Пепел удачи
Пролог. Часть 1. Глава 1
Пролог
А ведь вроде и поступить собирался так, как это было положено, но тягостное ощущение, что он всё больше и больше становится подонком почему-то не проходило. После мучительной внутренней борьбы старший смены, степенный немолодой прапорщик, всё же вызвал на экран терминала адресную книгу и негромко - так, чтобы никто из подчинённых не услышал, - выругался в сердцах. Но сержант, расположившийся за столом по соседству, похоже, обратил внимание на его эмоции, ехидно улыбнулся и предложил с фальшивым дружелюбием:
- Если хотите, шеф, могу и я сообщить? – прапорщик ответил ненавидящим взглядом, но промолчал. Он давно подозревал, что его подчинённый получает жалованье не только в их финчасти.
Грузовик, стоявший у ворот КПП, тем временем уже начал трогаться с места, негромко урча мощным движком. Дежурный проводил его тоскливым взглядом. Надо было определяться, поскольку в случае задержки доклада ему не миновать служебного разбирательства. Это в лучшем случае!
Офицер в потрёпанном рабочем комбинезоне, сидевший рядом с водителем, поднял руку, салютуя часовому, и широко улыбнулся, не в силах сдержать свою радость. Его чувства легко объяснялись: выбраться в родной город на побывку после долгих месяцев, проведённых в стальной утробе крейсера, было великой удачей. Собственно, всё упёрлось в тот факт, что вдруг срочно понадобилось получить с флотского окружного склада снабжения кое-какие детали для текущего ремонта, отсутствующие в запасниках порта, а иначе куковать бы сейчас каплею вместе со всем экипажем на орбите, вылизывая корабль до зеркального блеска. И никого не волнует, что за время похода бесчисленные тренировки и занудные профилактики уже засели в печёнках, лица соседей по кубрику обрыдли, а от нежного голоса корабельного компа тошнит. Таков порядок: сначала требовалось привести крейсер в норму, а уж потом…Потом для одних: «здравствуй родимый дом!», а для других: «трепещите кабаки и бордели – космофлот гуляет!»
Зная это, сладко замирали в предвкушении обильной выручки хозяева увеселительных заведений, наводили последний марафет шлюхи и… готовили для будущих постояльцев камеры в военной комендатуре полицейские. А то, что они обязательно понадобятся, не сомневались ни стражи порядка, ни сами потенциальные «клиенты».
Дежурный горько улыбнулся. Как не жаль было этого парня, но, как говорится, своя рубаха ближе к телу! Он решительно набрал номер и, дождавшись ответа, негромко проговорил:
- Прапорщик Исаков, второй пост. Разрешите доложить – только что от нас проследовала на окружной склад машина за номером 4-101-01. В ней вместе с водителем – ефрейтором Сазоновым, - следует капитан-лейтенант Звонарёв. Да-да, Звонарёв…Тот самый, из ориентировки…Нет, у него оформлена служебная командировка на получение ремонтного оборудования…Так точно. Понял вас! – он свернул экран коммуникатора и вновь тихонько выругался себе под нос. Сержант хотел, было, сказать ему что-то, но прапорщик глянул на него так, что он буквально поперхнулся готовыми слететь с языка словами, покраснел и быстро отвернулся к своему экрану, делая вид, что график движения грузовых челноков с партией зерна за прошлый месяц является сейчас для него самым важным делом на свете.
Дежурный ещё немного побуравил стриженный затылок подчинённого недобрым взглядом, в котором злость смешалась с бессилием, шумно выдохнул, отвернулся и, рассматривая бездумно взлетающие и опускающиеся на поле космопорта шаттлы, внезапно подумал о том, что уже давным-давно выслужил пенсию и, если бы не война, , вполне мог бы уйти в отставку и уехать в одну богом забытую деревеньку со смешным названием Малая Дятловка, где вроде как ждёт его одна весёлая вдовушка, и никто пока слыхом не слыхивал о том, что творится на планете…
****
ЧАСТЬ 1. Звонарёв
1
Кондиционер грузовика был исправен, но Егор открыл полностью окно на двери со своей стороны и с наслаждением вдыхал такой настоящий, такой живой воздух. Водитель, сухощавый ефрейтор, только весело хмыкнул в ответ на его поведение, но ничего не сказал. Он служил уже не первый день и навидался, как космолётчики ведут себя на земле после долгого похода.
А что вы хотите от людей, что месяцами дышали «мёртвым», безвкусным воздухом, прошедшим не один цикл регенерации? Да для них обычный, даже слегка пахнущий промышленной гарью ветерок в это время слаще самого чистейшего горного! И смеяться над ними может только полный идиот. А таких на Лазарусе было немного. Практически в каждой семье кто-нибудь да связан, так или иначе, с космофлотом, - служил нынче, или раньше, непосредственно «на железе» или рядом с ним, и имел представление о специфике этой службы.
- Не продует вас, господин капитан-лейтенант?
- Что? – Звонарёв с трудом выплыл из бездумного, расслабленного состояния. Боже, как же хорошо было снова оказаться дома и спокойно ехать вот так, никуда не торопясь, просто глазея на, родные до боли, пейзажи, по которым он, оказывается, неимоверно соскучился! И плевать, что через пару недель он будет точно также безумно скучать по своему «Московиту» и рваться на борт – сейчас Егор твёрдо намеревался использовать каждую секунду нечаянного отдыха на полную катушку.
- Я говорю, не продует вас? – деликатно улыбнулся водитель. – Вы же только-только после пустоты.
- А, понял. Нет, всё хорошо – я перед поездкой от нашего дока полный пакет всех необходимых прививок получил.
Ефрейтор понятливо кивнул и вновь сосредоточился на вождении, не желая больше попусту докучать офицеру. Видно же, что человек бог знает сколько времени в рейде был – вон какой бледный, - пусть себе отдыхает да греется на солнышке. И хотя водителя так и подмывало расспросить, как оно нынче там, узнать правду, а не ту фигню, что крутят день и ночь по официальным каналам, ефрейтор решил, что вполне можно попробовать подкатиться с этим вопросом на обратной дороге, когда они поедут с грузом в порт.
Грузовик свернул с трассы, миновал блокпост – Егор пережил несколько весьма неприятных мгновений под прицелом тяжёлых пулемётов мобильной платформы поддержки пехоты, пока система «свой - чужой» не опознала их, - и аккуратно покатил по улочкам столицы. В ответ на недоумённый вопрос Звонарёва ефрейтор торопливо пояснил, что, когда он утром ехал в космопорт, то видел, как чуть дальше перекрывали трассу для ремонта, а тут, дескать, он знает одну хитрую объездную дорожку, которая выведет их прямо к складам. В общем, всё будет в лучшем виде – не извольте сомневаться, господин капитан-лейтенант! Егор рассеянно улыбнулся и согласно кивнул.
Они проехали пару километров, когда впереди нарисовалась небольшая пробка, и грузовик притормозил. Водитель, чертыхаясь, начал вслух клясть свою неосторожность за то, что решил проехать именно этой дорогой. Звонарёв почти не прислушивался к его стенаниям, жадно рассматривая людей на тротуарах. Особенный интерес каплея вызывали, естественно, представительницы прекрасного пола – а как иначе? Тем более, что по случаю тёплой погоды многие из них были одеты довольно легко.
Вдруг офицер негромко вскрикнул. Водитель покосился, чтобы посмотреть, что это его так удивило, но тут же отвернулся и сделал вид, будто ничего не заметил. По улице, прямо по середине проезжей части, в окружении жандармов, им навстречу шёл невысокий человек в изодранной одежде, в которой с большим трудом угадывался некогда богатый мундир старшего офицера. Серое, измождённое лицо с отчётливыми следами побоев, усталые, пустые глаза, печально опущенные уголки губ – но привлекло Егора совсем не это. Он хорошо знал этого человека! Да и сложно, наверное, было найти кого-то в Империи, кто не знал бы его!
- Это же…
- Молчите, господин капитан-лейтенант! Молчите и делайте вид, что вам неинтересно! –Негромко посоветовал ефрейтор краешком рта, старательно рассматривая витрину с садово-хозяйственным инвентарём на противоположной стороне улицы.
Звонарёв очумело потряс головой. Ему казалось, что он смотрит какой-то дурацкий сон или же и вовсе является участником не менее дурацкого розыгрыша. Нет, ну не могло же быть на самом деле так, чтобы посреди бела дня вели под конвоем, словно базарного воришку, не кого-нибудь, а каперанга Фомина - героя сражения у Южного Креста! Офицера, бросившегося на изувеченном неприятельским огнём эсминце «Грозящий» в самоубийственную атаку на авианосец противника и сумевшего повредить его двигатели, сорвав, таким образом, высадку вражеского десанта на Церебрус – столицу Империи. Правда, затем спохватившееся охранение перемололо корабль Фомина в пыль, и никто и не думал, что кому-нибудь из экипажа эсминца удалось уцелеть. Спасательную капсулу с несколькими выжившими нашли вовсе уж чудом – в той страшной мясорубке, что творилась тогда, даже повреждённым кораблям не успевали оказывать помощь, и они сгорали в атмосфере, будто рождественские свечи, а здесь ничтожная, по меркам космоса, песчинка со слабосильным маячком.
Больше всего Егора добил тот факт, что прохожие шли по своим делам так, будто не происходило ничего экстраординарного. Люди скользили по конвою и арестанту равнодушными взглядами, в которых не отражались никакие эмоции. Звонарёв ошеломлённо дёрнулся, было, к клавише замка, собираясь выйти, но вдруг натолкнулся на чей-то пристальный взгляд и завертел головой, пытаясь определиться. С тротуара за ним пристально наблюдал невысокий черноволосый мужчина в штатском костюме, сидевшем на нём так, что сразу становилось понятно – военная форма для него куда как более привычна.
Встретившись глазами с Егором, он, едва заметно, отрицательно покачал головой, явно намекая, что капитан-лейтенанту лучше бы поумерить свой пыл и не совершать резких телодвижений. Тёмные глаза незнакомца смотрели с такой пронзительной и строгой властностью, что Звонарёв против своего желания остался на месте.
Страшная процессия тем временем миновала их грузовик, и водитель резко рванул с места, словно желая поскорее убраться подальше. Егор успел выглянуть, но незнакомец пропал, будто его и не было. Капитан-лейтенант откинулся на высокую спинку и крепко задумался.
Увиденное сильно потрясло молодого офицера. Нет, до него доходили смутные слухи, что на Лазарусе происходит нечто странное, но полной картины событий ни у кого на «Московите» не было. Военная цензура бдительно отслеживала все сообщения, идущие по системе дальней связи, а особист на самом крейсере тщательно просматривал все сообщения от родных и близких, что изредка доставлял почтовый курьер.
Да и сейчас Егор пока не был готов сказать, что видит нечто совсем уж необычное. Да, Новограев изменился, но для города, находящегося на планете Империи, ведущей боевые действия, все эти изменения укладывались в рамки допустимого. Естественно, на улицах прибавилось людей в форме, появились блокпосты на въезде - выезде, вооружённые патрули придирчиво проверяли документы, на дорогах то и дело встречались колонны боевой техники, а в небе, раз за разом проносились хищные тени атмосферных истребителей. Ну, так на то она и война. Но вот водить по улицам, словно напоказ, или для устрашения, вчерашних героев этой самой войны…нет, это никак не укладывалось в сознании каплея. Виноват? Судите! А глумиться над офицерами нельзя!
Флот вообще всегда очень ревниво относился к попыткам других государственных структур замахнуться на его права и готов был отстаивать их всеми доступными средствами, предпочитая наказывать виновных космолётчиков через систему собственных военных судов и трибуналов. А если учесть, что каждый корабль в силу особых условий постройки и комплектования и так фактически являлся своеобразным «государством в государстве», то вмешательство посторонних в его внутреннюю жизнь было практически исключено. Звонарёв даже не мог себе представить, какие обвинения должны были быть выдвинуты в адрес Фомина, чтобы его передали в руки жандармского управления Лазаруса.
Всё то время, пока они ехали до склада, Егор размышлял над этим вопросом, но так и не смог внятно сформулировать для себя приемлемую версию, хоть как-то объяснившую бы увиденное. Не в заговоре же против царствующей фамилии оказался замешан бравый каперанг?! Да и тогда вряд ли бы его так свободно водили по улицам – упекли бы в особую дворцовую тюрьму и допрашивали бы там с пристрастием, бывали прецеденты… Ерунда какая-то, в общем!
Можно было, конечно, попробовать спросить у водителя, но Звонарёв почему-то сильно подозревал, что ефрейтор вряд ли станет откровенничать с ним на эту тему. Да и сам факт беседы офицера с нижним чином о судьбе представителя высшего командного состава флота не вызывал у Егора положительного отклика. Поэтому он решил как можно скорее пересечься с кем-нибудь из служивших на планете приятелей и попытаться выяснить для себя все нюансы творившегося.
На склад они попали в самый разгар трудового дня. От обилия грузовых транспортов, тучи снующих туда-сюда каров, уходящих за облака штабелей ящиков и паллет со снаряжением, надсадной ругани кладовщиков, грузчиков и водителей могла пойти кругом голова. Не мудрено, что Звонарёв, отвыкший за время похода от наземных реалий, растерялся и потерянно крутил головой, пытаясь понять, куда ему обратиться со своей заявкой. Выручил его водитель: сжалившись над каплеем, он взял у него бумаги и ужом ввинтился в плотную очередь, раскинувшуюся от дверей небольшого двухэтажного офиса, помогая себе, где надо, то шуткой, то весёлым матерком. Вскоре он вышел на улицу вместе с полноватой, но чрезвычайно миленькой, девушкой в полевой форме с погонами мичмана. Она весело смеялась над тем, что нашёптывал ей на ухо ефрейтор, демонстрируя окружающим задорные ямочки на щеках.
- Это вы с «Московита»? – обратилась она к Егору, подойдя к машине. – Я посмотрела заявку, мы подготовим всё необходимое примерно через минут сорок – максимум час - так что можете пока отдохнуть в кафешке, - она махнула рукой в сторону небольшого павильона с террасой, где расположились под навесом ожидающие своей очереди. – А потом вас вызовут и укажут, к какому отгрузочному пандусу подгонять машину. – Она ловко провела сканером по бляхе пропуска, выданного Звонарёву на въезде, и сделала какую-то пометку в своём ручном терминале.
- Да я всё господину офицеру расскажу, Зиночка! – умильно заголосил водила, фамильярно приобнимая её за талию. – Лучше скажи, когда же ты, наконец, перестанешь меня мучить и ответишь согласием на приглашение отужинать?
- Иди, Сазонов, не безобразничай и не мешай работать, - со смехом шлёпнула его по руке девушка. – Много вас здесь таких – с каждым не встретишься! А вы, господин капитан-лейтенант…
- Звонарёв. Егор Звонарёв, - учтиво поклонился ей офицер.
- Да-да, Звонарёв. Заполните, пока будете ждать, вот эти документы, – мичман протянула Егору прозрачную папочку с небольшой стопкой каких-то бумаг. – Таков порядок, - с извиняющейся улыбкой сказала она, видя поскучневшее лицо собеседника, повернулась и направилась в сторону склада, негромко наговаривая что-то на ходу в усик микрофона.
- Богиня! – восхищённо причмокнул ей вслед ефрейтор. – Честное слово, если бы уже не был женат, то я бы с ней…ух!
- Ладно, хватит травить, - улыбнулся Егор, - у тебя, небось, на каждом складе по такой богине?
- Ну вот, и вы туда же, господин капитан-лейтенант! – притворно обиделся водитель, но не выдержал и тоже засмеялся. – На всех, не на всех, но на тех, где надо – обязательно! А как же – представляете, сколько бы я иначе в очередях бы торчал? Да с меня завгар мигом шкуру бы спустил, а помпотылу ему бы ещё и помог.
- Да шучу я, шучу! Скажи-ка мне, братец, лучше вот что – мы никак не успеем сейчас ко мне домой на минутку заскочить? А документы я бы по дороге заполнил.
- Домой, - задумался ефрейтор. – А куда именно?
- Здесь рядом, по Владимирскому тракту пара километров от города. Я бы только своим вживую показался и сразу назад?
- Угу, - начал что-то прикидывать в уме водитель, - отсюда мы туда минут за пятнадцать должны добраться, кладём ещё двадцать на ваши дела, и после обратно… В принципе успеваем, господин капитан-лейтенант. Вот только… что патрулю скажем, если остановят – путёвка-то у меня только сюда и в порт оформлена? Они ж по базе в момент проверят.
Звонарёв ухмыльнулся.
- Ну, это не проблема – мне начальник по такому случаю дополнительную командировку выписал. Не придерёшься, всё чин по чину – краткосрочное посещение объекта по адресу такому-то в силу служебной необходимости! И адрес моего дома.
- Что, прям так и написал? – недоверчиво спросил Сазонов. - Эх, повезло вам с командиром! – Он завистливо вздохнул. – От нашего и простой увольнительной не допросишься!
- А то! – Егор нетерпеливо глянул на часы. – Так что, рванули?
До усадьбы Звонарёвых долетели даже быстрее, чем предполагал водитель – всего минут за десять. Просто трасса в ту сторону была на удивление свободной.
Егор, быстренько разобравшись со складскими документами, возбуждённо постукивал ладонью по металлу двери, словно желая подхлестнуть грузовик, чтобы он мчался побыстрее. Сазонов посматривал на него искоса с необидной усмешкой.
Когда среди зелени большого сада показались белые, под красной крышей, стены родного дома Егор почувствовал, как у него спазмом перехватило горло, а глаза как-то подозрительно защипало.
- Слава богу, добрался! - с чувством произнёс он, сняв фуражку, и истово перекрестился, повернувшись лицом к небольшой церквушке, скромно расположившейся в тени высоченных акаций неподалёку от распахнутых настежь ворот.
Но уже в следующее мгновение он вдруг понял: здесь что-то не так. Ворота! Как же он сразу-то не сообразил – с каких, это, пор они раскрыты, будто хозяева приглашают всех встречных в гости? Насколько он помнил, никаких семейных праздников или памятных дат сегодня не было. Он родных о своём визите не предупреждал, решив устроить сюрприз, значит…значит он совершенно не понимает, что происходит!
- Притормози! – приказал он внезапно охрипшим голосом и полез в бардачок, куда забросил ремень с кобурой. Ефрейтор ошалело взглянул на него, но послушно остановился.
- А что случилось, господин капитан-лейтенант?
- Пока не знаю, - напряжённо ответил Егор, щёлкая предохранителем офицерского лучевика, - но сейчас выясним. У тебя оружие есть?
- Конечно! – водитель откинул декоративную панель на внутренней стороне двери и извлёк из появившейся ниши десантный вариант штурмового автомата. – Думаете, засада? – он напряжённо озирался по сторонам, механически, не глядя, проверяя готовность оружия к стрельбе. – Может, бандиты какие? Мне недавно свояк – он в городской полиции служит, - рассказывал, что в окрестностях города недавно мародёры появились. Из числа дезертиров значит.
- Помолчи. Сдавай потихоньку к дому, а там разберёмся… И окно закрой – мало ли что. – Сам Звонарёв уже поднял толстое стекло, отгораживаясь от внешнего мира, из которого так неожиданно повеяло скрытой угрозой. Егор набрал домашний номер на ручном коммуникаторе, но ответа не было.
Машина не спеша подкатилась прямо к высокому крыльцу и остановилась. Звонарёв с всё нарастающим беспокойством смотрел на входную дверь, которая была слегка приоткрыта. Не услышать шум подъехавшего тяжёлого армейского грузовика домашние и прислуга не могли, но почему же тогда никто не выходит его встречать? По спине пробежал лёгкий холодок. Все чувства буквально вопили, что впереди его ждёт опасность. Егор ещё раз попробовал вызвать родных. Безуспешно. Дом будто вымер.
- Сейчас я выйду и попробую зайти внутрь, а ты меня, если что, прикроешь. Понял? – Ефрейтор пару раз сморгнул и быстро-быстро закивал. Было видно, что водитель отчаянно трусит, и Звонарёв постарался его успокоить, чтобы солдат не натворил какой-нибудь глупости. - Да не дрожи ты так, пехота! Всё будет нормально. Если бы тут кто чужой похозяйничал, мы бы уже следы какие-нибудь заметили, верно? – в принципе отмазочка была так себе, но ничего более умного Егору в голову не пришло. Однако ефрейтор несмело улыбнулся.
- И то верно!.. Так что не извольте сомневаться, господин капитан, всё понял! – Звонарёв усмехнулся ошибке солдата в своём чине, глубоко вздохнул и решительно распахнул дверь.
Снаружи было тихо. То есть, конечно, пели птицы, шумели листвой деревья, тоненько посвистывал в кровле ветерок – не было только шума от деятельности человека или каких-нибудь механизмов. Разве что где-то вдалеке был слышен далёкий гул с трассы, да в вышине промчался вертолёт.
Звонарёв осторожно, чуть пригнувшись, подошёл к крыльцу, старательно оглядываясь по сторонам. Лучевик он держал наизготовку, чтобы пустить его в ход при малейшей опасности. Конечно, Егор не был крутым десантником, что в одиночку может разнести в пух и прах небольшой городишко, но всё же командир БЧ-2 тяжёлого крейсера «Московит» знал, как следует себя вести в бою – ситуации на войне бывали разные и, случалось так, что за оружие приходилось браться буквально всему экипажу.
Вдруг ему показалось, что за стеклом входной двери мелькнула чья-то тень… И вроде бы женская.
- Мама? – негромко позвал Егор.
Невидимый луч парализатора обрушился на него настолько внезапно, что Звонарёв даже не успел вздохнуть как следует. Последнее, что он увидел, прежде чем потерял сознание, были солдаты в боевой броне с эмблемами полицейского спецназа, выскакивающие из дома и бегущие к нему.
****
…Мощный фонарь, закреплённый между двух булыжников, упирался широким лучом в низкий потолок пещеры. Свет как будто струился по стенам, чья геометрически правильная и ровная поверхность сразу же выдавала вмешательство горнопроходческих машин.
Но мужчине, что задумчиво курил, удобно устроившись на здоровенном плоском камне неподалёку от берега круглого подземного озера-колодца, было абсолютно наплевать на данное обстоятельство. Он и так прекрасно знал, что и эта, и несколько соседних пещер, и всё, что было в них, появились не в результате труда матушки – природы, а стали плодом деятельности разумной расы.
…Правда, не человеческой…
…В толще насыщенно изумрудной – такой она выглядела сейчас, - но при этом удивительно прозрачной, воды вдруг появилось светлое пятно. Сначала оно было совсем маленьким, но постепенно стало увеличиваться в размерах и мужчина, заметив это, неловко поднялся, отбросил окурок в сторону, сделал несколько энергичных движений, чтобы разогнать кровь в затекших от долгого сидения мышцах, и подошёл к берегу.
Он слегка наклонился вперёд, цепко отслеживая каждое движение медленно поднимающегося к поверхности водолаза. Теперь это можно было определить совершенно точно – силуэт человеческой фигуры, облачённой в скафандр, отлично просматривался даже при не слишком хорошем внешнем освещении. Наверное, потому, что в шлеме водолаза имелся свой собственный работающий фонарь.
Вода практически без всплеска разошлась, и над мгновенно покрывшейся рябью побежавших кругов поверхностью показался сферический шлем с зеркальным лицевым щитком. Мужчина на берегу недовольно прикрылся рукой, когда световой луч полоснул его по лицу. Водолаз, заметив это, поспешно отключил свой фонарь и неторопливо поплыл к нему, лениво шевеля огромными, похожими на хвосты диковинных рыб, ластами. Небольшие волны сразу же разошлись во все стороны, с тихим плеском ударяясь о стенки колодца. Подплыв вплотную, водолаз поочерёдно снял с ног ставшие ненужными ласты и положил их на самый край берега.
- Руку! – мужчина, ничуть не боясь испачкаться или промокнуть, опустился на одно колено и протянул ладонь водолазу. Тот, замешкавшись на мгновение, крепко ухватился за неё, подтянулся и выбрался на землю. Мужчина помог ему встать и тут же принялся стягивать с него многочисленное снаряжение – ранец с дыхательной смесью, громоздкий пояс с несколькими подсумками, кобуру подводного пистолета.
Водолаз повозился немного с застёжками у горла, и устало потянул шлем вверх, открывая лицо.
- Как ты? – с сочувствием спросил мужчина. – Сильно устала?
- Нормально, - еле слышно отозвалась молодая женщина, сбрасывая с головы капюшон водолазного костюма и встряхивая короткими, слипшимися от пота русыми волосами. – Вроде бы всё удалось. Пришлось, правда, в самом конце немного повозиться – никак эта проклятая система не хотела меня полностью как свою идентифицировать, но я её всё же уломала. Самое смешное, разберись я с ней чуток пораньше, так не надо было бы тратить столько времени на спуск груза – у них там, оказывается, что-то вроде небольшой подъёмной платформы имеется. Она где-то, - женщина повернула голову и, прищурившись, оглядела пещеру, - во-он там находится, – она указала рукою, - где выступ небольшой, видишь?
- Да, обидно, - отозвался мужчина. Он наконец-то отстегнул последнюю из деталей внешней экипировки, бросил её к остальному снаряжению и вопросительно взглянул в лицо своей собеседнице. – То есть ты включила охрану?
- Ну да, - женщина, неловко косолапя, подошла к тому самому камню, где до этого ждал её возвращения мужчина и села, с наслаждением вытянув ноги. – Занесла всё внутрь, разобралась, что к чему и включила. Течение у дна очень сильное, постоянно сносило вбок, - пожаловалась она, - того и гляди, напоролась бы прямо на их капсулу…Бр-ррр, какая же гадость! – женщина зябко повела плечами. – Вот сколько, казалось бы, их видела, а всё равно каждый раз до одури пугалась! Особенно того, что возле иллюминатора лежит – всё время думала, что он вот-вот глаза откроет!
- Серьёзно? Неужели настолько живой? – засмеялся мужчина.
- Не веришь?! – обидчиво вскинулась женщина. – Я же тебе показывала запись! Они, в самом деле, словно только вчера погибли.
- Верю, верю! – ухмыльнулся мужчина, подходя ближе. – Но ты же понимаешь, запись - это одно, а личное присутствие - совсем другое.
- Это точно, - женщина успокоилась так же быстро, как и вспыхнула, и опустила взгляд вниз. – Там всё время кажется, что рядом с тобой находится кто-то. Постоянно это давящее ощущение чужого взгляда в спину, а повернёшься – никого!
- Ладно, это уже в прошлом, - мужчина успокаивающе провёл рукой по её щеке. – Всё уже закончилось. – Он немного помолчал, а затем небрежно спросил. – Скажи, а какой код ты ввела?
- Код? – женщина непонимающе посмотрела на него. – Ах да, код. Давай покажу, - она взяла в руки небольшой электронный планшет, вывела на экран длинную строчку замысловатых рисунков-иероглифов, внимательно просмотрела их и отметила несколько световым пером. Мужчина внимательно наблюдал за каждым её движением.
- Последовательность именно такая? – уточнил он.
- Да, - вздохнула женщина, передавая ему планшет. – А где Сергей, почему его здесь нет?
- Я отправил его за тележкой, - рассеянно отозвался мужчина, изучая запись. – Сейчас придёт, должно быть.
- Хорошо, пойду тогда всё соберу и уложу.
- Давай.
Женщина с тяжёлым вздохом поднялась и направилась к своему снаряжению. Мужчина ещё какое-то время смотрел на экран, затем аккуратно погасил изображение, закрыл планшет, убрал его во внутренний карман своей короткой, офицерского образца, куртки и тщательно застегнул клапан. Повернувшись, он бросил короткий взгляд на женщину, собирающую разбросанную на полу водолазную амуницию, и медленно подошёл к ней.
- Я уже почти готова, - она подняла на него глаза. – Помоги мне уложить ранец, пожа…Что ты делаешь?! Не надо!!! – её лицо исказила гримаса дикого ужаса. В следующую секунду голова женщины взорвалась и разлетелась на куски. Тело медленно покачнулось и с шумным плеском упало в воду. Вокруг того места, где раньше была голова, сразу же расползлось тяжёлое облако мутной кровавой взвеси. Труп очень медленно стал опускаться вниз.
Мужчина чертыхнулся, достал из кармана платок, и тщательно стёр кровь, попавшую ему на лицо. Чуть-чуть подумал, а затем быстро перекидал всё собранное женщиной снаряжение в воду, совершенно не обращая внимания на то, что он, собственно, выбрасывает. После этого он энергичной походкой двинулся к выходу из пещеры, скрылся в тёмном проходе, но уже через несколько минут вернулся назад, тяжело волоча за ноги тело крупного парня в камуфляжной форме, за которым тянулся тёмный след.
С пыхтением он подтащил убитого к берегу и, поднатужившись, спихнул его в воду. Покончив с этим, мужчина немного посидел, отдыхая, а затем не торопясь обошёл с фонарём всю пещеру, придирчиво заглядывая в каждый уголок. Всё, что обнаружилось – запасные патроны с дыхательной смесью, бухта тонкого троса, несколько магнитных креплений и кое-какие иные мелочи, - тут же отправлялось на дно безо всяких раздумий.
На озерцо мужчина взглянул только перед уходом. Тело женщины опустилось уже довольно глубоко и просматривалось в помутневшей воде не слишком хорошо, а вот труп парня плавал у поверхности, словно и не желая тонуть. Мертвец лежал в воде лицом вверх, разбросав руки далеко в стороны, а его широко открытые, навсегда замершие глаза слепо уставились в тёмный камень потолка.
Мужчина вздрогнул. На мгновение ему показалось, что убитый смотрит прямо на него. Смотрит так, будто следит, и почему-то пришло осознание того, что этот неживой взгляд теперь будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Мужчина негнущимися пальцами достал пистолет и несколько раз торопливо выстрелил в застывшее лицо парня, словно стараясь прогнать, стереть наваждение, убрать навсегда страшный взгляд, хотя и знал, что вряд ли это поможет.
- Я знаю, вы меня никогда не простите, - дрогнувшим голосом сказал он. – Что ж, наверное, так мне и надо! – Он размашисто перекрестился, повернулся и ушёл, ни разу больше не оглянувшись…
****
Часть 1. Глава 2
2
Наиболее часто встречающейся реакцией организма на антидот, нейтрализующий действие парализатора, была сильнейшая рвота. По крайней мере, так гласило одно из примечаний, набранное мелким шрифтом в секретной инструкции по его применению.
Впрочем, даже если бы Егор читал это наставление и знал о столь неприятном факте, вряд ли ему стало бы сейчас от этого легче. Тело, завязанное судорогой в тугой узел; дикая резь в желудке; красная пелена от полопавшихся сосудов перед глазами; тупая боль, пронзившая ржавыми гвоздями виски и затылок…и противный, резкий запах желчи, что через силу выплёскивается изо рта – завтрак давно уже проследовал в направлении «на выход» и чего-нибудь посущественней просто нет, - всё это способствовало тому, что в голове настойчиво билась о черепушку одна единственная мысль: скорей бы сдохнуть!
А тут ещё какие-то два идиота встали прямо над ним и о чём-то спорят. Неужели так трудно было найти для своей беседы другое место? И как же противно несёт обувной мазью от их ботинок! Эх, жаль, что невозможно повернуться к ним и высказать всё, что он думает по этому поводу!
Очередной спазм вновь скрутил его, и в сознание проникали только обрывки чужого разговора, прерывающегося то и дело хекающими звуками. Звонарёв не сразу понял, что издаёт их он сам.
-…лучше вызвать представителя из военной комендатуры? Офицер всё же…епархия?..
-…перестаньте…видели его документы, сержант?..виду бродяга бродягой!..
-…наш сканер считал данные с его чипа. Капитан-лейтенант… «Московит»…
-…поручиться, что чип не поддельный или он не снял его с трупа настоящего Зво…
-…водитель и грузовик?..
-…удивляете, сержант! Сообщник, разумеется!..
-…похоже очухался!..
Уф, наконец-то полегчало! Егор с радостью понял, что организм перестал бунтовать, и он вполне способен разогнуться. Он сплюнул последний сгусток желчи и глубоко вздохнул, собираясь с силами. Сейчас посмотрим, кто это тут такой деловой – каждый младенец знает, что использовать чужой идентификационный чип просто невозможно, настолько он завязан на своего владельца, отслеживая практически все биометрические параметры его организма и даже метаболизм!
Капитан-лейтенант со стоном перевернулся, помогая себе дрожащими руками, и сел. Перед глазами плавали разноцветные мошки, и он потратил какое-то время на то, чтобы сфокусировать взгляд. Спустя пару минут это удалось. Хорошо ещё, что люди, разговаривавшие рядом, наконец-то заткнулись и не отвлекали его своей пустопорожней болтовнёй.
Он по-прежнему находился возле крыльца родительского дома, примерно в паре метров от носа транспорта. В зеркале начищенной до блеска обшивки капота он увидел гротескно вытянутое бледное лицо с красными, как у вампира, глазами и взъерошенным ёжиком волос. Да уж, попасть сейчас на конкурс красоты ему явно не светило.
Однако! Повернувшись, Звонарёв с нехорошим удивлением обнаружил, что находится под присмотром вооружённых до зубов полицейских в боевой броне, общим числом около десятка. Целое отделение.
Бойцы расположились перед ним полукругом. Большая их часть присматривала за окрестностями, но двое или трое контролировали Звонарёва. Лицевые пластины их массивных защитных шлемов были опущены и затемнены, но каплей буквально кожей чувствовал, что они внимательно отслеживают все его вялые телодвижения и готовы вмешаться, если того вдруг потребует ситуация. Чуть поодаль, у передней левой дверцы грузовика, насколько мог видеть Егор со своего места, валялся водитель-ефрейтор. Он, в отличие от него ещё не пришёл в себя и капитан-лейтенант от души посочувствовал бедняге, зная на собственном горьком опыте, что его ждёт впереди.
Где же эти болтуны? А, вот они – чуть правее. Хмурый верзила – его шлем был открыт, - со знаками различия сержанта полиции на защитных доспехах, баюкающий в руках тяжёлый излучатель, и – ещё один «радостный» сюрприз! – невысокий светловолосый старлей в мундире с васильково - синими, жандармскими петлицами, лениво постукивающий тонким прутиком по высокому голенищу начищенного до зеркального блеска сапога.
Они внимательно рассматривали его, но с совершенно разными чувствами. Если сержант явно был недоволен тем, что происходит, то серые глаза жандарма светились настолько искренним и радостным любопытством, что Звонарёва чуть было снова не замутило – настолько сильно повеяло на него фальшью.
- Вы в состоянии говорить? – угрюмо поинтересовался сержант.
- Д-да, - хрипло выдохнул Егор. – Что здесь происходит?
Полицейский замешкался с ответом и вопросительно глянул на старлея. Но тот продолжал молча рассматривать Звонарёва и говорить что-либо пока, похоже, не собирался.
- К нам поступило сообщение о том, что на территорию усадьбы проникли посторонние, - нехотя сообщил сержант. – А поскольку речь шла о том, что нарушители, возможно, вооружены, то мы были вынуждены применить парализатор. Не могли бы вы назвать себя?
Егор закашлялся.
- Дайте воды. – Полицейский секунду помедлил, но всё же кивнул кому-то из своих подчинённых. Один из бойцов подошёл к капитан-лейтенанту и сунул ему в руки плоскую солдатскую флягу. Сначала Егор тщательно прополоскал рот, сплюнул ставшую мгновенно тёмной воду, а затем надолго припал к узкому горлышку. Звонарёв жадно пил тёплую безвкусную жидкость, с наслаждением ощущая, как с каждым глотком прибавляются силы, и перестаёт противно саднить в желудке, словно во фляге был целебный отвар, а не простая вода.
Он и не заметил, как выпил всё. Звонарёв с сожалением потряс опустевшую фляжку и вернул её спецназовцу. Тот молча забрал её и отошёл на прежнее место.
- Капитан-лейтенант Звонарёв. Тяжёлый ударный крейсер «Московит», вторая эскадра космофлота. Личный номер 85188 дробь 173…Что здесь происходит, чёрт возьми?! Эти данные вы могли получить напрямую с моего чипа, а если вдруг засомневались в его подлинности, - Егор постарался, насколько это было возможно в его теперешнем состоянии, добавить в голос язвительности, - то запросили бы флотскую систему идентификации. Да, и не надо вешать мне лапшу на уши насчёт сигнала – как вы оказались в доме раньше, чем мы въехали на территорию усадьбы? И где мои родители?
- Ну-ну, не надо так нервничать, - вступил в разговор жандарм. - Вам сейчас это не пойдёт на пользу – опять может скрутить. Так что расслабьтесь и говорите спокойно, хорошо?.. Вот и славно! Так вот, отвечаю на ваш вопрос, господин капитан-лейтенант. Всё очень просто – мы уже были здесь, поэтому сообщение о том, что некие подозрительные личности находятся на территории, застало нас не в управлении, а в доме. Понятно?
- Не очень! – с вызовом ответил Егор, поднимаясь на ноги и начиная отряхиваться. В конце концов, он не собирался лебезить перед этим держимордой из охранки. – Я так и не услышал, где мои родные и что вы тут вообще забыли?
- Помилуйте, - удивлённо захлопал ресницами старлей, - а как же иначе? Я же должен обязательно присутствовать при описи имущества, отходящего в распоряжение короны – таков порядок.
- Что за чушь, какая ещё опись? Вы можете, наконец, объяснить всё более внятно, господин старший лейтенант! – последние слова Егор протянул с чувством великолепнейшего презрения к обладателю этого звания. Жандарм, естественно, уловил это, но не подал и виду, что обиделся.
- Опись? Да самая обычная – опись имущества, - он чуть помедлил, явно наслаждаясь моментом, -государственных преступников! – Звонарёв так и застыл с открытым ртом. Егору показалось, что он ослышался, что это всё последствия действия парализатора, что вот сейчас всё разъяснится…но жандарм, сбросив маску дружелюбия, смотрел на него с такой откровенной издёвкой и превосходством, что капитан-лейтенант с тоскливой обречённостью понял – правда!
Только что он услышал правду! Но…как это может быть?!
- Погодите-ка, - Егор потёр лоб, стараясь собраться с мыслями, - Но ведь отец, он…он…
- Что – «он»? – глумливо ухмыльнулся жандарм. – Дворянин, кавалер, депутат и прочая, прочая, прочая? Так это теперь всё в прошлом! А нынче он всего лишь арестант с казённым номером и больше ничего! Равно как и мамаша твоя…летун!
- Ах ты, мразь! – задохнулся Егор и, не отдавая себе отчёта, бросился на старлея. Но добраться до улыбающегося мерзавца Звонарёву не удалось – один из спецназовцев молниеносно шагнул ему наперерез и коротко двинул прикладом автомата в плечо. Удар, пусть даже и не усиленный экзоскелетными мышцами брони, всё равно был настолько силён, что капитан-лейтенанта отбросило далеко назад, и он со всего размаха врезался в радиатор грузовика. Другой бы мог запросто получить перелом позвоночника, но видоизменённые – для лучшего перенесения полётных перегрузок, - кости выдержали. Хотя всё равно боль была адской. Боец подскочил к упавшему на землю Звонарёву и наступил ему на горло, не давая сдвинуться с места. Чёрный зрачок автомата уставился Егору в лицо, недвусмысленно давая понять, что дальнейшие попытки сопротивления будут пресечены ещё более жёстким образом.
- Да успокойся ты, Федотов, так недолго и приклад расшибить! - досадливо бросил сержант. – А вы, господин старший лейтенант, - он повернулся к жандарму, - не провоцировали бы парня. Всё же он-то преступником не объявлен.
- Пока не объявлен! – многозначительно уточнил жандарм. – Но в любую минуту всё может измениться.
- Ну, вот когда изменится, тогда и поговорим с ним по-другому! – решительно подытожил полицейский. – Федотов, подыми каплея, отведи в дом – умыться, а после вместе с Джубановым проводите его до космопорта. Да, кто-нибудь, водителю кольните антидот – пускай тоже просыпается.
Егор оттолкнул протянутую ему руку и поднялся самостоятельно. В голове шумело, а перед глазами снова – давненько не было! – плавали разноцветные круги. Он твёрдо решил держать себя в руках и не давать больше этому ублюдку повода для продолжения расправы. Ничего, только бы до «Московита» добраться, а там можно будет обратиться к командиру и попытаться разобраться в этом кошмаре.
Уже поднимаясь по ступенькам, Звонарёв вспомнил кое-что.
- Я могу забрать из дома свои вещи? – холодно осведомился он, глядя поверх ненавистной физиономии старлея. Тот отвлёкся от разговора с сержантом и косо глянул в его сторону.
- Свои вещи? Ах да, документы, парадный мундир, комплекты обмундирования, наградное оружие, ордена…Сколько там у нас всего по описи? – он сверился с данными по ручному терминалу. – Вот, нашёл! Двести пятьдесят семь единиц… Богато живём, каплей! Можно бы и поскромнее. Ну да ничего, скоро вам всем такой окончательный расчёт сделаем, что мало не покажется… элита! – глаза жандарма вспыхнули фанатичной ненавистью, а лицо перекосила злобная гримаса. Егор невольно вздрогнул – настолько поразили его эти слова. Но старлей уже справился со своей вспышкой ярости и вновь натянул маску дружелюбия. – Все ваши вещи будут отправлены в космопорт, в военную комендатуру. Завтра можете получить их там. Честь имею!
Да, не так, совсем не так представлял себе Егор возвращение домой! Во время изнурительных вахт он мечтал, как нагрянет неожиданно, приведя родителей в смятение, как будет притворно сердиться из-за этого отец, подозрительно заблестев глазами, как всплеснёт руками плачущая от радости мама…
А после будет богатый стол, шумная компания родных и друзей, длинные тосты, смех, песни под гитару, бесконечные – до самого утра, - разговоры на веранде. Душистые клубы дыма в курительной комнате – он отвык от сигар, и голова теперь так сладко кружится! Чёрный крепчайший чай с маленькой долькой лимона в любимой пузатой кружке; шутливая ругань матери и требование: «Да дайте вы, наконец, мальчику отдохнуть!»…и её смазанный в темноте силуэт, когда она тихо зайдёт к нему в комнату, чтобы поправить одеяло и будет долго стоять в дверях…
Но вместо этого он идёт по родному дому, осквернённому бесцеремонным чужим присутствием, и, то и дело натыкается на следы деятельности новых «хозяев». Распахнутые настежь двери шкафов; выдвинутые ящики столов; бумаги на полу со следами чьих-то ног; монотонно наговаривающий что-то в диктофон следователь в казённом мундире; испуганные лица прислуги, записанной, судя по всему, в понятые; он сам, идущий в сопровождении полицейского, точно под конвоем. Отличное получилось возвращение, что и говорить. Радостное!
Неловко ссутулившись, Звонарёв торопливо прошёл по широкой лестнице наверх, в свою комнату. Хотя какая она теперь, к чёрту, своя!
Здесь тоже всё было перевёрнуто вверх дном. Звонарёв словно со всего размаха врезался в невидимую стену, когда увидел на полу, безжалостно растоптанную модель родного крейсера, преподнесённую ему пару лет назад на день рождения совместно комендорами и «пускачами». Но больше всего Егора добила почему-то длинная трещина, уродливой змеёй проползшая по всей ширине зеркала в ванной комнате.
- Это-то зачем? – угрюмо спросил он у безликого полицейского, застывшего огромным чёрным истуканом в распахнутых дверях. Тот едва заметно дёрнул плечом, но промолчал. Звонарёв немного подождал, но понял, что ответа не будет, длинно выругался и отвернулся. Безумно захотелось побыстрее уйти, покинуть это место, что в одно мгновение стало для него чужим.
Пересиливая внезапно нахлынувшую брезгливость, Егор всё же тщательно умылся, наспех почистил комбез, долго отмывал ладони едким гелем, причесал волосы, рассматривая своё изломанное отражение в разбитом зеркале, и некстати подумал о том, что это плохая примета. Рассердился на себя – куда уж ещё хуже то! Хотя лучше не зарекаться и не кликать понапрасну беду…
В холле первого этажа его окликнул неслышно зашедший со спины жандарм.
- Куда торопитесь, господин капитан-лейтенант? - Егор демонстративно уставился в угол.
- Я нахожусь в служебной командировке и мне нужно ещё побывать на окружном складе, чтобы получить оборудование.
Старший лейтенант благосклонно покивал.
- Да-да, ваш водитель – ефрейтор Сазонов показал то же самое.
- «Показал»?! – непритворно изумился Звонарёв. – Вы что, его задержали? А на каком, позвольте спросить, основании?
- Ну-ну, не надо перегибать! – поморщился жандарм. – Нас совершенно не интересует ваш водитель, это всего лишь оборот речи и не более того. Дело в том, что после воздействия парализатора ефрейтор, гм, несколько не в форме и вряд ли сможет продолжить выполнение своих обязанностей. Но поскольку мы вовсе не собираемся срывать ремонт вашего крейсера, то я взял на себя смелость, связался с начальником склада и попросил его организовать доставку запрошенных деталей силами их транспортного отдела. Поэтому вам нет необходимости ехать туда, можете отправляться сразу в порт.
- Но я должен отдать на складе документы. – Старший лейтенант лениво отмахнулся.
- Передадите их с экспедитором или отправите с курьером.
Звонарёв не нашёл, что возразить на это, молча повернулся и пошёл к выходу. Жандарм за его спиной насмешливо фыркнул, и произнёс, будто плюнул:
- А говорили, что флот – это, прежде всего, воспитанность! – Егор вскинулся, было, чтобы достойно ответить наглецу, но в это время старлей, подобравшись, словно хищник перед прыжком, быстро задал ему ещё один вопрос, не давая вспыхнуть перепалке:
- Кстати, не подскажете, сейф в доме только один был, тот, что в кабинете вашего батюшки за картиной был спрятан? Ну, быстро!
- Сейф? – Звонарёв растерялся, неожиданный переход на другую тему несколько сбил его с мысли. -Один. А что?
- Да так, ничего, - разом потерял к нему интерес жандарм, отводя взгляд, что мгновение назад буквально прожигал Егора. – Вот уж не думал, что вы в родном доме как в гостях жили, не знаете, оказывается, ни черта! - Он скучающе отвернулся к окну.
Егор сгорбился и буквально выбежал на улицу. Его трясло от злости, но он из последних сил сдерживал себя. «Спокойно, каплей, спокойно! – уговаривал он сам себя. – Ему же только того и нужно, чтобы я сорвался, а мы ему этой радости не доставим. Сейчас самое главное добраться до корабля, а там…там поглядим!»
Бледный до синевы водитель переминался у грузовика, кидая затравленные взгляды на пару полицейских, лениво покуривающих неподалёку. У одного из них через плечо был небрежно перекинут, стволом книзу, автомат Сазонова, и Егор запоздало вспомнил, что его собственное оружие тоже находится в чужих руках. Он поискал глазами полицейского сержанта, но тут один из бойцов окликнул его:
- Господин капитан-лейтенант, вы не это ищете? – он с лёгкой усмешкой показал ему лучевик. – Так сержант велел вам оружие по приезду в порт отдать, так что не переживайте. Вы, если готовы, полезайте в кузов – я вам компанию составлю, а Федотов, - верзила, сопровождавший каплея в доме, вышел из-за спины Егора и вразвалку направился к кабине, - с водителем поедет. – Звонарёв молча пошёл к заднему борту транспорта, в который уже раз, за последнее время, скрипнув зубами от бессильной злости.
Сидя на узкой лавке, Егор снова и снова прокручивал в уме картины происшедшего, стараясь понять, что за чудовищная напасть обрушилась на его семью и почему. В голове не укладывалось, как его родители в одночасье стали государственными преступниками. Разум просто отказывался принимать эту мысль. Всё внутри у молодого офицера буквально кричало о нелепости, вопиющей абсурдности такого обвинения. Ведь его отец был одним из той славной когорты, что встала плечом к плечу вместе с будущим Императором на, впоследствии знаменитом, заседании парламента и заявила о требовании немедленного проведения всеобщего референдума о возрождении монархии! Как же можно было допустить, что сейчас он вдруг стал её врагом?! Это настолько противоречило всему тому, что с детства видел и слышал Егор в кругу близких, что выглядело сущим бредом. Он прекрасно помнил, насколько трепетно отец всегда отзывался и о старом Императоре, и о его сыне, сменившем того на престоле, насколько рьяно спорил с любым, кто пытался усомниться в необходимости восстановления монархического способа правления. Некоторые из друзей даже слегка посмеивались над такой фанатичной верой в величие монарха.
Да что говорить, фактически всё, что имела семья Звонарёвых, было результатом честной и преданной службы на благо фамилии – так неужели кто-то мог решить, что его родители вдруг пойдут наперекор всем своим прежним убеждениям и решат порвать с прошлой жизнью? Вот так, ни с того, ни с сего? Чушь какая-то, право слово!
Значит…провокация?! Или чья-то подлая клевета? Да-да, скорее всего так оно и есть: кто-то решил опорочить честное имя верного слуги короны и смешать его с грязью, обвинив в мифическом преступлении! Но кому это могло быть выгодно, да и зачем – ведь отец уже давно не играл какой-то значительной роли в государственном аппарате, удалившись на покой и ведя достаточно замкнутый образ жизни в своей загородной усадьбе. Сам Егор всего лишь один из многих рядовых офицеров космофлота, старший брат…Сашка погиб в самом начале войны, обратившись в облако раскалённого газа вместе с несчастным «Севастополем». Арина? Сестра замужем за бригадным инженером и благополучно растит троих детей на Фарскэйпе. Мама? Это вообще смешно!..
Да уж, обхохочешься! Егор устало потёр переносицу. События развивались настолько неожиданным образом и столь стремительно, что Звонарёв никак не мог «взять паузу», чтобы остановиться, подумать, тщательно проанализировать создавшееся положение.
Грузовик замедлил ход. Сидевший напротив Егора полицейский тихо сказал что-то в комм, дождался ответа и посмотрел на него.
- Приехали, господин капитан-лейтенант, - равнодушно сообщил он, глядя пустыми глазами. – Космопорт. Вот, возьмите, - спецназовец протянул ему лучевик, предварительно ловко выщелкнув батарею. Звонарёв невесело усмехнулся. Даже теперь ему демонстрировали, что он потенциально опасен для представителей закона. Закона! Егор подавил желание врезать от души по смутно белеющей в полумраке физиономии и заторопился к выходу, пряча оружие в кобуру. В конце концов, его ещё пожалели и не стали позорить перед сослуживцами, вернув лучевик без посторонних свидетелей.
Патруль космодесантников у въездного терминала с откровенным недоумением наблюдал за тем, как из кабины армейского транспорта и из его кузова вылезают полицейские, облачённые в боевую броню, вроде как конвоирующие офицера флота.
- Э-э, у вас всё в порядке, господин капитан-лейтенант? – осторожно осведомился усатый мичман, как бы невзначай перемещаясь таким образом, чтобы, с одной стороны, прикрыть Егора, а с другой контролировать полицейских. – Может быть, вызвать дежурного офицера из комендатуры?
- Да нет, не надо, всё нормально! – решительно сказал Звонарёв. – Открывайте ворота, - он торопливо, стремясь как можно скорее покончить с этим унижением, подставил жетон под луч сканера и полез в кабину.
****
Часть 1. Глава 3
3
Хорошо бы, конечно, было сразу броситься к командиру, но только кто ж это даст сделать? За тобой закреплён определённый фронт работ? Будь любезен, сначала исполни свои прямые должностные обязанности, а уж личные проблемы подождут! Поэтому, как бы ни желал сейчас Звонарёв оказаться на борту крейсера, он пахал до позднего вечера, как проклятый, обеспечивая приёмку оборудования, его первоначальную проверку – бывали, к сожалению, случаи, когда тыловики норовили подсунуть негодные блоки или детали. (Даже парочка показательных военно-полевых судов не смогла в полной мере охладить их пыл. Вот уж, воистину, кому война, а кому мать родна!) – погрузку в челноки и отправку их на орбиту.
Зато работа несколько притушила тот огонь, что жёг Звонарёва изнутри, и он смог немного остыть. Включившись в отлаженный до мельчайших деталей процесс, он отодвинул терзавшие его вопросы на задний план, поддаваясь гипнотическому влиянию монотонных и однообразных операций. А когда сумерки стремительно, как всегда в это время года, упали на космопорт, зажглись мощные фонари прожекторов, и длинные тени пролегли по стояночным и погрузочным площадкам, Егор мог с чувством выполненного долга сказать, что да, он сделал всё как надо и больше его здесь ничего не держит. Последний челнок, отправляющийся с грузом для крейсера, принял капитан-лейтенанта на борт и, словно присев на мгновение, стремительно рванулся ввысь, полыхая дюзами. Егор, целиком погружённый в свои мрачные мысли, даже не обратил внимания на внезапно поднявшуюся в космопорте суматоху. А зря…
Первым, кого встретил Звонарёв, миновав стыковочный шлюз, был старший офицер корабля, капитан второго ранга Романовский. Исполнительнейший и сверхнадёжный Александр Юрьевич был профи высочайшего класса, и никто на «Московите» не сомневался, что он вполне достоин того, чтобы принять под командование свой собственный корабль. Тем более, что войне, в отличие от мирного времени, вакансии появляются очень и очень быстро. Но, к всеобщему удивлению, шло время, а кавторанг всё также тянул лямку в качестве заместителя господа бога их крейсера – каперанга Надёжина. По первости офицеры откровенно недоумевали по этому поводу, а затем привыкли и просто приняли как данность тот факт, что в этом суетном и переменчивом мире есть, как минимум, одна постоянная. Самое интересное, что сам Александр Юрьевич, похоже, ничуть не был опечален этим обстоятельством.
Звонарёв торопливо одёрнул комбинезон – старший офицер вполне мог устроить хорошую выволочку за небрежность в форме одежды, а наскоро застиранные следы тошноты на груди вполне тянули на таковую, - и доложил о прибытии и о выполнении задания.
Романовский внимательно осмотрел его с головы до ног – Егор мог бы поклясться, что от этого цепкого взгляда не укрылось ничего, - но, неожиданно, милостиво кивнул, принимая доклад, и величаво отвернулся, наблюдая за тем, как матросы укладывают на гравитележки доставленные ящики.
Егор даже слегка растерялся. Он-то уже всерьёз приготовился к тому, что старший офицер прочтёт сейчас ему внушительную лекцию о недопустимом поведении, обыграв попутно самым незаурядным образом – на что Александр Юрьевич был большой мастак, - не только родословную доставшегося ему разгильдяя, позорящего, самым наглым, образом офицерские погоны, но и умственные способности тех ротозеев, что пропустили вышеупомянутое безмозглое существо через сито строгого отбора в военно-космическое училище. Впрочем, даже, несмотря на традиционное ворчание экипажа, на «злющего цепного пса» при командире, Романовского уважали и никогда всерьёз не обижались на его грозные выговоры, признавая их всегдашнюю справедливость и обоснованность.
Но сейчас кавторанг отрешённо наблюдал за слаженной работой матросов, словно бы и позабыв о присутствии нерадивого подчинённого. Звонарёв растерянно потоптался, а затем осторожно кашлянул. Романовский отвлёкся и посмотрел на него так, будто вспоминал, что это здесь делает капитан-лейтенант.
- Что-то ещё? – недовольно пробурчал он.
- Да я, собственно, хотел только узнать, могу ли быть свободным, Александр Юрьевич? – одна из неписанных традиций флота гласила, что офицеры одного экипажа могли обращаться друг к другу по имени отчеству.
- Конечно, давно пора, - рассеянно ответил старший офицер, вновь погружаясь в свои невесёлые – судя по выражению лица, - раздумья.
Звонарёв торопливо козырнул и ринулся по коридору к своей каюте, справедливо предположив, что судьбу не следует лишний раз искушать понапрасну. Он никак не мог взять в толк, что же происходит – корабль был на удивление безлюден, а сигнальные огоньки на информационных панелях свидетельствовали о том, что экипаж занял свои места по боевому расписанию, готовясь, по всем признакам, к отражению атаки. Это на орбите родной планеты-то! Ну не мог же командир объявить очередное учение? Да и его зам тогда вряд ли слонялся бы возле приёмного отсека без дела.
Звонарёв на бегу запросил через чип главный комп, но бездушная железяка холодно посоветовала ему не терять зря времени и прибыть, по возможности, скорее на своё место, для получения детальных инструкций. А сейчас, де, он ещё не подключён в общую систему и не может быть проинформирован в полной мере.
- Зануда! – проворчал себе под нос Егор, но шаг прибавил.
В небольшом, примерно в девять квадратных метров, отсеке, он неожиданно – тревога ведь? - застал соседа, старшего лейтенанта Темнова. Мишка, облачённый в скафандр по полной программе, за исключением шлема, копался в своих вещах, что-то разыскивая, и на появление Егора отреагировал на удивление вяло, кивнув ему мимоходом, и не прекращая своего занятия.
- Слушай, что за дела? – Звонарёв, скинул комбез, и полез в шкафчик за другим комплектом формы. – Романовский встретил как неродного - даже ни разу не приласкал «тихим, незлым, ласковым словом», БИЦ[1] молчит вглухую, ты делаешь вид, что занят по самое не могу. Я что-то пропустил, пока внизу корячился?.. Да оторвись ты!
- Ах да, ты же на Лазарусе был, - спохватился Темнов, поворачиваясь к нему и несколько виновато улыбаясь, - и, должно быть, не в курсе. Минут пять назад сообщение пришло с постов дальнего обнаружения: в систему «незабудки» вошли.
Звонарёв негромко присвистнул. Это всё объясняло – и причину объявленной тревоги, и странное поведение Романовского. Что ж, видать, опять не судьба ему заняться своими проблемами!
Когда люди несколько сотен лет тому назад столкнулись с первым чужим кораблём, какой-то безвестный остряк в шутку назвал его «незабудкой». Прозвище неожиданно прижилось – забыть этого монстра было действительно очень сложно. Огромный, длиной в несколько километров, он поражал своей поистине нечеловеческой мощью. Из исторических хроник было известно, что в начале люди откровенно запаниковали, решив, что столкнулись с врагом, который стоит на голову выше всего того, что готово было выставить человечество для своей защиты. Самый мощный, по тем временам, линкор класса «Слава» выглядел рядом с этим гигантом словно такса возле дога.
Попытки связаться с представителями инопланетных захватчиков – а именно так сразу же, не разбираясь, окрестила чужаков перепуганная пресса, - закончились безрезультатно. Сверхлинкор, по классификации военных, двигался своим маршрутом, не обращая на людей ровным счётом никакого внимания. Флотские связисты перепробовали всё, но он оставался глух и нем ко всем призывам. Впрочем, когда какой-то идиот, явно сбрендив, отдал приказ прощупать защиту чужака и выпустить по нему пару ракет, вместо того, чтобы попробовать, скажем, высадить на чужака абордажную партию, всё тотчас изменилось. За несколько секунд инопланетный корабль превратил в пыль добрую половину сопровождавшей его земной эскадры. Причём классифицировать неприятельское вооружение, а также определить принципы его действия, не удалось. Да, собственно, этого никто особо и не пытался сделать – оставшиеся в живых сыпанули во все стороны, как испуганные воробьи, желая лишь одного: оказаться как можно дальше от взбесившегося чудовища.
На Земле и в немногих освоенных к тому времени колониях воцарилась паника. Люди решили, что Апокалипсис настал. О всех событиях того времени хроники стыдливо умалчивали, но по косвенным данным можно было сделать вывод, что хаос был колоссальным, а число жертв так и не смогли подсчитать ни тогда, ни потом. Во многом именно этим объяснялся тот факт, что рванули на открытые, но незаселённые ещё планеты огромные транспорты, увозящие людей, надеющихся пережить грядущий конец света. О Земле же, как полагали эмигранты «первой космической волны», можно было навсегда забыть.
Но дальше началось самое интересное. «Незабудка» прошла через Солнечную систему примерно в районе орбиты Юпитера и, не выказав никакого интереса к родине человечества, ушла в глубины космоса, словно её никогда и не было. Преследовать чужаков, естественно, никто не решился. Да и такой возможности ни у одного из государств, занимавших ведущее положение в земной политике, тогда просто не было. Население земного шара, готовившееся к последнему, заведомо безнадёжному и обречённому на поражение бою, облегчённо выдохнуло и судорожно перекрестилось, вознесло хвалу Аллаху, Будде и всем остальным известным богам.
В дальнейшем люди, расселившиеся по Вселенной, сталкивались с чужаками регулярно. Огромные – первый из встреченных не был, как оказалось, наибольшим, - корабли встречались в самых неожиданных уголках космоса. Они всё также игнорировали любые попытки вступить с ними в какие-либо отношения, беспощадно пресекая все, даже самые незначительные, акции агрессии, или излишнее любопытство. С каждым разом таковых становилось всё меньше и меньше – как и идиотов, решившихся на столь изощрённый способ самоубийства.
Одно время, правда, была очень популярной религия, почитавшая загадочных чужаков как новых богов. Адепты этого учения пытались отыскать свои способы войти в контакт, но все они оказались напрасными. А после гибели преподобного Самуила, вознамерившегося причалить к одной из «незабудок» на небольшой яхте, чтобы изъявить повелителям своё почтение, и закономерно перешедшего при этом в состояние небытия, все эти секты как-то быстро и тихо захирели.
С тех пор установился своего рода нейтралитет. Люди старательно обходили, когда это возможно, чужаков самой дальней дорогой, тем же, как и раньше, похоже, не было до этого никакого дела.
Правда, лет двести тому назад интерес к этой теме вспыхнул с новой силой. Однажды на орбиту Утренней Росы, планеты из Азиатского сектора, подошла «незабудка», и зависла на ней на очень длительное время. Вот тогда то индийский астроном Сувик Калам и сумел принять сигналы, идущие с корабля. Они оказались…музыкой! Ну, или очень походили на таковую. В средствах информации эти записи были мгновенно растиражированы и стали хитом. Заунывная, плачущая мелодия словно бы звала кого-то неведомого, о чём-то просила, жаловалась на бесконечное одиночество, страдала и надеялась. Никаких слов - только музыка, но и она поразила людей накалом поистине нечеловеческих эмоций. Некоторые учёные высказали гипотезу, что «незабудка» таким странным способом обращалась к представителям своего народа, который, очевидно, обитал на Утренней Росе, задолго до появления там людей. Экспедиции по розыску наземных поселений чужаков, проводившихся под эгидой военных, были засекречены и их результаты не получили широкой огласки. Хотя чуть позже в обращении стали появляться кое-какие инструменты, приборы, измерительная и вычислительная техника, свидетельствующие о том, что их происхождение носит явно не человеческий характер…
Кстати, профессор Янчик с Новой Познани, изучив материалы наблюдений за «незабудкой» с Утренней Росы, пришёл к выводу, что это, скорее всего, корабль-автомат, не имеющий живого экипажа и действующий на основании когда-то заложенной в него программы. В принципе это была вполне правдоподобная гипотеза, прекрасно объяснявшая поведение встреченных людьми колоссов. Впоследствии события, подобные тому, что случились на Утренней Росе, были отмечены ещё у четырнадцати освоенных людьми планет и у девяти пустынных. Сколько же всего насчитывалось миров, в которых ранее обитали строители «незабудок», по понятным причинам никто точно сказать не мог.
Всё это пронеслось в голове у Егора, пока он быстро переодевался. Закончив с формой, каплей подошёл к нише, где дожидался хозяина закреплённый в специальных держателях скафандр. По правилам, при объявлении боевой тревоги весь экипаж обязательно облачался в скафандры на случай разгерметизации.
- Одного не пойму, спешка то эта вся к чему? Тревога, аврал! Ну, зашёл себе корабль в систему и зашёл. Что тут такого? Поплачет, небось, над какой-нибудь планетой и уйдёт восвояси, - неожиданно Звонарёв уцепился за одну мысль, что нарушала все его рассуждения. - Погоди-ка, ты сказал «незабудки»? – он вопросительно взглянул на Темнова. Мишка злорадно ухмыльнулся.
- А я всё ждал, когда же ты, наконец, сообразишь! Именно! «Незабудки»!
- Бл…!!! - Звонарёв в который раз за сегодняшний день, оказавшийся на диво богатым на события, ошалел. Всем было известно, что чужаки никогда(!!!) не передвигались числом более одного. Кое-кто из исследователей полагал, что программа, заложенная в них, чётко разграничивает пространство и устанавливает такие маршруты, чтобы корабли - гиганты не встречались друг с другом. Являлось ли это частью некоего плана или было простым совпадением, никто не мог сказать точно, но факт этот был давно признанным и не требующим уточнений.
- И сколько же их? – поинтересовался Егор у Мишки.
- Три! И наблюдатели фиксируют подход к нашей системе ещё двух. Представляешь?! Командование на ушах стоит, на всех каналах такое творится! Объявлена боевая тревога по всему флоту, но ты же понимаешь – это вряд ли чем-то поможет, если сии «милые крошки» решили на нас почему-то обидеться. Я, правда, слышал призывы начать эвакуацию жителей с планет нашего сектора, но только как это сделать, ведь две трети флота на позициях, а оставшаяся часть или на ремонте, или в стадии обучения. Да ты и сам знаешь.
- Так может обратиться с предложением о перемирии и запросить помощи у кого-нибудь постороннего? – задумался Егор. – Нет, никто на это ни за что не пойдёт. Пока угроза только потенциальна, ни один из наших «ястребов» и слушать не будет о том, чтобы сдаться. – Тут же ответил он сам себе. Темнов только усмехнулся в ответ и умчался на свой пост, радостно потрясая, найденным наконец инфокристаллом.
Капитан-лейтенант застегнул скафандр и вышел из каюты. Теперь следовало попасть на своё рабочее место, за консоль управления огнём. Можно было надеяться, что когда он подключится к общекорабельной сети, информации добавится, и ситуация прояснится в большей степени.
В командном боевом посту его бэче царила атмосфера деловитой сосредоточенности. Операторы находились на своих местах, устроившись на откинутых ложементах. Разноцветные кабели опутывали их скафандры, словно диковинная паутина. Егор устроился за своим пультом, вывел на экран проверочные таблицы и окинул их внимательным взглядом. Перед тем, как он возьмёт управление на себя, следовало убедиться, что всё в норме.
- Здесь «Двадцать первый»[2], - негромко шепнул он в усик микрофона, прекрасно зная, что БИЦ донесёт его слова до каждого из подчинённых, - принимаю командование на себя. Всем постам доложить о готовности.
- «Двадцать второй». Принял. Передаю управление, - тут же откликнулся заместитель. Несколько огоньков на обзорном экране моргнули, показывая, что и другие операторы его услышали и приняли информацию к сведению. Егор быстро проглядел короткие строчки полученных докладов, выведенных для удобства на тактический экран гермошлема, и удовлетворённо хмыкнул. Ребята в его отсутствие не подвели, всё было в норме, боевая часть готова к бою. Правда, имели ли все эти приготовления хоть малейший смысл, учитывая, какие цели скоро появятся на экранах корабельных радаров? Но это уже было вне компетенции Звонарёва. Всё, что следовало сейчас ему сделать, он выполнил «на автомате»: отрапортовал о готовности БЧ к бою и приготовился ознакомиться с задачами операции, что вот-вот должен был объявить командир, как только им будет получен итоговой доклад от заместителя.
«Московит», подрабатывая маневровыми двигателями, медленно уходил с парковочной орбиты, чтобы занять своё место в боевом ордере эскадры. Конечно, это не было его собственное подразделение – штаб наскоро свёл все находившиеся возле Лазаруса корабли во временное соединение, назначил командиром одного из адмиралов, находившегося на планете, и выдал ему спешно разработанное задание на занятие оборонительных позиций.
Звонарёв пробежался по отметкам, обозначавшим другие корабли. Увиденное не порадовало. На самом деле назвать эскадрой это разношёрстное сборище мог только человек либо некомпетентный, либо находящийся в безвыходном положении. В данном случае предпочтительнее выглядел именно второй вариант. Вместо полноценных бригад, укомплектованных согласно задачам, сведённых в дивизии, а уж затем, соответственно, в эскадру, командование свалило в одну кучу всё, что болталось в данную минуту у планеты.
И если присутствие мощных ударных линкоров – одного наиновейшего класса «Зевс», и трёх класса «Наполеон» - разных, правда, модификаций и поколений, - было вполне понятным, то идущий вместе с ними неповоротливый «Экзекутор», служивший всегда гигантской мобильной базой и транспортом вызывал недоумение. На кой он сдался-то? Его дело участвовать в захвате планет, а не обмениваться ударами в маневренном скоротечном бою.
«Московит», вместе с однотипными «Пермяком» и «Рязанцем», шли сразу за основными кораблями, готовые поддержать их в любую секунду всей своей огневой мощью. Чуть поодаль расположился «Мурманск», призванный прикрыть эскадру непроницаемым для средств обнаружения колпаком. Его медленно догонял «Торос». Егор даже не мог припомнить, когда видел в последний раз крейсер ранее грозного, но нынче ставшего совсем уж раритетным семейства «Айсберг». А тут, поди ж ты, раскопали где-то.
Так, а кто там у нас на флангах? Ага, два эскортных авианосца, несущих в своих ангарах почти три сотни истребителей; штук восемь лёгких крейсеров типа «Строгий» и «Злой», и два десятка фрегатов и эсминцев серий «Пика» и «Алебарда».
Прямо скажем, не густо! Но, с другой стороны никто и не обещал, что возле Лазаруса будет постоянно находиться мощный ударный флот во главе с новейшими суперлинкорами типа «Миротворец». Насколько был в курсе Егор, на орбите сейчас болтался только один такой корабль, да и тот был настолько здорово потрёпан в одном из недавних сражений, что представлял собой теперь весьма плачевное зрелище. Хорошо, что ещё хоть это нашли, а так... Кстати, очень любопытно, кто остался у планеты в качестве последней линии обороны? Неужели штаб решил оголить сектор и понадеялся на орбитальные платформы и крепости? Впрочем, зачем себя обманывать – если «незабудки» решат поразвлечься, то их не остановит и десяток таких эскадр.
В наушнике тихо пискнуло, и Егор поспешно развернул поступивший файл с заданием. Что ж, вполне ожидаемый вариант, признал он через несколько секунд, внимательнейшим образом изучив его. Никто не собирался бросаться в лихую самоубийственную атаку. Командование предлагало встретить идущие полным ходом «незабудки», пристроиться к ним и попытаться определить их дальнейшие действия. В принципе, эту задачу уже отправились выполнять несколько дальних разведчиков, но, случись что, чужаки их вряд ли бы заметили, а вот совместный залп всей сводной эскадры вполне мог… Да ничего он не мог, если честно! Просто кто-то из штабных чинуш решил прикрыть свою задницу и отрапортовать в столицу, что все меры, дескать, приняты, флот стоит на страже Империи и т.д. и т.п.
Ну и ладно, как там говорится: «За веру, царя и Отечество»? Наше дело исполнять приказы, а не обсуждать их. Вдруг, чужаки свернут куда-нибудь или вовсе пройдут мимо? И такое бывало неоднократно. Главное, чтобы ни у кого рука не дрогнула, не пальнула бы в сторону «незабудок» раньше времени. Звонарёв почувствовал, как струйка солёного пота пробежала по лицу, досадливо встряхнулся, жалея, что не может вытереть мокрый лоб – спустя секунду встроенная система терморегуляции среагировала и высушила его - и снова внимательно всмотрелся в бегущие по экрану значки. Привычным усилием воли он отбросил прочь посторонние мысли, отрешаясь от всего второстепенного, ненужного в данное мгновенье, и стал тем, кем и должен был быть – старшим офицером по вооружению, ответственным за всё, что стреляет, взрывает, разносит в клочья, перемалывает в труху любого, на кого укажет властная рука командира.
****
[1] БИЦ – Боевой Информационный Центр, аналог боевой рубки былых времен. Это находящееся глубоко под палубой помещение, с усиленной защитой и автономной системой жизнеобеспечения, где во время боя находятся операторы БЧ и командир корабля.
[2] Первая цифра в позывном обозначает номер БЧ (Боевой части), вторая – статус офицера.
Часть 1. Глава 4
4
Они висели в самом сердце вражеской системы, укрытые, помимо сверхудачного месторасположения у самого дальнего спутника Лазаруса, маскирующими полями, и потому практически недоступные для обнаружения. Нет, конечно, при условии вдумчивого и целенаправленного поиска в данном районе их рано или поздно обнаружили бы, но только кому придёт в голову прочёсывать здесь космическое пространство? Ведь практически рядом пролегают самые оживлённые космические трассы, глубокий тыл – кого бояться-то?
Строго говоря, на этом и был выстроен план, предусматривающий проникновение ударной эскадры в Русский сектор. По возможности скрытно миновать приграничный район активных боестолкновений, разделиться, пройти по своим маршрутам, подобраться к основным планетам Империи, затаиться и ждать сигнала на атаку.
С одной стороны вполне себе такое изощрённое самоубийство, учитывая количество снующих туда-сюда боевых патрульных кораблей, судов снабжения, курьеров и прочей шушеры, но с другой…война со всей отчётливостью выявила сильные и слабые качества противоборствующих сторон. И если флот русских славился своими системами вооружения, которым практически не имелось равных, то всевозможные устройства, призванные маскировать, обнаруживать, передавать информацию были у них весьма и весьма среднего уровня. Образно говоря, увидеть и разорвать врага в клочья русские корабли могли значительно позже того момента, когда противник уже вовсю любовался ими на экранах радаров. Правда, дотянуться до них при этом и нанести хоть какой-нибудь вред, мало кто мог.
Так что, на самом деле, разыскать соединение было довольно сложно - передач корабли не вели, каких-либо манёвров старались избегать. А огневая слабость, по задумке штаба, с лихвой компенсировалась внезапностью нападения. Собственно, командующий группировкой должен был сам определить наиболее предпочтительный для этого момент – ему разрешалось действовать в режиме «свободного охотника» и он не собирался размениваться по мелочам. Пожалуй, наиболее достойной целью являлся караван транспортов обеспечения, но они-то как раз шли исключительно в сопровождении мощного охранения, не спускающего глаз со своих подопечных. Вторым по предпочтительности, стоял вариант с атакой подраненного линкора, авианосца или другого корабля рангом не ниже первого, но, они, как правило, следовали к Фарскэйпу, где размещались основные орбитальные верфи Империи и где пострадавшим в сражении оказывали необходимый ремонт. А находившийся сейчас возле Лазаруса гигант – суперлинкор, идеально подходивший по своему нынешнему состоянию на роль жертвы, добрёл туда чуть раньше, чем они просочились через боевые порядки русских.
Вообще, стоит заметить, что не всё прошло так гладко, как хотелось бы – всё же само понятие войны трудноотделимо от всевозможных случайностей и самых невероятных совпадений. Ну кто мог заранее предугадать, что сбившийся с курса пилот-кадет на полной скорости влетит на учебном истребителе в самую гущу маскирующихся кораблей неподалёку от столичного Церебруса? То, что он сгорел, попав под удар одного из линкоров было слабым утешением по сравнению с тем, что отслеживающие пространство у центральной планеты станции наблюдения моментально просканировали мнимую пустоту и дали целеуказание силам обороны. А уж для них лишённые подвижности и отражающих щитов корабли стали просто неподвижными мишенями и потренировались изнывающие от скуки комендоры и «пускачи» орбитальных крепостей на славу! Когда к месту бойни подоспели патрульные крейсера, также желающие поучаствовать в потехе, то там только мелкий мусор во все стороны разлетался.
Или вторая часть рейдерской эскадры, что должна была подкрасться к Фарскэйпу и напасть на верфи. Она натолкнулась на караван десантных судов, перевозивших несколько пехотных дивизий, успешно разгромила его и на пике своего триумфа была атакована сразу тремя «Миротворцами» - остальные корабли свиты меркли на их фоне, - поймавшими сигнал бедствия. Распалённые жаждой мести за погибших товарищей экипажи линкоров оказали врагу единственную милость, сделав смерть быстрой и не слишком мучительной, пройдя сквозь боевые порядки противника разъяренными демонами, щедро расплескивающими вокруг себя содержимое многочисленных ракетных пеналов, орудийных погребов ионных и плазменных пушек и энергетических батарей лазерных скорострелок ближнего боя.
Таким образом, группировка у Лазаруса осталась в гордом одиночестве, но её командир, контр-адмирал Гарольд Марш, ничего уже не мог изменить. И хотя в душе он немного пожалел - когда чуткие сенсоры поймали донесения победителей, - о столь скором завершении карьеры и жизненного пути, своих сослуживцев, менять разработанные заранее планы он не собирался. Имелось для этого одно очень весомое обстоятельство, выгодно отличавшее его от ситуации с другими командирами: секретная частота, известная ему одному и которую отслеживал - в числе многих других, разумеется, - особо доверенный офицер-связист. Марш не знал, да, в общем-то, и не хотел знать, о том, каким образом разведке флота удалось заполучить этот источник поистине бесценной информации, но адмирал искренне надеялся, что он не подведёт. Адмирала заверили, что в нужное время он получит данные, которые позволят ему не только с честью выполнить задание, но и благополучно убраться после этого восвояси.
Пока что от неведомого союзника на Лазарусе поступил только один зашифрованный информпакет, где были подробно указаны орбиты охранявших планету крепостей и платформ, схемы их радиусов боевого поражения, график патрулей и многое-многое другое. Офицеры-аналитики набросились на эту информацию, точно стая голодных волков, изучали её почти два дня, но вынуждены были отступиться – все варианты, что моделировал центральный «мозг» однозначно свидетельствовали, что пробраться на расстояние прямого, ставшего бы смертельным для планеты и её обитателей, залпа, к Лазарусу не удастся.
Но всё равно Марш не один раз восхищённо присвистнул, когда изучал эти материалы, отметив, правда, что в них отсутствовало самое главное – не было даже косвенных указаний на то, когда от Лазаруса, или к нему, пойдут суда со стратегически важными грузами. Впрочем, источник обещал постараться обязательно добыть эту информацию. И теперь оставалось только ждать…
Фрегаты и эсминцы русского флота стартовали стремительно и неожиданно, настолько резко поменяв изученные за эти несколько дней досконально маршруты патрулирования, что наблюдатели флотилии-рейдера едва не прозевали этот манёвр. В первое мгновение БИЦ флагмана едва не отдал общий сигнал тревоги, заподозрив, что противник их обнаружил и теперь пытается выйти на расстояние ракетной атаки.
Но уже в следующую секунду мощный компьютерный мозг обработал данные, собранные чуткими сенсорами дальнего и ближнего действия и с девяноста пяти процентной точностью выдал прогноз, что русские просто-напросто выступают в поход и выполняют рутинную процедуру, принятую во всех флотах. Сначала малые корабли проверяют сектор, где должны пройти основные силы, на предмет скрытых ловушек, засад и тому подобных «подарков», затем корабли ракетной и артиллерийской поддержки выдвигаются на позиции охранения, а уж за ними важно шествуют гиганты – линкоры, авианосцы, ударные крейсера и прочие «тяжеловесы».
Контр-адмирал, также как и другие офицеры, подключённые к сети, облегчённо перевёл дух и быстро проглядел варианты действий, что услужливо вывел на экран главный корабельный мозг БИЦ. В принципе, даже, несмотря на те имплантанты, что устанавливались людям для увеличения быстродействия при работе с новейшими компьютерами, человек всё равно не мог сравниться быстротой реакции с машиной, и та вполне могла обойтись и без операторов, но тяжкое бремя принятия последнего решения всегда оставалось за офицерами космофлота. Являлось ли это отголоском подспудного страха перед вышедшим из под контроля искусственным интеллектом, данью традициям или просто желанием маленькой букашки, засевшей в железном чреве корабля, лишний раз насладиться подчинённой ему мощью, адмиралу было глубоко наплевать. Он не забивал себе голову этими философскими проблемами, а просто выполнял ту работу, что составляла смысл его жизни. И точка!
Вот и сейчас он привычно отдал мысленный приказ, подтверждая выбор одного из вариантов, и командиры подчинённых ему кораблей увидели на своих терминалах уже соответствующим образом оформленные распоряжения. Требовалось усилить наблюдение и быть готовым перейти к атакующим действиям – Марш твёрдо решил, что выползшего из берлоги русского медведя следует примерно проучить, отомстив, попутно за недавнюю гибель других частей их эскадры.
Реакторы кораблей, дремавшие до этого времени, стали быстро разогреваться, набирая, согласно заложенной в искусственном интеллекте программе, необходимую мощность, по направляющим побежали к пусковым площадкам гравитележки с хищными рыбинами протонных ракет, провернулись элеваторы подачи снарядов, операторы групп управления занесли последние данные по намеченным целям... в общем, русских ждал неприятный сюрприз! На руку играло и то обстоятельство, что противник производил проверку очень торопливо, наспех, его эскадра – если только этот сброд можно было назвать эскадрой! – явно куда-то торопилась. Марш моментально ухватил главное: у него появлялся отличный шанс ударить неожиданно, подпустив неприятеля вплотную. А если учесть, что суммарный залп его кораблей на данную минуту практически равнялся тому, чем могли ответить русские, то становилось ясно, что при условии уничтожения, хотя бы, нескольких вражеских единиц дивизия Демократического Союза в один миг получит значительный перевес. Просто следовало сосредоточиться на наиболее мощных кораблях – линкорах и тяжёлых крейсерах, использовав по максимуму фактор внезапности, оставив более слабые на десерт.
Ну и самое приятное должно произойти далее – разбив русских в космосе можно было заняться оставленным практически без защиты Лазарусом. Конечно, там ещё крутились орбитальные крепости, но адмирал предполагал, что особых осложнений с ними не предвидится – полученные от агента сведения вполне позволяли нейтрализовать эту угрозу без особых проблем. Сначала Марш решил позволить эскадре противника уйти как можно дальше, а уж затем напасть на планету, но по здравому размышлению пришёл к выводу, что неожиданный удар в спину – это не самый приятный подарок во время атаки. Кто его знает, куда торопятся эти «медведи»? Может у них, как всегда, просто очередные идиотские учения и они скоро вернутся обратно? Нет, пусть уж лучше на обречённой планете узнают об их присутствии - всё равно они ничего не смогут противопоставить удару с орбиты. Несколько эскадрилий истребителей наземного базирования, пяток батарей ПКО, да небольшой флот, бороздящий просторы единственного на Лазарусе океана, не в счёт – это сущая чепуха! Его линкоры просто разомнутся на них. Хотя нет, лучше отправить на подавление планетарной обороны те две бригады эсминцев, что пришли в последнюю минуту перед походом, и пусть новички понюхают пороха. В конце концов, солидные «боевые» на личный счёт надо заслужить!..
Егор как раз заканчивал вносить поправки в таблицу огня плазменной батареи главного калибра, когда слух резанул сигнал системы наблюдения по общему каналу с одного из прикрывавших эскадру эсминцев: «Наблюдаю противника по вектору 25-4-7!», а следом страшное: «Подвергся нападению, вступил в бой!» и, спустя пару секунд последнее: «Погибаю, но не сда…».
Звонарёв ещё только осмысливал происходящее, вслушиваясь в рёв тревожных сирен, а пальцы, повинуясь натренированным бесчисленными учениями рефлексам, уже вовсю порхали над консолью, перенацеливая управляющие системы орудий и ракет. Умные машины отреагировали как надо, и крейсер после едва уловимой заминки открыл ответный огонь по врагу, что сумел подобраться так непростительно близко!
Краем глаза Егор глянул на экран, показывающий состояние и местонахождение кораблей эскадры и содрогнулся: минимум треть значков исчезла, как будто их никогда и не было. За эти несколько секунд они лишились трёх – из четырёх, - линкоров, одного авианосца, двух тяжёлых крейсеров, и десятка эсминцев и фрегатов! «Московиту» в этом смысле откровенно повезло – в момент нападения он оказался случайно прикрыт мощными отражающими полями мобильной базы и отделался лёгкими царапинами.
Да, «демократы» знали своё дело – в первую очередь они постарались лишить противника основной ударной силы, и это им вполне удалось. Оставшиеся в строю и получившие многочисленные повреждения русские корабли не представляли в данную минуту серьёзной опасности для вынырнувших из-за полей отражения трёх с лишним десятков боевых единиц неприятеля.
- Наблюдаю корабли Демсоюза, - равнодушно сообщил БИЦ, - головным «Аризона», за ним «Оклахома», «Калифорния» и «Бретань», - Звонарёв скрипнул зубами – это были линкоры новейших модификаций, вполне сопоставимых с последним из оставшихся у них. Нет, по отдельности то они были значительно слабее, но вот сворой…- а также «Силезия» и «Пруссия»…Тяжёлые крейсера – две бригады. Класса «Гнев», - час от часу не легче – это ж близнецы-братья «Московита», только под другим флагом!..- Четыре крейсера спецназначения, - понятно, нас сейчас накрыли таким колпаком, что никто и не услышит, как мы здесь подохнем, - и две бригады эсминцев, предположительно серии «Окинава», - ну, эти нам coup de grace, «удар милосердия» нанесут, когда их более тяжёлые дружки с нас шкуру спустят!
- Егор Владимирович, - услышал Звонарёв спокойный, будто вокруг не кипело тяжелейшее сражение, а они всего лишь обсуждали просмотренный в Доме Офицера фильм, голос командира, каперанга Надёжина, - а почему я ещё наблюдаю этих «засланцев» в целости и сохранности? По моим ощущениям как минимум два из них уже находятся в нашем боевом радиусе, так что извольте соответствовать должности и продемонстрируйте нам, наконец, свои навыки…А то я уж заждался весь! – в последних словах сквозила столь откровенная насмешка, что Егор почувствовал, как у него загорелись от стыда уши.
- Принято! – прохрипел он, желая очутиться сейчас где-нибудь далеко-далеко, и чтобы рядом не оказалось никого из свидетелей его нынешнего позора. Пальцы забегали по клавишам с ещё большей, просто таки немыслимой скоростью. Крейсер, механически обстреливающий до этой минуты цели, согласно заложенной программе – то есть, практически не учитывая специфики развернувшейся схватки - словно бы подобрался и начал действовать, как и полагается прошедшему круговерть отчаянных пограничных сражений ветерану-гвардейцу – дерзко, расчётливо и по-хорошему нагло. Это послужило отличным примером и для остальных кораблей русской эскадры – они будто вышли из состояния растерянности и вспомнили о том, что тоже кое-что умеют. В конце концов, даже понеся серьёзнейшие потери, имперцы оставались весьма грозной силой. И «демократы» сразу почувствовали это на своей шкуре.
- Шалишь, братец, - приговаривал Звонарёв себе под нос, загоняя выполняющий манёвр уклонения крейсер противника в перекрестье прицела. Подумаешь, тот, исходя из общего количества всех калибров, числился во всех справочниках как более мощный по классу – у «Московита» на вооружении были десять плазменных орудий, которым не было равных, да ещё десяток тяжёлых турболазерных, да ещё…- Ага, получил! – вражеская отметка мигнула и исчезла с экрана. Почти сразу же взорвались и три эсминца «демократов» – это поработали опомнившиеся фрегаты прикрытия. Правда, при этом и они сами потеряли двоих.
Противники активно маневрировали, стараясь занять наиболее выигрышную позицию для атаки друг друга. И что с того, что их разделяли сотни и тысячи километров – по меркам космических просторов это было всё равно, как на расстоянии вытянутой руки. Ситуация менялась каждое мгновенье, электронные мозги управляющих компьютеров разве что не дымились от напряжения, старательно учитывая мириады факторов. Ведь, собственно, само время обмена ударами занимало доли секунды, а всё остальное уходило на анализ интересных разве что специалисту параметров, вроде разниц догонных и оптимальных траекторий, энергозатрат на поворот плоскости орбит и инертности масс самих кораблей. Скучно и незрелищно!
Для людей же схватка выглядела гораздо насыщенней. Конечно, экраны радаров и голопроекции тактических информационных центров не могли передать картину развернувшегося сражения во всей её страшной и завораживающей красоте, но кто сказал, что, глядя в иллюминатор обзорной галереи – которой на боевых кораблях, естественно, отродясь не было, - заинтересованный наблюдатель смог бы рассмотреть вообще хоть что-нибудь среди сверкающей россыпи звёзд? Так, отметил бы, что какие-то из них вспыхивают на мгновенье чуть ярче других, чтобы сразу же исчезнуть, и всё. Но и то, что было доступно для человеческих органов чувств, могло вогнать неподготовленного в состояние шока. Трёхмерные компьютерные модели разлетались в клочья, реагируя на фактические повреждения, эфир был заполнен многоголосьем, где торжествующий вопль победителя сочетался с предсмертным хрипом побеждённого, а равнодушный механический голос машины пытался перекрыть надсадный крик человека.
«Московит», стараясь развить успех, выпустил все имеющиеся у него на борту двенадцать истребителей, подавая пример остальным авианесущим кораблям своей эскадры. Сунувшиеся было им напересечку эсминцы одной из двух бригад попали под стремительную атаку отчаянных пилотов (что ни в грош не ставили ни бога, ни чёрта), поддержанную всеми огневыми средствами матки, и тут же драпанули под прикрытие отражающих полей линкоров, оставив позади три облака раскалённого газа вместо своих самых неудачливых коллег.
Спохватившись, начал раскрывать шлюзы своих лётных палуб уцелевший авианосец русских, решив опустошить их полностью, и «демократы», оценив угрозу, тут же сосредоточили на нём весь огонь. Ещё бы – ведь полторы сотни юрких машин могли переломить ход боя в одно мгновенье.
«Торос», на которого никто в начале схватки не обратил особого внимания, бросился на выручку авиаматке, стараясь прикрыть её своими защитными полями и дать возможность завершить манёвр, но куда там! Это несколько десятков лет тому назад он был красой и гордостью русского флота, недостижимой мечтой всех соседей. А сейчас в его направлении рванули всего три протонные торпеды, в эфире ещё успело плеснуться, напоследок, наивно-задорное: «Иду на выручку!» и…всё…
Крейсера «демократов», пусть и не такие грозные, как противостоящие им корабли русских, брали своё в этом сражении за счёт превосходства в количестве. Их тактика не отличалась особой оригинальностью - они просто сосредотачивали огонь на одной цели, наносили ей «несовместимые с жизнью» повреждения и переносили своё внимание на следующего противника.
Вот и сейчас они охватили полукольцом авианосец имперцев и методично принялись громить его всем имеющимся у них на борту арсеналом. Понятное дело, продержаться достаточное для запуска истребителей время тот при таком раскладе не смог. Пара десятков, конечно, вылетела наружу, но все остальные превратились в оплавленные, бесформенные обломки вместе со своим несчастным кораблём. «Вот работёнки для мусорщиков подвалило, - некстати подумалось Егору. – Это ж сколько кораблей им придётся потом задействовать, чтобы очистить этот район? Стоп! Об этом ли сейчас нужно думать?!»
Звонарёв, контролирующий работу подчинённых ему постов, обменивающийся через нейроимплантант десятками импульсов разнообразных сообщений с офицерами своего бэче, коротко чертыхнулся – на так и просившуюся с языка длиннющую нецензурную тираду сейчас попросту не было времени. Положение остатков русской эскадры представлялось теперь совсем уж безрадостным: ну потрепыхаются они ещё маленько, ну выпустят кишки нескольким «демократам»… А дальше то что? Вражеские крейсера РЭБ закрыли все диапазоны помехами настолько плотно, что отправить сигнал о помощи через дальнюю связь невозможно. Да и кто, собственно, на него откликнется: ближайшие части русского флота находятся на расстоянии нескольких дней лёта на сверхсветовой и в лучшем случае – это если допустить фантастическую мысль, что они уже стартовали к Лазарусу - успеют разве что отомстить за них, но уж никак не спасти.
Вот и получается, что для русских кораблей впереди маячит только один наиболее вероятный вариант развития событий…с места и в вечность…
- Внимание по экипажу, - Надёжин был по-прежнему невозмутим и спокоен, - сейчас мы и «мухачи»[1] выдвигаемся вперёд. Нас будут прикрывать все боеспособные истребители. Задача: прикрыть отход линкора, базы и остатков эсминцев. Энергию, снаряды и ракеты не экономить… – Егор с холодком понял, что командующий эскадры решил пожертвовать крейсерами и попытаться уйти к Лазарусу. Что ж, не самый лучший, но и не самый худший из вариантов – в конце концов, эсминцы и фрегаты на орбите планеты, при поддержке дальнобойных систем орбитальных крепостей и платформ вкупе с мощными полями отражения линкора гораздо полезнее, чем они, и могут попробовать сорвать атаку на Лазарус.
…Жаль только, что остающиеся вряд ли узнают, вышло из этого что-нибудь или нет…
****
[1] «мухачи» – принятое на флоте название лёгких крейсеров (жарг.).
Часть 1. Глава 5
5
Неожиданное выдвижение «Московита», окружённого уцелевшими истребителями, «демократы» откровенно зевнули. Скорее всего, они уже твёрдо уверовали в то, что уничтожение русских кораблей является лишь делом времени. А здесь вдруг огрызающийся до этой секунды и убегающий от них крейсер резко изменил курс и пошёл им навстречу, забыв, казалось, о своей защите.
Правда, это и в самом деле только казалось. Просто Надёжин решил выставить в качестве «активной» сферы обороны «ястребки» сопровождения. По его замыслу они должны были перехватывать прорвавшиеся к «Московиту» ракеты, а комендоры малокалиберных орудий крейсера активно помогали бы им. Лёгкие крейсера держались чуть сзади, играя роль последнего резерва и поддерживая, по мере возможности, своего новоявленного флагмана.
Конечно, было бы совсем хорошо, если истребителей сопровождения оказалось побольше, но тут уж, как говорится, чем богаты! Отчаянные пилоты и так творили настоящие чудеса, умудряясь перехватывать почти все адресованные «Московиту» гостинцы «демократов». Их собственный ракетный арсенал, к сожалению, давным-давно иссяк, и огрызнуться в ответ они не могли. Так, по мелочи, саданули несколькими «Василисками» - без особого успеха – и всё. Финиш.
Но, в принципе, первые минуты отвлекающего манёвра крейсера и так оказались весьма удачными. Даже слишком. Скажи кто Звонарёву раньше, что можно пусть и тяжёлым, но всё равно крейсером заставить отступить линкор, он, вероятнее всего, лишь покрутил бы пальцем у виска. Не та, мол, весовая категория у противников. И был бы прав, разумеется.
Вот только здесь и сейчас в дело вступили такие расплывчатые, ненадёжные и весьма переменчивые факторы, как случайность, удача, доброе расположение звёзд – называйте, как хотите. Приготовившимся достойно умереть людям в мундирах императорского флота на всю эту казуистику было, в сущности, наплевать. Разлетающийся вдребезги противник – вот что их интересовало в первую очередь! Ведь каждая секунда, каждое мгновение позволяли их товарищам ещё на немного уйти подальше от места засады, приблизиться к планете, под защиту орбитальных крепостей и их мощных дальнобойных орудий и излучателей.
На руку русским играл и тот факт, что, увлекшись погоней, «демократы» растянули свои боевые порядки, перекрыли друг другу огневые сектора и не могли обрушиться на наглецов, осмелившихся бросить им вызов, всей совокупной мощью. Надёжин мгновенно просчитал этот момент и принялся искусно маневрировать, буквально проскальзывая громадиной крейсера между разрывов посланных ему навстречу снарядов и мягко огибая потоки плазмы. «Московит», словно обретя душу и поняв, что это его последний бой, чутко отзывался на любую, даже самую незаметную команду своего командира.
Да что корабль – все находившиеся на его борту люди стали в эту минуту каким-то одним невиданным доселе организмом, или, если хотите, могущественным божеством межзвёздных сражений. Их воля, устремления, желания обрели, казалось, материальное воплощение, став ещё одним дополнительным и весьма грозным орудием.
Первый попавшийся им на пути эсминец «Московит» перемолол, что называется, не поморщившись и не толком заметив. Просто отметка на экранах электронных планшетов вдруг бесследно исчезла и всё. Никто толком и не понял, что произошло, не успел ни удивиться, ни обрадоваться. И лишь Звонарёв начал насвистывать себе под нос легкомысленный мотивчик, довольный своим изящным решением: он заставил орудия крейсера выдать совмещённый залп.
Следом отправился к тёмным богам преисподней линкор со звучным названием «Оклахома». С ним впавший в священный воинский экстаз берсерка крейсер провозился суть дольше. Чуть дольше по внутреннему мироощущению его экипажа, разумеется. Для опешивших же «демократов» всё случилось достаточно быстро. Просто две пусковые установки протонных торпед выплюнули своё содержимое, и хищные рыбины поистине с дьявольским коварством преодолели защиту могучего корабля, вонзившись в его самое уязвимое место. Да-да, имелась у линкоров этого типа своя «ахиллесова пята». Реактор. По странному стечению обстоятельств на этапе проектирования его вроде бы и прикрыли усиленной бронёй, а вот как-то сошлись воедино всякие разные мелочи и при удачном попадании в определённую точку колосс гарантированно разлетался вдребезги от серии внутренних взрывов пошедшего вразнос двигателя. Даже аварийная защита, призванная отключить его, не успевала вмешаться.
Чудеса, да и только, скажете – попробуй, попади в крохотный, всего-то в пять-шесть метров «пятачок» в условиях, когда лидера прикрывает многочисленная свита, да и сам он активно маневрирует, отстреливается и всячески старается не попасться врагу на мушку.
А вот сейчас, поди ж ты, попали!!
Рвануло знатно. Под раздачу попали и ещё несколько идущих рядом кораблей. Их здорово потрепало разлетевшимися во все стороны обломками. А «Московит», словно начхав на любую предосторожность и уверовав в собственную неуязвимость, ворвался, тем временем, в самый центр боевых порядков противника, будто лиса в курятник, и принялся с упоением громить всех попавших в прицельные рамки своих многочисленных огневых точек и ракетных установок. Орудийные погреба опустошались с лихорадочной быстротой, элеваторы подачи буквально визжали от внутреннего напряжения, а пусковые команды едва-едва успевали проводить все необходимые процедуры, прежде чем ракеты устремлялись к цели.
От лидера не отставали и лёгкие крейсера. Уничтожить вражеский корабль им было не под силу, но вот снести с его обшивки все комплексы связи, сенсоры, прицельные системы и прочую небесполезную в бою электронную начинку им удавалось весьма успешно. Знаменитые ионные и плазменные орудия, созданные военным гением русских оружейников в знаменитых лабораториях Фарскэйпа, уверенно доказывали своё превосходство над многослойной бронёй кораблей противника. Для полного уничтожения цели хватало трёх-четырёхтактовой очереди, а затем боевой компьютер исправно фиксировал накрытие и переносил свой виртуальный маркер на следующую по значимости мишень.
Но…сказка имеет одно весьма неприятное свойство. Она быстро заканчивается, причём, как правило, в самый неподходящий момент.
Вот и сейчас контр-адмирал Марш сумел стряхнуть с себя то странное оцепенение, что охватило его, когда обезумевший крейсер русских начал свою фантастическую атаку. Несколько быстрых команд, столь же быстрое подтверждение об их получении, и вот уже подвластные ему корабли делают свой ход.
Выучка и высокий профессионализм их экипажей позволили произвести перегруппировку в самые сжатые сроки. Более мощные корабли прикрыли менее крепких собратьев своими защитными полями, закрываясь от болезненных выпадов «Московита», их комендоры наметили собственные цели, получили добро и методично принялись давить врага.
Лёгкие крейсера имперцев, весьма удачно дополнявшие лидера, сразу же начали гибнуть. Один за другим. Их защита просто физически не могла выстоять против тех мощных ударов, что обрушились на них отовсюду.
Один…второй…третий…
Сгоравшие одновременно с этим в бутонах атомных разрывов истребители прикрытия никто не считал. Русские и так знали, что все они - оставшиеся прикрывать свои основные силы - покойники, а «демократов» занимали куда как более важные цели, что путающаяся под ногами мелочёвка.
Звонарёв, на которого вдруг обрушилась страшная, всепоглощающая усталость, казалось разом утратил тот яростный задор, что вёл его и других членов команды в бой, позволяя совершать поистине невозможное. Мелодичный голос компьютера, сообщавший о каждой последующей потере, словно вонзал ему прямо в сердце раскалённый гвоздь, чтобы тут же забить рядом следующий. Руки ещё продолжали порхать над клавиатурой, упрямо заставляя отправляться к цели всё новые и новые снаряды и ракеты, а мозг уже бесстрастно обдумывал последние мысли.
А в том, что они являются действительно последними, сомнений, пожалуй, что, и не оставалось. Что ж, они сделали всё, что могли, и им не в чем было себя упрекнуть. Остатки русской эскадры ушли от страшного места пусть и не совсем окончательно, но всё же довольно далеко, получив внушительную фору. Теперь всё зависело только от них самих.
Тревожные алые огни, сигнализирующие о повреждениях, стали вспыхивать всё чаще и чаще. Но Егор знал – это лишь первые предвестники их скорой смерти, с каждой последующей секундой положение смельчаков будет становиться ещё хуже.
Вот только у ветреной проказницы Судьбы на этот счёт, похоже, было собственное, отличное от Звонарёвского, мнение!
Сначала рядом с сектором, где кипела кровопролитная схватка, возникла одна громадина. Следом, через сравнительно небольшой промежуток времени, другая. И, наконец, третья.
Три «незабудки». Три огромных корабля неведомой расы, канувшей в ледяном безмолвии вселенной. Три исполинских чудовища.
Люди никогда не вступали с ними в открытое противостояние с тех пор, как первое из встреченных ими чудовищ преподнесло страшный урок. Урок, за который человечество заплатило огромным множеством жизней и парализующим, сводящим с ума страхом перед невиданной мощью.
Корабли «демократов» поневоле снизили темп стрельбы. Их командиры прекрасно знали: «незабудки» терпеть не могут, если рядом с ними кто-то пробует баловаться игрой в лихих ковбоев.
Гарольд Марш с досадой скрипнул зубами на своём месте, когда досадная помеха вдруг возникла у него на пути, грозя испортить столь удачно складывающийся рисунок боя. Но на самом деле он себе и представить не мог, насколько всё пойдёт неудачно с этой секунды для него и его флота!
Впрочем, он и не узнал. Флагман «демократов», где пребывал и незадачливый контр-адмирал, окунулся в странное облако нежно лазоревого цвета, возникшее вдруг на пути линкора.
Без малого три сотни метров гигантского корпуса просто напросто растворились в безобидной, на первой взгляд, дымке, не оставив после себя и следа. Словно никогда и не было на свете ни их, ни населявших чрево линкора таких крохотных по масштабам пустоты человечков.
На других кораблях Демсоюза, если и успели понять, что ситуация резко изменилась и вышла из-под контроля, изменить что-либо всё равно не могли. Часть из них продолжала добивать «Московит» и его товарищей, часть начала менять курс, в напрасной попытке избежать внимания «незабудок», когда исполинские корпуса инопланетных гигантов расцвели густой россыпью выстрелов и стартовавших ракет. Хотя, назвать ракетами то, что в изобилии устремилось сейчас к цели, можно было с изрядной натяжкой. Принципы, по которым создавалось оружие «незабудок» в подавляющем своём большинстве людям были неведомы. А значит, и создать защиту, призванную спасти свои корабли, никто в ареале расселения человечества покамест не смог.
Белые, розовые, зелёные светлячки, выпущенные «незабудками», стремительно преодолели отделявшее их от «демократов» расстояние. Мощные взрывы, остающиеся после безошибочно находивших цель ракет инопланетян, начали крушить корабли людей. Нет, иногда кому-то везло, и тогда на пути неведомого оружия успевали возвести непроходимую огневую завесу. Да только следом за ракетами, а иногда и опережая их, неслись не менее смертоносные снаряды. Порой случалось так, что экипажи батарей ближнего боя ещё радовались своей мимолётной удаче, когда огромная пробоина в борту их корабля уже черпала вовсю мертвящий холод космоса, отмеряя последние секунды жизни его обитателей.
Хаос воцарился в боевых порядках демсоюзовцев. Некоторые командиры в растерянности слали запросы командующему, не успев определить, что он уже мёртв, некоторые отдали приказ «убираться отсюда куда угодно, лишь бы подальше!», а кто-то, видимо обезумев, пробовал атаковать «незабудки». Эффект наблюдался примерно одинаковый: старуха с косой довольно скоро являлась им всем.
Но было одно обстоятельство, что объединяло всех «демократов». Они и думать забыли о «Московите»! Но и русские, в свою очередь застывшие на своих боевых постах, и помыслить не могли о том, чтобы как-то вмешаться в развернувшееся на их глазах новое сражение. Сказать по правде, их сейчас гораздо больше занимал один единственный вопрос: «Как долго продлится этот неожиданный фарт?» Все прекрасно понимали, что «незабудки», вмешавшиеся вдруг в ход боя, в любую секунду могут бросить всё и убраться восвояси, по ведомым лишь им одним делам и тогда одинокий крейсер имперцев снова окажется один на один с остервеневшим флотом Демсоюза. И тогда умирать они будут до-олго…Очень!
Пробивший обшивку «Московита» случайный снаряд вызвал пожар всего в паре отсеков от бэче Звонарёва. Автоматика мгновенно среагировала и опустила аварийные створки, отрезая повреждённую часть. Егор, замерший над заблокированным наглухо пультом огня, вздрогнул. Последние несколько минут он, повинуясь приказу Надёжина, провёл в абсолютном ничегонеделании. Командир сумел сориентироваться в непростой ситуации и теперь изрядно пострадавший от вражеского обстрела «Московит» всеми возможными способами демонстрировал «незабудкам» свой нейтралитет, прикидываясь мёртвым куском металла. Никто не мог бы сказать, поможет ли это им выжить или нет, но пренебрегать даже малюсенькой возможностью пережить этот ад, было нельзя.
Палец, замерший у тревожно пульсирующего значка на тактическом экране, побелел от напряжения. Климат-система скафандра благополучно сдохла и едкий пот вовсю заливал лицо и глаза. Звонарёв держался из последних сил. Мёртвая тишина, повисшая в посту, осязаемо давила на превратившихся в изваяния людей.
Они ждали…
И победа пришла на их улицу! Полностью деморализованные остатки вражеской эскадры порскнули во все стороны, точно напуганные тараканы. Никто из командования «демократов», пережившего эту бойню, больше не помышлял ни о каком сопротивлении. Всё, о чём они сейчас мечтали, это оказаться как можно дальше от взбесившихся кошмарных порождений чужого разума.
«Незабудки» не преследовали их. Как раз в это время к трём первым суперлинкорам подошли ещё два. Все вместе они элегантно перестроились, окружив израненный «Московит» и те жалкие пару-тройку десятков истребителей и единственный лёгкий крейсер, которым посчастливилось уцелеть.
Долгие несколько минут русские напряжённо ждали, что инопланетные корабли вот-вот атакуют их. Но…время шло, а орудийные башни «незабудок» молчали. Ни один выстрел так и не прозвучал, ни одна ракета не сорвалась со своих пусковых установок в сторону имперцев.
И тогда Надёжин решился.
Его севший усталый голос разнёсся по всем отсекам:
- Отбой… Всем отбой…Курс на базу…
Мощный взрыв ликования был ему ответом.
****
Часть 1. Глава 6
6
Звонарёв быстро огляделся по сторонам, убедился, что за ним никто не подсматривает, торопливо перекрестился и решительно приложил ладонь к сканеру. Спустя пару секунд красный огонёк на идентификационной панели сменил цвет на зелёный и дверь поползла в сторону.
Егор перешагнул высокий комингс и очутился в святая святых: личной каюте командира. Точнее, в рабочем кабинете – спальня находилась в соседнем отсеке.
Капитан первого ранга, - никто, правда, на флоте не сомневался, что скоро его погоны засияют адмиральским золотом, - Александр Макарович Надёжин сидел вполоборота к входу за небольшим рабочим столом и сосредоточенно наговаривал что-то в микрофон, внимательно наблюдая за тем, как его слова преобразовываются в ровные шеренги аккуратных строчек на развёрнутом экране компьютера.
- Проходите, Егор Владимирович, - приглашающе указал он Звонарёву на гостевое кресло, - я уже заканчиваю.
Капитан-лейтенант прошёлся по мягкому ворсу ковра, изготовленного, судя по орнаменту, где-то в Азиатском секторе – скорее всего на Дарджилинге, - и присел, чинно положив ладони на колени. Смотрел Егор строго перед собой, хотя безумно хотелось заглянуть через плечо командира и узнать, что за столь важная тема увлекла его – Звонарёв пытался записаться на приём ещё позавчера, но получил вежливый отказ «в связи с крайней занятостью».
Надёжин, тем временем, перечитал последний абзац, удовлетворённо хмыкнул и прищёлкнул пальцами, сворачивая монитор. Каперанг упруго поднялся с места, довольно потянулся, словно огромный пёс, смешно встряхнулся, ожесточённо потёр лицо и весело глянул на Егора:
- Уф, всё-таки я её добил!.. Ох, и занудное же это дело – отчёты писать!.. Никогда не рвитесь в начальники, капитан-лейтенант, а то бюрократия сведёт вас с ума!..- поучающе сказал он, прошёлся по каюте, энергично размахивая руками и разминая затёкшие мышцы. Наконец командир подошёл поближе, повернул своё кресло к Егору и вальяжно развалился в нём, вытянув ноги. – Слушаю вас.
Звонарёв собрался с духом.
- Александр Макарович, я хотел бы попросить вас перед началом разговора включить «глушилку». Поверьте, это действительно необходимо!
Каперанг удивлённо взглянул на него. Естественно, личные покои командира практически на всех кораблях флота – за исключением, разве что, самых малых, - были оборудованы аппаратурой защиты от прослушивания. Но на практике она применялась весьма редко – безумцев, решившихся на столь отчаянный поступок, как шпионаж за «первым после бога» в случае разоблачения гарантированно ждал или военный трибунал с неизбежным смертным приговором, или «несчастный случай», если излишне любопытный принадлежал к СБ и пытался прикрыться служебным положением – флот рьяно стоял на защите своих прав, дарованных ещё первым Императором. По крайней мере, так было до недавнего времени…
- Хм, - Надёжин вгляделся в сосредоточенное лицо Звонарёва, его лихорадочно блестевшие глаза, немного подумал и нехотя протянул руку к консоли. Несколько мягких прикосновений к клавишам и Егор почувствовал, как защипало кожу – первый признак того, что он находится в радиусе действия поля «белого шума". – Слушаю? – сухо повторил командир.
- Как вы помните, господин капитан первого ранга, незадолго до выхода на перехват «незабудок» меня направили на Лазарус для получения необходимого для ремонта оборудования, - начал Егор.
- Издеваетесь, Звонарёв? – с хищным интересом перебил его Надёжин. – С каких это пор я должен о таких мелочах знать? Этим у нас, позвольте напомнить, милейший Александр Юрьевич, занимается! Или мне следует разъяснить вам функции командира? – Егор покраснел. Каперанг, разумеется, был стопроцентно прав – как гласила старинная флотская мудрость: «командир живёт для боя, а для всего остального есть старший офицер!»
- Простите, Александр Макарович! Конечно, вы правы. Просто…дело, что заставило меня добиваться приёма непосредственно связано именно с этой командировкой и я…Я хотел…- смешался Егор.
- Хватит соплей! Отставить! – бесцеремонно оборвал жалкий лепет командир. – Вы боевой офицер или кисейная барышня? Извольте излагать свои мысли чётко и по существу!.. Господи, а я ещё на него подписал представление на кап-три и на «владимира»… Куда только мы катимся? - Надёжин сокрушённо покачал головой и обратил вверх мученический взгляд.
- Есть отставить! – встрепенулся Звонарёв. Властный, уверенный тон каперанга заставил его встряхнуться. – Разрешить доложить? – Надёжин благодушно кивнул. – Дело в том, Александр Макарович, что на Лазарусе произошло следующее…- Егор, окончательно собравшись с мыслями, изложил недавние события на планете, постаравшись не упустить ни одной важной детали. Это не заняло у него много времени – Звонарёв нарочно не стал не сбиваться на свои мысли по поводу произошедшего, решив ограничится простой констатацией фактов. Ведь он, собственно, и пришёл сюда затем, чтобы получить совет и поддержку опытного человека, обладающего колоссальным опытом и знаниями всех потаённых, закулисных течений внутри самых влиятельных кругов Империи. Фамилия Надёжиных была одной из самых влиятельных при дворе, её представителей можно было встретить и в главных штабах армии и флота, и в важных кабинетах наиболее значимых министерств. По сути, это был целый клан, ревностно следивший за тем, чтобы его виртуальные акции могущества котировались на негласной бирже власти очень и очень высоко. Но, самое главное, любой из представителей этой фамилии всегда стоял горой за тех людей, кого он считал принадлежащим к его «команде». Это был, если хотите, один из основополагающих принципов этого рода. И Егор сейчас отчаянно хотел надеяться на то, что и он является для каперанга как раз таким «своим».
- Та-ак! – протянул командир, когда Звонарёв окончил свой невесёлый рассказ. Голос каперанга был обманчиво ласков и тих, но Егор с восторженным ужасом отметил, что Александр Маркович едва сдерживается. – Та-ак! Вот оно, значит, куда дело повернулось! А я то, старый дурак, решил, что дядюшка мне об обычной мышиной подковёрной возне толкует!.. Говоришь, твоих родителей в государственные преступники записали?! – Звонарёв отчаянно закивал, решив не заострять внимания на том факте, что командир перешёл в общении с ним на «ты». – Чудесно! Просто роскошно! Это Владимира Петровича-то!.. Нет, это уже переходит все границы – я сейчас же, слышишь, сейчас же свяжусь с губернатором и узнаю, что за хрень творится на Лазарусе! Это ж надо такое придумать!.. Да я сейчас Императору такую петицию отправлю! Да я…Хотя погоди, сделаем так, - спохватился Надёжин. Вспышка гнева, вызванная неожиданной новостью, угасла в нём также стремительно, как и началась, и каперанг вновь превратился в прежнего холодного, просчитывающего всё до самых мельчайших деталей офицера, политика и вельможу. – Ты сейчас иди к себе в каюту и обожди там… или погуляй где-нибудь в пределах корабля - в своём посту поскучай, что ли, а я пока сделаю пару звоночков…- Александр Макарович задумчиво прищурился, напряжённо размышляя о чём-то, и Егору очень захотелось поверить, что командир вытащит его родных из беды…
Сигнал вызова прозвучал, когда Егор без сил упал на свою койку, устав метаться по каюте загнанным зверем. Нет, сначала-то он, как и велел командир, отправился на своё непосредственное рабочее место, но быстро понял, что в своём теперешнем состоянии только мешает дежурной вахте, и предпочёл уйти. При звуках негромкой трели коммуникатора он резко сел и торопливо нажал на кнопку. Трёхмерный экранчик развернулся, открывая взгляду нахмуренное лицо командира. Звонарёв, с холодной обречённостью, разорвавшей, казалось, душу напополам, мгновенно понял, что новости будут неутешительными.
- Зайдите, - коротко бросил Надёжин и тут же отключился, не вдаваясь в подробности. Егор, застегнув непослушными пальцами верхние пуговицы кителя, торопливо шагнул за порог.
Каперанг ждал его стоя. Он настойчиво избегал встречаться с ним взглядом и Звонарёв, устав от тяжёлого молчания, сам попросил:
- Да вы говорите, как есть, Александр Макарович, лучше уж сразу…- Надёжин поднял голову и глухо проговорил:
- Да, наверное, ты прав. Что ж, не буду тянуть кота за одно место, всё одно не поможет. Крепись, сынок, твой отец, Владимир Петрович Звонарёв казнён два дня назад по приговору военного трибунала! – Егор даже не сразу понял, о чём говорит командир. Слова его были настолько нелепы и бессмысленны, что просто не укладывались в голове – ну что за блажь, право, нести такую чушь? Ведь речь идёт не о ком-нибудь, а об Отце! Его родном отце! Какой ещё военный трибунал?! Какая казнь?!.. КАЗНЬ?!!..
Очнулся Звонарёв от резкого, противного запаха нашатыря – слабо оттолкнул чью-то руку, что настойчиво совала ему под нос ватку, и постарался сфокусировать взгляд. Он полулежал в кресле, а роль медбрата при нём исполнял не кто-нибудь, а сам командир крейсера!
- Ну, слава богу, очнулся! Ну и напугал же ты меня, сынок – стоял-стоял, и вдруг на пол бух, и готов – лежит и не дышит почти! – неловко сказал Надёжин. – Ты уж прости меня, Егор, за дурную весть…- и Звонарёв с ужасом вспомнил всё, что он услышал прежде, чем потерял сознание. Всё, что хотел бы забыть как дурной сон! Глаза предательски защипало, а очертания предметов вдруг стали расплывчатыми. Он отвернулся, уткнулся лицом в мягкую обивку кресла и тяжело заплакал.
Надёжин стоял возле него и грустно смотрел на то, как вздрагивают под форменным кителем острые, мальчишеские лопатки. «Совсем ведь пацан ещё. Ему же, вроде, двадцать два или двадцать три только недавно минуло?.. А уже столько довелось хлебнуть – один из ветеранов! - с тоской думал он. – Эх, война! Как же быстро она добирается до ребятишек…Погоди-ка, а сам то – мне ж недавно только тридцать семь стукнуло – а для всех уже словно глубокий старик!..»
- Прости, Егор, - глухо сказал каперанг, отворачиваясь, - прости, что принёс тебе дурную весть. Но лучше уж от меня тебе это было услышать, чем от кого-нибудь чужого – кто не преминул мы твоим шоком воспользоваться. А таких сейчас, судя по всему, много найдётся. Постарайся меня услышать, хорошо? – Надёжин дождался, когда юноша перестанет всхлипывать и повернётся к нему покрасневшим и слегка опухшим лицом, и продолжил. – Дело в том, что история с твоими родителями нынче событие не единичное. Пока мы сражались там, на передовой, в Империи стали завязываться в очень дурно пахнущий клубок такие дела, что с наскоку и не поймёшь, откуда они берутся, и кто за всем этим стоит. Можно только догадываться, что без поддержки в самых высших эшелонах власти не обошлось. Я не могу рассказать тебе всех подробностей – уж извини! – но скажу только, что за всеми, кто при старом Императоре имел хоть какой-нибудь, даже самый небольшой, политический вес, развёрнута настоящая охота. Причём в ход идут самые грязные средства – провокации, доносы, сфальсифицированные улики. Метода одна: обвинение, арест, отправка на Церебрус – в какой-то сверхсекретный следственный изолятор, - а дальше…дальше тишина! Пока ещё ни одного суда не было – ни открытого, ни закрытого – это я совершенно точно знаю. И журналюгам кто-то очень влиятельный внушительный такой замок на роток повесил – молчат, словно ничего особенного и не происходит. Будто всё в порядке, словно так и должно быть, представляешь?! Нет, в самом начале кто-то попытался, было, в новостях репортажик выпустить, так этот информканал жандармы совместно с полицией так быстро и качественно буквально в блин раскатали, что теперь никто и пикнуть, на сей счёт, не смеет!
- Но…Император…- несмело прошептал потрясённый услышанным Егор.
- Император! – хмыкнул Надёжин. – Император мило улыбается дамам на приёмах, торжественно прикалывает ордена на грудь отличившимся в боях офицерам и солдатам, гневно обличает в регулярных межпланетных обращениях к нации проклятых «демократов», погрязших во всех мыслимых и немыслимых грехах, разбивает бутылки с шампанским о борт новеньких кораблей, сходящих со стапелей…в общем ведёт тот образ жизни, что всем давно знаком и привычен. А что он думает о происходящих репрессиях – сие тайна великая есть! Мне, при всей своей информированности, так и не удалось выяснить, насколько он вообще в курсе этих событий…- Каперанг замолчал, подошёл к столу, плеснул в небольшие серебряные стопки тёмно-рубинового, остро пахнувшего дорогим ароматом, вина из высокой узкой бутыли и протянул одну из ёмкостей Звонарёву.
- Погодите, - встрепенулся Егор, проглотив махом содержимое своего стаканчика, совершенно не почувствовав при этом вкуса выпитого, - но вы сказали, что всех обвиняемых перевозят на Церебрус – почему же моих…- его горло вновь перехватил спазм.
- Ты хочешь спросить, почему тогда твоего отца расстреляли? – грустно усмехнулся Надёжин. – Объясняю: когда стало известно, что в систему вошли сразу несколько «незабудок» и на Лазарусе началась, чего уж там скрывать, откровенная паника, кто-то отдал приказ о немедленной казни всех проходящих по делам о государственной измене. То ли решили не заморачиваться с эвакуацией подследственных, то ли испугались, что они могут оказаться на свободе…в общем тёмная история…
Звонарёв ошеломлённо молчал. У него в голове никак не укладывался тот факт, что пока он летел на перехват чужакам, а после сражался с кораблями-диверсантами Демократического Союза, не жалея себя и защищая всех обитателей Лазаруса, какая-то мразь, засевшая на планете, решила покончить с его близкими! Выходит, что он сам, и все его товарищи, сражаясь и умирая, дали время палачам хладнокровно уничтожить невинных людей – Егор упрямо отказывался даже в мыслях считать их виновными. Воистину, жизнь выкидывает порой такие коленца, что в них, даже при всём старании, просто невозможно поверить!
- Другое дело, - негромко проговорил Александр Макарович, задумчиво разглядывая тонкий узор на своём стаканчике, - что, насколько я знаю, казнить успели не всех. – Звонарёв вскинулся и с надеждой уставился на командира. – И вроде бы, в числе уцелевших твоя мама, Егор! Я, естественно, направил соответствующий запрос нескольким знающим людям, чтобы они всё проверили и перепроверили ещё раз, и, надеюсь, скоро мы будем знать это совершенно точно. Единственное, что я попросил не пересылать мне сообщение сюда – после разговора я обнаружил, что «Московит» находится под, гм, присмотром!.. Взгляни, - Надёжин подошёл к выносному терминалу и развернул перед капитан-лейтенантом голоэкран. Умная техника со всей своей возможной чёткостью представила им картинку парящего над планетой крейсера в сопровождении корабля-наблюдателя. Венчики его антенн лениво вращались с кажущейся небрежностью, но Звонарёв примерно представлял – всё же это был не совсем его профиль, - что сейчас все их линии связи находятся под самым пристальным контролем и мощнейшие компьютеры готовы взломать даже закрытые сообщения, что могут быть отправлены с борта крейсера по каналам как ближней, так и дальней связи.
А чтобы ни у кого на борту «Московита» не возникло искушения шугануть назойливого попутчика, рядом с серым шаром наблюдателя грозно ощетинились открытыми и изготовленными к бою орудийными и ракетными портами два фрегата ПКО.
- Они видимо засекли мою передачу и решили продемонстрировать свою силу, - невесело улыбнулся Надёжин. – Так что рисковать мы не будем. Сделаем так: я выпишу тебе командировочные документы – основание придумай поубедительнее, - а на Лазарусе встретишься с нужным человечком и он обрисует тебе ситуацию в деталях. Разумеется, когда он сообщит мне о том, что располагает необходимыми сведениями.
- Но ведь его засекут? – удивился Егор. Каперанг в ответ хищно усмехнулся.
- Ты же не думаешь, что я настолько глуп, чтобы обсуждать такие вопросы в открытую? А с моим личным кодом им придётся повозиться долго! Да и если они его взломают, я, один чёрт, всегда привык говорить иносказательно и за внешне невинными фразами только понимающий о чём идёт речь человек сможет разобрать двойное дно. Подумаешь, богатый офицер обменивается информацией со своими биржевыми маклерами – что здесь такого? Имею я, в конце концов, право на конфиденциальность своих финансовых дел или нет, как ты считаешь? – дождавшись согласного кивка Егора, Надёжин довольно осклабился.- То-то! Так что сейчас отправляйся к себе, отдыхай и готовься помаленьку – я думаю, что к завтрашнему утру дело сдвинется с мёртвой точки. Ни с кем пока не откровенничай, держи рот на замке. Вполне может такое случиться, что у нас на корабле пара-тройка «крыс» на жандармов работает – я сейчас предпочитаю лучше перебдеть, чем наоборот… Да, и не вздумай мне раскисать, капитан-лейтенант! Всё понимаю, но ты сейчас должен быть в форме – чего бы это ни стоило! Договорились? – в его голосе громыхнул металл и Звонарёв торопливо вскочил, вытянулся по стойке «смирно» и преданно выдохнул:
- Есть не раскисать, господин капитан первого ранга!.. В принципе, особого повода для командировки искать не нужно: я всё равно собирался вниз, чтобы навестить семьи моих подчинённых – тех, что погибли в последнем бою. Вы же знаете, это традиция. – Александр Макарович рассеяно кивнул, размышляя о чём-то. Каждый член экипажа точно знал, что в случае смерти непосредственный начальник – если он сам будет жив, разумеется, - обязательно придёт к его семье или родственникам, чтобы рассказать о том, как пал их близкий, передать им личные вещи и небольшой стяг – точную копию боевого знамени «Московита». Формула «корабль – одна семья» соблюдалась на Флоте неукоснительно.
- Да-да, у тебя, кажется, пятеро? – хмуро спросил каперанг и с неприкрытой горечью добавил. – И это ещё ведь нам повезло: на других кораблях, из тех, что уцелели, потери до семидесяти процентов доходят… Давненько мы так не огребали! Чёрт, я бы лучше к стенке тех ублюдков поставил, что «демократов» прошляпили! Это ж надо такому – три десятка чужих кораблей почти к самой планете подобрались! Чем, позвольте спросить, наши «слухачи» и патрульные были так заняты – онанировали на выступление стриптизёрш?!.. Эх, да что там говорить! – Александр Макарович рубанул ладонью воздух и нервно прошёлся по отсеку взад-вперёд.
– Значит так, - он остановился и повернулся к Егору, - навестишь семьи – это, кстати, нам на руку: заставит возможных филёров попотеть, - постараешься побывать как можно в большем количестве самых разных мест и в одном из них как бы случайно пересечёшься с моим информатором. Я тебе перед вылетом сообщу, где именно, и как он будет выглядеть. Ну а после решим, что делать дальше – найдёшь меня в нашем всегдашнем заведении. Всё, свободен! – Звонарёв чётко козырнул и стремительно вышел.
Каперанг проводил его взглядом, снова прошёлся по каюте, и, подойдя к терминалу, небрежно пробежался длинными гибкими пальцами музыканта по россыпи иконок, переключая картинку обзорных сенсоров. Миг, и перед ним предстали пять огромных кораблей, резко царапающих взгляд чужеродными обводами исполинских корпусов, нарезающих круги вокруг Лазаруса по самым причудливым траекториям и совершенно не обращающих никакого внимания на опасливо сопровождающих их на почтительном расстоянии патрульные корабли имперского флота.
Надёжин понаблюдал за ними некоторое время, задумчиво хмурясь, а затем тихонько прошептал себе под нос:
- Знать бы ещё, что вам здесь надо, «крошки», и можно ли вас как-то использовать?.. Ну почему же вы не отвечаете, что я делаю не так, а?..
****
Часть 1. Глава 7
7
Возле стыковочного шлюза Егор столкнулся с Лёхой Вихровым. Долговязый лейтенант-истребитель курил возле утилизатора и с тоской наблюдал за тем, как старший офицер придирчиво осматривает собравшихся вниз, в увольнительную, матросов. По унылому выражению на лице пилота Звонарёву сразу стало понятно, что Романовский сегодня не в духе и процедура выпуска продолжается уже довольно давно. Вахтенный офицер из штурманов, который, по логике вещей, должен был заниматься этим делом, стоял чуть поодаль, также получив, судя по мрачной гримасе, свою порцию люлей.
- Долбоклювы! Вы что же это себе позволяете, а? – обманчиво ласково вопрошал перепуганный строй Александр Юрьевич, неспешно переводя прицельный взор с одного матроса на другого. – Разве непонятно, что именно сейчас вы должны быть просто-таки образцом военнослужащего, его светлым и высоким идеалом, ожившим на глазах у потрясённых сим чудесным фактом обывателей… А что я вижу? Стадо баранов, не заслуживающих даже того, чтобы принимать сходни на самом распоследнем прогулочном катере!.. Обделавшихся детишек, укравших где-то славные мундиры нашего доблестного флота!..
- Привет, давно ждёшь? – поинтересовался Егор, здороваясь с Вихровым. Не то, чтобы они дружили – всё же авиагруппы на всех кораблях были отделены от экипажа и являлись независимым подразделением, - но пару раз сталкивались в офицерской кают-компании. И как-то так получилось, что случайно разговорились, обнаружили сходство взглядов по некоторым вопросам, отметили это дело «рюмкой чая», и с тех пор при встречах весьма мило раскланивались.
- Здорово! Да уже минут двадцать! – длинно сплюнул Вихров. – Что-то ваш цербер сегодня разошёлся – троих матросиков уже восвояси за нарушение формы одежды отправил, а остальных драит с песочком так, что у них, того и гляди, мозги через уши полезут.
- На взводе он, - намётанным взглядом определил Егор. – Как бы вообще не сорвался, тогда точно всем чертям тошно станет!.. А что ты хочешь, после боя он за эти двое суток, по-моему, и не ложился ещё – сам знаешь, как нам досталось. А отвечает за всё кто? Правильно, заместитель командира корабля! Так что стой себе Лёша, и не высовывайся, а то и нам в момент полную корзину люлей подарят!
- Да уж, - посерьёзнел истребитель, - огребли мы и в самом деле не по-детски. У нас в эскадрильи всего шесть машин в строю, а остальные в пыль…- Вихров скрипнул зубами. – Какие ребята были! – он в две затяжки добил сигарету и тут же потянул из пачки новую. – А ты чего такой расфуфыренный? – поинтересовался он спустя пару минут, щёлкнув ногтем по мелодично звякнувшим орденам на парадном мундире Егора. Звонарёв удивился, было, столь резкой смене настроения у своего собеседника, но, принюхавшись, безошибочно определил по густому «выхлопу», что Лёшка изрядно подшофе.
- К семьям погибших иду, - нехотя ответил Звонарёв. – Сейчас вот ещё вестовой посмертные флаги принесёт, и можно будет трогаться помаленьку. – Пилот понимающе кинул.
- Знаешь, - неожиданно предложил он, - мне сейчас всё равно делать нечего, а идти надираться в одиночку почему-то не хочется. Как ты смотришь, если я тебе компанию составлю? А потом можно вместе где-нибудь посидеть, помянуть и твоих и моих…
Егор замялся. С одной стороны присутствие Вихрова делало посещение убитых горем родственников не таким тягостным, но с другой… с другой на ум почему-то пришли слова Надёжина о том, что в экипаже вполне могут оказаться «засланные казачки» из жандармского управления. Но вот только поверить в то, что кто-то из этих отчаянных ребят, идущих в бой на своих маленьких, вёртких машинах, является стукачом… Да нет, это уже попахивало паранойей! На флоте была хорошо известна история, как однажды один не в меру ретивый контрразведчик попытался «пришить дело» о шпионаже командиру сбитого над пограничной планеткой бомбардировщика. На вопрос о том, как же так получилось, что он остался жив, и не свидетельствует ли этот факт о том, что имелся предварительный сговор с врагом, пилот, успевавший, по статистике, сделать под огнём планетарных средств обороны немногим более полутора десятков боевых вылетов, пришёл в бешенство и пристрелил идиота на месте.
Что характерно, военный суд счёл эти действия защитой своей чести и достоинства и полностью оправдал подсудимого.
- Ладно, - решился Егор, - давай вместе. Только ты переоделся бы, что ли, а то неудобно получается – я в «парадке», а ты в повседневном. И ордена надеть неплохо было бы?
- Добро! – обрадовался Вихров. – Я мигом! Ты, в случае чего, меня обожди и прикажи пилоту челнока задержаться – пускай с наземным диспетчером свяжется и попросит посадочный коридор для нас придержать.
- Беги – беги, сам знаю. - Подтолкнул истребителя Звонарёв.
В ожидании приятеля Егор, от нечего делать, ещё раз прокрутил в голове разговор с Надёжиным. И неожиданно понял, что за мысль не давала ему всё время покоя, ускользая от осознания. Фрегаты, в наглую присматривающие за крейсером! Ведь это вовсе не демонстрация силы, как сказал ему командир – в конце концов «Московит» даже при самом неудачном стечении обстоятельств способен перемолоть их за пару минут в салат, - а примитивная провокация! Вдруг, де, у Надёжина взыграют амбиции, и он даст приказ отогнать настырных наблюдателей? А вот тогда у их неведомых противников появится реальный шанс обвинить командира корабля в мятеже, а это в условиях военного времени попахивало безусловной и скорой верёвкой!
Значит, Александр Макарович говорил о том, что их недоброжелатели чувствуют свою силу, демонстрируя желание и возможность пободаться с представителем достаточно известной и могущественной фамилии, ни много ни мало? Да-а… Но как быстро их враги отреагировали! Выходит, что крейсер всё это время находился под наблюдением, просто не столь явным? Егор почувствовал, что от этих мыслей начинает неприятно давить в области затылка и висках.
От начинающейся мигрени его избавил Вихров. Лёха появился настолько эффектно, что даже отнюдь не впечатлительный Егор малость пришалел. Из лифта не торопясь вышел офицер в синем, парадном, пилотском мундире с просто-таки ошеломляюще внушительным «иконостасом» боевых наград. Звонарёв и не подозревал, что этот раздолбаистый выпивоха является георгиевским кавалером! И это помимо ещё доброй дюжины боевых орденов, медалей и всевозможных знаков и нашивок. Среди них особо выделялся, с виду вроде бы простенький, но ценившийся у пилотов ВКС неимоверно высоко, знак «Красного круга», означавший, что в сфере досягаемости его обладателя противник будет гарантированно уничтожен. Правда, разумеется, равный по классу – смешно было бы думать, что истребитель-перехватчик способен завалить, к примеру, линкор. Но об этом-то отличии приятеля Егор, конечно, знал – об этом все знали!
Вихров, довольный произведённым эффектом – матросики так и замерли с отвисшими челюстями, а битый волк Романовский поперхнулся солёным словцом и уважительно цокнул языком, - вразвалочку прошёлся перед строем, подошёл к Егору и только тогда засмеялся, встряхнулся и вновь стал прежним балагуром и пофигистом.
- Ну как, мы едем или нет? – ухмыляясь, осведомился он и нахально расстегнул форменный галстук и сразу две верхние пуговицы. – Ненавижу эту удавку! – пожаловался Лёшка, озабоченно растирая шею ажурным шёлковым платком.
Звонарёв встретился взглядом с наблюдающим за ними с явным неодобрением кавторангом и, в свою очередь, чуть приподнял брови. Александр Юрьевич, поняв его безмолвный вопрос, нахмурился, но всё же негромко рыкнул, разрешая матросам занять места в ожидающем челноке, и пошёл по коридору, независимо заложив руки за спину. Егор благодарно улыбнулся ему вслед и, ухватив за руку потянувшегося было за очередной сигаретой Вихрова, направился к шлюзу. Тем более, что шлявшийся невесть где вестовой – засёк, поди, мерзавец, буйствующего Романовского и спрятался от греха подальше! - соизволил, наконец, появиться и передать пакет с аккуратно сложенными флагами.
Оказавшись на базе, приятели быстро миновали КПП по офицерскому коридору – Лёшка, получив замечание, нехотя привёл форму в порядок, - вышли на улицу, где и остановили такси. Звонарёв назвал водителю первый из адресов, куда им предстояло попасть, и откинулся на кожаном сиденье, задумчиво разглядывая пейзажи за стеклом. Вихров, устроившийся рядышком, также перестал нести всякую легкомысленную чушь и жадно прилип к окну.
Егору было грустно. Он печально вспоминал, как несколько дней назад ехал этой же дорогой, но с совершенно другим настроением и мыслями. И вдруг всё так резко перевернулось с ног на голову!
Рядом завозился Алексей. Из внутреннего кармана мундира он извлёк небольшую, грамм на двести, плоскую фляжку в красивом чехле с рельефной и многоцветной эмблемой ВКС, отвинтил крышку – по салону поплыл запах дорогого коньяка, - и протянул её Звонарёву. Егор отказался – приходить в дом, где царит атмосфера траура, в неподобающем виде он не хотел.
- Была бы честь предложена, - равнодушно обронил Вихров и приложился к фляге. Сделал пару больших глотков, с сожалением потряс опустевшую ёмкость, приладил крышку и убрал фляжку на место. – Знаешь, - сказал он неожиданно трезвым голосом, глядя строго перед собой, - мне однажды нагадали, что я погибну не в небе, а на земле. Я сначала смеялся над этим, а потом как-то свыкся, что – ли? В бой иду и посмеиваюсь, вроде как заговорённый я, бессмертный!
А в последний раз, когда нам приказали прикрыть крейсер, и мы вывалились навстречу «демократам», я вдруг почему-то решил, что всё… хана! Жуткая рубка была, настоящий ад! Я такого давно уже не видел, хотя воюю, кажется, целую вечность, и прошёл, вроде, через всё. Ведомый мой, Сашка Крусске, из чистокровных прусских баронов, между прочим, вояка в чёрт знает каком поколении, настоящий ас, нарвался на заградительный огонь с линкоров, но погиб не сразу – его «ястребок» потерял ход и кувыркался к планете, пока не сгорел в атмосфере. А катапульту, видать, у него заклинило. И он всё это время в эфир хрипел – ранен, наверное, здорово был, кибер его наркотой по самые брови накачал, и он нам стихи на немецком читал…- глаза Вихрова лихорадочно заблестели. - Что я его матери скажу?! Как объясню, что не уберёг, не сохранил?!..
- А ну успокойся! – прикрикнул на разошедшегося пилота Звонарёв. – Что ты воешь, как баба, думаешь, только тебе хреново было?
- Да не в этом дело, - горячо зашептал Вихров, наваливаясь на его плечо. – Понимаешь, я едва не отвернул, когда нас эсминцы гонять начали. Чуть своих не бросил и не сбежал! Представляешь?!! И это после Даркана, Экстола, Райджа! Я ведь ни разу – слышишь! – ни разу не струсил, а тут… - Лёшка обмяк. – Лечу и понимаю, что уже в прицеле нахожусь, комп орёт, требует манёвр уклонения выполнить, а у меня внутри всё будто закаменело - ни пошевелиться, ни дёрнуться…И тут Валька Рогов – он к нам только-только пришёл, зелёный совсем! – наперерез кинулся и меня своей машиной прикрыл… Я ведь лидера группы исполнял!
Звонарёв с оторопью слушал приятеля. Раньше ему казалось, что пилоты – это существа без нервов, привыкшие к тому, что постоянно ходят по лезвию косы одной малосимпатичной костлявой старухи, и потому не боящиеся ни чёрта, ни бога. А на поверку выходило, что и их перетирает страшная мясорубка войны, выпивая душу и иссушая чувства. И всё бахвальство, задиристость и взгляды свысока «суперменов» с серебряными значками-крылышками на рукавах – это только защитная маска, призванная скрыть нечеловеческую усталость и пустоту внутри.
- Ты просто устал, - успокаивающе сжал он плечо Алексея. – Просто устал!.. Мы все устали – не успели из похода придти, а тут снова всё завертелось – вот ты и поплыл малость. Тебе сейчас надо ещё вмазать, а после к девкам завалиться, и всё будет нормально. Слышишь?
- Да херня всё это, - безжизненно сказал Вихров и закрыл глаза, откидываясь на мгновенно принявший удобную форму подголовник. – Просто хер!.. Ня!.. Толкни меня, как приедем, - попросил он после небольшой паузы и тут же захрапел.
Дальнейшие события вряд ли могли порадовать разнообразием. Офицеры приходили в семьи чёрными вестниками, принося с собой горе и слёзы, крики и проклятия, отчаяние и ужас. Обоим было не по себе, и каждый из них с радостью избежал бы этой страшной церемонии, но долг требовал отдать последние почести павшим воинам. И они, сцепив зубы, вновь стучались в двери и смотрели в мгновенно бледнеющие лица, вновь произносили казённое: «ваш муж!.. ваш сын!..ваш брат!..», вновь набирали номер ближайшей больницы, и вновь тяжело курили на улице…
Правда, в одном из домов они столкнулись с совсем другим приёмом. Ещё в коридоре, у распахнутых настежь дверей квартиры, где проживала семья мичмана Толубеева, их неприятно поразила разухабистая, плещущая весельем и неимоверной громкостью музыка и устойчивое, застарелое, амбре дешёвого наркотика, вина и сигарет.
На пороге торчали какие-то субъекты, загораживающие проход, но Звонарёв, стиснув зубы, попёр прямо на них, твёрдо решив узнать, что здесь происходит. Вихров, брезгливо озиравший загаженный коридор, правда, засомневался, по тому ли адресу они прибыли и каплею пришлось притормозить.
С трудом добившись от двух обдолбанных вусмерть существ непонятного пола подтверждения, что он попал правильно, Егор брезгливо отшвырнул нарков с дороги и вошёл внутрь. Сзади его прикрывал разом насупившийся Лёшка. Приятели миновали гостиную, наполненную уже знакомыми клубами вонючего дыма, приторными запахами дешёвой выпивки, потными телами, извивающимися под рваный ритм гитар и грохот барабанов в мятущихся лучах музыкального голопроектора. Спрашивать что-либо у потерявших чувство реальности «зомби» офицеры не стали и просто отправились методично обыскивать всю квартиру.
Хозяйка обнаружилась в спальне в объятиях совсем ещё зелёного юнца с разноцветными волосами и многочисленными татуировками-хамелеонами по всему телу – последним писком молодёжной моды. Звонарёв, весьма уважавший и ценивший скромного и очень ответственного покойного мичмана, мгновенно пришёл в ярость и с бранью набросился на опешившую женщину. Лёшка с весёлым восторгом смотрел на то, как его доселе невозмутимый приятель кроет трёхэтажным матом глупо хлопающую глазами куклу, стыдливо натягивающую на себя заляпанную несвежую простынку, попутно гоняя пинками по комнате отчаянно визжащего сопляка.
Сунувшихся, было, на шум двух аборигенов – Вихров ещё успел искренне удивиться, как они что-либо смогли расслышать в этом бедламе, - Звонарёв встретил угрюмым зрачком офицерского лучевика и, запалённо дыша, посоветовал не лезть не в своё дело. Незнакомцы оказались непонятливыми – а может просто под кайфом, - и полезли защищать приободрившуюся при их появлении и визгливо заголосившую хозяйку.
Пришлось вразумить дурачков.
А потом ещё нескольких их приятелей.
И ещё!..
В общем, вырвались они из притона не то что бы побитыми – всё же подготовленный офицер мог вполне постоять за себя в драке даже с несколькими штатскими и без помощи оружия, - но пара-тройка ссадин имелось, да и разбитые в кровь кулаки противно саднили.
- Нет, ты видел! – продолжал возмущаться и в лифте Звонарёв. – Пока муж честно воевал, эта сука здесь весёлый дом устроила, с наркотой, хахалями, песнями и танцами! И вот ей я должен был сейчас соболезнования приносить, успокаивать, флаг на прощанье торжественно вручить!.. Тьфу, мразь!.. Жаль, я её не пристрелил!
- Зато пар выпустили! – невпопад его словам, но радостно осклабился Вихров, но тут же зашипел, будто рассерженный кот и принялся осторожно промокать разбитую губу. – А я этой жабе успел пару раз по харе съездить! – похвастался он.
Егор ожёг его возмущённым взглядом, но промолчал и отвернулся. На улице он спросил у тревожно озирающегося водителя такси аптечку и воды и постарался привести себя в порядок. Лёшке было проще – на его тёмно-синем мундире кровь была не так заметна, как на белой флотской парадке Звонарёва.
- Ты не волнуйся, - успокоил настороженно наблюдающего за их действиями водителя пилот, - мы никого не убили. Просто дали по ушам одной ублюдочной шлёп - компании и только. Сейчас по последнему адресу сгоняем, отвезёшь нас в кабак и всё, можешь быть свободен…Да не криви ты рожу, не обидим!
- Ага, только мне потом машину от крови отмывать, - угрюмо пробурчал таксист, тяжело вздохнул и сел за руль.
Вовремя, потому что именно в этот момент из дверей подъезда вылетели несколько взъерошенных и орущих что-то бессвязно-угрожающее личностей, весьма нетвёрдо стоявших на ногах. Завидев офицеров, они бросились к ним с явным намерением продолжить выяснение отношений.
- Второй раунд, - нехорошо ухмыльнулся Звонарёв. – Только вот сейчас мне уже не хочется руками-ногами махать! – капитан-лейтенант решительно цапнул кобуру и вытащил лучевик.
- Егор! – предостерегающе крикнул истребитель.- Только без трупов, а то замучаемся отмазываться.
Звонарёв нетерпеливо отмахнулся.
- Итак, господа, кто первый? – с иронией осведомился он у нерешительно замерших при виде оружия скандалистов. – Не стесняйтесь, прошу вас! – он приглашающе повёл стволом.
- Да врежьте ему кто-нить, он Сеньку, гад, покалечил! – раздался вдруг откуда-то сверху визгливый женский вопль. Вихров задрал голову. Из окна далеко высунулась полуголая «вдова». Она яростно размахивала руками и злобно выкрикивала всевозможные грязные ругательства. Её защитники «чести и достоинства», получив неожиданную моральную поддержку, приободрились и угрожающе заворчали. Один из них нашарил на земле обломок кирпича и под шумок запустил его в сторону офицеров, целясь в отвлекшегося Звонарёва, а остальные тем временем бросились вперёд. Егор чудом увернулся, мгновенно вызверился и, уже не раздумывая, полоснул короткой очередью под ноги дебоширам. Судя по пронзительному, какому-то поросячьему визгу, одному из них всё же перепало! Его товарищи мгновенно шарахнулись назад, в подъезд, бросив раненого на произвол судьбы.
- И это правильно, - презрительно улыбнулся Егор им вслед, пальнув вверх ещё пару раз для острастки. – Ну, кому там ещё хочется получить? – заорал он с вызовом. В ответ с шумом захлопнулось окно, крики прекратились и дом замер, будто вымер. Только неудачливый мститель тихонько и жалобно скулил, держась за обожженную лодыжку и глядя на офицеров расширенными, испуганными глазами. Похоже, он в один миг протрезвел и осознал, в какую задницу попал.
- Давай, налетай, - зло хохотал каплей, - куда ж вы все подевались?! У меня тут каждому подарок найдётся – подходите, не пожалеете!
Вихров прислушался. Где-то неподалёку завывали сирены полицейской машины.
- Садись, Егор, - подтолкнул он Звонарёва, - надо сматываться – похоже, кто-то из соседей легавых вызвал. А нам с тобой только и радости сейчас, что объяснять, почему мы тут стрельбу затеяли. Всё равно никто правду не скажет, а наоборот нас же ещё и виноватыми сделают!
- Вот уроды, - матернулся каплей, залезая в салон, - пока мы этих клоунов гоняли, ни одна тварь рыла своего не показала, а теперь, смотри-ка, осмелели! Они б лучше на этот притон наряд навели – сто к одному, что не первый день гульба эта здесь идёт.
- Да будет тебе, неужели не видишь – райончик-то ещё тот, - заметил Вихров. – Не удивлюсь, если половина обитателей этого шалмана как раз и является теми самыми соседями. Поражаюсь, как твой мичман здесь оказался. Неужто вам, флотским, настолько убогое жалованье платят, что ничего поприличнее из жилья нельзя было подобрать?
Звонарёв поморщился. Лёшка был прав на все сто процентов – его и самого неприятно поразила убогость квартала, неопрятные кучи мусора возле грязных домов, стайки оборванных детей, настороженно провожавших их из подворотен подозрительными, злыми взглядами, гниющие ржавые остовы машин по обочинам. Егор и сам уже задавал себе вопрос, как его подчинённого занесло в эту клоаку, но вразумительного ответа он для себя не нашёл и потому постарался просто выкинуть из головы этот неприятный инцидент. Тем более, что мичману Толубееву, попавшему под удар протонной торпеды, уже было, в общем-то, всё равно…
Побывав в последнем доме, приятели вновь забрались в такси и облегчённо перевели дух. Самая тяжёлая часть их программы закончилась, и теперь можно было подумать о том, куда направиться, чтобы промочить горло.
Лёшка предложил на выбор несколько заведений, но Егор, получивший от Надёжина точные указания, для вида подумал и решительно отверг все его предложения.
- Поехали к «Жеке», - категорично заявил он. – Не хватало ещё, чтобы мы своих друзей по низкопробным рыгаловкам поминали!
- Гусар, – одобрительно-насмешливо сказал Вихров. – Ты хоть представляешь, какие там цены?
- Плевать! – Звонарёв насупился. – Наши ребята того стоят. – Пилот согласно крякнул и молча полез в карман за сигаретами.
****
Спасибо за чтение
Вернуться к книге