Пепел величия

Глава 1

Способность адаптироваться к изменяющимся условиям позволила человечеству достичь вершины эволюции, она же раз за разом вгоняет его в оковы рабства.

Подсознание зажглось яркой вспышкой, не оставив и следа о том, где оно пропадало и чем занималось. В попытке оценить происходящее, мозг заработал на полную мощность, анализируя поток импульсов, поступающих от нервной системы.

Полученная информация не утешительна — критически низкая температура окружающей среды. Для сохранения жизни необходима немедленная активация сознания.

Судорожно вдохнув полной грудью, Андрей очнулся от обжигающего холода и застучал зубами со скоростью радиста, отправляющего срочную телеграмму. Это был безволосый, обтянутый пергаментной кожей человек, со свистом втягивающий воздух через кислородную маску. Его сердце глухими ударами сотрясало изможденное тело, а перегруженный неизвестными переменными мозг в броуновском движении метался внутри черепной коробки.

«Холодина, ни хрена не видно, да еще и пошевелиться не могу — сука, да что вообще происходит?!» — промелькнула первая мысль, и древний животный ужас охватил взбудораженный разум.

Лавина паники, обрушившаяся следом, заставила мозг судорожно перебирать варианты происходящего. В мыслях, тизерами блокбастеров, всплывали безумные сценарии: «Меня парализовало на Северном полюсе?! Я под транквилизаторами в подвале маньяка?! Меня похитили пришельцы и хотят разобрать на органы?! Или, может, я умер, и теперь моя душа томится в аду, в ожидании страшного суда?!»

«Стоп! Отставить панику!» — остановил поток безумия, пробившийся сквозь хаос мыслей, голос разума. В свободном от мусорных идей мозгу аксиомой возникла мысль: «Страх не убивает — убивает паника!».

В тот же момент Андрей вырвался из толщи инстинктивного страха, жадно глотая сухой, безжизненный воздух, какой бывает только в самолетах и больницах. Чтобы успокоиться, он мысленно, в такт движениям грудной клетки, стал повторять как мантру: «Вдох-выдох, вдох-выдох».

Когда дыхание выровнялось, а в голове прояснилось, он попытался трезво оценить ситуацию и осознать происходящее: «Я лежу голый на холодном листе металла и не могу пошевелиться, словно попал под лавину. Перед глазами настолько густая тьма, что не видно даже полутонов. До слуха доносятся лишь хриплые звуки моего же дыхания».

«Мда… Расклад хреновый как ни крути. Не особо-то и помог этот логический анализ…» — разочарованно подумал он.

Неожиданно сверху раздалось тихое механическое жужжание сервоприводов, и он почувствовал вокруг себя движение воздуха.

«А вот это уже интересно! Я как Нео, очнувшийся в городе машин! — непроизвольно промелькнула мысль, и он задумался: — Какой-то бред… Кто этот Нео и откуда? Почему-то ничего не могу про него вспомнить… А что я вообще помню?»

В попытке вспомнить хоть что-нибудь он погрузился в калейдоскоп образов и даже нащупал очертания своего прошлого, но его усилия безжалостно оборвало внешнее вмешательство. По ощущениям что-то похожее на маленькие механические щипцы нежно, но крепко ухватилось за его веки и медленно начало их поднимать.

«Охренеть! Я просто не мог открыть глаза! — сначала с радостью озарения и сразу же с усиливающейся тревогой подумал Андрей, ведь следующая, пугающая до дрожи мысль уже маячила на подходе: — Твою мать! Хоть бы не паралич… Уж лучше смерть, чем подобие жизни…»

Когда веки полностью открылись, он увидел блеклый рассеянный свет, который, подобно дымке над водопадом, мягко струился из матовой поверхности потолка и не слепил глаза, привыкшие к темноте.

Вдруг в поле зрения вспыхнула ослепительная точка фонарика и заплясала перед глазами назойливой мухой.

«Да они издеваются! Я даже глаза закрыть не могу, а они палят как на допросе! Вот же петушня!» — мысленно выругался Андрей, обращаясь к неведомым «оним», даже не предполагая, кто бы это мог быть.

Не успел он об этом подумать, как ненавистный фонарик исчез, и откуда-то сверху раздался бархатистый женский голос, лишенный эмоций: «Процедура криоразморозки завершена. Пациент в норме. Начинаем процесс восстановления мышечной активности».

Услышав знакомую речь и приятный тембр голоса, Андрей приободрился: «Похоже я в какой-то экспериментальной больничке… Странно все это… Но если это лечение поставит меня на ноги, я готов хоть бегать голышом по морозу и смотреть на прожектор днями напролет! Тем более, такой сексуальный голос не может предвещать ничего плохого. Скорее всего меня ждет расслабляющий массаж, который будет делать красотка-медсестра модельной внешности!» — подумал он и мысленно расплылся в блаженной улыбке.

Правда, уже через пару секунд его фантазии разлетелись в дребезги, как лампочка от перепада напряжения. Механические зажимы прижали и без того неподвижное тело к холодному металлу и тысячи иголок с невероятной скоростью стали впиваться в тело со всех сторон, прошивая мышцы короткими, чувствительными разрядами тока.

От такого «расслабляющего массажа» Андрей затрясся от боли словно в приступе эпилепсии и покрыл отборным матом своих мучителей. К его счастью, вскоре он потерял сознание и страдания прервались, оставив тело в безжалостных механических руках, выполняющих им одним известный алгоритм.

Когда Андрей очнулся снова, боли уже не было. Он без труда открыл глаза и с интересом огляделся.

На этот раз он лежал на широкой кровати, застеленной белоснежным постельным бельем, поскрипывающим от каждого движения и приятно щекочущим в носу запахом чистоты. Кровать стояла по центру просторной комнаты, которая больше напоминала номер дорогого отеля, чем подвал маньяка или корабль пришельцев. Справа, возле стены, расположилось затейливое кресло, напоминающее пушистое облако. Возле него, на стеклянном столе, похожем на перевернутую шахматную ладью, стояла изогнутая хрустальная ваза с пышным букетом экзотических цветов, наполняющих воздух нежным, сладковатым ароматом. Слева, во всю стену, раскинулось панорамное окно, в котором виднелась стеклянная стена соседнего здания. Напротив кровати была единственная дверь, которая бесшумно отъехала в сторону и впустила в палату фигуристую, загорелую блондинку модельной внешности в медицинском халате. На ее выразительном лице искрилась улыбка, а в руках она держала бумажный стаканчик, источающий бодрящий кофейный аромат.

Заметив, что Андрей очнулся, блондинка мигнула большими, небесно-голубыми глазами и радостно его поприветствовала:

— Здравствуйте! Выспались?

Андрей опешил — без сомнений, это был тот самый голос, который он слышал в прошлый раз, причем его обладательница была даже лучше, чем он мог себе представить. Резко почувствовав сухость в горле, он ничего не ответил и молча смотрел на посетительницу.

Не получив ответа, блондинка удивленно повела бровью, подошла к креслу и элегантно села, закинув ногу на ногу. Нисколько не смущаясь приклеенного к ней взгляда, она с интересом посмотрела на Андрея.

— Вижу, жизненные показатели в норме — это радует! — бодро рапортовала она, пытаясь продолжить не начавшийся диалог. — Наверное, вам еще сложно говорить… Да и в мыслях скорее всего полный хаос… Но мне прямо сейчас необходимо провести небольшой опрос, чтобы определить ваше психоэмоциональное состояние.

Андрей молчал, пытаясь собраться с мыслями. Теперь он уже боялся ударить в грязь лицом, ведь как известно — первое впечатление самое важное.

Девушка, снова не получив никакого ответа, натянуто улыбнулась, сделала пару больших глотков кофе и произнесла с легким укором:

— Хотя бы моргните, если понимаете!

Затем она встрепенулась и торопливо добавила:

— Ой, совсем забыла представиться — Зоя, доктор биотехнологического университета Горного полиса и по совместительству куратор вашего проекта.

— Приятно познакомиться! — чужим, хриплым голосом ответил Андрей и внутренне ужаснулся неестественным звукам, похожим на скрип ржавой калитки.

Зоя же, услышав его речь, сразу преобразилась. В ее глазах заплясали искры разгорающегося интереса, и она подалась вперед.

— Не переживайте, голос, как и другие функции организма постепенно восстановится. Сейчас же, как я и говорила, мне необходимо провести опрос. И пожалуйста, воспринимайте наш разговор как простую формальность — не зацикливайтесь на ответах и отвечайте не задумываясь

Андрей равнодушно кивнул и опрос начался.

— Для начала стандартный вопрос: назовите, ваши имя, фамилию и отчество.

Андрей лениво улыбнулся и подумал: «Ну это просто!». Потом еще раз, уже медленно подумал, и улыбка сползла с его лица, словно снег с крыши по весне. В памяти никакого ответа на этот простейший вопрос не оказалось, будто в мозгу оборвалась невидимая связь между сознанием и памятью, оставив лишь пугающую пустоту и липкую неопределенность. По спине пробежал мерзкий холодок.

Видя череду сменяющихся на его лице эмоций, Зоя продолжила, не дожидаясь ответа:

— Вижу, вы немного растеряны… Не волнуйтесь! Если не можете ответить на вопрос, мы просто перейдем к следующему. Тем более, это первый случай в истории, поэтому важно подробно зафиксировать каждую особенность вашего состояния. Чтобы ускорить процесс, предлагаю продолжить в блиц-формате — либо сразу отвечаете, либо идем дальше по списку.

Андрей с усиливающимся чувством тревоги эхом повторил: «Первый случай в истории…», но на него уже посыпался град новых вопросов.

— Какой сейчас год?

Тоже ноль реакции. На лбу крупными каплями проступил холодный пот.

— Адрес прописки?

— Новосибирск, улица Ватутина, дом 26, — слетело с его губ так быстро, что он даже не успел осознать ответ.

Зоя вскочила с кресла и восторженно крикнула, указывая пальцем Андрею прямо между глаз:

— Вот оно! Значит, мои гипотезы были верны!

Тут же, как будто поймав новую мысль за хвост, она погрузилась в размышления и, накручивая локон на указательный палец, стала вышагивать по палате. Сделав три круга вокруг кровати, Зоя остановилась, задумчиво посмотрела на потолок и протянула, как бы обращаясь сама к себе:

— А что, если попробовать иначе?! — и вдруг резким, командным голосом, крикнула: — Воинское звания, фамилия, цель прибытия!

— Капитан Алексеев, — неожиданно для себя, бодро ответил Андрей, затормозив на непостижимой «цели прибытия».

— Ну вот и познакомились, капитан Алексеев! — сверкая озорной улыбкой, ответила его собеседница, протягивая ладонь.

Андрей нежно пожал ее руку и растерянно улыбнулся, приободренный первым успехом.

Зоя, удостоверившись, что воспоминания все же остались в глубинах его памяти, решила сменить тактику и определить хотя бы примерные границы утраченного, поэтому поудобнее уселась в кресло и сказала:

— Теперь кратко расскажите все, что помните о себе. Постарайтесь начать с самых дальних — детских воспоминаний и дойти до последнего события, которое осталось в памяти.

Андрей закрыл глаза и сконцентрировался. Обрывки воспоминаний крутились в голове, сменяя друг друга в ярмарочной чехарде. Лишь усилием воли их удавалось соединить в единую систему, поэтому прежде чем он заговорил, прошло несколько минут.

— Первое, что я помню — как мы с родителями смотрим «Ну погоди!» по новому телевизору. До этого у нас его вообще не было, а в тот вечер отец принес его из магазина — новый, пузатый, цветной! Я был просто счастлив. Казалось бы, чему там радоваться, незамысловатые, яркие картинки и громкая музыка, но в тот момент все это казалось настоящим волшебством.

— Пузатый телевизор… Как необычно… — задумчиво откликнулась Зоя и продолжила: — Скорее всего, это первое яркое событие в вашей осознанной жизни, поэтому и запомнилось. Расскажите поподробнее, каким было ваше детство? Вы были счастливым ребенком? Или, может, наоборот вам приходилось выживать?

— Я был единственным ребенком в семье, поэтому родные сами не заметили, как вырастили эгоиста. Считая себя центром вселенной, я стал лениться, забросил учебу и чуть не пустил жизнь под откос. Но, нужно отдать должное моему отцу — в четырнадцать лет он впервые в жизни выпорол меня ремнем, да так что задница еще несколько дней полыхала лесным пожаром. Всыпав мне по первое число, он без лишних эмоций дал понять, что отныне подобные процедуры будут ждать меня за каждый проступок. Конечно, сначала это вызвало только гнев — как-никак я уже считал себя взрослым. Но деваться было некуда — отец не бросал слов на ветер, да и я, когда поостыл, понял, что получил по заслугам. Поэтому пришлось взяться за голову и наверстать упущенное.

— И что же было дальше? Вам удалось оправдать ожидания отца?

— Да, я с отличием сдал выпускные экзамены, поступил в военное авиационное училище и стал летчиком. Знаете, меня всегда завораживала мысль, что пилот может в любой, даже самый пасмурный день увидеть солнце — стоит лишь взмыть над облаками.

— О, так вы были пилотом! Как увлекательно! — воскликнула Зоя с неподдельным восторгом.

— Вот только летал я не долго… — с грустью продолжил Андрей, скрестив руки на груди и отрешенно глядя в потолок.

— Помните, что случилось? — осторожно поинтересовалась Зоя, поставив стаканчик на стол, и подвинулась на край кресла.

Андрей тяжело вздохнул:

— Хотел бы я забыть тот момент, но, как назло, помню каждую гребаную деталь… Жаркий июльский полдень — разгар лета. Я в отличном настроении. Днем нужно пройти плановый медицинский осмотр — плевое дело, я их до этого уже сто раз проходил. А вечером назначено свидание с горячей брюнеткой, которое по всем признакам должно перерасти во что-то большее. Но моим планам не суждено было сбыться. В конце медосмотра мне, как бы невзначай, объявляют, что у меня подозрение на рак. Врачи, конечно, пытались успокоить, говорили, что, возможно, произошла ошибка и нужно дополнительное обследование. Но отстранение от полетов лучше любых слов показало мне неумолимость диагноза. Тем более, после дополнительных анализов все подтвердилось — множественная миелома — рак крови, который не лечится…

Зоя впилась ногтями в мягкие подлокотники и сочувственно прошептала:

— Боюсь даже представить, что вы чувствовали в этот момент…

— Гнев, ужас, бессилье… — медленно чеканя слова, ответил Андрей.

— В любом случае вы все еще живы! Поэтому, расскажите, что было дальше?

— Дальше были бесконечные обследования и изматывающая терапия, которая закончилась ремиссией. Но летать мне так и не разрешили…

— Помните еще что-нибудь?

— Всего одно воспоминание, а после пустота, — глядя неподвижным взглядом в окно, задумчиво произнес Андрей.

Зоя оживилась:

— Расскажете?

— Так странно, будто злой волшебник стер все следующие воспоминания, оставив лишь черную кляксу на полотне жизни… — пробормотал Андрей, погруженный в размышления.

После недолгой паузы он глубоко вздохнул и продолжил:

— Последним, что я помню, был разговор с подполковником Федеральной службы безопасности. Он предлагал пойти к ним в контрразведку. Надежд вернуться в небо уже не оставалось, поэтому я согласился. Тем более контрразведка звучит круто, даже несмотря на то, что я должен был работать кем-то вроде аудитора на секретных проектах. Мы пожали друг другу руки и на этом все. Дальше только собачий холод и жужжание машин.

Зоя удивленно приподняла бровь и извиняющимся тоном прошептала:

— Хм-м… Похоже, вы пришли в себя немного раньше, чем мы рассчитывали… Прошу прощения, если вам было не очень комфортно…

— Ну что вы, не очень комфортно бывает, когда одеяло во сне падает на пол… — иронично протянул Андрей, сел на кровати и с ухмылкой посмотрел Зое в глаза. — В тот момент я ощутил себя перелетной птицей, попавшей в грозовое облако — вокруг молнии и воняет горящими жопами!

Она зарделась и воскликнула, вскочив на ноги:

— Вы так рано пришли в себя?!

Андрей многозначительно кивнул.

— Невероятно… Простите, это была первая в своем роде операция, поэтому нам не удалось предусмотреть всех нюансов.

— Ладно, проехали! Может, теперь ответите на интересующие меня вопросы? — насмешливо спросил Андрей, уселся на край кровати и пошевелил пальцами ног.

— Да, я выяснила все, что мне было нужно. Теперь могу ввести вас в курс дела и по возможности ответить на интересующие вопросы.

Андрей улыбнулся самой обворожительной улыбкой из своего арсенала и спросил:

— Тогда я хотел бы узнать, что вы делаете сегодня вечером?

Зоя медленно покачала головой и задорно рассмеялась:

— Вы истинный представитель своего времени! Еще не понимаете, где вы, кто вы и что происходит, а уже готовы пригласить девушку на свидание.

— А зачем тянуть? Жизнь коротка — нужно успевать быть счастливым. Иначе какой во всем этом смысл?! — удивился Андрей и продолжил тоном, не терпящим возражений: — Скажите, что согласны, и мы продолжим наш увлекательный разговор!

— Какой самоуверенный! Вижу, вы даже не предполагаете отказа!

— Мы только познакомились, а вы уже смеетесь! Тем более кольца у вас на пальце я не вижу! Соглашайтесь — гарантирую, что не пожалеете!

— Признаюсь, я, конечно, подозревала, что такой вопрос может возникнуть, но не ожидала, что он будет первым.

— Заканчивайте тянуть время! Где и во сколько? — теряя терпение, нервно переспросил Андрей.

— Ладно-ладно! — Зоя расправила ладонями полы халата и подошла к окну. — Сегодня вечером я свободна, можем ради эксперимента сходить куда-нибудь поужинать, но только при условии стабильности вашего состояния!

Андрей, в попытке скрыть внутреннее ликование, надменно усмехнулся:

— Вы же мой врач, поэтому придется постараться, чтобы ничего не сорвалось! Тем более, если я жив — никаких противопоказаний нет! Вечером еще удивитесь моей стойкости.

Зоя нахмурилась, сверкнула глазами на Андрея и с металлом в голосе ответила:

— Не задавайтесь! Вы же еще совершенно ничего не знаете! Кстати, у меня для вас есть две важные ново…

— Тогда давайте хорошую! — перебил ее на полуслове Андрей. — Не люблю плохие новости по утрам.

Зоя ненадолго замолчала и вгляделась в окно. Спустя несколько секунд оцепенения она продолжила изменившимся, серьезным тоном:

— Уже далеко не утро, да и хороших новостей у меня нет, одна — так себе, вторая еще хуже…

Андрей скривился как от пощечины.

— Ну и что там у нас плохого? — спросил он с усталостью в голосе, чувствуя, как внутри все сжимается в комок от тяжелого предчувствия.

Зоя потупила взгляд и, разглядывая лакированные носки своих туфель, тихо ответила:

— К сожалению, мы не смогли вас вылечить.

— Что же тогда в плохой новости? — прищурившись, спросил Андрей.

— Через месяц вы умрете… У нас получилось разработать препарат, который поможет вам прожить это время без особых физических ограничений, но дальше — только смерть.

Андрей обреченно вздохнул и медленно, погруженный в свои мысли, констатировал:

— Перспективы так себе…

После короткой паузы, он тряхнул головой, будто отогнал стаю назойливых мух, резко переменился в лице и бодро произнес:

— Я был прав — нельзя терять ни минуты! Рассказывайте по-быстрому, где я, как тут очутился и что происходит. Честно говоря, теперь все это меня мало заботит, но все же хотелось бы ориентироваться в происходящем, а не плыть наугад. И еще, скажу сразу, в свете новых обстоятельств я ответственно заявляю, что не буду соблюдать ваши медицинские рекомендации. Теперь у меня одна цель: не упустить ни секунды и успеть насладиться каждым моментом!

— Не так быстро! — ответила Зоя учительским тоном и скрестила руки на груди. — Я, конечно, учту ваши пожелания и могу гарантировать, что скучать вам не придется, но вы же не думаете, что мы оживили вас для того, чтобы вы наслаждались остатком жизни?!

— Не очень-то мне нравится ваш тон… Но куда деваться, рассказывайте, — развалившись на кровати ответил Андрей.

— Начну с того, что сейчас 137 год с конца Последней войны, или чтобы вам было понятнее, 2176 год от рождества Христова.

— Ну уж нет — это какой-то розыгрыш?! — натянуто улыбнулся Андрей.

— Это чистая правда. Ваше тело около ста сорока лет было заморожено в криокапсуле и только сейчас мы смогли разработать технологию, гарантирующую успешность оживления.

— Ладно, допустим… — уныло протянул Андрей, и вдруг подскочил на кровати от пришедшей в голову мысли. — Подождите-ка! Вы меня разморозили, чтобы я прожил всего месяц? Неужели нельзя было подождать, придумать лекарство от рака, а потом уже вот это все? Тем более я уверен, что это лекарство было бы полезно не только для меня! — возмущенно воскликнул он и в недоумении уставился на свою собеседницу.

Зоя кинула на него в ответ скептический взгляд, словно проверяла, точно ли он именно тот человек, которого нужно было оживлять.

— В том-то и беда, что дело срочное! Поэтому мы не могли ждать! Пока вы были в анабиозе, старый мир умер, а новый идет в бездну забвения по тем же рельсам, — сказала она со слабо скрываемым волнением в голосе.

— И что же интересно такого произошло, что вам потребовался именно я?

Зоя глубоко вздохнула и пронзительно глядя ему в глаза ответила:

— Если кратко, то только вы можете спасти прогрессивное человечество от неминуемой гибели и возвращения в темные века.

Глава 2

Погожим майским днём, какие бывают перед самым началом лета, две девушки в потрепанной военной форме шли по узкой тропинке. Нить вытоптанной земли, межой отделяла замшелое кладбище, уходящее за горизонт, от стены векового соснового бора. Игривые солнечные лучи беззаботно пронизывали кроны великанов, наполняя округу освежающим ароматом разогретой хвои, но теплый ветерок периодически навевал землистый запах с кладбища, сурово напоминая о скоротечности человеческой жизни.

Ладная брюнетка с каре, вздернутым носиком и изумрудными глазами о чем-то оживлённо рассказывала и размахивала руками. Ее спутница — внешне ничем не примечательная, долговязая девушка с жидким хвостом на голове периодически поправляла на остром носу очки с круглыми стеклами и слушала, лишь иногда вставляя в трескотню подруги короткие комментарии.

Лиза вообще не планировала начинать этот разговор, но приближающаяся церемония посвящения атомным взрывом давила ей на нервы и она, плюнув на опасность обсуждения запретной темы, решила высказаться. Тем более, вокруг не было никого, кроме ее единственной подруги — Яны. Уж кто-кто, а она ее точно не выдаст.

— Эх, и почему я не родилась пацаном! — вздохнула Лиза и пнула со всей силы радиоактивную поганку размером с футбольный мяч.

— Опять ты за свое… Заладила… Пацаном-пацаном! Ну подумаешь, выйдешь замуж, родишь ребенка, будешь воспитывать — все остальные же как-то живут и ничего! — закатила глаза Яна, высказывая свои аргументы в очередной раз.

Лиза быстро оглянулась, сжала кулаки и, сбавив тон, сдавленно добавила:

— Да ты не понимаешь! Проблема совсем не в этом… Точнее не только в этом…

— Ты же сама все время говоришь, что дети и домашнее хозяйство — скука смертная!

— Да-да… — лишь бы закончить обсуждение, примирительно ответила Лиза, затем решилась и запальчиво продолжила: — Слушай, только не смейся и никому не рассказывай! Я хочу быть разведчиком! Выполнять секретные задания Епископа, мочить биомеханоидов, а после в Бункере рассказывать о своих приключениях и хвастаться трофеями! А вся эта домашняя рутина и подмывание детям задниц меня совсем не вдохновляет…

Яна встревоженно прошептала:

— Ты совсем, что ли?! Сам Пророк сказал, что женщины созданы для быта и ухода за детьми, а мужчины для сражений и служения Богу! Если кто-то услышит — сразу отправишься к позорному столбу за ересь!

— Да ладно тебе — не ссы! Слышала это только ты, поэтому если что, я буду знать кого мне благодарить! — рассмеялась Лиза в ответ.

Лицо Яны покрылось красными пятнами — возмущенная до глубины души, она отломила от растущей рядом осины длинный прут и, схватив его словно рапиру, погналась за подругой с криками:

— Сейчас я сама тебя выпорю! Совсем сдурела?! Чтобы я сдала подругу?!

— Ладно-ладно! Остынь! Я же шучу! — смеясь выкрикивала Лиза, ловко уворачиваясь от хлестких ударов, со свистом рассекающих воздух.

После нескольких минут фехтовальных упражнений Яна окончательно запыхалась, но так и не сумела зацепить подругу. Разочарованная, она размахнулась и копьем забросила свое оружие подальше в траву. Затем насупилась и, скрестив руки на груди, замерла на тропе, пытаясь отдышаться. Выждав паузу, она с напускной обидой выдавила:

— Ну и шуточки!

Лиза, видя, что гнев подруги почти иссяк, осторожно подошла к ней и приобняла за плечи. Заглянув в глаза, она, как обычно, нашла лишь свое отражение в очках и примирительно улыбнулась.

— Не дуйся! На шутки не обижаются! Лучше скажи, что об этом думаешь? — спросила она, перешла на шепот и рассудительно продолжила: — Конечно, я помню правила Бункера, но сама посуди — это же несправедливо! Я лучше всех решаю задачи, быстро бегаю, отлично стреляю и недавно получила коричневый пояс по карате — была бы пацаном, готовилась уже к присяге разведчика…

Яна немного помолчала, притворяясь обиженной и подергивая худыми плечами, но в конце концов не выдержала и начала наставлять Лизу родительским тоном:

— Да кто тебе вообще сказал, что все должно быть справедливо? Выбрось этот романтический бред из головы! И хватит уже считать разведку каким-то сказочным местом! Если ты забыла, я напомню — с первого задания возвращается меньше половины новобранцев!

Лиза засунула руки в карманы и, разглядывая возникшие на горизонте массивные, наполненные влагой облака, с жаром выпалила:

— Ой, да мне все равно! Не возвращаются только слюнтяи и неудачники!

— Даже если и так, тебе все равно ничего не светит! Ну нельзя девчонкам быть разведчиками, и все тут! Тем более, ты вон какая симпатичная, умная, веселая! Тебя на посвяте точно выберет какой-нибудь классный парень. Мне бы твои проблемы… — ответила Яна с грустной улыбкой.

Лиза сразу поняла в чем дело, изменилась в лице и ободряюще похлопала подругу по плечу.

— Янчик, ну ты чего?! Не переживай! Будет у тебя отличный муж, даже не сомневайся! Да и вообще, все эти красавчики — жуткие эгоисты. А у тебя, может, будет и обычный парень, зато любить будет по-настоящему — всем сердцем! — с жаром проговорила она в попытке вывести подругу из задумчивой меланхолии.

Яна сразу встрепенулась и, закатив глаза, мечтательно вздохнула:

— Эх, это именно то, что мне нужно… Надеюсь, Пророк услышит твои слова и все сбудется!

— Даже не сомневайся! — убежденно констатировала Лиза и задумчиво продолжила: — Но я все равно не могу понять, почему Пророк так разделил обязанности мужчин и женщин… Есть же хлюпики среди мужиков и мощные женщины. Тем более, если бы мы тоже стали воительницами, совместная дружина могла бы как следует вдарить по прихвостням Армилуса!

— Да потому что наше поле битвы — это рождение и воспитание детей! Нам же об этом с пеленок твердят… Пророку, когда он придет, нужно будет войско для победы над Армилусом, поэтому каждый должен внести свой вклад в победу, «мужчины — отвагой, женщины — сынами»!

— Так я тоже за это! За победу! — воскликнула Лиза в ответ. — Да и войско сразу станет больше, если женщин обучить военному искусству! Я вот лично готова все отдать, лишь бы стать разведчиком! Представь, завтра явится Пророк, какое у нас войско — так, чепуха, всего сотня мужиков… А с женщинами было бы в два раза больше! Таким отрядом, да еще и с Пророком во главе, мы легко сметем биомеханоидов, прямо как в пророчествах! — запальчиво доказывала она, как вдруг замолчала, будто исчерпав внутренний заряд энергии, и с надеждой глядя на подругу, тихо спросила: — Ну что же мне делать?!

Яна ненадолго задумалась, прокручивая в голове аргументы. Ей одновременно хотелось и помочь подруге осуществить свою мечту, и уберечь от возможных проблем.

— Слушай, а вот в таком виде твои идеи хотя бы не смахивают на ересь, —рассудительно начала она. — Попробуй на исповеди рассказать Епископу о совместном войске — может, он попросит у Пророка совета. Кто знает, вдруг тот даст добро на твое предложение. Тем более, это же исповедь! Если что-то пойдет не так — скажешь: каюсь, согрешила, а вопросы задавала для умиротворения. Вот увидишь, Епископ не будет ругаться, а даст дельный совет!

Лизе сразу пришлось по вкусу такое изящное и действенное решение вопроса, мучавшего ее последние месяцы, поэтому в порыве чувств она крепко обняла подругу и закружила.

— Вот это мозг! Спасибо, Янчик, ты просто лучшая!

— Хватит! Ты мне сейчас ребра сломаешь! — смущенно прокряхтела Яна, пытаясь выбраться из цепких объятий.

Лиза опустила подругу на землю и удивленно раскрыла глаза:

— Вот дела, я и не заметила, как мы дошли до моего поворота! — воскликнула она, увидев знакомую тропинку, уходящую в лес.

— Встретимся на вечерней молитве! — ответила Яна и пошла дальше. Ее родители — ученые любят уединение и покой, поэтому обустроили дом в глубине леса, подальше от Бункера с его вечной суетой и яркими кострами искупления.

Лиза же повернула на едва заметную тропинку, которая тонкой нитью уходила к лесной опушке, виднеющейся вдали. Метров через тридцать меж деревьев показалась добротная бревенчатая изба с двускатной крышей, покрытой листами нержавейки, и увитой плющом верандой для летних чаепитий. По правую сторону от дома виднелся вместительный сарай, укрывающий от непогоды сухие дрова и необходимые в хозяйстве инструменты. Слева примостилась русская баня с высокой трубой и маленьким крылечком. Перед домом белым облаком цвел яблоневый сад, а на задворках на фоне окружающей зелени выделялся черный прямоугольник огорода, утыканный недавно взошедшими ростками картошки. Немного дальше небольшие, покрытые лесом холмы постепенно перерастали в настоящие горы, охваченные розовыми сполохами цветущего маральника.

В саду меж яблонь стояли четыре десятка ульев, у которых копошилась богатырская фигура седого деда Митяя.

— Деда, я дома! — звонко крикнула ему Лиза, выйдя на опушку.

Дед выпрямился во весь рост, разгладил окладистую бороду и крикнул в ответ:

— Здорово, внучка! Так увлекся, даже не приметил, как ты подкралась!

— Да ты не отвлекайся! Я пойду уроки учить, ты бы только знал, сколько всего нужно успеть до вечерней молитвы.

— Хорошо-хорошо, внучка! Занимайся! Как захочешь чаю — зови! Почаевничаем! — ответил дед и снова согнулся над открытым ульем, бормоча под нос какую-то незамысловатую мелодию.

Изба встретила Лизу привычным ароматом сухого дерева и ржаных лепешек. Идеально прочерченные линии солнечных лучей насквозь пронизывали комнату деда и по совместительству кухню через три небольших окна, подсвечивая парящую в воздухе пыль. Справа, возле входа, еще хранила тепло большая побеленная печь. Слева примостилась по-армейски гладко заправленная кровать деда — он как часовой всегда спал у порога. По этой же стороне возле окна виднелся большой сундук для вещей, а в самом углу стояли круглый стол, накрытый белой скатертью, и пара стульев. По центру стола пыхтел пузатый медный самовар, к которому сбоку прижались чайник с заваркой из иван-чая и старинные фарфоровые блюдца, местами покрытые мелкими сколами, прерывающими затейливый геометрический орнамент. На большой тарелке перед самоваром возвышалась аккуратная стопка лепешек, аппетитным ароматом которых было наполнено все пространство вокруг, а рядом музейным экспонатом стояла дедова гордость — хрустальная вазочка с медом.

Лиза, полностью поглощенная своими размышлениями, ни на что не обращала внимание. Она сразу прошла в свою комнату, бросила рюкзак с книгами на кровать и первым делом заглянула в висящее на стене маленькое, напоминающее обрамленную снегом прорубь, старое зеркало с отслаивающейся амальгамой.

«Янчик права! Все-таки я не дурнушка, лицо круглое, розовощекое, нос, конечно, вздернутый, но маленький и аккуратный, зубы беленькие и улыбка до ушей! А еще у меня особенные глаза — зеленые. Таких почти ни у кого нет! Может быть, ростом особо не вышла, зато фигура есть… Но все же внешность не самое главное… Для меня точно нет!» — подумала она и показала язык своему отражению.

Отойдя от зеркала, она стала рассуждать вслух и нарезать круги по комнате.

«Янчик, конечно, классно придумала и риск минимальный... Как я сама не догадалась? С другой стороны, просто так прийти и выложить свои соображения Епископу в надежде на помощь Пророка будет как-то слабовато...»

Вдруг ее озарила новая мысль, и она замерла на полушаге, обдумывая детали.

«Нужно доказать Епископу и всем остальным, что я ничуть не хуже, а может, и лучше неженок-пацанов! Вот тогда меня точно примут в разведчики!» — воодушевленно решила она и, пританцовывая от нахлынувшего адреналина, стала собираться.

Первым делом она повесила на пояс сумку с противогазом, закинула в рюкзак пару брикетов взрывчатки, не забыв про взрыватели и детонатор — благо этого добра осталось навалом на военных складах с Последней войны, надела бронежилет и защитные шорты со свинцовыми пластинами, осторожно сняла со стены дедову СВД и тихонько выбралась через окно на задней части избы, предварительно выставив на улицу свое снаряжение.

«Главное деду не попасться, иначе будет а-та-та...» — думала она, крадучись через огород и оглядываясь по сторонам. До спасительной лесной чащобы оставалось всего несколько метров, когда сзади ее окликнул знакомый, насмешливый бас:

— Лизок, мне вот любопытно, это по какому предмету такую домашку задали?

Лиза, пойманная с поличным, медленно повернулась, сгорая от стыда.

— Дед, извини... — только и смогла она выдавить в ответ с приклеенной улыбкой на пылающем лице.

Он привалился плечом к углу избы и смотрел на нее лучистыми глазами, улыбаясь и покусывая длинную травинку.

— Вижу, настроена ты серьезно… — сказал он, укоризненно глядя на рюкзак и винтовку. — Пойдем-ка вместе пройдемся. По пути поделишься со стариком своими планами. Я твою натуру знаю — вся в отца, не остановишься, как ни проси... Только погоди минутку, сейчас захвачу кое-что, и сразу в путь!

Дед скрылся за углом, чем-то погремел в избе, и с небольшим рюкзаком за спиной вернулся к Лизе, которая с кислой миной ждала его, сидя на срубе колодца.

— Ну что, веди! И колись давай, куда собралась с таким дрыном за спиной, — прищурился дед, недвусмысленно глядя на винтовку.

— Не ломай комедию! Все ты понял — на охоту я собралась! — резко ответила Лиза, повернулась спиной и широкими шагами пошла в лес.

— Ты смотри, какая самостоятельная стала! — усмехнулся дед в бороду. — Я-то, может, и понял, но хочу от тебя услышать конкретный план.

Пройдя сотню метров, Лиза немного поостыла и спокойно ответила:

— Я просто не хотела тебя в это втягивать… Прозвучит, наверно, странно, но я не хочу рожать детей и прислуживать мужу… По крайней мере в ближайшее время… — и воодушевленно продолжила: — Я хочу быть разведчиком! Поэтому решила показать всем, на что способна!

— Охо-хо, говорю же — вылитый отец… Вот это замахнулась! — громовым раскатом рассмеялся дед.

Насмеявшись вдоволь, он спокойным, рассудительным тоном продолжил:

— Я, конечно, сомневаюсь, что Епископ ради тебя изменит правила приема в разведку, но риск — дело благородное, кто знает, вдруг получится по-твоему.

Лиза, приободренная неожиданной поддержкой деда, ослепительно улыбнулась.

— Поэтому я и решила совершить что-то настоящее — героическое! А вечером на исповеди расскажу об этом Епископу и попрошусь в разведку. Надеюсь, все получится…

— Посмотрим, что он там скажет, — коротко ответил дед, тихо шагая по опавшей хвое. — Ты, конечно, девочка умная, но опыта у тебя ещё как у девственника в первую брачную ночь… Охота — дело серьезное, здесь первый раз может стать и похоронным. Азам я тебя обучил, но реальное дело ошибок не прощает, так что давай рассказывай свой план на охоту.

Лиза замешкалась. Проработанного плана у нее еще не было — она лишь в общих чертах представляла себе предстоящие события.

— Ну-у… Я хотела устроить засаду в районе пятого поворота энергошоссе. Остановить транспортный дрон и добыть из него что-нибудь ценное.

Дед поморщился от такого «плана». Пытаясь ненавязчиво указать на ошибки, он начал задавать наводящие вопросы:

— Хорошо, допустим транспортник остановлен. Сколько остается времени до прибытия патруля? И кстати, я что-то ничего не услышал про план отхода!

— Охрана прибудет не раньше, чем через семь минут. Отходить думаю через радиационное поле — биомеханоиды в радиацию не сунутся.

— А что будешь делать, если все пойдет не по плану? Вдруг патруль приедет раньше? Или в дроне не будет ничего ценного? Кто в конце концов прикроет твою задницу, пока ты будешь вытаскивать добычу? Чуть зазеваешься, и бац — ты уже горка пепла на обочине. Это не игрушки — на кону твоя жизнь! И знаешь, что самое удивительное, время ты посчитала правильно, вот только часов я у тебя не вижу… Как будешь минуты отмерять — по солнцу? — то ли ругаясь, то ли смеясь, отчитывал Лизу дед и сверлил насмешливым взглядом.

С пылающими от осознания собственных ошибок ушами, Лиза стыдливо потупила взгляд и ответила:

— Если честно, я надеялась на удачу и смекалку. Думала, если все пойдет не по плану, буду импровизировать! А вот часы — да, забыла… Считала бы секунды в уме!

— В уме! — в сердцах бросил дед. — Вот же простофиля… Раз, два, три и к Пророку на небеса! Вот чем закончился бы твой счет! Сразу видно — салага необстрелянная! — сказал он с упреком, едва сдерживая раздражение.

— А с кем я могла это обсудить?! — со слезами обиды на глазах резко выкрикнула в ответ Лиза. — Ты бы и сам не пошел и меня не пустил!

— Так бы оно и было… — примирительно сказал дед. — Но вижу, для тебя это вопрос важный. Поэтому и хочу помочь, а то убежишь еще одна и, не дай Пророк, погибнешь из-за какой-нибудь глупости…

— Спасибо, дед… — ответила Лиза немного успокоившись. — Скажешь еще что-нибудь про мой план, или на этом критика окончена?

— Для начала держи часы! — вздохнул он, понимая, что юношеский максимализм невозможно побороть словами, и протянул Лизе старинные наручные часы с секундной стрелкой. — План твой, конечно, говно, мягко говоря… Но, если доработать, вполне выполнимый. Для начала нужно определиться с путями отхода. Опосля уже можно будет попробовать действовать по-твоему, но только при условии, что я прикрою тыл.

Разговор прервал писк автоматических счетчиков Гейгера, предупреждающий о приближении к зоне с опасным для жизни уровнем радиации. С виду в таких местах всегда кажется, что впереди такие же, как и пару шагов назад зеленые луга, горные ручьи и высокие деревья, но за невидимой, неощутимой чертой зазевавшегося путника в лучшем случае ждет принудительная депиляция, а в худшем — мучительная смерть от лучевой болезни. Глядя на такие места, складывается ощущение, что невидимая страшная сила, освобожденная подобно джину из бутылки, мстит своему неразумному хозяину за безответственность принятых эгоистичных решений.

Дед обогнал Лизу и остановился на краю радиационного поля, чтобы изучить местность. Впереди было большое круглое плато, линзой вогнутое к центру. Его опоясывали молодые сосны с густым подлеском. Высокая трава змеиной чешуей переливалась на ветру. По всему плато были разбросаны огромные обломки скал, как будто сказочные великаны играли в городки и не очистили после себя площадку. На противоположной стороне трухлявым пнем виднелся приземистый, покрытый трещинами и разломами скалистый утес с плоской вершиной.

— Да-а, хорошо приложило… — сказал дед, задумчиво глядя на покалеченный утес. — Скорее всего в войну ракета сбилась с курса и разнесла гору на куски… Кстати, ты его проверяла на радиацию? — повернулся он к Лизе.

— Я там была недели две назад — радиация высоковата, но пару часов просидеть в засаде можно.

— Тогда обходим эту милую полянку по кругу и маскируемся на вершине. По поводу твоего плана отхода согласен, но только в крайнем случае. Пробежка через эту кротовую нору будет стоить пары лет жизни... Поэтому если все пройдет удачно, вернемся в обход. Резервное место сбора организуем возле вон того дерева, — сказал дед, хмыкнув в бороду, и показал на высокую сосну с отломленной верхушкой.

Скрываясь в зарослях малины, они прошли по периметру опасной зоны и залегли в расщелине на вершине полуразрушенной горы. С позиции открывался отличный вид на изгибающуюся внизу блестящую черную ленту энергетического шоссе, ведущего к Горному полису. По нему в разные стороны пулями проносились тяжелые беспилотные грузовики, груженые ценными товарами. Временами, по крайней полосе медленно проезжали черные бронетранспортеры патрульных, охраняющих грузовую артерию от налетов охотников.

Дед Митяй внимательно осмотрел окрестности, оторвал взгляд от бинокля и скомандовал:

— Патруль уехал, можем начинать! Если, конечно, не передумала.

Лиза приготовилась к стрельбе и лежала рядом с дедом, пристально глядя в оптический прицел винтовки. Она рассматривала проезжающие машины и окружающую обстановку, чтобы скорректировать огонь и определиться с целью. В животе все плотнее сжимался неприятный комок напряжения, вызывающий дрожь в руках. Но она всей душой верила в успех и не могла «дать заднюю», поэтому для виду возмутилась:

— Какой передумала! Готова как никогда! Сейчас только присмотрю какой-нибудь интересный грузовик, и начинаем.

Дед, видя ее напускную браваду, усмехнулся, но не стал нагнетать и добродушно сказал:

— Добро! Как отстреляешься, бросай мне винтовку и бегом за добычей! Главное помни про время и в случае чего не думай обо мне — я сам выйду к точке сбора.

В это время Лиза выбрала цель — это был небольшой фургон, отличающийся от других грузовиков мощными колесами, которые выдавали в нем тяжелый, бронированный транспорт, явно перевозящий что-то ценное.

Лиза закусила губу, всматриваясь в окуляр винтовки, и вытерла потные ладони о штаны в ожидании подходящей дистанции. Как только цель приблизилась, она резко выдохнула, нежно нажала на спусковой крючок и попала точно в колесо. Фургон чуть вильнул, но даже не замедлил хода.

Дед, бдительно следящий в бинокль, нервно буркнул:

— Это же броневик! У него колеса со спецшинами и автоподкачкой! Если хочешь его остановить, придется пустить наперерез грузовик со встречки — других вариантов нет!

Лиза замешкалась, не понимая, что именно должна сделать.

— Боец, соберись! Время уже пошло! Или делаешь сейчас — или уходим! Некогда сопли жевать! — впервые в жизни крикнул на Лизу дед командным голосом.

От экстремального стресса мысли Лизы мгновенно прояснились, и план действий сам собой возник у нее в голове. Она припала к винтовке и несколькими ритмичными выстрелами пробила переднее колесо огромного грузовика, ехавшего по встречной полосе. Фура, протяжно взвизгнула тормозами, зажевала порванную покрышку и, потеряв управление, развернулась перпендикулярно дороге. От резкого поворота, прицеп перевернулся на бок и скрежеща металлом о матовое стекло энергошоссе увлек за собой тягач. Сцепка раскинулась поперек всех шести полос, словно выброшенный на берег кит и полностью перекрыла движение. В обе стороны мгновенно образовалась пробка, быстро разросшаяся на несколько километров.

Примеченный Лизой, бронированный фургон, задымил покрышками в попытке остановиться перед неожиданно появившейся преградой, но его массивная туша неумолимо неслась вперед, движимая бездушной силой инерции. Чтобы избежать аварии, фургон в последний момент вывернул на обочину, где зарылся передним бампером в песок и замер.

— Ё-маё! Ну почему он туда-то съехал! — выругалась Лиза, увидев, что фургон остановился на противоположной от нее обочине.

— Осталось четыре с половиной минуты! Бегом! — подгонял ее дед.

Лиза бросила винтовку ему в руки и с рюкзаком за спиной молнией метнулась вниз по осыпающемуся мелкими камнями склону.

«Ещё и аккумулятор пробит…» — с раздражением подумала она, увидев тонкую струйку дыма, поднимающуюся над фургоном. Время теперь ограничивалось не только прибытием охранного патруля, но и быстро разгорающимся пожаром.

С этими мыслями Лиза ловко прошмыгнула сквозь ряды замерших в анабиозе грузовиков и подбежала к броневику. Первым делом она на всякий случай дернула за ручки дверей грузового отсека, но чуда не произошло — они были заблокированы. «Придется взрывать!» — подумала она, торопливо достала из рюкзака взрывчатку и прикрепила ее к дверям. Укрывшись от взрыва за ближайшим пригорком, она зажала уши руками и нажала на кнопку детонатора. Раздался мощный взрыв. Корма фургона подпрыгнула на полтора метра и, ухнув, обвалилась обратно на землю. Бронированные двери так и не раскрылись, но силой взрыва их вогнуло внутрь кузова, из-за чего образовалась широкая щель, через которую можно было добраться до ценного содержимого.

Увлеченная вскрытием транспорта, Лиза не заметила, как еще недавно еле начинающийся пожар уже разгорелся, окутав фургон столбом черного дыма.

Осознав масштаб проблемы, Лиза отточенными, механическими движениями надела припасенный для радиоактивных мест противогаз и заглянула в грузовой отсек. Внутри ее ждала стена из коробок с чипами, от вида которых она чуть не взвыла от разочарования. Может быть, они и ценятся где-то в других местах, но в Бункере их запрещено использовать, да и негде, поэтому эти бесполезные железки там даром никому не нужны.

«Пророк, помоги, пожалуйста, найти что-нибудь ценное! Обещаю, поставлю сто свечей в твою честь!» — мысленно взмолилась она, энергично выбрасывая из фургона коробки.

Издалека раздался приглушенный крик деда:

— Время!

Она бросила взгляд на часы — осталось полторы минуты, и в отчаянии подумала: «Еще чуть-чуть! Второго шанса не будет!»

В тот же миг, как по заказу, меж белых коробок блеснул черный глянцевый куб небольших размеров. Из-за клубов дыма Лиза сначала даже не поверила в реальность находки, но сомневаться было некогда, поэтому она вырвала непонятный черный ящик из ряда других коробок и, надсадно дыша, побежала обратно. Уже на бегу она сняла противогаз, с наслаждением вдохнула свежий воздух и смогла мельком разглядеть свою находку — это был легкий черный футляр из неведомого материала, внешне похожего на пластик, но крепкий и плотный как металл. С первого взгляда, было совершенно не понятно, как и где он открывается, но, если потрясти, было слышно, что внутри что-то есть.

«Что бы там ни было, это точно не хуже чипов…» — радостно думала Лиза, бережно прижимая находку к груди словно новорожденного ребенка.

Вдруг до ее ушей донесся усиливающийся рокот вращающихся лопастей приближающегося алого десантного дрона.

— Вот же дерьмо!!! — крикнула она в сердцах, понимая, что на такой «птичке» может лететь только спецназ Горного полиса.

«Либо в этом фургоне было что-то по-настоящему ценное, либо все это из-за пробки и обычный патруль не смог проехать… Хотя какая разница, сейчас начнется настоящая охота — только уже на меня!» — подумала она, чувствуя, как волосы встают на дыбы.

В этот момент дрон вышел на линию огня и стал разворачиваться бортом с открытой дверью. В проеме фюзеляжа виднелся ствол плазменного пулемета, из которого уже приготовился стрелять спецназовец в серой форме и шлеме с темным визором, полностью скрывающим лицо.

Как назло, Лиза в этот момент бежала по открытой местности и ей попросту негде было укрыться от атаки с воздуха. Чувствуя струящийся по спине холодный пот, она уже представляла, как сейчас превратится в горстку пепла от очереди высоковольтных плазменных разрядов, и что есть сил взмолилась Пророку.

Но тут спасительным камертоном раздались выстрелы родной винтовки. Дед первым же выстрелом выбил пулеметчика из кабины, не дав ему нажать на курок. Дальше он целенаправленно бил по одному из четырех двигателей, приводящих в движение лопасти, пока тот не загорелся. От отказа винта, дрон накренился и начал быстро терять высоту. Вычертив черную дугу на затянутом облаками небе, дрон жёстко приземлился в полукилометре от Лизы. Упав, он проскрежетал обшивкой по камням и оставил фюзеляжем длинную глубокую борозду, темнеющую рваной раной на изумрудной поверхности молодой травы.

«Вот это я понимаю снайпер старой школы!» — обрадовалась Лиза, все еще не веря в свое спасение.

К ее разочарованию, сразу после падения в упавшем транспортнике приоткрылась дверь кабины и из нее вылетел маленький разведывательный беспилотник, сканирующий округу в поисках угрозы. Со своей задачей он справился быстро — уже через несколько секунд наружу выскочила стая робопсов и бросилась в сторону деда Митяя. Как только роботы взялись за дело, из кабины вылезла пара помятых военных в порванных комбинезонах с автоматами за спинами. Умело скрываясь от снайпера за остовом упавшего дрона, они аккуратно вытащили из металлического чрева громко стонущего товарища с жгутом на бедре, ниже которого безжизненно висела окровавленная, будто пожеванная древним ящером нога.

Прикрывая друг друга, спецназовцы отступили на энергошоссе под защиту грузовиков. Там они укрыли своего товарища от пуль и начали выцеливать Лизу, взбирающуюся по склону.

Она же все это время карабкалась вверх и периодически поглядывала на упавший дрон, поэтому заметила передвижение спецназовцев и, перед тем как они начали стрелять, успела спрятаться в неглубокую промоину, оставленную талой водой.

Вжимаясь в камни, она не понимала, что делать дальше. Выстрелы из плазменных автоматов практически бесшумны, поэтому без визуального контакта было абсолютно не ясно ни местоположение стрелков, ни периоды их стрельбы и перезарядки.

В этой смертоносной тишине ударами бича вновь раздались выстрелы деда Митяя. Он изловчился и метко сбил летающего разведчика, корректирующего огонь. После этого он начал перестрелку со спецназовцами, вынудив их переключиться на него.

«Лизок, двигай! Я их держу! Три патрона осталось!» — крикнул дед во весь голос между выстрелами.

Лиза глубоко вздохнула, зажмурилась и, мысленно повторяя молитвы Пророку, побежала вверх, петляя по склону.

Когда она взобралась на холм метрах в трехстах от позиции деда и уже собиралась надеть противогаз, чтобы нырнуть в спасительную радиацию, боковым зрением заметила движение — это была несущаяся ей наперерез стая механических охотников, обогнувших за это время крутой каменный склон.

Робопсы на дистанции не опасны, единственное их оружие электрошокер, встроенный в нос. Но если догонят — одно касание, и ты парализован. А после, как поговаривают в Бункере, бедолагу забирают в Горный полис, промывают мозги и делают рабом Армилуса.

Оценив ситуацию, Лиза поняла, что добежать до радиационного поля уже не успеет — поэтому решила импровизировать. Она намотала противогаз на кулак, встала в боевую стойку и встретила первую ищейку прямым диэлектризованным ударом по голове. Оглушенный робот воткнулся электрическим жалом в землю и задымился от перенапряжения. Оставшиеся механизмы отступили, анализируя ситуацию, затем начали перестраиваться, чтобы окружить ее и наброситься со всех сторон одновременно. Но пока они соображали, Лиза со всех ног рванула вперед и, предварительно натянув противогаз на голову, словно в омут нырнула в спасительную радиацию. Робопсы сунулись было за ней, но первый уже через пару метров тихо отключился, превратившись в неподвижную пластиковую тушку. Остальные тут же оценили опасность, синхронно развернулись и понеслись в сторону деда Митяя.

«Дед точно успел скрыться!» — мысленно успокаивала себя Лиза, петляя между обломками скал на радиационном поле, но липкое чувство тревоги не отступало и постепенно затягивало в свои мутные воды.

Уже издалека она увидела, что возле сосны никого нет. Выбежав из радиации, она всмотрелась в расщелину на утесе — там тоже не было признаков жизни. Лиза скинула противогаз и в отчаянии закричала: «Дед! Деда, ты где?!» — но ответом был только шум ветра и унылое поскрипывание сломленного дерева.

Она на секунду замерла, затем подорвалась и побежала сквозь бурелом, уже ни от кого не скрываясь и не обращая внимания на хлесткие удары веток по лицу. Казалось, что ее округлившиеся глаза стали неподвижны, а взгляд устремился в бездну памяти, вновь и вновь в бесконечном хороводе мыслей прокручивая случившееся. Сейчас ее единственной целью было выяснить, что случилось с дедом, но поселившийся в мыслях червь уже стачивал все мысли кроме одной: «Это все из-за меня!»

На месте засады Лиза увидела, что в расщелине остались лишь гильзы, рассыпанные по камням. «Пепла нет!» — с усиливающейся тревогой отметила она и выглянула из-за камней, чтобы осмотреть место недавнего побоища.

Энергошоссе уже вернулось к обычному ритму, по нему снова как ни в чем не бывало в обе стороны сновали тяжелые беспилотные грузовики. Подбитый броневик дымил на обочине, чадя копотью догорающих покрышек хмурое небо.

Лиза же потухшим взглядом смотрела, как двое спецназовцев, устало передвигая ноги, несут неподвижного деда к подъехавшему им на подмогу патрульному бронетранспортеру.

Внутри нее что-то сразу надломилось, оборвалось. Она запустила пальцы в волосы и, упав на колени, затряслась, еле сдерживая рыдания от осознания собственной беспомощности — у нее не осталось ни единой возможности спасти деда, сейчас она могла лишь наблюдать, как его увозят в логово Армилуса.

Произошло самое страшное, что может случиться с жителем Бункера, ведь плен биомеханоидов куда хуже смерти. Смерть уничтожает лишь телесную оболочку, временно находящуюся в этом мире, а в Горном полисе забирают бессмертную душу. По этой причине для таких людей в Бункере есть строгое правило, переданное Пророком — запрещено не только упоминать имена пленных, но даже молиться за них. Их души украдены Армилусом, поэтому молиться за них величайший грех.

Лиза проводила потухшим взглядом броневик, увозящий деда в логово биомеханоидов и, покачиваясь, спустилась с утеса. Ее осунувшееся, повзрослевшее лицо было покрыто солеными следами слез, губы нервно подрагивали, а зубы сжались частоколом. В этот момент, сгрудившиеся на небе облака прорвались на землю проливным дождем, оплакивая вместе с ней ее сиротскую долю. Сгорбившись, она замерла под низвергающимися потоками воды, все глубже погружаясь в пучину самоуничижения. Как вдруг решилась: вскинула голову навстречу дождю, сжала до хруста кулаки и с остервенением закричала небесам: «Клянусь Пророком, я уничтожу Армилуса!»

Глава 3

Андрей сидел на кровати и щурился на свою собеседницу, словно бедуин, сомневающийся в реальности оазиса, виднеющегося за барханами.

— Кто бы мог подумать, что от меня будет зависеть судьба человечества… — протянул он, почесывая затылок. — Если честно, я даже не представляю, чем могу помочь. Да и вообще, с чего вы взяли, что я соглашусь потратить последний месяц своей жизни на спасение каких-то незнакомых мне людей?! Путь даже и целого города.

Зоя сжала кулаки и, презрительно глядя на Андрея, ответила срывающимся голосом:

— Мы рассчитывали на вашу добропорядочность и чувство справедливости! Но если честно, я уже начинаю сомневаться в правильности нашего выбора… Очнитесь! Без технологий Горного полиса вы бы никогда не вернулись к жизни! Да, осталось вам немного, но проживите это время достойно и со смыслом! Если поможете, вы станете героем для всех последующих поколений Горного полиса.

— Хм-м, смерть в лучах славы… — задумчиво пробормотал Андрей, откинувшись на кровать и мечтательно разглядывая потолок. — Звучит, конечно, заманчиво, но я все же откажусь — зачем мне эти риски, хлопоты, обязанности… Я намерен получить максимум удовольствия от каждого оставшегося дня!

На лице Зои проступил румянец, выдавший закипающую в венах кровь, и она, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, взвинчено ответила:

— Да… Вы далеки от идеального гражданина! Хорошо, не хотите помогать людям — помогите себе! Как насчет сделки? Вы поможете нам, а мы направим все имеющиеся ресурсы на исследования, которые помогут вам обрести новое, здоровое тело. На данный момент это все, что мы можем предложить.

Андрей оперся на локти, приподнялся на кровати и с ухмылкой сказал:

— Исследования — дело такое… Сегодня наобещаете с три короба, а завтра скажете — ничего не вышло! Мне нужны гарантии!

Этого Зоя уже не могла стерпеть. Ее улыбка горько переломилась пополам, и она взглянула на Андрея обиженными, полными разочарования глазами, в уголках которых проступили капли слез.

— Послушайте, а вы не слишком многого хотите?! — закричала она. — Мы десятилетиями работали над тем, чтобы вас оживить, а получили эгоистичного, напыщенного павлина без капли сострадания! Не хотите помогать — заморозим обратно! Но учтите, больше вы никогда не проснетесь! Мы не меньше вашего хотим наслаждаться жизнью, но ни у вас, ни у нас этой возможности скоро не останется! Горный полис будет стерт с лица Земли!

Увидев реакцию Зои, Андрей поморщился и прижал ладони к пылающим щекам. Только сейчас он осознал, что ради его оживления была потрачена уйма времени и огромные средства — никто не стал бы заниматься этим без крайней необходимости. Зоя и все жители города возлагают на него последнюю надежду на выживание, а он ведет себя как придурок. Глядя в сторону, как провинившийся пес, он попытался оправдаться и снизить градус напряжения:

— Ладно-ладно, остыньте! Я просто хотел обезопасить себя, вот и все! Если быть честным, я даже не подумал, что наслаждаться мне будет негде, если город уничтожат…

Зоя безмолвно стояла у окна и отсутствующим взглядом смотрела на проплывающие в небе вереницы транспортных дронов.

Увидев, что она не обращает на него внимание, Андрей горячо продолжил:

— Тем более, я тоже не могу гарантировать, что все получится… Поэтому будем считать, что у нас паритет рисков. Пожалуйста, расскажите, что произошло и чем я могу помочь — даю слово, сделаю все, что от меня зависит!

Чтобы успокоиться и немного прийти в себя, Зоя подошла к столу и жадно выпила остатки холодного кофе. После недолгой паузы, она резко обернулась и с укором, стальным шурупом ввинчивая каждое слово в мозг, выпалила Андрею прямо в лицо слегка охрипшим от недавнего крика голосом:

— И зачем было устраивать этот спектакль, если все равно согласились?! Видимо, я зря считала, что у мужчин вашего времени было чувство собственного достоинства!

Он молча отвел взгляд и пожал плечами, чувствуя, что сейчас не время для споров.

Зоя глубоко вздохнула, медленно опустилась в кресло и, нервно постукивая ногтями по стеклянной поверхности стола, продолжила ледяным тоном:

— Я могу сказать лишь то, что вы нужны для переговоров с варварами, которые хотят уничтожить город. Детали предстоящей миссии вам завтра озвучит наш правитель.

Андрей думал, что она обиделась и теперь не будет с ним разговаривать. Поэтому услышав ее голос, приободрился и осторожно, чтобы снова все не испортить, ответил:

— Ладно, хоть что-то начало проясняться… Договориться, звучит уже не плохо, но может быть расскажете, что тут вообще произошло за время моего «отсутствия»?

Зоя устало откинулась на спинку кресла и лишенным эмоций голосом начала рассказ, больше похожий на лекцию:

— Начать нужно с того, что около ста сорока пяти лет назад на Земле произошел глобальный ядерный конфликт. Основная часть населения планеты погибла сразу же — от ядерной бомбардировки, а позже большинство выживших пожалело, что не погибло…

Подземные убежища не были приспособлены к длительному проживанию, поэтому голод заставил людей выйти наружу, где их ждал совсем другой мир, чем они помнили. Земля превратилась в жестокую, недружелюбную планету, практически не пригодную для жизни. Мегаполисы стали выжженными развалинами, плодородные земли — радиоактивными пустынями, чистые реки и озера — зловонными болотами. Подавляющее большинство фауны вымерло, а климат полностью изменился. На поверхности выжившие столкнулись с ужасающим голодом, вездесущей радиацией и суровой ядерной зимой, которая длилась долгих четыре года… Человечеству снова пришлось адаптироваться и выживать. В первые пять лет после войны от голода, болезней, радиации и переохлаждения погибло около девяноста процентов переживших ядерную бомбардировку.

— Не понимаю, как вам тогда удалось выжить и построить с нуля такой город?

— Нашим предкам необычайно повезло с местоположением бункера. Он расположен в предгорьях Алтая, в стороне от больших городов. Поэтому на поверхности их встретил уровень радиации значительно ниже, чем вблизи уничтоженных ядерными взрывами мегаполисов. Близость ледниковых озер и горных рек обеспечила людей чистой водой, а для пропитания они использовали кору и корни растений. Им было невероятно тяжело, но они справились и выжили с минимально возможными потерями.

Помимо местоположения, повезло им и в том, что большинство укрывшихся в бункере были учеными, инженерами и просто находчивыми людьми. Благодаря своим знаниям и навыкам, предки не только смогли пережить ядерную зиму, но и сразу после ее завершения начали строить город будущего — Горный полис. В этом им помог сохранившийся в убежище суперкомпьютер и гигантский массив данных, над которым ученые трудились до войны.

— Да, удивительное везение… — пробормотал Андрей, разглядывая пролетающий мимо окна дрон размером с вертолет.

— В результате Горный полис построили вокруг глубокого горного озера с чистой, пресной водой. Дополнительно город накрыли стеклянным куполом, спасающим от радиационных дождей и озоновых дыр. Постепенно слухи о чудесном месте, где можно жить как раньше, не задумываясь о пропитании, чистой воде и уровне радиации, расползлись по всему континенту, и выжившие в поисках лучшей жизни стали приезжать сюда со всех сторон. На протяжении многих лет Горный полис совершенствовался и преображался, пока не превратился в единственный высокотехнологичный город на планете. Конечно, существуют и другие города, но ни один из них не сравнится с нашим центром прогрессивного человечества.

— Молодцы! Прямо гордость берет за человечество!

— Это еще что! — подмигнула ему Зоя. — Помимо всего прочего, Горный полис отличается от других городов системой управления. Наши предки разочаровались горсткой людей, практически уничтоживших биосферу целой планеты, поэтому передали власть в руки специально разработанного искусственного интеллекта — «Сознания». Он управляет городом беспристрастно и справедливо, не подвержен старению, безумию, корысти и жажде власти. Он руководствуется лишь благополучием своих жителей и делает все, чтобы мы были счастливы.

— Подождите-ка! — прервал ее рассказ Андрей. — Сразу напрашивается вопрос. Люди сами по себе склонны к порокам и могут не соблюдать или игнорировать даже самые продуманные законы — не все зависит от правителя. Как решили эту проблему?

Зоя не задумываясь ответила:

— Да, людям свойственно совершать проступки, но только если нет объективного контроля. Каждому жителю города в мозг вживлен специальный чип, который не только расширяет способности человека как биологического вида, но и автоматически передает информацию о его действиях Сознанию. Искусственный интеллект как главный арбитр анализирует поступки и, если они нарушают какой-либо закон, наказывает по всей строгости без исключений. Поэтому, когда люди осознали, что теперь под постоянным присмотром — все преступления и недостатки человеческой натуры сошли на нет. Можно сказать, нам удалось построить идеальное общество.

Андрей, медленно захлопал в ладоши и воскликнул:

— Ну охренеть, вы изобрели киберкоммунизм! Все счастливы и идут навстречу светлому будущему под прицелом цифрового НКВД.

Зоя скромно улыбнулась и парировала:

— Я бы так это не называла. У нас капиталистическая система, хотя, безусловно, по сравнению с вашим временем, многое изменилось.

Андрея же больше зацепили другие слова, поэтому он, ерзая на кровати, осторожно спросил:

— Подождите, что вы имели ввиду, когда сказали, что чипы расширяют возможности человека как биологического вида? Речь идет об имплантах, усиливающих людей?

Зоя мягко рассмеялась:

— Если вы про импланты, заменяющие человеческие органы на орудия убийств, как в древней фантастике, то нет. В Горном полисе считается, что человеческий организм совершенен. Единственное кибернетическое улучшение касается только мозга — с помощью чипов сознание всех жителей объединено в общую сеть и подключено к искусственному интеллекту. Это решение не только позволяет людям мысленно обмениваться друг с другом информацией, но и дает доступ к любым знаниям из общих баз данных. Сразу отвечу на вероятно возникший у вас вопрос — да, вам тоже установили чип, и он выполняет свои основные функции. Но учтите, обмен мыслями, обращение напрямую к Сознанию и базам данных для вас недоступны. Для этого чип должен вживляться в детстве, чтобы мозг с самого начала привык работать по-другому.

Андрей оживился, представляя, как можно использовать новые технологии.

— Ого, вот это я понимаю! — воскликнул он. — Прям как в кино! Р-раз — и ты уже мастер боевых искусств!

— Я такого фильма не помню… — после недолгих раздумий ответила Зоя. — То, о чем вы говорите, осуществимо, но это специализированные знания, доступные только военным.

Андрей тяжело вздохнул, осознав, что реальный мир будущего далек от того образа, который он нарисовал у себя в голове по воспоминаниям из фантастических фильмов и книг прошлого.

— Ладно, все это, конечно, очень интересно, но не пора ли уже выдвигаться? — сказал он, выглянув в окно. — На улице начинает смеркаться, а у нас вообще-то планы на вечер! Хочется уже сменить обстановку, размяться и наконец собственными глазами увидеть этот ваш хваленый город будущего! — осторожно подмигнул он, оценивая реакцию Зои.

Она на секунду задумалась, а потом звонко рассмеялась:

— Вы настолько беспардонны, что я попросту не могу долго сердиться! И да, мой рабочий день почти окончен. Кстати говоря, я могу выполнить наш уговор о совместном вечере и после ужина проводить вас до номера в отеле, который для вас сняли. А то еще заплутаете в незнакомом городе.

— Отличное предложение! — воодушевленно сказал Андрей, предвкушая наклевывающиеся варианты. — Пока мы тут мило щебетали, у меня так разыгрался аппетит, что я на все готов ради сытного ужина.

С этими словами он медленно встал с кровати и прощупал пол ногами, словно тот был палубой корабля. Почувствовав опору, он осторожно сделал пару неуверенных шагов, затем подпрыгнул и расплылся в довольной улыбке:

— Спасибо, доктор, я будто заново родился!

Приободренный Андрей собрался было уже идти и даже приблизился к двери, как вдруг окинул взглядом свой наряд, моментально растерял энтузиазм и вкрадчиво спросил:

— А одежду дадут поприличнее? Не могу же я идти рядом с такой красоткой в костюме аквалангиста…

— Не переживайте! Я тоже не собираюсь ходить по городу в медицинском халате. Тем более сейчас все гораздо удобнее, чем было в ваше время… — ответила Зоя и подошла к окну, поверхность которого мгновенно превратилась в зеркало. — За время вашего сна, произошла техническая и ментальная революции, поэтому сейчас можно выбрать не только любую одежду и обувь, но и прическу, макияж, цвет ногтей из практически бесконечного каталога — были бы деньги. Сейчас вы видите меня в белом халате, но я могу менять скины ежесекундно, пока не закончится мой гардероб, — сказала она и посмотрела в зеркало.

После этих слов Андрей в отражении увидел Зою в ярко-красном коктейльном платье, обернувшем ее как конфету. Самое удивительное было в том, что и перед зеркалом она уже была в нем. Секунду спустя платье сменилось на широкие джинсы и стильную белую рубашку с длинным рукавом, но остановилась Зоя на комплекте из синего, глянцевого пиджака, надетого поверх обтягивающего черного комбинезона и черных ботинок на толстой прозрачной подошве, напоминающей кубики льда. На ее лице появился светящийся неоном макияж, а прическа преобразилась в водопад завитых локонов с мерцающими в волосах звездочками.

— Что скажете? — спросила она и повернулась к Андрею.

— Впечатляюще! — восторженно протянул он, не отводя глаз от ее фигуры в обтягивающем комбинезоне.

— Да, технологии сделали жизнь гораздо удобнее! — не заподозрив подвоха, увлеченно ответила она. — Теперь ваша очередь! Подойдите к оконной панели и выберите себе какой-нибудь набор одежды из базового каталога.

Андрей с интересом подошел к зеркалу и первый раз после того, как очнулся, увидел себя в отражении. Процедура восстановления пошла ему на пользу, сейчас тело было в хорошей подтянутой форме, но борода и волосы на голове так и не появились. Красивое мужественное лицо с широкими скулами и греческим носом дополняли голубые проницательные глаза. Одет он был в обтягивающий комбинезон серого цвета на голое тело.

По краям зеркала он увидел различные комплекты одежды. Стоило ему остановить взгляд на одном из них, как тут же в зеркале появилось его отражение в искрящихся блестками, обтягивающих брюках клеш, коротком пиджаке из розовых перьев фламинго, надетом на голое тело и огромных кроссовках, мигающих всеми цветами радуги.

Самое удивительное, что наряд тут же появился на нем. Андрей ощущал вес каждой вещи и чувствовал кожей материалы, из которых они сделаны. Причем, это не было переодеванием в прямом смысле этого слова, все произошло настолько быстро, что он даже не осознал, когда исчез серый комбинезон и появился нелепый наряд с концерта Элтона Джона.

Увидев его прикид, Зоя громко рассмеялась, прикрыв рот ладонью, после чего выдавила: «А вы таите массу сюрпризов! Никогда бы не подумала, что вы такой модник!» — и продолжила тихо хихикать.

— Этот петушиный наряд я точно не надену! Просто еще не разобрался с управлением! — покраснев от раздражения и неловкости ситуации, нервно ответил Андрей, судорожно пытаясь выбрать какой-нибудь привычный его взгляду наряд. Но лента выбора предательски искрилась и сияла, как витрина детского мира перед новым годом. Вдруг он случайно попал в раздел тематических вечеринок и нашел то, что искал. Через мгновение он уже стоял в черных кедах, широких синих джинсах и просторной белой футболке, по моде 2020-х.

— Ну вот, совсем другое дело! Берем! — облегченно вздохнул он, взглянув на себя с одобрением.

— Вы серьезно?! Так уже сто лет никто не одевается! — воскликнула Зоя, смахивая проступившие на глазах слезинки. — Такое носят только на ретро-вечеринках!

— Другого не надену! Плевать я хотел на вашу моду — мне так удобнее! — насупился Андрей и отошел на всякий случай от зеркала, чтобы не переодели.

Уже в дверях Зоя еще раз попыталась его вразумить:

— Вы осознаете, что будете выглядеть как гусар в парадной форме, разгуливающий по улицам в вашем родном двадцать первом веке? — Видя полное неприятие Андрея, она продолжила: — Хорошо, если вам так комфортнее, идем! Кто знает, возможно, такой образ наоборот сочтут творческим индивидуализмом или новым направлением моды… — вздохнула она и вышла из палаты.

Вечерний мегаполис переливался калейдоскопом рекламных вывесок мира будущего. Стеклянные колонны небоскребов поддерживали защитный купол, и подобно сверкающим кристаллам обрамляли просторные улицы. К удивлению Андрея, на улицах не было ни автомобилей, ни проезжей части для них, лишь где-то в вышине майскими жуками шумели пролетающие дроны. Свободное пространство между высотками больше походило на дендрарий, чем на привычную улицу. Повсюду зеленели величественные дубы, акации и клены, в раскидистых кронах которых трелями заливались соловьи и звучала классическая музыка. Под сенью деревьев умелой рукой архитектора разместились вымощенные терракотовым песчаником дорожки, пронизывающие насквозь городские джунгли. Вдоль них тут и там виднелись величественные фонтаны, извергающие потоки воды в небеса, и яркие палитры клумб, наполняющие пространство нежным запахом фиалок и жасмина.

По широким парковым дорожкам в разные стороны текли реки пестро одетых, улыбающихся и громко разговаривающих людей. Казалось, все вокруг здоровы, счастливы и проживают лучший день в жизни. Все происходящее, скорее напоминало масштабный карнавал с его напускной, цветастой радостью, чем обычную, каждодневную реальность.

Выйдя из тихого холла биотехнологического факультета, Андрей, не успев опомниться, сразу очутился в объятиях шумной толпы, увлекающей его в неизвестном направлении, и только быстро сориентировавшаяся Зоя не дала ему потеряться. Она схватила его за руку и потянула за собой, ледоколом раздвигая людей у себя на пути.

— Вечерами тут всегда так! Сейчас, выйдем из делового центра к озеру и будет посвободнее! — крикнула она ему в ухо.

Действительно, через пару сотен метров они вынырнули из потока людей и вошли в центральный парк, невероятные размеры которого были очерчены высотками, окружившими его почетным караулом. Здесь было гораздо меньше людей, и они уже не неслись шумным потоком по своим делам, а медленно прогуливались, наслаждаясь природой и умиротворением. Парк был разделен на тематические зоны, объединяющие в себе природу и особенности разных культур. Так в японских садах среди цветущей сакуры виднелись рестораны в имперском стиле, под европейскими дубами шумели готические пабы, а из джунглей доносились аппетитные запахи фруктов и карри, будоражащие воображение.

— Вы какую кухню предпочитаете? — спросила Зоя у Андрея, завороженно разглядывающего округу.

— Даже не знаю, но я бы не отказался от сочного стейка и бокала «Жигулевского», — мечтательно ответил он, чувствуя, как желудок оживился и подал голос. — Кстати, может, уже перейдем на «ты»?

— Без проблем, — мягко улыбнулась Зоя. — Я как раз знаю место недалеко отсюда, которое подходит под твои предпочтения.

Они углубились в парк и вышли на мраморную набережную, обрамляющую холодное, горное озеро, бирюзовые воды которого, с тихим шелестом омывали прибрежные камни. В свете фонарей и гирлянд, щедро развешанных по деревьям, неподалеку виднелся аргентинский ресторан. Он был похож на корабль, выброшенный могучей волной на берег, который носом уткнулся в тропические заросли, а кормой повис над водной гладью. Из его открытых окон доносились игривые звуки танго, а легкий ветерок навевал манящие ароматы древесного дыма и жареного мяса.

Всю дорогу у Андрея где-то на подкорках разума занозой сидело ощущение несостыковки, которую он никак не мог уловить, и только войдя в ресторан, где их встретила красотка хостес, а пришедшая за заказом официантка выглядела так, будто только что вышла с конкурса «Мисс мира», он наконец-то прозрел.

— Мне же не кажется, что все люди вокруг нереально красивые? — спросил он Зою, как только официантка приняла заказ и ушла, покачивая бедрами словно на подиуме. — В мое время, конечно, были супермодели, но их были единицы. Большинство людей были просто симпатичными, а иногда встречались и настоящие уроды. Ладно внешность, но раньше были и дети, и старики, а здесь меня не покидает ощущение, что всем, кого я вижу от двадцати до сорока лет… Как такое возможно?!

Зоя же грациозно присела напротив Андрея и как будто отключилась от реальности, совершенно не обращая на него внимание. Она откинулась на спинку стула и с интересом рассматривала окружающий интерьер.

Казалось, что ресторан возведен вокруг гриля, по периметру которого в ритме танго кружат повара и официанты. В просторном зале с деревянным полом и большими окнами была почти домашняя обстановка, пропитанная теплом, уютом и запахом жареного мяса. Казалось, все здесь сделано своими руками, надежно и неприхотливо: в зале стояли грубо сколоченные деревянные столы и стулья, вперемешку с высокими фикусами в кадках, на стенах красовались полки, заставленные пузатыми винными бутылками, под ногами мягко пружинили вязаные коврики, а над головой разноцветными гирляндами развевались треугольные флаги. Домашняя атмосфера, буквально с порога обволакивала и расслабляла, позволяя уставшим людям вырваться из стремительного ритма мегаполиса.

Оглядевшись, Зоя облокотилась на стол, наклонилась вперед и назидательно ответила:

— Все это звенья концепции осознанного потребления. После отладки технологии нейрочипов и их массового вживления, оказалось, что подростковый и юношеский возраст, в котором человек обучался, приобретал новые знания и навыки — больше не нужен. Зачем все это, когда у каждого есть доступ к общей базе данных, которая содержит знания, собранные за весь период существования человечества. В итоге ребенок с момента рождения должен был бесцельно жить и потреблять ресурсы в ожидании совершеннолетия, когда он сможет осознанно и аргументированно использовать доступные знания. Поэтому в Горном полисе были созданы «человеческие фабрики». На них искусственно выращивают тела новых жителей до восемнадцати лет, после подключают к общей базе данных и сразу выводят в общество полноценными участниками.

— Ладно, а стариков тогда куда дели?

— Для решения проблемы естественного старения сделали практически то же самое, только наоборот. Ученые подсчитали, что после сорока лет жизненный тонус в людях угасает, кожа дрябнет, они становятся более раздражительными и непредсказуемыми. К тому же естественное старение вызывает необратимые процессы в организме, ведущие к его разрушению и дорогостоящему лечению. С нейрочипами естественная функция пожилых людей, заключавшаяся в передаче молодому поколению опыта и знаний, также полностью утратила свою значимость. Поэтому существование возрастной категории старше сорока лет было признано нецелесообразным. Житель Горного полиса при достижении сорока одного года прощается со своим кругом общения и добровольно отправляется на процедуру завершения жизни. Там ему вводят специальное вещество, которое погружает его в сон и безболезненно приводит к смерти. Тело используется для нужд Горного полиса, а для соблюдения жизненного баланса, место умершего сразу занимает молодой, восемнадцатилетний организм того же пола.

— Охренеть… — протянул Андрей и пригубил пиво, которое ему услужливо поставила на стол официантка. — Ну а что про красоту скажешь?

— По поводу всеобщей красоты и здоровья ситуация немного другая, но из той же сферы. В Горном полисе все нацелено на мирное и продуктивное существование его жителей. Неравенство из-за внешности или наследственных заболеваний всегда было поводом для распрей, зависти и обид. Поэтому на фабрике при формировании плода будущего гражданина его гены модифицируют и улучшают, чтобы в целевом возрасте он был здоров, красив, хорошо сложен и соответствовал критериям, определенным всеобщим голосованием.

Как только Зоя закончила, Андрей отставил в сторону пустой бокал и вгляделся в остальных посетителей, пытаясь заметить на их лицах хоть каплю того удивления, которое испытал при этом разговоре он сам. Но никто не обращал на них внимания, поэтому, не найдя поддержки, он протянул:

— Да здравствует дивный новый мир… Кто бы мог подумать, к чему придет человечество… — затем прищурился и вкрадчиво спросил: — Но послушай, неужели ни у кого не возникает желания нарушить правила: избежать смерти, родить детей или сделать что-то еще свойственное человеку как биологическому виду?

Зоя пригубила красного вина и звонко рассмеялась:

— Нет, это невозможно! Даже в голову такое вряд ли кому-то придет, ведь это абсолютная бессмыслица! Может быть, для тебя это звучит дико, но мы намеренно укоротили свою жизнь, оставив только лучшую ее часть. Нам совершенно некогда, да и незачем думать о рождении детей, а быть единственным стариком среди миллионов молодых и прекрасных людей — так себе идея, — сказала она поежившись.

В этот момент им принесли еду и новый бокал пива для Андрея. Пожелав своей спутнице приятного аппетита, он, ловко орудуя ножом, отрезал ломтик от дымящегося куска мяса и отправил его в рот. «О-о-о да! Вот ради таких моментов и стоит жить!» — подумал он, смакуя идеально приготовленное мясо.

Видя его блаженную улыбку, Зоя показала на стейк и сказала:

— Смотрю, тебе очень понравилось, это тоже заслуга…

Вдруг ее взгляд стал отрешенным, и она на секунду замерла, смолкнув на полуслове. Прежде чем все вернулось в норму, Андрей краем глаза успел заметить, что все присутствующие в ресторане повели себя точно так же, как она.

После заминки, ее лицо резко изменилось и приобрело встревоженный, испуганный вид. Так и не закончив фразу, она объяснила Андрею произошедшее:

— Было экстренное сообщение Сознания для всех жителей. Сегодня днем террористы напали на наши транспортные беспилотники, убили четверых военных, а одного сильно ранили. Учитывая потери и ущерб экономике — это крупнейшее нападение за последнее десятилетие. Но кроме больших потерь в этот раз случилось еще кое-что необычное — нашим военным удалось взять в плен живого террориста, устроившего бойню. Обычно между смертью и пленом фанатики выбирают первое и заканчивают жизнь самоубийством. Но у него закончились патроны, поэтому он не смог скрыться от правосудия. Террориста привезут на площадь Маска и оставят в стеклянном кубе, чтобы жители Горного полиса могли воочию увидеть этого зверя. А завтра будет общий суд, который, я уверена, назначит заслуженную кару для этого монстра.

На этих словах Зоя встала из-за стола и стала собираться, так и оставив не доеденным салат. Видя недоумевающий взгляд Андрея, она сказала:

— Я не забыла про свое обещание провести этот вечер вместе, но просто не могу упустить шанс и не взглянуть своими глазами на фанатика, безжалостно убивающего наших граждан. Мне всегда было интересно, неужели они не испытывают ни капли сожаления за отнятые жизни? Конечно, мне, как и всем, известны их мотивы, но хотелось бы вживую ощутить эту бесконечную ненависть, оправдывающую любые преступления против жителей нашего города. Поэтому если хочешь, можешь поехать со мной, если нет — я расскажу, как добраться до отеля.

Андрей, недолго думая, кивнул, торопливо проглотил стейк, запил его пивом и побежал за Зоей, которая в это время расплатилась по счету и уже ждала его возле выхода.

Глава 4

Под низким бетонным сводом просторного молельного зала, покрытого копотью тысяч сожженных свечей и лампад, Епископ завершал вечернюю молитву. Это был глыбоподобный человек с окладистой бородой, мясистым носом и янтарными, будто пронизывающими насквозь глазами, одетый в длинный, расшитый золотыми нитями балахон, переливающийся отблесками трепещущих в руках прихожан огоньков.

Он стоял за кафедрой и нараспев читал заключительные строки молитвы. Как только слова оборвались на высокой ноте, он низко поклонился фреске на алтарной стене. На ней в полный рост был изображен Пророк, застывший в морозной невесомости криокапсулы. За заиндевевшим стеклом был изображен стройный мужчина, облаченный в черный гидрокостюм. Половину его лица скрывала дыхательная маска, поэтому видны были только голубые глаза, смотрящие прямо в душу, да бритая под ноль голова, вокруг которой огненным пламенем искрился нимб. В одной руке Пророк держал увесистый томик с витиеватой, каллиграфической надписью: «Священная книга», выведенной на обложке по кругу. Другая же рука была согнута в локте и пальцы, на подводном языке, сигнализировали молящимся, что все будет хорошо.

Поклонившись Пророку, Епископ развернулся лицом к пастве и замолчал, раскинув руки с холеными ладонями, будто шаман, взывающий к небесам.

Толпа затаилась в темноте молельного зала в предвкушении проповеди и с обожанием взирала сотнями восторженных глаз на духовного лидера. Даже дети стройными рядами выстроились перед взрослыми и поблескивали глазами, словно сказку на ночь, ожидая слов Епископа.

Как только всеобщее внимание сосредоточилось в одной точке, мощный голос трубным басом заполнил свободное пространство и полился на доверчивые умы прихожан:

— Братья и сестры, не за горами великий праздник Восстания Пророка — так вспомним же его благостное житие, описанное в Священной книге. Родился он и вырос в бедной, но благочестивой семье. В детстве был примерным учеником и отличным спортсменом. Возмужав, он встал на защиту Отечества и своих родных. На своем пути он, как любой из нас, временами оступался и грешил, но несмотря на окружающие соблазны смог сохранить в своем сердце истинную, непорочную веру и благодать! Именно поэтому, когда небеса упали на землю и наступила ядерная буря, услышал он глас, повелевающий спрятать Священную книгу и заковать свое тело в вечный лед. И Пророк, не задумываясь, добровольно выполнил указание — принес свое тело в жертву, ради сохранения истиной веры и распространения ее света грядущим поколениям!

Епископ сделал короткую паузу и обвел прихожан сосредоточенным взглядом, как будто заглядывал каждому в душу.

— Враги же рода людского и слуги Армилуса — биомеханоиды, — продолжил он, — делают все возможное, чтобы развратить нас и предать забвению нашу веру, единственным форпостом стоящую на их пути к безраздельной власти! Они оккупировали священную долину, построив там капище, именуемое Горным полисом! Они лишили нас возможности лицезреть Пророка и молиться в его усыпальнице! Они пытаются соблазнить нас сладкими речами о прекрасной жизни в их логове, но мы твердо знаем, что это гнусная ложь. Истинной же их целью являются наши бессмертные души, которые они жаждут украсть, заменив чипами и тем самым превратить нас в рабов!

Толпа забурлила, еле сдерживая негодование.

Епископ сжал правую ладонь в кулак, вскинул вверх и громогласно продолжил:

— Пусть даже не надеются — ничего у них не выйдет! Ведь мы знаем их истинное обличье и помним священные слова о том, что в один великий день Пророк восстанет и возглавит верующих для победы! Под его предводительством Армилус будет повержен и рабы его скинут оковы! Тогда воцарятся на земле мир и райское благоденствие! Исчезнут радиация, голод, болезни и восстановится прекрасный древний мир, где природа была не усыпальницей, а колыбелью человечества! Так будем же помнить о жертве Пророка и молиться о его скорейшем восстании! А пока мы должны при любой возможности уничтожать биомеханоидов и быть готовыми в любой момент встать под знамена Пророка! Аминь!

— Аминь! — воодушевленным хором ответили Епископу прихожане. Некоторые из них были настолько тронуты проповедью, что терли глаза платками и часто моргали, от нахлынувших чувств. По обычаю, люди стали было подходить за благословением к стоящему на аналое миниатюрному образу Пророка, но Епископ остановил их:

— Братья и сестры, я хочу сообщить вам еще об одном важном событии в жизни Бункера! Сегодня на исповеди наша сестра Елизавета рассказала мне трагичную историю своей охоты и захвата биомеханоидами в плен ее деда. К слову, он был отличным воином и примерным последователем Пророка, но, к сожалению, теперь находится во власти Армилуса. Это скорбное событие для всех нас и огромный удар для Елизаветы, но сейчас я хотел обратить внимание на другое. Все мы знаем, что по указанию Пророка женщины должны заниматься бытом и детьми, а охота — стезя мужчин. Но Елизавета отправилась на охоту не для богатства или славы, ее мотивы были чисты. Она хотела доказать Пророку и всем нам, что женщины тоже могут быть полезны в военном деле. Как оказалось, она с детства мечтает быть разведчиком и желает принести пользу Бункеру для победы над Армилусом. Тем более после случившегося Елизавета поклялась Пророку уничтожить наших врагов! Видя чистоту ее помыслов и благие намерения, я обратился в молитве к Пророку, и он передал свое благословение для всех девушек, желающих пройти испытание разведчика. Если они справятся, то будут приняты в разведку на пять лет, но после службы, как и все остальные женщины, должны будут выполнить свое предназначение — выйти замуж, родить и воспитать детей. Елизавета же своими поступками уже доказала искреннюю веру и преданность Пророку, поэтому для нее сделано исключение — ее решено посвятить в разведчики без вступительного испытания!

Епископ замолчал и вгляделся в толпу ищущим взглядом:

— Подойди ко мне, дитя мое, и принеси клятву разведчика!

Из дальнего угла тенью выскользнула Лиза и длинными, размашистыми шагами прошла к Епископу сквозь расступающуюся перед ней толпу изумленных верующих. В каждом ее движении читалась холодная решимость человека, пережившего тяжелый удар судьбы. Лишь покрасневшие глаза выдавали недавно пролитые слезы, которые, как она решила, были последними в ее жизни.

Чтобы принести клятву, она встала рядом с Епископом. Теперь сотни глаз из темноты были устремлены на нее. Она глубоко вдохнула и громко отчеканила слова, известные каждому жителю Бункера, но честь произнести которые давалась немногим: «Клянусь служить Пророку до последнего вздоха, безоговорочно выполнять приказы Епископа и мужественно защищать верующих от сил зла».

Принеся клятву, она поклонилась в пояс сначала Епископу, а после всем прихожанам, и они молча, как один, поклонились в ответ, принимая ее клятву.

Епископ сжал руку Лизы медвежьей хваткой и пробасил:

— Поздравляю с вступлением в разведку! Твоя служба началась!

Раздались громкие аплодисменты — прихожане радовались, обнимались и рукоплескали первой в истории Бункера разведчице!

В этот момент Епископ наклонился к уху Лизы и попросил ее остаться после молитвы. У него было первое задание.

Лиза же все это время была как в тумане. В ее душе смешались боль и радость, потеря и победа. Этот странный коктейль из несочетающихся ингредиентов выжег все эмоции, оставив в душе только холодную веру и преданность Пророку.

Ее мечта осуществилась, но вступив в узкий круг разведчиков, она не испытала, ни эйфории, ни даже банальной радости. После охоты все смазалось, перемешалось — ее душили мысли о том, что она заняла место разведчика не честно, совсем не так, как хотела… Ведь без деда она бы точно не справилась! Но как бы там ни было, она дала клятву Пророку, и сейчас единственным человеком, которого ей хотелось видеть и слушать, которому хотелось подчиняться, был Епископ. Он сразу воспринял ситуацию всерьез и успокоил ее терзаемую совестью душу, убедив, что она ни в чем не виновата, ведь на все воля Пророка… Теперь она твердо знала — Пророк желает, чтобы она служила ему всеми силами, умом и сердцем для приближения победы над Армилусом. Поэтому сейчас ей больше всего хотелось, чтобы официальная часть поскорее закончилась, и она могла забыться в каком-нибудь опасном деле, достойном разведчика.

Как только прихожане стали расходиться, к Лизе осторожно подошла Яна с землистым лицом и прошептала дрожащими губами:

— Бедный дед Митяй… Как ты?

Лиза посмотрела на потолок и часто заморгала, чтобы сдержать предательски проступающие слезы. Затем глубоко вдохнула и твердо ответила:

— Он пожертвовал собой, чтобы я стала разведчиком. Теперь мои чувства не важны — я воин Пророка и буду твердо нести его волю всем врагам назло!

Яна приобняла подругу, чтобы поддержать в тяжелую минуту, но сама тихо разрыдалась у нее на плече. Лиза неловко обняла ее в ответ и попыталась успокоить нежным шепотом, ласково поглаживая по голове как ребенка:

— Ну ладно, будет тебе… Янчик, ты чего… Мы обязательно справимся! Помнишь, как дед говорил: «Хочешь быть охотником, не думай, как жертва!»

За время их разговора, молельный зал опустел — наступил краткий миг, когда стали слышны лишь потрескивания свечей, временами прерываемые тихими всхлипами Яны. Разрезав тишину эхом тяжелых, чеканных шагов, к замершим в объятьях подругам, подошел Епископ. Он уже переоделся в простую черную рясу и со стороны могло показаться, что без блистающих одежд он растерял ту самую ауру торжественной власти, которая исходила от него во время молитв. Сняв сверкающую чешую, он будто перевоплотился в обычного мужчину могучего телосложения, лет пятидесяти, с седой бородой, глубокими морщинами и холодными, пустынными глазами, но это ощущение мгновенно улетучилось, как только он заговорил. В его голосе чувствовалась безграничная уверенность, необъяснимая сила и мощь правителя, привыкшего отдавать приказы. Каждым словом он побуждал безропотно следовать за ним и с готовностью выполнять все его указания.

— Дитя мое, мне нужно поговорить с Елизаветой наедине, — обратился он к Яне. — Иди с миром и не забывай, о чем говорит Пророк в священной книге: «Уныние — тяжкий грех, отведи скорби час, утри слезы и продолжай жить во имя Пророка».

Яна попыталась вытереть слезы рукавом заношенного кителя, но только размазала соленые капли по лицу. Смущенная она поклонилась Епископу и образу Пророка, склонила голову и мелкими семенящими шагами вышла из молельного зала.

Когда дверь за Яной закрылась, Епископ многозначительно сказал:

— Итак, боец, у меня для тебя есть первое, можно сказать тестовое, задание. Как бы ни было тяжело, необходимо выполнить эту миссию до конца.

Лиза вытянулась в струну и по-военному выпалила:

— Так точно!

Епископ усмехнулся в бороду и продолжил:

— Отличный настрой! Поэтому к делу: у нас произошло чрезвычайное событие — одурманенные биомеханоидами жители Бункера устроили анонимную провокацию, порочащую наших братьев и сестер. Если последствия этой гнусной акции будут преданы огласке, нам не избежать массовой потасовки со всеми вытекающими. Под подозрением может быть кто угодно, кроме тебя (потому что ты днем была на охоте) и меня, конечно. Поэтому во избежание паники и волнений среди населения тебе нужно тихо и без лишней шумихи скрыть все следы преступления. Попутно нужно собрать улики и выявить круг подозреваемых. Вопросы?

— Никак нет! Проблема будет устранена! — со рвением новичка ответила Лиза, уверенная в своих силах.

— Отлично! Следуй за мной! — коротко ответил Епископ и зашагал к выходу из молельного зала.

Выйдя в основной, просторный тоннель, идущий с поверхности к центру Бункера, они прошли несколько метров вглубь и свернули в узкое ответвление. Там Епископ открыл неприметную дверцу, запертую на амбарный замок. Внутри оказалась маленькая кладовая с рабочими инструментами и одеждой. Епископ покопался внутри, достал противогаз с резиновыми перчатками от древнего костюма РХБЗ и протянул их Лизе.

— Возьми, на месте провокации пригодится.

«Похоже, придется иметь дело с радиацией…» — подумала она, взяв средства защиты, и обрадовалась, что хоть что-то начало проясняться.

Епископ же сразу пошел обратно, поэтому задумавшейся Лизе пришлось ускорить шаг, чтобы его догнать. К ее удивлению, они снова прошли в сторону молельного зала и остановились у неприметной двери неподалеку.

— А вот и место провокации! — сказал Епископ, расколов частоколом гниловатых зубов бороду и показал на дверь в общий туалет.

Лиза, не до конца понимая, что происходит, молча смотрела то на него, то на дверь в ожидании дополнительных разъяснений.

Епископ, видя ее нерешительность, открыл дверь и наигранно сурово сказал:

— Там внутри просто бойня — эти беспринципные провокаторы так все загадили, что зайти невозможно: от вони слезятся глаза, а от кафеля и плитки остались лишь воспоминания об их настоящем цвете. Такое ни в коем случае нельзя оставлять на всеобщее обозрение. Поэтому, как я уже говорил, нужно устранить все признаки провокации и восстановить сверкающий чистотой облик помещения. Если в процессе найдешь улики, указывающие на исполнителей этого гнусного действа, мы представим их перед судом! — И уходя добавил: — Как закончишь, жду тебя у себя в отсеке с отчетом!

Лиза ущипнула себя за ногу, пытаясь вырваться из бредового сна, но ничего не поменялось. Она была готова к суровым лишениям и бесчеловечным испытаниям, теплила надежду на народную славу, но даже не могла подумать о таком первом задании в разведке.

«Вот же наивная идиотка!» — мысленно обругала она себя и нервно засмеялась, представляя, как будет «искать улики» в, наверное, месяц не мытом общественном туалете…

Но клятва была произнесена, а задача поставлена, поэтому обреченно вздохнув, она натянула противогаз и перчатки, взяла тряпку и, стараясь не дышать носом, начала «следственные мероприятия».

К ее удивлению, эта мерзкая работа, поначалу вызывающая лишь отвращение и рвотные позывы, странным образом медитативно подействовала на нее и погрузила в размышления. Только сейчас она смогла полноценно оценить прошедший день и с ужасом осознала, что осталась совсем одна. В детстве из-за болезни, вызванной радиацией, умерла ее мама, когда она немного подросла — неожиданно пропал отец, а теперь, перед тем как стать взрослой, у нее не стало и деда. Вспоминая предыдущие годы, она корила себя за то, что часто вредничала, пререкалась с ним и противилась его советам, считая, что дед отстал от жизни и ничего не понимает. Сейчас же, она бы многое отдала хотя бы за одно совместное чаепитие на веранде с дымящимися в руках кружками чая, вкусными лепешками и фирменным медом, но было уже слишком поздно…

Пережитые за этот день эмоции, своей тяжестью перевешивали все, что случалось с ней до сих пор, образуя мерзкое послевкусие внутреннего сомнения и чувства вины в ее душе.

«С одной стороны, если бы не моя затея — дед не попал бы в плен, с другой, не достала бы я ту черную коробку на охоте, скорее всего, никакого разговора о вступлении в разведку даже не было. Не зря Епископ сразу заинтересовался этой вещицей и оставил у себя — внутри явно что-то ценное. Хотя, возможно и не в коробке дело… Скорее всего суть в том, что он тоже больше всего на свете хочет победить Армилуса», — подумала Лиза, вспомнив, как резко сжались бусины зрачков Епископа, когда она рассказала ему на исповеди про свою клятву.

Спустя пару часов монотонной работы она скинула опостылевшие перчатки, умылась и не без удовольствия осмотрела результат своих трудов — блистательный клозет, достойный самой придирчивой задницы. Довольная собой, она громко захлопнула дверь и тяжело передвигая уставшие ноги побрела к Епископу.

Возле стальной сейфовой двери, ведущей в его покои, спиной к Лизе на табуретках сидели два обалдуя дружинника и резались в нарды, совершенно забыв о своих обязанностях часовых.

Она же, увидев сладкую парочку, сразу приободрилась и в ее глазах блеснул озорной, зеленый огонек. На цыпочках подкравшись сзади, она во всю глотку закричала: «Смир-р-рна!»

Отточенная реакция спинного мозга сработала складно — застигнутые врасплох дружинники вскочили на ноги и уже начали было вытягиваться в струну, когда до мозга этих диплодоков наконец-то дошло, что голос был женским. Они замедлились и практически одновременно повернулись, глядя на нее исподлобья злыми, обиженными глазами.

Лиза же, увидев это представление, сразу повеселела и громко рассмеялась, держась руками за живот:

— Аха-ха, вот это вы исполняете!

Насупившийся охранник, похожий на пупса-переростка, попытался глуповато отмазаться:

— Ты давай это заканчивай ржать, тупая девка! Мы тут вообще-то на посту и при оружии, можем и подстрелить по ошибке!

— Да-да, видела я, как вы тут «постились»! — с презрительной улыбкой ответила Лиза и многозначительно посмотрела на распростертую на бетонном полу резную доску, окруженную разлетевшимися во все стороны шашками.

— А ты чего здесь шляешься?! — очнулся от оцепенения второй детина и навел на Лизу дуло автомата.

Она отступила на шаг и, демонстративно засунув руки в карманы, с вызовом ответила:

— Ты ствол-то убери, а то ненароком еще выстрелишь! Я к Епископу, доложить о выполненном задании!

— Ой, вы посмотрите, задания она выполняет! Да тебе максимум могут поручить толчки драить! — сострил первый и оба дружинника заржали, ухмыляясь и выпучив глаза.

— Вы че, голубки, совсем охренели! — взорвалась Лиза, не понимая, то ли тупая шутка случайно попала в точку, то ли кто-то ее слил. «Лучшая защита — это нападение», — подумала она и, не подавая вида, решила наехать на них сама: — Я вроде человеческим языком объясняю — Епископ сам меня звал! Сходите, проверьте, если он не подтвердит мои слова, тогда и поговорим! У меня, думаете, своих дел нет, чтобы шастать тут вечерами и любоваться на таких «красавцев»?!

— Ладно-ладно, угомонись! Сейчас уточню… Но если он тебя не ждет, пеняй на себя! — почесав лысину, ответил один из охранников и нажал кнопку вызова возле двери.

Сначала ничего не происходило, но потом из металлической сетки над кнопкой раздался хрипловатый, но хорошо различимый голос Епископа: «Чего у вас там?!»

— Простите за беспокойство… Приперлась Лиза, говорит, пришла с отчетом о выполненном задании. Прогнать? — с надеждой спросил дружинник и облизал пересохшие губы.

— Ванюша, у тебя память отшибло или ты еще не слыхал?! Она теперь в разведке! Ты ей должен честь отдавать как старшему по званию! Пропусти ее! — с нескрываемым раздражением в голосе ответил Епископ и отключился.

В двери что-то щелкнуло, зашумел электромотор, и стальная махина медленно поехала вдоль стены по специальным рельсам. Пока дверь открывалась, Лиза, не мигая, с улыбкой превосходства на лице, смотрела на потупивших глаза дружинников.

Как только дверь замерла, открыв проход, она одернула китель и впервые в жизни вошла в отсек Епископа. Но за дверью оказались не его покои, а лишь тесная переговорная, освещенная тусклой лампочкой под потолком, и стоящие друг напротив друга коричневое кожаное кресло, больше похожее на трон, и синий плюшевый диван, разделенные ящиком от патронов, выполняющим роль журнального столика. На противоположной от входа стене, была точно такая же массивная дверь, запертая герметичным затвором.

Епископ восседал на импровизированном троне и молча смотрел на Лизу в ожидании доклада.

Она встала перед ним, вытянулась по стойке смирно и доложила: «Операция по устранению следов провокации успешно завершена, следы уничтожены! По результатам оценки собранных улик я пришла к выводу, что в совершении акта вандализма участвовала группа неустановленных лиц на протяжении месяца. Для выявления конкретных личностей, участвовавших в гнусном деянии, требуется проведение дополнительных следственных мероприятий».

Епископ с одобрением кивнул и ответил, довольно поглаживая бороду:

— Главное, что следы скрыты, а провокаторов в следующий раз застигнем врасплох на месте преступления! — после этого он наклонился вперед и резко переменил тон на более формальный. — Но шутки шутками, а мне нужно было проверить, насколько ты готова переступить через себя ради дела. Поздравляю, проверка пройдена!

От похвалы на порозовевшем лице Лизы ярким светом зажглись огоньки глаз, а по губам расползлась блаженная улыбка. «И как я не догадалась!» — думала она, наконец осознав суть постыдного задания.

— Так и не получилось открыть? — спросила она, указывая на знакомую коробку, одиноко лежащую на ящике от патронов.

Епископ с сожалением вздохнул и ответил:

— Если честно я уже начинаю думать, что стоит ее разломать… Единственное, что меня останавливает — мысль о том, что внутри может быть что-то хрупкое.

Он взял коробку в руки, потряс возле уха и повертел перед глазами.

— Удивительная вещь — ни замочных скважин, ни стыков, как будто цельный кусок пластика, но чувствуется, что внутри что-то есть.

Немного посмотрев на коробку с разных сторон, он бережно протянул ее Лизе:

— Глянь-ка! Может, у тебя найдутся какие-то идеи, как вскрыть эту штуку?

Лиза взяла ставшую уже родной коробку и повертела в руках. Вообще никаких идей… Она уже хотела было поставить ее обратно, но напоследок инстинктивно провела ладонью по гладкой поверхности. К ее удивлению, в нескольких местах обнаружились едва ощутимые шероховатости, похожие на пыль под лаком. Лиза оживилась. Обследовав коробку со всех сторон, она осторожно нажала на все найденные шероховатости одновременно. К ее удивлению, это сработало — коробка ожила и зашипела, словно котел с кипящим маслом. Лиза от неожиданности бросила ее на стол, но запущенный механизм продолжил работать и медленно расплавил одну из плоскостей коробки, наполнив воздух удушливым запахом жженой пластмассы. Внутри оказался тубус, залитый расплавленным пластиком, и термитная бомба с датчиками, закрепленными на стенках. Было очевидно, что при неправильном вскрытии, коробка бы выгорела изнутри вместе со всем содержимым.

Епископ, все это время с интересом наблюдающий за манипуляциями Лизы, вскочил с кресла, торопливо выхватил из открытой коробки тубус, и стал перекидывать его из руки в руку словно горячую картошку.

Как только тубус остыл, Епископ оценивающе взглянул на Лизу и, потирая обожженные руки, сказал:

— Ну что, раз уж ты и добыла эту коробку, и открыла, давай вместе глянем, что там внутри.

И отвинтил крышку.

Внутри оказалась древняя бумага, свернутая в рулон. Развернув свиток на столе, они увидели заглавие: «Карта сооружений проекта Фенкис».

— Интересно… — пробормотал Епископ, водя по отметкам на карте мясистым, волосатым пальцем.

Лиза, хоть и выглядывала из-за плеча Епископа, но с первого взгляда заметила сходство с окружающим миром: священная долина с озером — была помечена как «Ковчег», Бункер — «Центр управления», дальше тоже были отметки, но в этот момент Епископ, будто опомнившись, торопливо свернул карту в рулон и убрал в тубус.

— Ты сегодня отлично потрудилась, да и день выдался тяжелый — можешь отдохнуть и выспаться как следует. Завтра жду тебя ровно в полдень — будет настоящее поручение, — сказал он, бережно убирая тубус подмышку.

Лиза удивилась резкой перемене настроения Епископа, но сейчас ей хотелось только спать. Поэтому она, щелкнув каблуками, ответила: «Есть». Тяжело вышла из приемной и побрела в сторону опустевшего, безжизненного дома, где уже на автопилоте скинула ботинки, не раздеваясь, упала на кровать и моментально провалилась в глубокий сон.