?

Эмми подняли на крышу на шкуре и на неё же усадили, прислонив к ограждению. Ходить она ещё не могла, даже сидеть, не сползая, получалось с трудом, но серые глаза горели живым огнём. Локо поделились одеждой, меховыми чулками, короткие седые волосы промыли и расчесали. Одна рука Эмми судорожно сжималась на поясной сумке с бахромой – в таких локо носили мелкие полезные вещицы, вроде гребня, иглы с мотком волоса Ифи или мелких скребков. Гедимин отметил, что на ладонях нет мозолей, а ногти аккуратно подрезаны. И лицо у Эмми было чистое – со складками, но без шрамов – но бледное, будто под землёй она просидела всю жизнь. И когда она нервно ухмыльнулась, сармат увидел, что зубов у неё почти нет, а оставшиеся истёрты вровень с десной. «Что с ней делали?» - Гедимину снова вспомнилось то, что он знал о «естественном» размножении у людей, и его передёрнуло.

Эмми смотрела на степь, медленно поворачивая голову – по градусу, как турель на штативе – и молчала.

- Не холодно? – спросила её женщина-локо. Пленница, вздрогнув, перевела взгляд на Мейцана – он сидел ближе всех, а потом – на Гедимина.

- Зачем вы меня забрали? – хрипло спросила она, и Гедимин едва сдержал дрожь – такой же «старочантийский» выговор был у старейшины Антера. «Чанти. Все двадцать лет – в плену. В разведении, как скот…»

- Чтобы ты выжила, - отозвался Мейцан. – И тот парень – тоже. Ни с кем не должны так обращаться. Вы с ним были рабами в Керки?

Эмми ощерила полупустой рот.

- Были. А потом стали мусором. Я рожала восемь лет, каждый год. И два года – до срока и мёртвых. Больше рожать не могу. А у ломщика нет ноги. Мы оба ни на что не годны. Даже на мясо. Что вы собрались с нами делать?

«Восемь лет?!» - передёрнуло не только Гедимина. Он смотрел на обвисший мешком живот женщины, на неестественно растянутые и сплющенные груди – и уже жалел, что столько знает о человеческом размножении. «Значит, в Керки живут ещё минимум шесть рабов,» - щёлкнуло в мозгу. «А сколько всего таких… «маток»?»

- Пока не знаем, - сказал Мейцан. – Тебе ещё надо освоиться. Можем оставить в племени локо. Простым делам – уборке, плетению, скоблению шкур – вы быстро выучитесь. Чёрная Скала…

Он кивнул на Гедимина.

- Говорит – ваше племя, чанти, живёт на юге. Ходит в плетёных плащах, пасёт птиц, собирает сладкий сок. Можем отвезти вас к ним. Там никого не мучают, а аркасов отстреливают на подходах.

Эмми ухмыльнулась было, но тут же нахмурилась и привстала, опираясь на руку.

- Что ты сказал? Щантси? Щантс… они все мертвы. Аркасы сожгли посёлок. Головы… отрезанные головы, я сама их видела!

- Я видел пепелище, - Гедимин склонил голову. – Первый Чанти разрушен. Но убили не всех. И потом, перед штурмом, часть ваших ушла в степи. Я был у них. Говорил с Антером из первого Чанти. Ты помнишь человека по имени Антер? Ему тогда было лет сорок…

- Ушли? – переспросила Эмми; она пыталась встать, но её шатало, и ближайший локо еле успел её подхватить. – Они ушли?! Аркасы… они нас всех согнали тогда в зал. Показали головы. Сказали – вот что будет с каждым, кто сбежит. Что никто не ушёл от их охотников. И потом… они убивали всех. Всех, кто сопротивлялся. Били, если не кланяешься. И просто так. Я… мне было семь. Нас, всех девочек, согнали отдельно. Так и держали. Я не видела… ни травы, ни дерева, ничего. Деревья такие большие? На картинках было не так…

- Чанти ушли и построили город, - отозвался Гедимин. – Живут свободным племенем. А такие деревья выросли после Применения… после катастрофы. Пока все сидели по убежищам. Есть и повыше. Ты… сколько таких, как ты, в Керки?

- Ещё выше? – Эмми перевела взгляд на небо, быстро замигала и вытерла глаза. – Сколько тут света… Как я? Ты говоришь о матках? Матки рабов, их я знаю. Нас держали отдельно, внизу. Всех, кто рожает… их было семьдесят. Каждый год приводят новых. Кто-то умирает. Кого-то выбрасывают. Других приводят. Лучших берут в матки аркасов. Кто рожает легко и крепких. Кто красив. Таким везёт. Живут сверху. Выходят в город…

Ицки скрипнул зубами.

- Семьдесят? И уже двадцать лет каждый год… Не знаешь, сколько всего рабов в Керки? Тысяча, две?

Эмми пожала плечами.

- Не видела. Я – матка. Нас не выпускают. Их не пускают к нам. Только щиффы. Их главные. Да, этих видела. Плохо помню. Десятка два, может. Обычно приходят аркасы. Такая им награда.

Мейцан резко выдохнул.

- В чём награда? Что его сын или дочь будут рабами?

Эмми мотнула головой.

- Не всегда же! Крепких забирают. Кто сильнее, злее, - таких уводят. Растят наверху. Мы их больше не видим. Мне говорили… - она быстро огляделась и понизила голос. – Иногда они возвращаются. Делать новых детей. Их узнавали. А они – нет. Они – аркасы.

- Понятно… - пробормотал Гедимин, выравнивая дыхание. – Тебя выкинули, когда… когда твои дети умерли?

Он поймал на себе десяток укоризненных взглядов. Эмми дёрнула углом рта.

- Ты сармат, да? Помню, нам рассказывали. Вы появляетесь из слизи, и у вас нет женщин. Много странного рассказывали… Дети часто умирают. За это не выкидывают. Только если не доносишь. Или родишь мёртвого. И то не в первый год. Дают ещё время. Если дважды – выкинут. Знаю троих, кто в очереди. Их держат совсем отдельно. За стенкой. Я там жила.

- И ещё трое там ждут, - пробормотал Мейцан. – Значит, про других рабов ты ничего не… Стой. Как ты назвала того парня? Ломщик? Это имя?

Эмми неуверенно ухмыльнулась.

- У вас всё не так, да? Не привыкла… Ломщик. Это работа. Ломать старые дома наверху. Добывать полезное. Им дают тяжёлые вещи. Лом, молот. Поэтому часто бьют. Чтоб не бунтовали. У них грубая кожа. Тёмные лица и руки. Видела их щиффов. Они сами не ломают. Только следят. Но по лицу и рукам всё видно.

Локо переглянулись.

- Ломщики и живут наверху? Или на ночь их загоняют под землю?

Эмми пожала плечами.

- Не спрашивала. Спросите его. Если не умрёт. Ломщиков часто выбрасывают. Плохие переломы. Мало сил. Слабый ломщик – негоден. Где я лежала, были ещё двое. Уже умерли.

- Видел, - буркнул Гедимин. – Ты есть хочешь? Больше мы спрашивать не будем. Ты и так устала.

- Отнесём в вагон. Тут холодно, - двое локо подняли женщину на свёрнутой шкуре. Эмми уже не возражала.

Едва её успели спустить, как на крышу выглянул «медик».

- Ещё намерены болтать? Там второй очнулся. Пока не верит, что его не съедят. Его наверх не потащим. Кому надо, сами спускайтесь. Но сильно не шуметь! Эмми спит.

…В вагон Гедимин ожидаемо не влез – и стоял снаружи, заглядывая в бойницу. Походный госпиталь был хорошо прикрыт – сармат даже ничего не видел, только слышал шорохи, испуганное быстрое дыхание и хриплый голос. Говорил «ломщик» почти без чантийского акцента – скорее, как аркас. «Может, помесь?» - Гедимин вспомнил рассказ Эмми и сглотнул комок. «Мартышечьи» обычаи были тяжелы для сарматских внутренностей.

- Да, мастар чифф! Тёфи, мастар чифф! Ти-о-фи, мастар… Да? Да, могу!

На пару секунд голос сменился шорохом и скрипом. Затем озадаченно хмыкнул Мейцан.

- Двести четырнадцать? Это же номер, а не имя. Вас всех в Керки называют по номерам?

- Да, мастар чи… Мейсан! Ломщики, робби, - у всех нас такие имена! – протараторил Тёфи, и Гедимин, стиснув зубы, бросил взгляд на плечо. И броня закрывала кожу, и рубцы давно наслоились друг на друга, спрятав след давнего клейма, - а рука всё равно заныла. «Номера для рабов. Что ж, ожидаемо…»

Пока он отгонял воспоминания, Мейцан успел ещё о чём-то спросить – и теперь озадачился Тёфи.

- Мать?.. Мэм? Да, мастар Мейсан. Троих мэм я помню. Ну как… Они нас кормили. Следили за порядком. Имена? Нет… Называли «мэм». Они были из робби… Что ты, мастар чифф?! Робби не рожают. Матки? Не, я не видел. Я же ломщик. Нас не пускали… Что? – он неуверенно хихикнул. – Отец? Нет, конечно! Это у маст… у хозяев. Аркасов. А я не знаю. У каждого есть отец? Ну-у… наверное. Но я не знаю, мастар Мейсан. Не ешьте меня!

- Мы не едим людей, - буркнул Мейцан. – Даже аркасов. Расскажи, как живут ломщики в Керки? Вы работаете наверху? Там и живёте?

Пленник снова хихикнул и тут же испуганно охнул.

- Ну нет же! Там жить нельзя. И ходить одному нельзя. Побьют. Только на работу. С чиффом. Он отведёт, передаст слова хозяев. А живём мы внизу. На втором ярусе. На половине ломщиков. Хорошая половина. Лучше, чем половина робби. Но лучше жить как чифф! У них свои комнаты. У каждого! У старших чиффов – даже со светом. А я бы стал чиффом! Грёбаная балка…

Судя по звуку, он дёрнулся – и не удержал стона, - видимо, потревожил культю.

- Чиффы – не хозяева? Они тоже ломщики? – спросил Мейцан, выждав, когда пленник отдышится. – Как ты мог бы стать чиффом?

- Хозяева?! – Тёфи сдавленно хрюкнул. – Нет, нет, конечно! Чиффы – с нашего яруса. У нас свои. У робби свои. Кто крепкий, ухватистый, с громким голосом – тех хозяева ставят чиффами. Младшим – над дюжиной. А покажешь себя там – станешь старшим. Над четырьмя дюжинами! Их, говорят, даже пускают к шалавам. И…

Он понизил голос, и Гедимин ничего не расслышал – но вспомнил слова Эмми о награждённых «щиффах». Сверху, на крыше вагона, кто-то сдавленно зашипел и помянул дым и пепел. «Мартышечьи» порядки даже племени локо понемногу вставали поперёк горла.

- Четыре дюжины? Это много, - заметил Мейцан. – Дюжина с молотками – тоже немало. Как ты с ними управился бы?

- Просто, - отозвался Тёфи. – У чиффа прут с проводом. Так жжётся!

Мейцан и ещё кто-то резко выдохнули – видно, пленник показал рубцы от «прута с проводом». Гедимин угрюмо сощурился. «Тоже ожидаемо.»

- Пока одного жжёт, ещё одиннадцать забьют чиффа в мясо, - заметил кто-то из локо. – И на его же прут насадят.

Тёфи испуганно охнул.

- Нет, нет! Хозяева… они убьют. Всех. Всю дюжину. Если только кто-то… если чифф скажет… всех убьют, скормят крысам! Хозяева – они смотрят. С оружием. Против оружия ни молоток, ни прут… даже за стену не спрячешься!

- Тихо, тихо, - проворчал «медик». Гедимин услышал, как кто-то шумно сглатывает – пленнику принесли попить. «Второй ярус,» - думал сармат. «Самый верх. Аркасы, если прижмёт, нырнут ниже и ими прикроются. А впрочем – пусть там и сидят. Запереть нижние ярусы и… Стоп. Там матки…»

- Сколько? – переспросил Тёфи. – Много. Очень много. В четвёрках дюжин? Понял. Их семь. Старших чиффов – семеро. У нас столько. У робби… у робби больше.

- Что делают робби? – спросил Мейцан. – Ты бы пошёл в чиффы. А в робби?

Тёфи хихикнул – уже без испуганного оханья.

- Мастар чифф шутит? Ломщик – в робби? Я не дохляк! Если бы не балка… Да, я не дохляк. И не баба. Это они пусть возятся. Чистят ярусы, всё таскают. Толкут, скоблят. Всегда внизу, в темноте. Не, никто не пойдёт! Но если бы балка… если бы нога осталась… да, я бы стал робби. Лучше робби, чем трупом!

- Наверное, - отозвался Мейцан. – А куда ты ещё пошёл бы? Куда там у вас можно? В аркасы из рабов не берут? Смейся, не бойся. У нас за смех не бьют.

- Добрый мастар Мейсан, - в вагоне зашуршало. – Куда пошёл бы? А я бы мог, да! Чифф-хед, вот кто. Один чифф-хед ходил, искал умных. Задавал вопросы… Он взял двоих. К своему мастар-хеду. Я их видел потом. Чифф-хеды! У них своя комната. Там, внизу. Хорошо едят. Часто моются. Красиво одеты. Меня бы взяли – я бы пошёл. Мастар-хеды – они бьют редко. И не сильно. Только там много надо думать. Много засунуть в голову. Чифф сказал – моя раньше треснет. Чиффом быть лучше!

«Он о чём?» - Гедимин насторожился. В вагоне кто-то зашуршал сеном.

- Что делают… хеды? – спросил вождь Ицки. – О чём они думают?

- Как всякое делать, - удивился Тёфи. – Ток воздуха и воды. Свет. Оружие. Одежду. Вещи. Умники – так говорят про них хозяева. Они живут внизу. Глубоко. Но хозяева их выводят. Посмотреть, что мы ломаем. Они выбирают нужное. То есть – мастар-хед говорит, чифф-хеды идут и ищут. Мастар-хед никогда сам не ходит.

- Ты его видел? – спросил Ицки. – Кого-нибудь из… старших умников?

- Я?! – Тёфи коротко хохотнул. – Я же ломщик! Кто меня пустил бы вниз?!

- Умников набирают из рабов, - пробормотал Мейцан. – Механики и… Стой, Тёфи. У вас есть лекари?

- Да! Лекари-чиффы, да, - Тёфи завозился на лежанке. – Когда был мал, каждые полгода нас смотрели. Кого как кормить, кто на что годен. И потом, кто упал, или кого придавило, - их водили к хед-чиффам. Умеют править кости, шить раны. Всякое такое.

- Твою ногу можно было собрать, - заметил «медик»-локо. – Если быстро и в чистоте – кости срослись бы. Тебя видел лекарь? Что сказал?

- У-ух! Мастар Мейсан, мне… мне ответить? – неуверенно спросил Тёфи.

- Он не хуже меня. Отвечай ему, как отвечал бы мне, - отозвался вождь – и Гедимин услышал громкий шорох.

- Мастар чифф! Простите, мастар чифф! Я не знал… Нет, меня не понесли. Чифф посмотрел, позвал старшего, тот – хозяев. Сказали – нечего возиться. И меня… выкинули, - Тёфи скрипнул зубами. – Это чифф! Я бы сменил его. Это из-за этого он сказал… он наврал хозяевам…

Снова захлюпало – «медик» сунул пленнику чашку с чёрным отваром.

- М-да, - пробормотал Ицки. – Мы всё слышали, Тёфи. Ты сможешь работать сидя? Строгать деревяшки, плести из прутьев и тростника?

- Да-да! – обрадовался пленник. – Я научусь! Всё буду делать! Только не выбрасывайте меня… и не ешьте!

- Ты теперь с нами, - сказал Ицки. – А своих мы не выбрасываем. Лечись. Когда культя хорошо заживёт, сделаем тебе палку. Сможешь с ней ходить. И тебя научат чему-нибудь полезному.

- А меня? – услышал Гедимин голос Эмми. Снова зашуршало.

- Как только наберёшься сил, - пообещал Мейцан. – Дел всегда много. Для начала – что попроще. А потом – как пойдёт. Да, этого парня зовут Тёфи. Тёфи, это Эмми. Старшая женщина.

- Э-э?! – Тёфи громко зашуршал. – Эмми?! Это хозяйское имя! Она всё врёт. Она не из хозяев! Её выкинули со мной! Она – матка или робби… зачем её учить, мастар Мейсан? Маток не…

- У нас нет маток, - угрюмо ответил Мейцан. – И ей виднее, как её зовут, и чем ей заняться. Лечитесь, набирайтесь сил. А мы подумаем, как вытащить из Керки остальных.

Тёфи и Эмми что-то буркнули, но Гедимин не расслышал. Бойница захлопнулась.

Пока Гедимин глотал чистую воду, борясь с привкусом жёлчи, и отгонял вспышки воспоминаний, предводители локо уже собрались на крыше. Вышел даже кто-то из машинистов. Все молча подвинулись, уступая мрачному сармату место. Они тоже были угрюмы.

- Двадцать лет, значит… Ну они там и устроили, - пробормотал Ицки. – Я-то думал – всё знаю об их повадках…

- Начали раньше, - буркнул Гедимин, угрюмо щурясь. – Когда у них нет рабов-чужаков, они так друг с другом…

Мейцан едва не сплюнул с крыши поезда – в последний момент удержался.

- Расскажем в Джайене. А то у некоторых дурь в башке. Мол, лучше в плен, чем в могилу. Да лучше раз помереть, чем так гнить заживо!

- И детей гноить, - отозвалась женщина с длинной чёрной косой. – И их детей. Там уже третье поколение родилось.

- Будем вытаскивать, - сказал Ицки. – Чёрная Скала, ты как? Без помощи будет сложно.

- Я говорил – пойду туда, - сказал сармат. – А вы готовьте «Здоровяк». Там под тысячу народу. И много больных. И… Hasu! Кто-нибудь спрашивал, нет ли в Керки заразы? Эмми говорила, что много детей умирает. Отчего?

- Спокойно, Чёрная Скала, - проворчал медик; они тоже снарядили представителя на «большой совет». – Дети вообще хрупкие. А если жить как червяки… Странно, что столько выживает! Эмми помнит «большую болезнь живота» - было сразу после захвата, многие мучались и даже умирали, и аркасы тоже. Ещё у них там бывает «большой кашель» и «горячая рвота». Но мы знаем, что это за штуки. Всё от паршивой жизни – от холода, грязи и духоты.

- Это всё заразно? – Гедимин на мгновение стиснул зубы – «Теск, во что ты опять лезешь?!». – Тогда придётся разделить вагон. Сделать карантинные отсеки…

- Да знаем, - буркнул медик. – Не первый день наверху. У нас тоже бывало…

Мейцан ударил кулаком по обшивке – так, что сам сощурился от боли и потряс ушибленной рукой.

- Не так быстро! – выдохнул он, когда все к нему повернулись. – В Керки выходит под тысячу рабов. В наш вагон они разом не влезут. Хоть с отсеками, хоть без.

- Если будет двигатель на ЛИЭГе, можно добавить ещё вагон, - сказал Гедимин. – Хоть десять. Если всё получится… и в Керки отобьём материалы – там, в убежище, должно быть много…

Женщина с косой протяжно вздохнула.

- Тысяча рабов. И тысяча аркасов. Пушки, гранаты, огнеплюи, самоходы. На наши… ну, пусть сотню стволов и луков. А вы уже думаете о добыче. Кто из вас уже брал города? Ты, Мейцан? Ицки? Чёрная Скала?

- Перебить аркасов наверху, загнать нижних под третий ярус – и верхних рабов мы заберём, - отозвался Гедимин. – Только те, кто внизу… Sa hasu!

«Умники,» - больно кольнуло в висок. «С подрезанными сухожилиями. И матки. И… когда наверху начнётся – куда аркасы погонят рабов? Вдруг вниз? Наверху мы же их покосим. Случайные выстрелы, рикошеты… М-мать моя пробирка! Если бы они были сарматами – я бы с ними связался. Они ударили бы изнутри, мы – снаружи. А после десятка диверсий… Да где там. Ты же видел Тёфи. А он ещё крепкий и не совсем трус…»

- Мн-да, - пробормотал Ицки. – Пока не тянем. Но хоть часть бы вытащить. Не должны люди так жить. Никто не должен. Ладно, придётся по-хорошему. Только «Здоровяк» укрепить. Жаль, сейчас не успеем с новым двигателем. Надо быстро, пока аркасы не опомнились. Чёрная Скала, ты умеешь стрелять… осторожно?

Гедимин мигнул.

- Умею по-всякому, - буркнул он. – «По-хорошему» - это как?

Он вспомнил свои переговоры в «Кэй-Эм» и недобро сощурился. «А ведь всё равно пришлось обесточить. Надо было сразу, как все кэми выбрались… А, hasu! Там халаги не успели закрепиться. И рабов отдали легко. А тут – так просто на вентиляцию не сядешь. И весь Керки наизнанку не вывернешь…»

Ицки и Мейцан переглянулись. Женщина угрюмо склонила голову.

- Придётся. Что у нас на обмен? Оружие давать нельзя.

Мейцан коротко хохотнул.

- Кто знает, почём нынче рабы?.. Хорошо припугнём – цена, думаю, снизится. У нас есть жёлуди, орехи, чёрный лист. Мясо. Ездоки такое любят. Они тоже сидят в норе и жрут жижу.

- Кожу и мех, волос, рог, плетёнки всякие. Только осторожно, - пробурчал старший механик. – Лучше еду, конечно. И ничего из металла и хорошего камня!

«Да, еда «сверху» у ездоков в цене,» - думал Гедимин. «И цацки тоже. М-да… Хотя – в «Кэй-Эм» я уже выкупил рабов. За целое убежище. А тут – всего лишь жёлуди. Главное…»

- Хэй! – он опустил тяжёлую ладонь на крышу поезда. Локо – они уже обсуждали, сколько припасов нужно оставить, и что из вещей можно пустить на обмен – разом вздрогнули и повернулись к нему.

- Если вы их купите – не надумаете, что теперь они ваши? – он недобро сузил глаза. Ицки возмущённо фыркнул, остальных передёрнуло.

- У локо нет рабства. И не будет, - мрачно пообещал Мейцан. – Ты здесь, так? Сам и решишь. Везти их к своим, в Чанти. Или в Джайен. Или дать копьё и тесак и отпустить, где потише, - пусть живут, как умеют.

Женщина невесело усмехнулась.

- Погода нынче не та. А где потише – мы сами не нашли. Ну так что? Внизу сказать, чтоб к утру готовились?

Ицки склонил голову.

- К рассвету. Больше щитов. Две трети стволов – вперёд, треть и лучники – прикрывать хвост. Остальным – сидеть тихо. Кьярки! Без геройства там, ладно? – он пристально посмотрел на медика. Тот приподнял угол рта.

- Мы погеройствуем потом. Кого вы там наменяете, после двадцати лет в Керки… без геройства не обойтись.

«Верно,» - Гедимин покосился на передатчик. «Тут толковые медики. Но сколько там покалеченных? Люди – непрочные существа. А там их истирают, как ветошь. Может, сразу связаться с Кро… Гедимин, ты идиот. И куда Кронион тебя пошлёт?! Дались ему полудохлые «мартышки»…»

Сармат со вздохом опустил руку и спрыгнул с крыши. Почти все локо уже разошлись.

- Вот дела… - пробормотал Мейцан, спускаясь по щитам вагона. – Ну ладно. Желудей мы насобираем. Если нас станет больше – это хорошо. Только каких «нас» - вот это пока неясно…

20.08.281 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Керки

- Да-а, хорошие штуки делают сарматы. А мы вот разучились, - пробормотал старший механик. Он, несмотря на ранний час и недовольное ворчание Мейцана, поднялся на крышу. Там снова шёл совет – теперь над голографической картой Старого Города. Гедимин, как мог, почистил её от ряби, где не мог – расшифровал контуры пятен. Жилая часть Керки видна была смутно, её достраивали по наблюдениям из бойниц «Здоровяка» - локо-стрелки успели заметить не так уж мало, не меньше, чем сарматский сканер. Загоризонтное сканирование – теперь с другой стороны развалин – подтверждало все их слова. Да, «стены» и «башни» аркасов были именно такими. И подступы к ним – тоже.

- Вам бы поберечь заряды, - Гедимин угрюмо щурился. – Пусть «Здоровяк» ревёт, гудит, дымит во все трубы. Но стреляйте только наверняка. По башням бить буду я. С крыши удобнее.

- Стрелы, - механик показал древко с тупым наконечником и просмолённым «хвостом». – Горящие стрелы всегда кстати. У ездоков от них что-то внутри дёргается. Так что, Ицки, лучники впереди тоже нужны. Зря ты их в хвост загоняешь.

- Да чему там гореть, на развалинах? – Ицки махнул рукой. – Ладно, чуть огня не повредит. Только пусть наружу не лезут! А то знаю я вас, геройствующих…

Из приоткрытого вагона донёсся сердитый вопль, потом – три громких голоса. Гедимин узнал «старочантийский» акцент. Мейцан что-то расслышал – и спрыгнул с крыши на трап.

- Хэй, Кьярки! Что за гам?

- Мастар чифф, мастар чифф… - громко и быстро забормотал кто-то. Он и ещё что-то говорил, но слова проглатывал кусками.

- Так и знал, - проворчал Ицки, перебираясь ближе к двери. – Прости, Чёрная Скала. Глупая возня, но к делу относится. Сильнее, чем хотелось бы.

- Сядь и говори толком! – повысил голос медик внутри вагона. – И ты притихни! Ну да, у него кровь. Но метлой ты ему дал в лоб. А кровь на ноге. Доползался! Ну? Тёфи? Что с утра не по нутру?

- Мастар чифф! – возмущённо выпалил Тёфи. – Что я сделал?! Мастар Мейсан сказал – я свободный локо. А лежу вместе с негодной маткой. И одеяло она не даёт. Ещё и огрызается. А этот робби чего полез?!

- Мало в рыло прилетело? – отозвался кто-то из локо – видимо, уборщик вагона. Тёфи возмущённо взвизгнул.

- Мастар чифф! Чего он говорит? Пусть заткнётся! Его побьют, да? Он ударил меня, свободного! Ещё и ругается…

- И я добавлю – ты, Тёфи, тупой щенок! – вмешалась Эмми. – Не дошло ещё? Тут все свободные!

- Лежи! – прикрикнул на неё медик. – Тёфи, слушай сюда. Здесь нет робби. Нет негодных маток. И хозяев с палками тоже нет. Есть работа. Её кто-то делает. Есть больные. Они лежат и лечатся. И у них должно быть чисто. Ты, Тёфи, сам у себя пока не приберёшься. За тебя кто-то прибрался – скажи «спасибо». А будешь ругаться на других локо – тебя отругают. Полезешь драться – огребёшь. И одеяло у тебя есть. Нечего лезть за чужим!

- Но мастар чифф! Она же пусто… - следом раздался возмущённый вопль.

- Да что ж ты не подох, щенок?! – выдохнула Эмми. – Мастар Кьярки! Где тут кухня? Я могу сидеть. И корешки чистить научусь. А этот дурак пусть тут валяется! Вот вернусь с метлой и покажу тебе «пустобрюхую самку»!

- Тихо! – прикрикнул на обоих медик. – Может, и так. Только сначала там надо лежанку соорудить. Сидеть ты можешь, это да. Но недолго. Ну вот… Тёфи, цыц! Нравится, что ли, быть битым? Да и ты уймись! Ему и так ногу заново перевязывать. Вот кого бы выселить, так это его. Но с его ногой ещё рано… Цыц! Уши сюда, вы оба! Сегодня мы едем в Керки. За вашими соплеменниками. Многих не вытащим. Но слабых, больных и битых будет полно. И их я положу тут. И если кто-то из вас начнёт их донимать или отбирать вещи…

Бойница с треском захлопнулась. Мейцан запрыгнул на крышу и провёл ладонью по лбу.

- Ох-хо! Двадцать лет, да… Хороший подарочек мы подобрали!

Ицки с трудом разжал стиснутые зубы.

- Это ещё он один. Когда таких десяток наберётся… Ладно! Чёрная Скала, скажи – тебе рог будет нужен? Чтобы говорить громче? Ты на крыше всё-таки лучше смотришься. Тебе и говорить, наверное.

- Услышат, - буркнул Гедимин. – «Здоровяк» выдержит первый залп? Хотя бы ружейный и мелкие осколки? Локомотив я прикрою, но вагону тоже достанется. Хоть и на излёте. Важно, чтобы аркасы начали первыми. Глупо, большой риск, но так надо.

- Выдержит, - мрачно пообещал Ицки. – Но на тебе вон те башни с гранатчиками. Нам их взять нечем.

«Из чего можно сделать простейшую взрывчатку?» - задумался Гедимин. «Чтобы делалась на коленке, но срабатывала, когда надо, а не когда вздумается?..»

…Стрелять со стены начали сразу же. Защитное поле над локомотивом пошло пятнами от пуль и осколков. Да и кто бы не заметил «Здоровяк», с рёвом идущий к воротам? Фриловые плиты трещали под гусеницами. Лучники дали залп. Горящие стрелы взвились, оставляя дымный след, и нырнули за стену. Там испуганно заорали, завыла сирена. Ещё одна граната взорвалась в пучке плазмы, не долетев – и следом с грохотом завалилась «башня» - огрызок высотки, огневой пост «гранатчиков». Гедимин врубил широкий поток, провёл над стеной – и резко вверх, к несущим балкам второго «огрызка». Поезд уже разворачивался, снося остатки развалин, и сармат всадил когти в крышу. Он так и стоял, не пригибаясь, пока «Здоровяк» выдавал залп с левого борта, а из посёлка беспорядочно палили. Поле истончилось и лопнуло, и сармат выстрелил. Шар плазмы взорвался над воротами, раскалённый ветер сдул с балок черепа-«украшения».

- Хэй, в Керки! Тихо там! Далеко ваш мастар?

Из-за стены раздались залпы, донеслась ругань. Защитное поле отбросило пули от поезда, пара щёлкнула по броне Гедимина, сбивая чёрные щитки. Сармат не шелохнулся, только палец тронул переключатель. Над самым метким участком стены взорвался сгусток плазмы.

- Сказал – тихо! Кто мастар? Говори!

- Грёбаные дикари! – донеслось из-за остатков сторожевой башни. – Что вас тут носит?! Керки вам не взять. Мы взорвём ваш бронеход к…

Гедимин качнул сфалтом. Вдоль стены охнули, кто-то выругался.

- Ну чего ещё, теск?! Я – мастар Виллемз! Вали отсюда со своими дикарями, пока я «экзос» не прислал!

- У тебя ещё остались? – нехорошо удивился Гедимин. – Годно. Давно не бил «экзос». Только мы тут по делу. Будем говорить нормально – или ещё пострелять?

Пара дымящихся стрел улетела поверх стены куда-то в недоразобранные развалины. Там Гедимин никого не видел – похоже, ломщики забились по укрытиям ещё в начале перестрелки.

- Какое дело, дикари? – подал голос Виллемз, когда ругань на стене затихла. Гедимин скосил глаз на шорох, - рядом с ним в полном снаряжении, с высоким тёмным меховым гребнем на шлеме, стоял Ицки. Он тронул сармата за локоть и поднёс к губам роговой рупор.

- Хэй, крысы из Керки! Мы – локо. Приехали торговать. Теперь думаем – может, уехать? На что крысам годная еда? Жрите слизь!

Паровоз загудел и чуть подался вперёд, с хрустом ломая фрил. Его рёв заглушил перекличку на стенах Керки.

- Стой! Ты сказал – торговать? – Виллемз очень удивился. – Торговать едой?

- А что ещё тут делать? – отозвался Ицки. – На вас смотреть, что ли? У нас тут жёлуди, орехи, дикое зерно. Стебли мочёные, рыба и мясо. Чёрный лист для питья. Но с крысьём разве поторгуешь?! Не, локо уезжают. Обойдёшься без желудей!

- Стой, ди… локо! – заорали из-за стены сразу несколько голосов. – Не врёшь? Чего тогда стреляли?!

- А как с вами говорить? – Ицки показал кулак. – Чуть что, пальба! Вот сегодня – чего был шум? Мы ещё и не подъехали. А весь поезд поцарапан!

Пока шли переговоры, Гедимин угрюмо щурился на округу – и едва заметный блеск на стене различил сразу. Сгусток плазмы сбил снайпера. В Керки взвыли.

- Ещё одно такое – всех сожгу, - мрачно пообещал сармат. – Стволы на землю! И ты там, под балкой, - думаешь, не видно?

- Аэй-эй-эй! – заорал Виллемз (и не он один). – Локо! Уйми своего… бойца! Торговать? Мы хотим торговать! Без стрельбы, окки?

- Ладно, - согласился Ицки. – Здесь, на границе. Мы выходим, вы выходите. Вон там ровная зелёная плита – на неё и встанем.

Плита – рилкар, покрытый фриловыми пластинками «под зелёный камень» - и правда, виднелась между поездом и воротами. Гедимин, вспомнив торговые дни на Равнине, поднял генератор защитного поля. Минуту спустя под изумлённые возгласы с двух сторон над плитой поднялся вытянутый купол. Две части, два ряда перегородок, торговая площадка посреди, - и поле покрепче, чтобы не взяла и граната.

- Это что? – крикнули из Керки.

- Рынок, - отозвался Гедимин. – У вас-то не построено. Вы – с той стороны, мы – с этой. Посредине – товар. А я послежу, чтоб без глупостей.

«Кишки» туннелей соединили «рынок» с воротами Керки и куполом над поездом. Несколько локо – без «пушек», но с ножами – вынесли к внутренним перегородкам походные припасы. На той стороне уже собрались (с ножами и «короткостволом») настороженные аркасы в «брониках» и шипастых шлемах. Рога, лезвия, шипы, - всё это без видимой пользы торчало из «касок», наплечников, налокотников… Драный скирлин ниспадал на броню длинными лохмотьями, у некоторых с плеч свисали меховые полосы – и, кажется. первые подражали вторым. Кто-то нацепил респиратор без фильтра, кому не досталось – прикрыл низ лица тряпкой. Может, от холода, но вряд ли для защиты дыхания, - носы у всех торчали.

- Чего вам надо-то? – спросил Виллемз. – Оружия не получите! Металла тоже…

- Цыц, дай сказать! – Мейцан – он встал посреди туннеля – и без рупора говорил громко. – Рабы есть? Гони сюда. Крепких ломщиков. Плодовитых маток. Тех робби, что пошустрее. Да не дохлятину, а кого покрепче! А то знаю я вас и ваше добро…

Гедимин покосился на Ицки.

- Зря он так. Нам бы вытащить тех, кому уже никак…

- Он знает, что говорит, - прошептал Ицки в ответ. – Аркасы – такая крысня! Получим, что надо. Сам увидишь.

Аркасы мигом сбились в оживлённую кучку и секунд пять бурно что-то обсуждали под угрюмыми взглядами локо. Потом двое быстро, чуть ли не бегом, направились к стене, а Виллемз, широко ухмыляясь, вышел к перегородке. Между делом он успел отодвинуть кобуру за спину и выставлял теперь напоказ пустые руки.

- Ну вот, это разговор понятный! Щаз пригоним. Этого добра у нас хватает! Хай, локо, - а мы-то думали, у вас уже своих рабов наловлено! Оно-то в степи сподручнее! Куда вы их деваете – жрёте?

- А хоть бы и жрём, - отозвался Ицки. – Ты товар гони!

За воротами уже слышны были подгоняющие крики и треск разрядов.

- Гоним-гоним, не пожалеете! – осклабился Виллемз. К перегородке подтолкнули двоих. Они были в пыльной, собранной из кусков скирлина одежде, многократно зашитой вдоль и поперёк, с бесформенными обмотками на ногах, без шапок, с коротко и криво обкромсанными волосами, со старыми шрамами и глубокими складками на лицах.

- Ломщики! – хенто, пригнавший рабов, поднял руку одного из них, согнул в локте, хлопнул по плечу. Пленник стоял, уткнувшись взглядом в землю, и Гедимин видел, как его веки мелко дрожат.

- Опытные! Крепкие! – хенто рывком повернул раба спиной к перегородке, задрал на нём рубаху до плеч. – Видишь, какой? Что угодно поднимет! Пять желудей за каждого – или мя…

Что там хотел показать хенто на чужой спине, сармат не понял – зато разглядел мелкие рубцы и ожоги. Локо заметили больше, чем он, и быстро переглянулись. Мейцан показал два пальца.

- Ты что пригнал? – локо-«торговец» скривился. – Старичьё? У них мясо к костям присохло! Ходят – шаркают, руки еле гнутся… Небось, готовили на выброс? По жёлудю за каждого – и то для разгона! А про мясо и не заикайся!

Аркасы быстро переглянулись. Ухмылка Виллемза чуть потускнела, но он оглянулся на стену, снова осклабился и поднял один палец.

- Ну, с почином! Два жёлудя – и они твои!

Крупные, с три кулака, жёлуди выкатились за перегородку. Двое рабов, подгоняемые тычками, вошли в тот же шлюз.

- Раздевайсь! – крикнул им хенто. Они, всё так же молча глядя в землю, в пару секунд сбросили с себя всё до последней обмотки. Гедимина передёрнуло.

- Хэй, крыса! – сердито крикнул локо, пока другой заталкивал рабов в тёплый вагон – там их уже ждали. – Что за шутки?!

- Про одежду речи не было! – осклабился Виллемз. – Или ещё два жёлудя!

- Жижу жри, - отозвался Мейцан. Гедимин покосился на сброшенные обноски – их вместе с желудями уже уносил довольный хенто – и кивнул. «От этих тряпок заразы не оберёшься. Если надо, я ветошь на станции попрошу. Такую же, но чистую, отдадут бесплатно.»

Вдоль перегородки в «отсеке» хентос уже выстроили ещё четверых. У этих обноски были ещё хуже, лица – бледнее, плечи и спины даже после тычков хенто до конца не распрямились. Только на ладонях не было грубых мозолей и рубцов, лишь мелкие, полустёртые. «Робби,» - подумал Гедимин. «И тоже старики. Может, родились ещё до захвата? Что-то помнят?»

…Мейцан сбивал цену в пять-десять раз, едва взглянув на «товар» - и, к удивлению Гедимина, аркасы не спорили. С радостными ухмылками отдавали раба за жёлудь, три ореха, пару семян Дерева Ифи или горсть ферментированных листьев аменера. Только однажды они возмутились и заспорили – когда к перегородке вывели троих «маток». По их измученному виду Гедимин узнал «сестёр по несчастью» Эмми, тех, кто ждал свой последний год перед скармливанием крысам. Хенто хватал их за все места, вопя о плодовитости и обильной молоком груди. Гедимин угрюмо щурился и видел, как локо сжимают зубы и кулаки. Три жёлудя и три сушёные рыбины перешли в конце концов к хентос, раздетые догола рабыни, щурящиеся от дневного света, - к медику Кьярки. Он уже перебрался к дверям вагона и встречал «новичков» прямо у трапа…

Сорок девятый пленник забрался в вагон. Ни желудей, ни орехов, ни мешочков с «чёрным листом» в «отсеке» локо не осталось. Гедимин покосился на поезд, на Мейцана и Ицки, - никто не спешил принести ещё еды на обмен. Мейцан выступил вперёд, подняв на вытянутой руке вяленую ногу вилорога.

- Хэй, крысы! Вы нагнали тут всякого отребья. Такого, что гиены есть не станут. А что там с годным товаром? Нам нужен умник. Только настоящий! Подсунете не то – мы ведь различим. Ну? Крысы хотят мяса?

Виллемз – он и так уже глядел на вяленую ногу, не отрываясь – громко сглотнул слюну. Другой хенто ткнул его кулаком в бок и быстро что-то сказал. Виллемз отпихнул его.

- Умник, говоришь? Ещё горсть пахучего листа – и будет тебе умник!

- Покажи сначала, - отозвался Мейцан. – Может, там мясо дать не за что. А тебе ещё лист!

В воротах протрещал разряд. К перегородке со сдавленным криком вылетела бледная женщина. Она была худой, но не истощённой, кожа не висела складками, и волосы были связаны в короткий пучок. И особенно выделялись кожаные ботинки с завязками – почти как обувь «дикарей», может, даже трофейная.

- Вот вам! – хенто за шкирку дёрнул самку к перегородке. – Знает порошки, шьёт раны. Годится?

- Молодая. Ученица, небось? – Мейцан пристально смотрел на девушку. Она вскинула на него взгляд и тут же опустила, - но глаза у неё были яркие.

- Всему научена! – быстро ответил хенто. – Бери, будет шаманкой! Или кем вам там надо. Все дырки на месте!

Аркасы заухмылялись. По лицу «шаманки» пробежала волна.

- Чего тогда продаёте? Если не стара и всё умеет? – спросил Мейцан. – Помирает, небось? Знаю я, что вы норовите подсунуть…

Девушка снова вскинула взгляд – и в этот раз заметила и поезд, и других локо, и Гедимина, и её рот округлился. Может, она бы даже что-то сказала, если бы хенто не держал её за шкирку.

- А! – Виллемз плюнул себе под ноги. – Болтает много. Мол, рабское отродье дохнет, потому что солнца не видит. Весь Керки знает – рабы мрут от дурной крови! Наверх их таскать – надо ж было выдумать! Да берите, берите, язык можно и подрезать…

Мейцан молча кивнул другому локо, протягивая вяленую ногу.

- Две горсти пахучего листа – за одежду, - буркнул тот. Из вагона уже передали поломанный лист лавра. С девушки сдёрнули башмаки и вытолкнули её в «обменный отсек».

- Вот! Ещё надо?

- Не сейчас, - отозвался Ицки. – Локо, на борт!

…Гедимин следил за стенами Керки и не убирал с поезда защитное поле, пока руины не остались на горизонте. Бойницы по всей длине вагона открылись раньше – не для стрельбы, а для проветривания. Наземь вытекала мутная горячая вода.

- Пятьдесят человек, - Ицки, вылезший на крышу, был угрюм. – Больше нам не взять, Чёрная Скала. Этих бы обустроить. Сейчас помоются, дадим еды – и будем искать одежду. Тряпья из аркасской норы я сам боюсь.

- Могу на станции спросить ветоши, - сказал Гедимин. – Только надо будет к ней свернуть. Сейчас куда едем?

- Твои нам помогут? – Ицки смотрел с сомнением. – А едем на юг. К народу чанти. Спросить, нужны ли им сородичи.

21.08.281 от Применения. Западная пустошь

За дровами и подножной снедью вместе с локо отправились и некоторые из «ломщиков» и «робби» - те, кто покрепче, и те, кого нашлось во что одеть. Большей части новичков из одежды перепали два пучка травы и верёвочка – кое-как прикрыть бёдра. Всё, из чего можно было соорудить штаны и рубаху, собрали по вагону, мастеров усадили за дело, и Гедимин слышал, как локо обсуждают между собой волос Ифи и луб, - удастся ли их найти в округе? Сармат просканировал местность и подсказал пару направлений. Он и сам бы пошёл, но Ицки и Мейцан попросили сидеть на крыше и высматривать аркасов и «прочую погань» - в этих пустошах хватало двуногих хищников.

Вагон то гудел изнутри, то ненадолго притихал – и снова кто-то поднимал шум.

- Что там, на «Здоровяке»? – спросил Гедимин у Мейцана, вышедшего на крышу с котелком варева – пустой желудёвой скорлупой – и свёрнутой лепёшкой. Припасы у локо пока были, да и сборщики вернулись не с пустыми руками…

- А! – Мейцан поморщился. – Ничего интересного, Чёрная Скала. Выясняют, кто из них теперь чифф. Делят всё подряд. Ладно бы еду, хотя мы дали вдоволь каждому, - но клочья сена!..

Он откусил разом пол-лепёшки – видно, и его донимал неприятный привкус. Как и Гедимина – но сармат уже знал, что Би-плазмой эту горечь с языка не смоешь.

- Вы с Кьярки расселили их по кастам? – спросил Гедимин. Мейцан скривился – лепёшка не помогла.

- По силе расселили. Чтоб дрались не до смерти. А эту дурь с кастами будем вышибать. Чем скорее, тем лучше.

- Зачем?! – донеслось из приоткрытой двери на стыке вагона и тендера – там локо устроили общую кухню. – Столько еды тратить на пустобрюхих баб! Ты, чифф, не знаешь, может, - но все четыре…

- Цыц! – гаркнули с кухни. – Женщины истощены и больны. Им нужна хорошая еда.

- С чего бы? – подал голос ещё кто-то из «чанти». – Мы её добыли. Этот мусор валялся в тепле – а ест, как мы?!

- Ты что, ещё голодный? – удивились на кухне. – Миску сюда! Вот, ешь. Но чтоб не ныл, если брюхо раздует! А вы чего встали? Веди их в лазарет, пока еда не остыла! Сами так и простоят, голося на весь вагон. Хэй, горожане, вам что, погонщиков не хватает? Привыкайте уже дело делать без палки!

Гедимин покачал головой.

- Они что, все родились при аркасах? Я видел много стариков – думал, они из того поколения… Двадцать лет – это же не очень много?

В огневом «гнезде» тяжело вздохнули. Мейцан тоже.

- Это немало, Чёрная Скала. А если жить, как раб аркасов – и быстрее состаришься. Тут никому нет и тридцати. Но старше двадцати – таких много. Привыкли с детства к аркасским порядкам. Густо в голове нагажено.

- Чего там про «нагажено»? – на крышу с желудёвым «котелком» выбрался запыхавшийся медик. – Нагажено будет завтра. Когда все, кто дорвался, почуют, что наша еда – не аркасская. Кто слабее, те ещё ничего – им дали, сколько нужно. А вот ходячие – эти нажрались. Чёрная Скала, твоё растение-дерьмоед – оно такой напор выдержит? Не лопнет от натуги? А то рвотное для людей мы найдём, а траве, небось, не поможет!

- Флерва у аркасов не жила, - буркнул Гедимин. – Свою норму знает. Если бак переполнится – лучше его выгрузить. Пока в вагон не потекло.

«У людей от человечьей пищи тоже бывают проблемы?» - в мозг сармата эта мысль пролезала с трудом. «А когда с Би-плазмы переходили на жёлуди и мясо… или на сырую дичь, как тарконы… А, мать моя колба! У людей, кажется, от всего проблемы. Лишь бы не перемёрли…»

22.08.281 от Применения. Западная пустошь

Утром у кухонного отсека было тихо. Только из бойницы кто-то буркнул на рассвете:

- Листа не напасёшься!

Зато в «хвосте» вагона ещё с ночи начали кряхтеть, стонать и вполголоса взывать к «мастар-чиффу». В сумерках охотники-локо ушли на разведку, прихватив с собой лишь пару бывших «робби». Вид у тех был на удивление довольный, чуть ли не злорадствующий. Лица раскрасить они пока не решались и выделялись бледностью… впрочем, Гедимин различал их и со спины – кажется, они всю жизнь провели внаклонку.

Стоны в «хвосте» притихли, и ворчащие ассенизаторы пошли разгружать отстойник. Килмы и вилороги, пасущиеся поодаль от поезда, насторожили уши, отошли на пару шагов, но этим всё и кончилось.

- Уф! – на крышу с «котелком» варева выбрался Мейцан. – Чёрная Скала, ты точно есть не хочешь? Нам сегодня кормить особо некого.

- Они хоть живы? – Гедимин кивнул на «хвост» поезда. За бойницами иногда кто-то вздыхал и бормотал, но стоны затихли, а ругань из-за еды и подстилок так и не началась.

- Живы, - Мейцан дёрнул углом рта. – Посидят до вечера на жидкой болтушке. Может, поумнеют. И те, кто послабее, как раз их нагонят. И, может, сами будут знать меру. Не все, так хоть половина. Да что, в Джайене тоже всякое бывало…

Вилороги, щиплющие невысокую траву, вскинулись и потянулись к вагону. Мейцан посмотрел на серебристую «тучу» высоко над пустошью. Ветер незаметно переменился – небесные змеи заметили внизу добычу.

- Чанти знают про гудки? – насторожился Гедимин. Мейцан кивнул. К вагону быстро, натянув на головы накидки из крысиных шкурок, сбегались разведчики. Свёртки с добычей они не бросили и на бегу. Уже у вагона замыкающий локо сделал знак паре «чанти», несущей куски разделанной туши. Оба запыхались и заметно отстали. Разведчик покосился на небо, переглянулся с Мейцаном, закинул в двери свою ношу и пошёл к новичкам.

- Аррат! Хэй, Аррат! – вождь локо помахал одному из «чанти». Тот вздрогнул и неуверенно поднял руку в ответ. Ношу у него забрали, и он поднялся и побрёл к вагону. Серебристый шар над пустошью медленно растягивался в кольцо.

- Уши! – крикнул Мейцан за миг до рёва гудков. Ветер стих, как по команде. Гедимин сквозь звон в ушах различил снизу, из вагона, жалобное бормотание.

- М-да, привычка нужна… - Мейцан заглянул в «котелок» и зачерпнул варево. – Видел Аррата? Их, таких, ещё мало. Тех, кто вспомнил настоящие имена.

- Но некоторые вспомнили? – Гедимин удивился и обрадовался. – Даже робби? А матки? Как они там?

- А! – Мейцан с сожалением заглянул в опустевший «котелок». – Так себе. Эмми с ними разругалась, перебралась на кухню. Отправили с ней младшую из новеньких – Ноф. Она телом покрепче. Но плачет и шарахается от мужчин. Ей девятнадцать, родила двоих, последний был мёртвым. Да, такое дело…

Гедимин кивнул.

- Чего ругались? Опять всё делили?

Мейцан махнул рукой.

- У нас тесно. Мы по гамакам, а горожанам непривычно. Хотя кое-кто уже и просится… В общем, женщин, кто послабее, поселили вместе. А матки стали фыркать – не хотят лежать с робби. Ну, и робби молчать не стали. Ноф там совсем расплакалась. Эмми на всех наорала. Кьярки пришёл, добавил. Уф…

Локо провёл ладонью по раскрашенному лицу. Гедимин покачал головой.

- Двадцать лет… Поймут они, что у вас нет всяких… всякой злобной чуши? Что они все теперь свободны?

Мейцан тяжело вздохнул.

- Ты так спрашиваешь, будто я всю жизнь рабов освобождаю. А мы, бывало, отбивали недавно захваченных. Но тех, кто всю жизнь так, да там и родился… Что они поймут, когда и – главное – как? Решат ещё, что они все теперь аркасы…

Гедимина передёрнуло.

- Если их оставить у чанти… Не было бы драки! Там аркасов не выносят.

- Там видно будет, - отозвался Мейцан. – Пока ты работаешь со «Здоровяком», мы их у себя придержим. А там посмотрим. Кто освоится – оставим, кого понесёт по кочкам – повезём дальше. Тёфи точно с нами поедет. Если раньше не придушат. Он, как новички появились, совсем одурел. Чифф недоделанный…

Гедимин вздохнул.

- Тоже с робби лежать не хочет?

- Да он и над ломщиками решил «чиффствовать», - буркнул Мейцан. – А у них-то ноги на месте. И они помнят, что его уже на мороз выкинули. Теперь не понимают, зачем мы его подобрали.

- Отселить его ко всем гиенам, - донеслось из «гнезда». – Среди наших не больно-то почиффствуешь!

Мейцан поморщился.

- Его-то можно. А потом новых «чиффов» отселять? Вагон треснет…

- Хэй! – из двери высунулся Ицки. – Тихо вокруг?

- Змей отогнали, а так – спокойно, - ответил Мейцан. – Что там? Поломка?

- Не, - Ицки взглянул на рассветное небо. – Ага, солнце ещё не в силе… И вроде в пузыре тепло. Думаем горожан вывести ненадолго на свет. Им на пользу.

Гедимин покосился на термометр. Защитный купол изнутри, и правда, прогрелся до плюс пятнадцати – кое-кто из локо уже разделся до пояса.

- Только ненадолго, - нахмурился Мейцан. – И кто слабый – тех на крышу. Сейчас же весь вагон заорёт, что мы хотим их тут и бросить!

Гедимин ошалело мигнул.

…Мейцан, хоть и мало дела имел с рабами, угадал верно. Только десяток «чанти» (среди них Эмми и прицепившаяся к ней Ноф) вышел спокойно и выбрался из тени вагона, щурясь на степь и тихо переговариваясь. Остальные выползали, цепляясь за двери, с жалобными криками. Слабых подняли на крышу, помогли сесть. Им пока не дали одежды – они кутались в одеяла и зябко ёжились. Часть одеял пошла на штаны, рубахи и мягкие башмаки для «чанти» покрепче. Одежду они то и дело ощупывали и поправляли, хотя сшито было по размеру. «Скирлин и шкуры,» - думал Гедимин. «Материал ведёт себя по-разному. На теле – тоже. У них скирлин был драный, но всё равно он тоньше и мягче…»

Среди тех, кто помогал людям на крыше, издалека была заметна женщина с короткими тонкими волосами, одетая в скирлин. Одежда, по хентосским меркам, была совсем новая, только из цеха. Но вот застёжки хентос делать разучились – остались резинки и пуговицы, и комбинезон пришлось разделить на штаны и куртку. А обувь ей дали новую, сшитую из вытертой, облезшей и наскоро доскобленной шкуры.

К потеснившемуся Гедимину подсел Ицки. Мейцан спустился вместо него в вагон. «Выгнанные» горожане под присмотром разведчиков растерянно озирались, щурились на небо, разглядывали растения. Те, кто уже бывал в пустошах, рассказывали десятку желающих слушать что-то про деревья и семена. Эмми была в первых рядах и втащила за собой понурую Ноф. Та, и правда, старательно отодвигалась от любого мужчины, всё равно, был он «чанти» или локо…

- Не холодно? – спросил Ицки у подошедшего медика. За ним сюда же, к локомотиву, перебралась и женщина из Керки.

- Теплее, чем зимой на верхнем ярусе, - отмахнулся медик. – А там ни солнца, ни хороших одеял.

- Наверху хорошо, - тихо заметила женщина, глядя под ноги. – Кто каждый день выходит, те всегда крепче. Меньше болеют, реже умирают. Люди – не подземные жители.

Гедимин нахмурился. Он помнил одну особенность убежищ, необходимую, чтобы люди могли там жить. И в тех убежищах, которые проектировал он, эти устройства были…

- Облучатели, - сказал он. – Замена солнцу. В убежище должны быть. Может, часть сломалась. Но если есть свет, есть и облучатели. Ты о таком знаешь?

Женщина под его взглядом подалась назад, но быстро закивала.

- Белые огни! Есть, они есть. У аркасов, у аркасских маток. Их детей держат под белым светом. И они крепче. Кровь ни при чём. У нас она не хуже аркасской. Дело в свете. Но рабов туда не пускают…

- Ты была права, - кивнул медик Кьярки. – Но аркасам лучше верить в порченую кровь. И делать вас слабее с каждым поколением. Выводить породы, как выводят собак с хорошим нюхом и крепкой хваткой.

- Слабая женщина не родит, - «горожанка» закусила губу. – Поколений не будет. Скоро у них кончатся матки для ломщиков и робби.

- И хорошо, - буркнул Ицки. – Не хватало, чтобы эта мерзость длилась сотни лет! Хотя… как-то аркасы жили до захвата Керки. Сами делились на рабов и хозяев. И в Керки продолжат. Ты ведь сама наполовину аркас?

- Я не аркас! – отрезала женщина. – Я родилась там, да. Но я знаю, что мы жили там до аркасов. И жили по-другому. Тех, кто помнит, почти уже нет. Но одна мат… женщина, Эмми…

Ицки сдержанно улыбнулся.

- Да, у Эмми много сил. Ты… как тебя зовут? Я Ицки, а это Чёрная Скала, защитник пустошей.

Гедимин мигнул.

- Т-тунуэй, - нехотя ответила «горожанка». – Это по цифрам. У аркасов так принято, вы знаете.

- Садись, - Ицки взял у одного из стрелков протянутую циновку – чёрная обшивка «Здоровяка» нагрелась на солнце, без подстилки было не усидеть. – Пока на крыше помощь не нужна. Пусть люди подышат. Тунуэй… У нас тут нет аркасских порядков. Хочешь настоящее имя?

Тунуэй перевела недоверчивый взгляд на Кьярки, потом на Гедимина.

- И… что нужно?

- Ничего, - буркнул старший медик. – У тебя на примете есть какое-нибудь? Нет?.. В Верхнем Джайене рождённых зимой часто зовут «Винси». Как тебе?

23.08.281 от Применения. Западная пустошь, к северу от земель чанти

Горячий восточный ветер ещё с вечера усилился. «Здоровяк» въезжал в край жёстких трав, колючих суккулентов и прозрачных деревьев, не дающих тени. С утра вернулись ворчащие разведчики, держа на отлёте плетёные мешки. В щели переплетения во все стороны торчали шипы. «Чанти» - в этот раз их вышло больше, десятка полтора – ворчали ещё громче и выдёргивали из себя мелкие колючки. На горизонте Гедимин уже видел макушки кактусов-столбов. Краснолистные рощи ещё не показались.

- Гарь? – Ицки, поднявшийся с утра на крышу, принюхался. – Не, гарью ниоткуда не тянет. Разве что из нашей топки. А правда, что твой атомный мотор совсем дымить не будет?

На кухне кто-то охнул, уколовшись о новую добычу. Пару минут Гедимин слушал обрывки обсуждений – что с принесённым делать?

- Э-э, - он беспокойно зашевелился. – А вы раньше с суккулентами дело имели? Они точно съедобные?

- В Верхнем Джайене проверяли, - отозвался Ицки. – Отравы нет. Только шипов много. А что-то горькое – надо вымачивать. Сейчас слезу, будем вместе разбираться… А! Уже вспомнили!

С кухни донеслись довольные возгласы. Ицки ухмыльнулся.

- Говоришь, чанти разбираются в колючках?.. Сладкого вару я бы сам хлебнул. Наш, чёрный, бодрит – но горьковат.

- Хэй, наверху! – из вагона выглянул медик Кьярки. – Всё тихо?

Гедимин покосился на небо, потом – на термометр. «Ещё прохладно…»

- Да пока вроде… - неуверенно начал Ицки и тут же вскрикнул и припал к крыше, срывая с плеча дробовик. Загрохотали бойницы. Килмы и вилороги, тревожно фыркая, сбились в стадо и бросились огибать поезд, забиваясь под южную «стенку». С севера донёсся рокот моторов.

- Аркасы, - прошептал Ицки. – Малая стая. Не страшно.

Гедимин оглянулся на стадо. Животные не прикасались к траве. Все стояли, навострив уши, и прислушивались к шуму на севере. В степи звуки разносились далеко – аркасы ещё не появились, а уже понятно было, куда они движутся. Гедимин угрюмо сощурился и передвинул сфалт на плечо. «Полезут или нет? Я бы не стал, но они дурные…»

С севера донёсся короткий вскрик, а за ним – вопли, рёв моторов и звуки пальбы. Гедимин навострил уши. «Кинетика… дробаш… а это – кого-то сбили, но тихо. Копьём?!»

Рёв и крики затихли в отдалении. Животные встряхнулись и разбрелись по степи, как ни в чём не бывало пощипывая траву. Гедимин медленно опустил сфалт. Лучу сканера мешал защитный купол, снимать его сармат не хотел – но там, на севере, случилось что-то интереснее обычной «мартышечьей» стычки…

- Кто-то спугнул их, - пробормотал Гедимин. Ицки поморщился.

- Ездоки! Две стаи аркасов встретятся – и то бывают драки. А там сейчас и хиллазы, и упыри. Да, тут на солнце не погреешься. Проедем ещё к югу, от крашеных камней подальше.

Он кивнул на обломок рилкаровой плиты, наполовину затянутый красным грунтом. На чистой поверхности виднелось пятно глины с чёрным знаком – тремя зубцами. Глиняная нашлёпка была толстой, многослойной, - территория не первый раз переходила из рук в руки.

Солнце поднялось уже высоко, когда Гедимин увидел валун с остатками глиняного пятна. Кто-то сбил засохшую нашлёпку, но отмывать грязь не стал – но и свой знак сверху не приляпал.

- Верно, - Ицки проводил камень задумчивым взглядом. – На повадки ездоков непохоже. Что, мы на землях чанти?

Гедимин указал на кактусы в отдалении. Ещё дальше что-то темнело – не по-местному плотные кроны деревьев.

- Нам бы притормозить. Где-то там – граница. Я сначала схожу один.

- Как знаешь, - Ицки перемахнул на «лоб» локомотива. – Стоп машина!.. Только пока не уходи. Надо посмотреть за округой. Наши белолицые так и не погрелись сегодня. А уже просятся.

Гедимин протянул защитный купол до земли, сомкнул сверху, чтобы уловить жар, выдыхаемый «Здоровяком». Без подогрева снаружи было плюс десять – маловато для раздетых «белолицых».

В этот раз «чанти» не упирались. Почти все вышли своими ногами. Те, кто ходил с разведчиками, показывали соплеменникам мелкие суккуленты в трещинах в земле. Слабые «горожане», завёрнутые в одеяла, ёрзали и порывались куда-нибудь сползти. Им, как заметил Гедимин, тоже сделали одежду. Многие «чанти» были обуты в плетёнки из луба – плетельщики локо времени даром не теряли. Те, кто покрепче – в основном парни – сгрудились вокруг воина локо, остановившегося у двери. Среди них мелькнула Винси – девушка-медик пробилась вперёд и встала лицом к соплеменникам.

- И пусть робби ночь так поспят, - услышал сармат её голос. – Спине должно быть удобно. Хотя так сразу не привыкнешь. А вам, ломщикам, не надо бы. Спины разболятся сходу.

«Ломщики» заворчали, неприязненно глядя на «робби».

- А лекарей надо слушать, - заметил воин локо. – Позавчера вон не послушали – и что было? В другой раз самих выгоним вычищать отстойник! Винси, ты не вздыхай. Охота маяться спиной – пусть маются. Хуже, чем им аркасы сделали, за ночь не сделается!

«Это да,» - мысленно согласился Гедимин. Все «чанти» со спины отличались от локо – и, что хуже, «робби» с «ломщиком» тоже было не спутать. Будто аркасам удалось направленной мутацией поделить людей на породы…

- Обыкновенно, - воин уже отвечал на чей-то вопрос. – Иди к мастерам, учись ремеслу – будет тебе уважение. Ноги лизать тебе не станут, у нас такое не принято – но «уважаемым мастером» назовут, к костру пригласят, и без еды не останешься.

- А если не возьмут мастера-то? – спросивший «ломщик» разглядывал свои мозолистые ладони. – Я привык к лому, а все эти скребочки…

- Кожа разгладится, - пообещал локо. – И пальцы будут гнуться, как надо. Чего не возьмут? Нас мало. Руки нужны. А вот самозваные чиффы – это без надобности!

Он чуть повысил голос на последней фразе – и «чанти», пригнувшись, подались назад. Даже Винси переменилась в лице и не сразу опомнилась.

- Да я ничего, ничего… - забормотали сразу двое из «ломщиков».

Они уже замолчали, а остальные всё переглядывались, не решаясь продолжить расспросы. Наконец парня-«робби» вытолкнули вперёд, и он что-то пробубнил, глядя себе под ноги. Сармат разобрал только вопросительную интонацию – как раз усилившийся ветер зашуршал в воздуховодах, и вилороги, учуяв что-то, подняли головы и навострили уши. Килмы фыркнули и подались ближе к поезду. Мелкие копытные снова склонились к траве. Гедимин огляделся. Что-то мелькнуло по ту сторону купола в острых тенях на красной земле. Кажется, крысиный мех…

- Получить бабу? – переспросил локо, пытаясь перехватить взгляд «робби». Парень шарахнулся, пригибаясь к земле. Остальные быстро расступились, будто боялись оказаться между ним и локо. Гедимин привстал. Вроде бы в движениях воина не было ничего угрожающего. Он стоял себе у трапа…

- Никак не выйдет, - локо качнул головой. – Так, как это делалось у аркасов – не выйдет точно. У нас тут нет баб, которых получают. Или выдают, как миску еды. Есть женщины Джайена, некоторые ездят с локо. Есть женщины из вашего племени. Если ты умеешь правильно заговорить и показать себя – кто-то из них улыбнётся тебе. И, если ты не глуп и не подл, вы поладите. Так заводят в Джайене подруг. Так заводят жён. Но если решишь кого-то притащить к себе силой, или запугать, или выпросить, как кусок мяса…

Он стиснул зубы, поднимая сжатый кулак. «Чанти», окружившие его, быстро кивали, и Гедимин видел, как их трясёт. И что-то ещё дрогнуло в отдалении, среди теней. Ближайший килм вскинул голову и встревоженно фыркнул. Гедимин резко развернулся, - и «тень» за куполом не успела скрыться.

Сармат так и не понял, как этот человек… эти люди – теперь он видел и других, ещё не покинувших укрытия – смог подойти так близко незамеченным. С его кожаной одежды свисала тёмно-красная бахрома, голова была обмотана красной лентой с болтающимися крысиными шкурками, лицо вымазано красной глиной, за плечом виднелся чехол с копьями, у пояса – второй, с лёгкими дротиками. А в руке он держал метательное устройство, годное и для тех, и для других снарядов, - копьеметалку «имени Гедимина» - с цветными «поясками» и несимметричными зарубками. Ещё пятеро прятались в траве, где и тунка не усидела бы незамеченной. Трое из них были в широких шляпах, сплетённых из крашеной соломы, и травяных накидках, - и шуршать должны были на всю степь. Из переплетения соломы торчали гранёные иглы – снаряды для длинной тонкой металки с подобием прицела. Конструкцию Гедимина успели доработать.

- Джайки?! – выдохнул сармат, выпрямляясь во весь рост. Вокруг уже тревожно перекликались. Всех «горожан» затолкали в поезд, бойницы лязгали, открываясь и закрываясь. Замеченный воин с повязкой из шкурок медленно выпрямился, убирая копьеметалку за пояс.

- Чёрная Скала? Так это твой… наземный крейсер?!

В огневом «гнезде» резко выдохнули. Гедимин качнул головой.

- Это «Здоровяк». Самоходная крепость племени локо. Это вы недавно шуганули аркасов? Мы слышали стрельбу.

Джайк криво ухмыльнулся.

- Да, лазят тут вдоль границ. Патрулируем вместе с чанти. Мы вас тоже слышали издалека. Решили было, что аркасы. Но вы тут так вольно встали, и это стадо у вас на хвосте… Подошли проверить. Значит, племя локо?

- Локо из Джайена, - Ицки, незаметно вышедший на крышу, встал рядом с Гедимином. Из травы медленно поднимались другие джайки и чанти. «Краски,» - мелькнуло в голове у сармата. «На шкурах и на соломе. Красители из Руйо…»

- Мы – руйо из Феникса, - краснолицый с чёрными полосами вдоль глаз показал пустую ладонь. – Друзья племени чанти. И Чёрную Скалу мы знаем тоже.

Ицки покосился на Гедимина и поднял пустую ладонь в ответ.

- Мы тоже не враги никому… кто не враг нам. Моё имя Ицки.

Джайк смерил его оценивающим взглядом и кивнул своему отряду.

- Я Цантигу. И мы с локо вроде бы не враги.

Ицки дёрнул углом рта.

- Пусть так будет и дальше. Идите к нашему костру, воины руйо и чанти. У нас есть мясо, жёлуди и горький вар.

- Хорошее угощение, - чанти попытался ткнуть пальцем в защитное поле – Гедимин проделал проём для «гостей», но убирать купол не стал. – А ваш вар мы подсластим.

…Локо действительно развели костёр – чуть поодаль от борта «Здоровяка», из дров, запасённых для паровозной топки. Гедимин думал, что на нём и будут варить еду, но её принесли из тендера уже горячей. Локо с интересом следили, как в чёрном отваре растворяются полоски «ичче», руйо принюхивались к смеси стручков аменера и лаврового листа в густой похлёбке. Гедимин рассматривал копьеметалки и наконечники орудий. У чанти появились ножи с каменными вставками-лезвиями, у руйо – лёгкие дротики с шипами кактусов-столбов и иглами тунки. И зимняя одежда чанти была сшита из кожи килмов, а цветные пояса руйо – сплетены из тонких кожаных полосок по «технологии» чанти. «А ведь получилось,» - сармат вспоминал, как весной – будто бы вечность назад – договаривался с двумя народами. «Они всё-таки поладили. Надо же…»

- Да, у нас всё то же самое, - сдержанно кивал Цантигу. – Аркасы с севера, хиллазы с юга. Иногда ещё и мурты. Теперь, говоришь, с севера добрались халаги? Мало нам было крыс в наших норах!

- Не знаю, локо, где сейчас можно спокойно сажать бобы, - вздохнул воин чанти. – Что наши птичники, что посевы джайков, - всё, что ни день, под огнём. Мы примем вас на своей земле, если вы готовы защищать её вместе с нами.

- И мы позвали бы вас в Джайек, - сказал Цантигу. – Если за вами сквозь дым и гром бегут килмы, если они не удирают от ваших костров – нам есть чему у вас поучиться. Но в Джайеке так же неспокойно, как в землях чанти.

Гедимин угрюмо сощурился, вспомнив союз южных племён и тростниковые заросли с ловушками – убежище народа вута.

- Сейчас везде так, - мрачно сказал он. – Хорошо, что вы и чанти не перегрызлись.

Цантигу криво ухмыльнулся.

- Понятно, Чёрная Скала. Если ты обошёл всё, с севера на юг и обратно, и на всё насмотрелся… Нет, у нас не нашлось дураков. И у чанти тоже. Локо, надо полагать, тоже не дураки?

- Локо стараются, - отозвался Мейцан, переглядываясь с другими вождями. – Мы не займём ничьи земли. У нас есть свои, на севере. Но неплохо было бы племени локо вступить в ваш союз.

- Союз стрелы и копья, - Цантигу чуть наклонил голову. – Чтобы ездоки взвыли, как их трусливые псы. Хорошо, что здесь и ты, Чёрная Скала. Твоя клятва удержала нас от многих глупостей. Хорошо будет, если ты скрепишь и новый союз.

Часть 4. 26-39.08.281 от Применения. Западная пустошь, земли чанти – город Джайек

26.08.281 от Применения. Западная пустошь, земли чанти

Защитное поле над паровозом пришлось завернуть спиралью, чтобы собрать всю сажу. Пока «Здоровяк» проехал вглубь «садов» чанти так, чтобы его не было видно с границы, «мешок» забило чёрными хлопьями. Древнее устройство было согласно на самое скверное топливо, но с каким КПД на выходе… Гедимин, морщась, отцепил «сажесборник» и прикопал его подальше от границы, в низине, куда чанти сбрасывали трупы налётчиков. Свежих останков там не было, но гиена караулила «кормушку». Гедимин надеялся, что ядовитую сажу она выкапывать не пойдёт – и так от сернистой вони сбежала на полсотни метров, за кактусы…

- Видел я такое на картинке, - Мейцан рассматривал молодой краснолист. Мороз тут наступал редко, снег падал ещё реже, и листья могли держаться на ветках не по одному году. Сейчас деревья «дремали», ожидая дождя.

- Да, такие же листья. Только посветлее, что ли. И не знаю, были они сладкими или нет. Но вот такие саженцы в Верхнем Джайене очень пригодились бы.

Гедимин думал, что килмы и вилороги могут объесть краснолистные рощи – но стадо ещё на границе сильно поредело. Земли чанти, наверное, слишком резко «пахли людьми» - и килмы свернули к западу. Осталось несколько вилорогов; они жались к поезду и не тянулись к веткам. Кто-то из локо показывал любопытствующим чанти, как животное даёт себя вычесать. «Фокус» с навьючиванием, впрочем, не удался – вилорог скинул со спины циновку и удрал. Локо, увернувшийся от копыта, сдержанно хмыкнул вслед.

- Дело привычки.

Прямо под копытами вилорогов, не опасаясь ни животных, ни людей, ни громадного поезда, копались в земле чанки. Вроде бы копытные на выпасе распугивали из-под корней насекомых и выворачивали комки земли с червями и личинками – сытный корм для птиц. Но Гедимин подозревал, что птичьи пастухи пригоняют сюда стада не поэтому. У «Здоровяка» и безо всяких птиц постоянно бродили чанти – то охотники по дороге в пустоши, то сборщики кактусового сока делали широкую петлю на пути к зарослям… Джайки были сдержаннее, приходили только по вечерам, приносили угощение и у костра сидели подолгу. Людям из трёх племён было что обсудить.

Костры теперь горели часто – разобранный двигатель «Здоровяка» больше не давал жара. Костры для готовки, раскалённые камни для обогрева, - пока что локо обходились такими «дикарскими» способами. На удивление, никто не возражал, только у Гедимина спросили, будет ли «атомный мотор» согревать вагон и котлы с водой. Сармат показал термоэлементы, выломанные в Керки. Он возился с ними не первый день, про себя удивляясь, как они «прожили» триста лет и не стали пылью. Сейчас он мог бы даже показать их в работе. Но локо, посмотрев на них, одобрительно хмыкнули и попросили звать их, когда нужна будет помощь.

На разборке она понадобилась. Гедимин просканировал паровоз, но всё же с такими механизмами он работал нечасто – а техники локо знали «Здоровяк» вдоль и поперёк. Сармат вмешивался там, где нужна была сила, но больше наблюдал, как механики разбирают узлы, и слушал их воспоминания – что пришлось доработать перед подъёмом поезда из убежища, что сломалось на неудачном повороте, что пострадало от хентосской гранаты. Гедимин смотрел на разобранный механизм, и под лопаткой что-то неловко ворочалось. Сармат не мог понять, что его «цепляет», - в своих чертежах он был уверен, части будущего двигателя дорабатывал всю дорогу… Может, его смущала гора металла, вынутая из паровоза? В обшивке «Здоровяка» не было ни ипрона, ни кеззия, ни даже нейтронностойкого фрила, - никакой защиты от излучения. Но ни одна металлическая деталь не стала хрупкой и не начала «фонить». Хотя… слабый ЭСТ-фон над паровозом держался. В этом диапазоне «фонило» каждое растение, выделить, где чьё излучение, было тяжело – и ещё труднее понять, оно постоянное или пульсирующее.

«Гедимин, займись делом!» - приказал себе сармат, поднимая над пустым корпусом защитное поле. Два ЛИЭГа, переизлучатели, накопители, преобразователи… Ирренций приятно грел руки. «Давно я не работал,» - думал сармат, соединяя детали. В чертежи он не заглядывал – и так помнил их наизусть. «Не реактор… Но ничего. Когда-нибудь дойдёт и до реакторов.»

- Никогда не видел столько железа! – донёсся из-за купола слегка знакомый удивлённый голос. «Старейшина Антер?» - удивился и Гедимин. Старейшины чанти зимой сидели в посёлке. Вожди локо сходили туда, обменялись подарками, но аборигены с ними к поезду не пошли…

- Мы в «Фениксе» тоже, - согласился Цантигу. – Видно, это очень древняя машина. Говорят, тогда металла было куда как больше.

- Ага, - вздохнул старший механик локо. – И поэтому мы обрыскали всю пустошь – а руды так и нет. Всё ушло на древние машины.

- И мы никаких руд не находили, - сказал Цантигу. – Хотя в «Фениксе» видели всякие камни. Красивые. «Магнитный железняк», «пирит», «гематит». Всем руйо их показывали – вдруг кому попадутся?

Антер тяжело вздохнул.

- Если кому попадутся в землях чанти – собирайте их вволю. Мы без руйо не разобрались бы даже с глиной. И каменного ножа бы не сделали. Какое там железо…

- Кто как, а Цантигу руды в ваших землях не видел, - проворчал руйо. – А с глиной – это от негодных дров. На коре и прутиках жару не наберёшь. Да что там! У локо есть луки. А мы без Чёрной Скалы и до металок не додумались бы.

- У «Джайена» росло нужное дерево, а у «Феникса» - нет, - отозвался Мейцан. – Попадись оно вам сразу – у вас были бы луки не хуже. Зато вы умеете прятаться на голой земле. Надо же – подошли вплотную, а никто не увидел!

Цантигу сдержанно хмыкнул.

- С аркасами под боком наловчишься. И всё равно Чёрная Скала нас заметил. В другую сторону смотрел, сидел спиной – а увидел… Да вы, наверное, отвлеклись на раненых из Керки. Мы, когда подходили, сначала их услышали, а потом уж вас. А у вас они под ухом и перед глазами. Ещё бы не отвлечься!

«Это да,» - Гедимин проверил фон и поправил экранирующий слой ЛИЭГа. «От наших «чанти» на стоянках много шума. Интересно, что сейчас они притихли…»

Гедимину, занятому паровозом, последние дни было не до бывших рабов. Но краем уха он слышал их голоса. Иногда знакомые – из вагона выбиралась Эмми или Винси. Иногда – опознаваемые только по керкийскому акценту. Голоса стали громче, увереннее, - но ссор из-за подстилок и еды Гедимин больше не слышал. Иногда поодаль мелькала одна-другая ссутуленная фигура – «робби» согнуло вперёд, «ломщиков» - чуть вбок, чаще вправо, к рабочей руке. К разобранному двигателю «чанти» не подходили, но от местных уже не шарахались. Гедимин даже пару раз слышал, как «чанти» из Керки говорит с чанти «степными». Сармат надеялся, что они вспомнят друг друга, но люди с годами изменялись быстрее, чем сарматы… или народу в убежище Керки было столько, что они могли ни разу не пересечься.

«Хотя бы не дерутся,» - думал Гедимин, соединяя детали. «Боятся? Или уже освоились? Кажется, многие вспомнили свои имена. И всё реже слышны кастовые клички. И Ноф больше не плачет…»

28.08.281 от Применения. Западная пустошь, земли чанти

Каждый переизлучатель Гедимин проверял отдельно, и сканером, и дозиметром. И с каждой проверкой возрастал ЭСТ-фон. Теперь его было уже не спутать со слабым «свечением» земли, растений или жителей. Он держался над локомотивом, «перетекая» с узла на узел. Когда дошло до проверки преобразователей, началась неритмичная пульсация. Гедимин насторожился, подключил всё, проследил за движениями стрелки-указателя, - она больше не дёргалась от узла к узлу. «Светился» весь «атомовоз», и всплески ЭСТ-лучей будто ощупывали округу. Гедимин огляделся по сторонам, сел рядом с ЛИЭГами и сдвинул височные пластины. «Хранитель поезда, мать моя колба! Что ж, поздороваемся.»

- Привет, - он тронул корпус ЛИЭГа. – Ты здесь?

Висок обдало теплом. Это не было похоже на щупальце или коготь – скорее, на горячее дыхание. Сармат ухмыльнулся.

- Я тоже здесь. Я Гедимин, ремонтник. А ты умеешь ездить. Посмотри, всё в порядке? Завтра попробуем тебя сдвинуть.

Новый всплеск тепла – и чужое удивление шевельнулось в мозгу. Излучение усилилось, хотя ЛИЭГи работали в прежнем режиме. Гедимин представил себе гусеничный атомовоз, едущий по степи. Внутри локомотива перетекал туда-сюда зелёный свет.

Не прошло и секунды, как картинка начала меняться – чётко прорисованные металлические части расплылись в туманные облака, а источники излучения и сами его потоки стали яркими и почти ощутимыми на ощупь. Вокруг засверкали мелкие вспышки. Полоса свечения скользнула по кругу и упёрлась в продолговатое облако огней и сполохов. Огни были неподвижны или неторопливо перемещались, искры метались вокруг, вылетая даже за границы облака, сливаясь, разделяясь и угасая, - но тут же зажигались новые. Гедимин хотел вернуться к «картинке» локомотива, но её нетерпеливо смахнули и снова показали длинное облако с его огнями и вспышками. В лицо дохнуло прерывистым жаром – кто-то будто выдувал горячий воздух маленькими порциями.

«Он о чём-то спрашивает,» - сообразил сармат. «Об этой длинной штуке… Что это вообще такое?»

Картинка потускнела, задрожала и снова налилась красками. В стороне от неё нарисовался локомотив – в «версии» хранителя, но вполне узнаваемый. «Эта штука рядом, в направлении… Мать моя колба! Он смотрит на жилой вагон!»

- Я понял. Гляди, - сармат «дочертил» поверх облака многоосную платформу, обшивку, внутренние перегородки, жилые ячейки с насыпанным на пол сеном и подвесными гамаками. Огни, горящие внутри, превратились в людей. Хранитель нашёл их и снаружи вагона – у костров и рядом с пасущимися вилорогами (они тоже светились цветными огоньками на его «карте»).

- Это, - Гедимин представил себе вилорога, - животные. Они идут за тобой. Или просто ходят по степи. Они отдельно. А это…

Он не знал, кого из людей показать, а сам собой первым вспомнился Мейцан – его сармат и «нарисовал» вместе с меховым гребнем на шапке и зарубками на прикладе дробовика. У локо (Гедимин уже выяснил) так отмечали каждого убитого врага; руйо и чанти делали насечки на копьеметалках…

- Это твои жители, - Гедимин «пристыковал» вагон к поезду и «посадил» в кабину машинистов, а на крышу – стрелков. – Племя локо. Будете ездить вместе. С ними не заскучаешь. Научу вас общаться…

В мозгу снова зашевелилось чужое удивление. Хранитель был очень озадачен, но вроде бы не злился. Гедимин снова тронул ЛИЭГ. Руку обдало теплом, но оно сразу же пропало. Хранитель «замолчал» и больше не отзывался – ни через пять минут, ни при дальнейших испытаниях. Иногда, если сармат касался деталей нового двигателя, рука чувствовала тепло. Хранитель был здесь, но общаться не хотел.

«Думает,» - решил Гедимин; он оставил сдвинутой височную пластину – на случай, если существо выйдет на связь. «Много новых данных… М-да, план испытаний придётся пересмотреть.»

Гедимин собирался, закончив с двигателем, закрыть корпус обшивкой, но вместо этого установил над ним защитный купол. Снаружи уже темнело, горели костры, люди ели, пришли с корзиной яиц и связкой «ичче» гости из посёлка… Сармат хотел устроиться на своём лежбище – настиле из коры и листьев за локомотивом, в стороне от света и шумных сборищ. Но не успел он зайти в тень, как от костра поднялся один из локо.

- Чёрная Скала! – едва Мейцан окликнул сармата, люди у огня замолчали и повернулись к нему, и даже отдалённые разговоры быстро затихли. – Как твоя работа? Видели, ты поставил внутри много новых стен и крыш. А самой верхней так и нет. Что-то ещё не сделано?

«Крыши» у локомотива не было с первого дня работы – иначе Гедимин не смог бы войти в корпус. Сармат не раз замечал, что локо следят за её частями, отложенными в сторону. Сквозь защитное поле над локомотивом тоже при случае подсматривали, но Гедимин делал его непрозрачным, чтобы никого не облучить, и оставлял только менее плотные участки «световых окон»…

- Завтра запустим, - ответил сармат. – Сдвинемся, немного проедем. Если хорошо пойдёт, сделаем круг. Но за пультом буду я. Люди пока пусть не подходят. Скажу, когда будет можно.

- У-у… - Мейцан переглянулся с соплеменниками. – Это из-за нового мотора? Что-то не готово для людей? Но мы сможем с этой штукой управляться? Ты обещал…

Гедимин качнул головой.

- Управление несложное. Я всё покажу. Только, - сармат покосился на атомовоз, прикидывающийся мёртвым, - у «Здоровяка» появился «зверёк»-хранитель. И с ним надо будет поладить. Договориться… В общем, теперь эта штука живая.

Мейцан оглянулся на костёр. С настила уже поднялся кто-то из механиков. Тускло блеснули гайки, нашитые на рубаху.

- Погоди, Чёрная Скала. Ты сказал – «теперь он живой», - медленно проговорил поднявшийся. – Стало быть – раньше «Здоровяк» был мёртвым?

Гедимин ошалело мигнул.

29.08.281 от Применения. Западная пустошь, земли чанти

Локо никогда не будили сармата, хотя он сразу показал им, как это делается, - если он был нужен, ждали рядом, пока проснётся. Вот и сейчас, на рассвете, Гедимин, едва открыв глаза, увидел рядом три силуэта.

- Ты верно сказал, Чёрная Скала, - начал Ицки; он был без шапки, в полустёртой раскраске – а Гедимин ещё не видел, чтобы локо, едва встав, не намазался заново красной глиной. – «Здоровяк» всегда был живым. Но никогда – таким говорливым. Каждый локо ночью видел странный сон…

- И мы тоже, - раздался из полумрака голос Винси. – А мы даже не слышали о таких вещах…

- Я рассказывал, вообще-то, - покосился на неё медик Кьярки, на ходу растирая по лицу красную глину. – «У нас не верят в духов,» - так ты ответила, верно? Что скажешь теперь?

- Излучение альнкита… - пробормотала Винси, отступая дальше в тень.

- Дозиметр показать? – перебил её Гедимин, не успев ни придержать язык, ни удивиться, что рабыня аркасов, пусть и «умник», знает такие слова. – Все фонящие узлы заэкранированы. Лучше скажи, что вы видели. Хранитель, - как он настроен?

Локо переглянулись.

- Он… кажется, он не враг, - неуверенно начал Ицки. – Все видели обычные вещи и дела. А потом всё менялось. И выглядело как свет и тени. Будто кто-то спрашивал про каждую вещь. Как она работает, для чего нужна.

Ицки усмехнулся.

- Очень любопытный. Я рассказал про ножи и луки. Про ездоков – он про них много спрашивал. Ещё про охоту…

- Меня – про раны, - сказал Кьярки. – И тоже про ездоков. Про горо… наших «чанти» - почему мы различаемся.

Механик махнул рукой в сторону остатков старого двигателя.

- Всю ночь проболтали об этом. Я аж взмок. Мы там, - он вдруг смутился, - местами сильно лажали. А он, оказывается, знал. А сказать не мог. Вот ведь…

Механик покачал головой.

- Теперь сможет, - сказал Гедимин. – Только слушайте. Ему изнутри очень многое видно… Значит, «чанти» тоже видели сны?

- Угу, - донеслось из полумрака. – Эта штука… не знаю, кто или что она – но видит насквозь. Всю память, всё внутри головы… что когда было, о чём не сказал бы, - всё видит!

Гедимин мигнул, открыл было рот, но в мозгу наконец «прощёлкнуло», и он прикусил язык. Он уже достаточно знал о порядках в Керки – и догадывался, что бывало там и похуже. «Хранитель! Его ж от таких «данных» не откачаешь…» - он стиснул зубы. «Надо к нему…»

- И вывернул память он им основательно, - мрачно сказал Кьярки и оглянулся на вагон. Из приоткрытых бойниц были слышны резкие вздохи, бормотание и всхлипы. На спешно разожжённом костре подогревали воду, размешивая в ней чёрное лиственное крошево, - «чёрный вар» нужен был срочно, пусть даже с нарушенной рецептурой. Гедимин мысленно назвал себя идиотом.

- И как они теперь? Чем-то можно помочь?

- Справимся, Чёрная Скала, - проворчал медик. – Ты иди к этому… существу. Ему от таких рассказов тоже неладно.

- Оно даже дёргалось, - сказала Винси. – Будто мы… будто оно чувствует всё то же самое. Что я, что другие из Керки. И оно… Чёрная Скала! Это ведь… оно могло бы… взорвать Керки? Оно же атомное… у него, правда, такая сила? Взорвать Керки… всё убежище…

- Пока ничего не взрываем, - Гедимин угрюмо сощурился. – Там ещё под тысячу рабов. Пока не вытащим всех, кого можем…

Он осёкся. Кажется, он ответил «мимо вопроса» - не Винси, а собственным мыслям. А она вовсе не просила побыстрее «очистить» убежище. Напротив, её трясло от страха…

- А что? Хранитель что-то говорил про взрыв? – быстро спросил сармат.

- Оно… оно как будто спрашивало, - пробормотала Винси. – Раз, другой… и у других наших тоже… почему мы не взорвали всё? Почему не уничтожили это… это место? Он показывал, как Керки горит… изнутри, по всем ярусам…

Она замолчала. Её мелко трясло. Кьярки протянул было руку к её плечу, но опомнился и кивнул на вагон.

- Вар уже согрелся. Выпей и посиди там. Пока обойдёмся без взрывов.

- Д-да, - Ицки взглянул на локомотив, и его передёрнуло. – Чёрная Скала, что скажешь? Тебе «Здоровяк» говорил что-нибудь? Вообще… он-то нас возить хочет? Атомную штуковину ведь не заставишь. Даже всем племенем локо. Даже если руйо помогут.

- Чтоб я знал, что у него в голове, - пробормотал Гедимин. «И где у него эта голова,» - додумал он уже про себя. «А глаза будут? И сколько?» - мелькнуло в мозгу совсем уж не к месту.

- Попробую поговорить с ним, - сармат тронул незащищённый висок; «зверёк» сам на контакт не рвался и, наверное, не без причины. – Если всё плохо – отложим испытания. Такие данные надо переварить.

Ицки и механик угрюмо переглянулись.

- Переварить-то надо, - неохотно согласился вождь локо. – Мы сами до сих пор не совсем… Но – как бы нам твоими стараниями без поезда не остаться!

Все трое молча забрались в вагон. Гедимин задумчиво смотрел на локомотив и груду разобранных механизмов вдоль него. «Мы ведь ничего не разрушили,» - думал он. «Всё можно собрать заново. Если без этого будет совсем никак…»

Он вспомнил про «открытый» висок и оборвал мысль на середине.

К механизмам Гедимин не полез – остановился у щита управления. Он оставил старую «рубку», только заменил часть панели, перетянув провода. Больше не нужно было забрасывать в топку дрова и сланец и следить за кипящими котлами и паровыми турбинами, - зато регулировать мощность ЛИЭГов и перенаправлять потоки излучения как раз было надо…

- «Здоровяк», ты здесь? – Гедимин тронул гладкий фрил. – Ты там как? Сможешь сегодня поехать?

Ладонь обдало теплом. В мозгу мелькнула картинка – сияющий шар посреди черноты, взлетающий над мерцающей гладью и исчезающий за ней. Чернота наполнилась мелкими искрами. Гедимин мигнул. «Он не знает даже?..»

- Верно, - быстро сказал сармат, пока «зверёк» не «услышал» лишнего. - Шар – это солнце. Чёрное – небо… космос, точнее. Солнце в небе – это день. Когда его не видно – ночь. Мелкое… ну, вообще оно не мелкое, просто очень далёкое… это звёзды, луны и всякие другие штуки. День и ночь вместе тут называют «сутки». «Сегодня» - это пока сутки не кончились. Пока солнце не ушло и снова не вышло. Когда выходит – это рассвет. А уходит – закат. От слова «закатиться». На деле оно… Ладно, и так много. Запомнил что-нибудь?

Гедимин не был уверен, что хранителю нужна эта «астрономическая» лекция. Но слушал «зверёк» терпеливо, не разрывая связь. Выждав секунду, когда сармат замолчал, он снова показал шар в черноте, а под ним, на мерцающей поверхности, - движущееся облако с зелёной «сетью» внутри. Оно было очень длинным, и «сеть» обрывалась на половине. А дальше горели цветные огни.

«Так он сразу согласен…» - Гедимин снова оборвал «лишнюю» мысль.

- Значит, готов. Хорошо. Но пока без вагона. Сначала надо проверить те… твоё железное тело. Сегодня я встану за пульт. А завтра покажу твоим людям, как надо рулить. Согласен?

Гедимина обдало тёплым дыханием. Среди зелёных потоков в «облаке»-локомотиве появились цветные огни. Сармат «собрал» три из них в рубке, остальные «выселил» в вагон и на крышу.

- Ты их уже понимаешь. Это хорошо. Теперь надо, чтобы и они тебя понимали. Но сначала – испытания.

…Похоже, о планах Гедимина племя локо рассказало всем. Пришли даже старейшины чанти – и ещё толпа из посёлка, в одеждах из шкур с цветной бахромой, но по-прежнему в чантийских плетёных шляпах, наножных оплётках и травяных накидках. Под ярким солнцем полупустыни головной убор оценили и джайки – и заменили шляпами свои обычные красные повязки. Гедимин видел не одно и не два красных лица с подведёнными чёрным глазами под широкими соломенными полями. Джайки, чанти, локо, даже «горожане», - все, кому хватило места, влезли на крышу вагона, остальные устроились внизу. Гедимин огородил сборище «стенкой» прозрачного защитного поля. Ему, как всегда перед пуском новой установки, было неспокойно, и мозг цеплялся за всякие мелочи.

- И не бьют? – услышал он с вагона недоверчивый женский голос. – Не толкают, не таскают за волосы? И еду не отбирают?

- Попробовал бы кто! – фыркнули в ответ. – Кто такого урода будет терпеть?

- Бить девушек? Отбирать еду? – ошалело переспросил другой. – Зачем такой «ездок» в нашем племени? Было как-то раз. Недоросли одурели. Собрались вокруг вожака гнобить тех, кто слабее. На втором заходе их и сгребли. Дураков излупили, вожаку…

- Чёрная Скала! – Мейцан выпрямился во весь рост на крыше вагона. – Всё ли ладно?

Гедимин помахал в ответ и опустил рычажок, запуская цепь переизлучателей и преобразователей. «Ага, дело пошло… Готовность… Ну что ж…»

- Attahanqa!

Тяжёлый гусеничный локомотив тронулся с места. Лицо и руки сармата обдал фантомный жар, в мозг плеснуло чужим восторгом.

- Давай! – Гедимин прибавил ходу. Теперь, с новым двигателем и без многотонного «балласта», можно было ехать быстро. Рельеф был ровный, мелкие бугорки сплющивались под гусеницами, камни вдавливались в грунт. Слабый подъём «Здоровяк» взял без напряга – и, не сбавляя скорости, ушёл в низину. Гедимин начал разворот.

- Не гони так, – он сбавил ход – «зверёк» норовил ускориться. – Знаю, можешь быстрее. Но так твой металл недолго проживёт. Гусеницы порвёшь. Давай плавно вправо… Ага, теперь влево, змейкой…

Пришлось нарисовать ползущую змею, чтобы хранитель понял. Манёвр закончился, и Гедимин снова свернул, огибая вагон. Оттуда уже вопили и махали руками и шапками, кто-то пронзительно свистел. Гедимин сбавил ход, толкнулся вбок и назад, выравнивая массивную машину. Гул медленно затихал.

… - Сегодня? – Гедимин слегка сощурился на обступившую его толпу. В дальних рядах виднелись даже «горожане».

- Если пристыковывать вагон – надо ставить на место крышу, - напомнил он. – Тогда рулить придётся вам – я внутрь не влезу. Готовы?

Машинисты переглянулись.

- Мы-то да. Он-то что? – один из локо указал на «Здоровяк».

- Он бы ещё размялся, - Гедимин криво ухмыльнулся. – Ладно, попробуем. Первая смена – на борт!

Выбирать было не из кого – две смены и запасная из механиков… Сармат надеялся, что хранитель не захочет никого из них убить. Он привычно показывал, как управляться с ЛИЭГами, - про управление поездом машинисты знали и без Гедимина, он сам перед испытаниями с ними советовался. А про хранителя никто не знал ничего. Может, он и сам ещё в себе не разобрался.

…«Здоровяк» закладывал третий круг по старым следам. Гедимин уже убрал руки от пульта, сел на палубу, чувствуя на коже подвижный жар.

- Так и рвётся вперёд! – заметил машинист. – Успевай придерживать!

- Когда ты пролетел мимо нас, мы думали – гусеницы лопнут, - заметил помощник. – Теперь видим – ты шёл на самой малой. А он бы летел стрелой. Давай на тот уступ!

…Гедимин ещё раз проверил, надёжна ли стыковка. В вагон уже набились все, кто был, - и локо, и джайки, и чанти. Из посёлка подтянулись ещё поселенцы, даже дети, - кто-то успел сбегать к чанти и рассказать, как идут дела.

- Да-а, новый двигатель плотно свернулся, - рассуждал за распахнутыми дверьми Мейцан. – Теперь тут, в «голове», ещё двадцатерых поселить можно.

- Завернём в Керки, - предложил другой вождь. – Ещё людей оттуда заберём. На сок ицны ездоки хоть самих себя обменяют. Жаль, у нас ей холодно! Может, хоть краснолист приживётся…

До рассуждений о растениях «зверёк» не дослушал – сразу ухватил Гедимина за плечо горячей лапой. За сутки она будто обросла плотью, - ещё беспалая, но уже не «воздушная».

- Знаю, какие дела в Керки, - прошептал сармат, отгоняя видения взрывающегося убежища. – Мало вытащить людей. Надо им где-то жить. Самим, без твоей и моей помощи. И так, чтобы новый Керки не выстроили.

30.08.281 от Применения. Западная пустошь, земли чанти

Легли все поздно, а проснулись рано. С утра над Гедимином снова стояли трое – Мейцан, Кьярки и Винси.

- Ты скажи ему, - попросил вождь, указав на локомотив. – А то машинисты пока опасаются. Нам бы горячей воды, и побольше. Всем надо мыться и вагон прибрать. А завтра, с новой неделей, поедем на север.

- Скажу, - пообещал Гедимин. – Только машинисты пойдут со мной. Тоже пообщаются. Бояться нечего – «зверьку» тепла не жалко…

Тут в мозгу сармата наконец «прощёлкнуло», и он изумлённо мигнул.

- С новым чем?!

Люди растерянно переглянулись. Винси и вовсе отступила в полумрак – видимо, пошла за машинистами.

- Неделей, Чёрная Скала, - повторил Мейцан. – Семидневкой. Разве у сарматов не считают дни по неделям? Это же древняя штука, ещё со времён до Применения…

- Счита…ли, - Гедимин вспомнил, что станции чуть ли не с первых дней перешли на более логичную и удобную десятидневку. – Я знаю, что такое неделя. Но… у вас всё время, все триста лет, сохранялся этот счёт? Непрерывно?! Понедельник, вторник… и так по кругу?

- Поне… что? – теперь удивился Мейцан, а медик на секунду крепко задумался.

- Древние названия, - буркнул он. – Нет, у нас считают по лунам. День жёлтой, день красной… Они каждый день чередуются – то одна круглая, то другая. И все семь – разных цветов. Удобно.

- Угу… - протянул Гедимин, думая о мелких «бляшках» новых лун. Их ещё было видно, хотя горизонт уже позеленел, - четыре «ошмётка» в разных фазах и зеленоватый круглый диск.

- Ну да, тут больше не по чему считать, - опомнился наконец Мейцан. – А луны видно всем. С тех пор, как мы вылезли из «Джайена» и заметили эту штуку с небом… Ну, так и решили – считать с жёлтой луны.

- Какой занятный тут разговор, - из тени вагона и отблесков разгорающегося костра вместе с машинистами вышел Цантигу. – Мы, джайки и руйо, тоже считаем дни по лунам. Только не от жёлтой, а от красной. А чанти – от голубой. Сложно бывает столковаться. Хорошо хоть, месяцы у нас идут вровень!

- Угу… - с этим было сложно не согласиться. – А как вы месяцы считаете? И откуда?

Люди снова переглянулись.

- Ну как? По двадцать дней от поворота на лето, - пробормотал Мейцан. – А у сарматов не так?

- Столкуешься тут, когда всё у всех вразнобой, - заметил в сторону Цантигу. – Любопытно вот, как у аркасов…

- У сарматов считают по сорок дней от весеннего равноденствия, - сказал Гедимин. – Как вы. Только месяц длиннее. А про аркасов… пленники, наверное, знают?

Он огляделся в поисках Винси, но заметил только машинистов, нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу и оглядывающихся на локомотив. «Да, вода же!» - спохватился Гедимин. «И вообще – чего я с вечера не попросил погреть её? У локо с утра был бы кипяток… Гедимин, вот ты болван!»

- Чанти наши против лунного счёта не возражали, - сказал Мейцан. – А у них в Керки счёт был короткий. День – и всё. Даже у «умников» вроде Винси и её наставника. А что там у их хозяев, гори они огнём…

Он хотел сплюнуть, но удержался.

- В ядерный могильник, - буркнул Гедимин. – Пойдём лучше на поезд.

Едва сармат заглянул в рубку (войти уже не мог), в лицо ему дохнуло теплом, а в грудь приветливо ткнулось что-то невидимое, но массивное. Гедимин сдержанно хмыкнул, глядя, как машинисты осматриваются и встряхиваются – «хранитель» и о них «потёрся».

- Запускайте, - сказал сармат людям. Не успел он ничего подумать «в сторону» хранителя, как в мозгу всплыла картинка локомотива, летящего сквозь туман. Прицеп с огоньками висел «на хвосте».

- Это завтра, - буркнул Гедимин, отгоняя чужую картинку и выстраивая свою, с котлами. – А сегодня – погрей побольше воды. Все будут мыться. Ты тоже.

…С горячей водой в диких условиях были огромные проблемы. У эльфов и наннов был лист Тунги, хески и скайоты освоили кей-руду, джайков «на базе» выручали термоэлементы убежища… У руйо и чанти в их посёлках ничего такого не было. И теперь Гедимин издалека смотрел, как все племена, до последнего человека, отогреваются над горячей водой, оттираются пучками жёсткого волокна и раствором золы, тем же раствором в смеси с песком драют вагон, выметенный от старого сена… Выброшенную подстилку живо растащили птицы и зверьки. Вдоль вагона развесили пропаренные одеяла и одежду – всё добро племени локо и посёлка чанти. Те, кто уже помылся, пили сладкий вар, уже кто-то испёк лепёшки и соорудил варево из желудёвой муки с яйцом…

- За саженцами приезжайте весной, - слышал Гедимин голос старейшины Антера. – Если там, на севере, всё, как вы сказали, - краснолист приживётся. А за бобы спасибо, весной посадим.

- И мы в Джайеке тоже, - сказал Цантигу. – Заезжайте к нам! У нас тоже есть что посадить. И ткацкие рамки покажем. Но с вас разъяснения про луки!

«Мыло,» - думал Гедимин, глядя на желудёвые ведёрки с раствором золы. «Что им всем не помешает, так это мыло. Жир есть. Зола есть. Технология им по плечу. А то понятия о гигиене есть, а применить их никак…»

Он осёкся, пересчитал про себя людей вокруг поезда (очень быстро сбился – гостей из посёлка было много, а детёныши ещё и носились толпами по всей долине) и нашёл взглядом ближайшего джайка. Тот уже оделся и теперь втирал в кожу свежую смесь жира и красной глины. Джайку, чистому или не очень, подобало быть раскрашенным.

- Ты не помнишь летом странных болезней? – спросил сармат. – У вас или у чанти? Лихорадки, рвоту… может, болели дети?

Джайк растерянно хмыкнул.

- Ничего не было, Чёрная Скала. Вообще год был хороший. Много родившихся, мало умерших.

- У чанти тоже, - услышала их разговор старейшина Амау. – Хороший год! Спасибо тебе за него, Чёрная Скала. Если бы ты тогда не пришёл, мы бы так от джайков и шарахались. И ни нам тёплой одежды, ни им – вкусного ичче.

- Чёрная Скала – объединитель племён! – усмехнулся, подойдя к ним, Ицки. – Хорошо, что ты помогаешь нам, людям степи. А не ездокам из развалин. Чем мы можем тебя наградить?

Гедимин смигнул – отчего-то в углу глаза скопилась влага.

- Глупостей не делайте, - буркнул он. – Этого хватит. Есть одна нужная вещь. Для чистоты. Научу вас её делать. Пригодится всем. Цантигу, Антер, Мейцан, Кьярки, - зовите их сюда. Расскажу, пока все в сборе.

Он покосился на «Здоровяк» - задействовать его, как источник тепла для экспериментов?.. «Нет. Костёр или малая печь. То, что могут сделать все. Никаких сложностей. Сейчас – время примитивных технологий.»

31.08.281 от Применения. Западная пустошь, земли чанти

Сутки у западных племён начинались с ночи – с появления, собственно, «луны дня» в нужной фазе. Жёлтая луна, как узнал Гедимин, у локо называлась «Канити», а её день, локоский понедельник, - «Такан» или «Атакан»… хотя нет – «Атакан» говорили джайки, у чанти слово превращалось в «Асакани»… В общем, Гедимин остановился на версии джайков, благо она была похожа на локоскую, и подумал, что надо бы расспросить при случае южные племена, - что у них-то с календарём?..

Ещё с вечера локо засобирались в дорогу. В нижние отсеки грузили вяленое мясо и суккуленты, собранные на долгой стоянке семена Ифи и корешки, полосы «ичче»… Джайки, а за ними и локо называли этот вид припасов «ицай», а кактус-столб, источник вязкой сладковато-терпкой жидкости, - «Ицна». Гедимин записал и это название, чтобы при случае передать Крониону.

Хотя вместе с локо на север отправилась половина джайков (и их флипперы погрузили на поезд), население вагона сильно убавилось. У чанти остались многие «горожане» - бывшие «робби», четвёрка «маток» (Эмми и «приросшая» к ней Ноф – тоже, хотя из поезда не вылезали до последнего – Гедимин уже решил, что они поедут с локо…). Те из «ломщиков», кто послабее (на ноги к отъезду встали все, но кое-кто ещё ходил с трудом), тоже перебрались в посёлок чанти. Остались относительно крепкие и молодые «ломщики» - и ни одной самки.

Гедимин видел, как они вместе с локо тренируются в стрельбе. Сил в руках им хватало, только стрелы летели под странными углами и падали недалеко. «Ломщиком» себя уже никто не называл. На привлечение к уборке или подсобным работам морщились, поголовно считая себя воинами. Мейцан и Ицки, глядя на них, тяжело вздыхали.

- С вами в Верхний Джайен? – спросил Гедимин, кивнув с крыши на «воинов» на тренировке. С утра хранитель вскипятил воду и прогрел вагон, все быстро поели, и у бойцов локо было время на стрельбы. К поезду пришли люди из посёлка, джайки всем отрядом прощались с отъезжающими, Винси слушала последние наставления медиков локо… Вот только из «городских чанти» никто, кроме неё, не пришёл. «Уезжающим обидно, наверное,» - думал Гедимин. «Их друзья остаются – а «Здоровяк» сюда, может, ещё год не приедет. Сказать Ицки, чтобы дал им сходить в посёлок?»

- С нами? – Мейцан дёрнул плечом. – Вот надеюсь, что нет! Просились к джайкам. Авось у них и останутся. Где-нибудь «на земле», где места и людей побольше. Мне их с собой возить вот совсем не в радость.

- Локоть выше! – донеслось из вагонной двери. В проёме, опираясь на две палки с рогульками, стоял Тёфи. Лицо он натёр красной глиной, из-под обмоток на голове торчали отрастающие светлые волосы, пока ещё короткие для заплетания в косы.

- Выше, говорю! Да кто тебе лук-то дал?!

- Тёфи! – крикнул воин локо. – Хватит вагон морозить!

- Да, и вот он не в радость особенно, - пробормотал Ицки; Тёфи с порога отступил, но, как подозревал Гедимин, недалеко. – И не из-за ноги. Ходит он с палками. А к голове палки не приделаешь.

- И он с вами? – запоздало удивился Гедимин. – Ему это зачем? У чанти стал бы плетельщиком…

Мейцан невесело усмехнулся.

- Ага, загонишь их в плетельщики! Все рвутся к оружию. Мол, с «флипа» можно сидя стрелять, а если дробаш дадут – так он и без ноги всех побьёт. Надеюсь, вожди джайков – не дураки и ни к чему опаснее палки нашего «бойца» не пустят.

- К уху тяни! К уху! Уши у тебя где, на локтях?! – Тёфи снова высунулся из вагона. Стрела ткнулась в землю, не долетев до мишени. Стрелок-«ломщик» сердито фыркнул, сунул лук соседу и рванул к трапу. В вагоне охнуло и заверещало. Секунду спустя по трапу взлетел воин локо, выдернул стрелка наружу и ещё пару секунд возился внутри под оханье и причитания.

- В вагон иди, кому сказано! – буркнул локо, спускаясь по трапу. Бормотание затихло. Мейцан тяжело вздохнул.

- На других тоже «чиффство» находит. Но они хотя бы сдерживаются. Никому из них в бой нельзя. Всех занять бы мирным делом, и подальше друг от друга. М-да… Похоже, пока мы их не сплавим, за новыми лучше не ехать. Иначе тут начнётся…

Он выразительно оскалился.

Между тем у вагона подбирали разбросанные стрелы, сворачивали мишени и выдёргивали жерди-опоры. Двое локо обходили кострища, ворошили их, проверяя пучком травы, и закрывали дерновинами, - пролитые с вечера угли давно остыли. За открытыми дверьми слышалась перекличка. В мозгу сармата вспыхнула картинка поезда, летящего по туманной равнине к скоплению огней. Он одобрительно хмыкнул – «Здоровяк» к путешествию был готов.

- Да, пора трогаться, - Мейцан привстал с крыши. – Снова аркасы, крысы и упыри… Эх, когда-нибудь мы расчистим пустошь от всякой погани?..

- Подожди! – спохватился Гедимин, когда Мейцан уже соскользнул в дверной проём и взялся за трап. – Горожане… к ним не пришли попрощаться. И они не ходили в посёлок сегодня. Может, их ненадолго…

- Думаешь, я не предлагал? – Мейцан вскинул голову и встретился взглядом с сарматом. – Кьярки утром ходил, навещал больных. Из горожан с ним ни один не вызвался.

Гедимин мигнул.

- Ни один? Ни у кого не осталось друзей там, в посёлке? Они ведь жили в одном убежище, на одном ярусе, работали вместе…

Мейцан махнул рукой.

- Кто с кем дружил, те и сейчас вместе – одни остаются, другие уезжают. Хэй, Тёфи! Сядь уже! Поезд тронется – грохнешься! Не хочешь поговорить с Арратом напоследок? Он тебе помогал с палками. Отведём в посёлок, попрощаешься.

Несколько человек в вагоне презрительно фыркнули.

- Этот слабак? Да ну, ещё время тратить! Пусть плетёт свои подстилки. Такие воинам не компания!

«Ну мать моя пробирка…» - Гедимин сдержал тяжёлый вздох. Механизмы уже слабо вибрировали, прогреваясь. Раздался первый гудок. Вилороги на соседнем пастбище вскинулись и потянулись к поезду. Провожающие – джайк и несколько чанти – замахали шляпами, кто-то дунул в рожок. «Здоровяк» уходил на север.

33.08.281 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

Утро начиналось с зелёной полосы вдоль горизонта, стука открывающихся бойниц и недовольного возгласа из вагона.

- Опять! Мастар локо! Почему всегда мы?! То уборка, то жёлуди чистить, то корешки…

- А на нормальные дела не зовут! – закончил второй голос с таким же акцентом. – Ни на крыше дежурить, ни стрелы делать…

- Стрелы делать – навык нужен, - отозвался «мастар локо». – Тебя в ученики брали? Не захотел. Простые дела для вас есть, сложным вы не учитесь. А за так вас возить – нам оно зачем? За так тут никто не ездит!

С крыши донёсся тревожный крик, и вновь застучали бойницы, а поезд прибавил ходу. Уже безо всяких сканеров были видны фары тройки «флипов», разгоняющие холодный туман, и слышен рёв моторов. Кто-то из ездоков заорал, радостный вопль перешёл в испуганный, но поздно – джайк привстал в огневом «гнезде». Гедимин услышал глухой стук, шорох сухой травы, и огни развернулись, удаляясь. Поезд прогудел им вслед, сбавляя ход. Из вагона высунули трап, и в степь вылетел флиппер с двумя седоками.

- Зачем? – сармат угрюмо сощурился. Джайк, делающий очередную зарубку на копьеметалке, удивлённо хмыкнул.

- А чего вещам зря валяться? Или, того хуже, ездоки за ними вернутся. Труп им не нужен, а пушка и тряпки трупа – ещё как!

- Ваших бы не постреляли, - буркнул сармат. – Вдруг западня?

Из редеющего тумана выехал «флип». Джайк-седок помахал кобурой на скирлиновых ремешках. Поперёк седла лежала одежда, снятая с мёртвого аркаса. Гедимина передёрнуло. «Ну, хоть не кожа…»

34.08.281 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

Чем дальше поезд уходил на север, тем лучше Гедимин понимал, что не зря назвал эту территорию Аркасией. Мимолётные перестрелки стали обычным делом. Иногда «местные» справлялись без приезжих – локо и джайки только настораживались на грохот за горизонтом, дожидались радостных воплей и, морщась, бурчали под нос «аркасы» или «хиллазы». Гедимин первое время «светил» на место перестрелки, проверяя их выводы, но скоро ему надоело. Ничего нового он не видел – победившая «стая» делила трофеи, отрезала головы убитым врагам, иногда метила заново «пограничные» камни. Чаще побеждали аркасы. Метки хилларсов попадались редко, а знака халагов Гедимин и вовсе не встречал – возможно, после рывка на «Кэй-Эм» и «встречи» с суиками выходцы из Массета развернулись на восток. На востоке были кислотные заводи Лит и захваченный всеядным роем Лан. За кислотников сармат немного волновался…

От частой стрельбы «новые локо» притихли и уже не бурчали на распределение работ. Кое-кто, как сказал Мейцан на ночной стоянке, и правда пошёл в ученики – плести циновки, ошкуривать и колоть деревяшки, мездрить и разминать шкуры. Остальные молча делали, что сказано. Может, работа на «Здоровяке» была для них не самой приятной и почётной, - но вернуться случайно к аркасам они не хотели точно.

- Все убираются. Локо тоже, - буркнул Мейцан на осторожный вопрос Гедимина и кивнул на «хвост» поезда. Ассенизаторы – поголовно локо, ни одного характерно согнутого силуэта – разгружали с утра отстойник.

- Ещё неделя – и можно и не разгружать, - ухмыльнулся Мейцан. – Твоё растение с каждым днём жиреет. Уже всё в мелких ленточках. Я сказал сыпать меньше травы – траву ему переваривать сложно. А она пачкается. Вот её в основном и вытряхиваем. Даже запах совсем другой.

- Ещё подрастёт – и траву переварит, - пообещал Гедимин. – Серу со старых труб держите под рукой! Скоро пригодится…

Теперь «Здоровяк» не заплёвывал всё вокруг сернистой сажей. Поезд – и снаружи, и внутри, - с прошлого мытья только чуть запылился. Чистый воздух понравился килмам и вилорогам – за «Здоровяком» увязалось уже приличное стадо. В небе всё плотнее сворачивались клубки летучих змей. Гедимин косился на них и собирал из пластин фрила и просверленных трубок «ворота ветра» - к следующей стоянке, по его расчётам, должны были пригодиться.

35.08.281 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

На закате было тихо. Локо (и даже «чанти», хоть и с опаской) выбрались пострелять по мишеням, а вожди – на крышу, оглядеться и обсудить прошедший день. Гедимин ещё раз проверил защитное поле, покосился на небесных змей, задумчиво выписывающих спирали над пустошью, и спрыгнул с крыши. «Здоровяк» придержал его беспалой горячей лапой, «потыкал» в небо, - он «слышал» усилившееся излучение змеиных стай. «Охотятся,» - объяснил, как мог, Гедимин и даже «нарисовал» смерч. Воспоминание о стычке с ездоками, отбившими добычу у змей, «зверёк» выкопал уже сам – или оно кстати всплыло в мозгу. «Здоровяк» убрал лапу, и сармату померещилось задумчивое хмыканье.

- Чёрная Скала, куда ты среди ночи? – окликнули его с крыши вагона. Сармат недовольно сощурился. Он отвык, что его видят со всех сторон, и всем интересно, куда его снова понесло.

- Змей слишком много, - он кивнул на темнеющее небо. – А утром ветер усилится. Поставлю приманку подальше от поезда.

- Приманку? – переспросили с крыши, и кто-то зашевелился. – Зачем? У нас, вон, на хвосте и так «приманка» - стадо в полсотни голов. Опять на рассвете придётся гудеть!

От слова «гудеть» «чанти», собирающий стрелы вокруг мишени, вздрогнул и втянул голову в плечи.

- Вот и поставлю, чтоб не пришлось, - Гедимин уже вышел из-под защитного купола и теперь сверялся с дозиметром. Да, змей собралось много. Над пустошью текли неслышные лучевые сигналы. Через воздуховоды их слышал хранитель «Здоровяка», и по куполу змеились красные разводы. Существо пыталось выйти на контакт.

Отошёл сармат далеко – туда, откуда поезд был еле виден в надвигающихся сумерках. Там нашлось кружевное деревце – невысокое, всего-то десять метров – и камень с глиняной нашлёпкой. Почему-то она была тонкой – то ли кто-то недавно чистил валун, то ли аркасы до сих пор на него внимания не обращали.

Побрякушки на дереве сармат развесил быстро. Труднее было подобрать съедобную приманку. Гедимин неловко щурился, выцеливая килма в самом дальнем стаде. Вспышку – хоть плазменную, хоть лучевую – наверняка заметят с поезда… и потом – сармат ещё помнил безжизненные равнины. Он выбрал животное, которое и само стало бы добычей змеиной стаи, - крупное, но медлительное из-за давней травмы. Щурясь на озадаченные голоса с поезда, сармат оттащил тушу под дерево и «посветил» в небо. Волны на экране дозиметра выгнулись по-другому – сигнал услышали и начали реагировать. Гедимин быстро шагнул под купол. Крыша вагона опустела, двери прикрылись. Кто-то, увидев сармата, выглянул из «гнезда».

- Зря ты шкуру им оставил, Чёрная Скала. Обошлись бы мясом и костями!

- Угу, - буркнул Гедимин, думая, что люди не так уж плохо видят в темноте. Не намного хуже, чем сарматы.

36.08.281 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

С рассветом на севере взвыл ветер, затрещали пластинки фрила, надрывно загудели просверленные трубки. Джайк, вышедший на крышу, остановился, не дойдя до огневого «гнезда», и прислушался.

- Тш! – зашипел он на воинов локо, ругающихся на смерч. – Песня небесных змей… Руйо знают этот мотив. Я его слышал за землями чанти, у южного озера…

Он достал из поясной сумки просверленную тростинку, приложил ко рту – не вдоль, как ожидал Гедимин, а поперёк – и негромко прогудел несколько тактов.

- Хэй! Тихо! – прикрикнул на него стрелок. – Они же налетят…

Гедимин смотрел на вспышки на защитном куполе. Они перекатывались в такт «песне змей». «Ещё один сигнал,» - сармат сверился с дозиметром, но потоки излучения накладывались друг на друга, и «расцепить» их не вышло.

Тёмный столб под далёким деревом рассеялся, но осталось плотное серебристое облако на его прозрачной кроне – змеи перебирали подвески и дудочки. Джайк с задумчивой ухмылкой повторил мотив. Звон и гул на севере стали чуть громче.

- Хэй! – локо в огневом «гнезде» зашевелились. – Ты чего?!

Гедимин поднял руку.

- Пойдём наружу, - сказал он джайку, прислушиваясь к звукам на дереве. – Кажется, тебя заметили.

- Похоже на то, - джайк спрыгнул с крыши. Сверху донеслось что-то про психа. Воин, обернувшись, приложил ко рту кулак и крикнул голосом сердитой чанки. Не успел Гедимин ещё открыть проём в защитном поле, как на крышу выбрался другой джайк и нырнул в огневое «гнездо», устроившись там с копьеметалкой.

Снаружи ветер хлестнул в бок – так, что крысиные шкурки на повязке джайка закачались. Он остановился, поднёс дудку к губам. Мелодия была короткой, похожей на ту, что вызванивали на дереве небесные змеи. Гедимин в такт постучал когтем о коготь. Джайк коротко усмехнулся и заиграл снова, чуть быстрее и громче, под звон ипрона и фрила – и сармат не заметил, когда фрил звенеть перестал. В бок, пройдя сквозь броню, ударил ветер, обдал прохладой, переходящей в тепло. Серебристое облако свернулось вокруг сармата и человека.

Гедимин так и не понял, что держит небесных змей в воздухе. Вблизи они тоже не выглядели способными летать. Одни из них «плыли», плавно извиваясь вверх-вниз, другие замирали, свернувшись спиралью – и, резко развернувшись, пропадали из виду. Наверное, они высоко в небе выглядели мерцающими точками, а «плывущие» - полосками…

Шкурки на повязке джайка вытянулись по ветру, он прикрылся ладонью и снова заиграл. Небесный змей скользнул под его рукой, и воздух от его движения ударил в отверстия дудки. Джайк чуть сдвинул её и подул, повторив звук. Стая висела вокруг, медленно прокручивая вихрь. Ещё одна змея скользнула вплотную с лицом человека. Он опустил дудку и огляделся.

- Хэй, дети вихря! За чем вы идёте? За мясом или за песней?

Змея-спираль появилась из ниоткуда у его руки и потоком воздуха протекла сквозь дудку. Тростинка загудела. Вихрь замедлился. Змеи чего-то ждали.

- Мне снова спеть для вас? – спросил джайк. Несколько змей разом пронеслись вдоль дудки в его руке, выдувая гул и свист. Ещё одна скользнула вокруг ладони Гедимина с так и не убранными ипроновыми когтями. Сармат, мигнув, щёлкнул когтем по когтю. Вновь сквозь его броню пронёсся свежий ветер. Джайк заиграл. На дереве в такт зазвенели подвески, и загудели трубки. Гедимин постучал когтями. Змеиная стая незаметно разделилась – часть перебралась к дереву, часть осталась.

Сперва джайк повторял мелодии за «облаком». Потом наиграл что-то незнакомое, и облако загудело и затрещало в ответ. Джайк усмехнулся.

- Дети вихря любят петь…

- Хэй! – раздалось за спиной. Серебристый вихрь вытянулся столбом и растаял. Джайк опустил дудку.

- Чёрная Скала! Они вас не тронули? – в проём в защитном куполе выглянул Ицки с дробовиком. Ветер, текущий сквозь броню сармата, похолодел. Гедимин вскинул руку.

- Люди локо – свои! – крикнул он, обернувшись к стае над деревом. – Они хотят мира!

Он не был уверен, что его понимают, только видел жёлтый огонёк на запястье и чувствовал, как холод нехотя убывает. За его спиной Ицки медленно выдохнул.

- Да, свои, - буркнул он. – Мы не трогали небесных змей. Только защищали поезд. Пока не трогают его и нас, мы никого не обидим.

Джайк, переменившись в лице, оглянулся на дерево, неуверенно усмехнулся и развернулся к Ицки.

- Они и не собирались никого трогать. Они пели и слушали наши песни. Они тоже знают Чёрную Скалу…

- Все знают Чёрную Скалу, - без тени усмешки сказал Ицки. – Нам пора ехать. Ваши… дети вихря – они нас выпустят?

- Смерч уже разомкнулся, - заметил Гедимин. Огонёк на запястье всё не гас, а теперь сармат увидел и толстые красные линии на защитном куполе. Хранитель поезда говорил с притихшей стаей на дереве, и ему отвечали – на плёнке вспыхивали полоски потоньше.

- Идите, - сказал сармат людям. – Можете трогаться, если «Здоровяк» согласен. У него тут свой разговор. А я скоро догоню.

­Он убрал защитное поле и теперь кожей чувствовал волны тепла с юга и потоки ветра в ответ с севера. В небе, растянувшись полосами, повисли новые стаи небесных змей. Та, что засела на дереве, больше не прикасалась к дудкам и погремушкам – только мерцала и «фонила». Когда Гедимин подошёл ближе, несколько существ пронеслись мимо него, едва не задев броню.

- Я – приделаю – это – на поезд, - он указал на подвески, потом – на «Здоровяк» и представил себе вагон, обвешанный трещотками. «Переборки вроде толстые…» - мелькнуло в мозгу – сармат запоздало вспомнил, что внутри люди, и от постоянного треска и лязга им хорошо не будет. На плечи легли невидимые горячие лапы, чуть не вдавив Гедимина в землю. Летучая стая снялась с кроны дерева и растянулась полосой с севера на юг. Сармат покосился на изрытую недавним смерчем почву, мелкие огрызки костей и валяющийся бизоний рог, подобрал его и полез за погремушками.

«Здоровяк» ждал его – похоже, хранитель был не согласен ехать, не договорив. Двери и бойницы были плотно закрыты. На крыше собрались все джайки. Там же стояли Ицки и Мейцан.

- Ну, мы видели, - сказал вождь локо, едва Гедимин забрался на крышу. – Они не тронули ни тебя, ни воина джайков, и сейчас они не трогают зверей у поезда. Если так и будет – пусть летят за нами. Пусть и охотятся, только так, чтобы ничего нам не ломать. Передашь им?

- Да, кажется, уже без меня… - Гедимин покосился на новые зубцы на кривой ЭСТ-излучения. – Я тут приделаю трещотки и трубки. Сами, от тряски, они стучать не будут. Не сильнее, чем сам вагон. Но на них можно будет играть музыку. И змеям, и людям.

Мейцан недоверчиво покачал головой.

- Ну, если змеи подпустят к ним людей… Делай, как знаешь, Чёрная Скала. И спроси «Здоровяка» - сегодня мы поедем? Если нет, развернём тут лагерь.

Хранитель тронул сармата лапой. Перед глазами мелькнул едущий поезд. Гедимин кивнул.

- Поедем. Только я закончу с трещотками.

- Спускайтесь, - буркнул Ицки, повернувшись к джайкам. – Ехать нам мимо Танготе. Сами знаете, что там теперь.

- Было дело, мы торговали с упырями из Танхоте, - вздохнул джайк. – Что ж, мы готовы пробивать новую дорогу. Под грохот трещоток и песни детей вихря!

Ицки криво ухмыльнулся и соскользнул с крыши на трап. Гедимин чувствовал, как ветер усиливается. Завибрировали, оживая, механизмы. Он отступил от закреплённых подвесок и опустился на крышу. Серебряное облако ложилось на вагон, на лету разделяясь на два потока. Дудки «запели», едва поезд тронулся.

…Через час змеиные «облака», тянущиеся вдоль вагона, расступились и набрали высоту. Звон и завывания смолкли. Гедимин выпрямился, разминая затёкшие руки и ноги – и увидел, как серебристая «туча», вытягиваясь в ленту, идёт на снижение. Кривая на экране дозиметра выгнулась волнами, стрелка-указатель закачалась, описывая полукруг. Ветер засвистел в ушах. Серебряный «поток» обогнул сармата с двух сторон и накрыл «поющие» подвески. За приоткрытой бойницей в такт перестуку и посвистыванию загудела дудка. Следом испуганно забормотали, кто-то на кого-то зашипел. Дудка не смолкала.

«Пересменка,» - Гедимин смотрел на небо. Он не стал ложиться – змеи, очевидно, не собирались нападать, а наблюдать за ними стоя было удобнее. Стая, сожравшая килма, давно осталась на юго-западе, поезд пересёк её охотничью территорию и направился на север, - теперь новые существа играли с подвесками и общались с хранителем «Здоровяка».

Изнутри было проще отследить структуру стаи. Существа были разных размеров, по длине могли отличаться вдвое. Приглядевшись, Гедимин увидел одну, а потом и несколько змей с длинными «бугорками» вдоль тела – мелкие особи, ещё не способные к самостоятельному полёту, цеплялись к сородичам. У них были округлые туловища со сплюснутыми хвостами и несоразмерно большой головой, и бахрома вдоль тела отросла ещё не везде. Гедимин на миг задумался, как небесные змеи размножаются. Ничего, похожего на их кладки, он до сих пор не встречал, да и «мальки» нигде не роились, - скорее всего, существа были живородящими…

- Дже! – заорал кто-то из стрелков и ткнул сармата прикладом. Над головой свистнула пуля. Слева от поезда – и справа, судя по её траектории – ревели моторы, и громыхала «кинетика». Гедимин рухнул на крышу под радостные вопли с двух сторон. Громыхнуло уже в вагоне, и ездоки взвыли – уже не от радости, а от злости. Кто-то захрипел, падая в траву, с визгом и скрежетом «повело» флиппер, оставшийся без пилота. Обшивка «Здоровяка» загрохотала. «Купол!» - Гедимин схватился за генератор защитного поля. Пузырь, растянувшийся вдоль локомотива, тут же пошёл пятнами от ударов пуль. Вдалеке грохнуло, коротко прожужжало, и воздух дрогнул – на защитном поле взорвалась граната.

Гедимин извернулся, выцеливая стрелка, и увидел, как вдоль вагона горизонт мутнеет. На миг перед глазами встала длинная извилистая красная полоса с чёрной каймой. А затем вокруг поезда взревели торнадо.

Стая небесных змей, разделившись надвое, вытянулась воронкой, взрывая землю. Полетели клочья травы. Аркасы заорали, с визгом тормозов разворачивая «флипы». Один грохнулся набок, и вихрь сорвал ездоков с сёдел, подбросил на полсотни метров и швырнул наземь. Гедимин вскочил. Локо прекратили стрельбу, аркасы удирали, но вдалеке сармат разглядел блеск прицела на трубе «самовара»-гранатомёта. Сгусток плазмы сверкнул, превращая блик в чёрное облако дыма. «Попал,» - криво ухмыльнулся Гедимин, опуская сфалт.

Вой вихрей утих. Стая кружила над вагоном, пролетая между сарматом, почти задевая стрелков-локо – они выпрямились в огневом «гнезде» и смеялись. В вагоне загудели уже две дудки. Змеи снизились, пронеслись вдоль подвесок и ушли в небо. Там уже висела – ниже обычного, но высоко над поездом – третья стая, вытянувшаяся вдоль его пути.

…На вечерней стоянке Гедимин спрыгнул было с крыши, но Ицки его остановил.

- Чёрная Скала, ты сиди. Вон, видишь дерево? Там будет угощение.

К дереву, и верно, уже несли ободранную тушу килма, разрубленную на куски, и тушки наловленных в дороге чинчик. Небесные змеи кружили над безлистной кроной, но не снижались. Под деревом джайк играл на дудке, локо крутил трещотку, а другой стучал костью по полой трубе из бывших деталей «Здоровяка». Гедимин беззвучно усмехнулся.

- На дозиметре был всплеск, - он показал вождю локо запись показаний. – Сразу после гранаты. А я видел красно-чёрные полосы вдоль вагона.

- Такое у тебя зрение, - Ицки слегка наклонил голову. – Из нас видели не все. Но кое-кто даже расслышал имя. Ки Микти. Знаешь его?

Гедимин мигнул. «Кимикти?» - мысленно повторил он и почувствовал горячее дыхание на лице. «Здоровяк» пытался что-то сказать.

- Не знаю. Кто-то из «квантовых». Крупный или нет, но… - сармат покосился на дозиметр и оглянулся на южную пустошь. Там остались борозды, пропаханные смерчами, и обломки растёрзанного «флипа». Никто из локо или джайков не рискнул вернуться за трофеями.

- Ты был прав, Чёрная Скала, - сказал Ицки. – Нам давно надо было столковаться с небесными змеями. В Верхнем Джайене умеют делать дудочки и погремушки. Мы выучим песни. И, может, узнаем другие имена. А пока…

Он кивнул на циновку из широких лиственных полос. Её, как смогли, прокрасили глиной и сажей и укрепили на крестовине над локомотивом, - красное с чёрной каймой «знамя» Кимикти.

38.08.281 от Применения. Западная пустошь, город Джайек

В степи всё чаще попадались следы протекторов. Разбираться в них Гедимин уже не пытался – джайки не умели делать свои шины, но охотно применяли трофейные, аркасские. Поезд сбавил ход, а его хранитель принялся «щупать» округу ЭСТ-лучами. Джайки оживились, выбрались на крышу, указывая Мейцану и воинам локо на признаки близкого города. А вскоре и Гедимин увидел колья с черепами в шлемах и респираторах.

От кола до кола было десятка три метров, но сделали их высокими, а для черепов приколотили «полки»-перекладины со штырьками-креплениями. На ближней «вышке» Гедимин насчитал пять «трофеев», на той, что поодаль, - целых семь. Очистили их тщательно, сохранили и нижние челюсти, - можно было пересчитать почерневшие зубы и пустоты от когда-то выбитых. Один череп треснул вдоль, его склеили. У другого от лица осталась зияющая дыра, наполовину прикрытая респиратором.

- Аркасы! – кивнул на столбы один из джайков. – С памятью у них чего-то. Пока не поставили знаки «сдохнешь!» - так и лезли. Сколько ни перебьёшь, всё лезут. А вон смотри – черепа упырей. Это новое. Аркасы – они взяли упыриный Танхоте. И дальние руины, Ангалу, - то ли взяли, то ли замирились. Теперь упыри ездят с ними. Их выбивать надо первыми. Стреляют больно хорошо – и сразу прячутся.

Гедимин посмотрел на пару узколицых черепов с острыми зубами и приметными клыками. «Упырям» не досталось ни шлемов, ни респираторов, лишь кожаные шапки мехом внутрь. У обоих тарконов были проломлены глазницы, - тонкое копьё с иглой Ицны и очень меткий копьеметальщик…

- Маски из прозрачного фрила, - машинально пробормотал Гедимин, проводя ладонью по наглазнику. Джайк – а с ним и соседи-локо – невесело хохотнул.

- Делают. Не дураки. Опасные твари эти упыри. Но выцелить можно.

В степи заклекотали потревоженные чанки. С крыши пронзительно крикнули в ответ, и клёкот смолк.

- Встанем? – Мейцан оглянулся на джайков.

- Вон у тех камней, - «проводник» кивнул на валуны вдоль ручейка, окружённого кустарником. – И там подождём. Нас уже видят – но что-то неладно.

Поезд остановился. Снова в степи забулькали дудки с «голосом» чанки. Руйо переглянулись и засвистели. Небесные змеи, кружащие высоко в небе, заложили круг на десяток метров ниже. Гедимин уже видел смутные тени в траве – десяток воинов с копьеметалками и дробовиками. У них не было красных повязок руйо – только шапки из крысиных шкур, и мелкие бурые шкурки свисали на плечи.

- Надо было «Здоровяк» оставить за столбами, - вздохнул Ицки, показывая в степь пустые ладони. – Далеко мы вломились на чужие земли. Так и не скажешь, что локо – племя мирное.

- Да мы видим, что локо не стрелять приехали, - ближайший «переговорщик» выпрямился во весь рост. На его куртку были нашиты косы из цветных кожаных полосок и бусины из мелких костей и кручёных игл тунки. Кроме «дробаша», у него была и копьеметалка; Гедимин скользнул взглядом по зарубкам, - для них уже кончалось место на обоих предметах вооружения.

- А встретили так, будто уже стреляем, - проворчал руйо, слезая с крыши. – Что вам не по нраву? Эта махина – атомный поезд. Были бы локо немирными – остановили бы его ваши копья?

- Добрых лун племени локо и их поезду, - встречающий поднял пустую ладонь. – И вам, вожди Ицки и Мейцан. Я Вениджа Гун. А ты, в чёрной броне, - кто ты и зачем пришёл?

Гедимин мигнул – так внезапно взгляды всех джайков сошлись на нём. Не успел он открыть рот, как руйо возмущённо фыркнули.

- Гун, воины Гуна, - чьё оружие в ваших руках?! Не узнали Чёрную Скалу, Древнего Сармата?!

Гедимин запоздало показал пустые ладони. Теперь сомнений не было – джайков насторожил именно он. Хотя он вроде бы не был похож ни на ездока, ни на таркона, а у сарматов с «дикарями»-джайками вряд ли были стычки… ну, судя по тому, что джайки и их посёлок ещё существовали…

- Чёрная Скала? – Вениджа смерил Гедимина угрюмым взглядом. – Твои родичи заходили тут с юга? Хорошее у вас оружие: три вспышки – восемь жизней. И броня крепкая, дробаш не берёт. Ну, скажи, раз приехал, - что твоему народу сделали джайки?

Гедимин ошалело мигнул. «Сармат… сарматы-ликвидаторы… стреляли по городу степняков? На кой метеороид?!»

- Это не мы, - отозвался он. – От наших трёх вспышек было бы три кратера. И никакого Джайека. И я бы не дожидался ваших флипперов с тросами. Их вообще-то видно.

Вениджа дёрнул головой чуть вбок. «Флипы» вместе с седоками умудрялись как-то прятаться в тени травы – Гедимин заметил их боковым зрением и то и дело терял из виду. Они встали чуть поодаль, но джайки держали толстые верёвки наготове.

- А ты зоркий, Чёрная Скала, - угрюмо сказал Вениджа. – Позавчерашние чужаки – тоже. Стреляли с края неба, а взорвали дом и загон. И тоже приметили, когда выехали флипы. Рослые тески в чёрной броне. И оружие вроде твоего. Тяжёлое, видать, - стреляли, пригибаясь.

«Дом? Загон? Взорвали? Сбежали от флипперов с тросами? Sa hasu! Ликвидаторы точно ни при чём. Кто же тут… Стой!» - Гедимин встряхнул головой и угрюмо сощурился.

- Как пригибались? Так? – он приподнял руку к воображаемому сфалту на плече и присел, будто прячась в высокой траве. – Или так?

Он широко расставил ноги и согнулся, как «стянутый» облучением Серый Сармат, пытающийся сладить с «усохшими» мышцами и неуклюжим «самоваром». Джайки быстро переглянулись. На «флипе» кто-то свистнул, спрыгнул на землю, обошёл ком глины с шипами, замаскированный под кочку, и подошёл к Венидже.

- Так, - сказал он, указав на Гедимина. – И они всё время были так – впригибку и наискось. Будто по-другому не умели. И броня у них не чёрная. И не такая гладкая.

Он вытряхнул из сумки фриловое крошево и поднял на ладони. Гедимин мигнул. Мелкие осколки выбило из обшивки чьего-то скафандра. Только скафандр был не ликвидаторский. Никакой защиты от излучения, - просто крепкий фрил, наломанный по развалинам и сплавленный в тёмно-серую корку с пятнами и разводами. Пестрота была не для маскировки – это кто-то не промешал как следует массу, даже не до конца «выбил» из неё газ – по полостям от его пузырьков панцирь и треснул.

- Это не мои… родичи, - сказал Гедимин, чувствуя ноющую боль под лопаткой. – Это Серые Сарматы. Из Йилгвы… её ещё называют Городом Панцирей. Чем стреляли? Гранатами?

Он не удивился, когда джайк достал обугленный осколок фрила. Вещество не «потекло» от жара – снаряд был шрапнельным. «Восемь жизней… Джайкам ещё повезло!» - Гедимин стиснул зубы. «Серые так далеко от Йилгвы, беспричинная стрельба… Ещё у нескольких ускорилась мутация? М-мать моя колба, просил же Денниса проверить жителей!»

- Чёрная Скала третий месяц едет с нами, - вмешался Мейцан. – Ничего, кроме помощи и защиты, мы от него не видели. Он заключил мир даже с небесными змеями. Кто бы ни напал на Джайек, это был не он.

- Да? – Вениджа отодвинул джайка-свидетеля, и тот нехотя вернулся к «флипу». – Серые Сарматы из Йилгвы? Джемас, мой брат, знает Йилгву. Он видел серых гигантов. Они не выходят из развалин и не пускают никого за стены. Они не знают про Джайек. А вот ты и такие, как ты…

Гедимин успел заметить вспышку за спиной и рухнуть на крышу, выпуская «пузырь» защитного поля. Оно не успело накрыть поезд, но толкнуло гранату – и её разорвало в небе. Осколки застучали по крыше и скафандру. Ещё один снаряд разорвался уже на куполе. Гедимин сдёрнул с плеча сфалт, развернулся к краю крыши, - пригнувшийся силуэт уже исчезал в траве. Сармат выстрелил сквозь поле и зря растратил энергию – Серый, едва задетый горячим воздухом, нырнул в заросли. Его, и правда, клонило набок на ходу, но удирать это не мешало.

Руйо, снявший так и не брошенное копьё с копьеметалки, сердито фыркнул.

- Спутать горбатых уродов с Чёрной Скалой?! Воины Гуна, бегом к лекарям!

- Вернулись, - пробормотал сквозь стиснутые зубы Вениджа. – Значит, и у сарматов бывают свои ездоки… Прости за обиду, Чёрная Скала. Брат говорил о тебе. Мы всё помним. Будь гостем… если захочешь к нашим кострам.

Гедимин качнул головой.

- Не до костров. Эти сарматы больны на голову. И очень опасны. Я пойду по их следам. Над поездом и городом поставлю поля. Будьте осторожны…

- Стой! – Мейцан встал на дороге. – Ты не пойдёшь без воинов локо…

- Локо и Чёрная Скала думают, что читают следы вокруг Джайека лучше, чем его воины? – Вениджа криво ухмыльнулся и широко повёл рукой, указывая на северо-восток. Гедимин увидел, что флипперов за его спиной уже нет. Он не слышал, когда они обогнули поезд и криво поставленный защитный барьер, - но они уже ехали туда, где недавно исчез Серый Сармат. Гедимин увидел их краем глаза и тут же потерял из виду. «Не догонят,» - кольнуло в груди. «Или быстро, или скрытно, - это не совмещается…»

- Эти… существа умеют убегать, - пробормотал Вениджа. – И путать следы. Может, ты, тоже сармат, что-то увидишь своими глазами…

В мозгу Гедимина колыхнулось запоздалое чужое недоумение. Хранитель «потыкал лапой» на юго-запад.

- Враги, - буркнул сармат, на миг прикрыв глаза. – Кто стреляет по тебе – враги. Не ранен? Крышу поправим.

Джайки переглянулись.

- Всё-таки от шкур есть прок, - воин выдернул из крысиного меха криво впившийся осколок. На острие темнела кровь. Гедимин стиснул зубы. «Всё-таки долетело…»

- Вожди локо, - Вениджа снова указал на северо-восток. – Лучше вам встать там, под городом. Мы расчистим дорогу от колючек. Там спокойнее. Даже Серые Сарматы не подходят близко к Джайеку. Пока не подходят. А племени локо мы рады. И всем, кто с ним. Заводите всех – и стадо, идущее за вами, и тех, кто летит над вами.

Ицки покосился на небесных змей (несколько особей разглядывали царапины на крыше «Здоровяка», и ещё пара повисла над головой самого вождя локо), потом – на килмов и вилорогов (первые держались поодаль, вторые уже опомнились и снова щипали траву у самых гусениц поезда). Гедимин огляделся – вроде бы среди небесных змей и животных потерь не было…

- Спасибо, вождь джайков, - Ицки поднял ладонь с широко расставленными пальцами. – Мы придём к вашим кострам. Но килмы и вилороги – они не наши. Просто идут по следам. А дети вихря – всегда сами по себе. Так что ни за тех, ни за других я говорить не могу. А вот на поезде… с нами не только Чёрная Скала. Там люди, бывшие рабы аркасов…

- Йеха! – Вениджа вскинулся, и джайки быстро переглянулись. – Все получат помощь и укрытие. Есть там кто-то из джайков или руйо? Не все из нас возвращаются из пустошей…

- Нет, - отозвался Мейцан, оглянувшись на тихий вагон. – Они были из племени чанти. Но их родители стали рабами. Они родились в плену. И с ними… не всё ладно.

Он коснулся мехового гребня на макушке. Вениджа быстрым жестом тронул лоб и угрюмо кивнул.

- Родились в плену… Что ж, мы сделаем, что сможем. Дорога чиста, езжайте к стене!

Негромко прошелестела трава. «Флип», уехавший недавно в погоню, остановился рядом с вождём джайков.

- Бежал, - коротко сказал седок, держа выцветший, почти прозрачный обрывок скирлина. – Там обгорела трава. Он шёл напролом, потом опомнился, спрятал след.

«Одежда заражённого…» - Гедимина передёрнуло.

- Сожги это, - буркнул он, щурясь на скирлин. – И руки вымой. И все шины.

…Загоны, пастбища, клочки опустевших полей, берега ручейков, тёмные листья невысоких мохнатых деревьев… Владения джайков расползлись по холмам и низинам. Сам город – разомкнутые кольца глинобитных домов под крышами из коры – стоял под длинным земляным гребнем. По верхушке холма тянулась стена со сторожевыми вышками. Где начинались поля, появлялись натоптанные тропы, даже присыпанные битым камнем. Но везде, где мог проехать флиппер, Гедимин видел «мины» с шипами. Джайки сами ходили с оглядкой, а ездили и того тише, - видно, карта «минных полей» часто менялась.

Поезд вытянулся вдоль холма, к западу от стены. Животные разбрелись по пастбищам. Вилороги, пофыркав и понюхав землю, потянулись в загоны – будто для них и строили. Небесные змеи, разделив стаю надвое, поднялись выше и кружили над Джайеком. Ветер от их кружения чуть усилился, но даже животные не встревожились. Вожди локо ненадолго сходили в посёлок и вернулись с компанией джайков и «красноповязочных» руйо. Мейцан помахал Гедимину (тот следил за горизонтом на юге и западе), остановился у спущенного трапа и тяжело вздохнул.

- Хэй, воины из Керки! Вот и Джайек, куда вы собирались. Выходите! Переночуете, наконец, на твёрдой земле. Да, и Тёфи – ему помогите выйти.

- Мы донесём тех, кто ранен, - пообещал джайк (не Вениджа, кто-то другой, но тоже из местных командиров, судя по цацкам на одежде и шапке с крысиной мордой). В вагоне забормотали. Мейцан заглянул внутрь.

- Хэй! Другого Джайека в пустошах нет.

- Д-да, мастар Мейсан, - донеслось из вагона. – М-мы… разве мы не локо теперь? Мы не едем в Верхний Джайен?

- Нет, - ответил Мейцан. – Тёфи! Кто хотел стать воином в красной повязке? Вот, ты в Джайеке, в пустошах враги, и нужна защита. Выходи!

- А то мы встали на границе, - заметил с крыши локо-стрелок. – На той, по которой сарматы стреляют. Могут вернуться. Опять грохнешься и в сено закопаешься?

Кто-то в вагоне издал сдержанный смешок. Раздалось шуршание. Первые «чанти», пригнувшись и опасливо щурясь, выбрались на свет.

…Небесные змеи в сумерках снизились и погнали ветер сквозь просверленные трубки. Подвески под его напором задребезжали. Гедимин покосился на темнеющую степь. С другой стороны холм и стена над ним прикрывала огни, но воздух огибал преграды, и были слышны звуки джайкских дудок, костяной стук и треск. Змеи пытались наиграть ту же мелодию, и вскоре у них получилось.

- Много шума, - пробормотал сармат, глядя на сканер. Пока в степи – и за горизонтом тоже – было тихо.

- Город оплакивает убитых и придаёт духу выжившим, - отозвался Мейцан. Гедимин ждал, что он останется на ночь в Джайеке (сам сармат туда ещё не заглядывал), но к сумеркам он вернулся.

- Там есть раненые. Крыши загорелись от взрыва, а кого-то задело железо, - сказал Мейцан. – Серые ходят по ночам? Оба раза являлись днём. Но тебе темнота не помеха…

Гедимин пожал плечами.

- В совсем густой темноте я тоже не брожу. Фонарь выдаст светом, кусты – треском. А джайки настороже, и Серые это наверняка поняли. Одно неясно – почему вообще они отступают…

Он вспомнил Серого-мутанта, и его передёрнуло. «А ведь он видел, что я сильнее, лучше вооружён… А тут – дикари на флипах. Почему Серые убегают? Заманивают? А что им за прок от такой «добычи»? Для мутанта – много мыслей, для нормального сармата – чушь какая-то…»

- А! Ездоки тоже бегут, едва дашь им отпор, - проворчал Мейцан. – Налётчики-мутанты, верно, такие же крысы. Плохо, что наши чанти сплошь заражены. Видел, что в вагоне при каждой перестрелке?

Гедимин мигнул. По пути аркасы (и даже особо наглые хилларсы) то и дело совались к поезду, но всё кончалось пустой тратой боеприпасов или царапиной на обшивке вагона. Бойницы лязгали слаженно, дробь, стрелы и копья обычно в цель попадали – или зря не расходовались. Но что при этом делают «чанти», сармат не задумывался. По уму, им вылезать – без оружия и с минимальными навыками – и не следовало…

- Никто не рвался выстрелить? – спросил сармат. – Я думал, что ты их уговорил сидеть тихо. Что они, ожив, захотят отомстить…

Мейцан невесело хохотнул. В огневых «гнёздах» тоже не удержались от смешков.

- Рвался! В трюм зарыться они рвались. Так, что палубу ногтями скребли. Что ни стрельба – все «чанти» скулят по углам. Тёфи палки бросит, грохнется, где стоял, и давай копать сено. Даже культю однажды ушиб, Кьярки его ругал… М-да. Джайкам нужны сейчас руки, нужны воины, но какой от наших будет прок? Сказал, чтоб селили их по одному – один трус на дом ещё ничего, если в пустошь не пускать.

Гедимин недоверчиво покачал головой.

- Чего тогда не остались у чанти? Там стреляют реже. И хотя бы не гранатами.

Мейцан махнул рукой.

- Не знаю, о чём думали. Обратно не повезу. И в Джайен тоже. В пустошах трусу везде плохо. Глубоко же их ранило, дым и пепел… Не знаю теперь, где найти лекаря.

39.08.281 от Применения. Западная пустошь, город Джайек и окрестности

На рассвете Гедимин, огибая колючие «мины» (не хотелось портить чужую работу), подбирался к разрушенному загону. Такие лёгкие «ангары» из коры и листьев стояли у каждого пастбища. Вилороги, толкнув мордой плетёную дверцу, заходили туда, как к себе домой. Их прикармливали, приучали к запаху костра и человека, - рядом с каждым загоном стоял шалаш «пастуха», собранный из жердей и сшитых листьев. И обе постройки на южном склоне смахнуло взрывом гранаты.

Гедимин пришёл к обгорелым листьям и пятнам крови на сухой траве, - кору и жерди, пригодные для новых построек, уже унесли, воронки граната не оставила, крупные осколки джайки собрали. Сканер «видел» вколоченное в землю фриловое крошево – Серые Сарматы не заморочились даже с галтовочным барабаном для своей «шрапнели». Сама граната – как и те, что взорвались вчера на защитном куполе «Здоровяка» - тоже была сделана скверно и сработала, едва задев листья на крыше. Воздушная волна поломала балки и уронила стены, шрапнель посекла всех, кто подвернулся… Потом листья и трава затлели, местами вспыхнули, но кто-то уже был рядом, и пятно гари разошлось недалеко.

«Днём вилороги в загон заходят редко. Крови мало – значит, погиб один зверь, ну, два. Пастух был рядом, попал под удар, - это плохо. Но… что это за мишень для целой гранаты?» - думал Гедимин, возвращаясь к поезду. «Даже такую никчёмную надо ещё сделать. Отлить корпус, потратить взрывчатку… И угрохать на шалаш и пустой загон. Ладно, потом ещё на семерых жителей в самом Джайеке. Но и это цель какая-то странная. А обстрел поезда? После первой было не видно, что над ним купол?.. Хм. Если стреляли двое с малым интервалом – может, правда не видно? Или один выстрелил, перезарядил, повторил, не приглядываясь…»

Гедимин угрюмо сощурился – в голову лезли мысли об эа-мутации. Вряд ли эа-клетка могла прилететь с гранатой да ещё пережить взрыв, - но очень хотелось «прожариться» в нейтронном потоке.

«Эа-мутант может стрелять. Но делать оружие – это вряд ли. Вынесли из города? Прошли столько километров… зачем? И сколько у этих выходцев ещё гранат?»

За горизонтом громыхнуло, кто-то взвизгнул. Гедимин метнулся к поезду, на бегу считая выстрелы. Одна граната, что-то вместе с ней, а потом – беспорядочные залпы «кинетики» и рёв удаляющихся флипперов… и ещё граната, в этот раз – впустую.

- Аркасы! – крикнули подбежавшему сармату с крыши локомотива. – Вон в той стороне! Взрывы - нет, а стреляли – точно аркасы!

- Серые Сарматы и по ездокам палят, - пробормотал воин джайков, спускаясь к Гедимину. – Понятно. Что ещё с ездоками делать?.. А в отъезжающий флип не попали. Так себе стрелки у этих Серых.

- Угу, - буркнул сармат, думая, что по удирающим аркасам промахнуться – это ещё постараться надо. Степняки, пешком или верхом, привычно лавировали и пользовались каждым укрытием, а «ездоки» привыкли переть напролом – и в испуге вообще дороги не разбирали. Гедимин видел, как их, уже убегающих, догоняли стрелы и копья. У гранатомёта, пусть даже «самоварного», дальность была не меньше, а поражающая способность снаряда – куда как больше…

- Чёрная Скала, мы тебя искали, - вслед за гостем-джайком с крыши спрыгнул Ицки. – Посмотри на осколки. Всё, что собрали от оружия Серых – в городе и у загона. Ты подбирал вчера такие у поезда. Что тебе скажет этот след?

- Спасибо, - буркнул Гедимин, заглядывая в свёрток. Да, все крупные осколки у поезда он вчера собрал, повертел в руках, просканировал и высыпал в «карман» скафандра. Теперь так же рассматривал остатки ещё двух снарядов. Потом выложил на расстеленные листья всё сразу и указал на осколки людям. Сам он уже всё видел, теперь нужно было показать…

- Их там двое. Гранаты типовые, - сармат соединил крупные осколки по исцарапанным швам. – Одна форма, толщина стенки, один материал. И одна и та же взрывчатка. А вот «трубы» - их было две. Видите насечки?

Он оттёр ребристые поверхности, подсветил фонарём, совместил в его луче. Где-то на юго-западе бродили двое с «самоварными» гранатомётами на чуть более управляемой взрывчатке – чтобы «трубу» не разорвало ещё до первого выстрела. А ещё где-то была мастерская, где «самовары» и снаряды к ним делали, и лаборатория, где «варили» оба взрывчатых вещества. «Йилгва,» - Гедимин угрюмо сощурился. «Просто фрила можно накопать в степи. А вот всё сразу и в таком сочетании – тут нужен город. И какое-никакое оборудование. Двое мутантов, сходящих с ума, вряд ли смогли бы…»

Он вспомнил, какие мастерские обустраивал сам, в одиночку, и осёкся. «Могли бы. Особенно – если с ума сошли не сразу.»

- Двое? – переспросил джайк, трогая едва заметные насечки. – Значит, стреляли не все. Мы видели четверых. У всех было что-то тяжёлое.

- Двое могли тащить гранаты, - вмешался воин локо. – Тоже тяжесть. У ездоков такие штуки на флипах. А Серые – пешком обгоняют флип… Чёрная Скала, а трудно сделать такую гранату?

- Смотря где, - отозвался Гедимин. – В степи у костра – не получится. А вот в мастерской где-нибудь в гетто с электричеством…

«Четверо,» - пульсировало в мозгу, отзываясь болью под рёбрами. Один, ну, два эа-мутанта – ещё куда бы ни шло. Но сразу четверо – и все с потёкшими мозгами? И при этом добыли оружие, скоординировали действия, не первый день прячутся от джайекских разведчиков… Гедимин встряхнул головой и недобро сощурился.

- Где была стычка с аркасами?

- Воины джайков уже там, - отозвался Ицки. – И локо с ними. Скоро вернутся.

- Я тоже посмотрю, - сказал сармат, огибая локомотив и проводя ладонью по обшивке. – Хранитель, держи купол!

Руйо в боевой раскраске тихо спрыгнул с крыши. Другой воин, локо с меховой полосой поперёк шапки, уже стоял внизу.

- Пойдём, Чёрная Скала, - сказал он. – Правда, тебе надо глянуть.

…Взорванный флиппер развалился пополам, но обломки далеко не улетели, - если бы внутри не сдетонировал неисправный аккумулятор, машина и вовсе уцелела бы. А вот седоки – вряд ли. Две багровые груды органики уже мало походили на людей – им достался весь заряд шрапнели, а взрывом аккумулятора оторвало ноги. Из-за голенища уцелевшего сапога воин джайков достал металлофриловый нож и вытер о траву. Второй приподнял поясную кобуру, как-то рассмотрев её среди крови и внутренностей, встряхнул и разочарованно хмыкнул.

- Ни пушек, ни тесаков. Крошево. Ясно, почему Серые ничего не взяли. Почему не искали – вот этого не знаю. Тела не тронуты.

- А в машине порылись, - пробормотал Гедимин, глядя на остатки «флипа». Он видел, где обшивка треснула сама, а где ей «помогли». Багажный ящик лопнул, но набитые туда вещи – что-то вроде свёрнутого спальника, бутылки, припасы – никто не тронул. А вот уцелевшую проводку выдрали по частям, и часть обшивки – легкоплавкий, но крепкий фрил – сняли тоже.

- Забирали детали и броню, - сказал он джайкам. Один из них, сняв с мертвецов сапоги, полез в багажный ящик, но остальные были заняты делом – высматривали и отслеживали что-то в примятой траве поодаль. Иногда кто-то из них поднимал руку с одним или двумя разогнутыми пальцами.

- Да, у флипа долго топтались, - проворчал руйо. – Даже вставали на пятку. И вон там, среди кочек, - там они сидели. Долго. Остались вмятины. Потом отошли вон туда. Там следы пальцев. Верно, пригнулись. Оттуда и стреляли.

Гедимин оглянулся на кочки жёлтой травы и кивнул. «Оттуда. Всё сходится.»

- Все пошли к флипу? – спросил он, сканируя землю. Джайки тоже оставили следы, но прибор легко отличал их. И ещё он «видел», что джайки не прячутся, только стараются не затоптать чужой след – а вот те, кто прошёл до них, очень не хотели его оставлять.

- Один был здесь. Выдернул что-то из земли, пошёл сюда… вот он шагнул назад, а здесь след пересёкся…

Воин джайков, отошедший дальше всех на юго-запад, вскинул руку с четырьмя пальцами.

Сканер с ним «согласился» - туда отошли все Серые, и шли они очень быстро – поэтому вмятины оставались более глубокие. Дальше след раздвоился и стал прерывистым – и различить его было с каждым шагом сложнее.

- Разделились, - отрывисто сказал руйо. – Те на запад, эти на восток. Похоже, один с пушкой, второй с гранатами. Расходятся…

- Где-то должны сойтись, - буркнул Гедимин. – Их каждый раз четверо.

Сканер всё-таки «нащупал» ещё пару отпечатков – бегущий сармат ступил пальцем на голую землю, сухую, но чуть-чуть поддавшуюся под его весом. Ещё один, едва заметный, след на каменно-твёрдой почве – немного пыли между травяными кочками почему-то не сдуло ветром – и мутанты затерялись в степи. Разведчики джайков остановились раньше, чем луч сканера.

- И со старыми следами было так же, - сказал один из них. – Разбегаются по двое. На запад и на восток. И дальше мы следов не видим. Там, южнее, всё флипами изъезжено – ничего не найдёшь. Где-то там у них лёжка. Может, даже приметная.

«И всё это слишком сложно для существ с растворившимся мозгом,» - думал Гедимин, «прощупывая» лучом метр за метром. «Но если это просто Серые – что они тут делают? Добывают пищу? Припасы не взяли… не успели? Стрелять по городу, тратить гранаты, убегать при виде флипов, - зачем?..»

- Sa! - выдохнул он по-сарматски. Сканер и чутьё не подвели. На старой колее протектора виднелись два маленьких свежих отпечатка – следы пальцев.

…Спровадить людей в город не удалось – только уговорить их не идти без сармата по восточному следу. Двое джайков взяли дробовики и запас дротиков с ядом тунки и пошли с Гедимином на запад. Сармат только угрюмо щурился, краем глаза видя тени слева и справа. Иногда они попадали под луч сканера. Гедимин думал, не замаскироваться ли и ему. Те, кто сбежал от джайков, определённо не были сумасшедшими. Может, «медленная» эа-мутация подтачивала их мозги, но вот в «быструю» сармат уже не верил. Особенно – когда искал очередной след в десяти метрах от первого. Такими прыжками ни один мутант передвигаться не мог – и всё-таки они умудрялись почти не оставлять на земле вмятин.

«Что тут вообще есть? Приметная точка сбора… Дерево?» - сармат косился на кружевные кроны высоко в небе. «А вон там низина с ручьём. И остатки Дерева Ифи. И кустов много…»

В тишине сердито булькнула чанка, и Гедимин остановился. Тень с крысиными шкурками на плечах выглянула из кустов и поманила за собой. Ветки у ручья были обломаны. Вмятины на дне быстрая вода замыла, но вот растения так быстро не регенерировали, - Серые прошли по низине. На её «бортах» следов не было.

- Что ниже по ручью? – тихо спросил сармат, когда оба разведчика вернулись к нему. – Он высыхает? Озёр тут я не видел.

- Каменная яма, - ответил джайк. – Была под землёй, но вода промыла путь. Рядом много крепких обломков.

- Поищем там, - решил сармат. – Прячьтесь…

Он накрылся маскировочным полем и шагнул на дно ручейка. Под слоем глины были плиты – остатки облицовки или выстилки, и нога проваливалась неглубоко – и вмятину тут же заносило свежей глиной. Десяток резких поворотов с илистыми отмелями – и под ступнёй тихо лязгнул рилкар.

Над зарослями приподнимался край толстой плиты. В её щербины уже нанесло достаточно почвы, чтобы укоренился мох, но таких выбоин было мало – и кромки стен и просевшего и перекошенного верхнего перекрытия ещё хорошо прослеживались. Судя по звуку, ручей падал в коллектор и убегал по остаткам труб, снова вливаясь в водоносные пласты. И ещё притаившийся Гедимин слышал другой шум – что-то внизу шуршало и иногда хрустело. Эти чужеродные звуки редко пробивались сквозь плеск ручья, но в коллекторе определённо кто-то был. «Надеюсь, без дозиметра,» - сармат включил лучевой сканер.

Коллектор, естественно, заэкранирован не был. Вода затапливала низкую часть накренившегося пола и уходила сквозь остатки решёток. А в верхней части на обломках крышки сидел «фонящий» Серый Сармат. Рябь вдоль костей размывала его очертания, особенно пальцы рук, - видно было только, что он из Древних, возится с чем-то мелким и тонким, и на его коленях, как подставка, лежит гранатомёт. На полу стояла пара гранат. Гедимин узнал и гранёные корпуса, и нестойкую, «на коленке» смешанную «начинку»… и «начинку» ещё не сработавших взрывателей – тоже. Сармат был один – второй, с основным запасом гранат, удрал, но безоружным его не оставил. «Не мутанты,» - теперь Гедимин уже не сомневался ни на молекулу. Он «посветил» на ствол гранатомёта и угрюмо сузил глаза. «Один из стрелявших по Джайеку,» - в груди заныло. «Значит, придётся…»

Он проверил пути отхода. Из коллектора Серому бежать было некуда – только тем же путём, каким он туда залез, прямо под поток плазмы… или под копья из-за кустов, - джайки уже нагнали Гедимина и поняли, что «яму» он изучает не просто так. Или втиснуться в трубу, - пару метров она держала форму, дальше – лопнула и сплющилась под напором сдвинувшихся пластов. Эа-форма там ещё протекла бы… Гедимин встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли, и грохнул кулаком по рилкару.

- Zaa taikka! Выходи без оружия, тогда я…

«Не так уж плохо они стреляют, эти Серые,» - успел подумать Гедимин, проводив взглядом летящую над ручьём гранату. С пригнувшимся сарматом она разминулась на сантиметр. Гедимин откатился в сторону и выстрелил узким потоком сквозь стену. Внизу коротко вскрикнуло. Сквозь шум воды и камнепада сармат слышал хрип и тихий скрежет. «Он там,» - Гедимин рывком, не выпрямляясь, прополз пару метров и спрыгнул в коллектор.

Оттолкнуть вторую гранату он успел – Серому отсекло ноги, но до оброненного оружия он почти дотянулся. Гранатомёт валялся рядом, но для покалеченного мутанта был бесполезен.

- Sa hasukemu! - раненый плюнул в Гедимина. Тот молча стоял, держа сфалт, и смотрел на снаряжение – панцирь, наручи и поножи, шлем с наглазником, обрывки обугленных ремешков-креплений и почти доплетённые новые… «Не мутант,» - пульсировало в мозгу. «Нормален. Как и те трое. Но тогда – зачем?!»

- Зачем стрелял по городу? – спросил Гедимин. – Что сделали джайки?

- Sa hasu!

Серый снова плюнул. Его лицо от боли шло складками, глаза сузились, но ничего из них не текло – ни слёзы, ни слизь. Гедимин выстрелил дважды, прожигая панцирь и тело – в грудь, чтобы пресечь эа-мутацию, и тут же в голову. Дышать было больно, и он опустил сфалт и ссутулился. Сердце колотилось под горлом. Сбоку шумела вода, шипела, испаряясь, плоть. Серый обмяк и больше не шевелился. Гедимин заглянул в стеклянеющие глаза. Склера была сухой.

- Чёрная Скала! – в коллектор заглядывали джайки, держа наготове копья. – Ты ранен?

- Нет, - Гедимин мотнул головой. – Вам его сверху видно? Лучше не спускаться. Зараза… может, она тут. Нужно сжечь тело…

Джайки переглянулись.

- Его оружие… - нерешительно пробормотал один. Гедимин резко качнул головой.

- Всё надо уничтожить. Я осмотрю, покажу вам. Он из города… из Йилгвы. У вас точно не было стычек с Серыми Сарматами? Джайки, руйо… Может, кто-то из ваших пропал под Йилгвой?

Он снял с мертвеца простреленный шлем. Кровь уже запеклась. Короткие бесцветные волосы на макушке торчали клочьями. «Мозг… спинной мозг… взять пробы? Вдруг всё-таки «быстрая»…»

Под панцирем (нагрудник, пластины на спине, оплечье, - всё кое-как скреплено, собрано из остатков разного снаряжения и самодельных щитков) был потёртый тёмный комбинезон с нерабочей застёжкой. «Понятно,» - Гедимин мельком заглянул под край панциря. «Как у «макак» - штаны и куртка отдельно.» Пояса на штанах не было – край эластичной ткани был надрезан, и «углы» завязали в узел на боку. Может, он и натирал под нагрудником, но плотная серая «шкура» мутанта уже ничего не чувствовала. «А шить они не могут,» - сармат посмотрел на плетёные ремни и несколько грубых стежков на снаряжении. У Серого с собой был запас скирлиновых жгутов для ремонта и заточенный пробойник, но ниток не было. Стежки сделал кто-то в городе… кто-то с более гибкими пальцами, возможно, таркон.

- Не могут шить? – переспросили наверху – Гедимин нечаянно подумал вслух. – А ремни пришиты. И вон там, на коленях, - это куски кожи, и их тоже пришили.

«Кожа?» - Гедимин, мысленно обругав себя, заглянул под поножи. «Верно. Шкура килма. Выделано грубо, агрессивным раствором, шкуру стянуло. Даже у аркасов с кожей работают лучше. Но сармат… Они бы вовсе не притронулись к звериной шкуре. Похоже, снова тарконская работа. Йилгва, м-мать моя колба! Что за бредовый набег?!»

- В Йилгве полно тар… упырей, - буркнул Гедимин. – У них пальцы гибкие. И мозг не отсох. Отойдите подальше, я закончу с телом.

…Уходя, он обрушил коллектор. Больших усилий не понадобилось – глина и изъеденный водой плитняк потекли в яму, едва рилкар перестал держать её края. Джайки тихонько посвистели с левого берега – там, задев высокую ветку, взорвалась первая граната. Сармат подобрал осколок корпуса. Насечек не было – Серый запустил взрыватель вручную, без помощи гранатомёта. Но фрил был тот же – и джайки взяли осколки с собой.

…Джемас Гун с утра приехал из Руйо. Теперь он – и Вениджа Гун, и ещё пятеро вождей Джайека – разглядывал осколки гранат и слушал рассказ разведчиков. Гедимин молчал, только пару раз подтвердил чужие слова, - джайки видели всё, больше, чем думал сармат…

- Чёрная Скала, - Джемас посмотрел ему в глаза. – Мы знаем, где стоит Джилва. Но никогда у нас – ни у руйо, ни у джайков – с её народом не было ссор. Мы не знаем, почему они стали врагами. Может, ты, сармат, понимаешь их лучше…

Гедимин угрюмо сощурился.

- Я пойду в Йилгву, - сказал он. – Будьте осторожны. Тут ещё трое Серых. А гранату можно бросить и рукой. Хватило бы сил закинуть в город.

Часть 5. 40.08-21.09.281 от Применения. Западная пустошь, город Джайек – Старый Город Йилгва – город Джайек – убежище «Овеген» - станция «Рута»

40.08.281 от Применения. Западная пустошь, город Джайек

Гедимин спал с «приоткрытым» шлемом – на случай, если хранитель учует в округе неладное. Потому и проснулся до таймера – от смутного ощущения, что вокруг как-то много механизмов, и от горячей лапы на спине. Лапу «зверёк» тут же убрал – своих от чужих он уже отличал чётко.

- Чёрная Скала! – над сарматом стоял Джемас Гун. Рядом мялся чем-то недовольный Ицки. А чуть поодаль у «флипов», снаряжённых в дальний поход, ждали восьмеро воинов руйо, в красных повязках, с раскрашенными лицами, с дробовиками и запасом копий двух видов. Гедимин ошалело мигнул.

- Что? Налёт? – он рывком выпрямился.

- Воины Джайека ждут тебя, - отозвался Джемас. – Мы едем в Джилву. Дорога опасная. Кто-то должен прикрыть тебе спину.

«И это – кучка мар… дикарей с копьями?» - Гедимин встряхнул головой. «Да мне самому придётся прикрывать их!»

- Джемас, - вежливые слова подбирались с трудом. – Не надо. Я справлюсь. А если нет – вы мне не поможете. С копьём против огнемёта…

- Есть средства и против огнемёта, - ответил Джемас. – Руйо не первый год живут в пустошах, Чёрная Скала. Тебе не придётся защищать их от крыс или кормить в дороге. А вот их помощь тебе пригодится. Если ты доверяешь племени Джайека…

«Больше, чем многим «своим»,» - внезапно понял Гедимин. «И точно больше, чем Деннису Маккензи.»

- Пусть едут, если так хотят, - буркнул он. – Постараюсь, чтобы они вернулись.

- И мы постараемся, чтобы ты вернулся, Чёрная Скала, - едва заметно ухмыльнулся командир отряда.

- Локо поехали бы с тобой, - мрачно сказал Ицки. – Но «Здоровяк» - лёгкая мишень для гранатчиков. А их в Илве многовато. А пешие локо вас не догонят. Мы ждём вас тут, у Джайена. Если Серые вернутся, мы их встретим.

- Осторожнее тут, - буркнул Гедимин и покосился на небо. Серебристое кольцо растянулось над городом, прикрывая его окраины. «Если Серые вернутся… змеи уже знают, что это враги? Что надо нападать, пока не прицелились?»

Невидимая горячая лапа легла на плечи – на оба сразу, почему-то не «придавив» голову. Возможно, пальцы у хранителя всё-таки были.

…Едва Гедимин отошёл от Джайека на полсотни метров, четыре флиппера «сопровождения» будто в воздухе растворились. Иногда боковым зрением сармат замечал тень, скользнувшую в десятке-двух метров впереди или сбоку, или кто-то из руйо попадал под луч сканера. «Не знаю, как у них так получается,» - думал Гедимин, распутывая переплетения следов на сухой глине. «Но удобно.»

Глина, если приглядеться, сохранила не так уж мало – и отпечатки аркасских протекторов, и размытые следы ног в мягкой обуви, и узкие ямки от копыт вилорогов. А потом мелькнуло и то, что сармат искал, - след трёх пальцев поверх изрытой земли. Тут прошёл Серый. «Идут осторожно,» - отметил Гедимин. «Но ближе к Йилгве должны перестать стесняться. Хотя я такого идиотского набега постеснялся бы ещё в Йилгве. Положим, отпора они не ждали. Но чего хотели-то? Сжечь и разграбить посёлок? Угнать рабов?.. Разве что пробиться в убежище – так виден хоть какой-то смысл.»

Гедимин угрюмо сощурился. «Убежище. Да, тогда всё оправдано. Неясно одно. Это идея четвёрки Серых – или их послали Деннис и Ченге? Или это разведотряд, и за ним придут другие? Мн-да… Интересно, связь с Йилгвой у них есть? Если да – хорошо, что руйо едут со мной. Успеют в город и предупредят…»

02.09.281 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

На второй день пути от Джайека налётчики стесняться перестали. Разлапистые сарматские следы попадались каждые десять-двадцать метров. Иногда «путник» привставал на пальцы, но следовые цепочки уже читались чётко. А пара отпечатков легла так удачно, что Гедимин определился и с направлением. И оба следа – и «прямой», и обратный – сходились у «холма» из рилкаровых плит. Какое-то здание обрушилось, но обломки стен удержали часть перекрытий, и в «холме» осталась пара ниш, куда мог бы пролезть даже Гедимин. Две следовые цепочки вели от развалин, и одна – обратно.

- Sata! - крикнул сармат в пространство и направил сканер на «холм». Ниши были истоптаны, но пусты. Кто-то сидел и лежал внутри, складывал снаряжение, оставил волокна оплавленного и просто истлевшего скирлина…

- Пусто, - из тени от пучка травы появился «флип» с двумя краснолицыми седоками. – Но мы видели следы. Много следов. И туда, и оттуда. И на восток, и на запад.

- Серые были тут, - буркнул Гедимин. – Удобное место для стоянки. Взорву его, пожалуй. Обойдутся. Четверо шли отсюда к Джайеку. Следы двоих ведут обратно. И обгорелые волокна в «пещере»… видимо, заряжающий из второй пары тоже тут был.

- Хорошо, что все они ушли от Джайека, - мрачно сказал воин. – Плохо, что мы их не догнали. В Джилве они легко затеряются…

Громкий клёкот чанки донёсся из степи. Воин руйо вскинулся, указал за холм и вместе с «флипом» и его пилотом растворился в тенях. Гедимин в пару прыжков обогнул руины и услышал рёв моторов и лязг прицепа, скачущего за машиной по кочкам. Три аркасских «флипа» ехали на северо-восток. Один, с прицепом и турелью на его крыше, - впереди, два лёгких, с двумя седоками на каждом – по бокам. Все борта были увешаны черепами и костями и размалёваны трёхзубцовым зигзагом, и на всех шлемах, какие Гедимин видел, торчали бизоньи рога.

Сармат не успел даже толком подумать, когда в воздухе свистнуло копьё. Пилот ближайшего «флипа» рухнул, хрипя и булькая, машину повело, второй седок спрыгнул – и повалился, нанизанный на длинное копьё. Затрещала, вертясь на крыше, турель, и Гедимин сдёрнул с плеча сфалт. Плазма срезала и турель, и стрелка-таркона. Ещё выстрел – и прицеп отвалился. «Флип», тянувший его, рванул вперёд – и подпрыгнул на кочке, заваливаясь набок. Из теней и дыма вынырнул воин руйо, размозжил голову придавленному, но ещё живому ездоку, и коротко свистнул.

- Всё? – Гедимин огляделся по сторонам. Все аркасы были мертвы. Четверо воинов руйо спешились и деловито собирали трофеи. Уже подняли упавшие «флипы», сдёрнули ненужные «цацки» и завели моторы. Гедимин поморщился от рёва.

- Глушите! Я сейчас поправлю, будет тихо, - он поддел когтем обшивку машины. Лучше было возиться с механизмами, чем смотреть, как снимают с трупов одежду и проламывают черепа. Один руйо был ранен в ногу, и напарник искал по сумкам аркасов лекарства и бинты – и даже что-то нашёл. Раненый сдержанно шипел что-то про «дурной яд» и привязывание к седлу. Гедимин хотел подойти и спросить, нужна ли помощь, но услышал ещё один звук – в забытом прицепе что-то скреблось.

- Чёрная Скала! – окликнул его руйо. Он собирался копьём поддеть пластину, прикрывающую окно. Прицеп был наглухо закрыт со всех сторон – даже воздух туда проходил только сквозь щели под неплотно пригнанными «экранами».

- Стой! – Гедимин поднял сканер. Изнутри прицепа уже пытались сдвинуть пластину – таркон в почти целой одежде, но без шапки, пояса и оружия цеплялся за фрил когтями. Наверное, он не знал о вбитых снаружи клиньях – они держали «экран», не давая ему выпасть от тряски. На полу прицепа, поодаль от окна, которое пытался открыть таркон, сидели ещё четверо безоружных – второй таркон, парень-человек и две женщины. Люди были коротко острижены, на одежде – ни единой цацки, на ногах – обмотки из скирлина и фриловые подошвы на скрещенных ремешках.

- Там рабы или пленники. Не стреляйте!

Скрежет затих. Таркон шагнул от окна под прикрытие «стены».

- Мы не тронем безоружных, - мрачно сказал воин руйо. – Но не оставлять же их тут! Аркасы хватятся пропавшего добра.

Изнутри тихонько постучали. Гедимин щёлкнул когтем в ответ.

- Окно заклинило, но я его открою. Вылезайте! Никто вас не тронет. Вы голодны?

Он вынул клинья. Пластина выпала. Внутри шумно задышали. Потом из-за обшивки выглянул таркон.

- Н-не знаю, кто вы, - он смерил Гедимина ошалелым взглядом. – Но с-спасибо, что не убили! В-вы не из Саммита? Н-нас туда везли…

- Мы воюем с Саммитом, - сказал воин руйо, показав пустую ладонь; таркон, заметив его, расширил глаза и пригнулся. – И со всеми рабовладельцами пустошей. Мы – руйо. Выбирайтесь! Надо уезжать, пока за вами не вернулись.

- Д-да, мастар руйо, - таркон неуклюже вывалился из окна. Его руки дрожали. «Механик?» - Гедимин успел увидеть ладони - задубевшие, без свисающих лохмотьев кожи, тёмные от въевшейся смазки. За ним выбрался другой таркон, поспешно показал пустые руки – такие же истёртые и тёмные, как у соплеменника. Следом выглянул светловолосый парень, глотнул воздуха и закашлялся.

- Лезьте сюда! – он повернулся к оставшимся в прицепе. – Делать-то нечего. Мы уже у ди… кры… кочевников!

Он помог женщинам выбраться. Снаружи их придержал и поставил на землю Гедимин. Парень снова раскашлялся и выпрыгнул наружу. Его руки и лицо были покрыты мелкими рубцами, глаза покраснели. Он криво ухмыльнулся, глядя на «дикарей».

- Я не заразный. Это от химии. Меня звали Стэн. Теперь я Фосен. А вы, и правда, краснокожие! Никогда не видел…

Он снова закашлялся. Руйо переглянулся с напарником. Тот бросил трофейную одежду между сидениями «флипа».

- Лезь сюда, Стэн. И держись крепче. Хэй! Рассадите остальных! Не Чёрной Скале же их нести!

Пленники без единого звука залезли на сидения. Женщин – им такая езда была совсем в новинку – пристроили между седоками-руйо, двое тарконов заняли задние сидения трофейных «флипов». Гедимин был уверен, что с таким «грузом» руйо развернутся на восток, но, не пройдя и десяти шагов, увидел сбоку мелькнувшую тень.

- Руйо! Вы куда собрались? – он остановился. «Флип» тоже. Пленница, вцепившаяся в куртку переднего седока, втянула голову в плечи. «Матка,» - Гедимин заметил под мешковатой одеждой характерно обвисшее тело, а во рту – мелкие, неровные, истёртые зубы. «Молодая, как Ноф. И… кажется, тоже чанти. Волосы тёмные…»

Редкие короткие волосы, не защищающие от холода, уже убрали под шапку, снятую со стрелка-таркона, - своей у рабыни не было. Она боязливо щурилась на свет, а на Гедимина вовсе старалась не смотреть.

- В Джилву. Мы на твоей дороге, как и прежде, - ответил пилот «флипа». Сармат мигнул.

- С ними? Им бы в город. От них в разведке одни проблемы.

- М-мастар теск, - пробормотали сбоку. – От н-нас проблем н-не будет. М-мы с Юханом чиним машины. Хорошо чиним. Н-не убивайте нас!

- Чёрная Скала, не пугай народ, - руйо криво ухмыльнулся. – Мы не воевать едем. Выживут.

«Флипы» растворились в тенях. Гедимин покачал головой и ускорил шаг. «Припасы,» - вертелось в голове. «Аркасскую еду, конечно, прихватили. Но лишние пять человек… Надо будет дать им Би-плазмы.»

…Аркасы ещё раз мелькнули поодаль, но в этот раз отряд пропустил их. У них не было пленников, - обычная тройка «флипов», едущая то ли на охоту, то ли обдирать какие-нибудь развалины. После встречи руйо поехали быстрее, Гедимин тоже ускорил шаг, и ещё до заката отряд встал лагерем в стороне от изъезженных равнин, в зарослях молодых побегов Ифи. Осенние листья опали как попало и застряли в ветвях, руйо соорудили из них изгороди и расчистили землю под кострище. Хороших дров тут было не набрать, но степняки привыкли извлекать всё, что можно, из негодных ресурсов, - вскоре закипела вода, к костру потянулись ковшики с сухой чёрной травой, руйо достали дорожные припасы и трофейные свёртки. Пленники тихо сидели на ворохе листьев, щурясь на огонь. Одна из женщин задремала ещё в дороге, чудом не упала – и сейчас, отхлебнув сладкого вара, вновь отключилась с сухарём в руке. Её завернули в одеяло. Сухарь забирать не стали.

- Хорошо, Чёрная Скала, что твоя еда растёт сама, - руйо покосился на Би-плазму, шевелящуюся в контейнере. – Но повремени с ней. Ещё пригодится после Джилвы.

Пленникам дали сладкого вара; другой «дикарской» еды им не досталось – между ними разделили аркасские пайки. Гедимин посмотрел, что там, - пищеблоки ещё работали и выдавали «сэндвичи» из двух кусков ноздреватой массы и тёмного месива между ними. У одного хенто был с собой тёмный сухарь и лапка чинчики с остатками мяса. Её сгрыз таркон – вместе с тонкими костями.

- Мы, мастар руйо? Мы с Юханом – из Тангу. Там родились, - он ухмыльнулся острозубым ртом. – Да, было – целый город у нас, тарконов. Ходи, где хочешь, ешь, что поймаешь. Ну да что теперь? Люди плодятся быстро. А годные механики наперечёт. Вот нас и продали в Саммит. Мало заплатили, я слышал, - больше пушками пугали…

- Угу. Ну, и меня с ними, - подал голос Стэн; после горячего вара он почти перестал кашлять и немного взбодрился, даже снял трофейный шлем. – Я из хедов буду. Ученик кожевенника.

В свете костра Гедимин видел потемневший зуб и дырку на месте резца – скорее вырванного, чем выбитого.

- Ты аркас? – спросил сармат. Стэн криво ухмыльнулся.

- Ну да. Я из Джонасов. То есть – мой папаша. Джонасы меня и продали. Когда поняли, что я не боец. Сперва били. А потом отвели к чифф-хедам. Долго торговались, взяли целую пару башмаков. Ну а я с тех пор младший хед Фосен. Ладно, что ноги не подрезали. Ну да я не бегал – хедам неплохо живётся. Могли бы в ломщики сдать.

- Да, ломщиком быть – радости мало, - согласился руйо; голос у него был неестественно ровный. – Как тебя лучше звать-то? Стэн? Фосен? Стэн Джонас?

Пленник передёрнул плечами.

- Да Стэном зовите. А хорошо всё-таки вы кожу выделываете! У нас всё ерунда выходит. А у вас ещё и цветная… Я сперва не пригляделся, а теперь смотрю – синяя, багровая, фиолетовая даже…

- Доедем до Джайека – пойдёшь, если хочешь, в кожевенники, - пообещал руйо. – Может, тоже чего придумаешь. Значит, вы трое – из Танхоте? И женщины тоже?

Та из пленниц, что ещё не спала, вздрогнула всем телом и втянула голову в плечи.

- Не, с ними к нам уже приехали, - ответил за неё Стэн. – Они вроде как из Керки. Матки рабов. У нас в Тангу такие тоже есть. И тоже из Керки. Оттуда их возят. Вот они тёмные – и рабы тёмные. Кроме таких, как я, кто аркасом родился.

- А. Значит, везли в Саммит рожать новых рабов, - руйо стиснул зубы. – Не бойтесь. Аркасам не отдадим. А у нас таких поганых порядков нет. Пока спите. Тут, в степи, встают на рассвете.

04.09.281 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Йилгва

Когда на горизонте появилась зубчатая «стена» - крыши разрушающихся высоток Йилгвы – Гедимин остановился и тихонько засвистел в респиратор. Отряд стянулся к нему не сразу – кто-то успел отъехать довольно далеко.

- Серые срезали всю траву выше ладони, - доложил разведчик руйо. – И стреляли по камням. Одни камни треснули, так принесли другие. Долго стреляли.

Он протянул Гедимину осколки фрила и обляпанного расплавом рилкара. Серые для стрельб вытащили из развалин куски стены с прикипевшей облицовкой. «А здесь тренировались с огнемётом,» - сармат взвесил на ладони капли расплава. «В снарядах недостатка нет…»

- Стрелять по камням – неплохо для начала, - заметил воин руйо. – Но на подвижную мишень так не натренируешься. У нас циновки вешают на верёвку и по ней тянут. Сперва медленно, потом быстрее. Дёргают, крутят, выносят на ветер. И то на охоте всё сложнее.

- Может, и Серые что-то такое делают, - проворчал Гедимин, вспомнив учения ликвидаторов. – Должны были заметить, что с подвижными целями у них плохо. Хотя с их оружием большой меткости не надо… Стоп. Я об этом сказать и хотел. В Йилгву пойду я – и со мной кто-то один. Одного я успею прикрыть. Многих – нет. Ваши тросы, флипперы и скрытность – для степей и кустарников. А на улицах города не повиляешь. Сразу станете «неподвижными мишенями». Ждите в степи.

«Пассажиры», при виде высоток на горизонте сразу приунывшие, вынули головы из плеч и опасливо переглянулись.

- М-мы не пойдём к мутантам? – спросил один из тарконов.

- Я пойду, - предводитель отряда спешился. – Безоружных спрячьте, сами будьте готовы. И ты со своей раной тоже спрячься.

Руйо с перевязанной ногой сердито фыркнул.

- Меня не в руку ранили. Трос и металку удержу.

Гедимин, помня о хрупкости людей, исподтишка наблюдал за ним все три дня. Пожалуй, что руйо был прав. То ли рана даже для человека была несущественной, то ли помогли лекарства «Старой Земли», но воин в седле сидел уверенно, а на земле только прихрамывал и берёг повреждённую ногу. Повязки каждый вечер меняли, старые кипятили с раствором золы, давали раненому отдельно сваренное питьё, но к земным лекарствам больше не прибегали. И постепенно Гедимин решил, что с Кронионом можно не советоваться – «дикари» справятся сами.

…Отряд рассеялся по степи. Воин руйо покосился на связку тонких копий и поправил ремень «дробаша».

- Кто заговорит первым?

- Начну я, - отозвался Гедимин. – Мне там не рады. Но вынуждены терпеть. И то в этот раз не уверен… Ты помнишь, как выглядели Серые-налётчики? Хотя бы их снаряжение? Одного стрелка мы видели вблизи. Остальные такие же? Или вы запомнили отличия?

- Не сильно они давали присмотреться, - отозвался руйо. – То-то мы приняли тебя за них. У второго стрелка панцирь был чёрный. И одежда тоже, но чуть светлее, даже подумаешь, что тот же панцирь. И на шее воротник кольцом, голова как в трубе. Шлем сверху, блестящая полоса на глазах.

- По воротнику и толстому чёрному комбинезону, может, найдём, - Гедимин щурился на высотки. – Второй стрелок без воротника был. А заряжающие? У них какие приметы?

«А самому тебе не просканировать было?» - Гедимин вспомнил обстрел поезда и поморщился. «Не возился бы с куполом – обоих бы срезал. И вторую пару накрыл бы. А теперь ищи мутантов в мутантах…»

Руйо качнул головой.

- Спины гибкие. И тоже в броне. Эти к земле жались. Да и то – чего прыгать без оружия…

- Найдём, - мрачно пообещал Гедимин. – Чую, что Деннис всех знает.

- Найди стрелка, - попросил руйо. – Те двое пусть живут. Но кто стрелял, за смерти ответит.

Гедимин мигнул.

- Вам нужен только стрелок? А возмещение…

- Чёрная Скала, - руйо взглянул ему в глаза. – По тебе видно – с Серых много не возьмёшь. Пускай. Но убийца должен умереть. Найди его. Руки не пачкай – мы, руйо, знаем, что с ним делать.

От его ухмылки-оскала Гедимину стало не по себе. Он молча кивнул и ускорил шаг.

…На «воротах» Йилгвы прибавилось черепов – сармат насчитал четыре новых. Два принадлежали тарконам.

- Стрелки из Танготи? – Гедимин кивнул на черепа. Руйо сдержанно хмыкнул.

- Много их с аркасами с тех пор, как Танхоте пал. На рабов непохожи.

Гедимин постучал кулаком по стене гулкого туннеля. На той стороне заскрежетала пластина-заслон.

- Ты? – проскрипел Серый в полной броне. – Опять пришёл убивать сарматов?

- Могу начать с тебя, - буркнул Гедимин; затылок налился жаром. – Открывай!

«Лучше бы захлопнул,» - думал сармат, проходя по туннелю; под лопаткой саднило. «Лучше бы как-то ответил…»

Серый-охранник и его напарник-таркон молча подались к стене, угрюмо глядя на чужаков. Второй таркон выглянул из окна и удивлённо хмыкнул.

- Дикарь в городе?

- Язык придержи, - сдержанно посоветовал Гедимин. Двое патрульных из-за угла уже показывали на пришельцев пальцами.

- Я из племени джайков, - сказал руйо. – Мы пришли искать суда. Где ваши вожди?

Таркон мигнул.

- Деннис Маккензи, - буркнул Гедимин. – Где сидит? В убежище, на заводе?

«И откуда это знать охраннику?» - запоздало шевельнулось в мозгу.

Таркон покосился на серое небо.

- Склад ещё вчера был полон, а корабля всё нет. Ищи в конторе!

Патрульные, забыв о своих делах, глазели на чужаков.

- Да из диких, вон, рожа в краске, - донеслось до Гедимина, когда тот миновал поворот. – И столько палок рейдеры с собой не носят. Что он там гово…

С тех пор, как верхние этажи высоток разобрали, а нижние переделали под Серых Сарматов и тарконов, улицы Йилгвы больше не менялись. Уборщик выметал въедливую рудничную пыль, патрульные огибали чужаков, угрюмо щурясь, где-то дробили камень, а с другой стороны скрежетал сгибаемый лист металлофрила. Его нагрели для податливости, но недостаточно, или прозевали начало охлаждения, - гнулся он с трудом.

- От кого Серые в своём городе поставили стену? – вполголоса спросил руйо. – Аркасов не сдержит стена без охраны. Здесь много крыс?

- Хуже, - отозвался Гедимин. – В развалинах эа-форма. Крыс она уже сожрала.

- Зато ты одну привёл! – крикнул от стены патрульный. – Эй, теск, давно чистые знаются с дикарьём?

Пока он говорил, Гедимин молча отламывал кусок облицовки. На последних словах отодвинул человека за угол и метнул обломок – параллельно земле, «теску» под горло. Шейный стык хрустнул, Серый захрипел и дёрнул рукой. Её перехватил второй патрульный – он раньше заметил, что Гедимин уже поднял сфалт.

- Тихо там! – крикнул охранник, оттаскивая ушибленного напарника за угол. – Ходят всякие, лучше бы корабль прилетел…

Гедимин опустил оружие – и только теперь заметил, что руйо из-за дома вышел, а сейчас убирает в чехол короткое копьё.

- Быстро у вас разговаривают, - заметил степняк. – А они крепкие. Человеку ты голову бы снёс.

Гедимин угрюмо сощурился.

- Очень крепкие. Плоть ссохлась. Идём, завод уже близко.

То, что таркон назвал конторой, было чистой, заново облицованной выгородкой в здании над старым убежищем – как раз между притихшим заводом и заполненным складом.

- С животными нельзя! – пискнул таркон, отпрыгивая за дверь. Задвинуть её он не успел – Гедимин двигался чуть быстрее. Таркон, получив «ускорение» в загривок, пролетел по коридору и врезался в тяжёлый скафандр. Носитель скафандра шумно вздохнул.

- Канадец? Мать твоя колба, нормально войти не мог?

- Дрессируй своих мартышек, - Гедимин кивнул на таркона, уползающего на четвереньках в соседний отсек. Он не так уж сильно ушибся, просто спешил убраться с глаз.

- И следи за прочими! – Гедимин сузил глаза. – Что твои с гранатомётами делают в городе Джайек? Племя джайков такое не любит.

- Племя? – Деннис перевёл взгляд на воина руйо. – Этот твой… спутник – он из того… племени?

- Да, я из Джайека, - отозвался воин. – Я пришёл спросить за смерти наших людей. Что джайки сделали твоему городу? Если между нами обида – скажи, и мы решим дело миром. Нам не нужна вражда с Серыми Сарматами. Но кровь должна быть смыта кровью.

Пока он говорил, Деннис размеренно мигал. Потом посмотрел на Гедимина.

- Не то чтобы я всё понял, канадец. Но никакого Джайка я не знаю. Если кто сюда приехал и начал пальбу, так ищи их среди черепов на трубе. А моим тескам за дикарями бегать некогда. У нас рудник, два завода, артели, - где взять народу на всякую дурь?!

- Ты-то, может, не знаешь, - Гедимин угрюмо сощурился. – А может, не хочешь знать. До Джайека три дня на северо-восток. И Серых Сарматов, и «самоварные» стволы я видел сам.

Он показал Деннису осколок гранаты, и ему померещилось, что веки Серого дрогнули. Но трудно было разобрать что-то в наслоениях складок кожи…

- Мать их колба, - пробормотал Деннис, вертя обломок в пальцах. – У меня, теск, ничего лишнего не водится. Ни рабочих, ни стволов, ни взрывчатки. Грёбаный рудник… Хэ! Погоди. На востоке, говоришь? Далеко от пустыни?

Он снова смотрел на воина руйо, даже голову чуть наклонил для удобства. Человек выдержал взгляд выцветших глаз, не смигнув.

- Ближе, чем хотелось бы, - отозвался он. – Летом сухой ветер гонит с востока пыль. Но при чём тут пустыня?

- Пустыня тут при всём, - пробормотал Деннис, переводя взгляд на Гедимина. – Канадец! Ты-то знаешь – таких убежищ, как наше, было больше одного.

Сармат мигнул, отогнал вспыхнувшую было мысль о «Ксолате» и взглянул Серому в глаза.

- Ну, было. Два я видел. И что?

- А то, что в пустыне – ещё одно, - Деннис приподнял сморщенную губу в оскале. – Там, на северо-востоке, не первый год что-то шевелится. Была там вода – не вылезали. Теперь пустыня ползёт на запад. Их там поджало, и они выходят. Вот с них и спрашивай. Им «макак» любить не за что. И вас, чистеньких, тоже.

Гедимин мигнул. «Третье убежище Серых? И я за триста лет его не… Теск, а что ты за триста лет вообще заметил? Джайек, «Феникс», «Кэй-Эм»? Город суиков? Может, южные племена?..»

- И что, на станциях не знают о том убежище? – спросил он. – Рядом «Мейн», рядом «Рута». И ты откуда-то о нём узнал…

Серый презрительно фыркнул.

- А когда вам, чистым, до нас было дело?! Если бы мы не на руднике сидели, вы бы не почесались. Это ты вечно всюду лезешь. А мои тески их с корабля видели. Когда ваши их над пустыней возили. Думали там рудник устроить. Да там, - Деннис изобразил ухмылку, и всё лицо перекосилось, - и без вас занято. Вот мои видели тех. Неплохие у них были запасы. Да вот пустыня…

Гедимин подавил тяжёлый вздох. «Проект рудника в Гиблых Землях?.. И Серых с корабля наверняка видели все. Начиная с пилотов… М-да, теск. Давно ты с сарматами не общался.»

- Чей был корабль? – спросил он. Деннис, фыркнув, дёрнул плечом в сторону двери.

- Сам-то как думаешь? Кто мутанта на борт возьмёт? И эти не хотели. Но руда сама себя не разведает.

Снизу, из бывшего убежища, донеслось ворчание. Серый Сармат со шлемом под мышкой выглянул в коридор.

- Эй, Деннис! Корабля не видать? Или эти двое нас разгрузят?

- Погоди, тыркну передатчик, - буркнул Серый, недобро щурясь на Гедимина. – А ты иди! И так на тебя время потратил. Спроси у пустынников, что у них там с Джайком. А мне ваши дела с дикарями сто лет не упали!

Он хлопнул дверью так, что створка захрустела. Гедимин повернулся к степняку.

- Выйдем туда, где почище. Поговорю со… своими. А ты хорошо посмотрел на черепа на трубе?

Руйо качнул головой.

- Ездоки. И упыри с ними. Степных там нет. А в пустыню мы далеко не ходим. Мёртвый ветер… - он прикрыл ладонью рот и нос. Гедимин угрюмо кивнул.

- Да, радиоактивная пыль. Но Серым Сарматам она нипочём. А вот нехватка воды… Ладно, идём.

…Едва Гедимин сошёл с пятна мутировавшей травы, как его окружили «флипы» разведчиков. Сармат оставил с ними «своего» руйо и отошёл в сторонку.

- «Джойя», приём!

…На станции отпираться не стали. Пофыркали про «макак» и мутантов, но признали, что «нора» на краю пустыни была. Даже быстро отыскался кто-то, кто сам её видел.

- Ну да, нора. Сверху сарай и всякие плиты. Ангары были, или что… Чего? Нам на сигнал никто не ответил. Мы над норой зависли – все попрятались. Нам что, ещё за мутантами гоняться?!

Гедимин сузил глаза, но развивать тему не стал. Убежище существовало – и, возможно, из «неплохих запасов» и нарытого по ангарам там делали и оружие, и взрывчатку. А если с сарматами «нору» строили люди, то объяснялись и куски выделанной кожи, и стежки на одежде. Только по-прежнему было неясно, что Серые Сарматы не поделили с джайками – и почему следы уводят на запад…

- Из-за мутантов вы от рудника отказались? – спросил Гедимин. В наушниках фыркнули.

- Ты когда в последний раз в пустыне был, разведчик? Где ирренций, там стаи Клоа. Пугнули их – вышли эти твои… высшая цивилизация на белых кораблях. И опомнились мы уже на подлёте к Елгаве. Вот на кой им столько заражённой земли?!

Координаты «норы» на «Джойе» остались. «Полдня пути,» - прикинул сармат по карте. «Да, оттуда в Джайек ходить удобнее. Вот только следы… Не в пустыню они вели. Или мы не всех посчитали.»

- Близко же к нам эти сарматы, - пробормотал хмурый руйо, глядя на карту. – Что ж, повернём на восток. Ты веришь Деннису, Чёрная Скала?

Гедимин качнул головой.

- Не всё сходится. Но восток проверить надо. Что у вас с припасами? До города хватит?

07.09.281 от Применения. Западная пустошь, город Джайек

- Чёрная Скала, - Джемас Гун смотрел сармату в глаза, не мигая. – Так далеко в пустыню мы не заходили. На её краю мы ловим колючих ящериц и тревожим зелёных червей. Но никого из ходящих на двух ногах не встречали. И тем более – не видели таких, как ты.

- А трудно не заметить сармата в полной броне, - вполголоса заметил Вениджа Гун. – Но что могу сказать я… После первого налёта Серых следы свернули на восток. Но ветер сдувал их быстрее, чем мы читали. Может, в конце концов они развернулись на запад.

- Или налётчики из Илвы отсиделись у соплеменников в пустыне, - вставил слово угрюмый Ицки, вождь локо. – Как один из них прятался потом в древнем колодце. Тот колодец Чёрная Скала обрушил. Я сходил бы в пустыню, вожди Джайека. «Здоровяк» пройдёт и по пыли, и по камням.

В этот раз совет вождей собрался в Джайеке, на засыпанной битым камнем площадке меж глинобитных домов. Так далеко в город Гедимин ещё не заходил и теперь с интересом разглядывал здания и переулки. От центра к окраинам, казалось, шёл непрерывный эксперимент по строительным технологиям. Раз за разом джайки пробовали, с чем лучше смешать глину, чем и как покрыть крышу, под каким углом её поставить, из чего сделать и как обработать балки… Видимо, технология досталась людям в очень урезанном виде, и всё нарабатывалось практикой. И даже сармат мог признать – джайки продвинулись далеко. Сама конструкция дома не сильно поменялась, - прямоугольник, приподнятый над землёй, с узкими световыми окнами по краям крыши и занавешенной дверью. Но центральные здания, кособокие и оплывшие, было не спутать с ровными, плотно сбитыми окраинными, хотя и те, и другие были вымазаны красной глиной и покрыты узорами.

Джайек строился по единому плану вдоль относительно широких и ровных дорог для «флипов». Пешеходные тропки извивались как попало. Их засыпали битым камнем, за дождливые недели он погрузился в глину, уплотнив «дорожное полотно». Вдоль глухих торцовых стен выходили наверх округлые глиняные трубы дымоотводов. Из-за них верхний слой крыши и выкладывали плотной, малогорючей корой кружевного дерева. Там, где вместо неё применяли поначалу кору Дерева Ифи или солому и листья, темнели пятна гари. Похоже, были и пожары, и безо всяких обстрелов, - дом на краю площади почернел сверху, а крышу явно перекладывали заново, и в этот раз покрыли белой корой…

- Что скажешь, Чёрная Скала? – размышления сармата о примитивных технологиях прервал Вениджа Гун. – Хватит тебе такого отряда?

Гедимин мысленно обругал себя – про отряд он «благополучно» прослушал.

- Я бы пошёл один, - буркнул он. – Проверил, что там вообще. Моя броня держит гранату и огнемёт. А ваши флипы – нет.

- «Здоровяк» всё ещё здесь, - напомнил Ицки. – И воины локо тоже. Если тебе нужна серьёзная помощь…

- Х-хе! – резко выдохнул Джемас. – Где помощь, а где и мишень. По флипу, какой он ни есть, ещё надо попасть. А в поезд не промахнёшься. Чёрная Скала, руйо пошлют с тобой восьмёрку воинов.

- И ещё восьмёрка – от Джайека, - добавил Вениджа. – Скажи, много ли у Серых уязвимых мест? Шеи у них крепкие, мы уже знаем. Грудь и спина закрыты. А вот бока – нет. Видно, неспроста?

Гедимин угрюмо сощурился.

- Они везде крепкие. С вашим оружием… - он осёкся. – Если с хорошей силой попасть в бок ниже рёбер – может, достанете до внутренностей. Это не убьёт, но замедлит.

«А если попасть в печень…» - сармат подавил фантомную боль в правом боку.

- Верно, уязвимы и глаза, - сказал один из джайков. – Не зря их прячут.

Гедимин резко мотнул головой.

- Даже если выбьете глаз – череп крепкий. Даже под глазницей. А так… Глаза, нос, рот, где кость потоньше, а нервов больше, - можете пробовать. И в лицо из дробовика, если кучно попасть, тоже будет неплохо. Но не убьёт.

Люди переглянулись.

- Мутации, гори они огнём… - пробормотал Ицки. – Что ж, локо не могут выслать воинов, но дробашами поделятся. Нужны ли луки?

Джемас вздохнул.

- Нашим лучникам ещё долго расти до ваших. Хорошие луки пригодятся им нескоро. Успеем сделать свои.

С окраины донёсся клёкот и переливчатый свист – небесные змеи играли с дудками, закреплёнными на столбе, и трепали связки пустых семян Ифи. Те стучали друг о друга, как полые кости. Вторая стая змей гудела в трубки на крыше «Здоровяка». И ещё десяток существ висел в воздухе над «площадью совета». Гедимину казалось, что они внимательно слушают. Он не знал, насколько они понимают речь, и на всякий случай приоткрыл висок – может, «с переводом» будет лучше…

- Выезжаем на рассвете, - сказал Джемас. – Может быть, не все вернутся. Но никто не будет убивать джайков и уходить безнаказанно. Всё равно, человек он, сармат или демон.

08.09.281 от Применения. Западная пустошь, к западу от Гиблых Земель, убежище «Овеген»

Ночью похолодало. Каждая сухая травинка на рассвете блестела от инея. То и дело Гедимин слышал сбоку хруст – промёрзшая трава нарушала джайкскую маскировку. Когда она распалась на кочки среди глины и камня, стало тихо – так тихо, что сармат различал треск игл тунки, засевшей под кустом.

Не так уж давно здесь тянулись Зелёные Овраги – ещё остались сухие русла, заросшие травой, гигантские пни и длинные груды коры и древесной трухи. Из трещин на глинистом дне сухого озерца выглядывали иглы мелких суккулентов. Здесь, ближе к Гиблым Землям, было на пару градусов теплее, растения выживали даже в холодные зимние ночи – и продвигались на север.

Солнце поднялось выше, и из укрытий выглянули жёлто-чёрные ящерицы. С запада долетел пересвист чинчик – они искали зёрна в траве на дне оврага. А потом – уже на востоке, где и чинчики не бегали – громко заклекотала встревоженная чанка. Гедимин, узнав сигнал, сдёрнул с плеча сфалт.

- Там, - выдохнул почти в наушник разведчик руйо – незаметно он подъехал к сармату вплотную. – Пятеро с оружием. Идут на запад.

«Sa hasu,» - обречённо выдохнул Гедимин, припадая к земле. «Дать подойти? Или сразу стрелять? Лишь бы люди под руку не влезли…»

Серые появились быстро. Высокие, но сутулые, в пёстрой броне из листов фрила, трое несли на плечах длинноствольное оружие. Их лица были закрыты масками, только блестели прозрачные наглазники, да пар от дыхания вырывался сквозь прорези в «респираторах». Ещё двое, в нагрудниках, но без шлемов, несли связки боеприпасов – а из-за второго плеча торчали фриловые древки примитивного инструмента.

«Топоры? Лопаты?» - Гедимин мигнул. «Снаряжение на пятерых… А это что? Полозья для салазок? Тросы, мешки… Куда они собрались?»

- Углерод есть углерод, - услышал он скрипучий голос из-под маски. – А что с белком, так даже лучше. Хитин переварится.

Другой Серый шумно втянул воздух.

- Далеко мы залезли. Чую макак!

Он резко развернулся, срывая с пояса снаряд.

- Эй! – Гедимин выпрямился во весь рост. – Кто тут макака?!

Серый крутнулся на месте, едва не выронив гранату. Весь отряд уставился на Гедимина. Сармат видел, как их пальцы судорожно дёрнулись. Командир – он был в полной броне, почти целой, только верхнюю обшивку заменил листами разноцветного фрила – резко, с присвистом, выдохнул.

- Чистюля?! Что забыл у мутантов? Вали, откуда пришёл!

Они были готовы открыть огонь, но всё-таки не стреляли. Гедимину голос командира показался смутно знакомым. Но он не прислушивался. Взгляд скользил по цветным щиткам внешней обшивки, по маскам, закрывающим низ лица, по ремням и слоистой одежде. Истрёпанный скирлин всех цветов склеивали, полосы переплетали, порванное перематывали и проклеивали заново. Очень много застывшей клейкой массы и ни одного стежка. «Пустынники» не умели шить.

- Опустите оружие, и мы вас не тронем, - Гедимин вернул сфалт в заплечные крепления. – Мы ищем убийцу. Серые Сарматы в тёмной броне обстреляли город племени джайков. Если стрелок был из вас – вы знаете причину?

Рука командира Серых дрогнула. Огнемёт медленно развернулся соплом в небо и повис на плетёных ремнях.

- Мать твоя колба, - пробормотал мутант. – Не стрелять! Гедимин Кет, ядерный псих, - ты что, взорвал Землю и не сдох?!

У них и гранаты были немного другой формы, из другого, менее прочного, фрила, плохо перемешанного, с расслойкой и кавернами… Эта мысль мелькнула в мозгу сармата и угасла. Он смотрел, ошалело мигая, как Серый снимает шлем. Лицо под маской почернело и будто оплавилось, «потекло» вбок – слева туго натянутая кожа с мелкими рубцами, справа – наплывы. Нос сплющился, складки закрыли глаз; их срезали, но неосторожно зацепили веки, и они больше не смыкались. Радужка выцвела до белизны. Но всё-таки Гедимин помнил, как этот сармат выглядел до мутации…

- Мафдет? Живая?! – он, забывшись, шагнул навстречу и наткнулся на скрещенные сопла гранатомётов. Оружие было не заряжено – приказы Мафдет, как и раньше, выполнялись без споров.

- Маф, - перекошенные губы дёрнулись. – Значит, помнишь. Жива, что же. Мы все живы. Кто не стал хищной слизью. Смотришь? Смотри-смотри. Нравится? Ваша работа, грёбаные атомщики. Чем вам планета помешала?!

Гедимин стиснул зубы. «Всё-таки спаслась. Успела уйти в «Ксолат»… Стоп. Тогда Маф и жил бы в «Ксолате». А здесь… Кто живёт здесь?»

- Не я запустил те ракеты, - угрюмо сощурился он. – Значит, тут поселился твой отряд? Вы нашли своё, отдельное убежище?

Чёрное оплывшее лицо дрогнуло. Ссохшаяся губа приподнялась в оскале.

- Отряд? Где-то ползает. Из брони вытекли все. А дальше не знаю. Может, слиплись. Или так утекли, поодиночке. А я живу, - ладонь, обмотанная скирлином, коснулась изуродованного лица. – Давно, выходит, живу. Теперь – с тесками из «Овегена». Тоже ничего. Хотя мои были шустрее.

Серый в маске сердито фыркнул.

- Это не мы уже вечность трындим не пойми с кем! Что, драки не будет? Так и нечего болтать. Субстрат сам себя не соберёт!

- Хэ, - отозвался Маф. – Чего ты не понял? Это Гедимин Кет. Атомщик. Взорвал планету и нас вместе с ней. И теперь сюда припёрся. Кет, что там было про обстрел?

Серые переглянулись.

- Я его точно не видел, - проскрипел вооружённый. – И ещё не спятил, чтоб с «самоваром» лезть на плазмаган.

- А на атомный поезд? – Гедимин заглянул под мутноватый наглазник. – Джайек, город племени джайков. Четверо Серых приходили туда с гранатомётами. Было два обстрела. Один я застал. Один стрелок мёртв. Джайки ищут второго. Что вы у них забыли? У них нет ни фрила, ни металла. А кремня и тринитита вы без них наберёте.

Маф мигнул одним глазом.

- Heta! Племя? Нет металла?.. А-а, опять Кет возится с дикими «мартышками». Ты не туда пришёл, атомщик. Городов мы близко не видели. «Макаки» на «флипах» заезжали, было дело. С рёвом и пальбой. Джайки они или нет – не скажу. Некого спросить было, знаешь ли.

Он недобро оскалился.

Левой ладонью Гедимин ощутил дрожь воздуха. Флиппер разведчиков стоял рядом.

- Джайки – это мы, - сказал пилот в крысином шлеме. – И мы не видели таких ярких панцирей. И таких масок тоже. Эти Серые Сарматы совсем другие. Чёрная Скала, ты знаешь их?

Маф смотрел на джайка, размеренно мигая одним глазом. Остатки век на втором не шевелились – что-то под облучением слишком плотно спеклось, потеряв подвижность.

- Кет, как он тебя назвал? И откуда взялся? Нет, таких чучел я не видел. А вы?

- Мы тоже, - отозвался носильщик. – В крысиных шкурах – точно нет. Если бы те «макаки» так тихо ездили, их мы тоже не разглядели бы.

Ещё один флиппер остановился поодаль. Серые вздрогнули.

- А мы – руйо, - сказал воин в красной повязке. – Скажи им, Чёрная Скала, - их племя, похоже, ни при чём. Деннис Маккензи пустил тебя по ложному следу.

Маф, дёрнув углом рта, впился взглядом в Гедимина.

- Деннис Маккензи? Этого знаю. От него приходили. Гладкие, тёмные. Не как ты, само собой. Но и не как мы, не в чём попало. Нет, они одеты получше… Свой город у них – конечно, там всё будет!

Стрелок в маске тяжело вздохнул.

- Опять! Маф, уймись. И так все стены ободрал! Сколько субстрата зря пережгли в плавильнях…

- Хэ! – прикрикнул Маф. – Ты слушай. Эти дикари с Кетом – они говорят, мы стреляли по их деревне. А им так сказал Деннис Маккензи. Помнишь его тесков?

- Мать моя колба! – маска дёрнулась вместе с лицом. – Вот всё о чём. Ясно. Джеде… Кет! Я за весь «Овеген» не скажу. Но из нас пятерых никто не видел – ни этих дикарей, ни их деревни. И гладкой чёрной брони у нас не бывало. Делать не из чего. Над «Овегеном» города нет. Тут бы воду найти и субстрата набрать…

- Я понял, - Гедимин слегка наклонил голову. – Хорошо, что без стрельбы обошлось. Субстрата много за теми холмами. Я помогу собрать его. А вы пустите нас в «Овеген». Только посмотреть. Если вам нужна помощь…

- Да пошёл ты! – отозвался Маф. – Помог уже, да всей Земле сразу! Ну, иди, раз хочешь, - тебя же не отвадить. Но своим дикарям скажи, чтоб палками не махали. У тех чучел в респираторах палки толще были, и то обломались!

…На субстрат разобрали одно из давно упавших Деревьев Ифи. Из куска коры Гедимин по примеру Серых соорудил волокушу. Под полозья приспособил с помощью крепежа, завалявшегося по карманам, обломки засохших побегов. Между делом помог доработать форму и крепление полозьев к чужим салазкам, и, когда мешки, набитые трухой, стали грузить, мутанты косились на чужака уже не так недружелюбно. Один из носильщиков даже спросил вполголоса, не бывал ли Гедимин на спутниках Юпитера. Маф, услышав разговор, отогнал Серого «заниматься своим делом» и угрюмо сощурился на пришельца одним глазом. Второй от постоянного света в зрачок, похоже, уже стал хуже видеть, - Маф всё время поворачивал голову боком, когда хотел сфокусировать взгляд…

- Где твои «мартышки»?

- Люди. Свои собственные. Где-то здесь, - Гедимин неопределённо повёл плечом. Отряд Джайека рассеялся по высохшим оврагам – скорее всего, следил за округой. Иногда краем глаза сармат кого-то замечал…

Маф шумно втянул воздух.

- Вот именно. Несёт ими со всех сторон. А никого не видно. Как они так делают?

Гедимин снова пожал плечами. Маф сердито фыркнул.

- Тоже мне учёный!

- Вам нечего опасаться, - «флип» вынырнул из-за камешка высотой с ладонь. – Мы отошли, чтобы не мешать. Можем и помочь. Цепляйте волокуши к машинам – такой груз тяжёл даже для вас!

Серые в масках (давно уже без масок и с лопатами – работали все наравне) переглянулись и шагнули к «флипу».

- Heta! - прикрикнул Маф. – Всегда было нормально, а теперь вдруг «тяжёл»?.. А вы, краснорожие, не лезьте под ноги. Вас кто-то о чём-то просил?!

Пилот флиппера, еле слышно хмыкнув, нырнул в тень вместе с машиной. Маф тихо скрипнул зубами.

- Вот как они, а?..

Серые, неприязненно глядя на него, взялись за тросы. У них была сделана специальная «упряжь» из проклеенного скирлина – широкие лямки и пояса для распределения нагрузки. Гедимин смотрел, как они привычно навьючиваются и тянут салазки, отталкивая с дороги мешающие камни. Кажется, подобный путь Серые проделывали много раз…

- Давно закончились запасы субстрата? – спросил Гедимин. Серый Сармат с Юпитера тяжело вздохнул.

- Да мы толком не запаслись. «Овеген» стоял на нефти, у нас был насос. Мы её качали и качали. После взрыва первое время само текло, успевай черпать. А потом она кончилась. И под «Овегеном», и вокруг. Мы этот пласт везде искали. Нет, как не было. Будто нас с «Овегеном» и куском шельфа бросило сюда, на материк, и так оставило. С тех пор собираем что попало. Пока вода была, травы и листьев хватало. Теперь добираем труху. И за водой топать всё дальше и дальше…

- Пустыня, - Гедимин угрюмо сощурился. – Гиблые Земли ползут на запад. Водоносные пласты выжимает туда же.

- Ну да, - согласился Серый. – И тески Маккензи о том же говорили. Нечего, мол, сидеть в пустыне, идите в город. Там всего хватает…

Гедимин мигнул.

- Чего не пошли? Деннис не врёт. У него там залежи сланца, и вода неглубоко…

За плечом сердито фыркнули.

- Эй! Что, груз лёгок? Сил лишних много? Так сверни на водяную тропу – ещё воды привезёшь! А ты, Кет, куда лезешь? Мы у тебя просили воды?!

Гедимин сузил глаза.

- Ты – командир «Овегена»?

Теперь фыркнул «юпитерианец».

- Маф – везде командир! Как пришёл в «Овеген», так и командует, не затыкаясь. Как только без него жили?

Маф с присвистом выдохнул. Гедимин подался к нему, прикрывая «юпитерианца» собой. Маф презрительно фыркнул.

- Кет, не лезь! А ты вообще молчи. Без меня у вас что было? Палки да лопаты! Вас бы первая кучка дикарей с потрохами сожрала. Вы сами что умели? Копать и не копать. Всё вам пришлось растолковывать…

Другой Серый протяжно вздохнул.

- Ага-ага. Толкователь нашёлся. Приполз в «Овеген» в броне на голое тело. Ещё за пушку хватался, когда мы хотели помочь. Глаза-то прижгло, не видел. Полз по прямой, как ком Би-плазмы…

Маф показал ему кулак.

- А ты походи с моё по степям – не так поползёшь! Это Кет у нас чистюля. На каждой станции ему почёт. Где отсиделся при взрыве? У своего Маккензи в Ураниуме?

Гедимин угрюмо сощурился.

- Маф, меня выгнали ещё до Применения. Двести лет я вообще не знал, что кто-то выжил. И сейчас хожу сам по себе. Лучше скажи – вы на эа-мутацию проверяетесь? Медленная форма иногда переходит в быструю. Я такое видел. Ваши командиры следят за жителями? Проверяют на слизистость?

Юпитерианец тронул сармата за плечо.

- Серьёзно? Сам видел? Sa hasu… Я думал, раз мы уже мутанты, можно не бояться…

Маф посмотрел на белесое небо.

- Кет! Ещё в «Овеген» не пришёл, а уже в командиры лезет. Ты что, ещё и медик? У нас никакой слизи нет. А вот у Маккензи в городе – ручьями течёт. А эти полоумные туда намылились. Чтоб домутировать быстрее?

Юпитерианец хмыкнул.

- А здесь не домутируем? Восток по ночам аж светится. И… - он резко помрачнел. – Гатул! То-то он такой странный! Теперь ясно, что с ним…

Он схватился за лямки, будто хотел скинуть груз – но передумал и только ускорил шаг. Маф сдавленно зашипел.

- Так и есть… Кет! Проверять умеешь? Симптомы знаешь?

Гедимина передёрнуло. «В убежище «быстрая» мутация…» - он повернулся к Серым, поочерёдно заглядывая в глаза. «У этих вроде нет. Но если там хоть один заражённый…»

- Всё знаю, - буркнул он. – Много вас там? Нужен блокатор для всех, кто общался с мутантом. И дезинфекция. Хлор есть?

…Волокуши всё-таки выдержали. Серые спешили в «Овеген», но груз не бросали – видно, субстрат был очень ценен. Кора похрустывала, но до бесформенных развалин салазки доехали. Там, в тени плит, их и бросили. Маф достал из ниши самодельный рупор, запрыгнул на гребень стены и заорал:

- Sata! Все наверх! Гатул, сюда, живо!

Плиты с разных сторон заскрежетали. На пришельцев уставились бесцветные глаза. Гедимин, сдерживая дрожь, разглядывал вылезших. Тут было десятка три Серых Сарматов, почти все – Древние, и все – почти чёрные от облучения. Ни солнце, ни зимний холод их уже не смущали – мутанты ходили в одних штанах (с завязкой на боку «по-илгвенски»), редко кто накидывал куртку из того же проклеенного скирлина, и только двое патрульных были в броне и с оружием. Один выглянул из развалин на северо-западе, другой – на юге, - с востока, от «фонящей» пустыни, опасности никто не ждал. Впрочем, от неё не защитил бы никакой гранатомёт…

- Гатул! – скрипучий возглас патрульного заставил выглянуть ещё пятерых мутантов. Один на ходу стягивал поношенные краги.

- Маф? Чего орёшь? А это кто? – он подозрительно сощурился на Гедимина.

- Заткнись, ищи Гатула! С утра он был здесь?

- Ну да, - отозвался Серый с крагами. – Мы линзы проверяли. Теперь аккумы смотрим. А он – низ мачты. Где-то отток идёт, хоть тресни…

Маф резко выдохнул.

- Он там один?

- Туда толпой не влезешь, - буркнул механик. – А что…

- Все пятеро – к себе в нору! – скомандовал Маф. – Зарбат, проследи! Остальным – сидеть тихо. Кет, ты со мной. Проверим Гатула.

«Мачта…» - Гедимин уже видел накопители под чёрными линзами, блестящие среди обломков. У Серых Сарматов не было ЛИЭГа – вместо него раздобыли ветвистую накопительную мачту, собирающую и преобразующую фоновое излучение. Здесь, на краю Гиблых Земель, этого хватало на освещение, слабый, но стабильный обогрев и – время от времени – включение мощного термоэлемента. Полсотни метров вниз по истоптанной, но крепкой лестнице, и Гедимин увидел светящиеся точки на потолке, прикрытые двери жилых отсеков – оттуда тянуло теплом – и открытую неосвещённую мастерскую. «Ремонтное чутьё» подсказало, что там плавильни, а сбоку – вход в тёплый пищеблок, и вентиляция пищеблока заодно продувает и подогревает мастерскую и коридор, поддерживая температуру выше нуля. Но Маф уже свернул направо, к глухой створке люка, и рывком толкнул её в сторону.

- Стоять!

Он успел отпрыгнуть за стену. А вот Гедимин в попытке оттолкнуть его в укрытие попал под луч. Фрил на запястье дымился, когда сармат застыл за другой стеной, прислушиваясь к скрежету. Запоздало включенный сканер показал полосу белой ряби, рябящее пятно в скрюченных руках и сутулый силуэт с самодельным излучателем. Труба из фрила, ручка сбоку, рычаг снизу, пластины тринитита поперёк сопла и откидная заслонка между ними и переполненным накопителем… От перегрева корпус уже дымился, но мутант знал свою «пушку» и заранее надел краги.

- Sa hasu, - беззвучно выдохнул Маф, перехватив гранатомёт за сопло. – Не стрелять!

Гатул, что-то услышав, дёрнул головой и сделал шаг к проёму. Гедимин провёл когтем по стене. Мутант замер, покачивая соплом лучемёта. Гедимин снова царапнул стену.

- Добрались, - прохрипел Гатул, озираясь по сторонам. – Так и знал. Ничего-ничего…

Он перехватил неудобный ствол другой рукой и привстал на пальцах. Гедимин услышал сухой треск. Гатул сделал пару мелких шажков и с места прыгнул в люк. Луч полоснул по стенам, по броне Гедимина – и ушёл в потолок. Гатул пошатнулся. Сармат вырвал у него оружие, вбил на место заслонку, обмотал всё защитным полем и пинком закатил в генераторную.

- Маф, heta!

Гатул, дважды получив прикладом по черепу, всё-таки сел, но порывался вскочить. Защитное поле прижало его к полу, яркий луч фонаря ударил в лицо. Он не прикрывался. Под веками и в углу перекошенного рта шевелилась бесцветная слизь.

- Hasu! - Маф перехватил оружие так, чтобы ни в коем случае не коснуться приклада.

- Sa hasulesh, - хрипел Гатул, глядя сквозь сарматов. – Добрались. Добрались. Ничего. Второй раз живым не дамся…

Он искал на ощупь что-то за голенищем несуществующего сапога. Маф протяжно зашипел.

- Кет, наверх! Зови тесков. Карантинных тоже. Всех. Чтоб увидели. Бегом!

…Механик – последний из пятерых – старательно разевал рот и пучил глаза в потоке яркого света. Остальные четверо уже прошли газовую дезинфекцию и сидели под защитным куполом.

- Потерпи, - Гедимин погасил фонарь и достал последнюю ампулу блокатора. Даже слизистые у Серых Сарматов стали толще и прочнее – иглу в десну пришлось загонять с размаху. Мутант застонал, прикрывая рот ладонью, и утёр кровавую слюну.

- Больше блокатора нет, - Гедимин повернулся к другим сарматам. «Обугленная» кожа не могла побелеть, но веки у многих мелко дрожали. На дне убежища под защитным полем, поверх нейтронного источника, «прожаривающего» всё вокруг, догорало тело Гатула вместе с неотделившейся эа-формой. У других овегенцев «быстрой» мутации не было. Была только «медленная» - и Гедимин не знал, поможет ли им блокатор.

- Нет так нет, - пробормотал Зарбат, застывший у защитного купола. – Я с ними на карантин.

Маф, стараясь не прикасаться к облучённому гранатомёту (Гедимин и его «прожарил» нейтронами), тяжело вздохнул.

- Тут нам всем бы на карантин! Убежище одно, пищеблок один.

«Душевая тоже…» - Гедимин оборвал мысль на полуслове и растерянно мигнул. «А где у них душевая?»

- Рядом станция «Рута», - сказал он. – Поговорю с Кронионом. Он поможет. Сколько блокатора нужно? Тридцать доз? Сорок?

Маф скрипнул зубами.

- Тв… тридцать семь! Только не жди, что «Овеген» будет тебе чем-то обязан. Мы ни о чём не…

- Упёртый баран! – Зарбат и ещё двое Серых шагнули вперёд. – Без него мы бы даже мутанта не сожгли. Без радиации…

- Без радиации Гатул жил бы в старом «Овегене» и качал нефть! – перебил их Маф. – Если бы грёбаные атомщики не взорвали планету…

- Дже… Кет, не слушай его, - Зарбат угрюмо сузил глаза. – Постарайся добыть блокатор. Я, может, кривой урод, но слизью стать не хочу. «Овеген» что-то может сделать взамен?

Маф скрипнул зубами.

- Не нападать на мирные племена, - буркнул Гедимин. – На рейдеров – можно.

Он выходил из развалин, спиной чувствуя испепеляющий взгляд Мафа. Впереди была станция «Рута»… но сначала – крюк на запад и стоянка для джайков. Они старались не попадаться на глаза, но видели почти всё, что видел Гедимин, и знали то же, что и он. Гатул был эа-мутантом, но у него никогда не было гранатомёта. А гладкой тёмной брони с «воротником» не было ни у кого в «Овегене».

09.09.281 от Применения. Западная пустошь, к западу от Гиблых Земель

- Возвращайтесь в Джайек, - сказал Гедимин на рассвете. Он собирался встать рано, и таймер сработал, едва кромка неба позеленела, но отряд поднялся раньше него. Уже разворошили тёплые угли и раздували огонь, кто-то вернулся от ручья с булькающими бурдюками. Гедимин запоздало покосился на дозиметр – проверить воду – и мысленно махнул рукой. Вечером воины уже готовили сладкий вар, да и то, из чего он варился, выросло на земле, присыпанной той же пылью.

Вчера Гедимину было не до проверок. Он и уснул-то не сразу – едва закрывал глаза, как видел Гатула, белую слизь на его веках, скрюченные пальцы, судорожно скребущие обмотку на щиколотке. Он ещё бормотал, когда пучок плазмы прожёг ему грудь – и Гедимин видел, как края раны приподнимаются и трепещут. Нейтронный источник остался с распадающимся телом в «Овегене» - а вечером сармат прожаривал броню ЭМИА-излучением, пока защитный купол не пошёл волнами, готовый испариться. При мысли о возвращении в «Овеген» сармата передёргивало. «Три дня до «Руты»,» - думал он, глядя на зеленеющее небо. «Три дня назад. За это время эа-мутация себя проявит. Надо было сразу брать больше блокатора…»

С собой Гедимин носил пять ампул – все они вчера ушли на механиков, работавших с Гатулом. Самому сармату ничего не осталось – и он ещё вечером, немного опомнившись, об этом пожалел.

- В Джайек, - повторил он отряду, собравшемуся вокруг. – Я иду в «Руту», потом назад. Шесть дней по пустыне. Вам тут делать нечего. Да и опасно. В «Овегене» я закончу один. Вы уже знаете – стреляли не они…

- Да, Чёрная Скала, - отозвался командир руйо. – Твоих родичей из «Оваджена» оболгали. Убийца прячется в Джилве. И мы туда вернёмся.

Гедимин ошалело мигнул.

- Одни?! Даже не думайте. Вас сожгут на подходе. В Йилгву пойду я. Пообщаюсь с Деннисом…

Его пальцы непроизвольно сжались.

- Пойдешь не один, - мрачно сказал руйо. – Это всё ещё дело Джайека. И наша кровь.

- И могла бы пролиться кровь невиновных, - вмешался воин джайков. – На месте вождей «Оваджена» мы бы не стерпели. Спроси своего друга, спроси других овадженцев, - готовы ли они взыскать за оговор?

Сармат снова мигнул. «Пойти в Йилгву… с отрядом овегенцев? М-мать моя пробирка…» - его передёрнуло. «Ещё пять дней пути, почти две недели, - мутация точно вылезет. Не прозеваю.»

- Хорошо, - буркнул он. – Ждите меня в Джайеке.

Воины переглянулись.

- Три дня идти пешему, - сказал руйо. – На флипе быстрее. Пусть твои родичи не дадут лекарство нам – но из «Руты» в «Оваджен» мы его довезём. В лечении время важно.

«Да мать твоя колба…» - беззвучно выдохнул Гедимин. Он ждал, что отряд развернётся на запад, едва станет ясно, что налётчики не из «Овегена». В крайнем случае – с утра, после прямых слов сармата. Но что придётся уговаривать их не ехать к «Руте»…

- Одних вас в «Овеген» не пустят, - сказал он. – Серые не любят людей. А вас считают за животных.

Руйо пожал плечами.

- Их дело. Лишь бы лечились. Видеть нас им неохота, мы знаем. Но умирать от сарматской чумы – тоже. Даже твоему другу. Нас он прогонит. Но снадобье возьмёт.

12.09.281 от Применения. Западная пустошь, станция «Рута»

Гедимин шёл быстро, ни на что не отвлекаясь. Останавливался только в самое тёмное время на три-четыре часа – ополовинить обе фляги, плеснуть воды за шиворот и провалиться в пустой сон. В первую ночь он не прикрыл висок и проснулся от фантомного жара и чужих криков в мозгу. Они обрывались, едва прозвучав, - кто-то посреди обычных дел испарился в лучевом потоке, только успев ощутить боль, страх и растерянность. Сармат захлопнул брешь в защите, отдышался и снова лёг. «Надеюсь, хоть это людей отгонит,» - думал он. «Если они ещё здесь…»

Гедимин не видел ни руйо, ни джайков с тех пор, как двинулся на юг. Но он и не приглядывался – только надеялся, что им хватило ума вернуться в Джайек.

- «Рута», приём!

На горизонте уже виднелись верхушки мачт со свёрнутыми «отростками» излучателей.

…Тяжёлый люк карантинного шлюза открылся с тихим гулом. Кронион в скафандре усиленной биозащиты закрыл его за собой. На поясе «кота» висел жёсткий футляр – белый с красным восклицательным знаком.

- Ну что ж, - Кронион сдержанно хмыкнул и протянул Гедимину руку. – Поздравляю, ты всё ещё не мутант.

Скафандр Гедимина ещё не обсох от дезраствора, а перед мойкой сармат постоял под нейтронным облучателем. И всё-таки до чужой брони он дотронулся с опаской.

- Спокойно, - «кот» еле слышно усмехнулся. – Я-то знаю, что делаю. Держи. Пятьдесят доз. К себе сейчас не применяй, ты «чистый». Но с твоей жизнью… Далеко их не убирай.

Гедимин угрюмо кивнул и спрятал футляр под броню. Впереди была Йилгва – да и в «Овеген» предстояло вернуться. Хотя бы за источником нейтронов.

- Анклав Серых на северо-западе? – глаза Крониона слегка сузились. – Знаем, видели сверху. Передатчика у них нет. С пролетающими на контакт не идут. Странно, что с тобой пошли.

- Попробовали бы не пойти, - буркнул Гедимин. – Досиделись до «быстрой» мутации! Кронион, им даже провериться негде. Может, «Рута» возьмётся за ними следить?

Кронион посмотрел на потолок.

- Атомщик, ты это как себе представляешь? Два раза в месяц – рейд с плазмомётами? Без стрельбы они к себе не пустят. Ну и зачем нам это?

Гедимин тяжело качнул головой.

- Я поговорю с Мафдет… с Мафом Хепри. Он должен понять. Сами по себе они долго не протянут. В Йилгве тоже бардак, но за ними хотя бы следят…

Кронион махнул рукой.

- За собой бы уследили! Я на «Руте» насилу выбил проверки дважды в месяц. И то норовят сократить, едва отвернёшься. В «Ангалау» уже была вспышка, еле задавили. Восемь погибших. Теперь проверяться ходят строем. Только надолго ли?

- Мать моя колба… - пробормотал Гедимин. Кронион мрачно кивнул.

- А ты говоришь – следить за мутантами. На «Джойе» не знают, сколько всего народу в гетто. Посылать туда никого не хотят. Кто сам на пункт придёт, того ещё проверят. А кто сам придёт? Сам знаешь, как Серые «любят» «чистюль»…

Гедимин стиснул зубы. «А Маф была права. Йилгва может вся перемутировать, никто снаружи не заметит. Но там хотя бы есть пункт проверки. И блокатор…»

- Пойду, - буркнул он. – Не опоздать бы.

Кронион отмахнулся.

- Не опоздаешь. Как ты описывал заражённого и это убежище, - блокатор нужен был две недели назад. А сейчас… Хотя – дай всем по дозе, авось кого перехватишь.

«Две недели,» - повторял про себя Гедимин, по дну высохшего озера уходя на север. В расщелинах под ногами серебрилась лаллия. Шипы суккулента не искрили – зимой грозы были редки…

Тихий свист донёсся слева, из оврага, где суккуленты ещё не вытеснили степную траву. Из тени проступили очертания «флипа» с двумя седоками. Поверх шапок из крысиного меха краснели широкие тканые повязки – из-за холода руйо сменили «униформу», но «знаки отличия» не сняли.

- Вы ещё тут? – Гедимин изумлённо мигнул.

- Руйо дали слово, - пожал плечами один из седоков. Он уже спешился и подошёл к сармату. Пилот и машина ждали его на границе света и тени.

- Мы отвезём лекарство в «Оваджен». А ты иди спокойно и спи по ночам. Ты сармат, но так бежать – тяжело и тебе. А мы завтра будем на месте.

- Уран и торий, - пробормотал Гедимин, доставая футляр. – Отдай в «Овегене» кому-нибудь нормальному и возвращайся в Джайек! Хватит уже облучаться…

16.09.281 от Применения. Западная пустошь, к западу от Гиблых Земель, убежище «Овеген»

Идти по заросшим оврагам было тяжелее, чем по сухим, но Гедимина так и тянуло на запад. Там всё-таки попадалось что-то живое. Иногда ящерицы выбирались на солнце, иногда в траве мелькали чинчики, иногда неохотно уползал из-под ног Зелёный Пожиратель. Кажется, у них приближалась линька, и они выбрались на относительно «чистую» территорию за органикой – «фонили» овраги слабо, куда слабее, чем пыльный восток…

Гедимин сверился с картой и беззвучно хмыкнул. «Куда меня занесло? Ещё немного – и зашёл бы в «Овеген» с севера.» Он нехотя развернулся на северо-восток.

Слева, из оврагов, сквозь журчание незамерзающего ручья доносились плеск и бульканье. Справа от Гедимина мелькнула тень. Сармат быстро повернул за ней голову и тихо свистнул. «Опять джайки? Они отсюда что, не вылезают?»

- Новый день – новая луна, - пилот «флипа», вынырнувшего из-за травяной кочки, сдержанно ухмыльнулся. – Быстро ты ходишь, Чёрная Скала. Руйо обогнали тебя всего на пару лун.

- Живы? Из «Овегена» удрали? – Гедимин подавил облегчённый вздох. – Повезло… Это они там булькают?

Джайк оглянулся на овраг с ручейком. Похоже, русло недавно расширили, - сармат не помнил, чтобы по пути к «Овегену» вода так шумела.

- Нет, руйо давно уехали. В Джайек наведались ездоки из Саммита. Искали своих рабов, нашли столбы для черепов. А тебе привет от подмастерья Стэна и от вождя Мейцана. Теперь у него есть механики-упыри. А булькают там Серые Сарматы – пришли за водой.

Гедимин мигнул.

- Серые? Блокатор они получили?

…Мутанты пришли к ручью втроём, с готовой волокушей, с лопатой, ломом и кучей скирлиновых бурдюков. Исток раскопали, и мутная вода бурлила, стекая в недавно вырытую яму. Там, где она очистилась, двое Серых наполняли бурдюки. У одного на груди болталась защитная маска, а за плечом – гранатомёт. Третий сармат у мутного озерца разделся догола и тёр мокрую кожу пучком травы. Пара измочаленных пучков уже валялась рядом, а вода покрылась маслянистой плёнкой.

- И оно тебе надо? – лениво спросил гранатомётчик, поднимая из ручья полный бурдюк. – Мылись же на той неделе.

- А на этой не нужно? – отозвался купальщик и снова облил себя водой.

- Не в море живём, - буркнул гранатомётчик. – На питьё едва хватает. Если ещё тебя намывать…

Гедимин уже мигнул на словах «на той неделе», но тут не сдержался и мигнул два раза подряд. Тихо, на цыпочках, он отошёл к каменному гребню – туда, где ждал «флип» с двумя седоками.

- У них что, мытьё раз в неделю? – он запоздало удивился сохранившемуся счёту недель, но тут же о нём забыл. – В посёлке, не в дороге? Наверное, с водой совсем плохо.

- Раз в неделю – это у нас, - отозвался джайк. – Ну, не считая обтираний. А твои сородичи, уж извини…

Он втянул воздух и тут же прикрылся ладонью.

- Но чуешь их раньше, чем видишь. Мы сначала думали – флип рядом сгорел? Или оружие так работает? А нет. Это их запах.

Гедимин сдвинул респиратор. Джайк был прав. Вонь плавленой изоляции, окалины, едких химикатов, - всё, что выделяла кожа сарматов, облаком висело над оврагом.

- А в Йилгве есть душевая… - пробормотал он, включая сканер. Едва ли за водой послали бы «открытых» мутантов, но срок карантина ещё не прошёл – проверка не помешает…

…Гедимин подошёл к ручью, когда купальщик уже оделся и впрягся в волокушу. Её тянули вдвоём – он и гранатомётчик; броню и оружие взял третий сармат.

- И чего зря мёрзнуть? – ворчал он – купальщик всё-таки уговорил его обтереться водой. Гедимин уже закрыл респиратор и не знал, помогло ли. Вряд ли, конечно, - кожные складки Серых Сарматов надо бы промывать каждый день с моющим раствором…

- А, ты, - бывший гранатомётчик, увидев Гедимина, криво ухмыльнулся. – Спасибо за блокатор. У нас все живы. Жаль Гатула. Но хоть всех механиков разом не потеряли. Его-то не знаем, кем заменить. У кого руки задубели, у кого – мозги…

- Хорошо, что все живы, - отозвался Гедимин. – Помочь с волокушей? Трос у меня есть.

…Воду с волокуши разобрали сразу же. Салазки с мешками субстрата уже исчезли – карантин карантином, а пищеблок надо было «заряжать».

- Кет, - Маф скользнул по чёрной броне мрачным взглядом. – Быстрые у тебя «мартышки». Не бойся, мы их не тронули. Но скажи, чтоб тут не мельтешили. Видеть их мы не видим, но чуем прекрасно.

- Они вас тоже, - буркнул Гедимин. – С водой совсем плохо? Переносную душевую с подогревом можно бы на ручье устроить. Механизм я соберу.

Маф на секунду прикрыл глаз. Второй попытался закатиться под остатки верхнего века. Гедимин фыркнул.

- Даже в Йилгве есть душевые! Вы вообще сарматы или земляные упыри? Их вода обжигает – а у вас что не так?!

Маф тяжело вздохнул.

- В Йилгве, говоришь… Ладно, Кет. Подожди. Соберу тесков – пойдём с тобой в Йилгву. Глянем на их душевые. И ублюдку Маккензи в глаза. На «макак» мне плевать. Но подставу терпеть я не буду.

«Уран и торий!» - Гедимин недоверчиво мигнул.

- Давай, - кивнул он. – По дороге зайдём в Джайек. Заберём их отряд. А вы помоетесь. Идти будет легче.

…На полу убежища осталась только лужа, засыпанная «фонящим» пеплом. Гедимин боялся, что ссохшаяся плоть Серого Сармата будет разлагаться медленнее (или он вовсе мумифицировался заживо), но нейтроны своё дело сделали. Сармат выжег остатки жидкости и органики ЭМИА-лучом и залил радиоактивное пятно меей. Нейтронный источник, заэкранированный и на всякий случай тоже облучённый, лежал в «кармане» скафандра. Эа-клеток на нём не было. И на самодельном лучемёте Гатула тоже. Гедимин разобрал его, вернул на место все детали, снятые с энергомачты, и долго смотрел на неё, борясь с «ремонтным рефлексом». С одной стороны, тут было над чем поработать, с другой – овегенцы об этом действительно не просили.

…На обратном пути Гедимин хотел зайти в мастерские, но там уже кипела работа. Под окрики Мафа, шпыняющего Серых за неисправное снаряжение, и ворчание юпитерианца («Опять все стены обдерёшь, тебе что, мало?») механики, выпущенные из карантина, заменяли треснувшие щитки панцирей, подтягивали ремни, проверяли, в порядке ли гранаты и взрыватели. Краем глаза Гедимин увидел самодельные литейные агрегаты и химические реакторы под выключенной вытяжкой.

- Ты снарядил весь «Овеген»? – сармат пересчитал Серых в «доспехах» и недоверчиво покачал головой. Маленькое убежище могло выставить два десятка «гранатчиков» и ещё десятерых вооружить «дробашами» под сарматскую руку. У двоих филков была «кинетика», явно трофейная, ещё «довоенной» сборки.

- Конечно, я. Кому ещё-то? – отозвался Маф, подсчитывая что-то на обмотанных скирлином пальцах. – Так, ясно. Зарбат! Остаёшься здесь. Десятерых я увожу. Остальные на тебе. «Макак» в город не пускать, рейдеров – гасить, тесков Маккензи – без оружия на карантин. Не сдадут оружие – стрелять на поражение! Будут нам тут заразу таскать…

- Tza, - кивнул Зарбат, опуская на лицо маску-«респиратор». Десяток Серых, отобранный Мафом, уже выстроился у входа в убежище. Командир взглянул на неровный строй, броню из разноцветных щитков и дорожные тюки, тяжело вздохнул и махнул рукой.

- Идём! Кет, видишь, с чем приходится работать? Какие тут набеги на «мартышек»…

17.09.281 от Применения. Западная пустошь, город Джайек

Гедимин предупредил джайков, чтобы человеческой едой сарматов не угощали. Маф и вовсе запретил отряду заходить в город. Но ещё до заката вдоль стены встали походные шатры руйо, загорелись костры, закипела вода, и повалил пар из-под «купола» джайкской бани. У входа в приземистый шалаш, крытый шкурами, скоро выросла груда сброшенных панцирей и строй шестов с сохнущей одеждой. Со скирлина вода стекала быстро – сарматы, выползая из бани, сразу одевались в чистое. В шатрах уже сделали настилы из коры и листьев, сверху хотели постелить шкуры, но Маф сердито рявкнул – и Серые с недовольным ворчанием устроились на листьях. С собой они принесли широкие одеяла, в них и завернулись. Одного выгнали в дозор. В паре с ним собирался встать сам Маф – как только выйдет из «душевой мартышек». Его всё-таки удалось туда загнать…

С утра Гедимин поднялся рано, а горожане – ещё раньше. В полумраке мимо проносились разбуженные небесные змеи, встревоженно фыркали вилороги, выглядывая из загонов, под прикрытием атомного поезда собирались отряды джайков и руйо, а к Гедимину вместе с женщиной в красной повязке пришёл Джемас Гун.

- Воины идут в Джилву, - он оглянулся на поезд. – В этот раз убийца от них не уйдёт. Все мысли сейчас об этом. Но есть и другие дела. И тоже важные.

Женщина показала Гедимину желудёвую «миску» с густым буро-жёлтым веществом. По краям оно слегка пузырилось.

- Не застывает, хоть ты что, - сказала руйо. – Видно, так и останется. Найдём, во что налить. Для стирки и всякой чистки – штука отменная. Но вот для мытья... Вы, сарматы, крепче нас, вам оно годится. А человечья кожа от него трескается. Как земля в засуху.

Гедимин мигнул. Запоздало он вспомнил, что такую же плошку из желудёвой «шапочки» заносили в баню. Значит, джайки успели и сварить мыло по его рецепту, и разнообразно его испытать…

- Не застывает? Соль добавляли? Должно было сработать. А вот как смягчить…

- Как смягчить, мысли уже есть, - перебила его женщина. – А вот в нашей соли, видно, мало соли. А настоящей у нас нет. Может, ещё найдём – но вот локо говорят, что и они солят чем попало. И чанти тоже. Ну да ничего, Чёрная Скала. Спасибо, что учишь дельному. Попробуем сварить немного по-другому…

Она забрала «миску» и ушла. Джемас снова оглянулся на поезд.

- Настоящей соли, наверное, нет до самых южных морей. Хорошо было бы связать племя с племенем, караван с караваном, протянуть сеть с севера на юг и с востока на запад. Менять соль на сладкий вар, саженцы на семена, мягкую пряжу на шкуры. Только на дороге – то ездоки, то крысы, то безумные мутанты. Не пройти и не проехать. Разве что перелететь. Да не на чём… Ладно, Чёрная Скала. Нужна будет помощь – стреляй в небо. И мы, и локо, - все будут смотреть на юго-запад. Сигнал не пропустим.

18.09.281 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

Маф недоверчиво хмыкнул.

- И что, они так и взялись варить мыло? И ты не заставлял, и тебя при этом не было? Сказал им – и всё?

Он покосился на притихшее стойбище джайков. Лагерь встал в зарослях молодых Деревьев Ифи; неподалёку устроили стоянку и Серые Сарматы. Они не взяли с собой жердей и даже тут, где можно было наломать побегов и соорудить шалаши, не стали возиться – так и спали вповалку, зарывшись в листья и завернувшись в одеяла. Не все даже снимали нагрудники – только ослабляли ремни и отстёгивали шлемы. Часовой в полном снаряжении с тоской поглядывал на «примитивные», но тёплые шатры «дикарей». Джайки на первой стоянке звали Серых к себе, но Маф так ощерился и рявкнул, что больше к нему никто не подходил. И сами сарматы не возражали, но на шатры косились. Маф, замечая их взгляды, стискивал зубы и щурил глаз. И сейчас, за разговором с Гедимином, он следил за часовым – и, наверное, того ждал разнос…

- Чего заставлять? – Гедимин пожал плечами. – Рассказал им, как делать. А дальше они сами. Щёлок они уже знали. Осталось довести до ума. Только раствор не застывает. Надо в Йилгве спросить соли…

Маф еле слышно фыркнул.

- Нет у них. Хлорида натрия точно не найдёшь. Би-плазма себе из субстрата набирает, что надо. Ты же её не солишь? И они нет.

- Придётся идти к наннам, - пробормотал Гедимин, думая, что наннов и племя чанти как раз можно было бы состыковать, а от чанти уже прямая дорога на север… вот только наннский соляной раствор тоже недостаточно чистый – разве что одолжить готовый хлорид на насосной станции «Ксолата»…

- Странно всё-таки, - Маф уже забыл про соль. – Дикари с палками! Зачем им вообще мыло? Это же химические опыты. Тратить время, силы, мозги напрягать… И откуда у дикарей химики?

«На себя посмотри,» - хотел фыркнуть Гедимин, услышав про дикарей и палки, но всё-таки сдержался. Серые из «Овегена» всё же не разучились делать и чинить одежду и лить фрил… да, и делать взрывчатку. А она была сложнее мыла… но, видимо, и важнее.

- Джайки всё время ставят опыты, - отозвался он. – С камнем, с глиной, с растительным сырьём. Разработали красители и костяной клей, осваивают луки. Вам показать, как делать щёлок? Технология несложная, нужны зола и вода.

Маф тяжело вздохнул.

- Кет! Ты же был в «Овегене». Лишней воды там нет. И мы не готовы мыться золой и мазаться глиной. Вот чем вам, атомщикам, мешала Земля?! Жили, как нормальные сарматы…

Гедимин угрюмо сощурился.

- А ты помнишь, как жили? Мы же вместе сидели в первом Ураниуме. Сейчас хуже?

- Тебе – не знаю, - буркнул Маф. – А тогда мы бы на ближней свалке себе всё нашли. А мыло нам завозили. Никакой золы. Мы работали, нам платили. Чего на свалке нет – могли купить. Сейчас ты у кого что купишь? У дикарей – острую палку?

Гедимин пожал плечами.

- У «дикарей» скоро будет мыло. Покупай. Или вовсе в Джайек перебирайтесь, вожди вас пустят. Хуже, чем у вас, не будет.

Маф оглянулся на шатры, и его передёрнуло.

- Перебираться? К костру на шкуры? Это ты без нас, Кет. С Деннисом мы поговорим, раз нас коснулось. А дальше к нам не лезь!

Он отвернулся и впился взглядом в часового. Тот вздрогнул и уставился в темноту. Вдалеке грохнуло, вспыхнули огни, раздались выстрелы и крики. Оба Серых схватились за оружие. Стрельба утихла быстро, смолкли хрипы, но огни стали только ярче. Сармат слышал голоса, приглушённые расстоянием, и скрежет и хруст.

- «Макаки» развлекаются, - прошептал Маф, не сводя взгляда с огней. – Кого-то подловили на стоянке.

- Аркасов, - донеслось со стороны шатров вслед за тихим свистом. Все звуки заглушило рявканье трофейного «флипа» - его повредили в перестрелке, и победители никак не могли его завести.

- У аркасов бывает плохо с часовыми, - прошептал кто-то из людей. – Если дорога тихая, они то спят, то болтают. А вот кто их нашёл? На броне рисунок – две ракушки.

«Ракушки?» - Гедимин не сразу понял, о чём речь.

- Соединённые спирали? – переспросил он. – Значит, халаги. С северо-запада. Всё-таки обошли горы с севера…

- Северные крысы? Эх, локо говорили, - человек ненадолго замолчал, глядя на удаляющиеся огни фар. – Далеко зашли на юг. Будто нам своих мало…

19.09.281 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

Повреждённый «флип» так и не завёлся. Из него выдрали всё ценное, сняли колёса, штурвал и сёдла. На остатках корпуса кто-то не поленился замазать глиной метку «Арката» и начертить «две ракушки».

Судя по следам, ещё два «флипа» достались налётчикам – было куда грузить трофеи. Забрали всё, даже шесты от навесов; осталась только кровь на изъезженной земле, разбросанные угли костра да обезглавленные трупы. Гедимин никак не мог их пересчитать – за ночь над останками «поработали» гиены, разодрав тела и растащив по частям по округе. Сейчас зверей на стоянке не было. Луч сканера нашёл ближайшую гиену в полусотне метров на юг. Там стая рассредоточилась в траве, залегла и грызла утащенные кости, неотрывно глядя на стоянку. Пришельцы спугнули гиен, но те помнили о недоеденной падали и собирались вернуться.

- Далеко сбежали, - тихо заметил Гедимин, высматривая в округе других падальщиков. Гиены отошли совсем недавно – спугнул их, похоже, именно отряд Мафа.

- Меня они так не пугались. И степняков тоже.

Маф покосился на сармата.

- Чего ты там бормочешь? Мы идём уже или нет?

- Тут было семеро, - на чистом пятачке земли остановился «флип» руйо. – Семеро аркасов и три машины с севера. Халаги тоже режут головы?

Гедимин махнул рукой.

- У всех ездоков одни повадки. В округе тихо? Тогда идём.

«А гиены всё-таки разбежались от Серых,» - думал Гедимин, прислушиваясь, не раздастся ли за спиной лающий смех. «По ним стреляют достаточно часто, чтобы это запомнилось? А ведь от Йилгвы сюда ещё идти больше суток. Чтобы пострелять по безвредным животным? Чтоб я понимал местные традиции…»

- Маф, твои тески охотятся? – спросил он. Серый тяжело вздохнул.

- Кет, отстань! Снаряжение видел? По делу идём – еле нашли три гранаты на нос. А ты говоришь – на зверьё их тратить…

…На горизонте показались остатки старого здания. Гедимин остановился, досадливо щурясь.

- Укрытие Серых. Так я его и не взорвал…

- Хоть что-то умное! – перебил его Маф. Он как-то вмиг подобрался, жестом созвал бредущий отряд и впился взглядом в стены.

- Чего встал?! Сканер расчехляй!

Гедимин мигнул, но секунду спустя сам потянулся за плазморезом. В «пещеру» под покосившимся перекрытием набились трое Серых. Двое держали на коленях гранатомёты, третий поправлял «сбрую» из многочисленных ремней и колец и распределял по ней снаряды. Луч сканера на миг замер на плечах одного из стрелков – шею прикрывал высокий жёсткий воротник.

- Все там, - прошептал Гедимин, показывая «скан» развалин. В наушники резко выдохнули сразу двое – Маф и командир отряда руйо.

- С этой точки я всех достану, - Гедимин кивнул на пятачок чуть ближе к зданию. – Разойдитесь – буду резать по гранатам.

- Хэ! – Маф крепко сжал его запястье. – Один нам нужен живьём. Поговорим.

Гедимина передёрнуло.

- Нам тоже, - мрачно сказал руйо. – Есть о чём их расспросить.

Маф дёрнул перекошенным ртом и опустил маску до подбородка.

- Кет! Скажи своим… бойцам перекрыть выходы. Здесь, здесь и здесь встанут мои. А мы… - он ткнул пальцем в повреждённую стену на «скане». – Мы подойдём сюда. Послушаем.

Через треснувшую стену, и правда, было хорошо слышно. Гедимин снова включил сканер. Сфалт он держал наготове, хотя Серые через этот «выход» точно не пошли бы – к непрочной стене ещё надо было продраться сквозь завалы перекрытий.

- Уймись, - раздражённо проскрипел мутант с воротником. – Нет там никаких флипов. Деннис их в пустыню услал. Тески их и положили. И флипы, и дикарей. Зайдём в стойбище, повеселимся.

Носильщик тяжело заворочался.

- А если не уехали? Вы-то удерёте. А я с вашими гранатами?

Третий мутант пихнул его в бок.

- Боишься – начнём издалека. С поезда. Где только дикари его откопали? Он же на реакторе.

Мутант с воротником коротко хохотнул.

- Интересно, в реактор попасть – громко он бахнет?

Гедимин стиснул зубы.

- Перекрытие, - прошептал он Мафу. – Срежу край – просядет. Выскочить успеют. Потом всё обвалится.

- Tza, - выдохнул Маф, заряжая гранатомёт.

Под узким потоком плазмы стена вспыхнула багровым и чуть накренилась. Внутри заорали. Снаружи громыхнуло, засвистело с разных сторон – и грохнуло ещё раз. «Убежище» проседало, складываясь внутрь себя. Гедимин под деловитые возгласы и скрипучую ругань подрезал стены, ускорив разрушение, и обогнул руины. Теперь в щелях между перекрытиями усместилась бы разве что ящерица.

Из бывшей двери торчали ноги Серого-носильщика. Лежал он на спине, из-под перекрытия, врезавшегося в живот, натекло крови.

- Сдох, - Маф пнул неподвижную ступню. – На своём подорвался. Удачно его откинуло.

- Теск, мать твоя колба! – Серый в воротнике дёргался, обмотанный тросами. Двое бойцов Маф стояли над ним, один поставил ногу на живот. Туго натянутые тросы крепились к «флипам» - пленника «взял» отряд джайков. Двое с копьями теперь подозрительно приглядывались к броне мутанта.

- Теск! Своих не узнал? Чего тебе? Мы тебя не трогали!

Второй пленник, скрученный тросами, лежал тихо, только пальцы дрожали. Его «взяли» руйо – и уже разобрались, как срезать панцирь, не снимая верёвок. Теперь они вынимали по частям нагрудник и натягивали тросы туже.

- Лысые крысы тебе свои! – Маф остановился над скрученным «вожаком». – Говоришь, Деннис послал? И стрелять, и на нас потом сваливать?

- Эй! Ты что, мутировал?! – Серый дёрнулся от пинка под рёбра. – Я за Денниса не ответчик! Ну, пришли к вам дикари – так вы же отбились?

Он перевёл взгляд на джайка с копьём и презрительно ухмыльнулся.

- Скажи – весело? Ты бахаешь, «макаки» бегают. А на тебе ни царапины. А вы такое веселье пропускали! Теперь-то, верно, опробовали?

Гедимин, искоса глядя на джайков и руйо, видел, как они багровеют под краской. Вокруг «вожака» Серых уже собрался почти весь отряд Джайека. «Тески» Мафа тихо отошли ко второму пленнику, но слушали внимательно.

- Весело, говоришь, - протянул Маф. – А Деннису тоже нравится? В первый раз он с вами ходил?

Серый мигнул.

- Ты чего? Он же в городе сидит. Не вытащишь. Хорошо, другим не мешает. Кому скучно – выход свободный. Отработки потом, конечно… - он досадливо дёрнул ссохшимся ртом.

Маф оглянулся на Гедимина, чуть прищурив глаз.

- Конечно, отработки. Кто за тебя работает, пока ты бегаешь? Мог бы место поближе найти, - проворчал он почти дружелюбно. Серый фыркнул.

- Ближе трудно. По городам сидят «макаки» другого сорта. У них у самих гранаты есть. А в степи они шустрые. Не догонишь. Эй! Так нас уже развяжут?

- Да погоди, - отозвался Маф с кривой ухмылкой. – Гранаты у вас хорошие. И стволы тоже. Сами делали, втроём?

- Куда там, - Серый с досадой пошевелил кривыми пальцами. – Раньше-то я мог бы… Не, это из мастерских Ченге. Там всем всё делают. Принеси материал да заплати. Деннис сказал – теску в диких землях без оружия нельзя.

- А он не дурак, - заметил Маф. – Если без ствола наружу пойдёшь – не выпустят?

- Ага, приказ, - кивнул пленник. – Только если через стену… да была охота – на развалинах мутанты! Это если кто уже совсем…

Он вздрогнул и замолчал.

- Совсем – в смысле, мутирует? – уточнил Маф. – У нас в «Овегене» на днях такое было. И у вас бывает?

Серого передёрнуло.

- Я слышал про двоих. Это хорошо, что они уходят. Пусть мутируют подальше от нас!

- Да, ваш Деннис совсем не дурак, - протянул Маф. – Ладно, Джо… Ты ведь Джо?

Серый мигнул.

- Ты чего? Я Грэхем. А это Вестон. А Джо убили… твои тески, не знаю, с чего.

Маф покосился на Гедимина и сделал шаг назад.

- Вестона возьмём с собой. Живым. А с этим… твои… люди хотят что-то у него спросить?

- Спросить? – от глухого голоса руйо даже Гедимину стало не по себе. – Нет, пожалуй. Услышали довольно. Теперь пусть сарматы отойдут. Чёрная Скала, ты не смотри.

- Эй! – Грэхем задёргался. Руйо – издалека, наконечниками копий – уже резали ремни его панциря, и верёвки на теле натягивались туже.

- Чёрная Скала! – командир руйо оглянулся на сармата. – Правда, не смотри. Тебе такого не надо.

Маф усмехнулся.

- Кет у нас чувствительный… Ну, приказали – исполняй, - он повернулся к дёргающемуся пленнику спиной. – Пойдём поговорим с Вестоном.

Гедимин тоже отвернулся – за миг до того, как растерянная ругань Серого оборвалась воплем – и воем ужаса и боли. А вот Вестон видел всё – и, когда Маф к нему подошёл, пленник уже трясся и жмурился.

- Значит, на защищённые города нападать не так весело? – угрюмо спросил командир «Овегена». Серый втянул голову в плечи.

- Я не стрелял! – выдохнул он. – Ни разу, клянусь! Это всё Грэхем! Мы с Джо только несли снаряды…

- Поймали тебя с оружием, - холодно заметил Маф. – Так что не знаю, не знаю. Сейчас джайки технологию на Грэхеме отработают… А чем ты в Йилгве занимался?

За спиной Гедимина пленник взвыл и захрипел.

- Сланцем, - прошептал Вестон. – Сланец я чистил. Для субстрата. А Грэхем был на дробилках…

Маф оглянулся на Гедимина.

- Не так уж плотно заняты они на заводе… Ваш бригадир легко тебя отпустил?

Серый мелко закивал.

- Сказал т-только, чтоб я на проверку зашёл. Ну, на станцию…

- Заходил? – спросил Маф. Серый замотал головой.

- Кет, можешь его проверить? – Маф склонился над пленником, заглядывая в глаза. – Слизь пока что не течёт…

За спиной уже не кричали и даже не хрипели, только был слышен неприятный влажный хруст. Гедимин, подавив желание обернуться, уставился на сканер.

- Ничего не видно.

- Не сомневался, - буркнул Маф, кивком подзывая свой отряд. – Кет, скажи своим бойцам – этого отведём к Деннису. Живым. Не удерёт. А попробует – пусть делают с ним, что хотят. Я отбирать не стану.

- Д-да-да! – Вестон часто закивал. – Я п-пойду к Деннису. Не надо меня к дикарям!

- И повторишь при нём то, что нам рассказал Грэхем? – Маф прищурил глаз. Вестон закивал ещё чаще.

- М-мы не знали, что это ваши дикари! То-то они на поезде с реактором…

Маф дёрнул перекошенным лицом.

- Это его, - он кивнул на Гедимина. – И реактор его. И зря вы, тески, к нему полезли. Ладно. Развяжите ему ноги. Вставай! В твоих интересах топать быстро. А то бойцы Гедимина могут не сдержаться.

Тихо зашуршала измятая трава. Рядом с сарматом остановился командир руйо.

- Жаль, что он нужен живым. Он хотел стрелять по Джайеку. И делал бы это с радостью. Деннис потом не отдаст его?

Пленник съёжился.

- Нет, я думаю, - отозвался Маф. – Сарматы своих не выдают. А этот недоделок ему всё-таки свой.

За спиной кто-то сердито фыркнул.

- И вытаскивать не буду! Куда я потом с этим копьём?!

- Наконечник хоть сними, - мрачно сказал другой. – В ручье промоем, и ладно. Тебе не надо – я заберу. А его как? Может, подпереть и поставить?

- Пусть падаль валяется, - буркнул первый. – Сердце пробито, не уползёт. Помнишь, Чёрная Скала в сердце стрелял? А он про таких тварей знает…

Гедимин не выдержал и обернулся. Джайки стояли над телом Серого Сармата. Он неестественно вытянулся, голова запрокинулась, изо рта, чёрного от кровавой пены, торчал конец копья без наконечника. Мутанта нанизали на древко – от заднего прохода до рта. Джайк, присвоивший наконечник, вытирал его о комбинезон мертвеца, ещё двое деловито сматывали тросы.

- Ты верно говорил, Чёрная Скала, - криво ухмыльнулся джайк, поймав оторопелый взгляд сармата. – Уязвимые места у них есть. И внутри они мягче. Мы проткнули сердце, а потом протащили древко до конца. Теперь не уползёт?

Гедимин молча качнул головой. «Раньше-то я мог бы…» - всплыло в мозгу, и в груди шевельнулся угловатый ком. Но тут же внутри вспыхнул жар, и в глаза плеснуло красным. «Больше не будет стрелять по реакторам,» - недобро оскалился он.

- Готовы? Идём? – спросил Маф, равнодушно взглянув на труп. – Стоянка не помешает, но подальше. Пока светло, продвинемся на запад.

21.09.281 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Йилгва

Едва вдали показались высотки Йилгвы, Маф остановился и кивнул тем, кто вёл пленника. Его рывком подтащили ближе. Он не сопротивлялся – как, собственно, и всю дорогу. Он больше всех торопился в Йилгву.

- Впереди тихо, - доложил разведчик руйо, выехав из заиндевевшей травы. – До самых ворот.

Маф хмыкнул.

- Кто хотел уйти гулять – уже ушёл. Интересно, сколько тут таких бродяг со стволами… Ладно. Здесь разделимся. Мы с Кетом ведём Вестона в город. Остальные ждут сигнала. Ты и ты – на вас верхний пост. Ты прочистишь трубу. Кет! Твои бойцы после сигнала пусть заезжают тихо и бьют из теней. У них ловко выходит. Ты сам – «плазму» наготове! Чего за спиной болтается?!

- Вроде говорить идём, - буркнул Гедимин, но сфалт на плечо передвинул. От мысли о стрельбе в сарматском гетто в груди заранее ныло. «А я двести лет надеялся, что они живы…»

Маф криво ухмыльнулся.

- С такими, как Деннис, без пушки не говорят! А Ченге вообще нельзя спускать с прицела. Держи трос! К поясу пристегни, рука тебе пригодится.

- Я не убегу, - заверил Вестон. Когда «дикари» растворились в тенях, он сразу приободрился.

- Здесь-то нет, - хмыкнул Маф. – А вот за воротами… Ладно, идём!

На его поясе висел обломок фрила – высокий воротник с брони Грэхема.

…Гедимин покосился на «ворота Йилгвы». Чем бы ни занимались «заскучавшие» Серые в пустошах, добытые трофеи они в город не носили – черепов над трубой осталось столько, сколько и было. Маф на секунду остановился, изучая «украшения».

- Совсем одичали в своей норе! Да, с клыками – это кто?

- Тарконы, люди-мутанты. В городе увидишь живых, - коротко пояснил Гедимин. Маф надвинул маску ниже.

- Какой только дряни ни вывелось…

Серый-охранник хотел что-то скрипнуть при виде чужаков, но зычным окриком Мафа его вымело вместе с заслонкой. Из окошка высунулся ошалевший таркон. Маф взглянул на приоткрытый зубастый рот и хлопнул себя по бедру.

- Ну Деннис тут и развёл! Эй, ты, где командир?

- На заводе, - отозвался таркон. – Э! Ты вообще кто?

- Куда теска потащили? – остановились посреди улицы патрульные. Маф ухватил Вестона за плечо.

- Крысу поймали. Убийцу и подставщика. А я Маф Хепри, командир «Овегена». Ты, с огнемётом, - веди нас к Маккензи! Дело есть.

Гедимин мигнул. Патрульный тоже. Что-то странное мелькнуло в глазах. Гедимин ждал, что он выругается и пойдёт своей дорогой, - но секунду спустя он впереди «отряда» вёл чужаков к заводу. Маф без тени удивления шёл за ним, оглядываясь по сторонам.

- Да, неплохо так устроились. А чего бы не устроиться? Целый город, два убежища… А, вот она, станция. Впритык стоит. Интересно, как всё при взрыве перемешалось…

В пяти метрах от гудящего заводского ангара он остановился, дёрнул Вестона к себе и прикрикнул на охрану:

- Чего встали?! Маккензи там? Бегом за ним! Я в ваш ирренций не полезу.

Охранник без единого звука шмыгнул в дверь. Маф постучал пальцами по нагруднику.

- М-да, бардак. Но всё-таки не «Овеген». Деннис кое-как управляется.

- Охрану тут «строит» Ченге, - угрюмо поправил Гедимин. Он уже слышал из ангара два знакомых голоса. На заводе были оба командира – и Гедимин подозревал, что переговоры это не облегчит.

- Канадец, опять ты? – Деннис – на этот раз в шлеме – вывалился за дверь. За ним тяжело шагнул Ченге.

- Что за дела? – Деннис заметил связанного Вестона. – Мы что, с «Овегеном» уже воюем? Хватать наших тесков посреди города…

Маф толкнул пленника кулаком в спину.

- Где мы тебя схватили? И что ты там делал? Говори, да не ври мне!

Вестон уставился в дорожное полотно.

- Н-ну… мы с Грэхемом и Джо… мы ходили в стойбище «макак». Ну, развлечься. Мы внутрь не лезли! Грэхем только стрельнул пару раз. А тесков из «Овегена» мы вовсе не трогали. Они первыми напали!

- Маккензи! Кто свалил их налёт на «Овеген»? – перебил Маф. – Кто навёл на нас Кета с ордой дикарей? Ты совсем тут мутировал?!

Деннис переводил взгляд с Мафа на Гедимина и обратно. На Вестона только покосился, но так, что тот замигал и опустил голову ещё ниже.

- Вот как… М-да, промашка вышла. Но сам подумай, Хепри, - у меня шахта, завод, мастерские. Когда мне бегать за каждым отпускным? Бригадиры разрешили – значит, всё улажено. Думал я, что ли, что они в пустыню попрутся? Вам там всяко ближе!

Маф тяжело вздохнул.

- Маккензи, ты болван. У меня лишних тесков нет. Это у тебя перенаселение. Знаешь, что стало с Грэхемом и Джо? В город им уже не вернуться. На заводе твоём не работать.

Деннис мигнул и уставился на обрезок брони в руке Мафа. Ченге, скрипнув зубами, шагнул вперёд.

- Ты, овегенский мутант! Что с Грэхемом? Где ещё дво… Джо?

Гедимин недобро сузил глаза. «Не следят они за отпускными… Так я и поверил. Может, сами не подсылали, но кто куда пошёл – знали доподлинно…»

- Грэхем? Дикари его на копьё натянули, - отозвался Маф. – От задницы до рта. Не любят они таких шутников. А Джо повезло – сам подорвался.

- А третьего убил я, - процедил Гедимин. – И ещё кто нападёт на мирные племена – тоже убью.

Рука Ченге дёрнулась к оружию. Деннис охнул.

- Heta! - он ухватил соплеменника за локоть. Тот рванул руку на себя.

- Деннис, слизь! Эти двое убили наших и ещё хвалятся! Ты им спустишь?!

- Ты кому не спускать собрался? – Маф тронул приклад. – Мы тут не одни. С «Овегеном» воевать будешь?

Ченге скрипнул зубами.

- Кто трогал ваш «Овеген»? Чего вы вообще влезли?!

- Твой дружок Маккензи нас подставил, - напомнил Маф. – Я должен был вам спустить? Хоть там дикари, хоть подрыв альнкита, - врать о нас не будет никто!

Он задумчиво посмотрел на Вестона. Деннис беспокойно зашевелился. Ченге замолчал и только тяжело дышал.

- Ну что ж, ошибка разрешилась, - подал голос Деннис. – «Овеген» ни при чём. Канадец и его дикари… ну, трёх убитых тесков вам, надеюсь, хватит? Мы в расчёте?

- «Овеген» ни при чём» - и это всё? – маска Мафа дёрнулась вместе с лицом. – Мы за так пёрлись сюда из пустыни?

Деннис быстро огляделся по сторонам. Защищать его никто не спешил. Даже Ченге отвернулся, демонстративно потирая локоть.

- Так вы явно прибрали стволы убитых, - нашёлся Деннис. – И гранаты, и панцири.

- Гранаты повзрывались, - буркнул Маф. – А нам они нужны. Где там у Ченге мастерские? Небось, и запасы есть?

- Что?! – вскинулся Ченге.

- А то, - Маф перевёл взгляд на Вестона. – Дикари и на него претендуют. Тоже пойман с оружием. Вот думаю – отдать им сейчас? Или ждать, пока опять заскучает и к посёлку полезет? Тут говорят – у тебя ещё двое мутантов за городом бегают…

Деннис дёрнулся и замотал головой.

- Мутанты у нас не бегают! Все за стеной ползают. И я на них чипы не ставил. Что куда потекло – я не при делах! Маф, погоди пороть горячку, - он протянул руку к плечу перепуганного Вестона. – Дикарям твоим дадим фриловых фляжек, они и уймутся. Ченге, что у нас там с запасами? Дюжина снарядов наберётся?

- Пятнадцать, и не меньше, - буркнул Маф. – И Кет их все проверит. Кет, увидишь лажу – лажовщику бей в рыло!

…На подходе к воротам Гедимин услышал скрипучие голоса, усиленные эхом туннеля.

- Каждый день после работы, - говорил Серый Сармат. – Десять шлангов и по десять всего остального. А чтоб не было толкотни, шахтёров отпускают пораньше. За ними идёт завод. Ну, и мастерские Ченге. Не, вода для всех чистая. Ни разу не слышал, чтоб жаловались.

- Хорошо вам, - вздохнул в «трубу» кто-то из бойцов Мафа. – А у нас, как вода под убежищем иссякла…

- Хэ! – крикнул Маф, и охранник шарахнулся от «трубы». Командир «Овегена» прошёл мимо, не взглянув на него. Гедимин, нагруженный гранатами и фляжками, покосился на притихшее гетто. «Не надумал бы Ченге чего лишнего…»

- Что тут забыл? – сощурился Маф на бойца за «воротами». Тот был один, и других Серых Гедимин поблизости не увидел.

- Разведывал, - отозвался боец. – Слышал? Душ каждый день…

- И давно вам говорили – перебирайтесь к нам, - донеслось из «трубы». – Вы ж не пустынные ящерки! Это им там хорошо…

- Идём, - буркнул Маф и ускорил шаг.

Когда вокруг поднялась степная трава, Гедимин тихонько засвистел. Вслед за джайками и руйо из пустошей подтянулись бойцы «Овегена».

- Виру взял гранатами, - сказал Маф. – Разбирайте. Кет, отдай своим фляжки. Вестона у нас отобрали, поживёт пока.

Предводитель руйо подозрительно осмотрел фляжку и нехотя кивнул.

- Что ж, кровь уже смыта кровью. А вещи пригодятся. Идём в Джайек?

- Да, и быстро. Тут для стоянки не место, - отозвался Маф. Его бойцы растерянно переглянулись.

- А душ?

- У джайков помоетесь, - бросил Маф. – Вперёд!

Часть 6. 23-40.09.281 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии – город Джайек – город Верхний Джайен – кислотные топи Лит, город Нгери – Взрывные горы, стойбище племени луговых сулымик

23.09.281 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

С вечера выпало немного снега. Когда отряд снялся со стоянки, ледяная крупа оставалась только в самой густой тени. А когда Гедимин увидел впереди осевшие развалины укрытия Серых Сарматов, весь снег уже превратился в воду.

- Вот тебе и душ, - ворчал кто-то из Серых, продираясь сквозь спутанную траву. Брызги летели, по пояс покрывая штаны и щитки брони.

- Кет, куда пошёл? Сканируй! – напомнил Маф. Он сам остановился и подал знак отряду. Из-за куста вынырнул мокрый «флип» разведчиков.

- Ничего живого на развалинах. Такой падалью даже гиены брезгуют!

…Он был прав. Останки обоих налётчиков лежали так, как их оставили. Цитолиз по холоду замедлился, но его следы уже были заметны. Пятна крови исчезли, тела обмякли и будто сплющились. Лицо и руки Грэхема заметно припухли, и напирающая изнутри жидкость расправила складки посветлевшей кожи. Теперь читался её настоящий цвет – светло-синий, как у выходца с Марса. Гедимин хотел заглянуть в глаза, но обмякшие веки закрыли их и просели внутрь – хрупкие органы растворялись первыми.

- Это он ещё быстро, - заметил Маф; он тоже остановился над мертвецом. – На Ганимеде они могли неделями лежать.

- Я бы сжёг, - Гедимин угрюмо сощурился. Маф насмешливо фыркнул.

- Вот тебе заняться нечем! Идём. У твоих скоро привал, и нам нечего отставать. Ты чего вообще? Раньше убивал и не морщился. То шею кому свернёшь, то город разбомбишь…

Гедимин тяжело качнул головой. Мутант, изменённый цитолизом, стал неприятно похож на обычного сармата. Не задетого ни излучением, выжигающим связи в мозгу, ни медленным, но неумолимым делением эа-клеток…

- Не могу понять. Им это было зачем? Боялись же ответки от джайков. Одного из своих потеряли. И всё равно пошли…

Маф невесело усмехнулся.

- Грэхем же сказал – весело. Ты стреляешь, а в тебя – нет. По «макакам» чего ж не пострелять? Половину сарматов позови – полетят, как на ракете.

- И ты полетишь? – Гедимин смерил Мафа угрюмым взглядом.

- Я – нет. И овегенцам так себя уронить не дам, - отозвался тот. – Мы хотели тогда, чтобы «макаки» к нам не лезли. Теперь не лезут. А кому-то оказалось мало… Теск! За дорогой следи! Чуть не сбились с твоей болтовнёй!

Маф ускорил шаг и до привала не сказал ни слова.

25.09.281 от Применения. Западная пустошь, город Джайек

В центре Джайека горели огни, гудели дудки, и стучали костяные трещотки. С крыши поезда на шум оглядывались караульные локо. Только они – и немного небесных змей высоко в воздухе – остались охранять поезд. Другие локо ушли в город. Гедимина звали, но он отказался. Кое-кто из Серых после бани просился к «дикарям», но Маф не отпустил никого и двоих отправил в дозор. Сам он тоже бродил в темноте где-то на южной границе.

- Вот всегда с ним так, - ворчал Серый Сармат из шатра. Шатры для всего отряда принесли и поставили джайки – и в этот раз внутри поверх листьев постелили шкуры. Маф морщился, но не возражал – только пищу и любое питьё, кроме воды, брать у джайков запретил.

- Вот шкуры те же. С ними и мягче, и мусора меньше. Чем они ему мешали? А мыло? Чёрный предлагал научить – делали бы своё, раз у людей брать не хочет. Вернёмся вот в «Овеген» - и что? Опять мыться раз в месяц или к ручьям бегать по холоду?

- Оставайся у диких, - проскрипел другой. – Будет тебе и вода, и мыло. Если на цепь не посадят.

Серый фыркнул.

- Они чужих рабов выручают. И на цепи их не держат. Это в «Овегене» мы как на привязи. Туда не ходи, это не делай… Вот что плохого в походной бане? В мастерской есть печи. На литьё фрила им жара хватает, а воду и камни погреть раз в неделю – нет?.. Я уж лучше к диким. Только Хепри убьётся, а не отпустит.

За плечом Гедимина раздался свистящий вздох. Следом его стукнули по броне.

- Часовой, мать твоя колба! Крейсер сядет – не услышишь!

Маф, громко шаркая, прошёл вдоль шатров. Голоса стихли.

- У вас запчасти от старых насосов остались? – спросил Гедимин. – Трубу сами сделаете, это вы умеете. Не хочешь ходить к ручьям – проброшу водопровод от них к «Овегену». Работы на неделю. Как раз щёлок успеет настояться. И мочалок навяжете. Хоть из травы, хоть из драного скирлина.

В шатрах зашевелились. Маф уставился на звёздное небо.

- Кет. Не лезь не в своё дело, а?

Гедимин пожал плечами.

- Как знаешь. Только скоро пол-«Овегена» разбежится.

26.09.281 от Применения. Западная пустошь, город Джайек

С утра хранитель «Здоровяка» тронул Гедимина невидимой горячей лапой. Уже давно рассвело, и загулявшие локо возвращались к поезду.

- Приезжайте, когда всё начнёт прорастать, - слышал сармат из вагона голос Вениджи Гуна. - Вместе соберёмся к чанти за саженцами. И в Керки заедем. Народ оттуда надо вытаскивать. Как раз, может, разберёмся, как их лечить.

- И мы подумаем, - вздохнул вождь Мейцан. – У нас под боком Ангала. И в ней, похоже, порядки те же. Не возят ли туда рабов из Керки…

Над городом кружили небесные змеи, и их стая постепенно разделялась. Гедимин, сидя на крыше локомотива, косился на дозиметр – кривая ЭСТ-излучения шла волнами, и стрелка-указатель задумчиво качалась.

- Хорошо устроился, - хмыкнул Маф, посмотрев на Гедимина. Другим, немигающим, глазом он следил за отрядом. Пятеро хмурых мутантов выстроились на окраине, проверяя снаряжение. Ещё пятеро, тоже в броне и с оружием, собрались у шатров, но выглядели куда более довольными.

- Передайте Зарбату – придём через две недели, - Маф повернулся к угрюмой шеренге. – А пока следим за тесками Денниса. И Зарбат пусть тоже ушами не хлопает. Всё ясно?

- Угу… - отозвались Серые Сарматы. От шатров на них смотрели с сочувствием. Несколько джайков пришли разбирать лишние жилища, но остановили работу и помахали уходящим. Маф сердито фыркнул.

- Чего смотришь? Ченге – дурной на всю голову. Твои бойцы шустрые. Но с подготовленным отрядом справиться непросто. Это не полоумки из банды Грэхема!

Гедимин угрюмо кивнул.

- Если так – может, и мне остаться? Вы тут вшестером…

Маф отмахнулся.

- Лучше езжай. Разберёмся. А то после твоих идей мне отряд в кучу не собрать. Вот ты, - куда шкуры понёс?

- В палатку, - отозвался Серый. Он забрал подстилки из разобранных шатров, и теперь сарматы делили их поровну. Гедимин покосился на невысокий купол походной бани. Её не разбирали – наоборот, принесли туда ещё миску вязкого мыла.

- Чёрная Скала! – окликнул сармата полузнакомый голос. У вагона стояла женщина-«химик».

- Знаешь, что мы сделали? Вытопили жир из семян ванкасы. Вот если твоё мыло с ним смешать, пока горячее, - будет жидко, жиже, чем было. Но коже куда как легче!

Гедимин мигнул.

- И теперь оно годится для мытья людей?

- Да, уже проверяли, - женщина усмехнулась. – После первого раза кое-кто опасался. Но ничего, теперь довольны. Вот только не застывает оно, хоть ты тресни!

- Масло ванкасы? – переспросил кто-то из бойницы. – А много его надо? Мы пробовали хвойный отвар. Пахнет приятнее, но шкуру потягивает.

- Одну плошку к трём, - ответила женщина. – Хвою, значит? Не красится?

…«Здоровяк» медленно огибал посёлок джайков. Из степи выбирались килмы и пристраивались за вагоном. Город уже пропал за горизонтом, когда Гедимин увидел в стаде первого вилорога.

- Наши остались в Джайеке, - ухмыльнулся вождь Ицки; он тоже выбрался на крышу, к огневым постам. – Может, весной дадут приплод. На спину к себе не пускают, но тюки вешать уже дают. Наверное, так и будет. Хребет у них слабый, не рассядешься.

Поезд медленно поворачивал на северо-запад. Локо высматривали колеи, пропаханные по пути на юг. Из открытых бойниц были слышны разговоры о мыле, прялках и маленьком ткацком станке. В огневом «гнезде» сравнивали лук и копьеметалку – где что полезнее. Небесные змеи сновали над вагоном, задевая просверленные трубки, и над поездом стоял мелодичный гул и свист.

30.09.281 от Применения. Западная пустошь, город Верхний Джайен

Гедимин проснулся без таймеров – кто-то крепко сжал его ладонь.

- Чёрная Скала! – Ицки, в полной боевой раскраске, с дробовиком за плечом, склонился над сарматом. – Тревога!

Сонный Гедимин растерянно мигнул. «Здоровяк» стоял там же, куда встал с вечера. Вокруг было тихо, даже дудки – игрушки небесных змей – ещё не загудели на ветру. Вагон и локомотив убрали трапы и закрыли двери. В сумерках у поезда виднелись массивные силуэты килмов, поодаль залегли в траву осторожные вилороги. Сармат снова мигнул. «Даже звери спокойны. Какая тревога?»

- Видишь небо на севере? – спросил Ицки. – Отсюда всегда видны два кружевных дерева. Самые верхушки крон – как дорожные столбы. От них полдня до Верхнего Джайена.

Гедимин посмотрел на север и растерянно мигнул. В сумерках он видел никак не хуже человека, даже тренированного. Но никаких деревьев на горизонте не было.

- Место не перепутали? – спросил он. Ицки резко качнул головой.

- Здесь локо знают каждый камень. Мы выслали разведчиков… - он приложил ладонь козырьком ко лбу. – Ага, я их вижу. Все возвращаются. Будь настороже, Чёрная Скала. Атомный зверь беспокоится.

Гедимин рывком сдёрнул височные пластины. Хранитель «Здоровяка» дыхнул жаром в затылок. Что-то и впрямь его тревожило – там, на севере, откуда возвращались разведчики.

«Флипы» въехали по наскоро спущенным сходням, и едва успели захлопнуться двери, как локо-разведчик поднялся на крышу.

- Деревьев нет. Ямы вместо пней, - он показал горстку мелких белых щепок. Гедимин, вздрогнув, протянул к ним руку. Сармат видел, как лес сносят под корень. Но эти щепки… Это были не обломки и не обрезки – ни один знакомый Гедимину инструмент не давал таких отходов. Это были огрызки.

- Мелких деревьев тоже нет. Даже кустов, - добавил разведчик. – Будто выгрызены из земли. Одни корни остались.

- Из корней что-то да прорастёт, - пробормотали из огневого «гнезда». Гедимин угрюмо щурился на щепки. В памяти всплывали шорох и скрежет в наушниках, гул колонии в заброшенной урановой шахте, металлически-хитиновый треск фуражного роя…

- Вокруг Джайена есть животные, поедающие древесину? – спросил сармат. Ицки качнул головой.

- Мы бы давно заметили. И чтоб два гигантских дерева, от веток до корней… Что ты знаешь, Чёрная Скала?

- Гимы, - буркнул Гедимин, снова вспомнив скрежет в убежище под городом Лан. «Всё-таки полезли наружу. Что-то держало их, а теперь исчезло. Мать моя пробирка…»

- Гигантская саранча, - он показал рост гима-фуражира от крыши вагона. – Панцирь пропитан металлом. Жрёт всё. Органику, железо… Задраивайте люки, вешайте все щиты и готовьте дробовики. Стрелы гимам нипочём!

- Проверим, - донеслось из вагона, где уже стучали заслонки бойниц. Из трюма выгружали щиты. Гедимин надеялся, что гимы отвлекутся на пласты коры и не успеют разодрать обшивку поезда. Больше от щитов проку не было – они выдержали бы дробь и осколки гранат, смягчили выстрел из «кинетики», но перед челюстями «фуражира» устоять не могли.

- И откуда бы такое? – задумчиво спросил Ицки. – Локо объездили всю округу. Не видели ни таких зверей, ни таких следов.

Гедимин уставился на крышу вагона.

- Они не совсем звери. Они… довольно умные. Колония огромна, строго разделена – разные подвиды для разной работы. Охрана, строители, фуражиры… Целый подземный город. На севере, в руинах Лана, когда-то было убежище. А потом оно стало гнездом.

- Далеко эта саранча полетела, - вождь Мейцан выбрался наружу и вместе с Ицки разглядывал карту в передатчике Гедимина. – Лан… Локо не помнят таких развалин. Мы добрались вот сюда и свернули.

- Из-за едкого тумана и плохой воды, - добавил Ицки. – Кьярки помнит, сколько локо тогда кашляли и обожгли руки и горло. Кислотные топи Лит на твоей карте? И там ещё свои жители?

- Тайкемы и нарвенги, - отозвался Гедимин. – Как-то живут в серной кислоте. А вы правильно свернули. Лан был восточнее…

«И болота всё время расширялись,» - подумал он, вспомнив подземное озеро разбавленной кислоты. «Если дотекло до Лана и подтопило убежище… Броня гимов, кажется, уязвима для кислот. Затопление могло согнать колонию с места. На поиски нового убежища. И тогда…» - сармата передёрнуло.

- Верхний Джайен – между нами и кислотными болотами, - заметил Ицки. – И если саранча уже орудует здесь…

Не договорив, он спрыгнул с крыши и забрался в вагон. Изнутри донеслись отрывистые команды. «Здоровяк» тихо загудел – механизмы пришли в движение.

- Джайен выстоит, - проворчал кто-то из воинов локо. – Не такое видали. Интересно, у этой саранчи крылья крепкие?

- Саранча ещё и прыгает недурно, - напомнил другой. – Смотри в оба!

…Два кратера зияли на месте огромных стволов. Гимы выгрызли максимум органики, почти не оставили щепок и посрезали все окрестные кусты и деревца, прихватив и пучки не полёгшей травы. Ицки принюхался и указал на северо-запад.

- Кровь. Зверь не успел уйти.

Гедимин оглянулся на вагон. Стадо бежало за поездом полпути от стоянки до деревьев, потом тревожно зафыркало, и животные начали отставать. Сейчас вокруг не осталось ни килмов, ни вилорогов. Только небесные змеи зависли в воздушных потоках вдоль вагона.

- Унесли всё до прутика, – Ицки тщетко высматривал остатки срезанных деревьев. – Сколько же тварей было в рое?

Ветер хлестнул Гедимина по рукам. Небесные змеи взвились над поездом.

- Дже! - крикнули из огневого «гнезда».

- Вот и посчитаем, - Ицки сорвал с плеча дробовик.

На северо-востоке быстро разрасталось широкое тёмное пятно – плотный сгусток посредине, растянутые полупрозрачные «крылья» по бокам. Оно шло длинными прыжками, только боковые части и «крышечка» плотного роя летели, не касаясь земли.

- С фуражирами солдаты! – Гедимин вскинул генератор поля. Плёнка растянулась вдоль поезда, оставив узкие просветы-бойницы.

- Бей! – крикнул Ицки, и вагон загрохотал.

Плазменный шар взорвался в центре роя – тот не успел разделиться. Гедимин выстрелил снова, но уже впустую – гимы бросились врассыпную, сармат зацепил едва ли пятерых. Он уже видел блеск панцирей, лапы-резаки и крючковатые захваты и вспышки ярко-жёлтых перепончатых крыльев на солнце. Гимы берегли их, не подставляли под выстрелы. Ещё секунда – и разделённый рой со всех сторон врезался в защитный купол.

Гедимин выстрелил в бойницу. Шар плазмы взорвался за ней, выжигая слишком близко подлетевших гимов. Защитное поле вздулось пузырём и пошло волнами. Гедимин рывком перенастроил сфалт на стрельбу потоком, срезал гима-солдата, просунувшего конечность-«тесак» в нащупанную брешь, и быстро огляделся.

Купол шёл волнами, и уже не из-за плазмы. Первая волна «саранчи» нарвалась на дробь и теперь подёргивалась за «хвостом» поезда или кривыми прыжками шла за ним. Сармат увидел стрелы, торчащие из сочленений панцирей, и резко выдохнул. «Говорил же – это не работает!»

Теперь гимы разобрались в устройстве купола и к бойницам не подходили. Удары со всех сторон сыпались на полупрозрачную «броню». Рой не отставал. Заряд дроби сквозь бойницу задел подвернувшегося фуражира и отбросил в траву, второй не зацепил уже никого.

- Чёрная Скала! – крикнули с крыши. – Нам их не достать!

- Перемещаю верхние бойницы! – крикнул Гедимин в ответ. – Внизу ничего не сделаешь!

Проёмы в куполе сомкнулись и открылись снова – там, где его долбили гимы-солдаты. Залп с крыши застал их врасплох. Гедимин увидел, как вместе с дробью летят и стрелы – и глубоко входят в сочленения брони. Две удачные стрелы – и гим, дёргаясь, упал в траву. Сармат ошалело мигнул. «Работает?!» - мелькнуло в мозгу, пока он выжигал сквозь отдельную бойницу фуражиров над куполом. Там был и гим-разведчик – выше остальных, на широких синеватых крыльях, сливающихся с небом.

- Да сколько их тут?! – Ицки хотел было выстрелить, но гимы уже поняли новую схему бойниц и отошли от них. Поле вновь пошло волнами. Гедимин уплотнил его, закрывая проёмы. Натиск саранчи усилился.

- Sata! - выдохнул Гедимин, открывая новые бойницы. Тут же он сделал купол прозрачным. Гимы не должны были «считать» новую схему – но сармат был почти уверен, что после первого залпа они разберутся.

- А тут уже и не прицелишься! – крикнули из «гнезда». С каждым разом приходилось пробивать проёмы под всё менее удобным углом. «Что делать-то?» - пытался понять Гедимин. «Совсем убрать поле? Будь у нас хотя бы огнемёты…»

- Хоть когда-то они отступают?! – Ицки, перезарядив дробовик, оглянулся на сармата и снова нырнул в «гнездо». Заряд отбросил гима-фуражира, сломав ему челюсти, и посёк другому налётчику крыло.

- Слишком малы потери, - отозвался Гедимин, взрывая за куполом плазменный шар. – Ваше оружие их не пугает!

- А, дым и пепел! – Ицки выстрелил снова и дунул на перегревшийся ствол. – Кимикти и все его змеи!

Воздух дрогнул и вмиг помутнел. Защитное поле сдуло. Застучали «крышки» бойниц. Вокруг заскрежетало и оглушительно взвыло. Гедимин распластался на крыше. Вдоль вагона с двух сторон, сдирая с бортов щиты и взрывая землю, шли смерчи – и от их натиска фрил трещал. Гедимин ткнул себя в руку, сбивая ипроновые щитки, и ветер прошёл сквозь броню, вжимая сармата в крышу. Перед глазами протекла красная полоса, чёрная по краям.

- Кимикти? – выдохнул Гедимин. Полоса растянулась, свернулась змеиными витками и просвистела мимо.

- Стоп машина! – во внезапной тишине крик Мейцана ударил по ушам так, что Гедимин вздрогнул. Поезд уже сбавлял ход. Вдоль колеи тянулись широкие пропаханные борозды, и везде валялись блестящие обломки металлизированного хитина. Смерчи перемололи рой и перемешали останки. Теперь стая небесных змей кружила надо рвами, подбирая съедобную органику.

- Хвала Кимикти и воинам неба! – Ицки вскинул над головой полосатое знамя. Обломки крепких щитов валялись вдоль колеи вместе с кусками хитина, но плетёная конструкция на двух палочках почему-то уцелела. Змеи промчались над вождём локо, взметнув тяжёлое полотнище и меховую «гриву» на шапке.

- Не вернутся мстить? – деловито спросил Ицки, устанавливая знамя на крыше. Гедимин молча качнул головой. Двери в «хвосте» вагона уже открылись, выпустив десяток воинов. Локо рассеялись по степи. Одни подбирали стрелы и копья, другие – «тесаки» и жвалы растёрзанных гимов. Вдалеке радостно закричали, и к поезду рванулся «флип». Седок и двое воинов бежали следом – на месте «пассажира» лежали две туши, обмотанные крепким тросом, - локо нашли целые тела «солдата» и «фуражира» и прихватили с собой.

- Если считать по челюстям – четыре дюжины, - сообщил разведчик, заглянув на крышу. Туда уже тащили связанные трупы, а следом лезла толпа локо. Выбрался даже медик Кьярки, а за ним тихо вышел один из механиков-тарконов. Поймав взгляд Гедимина, он улыбнулся сжатыми губами и шагнул за чью-то спину.

- Но если челюстей не по одной паре… - вдруг усомнился в подсчётах разведчик.

- Ну, у этих трупов – по одной, - отозвался Кьярки. Он уже склонился над гимами. Гедимин вскинулся, но увидел, что все конечности туш туго связаны – если бы даже твари оказались живыми, навредить никому не смогли бы.

- Четыре дюжины, - задумчиво повторил Ицки. – Много это для них или мало?

- Небольшой фуражный рой, - ответил Гедимин. – Видимо, основная стая далеко. Интересно, где? Если их выжало из Лана – куда-то надо было деть личинок, маток…

Ицки вздрогнул, покосился на таркона-механика и провёл ладонью по лицу.

- Что значит «фуражный»?

Гедимин мигнул.

- Собирающий еду для стаи. Как охотники локо, - пояснил он. – Вот такие, с лапами-крюками – это фуражиры. А такие – броня толще, на лапах лезвия – это солдаты. Охраняют добытчиков.

- Дым и пепел! Этим кусачам нужна охрана?! – Кьярки сунул толстую палку в жвалы трупа, сжал их руками и теперь разглядывал перекушенную деревяшку. – М-да, те кружевные деревья им были на пару укусов…

- Обычно не нужна, - буркнул Гедимин, вспоминая давнюю «войну» с гимами. – Если вылезли солдаты – значит, фуражиры уже огребли. Только от кого…

Он сощурился на карту. На равном расстоянии от Лана стояли три сарматских станции – «Шаглин», «Илгурт» и «Ангалау». «А от «Ангалау» мы недалеко…» - сармата передёрнуло.

- А говоришь, от стрел проку нет, - хмыкнул кто-то в толпе, обступившей гимов. – Если стрелять не умеешь, так и сарматская пушка не поможет. Вот стык, вот стык, ну и вот, - хоть в один попадёшь, и никуда никто не летит.

- Главное – вот этими штуками не огрести, - Кьярки держал в одной руке основание «тесака», в другой – крючковатый захват. – Порвёт вместе с панцирем!

- Так и бык затопчет, если лезть, не подумав, - проворчал кто-то из воинов. – И вилорог забодает. Возьми копьё покрепче да подлиннее…

Ицки тяжело вздохнул.

- Килмы и вилороги всем стадом на поезд не кидаются. Если бы не стены Чёрной Скалы и помощь небесных змей… Чёрная Скала! У гимов принято мстить за убитых?

Гедимин качнул головой.

- Мстить не будут. Но мы для них – самоходный кусок еды.

- А Верхний Джайен, значит, просто кусок, - пробормотал Ицки, стремительно мрачнея. – Локо, по местам! Падаль – за борт!

…Деревьев не было нигде. Ещё немного – и пропала даже трава.

- Рой где-то рядом, - вслух думал Гедимин. – Фуражиры сначала «чистят» ближайшую округу…

- Рядом? – Ицки оглянулся на запад. – Между Ланом и Ангалой городов не видно. А из города проще в город, чем в горы или в пустошь. Не сидят ли они в Ангале…

Гедимина передёрнуло. «Станция! Точно. Теск, ты идиот!» - думал он, включая передатчик.

- «Ангалау», tza tatzqa! Атака гимов!

В наушниках хрюкнуло.

- С прибытием! Вовремя предупредил – на вторые сутки! С прошлого утра на севере пальба.

- Эй, ликвидатор! – кто-то отодвинул связиста от микрофона. – Ты чем там вообще занят? Огромный рой падает из ниоткуда… Почему он ещё не зачищен?

- Приказа не было, - буркнул Гедимин, угрюмо щурясь. «До Ангалау добрались… Если снова займут убежище – мне что, город подрывать? Станция к нему впритык…»

- Что в Лане сидят гимы, я ещё на «Эданну» сообщал, - добавил он.

- Записи мы подняли, - отозвался сармат с «Ангалау». – Приказа не было? И давно тебе, теск, нужны приказы? С дикарями ты знался – что, по распоряжению с «Эданны»? А как выполнить свою работу, так тебе приказ нужен?

- Сами бы слетали и зачистили, вам близко, - буркнул Гедимин. – Три станции не могут, а я должен в одиночку… Что сейчас в Ангалау? Рой рассеян? Кто там был? Фуражиры, солдаты?

- Эй, ты не увили… - начал было сармат, но связист с сердитым шипением отобрал микрофон.

- Тут все вместе. Вчера, когда только зашли, аж небо почернело. Сейчас мы их проредили. Самое прыгучее и летучее носится по развалинам. Загнало «макак» в норы. Те сидят и отстреливаются. А инсекты тащат из города всякий лом.

- Куда? – вскинулся Гедимин. «Явно не в Лан. Гнездо совсем рядом…»

- В овражек на севере, - ответил связист. – Он весь ими засижен. Там у них горные разработки, только пыль столбом.

«Так и знал,» - Гедимин стиснул зубы. «Роют новое убежище. А сарматы сидят и любуются.»

- «Ангалау», командиры далеко? – перебил он связиста. – Хоть кто-то из Сармы? Зови сюда, живо!

В наушниках булькнуло.

- Хэ! Ты там не мутировал? Какую тебе Сарму? Какое «живо»? Не с дикарями своими болтаешь, слова-то подбирай!

Гедимин сузил глаза. «Вот всегда всё не вовремя!»

- Извини. Но это важно. Очень. Рой в овраге надо выжечь. До последней личинки. Инсекты строят гнездо. Закрепятся там – каждый год пойдут налёты. Подземные ходы чистить – замаетесь. Выжигайте их сейчас. Передашь командирам?

Кто-то у передатчика выругался.

- От станции мы их отогнали, - сказал связист. – Думаешь, полезут снова? Настолько тупые?

- Полезут. Едва расплодятся и всё выжрут – снова полетит рой, - отозвался Гедимин. – А вы к ним ближе всего. И на вид очень вкусные. Но ты как хочешь. Можешь каждый год с ними общаться. Всё развлечение…

- Понял, - буркнул связист. – Разберёмся. Отбой!

Точка на карте погасла. Гедимин заметил краем глаза тень в небе, вскинул сфалт – но вокруг летучего гима уже уплотнился воздух, и полетели клочья хитина.

- Всё-таки в Ангале? – Ицки проследил за небесными змеями, добивающими инсектоида, и повернулся к Гедимину. – И что твой народ? Отбился?

- Народ тупит, - отозвался ликвидатор. – Под Ангалау роют гнездо. А сарматы сидят и смотрят. Хоть бы хватило мозгов меня послушать!

Ицки сочувственно хмыкнул.

- А хорошая у вас связь! Нам бы такую. Была, - он вздохнул, - но как-то и работала без толку, и сломалась так, что не починишь. Мы даже на сарматов из Ангалы не вышли. А ведь сидели бок о бок.

- Эти могли не ответить, - буркнул Гедимин, сердито щурясь. «Но хоть бы в «Эданну» сообщили! Хотя… может, и сообщали. Мне-то оттуда ничего не доходило. О чём они все думали, мать моя пробирка?!»

- Дже! - раздалось из огневого «гнезда». Взвыли дудки вдоль бортов, и ветер взревел. Гедимин уже видел впереди серую тучу с жёлтыми проблесками и копошение на земле. На пригорке над озерцом кишели гимы. Сквозь рой виднелись осевшие «холмы» без крыш. Самая плотная часть стаи мелко дёргалась, то чуть расходясь, то смыкаясь. Гедимин уже слышал выстрелы и треск сотен крыльев. Поезд загудел и прибавил ходу.

- Без щитов! – крикнул Ицки. – Бей на счёт «пять»!

«Здоровяк» развернул к холму левый борт. Из бойниц загромыхало. Шевелящаяся масса на развалинах замерла, оседая – и взвилась в воздух. Гедимин успел выстрелить дважды, прежде чем между поездом и гимами встала стена смерчей. И ещё раз – сквозь стену, в плотный рой над вершиной холма.

…Щит поставить всё-таки пришлось. Ни один гим к поезду не прорвался, но осколки хитина били в борта, как пули. Локо уже не стреляли, боясь задеть союзников – но сквозь рёв урагана были слышны редкие хлопки и радостные крики.

- Успели, - выдохнул Ицки. – Ещё есть кому сражаться. Джайен жив!

…Землю от городского холма до остановившегося поезда перепахало вдоль и поперёк и покрыло хитиновым крошевом. От посёлка осталась груда развалин и внешний вал, обложенный камнем. Поверху раньше шла деревянная галерея, но её сгрызли. Едва ураган затих, а змеи поднялись в небо, из-за стены выглянули люди с луками и дробовиками. Ещё пара секунд – и они кинулись к поезду. «Здоровяк» распахнул двери. Ицки спрыгнул с крыши и обнял кого-то в шапке с меховым гребнем.

- Локо вернулись, - выдохнул обнятый, ловя падающую шапку. Чёрная коса, змеёй свёрнутая на макушке, упала на плечо.

- Знали бы – вернулись бы раньше, - Ицки крепко прижал самку к себе. – Но такого никто не ждал. Что внизу? К вам не прорвались?

Мейцан уже пытался обнять сразу троих и оглядывался по сторонам.

- Да, локо приехали не одни. Много кого встретили – и очень кстати. Но что внизу? Айден, Луйги… они там?

- Айден погиб, - ответили ему. – Луйги лежит раненый. Много раненых, локо. Очень нужна помощь!

- Да уж наверное, - проворчал Кьярки. Его вместе с подручными уже вывезли наружу на трофейных «флипах». С собой медики вынесли туго набитые торбы – по виду, с чем-то комковатым, возможно, пучками травы или тонкого луба.

- Что внизу с воздухом? – деловито спросил Кьярки. – А, чего я! Лучше точно не стало. Мейцан, готовь стоянку и кипяти воду! Раненым и детям под землёй делать нечего.

«Флипы», не дожидаясь ответа, рванули к посёлку. Гедимин спустился с крыши.

- Где будет лагерь? Я поставлю купола и коридор к убежищу. Если гимы вернутся, успеете отойти.

Воины Джайена ещё не успели проморгаться и хоть что-то ответить, как небесные змеи снизились и повисли над самой землёй. Перед глазами сармата встал красно-чёрный смерч.

- Да, - кивнул Гедимин. – Следите за окраиной. Не пускайте рой к холму и поезду! Справитесь?

В грудь сармату ударил холодный ветер, обвил его петлями и сгинул.

- Хранитель? – Гедимин тронул обшивку локомотива. Ладонь обдало жаром.

- Держи купола. Если рой вернётся, врубай сирену!

Поезд издал короткий гудок. Женщина, которая говорила с Ицки, встряхнула головой.

- Быстро у тебя всё, новый воин локо! Кто ты, говорящий с духами?

- Чёрная Скала, - вместо Гедимина ответил Ицки. – Древний Странник, Пишущий на камнях, Убийца убийц. И друг мирных племён. Чёрная Скала, это Ренцка, вождь Верхнего Джайена…

- А лагерь будет здесь, - Мейцан, шагнув ближе к озерцу, очертил широкий круг. Локо уже вынесли жерди, верёвки и кожухи, размечали, где будут шатры, а где кострища. Гедимин поднял генератор защитного поля.

- Где убежище? Куда вести коридор?

…Воздух под куполами прогрелся быстро. Их поставили несколько, соединили коридорами между собой и с поездом – и с открытым входом в убежище. Под один из куполов вывели из подземелья напуганных вилорогов. Они упирались и взбрыкивали, пока не учуяли сено – для них в «загоне» сложили несколько стожков. Гедимин смотрел на плетёные недоуздки – животные уже терпели примитивную упряжь, но выводили их всё-таки за рога, внимательно следя за копытами.

- Ручные? – спросил сармат, увидев, как Ренцка хлопает зверей по бокам, направляя к новому «загону». Та невесело усмехнулась.

- Самые ручные из всех. Только они и выжили. Кто не пошёл вниз, тех сожрали.

- Вот и отбор, - пробормотал сармат, пересчитывая животных. Три десятка вилорогов, в основном самки, в недоуздках, не боящиеся человечьего запаха и прикосновений… Да, в Верхнем Джайене времени даром не теряли.

…Пока выносили раненых и устраивали поселенцев, всем командовали Мейцан и медик Кьярки. Гедимин пошёл осматривать разрушенный посёлок. Вскоре его догнали Ицки и местный вождь Ренцка.

- Наши вожди – Айден и Луйги, - вздохнула она. – Я только третья. Но кто может, тот и сражается. Спасибо за помощь, Чёрная Скала.

Гедимин качнул головой.

- Я ещё ничем не помог. Ваш город… С ним надо что-то делать. Что с едой? Пищеблок уцелел?

Вожди переглянулись.

- Мы давно его разобрали, - сказала Ренцка. – Выдавал одну отраву. С тех пор едим бобы, семена и ветки… и всё, что догоним. Хорошо, что запасы лежали внизу, - голодными не останемся. Только сено… Еда для вилорогов была у их загонов. А они…

Она указала на пропаханный смерчем склон. Раньше, судя по уцелевшим ямкам, тут стояла конструкция из наклонных жердей, а поодаль – ещё одна. От построек остались мелкие щепки, обрывки листьев и почерневшие камни кострища. Ицки выдернул из холодных углей стрелу, осмотрел наконечник и сдержанно хмыкнул.

- Вижу, Джайен встретил врагов на подлёте.

- Локо сами проехали сквозь рой, - отозвалась Ренцка. – Такое попробуй не заметить! Потому и успели отойти.

Гедимин разглядывал остатки строений. Издалека ему весь город показался бесформенным месивом. Только вблизи он понял, что груды мёрзлой глины – это отдельные дома. Глина их только покрывала – ей утепляли каркасы из жердей и коры. Гедимин различал угловатые жилые помещения, остатки дымоходов, тепловые шлюзы, - сейчас остались только отверстия и отпечатки. Гимы выгрызли и уволокли всю органику – и брёвна, и кору, и прошитые листья. Неорганики было мало – печи, сложенные из песчаника, глиняная посуда, каменные лезвия… Если тут было что-то из металлофрила – гимы это унесли вместе с брёвнами и шкурами.

- Чёрная Скала, твой луч не видит мёртвых? – Ицки с пучком подобранных стрел выглянул из-за разрушенного дома. Поверх глины лежали осколки хитина и оторванные лапы и жвалы. Небесные змеи сновали над посёлком в поисках дохлых инсектоидов. Гедимин думал, не растаскивают ли они заодно и человечину.

- Только гимы, - ответил сармат, сканируя развалины. – И вон там – пятно крови. Сейчас проверю, чья она…

- Ицки, мёртвых тут не осталось, - мрачно сказала Ренцка. – Их сразу хватали фуражиры. И куда-то волокли. Не думаю, что мы найдём хотя бы кости.

«Тут был человек,» - Гедимин смотрел на сканер. «Видимо, кто-то из воинов. Прикрывал отход… Если бы собрать базу ДНК по Джайену – нашли бы родню.»

- Кровь многих воинов впиталась в землю, - Ренцка с горстью золы склонилась над пятном. – Джайен знает все имена…

- Дым и пепел! – раздалось из-за развалин. – Мельницу тоже?!

- Всё до палки и верёвки, - мрачно отозвалась Ренцка. – Повезло, что камень они не жрут! Гончарка цела, только без крыши. А водяную башню съели.

- Чаны целы? – Ицки прошёл мимо остатков мельницы. – Жернова тут не потрескались – соберём заново. А вот лопнувший чан…

Люди быстро пошли к куче мёрзлой глины над озерцом. Гедимин задержался у мельницы. «Ремонтное чутьё», молчавшее среди обычных домов, рядом с механизмом внезапно зашевелилось.

Когда-то здесь была деревянная башня в два этажа, опоясанная широким навесом – под него выходил длинный рычаг «основного движителя». И жерди, и кору стен, и даже деревянные рычаги и лотки утащили гимы. Осталась «колонна» из плитняка и глины – опора для трёх пар жерновов и пары широких керамических жёлобов. Нижние жернова лежали на месте, верхние упали с «башни», но укатились недалеко. Гедимин тронул когтем прочный камень, оценил следы истирания, - джайенцы ещё помнили что-то про вред каменной крошки в пище и выбирали для жерновов материал попрочнее. Сармат покосился на утоптанный круг со следами жердей-опор по краям. Крутить жернова было некому, кроме людей. С рычагом, судя по его длине, управлялись вдвоём. Гедимин подумал было о ветряке – для водяного колеса местный ручеёк, очевидно, не годился – но вспомнил о небесных змеях. «Построить бы люди смогли. Тут неплохие механики. Но фауна всё снесёт. И даже не со зла.»

- Чёрная Скала! – окликнули его два голоса. – Ты там не уснул? Идём к поезду. Завтра с утра отправляемся.

- Куда? – Гедимин на время забыл о мельнице. Ицки широким жестом обвёл развалины.

- Брёвна. Кора. Дрова и сено. В округе всё сожрали. Надо искать. Ещё месяц зимы. В шатрах холодно, под землёй будут болеть. Нужны дома. Нужно много дерева.

Гедимин кивнул.

- Я помогу с мельницей. Можно сделать её немного лучше. И сменные жернова. Мне нетрудно сделать, а вам пригодятся. И… Что ещё тут было из механизмов? Я посмотрю на обломки и догоню вас.

Ренцка склонила голову набок, разглядывая чужака с удивлением.

- Ты, сармат, знаешь про мельницы? Я думала, у вас… Механизмы? Ты про водяную башню? Не про гончарку же…

В «гончарке», и правда, делать было нечего. На местную керамику из глиняных жгутов Гедимин насмотрелся – во всех посёлках одно и то же, и ни следа гончарного круга. Примитивные печи давали достаточно жара, технологию обжига местные отработали, - даже походные котлы из чёрной глины были не такими тяжёлыми, как сначала думал сармат, и не такими уж хрупкими…

«Водяную башню» в самом деле съели. В ней было слишком много дерева и мало глины – даже опоры для чанов-накопителей соорудили из брёвен. Теперь всё неорганическое, местами треснувшее, валялось на высоком берегу озерца. Когда-то отсюда спускали большие вёдра, сшитые из шкур, затаскивали на тросах, перекинутых через блоки, опрокидывали в глиняные желоба – и вода стекала в чаны. Их было четыре, два верхних – с фильтрами из циновок, пересыпанных песком. От нижних чанов вели изогнутые трубки. На их концах наметили грубую резьбу в два витка – все трубки закрывались особыми крышками. Видимо, деревянными, - они исчезли вместе с подпорками «башни» и подъёмным механизмом.

- Интересное устройство, - выдавил из себя Гедимин, подавляя «вопли» «ремонтного чутья». – И почти всё цело. Только блочный механизм… Запасные вёдра и верёвки у вас есть?

- Найдём, - отозвалась Ренцка. – А ты прав, Чёрная Скала. Башню мы соберём первой. От плохой воды много бед.

- Я покажу немного другие фильтры, - пообещал Гедимин. – И блоки можно бы доработать. Но без материала не выйдет. Ицки, город без поезда выстоит? Небесные змеи… с ними надо как-то договариваться.

Ицки хмыкнул.

- Слышишь флейты и трещотки? Новое знамя Кимикти уже стоит над озером. Змеи – враги хищного роя. И враги ездоков-грабителей. Идём, уже темнеет!

31.09.281 от Применения. Западная пустошь, город Верхний Джайен

Гедимин проснулся, едва горизонт начал зеленеть, - а в лагере уже кипела похлёбка, и разливали сладкий вар. Внутри поезда запустили дробилку для семян Ифи и привезённых с юга желудей и орехов. В «загоне» вилороги собрались у «поилки» - ямки в земле, вымазанной глиной. На свежем ветру вытряхивали шкуры-подстилки и верхнюю одежду, сушили прокипячённые с щёлоком повязки. Над холмом посвистывали дудки, и кружила снежная крупа. Вокруг куполов снег таял, едва упав на землю. «Поправить термоизоляцию,» - отметил про себя Гедимин, садясь на крышу и доставая фляжки. «Пустошь отапливать – дров не напасёшься.»

- Чёрная Скала? – на крышу заглянул Мейцан. – Уже не спишь? Вот и хорошо. Луйги проснулся, хочет тебя видеть.

- Луйги? – сармат мигнул. О вожде Верхнего Джайена он только и знал, что тот был тяжело ранен гимами и лежит в шатре-«госпитале». Таких шатров понадобилось много после атаки фуражного роя…

Мейцан молча кивнул и ждал у поезда, пока сармат поест. Когда тот убрал фляги, локо повернулся к нему, снова кивнул и двинулся к одному из шатров. Гедимин пошёл следом.

Для сармата расширили проём, приподняв часть кожуха, но в шатёр всё равно пришлось забираться ползком, впритирку к наклонённым жердям, стараясь их не свернуть. Раненых уложили на многослойных подстилках вдоль «стены». По центру «отсека» в кольце камней лежал свеженагретый булыжник. От него Мейцан на ходу зажёг пару палочек и прилепил смолой на края глиняного блюдца. «Светильник» мигал и дымил, почти не давая света. Другой такой же был у медика, зашедшего к раненым – и что человек мог увидеть в таком освещении?.. Гедимин, мысленно назвав себя идиотом, зажёг фонарь.

Свет будто оттолкнул верхний полог – в шатре потянуло сквозняком. Мейцан хотел поправить шкуры, но хмыкнул и опустил руку.

- Дети ветра над нами. Ты, Чёрная Скала, позвал их?

- Змеиные духи, - слабо улыбнулся человек на подстилке. – Воины неба. И воин древности. Я читал о твоём народе, пока экраны в «Джайене» ещё светились. Выходит, тот человек не во всём солгал. Его звали Винцтон. Небесный воин, воин-мститель. Да, тогда люди сражались в небе…

Гедимин вздрогнул.

- Винстон? Ты читал… его книги сохранились?!

- Если кто-то разбудит экраны под землёй, - прошептал Луйги. – Важные записи мы сделали на коре. Записали песни. Но столько слов на коре не уместилось… Ладно, это всё чепуха. Я слышал о тебе, Чёрная Скала. О том, что ты сделал для локо и оми. И для наших новых друзей на юге. Как мы, оми, можем наградить тебя? Что сделать?

Гедимин качнул головой.

- Город спасли небесные змеи и их… их вождь – Кимикти. Вижу, локо уже рассказали, что им нравится.

- Без тебя они не пришли бы, - Луйги приподнялся на локте, глядя сармату в глаза. – Как не приходили раньше для помощи. Только для охоты и разрушений. Теперь они летают над загоном с вилорогами и даже на них не смотрят… Так – что народ оми может для тебя сделать?

Верхняя «крышка» откинулась. Небесная змея повисла в кольце жердей, явно прислушиваясь к разговору. Гедимин сдвинул щиток на запястье.

- Достаточно будет, если вы не станете ездоками-грабителями, - он сузил глаза, - или суиками-людоедами. Если будете искать союзников, держать слово и учиться новому. А ты вообще лежи и лечись. Ты тяжело ранен. А народу оми нужны толковые вожди.

Луйги усмехнулся. Он был почти седым, у рта и глаз тянулись глубокие складки. Кожа безо всякой раскраски была почти багровой – обветрилась до красноты и потемнела на солнце. Но глаза остались яркими, а взгляд – ясным.

- Толковый вождь у нас Ренцка. И Тиммут… - Луйги посмотрел на неподвижное тело на соседней подстилке. – Если он очнётся. Вот кому бы говорить с мастером-сарматом. А приходится мне. Чёрная Скала, что ты хочешь сделать с нашей мельницей? И с водяной башней? Тиммут беспокоился о воде. И сейчас беспокоится, если чувствует её вкус…

Тиммут даже не шевельнулся. Медик с подручным обтёрли его мокрой травой и повернули набок, подперев тело и руки скатанными шкурами. Повязки закрывали почти всю грудь и левое плечо. Гедимин взглянул на тёмную ладонь, - да, этот человек много работал с примитивными механизмами…

- Я покажу, как сделать фильтры из угля. Через песок просачивается много лишнего, - сказал сармат. – И добавлю пару звеньев к блочно-рычажным механизмам. Это облегчит работу с ними. Раз тут нет животных, которых можно было бы запрячь…

Луйги сдержанно усмехнулся.

- Да, кошки точно не согласятся. И вилороги тоже. Разве что угнать у аркасов дюжину собак. Что-что, а носиться по кругу они умеют.

Гедимин смотрел на израненного механика. В груди ныло. «Глубокие рваные раны, переломы рёбер. Лихорадка. А из медикаментов у оми – сладкий вар, мокрое сено и мыло. Если связаться с Кронионом – может, он уговорит медиков «Ангалау»… А, станут они помогать дикарям!»

Холодный ветер сквозь шлем ударил в лицо. Перед глазами мелькнула розовато-красная полоса. Когда сармат промигался, над лежанкой Тиммута висела в воздухе небесная змея – головой вниз, пристально глядя на раненого. Её серебристое тело порозовело. Она тронула «носом» повязку и взмахнула плоским хвостом. Толкнула повязку снова. Гедимин мигнул.

- Мейцан! Видел розовый вихрь? Тут ещё кто-то из… - он кивнул вверх и подполз к Тиммуту.

- Видел, - отозвался вождь локо, глядя, как змея пытается снять повязку – уже не «носом», а зубами. – Кьярки! Подойди. Ты видишь?

- Убрать повязки? – медик перелез через Гедимина и сел рядом с раненым. – Но что… Л-ладно. Да, верно. Да, осколки кости… Правда?

Он потянулся к повязкам. Гедимин и Мейцан ошалело переглянулись. Кьярки говорил не с ними – то ли со змеёй, то ли с розовым сиянием, перекатывающимся по её телу. Несколько секунд, и повязки были сняты. Багровые полосы с рваными краями на теле Тиммута засветились – сперва красным, потом розовым. Воздух не шевелился, но Гедимин услышал нарастающий рёв урагана. Раненые заворочались. Из-под повязок и одеял ударил розоватый свет.

- Вижу, - отрывисто сказал Кьярки. Он сидел рядом с Тиммутом, закрыв глаза и держа руку на его ключицах.

- Это лишнее, - сказал медик, и края раны приоткрылись. С сукровицей вытекли мелкие осколки хитина.

- Это попробуй срастить. Иди снизу. Это убери. И это. Здесь соедини…

На кожу раненого вновь выплеснулась сукровица. Розовый свет стал ярче. Тиммут задрожал.

- Стой! Кровь… он слишком горячий, - медик схватился за миску с мокрыми листьями. – Не так быстро…

Луйги сдёрнул с руки повязку. Светящийся розовым порез колыхался, стремительно зарастая. Луйги стиснул зубы.

- Не чеши! – Гедимин прижал к краям пореза холодные пальцы перчатки. – Эта штука… она ускоряет регенерацию. Оно и должно так чесаться!

- Ох-х… Небесные воины умеют лечить?! – Луйги прерывисто дышал и встряхивал головой. Остальным в шатре было не легче. Ускоритель регенерации «работал» с Тиммутом, но «фонило» на всех – и этого хватало, чтобы начали заживать и рваные раны, и переломы.

- Кто здесь? – прохрипел механик, открыв глаза. Розовый свет медленно таял. На груди и плече Тиммута – как и на руке Луйги – остались свежие рубцы заживших ран.

- Локо вернулись, - Кьярки сжал ладонь вождя-механика. – И привели небесных целителей. Лежи спокойно. Мейцан, им всем нужен сладкий вар. И обтирание с мылом. С тем, что привезли, не с щёлоком!

Он протянул руку к змеям, снова повисшим под воздуховодом. Незаметно их там набрался целый клубок, и все слабо светились розовым.

- Да. Многих ранили, и есть ещё тяжёлые. Вы можете?.. Да. Идём в шатёр. Я созову всех…

Он повернулся к выходу, поискал кого-то взглядом и остановился на Гедимине.

- Чёрная Скала! Выйди уже до конца! И кликни плетельщиков. Пусть соберут ещё одно знамя. Из розовых и красных полос. Пусть размывают краску от центра к краям!

«Ещё один квантовый,» - думал Гедимин, выкатываясь из шатра. Навстречу ему уже несли желудёвые «котелки» со сладким варом. Над соседним шатром – там тоже лежали раненые – разгорался розовый свет.

… - Поедем-поедем, день ещё длинный, - рассеянно пробормотал Мейцан. Он прикреплял к крыше локомотива розово-красное знамя нового «квантового». Одно такое уже стояло среди «лазаретов» племени оми. Над ним закрепили пару просверленных тростинок, и небесные змеи, пролетая мимо, извлекали из них мелодичный свист. Рядом вырыли ямку под желудёвый «котелок» - и только что на глазах Гедимина один из локо забрал оттуда пустую ёмкость и ушёл к поезду.

- Узнали, как зовут это существо? – спросил сармат. С тех пор, как Кьярки выгнал его из шатра, он не лез ни к местным медикам, ни к небесным змеям – и так было ясно, что им не до болтовни. Но, судя по дудкам и котелку с варом, «квантовый» уже высказал какие-то пожелания…

- Мы знаем его как Кинкоти, - отозвался Мейцан. – А ещё мы знаем, что его позвал ты. И ты первым заговорил с ним. Как ты знал, кого позвать, не зная имён?

Гедимин пожал плечами.

- Чтоб я сам понимал! Но в любом случае – спасибо ему за помощь.

О состоянии раненых он не спрашивал – сам слышал голоса из шатров, сперва хриплые и слабые, а потом, после питья, - внятные и очень удивлённые. Кто-то порывался выйти на улицу, кто-то, пока медики отвернулись, уже и выглянул – и ошалело глазел на поезд, розовое знамя и небесных змей над самой землёй. Медики разгоняли всех по лежанкам – после стремительной регенерации надо прийти в себя, что бы там поначалу ни мерещилось. Это и Гедимин знал – но ошалевших людей понимал очень хорошо.

К спущенному трапу подошёл локо без шапки и пояса, с белой повязкой медика на слипшихся волосах. Глиняные значки на коже потекли и размазались, но человек этого не замечал. Он сел на пороге и шумно выдохнул. Из вагона высунулся кто-то, хотел помочь ему войти, но медик отмахнулся.

- Ты с нами? – Мейцан свесился с крыши.

- Кто-то же должен, - отозвался усталый медик. – Не убейтесь там сразу, ага?.. Кьярки уже отрубился, и другие не лучше. До утра не встанут. А оми заняты.

- И ты иди ложись, - велел Мейцан. – Саранча выжрала всё на полдня пути. Пока доедем до первого дерева, успеешь выспаться. Несите его в вагон!

На гул двигателя из шатра выглянул Луйги. Его придерживала под руку Ренцка, но на ногах он уже стоял твёрдо. Он посмотрел на поезд, на крышу локомотива, широко ухмыльнулся и помахал Гедимину.

- Мы с Тиммутом ждём тебя! Ты не успел рассказать про уголь!

- Расскажу, - пообещал Гедимин. Он думал о тросах. Те, что он видел у локо и оми, были из скирлина – в основном трофейные – или из волокон аменера. «Многожальник,» - думал сармат. «Хорошо бы им его освоить. Обработка непростая, но волокно гораздо лучше.»

32.09.281 от Применения. Западная пустошь

Ночь – хорошее время, чтобы отойти от лагеря и спокойно резать плазмой камень, никого не тревожа. Подходящие глыбы крепкой породы Гедимин приметил ещё с вечера, когда помогал локо рубить деревья. Люди уже не возражали – работы хватало на всех. Ветки, обрубленные со стволов, тоже грузили в трюм, как и срезанную траву, и пласты коры, и мох, и опавшие листья. Фуражные рои выгрызли всё на три часа пути на восток; на запад, север и юг локо даже не стали соваться. Сперва попадались только Деревья Ифи – для примитивных построек они годились, для механизмов – не очень. Потом локо выехали к подросту кружевного дерева. Там и устроили стоянку – солнце уже садилось.

Под ногами хрустело, даже там, где вроде бы не блестел на траве иней. Гедимин «посветил» сканером под ноги – по степи мелкой россыпью валялись осколки хитина. Фуражный рой не долетел до рощи – кто-то остановил его. Сармат покосился на небо. Облака из серебристых «блёсток» исчезли в темноте – звёзд и лун было мало, чтобы подсветить их. «Гимам всё равно, на кого нападать,» - думал сармат, разворачивая сканирующий луч к земле. «А небесных змей тут много. Где-нибудь на севере фуражиры наткнулись на стаю в небе, а она передала сигнал по цепочке. И когда мы вляпались в рой, он наконец дошёл на юг. Поэтому змеи и вмешались. А вот вчерашнее… это я пока не понял.»

Он устроился среди раскиданных валунов. Камень естественного происхождения, как сармат и ожидал, оказался неоднородным, верхний слой – выветренным и непрочным, и весь массив прогревался неравномерно и плохо выносил резку. «Не взрывается – и ладно,» - думал Гедимин, щурясь на остывающие заготовки. «Оми их вообще обтачивали вручную. Пусть полежат. Остынут – пройдусь простым резаком и подшлифую друг о друга. К утру по-любому закончу.»

…Его разбудил чей-то возглас и тихий свист. Сармат привстал с земли, растерянно мигая. Горизонт уже позеленел. Издалека были слышны деловитые голоса и плеск жидкости, разливаемой по чашкам. Сармат различил за ними тихий гул «флипа», выпрямился – и увидел за валуном очень удивлённого разведчика локо.

- Чёрная Скала! Вот ты где… - он засвистел кому-то в полумраке. Колёса «флипа» на развороте с хрустом прошлись по хитиновому крошеву. Теперь на Гедимина глазели трое.

- Чёрная Скала, ты тоже это видел? – разведчик махнул на север. Сармат мигнул.

- Что там? – на всякий случай он потянулся за сфалтом.

…Над пустошью на три метра поднимался длинный белесый купол в сизых пятнах. Он тихо шипел, всасывая и выпуская воздух, и «стены» в мелких шипастых щитках приподнимались и опадали. В складках купола блестели круглые чёрные глаза, и синели тонкие «ресницы» дыхалец. На торце «ангара» глаза располагались кольцом вокруг плотно закрытого «люка». На «стенах» тут и там виднелись мелкие разрезы и прорехи, затянутые сизой массой. Она застыла в ранах, оставив потёки на складчатом панцире.

Люди близко не подходили и держались поодаль от «торца». Гедимин сунулся к «люку» и услышал свист и чавк. Складки разошлись и тут же сомкнулись – существо попыталось всосать «добычу», но не хватило тяги.

- Хасен, - сармат шагнул назад и включил сканер. – Не видел их вблизи… живыми. Странно, что он не нападает…

- Может, ему нечем? – локо-разведчик показал сармату обрывок кольчатого щупальца с тонкими отростками. Такие куски были раскиданы на полсотни метров вокруг вместе с колючими щитками, крючками щупалец-«хлыстов» и крупными ошмётками металлохитина. Среди них попадались и челюсти фуражиров, и – изредка – «тесаки» гимов-солдат, и клочья жёлтых крыльев.

- Саранча крепко его потрепала, - заметил локо, осторожно подходя к «ангару». Дыхальца приоткрылись, хасен зашипел, но ничего не произошло.

- Что он вообще тут забыл? Ловить над степью нечего… - пробормотал Гедимин, глядя на сканер. В анатомии хасенов он не разбирался, но видел внутри комки смятого хитина вперемешку с мясом. Щупальцевый «трал» и внутренние насосы сработали как надо – часть роя существо прожевало и проглотило, не подавившись. Но теперь от «трала» остались жалкие обрывки. Воздухоносные полости в нижней части сплющились, и Гедимин даже не сразу разглядел рваную дыру в одной из них и застрявшего в ней гима-фуражира. Хасен с пробоиной не удержался на лету и рухнул, раздавив инсектоида, но взлететь уже не смог.

- Снизу казалось, что хищные тучи больше, - заметил локо. – Или это из-за их тумана? Этот не туманит.

- А как они взлетают? – спросили с «флипа». Рядом с хасеном незаметно собрался десяток разведчиков.

- Ни разу не видел их на земле, - сказал Гедимин; ему самому был интересен механизм взлёта… да и полёта в целом – туша хасена на земле выглядела категорически нелетучей. – И этот в самом деле мелковат. Из молодняка? Поэтому и не туманит. Пытается, но не выходит. Такие обычно держатся за старшими, в их тучах. А этого занесло, куда не надо.

- Бывает, - локо невесело усмехнулся. Гедимин мигнул. Да, посмотреть на «хищную тучу» на земле, вблизи, любому было бы интересно. Убедиться, что хасен безопасен для поезда и лесорубов на стоянке, тоже не мешало. Но изучение как-то затянулось.

- Хэй! – невдалеке притормозил ещё один «флип». С него спрыгнул Мейцан, коротко свистнул и остановился, разглядывая хасена.

- М-да. И что, серьёзно он ранен? Ещё взлетит? А если подтолкнуть? – он повернулся к Гедимину. Тот растерянно хмыкнул.

- Пробиты нижние полости. Зарастут – должен взлететь. Может, даже с места. Наверняка они умеют отталкиваться. Но тут его съедят раньше. Не гиены, так небесные змеи. Или полуденники, когда солнце поднимется.

- Это верно, - пробормотал Мейцан, глядя на хасена. – Интересно, можно с ним договориться? Или, там, мясо перед носом повесить? Чтобы летел, куда надо. А когда надо – садился. Если он полроя сожрал и не упал, лодку с грузом как-нибудь поднимет. Только как с ним управляться…

Гедимин ошалело встряхнул головой.

- Ты хочешь… сделать из этого дирижабль?!

- Вот здесь перекинуть тросы, - Мейцан уже деловито ощупывал нечувствительные шипы вдоль рёбер жёсткости. – И крюки для них уже готовы. К пасти не подходить, кормить с палки… Да, точно. Надо показать его Ренцке. Что-нибудь придумает. Вот и будет повозка для небесных дорог.

- Мать моя колба, - Гедимин с трудом отогнал воспоминания о Равнине и приручении гигантских «трилобитов» - туун-шу. «Да на туун-шу тысячелетиями летали до нас! А где ты видел ездовых хасенов?!»

- Чёрная Скала, - Мейцан наконец отошёл от монстра, но глаза горели знакомым азартным огнём. – Как бы нам ловчее поднять зверя на вагон? На крыше он уместится. «Здоровяк» его увезёт. Осталось затащить. И не добить по ходу дела. Что скажешь? Флипы нам понадобятся точно…

…Поезд уже тронулся и набирал ход, возвращаясь на западную «колею». Но двери до сих пор не закрылись. Из них постоянно кто-то выглядывал и таращился наверх, на широкий сизый бок. Хасен, привязанный тросами и накрытый защитным полем, лежал на крыше; длины хватило, но бока торчали. Существо развернули ртом к «хвосту» вагона – там оно могло всосать только небесных змей, и то защитное поле помешало бы.

Впрочем, хасен не обращал внимания на змей – и вообще ни на что. Ни на тросы на шипах, ни на «флипы», разворачивающие его набок, ни на Гедимина, «прочищающего» раны на брюхе. Сармат выдернул остатки гима и полил дезинфектантом всё, до чего дотянулся. Раны уже залило сизой слизью, и она затвердела – может, поэтому хасен и не дёргался…

«А что дальше? Зашивать рану? А дренаж нужен?» - сармат пытался вспомнить, что в таких случаях делали знакомые медики. Фельдшер локо, рискнувший подойти к хасену вплотную, на растерянный взгляд Гедимина только плечами пожал.

- Будто я знаю! Нет, зашить-то можно. Только я хасенов не лечил. В людях немного ещё понимаю. Чуть-чуть – в кошках. Что человеку, что кошке с дырой в животе не сильно-то поможешь. А что и как у этих зверюг? – он снова пожал плечами.

«Ясно,» - Гедимин прикрыл рану защитным полем. «Что тут могло бы пригодиться? Флоний не в тему, блокатор – тем более… А, hasu! Спрошу у Крониона…»

Сармат покосился на неподвижного хасена, принайтованного к крыше («Вроде живой, и кровотечения нет… что у них вообще с регенерацией?») и включил передатчик.

- Станция «Рута», приём! «Пустошь» на связи. Кронион далеко?

…Сармат-медик сдержанно хмыкнул.

- По пеленгу ты уже не в «Овегене». Ту вспышку задавили?

- Да, повезло, - Гедимин не сразу вспомнил, о чём его спрашивают. – Погиб только Гатул. Хотя кто их знает, с их медленной мутацией… В Йилгве было два случая, обоих отправили в пустошь. Одного, кажется, я ликвидировал.

Кронион тяжело вздохнул.

- А на «Джойе» всё ещё не посчитали, сколько Серых в гетто. Ну ладно. У тебя что случилось?

- «Ангалау» уже сообщала о налёте гимов? Рой из Лана ищет новую нору, - отозвался Гедимин. – Станция отбилась, но что с ядром того роя – пока не знаю. Но я не об этом. Тут хасен с порванной воздушной полостью. Я рану обработал. Что ещё можно сделать? Оно вообще полетит?

В наушниках резко выдохнули.

- Хасен?! Гедимин, а чем ты там занят?.. Ладно, кидай сканы. Подумаю.

Передатчик помигал и затих, только «Рута» на карте ещё горела пульсирующей точкой.

- Твой друг? – шёпотом спросил Мейцан. Гедимин кивнул и жестом попросил молчать.

- Ага, - наконец прозвучало в наушниках. – Рану зашивай. Лучше кишкой или жилами, организм их переработает. Дренаж не нужен. Проблема вообще не в ране. Полости сплющило при ударе о землю. Для восстановления надо поднять животное на подпорки. Метра на три, чтобы полости расправились. Дальше оно худо-бедно отрегенерирует.

Мейцан за плечом облегчённо вздохнул.

- А щупальца? – спросил Гедимин. – У него всё напрочь оторвано. Отрастёт?

- Скорее всего, - ответил Кронион. – У хасенов это должно быть частой травмой. Поэтому механизм питания и дублируется. Оторвало трал – лови насосом.

- Меня он поймать уже пробовал, - Гедимин хмыкнул.

- Вот видишь. Рефлексы в норме, - отозвался медик. – И вижу, что он недавно поел. На весу пищеварение заработает быстрее. А с ним и регенерация.

- А как его теперь кормить? – шёпотом спросил Мейцан. – И вода – вода ему нужна? Как они пьют?

Кронион протяжно вздохнул.

- Хотел бы я знать, чем ты, атомщик, там занят… Кормить? Лохань с мелкими кусками органики. Не начнёт всасывать – подбрось горстку рядом с пастью, догадается. Лучше рыба или мясо, если нет – варёная растительность тоже сойдёт. Семена, корневища… В общем, белок и углеводы, если с жирами никак. Пьют редко, обычно всасывают водяной пар с воздухом. Пристрой его в сыром месте, ёмкости с водой вокруг, одну под морду. Разберётся, как и с пищей. Готовься – молодняк ест часто и помногу. Ему ещё двадцать метров отращивать.

Гедимин покосился на Мейцана. Громкая связь работала с самого начала – и вождь локо слушал, затаив дыхание.

- Да, отходы, - вспомнил Кронион. – Выкидывает из заднего конца мощным потоком. Частицы мелкие, но летят далеко. Так что оба торца по-своему опасны. Металлохитин ещё плохо усваивается… В общем, так. Ты лучше скажи, зачем аборигенам это животное? Какую пользу надеются извлечь?

Гедимин покачал головой. От Крониона сложно было что-то скрыть. Или сармат растерял последние навыки скрытности…

- Из него хотят сделать дирижабль, - проворчал он. – Как думаешь, получится? В смысле управления?

- Мать моя колба, - пробормотал Кронион. – Да, подобное к подобному… Технически возможно. Пахучая приманка по направлению движения, время от времени мелкое поощрение. Пока щупальца не отросли, будет работать. Но хасен – плохой объект для приручения. Это кочевые одиночки. Даже сородичей терпят с трудом и недолго. На привязанность не рассчитывай. Мозг под другое заточен. Но пока щупальца не отросли – может, и полетает. Скан сделаешь? Я бы на это взглянул.

«Я тоже,» - подумал Гедимин и покосился на Мейцана. Тот задумчиво рассматривал хасена.

- Спасибо, Кронион, - сказал сармат. – И… командирам лучше ничего не знать.

- Да уж наверное! – «кот» громко фыркнул. Точка на карте погасла. Гедимин смерил хасена задумчивым взглядом. «Интересно, что восстановится быстрее – полости или щупальца?»

…Посмотреть на странный «груз» сбежался весь Верхний Джайен. Даже не сразу вспомнили про привезённые стройматериалы. Когда локо потащили из трюмов подпорки, балки и кору, опомнились Луйги и Тиммут. Уже в раскраске, в шапках вождей, они быстро пристроили поселенцев к делу. Гедимин, собрав в охапку балки из кружевного дерева, удрал к «водяной башне» - переделывать блочный механизм. Через пару секунд подошёл Тиммут с бригадой строителей, а они принесли тросы и новые «фильтры»-циновки. Едва Гедимин успел нацарапать на земле новую расстановку блоков и объяснить, какой нужен уголь, и до какой фракции его толочь, как у «водяной башни» появилась запыхавшаяся Ренцка.

- Чёрная Скала! – она провела рукой по лбу и поправила гривастую шапку. – Тиммут, ты уж извини. Вода – это важно. Но они же притащили живого хасена! Чёрная Скала, иди смотреть – правильно мы его подпёрли?

…Опоры – стволы с развилками на конце – даже не стали ошкуривать, просто поставили в два ряда, попарно соединили неошкуренными, относительно прямыми ветками и такие же ветки-«балки» уложили сверху. Хасен опирался на верхние перекладины самыми длинными шипами. Гедимин при виде конструкции нервно сглотнул, но животное, похоже, её оценило – с каждым вздохом его «брюхо» расправлялось. Ещё немного – и хасен стал симметричным.

- Ну как? – нетерпеливо спросила Ренцка. Гедимин смотрел на сканер. Внутри хасена сжимались и растягивались мышцы, проталкивая массу хитина сквозь внутренние «дробилки» и «отстойники».

- Вроде нормально, - отозвался Гедимин. – Завтра попробуйте покормить. А рану на брюхе зашейте жильной нитью. Пусть края срастаются.

Ренцка шумно выдохнула.

- Мейцан уже донимает плетельщиков. В домах ни циновки, первые столбы забивают – а ему подавай лодку! Интересно, сколько вёдер эта зверюга съедает? Не сожрала бы весь Джайен!

33.09.281 от Применения. Западная пустошь, город Верхний Джайен

Гедимин глотнул Би-плазмы и спрыгнул с крыши локомотива. Над посёлком уже посвистывали дудки, знамёна Кимикти и Кинкоти тяжело колыхались на ветру, на дальней окраине в отстроенных заново загонах перекликались вилороги, а на берегу озера шумно сопел хасен. В свете костров был виден зыбкий пар над его боками.

- Надо же, туманит, - отметил Ицки. Он тоже пришёл посмотреть на зверюгу и теперь придерживал за плечо Мейцана – тот норовил подойти к самой пасти. А между тем расправившиеся бока хасена шли волнами, и дыхальца уже не закрывались до конца – существо что-то вынюхивало. За ночь комок мелко искрошенного металла с остатками хитина – то, что пару дней назад было фуражным роем – дошёл до хвостовой части и теперь «заползал» в спиральную трубку. Сармат скользнул взглядом по опорам, по наскоро перекинутым тросам-фиксаторам, - «не стартовал бы от выхлопа»…

- Что ж, попробуем покормить, - Ренцка оглянулась на сармата и вместе с подручным налегла на шест-рычаг. Большую долблёную лохань с варёными бобами, дроблёными корнями и побегами и обрезками жира придвинули к закрытой пасти. Дыхальца ближе к голове открылись шире. Секунда – и воронка рта распахнулась и тут же захлопнулась. Подручный Ренцки поймал улетающую шапку, заглянул в пустую лохань и схватился за багор. От ёмкости ещё пахло едой – и хасен уже примерялся, как её заглотить.

- Да, с кормёжкой проблем не будет, - вполголоса заметил Кьярки. Медик пришёл осмотреть раны – и, пока хасен ел, успел и забраться под его брюхо, и выползти обратно. «Пробоину» вместе со швом затянуло сизой слизью, как и другие повреждения, и жижа уже застыла.

- А если не выживет – они хотя бы съедобные? – вполголоса спросил у Гедимина Ицки.

- Я бы не ел, - прошептал сармат в ответ.

- Ну и что все встали? Каждый дом уже отстроен? – крикнул с холма Луйги. На плече он держал пару мотков верёвки.

- И то верно, - Ренцка повернулась к зевакам. - У зверя свои дела, а у нас – свои. Дозорные! А ну по местам! Вы-то чего прибежали?!

…От «водяной башни» хасен, растянувшийся вдоль озерца, был виден во всех подробностях – и черпальщики на деревянных вышках то и дело на него поглядывали. А Гедимин смотрел на башню. В этот раз центральную опору собрали из плитняка и глины. С вечера набрали воды в верхние чаны, и к утру она просочилась сквозь песок и уголь и стекла на нижний ярус. Поселенцы, проснувшись, пришли сюда с бурдюками и вёдрами – и сейчас воды в нижних чанах почти не осталось. Черпальщики снова наполняли верхний ярус, и из желобков уже потихоньку капало.

Гедимин оглянулся на шумную мельницу. Её не зря поставили на окраине, а рядом не стали строиться – хотя работала она только с утра, громыхала, как камнедробилка. Вокруг неё уже поставили столбы, на собранный механизм надвинули крышу, теперь обшивали каркас толстыми кусками коры. А рабочие уже налегали на рычаги, и жернова вращались, разбивая жёлуди и семена Ифи в крупу. Большую часть уже на этом этапе сметали в мешки, совсем до муки растирали остатки, - да Гедимин уже и сам заметил, что густое крупяное варево здесь готовят постоянно, а лепёшки – редкость. «Пора завозить минзу,» - думал он. «И саар. Бобы уже есть, дело за злаками. Значит, первые на очереди – нанны в Эфлоре. Если предложить им ичче… Хотя – у них есть мёд. И шкур полно. Больше, чем у джайков и оми, вместе взятых. Чистой торговлей их не заманишь. Надо подумать…»

Он оглянулся на север. У народов кислотных болот не было ничего на обмен… но они жили впритык к развалинам Лана. «Рой уходил от кислоты. В болота он вряд ли полез – почуял, что там то же самое. Но нарвенги живут на окраине – и фуражиры могли их найти. Там стая Скхаа, но мало ли…»

- Уходишь? – удивился Мейцан. – Даже не дождёшься, когда хасен взлетит? Мы тут уже делаем лодку…

- Я ненадолго, - пообещал Гедимин. – Недели на две. Как раз освоитесь с управлением.

38.09.281 от Применения. Западная пустошь, кислотные топи Лит, город Нгери – лес в предгорьях

К востоку от озера Оллья снег падал гуще и ложился плотнее, но трава из-под него всё равно торчала – там, где её не сожрали гимы, и не раздавили колёса флипперов. Тут ездили часто, следы тянулись на север и восток и обратно, и каждый крупный камень и ствол дерева был в несколько слоёв помечен цветной глиной. Однажды Гедимин слышал вдалеке перестрелку. В снегу попадались пули и огрызки костей. Чаще по ДНК «читались» крупные копытные. Но попадались и люди, и даже тарконы. И однажды – полуденник.

Трава ещё виднелась, но ни деревьев, ни кустарников не было. Тут большой рой прошёл по пути на юг, пожирая всё на своём пути. Тут его и начали трепать – клинья «обглоданной» степи, тянущиеся на восток и запад, заканчивались изрытой землёй с ошмётками хитина в снегу. С юга на север они становились длиннее – небесные змеи усиливали натиск постепенно. Первое время фуражные рои забирались на много километров от «магистрали», потом – на сотни метров, до ближайшего дерева…

Рой прошёл, и голод снова выгнал выжившую фауну в заснеженную пустошь. На севере Гедимин видел на изрытой земле следы копыт, а трава была погрызена с верхушек. Дальше следы поредели, а там и снег раскис и сошёл на нет. Кислотные болота дышали теплом, и всё, что выпадало, быстро таяло. Гедимин, стараясь не завязнуть в «распухшем» болоте, следил, как обычная степная растительность уступает место ацидофильной, и проводил на карте новые линии. «Да, Лан определённо подтопило. Загляну по дороге. Надо проверить, не остался ли кто в убежище. Какой-нибудь маленький, но растущий рой…»

Когда стало уж очень мокро, а вдалеке показались жёлто-красные хвойные деревья, Гедимин свернул к западу. Следы гимов давно пропали. Рой прошёл вдоль южной кромки топей, заворачивая к юго-западу; те, кто жил в глубине болота, в лучшем случае видели его на горизонте. Значит, лезть к ним по плечи в кислоте (снег разбавил раствор, но существенно поднял уровень «воды») было бессмысленно – разве что по торговым тропам нарвенгов, где не так глубоко. А лучше – обойти Лит с севера, проверив, далеко ли он продвинулся в предгорья, и оттуда уже свернуть в Лан.

Посёлок нарвенгов стоял на холмах. Гедимин издалека увидел крытые корой «макушки» бревенчатых вышек – многоярусных «гнёзд» электрофагов. С тех пор, как сармат сюда заходил, вышек прибавилось, и жильцов тоже. Едва первая крыша показалась на горизонте, в небе над Гедимином пролетел и развернулся обратно клин разведчиков Скхаа. Их кожа была тёмно-розовой, тела сжались, и хвосты уже не искрили – в это время года зарядиться электричеством было негде.

Ещё немного на север, и Гедимин увидел другие крыши, тоже из коры, но гораздо ниже – а потом и крытую галерею над каменной стеной на вершине холма. Крепость с тремя башнями соорудили из плитняка и глинистого раствора, в спешке, заменяя подгонку блоков лишним ведром закисленной глины. Толстая кривобокая стена изнутри держалась на бревенчатом каркасе, и от кислоты он постепенно обугливался – как и опоры галереи. «Ремонтное чутьё» Гедимина взвыло сиреной, и он остановился – перевести дух, помахать караульным на башнях и обдумать местные технологии строительства. «Может, так и надо было. Построили быстро, из доступного сырья, ещё не развалилось. А на сотни лет службы оно и не рассчитано… Хм, а вообще – непростое сооружение. После шалашей и мазанок – даже неожиданно. Сами вспомнили, или Тайкемы подсказали? Нарвенги ведь когда-то жили на сухой земле. Сохранили технологии с тех времён? И без письменности?! Мать моя колба…»

У крепости были даже ворота – пласты коры, соединённые изнутри колотыми досками на деревянных штырях. Пока Гедимин глазел на этот образец технологий, створку подтянули на тросах кверху. Сармат мог пройти, аккуратно пригнувшись, - ворота были рассчитаны на самих нарвенгов и пришельцев-Тайкем, и ни на кого больше. Он успел заметить краем глаза пару обугленных черепов в респираторах – они висели на штырях у ворот. «Ездоки,» - сармат сузил глаза. «Хорошо, что ворота невысокие. На флипе не разгонишься.»

- Хеттигин! – чуть ли не над головой протрещал зависший в воздухе Скхаа. За спиной стукнула о землю подъёмная створка ворот.

- И правда, - нарвенг в меховой накидке поверх собственной жёлтой шерсти смерил сармата холодным взглядом. – Нечасто в Нгери бывают гости. Что ж, садись к нашему колодцу. Ты голоден?

Изнутри посёлок выглядел, как и раньше, - приземистые хижины, подъёмник-шадуф над колодцем… Только хижин стало гораздо больше, и они теснились друг к другу, чтобы освободить место для вытянутых глинобитных строений. Они были ещё ниже – наполовину уходили в землю.

- Квасильни, - пояснил нарвенг, проследив за взглядом Гедимина. – Сверкающие Крылья питаются ветром – а мы так не умеем.

«Значит, пищу они заготавливают,» - Гедимин огляделся по сторонам в поисках амбара, мельницы или шелухи от колосьев и шишек. «Интересно только, какую. Ни полей, ни пастбищ я не видел.»

Непохоже было, чтобы нарвенги освоили и растительное волокно. Вся одежда, какую Гедимин увидел по холодному времени – накидки и меховые набедренники, чтоб не холодно было сидеть. Верёвки из чего-то плели, но на тонкие нити пускали звериные жилы.

- Вы что-нибудь выращиваете? – спросил Гедимин, так и не найдя следов земледелия. Нарвенг фыркнул в усы.

- Неплохо было бы, Странник. Но в городе тесно, а за стеной неудобно. Слишком часто там ездят и стреляют.

- Халаги вылезли из убежища, - мрачно кивнул Гедимин. – И ещё два, похоже, захватили. Я видел их черепа на воротах Нгери. Вы держитесь? Нужна помощь? Могу показать, как делать копьеметалки. С ними копьё летит дальше и бьёт сильнее.

Нарвенг провёл пальцем по впалой щеке.

- Человечьего оружия нам не надо. Мы построим много каменных башен. Найдём семена и посеем, защитим поля. Нам довольно помощи Сверкающих Крыльев и народа болот. От людей ничего не нужно. Пусть только отстанут.

Гедимин подавил вздох. «Мы тоже этого хотели. Три войны не помогли. Помогло сделать из планеты реактор и довести его до взрыва…»

- Хентос – и халаги тоже – очень настойчивые, - нахмурился он. – Хотя бы сделайте больше ям с кольями вокруг стен! А семена я могу достать. Тут есть злак минза – он не боится засухи. Есть бобы – они выдерживают холод и улучшают землю. Есть аменер, зольник, он цветёт розовым, - от него и волокно для верёвок, и лист для питья, и стручки для вкуса.

Нарвенг дёрнул ухом.

- Зольник? Тот, что цветёт на пожарищах? – он взял у соседа кошель и показал Гедимину смесь скрученных тёмных листьев и рубленых стручков. – Вдоль леса его и без нас хватает. Странник, я сказал – ничего от людей нам не надо. И от тебя тоже. Приходи сюда, если хочешь. Но Нгери выстоит без тебя.

- А без людей только лучше, - проворчал другой нарвенг. – Как спокойно было в болотах! Туда они не лезли.

- Хентос – плохие соседи, - согласился Гедимин. – Досадно, что вам достались именно они.

Нарвенг наморщил нос, поднимая вибриссы.

- Странник, нам никаких людей здесь не надо. Ни плохих, ни хороших. Ты же ходишь везде – пойдёшь и на север. Вот так и передай лесным тсулу. Нам не надо ни шкур, ни мяса, ни их вещей. В их лес мы не пойдём. Их, пока сами не убивают, тоже не тронем. Но с нашей земли прогоним любого. Объяснишь им так, чтобы поняли? Нам они не нужны.

Гедимин мигнул.

- Лесные сулу? Кто это?

Нарвенги переглянулись.

- Тсулу. Ещё не встречал? Живут в лесу под горами. На вид как люди. Но не стреляют. И будто хотят говорить. Машут нам, приносят всякое из леса. Скажи – пусть перестанут. В лесу тропинок много. Пусть выходят в степь, но подальше от нас.

«Ещё одно мирное племя? Или… очередные суики?» - Гедимин покосился на карту. «Лес под горами? Да, тут я особо не смотрел. Думал, вулканами всё сносит…»

- Я поговорю с ними, - пообещал он. – Значит, они не стреляют? Интересно. Ездоки-хентос мешают вам больше. Но с ними говорить не надо?

Нарвенги переглянулись и тяжело вздохнули.

- С хентос говорить без толку. А тсулу, может, поймут. Знаешь, где у леса цветные камни?.. Сверкающие Крылья тебя проводят. Забери, что там лежит, и верни владельцам. Нам оно не нужно.

…Скхаа сделали круг над заснеженной опушкой и сгинули. Гедимин остался у развалин. Когда вулканы Взрывных гор извергались бурно, один язык лавы дотёк сюда и оплавил остатки одинокого разноцветного строения. Сейчас лава исчезла под травой, кустарником и поднимающимся лесом. Только на опушке остались оплывшие цветные «валуны», торчащие из тёмно-красных бугров. Лишайник понемногу закрывал выемки в лаве, но рилкар и фрил пока не трогал. На них и снег не задерживался – соскальзывал с гладких поверхностей.

Между выступами, там, где ветер был тише, лежала выделанная шкура лесного бизона, а на ней – чехол из луба. Из чехла торчали обработанные кости. Гедимин вынул их, повертел в руках. Тут был один наконечник для остроги – длинный, зазубренный, на крупную рыбу. И несколько рукояток с прорезями под каменные вставки – заготовки для разного инструмента, с проушинами под ремешки и несложной резьбой. В резьбу для яркости втёрли рыжую глину с жиром; в технические надрезы и отверстия ничего втирать не стали. Гедимин осмотрел плотный лубяной чехол, потрогал шкуру, - она была выделана не хуже, чем одежда нарвенгов.

Сармат оглянулся на далёкие холмы и в недоумении пожал плечами. «Товары как товары. Вполне годятся для обмена. Ну, не хотят – уговаривать не буду.»

Он осмотрелся. Недавний снегопад занёс следы, но сканер «нащупал» цепочки неглубоких длинных вмятин. Они уходили за кусты, там «размножались», накладываясь друг на друга – и исчезали за деревьями. Цепочек было четыре – две к «цветным камням», две, поверх них, почти что след в след, - обратно в лес. И между ними успел пойти снег, слегка присыпав старые отпечатки.

«Из-за снега тсулу и ушли,» - думал Гедимин, сворачивая шкуру и прикрепляя к поясу чехол с костяными заготовками. «Они ждали на опушке. Может, больше часа. Интересно, для чего. И что у них было наготове.»

Гедимин разглядывал отсканированные следы, слишком широкие и длинные для ступней любой знакомой расы. Но в самый раз, чтобы не проваливаться в снег. «Ага, понятно. Плетёный каркас, сверху натянута кожа. Снегоступы. Кто-то вспомнил технологию… Эти люди и раньше много ходили по дикой заснеженной местности?»

Перед глазами мелькнуло атлантисское побережье, встающие из сугробов снежные твари, длинные глайдеры – передвижные жилища на целое «племя»… Сармат встряхнул головой. «Глайдеры были неплохи. Но Применение в них не переждёшь. А убежище… Вряд ли у кочевых северян было убежище. А городские не вспомнили бы про снегоступы. И про гарпуны тоже.»

- Хэ-эй! – крикнул он, остановившись на узкой тропе. Сверху упал сугроб. Мелкий грызун прошуршал под снегом. За ветвями мелькнула потревоженная птица. Вдалеке – где-то на западе – рокотал очередной вулкан, забитый вязкой лавой. Рокотал лениво, напор был слабоват. Возможно, в этот раз извержение откладывалось. «В следующий заход бабахнет на всю пустошь,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «С двойной-то лавовой пробкой… А вот тсулу на опушку выходят редко. И по делу. Вот след к зарослям аменера. Тут ломали древесные грибы. А там, на ручье, рыбачили и резали тростник. Но след «торговцев» - самый свежий. Куда-то должен вывести.»

39.09.281 от Применения. Западная пустошь, лес в предгорьях Взрывных гор, стойбище племени луговых сулымик

Северный лес почему-то не привлёк «саранчу». Рой развернулся на юг, не долетев даже до опушки, - Гедимин не нашёл ни одного погрызенного дерева. Но чем дальше забирался в лес, тем меньше видел сухостоя и больше – следов расчистки. На севере деревья не дорастали до гигантов, человек легко обхватил бы любой ствол. Но и стволы в один обхват тяжело поддавались каменному топору. Зато молодым деревцам доставалось по полной.

«Конечно. Дерево, шкуры и кость. Основные ресурсы. Похоже, тсулу давно ушли из убежища. Или недавно – но очень быстро,» - думал Гедимин, высматривая следы под снегом. Прошлым вечером снова был снегопад. Теперь сармат без сканера ничего не видел. Но сканер «говорил», что цель уже близко. Всё больше было следов порубок, ног в снегоступах и небольших лап, недавней охоты и сбора шишек. Местные хвойные не тянули на гигантов восточного леса, но семена размером с ноготь всё-таки приносили.

«Да, тсулу тут освоились,» - сармат отряхнулся от снега. Он случайно потревожил силок на придавленных снегом ветках, и они распрямились. От силка в сторону уходили совсем свежие двойные следы – человек в снегоступах и маленький зверь – поверх вечернего снегопада. Гедимин проследил за ними и ускорил шаг. «Вон там, за лавовым гребнем, ветки подозрительно торчат. И… да, точно. Среди них дымок. Я на месте.»

- Хэ-эй! – Гедимин остановился, показывая в сторону холма пустые ладони. – Кто здесь?

Он говорил по-атлантисски, на диалекте локо – и его поняли. Неподалёку сдавленно зарычали напуганные собаки. Наверху зашуршало, посыпались снежинки. За лавовым гребнем раздался прерывистый свист и лай.

- Кто ты сам? Почему забрал чужое? – на снег спрыгнул человек в меховой одежде. В руке он держал короткое копьё с кремнёвым наконечником, за плечом виднелись древки ещё трёх.

- Меня называют Чёрной Скалой, - ответил Гедимин, разглядывая бело-серый мех и тёмное лицо под капюшоном. – Я пришёл из степи, где живут нарвенги. Эти вещи были для них? Если так – ничего больше не приносите. Нарвенги не хотят торговать. И просят не донимать их.

- Ах-ха, - выдохнул человек, стремительно мрачнея. Он убрал копьё в чехол и нехотя взял у сармата ношу.

- Скажи, это мы их обидели? Или всё из-за бешеных налетчиков? Если что – мы, сулымик, тоже не друзья этим полоумным. Мы не знаем, чем они больны, что на всех кидаются. У сулымик такой хвори нет.

Под настороженное собачье рычание из-за камней выглянул ещё один поселенец.

- Есть другая – лень и болтливость! Чёрная Скала, иди к огню. Ты замёрз в пути. А ты отдай вещи и сиди, где сидел! Тропа сама себя не стережёт…

…Двойной полог из сшитых шкур откинули до упора, чтобы Гедимин мог войти. Даже сидя, он подпирал наклонную стенку макушкой. Несмотря на тлеющие угли, в шатре было темновато. Но тепла хватало – поселенцы, скинув куртки, остались в широких рубахах и штанах (правда, тоже из шкур, ещё и с мехом). Волосы у всех были подрезаны чуть ниже плеч; женщины собирали на макушке пучок-хохолок и скрепляли ремешком и загнутыми рыбьими костями. У поселенки, что осталась у очага рядом с Гедимином, волосы были почти белыми, а лицо и кисти рук – очень тёмными. Только лицо, руки и шея, - другие участки кожи (что удалось увидеть под одеждой) остались белыми, может, чуть темнее, чем у аркасов.

Другие поселенцы и их мелкие мохнатые собаки держались поодаль, насколько позволяла теснота шатра. Взяв «светильники» из расколотой кости и горящей щепочки, они разбрелись по углам. Кто-то мял и трепал пучки жил, кто-то «разбирал» толстую ветку на щепки, кто-то доплетал чехол из тонких полосок луба. Но постоянно Гедимин чувствовал на себе любопытные взгляды то с одной стороны, то с другой.

- Пей, - седая женщина протянула Гедимину деревянный ковшик. Содержимое дымилось, вяло колыхалось и слегка блестело.

- Жир, смола и чёрный лист, - заметив, что Гедимин колеблется, поселенка отпила из ковшика первой. – Согреет сердце и вернёт силы. Ты, верно, издалека? Из башни огней на западе?

Сармат осторожно отхлебнул из ковшика. Привкус смолы в самом деле ощущался, как и слабая горечь листьев и стручков аменера. Внутри тут же потеплело.

- Я иду с юга, - сказал сармат, думая, что «башня огней на западе» - не иначе как станция «Шаглин». – Составляю карту опасных мест. Тут недавно из развалин вылетел хищный рой. Съел все деревья и зверей в степи на несколько дней пути. Но ваш лес вроде не пострадал…

- Хищный рой? – переспросила женщина. Поселенцы отложили свои дела.

- Нет, тут никто не ел деревья, - сказал один из них – он расщеплял ветку на лучины. – К стойбищу совались волки, но на этом и всё. Даже степные налётчики зимой в лес не заходят.

- И развалин тут мы не знаем, - седая женщина качнула головой. – Кошачья Пещера да пёстрые камни на юге – и всё. Мы, сулымик, пока ещё не отходили далеко от гор. А Жёлтые Молнии не хотят говорить с нами. Но ты и сам знаешь – они не взяли наши подарки.

«Жёлтые Молнии? Видимо, нарвенги в союзе со Скхаа,» - на ходу расшифровал Гедимин. «До Лана местные не добира… Стоп. Что там было про пещеру?»

- Кошачья Пещера? Что это, и где оно? – сармат развернул и увеличил карту предгорий. Женщина присвистнула. Поселенцы сошлись к очагу, высматривая значки на голограмме.

- Горы! – ткнул пальцем один из «сулымик». – И гремящие вершины среди них. А вот башни Жёлтых Молний… смотри, тут ещё одно стойбище, в ядовитых болотах! Это оно, точно. Значит, белые тени охотникам не мерещились!

- В болотах Лит живут Тайкемы, - отозвался Гедимин. – У них там посёлок. Они не кочуют – живут на одном месте. Дружат с нарвенгами… с Жёлтыми Молниями. Но чужаков не любят. А из-за налётчиков тут людей вообще не очень любят.

- Чтоб их волки съели вместе с колёсами! – поселенец оскалился. – И не охотятся, и не живут, и всем мешают!

- Кошачья Пещера здесь? – Гедимин указал на значок Старого Города на востоке. Поселенцы переглянулись.

- Нет, точно нет, - ответила женщина. – Это очень далёкое место. Сулымик там не были. Даже болотные. Мы все вышли из Кошачьей Пещеры, когда там стало нечем дышать. Она здесь, в лесу. Сюда, в горы, мы уходим летом. Здесь охотятся каменные сулымик. Здесь, к востоку, - болотные. На твоём рисунке, Чёрная Скала, плохо виден лес. Не найти ни рек, ни каменных гребней. А то, что видно, далеко от лесов сулымик.

- Понятно. Эта пещера была убежищем для… сулымков, - Гедимин старательно выговорил название племени. – А почему она «кошачья»?

- Сулымик, - поправила женщина. – Сулымиг – один, сулымик – много. Все жили в пещере – люди, собаки и кошки. Люди ушли, собаки с ними. А кошки остались. Люди и собаки, умирая, туда возвращаются. И кошки стерегут их тела.

Гедимин мигнул. «Тоже понятно. Подземная гробница. А кошки… может, они не любят кочевать? Остались в привычном месте и одичали.»

- Можно мне посмотреть на пещеру? – спросил он. Поселенцы снова переглянулись.

- Иди, если надо, - сухо ответила женщина. – Если все живы, сулымик туда не ходят. Но ты сам по себе. Пойдёшь на восток, к стойбищам болотных?

Гедимин кивнул раньше, чем уловил множественное число в слове «стойбища».

- У болотных сулымик несколько таких… Постой. Сколько вас всего? Здесь, в этом стойбище, - наверное, полсотни?

Поселенцы помоложе тихонько свистнули.

- Так и есть, Чёрная Скала. Зимой у нас большие стойбища. Легче сберечь огонь. Ты пройдёшь ещё два – там живут луговые сулымик, такие, как мы. Дойдёшь до Кошачьей Пещеры. И попадёшь к болотным. Передай им, что луговые ждут встречи в горах, когда деревья позеленеют.

Гедимин кивнул. «Три стойбища «луговых», два или три «болотных». Упоминалась ещё одна группа в предгорьях. Всего… полтысячи, если не меньше. Это все, кто выжил в убежище? Что же у них там стряслось…»

- Вы всё время переселяетесь? – спросил он. – Зимой в лес, летом в горы?

Поселенец скупо ухмыльнулся.

- Чаще, Чёрная Скала. Сулымик не сидят на месте. Дичь разбегается, шишки и корни кончаются. Пятнадцать дней, ну, двадцать, - и надо уходить. Поэтому мы не строим башен. Что едят те, кто строит? Как им хватает пищи?

Гедимин мигнул.

- Сулымик… Вы давно кочуете? Давно ушли из «пещеры»? Кто из вас там родился?

Поселенцы растерянно переглянулись. Кто-то дёрнул углом рта.

- Уже матери наших матерей родились в лесу, - ответила седая женщина. – А их матерей оттуда вынесли на руках. А что было ещё раньше – мы плохо помним. Очень странное иногда рассказывают.

«Четыре-пять поколений? Лет сто – сто двадцать, около того… или поколения сменяются быстрее,» - Гедимин пытался понять, сколько лет старшей поселенке. «Или память без письменности быстро размывается. Я же помню, когда тут появился лес. А когда – дичь, пригодная для охоты.»

- Ты много спрашиваешь, Чёрная Скала, - к очагу подсел поселенец с чёрным лицом и серыми полосами на щеке – старыми шрамами от когтей. – Теперь наш черёд. Ты был в степи. Ты ходишь в броне. Наверняка ты встречал налётчиков. Может, даже видел их стойбища. Ты точно знаешь о повальной хвори. Что там такое, что лишило людей рассудка? Оно всех накрыло, только мы, сулымик, как-то увернулись? Не от этой мозговой чумы наши предки ушли под землю?

Гедимин ошалело мигнул.

- Налётчиков встречал. Живут в Старых Городах. Выезжают в поисках добычи. На вас нападали?

Один из поселенцев, приподняв подол широкой рубахи, показал ветвящийся шрам на боку. Снаряд «кинетики» просвистел когда-то мимо, сорвав кожу и обуглив часть мышц, но рану как-то смогли вычистить и избежать заражения…

- Когда Жёлт… наравеннык построили башни, тут, на южном краю, стало спокойнее. А в западный лес и сейчас заезжают. Много там повалили деревьев, чтобы закрыть от них тропы! Пойдёшь на запад – увидишь их панцири и кости. Всё лежит, где было, только звери обглодали. Звери и птицы от них не болеют. А мы, сулымик, проверять не хотим. Если хворь поразила так много людей – значит, она заразна. И почему не болеем только мы – никто не знает.

Гедимин встряхнул головой.

- Это не болезнь. Это… устройство мозгов. Есть мысль, что хорошо и легко убить чужака и ограбить. Или угнать к себе и заставить работать. Есть оружие и флипперы… самоходные повозки, вы их видели. Вот и ездят. А вещи правильно не трогаете. Дурацкие мысли через них не передаются. А вот кишечной лихорадкой заболеете.

Поселенцы переглянулись.

- Просто глупые злые мысли? У всех-всех людей сразу? Как вышло, что у сулымик таких мыслей нет?

- Мы даже охотимся не так, как они, - пробормотал сулымиг со шрамом от «кинетики». – Они бьют дичь без счёта и не добирают. А если не увезут всё за один раз, за брошенным не возвращаются. И стреляют в любое время любого зверя и птицу, безо всякого порядка. Без болезни можно так одуреть?

Гедимин пожал плечами.

- Вот у хентос получилось. Тут много таких… ездоков из Старых Городов. Рядом с вами живут халаги, дальше на юг – аркасы, за ними – хилларсы. А на дальнем юге – улфы и мурты. И у всех такие порядки. И с охотой то же самое. И все здоровы. Даже не совсем глупы – делают оружие, повозки чинят.

Старая поселенка неуверенно усмехнулась.

- Не глупы? Лесные сулымик говорили об их повадках. Эти ездоки и между собой злы и сварливы. Всегда у них ссоры на охоте, бывает, до драки. Странно, что не едят друг друга и не ломают сложные вещи! Значит, мы не заболеем?

Гедимин качнул головой.

- Не должны. Я видел мирные племена на юге. Они берут вещи хентос, отбивают у них рабов. И сами в хентос не превращаются.

- Что?! – поселенец со шрамами на лице чуть не влез в очаг. – На юге есть другие люди? И они… с ними можно говорить?!

Женщина тяжело вздохнула.

- Если бы только они захотели… может, они, как наравеннык, от нас шарахнутся. Когда повсюду злые ездоки, будешь остерегаться…

- Я видел союзы таких племён, - сказал Гедимин. – Дружбу между джайками, чанти и локо. Южный союз киеу и алькау. Но вы далеко на севере, а посредине… м-да. Если бы люди локо к вам приехали говорить и меняться вещами – вы не напали бы?

Сулымиг со шрамами от когтей скупо ухмыльнулся и тронул висок.

- Мы что, бешеные халаук? Не нападут на нас – и мы не тронем. Только поймём мы их? Твоя речь немного странная. Сначала было трудно разобрать. А потом ты заговорил понятно. Только ты ведь не человек. А люди локы так умеют?

- Сначала я говорил на их диалекте, - сказал Гедимин. – Если вы почти всё поняли – с локо тоже будет легко. И… наверное, я приеду с ними. Прослежу, чтобы никакой ерунды не случилось.

- Приезжай, Чёрная Скала, - поселенец сдержанно улыбнулся. – Ты – добрый гость луговых сулымик. Мы вот думаем – дело к вечеру. Как тебе постелить, чтоб ты весь был в тепле? У нас тебе придётся лежать клубком…

Гедимин отмахнулся.

- Вам тут самим тесно. Я посплю на снегу. И еду можете не тратить. У меня много припасов.

- На снегу?! – поселенцы переглянулись. – Это не дело, Чёрная Скала. Мы соберём тебе постель. Разведём костёр. Сулымик не выгоняют гостя в лес! Ночью будет ветер, пригонит много снега…

- Старые пологи, - женщина поставила ковшик с застывшим чёрным варевом на горячие камни. – Достаньте их. И жердей нарубить ещё успеете. Какая постель в снегопад? Чёрная Скала, ты застынешь под снегом. Нельзя так!

Те сулымик, что не возились с припасами и посудой, без споров собрались у плетёного короба – и вскоре с инструментом вышли из шатра. Снаружи уже посвистывал ветер, предупреждая о близком буране.

- Я помогу с жердями, - Гедимин зашевелился, надеясь, что шатёр не рухнет, когда он поползёт к выходу. – Раз они для меня, я и нарублю. Камнем мёрзлое дерево долбить тяжело.

40.09.281 от Применения. Западная пустошь, лес в предгорьях Взрывных гор, стойбище племени луговых сулымик

С утра Гедимина разбудил шорох. Сармат открыл глаза и удивлённо мигнул. Из узкого бокового «туннеля», откуда-то взявшегося в «стенке» шатра, выглядывал поселенец в двойной зимней рубахе. «Туннель» даже для него был слишком узок, и он стоял на четвереньках, опираясь на шкуры поверх настила. В тусклом утреннем свете волосы блестели, как странный волокнистый шлем. Их тщательно вычесали, но вот мыться поселенцам доводилось редко. Особенно по зиме.

- Живой? – спросил сулымиг, расширяя «туннель», чтобы свет из очага за его спиной стал поярче. – Придумал тоже – спать в холодном шатре!

Гедимин зажёг фонарь и снова мигнул. Он думал, что «туннель» - просто приподнятый полог, а сулымиг заглядывает с улицы. Но пологи сразу двух шатров были приподняты и накинуты друг на друга, а изнутри «коридор» подпёрли ветками. И не зря – за ночь его присыпало снегом, и тяжёлые шкуры провисли. В соседнем шатре подложили дров в очаг, что-то стругали, размешивали и оживлённо переговаривались. Снаружи шаркали лопаты – стойбище пытались расчистить от снега.

- Сильно занесло? – Гедимин привстал с настила. – Сейчас выйду, помогу.

От тычка пальцем полог не поддался, пришлось нажать ладонью. Сармат выполз наружу в клубах снега и по локоть провалился в сугроб. Поселенцы выбирались уже в снегоступах и расчищали заметённые края пологов, утаптывая между ними снег. Чистить тропки никто даже не думал. Не стал возиться и Гедимин – высвободил нижнюю часть шатра, отряхнул «крышу туннеля» и потоптался по периметру. Успел заметить, что все шатры соединены «коридорами». Когда сделали ход в его «отсек», Гедимин не помнил.

- Пей, - в большом шатре сармату сразу выдали ковшик жира. – Лес занесло. У тебя есть, на чём ходить?

Женщина кивнула на снегоступы, висящие на сучках жердей.

- Так пройду, - ответил Гедимин, отхлёбывая из ковшика. Он думал, какие технологии можно было бы дать поселенцам. Керамику? Лишний груз. Красители? Сармат сам не разбирался в местных растениях. Лук или копьеметалки, - много ли пользы в густом лесу?..

Женщина хмыкнула.

- Недалеко так пройдёшь. Твой шатёр сейчас соберут. Забирай с собой. Хоть заночуешь, как разумный человек!

Гедимин представил себя со связкой жердей и свёрнутым пологом из шкур за плечами и едва не хрюкнул.

- Я умею ставить шатры, - он растянул над ладонью защитное поле и свернул куполом. – Придержите для других гостей.

Он зашевелился на шкурах, собираясь ползти к выходу. Поселенцы – все, кто вернулся со «двора» - шагнули к нему.

- Куда ты? За бураном идёт холод. Видишь, солнце всё ярче?

- Ничего, - ответил Гедимин. – Пойду к болотным стойбищам.

Поселенка нахмурилась.

- Так сразу и в такое время?.. Ты запомнил восточную тропу? Мимо чёрных деревьев к двойному камню – и оттуда вдоль реки! Пойдёшь быстро – будешь там к закату. Дальше не ходи – не успеешь. И не ночуй у Кошачьей Пещеры! Живым там снится странное. А лучше бы переждал у нас пару дней. Такой холод долго не держится. Что у тебя за спешка?..

…Сулымик хмурились ему вслед и ворчали за спиной – и вроде бы собирались назавтра пойти по следам и выяснить, куда его, не знающего ни снега, ни леса, унесло. Гедимин помахал на прощание и ускорил шаг.

В таком снегу трудновато было скрыть характерные сарматские следы. Даже Гедимин сразу видел, где пробежал зверёк, а где взлетела птица. Поодаль от стойбища было много следов – охотники сулымик ещё не распугали всю дичь. Сармат вышел к быстрой, не до конца замёрзшей речке, посмотрел в сторону устья, нашёл взглядом верхушки шатров – второе стойбище луговых сулымик – и свернул на север. Так до заброшенного убежища было гораздо быстрее.

Часть 7. 02-25.10.281 от Применения. Западная пустошь, лес в предгорьях Взрывных гор, убежище «Кошачья Пещера» - стойбище болотных сулымик – Старый Город Лан – Верхний Джайен – Старый Город Ангалау

02.10.281 от Применения. Западная пустошь, лес в предгорьях Взрывных гор, убежище «Кошачья Пещера»

Третье стойбище луговых сулымик Гедимин тоже нашёл – и обогнул с севера. Ему и надо было заворачивать на северо-восток. Он быстро понял, что с дорогой не ошибся – всё реже попадались ловушки и следы порубок. Потом сармат увидел размытые отпечатки кошачьих лап. Животное поохотилось у упавшего старого дерева, спугнув из-под снега грызунов. Остались мелкие цепочки следов во все стороны и несколько шерстинок.

Деревья стали ниже, кустарники – гуще. Из-под снега проступили обледеневшие чёрные гребни. Лава доползла и сюда – какое-то из ранних извержений было очень сильным, сейчас вулканы Взрывных гор еле «добивали» на пару километров от подножья. Гедимин проследил за гребнями и сузил глаза. «Слишком близко к убежищу. Не из-за вулкана ли оно стало нежилым…»

В кустах тихонько зашуршало. Мелькнула некрупная тень. Гедимин обогнул заросли. Под ногами пестрели свежие кошачьи следы. Под снегом угадывалась трава – злаки, выросшие на вулканическом пепле, источник корма для грызунов. А сквозь кусты тянулась прямая, широкая, часто расчищаемая тропа. Боковые ветви постоянно срубали, не давая им заплести дорогу, но саму стену разросшихся кустов не трогали. Из них на Гедимина уже глядели десятки глаз. Потом он сам заметил кошек, наблюдающих за ним из зарослей. Это было нелегко – некрупные пёстрые зверьки терялись в частых тенях, среди стволов и ветвей. Потом над кустами поднялся холм с широким круглым лазом. Камень странно блестел. На нём не держались ни снег, ни почва, ни споры лишайников.

С севера кустарник был ниже, но гуще. Под ним почти до холма тянулся лавовый гребень. Гедимин обошёл купол над убежищем – с северной стены раскалённым воздухом смыло облицовку, и фрил застыл у подножия пузыристыми потёками. «Это ерунда,» - думал сармат, разглядывая снег и кусты. «Верхние ярусы могло зацепить, да. Но глубже – нет. Если только вентиляция… Hasu! Вот она-то и не выстояла. Весь этот блок вырубило. А потом… да, ещё три у них оставалось. Схему расселения переделали… или внутри перетянули воздуховоды. Если было, из чего их делать. Потом не выдержал другой блок, осталось два. Тут уже только переселяться… М-да, зря отказались от кислородных генераторов. Надо было запасаться на все четыреста лет…»

Над входом в убежище никаких надписей не осталось. Поворошив снег у тропы, Гедимин опомнился и включил сканер. Луч быстро нашёл крышку люка – её загнали глубоко в паз и там заклинили, чтобы убежище больше не закрывалось. А под корнями кустов лежали фриловые обломки – облицовка, сброшенная и разбитая землетрясением. Пара осколков сложной формы напоминала куски буквы «а». Остальное уже не читалось.

В давно обесточенной «пещере» было темно и холодно. В шлюзовой камере скопился снег. Тут часто пробегали кошки – возможно, прятались от буранов. Верхний ярус проветривался естественным путём, там можно было пересидеть непогоду.

Подъёмники давным-давно никто не запускал – и Гедимин не стал возиться. Лестницы к жилым ярусам покрыло инеем и присыпало пылью. В ней, кроме кошачьих, были следы людей в мягкой меховой обуви. Пришельцы насорили лесным мусором – мелкими обрывками листьев, травы и мха. «Лето и осень,» - определил по остаткам Гедимин. «Последний раз сюда ходили поздней осенью. Кажется, в этом году.»

Первый жилой ярус был открыт настежь, но кошки туда не заходили. Сармат проверил воздух – вдоль пола к выходу медленно текла разбавленная смесь тяжёлых газов. Метан, углекислота, сероводород, более сложные продукты разложения органики… В холоде подземелья процессы шли медленно, но зверьки чуяли залежавшуюся гниль и держались от неё подальше.

Отсеки – и бывшие жилые комнаты, и технологические помещения – остались открытыми. Двери вынули из пазов и куда-то унесли. В коридор «выглядывали» края настилов из полуосыпавшихся еловых ветвей и хвороста. Гедимин посветил в ближайший отсек и увидел мохнатые свёртки. Из туго завязанных оленьих шкур виднелись пряди седых волос и часть тёмного лица с закрытыми глазами. Кожа ссохлась, туго обтянув череп, веки запали. У мертвеца в соседнем свёртке лица вообще не было – выстрел из дробовика снёс полголовы. Рядом лежал мохнатый клубок – трупик собаки. Её, уже мёртвую, свернули головой к хвосту и подвязали лапы лубяной лентой – а потом тело так и застыло, медленно тлея в сухом холодном воздухе.

«Могильник племён сулымик,» - Гедимин погасил фонарь и включил сканер. Луч «заглянул» в свёртки и подтвердил предположения сармата – здесь лежали лесные кочевники, при жизни даже не заходившие в убежище. У всех были тёмные лица и кисти рук, у многих – шрамы от когтей и пуль, зажившие переломы, следы ожогов от костра. Кто-то отморозил пальцы. Кто-то погиб летом в горах, и до могильника донесли полуразложившееся тело с переломанными костями. Ни у кого не было одежды, только много-много бус – на руках, на ногах, на теле. Бусины, скрученные из берёсты, нанизывали на непрочное, плохо сплетённое растительное волокно, а иногда просто сыпали в свёрток. Чтобы тело уместилось в шкуру, подворачивали и подвязывали руки и ноги – «обычной» лубяной лентой, ни о каком скирлине речи уже не шло.

Под могильник заняли каждый отсек. Тела укладывали плотно, по кругу; в центре лежала горка углей и золы. Сначала Гедимин подумал, что костёр тут и жгли, но нет – в «пещеру» горсть за горстью приносили уже остывший пепел.

Луч дошёл до конца коридора и погас. Здесь были только лесные жители, почти исключительно взрослые, - сармат нашёл всего несколько маленьких тел. Он вернулся на лестницу. Человечьи следы вели ниже, на второй жилой ярус. На ступенях было больше пыли, но так же много растительного мусора. «Снова тела кочевников,» - Гедимин взглянул на сканер. «И детей тут больше. Но захоронения старые… Что там? Кошка?»

Высохшее тельце с осыпавшимся мехом уже трудно было опознать без анализа ДНК. Кошка, ничем не перевязанная, лежала у входа в дальний отсек. За ней был тростниковый настил – сплошной, на всю комнату, без «кострища» по центру. Внутри, от дальней стены к выходу, рядами сложили мертвецов.

Они не были завёрнуты в шкуры, и им оставили одежду. «Скирлин!» - Гедимин впился взглядом в сканер. «Истёртый, шитый-перешитый, но ещё скирлин…» В отсеке не было ни бус, ни лубяных верёвок, и ни у кого из людей не было въевшейся чёрной краски на лице. «Седых мало,» - заметил сармат. «Много детей… и молодых женщин тоже. И зубы, - не так стёрты, но многих не хватает. Что-то не то с водой или пищей?»

Самые старые захоронения – с одетыми телами, с мёртвыми кошками среди людей и собак – шли снизу вверх по одной стороне убежища – там, где когда-то лава повредила вентиляцию. По другим сторонам тянулись обычные жилые отсеки. В тех, что повыше, попадались лежанки из веток и тростника. Кто-то даже пытался сколотить кровать на фриловых гвоздях. Все полезные вещи унесли, но проводку и трубы выдирать из стен не стали.

Внизу могильников не было. Но даже сармату стало трудно дышать, и он открыл баллон с кислородом. Люк, ведущий к водохранилищу, заклинило намертво. Гедимин посветил сканером внутрь – вода едва прикрывала дно и стала вязкой от расплодившихся бактерий. Они жили без кислорода, подъедая распадающийся фрил. Сармат решил отсек не открывать.

В генераторной давно всё погасло, повсюду осела пыль. На обесточенный пульт кто-то бросил горсть берестяных бусин. Их тоже занесло пылью.

Массивный люк заэкранированного отсека поддавался с трудом. Пришлось включить резак. Внутри не было ни пыли, ни следов. Единственный ЛИЭГ стоял так, как когда-то его поставили. Даже крышку не заклинило.

«А ведь он ещё рабочий…» - Гедимин недоверчиво качал головой, разглядывая механизм. Один толчок – и ЛИЭГ снова начал бы вырабатывать энергию… Сармат встряхнулся, вынул ирренциевые пластины и рассовал по «карманам». «О чём думают в «Шаглине»?! Ядерный генератор сто лет без присмотра…»

Наверху по-прежнему было тихо. Разбежавшиеся было кошки снова зашуршали в кустах. Гедимин вышел из кольца зарослей и свернул на восток. «Надо всё-таки зайти в Лан. Там ЛИЭГ тоже ни к чему.»

04.10.281 от Применения. Западная пустошь, лес в предгорьях Взрывных гор, стойбище болотных сулымик

- Вот ты где! – чёрнолицый поселенец в меховой одежде свесился с дерева. – Думали уже, что не дойдёшь. Ну ты и путаешь следы! Мы тебя раз семь находили и теряли. Иди, иди в стойбище, грейся!

Гедимин мигнул, но спросить ничего не успел – сулымиг с протяжным свистом исчез в древесном укрытии. Впереди, за кустами, кто-то засвистел в ответ, зарычали напуганные собаки, и дым из-под сходящихся жердей повалил гуще. Восемь больших шатров стояли на пригорке над озерцом с заболоченными берегами. Гедимин видел тропы в тростнике и шалаши из лапника над прорубями.

- Знаем-знаем, - седой поселенец с неестественно короткими пальцами (не хватало ногтевых фаланг) протянул сармату ковшик с чёрным жиром. – Ты идёшь от луговых сулымик через весь лес. Миновал четыре стойбища – и все видели только следы. И ни разу не охотился и не жёг костра. Те люди, локы, о которых ты говорил, - они как ты? Тогда расскажи, как нам их встретить. Чем кормить, и какой шатёр им поставить. Вот люди-кошки – они едят, как мы, и спят в тепле. Но в одиночку, и из одежды делают гнездо. А как заведено у локы?

«Люди-кошки? Тут были кимеи?!» - Гедимин едва не поперхнулся. «Мать моя колба! Пора заглянуть в их записи. Может, ещё десяток племён найдётся!»

- У локо всё как у людей, - успокоил он поселенца. – И костры, и еда. Они тоже варят чёрный лист. Только с водой, а не с жиром.

- А! Ну, это как мы в жару, - поселенец слегка оживился. – А зимой лучше с жиром. Хорошо будет встретить новых людей! Мы думали, за лесом все взбесились. А как локы без леса уходят от налётчиков? В степи всё видно – заслон не устроишь, в деревьях не спрячешься…

- Они и в траве здорово прячутся, - Гедимин вспомнил пеший поход в Йилгву и «Овеген». – И за любым камешком. И их оружие бьёт очень далеко. Могу научить вас. Копьеметалку нетрудно сделать. Не сложнее, чем ваши костяные рукоятки.

Он покосился на людей, устроившихся под световым окном. В шатре болотных сулымик оно, на удивление, всё же было. В оба слоя полога на одном и том же участке вшили крупные рыбьи пузыри. «Стекло» получилось мутное, но свет всё-таки пропускало. И в световом пятне мастер-костерез доделывал гарпун. Другой, перебрав рыбьи кости, осторожно процарапывал в одной из них отверстие. С несколькими он уже закончил – получились швейные иглы, кривые, но острые и прочные.

… - Да, нетрудно, - пробормотали, переглядываясь, поселенцы – едва Гедимин начал рассказывать про копьеметалку, как почти все собрались к очагу. – И кость не нужна, хватит палки. Только где же в лесу так размахнуться?

- А в горах я бы попробовал, - сказал один из сулымик. – Там далеко видно. На летнем стойбище сделаем и посмотрим…

- Чёрная Скала! – поселенка с пучком седых волос на макушке подошла ближе. – Мы тут думали о людях локы. А ведь они нескоро сюда дойдут. Деревья уже позеленеют. И в лесу их заест мошкара. Надо в горы, за нами. Луговые сулымик не рассказали, где тропы? Надо тебя научить. Не то вы нас не найдёте.

Гедимин мигнул. «Горы? Поезд там не проедет. Да он и сквозь лес-то…»

- Надо бы встретиться, пока ещё холодно, - сказал он. – Пока вы в лесу. А там уже – как все договорятся. Есть стойбища за восточной кромкой Лита… ну, ядовитых болот?

«С технологиями трудно,» - думал он, глядя на скудную утварь в шатре. Даже котлы и вёдра сулымик были сшиты из шкур, а мелкую посуду плели из луба и резали из дерева. И из мебели тут были только плетёные короба. «Даже керамики нет. Но её тяжело таскать на себе. Всё упирается в транспорт… Интересно, приживутся в лесу вилороги? Их хоть как-то можно навьючить…»

- Не любим мы вставать близко к опушке, - нахмурился беспалый старик. – Ветра больше, дичи меньше. Налётчики её бьют без ума… Да, ещё и они там шарахаются. Но если локы, и правда, приедут зимой… Подождёте нас у чёрно-красных камней? Ты уже немного знаешь лес. Пройдёшь на запад, выйдешь к стойбищам. Я скажу, где болотные сулымик обычно встают.

- Вот сам говоришь – там нехорошо, - вмешалась женщина. – И сам хочешь, чтобы гости две недели там стояли. Пока Чёрная Скала нас найдёт, пока вернётся за ними… Если бы знать до недели, когда локы придут! Неделю у тех камней постоять ещё можно.

Поселенцы недоверчиво усмехнулись.

- Кто ж тебе такое до недели скажет?

«Опять неделя?» - мелькнуло в голове сармата, но отвлекаться на измерение времени было некогда.

- Я скажу, - буркнул он. – Через неделю-полторы я доберусь до Верхнего Джайена. Там живёт племя оми. Локо – его посланники. И если они захотят и смогут – ещё через неделю мы будем на опушке.

Поселенцы переглянулись.

- Странно звучит, Чёрная Скала. Но… может, в степи и правда так. Ты знаешь степь. Через две недели на опушке будем мы. Но долго там не простоим. Не успеешь – оставим тебе знаки. Тогда уже локы пусть дожидаются… А что племя омик? У него свои башни в степи? Против башен налётчиков?

- Да, там город, - Гедимин вспомнил насыпные постройки оми, но решил, что различия в архитектуре – не самое важное… да и сторожевые башни в самом деле были, пока «саранча» не сожрала. Может, уже и отстроены.

- Свои поля, свои загоны. Оми почти приручили вилорогов – это такие степные олени. Через два-три года, думаю, закончат… А сулымик никого приручать не пробовали? Вот собаки у вас есть…

Поселенцы дружно заухмылялись. Если старшие ещё сдерживались, то подростки, занятые вдали от очага лущением шишек, громко прыснули.

- Это тебе надо поговорить с Отетойи, - проворчала женщина, недобро на них покосившись. – Кого он только ни приманивал! Помните короб с мышами?

Снова по лицам прокатилась волна ухмылок, а подростки в углу прыснули.

- А как он горного быка выхаживал? – вмешался беспалый.

- А утки? – перебил другой поселенец – и тут хихикнули даже старики. – Как он им тропу крупой посыпал? А они слопали всё, что у берега – и назад в озеро. Так за нами и не полетели… В общем, я его позову.

- Тихо! – сразу трое схватили его за одежду. – Не трогай Отетойи. Он опять что-нибудь надумает. И где потом искать второго костоправа?! В тот раз ему олень ногу сломал. А если бы спину?

«Утки? А ведь получилось бы,» - думал Гедимин, вспоминая водоплавающих птиц Фиранканы. «Если бы племя не кочевало – вполне получилось бы. Кормёжка, защита от хищников, укрытие на зиму… Утку не оседлаешь, но яйца, мясо и перо у племени были бы…»

- Вот видишь, Чёрная Скала, - вздохнул беспалый старик. – Собаки пришли с нами из Кошачьей Пещеры. А лесные и горные звери жить с нами не хотят. Верно, потому, что мы их едим, а собак – нет. Но зачем зверь, если с него ни шкуры, ни мяса? Искать дичь и греть по ночам, - так собаки у нас уже есть.

- На крупных зверях можно везти груз, - отозвался Гедимин. – Очень полезно на перекочёвке. С кого-то можно начесать шерсти. Птицы несут яйца… Да и съедать всех и сразу необязательно. Можно отбирать часть на убой, часть на развод… Ваш Отетойи – у него же были какие-то мысли. Насчёт всех его мышей и быков. Он-то что говорил?

Поселенцы переглянулись. Многие внезапно смутились.

- Да что… Почти твоими словами и говорил, - седая женщина разглядывала камень у очага. – Но нам как-то не верилось. Говоришь, у других людей получилось? У них есть ручные олени и птицы?

- Жаль, что лес быстро кончается, - пробормотал кто-то. – Я бы сходил и глянул. Где там птицы, что не улетают. И какой зверь позволит сложить себе что-то на спину. А то ни я, ни отец, ни его отец такого не видели.

- Куда собрался по степи?! – вскинулась женщина. – Чёрная Скала… А поле – это о чём? Своя степь, где не ездят налётчики? Там омик охотятся? И им хватает? Год на одном месте – и дичь не разбегается?

…Иногда перед Гедимином ставили ковшик с чёрным жиром – промочить горло. Однажды жир был светлым и с кучей инородных вкраплений – крупинок и волокон. Опомнился сармат к ночи, когда по углам завозились, стаскивая в кучу шкуры. «Чего я успел наболтать?» - спохватился он, прерывая рассказ о трещотках для отпугивания птиц. Сквозь рыбьи пузыри уже не просачивался свет. Угли в очаге прогорели, и верхний «люк» прикрыли куском полога, подвернув его внутрь.

- Сколько странного повсюду, - заметил беспалый поселенец. – Очень странного и непонятного. Но это лучше, чем мёртвые камни и бешеные налётчики. Чёрная Скала, ты иди в свой шатёр. Там уже всё готово, можно спать.

Сармат ошалело мигнул.

…Похоже, болотные сулымик «обменялись опытом» с луговыми – и, пока Гедимин болтал, сделали всё «по-человечески». Двойной полог натянули на жерди, расставленные так, чтобы шатёр вышел продолговатым и наклонным – и в его высокой части, у «двери», устроили кострище, а в низкой – настил из веток, прикрытый шкурами. Угли успели прогореть, но камни у очага хорошо прогрелись и ещё долго могли отдавать тепло. Сулымиг-провожатый проверил лаз между шатром Гедимина и ближайшим жилищем людей и указал на шкуры.

- Отдыхай, Чёрная Скала. Ночью сильного снега не будет. Интересно, какие сны придут после твоих рассказов?

05.10.281 от Применения. Западная пустошь, лес в предгорьях Взрывных гор, стойбище болотных сулымик

С утра Гедимина не будили – сам проснулся от оживлённых разговоров за «стенкой». Из лаза уже тянуло жаром, и просачивался оранжевый свет.

- А попробовать бы надо, - говорила женщина в соседнем шатре. – Глину мы находили. Собрать, слепить, просушить и в яме обжечь, - так он говорил? Сделать короб с дырками. И трубу. И посмотреть, что получится. Если жар пойдёт, а дыма не будет – так чего тебе ещё надо?

- И то, - пробормотал кто-то из младших – их снова засадили за лущение шишек и чистку «орешков». Тут не было зернотёрок – семена били тяжёлой колотушкой, сдирали шелуху и сыпали крошево в короб.

- У нас всегда очень дымно. А у тех людей дыма под крышей нет.

- Слепить короб и трубу мы, положим, слепим, - проворчал другой поселенец. – Глина у нас не та, но вдруг тоже сгодится. Трещины можно ей же и замазать. Но кто всё это потащит через лес? А из леса в горы? У нас-то нет самоходных повозок и добрых зверей!

Кто-то шумно вздохнул.

- А я говорил – надо пробовать. И не мне одному, а всем. А то я со зверем вожусь, а вы там же с копьями ходите. И пахнете дымом и кровью. Конечно, привыкнет он к такому!

Послышались смешки.

- Тебе скучно хромать одному? Надо, чтобы олени всем ноги поломали?

- Да тихо вы! – женщина повысила голос. – Зачем таскать один короб по всему лесу? Мы же не носим с собой очажные камни! Они лежат в хороших местах и ждут, когда мы вернёмся. Сделаем по коробу на каждое стойбище, спрячем рядом с камнями…

- Э! Ты забыла – шатёр-то не один, - вмешалась другая поселенка. – Это надо делать много коробов. И все где-то прятать.

- А глина – она что, крепкая, как камень? – кто-то постучал ложкой по булыжнику. – Даже камни крошатся от огня и мороза. И под копытами и лапами – ещё как. Если уголок камня отломился – ничего, возьмём другой. А если труба треснула? Заново лепить, прямо на морозе? Не, сулымик. Эти штуки для живущих в башнях. Вот что было бы хорошо – найти огненный лист. Или, лучше, камень. Листу у нас будет холодно. Камни – если они, правда, такие, как говорит Чёрная Скала – я бы сам носил по лесу. И горшок им слепил бы.

Поселенцы дружно вздохнули.

- Камень! Где ж его взять? В подземный мир так запросто не спустишься. А никого оттуда в нашем лесу нет.

- Странное дело, сулымик, - пробормотал беспалый. – В южной степи, где ледяной ветер, живут сиригьинак. И земляные, и древесные. В лесу на востоке, где подоблачные деревья и ветер огня, сиригьинак тоже живут. И только мы никогда их не видели. Ни их, ни змей ветра. Только налётчики-халаук сюда заходят. Чем так плох наш лес?

Земля дрогнула – сперва слабо, потом – так, что шатёр качнулся вместе с опорами. Взрывные горы снова тряслись, и эхо подземных толчков прокатывалось по окраинам. Гедимин беззвучно хмыкнул и выполз из шатра. Вдалеке шуршали вспугнутые зверьки. Сулымик по шатрам притихли. Вторая серия толчков была слабее.

- Горы растут, - проворчал беспалый. – Но земля дрожит и на юге. Ни сиригьинак, ни золотые белки не боятся тряски. Что-то тут другое.

«В самом деле,» - Гедимин приподнял полог «жилого» шатра и осторожно заполз внутрь. «Я ещё не видел, чтобы сиригны знались с людьми. Ни у чанти, ни у джайков и оми. И тут, в предгорьях, то же самое.»

- Чёрная Скала! – поселенцы оживились, быстро освободили место у очага, налили в ковшик горячего чёрного жира. – Опять не жёг костёр? Иди грейся!

- А у тебя вообще есть правильные камни? – спросила женщина, доставая мохнатый мешочек со свисающим хвостом. – Может, твои стёрлись, и тебе нечем разжечь огонь? Тогда…

Гедимин молча включил лучевой резак, направив его в «потолок». Ладонь обдало жаром.

- Я думал о сиригнах, - он выключил инструмент и взял ковшик. – Нигде не видел, чтобы они приходили к людям. Всё равно, кочуют те или живут на месте. Собирают шишки или сажают деревья… Сулымик! Тут много рек и озёр. В воде живут Агва. Они рослые, в сине-зелёной шерсти, с перепонками на пальцах. Вы их видели?

«Агва точно тут живут,» - сармат вспомнил, сколько раз тихая вода поднималась волной и заливала лицевой щиток. И череп хенто у западного брода…

Сулымик переглянулись.

- Тени-выдры? Ты про них? Все рыбаки видели их под водой!

- Никогда не ставим сети, если они рядом, - проворчал один из поселенцев. – И в воду не заходим. Но чтоб они выходили из рек… Отетойи! Чего ты молчишь? Ты же видел, когда кормил уток! Расскажи Чёрной Скале!

Поселенец с мелкими шрамами на чёрных руках сдвинул брови.

- Вам что ни расскажи, один смех. Да, видел. Да, человека-выдру. И перепонки у них есть. Кто тогда не закрепил сеть? Почему она с рыбой плавала посреди озера?! Он порвал её в клочки, а рыбу не тронул. И говорить со мной он не стал. Только оскалился, а меня как холодной водой облило. Потом у костра еле отогрелся. Ты же на меня смотрел волком – мол, я сеть и порвал, потому и намок! На мне капли воды не было. Вся одежда сухая. А холод – до самого сердца.

Рыбак заметно смутился.

- Ну да, тогда я глупостей наговорил. Больших глупостей. Не держи зла! И сам скажи – после этого сети по озеру плавали?

Отетойи что-то буркнул и замолчал окончательно. Гедимин задумчиво кивнул.

- Да, похоже на Агва. Часто шутят с невидимой водой. И не любят, когда попусту гибнет рыба. Больше у вас сети не пропадали и не рвались?

- Нет, ни одна, - заверил рыбак. – Потом мы всех спрашивали. Лесной сулымиг сказал, что раз поставил сеть, не заметив тень-выдру. И потом зашивал, а внутри были только ветки с илом. Будто нарочно набиты. Но в другие годы ничего такого не было… Как ты их назвал? Агуак? Ты встречал их?!

Гедимин кивнул.

- Они живут во всех реках. Смотрят за ними. Хорошо, что вы с Агва не ссоритесь. Попробуйте ещё с ними здороваться. Может, предлагать еду. Они – мирный народ, если их не злить.

Поселенцы переглянулись.

- Попробуем, - пообещал рыбак. – А огня они не боятся?

- Не жгите близко к воде, - чуть подумав, сказал Гедимин. – Не боятся, но залить могут.

Он допил жир и вернул пустой ковшик.

- Пойду на юг, к племени оми. Ваши слова в силе? Будем искать вас у чёрно-красных камней.

- Не успеете – ищите знаки у разобранного очага, - сказал беспалый старик. – Осторожней с налётчиками! Так и кружат вдоль опушки, где нет ядовитой воды. Трёх дней не пройдёт – уже едут. Проверим засеки, чтоб до нас не дошли. А вот вы остерегайтесь.

…Агва зимой дремали. Даже переходя быструю, незамерзающую реку меж каменных гребней, Гедимин не увидел под водой бледных теней. «Сиригны тут, наверное, тоже спят,» - думал сармат, глядя на голые ветви лиственных деревьев. «Или уходят на юг. Но весной-то они возвращаются. А в горах тоже много растений. Достаточно места и времени, чтобы им и людям пересечься. И всё-таки не получается…»

08.10.281 от Применения. Западная пустошь, Аркасия, Старый Город Лан

К югу от опушки снежный «настил» стал тоньше. Ночной буран как засыпал Гедимина длинным сугробом вдоль защитного поля, так сам же половину и смёл. Когда солнце поднялось выше, из-под снега показались сухие побеги зонтичного растения, а потом и остатки разлапистых, когда-то сочных листьев. Луч сканера «видел», как под снегом меняется флора – степные травы уступают место ацидофилам. Под землёй медленно просачивалась закисленная вода.

Здесь уже начиналась восточная окраина болота Лит. Пока реакции окисления давали мало тепла, и земля промерзала – но Гедимин, сдвинувшись на десяток километров к западу, видел, как кислотный «язык» продвигался год за годом, отступал и снова тянулся на восток. «И это поверху,» - думал сармат, слушая, как уже по-другому хрустит под ногами снег; тепло от земли проедало в его толще пустоты, они покрывались льдом и снова таяли… «А что глубже? Откуда пополняется водохранилище Лана?»

Мысль о том, что рой спугнула кислота, уже не казалась Гедимину такой уж верной. Он смотрел по сторонам в поисках следов «саранчи» - и вскоре нашёл их.

Здесь до просачивания кислоты росло огромное Дерево Ифи. Оно ещё было живо этой осенью и даже выдало «рощи» побегов из дальних корней. Сейчас от него остались выгрызенные ямы и траншеи. Фуражный рой пропахал землю от ствола до дальних кустов.

«И вон там гимы тоже побывали,» - луч сканера дотянулся до огрызков ещё одного дерева. Свежий снег занёс прокопанные рвы – фуражиры искали кустарник и высокую траву. Подойдя ближе, сармат увидел сухие побеги ацидофилов. «Саранча» добралась до их «поляны», погрызла листья по краям – и бросила «добычу» недоеденной.

«Может, просто здесь всё сожрали? Поэтому переселились?» - Гедимин смотрел на голую степь до горизонта и полустёртые следы «раскопок». Если бы не снег, гимы, наверное, и дёрн содрали бы – органики в нём хватало. Здесь, рядом с гнездом, фуражиры не встречали препятствий – сармат не нашёл ни одного обломка металлохитина.

…Старый Город встретил Гедимина мёртвой тишиной и блеском ободранных стен. Окраинные постройки «смыло» - только торчали балки, и громоздились рилкаровые плиты. Рилкар был несъедобен, как и некоторые виды фрила. Остальное гимы сожрали. От дорожного полотна остались обломки с зияющими колодцами. Стены высоток блестели, как стекло.

- Убежище «Лан», приём!

Передатчик молчал. Гедимин не слышал даже привычного шороха и скрежета. «Всё-таки ушли,» - он облегчённо вздохнул. «Ну, от передатчика – точно.»

Массивные ворота убежища лежали рядом с зияющим люком. Опрокинутую крышку и края пролома покрывала жёсткая слоистая серо-бурая масса. В спешке кто-то отгрыз от неё куски, но дочищать стены не стал – выстилка и огрызки перегородок сохранились. Гедимин, присмотревшись, нашёл, где проходили пучки «тросов», и как они крепились к крышке. Штатные механизмы давно переработали на металлохитин, но сделали новые, более простые в управлении. А потом и их сожрали, оставив ненужное гнездо на холодном ветру. Гедимин прислушался к тишине и шагнул внутрь.

Вентиляция в убежище ещё работала. В отсеке с подъёмниками горел последний светодиод. Гимы сожрали облицовку, съели перед отлётом свои постройки – перегородки и напольные выступы. Но обесточить убежище почему-то не смогли – или не захотели.

«Значит, ЛИЭГи целы,» - Гедимин заглянул в зияющие шахты подъёмников и двинулся к лестнице, поглядывая на сканер. На верхнем ярусе воздух годился даже для людей, но пара блоков вентиляции уже вышла из строя – а значит, внизу должна была копиться углекислота… или что-то ещё.

Человеческая лестница гимам чем-то не понравилась – они замазали ступеньки твердеющей массой, гимским «цементом», превратив лестницу в зубчатый пандус с торчащими по бокам перегородками. Перед выселением роя «стенки» и «пандус» кусками посдирали, но под ноги смотреть надо было очень внимательно.

На первом жилом ярусе Гедимин остановился и включил сканер. Луч, пройдя по всем коридорам, не нашёл ничего живого. Сам ярус был ободран до несъедобных несущих стен и переделан под новых жителей – пол покрыли выступами и гребнями, на стенах нарастили перегородки, разделив пространство на множество ячеек и узких коридоров. Гедимин поискал останки людей, их вещи, но ничего не увидел – всё давно переработали на металлохитин и «цемент».

В Лане было большое убежище – стандартный гражданский «сорокатысячник». Даже после «обработки» инсектоидами Гедимин узнал проект. И систему жизнеобеспечения гимы, на удивление, сохранили не хуже, чем люди. Оголившуюся проводку лепили «цементом» к стенам, трубы и термопластины не выгрызали, вентиляцию не замазывали. «Цивилизация, мать моя пробирка…» - щурился Гедимин, глядя на коридоры, тянущиеся от бывших душевых. Вода поступала, чьи-то жвалы крутили вентиль, каста «водоносов» разбегалась с грузом по ярусу…

Гедимин останавливался на каждой лестничной площадке и везде видел одно и то же – ничего живого, остатки гимских построек и никаких следов людей. Где-то горели уцелевшие светодиоды, и теплились термопластины. Чинить и менять их гимы не умели – только перестраивали ячейки, когда очередной источник тепла выходил из строя. Там, где сохранилось сразу несколько термопластин, Гедимин видел «цементные» стены и остатки гнездовых ячеек – личинкам нужно было больше тепла…

В нижней четверти «Лана» гимских построек уже не было. Всё, что от них осталось, - мелкие нашлёпки «цемента» на стенах и полу. Тут когда-то жили так же плотно, как наверху – до самых нижних ярусов, до пищеблока, насосных станций и генераторной. Везде был счищен фрил, сгрызены «лишние» стены и перегородки. А потом что-то выгнало гимов наверх. Уходя, они «прибрали» размазанный «цемент», но ни трубы, ни проводку не тронули – в некоторых отсеках ещё тлели светодиоды, и свисающий кабель прижимали к стене нашлёпки бурой массы.

Больше всего «цемента» осталось вокруг пищеблока. Тропа к нему тянулась через все заброшенные ярусы. Её сохраняли до последнего – и, видимо, не без причины. Гедимин «посветил» сканером и удивлённо мигнул. Весь отсек, обмазанный «цементом», превратился в бассейн. На его дне среди органической трухи поблескивала и шевелилась белая масса. Из стенок «бассейна» виднелись остатки расколотых чанов для Би-плазмы. Их разгрызли, из обломков и «цемента» слепили один большой «чан» - без крышки, без сложной загрузки субстрата и выгрузки продукта, просто «бассейн», куда сыпали подкормку. Би-плазму перед отлётом выели почти дочиста, но в неровностях что-то уцелело – и теперь разрасталось на остатках субстрата. На сквозняке, без перегородок, сохраняющих тепло, Би-плазма не пыталась отрастить лапки и разбежаться. И что-то ещё сдерживало её рост… Гедимин запоздало взглянул на сканер и беззвучно хмыкнул – вдоль пола, от вскрытого водохранилища к верхним ярусам медленно тёк сернистый газ.

У насосной станции и на спуске в водохранилище его было ещё больше. На постройках гимов – здесь их не тронули – желтел сернистый налёт. Сармат протиснулся меж неровных стенок, покрутил вентили, - насос заработал, будто не прошло почти трёх сотен лет. Гимы даже пытались чем-то смазывать те узлы механизмов, которые были на виду. Гедимин взял микропробу и беззвучно помянул уран и торий – на резьбе сохранилась только штатная смазка. Никаких посторонних жиров и «мутной» органики, - все двести восемьдесят лет кто-то брал из полузалепленной ниши ёмкость, сдавливал жвалами, выжимал, сколько нужно, и убирал тубу в нишу. Только крышку на ней закрутить не мог – и передавливал «горло» жвалами, загибая кверху, чтобы смазка не вытекала зря.

«Мать моя пробирка…» - Гедимин оторопело разглядывал тубу. В ней ещё немного осталось. И краску, и маркировку давно стёрли лапы и жвалы, и сам плотный скирлин уже с трудом выдерживал – ещё немного, и туба треснула бы. Она была последняя; сармат поискал пустые, но не нашёл – видимо, их съели.

«Не понимаю,» - Гедимин провёл когтем по выбоинам на вентиле. Его очень долго крутили жвалами, и на металлофриле в местах захвата появились углубления. «Инсектоиды разобрались в назначении насосов. Допустим, случайно, - укусили вентиль, полилась вода… Но смазка? Это надо было знать. Где тубы, что в них находится, куда это выдавливать. Гимы не справлялись с крышками туб, но обслуживали насосную станцию. Очень странно…»

Возможно, насосы были освоены не сразу – или их мощности не хватало на весь «Лан». Гимы выломали ворота, ведущие к водохранилищу, и проложили свою тропу. Сейчас и она покрылась пятнами сернистого налёта. Гедимин закрыл респиратор и посветил на тёмную лестницу. Внизу маслянисто блеснула «вода».

Кислота всё-таки просочилась в водохранилище. Фильтры, и без того рассыпающиеся от древности, выело быстро. Съело и проводку, как гимы ни старались её сохранить. Над переполненным водохранилищем висело невидимое сернистое облако.

«А в Лан протекло быстрее, чем я думал,» - Гедимин выбрался из тёмного отсека и двинулся на свет – к облепленной «цементом» генераторной. «Сначала выело фильтры на нижних ярусах. Инсекты ушли выше, к чистой воде. А внизу концентрация росла. А фильтры менять они не умели. Когда кислота пошла изо всех кранов «Лана», пришлось улетать. Одно непонятно – откуда тут вообще взялись гимы?»

Сармат не думал, что найдёт портал, - если что и открылось во время Применения, наверняка оно быстро захлопнулось. Иначе рой не искал бы укрытие в зимней оринской степи. Но не было и шахт, и следов стрельбы в месте прорыва – а у кого-то в «Лане» должно было быть оружие, гражданским убежищам полагалась охрана, внутренняя полиция… Нигде не было ни выбоин и оплавлений, ни обрушений от взрывов. Будто рой пришёл из ниоткуда и за пару минут «зачистил» всё убежище – и никто не сопротивлялся.

Отсек управления генераторной был замурован. Гедимин, досадуя на ипроновую облицовку, не пропускающую лучи сканера, сделал прорезь у края люка. На мониторе проступили очертания щита управления (кое-что перегорело от древности, но остальное было цело – даже клавиши не истёрлись), кресла операторов (целые, будто на них никто никогда и не сидел), тонкий слой пыли, не сохранивший следов… Ни костей, ни выбоин в облицовке, - ничего. Гимы даже люк не ободрали, только залили его «цементом» вместе со стеной.

Так же был запечатан и отсек с ЛИЭГами. Когда Гедимин открыл люк, его встретили горящие огоньки индикаторов. Аккумуляторы уже не держали полный заряд, да и вращающий механизм первого ЛИЭГа вышел из строя, и энергию вырабатывал только второй – но генераторная отработала почти триста лет без ремонта. «Прочная всё-таки конструкция.» - думал сармат, отключая генераторы. «Кажется, ей без чужих кривых рук даже лучше.»

…Аккумуляторы Гедимин не тронул. Свет ещё горел в пустом убежище, и вентиляция выкачивала с нижних ярусов ядовитый воздух. На стене высотки чернел оплавленный «фонящий» след – здесь разомкнулся лучевой Пучок. Похоже, гимам он не повредил.

…В заснеженной степи уже появились следы копытных – небольшая группа килмов пришла издалека в поисках еды. Возможно, правда, она пересидела вылет инсектоидов где-то неподалёку и теперь покинула укрытие, - но Гедимин сомневался. Гимы даже траву выдирали из-под снега, а уж крупного быка увидели бы за много километров.

«Значит, здесь инсектоиды не задержались,» - думал Гедимин, сканируя пустошь в поисках других следов. Зимой она не кишела жизнью, но фауна сюда уже возвращалась. «Весь рой улетел в Ангалау, и там его дожгли. Тем лучше. Пора в Верхний Джайен. Интересно, что там с дрессировкой хасена?»

14.10.281 от Применения. Западная пустошь, Аркасия, город Верхний Джайен – Старый Город Ангалау

В ясном небе над Верхним Джайеном, невысоко над холмом, кружила плотная сизая туча, слегка размытая по краям. Замерзающая дымка, взвесь мелких кристаллов льда, сверкала на солнце, но внизу оставалось тёмное пятно. Гедимин, приглядевшись, мигнул и взялся за сканер.

Живая туча выписывала круг за кругом на длинных тросах, тянущихся к земле. Люди собрали, наверное, все трофейные верёвки, чтобы растянуть привязь до полусотни метров. Под брюхом хасена, прикрывая уязвимые места, висела лодка – деревянный каркас, обшитый шкурами. В ней сидели двое с длинными шестами. Один держал палку с грузиком на конце перед «мордой» хасена. Существо, приоткрыв дыхальца, послушно плыло на запах еды. Но постепенно дыхальца открывались шире, а бока начинали раздуваться. Второй «пилот», заметив перемены, быстро прилепил что-то к плоскому концу шеста и сунул к «морде». Первый резко опустил палку – за миг до того, как хасен открыл пасть.

Рывок был так силён, что шест-«ложка» едва не вылетел из рук «пилота». Хасен, проглотив комок пищи, замедлил полёт, слегка сдулся и приоткрыл все дыхальца. Первый «пилот» схватился за свой шест. Приманка снова оказалась перед «носом» животного. Полёт продолжался.

Гедимин бы и дальше глазел на живой дирижабль, но ледяной ветер обжёг ладони. Перед сарматом лениво раскручивался снежный смерч. Гедимин сдёрнул с запястья ипроновые щитки. Ветер ударил в лицо, стремительно теплея. На плечи, едва не вдавив сармата в землю, легла горячая лапа. С южной окраины долетел протяжный паровозный гудок.

Когда Гедимин добрался до городских ворот, его там уже ждали.

- Чёрная Скала! – Ицки в заиндевевшей меховой шапке быстро шёл к сармату. От озерца – от огороженной «посадочной площадки» хасена – ему что-то закричали. Ицки приостановился, взглянул на чёрный передник, перекинутый через плечо, досадливо хмыкнул и сунул вещь ближайшему локо.

- Верни Ренцке! Чёрная Скала ещё не уходит, послушать успеешь… Верно ведь? – вождь заглянул сармату в глаза. – Пойдём на крышу! Ты есть хочешь? Может, замёрз? Нынче дни холодные. А ночи такие, что мы рядом с хасеном хотели жечь костры.

- Там, где хасены ночуют, ещё холоднее, - отозвался Гедимин, забираясь на крышу локомотива. Из огневых «гнёзд» выглядывали локо и радостно ухмылялись. И у сармата отчего-то потеплело в груди, когда он подошёл к отстроенному посёлку…

- Так вы всё-таки приручили хасена? – он оглянулся на «пристань». Подпорки из-под животного уже убрали – воздухоносные полости восстановились, и оно спокойно висело над землёй. Оба пилота из лодки выбрались, но отвязывать её не стали. Хасен вообще не обращал на неё внимания – к его «морде» придвинули корыто с варевом, и он всасывал органику. «Щупальца не отросли,» - отметил про себя Гедимин. «И он уже понял, что на человека не хватает тяги. Местные ходят близко, а он не атакует.»

Ицки весело хмыкнул, стряхивая с шапки иней. Так заиндевел он в облаках под брюхом хасена – пока сидел в лодке с шестом-«ложкой».

Луйги, вождь Верхнего Джайена, поднялся на крышу локомотива вместе с Ицки. Он тоже был в шапке с меховым гребнем, но на ней инея не было. И на довольного Ицки он покосился неодобрительно.

- Да уж, приручили! Зверь ещё не отличает седоков от еды. А они уже рвутся спустить его с привязи!

- Так не насовсем же, - беспечно ухмыльнулся Ицки. – Пора уже ему летать по-настоящему.

- Вот увидит он в степи добычу, - поморщился Луйги. – И как ты его отгонишь? А в город чем потом заманишь?

Ицки дёрнул углом рта.

- Ну, увидит. И что? Всосёт он стадо килмов? Ему с вилорогом не совладать. А в городе еду в пасть кладут. Заманится!

Гедимин с сомнением покачал головой. «Это всё – пока щупальца не отросли… Но локо времени даром не теряли, это да. Дирижабль получился занятный.»

- Перед закатом мы его ещё вылетаем, - пообещал Ицки. – Ладно уж, пока на верёвках. Но я думаю – можно уже и без них.

Мейцан поднялся на крышу с котелком горячего сладкого вара.

- Чёрная Скала, это тебе. Ты с дороги, а они со своей зверюгой…

Луйги хмыкнул.

- Я ни при чём, локо.

- Чёрная Скала, ты посмотри, у нас там всё, как надо? – Ицки указал на «пристань». – Вечером, когда полетим? Ты сам раньше летал, а у нас всё впервые. Лодку вот пришлось переделывать – тростник не годится…

- На хасенах я не летал, - растерянно пробормотал Гедимин. – Крепления вроде надёжные… А хасен не пытается есть шкуры? Обшивку лодки, вашу одежду… Они ведь тоже пахнут зверем.

Ицки криво ухмыльнулся.

- Потому и носим смолёные передники. Смола, хвоя, - эти запахи его путают. Деревья он не ест.

Мейцан ткнул его в бок.

- Опять о своей зверюге! Чёрная Скала вернулся издалека. Что там, на севере? Саранча не настроила новых гнёзд? Не плодится в старом?

Гедимин качнул головой.

- Нет. Похоже, что колония гимов уничтожена. Только не могу понять, откуда она взялась. В убежище никаких следов захвата… - он замолчал и досадливо сощурился. – Там всё мертво. А вот у Взрывных гор живёт мирное племя. И оно не против торговать. С кем-нибудь разумным. А то вокруг одни ездоки. Люди сулымик – лесные охотники, кочевники. Через пару недель они обещали выйти к условленному месту. Если кто-то из локо хочет и может пообщаться…

Люди переглянулись. Луйги хлопнул себя по коленям.

- Локо могут! Я прав, вождь Мейцан?

- На севере есть мирные люди? – Ицки и Мейцан переглянулись. – Как ты назвал их? Сул’мик? Две недели? Поедем, само собой. Значит, рано мы тогда свернули – за ядовитой топью есть жизнь…

- Да, сулымик живут севернее, в предгорьях, - сказал Гедимин. – У них на обмен есть шкуры и всякие вещи из кости. А вот сажать они ничего не сажают. И из зверей у них только собаки.

- Собаки? Как у хентос? – переспросил Луйги. – Такие же бестолко… Да ну! Зачем бы такое в лесу?.. Расскажи больше, Чёрная Скала. Весной локо поедут к джайкам и чанти. А сейчас – самое время разведывать север.

- Само собой, - согласился Ицки. – Нам нужны разумные люди во всех сторонах света. Вот только…

Он смутился.

- Чёрная Скала, дай нам пару дней. Надо ещё кое-куда съездить. Кое-кого вернуть, откуда взяли.

Он нехотя кивнул на шатёр у вагона. Гедимин только сейчас обратил на постройку внимание. Он привык их видеть у полуразрушенного Верхнего Джайена. Но теперь город был отстроен – от «водяной башни» до пограничных укреплений. И шатёр, судя по следам, поставили недавно.

- С утра отправляйтесь, - сказал помрачневший Луйги. – Вам надо на север. А нам не сдалось две недели с ними возиться. Хотят назад – их никто не держит.

Гедимин мигнул.

- Вы о ком? Что-то неладно с джайками? Или механики «Здоровяка»…

Мейцан отмахнулся.

- Отличные механики. Хорошо, что их спасли. А вот тех упырей, похоже, не стоило.

В шатре сердито фыркнули и закашлялись. В клубах дыма из-под полога вывалился таркон в шапке, сползающей на глаза. Он вскочил на ноги, брезгливо отряхивая ладони от снежной крупы, и снова фыркнул. Кто-то изнутри с сердитым визгом задёрнул полог. Густой дым от сырых дров нехотя пошёл через отверстие меж жердей. Мейцан со стоном прижал руку ко лбу.

- Да чего вы в очаг напихали?!

- Что нам дали, тем и греемся! – таркон скрестил руки на груди и сердито оскалился. – И, кстати, где еда?

- Вам дали крупы и мяса, даже воды принесли, - отозвался Мейцан. – Уже полдень. Вы до сих пор ничего не сварили?

Из шатра, нахлобучив на узкий череп шапку не по размеру, высунулся второй таркон. Дым радостно повалил через «дверь» - дрова всё никак не могли просохнуть. Из огневого «гнезда» высунулся озадаченный стрелок.

- Хэй! Что у вас с очагом? Вы кору покололи? Жиром смазали?

- Будто сам не видишь, - проворчал Ицки, болезненно морщась. – Не лезь. На четвёртый день могли бы научиться!

Второй таркон прихлопнул дым краем полога и развернулся к поезду, сердито скалясь. Как и первый, он был в двуслойной одежде из скирлина. Верхний слой, более плотный, местами был аккуратно зашит скирлиновой нитью. И обуты «упыри» были не в обмотки, а в широкие сапоги, недавно отштампованные в скирлиновом цехе.

- Жир мы съели, - хмуро сказал таркон. – Грызём теперь мороженое мясо. Мы не умеем жить под шкурами и греться жжёной корой. Вы притащили нас сюда, мы к дикарям не просились. Теперь давайте нам еду! Только нормальную, а не крошёные деревяшки.

- Вам дали еду, - Мейцан нахмурился. – Показали, как готовить. Вчера вы ели варево и не жаловались. Что вы опять грызёте сырое мясо?

- Это ещё кто тут дикарь… - донеслось из огневого «гнезда». Таркон услышал и недобро ощерился.

- Мы вам что, из кухонной обслуги? Из нас никто никогда не жёг и не варил деревяшки! Я срисовщик, он – плавильщик. И тут ещё две матки и уборщик. Кто из нас должен готовить?

Гедимин уже устал мигать и перевёл взгляд на угрюмого Луйги.

- Почему от этих тарконов столько шума? – тихо спросил он. Вождь оми тяжело вздохнул.

- Сам хотел бы знать, Чёрная Скала. Локо ездили за дровами – у нас тут, как видишь, голо. А привезли пятерых упырей. Их в повозке перегоняли из Ангалы в Саммит. Локо перебили всех аркасов, рабов из повозки вытащили. Четвёртый день сидят у нас. Ждём, пока привыкнут. А шума всё больше и больше.

- Ну а как? – повысил голос «плавильщик». – Мы работали в Ангалау. Мы работали – нас кормили и обслуживали. Нас двоих послали в Саммит. Ещё продали туда двух маток и уборщика с ними. Вы нас зачем-то сгребли, притащили к дикарям и сунули под шкуры. Чего вам надо?.. Оки-оки, мастар Мейсан! Мы будем работать здесь. Матки – рожать. Уборщик – следить за их отсеком. Но еда, одежда и обогрев – это не к нам. Это нам давали в Ангалау и дали бы в Саммите. Ну и вы давайте, раз нас сюда притащили! А мы будем делать своё дело. Мы всегда готовы!

- Аха, - выдохнул «срисовщик» и криво ухмыльнулся. – Даже можем делать детей маткам. Если у вас тут некому. Где тут большой старый дом? Я весь его срисую. Найду и покажу всё годное. И как его разбирать, чтоб не упал на голову, покажу тоже. Это моя работа.

- А я покажу, какие обломки годны на плавкие смеси, - добавил «плавильщик». – Что на броню, что на сидения, из чего делать фляжки. Ну? Где ваш цех, куда идти?

Они переглянулись и презрительно фыркнули.

- А я и так работаю, - пробурчали в шатре и закашлялись. – Сам посмотри, мастар Мейсан. Все чистые, и под навесом чисто.

- Заткнись и дай воды, - бросил, не оборачиваясь, «плавильщик». Через пару секунд из-под полога высунулась рука с желудёвой «чашкой». Гедимин угрюмо сощурился, увидев истрёпанный рукав. «Зря их всех поселили вместе…»

- Обломками займёмся летом, - отозвался Мейцан. – Тогда ваши умения очень пригодятся. А пока вам всем надо дожить до лета. И делать всё, что для этого нужно. Колоть дрова, носить воду. Готовить. Зашивать вещи. Чинить поломанное. Здесь нет мастаров и обслуги. Каждые руки и голова на счету.

Таркон фыркнул.

- Дикари! Зачем тащили нас сюда?! У вас нет работы для нас. Нет маточного отсека. В обслугу мы не пойдём.

- А я и так работаю, - донеслось из шатра. – Мастар щифф, когда нас покормят?

- Работы полно, - хмуро сказал Мейцан. – Не можешь носить воду – сиди и режь дерево или кость. Шей. Пряди нить, плети верёвки или силки. Способный ученик быстро станет мастером. Такая работа вам нужна?

«Срисовщик» ощерился.

- Мы не будем заниматься дикарщиной! Не нужны срисовщики и плавильщики? Верни нас в Ангалау!

Гедимин мигнул.

- Хочешь снова в рабство? – переспросил он. Таркон вздрогнул, слегка пригнулся и ответил, глядя исподлобья:

- С чего вы взяли, что я раб?! Мы двое – из чистых отсеков! И ехали в Саммит на чистую работу. Если нас запихали в одну машину с матками…

- Тихо! – Мейцан выпрямился, и таркон, втянув голову в плечи, подался к шатру. «А их легко было бы принудить,» - подумалось Гедимину. «К чему угодно. Даже без побоев. Хоть в воду загнать. Но по-хорошему они не поймут…»

- Вы двое – свободные переселенцы, понятно. Идите в шатёр. Пусть говорят женщины. Отдайте им шапки!

Спустя минуту возни и ворчания из дымного шатра, кашляя, выглянули трое тарконов. Им сапог не досталось, заплат на одежде было больше, верхний слой – тоньше и холоднее. Женщины обмотали живот и бёдра третьим слоем – какими-то подстилками или одеялами.

- Мастар дикарь, - пробормотала одна, глядя исподлобья. – Не бейте нас! Мы готовы спать с любым. Мы обе уже рожали, и дети выжили. Мы научили их ходить и понимать слова. Мы можем ещё рожать. Но других дел мы не знаем. Матки не делают другого, мастар дикарь!

- Вас не тронут, - пообещал Мейцан. – У нас спят с тем, с кем хотят, и когда хотят. Можете не рожать вовсе, вас не выгонят. Но придётся учиться другим делам. Простым или сложным – как захотите. Или мы отвезём вас в Ангалу – жить, как вы уже привыкли.

При слове «Ангала» обе «матки» приободрились.

- Да, мастар щифф, - закивала одна. – Верните нас в город! М-мы – матки. Мы делаем то, что умеем. Нам нельзя научиться вашим делам. Мы же матки!

- А ты что скажешь? – спросил Мейцан, глядя на уборщика. – Тоже хочешь вернуться? У нас убираются и чистятся с водой и мылом. Тебе придётся учиться другому делу. Плести из коры или сучить жилы. Этому быстро учатся.

Уборщик ошалело встряхнул головой.

- Мастар щифф! А если я не научусь? Меня сунут в воду? И везде этот дым… Мастар щифф, верните меня в город! Я не ди… дикий человек! Я из грязного отсека, но там было тепло и не дымно! И еду там давали каждый день…

- В город… - Мейцан покосился на солнце и медленно кивнул. – Хорошо. Что скажешь, Луйги?

Вождь оми пошевелил пальцами.

- А что сказать, локо? Мучить их до весны? Нам это не нужно, им – не поможет. Вези в Ангалу. До темноты обернёшься.

У Гедимина заныло в груди. Боль усилилась, когда тарконы с радостным повизгиванием забрались в вагон, на ходу срывая шапки. Ицки оглянулся на сармата и тяжело вздохнул.

- Вот так, Чёрная Скала. Едем?

…Энергостанция «Ангалау» зажгла огни на мачтах, и они просвечивали сквозь редкий строй высоток. Над обглоданными балками верхних этажей реяла стая Клоа. Низко, в «грязный» город, радиофаги не спускались – и, насколько мог разглядеть Гедимин, присматривались к энергомачтам. «А передающих лучей-то нет,» - сармат угрюмо сощурился. «Сами передатчики фонят на всю округу? Если «Вестингауз» не следит – ремонт уже не обязателен?»

Он перевёл взгляд на землю, но и там не было ничего хорошего – только заснеженные следы гимских «раскопок», обломки металлохитина и куски стен с метками «Арката». Их притащили из города, пока земля не промёрзла, и вкопали вертикально. Знаки нарисовали со всех сторон, на всех широких плоскостях, чтобы никто не сомневался, кому теперь подчиняется Ангалау.

- Быстро они опомнились, - угрюмо пробормотал Ицки. Он из огневого «гнезда» следил вместе со стрелками локо за приближающимся городом.

- Совсем недавно прилетал хищный рой. А упыри уже торгуют рабами. Значит, город отстроен – руки уже не нужны.

- Да какие строители из этих пятерых, - проворчал другой локо. – Две жерди вкопать – и то не могут!

- Палкой огреть – всё смогут, - буркнул Ицки. – И вкопать, и выкопать. Но на кой нам такие поселенцы? Чёрная Скала! Видишь что-нибудь?

Гедимин пожал плечами. Верхнее гетто Ангалау от окраины отодвинулось вглубь развалин, и высотки его спрятали. Даже сканер показывал сплошные помехи… и свежие следы «грузовика» и пары «флипов», уходящие с окраины в гетто. По голой степи они тянулись с юго-востока, пересекая старые колеи.

- Там гости, - сказал сармат. – Похоже, из Саммита.

- Аркасы, - процедил Ицки. – Малый ход! Встанем на окраине. Чёрная Скала, выстрели в крыши! Упыри нас видят. Пусть вылезают!

Плазменный шар взорвался над высотками, спугнув стаю Клоа, и следом взревел паровозный гудок. Гедимин, прикрывая поезд защитным полем, смотрел, как радиофаги возвращаются на крыши. Звуки, не связанные с выплесками энергии, их не беспокоили. Ни рёв «Здоровяка», ни взвизги за домами, ни затихающие вопли тревожной сигнализации. Ицки выждал немного и достал роговой «рупор».

- Хэй, Ангала! Вылезайте из нор! Есть одно дело.

Сигнализация ещё повизгивала в отдалении. Гедимин расслышал сдавленное шипение и тихую ругань.

Ицки выждал ещё пару минут и со вздохом повернулся к сармату.

- Чёрная Скала, можешь снова жахнуть? Только теперь бей по крышам. По-хорошему тут не понимают.

- На крышах Клоа, - буркнул сармат, прицеливаясь поверх высоток. – Они-то при чём?

Не успело заглохнуть эхо второго взрыва, а в посёлке тарконов – утихнуть сигнализация, как из окна ближней высотки высунулась белая тряпка на длинном шесте. Гедимин угрюмо сощурился на соседние проёмы. Стёкол не было, даже осколки осыпались, но в паре мест что-то подозрительно блеснуло – сперва за одним окном, потом за другим.

- Левее тряпки сидит гранатомётчик, - прошептал сармат. – Снять? Если что, поле над вами. Но оно прозрачное.

- Спасибо, - прошептал Ицки. – Стрелять погоди. Второй в соседнем доме, где пятно гари.

- Вижу, - отозвался Гедимин, досадливо щурясь. Второго стрелка он заметил, когда Ицки уже заговорил, - непростительное промедление…

- Хэй! Ангала! – крикнул Ицки, поднимаясь во весь рост. – Теперь меня слышно? Чьи там гранатчики – ваши или аркасские? И чего они вылезли? Думают, стрела их не достанет?

Гедимин ждал выстрела, может, даже двух. Но каким-то чудом «упыри» (или аркасы?) сдержались. Только блеск в проёмах пропал, чтобы через несколько секунд появиться в других окнах. «Передислокация,» - сармат дёрнул углом рта. «Расползлись подальше – затрудняют мне задачу. Умно.»

- Эй, дикари! – послышалось из окна, и тряпка на шесте задёргалась. – Кто вас сюда звал?! Ваше место – в степи!

Кричал явно таркон, и очень сердитый, - язык «путался в клыках», и слова тяжело было разобрать.

- Хэй, упырь, - отозвался Ицки. – С грязью говорить не хочу. Есть кто почище? Хэй, аркасы! А вы тут что забыли? Что-то пропало? Может, живой груз?

- Грёбаный дикарь! – заорали из соседней высотки – в этот раз говорил человек. – Вы, ублюдки, ещё кровью умоетесь! Это наш город и наши дороги – и мы их почистим…

- Хэшшш! – раздалось за окном. – Шшто там про грусс? Што ты знаешь, чужак?

- Повозка ехала из Ангалы в Саммит, - Ицки ухмыльнулся. – Больше не поедет. У аркасов негодный караул. И стрелки дрянные. А вот ваших… людей мы можем вернуть. Всех пятерых. Ваши хозяева не за ними приехали?

Кто-то выругался. Другой – кажется, даже несколько – с шипением выдохнул сквозь острые зубы.

- Вернуть? Ты о чём, чужак?

- Они у нас. Живы и целы. Хотят работать, - отозвался Ицки. – Можем отдать. Только не за так.

- Краснорожие уроды! – донеслось из высотки, где засели аркасы. – Какое «не за так»?! Вы убили людей, украли товар, а теперь…

- Ну, дрянь ваши воины, дрянь, - Ицки ухмыльнулся шире прежнего. – Ваша вина, вожак крыс. Так упыри нужны вам? Или назад везти? Мы-то всех к делу пристроим!

В вагоне кто-то сдавленно зашипел. Гедимин поморщился. «Не могу понять. Никак. Может, потом когда-нибудь.»

- Тишше! – тряпка снова задёргалась. – Ты говоришь о торге? Что дикарям нужно от Ангалау? У нас нет ничего лишнего! Город и так ободран…

- То-то вы людьми торгуете, - Ицки поморщился.

- Деревянная башка! – из «аркасского» окна сплюнули. – Едоков меняют на еду. Усёк? А вы, дикарьё, лезете, куда не звали…

- А! Хороший обмен, - отозвался вождь локо. – Ладно. Заберёте своих… едоков – меняйте, на что хотите. А вот нам нужны люди. Чтоб работали, где сказано, и про город не заикались. Есть такие в Ангале?

Таркон хмыкнул.

- Вот ты зачем приехал. Что ж, мена так мена. Что из еды привёз?

- Не сегодня, - ответил Ицки. – Пока – ваши рабы на людей для Верхнего Джайена. Тут у нас двое вольных, две женщины и уборщик. Гони сюда девятерых!

В окне с присвистом выдохнули.

- Двое за одного? Ты очумел?!

- Не надо – могу не менять, - отозвался Ицки. Блеск за окном переменился, и Гедимин, не медля, выстрелил в проём. Стену высотки вынесло с грохотом. Сигнализация взвыла. За окнами заорали.

- Вижу, не надо, - вздохнул Ицки, дождавшись, когда его станет слышно. – И гранатчиков много лишних.

- Этот был аркасский, - прошептал Гедимин. – Упырь заныкался. И сейчас внизу какая-то свара.

- Товар для аркасов, а платить – упырям? – Ицки невесело ухмыльнулся. – Что ж, выждем. Но недолго.

Едва он договорил, таркон в окне снова замахал тряпкой.

- Эй, чужак! Тебе шестерых не хватит? Это и так больше, чем пять!

- Зато эти пятеро чего-то стоят, - отозвался Ицки. – Ваши хозяева дрянь не берут. А нам вы сейчас насуёте, что самим не нужно. Всякую дохлятину, больную-ломаную… Нет, мало я назвал. Гони десятерых! И лучше – людей.

…К тому времени, как они сошлись в цене, Гедимин успел построить обменный шлюз, три раза перегнать с места на место тарконского «гранатчика», посветив ему в окошко, и найти все посты стрелков с «кинетикой» и бластерами.

- Эй, хватит тянуть! Выводи! – крикнул кому-то аркас. – Эй, дикарь! Снова полезете к каравану – первое ваше гнездо вырежем начисто!

- А то раньше вы с подарками приезжали, - Ицки презрительно ухмыльнулся. – Не бойся, крыса. Ваша повозка доедет в Саммит. Хэй, внизу! Выходите. Вот вам ваш город и ваши хозяева!

«М-мать моя колба!» - выдохнул Гедимин, едва из-за угла показалась вереница бегущих оборванцев. «Ицки не сказал, что берёт с одеждой. Их и погнали голышом. А шлюз я не прогрел…»

- Кьярки! – вождь локо, глядя на забегающих под купол, постучал по крыше над ближайшей дверью. «Труба» защитного поля, свернувшись, упёрлась в ближайший открытый проём. «Люди», выгнанные из города, замешкались в «шлюзе», но, едва разобрались с перегородками, припустили к тёплому вагону. Некоторых шатало, кто-то упал на бегу, и навстречу спрыгнул один из локо. Упавшего занесли в вагон, и дверь тут же закрылась. За углом аркас рявкнул на возвращённый «товар», следом зашипели тарконы, и всё стихло. Белая тряпка из окна незаметно пропала, а вот «гранатчик» и половина стрелков ещё сидела на постах. Гедимин повёл в их сторону соплом сфалта.

- Едем, - буркнул Ицки. – Чёрная Скала, подержи ещё щиты. Крысы – они и есть крысы.

- Угу, - отозвался Гедимин. – Зря ты не сказал про одежду.

- Тогда десятерых не отдали бы, - Ицки оглянулся на знамёна небесных змей и тихонько засвистел. – Не успеем мы до заката. И хасена без меня вылетают. Завтра с утра подождёшь, Чёрная Скала? Дюжина кругов – и поедем.

15.10.281 от Применения. Западная пустошь, Аркасия, город Верхний Джайен

До заката, и правда, не успели. Ещё в пути Гедимин незаметно задремал, а проснулся уже на рассвете. «Пленники!» - он быстро огляделся по сторонам. Единственный шатёр виднелся по ту сторону городских укреплений. Рядом с ним на утреннем ветру покачивалось знамя Кинкоти, а на шатре виднелись медицинские метки. «Всё-таки поморозились на бегу,» - сармат угрюмо сузил глаза. «Или нам действительно отдали больных и калек… Гедимин, ты идиот! А если болезни заразны?!»

Он выпрямился, высматривая в сумерках мохнатые шапки.

- «Какая тебе разница, кто нас съест,» - что, прямо так и сказал?! – донеслось из огневого «гнезда». В ответ невесело хмыкнули.

- Говорю, как слышал. Чему удивляться-то? Раньше не знал, что упыри жрут людей?

- Людей-то ладно, - проворчал первый. – Но что они своих же… Да и что там жрать? Ты же их видел – одни кости!

- После серой жижи и кости в радость, - отозвался второй. – А если поварить подольше… Тихо!

На крышу локомотива уже поднимались вожди. Гедимин проглядел их, - будто вынырнули из сумерек и косых лучей прямо у борта атомовоза.

- Ну ты и подарочек привёз, локо, - Луйги, вождь Верхнего Джайена, был мрачен. – Что они без барахла – хорошо. Но их самих как отмыть? Были бы люди… Может, всё-таки загнать их в баню?

- Разве что прогреть насухую в хвойном дыме, - задумчиво сказал медик Кьярки. – Но сейчас – нельзя. Не выдержат. Их ещё неделю только откармливать и успокаивать. Да я заразы на них не вижу. Голод, измождённость, нелеченые раны, - это не заразно.

Гедимин угрюмо сощурился. «Так бактерии и не видны. Пока полплемени их не подцепит.»

- Ладно, - буркнул Луйги. – Через пару недель будет видно. Поищем, во что одеть их. Голыми держать негоже.

- Ищи, что потом легко отстирается, - посоветовал Кьярки. – Или – что не жалко сжечь. С упырями вы дело уже имели… но мало ли что вывелось в Ангале на «грязных» ярусах? А пока я заразы не вижу. Вот что их били, и спины и суставы у всех попорчены – это есть.

- Это и мне видно, - проворчал Луйги. – И плохо. Их бы сразу пристроить к делу… Кьярки, они хоть с очагом управятся?

- Слабы, - отозвался медик. – Почти все еле ходят. Двое-трое ещё могут подкладывать готовые дрова. Но наколоть, а тем более – развести огонь… Они огня-то живого не видели.

- Всё равно скажу – пусть их учат, - нахмурился Луйги. – Хотя бы согреться и еду сварить. Хорошо хоть, про дикарей не орут и обратно не ломятся. Может, привыкнут. К делу бы их, и поскорее. Не для нас – для них же. Пока не сдурели.

- Как знаешь, - Кьярки пожал плечами. – Но они очень слабы. Нам спихнули тех, кто в Ангалау никуда не годился. На них, похоже, еду уже не тратили.

Гедимин шевельнулся.

- Их собирались выкинуть? – ему вспомнилась окраина Керки и выжидающие крысы, и его передёрнуло. – Ицки! Разведчики не видели под Ангалау свалки трупов?

Ицки дёрнул углом рта.

- После хищного роя там травы не увидишь. Даром что была под снегом. Нет, Чёрная Скала. Тут не Керки. Упыри мясом не разбрасываются. Сами съели бы. Или скормили серой жиже. Сам знаешь – ей всё годится.

Гедимина передёрнуло. «Когда-то мёртвых сарматов пускали на субстрат…» - перед глазами встало недостроенное элитное убежище в Саскатуне – может, такое же, как в Ангалау. «Надо же, как всё повернулось.»

- Ладно, я понял – упырей в баню не гнать, - проворчал Луйги. – А вот вам всем помыться бы. Всё-таки к людям едете. Вон, сул’мики даже вещи ездоков не трогают. А вы от больных упырей сразу к ним.

Гедимин мигнул. «Да мать моя колба! Значит, через пару недель будет большой обмен штаммами…»

- Я тут всякое видел, - проворчал медик. – Но чего не встречал – так это больного упыря. Раненых видел, истощённых тоже. Но чтоб в лихорадке или с кишечной хворью – не попадались. Даже из тех, что спят в земле и жрут сырое мясо. Может, они от людей так мутировали, что зараза их не берёт. Но за поездом я буду смотреть. Сейчас будет малая мойка – для всего, что пленники трогали. А на подходе, на опушке леса, устроите общую баню. Берите больше мыла!

- Само собой, - Ицки дёрнул углом рта. – Чёрная Скала, ты же говорил, что у сул’миков нет бань? И помыться нечем? Это не дело. Привезём, чтобы и на них хватило.

- Ладно. Выгребайте наши запасы, - проворчал Луйги, спускаясь с крыши. – У нас уже новое варится. Хотя… Сидите на поезде! Сами принесём к стене, что надо. Пока по городу лучше не бегать. Особенно упырям. Но и вам тоже. Не в обиду, локо…

Ицки мрачно кивнул.

- Вы тут присматривайте за хасеном. Я к нему уже не пойду, чтоб лишнего не разнести. Вылётывайте на верёвках. Ренцка всё знает, что делать. А вернусь – полетим уже по-настоящему.

22.10.281 от Применения. Западная пустошь, предгорья Взрывных гор

- Ветер стихает, - вождь Мейцан, к вечеру поднявшийся на крышу локомотива, огляделся по сторонам и покосился на темнеющее небо. Закат практически не просвечивал сквозь плотные тучи вдоль горизонта. Ветер «качался» с северо-востока на юг и то стихал, то внезапным порывом поднимал тучу мелкого снега и швырял в поезд.

- И пора бы, - проворчал Гедимин, приоткрывая защитный купол над «хвостом» вагона. Тут же там задребезжали подвески, и взвыли просверленные трубки, - стая небесных змей клубилась над поездом, наконец дорвавшись до «игрушек». От самого Верхнего Джайена Гедимин убирал купол только на стоянках, и то с утра приходилось чистить крышу – бураны шли непрерывной чередой. Даже ветер, поднятый небесными змеями на рассвете, не мог сдуть снег, насыпавшийся за ночь. И сегодня небо тоже выглядело подозрительно. «Когда змеи уймутся, натяну купол обратно,» - думал сармат. «Они на ночь улетят, а людям с утра возиться с лопатами.»

- Лучше бы дул и дальше, - Мейцан смотрел на юг. – Пока ветер, все ездоки сидят по развалинам. Будет затишье – вылезут снова. Чёрная Скала, мы успеваем в срок?

Гедимин кивнул.

- Третья неделя ещё не кончилась. С того дня, как я ушёл от сулымик, две уже прошли – значит, племя успело встать на опушке. Неделю они обещали подождать. Впритык, но успеваем. Если только… - он досадливо сощурился и мысленно назвал себя идиотом. – Если неделю они считают по семь дней. Вот это я не уточнял.

Ицки легонько похлопал его рукавицей по бронированному локтю. Сармат ошалело мигнул.

- Все, кого локо знают, считают по семь. Даже ездоки. И до войны было так заведено, и счёт по лунам удобный. Вряд ли сул’мики придумали что-то другое. Что ж, тут заночуем, поставим баню и почистимся. А завтра с утра будем на опушке. И ты сходишь в стойбище. Ты быстрее найдёшь его – мы, локо, к лесу непривычны. Подождём, пока ты вернёшься. Вдруг сул’мики ушли или передумали.

«Или ездоки их спугнули,» - додумал про себя Гедимин, глядя на белую степь. Бураны занесли старые следы шин, ног и лап. «Хорошо, если ветер в самом деле запер ездоков по убежищам. Где сейчас ближайшее? Если в Васе – то, и правда, не наездишься. А если, пока я ходил на юг, успели забраться в Лан?»

- Никто не заболел? – спросил сармат, отмахиваясь от мыслей о «ездоках». Ицки махнул рукой.

- Что мы, тарконов раньше не видели? Выглядят они паршиво. Но по заразе – чище, чем горожане-люди. За локо я не боялся. Но помыться всё равно надо. Тем более – уже неделю едем без бани. Чёрная Скала, а всё-таки – как сул’мики справляются? Может, баня была, просто ты не признал её? Снегом засыпало, или ещё что…

Гедимин пожал плечами.

- Непохоже. Или у них она сильно реже, чем у вас. Очень сильно реже. А вот мыла точно нет. Я даже щёлока не видел.

Ицки щёлкнул языком.

- Да, трудно им. Ничего, поможем. И насчёт дыма в шатрах – есть одно соображение…

Гедимин мигнул.

23.10.281 от Применения. Западная пустошь, предгорья Взрывных гор, стойбище болотных сулымик

Гедимин проснулся на рассвете. Вдоль поезда, с наветренной стороны, уже валил пар из-под приземистых «куполов» четырёх походных бань. Сармат машинально поправил воздуховоды защитного купола, чтобы дым и вода не скапливались в воздухе. Под «крышей» вдоль поезда снег – даже тот, что не успели собрать и пустить в дело – уже растаял. Локо выбрались наружу, разложили одежду и лупили её колотушками. Предметы «нижнего слоя» висели над паром под присмотром раздетых владельцев – те ждали своей очереди мыться и пропаривали одежду, чтобы на выходе влезть в чистое. Из поезда вынесли ещё одну желудёвую «плошку» с разбавленным мылом – кому-то не хватило.

- А из леса смотрят, - заметил Мейцан, глядя с крыши на север. Гедимин повернулся туда же, но увидел только узкую чёрную полосу вдоль горизонта и вялые вспышки за ней. Иногда земля вздрагивала.

- Люди? Звери? Или… - Гедимин вспомнил о то ли спящих, то ли откочевавших, то ли затаившихся сиригнах. – Или кто-то ещё?

Ицки неопределённо шевельнул пальцами.

- Я бы сказал – люди. И ещё – это не хентос. Но мы, локо, мало знаем про местных… кого-то ещё. Ты вроде говорил – они живут западнее?

Гедимин открыл было рот, чтобы напомнить о сиригнах и Агва, но тут же его закрыл. Сейчас было не до спящих подо льдом.

- Значит, мне пора, - он выпрямился, убирая сфалт подальше за плечо. – Осторожнее тут!

- Погоди, - Ицки отдал копьё и дробовик стрелкам в огневом «гнезде», поправил гривастую шапку и спрыгнул на оттаявшую землю. – Я с тобой. Локо вечером обговорили… думаем, так будет лучше.

…За первыми рядами деревьев степной ветер ослаб наполовину. Когда голые прозрачные кроны сменились плотными тёмно-зелёными, он и вовсе сошёл на нет. Гедимин, широко расставив пальцы, погрузился в накопленный за зиму снег. Ицки, утопая по щиколотку в заносах, нагнал сармата и почти беззвучно присвистнул.

- Что-то будет, когда это всё растает! Понятно, почему сул’мики зовут себя болотными…

Вдалеке загрохотало. Деревья качнулись, но с них ничего не упало – весь снег обтрясли участившиеся подземные толчки. Ицки снова тихонько свистнул.

- И на лето сул’мики уходят в горы? Значит, есть от чего… Хэй, народ леса! – он шагнул вперёд по колено в снегу, показывая пустые руки. – Чёрная Скала всегда держит слово! Я Ицки, вождь локо, посланец народа оми!

- Локы?! – дерево качнулось. На снег легко спрыгнул чернолицый человек в белой меховой шапке.

- Люди локы из степей? – он перевёл взгляд на Гедимина, но не забыл показать Ицки пустые ладони. – Так и знали – им не на чем ходить! Стойбище близко – видишь дымки? Вот, держи!

Он снял с ремня снегоступы и подтолкнул их к пришельцам. Широкая «обувь» замерла у ног Ицки. Лесной поселенец шагнул на толстый сучок над сугробом.

- В стойбище возьмёте лапы на всех локы – и мне мои вернёте.

Он исчез в ветвях, и оттуда донёсся свист, а из-за каменного гребня и поваленных елей, где курились дымки, - ответное посвистывание и громкий лай. Ицки неуверенно шагнул на широких «лапах» и сдержанно хмыкнул.

- Дельно придумано. Надо только привыкнуть. А правда, речь у сул’миков похожа на нашу…

Когда пришельцы обошли засеку и вывернули к стойбищу, лай уже стих. Собаки жадно вылизывали снег, запачканный кровью, рычали друг на друга и на чужаков не обратили внимания. Те, кому места у кровавых следов не досталось, сидели вокруг шатров и неотрывно смотрели на жерди. Там висели куски крупной туши, слишком большой для оленя, - видимо, недавно добытый, ещё не промёрзший как следует лесной бизон.

- Сюда! – кто-то выглянул из шатра. – Заходи, Итики. Чёрная Скала, ползи сразу направо, там для тебя постелено. Итики! Как вы там, в степи, ходите на узких лапах?! Отряхнись, сейчас быстро просохнешь. Замёрз?

- У нас в степи снег быстро сдувает, - отозвался Ицки, устраиваясь у очага. Кто-то забрал у него снегоступы и повесил на жердь, другой поселенец протянул ковшик с чёрным жиром. Такая же ёмкость оказалась перед Гедимином, едва тот добрался до подготовленного настила. Из лаза в дальней стенке шатра выбрались ещё двое сулымик. Третий остался выглядывать – ему не хватило места.

- Люди локы! А вы с Чёрной Скалой принесли удачу, - заметил беспалый старик. – Только мы увидели ваши огни на юге, как ветер стих. Охотники вышли – и сразу нашли быка со сломанной ногой. Волки тоже нашли его, но поздно. Теперь у нас есть мясо и три хорошие шкуры. И угощение для людей локы.

- Им бы сначала дойти! – вмешалась седая женщина. – Итики, сколько с тобой людей? Если надо – соберём лапы со всего стойбища!

Гедимин, допивая горячий жир, незаметно оглядывался по сторонам. Сегодня в шатре негде было резать по кости и лущить шишки – сюда набились, кажется, все взрослые поселенцы. Ещё трое, из молодёжи, заглядывали в «туннель» и что-то отвечали тем, кто пихал их в спины. Кажется, в соседнем шатре тоже собралась толпа.

- Не хотим стеснять вас, - сказал Ицки. – Приведу ещё троих. А удобные у вас «лапы» для глубокого снега!

Беспалый сдержанно усмехнулся.

- Сулымик знают снег. И знают лес. Только не знают, какие дела на юге. Ещё трое? Где их искать?

- Я приведу, - Ицки поднялся, собирая протянутые снегоступы – всего пять пар. – Чёрная Скала, ты сиди, мы быстро.

Он выбрался на «улицу». Сулымик зашевелились, освобождая место для новых гостей. На очажном камне грелся большой ковш. В дальнем углу что-то скрежетало и чавкало, стучали деревянные миски.

- Как ты добрался один? – спросил беспалый у Гедимина. – Был в мёртвом городе, дошёл до города живых… Много ездоков в степи?

- Сейчас тихо, бураны распугали их, - ответил сармат. – Мёртвый город мёртв, даже хищный рой там не выжил. Вода отравлена. Если дойдёте – ничего там не пейте. А лучше – не ходите дальше окраины. Излучение слишком сильно.

Сулымик переглянулись.

- Мы бы и так не пошли, Чёрная Скала, - сказал поселенец у очага. – Но хорошо, что там нет гнезда хищников. Ни крылатых, ни колёсных.

- Вот ведь повозка у племени локы! – перебила его седая женщина. – Таких мы ещё не видели. Теперь все хотят посмотреть. И знаешь, что вспомнила Анивиг? Анивиг!

Поселенцы зашевелились, пытаясь пропустить кого-то вперёд, но человек выходить не захотел – Гедимин видел, как кто-то отмахивается чёрной ладонью и бахромчатым рукавом. На миг из-за чужого плеча выглянуло сморщенное чёрное лицо со впалым ртом – маленькая, очень старая женщина.

- Анивиг пусть сидит спокойно, - вздохнула поселенка у очага. – Что-то ещё ей вспомнится… Тогда я скажу за неё. Анивиг – она родилась в лесу. А её мать – под землёй, в «Кошачьей Пещере». Вот как! Она сама слышала речи говорящих огней и видела живые рисунки. Анивиг – уже нет, но запомнила её рассказы. Вот что она сказала – у нас, сулымик, тоже были такие длинные повозки. Длинные и в огнях. Тёплые, как лучший шатёр, но без горящих углей, без дыма. Они ездили по ледяной степи и по берегу огромной воды. Там ловили рыбу длиной с повозку. Много рыб длиной с шест. Прямо с собой возили мох и землю, закапывали дичь и с собой же везли. Чёрная Скала, ты это помнишь? Отетойи спорит – говорит, тогда было время башен. Все жили на местах, и никто не охотился. Ели жижу, как… как ты ешь, Чёрная Скала. А теперь ты привёл длинную повозку локы. Отетойи, ты сам-то видел?

Поселенец нехотя дёрнул плечом.

- Да, сходил. Видел степных быков за её хвостом. Никогда быки не пошли бы за повозкой налётчиков. Они так держатся, будто она защищает их. Вот это странно. А что было, когда огни говорили, а люди отвечали… Пусть Анивиг будет права. Я не говорил ей плохого. Чёрная Скала, так вы и ручных зверей привели?!

- Не, это дикие, - Гедимин сдержал усмешку. – Но, правда, за локо часто ходит стадо. «Повозку» зовут «Здоровяк». И она ладит с небесными змеями. А локо не подпускают налётчиков. Животным спокойнее, когда их не пытаются убить.

- Хэй! – донеслось снаружи. Под полог заглянул Ицки. Его лицо под слоем красной глины покраснело ещё сильнее, и он запыхался – и теперь выравнивал дыхание, пропуская других пришельцев в шатёр. Сулымик притихли, только в «туннеле» опять забормотали – те, кому было видно чужаков, что-то рассказывали тем, кто их не видел.

- Ну вот, теперь локы умеют ходить по снегу, - сказал беспалый, разливая жир по маленьким ковшикам. – Пейте! Мы, как вы, летом варим зольник с водой. Но зимой жир лучше.

- Спасибо, люди сул’мик, - Ицки, повесив на сучок мохнатую шапку, протянул ковшик соседу. – Может, и вы у нас чему-нибудь научитесь. Пока мы принесли немного вещей для сул’миков. Для такой хорошей встречи.

Он поставил у очага стопку желудёвых «чашек». Рядом легли два мотка верёвки, две костяные катушки с относительно тонкой нитью и заткнутая трубка-тростинка – судя по цвету затычки, со смесью жира и красной глины.

- Здесь краска, - Ицки тронул подбородок. – Годится для кожи. И своей, и звериной.

Трубка мгновенно ушла «во второй ряд». Там щёлкнули языком.

- Красная, как свежая кровь! Ну вот, а ты всё – «рыжая-рыжая»…

- Красивые, - женщина вертела на ладони желудёвую «чашку», разглядывая внешний рельеф. – Из чего такие? Дерево, но не дерево…

- Это от жёлудя. Семечко дерева с юга. Вот такое, - Ицки показал размеры. – Шелуха годна на котелки и миски. Легче деревянных, и резать не надо.

- Легче, - согласилась сулымиг, передавая подарок по кругу. – А нитки из чего? Пахнут травой, но крепкие.

- Стебель зольника, - ответил Ицки. – Вы умеете делать из него нитки. Только надо немного не так – и они будут крепкие. Почти как жила. Нас научил народ джайков, а мы можем научить вас.

Сулымик переглянулись. Отетойи зашевелился на шкурах.

- Зольник? Мы сыпем золу, где он растёт, и убираем кусты. Так он разрастается шире. Но Чёрная Скала говорил – вы сажаете растения. Сами решаете, что и где вам нужно. И с травами, и с деревьями. Это дерево с юга… оно стало бы расти в нашем лесу?

Гедимин качнул головой.

- Нет. Слишком холодно. А жаль. Штука полезная.

Теперь переглянулись локо.

- Да-а. Тут, у гор, с деревьями и травами будет непросто. Ванкаса тоже не любит холод. А бобы – тень.

- Может, краснолист приживётся? – спросил один из локо. – Его на севере никто не сажал. Кто знает, что он умеет?

«Если привлечь Крониона – даже кактусы приживутся,» - подумал Гедимин. «Если он согласится помогать одичавшим людям…»

- Краснолист? – переспросил беспалый. – Что за дерево? Тоже хорошие семена?

- Хорошие листья, - Ицки вытряхнул на ладонь поломанный кожистый лист тёмно-красного цвета и откусил немного. – Попробуй. Лучше сварить, но и так хорошо.

- Как зольник? – беспалый прикусил край листа и расширил глаза. – Локы! Листья слаще цветов – это как?!

- Что? – крошево краснолиста вмиг разошлось по шатру. Гедимин ухмыльнулся в респиратор. «Цивилизаторы, мать моя колба! Ну вот. Не одному же мне отдуваться. И если что – всё свалю на них. Меняются ресурсами и технологиями – имеют право. Наши координаторы им не указ.»

Кто-то хлопнул себя по бедру.

- Гости кормят сулымик, а сулымик гостей не кормят – это как?!

К очагу вынесли длинные деревянные миски «сарматского» размера. В одну из них на ходу наливали что-то густое, тёмное, с выпадающими блестящими кусками.

- Тут горячее, из шишек и требухи, - быстро пояснил беспалый. – А тут строганина, так руками ешьте. А это кровенец. Мясо свежее, от недавнего быка – и губы, и язык, и печень.

«И всё сырое, кроме варева из шишек,» - подумалось Гедимину. «Зато там требуха. Ладно, что костей нет. Но есть печень, сырую, невымоченную… Сколько в ней интересных веществ?»

Локо при виде угощения даже глазом не моргнули, будто всегда такое ели. Но Гедимин видел, что налегли они на варево из шишек, а в мутаген-«кровенец» только обмакнули наструганное мясо. Местные не возражали – свежие куски из «кровенца» растаскивали сами, руками, с удовольствием слизывая тёмную жижу с пальцев. Гедимин грыз мороженую рыбу («белок – он и есть белок»), стараясь не привлекать к себе внимания. Можно было и не стараться – едва утолили голод, всем стало не до сармата. Справа Отетойи наседал на гостя с вопросами о ручных «оленях» и птицах, слева локо перечислял, что едят «в степи», и расспрашивал о закваске мяса в торфяных ямах, у опорного столба Ицки спорил с местными о преимуществах лука над копьеметалкой. Сармат поискал взглядом старую поселенку Анивиг, но она как сквозь землю провалилась. «А ей лет семьдесят, если не меньше,» - подумалось ему. «Семьдесят – не семьсот. Мало всё-таки они живут…»

- Значит, любая семья по вашим меткам может найти ваши припасы и выкопать? – услышал он удивлённый голос локо. – Вы придёте – а есть уже нечего?

- Кто выкопает, тот добудет свежей дичи и закопает, - слегка удивились в ответ. – Для того и закопано, чтобы с дороги поесть. В первые дни на новом месте охота не ладится. Что же, людям голодать?

- А если чужаки уйдут, ничего не закопав? – спросил локо. В ответ озадаченно хмыкнули.

- Кто ж так делает? Мы, сулымик, - не налётчики. Все закапывают. По меткам узнаём – кто был, когда закопал. Нужно же время, чтобы отлежалось. Если зарыли недавно, придётся варить. А если давно – можно есть так…

- Нет, ты подумай, - вмешался другой. – Где живут локы? В степи. Вокруг одни налётчики. Где там чего закопаешь? Конечно, они взамен ничего не оставят. А у нас тут все – сулымик. И все знают, как надо делать.

- Да, у нас сложно, - пробормотал локо. – Про еду я понял. А вещи у вас воруют? Снегоступы, или силки, или сети… и рыбу из них?

Послышались смешки и досадливое ворчание.

- Снегоступы? – переспросил сулымиг. – Да вон они, висят. Вышел – надел, зашёл – вернул. В одном шатре не хватит – из другого передадут. Силки и сети? Кто ж такой дурак? Все же увидят – ставил один, а с добычей идёт другой.

- В ловушках сама ловушка – дело второе, - вмешался ещё один поселенец. – Важно место, где ставить. А его как украдёшь? Вот лес, вот мы.

- А если силки или сеть поставят на чужом месте? – не унимался локо. Сулымик озадаченно переглянулись.

- Как – на чужом? Не сговорились, что ли? Мы, когда выходим, всегда сговариваемся. Кто где сегодня будет ловить. Да, если не сговориться, вечером будет ругань. И мало добычи. Юнцы иногда хотят себя показать и бегут, не сговорившись. Но мы их учим. Надо, чтобы еда и шкуры были у всех. У всего стойбища, а не у самого быстрого бегуна.

- А если охотник с другого стойбища занял чужое место? – спросил локо.

- С другого? Как? Уходили, а он забыл убрать? – растерянно переспросил сулымиг. – Ну, плохо. Силок вернём, а там найдут, кто ставил и забыл. Мы же знаем, на чьё место приходим. Лес один. Вот сейчас, зимой, мы все тут вместе. Весной сговоримся и разойдёмся. В горах снова встретимся. И всё обговорим, что у кого случилось. Плохо забывать силки. Дичь гибнет зазря.

- А если…

Седая женщина постучала палкой о жердь.

- Итики! Для вас шатёр уже готов, и угли прогорели. Вот там и ход, - она указала палкой на новый «люк» в «стене». Оттуда выползал довольный поселенец. Гедимин покосился на световое окно – небо за ним уже почернело. «Мать моя колба! Ну мы заболтались…»

- Пропустите Чёрную Скалу! – посоветовал беспалый. – Он устроится спокойно, и вы себе найдёте место.

…Как Гедимин ни изворачивался, всё равно занял полшатра и загородил спиной «туннель» в соседнее жилище. «В компенсацию» отдал соседям почти все шкуры. Впрочем, локо не жаловались. Им, когда полог задёрнулся, и так было что обсудить.

- Хорошо, что лук взял, - говорил в темноте Ицки. – С утра пойду. В лесу не охотился, но с дерева птицу брал.

- А для чего копьеметалки – завтра покажем, - отозвался другой локо. – Сул’мики завтра у нас ночуют. Пока светло, всё покажем. А ты завтра на снегоступах пойдёшь? Не боишься всю дичь распугать? Я в них только успевал за кусты хвататься!

- Лучше так, чем в снегу по пояс, - ответил Ицки. – Пока я хожу, покажи им, что делать с очагом. И правда, дыма слишком много. Они сами не рады.

- Покажем, - вздохнул локо. – Надеюсь, с ними не выйдет, как с теми упырями! А кстати, Ицки, - тут жира много. А шатры небольшие, а ветер слабый. Чего бы им не жечь потихоньку жир? Мы такую штуку пробовали, помнишь?

- А, миска Тиммута, - Ицки негромко усмехнулся. – Хм… А попробуйте.

Гедимин навострил уши.

- Что за миска Тиммута?

В полумраке кто-то вздрогнул.

- Не спишь?.. Такая маленькая печка на жиру. Для небольшого жилья. Только нужно много жира, и чтоб ветер не донимал. Мы завтра покажем. Миски тут есть, попросим не очень нужную… Локо, спать пора! Из-за нас Чёрной Скале не уснуть. Завтра наболтаемся!

Локо, и правда, замолчали, и больше Гедимин не услышал ни слова. Он смотрел в темноту и беззвучно ухмылялся. «Обмен технологиями, мать моя пробирка! Без единого сармата. «Миска Тиммута», надо же…» - в груди неприятно кольнуло. «Когда-нибудь я вернусь на станцию. И рано или поздно дострою реактор. Он будет «реактором Гедимина»?..»

24.10.281 от Применения. Западная пустошь, предгорья Взрывных гор, стойбище болотных сулымик

Ицки разбудил сармата, едва начало светать, - тот загородил бронированной спиной «люк». Из соседнего шатра уже пробивался рыжеватый свет. У очага сидел в полумраке проснувшийся поселенец и ломал кору на щепки.

- Пока не разжигай, - прошептал Ицки. – Попрошу жира и позову сул’миков. Пусть сами посмотрят и сравнят. А про миску уже без меня расскажете.

Он уполз. Не успел локо отколоть десяток щепок, как за стеной зашуршало, и Ицки вполз обратно, толкая перед собой миску строганины. Гедимин сел у дальней «стены», и вовремя – следом в гостевой шатёр забралась дюжина поселенцев.

- Про глиняные короба мы слышали, - говорил на ходу беспалый старик. – А вот как без них – Чёрная Скала не рассказывал. И про миску с жиром тоже.

- И что, от неё хватит жара на шатёр? – недоверчиво спросила поселенка, садясь к очагу. – И нагреть камни, и жир, и воду? От одной миски?

Между тем локо, обмакнув сухие щепочки в жир, разгребал угли – и наконец докопался до жара. Слабый дымок потянулся к отверстию меж жердей. Локо подкидывал новые щепки в горящую кучку, и жар нарастал. В ход пошли ветки покрупнее, задымились – и горячий ветер вышвырнул лишнюю сажу в «дымоход». Сулымик переглянулись. Из соседнего шатра уже тянуло утренним дымом, и кто-то чихал.

- И верно, - пробормотал беспалый. – Так куда лучше. Понятно, почему у вас глаза не красные.

Он поставил на очажный камень большой ковш застывшего чёрного жира.

- Сначала вы ешьте. Итики, садись, успеешь. Без тебя не уйдут.

В шатёр заглянули новые сулымик, шумно принюхиваясь к воздуху.

- Вот и я говорила, - пробормотал кто-то. – Умели делать, как надо. Это мы всё забыли.

- Анивиг! – беспалый качнулся от очага и ловко поймал кого-то за рукав. – Садись с нами. Что твои огни говорили про костры без дыма? А про миску с жиром?

- Не было дыма, - проворчала сморщенная, будто усохшая, Анивиг. – И огонь в миске я помню. Там ещё была нитка. Толстая, но некрепкая. Из чего же была нитка?

- Покажем, - пообещал Ицки, надевая шапку. В шатёр уже заглядывали охотники.

- От пустой миски радости мало! – усмехнулся один из них. – Мы пойдём с Итики. Посмотрим, как летает пернатое копьё.

- Стрела, - буркнула себе под нос Анивиг. – Лук и стрелы, вот как. Мало помню, и всё не то…

…Фитиль, утопленный в жиру, занимался неохотно – кончик вспыхнул и почти погас, пока тёмно-жёлтая масса в миске затлела по краю. Вокруг засопели – прозрачный дымок, как видно, разносил запах еды. «Печка» горела вяло, то вспыхивая, когда огонь доходил до фитиля, то почти угасая. Беспалый поднял над миской ковшик с застывшим чёрным жиром – вещество неспешно начало размягчаться. Сулымик захмыкали, переглядываясь, локо-«демонстратор» ухмыльнулся – но тут фитиль догорел до конца. Тонкий слой жира подымил ещё немного и погас вслед за фитилём.

- Как всё-таки Тиммут это делал? – с досадой пробормотал локо, глядя на пучок рыхлых нитей. – Вот не поехал с нами, а жаль…

- Может, нить нужна толще? – предположил беспалый. – Что жар идёт, а дыма немного – это хорошо. Только жара тоже немного.

- Толком не загорелось, вот и немного. Потлело по краям, и всё, - локо скручивал нити в длинный жгут.

- Из чего была нитка? – спросила в пустоту Анивиг. Её лицо сморщилось ещё сильнее – она искала что-то на дне памяти. Гедимин досадливо сощурился. «Теск, думай. Кто работал в «Гекате»? Кто учился в Лос-Аламосе? Они или ты?!»

Жир в «миске Тиммута» снова загорелся. Гедимин щурился на слабые огоньки на поверхности жёлтой массы. «Если это древний способ северян – из чего у них мог быть фитиль? Что загорается легко, а горит медленно и жарко? И при этом доступно северянам с примитивными орудиями?»

Сармат огляделся по сторонам и наткнулся взглядом на короб с сушёным мхом. Взял щепотку, помял в пальцах, - хрупкие волокна никак не сплетались в нить. «Мох сгорает мгновенно. Значит, в смеси с…» - взгляд упёрся в погасшую миску. «А ведь верно. Не один фитиль, а множество микрофитилей в жгуте горючего материала. Тогда остаётся только обеспечить равномерность подачи… Теск. Вот как тебя к реакторам подпускали? Простейшее устройство сделать не можешь…»

- Надо бы подождать Итики, - сказала седая женщина, глядя на жир, зажжённый в третий раз. – Или поискать знатока в вашем стойбище. Анивиг, тебе ничего не вспоминается?

Гедимин зашевелился.

- Есть мысль. Дайте полено, жир и горсть мха.

- Мха? – растерялся локо. – Вот не помню у Тиммута ничего про мох. Или это какая-то сарматская штуковина?

Гедимин пожал плечами.

- У нас таких не было. Но соображения есть.

Полено ему уже дали, и сармат, отрезав кругляш, вытачивал в нём углубления – круг и тонкий полумесяц. «А здесь будет перегородка… Так, не увлекайся. Глубина достаточная. Теперь лепим фитиль…»

- Нитка? – пробормотала Анивиг, глядя на «жгут» из жира и раскрошенного мха. Гедимин уложил его в «полумесяц» и ещё раз замерил глубину прорезей. «А, сгодится. Лучше бы не из дерева, но сейчас надо испытать.»

- Лейте жир, - буркнул он поселенцам, ставя «печку» на плоский камень.

Фитиль затлел, покрылся короткими вспышками – и загорелся, разогревая втекающий в прорези жир. Сулымик переглянулись.

- Хороший жар, – беспалый смотрел, как тает чёрная масса в ковшике над огнём. – Как второй очаг в шатре. И, смотри-ка, не гаснет!

«Композитный» жгут горел медленно, жарко, прогревая жёлтую массу, и она стекала в прорези и вспыхивала сама. Анивиг протянула руку к огню.

- Так выглядели древние очажки? – спросил Гедимин. Старуха прикрыла глаза.

- Не видела. Но тут есть и миска, и нитка, и огонь.

«Ну, главное, чтобы работало,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Да, теск. Хорошие реакторы ты строишь. Только никому не хвастайся.»

…Жировая «печка» ещё не догорела, когда в шатёр вернулись охотники.

- Правильное дерево, - услышал Гедимин со «двора». – Или тут найдётся, или мы привезём. А стрелы делать я научу. Не сложнее хорошего копья. Камень у вас есть, перья тоже…

Сулымиг-охотник заглянул в шатёр, помахал связкой убитых птиц и выбрался на мороз. Снаружи просительно заскулили собаки, но быстро замолчали. Охотники со снегоступами в руках забрались в шатёр. Едва освободив руки, они скинули одежду. Ицки придирчиво осмотрел шапку, стряхнул налипший снег за «порог» и сел к очагу.

- Ну тут и жар! Или после леса так кажется?.. Хэй! Что это за штука?

- Миска Тиммута, - ответил ему локо. – Только Чёрная Скала её доделал. Тиммут всё ворчал, что с ней что-то не так. А теперь всё как надо. Сделаем у себя такие же, в походах пригодятся. И джайкам покажем. Только жира надо много. Тут звери жирнее, а из наших пока натопишь…

- Ванкаса, - задумчиво пробормотал другой локо. – Не плоды, так семена. Ну, и крысы тоже. Их всё равно есть нельзя.

Огонёк в «миске» мигнул.

- Обгорает, - заметил беспалый. – Жар большой – дерево затлело.

Фитиль уже расплавился, жир почти выгорел, но теперь занялись края и дно «миски». «Одноразовая конструкция,» - Гедимин досадливо сощурился.

- Если добавлять жир, не будет обгорать, - сказал он. – Но такие штуки лучше делать из негорючих материалов. Из глины хотя бы. Форма несложная и не слишком хрупкая. И вес небольшой.

- Из глины? – переспросил один из сулымик. – Сделаю. Только надо в горы – тут годной глины нет. Так, грязь одна.

- У нас в трюме есть, - вмешался Ицки. – Мы вам сделаем миску. И себе тоже. Сегодня наша очередь ждать гостей. Кто из сул’миков к нам пойдёт?

Идти хотели многие. Локо успели поесть, пока сулымик отобрали пятерых посланцев. Теперь шёл спор о подарках.

- Как пострелял? – тихо спросил локо у вождя.

- Бывало лучше, - отозвался тот. – Но стрелы собрал все. Чёрная Скала, ты здесь заночуешь или пойдёшь с нами? Мы сюда ещё вернёмся.

- Пойду к поезду, - сказал Гедимин. – Посмотрю за округой. Сегодня снега не было, и завтра, похоже, не будет. Надо следить – вдруг кто приедет.

…Ещё на опушке Гедимин услышал, как небесные змеи «пересвистываются» на крыше вагона – и тогда же сулымик замедлили шаг, глядя на юг.

- Вот так повозка, - пробормотал Отетойи. – Целая лежачая башня!

Гедимин сдвинул щиток на запястье, шагнул вперёд – и свист утих, зато воздух заколыхался. Небесные змеи снялись с места и кружили, поднимая снег, медленным смерчем к северу от поезда. Ицки сдержанно хмыкнул.

- Хэй, дети ветра! – он вскинул руки. Смерч распался и тут же встал перед ним – медленный, обманчиво безвредный. «Вы чего?» - озадаченно думал Гедимин, щурясь на змей, замерших в воздухе. «Всё в порядке. Это сулымик, лесные люди.»

Горячая лапа скользнула по его плечам. Все люди, тоже что-то почувствовав, начали растерянно оглядываться. «Здоровяк» коротко прогудел и затих.

- Идём, - сказал Ицки. – Нас пропустили. Мы и наши друзья – враги только для налётчиков. С мирными племенами мы живём мирно.

Килмы и вилороги, пасущиеся у вагона, встревоженно зафыркали, учуяв чужаков. Отетойи подался было к ним, но соплеменники втянули его на трап. Он вдохнул тёплый, но чистый воздух внутри вагона и нерешительно усмехнулся.

- А тут у вас какие очаги? Столько тёплого места, а огня не видно, - услышал Гедимин голос беспалого. – Неужто глиняные, с трубами? Вот нам бы взглянуть. Чёрная Скала хорошо о них говорил.

- Не, это в городе, - отозвался Ицки. – Тут тепло от атомной топки. На неё смотреть не надо – «Здоровяк» этого не любит. Хэй, локо! Есть горячий вар? Положите в него жиру, у наших гостей так принято. Вы, сул’мики, садитесь на шкуры, пейте вар, отогревайтесь. А мы сейчас затопим баню. Для вас и для нас. Так принято у локо – после похода мыться.

Гедимин (он отошёл от поезда ополоснуть скафандр – так, на всякий случай) удивлённо мигнул. «Дезинфекция? Разумно…»

- Остальные мылись вчера, - пояснял Ицки в вагоне. – А вас с нами не было. А обычно моемся раз в неделю. Вот, смотрите, это мыло. Чистит кожу от жира, грязи и сажи. Мы научились варить его у джайков. А их научил Чёрная Скала. А до этого мылись настоянной золой, но она уж больно едкая. А у вас как принято?

Невысокий купол из шкур прогрелся быстро – вскоре локо позвали гостей в парилку. Рядом уже ждал второй костёр, горячие камни, поселенцы с колотушками. Ицки первым повесил одежду на сучковатую жердь и с ухмылкой нырнул в баню. За ним зашли локо из его отряда, а следом потянулись сулымик. По всему было видно, что этот «обычай» для них в новинку.

С их одеждой локо возились долго, то отбивая её на снегу, то прожаривая на камнях, то вывешивая над теми же камнями, политыми отваром хвои. Гедимин думал услышать что-нибудь насчёт запаха или редкого мытья, но локо старательно сдерживались.

Из парилки сулымик выбирались, пошатываясь, и долго пытались отдышаться, забыв даже об одежде. Гедимину показалось, что они побледнели, но нет – просто с лиц и рук сошла чёрная краска. А кожа у них была даже темнее, чем у локо.

- Вот так племя оми моется каждую неделю, - услышал сармат бодрый голос Ицки. – Как раз нам успели сготовить еды. Забирайтесь в тепло!

Он прикрыл за гостями дверь вагона, и до самой ночи Гедимин слышал только гул голосов и отдельные слова. Сулымик после еды пришли в себя, и Ицки ходил с ними по всем «отсекам». Из «бойниц» доносились возгласы – в основном Отетойи и беспалого старика. Женщина-сулымиг спрашивала про еду и удивлялась, что «локы» не морозят мясо и не едят строганины. Много шума было вокруг сосудов из глины и желудей. Гедимин, досадливо щурясь, наконец вспомнил про тыкву-бутылочник. «Пойду к наннам, возьму семена. Оми вырастят. Тыквенные сосуды удобнее желудёвых. И форму можно подгонять. И даже украшать резьбой. Для людей это важно.»

Сулымик пришли с подарками – принесли мороженый жир, меха и тонко выделанную кожу. Про выделку уже расспрашивал Мейцан – и Гедимин мигал на крыше, узнав, как применяются мозг, печень и помёт. Локо в вагоне тоже сдержанно посмеивались, но расспрашивали, чей помёт лучше, - кожа всё-таки получалась неплохая.

…Ицки и Мейцан выбрались на крышу к ночи, когда в вагоне всё затихло. Переглянулись, посмотрели на Гедимина и шумно выдохнули.

- Отдадим сул’микам всё мыло. Себе сварим ещё. Как они так живут?!

- Так себе живут, - проворчал Мейцан. – Анигук говорил же про «зимние нарывы». Что летом они проходят, и что их промывают и присыпают золой, если до лета далеко. Эта болезнь – явно от немытого тела. А красные глаза и кашель – от вечного дыма. Может, с печкой-жирником им полегчает.

- Глиняные штуки долго не живут, - заметил Ицки. – А в лесу у них глины нет. И в горах плохая. Миски будут часто биться.

- Если сул’мики поймут свою пользу, будут делать новые, - отозвался Мейцан. – Главное, чтобы поняли.

- Могу вырезать жирник из камня, - предложил Гедимин. – Будет чуть тяжелее, но прочнее.

Локо переглянулись.

- Ты-то можешь, Чёрная Скала, - сказал Мейцан. – Но ты же с ними жить не останешься. Пусть будут жирники похуже, но такие, какие сделают в каждом стойбище. Хоть бы и из дерева.

25.10.281 от Применения. Западная пустошь, предгорья Взрывных гор

Поезд набирал ход. Килмы бежали бок о бок с ним, настороженно оглядываясь на северный лес. Где-то там болотные сулымик разбирали шатры, готовясь откочевать подальше от опушки. На новом месте собирались в одном из жилищ не ставить очаг, а обойтись только жирником. Гедимин надеялся, что «эксперимент» будет проведён.

В вагоне перебирали подаренные и выменянные шкуры, удивляясь прочности меха и малому весу. В соседнем «отсеке» говорили о плетении из луба. В тендере варили мыло – как раз пригодился подаренный жир.

- Опять аркасы, - поморщился Ицки, глядя на свежие следы протекторов на снегу. – Ветер стих – повыползали… Чёрная Скала, ты в городе посмотришь упряжь хасена? А то в прошлый раз не успели.

- Посмотрю, - пообещал сармат. – Только сразу без верёвок не летай. Хасен, наверное, уже отвык.

- Ничего, Ренцка обещала вылетать его. А она слово держит, - Ицки дёрнул углом рта. – Разок проверю на верёвках – и попробуем по-настоящему. Если только…

Он помрачнел.

- Если наши упыри там не разболелись. Их же в баню не загонишь…

Часть 8. 33.10.281-24.02.282 от Применения. Западная пустошь, Аркасия, город Верхний Джайен – город Эфлор – город Нейя – город Ниса – город Ийинакана – стоянка Аханкуа

33.10.281 от Применения. Западная пустошь, Аркасия, город Верхний Джайен

Мейцан с утра выбрался на крышу и вдохнул холодный воздух.

- Ветер разворачивается. Скоро подует с запада, принесёт дождь.

Гедимин покосился на равнину, покрытую проталинами. По ночам ещё подмораживало, но днём температура переваливала через ноль – и снег уходил, а из-под него топорщилась недоеденная трава. В низинах хлюпало – промёрзшая почва не впитывала воду – и за поездом поднимались стены брызг. «Только дождя тут и не хватало,» - думал Гедимин, но признавал, что Мейцан прав. Вот-вот океанский ветер принесёт с запада тёплые дожди, растопит лёд на озере Оллья и Тэкре – и тучи пойдут уже оттуда.

На привале локо подманили килмов, идущих за поездом, украдкой подёргали за шерсть и вернулись разочарованными.

- Линять никто и не думает. Ветер ветром, а зима ещё не кончилась.

Гедимин косился на небо, где когда-то сетью кружили метеорологические спутники. Сейчас там маячил саркофаг, бликующий на рассвете и закате, и ни спутник, ни ЭСТ-луч не могли его преодолеть. Сарматам на станциях не было дела до погоды снаружи – некого даже было спросить, верны ли предположения поселенцев.

…На городских укреплениях подъезжающий «Здоровяк» встретили радостными криками. Махали шапками, но не пытались запустить ничем тяжёлым и острым. Гедимин решил, что это хороший знак.

Поезд обогнул город и встал с юга. Локо, помахав и покричав поселенцам-оми, с довольным видом обустраивали баню – после долгой дороги она была кстати. Гедимин с крыши смотрел на Верхний Джайен и отмечал про себя перемены.

Восстановленные в спешке постройки «довели до ума», и они уже не походили на гигантские кротовины. Шатёр за стеной исчез. Знамёна Кимикти и Кинкоти стояли в центре города вместе с высокой опорой для дудок и погремушек. Небесные змеи небольшой стайкой висели там, выдувая меланхоличную мелодию. У озера повис над загородкой хасен. Он покачивался на удлинённой привязи, резко поворачиваясь из стороны в сторону. Он прибавил полметра в длину, и остатки ротовых щупалец тоже немного подросли.

Перед тем, как погасить в банных шатрах очаги, локо забросали их мокрой травой. Дым и пар поднялись столбом, - сигнал, что «дезинфекция» закончена. Не прошло и минуты, как у поезда собрались горожане.

- Хасен подрос, - заметил Ицки после объятий с Ренцкой. Та криво ухмыльнулась.

- Ну ещё бы. Так жрать – и ты раздуешься в хасена! Дважды в день полное корыто, не считая мяса за полёты. Ицки, ты ещё уверен, что мы его прокормим?

Мейцан вернулся на крышу локомотива. За ним поднялся Луйги. В руке он держал беличью шкурку – подарок из северного леса.

- Не знаю, не знаю, - что-то вызывало у Луйги сомнения. – С помётом возиться – к заразе. А печёнку на шкуры переводить… Не знаю!

- Лучше на шкуры, чем в рот, - не сдержался Гедимин. – Хватит есть кишки и кости. Сами себя травите, вот и живёте всего ничего.

Луйги хмыкнул.

- Что поделать, Чёрная Скала! Не кору же нам грызть. Будут поля и стада, как у твоих южан, хватит хорошей еды – никто кости глодать не будет.

Мейцан, до того думавший о чём-то своём, на слове «кости» повернулся к Луйги.

- А как там наши упыри? Не пришлось везти в Ангалау?

Вождь оми сдержанно усмехнулся.

- Видишь во-он там новый дом? Где ремесленный квартал? Над крышей ещё белый дым. Построили для наших упырей. Там и живут все вместе. Чистят кости и рог, варят клей. Двое, кто покрепче, в подмастерьях у кожевенников. Вроде в Ангалау не рвутся.

- Дом – это хорошо, - Мейцан сдержал облегчённый вздох. – Значит, пойдут в костерезы и кожевенники? А другие работы им не показывали? Руки везде нужны.

Луйги вздохнул.

- Нужны, кто спорит? Но вот с руками-то у них беда. Пальцы убитые. Ни ловко согнуть, ни сильно напрячь. И ноги такие же – все хромают. У кого пальцы распухли, у кого колени. Воду им приносят – они сами с пяти раз не натаскают. Может, за лето им полегчает, но пока – работают, как могут. Идём, посмотришь, как они живут! Мы им даём молотое мясо, муку и квашеные стебли. Болтушку варят сами. Они все почти беззубые, жевать нечем. Идём!

- Я с вами, - выглянул из вагона медик Кьярки. – Они не болели от нашей еды? А в ремесленном квартале ни у кого не вылезли болячки?

Когда поселенцы ушли, Гедимин двинулся к загородке хасена. Существо не обратило на него внимания – едой от сармата не пахло. Как и от лодки, привязанной к шипам под брюхом, - балки просмолили, кожух из шкур вымочили в отваре хвои, теперь «гондола» «дирижабля» пахла только деревом.

- Смотришь? – к сармату незаметно подошла Ренцка.

- Ицки просил, - отозвался тот. – Вроде с лодкой и тросами всё нормально.

- А! Он с утра собрался лететь, - Ренцка выразительно сморщила нос. – Надо же было додуматься! Лишь бы второго не притащил. Двух мы точно не прокормим!

34.10.281 от Применения. Западная пустошь, Аркасия, город Верхний Джайен

На рассвете Гедимина разбудил Ицки. Он уже был в лётном фартуке и смолёном колпаке вместо привычной мохнатой шапки.

- И чего помешал гостю спать? – проворчала Ренцка, едва Ицки и сармат вошли в «загон». Она смотрела, как хасен, снизившийся до земли, высасывает варево из корыта. Пока существо ело, ему укоротили тросы и теперь складывали в лодку припасы, копья и разлапистый корень на крепкой верёвке.

- Якорь, - кивнул Ицки на последний предмет. – Бросить в траву – за что-то да зацепится.

Ренцка хохотнула.

- И что хасену до твоей зацепки? Раньше верёвка лопнет, чем ты его удержишь!

- Удержится, - отмахнулся Ицки. – Зацепим, снизим и привяжем. К привязи он уже привык. Хэй! Все готовы?

Он запрыгнул в лодку. Пара секунд – и тросы, уже не привязанные к столбам, повисли свободно. Ицки и второй пилот быстро их смотали. Хасен качнулся, посмотрел на пустое корыто и медленно поплыл вверх. Перед его «носом» уже висела приманка на длинном шесте. Существо вяло шевельнуло волокнами дыхалец – и, со свистом втянув воздух, удвоило высоту и полетело на восток, набирая скорость. Гедимин следил за ним, пока «дирижабль» не ушёл за горизонт. В мозгу шевелилось что-то про летающую «тряпку» из эльфийской лаборатории, про шары, надутые горячим воздухом… «Ненадёжно всё это,» - думал сармат, щурясь на ясное небо. «Если бы аналог «лучевого крыла»… Но на какой основе?»

…Гедимин успел задремать на крыше, когда его разбудили крики и пронзительный свист. На «посадочную площадку», рывками стравливая воздух, опускался хасен. Все его дыхальца были открыты, волокна дыхалец жадно трепетали, и неспроста – под лодкой на тросах висела туша килма со вспоротым брюхом. Внутренности пошли на приманки для хасена – ещё и сейчас пилоты махали шестами с намотанными обрывками кишок, корректируя посадку.

- Лови! – крикнул Ицки, сбрасывая тросы. Их тут же расхватали, намотали на четыре столба и подтянули «воздушный шар» к земле. Ицки отвязал тушу, и её вшестером отволокли в сторону, на ходу подкладывая под неё салазки. Пилот бросил хасену последние приманки и выпрыгнул из лодки, повисшей в метре над землёй.

- Отвязывай!

«Гондолу» отцепили и утащили под навес. Хасен, потеряв добычу из виду, ненадолго замер и медленно поднялся на ослабленных тросах. В двадцати метрах над землёй он издал протяжное шипение и повис, выпуская из дыхалец густой пар.

- На юге высмотрели стадо, - рассказывал Ицки, уже сбросивший просмолённую одежду; ему вернули шапку и принесли мыльной воды, и он, помыв руки, чистил рукава от крови. – Сверху очень хорошо всё видно. И копьё отлично бьёт, даже металка не нужна.

- А как вы сдерживали зверюгу? – спросила Ренцка. – Она небось тоже на стадо кинулась?

- Сначала не решалась. А потом, когда бык упал, и запахло кровью… - Ицки покачал головой. – Вдвоём хасена не сдержать. Мы пытались. Только – оно и незачем. Как раз хорошо, что он кидался. Килмы разбежались, и мы спокойно подняли тушу. Он и две унёс бы. Только верёвки надо по-другому накинуть. А то у нас чуть лодка не оторвалась.

- Две туши за вылет? – Ренцка недоверчиво хмыкнула. – Тогда, глядишь, ваша зверюга свой корм отработает.

Из поезда помахали пустой миской, и вождь локо, оглянувшись ещё раз на «дирижабль», забрался в вагон. Не прошло и пары минут, как он поднялся на крышу – уже с двумя желудёвыми «котелками». От них поднимался пар.

- Чёрный вар. Без жира, - Ицки криво ухмыльнулся. – Будешь?

Гедимин качнул головой, и локо принялся за еду. Его лицо ещё с посадки раскраснелось, волосы, вылезшие из-под шапки, слиплись от пота.

- Вот оно как – летать, - выдохнул он, когда оба «котелка» опустели. – Наши предки не зря поднялись в небо. А когда ещё он сам начнёт охотиться…

- Тогда вам к нему лучше не подходить, - Гедимин угрюмо сощурился. – У него одна реакция на всё, что пахнет мясом. Что на килмов, что на вас.

Ицки тяжело вздохнул.

- Да вижу я, Чёрная Скала. И Ренцка так говорит. Но всё-таки он не нападает. Может, со временем привыкнет, что люди – не еда. Вилороги же привыкли, что мы не хищники.

Он кивнул на сарай у озерца. К постройке медленно вели навьюченного вилорога. Его груз был невелик – пара охапок дров и желудёвый «котелок». Зверь прядал ушами, опасливо косился на тень хасена, но шёл за погонщиком, не упираясь.

- Получилось! – прошептал Гедимин. Ицки довольно хмыкнул.

- Да, оми кое-что умеют. Возились, приучали, отбирали самых смирных, - и вот. Не каждый вилорог приручается – и, наверное, не каждый хасен. Было бы из чего выбирать… Чёрная Скала! Как бы нам раздобыть ещё хасена? Только совсем молодого. Чтобы сразу приучить его есть с наших рук. Чтобы и не думал, что мы – еда. Что скажешь?

Гедимин с сомнением покачал головой.

- Вы сначала килмов приручите. Они хотя бы млекопитающие. Как вилороги, как собаки с кошками. А у хасенов всё по-другому.

Ицки хмыкнул.

- Килмов… Килмы – звери кочевые. С ними поладить-то можно. Только тогда придётся с ними и ходить. А груз таскать они не хотят. Хасену хотя бы всё равно, что к нему привязано!

- Это пока щупальца не отросли, - проворчал Гедимин. – А вот когда ему будет чем дотянуться до вашей лодки… В общем, следите за ним.

Ицки вдруг насторожился, взглянул сармату в глаза.

- Чёрная Скала! Ты куда-то собираешься? В город? Да, я не подумал – тебе ведь нужен нормальный шатёр. А то всё на крыше да на крыше…

Гедимин качнул головой.

- Пойду на юг. Попробую добыть семена для новых полей. Может, успею вернуться к севу.

11.01.282 от Применения. Западная пустошь, берег озера Тэкра, город Эфлор

Гедимин торопился. Чем южнее он заходил, тем чаще попадал под дождь, и тем жарче после дождя светило солнце. Снег смыло. Из-под прошлогодней травы лезли молодые ростки. Их выщипывали одичавшие чанки. Гедимин уже слышал в зарослях клёкот и бормотание сердитых самцов – каждый норовил отбить чужих самок. При виде двуногой тени чанки разбегались. Причину сармат видел издалека – множество старых и новых следов протекторов пересекало пустошь. Изредка вдали слышались выстрелы – чаще кто-то охотился, реже охотники из разных «племён» сталкивались и делили территорию. Метки аркасов и хилларсов сменяли друг друга на каждом приметном камне чуть ли не до берегов Тэкры.

…Метки пропали. Впереди темнели дубравы и хвойные рощи – «сады» Эфлора. Гедимин покосился на зелёные ростки (они уже поднялись по щиколотку, да и ветви дубов слегка позеленели от вскрывающихся почек). «Земля прогрелась. Вовремя пришёл. Со дня на день у наннов сев. Надеюсь, у них найдётся немного лишних семян.»

Он поправил тюк за спиной. С собой сармату дали северный мех, кожу омийской выделки, горсть бобов, немного «ичче» (запасы в Верхнем Джайене уже почти иссякли, и оми ждали каравана в земли чанти) и мыло (Гедимин перелил в свой контейнер). Что из этого понравится наннам, не знал никто.

С юга потянуло мокрым ветром. Облачный массив, повисший над Тэкрой, качнулся к северу. Гедимин ускорил было шаг, но остановился на краю горелой плеши.

Тут было большое кострище, и его разворошили, раскидав угли и почерневшие осколки костей. Под ногой хрустнул обломок каменного наконечника. Вторая часть и кусок древка – бывшее копьё – валялись поодаль. Дерево обгорело, но узнать предмет ещё было можно. К нему прилипли перьевые стержни – остатки украшения.

«Мать моя колба…» - Гедимин поднял взгляд от разворошенного кострища к столбу на краю плеши. На неошкуренную кривую жердь был насажен череп. Лицевой части, как и нижней челюсти, не было, верхняя раскололась, уцелевшую макушку прикрывала шапка из меховых полос. Пучок перьев торчал сбоку, как одинокое ухо.

«Суики?!» - Гедимин уже видел среди углей обломки флиппера. Кажется, его аккумулятор взорвался ещё до сожжения, но один взрыв не мог так размолоть машину в крошево. Кто-то с остервенением дробил обломки, а потом бросил в костёр. Сармат поёжился, чувствуя, как ноет под лопаткой. «Да, похоже, суики. Не нравится мне всё это…»

Ещё немного на юг, и он услышал пересвист «змеиных дудок», фырканье торисков и деловитые голоса наннов. Что бы ни случилось в приграничье, Эфлор готовился к севу.

- Хедмин-Странник? – первый встреченный нанн остановился и сдержанно усмехнулся. – В этом году ты всех обогнал. На Соляных островах ещё никого из ваших нет.

Из примятой травы запоздало вынырнули нхельви, обежали сармата по кругу, что-то нестройно проверещали и бросились врассыпную.

- Но к севу я не опоздал, - отозвался Гедимин. – А мне как раз нужны семена для северных полей. Если у Эфлора есть излишки…

Нанн оглянулся на поле.

- Спроси у Стигнара, - хмуро ответил он. – Урожай был неплох. Но вот для людей с севера… не знаю, найдётся ли что-нибудь. Кроме тяжёлого камня и доброго топора.

…Стигнар Жукобой высыпал горсть земли, размятой в ладонях, обратно в борозду и смерил Гедимина угрюмым взглядом.

- А, Хедмин. Не ты говорил, что среди ездоков встречаются мирные? Такие, что подъезжают без пальбы и говорят вежливо? А вот что потом бывает – ты, Хедмин, не сказал. Зато Нис теперь знает. А Эйгаш знает, но уже не расскажет. Не донесли – истёк кровью.

«Мать моя колба!» - Гедимин стиснул зубы. «Опять не успел…»

- Я видел череп и шапку на шесте, - сказал он, угрюмо щурясь. – И, наверное, колёса флипов были обтянуты шкурой? А лица людей – наполовину красные и в чёрных пятнах?

- Всё-таки знаешь, - Стигнар помрачнел. – Видно, знаешь, и как они приходят к чужому костру. И как зовут к своему. А вот наши пастухи не знали.

Под ногами пронзительно заверещали нхельви. Стигнар склонил голову, прислушиваясь к их голосам.

- Нхельви выручили Нис и Эйгаша. И отбили наше стадо у чужаков с пятнистыми лицами. Они теперь тоже знают тихих ездоков. Знаешь, что они говорят обо всех ваших людях?

- Догадываюсь, - буркнул Гедимин. Когда нхельви злились, их речь очень тяжело было разобрать – но фраза «всех в землю» повторялась часто, её сармат расслышал.

- Это суики из Туманных гор, - сказал он. – Лживые убийцы и людоеды. Я сам узнал о них уже на севере. Не успел вас предостеречь. Моя вина.

- Суики?.. – Стигнар тяжело вздохнул. – Так они и друг с другом… А, что это я? У всех людей одни повадки. Чего ждать от тех, кто сжёг свой мир?!

Гедимин резко качнул головой.

- Постой. Говорю глупо и не вовремя. Но мирные племена есть. Я был в четырёх. Видел, как они сажают деревья. Как ладят с Агва и небесными змеями. Как выручают пленников…

- А мы, - перебил его Стигнар, - видели, как они едят у чужого костра. Как дарят безделушки. А потом набрасывают со спины удавку. Не рассказывай нам про мирные племена.

- Ладят с Агва! – ухмыльнулся кто-то из клана Жукобоев. – Попробуй с ними не поладь! И на тебя, Хедмин, удавка тоже набрасывается плохо. А вот нашу девчонку волокли на аркане и сломали плечо. А нашему парню пробили бок копьём. А если бы не нхельви, угнали бы стадо. Видал я таких мирных!

Нанн со светло-рыжей бородой, выжидающий в стороне, на меже, беспокойно зашевелился.

- Жукобои! Руганью поле не вспашешь. Так что решаем, Стигнар? Пора сеять?

- Пару дней я бы выждал, - буркнул Жукобой. – Земля чуть-чуть не дозрела. Скоро посеем, Многопряд. Совсем скоро.

- Значит, я успел, - вмешался Гедимин; он заметил угрюмые лица и недобрые взгляды наннов, но решил не отступать. – Очень нужны семена. Немного, полгорсти. Саар, минза, многожальник и бутылочник.

Нанны переглянулись.

- Семена? – переспросил Стигнар. – Не видел я, чтобы эски что-то сеяли. Значит, просишь не для себя. Опять твои… мирные люди?

Гедимин кивнул.

- Они хотели бы торговать с вами. Я принёс вещи на обмен. Если этого мало, отработаю сам. Но семена очень нужны.

Ладонь Стигнара сжалась на пиритовом амулете. Камень до сих пор не окислился и блестел, будто его только что добыли.

- На обмен… Что ж, покажи, что есть у твоих «мирных».

- У суиков тоже были забавные вещички, - пробормотал другой Жукобой. – Из перьев и длинного меха…

Гедимин, скрыв дрожь отвращения – он помнил, чей это «мех», - развернул тюк.

- Кожа? – Стигнар помял край выделанной шкуры вилорога. Нанн из рода Многопрядов взял в руки беличью шкурку, подёргал ворс и сдержанно хмыкнул.

- Что ж, обработано неплохо. Знают разные способы – тоже хорошо. Но нам-то зачем их шкуры? У нас что, перевелись стада, или нет своих мастеров? Вот вы додумались, чем меняться! А это что?

Стигнар приоткрыл контейнер с мылом, встряхнул и понюхал.

- Это к эльфам. Они любят, когда везде пахнет травой. Или хвоёй. У наннов мылом моются. А не маскируются под ёлку.

- А чего не застыло? – спросил Многопряд, постучав пальцем по стенке ёмкости.

- Соли нет, - буркнул Гедимин. – На севере с солью плохо.

Стигнар хмыкнул и закрыл контейнер.

- А у нас соль есть. И мыло тоже. Пусть сами моются. А тут что за штука? Она по дороге усохла, или так и должно быть?

- Это ичче, - отозвался Гедимин. – Застывшие сладкие соки. В горячем отваре будет вкусно.

Многопряд отщипнул волоконце, осторожно лизнул и неопределённо повёл плечом.

- Ну, сладко, да. Ещё терпко. Из колючих растений делали?

Стигнар отобрал у него «образец», прожевал и протянул полоску «ичче» Гедимину.

- Мёд слаще. Скажи своим «мирным» - пока сидят, где сидели, мы их не тронем. Но на земли наннов им ходу нет. И к нашим стадам пусть не подходят. Нам от них ничего не нужно, и от нас пусть ничего не ждут.

Гедимин пожал плечами. «Да, не вовремя я пришёл,» - думал он, заворачивая товары в защитное поле. «Грёбаные суики! Чего в горах не сиделось?!»

- Пусть так, - буркнул он. – А что насчёт семян? Не нравятся товары – могу отработать.

Стигнар тяжело вздохнул.

- Семена… Вот что, Странник Хедмин. Для тебя я бы не пожалел. Но люди ни зерна не получат. И это последнее слово.

- Не прими на свой счёт, - смущённо добавил Многопряд. – Но ты – это ты. Эски – это эски. А всяким ездокам у нас веры нет… Жукобои! Вот кто так встречает гостей?!

Стигнар прикрыл на миг глаза и пригладил бороду.

- Верно. Всё из-за ездоков, провались они сквозь землю! Хедмин, идём. Отдохнёшь в доме Жукобоев, поговорим о разных делах…

Гедимин покачал головой.

- В другой раз. Пойду искать семена. Обещал.

- Слово эска… - вздохнул Стигнар, глядя мимо сармата. – Понятно, Странник. Иди к эльфам. Или к лесному народу. Может, у них чего найдётся.

…Гедимин остановился на посыпанной гравием дороге поодаль от наннских полей. «В Элию идти без толку. Она рядом, и о нападении суиков там наверняка знают. Тогда – куда? В Нейю? Или в самом деле на юг? Тогда я успею только к следующему севу. Но лучше так, чем совсем никак. Ладно, начнём с Нейи…»

30.01.282 от Применения. Западная пустошь, берег реки Арцаккар, город Нейя

Арцаккар от дождей в верховьях разлился широко и возвращаться в берега не спешил. Гедимин, глядя на него с дальнего холма, жалел, что не зашёл в Нейю с севера, не связываясь с малопредсказуемой рекой. На стремнине сверкали рыбьи спины – какая-то живность шла на нерест. За ней, белея под водой, следили Агва. Они срывались с места, едва рыба разворачивалась к берегу, но Гедимин не видел, чтобы они что-то ловили. Загнав живность в общий «поток», Агва снова ложились на течение и наблюдали, и рыбий хвост ни у кого изо рта не торчал.

«И как переходить это «шоссе»?» - озадачился Гедимин. «Ждать, пока рыба пройдёт? Не помню на Арцаккаре таких миграций… А, уран и торий! Надо собрать данные для Крониона. Только посмотрю, что там за рыба…»

В воду войти сармат не успел. У затопленных плантаций папируса его перехватили нхельви. Их было непривычно много. Судя по расцветке, берег патрулировали сразу две стаи.

Гедимин остановился. Пока пара нхельви сидела между ним и тростниками, другие взбежали на всплывшие мостки в зарослях и громко заверещали. С правого берега ответили, и через пару минут оглушительной переклички Гедимин увидел, как над рекой летят двое наннов. Вид у них был взмыленный, и, приземлившись рядом с сарматом, они не сразу отдышались.

- Хедмин-Странник! Вот ты вовремя! Только-только мы всё прикопали! Эльфы саженцы привезли, всё утро вокруг них ругались… Ладно, держись крепче. Перенесём через реку. В воду нельзя, сам видишь!

Белая эльфийская лодка стояла в «сухом доке». Гедимин успел мельком увидеть её под навесом, пока его переносили через реку. Он больше смотрел на ростки на засеянных полях и молодые посадки по окраинам садов. Мохнатая ванкаса научилась от заморозков сбрасывать листья и теперь отращивала их заново, хищными корешками доедая опад и привлечённую им почвенную живность. Поодаль от серых посадок, под заслоном от ветра, виднелись молодые деревца, привязанные к колышкам. Эльфы привезли дюжину вишен, столько же тёрнов и пару кустиков гигантского шиповника. Новые посадки нанны отмечали шестами-пугалами. На окраине поля Гедимин увидел грядку с таким же шестом на меже, но что на ней растёт, без сканера не понял.

…Видимо, Агва всё-таки подпускали наннов к реке – вместо мяса на столе была рыба, и варёная, и жареная. Из блюда для костей Гедимин набрал образцов для Крониона.

- Поспешил ты, Хедмин, - сказал Хараш Камнеруб, придвинув к сармату полную кружку медовухи. – Пришёл бы позже – было бы уже и мясо, и свежий таккан привезли бы. Но и без того жаловаться не на что. Хороший был год, оставил много мёда и зерна!

- Хоть и пришлось отсыпать, - сосед Гедимина залпом допил брагу и подставил кружку под кувшин с медовухой. – Хорошего зерна, между прочим. А вот что нам взамен дали – этого не знаю. Прорастает еле-еле. А над крупными семенами земля вовсе чёрная. Говорил же я: в воде не проросли – и в земле сгниют!

- Что не проросло? – насторожился Гедимин. – Семена из убежища кэми?

Напротив за столом сидели двое Серых Сарматов, привычно хлебали рыбное варево и попивали брагу. При слове «кэми» они быстро переглянулись. Один даже опустил ложку и прислушался.

- Они самые, - прогудел Хараш. – Распахали под них пару гряд на пробу. Очень плохо взошли. Жёлтое зерно – явно саар, только мелкий какой-то. Подсеяли к нему бобов, пусть растёт. Саар есть саар! Мелкие семена прорастают бодрее, надо бы даже проредить. Эль… микана говорят – будут какие-то коренья. Ну, тоже дело. А вот самые крупные семена так и лежат без движения. Может, они, как жёлуди, сперва высплются? Или ждут огня?

Сосед Гедимина сердито фыркнул.

- Что мы, людей не расспрашивали? Всё делали по их словам. Всё должно было взойти. Я думаю – помёрзли семена в дороге. Их же бегом вывозили. Люди помёрзли и семена поморозили. Так что я бы крупных не ждал. Не прорастут.

Хараш насупился.

- Скверно. И у самих людей не прорастут?

Нанн-«агроном» отмахнулся, едва не сбив со стола кружку и зазевавшегося нхельви.

- Люди обойдутся нашим сааром! Мы им нормально отсыпали – крупного, с бобами, не то что их жёлтая крупа. А вот растение жалко. В огне не сгорело, в норе не сгнило, так ездоки добили…

Он цапнул с блюда жареную рыбину и замолчал. Гедимин перевёл взгляд на Серых Сарматов. Они успели обменяться парой слов и жестов – и, кажется, речь шла о «дикарях».

- Тески, как там «Ксолат»? – спросил Гедимин. Серый сдержанно хмыкнул.

- Пока не обвалился. Альнкит твой работает. Станки Ургулания – тоже. И из наших все живы и в своём уме. Вроде бы.

Другой мутант фыркнул.

- Про «в своём уме» - спросить бы Маркуса-покойника! Он бы, наверное, весь «Ксолат» расстрелял. Это ж надо – по доброй воле свою базу отдать под стойбище!

- Это про кэми? – Гедимин налёг грудью на стол, чуть не опрокинув «блюдо» из разрезанной ковриги. – Они так и живут в «Ксолате»?

Серый резко мотнул головой. Другой шумно вздохнул.

- Этого не хватало! Не, все разъехались. Едва потеплело, так и пошли толпами. Кто в Алькау, кто в Ахангву. Теперь у нас снова тихо.

- Они надоедали вам? – Гедимин слегка сощурился. – Были ссоры?

Серый удивлённо хмыкнул.

- Да нет, они к нам не лезли. Мы к ним тоже. Но воду они всё равно у нас брали. И к стойбищам на голове мы не привыкли. То грохот, то галдёж… Вреда от них не было – но пусть уж живут отдельно! Ещё немного – и у нас под стенами грядки вскопали бы.

- И сарай для дичи пристроили бы, - поддакнул другой. – Они уже порывались кого-то там приручать. Не, нам наннов хватает с их стадами. Люди свою скотину пусть в Ахангве разводят!

«Кэми выжили,» - Гедимин отхлебнул из кружки, сдерживая довольную ухмылку. «И продолжают опыты с вилорогами. И у них есть запас семян – и упрочнившийся союз с южанами. Надо будет зайти в Аханкуа. И в убежище «Алькау» тоже. Проверить, как они там. И забрать ЛИЭГи.»

- Хедмин! Хедмин-Странник! – Хараш Камнеруб с силой опустил ладонь на столешницу. – Говорю – надолго ты задержался на севере. Что там, кого нашёл, кто теперь живёт в норе беглецов? А то из Эфлора про северных людей ничего хорошего не слышно. Что они с пушками, что они с копьями, - все, мол, хуже крыс! А ты что расскажешь? Какой-то тючок ты с собой принёс, вроде не сарматский…

- Расскажу, - кивнул Гедимин, чувствуя слабую надежду – может, в Нейе с семенами повезёт больше?

- Но сначала хотел спросить у эль… микана…

- Микана внимательно слушают, - отозвался в наступившей тишине эльф с резным деревянным обручем на лбу. Судя по одежде, двое прибывших были из дома Кесвакаси. Ещё двое – должно быть, моряки – носили цвета и украшения Тенанкана.

- Что там с южными племенами? – спросил Гедимин. – Киеу, алькау, кэми, вута, - как они живут? С кем воюют, с кем торгуют?

Он пристально смотрел на эльфов, чтобы не упустить даже мельчайшей гримасы, но их лица не дрогнули. Только взгляды у всех на долю секунды расфокусировались.

- Клан Железа… Со стороны кажется, что воюют там все со всеми, - размеренно проговорил микана. – Но если приглядеться… Те, кто ходит пешком с луком и копьём, между собой расходятся мирно. Племя землепашцев на холмах приманивает пчёл в пустые колоды. Груб их способ добычи мёда, но пчёлы микана и не такое видали. А охотники на берегах Хулу и Эммиканасы бьют дичь в меру, забирают всю тушу и не трогают самок с детёнышами. И в их стойбищах живут маленькие кошки.

Гедимин мигнул.

- Откуда у них пчёлы?

Вопрос был не самый умный, но всплыл первым. «Между собой расходятся мирно…» - пульсировало в мозгу. И робко шевелилось предположение – будь у эльфов с людьми стычки, вряд ли микана в первую очередь говорил бы о пчёлах и кошках…

- Пчёлы микана сами решают, где жить, - отозвался эльф. – А новый мир им по нраву. Даже колоды людей с холмов – какое-никакое, а укрытие посреди степи. Так о ком на самом деле твоя тревога, Странник Хеммин? Явно же не о животных! О людях с юга или о микана?

Гедимин резко выдохнул. Щекотки и холодка внутри черепа он в этот раз не ощутил… или, может быть, не заметил.

- О мире, - буркнул он. – Я хотел наладить торговлю между наннами и людьми севера. Там много мирных посёлков – и им нужны семена. Зерно, пряжа, плоды для сосудов. Но одно племя с копьями, суики…

- Вода донесла печальные вести, - эльф склонил голову. – Ты думал, Хеммин, что крепкие зубы и копьё в руках даруют людям ясный разум? Если бы так… И всё же – чего ты хочешь от микана? Если твоя тревога о нас – успокой её. Наши земли защищены и от оружия древних, и от обмана дикарей. И они закрыты для тех, кого мы не позвали. Мы не нарушаем мир.

Гедимин перехватил его взгляд.

- Если бы люди юга пришли что-то обменять, микана согласились бы? А если я приду за семенами в Нису?

Губы эльфа едва заметно дрогнули.

- Трудно говорить о «если», Странник Хеммин. Пока что пришёл один ты. Ну а ты знаешь – тебе микана рады всегда. Иди в Нису, если хочешь. Говори с домом Кесвакаси. Спустись вдоль берега, взгляни на новые башни – у моря строится город Ийинакана. Дойди до Фиранканы, поговори с князем Аэннари. Рано или поздно ты найдёшь то, что ищешь. Ты обычно находишь. За благосклонность богов и добрую волю Земли Изменения!

Он высоко поднял кружку с медовухой. Нанны обрадованно загомонили. Гедимин перевёл взгляд на шапку свежей пены в собственной кружке – ему незаметно налили до краёв.

- Семена, значит… - проворчал над левым ухом Хараш Камнеруб. – Ты уж не обижайся, Хедмин. Но мы этой весной и так отсыпали людям зерна. Даже с лихвой. Теперь жди нового урожая. Или, и правда, иди к эль… микана. Они всегда запасаются на века вперёд. Как им только удаётся?..

38.01.282 от Применения. Западная пустошь, берег реки Аскири

«Новый город у эльфов? И на него хватило населения? Когда они всё-таки успевают размножаться? Ни разу не видел миканских детёнышей…» - думал Гедимин, поправляя знаки на «меченом камне». Никаких глиняных нашлёпок на валунах вдоль Арцаккара не было. Траву проредили наннские стада – они и сейчас паслись на левом берегу, и Гедимин порой на ходу махал пастухам. Но следов шин на ней не было. «Остатки древней цивилизации» грызли друг друга далеко на юго-востоке. Сармату не хотелось лишний раз о них вспоминать.

Реку он перешёл у Азаганы – там уже перекинули с берега на берег понтоны из тростника и живых вьюнков. Посёлок-каменоломня разросся в многобашенную крепость. Судя по грохоту на востоке, строительство продолжалось – плитняк ломали бесперебойно. У причала стоял белый парусный «катер» - он притащил с побережья полную баржу морской гальки, и рабочая лоза её разгружала. Гедимин пригляделся к повозкам – не придумают ли эльфы хоть какой-нибудь мотор? Но нет – гальку грузили всё в те же телеги, запряжённые торисками. Сармат только сдержанно хмыкал. В мозгу роились проекты двигателей на живой лозе, и на привале Гедимин чертил гребное колесо. «Может, в Нисе пригодится? Рабочая же конструкция. Надёжнее парусов. И на рыбу не завязана. И вёслами махать не надо.»

Как катерок дотащил баржу против быстрого течения, сармат не знал, но подозревал, что вёслами пришлось поработать. Ни одной панцирной рыбы у причала он не видел, а попутный ветер по дороге на север при господствующем западном… ну, может, он и бывал. Но не всю дорогу от Нисы до Азаганы!

04.02.282 от Применения. Западная пустошь, устье реки Аскири, город Ниса

Эльфийские рощи разрослись вдоль побережья и вглубь материка. Меж лесистых холмов шуршала сторожевая лоза, и пестрели тропинки, посыпанные галькой. Над одной из них, совсем далеко к востоку, ветер с океана трепал кустики шиповника. До гигантов они ещё не доросли, но размеры шипов и редких цветков уже были «взрослые». Гедимин остановился посмотреть, как огромные розовые лепестки полощутся на ветру, а с ними гнётся к земле и весь куст.

- Что, и тебе видно? – послышался с западного холма голос древесного сиригна. Четверорукий выглянул из-за можжевельника, недовольно скалясь.

- И всем видно! – он махнул когтистой лапой в сторону кустов. – Но если ушастым приспичило, они посадят хоть на голый лёд. А мы потом думай, как бы оно не поломалось, да куда всю пыльцу посдувает. Пасека – видишь, где её поставили?

Сиригн указал куда-то на юго-восток. Пасеки за холмами было не видно, но тропа в ту сторону вела.

- Она под холмами, в затишье. И то пчёлы выше трав не летают. А сюда, на ветродуй, и вовсе не суются. Даже пчёлам всё понятно, только не остроухим!

Гедимин кивнул.

- Зачем им тут вообще это растение? – спросил он, оглядываясь на устье Аскири. Река углубляла ущелье, и оно вытягивалось на северо-восток. Перепад высот сделался более плавным. Но как его проходят на вёслах, особенно – вверх по течению, по-прежнему было неясно. И, как назло, ни одной лодки в устье не было. Как и попутных барж для плохо плавающих сарматов.

Сиригн дёрнул ухом.

- Куда ж эльфы без цветов? Вот и притащили. А как оно тут приживётся – думать уже нам. М-да-а, соседушки… Эск, а ты ведь тоже не подумал. Чего пришёл в такую рань? Камень из Азаганы раньше утра не притащат. А больше в море никто не собирается. И тебя в Нисе не ждут, не то меня бы уже донимали. Ночевать тут будешь?

Гедимин мигнул.

- А постоянного сообщения с берегом так и нет? – он оглянулся на острова, темнеющие вдалеке. «Понтонный мост тут, конечно, не пробросишь…»

Сиригн фыркнул.

- А им оно зачем? Всё, что надо, уже там, на островах. Строиться больше негде. Даже камень везут не им.

- А пасечники? – Гедимин попытался заглянуть за неровный строй холмов, но без сканера не получилось. – Как они возвращаются в город?

- Как и приплыли – на своей лодке, - отозвался сиригн. – А! Думал одолжить? Нет там сейчас никого. Эльфийским пчёлам по весне пригляд не нужен. Так что ночуй тут. Или попробуй дозваться ушастых. Только с таким ветром навряд ли выйдет.

- Постой! – вспомнил Гедимин, когда сиригн уже почти скрылся за можжевельником. Ухо, торчащее из-за куста, на оклик дёрнулось, но вылезать существо не стало, только приостановилось.

- Твои сородичи говорили о людях? – быстро спросил сармат. Ухо снова дёрнулось.

- Ну, люди. Для разговора – так себе тема. Ты о них больше знаешь. Я нового не расскажу.

- Мало знаю. Давно тут не был, - проворчал Гедимин. – С ездоками всё понятно. Я хотел спросить про мирных. Там, на востоке, есть пара таких племён. Вроде как разумные. Что-то сажают, охотятся в степи. Отбиваются от ездоков. Вы с ними не общаетесь?

Из-за куста фыркнули, и Гедимину показалось, что фырк был сдвоенным – кто-то ещё из сиригнов всё слышал, но вылезать не хотел.

- Со всеми, знаешь, не наобщаешься! Ну, видели твоих мирных. Трёх веков не прошло – повылезали на готовое!

- Не о чем с ними общаться, - второй сиригн всё-таки подал голос. – Вода их не топит, трава не душит, - пусть радуются.

Гедимин мигнул. «М-да. Кто-то засиделся по норам. Теперь обо всех судят по первым вылезшим. А это были хентос… saat hentush!

- Они вас не обижают? – спросил Гедимин. – Если что, я разберусь.

Теперь фыркнули уже трое.

- Древний, а Древний! Чего ты к нам привязался со своими людьми? Кабы нас обидели, мы бы сами разобрались. Умеем. А их нам не пихай. Нам остроухих хватает.

- Тафар, да позови ты лодку! – прорычали из кустов. – Пусть он уже плывёт, куда плывётся! А то ведь не отвяжется…

Древесный сиригн неохотно выбрался из кустов и побрёл к ступенчатому спуску.

- Сторонюсь глубокой воды, - буркнул он, пройдя мимо Гедимина.

Вода стояла высоко, затопив нижние ступени. Тафар нехотя ступил на забрызганный камень и похлопал двумя лапами по чёрной пене.

- Ррээх! Где вы там? Кликните лодку для эска! А то к вам общаться придёт!

Гедимин мигнул. Тафар, так на него и не оглянувшись, побрёл обратно к кустам. На островах кто-то подул в трубу – судя по звуку, в спиральную, переменной толщины. Ему продудели в ответ, и от тёмного пятна острова отделилась белая точка.

Ветер дул к берегу, но Аскири гнала воду навстречу, и лодка под маленьким косым парусом шла галсами, посекундно меняя направление. У каменных ступеней она оказалась так неожиданно, что Гедимин мигнул.

- Мастер Хеммин? – очень сдержанно улыбнулся эльф-мореход. – Забирайся, не опрокинемся!

Просевшее под тяжестью сармата дно лодки едва заметно подалось кверху. Краем глаза он видел часть длинной бронированной спины и мощный плавник – панцирные рыбы подпёрли лодку с двух сторон, компенсируя крен на корму. Река уже толкала корабль навстречу океанскому ветру. Гедимин косился на парус (развёрнутый ребром, чтоб не сорвало) – ткань зачем-то выкрасили в тёмно-зелёный и покрыли отпечатками крупных листьев. Похоже, что листья взяли настоящие – иначе трудно было бы так подробно воспроизвести жилкование…

Парус повернулся, и лодка убавила ход. Она галсами шла к островам – не так быстро, как от них, но с хорошей скоростью. Рыбы иногда отставали, и корма слегка проседала. В какой-то момент у них, кажется, была пересменка, и лодка едва не черпнула воды. Эльф-рулевой даже не обернулся.

В «тени» острова волны были меньше и не перехлёстывали через борт. На пристани, у лестницы, кто-то дул в раковину. Лодка развернулась бортом к камню, рыбы толкнули корму кверху, и Гедимин быстро выпрыгнул на причал, не дожидаясь, пока эльф пришвартуется.

- Ловко ты управляешься, – выдохнул он, оглядываясь на волны. – С одним парусом против такого ветра…

- Дом Тенанкана не бьётся в ветер лбом, - отозвался эльф. – И с ветром, и с водой мы всегда заодно. Поэтому и проходим там, где трещит броня.

- Да, лавировать вы умеете, - признал Гедимин. – И дрессировать рыб – тоже. Агва на это не злятся?

- Дрессировка – для Клана Железа, мастер эск, - голос эльфа похолодел. – Клан Ртути этим никогда не занимался. А защитники рек не выходят в солёные воды. И в дела побережья не вмешиваются.

«Хм… Верно. Агва даже далеко в дельты не заходят. Пресноводным существам тяжело в море. Даже мицелиалам,» - подумал сармат.

- А если бы корабль не зависел ни от рыб, ни от ветра? – спросил он. Микана вновь развернулся к нему и смерил сармата холодным взглядом.

- Тебе лучше знать, мастер эск. У вас было много таких кораблей. Только в водах Орина я ни одного не встречал.

Наверху загудела труба-ракушка.

- Мастер Хеммин! – голос Энкесви безо всяких рупоров перекрыл свист ветра и грохот волн. – Что-то случилось на пристани? Или тебе нужен подъёмник?

- Иду! – отозвался Гедимин. Он оглянулся на корабль. Парус был спущен, лодку загнали в маленький док подальше от волн, а эльф-мореход бесследно исчез. Сармат пожал плечами и сдвинул височные пластины. Морской ветер ударил в лицо, кожу под скафандром обдало невидимыми брызгами. Грузовой подъёмник быстрее пошёл вверх. Сармат одобрительно хмыкнул и двинулся к лестнице.

Энкесви встретил его сдержанной улыбкой. На одежде эльфа появились новые цацки, на обруче на лбу – мелкие камешки и более сложные узоры.

- Радостно видеть тебя в Нисе, мастер Хеммин, - он указал на резную скамью из белого дерева. – Присядь – долгая дорога тебя измотала.

Гедимин качнул головой, но на скамью присел. Видимо, её делали для наннов – она была высокой, крепкой, почти без резьбы, не то что низенькая «эльфийская» скамейка чуть поодаль.

- Хороший вид, - со скалы над пристанью и впрямь проглядывались почти все острова в дельте Аскири. – А плотно вы тут всё застроили и засадили…

Энкесви вновь улыбнулся краем губ.

- Не так уж много места в устье Аскири – и не на каждой скале поставишь башню. Вот мы и отодвигаемся на юг. Ты слышал уже, наверное, о новом городе на побережье? Ему не досталось большой реки – он встал у родников, сбегающих в океан. Отсюда его имя Ийинакана – «город многих истоков»…

Гедимин огляделся по сторонам. Кроме Энкесви, на ближайших улицах он заметил троих эльфов. Ещё четверо работали внизу, в доках. Над одной из башен воздух дрожал – горячий газ толчками выходил наружу. «Цех,» - решил сармат. «Ещё сколько-то рабочих. Вряд ли много. Плюс сиригны у подъёмников…»

- Энкесви, - сармат понизил голос. – А откуда вы берёте население? Для всех островов Нисы, для нового города? Тут не видно никаких толп. И ещё я ни разу не видел детё… детей микана. Как вы наращиваете численность?

Энкесви приопустил веки. Его губы дрогнули.

- Как мы множимся, мастер Хеммин? Как всё живое под рукой Омнексы. А что до виденного тобой… Микана тоже тебя не видели, мастер Хеммин. Только твой панцирь и глаза под стеклом. Но, наверное, внутри брони есть плоть? Так же и с городами. Мы не выставляем важное напоказ.

Гедимин смутился. По голосу эльфа было понятно, что сармат влез в какие-то традиции, и теперь обоим было досадно.

Подъёмник снова заработал, плавно вытаскивая наверх корзины с рыбой и водорослями. На одной из них сидела кошка. Сиригны уже не крутили ворот – его рукоятку с двух сторон двигали побеги рабочей лозы. Круговое движение, похоже, ей не давалось, но тянуть на себя и вовремя перехватывать рычаг лиана могла.

- Лозы не умеют крутить колесо? – спросил сармат. В глазах Энкесви мелькнуло удивление.

- Мастер-эск заметил механизм?.. Да, увы, лозы – это растения. И этим они ограничены. Их побеги – не руки, и не всякое дело им посильно.

- И всё-таки вы пристроили их к работе, - Гедимин достал ежедневник. – Сейчас, поправлю кое-что… Да, так лучше. Ты умеешь читать чертежи?

Энкесви удивлённо смотрел на листок.

- Я далёк от секретов сарматской механики. Лучше разобрался бы мастер из дома Нармаадех или Тенанкана… Но для чего мастеру-эску обращаться за помощью к микана? Впервые вижу, чтобы в этом была нужда.

- Не за помощью, - проворчал Гедимин. – Хочу предложить вам одну штуку. Для кораблей… и для телег подойдёт. Это двигатель на рабочей лозе. Система колёс и ремней. Ненамного сложнее подъёмника. Не завязана ни на ветер, ни на зверюшек. Позовёшь кого-нибудь из Нармаадех и Тенанкана? Пусть посмотрят, что нужно доработать. Вам лучше знать, какие материалы вы используете. Но конструкция несложная…

Он осёкся. Энкесви смотрел ему в глаза, не мигая – так, что сармату захотелось отвести взгляд.

- Эхм… Да, ты прав, мастер эск. Надо показать… - быстро проговорил он и, сорвавшись с места, направился к башне-«цеху». На её крыльцо он влетел почти бегом – и, уже не пытаясь изображать размеренность и неторопливость, шмыгнул за дверь. Гедимин озадаченно хмыкнул.

Сиригны у подъёмника переглянулись.

- Никогда не видел, чтобы эльфа так разрывало от смеха, - проворчал один из них, повернувшись к Гедимину. – Что там было, на твоих листках?

- Ничего смешного, - буркнул сармат, недовольно щурясь; кажется, что-то пошло не по плану. – Некоторые новшества для местных кораблей…

Сиригны сдерживаться не стали – взвыли от хохота и схватились друг за друга, чтоб не упасть.

- Новшества для кораблей – эльфу из Клана Ртути?! – с трудом перевёл дух один из них. – Ну вы, эски, даёте!

- Эски – всегда эски, - пробормотал второй, утирая глаза.

Снизу кто-то заулюлюкал, и сиригны подались к парапету. Лоза на рукоятках ворота зашевелилась. Подъёмник пришёл в движение. Сиригн, повертев головой, стряхнул с плеча ящерку-отию, и она шмыгнула за угол. Вскоре там загромыхала по мостовой пустая телега. В Нису привезли новый груз, и всем стало не до сармата – и не у кого было спросить разъяснений.

Энкесви вернулся нескоро. Шёл размеренным шагом, не трясся и глаза не утирал.

- Клан Ртути благодарит тебя, мастер Хеммин, - он вернул Гедимину чертежи. – Однако будет и дальше строить корабли, как строил их до появления сарматов. Твоя помощь не нужна, но тебе за неё спасибо. И… ты только ради этого проделал долгий путь?

«М-да. Кажется, я поторопился,» - Гедимин убрал чертежи подальше.

- Вообще-то нет, - буркнул он. – Я сам хотел попросить помощи. Вы, дом Кесвакаси, лучше всех разбираетесь в растениях?

…Энкесви слушал его внимательно, даже уши навострил. Осторожно потрогал северные товары, лизнул сгущённый сок, одобрительно улыбнулся, понюхав мыло, долго держал в руках беличью шкурку – и с сожалением отложил её.

- Северяне-суулимика не знаются со скайотами? Очень похожий мех приходит с севера по тропам Великого Леса…

- Нет, два массива не стыкуются. Гиблые Земли мешают, - ответил Гедимин, скрывая досаду. «О чём я думал? У них тут под боком и скайоты со всеми лесными ресурсами, и нанны с их стадами. Дались им сулымикские шкурки…»

- Да, княжество Куэннов обширно… - пробормотал микана, глядя вдаль. – Думаю, мастер Хеммин, очень неудобно будет северянам-джайкотам торговать с микана. Пока мы не построим северный порт. Но я не слышал, чтобы его собирались заложить в ближайшие годы…

«Или века,» - закончил за него Гедимин. «Что ж, понял. Не дурак. Может, у южных племён получится удачнее.»

- А что насчёт семян? – спросил сармат. – Я сам их отнесу джай… джайкотам.

Энкесви отвёл взгляд.

- Ты помнишь о городе многих истоков? Всё, что есть сверх необходимого у Нисы и Уэски, ещё долго будет идти в Ийинакану. Засевать ещё и северные поля? Для Нисы это слишком. Может, позднее, когда в Ийинакане не будет нужды в зерне, семенах и саженцах… Если торопишься – зайди в Фиранкану. Возможно, князь Аэннари поделится с джайкотами. Мы рады их мирным устремлениям, но…

Эльф слегка наклонил голову.

- Помочь, увы, не можем.

- Ладно, - Гедимин, пожав плечами, поднялся со скамьи. – Не буду вам мешать. Найдётся лодка до побережья?

17.02.282 от Применения. Западная пустошь, западное побережье, город Ийинакана

«Место многих истоков» на карте Гедимина было. Там грунтовые воды, не выходя на поверхность, из обрывистого берега текли в океан. Над ними на размокшем плитняке поднималась смешанная роща. Хвойные деревья «первой линии» согнулись от постоянного ветра, безлистные кружевные – пропускали воздушные потоки сквозь себя и стояли прямо, а поодаль от берега, под защитой «первых линий», разрастались кустарники и невысокие деревца. В этой роще эльфы и строили новый город – и издали казалось, что высокие усечённые пирамиды фундаментов всегда там и были, а деревья выросли уже вокруг них.

Как и в Фиранкане, эльфы начали строить с гигантской пристани – каменной ступенчатой стены с прорезями, отделяющей низкий берег от океана. Они ещё не вывели арки, но «дамба» уже подпёрла воды родников, и в гавани, за стеной, стояли на разгрузке баржи с низкой осадкой. Привезли крепкий плитняк и оббитые куски базальта из Азаганы. Ниса прислала балки из кружевного дерева. А к востоку от рощи, под защитой от ветра, встали телеги с рабочей лозой. Там рыхлили землю и копали ямы, и Гедимин разглядел четверорукие силуэты древесных сиригнов. «Вот и посевы Ийинаканы,» - сармат криво ухмыльнулся. «Поздно начали… хотя – у эльфов всё растёт быстрее. Успеют собрать урожай.»

В Ийинакану Гедимин заходить не собирался. Горожанам явно было не до него. Ещё не для всех башен поставили фундаменты, а верхнюю часть даже не начинали – обходились пока хижинами из веток, сухой травы и листьев. В городе не было рек – не было и тростника, так любимого эльфами, и на времянки шло всё подряд, даже останки морской фауны. Загоны для торисков в этот раз стояли на твёрдой земле – в новом городе было много места, даже с учётом нетронутых деревьев и травянистых лужаек. Улочки, посыпанные светлой галькой, огибали их, а Гедимину всё время хотелось провести прямую. «Эльфы…» - качал он головой, выходя на окольную тропу. «Может, эту рощу специально сажали, чтобы в ней построить город? С них станется…»

- Улу-лу-лу! – микана в красной повязке вскочил на телегу (лоза с неё сползла – места было много) и помахал Гедимину. – Снова в поисках, Древний Странник? Не хочешь зайти к нам?

Сармат остановился.

- В этот раз – некогда. И вам не до меня.

- Да-а, в самом деле, - микана разочарованно дёрнул углом рта. Его соплеменники, прервавшие было работу, отвернулись и принялись поторапливать лозу и медлительных торисков. Древесный сиригн, молча наблюдающий за всеми с телеги, ухмыльнулся во все клыки.

- Ищешь древних соседей? – микана сдержанно кивнул на восток. – Там Эммиканаса впадает в полноводную Хулу. Там их стоянка. Найдёшь – спроси, что они тут высматривают.

Гедимин мигнул.

- Высматривают?

Эльф снова кивнул на восток, туда, где выше поднималась трава, и виднелись большие валуны и россыпи булыжников.

- Семи лун не сменится, как они там. Прятаться умеют… ну, для Клана Железа сойдёт, - он удержался от презрительной ухмылки. – Но лозе до их пряток дела не будет. А мы её сейчас тут посадим. Передай соседям, как найдёшь, - нечего сидеть у границы. Лоза такого не любит.

- Что они там делают? Просто смотрят? – Гедимин оглянулся на заросли. «На рейдеров непохоже… Или рейдеры успели поумнеть? Высматривают слабые места?»

- Не нападали на вас?

Эльф изогнул край губ.

- Даже Клан Железа способен к обучению. С луком и копьём на сторожевую лозу – это и для них перебор. Но сидят там, как по обещанию. Каждые шесть-семь лун. Задержишься в Ийинакане – сам увидишь.

…Едва зайдя за камни, Гедимин нашёл следы засидок – «шалаши» из связанных вместе пучков живой травы, камни, перевёрнутые плоской стороной кверху, и примятую землю. Сканер «увидел» больше – мелкие шерстяные волоконца, зацепившиеся за стебли, пятнышки белой и чёрной глины, смешанной с жиром, и прикопанные под камнем измятые листья. Их основательно погрызла почвенная живность, но прибор ещё мог определить – в листья не так давно было завёрнуто что-то жирное, со следами термообработки. Видимо, разведчики племени киеу сидели в «шалашах» подолгу – тут же и ели. Отойдя на полсотни метров, Гедимин насканировал тщательно прикопанные ямки с «биоотходами», а ещё через полсотни – углубления от вкопанных шестов и упрятанные под дёрн кострища, обложенные камнями.

«Да у киеу тут целое стойбище…» - Гедимин направил луч сканера чуть дальше, назад и в сторону, - больше ни «шалашей», ни кострищ не было. «Наблюдательный пост напротив стройплощадки. На охотничью засидку непохоже – никакой дичи тут нет, эльфы всех распугали. Просто так ходить пешком от самого берега Хулу? Я сам, конечно, сюда припёрся не пойми зачем – но я хоть шатёр на себе не волок! Что киеу надеются тут увидеть?»

21.02.282 от Применения. Западная пустошь

Большая перекочёвка степных быков ещё не началась, но первые группы копытных уже перебрались в южные степи, а одичавших шанков-«чанок» тут и раньше было много. То и дело Гедимин натыкался на следы охоты. Иногда – брызги крови, щепоть шерстинок или пуха и траву, примятую волокушей, иногда – длинные борозды от протекторов и обглоданные гиенами кости. Падальщики снова бродили в траве, настороженно наблюдая за Гедимином. Но здесь не было Серых Сарматов – и высокий силуэт в скафандре не вызывал у гиен страха. А вот на отдалённый рокот мотора они сразу вскинулись и навострили уши. Прислушался и Гедимин.

Сперва он решил, что флиппер один, но потом услышал шум второй машины. Она не ревела, но трава под ней трещала, и её подбрасывало на камнях и кочках, будто пилот совсем не выбирал дороги. Ещё немного – и гиены попятились в заросли, а сармат увидел сами «флипы». Один, петляя и подпрыгивая, нёсся впереди, второй с рёвом неуклонно догонял его. Гедимин успел увидеть меховые сёдла, кости на штурвалах и крупно выведенные буквы северянского алфавита на тёмно-серых бортах. Потом первый флиппер подпрыгнул на кочке в последний раз и завалился набок. Пилот кубарем скатился в траву, метнулся в сторону, но ревущая машина преградила ему путь. Седок спрыгнул с заднего сидения, сдёрнул с беглеца шлем и ударил кулаком в лицо. Тот молча рухнул в траву.

- Сбежала, падла?! Флип угнать додумалась… У-у, крыса драная!

Он рывком поднял упавшего, намотав длинные волосы на кулак. Тот прикрыл лицо, но получил кулаком в живот и захрипел. Хенто ударил снова и встряхнул самку, как пойманную крысу.

- Да не расходись, - лениво посоветовал пилот второго «флипа». – Прибьёшь ещё.

- Ничего, не подохнет, - седок хлестнул самку по лицу – в этот раз ладонью. – Тихая стала, падла?! Флип мой языком вылижешь! Я тебе побегаю, с-су…

Струя плазмы прошила ему плечо. Он разжал кулак и взвыл, хватаясь за обугленное мясо. Второй пилот выдернул бластер, развернулся к Гедимину – и сармат, уже не осторожничая, разрубил его надвое чуть ниже плеч. Седок хрипел в траве, дёргая ногами, но встать почему-то не мог. Гедимин шагнул к нему и увидел избитую самку. Её пальцы сжались на горле хенто так, что костяшки побелели. Он ещё дергался, но всё слабее.

Гедимин скинул с седла «громкого» флиппера останки пилота. Мотор не стали глушить, и по его рёву сармат «прочёл» пару неисправностей. «Флип» чинили, мыли, перекрашивали, меняли протекторы, и он всё ещё работал. Гедимин покосился на второй, сдержанно хмыкнул и услышал резкий выдох и шорох травы.

Хенто-седок уже не дёргался. Самка отпустила его и медленно пятилась в заросли, выпучив глаза на сармата. Её лицо было покрыто синими и жёлтыми пятнами и поджившими ссадинами, губы распухли, в приоткрытом рту не хватало зубов.

- Там гиены, - предупредил Гедимин по-северянски, и самка вздрогнула. – А я тебя не трону. Вон, садись на флип. Сильно болит? Могу дать мокрую ветошь. Приложишь – станет легче. Лекарств у меня нету.

- Т-ты кто? – самка шмыгнула к заведённому флипперу и запрыгнула в седло – с дальней стороны от сармата. Она чуть пригибалась – видимо, живот ещё болел.

- Я Чёрная Скала, - отозвался Гедимин, разглядывая самку. Кожа у неё была бледная, без следов раскраски, волосы – очень светлые, одежда из скирлина – всего с парой зашитых прорех… даже высокие ботинки на шнурках и набедренник из шкуры, - роскошь по меркам «ездоков».

- Я убиваю рабовладельцев, - добавил сармат. – Эти «мурты»… ты в рабстве у них была? Сбежала? Ты из какого племени?

- Племени? – переспросила самка и криво ухмыльнулась; она была молода, но зубов уже недоставало – что, при таком обращении, Гедимина не удивляло. – Я из Емуртлы. Это Мешковы. Мужья м-мои… были. Ур-роды…

Она плюнула на ближайший труп и вцепилась в штурвал. Рёв притих – наконец-то включили глушитель.

- Больше никого не тронут, - пообещал Гедимин, покосившись на трупы. – Вы от самой Емуртлы так несётесь? Есть хочешь?

- Кто б не хотел, - самка уже копалась в «бардачке». У «муртов» были припасы – подсохший «хлеб» из пищеблока, питьё в мутных контейнерах… и копчёное мясо – разделанная тушка чанки.

- Хочешь? – спросила самка с набитым ртом, протягивая сармату ногу чанки. Тот качнул головой, глядя на мозоли на её ладони. Не так давно она много возилась с ножом, и это дело было для неё непривычным.

- Флип заглох, - пробурчала она, грызя мясо. – А спрятаться тут негде. Вся земля гладкая. Они меня у стоянки засекли. Им-то ездить привычно. А я в первый раз. Х-хе… Знали бы, что умею – чёрта с два взяли бы в пустошь!

- Стоянка? Охотничья? Далеко? – спросил Гедимин, простукивая борт лежащего «флипа». Внутри шуршало и потрескивало.

- Там, - самка махнула обглоданной костью на северо-восток. – С утра была там. Может, уже переехали. А, нет…

Она покосилась на трупы.

- Не переехали. Мешковых ждут. А они уже не вернутся, х-хе…

«Флип чинить или взорвать?» - думал Гедимин. Внутри машины от скачек по кочкам порвалась проводка и теперь догорала, потрескивая. У сармата были с собой провода, но возиться ему не хотелось. «Проще взорвать. Хотя… стоп.»

Самка успела доесть, забросила кости в заросли и теперь сидела боком в седле, сложив руки ладонью к ладони меж коленями, и пристально следила за Гедимином.

- Тебя как зовут? – спросил сармат и опустился на землю рядом с трупом седока. На удивление, бластер был и у него – в кобуре на широком кожаном поясе. «Самоделка,» - определил Гедимин, едва взглянув на рукоять. Похожие лучемёты он собирал на Равнине, - только и нужно было, что кусок ирренция, линза, экранированная капсула и сдвижная заслонка поперёк сопла. Линзы и ирренций повынимали из неисправных «штатных» бластеров и накопали на заброшенных заводах, а капсулу «на коленке» свернули из экранирующей фольги. «Выдрали из стен убежища,» - Гедимин криво ухмыльнулся, вспомнив, сколько в те стены было зашито ипрона и кеззий-серебряного сплава. «Пока всё разберут, много пушек наклепают. А если ещё прихватят из чужих убежищ…»

- Меня-то? Ксеша, - отозвалась самка. – Была Ксеша Мешкова. А теперь как – выходит, Чёрноскалова?

Гедимин угрюмо сощурился.

- Я рабов не держу. Не хочешь вернуться в Емуртлу, к своим?

- Гиены им свои! – Ксеша хотела сплюнуть, но внезапно смутилась. – Не. Меня опять кому-то отдадут. А они все на одну рожу.

- Возьми, - Гедимин положил на седло ремень с кобурой, и Ксеша, ошалело встряхнув головой, уставилась на бластер. – На стоянке «муртов» ещё много таких, кто обратно не захочет?

Самка приложила прохладный приклад бластера к свежему синяку под глазом и криво ухмыльнулась.

- Ну, ещё Маришка. И там трое меченых. Не знаю, чего они захотят. Но лупят их часто. Мне от одних Мешковых доставалось. А им – от любого бойца.

Гедимин стиснул зубы. «Hasulesh!»

- Меченые – это как? – угрюмо спросил он.

- Видишь? – Ксеша подняла рукав на левом запястье. Там синели полосы грубой татуировки – древняя буква «ять», символ Емуртлы.

- Вот так же, только на лице.

- Ага. Рабы «муртов»? – Гедимин не стал ждать ответа. – А бойцов там сколько?

- Хе! Ты и туда хочешь зайти? – глаза самки недобро сверкнули. – С Мешковыми было десять. Шесть машин у них там… это если все с охоты вернутся.

«Шести машин на четверых пленных хватит,» - Гедимин отвернулся от сломанного «флипа», подавляя «ремонтный рефлекс».

- Что-то из вещей тебе нужно? Из той машины или с трупов? – Гедимин положил на седло оброненный пилотский шлем. – Возьми, что надо. И покажи, где стоянка. А там подожди поодаль, чтоб не задело.

В «бардачке» Мешковых была только еда. А вот самка запаслась на совесть, утащив и пару складных шестов, и тент, и спальный мешок. Стянув с трупов сапоги и прибрав засапожные ножи, она хотела снять и штаны, но принюхалась и с досадой плюнула мертвецу в лицо.

- Был засранцем – и сдох засранцем!

Она запрыгнула в седло и выжидающе оглянулась на Гедимина.

- А ты что, пешком?

- Не отстану, - буркнул сармат. – И ты не сильно гони. Выбирай дорогу. Тут всё-таки не город. К закату успеем?

…Горизонт уже позеленел, когда Гедимин увидел впереди струи дыма и огни подъехавших «флипов». Голоса сливались в гул, и из довольного он быстро превращался в озадаченный.

- Мешковых потеряли, - хихикнула самка. – И добычи мало. Вон, Маришка с меченым козу подвешивают…

Двое привязали тушу вилорога за ноги к развилке шеста и теперь подтягивали её кверху. Кто-то с широким меховым воротником смотрел на них, уперев руки в бока. Что он говорит, Гедимин не слышал, но видел, что пальцы лежат на поясной кобуре.

- Кто с оружием – все бойцы? – тихо спросил он. Ксеша хмыкнула.

- А кому ещё ствол дадут?

- Спрячься за флипом и жди, - велел Гедимин, сдёргивая с плеча плазмомёт. Говорить с рабовладельцами ему было не о чем.

…«Мурты» опомнились быстро. Едва первый упал, как остальные бросились за «флипы», а в броню сармата ударили пучки лучей. Он выстрелил в аккумулятор. Машина взорвалась, повалив две соседние. Из-под них раздались вопли. Луч ударил сармату в шлем, зацепив край лицевого щитка, плазма хлестнула навстречу, качнулась в сторону – и второго выстрела не последовало. Поваленные «флипы» дёргались – хентос пытались выползти и достать оружие. Человек с меткой на щеке схватил разделочный нож и шагнул к ним, но серая тень смахнула его в траву и замерла, поставив лапы на его спину. Крупная собака с коротким хвостом глухо рычала, следя за женщиной и двумя «мечеными». Те замерли.

«Мурт» наконец выдернул ноги из-под «флипа», выпалил в Гедимина – и повалился, получив пучок плазмы в лицо. Собака не двинулась с места. Она стояла на спине «меченого» и скалилась на остальных рабов.

Справа сверкнула вспышка – и собака с обугленным боком вскинулась, развернулась, задымилась от второго выстрела, прыгнула… Плазма срезала её на лету на полпути к машине Ксеши. Самка выстрелила ещё раз – в слабо шевелящееся тело под поваленным флиппером – и бросила бластер в кобуру.

- Маришка! А я больше не Мешкова!

Наполовину седая женщина с припухшим глазом криво ухмыльнулась, глядя на трупы «муртов».

- И я, выходит, больше не Степнова. Ты уже и при оружии?

- И вы берите, - Гедимин кивнул на бластеры, выпавшие из рук, и одинокую кинетическую винтовку – из неё выстрелить никто не успел. – Оружие, припасы, машины. Теперь всё ваше. Но отсюда надо уходить.

- М-машины? – «меченые» растерянно переглянулись.

- Кто из вас умеет водить флип? – спохватился Гедимин – и увидел, как все слаженно качают головой.

- Тогда – Ксеша, с прицепом управишься? – сармат кивнул на трёхколёсный флиппер с крюками сзади. За фургон, снятый с крюков, сейчас цеплялись края навесов, подпёртых шестами и спадающих до земли, - многоугольный «шатёр».

- Собирайте всё, что нужно, а я сверну стойбище, - Гедимин сдёрнул широкое полотнище и скатал в рулон. Навесы и жерди крепились на крыше фургона; внутри, судя по коробкам вдоль стен и крюкам на потолке, возили припасы и добытую дичь. Здесь же на полу валялись вытертые шкуры, а за порог фургона зацепились клочья серой собачьей шерсти.

- Едет! – крикнула Ксеша сквозь рёв «разбуженного» мотора. Она успела завести трёхколёсный «тягач» и теперь пыталась умерить шум. Четверо пленников – уже с оружием и в дырявых куртках, содранных с трупов – разбирали коптильню и стаскивали к машине скатанные шкуры.

- Загружайте фургон, - Гедимин рывком соединил прицеп с «тягачом». – На флипе все поместились? Или привычнее в фургоне?

«Меченого» передёрнуло.

- Мы уж так уместимся.

- Чёрная Скала! А куда едем-то? – спросила Ксеша.

- На восток, к реке, - ответил Гедимин. – Поищем племя киеу. Надеюсь, они вас примут. Одним в пустошах вам будет сложно.

Люди переглянулись.

- Племя? Это ты про диких? – Ксеша поёжилась. – А нас там не сожрут? Чёрнолицые – они же людоеды!

Гедимин хотел возмущённо фыркнуть, но вспомнил встречу с суиками, а потом -изуродованные трупы хентос на деревьях.

- Поищем, кто не людоед, - буркнул он. – Собирайтесь, пока совсем не стемнело!

…Последние километры фургон проехал в свете сарматского фонаря. Фары не зажигали – слишком узнаваемо они выглядели. А Гедимин не был уверен, что вокруг нет посторонних глаз.

Когда Ксеша, несмотря на свет фонаря, начала «собирать» колёсами все кочки и булыжники, сармат скомандовал привал. Дальше указания раздавать не пришлось – видимо, женщины и «меченые» всегда разворачивали лагерь, когда «мурты» выезжали на охоту. Вскоре – в полной тишине и приглушённом свете – был построен навес и сделан настил, вытащены спальные мешки и разделены припасы. Гедимин приоткрыл разогревшийся корпус «флипа» и вскипятил воду. Ни усатки, ни листьев аменера под рукой не было, так что «отряд» развёл горячей водой питьё из пищеблока. Ещё осталось, чтобы частично помыться – и когда сармат об этом напомнил, все вздрогнули, переглянулись, но потом радостно захмыкали и выстроились в очередь для мытья.

- Это правильно, - одобрила Маришка уже через полчаса, когда жевала под навесом копчёное мясо и подогретый «хлеб». - Мыться надо. Степнов вечно орал, что воду перевожу. Он привозит, а я поливаюсь. А скажешь «чего не встал у родника?» - так тебе же и по морде.

Она потрогала припухшую скулу. Как и у Ксеши, у неё было много синяков на лице. Половины зубов не хватало, но мясо она грызла старательно, недобро глядя на всех, кто подходил слишком близко. Руки были в застарелых мозолях – она уже много раз выезжала с охотниками, разделывала дичь и скоблила шкуры.

Мяса хватило всем, и в фургоне было ещё много, но все ели быстро, жадно, глотая непрожёванные куски. Может, потому, что зубов не хватало у всех, и прожевать всё равно не получалось?.. Гедимин в тусклом свете фонаря рассматривал людей и сравнивал с другими хентос и со степняками. А это всё-таки были чистокровные хентос – хоть по цвету волос, глаз и кожи, хоть по одежде.

Как и женщины, «меченые» были одеты в скирлин, но поношенный и много раз зашитый. Обувь, пояса и куртки они прихватили у трупов и теперь счищали с «трофеев» пятна крови и нагар. На запястьях и лицах синели метки-татуировки. Волосы у всех были коротко обрезаны – даже у самки, единственной среди «меченых». Гедимин не сразу отличил её от самцов, и не только из-за волос, - её тело было плотным, ни грудь, ни живот не обвисли, как у Ксеши или Маришки… особенно – у Маришки. Сармат запоздало вспомнил, чем вызываются такие изменения, и его передёрнуло.

- Ксеша, ты спишь? – молодая самка медленно сползала по борту фургона, под которым сидела, и её голова клонилась на плечо. От оклика она вздрогнула и растерянно замигала.

- Ложись уже, - сармат кивнул на «шатёр». – Я встану в дозор. У вас сегодня сил не хватит.

- Да я ничего-о, - Ксеша зевнула, прикрывая рот ладонью. – А хорошо в пустошах. Когда никто не орёт и не гогочет. А то эти как приедут – и давай драть глотки. Только задремлешь – уже Мешковы приползли и лапают…

Она брезгливо поморщилась.

- Если тут кто кого лапнет… - Гедимин показал «отряду» кулак. Самцы-«меченые» ошалело замахали руками.

- Да нам зачем?! Наконец-то поспать спокойно, никто в бок не пнёт… - «меченый» потёр рёбра. – Ты, Чёрная Скала, только по делу дерёшься?

Гедимин мигнул.

- По делу, - пробормотал он. – Пока никто не спит – кое-что расскажете? Я вижу, что вы все из Емуртлы. Никто не пленник… и не полукровка? Сын улфа или там дочь хилларса…

Маришка фыркнула.

- Кто ж им даст детей делать?! Держат, кого поймали, для обмена. Не выйдет с обменом – режут и голову на столб. Какой от них прок?

- А степ… дикие люди? Есть их пленные в Емуртле? – спросил Гедимин. Теперь фыркнули все. Ксеша тихо хихикнула.

- Дикие пленники? Ты чего? Они же не сдаются. Не возьмёшь живьём. Когда-то вроде были случаи – так они первой ночью сбегали. Иногда не успевали. Но живым в Емуртлу никто не приезжал. Улфов и хилларсов – привозили, было дело. А диких – ни разу.

Гедимин сдержанно ухмыльнулся. «Лучше так, чем гнить в хентосской норе. Видел я потомственных рабов…»

- Как тогда мурты решают, кто боец, а кто «меченый»? – спросил он. – По крови? Ваши родители тоже были…

Ближайший «меченый» хотел сплюнуть, но сдержался.

- Мой папаша – боец. И брат – боец… два ублюдка! А меня сдали и пометили. Мол, всё равно бойцом не стану – слабак, размазня…

Самка-«меченая» криво ухмыльнулась.

- А меня пометили, как неплодную. Проверить не далась. Может, на деле плодная. Не знаю. Но проверять… гиен пусть проверяют!

Маришку передёрнуло.

- Правильно не далась. Я вот далась. Четверо сыновей, трое бойцов. И четвёртого таким же вырастят. Ксеша, а твой старший как?

- А я что, видела? – равнодушно ответила самка. – Мешков-дед гоготал – «бойцом растёт»! А младшая будет, как я. У меня в роду все плодные.

- А нас папаша проспорил, - буркнул третий «меченый». – Мать с сестрой – в плодильню, а меня…

Он тронул татуированную щёку.

- Вроде слышал потом – в жёны их отдали. А кому – не вызнать. Да и что мне теперь-то…

Гедимин стиснул зубы.

- У вас все самки живут, как рабы?

Ксеша и Маришка переглянулись, покосились на «меченых» и одновременно пожали плечами.

- Чтоб я знала, как живут рабы! Мешков говорил – была бы рабыней, давно пришиб бы. А жён нельзя – откуп платить, и новую не получишь.

- А в плодильне вообще не бьют, - сказала Маришка. – Только рожай каждый год. И живут все толпой. Но так и удобнее. Кто с детьми сидит, кто приберётся, кто паёк на всех принесёт. А в жёнах – бегай везде одна и семье угождай. На сносях бегай, с дитём бегай. Ещё и колотят. Хорошо, Степнов подох! Только вот теперь… Чёрная Скала! Не знаешь, как у диких принято? Всех в плодильню или бойцам раздадут?

Гедимина передёрнуло.

- Там нет плодилен. И никого насильно не спаривают. Но вот работать будет нужно. Колоть дрова, жечь огонь, варить еду. Выделывать шкуры или плести циновки. Там все заняты, кто чем может.

«Меченый» постарше – у него на подбородке была «щётка» коротко подрезанных волос – криво ухмыльнулся.

- Шкуры – это мы умеем. И огонь тоже. Шить умеем, если им надо. А бьют там за дело или когда попало?

Гедимин сдержал дрожь. «Что ни убежище, то какая-то дрянь. Собрать бы ликвидаторов да всё зачистить…»

- За дело, - буркнул он. – А работе научат. Послушай…

Он перевёл взгляд на младшего «меченого» - того, кого «папаша проспорил».

- Тебя как зовут?

- Меня? – растерянно переспросил парень. – Серга. Был Сергич Жолтев.

- Значит, твои мать и сестра – тоже бывшие Жолтевы? – Гедимин уже начинал вникать в «муртскую» систему имён. – Как их звали? Вспомни о них побольше. Схожу в Емуртлу, попробую их вытащить.

Все пленники ошалело переглянулись. Маришка издала нервный смешок.

- А тебе зачем? Ты же себе жён не ищешь?

- Погано жить в Емуртле, - буркнул Гедимин. – Нормальных оттуда надо вытаскивать.

Глаза Маришки странно блеснули.

- Тогда – можешь поискать Гаю? Мы в плодильне были вместе. Меня потом отдали, а она там осталась. Чуть ниже меня, волос темнее, лицо круглое. По роду – вроде Сечнева или Сочева. В плодильне старые имена не в ходу…

Гедимин внимательно посмотрел на полуседую женщину. «Родила четверых. Гая – вряд ли меньше. Значит, тело так же изношено…»

- Поищу, - пообещал он. – Маришка, а сколько лет женщина может рожать? И… что делают с теми, кто уже не может?

Женщина поднесла руку ко рту, зажмурилась и встряхнула головой.

- В няньки отправляют. Или метят. Если совсем больна, то… - она замолчала на полуслове и отвела взгляд.

«Надо идти в Емуртлу…» - под рёбрами шевельнулось что-то угловатое и холодное. «Жаль, «Здоровяк» остался на севере. А киеу вряд ли пойдут. Мне бы этих пленников пристроить, чтоб их не обидели…»

23.02.282 от Применения. Западная пустошь, берег реки Хулу, стоянка Аханкуа

Фургон, не обгоняя Гедимина, полз по степи. Люди немного освоились и глазели во все стороны, а на стоянках даже решались отойти на пару десятков шагов – рассмотреть цветок или дерево.

- Надо же, сколько всего растёт, - Сергич пристроил за ухо хвойную веточку. – А ведь что-то из этого едят?

- Вы голодные? – встревожился Гедимин, мысленно пересчитывая припасы. Вроде как еды ещё всем хватало. «Был бы котёл и зерно… Хотя – вон там незрелые злаки, в похлёбку, наверное, сгодятся…»

- Нет, - Сергич быстро мотнул головой. – Мы столько в жизни не ели! Просто думаю – а что едят ди… кевы? Одно мясо и мясо, как бойцы на стоянке?

Ксеша фыркнула.

- Ага, а потом за бока хватаются. Как Мешков-дед. Кевы, небось, умнее – и брюхо зря не мучают!

- Видишь деревья? – Гедимин указал на дальнюю хвойную рощу. – Осенью в шишках созреют орехи. А во-он там – дуб. На нём будут жёлуди. Это всё можно расколоть и сварить. Или испечь лепёшки. И ещё есть разные побеги, корни и молодые листья. Степняки знают много съедобных вещей. А у многих племён есть поля и сады. Даже пасеки – там держат пчёл. Из-за мёда.

- Мёда? – переспросила Ксеша. – Пчёлы – это я знаю. Мешков однажды приехал – морда распухшая, глазки-щёлочки. Пчела, мол, тяпнула. Вот такие, красные и мохнатые – это ведь они? А мёд – это что?

Гедимин хотел ответить, но отвлёкся на птичий крик.

- Чин-чик! Чин-чик! – послышался неподалёку встревоженный голос. Сармат повернулся на шум – обычно после таких криков чинчики перелетали на другое место. Но птица крикнула ещё пару раз и замолчала, а трава тихо шевельнулась совсем не там – и не так, как над стайкой мелких птичек.

- Стоп! – Гедимин опустил руку на обшивку «флипа». – Держите руки на виду. Нас заметили.

Он поднял пустые ладони и шагнул на шорох.

- Хэй, воины киеу! Я – Чёрная Скала. И мы вам не враги!

С направлением он не ошибся, а вот с точным местом всё-таки промахнулся. Чёрнолицый в травяной накидке поднялся во весь рост в паре метров от предполагаемой засидки. На «флипе» резко выдохнули, кто-то задушенно пискнул. Чёрнолицый показал пустые ладони и улыбнулся белым ртом.

- Иккиеу тебя помнят. Слышали, как ты поохотился на западе. А с тобой кто – пленники?

- Пленники муртов, - буркнул Гедимин. – Те, кого они гнобят, когда не могут поймать вас. Вы не сдаётесь – и правильно. Видели, что они делают со своими?

Он кивнул на «флип» - и увидел, что все пятеро седоков испуганно уставились на него. «Они не понимают по-местному!» - запоздало сообразил сармат. «Они же потомки северян. Это я знаю и северянский, и атлантисский. А диалекты Емуртлы и киеу вообще не стыкуются…»

- Бить своих женщин? – киеу брезгливо поморщился. – И они ещё считают себя воинами! У ведущей повозку сломаны два ребра. Чёрная Скала, ей лучше бы так не наклоняться. Пусть ведёт кто другой, а ей бы лечь.

Гедимин растерянно мигнул.

- Её били в живот… - он оглянулся на Ксешу. Она напряжённо вслушивалась, но, похоже, не понимала ни слова.

- У тебя рёбра сломаны? Так чего молчишь? Сергич, за штурвал! А ты держись за меня, перенесу в коляску…

- Рёбра? – Ксеша пощупала бок и удивлённо хмыкнула. – И верно. Опять заныли. Да они давно такие. Это когда я родила, а оказалась дочь. Мешковы как с цепи сорвались. Думала, добьют. Вот же ублюдки…

Гедимин пересадил её в коляску, придержал штурвал и указал растерянному Сергичу на педали и рычаги.

- Так – вперёд. А так – вбок… Воин киеу, им нужно укрытие. К муртам они не вернутся. Можете взять их к себе? Разделывать дичь они умеют.

- Я руки вижу, - отозвался киеу. – «К себе» - это в Аханкуа решат. Мы вас проводим. Но оружие пусть отдадут. Сейчас. И – что говорила женщина?

- Ей сломали рёбра за то, что родила дочь, - отозвался Гедимин, поворачиваясь к «флипу». – Нас отведут в посёлок. Но оружие давайте сюда.

- Недолго мы с ним походили, - криво ухмыльнулась Маришка, снимая пояс вместе с кобурой. – Ладно. У местных нет бластеров – наверное, и нам не надо.

Киеу – их уже было двое – смотрели, как Гедимин собирает оружие. Когда он протянул им «добычу», один из воинов провёл ладонью по воздуху между собой и сарматом.

- Неси ты, Чёрная Скала. Можешь себе и оставить. Или зарыть в степи. Идём! Твоим людям плохо. Им нужны снадобья и спокойный сон.

…Гедимин придерживал «флип» за штурвал и подумывал, не подсунуть ли под колёса «подушку» защитного поля. Кажется, «собирать» все попутные камни и кочки было неотъемлемым свойством начинающих пилотов. Возможно, не всех, но человеческих – точно. Киеу-проводники незаметно скрылись из виду, и только иногда, отклонившись от маршрута, сармат слышал резкий возглас «чин-чик!» и видел руку с копьём, указывающую правильную дорогу. Она медленно вела кверху, чтобы в окрестностях Эммиканасы резко обвалиться в её пойму. Но задолго до «падения» Гедимин увидел на фоне зеленеющего неба нити дыма над островерхими шатрами.

Большая охотничья стоянка растянулась по гребню длинного холма над поймой Хулу. До реки было метров тридцать; ещё дальше в закатном свете блестел «рукав» - русло Эммиканасы, впадающей в Хулу. Никаких строений по ту сторону реки Гедимин не увидел.

«Высоко они залезли,» - думал сармат, глядя снизу на посёлок за длинным плетнём. «За водой ходить неудобно. Опасаются разлива рек? Вроде не сезон.»

С дальнего склона был слышен шум бегущей воды – тут был свой родник. Но его звуки заглушал треск ломающегося камня – кто-то поддевал и выворачивал мокрый плитняк. Гедимин удивлённо мигнул, осмотрел строения, не прикрытые плетнём от чужих глаз, - ничего каменного на сезонной стоянке, естественно, не было. Только высокие шатры, обтянутые шкурами, и приземистые хижины, покрытые циновками, - обычные походные постройки степняков.

На холме заклекотал ястреб. Проводник-киеу выпрямился и крикнул в ответ. «Мурты» встревоженно переглянулись.

- Эта ваша машина поднимется на холм? – спросил киеу. – Тропы у нас крутые. Если нет – кто может идти, пусть выходит, а за ранеными сейчас спустятся.

- Затащу, - буркнул Гедимин, прикинув уклон. – Только отодвиньте ограду. Сергич, сейчас поедем вверх. Дави «старт» и не отпускай!

- Ох-хо, - выдохнул «меченый». Машина взревела. Гедимин упёрся в корпус, толкая её вверх по склону. Ещё рывок – и «флип» еле успел затормозить. Проём в плетне расширили, но ближайшим хижинам деться было некуда. Лиственная кровля вздулась, затрещала, но всё-таки удержалась.

- Стоп, - выдохнул Гедимин, оглядываясь по сторонам. На окраине в крытом загоне орали перепуганные чанки. На чужаков со всех сторон смотрели вооружённые степняки. Увидев чёрные лица и белые круги-«глазницы», пленники переглянулись и нервно оскалились.

- Тихо, вас не съедят, - услышал Гедимин. К машине подошёл киеу в двуцветной вязаной накидке.

- Вы сбежали из Емуртлы? – продолжил он на ломаном «муртийском». – Хорошо. Голодны?

- Н-нет, - выдавила из себя Ксеша, стараясь не смотреть на раскрашенное лицо. – Т-там, в фургоне, есть м-мясо.

- Тоже хорошо, - сказал киеу. – Вон, рядом, длинный шатёр. Чёрная Скала, отведи их туда. Там уже устроили лежаки, теперь греют воду. Проследи, чтобы раненым было удобно. Я скоро буду, и придут ещё двое. Посмотрим, чем помочь.

Не успел он договорить, как вокруг машины почти никого не осталось. Сергич слез с седла, опасливо огляделся и подставил плечо Маришке. Вдвоём они вытащили Ксешу и взяли её под руки.

- Я буду здесь, там же, где вы, - сказал Гедимин, глядя на высоко откинутый полог «алькауской» хижины-«лазарета». – В фургоне осталось что-то нужное?

- Шкуры, мясо, крюки, - отозвалась Маришка. – Остальное у нас. Пусть хоть всё забирают. Даже куртки. Чёрная Скала, они все тебя знают?

- А откуда знают наш язык? – настороженно спросил Сергич. Маришка фыркнула.

- Так из Емуртлы сюда ездят! Представь, сколько бойцов сюда уже ломилось. Выучишь тут язык! В Емуртле тоже знают по-дикому. Степнов, падла, знал. Это нас не учили… Смотри, их женщина! Лицо какое чистое…

Кто-то из племени алькау прошёл мимо шатра и с любопытством оглянулся на приезжих. Смуглое лицо, и правда, было чистым, без раскраски, только от губ до подбородка тянулась красная полоса.

- А у них есть рыжие, - шёпотом удивилась Ксеша. – Видишь? С чёрными щеками… Ой, там ещё женщины!

- И у всех лица чистые, - пробормотала Маришка, неловко пригибаясь у входа в шатёр. – Ой!

Упасть ей не дали. Внутри хижины горел пучок лучин, но после дневного света с непривычки было темновато.

- Это – сюда, - на ломаном «муртийском» сказал поселенец с чёрным лицом, указывая на обувь, а потом – на циновку с бортиками у «стены». – А это – туда.

Он указал на куртки и сучки-«вешалки» на «стене».

- А тут – лежать.

На одной из высоких лежанок кто-то шевельнулся. Его штанина была закатана до колена, и вся голень вместе со стопой обмазана мокрой тканью. Гедимин увидел чёрные пятна на щеках и рыжеватый отблеск волос. «Кэми?»

- Рёбра, да. Спереди, - киеу уже склонился над лежащей Ксешей и жестом велел поднять рубаху до груди.

- Чёрная Скала?! – радостно воскликнули за спиной. Гедимин обернулся. На него, запрокинув голову, смотрела рыжая женщина с чёрными щеками. За ней бежали кошки.

- Элиска? – почти сразу вспомнил сармат. – Жива? Ты как? А другие ваши? А щёки чернить зачем?

…Мазаться чёрной глиной всё-таки было не обязательно. Кто-то из кэми так и ходил с чистым лицом. Кто-то – как, например, Карсан, на время ушедший с тренировки лучников – раскрасился по обычаю алькау. Чёрная полоса на скуле Карсана обозначала убитого врага, красное пятно, стыдливо поставленное в незаметном месте, у самого уха, - ранение, полученное в убежище «Кэй-Эм».

- А! Я бы и вспоминать не стал, - Карсан поморщился и повернулся другой щекой. – Эти метки – для боевых ран. А у меня какой бой был? Треснули по затылку – и вся недолга. Вот это…

Он тронул чёрную полосу.

- Это другое дело. По крайней мере, заслуженно. Элиска, а ты что без полос?

- А куда их? – женщина показала на чёрные пятна на щеках. – А так хоть ветер лицо не жжёт. Ну и задувает тут, в степях! Вроде даже снега нет, как у нас был, а просвистывает до костей. Не зря местные даже летом в плащах…

Она обхватила плечи, прикрытые двуцветным вязаным пончо. Гедимин уже успел отметить, как различается плотность вязки, - плотные, как панцирь, накидки и плащи, иногда украшенные полосками меха, явно были зимними. А рыхлые, со шнурами и бахромой из волоса Ифи, - скорее летними.

- Как прошла зима? – спросил Гедимин, про себя пересчитывая рыжеволосых поселенцев. Когда-то стоянку у слияния рек «основали» киеу. Но сейчас на большую перекочёвку килмов сходились оба союзных племени – и кэми, живущие вместе с ними, пришли тоже. На краю стойбища, где висели плетёные мишени, среди тренирующихся было много рыжих…

- Двое всё же умерли, - Элиска помрачнела. – Старшим вообще нелегко. Нам помогали, чем могли, и до сих пор помогают. Но всё-таки непросто. В «Кэй-Эм» был водопровод, были нагреватели. Мы живали наверху, охотились, сажали еду. Но землю руками всё-таки не копали.

Карсан тяжело вздохнул.

- Вскопать нетрудно. Было бы что сажать в накопанное! Чёрная Скала, мы всё-таки налажали. Семена из «Кэй-Эм» почти все перемёрзли. То, что дали нанны, растёт бодро. И зольник тоже, и кевская туматла, и травы с восточных холмов. И многожальник – он прямо стеной встал. А наши семена… Может, зерно ещё вызреет. Хотя против наннского сара это полная ерунда.

- Нанны говорили – выжили ещё какие-то корнеплоды, - вспомнил Гедимин. Карсан махнул рукой.

- Да, что-то взошло. Даже пришлось рассаживать. Но чахлое оно какое-то. На грядках «Кэй-Эм» корни были с ладонь. Тут земля другая, что ли, или всё из-за мороза…

- Может, к лету подрастёт. Летом, говорят, тут припекает, - Элиска кивнула на кошек, усевшихся у ног. – Видишь? Вот моя, мохнатая. А вот местный кот, из Алькау. По весне их чешут – и сброшенной шерсти на носки хватает. Видишь, какой он стал гладкий? Готовится к лету.

Гедимин сдержанно усмехнулся и кивнул на дальний загон с чанками.

- Начали приручение? Кошки на них не охотятся?

- К взрослым птицам не лезут. А вот цыплят придётся беречь, - Элиска вздохнула и почесала кота за ухом. – Охотники… По утрам у каждого шатра «подарок» - то крыса, то птичка. Хорошо, на вилорогов пока не охотятся! Видишь, за холмом плетёная ограда? Приманиваем зверей. Пока не очень получается – снаружи трава вкуснее. Эх, а ведь в «Кэй-Эм» у нас почти было стадо…

- Чёрная Скала! – из хижины-«лазарета» выглянул местный медик. – Зайди, помоги с разговором. Нам слов не хватает.

Элиска и Карсан переглянулись.

- Беглецы от муртов? Да-а, ездоки все какие-то ударенные… Ладно, мы пошли – тут уже еда готова. Вот и беглецам несут котелки…

Посуду из пустых желудей делали, кажется, везде, где жёлуди дорастали до нужных размеров. Южные племена плотно оплетали такие переносные контейнеры сухой травой – выбеленной на солнце или вымоченной в чёрной или красной глине. И желудёвые миски тут тоже были. Бывшие «мурты» им не удивились. Зато двое «меченых» озадаченно вертели в руках ложки.

- Хе, - Маришка ложкой орудовала ловко. – Степнов всё лаял, что варево – для баб и стариков. А у самого зубов было меньше, чем у меня. Черпай, черпай! Ну, или лакай по-собачьи. Еда, кстати, годная.

- В убежищах едят брикеты. Или питьевую жижу, - вполголоса пояснил Гедимин удивлённым степнякам. – Вот и забывают, зачем нужны ложки.

- Это быстро вспомнится, - медик тихо вздохнул. – Они хотя бы не голодали. Зубов мало, кости ломали и сращивали, но так-то люди крепкие. Мы думаем – выживут. Но били их много…

Он посмотрел на Ксешу. Ей помогли сесть, и она бодро хлебала густое варево. Живот и низ груди были поверх рубахи прикрыты плетёным корсетом, свежие синяки замазаны чёрной глиной с обрывками листьев.

- Скажи им, Чёрная Скала, - здесь их бить не будут. Но и они не должны кидаться на людей. Ни на нас, ни друг на друга. И грязь надо будет относить в ямы. А не кидать за порог. Ещё скажи – в темноте к реке ходить нельзя. На закате все уходят на холм. И до полного рассвета вниз не бегают.

Гедимин перевёл. Самцы-«меченые» насупились и заворчали, что никого трогать и не собирались. Самка криво ухмыльнулась.

- Поняли, Чёрная Скала. Скажи кевам, что мы не дика… тьфу, не бойцы какие-нибудь! И про чистоту всё понимаем. А что не так с рекой, и где тогда брать воду?

Гедимин мигнул. Сейчас и до него дошло, что про реку сказано что-то странное. И отдалённое расположение стоянки, и возня вокруг родника… похоже, с рекой что-то было всерьёз не так.

- Воду днём возят на волокушах, - отозвался киеу. – И мы копаем чашу под родником. За ночь накопится, и с утра можно будет набрать там. Но к реке нельзя – ни в темноте, ни даже в сумерках. Белые выдры этой весной совсем обозлились.

Гедимин машинально перевёл про воду – и, пока беглецы её обсуждали, повернулся к местным.

- Белые выдры? Агва… не пускают вас к реке? Что вы им сделали? Это из-за рыбалки или…

Он осёкся. «Стоп. Не пускают к реке? Как тогда все через неё перебрались? Зимовали к востоку от Хулу, всей толпой её переплыли, и Агва стерпели. И что теперь не так? Неужели степнякам хватило дури напасть на…»

- Какая рыбалка?! – медик резко махнул рукой. – Уже три года никто здесь не рыбачит. И не трогал их никто. На переправе всё было тихо. А как встали у реки – первым же утром двоих не досчитались. Теперь сидим на холме. Не знаю, что надо этим Агуа. Моё дело – предупредить. Чтоб больше никого не сожрали.

Гедимин растерянно покачал головой.

- Уже три года пропадают люди?.. А почему решили, что их убили Агва? Кости нашли?

Медик поморщился.

- Посмотри в воде. Полно костей вдоль берега. И звериных, и человечьих. Все обглоданные. Видно, рыба тут невкусная. На востоке белые выдры спокойнее. Там мы и с берега рыбачим, и ставим верши. Там тихо. Агуа, наверное, тоже разные бывают. И здесь – бешеные.

В хижину заглянул киеу – медикам давно приготовили еду и никак не могли их дождаться. Тот, кто выходил последним, забрал у «пленников» ложки и пустые миски. Маришка заползла под одеяло – выскобленную шкуру килма.

- Давайте спать, пока не трогают. Ксеша, как бока?

- Да как и было. Не шевелишь их – не ноют, - Ксеша в «фиксаторе» осторожно легла на спину. – Чёрная Скала, а кто такие белые выдры? Мешковы тоже рек боялись. Но они и днём боялись. Значит, выдры нападают только ночью?

Гедимин покачал головой.

- Агва нападают только на тех, кто по ним стреляет. С остальными пытаются договориться. А я с утра пойду к реке. Узнаю, что случилось.

24.02.282 от Применения. Западная пустошь, берег реки Хулу, стоянка Аханкуа

С первыми лучами рассвета стойбище зашевелилось. Когда Гедимин выбрался из-под навеса, на постах вдоль ограды уже сменялись караульные, у родника набирали воду, у шатров кололи дрова, а где-то уже раздували огонь. По теплу очаги вынесли из шатров и о дыме уже не волновались – только растопку ещё промазывали жиром, чтобы быстрее разгоралась.

У хижины-«лазарета» двое ломали пласт коры на толстые щепки. Один из них был в скирлиновой одежде. Гедимин, проходя мимо, услышал голос Сергича – он осваивал колку дров и заодно – язык киеу. По крайней мере, слова «да» и «нет» он уже запомнил, - его «наставник», как ни хотел помочь, по-северянски совсем не понимал.

«Встраиваются,» - думал сармат, оглядываясь на хижину бывших «муртов». «Хорошо. Если с ними нормально пройдёт, киеу согласятся принять других.»

Он покосился на пустой фургон «муртов». Вечером оттуда вытащили весь груз, разобрали даже «бардачок» флиппера-«тягача». Вещи беглецов отнесли в «лазарет», разделанные туши – к коптильням, сырые шкуры – в «угол кожевенников», подальше от реки, родника и загонов, куда пытались приманить копытных. «Тягач» отцепили от фургона и оставили в покое. Кажется, машина никого не заинтересовала. «И хорошо,» - думал Гедимин. «Пригодится в Емуртле. «Здоровяк» остался на севере, а пленных вывозить на чём-то надо.»

На склоне холма лежали «понтоны» из листвы и соломы, шесты и широкие вёсла. Всё, на чём переплывали Хулу, теперь оттащили от неё подальше. Гедимин на ходу осмотрел плоты – никаких повреждений не увидел. Это в целом были примитивные, ненадёжные сооружения, на них всегда что-то ломалось, перетиралось и проминалось – но вот специально их никто не рвал и не грыз.

Чуть в стороне виднелись зарастающие кострища – недавняя стоянка. Жили на ней недолго – может, только раз переночевали. Гедимин вгляделся и поднял височные пластины. Ветер с реки чуть усилился, запахло мокрой травой и сырой рыбой, но ничего подозрительного сармат не почувствовал – ни на заброшенной стоянке, ни вокруг неё. И сканер не «видел» ночных следов Агва – существа, как им и положено, сидели себе в реке.

«Здесь переправляются стада на перекочёвке,» - сармат заглянул в низину. Её регулярно затопляло разливами Эммиканасы, и «в тени» высокого берега разрастался тростник. Но там, где склон был пологим, даже трава не поднималась высоко. Здесь несколько раз в год переходили реку огромные стада, утаптывая землю. Уже без сканера было видно, где они спускаются к реке, где поднимаются после переправы и разделяются на «рукава» между низинами и уступами берега.

Что-то желтело на мелководье, среди залитой травы. Гедимин подошёл ближе – и, подавшись назад, включил сканер. «Полно костей вдоль берега…» - вспомнил он слова киеу.

Мелководье и впрямь было усеяно костями. Они потемнели от воды, их обгрызли рачки, и облепили водоросли. Большая часть лежала тут не первый год, но были и свежие – разломанная надвое челюсть вилорога, обглоданная лопатка… Гедимин шагнул к ней – сверить следы зубов – и наткнулся взглядом на ещё один обломок челюсти. Вот это определённо был не вилорог…

«Человек,» - сканер подтвердил то, что сармат знал уже и без него. «Молодой мужчина. Похоже, не хенто. Кого-то из пропавших не доели…»

И на челюсти, и на лопатке остались следы зубов, некрупных, но острых, - и царапины от камня. Существу не хватило сил разгрызть кость, и оно взялось за подручное орудие. Гедимин покосился на воду. «У Агва челюсти мощные. А стучать камнем под водой как раз странно… Тьфу ты! При чём тут вообще Агва?!»

Он развернулся к берегу. Если бы он не отвлёкся на кости в воде, давно заметил бы неровности - кочки, просевшую землю и ямки, прикрытые полёгшей травой. Вдоль берегов Эммиканасы и Хулу, на «дороге» кочующих стад, тянулась цепочка замаскированных ловушек. А повыше, где земля была суше, из травяных кочек торчали толстые тростниковые трубки. Трава скрывала их, но сармат разглядел и недобро сощурился. Луч сканера «заглубился» в землю вдоль трубок-«воздуховодов» и «нырнул» в длинную нишу. Её житель натаскал внутрь листьев и травы, запасся комками свалявшейся шерсти и теперь лежал на толстой подстилке и глодал берцовую кость. Несколько уже обглоданных валялись рядом, у пары булыжников. Тут же были осколки – таркон разбил кости, доел мозг, но выкинуть отходы из пещеры не успел. Луч скользил вдоль берега, и Гедимин угрюмо щурился, пересчитывая «упыриные» лёжки. «Ещё бы тут не пропадали люди! Тарконы охотятся на копытных на переправе. А пока их нет – сойдёт любая добыча. Мать моя колба! Весь берег в упырях…»

На холм он поднимался почти бегом, и караульные, увидев его, озадаченно перекликнулись по-птичьи. Гедимин, не заходя за ограду, поднял на ладони обломок человечьей челюсти.

- Хэй! Кто из вас командир? Нужны воины. Я покажу, кто здесь охотится на людей. А потом берег придётся почистить.

…С сарматом пошли четверо копейщиков. Лучники ждали на холме. И ещё много притихших людей собралось за оградой – Гедимин чувствовал спиной их взгляды.

- Вон кочки и ямки – полоса ловушек. Килм, вилорог, человек, - кто бы ни наступил, он повредит ногу. А под землёй уже ждут.

Он пошевелил длинной палкой траву на бугорке, открыв конец «воздуховода». Киеу резко выдохнули – «конструкция» была им знакома.

- А теперь я вскрою нишу, - прошептал сармат. – Выйдет – тесните к воде!

Тонкий поток плазмы зашипел, подрезая землю. Почва посыпалась. Внизу закашлялись, захрипели – и таркон прыжком вылетел наружу. Он рванулся навстречу воинам, увидел выставленные копья и подался назад, озираясь по сторонам. Швырнув в чужаков разгрызенную кость, он метнулся вбок - и зашатался. Из шеи с двух сторон торчала стрела. Вторая по оперение вошла под рёбра – и таркон повалился, хрипя и дёргаясь всем телом. Копьё с широким наконечником пришпилило его к земле.

- Человечья, - выдохнул киеу, глядя на огрызок кости. – Хэй! В его норе – человечья одежда!

Он поддёрнул копьём слой листьев, и сармат увидел обрывки вязаной «ткани» с клочками меха. Разглядывать, плащ это или накидка-пончо, было уже некогда – берег зашевелился.

Те, кто лежал по соседству со вскрытой пещерой, затаились, надеясь, что их не заметят. Но из дальних нор – слева и справа – тоже были слышны крики наверху. И пятеро тарконов, раскидав над собой землю, бросились наутёк.

На холме завыли по-гиеньи. Гедимин вскинул сфалт, но выстрелить не успел. Четверо «упырей» уже падали в траву, утыканные стрелами. Пятый прыгнул в воду. Лучники разочарованно закричали, но тут же затихли. Наперерез таркону всплыла длинная белая тень. Он дёрнулся к берегу, но его уже волокло вниз, на дно. Секунда – и по воде пошли маслянистые пятна. Волна поднялась гребнем и бросила на мелководье уже неподвижный бледный труп. Шея таркона была прокушена так, что треснул позвоночник.

- Белая выдра! – запоздало вскрикнул воин с копьём, глядя на реку.

- Агва упырей не любят, - буркнул Гедимин, глядя на ряд притихших лёжек вдоль берега. – А нор тут ещё много.

- Видим, - отозвался воин и всадил копьё в «воздуховод». Выдернуть еле успел – земля над кочками встала дыбом. «Упырь» повис на двух копьях, рыча и хрипя. Второй, почуяв, что не отлежится, выскочил, зашёл сбоку – и получил от Гедимина струю плазмы. В тело, сброшенное с копий, запоздало воткнулась стрела.

…Вдоль берега зияли просевшие ямы. Степняки баграми ворошили мусор на дне, разыскивая человеческие вещи и кости. В каждой лёжке что-то да попадалось, не от охотников киеу или алькау, так от заезжих «муртов». Рейдеры из других племён так далеко на юго-запад не забирались.

Одиннадцать белых трупов втащили на склон и выложили в ряд. Охотники достали из тел уцелевшие стрелы и долго оттирали от чёрной крови. Другие подходили взглянуть на «добычу» и брезгливо морщились, глядя на складки и клочья кожи и разинутые острозубые пасти.

- Они были людьми, - пробормотал Карсан. Он тоже спустился к берегу и остановился над трупами. На щеках ближайшего таркона были полосы красной глины. Другой обвёл чёрной краской глаза и рот – для чего, Гедимин так и не понял.

- Проверяйте речные берега, - посоветовал сармат, глядя на сканер. – Здесь теперь чисто, но тарконы могут вернуться. Они так охотятся на копытных. Но человек тоже сгодится.

Карсан невесело хмыкнул.

- Что только ни вылезло из убежищ… Нам в «Кэй-Эм», выходит, сильно повезло. Могли бы так же прятаться в норах и жрать человечину.

Воин киеу тронул сармата за локоть.

- Чёрная Скала! Ты больше знаешь об упырях. Скажи, они уже достаточно умерли? У нас тут не уверены. Может, им отрезать головы или вынуть сердца? Мало ли…

«Логично…» - Гедимин сдержал дрожь отвращения.

- Лучше всего их сжечь, - деловито сказал он. – Этим и займусь. Все, кто хотел, на них посмотрели? Тогда…

- Погоди, - воин оглянулся на холм. – Охотники хотели взять их зубы.

- Хэ! – Гедимин вскинул руку. – Их укус очень ядовит. На зубах бороздки для яда. Смотрите, чтоб никто не напоролся, - противоядия у меня нет!

- Яд? – глаза киеу странно сверкнули. – Подожди немного, Чёрная Скала. Мы соберём для себя. Как он действует?

…Степняки хотели помочь, но Гедимин отказался – и дрова, и жир были нужны в посёлке. А в «пузыре» защитного поля плазма обугливала тела тарконов не хуже, чем любую органику. Сармат следил за вырывающимся в отверстия паром и слушал треск лопающихся костей. «Упыри» и так не ожили бы, но Гедимин хотел, чтобы остался только пепел.

Вода у берега всколыхнулась. Агва, навострив уши, смотрел на сармата и огненную сферу-«крематорий».

- Дожигаю упырей, - угрюмо пояснил Гедимин. – Зола – хорошее удобрение.

- Только в воду не кидай, - отозвался Агва. – У нас тут уже удобрено.

Волна выкинула на берег ещё один обломок человечьей челюсти, и Гедимин подобрал его.

- На этом берегу стало чище. Теперь вы пустите людей рыбачить?

- Мы их и не прогоняли, - Агва шевельнул усами. – Пусть рыбачат. Хоть с удочкой, хоть с корзиной. Больших сетей у чёрнолицых нет, у полосатых тоже. А маленькими тут везде можно.

Гедимин мигнул.

- Они вам точно не помешают?

Агва ухмыльнулся, прикрывая клыки.

- Не бойся, Древний. Мы их не съедим.

…Маришка принесла в «лазарет» пучок сухой травы и наполовину сплетённую шапку-конус и теперь сосредоточенно её доплетала. Парень-кэми с больной ногой (повязки ещё не сняли, но голень и ступня уже не выглядели такими раздутыми) пересел к очагу и показывал Ксеше, как поддерживать огонь. Женщина из «меченых» раздобыла обрезки кожи и зашивала «трофейные» куртки. Двое «меченых»-мужчин вызвались помочь с волокушами – дотащить воду от реки до холма – и только что вернулись в хижину.

- Подземные упыри! А я думал, сказки всё это, - Сергич растерянно ухмылялся. – А люди-выдры, выходит, не злые.

- А чёрнолицые не едят человечину, - проворчала Маришка. – Вот всегда знала – бойцы врут, как дышат!

Гедимин едва заметно ухмыльнулся. «Кажется, освоились. Можно их тут оставить. Хотя… сначала спрошу местных. Вдруг они недовольны. Надо сначала всё уладить…»

- Чёрная Скала! – к «лазарету» быстро шёл киеу-«медик». – А тебя непросто найти.

- Я в одиночку даже и не пытаюсь, - сдержанно усмехнулся Карсан, идущий следом. – Ты растворяешься, как белая выдра в реке. А казалось бы… Ладно, опять я мелю чепуху. А мы не за этим тебя искали. Что же ты не сказал, что у беглецов в плену остались дети? Я иду в Виккен собирать отряд. Будем их вызволять. Не одолжишь нам на время фургон? Без него будет трудно.

Гедимин мигнул. Только теперь он заметил, как снаряжение Карсана изменилось. Вместо свободной кожаной рубахи – плотное «зимнее» пончо, поверх рукавов – «наручи» из намотанных полос кожи, шапка, обшитая костяными щитками, при себе – тугой фриловый лук, два колчана стрел – боевых, не охотничьих – и длинное копьё…

- Я сам с утра собирался в Емуртлу, - сказал сармат. – Но помощь пригодится. Ты справишься с фургоном? Мне флип не по размеру. А пленные вряд ли умеют водить.

- Справлюсь, - Карсан широко усмехнулся и оглянулся на «медика» и второго киеу – с меховыми «хвостами» и перьями на плетёной шапке.

- А я говорил, - поднял руку «хвостатый». – Страж Пустошей не оставит людей в беде. Чёрная Скала, тебе нужны воины? И мы, и уалькиеу, и люди киеми – все готовы помочь. Скажи, и я к утру соберу отряд. А нет – так отдай мой знак вождям Уиккиеу. Там осталось много охотников, а идти оттуда – ближе.

Гедимин покачал головой.

- Пока не надо. Емуртлу мы с набега не возьмём. Попробую вызволить людей угрозами и подкупом. С другими ездоками это работало. Карсан, ваши флипы ещё на ходу?

Кэми сильно смутился.

- Уже нет, - нехотя признался он. – Уже и весной от них не было толку. Мы перегнали их в Алькау, чтоб приделать плуги. Когда дошло до дела, пара машин завелась – и снова заглохла. И тот флип, что остался в Виккене, тоже валяется в траве.

«Хвостатый» тяжело вздохнул.

- А я говорил – у нас всегда так. И с машинами ездоков, и с их оружием.

- Даже с таким? – Гедимин поднял на ладони «муртийский» бластер. «Ладно – сложные механизмы. Может, там, в Виккене и Алькау, аномальные зоны. Но тут-то что может сломаться?»

Киеу взял бластер, покачал на ладонях и вернул сармату.

- Что-то новое в норах ездоков. Нам такое пока не попадалось, так что ничего не скажу. Только не возвращай его муртам!

- Само собой, - буркнул сармат, пряча оружие под броню. – Оставлю в Виккене, вдруг вашим пригодится. Но пленных надо на что-то выменивать. Что у муртов в цене? Мясо и шкуры?

Люди переглянулись.

- А ты хорошо знаешь ездоков, - киеу криво ухмыльнулся. – Они гордятся одеждой из кожи. Ещё – зубы гиен и крыс. И даже человечьи. Делают из них бусы. А рогами и черепами украшают машины. Мы дадим тебе с собой очищенные головы килмов и вилорогов. А шкуры лучше возьми в Уиккиеу – наши ещё не готовы, могут сгнить. Или даже нет… - он на миг задумался. – Там есть трофейная одежда. Её редко носят. Идёт на подстилки. Но она целая. Бери, сколько надо. Вот, держи…

Он протянул Гедимину меховой «хвост» со своей шапки. На внутренней стороне шкурки виднелись значки – изменившиеся, но всё ещё узнаваемые буквы атлантисского алфавита.

- Отдай вождям Уиккиеу. Они и так тебя знают и согласятся помочь. Но мало ли…

- Спасибо, - сармат бережно свернул «хвост» и спрятал под бронёй. – Виккенцы пустят к себе бывших муртов? Всё-таки у Емуртлы с вами война…

Киеу издал невесёлый смешок.

- Они? – он кивнул на «лазарет». – Они не мурты. Они – мирные люди, попавшие к ездокам. Кого-то могли схватить в степи. А кто-то в норе родился. От этого они муртами не стали. Спроси хоть у самих ездоков. Выручи всех, кого сможешь. Людям в норах ездоков делать нечего!

Часть 9. 32.02-23.03.282 от Применения. Западная пустошь, река Ашкайяу, стойбище Виккен – Старый Город Емуртла – река Илки, посёлок Шеан – город Алькау – Старый Город Улфа

32.02.282 от Применения. Западная пустошь, берег реки Ашкайяу, стойбище Виккен

«Флип» всё-таки пришлось чинить. На частых стоянках времени хватало – Карсан управлялся с машиной и даже «собирал» не все кочки, но быстро уставал, а сменить его было некому. От помощи охотников из Аханкуа Гедимин отказался – скоро должны были подойти кочевые стада, люди запасались на полгода вперёд, и сармат не хотел им мешать. А в отряд вызывались многие. Даже Сергич рвался в бой – он, мол, не научился водить «флип», но стрелять немного умеет…

По пути к Виккену Гедимин видел свежие кострища, камни со сбитыми глиняными нашлёпками (сбить успели не всё – кое-где ещё читались знаки Емуртлы и Улфы) и следы стычек. В высокой траве сновали гиены. Гедимин замечал, как то одна группа, то другая увязывается за фургоном, но близко не подходит – и вскоре разочарованно отстаёт. «Ездоки – это к пище,» - видимо, запомнили падальщики…

- Смотри! – Карсан остановил машину и указал на зубчатые тени на горизонте. – Это мёртвый город. Виккен, который убежище, - он там, на южной окраине. А тот, где живут, - во-он там, на холмах у реки.

Он развернул флиппер к далёкому, едва заметному руслу. У него и названия-то не было на сарматской карте. А вот у мёртвого города – было. И теперь Гедимин досадливо щурился на чёрный значок с подписью «Куритиба». «Я же там бывал! Почему не изучил убежище?!»

- Давно киеу оттуда ушли? – спросил сармат, кивнув на развалины Куритибы.

- Как только в пустошах появилась дичь, - ответил Карсан. – До этого жили над убежищем. Но сверху – крысы, а снизу – мёртвый воздух.

- В посёлок крысы не доходят? – Гедимин прикинул расстояние до Куритибы. В степи виднелись выгрызенные плеши, да и кусок крысиной челюсти сармат рассмотрел – моджиска-гигант вылезла в пустошь, может быть, в сумерках, когда в небе нет ящеров, но не справилась со стаей гиен…

Карсан усмехнулся.

- По степи не разбежишься! Сверху ящеры, снизу гиены. Изредка мелюзга приходит на разведку. Но теперь у киеу есть кошки. Жаль, с двуногими крысами им не справиться!

- Теперь? – Гедимин вспомнил зверьков Элиски. – Ваши, из «Кэй-Эм»?

- Наши тоже, - согласился Карсан. – Но больше местных, из Алькау. Когда племена познакомились, киеу сразу попросили себе кошек… Хэй! Воин иккиеу! Свои!

- Вижу, - киеу в травяной накидке выпрямился во весь рост и убрал стрелу с тетивы. – Только шумишь ты, как стая ездоков. Давай-ка тише, дичь пугаешь.

Он пригнулся и словно растворился в воздухе. Карсан шикнул на Гедимина, и машина, замедлив ход и почти не громыхая на кочках, поползла к холмам.

…Тут был не посёлок, а, скорее, укреплённое стойбище – группы островерхих шатров с общим плетнём с «засидками» лучников-часовых. Судя по зарастающим следам, иногда оно «ползало» вдоль реки или отступало к хвойным рощам, иногда растягивалось, иногда разделялось на части. Сейчас, без охотников, ушедших в Аханкуа, оно заметно ужалось, и плетень перенесли со склона к вершинам длинных холмов. Над углублёнными руслами ручьёв нависали водяные подъёмники, частично сделанные из фриловых деталей; на тросы пошёл скирлин – не то городской, не то трофейный. Остатки скирлиновой ткани, верёвки, фриловые шесты вместо опор, - кое-что из убежища пригодилось в степи. Но гораздо больше было обычных деревянных шестов, звериных шкур и верёвок из волоса Ифи.

- Вон там флип валяется, - вздохнул Карсан, глядя на подножие холма. – Кэми починить не смогли. А киеу не помнят, как. И алькау тоже не помнят. Жаль. Весной он пригодился бы.

«Флип» не то чтобы валялся – его аккуратно прислонили к отвесному склону и подпёрли кусками плитняка. На штурвал повесили человечьи черепа в респираторах, а поверх двойных спиралей на бортах намазали чёрной глины и начертили символ Емуртлы. «Предупреждение для «муртов»,» - криво ухмыльнулся Гедимин. «Ремонтный рефлекс» тянул его к флипперу. Что-то выжгло электронику, и механизм нужно было переделывать и сильно упрощать, но машина ещё могла поехать…

- Чёрная Скала! – из-за ограды выглянул стрелок в травяной шапке. – Ты поднимайся, а свою штуку поставь внизу. Никто её там не тронет. У нас уже пять таких стоят.

Он махнул рукой на север, вдоль холма, и Гедимин мигнул. Если бы он не глазел на шатры на вершине, заметил бы «флипы» раньше. Это были давние трофеи киеу – настоящие машины «муртов». На их штурвалах кончилось место для черепов, и новые, связывая попарно, вешали на все выступающие детали. Карсан едва заметно поморщился – он уже пожил со степняками, знал местные обычаи, но всё равно не одобрял. Гедимин вспоминал деревья в пустошах и думал, что чистые, объеденные муравьями черепа – ещё не худший вариант.

Давние трофеи пострадали сильнее – многие мелкие детали выкрошились, металл других изъело излучением, но можно было бы починить и эти машины… Гедимин сверился с дозиметром («фонило» умеренно, и аборигены явно не страдали от лучевой болезни… но что так раскрошило металл внутри корпусов?) и на всякий случай накрыл фургон защитным полем. «Вывезу пленных – пусть разваливается. Меньше древней техники – тише в степях. А пока он мне нужен.»

- Ездоки не донимают, пока ваши на охоте? – первым делом спросил Гедимин, оглядевшись с холма. Сверху были хорошо видны и хвойные рощи, и Деревья Ифи, и стайки вилорогов на выпасе за рекой… и колеи от протекторов и зарастающие пятна гари – следы перестрелок.

- Не чаще обычного, - чёрнолицый поселенец с почти белыми волосами дёрнул углом рта. Он заметно хромал, и локоть, когда он опускал правую руку, неловко оттопыривался, - давние раны зажили, но давали о себе знать. Он сел у очага перед шатром, другой поселенец подбросил дров и отступил в тень. Гедимин вслед за Карсаном устроился на колоде, чуть обтёсанной под скамью и застеленной шкурами.

- Вы ведь не болтать приехали, - заметил киеу, подогревая большой ковш над горячими углями. Гостям уже дали вяленого мяса – утолить первый голод. Карсан косился на длинную хижину со стенами из коры – туда только что ушли поселенцы. Там явно хранилась еда… Воин кэми отхлебнул из желудёвой чашки (такую же протянули Гедимину) и сдержанно кивнул.

- Да. Дело серьёзное. Чёрная Скала пришёл к нам внезапно. Нашёл гнёзда упырей и помирил нас с белыми выдрами. Теперь в Аханкуа много воды, рыбы и ракушек. Но ещё он привёл беглецов из Емуртлы…

Принесли длинный «контейнер» из коры – в нём в красновато-коричневой жиже лежали плоские куски мяса, рыбы и нарезанные коренья. Старик молча разлил по желудёвым чашкам ещё порцию терпкого отвара. Гедимин слушал рассказ Карсана и пытался определить состав питья. Там был лист аменера – и что-то ещё, кисло-сладкое, более густое, чем чёрный вар, и почти забивающее его вкус.

Карсан замолчал. Старик перевёл взгляд на Гедимина.

- Так и есть?

Тот кивнул.

- Да. Я говорил с Сергичем и Ксешей. И я выведу не только их родичей. Заберу всех, кто поместится в машину. Но одни в пустошах они не выживут.

- Мы не бросим их в пустошах, - отозвался киеу. – Нам нужны мирные и толковые люди. Кто захочет жить с нами – будет жить. Кто-то, может, уйдёт к уалькиеу. Но – ты, правда, вызволишь их в одиночку? Мурты – сильное и злое племя. Тем более – у своей норы.

- Я справлюсь, - Гедимин угрюмо сощурился. – Если поможете с товарами на обмен. Можно было бы и так… но тогда многие погибнут. Из тех, кого хотелось бы вытащить.

Двое чёрнолицых, незаметно пересевших на колоду рядом со старым вождём, недоверчиво переглянулись.

- Ты силён, Чёрная Скала. Но чересчур уж уверен. Броня и древнее оружие есть и у ездоков. Не всё они вывозят напоказ. Вещи на обмен мы тебе дадим. Только не давай муртам никакого оружия.

- Отдам вам, - Гедимин выложил на колоду все бластеры, кроме одного. – Я знаю, что у вас всё древнее ломается. Но если сломается это – я сам удивлюсь. Это можно только расколотить о камни. И то оно будет убивать, но уже всех подряд.

Старик криво ухмыльнулся.

- А ты, Чёрная Скала, знаешь толк в обмене. Но мы и так помогли бы тебе. И людям из норы муртов – тоже. Мы ведь не ездоки. Поешь и отдохни, мы соберём нужные вещи. И ты, Кайсан, ешь спокойно. Инся, садись у огня. Незачем вечно шнырять по теням. Мы не чинчики, нас ты не спугнёшь.

Гедимин вздрогнул. Кимею, с пером и свитком в руках замершую у шатра, он не замечал до последнего. Она вышла из тени, смущённо шевельнув ушами, и села рядом с сарматом.

- Я не хотела мешать вам, вожди иккиеу. Там, где Чёрный Странник, всегда решаются важные дела.

- Вы, люди-кошки, много знаете, - проворчал киеу, поднимаясь от костра. – Больше, чем говорите. Но потом скажут, что иккиеу кормят гостей болтовнёй. Вот мясо, вот горячее питьё. Отложи свиток и поешь спокойно!

Не успели степняки отойти от костра, как кимея поставила ковшик с недопитым отваром и развернула свиток. Гедимин покосился на массивную перьевую ручку. Хотелось посмотреть на колбу внутри корпуса.

Инся, будто услышав его мысли, шевельнула ухом и разделила «перо» надвое, показав прозрачный цилиндр, заполненный тёмно-фиолетовой краской на две трети.

- Иррилика, мастер Гедимин. Твоё творение не забыто.

Карсан, не донеся кусок до рта, подался вперёд, пристально глядя на «перо».

- Я думал, вы ещё не сменили старые ручки, - сармат смутился. – Они тоже были хорошо сделаны…

- Микана знают, как важно в летописи ничего не упустить, - Инся закрыла корпус «пера» и вскинула его, внимательно глядя на Гедимина. – И лучшие новшества из Фиранканы мы получаем быстро. А ты всегда с новостями, Древний Странник. Значит, люди срединных степей возвращаются в небо? А ты снова на войне против беззакония?

Гедимин мигнул.

- Да ну, - пробормотал он. – Вряд ли чего выйдет с хасенами. Вот летучая хемна… но эльфы точно не отдадут лист Тунги. Даже скайотам не перепало. Надо думать дальше…

- Воздух и Жизнь, древний мастер, - Инся подняла уши. – Воздух и Жизнь, не обязательно вместе. И сердце Живого Металла. Почему он назван живым – тебе ли не знать…

Гедимин встряхнул головой – мысли и взгляд как-то странно поплыли. «Подумаю потом. Пора менять тему.»

- Так вы давно знакомы с южными племенами? – он вспомнил слова сулымик о людях-кошках. – И с северными тоже?

- Как и ты – находим всех по новым следам, - Инся шевельнула усами. – Я первая в Виккене. А тут ещё повезло встретить тебя перед новым боем…

Гедимин недовольно сощурился. «Какой ещё бой?!»

- Знаешь, как называется местная река? – он развернул экран-голограмму. – У меня на карте пробел. Это она вытекает из озера недалеко от вашего Фн’аска?

- Она, - кимея прочертила по карте изогнутую линию, обогнула развалины Куритибы и чиркнула когтем вдоль берега. – Вот Виккен. А это река Аски.

Пока Гедимин делал новые пометки, за его плечом остановился кто-то из местных. Краем глаза сармат видел меховой хвост на шапке и чёрную косу под ним.

- Аски? Вы тоже называете эту реку так? – уточнил сармат.

- Ашкайяу, - отозвались за плечом. – А что за длинная черта идёт с востока на запад, и почему она прерывистая?

Гедимин посмотрел на условную границу «Аркасии».

- Отделил северные степи, - неохотно ответил он. – Это ничего не значит…

- У северных пустошей теперь есть имя, - заметила Инся; под её пальцем на голограмме сверкнула подпись «Аркасия». Гедимин слегка сощурился.

- Они кишат ездоками. И племя аркасов, похоже, выдавливает соседей. Подписал «Аркасия», потом изменю. По обстановке.

Женщина киеу шагнула к очагу.

- Такие широкие пустоши названы именем ездоков? Значит, южные ты назовёшь Му…

Гедимин сдержал досадливый вздох. «Опять, что ли, наступил на традицию?»

- Могу назвать Виккенией, - буркнул он. – Хоть сейчас. Если это что-то меняет.

Размашистая надпись зажглась на карте к югу от пунктира. Инся навострила уши.

- И у южных пустошей имя есть тоже, - пробормотала она, внося правки в свою карту. Гедимин запоздало заметил, что пропустил одно «к» в слове «Виккения», и кимея эту ошибку скопировала. Он хотел поправить, но вдруг передумал. «Всё равно это ничего не значит. Пара условных названий. Никто их не применяет, и никто не запомнит.»

33.02.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Ашкайяу

На рассвете кимея вышла проводить отъезжающий фургон. Впрочем, к отъезду собралось всё стойбище, даже охотники, только что пришедшие из пустошей. Гедимин снова отказался от боевого сопровождения, проверил груз (трофейная одежда, звериные черепа, пучки пряностей – на обмен, сушёное мясо, ореховая мука, лист аменера и вязкая багровая жижа – в пищу вывезенным пленникам), кивнул Карсану – «старт!» - и помахал степнякам на прощание. Развалины Куритибы остались на северо-западе – туда тоже надо будет зайти…

- Ягоды туматлы, - Карсан на привале добавил в чёрный вар вязкое красное месиво с белыми и зелёными вкраплениями. – Все солнечные склоны в грядках. Любит жару. А киеу любят туматлу. Когда они только вышли, у них ничего другого не было. Только её семена. Её тут с чем только ни мешают! С солью, с мёдом, со всеми пряностями. Иногда одновременно. Вот и я пью понемногу. Бодрит. Хотя соль и мёд сразу – по мне, так перебор.

- Надо будет попросить у киеу семян, - Гедимин думал о северных полях. – Сейчас каждое растение на грядке – драгоценность.

Карсан качнул головой.

- Сейчас не дадут. Только осенью, сразу, как соберут урожай. Семена плохо хранятся. Одну зиму – ещё ничего, а после двух зим почти ничего не всходит.

«Осенью…» - Гедимин досадливо сощурился. «А не исключено, что до осени я на юге и застряну. Мне ещё зерно добывать. И бутылочник с многожальником. То ли снова к эльфам идти, то ли сразу к скайотам…»

38.02.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, Старый Город Емуртла

Когда-то над башнями Емуртлы были блестящие многоскатные крыши – раскладные купола высотных стоянок. Многие из них и сейчас сохранились, но давно уже не блестели – и ещё раньше перестали раскрываться.

- Так близко мы не подходили, - Карсан покосился на приземистую кривую траву. Она цвела, но и цветки получались странные – чашечки двоились, лепестки срастались, окраска шла пятнами. Карсан перевёл взгляд на островерхие высотки, и его рука дёрнулась к бластеру.

- Я бы уплотнил поле, - Гедимин тронул защитный купол над фургоном и «тягачом». – Но лучше, чтобы мурты его не видели. Не вычислят бойницы. Ты помнишь, где они?

- Помню, - буркнул Карсан, глядя на город. – Вот они какие, развалины. Такое придавит – не вдруг выберешься.

«Полевую стену» вокруг города уже много лет растаскивали на стройматериалы. «Мурты», спохватившись, заваливали проломы всяким хламом и прятали под ним обломки с острыми краями, но на сварной каркас не тратились. Гедимин отбросил заслон в сторону, опрокинув острые обломки гладкой стороной вверх, и кивнул Карсану – «путь свободен!».

Окраина встретила чужаков тихим скрипом свисающих фриловых листов, приглушённым крысиным писком и голыми балками ободранных ангаров. В пыли виднелись следы протекторов, сапог и лап – в основном крысиных, но здесь проходили и собаки – крупные, с короткой серой шерстью и мощными челюстями. Одну челюсть моджиски повесили на торчащую балку. Они ещё удерживали окраину и первые ряды высоток, но дальше писк затихал, а крысиные следы исчезали.

- Стоп, - Гедимин остановился и поднял сфалт, целясь в просвет между крышами. – Надо посигналить. У нас всё-таки официальное посольство.

- Ага, - Карсан надавил на гудок. Вой «флипа» и грохот шара плазмы, взорвавшегося в небе, эхом отразились от стен и долго не стихали. Только через сорок секунд Гедимин расслышал свист из окна высотки.

- Теск, твою мать! Стены рухнут!

- Не ковыряйте – и не рухнут, - отозвался сармат. – Крикни своим – пусть пушки держат при себе. Мы от чёрнолицых. Пришли торговать. Но можем и подраться. Решайте сами.

- Чёрно… Откуда флип? – «мурт» в полосатом шлеме высунулся из оконного проёма и тут же шарахнулся за стену. – Твою мать!

- Узнал? – Гедимин криво ухмыльнулся. – Бойцы Степнова не вернутся в Емуртлу. Охотились где не надо. Так будем торговать или нет?

…Свист волнами катился по улицам-ущельям. Свист на пути чужаков, испуганный злой шёпот за спиной, сверлящие взгляды – со всех сторон. «Обратно поедем другой дорогой,» - думал Гедимин, удерживая сфалт на плече. «Здесь будут ждать.»

У «малой Емуртлы» - городка, вылезшего из убежища на поверхность – была сварная стена и даже раздвижные ворота. Открывались они почти без скрежета. А что медленно – так «мурты», похоже, тянули время.

- Там заняты, - буркнул охранник. – Подождать не можешь?

- Сами подождут, - отозвался Гедимин. – Не каждый день бываем. Торговцев надо встречать с уважением. Дикари вы, что ли?

Поселенцы, и правда, были заняты. Что-то оторвало их всех от дел и согнало на «площадь». В кольце «подрезанных», семиэтажных высоток собралась толпа. «Меченые», оттеснённые на край и выглядывающие из-за чужих голов, расступились быстро, бойцов Карсан разогнал гудком. Толпа отхлынула. Кто-то растерянно тянулся к оружию, но всё равно поворачивал голову к центру площади – то, что происходило там, было интереснее сармата с фургоном и «дикаря» за штурвалом.

Перед широкой аркой в стене высотки стащили в кучу обрубки веток и куски коры Дерева Ифи, навалили хвороста и сухой травы. Из невысокой груды торчала неотёсанная жердь. К ней двое бойцов привязывали седую женщину. Её глаза опухли и почти закрылись от свежих кровоподтёков, волосы были всклокочены. За бойцами и старухой наблюдали несколько «муртов» в меховых куртках, с цацками из зубов, в бесполезных массивных респираторах. Один «мурт» держался чуть поодаль, положив руку на рукоять бластера. Другой рукой он придерживал за шиворот светловолосую самку. Ей явно было тяжело стоять, она съёживалась и прикрывала живот. «И её избили,» - Гедимин стиснул зубы. «Saat hentush!»

- Тихо! – рявкнул «мурт» в зубастом шлеме, когда бойцы закончили и отошли от кучи дров. Последние шепотки в толпе стихли. Хенто с самкой дёрнул её за волосы, заставив выпрямиться.

- Сегодня мы сжигаем ведьму, - вожак обвёл толпу свирепым взглядом. – Вот она! Её кормили, не выгоняли, доверяли ей лечить и принимать роды. А она убила сына Фоминых. Вытравила плод из чрева, против воли рода, против всех законов! Теперь смотрите, что с такими бывает!

- Болван! – крикнула «ведьма». – И ты, Фомин, дурак набитый! Ребёнок умер внутри! Он никогда не родился бы. Я вынула мёртвое тело.

Фомин дёрнул к себе оседающую бледную самку, сорвал респиратор и плюнул на дрова.

- Старая сука! Там был мой сын! Тебе велели вылечить его, а не убить!

- Мертвеца не вылечишь! – старуха плюнула в ответ. – Я спасла твою жену – ещё немного, и труп её убил бы!

- Тварь! – «мурт» отшвырнул самку и выхватил бластер. Женщина скорчилась на мостовой, даже не пытаясь подняться.

- Кому нужны эти бабы?! Двоих она уже выродила. Эта сучка носила моего сына! Пусть бы сдохла, но он должен был жить! Род Фоминых…

Гедимин выстрелил первым. «Мурт», выронив бластер, качнулся и повалился навзничь. Тут же вспыхнула от струи плазмы верёвка на руках «ведьмы». Старуха дёрнулась, спрыгнула с помоста и уставилась на свободные запястья.

- Всем стоять! – заорал Гедимин. – Ведьма и жена Фомина – живо ко мне!

Старуха с неожиданной прытью подхватила молодую самку под мышки, и они вдвоём юркнули за спину сармата. Карсан втащил их под защитное поле, подсадил на сидения «тягача». Женщины не сопротивлялись, даже не издали ни звука. Гедимин обвёл замершую толпу соплом сфалта.

- Я приехал покупать самок. А придётся брать, как трофеи. Ну? Кто ещё хочет стрельнуть?

Оружия у «муртов» было много – и бластеры, и короткоствольная «кинетика» - но стрелять никому не хотелось. Вожак шагнул вперёд, широко разведя пустые руки.

- Эй, тихо! Покупать? Покупать самок?

- Для чёрнолицых, - пояснил сармат, не опуская оружия. – Меняю на бычьи черепа и на одежду из кожи. Ну что, торгуем?

Карсан бросил на капот выбеленный рогатый череп килма, а следом – заплатанную кожаную куртку с меховым воротником. Вожаки «муртов» оживились, бойцы придвинулись к ним.

- Тихо! – прикрикнул Гедимин, пока хентос не опомнились. – Где дочери Фомина? Ему не нужны. А я забираю. Веди их сюда!

Сопло сфалта качнулось к вожаку-переговорщику. Тот ошалело встряхнул головой.

- Фомина? Одной четыре лета, другой – вовсе два! Тебе они зачем?

- Не твоё дело, - отозвался Гедимин. – Шевелись! И найди ещё дочь Мешковых. Всех троих меняю на куртку!

«Хватило бы черепа,» - подумал он, услышав обрадованный гул из толпы бойцов. Зато сразу несколько человек, подгоняя по дороге «меченых», метнулись под арку.

- Щас найдут, - заверил вожак, криво ухмыляясь под респиратором. – Так тебе нужны девчонки, девки или бабы?

- Ты слушай, - буркнул Гедимин. – И ищи быстрее! Где Жолтевы, Маря и Евжеша? Веди их сюда!

Вожак моргнул.

- Я – Маря Жолтева, - раздалось из-под защитного поля. Старуха выпрямилась в седле.

- А Жеша теперь Рудова, - она вскинула голову, заглядывая сармату в глаза. – Откуда нас знаешь?

- Сергич Жолтев жив и свободен, - прошептал Гедимин в ответ и развернулся к «муртам». – Евжеша Рудова! Меняю на череп!

- Щас, - заверил, заискивающе ухмыляясь, вожак. К фургону уже бежали, оглядываясь, трое детёнышей – босиком, в одних рубашках из обрезков скирлина. Одного, самого мелкого, держали за руки.

- Присмотришь за детёнышами? – спросил Гедимин у «ведьмы», запоздало сообразив, что он в таких мелких людях не разбирается вот совсем.

- Чего я там не видела, - буркнула Маря, поднимая младшую девочку на руки. – Лезьте к нам и сидите тихо!

Между тем из-под арки вышла ещё одна женщина в добротной одежде, с перехваченными лентой волосами. «Чистое лицо,» - машинально отметил Гедимин. Теперь он знал, что имели в виду Маришка и Ксеша. Отсутствие следов побоев…

Двое бойцов шли за ней, но толкнуть не смели, только бубнили что-то себе под нос. За ними шёл ещё один, без шлема и респиратора, очень злой.

- Вот Евжеша Рудова, - кивнул на женщину вожак. – Забирай! Череп наш?

Маря помахала молодой самке, и та, чуть посветлев лицом, ускорила шаг. Боец без шлема сжал кулаки.

- Эй, там! Сдурели?! Жеша – моя жена!

- Другую дадим, - отмахнулся вожак и сунул Рудову череп. – Вот тебе в награду.

Рудов швырнул кость на кучу дров.

- Эй! Куда вам Жеша?! Дикарям мужних жён продаёте?!

- А вам они не нужны, - Гедимин указал соплом сфалта на труп. – Фомин сказал. Так что я заберу. Эй! Где Гая Сочнева? Была в плодильне. Ищите! И – у кого ещё жена лишняя? Её вместе с Гаей меняю на сапоги!

Кожаные сапоги с мягкой подошвой Карсан уже выложил на капот. На голенищах была выскоблена и подведена краской буква «ять».

- Гая? – вожак оглянулся на бойцов. – Искать, бегом!

- Мою жену бери! – замахал руками кто-то в толпе; его пропустили к куче дров, и он уставился на сапоги, только что не капая слюной сквозь респиратор. – Подсунули неплодную, третий раз уже скидывает!

- Дурак! – рявкнул вожак «муртов». – Чего орёшь?! Эй, теск! Ты и неплодных берёшь?

- Неплодных – за сапоги троих, - нашёлся Гедимин. – Давай ещё кого из меченых!

Насупившийся «дурак» приободрился и на сапоги смотрел уже с надеждой. И вскоре он получил их – а в фургон забрались три женщины: седая старуха, полуседая самка с редкими волосами и ещё одна – коротко стриженная, с татуировкой на лице.

- Берите детишек, - распоряжалась уже освоившаяся «ведьма». – И с ними сидите тихо! Эй, парень, вода у вас есть?

- Покажи, где вода, где пища, где можно лечь, - сказал Карсану Гедимин – тот по-северянски понимал всего пару слов, а Маря вряд ли знала атлантисский. – Сколько осталось места? Заберу ещё девятерых… Эй, псы! Мне вас ждать?! Троих из плодильни сюда! Или из жён – но плодных. Даю куртку и череп!

…Вместо девятерых пришлось взять одиннадцать человек – двое из плодильни пришли с недавно рождёнными девочками. Дальше торговались за «меченых». На «псов» хентос не обижались, даже, кажется, гордились таким именем. Крысами называть их сармат не стал, удержался.

«Лишние» жёны, видимо, кончились, а до вожака дошло, что самки нужны и в Емуртле.

- Теск! – он сглотнул слюну, глядя на пару сапог на капоте. – А бери двух мужиков! Это к двум неплодным бабам в придачу. Четверо, видишь? Идёт?

Гедимин фыркнул.

- Кого ты мне суёшь? Калек? Ходить-то могут?

- Зато грамотные! – вожак смутился ненадолго. – Четверо за сапоги!

Сармат махнул рукой. «Грамотные?» - мелькнуло в мозгу. «А тут что, не все… Мать моя колба! А в остальных племенах что?!»

…Фургон медленно выползал с площади. Товары у Гедимина ещё оставались, но людей сажать было некуда. Сармат подумал было о пустой крыше фургона, но покосился на высотки, нависающие над улицами, и помахал «муртам» на прощание.

- Вернёмся! – пообещал он.

Толпа на площади ещё долго не расходилась – Гедимин из-за двух поворотов слышал её гул и пытался понять интонацию. Карсан хмурился и косился на бластер. Далеко его не прятал – сунул за голенище.

Обратно выбирались другой дорогой – как помнил Гедимин, любая узкая улица вскоре упирается в широкую и прямую, а та всегда выведет к «полевой стене». «Мурты», усаженные на «тягач», растерянно смотрели по сторонам – они тут тоже были впервые.

- Кто-то едет за нами, - сказал Карсан. – Слышишь гул? Справа, меж домов…

Гедимин остановился. В переулках, и правда, гудел и хрустел битым фрилом одинокий «флип».

- Тихо едет, - заметил сармат и покосился на высотки. «Засидок» хентосских стрелков тут уже не было – путники далеко уехали от убежища.

- Свернём, - Гедимин кивнул на переулок слева.

Вскоре он снова услышал гул «флипа». Кто-то вслед за фургоном пробирался по переулкам среди высоток, зданий пониже и приземистых ангаров. Гедимин дождался, когда Карсан заедет в скопление невысоких построек, остановился и повернулся к источнику шума.

- Ждём. Сразу не стреляй.

Пятнистый флиппер вывернул из-за угла и притормозил. Светловолосый седок с короткой щетиной внизу лица снял руки со штурвала и показал пустые ладони.

- Жеша здесь? – хрипло спросил он на ломаном атлантисском.

- Тебе зачем? – отозвался Гедимин. Лицо «мурта» дёрнулось.

- Ты от чёрнолицых? Зачем увёз? Им не всё равно? Мало своих баб? Зачем увёз мою Жешу?

Карсан хмыкнул.

- Её брату и матери не всё равно. А тебе дадут другую. Жешу мучал – и её будешь.

- Эй! – «мурт» недобро оскалился. – Я Жешу пальцем не трогал. Никогда её не обижал. Мне другой не надо. И ваших подачек тоже.

В фургоне забормотали. Дверца приоткрылась. Гедимин не видел, кто выглядывает, но «мурт» вскинулся и подался вперёд.

- Эй! Жеша!

Женщина высунулась по плечи.

- Лекса, езжай назад, - тихо сказала она. – Ты меня не обижал. Но в Емуртлу не вернусь.

Гедимин мигнул, глядя на растерянного «мурта». Тот даже сник и подался назад.

- Эй, теск! Что с ними там сделают? – он перевёл взгляд на сармата. – Не сожрут ведь? Раздадут по своим?

«Перешёл на северянский,» - щёлкнуло в мозгу Гедимина. «Не хочет, чтобы Карсан понял.»

- Степняки не едят людей, - сдержанно ответил он. – Будут жить в шатрах, делать общую работу. И никто не поломает им рёбра за детёныша не того пола.

Лекса дёрнулся, как от удара.

- Сдурел?! Я худого слова Жеше не сказал! Кого бы ни родила – всё хвала небу. Все были бы Рудовы, всех бы на руках вырастил. А что у твоих дикарей? Под кого Жешу подсунут? Там рёбра не ломают, просто детей топят?

Гедимин сглотнул – его вдруг замутило, как от эльфийских нейротоксинов.

- Никого там не топят, - хмуро ответил он. – Никого силой не женят. Хэй! Евжеша Рудова!

Женщина выглянула из-за приоткрытой дверцы. Даже сармат заметил – он пугает её сильнее, чем догнавший машину Рудов.

- Этот человек – вы правда с ним жили мирно?

- Правда, - ни секунды не колебалась она. – Хорошо жили, повезло мне. Но в Емуртлу живой не вернусь.

Из фургона высунулась Гая.

- Эй, Лекса! Вот что тебе неясно? Сегодня ты живой и добрый. Завтра в башку стрельнет – станешь злым. Или вовсе помрёшь. А её куда? Или другому, или к нам в плодильню. И как ей там будет? Думай, Лекса. У вас, бойцов, все мысли – от еды до еды. А ты подумай вперёд.

Рудов резко выдохнул.

- А у диких лучше? Ты что, была там? Я видел, что они с нашими делают…

- А я видел, что делаете вы, - буркнул Гедимин. – Даже со своими. Так ты хочешь жить с Евжешей? Знаешь, где стойбище чёрнолицых?

- Все знают, - отозвался Лекса.

- Вот туда и приезжай. Без пальбы. Договоришься – возьмут к себе. А там уже дело за Евжешей, - Гедимин покосился на фургон.

«Мурт» ошалело встряхнул головой.

- «Договоришься»?! Наших там стреляют на подлёте!

- Тебе дали череп, - отозвался Гедимин. – Повесишь на флип. Как чёрнолицего от мурта отличить, знаешь? Вот и подумай. Я скажу в стойбище, чтобы с тобой поговорили. Но дальше – сам.

Лекса на миг задумался – и шумно выдохнул.

- Ясно. Значит, Жешу сразу ни под кого не подсунут?

- Силой – ни под кого. Ни сразу, ни потом, - ответил Гедимин. – Будет тебя ждать или не будет, поедешь или не поедешь – уже не моё дело. Бывай!

Он кивнул Карсану – «едем»! За спиной было тихо, но до самого поворота сармат чувствовал чужой взгляд.

…На первую стоянку встали уже в густых сумерках. Карсан хотел ехать дальше, но от усталости валился на штурвал.

- Надо быстрее в Виккен, - сказал он, падая с седла. – Неспокойно мне.

- Так мы не доедем, - нахмурился Гедимин, придержав его за плечо. – Я поставлю защитное поле, сам буду стеречь. Хэй!

Он вскрыл корпус «флипа», оголив разгорячённый двигатель.

- Кто умеет готовить на таком огне? Сварите чёрный вар, мучную болтушку с мясом, - надо поесть горячего! Как детёныши?

- Спят, - Маря проворно вылезла из фургона и поманила из его недр ещё кого-то. – Мы с Ташей всё быстро сварим. Всё нашли – и горшки, и мешки. Всё можно есть?

- Для вас и брали, - ответил Гедимин. – Красную жижу видели? Это ягоды с мёдом и солью. Говорят, полезно.

Маря скупо улыбнулась.

- Ягоды… Это хорошо. Это надо. И детям, и раненым. Трина, бывшая Фомина, – она же чуть кровью не истекла. А этот выродок… - Маря хотела сплюнуть, но взглянула на траву и удержалась. – Ловко ты его, теск. Спасибо, что вытащил. Как тебя зовут-то?

Она уже крошила чёрные листья в быстро нагревшуюся воду. На костре булькал котелок для похлёбки. «Ненужная жена» - возможно, Таша – и двое «меченых» ломали мясо на волокна и размешивали в воде муку.

- Я Чёрная Скала. А он – Карсан, - ответил сармат, прислушиваясь к ночным шорохам. «Похоже, рядом гиены. Для них ездоки – к еде. Если будет пахнуть мясом, нескоро отстанут. Надо проделать воздуховоды повыше.»

- А ты был прав насчёт мужиков-«меченых», - заметила Маря. – Доходяги. Ни руки, ни ноги не гнутся. Суставы спеклись от лучей. Бластерщиков тебе подсунули, вот что. Ещё пара недель – и всё. Ну, хоть умрут на воле.

Гедимин мигнул.

- От лучей? – ему вспомнились ирренциевые сердечники «новых» бластеров. «Значит, собирать металл загнали рабов без защиты. Да чего ещё ждать от sa hentush…»

- Они выползти наружу могут? – угрюмо спросил он. – Посмотрю, что с ними. Облучённых я лечил.

…«Бластерщик» опустился на вынесенную циновку. И стоять, и ходить ему было тяжело, и даже сидя, он долго морщился от боли, пока не пристроил опухшие ноги. Коротко стриженные волосы побелели и выпали клочками, по лицу пролегли глубокие складки, кожа потемнела от «лучевого загара». Гедимин смотрел на полусогнутые пальцы и неловко подвёрнутую ногу с раздутым коленом. «Сколько нужно флония? Четверть сарматской дозы? Половина?»

- Дай руку, - велел сармат, доставая ампулу. – Будет жечься и болеть. Захочешь пить – пей, сколько влезет. Флоний выгонит радионуклиды. Суставы не восстановятся, но жить будешь. Долго работал с ирренцием?

«Меченый» стиснул зубы – инъекции флония и для сарматов-то были болезненными, не то что для измождённого человека. С порога фургона за него ответил другой:

- Всю зиму – и до настоящего тепла. На этой работе не заживаются. Нас было десятеро, осталось двое.

Гедимин дал первому облучённому флягу и шагнул к другому. «Да, полдозы. Должен выдержать.»

- Как вы вообще выжили?

Первый жадно хлебнул из фляги и перевёл дух. Второй охнул от боли в уколотой руке – ему теперь было не до разговоров.

- Мы старше всех, - ответил за него первый. – Кто моложе – умерли. Старики дольше держатся. Вот нас и собирают по всей Ему…

Он снова приник к фляге.

- Оружейный цех наладили, - пробормотал Гедимин, угрюмо щурясь. – Крысы драные… А сколько вам лет?

- Мне, - оторвался от фляги первый, - ровных пятьдесят два. А ему – и вовсе пятьдесят шесть.

Маря изумлённо присвистнула.

- Ну вы и жить! Мне всего сорок четыре. А как будто уже полный век.

- Ещё поживёте, - буркнул Гедимин. – Маря, оставь им еды. Сейчас не захотят, а потом – ещё как. А я в дозор. Карсан прав – что-то здесь не так…

39.02.282 от Применения. Западная пустошь, Викения

Запах похлёбки должен был давно развеяться, а гиены – понять, что здесь кормить не будут, и разойтись. Но кромка неба уже начала зеленеть, а в траве всё шуршало. Какие-то крупные звери бродили рядом, то отступая, то возвращаясь. «Двое-трое, не больше,» - думал Гедимин, угрюмо щурясь на густую траву. «Чего им неймётся?»

Он уже хотел включить сканер и проверить, точно ли там гиены – в мозг медленно просачивались неприятные подозрения. Но тут на северо-востоке загудели моторы, вспыхнули фары, и сармат забыл о сканере и сорвал с плеча сфалт. «Мурты!»

«Стая» флипперов с приглушёнными двигателями, при слабых фарах, приближалась к стоянке, набирая ход. Гедимин выстрелил в небо. В ответ зажглись все бортовые огни. «Флипы» взревели, ускоряясь. «За нами,» - сармат обречённо сузил глаза. «Ну что ж…»

Защитное поле над стоянкой уплотнилось до белизны. Второе встало цепочкой невысоких гребней поперёк степи, на пути налётчиков. Гедимин прицелился в переднюю машину. Её уже было видно, и на плече её стрелка слабо блестел прицел «кинетики».

Выстрелить сармат не успел – флиппер вдруг вильнул и медленно завалился набок. Пилот, нелепо взмахнув руками, рухнул в траву. Засверкали лучи бластеров, громыхнула «кинетика», заорали люди. Ещё два «флипа» накренились и упали, остальные развернулись к чему-то невидимому. Гедимин схватился за сканер, но услышал под боком тихое рычание и испуганные крики и плач.

- Пёс!

Большая серая собака допрыгнула до воздуховода, но не удержалась на кромке защитного поля и свалилась в траву. Из воздуховода сверкнул луч бластера, но прошёл высоко над зверем, не зацепив его. Собака без единого звука отбежала и снова прыгнула – точно в воздуховод. Её голова и передние лапы уже были внутри купола, когда Гедимин выстрелил. Тело, разорванное надвое, развалилось на кромке защитного поля. Передняя часть упала внутрь. Гедимин услышал вопль Карсана и увидел вспышку.

- Пёс! – снова вскрикнул тонкий голос. Сармат прыжком обогнул купол. Вторая собака, встав на задние лапы, тянулась к воздуховоду. Гедимин не стал ждать, когда она разбежится и прыгнет.

Когда обугленный труп перестал дёргаться, Гедимин понял, что на севере стихла стрельба, и заглохли моторы. Но пара бортовых огней ещё не погасла. Сармат поднял сфалт и услышал звонкий крик – «чин-чик!».

- Чёрная Скала! – киеу, в боевой раскраске слившийся с сумерками, поднял светлые ладони. – Как вы тут? До вас не добрались?

- Только пара собак, - хмуро ответил Карсан из-под защитного поля. – Значит, за нами ехали от Емуртлы? Чуял же я, что дело нечисто…

Киеу дёрнул углом белого рта. Из-под прозрачного купола на него таращились напуганные путники. Видимо, Карсан, увидев собак, загнал всех людей в фургон – и теперь они выглядывали через боковые дверцы и верхний люк, ошалело мигая. Кто-то из детёнышей тихо всхлипывал.

- Теперь за вами не едут, - сказал киеу. – Вся стая лежит там. И их пёс тоже. Если ещё два подохли здесь…

- Их было не больше трёх, - буркнул Гедимин. «Идиот!» - вертелось в мозгу. «Чего сразу не включил сканер?! Собаки вертелись тут с вечера – а к утру привели хозяев…»

- Вам нужна помощь? – спросил он. – Все живы? Кто-нибудь ранен? Мы едем в Виккен, можем довезти…

Киеу невесело ухмыльнулся.

- Знаем, что в Виккен. От него за вами и ходим. Теперь пойдём вместе. Пока собираем трофеи, сварите нам горячего? За припасы не бойтесь – у нас есть, пополним.

…Когда двигатель «тягача» прогрелся, и все котелки были пристроены «на огонь», Гедимин отнёс дохлых псов далеко в степь на поживу гиенам и пошёл к месту ночной стычки. Уже посветлело, но фары ещё горели. Полтора десятка «чёрнолицых» (многие – с мокрыми повязками на свежих ожогах) уже содрали с убитых «муртов» верхнюю одежду, а с флипперов – меховые кошмы. Сейчас одни собирали трофеи, чтобы отнести на стоянку, а другие деловито уродовали трупы. Отрезанные головы без глаз, носов и языков насаживали на ветки ближайшего куста и раскладывали вокруг. Туда же вешали кисти рук. Один киеу сдирал шкуру с собаки.

- Чёрная Скала? – командир отряда насадил на ветку последнюю голову и смущённо оглянулся на сармата. – Не надо бы тебе на такое смотреть. Это – для ездоков. Пусть знают, что бывает, когда не хочешь торговать честно. Думали и твои вещи забрать, и свой «товар» вернуть. Пусть их жрут гиены!

Гедимин мрачно кивнул.

- Спасибо, что перехватили их. Женщины бы сильно испугались. Машины вам не нужны? Тогда я сломаю их.

- Ломай так, чтоб не починили! – усмехнулся киеу. – Мы сложим трофеи к вам на крышу? У вас там никто не едет?

Гедимин качнул головой.

- Тут много детей и больных. Занимайте крышу. Сами тоже садитесь. Я видел, у вас много обожжённых.

Киеу отмахнулся.

- Для такой охоты – считай, никого не задело. Ездоки совсем нас не ждали. Думали вдесятером навалиться на вас с Кайсаном. Крысы, а не воины!

Он собрал в охапку окровавленные куртки и ушёл к фургону. Гедимин покосился на «флипы» и перевёл взгляд на куст. Он пытался вспомнить лицо Лексы Рудова. Вроде бы изуродованные головы на кусту немного отличались – шириной черепа, высотой лба, числом зубов или старыми шрамами… «Наверное, Жеша узнала бы Рудова,» - подумал сармат, но тут же выкинул мысль из головы. Евжешу такое зрелище вряд ли порадовало бы – независимо от того, есть тут Рудов или нет…

Когда сармат вернулся на стоянку, все уже почти успокоились. Киеу сели у защитного поля, дорожными припасами и горячей едой обменивались через воздуховод. Дети выглядывали из фургона. Старшие женщины выбрались наружу. Вышел «бластерщик» и сел у «стены» на свёрнутую циновку. Он немного знал атлантисский, а киеу – северянский. О чём говорили, Гедимин не вслушивался. Он смотрел на руки и ноги облучённого. За ночь опухоли на суставах заметно уменьшились, и колени сгибались легче – и, видимо, без невыносимой боли.

- А ты многих вывез, Чёрная Скала, - сказал командир киеу. – Ездоки уже готовы продавать и детей, и своих отцов! Вот уж чего мы не знали…

- Не так уж готовы, - буркнул Карсан. – Не то не послали бы погоню. Я вот думаю про Лексу Рудова. Не он ли навёл?

- Среди трупов его нет, - пробормотал Гедимин, угрюмо щурясь. – Хотя – я людей плохо различаю…

Киеу криво ухмыльнулся.

- Зачем наводить? Псам нетрудно вас выследить. Где мы живём, и куда вы едете, мурты знали. Решили, что ночью застанут вас врасплох. Обычные повадки ездоков!

- Когда же у них уже машины закончатся?! – другой киеу сердито оскалился – и прикрыл рот ладонью, заметив напуганный взгляд из-под купола. Командир подобрал копьё и поднялся на ноги.

- Чёрная Скала, пора в дорогу. Слышишь вой гиен? Собираются на пир. Пусть едят спокойно!

03.03.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Ашкайяу, стойбище Виккен

На стоянках Гедимин ещё ставил защитное поле – но общее, и для фургона, и для походных шатров киеу. Первое время делил лагерь надвое «стеной» с широким проёмом, потом перестал. Пока «стена» была, киеу к фургону не подходили, но вот бывшие «мурты» наружу выбирались – приносили еду, устраивались у костров, пытались объясняться жестами и собранными по всему «отряду» обрывками атлантисских слов. Потом два лагеря и вовсе перемешались. Гедимин видел, как «мурты» вместе с киеу чистят и чинят трофейную одежду, ходят за дровами и водой и готовят на открытом огне. Дети освоились и бегали по стоянке. У них появились браслеты и налобные обручи, сплетённые из сухой травы, а на щеках – полосы чёрной краски.

- А ты умеешь лечить, - тихо сказала Маря на третий день, глядя на «бластерщиков». Оба сидели у костра киеу. Один пытался стругать деревяшку теслом из острого камня. Тесло, похоже, тут и сделали – из подвернувшегося обломка кремня и толстой ветки. Второй что-то рассказывал кочевникам, жестами изображая технологический процесс (кажется, сборку примитивного излучателя). Его пальцы гнулись тяжело, но боли он явно не чувствовал.

- Если бы флоний давали им сразу, они вообще не заболели бы, - сказал Гедимин. – И остальные восьмеро не умерли бы. В Емуртле нет флония? Как там вообще с лекарствами?

Маря протяжно вздохнула.

- Спирт и уголь. Кому повезло – хорошая еда и солнце. А для совсем особых случаев… - она быстро огляделась по сторонам и понизила голос. – Старые лекарства. Есть тайник. Там мало, скоро совсем не останется.

- Ими ты лечила Трину Фомину? – спросил Гедимин; в мозгу мелькнуло что-то про сепсис и антибиотики. «Хорошо всё-таки запаслись эти северяне. Жаль, мозгов с собой взяли мало. А дури – много.»

Маря дёрнула углом сморщенного рта.

- Догадался? А бойцы вот нет. А то я до костра не дожила бы. Фомин так орал, что про тайник все забыли.

Гедимин поморщился.

- Что им так дались сыновья? Не хватает самцов – так не ходили бы в набеги! Десятеро за нами погнались и сдохли. А сидели бы в Емуртле – были бы живы.

- Дураки, - криво ухмыльнулась «ведьма». – Всё делают по-дурацки. А у Фомина, к слову, была бы третья дочь. Повезло Трине, что не родила. Фомин её совсем забил бы.

Разговор у костра внезапно стих. Киеу смотрели на «ведьму» и сармата. «Бластерщик», хмурясь, тихо что-то объяснял им. Гедимин видел, как на чёрных лицах ходят желваки.

- А у ди… чёрнолицых что с лекарствами? – Маря тоже заметила чужие взгляды и резко помрачнела. – Только уголь, без спирта?.. Ну, еда у них лучше, и воздух и солнце – для всех. Люди от этого крепче. Но как лечить раненых?

Гедимин пожал плечами. Мысли о дезинфекции его тоже беспокоили. Он знал, что киеу обтираются водой с хвойным отваром и прожаривают одежду на горячих камнях. Но это были даже не бани Джайека и Верхнего Джайена. У тех степняков, по крайней мере, было мыло.

- А мыло в Емуртле делают? – спросил он. Маря растерянно хмыкнула.

- Мыло?.. А, ты про пенный порошок? Тот, которым стирают одежду и моют полы? Ну, делать не делают… Отцеживают из грязной воды. Вещь полезная. Но к чему ты его вспомнил?

- К спирту, - отозвался Гедимин. – Мыльный раствор тоже дезин… вытравливает заразу. Хотя бы сгоняет лишнюю. Я вам покажу, как его сделать. Пригодится.

- И нам тоже, - вступил в разговор Карсан; за последние дни его познания в северянском выросли на порядок. – Мыло – надо. У нас было. Забыли делать.

- Тогда и киеу, - к сармату подошёл один из кочевников. – Киеми рассказывают про разные полезные вещи. А как их делать, никто не помнит. Что там нужно, Чёрная Скала? Что-нибудь из развалин?

Гедимин качнул головой.

- Жир и настоянная зола. И ещё – хвойный отвар. И если найдёте – семена мохнатого дерева.

Киеу переглянулись.

- Дерево-мясоед? Уалькиеу растят его по ручьям. Добудем. А остальное – несложно. Уиккиеу уже близко. Доедем – расскажешь!

…На окраине Виккена, отодвинув плетень, быстро сооружали большой шатёр и сносили к нему циновки, очажные камни, шкуры и всякую утварь. Переселенцы из Емуртлы с опаской следили за всем этим из фургона. Маря, Таша и двое «бластерщиков» сидели на «тягаче» вместе с Карсаном и тихо обсуждали увиденное.

- Девятнадцать человек… - седой вождь киеу смотрел на фургон и едва заметно хмурился. – Пятеро детей, двое больных стариков, ослабленные женщины… Своей семьёй они не выживут. Мы поставили им шатёр – будет, где ночевать в первые дни. И разные семьи готовы взять их к себе. Уже многие вызвались. Но так много сразу не возьмёт никто. Спроси их – согласны жить по разным шатрам?

- Между собой им говорить дадут? – хмуро спросил Гедимин. – Встречаться, помогать в работе? Если вы их собрались посадить на привязь…

Вождя передёрнуло.

- Ради земли и неба! Чёрная Скала, ты в Емуртле увидел очень много дрянного. Мы, иккиеу, такое у себя не разводим! Все тут говорят, с кем хотят. И они будут. Дети будут с матерьми, сёстры – с братьями. И стариков поселят в удобстве и дадут дело по силам. Говорят, они были мастерами до болезни? Иккиеу всегда уважали мастеров.

Он замолчал – Карсан уже открыл фургон, и «мурты» перебирались в новый шатёр. Старшим детям на какой-то из стоянок сделали наножные обмотки. Они уже не дичились, и даже младшие – матери несли их, примотав к себе – не хныкали, а удивлённо выглядывали из свёртков.

- Вот как мы сделаем, - сказал вождь. – Сегодня они поживут в одном шатре. А завтра мы скажем, кто куда пойдёт на день. А ночью снова соберутся в шатре. И так – пока не привыкнут к новым местам. Чёрная Скала, ты никуда не спешишь? Побудешь тут, чтобы всем было спокойнее?

Гедимин мигнул.

- Побуду, - пообещал он. – Но между делом схожу в мёртвый город. На дне вашего убежища стоят ЛИЭ… альнкиты. Они вам ещё нужны?

Киеу сдержанно хмыкнул.

- Всё, что на дне, забирай. Если что-то не взяли, пока там можно было дышать – в мёртвый воздух за этим не полезут!

Мотор «тягача» загудел. Карсан из-за штурвала помахал Гедимину.

- Поставлю машину внизу! А завтра пойду в Аханкуа. Меня там заждались. Скажу Сергичу и Ксеше, что их родные живы и свободны.

Гедимин скупо улыбнулся. Он думал о варке мыла – и о миниатюрных жировых светильниках на замену тусклой и опасной лучине. Технологии, к которым аборигены уже готовы…

07.03.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Ашкайяу, стойбище Виккен

На северной окраине Куритибы в пыли отпечатались следы протекторов. На стене осевшего ангара чернела буква «ять». Гедимин хмыкнул, осмотрелся, - вглубь улицы «мурты» не сунулись, только оставили метку, оторвали пару листов фрила и с ними уехали. И неудивительно – сармат сам только что разгонял крыс, засевших в развалинах с баллистой. А стоило сунуться к зданиям, и шорохи и попискивания подозрительно стихали, а перекрытия и балки над головой становились неприятно неустойчивыми. «Ремонтное чутьё» сигналило о ловушках в каждом закоулке. Руины Куритибы принадлежали крысам, высокие крыши – стаям Клоа, и сармат, выбираясь из холодного лабиринта, думал, что это не худший вариант. Он даже не тронул баллисту, брошенную удирающим крысиным отрядом. «Пусть защищают развалины. Лучше крысы, чем ещё одно гнездо хентос.»

Гедимин с тоской оглянулся на груды обломков, - рилкар, тугоплавкий фрил, самые подходящие материалы для примитивного источника тепла и света… Решительно качнув головой, он вышел из города. «Материалы, которые у местных уже есть,» - напомнил он себе. «Глина, дерево, камень. Ничего техногенного. Им сейчас не до рилкара. И даже не до стекла. Хорошо, если найдут хотя бы медь и освоят сплавы…»

В Виккене Гедимина ждали. Уже всё было готово для пробной варки мыла, и сармат надеялся, что эксперимент не сорвался. Горшечники обещали обжечь пару-тройку заготовок для микрожирника. Переселенцы из Емуртлы осваивались на новом месте. Им легко давался язык – когда Гедимин уходил в Куритибу, они уже спокойно объяснялись с киеу и кэми. На смеси двух диалектов, с бурной жестикуляцией, - но, кажется, все всех понимали.

… - Чин-чик! – донеслось из травы. Сармат остановился. Киеу в травяной накидке выглянул из тени, сдержанно усмехаясь.

- Что в Старом Городе?

- Крысы, - отозвался Гедимин. – На севере видел следы муртов. Не влезли бы в город…

Киеу беспечно махнул рукой.

- За югом мы следим. А на север крысы их не пустят. Чёрная Скала, у нас с утра что-то доварилось. И этим намазали разную одежду. И руки. Посмотри, они не поторопились? Запах там такой… вся дичь разбежится!

…Мыло остыло, но твердеть и не думало. Готовой зеленовато-жёлтой массы хватило на маленькое желудёвое «ведёрко». «Много щёлока положили,» - сразу понял сармат. «Да ещё хвойный отвар… Так оно и с солью не застыло бы.»

- А пенится, - Маря, уже испытавшая мыло на себе, смотрела с одобрением. – Не хуже пенного порошка из Емуртлы. И вещи чистит неплохо. Да, ничуть не хуже. А в чистоте меньше заразы.

- Но пить это я не буду, - сказал киеу, нюхая выстиранный плащ. – Изнутри меня чистить не надо!

- А снаружи – можно, - один из местных медиков, тоже «первоиспытатель», разглядывал свежевымытые руки. – Прочищает до самых костей. Мокнущую кожу должно хорошо подсушивать.

- Как ты сказал, Чёрная Скала? Греть воду, этим добром натираться и водой смывать? – кто-то из воинов тронул ладонь «медика» и с сомнением покачал головой. – Разве что раз в неделю. И не перед охотой. И разбавить как следует.

- Больше хвои, - посоветовала женщина из «чёрнолицых». – И пахучих трав. Но вещи чистит, это да. Покажем уалькиеу. Они меньше охотятся. Им не страшно распугать дичь. Может, ещё чего придумают.

Старый вождь с кривой рукой перевёл взгляд на горшечницу – она уже принесла готовые «миски» и с нетерпением смотрела на сармата.

- Ну, теперь мы знаем, что можно сделать из жира, - вздохнул он. – Я бы сказал, что хороший жир лучше съесть. А крысиный на себя мазать неохота. Но с другой стороны… Не слушай меня, Чёрная Скала. Покажи, на что ещё годен жир.

…Сухой мох нашли быстро – тут его тоже зачем-то собирали и хранили. Жир был темнее, в тепле застывал плохо, колбаска-фитиль рвалась. Киеу принесли толстые нитки из шерсти и из волокон аменера, потом – волос Ифи. Гедимин пообещал проверить всё по очереди.

Жир загорелся легко. Горячий воздух быстро разошёлся по шатру. Кошки – запах мыла им не понравился, но на новый эксперимент они опять прибежали – навострили уши и принюхались.

- Жар, как от хорошего костра, - заметил кто-то из киеу. – Не знаю, как насчёт света, но зимой у такой штуки враз согреешься.

- Светит тоже хорошо, - сказал другой. – Но летом с такой штукой жарко. И пахнет… Так все гиены сбегутся!

- Да, жарковато для лета, - согласился вождь. – Это на зиму, для большого шатра. А чтобы немного посветить… Может, миски велики? Или их прикрыть, чтобы жар не так шёл?

- Тогда свет тоже не пойдёт, - возразил другой. – Или огонь погаснет.

Гедимин покосился на «бластерщиков». Они тоже пришли посмотреть на эксперимент, и их усадили «в первом ряду». Оба уже переоделись из обносков «меченых» в добротные рубахи и вязаные штаны, им дали обувь из мягкой кожи, татуировки замазали чёрной глиной – получилась «кэмийская раскраска». Сармат знал, что один поселенец перебрался к мастерам по дереву и в общий шатёр не возвращался даже на ночь. Второй поселился в другом клане, и ему доверили толочь орехи. Сейчас он смотрел на жирник и задумчиво щурился, потирая белую щетину на подбородке. «Грамотные,» - мелькнуло в голове у Гедимина. «Может, он что-то читал о примитивных технологиях?»

- Ты что-то вспоминаешь? – осторожно спросил он. Переселенец едва заметно вздрогнул.

- Очень давно, когда экраны внизу ещё горели… - неохотно пробормотал он. – Тогда уже не пускали, но можно было пролезть. Мы бегали по ночам. Включали и тыкали наугад. Иногда были живые картинки, иногда – просто. Чаще буквы. Много, долго читать. И была картинка…

Всё его лицо сморщилось – ушедшее на дно памяти нелегко было выловить.

- Человек шёл в темноте. И такую штуку нёс. Перед собой, держа за ручку… гнутую ручку. А тут был хоботок. Из него огонь. Слабый, как пучок лучин. Но искры не падали. И там тоже был жир. Жидкий жир. И какая-то нитка…

Он замолчал и беспомощно пожал плечами.

- Нас тогда поймали и побили. Поэтому, наверное, запомнилось. Человек и эта плоская штука с огнём.

«А я про такие не читал,» - подумал Гедимин. «Или забыл. Тут бы хорошую базу по примитивным технологиям… Может, в Емуртле она и была? Только её не изучали…»

- Я попробую узнать про ту штуку, - пообещал сармат. – А вот экраны…

Он оглянулся на других «муртов».

- Экраны в Емуртле ещё горят? Или остались записи с них? О ремёслах, о лечении… Маря, может, ты видела?

Лекарка – тоже с чёрными щеками, с костяным гребнем в блестящих собранных в пучок волосах, в летнем двуцветном пончо – растерянно смотрела на сармата.

- Экраны внизу? Я их видеть видела, даже недавно. Только уже ничего не горело. Наша старшая читала нам с серых листов. Тонкие такие, свёрнутые в трубку. Все в мелких значках с двух сторон. И рисунки там тоже были. Как колоть, как зашивать. Где у человека что внутри. Но про горящий жир там не было. Только про ожоги. Как их лечить. Может, где-то есть другие листы? У механиков там. Или у цеховых. Нас-то кто туда пустит…

- Понятно… - протянул Гедимин. – А кто из вас умеет читать?

«Мурты» переглянулись.

- Мы умеем, - напомнил «бластерщик». – Только по-нашему. А девок вроде не учат.

Гедимин оглянулся на вождя киеу.

- А у вас есть записи из убежища? Вы умеете читать их?

Он вспомнил мёртвые телекомпы в информатории Куритибы. Когда-то они были в ходу, и ещё как, - до истёртых клавиш и вмятин на сенсорных экранах. Можно было отследить, как одни гасли, из них доставали исправные детали, ставили на другие, ещё рабочие… А потом всё погасло, и уже навсегда.

- Чего ж не уметь, - проворчал кочевник. – Только у нас мало. И не на листах. Записи на шкурах, с рисунками. Но про жировые светильники там нет. Шкура про разделку туши. Шкура, как ставить шатёр. Шкура про одежду и корзины. И про лечение тоже есть. Могу показать. Но тебе, Чёрная Скала, вряд ли будет интересно. Там про то, как жить в степи. Для тех, кто ещё не умел.

- Хорошо, что вы сохранили записи, - Гедимин слегка наклонил голову. – А новые делаете? Если узнаете что-то, чего на старых шкурах нет?

- Само собой, - вождь даже удивился. – Про травы и краски, например, - там ничего не было. Даже про Дерево Ифи и ванкасу. И про орехи в шишках. Когда набирается на новую шкуру – сходимся и записываем.

- Ты говорил – можешь эти записи показать?

…Это были шкуры вилорогов, тщательно выскобленные с двух сторон, с целыми лапами – ими свитки обвязывали. Пигмент – жир с золой и чёрной глиной – ложился неровно, значки получались крупными, а фразы – отрывистыми. Сперва делали рисунки – схему звериной туши, или чертёж шатра, или способы переплетения нитей – а потом «обвивали» их текстом. Из знаков препинания уцелело два – точка и тире, слова читались на киеуский «подвывающий» манер, и за ним потерялось несколько букв – для них у киеу не осталось звуков. Но всё же они сохранили письменность…

Из плетёного короба со шкурами выпал обрезок коры – полоса, спущенная с молодого побега Дерева Ифи. Гедимин успел заметить на ней буквы, прежде чем сердитый киеу подобрал её и сунул за голенище.

- Что там было? – спросил сармат. – Я читать не буду. Это какая-то простая запись?

- А, - киеу сдвинул брови. – Кто-то обронил в короб. Дорожная записка, ничего интересного – «скучаю, жду встречи, охота задалась». Прошлогодняя, если не старше, - кора уже потемнела. Чего бы всем свои вещи не держать при себе?..

Гедимин мигнул.

- То есть – таких штук много? Любой охотник может сделать ещё одну?

- А что сложного? – удивился киеу. – Только найди, кто бы её передал. Как только кто-то из Аханкуа сюда собирается, сразу его грузят такими записками. Кайсан с тобой пришёл – привёз десяток. Странно, что тебе их не насовали!

- Я о них даже не слышал, - пробормотал Гедимин, глядя на потемневшую полоску засохшей коры. Пока она была свежей, знаки на ней процарапывались легко. Их ещё можно было прочитать – два имени, связанные парой букв, черта и ещё пара имён, а дальше – незнакомые значки, явно не атлантисские и даже не северянские. Это скорее были очень упрощённые картинки – грустное лицо, два обнимающихся конуса с руками и горка схематичных бычьих черепов, нацарапанных друг поверх друга – видимо, изображение удачной охоты. «Мать моя колба…» - Гедимин смотрел на знаки и растерянно качал головой. «Это они забывают письменность – или нарабатывают новую?»

- Алькау тоже пишут? И на коре, и на больших шкурах? – спросил он. – А кэми?

- Уалькиеу – пишут, само собой. И киеми уже научились, - ответил вождь. – У них немного свои знаки, но мы понимаем. И они нас тоже. А что, не у всех людей так? Даже люди-кошки пишут. И разными значками. На каких-то странных листах, длинных и лёгких. Что за листья?

- Аска, тростниковая бумага, - рассеянно ответил Гедимин – его сейчас волновало другое. – Скажи своим – пусть научат женщин из Емуртлы местным значкам. Ездоки их совсем не учили. Так, чтобы хоть дорожную записку могли написать.

- Научим, - пообещал киеу. – Им скверно жилось в развалинах. Но они хорошо всему учатся. Чёрная Скала, а всё-таки – как делают листы из тростника? Мы много чего делаем из травы. Но как на ней пишут?

08.03.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Ашкайяу, стойбище Виккен

«Тягач» надсадно взревел, просел едва ли не до земли, штурвал затрещал – но всё же повозка сдвинулась с места. Гедимин выдохнул, ослабил хватку на «рогах» штурвала, надул ослабшую «подушку» защитного поля и попробовал ещё раз. Фургон проехал десяток шагов вдоль холма, переваливаясь через камни и кочки. Сверху одобрительно зацокали, кто-то крикнул по-птичьи.

«Ехать можно,» - Гедимин слез с седла. «Неудобно, но терпимо. Будет совсем плохо – поведу за штурвал. Но в Алькау эту штуку надо перегнать. Пригодится.»

- Забирай свой трофей, - сказал вождь Виккена, едва взглянув на повозку. – В Уалькиеу найдётся погонщик для него. Киеми, которые умеют ездить, в основном там. Только не суйся один в развалины, ладно? Ни к муртам, ни к улфам. Воины уалькиеу тебе помогут, только скажи.

- Я знаю, - проворчал Гедимин. – Но для них это большой риск. Я в броне, а они – нет.

- Ты на виду, а они – нет, - отозвался киеу. - Ты умеешь прятаться. Но с полной повозкой женщин и детей тебя найдут сразу. Как скалу на равнине. Чересчур ты всё-таки уверен…

…Фургон, покачиваясь на «подушке» защитного поля, отъезжал от холмов Виккена. Уже было не слышно, как с хрустом «разделывают» свеженарезанный тростник. Гедимин жалел, что не увидит, чем закончится эксперимент с папирусом, но он и так в Виккене задержался. Он оглянулся на стойбище – оно уже еле виднелось за уступами холмов. На опушке ближайшей рощи гудели пчёлы – там стоял «улей» киеу, здоровенное пустотелое бревно с глиняной затычкой. «Не спросил, как добывают мёд,» - подумал он. «И зачем следят за эльфами. Много о чём не спросил. Ладно, уточню в Алькау.»

14.03.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Илки, посёлок Шеан

В траве мелькали то мохнатые пчёлы, то колеи от протекторов, то остатки гиеньих трапез. Гедимин косился на них, не сбавляя ход. Его мысли были заняты другим.

«Жирник я сделал правильно,» - думал он, вспоминая лесное стойбище на севере. «Только это именно отопительный жирник. Печка. Горящая масса жира даёт сильный жар. А если нужен только свет – гореть должен фитиль. Толстая нить, пропитанная жиром. Пропитка пойдёт своим ходом, если такую нить опустить в жидкое топливо. Тогда нужна небольшая чашка с жёлобом для горящего конца фитиля. С высокими стенками. И, видимо, с рукояткой. Как и говорил бластерщик. Надо будет попро…»

Мотор громко чихнул и заглох. Гедимин прыгнул вбок, прокатился по траве, поднялся и угрюмо сощурился на машину. Повезло, что ехала она небыстро, иначе сармат «улетел» бы вместе с выломанным штурвалом. А так «рога» остались на месте – и за них, похоже, машину предстояло вести остаток пути до Алькау.

Гедимин вскрыл корпус – скорее по привычке, чем на что-то надеясь. И без того было видно, что флиппер исправен – так же, как при выезде из Виккена. И так же очевидно было, что, едва сармат вернётся за штурвал, машина снова заглохнет.

«Каждый раз одно и то же…» - Гедимин со вздохом завёл мотор и ухватился одной рукой за «рог». Машина легко сдвинулась с места. «М-да. Ладно, до посёлка по тихой местности я её доведу. А там – или искать пилота, или ставить лучевое крыло.»

…До реки Илки оставалось недалеко. Здесь, как и в верховьях, она была неторопливой, узкой, тонущей в тростниках. Дальше на юг, с поглощением мощного притока и сменой рельефа, она разливалась и набирала ход, «подпиливая» подножия холмов. Холмы пока держались, и на юго-восток Илки уходила широкими петлями. И перетаскивать через неё фургон лучше было тут, не доходя до слияния двух рек, - через два неглубоких потока, а не через один мощный.

Сармат рассчитывал на тростники – для переправы пригодились бы понтоны. Но издалека было видно, что заросли на обоих берегах Илки сильно поредели. Прошлогодний тростник вырубили, молодые побеги поднимались буйно, но для понтонов ещё не годились. Гедимин посмотрел вдоль расчищенного русла сперва на север, потом на юг – и увидел мостки речной пристани, а чуть в стороне, на берегу – постройки с островерхими крышами, поднятые на сваи. У посёлка не было ни ограды, ни караульных постов. Под навесами у каждой постройки лежали горы тростника. На солнечных террасах белели длинные растянутые полотнища аски. Из домов доносился хруст, шорох, иногда – мяукающие голоса. С террасы, придерживая край зеленовато-жёлтой «бумажной» ленты, выглянула кимея в безрукавке.

- Древний Странник! – её уши встали торчком. – Кимеи, смотрите! Странник пришёл!

…В тростниковые хижины на сваях нечего было и соваться – Гедимин снёс бы любую кимейскую постройку случайным движением плеча. «Жильё» мгновенно соорудили из горы тростника, циновок и шкур, принесли травяной отвар с плавающими в нём цветками и квашеную рыбу. Самые любопытные жители сели вокруг на принесённые чурбачки, с крыши сквозь щели в навесе глазели детёныши, а из папирусных «цехов» с щелястыми стенами любое слово было слышно тем, кто всё-таки пошёл работать. Гедимин думал, что в кимейском посёлке нечасто что-то происходит – иначе не успевали бы сделать и десятка свитков за год.

- Алькау? Ты ищешь город Алькау? – тёмно-серая кимея протянула короткопалую руку к значку на голографической карте. – Да, верно, он здесь, на северном изгибе Илки. И верно – никаких развалин там не было. Только холм с железной дверью. Мы бы сами не знали, если бы сиригны не рассказали нам.

Она оглянулась на другую кимею, светло-серую с чёрными пятнами.

- Да, я туда ходила, когда узнала о лязге под землёй, - подтвердила та. – На берегах Илки много холмов. И этот на вид был обычным. Сиригны видели железную дверь и ходы под землёй. Но им обычно всё равно, кто где живёт. А тут дверь начала шевелиться и лязгать. Корни крепко сплелись на склоне и мешали ей открыться. Сиригны ночью расцепили их и дали земле осыпаться. А утром холм отворился, и люди вышли. Их город теперь там, на холмах у железных ворот. У них поля на склонах и хищные сады в низинах.

- Надо бы и нам посадить такой сад, - заметила третья кимея, без свитка, в широких штанах с «эльфийской резинкой» внизу штанин. – Рыба всё-таки приедается. Но пока некогда. Такое время, что всем вокруг нужны свитки! Микана приплывут – попросим саженцев к весне.

- Микана? – Гедимин нашёл на карте Рааласу и спустился взглядом к Фиранкане. – Их лодки сюда поднимаются?

Кимеи, не сговариваясь, указали на дощатые причалы. У одного из них покачивались тростниковые лодочки рыбаков. Но вся конструкция явно предназначалась для чего-то более крупного.

- Они и в Скеллин заходят. Но сюда удобнее, - сказала серая кимея. – Свитки для них мы делаем и храним здесь, в Шеане. А на озере – уже для себя.

«Так у них ещё и международная торговля? Экспорт папируса?» - Гедимин еле удержался, чтобы не хмыкнуть. Международная торговля (или обмен услугами?) у кимей была не первый год, возможно, даже не первый век, - откуда-то у них брались явно не кимейские изделия, и во множестве. Но масштабы… От сочетания слов «международная торговля» и вида дощатых мостков у реки сармата тянуло на глупые смешки.

Он перевёл взгляд на карту, снова «прошёл» от Фиранканы до озера Скеллин – и тронул когтем новую отметку на изгибе русла Илки.

- Выходит, человеческий город уже не первый год на их пути? Они его тоже видели? Что-нибудь говорили?

Кимеи переглянулись.

- Древний Странник, ты же знаешь микана. Чужие дела редко их занимают. Мало ли кто там глазеет с холма…

- Значит, в контакт не вступали – ни они с людьми, ни люди с ними? И нападений не было тоже?

Кимея шевельнула ухом.

- Разумное существо не будет нападать на микана. А с неразумными, Странник, ты бы не дружил.

«Я не дружу,» - Гедимин слегка сузил глаза. «Я отслеживаю развитие цивилизации.»

- Пора идти, - он выключил передатчик и пошевелился, показывая, что сейчас встанет, и лучше не сидеть на дороге. – Мне ещё фургон через реку перетаскивать.

- Пора? В ночь? – кимеи переглянулись. – Ничего не хочешь ни спросить, ни рассказать? Подожди всё-таки до утра. Агва уже дремлют, ты их растревожишь. А с фургоном мы поможем.

15.03.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Илки, посёлок Шеан

Утром фургон уже стоял на дальнем берегу. Там Гедимин нашёл его, когда открыл глаза и недовольно сощурился на солнце над горизонтом. Разумеется, с кимеями он проболтал полночи. Последние записи они делали в свете стеклянного шарика, вынесенного из хижины. Этот «образец технологий» Гедимин потрогал и даже просканировал. Сканер показал лучевую рябь, «ремонтное чутьё» - сплав кварца и рилкара и толстые стенки пустотелой колбы. Вещество «фонило» и светилось – и для применения в посёлках людей не подходило. Да сармат подозревал, что его и изготовить не смогут – от шарика «пахло» эльфийской печью на листьях Тунги.

- Холодный огонь из Фиранканы, - пятнистая кимея качнула «фонарь» на ладонях. – Рядом со свитками, да тёплой ночью горячий огонь нехорош. Много жара, сажи и копоти. Да ещё, храни Омнекса, искры!

Гедимин мигнул. «База по примитивным технологиям?» - мелькнуло в голове. «Теск, разуй глаза и уши! Вот тебе база…»

Кимеи взглянули на схему, наспех начерченную на экране, - чашка с жидким жиром, толстый фитиль, примитивный зажим-фиксатор – и обменялись отрывистым мяуканьем.

- Морские лампы наннов! – серая кимея повернулась к Гедимину. – Да, так они их и делали, пока жили в Энгейе, у моря. И в Наэнгейе, пока её не накрыла волна. А вдали от побережья уже не делали.

- Почему? – Гедимин впитал на лету крупный кусок информации, успев только выхватить наннские корни «на» - «новый» и «эн» - «город»… и вспомнил, что ничего подобного от самих наннов не слышал. И у моря их поселений не встречал. Хотя места на побережье было полно – даже и сейчас, когда эльфы застроили устья крупных рек…

Кимеи переглянулись.

- Сами ворчат, что дорого, - помедлив, ответила пятнистая. – Но все знают – чтобы не вспоминать. Ни Энгейю, ни волну. С тех же дней не живут у моря. И с людьми не…

- Довольно об этом, - оборвала её серая. – Древний Странник, ты остановил рассказ на…

Гедимин тогда вернулся к рассказу, но сейчас, пока он по дну переходил реку и отмахивался от проснувшегося Агва и ледяных ручьёв под скафандром, непонятные фразы снова всплыли в мозгу. «Морские лампы. На жиру. Вдали от моря их делать дорого. Почему? Жир, глина, шерстяная нить в степи и на побережье стоят одинаково. Какой-то компонент, доступный только в море… При их уровне технологий – видимо, соль. Да, в соль тут много чего упирается. Но зачем она для светильников? Важный компонент – но чего именно? Надо бы добыть материалы и проверить…»

Он уже вышел на берег, когда невидимая холодная волна накрыла его с головой. Он повернулся к реке, сердито щурясь. Настоящую, не иллюзорную волну такой высоты Илки не выдала бы и посреди урагана.

Усатая морда Агва выглянула из воды.

- Соберёшься опять переходить реку с этой штукой – сперва позови нас. Мы поможем. А тростник изводить незачем. У птиц и рыб там гнёзда.

- Вот кимеям и эльфам об этом скажи, - проворчал Гедимин, смыкая височные пластины и пристально глядя на «тягач». Агва всё-таки исхитрились не утопить ни мотор, ни аккумулятор, даже клеммы не замочили. «Интересно, как они вообще справились?» - он в поисках воды осмотрел фургон, но и там внутри было сухо. Намокли только протекторы. «Ладно, на следующей реке увижу сам.»

- Спасибо! – запоздало крикнул он, оглянувшись на тихую реку. На том берегу кимеи вешали пустые сети на просушку и поднимали связки тростника в папирусный «цех». Кто-то из них повернулся к сармату и протяжно мяукнул в ответ.

19.03.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Илки, город Алькау

На каменистом холме поодаль от приречной гряды подрастал можжевельник. А к склону холма кто-то прислонил обгорелый флиппер с буквой «ять» на борту. Под машиной лежали три черепа. Ещё несколько белели в траве – гиены унесли их и погрызли, оставив следы зубов. «Очистку» завершили муравьи, но глубокие выбоины на кости ещё были заметны. «Предостерегающий знак?» - Гедимин с кривой ухмылкой огляделся по сторонам. Отсюда уже были видны мелкие зубцы на дальнем холме и тёмные пятна, «стекающие» по складчатому склону. До города Алькау оставалось совсем немного – и рядом наверняка были сторожевые посты.

…С утра было солнце, но сейчас небо потемнело от туч, и на горизонте засверкало. Гедимин накрыл фургон защитным полем и ускорил шаг. Здесь, недалеко от «дождевой горы», летние ливни случались часто. Вода переполнила ручьи и затопила низины, залив корни ванкасы. Теперь они шевелились под водой, процеживая глинистую муть со склонов. Под кожистыми листьями Гедимин увидел созревающие плоды. Они уже были крупнее, чем спелая ванкаса из сухих степей, - вода вдобавок к жаре шла дереву на пользу. Его тут часто подкармливали – сармат разглядел под корешками изъеденные кости и россыпь зубов. Зубы «переварить» было труднее – от «подкормки» только они и оставались. Гедимин невольно задержался на них взглядом – не видно ли человечьих?

…Когда сармат втиснулся под навес, грозу уже понесло дальше на восток. С крыш ещё лило, но сквозь крупные капли виднелось яркое солнце. Человек с лицом, сплошь покрытым чёрными полосами и красными пятнами, сдержанно хмыкнул.

- Нет, Чёрная Скала. Мы человечину не едим. И то, что выросло на ней, тоже. И кевы не едят. Правда, не едят. Даже ездоков. Нам всем эта стрельба в степи поперёк горла. Полно дел – расширить поля, поставить загоны, достроить солеварню. Глина постоянно нужна. И медь никак не попадается, только дразнит зеленью. Когда нам воевать?!

Этот поселенец на вид был моложе, чем другие вожди Алькау, - Гедимин видел совсем седых, а у этого только волосы на висках побелели. Он сильно хромал, даже опираясь на палку, но тёмные глаза сверкали ярко.

«Солеварня? Медь?» - сармат навострил уши.

- Как новые поселенцы? Освоились? – спросил он. – Говорят, их машины не завелись по весне…

Алькау тяжело вздохнул.

- Да, копать пришлось по старинке. Мы уже привыкли, а им было досадно. Твой фургон тоже недолго проживёт. Не знаю, почему так. Но после открытия ворот техника даже в убежище стала сбоить.

Гедимин покосился на дозиметр. ЭСТ-излучение тут было сильнее, чем в Виккене, - видимо, в местной глине, из которой алькау строили дома, была примесь ирренция. Но в Старых Городах фон был гораздо «гуще», а «флипы» ездили, и «кинетика» стреляла. «А лучше бы наоборот – там ломалось, а тут ездило,» - думал сармат. «Хентос всё равно ничего не сеют и ни с кем не торгуют. Сидели бы тихо по норам…»

- Чёрная Скала! – под навес, на ходу сбрасывая мокрый травяной плащ, влетел Райдег из племени кэми. – Уф!

Он повернулся к вождю и приветственно помахал ладонью.

- Поля всё-таки не смыло! Вода уходит быстро – корни не сгниют. А зелень растёт буйно. Стебли уже в два пальца толщиной! Похоже, початки, что мы видели в Нейе, - далеко не предел…

Алькау сдержанно кивнул.

- Я видел семена, сравнивал с нашими. Что ж, подождём початков.

- Чёрная Скала! – Райдег повернулся к сармату. – Мы тогда тебя не спросили. А нанны отвечали как-то странно. Или нам не хватило языка их понять. Про поля они очень старательно объясняли. Но всё равно… Этот их «сар» - это явно два разных растения. Так какое из них сар, и как называется второе?

- Са-ар, - зачем-то поправил Гедимин. – «Золото рек». Это у них общий термин. Злак и бобы всегда сажают вместе. Не слышал, чтобы их называли по отдельности.

- Золото рек? – алькау негромко усмехнулся. Кэми шумно вздохнул.

- Эх, золото… Значит, названия придётся давать нам. Может, «сар» и «сара»? Или «сарка» и «сарья»?.. Чёрная Скала, а как тут с настоящим золотом? Которое металл?

Гедимин мигнул, припоминая все эльфийские цацки. Кажется, эльфам больше нравился белый металл… хотя – по ним всё равно нельзя было судить, из своего мира они могли привезти что угодно.

Алькау хмыкнул.

- Вайдже, на что тебе золото? Лучше бы спросил про медь!

- Медь есть, - отозвался Гедимин, вынырнув из воспоминаний о цацках… да, микана любили ими обвешаться. – На юго-востоке точно лежат медистые песчаники. Пласт у самой поверхности. Эльфы там активно его разрабатывают…

- Стой! – перебил его Райдег. На слове «эльфы» он дёрнулся и едва не упал со скамьи.

- Эльфы?! Так это, правда, они? Тут весь посёлок глазел на белые корабли… Так это в самом деле эльфы?!

Гедимин растерянно пожал плечами.

- Соседи их так называют. Народ микана. Да, они ходят по реке в верховья за папирусом. К ним не лезьте. Руки оборвёт, мозги расплавит.

Райдег снова сполз на край скамьи, пристально глядя на сармата.

- А «не лезть» - это значит…

Алькау досадливо поморщился.

- Вайдже, ну что тебе до мимопроплывающих? Чёрная Скала! Может, ты помнишь, где лежит этот рудный пласт? А то мы второй год его ловим – и всё без толку.

…В длинной плетёной торбе лежали мелкие красные камешки с зеленоватыми пятнами. Гедимин поворошил их когтем – и покачал головой. Медь тут, конечно, была. И сольвентная скважина (или мощный обогатительный комбинат ещё более давних времён) её извлекли бы. Но выжать что-то из такой руды с помощью глинобитного горна без мехов…

- Так и знал, - вздохнул алькау. – Дразнит зеленью и не даётся. Ладно, ищем дальше. Теперь будем знать, что пласт точно есть. Осталось в него попасть…

Снаружи быстро темнело, а на горизонте снова громыхало. Под навес внесли подставку с лучиной и желудёвые «ведёрки» с горячим варевом. В желтоватой густой смеси Гедимин разглядел куски рыбы.

- Тут матла, - Гедимину протянули маленькую чашку с красной жижей. – Ты её ешь? Кевы очень любят, а у нас – кто как.

Сармат качнул головой, но чашку перехватил. Ему не показалось – местная «матла» была гораздо светлее «туматлы» из Виккена.

- А? Ну да, там она тёмно-красная, - алькау заглянул в чашку и сдержанно хмыкнул. – Там и сами ягоды тёмные, почти чёрные. У нас почему-то рыжие. Хотя из тех же семян. Что-то не то в земле. Или в воде. Так ты это ешь?

…Кто-то незаметно унёс пустую посуду. Снаружи прошла вечерняя гроза, и уже не капало с крыш, но стало ещё темнее. Гедимин перевёл дух и протянул поселенцам куски коры с наскоро нацарапанными схемами.

- М-да, - пробормотал вождь алькау, глядя на расходящихся жителей. – Озадачил ты, конечно, всех. Но посмотрим. Вернуть хоть что-то из того, что было у предков, - это было бы хорошо.

- Мыло – очень полезная штука, - подтвердил Райдег. – Для хорошей купальни ещё бы водяной насос…

Алькау вздохнул.

- Какой тебе насос без металла?!

- С металлом я помогу, - пообещал Гедимин. – Медистые песчаники лежат линзами. Может, даже совсем рядом, но в стороне от реки. Вам не видно, а сканер найдёт. Но сначала съезжу в Улфу… и мне нужна будет помощь. В Алькау есть место для десятка-другого новых поселенцев? Скорее всего – больных и ослабленных, никогда не живших в пустошах?

При слове «Улфа» оба вождя – и алькау, и кэми – вздрогнули. Кто-то с чёрным лицом, уже задремавший в углу, вскинулся и привстал с циновки.

- Место найдётся. Рассказывай!

…Поселенцы переглянулись.

- Поеду я, - хмуро сказал Райдег. – И явно нужны будут воины. Улфы не лучше халагов – и не глупее муртов. А на дороге река. И на переправе мы станем хорошей мишенью. Я соберу…

- Твои пусть смотрят за полями, - перебил его алькау. – Отряд соберу я. А на обмен… Улфы любят черепа и зубы хищников. А мы на гиен не охотимся. Трофейная одежда… Спрошу у кевов. Мы стараемся ничего с трупов не брать. Тут, где жарко и сыро, очень хорошо плодится зараза. Как ни прожаривай, а кто-нибудь заболеет.

- Найдём трофеи, - пообещал разбуженный киеу, выйдя из тени. – Зря говоришь про болезнь. В этом году всё тихо.

Алькау хмыкнул.

- Конечно. Год только начался. А в прошлом кто всю соль выпил?.. Да, несите всё, что есть. Пусть улфы сами болеют своей заразой?

«Пили соль? Из-за кишечной инфекции?» - Гедимин вспомнил рассказы о вспышках болезней после контакта с хентос. «Даже прожарка не помогает? И иммунитет не нарабатывается?.. Hasu! Видимо, это что-то легкомутирующее. И мутирует оно прямо в убежище, на улфах, - степнякам достаётся результат…»

- Улфы тоже болеют? – переспросил он. – Ясно. Тогда с переселенцами надо бы осторожнее. Сможете поставить им хижину на непроходном месте ниже по течению? И – кто из киеу болел в самый последний раз? Надо бы их найти. Чтобы с новичками первое время общались только они. И руки потом мыли с мылом.

23.03.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Илки, Старый Город Улфа

Над ручьём цвели рододендроны. Издалека был слышен низкочастотный гул – красные пчёлы проложили «шоссе» между цветущими зарослями и соседней рощей.

- А вот это мы объедем, - пробормотал Райдег, поворачивая штурвал прочь от ручейка. Гедимин покосился на пчёл и подумал о защитном поле. Киеу, идущие под маскировкой, тоже о чём-то таком подумали, - все шорохи и неясные тени в траве сместились вниз по ручью, огибая кусты. Пчёлы сердито гудели вслед.

…Фургон вывернул на холм над широкой рекой и остановился. Киеу выглянул из верхнего люка, приложив ладонь ко лбу.

- Взяли далеко к северу, - недовольно сказал он. – Улфа во-он там. Но здесь не спуститься. Пологий берег – южнее.

- Переправляться напротив Улфы? – Райдег поморщился. – Думаешь, нас не заметят?

- Пусть замечают, - буркнул Гедимин, перекладывая сфалт на плечо. – На переправе мы разделимся. Я пойду с фургоном и стяну стрелков на себя. А вы переберётесь в стороне – и тихо. Райдег, потом найдёшь меня на окраине? В городе ты будешь нужен.

Райдег невесело усмехнулся.

- Зачем искать? Я тебя и не потеряю. Я тут, за штурвалом. Поведу фургон и на переправе, и за ней.

Гедимин хотел поспорить, но взглянул Райдегу в глаза – и молча взялся за генератор защитного поля.

- А вот обратный путь… - киеу с крыши посмотрел на север. – Придётся сделать хороший крюк вверх по реке. Подальше от двуногих крыс. Они за нами точно увяжутся.

…Агва «облокотился» на воду и шевельнул усами. Смотрел он не на Гедимина, зашедшего по колено в реку, а на кусты чуть выше по течению.

- Прячетесь? От разных крыс? Полезно. Ладно, пропустим. Пусть потрогают воду, досчитают до двадцати – и плывут. А вот с твоей штуковиной будет сложнее…

- Я бы сам держал её снизу, - буркнул Гедимин и угрюмо сощурился на развалины, «выползшие» на дальний берег. – Но надо прикрывать от стрелков. Вижу, в городе уже сигналят.

Агва фыркнул в усы.

- Тут – самая удобная переправа. Люди даже паром сооружали. Но тем, кто засел на западе, тут тоже удобно. Эти пока паром не строят… Подожди. Штуковина – тяжёлая. Может, ей по дну проехать?

Райдег беспокойно зашевелился.

- Если что – я бы рад. Но под водой дышать не умею.

- Поможем, - пообещал Агва. Гедимин задумчиво посмотрел на огоньки сигналов на высотках Улфы.

- Мы ничего на дне не поломаем? – спросил он. – Тогда – подождите. Я оберну машину полем, и мы вернёмся. Райдег, давай за кусты!

Отогнать машину пришлось далеко. С высоток широкий просвет меж холмов был виден, как на ладони, и редкие заросли не помогали. Гедимин заметил следы свежей вырубки – «улфы» убрали кусты с переправы и «проездили» размытую, но широкую и уже хорошо заметную «трассу», прибив колёсами траву.

Там, откуда высотки были не видны, машину остановили. Райдег, прикинув что-то в уме, пристегнулся поясным ремнём к «флипу» и следил из седла, как Гедимин оборачивает уязвимые узлы защитным полем.

- Так и оставим. Перегреться не должно, - вслух подумал сармат, заводя для проверки мотор. Про человека он вспомнил, когда тот шевельнулся.

- Стой! Теперь ты, - он свернул вокруг Райдега «колбу» с высоким «горлом». – Дышать можешь?

- Вроде бы, - донеслось из полупрозрачной «колбы». – Я с этой фляжкой не всплыву? Чую, река её будет выталкивать…

- Будет. Всплыть не должен, - буркнул Гедимин. – Точно не хочешь переправиться с отрядом?

- Они уже на том берегу, - отозвался Райдег. – А в одиночку я под плывущий лист не замаскируюсь. Киеу умеют, а нам не даётся. Колдовство какое-то…

Сармат невесело хмыкнул.

- Ладно. Едем.

…Гедимин следил за «колбой», пока она уходила под воду, и наращивал её «горло», вытягивая над волнами. Если присмотреться, тёмное пятно машины и странный воздушный пузырь можно было различить. «Сверху нас, наверное, видно,» - думал сармат, уходя в воду вслед за фургоном. «Будут стрелять? Нас вода прикрывает, а Агва вроде умеют уклоняться…»

Идти (и ехать) по каменистому дну оказалось неожиданно легко. Гедимин, подняв руку над головой, ощутил перепад плотности – как будто через реку проложили коридор «разреженной» воды, и она не выталкивала машину и сармата с прежней силой. На запястье горел жёлтый светодиод – с ЭСТ-излучением вокруг тоже что-то происходило. «Потом посмотрю, что запишется,» - думал Гедимин, из-под воды щурясь на высотки. Их нельзя было упускать из виду.

Едва над крышей фургона осталось полметра воды, сармат уплотнил защитное поле – и вовремя. Не успел он высунуть из реки макушку, как сверху громыхнуло. Поле пошло рябью. Вода всплеснула, поглотив мелкие осколки. На дальней высотке снова мигнул огонёк – и Гедимин выстрелил на свет.

Высотка ещё «стекала» в ущелье улицы, пока сармат за «скачущим» фургоном быстро, почти бегом пересекал площадку мутировавшей травы. Ещё раз пришлось выстрелить, когда машина подъехала к «полевой стене». Шар плазмы взорвался над развалинами. Райдег надавил на гудок, и фургон взвыл. Гедимин помахал белым шаром защитного поля.

- Хэ-э-эй! – заорал он, когда грохот и вой начали стихать. Машина остановилась у плотно заваленных «ворот». Стрельбы не было.

- Стой! – крикнул кто-то в рупор, едва Гедимин шагнул к завалу. – Оружие и броню – наземь, руки за голову!

Сармат ошалело мигнул.

- Ты в себе? – спросил он. – Мы торговать приехали. Где у вас ворота?

Все звуки в городе на пару секунд стихли, только обломки ещё шуршали, осыпаясь с высотки.

- Торговать? – растерянно переспросили у рупора. – Пошёл вон! Дикарям – никакого оружия!

Гедимин коснулся сфалта. В городе запоздало взвыла сирена.

- Ваши грохалки мне ни к чему. А у вас, значит, много лишних людей?

- Чего? – донеслось из города. – Людей? Ты что, из чёрнолицых?

- Броню видно? – Гедимин угрюмо сощурился. – Да, мы чёрнолицые. А у вас принято держать рабов на тёмных ярусах? А женщин – по плодильням? А потом раздавать, как наградные цацки?

- Твоё дело до наших баб?! – заорали в рупоры сразу двое. – Диких у нас нет! Вы ж грызётесь, как муртские псы, себя режете, лишь бы не в плен! Езжай отсюда, пока гранатчики не вышли!

- Вот и говорю – людей у них много, - громко сказал Райдег, приложив ко рту «раструб» из ладоней. В городе выругались.

- Гранатчики нам не нужны, - отозвался Гедимин, небрежно придерживая сфалт на плече. – Нужны плодные женщины. И толковые мастера из ваших цехов. У нас тут одежда и шкуры на обмен. Так где у вас ворота?

…Вообще-то въезжать в город Гедимину не хотелось. Уже за «воротами» он подумал, что надо было сказать «улфам» выйти к границе и туда же пригонять «товар». Но теперь фургон въехал в «ущелье», и оставалось только высматривать сторожевые посты за окнами верхних этажей и считать завалы, перегородившие улицу. «Улфы» нагромоздили их, кольцо за кольцом, за каждым перекрёстком. У некоторых баррикад сармат видел следы перестрелок – то ли «мурты» или «хилларсы» так глубоко вторгались в город, то ли напоминало о себе крысиное «подполье».

- Стой здесь! – велели в рупор уже на подступах к убежищу. Из окна второго этажа над широким козырьком выглянул кто-то в шлеме с респиратором.

- Ты? – его взгляд был неприятно-цепким. – Приехал меняться? Что на обмен?

Гедимин бросил на капот «тягача» кожаную куртку и кошму из шкуры вилорога, снятую с седла какого-то «флипа». Шкуру выделали плохо, и шерсть из неё лезла клочьями. Да и куртка была истрёпана, и нашивки на груди – две волчьих морды из чёрного скирлина – почти оторвались, скатались в трубки, и опознать, что это, было уже непросто. Но в высотке кто-то щёлкнул языком и громко втянул слюну.

- Значит, тебе нужны бабы и работяги?

- Один за шкуру, двое за куртку, - отозвался Райдег. – Если заморенные – больше.

- Заткнись, тебя не… - кто-то в высотке прикусил язык, увидев качнувшееся сопло сфалта.

- С ним говорить, как со мной, - процедил Гедимин. – Ну? Где товар?

- Будет, - заверили наверху. – Бесполезных баб у нас много. Эй! Гони наверх!

Из окна на козырёк выбрались двое в шлемах, покосились на Гедимина, быстро спустили «трап» из полосы фрила с наваренными «ступенями» и исчезли за окном. В высотке зашуршало. Кто-то угрожающе рявкнул. На козырёк, прижимая руки к груди, почти выпала худая раздетая старуха.

- Если голышом – четверо за куртку! – крикнул Райдег. – Хоть пару тряпок им оставили б!

- Баб много, одежды мало, - отозвался «улф». – Шкуру за двоих отдашь?.. Гони, гони!

Кого-то ударили, но он даже не вскрикнул. На козырёк, дрожа, выбирались полуседые раздетые женщины. Кто-то еле шёл, пошатываясь, и закрывал лицо от света. Другая хватала ртом воздух.

- Троих за шкуру! – опомнился Райдег. – Чёрная Скала…

Гедимин открыл верхний люк фургона и протянул руку первой старухе. По крутому трапу никто из проданных спуститься явно не мог – разве что упасть.

- Лезь в люк. Я спущу. Внизу сиди тихо, - он подставил вторую руку и поймал трясущееся тело. Женщина съёжилась, как от удара. Гедимин осторожно опустил её в люк, дождался шевеления и разжал руки. В фургоне зашуршало.

Он бросил на капот ещё пару вещей. В здании сглотнули слюну. Гедимин, краем уха слушая переговоры Райдега с «улфами», спускал людей в фургон. Главное было не присматриваться – и так уже челюсти сжались до хруста, а руки тянулись к сфалту…

«Улф» не обманул – полуживых истощённых старух и стариков в убежище было много. Ещё одни трофейные сапоги (с буквой «ять» на голенище) – и в фургоне закончилось место. На крыше ехать никто, разумеется, не мог. Гедимин вообще не был уверен, что свалившиеся с его руки в фургон ещё живы. Изнутри не доносилось ни шороха.

- Всё? – «улф»-переговорщик был явно разочарован. Гедимин бросил на козырёк охапку выкупленного барахла.

- Хватит с вас, - буркнул он. – Вы их что, вообще не кормите? Они до города доживут?

- Нет корма на всякую шваль, - отозвался «улф». – Ничего, не подохнут! На варево сгодятся. С костями – крепкое выйдет, густое.

Гедимина передёрнуло.

- Так и знал, что вы своих жрёте! – Райдег сплюнул на мостовую. – Много у вас ещё такого «товара»?

- Достаточно, - отозвался другой, довольный «улф». – Ещё надо – приезжай. Вы с муртами не торговали? Нам бы выменять с десяток бойцов. У них – сытые, крепкие…

Гедимин фыркнул.

- Ты нам много бойцов продал? Вот и мурты так же, - он подавил внезапный приступ тошноты. «Чего-то не того эти хентос надумали,» - мелькнуло в голове. «Да ну их в ядерный могильник!»

Резкий птичий крик остановил машину, едва мутировавшая трава под колёсами сменилась обычной. Гедимин развернулся к высоткам Улфы, держа их на прицеле. Пока фургон просматривался с верхних этажей, ни взгляд, ни прицел с них лучше было не спускать.

- Езжайте вдоль реки на север, - велел угрюмый командир отряда киеу. – Мы прикроем. Что внутри? Они там живые?

- Надеюсь, - буркнул Райдег и постучал по стенке притихшего фургона. – Хэй, внутри! Поройтесь понизу – там у дальней стенки поганое ведро. У ближней – бурдюки с водой и всякая посуда. А припасы наверху – подвешены к стенкам. Ешьте, что найдёте, - мы до темноты не остановимся!

В фургоне зашуршало, потом забулькало. «Живы,» - Гедимин подавил облегчённый вздох и угрюмо сощурился на высотки. «Что-то в Улфе подозрительно тихо…»

Переправлялись уже в сумерках, когда закат догорел и перестал подсвечивать воду. Гедимин свернул из защитного поля вокруг фургона огромную приплюснутую «бутыль», придал ей обтекаемую форму и вытянул «горло» выше, на метр над волнами. В этот раз машину пропустили вперёд, а киеу остались прикрывать переправу. Сармат щурился на север. Высоток уже давно не было видно, и вроде бы в пустошах было тихо… подозрительно тихо.

Он уже выходил из воды, когда за шиворот брызнула невидимая холодная струйка.

- Люди внутри, - зелёная усатая морда выглянула из реки. – Они больны. Им нужно много воды.

- Больны? – вскинулся Гедимин, прислушиваясь к звукам из фургона. Да, внутри определённо кого-то мучительно тошнило.

- Вот оно что… - протянул Райдег. – Поэтому их нам и скинули… Но они живы?

Агва шевельнул усами.

- Живы. И будут жить, если захотят. Наберите воды!

…Темнело стремительно. Едва фургон отъехал от реки, пришлось его остановить и накрыть защитным полем – с запада заходила гроза.

- Тёплая ночь, - сказал киеу, с трудом различимый в приглушённом свете фонаря. – Костры жечь не будем. На том берегу тихо, но мы за ним смотрим. Что с людьми в фургоне? Им надо бы выпить чёрного листа. Они себе заварить смогут?

- Сомневаюсь, - отозвался Райдег. – Там больные. Кто из вас недавно болел? Поможете с листом?

- Я встану на караул, - сказал Гедимин, отступая в темноту. С тех пор, как фургон остановился, внутри было тихо – и сармату это не нравилось.

- Пока всё спокойно, сделать бы им одежду, - сказал киеу. – Хотя бы набедренники. Разрезать трофейные куртки. Кожа там мягкая, размятая, сгодится.

Райдег постучал в стенку фургона.

- Хэй! Выбирайтесь! И захватите котелки и мешок с чёрными листьями. Сделаем горячее питьё.

Внутри зашуршало. Гедимин прислушался, мигнул и шагнул к машине. Внутри кого-то держали, а он вырывался и сдавленно рычал. Сармат поддел когтем дверцу – она лязгнула, но не двинулась с места. Изнутри на неё навалились и удерживали. Сармат дёрнул чуть сильнее – сопротивление усилилось. Нет, при желании Гедимин дверцу бы сдвинул…

- Эй, внутри! Вы чего? Выходите, уже можно, - сармат убрал руку. – Улфы отстали, вас никто не тронет. Надо продышаться и выпить горячего. Станет легче.

Дверца чуть подалась внутрь, но, едва сармат её тронул, с той стороны снова кто-то навалился.

- Отойди! – крикнула женщина. – Тут болезнь! Вы тоже заразитесь! Улфы для этого и…

- Сука старая! – прохрипел кто-то, и снова послышались звуки возни. – Пусти! Всё равно подыхать, так хоть не одному…

Киеу и Райдег мрачно переглянулись.

- Думаю, погони не будет, - пробормотал вождь кэми. – Вот что улфы надумали… Что-то похожее я в детстве слышал…

Гедимин стукнул когтем по дверце.

- Я сармат. Мы этим не болеем. Можешь открывать. Не хочешь – не выходи. Только дай котелок и мешок сухих листьев. И чашки – они рядом с котелками. И выкинь наружу одёжку помягче.

Чёрный провал приоткрылся. Потом дверцу отодвинули целиком. Из темноты на «порог» выдвинулся котелок, а следом – стопка чашек и плетёная торба с листьями аменера.

- Этот мешок? – спросила женщина из темноты. – Смотри, мы всё это трогали! Зараза…

- Киеу знают про болезнь, - сармат отдал вещи двоим из отряда. – Значит, улфы хотели заразить племя?

Внутри кто-то зашевелился, но на него снова навалились.

- Суки, всё равно ж подохнете, - прохрипел кто-то. – Думаешь, теперь тебя не сожрут? Дикари-то?

- Мы не едим людей, - отозвался командир киеу. – И Чёрная Скала вас есть не будет. А ты, старик, хочешь, чтобы иккиеу заразились? Улфы тогда приедут и захватят наши посёлки. А тебе с этого что проку? А всем вам? Вас не кормили, держали за падаль, сменяли на драные шкуры. Зачем вам стараться для улфов?

Внутри раздалось нестройное хмыканье.

- Вот именно, - пробормотал кто-то из женщин. – Так нас не сожрут?

Из темноты выглянула коротко остриженная, совсем седая старуха, глубоко вдохнула и закашлялась. Следом сверкнули ещё чьи-то глаза под набухшими веками. Бледная худая рука уцепилась за борт фургона.

- Кому ты веришь?! – прохрипели изнутри. – Дикарям?! Вы и есть падаль – хоть бы померли с честью! А то и этого не смогли…

Командир киеу заглянул в булькающий котелок и снял его с горячего двигателя.

- Не держите старика. Пусть выходит, если так хочет. Так ты, улф, считаешь подлое убийство за честь?

Внутри зашевелились. Кажется, кого-то огрели кулаком. Он зарычал, на четвереньках подполз к двери и выглянул наружу. У него были спутанные седые волосы и мохнатое, заросшее лицо. Впалые губы кривились и дёргались, щели глаз горели бессильной яростью. Гедимин невольно поёжился.

- Я – Эллис Хофман, праотец Хофманов! Я стрелял дикарей, мои сыновья их стреляют – и мы заберём эту землю! Мой род в совете десятерых…

- А ты валялся в грязи, как мы, старые работяги, - проскрипел, выглядывая из фургона, другой старик, коротко остриженный, со шрамом на щеке. Когда-то ему в лицо плеснуло расплавленным фрилом, выжгло глаз и оставило под ним глубокий рубец.

- Не слушай его, теск, - криво ухмыльнулся он, глядя на Гедимина. – Да, он из рода стрелков. Но его сыновья не принесли ему даже пайка. Он жил, как все мы, ненужная падаль. И так же его продали. Что ты теперь дёргаешься, Хофман?

Человек со шрамом перешагнул через рычащего и ступил на траву. Он был худ и бледен, как таркон. На руках остались рубцы – наслоение порезов и ожогов.

- Небо… - он посмотрел вверх, на звёзды, проглянувшие сквозь дымку. – Ночь? Должна ещё быть луна…

- Теперь их семь, - отозвался Гедимин, глядя на узкие ступни и припухшие суставы. С ирренцием бывший «работяга» дел не имел, но вот жил и питался очень скверно, особенно последние годы. «Крониона бы сюда…»

- Семь? – человек криво ухмыльнулся. - Я не бывал наверху. Маток ещё выводили, пока они были в плодильне. А нас – нет. Эй, что там с лунами? Вы их видели?

Седая женщина, цепляясь за стенку фургона, пыталась рассмотреть небо.

- Нас по ночам не выводили, - пробормотала она. – Днём всё по-другому.

Командир киеу разлил чёрную дымящуюся жидкость по чашкам и подался в сторону.

- Пейте. Станет легче, - он смотрел на бывших «улфов», и Гедимин видел, как под чёрной краской проступают желваки. – Так вас ещё и держат по норам?

Райдег невесело усмехнулся.

- Не держать – в первый же день разбегутся. Ты бы стал так жить?

Забытый всеми Эллис Хофман вскинулся и сдавленно зарычал. Он бы и оскалился, но передних зубов не было.

- Куда бежать?! К вам, людоедам? Или в зубы к муртским псам? В пустошах – только смерть!

- Смерть в ваших норах, - отозвался командир киеу. – А здесь ты будешь жить – если сам захочешь. Пей!

Несколько чашек утащили в фургон, и теперь Гедимин слышал приглушённые голоса – люди немного приободрились. «Работяга» хлебнул отвара, вдруг смутился и отступил в тень. Райдег покачал головой.

- Кинь наружу куртку или штаны помягче! Сделаем вам набедренники.

Часть 10. 24.03-19.05.282 от Применения. Западная пустошь, Викения – река Илки, город Алькау – город Фиранкана – город Илкара – Аркасия, город Верхний Джайен – город Джайек – Старый Город Саммит

24.03.282 от Применения. Западная пустошь, Викения

На дневной стоянке дверь фургона открылась уже без сопротивления. А когда киеу передали внутрь охапку листьев с прорезями, после долгого и громкого шуршания первые переселенцы выбрались наружу. Там уже пахло рыбным варевом, и каждый выходящий сперва щурился на небо, а потом разворачивался к «очагу».

- Пахнет, как еда стрелков, - заметила одна из женщин, передавая миску внутрь фургона. – Это мясо? Чьё?

- Рыба. В реке плавает, - отозвался киеу. – Наберёшься сил – научим и варить, и ловить.

- Ловить?.. – женщина дёрнула углом рта и посмотрела на свои руки. – Мы из плодильни, чёрнолицый. Я родила шестерых. Потом нянчила, пока ноги не ослабли. И второй год как записана в падаль. Думаешь, я могу чему-то научиться?

- Только мертвец не может, - сказал киеу. – А вы живые, только ослабли от плохой еды и болезни. Скоро вам станет легче.

Гедимин смотрел на примитивную одежду – набедренник с завязкой на боку, листья с прорезями, прикрывающие грудь и лицо. Одноглазый «работяга» обошёлся одной набедренной повязкой и сейчас смотрел на солнце из-под руки, болезненно щурился, опускал голову и снова смотрел.

- Ты плавил фрил? – спросил Гедимин, перехватив его взгляд. «Работяга» дёрнул углом рта.

- Да, отец научил. Мы – цеховые. У нас даже внизу порядок. Там можно жить… - он тронул шрам. – Меня сбросили из-за этой раны. А я был ещё крепким. Там жить можно, если держать порядок. Чтоб никто никого не гнобил. Иначе – смерть. А фрил плавить я умею. Если надо, буду работать.

- Фрил не надо, - Гедимин огляделся по сторонам – из-под приземистой травы виднелся красноватый камень. – Племя алькау ищет медь. Это лёгкоплавкий металл. Если ты работал с похожими материалами, это было бы кстати.

- Медь? – «улф» снова дёрнул ртом. – А я слышал про такое. Она красная, да? Железо – серое, золото – жёлтое… У нас были тигли из металла. Но не из красного. Не знаю, как его ищут. Это надо спрашивать бойщиков. Они нам приносили сверху…

Неподалёку хрустнул, ломаясь, непрочный камень. Кто-то крикнул по-ястребиному.

- Чёрная Скала! – из теней, как из ниоткуда, появился киеу в травяном плаще. «Улф» шарахнулся к фургону, прикрывая лицо. Киеу смущённо хмыкнул.

- Тише, старик. Вокруг спокойно. Чёрная Скала, смотри!

На его ладони лежал красно-зелёный камешек. Гедимин мигнул. «Руда! И неплохая руда…»

- Всё-таки нашли? – вырвалось у него. – И неглубоко?

- Да, поверху, - киеу широко улыбнулся. – Наберём для уалькиеу. А то им всё не попадается…

Он шагнул в сторону и исчез. «Улф» растерянно завертел головой.

- Как они это делают? – он повернулся к Гедимину. – Тут же спрятаться негде!

- Негде, - согласился Гедимин, прислушиваясь к стуку и хрусту камня. «Вот и медная линза. Но отсюда до Алькау далеко. Надо поискать, где ближе.»

27.03.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Илки, город Алькау

Небольшую глиняную чашку с грубой незамкнутой ручкой приплюснули с боков – получился закрытый жёлоб с высокими бортиками. Из него выглядывала, опираясь на край, толстая промасленная нить. Человек поднял чашку, покачал её – пламя на конце нити колыхнулось, но не погасло. Жировой светильник горел тусклее фонаря, но ярче лучины, не плевался искрами и даже почти не коптил.

- А соль надо сыпать в жир, - сказал молодой вождь алькау, возвращая чашку на скамью. – Тогда огонь чище и ярче.

Гедимин одобрительно хмыкнул.

- В мыло, когда варится, тоже хорошо бы насыпать соли, - сказал он, вспомнив зеленоватую пенистую массу в желудёвой «чашке». Изучить мыло сармат не успел – «чашку» унесли в загородку из наклонных жердей, прикрытую сшитыми шкурами. Из проёма меж опорами валил пар, а внутри шуршало и плескалось – переселенцы из Улфы осваивались в алькауской походной бане. Тогда Гедимину было важнее, чтобы алькау не перестарались, и все люди выбрались из загородки живыми. Но мыло он всё-таки не изучил…

- Насыпем, - пообещал вождь, следя за огоньком «морской лампы». – Было бы что сыпать. Не такая уж большая у нас солеварня.

- Могу расширить, - сказал Гедимин, вспомнив, что местную солеварню он ещё не видел.

Алькау сдержанно хмыкнул.

- Ты лучше найди нам медь! Помнишь, был разговор перед отъездом? Людей из Улфы мы забрали, от набега защитим и вылечим. Будут жить у нас, как киеми. А что с медью?

28.03.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Илки, город Алькау

«Все отошли?» - Гедимин покосился на сканер. Никого из людей не было в траве за холмами, в низине, на которую указал прибор. Даже его луч теперь никого не видел. «Ладно, не отошли – не мои проблемы,» - он направил сопло сфалта в склон.

Земля от взрыва встала дыбом. Каменные плиты вскинулись, поднимаясь на ребро, порвали сеть корней над собой и рухнули, раскалываясь на куски. Когда пыль улеглась, а шорох падающих камешков стих, Гедимин спустился в низину и растащил по сторонам крупные обломки. Под ногами хрустел пятнистый сине-красный песчаник – вскрытая медная линза.

… - Вот это уже похоже, - вождь алькау с одобрением смотрел на сине-зелёные камешки. Даже разрыхлённый взрывом камень нелегко было крошить «кирками» из дерева и рога, но «шахтёры» нагребли две торбы руды и теперь собрались у печи. Она стояла на окраине посёлка, - примитивный глинобитный горн, на удивление, даже с мехами. Гедимин следил за растущей температурой и довольно ухмылялся. В руде было много серебра – как и в эльфийских месторождениях. Дальние «хвосты» тех же рудных пластов выходили наверх тут, на берегах петляющей Илки. «Значит, «белая медь», гилатса. Хорошо. Она прочнее. Всё равно не сталь, но хоть что-то…»

- Я думал, вы не умеете делать мехи, - тихо сказал он, думая, что обращается к молодому вождю. Но в ответ негромко хмыкнул незнакомый алькау с пучком седых волос и симметричными чёрными полосами на щеках.

- Глядя на нас, можно подумать, что мы и ходить не умеем – скачем на четвереньках, - отозвался он. – В убежище были хорошие записи о рудах. Что искать, мы знали. А пока не нашли – зачем мехи? А вот теперь дело пойдёт.

- Вы скопировали записи? – быстро спросил Гедимин. – У киеу есть архив на шкурах. А у вас?

- И мы не глупее, - вождь дёрнул углом рта. – Не на шкурах, на древней ткани… Хотя – часть уже и на шкурах. Мало здесь годного материала для записей. Листья ломаются, кора крошится.

- Ещё есть тростник, - сказал Гедимин. – Подходящий тут тоже растёт. Могу научить делать аску – тростниковую бумагу.

Теперь хмыкнули с другой стороны. Сармат встретился взглядом с седой женщиной. На её щеке чернела одинокая полоса, «держащая на себе» красное пятно – напоминание о боевой ране.

- Чёрная Скала, нам ведь нечего дать взамен, - сказала женщина. – Нам нужно всё, а у нас нет ничего. Даже зерно ещё не созрело. За людьми из Улфы мы присмотрим и научим их тому, что умеем. И вывезем других, когда ездоки успокоятся. Но ты ведь сармат, и все люди тебе чужаки. Другие местные даже смотреть на нас не хотят. Почему ты помогаешь?

- Зерно пригодится вам самим, - отозвался Гедимин. – Поля у вас ещё маленькие. А я помогаю всем разумным. Не дичайте и не гнобите других. Этого хватит. А там и с местными поладите.

30.03.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Илки, город Алькау

Фургон остался на медном руднике – пока он ещё ездил, на нём удобно было возить рудокопов и добытое. Гедимин пошёл дальше налегке. С утра он обошёл холмы и издалека «заглянул» в литейню. Там расковывали слиточек «белой меди» в лист – то ли ради эксперимента, то ли думали что-то из него сделать. Пока «гилатса» получалась грязноватая, и практики у литейщиков и кузнецов было мало… Гедимин решил не лезть.

Гончары сушили под навесом заготовки для горшков, кувшинов и «морских ламп» - новшество постепенно расходилось по городку. «Ненужного» жира пока было не так много – тем более, что появилось ещё девятнадцать едоков, да и мыловарня только набирала обороты. Гедимин краем уха слышал обсуждения, что можно добавить в мыльный раствор, чтобы он не утратил «мыльности». В дело собирались пустить пряные листья жёлтоцвета, отвар многожальника и аменера и даже усатку. Она, конечно, красилась, но киеу были не против.

Из-за мыла, из-за жировых светильников или из-за новых поселенцев – но солеварня тоже «расширилась»: на склон холма у солёного родничка выложили ещё один пласт коры. Гедимин издалека видел, как алькау разворачивает жёлоб и пускает воду ручейка стекать по новому поддону. На солнце слабый поток высыхал на полпути, и на кору слой за слоем ложились кристаллы соли. Поддоны, от которых жёлоб отвернули, уже почти пересохли, их дно побелело. Ещё немного – и алькау пойдёт соскабливать добытую соль, стараясь не царапать саму кору. Рассол был не слишком крепким, но добытого хватало, чтобы солить часть мяса и рыбы – запасы в Алькау были основательные…

На «склоне переселенцев» у большого шатра с утра горел костёр, и что-то уже закипало в котелках среди горячих камней. Гедимин мельком увидел одну из женщин и человека без глаза – они варили еду и следили за костром. Весь городок вывернул запасы трофейных вещей, и люди из Улфы получили одежду – рваную и зашитую, но наконец-то полную. Теперь они часто выходили из шатра – к ручью за водой, к складу коры за щепками, на берег за травой для плетения… У женщины была широкая травяная шляпа – после сумрака «нор» солнце наверху обжигало и глаза, и кожу. Но, пока оно не поднялось высоко, человек без глаза всё равно не надевал рубаху.

Никого из алькау сейчас у шатра не было – ещё не прошли карантинные недели. Когда приносили припасы или дрова, все переселенцы прятались в шатре. Но Гедимин уже видел, как с ними переговариваются, сидя снаружи у стенок. Первое время отвечали еле слышно, а теперь уже смеялись в голос…

- Болезнь их отпускает, - сказал сармату молодой вождь алькау, когда тот вечером спросил о переселенцах. – Она неприятная, но быстрая. А они все уже болели. Скоро наберутся сил.

- А что с человеком из рода Хофманов? – спросил Гедимин, вспомнив крики и рычание из фургона. – Не нападал на вас? Не пытался сбежать?

Алькау невесело хмыкнул.

- Трудно бегать, если не ешь и не пьёшь. Ему поставили загородку в шатре. Лежит там и молчит.

- Не ест и не пьёт? – Гедимин попытался вспомнить, как часто человеку нужны вода и пища. – Он же умрёт так!

Алькау повёл плечом.

- Мы тут ничего не сделаем. С ним говорили – он только рычал. Кто не хочет жить, того не заставишь.

Гедимин вспомнил этот разговор, издалека глядя на шатёр на окраине. Ветер дул в сторону, и звуков изнутри было не слышно. Но двое у костра держались спокойно, даже чему-то усмехались.

«Ладно,» - он повернулся на юго-восток. «Что мог, то сделал. Надо бы ускориться. А то я с зерном и к следующему севу не успею.»

07.04.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, устье реки Фиран, город Фиранкана

- Семена? – переспросил князь Аэннари. Его взгляд, как луч сканера, пронизывал сармата насквозь, и ему очень хотелось сомкнуть ипроновые пластины.

- Ваш народ, как и встарь, ничего не сеет. Для чего тебе, Странник Хеммин, семена, да ещё так много?

Гедимин слегка сощурился.

- Неважно. Это не оружие и не листья Тунги. Назови цену.

В прозрачных глазах эльфа что-то колыхнулось, но его лицо не дрогнуло.

- Это как раз самое важное, Странник Хеммин. Кто был твоим врагом, и кому ты теперь помогаешь… Это ведь не люди на южных холмах. Их поля мы видели весной. Нанны щедро отсыпали им семян. И сами они много чего насобирали по берегам рек. Травы растут, где им вздумается, и не высадишь сторожевую лозу у каждой кочки. Хотя иногда очень хочется.

Гедимин сузил глаза.

- Люди на южных холмах не враги вам. Они даже с Агва поладили. И вы могли бы с ними общаться. Может, у них есть что-то, чего нет у вас.

Эльф едва заметно приподнял бровь.

- Кислые ягоды? Ну, из-за этого не стоит общаться с Кланом Железа. В конце концов, все травы растут, где им вздумается. Но ты идёшь не с южных холмов, Хеммин. Ты вернулся с севера, где не живут ни нанны, ни кимеи. Кому ты там помогаешь?

- Разумным племенам, - буркнул Гедимин. – Какая разница, если вы с ними не встретитесь? Вы с теми, кто рядом, не хотите знаться.

- Разница? – Аэннари всё пытался что-то высмотреть в глазах сармата – даже ему хотелось отвести взгляд. – Клан Железа, набравшись сил, движется во все стороны. Мы не первый год следим за его движением. Не сказать, чтобы оно нас радовало.

Гедимин поморщился.

- Ездоки никого не радуют, - буркнул он. – Меня тоже. Ты знаешь, что я им помогать не стал бы.

- Я мало знаю о тебе, Странник Хеммин, - отозвался Аэннари. – Как ты выбираешь, кому помочь?

Сармат на секунду задумался – в основном о том, что следовало не тратить время в Фиранкане, а сразу идти к скайотам. Он не ощутил щекотки в черепе, но взгляд эльфа переменился.

- Почему ты решил, что лесной народ тебе поможет? – спросил Аэннари. – Мы, микана, так и не смогли выменять у них огненный камень. Ни осколка. Ни у них, ни у золотистых белок подземного леса.

Гедимин криво ухмыльнулся.

- Так и вы не дали им листьев Тунги.

Глаза эльфа слегка сузились, почти по-сарматски.

- Тунга – живое дерево. Есть же разница между…

Сармат пожал плечами.

- У вас тут не разберёшь, что живое. Дадите лист – может, договорюсь насчёт камней. Это твоя цена?

Аэннари неожиданно отвёл взгляд.

- Нет. Семена ты получишь без платы. И степные колосья, и то, что нанны называют речным золотом, и многожальник, и лозу Эккиминки. Только пряную траву Энукуту мы дать не можем. Она, как и встарь, не даёт семян.

08.04.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, устье реки Фиран, город Фиранкана

Семена Гедимин проверил – едва отошёл от эльфийских садов на подтопленных холмах, как сел на пригорок и перебрал всё по зёрнышку. «Всё живо и способно взойти,» - установил он, прежде чем распределить семена по нычкам под бронёй. «И никаких посторонних излучений. Поди пойми этих эльфов… Ладно, пора идти. Зайду ещё в Илкару, а оттуда – напрямик на север. И так задержался.»

33.04.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, верховья реки Аркети, форт Илкара

«Курган налётчиков» под Илкарой ещё подрос, а вокруг прибавилось обугленных, выгоревших дотла флипперов. Нанны не брали с машин ничего, сжигали вместе с накинутыми шкурами и пайками в «бардачке».

- Приезжали, - нехотя признал старейшина Радгар за накрытым столом в Илкаре. Нанны были рады Гедимину, даже если он знался не только с ними.

- И ещё приедут, - Радгар тяжело вздохнул. – Лучше бы, по твоим словам, у них не осталось для машин ни кузниц, ни кузнецов, ни железа! Эти люди – очень глупые и очень упрямые.

Гедимин угрюмо кивнул.

- А другие люди давали о себе знать? Племя вута с восточного берега Ульнара…

Нанн в задумчивости тронул бороду.

- Мы не гоняем стада на тот берег. А что видно с запада… Часто – чёрные тени в тростнике и поплавки у берега. Но на оклики никто не отзывается. И последнее время река не выбрасывает поплавки, но однажды выкинула дохлого упыря. Видно, люди восточного берега ладят с речным народом лучше, чем мы.

Гедимин покосился на подпорку с факелом. Ещё один горел на дальнем конце стола, где женщина и бородач обсуждали что-то с земляным сиригном. Никому не было дела до огня, будто факелы не чадили, и не сыпали искрами, и не могли случайно устроить пожар… Гедимин смигнул и пригляделся к примитивным светильникам. «А верно. Не искрят. И копоти, считай, нет…»

- Радгар, - окликнул он задумавшегося нанна. – Факелы здесь какие-то особенные? От них нет ни искр, ни чада…

- Ну да, - нанн слегка удивился. – Зачем факелу в доме искрить и чадить? Над столом это совсем ни к чему.

- В домах людей это тоже ни к чему, - проворчал Гедимин. – Но там горящее дерево делает и то, и другое. Я показал, как изготовить морские лампы. Но это, сам знаешь, накладно. Соль есть не везде.

«А если состыковать джайков и оми не с эльфами через наннов, а с алькау – через вута и чанти?..» - додумать эту мысль он не успел. Огромный наннский кулак опустился на стол так, что полупустая кружка с такканом подпрыгнула и задребезжала.

- Морские лампы? – взгляд нанна стал пугающе пронзительным. – Кто тебе рассказал про нас и море? Эльфы? Кошки?

«Опять наступил на традицию…» - сармат запоздало вспомнил слова кимеи.

- Я почти ничего не знаю, - он пожал плечами. – Вас когда-то согнало с земли стихийное бедствие?

- Эс-ски… - нанн протяжно вздохнул. – Не бедствие, а гнев богов. Не просто с земли, а с земли, нам обещанной. И не согнало нас, а убило всех живущих. Немногие успели спастись. Значит, рассказали кошки. Эльф не забыл бы упомянуть богов…

Он схватил кружку и залпом осушил её. Повисло молчание.

- Можешь рассказать, как вы делаете факелы? – подал голос Гедимин, выждав пару минут. – Видимо, это сложнее, чем я думал. Особенное дерево или обмотка?

- Факелы… - Радгар тяжело вздохнул. – Только про факелы?

Гедимин пожал плечами.

- Я понял – про море не надо.

06.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

Здесь и гиены, и вилороги уже шарахались от силуэта в броне. Травяное море пожелтело и распалось на кочки. Между ними, сходясь и пересекая друг друга, виднелись следы протекторов с разным рисунком. Иногда попадались «лысые», и Гедимин едва заметно ухмылялся. Он шёл напрямик к Верхнему Джайену, огибая с запада земли чанти и джайков.

Это Дерево Ифи сильно пострадало от налёта гигантской «саранчи». Гимы не успели вывернуть его с корнем, но срезали крону и часть ствола, оставив толстый пятиметровый пень и «выстриженные» холмы вдоль корней. Растение было живучим – и первой же весной дало побеги. Они проросли из пенька по кругу, увенчав его зелёной «короной». Гедимин, одобрительно хмыкнув, присел на торчащий корень. «Жаль, тут нет рек. Можно было бы поставить ещё один опыт…»

Пульсацию, вероятно, создающую под водой разреженный «коридор», сармат записал, выделил и испытал ещё в Алькау. Точнее, обе пульсации – при переходе Илки туда и обратно излучение чуть-чуть отличалось. Ни один вариант под Алькау не сработал. Гедимин проверил их оба на Фиране и Аркети – с тем же результатом. Теперь он разглядывал экран, сверял записи и недовольно щурился. «Или сверхтонкая подгонка под каждый случай. Или оба раза влезали помехи, и теперь их не вычистить. Ну мать моя колба…»

На северо-западе громыхнуло.

Гедимин вскинулся было, хотел влезть на пень и осмотреться, но прислушался, качнул головой и уставился на экран. Поблизости в очередной раз что-то делили две «стаи» хентос. Помогать не хотелось никому.

Через пару минут стрельба стихла, и раздались голоса – несколько довольных и один сердитый. Потом кто-то взвизгнул. Другие нестройно выругались. Гедимин, сузив глаза, подтянулся на когтях и поднялся над зелёной «короной» пенька. «Там пленники?»

Три «флипа» встали полукольцом у разрушенной стоянки. Ещё один, с зубцами на бортах, лежал в погасшем, но ещё дымящемся костре. Человек с косым крестом, нарисованным на шлеме, пытался его поднять. Ещё один деловито разбирал навес у кострища. Третий раздевал трупы в кожаных куртках. Их шлемы с «зубцами» из крысиных зубов и пара «стволов» уже лежали у колёс одного из «флипов». Трое сгрудились вокруг человека в кожанке, за руки привязанного к колышку. Ещё два колышка вбили у его ног и теперь пытались привязать его и к ним. Но сперва надо было ослабить петлю, стянувшую ноги пленника, - а человек яростно сопротивлялся.

«Хилларсы,» - определил Гедимин по знакам на одежде и машинах. «А убитые – аркасы. И пленник – аркас. Самка.»

Наголо обритая самка с зубчатой линией на щеках уже осталась без шлема и респиратора – они валялись рядом – и даже без сапог. Никто и не подумал подобрать их – все трое «хилларсов», уворачиваясь от пинков и потирая ушибленные места, привязывали «аркаску» за ноги к колышкам. Гедимина передёрнуло. «Подойду. Они недалеко, и им не до меня. Не нравится мне всё это…»

Ещё немного, и вопли ушибленных стихли. Гедимин, притаившийся в траве, теперь хорошо видел всех хентос и слышал тяжёлое дыхание привязанной самки и бурчание «хилларса», потирающего лодыжку.

- Чуть мне ногу не сломала!

- Не тебе одному, - отозвался другой «хилларс» и потёр колено.

- Подойди, доломаю, - прохрипела самка, яростно дёргаясь. Хенто сплюнул и подобрал её сапоги.

- Лови! – кинул он их другому мародёру. Тот уже складывал на седло трофейного «флипа» ворох содранной одежды.

- Ты сдалась, дура! Чего тебе теперь?!

- Верни пушку, баран, - отозвалась самка. – Сказала же – с пушкой с вами пойду. Без неё – нет. Чем слушал?!

- Бабам пушки не дают, - буркнул хенто. Другой в это время пнул самку в лодыжку – и отскочил в сторону, с руганью утирая лицо. Плевалась она метко.

- Чего дёргаешься?! – вскинулся первый. – Ты жить хотела? Будешь жить. Повезём к нам. Шалавы всегда нужны. Ты страшная, но на паёк заработаешь.

Он шагнул к самке, протянул руку к её груди – и отскочил, хватаясь за лицо. «Аркаска» по-звериному оскалилась.

- Бойцом в «Хилларс» пойду. Шалавой – нет. Убьёте, а не пойду. Что непонятно?!

- Дура дурой, - хенто сплюнул под ноги. – Какой из бабы боец?!

- Ща поймёт, - осклабился другой, распуская завязки на штанах. – Ошалавим прямо тут. Живо дойдёт, для чего бабы нужны. Закройте ей рожу!

- Эй! – первый схватил его за рукав. – Ты что?! Нельзя, размажет!

- Чего нельзя? – второй и третий уже накрыли голову самки кошмой и теперь дёргали её штаны в поисках завязок. «Не там ищут. Ремешки на боку,» - машинально отметил Гедимин.

- Сам знаешь, - буркнул первый. – Назад! В город дотащим – без еды-воды притихнет. Нельзя, пока не согласилась!

- Это диких нельзя, - отозвался второй; его лицо раскраснелось, и он шумно дышал – громче, чем самка, полупридушенная кошмой. – А шалав мы валяем, как хотим. Вот шалава арков. Почему нельзя-то?

Так и не найдя завязок, он схватился за нож. Третий придавил самке ноги. Секунда – и штаны в паху были разрезаны. Самка взвыла. Хенто осклабился и запустил руку в разрез.

- Я ж говорил – мо…

Дозиметр мигнул красным светодиодом. Гедимин на долю секунды на него отвлёкся – и вздрогнул, услышав сырой хруст и истошные вопли. Рядом с привязанной «аркаской» багровела куча раздавленного, сплющенного мяса с торчащими костями и обрывками одежды. Двое «хилларсов», выпучив глаза, пятились от неё, нашаривая пушки. Мародёр уронил сапоги и заорал на одной ноте. Гедимин выпрямился, срывая с плеча сфалт.

Он положил всех. Последний успел откатиться к «флипу», и поток плазмы вместе с ним разрезал колесо. «Всё равно взрывать,» - подумал сармат, меняя толщину плазменной струи. Колышек, удерживающий руки «аркаски», разлетелся в пыль вместе с тросом, и она рывком села, сбрасывая болтающиеся обрывки и освобождая ноги. «Цела,» - сармат покосился на раздавленное тело мародёра. «Уедет – остальное взорву. Или взять машину для локо? Здесь недалеко, а им пригодится…»

Самка отползла от кровавой груды и засела в траве, неотрывно глядя на Гедимина. Тот сузил глаза.

- Встать можешь?

«Аркаска» вздрогнула.

- Эй, теск. Ничего не напутал? Я не дикая. Я из «Аркатса».

- Бери флип и езжай в «Аркат», - отозвался Гедимин. – Можешь собрать и трофеи. Всё, кроме чужого оружия. Одной пушки тебе хватит.

Он повесил сфалт в заплечные крепления. Самка медленно поднялась на ноги и неуверенно усмехнулась.

- И пушку брать, и машину?.. Теск, ты точно перепутал. Я не из диких. Ты с нами воюешь.

Гедимин поморщился.

- Ты в себе? Езжай, пока хилларсы не сбежались. Жили бы вы нормально, я бы вас не трогал.

Самка хмыкнула.

- Нормально – это под шкурами у костров?

- Нормально – это не жрать друг друга, - буркнул сармат. – И других разумных не жрать и не гнобить. Я сейчас буду флипы взрывать. Не уедешь – твои проблемы.

Он потянулся за сфалтом. Самка смигнула, но с места не двинулась.

- Не гнобить? И кто же так живёт, интересно? Я бы посмотрела.

- Народ Верхнего Джайена так живёт, когда вы к нему не лезете, - отозвался Гедимин. «Аркаска» присвистнула.

- Краснолицые-то?! Не, я хочу на это глянуть. Можно с тобой?

Гедимин ошалело мигнул.

- Хочешь к «дикарям»? Тогда всё оружие отдашь мне. А они уже решат, что с тобой делать. Я посмотрю, чтоб сразу не убили, а дальше – не моё дело.

Самка приподняла куртку, показывая пояс – пустой, без кобуры.

- Чего отдавать? Всё у хиллаз. Так я флип возьму? Свой – или любой можно?

…Гедимин собрал все исправные «стволы» и молча смотрел, как оживившаяся «аркаска» потрошит «бардачки» и снимает с мертвецов сапоги и куртки. Поблизости уже перекликались гиены, с разных сторон подходя к добыче.

- Тьфу! Мне штаны порезали, а свои обгадили! – самка плюнула напоследок на труп «хилларса» и запрыгнула в седло. – Правда, всё взорвёшь? Не жалко?

- Жалко, что ещё в убежище не сломалось, - отозвался Гедимин. – Отъезжай, сейчас рванёт!

Он надеялся, что «аркаска» всё-таки подастся к своим, но нет – когда взрывы отгремели, а от машин осталась груда искорёженного металлофрила, самка ждала сармата за дальними травяными кочками. Когда он подошёл, она вновь завела мотор – тихо, без рёва и грохота. Гедимин подавил вспышку «ремонтного рефлекса» и смерил женщину озадаченным взглядом.

- Ну так едем? – деловито спросила она.

- Как хочешь, - Гедимин сузил глаза. – Но если думаешь нашпионить и удрать…

Самка отмахнулась.

- Да чего мы не видели в деревне краснолицых? Нашёл секретность… Не, я теперь не отстану.

Сармат сдержанно хмыкнул.

- Твоё дело. Тебя как зовут? Я – Чёрная Скала.

- Знаю, - «аркаска» криво ухмыльнулась. – Тебя все знают. А я – Джин. Просто Джин.

07.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, город Верхний Джайен

Когда Гедимин проснулся, Джин уже выбралась из-под кошмы – из нескольких подстилок она сделала лежанку у колёс флиппера – и теперь доедала трофейный паёк. Ничего интересного в пайке не было – только «хлеб» из пищеблока, бурая маслянистая жижа и немного сухого мяса.

- Едем? – спросила самка, поймав взгляд сармата. – Сегодня уже доберёмся. Вижу, все камни без меток.

- Да, город близко, - отозвался Гедимин и достал флягу. – Воды хватает? Точно не хочешь вернуться к своим? Больше спрашивать не буду.

«Аркаска» выразительно хмыкнула.

- Какие они мне «свои»?! Не, я с тобой. Хочу увидеть, как живут, когда никто никого не гнобит. Как это у людей получается.

- Тебя в «Аркате» гнобили? – сармат слегка удивился. – Я думал, бойцы живут хорошо.

Джин покачала головой. С вечера она потратила много воды, чтобы отмыть лицо, но краска въелась глубоко. Сейчас она провела рукой по щеке и досадливо хмыкнула.

- Бойцы живут по-разному. А бабе везде непросто. Но лучше так, чем в шалавах или робби. А в плодильне – так и вообще… - её передёрнуло. – Хорошо, меня прибрал старый Джош. У его сынка сыновья всё не рождались. Две его внучки с нами сидели. Он зашёл, посмотрел – и увёл меня. А они остались.

Она резко отвела взгляд и собрала кошмы в охапку.

- Едем?

- Они в Саммите? – спросил Гедимин. – Вспомнишь имена – попробуем их вытащить. Локо выменивают людей из убежищ. Нечего нормальным людям там делать.

- Выменивают? – переспросила Джин с недоверчивой ухмылкой. – А, верно, я слышала. У нас говорят, что для еды и в жертву духам.

Гедимина передёрнуло.

- Ни оми, ни джайки людей не едят. Суики – могут. Но они никого и не выменивают. Едем, сама увидишь.

…Первым из-за горизонта показался хасен. За прошедшие месяцы он вытянулся в длину, а облако пара вокруг стало плотнее. Джин взглянула на него и поёжилась.

- Эта штука нам полстаи положила. Так и вернулись – половиной, в тряске и без добычи.

Гедимин хмыкнул.

- А нечего делать на землях оми. В степи места мало, что ли?

- У твоих оми не поймёшь, где земля. Хоть бы камни метили… - проворчала самка, сбавляя ход. – Говоришь, сразу не убьют?

«Флип» на толстых, но «лысых» покрышках промчался мимо. Гедимин помахал ему и услышал резкий птичий крик. У городского холма, у красного пятна на склоне, задребезжали «змеиные погремушки», а следом загудел атомовоз. Сармат усмехнулся. «Кажется, все на месте. И саженцы краснолиста привезли, и они вроде как прижились. Хорошо…»

Мейцан, встретивший сармата на склоне холма, радости не разделял. Он сдержанно улыбнулся, коснувшись руки пришельца, но лицо осталось хмурым.

- Чёрная Скала! Вот ведь дым и пепел… Тебе с дороги надо отдохнуть, а тут такое вот… А это кто? – он смерил «аркаску» угрюмым взглядом.

- Джин, воин-стрелок. Отбилась от хилларсов, в «Аркат» тоже не хочет, - коротко пояснил Гедимин. Воины локо переглянулись.

- Чёрная Скала сказал, будто у вас никого не гнобят, - Джин криво ухмыльнулась. – Хочу вот посмотреть, как оно.

- Ясно, - Мейцан нахмурился ещё сильнее. – Воин так воин. С дороги надо помыться. Иди в баню, тебя проводят.

Джин хмыкнула, неохотно выпустила штурвал «флипа».

- Можно и в баню. Кто будет лапать, получит в морду.

- Лапать не будут, - пообещал Мейцан, глядя на озадаченных локо. – Надумаешь нам подгадить – так убьём, без вывертов.

- Хех, - Джин отчего-то повеселела. – Что ж, я запомнила. Где тут ваша баня?

Мейцан проводил её угрюмым взглядом и покачал головой.

- Никого не гнобят… Да вот хотелось бы. Только это непросто даётся. А вот переселенцы с их порядками… - он тяжело вздохнул. – Ты очень устал? А то у нас тут сход…

«Сход» собрался у длинной глинобитной постройки на вершине холма, на площадке с большим кострищем, обложенным камнями, чуть поодаль от «змеиных знамён». Гедимин мельком видел полуметровые «хижины» у каждого знамени. Дверей у них не было, но травяные крыши явно были съёмными. «Интересные сооружения…»

На площадку вынесли три скамьи, но всем не хватило на них места. На одной Гедимин увидел Луйги, Ренцку и ещё кого-то из вождей оми. На второй на краю сидела молодая женщина и угрюмо смотрела на погасший костёр. Рядом собралось много людей разного возраста. Они стояли близко друг к другу, и Гедимину подумалось, что это один клан. Другой клан, такой же плотный, занял третью скамейку, но на краю оставил свободное место. Там сидел сердитый оми-охотник, а рядом с ним – растерянный таркон. При виде сармата все зашевелились, переглядываясь, а из-за домов выглянули те, кому не хватило на площадке места.

- Чёрная Скала! – Луйги встал со скамьи. – Локо, а ему всё это надо?

- Он хочет знать, - отозвался Мейцан. Луйги покачал головой.

- Пускай так. Чёрная Скала, видишь этого таркона? Зимой вы с локо привезли его в Верхний Джайен. С тех пор он тут живёт, всему учится и очень сноровисто чистит дичь. Вот его позвал к себе клан Цми. Теперь он Идан Цми. Так?

Таркон быстро закивал.

- А вот парень – Веджен Цми. Той осенью эта девушка, Цита из клана Уве, стала его женой в клане Цми. И так они жили. Верно?

Он обвёл оба клана хмурым взглядом. Веджен нехотя кивнул. Девушка поморщилась. Она смотрела только на угли.

- Вчера утром Веджен Цми пошёл с охотниками. Он взял сети, чтоб ловить чинчик. Таркон Идан с ними пошёл чистить дичь. Он сетей не ставил, сидел в шатре. А Веджен Цми поставил, но они были рваны. Добычи у него было мало.

Охотник нахмурился, неприязненно глядя на женщину. Она передёрнула плечами.

- Все вернулись в шатёр с разной добычей. Её чистили и говорили об охоте. Веджен всё говорил о своих сетях. Ему сказали зашить их и в другой раз за ними смотреть. Стали говорить о перьях и вещах из перьев. Но он не унялся и снова говорил и говорил, пока над ним не засмеялись. Тогда он сел к Идану и говорил уже с ним – всё о том же. Идан, что ты ему сказал?

Таркон растерянно хмыкнул.

- Сказал, что его жена не смотрит за сетями и не делает свою работу – не зашивает их. Что не так? Сети, и правда, рваные.

- Веджен услышал это и стал говорить и говорить без умолку, и всё о своей жене, - Луйги перевёл взгляд на угрюмого охотника. – Что ты сказал, Веджен?

Тот уставился в землю.

- Сказал, как есть. От неё мало проку, и меня она ни во что не ставит. Из-за неё мне нет удачи.

Женщина презрительно фыркнула. Оба клана недовольно загудели. К удивлению Гедимина, все хмурые взгляды были направлены на охотника.

- Что скажет клан Цми?

- Я скажу – таким дураком мы его не растили, - мрачно отозвался оми с седыми висками. – Цита – мастер-корзинщик, и никто из Цми не скажет ей дурного слова. Всем нам, бывает, не везёт в делах. Всем случается что-то забыть или сделать не так. Но только дурак винит в этом других людей. До сих пор я думал, что среди Цми дураков нет.

Охотник и таркон быстро переглянулись и нахмурились пуще прежнего.

- Что ты сказал тогда, Идан? – спросил Луйги. Таркон дёрнул плечом.

- Сказал, что её надо проучить. В Ангалау всегда учили тех, кто не делал своё дело. В этом нет ничего плохого, если бить несильно. Спроси хоть кого!

Гедимина передёрнуло. В груди шевельнулось что-то тяжёлое и угловатое. «А ведь вирусы и бактерии – не единственная зараза…» - колыхнулось в мозгу. Кланы загудели громче. Луйги стукнул ногтем по скамье, унимая шум.

- Что ты сделал, когда вернулся, Веджен?

Охотник разглядывал землю у кострища.

- Ну, чего… Я принёс ей сети и отругал.

- Вломился к корзинщикам, - мрачно добавили в клане Уве. – Я аж в плетении сбилась!

- А я чего? – огрызнулся Веджен. – Сначала пусть дело сделает, а потом…

Он осёкся. Повисла нехорошая тишина.

- Значит, работа для всего клана и всех оми – для тебя не дело? – человек с седыми висками двинулся вперёд, но упёрся в скамью. – Обо что ты ударился на охоте?!

- Если ударился, то не вчера, - вздохнул кто-то из охотников Уве. – Я уже слышал от него жалобы на жену.

За углом фыркнули.

- Выйди и скажи, если есть что, - заметил Луйги. На площадку шагнул низкорослый охотник с тёмной шерстью на верхней губе.

- Веджен на каждой охоте ворчит на жену. Что зимой, что весной. Мы такое не слушаем – отправляем к жене и клану Цми. А как с нами стал ходить таркон Идан, так он слушал – и Веджен так с ним и сидел. Мы думали, Идан не хочет парня обидеть, даже предлагали унять его, чтоб под руку не лез. А они, выходит, давно спелись…

Таркон растерянно огляделся по сторонам.

- Я ничего плохого не говорил. Только рассказывал, как заведено в Ангалау.

- В Ангале заведено таких, как ты, пускать на мясо, - заметил Мейцан. – Ты бы с этого начал хвалить их порядки.

Луйги щёлкнул по скамье – и Гедимин запоздало удивился, как все, будто по громовому рявку, замолчали и посмотрели на него. «А ведь это не от страха. Они его не боятся…»

- Что было вечером, Цита?

Женщина подняла тяжёлый взгляд от кострища.

- Он был в шатре, когда я вернулась с едой. Даже костра не развёл, сидел при лучине. Я поставила еду и позвала его. Он вскочил и начал кричать и махать сетями. Уже давно бы сам зашил!

Веджен сердито фыркнул.

- Костёр сам, сети сам, - а ты мне на что?! Вот женщины в Ангалау…

Сразу несколько человек из клана Цми резко выдохнули, и он повернулся к ним, растерянно озираясь. Вместе с ним повернулся озадаченный таркон.

- Давно ты, Веджен, разучился разводить костёр? – угрюмо спросил оми с седыми висками. – А таким вопросам давно научился? Тому, кто так говорит, жена, и правда, ни к чему. Ему нужен, как зверю, загон и короткая шлейка!

- Был у вас разговор насчёт костров и сетей? – спросил Луйги у женщины. – Обещала ты ему сидеть в шатре, когда бы он ни пришёл? Или, может, обещала зашить сеть и забыла?

Веджен вместе с тарконом внезапно оживились, человек даже чему-то ухмыльнулся. Женщина резко качнула головой.

- Я не могла такое пообещать. Я с утра и до темноты у корзинщиков. Так было в моём клане и с первого дня в доме Цми. Что не могу сделать, того не обещаю. А про сети я вообще не знала. Он их бросил после той охоты и мне не показывал. Не знаю, чего теперь спохватился.

Веджен вскинулся, сжимая кулаки.

- Слышали?! Она меня ни во что не ставит! Вот в Ангалау…

- Не пойти ли вам с Иданом в Ангалу? – перебила его старшая женщина из клана Цми.

Луйги снова щёлкнул по скамье.

- Веджен, что тебе сказала жена тем вечером – и что сделал ты?

Цита поморщилась. Незадачливый охотник фыркнул.

- Это и сказала – что давно бы сам зашил! Эта самка даже при вождях не сдерживается. Вот в Анга…

Внезапно помрачневший таркон толкнул его в бок, и человек на миг замолчал.

- Ну да, да! Я схватил её за руку и дёрнул. Я её не бил!

Женщина молча подняла рукав, показывая тёмные пятна на предплечье. Гедимин услышал тихий скрип зубов и покосился на Мейцана. Тот сжал челюсти и переступал с ноги на ногу, как кот перед прыжком – не хватало только качающегося хвоста.

- Что ты сказал ей, Веджен? – спокойно спросил Луйги.

- Да, - впервые подал голос кто-то из клана Уве. – Скажи, как ты назвал её.

Веджен передёрнул плечами.

- Сказал заниматься своими делами, а не разевать рот. Что тут такого?! И не хотел я её бить в лицо, даже не…

- Потому что я вывернулась, - Цита, не глядя на него, потёрла предплечье. – И кинула в тебя горшок. Весь дом слышал, что ты орал вслед.

Человек с седыми висками стиснул зубы.

- В клане Цми так друг с другом не говорят, - тихо сказал он. – И так не обращаются. Ты обещал её убить, мы все слышали. Вот тогда мы и скрутили Веджена и позвали локо. Он раньше бывал обидчив и вспыльчив, но такого не говорил и не делал.

- Что скажешь ты, Идан? – Луйги посмотрел на таркона. – Ты учил Веджена так делать и говорить?

Таркон растерянно хмыкнул.

- А что такого он сделал, вождь Луйги? Он немного поучил эту женщину, даже ничего не сломал ей. А она ведёт себя совершенно непотребно. Перечит мужчине, бьёт вещи, позорит его перед вождями. Почему Веджена схватили, а её – нет? У нас в Ангалау…

- Зря мы всё-таки забрали тебя из Ангалы, - процедил Мейцан.

Луйги оглянулся на толпу за спиной. Там были и тарконы – все в плетёных шапочках с узким козырьком над глазами. Они оделись по-местному, но лиц не красили, и их бледная кожа была заметна издалека.

- Что скажут другие из Ангалы? Правильно сделал Веджен? Верно учил его Идан? Вы тоже учите людей ангальским порядкам?

Тарконы быстро переглянулись.

- Нет-нет, чифф Луйджи, - пробормотал один. – Я только рассказал, все поморщились, и всё. Я не говорил делать, как в Ангалау. Я помню, как там было, и туда не хочу!

Вождь перевёл взгляд на охотника.

- А ты, Веджен Цми? Хочешь в Ангалу вместе с Иданом? Там можно спокойно жить по ангальским порядкам. Бить самок, получать побои от чиффов, а если что отобьют – пойти на мясо.

- Хэй! – вскинулся охотник. – Почему я? Идан из Ангалы, пусть туда и катится. А я – оми и буду жить с оми.

- Жить с оми по-ангальски не получится, - заметил Луйги. – Зачем оми трусливый жестокий дурак?

Охотник вздрогнул и растерянно заморгал.

- Чего это я…

- Мастар чифф! – таркон вдруг хлопнулся наземь и уткнулся лицом в холодную золу. – Не надо в Ангалау! Я не знал… я не думал, что он так сделает! Я никого не бил! Я всё помню, я благодарен, не надо…

- Видели мы твою благодарность, - донеслось из клана Цми. – Мы тебе хоть раз припомнили, кто ты и откуда? Мы били тебя, или обделяли, или ругали?

Мейцан с тяжёлым вздохом шагнул вперёд, поднимая копьё.

- Все всё видели и слышали? – угрюмо спросил он. – Что скажете о Веджене Цми?

- Он больше не Цми, - отозвался человек с седыми висками. – Не знаю, что залезло к нему в голову – но в нашем клане такое не держат. Пусть идёт в Ангалу – или куда захочет. Цита Уве, я прошу у тебя прощения. В доме Цми тебя обидели. Но если ты захочешь жить у нас, мы будем рады.

Женщина пожала плечами.

- Никто из Цми не обижал меня. Могу остаться.

- Ах ты… - выдохнул Веджен, вскочив на ноги – и захрипел, медленно оседая. Копьё Мейцана пробило ему грудь и порвало рубаху на спине, выйдя из-под лопатки. Локо выдернул оружие и шагнул к таркону. Тот на четвереньках с визгом бросился в толпу, но не добежал – копьё пригвоздило его к земле.

- Сжечь, - выдохнул Мейцан, вырывая оружие из тела. – Я привёз из Ангалы заразу. Я её и уничтожил. И если она прорвётся снова…

Он обвёл толпу тяжёлым взглядом. Тарконы съёжились.

- Кому-нибудь ещё напомнить, какие порядки у оми и локо? – спокойно спросил Луйги, едва взглянув на два трупа.

- Нич-чего себе… - выдохнул кто-то за плечом Гедимина. Сармат оглянулся и увидел Джин. Она раскраснелась от купальни, оделась в трофейное, но не нашла шапки – её лысую макушку было видно издалека.

- У нас никто никого не гнобит, - Мейцан повернулся к сармату, опуская окровавленное оружие. – Даже если это даётся непросто.

На окраине взревел и умолк паровозный гудок.

- Что же, Джин, - Мейцан перевёл взгляд на женщину-бойца. – Решилась вернуться в Саммит?

Та выразительно фыркнула.

- Если ты и меня не прибьёшь – я остаюсь. Могу драться за вас. Только пушку вы забрали, а с копьём я не очень…

- Научим, - пообещал Мейцан. – Прости, Чёрная Скала. Не надо было тебе это видеть.

…Гедимин, как и раньше, устроился на крыше вагона. «Зверёк» тронул тёплой лапой руку, прижатую к обшивке. Сармат едва заметно ухмыльнулся. На дальней окраине догорал погребальный костёр. С сожжением тел Гедимин помог, и от них уже осталась только зола, а теперь она смешивалась с древесным углём.

- А потом вырастет зольник, - пробормотал Мейцан, поднимаясь на крышу и протягивая руку Ренцке – она шла следом. – Да, Чёрная Скала, не так мы хотели тебя встретить.

Сармат тяжело качнул головой.

- Я думал забрать ещё людей из Керки, - сказал он, угрюмо щурясь. – Но если так… Подобное уже случалось? Не все тарконы были на площади…

- Другие на охоте, - отозвался Мейцан. – Нет, такой случай – первый. Они вспоминали Ангалу и её порядки, но говорили, что у нас лучше. Я сам собирался в Керки, когда ты вернёшься…

- Надо съездить, - сказала Ренцка. – Люди так жить не должны. А с дураками, своими и чужими, мы разберёмся. Может, к лучшему, что Веджен так себя показал – в мирном доме, а не в бою… Чёрная Скала, так что вышло с семенами с юга? Что удалось добыть? Мы вот весной привезли от чанти саженцы, а у них посеяли бобы.

- Хорошо, - Гедимин приоткрыл «карманы», вынимая пакеты с зерном. – Тут много полезного. Лишь бы весной проросло…

08.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, город Верхний Джайен

С утра у «дома воинов», на площадке с травяными чучелами, появилась бритая женщина. Кто-то из оми учил её обращаться с луком. Как знал Гедимин, пока она жила в пустом шатре мёртвого Веджена – Цита оттуда перебралась в дом Цми. И вроде бы Цми и Джин осторожно приглядывались друг к другу – как-никак, клан потерял одного из охотников…

У Мейцана с утра был патрульный вылет. Гедимин с крыши поезда следил за подъёмом живого дирижабля и настороженно щурился. Хасен взлетал охотно, мгновенно хватал подкормку, но теперь ему было мало одного куска мяса. Он долго ещё шипел, не выключая внутренний насос, и сармат видел у втяжной глотки прорастающие щупальца.

Хасен тянул щупальца и после вылета, даже пытался хватать ими кусочки еды. На дно корыта-«кормушки» теперь клали тяжёлый камень – «тяга» у «дирижабля» тоже усилилась, посудину сдувало.

- Хорошо летать на разведку, - заметил довольный Мейцан, возвращаясь на крышу. – Гонять ездоков сверху куда удобнее!

- Осторожнее с хасеном, - предупредил Гедимин. – Щупальца уже отрастают.

Мейцан оглянулся на «причал» и качнул головой.

- Да, я тоже вижу. Наверное, уже к зиме его придётся отпустить. Жаль, что заменить некем. Полуденники не приманиваются… Чёрная Скала, не знаешь, где у них гнездовье? Если их приручать, то с птенца, - со взрослыми вряд ли выйдет…

Сармат пожал плечами.

- Я даже не видел, где они ночуют. А насчёт замены, - если бы сделать настоящий дирижабль… Как у вас с ткацким станком? Освоились?

Мейцан показал рукав лёгкой тканой рубахи, жёлтой с коричневыми вставками.

- Было бы что ткать! Видишь? Тут волокно зольника, а тут – некрашеная шерсть. И того, и другого у нас немного. Может, когда разрастётся твоя колючая трава… А про дирижабль я сам думал. Хасены ведь как-то летают – а они тяжёлые и совсем не горячие. Теплее ветра, но куда холоднее костра. И хорошо ведь летают! Если бы нам так же…

Гедимин с сомнением покачал головой.

- Им помогает пульсирующее излучение. Как сделать такую штуку из костей и шкур – я не знаю. Если бы металлофрил был, а то даже без металла… Вам в округе попадались синие или зелёные камешки?

Мейцан повёл плечом.

- Только жёлтые, серые и чёрные. Изредка оранжевые. Фрил мы плавим, но чтобы металл из руды… Джемас Гун уже спрашивал про камни. Джайки тоже их не нашли. У Серых Сарматов есть металл, но про руду и они не знают. Кто-нибудь из людей её вообще находил?

- Алькау на южных холмах, - ответил Гедимин. – У них рядом удобный пласт… Значит, ты уже был в Джайеке? И в «Овеген» заехал?

Мейцан усмехнулся.

- В сам «Овеген» - нет, но Серых оттуда встретил в Джайеке. Им понравилось мытьё и наше мыло. Алькайи на юге умеют делать мыло?

- Научились, - ответил сармат. – Я там опробовал жировой светильник – не такой мощный, как печка Тиммута, но светит хорошо. Если у вас есть жидкий жир, могу научить.

Мейцан обрадованно хмыкнул.

- Печь нам пригодилась на весенних охотах. И хороший светильник тоже пригодится. Но вообще…

Он прижал ладонь к прогретой солнцем обшивке.

- Вообще мы хотели позвать тебя на юг. Заглянуть в Саммит и Керки, отвезти джайкам и чанти новые семена. И, если всё пройдёт гладко… - он оглянулся на город. – Тогда – двинемся дальше на юг, к народам вута, икева и алькайи. Если повезёт – к рыжим великанам и прибрежным эльфам. Ты знаешь их обычаи. Поможешь локо в переговорах? Не хотелось бы сдуру затеять войну!

09.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, город Верхний Джайен

Ещё в сумерках поднялся ветер, и беспокойно засвистели небесные змеи, - все локо собирались в поход. На рассвете на поезд начали грузить припасы. Ицки с крыши следил за погрузкой и время от времени с сожалением оглядывался на «пристань» хасена. «Дирижабля» на месте не было – Мейцан с рассветом улетел на разведку.

- Бери хасена с собой, если надо, - сказал вождю Гедимин. – Он всё равно болтается над крышей, а не лежит на ней, - нам обоим хватит места. Если ляжет, я могу пойти пешком.

Ицки отмахнулся.

- В степи мы его не прокормим, а голодного – не удержим. И, в любом случае, тебя пешком никто не погонит. Сиди спокойно!

Механик Тиммут вышел к поезду, дал указания техникам (среди них Гедимин заметил двоих тарконов) и помахал сармату.

- Глиняную лампу мы проверим – заготовки уже сохнут!

Гедимин одобрительно хмыкнул.

- Не забывайте про Флерву в сточной яме! На обильной пище она быстро разрастается. А сейчас ещё и жара…

Тиммут быстро оглянулся на длинный шалаш на дальнем от озера склоне – общее отхожее место, вполне себе удобно обустроенное (Гедимин просканировал издалека – проверял, как там живёт Флерва, и не забился ли сток её листьями) – и коротко хохотнул.

- Это хорошо, что разрастается. На неё большая нагрузка! Город растёт. Джайки вообще думают расселяться – значит, нужен будет новый куст. Мы им кусок своего отдали, но он, наверное, ещё мал, чтобы его резать.

- Проверим, - пообещал Гедимин, думая про себя, что оми поделились Флервой и устройством сточной ямы безо всяких указаний от него – и, похоже, джайков не пришлось долго уговаривать на такое нововведение. «Хорошо работать с разумными…»

- Это для вас. А на обмен? – донёсся из-за вагона голос вождя Луйги. – Достаточно бобов и желудей? Я бы мясом не разбрасывался…

- Луйги, мы же были в разведке, - вздохнул Мейцан – он успел вернуться и командовал погрузкой с земли. – Крысы мешают друг другу охотиться – а вот дубравы у развалин все обобраны. Желудей и без нас хватает. Неохота делиться мясом и пряностями, но придётся.

Гедимин свесился с крыши.

- Луйги, Мейцан, у вас есть на обмен шкуры или трофейная одежда? Может, детали для флипов? Нужен какой-то ценный товар.

Поселенцы переглянулись.

- Деталей нет точно. Шкуры и одежда… - Луйги поморщился. – Мне для ездоков и мяса-то жалко. Даже самого дрянного мыльного жира – и то жалко. Лучше лишнее ведёрко мыла сварить. Нам не прогодится – отвезём чанти. А подкармливать ездоков…

- Мыло! – Мейцан щёлкнул языком. – А это мысль. Ценный товар, говоришь?..

- Попробую выменять из убежища умников, - пояснил Гедимин. – Пока хентос готовы их продавать. Медиков, технарей, цеховых рабочих, просто грамотных, - кого угодно. Нечего им в убежищах делать.

Луйги сдержанно ухмыльнулся.

- Хитрый замысел, Чёрная Скала… Хорошо, берите шкуры и мех.

- Женщины, способные рожать, - пробормотал Мейцан. – В этих их плодильнях… Чёрная Скала прав – надо выменивать, пока ездоки не опомнились.

…Поезд под завывание «змеиных дудок» разворачивался на восток. Городской холм уходил за горизонт. Мейцан – в боевой раскраске, в шапке с меховой гривой – стоял у огневого «гнезда» и оглядывался по сторонам. Вдалеке грохотала «кинетика» - хентос опять что-то не поделили.

- Аркасам никак не поохотиться, - криво ухмыльнулся Мейцан. – Их донимают и с севера, и с юга. Пока крысы жрут друг друга, нам спокойнее.

За хвостом поезда, беспокойно оглядываясь на звуки пальбы, уже пристроились вилороги, а из степи подтягивались один за другим крупные массивные килмы, а потом и опасливые рыжие телята.

- Проложим для них дорогу, - усмехнулся Мейцан. – Подальше от голодных крыс. А они сильно оголодали – больше не бросают тушу, едва надрезав. Если есть время, очищают до костяка, если нет – рубят ноги и срезают куски со спины. Но всё равно со своих земель мы их гоним, и джайки тоже.

- Интересно, что с пищеблоками… - пробормотал Гедимин. Он жалел, что не расспросил Джин – что с едой в убежище? Пайки из пищеблока он видел, сухое мясо – спецпаёк для бойцов – тоже. Мяса было мало, и, видимо, в базовый паёк входила только маслянистая жижа. А вот из чего она сделана, сармат не знал. Сначала он решил, что и её произвёл пищеблок, но теперь, после слов о сборе желудей… «Может, паста из «дикой» муки и плодов ванкасы? Или смесь с жиром любого происхождения – хоть крысиным, хоть синтетическим… Там явно что-то из белка и жира, замена мяса для низших каст… Тьфу, saat hentush!»

- Пищеблок – непростая машина, - заметил Мейцан. – Белая жижа, конечно, растёт, был бы субстрат – но людям от неё плохо. Ну, месяц её поешь, ну, полгода – но дольше нельзя. А машины, чтобы сделать из неё еду, - они сложные. Посложнее дробаша или даже флипа. Кто-то там, у ездоков, эти машины чинит. Вряд ли сами бойцы – тут думать надо…

Гедимин кивнул.

- Возможно, они уже доламываются. Ты заглядывал в пайки ездоков из разных «стай»? Там сложная еда? Есть в ней различия?

Мейцан задумался. В огневом «гнезде» зашевелились.

- Питьё, - сказал один из стрелков. – Питьё у них разное. У хилларсов вода розовая и солёная. У аркасов была розовая и кислая жёлтая, но с весны – только жёлтая. А у северных крыс – коричневая. Но от розовой и жёлтой они тоже не откажутся. Может, раньше были все три цвета. Но чего мы не видели, так это чёрного вара. А ведь в норах его знают – вот и мы на обмен везём чёрный лист. Где-то втихаря его пьют, в пайки не попадает.

- Угу, - буркнул Гедимин, думая о выходящих из строя пищеблоках. Где-то в недрах Саммита отказал один из синтезаторов, и починить его не смогли. «Что хентос будут делать, когда всё доломают? Пойдут захватывать чужое? Устроят набег на ближайшее племя? В Старых Городах не растёт даже аменер…»

11.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

Степи южной Аркасии за полгода мало изменились. С двух сторон от поезда тянулась всё та же трава, иногда распадающаяся на жёлтые кочки, на горизонте поднимались высокие безлистные кроны кружевных деревьев, из земли выпирали далеко раскинутые корни Дерева Ифи с гребнями частых широколиственных побегов. Из глины, избитой протекторами, выступали то валуны и обломки зданий с глиняными нашлёпками меток, то обглоданные черепа. Гедимин следил за метками. Часто встречались косые кресты, редко – двойная спираль, но больше всего было трёхзубцовых пиков – из большинства стычек в пустошах победителями выходили «аркасы».

Ицки, сидящий на крыше, прислушался к отдалённой пальбе и криво ухмыльнулся.

- Знаешь, чего я пока не видел, а хотел бы? Чтобы грызлись между собой две стаи с одной меткой…

Килмы беспокойно зафыркали, на бегу перестраиваясь и уходя за левый борт «Здоровяка». Справа чернела широкая, до горизонта, горелая плешь. Травяные кочки обуглились, Дерево Ифи в отдалении почернело и лишилось мелких побегов, но крона осталась цела, а у южных корней уже что-то зеленело.

- Ездоки… - Ицки поморщился. – Сцепились у стоянки сухой весной, не уследили за костром. Смотри! Там уже подрастает зольник.

На южную часть гари откуда-то нанесло летучих семян аменера, и розовато-зелёная «стена» поднялась на два метра. Гедимин подумал, что «зольник» этой же осенью засеет и северную сторону, и весной плешь закроется.

- Дже! – вскрикнул стрелок в огневом «гнезде». Поезд сбавил ход.

- Ездоки за горелым деревом, - прошептал Ицки, вглядываясь в заросли аменера. – Нас не видят. Накрыть бы их…

«Здоровяк» остановился, и в наступившей тишине Гедимин услышал хруст побегов и громкие голоса. Луч сканера «высветил» два охотничьих «флипа» и один грузовой – и вороха срезанных стеблей аменера вокруг. Один ездок сидел в седле, озираясь по сторонам, трое резали «зольник» и связывали в пучки, четвёртый, без шлема и куртки, в скирлиновом комбинезоне, острым штырём окапывал кустик аменера. Получалось плохо, но всё же пара уже выкопанных растений лежала рядом. «Копает с корнями и старается их не порезать,» - машинально отметил Гедимин. «Готовит к пересадке?»

- Чёрная Скала! – Ицки тронул сармата за руку. – Я вышлю разведку.

- Я с вами, - отозвался Гедимин, неохотно выключая сканер. «У хентос завелись биологи?!»

Когда сармат, стараясь не шуметь, выглянул из-за дерева, «биолог» уже вынул куст аменера из ямы вместе с комом земли и теперь утирал локтём пот. Руки по локоть были перемазаны глиной – из острого штыря лопата была негодная, копать пришлось ногтями.

- Эй, умник! – караульный, так и сидящий в седле, повернулся к нему. – Ты делом уже займёшься?

- А я чем занят?! – огрызнулся «биолог». Он был бледнее, чем рейдеры, и явно редко выходил на яркий солнечный свет – и, возможно, впервые в жизни копал землю. «Что ж лопату не взял?» - подумал Гедимин с внезапным сочувствием. «Может, в убежище их и нет? Забыли, как делать?»

- Куда грязь потащил?! – вскинулся сборщик аменера, увидев «биолога» с комьями земли у фургона. – Все листья изгадишь!

- Так надо обернуть, - отозвался тот. – А здесь нечем – всё сгорело. Надо было набрать широких листьев в дороге!

Караульный презрительно фыркнул.

- Вот листья, на дереве! Надо – лезь да нарви. Что бы ни делать, лишь бы не работать! На кой пёс ты тащишь куст с землёй?!

- Земля нужна для корней, - отозвался «биолог». – Без неё они засохнут.

- А корни на кой, если варят лист? – караульный прижал ладонь к шлему. – Вот же дури навыдумывал!

- Трава не растёт без корней! – огрызнулся хенто. – Чем сидеть тут, лучше помог бы!

Ездоки угрюмо хохотнули.

- Может, мне ещё на дерево слазить? – караульный хлопнул по бедру с кобурой. – Бегом за листьями! Заверни свою грязь, засунь подальше – и нож в руки и за работу!

Сборщик бросил связку стеблей в фургон и проводил «биолога» хмурым взглядом.

- А на кой мы его взяли? Чтоб в земле ковырялся?

Караульный передёрнул плечами.

- А я знаю? Коммандер его подсунул.

- Вот коммандер бы с ним и ездил! – сборщик затолкал в фургон ещё пучок стеблей и захлопнул дверцу. – Всё, осталась крыша. Да, а его с землёй куда?

- Землю я не повезу, - отозвался другой рейдер. – Листья – ещё могу, а эту грязь – без меня. Коммандер мне машину не почистит!

- А я что, повезу? – вскинулся другой. – Пусть сидит на крыше со своей землёй!

«Биолог», с трудом доползший до первого выступа на стволе, забрался на него и мрачно смотрел на ветки высоко над головой. Обугленная кора под его ногами похрустывала и крошилась. Он ухватился за маленький выступ чуть выше, подтянулся – и вместе с чёрным крошевом скатился в кусты. Ездоки заржали.

- Хватит дурью маяться! – крикнул караульный. – Живо на крышу, и грязь свою прихвати! Потом фургон мне помоешь!

«Биолог», тяжело дыша и потирая ушибленный бок, выглянул из кустов.

- Куда на крышу?! Оттуда всё скатится! Там даже сесть негде. Я же просил не забивать низ фургона! Освободите место внизу – растения надо поставить аккуратно!

Караульный выругался.

- На крышу, падаль! Щас пешком пойдёшь со своей травой!

- Ага, своим ходом, - поддакнул сборщик, уже запрыгнувший в седло.

Кусты справа от Гедимина громко зашуршали.

- Куда собрались? – мрачно спросил разведчик локо, держа караульного на прицеле. Тот выпучил глаза, булькнул и вцепился в штурвал. «Флип» с рёвом рванул вперёд по горелым кочкам, едва не потеряв фургон. Затрещала, откинувшись, неплотно закрытая дверца. Следом, на ходу подобрав седоков, неслись два лёгких флиппера. Кто-то из локо громко хрустнул сухой веткой – и хентос, опомнившиеся было, вцепились в штурвалы и прибавили ходу. Гедимин смотрел на них, ошалело мигая, пока столбы пыли не исчезли за горизонтом.

- Чисто сработали, - довольно ухмыльнулся локо, выезжая из кустов. – Редко так получается.

«Биолог», съёжившийся под корнями, судорожно сглотнул. В воздухе свистнуло копьё. Оно взлетело вертикально вверх, с хрустом врезалось в ветви и упало в подставленную руку. Сверху спланировали три огромных листа на одном подрубленном черешке.

- Встать можешь? – спросил у «биолога» ближайший локо. – Вылезай. Растения надо быстрее посадить. Или хотя бы полить. Так они долго не проживут!

Хенто, опасливо глядя на «дикарей», выбрался из-под корня. Теперь Гедимин видел изображение трёх зубцов, краской намалёванное на комбинезоне, короткие серые волосы на макушке и подбородке и глубокие складки около глаз. «Рот не запавший, синяков не видно, движется свободно – кости целы,» - машинально отметил сармат. «Мышц мало, но кожа к костям не прилипает…»

Один из локо спешился, протянул «биологу» лист дерева и поднял с земли выкопанный кустик. Человек мигнул и дрожащими руками подвернул края листа, оборачивая земляной ком снизу и с боков. Локо скрепил края щепочкой и пристегнул свёрток к седлу. «Биолог» с нервной ухмылкой протянул ему второй куст.

- Копьём копать неудобно, - заметил локо, прикрепляя к седлу ещё один свёрток. – Что ж ваш коммандер не дал тебе лопату?

«Биолог» вздрогнул, едва не выронив последний лист.

- К-коммандер? – он дёрнул углом рта. – Он даже слушать не стал бы. Эта чепуха никому не интересна. Меня выпускать-то не хотели…

- Вот как? – локо забрал третий свёрток и кивнул на пустое седло за спиной. – Садись и держись крепче! Я думал, в Саммите распахали поля под посадки. А это твоя собственная затея?

- Приказ мастар-хеда… - пробубнил «биолог», сам себе ни на секунду не веря. – А… к-куда вы едете?

- В Джайек, - ответил локо. – Сначала в Джайек. Потом, если хочешь, отвезём тебя в Саммит. С кустами или без них, как скажешь. Поедем в Саммит менять вещи на людей. Можем тебя на кого-нибудь обменять. Ты человек ценный?

Хенто судорожно сглотнул.

- Н-не очень… А чт-то в Джай… ке? З-зачем им люди из Саммита?

- Жить, - ответил локо. – У нас мало людей, это у вас полно лишних. Садись, на месте поговорим! Как бы твоя охрана не вернулась…

«Биолог» с нервным смешком неуклюже залез в седло.

- Моя что?.. Нет, они не вернутся…

…Хенто был прав. Отряд ездоков как сквозь землю провалился. Поезд, набирая ход, удалялся от горелой плеши, но «аркасы» так и не появились ни на «поле» аменера, ни на пути «Здоровяка».

Пока груз «биолога» пристраивали у огневого «гнезда», а его самого отмывали от глины и поили «чёрным листом», Гедимин перебрался на крышу над лазаретом – оттуда было лучше слышно. Пока пленник стучал ложкой о миску и шумно хлебал горячее варево.

- Что это, в чашке? – услышал сармат его голос. – Пахнет знакомо.

- Чёрный лист, зольник, - отозвался медик Кьярки. – Вы его собирали, а ты вёз пересаживать. Или собирать его можно всем, а пить – только бойцам?

«Биолог» еле слышно хмыкнул.

- Нет, я пил сушёный лист. Но у вас он другой – и согревает, и бодрит. А у нас – варёная трава. Только пахнет чуть похоже.

- У вас его сушат, как есть, не разминают и не выдерживают в тени? Поэтому он и не такой, - раздался в вагоне голос Мейцана. – Мы тоже не сразу поняли, как его надо готовить… Да, я Мейцан, вождь локо. А ты кто и чем занимаешься? На вид – не боец, но и не робби…

Тихо стукнула оброненная желудёвая «чашка».

- Я? Я Джуп Хеди-Бренсон. М-мой отец был бойцом. Хотел отдать меня в робби. Повезло – взяли в хеды.

- Ты не боевой, а думать бойцу не положено? – негромко спросил Мейцан.

- Ну да… А т-ты хорошо знаешь, что как у на… в Саммите, - отозвался Джуп. – Откуда? Ди… краснолицые же в городе не бывают…

- Смотрим и слушаем, - ответил Мейцан. – Не бойся, людей мы не едим. Захочешь – вернём живым в Саммит, к семье и мастар-хеду.

- Какой семье? – удивился «биолог». – Я же не мастар. Даже не чифф. Просто хед. Бесполезный хед, даже не техник.

- Человек, понимающий в растениях, бесполезным быть не может, - сдержанно сказал Мейцан. – Значит, у тебя в городе маленькое поле? Там уже что-то растёт?

- Ящики с землёй, - пробормотал Джуп. – Копал на окраине. Нас выпускают, но только по одному. Много не накопаешь. Да всё равно мне никто не стал бы помогать. Может, одна робби за паёк, - она у нас убирается. Я её нанял носить воду. Там пока только дикая трава. Я хотел посадить чёрнолист. Если бы вышло, может, мне дали бы своего робби. Если бы увидели, что есть польза…

- Не вышло бы. Земля у города отравлена – ты же видел, что на ней растёт, - сказал Мейцан. – Нужна чистая, издалека… Значит, у вас не верят, что полезные растения можно выращивать? Мы, локо, тоже из убежища. У нас был запас семян и записи о них. Мало что выжило, но – в Саммите что, вообще ничего не было?

- Записи? – растерянно переспросил «биолог». – Н-не знал, что дика… вы тоже умеете читать! У нас робби не умеют. А бойцов учат, но им ни к чему… Да, семена. У нас были и семена, и записи. Я читал, что мне позволили. Мастар-хед… он не одобряет бесполезные знания. Если бы я был техником или медиком…

- А ты – знаток растений? – спросил Мейцан. – Почему это бесполезно? Аркасы собирают растения и едят их. Им не надо знать, что они тащат в рот?

- Н-ну… - Джуп Хеди-Бренсон явно смутился. – Это маленькое знание. Едят одни и те же плоды и листья одним и тем же способом. Целый хед на такое знание – слишком много. Если бы я ещё занимался древесиной или выделкой шкур… Но там свои хеды. Если бы у нас что-то росло – хотя бы чёрнолист – мой паёк был бы лучше. Дали бы робби в помощь. Может, даже учеников, как у хеда по шкурам…

Он вздохнул.

- Посмотри сюда, - в отсеке что-то зашуршало. – Это семена с юга. Их посадят в Джайеке, если весна будет удачная. Что-нибудь из этого было в ваших записях?

Джуп изумлённо выдохнул.

- Семена?! У дика… у краснолицых? Не знал… А, это я видел! Это было в «Аркатсе», но погибло. У него большие початки, много зёрен. А это степная трава, но дикое зерно вчетверо мельче. А это… это вьюнок с большими плодами. Но какими – не знаю. Их было много до катастрофы. Всё погибло. А это разные бобы. Они должны быть очень сытными. А их траву закапывали в землю для других растений… Вы привезёте всё это крысюкам? Или красным повязкам? У них есть посадки?

- У джайков свои поля, - отозвался Мейцан. – Там земля лучше, чем под Саммитом. Можешь поселиться в Джайеке. Там много чего растёт, и твои знания пригодятся. Нашу еду ты попробовал – у джайков почти такая же.

Джуп недоверчиво хмыкнул.

- У вас еда лучше, чем у бойцов. Мне, правда, такую дадут? И одежду, и комнату? Только за знания о растениях?

- Комнату на одного – вряд ли, - сказал Мейцан. – Но можешь поставить себе шалаш на лето. И у нас нет робби – с костром, водой и уборкой все разбираются сами. Но ты быстро научишься.

- Костёр? – повторил растерянный «биолог». – Никогда не… Но если убирать не весь город – я, наверное, справлюсь. Главное, чтобы не съели! Красные повязки… говорят, они очень свирепы.

- С врагами – да, - кажется, Мейцан едва заметно ухмыльнулся. – Но ты вроде не враг нам, Джуп Хеди-Бренцон? Если враг, поедешь с нами в Саммит. Вдруг тебе лучше жить со своими? Силой держать не будем.

- Я? – «биолог» нервно хихикнул. – Да какой из меня враг… Если вам нужен хед по травам, я останусь. В «Аркатсе» совсем не нужен…

12.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, город Джайек

Едва впереди появились столбы, «украшенные» черепами в респираторах, поезд остановился. Мейцан с парой разведчиков выехал на восток, и не успели флипперы скрыться из виду, как Гедимин услышал цоканье чинчик и бормотание чанки – неподалёку посланцев локо ждал джайкский патруль. Мейцан вернулся, отдал пару отрывистых команд и взлетел на крышу.

- Всё тихо, и в Джайеке нас ждут. Хорошо всё-таки, когда крысы заняты друг другом…

Вениджа Гун в шлеме с головой крысы вышел навстречу поезду. Его улыбка была сдержанной, но радостной.

- Союз стрелы и копья! – Ицки хлопнул его по ладони. Вениджа хмыкнул.

- С каждым днём прочнее, локо. Наши лучники учатся стрелять с седла. Пока флип стоит, ещё ничего, а на ходу – пока никак. Бобы, - он кивнул на склон пологого холма, - как видишь, отцвели и дали стручки. Пока много, но подождём, что вызреет.

- Следите, чтобы им хватило воды, - Мейцан спустился с крыши и взглянул на сухую потрескавшуюся землю. – У вас тут суше, чем у нас. Чёрная Скала привёз много семян с юга. Джайки смогут засеять новое поле?

- Была бы вода! – Вениджа перевёл взгляд на Гедимина и приветственно помахал ладонью. – Чёрная Скала, спускайся! О тебе на днях спрашивали Серые из «Оваджена».

- У них там всё тихо? – спросил Гедимин, соскользнув с крыши. – На вас больше не нападали?

- Нет, никто, - ответил вождь Джайека. – С «Овадженом» мы живём мирно, и Джилва притихла. Сейчас из Серых тут никого нет, но могут прийти – они часто тут бывают. Их вожди так и не договорились, кто строит купальню…

Гедимин слегка сузил глаза. «Ожидаемо. Ладно, зайду – разберусь. Если, конечно, дело именно в купальне…»

…Джуп Хеди-Бренсон и двое локо унесли кусты аменера, чтобы посадить их на краю поля, удобренного золой. «Чёрнолист» рос там бодро, хоть и не по линейке, и сам был ниже, чем заросли у горелого дерева на западе, - сказывалась нехватка воды. Вениджа Гун проводил «агрономов» взглядом и покачал головой.

- Сажать с корнями, конечно, надёжнее. Но с семенами ему было бы проще. Выждал бы пару недель – не пришлось бы возиться с выкапыванием.

- Год жаркий, - Мейцан выставил ладонь из-под навеса, под солнце. - Может, Джуп решил, что семена уже созрели, но пока не летят? Его нечасто выпускали из норы, чтобы следить за ростом трав…

- Я ничего не говорю, - проворчал Вениджа. – Когда он смог, тогда и поехал. А вот сами аркасы… Вчера они нарезали одних стеблей. А через неделю им были бы и цветы, и молодые стручки. Ещё три дня – много стручков для крепкого вкуса. А потом – семена для посадки и пух для перевязки… Ну да, если знать травы - неважно и не нужно, так и будешь хлебать варёное сено.

Последний полуденник покинул зенит и, плавно снижаясь, ушёл на запад. Солнце уже почти легло на дальние холмы. Притихший посёлок зашевелился. Кто-то пошёл раздувать угли, кто-то – в плетёные амбары. Из глинобитного дома, опираясь на палку с рогулькой, выбралась знакомая перекошенная фигура.

- Да что ж такое-то! – дохромав до середины двора, Тёфи развернулся к дому. – Почему нельзя под этот навес? У тебя две ноги, а ты сидишь – а я на одной должен прыгать до сарая?!

Гедимин про себя отметил, что между навесами метра три, и Тёфи «прыгает» не в первый раз и, в общем-то, проворно.

- Не будешь ходить – вторая нога отсохнет, - отозвались из-под ближнего навеса, где вспыхивали, разгораясь, угли в каменной оградке. Тёфи с громким фырканьем опустился в тень. Там зашуршало, потом камень проехался по камню, потом с треском раскололась половина жёлудя, и захрустели растираемые обломки, - переселенец из Керки сел за зернотёрку. Другого «ломщика», в местной одежде и широкой шляпе, но по-прежнему перекошенного, Гедимин увидел на окраине. Вместе с другими жителями – в основном детьми – он высматривал что-то в степи.

- Охотники возвращаются, - Вениджа кивнул на садящееся солнце. – Вечером прибавляется работы.

- Люди из Керки так и сидят за тёрками и дробилками? – Мейцан покачал головой.

- Почти все, - отозвался Вениджа. – Пробовали занимать их чем посложнее. Один перебрался на поля и вошёл в клан, другой месит глину, третий мнёт кожи… Вот четвёртый последнее время ходит с охотниками. Может, привыкнет.

- С охотниками? – локо нахмурился. – Вот это не надо бы. Если вдруг ездоки…

- Только на восток, за камнями и колючками, - отмахнулся Вениджа. – Ездоков там не бывает, а Серые нас не трогают.

«На восток?» - Гедимин повернулся к горячему «фонящему» ветру из Гиблых Земель – с каждым годом они подходили всё ближе к Джайеку. «Интересно, далеко джайки забираются? Там и облучиться недолго…»

С окраины донёсся птичий крик. Охотники возвращались из пустошей – мелкими группами, кто пешком, кто на «флипах», кто – с разделанной тушей килма, кто со стопкой широких листьев или с торбой «земляного стекла». Они и встречающие быстро расходились по домам и сходились снова – у пристройки кожевенников или у мастерской, где кололи кремень. Из-под навесов уже валил пар – вернувшихся ждала горячая еда. Тёфи снова пересёк двор, уже без ворчания; всё, что он растёр между камнями, забрали и унесли раньше.

- Вернулись… вернулись… - Вениджа, выйдя из-под навеса, пересчитывал отряды по костяшкам пальцев. – Что-то восточники задер…

На окраине заорала сердитая чанка. Мейцан вскинулся – а с ним привстал с места и Гедимин. К холму на волокуше везли слабо шевелящееся тело в джайкской одежде. Шляпа упала по дороге, и её подсунули под голову. Когда волокуша оказалась в тени холма, человек шевельнулся, хотел встать – и снова осел и закашлялся, сплёвывая чёрную жижу.

- Дым и пепел… - Мейцан оглянулся на поезд. – Позвать Кьярки?

- Подожди, его надо отмыть, - остановил его помрачневший Вениджа. – Тёвен из Керки… куда его занесло?!

Что такое облучение, в Джайеке знали не понаслышке. Пока Гедимин искал флоний и прикидывал дозу, человека успели раздеть и облить водой. Одежду и волокушу длинными палками оттолкнули подальше. Сармат видел, как «тряпки» на тех же палках засовывают в яму с водой – «на дезактивацию». Волокушу просто оттолкнули с тропы. Люди, дотащившие облучённого, бросили обувь в ту же яму. Их уже облили с головы до ног и теперь отправили мыться всерьёз. Облучённого внесли в наскоро поставленный шалаш, дали ему «чёрного вару». Гедимин, проходя с дозиметром по следу «дезактиваторов», слышал, как Тёвен испуганно всхлипывает и что-то бормочет.

- Никто из нас туда не заходил и не думал, - «командир» восточных охотников, раздетый по пояс, мокрый, со стекающей по коже раскраской, стоял перед вождями у «змеиных знамён». – Там след весеннего ручья, в нём много стекла, но там был дух-гусеница. Мы знаем, к чему они ползают, и никто из нас туда не полез. И Тёвену я сказал обойти яму. Мы пошли левее, там гусениц не было. Он отстал поправить завязки. Мы обернулись, а он в этой яме – сидит и пихает осколки в торбу…

- Где торба? – угрюмо спросил Вениджа.

- Бросили там же, - выдохнул охотник. – Сразу повернули назад! Надо было отнять у него обувки! Он сперва смеялся, а потом скорчился…

- Яма с одеждой почти не фонит, - заметил Гедимин, пристально глядя на джайка – не появятся ли и у него признаки лучевой болезни?

- Тёвен дозу получил прямо в яме. Хорошо, что вы туда не полезли. Вам флоний не нужен, а вот ему лучше дать.

Он показал местному медику полосатую ампулу.

- Половина дозы. Ему хватит. Ампулу оставь себе – вдруг ещё кто-то облучится…

- Незримая смерть всегда рядом, - угрюмо пробормотал Вениджа. – Да, кому-то и за камнями опасно охотиться…

13.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, город Джайек

Ночь прошла спокойно. Утром из шалаша выглянул облучённый, а из вагона – аркас-«биолог». Увидев Гедимина, оба спрятались обратно. У человека из Керки от флония распухла рука, но на ногах он стоял уверенно, и в глазах прояснилось. А Джуп из вагона смотрел на «сад» ванкасы вдоль ручья, и даже Гедимин привлёк его внимание ненадолго.

- Интересное растение эта ванкаса, - заметил Гедимин. – Не из этого мира, но встроилась – питается местной пищей и сама съедобна. Никаких белковых конфликтов. Странное дело…

«Биолог» высунулся из вагона и уставился на сармата округлившимися глазами.

- Не из этого… что? Что значит – не из этого мира?

- Ну да, - Гедимин покосился на лучевой сканер. – Тут много чего не из нашего мира – Применение наоткрывало порталов. Некоторые существа сродни друг другу, некоторые – сродни земным. А для ванкасы прибор соответствий не видит. Совершенно инородная ДНК.

- Инородная – что? – переспросил Джуп; его глаза уже стали совсем круглыми – Гедимин даже испугался, что они не удержатся в орбитах.

- ДНК, - повторил сармат и пожал плечами. – Общий молекулярный код живого. Молекула, в которой записано, как строить клетку и организм.

- Клетки… мо…кулы… - «биолог» зажмурился и резко открыл глаза. – Стой! Я не знаю, о чём ты вообще, но… клетки, клетки… ты что, видел Первые Листы? Как?!

- Какие ещё листы? – теперь уже Гедимин ошалело мигнул. «Стоп. Биолог, не знающий, что такое ДНК?..» - запоздалая мысль медленно просачивалась в мозг и расползалась холодом по коже.

- Первые Листы мастар-хедов, - Джуп нахмурился. – Те, что лежат в особом сейфе. Там написано, как устроена вселенная. Наш мастар… он показывал нам свой лист. Да, там было про клетки. Незримое, из чего построена жизнь, так? Говорят, раньше работал увеличитель, и можно было их увидеть. Но я… Мастар не любит бесполезные знания. Я ни разу не видел эти… клетки.

- Хочешь посмотреть? – Гедимин протянул ему руку.

…Минуту спустя сармат сообразил, что на широком голографическом экране смотреть подвижные сканы было бы удобнее. Но Джуп так прилип к сканеру, что Гедимин не решился его отвлечь. ЭСТ-луч «светил» на ногу человека, показывая слои кожи, пучки мышечных волокон и движение кровяных телец внутри сосудов – поочерёдно, в зависимости от того, на что его направлял «биолог». Время от времени он чуть «приближал» или «отдалял» объекты, шумно втягивал воздух и снова смотрел.

- Вот оно какое… - пробормотал он, дойдя до костей. – И так – всё? Люди, собаки, трава?

- Люди и другие животные – да, похоже. У растений всё по-другому. Но и они состоят из многих систем, а системы – из клеток. И у всех есть ДНК, даже у бактерий. А у вирусов… - Гедимин осёкся, увидев растерянный взгляд. – Ты знаешь про вирусы и бактерии? Они очень малы, но могут вызывать болезни и даже убивать… Чего ты так смотришь? Ты – биолог. Вас не учили, откуда берутся болезни?

Джуп покачал головой.

- Чёрная Скала… Ты же не про духов болезни? Только дикари и старухи в них верят! Болезни бывают от негодной еды и воды – или от порченой, грязной крови… Но я не верю в грязную кровь, - поспешно добавил он и нервно усмехнулся. – Нет, это выдумки коммандеров. А духов не бывает – их никто не видел. И твой увеличитель их не покажет!

- А бактерий – покажет, - только и смог сказать Гедимин, стараясь мигать не слишком часто. – Их полно в грязной воде. Они поедают пищу и постепенно её портят. А «грязная кровь» - это про степняков и жителей Керки?

«Биолог» уткнулся взглядом в крышу. Его уши и щёки побагровели.

- Чёрная Скала… Ты покажешь мне бактерий?

- И я бы взглянул, - донёсся из вагона голос медика Кьярки. – Я про них, само собой, знаю. Но больше про то, как их не нацеплять или отвадить. А вот вживую их не видел, только на рисунке для примера. Погоди, зайду в хвост вагона за грязным сеном…

- Неси, посмотрим, - пробормотал Гедимин, глядя на постройки Джайека. «Может, позвать медиков-джайков? Само собой, тут уже сто лет нет ни одного микроскопа…»

…Кьярки прихватил с собой младших медиков. По дороге к ним присоединился Мейцан. Гедимин развернул голограмму так, чтобы видно было и оживившимся караульным в огневом «гнезде». Молодые медики отчего-то смутились. Кьярки с довольной ухмылкой объяснял им основы антисептики – на взгляд Гедимина, вполне толково. «Биолог» неотрывно смотрел, как на экране копошатся микроорганизмы, и что-то бормотал.

- Значит, старуха Эчли была права… - расслышал Гедимин и навострил уши.

- Старуха Эчли – это кто? – Мейцан взял «биолога» за плечо. Тот вздрогнул.

- Она… она была хедом лечения, - пробормотал он. – Потом… её потом выгнали. Это мастары бойцов, у неё была с ними ссора. Как раз из-за… ну, из-за того, о чём говорит мастар Карки – из-за мытья, или кипятка, или чего-то такого. И с мастар-хедом ссора… Она пропала потом, не знаю, куда. Может, в нижние норы…

«Биолога» передёрнуло. Мейцан и Гедимин угрюмо переглянулись.

- Хватит на сегодня маленьких существ, - сказал, покосившись на них, Кьярки. – Джуп, расскажи-ка мне, как у вас принято лечиться? А вожди пусть переговорят меж собой на крыше.

Когда голоса в вагоне превратились в неразборчивое бормотание, Ицки, Мейцан и Гедимин мрачно переглянулись.

- У всех хентос нелады с медиками, - сказал сармат. – Я уже двоих так вытащил…

- Вытащим и третью, - хмуро пообещал Мейцан. – Если она ещё жива в этих их нижних норах…

- А почему духов-то не бывает? – Ицки озадаченно пожал плечами. – Вот они, дети ветра. И зелёных гусениц все видели. Белые выдры на малой воде показываются реже, но тоже приметны. Особенно весной, да в сумерках, - попробуй их не заметить…

- А сиригны пока не появлялись? – спросил Гедимин. – Такие многорукие существа, меньше меня, но больше вас? Древесные – мохнатые, с четырьмя руками, земляные – с шестью и в чешуе…

В огневом «гнезде» растерянно хмыкнули. Ицки и Мейцан переглянулись.

- Нет, таких мы не видели. И оми, и джайки, и чанти. Нам бы, наверное, рассказали, - подвёл итоги Мейцан. – Люди юга с ними знаются?

Гедимин качнул головой.

- Они пока не хотят общаться с людьми. Наверное, из-за ездоков.

- Дым и пепел! – Ицки стиснул зубы, едва удержавшись от плевка. – Эти двуногие крысы… Странно, что с нами хоть кто-то знается, а не убивает на месте!

Мейцан положил руку ему на плечо.

- Джайки и чанти с нами знаются. Это уже немало. Надо найти людей юга. Вместе будет проще загнать крыс назад в норы. Чёрная Скала, поедешь завтра с нами? Попробуем выменять умников. И… интересно, согласятся аркасы продать секретные листы?

19.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, Старый Город Саммит

Без перестрелки всё-таки не обошлось. Едва вдалеке показались высотки Саммита, с двух сторон от поезда взревели моторы «флипов». Громыхнули «пушки», кто-то заорал – и все звуки утонули в вое поднимающихся смерчей. Поезд захлопнул бойницы, Гедимин уплотнил защитное поле и смотрел с крыши, как торнадо оставляют в земле борозды, а ездоки бросаются врассыпную.

- В город не поедем, - сказал Ицки, щурясь на приближающиеся высотки. – Встанем на окраине. Здесь у них ворота?

- У них везде ворота, - проворчал воин руйо в красной налобной повязке. Повязка была тканая, а цвет – скорее тёмно-кирпичный, очень далёкий от алого… но было видно, что джайки и руйо не оставляют опытов с природными красителями.

- Здесь у арков башня, - продолжил воин. – Видишь серые грани с пятнами? Езжай туда.

- Не нравятся мне вон те вышки… - пробормотал Ицки, щурясь на тёмные остовы с торчащими из крыш балками. Гедимин уже заметил слабый прерывистый блик на одной высотке, а секунду спустя – на другой. Волна огоньков прокатилась по «башням» Саммита от «ворот» к убежищу и обратно. Город приближался.

До ворот оставалось два десятка метров, когда атомовоз остановился и загудел. Гедимин отвлёкся от пересчёта стрелков в оконных проёмах и выпалил плазменным шаром в небо. Ветер ударил в грудь – от грохота небесные змеи взвились над локомотивом.

- Хэй, внутри! – Ицки сложил ладони воронкой. – Нас не видно, что ли?

«И правда,» - подумал Гедимин. «Мы уже встали, а никто не стреляет. Странно.»

- Чего орёшь, дикарь? – донеслось из «башни» - массивного перекошенного строения за воротами. «Аркасы» собрали куски перекрытий и балки и перегородили шоссе, соединив два ангара на двух сторонах улицы. Потом собрали из фриловых плит второй этаж и «чердак» под наклонной крышей. Гедимин разглядел даже въездные пандусы, стоянку для «флипов» и подъёмник – поворотную лебёдку – на дальней стороне широкой «башни».

- Торговый поезд приехал, - отозвался Ицки. – Не узнали? Или торговать нечем? Ладно, поедем в Танготе!

- Стой! – крикнул «аркас». – Торговать, говоришь? Что привёз?

- Мясо, шкуры, чёрный лист, - перечислил Ицки. – Если договоримся – мыло.

- Что?! Откуда у дика…

Гедимин качнул соплом сфалта. За узким окном без стекла шарахнулась тень, кто-то сдавленно выругался.

- Мы – локо, - угрюмо напомнил Ицки. – Быстро вы всё забываете. Чаще надо ловить вас в степи…

- Спокойно, краснолицый, - примирительно пробормотали в рупор. – Что тебе нужно? Твои недавно забрали нашего хеда. Одного, что ли, мало?

- Само собой, - подал голос руйо. – Он тощий и бестолковый. Да сам знаешь – иначе вы бы не бросили его, как падаль. Стало быть, у вас много ненужных хедов?

- Хедов? – повторил «аркас». – У нас много робби и всякой падали. А хеды… хеды стоят дорого. Одной шкурой не отделаешься.

- А шкурой и куском мяса? – Ицки поднял над крышей вяленую ногу вилорога. Из «башни» донеслось невнятное бормотание.

- Добавишь ещё чёрного листа – будет тебе хед, - пообещал переговорщик. – Но давай комок не меньше кулака! А так – двоих робби можем пригнать. Или всякой падали… ну, шесть голов.

- Гони хеда и пятерых из нижних нор, - Ицки помахал плетёной торбой с «чёрным листом». – Отсыплю с кулак. Стой… Там, в норах, была старуха по имени Эчли. Бывшая лекарка. Найдёте её – добавлю ещё горсть!

Забормотали громче, кто-то кого-то пихнул.

- Две горсти, - буркнул переговорщик. – Жди, приведём.

Ждать пришлось долго, хоть и меньше, чем Гедимин рассчитывал. Он едва успел удивиться, что «аркасам», недавно набравшим аменера в степи, ещё нужен «чёрный лист» на обмен, как за стеной взревел «флип», а потом загромыхал по трещинам мостовой прицеп-фургон.

- Одной горстью обойдутся, - буркнул Ицки, отсыпая сухую траву в отдельную плетёнку. – Эх, жалко торбу…

Снова что-то загромыхало, заревели моторы, залязгали, открываясь, ворота. Из города выехал грузовой «флип». С крыши спрыгнул «аркас» в пятнистом шлеме и распахнул дверцу.

- Все вон! Живо, живо! – крикнул он, опасливо оглядываясь на атомовоз. – Пошла, пошла, не спать! И ты шевелись!

Из фургона, щурясь от солнца и втягивая голову в плечи, выбирались люди. Увидев первого из них, Гедимин стиснул зубы. «Да локо! Вы-то что не сказали про одежду?!»

У проданных людей отобрали всё до последней тряпки. У шестерых, судя по грязи на телах, и до этого были только набедренники. Ещё один, коротко остриженный мужчина, к одежде и солнцу явно привык – лицо и кисти рук были гораздо темнее тела. Он стоял на ногах твёрдо, выглядел крепким, но от изумления не мог двинуться с места.

- Вот! – пилот фургона указал на него. – Вот вам хед-техник, забирайте!

- Пошёл! – ездок, открывший дверцу, толкнул «техника» в плечо. Тот вздрогнул, опустил голову и, прикрываясь ладонью, побрёл к поезду. За ним, цепляясь друг за друга, под окриками заковыляли остальные. Ослабленную старуху ездок хотел пнуть, но под соплом сфалта отскочил в сторону и сплюнул в траву.

- Пошла!.. Вот вам Эчли, раз искали. Где наше мясо?

Флиппер разведчиков-локо вылетел из вагона и промчался мимо машины ездоков. На развороте с него к фургону упала свёрнутая шкура. Ездок подхватил её, помахал в сторону «башни» вяленой ногой и торбой сушёных листьев и запрыгнул в заднее седло «тягача».

- Трогай!

Люди ещё брели, спотыкаясь на кочках и обходя жёсткую траву. Заморенная женщина прошла немного и осела на землю. Кто-то остановился, качнулся к ней, но сам едва не упал – и пошёл дальше. Ицки крикнул по-птичьи, подзывая разведчиков. Когда к сидящей старухе подъехал «флип», она съёжилась и ухватилась за пучок травы.

- Зря мы встали так далеко, - Гедимин зашевелился, намереваясь спуститься за людьми. Ицки щёлкнул языком.

- Смотри за башнями! Мы довезём немощных. Кто может, пусть идёт, - ветер и солнце очистят их.

Старуху уже сняли с «флипа» и на руках внесли в вагон.

- Стойте, - руйо свесился с крыши. – Хэй! Как твоё имя?

- Эчли, - пробормотала худая женщина. Её голос был еле слышен – и, кажется, зубов у неё осталось мало.

- Отчего люди болеют? – спросил руйо.

- Что? – испуганно прошептала старуха. – Мастар… не знаю… я рожала, когда не смогла – убиралась… Я не знаю ничего про болезни!

- Лежи спокойно, тебя помоют и покормят, - пообещал Ицки, поворачиваясь к воротам. – Хэй! Вы кого подсунули?! Сказано же – Эчли, что была медиком!

- Вам какая разница? В котёл всё пойдёт! – отозвались из «башни». Кто-то рядом с рупором издал смешок, но тут же охнул – над постройкой, обдав жаром крыши, взорвался шар плазмы.

- Второй раз выстрелю в цель, - пообещал Гедимин, не опуская сфалт.

- Зовите сюда Эчли-лекарку, - мрачно сказал Ицки. – И ещё двоих. Плата за обман. Или лучше вас взорвать?

…«Плату за обман» привезли к воротам быстро, а вот поиски бывшего медика затягивались. Переговорщик «аркасов» успел выменять у локо пять больших кусков мяса, две потёртые шкуры и торбу «чёрного листа», а Ицки – проводить в вагон три десятка изнурённых людей из «нижних нор».

- Всю падаль нам спихнул! – руйо сделал вид, что плюёт в траву. – Доволен? Теперь смотри. Видишь эту большую шкуру?

Чёрная грива килма блеснула на солнце – шкуру сняли с крупного быка, выскоблили изнутри, но мех и подшёрсток сохранили.

- Найди трёх плодовитых женщин, - велел руйо. – Найдёшь пятерых – дадим ещё чашку мыла.

- Эй! Где я их возьму?! – заорали в рупор. Кажется, кого-то огрели по шлему, а кого-то шмякнули о стену.

- Не хочешь – не надо, - руйо небрежно махнул рукой, и шкура исчезла в вагоне. – Ну что, едем в Танхоте?

- Стой! – взвыл рупор. – Да что ж ты так торопишься… Может, десяток из нор? Или шесть робби? Только про хедов не заговаривай!

Ицки ухмыльнулся.

- Негодного товара в «Аркасе» ещё много? Ищи плодовитых баб, да шевелись! Или…

- Что? – быстро спросил переговорщик.

- У ваших хедов есть такая штука – Первые Листы. Привезёшь – получишь шкуру. И десяток доходяг заберём. А нет – так нет.

- Чего? – ошалело переспросил «аркас». – Какие листья? У хедов? Да где я…

Локо молча встряхнули шкуру так, что тёмный мех заблестел на солнце. На крышу поезда рядом с ней легла ещё одна, светло-оранжевая с белыми боками.

- Ч-чёрт… Жди, не уезжай! – донеслось из «башни». За воротами взревел мотор.

- Лекарка Эчли, похоже, мертва, - тихо сказал Ицки. Гедимин угрюмо сощурился. «Не успели…»

Рёв флиппера стал громче, «раздвоился» и внезапно стих.

- Вот, - буркнул кто-то за воротами, заглушив тихий стон. – И её забирай. Но чтоб мне была шапка!

Кто-то жалобно забормотал – и тонко вскрикнул.

- За такую шапку коммандер двух жён подарит. А эту дохлятину пусть сожрут! Пошла!

Ворота приоткрылись. На землю, избитую колёсами, ступила бледная женщина. Волосы у неё были длинные и даже не спутанные, - и она прижимала их к груди, прикрывая нагое тело. Ещё две вышли следом, держа на руках туго замотанные свёртки. Едва на них упал свет, оба «кокона» зашевелились и захныкали.

- Видишь? – хенто вытолкнул за ворота ещё двоих. – Только что из плодильни! Ещё баб вам нарожают!

- Отдайте шкуру, женщин заберите, - сказал Ицки разведчикам – два «флипа» уже ждали его указаний. Ещё одну кожу, снятую с вилорога и выделанную вместе с мехом, вынесли на крышу.

Увидев машины, все женщины замерли – и шарахнулись назад, к воротам. Одна, прижимая к себе ребёнка, метнулась в сторону, споткнулась и рухнула в траву. Локо поднял её, посадил в седло, накинул поясной ремень, - она больше не шевелилась, только тоненько подвывала. Вой не смолкал, пока всех пятерых не погрузили в вагон. За стеной ругались – хенто делили шкуру.

Снова взревел мотор.

- Привёз! Привёз! – заорали под «башней». – Только она того… Ну, я ещё набрал, кто подвернулся. Может, им сойдёт? Тут, вон, робби из нижних нор, годные робби…

Кого-то опять приложили о стену.

- Хэй! – недовольно крикнул руйо. – Мы торгуем или нет?

- Ага-ага, - донеслось из «башни». – Тут ваша Эчли. Ещё двое робби и десяток всякой падали. Те две шкуры нам отдашь?

- Одну, - отозвался Ицки. – Или найди ещё двоих робби… или шалав.

- Обойдёшься! – взвился кто-то у рупора. – Ай!

- Найдём, - мрачно пообещал другой голос. За воротами уже гудел «флип». Гедимин расслышал быструю перебранку, слова «хед» и «дикари», а потом проём снова приоткрылся.

- За руки, за ноги – и понесли! – скомандовал кто-то за воротами. Наружу выбирались четверо с короткими волосами. Они несли неподвижное тело. Худая грязная женщина шла рядом и придерживала свисающую голову. Та, кого несли, тоже была женщиной – истощённой, очень старой, с криво сросшимися сломанными рёбрами. Гедимина передёрнуло.

- Всё-таки жива, - выдохнул Ицки, свистом отправляя за немощными разведчиков на «флипах». – Пора уезжать. С этими бы управиться!

- Да, много у ездоков народу в нижних норах, - пробормотал руйо; по его лицу то и дело пробегала дрожь отвращения.

Судя по звуку из «башни», кого-то ударили рупором.

- Эй! – заорали следом. – Ещё приезжайте! Везите мясо, шкуры, мыло, - падали у нас много!

- Удачно там пообедать! – крикнул другой «аркас» в тот же треснувший рупор. В вагоне заскулили. Поезд разворачивался на север. Ицки стоял на крыше и недобро скалился на удаляющиеся высотки. Гедимин коснулся крыши локомотива – руку обдало пульсирующим жаром. Перед глазами сармата встали чёткие чёрные силуэты тех же высоток – и зелёный свет, бьющий из-под них. В следующее мгновение нарисованный город превратился в пыль.

- Не сейчас, - прошептал Гедимин, прижимая к обшивке обе ладони. – Там ещё остались люди. Кого можно – всех надо вывезти.

- Вывезем, - Ицки положил руку на бронированное плечо. – И отсюда, и из Керки.

…«Здоровяк» остановился у первого же Дерева Ифа. Возможно, с его верхушки ещё просматривались на горизонте высотки Саммита, - с крыши их было не видно, а на дерево Гедимин не полез. Полезли локо – и к поезду посыпались срезанные листья. У ручья уже хрустел скошенный тростник, а в степи – трава. В вагоне перестали всхлипывать и то охали, то пыхтели, а локо едва успевали подтаскивать полные бурдюки с водой к банному отсеку. Из-под колёс стекала мыльная вода.

- Шестьдесят человек – и никто никогда не спал в гамаке! – выдохнул Мейцан, ненадолго выглянув из вагона. – И почти все в жизни не ели мяса. Как они там живут?!

Он снова нырнул в вагон. Там стучали ложки – переселенцы не привыкли к деревянной посуде, постоянно цепляли края желудёвых «мисок». «Похоже, они и от горячей еды отвыкли,» - думал Гедимин, прислушиваясь к возгласам. Люди, поняв, что прямо сейчас их не сожрут, слегка оживились.

- У них выделительная система не откажет? – спросил он у Кьярки, вышедшего на крышу. Медик только отмахнулся. Он остановился у красно-розового знамени, глядя на небесных змей. Они давно снизились и теперь беспокойно сновали над крышей вагона, изредка задевая просверленные трубки «дудок».

- Здесь, - отрывисто сказал Кьярки, повернувшись к двоим помощникам. Они принесли циновки и пару шкур и теперь застилали крышу под красно-розовым знаменем Кинкоти.

- Больше ничего не можем сделать? – спросил угрюмый Мейцан, заглядывая на крышу.

- Я – нет, - отозвался медик. – Поднимайте!

На крышу вытащили длинный свёрток из шкуры, положили поверх настила и отступили. Кьярки отвернул край шкуры, открыв бледное лицо, изрезанное глубокими складками. Глаза человека были закрыты.

- Она хоть дышит? – спросил Мейцан. – Женщины говорят – она и вчера не вставала.

- Сердце бьётся, - медик смочил губы старухи «чёрным варом». – Она очень слаба. Нет сил жить.

- Как пополнить силы? – нетерпеливо спросил Мейцан.

- Питьё и еда, - хмуро ответил Кьярки. – Если очнётся, и если её тело ещё может что-то усвоить. Если нет – тогда никак.

Он тронул край знамени. Оно покачивалось на усилившемся ветру. Небесные змеи сновали над вагоном.

- Что с ней сделали? – тихо спросил Гедимин у Мейцана. – Это из-за сломанных рёбер? Но перелом давний…

- Мало еды, плохой воздух, - отозвался вождь локо. – Пятый год в нижних норах. Там не заживаются.

- Она была медиком, - Гедимин стиснул зубы. – Аркасам настолько никто не нужен?

- Да они сами себе не нужны! – Мейцан едва удержался от плевка. – А всем вокруг – тем более… Слышишь? Духи беспокоятся…

На дозиметре зажёгся жёлтый светодиод. По экрану вверх ползла кривая ЭСТ-излучения, вся в зубцах. Стрелка-указатель качалась из стороны в сторону. Ветер посвистывал в ушах, обдавая кожу то жаром, то холодом, и скафандр ему не мешал.

- Кинкоти здесь, - Мейцан тронул сармата за руку. – Не смотри на знамёна!

Сармат отвернулся, напряжённо вслушиваясь в свист и шорох за спиной. Люди скрылись в вагоне. Солнце ушло за горизонт, и до темноты оставалось немного. «Не оглядывайся,» - напомнил себе Гедимин, ложась на крышу. «Не мешай».

Часть 11. 20-36.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии – город Джайек – убежище «Овеген» - Старый Город Керки – земли чанти

20.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

Ещё не рассвело, когда внизу загудел закипающий котёл, а по крыше тихо прошлись несколько пар ног. У поезда перекликнулись ястреб и чинчика – в степи было спокойно, но караульные не теряли бдительности.

- Говоришь, южные крысы не ленятся отправить погоню? – Ицки, вылезший на крышу, успел и выспаться, и раскраситься, и на ходу допивал «чёрный вар». – Наши, видно, довольны, что сплавили лишних едоков. Возвращать не поехали.

- Не то чтобы их щедро кормили, - заметил руйо, поднимаясь за ним. – Странно, что не съели. Это не мы повсюду рассказываем, что едим людей. Всё – аркасские выдумки.

- Что это? – раздался у знамён тихий скрипучий голос. – Запах знакомый…

- Чёрный лист, - ответил молодой медик. – Пей, прибавится сил. Потом попробуешь поесть.

Кто-то шумно втянул воздух.

- Бульон?.. Я что, померла?

- Нет. Пей осторожно, я держу чашку.

Гедимин развернулся к знамёнам. На крыше, на разостланной шкуре, сидела худая женщина, по пояс прикрытая меховой подстилкой. Её грудь обернули разрезанным пополам листом Дерева Ифи. Вторую половину свернули вокруг пояса.

- Деревья и краснолицые, - снова заговорила Эчли – к ней быстро возвращалась бодрость. – А вот и красные повязки… Как я тут оказалась?

- Аркасы тебя продали, - Ицки сел рядом. – Ты не помнишь – была без сознания.

Женщина еле слышно хмыкнула, пристально глядя на чужака.

- Дорого взяли?

- Горсть чёрного листа, - ответил Ицки. – Не умеют у них готовить чёрный лист, даром что режут по всей степи… Так это ты – лекарка Эчли?

Женщина вздрогнула, едва не выронив опустевшую чашку. Её веки набухли и сморщились, но серые глаза сверкали неожиданно ярко.

- Откуда краснолицые меня знают?

- Рассказал один из ваших. Помнишь молодого хеда по растениям – Джупа Хеди-Бренцона?

- Бренсон? – растерянно пробормотала Эчли. – В хедах?.. Нет, такого не помню. Из нижних нор особо не выпускают… Хед по растениям? И что с ним? Он хоть живой?

- Остался жить в Джайеке, - руйо, подсевший к лежаку, сдержанно усмехнулся. – Мы толковых людей не выкидываем и не морим по норам.

- Значит, не сожрали, - Эчли облегчённо вздохнула. – А что за гам внизу?

Вагон с рассветом наполнился звуками. Котел снова забурлил, застучали пустые чашки, ложки и котелки, зашуршало сено, деловито перекликалась поездная бригада. Хныкал младенец, кто-то жалобно бормотал, кто-то испуганно отвечал на вопросы, - и ещё один голос тихо и монотонно скулил.

- Люди, - отозвался Ицки. – С тобой их пять дюжин. Почти все из нижних нор, и всем сейчас нехорошо.

Женщина невесело усмехнулась.

- Да, здоровяки в норах не водятся, - она тронула перекошенный, бугрящийся бок. – Но детей там не было. Чей младенец?

Ребёнок напоследок хихикнул и замолчал, но кто-то ещё тихо плакал, иногда срываясь на вой. Гедимин беспокойно зашевелился. «Кому-то очень больно. А у меня… нет, у меня только флоний и блокатор – от них проку мало…»

- Две женщины из плодильни – их отдали с детьми, - ответил руйо. – Всего их там пятеро. Плачет пятая – муж обменял на несшитую шапку.

Эчли понимающе качнула головой.

- Да, тут заплачешь… Так вы нас не сожрёте? И не принесёте в жертву? Ваши духи как-то странно смотрят…

И правда, ветер над поездом усилился. Он дул со всех сторон сразу, раскачивая полосатые знамёна. Небесные змеи метались над вагоном, едва не задевая людей. Ицки прислушался к свисту, изменился в лице и выпрямился во весь рост, глядя в степь.

- Да, я слышу. Трудно вас понять, когда вы говорите разом… Что?

- Что там? – Гедимин думал, вставать или нет, - слишком низко спустились небесные змеи, не хотелось, чтобы они в него врезались.

- Кинкоти ждёт платы за жизнь, - отозвался Ицки, медленно поднимая копьё. Там, куда он смотрел, невдалеке от вагона щипали траву килмы. Один из них был крупнее остальных – могучий бык с длинной тёмной гривой.

- Этого я не трону, - сказал Ицки. – Он даст сильное потомство. Берите двух поменьше.

Ветер усилился. Загудели «змеиные дудки». Ицки резко качнул головой.

- Два быка, и еды вам хватит. Да, я помню вашу помощь. Да, локо в долгу. Но при чём тут звери?!

Он прислушался к вою ветра и с кривой ухмылкой шагнул на край вагона.

- Мой долг? Я даю вам двух быков! Или, если долг мой, - попробуйте взять меня!

Гедимин вскочил, хватаясь за генератор полей, но ветер внезапно стих. Ицки шагнул от края, свистнул кому-то в огневом «гнезде» - и два копья мелькнули над поеденной травой и поразили свои цели. Два килма упали, остальные вскинулись и под рёв ветра бросились врассыпную. К неподвижным тушам опускались воронки смерчей.

- Жизнь за жизнь, - пробормотал Ицки, отворачиваясь. Эчли смотрела на него, и её глаза были большими и совсем круглыми.

…Поезд остановился уже на закате. Гедимин соорудил защитный купол. На горизонте зажёгся огонёк, потом ещё два, - поблизости устроили стоянку ездоки-хентос.

За день голоса в вагоне стали не такими испуганными. Кто-то даже решился выйти и неуверенно шагнул на примятую траву. На нём была юбка из листьев, на ногах – примитивные обмотки, - достаточно, чтобы трава не исколола ноги при первом же шаге. Следом выглянули ещё двое. У одного – вернее, одной – листья прикрывали и грудь. Волосы у женщины были коротко острижены, но спина не искривилась, а кожа осталась гладкой, - видно, она была не из нижних нор.

- Не боитесь, что сбежим? – спросила она, оглянувшись на стрелка на крыше.

- К ним? – локо указал на огоньки на горизонте. Женщина, охнув, исчезла в вагоне.

- Чёрная Скала! – на крышу поднялся Мейцан. – Хочешь поговорить с хедом-техником?

…Тёмнолицый техник на вагон забрался, с непривычки, не без труда, но от помощи отмахнулся. Мейцан кивнул ему на циновки, и он неуверенно опустился на край настила, поджав под себя ноги. Его ступни были обёрнуты листьями Дерева Ифи, ему успели сделать набедренники из разрезанной истёртой шкуры… а вот плащ из цельных листьев Гедимин видел впервые. Их края были крепко сшиты волокнистыми стеблями, сверху их удерживал жгут, сплетённый из тех же стеблей, правое плечо оставалось открытым. «Похоже на вязаные плащи киеу,» - подумал сармат.

- Ты сам сделал плащ? – спросил он. – Непривычная конструкция.

Техник дёрнул углом рта. Верхняя губа, рассечённая шрамом, приподнялась, показывая дыру на месте двух зубов.

- Да, сам. Привык, что руки всегда заняты, - он посмотрел на свои тёмные, загрубевшие ладони со сточенными жёлтыми ногтями и снова дёрнул ртом. Шрам на губе выглядел свежим – или, может, медленно заживал…

- В «Аркасе» всегда хватало работы? – спросил Мейцан. – У вас там много машин, много оружия…

Техник дёрнул плечом.

- Нас к оружию не пускали. Мы – норники.

- Чините то, что в убежище? – спросил Гедимин, навострив уши. – Хорошо там всё работает, раз тебя выгнали…

«Аркас» невесело ухмыльнулся и тронул шрам на губе.

- Я на плохом счету. Так что говорю сразу – оружие я вам не сделаю. Если вы для этого меня выменяли…

Мейцан отмахнулся.

- Мы даже не ждали, что аркасы расстанутся с техником. Вижу, ты опытен, и ты – мастер во многих ремёслах. Почему тебя избили и отдали дикарям?

Человек вздрогнул и прикрыл шрам.

- Я никогда не называл краснолицых дикарями. И красных повязок тоже. А это… - он вздохнул. – Пищеблок «Аркатса». Вы ведь знаете, что такое «пищеблок»?

- Синтезатор томатного сока, - пробормотал Гедимин, и техник вздрогнул всем телом, едва не упав с крыши. – Ты не смог его починить?

- Никто не смог бы! – «аркас» стиснул уцелевшие зубы. – Там сгорел чип. Провода я перетянул, но чипы делать мы не умеем. Только отличать неисправные – и менять, если есть замена. Но их уже мало, и нужного не было. Никто не починил бы чёртов синтезатор! Но попробуй объясниться с бойцами…

Он болезненно поморщился, прикрывая разбитый рот.

- Вожаки «Аркаса» глупы и несправедливы, - заметил Мейцан. – А что другие норники? Они не заступились за тебя? И ваш мастар тоже?

Техник фыркнул.

- Кому охота ходить с битой рожей?! Мастар трясся, чтоб его чинить не погнали. Чуть не сбросил меня в нижние норы, лишь бы угодить бойцам! Мне ещё, считай, повезло…

Мейцан хмуро переглянулся с Гедимином.

- Так много норников, что можно ими разбрасываться? Мне казалось, техники у вас в цене. Так легко обучить тебе замену?

«Аркас» издал невесёлый смешок.

- Я знаю меньше, чем мой наставник. А ученики – ещё меньше. А наставник уже мёртв. Но бойцам всё равно. Лучших техников забирают – делать оружие, чинить флипы. Нам остаются отбросы. Знаю, кто-то ищет и учит тайком, чтоб бойцы не забрали. Но в норниках сидеть мало желающих. Наши комнаты и пайки… - он дёрнул плечом и выразительно поморщился. – Кого ими приманишь?! Но бойцам ничего не объяснишь…

- Понятно, - сказал Мейцан. – Смотри, Чёрная Скала! И эти… люди называют нас дикарями?!

Техник с опаской покосился на него и подался в сторону.

- Не бойся, - пробормотал Гедимин. – Если ты занимался механизмами в убежище – ты, наверное, видел ЛИ… альнкит на его дне?

Глаза «аркаса» широко распахнулись.

- Альнкит?! Откуда ты… а, ты же теск, всё верно… Нет, норников туда не подпускают. Там свои техники. В хорошей одежде, с хорошими комнатами наверху, у всех есть женщины. А у нас только шалавы, и то не каждый месяц. Заманишь тут кого в норники…

Мейцан сдержанно хмыкнул.

- По крайней мере, следящим за альнкитом живётся хорошо. Гляди-ка, Чёрная Скала! У аркасов ещё остался разум. И вот – они отдали своих женщин, но не Первые Листы…

Техник вздрогнул.

- Так вы… вы, и правда, хотели получить Первые Листы?! Я слышал из вагона… думал, померещилось…

- Ты их видел? – спросил Мейцан. – Мог бы пересказать, что там написано?

Взгляд техника скользнул по крыше вагона и упёрся в темноту.

- Я… Это давно было, мастар Мейцан. Я их видел, конечно. Но… там мало полезного. Нет ничего про настоящую технику. Только про разные невидимые штуки – атомы, там, э-лак-тру-ны… - он пожал плечами. – Ничего толкового для норника.

Гедимин мигнул.

- Внутреннее строение определяет свойства материалов. Разве это неважно? А природа электричества…

«Аркас» потёр шрам.

- Я перетянул не одну милю проводки. Она постоянно горит. Элактрун мне ни разу не попался. Не знаю, зачем вам те листы. И почему мастар-хеды за них так держатся – тоже не знаю. Они их сами не читают.

- Попробуй всё-таки вспомнить про атомы, - сказал Мейцан. – А теперь иди ночевать. На рассвете отъезжаем.

Техник беспокойно зашевелился.

- Мастар Мейсан! Ты не сказал – я-то, норник, вам зачем? Я не понимаю в поездах и флипах. И в луках и стрелах тоже. Что со мной сделают красные повязки?

- Если ты им не враг – ничего плохого, - ответил Мейцан. – Ты понимаешь в проводах – и, верно, в верёвках и их переплетении. Если ты готов учиться – этого хватит.

24.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, город Джайек

Стаи небесных змей сменяли друг друга в «карауле» над атомовозом, и Гедимин уже без удивления подмечал, как одна стая пролетает сквозь другую в вихре мигающих ЭСТ-сигналов. Как и всегда, змеи разошлись мирно. Руйо сидел на крыше вагона и играл на дудочке, в такт постукивая друг о друга сухими деревянными плашками. Дерево, вибрируя, издавало не треск, а странноватый глухой звон.

- Бойцы – дураки, - донёсся из вагона скрипучий голос лекарки Эчли. – Но его всё-таки слушают. Я ему сказала добыть мясной отвар. Только отвар, не само мясо, - этого хватило бы. Бойцы даже не заметили бы. Но он всегда был трусом. Потому и в мастар-хедах – смелый туда не попал бы…

- Тогда к бойцам пошла ты? – спросил медик Кьярки. Гедимин услышал насмешливое фырканье.

- Нашёл дуру! Я пошла на кухню. Неделю нам носили мясной отвар, пока бойцы не заметили. Я ж говорю – дурак на дураке!

- Странно, что они вообще узнали, - задумчиво сказал Кьярки. – Ты говорила – на кухню они не заходят?

Эчли хмыкнула.

- Верно. Думаю, меня сдали. Ну и чёрт с ними! Мясной отвар вылечил бы многих. А одни пьют пустую воду, в других пихают кусками мясо. Вот и мрут – кто сразу, кто попозже. А у живых вечно болит то брюхо, то зад. Верно вы говорите, краснолицые, - это не вы, а мы – глупые дикари…

«Здоровяк» издал протяжный гудок, и в степи закричали коршуны – поезд заехал за границу, отмеченную столбами с черепами. Вдалеке уже виднелись загоны для вилорогов и тёмные деревца вдоль ручья.

…Котлы атомовоза снова гудели, согревая воду для походной бани. На шестах у вагона висела наскоро сделанная одежда и обувь – набедренники из кожаных и тканевых полос, травяные плетёнки, накидки из листьев.

- До зимы, надеюсь, мы их снарядим, - Вениджа Гун смотрел то на новые шалаши «квартала переселенцев», то на трофеи недавней охоты – три шкуры, растянутые у построек кожевенников. – Хотя задачу ты нам задал…

- Очень скоро они смогут сами себя снаряжать, - сказал Мейцан, глядя на одевающихся людей. Первыми вышли две женщины с длинными волосами. Одна уже оделась и теперь держала вертящегося детёныша, пока вторая надевала накидку из листьев. Она сняла с шеста плетёную шляпу, примерила, хихикнула, что-то прошептала первой – та прыснула, вручила ей ребёнка, отобрала шляпу, и они пошли к шалашам.

- Те, кто покрепче – смогут, - нехотя согласился Вениджа. – А те, кто годами гнил в нижних норах? Одна из них, когда ты её увидел, вообще не дышала…

- Эчли поедет с нами, - отозвался Мейцан. – Может, даже до Верхнего Джайена – если не останется у чанти. Они с Кьярки хорошо поладили, а нам медик не помешает.

Вениджа сдержанно хмыкнул.

- Я не говорил плохого об Эчли. Она здоровее и сильнее многих. Есть и другие…

Из вагона, пригнувшись, выбралась худая стриженая женщина со сломанным носом. Она замешкалась, и джайк у вагона протянул ей руку. Она шарахнулась так, что врезалась в стенку.

- Да, тут будет сложнее, - Мейцан нахмурился. – Сложнее, чем с другими. В нижних норах держат бывших робби – стариков и калек. Женщин из плодильни – после того, как они поработали няньками или робби. А трое наших были шалавами.

Он понизил голос, хотя испуганная женщина уже ушла в шалаш и не могла его услышать – а у вагона сейчас одевались бывшие робби, сморщенные, сутулые, но чем-то довольные. Возможно, им понравилась одежда. Гедимин не видел смысла в накидках из листьев, но люди, надев их, менялись в лице, - джайки что-то о них знали…

Вениджу передёрнуло.

- Мерзкий обычай! Хорошо, что мы от него отплевались. Отец был на том совете. Толстяк Руджи, советник, и ещё двое с ним, - так складно они пели, что всем будет на пользу… Тьфу ты!

«В чём обычай?» - хотел спросить насторожившийся Гедимин. О шалавах он слышал много раз, но что-то существенное от него ускользало. Он уже открыл рот, но тут на порог вагона практически выпала Эчли. Сармат вскинулся, но за ней следом вышел, придержав её за плечо, медик Кьярки и встал рядом. Эчли передумала вскакивать и осталась сидеть на пороге, тяжело дыша.

- Ну-ну, - она покачала головой. – Не знаю, что сказать. То ли – загнать бы туда всех бойцов. То ли – пусть подохнут, так толком не помывшись! Но очищать вы умеете, что есть, то есть…

- Ты пересидела в пару, - проворчал Кьярки, пощупав её запястье. – Теперь отдышись. Хэ-эй! Сладкий вар готов?

Что ответили из вагона, Гедимин не слышал, - слева резко вскрикнула чанка, и все повернулись на звук. К поезду быстрым шагом подходил поселковый медик. За плечо он крепко держал рослого парня в красной налобной повязке. Оба хмурились и глядели исподлобья.

В вагоне зашуршало. Сармат скосил глаз и увидел, как Эчли, испуганно втянув голову, отползает в тень. Кьярки вскинулся было, повернулся к пришельцам – и растерянно хмыкнул.

- Моё почтение, локо, - невесело, но и не враждебно усмехнулся джайкский медик и крепче сжал плечо парня. Тот насупился, но вырываться не стал – хотя, казалось, мог сбить лекаря с ног одним движением локтя. У обоих на лице почти не было краски – только узкие чёрные полосы под нижними веками.

- Что случилось? – спросил Кьярки, одним глазом следя за Эчли. Женщина, поняв, что на неё не смотрят, потянулась за одеждой. Медик снял вещи с шеста и отдал ей, внимательно глядя на джайка и руйо.

- Да вот, - поселковый лекарь поморщился.

- Джей? – Вениджа, слегка переменившись в лице, шагнул к парню. – Что опять?!

- Да что, - буркнул медик джайков. – Охотник Хуски, раненный быком. Этот умник ночью пошёл и его зашил.

Вениджа охнул.

- Джей! Азарджеден ты недоделанный! Совсем сдурел, - опыты на людях?!

- Какие опыты?! – огрызнулся Джей, стряхнув с плеча чужую руку. – Опыт был на вилороге – я ж вам обоим показывал! А тут я сделал то, что знал, - и Хуску был согласен!

Гедимин, проговорив про себя имя «Азарджеден», ошалело мигнул и свалился с крыши. На грохот обернулись все.

- Где раненый?

…Охотник спокойно лежал в шалаше-«лазарете». Под его плечи подложили скатанную циновку, и он пил чёрный вар из остродонной посудины. На шум снаружи он удивлённо хмыкнул и воткнул чашку в ямку у изголовья. Его ноги чуть выше колена прикрывала шкура, а верх правого бедра и низ живота – слой потемневших листьев. Тёмными они стали от разминания и ошпаривания кипятком, ни грязи, ни крови на них не было.

Медик, успокаивающе помахав раненому, задержался у входа вместе со всеми – все, кроме сармата, надевали маски из прорезанных листьев, прикрывающие низ лица. Гедимин не без труда узнал в этих изделиях примитивные респираторы.

- Хуску, как бок? – спросил местный медик.

- Лучше, чем мясом наружу, - отозвался охотник. – Вы чего на парня набросились? Он мне помог.

- Помощничек… - пробормотал медик, убирая листья с длинной раны. По боку охотника тянулся грубый, но чистый шов. Волос Ифи скрепил проколотую кожу стежок за стежком, узел за узлом, соединив края раны. Гедимин судорожно вспоминал всё, что знал о лечении, регенерации у людей и признаках заражения. «А ведь у Джея получилось,» - нехотя признал он. «Не знаю, как, - но заразы он не занёс…»

- А недурно, - пробормотал Кьярки, глядя на шов. – Очень даже недурно. Значит, один стежок – один узел?

Джей смутился.

- Может, можно и сплошным, - пробормотал он. – Боялся навредить. Очень много проколов и протяжек – а там и так мясо наружу. Сшивать нужно часто, иначе оно выпрет горбом. Будет болеть…

- Грыжа, - кивнул Кьярки. – Так это называли предки… Какую иглу брал?

- Кривую, для шкур, - Джей смутился ещё сильнее. – У неё ушко на остром конце. Меньше протаскивать… Чем, всё-таки, предки унимали боль?

- Азарджеден, - пробормотал местный медик, прикрывая рану чистыми листьями. – Как есть, Азарджеден! Мы запретили – так он ночью пришёл, с одной лучиной…

- Я взял светец, - буркнул Джей. – А что было делать? Пустили бы днём – мы с Хуску бы не мучались.

Охотник фыркнул.

- Я и так не мучался. Это у тебя с повязки лило ручьями. Слушай, а как ты зашил вилорога? Его лежать не упросишь, а копыта у них острые…

- Да, кстати, - Кьярки уже вышел из шалаша и ждал остальных. – Покажешь зверя? До него ты пробовал шить раны?

Джей криво ухмыльнулся. Он ещё смотрел исподлобья, но заметно приободрился – а вот Вениджа помрачнел.

- Нет, конечно. Только шкуры и листья. Мясо шить труднее.

- Тут главное – не нанести грязи, - Кьярки покачал головой. – Убрать ту, что есть, и самому не напачкать. Чем держал края раны?

- Первый раз – пальцами сквозь варёный лист, - ответил Джей. – А второй – тонкими щепками. Щепками лучше, но сложно.

«Пинцет,» - мелькнуло в мозгу Гедимина. «Лучше бы металли… Sa hasu! А ведь таким вещам я их точно не учил…»

Эчли шумно вздохнула.

- Ну вот, - проворчала она, глядя куда-то на юг. – Говорила же – дохнете от грязи! В духов они не верят, крысы облезлые…

…На бактерий, копошащихся на голографическом экране, смотреть пришли все – даже вилороги высунулись из загона, озадаченно фыркнули и ушли обратно. Джей стянул повязку и скомкал в кулаке, Кьярки показывал джайку-медику, как микроорганизмы реагируют на мыло, Эчли широко ухмылялась.

- Чёрная Скала, - повернулась она к сармату, - скажи, кто из них кто? От кого кашель, от кого – кишечная резь, кто гноит раны? Хоть буду знать, с кем воюем!

- Надо зарисовать их, - заметил Кьярки. – Во всех подробностях. Чтобы никто бактерий с духами не путал.

- Не знаю, - буркнул Гедимин. – Тут базы по бактериям нет, прибор их не определяет. А я не медик, а механик.

Эчли хмыкнула.

- Ничего себе у вас механики! Я же говорила – это мы по норам одичали и не помним уже ни черта…

«Спросить у Крониона базу по микроорганизмам?» - подумалось Гедимину. «Наверняка же изучает. А тут база есть, только, видимо, устаревшая. Или под луч не попали болезнетворные бактерии? Они же не обязаны быть повсюду…»

- Иглы надо бы сделать тоньше, - Джей уже думал о своём. – Отдельные, только для ран – и держать в чистоте. И отдельные захваты… из фрила, может? Фрил проще почистить, он гладкий…

Вениджа Гун тяжело вздохнул.

- Джедедайя, - проговорил он, и Джей снова помрачнел и натянул повязку на лоб. – Езжай к отцу. Там и будешь опыты ставить. Хватит уже, всему научился!

- Или давай с нами, - предложил помрачневшему молодому медику Мейцан, до сих пор молча за всеми наблюдавший. – Доучишься у Кьярки, он не против.

- Хэй! – Вениджа смерил его сердитым взглядом. – Не спеши, локо. Мы не крысы, умными людьми не разбрасываемся. Джедедайя – мой племянник, сын Джемаса. Выучился у нас – пусть работает у руйо. Думаешь, им лекари не нужны?

- Да поеду, поеду, - проворчал Джей Гун. – Можно взять фрила? Нарежу щепок…

- Пинцет, - пробормотал Гедимин, задумчиво глядя на него. – Две щепки с одной ручкой. Я сделаю первый, а вы потом – по моему образцу.

…Вечером Кьярки зашёл проведать охотника и вернулся довольным. Мейцан облегчённо вздохнул.

- Да, Гуны – ребята ушлые… Спасибо, что помог, Чёрная Скала. У предков было много полезных штук и хитрых приёмов, - неплохо бы нам их вспомнить!

Гедимин отмахнулся.

- Кто такой Азарджеден? – спросил он, оглянувшись на темнеющее небо. Мейцан хмыкнул.

- А, это… У нас его звали Ацараттоном. Древний вождь. Был лекарем, но не лечил, а мучал и убивал. Но, говорят, и лечить умел – лучше всех. А на тех, кого мучал, учился. Но убивать любил больше… Ты чего, Чёрная Скала?

Гедимин спрятал потемневшие глаза. «Надо же. Не забыли. Интересно, он бы порадовался?»

25.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, убежище «Овеген»

Ручей на восточном склоне холма, поросшего пучками жёсткой травы, к середине лета ожидаемо обмелел и, не пройдя и двадцати метров от истока, пересыхал окончательно. Весеннее русло тянулось дальше – зелёная полоса на выжженной рыжей земле. Подойдя ближе, Гедимин увидел, что вода из холма вытекает по фриловому жёлобу, у истока вырыто углубление, обложенное камнями, а ниже «водохранилища», на дне более мелкого, пересохшего углубления, виднеются разлапистые сарматские следы. Рядом со следами осталась округлая ямка с маленькой вмятиной по центру – кто-то втыкал в ещё не засохшую глину «ведёрко» из скорлупы жёлудя. Лучевой сканер «высмотрел» на сухой земле остатки пролитого мыла.

«Купальня,» - Гедимин остановился у родника, осмотрел обе ямы и недовольно сощурился. «Водохранилище могли бы вырыть поглубже. Тогда на мытьё хватало бы и летом. Ладно, сейчас углублю и расширю…»

Защитное поле оттеснило воду со дна ямы. Гедимин подождал, пока оно просохнет в пучке излучения, и переключил сфалт на плазменный поток. Сухая глина резалась легко, и сармат выкидывал треснувшие прожаренные «блоки», пока не заглубился на метр. «Вот так лучше,» - он довольно ухмыльнулся и расширил поток плазмы. Дно ямы зашипело, оплавляясь. «Теперь вода будет чище, без глинистой мути,» - думал Гедимин, выжидая, когда «керамика» остынет.

Он понемногу запускал ручей в ещё горячую, но уже не раскалённую «чашу», когда рядом громко зашуршало. Сквозь клубы пара Гедимин увидел, как трое сарматов – двое филков и Старший, тёмнокожий, почти чёрный – тащат салазки из пласта коры. Сверху, на груде растительных остатков – будущего субстрата – стояли плетённые из травы корзинки явно не сарматской работы.

- Гедимин? – рослый мутант снял упряжь и подобрал с салазок травяную торбу. – Ну ты гейзер тут устроил! Вода-то осталась?

Он подошёл к роднику. В торбе лежали свёрнутые скирлиновые бурдюки. Филки расчищали под них место на салазках, искоса поглядывая на Гедимина.

- Воды много, - сказал тот. – Я расширил вашу водосборную яму.

Серый Сармат хмыкнул. Гедимин старался смотреть только в глаза – когда-то они, видимо, были оранжевыми, сейчас обесцветились, но всё же были не такими жуткими, как оплывшее складчатое лицо. Кожа ещё сохранила синевато-стальной блеск – Серый когда-то работал на спутниках Юпитера.

- Да, котлован основательный, - сказал «юпитерианец», осторожно ступая на прожаренную землю. – Ну, спасибо, раз выкопал.

- Что нового в «Овегене»? – спросил Гедимин, глядя на снаряжение Серых. По жаре они, как и в прошлом году, ходили без рубах, в нагрудниках на голое тело. Короткие, до колен, штаны из наваренных друг на друга обрывков скирлина соединялись с фриловыми наколенниками. Из треугольных кусков фрила Серые сделали подошвы и прикрепили ремешки из обрезков кожи – и это было единственное новшество. Кожу Гедимин узнал без сканера – так джайки выделывали, очищая от шерсти, шкурки крыс. Возможно, крыс сарматы добыли сами.

- Чего смотришь? – «юпитерианец» развернулся к чужаку. – Что есть, в том и ходим. Не у всех под боком станция!

- Вы скоро голышом останетесь, - Гедимин недовольно сощурился. – Пора бы освоить прядение. Волос Ифи, волокно суккулентов, - на грубую пряжу сырья наберётся. Скирлин можно переплавить на нити. Ткачество – дело сложное, а вот для вязания станок не нужен. Сделаете себе одежду безо всяких станций.

Мутант хмыкнул.

- Себе уже сделал? Или так, болтаешь, лишь бы сболтнуть? – он выразительно пошевелил кривыми загрубевшими пальцами. – У мар… дикарей оно, может, и выходит. Но с такими руками…

- Серые в «Ксолате» прядут и одеваются, - отозвался Гедимин. – Руки постепенно разработаются. А технологию я покажу.

Филки у салазок вдруг перестали переглядываться и прислушались. Серый криво ухмыльнулся.

- «Ксолат», говоришь? Тоже Серые?

Гедимин кивнул.

- И ни одной станции вокруг. Сами всё делают. Добывают соль, торгуют.

- Хех… Такие же Серые? – мутант недоверчиво покачал головой. – Я бы посмотрел.

Гедимин хотел было ещё что-то рассказать, но тут в мозгу щёлкнуло, и он мигнул.

- Я еду с джайками на юг, - сказал он. – Ищем южные племена. Заедем в Эфлор. Там рядом соляная скважина «Ксолата». Может, кто из Серых там будет – они заходят в Эфлор. Хочешь с нами? На поезде места хватит.

- Поезд? – недоверчиво переспросил Серый. – У ди… диких? Слышал, да, но сам не видел… И что, они меня возьмут?

- Возьмут, - пообещал Гедимин. – Едой я поделюсь. Только… Маф тебя отпустит?

Серый фыркнул.

- Чтоб я его спрашивал! Вы когда едете?

- Вернусь в Джайек – и поедем, - ответил Гедимин. – Хочешь – иди со мной. Тебя как зовут?

…Сармат сделал временную упряжь из тросов, найденных по карманам, и разделил груз с Монту. Салазки дотащили быстро, временами даже обгоняя филков, идущих налегке.

Гедимин выпутался из упряжи и остановился у волокуши, сматывая тросы. Груз уже растаскивали по отсекам. Из развалин, угрюмо щурясь, выбрался Серый в полной броне.

- Ты? Чего надо?

Монту, не обратив внимания на угрюмого Мафа, перехватил кого-то из Серых – вроде бы это был Зарбат – и на ходу что-то ему рассказывал. Гедимин протянул Мафу руку – тот только фыркнул.

- Мутаций больше не было? – спросил сармат. – Овегенцы проверяются?

- Ага, в день по два раза, - отозвался Маф. – Весь «Овеген» в лабораториях – только проверяйся!

- На «Руту» с того года не сходили? – Гедимин угрюмо сузил глаза. – Кронион обещал помощь…

Маф презрительно фыркнул.

- Вот нам только бегать по пустыне! И так за крысами, как дикари, гоняемся. Ещё полбазы пропадает невесть где… Монту Хепри! Ты куда навьючился?

Монту выбрался из убежища с вещами – туго скатанной подстилкой, парой фляжек с чем-то булькающим и с мешочком из скирлина, пристёгнутым к поясу. Зарбат ждал его снаружи.

- Еду на юг, - отозвался Монту, поправив фляжки на боку. – Посмотрю, как там живут другие Серые.

Маф с присвистом втянул воздух и развернулся к Гедимину.

- Кет, твою мать! Ты чего ему наплёл?!

Зарбат хмыкнул.

- Пусть едет. Обещал узнать, как плетут одежду. А может, найдёт место, где можно жить. Не в пустыне без воды и не у Денниса в урановых шахтах. Я бы сам поехал, да ты тут взбесишься.

Маф сердито фыркнул.

- Трое полоумных! Ладно Кет, он другим не был, - вы-то чего?! Что вы забыли у диких мартышек? Вот так вас там везде и ждут! Нет бы у себя скважину вырыть…

- Что со скважиной? – Гедимин шевельнулся. Маф, скрипнув зубами, показал ему кулак.

- Не лезь! Так чего вы, двое, наслушались?

Монту исподлобья взглянул на Гедимина.

- Идём уже. Они тут надолго…

26.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, город Джайек

Монту Хепри дорогу из «Овегена» в Джайек знал не хуже Гедимина. Только у самого города, когда уже стали видны «змеиные знамёна», он нахмурился и замедлил шаг.

- Вечно у них змеюшник!

И правда, небесные змеи беспокоились – ветер всё сильнее дул сарматам в лицо, и мелкие смерчики взвивались из-под ног, бросая на броню рыжую пыль. Гедимин огибал холм с юга, но ветер поворачивался вместе с ним, а Монту всё сильнее морщился и громче вздыхал.

- Зачем ди… людям это зверьё? Ни шкуры, ни мяса…

Порыв ветра засыпал сарматов пылью и мелкими камешками. Гедимин растерянно хмыкнул.

- Хэй! Вы чего? – он посмотрел на небо – змеи мелькали уже невысоко, метрах в десяти над макушкой. – Мы не враги!

Ветер качнулся в сторону, обдав сармата жаром, а следом – холодом, и снова взвыл, разбрасывая пыль. Монту зашипел, стискивая зубы.

- Хватит крыситься! – Гедимин схватил его за руку. – Они всё чуют – мы их так не успокоим!

- Тебе хорошо говорить, - мрачно ответил Монту. – У тебя пушка.

По броне снова хлестнуло камешками. Гедимин прижал пальцы к виску.

- Первыми они не нападают. Просто не смотри на них и иди спокойно. Давай быстрее, мы почти на месте!

У поезда змеи притихли – видно, Серый наконец забыл о них и переключился на «Здоровяк». Гедимин поймал ладонью невидимую горячую лапу и сдержанно ухмыльнулся, покосившись на мутанта – почувствовал тот что-нибудь?

Мейцан выглянул из вагона и удивлённо хмыкнул.

- Монту поедет с нами к Серым Сарматам «Ксолата», - пояснил Гедимин. – На крыше место найдётся?

- Места полно, - Мейцан с интересом смотрел на Серого. – Можно и в вагоне, только там тесно. Я Мейцан, вождь племени локо, а это «Здоровяк», наш поезд.

- Ага, - проскрипел мутант. – Ничего себе у вас крейсер! Сильно дымит?

- Он с атомной топкой, - Мейцан усмехнулся. – Не закоптишься. Устраивайся, где удобно. Внизу есть сладкий вар – будешь пить?

Монту качнул головой. Кажется, после слов про атомную топку он уже ничего не слышал. Гедимин втащил его на крышу, указал на место – длинную площадку между наваренными на крышу балками, - Серый вяло угукнул и сел на горячую обшивку, забыв о подстилке.

- Атом… Ты глянь-ка, атом, - он оглянулся на локомотив. – Даром что в шкурах, и морды размалёванные…

- ЛИЭГ поставил я, - сказал Гедимин. – Но ездят они сами. А краска на коже – от солнца и мошек. Ну что, едешь или вернёшься?

Монту вяло махнул морщинистой рукой. Он даже рубаху не взял из убежища – так и пришёл в нагруднике на голое тело.

- От этой штуки есть прок? – Гедимин тронул фриловые щитки. Серый дёрнул плечом.

- Пулю гасит, стрелой нас не возьмёшь, а твоя пушка разрежет и крейсер, - так чего таскать тяжесть?.. А что там за трубки в конце вагона?

- Змеиные дудки, - Гедимин указал на стайку змей над локомотивом. – Чтоб им было не скучно в дороге. Ты к ним быстро привыкнешь. Первым не лезь, и они не тронут.

- Ядро Юпитера… - Серый тяжело вздохнул. – Ну, если ди… местных не порвали – пусть летают. Я тут лягу, ага?

Он наконец расстелил скирлиновую «циновку» и улёгся на спину. Гедимин спрыгнул с крыши.

- Когда отправляемся?

- Скоро, - ответил Мейцан, кивнув на посёлок. – Вечером охотнику Хуску снимут швы. Кьярки хотел посмотреть. А Тёвен с утра собирается на охоту. Если и Хуску, и Тёвену не станет хуже – в полдень отъезжаем.

Гедимин облегчённо вздохнул.

- Значит, опыт Джея удался?.. А что с людьми из Саммита? Эчли с нами?

Мейцан усмехнулся.

- До земель чанти – точно. Думаю, что и дальше – они с Кьярки хорошо спелись. Остальные осваиваются. Вениджа тут придумал кое-что, чтобы они быстрее привыкали…

27.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, город Джайек

Ветер над Джайеком поднялся на рассвете. Горизонт едва позеленел, а в посёлке уже горели костры, дымились котелки с похлёбкой и «чёрным варом». Среди шалашей «людей из Саммита» нехотя разгорался одинокий очаг – бывшие «аркасы» ещё неумело обращались с огнём. Сутулые «робби» уже брели от ручья с полными бурдюками. Стучал топор – кто-то из переселенцев покрепче колол кусок коры на плашки.

- Хэй! – Вениджа с травяной торбой на плече остановился невдалеке от шалашей. – Все здоровы? Ну, хорошо. Вот вам мука на варево.

Он кивнул на мешок побольше – его принесли двое джайков.

- А это варево на завтра. Как разотрёте, так и сварите.

В шалашах зашуршало, кто-то выглянул наружу.

- Кто хочет чёрного вару? – спросил Вениджа. Шорох стал громче.

- На северном и восточном склонах охотники собираются за травой и камнями. Кто пойдёт с ними, тому будет вар. Нужна ещё помощь на полях – и на новой стройке тоже. Кто пойдёт туда – вечером поест с джайками. Будет и вар, и мясо.

У шалашей уже толпились переселенцы. Кому-то из дома бросили забытую шляпу.

- Стройка? – человек в кожаных джайкских штанах встал от костра. Вениджа отмахнулся.

- Пока ничего интересного – месят глину. А тебя ждут у ткачей. Ты ещё большую рамку не доделал. У них и поешь.

- А! – поселенец успокоился. – Там уже готово, только проверить. А что я нож вчера сломал…

- Сломал и сломал, - Вениджа махнул рукой. – Всего-то кончик откололся. Закончишь с рамкой – зайдёшь к мастерам, посмотришь, как такое поправить. В другой раз сам быстро починишь. К каменному инструменту надо приспособиться…

- Это уж точно, - пробормотал поселенец, снимая котелок с горячих камней. – Эй, еда готова!

Серый Сармат зашевелился на крыше и потянулся за флягой.

- Ещё не едем? А что там за шум? Я думал, все ди… местные привыкли работать камнем. Я видел их топорики, - странные, но сделано ловко. Я бы сразу не сообразил.

- Там не местные. Переселенцы из Старого Города, - пояснил Гедимин, отхлебнув из своей фляги. – Тамошние рабы. Теперь привыкают жить на свободе. Тут их не обижают, но с технологиями не очень… В тендере есть кипяток. Хочешь умыться перед дорогой?

Серый хмыкнул.

- Я-то хочу. А воды на меня хватит?

…Монту ушёл плескаться за локомотив – рядом с животными, щиплющими траву у вагона, ему было неспокойно. Они, учуяв Серого Сармата, тоже тревожились и беспокойно фыркали – а на людей, несущих к поезду припасы, даже и не смотрели. Гедимин увидел, как к вагону подводят навьюченного вилорога, и одобрительно хмыкнул. «Жаль, с килмами так не выйдет. Они куда крепче, им такой груз – на один бок…»

- Кипяток и мыло, Джей, - услышал Гедимин голос медика Кьярки. Следом раздался скрипучий смешок Эчли.

- Кипяток и мыло – твои главные союзники. Следи, чтоб было чисто. Я сам видел, как грязь превращает царапину в смертельную рану…

- Отец всегда следит за чистотой, - отозвался Джей Гун. – В походе это непросто. У нас один охотник из-за мозоли потерял ногу…

Гедимин покосился на свою ступню и невольно поёжился. «Всё-таки люди – очень хрупкие. И при этом пережили Применение. Снова заселяют континент. А сарматы так и сидят по станциям. Странно…»

28.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

Слева и справа от «Здоровяка» на тёмном горизонте горели огни. Гедимин даже мог отличить дрожащий жёлтый свет костров от ровного белого сияния фар. Никто, кроме хентос, не стал бы тратить ограниченный заряд аккумулятора на освещение степи, - и локо, неприязненно поглядывая на дальние огни, закрыли светящиеся окна вагона и прикрыли двери. Гедимин уплотнил защитное поле и шагнул в темноту – там уже шуршал сухими листьями Монту.

- Это Ифи, - он поднял с земли ссохшееся светло-зелёное тельце. За «зверьком» потянулась «паутина» жёлто-розоватых нитей-тычинок.

- А это их волос, так? И что теперь с ним делать?

…Горка прошлогодних «цветков» Ифи, усохших до пустых мохнатых «шкурок», лежала на крыше вагона. Монту вынул из путаницы «волос» последние обрывки листьев и выжидающе посмотрел на человека. Один из локо поднялся на крышу – «помочь с технологией»: Гедимин изделия из волоса Ифи видел часто, но сам не делал – и мало что мог подсказать.

- Прошлогодний… Ну, тоже подойдёт, - локо пропустил тычинки меж пальцев. – Но он пересох. Попробуешь плести из него – весь переломается. Надо дать ему отмокнуть, а потом его промаслить и вычесать. Собери волосы подлиннее… ну, не короче моей ладони. И смотри сюда…

Он показал Монту «волос», длинный, но странно разлохмаченный.

- Видишь? Он весь в заломах. Вымачивать уже бесполезно, только выкинуть. Всё, что найдёшь, проверяй на заломы! Если волос длинный, а махра на краю, - отрежь кончик. Но обычно, если начнёт заламываться, трещин будет много… У тебя нож есть? Дать?

…Серый Сармат смотрел то на ворох Ифи на широком листе, то на осколок кремня, вставленный в резную деревяшку, и растерянно качал головой.

- Технология…

- Нож маловат, - заметил Гедимин. – Хочешь, сделаю под твою руку, с удобной рукояткой?

- Не сейчас, - пробормотал Монту, подцепляя двумя пальцами зеленоватую «нить». – Говоришь, руки со временем разработаются? Как вот это завязать в узел? Я его удержать не могу…

- После двадцатого узла станет проще, - пообещал Гедимин. – Для тонкой работы нужен свет, а сейчас ночь. Прижми, что собрал, чтоб ветром не унесло, и поспи до рассвета.

- Ага, - буркнул Серый, сползая с крыши. – Двадцатый узел, говоришь?.. Ещё соберу…

30.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

Монту пошевелил чёрными узловатыми пальцами. Кожа уже не блестела – шершавая «шкура» мутанта впитывала жир ванкасы почти мгновенно.

- Мохнатые деревья? Видел. Плодов не видел. Кто-то их без нас собирает… - Серый тяжело вздохнул и подцепил ещё один «волосок» Ифи из пучка, завёрнутого в тёмный вываренный лист. Гибкие «нити», связанные между собой, понемногу наматывались на большую деревянную катушку, и витков на ней становилось всё больше.

- До плодов ванкасы много охотников, - Мейцан, вышедший на крышу «помочь с технологией», сдержанно усмехнулся. – Поставьте кого-нибудь смотреть за деревьями! Если их кормить, плодов будет больше. Можно поставить шалаш у рощицы, бить крыс и следить за посадками – и собирать, что созреет. Плоды съедать, жир пускать в дело. Видишь, твоим рукам уже легче?

Монту вздохнул так тяжело, что едва не сдул «волоски» Ифи вместе с кульком. Снующие над стоянкой небесные змеи даже приостановились на лету.

- Маф точно взбесится. И Зарбат с ним вместе.

Мейцан хмыкнул.

- Не могу понять ваших порядков! Что плохого, что у тебя перестанут болеть руки, а у вашего племени будет одежда?

- Угу, одежда, - пробормотал Серый, завязывая новый узелок. – Если будет. Говоришь, для плетения нужен крюк? Какой крюк? Я сам сделать смогу?

32.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, Старый Город Керки

На севере громыхнуло, взвизгнули тормоза, кто-то заорал и тут же захрипел. Гедимин вскинулся – и выдохнул: «стая» «аркасов» нашла залётных «халагов» и теперь гнала их обратно на северо-запад. Монту, сосредоточенно связывающий «волоски», даже головы не повернул.

- Керки на горизонте, - Гедимин с генератором защитного поля проверял невидимые проёмы бойниц. – Спрячь пока всё хрупкое. Мало ли, стрельба…

- Уже? – Монту повернул голову, сощурился на далёкое зубчатое пятно и нехотя засунул и катушку, и пучок волокна в плетёную торбу. Другую, наполненную камнями, он повесил на пояс, а из-под скирлиновой «циновки» достал дубинку. Её Монту сделал на стоянке из молодого деревца Ифи, обломав корни с широкого конца; поодаль от стоянки набрал камней, - больше никакого оружия у Серого Сармата не было.

Гедимин посмотрел на его приготовления и передвинул сфалт на плечо.

- Сиди за щитами…

«Здоровяк» замедлил ход, разворачиваясь на север. Два «флипа» разведчиков соскользнули по сходням, выдвинутым из вагона, и умчались на юг – тихо, почти бесшумно, на ходу сливаясь с тенями и сухой травой. Гедимин только головой покачал, ещё до горизонта потеряв их из виду. Небесные змеи беспокойно засвистели, перестраиваясь над вагоном из кольца в дугу, выпуклой частью развёрнутую к городу. Монту хмыкнул.

- Им мартышки тоже не по нраву?

- Палят куда ни попадя, отбирают добычу, - отозвался Гедимин. Монту понимающе ухмыльнулся.

- Мартышки – всегда мартышки!

Разведчики влетели в вагон, и сходни снова в него втянулись – так слаженно, что Гедимин на миг задумался о выдвигающем механизме. Один из локо через пару секунд выглянул на крышу, хмуро посмотрел на Мейцана, свистнул, пошевелил пальцами, что-то буркнул и скрылся. Мейцан с присвистом выдохнул сквозь сжатые зубы.

- Там три трупа – без головы и без кожи. И… - он осёкся. – Ладно, уже подъезжаем.

За строем высоток взвыла сирена. Сармат вскинулся, глядя на мерцающие огоньки в тёмных окнах. Поезд загудел – уже близко были городские ворота.

Гудок и сирена замолчали одновременно. «Тихо,» - Гедимин щурился на посты снайперов и «гранатчиков». «Даже странно. Узнали?»

- Аэ-эй! – заорал кто-то из развалин. – Не стрелять!

- Хэ-эй! – крикнул Мейцан. – Локо приехали! Торгуем?

- Давай! – обрадовался переговорщик. Стрельбы, и правда, не было, хотя вооружённые хентос с постов не уходили. За воротами гудели моторы, громыхал по разбитому шоссе фургон.

- Давай торговать, локо, - «аркас» в шлеме с меховым хвостом вышел к сооружённому Гедимином «рынку». Высунулись и другие – все с оружием, но украшать шлемы им пришлось чем ни попадя. Да и меховой хвост выглядел обтрёпанным – выделывать шкуры так, чтобы шерсть не облезала почти сразу, хентос пока не научились.

- Товар тот же, что в прошлый раз? – «аркас» ухмыльнулся, кивнув на выжидающий в воротах фургон. Мейцан поморщился.

- Что, в Керки полный подвал всякой падали? Помню я тот прошлый раз! Вы нам такое спихнули, что и в котёл не годится!

Переговорщик отрывисто хохотнул.

- А ты чего хотел за жёлуди и орешки? В этот раз шишками не отделаешься! Желудей и орехов у нас много. Давай мясо, шкуры, сладости и жир давай!

«Сладости и жир?» - Гедимин удивлённо мигнул. «А пищеблок уже совсем не…»

- Будут тебе сладости с жиром, - мрачно пообещал Мейцан. – И сладкий чёрный вар, и новый хвост на шапку. Смотри сюда!

На крышу вагона вынесли две шкуры вилорогов. Рыже-белый мех блеснул на солнце. «Аркасы» переглянулись.

- Найди мне двух умников, - приказал Мейцан. – И двух плодовитых женщин. Тогда заберёшь обе шкуры!

Переговорщик шумно сглотнул.

- Женщин? Есть только грязной крови! Чистые матки нужны нам самим!

Мейцан и Гедимин угрюмо переглянулись.

- Тогда трёх! – не растерялся локо. – Вот чего мы в Танготе не поехали?! У вас, в Керки, одна падаль!

Переговорщик рявкнул на зазевавшихся «аркасов», и те запрыгнули в фургон.

- Грязная кровь… - пробормотал Мейцан, искоса глядя на Гедимина. – Что за навоз у них в бошках…

- Нам это на руку, - отозвался сармат, угрюмо щурясь на высотки.

Прошло минуты три. В городе было тихо. Переговорщик вертел головой – ему уже стало не по себе. Мейцан молча ждал. Ещё пара минут – и за воротами взревели моторы. К «рынку» вылетели два «флипа» с вооружёнными седоками. Один из них спрыгнул на ходу и молча огрел переговорщика прикладом. Со шлема пришельца свисали сразу четыре меховых хвоста, а макушку прикрывал человечий череп.

- Эй, чужаки! – заорал он в отобранный рупор. – Я – мастар Виллемз! Товар давать только мне! А ты, шваль, пошёл, по… Стой!

Стрелок с его флиппера что-то буркнул, и прежний переговорщик, побелев, метнулся к воротам. Другой «флип» загородил ему дорогу.

- Нет! – «аркас» грохнулся на колени, утыкаясь лбом в мостовую, но его крики не заглохли, а стали только пронзительнее. – Всё бери! Жену, вещи, комнату! Только не…

- И так заберу, - мрачно пообещал Виллемз. – Стоять, падаль!

- Детей отдам! – заверещал «аркас», цепляясь за обломки фрила. Его силой поставили на ноги и развернули к поезду. Мейцан поморщился.

- Ну? Долго вас ждать?

Виллемз, осклабившись, указал на приехавший вслед за ним фургон.

- Выводи!

«Аркас»-боец выдернул из машины человека в скирлиновом комбинезоне. Второй вышел сам, угрюмо глядя на поезд. Следом, цепляясь друг за друга, выбрались женщины. У них на ногах не было ни сандалий, ни обмоток, а из одежды – только скирлиновые мешки с дырками, прикрывающие тело до колен. «Измученные, но чистые,» - отметил про себя Гедимин. «И без синяков. Но что-то с ногами… Хотя нет. Что-то с тазом и верхними суставами…»

- Смотри! – Виллемз указал на людей, столпившихся у фургона. – Вот тебе и умники, и бабы, - без обмана!

Первый «умник» дёрнулся, оглянулся на «мастара» и судорожно вздохнул.

- М-может…

- Не может! – Виллемз с размаху отвесил ему затрещину. – Шагай, урод, не то все твои пойдут следом!

Человек побледнел и съёжился. Бойцы уже сдирали с него комбинезон. У женщин отобрали балахоны. Гедимин смотрел на высотки, но всё равно видел, как люди с трудом ковыляют по осколкам фрила и колючей траве.

- Вот так, - Виллемз гладил золотистую шкуру вилорога и, свесив респиратор на грудь, довольно скалился. – У Керки лучший товар! Неси ещё шкуры, неси мясо, сладости, жир, - товара ещё много! Кого найти? Ломщиков? Робби?

- Ещё женщины есть? – спросил Мейцан. – Что там было про жён?

На крышу вагона вынесли куски вяленого мяса, торбу с «чёрным листом» и желудёвый «котелок» с перетопленным жиром. Монту, увидев его, беспокойно зашевелился.

- Тебе хватит, - успокоил его Гедимин.

Виллемз щёлкнул языком.

- Два куска мяса за бабу! Или за хорошего ломщика… робби, так и быть, по штуке!

- Кусок за бабу, один за двух робби, - отозвался Мейцан. – Знаю я, кого ты притащишь! У тех умников есть семьи? Всех гони сюда! Из подвала, из плодилен, - собирай весь род! Видишь?

Он высыпал на ладонь горсть «чёрного листа» - со стручками, с сухими цветками и кусочками сладких красных листьев. «Аркасы» быстро переглянулись.

- Всех соберёшь – торба твоя!

Виллемз ухмыльнулся.

- Хорошо с тобой торговать, локо! Жди, всех найдём. А ещё, - он ухватил за плечо побледневшего «самозванца». С него уже содрали шлем и «доспехи», отобрали пояс, и он остался в безрукавке и сползающих штанах.

- Вот его забирай!

- Нет! – «аркас», вывернувшись из некрепкой хватки, снова грохнулся на колени. – Мастар-чифф! Бери жену! Дочь бери! Сына! Они бойцы, они… Всех бери! Пощади!

- Тьфу ты! – Мейцан сделал вид, что плюёт за борт. – Такой дряни мне не надо. Сам ешь!

- Дочь и сына, говоришь? – Виллемз недобро оскалился. – Тащите всех сюда! Живо, живо!

Взревел отъезжающий «флип». Монту тяжело заворочался на крыше.

- У них тут всегда так?

- Макаки! – Гедимин выразительно пожал плечами. – Следи за окнами – видишь, снайперы?

…В фургоне, выползающем из ворот, кто-то тихо монотонно скулил. Гедимина обдало холодом, и он угрюмо сузил глаза. «Ничего, этих вытащим. Они хотя бы живы…»

Первая женщина, в платье с мехом по подолу, вывалилась из фургона прямо в пыль, под ноги «аркасу»-бойцу, и обхватила его колени. Он отшвырнул бы её пинком, но рык Гедимина и блеск плазмореза остановили его. Второй «аркас», ругаясь сквозь зубы, отцепил женщину и оттащил в сторону. Из фургона выгнали остальных – двоих скудно одетых, но чистых старух, мрачного старика со скрюченной рукой, испуганную молодую женщину и вцепившегося в неё ребёнка. Следом «деревянной» походкой вышли двое «ломщиков» и уставились в землю. Выбрались, болезненно щурясь, четверо сутулых «робби». Последними, затравленно озираясь, вышли двое – без шлемов и брони, но Гедимин сразу понял – это бойцы. Девушка была выбрита налысо, только полоска коротких волос тянулась ото лба к затылку. Волосы парня топорщились на макушке жёстким пучком.

- Сюда их! – с недоброй ухмылкой скомандовал Виллемз. Пока у остальных людей отбирали одежду и окриками отгоняли их к поезду, молодых бойцов ухватили за плечи и поставили напротив «самозванца». Он так и сидел на земле, втянув голову в плечи.

- Ну что, лысая крыса? Думал обмануть Виллемзов? – командир хлопнул по рукояти короткоствольной «кинетики». – Вот твои Тодды-младшие! Сам пойдёшь к дикарям – или их отправишь?

- Пощади! – взвизгнул Тодд, утыкаясь лбом в землю.

- Решай! – Виллемз отвесил ему пинка. – Кого отдать дикарям? Кого пустят на мясо?

Монту растерянно взглянул на Гедимина. Тот знаком попросил его молчать. Краем глаза он видел, как локо довезли до вагона женщину с ребёнком. Остальные, преодолевая колючки и щурясь от солнца, всё-таки дошли сами – и даже старики не шатались и не выглядели измождёнными…

- Всех бери! – отозвался Тодд, не поднимая головы. – Всех, только не меня! Мастар-чифф, я буду служить! Буду верным!

- Так и думал, - Виллемз криво ухмыльнулся. – А ты, Рэй Тодд, что скажешь? Поезд ждёт. Кто на нём уедет?

- Мастар-чифф, - парень испуганно взглянул на «Здоровяк». – Я – не папаша. Я умею стрелять, умею ездить, не боюсь пустошей. Отдай мне папашин флип – я отслужу тебе за троих!

Виллемз хлопнул его по плечу.

- Ты мне нравишься, парень. Флип твой. С папашей сам разберёшься. Эй! Девку – в поезд!

- Что?! – девушка шарахнулась, хлопнула по пустому поясу, схватила что-то с земли – но за пару секунд её скрутили.

- Забирайте! – Виллемз оглянулся на угрюмого Мейцана. – Вот вам ещё баба. Может, даже плодовитая, - сами проверите!

«Аркасы» - все, кроме Тоддов – заржали. С девушки уже содрали рубаху.

- Эй! – опомнился Гедимин, направляя сопло сфалта на «крыс». – Одежду не трогать!

- Пусть идёт! – крикнул побледневший Виллемз, отступая в сторону.

- Чтоб ты сдох! – «аркаска» плюнула ему под ноги и пошла к вагону. Если бы разведчик не выехал на перехват, может, она решилась бы рвануть в степи, - её взгляд так и метался из стороны в сторону…

- Наигрались? – мрачно спросил Мейцан. На крыше локомотива уже расстелили мохнатую шкуру вилорога и две истрёпанные подстилки – когда-то мех был и на них, но вытерся.

- Двух умников нашёл, хорошо. Ищи ещё! Видишь эти шкуры?

Виллемз ухмыльнулся, но тут же сдвинул брови.

- Умники, говоришь? Разорите вы весь Керки… Да стой ты, локо! Ты про хедов – или, кто умничает не по делу, тоже сгодится?

Мейцан тяжело вздохнул.

- Всё думаешь, как сбыть нам всю падаль из нижних нор? – по его знаку хорошая шкура с крыши исчезла, но ухмылка «аркаса» стала только шире.

- Падаль – не падаль, а ещё не протухла! В вашей топке как-нибудь разварится, - Виллемз рявкнул на бойцов, и фургон на полной скорости рванул за ворота. – У нас там есть один, вам понравится. Был хедом по камням. Вот зачем нам хед по камням? А в Керки его кормили. А он, болван, - нет бы отплатить нам добром, - учил рабское отродье грамоте!

Хенто сплюнул на осколки фрила. Гедимин угрюмо сузил глаза. «Вот как… Наверное, кто-то из чанти. Хорошо, что он жив.»

- Локо, добавь ещё шкуру! – переговорщик прислушался к шуму за воротами. – Двенадцать человек, четверо за шкуру, - считай, даром!

- Две шкуры и шесть желудей, - отозвался Мейцан. – И то много.

Виллемз коротко хохотнул.

- Десять желудей! А лучше – неси ещё жир и чёрный лист. Найдём тебе пару ломщиков.

- Ломщиков? Две шкуры и чёрный лист – за всех сразу, - Мейцан поднял травяную торбу с сушёным аменером. Виллемз щёлкнул языком.

- Эх, локо! Ладно, забирай. Вся падаль и один ломщик. За вторым приедешь, когда лист уродится!

Из-за ворот выехал фургон. «Аркас» спрыгнул на ходу, открыл дверцу и заорал, подгоняя «падаль». Двое «ломщиков», заметно перекошенных, но крепких, вышли первыми и остановились, заслонив собой дверь и глядя в землю. «Аркасы» оттолкнули их - наружу, болезненно щурясь, выбирались жители нижних нор.

Их уже привезли голышом – и раньше, судя по грязи на телах, одежды у них было очень мало. Они едва стояли на ногах. Гедимин взглянул на коротко остриженные макушки – среди людей были седые, но много и темноволосых. «Аркасы» уже гнали их к вагону, не дожидаясь, когда выйдут последние.

- Безглазый где? – Виллемз повернулся к фургону. – Подох?

- Здесь он, - отозвался пилот фургона. – Эй, вы, двое! Взяли и понесли!

«Ломщики» заглянули в фургон, выдернули что-то, вяло шевелящееся, и, ухватив за руки, взвалили себе на плечи. Человек, очень худой, с редкой порослью белых волос, ещё дышал, но идти не мог. Голова бессильно свисала.

- Ты нам труп решил подсунуть? – спросил Мейцан, недобро скалясь. Виллемз замотал головой.

- Да жив он, жив! Ему все норы еду таскали. Вот идиоты! Верхние тоже бегали. Пока не пригрозили их без глаз отправить следом. Поболтай с ним, локо! Может, и тебя чему научит!

«Аркасы» расхохотались. Гедимин качнул соплом сфалта, заставив Виллемза побледнеть и отпрыгнуть.

- Хедов у вас, значит, нет, - задумчиво протянул Мейцан. – А лишние жёны?

Пилот фургона громко фыркнул.

- Мастар Виллемз! Есть лишняя – мне отдай!

- Или мне, - буркнул седок за его спиной.

- Цыц! – прикрикнул на них «командир». – Чистой крови нет, ждите, когда будет!

- Да нам бы хоть какую, - пилот, переглянувшись с седоком, заискивающе ухмыльнулся. Виллемз хлопнул по рукояти «кинетики».

- Обойдётесь! Кто рабов рожать будет – вы двое?!

- Да нам отродье без надоб…

Паровозный гудок заглушил перебранку. Двери вагона уже закрылись за спинами обоих «ломщиков» - и честно купленного, и, вроде бы, чужого. Поезд тронулся.

- Привози шкуры и сахар! – крикнул Виллемз, подхватив рупор. – А? Аэ-э-эй!!!

Мейцан даже не оглянулся.

- Едем на юг, - сказал он сарматам. – У ручья встанем. Чёрная Скала, смотри за щитами!

…Ручьёв в этой местности было немного, и те по летней жаре обмелели. Гедимин порывался выкопать водохранилище у истока, но Мейцан остановил его. Поездная бригада уже несла бурдюки к локомотиву, вскоре из трубы повалил пар, а за приоткрытыми бойницами заплескалась вода, и кто-то сдавленно охнул.

- Мастар щифф, мастар щифф… - пробубнил кто-то со «старочантийским» акцентом. В вагоне снова заскулили.

- Крысы! – заорал кто-то. Громыхнула обшивка. Полураздетый бритый «аркас» выпрыгнул за дверь. Пробежать он успел пару метров, потом наступил на острый камень, и Гедимин опомнился и поймал его в «пузырь» защитного поля.

- Да пусть бы бежала, - донеслось из огневого «гнезда». – С такими пленными одна возня!

- На кой им самки, если потомство не нужно? – Монту с самого отъезда от Керки то и дело впадал в задумчивость и даже откладывал пучок «волоса».

- Спариваться, - буркнул Гедимин. – Помнишь проект «Слияние»?

- Тьфу ты! – мутанта передёрнуло, и он схватился за катушку с узловатой нитью. – Макаки драные…

- Чего? Мыться? А варить не будут? – донеслось из банного отсека.

- Сырой съедят! – рявкнул кто-то из локо, потеряв терпение. – Мойся уже! Мыла не видела?!

Кто-то заскулил, повторяя одно и то же имя. В «бане» фыркнули, но притихли.

- Уф! – выдохнул Мейцан, выглядывая на крышу. – Всё тихо?

- Ага, - ответил хмурый Ицки – он уже заступил на пост. – Иди спать!

- Да как же, - буркнул Мейцан. – Ну и стаю мы подобрали! На двоих три отсека, и то перегрызлись!

Он нырнул в вагон – там, судя по звукам, кто-то кого-то уже рвал зубами.

- М-да, - Монту тяжело качнул головой. – Их там тридцать человек. Так с нами и поедут?

- Немного освоятся – и останутся у чанти, - ответил Гедимин. – Керки – город племени чанти. Аркасы его захватили, кто не сбежал – теперь у них в рабах. Кого вытащили, вернём в племя.

- А, вот как… - пробормотал Монту. – А отбить их силой, без торга?

Ицки сдержанно хмыкнул.

- Я бы рад, да сил маловато. В степи мы аркасов гоняем, но в их норах – поляжем. Чёрная Скала, может, справился бы…

- Одному – точно никак, - буркнул Серый. – А я без оружия. Маф не пойдёт. Зарбат… нет, его тоже не уговорить. А так, отрядом, можно бы…

- У аркасов экзоскелеты, - Гедимин угрюмо сощурился. – Я бы мог взорвать убежище. Но людей так не спасёшь.

Ицки тронул его за плечо.

- Погоди взрывать. Аркасы недолго будут в силе. Экзоскелеты и флипы ломаются – а чинить скоро будет некому. У нас тут двое техников из Керки…

Гедимин мигнул.

- Норники?

Ицки невесело усмехнулся.

- Что-то там, внизу, не смогли починить. Если у них принято при поломках выкидывать техников… Ненадолго им экзоскелеты.

33.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

На ночь вагон притих, но с утра снова загудел. Локо раздавали еду и «чёрный вар», отпаивали слабых сладкой водой и бульоном, - и более крепкие «аркасы» сердито бурчали в своих отсеках. Карантинные «ячейки» ещё днём разделили подвешенными циновками, чтобы люди из нижних нор лежали отдельно от «ломщиков» и «робби». В четвёртый отсек поселили техника и его семью, второй техник – его напарник – остался с ними, и там вроде было тихо. Ещё одну ячейку отдали жене и дочери «самозванца» Тодда – и оттуда с самого утра доносился то плач, то фырканье и ворчание.

- За меня тут замуж собрались, - сообщил, выглянув из вагона, медик Кьярки. – Прямо в ноги падали… Эчли, как он там?

- Неплохо, - отозвалась скрипучим, но бодрым голосом лекарка. – Гнойники за ночь подсушило. Но ему бы на воздух…

Кьярки повернулся к «змеиным знамёнам».

- Устроим на крыше. Несите подстилки!

- Он ещё не в себе, - отозвался подручный медика. – Мне за ним посмотреть?

- Подожди! Что там у Хеди-Томчи?

- Тихо, чисто, все поели, - проворчала Эчли. – Воздух им тоже не помешает. Да всем тут не помешает! Карки, ты не о хедах волнуйся. У нас тут три матки лежат в лёжку…

Медик покачал головой.

- И что я сделаю? Лекарств из убежища у нас нет. Да на телах гнили и не видно. Думаешь, что-то внутри?

- Непохоже, - Эчли тоже выглянула из вагона. – Но жар не спадает. Меня вы как-то откачали, - может, ещё раз?

Кьярки покосился на красно-розовое знамя.

- Не знаю. На крышу мы их поднимем, но вот дальше… Ицки, попробуем?

Вождь локо дёрнул углом рта. Смотрел он на животных, пасущихся у «хвоста» вагона.

- Поднять их надо в любом случае… Устраивай так, чтобы на ходу не свалились. А я пока…

В вагоне что-то грохнуло.

- Аэй! Ещё вару! – крикнул знакомый голос с «аркасским» акцентом.

- Вода там, - буркнул локо. «Аркаска» гневно фыркнула.

- Робби, ты… Аййй!

- Здесь робби нет, - отозвался локо сквозь чьё-то сдавленное шипение. – И бойцов нет. Есть люди. Нужна вода – сходи, набери.

- Яссно… пуссти, - кто-то шарахнулся к переборке, тяжело дыша. – Ну вы сильные… А вару можно?

- Свари, - буркнул локо. – Листьев дадут. Как попросишь, так и дадут.

Кто-то снова заскулил. Кьярки покачал головой.

- Что у аркасов с жёнами?! У этой женщины, у дочки её, - у них светлые волосы. Чистая кровь, да? Что-то им от этого не легче…

- Тише ты, - прошипел кто-то в вагоне. – Щас принесу. Ну вот, лист порвался. Чего ты на пол бухаешься? Посиди уже тихо…

Ицки невесело усмехнулся.

- Тодды заняты. Ладно, начнём с Хеди-Томчи…

На крыше под присмотром Кьярки расстелили циновки, сверху положили вытертые шкуры и свежие листья. Гедимин и Монту перебрались на локомотив, подальше от забеспокоившихся небесных змей. Кривая ЭСТ-излучения на экране дозиметра покрылась мелкими зубцами. На крышу, кутаясь в плащ из листьев, с трудом поднялась женщина. Она была бледной, но щёки и лоб покраснели. Её, поддерживая под руки, отвели на подстилки и уложили. Следом уже поднимали вторую. Она шаталась, едва не падая, как её ни держали.

- Что это? Мутация? – Монту отодвинулся.

- Болезнь, - буркнул Гедимин. – Надеюсь, не заразная. Нас-то по-любому не зацепит…

Третью женщину вынесли на руках. Иногда она вздрагивала и что-то бормотала. Кьярки прикрыл её голову мокрой тканью и кивнул на четвёртый настил, под самым знаменем Кинкоти. Туда уложили неподвижный свёрток. Гедимин привстал и увидел, что человек всё-таки дышит. Кьярки по пояс накрыл его листьями, покапал на губы сладким варом. Старик с почти выпавшими волосами шевельнул впалым ртом. Гедимин посмотрел ему в глаза и вздрогнул. Ни глазных яблок, ни век не было – только багровые рубцы.

- Рищер, - негромко позвал Кьярки, тронув сжатый кулак. Рука отдёрнулась.

- Рищер, ты меня слышишь? Ты наверху, в пустошах. Аркасы больше тебя не тронут. Можешь сесть?

Человек съёжился, втягивая голову в плечи и заползая под листья. Он шевелил губами, но Гедимин ничего не слышал.

- Поспи, - Кьярки вылил ему в рот ещё немного сладкого вара. – Ни один аркас сюда не сунется. Ты в племени локо. Мы тебе поможем.

Что-то шевельнулось на крыше, и Гедимин мигнул. Он и не заметил, как из вагона поднялся ещё один «чанти», одетый в листья. Голову он держал прямо, только веки мелко вздрагивали. Его руки и лицо были темнее остальной кожи. Он смотрел на лежащего и растерянно качал головой.

- Рищер? Как вы его нашли? Я все норы перерыл…

- Ваш главарь Виллемз сам его отдал, - ответил Ицки. – А зачем ты его искал? Хотел добить?

Техник побагровел.

- Я вам что, сивый урод?! Я сам – рабское отродье… Он будет жить? Вы, правда, поможете?

- Постараемся, - отозвался Ицки. – Скажи, как там твои? Еды всем хватило? У отца рука ещё болит?

По лицу «чанти» пробежала волна.

- Мой отец погиб. Аверик – наш мастер… наставник, мой и парнишки Йона. А рука не болит, если не напрягать. Если бы кости сразу собрали, как надо… - он безнадёжно махнул рукой и уткнулся взглядом в крышу.

- Ты садись, - Ицки указал на подстилки и сам на них опустился, оставив метр свободного места. – Не бойся, мы никого из вас не тронем. Твой наставник ещё работал в Керки? Чудно, что аркасы не посчитали его, как хеда…

Техник нахмурился, исподлобья глядя на локо.

- Аверик – большой мастер… был, пока не сломал кисть. Мы с Йоном еле нашли его в нижних норах. Он может работать, если вам надо. Но нужна помощь – из-за руки…

- Йон – твой брат? – спросил Ицки. – Вроде вы оба – Хеди-Томча.

Техник резко качнул головой.

- Мы никакие не «Томча»! Белые ублюдки… они всех записали по-своему. Я – Томчан. По мне назвали новый род… - он выразительно поморщился. – Ценным хедам у них уступки. Дают жён, дают ходить, где захочешь… Йон – толковый парень. Мы с женой решили – пусть будет с нами. Он согласился. Мы нашли мою мать и его мать. Потом Аверика сбросили в норы – мы и его забрали. Аркасам всё равно, кто кого кормит. Хоть собаку, хоть человека. Мы искали Рищера, но не нашли. Семь лет в норах…

Томчан судорожно вздохнул и опустил голову.

- Захочет жить – будет, - Ицки положил руку ему на плечо. – Вижу, вы с Йоном – люди достойные. И, наверное, неплохие мастера. Что же у вас вышло с главарями, что вас так охотно отдали?

Томчан поморщился.

- Да гори они огнём! Всё из-за пищебло… - он осёкся, внимательно посмотрел на Ицки, на сарматов и странно дёрнул щекой. – Да, из-за пищеблока. Чипы горят, заменить нечем. Раньше у него было много опций. Теперь даёт хлеб и два сока. Ни мяса, ни сахара не добиться. Ещё немного – и соков не осталось бы. Мы с Йоном неделю с ним возились. И вот награда…

Он провёл ладонью по красному пятну на лице. Оно уже почти стёрлось, но сейчас, когда человек разволновался, проступило вновь. Ицки невесело усмехнулся.

- Значит, у нас теперь трое толковых мастеров? Что ж, пищеблока у нас нет. Есть атомный поезд, флипы… и мастерские в посёлке.

При слове «атомный» Томчан вздрогнул и растерянно ухмыльнулся.

- А… какие мастерские? Я немного умею точить детали. А Йон работал в литейке, сам лепил формы…

- Это хорошо, - сказал Ицки. – Но у нас мало фрила и нет металла. Готов переучиться на дерево, кость и камень? Наставники найдутся – хоть у нас, хоть у чанти, хоть у джайков. Вы готовы из мастеров стать подмастерьями?

Томчан радостно закивал.

- Ясное дело! Я и не думал, что нам так повезёт. Сивые уроды говорили, что вы… - он осёкся. – А… ты сказал – «чантси»?

Ицки усмехнулся.

- Чанти. Те, кто выжил в посёлке Чанци… если я верно говорю по-вашему. Может, они тебя помнят? Сколько тебе лет было, когда аркасы пришли?

- Щантси… - техник растерянно качал головой и как будто ничего не слышал. – Выжили? Так и знал, что крысы врут… Мне? Мне было пятнадцать. Парнишке Йону – шесть. Если жив кто-то из тех, первых, - отца они помнят…

- Мы едем к чанти, - Ицки поднялся на ноги, и Томчан вскочил вслед за ним. – Поговорим с Антером, со старейшиной Амау. Может, они вспомнят твоего наставника?.. Иди пока к своим, успокой их.

Локо помогли Томчану спуститься – от волнения у него дрожали руки, и он едва не сорвался. Ицки взглянул на Гедимина и покачал головой. Под «змеиными знамёнами» медик раздавал женщинам сладкий вар. Одна из них села на подстилку, и красные пятна с её лица пропали. Другая тоже посветлела, жадно пила, но сесть не решилась. Третья спала, укрытая листьями. Рищер медленно прощупывал пальцами крышу поезда, подстилки и подвернувшуюся желудёвую «миску». Гедимин хотел его окликнуть, но Ицки вскинул руку и резко мотнул головой.

- Пока не трогай, - прошептал он и подсунул под шевелящиеся пальцы лист дерева и пучок травы.

- Он же геолог, - еле слышно пробормотал Гедимин, забирая из торбы Монту пару пёстрых обломков. Ицки, беззвучно хмыкнув, положил камни рядом с рукой Рищера. Слепой ощупал их, вздрогнул, схватил и поднёс к изуродованному лицу. Губы часто шевелились.

- Ещё набрать? – Монту заглянул в торбу, но остальные обломки были одноцветными.

- У меня есть, - Гедимин выгреб из карманов все цветные камешки и пару готовых цацек с минимумом металла. – Вот, пусть изучает.

«Интересно, он слышал разговор про чанти?» - подумалось сармату.

Ицки придвинул Рищеру горку камешков и постучал по крыше над бойницей.

- Ники Тодд! Поднимайся, есть разговор.

Внизу тоненько заскулили. Кто-то сердито шикнул. Из вагона высунулась бритая голова с полоской серых волос. Гедимин ждал, что «аркаска» снова рванёт в пустоши, но она только покосилась на жёлтую степь и полезла на крышу. Локо следил за ней снизу, пока она не встала на широкую площадку.

- Думал, я тебя боюсь?

Ицки только смерил её спокойным взглядом. Гедимин запоздало удивился, насколько «аркаска» низкорослая, даже рядом с другими людьми. На плечи она накинула пару широких листьев, а штаны у неё были свои, только почищенные от городской пыли.

- Что с матерью? Колени не болят? Зря она так бухнулась на камни.

«Аркаска» фыркнула.

- Тебе что за дело? Возьмёшь её в жёны? Сам или кто-то из твоих?

- Кто-нибудь возьмёт, - Ицки повёл плечом. – Если она захочет.

Гедимин покосился на дозиметр – жёлтый светодиод то вспыхивал, то гас. Стрелка-указатель задумчиво покачивалась. «Зверёк беспокоится,» - сармат незаметно повернул руку к «аркаске» - указатель равнодушно скользнул мимо, к «змеиным знамёнам». «Не из-за этой самки. Вожаки змей где-то рядом. Может, Кинкоти прилетел? Ицки его не чувствует?»

- Нет, - за изучением дозиметра Гедимин пропустил ответ сердитой самки и услышал только голос локо. – Ей не это нужно. Ей нужно, чтобы вас обоих на мясо не пустили.

По возмущённо-испуганному лицу Ники пробежала волна – такая сильная, что даже рот приоткрылся.

- Я думаю, - продолжил Ицки, - бойцов на мясо пускать – это глупо. Мы же не ваши Виллемзы – и не твой папаша.

«Аркаска» встряхнула головой.

- Да?.. Ага, я боец. Умею стрелять, умею ездить. Пушка… была, - она покосилась на пустой пояс. – Лучевая. Грёбаный Виллемз!

- Убивала кого-нибудь? – спросил Ицки. Самка закивала.

- Крыс! Каждую неделю мы ездили… Мелких крыс, считай, каждый раз. Крупные удирают. У меня была… - она, забывшись, снова искала что-то на поясе. – Тьфу!

- В степи не плюются, - сдержанно напомнил Ицки. – В крыс попадала – значит, стрелять умеешь. Хорошо… А что насчёт копья? Дубинки? С ножом управляешься?

Ники в смущении ковырнула пальцем циновку.

- Нас учили… ну, немного. Но в деле я не пробовала. Только крыс дорезала и обдирала. Нормально получалось. А в драке не резала, нет.

- Научишься, - пообещал Ицки. – У вас принято учить бойцов на людях из нижних нор. Ты так тренировалась?

«Аркаска» насупилась, покосилась на свои руки и зачем-то убрала одну за спину.

- Угу, нас водили. Но это ерунда какая-то. Чего их бить? Они жалкие. Я лучше братца поколочу! – она потёрла скулу и криво ухмыльнулась. – Небось доволен, паскуда…

Ицки сдержанно усмехнулся.

- Наверное, рубаху твою тоже забрал. Так у вас принято?.. Ладно, поболтали – и будет. Нам, локо, нужны бойцы. Но за шкирку мы никого не держим. Ты вроде хочешь сбежать? Можем отпустить. Да даже и отвезти – хоть назад, в Керки, хоть в Танготе. Вместе с матерью, конечно. Хочешь к своим?

Ники вздрогнула всем телом и замотала головой.

- На черта?! Вернусь – бойцом не бывать. Загонят в шалавы… или в плодильню, на развод, - её передёрнуло. – Говоришь, вам нужны бойцы? Я могу. Только лук… этого я не умею. Научишь?

- Могу научить, - Ицки пристально смотрел на неё, что-то прикидывая в уме. – Но мы, локо, живём по своим законам. Не по аркасским. За аркасские порядки у нас бьют, и больно.

Кто-то в вагоне с сердитого рыка сорвался на визг и забормотал «мастар-щифф». Гедимин угрюмо сощурился. «Ломщики и робби что-то делят? Не помогли разграничители…»

- Поняла, не дура, - Ники криво ухмыльнулась. – Буду делать по-вашему. И мать научу. Её не трогайте! Мало её папаша намучал…

- У нас матери в почёте, - отозвался Ицки. – Вот что, Ники… Вам обеим нужна одежда. Листиков надолго не хватит.

«Аркаска» встрепенулась, хотела что-то сказать, но только облизала губы.

- Одежды мало, - задумчиво пробормотал локо. – Сами по жаре без рубах ходим… Вот что. Идите в поездную бригаду. Вам обеим дадут дело по силам. А на следующей стоянке пойдёшь с охотниками. Хорошо себя покажете – поищу вам одежду. Не бойся, валять никто не будет, и щупать тоже. Но и ты руки не распускай.

- Угу, – взгляд Ники остался недоверчивым. – В бригаду? Ну, я пойду?

- Иди, - Ицки поднялся на ноги. – Мы отъезжаем.

Он проводил её взглядом и повернулся к «змеиным знамёнам». Женщины дремали, завернувшись в листья. Слепой геолог сложил камешки себе на грудь и что-то беззвучно бормотал. Высоко в небе кружили серебристые точки и полоски.

- Ну ладно, - сказал Ицки, обращаясь неизвестно к кому. – Пока так. А там посмотрим.

34.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии

С утра в вагоне застучало, потом громыхнула переборка, кто-то охнул и зашипел.

- Довольна? – хмуро спросил у кого-то локо. – Теперь помоги прибраться.

- Ага, ага, - сено в вагоне зашуршало. – Ну вы и здоровенные!

- И ты окрепнешь, - пообещал локо. – Ну куда полмешка? Утрамбовывай, сено мягкое! Наполнится – неси к задней двери, зверям отдадим.

- Ага, - зашуршало громче. – А чего звери такие тихие? Не убегают, не кидаются…

- Мы не кидаемся – и они не кидаются, - отозвался локо. – Вот ещё мешок, а я дальше пойду.

В вагоне клокотала вода, шипел пар, стучали ложки.

- Мастар-щифф! – кто-то с утра уже возмущался, но, по крайней мере, не рычал.

- Как пальцы? Легчает? – у локомотива Серый Сармат Монту уже умылся и теперь растирал руки жиром ванкасы. На вопрос человека он довольно хмыкнул, и Гедимин дёрнул углом рта – раньше от мутанта и такой благодарности было не дождаться…

Вдалеке рявкнул мотор. Сармат покосился на щиты. Звук стих за горизонтом – кто-то из хентос проехал мимо, но к поезду не сунулся.

На крышу поднялся медик Кьярки с желудёвым «ведёрком», заглянул под листья и приподнял их. Рищер уже проснулся и даже перевернулся набок. У его груди лежала горка мелких камешков, и он задумчиво их перебирал.

- Рищер, попей вару, - Кьярки поднёс полную ложку к губам старика. Тот тронул жидкость языком и жадно втянул в себя – почти как хасен, едва не выдернув из пальцев Кьярки деревянную ложку.

- Ещё, - медик снова её наполнил. – Хорошо. Теперь давай жевать.

В ложке оказалась маслянистая кашица. Старик вяло зашевелил челюстями, постепенно оживляясь.

- Помочь ему сесть? – предложил Гедимин и тут же об этом пожалел – от звука его голоса Рищер съёжился, прикрывая голову. Кьярки недовольно покосился на сармата и зачерпнул чёрного вару.

- Пей. Ещё. Вот так.

- Крепко его отделали, - прошептал Монту, пихнув Гедимина в бок.

Кьярки поднял полупустое «ведёрко».

- Камни не забирайте, - тихо сказал он сарматам. Гедимин кивнул.

- На стоянке ещё наберу.

…Поезд замедлил ход. Увидев рядом Дерево Ифи, а под ним – ковёр сухих листьев и спутанных «волос», Монту оживился и даже привстал.

- Помочь? – спросил Гедимин, оценив залежи «сырья». – Всё равно за камнями пойду…

За остановившимся вагоном что-то тихо свистнуло. Гедимин, слезающий с крыши, только и успел заметить, как метнулись прочь вилороги, и подняли тяжёлые головы степные быки. Один из них лежал в траве. Из груди и шеи торчали стрелы.

- Ловко! – от пронзительного голоса «аркаски» во внезапной тишине зазвенело в ушах. – Так и флип свалить можно?

Четверо локо уже подошли к туше. «Аркаска» быстро догнала их. Она была в кожаной рубахе явно с чужого плеча, лысую макушку прикрыла плетёная шапка-конус с узкими полями. Гедимин посмотрел, как охотники ловко ворочают и «разбирают» тушу, на ходу слизывая с рук горячую кровь, и повернулся к ручью с каменистым руслом. У вагона уже бормотали и вздыхали – жители нижних нор вышли в степь. На крыше сидел ребёнок в плетёной шляпе и вертел головой, оглядывая окрестности.

«Железные зёрна?» - сармат перебирал кусочки красного песчаника, разрыхлённого водой. Тёмные вкрапления вспыхивали на свету. «Похоже, пирит. Маленькая рудная линза. Жаль, выплавку железа локо не потянут…»

Он подобрал несколько обломков и вернулся к поезду. В вагоне кто-то сердито заворчал:

- Я ломщик, а не робби!

- А я – боец! – отозвалась сердитая «аркаска». – Поднял зад – и за работу!

Ворчание стихло. Гедимин криво ухмыльнулся.

Монту ещё не вернулся – бродил под деревом, набивая торбы сухим «волосом». Рищер сидел, прислонившись к огневому «гнезду». С его плеч свисали листья, макушку прикрывала лиственная шляпа. Рядом лежали камешки. Ещё несколько он сжимал в кулаке.

Гедимину казалось, что он двигается бесшумно и кладёт обломки на крышу без единого стука – но Рищер развернулся к нему и вскинул голову, будто пытался рассмотреть сармата пустыми глазницами.

- Кто ты?

- Чёрная Скала, - ответил Гедимин, придвигая к нему куски песчаника. – Принёс тебе камней. Тут зёрна пирита.

Рищер поднёс обломки к лицу, принюхался и шевельнул впалыми губами.

- Сульфид железа. Мало…

- Да, с местными технологиями не взять, - осторожно согласился Гедимин. – Вот с медью управились бы. Глинобитный горн, мехи из шкур, каменный инструмент, - этого достаточно. Если бы найти руду…

- Горн? – перебил его Рищер, едва не выронив камни. – Где горн? В Керки? У… этих?

- Нет! – сармат даже отодвинулся, растерянно глядя на человека. «Что он видит и слышит? Где он сейчас?»

- У племени алькау на дальнем юге. Местные племена тоже могли бы построить – гончарные печи у них есть. Хоть оми, хоть джайки, хоть чанти.

- Щантси? – переспросил человек; «взгляд» пустых глазниц был направлен чётко в лицо сармату, хоть для этого и пришлось задрать голову. – Ты сказал – «Щантси»? Значит, эти врали? Всё время врали?

- Угу, - сармат кивнул, глядя на идущее волнами лицо. – Чанти живы. Построили новый посёлок, растят кактусы и птицу, отстреливают ездоков на подлёте. Сейчас ещё привезём им разного зерна, весной посеют. Знаешь старейшину Антера?

Рищер вздрогнул.

- Антер? Он жив?! Щщёрт подери! Двадцать лет, двадцать лет…

Он качнулся, едва не ударившись об ограждение, - Гедимин еле успел подставить ладонь.

- Ему ухо отрезали. Аркасы – те ещё уроды, - проворчал сармат, сгребая раскатившиеся камни. – Ты глядишь мне в лицо. Ты что-то видишь?

Рищер вяло шевельнул плечом.

- Не должен. Но… большая чёрная тень и жёлтые огни. Ты… кто ты вообще? Не человек?

- Сармат, - отозвался Гедимин. – А вот спасли тебя люди. Племя локо. Они в союзе с чанти. Вот Мейцан пришёл…

Вождь локо выглянул на крышу и приветственно усмехнулся. Рищер качнулся на звук. Голова опустилась, - он точно что-то видел, по крайней мере, на лица «наводился» чётко…

- Мейчан?

- Ну да, - локо опустился на циновку, с любопытством глядя на старика. – Я тут вождь. А ты едешь на нашем поезде. Вот, возьми, - тут сладкий вар, ты его уже пил.

Мейцан придержал чашку, пока Рищер ощупывал её и облизывал мокрые пальцы. Потом с трудом отхлебнул.

- Да, сладко. Странный вкус… Что-то с пищеблоком? Доработка или неисправность?

- У нас нет пищеблока, - отозвался Мейцан. – Это травяной отвар. Из степной травы – зольника. Пей, тут много.

- Из травы? – Рищер повернул голову, будто хотел лучше что-то рассмотреть. – В Щантси вырастили? Ты из Щантси?

- Нет, я с севера, из Верхнего Джайена, - локо снова наполнил чашку. – Там было убежище, как в Керки. Но мы от ездоков отбились – и живём теперь по своим порядкам.

Рищер напряжённо вслушивался, беззвучно шевеля губами.

- Другие люди, - выдохнул он, едва Мейцан замолчал. – Другие выжившие. Мы знали. Знали!

Его плечи мелко затряслись, лицо исказилось. Локо взял его за руку, крепко сжал ладонь, - старик даже не вздрогнул.

- Мы тоже рады, что вы, чанти, выжили, - сказал Мейцан. – И джайки, и сулмики на севере, и племена юга. Людей должно быть много. А аркасы – двуногие крысы, и место им в норах!

Рищер всхлипнул. Его рука неловко уцепилась за плечо воина и судорожно вздрагивала.

- Ты сказал – мы едем? Куда?

- В новый Чанти, - ответил Мейцан. – К старейшине Антеру. Набирайся сил – им очень нужен спец по камням.

36.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, земли чанти

Поезд загудел, сбавляя ход. Над жёлтой травой поднимался кривой шест, «украшенный» черепом в пробитом шлеме. Вдалеке уже темнели кактусы-столбы. Стадо копытных, бредущее за атомовозом, незаметно рассеялось по степи, и даже вилороги, почти уже ручные, опасливо зафыркали и приотстали.

- Стоянка, - донёсся из вагона тонкий пронзительный голос «аркаски». – Верно, мы на месте. Видала черепушку? Шлем-то саммитский! Ну вот, опять… Не ной! Хотели бы – давно б сожрали!

- Мастар-щифф… - кто-то в вагоне обиженно забормотал.

Монту отложил катушку с нитью из волоса Ифи и огляделся по сторонам.

- Засушливое местечко. Прямо как под «Овегеном». И что, ди… люди тут живут?

- Чин-чик! – прозвенело в траве. Тени у поезда уплотнились. «Здоровяк» проехал ещё десяток метров и встал, «передёрнув» боками. Тени уже сложились в пятнистый «флип». Седок в травяной накидке ухмыльнулся из-под широкой шляпы. Краснокожий, весь в глине, раздетый до пояса пилот приветственно помахал Мейцану на крыше, увидел Гедимина, поправил повязку из красно-рыжей ткани и широко улыбнулся.

- Цантигу! – Мейцан вскинул руку. – Привет от Вениджи Гуна!

- Ах-ха, - воин руйо ухмыльнулся. – Джемаса не видели?

- Только Джея, - ответил локо. – Толковый будет медик!

- А! Это да. Он и в охоте не промах, - Цантигу ухмыльнулся шире прежнего. – Кто с вами в этот раз?

- Серый Сармат Монту – едет на юг, - Мейцан кивнул на хмурого мутанта. – И тридцать человек из Керки. Предупреди Амау – нужны шалаши… и спроси – кто помнит Рищера из Керки?

Чанти-седок растерянно хмыкнул.

- Рищер? Знаток камней? Мать говорила – у него красивые камни были в Керки. Все ходили смотреть…

- Он с нами, - сказал Мейцан. – Аркасы его изувечили. Предупреди медиков!

Колючую преграду разобрали быстро – через полчаса «Здоровяк» въехал в «сады» чанти. Теперь он не дымил, и его пустили далеко – туда, куда Гедимин раньше не заходил. Теперь он удивлённо оглядывался по сторонам, пересчитывая хлипкие летние шалаши и загоны в тени краснолистов, углублённые и обложенные камнями ручейки, грядки с бобами. По жаре стручки уже почти дозрели, и, судя по их размеру и количеству, на полив чанти не скупились. В тенистой ложбинке сармат разглядел даже несколько мохнатых стволиков с тёмными листьями – побеги ванкасы ещё не дали плодов, но определённо прижились.

Поезд остановился. На крыше закричали по-птичьи. К локомотиву уже собирались люди.

В этот раз, похоже, «Здоровяк» подъехал к большому посёлку – Гедимин видел поодаль, за деревьями, каменистый гребень, а вдоль него – сложенные из коры крыши глинобитных домов. Их укрепляли, как могли – обломками камня, корой и ветками, обмазывали глиной и защищали от редких, но сильных дождей, - но каждую весну приходилось что-то чинить, и стены становились всё толще. Труб не было – только отверстия в крышах. Через них проходил и свет – окон не было тоже. Гедимин не знал, насколько эти дома пригодны для жизни, но не удивлялся, что всё население разбегается по шалашам.

От жары даже джайки разделись до пояса, а чанти и вовсе ходили в одних набедренных повязках, прикрывая плечи широкими полями шляп. Их кожа потемнела, а волосы выгорели до светлой рыжины, - и Гедимин сразу узнал пару прошлогодних переселенцев по бледности и тёмным волосам. Потом высмотрел ещё нескольких – пленники из Керки оделись по-местному, загорели, заметно окрепли и выпрямили спины. Если бы не цвет волос и несколько неуверенная походка, Гедимин не отличил бы их от местных.

- Мейчан-локо! – старейшина Амау широко улыбнулась из-под трёхцветной плетёной шляпы. – И Чёрная Скала с вами? И… ещё один сармат?

- Монту, - Мейцан кивнул на хмурого мутанта. – Монту из «Оваджена». Он из «панцирей», но мирный. К вам с юга не заглядывали его сородичи?

Чанти переглянулись.

- С юга? – переспросила Амау. – Нет, такого не было. Мы знаем «панцирей» с севера, из Илвы. А что на юге, у больших рек, - не знаю. Но мы не обидим сармата Монту, если он будет мирным.

Серый Сармат едва заметно наклонил голову и уткнулся в нитки. Узлы уже давались ему легче, и он сосредоточенно вязал их, не глядя на чужаков.

- С нами люди из Керки, - сказал Мейцан. – Меньше, чем в прошлый раз, но жилось им так же плохо.

- Чантиу сказал нам, - из толпы вышел белобровый Антер. – Там, в посадках у ручья, для них поставили шалаши и сложили очаг. У них есть одежда?

- Одна смена, - проскрипела, выглянув из вагона, лекарка Эчли, и чанти внезапно притихли и подались назад. – Не считая листьев с дырками. Тут есть горячая вода и мыло? Людям надо жить в чистоте – и вам тоже.

- Это Эчли, лучший лекарь Саммита, - Мейцан криво ухмыльнулся. – Но в Саммите живут одни злобные дураки – и Эчли теперь лекарь племени локо. Слушайте её так же, как нашего Кьярки!

- Доброго дня, Эчли, - степенно кивнула Амау. – Мыло у чанти есть, хотя чаще тут моются глиной. Все люди могут дойти до шалашей? Кого-то надо нести?

Поселенцы расступились. Локо вывели из вагона женщин, закутанных в листья. Те уже твёрдо стояли на ногах, красные пятна пропали. Одна из женщин, приехавших к чанти осенью, шагнула к ним, заглядывая в лица.

- Туо-Туо? Родила? Живого?

Новая переселенка слабо усмехнулась.

- Девчонку, мне на замену. А вы тут так и живёте? Все?! Ты… - она скользнула взглядом по едва прикрытому телу. – Хорошо тебя кормят! Взяли в жёны?

Женщину передёрнуло.

- С меня хватило Керки. Живу у местных, в клане, ничья не жена и не матка. Идём уже, по дороге расскажу!

Все трое поспешили за ней к шалашам. Их уже обогнали настороженные «ломщики» и «робби». Следом, растерянно оглядываясь и неуверенно усмехаясь, брели выходцы из нижних нор. «А где техники?» - Гедимин покосился на притихший вагон. «И аркасы тоже не вышли…»

- Старейшина Антер, - заговорил Мейцан. – Тут есть семья Хеди-Томча – трое мастеров по металлу и фрилу. Выжившие в Чанти помнят ремонтника Аверика и Юви, его друга? Аверик и Томчан, сын Юви, приехали с нами.

- Что? – седой чанти с тёмной, почти чёрной кожей шагнул к вагону. – Аверик? Живой?!

- Да вроде, - старый техник из Керки едва заметно усмехнулся и приобнял здоровой рукой смущённого Томчана. – Эти ребята не дали подохнуть… Эй, что с лицом?

- Аркасы! – чанти провёл пальцем по шраму, идущему от обрубка уха. – Повезло, что не добили. Что эти уроды делают с ушами, не знаешь? Едят, что ли?

- Да чтоб им сгнить! – техник Аверик с трудом удержался от плевка. – Как вы все выжили-то? Здесь, в пустыне, без ничего… Томчан, помнишь его? А миз Амау? Вы с ней танцевали ещё в большом зале – ну, на тот новый год? Да, теперь в Керки не до танцев…

- Тётя Ама?! – Томчан встряхнул головой и растерянно усмехнулся. – Вот же… Лючи, Йон, идите сюда, не бойтесь! Помните, я говорил…

- Можете поселить их всех вместе? – спросил Мейцан у старейшин чанти.

- Поможем поставить шалаш, - согласился Антер. – У нас нет металла, мало фрила, но мастера очень нужны! Мэйчан, а где…

Он замолчал, глядя на открытую дверь. На порог, держась за плечо воина-локо, шагнул Рищер.

Ему сплели настоящую чантийскую шляпу, соорудили кожаные сандалии и широкий набедренник, но глаза прикрывать ничем не стали. На грудь свисала толстая нить с крупными каменными бусинами – их Гедимин сделал из того, что нашлось по карманам – и сейчас Рищер сжимал их в мелко дрожащем кулаке. Антер и ещё трое старейшин, не сговариваясь, шагнули вперёд.

- Рищер?!

Старик вздрогнул.

- Антер, ты? – он неуверенно повернул голову. – Всё-таки у вас получилось? Ни радиация, ни климат, - ничего… Всё-таки тут можно жить?

Антер обнял его, и Гедимин смущённо отвёл взгляд. Монту хлопнул его по плечу.

- Ну вот, ожил. А ты боялся! Был у нас один теск без глаза. Сначала еле говорил, только железки гладил. А потом разработался, прямо как мои руки. Хороший был техник…

Гедимин молча кивнул.

…Темнело быстро, и чанти после заката разошлись. В роще среди шалашей переселенцев горел костёр, и слышались неуверенные смешки. Мейцан с желудёвым «котелком» поднялся на крышу и шумно выдохнул.

- Порядок! Вот чанти умеют пристроить людей к делу. А мы взяли кучку упырей – и с ними не справились. Учиться и учиться…

Он отхлебнул из котелка и посмотрел на костры.

- Чёрная Скала, они поедут с нами – Рищер и старейшина Антер. Поедут искать южан.

Гедимин удивлённо хмыкнул.

- Рищер? А как он… - сармат осёкся. – Пусть едут. Попробуем заглянуть в Эфлор. Оттуда вдоль озера поедем к Ульнару, на восточный берег. Для племени вута семян не осталось?

Мейцан качнул головой.

- Я всё отдал. Деревья выкапывать – время не то, не приживутся. У нас есть бобы и мыло, Антер возьмёт ицу и красный лист, - может, столкуемся.

В вагоне хлопнули ставни, и кто-то тяжело вздохнул.

- Слушай, ну тебе плохо?! – Ники даже и старалась говорить тихо, но от её голоса всё равно звенело в ушах. – Папаши нет, бойцов нет, никто не бьёт, не ругает. Лапать не лезут. Драться учили – и то не трогали! У нас, бывало, меж отсеков пройдёшь – как обкончали… Тьфу ты! Вот тебе чего не хватает? Какого ещё мужа?

Мейцан отхлебнул из котелка и покачал головой.

- Успокоится или нет… - еле слышно пробормотал он. – Или, правда, чтоб ей было привычно… Нет, наши не согласятся.

- Ники с матерью ещё тут? – удивился Гедимин. – Шалашей не хватило? Я завтра пойду…

Мейцан отмахнулся.

- Ники с нами. Может, высадим в Верхнем Джайене, но не раньше. Сюда им нельзя – они аркасы. Помнишь, как от Эчли все шарахнулись? Ну, и как я их тут оставлю?

Монту толкнул Гедимина в бок и что-то проворчал. Сармат рассеянно кивнул. Он думал о следах протекторов и обломках техники на берегах Тэкры. «С нхельви надо осторожнее. Не въехать бы в колонию… Пока разберёмся, нам поезд переломают. Да, и большие реки, - надо поберечься на переправах…»

Часть 12. 39.05-06.07.282 от Применения. Западная пустошь, север Викении – озеро Тэкра, город Эфлор – река Ульнар, город Вуутан – река Аркети – Старый Город Гайна

39.05.282 от Применения. Западная пустошь, север Викении

Чей-то бесшумный флиппер мелькнул к северу от поезда и исчез. Под гусеницами хрустели горелые обломки, в траве желтели разгрызенные кости. Хотя зелени вокруг прибавилось, килмы и вилороги только теснее прижались к поезду и не отпускали молодняк в кусты. Из травы за ними угрюмо следили крупные гиены.

«Здоровяк» встал у большого ручья – локо увидели на берегу первые лавры. Теперь разведчики ушли собирать листья. Другие искали вдоль ручья приметные камни для Рищера. На стоянках он со старейшиной Антером неизменно выбирался на крышу, ощупывал все найденные обломки, хмыкал и качал головой. Гедимин был с ним согласен – здесь руда на поверхность не выходила.

- Эй, теск! – Монту отошёл от Дерева Ифи, сдал в вагон мешки, набитые собранным «волосом», и залез на крышу. – Я всё мотаю нитку и мотаю – вон, уже катушку намотал. Дальше-то что? Как из этого тряпку сделать?

Гедимин взглянул на катушку и качнул головой.

- Мало сырья. Этого тебе ни на что не хватит.

- Ядро Юпитера! Ничего себе – мало! Всё равно – показывай дальше. Не хватит – ещё домотаю, тут этих волосьев много. Что надо? Крюк? Острые палки?

Локо, поднявшийся из вагона, посмотрел на катушку, потянул «нить», хмыкнул и полез обратно.

- Наши спицы тебе не по руке. Сейчас поищу прямые палки…

…Эту технологию сам Гедимин вблизи не видел – и теперь глазел сперва на костяные спицы в руках локо, потом – на ошкуренные деревяшки в неуклюжих пальцах мутанта. Серый шипел и щурился, поддевая непослушную нить и протаскивая в петли. Всё шло вкривь и вкось, каждый узелок норовил застрять. Пройдя два ряда, Монту остановился, потеребил тонкую узловатую полоску на спице, взглянул на просвет и хмыкнул.

- Вот как это делается. Не соврали ма… ди… локо. И верно, тряпка. Ещё бы мне здоровые руки…

Он тяжело вздохнул и снова взялся за спицы.

01.06.282 от Применения. Западная пустошь, север Викении, берег озера Тэкра

Небо на юге совсем почернело, и всё чаще раздавались раскаты грома. Южный ветер с удвоенной скоростью гнал тучи навстречу поезду. Когда «Здоровяк» остановился у хвойной рощи, небо над ним уже стало тёмно-сизым. Ветер громыхал змеиными погремушками и дудел в просверленных трубках. Змей не было – едва грозовой фронт над озером Тэкра двинулся на север, они, посвистев на прощание, стаей поднялись выше туч.

Ицки выбрался на крышу – несмотря на жару, в полном снаряжении. Высокий мех на его гривастой шапке колыхался на ветру. Он взглянул на тёмное небо и повернулся к Гедимину.

- Верхние щиты убери, оставь только боковой на хвосте. «Здоровяку» полезно помыться. Далеко ещё до горо… Дым и пепел!

Молния на горизонте высветила толстые каменные «башни» и островерхие крыши. За рощами и садами, в полукольце зелёных полей, уже виднелся Эфлор.

- Надо же, - Ицки вглядывался вдаль, сложив ладонь козырьком. – Это мы в прошлый раз совсем чуть-чуть не доехали?.. А у них там зелено. Сады, поля…

Стигнар Жукобой не терял времени даром. Город наннов разросся вдвое – а с ним и посадки вдоль реки Арсы и всех её ручьёв, в обе стороны по берегам Тэкры. Гедимин издалека различал дубравы, хвойные «орешники» - и подросшие вишни, тёрны и лавры. Поля саара и минзы успели убрать и заново засеять – тут и там поднимались щётки молодых ростков.

- Конец лета, - Ицки разглядывал зелёные квадраты, разделённые деревянными столбами на широких межах. – Не поздно для сева?

- Это они по второму кругу, - отозвался Гедимин. – Климат позволяет.

«И у них сейчас точно есть зерно,» - думал он. «Жаль, для деревьев не сезон. Можно было бы обменяться саженцами с вута и чанти… А, мать моя колба! Нас, может, и в город не пустят…»

- Что там за башни? – спросил Ицки. Гедимин мигнул, высматривая вокруг Эфлора всё, что походило на башню.

- За деревьями – это ульи, - ответил он. – На берегу – это для летучей рыбы.

Он огляделся по сторонам, но фамсы и воздушные медузы, «почуяв» грозу, давно попрятались в ветвях и траве.

- Кто-то там летает, - Ицки смотрел на «башенку» фамсов над рекой. И правда, над крышей ненадолго взмыла крупная фигура, сверкнула в свете молнии красной макушкой и нырнула за дома.

- Нанн, - Гедимин слегка сощурился. – Им нас тоже видно. Завтра…

Он оглянулся на Серого Сармата. Тот сидел под козырьком защитного поля и пытался в тусклом свете что-то вязать.

- Завтра мы с Монту пойдём в город. Вы ждите здесь, от поезда не отходите. И не трогайте мелких зверьков!

- С хвостами? Помним, не дурные, - Ицки, убрав с лица ухмылку, огляделся по сторонам. – Вы там тоже будьте осторожны. Дым и пепел, сколько же проблем из-за грёбанных ездоков…

Он спустился в вагон и закрыл за собой двери. На скафандр Гедимина капнуло. Монту оставил попытки в полумраке поддеть спицей нить, убрал «оборудование» и расстелил спальную «циновку».

- Чего мы без щитов?

- Поезд моем, - отозвался Гедимин. Молнии сверкали всё ближе, трава гнулась до земли, - и в одной из вспышек сармат разглядел белые силуэты среди кочек. Нхельви, опустив хвосты к земле, издалека смотрели на поезд и молчали.

«Чего они такие тихие?» - Гедимин покосился на лучевой сканер. Тот «видел» всё без подсветки – три десятка нхельви распределились вокруг поезда и тихо бродили в траве, не поднимая хвостов. От них волнами шла слабая квантовая рябь.

- Монту, смотри за округой, - прошептал Гедимин и, стараясь не шуметь, спустился с крыши. Огневые «гнёзда» перед ливнем опустели, бойницы закрылись, - даже ополоумевшие хентос не устраивали рейдов в грозу. Да и нхельви, сколько сармат их знал, под дождём бегать не любили…

Он тихо отошёл от поезда – туда, где сканер «видел» фонящих зверьков. А вскоре увидел и Гедимин – сперва в траве мелькнул полосатый бок, потом из-за кочки высунулась мордочка с прижатыми ушами.

- Слышишь? – шёпотом пропищал нхельви. – Эти нас понимают?

Гедимин мигнул.

- Кто? Люди локо? – он качнул головой. – Нет, по-вашему – пока нет. Чего ты шепчешь? Тут опасно?

Он быстро огляделся – ничего, что могло бы напугать зверьков, ломающих скалы, не было и близко.

- Ездоки на железной штуке, - ещё один нхельви выглянул из травы, прижав уши. – Ты у них в плену?

Гедимин ошалело мигнул.

- Чего?! Это локо, мирное племя. Ездоки им враги. Это «Здоровяк», их атомный поезд… Эй! Вас же смоет!

Он едва успел растянуть над травой защитное поле – сверху будто прорвало дамбу. На лицевой щиток хлынули ручьи. Когда сармат проморгался и запоздало «растянул» купол и в свою сторону, нхельви уже сидел рядом, привстав на задние лапы. Уши чуть-чуть приподнялись.

- Мирные? Почему они тут?

- Ищут других мирных людей, - Гедимин опустился в траву. – Тут, к северо-востоку, живёт племя чанти. Растит деревья с красными листьями и отстреливается от ездоков. Мы привезли им семена для полей. А на юго-востоке, у реки Ульнар, - люди-водники, вута. Люди локо хотят заключить с ними союз. Вы, нхельви, с ними знаетесь? Может, с племенами юга – киеу и алькау?

Нхельви негромко пискнул.

- Ты спокоен, Древний. Думаю, всё это – правда. Но мы за ними присмотрим. Что передать Жукобоям?

Гедимин мигнул.

- Так это они вас послали?

- Мы сами увидели странное, - отозвался нхельви. – Если ты не в плену – приходи завтра в дом Жукобоев. Там люди точно не услышат.

- Приду, - пообещал Гедимин. – Ещё придёт Монту, Серый Сармат с севера. Он ищет своих.

Нхельви расправил одно ухо и пронзительно пискнул. В траве мелькнула пара полосатых хвостов.

- Передам Жукобоям. Утром будем ждать!

02.06.282 от Применения. Западная пустошь, север Викении, город Эфлор

Всю ночь дождь грохотал так, что Гедимин собственных мыслей не слышал, не то что шорохов в степи. С утра над поездом засвистели небесные змеи, а в глаз ударил луч солнца. Сармат мигнул и сел, нашаривая у пояса флягу.

Поезд блестел. Локо протирали его бока пучками сухой травы. Воин помогал старейшине Антеру поднимать на крышу слепого, но упорного Рищера. Тот сердито бормотал и порывался забраться сам.

- Ну вот, нормальный свет! – свежеумытый Монту, растирая по пальцам целебный жир, вернулся к вагону. – Теперь можно… Эй! Чей хвост в траве?

Приземистый белый силуэт мелькнул в двадцати шагах от поезда. Гедимин выпрямился и приветственно заверещал. Хвост появился чуть ближе и снова исчез.

- Нхельви пришли, - сказал сармат, повернувшись к огневому «гнезду». Оттуда выглядывал ошалевший Мейцан.

- Ну и звуки! – он потёр ухо. – Ага, вижу два хвоста с полосками. Хэ-эй!

Он помахал зверькам шапкой.

- Можешь им сказать, чтоб не боялись? Мы сегодня даже лучников тренировать не будем.

- Они не боятся, - отозвался Гедимин. – Вечером приходили за мной. Решили, что мы с Монту у вас в плену.

- Ох ты ж! – Мейцан прикрыл рот кулаком. – В такой-то ливень?.. По-какому они понимают? По-аркасски? На языке чанти?

Ветер усилился. Небесные змеи снизились и кружили над степью. Из травы им навстречу выглядывали нхельви. Гедимин слышал то там, то там резкий писк.

- Говори по-вашему, - пробормотал сармат. – Спокойно и негромко. Сам к ним не ходи. Монту! Бери все свои штуки. Идём в город.

…«Змеиные дудки» в Эфлоре замолчали ещё до того, как Гедимин и Монту обогнули первый сад. Вокруг него в траве пищали, взлетая из-под ног, упитанные чинчики. Всё-таки что-то с полей им перепадало – они были в полтора раза крупнее пустынных сородичей.

У ручья мелькнуло что-то полосатое, слишком крупное и тихое для нхельви. Гедимин покосился на сканер, но включить не успел – за садом засвистели, и из-за деревьев выбежал осёдланный ториск. Нанн-бородач привстал в седле. Его шлем закрывал почти всё лицо – впервые Гедимин видел наннов в такой серьёзной «защите».

- Странник Хедмин? – нанн говорил «по-сарматски», и Монту вздрогнул. – Пришёл? Хорошо! Стигнар будет рад. Мы тут опасались…

Он спешился и шагнул к сарматам, протягивая широкую ладонь. Гедимин крепко пожал ему руку и радостно усмехнулся.

- Не хотел вас пугать. Я уже привык ездить с локо. Удобно – и им тоже польза.

Монту протянул руку нанну, и его ладонь утонула в широкой «лапе».

- Серый Сармат! С севера? Из древнего города?

- Он про Йилгву, - буркнул Гедимин озадаченному Монту. – Нет. Есть ещё посёлок в восточной пустыне. Там тоже живут сарматы. Кто-нибудь из «Ксолата» сейчас у вас? Монту их ищет.

- Друзья Хедмина – друзья Жукобоев, - нанн с широкой усмешкой указал на озеро. – На Солёном Острове – четверо шолатцев. Позовём их за стол! Идём, вы голодны с дороги, - будем есть, пить и говорить!

Он оглянулся на север и слегка помрачнел.

- А за людьми мы присмотрим. Ты, Хедмин, может, и привык, - но мы от них пользы не видели. Чем они от нас дальше, тем лучше!

…Гедимин волновался, что Монту в баню не пойдёт, и нанны обидятся. Но Серый, услышав о большой горячей купальне, рванул туда в обгон сармата и наннов-банщиков. Выбрался ошалелый, но довольный.

- А Маф всё бубнит – «дикари-дикари»… - прошептал он, садясь рядом с Гедимином за длинный стол. Лавку застелили мохнатыми шкурами килмов. По коленям сидящих сновали нхельви и крупные «эльфийские» кошки. Перед Гедимином оказалось блюдо с жареными птичьими ногами, чаша густой тёмной жижи, плоский жёлтый хлеб и полная кружка медовухи. Ещё одну вручили Монту – Серый только крякнул, глядя на полный стол мутагенов.

- Ничего, не отравишься! – сидящий напротив химик Чен из «Ксолата» через стол протянул мутанту руку. – Мы тут каждый год – и нормально. Только не запивай такканом красные ягоды!

Монту растерянно хмыкнул. Его взгляд «плыл», только изредка проясняясь, - то на тканой одежде ксолатцев, то на их браслетах, то на нхельви, залезшем к нему на колени…

- Большой у них город на севере? – Стигнар Жукобой тронул Гедимина за плечо. – Если что – мы эскам всегда рады! Пусть переселяются, у нас тут всего хватит. В пустыне жить тяжко – даже эскам! Вон как у него плечи ссохлись… А руки, вижу, подлечены. Эльфийское масло? А что же цацки ему не сделали? Лучше помогло бы…

- Жир дали люди локо, - покачал головой Гедимин. – Про цацки они не знают.

Стигнар хмыкнул.

- Локо? Дали жир для рук? С чего бы?

- У него пальцы не гнулись, - буркнул сармат. – Надо было помочь.

- А-а… - Стигнар тронул пиритового жука на пышной бороде. – Ты, Хедмин, из камня жир добудешь, не то что из ездоков. Пей! Хорошая медовуха… или ты хочешь таккана?

В «миску» из жёлтого хлеба с подвёрнутыми краями уже налили густого варева. Сармат отхлебнул медовухи. Монту уже пересмеивался с Серыми через стол, изредка пробуя мутагены и удивлённо хмыкая. Химик Чен махал лавровым листом – видно, рассказывал о пристрастиях пилота Раска.

- Люди-колючники и люди-водники? – Стигнар слушал Гедимина, не перебивая, лишь поглаживал красную бороду. – Хм, ну, пусть так. Наннам без разницы, кто там как живёт. Пусть дерутся, пусть мирятся, только бы к нам не лезли! Полезут – дадим отпор. Не разбираясь, кто чем раскрашен. Что я могу – так это отправить нхельви на юг. Они добегут до Элии, до Илкары, предупредят наннов, чтобы вас пропустили. И всё равно – нечего топтать пастбища и мутить воду! Скажи своим локо, чтобы огибали реки с востока. Там как раз выедут на дальний берег Ульнара. А к Рудным Холмам пусть не лезут. Там их никто не ждёт.

Гедимин сузил глаза, но кивнул – спорить было бесполезно. Он зачерпнул полуостывшую жижу вместе с размокшим жёлтым мякишем и прислушался к ощущениям во рту. Пряности хорошо росли на берегах Тэкры, - сармат думал, что попросит у наннов горсть красных ягод и багровых листьев… а может, и щепоть семян.

Серые Сарматы снова оживились – Монту, допив медовуху, выложил на стол вязание.

- Сам сделал? Прямо руками, без машины? – химик Чен разглядывал узкую полоску «полотна» на просвет. – И нитку сам связал? Из сухих тычинок? Как пропитывал?

Гедимин не стал бы прислушиваться – но после ответа Монту разговоры за столом неожиданно стихли. Сармат видел, как нанны шикают на громких соседей, и тишина волной идёт вдоль стола. Последние фразы Монту слышали – и почему-то слушали – все.

- Чего? – Серый заметил, что на него все смотрят, и нахмурился. Стигнар хлопнул по столу.

- Нанны, не смущайте гостей! Налейте им лучше медовухи! Что такое – все болтают, а кружки пусты?!

Едва стол загомонил и застучал ложками и обглоданными костями, нанн повернулся к Гедимину.

- Видно, я плохо расслышал. Люди локо дали ему катушку, дали спицы, вымочили весь волос и показали всю науку?

Гедимин кивнул.

- Я этой технологии не знал, - нехотя проворчал он. – Машину ещё собрал бы, а как это вручную… И всякие тонкости обработки волоса. В наше время такого сырья не было. А вот сбор, сортировка и все узелки – это Монту делал сам. Я хотел помочь, но он отказывался. Что ж, теперь Серые смогут делать одежду. А то ходят в лохмотьях, даже зашить нечем…

- Вы, эски, - мастера во всех ремёслах, - нанн говорил вроде бы о Монту, но смотрел только на Гедимина – и так пристально, будто пытался просканировать. – Но в мастерстве нужны наставники. Говоришь, локо его научили, - а что они взяли за науку? Сколько лет теперь ему на них работать?

Гедимин мигнул.

- Зачем?! Никто не будет его задерживать. Вернётся к своим. Или здесь останется, не знаю, - он покосился на Серых.

Нанн сжал пиритового жука в кулаке.

- Что тогда он сделал, что его взялись учить? Принёс людям подарки? Сражался за них? Свежих ран я не вижу…

Монту за разговором повернулся так, что на левом плече проступил давний шрам – след от срезанного клейма. И ещё один шрам, ближе к локтю, - осколочное ранение. Гедимин отвёл взгляд.

- Ничего он не делал, - хмуро сказал сармат. – Он хотел освоить технологию, и его научили. Вы тоже учите Серых, а они – вас.

Нанн хмыкнул.

- Так-то оно так… - он вдруг замолчал и поднял кружку. – Ну вот, опять пусто!.. Хедмин, пей спокойно. Заночуете у нас, вместе с шолатцами. Захотите – оставайтесь. Ездоков мы отвадим. А для Монту найдутся наставники-Многопряды. Покажут всякие нити и плетения.

03.06.282 от Применения. Западная пустошь, север Викении, город Эфлор

Выделительная система разбудила Монту раньше, чем Гедимина; кто-то из Серых проснулся ещё раньше – и сармат сквозь дрёму слышал, как они возвращаются из отхожего места. Ксолатец рассказывал новичку о свойствах таккана и красных ягод. Гедимин в полусне досадливо сощурился. «Да, ягоды. Попросить ягод. Совсем забыл…»

С утра нанны толпились у печи, разбирая горячие лепёшки. На стол выставили блюдо с печёными яйцами. Широкие серые лепёшки, маленькие жёлтые хлебцы с мёдом и бурые – с пряностями, - всё, что не успели слопать прямо из печи, лежало на соседнем блюде. Стигнар придвинул сарматам глиняную миску с неоднородной тёмно-лиловой массой.

- Ягоды в меду. Ешь, Монту, - в пустыне такое не вырастет!

- Ухм… Сладко, - смущённо пробормотал Серый, макая хлебец в густую жижу. – У локо есть сладкое бодрящее питьё. Но оно без ягод – там листья и стручки. Ещё – сок колючего растения. А ягод у них нет. Эти деревья растут только у вас?

Нанн сдержанно усмехнулся.

- Нет, мастер Монту. Остроухие взяли их у лесных карликов. А те сохранили под землёй, когда ваш мир догорал. Это ягоды с деревьев вашей земли. Ешь, сколько захочешь!

Гедимину вспомнилась уничтоженная биостанция у развалин Керки, и он угрюмо сощурился.

- Племя чанти тоже сохранило деревья и травы. Но ездоки всё сожгли. У чанти остался только краснолист. Два куста с кислыми плодами спасли водники-вута. Вы ведь не пробовали этих плодов…

- К чему ты клонишь, Странник Хедмин? – нахмурился нанн. – Нам пойти отобрать у вота последний куст?

Гедимин с трудом удержался от досадливого вздоха. «Плохой из меня дипломат…»

- Теск! – Монту, разговорившийся с седым нанном, вдруг повернулся к сармату. – Я тут останусь до вечера. Обещают показать разные станки.

Гедимин пожал плечами.

- Можешь тут и заночевать, если Стигнар не против.

- Ха! – седой нанн пригладил бороду. – У Многопрядов что, дома нет? Есть и баня, и стол, и лавка! А ты, Жукобой, не хмурься. Всех шолатцев себе забрал, - куда это годится?!

Они вышли во двор. Стигнар тихо вздохнул.

- А тебе, Хедмин, никакая помощь не нужна?

Сармат качнул головой.

- Можешь дать горсть пряных ягод и листьев? И немного семян, если у вас остались.

Жукобой тронул брошку-жука.

- Не особо-то мне хочется, чтобы наши ягоды ели ездоки! Пусть сначала вырастят.

- Что можно вырастить без семян? – Гедимин недобро сощурился. Ладонь нанна легла на его плечо.

- Тихо, Странник! Бери семена и травы. Даже косточек отсыпем – и от тёрна, и от вишен. Остроухие наловчились растить из них деревья. Вдруг и у твоих людей вырастут сады?

Гедимин мигнул. «Косточки! Как я сам не додумался?! Их легче довезти, чем саженцы. А если хоть что-то прорастёт…»

- Спасибо, Стигнар, - он положил свою ладонь поверх пальцев нанна. – Я тогда наберу тут немного камней и пойду к своим.

- Камней? – переспросил Жукобой. – Для чего? Для пращи – возьми у нас. Для стройки – плита наломана, лежит на берегу. А острых чёрных камешков тут нет – Камнерубы всё собрали.

Гедимин покачал головой.

- Обычные обломки разного камня. Отнесу их Рищеру. Пусть посмотрит, какой камень есть у Тэкры.

Нанн хмыкнул.

- Что ж ему самому не смотрится? Друзьям Хедмина здесь рады. Приводи его – сам соберёт, чего надо, и у нас угостится.

Гедимин хотел фыркнуть, но сдержался.

- Он – человек. Как он придёт, если людей вы не пускаете? И как посмотрит без глаз?

Стигнар смерил его удивлённым взглядом.

- Постой-ка, Хедмин. Человек… мастер по камням… без глаз?

- Да! – нхельви из-под стола вскочил на лавку и привстал на задние лапы. – Мы его видели! Он без глаз и весь белый! Его поднимают на железную крышу и спускают, приносят еду, питьё и камни. Он пальцами их смотрит. Говорит странно, как сармат, - ничего не поймёшь!

- Угу, это Рищер, - проворчал Гедимин, думая, что надо было набрать камней на берегу, ни у кого не спрашиваясь. – Его покалечили в плену. Я пойду?

- Погоди, Хедмин-Странник, - нанн придержал его за плечо. – Нхельви говорит – этот Ри-ир у людей в почёте. Как он в плен попал – и зачем было мастера калечить?

Гедимин угрюмо сощурился.

- Я же вроде рассказывал. Ездоки-аркасы захватили город племени чанти. Всех, кто выжил, заставили работать. Рищер был гео… мастером по камням. Ездокам такой не нужен. Когда он стал учить других чанти чтению… тех, кто родился рабами ездоков, - рабов ничему не учат… В общем, аркасы его ослепили и прогнали в самые гиблые норы. Чанти ему помогали. Потом локо приехали в город, и всех ненужных людей аркасы отдали им. От жизни в норах Рищер чуть не умер. Приходит в себя, но ещё болен. Больше пары шагов не проходит, и то вдоль стен наощупь. Пойду я…

Нанн отпустил его плечо и тяжело качнул головой.

- Иди. Только семена забери. И… - он повернулся к печи – там нанны поливали жиром горящий лист Тунги. – В эльфийских склянках ещё осталось?

Седая наннка усмехнулась.

- Ещё бы не осталось! Все сады в Эфлоре ободрали, - за красивые ушки, что ли? А тебе, Стигнар, зачем? Тебе такое не рано?

Нхельви подбежал к ней, тронул лапкой её ногу.

- Для слепого старика мирных ездоков! Ещё у них старуха-лекарка, - ей тоже на пользу!

- А… - протянула женщина, сдвинув брови. – Я вот слышала – стариков ездоки на мясо рубят и суп варят.

Гедимин сердито фыркнул.

- Локо никогда такого не делали! А у аркасов и хилларсов порядки дурные, да. Рищер и Эчли у них чуть не померли. Хотя он – мастер, а она – медик. Что там за эльфийские склянки? Лекарство?

- Настойка для бодрости духа, - ответил Стигнар. – Глаза не вырастит, годы не сбросит, но дышать станет легче. Значит, не только Рийира твои люди выходили?

- Я видел больную женщину! – проверещал нхельви. – И её дочь без волос! Обе больны, - одна боится, другая злится! Дай и им зелья, чтоб остудить разум!

Гедимин мигнул. Седая наннка нахмурилась.

- Мирные ездоки, говоришь? Своих берегут и чужих выхаживают? Чудны дела богов… Стигнар, дай им оба зелья! Потом, Хедмин, выйди ко мне – я кое-чего поищу…

…На стол легли два мешочка без швов – судя по всему, из выделанных внутренностей. Женщина развернула оба и показала комки густой тёмно-оранжевой массы с растительными вкраплениями.

- Мёд с жиром. Разводи с горячей водой, понемногу давай больным. Видишь, он разный? Этот разжигает – он для подавленных, для тоскующих. А этот охлаждает – он для тех, кто горит изнутри.

- Спасибо, - пробормотал Гедимин, стараясь мигать не слишком часто. – Если Эфлору нужна помощь…

Стигнар усмехнулся.

- Мы бы не молчали, Хедмин-Странник. Иди к своим людям. Чудны всё-таки дела богов…

…Когда Гедимин вернулся к поезду, на крыше уже стало жарко, и Рищер спустился в вагон. Мейцан выглянул из огневого «гнезда», расширил глаза, крикнул по-птичьи, - и вскоре десяток поселенцев собрался вокруг мешочков, принесённых из Эфлора. Камни передали в вагон – Рищер, услышав о новых образцах, застучал по переборке и потребовал их принести.

- Специи! – Мейцан, едва попробовав «образцы», радостно усмехнулся. – Теперь главное – сохранить семена до весны…

- Думаешь, вы вернётесь к весне? – старейшина Антер с сомнением покачал головой. – В таком походе спешка вредна. Вот что я скажу – надо разделить семена. Часть оставьте в Чанти – Амау весной проследит, чтобы их посеяли. А мы, возвращаясь через год или два, заберём свежие семена – и вам будет, что посеять в Верхнем Джайене. До этой весны они долежат хорошо, но до следующей – вряд ли.

- Это да, - нехотя признал Мейцан. – Чем дольше лежат, тем хуже всходят. Тогда ни к чему хранить их до Джайена. Едем в Чанти! Большую часть семян оставим там, и немного – для народов юга. Чёрная Скала говорит – таких трав у людей юга нет.

- Тогда и косточки, - сказал Ицки, перебирая сыпучее содержимое торбы, сплетённой из волоса Ифи. – Хорошо, если Амау передаст половину джайкам! А малую часть мы оставим для южан. В поезде мы их, может, и прорастим, но деревья ездить не приучены – ростки зачахнут.

Антер одобрительно усмехнулся, запуская руку в торбу.

- Трудно растить деревья из семян, но мы помним, как это делается. Спасибо Чёрной Скале – и вам, воины локо…

Кьярки сдержанно хмыкнул. Он на семена не смотрел – изучал фляжки из плодов бутылочника и мешочки с сухим мёдом. С ним всё это настороженно обнюхивала Эчли. Гедимин слышал её скрипучее бормотание, но слов разобрать не мог.

- Что скажете? – спросил Мейцан. Медики переглянулись, и Кьярки с сомнением покачал головой.

- Ни у нас, ни в Саммите ничего подобного не было. У джайков, чанти и сулмиков – тоже. Ни из Керки, ни из Танготе, ни из Ангалы такие вещи не привозили. Так что сказать мы ничего не можем. Сложные вещества, возможно, небезопасные – как все лекарства.

Вожди локо переглянулись между собой и посмотрели на Гедимина.

- Чёрная Скала, а что скажешь ты?

Гедимин пожал плечами.

- Нанны никогда меня не обманывали. Но эльфы – это другое. Серым Сарматам хорошо помогли их снадобья, но я их не пробовал. А вот медовуху пил. Нанны её любят.

Старейшина Антер понюхал снадобье.

- Запах приятный. Смесь трав. Сами нанны это пьют… Кьярки, я попробую глотнуть. Нам ведь сказали пить понемногу?

Медик нахмурился.

- Что ж, эксперимент так эксперимент. Неделю попей, но Рищеру не давай. Если что не так – бегом ко мне!

Ицки невесело хмыкнул.

- Один подопытный есть. На ком проверим второе снадобье?

Все, не сговариваясь, посмотрели на вагон. Оттуда доносился пронзительный голос Ники – и Гедимину казалось, что с каждой высокой нотой ветер над степью усиливается.

04.06.282 от Применения. Западная пустошь, север Викении, озеро Тэкра

- Сегодня едем? Ура, стрельбы! – услышал сармат на рассвете. От налетевшего ветра качнулось «змеиное знамя». В траве поодаль от поезда мелькнули полосатые хвосты – нхельви так и несли караул, не оставляя постов ни на час.

«Монту не вернулся,» - Гедимин хлебнул Би-плазмы и посмотрел на пустую крышу и свёрнутую скирлиновую «циновку».

- Не пришёл? – Ицки тронул подстилку. – Мы сегодня отъезжаем, Чёрная Скала. Если Монту остаётся, отдай ему вещи. Тут его циновка, в вагоне – мешок промасленного волоса, и жир мы для него отложили. Для рук и для работы.

Гедимин благодарно кивнул.

- Отнесу в город… - он замолчал, глядя на окраину Эфлора. На утоптанную дорогу вышли двое – оба тёмные, безволосые, в неяркой одежде.

Вместе с Монту пришёл химик Чен. Он остановился поодаль, помахал Гедимину и перевёл взгляд на поезд.

- Ишь ты, что откопалось… Говоришь, на атомном движке?

Монту заглянул на крышу.

- Гедимин, я дальше не поеду. Тебе подстилка нужна?

Сармат отмахнулся.

- Локо оставили тебе мазь. И волос забери, он уже промаслился. Пойдёшь в «Ксолат» или поселишься в Эфлоре?

Монту резко качнул головой.

- Я своих в пустыне не брошу. Пойду в «Овеген». А там уже – кто что надумает. Вернёмся в Эфлор вместе. Чен, вы тут надолго? Дождётесь нас?

Химик пожал плечами.

- К зиме мы в «Ксолат». Не успеешь – перезимуй в Эфлоре. Нанны тебя не обидят.

Ицки тихо стукнул пальцами по обшивке.

- Монту, мы едем в земли чанти. Оттуда до «Оваджена» ближе.

Серый Сармат растерянно хмыкнул.

- Опять к чанти?.. Да, тогда я с вами подъеду. Не надоел ещё?

Внизу зашуршало. Ицки протянул руку тем, кто поднимался на крышу, - это был старейшина Антер, и он помогал Рищеру.

- Проедемся наверху до первой стоянки, - сказал Антер. – Вот так, прислоняйся, здесь выступ.

- Пил сегодня зелье? – спросил Ицки, внимательно глядя на старейшину. Тот слегка улыбнулся.

- Пока не отравился. Немного бодрит… и взгляд как будто стал яснее.

- Взгляд? – Рищер невесело усмехнулся. – Тогда на меня зелье можно не тратить. Не поможет.

27.06.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, река Ульнар

«Интересно, что сказал Маф…» - думал Гедимин, вспоминая, как провожал Монту с его поклажей до колючих ловушек чанти. Теперь шалаши и краснолистные рощи остались далеко позади, уже и дубравы поредели, и хвойные заросли вдоль ручьёв стали приземистее, - с востока подступала «фонящая» пустыня. Иногда сармат видел на горизонте чёрную стену сухой пустынной грозы и белые наземные вспышки – суккулент лаллия разросся и трещал, рассыпая искры. Над ним темнели высокие столбы кактусов.

Протектор «флипа» отпечатался в глине на дне сезонного ручья. К концу лета ручей пересох, а отпечаток остался, - чёткий след, никуда не ведущий.

- Южные ездоки! – Ицки проводил короткую колею угрюмым взглядом. – У всех северных след другой.

- Улфы, - Гедимин вспомнил Старый Город и слегка сузил глаза. – Не лучше аркасов.

- Да уж наверное, - пробормотал Ицки. – При случае к ним заглянем. Шкуры и жёлуди у нас ещё есть.

После полудня поезд развернулся на юго-запад, и вдалеке зазеленели хвойники, а потом показался и тростник вдоль крупного ручья. Вилороги, жмущиеся к поезду, приободрились. Мимо промелькнул ещё один ручей. Теперь «Здоровяк» ехал вдоль небольшой реки. «Ульнар,» - Гедимин едва заметно ухмыльнулся. «По-эльфийски – Уллин. Любопытно, эльфы уже пообщались с племенем вута?»

…Поезд остановился на берегу Ульнара, у невысоких холмов, поросших можжевельником. Здесь река разлилась на пять метров, и дно исчезло под тёмной водой. Вниз уходили неровные «ступени» каменной осыпи. У берега блестели тёмные обломки с зеленоватым налётом.

- Вот это – река! – Ицки широко улыбнулся, щурясь на солнце. – Казалось бы – тут жарче, а воду не выжигает… Что ж, пополним запасы.

Поездная бригада, не дожидаясь его слов, уже открыла двери, спустила трапы и теперь выносила к порогу пустые бурдюки. В вагоне тихонько гудели «вьючные» флипперы.

На крыше зашевелились. Геолог Рищер, пока поезд ехал, тихо сидел в тени огневого «гнезда». Теперь он встал, опираясь на ограждение. Задремавший было старейшина Антер вскочил на ноги.

- Куда ты? Спустить?

- Сам слез бы, - недовольно проворчал Рищер. – Ладно, раз проснулся – помоги дойти до берега. Посмотрю на камни.

- Хэй! С чего ты взял, что там есть камни? – Антер придержал его за плечо. Рищер фыркнул.

- Я ж не глухой. Под гусеницами так и трещит. Едем по камням. У реки склон – значит, там обнажение. Не всегда же я в норе сидел…

«Флип», нагруженный бурдюками, зашуршал прибрежной травой. Гедимин спрыгнул с крыши.

- Хэ-э! Стой! – он обогнал притормозившую машину. – Погоди лезть к воде. Река большая, тут живут Агва. Надо сперва договориться…

- Помним, - отозвался воин локо. – Что мы, белых выдр не видели?.. Ладно, Чёрная Скала. Тебя они знают – иди вперёд.

Рыжеватый песчаник захрустел под ногами. Гедимин мельком взглянул на осколки - железные зёрна в коренной породе, выпавшие из наносов кремни и тринитит, - и коснулся ладонью воды.

- Агва?

Ничего, кроме слабой прохлады, он не почувствовал, и река текла спокойно. Гедимин похлопал по воде – никакой реакции. «Спят, что ли?» - он озадаченно пожал плечами.

- Локо наберут воды и уедут, - проворчал он, глядя на тёмную реку. – Вам никто не помешает.

Он остановился на холме и долго смотрел, как люди наполняют бурдюки и возят их к локомотиву. Локо заходили в воду по колено, поливали себя из горстей, подбирали осколки тринитита, радостно перекликались, завидев рыбу, - Ульнар тёк спокойно, даже когда в ложбине за кустами, поодаль от воды, принялись мыть пыльные «флипы».

- Белые выдры не злятся? – Ицки тоже пристально следил за рекой. – Вечером, как встанем, можно бы и порыбачить… Хэй, мастер Рищер! Куда ты так спешишь?

Пока Гедимин глазел на реку, геолог успел спуститься с крыши и теперь, опираясь на плечо Антера, уверенно развернулся к воде. По тихому свисту Ицки двое воинов локо подхватили Рищера под руки. Старейшина Антер облегчённо вздохнул.

- Сам дошёл бы, - проворчал Рищер.

- Куда? До первой кочки? – Антер закатил глаза. – Держите его крепче! Совсем ошалел на свежем ветру…

Трое спустились к воде. Как только под ногами захрустели камешки, Рищер ловко вывернулся из чужих рук и сел у невысокого обрыва, прощупывая каждый обломок. Воины переглянулись.

- Мастер Рищер! Позови нас, как пойдёшь к поезду, - сказал один из них и развернулся к локомотиву.

Гедимин ещё раз осмотрел берег – тут слой почвы был тонок, упырю некуда было бы зарыться. На дальнем берегу поднимались непотревоженные тростники – значит, крупные звери не ходили здесь на водопой, и тарконам не было смысла тут селиться. Рищер перебирал камни, то водя по ним пальцами, то поднося к лицу, и казалось, что он всё-таки что-то видит.

- Ура, стрельбы! – донеслось из вагона, и ветер поднялся над рекой и тут же утих. На крышу вынесли плетёные мишени. Крепились они ненадёжно и на ветру качались, но, кажется, на это был и расчёт. Сейчас у Ульнара стоял штиль, и молодые лучники по жребию делили очередь. Локо-наставник не вмешивался, но было и ни к чему – даже «аркаска» Ники в этот раз не спорила и не фыркала, возмущаясь. Первым стрелять выпало парню-локо, и Ники отошла в сторону и встала на краю крыши, тихонько насвистывая. Гедимин уловил несложный, но незнакомый ритм. «Аркасская песня? Не знал, что у них тоже…»

Лучник выпустил первую стрелу и приладил вторую. Ники засвистела громче. Ветерок качнул мишень. Вторая стрела, едва не пролетев мимо, воткнулась в самый край.

Парень, угрюмо покосившись на «аркаску», взял третью стрелу. Мишень снова замерла. Ники ещё насвистывала, но теперь – почти неслышно. Едва лучник разжал пальцы, свист и сердитый возглас раздались одновременно – резкий порыв ветра повернул мишень на палке, и стрела улетела в кусты.

- Хэй! – локо развернулся к «аркаске». – Хватит! Сама будешь стрелять – хоть усвистись. А в чужую очередь – не смей!

- Чего это? – Ники ощерилась. – Тебе что, мешает?

- Сама знаешь! – локо кивнул на кусты. – Заканчивай, слышишь?

Ники фыркнула.

- Ну вот, я в ветре виновата! Если у тебя руки не оттуда…

Локо-наставник шагнул вперёд.

- Ники, хватит. Ещё раз свистнешь – будешь собирать стрелы. За всеми.

- Да чего?! – «аркаска» округлила глаза. – Я-то при чём? Как свист с ветром-то связан?

- Тебе виднее, - отозвался локо. – Сходи за стрелой.

Ники насупилась, но без споров полезла в кусты. Дальше стреляли в тишине, только хрустели соломенные мишени. Над Ульнаром стоял штиль.

29.06.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, река Ульнар, город Вуутан

Слабый утренний ветерок к полудню утих окончательно. Над огневыми «гнёздами» подняли навесы, сшитые из листьев и натянутые на плетёные рамки, - даже воины локо, привычные к жарким степям, решили, что с них солнца хватит. Небесные змеи, едва шевеля хвостами, плыли в воздушных потоках за атомовозом. Ники с луком и свёрнутой мишенью, шипя, подтянулась на выступе крыши, вылезла на устойчивую площадку и долго дула на пальцы. Её макушку и плечи накрывала широченная шляпа.

- Ну жарища! – выдохнула «аркаска», вешая мишень на опоры. Старейшина Антер приоткрыл глаза, посмотрел на неё затуманенным взглядом и снова задремал – его давно разморило от жары и запаха приречных кустарников.

Рищер сидел в тени рядом с ним и, шевеля губами, водил пальцем по крыше. Гедимин чуть сместился, чтобы вникнуть в невидимый чертёж. Ему казалось, он не издал ни звука, но Рищер тут же повернул голову и приподнял лицо, глядя пустыми глазницами на лицевой щиток сармата.

- Линза идёт кверху, - сказал он. – Встанем – надо будет проверить берег.

Гедимин мигнул.

- Рудная линза? Железо?

- Медь, - Рищер пожевал впалыми губами. – Но без серебра. С примесями, но всё-таки медь. Мы едем поперёк линзы. Вот её край. Сейчас подбираемся к середине. Если я не просчитался, руды нам хватит. Что ты говорил? Глинобитный горн и мехи из шкур?

- Шкуры у нас есть, - на крышу выглянул Мейцан. – За горном тоже дело не станет. Где нам лучше остановиться?

Рищер снова пожевал губами, повернув лицо к реке. Гедимин и Мейцан переглянулись.

- Да хоть бы и здесь, - сказал геолог. – Откуда-то начинать надо.

Он придвинулся к краю крыши – и, едва «Здоровяк» замер, резко поднялся на ноги. Старейшина Антер только и успел ошалело моргнуть. Гедимин вовремя подставил руку – Рищер приземлился на обе ноги и быстро нашёл опору. На крыше укоризненно хмыкнули.

- Мастер камня! Поберёг бы ты кости…

Тут Ульнар глубже врезался в берег – слоистая каменная кромка была выше. Рищер, отмахнувшись от помощи, сполз к самой воде и сел там, запустив пальцы в рыхлые красно-оранжевые слои. Мейцан следил за ним, озадаченно качая головой.

- Рисковым парнем был мастер Рищер в юности. И как он дожил до своих лет?..

Снизу свистнули. Флиппер разведчиков остановился у вагона, и воин локо махнул рукой на юг.

- С лавров срезаны листья, - сказал он. – Так, что и взять нечего, - оставлено только на рост.

Мейцан изменился в лице.

- Следы в роще видели?

- Трава уже распрямилась, - ответил воин. – Но к югу есть тропка. Только ходят, не ездят, и подошвы у них мягкие.

Мейцан повернулся к Гедимину.

- Вовремя мы остановились! Что теперь, Чёрная Скала? Ты пойдёшь с нами?

Гедимин не успел ответить – у реки раздался громкий плеск. Рищер не удержался на сыпучем склоне и упал в воду.

Когда сармат спрыгнул с крыши, на лету прикидывая глубину, у берега снова всплеснуло. Мокрый Рищер карабкался по склону, нащупывая дорогу. За пояс его придерживал поднявшийся из воды Агва.

- Следите за своими! – фыркнул он в усы, неприязненно глядя на Мейцана, отпустил Рищера (тот уже сидел на траве, утирая с лица воду) и беззвучно нырнул. Локо глазели на реку и молча толкали друг друга в бока.

- Ты цел, мастер камня? – Мейцан опомнился первым. Когда он подбежал к Рищеру, тот наконец нашарил на осыпи оброненные мокрые камни и протянул вождю.

- Три пальца над водой. Идёт на восток и юг. Ломайте вдоль реки – не ошибётесь.

…Рищера и руду отнесли в вагон. Все, кроме караульных, Мейцана и разбуженного Ицки, вернулись на борт. Следом загнали с крыши молодых лучников, уже расставивших мишени. «Аркаска» недовольно бурчала в вагоне.

- Копать руду на чужой земле – как-то негоже, - заметил Мейцан, в очередной раз покосившись на реку. – Мы ж не ездоки!

- Надо показать руду старейшинам вута, - сказал Гедимин. – Объяснить, что это такое. Они родились в убежище и многое помнят. Должны понять.

Ицки сдержанно хмыкнул.

- Думаю, Чёрная Скала, люди вота свои камни знают без нас. Может, даже и применяют. Ты говорил про цветные камешки на дорогах?.. Вот про медь можно было бы объяснить. Но для начала – возьмём мяса, ицы и сладкого вару, наннских трав и их семян…

- Погоди с семенами, - остановил его Мейцан. – Бери красивые шкуры и сладкий лист. Мясом мы их здесь угостим, если придут.

…Ицки и двое воинов локо оставили копья в вагоне, взяли только луки, немного стрел и поясные ножи из заточенных фриловых пластин. Луки со спущенной тетивой убрали в налучи. Ицки взъерошил гриву на меховой шапке и повернулся на юг.

- Посмотрим, куда ведёт тропа…

Чем дальше от поезда, тем полоса утоптанного грунта становилась шире. В неё, как в реку, впадали едва заметные тропки – от воды, от каждой группы деревьев и кустарников, от родника под невысоким холмом… В глине у ручейка – он пересекал тропу, ничем не прикрытый, и слегка её размывал, - виднелись отпечатки ног, как босых, так и обёрнутых травой. А за ними, на сухом участке широкой тропы, темнела спираль, выложенная синеватыми камешками.

- Узоры! – Ицки остановился у мозаики. Никто из локо не наступил на камни – все обошли спираль и кольцо вокруг неё по обочине. Гедимин покосился на дозиметр – непотревоженная «мина» не «фонила».

Через десять шагов локо нашли ещё одну «мину». В этот раз вута выложили две дуги с завитушками на концах, повёрнутые друг к другу выпуклым изгибом – как два соединённых «герба» «халагов». Гедимин сузил глаза, но решил, что «халаги» всё-таки ни при чём – они с мозаикой возиться не стали бы, скорее намалевали бы знак на ближайшем валуне.

Тропа нырнула в можжевеловую рощу. Кусты разрослись так, что накрыли тропу прозрачной тенью. Среди выпирающих корней темнели каменные дуги и спирали.

- Стой! – Ицки первым увидел чуть более плотную тень среди ветвей. – Люди вота? Мы, люди локо, пришли говорить с вами – как мирное племя с мирным племенем!

В ветвях зашуршало.

- Пришли – так идите, - голос раздался сверху, но совсем с другой стороны. – Говорить к нам приходят редко, всё больше стреляют. Но если с вами Чёрная Скала… Что ж, проходите.

Ицки напряжённо вслушивался – кажется, вутский акцент, хоть и похожий на речь чанти, был мало ему понятен.

- Локо не будут стрелять по вам, - сдержанно пообещал он. – Мы враждуем только с ездоками и крысами.

Несмотря на штиль, ветки в зарослях и трава вдоль дороги шуршали всё чаще, и Гедимин чувствовал на себе любопытные взгляды. Он миновал ещё пару постов в дубовой роще. Тропа вильнула к реке и прошла мимо тростниковых хижин рыбаков. Под навесами сушилась выпотрошенная рыба, тлели можжевеловые ветки, дымом отгоняя насекомых. Поселенец, темнокожий и жёлтоволосый, выглянул из тени. Ицки кивнул ему. Вута не шевельнулся.

Дорога вынырнула к высоким кустам и хижинам в их тени. Люди прятались от полуденной жары под навесами. На камнях на солнцепёке грелись накрытые желудёвые «котелки». Иногда из тени высовывалась тёмная рука, забирала посудину, и под навесом булькало.

Казалось, никому нет дела до чужаков – но, стоило Ицки замедлить шаг у высокого куста с белыми ягодами, как из тени выглянул хмурый лучник. Оружие и стрелу он держал опущенными, но – в одной руке.

- Хорошие у вас луки, люди лоуко.

- Самый лучший лук плох в неумелых руках, - отозвался Ицки. Вута хмыкнул.

- Неумех я среди вас не вижу. Как думаете, это дерево годно на лук или стрелы? – он тронул ветку ягодника. Приплюснутые белые ягоды на солнце просвечивали насквозь – Гедимин мог пересчитать полоски на чёрных «линзах» семян.

- Дерево, приносящее плоды, никто рубить не станет, - ответил Ицки.

Вута убрал стрелу в колчан и спрыгнул с дерева. Через пару секунд он уже стоял на тропе – мягкими травяными оплётками на выложенных узорах. Ни один камешек с места не сдвинулся.

- Верно, в ваших землях холоднее. Вута не пошли бы по такой жаре даже и по важному делу. Старейшина Мичан ждёт вас. Вместе с ним – тень и много кислого питья.

- Спасибо, воин вота, - Ицки степенно кивнул и пошёл за ним через солнечный двор без капли тени. Гедимин чувствовал ступнями жар нагретой глины и странную прохладу каменных узоров.

…Шапку Ицки снял только под навесом, когда сел на циновки напротив старого «норника». Чёрные волосы слиплись от пота, даже раскраску немного размыло, но локо держался спокойно. Гедимин сел под отдельным, наскоро поднятым навесом, на расстеленные во дворе циновки. Между двумя навесами с плотной, но короткой тенью пролегла раскалённая полоса двора – там лежали тёмные камни, и на них без огня грелись «котелки» с питьём. Их было много, едва один пустел – выносили другой. «Жидкость вылетает через кожу,» - думал Гедимин, глядя на блестящее лицо Мичана. «Горячее питьё по жаре… Выделительная система у них работает на полную. Чего ни сделаешь ради охлаждения…»

- Солнце в Вуутане так греет, что и огонь не нужен, - старейшина Мичан взял чашку, наполненную северным сладким варом, глотнул и одобрительно улыбнулся. – А вы, лоуко, знаете толк в еде! Значит, деревья с красными листьями? Интересно, выдержат ли они жару Вуутана…

- Это спросить бы у Антера, старейшины чанти. У них тоже жарко – и к тому же сухо, - сказал Ицки, допивая подкислённый сок кактуса. – Выдержат ли коуна и читчу летнюю сушь Чанти? Надо спросить у мастера семян…

Мичан хмыкнул. Его глаза весело блестели.

- Быстро у лоуко ведутся дела! Так же быстро, как едет ваша машина. Она сильна и крепка – а машины ездоков рассыпаются в наших руках. Как вышло, что ваша жива до сих пор?

Ицки повёл плечом.

- «Здоровяк» никогда не был в руках ездоков. Может, поэтому он так крепок. В ездоцких норах портится всё и вся – и машины, и люди.

Мичан дёрнул углом рта.

- Машины к нам попадали. А вот люди из нор ездоков – ещё нет. Только их тела после перестрелок. Тех, кто убегал, мы не держали. А тебе, вождь Ичики, они зачем?

Ицки нахмурился.

- Те, кто стреляет, - даром не нужны. Но в норах много пленников. Те, кто захвачен, и кто родился в плену, - им живётся очень скверно. Ездоки не ценят ни мастеров, ни матерей, ни жён, ни стариков. За шкуру и горсть чёрного листа готовы продавать детей. С нами лекарка Эцли, мастер камней Рищер, в землях джайков остался жить мастер семян Джуп, а у чанти – трое искусных техников. Всех их вывезли из нор ездоков, никто не хочет вернуться.

- Вот как? – Мичан внимательно смотрел на чужака. – Да, у лоуко много сил и смелости, чтоб залезть в ездоцкие норы. И много друзей на севере. А мы, вута, знаем только речной народ – Агуа. Все остальные проходят мимо нас, не замечая…

Он поставил чашку на камень и поднялся на ноги.

- Что ж, Ичики из племени лоуко… Можешь поставить машину у дальних узоров, только не ломай их. Твои дары по нраву племени вута. Вечером мы придём к вам со своими. Можете резать траву и кусты к северу от узоров… и брать воду и рыбачить, если Агуа согласятся. Но пусть твои воины не ездят на малых машинах по землям вута – и не рубят живые деревья!

- Локо запомнили, - Ицки тоже встал с циновок. – Рады соседству, старейшина Мицан. Ждём вас к вечеру!

…Вагон гудел, как разогреваемая парилка. Поезд отогнали к ручью, за которым начинались узоры на дороге, локо ненадолго вышли оглядеться – и вернулись, и даже на крышу никто, кроме караульных и вождя Ицки, не вылезал.

- Вы парилку не перегрели? – спросил Гедимин, когда Ицки в очередной раз поднялся на крышу и посмотрел на садящееся солнце. – Вута не привыкли к такому мытью.

- Всё в меру, - отозвался локо, глядя на юг. – Всё-таки нам очень повезло, Чёрная Скала. Без тебя с нами не так говорили бы.

Гедимин мигнул.

- Почему? Вута – мирное племя, и вы им не враги…

Ицки криво ухмыльнулся.

- Им тут очень непросто живётся, Чёрная Скала. С таким оружием против пушек ездоков – или стреляешь первым, или тебя жрут гиены. Без тебя я бы не сунулся дальше дорожных меток – оставил бы дары там. Может, через неделю нас и пустили бы в город.

Неподалёку негромко хихикнули.

- Не такие уж мы, вута, неторопливые! – пятеро поселенцев в украшенных плащах остановились у можжевельника. Двое из них несли плетёные короба. Ицки спрыгнул с крыши и пошёл навстречу.

…Всё-таки Ицки не перегрел парилку – наружу гости выбрались ошалелыми, но на своих ногах.

- Да-а! – выдохнул старейшина Мичан, снова собирая подсохшие волосы в высокий пучок. – Теперь всё понятно. То-то вы даже с дороги такие чистые! Мы, водники, и то удивились. Говоришь, нужен жир и зола?

- Жирная рыба тоже сгодится, - ответил Ицки. – А для вещей – зольный настой, щёлок. Если разбавить, можно помыться, но мыло всё-таки лучше.

- Щёлок мы знаем, - сказал Мичан. – Поэтому и моемся белой глиной… Да, у вас очень чисто. Вута говорят – вы едва встали, сразу перемыли все машины. Вы чистые, и за вами всё чисто. Сразу видно, что вы не ездоки!

Медик Кьярки сдержанно усмехнулся.

- Главное – цель, старейшина Мицан. А средства найдутся.

Другой вута шумно принюхался и щёлкнул языком.

- Удивительно! Целое племя на машине – а пахнет травой. И вода течёт чистая, и вокруг не нагажено. Как вы отхожее место так быстро вырыли и спрятали, что даже Агуа не увидели?

Ицки и Кьярки переглянулись, и вождь локо кивнул на «хвост» вагона.

- А это я покажу. Есть одно полезное растение. Чёрная Скала подарил его нам…

Вута исчезли в вагоне, и на время их голоса стихли. Гедимин уже хотел перебраться вслед за ними к «хвосту» поезда, но внизу зашуршало, раздался стук желудёвых «мисок» и хруст костей.

- Вот уж не надо! – медик Кьярки, чем-то недовольный, повысил голос. – Приправа у вас хорошая. Но сырое мясо локо не едят. Да и рыбу лучше не надо бы. От кишечных червей потом не отделаетесь!

- Может, в маленьких озёрах рыба и червивая, - проворчал кто-то из вута, - но в Вуутане мы такое не едим. Насчёт мяса – это вам виднее. У нас оно редко бывает, только хватает на варево, - так, кусками, не поешь, ни сырым, ни жареным.

- Варево – это правильно, - одобрил Кьярки. – Можно и подкислить, так даже вкуснее. Это ягоды кооны?

- Выжатые шкурки, - в вагоне зашуршало. – Удобно в дороге – нашёл воды, размочил и пей. Вот ещё дорожный припас. Если идёшь по жаре, а воды мало, - оторви кусок и жуй, пока не останутся одни волокна. И не жарко, и не голодно.

Кьярки скептически хмыкнул.

- Разве что на крайний случай! Тело обмануть можно, но пользы ему от этого не будет. Из колючих растений лучше сделать ицу. Вот, попробуйте…

В вагоне снова притихло. Гедимин беззвучно усмехнулся. «Обмен технологиями, мать моя колба! У них – обмен. А мы сидим по норам…»

Внизу тихонько забрякало, потом зазвенело. Кто-то шумно выдохнул.

- Да-а, хорошая глина – это важно. Наша, белая, неплоха, но тонкую чашку не вылепишь – трескается. Хорошо хранить воду в жару, можно сварить похлёбку, но с собой носить – умаешься. Так что спасаемся желудями. И котелок, и еда, и тарелка.

- Очень полезная штука, - согласился Ицки. – Но воду греть неудобно. Хороший котёл очень нужен в дороге!

Вута вздохнул.

- Вот мы далеко и не ходим. А надо бы.

Ицки выглянул из вагона и плотно прикрыл двери. Потом захлопнулись бойницы. Гедимин озадаченно мигнул. Несколько минут в вагоне кто-то бормотал, и что-то постукивало. Гедимин уже хотел взяться за сканер, когда ставни приоткрылись.

- Медный дорожный котёл! – громко сказал старейшина Мичан. – Как в убежище – но из наших камней? Даже не верится, вождь Ичики. Собирай у реки любые камни – но как дойдёт до дела, вута будут здесь. Всё им покажешь, от печи и угля до готового котла.

- Сразу котёл вряд ли получится, - сказал Ицки. – Так, мастер Рищер?.. Никто из нас не ковал медь. Всё, что знаем, - по обрывкам и обмолвкам. Приходи к нам, старейшина Мицан. Будем вспоминать вместе.

Гедимин постучал когтями по крыше.

- Я кое-что помню. В Вуутане есть дубравы. Будет нужен дубовый уголь.

33.06.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, река Ульнар, город Вуутан

Шалаши вуутанцев встали в можжевеловой роще. Платформы сторожевых постов на деревьях укрепили и накрыли ветками. По ночам, когда гасли костры, Гедимин слышал из рощи пересвист караульных. Локо на крыше поезда отвечали им криками сычей. Рядом обиженно орали пустынные сычи, птицы мелкие, на вид несерьёзные, но свирепые – и по голосу, и по повадкам. Кто-то из молодых локо уже приходил с расцарапанным лицом и окровавленной рукой – решил вынуть сычика из норы под корнями…

Ещё до рассвета оба посёлка оживали, шуршали тростниками, плескались у реки, - вута и локо выходили на рыбалку. Надо было успеть, пока на берег не спустились рудокопы.

Труднее всего Гедимину было стоять поодаль и не вмешиваться. Он бы вывернул всю рудную линзу наизнанку одним выстрелом. Но у вута и локо не было ни сфалтов, ни взрывчатки – только лопаты и кирки из дерева, кости и рога. Гедимин молча смотрел, как они поднимают пласты и выламывают зеленоватые куски, а потом крошат их и отбрасывают пустую породу. Геолог Рищер перебирал «обогащённую» руду по камешку и тут же заставлял вычищать всё «лишнее» - а «видел» он ненамного хуже сканера.

На окраине Вуутана, на площадке, очищенной от сухой травы, давно уже соорудили угольную яму и стаскивали к ней топливо – обычную древесину на растопку, дубовые ветви – на ценное сырьё. Гедимин уже видел первую партию дубового угля и ждал второй – технологию дорабатывали на ходу. Ждал и старейшина Мичан – на той же окраине, у новой глинобитной печи.

- Хэй! Чёрная Скала! – из вагона вышел Ицки. На его руку опирался – скорее для вида, чем по необходимости – окрепший Рищер. Его руки и лицо успели потемнеть от солнца, и шёл он, не запинаясь, будто видел каждую кочку и колючку. Он втянул слабый ветер и негромко хмыкнул.

- Уголь дозрел.

- Хорошо! – Ицки усмехнулся. – Что с рудой? Этого нам хватит?

Рищер коснулся груды тёмных камешков, высыпанных на шкуру, покатал их меж пальцами и повёл плечом.

- Медь вы увидите. Может, хватит на иголку.

- Иголка – вещь нужная, - отозвался Ицки. – Особенно – тонкая, для ткани. Наши, костяные, толстоваты. Ну что ж… Собирайтесь!

Из Вуутана донёсся клёкот чанки – так орали по весне самцы, но сейчас был конец лета. Через пару минут Гедимин увидел тёмнокожего посланца с куском коры в руках. Над корой-«поддоном» тянулся дымок – то, что несли, ещё не остыло.

- Ну и вот! – выдохнул гонец, протянув сармату кору с куском угля. – Норник Мичан сказал – покажи Чёрной Скале. Не знаю, как там уголь будет гореть, но жару там сейчас – что от полуденного солнца!

- Годится, - сказал сармат, глядя на перемазанные сажей руки и лицо посланца. С утра вута раскрасился белой глиной, но, собственно, мог бы и не стараться…

- Так идите, - нахмурился пришелец. – Норники там уже землю роют. Все хотят увидеть, как вы из камней добудете металл предков!

- А ты не веришь? – Ицки слегка сощурился. Вута хмыкнул.

- Что вы знаете о делах предков не меньше, чем наши норники? Верю, что же. А вот в металл из камешков под ногами – уже меньше. Ждём у новой печи, вожди лоуко!

…Новая печь, толстостенная, обмазанная белой глиной, была не по-местному высока – её конусом вывели в человеческий рост. Гедимин был при первом «запуске», ещё на обычных дровах, - тяга в ветреный день была отменная, палка, сунутая в трубу, вспыхнула мгновенно. Сейчас, однако, с ветром не задалось. Вута-гончар сидел у печи, задумчиво качал пальцем камешек, затыкающий отверстие для дополнительного поддува, и косился на небо. Но небесных змей не было и над поездом локо – стаи ещё до заката собрались и откочевали на запад.

- Да уж, давно вута ничего такого не делали… - пробормотал Мичан. Ему было не по себе. Руду уже истолкли и смешали со вчерашним углём в большом дырявом горшке, в печь закладывали новый уголь, ещё горячий, и воздух над трубой понемногу начинал дрожать. Локо, пришедшие вместе с вождём посмотреть на эксперимент, держались поодаль и помалкивали. Даже «аркаска» Ники ни разу не заверещала. Может, потому, что рядом с ней стоял таркон-техник, - «упырей» люди из Старых Городов отчего-то побаивались. Гедимин думал, что после войн с Танготе и Ангалау ездоки, возможно, знают о тарконах больше, чем сармат…

- Хватит жару? – тихо спросил Ицки, оглядываясь на Гедимина. Тот шевельнул плечом. Множество факторов непрерывно сменялось вокруг примитивного агрегата, и «ремонтное чутьё» сбоило.

Воздушный столб над трубой помутнел. Печь тихо загудела. Гончар прислушался к гулу и опасливо отодвинулся. Техник-таркон подался вперёд, пробуя воздух на вкус.

- Уголь твой странно горит – но, и правда, жарко, - сдержанно признал Мичан, покосившись на Гедимина. – Что видно сквозь камни?

Сармат молча щурился на лучевой сканер. Рудно-угольный комок медленно прогревался, процессы в нём шли в нужную сторону, - но уже очевидно было, что такое количество серы надо было выжаривать заранее, что железнорудный порошок, добавленный в смесь по настоятельному совету Рищера, идёт на пользу – но с пропорцией Рищер ошибся… и что тяга в безветренный день всё-таки слабовата.

Техник шумно вдохнул через рот и повернулся к Ицки.

- Ты как знаешь – но не тянет!

- Пора за мехи, - отозвался Ицки.

Вута настороженно переглянулись. Примивный мех из шкуры вилорога с глиняным мундштуком лежал поодаль от печи, со стороны заткнутого отверстия. Вута-гончар потянулся за роговым крюком – выбить камень-затычку. Ему тоже было не по себе у вроде бы знакомой, но слишком мощной «установки»…

- Погоди, - остановил его Ицки и повернулся к отряду. – Хэй, Ники! Встань вон там. Не жарко?

«Аркаска» с удивлённым хмыканьем подошла к печи. Тут по задумке холодный воздух должен был всасываться и, нагреваясь, уходить в трубу и усиливать тягу – и процесс шёл, но в полный штиль – далеко не так, как хотелось бы «металлургам».

- Терпимо. А чего надо-то? Мехи – они вон там…

- Мехи подождут, - отмахнулся Ицки. – Посвисти пока немного. Позови ветер.

Ники мигнула.

- Э-э?.. Ну ладно…

Она неуверенно засвистела уже знакомый Гедимину мотив. По пальцам сармата потянуло слабым ветерком. Поселенцы переглянулись.

- Давай-давай! – Ицки встал рядом с «аркаской» и снял с пояса тростниковую дудку. От удвоенного свиста у реки зашуршала трава, с сухим треском качнулись колючие ветви в роще – и печь взвыла.

- Знаки ветра, - пробормотал Мичан, переглядываясь с поселенцами. – Сразу надо было их чертить! Чёрная Скала, что внутри?

- Льётся! – крикнул от печи вута-гончар, хватаясь за ручку прогретого тигля. Она дёрнулась кверху – внутри «установки» на дно чашки стекал тяжёлый расплав.

…Ещё теплую «лепёшку» вытряхнули на плоский камень. Корка пористого шлака треснула, и норник Мичан радостно усмехнулся – под ней блестел рыжевато-красный металл. Ицки ударами камня сбил остатки шлака, поднял бесформенный медный слиток на ладони и сдержанно улыбнулся.

- Вот и металл. Не древний, не эльфийский, - наш.

Он вернул слиток на камень, и вовремя – все потянулись потрогать невиданное вещество. Ники царапнула медяшку ногтем и недоверчиво покачала головой.

- И так вот плавили, пока не набиралось на машину? Долго же копать хоть на один флип…

Ицки и таркон-техник постучали по слитку округлыми камнями – «лепёшка» поползла в стороны, послушно меняя форму.

- Лучше ковать с подогревом, - заметил Гедимин. – Хоть бы на костре. Нагреть – простучать – повторить. Станет крепче – и не потрескается.

- Научимся, - проворчал вута, подходя к «наковальне» с каменным молотком, обтянутым кожей. Другой, с резаком из заострённого куска кремня, обогнал его, сцапал за локоть и что-то быстро проговорил. Вута переглянулись, ловко отсекли от слитка узкую кромку и ушли к другой «наковальне» - рядом с ней третий поселенец раздувал костёр.

- А неплохо блестит, - заметил ещё один «водник» - с деревянной колотушкой. Кажется, все молотки и молоточки, что были в Вуутане, сейчас принесли к «медной печи».

Ицки посмотрел на мятую «лепёшку», сунул её в угли и огляделся по сторонам.

- На таком кривом камне ровный лист не раскатаешь!

- Вот вам круглый, - норник Мичан положил на наковальню окатанный обломок базальта. – Он глаже – да и крепче.

- И как раз по форме котелка, - пробормотал Ицки, глядя на край «лепёшки», торчащий из углей и меняющий цвет. – Очень маленького котелка. Но только на такой нам и хватит. Тяни!

Прогретый слиток лёг на новую «наковальню». Гедимин, ошалело мигая, смотрел, как сплющивается и растягивается металл, принимая форму камня. «С первого раза – такую сложную вещь?..»

- Х-ха! – Ицки с досадой отдёрнул руку. «Перекованная» заготовка всё-таки треснула. Мичан сдёрнул с камня обе части медной «миски», повертел в руках и широко улыбнулся.

- Вижу, надо пробовать и пробовать. Мы всё перезабыли. Но это – металл. И котелок рано или поздно получится. А каков из меди был бы топорик?

- Не хуже каменного, - проворчал Гедимин. Заготовку можно было поправить, и руки у сармата чесались, - он даже убрал их за спину. «Не лезь! Ты за них не научишься…»

- Посмотрим, - покосился на него Мичан, заталкивая обломки в горячие угли. – Вождь Ичики, бери-ка плашку! Камень, и правда, кривой. Теперь ты металл не растягивай, а сжимай в комок. Вот так, по форме топора…

Гедимин проглотил пару непрошенных советов. «Не лезь!»

…После десятого прогрева слоистый «топор» наконец приблизился к нужной форме. Ицки взмок, снял шапку, размазал раскраску, сменил пять молотков и колотушек (вута принесли бы и больше – им самим было интересно, какой инструмент подойдёт), но не отходил от наковальни. Над рекой горел закат, а у печи – костры, - вуутанцы и локо принесли припасы и теперь варили похлёбку и «чёрный лист». Ники сидела у костра среди поселенцев и листком вылавливала из горшка «окисленную» рыбу.

- Ну вот! – громко выдохнул один из вута, останавливаясь у «кузницы» Ицки. Он поднёс что-то к огню, и Гедимин мигнул. На ладони поселенца, чёрной от сажи, лежала медная «рыбка». У расплющенной полоски появились выступы-плавники и неровный хвост, на «теле» - грубые насечки крест-накрест, а большой круглый глаз стал отверстием под шнурок. «Цацка!» - сармат еле удержался от нервного смешка. «У них уже есть медная цацка…»

Вута у костров внезапно оживились. Мичан забрал «рыбку», щёлкнул ногтем по металлу и усмехнулся.

- Хорошо придумано, люди лоуко!

- А можно скатать в кольцо, - мастер отобрал «цацку» и согнул в дугу. – Хоть на палец, хоть на руку. Очень хорошо ложатся узоры! Осталось ещё? Мы завтра думали сделать кольцо с камешком. Так вот растянем и прижмём с боков – ляжет, как в гнездо…

Ицки утёр пот со лба.

- Половина котелка ещё осталась, - проворчал он, глядя на почти готовый «топорик». – Я думал сделать хоть чашечку… Ладно, сделаю ложку. Остальное пойдёт на кольца.

Мичан широко улыбнулся.

- Вождь Ичики! Камни и деревья ещё у нас. Накопаем завтра на новую плавку? Уголь ещё остался…

Гедимин огляделся по сторонам и ошалело мигнул – незаметно на «металлургическую» окраину переехал почти весь Вуутан. Множество шалашей виднелось в темноте, и кто-то перегонял стадо чанок в новый, наскоро сплетённый загон. На утоптанной земле пестрели новые узоры – сармат не заметил, когда их выложили. Двое вута уже чертили орнамент чёрной глиной на стенках печи, и она понемногу начинала «фонить».

01.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, река Ульнар

«Здоровяк» погудел на прощание и прибавил ходу. «За кормой» оставался Вуутан с его дубовыми рощами, белыми печами и угольными ямами. С юго-запада ползли тучи осенних ливней. На груди вождя Ицки висела «цацка»-молоточек – округлый камешек-«било», медная ручка…

- Ну что, кузнец древних? – Мейцан с ухмылкой толкнул его в бок. – Несёшь знания диким племенам?

Ицки досадливо фыркнул.

- Кто кому ещё несёт! Ты что-нибудь понял про вотанские узоры?

Мейцан ухмыльнулся.

- Я понял, что они работают. А как… Если Чёрная Скала не знает – нам-то уж чего?

Гедимин отвёл взгляд. В памяти настойчиво всплывало что-то о стихиях и знаках стихий… даже немного похожих на вуутанские узоры, - но локо их не видели, и им сравнивать было не с чем.

В трюме «Здоровяка» ехали две торбы «обогащённой» вуутанской руды и мешочек «красной пыли» - и несколько горшков «чико» и свёрнутый пласт белого «жмыха» - шкурки ягод коуны, смешанные с вязким соком кактуса. В Вуутане осталась половина семян наннских пряностей и косточек тёрна и вишни. Коуна ещё не созрела; старейшины вута обещали отсыпать новым союзникам свежайших семян на обратной дороге. Пока же на юг ехала горстка сухих и безжизненных на вид «зёрен» из кожистых плодов читчу. Мешочек с семенами забрал себе старейшина Антер, локо на них не покушались.

На поясе Мейцана висел ещё один подарок вута – фляга из плода бутылочника, плоская, с длинным узким горлом со следами кольцевых перетяжек. Гедимин видел в Вуутане и более причудливые сосуды. Поселенцы наловчились придавать плодам форму, зажимая их между плашками коры и перетягивая лубяными лентами, - ну и, по наннскому примеру, срезая часть мякоти с ещё не затвердевшей кожурой. На плотно прижатых плашках вырезали узоры, и их линии впечатывались в кожуру – вот и фляга Мейцана была покрыта волнистыми линиями и завитками спиралей.

- Дже! - Ицки вскинул руку, глядя на восток. Следы флипперов извивались вдоль реки, а на выгоревшей плеши с остатками кострища лежал вросший в землю валун. Его бока были покрыты следами сбитых глиняных нашлёпок. Одна, совсем свежая, желтела со стороны кострища. На ней пересекались две слегка изогнутые линии.

- Хиллазы, - Мейцан стиснул зубы. – Что ж, локо, спокойные дни кончились. Глядите в оба!

03.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, река Аркети

Берега реки становились всё выше. Ульнар влился в полноводный, берущий начало в огромном озере Артаккаш – и они вместе, уже под именем «Аркети», широкими извивами уходили на юг. Под гусеницами «Здоровяка» трещали камешки многочисленных осыпей, но никто не выходил на крышу и не тянулся к ним. По приказу вождей локо геолог Рищер и старейшины союзных племён сидели в вагоне, под защитой обшивки, - в степи было неспокойно.

Едва Вуутан остался позади, вдоль реки замелькали следы протекторов, кострища, меченые валуны и горелый фрил среди обглоданных костей. Снова из кустов выглядывали угрюмые гиены – и тихо отходили от поезда, не пахнущего едой. Стадо копытных, бегущее за «Здоровяком», незаметно выросло и уплотнилось – травы вокруг хватало, но животные жались к вагону, отгоняя молодняк от густого кустарника. На стоянке охотники забили быка и разделали тушу – и принесли на крышу очищенную от мяса лопатку. В деформированной кости по центру вздувшегося бугра торчала металлофриловая пуля – снаряд «кинетики».

- Ох-хотнички! – Ицки брезгливо поморщился. – С таким оружием – и зверя не свалить?! Сколько животных они зря замучали…

Пока варилось мясо, Гедимин с лучевым сканером «прощупывал» окрестности. В полусотне метров от поезда за людьми и животными наблюдала тройка крупных гиен. Одна из них лениво грызла старый расколотый череп килма. В кости виднелось пулевое отверстие – кто-то из охотников хентос зверя всё-таки свалил.

- Что вокруг? – спросил Ицки, старательно глядя мимо экрана сканера. Гедимин мигнул. Он не помнил, чтобы отгонял людей от приборов… хотя, да, взгляды из-под руки иногда его раздражали.

- Метки, - проворчал сармат. – Хилларсы, улфы… вон там значок муртов. Оживлённое место.

У локомотива остановился «флип» разведчиков. Они посвистели, показали несколько быстрых жестов и въехали в вагон. Внутри застучали камни – разведка привезла геологу образцы. Ещё пара минут – и в вагоне тяжело вздохнули.

- И мне не по нраву, что ездоки мешают важным делам, - отозвался с крыши вождь Ицки. – Но, мастер Рищер, сейчас, и правда, не до поисков руд. Хочешь – выйди к вагону, камней тут полно. А к реке нельзя.

У локомотива под прикрытием кустов устроились лучники. Гедимин скользнул по ним взглядом – и, остановившись, посмотрел уже внимательно. Так и есть – Ники не было. Ни её широкой шляпы, ни светло-серой макушки с полосой более длинных волос.

- А где Ники? – спросил сармат. В вагоне еле слышно фыркнули – «аркаска» определённо была жива и никуда не удрала…

- Ники стреляет отдельно, - отозвался Ицки. Молодые лучники покосились на него, но промолчали.

- Из-за свиста? – спросил Гедимин. – Но она ведь может не…

В вагоне фыркнули громче. Ицки повёл плечом.

- У Ники свой дар. Его она и тренирует. Это важнее стрельбы. Стрелок из неё средний. А вот способности… способности занятные.

На «среднем стрелке» в вагоне буркнули что-то недовольное. Ицки дёрнул углом рта.

- Ники, твой черёд!

Лучники, закончив тренировку, собрав стрелы и свернув мишени, уходили в вагон. Наружу, нахлобучив широкую шляпу по самые плечи, выбралась «аркаска». Она смерила человека и сармата угрюмым взглядом и развернула свою мишень – маленькую, тонкую, очень лёгкую, с мелкими пятнами красной глины. Она тут же закачалась на ветерке. Ники отошла к обычной огневой черте, приладила стрелу без наконечника – на учебные стрельбы ценный кремень и тринитит не тратили. «Аркаска» что-то прикинула на пальцах и натянула лук. Стрела пробила центр вертящейся мишени, едва не сбив её с ветки, и осталась торчать.

Гедимин покосился на дозиметр. Когда Ники насвистывала чуть громче, указатель разворачивался к ней, но уловить сигнал сармат не мог. Кривая ЭСТ-излучения шла мелкой неровной рябью, и стрелка покачивалась – то к локомотиву, то к повисшей над поездом стае небесных змей, то к реке, то снова к девушке.

В поезде застучали ложками, созывая всех на ужин. Ники свернула мишень и двинулась к вагону. Гедимин спрыгнул с крыши.

- Погоди. Как ты контролируешь излучение?

- Чего? – «аркаска» округлила глаза.

- Ветер. Когда ты его направляешь – что ты чувствуешь?

Ники задумчиво сощурилась на кончики пальцев.

- Прохладу. Здесь, - она коснулась щеки, потом – плеча. – А дальше – здесь.

Она провела пальцем вдоль предплечья.

- Если дошло досюда, - она тронула ногти, - значит, получится. Если нет – когда как. Да и день на день не приходится… Чёрная Скала! Ты-то знаешь, что это за штука? В городе у меня такой не было! Я думала, это что-то локское – а они тоже ничего не знают…

- Я тоже, - неохотно признал сармат. – Что-то про управление ЭСТ-излучением. Но как? Без фокусировки, без экранирования…

- А-а, - протянула Ники. – Значит, никто не знает. Ладно, я пошла есть. Ты сам не голодный?

Гедимин вернулся на крышу, долго смотрел на дозиметр, потом махнул рукой и повернулся к реке. «У Улфы есть переправа…» - он вспомнил протаскивание фургона по дну Аркети и угрюмо сощурился. «А «Здоровяк» и тяжелее, и длиннее. Разворотит всё дно. Если бы мощный генератор полей, чтобы хватило на подушку-мост, - но где же энергии набе… Стоп!»

Он встряхнулся и перевёл прояснившийся взгляд на локомотив. «Энергии – залейся. Дело за «арктусом». Побольше линз, повесить на ЛИЭГ… Потянет. Должен вытянуть. Только найти уцелевший «арктус» или «сивертсен» и разобрать… Так. Ближе всего – Гайна. Что там осталось от полевой стены?»

04.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, река Аркети

Гедимин нахмурился.

- Никто никуда не взлетит, - сказал он, недовольно щурясь. – «Здоровяк» сделает себе полевой мост. На две-три минуты при его весе – но реку переехать успеет. Мы проезжаем мимо Гайны? Я там сойду, а вы езжайте. Встанете в безопасном месте, и я вас догоню.

Мейцан переглянулся с Ицки и техником и с кривой ухмылкой покачал головой.

- Вот уж нет. «Здоровяк» и локо едут с тобой. В Гайну – значит, в Гайну. Надо – зажмём ездоков в норах. Надо – отвлечём на себя. Но мешать тебе они не будут.

Гедимин сузил глаза.

- Большой риск для локо. Своих жителей в Гайне не осталось. Но её делят местные банды. В последний раз она была под улфами, а хилларсы и мурты туда прорывались. Сейчас – не знаю. Очень много в степи хилларских меток…

- Это так, - вставил слово Ицки. – Чем дальше едем, тем меньше других знаков. Все свежие – кресты хиллазов. Может, в Гайне сидят они. Да нам что за дело? Ты скажи, чем тебе помочь. Идти с тобой? Оттянуть их на себя?

- А нет ли в Гайне желающих поторговать? – задумчиво пробормотал Мейцан. Гедимин поморщился.

- Там сидят одни бойцы. Если есть пленные, то такие же ездоки из другой банды. Нечего им помогать – пускай жрут друг друга!

Мейцан ухмыльнулся.

- Да вот не думаю, Чёрная Скала. Одни бойцы – это если Гайна каждый день переходит из рук в руки. А если одна стая засела там хоть на пару недель… Сами они, что ли, за собой прибираются? Пушки и флипы сами чинят, сырьё добывают? Нет, так они долго не протянут. В первые же дни повезут себе рабов. Так что я бы Гайну проверил. А то и…

Вождь Ицки крепко сжал его плечо.

- Не спеши. Были бы мы одни… У нас тут старейшины двух племён! А едем мы к третьему, и с ценным грузом. До крыс по развалинам очередь дойдёт, когда закончим дело…

Мейцан покосился на него и неохотно наклонил голову.

- Ладно. Сначала – дела Чёрной Скалы. Посмотрим, насколько наглы крысы в чужой норе…

06.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, Старый Город Гайна

На горизонте ещё не показались даже крыши высоток Гайны, а стадо, бредущее за поездом, уже тревожно зафыркало. Когда трава стала ниже и пестрее, последние вилороги отстали от вагона и исчезли в пустошах. Гедимин увидел с крыши обгорелые обломки «флипа» - машину разметало взрывом аккумулятора внутри и пары гранат – на обшивке, а всё, пригодное хотя бы на переплавку, утащили мародёры.

- Так и мы, вута, - донёсся из прикрытой бойницы невесёлый голос вуутанца Жесана. – Выходим из Вуутана – и везде, до горизонта, ездоки и гиены, гиены и ездоки.

Ещё на ходу «Здоровяк» спустил трапы для выезжающих разведчиков. Гедимин напряжённо прислушивался – не начнётся ли стрельба? Едва поезд остановился, сбоку крикнул невидимый ястреб. «Флип» разведчиков вынырнул из тени вагона, мрачный воин помахал сидящим на крыше.

- У въезда в город – столбы в два ряда, - сказал Ицки, отпустив разведчика. – Привязаны тела, насажены головы в шлемах. Тела голые, на груди вырезан косой крест.

Гедимин с присвистом втянул воздух сквозь сжатые зубы.

- У шлемов – уши и клыки, - продолжил Ицки. – Как ты и сказал, Чёрная Скала, - улфы там сидели, да не высидели. Теперь сидят хиллазы. Прямая дорога разворочена и завалена, на башнях посты. Но много свежих следов – в город кривым путём, но ездят часто, что-то возят.

- Обживают чужие норы, - Мейцан недобро ухмыльнулся. – Слово за тобой, Чёрная Скала. Куда пойдёшь?

Гедимин покосился на сканер. От полевой стены вокруг Гайны сохранилось немало участков, на вид почти не повреждённых и умеренно «фонящих»…

- Начну с северо-востока, - сармат указал на длинную дугу на экране. – Тут мог уцелеть «сивертсен». Или хотя бы линзы.

- Едем, - Ицки сложил руки и крикнул чанкой. – Иди вниз, вождь Мейцан, - теперь мой черёд!

Он вошёл в огневое «гнездо». Гедимин поднял над поездом прозрачный щит. Тёмные башни постепенно приближались.

Гайну не успели ободрать до «скелета» - в окнах осталось много стёкол, никто не снял цветную облицовку, не срезал металлофриловые опоры фонарей и вывесок. Полевая стена местами даже не просела – «ломщики» не успели выдрать ценные провода. А вот турели с восточных ворот уже сняли – но, судя по следам огромных зубов на облицовке, явно не люди.

Что-то сверкнуло в выбитом окне высотки. Гедимин вскинул сфалт, но было тихо – только цветные огоньки перемигнулись в развалинах и угасли.

- Здесь, - сармат кивнул на длинный ангар, «врастающий» в стену изнутри города. «Здоровяк» прополз ещё десяток метров и замер.

- Слышу крыс, - нахмурился Ицки. – Четвероногих. Но двуногие недалеко.

- А в воротах – мина, - буркнул Гедимин, укрепляя щиты над поездом. – Улфы их много ставили. Сидите вы лучше здесь…

Через стену он перебрался на когтях; она поскрипывала, но выдержала. Крыша ангара под сарматом начала прогибаться, и он взрезал её и выломал кусок, проложив новую дорогу. И не зря – на выходе из ангара тоже стояла мина. Заряд был невелик, но усилен битым стеклом – самое то для лёгкого «флипа» и его седоков в примитивных доспехах. Обе мины Гедимин снял, взрывчатку выжег облучением; думал прихватить для шахтёров, но счёл слишком нестабильной.

Хентос и крысы успели побегать по ангару, оставить в пыли следы ног, лап и перестрелок, повыдирать часть проводки и начертить метки с «волчьей пастью». Когда-то здесь были торговые точки – несколько автоматов с едой, киоски, складские помещения… На дальнем конце ангара осталась разметка – там была стоянка лёгких глайдеров и «флипов». На выезде, в арке намертво закрытых ворот, виднелись остатки контрольной рамки – тут проверяли документы и радиационный фон. Гедимин постучал когтем по рамке и слегка сощурился – электроника давным-давно выгорела.

Дверь технического помещения слева от ворот приоткрылась и немного перекосилась. Судя по слою пыли, это случилось давно – видимо, в день Применения. Что-то с силой толкнуло её изнутри – и Гедимин посмотрел на дозиметр и угрюмо сощурился. «Следовало ожидать…»

Луч фонаря осветил брызги расплава и почерневшую бесформенную конструкцию. Тут стоял генератор защитного поля – мощный «арктус» на ЭМИА-излучении. Излучателем для него был сердечник из энергонакопителя, «подогреваемый» лучом от ближайшей подстанции. Лучевая вспышка в день Применения испарила его и разметала генератор. Гедимин втиснулся в проём и поворошил обломки. «И что им было не поставить старый «сивертсен»? Он бы выжил…»

Он выгреб все уцелевшие линзы и вынес их на свет. Сразу захотелось запустить ими в стену. Каждая была отмечена серыми пятнами – лучевой всплеск выжег сивертсенит, и он потерял структуру – а с ней и свойства. «Если собрать из них цепь – может, что-то выйдет…» - Гедимин, досадливо щурясь, выбирал кристаллы, на которых пятен было меньше. В конце концов на ладони осталось три синих «камешка».

«Следующий узел – там,» - Гедимин взглянул вдоль стены на запад. «Если там обычный «сивертсен»… Sa hasu! И там «арктус». Вечно «макак» тянет на новшества, когда не надо…»

…Он выгребал остатки третьего «арктуса», спиной чувствуя враждебные взгляды. Крысы, может, и напали бы, но сармат выставил защитное поле – и они поняли, что это, и остались по укрытиям. Здесь лучевые всплески ударили дважды – второй был от взрыва близкой подстанции. «Что им было не завернуть сердечник в ипрон? Да хоть бы в кеззиевый сплав…» - Гедимин подавил тяжёлый вздох, рассматривая пятнистую линзу на просвет. В мощные генераторы вставляли много кристаллов – но что проку, если все они были рядом с источником выжигающего выброса?..

На месте четвёртого узла в стене зиял пролом. Сквозь покосившиеся балки и свисающие пучки проводов виднелась низкотравная степь и «хвост» атомовоза в отдалении. Провода никто не тронул, и причина была ясна – металл давно вытек пылью из уцелевшей, но бесполезной изоляции.

«Ну, здесь-то чего искать…» - сармат нехотя наклонился за синеватым осколком. Сбоку что-то шевельнулось. Он развернулся – и услышал рявк мотора и испуганный вопль.

- Теск! – донеслось из-за угла. Кто-то высунул пустую ладонь в перчатке без пальцев и помахал ей. Предплечье прикрывал кожаный рукав с фриловыми бляшками.

- Эй, теск! Слышишь? Теск, чёрный! Эй, Древний! Не стреляй!

Рука была одна, а вот голосов – два, и ещё третий поддакнул из окна. Гедимин хмыкнул.

- Ну?

Вслед за рукой высунулось плечо в наплечнике с одиноким шипом – кто-то вставил в фрил крысиный резец. Потом выглянула голова. На шлеме болтался пучок волоса Ифи, ещё один свисал бородой с респиратора. Под наглазниками просматривалась полоса красной глины.

- Хилларсы? – Гедимин покосился на второго рейдера. Тот был в перчатках с шипами на костяшках, шипы покрывали и шлем – а вот респиратора не досталось, пришлось нарисовать его на лице. «Бородач» пихнул «шипастого» в бок и заискивающе ухмыльнулся, открывая низ лица.

- Не стреляй! – повторил он. – Ты чего в Атане? Чего ищешь?

Гедимин мигнул. Что Атаном «хилларсы» называют Гайну, он вспомнил не сразу.

- А вы чего? – угрюмо спросил он, прислушиваясь к шорохам за спиной. «Хилларс» ухмыльнулся шире.

- Атан теперь под нами! Один город – у Гренов, второй – у Гренни. Так чего тебе, Древний? Снова ищешь людишек для опытов? Машину свою пригнал… Тебя тут знают, да!

«А ведь в Ликкин мы не приезжали,» - подумалось сармату. «Никакие «мы» - ни с машиной, ни с поездом…»

- Вали в свою нору! – он повёл плечом, разворачивая сфалт. – Стрелять не буду. Пока.

Отвернуться он не успел – хенто замахал руками.

- Древний! Слушай! Ищешь мясо – у нас оно есть. Полный подвал. Живое, всякое. Нужно?

Сармат снова мигнул. «М-мать моя пробирка…»

- Допустим, - процедил он. – Торговать хотите? Вон поезд. Выходи без оружия – договоришься. А мне некогда.

- Э-э, - хенто улыбнулся так, что едва не порвал рот. – Нам сейчас не до шкур и пойла. Нужен техник. Тут два экза, оба поломаны. Вы, тески, их делали, мы знаем. Чинить умеешь?

Гедимин хотел мигнуть в третий раз, но удержался. «Попытка переговоров? Надо же… Значит, два экзоскелета?»

- Умею. И что?

Хенто снова толкнул хмурого спутника, и тот выдавил из себя кривую ухмылку.

- Договоримся? Нам – рабочие экзы, тебе и твоим – живое мясо. У нас много. Починишь – забирай!

Гедимин хмыкнул.

- Закончу тут – пойду на поезд. Выходи без оружия. Привози свои экзы и пленников. Там, за стеной, и поговорим.

Хентос переглянулись.

- С чего нам тебе верить?

- Не надо – валите в норы, - буркнул сармат, разворачиваясь к ним боком. «Флип» рявкнул. Оба хентос запрыгнули на машину, следом в коляску плюхнулся третий – и флиппер загромыхал по заваленному обломками переулку. Гедимин развернулся к пролому. «Ещё пара узлов – и на «воздушный мост» хватит. Соберу жжёные линзы, почищу – и в переплавку. Что я, с сивертсенитом не работал?..»

Он прошёл вдоль проверенного участка, собирая выброшенные линзы – все, кроме совсем выгоревших. Работа предстояла мелкая и долгая. Он перелез через стену – и ошалело мигнул: «Здоровяк» развернулся «лбом» к дальним воротам. Ворота были открыты, за ними гудели моторы, и в пустоши выползал «флип» с длинным прицепом. На прицепе растянулся привязанный тросами экзоскелет.

Для второго механизма на прицепе места не хватило. У него был свой тягач и своя бригада грузчиков – и они стояли вокруг, глядя на экзоскелеты с гордостью и опаской.

- Хэй, Чёрная Скала! – Ицки помахал Гедимину с крыши. – У нас тут гости!

- Угу, - сармат остановился напротив ворот, щурясь на экзоскелеты. Видно, убежище в Гайне было элитным, - охранникам выдали два новеньких, только что со стапелей, «Хоука». Тяжёлое вооружение на них ставить не стали, всё место заняли турелями – и бластерными, и кинетическими. «Улфы», зайдя в пустое убежище, взяли их без боя. Бои были потом. Теперь «Хоуки» лежали на прицепах – с полуоторванными «ногами» и перекошенными турелями. Поверх закрашенных волчьих морд на броне намалевали косые кресты, но прежний рисунок ещё читался.

- Эй, Древний! – на прицеп поднялся хенто в зубчатом шлеме. Ему достались и резцы и кости крыс на «корону», и много волоса Ифи и взбитого луба на «гриву» и «бороду». У многих из тех, кто возился вокруг ворот, Гедимин видел «бороды» или «гривы» - «хилларсы» успели придумать новый способ украшения.

- Вот экзы. Они ходили и стреляли. Один не ходит, второй не стреляет. Сделай, как было!

С крыши поезда донёсся тихий свистящий вздох.

- Ваш товар где? – мрачно спросил Гедимин. Он уже видел в проёме ворот пару фургонов с косыми крестами и слышал сдавленную ругань и звуки ударов. Хенто на прицепе широко ухмыльнулся и поднял руку в чёрной перчатке.

- Дэннел Грен не врёт! Эй, парни, гоните сюда, на показ!

За воротами кто-то вскрикнул. Двое «хилларсов» с оружием встали напротив, ещё двое – по бокам, и в этот «загон» из города вытолкнули людей.

Едва увидев их, Гедимин угрюмо сощурился, - всю одежду у них отобрали, зато синяков и ссадин «выдали» с избытком. Пленников было больше двух десятков, в основном – молодые женщины… хотя о возрасте сармат мог судить только по седине или её отсутствию. Седых не было. Всех накоротко остригли – и кто-то ещё не привык так ходить и пытался завернуться в невидимые волосы.

Ворота закрылись. Люди, косясь друг на друга, медленно расходились по загону. Отдельно встали, глядя в землю, молодые, но уже сутулые «робби». Три женщины отделились. Они держались спокойно, даже не пытались прикрыться. Их животы обвисли, кожа обтянула скулы. Ещё шестеро держались поодаль и от плотных групп, и друг от друга. Вот у них волосы ещё недавно были длинными, и одежда тоже; они лучше питались и порой бывали на солнце. Сейчас по их лицам крест-накрест пролегли неглубокие порезы – метки «хилларсов».

Одному из мужчин тяжело было стоять – щиколотку располосовал свежий шрам. Рана едва успела затянуться – и теперь снова кровила. На его лице ещё виднелась въевшаяся чёрная краска. Он рявкнул на пару крепких, но перекошенных парней, уставившихся в землю. Они не двинулись с места.

- Х-хе! – охранник-хенто плюнул в его сторону. – Что, Хофман? Был чиффом – стал падалью?

Дэннел Грен оглянулся.

- Эй, крысы! Где мой Хоф? А-а, вот он…

Из фургона, «застрявшего» в воротах, на верёвке вытащили последнего пленника. Дэннел намотал верёвку на руку и пинком заставил человека сесть. Он был старше других, на вид крепче, со старыми, явно боевыми шрамами. Руку, раненную недавно, ему перевязали, и вроде бы рана не гноилась. Но одежду отобрали и у него, оставив только тугой ошейник.

- Смотри, Хоф! – переговорщик дёрнул верёвку, и человек повернулся к поезду лицом. Одного глаза у него не было, и эта рана ещё не зажила. Он утёр слюну, дёрнул головой, пытаясь сглотнуть, но не смог. Дэннел Грен довольно хохотнул.

- Чёрная машина за твоей падалью, Хоф! Только ты и останешься в Атане. Ты и твои… мои жёны. А там и ты ста…

- Хэй! – Ицки шагнул вперёд. – Гренни, что за шваль? Чего лица порезаны? А вон тот щас подохнет…

Переговорщик скривился.

- Я Грен! Не подохнет. Мяса в нём много. Хорошо жрал, пока был мастаром. Да, Хоф? Вот, смотри, краснолицый! – он дёрнул верёвку, заставив «Хофа» подняться. – Улвер Хофман из Улфы! Коммандер тридцати бойцов, хозяин Атана! Где они теперь, а, Хоф? На столбах за воротами! А вот последний – даже дикие им брезгуют. Ничего, не увезут – сами позабавимся!.. Ну, а это всё – людишки Хофов. У меня им веры нет. Всех забирайте!

- Ага, - Ицки смерил Грена угрюмым взглядом. – Теперь ты, Гренни, - хозяин Атана? Тридцать бойцов, говоришь? И на всех – шесть жён и три шалавы?

Женщины из тройки стиснули зубы. Дэннел осклабился.

- Куда! Шалавы нам самим нужны.

- И жёны тоже, - буркнул охранник. – Я бы и такую взял.

- Заткнись! – прикрикнул Дэннел и снова заискивающе ухмыльнулся. – Хороший товар, краснолицый. Хоть в робби, хоть в шалавы. Вот вам ещё два бойщика…

Ицки хмыкнул.

- Столько и было у Хофманов?

Переговорщика на секунду перекосило.

- Чего вспоминать, краснолицый? Эти бараны дали им пушки! Будто из раба выйдет боец… Все подохли ни за крысий хвост! Забирай и этих – всё равно порченые!

- Ну и товар! – Ицки покачал головой. – Чёрная Скала, ты смотри, - твою помощь ценят дешевле пыли! Две драные шкуры за всё – и мы поехали. Не трать на них время!

Не успел Гедимин удивлённо мигнуть, как переговорщик замахал руками, едва не выронив «поводок».

- Эй-эй! Чем плох товар? Чего тебе надо? Шалав? Хофмановых жён?

- У Хофманов тут были технари и медики. Их и гони. И других умников, кто живой, - угрюмо сказал Ицки. – Или им всем дали пушки?

Охранники несмело ухмыльнулись. Дэннел помрачнел.

- Да ты шкуру живьём дерёшь! А нам как без техников?

- Как знаешь, - бросил Ицки. – Чёрная Скала, давай на борт! Нечего болтать с крысами…

- Эй! – Дэннел подался вперёд. – Древний! Ты сам скажи – товар годный?

- Веди сюда техников и врачей, - буркнул Гедимин. – И жён с шалавами тоже. Всех улфов – и этого, на верёвке. Не то уедем.

Грен обиженно хмыкнул.

- Эй, крысы, слышали? – он повернулся к воротам. – Всех сюда! А Хофа я не дам, нет. Самому нужен.

- Гренни, твою мать! – заорал пилот фургона. – Куда всех баб?! А нам?!

- Заткнись! – отозвался Дэннел. – Будут экзы – будут бабы!

Гедимин с тяжёлым вздохом шагнул к поезду. Перебранка у ворот прервалась, и фургон с рёвом и грохотом унёсся в город.

…Ездоки спешили, очень спешили, - но всё-таки нашли время, чтобы отобрать у пленных одежду. А вот волосы обрезать не успели. Один «хилларс», уже вытолкнув испуганную женщину из фургона, схватил было её за распущенную косу, но рык Гедимина заставил его отскочить. Женщина шарахнулась от ворот, увидела поезд, побелела и, дрожа, попятилась. Но в «загон» уже выталкивали других людей – невысокого мужчину с седыми висками, двоих совсем молодых парней и угрюмую женщину с короткими волосами. На её расцарапанном, но чистом лице темнел длинный рубец, пересекающий щёку, - давний, плохо заживший ожог.

- Вот они все, больше не осталось! – Дэннел Грен обвёл напуганную толпу широким жестом. – Чего вам ещё?!

Ицки выразительно поморщился – но, помедлив, махнул рукой.

- Ладно, пускай так. Чёрная Скала, что скажешь? Можно починить их барахло – или всё в переплавку?

Гедимин угрюмо сощурился на «Хоуки». Когда-то у них были рабочие реактивные ранцы. Сейчас экзоскелеты взлететь не могли – но всё ещё, при некоторых усилиях, могли бы двигаться и стрелять…

- Эй, Грен! – сармат попытался перехватить взгляд переговорщика. – Ты тут главный?

Тот ошалело мотнул головой.

- А? Я? Ну да! – он выпятил грудь, но в глаза по-прежнему не смотрел.

- Значит, можешь говорить за всю Гай… Атан, - сказал сармат. – Обещай мне кое-что от имени хилларсов.

- Чего? – Дэннел поднял было взгляд, но снова отвёл. Нераскрашенная часть лица заметно побледнела.

- Обещай, что твои экзы не будут стрелять по мирным, - Гедимин кивнул на поезд. – Что к жителям степи ты с ними не полезешь.

Он услышал почти беззвучный вздох над головой, но не стал оглядываться. Грен криво ухмыльнулся и быстро закивал.

- Ага-ага. Давай уже, Древний, чини их!

- Так ты обещаешь? – Гедимин недобро сощурился.

- Чтоб мне башку оторвало! – Грен резким жестом провёл по горлу. – Теск, не тяни! Мы что, мало платим?!

Гедимин уже не смотрел на него. Он подошёл к ближайшему «Хоуку». Бойцы шарахнулись от прицепа. Гедимин едва обратил на них внимание. «Привод правой ноги…» - он задумчиво сощурился. «Это под замену. А здесь поможет сварка. А тут… Ладно, оставлю как есть. Ходить будет. А бега и прыжков я им не обещал.»

…Сармат залез на крышу локомотива, укрепил щиты, выпрямился – и лишь тогда махнул рукой. Две древние машины шевельнулись. С тихим скрежетом «Хоуки» поднимались на ноги, расправляли скрюченные захваты, крутили турелями. Их дёргало и качало при каждом шаге – пилоты ещё не освоились – но все «хилларсы» глазели на них и восторженно ухмылялись. За пленниками уже закрылись двери вагона, но фургон так и торчал из ворот – его пилот первым залез в экзоскелет.

- Видали? – Дэннел Грен покрутил головой. Его нога стояла на спине скорчившегося Хофмана.

- Кто теперь коммандер Атана? Кто будет коммандером Хиллаза?!

«Вот оно что…» - Гедимин угрюмо сощурился. Додумать не успел – в огневом «гнезде» тихо свистнули, и Хофман уткнулся лбом в прицеп и скатился набок, истекая кровью. Его шею пробила стрела.

Дэннел Грен кувыркнулся следом, что-то заорал, но уже взревел паровозный гудок. «Здоровяк» рванул на юг. Гедимин держал «Хоуков» на прицеле, пока их силуэты не растаяли в тумане.

… - Это ездоки. Помнят слово, пока нож у их горла, - Ицки смотрел мимо Гедимина. – Их обещания не стоят и грязи!

Сармат угрюмо кивнул. Говорить ему не хотелось.

- Вся надежда на реку – и на ловушки племени вота, - мрачно подвёл итоги Мейцан. – Чёрная Скала, сколько дней тебе надо? Когда мост будет готов?

Сармат покосился на контейнер с осколками сивертсенита. Их предстояло снова раскрошить – не все повреждения были видны сразу, и кристаллы, снаружи целые, при расколе оказались выгоревшими…

- Четыре дня. Пятый – на испытания, - буркнул он.

Тихий стон и всхлипы из вагона вдруг взметнулись отчаянным воем. Мейцан помрачнел и что-то пробормотал.

- Скажешь, что будет нужно, - сказал Гедимину Ицки. – Мы пока проследим за округой…

- И займёмся пленными, - проворчал Мейцан. В вагоне снова кто-то взвыл и захлебнулся в рыданиях. Мейцан покачал головой.

- Да, им досталось… На стоянке оденем их, до утра отдохнут, тогда поговорим. Нам повезло, Чёрная Скала, - на борту их лекарка и трое техников.

- И мастар-чифф, - Ицки на миг стиснул зубы. – Прирезать, что ли?

«Хофман…» - что-то всплыло со дна памяти – информация недавняя, но отброшенная мозгом, как несущественная. «Хофман из Улфы… Да, точно. Тот старик из нижних нор Улфы – он звал себя Хофманом. А это его клан – временные хозяева Гайны. Старик, наверное, уже умер…»

Часть 13. 07-28.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, река Аркети – Старый Город Улфа – река Илки, город Алькау

07.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, река Аркети

С утра, ещё до рассвета, Гедимин услышал шорох и стук – из вагона спустили трапы. Два флиппера, погасив огни, исчезли за холмами. Вернулись они с грузом широких зубчатых листьев – рядом были только можжевельники и араукарии, но локо нашли в пустошах падуб.

- Так-то лучше, - Ицки, уже занявший пост на крыше, довольно ухмыльнулся. – Теперь им полегчает. Кьярки, что нового?

Медик хлебнул чёрного вару, одним глотком втянув в себя всю чашку, и покачал головой.

- У женщины кровотечение. Били ногами в живот. У парня старый вывих, вправили неверно. Младший техник лежит – били по голове. Оглох на одно ухо. И этот ещё, Хофман… Рана чистая, но заживает – хуже некуда.

Ицки нахмурился.

- Кого надо – поднимайте на крышу. А Хофман… Попробуешь рану зашить?

Кьярки резко качнул головой.

- Без толку. У него внутри что-то не так. Не знаю, в чём дело… - он покосился на красно-розовое знамя и отвёл взгляд. – Нет, обойдётся.

В вагоне громко зашуршало, кто-то сдавленно всхлипнул.

- Ну да, - послышался незнакомый мрачный голос. – Она была на сносях. Хиллы били её, пока не скинула. Там я и отхватила по роже. Хорошо, руку не сломали!.. А что, у вас такое лечат? А зачем? Она уже не понесёт… Ну, как знаешь. Наверх? Вам помочь? А… Ну ладно, иду. Вождь? Тот, который в чёрной броне?..

Локо расстелили у змеиных знамён циновки, принесли шкуры, листья и желудёвые «чашки». Из вагона кого-то поднимали. Он не издал ни звука, только из свёртка сверкали испуганные глаза. Потом вынесли женщину, одетую в листья. Она была в сознании, но молчала и не шевелилась.

- Ещё пить хочешь? Нет? Лежи спокойно, можешь подремать, - медик Кьярки накрыл её лицо плотным листом – от солнца – и спустился в вагон. Оттуда донеслась ругань, потом кто-то зарычал, раздался глухой стук.

- Да ты хоть издёргайся, - буркнул Кьярки. – Твоя нога кровит, не моя.

- Крыса! – выдохнул кто-то. – Грёбаный дикарь! Я б тебе устро… А-ай, с-су…

- Совсем придушить – или так оставить? – деловито спросил кто-то из локо.

- Руки держи, а башкой пусть бьётся, - проворчал Кьярки. – Его башка, ему виднее… Ага, кость задета. Но гноя нет, всё вытекает… М-да. Ладно, пусть дальше вытекает. Хэй, ты, боец! Слушай сюда…

Снова громко зашуршало, теперь на крыше – из вагона, ухватившись за руку воина, вылезла женщина со старым шрамом на щеке. Вблизи он казался ещё больше. «Химический ожог,» - определил Гедимин. «Зажило плохо, а поправить было некому.»

- Кто тебя так? – спросил он, указав на шрам. Женщина вздрогнула. Ицки недовольно сощурился, но промолчал.

- Сама, - буркнула «улфа», с опаской глядя на сармата.

- Зачем? – вырвалось у Гедимина. Женщина дёрнула углом рта.

- В шалавы сдать хотели.

- Чёрная Скала… - Ицки тронул сармата за локоть, и он осёкся. – Ты – медик из Улфы?

- Из Улфы… из Хатана… - женщина пожала плечами. – Без разницы. Да, медик. Могла быть медиком в Хиллазе. Но им не надо.

- Да и пусть подохнут, - бросил Ицки. – У нас медиком будешь?

Женщина снова пожала плечами.

- Могу у вас.

- Не хочешь – можем вернуть в Улфу, - сказал Ицки. – Вы все оттуда, никто не из пустошей? Мы проедем мимо Улфы. Кого-то можем там оставить.

По лицу женщины пробежала и тут же улеглась волна.

- У вас еда есть? Будет еда – буду лечить. Мне всё равно. В Улфе, в Хатане. У Хофманов, ещё у кого. Дело я знаю.

- Оставайся, - сказал Ицки. – Еды хватит. В Хатане было голодно?

«Улфа» криво ухмыльнулась.

- В Хатане – нет. В Улфе – да. Хофманов так и отпустили – мол, везите еду за оружие. Они отказались. Поставки нам отрезали. Так Хатан и забрали. Но пайки там были хорошие. Прямо чиффские.

- В Улфе сломан пищеблок? – спросил Гедимин. Женщина вздрогнула.

- Откуда знаешь?.. Да везде так. У хиллов пайки тоже дрянь. В Хатане жрали, как не в себя. А у вас какой пищеблок?

- Никакого – едим, что поймаем, - отозвался Ицки. – У тебя в Улфе кто-то есть? Семья? Можем выменять. Будете жить вместе.

«Улфа» растерянно хмыкнула.

- Вам это зачем?

- Медик должен быть сыт и доволен, - ответил Ицки. – Так что вспоминай. Дети? Родичи? Может, друзья?

Женщина не удержалась от смешка.

- Откуда дети?! Была дорога в робби или в шалавы… Кто родил – не помню. Папаша… да чтоб он сдох, если ещё нет! Друзья, говоришь? – она внезапно задумалась. – Нет… Ну, если только…

Ицки терпеливо ждал, когда она поднимет взгляд.

- Её звали Хади, - женщина вскинула голову. – Рябая Хади, робби при больнице. Найдёте её?

- Будем искать, - Ицки сдержанно кивнул. – Тебе нужно отоспаться? Если нет – помоги нашему Кьярки. Медики нам нужны. Вон, парнишка еле жив… Как его угораздило? За Хофманов дрался, что ли?

Женщину перекосило.

- Да кому они сдались?! Только – Гренны-то не лучше…

Она посмотрела на бледного подростка и еле слышно хмыкнула.

- А, вот кто здесь… Они все – толковые ребята. Не вздумайте их есть!

- Людей мы не едим, - отозвался Ицки. – Их старший – мастер с учениками? Или это его сыновья?

- Чтоб я знала, - лекарка равнодушно пожала плечами. – Может, и сыновья. Оружейный техник… ему почёт. Учи, кого хочешь, бери к себе. А у меня – одна робби на больницу. И та с кривыми руками. Кто получше – у бойцов. Так вот мы жили в Хатане…

- Мастар-чифф… - укоризненно пробормотали в вагоне. Ицки хмыкнул.

- Не всем быть медиками. У Кьярки есть подручные, он вроде не жалуется… А чего у хиллазов техники не в почёте? Держали вас кучей, всех побили…

«А отдавать всё равно не хотели,» - подумал Гедимин. «Ни медика, ни механиков. Хотя других пленных выгнали на убой…»

«Улфа» невесело усмехнулась.

- Дэннел Гренни нам не верит. У него свой медик. Ну, потом нас бы пристроили на худой паёк. Людей много, все болеют, машины ломаются, - не бойцам же их чинить?

Ицки дёрнул углом рта.

- Да, бойцы чинить не умеют… Тридцать их было при Улвере Хофмане? Он решил из Улфы переехать в свой город?

Женщина ухмыльнулась.

- Ну не дурак?! Нет бы подождать, пока город вырастет, навезут людей, оружия… Нет, он сразу послал Улфу к чертям. Вот сам к ним и пошёл. С тридцаткой против двух городов, против чёрноли… - она вдруг прикрыла рот ладонью, глаза расширились. – А твоё племя… вы чёрнолицым кто? Враги, друзья?

- Надеемся поладить, - отозвался Ицки. – Ты сама чёрнолицых видела?

«Улфа» мотнула головой.

- Видела раны от их стрел. Это чёрное стекло – такая дрянь! Крошится в ране, никак не вычистишь…

- И всё-таки не они взяли Хатан, - пробормотал Ицки в задумчивости. – Иди… Хотя нет. Живой Хофман – он какой? Что про него скажешь?

В вагоне рявкнули.

- Дикари! Кто там лает на Хофманов?! Я – Хофман, и я тут вождь, - говори со мной!

Гедимин увидел, как женщина-медик мрачнеет и втягивает голову в плечи. Ицки тронул её за руку.

- Ты больше не вождь, - сказал он. – Слушай медиков – будешь жить. А ты иди в вагон, отдохни. Будут силы – помоги Эцли.

Снизу застучали.

- Эй, уроды! Подняли меня на крышу! Где ваш вожак?

Кто-то испуганно пискнул, но локо только сдержанно хмыкнули.

- Сам ползи, коли надо!

Ицки покачал головой.

- В Улфу его, - еле слышно предложил Гедимин. – Пусть его там лечат. Вам он ни к чему. Нападёт ещё на кого…

Ицки тихо вздохнул.

- Верно говоришь, Чёрная Скала. Интересно, высоко его там оценят? Кого мы сможем выменять?

08.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, река Аркети

В вагоне с утра кто-то скулил, но недолго. Скоро застучали миски и ложки, а потом из бойницы донёсся пронзительный голос Ники – и другой, тихий, отвечающий ей.

- И детей тебе не оставили? Вот же падаль этот Хоф! Правильно их всех порезали! Эй, не реви! Не болит уже? Слушай, у локо полно разной краски. Белая, чёрная, красная… Раскрасишься – и ничего не будет видно. Точно говорю!

Тихий ответный писк утонул в сердитом рычании.

- Шалава лысая! Пшла вон от моих баб… А-ай, с-су…

Грохнула переборка. Кто-то сдержанно хмыкнул.

- Да пошёл он! – после долгого громкого шороха и гневного шипения отозвалась Ники. – Пускай царапины затянутся. Как будет можно, я принесу вам краски. Или сами у локо спросите. Не бойтесь, они люди честные. Не то что всякие Хофы!

Мейцан, на ходу отхлёбывая чёрный вар прямо из «ведёрка», поднялся на крышу и шумно выдохнул.

- Вот иногда охота взорвать все норы. А иногда думаешь – сами сдохнут…

В вагоне кто-то испуганно заскулил. Следом грохнула переборка, и раздался гневный рык и сдавленное шипение, и плач, как по команде, затих. Кто-то приглушённо ругался, шурша сухой травой. Мейцан снова вздохнул.

- Хэй, локо! Потише там! Всё-таки он ранен.

- Как женщин объедать, так не раненый! – мрачно ответил кто-то из поездной бригады. – Тебе что, жратвы не хватило?

Зашуршало громче. Кто-то давился обрывками ругательств.

- Мясо – еда бойцов! – услышал Гедимин злой голос Хофмана. – А не всякой швали и пустобрюхих баб! Чего лезешь?! Это моя дырка! Я не знаю её приплода?! Одна девка за три года – и та подохла! И тебе, дикарь, она не нарожа…

В вагоне охнуло и зашипело. Мейцан покачал головой.

- Или всё-таки прирезать… - пробормотал он себе под нос.

- Я – боец! – заорал Хофман. – Улвер – мой дядька был, ясно? Я теперь их вождь, вы, краснорожие! Эй, ты, шкура дра…

Мейцан тяжело вздохнул.

Дождавшись, когда рык и шипение затихнут, Гедимин постучал когтем по обшивке.

- Эй, боец! Помнишь Эллиса Хофмана? Улвер и твой отец – его сыновья.

- С-су… Эй! Откуда знаешь?! – растерялся «улф». – Старый Эл? Ну, знаю. А что, он ещё не подох?

- Теперь – да, - отозвался Гедимин. – Где он был последние месяцы, знаешь?

«Улф» заворочался на подстилках.

- Чего ж не знать? Улвер с папашей в тот вечер так нажрались! Всем перепало, даже баб созвали. Шутка ли – Старого Эла свалили! И что?

- А то, - Гедимин угрюмо сощурился. – Он был вашим вожаком. А как попал в нижние норы – вы хоть паёк ему принесли?

- А… что? Тьфу ты, падаль! – в вагоне затрещала переборка. – Я – не Старый Эл! Вы, твари, что притихли?! Я ещё ваш мастар, ясно? А ты, шкура, живо ко мне! Отвечай, шалава, с кем успела?!

Не успел кто-то испуганно пискнуть, как в вагоне раздались громкие шаги.

- Вон туда его, - буркнул медик Кьярки. – За две завесы. Ещё раз к кому полезешь – вернём Дэннелу Грену. Как раз у него ошейник освободился.

Из вагона выглянула лекарка Эчли.

- Вождь Мейчан, женщинам надо на крышу.

- Сделаем, - отозвался локо. – Что с парнем-техником?

…Парень-техник дремал в вагоне, под открытой бойницей. Лекарка из Гайны, уже в новом набедреннике и в кожаной рубахе с чужого плеча, помогала женщинам в накидках и шапках из листьев падуба подняться на крышу. Для них поверх циновок постелили мягкие шкуры. Они съёжились в тени змеиных знамён, опасливо поднимая взгляд на локо или сармата – и тут же втягивая голову в плечи. У шестерых на лицах виднелись поджившие, посветлевшие порезы. Трое из плодильни сели, прижимаясь друг к другу и щурясь на небо. Четверо с длинными волосами кутались в волосы, прикрывая грудь – хотя она и так была под лиственной накидкой. Ещё две стриженые женщины сели на край подстилки. Одна взглянула на Мейцана, вздрогнула, но через силу ухмыльнулась.

- Что, отрабатывать? Так мы готовы. С тобой? С ним?

Мейцан резко качнул головой.

- Такая отработка локо не нужна. Что умеете делать руками? Чинить одежду? Убираться? Может, кто-то учился ремёслам?

Женщина неуверенно усмехнулась.

- Шутишь?.. Нет, одежду чистить мы умеем. Чинить тоже. Перешивать, что негодно…

Вторая передёрнула плечами.

- Так нас отправят в робби? Ну-у… Если паёк не урежут – я пойду.

- У нас нет вашего деления, - сказал Мейцан. – Ни бойцов, ни робби, ни шалав и маток. Все, кто может, работают. Сначала делают простые дела, потом, кто научится, - сложные. Ещё два дня отдыхайте. Потом пойдёте в поездную бригаду. А там… Значит, ты умеешь шить? А прясть или ткать доводилось? Может, вязать?

Гедимин мигнул. Он успел насмотреться на одежду хентос (а Мейцан видел и того больше), - в чём-в чём, а в умении ткать или вязать их заподозрить было сложно…

Бывшие «шалавы» растерянно переглянулись.

- Ты о чём?

- Покажем, - Мейцан сдержанно ухмыльнулся. – Тонкая ручная работа для терпеливых мастеров. Освоите – будете в лучшей одежде. А трогать вас и так не тронут. Не раньше весны – и то, если сами захотите.

Одна из женщин с длинными волосами придвинулась ближе.

- В-вождь Метсан… - она уставилась в крышу. – Т-ты сказал – весна? А м-мы… что с нами? М-мы были жёнами Улвера… и других. А теперь – твои? Или…

В вагоне сердито зарычали.

- Ты, тварь, подстилка драная…

- Заткнись! – крикнула, не дослушав, Ники. Бывшая жена Улвера, совсем уже съёжившаяся, вздрогнула всем телом и растерянно замигала.

- Да, тебе, урод! Что слышал! А могу и в рожу с ноги! Вид-дала я таких крысюков…

Мейцан покачал головой.

- С вами плохо обошлись – и улфы, и хиллазы. У локо такое не принято. До весны вы – люди локо. Учитесь нашим ремёслам, помогаете в работе, потом – работаете сами. Никто вас не тронет. Еды хватит всем. Весной, если захотите, начнёте искать мужей. Чего ты боишься?

Он в упор взглянул на одну из жён. Её лицо выглядело странно припухшим, глаза покраснели – а сама она за последние секунды стала белой, как клон в автоклаве.

Женщина затряслась и судорожно сглотнула. Другие переглянулись.

- На сносях она, - проворчала бывшая «матка». – Я такие дела знаю. В первый раз все боятся.

Женщина мелко закивала. Мейцан пожал плечами.

- Возьмёшь работу полегче. Медик Кьярки присмотрит, чтобы тебя не нагружали. У нас на поезде уже рожали. Лучше на земле, конечно, - но сама смотри. Мы едем к племенам кева и алькайя. Захочешь – останешься там, там и родишь. Хэй, Кьярки! Эчли! Слышали?

- Будто я так не знала, - проскрипела старая лекарка.

В вагоне зарычали.

- Эй, дикари! Уже всё поделили? Наших баб, их приплод, наших робби… Говори со мной! Я – их хозяин! Если я скажу, они все…

- Ты опять?! – от возгласа Ники над вагоном взвился ветер и с треском столкнул змеиные знамёна. – Ах ты кры…

- Подожди! – Мейцан хлопнул по обшивке. – Ладно, Хофман. Иди сюда. Поговорим, пока тебя там не пришибли.

Из огневого «гнезда» выбрался угрюмый локо и встал между женщинами и пустой циновкой рядом с Мейцаном. Вождь криво ухмыльнулся.

- Думаешь, надо?

Гедимин зашевелился.

- Я могу там сесть.

- Вот это уже лишнее, - проворчал Мейцан. – Ты, Чёрная Скала, броню не пачкай. И так тебе пришлось всё это слушать…

Хофман вывалился на крышу, скрипя зубами – не столько от боли, сколько от злости. Повязки на ноге держались крепко, и крови было не видно, но лицо хенто покраснело, а пальцы судорожно сжимались. Он повернулся было к испуганным женщинам, но хмурый воин локо толкнул его в плечо.

- Пришёл – говори. Вождь долго ждать не будет.

Хофман скрипнул зубами.

- Если бы не грёбаные хиллы – чёрта с два я бы с вами болтал! Вы б у нас на карачках ползали… - он осёкся, переменился в лице и изобразил улыбку, больше похожую на перекошенный оскал. – Ладно, сила за вами! Всё теперь ваше – бабы, их приплод… и прочая шваль. Но я вам не робби, ясно? Я – боец. И за так я твоим бойцом не стану. Верни мне сначала…

Мейцан презрительно хмыкнул.

- На что нам такой боец? Злобных дураков мы у себя не держим. Ты, значит, из Улфы, и твой клан там в силе?

По лицу Хофмана прошла волна. Он пригнул голову, глядя на Мейцана исподлобья.

- В совете Улфы за нами место! Со времён ещё Старого Эла… - он скривился. – Если только, пока мы были в Гайне…

Мейцан ухмыльнулся.

- Улвер, когда засел в Гайне, послал Улфу к чертям? Нет у вас больше места в совете. Я вот думаю, везти ли тебя вообще в Улфу. На черта ты им теперь сдался?

Хофмана перекосило.

- Метс, твою мать! Улфе всегда нужны бойцы! Твои дикари за меня выкуп получат. Двух-трёх никчёмных баб, - вам ведь нужны бабы?

Мейцан дёрнул углом рта.

- Двух-трёх? Высоко ты себя ценишь. Ладно, отвезём. Теперь сиди тихо, иначе живым не доедешь. К бывшим улфам не лезь. Они больше не улфы, а ты им не вождь.

Хофмана спустили в больничный отсек. Он скрипел зубами, но не сопротивлялся. Когда стало тихо, Гедимин перевёл взгляд на женщин – и растерянно мигнул. Хотя угроза миновала, они сидели неподвижно, будто оцепенев, их лица побелели, а глаза расширились.

- Что с вами? – Мейцан тоже заметил неладное.

Одна из длинноволосых женщин судорожно сглотнула.

- М-мастар Метсан! Т-ты сказал – вернуть его в Улфу. А н-нас? М-мы – жёны Хофманов…

- Вам туда надо? – спросил помрачневший Мейцан. – Если хочешь, вернём и тебя. Даже без выкупа. Свободных людей не держат силой, а рабов у локо нет.

Женщина замотала головой, и другие длинноволосые повторили её движение.

- Мастар Метсан, не надо! М-мы будем с тобой, с в-воинами локо… Не отдавай нас!

- Как знаешь, - Мейцан повёл плечом. – Когда подъедем к Улфе, спрячьтесь и сидите тихо. Локо вас не выдадут. В Улфе у вас есть родные? Может, дети, или нянька, или подруга, - или кто-нибудь помнит свою мать? Мы будем искать их, если сможем – заберём.

Женщины быстро переглянулись.

- Мы все родили сыновей, - подала голос угрюмая «матка». – Их забрали. Они были крепкими – значит, пошли в бойцы. Тебе их не отдадут.

Одна из жён всхлипывала, закрыв лицо руками. Бывшая «шалава» криво ухмыльнулась.

- Хочешь забрать у бойцов всех баб? Бери без перебора, мастар Метс. На ваш паёк любая побежит!

«Жена» с порезами на лице придвинулась ближе, случайно задела «шалаву» - обе вздрогнули и подались в разные стороны.

- Дана… д-дочка… Третий год, когда нас увезли из Улфы. Мне обещали её оставить… - она всхлипнула. – Д-дана Хофман…

- Будем искать, - Мейцан склонил голову.

В вагоне кто-то резко выдохнул.

- Вот ублюдки ваши Хофы! Мой папаша – тоже тварь, но я хоть с матерью росла! Не реви, мы Дану вытащим. Слово локо крепче камня!

09.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, река Аркети

На широкой проплешине земля почернела, а трава не росла – здесь часто жгли костры, а обкладывать их камнями так и не научились. Вокруг на много метров не осталось кустарника – только жалкие пеньки. Над горелой плешью поднималась, углом уходя глубоко в землю, рилкаровая плита с прикипевшей облицовкой. На ней было много места для рисования значков – и кто-то размазал по рилкару рыжую глину и сверху намалевал зубастую пасть. Вода дождей стекала по плите быстро, не успевая размыть грязь, - вокруг большой нашлёпки виднелись следы глиняных «плюх», иногда в два слоя.

Поезд миновал стоянку рейдеров и остановился вдалеке, где кусты и деревца ещё не успели вырубить. Тут был ручей. Его локо и искали – обрывистый берег Аркети был слишком крутым, чтобы по нему спускаться за водой. Гедимин думал, что река не могла так быстро прорезать даже не очень прочный камень, - видимо, русло пролегло по давней расселине или промоине…

Вместе с людьми локо за водой вышли двое «бойщиков» из Улфы. По жаре они, как и сами локо, ходили в одних набедренниках – но Гедимин видел, как, выходя из вагона, «бойщики» снимают шуршащие травяные накидки. Какой от них прок в отсеке, сармат не понимал, но переселенцы явно ими дорожили.

Мейцан посмотрел вслед «улфам» и покачал головой.

- Тучи, - старейшина Антер – он тоже выбрался на крышу – покосился на небо. – Солнце не жжётся. Обгореть не успеют.

- Да они ведь и бывали под солнцем, - заметил старейшина Жесан из Вуутана. – Руки и шея темнее спины.

- В развалинах солнце светит вполсилы… - отозвался Мейцан.

В вагоне зашуршало. Кто-то раздражённо вздохнул.

- Ну и что ты опять тут уселась? Чтоб мастар Карки говорил, что я тебя за ногу привязала? Иди уже к своим!

- Мастар-чифф… - укоризненно пробормотал кто-то. Первый снова вздохнул.

- Сколько повторять – я тебе больше не мастар! Тут чиффы – Итики и Метсан. У них и сиди!

Мейцан, нахмурившись, тяжело качнул головой.

- Это надолго. Если их не разделить – подозреваю, что навсегда. Кого-то придётся оставить у алькайя…

- И там она найдёт другого мастара, - договорил Антер. – Люди из Керки долго так бродили. До сих пор не все опомнились. А ведь их матери ничего такого не видали! У нас в Керки были другие порядки…

- Да, - Мейцан подавил тяжёлый вздох. – В Улфе так заведено с первых дней, другого никто не видел. Не знаю, как их лечить.

Вуутанец в задумчивости оперся подбородком на кулак. Внизу лица у него была куцая белая поросль, и Гедимину привиделось, как человек по-наннски собирает в кулак седую бороду.

- Вождь Мейчан, - Жесан опустил руку. – Никто не рождается ни ездоком, ни мирным. Чтобы порядки въелись в кости, нужно время. Дети улфов, дети хиллов, - может, они не так тяжело больны?

Антер с сомнением покосился на него.

- Думаешь, ездоки отдадут своих детей? Те, кто сидит в Керки, - у них на уме только чистая кровь. Женщин и детей чанти они отдают легко, а вот своих… А тут у всех чистая кровь.

Мейцан хмыкнул.

- Ники и её мать – аркасы по крови. И что?.. Ездоки делят людей, старейшина Антер. У всех у них есть бойцы – и есть их рабы. Дети у них поделены с первых лет.

Из вагона донёсся скрипучий смешок. Мейцан постучал по обшивке.

- Ты много знаешь, праматерь Эцли. Что ты хочешь сказать?

В вагоне смущённо хмыкнули.

- Это вы, степняки, цените детей – и любую жизнь. А бойцы – дураки. Держат детей в темноте, в грязи, кормят то мясом, то пустой водой. Ценят тех, кого можно научить стрелять. А кто меньше, или слабее, или родился женщиной, - для них не люди. Только скажи, вождь Мейчан, - всех детей погрузят на поезд!

Старейшины переглянулись.

- У локо чисто и много света, - пробормотал Антер. – Но присмотр за детьми – дело нелёгкое. При всей мудрости Эчли…

Мейцан сдержанно хмыкнул.

- Со всеми детьми Улфы мы не справимся. Даже если ездоки настолько глупы, чтобы их нам отдать. Начнём с малого.

12.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, река Аркети

Гедимин в последний раз посмотрел на чертёж. Необходимости в этом не было – несложная схема и так отпечаталась на сетчатке. Сложенный листок вернулся под броню – туда, где лежали остывшие кристаллы сивертсенита. Гедимин ещё ночью проверил их под облучением, отойдя от поезда в степь. Сейчас «Здоровяк» - вместе с сарматом и кристаллами – быстро отдалялся от реки, уходя на восток.

- Поезду надо будет встать, - Гедимин пристально смотрел на вождей локо. – Я отцеплю вагон и отведу от него локомотив. Когда полезу в двигатель, ни одного человека рядом быть не должно. «Рядом» - это на расстоянии видимости.

Ицки и Мейцан переглянулись.

- Пусть так, Чёрная Скала. Долго ты будешь работать?

- Час, не меньше, - Гедимин отогнал от себя мысли о том, как локо без часов отмеряют время. – Вокруг вагона и локомотива будут щиты. Но тут места неспокойные. Вы продержитесь?

Ицки невесело усмехнулся.

- Мы, локо, вроде не показывали себя жалкими червями. У нас нет твоей силы, но ездоков мы били – и без тебя, и без твоих щитов. Хотя тебе за них спасибо.

- Продержимся, - буркнул Мейцан, недовольно взглянув на соплеменника. – И прикроем тебя, Чёрная Скала. Работай спокойно.

…Гедимин шёл рядом с локомотивом, стараясь не оглядываться. Позади остался отцепленный вагон, окружённый защитным полем. Под ногами хрустнул горелый фрил.

- Всё, - отрывисто сказал сармат машинистам. – Возвращайтесь к своим.

Он следил за ними, пока не убедился, что они спрятались за щитами. Потом повернулся к неподвижному локомотиву и сдвинул височные пластины. Тут же в лицо дохнуло теплом.

- Следи за округой, хранитель, - прошептал сармат, опуская на глаза тёмный щиток. – Если что – жги!

Самодельные контейнеры с линзами один за другим вставали на свои места. Все экранирующие материалы, рассованные по карманам, ушли на эти ёмкости – и на пластины-прерыватели. Гедимин соединил их с новым рычажком на щите управления; к нему он прикрепил осколок сивертсенита, выгоревшего, но частично сохранившего цвет.

«Зря я так усложнил. Надо было проще…» - он досадливо щурился, на ходу переделывая схему. «Не надо тянуть щиты на поезд. Нужна только подушка, и все мощности…»

За спиной рявкнул мотор. Сармат обернулся. Вдали темнел вагон атомовоза, а к югу от него – россыпь движущихся чёрных точек. «Hasu!» - Гедимин развернулся к полуразобранному двигателю. «Хватит возиться. Всё собираем…»

Рёв моторов стал громче.

- Эй, там! Дикари! – заорал кто-то. – Встали? Так теперь вы – добыча Улфы! Пушки и луки – на землю, сами – наружу, - и будете жить!

Никто не ответил. «Флип» с рёвом подъехал ближе. Другие отстали – видимо, локо держали их на прицеле, и ездокам было не по себе.

- Эй, краснорожие! Вам крышка! – заорал ездок. – Улфа рядом! Подъедут бойцы – шкуры с вас посдирают! Выходите добром, гоните пушки, ножи, всю еду!

«В Улфе голодно,» - вспомнил Гедимин. Последний узел встал на место, следом легла пластина обшивки – и наваренная поверх неё броня в царапинах от пуль и осколков.

- О чём вам думать, недоумки?! – хенто подъехал уже совсем близко, и его «стая», осмелев, тоже двинулась к вагону. – Эта штука не ездит! Машины у вас нет! Слизняк вас предал, угнал её… Арркх!

Фраза оборвалась хрипом и бульканьем. Тело свалилось в траву. Кто-то испуганно заорал.

- Никто не оскорбит Чёрную Скалу, - услышал Гедимин ледяной голос Ицки. – Бегите, пока живы! Локо не говорят с бешеными крысами.

Сармат развернулся к вагону. Моторы ревели, но стрельбы почему-то не было, - хентос попусту жгли заряды аккумуляторов, кружа к югу от поезда.

- Нужны машинисты… - Гедимин прижал ладонь к броне «Здоровяка». – Нужны испытания. Сперва – без вагона, потом – с ним. Держись, хранитель. Я ненадолго.

Он уплотнил защитное поле над локомотивом и быстро пошёл к вагону, выцеливая кружащие в степи «флипы». Кто-то из «улфов» заметил его и с воплем метнулся в сторону, цепляясь за штурвал.

- Чёрный!

- Я здесь, - отозвался Гедимин, сдвигая сфалт на плечо. – Жить надоело?

Больше не обращая внимания на хентос, он подошёл к трупу, сдёрнул с него короткоствольную «кинетику» и раздавил. В степи горестно взвыли.

- Мейцан! – сармат остановился у стены защитного поля. – Нужны машинисты. Проведу их под куполом.

- Мы здесь, - локо с луком и стрелами, в боевой раскраске, выпрыгнул из вагона. – Не думай о крысах, Чёрная Скала! Они нас сами боятся.

«Флипы» чужаков сдвинулись было к локомотиву, но, едва Гедимин шагнул следом, отхлынули к самому горизонту.

- «Здоровяк» наш с каждым годом здоровее! – усмехнулся локо-машинист, глядя на новый рычажок. – Запускаем?

- Трогай, - отозвался Гедимин. – Я – на крышу. Едем к той промоине.

Промоина была неглубока. Локо такие препятствия разведывали и объезжали, но атомовоз легко его преодолел бы – с рёвом, летящей грязью, тряской, но выполз бы на дальней стороне.

- Ter, du, un… Tza-a! - крикнул сармат и распластался на крыше. Она подалась ему навстречу. Локомотив качнулся, потом ещё раз, замер – и плавно пошёл вниз. Ещё пара секунд – и он встал. Гедимин оглянулся – промоина осталась позади, и только примятая трава отмечала, где проехал «Здоровяк».

- Ты смотри! – хмыкнули в кабине. – Локо научились летать! Что дальше, Чёрная Скала?

- Разворот и второй прогон, - ответил сармат. – А потом – к вагону. Состыкуемся и попробуем снова.

В наступившей тишине он слышал рёв «флипа» - кто-то опять подъехал к вагону. Что сказал хенто, сармат не знал, но следом раздался громкий голос Ицки.

- Мы едем в Улфу торговать. Езжай к своим, пёс, предупреди их! Один выстрел со стен – и мы развернёмся на запад. Говорят, мурты умнее – и товар у них лучше!

- Эй, дикий! Кто вас пустит?! – заорал хенто. – Мимо переправы не проехать! Торгуйте с Улфой! Ваш чёрный к нам ездил, знает – товара много!

Гедимин поморщился.

- В тот раз улфы пытались забросить с «товаром» заразу.

В кабине хмыкнули.

- Эта крыса не знает. Слишком хитрый план для куцых мозгов. Пугни их, Чёрная Скала, а то мы в Улфу раньше них приедем!

Локомотив набрал ход. Теперь сармат видел «флип» рядом с мертвецом и пару мародёров, срезающих с тела одежду. Куртка, шлем и сапоги уже лежали поперёк седла. Завидев сармата, хентос похватали обрезки рубахи и запрыгнули на «флип». Он рванул к «стае», и тут же она с рёвом развернулась на юг. Полураздетый труп остался лежать со сломанной стрелой в горле. Гедимин извлёк наконечник, брезгливо вытер его и свои когти о траву и повернулся к поезду.

- «Арктус» готов. Стыкуйтесь и выходите! Я уплотню щиты. Надо испытать подушку с вагоном.

Механик-таркон выглянул из-за приоткрытой двери. Локомотив уже заходил на стыковку; техники были готовы прицепить вагон. Новички из Гайны – даже подмастерье с ушибленной головой – вылезли на крышу и глазели на манёвры, приоткрыв рот.

- К чему выходить? – таркон ухмыльнулся острозубой пастью. – Дальше-то ехать всем вместе! Вот и проверим – поедем или нет. Чёрная Скала, поднимайся на крышу! Больше груз – точнее проверка!

Гедимин растерянно хмыкнул. «А в этом есть смысл…»

В этот раз он не ложился – только замер, стараясь не наклоняться ни влево, ни вправо, когда атомовоз подлетел на полевой «подушке». В вагоне восторженно заорали, над степью взревел ветер, и на горизонте испуганно рявкнули моторы так и не уехавшей «стаи».

13.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения, Старый Город Улфа

Старый Город был уже близко. Последние вилороги отстали от поезда ещё вчера. Теперь даже чинчики не стрекотали в траве, только высоко в зелёном небе сверкали точки и полосы – стаи небесных змей не боялись охотников. С утра к поезду вышла гиена, обнюхала гусеницы и неспешно убрела в кусты.

Ещё до рассвета закипели котлы, зашуршали уборщики, выметая грязную траву из вагона. В огневых «гнёздах» сменились часовые. Из степи вернулись разведчики, жестами что-то доложили и скрылись в вагоне. В больничном отсеке по-звериному зарычал Хофман. Громко ругаться он уже не решался, но по-прежнему всё его злило.

- Всё, - услышал Гедимин голос медика Кьярки. – Выйдешь в Улфу на своих двоих. Хоть на что-то им сгодишься – не бойцом, так бойщиком.

Хофман зарычал, но огрызнуться не решился.

- Дядя Карки! – голос Ники, как она ни старалась говорить тише, оставался пронзительным. – Скажи ты – видно или нет? Мне они не верят!

- Держи зеркало, - проворчал медик. – Пусть сами посмотрят. Уже не видно, а через неделю будет ещё лучше. Вот вы всё торопитесь…

В вагоне кто-то хихикнул. Гедимин вспомнил, что давно уже не слышал стонов и плача – а люди из Гайны всё чаще выглядывали из бойниц и даже отходили от поезда на пару шагов.

- Мы? – донеслось от родника; вверх по крутому берегу поднимались, неся бурдюки с водой, локо и двое «бойщиков». – Мы всегда в пути. На то мы и локо! Поживём в Верхнем Джайене – и снова в дорогу. К старости? Ну, может, и осядем. Лет так через тридцать. Не привык так жить? Так ты с нами недавно. Подожди, ещё освоишься…

- Не пугай человека! – перебил его другой локо. – Не слушай. Это мы, локо, ездим, - а племена живут на земле. Вот мы едем в племя алькайя. Если нас встретят миром, а ты захочешь там остаться – скажи. Силой за поездом не потащим. А крепкие толковые люди везде нужны. Ты ж не дурак и не злобная крыса? Ну вот…

В вагоне громко зашуршало. Гедимин, задумавшийся было о производстве зеркального стекла примитивными методами, оборвал размышления и прислушался.

- Да это-то видно, - заговорил кто-то из «улфов». – В городе говорили другое – но там и про вас, степняков, болтали всякое. А вы с чужаками обходитесь лучше, чем бойцы – со своими. Но всё же – как вышло, что он – друг локо? Он ведь сармат. Они людей ненавидят и всегда ненавидели. До катастрофы только и шли войны. Во всех старых книгах сарматы – враги…

- А ты связи не видишь? – хмыкнул кто-то из локо. – Между обхождением и враждой? У нас тоже есть книги. И у джайков, и у вотанцев. И чанти рассказывают, что запомнили, - вон, спроси старейшину Антера… Вот что там выходит – сарматы у древних людей были, как ты у Хофманов. Как чинить им всё – так бегом, а как мяса кусок – так сами сожрут. Всё переломают – и тебя же побьют. Не так, что ли?

Кто-то шумно вздохнул.

- Вот сарматы и озлились. Для них все люди – как для тебя бойцы. Будешь тут воевать!

Кто-то тронул Гедимина за локоть.

- Чёрная Скала, Улфа уже близко, - Ицки в полной боевой раскраске, в панцире, в гривастой шапке стоял рядом. – Мы собрали припасы для обмена – жёлуди, рыбу и мясо. Постараемся вытащить женщин и детей. Умников вряд ли отдадут – четверых потеряли в Гайне, остальных, может, поберегут. Говоришь, племя алькайя готово принять их?

Гедимин слегка сузил глаза.

- Не знаю. Я привёз им переселенцев. Но что с ними теперь – неясно. Если зараза всё-таки разошлась, или вышло, как с тарконом в Верхнем Джайене…

Ицки поморщился.

- Беда была не в тарконе. Он поумнел бы. Вот только у оми нашёлся свой дурак. Верхний Джайен этому не рад. Но людей мы примем. Если надо, из Улфы довезём на север. Только многим тяжело ехать. Они ведь не кочевники.

Гедимин кивнул.

- Пленники из Улфы предупредили о заразе. Они дураками не были. Точно не все… С алькау попробуем договориться. Сначала – Улфа…

…Едва высотки Старого Города приблизились, сармат выстрелил в небо, целясь между змеиными стаями и одиноким полуденником. «Здоровяк» издал протяжный гудок. За высотками взвыла сирена.

- Заметили, - Ицки криво ухмыльнулся. – Вон там их ворота? Встанем напротив. Выстрелишь ещё раз, Чёрная Скала? Вон по тем башням – очень уж их обсидели…

Не успел Гедимин повернуть сопло сфалта, как раздражающий блеск в выбитых окнах пропал, как по приказу. «Гранатчики» и снайперы ссыпались на нижние ярусы. Сармат выстрелил по верхним этажам, высотка вздулась, с грохотом оседая, сирена завыла громче.

- Теперь точно заметили, - Ицки выбрался из огневого «гнезда», держа в руках трофейную «кинетику».

- Мы их не распугали? – спросил воин локо. – По мне – уж слишком нашумели!

- Вылезут, - уверенно сказал Ицки. – Без гранатчиков по окнам торговать спокойнее.

«Здоровяк» остановился. С крыши Гедимин видел завалы поперёк древнего шоссе – и копошение теней в уцелевших постройках.

- Эй, внутри! – заорал он, вдохнув поглубже. – Живо к воротам! Локо приехали торговать!

Сирена взвыла и замолчала. Не прошло и минуты, как в развалинах кто-то взялся за рупор.

- Чего палишь, теск?! Все посты переломал!

- Нечего было в меня целиться, - отозвался Гедимин, с удивлением отметив, что за всё время по «Здоровяку» никто не выстрелил. – Торгуем? Товар ещё есть?

- Товара полно! – в голосе переговорщика сармат с изумлением уловил радость. – Что на обмен?

- Говори с вождём Ицки! – Гедимин шагнул на край крыши, подозрительно щурясь на высотки. По ту сторону ворот приглушённо гудели моторы – за зданиями и завалами, в посёлке вокруг убежища, происходила какая-то возня.

- Ещё одно племя? – теперь удивился переговорщик. – Откуда вы, дикари, берёте такие машины?!

- Оттого и машины, что мы не дикари, - отозвался Ицки. – Говоришь, лишних людей в Улфе много?

На крышу вагона выкинули большую торбу желудей. За ней – две связки сушёной рыбы и пару ног вилорога. Третью ногу, заднюю, более мясистую, Ицки поднял над головой.

- Умники есть? Цеховые рабочие? Гони их сюда! За каждого – кусок мяса!

За воротами хмыкнули.

- Пожди-пожди, красный вождь! Технари и работяги нам самим нужны. А тебе что за разница, кого в котёл совать? У нас полный подвал всякой падали – никчёмных старух, дохлятины, битых поперечников… Трое за ногу, пятеро за мешок!

Теперь хмыкнул Ицки.

- Полный подвал? К нашему приезду копили?.. Пёс с тобой, крысоволк! Пятеро за ногу… и тут ещё ваш боец сидит, нас обжирает. Меняю его на двоих – рябую робби из больницы и девчонку-трёхлетку. Девчонку зовут Дана Хофман. Да не перепутай!

Из вагона вытолкнули Хофмана. Он на ногах уже стоял уверенно – и не сопротивлялся, только недобро скалился. Из одежды ему оставили новый набедренник.

За воротами замолчали. Потом кто-то взвыл от хохота прямо в рупор.

- Хофман! Эй, видали? Хозяин Гайны под стену приполз! За такую шутку, красный, - четверо за ногу и твои баба с девкой… Стой! На кой вам трёхлетка? Они же мрут, как мухи!

- Мясо мягче, - отозвался Ицки. – Есть лишняя мелюзга? Пятеро за мешок!

Кого-то огрели рупором. Моторы загудели громче. За высотками кто-то вскрикнул. Ицки махнул связкой рыбы.

- Кому рыба? За бабу с приплодом – полсвязки, за троих – сразу две!

Гедимин покосился на реку. «Сетей не видно. Улфы не рыбачат? Река же рядом…»

У рупора принялись ругаться, но саму воронку берегли. Сармат так ничего и не разобрал в несвязных воплях. Потом загудели створки древних ворот – наружу фургоном вперёд выползал улфийский грузовик.

- Эй, Хофман! – крикнул пилот; сам он за ворота не совался – так и сидел под прикрытием толстой створки. – Лезь в фургон да гони падаль к поезду! И еду тащи! Эй, красный! У нас тут робби с девкой, двенадцать рыл всякой швали – и десяток дохлого отродья. Гони все ноги, мешки и рыбу!

Фургон открылся. Наружу, щурясь и пригибаясь, выбралась низкорослая женщина. Одежды у неё не было – и, похоже, всегда было очень мало. Она подхватила на руки перепуганного детёныша. Следом вылетел ещё десяток и сбился в плотную кучу, прижимаясь к ней. Из фургона, цепляясь за стенки, щурясь и пошатываясь, выползали жители «нижних нор». Один, едва вдохнув свежий воздух, мучительно закашлялся. Гедимин угрюмо сузил глаза. «Хоть бы не заразиться…»

- Пошли вон! – рявкнул на медлительных людей боец Хофманов. Он с неожиданной прытью подбежал к фургону и запрыгнул в него. Локо засвистели вслед. «Флип» разведчиков на развороте сбросил к машине три ноги вилорога и два мешка желудей. Под ругань пилота Хофман нехотя собрал груз и снова залез в фургон. Ворота с грохотом закрылись.

- Где рыба?! – взвыли у рупора.

- Где бабы с приплодом? – отозвался Ицки. – Приплод вижу, всякую падаль – вижу, плодовитых баб – ни одной!

У рупора завозились, кто-то охнул.

- Ты вот что, красный, - заговорил другой голос, не такой радостный, как первый. – Годных баб не раздаём. Скажи спасибо Хофманам – и езжай в Гайну! Все их бабы там, авось у хиллов выменяешь. А у нас лишние – только в подвалах да в растильне. Тебе каких?

Ицки выразительно поморщился.

- Вот крысы! Дашь слабину – так на башку садитесь… Пёс с тобой, гони свой товар! За мелюзгу – рыбина, за старуху – две!

Гедимин ошалело мигнул. «Да ну! Даже чисто по весу – кто на такое согласит…»

- Две рыбы за мелких, три – за старьё! – отозвались из Улфы. – Ещё что есть? Жёлуди, орехи, зерно?

…Последний мешок упал на мёртвую землю под стеной. В вагоне пищало и хныкало. За высотками кто-то хохотнул в рупор.

- Ты, красный, все подвалы выгреб! Эй, теск! Скажи чёрнолицым – в Улфе ловить нечего! Надо – пусть приезжают через год!

Гедимин молча кивнул. Он прислушивался к кашлю в вагоне. Больные среди пленников были… но, кажется, никого не тошнило – ни по дороге, ни после погрузки. Сармат мимоходом отметил, что грузили «новичков» в вагон люди из Гайны, - Кьярки уже ввёл карантинные меры, и была надежда, что зараза не расползётся.

- Переправу найдёте? – переговорщики «улфов» совсем развеселились. – Вон она, там, внизу! Другой тут нет!

- Переправимся здесь, - тихо сказал Ицки. – Локо, следите за башнями!

«Здоровяк» на самом малом ходу сползал по высокому берегу к переправе. Там, и правда, торчали из воды какие-то обломки – не то сами «улфы», не то их противники соорудили прерывистый «мост». Флиппер, разогнавшись на откосе, мог бы, прыгая с камня на камень, долететь до дальнего берега. Так, наверное, получилось бы и у длинного атомовоза… вот только что-то подозрительно темнело под водой у ближнего берега.

- Влево! Мины! – крикнул Гедимин, хватаясь за сфалт. – Левее!

Вдоль правого борта встало защитное поле. «Здоровяк» отпустил тормоза и полетел стрелой. Сквозь гул двигателя и свист ветра Гедимин услышал на холме вопли. Секунда – и «Здоровяк» подлетел на полевой «подушке», падая на воду левее переправы.

Вода вскипела, захлёстывая камни, «подушка» просела, уходя на дно, - но массивный атомовоз был уже на дальнем берегу. Следом, поднимая волны, на тающем пузыре защитного поля вылетел вагон. В нём уже не хныкали, а ревели в голос. На том берегу разочарованно взвыли.

- Ходу! – крикнул Ицки, сверкнув глазами. – До темноты – без остановок!

14.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения

Обошлось без погони – видно, «улфы», заминировав переправу, теперь сами не знали, как её проехать. Гедимин, вспоминая количество и расположение зарядов, подозревал, что «крысы» как раз и готовились подорвать «Здоровяк», обездвижить его и разграбить, - на вражеские «флипы», будь их хоть десяток, совсем ни к чему было тратить столько взрывчатки.

Всю ночь за прикрытыми бойницами горели огни, бурлила вода, шуршала солома. Кто-то хныкал и стонал. Кого-то всё-таки стошнило. Сквозь сон Гедимин слышал голоса медиков – Кьярки был сердит, лекарка из Гайны – мрачна и озадачена, Эчли – грустно-насмешлива. К рассвету под ухом кто-то негромко свистнул. Потом загудели «змеиные дудки». Сармат открыл глаза и увидел Мейцана.

Вождь локо стоял у змеиных знамён и смотрел на снизившуюся летучую стаю. На запястье Гедимина часто мигал жёлтый светодиод – ЭСТ-излучение вспыхивало и гасло.

- Нет дичи вокруг, а у локо нет стад, - хмуро сказал Мейцан. – Не пройдёт и недели, как вы получите плату – четырёх быков вместо трёх, за ожидание.

Дудки загудели громче, загрохотали трещотки. В вагоне испуганно заскулили.

- Надо сегодня, дети ветра, - Мейцан помрачнел. – Завтра лечить будет некого. Нет сегодня никакой дичи, я сказал уже. Нет, человечьей крови вы не получите.

Треск и вой утихли. Плотная стая над вагоном рассеялась. Мейцан склонил голову и отвернулся от знамён.

- Кьярки, сколько дней вы продержитесь? Кинкоти ждёт трёх быков, а у нас ни козлёнка.

- Дней? – проскрипела Эчли. – Они горят огнём. Не помогут уголь и примочки – догорят ещё к закату.

Изнутри вагона кто-то постучал.

- Врачи и вожди! – услышал Гедимин голос геолога Рищера. – То, что вы назвали эльфийским мёдом, - оно для лечения не сгодится? У нас ещё осталось. Жаль, наннского питья больше нет…

Мейцан и медик локо переглянулись.

- Ну, хуже не будет, - проворчал Кьярки. – Вольём по ложке с водой. Древних лекарств у нас нет и взять негде.

Гедимин зашевелился.

- Что случилось?

Мейцан тяжело вздохнул.

- Не по твоей части, Чёрная Скала. Человечья хворь. Ходит по растильне, косит детей. Болеют тяжело и быстро. Из наших двадцати – пятеро уже в горячке. Остальных, может, отпоим.

«Кронион…» - сармат сощурился на северо-восток. «На станциях медики откажутся. Но, может, Кронион согласится…»

- «Рута» на связи, - спустя минуту ожидания услышал в наушниках Гедимин – и беззвучно выругался. Говорил филк, и этот голос сармат запомнил.

- Говорит «Пустошь», - отозвался он. – Кронион далеко? Нужна помощь.

Командир Мадс выразительно хмыкнул.

- Медика ищи на «Аэкине», он близко. Есть информация – передай мне, я в совете.

Гедимин угрюмо сощурился.

- Нужен совет спеца. Позови Крониона!

- Тебе нужна проверка на эа-мутацию, и давно уже, - отозвался филк. – Иди на «Аэкин». С него с Кронионом и свяжешься. Отбой!

Передатчик погас.

- Sa hasulu… - беззвучно выдохнул Гедимин, глядя на почерневший значок энергостанции. За спиной раздался невесёлый смешок.

- Спасибо тебе, Чёрная Скала, - Мейцан тронул его броню. – Больше не трать время и силы. Твоим сородичам не с чего помогать нам. Повезло, что не стреляют!

…К вечеру звуки из вагона стали совсем неприятными. Поезд остановился задолго до заката. Снова загудели котлы, по гусеницам потекла мутная пенная вода, - что-то намывали с кипятком и мылом. Мейцан, поднявшийся на крышу, был хмур и молчалив.

- Завтра у первого большого ручья встанем на карантин, - сказал он, допив горький чёрный вар. – На неделю, а может, на две. В прошлый раз двуногие крысы не смогли заразить людей? Кажется, теперь им повезло…

15.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения

С утра в вагоне кашляли и плакали. Кого-то снова тошнило. Из жёлто-серой травы к поезду вышла здоровенная гиена. Она села в десяти метрах от вагона и выжидающе уставилась на него. Гедимин повёл соплом сфалта – зверь нехотя поднялся, отошёл метров на пять и снова сел, глядя на поезд. Сканер рассмотрел в отдалении ещё пять гиен – и ни одного копытного.

Вышел Мейцан, но на крышу подниматься не стал – остановился у вагона. Следом на циновках вынесли три маленьких тела, завёрнутых в листья.

- Тут полно гиен, - старейшина Антер огляделся по сторонам и подёргал пучок травы. – А такую землю сложно будет копать. Если только рассечь корни и завернуть дерновину пластом…

- Материк близко, - отозвался из вагона геолог Рищер. – Чуть копнёте – пойдёт камень. Здесь никого не похоронишь – выроют.

Мейцан покосился на падальщиков и стиснул зубы.

- Их не будут есть ни крысы, ни гиены, - он повернулся к хвойной роще. – Мы поднимем их на ветки. Из грязных нор – в чистое небо. Локо, несите тросы!

Гедимин, ошалело мигая, смотрел, как подворачивают и связывают края циновок – и эти «корзины» с телами поднимают на макушку дерева. Из огневого «гнезда» за тем же следили локо-часовые, и никто из них ничуть не удивился.

- Вы часто так делаете? – тихо спросил сармат. Воин повёл плечом.

- Если локо умрёт в дороге, его так и хоронят.

Мейцан, по-прежнему мрачный, вернулся на крышу.

- Разведчики нашли большой ручей, - сказал он, глядя мимо сармата. – Встанем там.

Он хотел ещё что-то сказать, глотнул воздуху – и закашлялся. «Мать моя колба…» - Гедимин почувствовал холод под рёбрами. «Всё-таки расползлось…»

16.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения

Утром ни Мейцан, ни Ицки из вагона не вышли. Снова гудели котлы, и локо таскали к тендеру бурдюки с водой, но мыло по гусеницам больше не текло. Кашляли и в «медотсеке», и во всех концах вагона. К полудню ещё одно тело подняли на макушку дерева. Это был взрослый, худой, но тяжёлый; наверх его затаскивали медленно, с перерывами. У похоронной бригады глаза лихорадочно блестели, а под слоем глины на лице горел нездоровый румянец.

Медик Кьярки поднялся на крышу, поставил перед змеиными знамёнами кувшин с чёрным варом и грузно опустился на циновки.

- Ты как тут, Чёрная Скала? Ни в жар, ни в холод не бросает, глотать не больно?

Гедимин качнул головой.

- Сарматы этим не болеют.

- Хоть кто-то! – Кьярки невесело усмехнулся. Гедимин сузил глаза.

- Я пойду в Улфу. Какое лекарство искать?

Кьярки тяжело вздохнул.

- Не надо, Чёрная Скала. Там тоже не знают, как это лечить. Ждут три дня – человек или умрёт, или поправится. Ждём…

Гедимин перехватил его хмурый взгляд.

- Локо умрут?

Кьярки пожал плечами.

17.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения

Ночью был дождь, но утром никто не вышел начищать обшивку «Здоровяка». Гедимин взял ветошь и «мыло» из своих запасов и пошёл вытирать поезд от хвои и птичьего помёта. Уже после рассвета наружу выбрались водоносы. Их было много, выходили все вперемешку – и локо, и люди из Гайны, и даже новые переселенцы. Все были без одежды, в одних набедренниках и плетёной обуви – и один бурдюк тащили вдвоём и с явным трудом, хотя раньше легко несли по два. Даже караульные не стали толком раскрашиваться, лишь небрежно размазали глину по щекам. На одном из постов Гедимин с удивлением увидел «аркаску» Ники, тоже намазанную красной краской.

- А что делать? – пожала плечами она, заметив его взгляд. – Я хоть стрелять умею! Наши лежат, а эти оживают – только бойцов-то нет! Кто из плодильни, кто робби, кто цеховой…

Гедимин кивнул и принялся укреплять щиты.

После полудня снова полило, поднялся ветер – и сармат услышал рёв моторов раньше, чем флипперы показались на глаза. Подъезжали с востока, заворачивая на юг, и мокрая земля чавкала под колёсами.

«Три машины,» - Гедимин поднял сфалт. «А, вон там ещё. Выжидают…»

Шар плазмы взорвался над рейдерами. Кто-то взвыл, скорее от страха, чем от боли, - сармат стрелял мимо, зацепить их могло только горячим воздухом. «Флипы» с рёвом и треском развернулись на северо-восток.

- Да стрелял бы прицельно! – проворчали в огневом «гнезде». – Не лекарство нам они везли!

- Улфы, - буркнул Гедимин. – За тем холмом четыре флипа.

Из «гнезда» донёсся невесёлый смешок.

- Ясное дело! Как гиены, идут по кровавому следу. Мы сейчас – приманка для падальщиков. Нельзя вот так стоять!

Кьярки выглянул из вагона.

- Ещё день продержитесь? Сейчас поезд вести некому.

Ники округлила глаза и присвистнула.

- Мастар Карки! А если машинисты вовсе не…

На неё нафыркали с двух сторон, и «аркаска» замолчала.

Гедимин угрюмо смотрел на далёкий, тающий в тумане холм. Дождь притих, и «улфы» развели костёр. «Падальщики» выжидали.

18.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения

В темноте Гедимин слышал робкое фырканье – кто-то из копытных вышел к поезду. Но на рассвете на юго-западе зарычали моторы, и животные разбежались. Лучевой сканер «высмотрел» за пологим холмом и высокими кустами два флиппера, ездоков, вооружённых самодельными бластерами, и рожки вилорогов на шлемах и человечьи черепа у штурвалов.

- Мурты, - буркнул сармат. В огневом «гнезде» невесело хмыкнули.

- Окружают! Да, мы сейчас как бык-подранок…

Гедимин растянул защитное поле от поезда до ручья, прикрыв водоносов, и уплотнил «стены» до полупрозрачности – но, едва локо с бурдюками вышли из вагона, под восточным холмом зашевелились. «Флип» с рёвом вылетел из укрытия, громыхнула «кинетика», а следом грохнул шар плазмы, превратив машину в облако дыма и осколков. За холмом взвыли.

- Так их! – одобрили из огневого «гнезда». – Эх, нам не достать…

Едва перестала тлеть мокрая трава на востоке, как зашевелились на западе. «Мурты» объезжали поезд по широкой дуге, приглядываясь, но не стреляя. Потом кто-то заорал – две «стаи» ездоков заметили друг друга. Гедимин ждал стрельбы, но вскоре и вопли затихли. Все «флипы» исчезли за восточным холмом.

- А вот это плохо, - помрачневший воин локо развернул на восток ствол «кинетики». – Чёрная Скала, шевельнутся – бей без промаха!

Ездоки не сводили с поезда глаз – и обратно «мурты» ехали тихо, завернув к югу, так далеко от Гедимина, что за сфалт можно было не браться. Сармат видел на экране сканера, как у западных холмов отряд разделяется. Что-то шевельнулось и на востоке.

- А это совсем плохо, - донеслось из огневого «гнезда». – Мурты, может, не успеют – а вот с востока завтра понаедут. Пора нам всё-таки двигать на запад…

Снизу постучали по переборке.

- У тебя, воин, много сил, - мрачно сказал медик Кьярки. – Жаль, что ты не машинист! Но стрелок – тоже неплохо. Пора двигать на охоту! Жир на исходе, а на мучной болтушке сил не наберёшься.

Локо переглянулись.

- Я-то двину, - отозвался воин. – Но перед носом у нас мурты, на хвосте – улфы, а из дичи – одни гиены. Плохая тут будет охота. Если б выехать из этой западни…

Гедимин зашевелился.

- Припасы на исходе? – мозг всё-таки выявил главное. – Берите мою Би-плазму. А в сумерках я отойду от поезда, поищу животных.

Кьярки стукнул по переборке.

- Чёрная Скала! Ты уйдёшь – все крысы будут здесь. Мы отобьёмся. Но с тобой будет легче.

- Пока ты на крыше, они не наглеют, - поддержал караульный. – Не бойся, еду мы добудем. Эта зараза выпивает силы – весь поезд еле ползает. Окрепнем – всё пойдёт по-старому.

- А с мясным отваром окрепнете быстрее, - проскрипела из вагона лекарка Эчли.

…На скрытность тоже нужны были силы, а их не хватало. Гедимин с крыши следил, как охотники уходят в степь, - замерев на месте, они сливались с травой, но при первом движении были видны, как на ладони. Даже ездоки в конце концов их разглядели – под холмом зарычали моторы. Гедимин развернулся на звук, выразительно повёл сфалтом, - высунувшийся было «флип» резко вильнул, уходя из зоны поражения обратно под холм. Сармат угрюмо щурился на стоянку хентос, пока не услышал у вагона громкий шорох. Локо, тяжело дыша и покачиваясь, поднимались по трапам.

- Ничего не нашлось? – Гедимин потянулся за флягой с Би-плазмой. Локо-замыкающий вяло махнул ладонью.

- Силки расставили. Авось что попадётся. Нам сейчас и чинчика сгодится.

- Только на гиен не переходите! – вступил в разговор медик Кьярки. – Они тут так налегают на человечину… Собрали всю заразу с трёх убежищ!

Гедимин покосился на крупного пятнистого зверя под дальним кустом. Гиена смотрела на поезд и чего-то ждала. Больной она не выглядела, голодной – тоже.

19.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения

Ездокам из Улфы ночью надоело сидеть тихо, и они устроили ссору, а затем, судя по звукам, и драку. От их воплей проснулся кто-то в вагоне – и долго и мучительно кашлял и не мог уняться. Гедимин перевернулся на другой бок, задремал под эти звуки – и проснулся на рассвете от тишины и неясных шорохов к северу от поезда. Он открыл глаза – далеко в степи мелькнула тень. Она тут же исчезла во мгле, но сармат отчего-то насторожился. Он огляделся по сторонам – на стоянках ездоков было тихо, даже огни погасли.

Снова зашуршало – тихо, на грани слышимости. «На севере,» - определил Гедимин. «У локо там силки». Он вгляделся в уже привычную темноту. Ещё пара теней уплотнилась и снова исчезла.

«Что-то попалось? Гляну…» - сармат, стараясь не шуметь, соскользнул с крыши. Он не был уверен, что достанет добычу, ничего не повредив, - но если к ней подбирались гиены, их пора было отгонять.

На краю травяных зарослей сармат опомнился и взялся за сканер. Луч «высветил» пару пустых силков с нетронутой приманкой, привлёкшей только муравьёв… и слабо «фонящий» силуэт в мохнатых «сапогах».

- Чёрная Скала! – донеслось из темноты; силуэт, выждав, подался в сторону от луча, будто мог его почувствовать. – Если ты здесь не по своей воле – кивни!

Гедимин сердито сощурился.

- Киеу? – он выключил сканер. – Чем вы тут заняты? Там, на поезде, - мирные люди локо, и это их силки. А ещё там эпиде… повальная хворь из Улфы. Отойдите!

- Мирные? – переспросил другой голос. – На такой маши…

- Верно, я вспомнила, - прошептал третий голос. – Северные улукку! Грозные на земле и в небе… А где их хищная туча?

- Хвори из Улфы нам знакомы, - второй голос был мрачен. – За нас не бойся. У них бессильная трясучка? Давно?

- Чего спрашивать? Третий день, не меньше, - отозвался первый киеу. – Значит, уже легчает. Ты не думай, Чёрная Скала, мы их силков не тронули. Только они и были пусты. Много людей, две стаи ездоков, - кого тут поймаешь?!

- Им дальше было не отойти, - вмешалась женщина. – Будто сам не знаешь! Значит, эти улукку – твои друзья, Убийца Убийц? Вы вместе поохотились на ездоков из Улфы? Что ж улукку не убереглись…

Гедимин тяжело качнул головой. Уже светало, но алькау не спешили появляться на глаза… и киеу, пришедшие вместе с ними, тоже.

- Мы вывезли из Улфы стариков и детей. Зараза была скрытой, а на второй день было уже поздно. Четверо умерли.

В полумраке сочувственно вздохнули.

- Улфа гниёт изнутри! Но эти улукку – достойные люди. Не зря ты с ними дружишь. Они голодны? Сколько их, сколько нужно еды? На стоянке есть припасы…

Справа и чуть сзади шевельнулись тени.

- Ночные охотники алькайя? – голос Ицки был хрипловатым – он ещё не вполне оправился от «бессильной трясучки». – Тихо вы ходите в тенях… У локо есть припасы, но мало мяса и жира. Если ваша охота была более удачной…

В темноте хмыкнули.

- Вы, улуккиеу, тоже зря не шумите. Если бы не ездоки, вам повезло бы в охоте. Ждите полудня, мы вернёмся с мясом.

Тени качнулись и замерли. Гедимин повернулся на шорох. Ицки помахал ему, указал на поезд и снова спрятался. Сармат, мысленно назвав себя идиотом, быстро пошёл к вагону.

Повезло, что хентос после ночной свары проспали рассвет, - пока Гедимин бродил в степи, напасть никто не решился. Вагон понемногу оживал – гудели котлы, шуршала подстилка, несколько человек – в основном переселенцы из Улфы и Гайны – вышли с бурдюками к ручью. На крышу выбрался Ицки, отдышался, поправил гривастую шапку и весело усмехнулся.

- «Северные улукку»! Ты и про хасена им рассказал, Чёрная Скала? Даже неловко теперь, что мы его не взяли…

- Ваши языки настолько похожи? – запоздало удивился Гедимин. – Ты сразу легко их понял?

- Выговор непривычный, но полегче вотанского, - ответил Ицки. – Да я сам сейчас хриплю похлеще вотанца! Так кто к нам приходил – кевы или алькайя?

- И те, и другие, - Гедимин перевёл взгляд на мелькнувшую справа тень, но это пролетела птица. – С чёрными лицами – киеу, с полосами и пятнами – алькау. Надеюсь, болезнь на них не перекинется…

Справа от вагона тихонько свистнули и крикнули чинчикой. Ицки молча спрыгнул и исчез в тенях. Когда Гедимин обернулся, он увидел поодаль от поезда наклонённую траву, прикрывающую лиственные свёртки.

Локо перенесли груз на поезд – постепенно, по куску, но очень быстро. Гиена в кустах только и успела принюхаться и выглянуть из укрытия.

- Сначала кости! – проскрипела лекарка Эчли, и Гедимин по её голосу не смог понять, переболела она или нет. – С них лучшая выварка! Костный мозг разотрите с печенью, раздайте по пол-ложки…

«Радионуклиды…» - Гедимин подавил тяжёлый вздох и оглянулся на восток. «Подкрепление улфов уже на подходе. Может, завтра появятся – и пойдут на штурм. И если «Здоровяк» не будет на ходу…»

Сармат покосился на полупустые огневые «гнёзда» и укрепил щиты. «Выйду в степь и встречу их на марше. Только предупредить локо, чтобы следили за обеими стоянками. Мало ли кто вылезет, пока меня не видно…»

20.07.282 от Применения. Западная пустошь, восточная Викения

Котлы загудели рано. Гедимин ещё не успел открыть глаза, а у ручья уже булькало, из вагона летело грязное сено, а у тендера стучали ложками, созывая на завтрак. Кашля было не слышно.

- И что с того? – донёсся из бойницы голос локо. – Не вы же задумали заразить нас. Вы даже сами в вагон не лезли. От вашей жизни и Чёрная Скала заболел бы! Ничего, больше не будет ни гнилых нор, ни дрянных пайков. Ешь!

Справа от вагона тихонько засвистели и крикнули ястребом.

- Улуккиеу, враг на востоке! – воин киеу с чёрно-белой «маской» на лице поднялся во весь рост из травы. – Крысы вечером не доехали, но скоро проснутся – и будут у холма!

- Локо готовы, - отозвались из огневого «гнезда»; все посты были заняты, все колчаны полны стрел, а лица – красны от глины, а не от лихорадочного румянца. – Поднимайся к нам, воин кева! Трава от пули не закроет, а броня – ещё как!

Киеу с негромким смешком исчез в тенях. Гедимин сузил глаза.

- Никаких пуль не будет. Я пойду навстречу.

В траве застрекотала невидимая чинчика.

- Чёрная Скала, берегись цепей!

Гедимин сдержанно хмыкнул. «Улфы подготовились? Saat hasesh…»

Уже внизу, в траве, пролезая в брешь в защитном поле, он услышал на горизонте рокот. Почти не скрываясь, бегом, держа сфалт наготове, он подобрался к холму и услышал надрывный рёв и радостный вой. С востока подъезжали боевые «флипы».

Сармат распрямился, выстрелил по крупной мишени – и уже за долю секунды до взрыва успел разглядеть её. Пятиколёсный «глайдер», стянутый пластинами брони, с гранатомётами и двумя турелями… Там, видно, был и боезапас – громыхнуло на всю пустошь. Над залёгшим Гедимином пронеслись осколки, что-то чиркнуло по броне, пальцы обдало жаром. Грохнуло ещё раз, и броня сармата загудела – «флип», вылетевший на холм, дал очередь в упор. Под треск обшивки Гедимин взмахнул сфалтом, перехваченным за сопло, и машина полетела кувырком по склону. Что-то дёрнуло сармата назад, едва не свалив с ног. Он перехватил цепь, едва не захлестнувшую шею, рванул на себя – и сам откатился в сторону, чуть не выронив сфалт. По обшивке словно град барабанил. Сармат выстрелил с земли, извернулся, выстрелил снова… Третий «флип» с рёвом помчался на восток, но на первом пригорке подпрыгнул, чихнул и повалился набок. Его седоки, выронив оружие, лежали в измятой траве. Из-под пластин фриловых бронежилетов торчали стрелы.

- Чёрная Скала! – крикнул сармату воин киеу. Он стоял на холме, выпрямившись во весь рост. Вокруг дымились покорёженные остатки «флипов». С запада сквозь улюлюканье и свист был слышен удаляющийся рёв мотора – последняя машина ездоков покидала «поле боя».

- Ранен? Идти можешь? – торопливо спрашивал киеу, широкими глазами глядя на скафандр Гедимина. Сармат мигнул, покосился на себя, тронул грудь и беззвучно выругался. Чёрный фрил мелким крошевом рассыпался по земле. Грудь, живот, плечи, - всё было золотистым, в ярко сверкающих царапинах.

«Has-sulu!» - Гедимин сделал шаг и сузил глаза от боли. «Как из камнедробилки вылез…»

Он, стараясь не шипеть от ощущений в плечах, закинул сфалт за спину. Крепления уцелели – всё-таки к врагам сармат стоял лицом. «Идиот! И к тому же вкрай размякший. Гонять тебя по полосе препятствий…»

- Все живы? – спросил он у ближайших людей. Это были локо… и киеу, и алькау, - все, выйдя из укрытий в тенях, деловито собирали трофеи.

- Ты-то как выжил?! – отозвался ошалевший локо, выдёргивая стрелу из мёртвого ездока. – Когда ты упал, мы не знали…

Он, побелев под раскраской, вдруг пошатнулся и осел, крепко сжимая стрелу. Гедимин вскинулся, но к локо уже подбежал кто-то из алькау, помог подняться и сердито ткнул в плечо.

- К своим иди, к своим! Еле ходишь, а туда же… Ну что, Чёрной Скале теперь тебя тащить?

До вагона локо дошёл сам. Взять его на броню Гедимин всё равно не мог – она ещё не остыла. Убедившись, что врагов больше нет, и раненых немного, он ушёл охлаждаться к ручью. Когда вернулся, двигатель «Здоровяка» уже был запущен, двери закрывались, а на крыше сидел смешанный отряд алькау и киеу. Среди них был кэми – выгоревший на солнце и почти по-наннски рыжий.

- Дайте ему лечь! – Ицки отогнал воинов и постелил Гедимину под плечи мохнатую шкуру килма. – Лежи спокойно, Чёрная Скала. Откроешь броню? Трудно помочь, когда не видно ран.

- Заживёт, - сармат отмахнулся. – Ушибы. Разучился падать… Что с локо? Болезнь отступила?

Ицки широко ухмыльнулся.

- Ездоцкая хворь – дрянная, как всё из ездоцких нор! Но локо с ней справились – и люди из Улфы тоже.

Он хлопнул по обшивке, и детёныш, по пояс высунувшийся в бойницу, спрыгнул обратно в вагон. Там чем-то шуршали, перекликались и, судя по звукам, бегали и врезались в переборки. Гедимин хмыкнул.

- Им повезло. В Улфе их никто не лечил бы.

Из вагона донёсся невесёлый смешок.

- До сих пор не верится, - в бойницу выглянула Эчли. – В такой повальной хвори – и схоронить всего четверых! Вот всегда я говорила: чистота, свет, годная еда – вот спасение!

- Хорошо, почтенная Этли, что ездоки тебя не слушали, - усмехнулся алькау. – Заполонили бы всю землю! А куда нам столько двуногих крыс? Нам четвероногих хватает!

Ицки, что-то вспомнив, криво ухмыльнулся и показал Гедимину хвост сушёной рыбины.

- Нашли у ездоков. Поехали резать локо, а в пайках – локская рыба. Сами они – гиений паёк…

Восточный холм отозвался лающим хохотом – хищники уже сошлись к брошенным телам и рвали оплавленный скирлин.

- Поддай! – скомандовал Ицки, и «Здоровяк» сдвинулся с места, постепенно набирая скорость. Над поездом засвистел ветер. Загудели «змеиные дудки». Южные степняки смотрели на небесных змей настороженно и замирали, когда те проносились мимо.

- Поедем неспешно, - сказал Ицки, вглядываясь в белый горизонт. – А стоять будем долго. Машинистам нужен отдых. Да чтоб улфам провалиться с их трясучкой вместе!

24.07.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Алькау

Одноглазый «цеховой» из Улфы придирчиво отбирал топливо для литейной печи. Он сам колол чурбаки серебристым мельхиоровым топориком. Гедимин уже видел и ножи, и длинные наконечники копий из пластичной «белой меди» - и много колец, браслетов и прочих цацек с кусочками азурита и малахита – и просто с осколками цветного фрила. Серебристые «блестяшки» определённо пришлись степнякам по нраву – и локо смотрели на них, заметно оживившись. Вуутанец Жесан рассказывал про красную медь. Геолог Рищер целыми днями пропадал в холмах вокруг Алькау. С ним ходили трое местных воинов и двое локо – и, судя по обрывкам разговоров, все пятеро учились геологии на ходу.

Старейшине Антеру некогда было следить за Рищером – он пропадал в полях и амбарах. «Сарку» и «сарью» - злак и бобовые – уже убрали и повесили в закрома в травяных торбах и связках. Гедимин смотрел на жёлто-оранжевые кукурузные лепёшки и такую же рыжеватую мякоть «туматлы» и думал, что дело всё-таки в составе почвы… но вроде бы эта примесь людям не вредит.

Приручённые вилороги уже привычно возили небольшие грузы – воду, пару вязанок дров, торбы с рудой – но на спину к себе никого не пускали. При виде чужаков-локо сперва фыркали и шевелили ушами, но быстро притерпелись, даже разрешали себя вычёсывать, вьючить и водить в поводу. А вот «улфов» отличали чётко – и шарахались от них, выставляя то острые рога, то копыта. Копытом слегка огребла «аркаска» Ники, вздумавшая проехаться верхом. Теперь она прихрамывала и на охоту не рвалась, но на тренировки лучников выходила исправно. Её снова выпускали вместе со всеми, а «всех» теперь было много – и алькау, и киеу, и локо, и пара «улфов» (не таких уж, как выяснилось, древних и больных). Потом Ники – с отдельными мишенями – уходила в сторону и там свистела, разворачивая ветер. За ней следил вуутанец Жесан – и группка детей из Алькау и Улфы. Они уже пробовали свистеть «по-аркасски». Иногда получалось.

Эллис Хофман, бывший вожак из Улфы, давно умер. Его отнесли от города, завернув в циновку, и положили в низине. Гедимин нашёл в траве сильно обглоданные кости – череп, лопатку, огрызки рёбер… На одном ребре он увидел чёткую свежую насечку – след удара ножом. Спрашивать в Алькау сармат ни о чём не стал – только отметил про себя, что тела степняков обычно сжигали, а не выкидывали гиенам.

С приезда в Алькау Гедимин мало во что вникал – он чинил скафандр. Ипроновый слой был исцарапан, фриловый – разрушен, пострадал лицевой щиток… Между делом сармат заглянул на медный рудник (и решил не вмешиваться) и на солёный источник. В дождливые месяцы воду собирали и выпаривали в печи, и куски коры от родника убрали. Всё, что можно было тут сделать, - расширить русло солёного ручейка. Но алькау попросили там не копаться, и Гедимин отступил.

В Алькау остались последние семена из Эфлора. Старейшина Антер вынес из вагона узелок с косточками читчу – и, когда развернул, алькау и локо к нему сбежались. Семена, завёрнутые в мокрый мох, набухли и пустили ростки – и даже вуутанец Жесан смотрел на них, недоверчиво качая головой.

- Посмотрим, как приживутся, - вождь алькау бережно принял узелок и передал старейшинам. – Обратно в Вуутан, почтенный Йесан, повезёшь семена матлы. Пусть она не дерево, но на вкус хороша – и рыжая, и чёрная!

На третий день поселенцы привыкли к атомовозу на окраине города – и вернулись к делам, прерванным появлением локо. Десяток многолюдных семей алькау собирался в дорогу. Всё, что было в глинобитных домах, от гнёзд с чанками до охапки сухой травы, складывалось на волокуши. Гедимин, мигая, слушал, как поселенцы деловито распределяют груз, - никакой тягловой силы, кроме самих себя, у алькау не было. Те, кто оставался, обходили покинутые дома – и до сармата доносились споры о дверях и потолочных балках. Всё-таки поселенцев уговорили не тащить их с собой. Вслед за медлительным караваном в поход собирались воины киеу – ему явно нужна была охрана.

- Далеко вы идёте? – спросил Мейцан, когда после заката вожди и старейшины собрались во дворе меж тремя длинными глинобитными домами. Под навесы, закрывшие площадку от частых вечерних дождей, позвали и Гедимина, и он сел на циновки, настороженно поглядывая на хлипкую «крышу».

- На юг, к слиянию рек, - ответил вождь алькау. – Уж год как собираемся расселиться. А теперь нас ещё больше – вашими стараниями… в общем, пора. Кеу живали там летом, пара наших семей перебралась и отстроилась. Решили новый посёлок назвать «Хийя». Там не тихо, но земля хорошая.

Гедимин развернул голографическую карту. Алькау, похмыкав, дотянулся до южной излучины Илки – там река, далеко изогнувшись к югу, «подхватывала» приток, текущий с дождевой горы Сьюннар. «Хийя» - отметил сармат на карте. «Две недели им идти, не меньше.»

- Вас по дороге не смоет? – Гедимин кивнул на капли, бьющие по утоптанной глине двора.

- Алькайя – не щепки, но припасы точно размокнут, - заметил Ицки. – А у локо достаточно места под крышей. Грузитесь к нам! «Здоровяк» долетит до Хийи быстрее, чем люди с волокушами. А мурты двадцать раз подумают, прежде чем к нему сунуться.

Вожди алькау переглянулись.

- В петле реки тропы узкие, а берега местами топкие. Не завязнете?

Пока люди изучали северную, узкую часть «петли», выверяя путь между сезонными болотцами, Гедимин перевёл взгляд на восток – и резко дёрнул рукой. Потревоженные поселенцы забыли о карте и повернулись к нему.

- Ваша Хийя – почти напротив Рааласы, - сказал Гедимин. – Возможно, на тех же рудных линзах. Алькау не находили там медь?

Вождь алькау зашевелился. В углу, на мягких шкурах, заворочался внезапно проснувшийся геолог Рищер. Старейшина Жесан, тоже было задремавший, помог ему сесть.

- Пока было не до того, - ответил алькау. – Но – хорошо было бы её найти.

- Поищем, - отозвался Рищер, перебирая в пальцах медные и мельхиоровые пластинки-подвески. – Рудники Рааласы – Чёрная Скала подтвердит – довольно богаты. Линза Алькайя – меньше и беднее. Настоящие залежи должны быть на юге…

Мейцан тронул его руку.

- Вот, Рищер, у тебя и будет время обнюхать южные камни. С нами едет кто-нибудь, понимающий в печах?

- Ястан из Улфы, - ответил вождь алькау, быстро переглянувшись со старейшинами. – Если согласится. Так он не хотел, но ради нового рудника…

- Если руды не найдём, привезём Ястана обратно со всем добром, - пообещал Ицки. – А если найдём – построим печь и опробуем. Старейшина Джесан…

Вуутанец сдержанно хмыкнул.

- Айкавская печь хороша без моих советов. Ястан подтвердит.

Вождь алькау поднял руку.

- На новой печи можно бы опробовать вуутские… детали. Не торопись, почтенный Йесан. Сначала найди медь.

- Начнём с дорожных сборов, - вмешался Ицки. – Людей мы возили. Птицу – нет. Завтра покажете нам, как обустроить чанок. Волокуши не разбирайте – поднимем на крышу. Щиты Чёрной Скалы закроют их от дождя. А сухие дрова в Хийе пригодятся.

27.07.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки

Гедимин, год за годом следя за руслом реки Илки, отмечал, как его «петля» метр за метром сдвигается на восток, а её выгиб – на север. Возможно, Илки вовсе проложила бы прямое русло чуть южнее Алькау, но мешал широкий холмистый кряж, идущий с севера на юг. За Алькау он сужался, и река с двух сторон подгрызала его, - и в самом узком месте долина делилась на тропки в каменистых холмах и тростниковые дебри на залитых берегах. Переселенцы протащили бы волокуши по тропам, вырубая кустарник и избегая топких низин. Для «Здоровяка» дорога меж холмов была слишком узка и извилиста.

- Взлёт! – только и слышалось из кабины машинистов, и все на крыше пригибались и хватались за выступы обшивки. Даже Гедимин на первых прыжках выпускал когти и потом на стоянках латал крышу. «Здоровяк» скакал на «подушке» защитного поля, перемахивая с холма на холм, уберегая гусеницы от каменных зубцов и затопленных впадин. Там, где земля становилась ровнее, атомовоз останавливали, и весь вагон выходил отдышаться.

- А всё равно едем быстрее, - ухмылялся Ицки, утирая пот. – Надо будет и на севере…

Механик, высунувшись из вагона, молча показал ему кулак.

Гедимин хотел на стоянке насобирать камней для Рищера – сканер показывал в верхних слоях рассеянные окислы меди – но геологу было не до поисков руд. После прыжков атомовоза его выносили на крышу на шкурах, и он долго приходил в себя.

- Вот что занятно, - вуутанец Жесан, тоже вынесенный на шкуре, опомнился быстрее, выпил чёрного вару с матлой и совсем взбодрился. – Мы, люди, от тряски изнемогаем. А птица сидит себе на гнезде. Думал выпить одно-два яйца – так они все целые, не побились.

- Это не повод голодать, - нахмурился Мейцан. – Ты хочешь яиц?

Жесан отмахнулся.

- Чего-чего, а еды у нас хватает. Хочу посмотреть, какие вырастут птенцы. Вдруг они, как вы, станут локо – и вы устроите свой птичник?

Мейцан весело хмыкнул.

- Птичник на поезде?

- Почему нет? – отозвался из вагона старейшина Антер. – Вокруг «Здоровяка» всегда стада, над ним – стаи. И ещё растение в нужнике. Только птичника и не хватает!

28.07.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки

За скалистым перешейком холмистая местность приподнялась, расширилась и выровнялась – и «Здоровяк» поехал по прямой, уже не прыгая с зубца на зубец. Все, и даже Гедимин, вздохнули с облегчением. Сармат уже чувствовал, как узлы атомовоза, непривычные к таким скачкам, скрипят и похрустывают на пределе сил. Теперь поезд «выдохнул» - и с утра прибавил ходу.

- Пара дней – и мы на месте, - повеселевший Ицки выглядывал в кустах меченые валуны. Глиняных нашлёпок было на удивление мало, и те – сбитые. Луч сканера «нашарил» в траве пару «плюх» с буквой «ять» - «мурты» порой заезжали в длинную излучину Илки. За пологим холмом зарастала травой давняя стоянка – с кострищем без ограждения и парой бычьих черепов, пробитых пулями. Остальные кости растащили гиены. Их тут было мало, и поездом они не интересовались – поджидали четвероногую добычу в кустах, у водопоя. Местные килмы – уже заметно мельче и пугливее степных – на поезд косились, но близко не подходили. В тростниках Гедимин видел уток – и что-то более крупное, похожее на водоплавающих птиц из Фиранканы.

- Эльфы мимо Хийи проплывают? – спросил Гедимин у переселенца-алькау, поднявшегося на крышу. На мысли об эльфах наводили каменные плиты на мелководье – чуть подработать, и готовый миканский причал.

- Проплывают, надо полагать, - алькау вздохнул. – Как и мимо города. Только ни разу не остановились. Скользят, как тени в мареве, даже в воде не отражаются.

Гедимин хмыкнул. На его памяти всё прекрасно отражалось… разве что эльфы «поддали» морока. «Хотели спрятаться? Хотели бы – спрятались. Красовались перед алькау? Непонятно, зачем…»

«Здоровяк» замедлил ход. Каменистая площадка впереди, у водораздела двух ручьёв, неплохо подходила для полуденной передышки.

Утренний дождь уже пролился, потом поднялся ветер и кое-как растолкал тучи. В облачные разрывы светило солнце, и чувствалось, что к вечеру оно выпарит достаточно воды для нового ливня. Пока ветер притих, небесные змеи допили сладкий вар, вынесенный на крышу, и улетели на охоту, а к вагону вышли тренироваться лучники.

- Видали? – парень-алькау пошёл за далеко улетевшей стрелой; лук у него был из металлофрила, и видно было, что поселенцы долго подбирали по убежищу материал и улучшали форму. – А ваши луки туда добьют?

Лучник-локо насмешливо хмыкнул.

- Проку-то – загнать стрелу в кусты! А вот так можешь?

Он спустил тетиву, выхватил вторую стрелу и выстрелил снова – первая ещё дрожала, воткнувшись в мишень, когда её догнала вторая. Обе попали в плетёный щит, но обе – в его края, - скорость не способствовала меткости.

- Пока ты тянешь, я три стрелы выпущу, - усмехнулся локо.

Стрелок-киеу – его лук был длиннее локского, но короче алькауского, с сильным выгибом, укреплённый пластинами из рога – только хмыкнул. Его стрела пробила мишень из коры точно по центру и ушла в неё по самое оперение.

- Стрелять надо бы в цель, а не вдаль, - поучающе заметил он. – И зачем три раза царапать там, где можно бить насмерть?

Локо выстрелил в кору, поразив край пробоины, и широко ухмыльнулся.

- Царапать, говоришь?

- Меня-то пустят? – фыркнула, отодвигая его плечом, «аркаска» Ники. Она снова надела шляпу, но не широкую плоскую, а конус с узким козырьком – защиту скорее от дождя, чем от солнца.

Ицки задумчиво улыбался, глядя на лучников с крыши.

- Союз трёх стрел… Да, это хорошо.

Воздух едва заметно колыхнулся, и на крышу легла короткая продолговатая тень.

- Мирных дней вам, путники, - услышал Гедимин негромкий голос эльфа – и запоздало вскинулся вместе с Ицки и караульными в огневом «гнезде». На крыше поезда стояли трое микана.

«Три дома?» - Гедимин скользнул растерянным взглядом по тонким украшенным обручам на головах – деревянному, костяному и мельхиоровому. Потом схватился за наручный «арктус» - и вдруг понял, что в этом нет нужды. Локо и киеу смотрели на чужаков ошалело, округлив глаза, но никто не напрягся и не дёрнулся за оружием. Даже лучник внизу, уже готовый стрелять по мишени, опустил стрелу и ослабил натяжение тетивы.

- Приятно видеть, что Клан Железа упражняется в лучном мастерстве, - микана в серебристом обруче с малахитом едва заметно улыбнулся. – И мы, Клан Ртути, не чужды этому занятию.

Он кивнул на украшенный тиснением налуч у пояса.

- Мы не помешали вашим занятиям?

Ицки дёрнул головой и шумно сглотнул. Его рука запоздало качнулась к «кинетике» - и остановилась на полпути.

- Мирных дней! – он растерянно усмехнулся. – Мы – племя локо. Вы… вы эльфы, так?

Выходец из дома Тенанкана шевельнул углом рта.

- Мирного пути по южным землям, о Итики, вождь эллуоко. Твои люди, как я вижу, знакомы с лучным мастерством. Мы прервали состязание трёх племён?

Ицки растерянно хмыкнул.

- Какое там состязание… Хотите есть? Чёрный вар ещё не остыл…

Микана с костяным обручем подался чуть вперёд. Его взгляд, то рассеянный, то внезапно острый, скользил по оружию в руках молодых лучников. «Кинетика» Ицки его не заинтересовала.

- Мы не голодны, вождь Итики. Клан Ртути, как и Клан Железа, любит состязания. Не хотят ли лучники трёх племён померяться мастерством с микана? Сейчас слабый ветер, он дует с реки, - хорошо показывать искусство на лёгких плетёных мишенях…

Юнцы у поезда быстро переглянулись. В огневых «гнёздах» зашевелились, заинтересованно придвинулись к чужакам. По-прежнему никто не хватался за оружие, не поднимал тревогу. Даже Ники ни разу не взвизгнула, только таращилась на эльфов, приоткрыв рот.

«Локо никогда их не видели,» - вспомнил Гедимин, покосился на дозиметр и сердито сощурился – кривая ЭСТ-излучения шла рябью, а указатель развернулся к пришельцам.

- Состязание? – переспросил Ицки и слегка сдвинул брови. – Стрелы без наконечников! И… ты, похоже, опытный воин?

Гедимин пригляделся к эльфу. Возраст, как у них всех, разобрать было невозможно. Микана был худощав, жилист, с узкими, но сильными ладонями без мозолей и шрамов. И лицо у него было чистое, гладкое… и отдалённо знакомое.

Эльф шевельнул углом губ.

- Опытный?.. Твои воины, вождь Итики, куда как чаще убивали соплеменников. А что до стрел – возьмём твои, если позволишь.

Он и его напарник с обручем из белого дерева сняли колчаны и положили на крышу вагона. Эльф из дома Тенанкана подался в сторону, покосился на реку и едва заметно кивнул. Гедимин быстро скосил взгляд – и успел заметить белый корабль в тростниках, прежде чем он растаял в тенях и речной ряби. Зубцы на кривой ЭСТ-излучения стали выше.

- Мы пойдём вдвоём, вождь Итики, - снова заговорил эльф с костяным обручем. – Сколько вас – решайте между собой. Моё имя – Тенантацис из дома Уэнкельви. Называй меня, коли хочешь, Тантасом.

«Дровосек, что состязался с нанном в Нейе?» - имя Гедимин вспомнил быстрее, чем внешность.

- Погоди, Тантас, - проворчал локо, выбираясь из огневого «гнезда». – Юнцы, отойдите, не ваш черёд. Хэ-эй! Кевы и алькайя! Кто хороший охотник?

Тенантацис едва заметно улыбнулся. Он, казалось, не смотрел по сторонам – только на лук, на котором подтягивал ослабленную тетиву, и на вынесенные на крышу мишени – но кривая ЭСТ-излучения так и дёргалась.

- Эй! – Гедимин сунул дозиметр ему под нос. – Хватит. Мне щиты поднять?

Тенантацис на миг расфокусировал взгляд.

- Не знаю, о чём ты, Странник Хеммин, - сказал он, но излучение тут же ослабло. Гедимин смерил эльфов выразительным взглядом и отодвинулся.

Между тем локо, алькау и киеу уже посчитались, и каждое племя выставило троих лучников. Наставник юнцов и эльф с деревянным обручем проверяли стрелы и следили, как подвешивают лёгкие мишени – плетёные из соломы диски размером с ладонь. С крыши спрыгнул Тантас, поднял руку, пошевелил пальцами, снова пристально осмотрел всё оружие и пошёл к огневой черте. Указатель вяло качнулся за ним, но тут же повернулся к локомотиву. Гедимин слегка сузил глаза. «Пока не фонят. Но надо следить. Знаю я этих эльфов…»

- Ты-то куда? – повысил голос один из стрелков локо. Пока сармат смотрел на дозиметр, в группу лучников влезла Ники.

- Стрелять, - буркнула она, показывая лук. – Вам можно, а мне – нет?

Локо хмыкнул.

- Ты когда научилась-то? Позавчера?

Ники сердито фыркнула.

- Стреляю не хуже тебя!

- Ну и кого тобой заменить? – нахмурился другой локо. – Иди, вон, к юнцам на крышу!

Ники глубоко вдохнула, но огрызнуться не успела – Тантас отвёл рассеянный взгляд от мишеней и повернулся к соперникам.

- Почему бы деве не состязаться, если она того хочет? Пусть будет четвёртой.

Локо переглянулись.

- Ладно, - буркнул наставник стрелков. – Пусть будет и Ники. Вот мишени, вот черта. Один слева, другой справа. Твоя мишень – левая, а правая – твоя.

Тантас и лучник локо медленно отступили к «хвосту» поезда. Обе мишени висели на ветках куста у «носа» локомотива. В полной тишине раздались два щелчка и два сухих удара. Мишень человека мотнулась в сторону и закачалась. Стрела пробила её край. Соседняя на миг развернулась горизонтально, пробитая точно по центру.

На крыше присвистнули. Лучник локо помрачнел. На его место встал воин киеу из охраны переселенцев. Стрелы из мишеней выдернули, а кругляши остались качаться на слабом ветерке.

- Меняетесь – твоя справа, твоя слева, - сказал «судья». – Ты, кева, начинаешь.

Воин выстрелил. Мишень встала вертикально и закачалась, сотрясая куст. Из неё торчало только оперение – стрела киеу прошла почти насквозь. На крыше повеселели, юнец-киеу пихнул угрюмого локо в бок.

- Верхний край, - обронил Тантас перед тем, как спустить тетиву. Ветка, не успев остановиться, продолжила движение. Оперение стрелы выглядывало из-под верхней оплётки мишени.

- Умеешь, - пробормотал киеу и повернулся к другому эльфу. – Ты-то что стоишь?

Тот со слабой улыбкой забрал у Тантаса стрелу.

- Кто первый?

Киеу, хмыкнув, поднял лук. Вторая стрела воткнулась рядом с первой, едва не срезав оперение. На крыше шумно выдохнули.

- Слева, - сказал микана и выстрелил в качающуюся мишень. Вторая стрела вошла под верхнюю оплётку – на полсантиметра левее первой.

- Мало места, - заметил в полной тишине эльф-«командир». – Не отойти ли к тому камню?

Люди оглянулись на холм за «хвостом» поезда и быстро переглянулись. «Тройное расстояние,» - прикинул Гедимин. «Если враг так далеко, локо не тратят стрелы. Бьют из кинетики…»

- Давай от камня, - лучник алькау взял стрелу. Локо и киеу отступили, молча переглядываясь. Ники совсем помрачнела.

Алькау примерился и выстрелил, едва не сбив мишень с куста. На крыше шумно выдохнули и заухмылялись. Микана рассеянно смотрел на куст.

- Правый край, - обронил он и выстрелил, едва подняв лук, будто и не целился. Кругляш слетел с ветки, пришпиленный к земле стрелой, прошедшей сквозь правый край.

- Дай я, - буркнул локо, отодвинув стрелка алькау в сторону. На куст вешали новые мишени. Ветер притих, а ветки остановились, и зрители на крыше слегка повеселели.

Локо прицелился. Гедимин краем уха уловил еле слышный ритмичный свист. Ники смотрела в землю, вытянув губы трубочкой.

- Ха! – выдохнул локо. Его стрела пробила центр мишени. Алькау хлопнул его по плечу.

- Так же, - сказал эльф, поднимая лук. От пронзительного свиста мишень развернулась по ветру ребром к стрелкам, но поздно – стрела уже торчала чуть ниже центра.

- Ники! – запоздало вскинулся Ицки. Тенантацис с едва заметной улыбкой встал на место соплеменника.

- Чем задача труднее, тем больше чести, - он тихонько свистнул. Ветер взвыл над поездом, куст выгнулся дугой – и стрела, поразив сорвавшуюся мишень, упала наземь вместе с ней. Локо молча поднял её, показал всем, - оперение торчало ровно по центру. Побагровевшая Ники уставилась в землю.

- У микана есть одно состязание, - Тантас снял с пальца серебристое кольцо без камней, но с мелкими насечками. – Подвесь кольцо на ветку, воин. Чья стрела сквозь него пройдёт, тот его и заберёт.

Кто-то еле слышно выругался.

- С такого расстояния? – нахмурился лучник локо.

- Вернёмся, коли хочешь, на прежнюю черту, - отозвался эльф.

Кольцо заблестело на длинном шнурке, слабо покачиваясь. Микана остановился у черты.

- Ваш черёд, Клан Железа. Каждому – одна стрела.

Он подался в сторону. Лучник локо выстрелил, и на крыше выдохнули – оперение задело кольцо, и шнурок закачался.

Следующим стрелял киеу – и, едва кольцо качнулось, с довольным хмыканьем отступил и пожал руку лучнику локо. Алькау переглянулись и со смущёнными ухмылками отошли. На черту встал другой киеу, а за ним локо, - шнурок даже не качнулся.

- А ты, дева эллуоко? – Тантас посмотрел на краснощёкую «аркаску». – Что же ты не выходишь? Пусть твой дар тебе поможет!

Ники, побагровев ещё сильнее, встала на черту, глубоко вдохнула, задержала дыхание и подняла лук. Её губы не двигались, и только Гедимин слышал тихий свист. Куст зашелестел, шнурок качнулся – и на крыше изумлённо охнули. Стрела застряла в кольце – слишком широким было её оперение.

- Кольцо твоё, дева эллуоко, - Тантас накинул перевязь, неведомо когда исчезнувшую с крыши. – Благодарю вас, воины-странники. Когда ваш путь развернётся к востоку – ждём в Фиранкане.

Он шагнул назад и рассыпался серебристыми бликами. Гедимин взглянул на кольцо и ошалело мигнул. «Вот это тонкая подгонка – до миллиметра! Когда Ники так наловчи… Стоп!» - он встряхнул головой, вспоминая всё до секунды. «Ники не свистела! Это микана… но зачем?!»

Кольцо уже лежало на ладони «аркаски», и локо столпились вокруг, разглядывая его. Гедимин сомкнул на нём «усы» дозиметра. Ники вздрогнула.

- А… а что? Это они как? – она с ошалелой ухмылкой завертела головой. Ицки на крыше провёл ладонью по глазам.

- Да уж! И верно, эльфы, - пробормотал он. – Чёрная Скала! С колечком неладно?

Сармат растерянно покачал головой.

- Всё чисто. Просто белая медь. Все люди в порядке? В глазах не плывёт?

В вагоне зашипел таркон.

- Ушли? – спросил он из бойницы, не решаясь выглянуть. – Чего приходили-то?

Гедимин пожал плечами.

Часть 14. 30.07-24.08.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Хийя – река Ашкайяу, стойбище Виккен – Старый Город Емуртла

30.07.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Хийя

Из камней на крутом склоне холма, над полузасыпанной узкой тропой, торчал кривой, но высокий шест. На его раздвоенный конец были насажены два черепа: один – в «муртском» шлеме, без нижней челюсти и с зияющим проломом в верхней, другой – голый, узкий, острозубый, с длинными и крепкими клыками. «Дикий упырь,» - определил Гедимин. «Значит, на берегу были лёжки, но их зачистили. Хорошо…»

«Здоровяк» остановился. Здесь ровная «дорога» обрывалась, распадаясь на едва заметные тропки меж каменными зубцами и заболоченным берегом. Там, где вроде бы виднелись проходы, громоздились то острые булыжники, то коряги, - противофлипперные заграждения. Старейшина Антер окинул их оценивающим взглядом и одобрительно усмехнулся.

- Вон туда, в траву, добавить бы колючек…

- А у реки начертить бы водяной знак, - поддержал его вуутанец Жесан.

За холмами крикнул ястреб – воины киеу, ушедшие в посёлок, возвращались с подмогой. Дальше поезд не пошёл, и волокуши пригодились – на них из вагона выгружали вещи и по расчищенной тропе утаскивали за холмы. Чанки уже слезли с гнёзд, и их погнали в посёлок своим ходом вместе с вылупившимися в дороге птенцами. Птицы возмущённо орали, хлопали куцыми крыльями, но бежали проворно.

Гедимин с крыши видел дозорную башню среди араукарий, а за ней – два глинобитных дома под крышами из коры, наклонённые колья, вкопанные вдоль реки, и поселенцев, ставящих шатры и поднимающих навесы. Волокуши разбирали на жерди-опоры. Плетёные гнёзда разносили по пристройкам, туда же загоняли сердитых чанок. Ещё дальше, у реки, Гедимин увидел крытый загон с выходом к воде.

Посёлок построили между двух ручьёв, сбегающих по ступенчатым холмам к реке. На склонах поднимался высокий, но местами уже поредевший кустарник. Траву по холмам выкосили, но уже проросла новая. Ближе к воде сармат увидел пару гряд с молодыми ростками – что-то успели посеять.

- А ничего тут местность, - пробормотал старейшина Антер, разглядывая холмы. – И земля очень даже неплоха. Если от этих ручьёв прокопать по склонам канавки…

- Чёрная Скала! – Ицки уже вышел из вагона – в гривастой шапке, в полном снаряжении, почему-то с киркой (точнее, палкой с насадкой из рога, - Гедимин ещё не привык называть эти самоделки кирками). – Старейшины! Мастер камня! В Хийе нас ждут.

…Один из навесов подняли выше, чтобы Гедимин под ним мог хотя бы сесть, не подпирая балки макушкой. Из глиняного котла по желудёвым мискам разливали горячую похлёбку из мелкой рыбёшки. В ней плавали дроблёные корни и орехи, листья лавра и усатки. Локо принесли сладкий вар.

- Город ещё не построен, а уже столько гостей! – алькау с редкой сединой в чёрных волосах растерянно качал головой. – И столько всего сразу… Мы и собирались распахать склоны вдоль ручьёв. Теперь, когда в Хийе есть люди, и есть семена на посадку…

- Про туматлу не забудьте, - вмешался киеу.

- Рано для неё, - отозвался алькау.

- Копайте спокойно, - сказал Ицки. – Локо помогут с охотой, наловят рыбы. И проследят, чтобы ездоки в Хийю не совались.

- Канавки от ручья, - зашевелился Антер. – Сделать малый уклон вдоль террасы и пустить воду. Мокро – закрыть камнем, сухо – пустить снова. Так воды хватит и на сухие склоны.

Вождь алькау недоверчиво поджал губы.

- Удержишь ли воду, если ей проложено русло?

- Если правильно рассчитать, всё удержится, - сказал Гедимин. – Это очень древний способ. Я могу укрепить стенки канавок… хотя можно и глиной обмазать.

Алькау усмехнулся.

- Остановимся на глине. Чтоб не ждать тебя из-за каждой канавы. Глина всегда тут, а вот ты заходишь нечасто.

У костра недовольно зашевелился литейщик Ястан.

- Вот и чего я приехал? Пахать не умею. А до печей тут нескоро дойдёт.

Очень загорелая женщина алькау сдержанно хмыкнула.

- Мы так-то думали за зиму построить горн. Посуды не напасёшься, а в желудях варить несподручно.

- Это гончарный, - проворчал Ястан.

- А тебе какой надобно?

Геолог Рищер шумно втянул воздух. С самого приезда он, как стрелка-указатель, то и дело разворачивался на юго-запад, к обрывистому берегу Илки.

- Обрыв далеко? Завтра пойду смотреть.

Алькау переглянулись.

- С обрывом осторожней! Что там с медным камнем – не знаю. А вот оползни бывают.

- Я пойду с мастером Рищером, - пообещал вуутанец. – И наберу камней для разных знаков. А что рыбаки в Хийе такую мелочь выцеживают? Народ Агуа злится, когда рыбе вырасти не дают.

Седоватый алькау покачал головой.

- Не знаю, кто там злится, но в сетях одна мелюзга. Будто нарочно нагнали. А то, что в броне, вообще есть невозможно – воняет, как подорванный флип.

- Есть можно, только надо дать отлежаться, - Жесан заметно оживился. – Но лучше не трогать, водяной народ панцирников бережёт. Я посмотрю завтра, что тут с рекой. С Агуа надо ладить, тогда всё будет проще…

Небо над посёлком быстро темнело. Гедимин с холма настороженно щурился на далёкий огонь в степи, на южном берегу Илки. «Река тут широкая, но кинетика добьёт. Люди пойдут на берег – надо будет поставить щиты…»

33.07.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Хийя

Щиты не пригодились – ни с юга, ни с севера в Хийю никто не совался. На третий день шум у реки всё же привлёк внимание ездоков – на южном берегу показалась пара «муртских» флипперов. Едва Гедимин выпрямился, оба, не успев затормозить, с рёвом развернулись на юг – только трава полетела из-под колёс.

- Спокойное местечко! – усмехнулся Ицки, отложив «кирку». – Хоть медь копай, хоть сажай бобы, - река и холмы прикроют. Жаль, на севере нет широких рек…

Уже третий день здесь, на холме к западу от Хийи, стучали кирки и каменные молоты. Рудная линза торчала из склона и уже сильно осыпалась – вот осыпь сейчас и доламывали «шахтёры» локо и алькау. Рищер придирчиво перебирал руду, а в посёлке под присмотром Ястана и Жесана достраивали глинобитный горн. Алькау к нему подходили с опаской. Гедимин думал, что Ицки, и правда, поторопился «развивать металлургию» - первые поселенцы Хийи были земледельцами, охотниками и рыбаками, только двое гончаров успели сюда переехать – и то потому, что оба понимали ещё и в строительстве. А вот с медью дела не имели – руду в Алькау нашли, когда один переехал в Хийю, а второй только сборами и занимался…

- Ничего! – Ицки беспечно отмахнулся. – Локо построят, а алькайя потом разберутся. Тут хорошее место для многих дел. Город вырастет – мастеров прибавится. А нам ещё печи на севере строить, нужна тренировка…

«Печи-то печами,» - Гедимин едва заметно сощурился. «Построят. Только доступной руды на севере, похоже, нет. Может, Рищер найдёт что-то, на что я не посмотрел, но вряд ли. Будут возить руду с юга? Тогда уж проще медные слитки – и на месте ковать. Тогда литейня не нужна, хватит и горна…»

37.07.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Хийя

В дождливую погоду глина сохнуть не хотела. Печь медленно просушивали изнутри, разжигая в ней огонь. Вуутанец Жесан уже выложил камешками на её стенках две двойные спирали, и воздух в ней так и гудел – даже мехи не понадобились. Гедимин тщательно просканировал оба орнамента, снял дозиметрию, попробовал расспросить «узорщика» о форме рисунков (обе спирали были несимметричны, но обе – по-разному) – получил в ответ растерянное хмыканье и фразу «а здесь и должно быть по-разному – видно же». Сармату ничего видно не было – а вот один из локо и двое алькау что-то поняли и под присмотром Жесана выкладывали на тропах охранные знаки. Гедимин, пока сохла печь, украдкой наблюдал за ними. Понятнее не становилось.

«Похоже на то, как Джагулы на Равнине дорогу прокладывают,» - думал он, глядя на горку камешков и прорезанные в земле желобки. Алькау вывел орнамент по образцу Жесана, но чуть растянул один из элементов – и вуутанец одобрительно закивал. Ученик внимательно посмотрел на камешки, уже разложенные по цвету и размеру, взял несколько на ладонь, поднёс к лицу, задумчиво похмыкал – и, выбрав один, положил в желобок. Потом выбрал ещё один, из другой горки. Гедимин с утра проверил их все – если они и отличались чем-то существенным, то не для его приборов.

Сбоку от сармата, у гудящей печи, что-то громко затрещало, и кто-то с радостным возгласом ударил ладонью о ладонь. Гедимин обернулся – у печи стояли довольные Ицки и Ястан. В трубе догорала палка – видимо, люди решили проверить жар.

- А и правда, - усмехнулся Ицки, встретив взгляд Гедимина. – С такой тягой мехи не нужны. Но, если что, пусть будут под рукой. Что скажешь, Чёрная Скала? Завтра запустим?

- Можно, - отозвался Гедимин, глядя на примитивную печь. «Чутьё» говорило, что она не взорвётся и не рассыпется.

Дождя не было уже полчаса, небо посветлело – ветер всё-таки разогнал тучи и теперь начинал стихать. На окраину вышли молодые лучники. Одну из мишеней подвесили на ветку высоко над землёй, и она крутилась на ветру на длинной верёвке – и пока что никто не мог в неё попасть.

Ицки оглянулся на стрелков, улыбнулся было – лучник локо всё-таки поразил мишень – но тут же нахмурился.

- С Ники неладно.

Гедимин мигнул. Он даже не сразу заметил «аркаску» - она молча стояла в стороне, к огневой черте не рвалась, не вопила и не свистела, как другие при каждом выстреле. Кажется, ей и стрелять-то не хотелось. Она смотрела на скрытую за холмами реку, не замечая ничего вокруг.

- Ники! – окликнул её Ицки. Она вздрогнула и повернулась к нему.

- Ты не больна? Если худо – покажись лекарям.

Ники даже не фыркнула, только вяло качнула головой и покосилась на серебристое колечко. Она носила его, не снимая. Гедимин запоздало удивился, как оно удачно подошло ей – а вроде бы у Тенантациса пальцы были шире…

- Нет, ничего… - она вдруг вскинула голову. – Вождь Ицки! А когда мы поедем в Фиранкану?

Локо растерянно хмыкнул.

- Нескоро. Выжди, мимо не проедем… Красивые они, эти эльфы, верно? Вроде ничего такого, а глаз не отведёшь.

Ники невесело усмехнулась.

- Очень красивые. Интересно, как это – среди них жить? В каменной башне над морем… Вождь Ицки, ты видел море?

Локо качнул головой.

- Доедем – посмотрим.

01.08.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Хийя

Ицки покрутил в руках серебристую подвеску-бубенец – лист «белой меди», свёрнутый конусом, с подогнутыми выступами сверху и снизу. Камешек, замурованный внутри, зазвенел, ударяясь о стенки. Ицки, хмыкнув, поднял бубенец на шнурке, качнул и едва не выронил – небесная змея неожиданно снизилась и задела цацку хвостом. Ещё одна промчалась совсем близко, едва не сдув с вождя шапку.

- Занятный металл эта «рилаца», - признал Ицки. – Вот я уже видел две меди. Глядишь, и до железа дойду.

Пара небольших слитков «гилатсы» уже лежала в трюме «Здоровяка». А теперь туда грузили и всё остальное – все вещи локо, вынесенные ими на стоянку на окраине Хийи. Пришельцы сворачивали лагерь и готовились к отъезду. Вуутанец Жесан протяжно вздыхал, предчувствуя новые прыжки по холмам – обратный путь лежал через Алькау, а значит – через северную часть «петли» Илки.

- Мастер Рищер, - Ицки высмотрел среди собирающихся слепого геолога – тот в новой плетёной шапке сидел на волокуше рядом со сложенным кожухом шатра. – Не хочешь остаться в Хийе? Тут ты нашёл белую медь…

- Я с вами, - отозвался Рищер. – Ещё где-нибудь найду.

Ицки недоверчиво хмыкнул.

- Помнишь дорогу сюда? Обратная будет не легче. Холмы ровнее не стали.

Рищер отмахнулся.

- Я доеду. Твой-то поезд не развалится?

09.08.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Алькау

В Алькау «Здоровяк» отстаивался пару дней. Гедимин проверял его узлы и подтягивал разболтавшиеся крепления. Заглянул и в генераторы. Неподвижным «твэлам» ЛИЭГов не было дела до болтанки, а их корпус смягчал толчки.

Дожди усилились и загнали последних рудокопов под крышу. В кузнице стучали каменные молотки – «белую медь» переводили на цацки. Гедимин видел уже много серебристых украшений – но ни одного наконечника стрелы. У кузницы под навесом местный оружейник «разбирал» желвак тринитита на пластины-лезвия и осколки-вставочки. Работы ему не убавилось.

- Что слышно из Виккена? – спросил Мейцан очередным дождливым вечером. Вождь алькау сдвинул брови.

- В том-то и дело, что ничего, - наш посланец до сих пор не вернулся.

Мейцан, помрачнев, склонил голову.

- Ждать больше не будем. С утра выезжаем – и если с ним что неладное, крысы дорого заплатят.

16.08.282 от Применения. Западная пустошь, берег реки Ашкайяу, стойбище Виккен

Степь заливало дождями. Локо на ночь заезжали на холм повыше, опасаясь к рассвету лечь в грязь по брюхо и не откопаться. В темноте Гедимин не видел ни единого огня на горизонте. Лучевой сканер находил в траве следы давних стычек и охот – заросшие кострища, горелый фрил, огрызки костей… Животные откочевали на юг, даже гиены не показывались на глаза.

- В такой ливень флип далеко не уедет, - Гедимин смотрел на юго-восток – где-то там, в стороне от дороги, осталась Емуртла. – Мурты знают местный климат. Что им сейчас делать в степи?!

Вождь Ицки выразительно поморщился.

- В пустошах так, Чёрная Скала, - знаешь, что крысы вылезут, но не знаешь, откуда! Мы тоже не видим свежих следов. Но, когда алькайя послали гонца, таких дождей ещё не было…

…Местность выровнялась. Под гусеницами чавкало. Поселенцы, помрачнев, полезли с лопатами на крышу, под купол защитного поля. У реки «Здоровяк» замедлил ход – теперь его обогнал бы и пеший.

- Скоро доедем, - Гедимин смотрел то на карту, то на залитый берег и тёмную воду. – Сразу ложитесь на подушку – и за рекой её не выключайте.

- Проедем как-нибудь, - отозвался Ицки. – Рищер говорит – земли тут мало, камень близко. Не утонем.

Он замолчал и указал на север. Мимо поезда проплывал куст. На его старую оголённую ветку кто-то насадил череп в респираторе.

Справа от вагона крикнул невидимый ястреб, и тут же застрекотали чинчики. Гедимин вздрогнул.

- Стоп машина! – крикнул Ицки. – Воины кева, мы – люди локо, и мы здесь с миром!

- И мы, иккиеу, тоже, - воин киеу в мокрой травяной накидке поднялся с земли в пяти шагах от вагона. – Люди улуккиеу? Мы о вас слышали. Только вы здесь совсем не ко времени.

- Что за беда? – Ицки насторожился. Гедимин замер, высматривая угрозу. Непохоже, чтобы она исходила от киеу…

- В Уиккиеу зашла незримая смерть, - мрачно ответил разведчик. – Пока она до вас не добралась, обойдите его стороной.

Гедимин вздрогнул всем телом. «Незримая… Sa hasu! Опять эпидемия? Теперь – из Емуртлы?»

…Через реку он переправился один. Угрюмый медик Кьярки выбрался на крышу, буркнул, что поможет, чем сможет – только вот не может ничем.

На городском холме мокли шатры и редкие глинобитные дома. Из-под навесов тянулся густой дым, и доносились кашель и досадливые возгласы, - дрова всё-таки отсырели.

На окраине, поодаль от других жилищ, стояли три костра, обведённые кругом из некрупных камней. В единственном проёме была вырыта яма, и она уже наполнилась дождевой водой. За ямой, на пласте коры с углублениями, мокли пустые горшки и миски.

Воин киеу остановился у камней, протянул руку, загородив Гедимину путь.

- Праматерь Амайя! Выгляни или выйди!

- Сказала – еды не нужно, - сердито проворчали в ближайшем шатре. – А воды и так полно. Чего надо?

«Лекарка Маря?» - Гедимин узнал и голос, и «муртский» выговор.

- Маря! – окликнул он, осторожно отодвинул воина от барьера и заговорил по-северянски. – Я сам зайду. Я в скафандре. Что у вас там? Зараза из Емуртлы?

В шатре кто-то охнул. Другие застонали, зашуршали циновками. Кто-то хотел заговорить, но закашлялся.

- Чёрная Скала?! – Маря высунулась под дождь, не надев даже травяную накидку – и её вязаное пончо мигом промокло. – Откуда ты… А, чёрт подери! Только ты и поможешь. Помнишь наших бластерщиков? Ты их вытащил. Осталась у тебя та лечебная жгучка? Может, ещё не поздно…

…Над «карантинным стойбищем» Гедимин поднял защитный купол, но глине нужно было много времени, чтобы обсохнуть. Маря откинула полог и отодвинулась к тёплому очагу, чтобы сармат мог заглянуть в шатёр. «Двери» в ещё два жилища открыли сами обитатели – немолодые, почти седые люди с нераскрашенными, но тёмными от въевшейся глины лицами. Гедимин пристально вглядывался в их глаза, в участки незакрашенной кожи – искал следы болезни. Горячки у них определённо не было, и на ногах они держались твёрдо, хоть и ссутулились от горя.

Хуже было другим, на вид вроде бы молодым и крепким – но побелевшим под чёрной краской и бессильно лежащим на шкурах. Кто-то, несмотря на тепло, свернулся под одеялом, кто-то покрылся испариной, и не у всех хватало сил держать глаза открытыми. У одной девушки, почти ещё детёныша, руки по локоть были обёрнуты мокрым мхом. Ещё двое воинов были в повязках, на вид свежих, но уже пропитавшихся сукровицей. Третий, совсем бледный, лежал, закрыв глаза. На его повязках проступили тёмные пятна.

- С чего началось? Давно? – спросил Гедимин, растерянно глядя на больных. Он видел не так много инфекционных болезней… но эта «незримая смерть» напоминала что-то другое, куда более знакомое – и тоже называемое «незримой смертью».

- До больших дождей. Эти трое охотников, - Маря указала на раненых, - они были за рекой. На них вылетели мурты – два флипа, два седока. Была стрельба. Воина Лугаша пожгло сильно, двоих – совсем чуть-чуть, а муртов они убили.

- Что взяли из их вещей? – Гедимин насторожился. «Так и знал, что дело в убежище…»

Один из охотников приподнялся на локте.

- Только оружие. Ничего больше не трогали, их пищу не ели, - он старался говорить твёрдо, но его одолевала слабость. – Лучевые пушки, два ствола. Одна была у меня, другую мы дали Лугашу. Его так пожгло, еле донесли…

- Пей, - буркнула Маря, протянув ему чашку с разбавленной матлой. Гедимин смотрел, как он пьёт – по капле, с трудом проглатывая даже малую порцию – и в груди сармата шевелилось что-то холодное. «Лучевые бластеры Емуртлы… У охотников – лучевые ожоги. Но что с остальными?»

- Язвы, - прохрипел, приподнявшись, другой киеу. – На руке у мурта были язвы. Нельзя было ничего у него брать…

- Мы всё мыли, - буркнул первый. – Всё поливали кипятком, оттирали с мылом! Какая зараза бы выжила?!

Маря шикнула на него и протянула чашку с недопитой матлой второму охотнику. Третий, израненный, так и не шевельнулся.

- Ну да, кевы всё моют, - проворчала лекарка. – Только не помогло. В степи было плохо только Лугашу. К городу они все едва дышали. Сразу пошли к медикам, с тех пор тут и лежат. Им стало было легчать, но…

Она кивнула туда, где под шкурой вилорога съёжился бледный детёныш.

- Через день случилось вот это. Утром его не могли добудиться. А ей, Агвацити, - Маря указала на девушку с перевязанными предплечьями, - приснилось, что руки горят. Ребёнка отнесли сюда, девочку успокоили. Но на вторую ночь сон был ещё хуже…

- И б-болело и днём, - еле слышно пробормотала Агвацити, прижимая перевязанные руки к груди.

- А в их доме, - лекарка кивнула на другой шатёр, - жена раненого скинула плод. Кровь насилу уняли.

- И мы собрались и поставили шатры за каменный круг, - сказал мрачный старик. – Выходит, что вовремя. В наших шатрах незримая смерть – а в Уиккиеу больше никто не заболел. Так?

Маря кивнула, прижав ладонь к ключицам.

- Клянусь дыханием, - буркнула она. – Пять дней – ни одного случая во всём Виккене. Другие медики, кто мне помогал, тоже здоровы. А я осталась с ними – и, чую, меня уже шатает. Чёрная Скала! Что за дрянь вывелась в Емуртле? Я там жила – такого не видела!

Гедимин угрюмо сощурился. «Руки горят? Вроде такое бывало у «ренси», облучённых. У всех у них – лучевая болезнь, ЭМИА-ожоги. Но откуда? Охотники фонят? Но их долго держали отдельно. А бластеры отмыли от… Sa hasulu! Гедимин, ты идиот!»

- Не шевелитесь, - он поднял дозиметр. – Сейчас найдём, что вас убивает.

Стрелка-указатель развернулась к одному из шатров. Гедимин взглянул на цифры и беззвучно выругался. «Светодиоду гореть не с чего – а людям без защиты хватит и этого. Ага, вот оно…»

- Вон тот бластер, - буркнул он. – Дайте мне.

Старик протянул ему «кобуру» - для бластера успели сшить кожаный чехол и перевязь. Гедимин вытряхнул «ствол» на ладонь, сомкнул «усы» дозиметра на рукояти, - указатель развернулся точно к невидимому пробою в ирренциевой капсуле. «Неплотный шов,» - сармат хотел накрыть опасную штуковину защитным полем, но в этом очевидно не было смысла. «Ирренций не заэкранирован, вот и фонит. Сперва владелец облучился до язв, потом – киеу… Sa hasu! Сколько их тут? Флония хватит?»

- Это надо уничтожить, - он убрал «фонящий» бластер под броню. – Оно плохо сделано. Лучи идут всё время во все стороны, ими вас и пожгло.

Он выгреб из карманов весь флоний.

- Маря, кому хуже всех? Знаешь, как делать инъекции? Самым больным – пол-ампулы, остальным – по четверти. Сколько тут воды? Этого не хватит. От флония все хотят пить. Введи лекарство им и себе. А я за водой.

…Гедимину принесли много хвороста и сухой травы. Он рассыпал всё это у шатров и устроился сверху, глядя на хмурое небо. Тучи не спешили расходиться. В шатрах, за опущенными пологами, то и дело булькало – флоний «требовал» воды, а она вымывала продукты распада. Через час голоса в шатрах стали увереннее и громче. Ещё час – и Гедимин увидел дым и услышал, как бурлит варево, а кто-то жадно его хлебает, обжигаясь и дуя на ложку. А ещё через час из каждого шатра вышли двое поселенцев и вынесли лучшие шкуры. Отказаться не вышло – их расстелили поверх веток и травы и не уходили, пока сармат не лёг на новую «постель».

- Ещё жира, и муки, и матлы, - слышал он, как Маря объясняется с киеу на границе карантинной зоны. – Если есть свежая печень, или кровь, или костный мозг – их тоже несите. Все открыли глаза, и все очень голодны!

Гедимин повернулся на другой бок и взглянул на дозиметр. Больше в шатрах ничего не «фонило» - сармат проверил несколько раз. «Хорошо, что флония хватило,» - думал он. «Плохо, что у киеу нет дозиметра. Да и флония у них тоже нет. Надо всё-таки сходить на станцию, пополнить запасы…»

17.08.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Ашкайяу, стойбище Виккен

Гедимин проснулся на рассвете от громкого плеска и голосов со всех сторон. Поселенцы нагрели воды и теперь обтирались пучками луба, мыли посуду и вытряхивали одежду и подстилки. Из шатров вышли даже трое раненых. Двое выбрались сами, третьему помогли. Повязок стало меньше, и Гедимин увидел, что открытые раны затянулись, а красные пятна посветлели. Все трое глядели в землю и смущённо щурились.

- Не надо нам было ничего брать, - проворчал один из них и протянул Гедимину второй, исправный, бластер. – Возьми, Чёрная Скала. Сломай, сожги, расплавь, - как хочешь. Нам эта штука не нужна.

Сармат мигнул.

- Этот бластер неопасен. Он не фонит. Как вы дальше будете с муртами? У них бластеры есть.

Воин отмахнулся.

- Им не помогли – а нас чуть не убили. Такую дрянь притащить в шатёр!.. Забирай, Чёрная Скала. Ты знаешь, как усмирить лучи. А мы – нет.

К полудню Гедимин услышал шум поезда, а потом и протяжный гудок – «Здоровяк» пересёк реку и встал на окраине Виккена.

- Бластер с дырой? – переспросил Ицки, подойдя к кругу камней; опасности уже не было, но карантин пока не снимали – сейчас для облучённых, ещё не пришедших в себя, была опасна зараза извне. – Повезло тому ездоку! Подох быстро и без мучений. А так обугливался бы живьём. Интересно, много у них таких пушек с подвохом?

Киеу-воин криво ухмыльнулся.

- Те, кто эти пушки делает, уже обугливаются. Мы все видели бластерщиков из Емуртлы! Вот им охота думать, как бы мурты не облучились… Может, нарочно оставили дырку?

Гедимин, вздрогнув, медленно выпрямился. «А если да? Все, кто работает в Емуртле с ирренцием, - смертники. Кто формирует заряд – те быстрее, кто собирает стволы – медленнее. Но флоний им вряд ли дают. Даже если у муртов есть. Если решились на саботаж…»

Его мысли прервал голос Ицки.

- Вдвоём, без фургона, без шатров – и полезли на ваши земли? Крысы, конечно, наглые. Но по мне – перебор. Что, интересно, они у вас искали?

«Или – кого…» - Гедимин вспомнил погоню за Ксешей, и его передёрнуло. «Видно, не нашли. А если он ещё жив?»

- Вот и я теперь думаю, - нахмурился раненый охотник. – Их стая была далеко в стороне, но вернуться они думали быстро, до ночи. Если кого-то догоняли… Третий флип мы бы заметили.

- Пленники муртов быстро не бегают, - перебил его Лугаш. – Если б меня не поджарили, мы бы их искали – и нашли. Вождь Итики! Вы, улуккиеу, найдёте место по меткам? Если кто-то ещё жив – нечего ему делать в пустошах. Гиены загрызут.

Гедимин шагнул к карантинному барьеру.

- Назови метки мне. Я поищу беглеца. Люди локо не знают севе… муртского наречия. А в убежищах все приучены вас бояться.

Охотник смущённо ухмыльнулся.

- Тоже верно. Уруту, что Ивеша, что Лекса, до сих пор иногда ёжатся. Хотя мы их не трогали и не пугали. Живут, как все иккиеу, почти совсем привыкли…

Гедимин мигнул. Он не сразу узнал имена… хотя не так уж сильно язык киеу их исказил. «Уруту? Рудовы? Лекса и Евжеша? Лекса Рудов всё-таки приехал?!»

- Воин-ездок приехал в Виккен? – вырвалось у него. – И обошлось мирно?!

Киеу хмыкнул.

- Да, мы тоже удивились. А вот – приехал. Он, Лекса, не дурак и не злыдень. Был бы воином, родись в Уиккиеу. А может, ещё и станет.

…Гедимин успел повидать их, когда уходил в пустоши, - и Рудовых-Уруту, и выживших «бластерщиков», и даже окрепшую Трину. Её дочери, перемазанные глиной, с наскоро заплетёнными косами, уже не отличались от детей из Виккена.

- Ещё поедешь в Емуртлу? – спросил, перехватив сармата, Карсан. К его раскраске добавилось полос – он, разведчик Виккена, убил уже двоих врагов.

- Поедешь – я с тобой. Соберу отряд, - пообещал Карсан. – Мурты ради новых пушек весь город под лучи подставят. Никого не пощадят. Я сам хотел после дождей…

- Поедут локо, - Гедимин кивнул на поезд. – Я с ними. Поговори с вождём Ицки, как вам ехать с нами. Помощь нам будет нужна.

…Двое рейдеров, и правда, подобрались к Виккену подозрительно близко. Не прошло и трёх часов, как Гедимин вышел к полузатопленным «флипам». Киеу разбили блоки управления, загнали обе машины на пригорок и спустили в низину. Там они и лежали на боку в раскисшей глине. Гедимин на всякий случай прострелил аккумуляторы и оставил машины догорать под дождём. Ничего не взял – да ничего, кроме плохо выделанных, облезших и осклизлых шкур на сидениях, на «флипах» и не было. Даже – к удивлению сармата – фляжек и пайков в «бардачках».

Владельцы флипперов лежали по другую сторону пригорка. В такую погоду на падаль не нашлось едоков, и нетронутые трупы постепенно раздувались от внутренних реакций. Гедимин скользнул взглядом по фриловым пластинам на куртках и наклёпанным на шлемы шипам (снаряжение было неплохое, но неяркое, без мехов, клыков и черепов) и включил лучевой сканер. «Фляжки вижу. Пайки, наверное, тоже с собой. У кого из них на руке язвы?»

Язвы у облучённого «мурта» были не только на правой руке, но и на бедре под «кобурой» - «фонящий» бластер он таскал с собой далеко не первый день. Гедимин ненадолго задумался об иерархии «бойцов» в Емуртле и полагающихся им «цацках», - если «мурт» жил с кем-то в одной комнате, эти люди наверняка облучились не меньше него. А вот если жил один в каком-то микроотсеке… По-любому получалось, что его соседи большой дозы не получили – в худшем случае дошло до редких головокружений.

«Да и Седна с ними всеми!» - Гедимин вытряхнул бесполезные мысли из головы. «Где пайки?»

Сканер показывал, что в обеих фляжках совсем немного жидкости. Никакой еды у «муртов» не было – они словно рассчитывали, выехав со стоянки, вернуться туда через пару часов. «Тогда – где стоянка?» - луч сканера скользнул вдоль горизонта, ничего не нащупав. «Здесь охотятся киеу, до дождей её быстро нашли бы. Может, «мурты» проехали больше, чем рассчитывали? Тоже потеряли чей-то след?»

Почти незаметная двойная колея уходила на юго-восток, петляя среди затопленных низин и перепрыгивая через кочки. Не прошло и часа, как Гедимин её потерял. Нашёл какую-то ещё, по ней развернулся на запад, вышел к давно покинутой стоянке у меченого камня, подправил свои метки и убрал чужие… Ничего странного на стоянке не было – только огрызки бычьих и вилорожьих костей. «Отсюда уехали задолго до дождей,» - прикинул про себя сармат. «Гиены были рядом и пришли сразу же. Надо искать другую стоянку, более свежую…»

Сканер видел много старых следов – «мурты» здесь проезжали часто, и «стаями», и по одному. Мелькнуло что-то, похожее на двойную колею, ушло на юго-восток… Когда пропал и этот след, Гедимин оглянулся на Виккен, на карту с метками, - получалось, что «мурты», если ехали, не сворачивая, только отсюда гнали без остановки три часа. «Надо было отправляться утром!» - сармат недовольно сощурился на пасмурное небо. «Скоро стемнеет, а тут и при свете ничего не понять…»

Ещё час он шёл по вихляющему следу, пересекающему старые колеи. Вышел к ручью и зарослям кустарников. «Флипы» проломились сквозь молодую поросль, оставив приметные пеньки. А потом след резко вильнул.

«Пригорок на том берегу?» - Гедимин вгляделся в густеющий сумрак. «Там сухо, рядом кусты на растопку, ручей близко. Только съезжать оттуда неудобно. И кострища не видно…»

Луч сканера скользнул вдоль колеи, по разъезженному склону (да, съезжать было неудобно, и колёса разворотили дёрн) – и наткнулся на шевелящееся пятно белой ряби. В кустах копошилось ещё одно, продолговатое, размытое по краям.

По склону, слабо светясь в полумраке, полз Зелёный Пожиратель. Ещё двоих Гедимин увидел в кустах. Там был узкий проход, отмеченный поломанными ветками и мятой травой – и ямка, из которой Пожиратели что-то сосредоточенно выгрызали.

- Что у вас там? – Гедимин шагнул к кустам – и нащупал ступнёй углубление от колышка.

На холме недавно стоял навес на четырёх фриловых шестах. На траву под ним кинули скирлиновую подстилку – её микроскопические клочки остались в измятой почве. Ещё пара волокон скирлина прилипла к поломанным веткам на спуске – чья-то одежда истрепалась так же, как подстилка. Всю траву под навесом вмяли в землю – там сидели или лежали впритык и довольно долго. Но никто не развёл костра, а если ел, то не оставил крошек и не накидал костей. «От пайков из пищеблока крошек не остаётся,» - поморщился Гедимин. «А ни мяса, ни рыбы у них не было. И – это по-любому не бойцы. Бойцы сюда приезжали. Пару раз, не больше. А вот кто был тут, и зачем их здесь держали…»

На невооружённый глаз надежды уже не было – солнце село, дождь усилился… Луч сканера очертил широкий круг, нашарил пересекающиеся колеи, но не нашёл ни кострищ, ни шерсти и перьев, ни костей и копыт от разделанной дичи. Вдоль ручья можно было бы накопать съедобных корневищ, нарубить веток… да хоть бы и поискать тринитит или цветные камни, - но никто ничего не копал и не рубил. Но определённо ел, а после – выводил отходы, - Зелёные Пожиратели деловито копошились на месте чужого нужника. И не зря – участок, помеченный переваренной органикой, заметно «фонил».

«Hasu!» - Гедимин сузил глаза. «Чтобы вывести столько радионуклидов, надо немало их съесть. Сюда что, вывезли бластерщиков? Зачем?! Был бы тут цех – я бы сразу понял. Им всё-таки дали флоний и держали тут, пока всё не вывелось? У муртов есть флоний? У муртов есть мозги?..»

Он посмотрел на Пожирателей. Их усики иногда разворачивались к сармату, но тут же опускались. На склоне зашуршало – ещё одна многоножка приползла с востока, посветила зелёными огоньками и нырнула в кусты. Другая поспешила за ней.

«Что-то они знают…» - Гедимин посмотрел на заросли и качнул головой. «После рассвета. Сейчас ничего не найду.»

Он зажёг фонарь и развернулся на юг – туда уходила приметная двойная колея. «Где-то всё-таки должна быть стоянка…»

Через полчаса Гедимин был на месте – и издали понял, что пришёл, куда надо. Огромное кострище, закопчённые камни и горелые кости, множество вмятин от колёс «флипов» и тяжёлых фургонов, углубления для кольев и начисто вытоптанная трава… Здесь «мурты» сидели долго, большой толпой, - разделывали и коптили дичь, жарили мясо, разбрасывали объедки. Чуть поодаль устроили отхожее место. Ни один Зелёный Пожиратель туда не приполз, да и ни к чему – фон ничем не отличался.

«Вот основная стоянка,» - Гедимин устроился поодаль от кострища, под защитным куполом. «Если бластерщики тут были, то недолго. Их увезли… или, скорее, угнали – следов фургона не видно… вон туда, к дальнему ручью. Из Емуртлы сюда ехать больше суток. Для охоты понятно – ближе всех перестреляли. Но зачем тащить сюда облучённых? Работа у них в городе. Лечить можно там же, на окраине. Что-то странное…»

Он устроился лицом к дальнему ручью и лёг, прижав к себе сфалт. «Утром пройду вдоль кустов. Интересно, что там нашли Пожиратели…»

18.08.282 от Применения. Западная пустошь, Викения

На рассвете дождь притих. Едва подойдя к ручью, Гедимин услышал из кустов громкий шорох. Зелёные Пожиратели доели радиоактивную органику и поползли прочь – вдоль воды на восток. Они не спешили, но «шли» уверенно, по проложенному сородичами следу. Гедимин огляделся, пошарил сканером и вздрогнул – за ветку над невидимой тропой Пожирателей зацепилось скирлиновое волокно. Кто-то прошёл тем же путём, но не так осторожно, - иногда задевал кусты, приминал траву и оскальзывался в лужи.

«Кто-то с той стоянки отходил сюда. Зачем? Вода есть рядом, кусты тоже…» - Гедимин осёкся и назвал себя идиотом. «Побег. Точно же. Кто-то решился бежать – за ним мурты и кинулись, когда вернулись на дальнюю стоянку. Только направлением ошиблись… Hasu! Шевелись уже! Вдруг он ещё жив?»

Надежды было немного, но сармат ускорил шаг. Он уже хорошо различал следы беглеца… кажется, даже нескольких. Они не знали местности, тыркались то в дебри, то в болото, но упорно шли вперёд. Иногда забивались под высокие кусты, - волокон на ветках становилось больше, а земля была примята. На одной такой стоянке шуршал Зелёный Пожиратель.

Ручей распадался на рукава, огибая валуны, и каменистые островки поросли можжевельником. Пожиратель «нюхал» землю на берегу. Ещё один хвост виднелся из-под низких веток. Гедимин приостановился. Теперь он видел у воды ямки – тут выкапывали тростник и искали что-то под камнями. Дальше по берегу таких следов не было.

Ещё один Пожиратель выполз к дельте, обогнул валун и поднял усики. В кустах тихо зашуршало.

- Замри, - услышал Гедимин почти беззвучный шёпот. – Эти твари нас чуют!

- Не надо было там рыться, - прохрипел кто-то, подавляя кашель. – Теперь не отстанут…

В кустах что-то дёрнулось. Наружу выкатился, свернувшись клубком, Зелёный Пожиратель. В воде он развернулся, тряхнул усиками и пополз обратно.

«Чует излучение… Мурты здесь?!» - Гедимин развернул луч сканера.

Двое в лохмотьях сидели под кустом, сжимая палки. Один следил за ближайшим Пожирателем, направив на него раздвоенный конец «оружия». Палки не были заточены, и многоножку ими можно было разве что отпихнуть. Ещё два человека прижались друг к другу на охапке травы. «Один уже не дышит,» - машинально отметил Гедимин. «Оба фонят… Hasu! Чего я встал столбом?!»

- Эй! – он с громким плеском шагнул на берег. – Не бойтесь! Вы – пленники муртов? Вылезайте сюда, под купол, пока не замёрзли!

Он развернул на сухом склоне защитное поле и шикнул на Пожирателей. Они повели усиками, но от кустов отодвинулись.

- Чёрный, - прошептал кто-то еле слышно. – Бежим!

- От него не сбежишь, - отозвался другой. – Надо было раньше…

- Выходите! – позвал Гедимин по-северянски, доставая флягу с Би-плазмой – другой еды у него не было. – Мурты уехали, вас не достанут. Те двое ещё живы? Могут подняться?

- Он нас видит, - прошептал человек, выронив палку. – Я пойду. Бегите!

Убежали они недалеко, да и тот, кто решился выйти, не прошёл и пары шагов. Его Гедимин занёс под купол первым, потом подобрал упавшего на склоне (Зелёный Пожиратель уже «обнюхивал» его ногу) и вынес из-под куста дрожащее тело. Второе выносить было уже поздно, хоть первое за него и цеплялось, как могло. Гедимин мельком взглянул на безволосую макушку, клеймо на щеке, распухшие пальцы и засохшую на губах кровь, - «бластерщик» обуглился изнутри и уже сутки, как перестал дышать.

«Дать им флоний, пока не дёргаются…» - сармат схватился за карман и беззвучно выругался. «Так,» - он оглянулся на Пожирателей. «Флоний добудем.»

Трое под куполом скорчились на мокрой земле.

- Ешьте, - Гедимин открыл флягу с Би-плазмой и поставил рядом с ними. – Я быстро.

Он запустил коготь в корпус сфалта, вынул ирренциевый стержень и сжал в кулаке. Зелёные Пожиратели подняли усики. «Может, дать им людей покусать? Нет, отгрызут ещё что-нибудь нужное…» - сармат поднёс светящийся кулак к челюстям многоножки. «Пусть грызут меня!»

…Пожиратели недовольно шуршали в кустах. Гедимин собирал с ладони густеющую «слюну» и пытался влить в пустую ампулу. Из-под купола за ним следили, но к еде не прикоснулись – и, едва сармат к ним повернулся, вжались в землю. Гедимин виновато вздохнул.

- Нормального флония нет. Только такой. Замри!

…Бежать люди уже не пытались. Они и ходить-то не могли, даже если бы захотели. Ещё два часа Гедимин перекладывал их по склону, наполнял водой «вёдра» из защитного поля, ждал, пока все напьются, и кого-нибудь вывернет, и передвигал «стоянку» на чистый участок. За ним ползли Зелёные Пожиратели, подчищая «след» из «фонящей» органики.

Потом люди смогли сесть. Потом стали черпать ладонями, а не хлебать через край – и по «выделительным» делам отползать в сторону. Потом смогли подняться на ноги. Самый крепкий утёр чистое, без клейма, лицо мокрой ладонью, взглянул на Гедимина из-под безволосых бровных дуг и неуверенно приподнял угол рта.

- Чёрный из пустошей? Ты спас нас?

- Немного подлечил, - отозвался Гедимин, глядя на часто мигающие глаза с воспалёнными веками. – Вам ещё долго приходить в себя. Давно работаете с ирренцием?

Облучённого передёрнуло. Вздрогнули и остальные. Они сидели у «вёдер», с опаской глядя на сармата, но трястись перестали.

- Я – полгода. Она – четвёртый месяц, - облучённый кивнул на «сородича» с татуировкой на щеке. – А вот он – второй месяц, но на самом поганом месте. Мы-то в цеху капсулы клепали. А они с Игаром собирали заряд.

- Игар… - самый измученный из «муртов» оглянулся на кусты. – Он… с ним совсем всё, да?

- Мёртв, - Гедимин склонил голову. – Чуть-чуть не дождался.

Из-под кустов торчали хвосты Зелёных Пожирателей, и доносился влажный хруст, - многоножки пытались добраться до «фонящих» костей мертвеца. «Тут, видимо, уже чисто,» - Гедимин покосился на мокрую землю снаружи купола. «Меей можно не заливать.»

- Тут нам сидеть нельзя, - он оглянулся на заброшенную стоянку рейдеров. – Мурты могут вернуться. Тут Би-плазма. Сделайте по глотку – и лезьте на броню. Отнесу вас в посёлок.

Облучённые вздрогнули и быстро переглянулись.

- Какой посёлок?

- Виккен, - Гедимин кивнул на северо-запад. – Там живут чёрнолицые. Двое ваших уже там. Им помогли. И вам помогут.

19.08.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Ашкайяу, стойбище Виккен

Гедимин старался идти быстро, не петляя, но всё равно не успел до темноты – даже не дошёл до Ашкайяу. Заночевал в степи, наскоро просушив землю для стоянки и наломав веток. Лежанки получились скверные, хоть сармат и присыпал их травой и выгреб из карманов всю ветошь. Но облучённые не жаловались. Едва Гедимин спустил их с брони, они заползли на вороха веток и отключились. Сармат даже испугался, не добил ли он их пробежкой по степи – но нет, все дышали.

Утром все жадно пили, сделали по два глотка Би-плазмы и встали на ноги. Ходили они ещё неуверенно – то ли из-за слабости, то ли из-за жёсткой травы, вязкой земли и непривычных ко всему этому ступней. Только теперь Гедимин заметил, что обуви у них нет – только самодельные обмотки, и что на эти обмотки пошли рукава их же комбинезонов. Ноги, руки, лица, - всё, не прикрытое тканью, было в мелких царапинах, порезах и красных пятнах.

- Надо же, какое тут всё, - женщина с татуировкой на щеке разглядывала ветку араукарии. – Мы, пока там сидели, даже не осмотрелись… Сколько мы там были? Кто помнит?

- Год, не меньше, - проворчал второй «цеховой». – А дождь так и не прошёл. И сейчас льёт и льёт. Значит, зима только началась. Потом будет солнце, ветер и холод – и снова дождь. А потом жара…

Он замолчал, глядя на небо. Сквозь тучи рассвет был виден плохо, но всё же горизонт позеленел. Гедимин оглянулся на далёкий берег Ашкайяу.

- Скоро будем в Виккене. Там тепло и сухо. Попьёте горячего вара – станет легче. Забирайтесь на броню!

…Первым делом облучённых отнесли в купальню. У киеу ещё осталась трофейная одежда, из неё и нарезали новых набедренников и наножных обмоток. Распадающиеся, «фонящие» скирлиновые лохмотья Гедимин сжёг, а пепел закопал на дальней окраине. Три семьи киеу забрали шатры из «карантинной зоны», и там поставили новый, попроще, но с особыми метками – видимо, специальный карантинный. Когда облучённые в новой одежде выбрались из купальни, в шатре уже разожгли очаг, принесли горячего вару и матлы, сделали мучную болтушку с жиром – смесь, очень похожую на Би-плазму, только мутнее и без попыток уползти.

- Неделя на червяках и сырых корешках! – медик Кьярки вышел из шатра и ошалело встряхнул головой. – Без огня, на мокрой земле… Чем грелись? Ирренцием в костях?

Гедимин невольно вздрогнул.

- Зелёные Пожиратели от них не отходили. Только потом, когда из них всё вышло, отстали. Теперь люди не фонят. Жить будут?

- Чтоб я знал, - отозвался Кьярки. – Я людей в таком состоянии не видел. У нас не принято в ирренций лезть руками. Но тут двое бластерщиков – они тоже были на последнем издыхании, а теперь живут, как все кевы. Сколько флония ты дал беглым? Столько же, сколько тем двоим?

Гедимин недовольно сощурился.

- Флония не было. Дал сырой яд Пожирателей. По нему дозировку считать трудно. Он крепче, но с примесями…

Сармат осёкся – глаза медика заметно округлились, и все люди – локо и киеу – кто был рядом, остановились и прислушались.

- Что ты дал? Яд духов-гусениц? – переспросил Кьярки. – И… что, он лечит?!

Гедимин мигнул.

- Флоний делают из него. Их для этого завезли… Стоп. Вы что, не знали?

…На «врачебном конгрессе» степняков сармату было не по себе. Там очень не хватало Крониона – он хоть что-то знал о лечении гуманоидов за пределами «вколоть флоний и дать отлежаться». Гедимин кое-как, с рисунками на глине, объяснил устройство шприца. Медики дружно посмотрели на «кузнеца» Ицки. Тот растерянно хмыкнул.

- Полая игла, да такая тонкая… Не. Я всё-таки не сармат. Даже и не эльф. У тунки иглы полые. Взять самую тонкую, промыть, воткнуть… ну, и заталкивать яд против тока крови, сколько затолкается. По мне, проще втереть через надрезы!

Медик киеу криво ухмыльнулся.

- Если лекарство делают гусеницы-духи – зачем мы тут вообще? Отнести человека им, пусть покусают.

Поселенцы переглянулись. Гедимин хмыкнул.

- Пожирателей уговаривать не надо. Если бы мурты не отгоняли их, уже были бы покусаны. И… может, даже здоровы.

…Пока Гедимин отлучался в посёлок, к шатру «муртов» пришли бывшие «бластерщики». Они сели у стенки, в стороне от входа, и переговаривались через полог. Люди в шатре после горячего питья и еды оживились, сыпали вопросами, кто-то радостно хмыкал. «Бластерщики» спрашивали тоже, но, услышав ответы, всё больше мрачнели.

- Что случилось? – спросил Гедимин по-северянски. – Кому-то стало хуже?

- Им – нет, и нам тоже, - мотнул головой «бластерщик» и покосился на свои ладони – загрубевшие, со следами новых мозолей, но уже без опухолей и язв. – Это в Емуртле всё хуже и хуже. Совсем поехали на своих пушках!

Гедимин помрачнел, оглянулся на посёлок, - у круга камней уже остановился кто-то из киеу, и к нему подошёл Ицки.

- Чёрная Скала, что ты узнал? Что было в Емуртле, и что было в степи?

…Беглецам ещё тяжело было говорить подолгу, - почти всё за них рассказывали двое «бластерщиков». Гедимин поднял над шатром защитное поле – дождь усилился, а людей собралось немало. Сармат увидел даже Ники, пролезшую к самому шатру, а на краю площадки, за каменным кругом, - угрюмого Лексу Рудова.

- …Альнкит разобрать им не дали, - продолжал «бластерщик». – Но этой дряни в городе полно. Нам давали ведро красной жижи, мы её лили, где светится, потом собирали и бросали в щёлочь. Жижа всё отдавала, щёлочь мы сливали, остаток сушили – и в смолу. Пока не наберётся на заряд. А потом уже цеховые его заклёпывали и собирали ствол. У них работа сложная, но легче. Без жижи, без щёлочи, без смертельной пыли…

- Вы трое – не цеховые? – спросил Ицки. – Кого берут в бластерщики?

«Мурт» криво ухмыльнулся.

- Всех. Там живут-то месяц-два. Как станет мало, идут облавой. Меченые, старухи, больные, - всех гонят за металлом. Внизу, говорят, никого уже не осталось – все в работе.

- Из цехов, кто провинился, - донеслось из шатра. Там с облучёнными сидела Маря – переводила им с языка киеу.

- Даже из плодильни. Говорят, что… - «мурт» замолчал на пару секунд. – Своих тоже гонят. Жён, детей. Кто чуть недоволен, кто провинился, - всех на металл.

- Совсем сдурели, - «бластерщик» тяжело вздохнул. – Когда я был, плодильню ещё не трогали. Тем более – верхних.

Киеу переглянулись.

- Зачем муртам столько оружия? – спросил Ицки. – Куда собрались?

В шатре кто-то резко выдохнул.

- Кто нам скажет? – отозвался «бластерщик». – Чуть рот откроешь – бьют смертным боем. Всё равно, мол, сдохнем. Может, цеховые чего слышали…

В шатре невесело хмыкнули.

- Ага, я услышала – так башкой об угол полетела! Думала, череп треснул, - три дня шатало…

- Настоящих цеховых мало осталось, - проворчал рабочий в шатре. – У нас чище, но металл есть металл. Многие умерли. Ставят новых – с других цехов, мелюзгу, даже меченых… И что ты слышала-то? Так толком и не рассказала…

В шатре недовольно заворочались.

- Расскажешь тут! Нас же тогда и сгребли – я ещё не отошла, когда наверх погнали. Даже чашку не дали взять, - среди дня, в чём были, всех наверх – и в фургон. Выкинули в степи. Мол, пикнем – дикарям скормят. Так и сидели, шевельнуться боялись. А к утру уже вы с Игаром стали всех теребить. Когда было болтать?

- Зачем вас вывезли в степь? – быстро спросил Гедимин. – Что с вами делали?

- Да ничего, - проворчал «цеховой». – Загнали в фургон, потом выгнали. Ни еды, ни тряпок не дали. Кинули тент на шестах, а там уже льёт. Отродясь мы их не ставили, кто ж нас возьмёт на охоту… А на спуске два бойца на флипах. Сидят и орут. Потом уехали. Мы сидим и не знаем, чего ждать. Игар сказал – так и так не жить. Что у них, что у дикарей. А он пойдёт и помрёт спокойно, без битья и ора. Мы с ним пошли – мы вдвоём… и ещё ты поднялась. Только отошли – за спиной рёв и вопли. Мы бегом, по воде, по кустам…

Он замолчал.

- Зря вы все не сбежали, - проворчала Маря. – Пей. Мурты вас не тронут. Кевы их перебьют на подлёте.

Гедимин растерянно смотрел на «бластерщиков», на поселенцев, - все были мрачны.

- Что кричали вам бойцы? – спросил он. – Чего хотели?

- Не слушал, - отозвался «цеховой». – Они всегда орут. Не в цеху – значит, не по делу. Чего слушать?!

- А о чём, всё-таки, говорили те… те, кого ты подслушала? – Гедимин понадеялся, что женщина поймёт, к кому он обращается, - её имени сармат не спросил.

- О тебе, - проворчала та. – Мол, у дикарей Чёрный в броне. Его запросто не свалишь, нужно… А дальше не знаю – они меня заметили. Ох, башка!

Ицки тронул сармата за запястье.

- Ничего нового, Чёрная Скала. Крысы лезут из развалин. Воины кева! Надо б их опередить. К зиме они пушек наклепают – не отобьётесь!

- Наклепают, - согласился мрачный вождь киеу. – Ждать их, конечно, не хочется. Но – в степи мы крыс били. А в их норах – никогда. Башни – не степь, там с луком и копьём тяжело. Нас ещё до норы перебьют. Твой поезд к убежищу проломится?

- Кто же знает, - проворчал Ицки. – Никто из локо в Емуртле не был. Но наверняка там верхние ловушки, завалы, а понизу – мины. Можем пострелять тех, кто в окнах, или кто вылезет. Но если все сбегутся к норе…

- Загнать их вниз и замуровать, - пробормотал Гедимин. – Я знаю, где вентиляция. Кислородные генераторы уже спеклись, новых не сделают. Заткнуть воздуховоды…

Он случайно взглянул на «бластерщиков» и осёкся. Оба, помрачнев, смотрели в землю и быстро переглядывались, будто хотели что-то сказать, но никак не могли решиться.

- М-да, - первым заговорил Ицки. – Злить Чёрную Скалу – это опасно. И очень глупо. А людей-пленников в норе много. Больше, чем бойцов.

- У нас тут тоже люди, - отозвался киеу. – А норы нет. Налетят с пушками – куда мы спрячемся? Замуровать – не замуровать, а вот проредить… да, проредить крыс не помешает. И людей заодно вытащить, кого сможем. Чёрная Скала! Видел, карта пустошей у тебя есть. А такая же, только про Емуртлу?

20.08.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Ашкайяу, стойбище Виккен

Всю ночь Гедимину снились чёрные пласты меи, пропитанной радионуклидами. Они падали в щёлочь и светлели, сбрасывая на дно осадок, и жидкость загоралась холодным синеватым огнём.

«Что, всё-таки, нужно было муртам против моей брони?» - думал он на рассвете, рассеянно отхлёбывая из фляжек. «Фонящий» ирренциевый осадок так и стоял перед глазами, и ещё вспоминалась «бомба из гранита», собранная когда-то в Ураниум-Сити. «Они знают, где брать ирренций. Не разучились делать бластеры. Взрывчатка у них тоже есть. В принципе, они могут собрать маломощный ирренциевый заряд. До «Теггара» или «Гельта» не дотянет, но жахнет… Hasu!» - Гедимин бросил контейнеры в карманы и резко выпрямился. «Ты о чём вообще думаешь? Макаки, того и гляди, соберут ядерную бомбу. Степняки не понимают, чем это пахнет. А ты?!»

Он включил передатчик и вгляделся в тусклые значки энергостанций. «Аэкин» лежал на севере, «Суин» - на юге. «Не хочу я связываться с «Аэкином». Опять начнут про эа-мутацию…» - Гедимин отвернулся от оживающего посёлка и послал невидимый луч в степь.

- «Суин», приём! «Пустошь» на связи!

Ответили далеко не сразу.

- Станция «Суин» на связи, - отозвался настороженный филк. – «Пустошь», тебя плохо видно. Что там рябит?

Гедимин покосился на локомотив и отошёл на пару шагов. Похоже, хранитель «Здоровяка» на рассвете тоже оживился и высунулся из ЛИЭГов.

- ЭСТ-источник. Неопасно, - ответил сармат. – Командиры далеко? Есть дело.

- Командиры? – филк насторожился ещё сильнее. Несколько секунд у передатчика шуршало, потом заговорил другой сармат – к досаде Гедимина, тоже филк.

- «Пустошь»? Если хочешь на станцию – нужен карантин. Полная проверка.

Сармат угрюмо сощурился.

- Ваша станция мне не сдалась. Мне нужен флоний. Если меня видно, можешь прислать дрон?

Филк снова с кем-то зашептался, потом ответил с явным облегчением:

- Десять ампул. Сбросим по пеленгу. Если что-то с дроном – найдёшь и починишь. Всё?

- Нет, - буркнул Гедимин. – Если ты не из «Сармы» - передай им. Дело важное. К северу от вас – Старый Город Емуртла. Там живут «макаки»-рейдеры. Станция о них знает?

- А, эти… - протянул помрачневший филк. – Живут. Знаем. Не наше дело.

- Уже ваше, - отозвался Гедимин. – У них есть ирренций. Собирают бомбу. Против дикарей ядерная бомба им не нужна. Значит – против вас. Скажи командирам – нужны ликвидаторы. Убежище пора зачистить.

Филк резко выдохнул. Кто-то рядом с ним еле слышно выругался.

- Бомбу? Точно знаешь? Откуда у них…

- Старый Город, - вмешался другой филк. – Там много всякого осталось. Ядерку – не ядерку, а грязную собрать – ума не надо. «Пустошь», приём! Рябь рядом с тобой как-то с ними связана? В любом случае – никуда не исчезай, жди связи!

Передатчик погас. Не успел Гедимин выдохнуть, как на запястье упала чужая тень.

- Чёрная Скала… - Ицки смотрел угрюмо, исподлобья. – Твои сородичи… Значит, только так?

Гедимин кивнул.

- Ирренций – это серьёзно. Вам лучше не вмешиваться. Я… - он отвёл взгляд. – Мы вытащим всех, кого сможем.

Ицки криво ухмыльнулся и посмотрел на юго-восток.

- Мы отъедем подальше, Чёрная Скала. Скажи, если надо будет вывозить весь Виккен.

Передатчик рявкнул.

- «Пустошь», приём, «Суин» на связи! – в этот раз у аппарата был кто-то из Старших Сарматов. – Про ядерку в Емуртле – подтверждаешь?

- Sa, - отозвался Гедимин. – Там собирают ирренций уже полгода. Наклепали кучу бластеров. Заряд ненамного сложнее.

- Стоп, - голос сармата резко изменился. – Бластеры – не наше дело. Этот твой заряд – он в Емуртле есть или нет? Тип, мощность, средства запуска?

«Мать твоя колба…» - Гедимин подавил тяжёлый вздох. «Что-то не нравится мне всё это…»

- Пока не видел, - ответил он. – Что-то простейшее, малой мощности. Граната или даже мина. Из расчёта на броню ликвидатора.

В наушниках затрещало.

- Что значит – не видел? Тогда – откуда сведения?

- Говорил с людьми из цеха в Емуртле, - отозвался Гедимин. – Они собирали бластеры. Один слышал разговор муртов…

- Теск, твою мать! – рявкнули в наушниках. – Ты там мутировал?! Ты из-за этого станцию поднял?! Да…

- Hasu! - выдохнул Гедимин, но значок на экране уже погас. - Sa has-sulesh…

Он нажал на символ – в наушниках скрипнуло, но «Суин» не отозвался.

- Мать ваша колба… - сармат растерянно смотрел на юго-восток. За спиной еле слышно вздохнули.

- Похоже, Виккен можно не переселять. Чёрная Скала, если что – локо готовы к бою. Выманим ездоков из Емуртлы – освободим тебе дорогу. В развалины пошлём отряд. Но вот норы нам не вскрыть.

Гедимин качнул головой.

- Может, и правда… - ему неловко было смотреть человеку в глаза. – Может, ничего, кроме бластеров и желаний, у муртов нет. Что мы все им мешаем, я и так знал. Но сделать бомбу – это другое.

Ицки тронул его за руку.

- Выбивать надо такие желания. Вооружаемся и едем! Норы не захватим – но лезть к тебе крысы зарекутся. Поможешь со щитами?

Гедимин коснулся скафандра и слегка сощурился. Оба трофейных бластера ещё лежали в карманах, а в третьей нише под пластинами брони хранились осколки настоящего, древнего обсидиана. «Интенсивности хватит. Только свести в одну точку и рассчитать расстояние…» - он смерил вождя локо задумчивым взглядом. «Были б у них хоть лёгкие скафандры! Ладно, за малое время сильно не облучатся. Если что – Зелёные Пожиратели недалеко. И дрон, надеюсь, уже выслали. М-да, давно я не собирал таких штуковин. Очень давно. Даже не думал, что снова…»

Он оборвал мысли и сфокусировал взгляд на лице Ицки.

- Щиты будут. А ещё будет пушка. Достаточно мощная, чтобы снести высотку. Вечером приходи к вождям Виккена. Пусть соберутся, и мы всё обговорим.

Гедимин тронул обшивку «Здоровяка», шевельнул пальцем, собираясь сдвинуть ипроновый щиток, но передумал и только погладил броню локомотива раскрытой ладонью. «Не хватало ещё вмешивать хранителя! Он и так наслушается лишнего…»

Сармат спустился с холма на каменистую площадку в низине, прикрылся защитным куполом, уплотнив его до непрозрачности, и при свете фонаря достал бластеры. Ещё минута – и их корпуса были вскрыты и разобраны, и Гедимин, неприязненно щурясь, разглядывал капсулы-«сердечники». В оружейный цех Емуртлы тащили пластины, проложенные ипроновой и кеззиевой фольгой, выколоченные из стен убежища; её листки раскатывали по лёгкоплавкому фрилу, стараясь малое количество ценного металла растянуть на широкую пластину – и при этом не оставить в экранирующем слое ни одной бреши. Гедимин без сканера видел, где тончайшие листки сошлись неплотно. Одна из капсул «фонила» открыто во множество неплотных стыков, другая чудом осталась непроницаемой – промахнись сборщик ещё на микрон, и «просветы» появились бы и в ней. «Не саботаж,» - убедился Гедимин, спрессовывая ипрон и закрывая невидимые бреши. «Случайность. Слишком тонкая работа для опухших пальцев. Или для неопытных сборщиков. Не знаю, чем думали мурты. Тех, кто работает с ипроном, надо было беречь от излучения…»

Ирренций, собранный из «фонящей» пыли на развалинах, был загрязнён всем подряд, от урана до кремния. Поэтому «сердечники» делали крупными, чтобы добиться хоть какого-то пучка ЭМИА-излучения. Гедимин немного «усилил» заряды чистым металлом, запаял капсулы, убедился, что они «светят» только в одну сторону, и взялся за детали корпусов. Два бластера надо было собрать в один, с двумя излучателями – и двумя лучами, сходящимися в одной точке. И вот тут сармату пришлось поработать.

…Пока Гедимин возился с бластерами, а потом отмывал готовую «пушку» от радиоактивной пыли, дождь успел пройти и начаться снова. Когда сармат вышел к поезду, обрадованные локо замахали ему и протянули ленту с ампулами. Дрон покружил и улетел, не найдя Гедимина, но груз для него сбросил. Сармат смущённо хмыкнул, услышав об этом, забрал флоний (пять ампул – но могли ведь ни одной не прислать…) и пошёл на «площадь совета» - к глинобитным домам, дыму очага и хлипким навесам над скамьями и расстеленными циновками.

Ицки и вождь киеу поднялись ему навстречу. Сегодня на площади не было ни Антера и Жесана, ни геолога, ни медиков – только крепкие люди с застарелыми шрамами. У воинов алькау все щёки были в полосах, обозначающих убитых врагов. Чёрно-белые «маски» киеу такой информации не несли, но от их вида многим, даже локо, становилось не по себе.

- Мы видели карту, - «чёрнолицый» кивнул на камешки и щепки, разложенные на циновке. Гедимин невольно мигнул, узнав в них копию своей же карты Емуртлы, перечерченной на лист «папируса»-аски. Аску уже делали в Виккене – жёлтую, толстую, плохо лежащую ровно, но всё же пригодную для письма…

- Широкий путь ведёт меж башен, а узкий долог и извилист. Если бы улуккиеу могли пройти напрямик… - вождь положил на объёмную «карту» тростинку, соединив «дома»-камешки и щепки-«завалы». Ицки усмехнулся, но его усмешка больше походила на оскал.

Гедимин взял тростинку и положил её по-другому – от камней «главных ворот» по шоссе, срезав угол «башни» и «проломив» длинную «высотку». Ицки резко выдохнул.

- Этот путь. Самый короткий – и самый шумный, - сармат тронул когтем крупные камни. – Сверху нас прикроют щиты, снизу – «подушка». Придётся полетать.

Киеу дотронулся до «проломленной высотки».

- Ты сможешь взорвать такую башню?

- Я – нет. Придётся вам, - сармат положил рядом с картой сдвоенный бластер. – Пока не трогайте. Я покажу, как эта штука работает. Но нужен очень меткий стрелок. Иначе убьём своих.

Степняки переглянулись.

- Тебе нужен меткий лучник – или стрелок из древнего оружия? – спросил один из вождей. – В Уиккиеу много славных охотников. Найдутся и те, и другие.

Ицки сдержанно хмыкнул.

- Мы, локо, перевидали много древних пушек. Скажи, что нужно от «Здоровяка»?

- Не сворачивать, - отозвался Гедимин. – Будет чуть сложнее, чем по дороге в Хийю. Все, кому такая скачка тяжела, пускай останутся в Виккене. У киеу много старого оружия? Кинетика, бластеры, - соберите всё. Чем больше грохота и вспышек, тем лучше.

Киеу оскалился в ухмылке.

- Хорошо, Чёрная Скала. Грохота будет много. Когда выезжаем?

- Как только соберётся отряд, - сказал сармат. – Если успеете – завтра. Берите припасы, лекарства, - на обратном пути нас может стать больше. И ещё…

Он сузил глаза.

- Не жалейте пуль. Я соберу фрил на развалинах, сделаю вам новые… Кто шевельнётся в Емуртле – стреляйте. Даже тогда, когда точно не попадёте. Пусть удравшие не верят, что живы.

Ладонь Ицки легла на его броню.

- Наконец-то верные слова! – вождь локо ощерился в недоброй ухмылке. – Ты, Чёрная Скала, всегда берёг жизни крыс. Нет, крысы этого не ценят!

Вождь киеу подошёл к сармату.

- Я еду с вами. Покажи, Чёрная Скала, что за пушка взрывает башни?

21.08.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, берег реки Ашкайяу, стойбище Виккен

«Сначала всё утонет,» - Гедимин недовольно щурился на склон невысокого, но широкого холма. «Потом будет фонить. Фонящее потечёт в низины. С другой стороны – медная линза вскроется. Самим киеу до неё копать и копать…»

- Вот расстояние, - он указал на холм молчаливым спутникам из Виккена. – Не ближе того камня, иначе зашибёт. Не дальше того, не то не сработает. Un, du, ter… Attahanqa!

Два луча сверкнули, сходясь в одной точке, и тут же угасли, но земля уже встала дыбом. С грохотом посыпались в котлован подброшенные взрывом плиты. Дождь лил, но поднятая пыль ещё долго не могла улечься. Киеу и локо молча смотрели на развороченный склон.

- Теперь вы, - сармат протянул им бластер и шагнул в сторону, уступая место новому стрелку. – Бей туда же.

Вождь киеу молча взял оружие. Гедимин пристально следил, как он целится, как стреляет, - рука степняка не дрогнула, и новый столб обломков поднялся ещё выше. Крупные плиты порвало в крошево – то, что удобно разгребать костяной лопатой в поисках рудных зёрен. Пыль ещё оседала, когда Гедимин покосился на дозиметр и мрачно кивнул. «Фонит. Ничего, Зелёные Пожиратели скоро тут будут. А не будут – сам почищу.»

- Будь осторожен со взрывателем, - сказал сармат вождю киеу. – Это серьёзное оружие для особого случая.

Тот криво ухмыльнулся.

- Я не хочу взрывать холмы, Чёрная Скала. Они и так хороши. Едва закончим в Емуртле, твой взрыватель к тебе вернётся.

Ицки вдруг стиснул зубы, по его лицу пробежала волна.

- Такую штуку ездоки готовят против тебя, Чёрная Скала?

- И против вашего «Здоровяка», - мрачно добавил один из киеу. – Он попортил ездокам немало крови, что на севере, что в наших краях. Что ж, тем хуже для них.

…Гедимин с крыши локомотива смотрел, как выгружают из поезда пожитки тех, кто на время перебирался в Виккен. Тут были и старейшины Антер и Жесан, и хмурый геолог Рищер, и лекарка с обожжённой щекой, и сердито фыркающая Ники и её встревоженная мать. Их отсеки в вагоне занимали воины киеу – и малый отряд Карсана.

- Следите за котлованом, - сказал сармат вождям Виккена. – Зелёные Пожиратели приползут со дня на день. Сами яд не собирайте, ждите меня. Для необлучённых он смертелен.

Киеу тронул его броню.

- Мы знаем, кто такие гусеницы-духи. За нас не беспокойся. Будь осторожен в крысиных норах!

23.08.282 от Применения. Западная пустошь, Викения, Старый Город Емуртла

На заливаемой дождями равнине всё чаще попадались следы ездоков – полуразмытые отпечатки протекторов, кострища и пятна палов, разбросанные огрызки костей и глиняные нашлёпки на камнях. Никаких знаков, кроме буквы «ять», на них не было – «мурты» крепко держались за территорию, не подпуская чужаков.

- Я чищу верхи и высматриваю мины, - сказал Гедимин воинам локо и киеу, когда вдалеке появились тёмные высотки Емуртлы. – Нижние ярусы и земля – за вами. Первый удар – по воротам, едва въезжаем – взрывайте угловую башню. Надеюсь, щиты выдержат.

Он покосился на белесую «броню» локомотива. Она растягивалась и дальше, прикрывая вагон, но там становилась прозрачной, обманчиво тонкой. Змеиные дудки молчали – небесные змеи давно не прилетали к «Здоровяку», охотясь там, где не было зимних дождей…

- Сам-то прикроешься? – Ицки смерил хмурым взглядом сармата, вставшего над щитами. Тот качнул головой.

- По мне ещё надо попасть. А вот поезд – мишень удобная. Все готовы?

Ицки нырнул в огневое «гнездо». Инатауа, вождь киеу, пригнулся, поднимая бластер. До укреплений на въезде в Емуртлу оставалась сотня метров, и Гедимин уже видел вспышки в окнах и слышал растерянные крики.

- Tzajesh! - он сорвал с плеча сфалт и выстрелил по блику в окне высотки.

От грохота заложило уши. На месте «городских ворот» встал чёрный столб. Атомовоз подлетел на полевой «подушке» и рванул сквозь град обломков и капель расплава. Справа громыхнуло, сармат выстрелил на звук, что-то ударило в плечо, загудел шлем… Впереди уже клубилось, медленно оседая, второе облако, и «Здоровяк» в полыхающих щитах летел сквозь раскалённую взвесь. Впереди истошно вопила сирена. Гедимин очертил плазменную дугу по соседним высоткам, выстрелил на рёв мотора в переулке и услышал третий взрыв. «Здоровяк» прокладывал прямой путь.

«Шоссе!» - выдохнул Гедимин, когда поезд опустился и загрохотал по «ущелью» широкой улицы. Гусеницы дробили древнюю мостовую. Лучи сверкали вдоль бортов, громыхала «кинетика», что-то щёлкнуло по шлему сармата, расколов чёрный щиток. Что-то движущееся накрыл плазменный шар. Гедимин развернулся и дал очередь по бликам. Он уже не разбирался, это прицел или блеск оконного стекла. В переулке кто-то заорал – и захлебнулся хрипом.

- Ходу, ходу! – закричал Ицки – «Здоровяк» притормозил перед завалом. Гедимин провёл черту потоком плазмы. Сработавшая мина хлестнула шрапнелью в борт, и щит, и без того уже тонкий, совсем посветлел. Сирена завыла громче.

- …о-о-ой!!! – услышал Гедимин сквозь грохот оседающих обломков и отчаянный вой где-то в развалинах. – Да стой же! Вы там чего?!

- Бить? – Инатауа поднял бластер, недобро щурясь на дальний переулок. Из окна быстро высунулась длинная палка с белой тряпкой. Гедимин мигнул.

- Быстро дозрели, - процедил Ицки и хлопнул по обшивке атомовоза. – Сбавляй!

- Не бей, - выдохнул Гедимин, направляя в переулок сопло сфалта. – Смотреть в оба!

- Стой! – сирена стихла, а вот переговорщик набрался уверенности. – Краснорожие! Слизняк! Вы что, взбесились?! Да мы экзолёты подни…

- А говоришь – дозрели, - буркнул вождь киеу и опустил взрыватель. Трудно было разобрать его слова сквозь грохот. В переулок с двух сторон сыпались обломки стен. Палка с тряпкой исчезла.

- Нет! – заорали впереди, за другим поворотом. Не успел грохот стихнуть, как Гедимин увидел вторую белую тряпку.

- Стой! Что такое-то?! Переговоры! Сармат, переговоры!

Гедимин хмыкнул. «Надо же, «сармат». Не «слизняк» и не «слизистый урод». А всего-то – один двупучковый бластер…»

- Рано заскулил, пёс! – крикнул воин киеу. – Беги, забивайся в нору! Пора её почистить!

- Чёрный, не лезь! – крикнули из-за угла. – Эй, сармат! Какого чёрта?! Мурты твой крейсер не трогали! За «волков» мы не в ответе, езжай к ним да…

Гедимин повёл соплом сфалта. За углом испуганно рявкнул мотор. Тряпка упала на мостовую.

- Вы готовите против меня оружие, - медленно проговорил сармат, не сомневаясь, что его слышат. – За это вы умрёте.

Он прицелился в основание высотки – и тряпка взлетела и закачалась в воздухе.

- Стой! Оружие? Какое ору…

- Бей поганых псов! – заорал вождь киеу на северянском. Сверкнули лучи бластеров, оставив оплавленные выбоины на углу высотки.

- Сто-ой! – рядом с переговорщиком кто-то вполголоса сыпал ругательствами. – Вот оно что! Это всё Фомины – и их подвальная шваль! Это их придумка! Мурты не думали тебя злить – это Фомины…

Гедимин с присвистом выдохнул в респиратор. Инатауа громко фыркнул.

- Псы есть псы – чуть что, уже грызутся! Будет Чёрная Скала разбирать, кто из вас кто?!

- Да за… помолчи! – отозвался переговорщик. – Сармат, ей-ей, это задумка Фоминых! Они всех заморочили со своими лучевыми пушками! Они полезли в радиацию! У муртов такого в мыслях не было!

Гедимин качнул плазморезом, заставив палку с тряпкой втянуться в переулок.

- Веди виновников. Быстро!

- Щас, - обрадовался «мурт». – Не стреляй!

Флиппер с рёвом вылетел на шоссе и нырнул в соседний проулок. Следом пронёсся ещё один, второпях едва не налетев на фонарь.

- Веришь им? - Ицки недобро ухмыльнулся. Гедимин качнул головой.

- Следи за округой. Через пять минут поедем дальше.

Он говорил громко, по-северянски, - не для Ицки, а для затаившихся «муртов». Прошла первая минута, вторая, - вокруг было тихо.

- Едем? – громко спросил вождь киеу.

- Стой! – тут же крикнули из дальней высотки. – Скоро всех привезут! Емуртла с тесками не воюет!

Ещё через пару минут Ицки свистнул, и «Здоровяк» медленно сдвинулся с места. За башнями взвыла сирена, а следом взревели моторы.

- Сто-ой! – заорал кто-то. Из переулка, всё-таки зацепив стену, вывалился фургон. Дверь откинулась, едва не слетев с креплений, и на мостовую выкатился клубок тел. На подножке остался краснолицый «мурт» с короткоствольной «кинетикой» в одной руке и дубинкой в другой. Респиратор отстегнулся и бесполезно болтался на одном ремешке.

- Ублюдки замуровались! – крикнул пилот фургона – с таким же багровым лицом и выпученными глазами. – Тут их бабы с приплодом – и волчонок Фомин с Ваской Плешью…