Пепел Серебряной Короны

Часть 1. Глава 1: “Молодая графиня”

Я возвращалась с дипломатической миссии, сидя в своей пропитанной сыростью и смолой каюте. Сквозь узкое окно едва пробивался свет, выхватывая из полумрака потемневший от времени гобелен и стопку пергаментов, так и не разобранных после переговоров о торговых пошлинах с герцогством Альден. Море сегодня благоволило: лишь ленивые волны мерно рассекали борт галеона.

— Госпожа.

Повернувшись, я увидела Ареса, моего телохранителя: как всегда, плечи его облекала видавшая виды кольчуга, поверх которой поблескивал начищенный зеркальный доспех. На голове — простой шлем с наносником, а в руке — тарч, видавший не один десяток битв. За поясом топор: с ним он не расставался никогда. Наёмник с безупречной репутацией; служил моему роду не первый год. Отец ему доверял безоговорочно, а я… относилась с уважением. Как к верному псу, впрочем, он часто позволял себе неуместные колкости в мою сторону.

Я вскинула бровь.

— Графиня, капитан Жарн сказал, если к вечеру ветер не изменится, будем дома. Месяц в море… утомительно, полагаю?

Не пристало аристократке демонстрировать слабость, но я, сжав губы, признала:

— Устала. Больше от бесконечной писанины с герцогством. Денег они не платили, обещаниями кормили, а просила всего ничего. Не смешно, когда ты по уши в долгах, знаешь ли.

— Так, может, прогуляетесь? Воздухом подышите, а то в каюте и здоровый зачахнет.

— Пошли.

Я оставила недопитый травяной чай и одним грациозным движением спрыгнула с кровати, чуть не споткнувшись о подол дорожного платья. По привычке приподняв его, направилась к выходу. Арес, кашлянув, пробормотал:

— Да выдохните вы уже, Ваша светлость! Не на балу, чай.

Я улыбнулась, убрала руки от платья и сложила их на уровне бедер. Пройдя несколько кают, снова подхватила ткань и начала подниматься на палубу. За толстыми стенами стук волн и приглушенные команды матросов едва доносились, но стоило толкнуть дверь, как я оказалась в другом мире.

— Поднять все паруса! Ветер попутный! — прогремел над головой бодрый голос капитана.

Слева раздалось грозное:

— Полундра!

Я попыталась отскочить, услышав треск, но Арес, как кошка, подхватил меня за талию и отставил за деревянную надстройку. Я едва успела заметить, как бочка, сорвавшись с креплений, проломила ограждение и рухнула в море.

Арес, убедившись, что все в порядке, отпустил меня. Заложив руки за спину, он окинул взглядом палубу, нашел глазами виновного матроса и показал ему сжатый кулак. Лицо его исказила угрожающая гримаса, но, повернувшись ко мне, он вновь натянул учтивую мину:

— Осторожнее, миледи.

— Благодарю, но фехтовать и танцевать я умею не хуже вас.

— Это не поле боя, Ваша светлость, — укоризненно покачал головой Арес, — посему это моя забота. Кхм… Пройдемте к носу? Вид оттуда открывается… дивный!

Указав рукой в сторону бушприта, он посторонился, давая мне пройти вперед. Матросы сновали туда-сюда: кто-то драил палубу от соли, кто-то карабкался по вантам на мачту. Взглянув вверх, на марс, где была обустроена наблюдательная площадка, я продолжила путь.

Остановившись у самого края, я устремила взгляд вдаль. Море было спокойным, словно лазурное полотно, но я знала: обманчиво. Оно умеет дарить радость, но куда чаще забирает жизни. Кто знает, какие чудовища скрываются в его глубинах? Взглянув по сторонам, я увидела два фрегата эскорта — их бордовые флаги с белым львом гордо развевались на ветру. Кто-то помахал мне с мостика; я ответила тем же жестом. Ветер приятно освежал лицо, принося с собой солоноватый привкус. Справа, на горизонте, виднелись караваны бригов и шхун под сине-зелеными флагами гильдии торговцев.

— Графиня, что-то вы печальны.

— А что мне еще делать, скажи на милость, Арес? — повернувшись, я посмотрела ему в глаза, ожидая привычной бравады, но он лишь оглянулся на капитана, на матросов, и тихо произнес:

— Отец не одобрит… вашего малодушия.

Я усмехнулась:

— Раз начал — заканчивай.

Подойдя вплотную к телохранителю, задрала голову и шепнула:

— Ну?

— Кхм… — Ареса, казалось, ничуть не смутила моя напористость. Он вдруг захохотал и, перехватив мой взгляд, ткнул пальцем в бок: — Фехтование! Да я вас одной левой! При всем уважении, конечно же.

Его лучезарная улыбка растянулась от уха до уха. Он смеет бросать мне вызов? Ха! Не тут-то было!

— Меч мне!

— Как прикажете, Ваша светлость. Будет сделано!

Арес тут же развернулся и направился в сторону офицерских кают. Я же, подперев подбородок рукой, вновь устремила взгляд на водную гладь. Тут, словно гром среди ясного неба, раздался отголосок пушечного выстрела. Я обернулась на звук и увидела за левым бортом, в районе кормы, клубы дыма. На палубе, однако, никто не обратил на это внимания. Минутой позже с наблюдательной площадки донеслось:

— Капитан! Кайрановские пираты грабят торговое судно по левому борту!

Жарн на слова матроса никак не отреагировал. Когда я подошла к нему, он прошептал:

— Всё под контролем, графиня. Не стоит беспокоиться.

Вглядевшись, я увидела два корабля, обменивающихся залпами.

— Они не представляют для нас угрозы? Может, отправить фрегат на помощь?

— Один флейт кайрановцам не помеха, да и доберется он до них не раньше, чем через час. Они сами за себя, графиня. Займитесь лучше вышиванием, — процедил Жарн и отвернулся.

Я продолжала наблюдать за разворачивающейся трагедией. Паруса на торговом бриге спешно убирались. Снова громыхнули пушки, корабли сблизились, и тут я заметила, что нос торгового судна неестественно задран вверх. Последовал взрыв чудовищной силы, и в тот же миг чья-то рука легла на мое плечо. Я обернулась: Арес.

— Пороховой погреб, значит… Ладно, держи.

Арес протянул мне мой меч в ножнах. Медленно вытащив клинок примерно на треть, я увидела, что лезвие неплохо заточено.

— Пошли в центр палубы, там хоть места больше. Да смотри не поранься: отец мне головы не снесёт, но выговор всыпет.

Я привязала ножны к поясу и, встав в стойку, обнажила клинок полностью. Телохранитель, усмехнувшись, взял в правую руку только щит и жестом пригласил меня к атаке. И я, отбросив все сомнения, бросилась в бой. Сталь и дерево слились в какофонии звуков. Каждый удар — выплеск накопившейся усталости. После нескольких десятков выпадов я перевела дух. Капли соленого пота потекли по лицу.

Арес, выглядывая из-за щита, насмешливо осведомился:

— Устали, Ваша светлость? Ай-яй-яй! Как же так?

— Ах ты…!

Не сдержавшись, я ударила носком сапога по щиту и попыталась отбросить его в сторону. Он, почувствовав, что теряет равновесие, машинально ударил меня щитом в грудь. Клинок смягчил удар, но я все равно рухнула на палубу.

— Ох ты ж…

— Всё, хватит с тебя, миледи, — Арес протянул мне руку и одним рывком я оказалась на ногах. — Хорошо, что ты магию огня не использовала. А то как в тот раз: чуть полгалеона не спалили. Помните, как матросы с ведрами на нас потом смотрели? Ха-ха…

— Было дело… — я тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание. Теперь тревога отступила.

— Что ж, Яра… Уделите внимание простым матросам? Пообедаете с ними? Последний обед, всё-таки. К вечеру в любом случае будем дома.

— Почему бы и нет?

— Ладно, ступайте в каюту. Я предупрежу кока.

И он, встав на колено, по-военному отвязал мой меч от пояса, вложил его в ножны и, вскочив на ноги, направился в сторону камбуза. Я не стала спорить: послушно направилась в кают-компанию.

Добравшись до каюты, я схватила кружку и залпом допила остатки чая. Остывший, но неважно. Корабль слегка качнуло, и я едва удержала равновесие — видимо, небольшая волна ударила в борт. Выпрямившись, я подошла к тумбочке и взяла книгу по истории судостроения. Листая страницы с изображениями и описаниями кораблей, я остановилась на одном — “Ронденхауд”. Гномий корабль на паровой тяге, сто тридцать одна пушка на борт, сто двадцать пять в длину… Я попыталась представить себе эту громадину и невольно изумилась. “Почти двести восемьдесят пушек на корабль! Сколько же стали для этого нужно? Не зря гномы славятся своими технологиями, ох не зря.” Даже по сравнению с нашим галеоном, где сорок пушек на борт… Моя семья не отличалась баснословным богатством, но могла позволить себе содержать несколько кораблей с командой: галеон, флейт и три фрегата. Основной доход приносил каперский патент во время войны с какой-нибудь державой, но и земля приносила свою толику.

Размышляя о насущном, я не заметила, как уснула. Разбудил меня Арес, тряхнув за плечо.

— Ваша светлость! Пора на обед, вставайте.

— Ох, дай еще…

— Режим! — Арес снова тряхнул меня, и я только попыталась приподняться, как он рывком усадил меня на кровати. Протирая глаза, я сказала: — Слушай, Арес, я тебя когда-нибудь прикончу. Я уже не ребенок.

— Да-да, докажите это отцу. Пошли.

— Ох…

Встав, я направилась в сторону матросской столовой. Весь путь Арес шёл рядом, положив руку на мое плечо. Его грубая ладонь ощутимо сжимала меня. Я покосилась на него: он смотрел по сторонам, наблюдая за матросами, висящими в гамаках. Наконец, мы подошли к массивной деревянной двери, в которую уже заходила группа моряков. Арес отпустил мое плечо, открыл дверь и пропустил меня внутрь.

В столовой было около сотни матросов, тесно сгрудившихся и готовых к приему пищи. Увидев меня, толпа загудела; кто-то молчал. Поймав на себе два пристальных взгляда, я не знала, как их интерпретировать: угроза или что-то иное?

Идя к свободному месту, Арес чуть наклонился и прошептал:

— Может, лучше в каюте или свободный столик организуем?

— Мне же ничего не угрожает, ты рядом.

— Ну, знаешь… Ваша светлость…

Несколько матросов чуть потеснились, я перешагнула через скамейку и уселась рядом. Они были довольны донельзя. Вот что значит девушка на корабле: моряки без женщин скучают, хах. Арес поспешно организовал раздачу посуды, и кок, взглянув на меня, слегка покачал головой и, улыбнувшись, стал накладывать еду. Первую тарелку поставили передо мной — варёная картошка с кусочками вяленого мяса и сухарями. Подождав, пока всем раздадут порции, я приступила к трапезе. Почти закончив есть быстрее матросов, я заметила, как они переглядываются: кто-то смеётся, где-то рассказывают байки. Сзади, возвышаясь надо мной, Арес произнес:

— Яра, да не торопись же ты, аристократка.

— Да ладно тебе.

После этого я быстро доела, встала, попрощалась и направилась в свою комнату отдохнуть. Арес снова сопроводил меня. Сказав, что хочу отдохнуть, я попросила не беспокоить меня до самого приезда домой. Улегшись на кровать, я поддалась убаюкивающей морской качке и отключилась, дожидаясь возвращения домой.

Глава 2: Возвращение

К вечеру на корабле началась суматоха. Проснувшись от приглушенных команд и грохота, я с трудом разлепила глаза. Арес, сидевший на стуле, посапывал, скрестив руки, словно не замечая царящего вокруг хаоса. Едва я пошевелилась, он открыл глаза и, не торопясь, произнес:

– М? Молодец, что проснулась. Только лучше присядь, они сейчас швартуются: сначала корабль стянут, потом паруса сложат, к высадке подготовятся. Не торопись.

Сказав это тоном обычного отчета, бесстрастно, как автомат, он снова закрыл глаза, вытянул ноги и опустил голову. Послушно сев, я просидела, наверное, с полчаса, наблюдая из окна за суетливыми матросами, скидывающими трос, и береговыми работниками, привязывающими его к деревянной свае.

Вся процедура заняла около получаса, после чего в каюту постучали. Открыв дверь, заглянул матрос в засаленной рубашке и тканевой бандане на голове.

– Мадам, капитан сказал, что делегация может покинуть судно. Пойду к дипломатам.

Поспешно закрыв дверь, он удалился, топая в противоположном направлении. Собрав свою сумку, я протянула её Аресу, и он послушно принял её. Прихватив попутно платье, висевшее в шкафу, я испытывала непреодолимое желание поскорее покинуть эту колыбель морской болезни. Выйдя из комнаты, я направилась наверх, к правому борту корабля, где меня уже поджидал капитан.

– Приятно было сходить в плавание?

– Вполне, Жарн.

– Думаю, отец будет вас ждать где-то здесь, хотя… Ваше же поместье недалеко. Так что, думаю, дойдёте с таким… вышибалой. Давно хотел сказать.

Арес едва заметно хмыкнул на его слова, не удостоив капитана взглядом, и, посмотрев на меня, кивнул в сторону подготовленного помоста. Подхватив подол платья, я, стараясь не запачкать его о грязные доски, перешла на помост и, подойдя к концу, спрыгнула. То же самое, с легкостью и грацией кошки, сделал и Арес. Возле пристани нас уже ожидала карета с кучером. Я узнала его — это был дворецкий Райн.

– Графиня, мы заждались вас. Ваш отец уже переживал, не перехватил ли вас какой недоброжелатель.

– Райн, я достаточно устала от этой морской качки. Будь добр, без лишних разговоров доставь меня в поместье, в родной дом, к охране, мягкой койке и ванне.

– Ха-ха, ваша светлость, как скажете. Заходите и вы, Арес, прошу.

– Ага, – гаркнул Арес, тяжело ступая по сходням, как медведь.

Сев в карету, я поежилась. Подлые волны, казалось, преследовали меня даже на суше. Мы тронулись по ухабам, ощущая каждый камень под колесами. Разбитая дорога вскоре сменилась мощёной. Одна морская качка сменилась на сухопутную, более понятную, но не менее утомительную. Скрестив руки на груди, я всматривалась в мелькающие за окном пейзажи, мечтая лишь об одном – о тишине и покое.

– Яра, что задумала на сей раз?

– Ничего, – процедила я сквозь стиснутые зубы, не открывая глаз.

– Ой, я тебя умоляю.

– Ничего, – я резко открыла глаза и посмотрела прямо в его, – совсем ничего.

– Мда…

После этой короткой перепалки в карете воцарилось тягучее молчание. Наконец, вдали показалось наше поместье, возвышавшееся над городом, словно каменный страж.

Подъехав к деревянному частоколу, окружавшему поместье, я с облегчением выдохнула и поспешно выпрыгнула из кареты. За мной последовал телохранитель. С вышки тут же раздался грубый окрик:

– Кто такая? Назовись!

Подняв голову, я посмотрела на солдата, стоявшего в стеганке с арбалетом в руках.

– Гильям, если ты сейчас не прикажешь открыть ворота…

– Извините, миледи, это просто протокол.

– Я знаю. Что же, раз так…

Сложив руки домиком, я приняла нарочито важный вид и словно отчитывала рапорт:

– Молодая графиня дома Де Мартин, юная Яра, прибыла домой, стоя на пороге дома, который, черт вас побери, не хотят открывать! – произнесла я последние слова нарочито громко, зыркая на стражника.

Сзади раздался сдавленный смешок. Повернувшись к Аресу, я подмигнула. И тишина за забором мгновенно взорвалась гомерическим хохотом. Без команды стражника началась шумиха, заскрипели петли, и наконец передо мной распахнулись ворота. Меня встречал командир стражи, седовласый гном, ветеран войны, закованный в видавшую виды кольчугу.

– Нагай, ну ё-маё.

– Ха-ха, – с его глаз текли слезы, он поспешно их утирал своим огромным кулаком, – ну миледи, чтоб вас…

– Ага, не томите.

Едва ворота приоткрылись, я юркнула внутрь быстрее Ареса. И он, понимая, что с вещами за мной не угонится, лишь раздраженно фыркнул. Я, воспользовавшись моментом, схватила юбки и со всех ног припустилась к главному входу. Зная, что подобная дерзость не останется безнаказанной, я слышала, как он кричит:

– ЯРА, СТОЯТЬ!

Улыбаясь во весь рот, я добежала до входа, крутанулась на месте, словно балерина, вставила руки в боки и приготовилась его встречать. Переводя дыхание, я наблюдала за приближающимся Аресом, на лице которого читалось крайнее недовольство. Нырнув в прохладу поместья, я с наслаждением вдохнула знакомый запах старого дерева и воска. Слева располагались двери в мою комнату и комнату старшей сестры, покинувшей этот мир слишком рано, а справа – кабинет отца. Не теряя ни секунды, я устремилась направо, пытаясь унять бешено колотящееся от бега сердце. Остановившись возле кабинета, я глубоко вдохнула, поправила платье и, улыбаясь, постучала.

– Войдите, – услышала я знакомый голос.

Толкнув дверь, я вошла. Отец сидел за массивным столом из ясеня, утопая в грудах бумаг. Большое окно было распахнуто, впуская в кабинет ароматы цветущего сада. Черноволосый, с едва заметной сединой, в очках, скользящих по кончику носа, он выглядел уставшим, но довольным.

– Ну, здравствуй, доченька, – откинувшись на спинку кресла, он снял очки и положил их на стол. Закинув руки за голову, он не выказал ни малейшего удивления моим появлением, словно я отлучилась за рогаликами.

– Привет! Я дома, наконец.

– Ага, и как всегда… Взрослей уже, Яра, тебе двадцать один. Ладно… Как удалось провести дипломатию?

– Они отказали в выдаче денег, требовали продать им акции, корабль. Но я посчитала, что галеон наш стоит дороже долга. Уж если так, лучше фрегат отдать в качестве долга. Но у меня есть хорошие новости: к нам скоро, через пару месяцев, приедет представитель из торговой компании. Я смогла с ними договориться о пошлинах. Но да ладно… Я всё расписала в отчетах, почитаешь — узнаешь.

– Ох…

– Знаю, знаю, подобает вести себя как аристократка, но я веду себя как…

– Хулиганка.

– Ага, именно. Так, пап, я это… Наверное, пойду лучше спать, с дороги устала, хочу прийти в себя, а завтра уж поболтаем, если что.

Развернувшись, я столкнулась с Аресом, на лице которого читалось крайнее недовольство. Не обращая на него внимания, я скользнула мимо. Переступая через порог, он испепелял меня свирепым взглядом. Зайдя в комнату, я облегченно выдохнула. Все было на своих местах: кровать с балдахином, резные шкафы, окованные железом сундуки. Указав, куда сгрузить вещи, я попросила его выйти и найти слуг, которые наберут ванну тёплой воды. Сама же я, ощущая себя узником, вырвавшимся на свободу, направилась в сад. Через час меня нашли, и, скинув с себя дорожную пыль, я погрузилась в ароматную пену, расслабляясь. Наконец, облачившись в шелковую ночную рубашку, я достала свою старую фарфоровую куклу, которую оставила дома, прижала ее к щеке и зарылась под толстое пуховое одеяло. Отец хоть и ворчал, что я и летом сплю под слишком теплым одеялом, но мне было так уютно и спокойно, что вскоре я провалилась в глубокий сон, который, к моему великому сожалению, оказался недолгим…

Глава 3: Предательство

Раздалась оглушительная канонада, прорвавшая тишину предрассветного часа. Не понимая, что происходит, я услышала отчаянные крики, лязг стали, который быстро сменялся мучительными стонами. Вскочив с кровати, я выбежала в коридор и замерла в ужасе. Арес и один из стражников отчаянно отбивались от шестерых воинов, закованных в зловещие латные доспехи. Стражник, не теряя самообладания, выхватил пистолет и выстрелил в одного из латников. Тот, отшатнувшись от мощного удара, рухнул на пол, сотрясаясь в предсмертных конвульсиях. В тот же миг из полумрака возникла вспышка, и стражника сразил каменный снаряд, выпущенный магом. Арес, оставшись один против троих, мужественно принял бой.

Меня словно парализовало. Сердце бешено колотилось, мозг отказывался обрабатывать происходящее. Я все видела, понимала, но не могла пошевелиться. Вырвавшись из оцепенения, я вытянула руку, и на ней вспыхнул огненный поток. Я попыталась поразить врагов огненными всполохами, но они не приносили должного вреда, словно их доспехи были сотканы из ткани, поглощающей магию.

Маг указал на меня, и один из воинов двинулся ко мне. Арес, увидев, что один из нападавших отвлекся, подтянул его к себе, обрушив топор на руку. Воин взвыл от боли и, открывшись спиной, получил смертельный удар лезвием. Собравшись с силами, Арес отбросил щит и вонзил нож в забрало корчившегося врага. Повернувшись ко мне, он прохрипел:

– Беги!

Маг, в свою очередь, завопил:

– Схватить эту суку!

Остальные, словно послушные псы, бросились ко мне. Не раздумывая, я кинула свою куклу, держащую в руке. Та, мгновенно вспыхнув искрами, разлетелась на фарфоровые осколки. Забежав обратно в комнату, я задвинула засов, и через секунду дверь содрогнулась от мощного удара. Они пытались выломать ее.

Я метнулась к окну, распахнула его и выглянула наружу. Со стороны ворот доносился лязг стали. Ворота были взорваны, стражники падали один за другим. Возле меня лежал умирающий воин. Он хрипел и бессвязно что-то шептал. Подбежав к нему, я попыталась схватить его арбалет, но он перехватил мою руку, вцепившись в нее мертвой хваткой. Кровь лилась из его носа и глаз.

– Яр… беги…

Хватка ослабла, и он испустил последний вздох. Снова раздался удар, и дверь распахнулась, разлетевшись на щепки. Выхватив из рук мертвеца арбалет и болт, я уперла его ногой в пол и принялась натягивать тетиву. Вложив болт, я прицелилась. На меня надвигались двое закованных в броню воинов. Они не издавали ни звука, словно не живые. Но благодаря Аресу я знала, что их можно убить. Перезарядившись, я прицелилась. Один из противников прикрылся щитом и, пригнувшись, стал приближаться. Переведя взгляд на другого, я прицелилась ему в руку и нажала на спуск. Болт угодил в цель. Тяжело дыша, я бросила арбалет и потянулась к мечу умершего стражника. Схватив его, я приняла боевую стойку. Выглянув из-за щита, воины обменялись растерянными взглядами.

Я лихорадочно пыталась оценить ситуацию, определить, куда бежать. Через частокол не перелезть, бежать к главным воротам смертельно опасно. Со стороны поместья, из распахнутого окна, доносились приглушенные голоса. Словно какая-то зловещая постановка. Повернув голову, я услышала следующие слова:

– Господин Мартин… как приятно снова увидеть старого соратника. Что же… твоя дочь станет отличной наложницей или просто…

В эту секунду разговор оборвался, и последовала серия выстрелов. Сбоку, со стороны порта, раздалась артиллерийская канонада. Приняв тяжелое решение, я сконцентрировала магию в руке и обрушила огненный вихрь на нападавших. В ту же секунду, как они закрылись щитами, я рванула к взорванным воротам. Я заметила, как один из воинов, стоявших у прохода, что-то жестикулирует своим товарищам. Они спешили перекрыть мне проход.

Отбросив клинок в ближайшего противника, я ускорилась. Внезапно резкая боль пронзила ногу. Что-то ударило или задело ее. Опустив взгляд, я увидела нож, торчащий из бедра. Зачем я только посмотрела? Не в силах больше стоять на ногах, я завалилась на бок. Слезы текли из глаз. Снова раздался оглушительный грохот канонады. Глянув в сторону порта, я ужаснулась. На горизонте возвышался огромный линкор.

– Недалеко убежала, красотка, – прогремел грубый голос. – Оглушить, связать, доставить сами знаете куда.

Я повернулась и увидела их. Я не знала этих лиц, я не знала, кто они такие. Два лица, множество закованных в латы воинов со скрытыми шлемами лицами, линкор, чужие флаги, незнакомые гербы. Кто вы такие, черт вас побери!

Один из воинов, цокая языком, приблизился ко мне.

– Нехорошо, не подобает аристократке ругаться, особенно в присутствии мужчин.

– Да пошел ты… кх…

Собрав последние силы, я попыталась направить на него огненный поток, но он отбил его с помощью магического щита. – Оглушить!

Солдат, шедший ко мне, получил несколько рикошетов от доспехов, но затем схватил мои ноги и нанес сокрушительный удар по голове перчаткой. Мир поплыл, накатила тошнота, веки отяжелели. Я почувствовала, как меня поднимают в воздух. Сознание покинуло меня.

Глава 4: В плену тьмы

Я открыла глаза и увидела лишь пугающую пустоту. Отчаянно вдохнув, с паникой осознала, что не могу разглядеть даже собственных рук. Меня охватила дрожь, голова закружилась, я начала метаться, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то в непроглядной тьме. Лишь спустя несколько мучительных секунд, когда тепло от дыхания вернулось, обжигая лицо, я поняла: на моей голове мешок.

Нога пульсировала адской болью, плечи горели. Попытавшись хоть как-то рассмотреть окружение сквозь грубую ткань, я ощутила сильную тряску. Корабль. Меня везут на корабле. От одной этой мысли меня бросило в холодный пот. Руки были связаны за спиной и привязаны к какой-то деревянной балке. От нее тянуло сыростью и гнилью, что говорило о том, что я нахожусь на нижнем ярусе, предположительно в трюме, глубоко под ватерлинией. Куда они меня везут? Что меня ждет?

Здесь было не только темно, но и тяжело дышать. Воздух был спертым, пропитанным запахом соли, рыбы и чего-то затхлого. Глаза постепенно привыкали к мраку, но видимость оставалась отвратительной. Перестав дергаться, я постаралась унять дрожь и прислушаться. Шуршание крыс? Где-то вдалеке писк, шорохи… И тихое посапывание в стороне. Кто еще здесь?

Я осторожно начала проверять, как мне связали руки. Веревка врезалась в запястья, словно стальной обруч. С каждой попыткой пошевелиться боль становилась все острее. Так туго, что даже пальцами не пошевелить. Если так пойдет и дальше, руки скоро затекут, и я не смогу ничего сделать. Страх сковал меня сильнее веревок.

Собравшись с духом, я начала осторожно крутить запястьями, стараясь хоть немного увеличить расстояние между веревкой и костью, ослабить захват. Так прошло мучительно долгих пять минут. Внезапно я почувствовала легкое послабление, но для того, чтобы вырваться, этого было явно недостаточно. Да и куда бежать с корабля посреди моря? Прыжок за борт равносилен самоубийству. Но и оставаться здесь…

Не успела я закончить эту мысль, как волна ударила в борт и корабль сильно качнуло. Напрягая мышцы, я попыталась удержаться, чтобы не удариться о балку. Черт! А слева раздался громкий треск. Дерево? Я замерла, затаив дыхание. Мычание, словно кто-то прикусил язык от боли. Кряхтя и тяжело дыша, кто-то встал и медленно направился ко мне. Звон стали, лязгающей о деревянный пол, говорил сам за себя: латник. " Что теперь? Пытки? Смерть? Рабство… какой кошмар меня ждет?"

Замерев, я стала ожидать любого развития событий, закрыв глаза. Но вместо этого мешок сорвали с головы, и я увидела человека с повязкой на лице, видны были лишь карие глаза. На нем был наплечник и поножи, частичный латный комплект, а остальная одежда – из темной кожи. Он взял меня за подбородок своими грубыми пальцами и, слегка наклонив мою голову, провел пальцем по лбу, стирая засохшую кровь или грязь. Я заметила, как он перетер пальцы, оценивая увиденное. Затем латник отошел вбок, осматривая меня, мои связанные руки, и, скривив губы в подобии усмешки, опустился на одно колено. Он снова затянул веревки на запястьях с той же безжалостной силой, что и раньше. С каждым оборотом веревки боль в запястьях усиливалась, она была острой, словно раскаленное железо, врезающееся в плоть. Латник поднялся, прошел за спину, нашел конец веревки и перекинул его через мое плечо. Он потянул, и веревка, врезаясь в грудь, больно сдавила легкие, перехватывая дыхание. Я застонала от мучительной боли. Он снова оказался передо мной, оттащил веревку и отпустил ее на уровне живота.

– Что это значит? Где я? Куда вы меня везете? – задала я вопросы, с трудом выговаривая слова.

Он смотрел прямо в мои глаза, затем поднес указательный палец к губам, жестом призывая к молчанию. Поднявшись на ноги, латник развернулся и снова уселся на ящики, свесив одну ногу.

– Если не будете отвечать на мои вопросы, я спалю корабль вместе с собой. Мне уже нечего терять, – произнесла я, решив блефовать.

Он удивленно вскинул брови, и снова показал тот же жест - указательный палец и покачал им из стороны в сторону, словно говоря "не получится".

– Сука… – прошипела я, закрывая глаза и пытаясь сконцентрироваться. Я попыталась вспомнить образ огня, почувствовать его тепло, направить магические потоки, чтобы они разлились по моему телу… Но внезапный импульс что-то оборвал внутри, словно кто-то захлопнул дверь.

– Аах… – невольно вырвался у меня стон.

Латник, все еще сидя на ящике, показал на мою правую руку и, обхватив свою запястье, сделал круговое движение, словно объясняя, что на мне надет браслет. Затем, снова посмотрев на меня, он махнул рукой и, отвернувшись ко мне спиной, улегся, словно точно знал, что бежать мне некуда.

Поняв, что нет смысла в сопротивлении, пока я не узнаю больше информации, я смирилась и стала ждать. Нужно было собрать информацию. Не стоит тратить силы на то, что не получается.

Глава 5: Прикосновение милосердия

На второй день я проснулась от спертого воздуха и давящей темноты. Сбоку раздавался знакомый скрип. Повернув голову, я увидела латника – того самого – склонившегося над точильным камнем. В его руках обычный на вид кинжал обретал зловещую остроту.

Заметив, что я проснулась, он приблизился ко мне и опустился на одно колено. Грубо захватив меня за подбородок, он повернул мое лицо к тусклому лучу света, пробивавшемуся сквозь щели в палубе. Я попыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал пальцы. Его прикосновение было холодным и бесчувственным.

Затем, с каким-то раздражением в глазах, он отпустил мое лицо и вытащил из-за пазухи небольшой запертый железный ящик. Открыв его, я увидела четыре отсека, в каждом из которых стояли маленькие стеклянные флаконы с какой-то жидкостью или пастой. Он внимательно оглядел меня, потом свои снадобья, и выбрал третий флакон. Намазав на палец густую, зеленоватую пасту, он потянулся ко мне. – Решил убить меня медленно, да? – усмехнулась я. – Ядом… Удобно, умру тихо.

Видимо, моя язвительность его утомила. Схватив меня за горло, он сдавил, не позволяя дышать. – Лучше убей сейчас, – прохрипела я, захлебываясь воздухом. – Иначе, клянусь, я убью тебя.

Его глаза сузились, но, к моему удивлению, он ослабил хватку и отпустил меня. Я судорожно закашлялась, хватая воздух. Медленно наклонив мою голову одним пальцем, он начал втирать зеленую пасту в виски. В кожу проник легкий, приятный холодок, будто снимая тяжесть с моего разума. Видя, что мне стало немного лучше, он перешел к затылку. Я послушно наклонила голову, ощущая прохладу. Что ж… хоть что-то приятное в этом аду.

Закончив с головой, латник поднес палец к моим губам, потом указал на свой. Что-то хотел сказать, но не мог. – Я не понимаю, – призналась я.

Снова закатив глаза, он достал из ножен кинжал. Луч света скользнул по лезвию, сверкнув ослепительным бликом. Я замерла, ожидая удара. Но вместо этого он быстрым движением коснулся губ кончиком лезвия, словно что-то срезая. Мгновение, и на его лице не осталось ничего. – Губы… – догадалась я. – Ты не можешь говорить.

Он кивнул и, ловко перебираясь через мои скованные ноги, перерезал веревки на моих руках. С такой же осторожностью он их развел в стороны, рассматривая распухшие запястья, на которых алели багровые следы от веревок. Не отрывая от меня взгляда, он достал второй флакон и обильно смазал кожу на запястьях какой-то другой мазью. Облегчение пришло почти мгновенно.

Закончив с руками, он взял мою ногу и принялся осматривать ее, промычав что-то неразборчивое. Сняв старую повязку, он достал из третьего флакона новую порцию мази и аккуратно наложил чистую повязку.

Я смотрела на него, не понимая, что происходит. Кто я для него – заложница или пациентка? Что-то здесь было не так. Сверху донесся треск ломающегося дерева, и латник настороженно поднял взгляд. Когда шаги наверху стали удаляться, он снова посмотрел на меня и указал пальцем. Я непонимающе нахмурилась. Он ударил себя рукой по лбу, словно ругая за тупость, и снова указал на меня, проводя большим пальцем по горлу. – Если я буду сопротивляться, ты меня убьешь? – спросила я.

Он задумался на мгновение, а потом с силой ударил кулаком в раскрытую ладонь. – Мне будет неспокойно? – догадалась я. Он кивнул, облегченно выдохнув. Затем он указал на свою флягу. Я снова не понимала. Он поднес флягу к своим губам, показывая, как из нее пьют. Я, конечно, почувствовала жажду, и отпила из фляги. Он забрал ее обратно и, посмотрев вниз, на свои штаны, вылил немного воды себе между ног. – Туалет? – осенило меня. Он кивнул. – Я хочу, – сказала я.

Не говоря ни слова, он связал мои руки, накинул на голову мешковину и поднялся. Я почувствовала, как ослабевают веревки, связывающие мое тело, и он убрал их совсем, поднимая меня за руку. Выставив свободную руку перед собой, я наткнулась на что-то твердое. Он ударил меня по руке, заставляя опустить ее. Сделав несколько шагов, я ударилась ногой обо что-то деревянное. – Ох… – промычала я.

Он повторил этот жест, и я догадалась, что нужно поднимать ноги выше. Так, переваливаясь, мы преодолели восемь ступенек. Он повел меня дальше. Пройдя метров двадцать, я почувствовала сильную качку и услышала какие-то приглушенные окрики. Пока меня вели, я чувствовала, что рядом много людей, но они молчали. Слышался лишь плеск волн, скрип корабельной оснастки, да грохот чего-то тяжелого, катающегося по палубе.

Наконец, латник остановился и выставил мою руку вперед. Я нащупала что-то деревянное. Он вложил мою руку на засов и снял мешковину с моей головы. Оказалось, что это дверь в маленький туалет, где кроме дырки в полу не было ничего. Забрав какую-то проволоку и тряпку, он вышел и, повернувшись ко мне, показал три пальца. Я кивнула, понимая, что у меня есть три минуты. Он ухмыльнулся и закрыл дверь снаружи.

Сделав свои дела, я постучала в дверь. Он открыл ее и оглядел меня. Затем, обеспокоенно посмотрев туда, откуда мы пришли, он зашел внутрь, выхватил флягу, вылил немного воды на дверь. Я ужаснулась. Сердце забилось чаще.

– Помочь тебе?

Он снова взяв мои руки, выставил их на отверстием и полил на них, накинув снова мешковину повёл обратно.

Пройдя снова это расстояние по ощущениям мы дошли до лестницы и он снова стал ударять мне по ягодице пальцами. "значит это постукивание это подготовка к подьёму или спуску, запомню" ступив на ступень ниже, снова он ударил и я пошла, дойдя так до своего места он привязал меня и после сняв мешковину уселся на свой ящик. Так я поняла что контроль здесь будет жесткий…чёрт его дери…

Глава 6. Предчувствие перемен

Дни тянулись бесконечно, наполненные холодом, неизвестностью и гнетущим молчанием моего тюремщика. Казалось, мы плыли уже около двух недель, но куда, зачем – оставалось загадкой. Зачем я жива, если они убили Ареса и отца? Какой смысл во всем этом? Портовый город разрушен, корабли разбиты прямо в гавани… Я помнила галеон и два фрегата, а где флейт и остальные – неизвестно. Бессмысленно надеяться на спасение. Черт, с пиратами хотя бы можно было договориться. Каждый день был похож на предыдущий: еда, вода, туалет, обработка ран. Единственное развлечение – когда я начинала сходить с ума, охранник поднимался наверх, чтобы что-то проверить, а потом разрешал мне немного походить рядом с ним. Это были единственные минуты свободы от пут. Однажды ночью я даже устроила импровизированный хаотичный танец, и через лестничный пролёт увидела бочки наверху и часть лафета пушки. За это время я запомнила, что окрики идут только с верхних палуб, здесь же было тихо, как в гробу.

Больше никакой информации получить не удалось, и, похлопав в ладони, он снова связывал меня и заваливался спать на ящиках. Только я успела уснуть, как услышала шум наверху. Латник округлил глаза и, посмотрев туда и на меня, быстро вскочил. Приложив палец к губам, он затянул верёвки сильнее, обвязал меня мешковиной и отошёл. Я услышала, как он взбирается на ящики, достаёт камень и точит что-то. Спустя несколько десятков секунд шаги стали приближаться, лестница затрещала – кто-то спускался к нам. Мычание, шум ветра… Затем меня развязали от балки и повели куда-то. Я не видела, кто меня ведёт, но пройдя привычное расстояние, снова ощутила постукивание по ягодице. Подняв ногу, я стала шагать. Сбоку раздался сдавленный смешок. Меня вели по палубам наверх. Сквозь мешковину пробивался луч света. Подхватив меня под руку, второй сопровождающий подвёл меня куда-то, и я почувствовала что-то мокрое. Почуяла три удара по ягодице и нахмурилась, предположив, что это из-за высокого подъёма ноги. Я оказалась, судя по всему, на помосте. Сопровождающие сделали то же самое, и, подхватив меня, повели вниз, по предположению, на берег. Услышав хруст пальцами, я вздрогнула и в то же мгновение получила удар по затылку. Меня подкосило, и я начала падать, чувствуя, как меня подхватили и поволокли.

Глава 7: Круги Ада

Я открыла глаза, снова оказавшись в темноте. — Как же это задолбало… Ох… Голова.

Схватившись за виски, я попыталась унять пульсирующую боль. И тут же поняла: я не связана.

Осмотрев руки, я сосредоточилась на браслете. Он был закреплен на предплечье, и я едва заметила его под остатками рваного платья. Он слабо светился, словно парил над кожей. Никаких видимых механизмов, никаких застежек, никаких рун, которые я могла бы понять. Черт его дери. Ссадины и царапины — мелочь, но я попыталась стянуть эту проклятую манжету.

Проводя браслет вверх по руке, я заметила, что он стягивается, не давая снять его с запястья. Попытавшись направить в него свою ману, я ощутила, как он начинает искриться. Там, где должно было образоваться легкое пламя, вспыхнул резкий разряд тока. Слегка простонав, я повторила попытку пару раз, двигая рукой вверх-вниз, но это не принесло результата.

Отбросив самобичевание, я осмотрелась. Лавка. Под самым потолком — маленькое окошко, размером с ладонь, с железными прутьями, перекрывавшими его наполовину. Запах был затхлый, как на корабле, но вместо досок — холодные кирпичи.

Сзади раздался звон ключей. Повернувшись, я напряглась в ожидании.

В комнату вошли трое. Черные маски, кожаное снаряжение. Один из них был в кольчуге. Едва я успела поднять взгляд на их лица, как тут же получила резкую пощечину. Отшатнувшись, я удержалась на ногах и снова подняла взгляд.

— Будешь так обращаться с дамами, тебе ни одна не даст, и если я тебе нужна живой, не стоит меня вырубать. Еще пару таких ударов, и я стану дурой.

Снова подняв взгляд, я увидела, как тот, что в кольчуге, что-то быстро черкнул на бумаге и передал вперед. Прочитав, второй ухмыльнулся и, ударив меня уже сидящую, опрокинул на пол.

И они ушли. Просто ушли. Суки… Я выберусь. Я вас убью, твари.

Такими темпами прошло два дня. Они заходили раз в сутки, проводили избиения, не кормя и давая лишь минимальную пайку воды. Туалетом стало ведро в углу.

На третий день вместо избиения на меня накинули мешок, взяли за руки и подняли над полом. Как они так легко смогли поднять мою тушу? Может, я мало вешу? Или они невероятно сильны? Я не знала. По ощущениям, меня несли несколько минут, с парой резких поворотов, сбивающих с толку.

Наконец, меня бросили в воду. Холодную, обжигающую колени. Стянув мешок, я увидела каменные ступени, уходящие в воду примерно на метр, и ведущие куда-то в темноту. Вокруг — голая каменная порода. Рядом лежали стеганые куртки и комбинезоны.

Один надзиратель остался здесь, с кнутом. Увидев, что я не понимаю, он схватил бадью и хлестко ударил ею рядом с моей головой. Он снова ничего не сказал. Выйдя из воды, я взяла стеганку и начала полоскать ее. Услышав позади ухмылку, я поняла: стирать.

“Не пристало аристократке заниматься таким, но выбора нет”, — подумала я.

Не знаю, сколько часов я провела в этой ледяной воде. Когда я положила последний комплект сушиться, сзади раздались шаги. Получив удар в спину, я резко нырнула в воду, полностью промокнув. Вынырнув, я жадно хватанула воздух и вскочила, поворачиваясь к нему. Быстро сконцентрировав магический поток, я попыталась его высвободить — и тут же получила сильный электрический разряд.

Я упала на колено от боли. Сразу за этим последовал хлесткий удар по руке, разорвавший рукав платья. По коже полилась теплая кровь, и соленая вода начала обжигать рану.

В ту же секунду он зашел в воду, схватил меня за поврежденную руку и поволок на “сушу”. Накинув мешок, он начал толкать и пинать меня вперед. Я шла сама, но не знала куда, пока спереди не открылась дверь. Он толкнул меня, и я, споткнувшись, покатилась кубарем, снова ударившись о лавку.

Встать было невозможно. Сил не было ни на что. Хотелось просто отдохнуть… Я рухнула на лавку и мгновенно провалилась в забытье. Мне было плевать на голод, жажду, боль. Тело взяло свое.

Глава 8: Подарок

Пятнадцать дней слились в один бесконечный цикл: истязание физическое и моральное. Соль, кнут, иглы, стирка, шитье, отмывание крови. Они требовали назвать, где хранятся облигации и золото рода. Откуда я могла знать?!

Я начинала привыкать к этой участью, когда на пятнадцатую ночь услышала легкий шлепок. Дрогнув, я повернулась на звук. На полу лежал сверток. Подняв взгляд к решетке, я увидела чью-то руку, держащую нечто тонкое. Следом раздался металлический звон: что-то покатилось и глухо ударилось о стену.

Вставая, я оперлась о стену, схватила сверток. Черной краской на ткани было выбито: “Шанс. Решай.”

От ткани веяло чем-то приятным и теплым. Раскрыв его, я увидела половину буханки ржаного хлеба и два ломтя вяленого мяса. Затем снова раздался стук, и на пол упал бурдюк. Подняв его, я открыла заглушку и понюхала… Вода. Шум от решетки удалялся и вскоре исчез.

Положив еду и воду на скамью, я нашла то, что упало с тонким звоном — обыкновенную спицу.

Сев, я с жадностью набросилась на еду и питье. Съев все, я почувствовала долгожданную тяжесть в желудке — легкую, приятную. Посмотрев на камеру, я сжала спицу в кулаке. Улегшись, как обычно, на бок, я спрятала острие под себя и позволила себе наконец провалиться в сон.

Глава 9: Багряное Восхождение

Я открыла глаза, внезапно вырванная из полусна резким звуком — где-то у двери послышалось кряхтение и звяканье металла. Тело, слабое от голода и страха, задрожало, а ладони мгновенно покрылись липким потом. Владея остатками разума, я крепко сжала острую спицу, выровняв ее вдоль предплечья, и послушно встала, готовясь к визиту.

Двери со скрипом отворились. В проеме стоял тот же безмолвный надзиратель. Его взгляд, как всегда пустой, внезапно изменился. Он принюхался, явно учуяв едва заметный запах хлеба и вяленого мяса, который я успела съесть за время своего “отдыха”. Он начал подходить, протягивая руку к моему плечу, чтобы схватить.

На расстоянии вытянутой руки я изменилась в лице. Мои глаза, ослепленные голодом, внезапно вспыхнули. Сжав волю в один рывок, я сорвалась с места. Одним отчаянным, но точным движением, я перехватила спицу в руке и вонзила ее изо всех сил в мягкую плоть его шеи.

Я успела увидеть, как его глаза расширились от шока. Он рухнул, хватаясь за горло, но успел инстинктивно махнуть рукой, отбросив меня с силой к каменной стене. Мой череп ударился о холод. Пока я приходила в себя, он начал захлебываться. Его привычная черная униформа быстро намокала, становясь багряно-черной. В его угасающем взгляде мелькнуло нечто похожее на удивление, смешанное с… восхищением. Не издав ни звука, он рухнул.

Я подскочила, ударив его пяткой в переносицу, чтобы наверняка. Дрожащими руками я вытащила его короткий нож и быстрым, отточенным движением перерезала ему глотку. Конвульсия — и тишина. Из глубины коридора доносился далекий, приглушенный шум шагов.

“Пара минут. Всё по режиму. Если он не появится, следующий заподозрит,” — прошептал внутренний голос.

Я принялась за беглый обыск. Кнут мне был бесполезен, но его грубо заточенный топор — пойдет. Нож, поясная сумка. В карманах — несколько монет, кошелек и странная коллекция: два золотых зуба, мелкое серебро, кольца. Я накинула сумку, пытаясь унять дрожь.

Снова шаги. Ближе. Я спряталась за приоткрытой дверью, приготовив топор. Сердце колотилось так бешено, что я боялась, что оно выдаст меня.

Шаги приблизились. Я услышала мычание — он, видимо, не знал о трупе. Он рванул в камеру, остановился, увидев тело, и тут же развернулся, чтобы запереть дверь.

Или так решил.

Я не стала ждать. Выскочив из укрытия, я взмахнула топором слева направо. Металл со звоном врезался в ребра второго часового. Он закряхтел, и что-то тяжелое, вероятно, его дубина, упало на землю. Я почувствовала, как сталь вошла в мягкую плоть, пробив кольчугу. Он начал сползать на ледяной пол.

Вот мой шанс.

Я рванула по коридору, игнорируя все развилки, куда меня всегда уводили направо. Повернув налево, я почувствовала сквозняк — оттуда веяло прохладой. Чутье, обострившееся благодаря еде, подсказало: налево.

Там оказалась тяжелая дверь. Я потянула на себя, и в лицо ударил ослепляющий, приятный свет. Я зажмурилась, и яркая белая пелена медленно развеялась, открывая вид на густой лес.

У входа, на краю чащи, стояли трое. Черные банданы, дубины, ножи. Они вскочили, наперевес с оружием, направляясь прямо ко мне.

И тут раздался протяжный, чистый свист.

Один из них поднял голову. С глухим звуком в него вошел арбалетный болт — прямо в шею. Второй упал следом — пробившая теменную область. Третьему в грудь вошло два болта. Они рухнули, не успев издать ни звука.

Раздался более тихий, уходящий свист. Я посмотрела на три безжизненных тела, не понимая, что произошло.

Рванув вверх по склону, к источнику звука, я забралась на невысокий выступ. Прямо над тем местом, где только что стояли трупы, в землю был вонзен одноручный меч. К его рукояти была прикреплена сложенная записка.

Я схватила ее, оторвала от меча и дрожащими пальцами развернула:

“Молодец. Свободна. Беги.”

Я сунула записку в карман рваной ночной рубашки. Свободна. Но не одна.

Осознав, что солнце скоро будет в зените, а там уже закат, я спустилась обратно. Я не могла идти босиком. Быстро осмотрев тела, я выбрала самую маленькую пару кожаных сапог, намотала на ступни тряпки, которые нашла в сумке одного из убитых, и натянула перчатки. Найдя бурдюк с водой, кусок ржаного хлеба и разобравшись в стоянке нападавших, я подобрала иглу и нитки — видимо, их утащили у какого-то предыдущего пленника.

Собрав все, что могло помочь выжить в лесу, я повернулась спиной к логову, в котором только что убила двух человек, и, не оглядываясь, рванула прочь. Куда угодно. Лишь бы уйти, пока еще светло.

Глава 10: Бегство в никуда

Бежав через лес, я спотыкалась, падала, но вставала. Было непривычно менять корабельную палубу, дом, на ничего… Я оказалась неизвестно где, я никто здесь. Мои связи не повлияют, мой род убили на глазах, чёрт…

Я облокотилась на крону дерева, и по лицу пошла слеза. И предательски заурчал живот. Достав тот ломоть хлеба, я съела его за два присеста и отпила воды, смешанную с вином.

– Чёрт… Лучше была просто вода, ладно. Так…

Встав, я вытерла глаза и осмотрелась.

"Лес, какие-то грибы, ягоды… Значит, чьи-то земли. Но вопрос в другом: они так легко в чаще леса сделали темницу, значит, власть тут слаба, либо это какие-то пограничные земли… Куда меня вообще привезли? Столько плыть, чёрт!"

Но тут я услышала стуки. Прислушавшись, я определила направление и пошла осторожно туда. Пройдя какое-то расстояние, стуки стали громче, и я увидела крестьянина, идущего с корзиной. В корзине были грибы, какие-то шишки, ягоды, прикрытые тканью. Он был в обычной льняной рубашке с тонким поясным ремнём, коричневые штаны из грубой кожи, панама, лапти, трость, на поясе – маленький нож. Осторожно выйдя, я окликнула его:

– Эй, крестьянин!

Он обернулся, смотря на меня. Его глаза округлились, из его рук выпала корзина. Он взял трость двумя руками, как посох.

Подняв руки на уровне груди, я пошла к нему.

– Крестьянин, я не ищу проблем, мне нужен кров, еда, вода, я могу за это заплатить. Мне и вам не нужны проблемы. Подскажи, где находится городская стража, комендант? Я хочу попасть домой.

Он начал мямлить, боялся… Опустив руки, я помотала головой и сказала:

– Я… Меня похитили, я сбежала. Если не хочешь, чтобы моя совесть была чистой, советую тебе образумиться и сделать то, о чём я прошу, прошу не молчать.

– Ты… Откуда вообще такая взялась? Из дома Кладиуса сбежала?

– Что?

– Ты вообще понимаешь, где ты?

– Собственно, с этой целью я и задаю нужные мне вопросы.

Постояв так ещё с минуту, он чуть расслабился. Судорожно держа посох, произнёс:

– Королевство Дворан. Ты на южных границах его высочества, короля Вильяма. Нами правит барон Де Гаил.

– Хорошо, молодец, продолжай.

– Наша деревня расположена…

Сделав шаг к нему, я перебила:

– Веди.

Его глаза снова округлились. Я посмотрела в его глаза и, опустив лицо, начала смотреть исподлобья.

– Я голодна, но есть деньги. Поверь, не бери грех на душу, деревенщина.

– Да сама ты деревенщина, вся рваная, как та овца.

Глубоко вздохнув, я прошептала:

– Не зарекайся от сумы, она близка для тебя, – произнесла я это, кладя руку на меч, висевший без ножен на поясе. Моя рука дрожала от прошлой драки.

– Чужачка… Чёрт бы тебя побрал, аристократическое д…

– Молчать! Я не позволю оскорблять род Де Мартин.

Прищурившись, он взял судорожно корзину и сказал:

– Пошли, я шёл домой. Отведу в сторону постоялого двора.

– Благодарю за ваше благоразумие. И поверьте, это был правильный выбор, который вы сделали, сохранив своё достоинство.

– Сука… – произнёс он уже перед собой, еле слышно. Я промолчала и пошла за ним в сторону деревни, надеясь на то, что он приведёт туда, куда мне надо.

Глава 11. Серебро за шкурой волка

Лесные часы тянулись медленно, почти безмолвно. Шуршание листвы под ногами и редкое щебетание птиц не разбавляли гнетущей тишины. Крестьянин оказался немногословен, и хоть я и пыталась вытянуть из него хоть какую-то информацию, он отвечал односложно, словно боялся моего взгляда, моих слов, этого проклятого места. Что ж, его страх мне понятен.

Наконец, после нескольких часов бесплодной дороги, показалась окраина деревни. Крестьянин остановился и указал в сторону массивного двухэтажного здания, сложенного из цельных брёвен. Оно возвышалось на углу деревни, словно сторожевой пёс, охраняющий покой жителей.

– Это постоялый двор, – прохрипел он. Затем, махнув рукой в сторону центра деревни, откуда поднимались клубы дыма, добавил: – А там рынок. У нас ярмарка как раз неделю идти будет. Найди себе платье и платок, а то деваха… а без платка и без косы, как замуж будешь выходить?

С этими словами он развернулся и зашагал прочь, растворяясь среди деревянных изб. Я проводила его взглядом, пока он не исчез, и вздохнула. Замуж? Сейчас бы выжить.

– Так… на двор успею, надо на ярмарку зайти, – пробормотала я себе под нос. – Сколько у меня монет есть?

Сердце забилось чуть быстрее, когда мои пальцы нащупали кожаный кошелёк, содранный с тех ублюдков. Открыв его, я с облегчением выдохнула: одно серебряное кольцо, три медных, двадцать один медяк и три серебряных монеты. Не считая двух золотых зубов – последнее средство, на самый крайний случай.

Сумма была скромной, но хоть что-то. Осторожно убирая кошелек обратно, я мысленно составила список покупок. Теплая одежда – прежде всего.

Спрятав кошелёк, я решительно направилась в сторону рынка. Впереди мелькали пёстрые палатки, слышались крики торговцев и музыка. Проходя мимо пышных груд яблок, присыпанных осенней листвой, я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Но ярмарка пока не занимала мои мысли. Прежде всего нужно было найти постоялый двор и снять комнату. Хотя бы на одну ночь.

Проходя мимо покосившихся домов, я невольно замедляла шаг, рассматривая их. Крыши многих были покрыты мхом, а резные наличники окон казались усталыми и выцветшими. В воздухе витали запахи дыма, свежего хлеба и навоза. Деревня жила своей тихой, размеренной жизнью, словно не замечая бурь, бушующих за её пределами. Как же я завидую им, - промелькнуло в голове, - Не знают они… чего стоит эта тишина.

Дойдя до площади, я увидела около трёх десятков человек. Все продавали что-то своё: одежду, ремесленные инструменты. Где-то в далеке доносился звон кузницы. У одного прилавка увидел человека, продающего одежду. Продавцы, почуяв во мне чужака, отшатывались, словно от прокаженной. Некоторые, наглее, зазывали к себе, но я отклоняла их предложения. Я шла к своей цели.

Дойдя до нужного человека, он сщурил глаза. Заплывшее лицо, мешки под глазами, шершавые от грубой кожи руки и кожаный фартук говорили о тяжелой работе и нелегкой жизни. Осматривая товар, он буркнул:

– Дорогуша, цены для тебя будут кусаться.

Подняв на него взгляд из-под лобья, я произнесла:

– Я сама разберусь с ценами. Думаю, у меня есть то, что тебе может понравиться.

Фыркнув, он выдал:

– Мне бы что-нибудь посочнее, деваха…

– Рот, сударь. Я предлагаю товар. Деньги… То, что имеет материальную ценность. А ваши духовные извращения меня не интересуют.

– Видать, барыня какая? Чё-то не похоже… Как тебя угораздило в такую глушь попасть?

– Где взялась, там больше не найдешь. Лучше скажи, что это такое, - я ткнула пальцем в стеганую куртку и штаны.

– Стеганный комплект: куртка и штаны, набитые овечьей шерстью вперемешку с остатками кожи и соломы. Грубо, да тепло. В холодную ночь согреет.

Помотав головой, я задала вопрос:

– Хорошо. Сколько будет стоить?

– Семь серебрянников.

Вспоминая содержимое кошелька, я подняла взгляд:

– Скажи, золото принимаешь?

Вскинув бровь, он посмотрел налево и направо, словно говоря о чём-то запретном. Наклонившись, прошептал:

– Сколько?

– Вопрос в другом. Принимаешь ли?

– Да.

– Хорошо. Мне нужна хорошая кожаная куртка, штаны и сапоги. Чтобы и не пораниться в лесу, и не замерзнуть, и не сковывало меня.

– Видать, барыня какая? Чё-то не похоже…

– Не задавай вопросы, на которые отвечать не буду. Плачу - и ухожу.

– Ладно, есть куртка, штаны. Промасленно, выдержано. Волк такую шкуру не прокусит, скорее шею тебе перегрызет, но не более.

– Сделай так, чтобы и шею не прокусил.

– Это тяжко. Даже то, что я тебе предлагаю, выйдет в районе тридцати семи. – Грудясь над своим прилавком, он произнёс: – Так что насчет золота?

– Дай мне это, и узришь нечто ценное для твоего разума.

– Грубая ты… Я к тебе с душой нараспашку, а ты… – Он изменился в лице, словно обидевшийся ребёнок.

– Бисер перед свиньями метать не стану, крестьянин. Я здесь - покупатель, торговец. И даже в моем положении знаю, что делаю.

– Видно… Слишком умная. Ладно, иди вон в тот дом, что стоит на углу улицы. Там мой подмастерье. Он должен был доделать работу. Отдашь ему золотой. И смотри пальцы-то при себе держи, змееныш! – Произнося последние слова, он расплылся в широкой улыбке.

– Молодец. Топор заберешь в качестве части сделки, и, может, твой подмастерье что-то еще сообразит. А я докину… может, чего-то? – Подмигнула я ему.

– Что пришьет твой подмастерье, что нет - не знаю. Сам с ним торгуйся. А ну, топор покажь!

Я сняла его с пояса и протянула ему.

– Груб, не заточен, – он провёл пальцами по кромке. – Два серебрянника скину.

Вместо ответа я протянула руку и он вложив топор в руку, я им замахнулась топором на груду ткани на прилавке.

Он ахнул, но топор остановился в паре сантиметров от товара.

– Ладно, проклятая девка, забирай всё как есть!

Торговец с отвращением отмахнулся от меня. Развернувшись, я направилась к дому, на который он указал. Шкура волка – это еще дешевая плата за мою свободу, - подумала я, крепче сжимая рукоять топора.

Глава 12: Два серебряных и обещание похлёбки

Дойдя до дома, куда указал этот торгаш, я постучала в кривую дверь. Открыл молодой парень лет тринадцати, осмотрев меня с головы до ног и рявкнул:

-Что хотела?-голос был звонкий, горластый.

-Меня направил к тебе торговец на рынке, сказал, что можешь помочь со стёганкой.

-Ах, дядя Бил, всё понятно, проходи, соплячка.

-Соплячка?-я нахмурила одну бровь, но он махнул рукой, подзывая. Я зашла в дом.

-Мальчик, тебя как…

-Хромой Ларри.

-Эм…но ты же не хромаешь.

Он усмехнулся и ответил:

-Когда с лошади упадёшь, то хромать с год будешь, так с того момента меня так окликать и стали. Ладно, о чём вы договаривались?

Он остановился в небольшой мастерской. Запах смолы, масла и пота витал в воздухе. На манекенах висели различные платья, камзолы, стёганки, куртки.

-Мне он сказал про стёганку и штаны за тридцать семь серебрянников.

-Тридцать семь?

Он повернулся, окидывая свой товар взглядом.

-Неужто захотел предложить тебе мою работу?-его глаза округлились от восхищения, словно никто не хотел покупать это.

-Наверное, покажи мне.

Взяв меня за руку, он повёл, но я решила, что с ребенком если что справлюсь. Он подвёл к стойке, на которой висела стёганка, и штаны лежали поверх. Взяв их, я прикинула, поднесла к себе. Швы местами неровные, видно, что делал подмастерье, но в целом выглядела лучше, чем прошлый комплект. Повернув штаны, я увидела кожаные накладки на голенище и бедре, от пояса до колена. Застёжка была из деревянных пуговиц и шнуровки. Отложив их, я осторожно сняла стёганку. Она, казалось, выглядела намного лучше. Узоры в целом имели погрешность, но, прощупывая пару десятков квадратов, я убедилась, что они были забиты мягкой подкладкой.

-Что там, Ларри?

-Овечья шерсть.

-Скажи, из чего сделаны штаны и гамбезон?

-Эм…-он замялся, я повернулась на него и окинув взглядов чуть сщурилась, он начал что-то жестикулировать, но я заметила, что взгляд обращён был не на меня, когда я повернулась он поднял глаза и жестикулируя и загибая пальци начал,- стеганка и штаны выполнена из льна, набивка в обоих случаях получилась из овечьей шерсти,плотная набивка, добротная шерсть, кожаные заплатки из выделанной коровьей шкуры, просмолено, высушено, застёжки выполнены из меди для куртки и дерева для штанов, шнуровка из пеньки, очень тёплая, но для такой дылды как ты будет уместна, и от ножа защищает, смотри.

Он без задней мысли достал нож и со всей дури ударил в стеганку, висевшую на манекене. Нож застрял, и он с трудом его вытащил. Посмотрев на порез, я заметила, что он не пробил. Я улыбнулась его упорству.

-Давай примерим, а там посмотрим. Слушай…а есть вода? Очень есть и пить хочу.

-Эм…я вроде не трактирщик…

Он замялся и покраснел.

-Дай хлеба и воды, или что-то нибудь,я накину медяк.

-Щас…

Он убежал в соседнюю комнату, я сняв с манекена штаны стала их надевать, завязывать шнурки и пуговицы и заметила что они длиннее чем должны быть, но на бедрах лежат. завязав последний шнурок он прибегает таща сыр и кружку с кисловатой, чуть пенистой жидкостью

-Что это? -квас

Достав из кармана медную монету, так как была очень голодна, я этот кусок сыра просто не заметила, взяв и проглотив его буквально в один присест и опрокинув кружку кваса. Ларри посмотрел на меня как на дикую. И в какой-то степени он был прав, ведь я, по сути, сбежала.

Отдав ему монету, он убежал. Накинув сверху стёганку, я заметила, что в рукавах она длинновата, но можно подвернуть, вот только штаны…

-Ларри…

Выглянув из комнаты, он вопросительно вскинул брови.

- Ларри, я вижу, у тебя очень умелые руки. Только ты сможешь подогнать эти штаны и куртку идеально. Не возьмешься?

Выйдя с деловитой улыбкой, он подошел ближе.

-Подшив? Дело не сложное, но пару часов потребуется, сколько готова заплатить?

-Кхм…серебряный подойдёт?

-Два!

-Полтора. И я тебе похлёбку сготовлю.

-Как мама?-на его глазах опять появилась грусть.

-Эм…не знаю, как мама, но как девушка, я готовлю неплохо. Отец…отец не жаловался,- договорила я с горечью.

-Хорошо,-снова обрадовался он,-стой смирно, как будто тебя распяли.

-Не самое приятное сравнение, маленький ремесленник. Давай лучше ты сейчас займешься штанами, а я пока что-нибудь приготовлю. Что у тебя есть в доме из съестного?

Ларри пожал плечами, будто не понимая важности вопроса.

-Да, как-то не до еды обычно. Картошка старая есть, морковка вялая, луковица…вроде всё. А, ещё сало копчёное висит под потолком, но я до него не дотягиваюсь.

-Сало - это уже кое-что,- я немного оживилась.-Покажешь, где у тебя горшки, да печь?

Пока Ларри ворчал что-то про "распоряжаются тут", он все же указал на глиняные горшки в углу и на небольшую печь. Оглядевшись, я поняла, что утварь тут самая простая, но для похлёбки хватит.

-Ларри, принеси картошку, морковь и ту луковицу, что ты упомянул. И нож дай. А ещё…есть ли у тебя крупа какая-нибудь?

Он нехотя выполнил просьбы, усевшись напротив меня с видом великомученика. Пока он наблюдал, я принялась чистить овощи, быстро оценивая их состояние. Картошка сморщилась, морковь местами подгнила, но в целом жить можно.

-Крупы нет,- сообщил Ларри после недолгого поиска.-Совсем нет? Точно?

-Точно-точно.

-Ладно, и без крупы сварим.

Пока он подшивал первую штанину и что-то бормотал себе под нос, я поставила горшок с водой на огонь, порезала овощи и копченое сало мелкими кусочками. Запах постепенно наполнил мастерскую, заглушая запахи смолы и масла. Ларри начал поглядывать на меня с всё большим интересом.

Через некоторое время, когда штаны уже были почти готовы, а в горшке аппетитно булькала похлёбка, Ларри не выдержал.

-И что это за варево такое?

-Похлёбка. Просто похлёбка из того, что было,- я улыбнулась.-Скоро будет готово.

Когда похлёбка была разлита по мискам, Ларри смотрел на неё с подозрением, но, сделав первую ложку, заметно оживился.

-Вкусно! Даже очень!

-Ешь не торопись, обожжёшься,- я засмеялась, глядя, как он уплетает похлебку за обе щеки.

Пока мы ели, Ларри вдруг спросил:

-Слушай…а ты откуда? И почему у тебя одежда рваная?

Я на мгновение замерла, раздумывая, что ответить.

-Это долгая история…-я вздохнула, глядя в огонь.

-У меня времени много,- Ларри пожал плечами.-До утра точно.

Я улыбнулась слегка и , отставив пустую миску в сторону, сказала

-Ну, раз уж ты так настаиваешь…

Глава 13: Сделка с Ларри и Новый Курс

Сидя за столом в мастерской, я провела с Ларри несколько часов. Рассказывала о морских путешествиях, о том, как живут в других, больших городах. И в процессе этого диалога он подтвердил то, о чем говорил крестьянин: они на южных границах. Он также рассказал про “Дядю Билла”.

Оказывается, Билл был для него отчимом. Когда семью Ларри убили, Билл приютил его. С семи лет он пытался отдать Ларри на обучение — к кузнецу, потом в охотники, но нигде не прижился, пока Билл не оставил его у себя подмастерьем.

Когда Ларри получил один из моих золотых зубов, он быстро подсчитал: за него ему дадут около восьмидесяти серебрянников. В моей стране, в столице, за него дали бы больше сотни. Разница в ценности тут ощутима. Узнав, что на севере есть портовый город всего в трех днях пути, он понял, что я даю ему больше, потому что у меня нет с собой “мелочи”.

В качестве дополнительной платы он предложил тонкую льняную котомку. С его слов, она стоила бы двадцать медяков. Ткань была действительно тонкой, но для пары важных предметов она бы сгодилась.

Видя мой меч без ножен, он не успокаивался: — Ржаветь будет быстро. Тебе нужна будет обмотка или ножны, чужачка.

— Мелочи, — отмахнулась я, сводя эту тему на нет.

Но он не унимался. Наполнил мой бурдюк квасом, предложил переночевать на чердаке, где лежала солома, и посоветовал на ярмарке купить нормальных продуктов для пути. — Такой, как ты, тут лучше не ходить. Слишком уж ты “красива”, — хмыкнул он.

Сопляк.

Надев купленную стёганку, я поднялась на чердак. Обруч на руке никуда не делся. Он стягивал череп, не давая ни сосредоточиться, ни колдовать. Это дьявольское украшение. Мне срочно нужно найти в городе того, кто сможет его снять, потому что без огня или магии развести даже костер будет тяжело.

С этими мыслями я забралась в солому. Котомку, которая кололась, я постелила под голову, как подушку, и, закрыв глаза, уснула.

Утро встретило меня приглушенными ударами внизу. Выглянув из щели, я увидела, как Ларри начинает работать с новым куском кожи. Спрыгнув с чердака, я простилась с ним, крепко прижимая к себе котомку.

“Так, серебро, кольца, медяки и еще один зуб. Хоть бы хватило этого зуба до дома, но что-то мне подсказывает, что корабль будет стоить немереное количество…”

С этими мыслями я направилась на рынок. Снова торговец, снова толпа. Я слегка дрогнула от внезапного ветерка, но стёганка свою работу делала: хоть сидела она мешковато, но тепло давала, и я чувствовала себя защищенной хотя бы от ножа и царапин. Сапоги и перчатки, снятые ранее, были грубыми, но “пока сойдут”. Куплю ботфорды, если в этой стране вообще есть такие.

Подойдя к лавке с хлебом, за которой сидела старушка в платочке, я произнесла: — Здравствуй, бабуль. Почем хлеб?

— Ржаной — медяк, бурый — два.

— Бурый, две буханки.

— Четыре медяка.

Отсчитав монеты, я спрятала хлеб в котомку. У сыровара купила ломоть сыра за один медяк. У мясника взяла пару кусков вяленого мяса около полукилограмма — это стоило серебрянник, но я сторговалась за пять медяков и одно медное кольцо.

Сложив скудные запасы, я направилась к постоялому двору. Заняв самый темный угол, я заказала похлебку за три медяка и кружку эля за один. Когда еду принесли, я быстро съела всё, пока не привлекла лишнего внимания, и поспешила на выход.

Дорога в сторону портового города лежала на восток. Я ступила на пыльную трассу, держа путь, указанный Ларри, и надеясь, что мой последний зуб принесет мне не просто билет, а нечто большее.

Глава 14: Речная Очистка и Неожиданный Гость

Первый день прошел спокойно. Идя вдоль тракта, я постоянно видела поля, которые обрабатывали крестьяне. Где-то вдалеке слышался звук барабанов — возможно, местный лорд прогонял дичь в лесах, или, может, нашли тех ублюдков, что меня похитили. Я не знала. Заночевав в лесу под елями, я проснулась на рассвете второго дня. Поев и отпив остатки кваса, я двинулась дальше.

Стояла жара, но терпимая. Зайдя на небольшой хутор, я попросила старика налить мне что-нибудь. Он без лишних слов дал мне воды из колодца. Отдав ему медяк, я пошла дальше. Снова несколько лишних килограммов в основном из-за бурдюка, висели на поясе. Второй день тоже прошел относительно спокойно. Перед ночевкой я встретила пару путников, но держалась в стороне. С трудом разведя костер, я нарубила сухих веток и легла спать, прислонившись к стволу ближайшего дерева.

На третий день, проходя мимо реки, я остановилась. Понюхав волосы, я поняла, что от меня ужасно пахнет. Осмотревшись — вроде никого — я решила, что пришло время. Нащупав в сумке кремень, я облокотилась о топор и начала выбивать искру. Потратив около получаса, я смогла разжечь небольшой костерок на берегу.

Я сложила припасы и стёганку на высохшей земле, накрыв их поваленной листвой. Взяв с собой только меч, я подошла к воде. Вода была теплой, что радовало.

Осмотревшись еще раз, я нырнула. Было страшно, но никто не видел. Вода обволакивала, расслабляла, приносила — комфорт, тишину, умиротворение. Вынырнув, я увидела, что мой меч, воткнутый в ил, стоит на страже. Опустившись на колени, я начала полоскать волосы и тело. Через пару минут, поняв, что достаточно, я вышла на берег.

Взяв ветку с листьями, я обломала их, чтобы сесть у костра. Достав из кармана ночную рубашку и нитку с иголкой, я принялась чинить дыры, пока тело обсыхало.

Потратив минут двадцать на работу, я провела рукой по волосам. Они почти высохли. Я оглядела пошив: — Ну так-то лучше, чем было. По крайней мере, уже без дыр. Эх, дом…

Встав, я накинула рубашку. Как только я завязала веревки на груди, сзади послышался шелест. Я резко обернулась, окрикнув: — Эй! Кто там? Выходи!

Завязав шнурок на рубашке, я схватила меч и напряженно смотрела на кусты. Тишина, лишь легкое, резкое подрагивание листвы. И вдруг из зарослей раздался громкий, веселый смех. Кусты зашевелились, и что-то или кто-то быстро убегало прочь.

— Вот! — выкрикнула я вслед, улыбаясь и махнув головой. — Теперь жениться обязаны! — Теперь ты наша невеста,хахаха.-раздавался удаляющийся смех, судя по голосу мальчишеский.

Я отбросила шутливый тон, подошла к тайнику, быстро накидала на себя снаряжение и продолжила путь. Отсюда уже виднелся город. Вот-вот, и к вечеру я буду там. Отлично.

Глава 15: Городские Врата

Путь от лесной реки до города занял чуть больше времени, чем я предполагала. Вода, еда и короткий отдых подстегнули меня к небольшому рывку, и вот, наконец, передо мной показались городские ворота. Торговцы толпились перед ними, а стража, словно голодные коршуны, обшаривала товары, протыкая копьём подозрительные тюки.

Увидев меня — одинокую путницу, я сразу привлекла внимание. Молодой стражник оторвался от стены и подманил меня пальцем. Самодовольно уперев руку в бок, он расплылся в улыбке, обещавшей недоброе.

Подойдя ближе, я отметила его юное, ещё не обветренное лицо и дешёвую броню, резко контрастирующую с одеждой купцов. Он начал, не таясь: — Дама… Что же вы одна, да без охраны? Где ваше сопровождение, красавица?

Его лукавая улыбка говорила сама за себя: он ждал не платы за проход, а чего-то большего.

— Прошу прощения, стражник, но я не понимаю, чего хочет ваше превосходительство, — произнесла я, стараясь говорить ровно и смотреть ему прямо в глаза, хотя внутри всё похолодело от его взгляда.

— Ч-чего? Служанка мещика Дарга? — Он округлил глаза и бросил взгляд на своего напарника, который немедленно подошёл к нам.

Хмурый и обветренный стражник со шрамом на щеке, внимательно меня оглядев, процедил: — Да не похожа она на служанку. Скорее наёмница — глянь на топор да меч на поясе. Только вот атрибутики нет. Где брошь?

— Какая брошь? — Спросила я, стараясь не выдать волнения.

— Бронзовая, серебряная или золотая птица? Что она означает для вас? Кто ты такая на самом деле?

— Яра, обычная путница. Хочу попасть в вашу гавань и купить корабль, чтобы добраться до дома, — ответила я, стараясь держать голос ровным.

— И где же твой дом, простушка? — Молодой стражник скрестил руки на груди.

Глубоко вздохнув, я произнесла: — Очень далеко от вашего королевства. Если вам что-то скажет, это королевство Бельгез, далёкая страна на востоке, за морем. Островное государство.

Стражники переглянулись, словно я пыталась запутать их выдумками. Постарше, со шрамом, смерил меня презрительным взглядом и отмахнулся от моих слов: — Мне плевать на твои сказки. Готовь два медяка и покажи, что у тебя в сумке.

Послушно сняв котомку, я раскрыла её. Внутри: полбуханки черствого хлеба и пару ломтиков копчёного мяса — всё, что осталось от скудного запаса.

— М-да… Даже взять нечего, — процедил старший, глядя в котомку с очевидным разочарованием.

Убрав руку от скудного провианта, он протянул её ко мне. Нахмурившись, я затянула верёвки на котомке и закинула её обратно на спину. Пошарив в кармане, я достала два медяка и протянула их стражнику.

Забрав монеты, они отошли, и я, воспользовавшись моментом, почти сразу же влилась в поток повозок, въезжающих в город. Грохот колёс и топот лошадиных копыт оглушали. Сам город, после просторов и вольного ветра, казался серым и тесным. Улицы были вымощены булыжником, дома жались друг к другу, а крыши из красной глины придавали всему однообразный вид.

В воздухе витал густой, солёный морской запах, и где-то высоко в небе раздавался крик чаек, зовущий к свободе. Поддавшись их зову, я направилась на шум, мимо лавок и домов, пока не увидела первые мачты кораблей, выглядывающие из-за крыш.

Глава 16: Обруч и Отчаяние Пристани

Пристань встретила меня какофонией звуков и запахов. Деревянные постройки, туго набитые товаром, грохот лебедок, скрип снастей, смешанный с резким запахом смолы, рыбы и пота. Галеоны, бриги, фрегаты, изящные флейты — каждый корабль имел свой характер. Вдали, на якоре, виднелась целая эскадра трехмачтовых гигантов, вероятно, военных линкоров, внушающих трепет. Это завораживающее зрелище, но оно лишь отдаленно напоминало мне о красоте нашего поместья.

Я быстро просканировала флаги: не было ни одного, принадлежавшего моему дому. Зато несколько судов несли опознавательные цвета торговых гильдий.

Мой взгляд остановился на одном из флейтов — небольшом, быстроходном судне, идеально подходящем для личного путешествия. У борта стоял боцман: рослый, с характерной подзорной трубой на поясе и двухконечной шляпой. Рядом с ним трое матросов выглядели крепкими и недружелюбными.

Приблизившись, я начала разговор, стараясь звучать как можно увереннее: — Здравствуй, боцман.

Он удивленно вскинул бровь, но промолчал, оценивая меня с головы до ног.

— Подскажи, не в службу, ваш корабль не направляется в страну Бельгез? Если по пути, разреши поехать с тобой. Я заплачу золотым зубом.

Боцман открыл рот, и из него хлынул резкий, удушливый запах рома и дешевого табака. Он не сдержался и громко фыркнул, отчего меня обдало волной перегара.

— Золотой зуб — слишком мелкая цена, деточка. Я бы не повез тебя даже в прогнившей бочке с вонючей рыбой.

— Прошу, за меня заплатит отец, — попыталась я блефовать, надавливая на жалость, что отчасти было правдой. — Меня похитили и увезли сюда, мне нужно попасть домой.

— Нет, — сухо отрезал он.

Я попыталась возразить, но он лишь сделал властный жест. Три матроса перед ним, словно по команде, шагнули вперед, закрывая мне проход. Пришлось отступить.

Я пошла дальше, переходя от капитана к штурману, от боцмана к квартирмейстеру. Ничего. Либо мне не верили, что знатная дама могла так легко потеряться и что за ней никто не приехал, либо цена была неподъемной.

— Тысяча золотых… Тысяча! — Я едва сдержалась, чтобы не закричать. У меня был только один золотой, и то в виде зуба! Я не смогу попасть домой! Чёрт!

Поняв, что на пристани мне ничего не светит, я отошла от кораблей. Я схватилась за металлический обруч, сжимавший моё запястье. Этот проклятый браслет! Он душил меня, лишая не только свободы, но, что хуже всего, магии. Я попыталась разломать его, дернув со всей силы, но он не поддался, лишь причинив острую боль. Я бы скорее сломала себе руку, чем сдвинула его.

Слезы навернулись на глаза. Я села прямо на деревянный помост, глядя на корабли, уплывающие вдаль. Люди шли мимо, спеша по своим делам. Никому не было дела до моей беды.

Я посмотрела за горизонт, туда, где солнце начинало клониться к морю. — Так… Яра, держись, — прошептала я, вытирая рукавом мокрое лицо. — Слезами тут уже не поможешь. Ты должна стать сильнее.

Я резко поднялась.

— Город… Как избавиться от этого грёбаного обруча? Он лишает меня магии в первую очередь, похитители, мать их… Ах!

Встав, я решительно развернулась и пошла прочь от портового района, вглубь города. Мне нужны были деньги — и срочное избавление от проклятого плена. Я искала в памяти всё, что слышала о местных заведениях: ростовщика и лавку, торгующую магическими травами или артефактами. Мне нужно было что-то, что поможет сломать оковы или, по крайней мере, даст мне золота для покупки следующего шанса.

Глава 17: Усатый Ростовщик и Клеймо Неволи

Идя по городу, я нашла банк. Он стоял у выхода из порта и отличался мраморными статуями - видимо, нечто вроде королевского банка… Но это был последний вариант, куда я зайду, если только не захочу знатно рискнуть. Увидят зуб – скорее всего, упекут в темницу по подозрению в грабеже могил. Продолжив путь, я нашла таверну с причудливым названием "Бешеные псы". Словно не таверна, а логово каких-то маргиналов. Открыв дверь, я почувствовала густой запах пива, пота и жареного мяса. На вид это была обычная таверна - горожане, несколько купцов с охраной, стражники в увольнении. Забавно… Подойдя к стойке, я села. Ко мне сразу подошел бармен или хозяин - не поняла сразу, с засаленными волосами, но внимательным взглядом.

— Путница, что такое? Чего грустим? - Спросил он с наигранным сочувствием.

— Скажи, ты слухи собираешь? - Спросила я, стараясь не показывать своего напряжения. Его лицо изменилось, он окинул взглядом зал и наклонился ко мне:

— В чем суть, девушка?

Я показала ему браслет. Он округлил глаза и прошептал:

— Убери!

Я опустила руку. Он продолжил, вытирая засаленной тряпкой и без того чистую тарелку:

— Серебро… Достав свою монетку, я протянула ему. Он ловким движением убрал ее под стол и, продолжая вытирать тарелку, проговорил:

—Скажи сразу – ты дурочка или нет?

— В чем суть данного вопроса?

— В том, что это рабский браслет, - прорычал он. Меня словно окатили ледяной водой.

— Да, это я уже поняла, - ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все кипело от ярости и отвращения.

— Как ты сбежала от работорговцев?

— Не важно.

— Хорошо, твое дело. Барышня, я так понимаю, тебе нужен тот, кто его снимет? По слухам не сложно – любой маг, знающий нужное заклинание, его может снять. И я знаю владельца лавки, который владеет разными артефактами. Но вопрос в другом – поможет ли он тебе? Наш городской маг - старик Ермолай, живёт на окраине, в старой мельнице у реки. Говорят, берёт недорого, если дело срочное и деваться некуда. Но характер скверный.

— Где ростовщик?

— Прямо перед тобой, девушка-смутьянка, хе-хе. Что за товар?

— Зуб… золотой.

— Покажи. Смотря ему в глаза, я нащупала в кармане зуб. Он склонился, стал водить глазами по залу, бросая быстрые взгляды на стражу. Когда я протянула ему зуб, он выхватил его из моей руки и быстро осмотрел под прилавком.

— Шестьдесят.

— Шестьдесят чего?

— Серебра. Чего еще?

—Согласна. Лучше, чем ничего.

— За вычетом налога и наводки – пятьдесят шесть.

— Да ты…

— Если хочешь, можешь поискать лучше цены, - пожал он плечами.

—Хрен с тобой, усатый…

Улыбнувшись во всю ширину рта, широкий усатый трактирщик начал отсчитывать монеты под столом. Я слышала только звон серебра. Отсчитав их, он протянул мне увесистый мешочек. Я расстегнула стеганку и положила мешочек во внутренний карман ночной рубашки. Он удивился:

— Даже не будешь проверять?

— Если я проверю в другом месте и там будет меньше, я приду и говорить буду уже не я, а моя рука. Удачи, ростовщик. Я встала и направилась к выходу. Услышала сбоку:

— Снова эти псы распоясались в жилом районе. Повернувшись, я увидела стражу. Тот, что перестал распивать свой напиток, загорланил своему товарищу:

— Согласен, дружище. Эти наёмники вообще уже… ик… Да пошли они…

"Наёмники, значит. Если они их не одобряют, значит полулегальны тут. Надо наведаться. Может простенькая работа найдется, или способ снять этот браслет," - подумала я. С этими мыслями я вышла из таверны и направилась в сторону, где дома были выше, чем по всему району, предположив, что это и есть жилой район.

Глава 18: В паутине гильдии и лунном свете

Направившись в сторону жилых районов, я гуляла там уже несколько часов. Спать хотелось неимоверно, живот сводило от голода. Несколько стражников, то и дело проходили возле лавок, а во дворах бродили сомнительные личности. Кто-то был одет грубо, с одной дубиной на поясе, другие же в потрёпанной одежде. Заметив, как двое горластых вышла с одного здания, и самый высокий из них чуть не сбил меня.

– Эй, малышка, извиняй уж, – крикнул он, немного заплетающимся языком.

– Да подожди, Старк, это не горожанка, – пробурчал второй, вглядываясь в меня, – Ты кто такая? Видел я тебя в трактире "Ржавый гвоздь" сегодня.

Посмотрев на них, я заговорила: – Ищу работу.

– Работу? Здесь? – усмехнулся Старк, – И что ты умеешь делать?

Я молча кивнула в сторону дома, откуда они вышли: – Это ваша резиденция?

– Допустим, – Второй наемник прищурился, – А тебе какое до этого дело? С чего ты вообще взяла, что мы здесь работу раздаем?

– Мне нужна работа, – повторила я, пересиливая усталость.

Старк пожал плечами: – Ну, попытка не пытка.

Я двинулась к двери, игнорируя их.

– Странная какая-то… – донеслось мне в спину.

Волна теплого воздуха и запаха жареного мяса ударила в лицо. Зайдя внутрь, я увидела стойку с блестящими бутылками вина, мужчину с густой рыжей бородой и гладко выбритой головой. Слева от него сидели двое. Заметив меня, торговец перестал протирать бокал:

– Девочка, в такое время в приличном месте спят. Что тебе здесь нужно?

– Ищу гильдию, – прямо ответила я, стараясь не выдать усталость в голосе.

Он перестал протирать бокал и окинул меня быстрым взглядом: – Гильдию? Ошиблась дверью, иди отсюда.

– Мне нужна работа, – повторила я.

Торговец вздохнул: – Вижу, ты упрямая. Ладно, – он звякнул колокольчиком. – Карлик! Проводи её к Кайлану.

Амбал-гном проводил до лестницы, ведущей на второй этаж.

– Кайлан наверху. Третья дверь справа. Только не надоедай, а то вышвырнет, – проворчал он и ушел.

Поднимаясь по ступеням, я чувствовала, как сводит ноги. Отдышавшись перед дверью, я постучалась.

– Войдите!

За столом, заставленным бутылками, сидел похожий на Кайлана мужчина. Шрам был на месте.

– Тяжело дышишь, – сказал он, не поднимая головы. – Что тебе?

– Я ищу работу, – сказала я. – Мне сказали, что здесь можно найти подходящие заказы.

Кайлан наконец поднял на меня взгляд и пристально изучил.

– Вижу, ты вымотана. Глаза красные, двигаешься с трудом. Ты кто вообще такая? Я бы про тебя слышал.

Я молча смотрела на него, стараясь не показать, насколько мне нужно просто поесть и лечь спать.

– Ладно, давай так. Я дам тебе шанс. Возвращайся завтра утром. Выглядеть должна хотя бы не как побитая собака. Я посмотрю на тебя свежим взглядом. И если ты мне подойдешь, возможно, дам тебе задание. А сейчас – проваливай. И не шатайся здесь больше сегодня.

Он опустил взгляд на бумаги.

– Завтра утром? – переспросила я, стараясь удержаться на ногах.

– Да. Не тупи. Утром. Если не придешь – забудем о тебе. Иди.

Я развернулась и вышла из комнаты. Спускаясь по лестнице, я чуть не споткнулась. Ухватившись за перила, я кое-как дошла до первого этажа.

Наемники все еще сидели за столами. Торговец наблюдал за мной, когда я шла к выходу. Когда я проходила мимо, он наклонился и прошептал:

– Кайлан не любит, когда ему перечат. Не упусти свой шанс.

Я кивнула и вышла на улицу. Черт… где бы найти, где переночевать…

Пошатываясь, я побрела по улице. По мере того, как ночь сменялась темнотой, улицы постепенно пустели. В животе урчало так, что становилось стыдно. Мне нужно было найти место, где можно поесть и передохнуть.

Через некоторое время я увидела вывеску с изображением кружки пива и названием «Спящий Дровосек». Звучало не очень, но выбирать не приходилось. Протолкнувшись внутрь, я попала в теплое, хоть и прокуренное помещение. За стойкой стоял толстый мужчина с добрым лицом.

– Добрый вечер, путник! Чего желаете? – спросил он.

– Еду и ночлег, если это возможно, – ответила я хриплым голосом.

– Еда всегда найдется, а вот с местом… Ну да ладно, что-нибудь придумаем. Ужин в первую очередь?

– Да, пожалуйста, – ответила я и присела у ближайшего стола.

Вскоре передо мной появился дымящийся горшок с тушеным мясом и кусок хлеба. Я набросилась на еду, как зверь, забыв о манерах. Теплая пища быстро успокоила желудок, и силы начали возвращаться.

Закончив трапезу, я огляделась. Таверна была почти пустой, если не считать нескольких пьяниц, дремлющих за столами.

– Спасибо за еду. Сколько я вам должна? – спросила я у трактирщика.

Трактирщик окинул меня взглядом. – Ну, видно, что ты не из богатых. Обычно за такое жаркое я беру два серебряных, но для тебя сделаю скидку - полторы. А насчет ночлега… Вижу, ты крепко устала. Комнат свободных сегодня нет, да и место в зале… разве что на лавке у очага, но там под утро спину ломит, и вонь от пьяниц еще та. Могу предложить тебе место в сарае. Не самое лучшее, конечно, но зато тихо и спокойно. Бесплатно, конечно, я такое место предлагать не буду - скажу серебряную монету. Считай, как благотворительность маленькую сделаю. Итого две с половиной.

Я тяжело вздохнула. Цены, конечно, не крестьянские, но выбора особого не было. Живот урчал, а ноги подкашивались от усталости. Мне сейчас действительно нужно было место, где можно было бы поесть и выспаться.

Я отсчитала монеты и протянула ему.

– Место в сарае вполне устроит, – ответила я с облегчением. – Спасибо вам.

Трактирщик указал мне направление, и, поблагодарив его еще раз, я направилась к выходу. Запах сена и свежего дерева ударил в нос, как только я вошла в небольшой сарай. На полу лежала толстая подстилка из сена, пахнущая летним лугом. Недолго думая, я забралась на сено и, свернувшись калачиком, провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Глава 19: Смотрины перед Кайланом

Я резко продрала глаза. Сено. Только сено. Сквозь сон я чувствовала его жесткость, но это было лучше, чем любая постель, которую я помнила за последние дни. Я нехотя выпрямилась, отряхивая сухую солому из волос и поправляя спутанные пряди пальцами. Тело ныло, но голод и холод отступили, уступив место новому, острому чувству — надежде.

Встав, я пробралась к двери сарая. Во дворе, у входа в основное здание, стояла чистая деревянная бадья с водой, видимо, для мытья посуды или рук. Не став искать хозяина, чтобы попрощаться. Я подошла к ней. Вода была холодной и чистой. Зачерпнув пригоршнями, я плеснула себе на лицо, смывая пыль, следы ночного пота и въевшуюся грязь порта.

Браслет на запястье оставался холодным и тяжелым, как напоминание о том, где я нахожусь. Я одернула рукав стараясь скрыть его хотя бы на время.

Сделав глубокий вдох, я вышла из переулка. Я двигалась более уверенно, чем вчера, но тело всё ещё требовало отдыха. Я шла быстрым, но контролируемым шагом обратно в квартал, где расположилась полулегальная “гильдия”. Кайлан, возможно, уже ждал.

Снова толкнув дверь, я оказалась внутри. Запах жареного мяса и пива, который вчера казался удушающим, сегодня ощущался как запах потенциальной работы и еды.

Торговец с рыжей бородой, протиравший бокалы за стойкой, поднял голову. Он прищурился, узнавая меня.

— Смотри-ка, вернулась. Выглядишь, конечно, лучше, чем вчерашняя бледная тень. Не утонула в сточной канаве.

Двое наёмников, которых я видела накануне, сидели за дальним столом, тихо переговариваясь. Они лениво окинули меня взглядом, но быстро вернулись к своей беседе, видимо, решив, что я просто одна из бродяг, которая ищет подаяния.

— Я здесь по поводу Кайлана, — мой голос звучал ровно. Я старалась говорить медленно, чтобы не выдать ни усталости, ни нервозности.

Торговец кивнул, не прекращая протирать стекло.

— Кайлан наверху. Третья дверь. Иди. Но помни, я тебе говорил: если ты его утомишь, он вышвырнет тебя так, что ты окажешься прямо в портовой грязи. И уж поверь, второй раз он тебя не пустит.

Я кивнула, поблагодарила его коротким жестом и направилась к лестнице. Подъем всё ещё давался тяжело, но сегодня я знала, что именно меня ждет, и это придавало сил. Я сделала три шага, прежде чем остановилась, чтобы перевести дыхание перед дверью.

Я постучала ровно три раза, как научили.

— Войдите! — раздался хриплый голос Кайлана.

Я вошла. Комната была такой же захламленной, но свет, пробивающийся сквозь грязное окно, освещал стол и лицо Кайлана. Он поднял голову, и на этот раз его взгляд был не просто изучающим, он был пронзительным.

— Ты пришла, — констатировал он, откладывая перо. Он окинул взглядом мою одежду, волосы, остановившись на запястье, которое я не смогла полностью скрыть.

— Я здесь, как и обещала, Кайлан, — сказала я, стараясь стоять прямо, несмотря на сводящие ноги. — Я готова слушать.

— Колдовать умеешь? — его вопрос был сухим и не терпящим любезностей.

Я стиснула губы, превращая их в тонкую струну. Я не могла ответить прямо: “Да, но браслет не даёт”. Молчание было лучшим ответом.

Кайлан усмехнулся, улавливая мою немоту.

— Значит, можешь, но тебе мешает что-то. Дай руку.

Не успела я опомниться, как он привстал, перешагнув через завалы бумаг. Его рука была сильной и сухой, как старая кожа. Он рывком притянул меня к себе за рукав и одним быстрым движением стащил помятый кусок ткани, оголяя браслет. Металл выглядел тускло, но под его пристальным взглядом, казалось, даже он начал тускло мерцать.

— Ага… — протянул Кайлан.

Закрыв глаза, он что-то пробормотал, и я почувствовала резкий толчок энергии, направленный на браслет. Металл вокруг моей руки внезапно загудел. Он не пытался его снять, а, скорее, проверил его структуру.

— Каменная кожа… — прошептал он, и в этот момент браслет отреагировал на магическое воздействие, сжавшись и ударив меня волной статического электричества.

Я вскрикнула и осела на пол. Жгучая боль прошла по руке, оставив после себя онемение. Кайлан отпустил мою руку и отступил на шаг, его лицо стало серьёзным.

— Что же… малышка, — он оглядел меня с головы до ног, а затем перевел взгляд на браслет. — Это дешевая игрушка работорговцев. Блокирует чары, но даже не пытается скрыть свою природу.

Я, опираясь на ладони, поднялась. Ярость от боли быстро сменилась холодной решимостью.

— Если хочешь работать на меня, на гильдию, — продолжил Кайлан, — сначала нужно проверить тебя. Я не нанимаю призраков. В подвале есть наёмник, он тренирует никчёмных новичков. Ему сдашь экзамен по владению… — он окинул взглядом мой пояс, где до сих пор висел мой тонкий меч, — …либо топор, либо меч, либо же нож. Мне без разницы, покажи результат для начала.

Он сделал паузу, обводя меня взглядом.

— А потом… потом я тебе расскажу, как тебе будет придётся побегать, если ты хочешь избавиться от такой диковинки.

Я молча кивнула. Слова о том, что он знает о способе избавиться от проклятия, стали топливом. Мне было всё равно, кого бить и как выглядеть — мне нужно было добраться до подвала.

Я развернулась, чтобы покинуть его кабинет.

— Подвал, — повторил он, видимо, чтобы я не вздумала сбежать.

Я нашла дверь, замаскированную под старый шкаф в углу комнаты, и, приложив плечо, с трудом открыла её. За ней была узкая, круто идущая вниз каменная лестница, откуда тянуло запахом сырости, земли и застарелого пота. Это был настоящий, мрачный подвал.

Спуск был медленным — я берегла силы и старалась не оступиться, хватаясь за шершавые стены. Ступени винтовой лестницы вывели меня в небольшое, полутемное помещение. Здесь было тепло, но воздух был тяжелым. Справа тускло горела масляная лампа, отбрасывая пляшущие тени.

В центре зала стоял здоровенный мужчина, по виду — гном или крепкий амбал, с бритой головой и широкими плечами. Он был облачен в кожаный доспех, а на его поясе висел тяжелый боевой топор. Он только что закончил перевязывать руку какому-то молодому парню, который со слезами на глазах отступал к выходу.

Увидев меня, он повернулся, его взгляд был усталым, но цепким.

— Ещё один сбежавший со склада? — прорычал он, скрестив руки на груди.

— Я не сбежала с чьего-то склада, — ответила я, стараясь звучать максимально уверенно, насколько позволяли ноющие ноги. — Меня зовут Яра. Я здесь по приказу Кайлана. Я должна пройти экзамен.

Тренер некоторое время изучал меня, задержав взгляд на моей руке.

— Экзамен, значит. Меня зовут Грим. И ты, девица, выглядишь так, будто тебя от одного вида оружия стошнит. Что, Кайлан решил поиграть в благотворительность? Какое оружие?

— Меч, — ответила я, инстинктивно хватаясь за рукоять.

Грим хмыкнул, бросил взгляд на молодого парня, который уже скрылся за дверью, и кивнул в дальний угол зала.

— Отлично. На том столе лежит кое-что для тебя. Если сможешь продержаться со мной три минуты, не уронив свою игрушку, мы поговорим о результате.

Я направилась к столу, чувствуя, как адреналин начинает вытеснять остатки усталости. Мой первый настоящий бой в этом городе начался.

Глава 20: Три Минуты Жизни

Подойдя к столу, я увидела, что на нем лежит не меч, а небольшой, искусно сделанный щит, похожий на тарч, с кожаным ремнем для крепления. Взгляд мой невольно метнулся к Гриму и его массивному топору. Я быстро поняла: этот щит не остановит такой вес, но другого оружия нет. Я быстро надела его, затянув ремень. Мысль промелькнула: слишком маленький, для такого оружия нужен щит с более широкой дугой, который возьмет на себя импульс удара.

Повернувшись к Гриму, я без задней мысли восприняла это не как экзамен, а как дуэль на жизнь. Сука… Из головы вылетело, что это всего лишь тест.

Я вскочила, поставив ноги на ширину плеч. Отведя меч в сторону тонкая сталь казалась нелепой рядом с его топором, я отвела левую руку с щитом на грудь и сделала легкий, отточенный поклон, не забыв о прикрытии.

Грим удивленно вскинул бровь. Он стукнул себя кулаком по груди, издал грубый, радостный клич:

— Во славу предков, ха-ха!

И он бросился на меня с животной яростью. Его замахи были широкими и казались медленными для человека, привыкшего к тонкой работе, но я знала: одно попадание — и я развалюсь. Я отпрыгнула в сторону. Топор просвистел в воздухе, сбив пыль с каменного пола.

Я сделала быстрый выпад, целясь туда, где у него должна быть самая слабая защита. Лезвие меча стукнуло о его нагрудник, отскочив с металлическим дзинь. Он не пошатнулся. Наоборот, словно проснувшись, он ускорился, превратившись в неумолимую молотилку.

Удары стали быстрее, а я успевала лишь отступать, пока не совершила критическую ошибку — потеряла ориентацию. Я оказалась спиной к холодной каменной стене. Отступать было некуда.

Удар! Грим направил топор, целясь в мою голову. В последнюю секунду я успела приставить щит. Меня швырнуло назад. Удар был чудовищным; кости в плече заныли, и меня отбросило на пол.

— Кха… кха… — Я закашлялась, пытаясь ухватить воздух.

Щит выскользнул из ослабевшей руки и с громким звоном упал на пол. Мой меч тоже был где-то в стороне. Я повернула голову: Грим уже занес топор для решающего удара сверху вниз.

В тот же момент в голове вспыхнул голос старого наставника Ареса: “Бей куда можешь, не обязательно выцеливать что-то!”

Собрав последние силы, я перевернулась, сближаясь с ним. Используя инерцию, я уперлась правой рукой в рукоять щита, который ещё сидел на руке, и с силой врезала им в тело Грима, стараясь использовать его же собственный вес против него.

Атака приостановилась. Он отшатнулся, ошеломленный тем, что этот маленький щит может быть оружием. Я не дала ему передышки: удар. Удар. Удар. Я била краем щита, нанося быстрые, хаотичные тычки в бока и грудь. Грим начал замедляться, его движения потеряли былую уверенность, а глаза словно затуманивались от накопившихся ударов.

Собрав всю ярость и отчаяние, я толкнула его ногой, и он рухнул на спину. Я тут же выхватила нож с пояса. Я села ему сверху, приставив лезвие к его горлу.

В этот момент в голове что-то щелкнуло. Голова вышла из тумана. Я увидела не противника, а гнома, которого я могла убить, просто не удержав нож. Это не имело смысла.

Я перехватила нож, подбросила его в воздух и поймала за лезвие, приставив острие к его горлу. Я ждала, пока его тяжелое дыхание не станет ровным. Секунды тянулись бесконечно.

Грим медленно открыл глаза и посмотрел на меня, не пытаясь шевельнуться.

— Что это, блядь, было? — прохрипел он.

Он медленно повернул голову, оценивая ситуацию, затем перевел взгляд обратно на меня. Он поднял руки к голове, сложив пальцы в примирительном жесте.

— Тише, тише… Ты только не глупи.

Я рассмеялась — нервно, хрипло, но это был смех.

— Ха-ха…

Отстраняясь, я спрятала нож за спину и, тяжело дыша, направилась к своему мечу. Три минуты, или сколько бы это ни длилось, прошли. Я доказала, что могу выжить.

Глава 21: Начало Платы

Подняв свой меч, я вернула Гриму разбитый щит. Мои руки дрожали, что было совершенно непривычно. Я не чувствовала такого после того, как убивала своих тюремщиков — там была только цель и холодная необходимость. А здесь… здесь трясло, словно я малолетняя девчонка, поцарапавшая коленку.

Я наблюдала за ним, пока он приходил в себя. Грим почесал затылок, взял свой топор и, не говоря ни слова, указал мне рукой, чтобы я следовала за ним. Я сделала это, не задавая вопросов.

Мы вернулись в кабинет Кайлана. Когда мы вошли, он удивленно вскинул бровь, оглядывая меня, а затем перевел взгляд на разбитый нос Грима.

— Босс, она зверь, — басом доложил Грим. — Но у нее есть тормоза. Я под впечатлением.

— Как же так, она тебе накостыляла? — Кайлан едва заметно изогнул губу.

— Щитом, — буркнул Грим, все еще улыбаясь своей желтоватой, но теперь явно дружелюбной улыбкой.

— Мда, ладно. Грим, свободен.

Грим снова хлопнул себя по груди, улыбнулся мне во всю ширину рта, обнажив свои неровные зубы, и, проходя мимо, похлопал меня по плечу чуть сильнее, чем следовало бы, но уже без агрессии. Скрипнула дверь, и я осталась с Кайланом наедине.

Кайлан уселся поудобнее в кресле, откинувшись назад, и скрестил руки на груди. Его взгляд был цепким, оценивающим.

— Прекрасно, Яра, — его голос стал бархатным, но не менее опасным. — Ты показала мне, что когда манеры не работают, ты можешь использовать свой локоть, а когда и локти бесполезны — ты используешь свой зад, чтобы сбить противника с ног. Это именно то, что мне нужно: боевая гибкость.

— Вульгарно, но в целом вы правы, — устало ответила я, чувствуя, как дрожь наконец отпускает конечности.

— Опять… — Кайлан прорычал утробно, явно наслаждаясь моей реакцией. — Короче, повторюсь: снять эту хрень не сложно, но стоит. Пока ты выполняешь поручение, это будет твоей платой за освобождение. К вечеру должен вернуться отряд Львов, я попрошу их оказать содействие в снятии браслета. А ты…

Он осмотрел меня снизу вверх, на мгновение замявшись.

— …Нет, идея плохая. Лучше на.

Он резко наклонился, достав из-под стола три конверта. Бросил их на полированную поверхность.

— Адреса написаны. Кузнец в Ремесленном квартале, бордель в Нижнем городе и комендант стражи на Северной Башне. Все три письма должны быть доставлены до того, как солнце начнет садиться. Управишься — избавишься от браслета.

— То есть я принята в Гильдию?

Кайлан фыркнул, откинувшись на спинку кресла и хватая свою кружку.

— Барышня, слушай сюда раз и навсегда. Никаких контрактов тебе не дадут, пока не выполнишь это испытание, это раз. Во-вторых, делегирую я тут, а не ты. И в-третьих, пока нет доверия — никаких дорогих заказов. Только простая беготня, из разряда “принеси, подай, иди нахрен, не мешай” — поручения, за которые никто не берется. Усекла?

— Усекла, — я кивнула, забирая письма.

— Умница. А теперь иди гуляй.

Я захватила три письма и покинула кабинет. Выйдя в шумный зал, я почувствовала, как плечи расслабились. Небо за окнами было ясным.

— Хах, выжила… Выжила, ё-моё. Ладно, работа есть работа.

Я крепко сжала письма. Нужно узнать, как лучше ориентироваться в городе. Кузнец, бордель, комендант… Звучит как идеальный способ нащупать почву.

— Так, где тут площадь? — пробормотала я себе под нос, вспоминая, где видела главную улицу, когда входила в город. — Рынок, скорее всего, там.

Повернувшись направо, я направилась к выходу из Гильдии, держа в руках невидимую нить между своим прошлым и будущим.

Глава 22: Цена Привычки

Дойдя до рынка, который я искала около часа, я наконец остановилась у лавочника, продававшего сыр.

— Здравствуй, почем сыр?

— Свежий четыре, выдержанный шесть медяков.

— Дай два небольших куска выдержанного сыра, пожалуйста.

— Как скажешь, странница.

Я протянула ему серебряную монету, не желая светить кошелек с остатками денег. — Подскажешь кое-что?

— Что такое?

— Он начал отсчитывать сдачу из-под прилавка.

— Где здесь ремесленный район?

— В ту сторону иди, стуки молотков услышишь — сразу поймешь. Сразу по эту улицу портной, а дальше кузнец.

Отдавая мне монеты, я стала их пересчитывать и продолжила разговор. — А бордель где у вас?

— О-о-о… а ты интересная, — он усмехнулся.

— Мне по делу, а не то, что ты подумал, — жестко оборвала я, подняв взгляд.

— Да-да, все вы такие. Ладно, от ворот направо, увидишь огромное здание из красного дерева, с деревянной крышей и гигантской трубой.

Он расставил руки, демонстрируя воображаемый диаметр трубы. Я кивнула. Пересчитав сдачу, я уточнила: — А комендант стражи где?

— В своей башне. Ты как заходила, не заметила?

— Нет, — нахмурив брови, ответила я.

— Та, что стоит крайняя справа. Он любит в бордель ходить, вот и подсел поближе. Только он, — наклонившись, прошептал он, — ещё та сволочь.

— Благодарю. Меня ты не видел и не слышал.

Я протянула ему шесть медяков, словно совершала вторую сделку за сыром, и, развернувшись, ушла, пряча провизию в котомку, а деньги — во внутренний карман. Он посмотрел на меня с удивлением, но мне было уже неважно.

“Так… кузнец, комендант, а потом бордель. Хорошо, что разменяла серебряную. Сейчас у меня восемьдесят три медяка и пятьдесят три серебряных, не считая тех несчастных колец.”

Подходя к концу торговой площади, я услышала громкий окрик: — Наёмница! Не проходи мимо! Такой очаровательной даме наверняка нужен гребень! — Я обернулась. — Или ещё что-то? Кольца, амулеты? У старого гнома всегда есть, чем порадовать прекрасную леди.

Подойдя к нему, я улыбнулась: — Умеете вести дела, язык подвешен, хах.

— Красотка, столько лет в торговле — у меня глаз намётан! Осанка гордая, меч, всё прекрасно, только не соответствует действительности. Как же можно забывать про волосы?

Проведя по своим волосам, которые уже успели спутаться, я фыркнула.

— Да ладно тебе, не обижайся, если задел. Присмотрись, может, найдёшь себе что-то.

Опустив взгляд, я стала разглядывать товар. — А почему некоторые кольца стоят пару серебряных, как и амулеты, а другие стоят столько, сколько вороной конь?

— Так ты внимательней посмотри, — он улыбнулся во всю ширину рта.

Я пригляделась. Одно кольцо переливалось розовым свечением, другое — зелёным, пурпурным, каштановым, золотым… Ох, цветовая палитра, словно краски. — Они зачарованные, дева, ты чего? — Да… не важно, — пробормотала я, — в моих краях такого чуда не было.

— Я, конечно, всё понимаю, но золота у меня не водится, уж извини… Но гребень вот этот я возьму. Из чего он сделан?

— Эти из дуба, как видишь, два серебряных. Прочные, прослужат долго. Есть тисовая древесина — три серебряных. А есть из рога оленя, считается самым прочным и предпочитаемым для знатных дам — пять серебряных. — Пять? Почему такая цена?

— На севере стоят дороже, но в связи с тем, что я продаю здесь, они дешевле. Из одного хорошего рога можно сделать таких штук пять, поэтому такая цена.

— Беру, — сказала я, понимая, что это необходимость.

— Значит, я не ошибся в тебе. Поверь, он принесёт тебе пользу.

— И ножницы, — добавила я.

— Стальные стоят один серебряный, а с серебряной крошкой — уже три…

Посчитав, что я ещё, конечно, не зарабатываю, но привести себя в порядок хочется, я потратила восемь серебряных просто не глядя. Чисто на эстетику. Эх… дурында, могла взять попроще, но красиво и функционально ведь.

— Ладно, спасибо.

Положив покупки в сумку, я ушла.

Наконец, дойдя до места, указанного лавочником, я нашла лавку портного и остановилась, заглядывая внутрь, но отмахнулась от этой идеи. Нельзя тратить на то, что уже есть, даже если это не лучшего качества. Остановившись, я прислушалась к звукам и стала слышать удары молотка.

Обойдя пару улиц, я увидела оружейника. Посмотрев на письмо, я увидела имя "Горн". Взяв письмо в руки, я направилась к нему.

— Здравствуй, уважаемый кузнец.

Не поворачивая головы, он проворчал:

— Чё хотела?

— Ты Горн? — обратилась я к гному.

— Допустим.

— Конкретика, будь добр.

— Говори зачем пришла и проваливай, слуга.

Откашлявшись, я скрестила руки и уже не стала церемониться:

— Слышь, кузнец, я не собираюсь играть тут в твои игрушки. Если ты не будешь отвечать на вопросы, возможно, даже не узнаешь, что от тебя хотят, гном.

Ударив в последний раз молотком, он повернул голову.

— Ну, я Горн, и что дальше?

— Для тебя письмо.

— И всё?Твою же сталь! — вырвал он у меня из рук письмо. Бегло пробежавшись по нему, он окинул меня взглядом и, нырнув в мастерскую, вышел, неся в руках ещё одно письмо и мешочек с чем-то. Приняв его, я почувствовала тяжесть, надавив, я услышала звон монет. Кивнув, я молча спрятала его.

Он сказал:

— Всё, проваливай, у меня ещё работа есть.

Кивнув, я направилась к своей следующей цели — коменданту.

Направляясь в сторону главных ворот из ремесленного квартала, я снова прошла через рынок и, идя по главной улице среди этой толчеи людей, смогла прорваться до ворот. Идти против течения непривычно.

Остановившись возле башни, я окликнула стражника, что спал на посту:

— Эй, служивый.

Он вздрогнул от неожиданности и резко осмотрелся по сторонам. Увидев меня, снова расслабился и, окинув взглядом, спросил:

— Что хотела?

— Подскажи, в какой из башен ваш комендант сидит?

— А… прямо за мной, второй этаж. Только я не спал, если что.

— Конечно, я не скажу, — я подмигнула ему и, потянув за ручку, нырнула в открывшийся проём. В ноздри ударил запах металла и дешёвого пойла.

"Мда… словно в таверне."

На первом этаже сидело четыре стражника, играющие в карты. Винтовая лестница вела наверх и вниз. Махнув плечами, я направилась на второй этаж.

Поднимаясь по лестнице, я попала на второй этаж. Я остановилась в коридоре и увидела несколько кабинетов. Возле одного стояло два стражника с алебардами на перевес. Подойдя к ним, я сделала лёгкий поклон и спросила, пока они глазели на меня:

— Командир тут?

— Да, а ты кто?

Расстегнув стёганку, я засунула руку и, вытащив, держала в руке письмо.

— Информация для вашего начальства, друзья.

— Только без глупостей. Оружие положи на стул рядом, на обратном пути заберешь. Если что, он сегодня добрый.

— Поняла, — сказала я, вынимая топор, меч и нож, и складывая их послушно на стул. Когда ничего не осталось, я прошептала:

— Как его зовут?

— Сержант Тибет.

— Поняла, спасибо, служивый.

Я кивнула и направилась к нему. Открыв дверь, я вошла внутрь. Повторив поклон, я произнесла:

— Сержант Тибет, приветствую вас…

— Ты кто?

— Кхм… Яра. Мой заказчик просил передать вам…

Он остановил меня жестом, и я, скрестив руки за спиной, осталась ждать развязки. Он посмотрел на меня, сщурив глаза. Он был зеленоглазым с чёрными волосами, тонкий нос, кольчуга, кожаные наплечники. На столе лежал топор, на стене за ним висела алебарда.

Наглазевшись, он жестом подозвал меня, и я, передавая ему письмо, сдала дожидаться его реакции. Прочитав письмо, он едва заметно вскинул одну бровь и, сложив его на стол, снова посмотрел на меня и сделал отмашливый жест типа "вали откуда пришла".

Махнув плечами, я развернулась и направилась к двери. Выйдя, схватила своё оружие и, на ходу поправляя его на поясе, вышла.

— Так, теперь бордель, — прошептала я.

Но сбоку раздался ответный шёпот, снова этот стражник:

— Ага, бордель хорош, особенная "Рыжая".

Отмахнувшись от него, я пошла в сторону Нижнего города — в сторону борделя.

Дойдя до большого красного здания ближе к вечеру, я увидела вывеску с силуэтами двух женщин. Заглянув внутрь, я не ошиблась: множество женщин в красивых, но оттого не менее вульгарных платьях, запахи духов, рома, дешёвых благовоний и терпкого табака. Они жались друг к другу, целовались, словно демонстрируя доступность. Одна сидела и играла на лютне перед каким-то разгульным мужчиной. Мой взгляд невольно остановился на вышибале, громиле с кривой ухмылкой, разглядывающем меня с явным интересом. Проигнорировав его, я продолжила осмотр, пока мой взгляд не выделил женщину с короткой трубкой во рту, усердно пересчитывающую монеты. Залезая под стёганую куртку, я стала искать конверт.

Видя, что я приближаюсь, она перестала подсчитывать и уставилась на меня, словно я явилась её убить. Она сглотнула, а правая её рука незаметно скользнула под стол. Нащупав конверт, я достала его и показала на уровне лица, приближаясь.

— Здравствуйте, вы хозяйка, я правильно понимаю?

— Девочка… - её нервный взгляд вмиг стал деловым, словно никакой опасности и не было. - Кхм, приятно видеть тебя в нашем борделе. Может быть, ищешь себе партнёра на ночь? - она обворожительно улыбнулась, сверля меня взглядом из-под нахмуренных бровей.

— Не уходите от темы, я задала вопрос, на который вы не ответили.

— Ах, да, конечно, где же мои манеры… Мама Заза, приятно познакомиться… - она встала, делая жест рукой, указывая на моё молчаливое присутствие.

— Яра.

— Яра… очень приятно. Так что же привело тебя в моё заведение, если тебя не интересуют услуги?

— Письмо, у меня задание.

— Ах… деточка…

Надоев со своими речами, я всунула ей конверт и скрестила руки. Она покосилась на меня словно я её граблю и, оттопырив мизинец, вскрыла конверт. Достав листок, Мама Заза начала жадно читать, а после молча отложила его. Достав чистый – ну, относительно чистоты, – лист, хаотично начала что-то писать, словно её подгоняли. Заворачивая бумагу в конверт, она достала свечу и таким образом "опечатала" разрез, закапав место вскрытия воском, и протянула его мне.

— Я поняла, всё поняла, всё будет сделано, иди, Яра…

Судорожно потянувшись в карман, она достала щепотку табака и сжала её, запихивая в трубку. Я же пожала плечами, развернулась и направилась к зданию Гильдии на окраину трущоб; скорее отчитаться, а то скажут, что завалила испытательный срок…

Глава 23: Стержень и Львы

Солнце окончательно село за горизонт, когда я добралась до Гильдии. Войдя через тяжелые двери, я направилась прямиком на второй этаж, где меня должен был ждать управляющий.

Проходя мимо столов на первом этаже, я заметила отряд наёмников, отличавшихся каким-то особым стержнем. На их щитах были изображены Львы. Их было десять: два эльфа, четыре гнома и четыре человека. Заметив мой взгляд, одна из эльфиек, уперев локоть в стол, махнула мне. Я кивнула и начала подниматься по лестнице.

“Видимо, уже изрядно выпила. Насколько мне известно, эльфы пьянеют быстрее людей, судя по практике. Ну, да ладно.”

Ступая по скрипучим ступеням, я открыла дверь, ведущую в административные помещения, и направилась в кабинет Кайлана. Постучав раз, я переступила порог.

— Опоздала, — сухо констатировал он.

Молча достав два ответных письма и мешочек, который дал мне Горн, я кинула их ему на стол. Он опустил глаза на принесенное и, не отрывая взгляда от меня, вскрыл письма. Прочитав оба, он взял мешочек. Я скрестила руки в ожидании, готовая к любой реакции, даже учитывая опоздание после целого дня беготни по городу.

— Ладно, — произнес управляющий, откладывая мешочек. — На первом этаже обратись к Очкастому, пусть запишет тебя в ряды Гильдии. Но сначала, как и обещал, — он лениво пожал плечами, — избавим от браслета. Подойди к Джейн, эльфийка из “Львов”. Она снимет браслет по щелчку пальца.

Он показушно щёлкнул и улыбнулся.

— Благодарю.

— Всё, свободна. Приходи завтра, может, найду тебе что-то интересное. А если впадлу будет — ищи Очкастого, он занимается выдачей контрактов. Найдёшь себе что-нибудь по зубам. Молва ходит, что далеко на юге какая-то ересь творится, но это не наша забота. Свободна, красотка.

Кивнув, я развернулась и направилась к выходу.

Снова оказавшись на первом этаже, я нашла отряд “Львов”. Подойдя к ним, я положила руку на грудь.

— Приветствую, отряд Львов. Будьте любезны, кто из вас Джейн?

Гном, отпив из кружки, открыл рот: — Опа, Дылда! А ты чё это в обход командира?

Его тут же остановил человек — командир отряда, судя по всему. Он был крепко сбит, с двумя шрамами через глаз и на переносице, в бригантине и частично латном доспехе, с каштановыми, грязноватыми волосами.

— Да подожди ты. Что такое, девушка?

— Меня интересует одна из ваших спутниц, Джейна. Управляющий Кайлан советовал обратиться к ней по деликатному вопросу.

Тут же раскрыла рот желтоволосая эльфийка. — Ну, допустим, я. Что же этому гильдмастеру понадобилось уже? Не успели вернуться с задания, как кому-то нужна Де Латтоне Серафин!

— Ха-ха-ха, да не злись ты, Джейна. В чём суть, подруга? Что такое?

Я молча задрала стёганку, оголяя браслет. Гномы лишь фыркнули, люди из отряда напряглись. И тут я заметила: у Джейн загорелись глаза.

— О-о-о, давно не видела! Где это было? Кто? Они живы ещё?

— Не так далеко отсюда. Кто — не знаю, но некоторых я убила.

— Молодец! Так и надо, подруга! — Джейна подскочила и, схватив меня за рукав, подтянула к себе. Запах медовухи обдал щёки. — Отлично! Обожаю взламывать такие штучки-дрючки. Ладно, раз уж этот рассеянный попросил о помощи такую, как ты, пусть будет по-твоему.

Она положила руку на браслет. Я почувствовала едва заметные покалывания. Это заняло несколько минут, после чего я ощутила облегчение и глухой стук снизу. Опустив взгляд, я увидела браслет, надломленный надвое.

Она отпустила мою руку и прошептала: — Эта дрянь реагирует, как ты заметила, на магию. Но если действовать очень утончённо, её можно прожечь изнутри, и она теряет все свои силы. А теперь… покажи мне, кто ты?

Она положила руку мне на голову, и меня словно поразило молнией. Возникло ощущение, будто из меня вытягивают воспоминания. Начался калейдоскоп событий в ускоренном времени: первый раз встала на ноги, первые слова, обучение письму. Она остановилась на моменте, когда я впервые попробовала использовать магию — это событие замедлилось, растянулось. Затем снова ускорение, картинки побежали перед глазами, пока она не замерла в возрасте лет тринадцати: я была в поле, танцуя с мечом, делая выпады и попутно применяя магию огня. Джейна смотрела на эту сцену так же пристально, как и я. Последовало сверхбыстрое ускорение, и вот я увидела снова нападение, похищение, перевозку сюда, удары плетью, издевательства… и вот я вгоняю спицу, убиваю второго, бегу прочь, деревня, город… и я здесь.

Меня резко выбросило из этого состояния. Я помотала головой и посмотрела на неё.

Джейна, как ни в чём не бывала, спокойно отпила из кружки. Командир тут же задал вопрос: — Ну и какой твой вердикт? Она, посмотрев на меня, а затем на своего командира, произнесла: — Обычная крестьянка.

— Я бы не сказал. Что-то недоговариваешь, ты глянь на эту осанку, манеру держаться.

— Ничего интересного. Отдыхай, командир.

Повернув голову ко мне, она произнесла: — Я сделала, что ты просила. Иди к Очкастому, пусть запишет в гильдию, как тебе и приказал Кайлан.

Ощущение было такое, словно меня использовали. Я взяла обломок браслета и, не глядя, выбросила его в ближайшее ведро. Затем нашла человека с очками в углу. Он сидел, заваленный тремя кипами бумаг, и что-то быстро царапал деревянной палочкой. Судя по виду, он был уже не в себе от объёма работы.

Подойдя, я присела рядом.

— Приветствую, я — Яра.

Подняв взгляд, он протёр глаза и, уставившись на меня, молча достал бумагу, протянул мне перо с чернилами и прошептал: — Писать надеюсь умеешь. Не за меня же заполнять?

— Умею, — сухо ответила я.

Он снова удивленно вскинул бровь, но стал наблюдать. Взяв перо и обмакнув его в чернило, я убрала излишек и принялась за чтение. Позывной, место для росписи, владение оружием и кем обучалась — вся эта лабуда. Заполнив бумагу в течение нескольких минут, я протянула её ему.

— Неплохо. Видимо, не только в полях картошку копала, и сельскую школу закончила. Что же, давай обговаривать условия. Сколько ты готова отдавать Гильдии с контрактов?

— Есть ещё и разные суммы?

— Конечно. Стандартная — пятнадцать процентов. Это чисто посредничество: я тебе заказ, ты мне результат. Средний — двадцать пять процентов, но ты можешь ночевать в казарме. А пятьдесят — это с питанием. Тебя кормят, когда ты берёшь задание и когда сдаёшь; всё остальное — сама. Помимо всего прочего, при максимальном раскладе можешь рассчитывать на помощь врача, пусть он и новичок, и, конечно, тренироваться на манекенах в нашем подвале. Так что? Сколько ставим?

С тем расчётом, что у меня было, я хотела есть и спать. Не раздумывая, я сказала: — Готова на половину от стоимости.

Он поставил галочку. — Заказать еду можешь вот в той двери, — указал он на дверь справа. — Там повар. А спать… видишь дверь слева от себя?

— Вижу.

— Любая свободная койка твоя. Свободная отличается тем, что она загнута справа, сразу отличишь. А сейчас ночь, контракты никакие не дам. Иди, мне ещё с бумажками возиться.

Зайдя в дверь, куда указал “Очкастый”, я постучала и потянула за ручку. Внутри оказалось шумное помещение, где повар, повернув голову, стал вытирать руки о замызганный фартук.

— Чего тебе?

— Поесть.

— Бедный набор, средний или богатый?

— А… я новенькая, в чём разница?

— Бедный — двадцать медяков, средний — серебряный, а богатый — пять.

— А что в бедный входит?

— Похлебка, хлеб, фрукт и эль.

— Возьму. Только у меня серебряная монета.

— Разницу верну.

— Тогда беру.

— Садись за ближайший стол, я тебя найду. Но только всё: покинь кухню.

Выйдя, я окинула зал взглядом. Он был мрачен и переполнен наёмниками. Я села за ближайший свободный стол, почти в тени, и положила на скамейку котомку с продуктами, оставив меч рядом.

Ожидание не заставило себя долго ждать. Через несколько минут повар вышел, быстро нашёл меня и поднёс заказ. Я протянула ему серебряную монету. Он вложил мне в руку восемьдесят медяков с такой лёгкостью, словно избавлялся от груды ненужного веса. Я положила деньги в свой кошелёк, засунула его обратно во внутренний карман и посмотрела на свой ужин.

Похлёбка выглядела как густая каша из пшена, лука и моркови. Рядом лежала варёная свекла и запечённое яблоко, а также кружка эля. Не густо, но сейчас я была рада и этому.

— Лучше, чем в таверне, но и дороже, что же… — пробормотала я себе под нос, достала из котомки один из двух оставшихся ломтей мяса и приступила к еде.

Приятная теплота разлилась по телу, согревая изнутри, но вместе с силой приходила и внезапная, тяжёлая усталость. Закончив, я отставила пустые миски. Девушка с грязной тряпкой, стоявшая в углу, тут же подбежала и унесла посуду к повару.

Я направилась в сторону казарм. Зайдя в указанную дверь, я увидела ряд двухъярусных кроватей, стоящих друг напротив друга. Расстояние между ними было около метра. Я шла, осматривая койки: многие были застелены или заняты — где-то валялись шмотки, где-то лежала подушка. Я нашла несколько подходящих и заняла верхнюю койку почти напротив окна. Отсюда открывался вид на шумные улицы, доносились обрывки песен и что-то, похожее на драку.

Положив котомку под подушку и закрепив топор и меч на стене над головой, я закрыла глаза. Впервые за долгое время я позволила себе полностью расслабиться, мгновенно погружаясь в сон.

Глава 24: Серебро и пыль дорог

Проснувшись, я открыла глаза. В казарме уже кто-то копошился, нарушая сонный полумрак тусклыми лучами утреннего солнца, пробивавшимися сквозь запыленные окна. Повернув голову, я увидела, как два наёмника, пропахшие потом и кислым элем, сидят на кровати, яростно споря и размахивая потрепанными картами, словно от этой партии зависела судьба всего мира. Третий, суровый мужчина с выбритой головой и шрамом, пересекающим щеку, на дальней койке методично водил камнем по лезвию своего топора, создавая неприятный скрежет, словно оттачивая не только оружие, но и собственную злость. Направо от меня четверо девчонок, одетые в кожаную броню, облегающую их спортивные фигуры, из-под которой виднелась стеганая подкладка, быстро и бесшумно общались жестами, словно в их словах крылась какая-то тайна, закрепляя парные ножи за поясом и направились к выходу, словно тени, покидающие этот унылый приют.

Убедившись, что внизу никого нет, я сняла топор и меч, ставшие продолжением моей руки, и аккуратно положила их на кровать. Затем, спрыгнув на пол, потерла затекшие от неудобного сна плечи. На первом этаже, в полумраке, лежал наёмник, поглощенный чтением. Название книги было закрыто его пальцами, но сама обложка, истрепанная и помятая, говорила о том, что этот фолиант пережил многое.

– Привет, соседка, – отозвался наёмник, заметив мое присутствие.

– Приветствую.

Положив книгу обложкой вниз, он закинул руки за голову и, растягивая губы в ленивой улыбке, произнес:

– Удивлен, что ты так легко сопела. Тут ночью и драка прошла, и храпели как медведи, а тебе хоть бы хны. Завидую белой завистью. Видать, устала смертельно.

– Видимо, да, – ответила я, вспоминая бессонные ночи бегства.

– А-га, ладно, не буду отвлекать. У меня сегодня бесконтрактный день – святое дело, – подмигнул он.

– А такие есть?

Не отрывая взгляда от книги, он произнес:

– Ага, могу позволить себе сегодня валяться и страдать бездельем. Читать всякую чушь, ха-ха.

Взяв книгу двумя руками, он снова углубился в чтение. Понимая, что не стоит его дергать, я закрепив топор и меч на поясе и котомку за спиной, развернулась и направилась к выходу из казарм, в общий зал.

Выйдя в зал я протёрла глаза. Наконец, я направилась к очкарику, сидевшему за столом у входа в гильдию.

Увидев меня, он молча достал четыре листка и протянул их. Это были контракты. Первый – о сопровождении персоны. Платили много, но в описании туманно намекалось на возможные опасности и политические интриги. Второй – принести травы из леса в городскому ботанику. Я, конечно, разбираюсь в травах не лучше свиньи в астрономии, так что мимо. Третий – на убийство. Плата хорошая, пятьдесят серебряных. "Устранить ростовщика Гельбмана, обирающего бедняков". Но я не хотела бы убивать людей, по крайней мере пока что не сильно припекло. Четвертый был связан с набором отряда из шести наёмников для сбора налогов с четырёх деревень. Плата – сорок пять серебряных на человека. Обращаться к коменданту.

Протянув выбранный мной контракт, очкарик показал место для подписи. Оказалось, меня ждали – в отряде не хватало одного человека. Развернувшись, я направилась позавтракать, пытаясь предугадать, что мне предложат на этот раз.

На удивление, завтрак был более разнообразным. Похлебка почти та же, та же густая каша , но с куриной ногой, торчавшей из бульона, словно забытый протез. Салат из капусты, заправленный уксусом, снова вареная свекла, запеченное яблоко с корицей и квас. Видимо, это примерно плата за "средний" обед. Кхм… Такое чувство, что дурят, но да ладно, не попробую – не узнаю.

Набив желудок этим сомнительным угощением, я направилась из харчевни к главным воротам, где меня должен был ждать комендант.

Двигаясь по городу, я решила ненадолго остановиться у фонтана, чтобы привести в порядок свои волосы. Ходить с растрепанной шевелюрой не комильфо.

Присев на край фонтана, я достала купленный у торговца гребень и, распутав пряди пальцами, начала распрямлять волосы, слегка смачивая их водой из фонтана. Потратив пару минут на это, я достала ножницы и отрезала примерно ровный отрезок, чтобы волосы не мешали. Спрятав ножницы обратно в карман, я распрямила волосы, теперь они едва касались плеч. Стянув их назад, я спрятала под стеганку концы, чтобы волосы не лезли в глаза. Теперь, хотя бы, выглядела чуть приличнее.

Встав и отряхнувшись от пыли, я через минут десять дошла до ворот. Возле входа меня ждали наёмники: нахохлившийся гном с топором за спиной и четыре человека, одна из которых – девушка с короткой стрижкой и решительным взглядом.

Парень, с нашивкой в виде молнии на плече, увидев меня, поднялся:

– Ты по контракту?

– Да.

– Отлично. Следуй за нами, наш отряд называется "Буря". У тебя какой позывной?

– Графиня.

Гном, казалось, улыбнулся – сквозь его черную бороду было трудно разобрать, но уголки его глаз хитро прищурились. А один парень, долговязый верзила с мечом за спиной, заржал в открытую, словно услышал лучшую шутку в своей жизни. Остальные остались сдержанными, обменявшись многозначительными взглядами.

– Ну, как прикажете, "ваше превосходительство"? – ухмыльнулся долговязый, едва сдерживая смех. – Что же… прыгайте в повозку, первая цель – деревня Парид. Едем туда.

Запрыгнув в повозку и усевшись рядом с девушкой, я почувствовала, как кости пробивает дрожь. Остальные сделали то же самое. Я крепко вцепилась в борт повозки, и мы тронулись по дороге в сторону деревни, поднимая клубы пыли, которые смешивались с серебром утреннего солнца.

Глава 25: Сборщики налогов

До самого вечера мы ехали по этим ухабам. Выпрыгнув из повозки, я тут же принялась разминаться, чувствуя, как затекло всё тело. Еще немного, и синяками покроюсь, - подумала с долей раздражения. Пока тряслись по дороге, успели обменяться парой слов, и выяснилось, что образованная из всех тут только я. Интересно, как они вообще собирались считать налоги?

Угрюмый, как командир отряда, озвучил задачу: "С крестьянина берем пятьдесят медяков, с ремесленника – восемь серебряных". Лето, видите ли, лучшее время для налогов. Что бы он ни говорил, дома обычно осенью приказ приходил, когда у людей деньги на руках, ссоры улажены и хоть какая-то стабильность. Но что поделать, не мои правила.

Он протянул мне гроссбух, перо и чернила, полученные от коменданта, и, скомандовав что-то двоим наемникам, направился к одному из домов. Мы остались возле повозки. Я забралась наверх, разложила все для писанины, но не успела толком обосноваться, как Угрюмый вышел из дома старосты и подозвал нас.

Гном, стоявший рядом, угрюмо фыркнул: – Сидите тут, бабы. Сторожите этих красавиц лучше, - буркнул он, махнув рукой в сторону лошадей.

Переглянувшись с наемницей, я лишь пожала плечами, а сама продолжила наблюдать. Наемники, кряхтя, тащили мешки. Каждый мешок несли по двое. Когда первый мешок шлепнулся в повозку, я спрыгнула и принялась осматривать. В мешке оказались кошельки, расшитые по краям. Во втором и третьем мешках обнаружился ячмень. Яра записала в гросбухе "ячмень", только бы не переругались потом из-за "неправильных" мешков.

Не дожидаясь приказаний, я направилась к дому, из которого вытаскивали четвертый мешок. У крыльца стоял седовласый мужчина с окладистой бородой. Староста, наверняка. Положив руку на грудь, перехватывая поудобнее книгу, перо и чернила, я представилась: – Здравствуй, насколько я понимаю, ты староста этой деревни? Интересует подсчет, сколько и чего у вас имеется.

– Конечно, конечно, сейчас, – засуетился он, опираясь на трость.

Староста, ведя вперед, захромал в дом. Я последовала за ним. Он достал со стола свой гросбух и открыл его мне. Перед глазами замаячили имена, суммы, цифры… Пробежавшись глазами по страницам, я убедилась, что сумма, снимаемая с семей, соответствует оговоренной. Переписав количество – четыре тысячи медными монетами и сорок серебром – в свой гросбух, я добавила: "С записей старосты". Чтобы потом не меня дрючили, если что не так. Пересчитывать сейчас не было ни времени, ни желания.

Вернувшись к повозке, я показала записи командиру. Тот лишь кивнул. Запрыгнув обратно в повозку, он скомандовал: – Будем ехать посменно. Следующий – ты, Крейн, – он указал на черноволосого мужчину с горбатым носом, — я до полуночи, ты после. Едем в Речную деревню.

– Как скажешь, – грузно процедил Крейн.

Я отложила бумагу в сторону, уперлась спиной в борт, закрыла глаза, скрестила руки и попыталась хоть немного вздремнуть. Повезет, если дадут поспать хотя бы пару часов.

Глава 26: Бунт

После того как мы благополучно уехали из Парида, мы заехали в Заречный. Без особых проблем прошло и в третьей деревне — Красной. Когда мы оказались в ней, стало понятно, почему такое название: целые плантации вишни и других фруктов, но преобладали именно вишни. Она смогла выделить самое большое количество денег: сто серебряных и десять тысяч медных монет. Вторая деревня не могла похвастаться такими результатами, но тоже всё прошло спокойно. Два дня мы курсировали между деревнями, и на третий день мы оказались в четвёртой…

Ещё на подходе меня смутило отсутствие оживления. Не было видно крестьян, и возникло паршивое предчувствие. Когда мы въехали, люди спешили закрывать ставни на окнах. Повозка остановилась, и я, выпрыгнув из крытой части, вышла наружу с гроссбухом. Но вместо приветствия увидела немую толпу, вооруженную мотыгами и косами. Впереди стоял детина под два метра ростом, держа в руках кузнечный молот.

— Проваливайте, толстосумы проклятые! Вы побираете честный люд, не дождётесь от нас ни медяка, а только тумаков.

Я посмотрела на командира, но заметила, что по сторонам выходят другие люди. Я занервничала. Руки задрожали, и гроссбух упал на землю, расплескав чернила и перо. Я судорожно потянулась к клинку, сжимая его рукоять, по лицу потекли капли пота.

Наёмники выпрыгнули из повозки, ощетинившись оружием. Командир выкрикнул:

— Мы простые наёмники, выполняем работу. Мы не пришли убивать, у нас контракт с начальником стражи, и мы имеем право на применение оружия для…

— Не бреши тут, смердящий пёс!

"Чёрт, люди в отчаянии, мира здесь не будет. Нас окружили."

Закрыв глаза, я попыталась успокоиться. Сквозь шум толпы было сложно разобрать слова, я впервые за долгое время стала концентрировать магию в руках. Браслета не было, но я вздрагивала, ожидая разряда. Почувствовав тепло в ладонях, убрала руку с рукояти и, открыв глаза, посмотрела на детину. Подняла ладони перед собой, кожаные перчатки оплавились и упали на землю. Поравнявшись с лошадьми, сказала полушёпотом, не пытаясь перекричать толпу.

— Послушайте, люди. Мы не пришли за вашей кровью, нам нужны лишь деньги, если…

Но меня уже не слушали. Кто-то выкрикнул:

— Ведьма!

— Чего мы ждём?

Какофония давила, и я сорвалась, выставив руки в сторону детины и толпы.

— Молчать! Вы либо будете…

— Убить!

В ту же секунду, когда кто-то крикнул, что будут убивать, я прошептала:

— Огненный снаряд.

Из рук вырвались два огненных столба. Два человека впереди толпы вспыхнули, крики наполнили воздух запахом гари. Все замерли. Когда один из горящих издал свой предсмертный хрип, толпа остановилась. Я сколдовала два маленьких огонька, дрожащих на ладони. Дыхание стало тяжелым, непривычно колдовать после месяца отсутствия практики.

Пока они молчали, я повторила громче:

— Либо платите, либо уходите. Не буду сдерживаться.

В качестве запугивания я потушила один огонь и направила магию в небо, образовав вспышку шириной и длиной метра три.

— Огненный ветер.

Быстро уменьшив вспышку, чтобы она не осела на землю, я посмотрела на толпу.

— Ну! Повторять не буду.

— Да что мы слушаем эту ведьму! Убьём, заберём деньги!

Толпа ринулась на нас с новой силой. Сбоку раздался звон металла и вскрик. Я прошептала: — Сука…

Направила в толпу огненный поток. Отчаяние и ужас читались в каждом крике. Когда я почувствовала, что не могу больше колдовать, а пламя погасло, увидела перед собой мужчину с топором. Без раздумий отскочила назад, выхватила меч, и, дождавшись замаха, парировала удар. За спиной шёл бой, но я сосредоточилась на себе.

Вдруг рядом со мной упал наёмник. Я начала танцевать между ударами, нанося свои. После нескольких атак я неминуемо допустила ошибку — пропустила удар в нагрудник. Удар косой заставил меня отшатнуться. Крестьян было около пятнадцати, нас всего четверо…

Девушка, стоявшая спиной ко мне, протянула что-то, крикнув:

— Выпей! Выпей! Чёрт! Чёрт!

Её руки дрожали и были в крови. Не раздумывая, я откупорила зубами пробку и выпила содержимое склянки. Сначала ничего, а потом усталость отступила, и я почувствовала, как по венам разливается новая сила. Выставив левую руку вперёд, я произнесла:

— Всполох.

В указанном месте вырисовался круг из символов, и огненный столб взметнулся ввысь. Один из нападавших прорвался ко мне, но я парировала удар и, прислонив руку к нему, направила поток энергии. Он рухнул, а я подожгла следующего. Он схватился за бок и упал, я ударила ногой в лицо. Оставшиеся в живых крестьяне бросили оружие и побежали. Тут, наёмница достала с повозки лук и стрелы, и, натягивая тетиву быстрыми, точными движениями, стала пускать стрелы им в спину.

Осмотрев поле боя, я ужаснулась. — Лучше бы я взяла контракт на убийство… хоть там не было бы такого хаоса.

Руки задрожали. Трое убитых, остальные целы. Ощупав место попадания, пробития я не обнаружила.

— Ларри был прав насчёт стёганки. Постарался… Фух, фух… Дыши, Яра, дыши.

— Графиня, берём тела наших и валим отсюда. Вдруг там ещё кто-то, — крикнул стоящий рядом гном.

"Хорошая идея." — Закидываем трупы и уходим. К чёрту всё это, но только не здесь.

Втроём закинув тела товарищей на повозку, я взяла гроссбух что уронила, обложка была в чернилах и крови,закинув его я села на козлы, взяла поводья и повела лошадей прочь из деревни.

Глава 27: Кровь и Пыль Дороги

Двигаясь по дороге в сторону города, я думала, как бы поскорее смениться или разбить лагерь. Но становилось подозрительно тихо. Сзади доносилось приглушенное шуршание, стук монет и ячменя, глухой стук колёс и камней… Потом меня стало клонить в сон. Становилось всё тяжелее и тяжелее. Я остановила повозку, стукнув по борту.

— Эй! Смените меня, я уже…

В этот момент я спрыгнула и увидела красные капли, стекающие со дна повозки. Свежие, алые… Сердце пропустило удар.

— Эй! Что там происходит?

Я открыла глаза, стараясь отогнать сон, и взяла меч поудобнее. "Да не может быть кровь мертвеца, уже несколько часов прошло… Оно должно застыть". Брр… Лучше бы не вспоминала, как убивают свиней. Поёжившись, я обошла повозку и заглянула с задней стороны, всматриваясь в сгущающуюся темноту. Дорога петляла через невысокие холмы, поросшие сухой травой, а вдалеке темнел лес. Запахи прелой листвы и осенней земли тревожили своей неизвестностью.

— Эй? Есть кто-нибудь? Что случилось?

Тихое хлюпанье из-под повозки было ответом. Я сотворила в руке небольшой, мерцающий огонёк и направила его вниз. Подойдя почти вплотную, я увидела блеск стали и услышала сильное сопение. Инстинкт сработал раньше разума — я отпрыгнула назад, и в том месте, где только что была моя голова, пронесся удар секиры. Она с глухим треском вонзилась в повозку, накренив тканевое укрытие, под которым лежали тела. Лошади заржали, вздрагивая. Слишком много информации обрушилось на меня сразу.

Через секунду гном вытащил секиру и спрыгнул с повозки. Кольчуга со звоном зазвенела, шлем с наносником накренился на его голове. Он без слов заорал и бросился в безумную атаку. Отскочив в сторону, я метнула в него огненный шар, но он лишь прикрылся секирой, и заклинание растворилось в воздухе. Он словно обезумел от ярости, не заботясь о защите, только атака, безбашенная, полное отсутствие самосохранения.

Увернувшись с десяток раз, я поняла, что не смогу выдерживать такой темп. Нужно что-то менять. Я выждала момент, когда он замахнется и побежит на меня, отскочила в сторону, и когда он ударил секирой в землю, развернув своё обветренное лицо ко мне, я со всей силы ударила ногой в сухую землю, подняв облако пыли.

Он пригнулся, закрывая глаза, и я тут же отправила в него огненную стрелу. Раздался небольшой хлопок, он закашлялся, и я увидела, что рукав его кольчуги разорван, болтаясь на нескольких кольцах. Повторив маневр еще два раза, он стал реагировать быстрее, и я смогла лишь сбить шлем и опалить его бороду. Когда он потерял бороду… Я впервые увидела это… Красные глаза, словно налитые чистой кровью.

— Да ты безумен!

— Ты! ТЫ! ТЫ! — он повторял только это, оря всё громче и громче. Было такое чувство, что орёт даже не он, а что-то у меня изнутри, словно разрывая на части.

— Ты всех убила, ведьма!

— Я защищала нас!

— УБИЛА! УБИЛА!!!

"Достал". Нельзя поддаваться его безумию. Собравшись, я выждала, пока он снова промахнется, и со всей дури ударила его ногой в бок. Он попытался замахнуться, но потерял равновесие, всё ещё сжимая секиру в руке. Подбежав, я выпадом ударила мечом по предплечью, перерезав вену. Из раны хлынула тёмная кровь, и он отпустил секиру. Перекатившись, он свободной рукой выхватил нож и стал атаковать им, как пушечное ядро — хаотично, безумно стремясь сблизиться со мной.

"Что же, ты теперь смертельно ранен, и я не дам тебе перевязаться", — подумала я, продолжая уворачиваться и тяжело дыша. После очередной атаки я снова подняла облако пыли и попыталась поджечь его, но ничего не вышло. Он выбежал из облака пыли, заставив меня уклониться, но я споткнулась и упала, ударившись поясницей о торчащий из земли камень. Боль пронзила меня. Схватив камень поменьше, я метнула его в лоб гному и перекатилась, скатившись в небольшой овраг.

Мир пошёл кувырком — небо, земля, небо… Когда я подорвалась на ноги, в голове кружилось, а поясница горела огнём. Но я осознала, что его рост и нож не союзники в этом овраге. Я улыбнулась, подзывая его сюда. Он, словно послушная псина, спрыгнул вниз, и я тут же развернулась и попыталась выкарабкаться наверх, по мягкому грунту. Ноги скользили, но я цеплялась за корни и камни, отчаянно продвигаясь вверх.

Когда он уже почти схватил меня, оказавшись в зоне досягаемости, я ударила ногой по его лицу, но в ответ почувствовала резкую боль в ноге — его нож пробил сапог в области лодыжки. Он покатился вниз, и я осела на землю, ахнув от боли.

— Сука… Ах… Да пошёл ты!

Собрав несколько камней покрупнее, я стала закидывать его, целясь в голову. Кажется, попала неплохо — он упал навзничь и задергался. Ярость стала переполнять меня. Превозмогая боль, я осторожно начала спускаться вниз, чувствуя, как в сапоге противно захлюпало. Спустившись, я направила на него магию, но она тут же рассеялась, слабая… Не рискуя, я ткнула его ногой. Он не дёргался. Подойдя ближе, я резким движением полоснула его по шее своим коротким мечом. Он даже не вздрогнул. Траву окропила алая кровь.

— Ублюдкам — гнить в земле. У нас был контракт, и ты был живой. Зачем? Ах…

Развернувшись, я засунула меч за пояс. "Надо перевязаться и купить чёртовы ножны для меча…"

Кое-как поднявшись, я залезла в повозку. Заглянув в карман бывшего командира, я нашла повязки. Взяв их, я содрала с ноги сапог и осмотрела рану.

"Артерия не задета, видимо. Глубоко, но жить буду".

Перевязав рану, я посмотрела на лежащие в темноте трупы и вдруг вспомнила… наёмница! С внезапной решимостью я пробралась в самый дальний угол повозки и увидела безвольное тело с перерезанным горлом. Ноги были сложены под себя, руки раскинуты в стороны — она словно не ожидала атаки. С тяжелым вздохом, проведя ладонью по её лицу, я закрыла ей глаза. Понимая, что мне везти эту телегу еще часов пять, и теперь я совсем одна с деньгами… Я не могла здесь оставаться. А что, если меня с деньгами ограбят и убьют? Нет… Ехать… Держаться…

Вылезая из повозки, я закрыла заднюю часть и, кое-как запрыгнув на козлы, взяла поводья. Хлестнув лошадей, я почувствовала, как телега загрохотала, и я двинулась дальше по пыльной дороге, прочь от крови и смерти.

Глава 28: "Ворота в забвение"

Чем ближе я приближалась к воротам, тем сильнее накатывала усталость. Веки отяжелели, словно на них повесили свинцовые гири, и я еле сдерживала их, то и дело проваливаясь в сон и тут же вздрагивая от очередного камня, подбросившего повозку. В каждую секунду перед глазами вставало лицо Угрюмого…наёмницы…мы так мало успели узнать друг друга за эти четыре дня, но…жаль, что так получилось. Снова отрубившись, я увидела лицо той наемницы из сна, которую не встречала в реальности. В один момент мы были в таверне, наши кружки чокнулись в приветственном жесте, и в тот же миг реальность вновь нахлынула на меня. Командир Угрюмый в очередном полусне, словно в замедленной съемке, отдаёт честь, гном с яростью дикого зверя нападает, и я не успеваю парировать удар. Он обрушивается на меня, пробивая стеганку насквозь. Даже под слоями ткани я чувствую удар, будто меня изнутри вывернуло наизнанку. Вздрагивая от несуществующей боли, я невольно ощупала себя.

–Эй! Стой! – раздался крик.

Резко открыв глаза, я инстинктивно потянула поводья, едва удерживаясь в седле. Передо мной стояли четверо стражников, и все они смотрели на меня с недоумением, смешанным со брезгливостью. Кровь, пыль, грязь – я вся была перепачкана, но никакого сопротивления с моей стороны. Лениво повернув голову налево, я обратилась к двум стражникам, стоявшим ближе всего:

–Груз…коменданта зови…

–Чего? Назовись.

–Яра…позывной Графиня…коменданта, быстрее, он же здесь? – меня покачивало из стороны в сторону, и глаза неумолимо слипались.

Один из стражников кивнул напарнику, и тот, недолго думая, устремился обратно к воротам.

–С какой цел…

–Ах! Сука! Это чё за…? – стоящий рядом стражник резко отшатнулся, разглядывая заднюю часть повозки.

–Что там у тебя?

–Три…нет! Четыре трупа! Деньги, ячмень,…всё рассыпано, кровь, пере…сука! – я почувствовала, как его вырвало. Его стошнило прямо на землю, и у меня не было сил даже удивиться этому.

В образовавшейся немая сцена стражники, стоявшие возле меня, стали молча переглядываться, переваривая увиденное. Один из них, собравшись с духом, поднял голову на меня, и я просто кивнула в ответ, чувствуя, как сознание медленно покидает меня. Не было сил объяснять, доказывать.

–Эй! Эй! Что случилось, объяснись…Яра, – обратился ко мне голос сбоку, полный неподдельного беспокойства.

Сквозь полуприкрытые глаза я начала бормотать:

–Нападение…предательство…контракт…выполнен…коменданта…сюда…

–Эй! Парни, да стащите её уже, что с ней? Эй, ты, Дарк, зови подмогу, какая-то херня творится. Оцепить повозку, не подпускать никого, осмотрите её раны, а то сдохнет ещё тут!

Я отрубилась, и меня накрыло теплом. Было ощущение, словно лежу на мягкой койке. Я чувствовала, что меня стаскивают с повозки и укладывают куда-то, но мне было абсолютно плевать. Я не собиралась сопротивляться, что-то делать. Я даже глаза не могла открыть…пить, спать…всё хотелось одновременно, чёрт…

Пока не почувствовала, как кто-то бьет меня по щекам. Я замычала, затем в лицо плеснули холодной водой, и я, с трудом разлепив веки, увидела коменданта. Несколько лиц с алебардами маячили у него за спиной:

–Ну, "графиня", твою-то мать за ногу…что случилось?

–Я…не могу…

–Да-а…толку от тебя, как с козла молока. Ладно, парни, возьмите носилки и отнесите её в гильдию, только…постарайтесь, чтобы вас никто не видел. – Он говорил тихо, словно боялся, что его кто-то услышит. – Пусть…– я снова закрыла глаза и слышала его голос уже сквозь сон, –…пусть расскажет завтра. Выполнять!

После этих слов я окончательно отключилась, потеряв счет времени, проваливаясь в царство снов…и кошмаров.

Глава 29: Лекарство от забвения

Открыв глаза, я жадно глотнула воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Я лежала в незнакомой комнате. Сбоку раздался голос:

–Милочка, тихо, тихо, не дергайтесь.

Повернув голову, я увидела молодого парня, лет восемнадцати, не больше. В очках, в длинном потрепанном плаще… Только маски чумного доктора не хватает, и можно сразу снова впадать в беспамятство.

–Рану зашил, обработал. Все как полагается, гангрены быть не должно. Магию приложил, так что через день-два вы сможете вернуться к полноценной ходьбе. Сейчас же… лежите и отдыхайте. – Он говорил то на "ты", то на "вы", словно переключатель сломался. Странный малый. Хотя… чего еще ждать от знахаря со своими тараканами?

–Ох… как я тут оказалась, а, док?

–Как-как… Вас принесли три стражника, велели, – он вдруг сменил голос на грубый, передразнивая стражников: – "Следите за этой девчонкой, она знает многое". – И тут же вернулся к своему нормальному тону: – Мне сказали позаботиться о вас, а также гильдия выделила двух наемников из охраны на вашу защиту. Как мило с их стороны.

–Мда-а… – успела я процедить, как он снова заговорил:

–Сказали, как вы очнетесь, проверить когнитивные функции организма. Ну, чтобы убедиться, что мозги на месте. После удовлетворительного результата сюда заглянет кое-кто и попросит вас рассказать то, что им нужно. Но это не мое дело. Проверить же я обязан, так что будьте добры, отвечайте на вопросы и не возникайте. Просто работа.

Подойдя, он сначала задвинул ширму, сделанную из грубых досок и шкур, отгораживая меня от остальной части комнаты. Затем, бережно оттянув мое веко, осмотрел глаз. Легкими ударами по коленям проверил рефлексы, попросил закрыть глаза и дотронуться до носа, с чем я успешно справилась. Подняв одеяло, он осмотрел место ранения на правой ноге в области ладышки и обработал синяки, появившиеся после удара. Укрыв меня обратно, отодвинул ширму и подозвал одного из наемников.

–Она в полном здравии. Сообщите управляющему, и затем обратись к коменданту. Скажи, что его ценный…"сотрудник" жив и здоров.

Наемник молча кивнул, развернулся и вышел, не церемонясь с дверью. Лекарь, вернувшись ко мне, зачем-то снова провел пальцами по моей руке, хотя, на мой взгляд, это уже было похоже на попытку пощупать.

–Кхм…

–А, прошу прощения, задумался, – он тут же одернул руку. – Так… Док, сколько я без сознания была?

–Считая, что вы были ранены и потеряли сознание со слов стражи возле ворот, и сколько вы проспали, складывается довольно определенная…

–Док… – перебила я его.

–А, прошу прощения, около восемнадцати часов. Уже полдень, леди.

–Поняла…

–Так, вам надо поесть. Эй, наемник! Принеси из столовой какой-нибудь суп и чего-нибудь легкоусвояемого.

–Чего? Говори проще.-огрызнулся наёмник

–Кхм… Фрукты, яблоки, вишни там… Понял?

–Вот так бы сразу.

Выйдя за дверь, наемник с силой захлопнул дверь, а лекарь, глубоко вздохнув, отошел от меня, проводя рукой по покрывалу и усаживаясь за стол. Я же осталась лежать, чувствуя, как веки снова тяжелеют. Закрыв глаза, я снова провалилась в сон.

Часть 2. Глава 30: Лычки и Перья

Пробуждение было резким: кто-то настойчиво теребил меня за плечо. Открыв глаза, я увидела наёмника, а за его спиной стоял солдат, явно отличающийся от рядовых стражников. На его форме виднелись лычки — три тонкие полоски. Я мгновенно поняла: это сержант стражи. Похоже, человек образованный: гроссбух, который я принесла, весь в засохшей крови, но уже был очищен от грязи.

— Благодарю, наёмник. Оставьте нас вдвоём, — распорядилась я.

— Я не посмею, чтобы в моей лечебнице хозяйничали… — начал было наёмник.

Сержант резко повернулся к доктору. Тот, поспешно закрыв рот, поднял руки, вздохнул и ушёл.

Сам сержант был невысоким, тёмноволосым, с короткой стрижкой “ёжиком”. На нём была кольчуга, на поясе висел топор, а за спиной на кожаном ремне покоился обшитый кожей треугольный щит.

Подождав, пока дверь закроется, он сел рядом и заговорил ровным голосом:

— Я Даг, сержант стражи. Пришёл по поручению коменданта стражи, лейтенанта Гарета. Приятно познакомиться, Яра.

Он протянул руку, и я, слегка пожав её, глубоко вздохнула.

— Сидеть можешь?

— Наверное.

— Сама сможешь?

Я попыталась опереться на руки и села, хотя тело протестовало. Даг протянул мне стоящий рядом бульон, от которого шёл лёгкий пар, и ложку.

— Так, давай так: я задаю вопросы, а ты ешь и отвечай. Поняла?

— Угу.

Начался допрос. Я ела и рассказывала картину целиком: как мы покинули город, что делали, как в первые три деревни прошли без проблем, а в четвёртой началась бойня и убийства. Я рассказала, как мы уезжали оттуда, и как мне пришлось убить гнома-предателя. Он слушал, не выпуская гроссбух из рук, и что-то быстро записывал.

Закончив рассказ, я ответила на пару наводящих вопросов. Последний из них меня озадачил.

— Я понял, доложу об этом коменданту. В целом, с моей точки зрения, вы сделали то, что должны были. С точки зрения закона — вы убийцы, но вы защищались. Ситуация запутанная, и, боюсь, не мне судить. Но скорее всего, всё будет хорошо. А теперь… Повтори: ты писала записи?

— Я…

— Откуда умение писать? Что ты закончила?

— Я не местная. Я из королевства Бельгез.

— Бельгез? Кхм… — Он задумался, почесывая подбородок. — Страна с островным характером, далеко на востоке, если не ошибаюсь?

— Абсолютно верно.

— Хорошо. Значит, ты была невольницей?

— По сути, так.

— Умение писать откуда?

— Оттуда же.

— Не хочешь говорить об этом подробнее?

— Почему же, я говорю как есть.

Он взял мою руку и осмотрел её. Впервые я заметила на ней первые мозоли — неглубокие натёртости от рукояти меча.

— Руки не крестьянки. Мозоль на большом пальце, впадина между большим и указательным пальцем, и натёртость на среднем пальце — всё это характерно для тех, кто занимается бумагами, часто держит перо и тренируется с оружием, а не копается в мотыге. Что ты скрываешь?

— Ничего, — твёрдо ответила я.

— Ладно, ладно. Пусть будет по твоему. Я получил информацию, которая мне нужна. Теперь мне предстоит покинуть это заведение и предоставить полный отчёт.

Встав, он забрал гроссбух, положил руку на свою бригантину, сделал лёгкий кивок и быстро направился к двери. Выйдя, он захлопнул её.

Я осталась одна, но ненадолго. Вскоре зашли наёмники и лекарь. Врач подошёл, оценил моё состояние, убедился, что сержант ничего не предпринял, и спокойно сел за стол, что-то записывая. Затем он достал нож и начал что-то отрезать.

Я же, поев и наговорившись, попыталась встать, но тут же замерла от неожиданного окрика.

— Лежать! Кхм… Прошу прощения. Вам лучше пролежать как минимум до утра. Думаю, раз вы такая прыткая, утром я отпущу вас в обычную казарму с наказом менять повязки минимум раз в день в течение трёх дней. Швы сами рассосутся. Магия творит чудеса в наши дни, верно, леди?

Повернувшись на бок, я накрылась тёплым пледом.

— Видимо, так и есть, — прошептала я.

И тут же уснула.

Часть 2. Глава 31: Кровавая Леди и Подставная Дочь

Лежать мне одновременно нравилось и не нравилось. Два чёртовых дня этот полоумный лекарь не выпускал меня из лазарета. Допросы, одни и те же вопросы… аж врезать хотелось, честное слово.

К вечеру, наконец, заглянул управляющий. Я была рада убраться от лекаря. Он забрал меня, повел в сторону второго этажа. По пути мы зашли в казарму, где я надела своё снаряжение, лежащее на койке с запиской: “Тронь — убью”. Как элегантно.

Поднявшись на второй этаж, мы вошли в его кабинет. Кайлан указал на диванчик, а сам сел вальяжно, развалившись. Я же, по старой привычке, села, подогнув ноги под себя, словно всё ещё была в неудобном платье — чёрт бы побрал этот этикет.

Несколько минут мы молчали. Затем он достал небольшой мешочек, положил его на стол и произнёс:

— Здесь восемьдесят серебряных. Больше, чем было положено по контракту, но с учётом того, что ты единственная выжившая, а контракт выполнен не полностью, вот твоя доля. Стража была недовольна таким раскладом. Слухи по городу пошли: якобы некие “ублюдки” вырезали деревню и видели там девушку, сидящую в козле и держащую поводья. Судя по всему, это была ты, раз образ соответствует рассказам стражи.

Он прищурил глаза, а затем ехидно улыбнулся:

— Эх… Ну что же, Графиня? Или, — он снова ухмыльнулся, — “Кровавая Леди”? Та, что оставляет после себя смерть и прощальный танец. Как пафосно. Но мне плевать на эти речи. Что скажешь, “Кровавая Леди”? Согласна поработать? Для тебя есть контракт, очень выгодный и точно по твоим умениям.

Я сидела и переваривала это пару минут, прежде чем мотнуть головой.

— Из огня да в полымя?

— Именно, детка. Готова слушать?

Словно ему не был важен мой ответ, он начал:

— Знатный господин из этого города просил найти мне эскортницу.

— Эм… Я не согласна.

— Да заткнись и слушай, леди. Всё гораздо интереснее. Платят золотой, с учётом комиссионных. Тебе — целый золотой, дурында, давай включай соображалку.

Я молчала.

— Итак, эскорт. Твоя задача проста: защитить этого господина, по возможности соблюдать этикет и поддержать беседу. В случае заварушки — обеспечить безопасность клиента.

— Управляющий Кайлан, прошу меня простить. Я, хоть и тренировалась защищаться в платье… но это немного другое. Вы как себе это представляете?

— Это не твоя забота. Клиент помешан: он хочет показать более знатным господам, что ты его дочь. Меч, ножны, платья, краски — тебе всё предоставят. Твоя задача — отыграть на мероприятии его дочь. Вводная: ты недавно вернулась с севера, закончив школу придворных дам.

— Ох… Не нравится мне это. Словно… в прошлый раз, когда я воевала с крестьянами и гномом-предателем, у меня хотя бы был шанс. А тут — словно свинью на убой отправляете.

— Именно! Риск и несет прибыль, поверь, тебе это всё пригодится.

— Такое впечатление, что вы хотите от меня избавиться, — я прищурилась.

— Нет, кто бы стал избавляться от наёмника, который может и книгу повести, и мечом помахаться. Ты — ценный актив моей гильдии, потому я тебя и отправляю. Не каждый сможет вести диалог согласно этикету, а ты, “Кровавая Леди”, обучена — это видно. Эти же, другие, только понтоваться и махать оружием могут. Соглашайся.

Его глаза загорелись каким-то огоньком, словно это была сделка всей его жизни.

— Ладно… ладно, допустим, соглашусь. Что дальше?

— Снаружи карета. Сядешь в неё, отвезут до поместья, переоденешься. Вечером — на мероприятие. Утром — в гильдию, с двумя золотыми в кармане. Золотой нам и тебе. Все в ажуре и при деньгах.

Я напряглась, но деньги были нужны. Я согласилась, пряча небольшой мешочек с серебром во внутренний карман стёганки.

— Мне бы сапоги сменить для начала, а то…

— Выдадут всё. Иди.

Встав, я направилась к выходу из комнаты и гильдии.

Глава 32: Маска Ровальда

Выйдя на улицу, я увидела карету. Возле неё стоял дворецкий и четверо охранников, с виду как на подбор. Их стёганка была легкой, а на поясах висели булавы, на левой руке — небольшие щиты.

“Ничего не понимаю,” — мелькнуло в голове.

Один из охранников, тот, что с голубыми глазами, развернул пергамент. Он показал что-то напарнику, и они кивнули друг другу. Свернув свиток, он сделал шаг навстречу.

— Приветствую вас, наёмница. Мой господин ждёт в своём доме. Прошу вас не задерживаться здесь и выполнить контракт, по которому вас призвали.

Он был излишне вежлив. Не обычный вышибала. Хотя я не знала, как говорят другие, эти парни смахивали на опытных наёмников или на личную стражу крупного поместья. Либо, как бывало в старые времена, на воспитателей, которых знатные лорды брали для сыновей “слабых” дворян.

Отмахнувшись от мыслей, я подошла к карете. Голубоглазый охранник ловко открыл дверь и, прежде чем я успела полностью влезть, протянул мне руку. Я вложила в неё свою ладонь. Он ловко вскочил в карету следом за мной и, подсадив меня, ударил по стенке.

Внутри карета была отделана зелёным бархатом и пахла тяжёлыми духами. В моём боевом снаряжении это ощущалось не просто неприятно, а откровенно неуместно. Тут бы самое время для платья.

Охранник задёрнул шторки, наклонил корпус вперёд и начал говорить, не давая мне времени прийти в себя.

— Госпожа Яра, отныне на время контракта вы Госпожа Герда из дома Ровальда. Понятно?

— Поняла, — я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно.

— Вас сейчас привезут в дом. Нужно будет нанести лёгкий макияж, одеться соответственно и вести себя как полагается. Одежда имеется.

— Хорошо.

— На мероприятии мы будем сопровождать вас как личная стража. Объяснение простое: вас объявили замуж два месяца назад. Это ваш “отец” узнал из письма. Доходчиво?

— Вполне.

— Вы выходите за Лорда Сайра. Он из соседнего королевства. Познакомились вы во время обучения, когда сбегали. Так как вы обладаете дерзким нравом, вы тайно обучались фехтованию, о чём отец узнал только из того же письма.

— Сколько вводных. Польщена, — ответила я с легкой иронией.

Он молча посмотрел на меня и кивнул, опустив голову.

— Думаю, этого достаточно. Просто… просто будьте вежливы, госпожа… Герда.

Я улыбнулась и кивнула.

— Буду иметь в виду. А как вас зовут?

— Меня зовут Майрс. Отряд называется “Пепел”, как бы пафосно это ни звучало. Мы личная стража нашего господина. Кроме нас и вас, об этом контракте никто не узнает. Мы были наняты давно, но под другими именами. В общем… долгая история.

Майрс откинулся на спинку сиденья и, улыбнувшись, закрыл глаза, словно мечты унесли его далеко. Мы так и продолжили путь. Проезжая шумные улицы, я примерно понимала маршрут: площадь, ремесленный район, какой-то круг, жилые кварталы. Постепенно стало тише — мы, похоже, выехали из самого центра, ближе к окраинам.

Доехав, Майрс резко открыл дверь, осмотрелся и выпрыгнул, протягивая мне руку. Я опустилась, нога всё ещё побаливала, а ходить в порезанном сапоге было совсем не лучшим вариантом.

Поместье было из белого камня, с аккуратным садом и невысоким решётчатым забором. Меня окружили под свист — как положено знатной даме, меня повели в центр дома, выстроившись ромбовидным строем вокруг.

Я последовала за центральной фигурой, ведущей меня в дом. На пороге дома стояла дама в простом, но красивом платье ниже колен. Я узнала бы такое — в подобных я расхаживала по дому или по окрестностям прибрежного города.

— Ах, это вы… Что же, оставьте нас одних. Мне велено привести госпожу Герду в полный порядок.

Протянув руку, она вырвала меня из окружения охраны и повела в левое крыло дома. Мы прошли кухню, зал, и, когда оставалось всего две комнаты, она затащила меня в одну из них и усадила. Осмотрела волосы, ногти, попросила раздеться. Я подчинилась. Она закрыла дверь на засов и принялась осматривать меня.

— Так… как же… как же…

Провела рукой по моим рукам, отметила мелкие ссадины. На ногах — шрамы от ударов кнута.

Потерев лоб, она снова направилась к шкафу и, разбросав вещи на кровати, начала перебирать. Попросила раздеться донага. Сняв ночную рубашку, которую я все еще носила с момента похищения, я осталась стоять обнаженной. Она начала выдавать мне одежду: чулки, короткую юбку с застежкой, сорочку, корсаж, платье с длинной, не слишком пышной юбкой почти до щиколоток и коротким рукавом, оставлявшим руки открытыми почти до плеча.

Взяв ножницы, она подстригла ногти, подровняла волосы, словно мыла их, перебирая руками. Они и так были почти каре. Она нашла стальную диадему с маленьким синим камнем и протянула ее мне. Я надела её. Мою старую одежду положили в сундук и выдали хорошие ножны с клинком. Я вытащила его и провела рукой по лезвию. Сталь была хорошей, как и ножны, а лезвие — ровным. Спрятав меч, я привязала ножны к поясу платья, и он стал свешиваться слева. Она еще раз осмотрела мои руки и нашла небольшие тонкие перчатки из льна, которые наказала надеть. Я подчинилась. Теперь пришло время макияжа.

Она время от времени угукала и хмыкала. Ей, казалось, не нравилось, но она аккуратно наносила тушь, помаду, и взяв угольную палочку, стала обводить глаза. Но случайно попала в глаз, и я невольно зажмурилась, начав его протирать. Она возмутилась, и я выхватила у нее тонкую угольную палочку и провела по ресницам, рисуя стрелки. Удовлетворившись результатом, я положила палочку на стол. Встала в стойку, достала меч и посмотрела на себя в зеркало.

"Мда… Красное платье. В натуре кровавая леди. Так и привяжется, если кто из наемников увидит."

Вернув меч в ножны, я слегка улыбнулась и, положив одну руку поверх другой на уровне пояса, ждала. Меня проводили из комнаты в холл. Майрс, увидев меня, ухмыльнулся, и тут я заметила возле него мужчину лет сорока, с пробивающейся сединой. Борода и усы соответствовали "аристократическому стилю".

— Доча…

— Здравствуй, "папа". Поехали на мероприятие?

— Поехали.

Он улыбнулся и пошел вперед. Майрс, обратив на это внимание, подошел ко мне и, еще раз окинув взглядом, произнес:

— Хорошая работа, Яра. Вперед, только не забывай, кто ты.

— Как и ты.

Выйдя из дома, я села в карету, и мы тронулись.

Глава 33: Медная Маска и Кованый Квадрат

Мы ехали в карете недолго, но время, пока она несла нас к особняку Лорда Кину, казалось бесконечным. Наконец, карета резко затормозила.

У самого входа, ожидая нас, стояла служанка. Она не произнесла ни слова, лишь протянула мне руку, вложив в нее прохладный, отполированный до блеска предмет: медную маску, закрывающую верхнюю часть лица. Она была достаточно тяжелой, чтобы служить щитом, и достаточно красивой, чтобы прикрывать тайну.

Прежде чем я успела её надеть, дверь открыл Майрс. Его лицо, лишённое привычной насмешки, было каменным.

— С этого момента я — Рысь. Запомни, Герда: ты не наёмница, ты — дочь лорда.

Он вышел первым, его рука легла на рукоять булавы, но не для угрозы, а как бы по привычке. Он оглядел собравшихся гостей и кивнул моему “отцу”. Я ухватила поудобнее подол платья, надела маску, и холодный металл коснулся моей кожи.

Спустившись, я почувствовала волну шума и ароматов: сладкий дым, дорогой алкоголь и запах старого камня. Вокруг было множество карет, из которых медленно, как драгоценные безделушки, выходили гости.

Отодвинувшись к нашей карете, я дала спуститься всем остальным. Я встала в привычную для меня оборонительную позу — ладони, сложенные перед собой, пальцы соединены в “домик”, спина напряжена. Мои глаза работали, фиксируя каждую деталь.

Среди толпы я заметила полный латный доспех. Рыцарь, казалось, не двигался с места, и его блестящая сталь, отражающая свет, была похожа на застывший монумент. Ещё больше моё внимание привлек одинокий мужчина в синем, богато расшитом кафтане. Он не флиртовал и не улыбался; его взгляд, подозрительный и острый, методично сканировал каждого прибывшего, сверяя лица с каким-то внутренним списком.

Когда все вышли, Рысь и “отец” образовали кованный квадрат, в центре которого оказалась я. Вокруг нас выстроились остальные четверо “Пепла” и повели нас к входу.

У дверей стояла внушительная стража Лорда Кину. Трое мужчин, закованные в более качественные доспехи, чем наши, и все в одинаковых черных масках, которые полностью скрывали лица.

Один из них вынул пергамент. Чтение было долгим и скрупулезным.

— Младший лорд Ровальд, дочь Герда, служанка, четыре сопровождающих… Всё верно. Проходите.

Двери, тяжелые и резные, отворились. Внутри царила атмосфера душного изобилия: столы ломились от закусок, а зал был полон примерно сотни дворян, некоторые в масках, некоторые нет.

Мы устроились за дальним столом. Охрана тут же рассредоточилась по периметру зала, а Рысь остался ближе всего к нам, держа в руках кубок с чем-то булькающим, время от времени делая глоток, чтобы создать видимость расслабленности.

Я начала медленно осматривать зал, пытаясь поймать взглядом те цели, которые назвал мне мой наниматель.

И тут я почувствовала прикосновение. Чья-то рука легла мне на плечо. Я невольно вздрогнула, напряглась, и мгновенно моя левая рука метнулась к ножнам.

Подняв взгляд, я увидела молодого парня, чуть младше меня, в маске-домино, прикрывающей только глаза. Он слегка наклонился, его голос был низким и умоляющим.

— Разрешите пригласить вашу милость на прекрасный и незабываемый танец.

Он протянул руку. Я слегка улыбнулась, прикрыв часть лица медной маской, и проговорила, стараясь имитировать томный аристократический голос:

— Многоуважаемый пан, к моему глубокому сожалению, моя рука занята. Я помолвлена, и, что самое досадное, я прибыла сюда вчера и, поторопившись, подвернула ногу. Я не смогу сегодня танцевать и вынуждена оставаться под строгим присмотром моего отца.

Я отвела взгляд в сторону, ища Майрса. Найдя его, я едва заметно махнула рукой — жест отказа. Рысь, отпив из кубка, кивнул и вернулся к наблюдению.

Ухажер отошел, видимо, удовлетворённый столь уважительной причиной. Я позволила себе немного расслабиться, отпила воды и начала медленно пробовать еду, продолжая сканировать зал. Но спокойствие длилось недолго. Вскоре я вновь почувствовала на себе чей-то взгляд. Поднеся ко рту кусочек мяса, я огляделась и снова встретила глаза того мужчины. Он беседовал с дамой в золотой маске, но его взгляд был прикован ко мне. В этот момент "отец" окликнул:

– А вот и Лорд Кин. Пойдем, дочка, к нему.

Повернувшись, я кивнула:

– Хорошо, папенька.

Подхватив подол платья, как меня учили, чуть приподнимая его над полом, я последовала за отцом. Мы пробирались сквозь плотную толпу, и вдруг я заметила движение краем глаза. Тот "синий" – он шел прямо на меня, словно ведомый невидимой нитью. Я чуть прищурилась, пытаясь разгадать хоть что-то в его лице. Что это? Легкая, едва заметная ухмылка? Чего он добивается? Внезапно я почувствовала резкий толчок в плечо. Потеряв равновесие, я инстинктивно крутанула платье в руках, чтобы не упасть на спину. Выставив руку вперед, я рухнула на пол, и острая боль пронзила ногу.

– С-сука… – прошептала я сквозь зубы.

Осторожно подтянув ногу, чтобы не оголить ее больше положенного, я принялась массировать ноющее место.

– Я же говорила, нога болит, – пробормотала я едва слышно.

На миг толпа замерла, уставившись на меня. Затем послышались торопливые шаги. Рысь. Он окинул толпу гневным взглядом, надолго задержавшись на "синем". В его глазах сверкала ярость. Выдохнув, Рысь протянул мне руку. Помогая расправить подол платья, он одним рывком поднял меня на ноги. Отряхнув платье, он встал рядом, готовый к защите. "Отец" был явно встревожен. Наконец мы добрались до мужчины в бордовой маске. Ровальд заговорил первым:

– Приветствую вас, Лорд Кин. Наша встреча наконец состоялась. Рад видеть вас в добром здравии.

– Я признателен, Ровальд, – он перевёл взгляд на меня и сделал лёгкий кивок, я подхватив подол платья сделала лёгкое приветствие присев, – Ваша дочь прекрасна как и всегда, видимо учение за границей сыграло вам на руку.

– Да, но характер остался прежним. А особенно узнал, что она уже помолвлена, я удивился не больше вашего, но да ладно. Может перейдём к нашему делу?

– Ах…вы о ситуации в стране наверное?

– Эм…вы помоему уводите тему разговора в другое русло, Лорд Кин.

Он перевёл взгляд с него на меня и улыбнулся.

– Леди, скажите, зачем такой хрупкой женщине такой большой меч, пытаетесь замаскировать свою истинную сущность за невинным образом? Подобать своему отцу и его прежней службе?

Я смотрела на него, вскинув одну бровь и приподняв уголки губ в лёгкой улыбке. Я понимала, что он хочет подловить, что-то его не интересуют дворянские дела, что же я так приелась ему?

– Лорд Кин, прошу вас, не нужно уделять мне излишнее внимание, я здесь только чтобы поддержать отца, и видимо у него есть дело к вам.

– Как же так?! – Он показушно вскинул руку и убрал её за спину, не отпуская бокал из рук, – Вы прибыли на встречу и не знаете, что нужно вашему отцу?

– Я дама скромная, и в не свои дела предпочитаю не лезть.

– Дамочка…играете вы хорошо, но скажите пожалуйста что-нибудь из своего прошлого.

Ровальд перевёл взгляд на меня, и я заметила, как испарина появилась на его лице. Он боится, что я выдам компрометирующую информацию.

Улыбнувшись посильнее, я гордо выпрямилась и, сделав пол шага к Кину, прошептала:

– Не пристало даме рассказывать о себе каждому встречному. Если уж вы меня так прекрасно знаете, то ответ вам уже известен, не стоит любезничать.

– Гердочка, я же тебя маленькую на ручках таскал, ты что?

– Извините за грубость, но скажу как есть, у вас разговор не со мной, а с моим отцом, прошу соблюдать договорённость, иначе вы можете, – я перешла на шёпот, – потерять свою репутацию, а я потеряю её как распущенная дама. – Перейдя на нормальный тон, я сделала пол шага назад и, указав рукой на "отца", отвернула голову в сторону.

Они начали между собой разговаривать, и я улавливала вскользь информацию. Сзади меня что-то разбилось, и я обернулась. К нам шёл какой-то дворянин, сильно выпивший и держал в руке ножик.

– Эй! ЭЙ, ты, потаскуха!

Без раздумий я потянулась к мечу и, отставив ногу в сторону подготавливая стойку, моё сердце забилось быстрее, но тут я увидела Майера, который, подлетая к нему, зарядил кулаком в рожу. Дворянин упал, тяжело засопел и держать за нос стал проклятия раскидываться, проклиная зал.

Бунтовщик? Заговорщик? Кто?

Я окинула взглядом зал, и услышала сзади хлопки. Убирая руку с рукояти и возвращаясь в обычную стойку, я развернулась. Кин хлопал, смотря на меня.

– Герда, Гердочка…а может и не Герда вовсе, движения не так хаотичны как у обычной девушки, кто же ты такая?

– Время за границей позволили мне отработать фехтование до высокого уровня, отсюда и выдержка.

Он, подойдя практически в упор и стоя выше меня на две головы, смотрел сверху вниз – Кто ты такая и что ты забыла в этом доме? – Я - Герда, и вы это прекрасно понимаете, если… – в этот момент я получила пощёчину и отшатнулась назад, подняв руку и прижав её к щеке. – А вот даму бить нельзя…

Встав в обычную стойку я громко сказала, смотря на Кина:

– Скажите, многоуважаемый Лорд, как вы ответите за эту выходку? – я указала рукой на пощечину. – Считаете, что власть позволяет вам делать то, что заблагорассудится? Считаете, можно бить того, кто не может ответить? Вы либо самодовольный индюк, либо… – Молчать! – Либо же бесхребетное существо. Но я сомневаюсь, что вы можете себе это позволить, Лорд Кин. В конце концов, у вас репутация, которую нужно поддерживать. И репутация человека, потерявшего самообладание из-за какой-то "дочери", вряд ли поспособствует вашему влиянию в этих кругах. Перейдя на шёпот, я произнесла: – В таком случае, прошу прощения за потраченное время столь важной персоны. Полагаю, что мы все можем ошибаться и делать поспешные выводы, так ведь, Лорд Кин?

Повернувшись корпусом к "отцу", я сказала ему: – Папенька, думаю, стоит покинуть эту слишком оживлённую компанию. Лорд, вероятно, занят развлечениями, а не деловыми переговорами. Негоже нам мешать.

Взяв его под руку, я стала уводить его к выходу. Лёгкая дрожь пробежала по телу – то ли от адреналина, то ли от предчувствия беды. Увидев удивлённое лицо Майера, жестом подзывала его к себе. Поняв меня, он подбежал к своим парням и, взяв их в охапку, последовал за нами. Миновав стражу, мы вышли наружу под удивлённые взгляды и перешёптывание публики, и направились к повозке. Эвакуация прошла успешно. Майер прыгает на козлы, перехватывает поводья. Его бойцы запрыгивают сзади на подставку. Служанка уже внутри, стояла всё это время возле кареты. Бойцы уцепились за ручку. Карета дёргается с места. "Пора расплачиваться."

Глава 34: Цена Молчания

Уже ночью, в сопровождении служанки, я вернулась в поместье. Не сводя глаз со служанки, я прошла в свою комнату. Смыв макияж, я снова стала прежней Ярой, без прикрас. На месте удара проступал синеватый синяк.

– Мда… Теперь не только нога болит, но и это. Надо взять с них больше за этот контракт.

Прикосновение к синяку отдавалось неприятным жжением. Наконец, избавившись от корсета, я надела свою привычную одежду. Заметив пару новых сапог моего размера, я хмыкнула:

– Это в счёт контракта.

Скинув свои старые башмаки в котомку, я надела новые сапоги. Они сидели как влитые. Служанка возмутилась, но мне было уже всё равно. Кажется, я становлюсь циничной.

Накинув стёганку, вооружившись сапогами, котомкой, мечом, топором и ножом, я направилась к Ровальду. Найдя его в кабинете, я постучала и вошла.

– Господин Ровальд, контракт выполнен. Желаю получить оговоренную сумму. А за этот синяк, – я указала на него пальцем, – я решила, что будет благоразумно присвоить себе эти сапоги. Мои развалились ещё в прошлый раз, а заменить их было некогда. К тому же, на балу произошли непредвиденные обстоятельства, – добавила я.

– Наёмница… – он сжал руки и схватился за волосы. – Ты… Ты понимаешь, что натворила? Надо было терпеть! Не вмешиваться!

– Я терпела, пока не взялась за меч, это раз. Во-вторых, как это – "не вмешиваться"? Если бы я молча глотала оскорбления, это вызвало бы больше подозрений, чем мои ответы. Не вижу здесь ничего такого.

– Конечно… Конечно. Ты ведь не рискуешь всем, ты никто!

Прищурившись, я положила кисть на гарду меча, слегка обнажив клинок.

– Контракт превыше всего. У меня была роль вашей дочери, и я её исполнила. Приоритетом была безопасность, и я обеспечила её, уведя вас оттуда, когда обстановка накалилась. Это прямая обязанность телохранителя. Вы были всего лишь пешкой в игре лорда Кина. Ему не нужен был разговор с вами, ему нужна была ваша "дочь". Я всё сделала. Оплата.

Он резко опустил руку под стол, и я напряглась. Движение было быстрым и неестественным. Я крепче сжала эфес, готовая к любому развитию событий. Но он всего лишь одним движением достал две золотые монеты и бросил их на стол, словно я какая-то облезлая шавка. Что ж, выбирать не приходится.

Взяв монеты, я достала свой кошелек, положила их туда и развернулась к выходу. Остановившись на пороге, я повернула голову:

– Мы вернулись несколько десятков минут назад. Я уйду после полуночи. Буду ждать в комнате, где переодевалась. Я исчезну так, словно меня и не было. Потерпите мой дух всего несколько часов.

Повернувшись, я пошла в ту комнату, где надевала корсет и платье. Дойдя до неё, я улеглась на кровать, закинув руки за голову и болтая ногами, в ожидании подходящего момента для незаметного ухода. Вдруг за нами следят? Получится, что зашла "Герда", а выйдет наёмница Яра. Нужно исключить такую возможность.

Глава 35: Ночные тени

Дождавшись, пока луна поднимется высоко в небе, я выпрямилась, поправила снаряжение и выглянула в окно.

"Возле главного входа только стража поместья, отлично."

Выйдя из своих покоев, я намеренно ступала громко, чтобы меня было слышно. На улице меня ждал Майерс, облокотившийся на стену возле входа. Когда я приблизилась, он приоткрыл один глаз и прошептал:

– Уже уходишь?

– Да.

Закрыв глаз, он скрестил руки и, зевая, произнес:

– Яра, не злись сильно на Ровальда. Да пусть кошелёк твой будет полон, и рука твоя тверда, так вроде ваш брат говорит?

– Честно? Не знаю, но мне нравится, – улыбнулась я и, повернув голову, устремилась к выходу. Майерс усмехнулся. У ворот я подождала, пока стражник откроет небольшую щёлочку, и покинула поместье.

Оказавшись на улице, я неспешно направилась в гильдию, стараясь не перегружать ногу. Сапоги с небольшим каблуком оказались на удивление удобными, совсем не то, что прошлые башмаки. И, главное, они закрывали ногу до колена. Надеюсь, прослужат дольше, чем те старые развалюхи.

Задумавшись, я заметила, как с неба начинает моросить мелкий дождь, и ускорила шаг.

"Чёрт, надо будет найти себе плащ, спальник и чёртовы ножны для меча, а то заржавеет без них."

После нескольких часов пути я приблизилась к нужному кварталу. По дороге встречались редкие прохожие, но чем ближе я подходила к гильдии, тем меньше их становилось. В паре кварталов от цели я увидела впереди четырёх человек. Одинаково одетые, в лунном свете, в кожаные куртки и плащи, они стояли, прислонившись к стене, словно изваяния. Заметив меня, они сорвались с места и двинулись навстречу. Бесшумно. Я остановилась и огляделась.

– Эй! Дайте пройти!

Они молчали. Блеск металла при лунном свете завораживал, но эта красота была ужасающей.

Выхватив меч из-за пояса, я встала в стойку, отвела свободную руку за спину, подготавливая огненное заклинание.

Они продолжали приближаться, четыре фигуры, словно четыре всадника апокалипсиса.

– Стоять!

На мгновение они замерли, но, переглянувшись, один из них кивнул, и они рванули вперёд. Левой рукой я резко выставила огненный шар, поджигая первого нападавшего. Он обронил кинжал и, объятый пламенем, беззвучно упал на мостовую. Второй ринулся в атаку. Я успела отвести его удар, но получила болезненный тычок в грудь. Стёганка выдержала, но меня выбило из равновесия. Отшатнувшись, я не успела подготовиться к следующему удару и уклонилась в сторону. Нанося удар наотмашь, я задела его руку, и он зашипел от боли. Третий попытался напасть с фланга, но я в прыжке нанесла выпад, вонзая меч в его тело. Клинок вошел в мягкую плоть с характерным хлюпом. Попытавшись выдернуть меч, я почувствовала, что он застрял. Увидев замах, я отпустила оружие и отступила назад. Удар прошел мимо, но я во что-то упёрлась. Четвёртый попытался схватить меня в захват. Я укусила его за палец, и он, зарычав, отбросил меня в сторону. Упав, я кувыркнулась, чтобы увеличить дистанцию, и достала топор.

За спинами нападавших я увидела городскую стражу.

– Эй! Стражники! Нападение!

Они лишь взглянули на меня и, ускорив шаг, скрылись за углом. Их лица были каменными, и я поняла: либо они куплены, либо эти люди сильнее, чем вся городская дружина.

"Чёрт… Что?!"

– Ах… Кх… Это что было? – просипела я, оседая на колено.

"Ток?"

На пальце у одного из противников я заметила кольцо.

"Кольцо с магическим заклинанием, что за чертовщина?"

В этот момент я услышала боевой клич сбоку. Повернув голову, я увидела отряд наёмников с оружием наперевес. Попытавшись встать, я улыбнулась, глядя на своих убийц. Один из них расширил глаза от удивления и бросился на меня. Я же, кряхтя и стоная от боли, уклонялась от ударов. Атаковать не было ни сил, ни желания. С оглушительным треском я увидела, как за его спиной наёмник со щитом сбивает моего убийцу и ударяет сверху вниз острой кромкой щита по шее. Убийца безмолвно рухнул на землю. Двое оставшихся в живых бросились в разные стороны. В отряде была лучница и маг. Они захохотали. Лучница достала две стрелы и пустила их вдогонку убегающему. Маг обрушил воздушный поток на последнего выжившего. Он упал замертво, оставив за собой кровавый след на стене.

Я стояла, тяжело дыша. Самый крупный из наёмников повернулся ко мне.

– Хех, Графиня, не ожидали тебя увидеть! Слухи ходили, что ты на контракте и пропала. Уже думали, потеряли красотку, ха-ха-ха!

Он от души захохотал. За его спиной молодая эльфийка, державшая лук, поставила руку в бок и прошипела:

– Ловелас хренов, кончай с этим! Трофеи не ждут.

– Да погоди, Лориана, успеем, – повернувшись снова ко мне, он улыбаясь произнес: – Ну что, Графиня, с тебя выпивка для меня и моего отряда! Ха-ха-ха! Так… Где там колечко у этого типа… Ах, вот оно. – Он опустился на колено, снял кольцо с пальца убитого, сунул его себе в карман и, осмотрев остальных, убедился, что они ничего не нашли. Пригласив меня угостить их выпивкой, я вынужденно согласилась, и мы вместе направились в гильдию, куда мне и нужно было… Пока не раздалось оглушительное:

– В атаку!…

Глава 36: Кровь на Новой Коже

Под оглушительный крик и звон тетивы я увидела, как один из наёмников падает, и на нас ринулась городская стража. Звон стали и крики боли заглушали какофонию.

Их атака была стремительной. Подставив меч под удар нападавшего, я уклонилась от него, и, проскользнув мимо, увидела пятерых бегущих на меня. Я вскинула руку вперёд и ударила мощным потоком огня. Они мгновенно вспыхнули.

Переведя взгляд, я покрылась испариной: магия требует много энергии. Тот, чей удар я парировала, упал. Эльфийка своей пяткой сломала ему нос, и лёгким движением достала стрелу, чтобы воткнуть её в упор в его кольчугу. Но она получила удар в спину. Я увидела кончик кинжала в крови. Она успела зарядить нападавшему локтем в бок и осела, тяжело дыша.

Её взгляд устремился на меня… Она была смертельно ранена и сдалась, видя следующий замах этого стражника… Стражника?! Я подлетела, заблокировала удар и начала концентрировать магию. Удар пощёчиной обжёг его лицо, и он взревел.

Я услышала тихий стук сзади. Переведя взгляд, я увидела, как эльфийка легла от потери крови. Вспомнив про своего врага, я, не успев повернуть голову, отскочила в сторону с характерным звуком пролетающего мимо топора. Одним выпадом в шею я прекратила его мучения. Обратив внимание на других, я продолжила серию ударов меча и магии. Эти танцы со смертью длились недолго, и когда последний враг упал замертво, я увидела картину боя: пятнадцать стражников лежали на земле. Больше половины — новички, несколько в оплавленной кольчуге.

Один, самый опытный из них, ещё тяжело дышал. Он лежал с порезанной ногой, сжимая в руках меч, и, увидев мой взгляд, начал пыхтеть и садиться на колено, подхватывая щит.

Сделав финт мечом, я прокрутила его в руке и направилась к нему. Глаза наливались усталостью и кровью. Он сделал замах, я отступила назад. Когда он пролетел мимо, я ударила ногой в щит, роняя его. Он застонал, заваливаясь назад. Наотмашь ударив, я метнула огненный шар ему в кисть. Попала. Он отпустил оружие, попытался щитом атаковать и закрыться.

Я встала сверху и начала наносить хаотичные удары сверху вниз. Когда мне это надоело, я бросила меч и выхватила из-за спины нож. Ударив им по щиту, я прижала его к владельцу и, сев сверху, приставила остриё к его горлу.

— Кто? Чей приказ? Почему на меня напала городская стража? Комендант приказал? Кто?!

— Да… пошла ты, сучка…

Прижав нож, я произнесла:

— Повторять не буду…

Я отставила левую руку перед его лицом и зажгла в ней магический поток, образуя что-то вроде пламени. Его глаза округлились от страха. Я махнула плечом и приставила к его щетинистой щеке этот огонь. Он заорал. Я не отпускала его несколько секунд, а потом, убрав пламя, сказала:

— Говори, тварь!

Он, смотря на мою руку и на меня, сделал резкий выпад вперёд. Мой нож вонзился в его шею. Он застонал, захрипел.

— Сука… — прошипела я, отстраняясь от него и вытирая нож и меч о его окровавленный плащ.

Повернувшись, я увидела одного еле живого наёмника из отряда. Он сидел на коленях, тяжело дыша и держась за бок. Подойдя ближе, в лунном свете я увидела алый оттенок. Кольчуга пробита.

— Слышь, Графиня… видимо, не исполнишь свою просьбу… Сука… А так было забавно… Ах, возьми мой амулет, передай нашему управляющему… он поймёт. Скажи… что… — он закашлялся кровью. — Скажи… городские ублюдки напали…

Он стал заваливаться и больше не издал ни звука. Подойдя к нему, я приложила пальцы к артерии. Тишина. Сорвав амулет, я схватила своё оружие и рванула в гильдию, не оборачиваясь. Бежала… бежала как можно быстрее. Пару кварталов… Сука… Жить! Я буду жить…

Глава 37: Вторжение в Святилище

Добежав до стен гильдии, я, не сбавляя безумного темпа, резко толкнула и захлопнула массивную входную дверь. Кровь стучала в висках, а адреналин уже начинал отступать, оставляя лишь жгучую усталость.

Внутри было тихо. Свет от тусклых масляных ламп едва освещал стойку регистрации. Стоящий возле неё человек… я узнала его. Он часто бывал здесь, когда я приходила раньше, но имя напрочь вылетело из головы от спешки.

Я бросилась ко второй двери, ведущей в главный зал, но из-за сбитого дыхания и усталости просто споткнулась о порог и ударилась плечом.

— Ах… — выдохнула я сквозь зубы.

Мужчина за стойкой мгновенно среагировал. Он был невысоким, с густыми усами, и в его глазах читалось беспокойство.

— Графиня? Что случилось? За тобой гоняются?

— Управляющий… Нужен… Где Кайлан? У себя? — выдавила я, опираясь о дверной косяк.

— Да…

Встав, я потянула за стальную ручку и перевалилась через порог. Тяжело дыша, я направилась ко второму этажу, проходя мимо столов, за которыми сидело обилие наёмников. Они не покинули своих мест, как и в прошлый раз. Множество взглядов было устремлено на меня: я была в крови — меч, нож, всё, даже лицо. Вытираясь рукавом на ходу, я лишь размазала алую грязь по щеке.

Никто не стал задавать вопросов, останавливать или предпринимать попытки вмешаться. Они знали, что лучше не рисковать.

Поднявшись на второй этаж, я нашла нужную дверь и, не постучав, вошла. Внутри за столом сидел молодой наёмник, склонившийся над бумагами.

— Кровавая леди? — отозвался Кайлан, не поднимая глаз. — А ты не сентиментальничаешь. Дай я закончу с этим наёмником и приму тебя.

Я молча достала из кармана амулет и кинула его на стол.

Кайлан покрутил его, увидел гравировку: — Лави? Лави… Лави… Кхм… Ах, позывной Ловелас? Тот герой-любовник, что… Погоди. Его убили?

— Да, — произнесла я, наконец начав восстанавливать дыхание.

Он закрыл глаза, а когда открыл, то указал наёмнику покинуть помещение. Тот, кряхтя, встал и молча вышел.

— Что произошло? Где? Кто? Почему ты вся в крови? У тебя был контракт с Ровальдом на два золотых, почему ты ввязалась в бой? Говори.

Сев, я наконец позволила себе перевести дух и начала говорить. Я рассказала обо всём: с момента бала в сопровождении Ровальда, о встрече с Лордом Кином, о том, что он говорил и что говорила я, затем о побеге из поместья, о встрече с убийцами и о том, как меня спас отряд Ловеласа, и как через полквартала на нас напала городская стража. Я указала на городской карте примерное место боя, количество трупов.

Кайлан прорычал, откинулся на спинку кресла, прикрыв рукой лоб и щетину, и заговорил сквозь пальцы:

— Сука… Этот ублюдок уже переходит все границы… Комендант не уследил за своими людьми? Маловероятно… Чёрт! Сука! Ах…

Он сорвался, вскочив. Я впервые видела его настолько озлобленным.

— Яра… Отдыхай сегодня ночью в гильдии, отмойся и спи. Я найду тебя, когда надо будет. Не выходи завтра никуда. Эти чёртовы два золотых оставь себе — аванс за следующий контракт… Сука! Покинь комнату, прошу.

Он произнёс последние слова с трудом, и тут же последовал удар кулаком по столу, отчего дерево треснуло. Я невольно вздрогнула, но подчинилась его приказу.

Выйдя, я направилась к Очкарику и спросила, где можно помыться. Он указал на небольшую комнату, похожую на баню, где стояла неглубокая бадья. Я открыла кран и стала наполнять её. Увидев печь в углу, я закинула пару поленьев, чтобы воздух согрелся. Закрыв дверь, я дождалась, пока бадья наполнится, разделась и, взяв мыло, нырнула в воду. Вода смывала грязь, очищала душу. Я принялась отмываться, смывая с себя сегодняшний день.

Глава 38: Контракт, От Которого Не Отказаться

Помывшись, я заплатила пару серебряных за баню и пошла спать на своё место в казарме. Сложив оружие на полку над кроватью, котомку сунула под подушку, а кошелёк застегнула во внутренний карман. Я уснула прямо так, с единственной мыслью: нужно будет валить отсюда.

Проснувшись на следующее утро, я поняла, что спала как убитая — вплоть до самого обеда. Весь день я только и делала, что приводила снаряжение в порядок: одолжила точильный камень для заточки и удаления лёгкого налёта ржавчины, успела постирать одежду. Хотя я была в ночной рубашке, всем в гильдии было плевать; кто-то смотрел с интересом и, возможно, с определённым желанием. Найдя книжку у Очкарика, я залезла на кровать и просидела с ней до вечера, устроив себе «бесконтрактный день».

Меня вызвал Кайлан уже вечером. Взяв оружие и засунув его за пояс, я направилась прямиком в его кабинет, следуя сообщению от «сторожевых» наёмников.

Зайдя, я увидела, что в кабинете уже сидят четыре человека, не считая Кайлана.

— Вот так. Вы поняли, — он повернулся и указал на меня. — А вот и наша Графиня, или Кровавая леди. Кхм… Леди, для тебя контракт, от которого ты не сможешь отказаться.

— Почему же это? — с укором посмотрела я на него, скрестив руки.

— Вчерашнее нападение было связано с нашим общим знакомым.

— Комендант?

— Нет, ошибаешься. Кин… Лорд Кин.

Глубоко вздохнув, я прищурила глаза и скрестила руки на груди.

— Отлично, почти согласна, хех… В общем, комендант, по его словам, не знал, что его люди напали на тебя. Хотя, может, он и скрывает, но это не в его интересах. Ладно, не суть. Наша миссия имеет частичную легитимность со стороны стражи: они помогут в организации покушения, обеспечив меня картой сегодняшних патрулей и расстановкой своих людей на местах. Они будут разбираться со свидетелями и не дадут никому уйти с поместья. А ваша роль, — он раскинул руки, указывая на всех присутствующих, — убить змею в её же логове. Убить Кина со всеми прихвостнями, что будут в доме: стража, слуги, другие дворяне, гости. Всех! — Его голос звучал твёрдо; он знал, что говорит и был готов нести за это ответственность.

— Допустим, я пойду. В чём именно состоит моя задача?

— Ты действуешь отдельно от всех. Общая задача — дойти и приступить к миссии. А твоя: залезть на крышу, дать сигнал и проникнуть внутрь через чердак. Найти и убить Кина, включая всех, кого найдёшь по пути. После этого наступит относительный мир.

— Расчёт вперёд, Кайлан. На это есть свои причины.

— Какие же, Графиня?

— Поймёшь потом.

— Не люблю тайны, боец.

— Все их не любят, но придётся смириться. Я сделаю, что нужно.

— Ох, не нравится мне это… Ты ведь сбежишь с деньгами.

— Нет.

— Хорошо.

Он кинул мне ещё золотой и сказал: — Выполняй.

— Как прикажете, — я подняла подол платья и сделала лёгкий, показушно женственный поклон, присев на ногах и улыбнувшись. — Когда выступаем?

— Через час.

— Отлично.

Развернувшись, я направилась к выходу приводить в порядок снаряжение и готовиться к боевому выходу.

— Нужно быть грациозной и смертельно опасной, — прошептала я самой себе, спускаясь по лестнице в казарму, где висели мои вещи.

Глава 39: Крыша, Пепел и Грация

Двигаясь по ночному городу в количестве пятнадцати человек, я шла рядом с наёмником Захом. Рослый блондин с двуручным мечом и булавой на поясе, он руководил этой операцией.

Мы шли не в строгом шаге, но наши движения были отчётливы в ночной тишине. Ночь была безлунной — это было приятно. Рядом с нами шли стражники, их было около десяти; остальные должны были ждать на позициях.

Дойдя до поместья, я снова увидела этот дом. Стражники разошлись, чтобы перекрывать улицы и не подпускать случайных зевак. Нам же оставалась самая грязная работа.

— Графиня, иди. Мы будем ждать твоего сигнала.

Кивнув, я указала на забор. Двое наёмников подошли к нему: один, сделав руки замком, дал опору, а второй подпирал меня сзади.

— Слышь, будешь так задницу лапать, я тебе руки…

— Да-да, лезь уже.

— С-сука, — просипела я, оказавшись на вершине. Подтянувшись, я перепрыгнула через ограду и бесшумно приземлилась во внутреннем дворе.

Осмотревшись, я увидела нескольких стражников во тьме, освещавших путь тусклыми факелами.

«Взгляд из света во тьму интересен. Они ничего не видят. Главное — действовать быстро».

Придерживая оружие, чтобы не гремело, я добежала до стены. Присмотревшись к кладке, я нашла выступающие кирпичи на углу и поняла, что смогу легко зацепиться. Посмотрев вверх, я оценила высоту.

«Ох ты ж бляха… А как они хотели, чтобы я попала через крышу? Балкон… окно… Крыша… Может, с другой стороны?»

Обогнув дом, я не нашла удобного места для подъёма, но обнаружила другую кирпичную кладку, по которой могла забраться без особых проблем.

Размяв пальцы, я начала карабкаться. Поднявшись метра на четыре, я услышала шаги. Подняв голову, поняла, что они снизу. Прижавшись к стене, я почувствовала, как сердце забилось бешено. Казалось, время замедлилось, и стражник идёт медленно. Но он остановился.

Я подумала, что меня поймал. Смотря вниз, я заметила, как он огляделся, бросил факел на землю и, развязав шнуровку, принялся справлять малую нужду. Он стал запевать… И вот когда он почти закончил, он устремил взгляд вверх. Его глаза округлились, когда он увидел меня. Поняв, что мне деваться некуда, я зажгла огонь в руке и начала опалять его.

Стражник забился в агонии, начал ворочаться, и крик разнёсся по округе.

— Сука, ладно, деваться некуда.

Заметив боковым зрением, что возле входа началась суматоха и стражники поместья начали падать, я, наконец, взобралась на балкон и достала меч. Попытавшись открыть дверь, я потянула за ручку — никакого результата. Я вставила меч в щель и попыталась открыть им — тоже не помогло. Деревянные створки не поддавались, и я начала просто выбивать дверь.

«Она открывается внутрь, отлично!»

Нанеся четыре сильных удара в районе замка, я услышала, как дверь заскрипела и треснула. Выхватив топор, я ударила два раза, и замок слетел. Дверь открылась. Спрятав топор за пояс, я нырнула в тёмные коридоры.

Забежав в одну комнату, я увидела двух пьяных стражников. Они были пьяны в усмерть, но если очнутся, то станут угрозой. Подойдя, я перерезала им глотки. Они вскочили, но буквально через шаг рухнули навзничь.

Выйдя в коридор, я услышала шаги и, шагнув назад, высунула голову.

— Найти! Кто-то проник в поместье! Занимаем здание, никого не пускаем, забаррикадировать двери и окна! — прокричал кто-то истошно в конце коридора. Я заметила несколько мечущихся стражников, и один из них побежал прямо ко мне. Оказавшись достаточно близко, я сделала резкую подножку. Когда он упал и не успел очнуться, я навалилась на него и перерезала шею. Вскочив, я провернула меч в руке.

— Ну что, мальчики, потанцуем?

Начав концентрировать магию, я ударила огненным потоком в противоположную часть коридора, освобождая себе пространство. Дойдя до очередной двери, я заглянула внутрь — никого. Подожгла мягкую подушку маленьким огоньком и, закрыв дверь, вышла. Зайдя в следующую комнату, я увидела двух выбегающих стражников. Прикрываясь щитами, они истошно завопили. Я же сожгла одного, а второго, опалив, добила клинком.

Я продолжала двигаться и жечь каждую комнату, не оставляя им шансов укрыться, пока не дошла до лестницы первого этажа. Снаружи я слышала бой: через окна видела, как наёмники пробиваются через ворота во внутренний двор. Идёт обмен стрелами, сталью и магией.

Спускаясь по лестнице, я увидела в холле самого Лорда Кина. Он кинул взгляд наверх, увидел меня и закричал:

— ТЫ! Я не сомневался! Я был прав тогда на балу!

Истошно крича, извергая слюни и сопли, он стоял в кольчужной рубашке с коротким мечом в руке. Возле него было около десятка бойцов.

Я спускалась с лестницы очень медленно, показушно. У них не было стрелкового оружия, магов я не видела. Разведя руки, я сказала:

— Я думала, мы не встретимся, и это было бы лучшим решением. Но я так понимаю, вчерашние убийства — дело ваших рук? Тот, что был с магическим перстнем, и купленные вами стражники? Вы ударили леди, которая не собиралась давать вам отпор…

— Молчать, сука, ты сгниёшь!

— “Сука”, “сгниешь” — какие слова для аристократа. Знаете ли, я тоже аристократка по рождению, но жизнь вносит свои коррективы.

Проведя пальцем по лезвию, я остановилась, не дойдя до низа ступенек десять.

— Боюсь, жизнь — очень тонкая штука. Вчера я была в вашей власти, но вы оказались обычным дураком. А сегодня вы в моей. Это я поняла за этот короткий срок после похищения. Я сама вершу свою судьбу. Стражники, сложить оружие! Я вас не трону, мне нужна только его голова.

Я сделала шаг вперёд.

— Быстро! — Я указала мечом на ближайшего ко мне и зажгла огонь в руке. Мои глаза засияли, лоб покрылся испаринами. Мне было приятно, тяжело, больно, комфортно и некомфортно одновременно — чертовски специфичное чувство.

Двое сложили оружие. На них начал орать Кин, а другие бойцы переглядывались между собой и своими товарищами. Тот, что стоял ближе всего, не опустил меч, посмотрел на сдавшихся, рванул к ближайшему и ударил его в шею. В тот же момент я обвела пальцем то место, где он стоял, и взмахнув рукой вверх, ударила огненным потоком. Мгновенно спалив нападавшего, я вдохнула запах горелой плоти.

— Те, кто сдался, находятся под моей ответственностью. Ответственностью Кровавой леди, Графини. Мне плевать, что вы думаете. Иди сюда, Лорд.

Я уверенно пошла на него. Оставшиеся бойцы бросили своё оружие и встали на колени, подняв руки. Кин задрожал. Он отступал, пока не упёрся в стену. Красный и трясущийся, он выставил меч вперёд, как напыщенный ребёнок, впервые взявший оружие.

Взмахнув рукой, я направила маленький огонёк и обожгла ему руку. Меч рухнул с характерным звоном, а Кин закричал. В этот же момент я сделала выпад, попав ему в шею. Его глаза округлились, он смотрел с ужасом прямо в мои. Приблизившись, я прошептала:

— Всего хорошего, Лорд Кин. Тебя убила обычная дочь лорда Де Мартин — Яра. Запомни это, сука.

Его глаза закатились, и он начал оседать. Выхватив свой меч, я обернулась к сдавшимся.

— А теперь вы… бегите, если сможете. Мне делать здесь нечего.

Развернувшись, я направилась к выходу, услышав сзади характерный звон. Я уклонилась в сторону, ударив наотмашь. Попала по солдату, нанеся несколько ударов; он упал.

— Хорошо. Если желаете смерти, то её получите.

Подскочив, я произвела несколько решительных выпадов. Большинство из них даже не успели вскрикнуть, как упали навзничь. Несколько замерли от ужаса, не в силах ничего сделать. Только двое вскочили, схватив оружие, и напали. Быстро покончив с ними, я закончила со всеми. Вытерев меч о рукав одного из павших, я обернулась на шум забегающих наёмников.

Наёмники окинули взглядом холл, остановив взгляд на мне. Тот, что был старший, переводил взгляд с меня на добитых и убитого Кина и прошептал:

— Точно Кровавая Леди…

Направившись прямо на них, я засунула меч за пояс и, остановившись, произнесла:

— Контракт выполнен с моей стороны. Сам отчитаешься. А мне пора уходить.

Продолжив шаг, бойцы расступились, позволяя мне выйти из моего образного коридора. Я направилась к воротам. За стенами города мне делать больше нечего.

Глава 40: Между Городом и Трактиром

Покинуть город получилось без проблем. Стражники коменданта, отпугиваемые суматохой и мертвыми телами, продолжали отгонять зевак от поместья, позволяя мне спокойно идти по городу. У городских ворот я подкупила одного из стражников серебряной монетой, чтобы он молчал. Он был рад; его товарищ как раз спал. Прошмыгнув мимо, я ушла.

Две недели я шла в каком-то направлении, закупаясь едой и водой. Потратила за это время около пяти серебряных монет, миновав хутора и две деревни, пока не остановилась в деревенском трактире. Так далеко от суеты я сняла койку на два дня за несколько медяков и просто отдыхала. Сходила на речку, помылась, поела — что ещё нужно было? Деньги есть, но не достаточно, чтобы вернуться домой, зато достаточно, чтобы просто ЖИТЬ.

В деревне я нашла кожевника. За эти два дня он сделал мне хорошие кожаные ножны для меча. У кузнеца я купила точильный камень и подточила клинок и топор. На всё это ушло ещё сорок восемь серебряных монет, не считая трёх медяков, которые я скинула попрошайке.

В последний вечер перед тем, как планировала уснуть, я увидела, как деревенский стражник ввалился в трактир. Я сидела и пила эль, мне было плевать на его порыв, но когда он направился чётко ко мне, я напряглась. Мы пересеклись взглядами, но он не остановился. Отпивая из кружки, я сотворила в руке небольшое пламя. Он остановился. Не отводя кружку от губ, я молча наблюдала. Спокойно отпив, я поставила её, и он обратился:

— Н-наёмница… Староста…

— Суть. Только суть.

— Разбойники. Требуют дань.

— Так в чём моя проблема тут?

— Староста просит тебя нанять и чтобы ты помогла.

— Я одна, их много — это раз. Услуги не дешёвые, дешевле дань заплатить. А в-третьих… Если найдёт ваш многоуважаемый староста хотя бы пятьдесят серебрянников и… сколько разбойников?

— Семнадцать человек, включая атамана.

— Значит, тридцать мужиков. Я своё сказала. Иди.

— Но, уважаемая наёмница…

— Свободен.

Я погасила пламя и, взяв ложку, стала хлебать похлёбку. Доев, я спокойно встала и направилась спать. Как только я улеглась, в дверь кто-то затарабанил.

— Кто? — рявкнула я.

— Наёмница, это староста Ден! Открой дверь!

— Утром.

Я развернулась, накрылась тонким пледом и уснула, дожидаясь рассвета, понимая, что будет весело.

Глава 41: Ловушка и Первые уроки строя

Встав, я сходила в уборную, умылась, привела себя в порядок и расчесала свой короткий волос-каре. Надела весь комплект, засунула меч в ножны, топор на пояс, нож за пояс, котомку на спину и направилась к выходу из таверны.

Выйдя, я увидела трёх стражников. Окинув их взглядом, я оценила снаряжение: два кожаных шлема, один стальной, и только пара наручей. Они стояли с копьями, но защиты было практически никакой. Тот, кто был “лучше” снаряжён, вышел вперёд.

— Наёмница. Староста… Староста согласен. Он считает, что лучше заплатить один раз много, чем жить под постоянным страхом и гнётом. На площади собрались мужики и готовы слушать тебя. Ты это… только не погуби их.

— Веди.

Он был хмур, но словно приободрился и, развернувшись, пошагал в сторону центра. Я шла за ним, двое стражников замыкали нашу процессию.

Дойдя до площади, я увидела их. Мужики были вооружены чем попало: топоры, мотыги, косы, молотки. Защита отсутствовала как класс.

— Оплата? — я повернулась к стражнику.

— Ты поможешь?

— Да.

Он потянулся за пояс и достал мешочек, протягивая его мне. Открыв его, я заглянула: увесистый мешочек, сумма, кажется, соответствовала пятидесяти монетам. Сложив его во внутренний карман стёганки, я произнесла:

— За мной. Идём к кузнецу.

Не дожидаясь, пойдут они или нет, я направилась в сторону деревенской кузницы. Обойдя с десяток домов, я дошла до окраины и, подойдя к кузнецу, кивнула.

— Наёмница, снова ты? Что на этот раз?

— Мне нужно оружие и защитное снаряжение на тридцать человек.

— Это будет очень дорого.

— Нет. Это будет бесплатно.

Кузнец выпрямился, его лицо исказила ярость.

— Ты что-то, видимо, перепутала?

— Нет, кузнец. Слушай сюда. — Я сделала шаг к нему. Нас разделяла только наковальня. — У тебя три варианта развития событий. Первый: я убиваю тебя и забираю что мне нужно. Это худший вариант для тебя. Средний: ты отдаёшь сам, и я обещаю вернуть целым то, что не использую. Или третий: я разворачиваюсь и ухожу нахрен из деревни, не собираясь вам помогать. И тогда ты сгоришь вместе со своим товаром в адских муках. Выбирай. Выбор богат вариантами.

Сзади раздавался шёпот: «Ведьма… Да как она… Она безумна! Это не она, о ком слух ходит?»

Мне было плевать. Шептаться могут сколько хотят. Скрестив руки, я сверлила взглядом кузнеца. Видимо, тараканы в его голове забегали. Красный от гнева, он развернулся и пошёл к своей лавке.

Зайдя внутрь после него, я окинула взглядом товар: топоры, копья, луки, щиты, несколько кожаных комплектов, множество стеганок, несколько шлемов.

Выйдя к остальным, я скомандовала:

— Всем скинуть своё барахло сюда, — я указала рядом с собой. — А после взять копья, сколько сможете, топоры для каждого, щиты. Кто умеет стрелять из лука — берите лук и колчан стрел. Стеганки и доспехи… ра-зо-бра-ть! Вперёд!

Они стояли, переглядывались.

— Вперёд, или мне пинком вас гнать? Взяли и вышли, быстро! — Я старалась сделать голос властным, но он предательски дрожал местами. — Долго думаете — так же и будете драться, умрёте. Вы хотите вернуться домой? Тогда придётся подчиняться мне. Нет? Скажу, что вы негодные, и пусть каждый из нас выберет свой путь. Разобрали снаряжение! Выполнять!

После последнего рявканья они медленно стали заходить, долго выбирали, шумели и выходили со склада, выстраиваясь в подобие ополчения. Когда все выстроились, я окинула взглядом. Почти на всех хватило защитного снаряжения, у каждого по копью, топору и щиту.

— Кто дрогнет в бою — сама убью. А теперь к вашему старосте. Нужно узнать, где должна пройти сделка. За мной!

Развернувшись, я пошагала в сторону дома старосты, ведя за собой этот разношёрстный отряд. Кузнец был зол как собака, тихий шёпот следовал за мной из-за спины, но как говорится: если мне шепчут в спину, значит, я впереди. Плевать.

Дойдя до дома, я повернулась.

— Ожидайте меня снаружи. Я скоро буду.

Открыв дверь, я зашла в полуземлянку и увидела старосту.

— Многоуважаемый староста. Теперь, когда у меня есть оплата, оружие и отряд, у меня всего два вопроса. Первый: когда они придут? И второй: где встреча?

— Ты… я не понимаю, ты продумываешь план отступления?

— Нет, ловушка. Повторяю: где и когда?

— Возле трактира. Мы должны подвести обоз с едой и деньгами им в обмен на “безопасность”.

— Когда?

— Завтра вечером.

— Завтра вечером. Отлично. Собирай провиант. Но сделка перенесётся: она будет возле входа в деревню, между домами. Ваша повозка будет нагружена, но вы должны сломать, снять или отпилить колесо. И вы должны делать вид, что чините её. Вы не можете прийти туда просто так, понял?

— Ты хочешь их заманить?

— Да. С таким сбродом атаковать в лоб — самоубийство. В общем, вы меня услышали. А теперь я пошла. Надеюсь на сотрудничество.

Развернувшись, я вышла, чуть не задев лбом косяк двери. Окинув свой отряд, рассевшийся на земле, я скомандовала:

— Что же… Надеюсь, вы сыты, так как я знаю, когда они придут. А до этого момента… идите за мной, собирайтесь, вставайте!

Они медленно выстроились, образовав линию. Кивнув, я развернулась и пошла ко входу в деревню со стороны главного тракта. Пройдя несколько десятков домов и пару улиц, я остановилась и выбрала место, которое показалось мне подходящим.

Развернувшись, я снова окинула их взглядом.

— Так, бойцы. Личный совет: щитом не закрывайтесь, а прикрывайтесь. Закрывшись, вы ничего не увидите. Вот ты, — я указала на ополченца с копьём, — иди сюда.

Он сделал шаг из строя.

— Встань в стойку.

Он не расставил ноги, выставил щит вперёд и упёрся в него копьём. Я кивнула.

— Смотри. Представь, что у меня щит в руке, а вместо меча — копьё. — Я встала в стойку, расставив ноги, левая вперёд, правая назад, локти согнуты. Он повторил, и это стало больше похоже на настоящую стойку. — В такой позиции вы должны принимать удары, но это для строевой атаки. Имейте в виду, что такая стойка имеет смысл и в дуэльном бою: больше упора, меньше рычагов для вашего падения. А теперь…

Я окинула местность взглядом и сказала:

— Давайте попробуем. Двое лучников на ту крышу, — я указала на противоположные стороны домов, расположенных друг напротив друга, — один на ту.

Они ушли и, залезая на крышу, я крикнула:

— Прижмитесь к крыше! Вы не должны быть видны, пока я не дам сигнал!

Они упали на крышу и стали меньше отсвечивать. Я кивнула и начала делить бойцов.

— Так, вы пятеро — вон за тот дом. Вы десять — вот туда. Трое — за этот забор. Шесть — за эту часть огорода. Остальные — вон туда, возле самого первого дома. Спрячьтесь так, чтобы я, идя по этой улице, не увидела вас, но кто-нибудь один мог выглядывать и контролировать обстановку. Я закрываю глаза. Выполнять.

Отвернувшись, я закрыла глаза и начала считать про себя до десяти. Я услышала, как они перепрыгивают, убегают, прячутся. Досчитав, я повернулась.

— Ты и ты возле забора — голову ниже. Ты возле дома — чё выглядываешь, будто стрелу хочешь получать? Подсматривай так, словно за девчонками наблюдаешь возле речки из камышов. — Он чуть спрятался. — Во, молодец. Так…

Я пошла по дороге, внимательно глядя. В целом, было приемлемо, и можно было оставить как есть.

— А теперь самое интересное! — крикнула я. — Выбежав из укрытия с оружием наперевес, атакуйте область вокруг меня!

Сначала они не побежали, и я крикнула:

— НУ!

Из-за углов они повыскакивали, перепрыгнули через забор и помчались ко мне. Строй был рассыпной, но ударная сила уже присутствовала.

Так, продолжая прятаться и выбегать атаковать, я протаскивала их через этот изнурительный процесс ещё несколько часов. К концу дня результат был налицо: они бросались в бой по одному зову, понимая, что стоять на месте — значит умереть от моего же пинка. Их тела покрылись потом и грязью.

Я улыбнулась, собрав всех вместе.

— Молодцы… Молодцы, мужики. А теперь, что же, поделать — пойдёмте есть. Я угощу. Завтра всех жду утром здесь. Кто не придёт, лично приду в дом и за шиворот вытащу сюда.

Они кивали, уже не споря. Среди них послышался тихий возглас:

— Воительница!

— Что? — обратилась я к молодому парню, который выглядел наименее измученным, но больше всех напуганным.

— Скажи, есть ли у нас шанс?

Я посмотрела на этот сброд. Они были грязными, плохо пахли, их мышцы горели от напряжения, но в их глазах больше не было животного ужаса. Там была сосредоточенность, смешанная с изнурением.

Я окинула взглядом выстроенные деревья и заброшенные повозки, представляя, как здесь будет завтра.

— Шанс? — Я усмехнулась, прислонившись к покосившемуся забору. — Шанс — это то, что вы создаёте своими руками. Разбойники идут сюда, потому что ждут лёгкой добычи, а не потому, что они умнее или сильнее. Завтра они придут, чтобы взять ваш обоз. Их план — самоуверенность и нахрап.

Я выпрямилась, и мой голос стал твёрдым, лишенным дрожи, которую я ощущала ранее.

— Наш план, мужики, — это не дать им понять, что их ждёт. Мы не будем сражаться, как они ожидают. Мы будем сражаться так, как я вас научила. Завтра вы будете выполнять мои приказы без вопросов. Вы будете прятаться, вы будете наносить удар, когда я скажу, и вы будете держаться, пока я не разберусь с их лидером.

Я сделала паузу, чтобы каждый смог впитать мои слова.

— Да, шанс есть. Но он исчезнет, если хоть один из вас решит, что может быть храбрее, чем я скажу, или хитрее, чем я прикажу. Вы получите свой шанс, если будете следовать моим правилам. А теперь — есть, спать и молиться, чтобы завтрашняя еда была вкуснее, чем ваша сегодняшняя усталость. Утро. Здесь.

Я отвернулась от них, направляясь к таверне. Впервые за долгое время я почувствовала не усталость от боя, а удовлетворение от организации.

Они последовали за мной. Дойдя до таверны, я собрала их всех внутри, не дав им разбежаться по углам.

— Так. Еда будет общей. Никто не ест, пока все не сядут.

Я заказала за шесть серебряных обильный ужин: густую похлебку с мясом, несколько кусков жареного, квас и несколько десятков фруктов, чтобы хоть как-то освежить их. Я была удовлетворена результатом тренировки, и лучшее, что я могла сделать для боеспособности отряда — это обеспечить их качественным сном и едой.

Они ели быстро, жадно, не отрываясь от тарелок. Я наблюдала за ними, отмечая, кто как себя ведёт — кто-то был жадным, кто-то делился. Эти наблюдения могли пригодиться завтра.

Когда они закончили, я указала рукой на дверь.

— Всё. Разошлись по домам, приготовились. Завтра никаких трактиров, никаких посиделок. Утро. Здесь.

Сама я вышла из таверны. Я прошла мимо ополченцев, которые уже стали более слаженно расходиться, и направилась прямиком к реке. Тело требовало очищения.

Начинало темнеть, и вода была прохладной. Смыв грязь, пот и пыль этого дня, я позволила себе впервые за долгое время полностью расслабить мышцы. Я знала, что завтрашний бой будет кровавым и грязным, но теперь у меня не было одноразовых пешек. У меня было ополчение, которое знало, чего от него ждут.

Я легла на мягкую траву у реки, чувствуя, как мир вокруг затихает. Завтра они узнают, каково это — сражаться за свою жизнь. А я… я просто получу свою долю, как и договаривались.

Глава 42: Цена Храбрости и Циничное Милосердие

Утро в деревне было наполнено нервным гулом сборов. Я собрала своё снаряжение, оплатив старосте завтрак парой медяков, и направилась в центр, где уже шла загрузка повозки зерном, овощами — всё шло по плану, который я навязала. Я отправила нескольких самых крепких парней к границам с наказом: если увидят бандитский отряд, бить в колокол, а всем остальным немедленно собираться в условленном месте.

Напряжение было осязаемым. Парни нервничали, некоторые роняли ухваты. Я подошла к одному из них — молодому, только что достигшему совершеннолетия, с глазами, полными смятения.

— Наёмница… страшно, — прошептал он.

Я не стала отводить взгляд. Закинула руку ему за плечо, чувствуя, как напряжены парни вокруг нас.

— Слушай, я понимаю, тебе страшно. Тебе страшно убивать. Убивать — всегда страшно, я сама недавно это поняла. Но запомни. Ты сражаешься за свой дом, родителей, может быть, сестрёнку, братишку, девушку. Я более чем уверена, тебя уже посватали. Не глуши свой страх, адаптируйся. Будь храбрее, парень. Госпожа Фортуна переменчива, она любит храбрецов.

Потрясав его по плечу, я встала и оглядела расставленные позиции. Я кивнула, скорее для себя, чем для них, прокручивая в уме тактику. Вытянула всё, что могла. Больше нечего.

Дождавшись вечера, я расставила бойцов. Сигнал — три резких хлопка в ладоши. Если не поймут, крикну во всё горло. Накинув старый старостин балахон, я присела у повозки, имитируя ковыряние в сломанном колесе. Парням, что должны были стоять у обоза, я приказала: как только появятся разбойники — уходите в безопасное место и ждите конца бойни.

Раздался сигнал колокола. Через несколько минут запыхавшиеся дозорные донесли: отряд из пятнадцати-двадцати человек, точь-в-точь, как и предсказывал староста.

Бойцы напряглись. Я подошла к ним.

— Деретесь так, словно загнанные звери. Покажите, что вы не куски мяса, которые можно избить безнаказанно. Покажите им зубы! А теперь… прячьтесь!

Их напряженные лица исказились в смеси удивления, злобы и растерянности. Мне было плевать, что они чувствуют. Сейчас мне нужны солдаты, а не сопляки.

Склонившись над повозкой, я прошептала старосте, который уже дрожал от осознания того, что сейчас произойдёт:

— Готовьтесь копать много могил. Через полчаса станет ясно, хех. Что-то я становлюсь, по-моему, циничной сукой.

Я улыбнулась своим словам. Сердце начало учащаться, но я компенсировала это глубоким, ровным дыханием. Боковым зрением я заметила приближающуюся толпу. Впереди шёл крупный мужик в нагруднике из сыромятной кожи, его взгляд был резвым и голодным.

— Эй, ты, сука! Да-да, ты! Всё сложили? Деньги, еда и… пару девок гоните!

Староста попытался вмешаться: — У нас не было договорённости о девушках…

— Ты перечить мне вздумал? Я тебя вздёрну на ближайшем суку, и делов-то! А ты кто такая, малышка? Будешь первой, кого мы возьмём.

Улыбнувшись, я встала, оттесняя старосту в сторону.

— Бегите, — прошептала я ему.

Он начал отступать вместе с несколькими женщинами.

— Что за херня? Ты кто такая?

— Я? — Я сняла капюшон балахона и, развязывая шнуровку, освободила своё снаряжение. — Я та, кто сеет смерть таким ублюдкам, как вы. Но я даю простое решение: разворачивайтесь и уходите. Ха-ха.

Двигаясь на них медленным, расчётливым шагом, я развела руки и начала хлопать. Три хлопка.

Из-за угла выглянул первый крестьянин, понял, что они боятся, и я рявкнула во всё горло:

— В атаку! Убить псов!

Выхватив меч и концентрируя магию, я выставила руку и обдала огнём ближайший ряд. Несколько стрел просвистело мимо.

Группы крестьян, прикрываясь щитами, рванули из укрытий, но не все. Некоторые замерли, сбитые с толку моей внезапной атакой. Пока я витала между разбойниками, как смерч, игнорируя скрежет клинков и вонь пота, я заметила, как замершие группы рванули вперёд, атакуя с разных флангов.

Страх пропал, его вытеснила чистая ярость. Я чувствовала запах плоти, скрещение стали. Крики и стоны слились в единую какофонию. Вот обветренное, засаленное лицо — взмах. Гримаса ужаса, смерти. Разворот на месте, меня хватают, я перехватываю меч обратным хватом и бью в спину. Руки разбойника расслабились, туша с грохотом упала. Я едва успела отскочить, увидев, как другой крестьянин, получив удар в поддых, захлёбываясь, падает навзничь.

Бой закончился так же внезапно, как начался, когда последний звон стали угас. Стоны раненых разносились по округе.

Тяжело дыша, я вытерла лицо, не заметив, что костяшки разбиты в кровь. Щека была в крови, и я лишь размазала её.

Я оглядела поле. Четверо убитых крестьян. Восемь раненых, из них двое — тяжело. Без целителей, до рассвета им не выжить. Я понимала, что они не мои бойцы, но несла за них ответственность.

Я подошла к первому тяжелораненому, аккуратно положила его голову себе на колени, погладила по волосам. Он расслабился, понимая. Оставалось несколько часов мучительной смерти от вываливающихся кишок. Я взяла его челюсть и быстрым движением сломала шею. Он обмяк. Пятеро.

Повторив приём со вторым, я услышала его шёпот: — Я понимаю, что ты сделаешь. Спасибо… надеюсь дочка поймёт.

— Поймёт, поймёт… Конечно, ведь ты был героем, — прошептала я в ответ, и пока он не успел напрячься или испугаться, повторила приём. Шестой.

Встав, я взяла брошенное разбойниками копьё и добила всех оставшихся в агонии врагов. Они не должны были жить, чтобы причинить горе другим.

Окинув взглядом ополченцев, я опустила голову на мгновение. Вытерла меч о ближайший труп, сложила его в ножны и, подняв голову, гордо направилась к выходу из деревни.

“Контракт выполнен.” — пронеслась у меня в голове сухая, пустая мысль.

Глава 43: Голоса Мёртвых и Цена Слепого Воина

Уйдя из деревни, я шла через поля и лес, пока не добралась до речки. Вода была холодной и чистой. Я умылась, привела снаряжение в порядок, потом, уставшая, повалилась на песок. Обрабатывая бой, я перебирала в уме каждый момент: что сделала не так? Шестерых потеряли. Жаль, но война… война никогда не меняется. Выживает лишь самый успешный. Я смогла.

Продолжив путь, я шла к следующей деревне. Оседать нигде не собиралась — меньше шансов нарваться на врагов. Хотя, как оказалось, неприятности можно найти и в пути.

Пробираясь по лесной тропе, я услышала звуки боя: крики, звон стали, и карканье ворон, пытавшееся перегорланить шум битвы. Пробравшись через густые кустарники, я увидела воина. Щит, топор, кольчуга не лучшего качества. Его окружили пятеро. Он увернулся от одного, но получил тупой удар булавой. Шлем слетел, и он упал. Дерущийся в лежачем положении, он получил удар топором сверху вниз прямо в живот. Заорав от боли, он схватил за одежду ближайшего разбойника и, притянув к себе, пробил его своим оружием.

Выскочив из укрытия, я обнажила меч и с наскока бросилась на ближайшего бандита. Пробив ему бок, я резко дёрнула клинок, разорвала дистанцию и сожгла второго огнём. Остался последний, живой. Покружившись в недолгом танце, я уклонилась от его взмаха и сожгла его, разведя клинок.

Закончив с боем, я подошла к воину, на которого они напали.

— Дева… Дева Клинка, — еле слышный шёпот донёсся до меня. — М-молодец. Подойди, пожалуйста, я… я…

Он начал тяжело дышать. Ярко-красная кровь лилась из него. Только вблизи я заметила, что его левая рука пробита, вероятно, ударом топора, брюхо тоже истекало, а из лба сочилась кровь. Не жилец.

Посмотрев, что он не держит оружие и сил у него нет, я опустила меч и наклонилась, чтобы послушать.

Резко схватив меня за волосы, он притянул к себе. Наши глаза встретились. Он… он был слеп. Но как он дрался? Я попыталась вырваться, но не смогла. И в этот момент меня словно накрыло: зрение начало рябеть, голова болеть всё сильнее. Мои отчаянные попытки не приносили пользы, голова словно разрывалась.

“Нож… Убей…” — пронеслась мысль.

Эта мысль отрезвила мгновенно. Дёрнув что было силы за пояс, я нащупала рукоять ножа и, вырвав его, ударила сверху вниз.

Боль резко прекратилась. Он издал последний вздох и обмяк.

Я отскочила от него, чувствуя, как голова кружится, словно я выпила слишком много вина. Схватив меч, я начала слышать отдалённые, прерывистые голоса:

“Ах… вот… карамысла починю… дурак!”

Эти отдельные фразы, словно чужие мысли, начали сводить меня с ума. Откуда они? Это не моё!

“Что за шум в лесу?”

Я кружилась, пытаясь найти источник голоса, который вызывал эту боль.

“Хоть бы не нашла… Нет! Бежать!”

Услышав шум сбоку, я увидела какого-то мужчину с топором. Выставив руку вперёд, я снова услышала крик, но он шёл уже изнутри моей головы:

“Нет-нет-нет! “

Я выстрелила огненным шаром и подожгла его.

— ААА! — заорал он, падая.

Боль утихла. Я начала теребить виски. Тишина. Ах… Тишина.

— Ах… Чёрт! Чёрт! Да…

Схватив щит с плеча поваленного воина, я расплела ремни и закинула его себе за спину. Спрятала меч в ножны и побежала прочь от этого проклятого места.

— Не хочу… не хочу слышать это дерьмо!

Я бежала из этой чащи, пытаясь заглушить в себе отголоски чужой, мёртвой, или, что хуже, чужой живой мысли.

Глава 44: Проклятие Истины

Я скрывалась, двигаясь по дороге в течение двух дней. По пути встретила караван и нескольких путников. Меня пугало и злило, что я слышала их мысли: похабные, злые, а в лицо — улыбки тварей. Я слышала сокровенные желания каждого. Из-за этих мыслей я убила одного путника, который желал меня ограбить. Я действовала на опережение — его кровь окропила тракт.

Дойдя до деревни, уставшая от путешествия и бессонницы, я направилась к хутору.

“Крыльцо… нашинкую… мама…”

Я слышала несколько голосов. Их мысли были простыми, они напрягали слух, но не перегружали меня.

Постучав в ворота, я услышала:

— Кого там ночь ненаглядная привела?

Шорханье, кряхтенье, возмущение кого-то старого. Небольшое окошко в воротах открылось.

— Хто такая, чаго хотела? — его акцент был ярко выраженным… деревенщина.

— Кров, я могу заплатить за неудобства. На рассвете уйду.

— Ваш брат, как тот ворон, крови желает. Не пущать велено.

— Послушай, старче, я прошу просто об угле, хотя бы на сеновале. Я не прошу роскошной кровати, я просто…

— Пшла! — Окошко захлопнулось. И снова чужие мысли: “Ходят-ходят тут всякие, грабят, убивают… Да пошла она!”

Не выдержав, я крикнула:

— Убивают? Грабежи? Такое ты обо мне мнения? Что ж, думай что хочешь, но коль ты ворота не откроешь, я их сожгу. Выбирай.

— Чаво? Ты там с дубу рухнула, жечь? Да и пущай, не можешь!

— Так уверен? Открой окошко, я тебе фокус покажу. Ведьм аристократических боишься? Бойся.

Закряхтев, я почувствовала, как старик отпрянул. Ворота открылись, и он держал вилы наперевес. Окинув его взглядом, я сунула руку под стёганку и кинула ему пять медяков.

— Это оплата. Ты мудро поступил, старче. А теперь вилы поставь. Поставь, я сказала!

Он рыпнулся назад, сделав шаг. Я зажгла огонь в руке. Оглядевшись, нашла куски соломы, валяющиеся у входа. Подойдя к сеннице, я увидела охапку сена. Скинув котомку и щит в сторону, сказала:

— Дверь можешь закрыть, если боишься. Утром я покину твой хутор. Старче, не бойся ты так меня. Детей не ем, крови не пью. Я просто усталая наёмница.

Подождав, я увидела, как он вышел и пошёл к основному дому. Зарывшись в сене, я принялась засыпать.

Сон дался мне легко, но проснулась я не по своей воле. Наступило утро, двери сеновала открылись, и я вскочила, потянувшись к мечу.

“Матерь божья, опять… Хоть бы…”

— Слушай, девица, солнце уже встало. Покинь мой хутор, не пужай детей и меня старого.

— Ох… сейчас…

Убрав руку с рукояти, я собрала котомку, закинула щит и, подмигнув мужику, открыла ворота. Увидела на последок, как он перекрещивается, а последние его мысли заключались в мольбе, лишь бы я не передумала.

“Дурак,” — пронеслась уже моя мысль. Отойдя на достаточное расстояние, я почувствовала тишину. Я продолжила свой путь.

Глава 45: Цена Молчания и Справедливости

Подходя к деревне, я погрузилась в ментальный рой. Голоса сводились к одному: сборщик налогов, взимающий больше положенного. Кто-то недоволен урожаем, кому-то не нравится приближение осени — первые листья стали покрываться желтизной.

Мимо работала женщина в поле. Её мысль была простой, как молитва: как бы пережить этот день и прокормить её четверых детей.

Подойдя к ней, я решила блефовать.

— Здравствуй, милая женщина. Подскажи, где ваш староста? Я слышала о том, что у вас конфликт со сборщиком.

— Староста, видать, в таверне, — проворчала она. — А этот бес дерёт с нас последнюю монету. В прошлом году с семьи было двадцать медяков, а сейчас уже серебряный. Бес побрал его в свой карман, гложет, як зуб даю на отсечение.

— Поняла.

Только я собралась уходить, она остановила меня, подняв грязную ладонь.

— Наёмница, информация стоит денег.

Она сделала жест, показывающий, что я должна заплатить монетой. Ухмыльнувшись, я протянула ей четыре медяка.

— По медяку на ребёнка.

— Что? Откуда? — Её глаза округлились. — Откуда узнала? Ведьма!

Сщурив глаза, я продолжила держать монеты.

— Ведьма или нет — не тебе решать. Возьми деньги и только попробуй подумать чего плохого.

Взяв монеты, она отвернулась и быстро пошла прочь. Шум от неё прекратился.

Идя в самое большое здание, я слышала множество пьяных, нежеланных мыслей, но среди них был отчётливый: “Опять… Ох… Не сносить мне головы.”

Открыв дверь таверны, фон усилился. Потирая виски, я вошла. Окинув посетителей взглядом, нашла самого выделяющегося — старосту.

Подойдя, я протянула руку для приветствия.

— Приветствую. Я наёмница. Ты староста?

Он кивнул. Стоя возле него, я ловила мысли: “Баба… шавка… Хоть бы выпила и ушла… Спасительница.”

Он указал на стул. Выглядел он как уставший человек с растрёпанными волосами и бородой.

— Наёмница, деревенька бедная у нас, но помоги.

— Что сделать? Убить?

— Кого? Сборщик?

— Нет-нет! Ты чего, девушка! — Он всхлипнул, моля, чтобы я не натворила лишнего. — Переубеди его, он берёт больше положенного. Если так будет драть, мы с голоду опухнем, амбар полупустой.

— Сколько вы отдали?

— Восемьдесят четыре серебряных монеты.

Огораживаясь от чужих мыслей, я стала прикидывать: “Так, восемьдесят четыре минус тридцать… шестьдесят четыре… Если пополам — это тридцать два… На кол ведьму, слишком красива, точно ведьма…” Я окинула зал глазами, ища источник самого враждебного импульса.

— Наёмница, ну так что?

Не отводя взгляда от зала, я произнесла:

— Всё сделаю. Сейчас только найду того, кто на дурном счету.

“Сейчас ещё одного надурю и за неё примусь,” — прозвучало из уст одного из посетителей.

Я пошла прямо к нему. Он улыбался, но, отпив из кружки, округлил глаза: “Чё? Не читает же мысли?”

Подойдя, я достала нож и взмахом сверху вниз вонзила его в стол, прямо перед его кружкой.

— Ещё будешь думать, как надурить или ещё что делать — кое-что окажется на этом столе. Перестал так думать. Усёк?

— Да пошла ты!

— Я предупредила.

“Во даёт… Убьёт ведь,” — раздалась мысль сзади. Вырвав нож, я вышла с таверны.

Оказавшись на улице, я продолжила вести внутренний диалог: “Деньги… где может находиться… пора забирать добро и валить, пока не взбунтовали…”

Обойдя пару домов, я увидела на главной улице повозку с двумя стражниками. Переведя взгляд, я увидела, как из дома выходит толстосум с мешком денег, направляясь к повозке.

“Это чё за сука такая? Наёмник в деревне?”

— Да-да, я та самая сука, как ты выразился, — немедленно ответила я. — Давай поболтаем.

— Стража! — рявкнул толстяк.

Ко мне направились охранники.

— Я не пришла воевать, остановитесь! — Я подняла руки в знак мира.

— Остановитесь! — Я поставила ладони вверх и зажгла в руках огонь. Это резко их отрезвило. — Я пришла поговорить.

Толстяк подумал: “Сучка…”

— Думай что хочешь. А теперь… покажи распоряжение коменданта, того, кто даёт тебе право собирать налоги.

— Я не подчиняюсь тебе, плешивая сучка!

Потушив огонь, я щёлкнула пальцами — из руки выбились искры.

— Ты не подчиняешься мне, но в твоих интересах говорить со мной.

— Чё надо?

— У меня подозрение, что ты завышаешь налоги.

— Меня не волнует! У меня распоряжение самого мэра окружного.

— Покажи письмо.

— Нет, вдруг твои грязные руки порвут!

Опустив голову, я смотрела ему в глаза из-под лобья. “Молодец, девка… Чёрт, только не бей… Опасная.”

— Я знаю, как выглядит распоряжение: грамота, гроссбух и приказ на охрану.

— Пошла ты к чёрту!

— Ох…

Глубоко вздохнув, я развернулась, показывая, что ухожу, но со стремительным разворотом ударила кулаком в лицо толстяку. Стража дёрнулась, но я выставила руку — это не их бой.

“Что делать?… Больно… Нельзя же так… Он представитель, что с нами будет?”

Голова болела. Достав нож, я стала приближаться.

— Стой! Остановись! Тебя вздёрнут за нападение!

— Молчать! Теперь говорю я, а ты отвечаешь. Распоряжение мне в руку.

Приблизившись в упор, я оттянула его сумку и отрезала лямку. В этот момент он успел ударить меня по лицу, отшатнув в сторону. Приложив руку к щеке, я почувствовала кровь. Подняв взгляд, я улыбнулась, спрятала нож и начала медленно вытаскивать меч из ножен.

— Что такое? Куда делась твоя храбрость? Я же просила по-хорошему. Придётся твою бороду сбрить, а?

— Стой! — раздался голос от стражника лет сорока. — Будь благоразумен, наёмница. Я понимаю, что ты работаешь по контракту, не надо.

— Я выполняю свою часть. Мне нужно показать грамоту.

— Она… она у меня! — крикнул толстяк.

— Она убьёт иначе вас, — возразил стражник. — Лучше уж показать.

Стражник достал грамоту. Открыв её одной левой рукой, я нашла сумму в двадцать серебряных с этой деревни.

— Гросбух где?

— Тык в повозке, наёмница.

— Веди.

“Поймёт… Сука… Читать умеет… Образованная шваль.”

Зыркнув в сторону главного, я подошла к повозке и открыла гроссбух. Обнаружив, что монет здесь действительно меньше, чем взял сборщик: “Так… восемьдесят четыре минус двадцать… шестьдесят четыре… На плаху… Пополам, это будет тридцать два. Ох, мелочи тут…”

Пересчитывая, я остановилась на крупных серебряных монетах. Собрала две горсти по тридцать монет и положила в свой кошелёк, а часть — в карман.

Стражник встрепенулся:

— Ты чё себе позволяешь?

— В грамоте сказана, какая сумма. Вы забрали больше. Я верну то, что “утекло бы”… — Начала я.

Услышав сбоку, как кто-то громко бежит, я обернулась. Это был тот толстосум, бросившийся на меня с ножом. Уклонившись в сторону, я услышала, как нож вонзился в повозку. Сделав подножку, я повалила его. Наступив на руку:

— Поднимать руку на даму, ай-ай-ай, — надавив каблуком на кисть, я произнесла: — Я вижу тебя, гнида, насквозь. Будешь дурить людей — убью, шваль.

Убрав каблук, я стала уходить. В спину мне сыпались проклятия.

Вернувшись в таверну, я без лишних слов отдала старосте недостающую сумму, забрав свои тридцать серебряников, которые полагались мне за возвращение излишков. Закупившись и поев в таверне на пять серебряных, я развернулась и ушла из этой деревни прочь.

Туда, где тихо. Голоса стали уменьшаться, и я слышала только пение птиц и журчание реки.

Глава 46: Встреча с Безмолвием и Очищение Огнем

Двигаясь по тракту, я встречала беженцев. Их мысли были спутаны, но сводились к одному: с Юга “идут”. Конкретных образов они составить не могли, лишь один: беженец с повреждённой рукой. Его мысли были хаотичны, но запомнились: “Кости… Искаженность… Ожоги…” Он был почти безумен. Возможно, я уже тоже.

Продолжив путь, я бродила от деревни к деревне. За эти две недели я успела потратить больше, чем заработала. Минус десяток серебряных. Начинаю шиковать… или просто жить своей жизнью, пока монета звенит в кошельке. Эх, дура. Не у папы деньги просить.

Но меня удивило не это. Я только-только успела свыкнуться с тем, что неосознанно читаю мысли, как вдруг на тракте встретила мужчину. Он был одет в стеганку, кольчугу с длинным рукавом, шлем-шапель, и нес одноручный молот, топор и щит.

Идя навстречу, я не слышала его мыслей. Никаких. Абсолютная тишина. Меня это поразило.

Мы спокойно разошлись. Но как только он оказался позади, что-то кольнуло у меня в голове — не мысль, а ощущение электрического разряда.

Я резко обернулась. Он замедлил шаг и, не открывая рта, обратился прямо в мой мозг. Его голос был чётким, без колебаний:

“Ты… ты меня слышишь?”

Я молчала, не зная, что ответить. Он остановился, обернувшись ко мне.

“Услышала?”

— Слышу, — выдавила я.

“Значит, я не ошибся. Глаза цвета янтарного блеска. Манифестор.”

— Мани… что? Ты кто такой, мужик?

“Я… для тебя это не несёт смысла, Манифестор.”

В этот момент цвет его карих глаз исчез, сменившись мёртвенно-серым. В них не было зрачков, только белая пелена. Меня пронзила чудовищная боль — голова стала раскалываться, словно меня выворачивали наизнанку. Мысли путались, началась какофония образов. Он пытался просчитать меня, найти зацепку.

— Отвали! Сука, я же… — простонала я, хватаясь за виски.

Сквозь боль пробивался его чуждый, фанатичный ментальный поток:

“Молчать. Для таких, как ты, предстоит очищение. Святое пришествие Девы Ираны. Только она сможет наказать таких грешников, как ты… Пойдёшь… ч…”

Я осела на землю, застонав. Но это было всего лишь мгновение. Я уперлась руками, поднимаясь. Какофония мыслей, идущая от него, внезапно начала стихать. Я впервые за долгое время услышала себя, свой собственный фон.

— Ты… сука… что делаешь?.. Думаешь, сможешь меня сломать? А?!

Его ментальный удар ослаб. Встав, я посмотрела в его бездонные серые глаза.

— Я не потерплю.

Его губы едва заметно пошевелились. Затем он прокричал вслух, заглушая всё вокруг:

— Да простит меня Ирана, я вынесу приговор!

Он схватился за топор и начал наступать, двигаясь с неестественной, пугающей скоростью.

— Какой там приговор, с-сука, я тебя вы… — Сделав отскок в сторону, я выхватила меч. Он был быстр, но я — шустрее. Его натиск не ослабевал, и мне было сложно сконцентрироваться.

Отскок, блок, парирование и удар, и снова отскок.

Поймав момент, я выставила руку вперёд — из ладони вылетел кратковременный залп огня. Он пошатнулся, получив ожог. Пока он приходил в себя, я начертила пальцами быструю пентаграмму в виде круга и креста, сформировав в руке сгусток магии. Резкий взмах снизу вверх. Он восстановил равновесие, но уйти уже не мог. Пламя ударило перед ним, опалив ему руку и лицо. Он взревел, но оружие не бросил, а лишь с удвоенной яростью нападал дальше.

Сорвав и взяв щит в левую руку, я заблокировала несколько ударов. Ждая, пока он начнёт задыхаться от собственного напора, я хотела предпринять атаку, но почувствовала, как в голову что-то начало колоть — это были его последние, отчаянные ментальные приказы:

“Ирана… защити… Грешница… защити…”

Пока он не ошибся, подойдя близко и промахнувшись, я подскочила и ударила щитом как дубиной. Он рухнул. Начав брыкаться — то ли от конвульсий, то ли пытаясь встать, — он увидел, как я приближаюсь, и пытался отмахиваться от меня, как от назойливой мухи. Как только он промахнулся, я ударила щитом сверху вниз, сломав ему кисть. Топор упал на сырую землю. Тихое, жалобное завывание просочилось в мой разум:

“Нет… Ирана… Защити верного…”

— Слугу, верно, — прошипела я. — Ты всего лишь слуга. Прощай.

Ударив с ноги, я опрокинула его и, выставив руку вперёд, быстро сконцентрировала огненный поток. Я ударила огненным штормом. Я жгла его, пока он не перестал брыкаться. Он не мог защититься, ему оставалось лишь принять свою судьбу.

Издав последний вздох, я сжала руку, прекращая поливать его огнём. Воздух наполнился едким запахом горелой плоти.

Стряхнув руку, словно обожглась, я размяла кисти. Только сейчас заметила, что штанина порвана, а кожаная накладка тоже повреждена.

— Как я не заметила этого? Вот блин… — Осматривая дыру, убедилась, что ранения нет. — Ладно, зашить смогу, хорошо, хоть нитки есть.

Я сплюнула на обгорелый труп, вытерла меч об останки, спрятала клинок и, повесив щит, увидела странника, стоявшего в метрах пятидесяти. Перекрестившись, он драпанул в кусты. Я видела только, как кусты дёргаются и он отдаляется.

Махнув головой, я впервые поняла, что могу контролировать поток мыслей — могу выключать и включать его по желанию. Какое это облегчение! Только бы не забыть, как я это сделала…

Я продолжила путь по дороге.

Глава 47: Передышка и Цена Комфорта

После инцидента со слугой Ираны прошла ровно неделя. Я решила осесть в этой деревне, чтобы перевести дух и, главное, разобраться с новым, отточенным навыком.

Первые два дня я посвятила исключительно тренировке ментального “щита”. Я училась сознательно открывать и закрывать свой разум, словно регулируя громкость. Я улавливала отрывочные мысли деревенщин — сплетни, заботы о погоде, планы на ужин — и так же осознанно их обрывала. Голова покалывала от напряжения, но это было несравнимо лучше постоянного хаоса, который я испытывала ранее. Это была меньшая из проблем.

Комфорт оказался дорогим удовольствием. За неделю проживания и питания в трактире я рассталась с двадцатью четырьмя серебряными монетами. Скорбно, но я заслужила этот отдых.

Когда тело отдыхало, разум искал занятие. Я купила у проезжего торговца толстую книгу по основам огненной магии за целый золотой. Попытка изучить хоть что-то была мучительной: требовалось слишком много времени и концентрации, а отдыхать хотелось сильнее, чем становиться сильнее. Я вспомнила смутные фрагменты уроков, которые брала когда-то дома, пытаясь усвоить материал поверхностно.

В таверне, пока я ужинала, снова витали слухи. Говорили, что король в ярости, а где-то на границе зреет нечто, что не поддается объяснению. Шептались о древней эльфийской магии, которая якобы забирает души погибших на своих землях, вызывая мор. Бредни, конечно, но в этом мире бредни часто оказываются правдой.

Когда разговоры в трактире стали невыносимыми, я решила выйти и заняться закупкой снаряжения. Слишком долго я жила на подножном корму.

Выйдя, я направилась в лавку с самым незатейливым названием, какое только можно представить: «В Бресте есть всё». Признаться, я невольно улыбнулась этой прямолинейности.

Внутри лавки меня ждал ряд полезных дорожных вещей: добротные спальники, дорожные котомки, прочая всячина. Пока я осматривала товар, меня окликнул купец.

— Девушка, дорогая моя! Выбирай, у доброго Шази есть всё нужное для такой воительницы, как вы.

— Шази, — кивнула я. — Холодает. В лесу не поспишь спокойно. Мне бы спальник, плащ, и шпильку… — Мой взгляд упал на толстый, меховой рулон. — Это что?

— Это? Керчиф! Полоска кожи с мехом, овечьим мехом, красавица. Тепло держит отменно.

— Сколько?

— Шерсть дорогая, овечья, не каждая…

— Не лебези, Шази. Сколько?

Купец смутился: — Кхм… пять.

— Пять чего? Медных, серебряных, золотых?

— С-серебряных.

Я взяла керчиф в руки, сложила его в два слоя и повязала на лоб. Тепло сразу разлилось по голове.

— Эй! Ты ещё… — начал было протестовать продавец.

Я выставила руку, прерывая его, и указала на спальники.

— Почём?

— Вот этот, самый простой, два серебряных. Этот, получше — десять. А тот, элитный — тридцать восемь. Мой совет — берите за десять.

— Разница в наполнителях?

— Дешёвый…

— Сразу средний.

Шази явно было не по душе, что я столь прямо говорю о цене, но мне было плевать — я отдыхала, не перегружая себя вежливостью.

— Средний… тот, что за десять, сделан из льна с наполнителем из овечьей шерсти и перьев уток. А дорогой, за тридцать восемь, у него пух лебедя. Внутренний слой из коровьей кожи, очень мягко и удобно лежать. И только в нём предусмотрена внутренняя шнуровка, чтобы он плотно облегал фигуру и не…

— Дай сюда дорогой, — перебила я.

Протянув руку, я взяла самый дорогой спальник. Он был лёгок и удобен. Покрутила его в руках, пощупала, затем положила обратно. Купец, впервые за диалог, молчал, видимо, опасаясь, что я откажусь.

Я перевела взгляд на плащи. Здесь я разбиралась лучше. Ткнув в серый плащ из хорошей кожи, с шерстяной подкладкой (судя по виду, овечьей), пропиткой и льном, спросила:

— Цена?

— Двадцать серебряных.

— Беру. Гони его сюда.

Окинув взглядом оставшиеся полки, я нашла то, что искала: бронзовую шпильку.

— Шпилька, бронзовая. Сколько?

— Учитывая, что у нас рядом медный рудник, цена не высока. Три серебряных.

— Отлично. И ещё хорошую кожаную сумку.

— Пятнадцать.

— Беру всё. Считай.

Шази взял счёты, начал перебирать бусины и, назвав сумму, ошарашил меня.

— Итого… восемьдесят пять серебряных.

Я остановилась и улыбнулась, впервые за долгое время искренне.

— Ничего не напутал?

Посмотрев на свои счёты, он пробормотал: — Вроде нет.

— Восемьдесят один.

Я отсчитала ровно восемьдесят одну монету и положила их на прилавок. Глядя на его явно недовольное лицо, я принялась за дело. Я закрепила керчиф на голове, переложила снаряжение в новую, вместительную сумку, пристегнула плащ, а спальник пока просто закрепила на волосе.

Развернувшись, я покинула лавку, оставив Шази с суммой, которая для меня была огромной, но для него, видимо, оказалась недостаточной. Теперь, с полным комплектом снаряжения, я точно не замёрзну в это осеннее время. Я возвращалась в трактир, готовясь к следующему этапу пути.

Глава 48: Инвестиция в Рассвет

Не найдя в деревне никого, кто предложил бы работу, достойную моих сил, я узнала дорогу к ближайшему крупному городу и двинулась туда, всё дальше уходя от побережья. Мысль о тысяче золотых, необходимых для возвращения домой, казалась всё более призрачной. Прежде чем уйти, я плотно поела и закупилась провизией, которой должно было хватить на три дня пути.

Тяжесть рюкзака, нагруженного новым, качественным снаряжением, сразу дала о себе знать. Лямки врезались в плечи, и я поняла: придётся делать привалы чаще, а путь займёт больше времени. Хорошо, что в следующей деревне я смогу пополнить запасы, если понадобится.

К вечеру я отошла от деревни на приличное расстояние — около двенадцати километров, судя по ощущениям. Где-то вдалеке, на горизонте, виднелся тонкий столб дыма. Ноги ныли от непривычной тяжести, а плечи горели.

Зайдя в лесной массив, я нашла несколько крупных, но сыроватых поленьев. Взяв топор, я решила обломать одно полено на мелкую щепу, методично рубя его. Щепки летели во все стороны. Разложив костёр как можно надёжнее, я заметила, что начинает накрапывать дождь.

Я действовала быстро, доводя до автоматизма то, чему училась последние дни: достала новый спальник, взяла пару крупных поваленных веток, накрыла их сверху плащом, создавая подобие низкого шалаша. Под это убежище я разложила спальник. Закончив с защитой от стихии, я вернулась к костру.

Направив остатки ментальной энергии, я сначала коптила мелкую щепу. Когда она наконец схватилась, дерево начало приятно трещать и медленно разгораться. Отодвинувшись, я проверила округу, обойдя стоянку в радиусе тридцати метров. Ничего. Убедившись в безопасности, я обложила плащ, создающий крышу, тяжёлыми камнями, чтобы его не сдуло ветром. Сбросив рюкзак под навес, я забралась в спальник вместе с мечом.

Было тепло. Не просто терпимо, а обволакивающе приятно. И в этот момент, лёжа в пуховой неге, я поняла одну очевидную, но до сих пор отрицаемую вещь: деньги не стоят того, чтобы хранить их до того дня, который может никогда не наступить. Нужно заботиться о себе в первую очередь. Ведь возможно, без этого тепла и защиты, я бы просто не проснулась утром, оставшись сырой и больной. Какая же я была дура.

Из глаз хлынула слеза, обжигая лицо. Я дала себе волю, позволила себе тихо поплакать над месяцами неразумной бережливости, а затем, с чистой совестью, отрубилась. Треск костра успокаивал, его ритмичное потрескивание создавало идеальную мелодию. Я уснула.

Глава 49: Инвестиция в Рассвет и Цена Тишины

Открыв глаза, я увидела, что костёр потух, но спальник свою функцию выполнил: было тепло, и я успела выспаться. Вылезая, я сорвала с себя плащ и огляделась. Капли росы упали мне на голову. Потерев макушку, я взяла бурдюк, отпила немного кваса, купленного в трактире, и закусила колбасой и ржаным ломтем хлеба.

Собиралась я быстро, следуя новому правилу: ничто не должно замедлять меня. Накинув плащ, я свернула спальник и туго затянула его, привязав к низу рюкзака. Продуманно. Не зря купила, а ведь сначала не подумала, зачем нужны эти утягивающие ремни. Закинув рюкзак, я перекинула щит на спину, повесила топор на пояс, проверила крепление ножен с ножом и мечом. Убедившись, что ничего не забыла, я направилась дальше.

Выйдя из леса, я вновь вышла на тракт и продолжила свой путь. Через несколько часов я заметила, как из-за лесной опушки показываются люди, лошади и повозки. Они выглядели измождёнными и подавленными. Они просто шли, не обращая внимания на меня и то, что я из себя представляю. У них была цель — путь.

Даже через мой ментальный блок пробивались отрывистые, хаотичные мысли самых отчаявшихся: “Пощады… они… убивают…”

Я отключила защиту и позволила хаотичному потоку ворваться, стремясь сложить из обрывков единую картину. Костяные образы, которые вырывают рёбра из тела и буквально сжигают цель заживо. Что-то похожее на нежить, но не совсем… Кто это? Увидев пожилого солдата, ветерана, как я поняла, я сфокусировалась на нём.

“Граница падёт, принц не придёт… Когда же они напьются? Люди гибнут…”

Значит, это пограничники. Прервав этот ментальный поток, я двинулась дальше.

Ближе к полудню я дошла до деревни. Но… тишина. Гробовая. Я не слышала ни звука птиц, ни людей, работающих в полях. Подойдя к зарослям ячменя, я ощупала колоски — они были уже готовы к сбору. Но никого! Это непростительная роскошь. Здесь есть живые?

Свернув с дороги, я медленно двинулась ближе к деревне, ослабляя защиту, чтобы ловить любые отголоски сознания. Я уловила немного хаотичных мыслей: “Вчера загрызли егеря… Надо бежать… Нет, мы не уйдём, это был дом моих родителей…” Спор о бегстве.

Я шла между домами, пока не услышала мысль, привлекшую моё внимание: “Да где этот староста? Кто объяснит, где этот чёртов рудник? Где там искать этих ублюдков?”

Ухмыльнувшись, я продолжила движение. Повернув из-за ряда домов, я увидела их: отряд из двух десятков воинов, кто в чём: копья, топоры, дубины, кольчуги. Увидев меня, они встрепенулись. Несколько самых трусливых встали в боевую стойку. Я подняла руки на уровне головы, продолжая идти вперёд.

— Я не причиню вам вреда. Кто старший в группе? Что здесь происходит? Почему такая тишина?

Отозвался горластый мужик с булавой на поясе. — Гильдия отправила нас найти источник угрозы. А деревенщины попрятались как крысы.

Подойдя ближе, я опустила руки. — Видимо, им есть чего бояться. Вы не один отряд, а собраны вместе?

— Абсолютно верно! — отозвался гном. — Контракт больно вкусный.

— За большие деньги полагается огромный риск. Сколько платят?

— По два золотых на брата.

“Два золотых? Это же цена хорошего коня или кольчуги… Он уверен, что большинство не вернутся.”

— Возьмёте с собой? Я опытная наёмница.

Рыжий воин рассмеялся: — Ха-ха! Баба в отряде — это к проблемам.

Я медленно повернула голову и сверкнула в его сторону: — Ты так уверен?

Я поднесла руку на уровень лица и щёлкнула пальцами, высекая яркую искру и подмигнув ему. В толпе раздался шепот: — Это не “Кровавая Леди”?… Глаза, походка, огонь — половина фактов сходится!

Гном Хорн хлопнул меня по бедру. — Ведьма с огнём нам пригодится. Эй, старший! Бери её! С такой красоткой и ночлег делить приятней.

Опустив взгляд, я прошипела: — Я тебя с потрохами сожру, и не думай.

Хорн отступил: — Прошу прощения, леди, но ты ещё посмотришь, когда будешь лазить по туннелям и просить…

— Да завались ты, Хорн! Уже задолбал! — оборвал его старший.

— Так я пошла или остаюсь?

— Оставайся. Пригодишься. Только старосту найти нужно.

— Да господи… Сейчас найдём.

Отключив блок, я начала искать упорядоченную мысль, которая вывела бы к центру власти. Нашла дом с вырезанными фигурами на дереве. Открыв дверь, я ужаснулась. Пол был залит вязкой, почти застывшей кровью. Я нашла старика, женщину и письмо, наполовину скрытое в луже.

“Они пришли с севера, рудник серебряный. Местный лорд отказывается помогать… Первым ждёт…”

Слова начали искажаться, превращаясь в бессвязный бред, смешанный с кровью и чернилами. Повернувшись, я пошла на выход, едва сдерживая тошноту от запаха гнили.

Передав письмо лидеру, мы вместе дождались остальных и двинулись на север.

— Такое чувство, что идём прямо в логово зверя, — процедила я, стоя у края отряда.

Глава 50: Ожидание у Логова и Отверженные

До самого вечера мы прочесывали местность в поисках чертового рудника. Лидер решил заночевать прямо перед входом, оборудовав на скорую руку лагерь. Он выставил троих часовых, и остальные принялись отдыхать. Я сделала себе спальное место поодаль, в десятке метров от общего костра. Разведя свой собственный костерок, я достала хлеб с колбасой, насадила их на заостренную палку и, поджав ноги, принялась ждать, пока они зажарятся.

Наблюдая за отрядом, я заметила, как один из бойцов отделился от общего костра и направился ко мне. Это был парнишка лет двадцати пяти. Выставив руки вперед, он с опаской улыбнулся:

— Эй, подруга, ты это… давай не ешь меня и не жги, ладно?

— А что, я такая страшная?

— Да нет… просто… поспать хочется спокойно… Слушай…

— Ты мельтешишь. Или мне вести себя более сдержанно и дать тебе договорить? Боишься – не начинай, а коли смелый – так говори. Не маленькие ведь.

— Да… просто хотел, — он опустился на землю напротив моего костра. — Поболтать, красотка. Что скажешь о нашем отряде сорвиголов?

— Кхм, вот тебе мой аристократический ответ: по моему субъективному мнению, опираясь на личные теории и мое видение ситуации, я могу составить… — видя, как его глаза округляются, я прервалась. — Короче, у вашего отряда специфичное снаряжение для данных условий.

— Эээ… кажется, я уже потерял нить…

— Ха-ха-ха! У вас есть шанс, но вы скорее действуете поодиночке. Нет унификации. Шанс есть, но, судя по вашим словам, вернуться домой смогут в лучшем случае половина отряда.

Он посмотрел мне в глаза, затем опустил взгляд на мой костер. В его зеленых глазах отражалось пляшущее пламя. Долго молча глядев на огонь, он неторопливо достал бурдюк и сыр. Поев, он развернул свой мешок и сухо произнес:

— Увидимся утром, сестра.

Он отвернулся ко мне спиной. На что он рассчитывает? Я дожарила свою колбасу, съела её и, отпив глоток, проверила меч, улеглась спать.

Проснувшись на рассвете, я обнаружила, что парня след простыл. Следы вели в сторону лагеря наемников. Они уже снаряжались. Собрав свои вещи, я присоединилась к экспедиции, двигаясь в арьергарде.

Запах плесени, гари и металла ударил в нос, как только мы приблизились к руднику. Мы углублялись всё дальше, не встречая сопротивления. В отряде шептались о каких-то “кобольдах”, но я не стала вникать в их мысли, сосредотачиваясь на себе — я не связана контрактом и могу сбежать в любой момент.

Вскоре нам пришлось пригнуться, двигаясь по узкому и низкому туннелю, чуть ли не ползком. Рюкзак цеплялся за стены, но скидывать его не хотелось. И тут…

Мы вышли в огромную пещеру. Свет факелов поглощался мраком, не достигая свода. Было паршивое, давящее ощущение. Мы рассредоточились и наткнулись на руины. Гномы узнали камень: работа “высшей расы” гномов.

И тут раздался крик. Факел упал и покатился. Повернувшись, мы увидели, как какое-то существо волокло тело во тьму. Меня охватил ужас, липкий и парализующий. Я положила руку на рукоять меча и стала пятиться к выходу. Крик сменился хлюпаньем, стонами, а затем — тишиной.

Из теней выступили они.

— Отверженные!.. К-к-к бою! — заорал кто-то из наёмников.

Бесформенные массы из плоти и красных кристаллов. На уровне живота зияла черная бездна. Запах гнили и гари заполнил воздух. В сознании всплывали обрывки чужих мыслей: “Убить… сожрать… живьем матке…”.

Я увидела, как боец впереди, обезумев, бросился в атаку. Первый же удар Отверженного разорвал кольца кольчуги. Эльф захрипел кровью и рухнул. Меня охватила паника, но инстинкт выживания требовал действия. Я отбросила страх, сбросила рюкзак и плащ, взяла щит в руки.

Первый удар пришелся по щиту. Дерево треснуло. Это меня отрезвило. Я стала мыслить рациональнее, уклоняясь и двигаясь между этими медленными, но сильными существами. “Бей в кристаллы!” — раздался слабый зов в голове, который я восприняла как ментальную подсказку.

Уклоняясь, я методично била огнем из руки в светящиеся кристаллы на телах тварей. Одно существо вспыхнуло и рухнуло. Я отбросила бесполезный, треснувший щит. Придя в себя, я рванулась вперед, держа меч и концентрируя огонь. Я сфокусировалась на светящейся слизи, похожей на сердце, которая оголялась после взрыва кристалла.

Один из Отверженных достал из своей бездны на животе нечто, напоминающее кость-меч. Я увернулась, схватила камень и швырнула его в светящееся сердце. Тварь рухнула замертво.

В голове звенело от ментального напряжения. Их осталось восемь. Я продолжала свои хаотичные танцы, пока вокруг не воцарилась тишина. Вся в крови, я огляделась. В живых никого не осталось.

Я подошла к поверженному телу. Сердце существа — большая, тонкая субстанция, окруженная кристаллами. Я порезала палец о кристалл, и боль была странной, не такой, как обычная. Любопытство пересилило страх.

Рванув к своим вещам, я убедилась, что плащ и сумка целы. Перевязав палец, я вернулась к телу. Очистив кристалл от плоти, я обернула его в ткань и положила в сумку.

“Ага, интересно, что это такое…”

В воздухе витал тошнотворный запах. Я проткнула оставшуюся плоть мечом, уперевшись во что-то твердое. И тут я услышала новый, низкий рев, и стены задрожали. Голова раскалывалась.

“Бежать!”

Быстро собрав снаряжение, я закинула щит на спину и побежала к выходу. Я мчалась прочь оттуда, понимая, что этот бой был только началом.

Глава 51: Цена Выживания

Я бежала прочь по этим коридорам, пока не увидела в конце свет. Рёв, оглушающий и отражающийся от стен, следовал за мной. Было такое чувство, что, убивая тех тварей, я разбудила нечто более древнее и могущественное — их “мать”, скрытую глубже в недрах. Чёрт! Чёрт!

Я почти достигла выхода! Сзади, где-то во тьме, раздавались хлюпанья. На ходу, не глядя, я метала огненные шары назад, надеясь лишь на удачу, чтобы притормозить преследователей.

Оказавшись снаружи, я рухнула на колени и, отпрянув от выхода, уткнулась руками в землю.

— Келли… Прошу, помоги… ААА!

Я пыталась оттолкнуться, налить землю магией, но энергия уже не слушалась — она разливалась бесполезным теплом. Крики и звуки достигли своего предела, и я почувствовала, как из темноты в мою голову вливается чужеродный, мрачный ментальный приказ:

“Найти… Схватить… Найти…”

Чувствуя, что медлить нельзя, я отползла в сторону. Собрав остатки концентрации, я начала формировать сгусток чистого огня, представляя его стеной.

“СХВАТИТЬ!” — этот крик раздался в голове, жуткий и леденящий. Я ударила кулаком снизу вверх. Перед самым входом в рудник взметнулось пламя. Что-то с другой стороны жалобно взвизгнуло, и ментальные атаки внезапно прекратились. Я слышала, как оно удаляется вглубь.

Упав на спину, я тяжело дышала.

— Ах… я не смогу долго поддерживать огонь! Только не вырубиться… Только не вырубиться, Яра, твою-то мать! Вставай и беги! — прокричав последние слова, я заставила себя подняться. Плевать на деревню, плевать на всё. Здесь нужны регулярные войска, маги, стрелки! Одна я ничего не сделаю. Мне нужен отдых.

Я бежала через кустарники и деревья, прорываясь сквозь чащу, словно разъярённый кабан. Оказавшись на расстоянии полукилометра, я была вся мокрая, выжатая как лимон.

“Не могу поддерживать…” Перестав фокусировать магию на барьере, я начала восстанавливать дыхание. Сердце колотилось так, словно готово было разорвать грудную клетку. Металлический привкус во рту.

— Нельзя сидеть… нельзя… Сердце откажет… Вставай и иди… — процедила я самой себе.

Перейдя на шаг, я заставила себя двигаться, пока внутренний голос не сказал, что это предел. Ближе к ночи, уставшая и загнанная, я свернула с тракта поближе к лесу. Оставшимися силами я подожгла несколько веток, развела маленький костёр, разложила спальник и, подперев плащом ветку для защиты от ветра, соорудила подобие шалаша. Посидев у огня, чтобы немного согреться и просушить волосы, я нырнула в спальник и закрыла глаза.

Часть 3. Глава 52: Осквернённый Трофей

Я брела еще два дня, перебиваясь сном и скудной едой. На третий день добралась до окрестного города и, заплатив на проходе пошлину в пять медяков, вошла в него. Найдя ближайшую таверну, сняла комнату – десять серебряных вместе с едой на вечер и утро. Зайдя внутрь, я скинула снаряжение и вышла только в стеганке, с рюкзаком, где покоился злополучный кристалл, и мечом на поясе. Платок скрывал волосы, но даже сквозь ткань мне казалось, что кристалл шепчет. Неужели с молоду рехнуться решила?..

Оказавшись в городе, ключ от комнаты сунула в карман, пока трактирщик не видел, и покинула таверну.

Так… мне нужен кто-то, разбирающийся в магии. А кто это может быть? Священники, маги… Ну, раз рядом храм, зайду в него.

Приблизившись, я увидела множество прихожан даже в такое позднее время. У входа сидел попрошайка, кинув ему пару медяков, я зашла в храм, перекрестилась и сложила руки домиком, как полагалось у меня на родине. Вскоре почувствовала на себе косые взгляды прихожанок. Их руки были на уровне пояса, никаких перекрещиваний, волосы скрыты под длинными капюшонами. Мне было плевать. Я знала, во что верю… а может, смотрели на оружие на поясе? Тоже плевать.

Священник начал читать молитву. Я не знала ее, поэтому просто стояла, дожидаясь конца процессии. Заметила, что чем дольше стою, тем больше чувствую некое духовное удовлетворение. Все-таки, начиная убивать, лучше понимаешь жизнь и смерть, и тяжелее это ложится на душу.

Когда все начали расходиться, и месса закончилась, я опустила руки и, облокотившись на стену, стала ждать, когда уменьшится количество людей. Ко мне подошла женщина, скорее прихожанка, чем священница. Ни мантии, ничего, связывающего ее с храмом.

– Леди, при входе в храм стоит оставлять свое снаряжение. Вы входите в священное место, даже стражники…

– Я понимаю, но моя покровительница меня поймет. Не судите строго, лучше следите за собой. Прошу прощения.

Количество людей уменьшилось, и я, повернувшись, направилась к священнику, стоявшему у алтаря. Стала подниматься по ступеням. Закрывая книгу, он повернулся ко мне, осматривая. Чуть нахмурился, но вернулся к своему «обычному» образу.

– Дева меча, не пристало ходить с оружием в храме.

– Прошу прощения, в следующий раз учту, но не судите строго меня, я наемница, это…

– Грешно, понимаю…

– Скорее всего, да. Но кто не грешен, батюшка? – Посмотрев вниз, на нескольких монашек и прихожан, я подошла ближе. – Батюшка, я знаю, что в церквях бывает ведомо то, что обычному люду не стоило бы знать. Я прошу вас помочь мне.

Он долго смотрел мне в глаза и, взяв книгу, прошептал:

– Ох… заблудшее дитя. Следуй за мной.

Если бы я была ребенком… – подумала я и последовала за ним. Дойдя до места с множеством икон, я увидела через открытую дверь другую комнату. Он остановился и, выставив руку, произнес:

– Сюда только духовенству можно. Подожди.

– Почему я не могу войти?

– Нельзя осквернять…

– Ладно, ладно, поняла, – я вскинула руки и сделала шаг назад.

Дверь закрылась, и я прислонилась к стене. Постояв, услышала кряхтение, что-то шуршало, и он вышел.

– Что там у тебя, дитя?

Перекинув сумку, я аккуратно достала кристалл и стала его разворачивать, показывая священнику.

– Я добыла это с тела отверженного, как его назвали другие…

Я увидела, как его глаза округляются. Он смотрел на меня, но было паршивое ощущение, будто сквозь меня.

– Они же исчезли… невозможно… Убери это!

Став обратно заворачивать кристалл, я выдохнула:

– Батюшка, мне нужно…

– Покинь святое место и не оскверняй его своими грязными руками, грешница! – Он завопил впервые за столько времени, словно я ему на яйца наступила. Что-то в его глазах было не просто напугано… там был ужас.

Сложив назад кристалл, я направилась к выходу, а он начал читать свою мантру мне в спину.

Выйдя из храма, я помотала головой и произнесла:

– Ладно, чёрт бы с этим… Так, где магическая лавка?

Направившись на прогулку по городу, изучать местные достопримечательности, я шагала мимо кузнецов, портных и в конечном итоге нашла то, что меня могло заинтересовать и помочь – алхимию.

Зайдя в лавку, в ноздри сразу ударил приторный запах трав. Атмосфера была немного мрачноватой, но терпимой. "Ну, наёмники тоже не идеальны," – я усмехнулась самой себе.

Лавка была выполнена из дубовой древесины – хороший, стойкий материал. Колбы, склянки… проще не думать, как в той же парфюмерии глаза разбегаются. Где-то в глубине звучало постукивание чего-то каменного, и тут сбоку загорланила ворона. Я резко повернулась от неожиданности:

– КАР!

– Ёпт… Ты давай не пугай, а то так крылышки подрежу, – прошептала я, убирая руку от рукояти. Стуки прекратились, и ко мне направился мужчина в чёрном балахоне. Он молча шел, что создавало ужасную атмосферу.

– Эй, слышь, алхимик, не культист случаем? Я вроде в алхимическую лавку зашла, – сказала я, скидывая капюшон. На его лице виднелись ожоги, правая сторона была самой пострадавшей.

– Что привело тебя ко мне? – процедил он сухо.

– В кристаллах разбираешься?

– Скорее да, чем нет.

– Взглянешь?

Перекинув сумку, я снова стала доставать кристалл. Откинув кусок ткани, я протянула ему его посмотреть со своих рук. Он потянулся к нему.

– Предположи, что это?

– Красный кристалл с магическим наполнением… Что бы… Дай его рассмотреть получше.

– Смотри мне, исчезнешь – лавку сожгу, – протянула я, доставая из рюкзака остальные кристаллы. Он осторожно поставил его на стол и стал разворачивать, кожаный рюкзак тихо упал на пол. Наклонившись, я подняла его и перекинула лямку на спину.

– Какая работа… Такие кристаллы очень редки и, как правило, связаны исключительно… – Он поднял голову и зыркнул на меня, – Откуда?

– Думаю, ты всё понимаешь.

– Только не говори, что ты его вырезала?

Я кивнула. Он положил кристалл на стол и начал заворачивать его обратно.

– Ты безумна, а наёмница? Только честно.

– В каком смысле?

– Я удивлён, что ты ещё жива…

– Ну?

– Ты убила Осквернённого.

– Эм… наверное, но наёмники называли их "отверженные".

– Это вы так ищите объяснения. Фактически – это Оскверненные.

– Что или кто это такие? Они положили целый отряд, я одна выжила.

– Это рядом с городом было?

– Не знаю, – попыталась отмазаться я.

– Значит, я попал, – процедил он и продолжил. – Я слышал, что комендант отправил отряд вояк, но не думал, что это твои братья. Что ты видела?

– Гномьи руины, пещеру, толпу отверженных… – Видя, как его лицо меняется, я перефразировала: – Осквернённых. – Он успокоился. – Там было одиннадцать особей, я убила… нескольких из них и вырезала вот это. Он чертовски манительный был в тот момент.

– Ты слышала его?

– Да.

– Манифестор…

– Я слышала это слово. Что это значит?

– Ты… Ты лучше положи меч, вооон туда, а то убьёшь ненароком, я хоть успею сбежать!

– Говори, – я сделала шаг к нему.

– Кхм… Ладно, ладно, спокойно, давай по порядку, ты только не круши!

Начав смотреть исподлобья на него, он начал говорить:

– Кхм… так, с чего бы начать… Я сам истории не знаю полной, но очень много читал. В общем, давай по порядку.

Он уселся на стул и начал:

– Оскверненные – это сущность, искаженная магией, причем, как её называют высшие маги, "чёрной". Существует поверье, что в мире жил могущественный некромант, на его охоту отправляли огромное количество воинов, но никто не возвращался. Отправили из коллегии магов несколько архимагов и послушников, около сотни. Да не смотри ты так на меня, я говорю то, что читал и слышал. Так…

Он задумчиво закинул голову к потолку и продолжил:

– В общем, победив некроманта, оттуда никто не вернулся живым, но следующая экспедиция, отправленная туда, обнаружила… – Он сделал резкий взмах руками и хлопок. – Ничего, только отметки битвы. Маги провели какой-то анализ и обнаружили, что сочетание магии на таком маленьком участке привело к разрыву материи, или как её там, и сущности, что давным-давно были эльфами, пере-… перетрансформировались и ожили из прошлого. Считается, что там, где есть "чёрная" магия, любой полумёртвый воин в последующем станет Оскверненным. А теперь самое интересное, – он вскочил и указал на меня своим костлявым пальцем, – Манифестор – это воины, существовавшие несколько столетий назад, во время первого такого нашествия Оскверненных. Они были выведены искусственно. Ты пила их кровь?

Меня начало мутить от этой мысли, и я просто помотала головой.

– Странно, а манифестор ли ты? Ну-ка… давай, читай.

Сосредоточившись, я отключила свою ментальную защиту, и в голову снова начали наполнять мысли, среди которых я начала улавливать, насколько поняла, его.

– Манифестор… слышишь?

– Слышу тебя на общем фоне, но не могу уловить конкретно, – процедила я и отрубила поток, выставив защиту обратно. Гул потихоньку прекращался, и я снова стала ощущать себя без проблем.

– Интересно…

– Так, давай опустим это всё. По мифам и действительности, что эффективно против Оскверненных?

– Огонь… Только он спасает, больше мало что поможет. Ну, может быть, огненные стрелы, костры, факелы, в принципе, всё, что может вызвать пожар.

– Ничего другое не поможет?

– Ну… против, возможно, "низших" Оскверненных ещё поможет, но не против этого, – он указал на кристалл, – Это средняя каста по архивам, это каста воинов или как их классифицировали… А… забыл, но не суть. Думаю, всё, покупать что-то будешь?

– Что-то обезболивающее и на восстановление манны.

– Подороже или подешевле?

– Разница?

– Для обезбола пять и десять серебряных, а для манны только за двадцать, все сильные зелья разобрали.

– Один слабый и сильный обезбол и одно зелье манны на всякий случай, а то я так сгорю, – я протянула ему золотой, и он, быстро найдя склянки, отдал их мне и сдачу в размере шестидесяти пяти серебряных.

Сложив кристалл обратно и выйдя из лавки, я направилась к коменданту, попытаться выторговать за эту хрень хоть что-то.

Глава 53: Два Золотых и Протокол Казарм

Выйдя из лавки алхимика, я потёрла виски. Слишком уж много информации он накинул мне. Так где же должен быть комендант? Осмотревшись, я увидела патруль стражи. Направившись прямо к ним, они встрепенулись. Я подняла руку и, остановившись в паре метров, хотела открыть рот, но один из них гаркнул:

— Наёмница, не подходи ближе! В чём дело?

— Меня интересует ваш комендант. Где находится он обычно?

— В городских казармах.

Я раскинула руки и посмотрела слева направо:

— Конкретнее, можно? Уж будь так любезен.

Он указал пальцем. Я ему кивнула и, развернувшись, направилась туда, слыша в спину его окрик:

— Наёмница! Только попробуй учудить…

Дальше я не стала слушать, постепенно отдаляясь от него.

Пройдя несколько переулков, я стала замечать, что стражи в ночное время здесь. Да и спать хотелось, но сдать этот кристалл, получить деньги — хотелось сильнее.

Дойдя до казарм, я остановилась у входа. Была деревянная дверь, а по бокам — забор метра два. Не сильная угроза, но всё же. У входа стоял один стражник. Он был в стёганом камзоле, кольчуге с нагрудными железными пластинами, в руке держал алебарду, а на поясе висел топор. Он был среднего возраста, с чёрными волосами и карими глазами, лицо обветрено жизнью.

— Здорова, служивый, как жизнь? — Он дёрнулся, видимо, не заметив, как я сбоку приблизилась. С вышки за мной стали следить солдаты.

— Приветствую, э-э-э, наёмница. Вроде не жалуюсь, жить буду да и ладно. Что хотела?

— Пропустишь к коменданту?

— Что за дело?

— Да так, контракт выполнила.

— Ты? Чёрт, не помню, чтобы когда-то приходила, — он почесал подбородок. — Ладно, видимо, не моя смена была, странно. Сейчас стой тут.

Он открыл дверь, переступил порог и захлопнул её. Облокотившись на забор, я стала ждать. Спустя некоторое время он вышел. Не увидев меня сразу, он закрыл дверь, а потом заметил стоящую сбоку:

— Служивый, буквально из-под носа теряешь, хах! Ну, так каков вердикт?

Он дёрнулся.

— Да не бойся, не кусаюсь.

— Так… — Он прочистил горло и начал: — Оружие сдашь при входе, с ним ничего не случится. С тобой пойдёт один новенький, он проследит, чтобы ты попала к коменданту и ничего не сделала. Поняла?

— Всё просто и прозаично, Ваша Светлость, — я улыбнулась ему.

— Тогда иди.

Открыв дверь, он пропустил меня. Внутри располагался плац. Я видела, как бойцы в стёганых камзолах отжимаются, по центру расположено главное здание казарм, сбоку — какие-то пристройки. Слева меня окрикнули:

— Эй, наёмница, оружие сдать! На выходе получишь. Сейчас дождёшься рекрута, и он сопроводит тебя куда надо. Оружие на стол.

Подойдя к нему, я стала отвязывать ножны меча от пояса. Отвязав, я положила его ему.

— Больше ничего?

— Нет, остальное я сложила дома.

— Ты местная что ли?

— Да, недавно появилась, — набрехала я ему, чтобы не говорить, где я осела. Повернув голову, я увидела бегущего бойца в лёгком снаряжении. — А, вот и твоё сопровождение. Свободна.

Отойдя, я сблизилась с рекрутом. На вид был неопытен, но, как говорится, для “принеси-подай” — идеальный вариант, чтобы не мешал. Опередив его словесно, я произнесла:

— Ну что, солдат, веди меня к коменданту.

— Так, говорить будешь когда…

Вскинув руки, я произнесла, перебивая:

— Да-да, только не ори, а то голова болит. Веди уже, сала́га.

Он стал раздуваться, как петух, пыхтел, словно готов съесть меня сейчас.

— Служивый, да не горячись ты! Что же, с оружием нападёшь на деву? А если обижу, кому же ты побежишь жаловаться? Веди давай.

Хлопнув его по плечу, я кивнула в сторону казарм. Сзади раздался сдавленный смешок. Он, идя чуть сзади, говорил мне, куда поворачивать, и так мы дошли до коменданта. Постучав, я открыла дверь:

— Здорова, Кровавая Леди вернулась с трофеем. Жду награды.

Он был в возрасте, как тот, что на входе у ворот, в стёганом камзоле. Его кольчуга и бригантина висели на стойке в углу, меч лежал рукоятью к нему.

— Кровавая Леди? Я не знаю тебя. Что за чертовщина?

Он открыл тумбочку и, проглядывая какие-то списки, повторил:

— Я не знаю тебя, что за трофей, что за контракт?

— Формально я не внесена в списки. Зачистка рудника, отряд погиб. Я вернулась сюда с трофеем, так как там было что-то, что уже одной мне не под силу было.

— Тогда и награды не видать, всё же логично? — Он ехидно улыбнулся, глядя на меня.

Повернувшись, я видела того салагу, что вёл меня. Он стоял сзади. Сделав шаг к коменданту, я скрестила руки:

— Если бы я принадлежала к той группе как боевой товарищ, боюсь, вы бы увидели не наёмницу, а зверя в человеческом обличье. Что же, тогда пусть город сгорит дотла, если меня даже комендант не желает слушать, что я там видела и кого я убила.

— Так будешь говорить? Выпорю! Что там было, что отряд сдох?

Я молча скинула рюкзак. Салага сзади дёрнулся, но комендант выставил руку и продолжил меня осматривать. Я заметила, как его рука легла на рукоять меча. Вытащив кристалл, я открыла его:

— Не может быть… Сколько их было?

— Одиннадцать.

— Такое количество Отверженных… Неужто связано с тем, что границу… Кхм, не твоего ума дело это.

— Да как скажите. Мне нужна оплата, и я уйду.

Снова посмотрев на списки, он достал кошель, отсчитал два золотых, отдал их мне и забрал кристалл, обёрнутый тканью и бинтами.

— Осторожнее, порезаться можно.

— Да-да. Увести.

Тот салага подошёл ко мне, взял под руку, кивнув в сторону выхода. Сложив два золотых, я вышла прочь, забрав снаряжение на выходе. Направилась в таверну, где сняла комнату.

Глава 54: Очищение.

Вернувшись в трактир, я шла по ночному городу. Звезды уже успели подняться, и по городу витал прохладный осенний ветер. По пути обратно я увидела баню с вывеской "Роза".

– Забавно.

Заглянув внутрь, в лицо ударил жар. В коридоре сидела женщина в легком халате, по бокам располагались комнаты, из которых то и дело выбегали служанки. Одна из них чуть не сбила меня с ног.

– Прошу прощения, – опустив взгляд, она скрылась в одной из комнат.

Женщина посмотрела на меня оценивающим взглядом.

– Наёмник? Приятно видеть тебя, сестра, живой и здоровой.

– Взаимно, только я тебе не сестра. Что и почём?

– Индивидуальная комната на полчаса – пять серебряных, купельная комната – два, общая баня – пятьдесят медяков.

– Постирать и высушить сможете снаряжение?

– Кровь… пот…

– Не набивай себе цену, только факты.

– Сможем, мои девочки обучены этому в совершенстве. То, что сохнет неделями, будет готово через пару часов, красотка.

– Что по деньгам?

– Если тебе очень быстро нужно, то серебряный, это с учетом мыла.

Достав кошелек, я бросила ей одиннадцать серебряных монет.

– Час и чистка с сушкой. Куда?

– Подожди пару минут, скоро освободится комнатка, посиди пока тут.

Она пересчитала монеты, сложила их куда-то вниз.

– Посижу тут, леди. Скоро…

Усевшись в предбаннике, я начала расстегивать шнуровку и пуговицы на стеганке, ослабила шнуровки на штанине, положила рядом пояс и кошель.

Через некоторое время из комнаты вышел тучный мужчина. Хозяйка бани указала девкам внутрь, и вдвоем они нырнули туда с ведрами и тряпками. Через пару минут выбежали оттуда в поту.

– Заходи, снаряжение сбрось здесь.

Повернув голову на вход, понимая, что любой может зайти, я пошагала внутрь. Зайдя, я скинула снаряжение, положила кошель с деньгами и бурдюк с водой, сняла стеганку, сапоги, ночную рубашку и, открыв дверь, произнесла:

– Уносите, меня не беспокоить.

В комнату вошла женщина средних лет в простой рубахе и, забрав шмотки, нырнула обратно. Я успела положить немногочисленные остатки вещей рядом с собой, как в комнату зашла снова служанка, положив на скамейку у входа мыло и стригиль. Я взяла все это и уселась поудобнее.

– Ну, мужик, ты и натопил, сука…

Посмотрев вокруг, я открыла небольшое окошко под потолком и улеглась на скамейку отдыхать.

– Чуть позже помоюсь, времени хоть отбавляй, – процедила я, смотря в потолок.

Пролежав и распотевшись, я взяла кувшин, облила себя водой и начала работать стригилем, предварительно сунув его в кипяток. Месячная грязь, что не удалялась спокойно обычной речной водой, слетала с меня, словно с овцы. Убрав первичную грязь, я взяла мыло. Оно пахло жиром и пеплом, которые заглушались запахом цветков, в данном случае преобладали розы.

– Ха, название оправдывается.

Намылившись и смывая с себя грязь, я слышала в коридоре какую-то шумиху, которая быстро прекратилась. Вскоре я закрыла окно и, помывшись, уже просто парилась.

– Да уж, это не в бегах быть и не дома, но за столько времени впервые баня… не речка, ёмаё… Отличное чувство, да ещё и личная, плевать, что дорого, абсолютно, – произносила я с закрытыми глазами. Улыбка натянулась до самых ушей.

Я услышала, как дверь приоткрылась, и успела положить руку на рукоятку меча.

– Госпожа, можно?

– Что хотела?

– Меня это…

– Не мельтеши, говори.

В парную зашла банщица, женщина лет сорока, укутанная в полотенце.

– Хозяйка наказала, чтобы я попарила вас как гостя.

– Банщица что ли?

– Да, – она опустила взгляд.

– Так. Если оружия нет, подходи.

Она послушно скинула полотенце и, взяв веники, которые были скрыты под скамейкой, направилась ко мне. Улегшись на живот, под голову положила руки и начала расслабляться. Удары были не идеальны, но приемлемы. По телу расходилось тепло… В мышцах чувствовалась приятная истома.

Глава 55: Гигиена и Наследник

Помывшись и пропарившись, я окликнула хозяйку. Ночную рубашку, уже промытую и высушенную, мне принесли. Надев её, я взяла свои пожитки и уселась в коридоре дожидаться, пока снаряжение высохнет. Просидев так пару часов, в конечном итоге моё снаряжение принесли. Оно было абсолютно сухое.

“Интересно, как они так быстро высушили…”

Одевшись, я покинула баню и направилась в таверну. Двигаясь по ночным улицам, я дошла до места. Зайдя, я сразу улеглась спать. На утро, проснувшись от первых лучей, спустилась поесть.

“Видимо, делать мне здесь нечего,” — подумала я, засовывая в рот ложку с тушёной капустой. Я наблюдала, как в таверну ввалился отряд наёмников. Они, выпив, обсуждали какой-то свой контракт. Им было плевать на банальные правила приличия, и, двинув пару столов в центре в стороны, они начали танцевать. Я смотрела на парочку, что танцевала в своеобразном “кругу”: это был парень и молодая эльфийка.

“Обворожила,” — подставив руку под голову, я наблюдала за ними, слегка улыбаясь навеянным воспоминаниям о балах в поместье и домах знати.

“Надо, наверное, двигаться в другую сторону, а то я двигаюсь на юг постоянно, а слухи так и ходят.”

Доедая капусту с куском курятины, я заплатила за то, чтобы мне выделили запасы продуктов на пару дней. Всё как обычно: сухари, хлеб, вяленое мясо, сыр, эль… Ничего не меняется, только практицизм.

Но тут, нежданно негаданно, я увидела заходящего в таверну наёмника. Молодой паренёк, такое ощущение, что только вчера взял топор в руки. На поясе висел топор, через плечо — круглый щит, из рюкзака выглядывала рукоять чего-то, а на поясе висел небольшой колчан, из которого выглядывали болты.

Встретившись со мной глазами, он задумчиво почесал подбородок и направился ко мне. Отставив чашку, я потянулась к клинку, который стоял у меня под столом. Он заговорил:

— Здорова, искательница, — произнёс он хрипловатым голосом, оглядывая занятые столы. — Не против компании?

Не дожидаясь ответа, он уже пристраивал свой дорожный мешок рядом с моими ногами.

— Спасибо, — буркнул он, словно в ответ на невысказанное согласие. — Слушай, ходят тут слухи о какой-то “Кровавой Леди”… Не знаешь, кто это? — Он ехидно улыбнулся, словно знал ответ.

— Нет, не знаю. Что ты хотел?

— Слух ходит, что в окрестном лесу был замечен Отверженный. Я взял контракт на него, но гильдии никто не хочет на него идти, а по слухам из-за него уже несколько человек пропало. Поможешь? Ты вроде опытная.

Мои глаза округлились. Я смотрела на этого парня словно на безумца или храбреца. Он точно не знает, на что подписывается.

— Ну уж нет, парень! Если ты сунешься к этим тварям, тебя разорвут на куски, даже глазом моргнуть не успеешь! Забудь об этой “Кровавой Леди” и ищи себе другое приключение.

— Эй, да ты прямо как моя мать, когда я впервые меч собирался брать! — огрызнулся он. — Но, леди, моя цель — заработок и слава. Так чего ты отказываешь? А опыт мы и заберём по пути, а то, о чём ты говоришь — это твои страхи!

Я задумалась на мгновение, прищурив глаза и глядя на охотника с подозрением.

— Ладно, слушай. Я согласна. Но условия диктую я. И помни: если ты хоть раз поставишь под угрозу нашу безопасность своей глупостью, я брошу тебя на растерзание этим тварям… И да, насчёт добычи: семьдесят процентов мне, тридцать тебе. Я рискую больше, чем ты.

— А оно того стоит? — спросил охотник, заинтересованно слушая её условия.

— Да. Какая награда?

— Полтора золотых или…

— Сто пятьдесят серебра. Считать я тоже умею. Ладно, бери запасы еды и воды дня на два и пойдём выслеживать.

— А быстро не управимся? — Он смотрел словно щенок.

— Бери, сказала. Я тебя грудью кормить не буду.

Вскоре, собравшись, мы снарядили вещи. Я сдала ключ от комнаты, закупилась, потратив на всё два серебряных и тридцать пять медяков. Мы выступили из города. Этот парнишка был игривый, самоуверенный, но забавный. Выйдя за городские ворота, он повёл меня в сторону леса.

Глава 56: Калейдоскоп Ключицы и Каша

Выйдя за городские ворота, мы шли к лесу в течение полудня. Ближе к вечеру мы достигли опушки. Понимая, что эта дрянь общается телепатией, я была уверена, что почувствую её, если она попытается пробиться.

Обосновав лагерь возле трёх поваленных деревьев, мы собрали древесину и разожгли костёр. Я расстелила спальник и накинула плащ, подготовившись ко сну. Рюкзак и топор кинула под плащ, а нож и меч положила в спальник. Зыркнув на напарника, я произнесла:

— Да ладно тебе, красотка, чё боишься?

Он сделал резкое движение, на которое я невольно дёрнулась, сужая глаза.

— Ха-ха, ладно. Отдыхай спокойно.

— Ага. С тобой, прямо спокойно. Дежурь пару часов, после тоже ложись спать.

— А ты не будешь дежурить?

— Я всегда на страже, — я постучала пальцем по виску и, сняв сапоги, принялась сворачиваться клубком, залезая в спальник.

Он усмехнулся и стал ворошить костёр палкой. Повернувшись к огню спиной, я стала погружаться в сон. Он пришёл достаточно быстро, и я отключилась.

Спала я относительно спокойно, но в какой-то момент мне начал сниться сон. Он был как калейдоскоп: множество картинок, звуковая какофония — орудийные залпы палуб, звон стали. Я снова в платье, снова на галеоне. Я взяла кремниевый пистолет и, щёлкнув курком, произвела выстрел. Взмах шпаги. Надо мной навис матрос и ударил саблей сверху вниз, сломав ключицу.

Я вскочила, начала тяжело дышать, осматриваясь вокруг. Сердце билось как бешеное.

— Эй, эй! Тихо… тихо, мелкая, ты чего?

Переведя взгляд на наёмника, я стала восстанавливать дыхание и заметила, что он варит себе что-то. Запах зерна… пшеницы.

— Ты серьёзно? Зерно?

— Ну да. А ты что-то другое взяла в той таверне?

— Мда…

Покрутив головой, я встала, повесила меч и нож, стала разминаться. Решила пройтись. Решив его не торопить, я отошла по нужде в сторону. Сделав дела, вернулась и, усевшись на спальник, почесала волос, поглядывая на его кашу. Понимала, что нужно ещё около получаса. Помотав головой, я распрямила волосы и стала их прочёсывать гребнем. Приведя в порядок причёску, надела керчиф, убирая волосы назад, хотя каре убрать тяжело, но возможно.

Покопавшись в ногтях, я подождала, пока он закончит. Как только он снял котелок с огня, я взяла рюкзак, взяв нож, вытерла его о штанину. Подержала чуть над костром и принялась нарезать себе ещё свежий хлеб, сыр, колбасу, соорудив пяток бутербродов. Я посмотрела на него: он сидел чуть хмурый. Я усмехнулась, нарезав ещё бутерброд и отрезав неплохой кусок вяленого мяса, протянула ему. Он удивился, ничего не смог ответить.

Встав, я кинула ему кусок мяса в его кашу и положила бутерброд на спальник. Вернувшись, откинулась на спальник и начала есть, услышав тихое:

— Спасибо.

Кивнув больше самой себе, я принялась есть и подготавливаться к игре “кошки-мышки” с этим Осквернённым. Закончив, стряхнула с себя крошки, затушила костёр, накинула всё снаряжение и мы приступили к охоте.

Глава 57: Кристалл, Кость и Кровь

Начав выслеживать тварь, мы бродили по лесу, пока не нашли следы, смутно напоминающие отпечатки, виденные в руднике. Следуя за ними, я наткнулась на лесную статуэтку. Переключившись на чтение мыслей, я просканировала округу. Слышала разум наёмника, а других — нет. Подойдя к “святыне”, я присела на корточки. Потухшая лампа, статуэтка, выполненная в форме девы, держащей древко, на верхушке которого — круглая часть с маленьким камнем.

Любопытство взяло верх. Я протянула руку. Сзади послышался шорох — напарник. Повернувшись, я продолжила тянуться к статуэтке. Когда коснулась её, меня словно ударило током. Мысли стали чужими, в голове замелькали картины: тёмный лес, армия костлявых существ, фигуры гигантов и карликов. Затем началась калейдоскопическая неразбериха образов, меняющихся с каждой секундой. И вот, перед глазами возникла фигура: высокая, метра два, с тем же размахом тонких, как хлысты, плетей, рук. Она смотрела не на меня, а словно в мою душу. Под капюшоном — безликая тьма, пугающая своей пустотой. Я хотела закричать, но не могла, меня сковывал липкий страх. И вдруг — резкое падение, рывок прочь.

Я очнулась на земле. Над собой увидела лицо наёмника, трясущего меня за плечи. Похлопав глазами, я повернула голову. Статуэтка валялась в стороне.

— Отпусти, — прошипела я.

— Успокоилась? Ты кричала!

— А, кричала? Кхм…

— Что-то видела? У тебя рука тряслась… как при эпилепсии какой-то.

— Д-да, всё нормально… Ох…

Протирая затылок, я помассировала плечи. Вскочив, повернулась к статуэтке и наклонила голову набок. “Нет, слишком манит, она мне не подвластна…”

Схватив топор, я со всего маху ударила по ней. Камень отлетел в кусты, деревянная статуэтка треснула надвое, а потом начала чернеть и рассыпаться, превращаясь в жирный, вонючий ликер.

— Это чё за дрянь?

Я отшатнулась.

— Д-да ну нахрен! Это и есть чёрная магия?

— Чего? — отозвался голос сбоку.

Повернувшись, я промолчала, массируя виски. В голове прозвучала далёкая мысль: ”Госпожа… госпожу убил…”

— Кажется, у нас гости, — произнесла я, поворачиваясь вправо и хватаясь за рукоять меча.

— Я ничего не слышу, Леди.

— Заткнись. У тебя в рюкзаке деревяшка, на поясе болты — значит, арбалет. Отход!

Схватив его за руку, я оттащила в кусты. Засев, прошептала:

— Доставай свою шайтан-машинку и слушай внимательно, очень внимательно. Против этой твари эффективен огонь. Если есть тряпка, намотай на болт. Я подожгу, ты выстрелишь. Твоя задача — дезориентировать его. Я…

— У меня нет огня.

— Ах да, забыла, — я зажгла в руке небольшой шарик света и, отстраняясь от его лица, произнесла: — Я же не костры развожу, да, согласна, мой косяк, но теперь огонь есть.

— Но я мог не выбить…

— Потом. Слушай. Поджигаем, стреляешь. Поддержка болтами — в центре них пустота, старайся туда, если нет — то руки-ноги, или что у него там вместо них. Усёк?

— Усёк, — пробормотал он, то ли от моей выходки, то ли от серьёзности. Мне было всё равно.

Засев, я попыталась заглушить чтение мыслей, чтобы не выдать себя твари: “Раз они общаются ментально, то, возможно, не только некоторые особи могут меня чуять, а все. Сейчас и проверим, кто ты или что на этот раз”.

Скрестив ноги, я мысленно напевала: “Придёт рассвет, и будет новый день. Если доживу до него, буду пить эль рекой, жрать от пуза… Хахаха”. От собственных мыслей натянулась лёгкая улыбка. Он то и дело косился на меня. В его глазах читалось: “Безумная”.

То погружаясь в свои мысли, то слегка раскачиваясь из стороны в сторону, я ждала, пока не услышала хруст. Аккуратно вскочив, поставила рюкзак возле ствола, сняла плащ и выглянула.

Всё тот же бесформенный кусок плоти с непонятными конечностями. На его теле виднелись кристаллы, частично закрытые костями, словно когда-то это был человек. Подойдя к месту, где стояла святыня, чудище взревело. Не найдя её, начало рыться в земле, пока не нащупало ту чёрную жижу.

Я подкралась к напарнику. Наёмник успел натянуть тетиву арбалета и намотать ткань. Протянув болт, я знаками показала, что подожгу и обойду с фланга. Он, кажется, понял. Поджигая ткань, он прикрыл её рукой от чудища. Я стала обходить. Но предательская ветка хрустнула под ногой.

Тварь повернулась, и в этот момент наёмник выстрелил ей в спину. Зарычав, чудище выскочило навстречу и сконцентрировало поток магии, начиная жечь его. Сначала он безвольно начал кружиться, пытаясь защищаться и от меня от горящего болта одновременно, пока в один момент не погрузил руку в живот и не стал доставать оттуда огромную кость, отдалённо напоминающую костяной меч. Игнорируя боль, он ринулся на меня.

Уворачиваясь от его порыва, он ударился в стоявшее за мной дерево. Пошатнувшись, он начал размахивать, пытаясь достать меня. Я слышала короткие свисты и как болты то попадали в плоть, то отскакивали от кристалла, то от выпуклой кости. Я продолжала уворачиваться и жечь, подставляя его под деревья — всё-таки с таким дрыном в лесу проблематично размахивать.

Но в один момент я просчиталась и наступила на жижу. Подскользнувшись, я ощутила, словно что-то придавливает меня к земле. Я попыталась крутануться, но не смогла. Гнев начал переполнять меня, и я стала разливать магию по всему телу. Существо замахнулось, и в этот момент я сумела вырваться, но острая костяшка пропорола мне икру.

— ААА! — только и успела вскрикнуть я, хватаясь за ногу.

Понимая, что сейчас у меня два сценария: либо погибну от удара, либо от потери крови, я выбрала третий — атаковать. Стиснув зубы, я выставила руку и начала фокусировать огонь, но…

Сбоку послышались шаги. Наёмник, с диким звериным криком, выхватив из-за спины щит, бросился на чудище. Оно успело обернуться, но не предприняло никакой защиты. Удар щитом, словно таран, заставил тварь пошатнуться. Быстро сколдовав печать, снизу вверх я издала столб огня, в котором оказалось чудище.

— Заряжай болт! Сейчас сердце откроется.

Он без слов отпрыгнул назад, бросил щит и топор, сел на колено. Натянув арбалет, вложил стрелу, глядя на меня. Я продолжала жечь, и вот — заветный треск. Кристаллы начали лопаться, обнажая бурую жижу.

— Стреляй!

Перестав жечь, я дала ему обзор. Он прицелился и выстрелил. Попал. И, словно что-то предчувствуя, моментально перезарядил арбалет, подняв голову. Чудище пыталось закрыть расползающуюся дыру, но, не сделав и шага, рухнуло на землю.

— Вот и всё… Сука… Бинты! — Я указала на свой рюкзак.

Он посмотрел на меня, на монстра, на мой рюкзак. После чего рванул к нему. Закинув сумку, я сунула руку под штанину, ощупывая рану. Края штанины быстро пропитались кровью.

“Так, видимо, артерия не задета, иначе бы я уже истекла кровью. Вероятно, повреждены крупные мягкие ткани. Или вена, черт…”.

— Ах! — Стиснув зубы, я сопела, оказывая себе первую помощь.

Напарник смотрел на меня потерянно. Его осенило не сразу. Развернувшись, он бросился в кусты. Вернувшись, взял свой топор, разломал толстую ветвь пополам и, примеривая её к моей ноге, посмотрел на меня, ища одобрения. Получив кивок, принялся доставать бинты и накладывать поверх рваной раны подобие шины из двух веток.

Стиснув зубы, я следила за его действиями, затем — за чудищем. Закончив, он поднял голову.

— А как доказать, что мы справились?

— Бери что-то острое и вырежи кристалл. Какой-нибудь небольшой. Эх… Придется разрезать плоть, зачищать. Не шарахайся. Представь, что курицу ощипываешь… Я… Ай-ай-ай, кх… Вообще-то в первые разы лучше ни о чём не думать. Отключайся.

Он молча кивнул и, взяв топор, сел возле твари. Рубанул, начал освобождать кристалл из липкой плоти. Полилась вонючая жижа. Его вырвало, но он продолжал, упрямо цепляясь за задачу.

— Ткань… Обмотай и осторожно вытащи. Он очень острый.

— А раньше…

— Делай!

Взяв бинты и какие-то тряпки, он обмотал кристалл и осторожно вытащил его, начал зачищать от слизи.

— А теперь — в рюкзак, сам знаешь куда, и помоги встать.

Убрав добытый трофей, он вернулся за моим рюкзаком, взял плащ, помог мне накинуть его на плечи и застегнул, помогая встать. Так, поддерживая меня на каждом шагу, мы начали возвращаться в город.

Глава 58: Горечь Эля и Осколок Памяти

Отойдя от этого чудища на пару десятков метров, я остановилась и попросила из сумки обезболивающее. Он, найдя одно из зелий, протянул его мне. Выпив с горла, я почувствовала, как по телу разливается что-то. На вкус было горькое, но при этом терпкое, специфическое, приятно обжигающее сочетание. Подождав чуть, мы продолжили путь обратно.

Когда до города оставалось около четверти пути и ворота были видны, солнце давно зашло. Попросив его остановиться, так как нога начала опухать и жечь, я полила рану сверху элем, отпив при этом с бурдюка. Сняв повязку, мы встали и пошли дальше.

Добравшись до города, он сопроводил меня до таверны, где я ранее сняла комнату. Поняв, что задержаться придётся как минимум на пару дней, я попросила его снять комнату на три дня мне, за что пришлось отдать добрых девять серебряных монет. Ко всему прочему, я заплатила ещё серебряный за три дня простого пайка, который должны были приносить в комнату.

Поднявшись на второй этаж, я уселась на койку и, протянув ему кристалл, сказала:

— Спасибо. Иди в гильдию, только не забудь наш уговор. Ах…

Сняв сапог, я положила ногу на кровать.

— И будь добр, принеси ведро с водой.

Он молча кивнул и вышел. Я пока успела размотать ногу, осматривая её. Вычистив рану от грязи, я шипела от боли, но делала то, что нужно. Было ощущение, что потеряю сознание, но нет.

Спустя пару мгновений он зашёл с водой. Я кивнула на свою сумку и, подтянув её к себе, достала кристалл, отдавая ему. Он посмотрел на трофей, на меня, и после чего я заметила движение его губ — он хотел что-то сказать, но не мог. А я не стала давить на него.

Спустя минуту он, выдохнув, развернулся и ушёл. Дверь захлопнулась.

“Скорее всего, не вернётся…” — успела подумать я, как боль напомнила о себе. Сняв штаны с болью и кряхтением, я вернула ногу на место и снова осмотрела рану.

— Так, рана в длину сантиметров пять, в ширину немного, но глубокая. Судя по всему, кость не задета, нервы, наверное, тоже, раз боль чую. Что ж… По-хорошему шить, но где я сейчас возьму лекаря? Только обработать, чтобы не гноилась.

Нырнув руками в ведро, я умыла руки и лицо, положила своё снаряжение возле подушки, приставила поближе меч и, глядя в потолок, задумалась.

“Мда… Вот тебе и лёгкий контракт. Да кого я хочу обманывать, я с самого начала знала, что это самоубийство. Но вот что мне не даёт покоя — сон… грёбаный сон, играет со мной. Такого не было у меня, никто не нападал. Может, из-за того, что я воспринимала этого пацана как врага, и мозг нарисовал свою картину? Не знаю… Как я тогда в руднике выжила против шести особей? Да чёрт его знает! Тут вот одна чего стоит. Ярость? Удача? Не знаю…”

С этими мыслями я стала погружаться в сон и в последующем отключилась.

Глава 59: Расчет на Троих и Шрам на Икре

Три дня я провалялась в комнате. Успела выпить второе зелье, ела по расписанию и изучала книгу, что тогда купила. Делать всё равно было нечего. Единственное неудобство — справляла нужду в ночной горшок, который выносили слуги таверны.

На третий день я смогла уже ходить, словно и не было раны. Лишь шрам на ноге напоминал о себе, но сложные финты лучше было не делать — фантомная боль давала о себе знать. Этот наёмник, чьего имени я так и не спросила за эти три дня, не приходил.

Пока на третий вечер я не спустилась на первый этаж. Закрыв дверь, я захватила с собой нож и меч. Оказавшись внизу, я огляделась и заметила того парня. Он сидел в группе наёмников и пил что-то. Увидев меня, он встрепенулся и, подскочив, направился ко мне. Скрестив руки на груди, я подождала, пока он сблизится.

На меня обратила внимание та группа, и несколько взглядов устремились в нашу сторону. Отключив блок, я начала ловить поток мыслей разных людей, но уловила один, едва заметный, тянущийся от него: “Хоть бы разозлилась… ага, его…”

Улыбнувшись, я сконцентрировалась на нём, сузив область, с которой тянулись ментальные ниточки.

“Кхм… как бы…”

Он приблизился и, перейдя на пониженный тон, начал:

— Слушай, Кровавая Леди, ты извиняй, что не приходил…

— Да я и не ждала, будем откровенны, — я натянула снисходительную улыбку.

Он, залезая в кошель, стал отсчитывать монеты и, почесав голову, протянул мне семьдесят серебряных. Взяв их, пересчитала и сунула в пазуху.

— Слушай, Леди, может…

— Повторим что-то подобное? Я вижу твои мысли насквозь. Спасибо, но, скорее, откажусь, жить ещё охота, — посмотрев за его спину на тех, с кем он сидел, я произнесла: — Да и напарников ты, вижу, нашёл. Так что…

Я развела руки и пожала плечами. Разворачиваясь, я направилась к стойке, заказала что-то поесть за пятьдесят медяков и, осмотревшись, заняла стол в углу. Он мне понравился с самого начала, как только я оказалась здесь: спина и бок прикрыты, весь зал под присмотром. Усевшись почти в тени, я стала наблюдать. Достаточно быстро мне принесли еду. Я приступила к трапезе: это была пшеничная похлёбка с морковью. В другой чашке мне поставили квашеную капусту и зелёное яблоко, видимо, зимнего сорта, так как оно ещё было свежим.

Наевшись, я отставила тарелки и направилась на второй этаж. Открыв дверь, я стала собираться. Закинув все свои пожитки в рюкзак, я проверила ещё раз, что ничего не забыла, закрепила спальник, накинула плащ. Перекинув рюкзак, повесила на пояс топор, поправила нож и меч и приготовилась к выходу. Закрыв окно, я вышла в коридор и провернула ключ в скважине — послышался характерный щелчок, дверь закрылась.

Спустившись на первый этаж, я передала ключ хозяину и осмотрела зал — парня из группы я потеряла. Подойдя к той компании, я только хотела начать, но меня перебила девка:

— Кровавая Леди, ну нельзя так, пацан…

— Куда он свалил?

— Да куда-то вышел, наверное, скоро вернётся.

— Поняла.

Выйдя на улицу, я включила блок и направилась к городским воротам — прочь отсюда, куда-нибудь в другое место, пока не засветилась ещё больше.

Я пошла на запад, держась тракта. Продвигаясь так некоторое время, я встречала путников, но продолжительное время чувствовала за спиной чей-то пристальный, настойчивый взгляд. Мысль была одна: он надеется, что я не замечу. Ближе к вечеру, ускорив шаг, я наконец убедилась, что кто-то действительно следует за мной.

Когда местность сменилась, и показался небольшой лесок, я рванула с места прямо в чащу. Забежав между деревьями, я на ходу стала снимать рюкзак и плащ. Скинув их за густой куст, я тихо отошла в сторону и замерла.

Поначалу ничего не было. Но спустя минуту я услышала неровный, осторожный бег. Выглянув, я увидела знакомый плащ и арбалет, выглядывающий из сброшенной сумки. Он почесал макушку под капюшоном, осмотрелся и, найдя свои вещи, стал искать следы. Нагнувшись, он стал ощупывать почву, пытаясь понять, куда я двинулась.

Обойдя дерево, я медленно вынула нож и стала приближаться, стараясь не задеть сухой листвы.

Он затих, перестал ворошить листву, и внезапно заговорил, не оборачиваясь:

— Да уж, воительница из тебя что нужно, но разведчик…

Я рванула с места, приставляя острие ножа к его шее, и резко стянула капюшон. Это был он. Даже не дёрнувшись, он медленно повернул голову и улыбнулся.

— Ну чё, мелкая, как нога?

— Ха, а там ты был менее смелый.

— Да и ты осторожней вела себя, леди.

Убирая нож от его горла, я спрятала его за спиной и положила руку на рукоять меча, держа его на расстоянии вытянутой руки.

— Что нужно? Почему преследуешь? Я же ясно сказала.

— Ну… — Он улыбнулся, посмотрев на мою ногу. Штанину я успела кое-как заштопать, и рана выглядела уже гораздо лучше. — Думаю, мы сладимся. Ты помогла подзаработать, да и с тобой безопаснее.

Крестя руки на груди, я горько усмехнулась.

— Ты был в отряде, насколько я поняла. Неужто предал их ради меня? Значит, и меня можешь предать. Гарантий никаких.

— Да ладно тебе, Леди! У тебя свои какие-то выходки, но, по крайней мере, я живой. А там, где ты, работа спорится. Я тебе помогу, ты мне — и всё будет хорошо. Так что? — Он протянул руку, ожидая, что я её пожму.

— Ох… — Хлопнув себя по лбу, я посмотрела на него. Молодой, решительный, упрямый. Вроде не трус, но его манера ведения дел… — Ладно, пошли. Только чую, что неприятностей нам не оберётся из-за тебя.

Обойдя его, я забрала свои вещи и двинулась по тракту уже вдвоём. Он начал травить какие-то шутки и истории. Я лишь бросала на него испепеляющие взгляды, пока он меня не задолбал, и я не рявкнула: “Заткнись!” Он сразу отошёл на шаг в сторону и стал идти чуть сбоку и сзади меня.

Повернув голову, я задала вопрос:

— Парень, как зовут-то хоть?

— Позывной Носорог. Среди своих просто Аллен.

— Что ж, приятно. Меня зови по позывному.

— Что ж… Ваше благородие, хах, Леди, буду иметь в виду.

— Может быть, в будущем имя узнаешь.

Он вскинул бровь, и мы продолжили путь, уходя куда-то на запад.

Глава 60: Плотницкий План и Азарт Охотника

Двигаясь два дня в пути, мы общались на привалах о разном. Я узнала, что арбалет, которым он так умело пользовался, он сделал сам — до того, как поднял оружие, он был подмастерьем плотника. Отец был деревенским стражником, погибшим от волков, а за матерью он ухаживал, как младший сын. После её смерти он взял отцовский щит, топор и свой самодельный арбалет, собираясь продать всё, чтобы оплатить лечение. Выполнив пару простых контрактов, он купил стёганку, плащ с котомкой и стал тем, кем он является сейчас… мелким, самоуверенным мальчишкой, который ещё не знает, в какую кабалу влез.

Остановившись на привале, разведя костёр, я заметила, что он снова делал себе кашу из пшена. Но в этот раз от его рюкзака пахло лучше — по запаху я определила, что там есть либо мясо, либо колбаса, сухари. Уже лучше. Поев, я откинулась на спальник, подложив под голову руки, и под тихий шелест ветра и треск костра старалась ни о чём не думать.

Пока не услышала сбоку.

Он пододвинулся ближе. Я вскочила, но он опередил меня, обняв и притягивая за плечи к себе так резко, что я пошатнулась, уперевшись руками в колени, чтобы не свалиться на землю.

— Держи дистанцию, Аллен, а то… — предупредила я, стараясь сохранить серьёзность.

— А что ты сделаешь? — с усмешкой спросил он и, не дожидаясь ответа, повалил меня на землю.

Я выхватила нож из-за спины и, приставив его к его животу, прошептала:

— Малыш, не стоит злить меня. Я могу и укусить.

Медленно убирая руки, он вскинул их над головой.

— Ладно, ладно… сдаюсь!

И внезапно резко провернул корпус, пытаясь вырвать нож из моей руки. Я успела обхватить его ногами и перевернула на спину, удерживая нож у самого горла.

— Успокоился? Молодец, — процедила я, собираясь встать.

Тут он усмехнулся:

— Ну, сверху так сверху. Хорошо, ха-ха-ха… — и просто завалился в приступе смеха, не сопротивляясь давлению лезвия.

Я покачала головой, чувствуя, как уголки губ предательски ползут вверх. Убрала нож и, слегка улыбнувшись, отсела от него. «И что с ним делать? Полный идиот…» — подумала я, глядя, как он смеётся.

Костёр трещал жарко, внося свой вклад не только в согрев тел, но и в отсветы огня в округе. Поев, мы уснули. Утром, собравшись, двинули дальше. Я думала, что пенделями придётся ускорять его.

Не отойдя от места привала и пары километров, как в лесной чаще я начала улавливать мысли — сдавленные, словно “потерянные”. Двигаясь на этот “шум”, я заметила колонну: четыре бойца, закованные в латы. Присмотревшись и разглядев их лучше, я ужаснулась… это были те, кто меня похищали — броня такая же. Они вели около двух десятков рабов, среди которых были и люди, и эльфы. Вести их молча, вставив куски ткани в рот и связав каждого по рукам.

Мы оказались сбоку. Меня начала переполнять ярость. Вытащив меч, я скинула рюкзак и плащ на землю и только успела привстать, как услышала резкий шелест сбоку от себя и почувствовала, как меня тащат назад, прикрывая рот и удерживая за живот.

— МММ! — промычать успела я.

— Да погодь, Кровавая Леди, ёпт, не дёргайся!

Перестав дёргаться, я повернула голову и начала сопеть в руку Носорога. Он осторожно убрал руку, словно боясь, что я ещё что-то сделаю, и начал:

— Ты собралась против четверых идти в бой? Обезумела? Я не думаю, что магия тут сильно сыграет роль, сама подумай: четверо ведут двадцать четыре заложника. Не просто же так их схватили.

— Допустим…

Отстранившись от него, я стала чуть трезвее мыслить. Он натянул улыбку и произнёс:

— Тут нужно быть элегантнее, леди. Не мне же тебя учить. Смотри, — он указал рукой на колонну. — Вон тот жирный хуже всех бронирован, на нём латы еле сидят. Я заряжаю болт и стреляю. Для таких случаев я держу в колчане пару бронебойных болтов, — он подмигнул мне. — У стражи выторговал, короче…

— Да только когда было моё похищение, я помню, что магия слабо работала.

— Ага… Хех, ладно, значит, действуем на опережение. Бери вещи, вперёд!

— Ты чё удумал?!

Он лишь загадочно мне улыбнулся. Я подхватила рюкзак, и, пригнувшись, мы отошли от кустов туда, откуда пришли.

— Ты чё удумал?

— Колонна не может идти быстро, ты видела рабов? Им нужен уход, еда, питьё. Они не побегут.

— Допустим.

— Вот именно! Короче, доверься моей чуйке.

Он подзывая меня, перешёл на быстрый шаг. Ближе к вечеру мы остановились там, куда он меня повёл.

— Вот, идеально.

— Что идеально? — Я смотрела на дорогу, не понимая, что он имеет в виду.

— Дорога. Если они будут двигаться своей скоростью, то к обеду завтра будут здесь. Если с привалом и едой/питьём, то к вечеру. А для таких случаев мы тут. Правда… ты глянь, какой густой осенний лес. Вот тут растяжка, здесь вон ту тонкую берёзку можно натянуть, накинуть листьев и сделать кустарник. Вот тут… Короче, найди деревяшку и заточи её, а я пока займусь остальным.

В его глазах загорелся какой-то нездоровый азарт, но это действительно было лучше, чем просто атаковать в лобовую. Приняв его слова к сведению, я скинула рюкзак у дуба и пошла искать прочную деревяшку.

Началась наша подготовка к засаде.

Несколько часов мы занимались подготовкой лесной ловушки. Я сомневалась, что эти примитивные штуки помогут против четверых закованных в латы бойцов, но Аллен был настойчив. Он уверял, что им идти некуда, а вести такое количество измученных рабов крайне затруднительно. Рабы измотаны и будут идти медленно, и они, по любому, поведут их по протоптанной тропе, что сыграет нам на руку.

В процессе я рассказала ему о нападении на моё поместье, о том, что была похищена, — общая информация, достаточная, чтобы понять мотив, но больше ничего. Ни о роде, ни о себе. Он слушал, лишь изредка кивая.

В итоге, с вечера до середины ночи мы провозились. Этот Аллен оказался на удивление сообразителен. Он сколотил две виселицы, которые должны были сработать на некотором расстоянии друг от друга. Затем, замаскировав тонкое деревце, он закрепил его так, что ударивший по нему хлыст должен был ударить тех, кто пойдет по дороге. Верёвку провёл до самой верхушки дерева. На самой дороге он расположил несколько металлических “ежей”, а потом достал из сумки две дымовые шашки.

Когда я спросила, откуда они, он сухо ответил, что выкупил их у гнома-наёмника. Что же ещё этот малой может скрывать? — пронеслось у меня в голове.

В итоге мы договорились. Он засядет на дереве и там же обрубит хлыст, когда придёт время. Моя задача — ждать внизу и поджечь тонкую верёвку. Шашка должна задымиться. Главное, чтобы ветер был спокойным или дул строго в их сторону. Если подует в нашу сторону, всё может обернуться против нас.

Завершив все подготовки, Аллен с помощью ветки с листьями тщательно замел все следы. Мы сели, прислонившись к большому дубу, и я расстелила спальник. Перекусив и отпив из бурдюка, я постепенно стала погружаться в сон, пока он тихо сидел рядом, высматривая наступающую колонну.

Глава 61: Тени Памяти и Пламя Засады

Открыв глаза, я сначала не поняла, где нахожусь. Пшеничное поле, голубое небо…

— Сон? — прошептала я. Похоже.

Осмотрев себя, я услышала смех. Повернувшись, я увидела девчонку с золотистыми волосами. Присмотревшись, я расслабилась, но активировала рефлекс, положив ладонь на навершие меча. Оглядывая окрестности, я увидела вдалеке белый, светящийся силуэт. В голове начал складываться какой-то пазл. Покрутившись, я заметила дом на вершине горки, похожий на моё поместье, а за ним — портовый город с запахом моря.

Я пошла за девчонкой. Ей было лет пять, она играла, бегая по полю, и я невольно улыбнулась. Но чем больше я вглядывалась, тем больше понимала… это я. Это мама, лицо которой я не могу вспомнить за ушедшие годы. Я не помню запах её волос, цвет глаз. От этого сердце невольно укололо.

Силуэт стал испаряться, и девчонка остановилась, вглядываясь туда, где было белое свечение. Я увидела, как она захлопала глазами. Остановившись, я скрестила руки и стала ждать развязку. Она… или точнее — я, только в детстве, — огляделась по сторонам, увидела меня, рванула ко мне, сминая колосья, и прижалась к моей ноге, заплакав. На моих глазах появились слёзы. Присев подле неё, я обняла её и закрыла глаза, пока не услышала канонаду.

Распахнув глаза, я увидела тот самый линкор, стоящий в порту, и летящее в нас ядро. Схватив её за руку, я завалилась вбок, и она упала подле меня. Ударившись плечом, я почувствовала острую боль…

— Ааа! — Начав хлопать глазами, я огляделась.

— Тс, чё кричишь?

Подняв голову, я увидела Аллена, свесившего ногу и болтающего ею. Помотав головой, я протерла глаза.

— Да чё за грёбанные кошмары пошли? Сука…

Пару слезинок упали с моих глаз. Вытерев их, я отпила кваса из бурдюка, достала меч и положила его подле себя, как и топор. Откинувшись на ствол дерева, я приходила в себя. Не знаю, сколько я смотрела на небо, но стала слышать мысли не только Носорога, но и какие-то ещё.

В этот момент возле меня пролетел маленький камушек. Я подняла голову, а Аллен жестом показал на дорогу. Выглянув, я увидела тот же конвой. Впереди теперь шёл жирный, как Аллен его назвал, по бокам по одному стражнику, и замыкал один. Я подняла голову: Аллен упёр арбалет себе между ног и начал медленно развязывать верёвку. Я же взяла те две тонкие верёвки и подтянула их, готовясь поджигать.

Конвой приближался. Сердце билось всё сильнее. Я понимала, что магия слабо поможет, надеяться чисто на физическую силу не приходится. Надеюсь, опыт, что я приобрела, поможет лучше, чем когда такие ублюдки оказались возле моего поместья и когда они меня уводили… В глазах начало мутнеть, я злилась, но старалась себя держать, чтобы не сорваться раньше времени.

Ветер стал подниматься, слегка трепля мои волосы. Карканье ворон разносилось по округе. Множество мыслей погружалось в голову, но, чтобы не перегрузить себя, я ушла в блок.

Снова пролетел мимо меня маленький камушек, и он кивнул. Конвой был достаточно близко. Я подожгла фитили, и огоньки медленно стали приближаться к гранатам. Здоровяк поднял руку, и конвой начал медленно останавливаться.

“Чёрт, видимо, рано…”

Фитили сработали, и начал выделяться дым — густой, чёрный. Они заметались. Один угодил в верёвку, подвешиваясь. Второй рванул вперёд, и я услышала хлёсткий удар, затем тихий свист. Пленники, кто начал развязываться, кто дрожа, рухнул на землю. Я повесила топор, взяла меч и, схватив щит, рванула из-за дерева. Решила попробовать ослепить, метнув несколько огненных шаров. Противник прикрылся рукой, ударяя щитом. На всей скорости я пошатнула его. Он схватился за булаву. Удар отвёл, я произвела удар снизу вверх, целясь под пластину. Услышала металлический треск и как меч вошёл мягко. Противник взревел, ударив перчаткой наотмашь. Я отпустила меч, чтобы не попасть под его замах, но он всё же задел меня. Помотав головой, я выхватила топор.

Тут же кто-то схватил меня за ногу, ударив наотмашь. Я попала тупой частью топора во что-то звонкое — шлем. Уклоняясь от ударов, я несколько раз ударила ему по шлему обухом топора. В результате он застонал, но не мешал бою, так как явно был ошеломлён или ранен.

“Так… подвешенный, без глаз, этот — почти труп. Где четвёртый?”

Услышав треск металла, я рванула в дым, скрываясь в нём. Он дул в сторону леса. Оббегая большое дерево, я зашла с другой стороны — со стороны того, кто был подвешен. Он пытался подтянуться, но не мог освободиться от верёвки. У него был меч, и он начал бить наотмашь, из шлема вылетали лишь тихие сопения.

“Ну да, забыла — у вас же нет языков”

Понимая, что магия может быть малоэффективна против этих чёрных доспехов, словно мрак, я решила его “зажарить”. Выставив руку, я решила запечь его прямо в доспехе. Из рук вырвался поток пламени, и я ударила им по броне. Он рыпался, пытаясь достать оружие, что было бесполезно. Затем стал выставлять руки, чтобы заблокировать мой поток. Я била то ниже, то выше, пока не услышала вопль — он шёл от него. Я заметила, как стёганка под доспехом начала гореть.

Боковым зрением я увидела того здоровяка, в котором до сих пор торчал мой меч. Он шёл ко мне. Снова свист! В его ноге оказался болт, заставляя его осесть, но он снова подорвался и продолжил идти на меня.

Воздух наполнился запахом серы, горящей плоти, крови и металлическим привкусом.

Очередной свист прозвучал, но куда-то в другое место. Я услышала падение сзади. Обернувшись, я увидела раба. Нахмурившись, я не поняла, пока не увидела, что у него был кинжал, и он успел вырваться. Упав возле меня, в паре метров, он перестал двигаться.

Повернув взгляд, я выставила щит, блокируя удар от толстяка, и ударила тупой частью топора в его доспех. Несколько раз увернувшись от его ударов, я начала его “палить”, пытаясь повторить трюк с подвешенным, но это было долго. Чуть меняя траекторию, он рычал, но упрямо шёл забрать меня. Я ответила ему рыком:

— Что такое? Неожиданно, когда бывшие рабы убивают своих господ?

Под его забралом я увидела, как глаза округлились, два белых белка засветились из-под забрала, пока не раздался свист. После чего он рухнул. Болт попал в шею.

Осматриваясь, я не увидела больше целей. Дым стал потихоньку растворяться. Остатки рабов, которые не убежали, лежали передо мной. Лишь одна среди них сидела — это была эльфийка. Она, щуря глаза, смотрела на меня — не как спасённая на спасительницу, а словно хищник.

Отключив ментальный блок, на меня хлынули мысли: “Только бы не убила… Спаси… Дай уйти…” Все эти мольбы мне были понятны, но было одно слабое, слабо осязаемое: “Что дальше?”

Словно этот вопрос звучал от неё. Вспомнив единственное приветствие за столько времени, я остановилась перед ней и произнесла:

— Д’орет ширал, эльфийка.

Её глаза округлились.

— Д’орет ширал, человек, — она скрестила руки на уровне груди и произнесла эти слова. Вставая, она спросила: — Что теперь? Заберёшь нас в свои владения или убьёшь здесь?

— У меня не было цели что-то делать с вами. Бегите.

Повесив топор, я стала приближаться, вытаскивая нож из-за пазухи. Несколько пленников, сидевших рядом, дёрнулись. Кинув на них взгляд, я продолжила идти к ней. Одним движением отрезав часть верёвки, я распутала её, протянула нож и кивнула на других. Она приступила к распутыванию.

Я же вернулась к толстяку за своим мечом. Еле перевернув его тушу, я повозюкала мечом туда-сюда и с силой дёрнула, вытаскивая его. Потеряв равновесие, я упала на пятую точку и начала трястись от боли… Ох… Встав, я потирала её, осматриваясь. Аллен успел спуститься и собирать болты с поверженных врагов. Я услышала его тяжёлый вздох, когда он подошёл к дымовым шашкам — видимо, дорого ему стоили. Вытерев меч, я закрепила его в ножнах и, повернувшись к рабам, заметила, что почти все были освобождены. Один из них меня, видимо, узнал, так как выкрикнул:

— Кровавая леди… Спасибо… Не думал, что ты благочестива.

Окинув его взглядом — это был человек, я не знала его, возможно, из каких-то крестьян, кому я когда-то помогала, — я ответила:

— Я вас освободила, всего-то… Повторюсь, не вы были моей целью.

Я махнула рукой. Эльфийка кинула на меня взгляд, но, закончив развязывать пленника, стала идти ко мне. Приближаясь, она подкинула нож и, протягивая мне рукоять, шепнула:

— Забери меня.

Взяв рукоять, я сначала не поняла её. Подняв голову, я произнесла:

— Чего?

— Я пригожусь тебе, я стрелять умею. Забери.

Пряча нож за пазуху, я осмотрела её… А сколько ей лет? Телом-то она с меня.

— Подожди, а тебе сколько лет? Я знаю, что эльфы живут дольше, но телом ты с меня.

Посмотрев на меня, она прикусила губу и прошептала:

— Тридцать два.

Вспоминая всё, что я знаю о эльфах, я поняла, что передо мной взрослый подросток по их меркам, но по нашим — это полноценный взрослый, старше меня. Хлопнув себя по лбу, в этот момент я услышала окрик:

— ЛЕДИ!

В этот момент раздалась боль в икре. “Снова…” Опустив взгляд, я увидела человека, держащего нож. Он прежде до этого лежал без движения. Эльфийка ударила ногой по лицу, он инстинктивно начал прикрывать рукой, и в этот момент раздался свист — в грудь прилетел болт. Он издал последний стон.

— Сука… Да я вас сейчас всех… АААА!

Схватившись за ногу, я стиснула зубы.

— Опять… Да что за счастливый день, сука…

Пленники бросились кто куда. Подлетев ко мне, Аллен оттолкнул эльфийку с силой в сторону, оставляя её в поле зрения, и начал осматривать рану.

— Чёрт… В этот раз паршивее, подруга. Ладно, держись, щас.

Он рванул туда, где мы оставили припасы. До этого эльфийка хлопала глазами, и когда он убежал, она села напротив меня и начала очень тихо что-то шептать, выставив руки на меня. Из-за стонов я не слышала, о чём она. Снова раздался оклик сбоку:

— Ты чё творишь?

Болт устремился в неё, она успела пригнуться и ловко перекатившись, произнесла:

— А’Ларос! Я стараюсь помочь!

Снова сев, как ни в чём не бывало, она стала шептаться. Аллен подлетев ко мне, наложил сверху жгут и, взяв какие-то травы — по-видимому, со своего рюкзака, так как я не таскаю, — начал растирать их в ладонях. Растерев, он наложил ткань и пережал мне артерию. Одним движением вырвал нож, из-за чего я застонала. Он всыпал что-то в рану — раздалась сильная жгучая боль, сильнее даже, чем от той твари, — и я почувствовала, как в глазах начало темнеть. Руки ослабели, и я безвольно упала, видя жёлтую листву и медленно погружаясь в тьму.

Глава 62: Тени Памяти и Пламя Засады

Перед глазами метался калейдоскоп: крестьяне, гномы, стражники, лорды, чудища. Всё это мелькало с такой скоростью, что я не успевала обрабатывать.

Открыв глаза, я оказалась оперта на что-то. Подо мной были две ветки и мой плащ, обёрнутые верёвкой — простые носилки. Закинув голову назад, я увидела частокол. Затем прозвучал звук боя: дерево и сталь трещали. Попытавшись упереться, я почувствовала, как ноет нога. Осматривая её, я заметила, что рана стала стягивать.

— Ох ты ж… А сколько я была без сознания?

Поняв, что моего меча нет, я судорожно начала щупать землю вокруг, но так и не нашла. Сердце забилось.

— Что это значит? — произнесла я шёпотом.

Крик и стон сбоку. Звуки боя были за тем частоколом. Повернув голову в стороне, я увидела тракт, ещё дальше шёл дым, вокруг преимущественно деревья. Хрип за забором прекратился. Я услышала, как открывается что-то, и приближается ко мне. Понимая, что уйти не смогу, я сконцентрировала огонь в руках. Он был хрупок, контролировать его тяжело, но возможно.

И вот…

Под звуки дождя ко мне подошёл Аллен. Его лицо было в каплях крови, щит треснул. За ним была эльфийка, сжимающая арбалет. На его поясе висели мой топор и меч.

Аллен, присев на колени, начал меня осматривать. От него пахло потом и кровью. Эльфийка оглядывалась по сторонам.

— Эй, Друсилия, подсобика, держись, леди.

Он взял меня, положил, и в ноге отозвалась боль. Эльфийка, взяв носилки спереди, пыхтя, понесла их. Они вдвоём несли меня куда-то. Зайдя через калитку, я начала крутить головой: животные, хлев, семь трупов. На вид две крестьянки, один крестьянин и четверо грабителей, одетых как попало, с топорами наперевес. Когда меня поднесли к крыльцу, я увидела двух детей — на вид лет пяти и пятнадцати.

Придерживая ногу, эльфийка произнесла:

— Дети, откройте дверь.

Старшая вся дрожала, но послушалась. Открыв дверь, меня заволокли внутрь и положили на стол. Эльфийка отошла в сторону, что-то вынюхивая. Аллен начал осматривать дом. Две девочки зашли и сели на сундук возле входа. Старшая прижимала младшую и со страхом смотрела на меня.

Упираясь рукой, я прошипела. Успокоившись, указала на кувшин. Старшая осторожно взяла кувшин, покрутила его и посмотрела на меня. Я кивнула, и она, схватив его, выбежала наружу. Спустя пару мгновений она забежала обратно, протягивая мне холодный кувшин с водой. Осушив его залпом, я отдала ей. Она, взяв его, стала стоять возле меня, вся дрожа.

Улегшись обратно, я прошептала:

— Не бойся, маленькая, я сама боюсь, хех.

Протянув руку к её лицу, я увидела, как она вздрогнула. Я убрала руку.

— Что случилось, детка? Я… была без сознания.

— Они… — на её глазах потекли слёзы. — Они…

Она навзрыд заплакала, и младшая тут же присоединилась. Посмотрев на них, я поняла, что это были либо родственники, либо родители. Промолчав, я отвернулась.

К этому моменту пришёл Аллен с эльфийкой. Он начал разматывать мою рану, а эльфийка, взяв ступу и пестик, принялась размалывать какие-то травы, что нашла в лесу.

— Так тебя, значит, Друсилия зовут? — спросил Аллен.

— Да. А вот тебя я только под “Кровавой Леди” знаю, со слов Носорога.

— Хах… Что ж… Яра… Вот моё имя.

Я улыбнулась сама себе.

— Чёрт. А пока я с тобой значит был, ты имя не произносила. Что ж ты такая… воительница едрид тебя!

— Не ной, Аллен, — усмехнулась я.

Он покачал головой, а эльфийка натянула едва заметную улыбку. Взяв деревянную ложку, он засунул мне в рот. Я обжала её зубами. Он размотал тряпку и бросил её в бадью с водой. Взяв что нашёл в доме, он вложил в неё травы, что протянула эльфийка, полил елеем рану и начал её заматывать. Стиснув зубы, я застонала. Эльфийка уперлась на меня всем весом, чтобы я не дёргалась. Я слышала её сопение, и, судя по всему, сил у неё меньше.

Снаружи раздался крик. Я услышала, как Аллен и Друсилия напряглись.

—Всё в порядке? — крикнул Аллен, не отрываясь от перевязки.

— Да! Но… там кто-то есть! — ответила Друсилия, уже выставляя арбалет.

Я обмякла, чувствуя, как волна жара от прижигания и трав сменяется ледяным оцепенением. Сознание вновь начало уходить, унося меня в темноту.

Глава 63: Двое Суток Тишины и Имена Врагов

Шум ветра, задувающий в дом, колыхал мои волосы. Открыв глаза, я увидела дощатый потолок, под руками лежала солома и шкура. Покрутив головой, я поняла, что нахожусь в чистой комнате. И прохлада…

Осмотрев себя, я обнаружила, что снаряжение сняли. Ощупала ногу — только она была туго перебинтована. Начав двигать ею, я уже не чувствовала сильной боли. Осматривая помещение в поисках своих вещей, я нашла ночную рубашку и стеганку. Разглядывая штаны, заметила, что дыру заштопали — и очень аккуратно.

“Кто-то из девочек? Хм…”

Надев одежду, я подошла к кувшину и бадье, попила и начала выходить из комнаты. Потянув за деревянную ручку, я оказалась в большом зале. В центре стоял очаг, по бокам — длинные лавки и стол. Охапка дров лежала в углу. Меч и топор стояли аккуратно возле сундука у входа. Я направилась к ним, попутно заметив свой нож. Взяв ножны, лежавшие рядом, я закрепила его за спиной, а затем подошла к выходу, чтобы закрепить топор и меч на поясе. За дверью слышался небольшой гомон.

Размяв шею, я увидела, что в другом конце дома имеется вход в другую комнату, предположительно похожую на ту, с которой я вышла, но решила проверить это позже. Я вышла наружу.

Во внутреннем дворе я услышала кудахтанье и увидела, как куры бродят по земле. Заметила Аллена, который мастерил что-то; возле него бегала малышка. Затем раздалось мычание: обернувшись, я увидела старшую девчонку, которая доила корову.

Оглядывая весь внутренний дворик, в центре которого стоял колодец, я пыталась найти глазами эльфийку, но не смогла.

— Аллен…

— О! Живая! — откладывая нож, он посмотрел на меня. Малышка, приложив палец к губам, смотрела то на меня, то на Аллена.

— Ага, видать… Где наша подруга?

— В лес пошла, силки проверять.

— Подожди. А сколько я спала?

— Два дня ты провалялась, подруга, два дня как мы тебя принесли, а до этого — сутки. Тебя вроде лихорадило, но потом отпустило. Всё-таки эльфийка в травах шарит неплохо. Ведьма, ха-ха.

Он залился смехом. Невольно мои уголки губ потянулись наверх.

— Ладно, допустим… А, — я посмотрела на землю, где видела тела, — где они?

— Закопали. Родителей и тёту отдельно, а этих — в братскую могилу.

— Поняла.

Подойдя к девочке, что стояла возле Аллена, я опустилась на корточки. Девчонка стала отводить взгляд. Я осторожно взяла её личико большим и указательным пальцами.

— Крошка, не бойся. Я тётя опасная, но добрая. Как тебя зовут?

Она перевела взгляд на Аллена. Он кивнул, и она повернулась:

— Мия.

— Красивое имя. А сестру как зовут?

— Клэр.

— Умница. Я — Яра. Тётя Яра.

Аллен усмехнулся и продолжил точить какую-то палку. Отойдя от девочек, я стала осматривать место, где оказалась. Хлев и дом стояли немного отдельно, но частокол образовывал своеобразную стену, полукругом охватывая этот небольшой хуторок.

Почесав голову, я подошла к бадье умыться. Вода была чистой. Умывшись, я услышала сбоку топот. Повернув голову, увидела, что это, по-видимому, Клэр. Она протянула мне кувшин с молоком. Взяв его, я отпила — оно было жирное, но вкусное и теплое. В желудке стало тяжело и тепло одновременно.

— Спасибо, Клэр.

— Не за что, тёть Яр.

Отдав ей кувшин, я задала вопрос:

— С какой целью они приходили сюда?

— Еда. Мы, скот… грабили.

На её глазах начали наворачиваться слёзы.

— Поняла. Можешь не продолжать… Всё как обычно, ничего не меняется.

— Тёть…

— Я не сильно старше тебя. Называй просто Яра. Что такое?

— Как ты выздоровеешь, вы уйдёте?

Посмотрев в её голубые глаза, я не знала, как ей ответить. Отвечу “да” — не хочу врать. Отвечу “нет” — это не соответствует действительности.

— Не знаю, Клэр… Не знаю. Время покажет.

Я провела рукой по волосам Клэр и услышала открытие ворот. Повернув голову, я увидела, как Друсилия входит в лагерь. Эльфийка была довольна, демонстрируя пойманного кролика, но в её глазах читалось нечто большее, чем просто удачная охота.

Отойдя от Клэр, я подошла к ней.

— Яра.

— Слушаю.

— Проверяя силки, я увидела какого-то человека. Поняв, что я его вижу, он рванул прочь от меня. Так как я не взяла оружия, я решила его отпустить.

Приблизившись в упор, я начала допрос:

— Как одет был?

— Вроде как крестьянин.

— Оружие?

— Топор.

— Что-то ещё? Татуировки, шрамы?

— Да нет…

Отведя взгляд в сторону, я задумалась. “Если это те, кто напал на крестьян, то их может быть больше, чем я предполагаю…”

— Так что делать, Яр?

— Готовь кролика, — бросила я.

Отошла от неё и направилась к скамье возле хлева. Усевшись, я продолжила свой мысленный отчёт.

“Допустим, она эльфийка, неплохо стреляет, как Аллен говорит. Я куплю ей лук и стрелы — это уже деньги. Куплю пару колчанов болтов и стрел про запас. Скоро зима. Я могла бы спокойно уйти и прожить на своё золото в таверне всю зиму, и в ус не дуть, если бы не они… Хех… Но они верят в меня. Чёрт. Осквернённые, разбойники, кто ещё будет? При таком раскладе здесь нужны люди, оружие, больше места.”

Я посмотрела на частокол. “Здесь можно купить с десяток досок и сделать площадку, чтобы вести обстрел со стены. При достаточных ресурсах… Так. Часть дома можно переоборудовать под жилые места. Меньше будет места для зала, но можно разместить людей. Где-то нужно хранить продукты — допустим, хлев и чердак. Логично. Интересно, есть ли тут погреб? По идее, должен быть. Если нет — вырыть… Так. Человека четыре хотя бы нужно нанять. И надо как-то зарабатывать ещё… Ох. Немало под это всё ресурсов. Всего-то три золотых, хотя… три золотых монеты, если с серебром, то четыре с лишним. В принципе… Так, так, так…”

Начав погружаться в планирование, я мысленно просчитывала каждый гвоздь и каждую стрелу. Хутор должен пережить зиму. Иначе всё было зря.

Глава 64: Покупка Красотки

Просчитав риски, я приняла решение немедленно отправляться. Зайдя в дом, я взяла сумку, накинула плащ и спальник. Решив не дожидаться полного заживления ноги, я поняла, что нужно возвращаться в город — он находился всего в трех днях пути. Я оставила Аллену и Друсилии четкие инструкции по выживанию и обороне.

Взяв скудные припасы, что были в доме, я получила благословение от эльфийки. Нога ныла, но я вышла за территорию хутора. Отойдя на приличное расстояние, я кинула прощальный взгляд назад. В мыслях зародилось сомнение, смешанное с надеждой:

— Может быть, это и есть мой новый дом? Мой сожжен и разбит. Да, может, титул где-то в хрониках и сохранен, но доберусь ли я до него? Время покажет. А пока… нужно готовиться к зиме.

Повернувшись, я пошла на восток — туда, откуда изначально хотела сбежать.

“Наемницей, от всех бегала, нашла предполагаемый дом… Ирония судьбы,” — усмехнулась я.

Ступая по мощеной дороге, я продолжила путь. Ела на ходу. Когда наступила ночь, я обосновалась, развела костер и уснула. Вспомнив о конюшнях, замеченных по пути сюда, я решила, что мне нужен первый серьезный ресурс. На второй день, уже к обеду, я достигла их.

Найдя конюха в главном деннике, я увидела мужчину средних лет с легкой седой бородой. Он расчесывал гребнем крупную лошадь. В деннике стоял устойчивый запах пота и навоза. Сщурившись от солнца, я подошла ближе.

— Здорова, мужик. Подскажи, сколько стоят твои лошадки?

Я подошла к животному, за которым он ухаживал, и погладила его по морде. Лошадь не противилась, но быстро дала понять, что голодна: махнув головой, она опустила морду и принялась жадно есть сено.

— А тебе какие нужны, странница? — он окинул меня оценивающим взглядом. — Не думаю, что тебе “вьючные” нужны. Значит, верховые. Тебе нужна лошадка с огоньком?

— В каком смысле?

— Та, что и через огонь прыгнет, и может в атаку пойти с рыцарем.

— Верно, в точку.

— Один золотой

— Ох ты ж…

— А что ты хотела? Верховая тебя только доставит, а боевая лошадь может и вытащить с поля боя, ха-ха.

— Ладно, жалеть не собираюсь. Почем барда, седло, попона, узды?

— О, так ты разбираешься в конном снаряжении?

— Есть опыт езды, как никак, — я поставила руку в бок.

— Ну… — он оглядел меня с ног до головы. — Кожаные накладки на морду и ноги, седло, поводья, попона… Всё вместе будет стоить ещё сверху двадцать… семь серебром.

— Согласна, — процедила я сквозь зубы.

— Ну тогда давай тебе выберем коня.

Положив гребень в карман, он вышел из конюшни и повел меня куда-то за дом.

— Куда это?

— Здесь “верховые”. Боевых коней старик Тог тренирует за основным участком.

Там, в меньшей конюшне, стояло шесть лошадей.

— Эй, Тог! Тут по твою часть девка пришла, отоварь. Цену я озвучил.

Старик повернулся ко мне. Он был намного старше напарника, с длинной седой бородой.

— Ох… Деточка… Давай подберём тебе коня.

Он представил мне пять коней: четыре мерина и одного не кастрированного жеребца. Шестую стойку он не открыл. Я указала на нее.

— А это как зовут?

— Как бы тебе сказать…

— Говори как есть.

— Это не она.

Нахмурившись, я подошла сама. Кобыла ржанула при виде меня.

— А чего её не предложил?

— Она старая. Десятый год пошёл. Этим коням по шесть.

Я окинула её взглядом. Мышцы крепкие, шерсть блестит.

— А что с ней ещё не так?

— Неблагородное дело — держать лошадей, а я… решил попробовать. Думал, купят, а так только для разведения, — он пожал плечами.

Подойдя к ней ближе, я положила руку ей на храп. Она смотрела на меня, я чувствовала тепло её дыхания на ладони. Медленно переходя на гриву, я зашла в стойло. Лошадь была крупной — пол-лица скрывалось за её спиной.

Я прислонила ухо к её туловищу и слушала дыхание: ровное, не прерывистое. Сердце билось хорошо.

— Девушка, ты что-то в лошадях понимаешь?

— Знаешь, моё любимое занятие в детстве — кататься на гнедых конях. Я кое-что понимаю.

— Приятно слышать. Её всё равно никто из господ не возьмёт. Если тебе нужна боевая лошадь, бери, я сделаю скидку.

— Тогда давай проверим её. — Я подошла к её морде и начала гладить по гриве. — Ну что, малышка, хочешь провериться? Покажи, на что способна.

— Конечно! Конечно, приучена! — поспешил заверить Тог.

Через полчаса старик оснастил лошадь всем необходимым. Я взяла узду и открыла ворота. Она послушно пошла за мной, немного сопя, словно у ребенка отобрали яблоко.

Выйдя на импровизированное ристалище, старик закрыл ограждение. Я, поставив ногу в стремя, перепрыгнула, подтягиваясь за луку. Усевшись, я поправила ножны.

— Ну что? Покажи себя, красотка.

Аккуратно прикоснувшись поводьями, она пошла, затем перешла на рысь. На ристалище стояло соломенное чучело. Я достала меч и, когда она разогналась, ударила с наскока. Лошадь слегка ржанула. Но я увидела другое чучело — примерно в полчеловеческого роста. Направив лошадь прямо на него, я сунула меч в ножны и привстала, ожидая, что она перепрыгнет.

Она не перепрыгнула. Добравшись до манекена, она ударила его копытами, втоптав солому в землю. Ржанув, она сама начала бегать по кругу. Я отпустила поводья, держась только за луку. Улыбка появилась на моем лице. Она сама сделала пару кругов, затем остановилась и пошла обратно к конюхам. Лицо Тога светилось: казалось, эта сделка была лучшей в его жизни.

Сблизившись, я окрикнула его:

— Ну так сколько, старче, за такую гнедую лошадку?

— Золотой, — он уперся в огрыду, улыбаясь во всю ширину.

Растегнув стеганку, я достала кошелёк, нащупала золотую монету и крикнула:

— Лови, старче!

Он аккуратно перехватил монету в воздухе.

— Ну, будь с Богом, девочка. Пусть служит тебе верой и правдой. Верно, Гнедая? — он обратился к лошади.

Я похлопала животное по гриве:

— Теперь она — Красотка. Удачи.

Хлоп! — Я ударила её по крупу. Лошадь зашагала, перейдя на иноходь. Я была довольна до ушей, словно вернулась в детство, но продолжила путь в город. Нужно взять зерно, доски, гвозди и оружие. Возможно, к вечеру буду уже там.

Глава 65: Наличные и Наёмники

На Красотке удалось добраться до города уже к вечеру. Пешком я бы шла ещё день-два, не меньше.

Добравшись до стен Златограни, я почувствовала, как усталость, которую я игнорировала последние три дня, навалилась всем своим весом. Я оплатила пошлину — четыре медных монеты — и двинулась к таверне, где когда-то снимала комнату.

Вечерний город бурлил. Встречая горожан и патрули стражи, я наконец доехала до “Изношенного Клинка”. Я загнала Красотку во внутренний двор. Несколько стоек, повозка, и трое стражников играли в карты у входа. Кивнув им, я загнала лошадь, сняла снаряжение и повесила седло на балку. Увидев парня, который возился с другими лошадьми, я позвала его.

— Парень!

Он обернулся.

— Что хотела?

— Займёшься?

— Дел много, не видишь?

Вздохнув, я сунула руку в кошелёк, вынула серебряную монету и показала ему.

— Надеюсь, так я привлеку твоё внимание?

Он покосился на стражу, затем на меня, и медленно подошел, понизив голос:

— Ещё один нужен. За защиту, корм и воду.

Усмехнувшись, я вынула вторую монету и протянула ему. Он ловко забрал их за пазуху.

— Всё сделаю в лучшем виде, госпожа.

Он улыбнулся во весь рот, но это была чистая деловая улыбка.

— Украдёшь хоть что-нибудь — бошку откручу лично, — сказала я, направляясь к двери таверны.

Потянув ручку на себя, я вошла внутрь. Всё было как обычно: запах сигар, дешёвого и дорогого пойла. Я подошла к трактирщику.

— Какие люди. Что-то забыла в комнате?

— Нет, снять решила на ночь.

— А чего ж уезжала пару дней назад… Эх, завтра и ужин, и комната обойдутся тебе в три серебряных.

— Как скажешь.

Протянув ему монеты, я оперлась на стойку.

— Слушай, трактирщик, мне кое-что нужно.

Посмотрев на зал, он, протирая деревянную кружку, чуть наклонил корпус.

— Что именно, наёмница? Пистолеты, порох? Продать что хочешь?

— Если бы, может, в будущем. Где можно купить доски, гвозди, нанять повозку, которая всё доставит, и у кого пару десятков мешков зерна можно взять?

— Кхм… А далеко везти? — он посмотрел на меня с широко открытыми глазами.

— Недалеко. Три дня пути. Мне не много нужно — на всё про всё две повозки.

— Кхм… Могу организовать всю доставку.

— Тогда ещё и оружие пригодится.

— Пистолеты? — он приподнял один уголок рта.

— Нет, нет, чего-нибудь попроще. Копьё и щит в количестве десяти комплектов.

— Мда… Банально… Ну, в целом, десять процентов, и я всё организую. Это будет легально, так как я — предприниматель, верно же, красотка? — он натянул улыбку.

— Верно-верно. Слушай, а примерно сколько будет стоить?

Он, залез, под прилавок, достал толстую книгу.

— Думаю, штук пятьдесят досок хватит с головой, гвоздей под сотню, пару молотков и лопат.

— Ох ты ж…

— Так-так… — он начал листать. — Угу… Угу… — перелистывая очередную страницу, он достал счёты и начал щёлкать. — Так, судя по записям, мешок зерна, если брать пшеницу, стоит тридцать медных, рожь — двадцать. Что берём?

— Пшеницу.

Он прибавил пару колец и убрал с другой линии.

— Угу. Полная повозка?

— Да.

Обнулив счета, он начал считать.

— Двадцать мешков пшеницы, плюс-минус один-два. Так… Доски попроще или хорошие?

— Попроще, штук пятьдесят.

— Угу, — он снова начал считать, затем поднял задумчивое лицо и щёлкнул ещё раз. — Сосна, думаю, подойдёт тебе, она не шибко дорогая. Полтора серебряника за доску. Но если брать побольше, они дадут и брус. Лесопилка есть, не очень популярная, я у них беру, и как видишь, стоит, — он обвёл руками здание. — Так, и оружие… — щёлкнув, он посмотрел на счета. — Так… Всё на всё: на товар — тридцать серебряных. Повозка — двадцать, а нужно две, значит, сорок. Затем ещё пара молодцов — наёмников, можно найти из доходяг, чисто для вида… Я договорюсь с торговцами. В общем, выйдет за всё абсолютно, включая моё посредничество, два золотых. Думаю, хватит, чтобы организовать всё.

— Эх…

— Извини уж. Дешевле искать — можно и год просидеть. Я тебе назвал хорошую цену за качество и срок. Думаю, через неделю всё будет на месте.

— Хорошо. Слушай, а погорланить знаешь кого в городе?

— В каком смысле? — он сделал удивленное лицо.

— Мне нужны люди.

— А… Стандартная практика молодых командиров. Пять серебряных — тебе листок, пиши. Я повешу на стенд. А если хочешь, я вон пацана своего отправлю на улицу кричать — ещё десять.

Молча, стиснув губу, я протянула ему сумму в два золотых и пятнадцать серебряных монет. Он быстро их спрятал под прилавок и протянул мне пергамент и уголёк.

— Два экземпляра для доски и пацаны, — прошептал он и отошел к другому концу стойки.

Долго сидев, я решила написать два варианта. Для стенда:

«Думаешь, ты достоин большего, чем жизнь в нищете? Докажи! „Кровавая Леди“ ищет тех, кто готов стать легендой. Мы даём оружие, золото и путь наверх. Ты даёшь клятву и сердце воина. Восточный хутор — твоё начало. Три дня от Златограни. Жду».

Второй вариант, для уличного глашатая:

«Эй, кто хочет вырваться из грязи в князи?! „Кровавая Леди“ берёт в отряд! Жалование золотом, оружие — от нас. Верность и смелость — от тебя. Хутор на востоке от Златограни — там и встретимся!»

Отложив это всё, я подозвала трактирщика. Он протянул мне ключ от комнаты. Я взяла бумагу, и он повесил один листок на стенд внутри таверны, а второй положил под прилавок.

— Всё. Иди отдыхай или делай что хочешь…

— Смотри, не надури меня, я знаю это здание. Сожгу.

С этими словами я поднялась наверх. Зайдя в комнату, я закрыла дверь, скинула рюкзак, плащ и стеганку и легла с мечом в обнимку на соломенную кровать.

Глава 66: Навстречу лесу

Солнце било в лицо, голова гудела после сна.

– Ух… что за чертовщина? – потирая лоб, я села. – Мда, замечательное утро… Так… завтрак… и вперёд.

Надев доспехи и накинув рюкзак, я спустилась вниз. Подозвав хозяйку, я отдала ей ключ и попросила принести еды. Женщина без промедлений принесла похлёбку, квашеную капусту и несколько ломтей хлеба, а также деревянную ложку. Вскоре появилась и кружка эля.

Насытив желудок простой пищей, я оставила посуду на столе и, закинув рюкзак на спину, направилась к конюшням. Во внутреннем дворе я увидела свою кобылу, лежащую на земле и мирно посапывающую. Подойдя к ограждению, я оперлась на забор.

– Эй, красотка! – произнесла я шепотом. Она дёрнула ухом. – Вставай, пора.

Кобыла открыла глаза и, тяжело опираясь на ноги, поднялась. Помотав головой, она огляделась и встала в привычную стойку, тут же опустив морду к поилке.

– Ну, ты пей, пей. Я пока тебя снаряжу.

Я начала обходить её, проводя рукой по гриве, чтобы она не испугалась, когда я зайду сзади. Дойдя до стены, я сняла лежавшее там снаряжение и стала поэтапно надевать его на лошадь. Кобыла, слегка пошатываясь, закончила пить и стала наблюдать за мной, как я хожу туда-сюда, затягивая ремни. Закончив, я погладила её, и с улыбкой на лице вывела из стойла. Кивнув стражникам, которые казалось, и не сдвинулись с места со вчерашнего вечера, я вскочила в седло, закрепила рюкзак и, щёлкнув поводьями, направила её шагом к выходу.

"Так… эльфийке, наверное, лук нужен и стрелы, да ещё и болты для арбалета. Где тут у нас лукодел?"

Остановившись возле стражи, я окликнула их, удерживая кобылу.

– Здорова, служивые, подскажите, где здесь лукодел?

– Кто? – отозвался молодой, но его перебил мужчина постарше.

– Прямо по дороге, увидишь портного, за его лавкой поверни налево – там и найдёшь.

– Поняла, спасибо. Но!

Слегка ударив пятками, я снова перевела кобылу на шаг и продолжила путь по главной улице. Увидев портного, я повернула налево, как и сказал стражник, и, проехав метров сто, нашла лавку лукодела. Он сидел на лавочке и аккуратно обрабатывал заготовку ножом. Рядом с ним лежал ком смолы.

– Приветствую.

Я спешилась, обращаясь к нему. Лукодел окинул меня мимолётным взглядом и, опустив глаза обратно к работе, произнёс:

– Здорова, коль не шутишь. Что интересует?

– Лук.

– Какой? Стручковый или репчатый?

Слегка ухмыльнувшись, я подняла на него взгляд. Он ответил улыбкой, опуская глаза.

– Короткий или длинный?

– Наверное, короткий.

– Для кого? Не для себя берёшь, сразу видно.

– С чего вдруг решил?

Проверяя взглядом своё изделие, лукодел продолжил:

– Всадник длинный не возьмёт, значит, короткий. Но у тебя щит, меч, топор – значит, ты не лучница. Так кому?

– Эльфийке, – процедила я.

– Значит, короткий. Хороший или так себе?

– Хороший.

– Стрелы?

– Да, и болты ещё.

Он поднял на меня взгляд, снова оценивающе посмотрел и произнёс:

– Чего и сколько?

– Четыре колчана стрел и два для арбалета болтов.

– Расходники – по пятьдесят медяков за каждую стрелу и болт, это не простые стрелы, воительница. Это Наконечники из Горного Железа, они пробьют кольчугу. в колчане двадцать снарядов. Итого вместе с колчанами, получается шестьдесят четыре серебряных и ещё лук, маленький, скорострельный – за тридцать.

– Хорошо, беру.

– И даже не торгуешься? Интересно.

– А денег нет торговаться, ха-ха. Скоро окуплю всё.

Протянув ему нужную сумму, я подождала, пока он пересчитает. Поняв, что у меня осталось всего четырнадцать серебряных монет и немного медяков, усмехнулась.

"Вот и состояние кончилось."

Выйдя из лавки, он протянул мне в обеих руках оружие. Я стала закреплять всё на лошади, часть закинув в рюкзак, часть повесив на ремни.

Закончив, я окликнула:

– Спасибо, пока!

Он лишь кивнул. Развернув лошадь, я направила её к воротам, услышав тихое шептание стражи:

– Опять ублюдки распоясались в лесу…

Переключившись на чтение мыслей, я не услышала продолжение, но поняла, что речь идёт о разбойниках. Выехав за ворота, я спокойно поехала в сторону хутора. На лошади я доберусь к вечеру или к утру, а не три дня пешком, разбивая ноги в кровь.

Щёлкнув поводьями, я перевела кобылу на иноходь, а потом и на галоп.

Глава 67: Пять Дней До Зимы

Две недели пролетели, как один сумрачный день. Зима не стучалась, она уже замерзала в окнах. С каждым рассветом небо становилось тусклее, а ветер пробирался в каждую щель.

Повозки с деревом и зерном прибыли на пятый день, на целую неделю раньше срока. Трактирщик, видимо, понял, что задержка не стоит его жизни. Разгрузив все в хлев на поддоны, мы обеспечили себе провизию. Мои последние серебряные монеты пошли на оплату работы и починку крыши.

Мы соорудили небольшую боевую площадку на стене возле ворот. Аллен, проявив себя как незаменимый инженер, сделал небольшой, но крепкий люк, через который можно было незаметно забраться наверх.

«Если кто-то будет внутри, им придётся выламывать этот засов, — сказал он, задвигая простой деревянный запор, который работал только изнутри стены. — Мы подстраховались».

Остатки досок пошли на утепление хлева — мы забили все щели. Утечка тепла была недопустима.

За эти же дни к нам пришло шесть человек. Все они были в относительно теплой одежде — это был главный критерий отбора, позволяющий пережить первые морозы. Я раздала им копья и щиты, которые Аллен успел выменять на остатки провизии из запасов, которые мы не планировали есть сразу.

Я учила их, какой стороной держать копье и как правильно бить. Они были крестьянами, медленными и неотесанными, но страх зимы и перспектива заработка делали их старательными учениками. Я приняла только этих шестерых. Были кандидаты получше, но я не собиралась кормить лишние рты и давать им место, которого и для своих-то было в обрез.

Та комната, которую я оставила нетронутой, оказалась кладовкой и спальней для двух девочек, сбежавших из какого-то разоренного поместья. Они ушли, забрав свои немногочисленные пожитки. Аллена, как главного строителя, мы перенесли спать в мою комнату — туда, где стояли мои сундуки. Он спал у лавки, пока я делила койку с остроухой. Это было не слишком комильфо, но в нашем положении не приходится выбирать.

Эльфийка, в свою очередь, стала нашим главным охотником. Ежедневные выходы приносили зайцев, а иногда и целого кабана, которого приходилось на двоих крестьян тащить к стенам. Собрав приличную партию шкур, она ушла в деревню. Вернулась она с пятнадцатью серебряными монетами и парой прочных кожаных варежек. Варежки я тут же отдала нашему самому молодому новобранцу, зная, что в бою я их сожгу по ошибке.

Я готовилась к приходу разбойников, но ожидание тянулось. Я чувствовала, как холод проникает в кости, и понимала, что время на исходе.

«Сколько еще мы будем сидеть и ждать, пока они придут к нам?» — спросила я, глядя на свою новую шестерку.

Они были готовы. Они держали свое примитивное оружие крепко, и в их глазах не было той апатии, что была две недели назад.

«Мы пойдем за ними», — решила я. Драться за деньги не так интересно, как драться за право забрать чужое, прежде чем они заберут наше.

В один из первых по-настоящему морозных дней, собрав всех, я повела их по лесу, взяв на себя роль авангарда. В конце концов, кто отменял мародёрство?

Глава 68: Цена Утренней Крови

Друсилия вела нас по лесу. Мы выдвинулись с самого утра, но холод уже был зверским, а снег, начавший падать мелкой крупой, превращал каждый шаг в скользкий риск. Вела она бесшумно, но паршивое чувство не отпускало.

Приблизившись, я увидела тусклый свет, едва пробивающийся сквозь густую чащу. Мы старались шуметь меньше, и, подойдя на пару десятков метров, я опустилась в густой кустарник. Отряд, подражая мне, рассыпался и притих.

Внутри лагеря слышался тихий, монотонный говор. — Да будут прощены ваши грехи, дети мои, и примет Господь ваши души… — тихо прорычал низкий голос.

Я закрыла глаза, пытаясь отбросить этот мертвый обряд. «Скоро в набег… Андрасте, защити… Да, защити Силус, если это то, во что они верят!»

— Всё понятно, — прошептала я, начиная подсчет. — Десять голов, включая священника. И, судя по припорошенным снегом крышам, ещё, предположим, шестеро в полуземлянках.

Я повернулась к бойцам.

— Расчёт на внезапность. Аллен, ты с шестеркой. Дистанция метров пятьдесят. Ваша задача — вступить в бой после первого контакта. Я буду там. Друсилия, — я перевела взгляд на эльфийку. — Твоя задача — отделиться. Займи позицию справа от нас. Как только увидишь, что мы готовы, начинай стрелять.

— Мне всех убить? — она посмотрела на меня с легким удивлением.

— Священника не трогай, пока. Пусть узнают, что не нужно сбегать. В ноги стреляй.

— Не проблема, — она пожала плечами и, словно тень, начала растворяться в темноте.

— А ты куда? — спросил Аллен.

— А я, — усмехнувшись шепотом, ответила я, — пойду готовить вечернее платье. Скучно без танцев. — Закончив с лирикой, я прошептала: — Левый фланг. Я обрушу магию на них. Выступаем. Меньше гремите снегом.

Хлопнув ближайшего бойца по плечу, я рванула в свою сторону.

Сблизившись на дистанцию тридцати метров, я остановилась у темного ствола сосны. Слышался тихий треск снега со стороны, где я оставила воинов. Я не видела Друсилию, но чувствовала её присутствие. Глубоко вдохнув, я начала концентрировать магию, готовясь выплеснуть её единым столбом.

Они стояли, как стадо. Зимняя одежда, три щита на десятерых. Мы их перебьём. Уверенность была абсолютной, пока я не услышала резкий треск натянутой тетивы со стороны лагеря.

Я резко повернула голову. Один из разбойников, отойдя от толпы, смотрел в мою сторону и явно что-то учуял.

— Слышь, мужики, — прохрипел он. — Кажись, волки.

— Какие в жопу волки? — отозвался другой.

— Да ты глянь, силуэты там.

«Чёрт!»

Я выдохнула и вышла из-за дерева.

— Эй, мальчики! — крикнула я, и десятки взглядов устремились в мою сторону. — Не подскажете, как пройти в библиотеку? Я, кажется, заблудилась.

Секунда тишины. Затем — яростный крик, за которым последовал первый свистящий звук — это был выстрел Друсилии, попавший в кого-то из ближайших. Раздался второй стрекот, затем третий. Кто-то рванул к костру за оружием.

Два характерных щелчка. Двое из толпы с воплем рухнули, пораженные в ноги.

Взмахнув рукой, я начертила пентаграмму. Удар, и столб обжигающего пламени взметнулся снизу вверх, охватив двоих ближайших к костру. Сбоку раздался боевой крик. Пехотинцы рванули вперед. Из землянок выскочили ещё трое. Первый получил болт прямо в шею, второй и третий пытались прикрыться щитами, но уже были дезориентированы.

Лязг стали, запах горящей плоти. Мои крестьяне, хоть и неопытны, били по тем, кто еще пытался поднять оружие.

Я увидела, как пятеро спрятались за землянку. Из-за дома выкрикнул самый громкий голос:

— Ты кто такая?! Зачем нападать?!

Я перевела взгляд на священника. Он стоял, подняв руки, его глаза были округлены от ужаса.

— Держать его в поле зрения, — скомандовала я пехоте. — А вы! — я повернулась к землянкам. — Примите свою смерть. Друсилия, бей!

Сбоку раздался стрекот, но щелчков не последовало. Разбойники заржали. Через две секунды — два новых щелчка подряд. Тишина. Они рванули в атаку, пытаясь прорваться. Стрелы Друсилии нашли свои цели в щитах.

Один из прорвавшихся бросился на меня с топором. Я парировала удар, а второй болт сбоку сбил его с ног. Парировав топор, я вонзила меч во второго нападавшего. Последнего, кто остался жив, я встретила улыбкой.

Двигаясь прямо на него, я начала разгорать пламя в ладони.

— Пока, — тихо произнесла я.

Огонь вырвался из руки, и разбойник, вспыхнув как факел, рухнул на снег.

Я вытерла меч о ближайший труп и повернулась к священнику, который дрожал, не решаясь опустить руки.

— Так, так, так… Батюшка. Я всегда относилась к вашим братьям как к служителям Господа…

— Они заставили! — выдохнул он.

— Ложь. Что на языке, то и в мыслях. Ты не пытался их отговорить. Ты был заодно.

— Тронь меня, и на тебя анафема будет наложена, ведьма!

— Анафема? Кому ты там нужен? Вы поклоняетесь Силусу? Тёмной богине? Значит, ты не служитель Господа? — Я пожала плечами. — Прощай.

Подходя ближе, я взмахнула мечом. Снег окрасился тёплой кровью.

— Обыскать трупы, землянки! Выносить всё ценное: оружие, амулеты, кольца! Собирать у костра! Выполнять, бойцы!

Пока неопытные крестьяне медленно принялись за работу, из леса появилась Друсилия. Она уже собирала стрелы, даже поврежденные.

Аллен подошел ко мне, глядя на лежавшего священника.

— Стоило ли убивать его, Яра? Он был безоружен. И церковь…

Очищая меч снегом, я произнесла:

— Да. Стоило. Это моё решение, мой приказ и моё исполнение. Вашей ответственности здесь нет. Он поддерживал разбойников. А насколько мы богаты, скоро узнаем.

Из входа в одну из землянок выкинули первые серебряные кубки. Кивнув на них, я опустила взгляд и продолжила очищать меч от крови, медленно погружаясь в свои мысли. Это был всего лишь первый шаг.

Глава 69: Трон из Костей и Золота

Пока я сидела у костра, наблюдая, как бойцы, неуклюже, но усердно, выносят всё ценное к центру лагеря, я прокручивала в голове план продаж. Когда работа завершилась, я оглядела трофеи. Несколько добротных плащей, наручи, элементы, отдалённо напоминающие доспехи — всё это было распределено между новыми бойцами. Я взяла себе кожаную прокладку, к которой крепилась чугунная чашка, напоминавшая кустарный нагрудник. Решив, что даже это улучшит их защиту, я отдала её самому крепкому из крестьян.

Возле костра осталось лежать несколько кошельков, золотой кубок, три перстня, четыре целых щита, три фальшиона, четыре копья и пять деревянных дубинок с металлическим навершием. Подсчитать точное количество монет я решила уже на хуторе.

Осматривая добычу, я услышала сбоку резкий, отчаянный выкрик.

— Остроухая, сука, ты чё позволяешь?!

Я резко обернулась. Друсилия отступала от одного из новобранцев. В одной руке она держала перехваченный нож, а в другой — небольшую деревянную шкатулку.

— Командир, — она обошла крестьянина, двигаясь ко мне, и протянула шкатулку. — Я увидела, как он спрятал это при обыске. Думала, положит к общему. Но…

— Достаточно, — мой голос был ровным, но холодным. — Кто?

Она кивнула на того самого новобранца, который теперь стоял, покрасневший от ярости и стыда. Зыркнув в его сторону, я, переступая через трофеи, направилась к нему. Несколько мужиков отошли в сторону, не зная, вмешиваться или нет.

Подойдя ближе, я со всего маху ударила его под дых. Он согнулся, хрипя, не успев опуститься, как я нанесла удар снизу вверх, прямо под челюсть. Он пошатнулся, один из солдат инстинктивно протянул руку, но тут же одернул её. Пока он оседал и хрипел, я выхватила нож и, приставив лезвие к его горлу, схватила за шиворот.

— Запомни. Ещё раз такое произойдёт, я лично тебя убью. Я — командир. Добычу распределяю я. А теперь…

Я отшвырнула его в сторону. Он болезненно рухнул в снег, проклиная меня шёпотом.

— Разоружить его, — приказала я ближайшему, не поворачиваясь к общей толпе.

— Но, командир…

— Выполнять!

Я взяла один из кошельков, быстро отсчитала пятнадцать медяков и два серебряных, и кинула их ему в ноги.

— Твоя добыча за эту операцию. Могла быть больше. Вали отсюда.

Он смотрел на меня озлобленно. Вчерашний крестьянин, нуждавшийся в крове и обучении, теперь смотрел как зверь, которого загнали в угол.

— Что-то не понять? — бросила я, положив руку на навершие меча.

Один из парней начал подходить к нему, чтобы забрать его копьё. Крестьянин швырнул оружие мне в ноги и принялся согребать монеты. В этот момент я открыла шкатулку, переданную Друсилией. Я округлила глаза от удивления. Стало ясно, почему он был так жаден — шкатулка была доверху забита чистым серебром.

Спрятав её в свою сумку, я произнесла громко:

— Возвращаемся на хутор. Подсчитаем, продадим и поделим. Вам, бойцы, одна пятая от общей добычи. Мне — две пятых, и стрелкам — две пятых. Собирайте всё в мешки и валим отсюда. А ты… — я указала пальцем на бывшего бойца. — Увижу ещё раз, убью. И не вздумай строить козни. Я знаю деревню, в которой ты живешь.

Несколько мужчин посмотрели на меня как на тирана, но, стиснув зубы, принялись за работу. Он, собрав свои монеты, развернулся и, проваливаясь в сугробы, пошёл в сторону леса. Мы же двинулись на базу.

Глава 70: Секретные Ресурсы и Перераспределение Снаряжения

Вернувшись на базу, я увидела привычную суету: девочки ухаживали за скотиной и за кобылой.

Я приказала сложить всю добычу — оружие, щиты, драгоценности — в моей личной комнате. Когда последний мешок оказался внутри, я велела всем уйти, оставив только Аллена и Друсилию.

— Ну что, будем делать, а, подруга? — Аллен явно нервничал, пытаясь выглядеть серьёзно.

— Что-что, — я кивнула, указывая на блестящее. — Сначала нужно продать драгоценности. Слушай, Аллен, как думаешь, справишься? Это работа деликатная.

— Знаю скупщика в городе, — быстро ответил он. — Он торгует с наёмниками, прикрывается обычным лавочником. Если принести аккуратно, можно получить хорошую монету, не привлекая стражу.

— Хорошо. Тогда бери кубок, перстни, и вот это. — Я указала на одно серебряное кольцо и два медных, которые отложила из общего запаса.

Аллен нахмурился, поправляя свой плащ.

— За них дадут мало, Яра. Но откуда это? Ты же не обыскивала трупы…

— Абсолютно, — спокойно соврала я, улыбнувшись краешком губ. — Это ещё давно, когда я только сбежала из плена. Я не стала их тогда менять, но они мне больше не нужны. Держи: кубок, перстни, одно серебряное и два медных кольца. Я знаю, это буквально пара монет, но лучше, чем ничего. Главное — обменяй всё на звонкую монету. Ты на лошади ездить умеешь?

— Ну, так… — он покраснел.

— Значит, в процессе научишься. Ступай.

Как только Аллен, сжимая в руках драгоценности, поспешил прочь, я повернулась к Друсилии.

— Так, фальшионы, копья и щиты пока положим в дальний чулан. На случай, если наше основное снаряжение вдруг сломается. Это будет наша страховка. И вот что ещё: раздай три фальшиона и две дубины мужикам. Пусть будет второе оружие, лучше, чем ничего. А потом помоги девочкам с Красоткой.

— Как скажешь, Яр, — Друсилия, кивнув, начала собирать увесистое железо.

Я же, отложив в сторону кошельки и шкатулку с серебром мою личную “находку”, села за стол. Я разложила монеты из мешков и шкатулки стопками, приступая к финальному подсчёту. Теперь можно было увидеть, стоил ли тот бой настоящих потерь.

Глава 71: Расчёт, Репутация и Предложение Лорда Кайзена

Проводя подсчёт монет, я сосредоточилась на сортировке. Золотых, что неудивительно, не нашлось — для этого нужно было грабить знать или крупные караваны, а такую добычу обычно приносят только те, кто действует под покровительством церкви или более могущественных сил. Я откладывала в сторону надрубленные монеты, которые не могли пройти строгую проверку.

— Так… ну, вроде всё, фух… — выдохнула я, проведя рукой по столу. — Итого: сорок пять медных по десять в каждой стопке, двадцать одна стопка по двадцать серебра. Ещё две стопки по десять надрубленных наполовину серебряных, и столько же медных. Пойдёт.

Я начала делить основной фонд по заранее определённым пропорциям: девяносто монет медью на пехоту, а на “элиту” нас с Алленом и Друсилией — сто восемьдесят. Серебро я разделила аналогично: восемьдесят четыре серебряных монеты пехотинцам, и по сто шестьдесят восемь серебряных на Аллена, Друсилию и меня. Разделив таким образом оставшиеся монеты, я почувствовала, как меня накрывает дикая усталость. Я думала просто прикорнуть за столом, но проснулась уже на рассвете, монеты всё так же лежали ровными стопками.

Выйдя наружу, я увидела Друсилию. Она тренировалась у входа, ловко выхватывая по две стрелы и по очереди пуская их в скрученный стог сена. Пехотинцы, тем временем, занимались чем-то средним между дуэльными боями и свалкой, постоянно падая, но при этом громко ржали.

Я села на скамейку, разминая затекшие руки, и посмотрела на ясное небо.

— Да… сегодня и без облаков, но всё равно прохладно.

Внезапно я услышала отчётливый топот копыт.

“Он ещё не должен был вернуться. Только завтра, если всё пройдёт нормально. Что происходит?”

Рванув через двор, я побежала к частоколу и начала быстро подниматься по лестнице. Открыв люк, я взобралась на стену. По дороге приближался одинокий всадник. Я сразу узнала геральдику города Златограни. Как только он меня увидел, он поднял белое полотно. Рядом со мной встала Друсилия, бесшумно доставая стрелу и вкладывая её на тетиву.

— Что делаем? — спросила она ровным тоном.

— Ждём. Он один, убить успеешь, — ответила я.

Она ослабила натяжение тетивы. Через пару секунд всадник достиг стены. Передо мной стоял воин в кольчуге, со стальным шлемом, на поясе у него висела булава, а на седле — круглый щит.

— Что хотел, служивый?

— Кто из вас наёмница… — он замялся, достал сложенное письмо и развернул его. — “Кровавая Леди”, это кто?

Встав, я сложила руки на груди.

— Ну, допустим, я. В чём дело?

Он устремил свой взгляд прямо на меня.

— Я должен доставить сообщение вам. Захват земли карается законом, вследствие чего вас должны были казнить. Но лорд Кайзен, проявив снисходительность… — Он наклонился, его лошадь начала нервничать и пытаться уйти, но он крепко удерживал поводья. — …он предлагает вам сотрудничество. В связи с тем, что вы обладаете достаточной репутацией и помогаете в нашем правом деле с разбойниками, он предлагает вам и вашим людям службу. Что скажешь, “Леди”?

— Допустим, я соглашусь. Не за спасибо же, в конце концов, я наёмник в первую очередь.

— Не сомневайтесь, на этот счёт предусмотрено всё. Мне нужно лишь ваше согласие или отказ.

— Согласна.

— Так и быть, — он вытер пот со лба. — Через неделю придёт представитель канцелярии в сопровождении солдат. Оформим все бумаги, и вы покинете эту местность, объявим вне закона.

— А мне не привыкать.

— Мы наслышаны об этом, — он ехидно улыбнулся, — но будьте уверены: после поступления на службу ваши прежние грехи, включая убийство Лорда Кина…

Услышав это, я поняла, что они знают о дворянине.

— …не беспокойтесь, — продолжил он. — Но и не думайте бежать… Графиня.

С этими словами он развернул коня и дал дёру обратно по дороге.

— Что делаем, Яра?

— Ничего. Занимаемся своими делами.

Развернувшись, я почувствовала внезапный прилив усталости и направилась в комнату, чтобы поспать.

Глава 72: Ночной Дозор под Снегом

Снова улёгшись спать, я провалилась в сон до самого вечера. Открыла глаза: солнце давно скрылось за горизонтом, а рядом, как обычно, была Друсилия. Подняла голову – в комнате не было Аллена. "Наверное, завтра вернётся ближе к обеду. Чёрт…"

Приложила руку ко лбу – лёгкое покалывание. Поднявшись, выскользнула из-под одеяла, накинула стёганую куртку, завязала шнурки с пуговицами. Повязав керчиф, взяла меч и топор и направилась наружу.

— Ты куда? — раздался сонный голос Друсилии.

— Проведаться.

— У тебя жар, командир.

— Ага, бредни мерещатся, согласна, — слегка приподняв уголок рта в подобии улыбки, я вышла из комнаты.

В общем зале увидела троих наёмников, спящих на скамьях. "Ага, значит, двое где-то рядом… Мда, мысли всё реже читаю, даже забываю, что могу", – усмехнулась я про себя. Ступая тихо, направилась на улицу. Лёгкий снег кружился в воздухе. Окинула взглядом двор: на скамье возле хлева сидел боец, слегка припорошенный снегом.

Приблизившись, он поднял взгляд.

— А, командир, не спится?

— Вижу, у тебя сон хороший.

— Не серчай, дремлю, но бдю. Я только сменился, через пару часов его сменю.

Снова натянув кривую усмешку, посмотрела на часового.

— Смотри, не усни вечным сном.

— Да не планирую.

Отойдя от него, направилась к стене. Поднялась по лестнице. Солдат, стоявший на стене, услышав треск дерева, опустил взгляд и, увидев меня, отошёл в сторону. После того как я залезла, выпрямилась.

— Как служба?

— Вроде тихо. Даже зайцы не двигаются. Не нравится это мне. Обычно вон там, – он указал в сторону леса, – отсюда видно, как они скачут, а сейчас тишина.

— Не всегда происходит так, как мы хотим.

Повернув голову на окрик, увидела, как по заснеженной тропе кто-то бежит. Несколько человек, трое вооружены, одна — нет.

— Гонятся за кем-то, что ли, а, командир?

— Похоже на то.

Повернувшись в сторону внутреннего двора, крикнула:

— Эй, буди Друсилию бегом! Пусть не забудет лук и стрелы!

Солдат вскочил и, схватив копьё, рванул к дому. До цели оставалось метров двести.

— Что делаем, командир?

— Открывай калитку. Встретим гостей с хлебом и солью.

В доме началась суматоха. Увидела, как Друсилия держит в одной руке колчан, а в другой — лук. Окинув взглядом двор, она заметила меня и, на ходу закрепляя колчан, начала взбираться на стену.

Лихо оказавшись возле меня, она потирала глаза и зевала.

— Что случилось?

— Когда сможешь поразить цели, стреляй. Мужика впереди не трогай – похоже, крестьянин.

— Поняла.

Достав две стрелы, вложила их в лук. Спрыгнув со стены вниз, я подождала, пока солдат откроет дверь, и, глянув наверх, сказала:

— После выстрела мы откроем дверь.

Она молча кивнула и присела. Минуты тянулись мучительно медленно. Я смотрела на эльфийку, ждала её реакции. Вдруг она встала. Натяжение её лука достигло предела, и две стрелы со свистом вылетели вперёд.

— Пора!

Распахнув дверь, мы выпрыгнули наружу. Раздался крик, второй… Я увидела, как двое корчатся. Снег жадно впитывал алые пятна. Третий стоял ошарашенно, но вскоре упал с тихим треском. Тот, кто бежал впереди, упал в снег лицом, потом перевернулся и стал пятиться к нам.

— Держи мужика, а я пойду поболтаю с гостями.

Шагая по рыхлому снегу, стала приближаться. Крестьянин испугался и начал:

— Госпожа, стойте! Не трогайте! – Он выставил вперед руки. Я отбросила их в сторону и продолжила двигаться. Сзади раздалось тихое:

— Да не ори ты, лучше смотри, - я услышала тихое шуршание.

Приблизившись к раненым, увидела, как они корчатся. У того, что слева, стрела попала в живот, вторая валяется рядом в снегу. Второму — в грудь и живот. Оба уже трупы.

Подойдя к левому, что еще кричал и огрызался, пытался нащупать дубину, я отбросила её и, приставив меч к горлу, произнесла:

— Кто вы такие?

Истекая кровью, он процедил:

— Пошла ты к чёрту, сука! Это наша добыча.

— Ах… добыча… – отводя свободную руку в сторону, я прошептала: – Прошу прощения, что так аккуратно присвоила её себе. – Уперев клинок в шею, прошипела: – Выбирай: быстрая и легкая смерть, либо медленная и мучительная. Кто и откуда? Два легких вопроса.

— Да пошла…

— Ну, пошла, так пошла. Твоему другу уже плохо, думаю, он скажет больше. – Отводя меч в сторону, я вонзила его в его ногу и начала прокручивать. Его вопль разнёсся по округе. – Говори, сука!

— Я всё равно не жилец, дрянь!

— Ох…

Повторила процедуру со второй ногой. Меч оросила алая кровь, второй завопил, харкая кровью.

— Рабо… кхе-кхе… Торговцы мы…

Вытащив меч, перешла ко второму.

— Откуда?

— На… западе… Облегчи муки…

— Конкретнее.

— Западнее…

— Молчи, сука! – завопил первый.

Он посмотрел на него, но продолжил:

— Западнее… Горцующей Кобылы… Ах… Убей уже…

— Вас много?

— Нет! Не считая нас, еще шесть… ААА!

Понимая, что большего он не скажет, я присела рядом и, взяв его за голову… раздался тихий щелчок, и тело безвольно расслабилось. Теперь его ничего не мучило.

— А ты… – посмотрела я на первого. – Ты выбрал свой путь.

Поднявшись, забрала меч и развернулась, направляясь к хутору.

— Нет, убей! УБЕЙ! – завопил он вслед.

— У твоего напарника есть нож. Ты сам себе судья.

Удаляясь, слышала проклятия. Прошла мимо павшего и, дойдя до своих, кивнула в сторону хутора, чтобы вели туда задержанного. Переступив порог, зашла на чищенный двор хутора. Щелчок калитки за спиной облегчил состояние,. Лишь крик за частоколом напоминал об этом моменте…

Развернувшись, произнесла:

— Ну что же, гость дорогой, пойдём поболтаем.

Его лицо обветрено, покраснело от мороза. Теплая одежда, легкие кожаные сандалии с деревянной подошвой… Я кивнула в сторону дома и, ступая туда, через мгновение услышала тихое шуршание сзади. Он пошел за мной…

Глава 73: Отголоски Правды

Войдя в дом, я поставила чашку с похлёбкой, приготовленной девчатами. Задавая вопросы пленнику, я получала, по сути, то же самое, что и раньше, но… он боялся. Многое умалчивал. Дождавшись, пока бойцы улягутся и заснут, я сняла ментальный блокиратор и начала читать его мысли. Сначала общие, потом сужая круг внимания до него самого.

"Женщина… ммм, жареный кусок мяса… Страшно, что она сделает?… Архидеи мамины…" – пока я не сконцентрировала поток.

– Ладно, а теперь давай кое-что уточним, дружок. Повтори: сколько всего человек ты видел в набеге? Есть ли лошади? Каков порядок движения? Татуировки, шрамы?

"Да я же уже сказал всё, что ей нужно… Что она хочет услышать?"

– Госпожа, я же сказал, что ничего не знаю.

"Скажи ещё ей, что пытался сбежать из банды – башку отрежут!"

Уголок моего рта дрогнул в подобии улыбки.

– Ах, вот в чём дело…

– Может, вы меня отпустите уже? Я всё сказал, – он смотрел на меня с мольбой.

– Так, мой дорогой работорговец, – я зажгла в руке огонек пламени. Друсилия сделала шаг вперёд. Два наёмника, стоявшие рядом, переглянулись.

– Что вы имеете в виду? Я не связан с ними!

– А я знаю, что связан. Сбежать пытался, значит? Они не захотели тебя отпускать, но ты не успел далеко уйти, тебя схватили безоружным, и, чтобы ты лишнего не сказал, погнались за тобой. То-то я думаю, почему за простым крестьянином такая погоня. Руки не в мозолях, только большой палец и основание указательного. На левой руке вокруг запястья мозоли, что совсем не характерно для крестьянина. Работорговец.

Он дернулся, и стоявший сбоку пехотинец вскинул копьё. Я увидела, как за его спиной Друсилия вкладывает стрелу в ложе.

– Только дёрнись, – произнесла она тихо, едва слышно, но со сталью в голосе. Я невольно улыбнулась.

– Сколько вас всего? И не ври, – прорычала я, глядя ему в глаза. Он заметался взглядом, оценивая обстановку, и, резко уклонившись в сторону, потянулся к чему-то. Я успела вскочить, но в ту же секунду он застонал. Пехотинец среагировал на его рывок: копьё вонзилось ему в бок. Одновременно с этим, стрела Друсилии вошла в спину. Он схватился за рану, боец продолжил давить, и тело безвольно рухнуло, издав последний вздох.

– Эх… Убрать эту тушу. Вымыть пол от крови. Завтра посмотрим, что можно сделать. Выполнять, бойцы.

На языке появился металлический привкус, и запах крови и смерти наполнил дом. Я услышала, как девочки в комнате встрепенулись, и из комнаты выглянула старшая.

– Что…?

Увидев труп, она всё поняла и молча захлопнула дверь. Я чувствовала, как она нервничает, успокаивает младшую, но не подаёт виду. Кивнув, я отправилась в комнату поспать. Адреналин схлынул, и мне отчаянно хотелось спать.

Глава 74: Тень Златограни

Следующие четыре дня прошли в лихорадочной подготовке. Меня свалила простуда, и Друсилия отпаивала какими-то травами. Бойцам было приказано вырубать лес перед воротами, а бревна использовать для укрепления частокола и пополнения запаса дров. Один часовой дежурил на стене, двое рубили лес, третий обтёсывал древесину, пятый был сменным. Работали парами, сменяясь каждые два часа, делая перерывы на еду и обогрев.

Аллен вернулся с деньгами, выручив за добычу три сотни серебром. Отсортировав трофеи и поделив их между всеми, я положила в кошель сто восемьдесят медных монет и триста две серебром. Для вчерашних крестьян это был едва ли не полугодовой, если не больший, заработок честным трудом. Аллен и Друсилия, понимая, сколько я для них сделала, оставили мне еще по тридцать серебряных монет. Все эти деньги, включая мои, я сложила в шкатулку и, вынув половину, спрятала в доме, создав временный схрон, прикрыв его сверху сундуком.

Информация, полученная от работорговца, не давала мне покоя. А что, если они ошиблись в количестве? Что, если они вернутся? Я не хотела этого, но готовилась к худшему из вариантов – от назойливого лорда Кайзена до банды работорговцев…

На пятый день меня разбудил вбежавший пехотинец:

– Командир, там… флаги Златограни приближаются.

– Угу… свободен, – бросила я и, махнув рукой, принялась одеваться. Схватив снаряжение, заметила, что Друсилия и Аллен тоже встрепенулись и начали спешно собираться. Выйдя на улицу и взбираясь на стену по лестнице, я перекатилась через частокол, окидывая взглядом приближающихся. Геральдика Златограни, флаг, развевающийся на ветру, и солнечные блики, отражающиеся от снега, слепили глаза, создавая ощущение ряби.

– Что делаем? – спросил Аллен, подходя ближе.

– Открываем калитку, заключим договор, проведут свою инспекцию и пусть убираются отсюда.

– Как прикажете.

Солдат, спускавшийся со стены, направился к калитке. Отряд примерно из тридцати человек приближался. Рубившие лес смотрели на меня и на приближающихся, не зная, то ли бежать, то ли готовиться, но, видя, что я не подаю команды, просто наблюдали за гостями.

Вперед отряда вышел человек в богато украшенной одежде, из-под которой виднелась кольчуга. "Боится, значит… ну и правильно делает" – подумала я.

– Я посол города Златограни, прибыл для заключения соглашения с "Кровавой леди", вы ли это? – он указал пальцем на меня.

– Верно, господин посол, это я. Мои люди сейчас откроют калитку, заходите. Ваших людей, к сожалению, разместить не смогу, места нет. А с вами поболтаю, оружие можете взять с собой.

Он окинул взглядом свой отряд и, повернувшись ко мне, вскинул два пальца, увешанных кольцами.

– Я зайду с двумя воинами.

– Ваше право, господин посол.

Калитка начала скрипеть, открываясь. Я спустилась по лестнице и вышла навстречу гостям.

– Ну что же… прошу в дом, посол. Обговорим все быстро и, надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

Направляясь к дому, я услышала сзади хруст снега и лязг снаряжения. Значит, они последовали за мной. "Ну посмотрим, какой из тебя переговорщик, господин посол" – подумала я, открывая дверь в дом и пропуская его внутрь.

Глава 75: Дипломатия Страха

Направляясь к дому, я услышала за спиной хруст снега и лязг снаряжения. Они последовали за мной. «Ну посмотрим, какой из тебя переговорщик, господин посол», — подумала я, пропуская его в дверь.

Пройдя внутрь и усадив гостей за стол, я попросила девушек убрать всё лишнее. Посол отметил, что две девчонки не рабыни, а скорее “постояльцы”, что было правдой. Он окинул дом взглядом, а его два воина встали за спиной, положив дорожные сумки на пол.

— Кровавая Леди, как к вам обращаться по имени? — начал он.

— Зовите по позывному. Я — Леди. Как могу обращаться к вам, господин посол?

— Я положила руки на стол, уперев подбородок в ладони, ожидая.

— Кхм… У нас имеется некоторая информация, которую хотели бы проверить вашими глазами. Посодействуете?

— Говорите.

— Расскажите, как вы закрепились здесь? До этого вы были замечены одна и без отряда. Натянув едва заметную улыбку, я ответила: — Бой с работорговцами, что меня пленили. Ранение, а затем я оказалась здесь. Мои бойцы спасли девчат, родителей похоронили, грабителей сложили в могилы. Как-то само собой получилось.

— Хорошо, — кивнул он. — А что за кровь была на снегу недалеко от хутора? Видно, что давно.

— Снова работорговцы. Мои люди были на посту. Я видела, как они гнались за крестьянином. Мои воины убили их, я провела допрос и, предположительно, знаю, где сейчас их основная группа.

— А где тот крестьянин?

— К сожалению, он оказался беглецом и оказал сопротивление. Итог плачевен.

Посол кивнул, словно удовлетворённый совпадением фактов.

— Понял. Я получил все необходимые сведения. Давайте перейдём к цели моего визита.

Я кивнула ему, перекидывая ногу через ногу. Он потянулся к сумке, доставая перья, чернила и пергамент. Взяв один из свитков, он начал: — Леди, мы хотели бы нанять вас для решения проблем в этом регионе. Официально вы станете нашими стражниками — это для крестьян. Но мы знаем, кто вы такая. — Он едва заметно усмехнулся, сменив лицо на нейтральное. — В связи со сводками и нашим общим делом, ваша главная задача — патрулирование тракта. От перекрёстка у вашего хутора до деревни Луговая, это в четверти дня пути. Обеспечение безопасности деревни.

— Простите, посол, но это не просто защита. Это, в некотором роде… будто я негласно становлюсь лидером деревни? Он едва заметно кивнул.

— Почти. Решение мелких конфликтов, не стоящих нашего внимания, возлагается на вас, как и защита по мере ваших сил. Вы имеете право собрать ополчение в случае явной угрозы. У нас каждый мужчина обязан держать оружие дома, сбор будет быстрым. Единственное — дисциплина, с которой у крестьян всегда были проблемы.

— Это решаемо. Дайте бумагу.

Я выхватила пергамент. Найдя интересный пункт, я уточнила: — Что значит «Право призыва» в вашем понимании?

— В случае явной угрозы мы можем призвать именно Вас на войну. Наёмники вроде вас обладают репутацией, пусть и небольшой, а находясь рядом с простым людом, вы оказываете на них сильное влияние. Вас боятся сильнее, чем нас, — он пожал плечами. — Репутация, что тут скажешь?

— Хорошо.

Взяв чернила, я поставила свою роспись. Посол свернул пергамент и произнёс: — Можно неформальный вопрос?

— Задавай.

— Откуда такие знания? Умение читать, вести переговоры?

— Дом Де Мартин вам что-то говорит?

— Эм… — он почесал подбородок. — Нет.

— На нет и суда нет, — вздохнув, я указала рукой на дверь.

Он собрал вещи и покинул дом. Едва послышался отдалённый хруст снега, когда они уходили, Клэр поставила передо мной тарелку дымящейся похлёбки. — Тёть Яр, ешьте, сил набирайтесь.

— Спасибо, солнце. Скажи Друсилии, что завтра в патруль отправляемся. А я… сейчас поем и спать.

Взяв ложку, я приступила к еде.

Глава 76: Два отряда: Чья возьмет?

На следующее утро я собрала народ, оставив двух бойцов на хуторе следить за ним и за девочками. Взяла лошадь, и мы вшестером отправились в путь, захватив с собой провиант. Двигаясь в течение четырех часов, мы достигли деревни. Тишина… Поля были засыпаны снегом, лишь тропа вела в поселение. Ступая по ней, я видела отсюда около сотни домов, если не больше. Большинство из них, по-видимому, были оборудованы каминами, так как из труб валил густой чёрный дым. Были также и полуземлянки, из маленьких окошек входных дверей шёл аккуратный дымок. С западной и с южной стороны раскинулся лес, а у восточной виднелась бегущая речка.

"Как так ещё не замёрзла в условиях зимы? Где-то тёплые источники или вода ключевая?" – пронеслась у меня мысль.

Деревня была огорожена плетнём высотой около метра, и возле входа стояли двое с копьями.

Тот, что слева, вскинул руку.

– Стой! Чьих будешь?

Остановив Красотку, я подняла руку. Лошадь фыркнула.

– Я наёмница, прозвище – Кровавая Леди. Прибыла…

Тот, что справа, заговорил:

– Снова наёмники? Пшла прочь отсюда, на вас и так двора и еды не напасёшься.

Переведя взгляд на него, я произнесла:

– "Снова"? В деревне есть наёмники?

– Да, пришли вчера. Сказали, что знать Златограни прислала их нам помогать, но они только и жрут.

– Где они?

Спешившись с лошади, я взяла её под уздцы и стала медленно идти. Они замельтешили.

– Лучше уйди, нам не нужна кровь.

– Я здесь по поручению посла из Златограни. Я… своего рода ваш комендант, отвечаю за тракт, с которого пришла, и за вашу Луговую. Веди, я сказала!

Они переглянулись.

– Нам не поступало больше распоряжений.

– Будете мельтешить – я вам устрою. Ведите меня к этим наёмникам. Сколько их? Вооружение? Кони? Что молчим?

– Да кто ты такая? – произнёс левый.

– Да подожди, брат, может быть, действительно? Те больше смахивают на разбойников, а у этой, глянь, и лошадь есть, и эльфийка.

– Да у тех гном, и что с того?

– Да с того, – он повернул голову на меня. – Сможешь решить с ними проблему – мы подумаем. Пошли, а ты, брат, стой здесь, вдруг ещё "господа" придут.

Махнув рукой, левый пошёл впереди нас. Ведя лошадь, мои люди последовали за мной. Повернув голову, я заметила, как Аллен на ходу стал заряжать арбалет, вкладывая один из болтов. Друсилия же перехватила две стрелы в руку, поправила ножны и устремила взгляд на Аллена. Он ей подмигнул и, переведя взгляд на меня, выпрямился, следуя за мной.

Проходя мимо домов, я видела, как дети играют в снежки, строят снежные крепости. Кто-то ставил палку в снег и метал снежки в неё, пытаясь сбить. Ребячий смех разносился по деревне, и невольная улыбка натянулась на моём лице. Где-то слева, в далеке, эхом отражались методичные постукивания топором и молотом, справа на одном из домов висела вывеска портного. Проходя по улицам, я увидела большое двухэтажное здание из брёвен, облепленное глиной.

– Они там, – повернув голову в сторону двери, он произнёс. – Даже отсюда слышно их ржание. Главный у них некий Ворон. Их… вроде десять человек, все с копьями, не ошибёшься, девчонка. Делай то, что считаешь нужным, но тронешь нашего брата или сестёр лично… – не успел он окончить фразу, как я зыркнула на него.

– Да-да, я всё поняла, а теперь иди, так как тут либо будет море крови, либо всё тихо-мирно.

Подойдя ко входу, я привязала лошадь к столбу и прошептала:

– Ну что, заходим как к себе домой, дамы и господа? – приподняв уголок рта, я сделала подобие улыбки и, положив руку на рукоять меча, открыла дверь.

Открыв дверь, я шагнула внутрь. В этот момент я услышала гам, не успев разобрать, что происходит, я уклонилась в сторону, и мимо меня пролетела кружка, вылетев на улицу с оглушительным треском. Не успела я повернуться, как почувствовала резкую боль в скуле – кто-то ударил меня кулаком сбоку. Меня отбросило в сторону, координация нарушилась. Перед глазами поплыло, гам усилился, фигуры замелькали, сливаясь в один клубок. Сплелись звуки драки, крики, стоны. По лицу потекла теплая кровь. Проведя рукой, я увидела на пальцах алую мазню. Я попыталась встать, но ноги не слушались, и я осела спиной на стену. В этот момент увидела, как Друсилия, словно три тени, молниеносно выхватывает стрелы из-за пояса и стреляет из лука в нападавших. Шум постепенно стихал. Вдруг ко мне подскочил Аллен. Он что-то взволнованно бубнил, пытаясь что-то мне сказать, но слова казались неразборчивым бормотанием. Подхватив меня под руку, он вытащил на улицу и почти бросил в снег. Раздался звон металла. Оперлась на руки, развернулась и увидела, как искры высекаются при ударе топора Аллена о чью-то броню. Попыталась сконцентрировать поток, но магия не подчинялась, рассеиваясь в руке, словно дым. Боль и дезориентация мешали мне собраться. Кто-то замахнулся на меня, я крутанулась, уходя от удара. В голове вспыхнула ярость. Из последних сил я ударила со всей силы ногой в колено противника. Он осел, с хрипом хватая воздух. Вскочив, меня повело в сторону. Выхватив меч, я взмахнула, и алая кровь окропила снег. Держась за голову, я попыталась сориентироваться, но мне не хватало воздуха. Я начала жадно хватать его ртом, пытаясь насытить легкие. Перед глазами все плыло, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я попыталась опереться на меч, но силы покинули меня. Завалившись на бок, я почувствовала, как в глазах темнеет, и закрыла их…

Глава 77: А’Ларос

Открыв глаза, сначала всё поплыло, картинка забегала кругом, но постепенно начала дрожать и концентрироваться в центре. Дрожание пропало, и я смогла разобрать, что лежу в доме. Рядом сидела Друсилия с почти пустыми колчанами. Аллен стоял у двери с перебинтованной рукой. Остальные три наёмника, усевшись на стулья, ели; у одного из них была перебинтована голова.

— Командир, — Друсилия слегка улыбнулась. Видя мой порыв встать, она усилила нажатие на грудь и не дала мне подорваться. — Лежи, травы только начали действовать.

— Ммм… — Аккуратно помассировав скулу, я на пальцах обнаружила кровяные пятна. Эльфийка, взяв тряпку, вытерла пальцы. Аллен лишь помотал головой, но молча продолжил наблюдать.

— Где мы?

— Мы в деревне, Яра.

— Хах… Ай! Нас не прогнали?

Улыбаясь, она обвела рукой дом и произнесла: — А’Ларос они. После того, что мы устроили, они не смеют чему-либо противиться.

“Снова это слово.”

— А что оно значит? Ты тогда в лесу произнесла и сейчас…

— По-вашему, это… глупый человек или дурак, не знаю, — она пожала плечами. — Мы убили тот отряд и вместе с ними нескольких жителей деревни. Пьяные в доску, они напали на нас совместно с теми наёмниками. Может, что-то между собой не поделили, но теперь в таверне разруха, которую… формально не мы устроили, верно же, парни? — Она повернулась к мужикам, они лишь кивнули.

Аллен, до этого молчавший, подошёл и, положив руку на плечо эльфийки, сказал: — Пошли, пусть спит.

— Но…

— Пошли. Она справится. Прочитай свою… что ты там говорила, и пойдём в зал.

— А вы спелились, — тихо произнесла я, слегка улыбнувшись.

Смотря на эльфийку, я заметила, что края её острых ушей слегка напряглись и стали краснеть. На что Аллен хлопнул меня и её по плечу, улыбаясь, дал знак остальным, и они покинули комнату.

Оставшись одна, меня начало потихоньку размаривать, и, думая, что прикрою глаза на пару минут, я стала проваливаться в сон.

Глава 78: Посев сомнений

Открыв глаза, я почувствовала, как тонкий луч света бьёт прямо в лицо. Уперевшись на локти, я огляделась – всё без изменений. Голова уже не гудела, но тупая боль в скуле напоминала о себе. Сняв повязку, я размотала её и увидела на ткани кашеобразную массу из трав, словно их толокли в пестике. Положив повязку на кровать, я осторожно ощупала края раны. Небольшая, около сантиметра в длину и пары миллиметров в глубину, но всё равно неприятно. Осматривая свои руки, я слегка усмехнулась: "Кому я теперь нужна буду такая графиня? Руки по локоть в крови, лицо испорчено… Хах… Эх… Но это в прошлом, разберусь, так".

Оглядев комнату ещё раз, я нашла своё снаряжение. Закинув щит за спину, ножны повесила на пояс, а топор – рядом. Слегка разминая шею, я потянула за ручку двери и тут же ощутила какафонию чужих мыслей: "Это чё за сборы?… Кровь… Она убила мою сестру…" Помотав головой, я попыталась отмахнуться от навязчивых голосов и вышла в главный зал. Еда, стулья, окровавленные повязки – всё говорило о том, что это место покидали в спешке. На улице раздавались возбуждённые возгласы.

– Выдайте её!… Она не должна находиться здесь!… Златогрань не знает, кого посылает!… Убийцы!

Выйдя наружу, я увидела своих людей, ощетинившихся оружием перед разъярённой толпой. Все вооружены копьями и топорами. "Вот тебе и оружие в доме каждого мужа… Чёрт".

Шум толпы усилился. Аллен, стоявший рядом с бойцами, удивлённо вскинул брови, заметив меня. Друсилия, стоявшая справа от входа, тут же обратилась ко мне:

– Яр, они хотят крови за вчерашнее.

Окинув толпу взглядом, я прошептала в её сторону:

– Баррикадировать дом. Сделай коридор смерти.

– Чего? – она удивлённо вскинула брови. Аллен повернулся, смотря на толпу. – Сдвинуть столы и стулья таким образом, чтобы получился своеобразный коридор, как делают в крепостях. Поняла?

– Примерно…

– Работай, – повернув голову на толпу, я сделала пару шагов к ним. Друсилия шмыгнула за мою спину, и в доме началась небольшая суета. Подняв руку над головой, я сжала её в кулак. Гул немного стих. Я молчала, окидывая взглядом присутвующих, но они не замолкали. Посмотрев в сторону, где никого не было, я выставила ментальный блок от чужих мыслей и начала концентрироваться. Начертив в воздухе маленькую пентаграмму, я зажгла в руках огонь и резким взмахом снизу вверх пустила огненный всполох. Его было бы достаточно, чтобы сжечь нескольких человек. Толпа охнула и замолчала на секунду. Не приостанавливая огонь, я начала говорить:

– Ваш гам не решит никаких вопросов. Вы хотите крови? КРОВИ?! Вы её получите! А если вы хотите жить, то пусть выйдет старший из вас и будет говорить.

После этих слов я бегло начертила пентаграмму прямо перед толпой и зажгла огонь. Шутить я не собиралась, но и жить я хотела сильнее, чем выполнять этот паршивый приказ. Толпа ещё несколько секунд молчала. Я продолжила:

– Я здесь по поручению Лорда Кайзена из Златограни. Я здесь для обеспечения вашей безопасности. Если бы мне это…

– Вы все наёмники, убийцы, ублюдки!

Повернув голову на женщину, я не стала тушить огонь и, выйдя из-за спин своих бойцов, стала приближаться. Она сделала шаг назад в толпу. Остановившись всего в паре метров, я прошипела:

– Все не любят наёмников, но никто и не обязан их любить. Но лишь когда враг оказывается у вас под дверью, вы начинаете задумываться о нас. Я пришла как стражник в эту деревню, в таверне на меня напали, мои люди действовали согласно протоколу. Все бунтовщики будут казнены на месте. У меня достаточно сил, чтобы сжечь эту деревню дотла…

– Ведьма! Мужики, чё мы её слушаем?!… Да…

– Молчать! Вы хотите, чтобы ваши дети страдали? У нас есть более влиятельные практики, которые только и ждут, когда мы перегрызём друг другу глотки. И мне не составит труда сжечь большую часть вас, я уже это проходила, я знаю, что такое убивать. А вы знаете, что такое руки по локоть в крови? Лучше убавьте свой пыл и направьте его в нужное русло, иначе, – я пожала плечами, – если не станет меня, придёт кто-то другой… Например, представители карательного отряда. А у этих ребят пыл горячий, вырежут всех.

Я натянула улыбку и почувствовала, как рана на скуле раскрывается. Тёплая кровь потекла по лицу. Проведя ладонью, чтобы убрать её, я поняла, что только размазала. Решив использовать это для себя, я произнесла, пока они молчали:

– Так кто из вас староста деревни? Я буду говорить только с ним. Выйди же вперёд. Кровавая Леди пришла сюда помогать, а не губить. Уж за вчерашнее извиняться я не собираюсь.

Осматривая толпу, я видела десятки злых, сомневающихся глаз. Их руки с силой сжимали древки, но у них не хватало смелости поднять оружие, только держать его. Видя, что они, скорее всего, не нападут, я сжала руку и потушила огонь.

– Я не хочу убивать понапрасну, особенно если мне платят за вашу защиту. Нет в этом смысла… Нет… Разойдитесь по домам. Я теперь буду говорить только со старостой.

Развернувшись, я направилась в дом, где уже на скорую руку Друсилия сделала баррикады. Я невольно усмехнулась, снимая стул и усаживаясь в центре комнаты, ожидая дальнейшего развития событий… Я посеяла зерно сомнений. Надеюсь…

Глава 79: Меньшее Зло

Просидев несколько минут в доме, я сначала не видела результата: толпа стояла, не шелохнувшись. В один из моментов Аллен повернулся ко мне, и я указала пальцами на людей снаружи, жестом показывая, чтобы они зашли в дом. Когда они стали отступать и скрылись, я произнесла:

— Выход из дома есть запасной?

— Нет, только маленькое окно, через которое, может быть, Друсилия пролезет.

— Понятно. Значит, занимайте позиции вокруг баррикад, готовимся к худшему.

“И что делать?.. Убить!.. Придётся поговорить, видимо… Действительно ли она знает, что говорит?…”

Множество мнений роилось в голове, но потом я стала замечать, что толпа отступает, и вперёд двигается мужик с копьём. Ему было лет пятьдесят. Я наклонила корпус вперёд, сузив глаза, и стала наблюдать. Он не стеснялся и шёл прямо ко входу. Друсилия, стоявшая рядом, тут же достала стрелу и вложила её на лук, то и дело кидая взгляд на меня и на толпу.

Мужик, подходя ко входу, поставил копьё снаружи и зашёл внутрь. Он окинул взором комнату, и, глядя на меня, стал медленно двигаться. Аллен встрепенулся, но я остановила его жестом. Было видно, что мужик держится хорошо, его не трясёт — видимо, какой-то военный в прошлом. Взяв стул с баррикады, он медленно, показушно поставил его напротив меня, обошёл и сел.

— Ну что же, Леди… Кровавая… Давай поговорим. Только имей в виду: толпа ждать не будет.

— Будет, иначе ты умрёшь первым.

— Они знают, зачем пришли. Твои воины вчера убили не только группу наёмников, но и с десяток крестьян. Это так просто не оставят.

— Придётся оставить, если вы хотите выжить. Это раз. А во-вторых, ты староста?

Он лишь усмехнулся и произнёс: — Да, я староста. Так зачем тебя послали?

— Я уже сказала: защита деревни, патрулирование тракта. У меня есть возможность собирать ополчение и тренировать. Я могу использовать ресурсы деревни себе во благо.

— Хочешь… ресурс… Тьфу! — он показушно плюнул на пол. — Обычные аристократы… Кто же ты?

— Я та, кто может убивать и помогать, — пожав плечами, я выпрямилась. — Ваше право решать: хотите ли вы погибать или будете готовы сотрудничать, даже сквозь ту боль, что мы причинили? Либо мы не будем щадить вас. Я сказала, что я… — улыбнувшись, я посмотрела ему в глаза, — меньшее зло. Подозреваю, что жить вы хотите и придётся смириться. Так… как мы решим эту проблему? — Я кивнула в сторону выхода.

— Ну, сама как думаешь? Зима, урожай собран, делать нечего…

— Вы похоронили их?

Он вскинул бровь и мотнул головой, видя, что я прыгаю с темы на тему.

— Часть…

— Тогда распускай эту шайку свою. Оставь крепких мужчин, организуйте нормальные захоронения, подготовьте таверну — я не думаю, что мои бойцы додумались её сжечь, — приведи в норму и собери там с два-три десятка сильных мужчин. Я буду вести тренировки.

— Ты безумна… Наёмница, они тебя слушать не будут!

— Хах, кто меня не будет слушать? У меня приказ, я имею право! А потом… заслужите мою снисходительность. Так что работай, староста, ты затеял это — тебе и разгребать.

Откинувшись на спинку стула, я скрестила руки и продолжила смотреть ему в глаза. Он сжал кулаки перед собой, долго смотрел в пол, крутил головой, топал ногой, но в конечном итоге встал, отстраняя стул в сторону. Выйдя из дома, он взял копьё и пошёл на толпу. Она молчала. Он начал что-то говорить, послышались сомнения, крики, окрики, но в конечном итоге я заметила, как отдельные люди стали уходить, пока толпа не рассосалась.

— Похоже, пролетело, Яр.

— Ага, похоже, мы проживём ещё один день. Пошлите в таверну, посмотрим, что вы там вчера накуралесили, хах.

Встав, я отставила стул и направилась к выходу. Выйдя, я потёрла скулу и направилась туда, куда нас вёл вчера стражник.

Глава 80: Наследница Таверны

Выйдя из дома, в который меня привели, я, сориентировавшись, направилась в таверну. Проходя по улочкам и замечая на себе косые взгляды, я старалась не обращать на них внимания. Я делала свою работу, и с этой мыслью мне было несколько… проще.

Добравшись до таверны, я увидела на снегу и дороге полосы и лужи засохшей крови, перемешанной со снегом и грязью. Кивнув, скорее для самой себя, я снова потянула за злосчастную ручку и приоткрыла дверь. Внутри было тихо, слышались лишь тихие скребки чего-то. Открыв дверь шире, я заглянула внутрь и увидела, что половина таверны перевёрнута вверх дном.

— Мда… Ну что же, начинайте уборку. Друсилия, собери свои стрелы, что ты выпустила. Найдите трактирщика, если он ещё жив.

Ослабив ментальный блок, я стала слушать, есть ли кто-то в таверне. Уловив слабую энергию, я почувствовала: “Хоть бы не нашли… она же убьёт…”.

Осматривая зал, я пыталась найти место, где можно было бы спрятаться, и тут Друсилия дёрнулась и указала рукой:

— Кажется, за дверью кто-то есть, шуршит что-то или кто-то.

Положив руку на навершие меча, я последовала в ту комнату, куда она указала. Открыв дверь, я оказалась на кухне с большим количеством шкафов. Друсилия, шагнувшая за мной, положила руку мне на плечо и указала на один из шкафов. Подойдя к нему, я потянула за ручку, но она не поддавалась. Ударив кулаком по двери, я произнесла:

— Эй, если ты там, выходи! Я не причиню тебе вреда.

В ответ раздалась тишина, которая прозвучала мне громче слов.

— Ты уверена? — я посмотрела на Друсилию. Она лишь кивнула.

— Хорошо, — повернувшись к шкафу, я продолжила. — Если ты не вылезешь, я вскрою этот чёртов шкаф, и не факт, что находящийся там останется живым.

— Не надо!

— Так выходи.

— Нет, я боюсь.

Помотав головой, я выхватила топор, перехватила его поудобнее и повторила: — Считаю до трёх. Раз…

— …

— Два! — Замахиваясь, я приготовилась бить.

— Стой! Я выхожу!

Убирая топор, я услышала копошение, что-то щёлкнуло, и двери шкафа стали открываться. Из шкафа вышла девушка лет пятнадцати в кожаном фартуке. Её глаза были округлены от ужаса, когда она увидела меня и эльфийку.

— Только не бейте.

— Да вроде не собиралась, — я пожала плечами. — И давно ты там сидела?

— Со вчерашнего вечера, когда всё началось.

Повернув голову к Друсилии, я слегка мотнула головой и повернулась обратно к девушке.

— Где хозяин таверны?

— Погиб вчера…

— А ты тогда кто здесь?

— Дочь…

— Эм… так иди домой.

Она развела руками и, шмыгнув носом, произнесла: — Я… как бы уже дома…

— Не поняла.

— Таверна – это и работа, и дом. Моя комната наверху.

— А… поняла. А… — я пыталась подобрать подходящие слова, — ты вести дела умеешь?

— Да, меня учили. Я умею вести записи, знаю, с кем папа торговал, умею готовить, только без него я не управлюсь.

Она опустила взгляд и начала теребить концы фартука.

— Справишься, крошка, справишься, — положив руку ей на плечо, я махнула рукой. — Пошли.

Я направилась в основной зал, где шум потихоньку стал стихать. Столы и стулья были расставлены хаотично, но, по крайней мере, явного бардака уже не было.

— Как тебя зовут, подруга?

— Тейра.

— Приятно. Я… наёмница. Обращайся по позывному – Леди.

— Как скажешь, Леди.

— Так, Тейра, задача такова: обеспечь пару комнат для нашей компании, чтобы, в любой момент оказавшись в деревне, мы могли переночевать. Проведи инвентаризацию и… — посмотрев в её зелёные глаза, — начинай вести дело, начатое твоим отцом. Ты справишься. Так… Парни, помогите ей в чём нужно. Сейчас выделим комнаты, останемся здесь на пару дней.

Аллен, подойдя ко мне, заговорил: — Кхм… Слушай, а с хутором всё в порядке будет?

— Всё будет хорошо. Останемся здесь, подготовим людей, и пусть они помогают нам. А пока… пока окажите ей посильную помощь. Как крестьяне придут, собирайте их здесь. Посмотрим, из какого они теста и как быстро будут сотрудничать.

Развернувшись, я направилась наверх. Зайдя в одну из комнат, я положила снаряжение рядом с кроватью. Взяв чистую тряпку, я нашла в здании бадью с чистой водой, вымочила её и приложила к ране, накладывая повязку. Мягкая прохлада разлилась по лицу, и я заметила, как меня начало клонить в сон.

“Чёрт… да я так спать буду больше, чем есть… Надо… будет потом… поесть…”. Веки стали тяжелеть, и я начала отрубаться, медленно погружаясь во тьму.

Глава 81: Сердце Кристалла

Две недели пролетели практически незаметно. Недовольство сохранялось, но люди стали хотя бы выполнять мои приказы. Первые два дня были попытки непослушания и диверсии моих действий, но с помощью уговоров и угроз Староста предоставил мне пятьдесят мужчин вместо тридцати. Произведя отсев, я оставила двадцать восемь человек, которые относительно уверенно могли держать оружие и не боялись получить по морде. Я обучила их базовым командам, чтобы они не разбежались сразу, проводила спарринги, применяла наказания и поощрения. Постепенно жители, видя моё отношение, стали относиться ко мне снисходительнее.

В процессе я стала оставлять Аллена на тренировки части крестьян, а часть брала с собой в патрулирование. Ночевали в лесу: мне нужно, чтобы они могли не только выстоять, но и переночевать. Может, это было и лишним, но я делала так, как считала нужным. Слухи о бойне наёмников, конечно, разлетелись сразу, но мне удалось сгладить ситуацию тем, что пришлый отряд сам затеял драку, в чём меня Староста и поддержал.

Тейра первые несколько дней ходила как не в своей тарелке — понять её могу. Но мне хотелось, чтобы она уже приносила пользу, и, заплатив ей десять серебряных я приказала ей готовить пищу для ополчения и моего отряда. Через пару дней стали приходить крестьяне, и я заметила, что у неё стали появляться постоянные посетители.

В один из дней пришёл поставщик. Рассчитавшись, мы помогли ей разложить зерно и овощи. Я посоветовала ей нанять среди местных повара на первое время и в будущем среди крестьян, которых я обучаю, выбрать одного-двух вышибал. Платить не обязательно много, всегда можно договориться, — я ей тогда подмигнула. Она вроде поняла.

Я посоветовала Старосте усилить патрули, так как два стражника, патрулирующих деревню, — это ничто. В результате недолгих разговоров патрулирующих стало восемь, что было лучше, чем ничего.

Но не было бы ложки дёгтя в бочке с мёдом, если бы среди ночи не раздались крики. Открыв глаза, я потянулась, взяла снаряжение и только выбежала из комнаты, как в дверь уже постучали. Наёмник Борн открыл дверь, и в дом забежал крестьянин, словно ошарашенный. Я слышала звуки боя, крики, стоны умирающих. Его глаза забегали, он начал заикаться:

— Л-л-леди! Там! Там!

Подойдя в упор, я посмотрела в его глаза.

— Кто?

— Ч-чудища! Здоровые, с рудой в груди, костяные, большие!

Снова крики, звон металла об металл.

Отшвырнув его в сторону, я увидела, как по посёлку ходят… Осквернённые! Наёмники вывалились следом за мной из дома… Мои глаза в ужасе забегали, их было с десяток особей…

— Сука… это… это невозможно… А пошло оно всё… — я махнула рукой. — Факелы, тряпки, тащите всё, что можно поджечь!

Аллен без раздумий побежал в дом, зная, что это такое и как действовать — мы уже проходили. Несколько ополченцев подбежало ко мне. Я видела, как в конце улицы один дерется, но безуспешно. Повернувшись к ним, я крикнула:

— Уводите людей из деревни! Тащите масло, всё, что горит, бегом!

— Они не чувствуют боли!

— Огонь! Поможет только огонь, я маг, а вы нет! Бегом! Друсилия!

— Я здесь.

— Намотай на стрелы тряпки, подожги и стреляй! Эти существа его боятся. Когда кристаллы начнут рушиться, там появится своего рода сердце — стреляй в него. Я не смогу приблизиться и поддерживать огнём, выполняй, не ввязывайся в бой без огня!

Рванув вперёд, я стала покрываться испаринами, сердце бешено колотилось. Успев приблизиться, я увидела, как существо заносит костлявый меч над головой и со всей дури бьёт по закрывающемуся крестьянину, перерубая трухлявый щит напополам и врезаясь в мягкую плоть. Крик и тихое хлюпанье раздалось.

Выставив руки, я сконцентрировала мощные потоки огня и начала бить его в корпус. Начав перекрываться, я стала комбинировать: бить пламенем, всполохами, пентаграммой, веерным потоком, пока не вскрыла его оболочку. Кристалл в теле затрещал и открыл сердце. В эту секунду раздался тихий свист и удар — я увидела дыру в мышечном мешке. Существо стало заваливаться.

Повернувшись, я направилась к следующему существу. Я увидела, как один ополченец побежал, двое лежат мёртвые. Третий выливает чан с чем-то, затем бросает факел — разгорелся огонь. Существо забилось в панике, пытаясь его сбросить. Кристаллы лопнули, стрела пролетела у меня возле уха. Всхлип. Существо пало рядом с домом, оно стало медленно разгораться.

“Манифестор… в… деревне?!… Убить… братья…”.

Я стала замечать, что существа, добив свои цели, стали кружить бесформенными головами и, найдя меня, стали шагать ко мне — медленно, расчётливо, создавая своеобразное кольцо.

“Да хрен я вам дамся!”

Отходя, я заметила, что они перестали замечать крестьян. Те стали спокойно подбегать, лить масло в спины, поджигать. Лишь редкие отмашки следовали от Осквернённых.

Я стала водить существ по деревне, используя узкие улицы как укрытие для передышки и атаки. Пол деревни уже успело разгореться. Некоторые жители пытались потушить пламя снегом, таская вёдрами воду из колодца, но некоторые оказали мне поддержку.

Пока последнее существо не рухнуло передо мной, я стояла, тяжело дыша…

— Тушите… тушите пожары… — произнесла я с натягом тем, кто был рядом со мной.

У самой сердце билось как у бешеной. Упав на колени, я стала отдышаться, глядя на разгорающийся пожар.

Глава 82: Цена Огня

— Бинты! Тащите бинты, тряпки! Размещайте раненых прямо на полу. Тейра, если в таверне есть лечебные травы — тащи их. Друсилия наведет порядок с обработкой.

Повернув голову на вбегающего Аллена, я окинула его взглядом.

— Аллен! Как успехи?

— Паршиво, Яр, паршиво… С десяток домов сгорело дотла, два пострадали, но не шибко. Повезло, что зернохранилище и древесный склад не тронуты.

— Могло быть и хуже.

Я повернулась и посмотрела на раненых. Они стонали от ран. Здесь, в таверне, было около тридцати мужчин и женщин.

— Аллен, потери удалось посчитать?

— Среди нас один новичок из наших, пятнадцать человек из ополчения, а жителей — тридцать два, включая одного ребёнка.

— Сука… Подготовь горшки с маслом и жиром. Если эти существа придут ещё — снаружи расставь пять человек с факелами. Они должны постоянно гореть хотя бы дня два. На входе в деревню — двоих. И среди местных организуй наблюдение, пусть следят за окрестностями, вдруг эти существа вернутся… Удалось установить, откуда они появились?

— Следы везде, но со слов часовых они явились из снега, с полей. Их никто не видел, а потом — раз, и всё. Бредни какие-то.

— Да не бредни… Они искали Манифестора.

Он окинул взглядом присутствующих в таверне, нахмурил глаза, кивнул на меня. Я подтвердила кивком в ответ. Он лишь покачал головой.

— Ладно, Яр, что делаем?

— Если атака повторится или случится что-то ещё… нам нужна встреча с Лордом. Сообщить ему.

— Тогда не мельтеши, Яр. Если что, найдёшь нас либо на хуторе, либо здесь. Давай, садись на Красотку и беги. Она во внутреннем дворе таверны, я думаю, дальше соориентируемся.

Он положил мне руку на плечо и подмигнул. Положив ответно руку ему на плечо, я кивнула. Развернувшись, я пошагала в комнату. Взяв рюкзак, спальник, плащ, я направилась к выходу, используя запасной ход во внутренний дворик, огороженный высоким забором. Я нашла Красотку, стоявшую в стойле. Проверила ремни, вывела её со двора, запрыгнула и щёлкнула поводьями. Она начала переходить на шаг, затем на иноходь, и в конце концов перешла на галоп.

Глава 83: Дорога к Златограни

Два дня я была в галопе, останавливаясь только в деревнях на ночлег, для отдыха и отпаивания лошади. Цены были, конечно, попроще, чем в городе: за всё я заплатила две монеты серебром и двадцать семь медью.

На второй день, уже к вечеру, я достигла стен Златограни. Заплатив чёрт-те какую пошлину в пять медяков, я вошла в ночной город.

Из труб шёл густой чёрный дым. В городе не было ветра, лишь приятный морозец касался щёк. Снизу, от лошади, исходило тепло, так что было относительно не холодно. Спросив у стражи, где находится поместье, я поспешила туда.

Подойдя к железному забору, я нашла ворота и, подъехав, окликнула стражу:

— Эй, служивые! Открывайте ворота! Наёмница “Кровавая Леди” с отчётом для Лорда Кайзена, связанным с нападением на торговый тракт и деревню Луговую.

Трое стражников у входа переглянулись. Тот, что был на вышке, начал что-то делать — слышался треск дерева и натяжение тетивы.

— Эй, вы что удумали?

— Меры профилактики, — отозвался тот, что стоял внизу.

— Так пропустите или что?

— Сейчас. Сообщу о тебе. Не я решения принимаю, жди.

Он развернулся и пошагал вглубь поместья. На меня кидали презрительные взгляды эти трое. Я прямо чувствовала, будто у меня мишень на груди. Пытаясь смириться с этим чувством, я закрыла глаза.

“Только рыпнись… она не причинит вреда?… наёмники…”. — Слышался различный поток мыслей.

Вскоре раздался окрик:

— Открыть ворота! Лорд её ожидает!

Воины медленно стали открывать двери. Я въехала внутрь и спросила:

— Куда лошадь могу поставить?

— Давай сюда, сейчас к конюшне отведём. Не бойся, ничего не сделаем с ней.

Спрыгнув, я отдала ему поводья. Лошадь, заржав, последовала за стражниками. Разминая шею, я зашагала по ступеням ко входу. Внутренний двор выглядел красиво, ухоженно — снег убран, красота! Дойдя до двери, я потянула за ручку и вошла. Меня сразу встретил дворецкий.

— Леди, я дворецкий Лорда Кайзена. Приветствую вас. Прошу следовать за мной.

Кивнув, я последовала за ним. Особняк был большим, с маршевой лестницей на второй этаж, колоннами из обтёсанного камня, коврами зелёного цвета. Герб города представлял собой жёлто-чёрные полосы, исходящие из центра, а по центру красовался зелёный лев… Специфичный набор, но, ладно, дело вкуса.

Идя по длинным коридорам, я услышала детский смех. Дойдя почти до угла, из-за него выбежали два мелких карапуза. Они смеялись, гоготали: впереди бежала девочка лет четырёх, за ней мальчик лет трёх. Девочка спрыгнула за меня, пытаясь использовать меня как укрытие, и начала оббегать. Я вскинула руки от неожиданности, замерла и стала ждать, когда они убегут. Дворецкий обратился к ним, но они его не слушали. Оббежав ещё раза два, они дали дёру дальше по коридорам. Провожая их взглядом, я слегка улыбнулась.

Тут же я услышала громыхание кольчуги. Из-за угла выбежал солдат — в стёганке, кольчуге с коротким рукавом, шлемом-наносником. Его глаза округлились при виде меня. Он перевёл взгляд на дворецкого и, стиснув зубы, потянулся к мечу.

— Это наша…

Перебивая дворецкого я, сделала шаг в сторону и указав рукой туда, куда убежали дети. — Они побежали туда — мальчик и девочка. Догоняй! Ха-ха…

Я едва сдерживала свой смех. Солдат окинул меня и дворецкого взглядом, убрал руку с рукояти меча и рванул мимо нас, словно гончая, отпущенная с поводка. Еле сдерживаясь, я улыбнулась «Дети… Когда‑то и я бегала так же» и повернувшись я произнесла:

— П-пошлите дальше, господин дворецкий.

Он кивнул, и мы двинулись дальше, в поисках хозяина и “ларца”.

Глава 84: Доклад и Приговор

Добравшись по коридорам до кабинета, дворецкий открыл дверь. Я вошла. Сделав поклон, я прошла два шага вперёд, расставив ноги на ширине плеч, и скрестила руки за спиной. Осматривая комнату, я увидела двух солдат, расположенных по разным концам, и самого Лорда Кайзена, сидящего у камина. Это был мужчина средних лет с густой щетиной.

— Что же такого случилось, наёмница, что ты пришла сюда? Неужто волки загоняли? Ха!

Я выпрямилась. Голос прозвучал ровно:

— Не буду церемониться. На деревню Луговую напали Осквернённые. Часть деревни предана огню. Сорок восемь человек, включая моего человека, погибли. Большое количество раненых.

Его глаза округлялись с каждым моим словом. После того как я замолчала, он вскочил и начал ходить вокруг стула.

— Как, как, как же так… Разведка не сообщала о них… Я же тебя нанял, чтобы ты защищала! Ах! Почему ты не смогла защитить деревню! — Он был в ярости, скорее от ситуации, чем от меня.

После чего он указал на меня пальцем:

— Ты не смогла защитить их!

Убрав руки из-за спины, я скрестила их на груди и произнесла:

— В контракт входило слежение за ситуацией, охота за мелкими бандами и животными, но не…

— Молчать!

— …не борьба с такими существами.

Он начал пыхтеть, ходить из стороны в сторону, но я продолжила говорить:

— Ваш комендант знал об этом. Я сообщала, принесла доказательство, получила награду. В мои обязанности…

— Помолчи… — Его голос сменился, стал снисходительнее. Он уселся на стул, поставил руки “домиком” и стал смотреть в пол.

В свою очередь, я глубоко вздохнула и стала ожидать дальнейшей развязки. Лорд начал говорить вслух, словно размышляя:

— Сука… Сначала сбор войск принцем, нападения бандитов, работорговцев… теперь ещё эта чертовщина… Комендант — сука… Жизнь — сука… Ситуация — дерьмо…

Снова замолчав, он начал раскачиваться и вскоре выдал:

— Через два дня войска выдвигаются к границе на юг… Ты должна пойти туда… Чёрт!

— Опла…

Он молча, одним движением, кинул кошель с пояса на пол. Я вздохнула, присела, взяла кошель и стала осматривать монеты. На взгляд, я обнаружила несколько золотых.

— Ты выступаешь, а твои… твой отряд остаётся здесь — гарант, что ты не сбежишь. Увести её из поместья.

Один из стражников выдвинулся вперёд. Остановившись передо мной, он указал рукой в сторону двери. Я развернулась, закидывая кошель на ходу во внутренний карман стёганки.

Выйдя за дверь и идя по коридору, я задала вопрос:

— И часто он такой?

— В связи с недавними событиями — да, только… сорвался.

Снова раздавался где-то ребячий смех. Как из-за поворота, на меня залетела девочка. Она бежала, не глядя куда, и врезалась в меня, отчего я пошатнулась, а она отлетела. Восстановив равновесие, я протянула ей руку, улыбаясь, но стражник рывком подтянул меня за ремень и крикнул:

— Не трогай своими кровавыми руками!

— Служивый, у тебя такие руки, как и у меня — по локоть в крови и дерьме, так что не привыкать.

Посмотрев на девочку, я обошла её и пошагала в сторону выхода. Выйдя во двор, я увидела свою лошадь и, взяв её, направилась к выходу из поместья под пристальным взглядом стражи.

“Видимо, из города меня не выпустят… Придётся снять комнату и заночевать здесь два дня… Как всё запущено…”.

С этими мыслями я покинула внутренний двор и направилась на поиски таверны, где я до этого ночевала в городе.

Глава 85: Ночлег в «Харчевне»

Я неспешно ехала по узким улицам — каменные дома теснились, отбрасывая длинные вечерние тени. Вдали, за поворотом, блеснула вывеска с грубо вырезанными буквами: «Харчевня».

Привязав лошадь у коновязи, кинула конюху серебряную монету.

— Накорми‑ка сперва мою кобылу, а не этих кляч, — бросила, кивнув на тощих жеребцов у соседнего столба.

Он ловко поймал монету, ухмыльнулся:

— Будет сделано, леди.

Толкнула тяжёлую дверь. Внутри — теплее, чем на улице, но не душно. Запах жареного мяса смешивался с терпким духом эля и коптящим чадом настенных факелов. Свет дрожал, рисуя на стенах причудливые тени. Круглые столы, стулья со спинками, пара бочек у стены. В зале — больше горожан, чем солдафонов.

Окинув взглядом помещение, направилась к столу у окна. Нащупала в кошеле серебро — пересчитала монеты на ладони. Хватит. Кивнув себе, подошла к трактирщику.

— Здорова. Комнату на два дня, еду — завтрак и ужин как полагается. Эль или медовуху — чтоб в лучшем виде.

Трактирщик прищурился, узнавая:

— А, леди… С тебя двадцать серебрянников.

Вытянула из кошеля остатки денег — плюс то, что выдали в дорогу. Пересчитала ещё раз, протянула ему. Он ловко сгрёб монеты, а я, убрав кошелёк во внутренний карман, уселась поближе к разговорам.

— Слышали, наши соседи из Веридии который год в гражданской войне? — донёсся голос из‑за соседнего стола. — Ага. Асторийцы хоть и далеко, но тогда устроили грязную бойню, как по мне. — Да только Астория защищалась… — Как и мы… Слышал слухи о чудищах, идущих с юга? — Слышал.

Повернула голову. За столом — двое: один похож на странствующего монаха, второй — на наёмника, впервые взявшего в руки топор. Монах говорил тихо, почти шёпотом, а наёмник то и дело оглядывался на дверь, словно ждал кого‑то.

— Так вот, говорят, их обычная сталь не берёт… — продолжал монах. — Словно кости у них из камня.

— Леди, — раздался голос трактирщика. Он поставил на стол кружку вина, чашку сухарей и протянул ключ. — Извиняй уж, пока сготовят… В такое позднее время повара не берутся. Только завтра утром сможем накормить.

— Хорошо. У меня есть запасы в рюкзаке. А это так… комплимент, — подмигнула ему и, подхватив вещи, направилась к лестнице.

Поднимаясь, уловила запах дыма из кухни, скрип половиц под чьими‑то шагами наверху и приглушённый смех из дальнего угла. На втором этаже — узкий коридор, пять дверей. Ключ с выбитой цифрой «5» легко вошёл в скважину. Щёлкнул замок, я потянула за железное кольцо — и оказалась в комнате три на два.

Койка, сундук, тумбочка, ночной горшок. Под потолком у входа — волшебная лампа: мерцает, питаясь магией. Чёрт знает, как она работает, но работает, чертовка. Запах — относительно приятный: взбитая солома и перья, чуть приправленные дымком от лампы.

Открыла окно. В лицо ударил прохладный вечерний воздух, принёсший запах мокрой земли — видимо, недавно прошёл дождь. За спиной скрипнула половица, будто кто‑то прошёл мимо двери. Я резко обернулась, но в коридоре — пусто.

Сложив вещи в сундук, осталась в ночной рубашке. Меч положила рядом с кроватью — на всякий случай. Провернула ключ в двери, достала из сумки книгу о магии. Развернула страницу, налила вина, разложила на краю кровати сухари и кусок колбасы.

Чтение и прохладный ветер из окна постепенно убаюкивали. Из последних сил поднялась, закрыла окно. Рухнула на кровать — и сон накрыл меня, как тяжёлое одеяло, пряча от мира… хотя бы на одну ночь.

Но прежде чем окончательно провалиться в темноту, я услышала тихий скрип ступеней внизу и приглушённые голоса. Кто‑то только что вошёл в таверну.

Глава 86: Вести из таверны

Открыв глаза, я попыталась сообразить, который час. Луч солнца, пробившийся сквозь щель в ставне, упал на пол — уже середина дня.

Встала, отложила книгу на тумбочку. Разминая затекшую шею, принялась собираться: накинула стёганку, натянула сапоги, повесила на пояс ножны. Проверила ремни на щите, поставила его у двери. Достала кошель, что выдал мне вчера Кайзен, и принялась пересчитывать содержимое: три золотых, пятьдесят один серебряный, двадцать восемь медяков. Переложила серебро и медь в свой кошелёк, а кошель с золотом упрятала в самый глубокий карман куртки.

Взяв щит, вышла в зал. Сегодня в «Харчевне» в основном горожане… и беженцы?

Уселась у стойки, подозвала трактирщика:

— Завтрак, как и договаривались.

— Так ты его проспала, — усмехнулся он, но, заметив мой взгляд, поперхнулся. — Кхм… кхм…

Подозвал девчонку, что‑то шепнул ей. Вскоре передо мной появились тарелки: суп, пшённая похлёбка с тушёной капустой. Трактирщик выхватил из‑под стойки кружку, налил в неё чего‑то и протянул мне. Я кивнула, принялась есть — и слушать.

— Слышал, принц с войском проходят земли Лагрина? Говорят, движутся на юг, — раздался голос слева. — Ясное дело, на юг. Видел, сколько грязных южан в нашем чистом городе? — отозвался собеседник.

Сзади кто‑то возмутился: — Это мы грязные?! Мы такие же, как и вы! На нас напали, выгнали из домов, мы бежали, бросив всё!

Я бросила взгляд назад: паренёк кричал это, сжав кулаки. Вернулась к похлёбке. — Да угомонись ты. — Нет, уж начал — говори! — Успокоился! — прорычал кто‑то сзади, и раздался удар.

Не выпуская ложку, я проверила — никто не смотрит в мою сторону. Пока всё чисто. Закончила с супом, приступила к похлёбке.

Гул голосов то затихал, то снова усиливался.

— А что за чудища хоть? — спросил кто‑то. — Говорят, полчища идёт. Даже наш местный лорд боится их. По слухам, даже в городе ходят эти… отверженные. Или как их там называли? Беженцы? А чёрт с ними… Ик! Давай выпьем? — Давай.

Пару чоков, кашель с другой стороны.

— Снова мы потеряли двоих в борьбе с этими… Что это за существа такие? Вроде на гномов не похоже, а такие же маленькие, уродливые и сильные? — Чёрт их знает, брат. — Да вот чёрт их и знает, что это такое… Вроде и живые, и нет одновременно. Ты же помнишь, как это существо использовало собственные кости как оружие? Помнишь, как они убили Кая? Помнишь? — Да, помню, брат, помню… Страшные существа. Сталь не берёт. — Берёт… Только очень устаёшь. — Если бы мы знали, что огонь поможет, раньше. — Ты видел толстых? Такое омерзение, что им и на огонь посрать, ей‑богу. — Эх… помянем, брат.

Снова стук кружек.

Пронизывающий кашель заставил меня обернуться. В углу сидела группа… не беженцев — жрецов. Одна, прислонив руки к лицу, тихо плакала. Другая кашляла. Третья хлебала что‑то; на поясе у неё висели травы, нож и кожаный мешочек. Оттянутые предметы отдалённо напоминали пестик и ступу. На головах — повязки с красным крестом. Я знала, что это значит: добровольцы, обязавшиеся использовать магию во благо там, где это нужно. Они оказываются там, где обычно идут битвы.

Доев, допила остатки и подозвала трактирщика: — Четыре кружки эля. — Десять медяков.

Кинула ему деньги. Он тут же наполнил кружки и протянул мне. Взяла их, направилась к жрецам.

Подойдя ближе, ко мне повернулась та, что сидела слева: кареглазая, с чёрным волосом, выбивающимся из‑под повязки. — Мы ничего не заказывали. — А я и не прошу денег. Лучше скажите, куда путь держите, жрецы. — Дева меча… — Считай как хочешь.

Подвинула стул, села за стол, поставила кружки. — Ну так что, подруги? Куда? Может, и мне туда нужно? — Мы не одобряем твои действия, но… Мы опережаем армию принца на пару дней. Движемся… — Молчи, Рэя! — Да ладно тебе. Пусть идёт. Для неё всегда там, где кровь, интересно… В земли «Пустошь Тирры». Древняя земля. Там почти никто не живёт — кроме чудищ и ведьм с диких земель. Но оттуда пошло древнее проклятие, что когда‑то просачивалось в этот мир. Мы движемся туда: принцу понадобится помощь с ранеными. Нас послал орден. — Ага… Спасибо. Просто я тоже туда через два дня направляюсь — вместе с отрядом Златограни. — Это хорошо. Чем больше людей, тем больше шансов остановить эту напасть. Жаль, что многих потеряем… Но на то милость Андрасте.

Она взяла амулет в руки, сжала его. Остальные посмотрели на неё и кивнули, продолжая есть и отпивать.

«Я узнала достаточно».

Встала, направилась к выходу. Вышла, проверила лошадь, запрягла. Подумала: кто мешает мне молиться, даже по‑своему?

Накинула попону, седло, отвязала её, вывела наружу. Предупредила конюха, что вернусь сегодня и место пусть оставит за мной.

Выйдя за территорию дворика, подтянулась за луку, засунула ноги в стремена, уселась и щёлкнула поводьями, ведя лошадь по городу.

Глава 87: В храме

Доехав до храма, я спешилась и привязала лошадь к столбу в стороне от входа. Вернулась, остановилась перед дверьми. Кивнула — и, открыв тяжёлую створку, шагнула внутрь.

Как всегда, у входа лежало оружие: солдаты, пришедшие помолиться, оставляли мечи и копья здесь — знак смирения перед ликом Андрасте. Я мотнула головой, сложила руки домиком в кратком приветствии и прошла дальше.

Косые взгляды не удивили: в этих стенах я не была своей. Для жрецов и послушниц я оставалась «той самой» — чужачкой с кровавым следом за спиной. Но сегодня мне не нужны были их благословения. Мне нужен был слух.

Заняв место ближе к выходу — чтобы видеть всех и оставаться в тени, — я стала слушать.

Проповедник говорил тихо, но голос его разносился под сводами:

— …Ибо сказано: даже в час тьмы свет не покидает душу, если она ищет правды. Не бойтесь испытаний, ибо через них мы становимся крепче. Те, кто бежит от войны, — не слабы; они несут в себе огонь, который зажжёт новые земли. Те, кто сражается, — не жестоки; они защищают то, что дороже жизни.

Я чуть склонила голову. Это было то, что я искала: не молитва, а намёк. Слова, которые люди унесут с собой и перескажут по‑своему.

Когда проповедь закончилась, я подошла к служке у боковой двери: — Можешь помочь? Мне нужно знать, что он читал горожанам и беженцам. Не молитвы — то, что между строк.

Служка покосился на мой щит, на ножны, на руки, привыкшие к стали. Но ответил спокойно: — Он говорит то, что видят все: что принц идёт, что тьма наступает, что каждый должен выбрать — бежать или сражаться. Вчера он сказал: «Кто держит меч, должен помнить — это не для славы. Это для тех, кто не может сам».

Я кивнула. Достаточно.

Огляделась. В дальнем углу жрец перевязывал руку беженцу — тот шипел от боли, но терпел. У алтаря женщина с детьми шептала молитву, а рядом стоял солдат, опустив голову. Никто не смотрел на меня. Хорошо.

Вышла, вдохнув прохладный воздух. Лошадь ждала, терпеливо постукивая копытом. Я развязала узел, проверила подпругу, вскочила в седло.

Повела лошадь прочь, держа путь к таверне.

«Кровавая леди», — пронеслось в голове. — «Пусть так. Но даже кровь может стать семенем, если знать, куда её пролить».

Глава 88: В хвосте колонны

Оставшийся день и ночь я провела в таверне — слушала, приглядывалась, просеивала слухи сквозь пальцы. То и дело всплывали ложные следы: кто‑то шептал, что принц идёт не через Златогрань, а через ущелья. Я отметала это — церковники и кресты твердили обратное. Единственное, что не давало покоя: «недостаток офицеров». Если это правда, операция может рухнуть. Но это же принц… Едрид его за ногу, он должен был всё предусмотреть.

Я не тратила время впустую. Читала при свете масляной лампы, приводила снаряжение в порядок: подшивала изношенные края, затачивала клинок до зеркального блеска. На серебряную монету купила в рюкзак сыра и хлеба, а на рынке нашла зимние яблоки — твёрдые, кислые, но живые. Пока город ещё дышал мирной жизнью, я собирала силы.

Потом начался гул.

Я оторвалась от книги, подошла к окну. По улице маршировала колонна. Щиты, кольчуги, тяжёлые сапоги, выбивающие ритм в мерзлую землю. Я собрала вещи, на ходу кинула ключ трактирщику, вывела лошадь со двора.

Наблюдала.

Впереди — герб, сияющий даже в сером свете утра. За ним — солдаты в кольчугах, шаг в шаг, щит к щиту. За ними — ополченцы, человек восемьдесят: копья, щиты, доспехи наспех. Их снаряжали не для парада, а для крови. Когда колонна почти миновала меня, я запрыгнула на лошадь и последовала за ними.

Город провожал их как защитников.

Воздушные поцелуи, букеты, брошенные вслед, смех, слёзы, быстрые объятия — солдаты на миг выходили из строя, шептали что‑то женщинам, затем возвращались, будто отрывали кусок себя. Я держалась в стороне. Никто не бросал мне цветов.

За городскими стенами нас ждала свора разношёрстных бойцов. Кто в чём: от потрёпанной кожи до ржавых пластин. Только мы втроём — в полном доспехе — напоминали три всадника апокалипсиса.

— Ты и есть Леди? — окликнул меня один из них.

— Типа того, — ответила я, не сбавляя хода. — Мы все поступаем в распоряжение офицера, некоего лейтенанта Грацина. — Откуда такая сводка? — Слухи. А слухи стоят дорого.

Он усмехнулся.

Вскоре из‑за холма показались флаги: один… три… пять… десять… Знамёна баронов, герцогов, графов — пёстрая палитра власти. Воины Златограни выстраивались в шеренгу по трое. Мы же стояли в стороне, словно отчуждённые.

По дороге шёл клуб снежной пыли. Звуки сотен шагов приближались, и казалось, земля содрогается от их тяжести. Они шли по главному тракту, шеренгами по трое, колонной, будто стальная река. Впереди — три фигуры на конях, ведущие эту ораву вперёд.

Когда мы поравнялись, к нам подскочили офицеры. Двое проехались вдоль строя Златограни, а к нам подъехал тот самый: в бацинете с наносником, с рыжими усами и густой бородой. Только голубые глаза, холодные и острые, выделялись на этом грубом фоне.

— Это вы тот сброд, которого я должен забрать? — его голос был как удар кнута.

Я стиснула зубы. Вперёд вышел тот, с кем я говорила раньше.

— Лейтенант Грацин, не стоит так начинать знакомство с теми… — Мне плевать, — оборвал он. — Вы обычный сброд. Ваше место — в конце колонны, за обозом. Выполнять!

Всадник глубоко вздохнул, поднял руку и повёл нас вдоль колонны — в самый хвост, туда, где пыль была гуще, а дух — тяжелее.

В «голове» раздался властный голос: — Привал. Час!

Колонна стала расходиться по обочине. Солдаты усаживались на снегу, доставали из рюкзаков скудный паёк. Я не спешила. Лошадь под боком, еда в седельной сумке — я могла поесть на ходу.

Оглянулась.

Наёмники перешёптывались. Кто‑то проверял тетиву лука, кто‑то точил нож, будто готовился к стычке. Один из них бросил мне взгляд: «Будем терпеть?» Я не ответила. Только поправила ремень на плече и двинулась дальше.

Лейтенант Грацин уже отдавал приказы. Его голос звучал уверенно, но в нём не было тепла. Он не смотрел на нас как на союзников. Мы были грузом. Обременительным, но необходимым.

Я вдохнула холодный воздух. Пахло железом, потом и чем‑то ещё — предвестием боя.

Так, в молчании и презрении, началась моя военная кампания.

Глава 89: Костёр на краю лагеря

День тянулся бесконечно. Мы двигались в хвосте колонны — не самое почётное место, но я лишь иронично подумала: «Ближе к кухне — тяжелее желудок». Правда, как быстро выяснилось, полевая кухня наёмникам не полагалась. Нам выдавали лишь продукты, а готовить приходилось самим.

Когда солнце коснулось горизонта, колонна остановилась на безлюдной дороге. Вокруг закипела жизнь: сотни, если не тысячи шатров вырастали из снега, словно грибы после дождя. Люди рубили хворост, разводили костры, устраивались на ночлег. Нас, как всегда, определили на самый край лагеря — подальше от тепла и света.

Моя палатка — на три персоны. Меня распределили в отряд Борка — наёмника с суровым нравом и шрамом, пересекавшим левый глаз и правую щёку. Вместе со мной в отряде оказались:

Сара — блондинка с карими глазами, спокойная и немногословная;

Мира — девушка с удивительными зелёными волосами, в которых пробивались фиолетовые пряди. «Результат алхимического эксперимента, — пояснила она. — Теперь так и растут»;

Гай — молодой паренёк, самый говорливый из всех. Он без умолку болтал, пока я не шутливо огрела его ладонью. После этого надулся и отстал — наконец‑то перестал жужжать, как назойливая муха.

Я занялась подготовкой костра. Насобирала дров, подложила хворост и, убедившись, что всё готово, подожгла его магией. Пламя медленно разгоралось, пока не охватило крупное полено. В этот момент подошли Борк и Гай.

Борк молча протянул мне тарелку пшена, пару луковиц и вялую морковку. Я покачала головой, но делать было нечего. Пока чистила овощи, подумала, что похлёбка будет куда вкуснее с мясом. Достала из сумки кусок вяленого, отрезала половину, нарезала и бросила в котелок. Вскоре аромат наваристого варева разнёсся по округе.

Постепенно к нашему костру стягивались другие отряды. Люди усаживались на поваленные брёвна, грелись, разговаривали. Кто‑то вспоминал о женщинах, кто‑то тревожился о грядущем, а кто‑то хвастался самыми прибыльными контрактами. Но всех нас объединяло одно: жажда наживы, стремление выжить — и клеймо «сброда».

Когда похлёбка была готова, я разлила её по тарелкам. Посуда, выданная с кухни, была простой, но прочной. Большинство наёмников, как и я, привыкли питаться готовыми блюдами, но поход вносил свои коррективы.

После ужина отряд начал расходиться. Я задержалась у костра, подбросив пару поленьев в пламя. И тут заметила: на краю лагеря, верхом на коне, стоял Грацин. Его взгляд, холодный и пронзительный, был устремлён на меня. «Словно волчара», — мелькнуло в голове. Я отвернулась, нырнула в палатку, расстелила спальник и, зарывшись в него, уснула.

На следующий день я снова оседлала лошадь. Колонна тянулась на несколько километров, и, прикинув численность, я составила краткую сводку:

рыцари и приближённые принца — около двухсот воинов (закованные в латы, с вымпелами и гордыми взглядами);солдаты — порядка семисот (однообразная серая масса в стёганых доспехах);ополченцы — почти тысяча (кто с топором, кто с вилами, кто с охотничьим луком — разношёрстный люд из окрестных деревень);наёмники — меньше всех, всего около двухсот (мы держались кучно, молчаливые и настороженные);маги — не больше дюжины (их легко узнать по особым знакам на плащах и сумкам с реагентами);боевые псы — около сотни (крупные, лохматые, с острыми клыками и пристальными жёлтыми глазами; их вели на прочных цепях, время от времени раздавалось глухое рычание).Один из наёмников с горечью бросил: — Сотня псов… А могли бы быть ещё сто мечей.

Я лишь молча кивнула. Собаки не помогут против этих чудищ.

Путь продолжался. Снег хрустел под копытами, ветер свистел в ушах, а впереди — лишь неизвестность.

Глава 90: Зерно и кровь

Дни сливались в монотонный поток: заснеженные дороги, полупустые деревни, косые взгляды. Нас презирали открыто — будто мы не воины, а чума, приставшая к армии. Оскорбления у костров, урезанные пайки «за игру в карты и кости»… Но мы держались.

Однажды вечером вернулся Борк — в руках две тушки птицы, пять зайцев. За ним шли другие наёмники, неся добычу. Воздух наполнился запахом жареной рыбы и дичи.

— Яра, сбегай, получи хотя бы ту урезанную пайку. Мясо приятнее есть с зерном, ха‑ха! — Борк захохотал. — Как скажешь.

Я встала, вытерла нож, убрала его в ножны. Меч взяла с собой, щит и топор оставила в палатке. В руки — две тарелки: для зерна на четыре отряда.

Путь лежал через лагерь. Сначала — ополченцы. Рваная одежда, сломанные копья, вилы вместо оружия. Они смотрели с презрением, но их собственный вид говорил громче слов: мы были «сброд», но они — ещё хуже.

Дальше — стоянка регулярных войск. Ограда из кольев отделяла «чистых» от «нечистых». У входа — два часовых.

— Куда? Ночь на дворе. Пшла прочь. — Я всего лишь иду за своей пайкой на два отряда. — Ночь. Не положено.

Я скрестила руки, держа в левой тарелки.

— Солдат, голодные наёмники — злые наёмники. Не драконь судьбу. — Я кивнула за спину. — У тебя три варианта. Первый: я прохожу, и вы ничего не видели. Второй: я возвращаюсь за своим отрядом, и мы идём за пайкой все вместе. А в‑третьих… Что‑то мой меч затупился. Надо проверить его, не находишь логику в моих словах?

Я смотрела им в глаза. Один, помотав головой, шагнул в сторону.

— Эй, нам же сказали не пускать их! — прошептал тот, что был справа. — Да только я хочу дожить до рассвета.

Я прошла.

Повозки с припасами стояли у дальнего костра. Солдаты играли, болтали, пели. Офицеры бродили вокруг, бросая косые взгляды, но молчали.

— Одной тебе две чашки? Не обожрёшься ли, девочка? — интендант ухмыльнулся. — Это за четыре отряда. Приказ моего лидера группы. — У вас один лидер — лейтенант Грацин. — Он ткнул пальцем в сторону штаба. — Давай не мельтеши и выдай зерно уже. И всё, что полагается к нему.

Он нахмурился, сорвал тарелки, зачерпнул зерно, бросил полкочана капусты и две маленькие луковицы. Я переложила овощи в карманы, с зерном в руках направилась к выходу.

— Эй, наёмница!

Удар по щеке. Тарелки опрокинулись, зерно рассыпалось по снегу. Я провела пальцами по лицу — на руках кровь. Сплюнула сгусток крови и соплей на снег, подняла голову.

— Ты что забыла в этом лагере? Ты нечиста, сука! Вам не положено быть здесь в такое время. А то вдруг я подумаю, что ты пришла согреть нас? А ты вон воруешь!

За его спиной у костра раздался смех.

Я сделала шаг вперёд. Он округлил глаза.

— Послушай сюда, солдафон. Ты только что рассыпал еду моего отряда. За это можешь крупно поплатиться. Но знаешь, в чём ирония? Если вы так не можете терпеть нас, почему же позвали на борьбу? Потому что ваша честь не стоит ни‑че‑го. Вы — никто. Скрываетесь за речами, красивыми словами. Но прижми вас за яйца — вы никто.

Сбоку раздался голос. Офицер с гребнем на шлеме — отличительный знак регулярной армии.

— Наёмница, не зарекайся. Ты не в трактире, где тебе мужики подчиняться будут. Ты в армии. Терпи невзгоды, как и все. — Да? Что же… Боюсь, мы можем случайно «опоздать» и не прикрыть ваши спины. Либо утром некоторые могут не проснуться… ублюдки.

Я подошла к их костру, зачерпнула зерна из их мешка.

— Ты чё позволяешь, сучка?! — чья‑то рука схватила меня за запястье. — То, что и вы. Что отобрали, то я возвращаю назад. Попробуй меня остановить.

Вырвавшись, я с гордо поднятой головой направилась к своему отряду. Прошла через лагерь ополченцев, через стоянку регулярных войск.

— Яра, а мы уже заждались… — Радостный говор оборвался, когда я вышла из тени. Щека в кровавых подтёках, но в руках — тарелки с зерном.

Я положила их на землю, сверху — то, что получила сверх. Отряд молча принялся нарезать овощи. Я села, глядя на пламя. Молчание длилось долго.

Борк резко бросил нож на бревно — лезвие вонзилось в древесину с глухим стуком. Мира молча протянула мне чистую тряпку. Я кивнула, прижала к ране.

Потом я взяла лютню. Пальцы пробежали по струнам, разорвав ночную тишину. Где‑то вдали слышались смех, ржание лошадей, лай собак, звон кубков на вершине холма. Запах из нашего котелка разливался вокруг, сменяя меланхолию на относительный оптимизм.

Я начала подпевать, сочиняя на ходу — слова лились сами, будто давно ждали своего часа:

Кружева и шёлк, фарфор и сад, Всё это было много лет назад. Смех и танцы, вальсы до утра, Жизнь без печали, словно лёгкая игра.

У реки дом, где окна в цветах, Где мать пекла хлеб, а отец чинил снасть. Теперь лишь пепел, да ветер в полях, Да память, что рвётся сквозь боль и страх.

Огонь пылает, звёзды высоко, И ветер шепчет что‑то далеко. Былые дни ушли, как дым в костёр, Осталась только память, да лунный перебор.

Лунный перебор… И память… И костёр…

Я опустила голову. На снег упала горькая слеза.

Вскочив, я вогнала нож в полено, рывком встала, залезла в палатку, схватила плащ. Накинув его, пошла прочь от лагеря.

У края стоянки я остановилась, коснулась рукояти меча. В темноте блеснули глаза патрульных — но они не посмели окликнуть.

Пока всё готовится…

Глава 91: Огонь, лютня и лезвие

Ещё несколько недель пролетели. Всё те же презрения, всё те же косые взгляды. Среди нас затесались сомнения: нужно ли нам это? Деньги обещали только после выполнения задачи. Мы уже задумались о том, чтобы разворотить тут всё… но пока держались.

И вот однажды вечером, сидя у костра, мы плюнули на всё.

— Кровавая леди, играй на лютне. Пошли они к чёрту.

Я улыбнулась, взяла лютню и заиграла. Бойцы достали карты, кости, губные гармошки. Возле нас собралось большое количество наёмников — мы решили оторваться, дать сигнал: мы живые и тоже хотим отдыха. Я закинула ремень через плечо и продолжила играть, пока наша музыка не разбудила Грацина.

Он примчался на лошади, в гневе, пытаясь нас остановить. Но нам уже было плевать. Он начал расталкивать людей, орать, заливать, какие мы отбросы… Мы это и так знали. Я продолжала играть, словно ни в чём не бывало. Затем развернулась к нему спиной и лицом к другим наёмникам.

Резкие шаги сзади. Меня схватили как щенка за воротник стёганки.

— Опять этот балаган, — его голос был тихим, но от этого ещё страшнее. — Ты что, забыла, где находишься, леди?

Я подняла глаза, не прерывая песни.

— Забыла? Нет. Просто пытаюсь сделать так, чтобы мы не забыли, что мы — люди.

Грацин шагнул вперёд, схватил меня за ворот.

— Люди? Вы — инструмент. И если ты не поняла это до сих пор…

Лезвие ножа блеснуло у его горла. Борк.

— Опусти её, — голос наёмника был спокоен, почти скучен. — Или я проверю, какого цвета твоя кровь.

Наёмники замерли. Кто‑то схватился за оружие, кто‑то отпрянул.

— Ты знаешь, что будет, если ты это сделаешь, — процедил Грацин, не отводя взгляда от меня.

— Знаю, — Борк чуть надавил лезвием. — Но ты знаешь, что будет, если не отпустишь её?

Тишина. Ветер. Треск костра.

Грацин медленно разжал пальцы. Борк отступил, но нож не убрал.

— Вали, — бросил он. — Пока цел.

Лейтенант шагнул назад, глаза — лёд.

— Вы все ответите за это.

Он ушёл. Наёмники выдохнули. Кто‑то прошептал:

— Ну и дурак ты, Борк…

Тот пожал плечами.

— А ты бы стоял и смотрел?

Я взяла лютню и вернула её Гаю. Он помотал головой, достал из сумки струны и стал подтягивать, настраивать. Песня оборвалась. Но огонь горел.

А вдали, у офицерского костра, всё шло своим чередом.

Там, за оградой из кольев, смеялись, звенели кубки, играла лютня — но совсем другая: нежная, выверенная, будто по нотам. Офицеры в начищенных доспехах поднимали тосты, женщины в шёлковых платках кружились в танце. Один из лейтенантов бросил взгляд в нашу сторону, заметил суету у наёмничьего костра, но тут же отвернулся — его кубок снова наполнили вином.

Кто‑то из наших кивнул в ту сторону:

— Видали? Им можно. А мы за песню — уже преступники.

— Им можно всё, — тихо ответил Борк, глядя вслед уходящему Грацину. — Потому что они — «свои».

Я посмотрела на огонь. Пламя дрожало, отражая и наш костёр, и тот, далёкий, офицерский. Два мира. Две правды.

Гай дёрнул струну — она запела, чистая и резкая, как лезвие.

— Настраиваю, — сказал он, не глядя на нас. — Чтобы в следующий раз не обрывалась.

Глава 92: Тьма, рога и молчаливый вызов

Через два дня мы шагали по земле без снега — по мёртвой земле. Деревья, почва, кустарники — всё выглядело так, будто жизнь навсегда покинула эти края. Воздух стоял тяжёлый, без единого дуновения ветра. Остановившись на стоянку, я заметила: Грацин скалит зубы, но не лезет к нам. Мы, со своей стороны, лишь отвечаем «так точно», «сделаю», но не спешим исполнять приказы — занимаемся своими делами, сохраняя боеспособность.

И тут прозвучал звук рога…

Часовые среагировали мгновенно. Мы засуетились, похватали оружие. Я бросилась к своей лошади. Началось соединение отрядов для удара — но мимо нас пронёсся конный отряд.

Грацин остановился и крикнул:

— Заходите с фланга! Удар по зову рога!

Развернувшись, он ударил шпорами — лошадь рванула вперёд. Отряд сформировал клин и устремился во тьму.

— Так‑так, — пробормотал Борн, — видимо, нам выпала возможность ему напакостить.

Я повернула голову: — И как же?

Он улыбнулся во всю ширину рта: — Пешие наёмники не успеют физически. Берём только конных — и двигаемся во фланг. А потом… — он подмигнул, — мы случайно задержимся.

— А мне это нравится. Поскакали?

— Да. Бросайте факелы — идём во тьме.

Те, кто успел схватить факелы, бросили их наземь. Борн и другие лидеры отрядов, скоординировавшись, рванули вперёд. Я щёлкнула поводьями — «Красотка» медленно перешла на галоп. Мы двигались во тьме, обходя поле боя по открытой местности.

Со стороны битвы доносились треск, удары, визги и стоны. Тысячи звуков слились в какофонию. Даже мой ментальный блок пробило — до меня долетали обрывки мыслей, но я не могла понять: это люди или чудища? Впрочем, это уже не имело смысла.

— Стоп! Всем остановиться!

Воины впереди подняли руки — кавалерия замедлилась и замерла. Я подъехала к Борну. Перед нами разворачивалось побоище.

Прозвучал первый зов рога.

— О‑о‑о, а мы уже нужны, оказывается, — хохотнул Борн. Его смех разорвал ночную битву.

Второй звук рога.

— Ждём… — процедил он.

Я переводила взгляд: на него, на своих воинов, на чудищ. Их было немного, но воины принца явно не знали, как с ними бороться. Нужен был только огонь — сталь почти не помогала.

Третий звук рога — натужный, протяжный, словно горнист вот‑вот задохнётся.

— А теперь — пора! Но…

Выстраиваясь на ходу в рассыпной строй, мы помчались вперёд. Я начала концентрировать магию. С наскока ударила мечом, затем — огнём по другую сторону. Пламя опалило двух маленьких существ — они забились в конвульсиях.

Чудище размером со всадника — я не успела разглядеть его во тьме. Ударила клинком, поняла: нужно валить. Нанесла удар по кобыле — та понесла меня прочь.

Отойдя на безопасное расстояние, я заметила десяток всадников: они кружили вокруг битвы и стреляли. Я убрала меч, сконцентрировала магию в руках — и в чудище выплеснулось пламя. Оно загорелось заживо, начало пробивать мой блок:

«Манифестор… среди них… манифестор… нужно…»

После этого зова чудище завалилось и рухнуло, придавив лошадь своим весом.

Мы продолжали оказывать поддержку. Бой завершился через несколько минут. Наступила тишина, которую разрывали лишь ржание лошадей и стоны раненых.

Я рассмеялась — получилось выплеснуть всю агрессию хоть так. Сжимая поводья, я почувствовала, как «Красотка» повернула голову, фыркнула и ударила копытом о землю.

Всадник начал кого‑то искать. По доспехам я узнала Грацина. Он подъехал к нам — мы стояли в стороне.

— Почему не прибыли по первому зову? Это дезертирство! — его голос сочился ядом.

Я положила руку на грудь и произнесла: — Приношу свои извинения. Мы задержались. Наша ошибка в том, что мы слишком долго обходили противника и не смогли явиться на ваш зов, ха‑ха.

Развернув лошадь, я направилась в лагерь. Грацин попытался схватить её за поводья, но я дёрнула животное в сторону и, ударив по бокам, не дала ему такой возможности.

«Посмотрим, что будет дальше», — думала я, въезжая в лагерь. Я улыбалась — не зная, чему больше: нашей дерзкой выходке или выплеснувшимся эмоциям.

Глава 93: Кровь на рассвете

Я проснулась от криков — резких, коротких, будто лезвия рассекали тьму. Они быстро затихали, переходя в шёпот, но сердце уже билось о рёбра, как пойманная птица.

— Девки, к оружию! Чёрт…

Схватив меч и щит, я рванула из палатки. В нескольких десятках метров — силуэты в доспехах. Солдаты регулярных войск врываются в чужие палатки. Вскрик — и тишина. Только треск горящего полотна.

— Тревога! Наёмники — к бою!

Сбоку мелькнула тень. Я подставила щит — удар пришёлся в металл, отбросил на шаг. Перекат. Поднимаюсь — перед глазами лицо солдата, его глаза полны животного страха. Стрела пронзает его шею. Он хватается за рану, поворачивается на выстрел.

Сара.

Она стоит на крыше походной кузницы — хладнокровная, как смерть. Лук в руках, вторая стрела уже на тетиве. Один выстрел, второй, третий. Каждый точен. В лагере начинается мясорубка: звон стали, крики, топот, запах горящей ткани и крови. Всё длится несколько минут — пока не раздаётся резкий, пронзительный звук горна.

Тишина.

Перед нами — офицер. Из регулярных войск. Он оглядывает поле боя: трупы наёмников и солдат, перевёрнутые палатки, лужи крови на земле. Его лицо искажается, губы шепчут что‑то неразборчивое.

— Что происходит? Что за чертовщина?

Боец, стоявший ко мне спиной, резко поворачивается. Я отбрасываю щит, бросаюсь вперёд, сбиваю его с ног, прижимаю меч к горлу. Поднимаю взгляд на офицера.

Вокруг — картина, от которой у любого дрогнет сердце: наёмники держат пленных, повторяют мои действия. Клинки у горла, глаза горят. Офицер смотрит на меня как на зверя — с ужасом и бессильной злобой.

— К‑кровавая леди? Что это значит?

— Ничего. Мы защищались. Ваши люди напали, пока мы спали. Поднялась тревога — мы защищались.

Оглядываюсь. К лагерю приближаются другие регулярные части. Они не бросаются в бой — ждут команды. В их глазах не ярость, а растерянность.

— Командир, хватит нас презирать. Я не спорю: унижать, лишать пайков — это ещё в ваших силах. Но когда нападаете среди ночи… Вы сами понимаете, что ваши воины только что сделали? Мы в атаке не несли таких потерь, как здесь. Я плевала на контракт. Плевала на принца. Плевала на всю вашу честь.

— Стоп… стоп… не горячись… — его глаза бегают, он ищет выход — Мы можем всё уладить. Усмехнувшись — холодно, без тени веселья.

— Уладить? Вы пришли убивать нас спящими, а теперь хотите «уладить»? — она шагнула ближе, и офицер невольно отступил. — Знаете, что самое смешное? Мы даже не враги вам. Мы — инструмент. Так было всегда. Но даже инструмент не бьют по лезвию.

Он хотел что‑то сказать, но я подняла руку — не резко, но так, что все замерли.

— Не надо слов. Просто ответьте: вы готовы взять на себя ответственность за это? За трупы своих людей? За то, что сейчас происходит? Или опять будете делать вид, что это «дезертиры» и «саботажники» сами навлекли на себя беду?

Тишина. Только ветер шелестел разорванными полотнищами палаток, да где‑то вдали стонал раненый.

Офицер молчал. Он знал: любой ответ — ловушка. Сказать «да» — признать вину. Сказать «нет» — спровоцировать новую волну ярости.

Я медленно опустила меч, но не расслабилась. Мой взгляд, как остриё, продолжал держать его на расстоянии.

— Вот и я думаю… вам нечего сказать. Потому что правда — она как кровь на земле. Её не спрячешь.

Не ослабляя напора, я опускаю лицо к пленному, прижимаю клинок так, что по металлу стекает тонкая струйка крови.

— Кто вас отправил, выродки?

Молчание. Только его дыхание — рваное, как у загнанного зверя.

Офицер дёргается. Я рывком поднимаю взгляд. Сбоку раздаётся холодный, как сталь, голос:

— Ещё шаг — я его прирежу!

Пленный наконец кричит, срываясь на хрип:

— Это приказ лейтенанта! За дезертирство, саботаж!

— Какого лейтенанта, сучок? Имя!

— Грацин!

Поднимаю голову, всматриваюсь в лица воинов. Грацина нет. Ни среди пленных, ни среди наблюдателей. Только ветер шевелит полог разорённой палатки.

— Ах, отправил вас как скот на убой, но не удосужился прийти… Что же… Значит, твоя жизнь не стоит и ломаного медяка.

Офицер кладёт руки за спину, продолжает наблюдать. В его взгляде — не гнев, а расчёт. Он понимает: любая ошибка обернётся кровью.

Убираю клинок от горла, толкаю пленного ногой.

— Зови этого выродка сюда. Если он не придёт — мы перережем пленных и уйдём. Выполняй, щенок.

Он упал, хватая ртом воздух, и на миг замер — будто не мог поверить, что ещё жив. Потом рванул вверх, оставляя на земле клочья одежды. Его спина дрожит, как у человека, который знает: он уже не вернётся прежним.

Я поднимаю взор на офицера, растягиваю губы в улыбке — холодной, как лезвие.

— Вот сейчас всё и решится. Кто мы. А кто вы.

Расслабляю руку с клинком, подхватываю щит. Ветер несёт запах гари и железа. Где‑то вдали ржёт лошадь — одинокий, дрожащий звук, будто последний нерв этого безумного дня.

Несколько минут тянутся словно вечность. Я сжимаю рукоять меча так, что костяшки белеют. В ушах стучит кровь, но я заставляю себя дышать ровно. Наконец вижу: из офицерского лагеря спускается фигура в сопровождении десятка воинов. Сбоку кто‑то из наёмников заскулил:

— Слышь, леди, у меня уже рука затекла его держать.

— Так не напрягайся… пока, — отвечаю, не оборачиваясь. Мой взгляд прикован к приближающейся тени.

Фигура движется медленно, проходя мимо развивающихся шатров, мимо обгоревших полотнищ, где ещё тлеет пламя. Когда он встаёт рядом с офицером, воздух словно сгущается.

— Младший лейтенант Хардман! Вы смеете вести переговоры с мятежницей? — голос резкий, как удар хлыста.

Хардман поднимает взгляд — сначала на меня, потом на него. В его глазах нет ярости, только тяжёлая усталость.

— С её слов и со слов пленного вы организовали нападение, лейтенант, — говорит он ровно, без нажима.

— Убейте её и весь этот сброд! — Лейтенант даже не пытается скрыть злобу. Его пальцы судорожно сжимаются на рукояти меча.

Я улыбаюсь — медленно, холодно. Шаг вперёд. Клинок описывает дугу, указывая на трупы.

— Что, лейтенант, правда глаза колет? Боишься признать, что натворил? Пытаешься потушить нас? Не терпишь «сброд»? Так посмотри на это, — я обвожу клинком поле, где лежат тела, — сброд доказал, что может сопротивляться даже спящим. Ты отправил людей на верную гибель.

— Никого я не отправлял! Это всё ложь! Это их инициатива! — Его голос срывается на крик, но в нём нет силы — только истерика.

Я потормошила ногой землю, поднимая клубы пыли.

— Вот так, значит? Даже твои люди — обычные инструменты? Что же… Докажи, что ТЫ достойный инструмент. Выйди из строя.

Его глаза забегают. Он хватается за плечо стоящего рядом ополченца, пальцы белеют от напряжения. Солдат вздрагивает, но не смеет отстраниться.

— Убей её! — Лейтенант швыряет солдата вперёд, выставляя его как щит. Тот повис на рукояти, дрожа, и тихо шепчет: — Пожалуйста…

Отбросив щит вместе с ополченцем в сторону, я смотрю на Грацина. Он отступает на шаг, но спотыкается о камень. Грязь пачкает его сапоги, его лицо искажается.

— Что же ты такой трус, а, командир? Храбр, когда только рыцари под боком? Кишка тонка, честливая сука, грязь на ботинке.

Периферийным зрением замечаю: стоящий рядом с ним боец опускает щит, ставит его на землю. Другой делает шаг назад, наступая на ногу товарища. Ряд невольно дрожит.

— Убейте их! Чего вы мельтешите?! — Его крик звучит жалко, как лай загнанного зверя.

Сбоку слышу рык:

— Ток рыпнетесь — всех зарежем.

Солдаты колеблются. Они делают шаг вперёд, потом назад, не решаясь напасть. Видя, что всё больше людей ставят щиты на землю, они повторяют за ними. Офицер не предпринимает команд — лишь молча наблюдает за нами.

Устремив остриё меча на Грацина, я говорю:

— Ты, иди сюда. Докажи, что твоё обучение стоило того. Я, — вскинув руки, продолжаю, — стала наёмником не по своей воле. Я была аристократкой, а в наёмниках я уже полгода, если не больше. Докажи, что твой опыт, ордена стоят чего‑то. Я вижу в глазах, что ты трус!

Опустив руки, я замолкаю. Медленно шагаю в сторону Грацина. Воины нервничают, отводят взгляды, боятся смотреть мне в глаза. Лишь офицер держит мой взгляд — в его зрачках ни ненависти, ни страха, только холодная оценка.

— Вы чё стоите и смотрите? Нападайте! Она одна! — Голос лейтенанта дрожит, как струна перед разрывом.

Улыбнувшись, я продолжаю путь. В ладони начинает разгораться пламя — сначала слабое, как искра, потом всё сильнее. Ярость заполняет меня, как огонь заполняет пустоту.

Дорогу перегораживает рыцарь. Его доспехи блестят в отблесках пламени.

— Прости, но дальше не пропущу.

— Ты хочешь смерти, солдат? Это не твой бой, — говорю тихо, почти шёпотом.

Он не отвечает. Лишь смотрит на пламя в моей руке, на меч, на моё лицо. Потом медленно отступает в сторону.

Я иду дальше. Грацин оступается, падает в грязь. Я выставляю руку, и пламя ударяет прямо в него. Ор наполняет воздух, ветер стихает, будто боится мешать. Запах горящей плоти, ткани, дерева — всё сливается в одну тошнотворную симфонию.

Когда он перестаёт дёргаться, я сжимаю кулак, туша пламя. Тишина. Лишь где‑то вдали стонет раненый.

Повернувшись к Хардману, я подхожу вплотную. Он не отступает. Его глаза — как два камня, холодные и твёрдые.

— Ну что, офицер, что теперь ты предпримешь?

Он поднимает взгляд. Смотрит на трупы солдат, наёмников, на Грацина. Потом снова на меня.

— Похороним их с почестями.

Я усмехаюсь, вскидываю руки.

— Похороним, я не сомневаюсь. Но даже наёмников с почестями, а, офицер?

— Даже наёмников, Кровавая леди.

— Что же… — Отступая, я оглядываю поле боя.

Иду через строй наёмников. Они расступаются, образуя коридор. Пройдя, останавливаюсь. Смотрю на павших, пленных, на своих людей. Мы все в крови. Закрываю глаза на секунду, собираю мысли. Открываю — и кричу:

— Отпустить пленных! Обработать раны! Захоронить павших! Выполнять, солдаты удачи!

Они переглядываются, словно не веря. Но вскоре клинки от шей пленных отстраняются. Слышу тихое роптание:

— Спасибо… Неужто разрешилось?.. Что будет дальше?.. Жаль их…

Вонзив меч со всей силы в землю, я кричу:

— Борн!

Осматриваю поле боя, но отклика нет. «Командир погиб?» — мысль пронзает, как клинок. Я начинаю судорожно оглядывать присутствующих, потом прохожу среди трупов. Нахожу его в стороне от палаток — пал с булавой в руках, рядом четверо солдат.

Упав на колени, беру его руки, булаву. Складываю их на груди.

— Спи спокойно, командир… — Голос дрожит, но я держу себя в руках.

Положив руки ему на грудь, чувствую: она ещё тёплая. «Я не поняла…»

Он открывает глаза, кашляет.

— Это чё происходит? Я уже умер?

Я открываю глаза — то ли от неожиданности, то ли от испуга.

— Командир живой! Бинты, срочно! — кричу, бегло осматривая раны. — Тихо, тихо… Всё будет в ажуре, солдат. Хах, живой, сукин сын.

— Аха… Кхе… Живой. И буду жить, походу… Мы победили? Хах, по‑видимому, раз живой, то да.

— Похоже на то… — Я улыбаюсь от души. Впервые за этот день.

Глава 94: Между войной и жизнью

После той бойни прошло уже два дня. Завтра мы должны дойти до крепости — там, по словам посыльных, состоится битва. Обозы с едой придут вовремя, так было обещано…

В тот день я подсчитала потери. Среди наёмников — тридцать два убитых в бою и во сне, десяток раненых. Среди солдат — всего двадцать трупов.

Офицеры боялись идти к нам напрямую. Отправляли солдат с поручениями: то мы выдвигались в авангарде, то разведывали местность, закрепляясь на берегу реки, где предстояло устроить привал.

Было забавно наблюдать: сидит отряд у костра, вдруг заходит паренёк лет восемнадцати — в кольчуге, с топором на поясе, в цветах короля. Озирается по сторонам, боясь, что его убьют. Кто‑то из наёмников огрызается, кто‑то скалится — парень вздрагивает, но идёт вперёд, пока не доберётся до меня.

На вторую ночь я заметила всадника. Он кружил вокруг лагеря, скрывался в тени, наблюдал — но не предпринимал никаких действий. Мы не лезли к нему.

А днём, когда мы встали на привал, я увидела офицера с характерным гребнем на шлеме. Он шёл из лагеря регулярных войск в нашу сторону — один, без сопровождения. Я как раз расставляла часовых. Подождав, узнала его: Хардман.

Он остановился, оглядел часовых, затем посмотрел на меня и, слегка улыбнувшись, пожал плечами:

— Ну… что сказать, Кровавая леди. Принц отдал меня вам на растерзание. Вы переходите под моё командование.

Я отвернулась, сухо отрезала:

— Командуй, да не зарекайся.

Он последовал за мной. Молча шёл по пятам, пока я направлялась в лазарет — подобие палатки, где лежали раненые.

— Здорова, бойцы. Ну как вы? — спросила я, входя.

Один из них, не поднимая головы, пробормотал:

— Да так… Леди… Жив — и ладно.

Я взяла его за руку, присела рядом.

— Всё будет хорошо, бойцы. Мира, что‑то ещё нужно?

— Да в целом нет, вроде всё есть. Единственное — бинты рвутся, надо будет… — она запнулась, заметив офицера.

— Говори, — подбодрила я.

— Либо попросить, либо забрать то, что нам нужно, — выпалила она.

Хардман промолчал. Я не отводила взгляда от раненых.

— Хорошо, вопрос решим. Так… Ну, бойцы, отдыхайте. Хах.

Выходя из палатки, я подняла руку, сжатую в кулак, на уровне головы. Проверила лошадей — на всех должно хватить комбикорма. Сев у костра, заметила, что офицер опустился рядом. Снял меч и положил его между нами — лезвием к себе.

— Это как понимать? — не отводя взгляда от пламени, спросила я.

— Пытаюсь вас понять, — ответил он тихо.

— Мы что, зверьки какие‑то?

— Да нет… Просто вы другие. Вот и если мне руководить вами, нужно понять.

Я подняла на него взгляд. Он смотрел на другие группы. Перевела глаза — и увидела: две девушки держат травы, в ступах перемалывают их; несколько наёмников вращают ручную мельницу, превращая зерно в муку; двое других затачивают клинки; с другой стороны идёт бой стенка на стенку — смех и ругань разносятся по округе; прямо за нами парни играют в кости; где‑то справа, за шатрами, звучит музыка — не из лагеря регулярных войск, а из нашего.

‘’Если бы это был Грацин, он бы уже орал. А этот… смотрит. Изучает. Интересно, что он увидит?’’

Хардман слушал, впитывал звуки. Потом встал и произнёс:

— Завтра закрепляемся в крепости. А там, надеюсь, всё сладится и выполним задачу. Надеюсь, без междуусобиц, верно, леди?

— Посмотрим, — ответила я холодно.

Он взял ножны и направился прочь из лагеря. Я проводила его взглядом — и тут раздался звук рога. Сигнал: скоро сворачиваться.

Часть 3. Глава 95: В тени разрушенной крепости

Путь до замка выдался на удивление спокойным — ни чудищ, ни засад. Лишь ветер шептал среди скал, да птицы кружили высоко в небе.

Подойдя к крепости, я замерла. Она стояла на выходе из ущелья с противоположной стороны — массивная, но разрушенная. Несколько башен, обвалившиеся участки стен, мостики, перекинутые между горными выступами. В склонах виднелись тёмные входы, похожие на глаза, следящие за нами.

«Глупо ставить крепость здесь», — подумала я. Но, возможно, в прошлом она защищала именно тот путь, по которому мы пришли. Тогда почему теперь тут одни чудища? Королевство пало? Или это то самое место, о котором говорил алхимик из Златограни — где произошла утечка магии?

Ладно. Это всё лирика.

Мы начали загонять обоз внутрь, разгружать припасы в лагерь принца. Я выделила бойцам участки для хранения, забрав лишь то, что нужно до прихода подкрепления. Принц, к удивлению, не стал чинить препятствий — выделил нам башню и участок стены.

Башня оказалась неестественно огромной — пятнадцать этажей, каждый около двух метров в высоту. Не густо, но жить можно. Лучше, чем под открытым небом. Мы решили: первый этаж станет складом, остальные — спальными местами.

Стоя на верхней площадке, я наблюдала, как бойцы заносят зерно, сыры, поленья. Воздух пах сыростью камня и свежестью горного ветра. Вдали, далеко внизу, простиралась долина — бескрайние леса, чёрные и безлиствые. Их густота скрывала любые признаки жизни, но при этом здесь не было холодно, хотя зима подходила к концу.

«Интересно, как там Аллен, Друсилия, парни и девочки? — мелькнуло в голове. — Живы ли ещё…»

— Кровавая леди!

Я обернулась. Перед мной стоял Хардман.

— Чего хотел, командир?

— Выдели мне с десяток бойцов.

Я приподняла бровь:

— Надеюсь, вернёшь живыми.

Заглянув внутрь башни, крикнула:

— Гай!

— Аюшки!

— Возьми с десяток парней и иди с нашим командиром.

Кто‑то приблизился, выглянул с верхней лестницы, свешивая голову:

— На кой ляд? А… ясно. Сейчас буду.

Его голос затихал, топот шагов усиливался — он побежал по этажам. Спустя несколько минут внизу собралась группа из полутора десятков наёмников. Хардман окинул их взглядом, кивнул:

— Отлично. Пошлите, парни.

— Эх… что же щас будет? — тихо произнёс один из бойцов, проходя мимо меня.

Я отвернулась, снова устремив взгляд в долину. Внизу, среди деревьев, не видно было ни души, но тишина казалась обманчивой. Где‑то вдали стучали молот и топор, ржали лошади, дымились костры лагеря принца, лаяли боевые псы. Всё это вносило свои коррективы, но будь здесь листва на деревьях — это было бы прекрасно. Гармония. А сейчас — только мёртвая земля. Никому не нужная.

Наклонив голову, я посмотрела вниз:

— А падать далеко… — пронеслось в голове.

Спустя полчаса сонливость начала одолевать меня, но вдруг снизу донёсся голос:

— Да ёп твою налево, вот это мы забрались!

— Не ной, солдат. Тащим, ха‑ха!

— Ну, командир…

Я подошла к другому краю стены. Внизу виднелись одиннадцать наёмников — они тащили что‑то в руках и на спинах. Впереди шёл Хардман.

Через полчаса они поднялись на вершину стены. Перед мной предстали эти «красавцы»: у Хардмана по лицу тёк пот, он поставил два деревянных подноса — что‑то звякнуло. Выпрямившись, размял спину.

Бойцы спросили:

— Куда это?

— Ставьте там, где у вас склад, — ответил Хардман.

Я подошла ближе, разглядывая мешки и ящики. Приподняла крышку одного из тех, что нёс Хардман, — внутри лежали бинты, склянки. Второй ящик звенел, как стекло.

— Это что? — посмотрела ему в глаза.

— Ну… скажем так, моё влияние в лагере принца присутствует. А это… для повышения боеспособности.

— Извиняй уж, элитное вино не достал, но хорошее есть, — добавил он с лёгкой усмешкой.

— Достаточно, — я улыбнулась. — Бойцы хоть отдохнут.

Подняв голову, спросила:

— А там что?

— Стрелы, картошка, болты, инструменты для ремонта, заплатки. В общем, то, что нужно.

Я встала, хлопнула его по плечу:

— Красавец. Спасибо.

Вернувшиеся бойцы схватили ящики и, глядя то на меня, то на Хардмана, спросили:

— Ну так что, расход?

Повернувшись к Хардману, я небрежно махнула рукой:

— Командир вот, пусть и командует.

Сама развернулась и вернулась к стене. Сзади раздался голос:

— Свободны. Отдыхайте. Нужно дождаться обоза. А завтра посмотрим, какой приказ даст принц. Если нужно — я вернусь.

Я повернула голову. Два бойца встали по стойке смирно, отдали честь — и вдруг заржали, убирая руку. Хардман кивнул и, не оборачиваясь, пошёл прочь.

Невольно улыбнувшись, я отвернулась, чтобы они не видели моего лица.

В воздухе пахло приближающейся грозой. Где‑то далеко, среди чёрных деревьев, мелькнул огонёк — слишком ровный, чтобы быть костром. Я прищурилась, но он исчез.

«Завтра будет день», — подумала я, вдыхая прохладный горный воздух.

Главы 96: План Хардмана

Три дня тянулись, как вязкий мёд. Ополченцы и солдаты рубили лес — мы тоже. Топоры стучали в унисон, но чем больше дров скапливалось у костра, тем громче шептали худшие мысли: «Это не укрепит позиции. Это лишь отсрочит конец».

К вечеру третьего дня я бросила топор. Руки гудели, а в голове стучало: «Хватит. Иначе сойду с ума». На пути в лагерь меня перехватил Хардман.

— Слушай, леди… Яра. Есть предложение.

Я вытерла лоб, закрепила топор на поясе.

— Ну, допустим. Что хотел?

Он помедлил, словно взвешивая слова. — Как тебе… взаимный обмен? На вечер. С предложением укрепить взаимоотношения.

Я подняла бровь, упёрла руку в бок. — В смысле?

— Хочу предложить тебе и двоим бойцам провести вечер с войском принца. Не с ополчением. С элитными частями.

— В чём подвох?

— Подвоха нет. — Он вздохнул, провёл ладонью по лицу. — У обеих групп… послужные списки. И разногласия. Но нам предстоит воевать с общим врагом. Ты… — Он запнулся, будто подбирал формулировки. — Ты самая образованная из наёмников. Это видно. Не пытайся скрывать: манера держаться, команды раздаёшь, как офицер. Ты сама кричала, что аристократка, перед тем как убила… — Он кашлянул. — Кхм. Неважно. Суть в том, что ты можешь… преподнести.

Я усмехнулась, но в груди закололо. «Аристократка. Опять». — Думаешь, солдафоны захотят к нам в лагерь? Они бледнеют, когда мои скалятся.

— Поэтому я хочу, чтобы ты и двое наёмников пошли со мной. Я предупредил ставку командования — будет гость. Замолвил словечко. Сегодня обсудят позиции разных групп. Я выдвинул твою кандидатуру… чтобы ты была в курсе. Сама понимаешь: передать информацию может любой, но насколько она достоверна? Тут — сам принц, главнокомандующий, офицеры… Только… не отсвечивай, хорошо?

Я прикусила губу. “Не отсвечивать? То есть молчать, как мышь? А если спросят?”. В голове пронеслись лица бойцов: Борк, который плюнул бы при мысли о «светской беседе», Мира, которая не простит, если я стану «одной из них».

— Хмм. Давай попробуем, что из этого выйдет. Только… — Я глянула на свои заляпанные сапоги. — Обмоюсь. Когда это всё?

— Через пару часов.

— Значит, буду. Командир.

Козырнув, я обошла его и направилась вниз, к лагерю. Ветер трепал волосы, а в ушах звучало: “Ты не одна из них. И не одна из нас”.

Обмывшись внизу, я натянула плащ и поднялась наверх. Хардман ждал у кромки лагеря. Пока он шёл ко мне, я застегнула все пуговицы на стёганке и плаще — тот плотно облепил меня до живота. Холодная бляшка пряжки впилась в горло. Обычно я её не застёгивала, но сегодня… Придётся играть по правилам. Засунув шпильку в волосы, я последовала за ним.

Через несколько десятков минут я стояла у входа в королевский лагерь. Хардман, видя, что я никого не привела, тихо бросил: — Больше слушай, меньше говори. Ну, с нами Андрасте, спаси и сохрани.

Я кивнула. Он развернулся и зашагал вниз, к лагерю у разрушенных стен — видимо, здесь когда‑то был донжон. Я окинула взглядом палатки, воинов у костра. Одна из них, вдвое больше остальных, выделялась штандартом с гербом. «Ставка принца», — отметила я про себя.

У костра сидел отряд рыцарей. Я подошла, кивнула тому, кто указал на свободный стул. — Приветствую, леди.

Я опустилась на сиденье, выпрямилась, как учили. Не скрещивать ноги. Не сутулиться. Не смотреть слишком долго.

Рыцари переглянулись. Двое — бароны: доспехи чище, сталь лучше. Остальные — новоиспечённые, без земель: бригантины, кольчуги, салады сложены на земле, булавы на поясах.

Барон Тит поднял кубок: — Леди… Кровавая. Я — барон Тит. Хорошо держишься. Где преподавали такие манеры?

Его взгляд скользнул по моему лицу. Я повернула голову, глядя на линию его подбородка, но не в глаза. — Там, где была, уже не преподают.

Он усмехнулся: — Остроумно. Значит, Хардман пытается нас подружить? Зачем он это затеял? — У нас общий враг. Всё, что было в прошлом, остаётся в прошлом. — Я бы так не сказал. Ты лично казнила моего кузена… — Он осушил кубок, отрыгнул. Если бы он знал, что это оскорбление. — Но… он сам был напыщенным индюком. Будь ты в моём отряде, ох…

Он вздрогнул, будто представил что‑то. Я перевела взгляд на его губы: — Что же, ваше благородие, соизволило сделать с такой, как я? На что бы у вас хватило смелости?

Барон улыбнулся, явно увлечённый своими мыслями. Я расслабила канал, уловила обрывки: «Ох, я бы тебя… Разведка сообщает, что их идёт не одна тысяча… Она проверяет его? Вроде наёмница, а держится как сестра…»

— Так, господа, советую оставить ваши мысли при себе. Слишком они похабны. — Ну, а что ты хотела? Сама назвалась, так полезай. — Вы первый начали, сеньор, эту речь. Я лишь поддержала, как следует даме. Но ваши мысли идут в противовес моему мировоззрению и личному мнению… — Ох ты ж как закрутила, ведьма… — Советую следить за речью и воздержаться от вульгарных высказываний, особенно в присутствии дамы.

Два рыцаря рядом тихо заржали, едва сдерживая смех. — А ну цыц!

Сзади раздался топот стальных сапог. Я обернулась: офицер в полном доспехе, лицо строгое, как маска. — Кровавая леди, прошу соблюдать субординацию. Вы находитесь в королевском лагере, вблизи королевского шатра. Советую дистанцироваться и делать то, что нужно.

Я медленно подняла глаза. Он ждёт покорности? Или проверки? — Офицер, я пытаюсь наладить отношения. От наших действий зависит исход кампании. Моё мнение таково: поддержка субординации в вашем лагере должна лежать на вас, а не на мне. — Прошу прощения, но вы мне не указываете, леди. Как‑никак я офицер. — Как и я — командир наёмников. Звание есть, а власти нет.

Отвернувшись от него, я стала смотреть на огонь. Слева молодой рыцарь взял свой кубок и обратился: — Леди…

Повернув голову, я посмотрела на его лицо. — Мне тоже… вы… э‑э… посоветуете следить за речью или у вас имеется острый ножичек?

Слегка улыбнувшись, я произнесла: — Только если вам есть что сказать, господин.

Рыцари заржали. У молодого потекла слеза — он, вытирая её кожаной перчаткой, поднял кубок, смотря на меня, пригубил и кивнул. Я ответила взглядом, затем окинула всех присутствующих. Ветер тихо завывал. Офицер ушёл.

Я заметила, что барону не нравится моя манера речи. Его пальцы слегка побелели, когда он сжал кубок. Видно было, что в нём бушуют эмоции. Начав читать его мысли, я уловила: «Чертовка… обыграла меня же на моём поле. Бабы, сука… учат с детства манерам. А ты потом разгребайся».

Улыбнувшись его мыслям, я приняла кубок, который протянул мне один из рыцарей. Он налил вина. Пригубив, я поставила кубок на колено, продолжая наблюдать за дворянами.

— Знаешь, что мне не нравится в вас? — начал другой барон.

Переведя взгляд в его сторону, я задала вопрос: — Вам не нравится что‑то лично во мне, в ситуации, где мы находимся, или, может быть, в людях? — В ваших людях! — Барон хлопнул кубком по столу. Вино плеснуло на скатерть. — Вы как те собаки внизу: лаете, кусаете, но у вас нет дисциплины. Одна анархия, бесчестье.

Рыцари опустили глаза. Кто‑то кашлянул, скрывая неловкость. — Как обычно… — начала я, но он перебил: — Нет! Вы сами посудите: вам повезло, что вас не приказали казнить вместе с вашими выродками… — Наёмниками, — я подняла палец, не повышая голоса. — Прошу называть их наёмниками. — Да мне плевать! Это обычный сброд.

Я медленно поставила кубок на стол. Металл звякнул о дерево — звук разнёсся, как удар. — Вы убили лейтенанта Грацина, наших людей, и при этом живы и не висите на ближайшем суку. Это наша милость, что вы ещё с нами.

Молча отдав кубок ближайшему рыцарю, я расстегнула верхнюю пуговицу плаща. Воздух тут же коснулся разгорячённой шеи. Наконец‑то.

— Повторяюсь: это было в прошлом. Ваш лейтенант выбрал свою судьбу.

Я встала. Стул скрипнул по земле. Шагнула вперёд — барон напрягся, но не отодвинулся. — Хорошо. — Я вскинула руки, словно взвешивая его слова. — Ваш лейтенант сделал то, что хотел, и получил то, что заслужил. А наёмники… — я сделала паузу, — или «сброд», — шутливый поклон, — мы инструменты в ваших руках. Да, у нас нет дисциплины. Но есть автономность. Самоорганизованность.

Один из рыцарей нервно провёл рукой по рукояти меча. Другой уставился в огонь, будто там было интереснее. — И да, — я наклонилась к барону, сокращая дистанцию, — наёмники убивают не хуже ваших солдат. Даже спящих.

Его пальцы побелели на кубке. Я улыбнулась: — А не вишу на ближайшем дереве я только потому, что у вас есть хотя бы несколько умных командиров. Взять того младшего лейтенанта, что командует нами: он выбрал правильную тактику, его уважают, он заслужил доверие. В отличие от Грацина. Где они сейчас? Один жив и здравствует, другой парит землю.

Я выпрямилась, обвела взглядом собравшихся. — А я… леди, умеющая говорить на вашем языке и на языке стали. Уж чего мне занимать, так это острого языка.

В этот момент из шатра принца вышел офицер. Хлопнул солдата по плечу — тот рванул к колоколу. Оглушительный звон разорвал тишину. — Господин рыцарь, — я повернулась к ближайшему, — этот звон — сигнал об общем сборе в ставке? — Всё верно, миледи. — Отлично. Так что же мы медлим?

Я хлопнула в ладони. Бароны остались сидеть, хмурые, словно проглотили горькую пилюлю. Рыцарь, стоявший рядом, неловко кашлянул, протянул мне кубок и направился к шатру. Я последовала за ним, чувствуя, как ветер треплет плащ.

Глава 97: Правда в лицо

Зайдя вслед за рыцарями, я на ходу застегнула верхнюю пуговицу плаща и оглядела шатёр. Принц — молодой, лет двадцати трёх, с диадемой и шрамом на щеке, будто полученным от удара кулаком, — сидел в кольчуге. По бокам — военные советники, бароны, возможно, графы; зашедшие рыцари замерли у входа. Сбоку за столом пристроился писарь: перед ним — книга, чернильница, перья.

Я склонила голову в лёгком поклоне и отошла в сторону. Наблюдала за расставленными фигурами, вслушивалась в разговор.

— Ваше Высочество, наши воины готовятся день и ночь. Укрепления возводятся, лес рубится — обеспечиваем магам и лучникам прицельный огонь. Шансы на победу растут с каждым днём.

Второй перебил:

— Ваше Высочество, я бы советовал использовать наше… наёмников для вылазки в тыл противника. В крепости… э‑э… — его взгляд упал на меня.

— Не молчите, генерал Ричард. Здесь все свои.

— Кхм… В этих стенах имеется запасной тайный ход, ведущий в тыл. Мы можем использовать наёмников для удара в спину.

— Если бы всё так было просто… Мы не знаем, сколько их придёт, когда и что произойдёт.

— Через два дня должен прибыть орден манифесторов. Они знают, как бороться с этой дрянью…

«Манифесторов?.. Я слышала это уже. Чудища действительно боятся таких, как я… Они охотятся словно за нами. Ещё и этот орден Иллисы, или как его там, который меня пытался убить… Чёрт».

— Мы пойдём в лобовую атаку, загоним их в узкое место между частоколом на земле и ударим кавалерией туда. Затем пехота прижмёт их — и мы вытесним обратно, откуда они взялись. У нас две тысячи солдат. Этого достаточно, чтобы в текущих условиях бороться с армией, несколько раз превосходящей нашу.

«Какие речи… Какие слова для генерала. Слепец…»

Я видела пять фигур в центре, несколько — расположенных на стенах, одну — возле входа, куда мы должны будем пойти.

— Ваше Высочество, я бы лично советовал разбавить ряды наёмников нашими солдатами, когда грядёт битва. Наёмники показывают свою… некомпетентность в соблюдении субординации. У них анархия.

«Он верит в их речи? Ребёнок, верящий в сказки… Какой из тебя лидер?»

Я приподняла уголок рта, но тут же сделала серьёзное лицо. В этот момент в шатёр забежал Хардман.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, генерал, господа… — На его лице блестели капли пота; он тяжело дышал, восстанавливая дыхание.

Генерал вскинул руку:

— Вот что я и говорил! О чём говорить, если офицер, который в ответе за наёмников, опаздывает на собрание? Распоясался ты, лейтенант Хардман!

— Приношу свои искренние извинения.

— Хорошо, я вас услышал. Я подумаю над вашими словами. Обеспечьте людей всем необходимым, залечите раненых как можно скорее. Пусть молятся. Отправьте священников по лагерям. Покиньте мой шатёр.

Я подождала, пока уйдёт знать, и уже собиралась нырнуть за рыцарями, как сзади раздался голос — холодный, уверенный, твёрдый:

— Леди, Хардман, останьтесь.

Развернувшись, я сложила руки домиком на уровне пояса и, глядя принцу в лицо, стала ожидать дальнейшего развития событий. Когда звуки стихли, он поставил руки в боки:

— Что вы думаете, Кровавая леди, об этой идее? Вам же вести этих людей в бой — как и лейтенанту Хардману.

Посмотрев на стол, я произнесла:

— Вам — что я думаю, или что вы хотите услышать, Ваше Высочество?

Я держала осанку ровно, ожидая любого его ответа. Он усмехнулся:

— Ты говори, а я уже буду судить — ответила ты хорошо или нет.

— Благодарю, Ваше Высочество. Разрешите двинуть фигуры? Хочу показать наглядно.

— Попробуй. Разрешаю.

Подойдя к столу, я расстегнула верхнюю пуговицу — чтобы было проще — и стала переставлять фигуры, расширяя фронт за частоколом. Раскладывая их, задала вопрос:

— Ваше Высочество, ответьте только честно: сколько у нас огненных магов? Я знаю, что у нас не больше дюжины, но я не поверю…

— Шестеро.

— Что?

— Ты услышала.

— Шестеро… Шестеро… Ваше Высочество, этого недостаточно не то что для битвы — этого для зачистки недостаточно. Извиняюсь за грубость.

— Почему же?

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула и произнесла:

— Не пугайтесь.

В ту же секунду я подняла руку на уровне лица и зажгла маленький огонёк, а следом потушила его.

— Я владею огненной магией — единственным средством, гарантированно ломающим защиту этих тварей. Я не сомневаюсь в компетенции ваших магов, но этого недостаточно. Сталь малоэффективна — только в комплексе с магией. Если у нас будет недостаточно огня… это всё не имеет смысла. Как показали мои бои в шахте, в деревне, в недавней засаде тварями. Против них нужно пространство, а не узкое место. Наши воины завязнут там. Ваши генералы и командиры не знают, с кем воюют. Они используют то, что работает против людей, зверей — но не против чудищ.

— У меня имеются лучники, которые будут использовать зажигательные стрелы.

— Прошу прощения, но я скажу как есть. Прошу принять сведения как от воина. Я могу рекомендовать, руководить — вам, конечно, но этого недостаточно. Нужно масло, брёвна. Когда их увидим — что они выходят, — нужно поджечь лес целиком. Нельзя оставить им возможность что‑то предпринять. Он уже мёртв, земля мертва, здесь всё мертво, Ваше Высочество.

Тот туннель, что вы хотите использовать с нами… — я замялась, словно взвешивая слова, — возможно, есть несколько вариантов, которые я вижу. Первый — не использовать его вовсе. Тогда существа не узнают о нём, и нам не ударят в спину. Либо мы пойдём туда, но нам понадобится помощь ваших сапёров. Но, с другой стороны… А что, если мы только усугубим ситуацию? Мы не знаем породу, не знаем, возьмём много или мало взрывчатки. Это не моя специализация, уж извините… Но я не тактик и не генерал, Ваше Высочество. Я лишь говорю то, что думаю, на основе своего опыта.

После этих слов я отстранилась в сторону, ожидая, что он скажет. Писарь сидел с пером; было такое ощущение, что он не записал и слова из того, что я сказала. Хардман нервно сжал губы. Принц, усмехнувшись, произнёс:

— Что же… Я рад, что хоть кто‑то говорит правду в лицо. Можешь быть свободна. Но вот твой командир останется здесь — у меня персональный разговор к нему. Можешь идти.

Я развернулась и вышла из шатра, направляясь в свой лагерь. На ходу расстегнула плащ, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы, но в голове уже крутились новые расчёты: сколько масла осталось на складах? Кто из сапёров умеет работать с порохом? И главное — сколько времени до рассвета?

Глава 98: Дым у восточной башни

Покинув королевский лагерь, я услышала тихий бум. Из входа в скалу повалил густой серый дым, и оттуда, кашляя и спотыкаясь, выбежали несколько человек — то ли наёмники, то ли ополченцы. Не раздумывая, рванула вниз: по стенам, по узким лестницам, прыгая через три ступени. В ушах стучало: «Только бы не наши…»

У подножия восточной башни, прямо у старого колодца, где мы складировали дрова, стояли мои парни. Лица в пыли и саже, одежда порвана, один зажимал рукой плечо, но крови не было. Все хрипели, откашливаясь.

— Что тут происходит? — я подбежала, окинула их взглядом, пытаясь найти раны. — Отдышались — и докладывайте. Чётко, без воды.

— К‑командир… — один, с разбитой губой, схватился за грудь, закашлялся. — Ф‑фух… кхе‑кхе… ох, бля… Мы лазили по туннелям, ну и…

— И? — я шагнула ближе, голос стал жёстче.

— Решили передохнуть. Я облокотился на стенку — и вдруг начал проваливаться. Потом Грег услышал шипение, крикнул, чтобы валили. Мы дали дёру, а у самого входа — бум!

Я развернулась, нашла Грега. Черноволосый, курносый, с каплями пота на загорелом лице. Глаза — широко раскрыты, но не от страха, а от злости.

— Порох? — спросила я, глядя ему в лицо.

— Похоже. Или взрывная магия. Но если порох… — он сглотнул, вытер сажу с губы, — какого хера он не отсырел? Кха…

Тут, тяжело топая, подбежали офицеры. Один, в начищенном нагруднике, с гербом на плече какой‑то мелкий барон, не помню имени, рявкнул:

— Что произошло? Докладывайте по форме! Кто разрешил самодеятельность?

Я подняла руку — не резко, но так, что он замолчал.

— Подождите. Сама ещё не поняла, что тут творится.

— Где субор…

— Завались, — отрезала я, не оборачиваясь. — Грег, пострадавшие есть?

— Из наших — нет. Но дым будет выветриваться часами. Может, и до утра.

— Хорошо. — Я повернулась к бойцам. — Дайте сигнал тем, кто внизу: пусть откроют дверь. Организуйте дозор — три человека, смена каждые три часа, пока не проверим и не зачистим. Что несли?

— Поленья, — один из парней кивнул на кучу обгорелых брёвен у стены.

— Невелика потеря.

— Ещё мох, — добавил другой, хмуро глядя на дымящуюся щель туннеля.

— Паршиво, но главное — живы. Разберёмся. — Я хлопнула ближайшего по груди, чуть сильнее, чем обычно. — Ну и как вы только нашли это, а, парни?

Офицеры переглянулись. Тот, что в нагруднике, шепнул второму:

— Опять эти дикари…

Я проигнорировала. Только мысленно усмехнулась: «Дикари, зато живые».

— Товарищи офицеры, — я развернулась к ним, голос ровный, но с нажимом, — сами слышали: взрыв, эвакуация, дозор. Всё сделано по правилам. Завтра проверим, что там. А теперь — всем спать. Я уже задолбалась.

Развернувшись, пошла прочь, но на полпути остановилась, оглянулась на дымящийся туннель. В голове крутилось: «Это не случайность. Кто‑то хочет, чтобы мы ушли. И я найду, кто».

Глава 99: Склеп в глубине

На следующее утро я проснулась, поела из общего котелка, умылась. Собрав несколько парней, двинули вниз.

У входа в пещеру стояли мои дозорные и представители регулярных войск — рыцари, солдаты. Между ними шёл спор, перепалка. Лишь в стороне, возле поваленного камня, сидели наёмник с рыцарем — играли в кости. Забавная картина: дисциплина и анархия на одном метре. Хах. Им было словно плевать на то, что происходит вокруг.

Улыбнувшись про себя, я подошла к парням:

— Дайте уже нам пройти!

— Не положено, — наёмник, скрестив руки, стоял у входа, улыбаясь во всю ширину рта. — Там ещё может быть что‑то… Как придёт наш лидер… А вот, собственно, и Кровавая леди.

Кивнув, я сблизилась и произнесла:

— Ну что, солдаты, вперёд. Посмотрим, что там вчера было. Наёмники, кто‑то выходил из туннеля?

— Несколько солдат, что шли снизу, говорят: дыма уже нет. Они поставки осуществляют туда‑сюда — то топор сломался, то верёвки тащат. В общем, так.

— Ничего интересного не вытащили?

— Да нет.

— Вот и ладушки. Вперёд.

Поправив плащ, я ступила в туннель. Найдя глазами вчерашних «подрывников», сказала:

— Ты — веди, где вчера был взрыв.

Он кивнул, прошёл мимо меня и потопал впереди всех, сжимая в руках факел. Пламя дрожало, отбрасывая рваные тени на стены.

Идя за ним минут пятнадцать, мы свернули от стандартного маршрута «долина — крепость».

— И это вы хотите сказать, что так тащили поленья? Хах.

— Ну… да.

Сзади раздался сдавленный голос:

— Наёмники… всегда найдут, где мародёрить.

Зыркнув на него, я продолжила смотреть перед собой. Капли воды падали с потолка, отбивая ритм, будто чьи‑то шаги вдали.

Дойдя до стены, где была сажа, он остановился:

— Вот, собственно, здесь и произошло.

— М‑да… Ну‑ка, освободите пару камней в стороны, чтобы я могла пролезть.

— Эх…

— А вы чего встали, солдаты? Окажите помощь наёмникам. Как‑никак, одно дело разгребаем. Вам же тоже интересно, что привело к вчерашнему шуму? То‑то же.

Приступив к разбору завала, они образовали щель, в которую я смогла пролезть.

Внутри склепа

Оказавшись внутри, я увидела достаточно мрачную картину: склеп, открытый саркофаг в центре, по бокам — несколько статуй. По сторонам сидели скелеты в ржавых доспехах, рядом — оружие с гербом. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом гнили и плесени. Даже факел горел как‑то вяло, будто задыхался.

Приблизившись, я села на колено и стала рассматривать геральдику. Но я не знала ни одного такого символа: трезубец, смотрящий вверх… Обычно это ассоциируется с морем, но до моря отсюда где‑то сотня километров. Кхм…

Сами скелеты имели отпечатки битвы: сломанные грудные кости, проломы в шлемах и черепах, поломанные предплечья, истлевшие щиты. Здесь было порядка двух десятков защитников.

— Что‑то же вас убило… Чудища? — прошептала я.

В ответ — лишь шорох падающей пыли.

Бойцы, раздвинув камни, услышали грохот — и в образовавшийся проход зашли они.

Продолжая осматривать, я подошла к саркофагу. Ничего: ни мумии, ни скелета, ни обрывка ткани.

«Кто же был здесь похоронен?» — подумалось мне. Посмотрев на статуи, я решила: возможно, кто‑то из знати. Если раньше существовало здесь такое понятие.

Покрутив головой, я услышала оклик:

— Яр, смотри, тут какие‑то записи. Что тут написано?

Подойдя к своеобразной стелле, я провела рукой, стряхивая пыль. Камень был ледяным, а под слоем грязи проступала запекшаяся кровь. Офицеры начали пытаться прочитать.

— Прошу вас, если вдруг чего‑то не понимаете, потом скорректируете. Если я вдруг не пойму.

Проведя пальцами по буквам, я подула, стряхнула остаточную пыль, откашлялась от того, что вдохнула её. Начала читать:

— Остагар станет… защитники… вечный покой… бой сил тьмы, демоны, нечисть, и… лишь самые… противопоставят нашествию шестого… Шепчущие… лишь объединившись, мы выстоим.

Дальше шёл очень неразборчивый текст. И только в конце можно было понять что‑то — оно было написано словно позже, чем основные надписи:

—Шевелье… попл… за свои грехи, за боль… придут тёмные боги и восстановят… умрите, как и ваши…

Затем шли зарисовки: кто‑то, стоящий в большой фигуре над двумя фигурами поменьше. И затем — если не десятки, то сотни маленьких кружков; чем ниже, тем их больше.

И в самом низу, когда я присела, была высечена надпись с запекшейся кровью:

—Остагар пал… мы выстояли…

Затем шла полоса крови, словно защитник, что выцарапал это, истёк последними каплями крови. Но рядом, возле стеллы, не было скелетов. Что за чертовщина?

— Слышь, мужики, у меня чёт мурашки по коже пошли. То взрыв, теперь какие‑то надписи, кучи трупов… А чё это в углу?

Повернув голову туда, куда он указывал факелом, я вытащила меч, зажгла в руке огонь и ударила в противоположный конец склепа. Раздался тихий треск, но никого не было.

Подбежав, я заметила сгусток чёрной магии — он словно стал просачиваться через камни и исчез, не оставив после себя даже лужицы. Холодок пробежал по спине.

— Брр… сука, — произнесла я, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом. — Валим отсюда на хер. А то так щас… Тут нету ничего интересного. Только молчать насчёт того, что мы видели. Камнями задвинуть проход к чёртовой матери. Валим.

Засунув меч в ножны, я развернулась и направилась к выходу. Каждая капля, стекающая с потолка, била по нервам. За спиной слышалось тяжёлое дыхание бойцов — они тоже чувствовали: это место не для живых.

Приближаясь к свету, я обернулась. Бойцы молча разбирали завал, но их взгляды скользили по стенам, будто искали то, что нельзя увидеть. Один из наёмников перекрестился, другой сжал факел так, что побелели пальцы.

«Саркофаг пустой… — пронеслось в голове. — Его вынесли? Или он никогда не был здесь? А кровь… свежая. Кто её оставил?»

Выйдя, я услышала звуки рога. Перед глазами — зелёный и чёрный флаги. Меч и щит, соединённые вместе. Символ манифесторов. Их знамёна всегда пахли кровью и ладаном — так говорили ветераны.

— Это кто? — спросила я ближайшего солдата.

Он даже не поднял глаз, продолжая возиться с верёвками:

— Манифесторы пришли. Главное, чтобы резать не начали раньше времени.

Я стиснула рукоять меча. «Опять эти фанатики. Почему именно сейчас? Совпадение… или они знают?»

Наблюдая за флагами, я ждала, когда бойцы выйдут из катакомб. В голове крутились обрывки надписей: «Шепчущие… тёмные боги… шестые…». Что‑то здесь не складывалось — но время для разгадок ещё не пришло.

Сейчас главное — увести своих и не дать манифесторам сунуть нос в то, что лучше оставить погребённым.

Глава 100: Тень под капюшоном

После того злосчастного склепа меня накрыла такая усталость, что хотелось просто закрыть глаза и провалиться в небытие. Поднявшись на самый верх стены, где стояла наша башня, я села на край, свесив ноги. Внизу копошились манифесторы — разбивали лагерь у подножия, возле входа, где принц собирался принять бой. Он ждал их. Они пришли.

Орден Манифесторов… Я наблюдала, как они расставляют шатры, разводят костры, и в груди сжималось что‑то холодное. Принц не примет мою тактику — даже её элементы. Солдаты по‑прежнему возводили укрепления, на стенах готовили очаги.

День клонился к вечеру. Небо было пасмурным, но без дождя. Я вынесла спальник из башни, бросила у костра, где один из бойцов помешивал зерновую кашу. Поймала несколько косых взглядов — в них читалось: «Что она задумала?» Но мне было всё равно. Сняла ножны, положила рядом, накинула поверх спальника плащ и свернулась клубочком.

Сон навалился внезапно, будто кто‑то накинул на глаза чёрную ткань.

Сначала я парила. Высоко, как орёл, над изломанными шпилями разрушенных башен. Ветер свистел в ушах, а внизу проплывали очертания долин, рек, лесов — всё в серовато‑синих тонах, будто мир выцвел. Но потом пространство дрогнуло.

Калейдоскоп. Мимо проносились искажённые фигуры — то дети с кристаллами в груди, то старики с прозрачными руками, то воины, чьи доспехи прорастали острыми гранями. Они не кричали, не звали — просто были, и от этого становилось ещё страшнее.

А затем появилось оно.

Лицо под капюшоном. Не лицо даже — лишь контур, но я чувствовала, как его взгляд проникает в самую душу. Длинные пальцы, выглядывающие из‑под мантии, медленно потянулись ко мне. И в этот момент я поняла: если они коснутся меня, я перестану быть собой.

— А‑А‑А‑А!

Я вскочила, задыхаясь. Рядом что‑то упало с грохотом. Наверху башни началась суета, кто‑то закричал. С противоположной стороны регулярные войска зашевелились — казалось, я разбудила весь лагерь.

Из башни выскочили два наёмника. Один бросился ко мне, другой, с топором наперевес, пробежал мимо, озираясь.

— Чего такое, Яр? — голос первого звучал резко, но в глазах читалась тревога.

Я хлопала глазами, пытаясь сфокусироваться на его карих радужках.

— Эй, мелкая, ты чего? Потерялась что ли? — он провёл рукой перед моим лицом.

Я моргнула, открыла рот, но вместо слов вырвался лишь тихий выдох.

— Ёпт твою налево, чё с тобой такое?

— Да кошмар ей приснился, похоже, — отозвался второй, опуская топор.

— Эй, наёмники! Чё у вас там происходит?! — донёсся крик со стены.

— Да так… подумали, кто‑то ворвался. Перепугались немного, — бросил первый, не отводя взгляда от меня.

— Ну вы, блядь, даёте. Всё войско разбудили.

Я повернула голову. По ту сторону разрушенной стены мерцали десятки факелов. Молча встав, откинула плащ, схватила ножны и начала глубоко дышать, пытаясь унять дрожь.

Подойдя к краю стены, глянула вниз. В ночной долине, среди деревьев, что‑то шевелилось. Не движение, а скорее — намерение. Кто‑то смотрел прямо в душу.

Перевалившись через парапет, я окинула взглядом лагерь: десятки дозорных, шатры, знамёна. Манифесторы не сдвинулись с места.

Тяжёлая рука легла на плечо. Я обернулась. Наёмник смотрел серьёзно, без прежней насмешки.

— Ты это… давай приходи в себя. Кошмар — не явь. Нам ещё бой предстоит.

Кивнув, я отвернулась, снова вглядываясь в тьму.

— Шепчущий… Сука… Сколько же вас? Не стоило мне, похоже, идти в тот склеп… Ёбаное любопытство присуще всему живому, м…

Развернувшись, я дождалась, пока остальные разойдутся, а часовые вернутся на посты. Привязала ножны к поясному ремню, накинула плащ и шагнула к лестнице.

— Пошло оно… Сука. Если чудища считают меня манифестором, пойду в лагерь к ним. Может, чего нового расскажут… Фанатики… Сука…

Сердце колотилось так, что, казалось, рёбра вот‑вот треснут. Я спускалась, ступая по холодным ступеням, уходя всё дальше от башни, от тепла костра, от человеческих голосов. Впереди — только тьма и шепот, который теперь звучал не во сне, а где‑то на грани слуха.

И он звал меня по имени.

Глава 101: Тень Остагара

Идя по этому чёртовому туннелю, я сжимала в руке факел. Пламя дрожало, отбрасывая рваные тени на мокрые стены. Звук капающей воды сливался с эхом моих шагов — будто кто‑то крался следом.

Проходя мимо развилки, ведущей к склепу, я вздрогнула. В углу что‑то дёрнулось. Не раздумывая, метнула огненный поток. Раздался жалобный писк.

Когда пламя угасло, на камнях тлела крыса. Воздух наполнился запахом поджаренного мяса и палёной шерсти. Я отвернулась, подавляя тошноту. Опять.

Выбравшись наружу, я замерла. Четверо дозорных стояли у входа в скалу — неподвижные, как изваяния. Их мысли прорвались в мой разум без спроса:

«Брат, что она забыла здесь в такой час?..» «Если бы я знал…»

Они не повернули голов, не шевельнули пальцами. Только взгляды — холодные, сканирующие — скользнули по мне.

Я двинулась дальше, к лагерю. Десятки шатров, расставленных с почти ритуальной точностью. Ни криков, ни суеты. Лишь тихий лязг стали, шёпот снаряжения, треск костров. Патрули — только у входа в туннель. Они боятся не чудищ. Они боятся людей.

Среди шатров я заметила мужчину лет пятидесяти. Геральдика ордена, открытый шлем‑барбют, кольчуга, рядом — бригантина. Его взгляд пронзил меня, будто клинок. В голове закололо — наплыв чужих мыслей усилился.

Я сконцентрировалась, выстроила барьер. Не пущу.

Он улыбнулся и махнул рукой:

«Садись, сестра».

Голос звучал не в ушах — в черепе.

Я опустилась на бревно у костра. Пламя танцевало, то разгораясь, то гаснув, словно не могло решить: согреть или сжечь.

«Ты понимаешь меня?» — его мысли были острыми, как осколки льда.

— Понимаю, — ответила я вслух.

«Ты предвидела что‑то?» — взгляд не отрывался от огня.

Я молчала. Вокруг царила странная тишина — не покой, а напряжение, готовое рвануть. Даже ветер здесь казался приглушённым, будто лагерь накрыли колпаком.

«Ты не ответила, графиня».

Я резко повернула голову. Как он…?

«Неужто ты успел прочитать меня так глубоко?» — мысль вырвалась сама.

Он кивнул. Затем открыл рот — и голос его, грубый, словно камень, тёршийся о металл, разорвал ментальную связь:

— Ты не посвящённая, но осведомлена. Знаю, чтение мыслей нагружает сенсорику. Поэтому буду говорить вслух. Ты что‑то предвидела? Откуда у тебя дар? Я не видел тебя среди послушников. Кто ты?

— Я видела шепчущегося. Теперь я наёмница. Дар… Он перешёл ко мне от одного из ваших. Перед смертью.

— Каким образом? — он улыбнулся, но глаза остались холодными.

— Он истекал кровью. Попросил наклониться. Без слов притянул меня, посмотрел в глаза… и будто прожёг изнутри.

— Магистр Олаф… Ясно. Он умер как воин? — С оружием в руках, среди мёртвых тел. Да. — Да примет его душа ту, в кого он верил. Как ты научилась контролировать это? — Сила воли. И когда меня пытались убить — продавив изнутри.

Его лицо окаменело: — Сероглазые?

Я кивнула.

— Хорошо. Раз ты отчасти наша, хочешь узнать, почему мы здесь? — Догадываюсь: вас призвал король…

Он мотнул головой: — Мы те, кто охотится на шепчущихся. И на старый мир. Наш орден создан для этого. Гонялись за их слугами десятилетиями. Когда слухи дошли до центральных областей, поняли: корень здесь. Король прислал весточку — мы выступили. Всё… запущено, графиня.

— Можешь рассказать легенду? Чтобы… отвлечься.

Он откинулся на бревно, закрыл глаза, будто вспоминая: — Есть поверье: всё началось во время первого нашествия. Скверна была слаба, о ней мало знали. Но нашлись те, кто умел драться с чудищами. Охотники. Их было мало, но они становились нужнее, чем тьма — сильнее. Орден крепчал, пока однажды чудища не пришли в город. Вырезали всех, обратили в себе подобных. Только охотники встали между людьми и осквернёнными. Тогда их звали «нечистью».

Он замолчал. В его глазах отразился огонь — или это была память?

— Ценой огромных потерь они отбили атаку. Сорок два человека, эльфа и гнома стояли щитом к щиту. Выжили немногие. Они шли дальше, пока не нашли старую книгу. Три оставшихся в живых принесли себя в жертву. Мор остановили, но мир забыл их имена…

Он вздохнул: — Во время второго нашествия пришли демоны. Почти то же самое. Но пятая атака изменила всё. Противник стал избирательнее. Они научились обращать смертельно раненых, превращать их в себе подобных.

По коже побежали мурашки.

— А сейчас… шестое нашествие? — прошептала я. — Верно. — Это место раньше называли Остагаром? Почему теперь — Пустошь Тирры?

Его взгляд стал острым: — Откуда ты знаешь это слово?

Мои глаза забегали. Он прозвучал в моей голове:

«Говори. Всё равно узнаю».

— В склепе… Там было написано: «Остагар пал, но мы смогли». — Этого нет в хрониках, наёмница. — Знаю. Я тоже не слышала. Но там есть склеп. — Ты была там? — Да.

Он утробно прорычал, несколько раз кивнул: — Ясно. Тогда мне нечего тебе сказать. Для непосвящённого это мучение. Ты будешь чувствовать его. Ты не помощник в грядущей битве. — Так посвятите меня! — Если бы всё было так просто, дева меча. Иди в свой лагерь. Нам нужно готовиться. Этот чёртов принц не знает, как с ними воевать. — Я ему говорила. Про огонь. — Не только огонь имеет силу. Вера… Истинная вера в богиню Рацину защищает нас. Дарует благословения для битвы.

Его слова превратились в мантру. Я почувствовала, как мысли начинают тонуть в его монотонном голосе. Ещё минута — и он затащит меня в свою проповедь.

Вскочив, я бросила: — Благодарю за разговор.

И пошла прочь, ускоряя шаг. За спиной всё ещё звучал его голос — не вслух, а в черепе: «Ты не помощник…»

Перед выходом из лагеря я обернулась. Олаф смотрел на меня. Его тень на скале казалась когтистой.

Они боятся не только чудищ, — подумала я. — Они боятся того, что уже внутри нас.

Глава 102. В сердце склепа

Перед входом в катакомбы я прихватила несколько просмолённых факелов, торчавших в ржавых кольцах на стене. Поджигая один, шагнула внутрь. Шаг твёрдый, почти вызывающий — будто я пыталась пересилить не тьму, а саму себя.

Дойдя до проклятой развилки, снова замерла, глядя в сторону склепа.

«А что, если мы сбежали, не узнав всего? Что, если там — доказательства? Не для меня, так для принца… Может, он наконец пересмотрит тактику. Поверит “безродной”…»

Повернулась налево. Воздух густел с каждым шагом — камень и дым факела сплетались в вязкий коктейль.

У обвалившегося камня остановилась. «Я же приказала забаррикадировать проход. Что за…»

Протиснулась внутрь. Та же картина: открытый саркофаг, кости, ржавое оружие, стела.

Подойдя к ней, принялась методично обводить пламенем каждый угол. Паутина вспыхивала с тихим шипением, мох чернел и сворачивался. Хруст костей под сапогами, стрекот спасающихся пауков — почти медитация. Только вместо покоя — острая, как клинок, необходимость найти.

— Ты не нужна… — прошептала в звенящую тишину. — Я нужна самой себе. Это вы… вы потеряли себя в своей идеологии.

Опустилась возле стелы. Пальцы скользнули по фреске — холодная, мёртвая поверхность. Ничего не изменилось. Или…?

— Они боятся огня… Только…

Бросила факел на камни. Он зашипел, угасая. А я развела ладони — и в правой вспыхнуло собственное пламя. Поднесла его к стертым надписям.

Буквы проступали одна за другой — не просто текст, а живые строки, будто их выжигали заново.

«Остагар станет последним оплотом. Защитники, остановившие мор, обретут вечный покой там, где верят. Бой сил тьмы: демоны, нечисть. И где даже самые бесчестные — лишь самопожертвование — противопоставят нашествию шестого мора. Шепчущиеся… умершие эльфы… боятся наших богов. Лишь объединившись, мы выстоим!»

Я провела огнём дальше. Новые символы — резкие, будто вырезанные ножом.

«Шевелье, гномы, остроухие поплатятся за грехи. За боль, причинённую союзникам, придут тёмные боги и восстановят порядок, что существовал до них. Умрите, как и ваши лживые боги!»

Два текста. Сначала казалось — одна рука. Теперь ясно: это диалог. Послание защитников — и ответ их убийц.

А внизу, выцарапанная явно в спешке:

«Остагар пал… мы выстояли…»

Ложная надежда. Они погибли здесь. Последняя зона обороны. Не остановили — лишь отбросили.

«Кто исчез из саркофага? Падший воин… или что‑то ужаснее?»

Вспомнился алхимик: «Падшие эльфы…». Теория подтверждалась. Но почему Остагар нигде не упоминается?

Я ударила потоками пламени в стены — отчаянно, зло. Надеялась, что ещё что‑то проявится. Хоть что‑то.

Ничего.

Воздух был тёплым, но тяжёлым. На этот раз — без запаха гнили. Только давление тьмы, будто она дышала вокруг.

Рука сама потянулась к мечу. Сжала рукоять так, что пальцы закололо. Пыталась успокоиться.

— Так… Подумай логически, Яра. Если тьма во мне, а свет вокруг… Что, если стать единым с тьмой?

Улыбнулась. Мысль дурацкая. Но… имела смысл. Возможно, безумный, но смысл. Я видела здесь чёрную магию. Что, если она мне что‑то противопоставит? До этого она была нейтральна…

— Да пошло оно…

Подошла к угасающему факелу. Ударила по нему сапогом — пламя рассыпалось искрами, будто возмущаясь. Тьма хлынула из углов, заполняя пространство, как вода в трюм корабля.

Развела руки. Собственное пламя погасло. Холод коснулся кожи — не как ветер, а как пальцы. Много пальцев.

Взобралась на край саркофага. Камень был ледяным, но я села, сцепив руки на коленях.

— Ну что же… тьма. Что ты скажешь мне? Или промолчишь так и дальше?

Тьма не ответила словами.

Но в голове вспыхнул образ: силуэт в доспехах, стоящий спиной ко мне. Он поднял руку, будто указывая куда‑то. Я попыталась разглядеть его лицо — и всё исчезло.

Остался только холод. И чувство, что я больше не одна.

Где‑то вдали — тихий, едва уловимый шёпот. Не слова. А… ожидание.

Я закрыла глаза. И сделала шаг в эту тьму.

Глава 103: Проблеск во тьме

Закрыв глаза, я погрузилась во тьму. Где‑то вдалеке пищала мышь; слева, едва уловимо, шелестел шёпот — будто листья по камню; в углу паук перебирал лапками, наверняка злясь на меня за сожжённую паутину. Я вдыхала холодный воздух, насыщенный пылью и чем‑то ещё — сладковатым, как разлагающийся мох.

Открыв глаза, я закрутилась на месте, вглядываясь в черноту. Ничего. Лишь мрак, плотный, как войлок. Я искала хоть что‑то: символ, знак, трещину в реальности. Потом подняла голову.

На потолке, едва заметные, светились зелёным буквы. Я прочла вслух:

— «Идущий во тьме первый увидит проблеск света».

Как только последнее слово сорвалось с губ, надпись начала гаснуть. Одновременно потух текст на стеле. В глубине шахт поднялся ветер — ледяной, пронизывающий, будто осколки стекла.

Я попыталась найти утешение в себе. Сжала рукоять меча так, что пальцы побелели. Металл чуть согрелся под ладонью — единственный островок реальности. Дыхание выровнялось. Я встала с крышки саркофага, ухватилась за край и двинулась вперёд, ступая медленно, на ощупь.

Через несколько шагов я замерла. Впереди — слабое свечение. Развернувшись, я округлила глаза.

Двадцать силуэтов. Прозрачные, словно из дыма, но с чёткими очертаниями. На них была геральдика — та самая, что я видела на скелетах в предыдущем зале. Они сидели, преклонив колени перед саркофагом. Трое стояли в стороне, приложив кулак к груди. На поясах висели прозрачные мечи, мерцающие, как льдинки.

Я услышала треск — будто кто‑то выламывал двери тараном. Оглянулась, пытаясь найти источник, но звук шёл отовсюду. И тогда раздался голос:

— Д’орет ширал, шевалье.

Голос был низкий, тягучий, будто просачивался сквозь толщу воды. Сердце забилось, как птица в клетке. Я медленно повернулась.

Передо мной стояла фигура в полный рост. Человек — или не человек — под два метра высотой. Свечение скрывало детали, но очертания напоминали тяжёлый латный доспех. Я скрестила руки и сделала лёгкий поклон:

— Д’орет ширал…

— Ты знаешь наше приветствие? Похвально, шевалье.

— Шевалье? Я… кто для тебя? Сущность?

— Человек.

— Что здесь было?

— Оно повторяется раз за разом. Это наши братья, предавшие своих богов во имя тьмы.

Я повернула голову к склонившимся силуэтам, потом снова к нему:

— Подожди… вы эльфы?

— А’Ларос. А ты как думаешь? Ты не веришь своим глазам?

— Я, может, и глупа, но не слепа.

Его глаза — прозрачные, как дым — чуть округлились.

— Вы проиграли?

Он замолчал. В этой тишине я услышала, как бьётся моё сердце. Или это стучат молоты где‑то внизу? Но он продолжил:

— Пока он здесь — нет.

Он сделал лёгкий жест в сторону саркофага.

— Саркофаг? Он пуст, страж.

— Пуст? Не‑е‑т. Он не пуст. Он заперт там. И они хотят его освободить. Но мы не дадим.

— Это вы оставили надписи?

Он посмотрел на меня, положил руку на саркофаг и, не отрывая взгляда, произнёс:

— Ты помнишь, как падала звезда в ночь твоего рождения?

Резкий звук — будто треснула древесина. Звук перелился в пронзительный писк. Я упала на колени, зажимая уши, пытаясь унять боль, которая сверлила виски, растекалась по черепу.

Секунды слились в одну тягучую вечность. Потом шум прекратился.

Я разжала пальцы. Всё поплыло перед глазами. Даже непроглядная тьма дрожала, распадалась на полосы. Привстав, я ухватилась за край саркофага, чтобы не упасть. Облокотившись, тяжело дышала, всматриваясь в пустоту.

«Кто он? Бог? Эльф? Сражение… Значит, тут лежал кто‑то, в кого они верили. Первый шепчущий? Так… я чего‑то не понимаю…»

Положив ладонь на голову, я попыталась унять боль. И тогда прозвучал шёпот — отдалённый, но чёткий:

— Прими её… Прими…

— Да пошёл ты…

— Шевалье сопротивляется? Тьма… благоприятней.

Я стиснула зубы, молчала. Потом, повернувшись в сторону звука, произнесла:

— Если в каждом будет только тьма, мир погрузится…

— В умиротворение, — перебил он.

— Надоела ты мне.

Я встала, зажгла в руке пламя — ровно на секунду. И увидела напротив фигуру в капюшоне. Ту самую, что являлась мне во сне.

Ужас сковал меня. Я отпрыгнула в сторону, сконцентрировала потоки силы и ударила пламенем в тьму. Била куда угодно, но не нащупала ничего. Лишь пустота, которая поглощала огонь.

Снова зажгла пламя. Оно выглядело умиротворяюще на фоне черноты — как последний огонёк в бездне.

— Сомнения… — прошептал голос, удаляясь.

— Пошёл ты к чёрту.

— Вы все пополните легион…

— Только через мой труп.

Он засмеялся. Смех разносился по стенам, оглушая, будто тысячи колокольчиков били в унисон. Я схватила факел, зажгла второй и бросила его перед собой.

Тьма зашипела.

— Что, не приятно играть по чужим правилам? Страдай, пока он горит.

Я развернулась и направилась к выходу. Протискиваясь между каменными глыбами, ощутила холод на руке — будто тьма цеплялась за меня, не хотела отпускать. Я сопротивлялась, шаг за шагом, пока не выбралась наружу.

Там я зажгла факел, который бросила ранее, и швырнула его обратно в проход. Склеп вспыхнул ярче, чем прежде — зелёные символы на стенах засияли, будто живые.

Я кивнула, больше для себя самой. Подняла руку, зажгла пламя и пошла вперёд.

Я хотела спать… смертельно.

Но ещё я чувствовала: что‑то осталось во мне. Что‑то шевельнулось в груди, когда я увидела фигуру в капюшоне. Что‑то шепнуло: «Ты вернёшься».

И это не был мой голос.

Глава 104. Лишь тот, кто всматривается во тьму…

Я выбралась из склепа. Холодный рассвет ударил в лицо — будто мир нарочно напоминал: «Ты всё ещё живая. Ты здесь». Ноги подкашивались, но я стиснула зубы и пошла вперёд.

Наёмники, заметившие меня, не проронили ни слова. Лишь косые взгляды скользнули по спине. Я нашла Хардмана и решительно направилась к нему.

— Яра, мы уже потеряли тебя. Ты где была? — в его голосе смешались тревога и упрёк.

— Меня не было пару часов, — сухо ответила я.

— Тебя не было сутки!

Я округлила глаза.

— Что?.. Подожди. Была ночь. Я шла от лагеря манифесторов, зашла в туннель, потерялась на пару часов и вышла на рассвете.

— Нет. Тебя искали. Не могли найти.

Я помолчала, пытаясь уложить это в голове. Сутки? Но время… оно текло иначе там, внизу.

— Плевать, — отмахнулась я. — Отведи меня к принцу. Назначь встречу. Я его хочу вразумить.

Хардман вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Не глупи, Яра. Он не будет тебя слушать. Он тогда мне всыпал за твои слова. Ты поставила себя выше всех генералов. Ты говорила…

— Если мы не объединимся, мы погибнем, — перебила я. — Он ребёнок, который верит в сказки о рыцарях и принцессах. Он не воин.

Глаза Хардмана округлились. Я — наёмник — в открытую называю младшего лейтенанта регулярных войск дураком. Сама не верю, что говорю это.

— Он не хочет меня слушать, так пусть слушает тебя. Здесь уже были битвы. Поражения и победы. Вразуми его: использование масла, огня, поджог леса — это минимум, что можно сделать.

— Ты какая‑то не такая, Кровавая леди, — тихо произнёс он.

— Да хоть миледи, мне плевать. Я…

— Так, солдат, — он резко выпрямился, голос стал жёстче. — Отставить панику. Я понимаю твои сомнения. Понимаю, что в предстоящем столкновении будет туго. Но мы вытянем.

— Сука… — махнув рукой, я поняла: это не принесёт резона. — Я направляюсь в свой лагерь. Командир, называется. Я сама сделаю, что успею.

Я шла к своим — к тем, кто знал, что такое бой. К тем, кому плевать на статусы, кому не нужны лавры, а только добыча и выполненный контракт… и сохранённая жизнь.

Дойдя до стоянки, я увидела, как люди разводят костры. Кто‑то готовит еду, кто‑то затачивает снаряжение, кто‑то отдыхает.

— Яра? — окликнул меня один из наёмников. — Мы уж думали, ты всё… чудища сожрали.

— Собирай половину группы. Выдвигаемся.

— Куда? У нас же не было распоряжения.

— Будем делать ревизию амуниции у короля.

— Что ты задумала?

— Узнаешь. Мы либо выиграем бой… либо выиграем время. Выполняйте.

Произнеся эти слова, я опёрлась на стену, держась за голову. Пульсирующая боль врезалась в виски — неприятно, почти невыносимо.

«Лишь тот, кто всматривается во тьму, увидит проблески света… Мы выстояли… Прими её…»

Мысли шли как какофония событий, нагромождаясь друг на друга. Я пыталась их заглушить, но они били в сознание, словно молоты. Через несколько минут меня потрясли за плечо.

— Командир, сорок человек здесь. Остальные привлечены к работам и в дозорах. Командуй.

— Пошли к интендантам. Известно что‑нибудь о том, что нам грозит?

— Говорят, завтра они явятся, — произнёс Гай дрожащим голосом.

— Тогда у нас ещё меньше времени. Ну… верьте в кого хотите. Нам пора.

Мне протянули руку. Я подала свою, и меня подняли. Выпрямившись, я сняла плащ, скомкала его и бросила на свой спальник. Направилась к лестнице, ведущей вниз.

«Возьми свою судьбу в свои руки», — так говорил отец, когда я была маленькой.

Теперь я знала: это не просто слова. Это приказ.

Глава 105: Огненное дело

Я спускалась вниз — туда, где стояли обозы. Каждый шаг отдавался в теле спокойной, почти медитативной уверенностью. Дыхание ровное, мысли — как лезвия: острые, чистые, без лишнего. Впервые за долгое время внутри царила не тревога, не ярость, а безмятежность клинка перед ударом.

Мне плевать на всё.

Надоело лизаться. Надоело играть по правилам. Он не сделал того, что мог за пару дней. Я сделаю за полдня — то, что успею.

Прошла мимо лагеря манифесторов, мимо ополченцев у подножья. Их взгляды скользили по мне — настороженные, недоумевающие. Но никто не остановил. Никто не решился.

Впереди — повозки с ресурсами.

— Эй, наёмники! Что за протест? Поставки вы уже получили! — Офицер возник передо мной, выставив руку. Вторая лежала на мече. В глазах — решительность, но какая‑то вялая, будто он сам не верил в свою правоту. Словно повторял заученные слова, не понимая их смысла.

Я остановилась. Смотрела на него без гнева, без вызова — просто как на препятствие, которое нужно убрать.

— Офицер, дайте пройти.

— Не положено. Повозка с ингредиентами не предназначена…

— Ты хочешь дожить до рассвета? Хочешь выжить завтра? Тогда смывайся, чтобы я тебя не нашла.

Схватила его за запястье, резко развернула и толкнула в сторону. Он завалился, пока не упал. Я даже не оглянулась — шагнула вперёд.

Двое ополченцев робко выставили копья. Их руки дрожали. Они знали: если дело дойдёт до схватки, им не выстоять.

Я зажгла в руке пламя — яркое, жаркое, с лёгким шипением. Оно пульсировало, как живое. Затем погасила его одним волевым усилием.

Один из ополченцев уронил копьё. Второй отступил, не отрывая взгляда от моей ладони.

Зайдя в вагенбург, нашла глазами интенданта. Он побледнел, увидев меня.

— Наёмники, вам нельзя здесь располагаться.

— Где порох? Селитра? Что‑то, что взрывается?

— Я‑я‑я…

— Найти! — мой голос ударил, как хлыст. — Три бочки пороха или чего‑то ещё. Масло — твёрдое и жидкое. Всё, что будет хорошо гореть, — забрать часть!

— Это измена! Наёмники, в разгар грядущей битвы вы грабите! — Офицер подбежал, схватил меня за руку.

Я извернулась через большой палец его кисти, перехватила, развернула и надавила на колено. Он осел спиной ко мне, задыхаясь от боли.

— Я тебя предупреждала.

Толкнула его и продолжила:

— Отлично! Мы либо завтра выживем, либо эти ресурсы завтра не имеют значения. Давай, давай, мужики, быстрее!

Хлопая в ладони, я подгоняла их. Они вытаскивали бочки, верёвки, масло — твёрдое и жидкое. Движения были резкими, почти паническими, но я не давала им остановиться.

— Это трибунал! Я сообщу… — Офицер стоял, нервно сглотнув. Его рука всё ещё лежала на мече, но он не решался его вытащить.

Я подняла взгляд на стену. Десятки рыцарей наблюдали. Никто не двигался. Их молчание было громче крика.

— Так, ты и ты, — указала на двух наёмников. — В паре километров отсюда есть ход. Вас должны были проинформировать. Катить туда бочки в проход.

— Командир, так это…

— Ты хочешь завтра выжить? То‑то же. Ты! — Я указала на другого. — Ящик с десятью кувшинами масла — туда же.

Где наш фланг? Справа?

— Подготовить брёвна. Облить маслом. Посыпать серой. Сделаем огненное заграждение. Собрать всех бойцов. Привлечь к работам. Готовимся к жаркой ночи. Утром нам это всё не понадобится.

Подгоняя бойцов, я распределяла задачи: кто куда несёт, кто что готовит. Офицеры и солдаты стояли с открытыми ртами. Никто не решался атаковать.

И тут появился Хардман.

— Бойцы, это… это… что происходит?! Кровавая леди!

Я встала по стойке смирно. Взгляд — прямой, голос — ровный:

— Офицер… младший лейтенант… Прошу не вмешиваться в мои дела. Это ради вашего же и нашего блага. После завтрашнего боя можете меня судить.

Шагнула мимо него и добавила:

— Если будет ещё кого судить. Поторапливаемся, парни! Отдохнём на том свете!

Глава 106: Цена решения

Я наблюдала за бойцами, время от времени бросая взгляд через плечо: не идут ли за мной? Никто. Пока — никто.

— Ровнее ряды! Укладываем так, чтобы они шли по ним… Так… Кто вязать узлы умеет?

— Я.

— Отлично. Бери верёвки — сколько надо. Возьми людей, закрепи на частоколе. Облей маслом, посыпь порохом. Трута побольше — чтобы не подвели. Когда они пойдут, мы подожжём брёвна, и пусть катятся к чертям. Так… Порох! Порох сыпьте ровнее. Масла не жалеть! Берите поленья — что мы заготовили, их тут, сука, на месяц. Разложить перед укреплениями.

Сбоку послышались шаги. Я развернулась. Ко мне направлялись несколько солдат — на вид офицеры и кто‑то ещё.

— Смотри, чтобы верёвки не порвались до завтра.

— Кровавая Леди, — произнёс ровный голос сбоку.

— Что хотел? — Я не стала оборачиваться полностью, лишь повернула голову. — Позовите ещё парней десять, пусть помогут. Бегом.

— Солдат… леди, прошу сначала поговорить с нами.

Хлопнув в ладони, я крикнула:

— Давай, давай, парни, работаем!

Рывком развернулась, скрестила руки на уровне груди. Осмотрела их звания: лейтенант и сержанты.

— Слушаю вас, товарищи офицеры.

— Леди, вы же понимаете: это приравнивается к измене. Принц просил передать, что знает — вы действуете из нужды. Но после боя вы будете отвечать головой. В зависимости от исхода.

— Ваш принц должен был делать то, что сейчас делаю я. Лучше выделите мне людей.

— Извини, но субординация…

— Понятно. Тогда не мельтеши.

— Прошу вас отчитаться перед военным советом через несколько часов. Это время мы даём вам на подготовку.

Я подняла лицо, посмотрела ему в глаза. Сделала полшага вперёд — они напряглись. Заговорила тихо, почти шёпотом:

— Товарищ офицер, я ничего и никому отчитываться не буду. Если ваш принц не дорожит вашими жизнями, я сделаю так, чтобы мои выжили. Но я делаю всё, что могу, чтобы и ваши задницы прикрыть. Завтра я поведу людей через туннели — для удара в тыл. А не здесь. Я не смогу быть с ними. Не смогу воодушевить. И если они погибнут, то погибнут с честью. А не за идеалы. Надеюсь, я объяснила доходчиво.

Развернувшись, я направилась к парням.

— Раскладывайте кучнее. Они должны гореть несколько часов. Не жалеть ничего!

С таким усилием мы продолжили строить наши полевые фортификации.

Глава 107: Огонь на изломе

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Я прошлась вдоль укреплений, вглядываясь в каждую деталь. Времени не осталось — ни на доработки, ни на сомнения. Если загнать людей в последнюю смену, завтра они не смогут даже стоять.

— Сколько у нас осталось масла? — спросила я, не оборачиваясь.

— Три кувшина.

Кивнув, я продолжила осмотр. Брёвна уложены в ряды, верёвки пропитаны смолой, частокол возвышается как зубчатая стена. Всё, что может гореть, уже ждёт своего часа.

— Порох остался?

— Полбочки.

Подняв голову, я посмотрела на стену, где располагались наши спальные места. В горле встал ком, но я проглотила его вместе с последними сомнениями.

— Кувшины наверх. Бочку тоже. И найдите пустую бочку — нужно кое‑что проверить. — Я обернулась к наёмникам. — Прошу, парни: после этого — только спать. Последний рывок.

Кто‑то нервно засмеялся. Кто‑то начал теребить рукоять меча, переводя взгляд с меня на укрепления.

— Эх, где наша, блять, не пропала! Взяли! — Один из бойцов перевернул бочку и покатил её ко входу. Другой подхватил ящик. Несколько наёмников, вытирая испарину, перевернули пустую бочку и потащили её наверх.

Я остановилась, глядя на закат. Алый. Ненавистный.

«Не навижу алый закат…» — пронеслось в голове.

Лес поджечь не получится — нет координации, нет поддержки всей армии. Мы разделимся на два лагеря: те, кто умрёт здесь, и те, кто пойдёт в обход.

«Что же я так категорично ко всему отношусь? Вдруг завтра выживу…»

Но мысли оборвались сами собой. Завтра — увидим. Если доживём до рассвета.

Мы медленно поднимались по склону, сменяя друг друга у бочек. Нервные смешки раздавались сзади, кто‑то дрожал, как осиновый лист, кто‑то шёл с каменным лицом. Но все шли. Потому что идти — лучше, чем стоять и ждать.

Когда мы закатили бочки на стену, нас встретили косыми взглядами солдаты и ополченцы. Они молчали, лишь наблюдали, как мы таскаем «чёртовы бочки», не понимая их смысла.

Я встала у края, глядя вниз. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставив кровавый след на облаках.

— По картам я видела, что стрелки будут и здесь. Вам поднесут огонь. — Мой голос звучал ровно, без пафоса. — Влейте в жаровню масло, поджигайте стрелы и сыпьте врагов ими. Подготовьте сразу все колчаны, что у нас есть. За ночь не промокнут… как и заржаветь не успеют.

Сделав два шага вбок, я указала на пустую бочку:

— Ставьте здесь и скидывайте её вниз к чертям.

— И для этого мы тащили?! — раздался недовольный возглас.

— Спокойно. Это часть тактики. — Я подмигнула, но улыбка вышла натянутой. — Сбрасывайте!

Бочка медленно покатилась, переворачиваясь в воздухе. Удар о землю, треск дерева, звон железного ободка — вечернюю тишину разорвал звук разрушения. Доски разлетелись, словно кости мёртвого зверя.

— Для чего это, Яр? — спросил один из наёмников.

Я повернулась к ним, сложив руки за спиной:

— Если бы я сама знала, для чего я это сделала… — пауза. — Когда они подойдут в упор, лучники, стоящие здесь, скинут эту бочку. Произойдёт большой взрыв. Это осыплет ряды тех, кто прорвётся к вам. Кристаллы начнут трескаться быстрее. И когда откроется мягкая субстанция, похожая на сердце, — бейте в него.

Палец указал на копья:

— Завтра намотайте тряпки, просмолите их на наконечник копья. Бейте огнём, а не сталью. Так дольше проживёте. Но если кто‑то из вас выживал, он знает это уже.

Замолчав, я посмотрела в сторону заката. Затем повернулась, улыбнувшись:

— Надеюсь завтра увидеть вас живыми… и здесь.

В этот момент я услышала шаги. Повернув голову, увидела младшего лейтенанта Хардмана. Указывая на него рукой, я произнесла:

— Мужики, не подведите меня. Что он будет приказывать — выполняйте. Он знает, что делать. Считайте его мной. Всё поняли?

Молчание было ответом. Но оно говорило больше слов.

— Кровавая леди, — произнёс лейтенант.

— Слушаю, офицер.

— К сожалению, не вы поведёте завтра отряд через туннель.

— Из‑за сегодняшних событий? — Я приподняла бровь.

Он прикусил губу, затем тихо ответил:

— Да.

— Что же… Я умею подчиняться приказам. Посмотрим, что завтра будет за офицер. Надеюсь, что… наши люди выживут. — Я сделала паузу. — Молитесь и ложитесь спать. Завтра будет бой, воины.

Взяв спальник, я расстелила его прямо на стене. Ночью, кажется, не ожидается дождь. Можно хотя бы посмотреть на звёзды.

Достав из рюкзака заляпанную колбасу — на удивление, не испортившуюся, — я откусила кусок, запивая из бурдюка. Взгляд упёрся в стену. Мысли крутились вокруг завтрашнего боя.

Кто‑то ушёл со стены. Я убрала остатки еды на завтра и, завернувшись в спальник, закрыла глаза.

Завтра. Всё решится завтра.

Глава 108: Перед бурей

Я проснулась от тишины. Не той, что бывает перед рассветом, а мёртвой — как в склепе. Несколько часов сна не сняли усталости, но дали ясность: день будет стоить жизней.

Наёмник подошёл неслышно. Его лицо — маска тревоги.

— Яра… там это…

Я молчала. Слова сейчас были лишними.

— Один не проснулся.

В груди что‑то оборвалось. Но я лишь кивнула и направилась к башне.

Третий этаж встретил меня запахом остывшего пота и железа. Солдат лежал на боку, словно уснул. Но глаза — стеклянные, без отблеска жизни.

Я опустилась рядом, повернула его за плечо. Холодная кожа. Два пальца на шее — ни пульса, ни дрожи. Труп.

Медленно, с хрустом суставов, я подняла его топор, вложила в безжизненные пальцы. Затем закрыла ему глаза.

— Спи спокойно. Ты отвоевал своё, брат.

Хлопнув по плечу наёмника, я вышла наружу. В тот же миг прозвучал горн — низкий, протяжный, как стон. Отряды колоннами спускались со стен, стрелки занимали позиции, жаровни разгорались. Мои люди делали то же самое — без суеты, но с тяжёлой решимостью.

Я окинула взглядом колчаны, бочку с порохом, затем спустилась ниже — туда, где должен был собраться наш отряд для удара в спину врага из проклятого туннеля.

Внизу уже звучали барабаны. Не бодрый марш, а глухой, пессимистический ритм, будто отсчитывающий последние удары сердца. В воздухе витал запах ладана, из лагерей доносились групповые молитвы, священники напевали что‑то монотонное.

Наша группа собралась у подножия стены. Два офицера стояли впереди. Приблизившись, я услышала их голоса:

— Бойцы, братья… Я понимаю, что мы не ладили, но сегодня я по поручению короля раздаю ваше жалование. Остаточное получите после победы — согласно контрактам.

Он сделал паузу, затем указал на коренастого мужчину с жёстким взглядом:

— Также представляю вам сержанта Хача. Он сегодня будет командовать вами. По приказу командования вы работаете в одном отряде с регулярным войском. Прошу любить и жаловать. Ну… удачи вам, мужики.

Хардман поднял руку. Несколько бойцов ответили тем же жестом.

Прозвучал рог. Я вышла из толпы, посмотрела вперёд через бойницу. Леса содрогались, топот тысяч шагов шёл прямо на нас — неумолимый, как прилив.

— Эй, девка, в строй! — голос сержанта резанул слух.

Я обернулась, улыбнулась:

— Чё лыбишься?

— Лыбиться буду в трактире, мужикам. А здесь я буду выполнять приказы. — Я направилась в строй.

Толпа разразилась смехом. Кто‑то шептал, но я отчётливо услышала:

— Во, Яра жжёт. Не пропадёт.

— Так, цыц! Угомонились, сброд! — рявкнул сержант.

Тишина упала, как топор. Лишь сдавленный смешок проскользнул среди солдат.

Я вышла из строя, подошла к нему вплотную:

— Товарищ сержант, советую называть вещи своими именами. Мы — наёмники, а не сброд.

Сбоку раздалось:

— Да он, видимо, думает, что его обойдёт судьба.

Сержант не унимался:

— По приказу командования мы осуществим вылазку в стан врага и отведём на себя часть сил. Мы дадим войскам время на отторжение угрозы и…

— Нашей смерти, ясно, сержант? — перебил грубый голос справа.

— Вы ещё не поняли?! Нас ждёт опасная битва, и вы должны слушать команды и соблюдать субординацию! За мной! Займём позиции и ударим, когда нас позовут!

Он поднял меч над головой, сделал шаг вперёд. Но строй не дрогнул. Солдаты переминались, кто‑то дёрнулся, но тут же отступил.

— Я не понял! Выполнять приказ, солдаты!

Я медленно вышла вперёд. На стене, кроме нас, никого не было. Даже если бы я сбросила его вниз — всё можно было списать на случайность.

— Вернулась в строй! — его голос дрогнул.

— Товарищ офицер, — я шагнула ближе, — не умеете вы командовать.

Он выставил меч вперёд. Руки тряслись. Он не знал, что делать.

— Стой! Остановись, я тебе приказываю!

Вытаскивая меч, я произнесла:

— Ваш голос, как той букашки, ни стоит и ломаного медяка.

Резко развернувшись, я вскочила на бойницу, запрыгнула на зубец так, чтобы меня видели все. Ветер рванул волосы, солнце обожгло шею. Улыбка сама появилась на губах.

— Воины, наёмники… Мне плевать, кем мы были вчера — друзьями или врагами. Сегодня предстоит смертельный бой. Посмотрите на соседа справа и слева.

Я выдержала паузу. Некоторые переглянулись.

— Они в предстоящем бою — ваш щит и оружие. Вы прикрываете спину товарищу, а он — вашу.

Спрыгнув, я пошла вдоль строя, глядя каждому в глаза:

— Воюйте сегодня за что хотите: деньги, веру, обстоятельства. Мне плевать! Сегодня мы идём в самый ад. Но в аду… мы будем лучшие! Вперёд! За мной!

Ускорив шаг, я сблизилась с сержантом и, перейдя на шёпот, произнесла:

— Ты можешь идти со мной. Но не вздумай командовать. Либо иди в самый низ и дерись со своим принцем.

Отставив голову вбок, я добавила:

— Ну что, мужики? У меня уже руки зачесались…

— А ничего ещё не зачесалось, а, командир?

— Это после боя решим. За мной!

Перейдя на шаг, я услышала сзади сдавленный смех. Кто‑то откровенно заржал. Но главное — толпа пошла за мной. Значит, мы выполним задачу.

Лес впереди уже почернел от движущейся массы. Чудища шли без криков, без звона оружия — только глухой топот, как биение огромного сердца.

Я сжала рукоять меча, чувствуя, как кровь стучит в висках. Где‑то там, на противоположной стене, принц поднимал свой щит. Я знала: он погибнет. Но сейчас это было неважно.

Важно было только одно: мы идём в ад. И в аду мы будем лучшие.

Зайдя в туннель, расположенный под королевским лагерем, мы стали ступать. Я повесила за спину щит, зажгла в руке огонь. Бойцы похватали у выхода факелы.

— Смотрите не подожгите бочки раньше времени, ближе к выходу.

— Постараемся, командир.

Двигаясь по этим туннелям, воздух был спёртый. Наши шаги отдавали ритмом, словно говоря: «Камень нас запомнит». Пройдя около получаса, мы стали приближаться к выходу. Тянул сквозняк, дышать становилось легче. Стали виднеться лучики света — и шаги… тысячи шагов, расположенных за дверьми и воротами.

Прозвучал звук рога.

— Ну, похоже, началось. Когда бьём?

— Нам были инструкции? Этот сержант здесь? — Да, здесь я, что бы… — Когда мы выступаем? — Третий звук рога. Первый прошёл. — Отлично. Значит… где вы тут поставили бочки с порохом вчера, а, мужики?

Проходясь по туннелю, меня провели на пару десятков метров назад. Бочки были соединены между собой, и по камню стелилась тонкая верёвка, которую я сразу не заметила. Затем обратила внимание, что верёвки в масле и бочки тоже. Значит, будет не только взрыв, но и огонёк. Допёрли, хоть и то хорошо.

— Яр! — Аю?

Прозвучал второй сигнал рога. Боец между сталагмитами показал несколько бутылок.

— Это что? — Вино и масло. Главное — не перепутать, хех.

Откупорив крышку, которая была неплотно вставлена, он отпил и протянул мне. Я сделала глоток. Он улыбнулся, протянув бутылку остальным. Некоторые отказались, кто‑то сделал глоток. Протягивая мне бутылку, где остался глоток, он улыбнулся. Я ударила её о камень и произнесла:

— Да я вроде не пить пришла, а воевать, хах.

Раздался смех, который стал отражаться эхом.

— Ладно, скоро наш выход. Делаем красиво, мужики: открываем, выпад — и валим назад, иначе сметут. А у меня вроде есть планы на вечер, — я поймала несколько взглядов, — подшив стёганки, а вы что подумали? Ох, безобразники.

Новая волна смеха накатила, которую стал эхом перекрывать звук рога.

— Ну что же, потанцуем! Открываем двери, щит к щиту!

Мы подошли к деревянным ставням. Я на миг замерла, положив ладонь на шершавую поверхность. За дверью — тишина, но я чувствовала: там, за преградой, копошится тьма.

С хрустом повернули засовы. Ставни со скрипом распахнулись. На секунду я округлила глаза: мимо ворот двигалась не просто толпа — армада тварей. Все с кристаллами в теле. Одни напоминали людей, другие — привычные осквернённые, с которыми я уже дралась.

Кто‑то из бойцов выдохнул:

— Не‑не, тут, бляха, столько их, что нас не хватит…

— А мы сдюжим, — отрезала я. Повернув голову назад, бросила: — Ты оставайся у рычага. Твоя задача — опустить по моей команде. Открывай!

Решётка дрогнула и стала подниматься. Толпа по ту сторону вздрогнула, затем резко навалилась на решётку, колотя её тем, что было: кости, ржавые мечи, дубины. Но эти твари… они казались хрупкими. Их брала обычная сталь. Они умирали, как обычные люди.

В голове пронеслось: «Это что за чертовщина… Ты уже одна из них… Да пошёл ты… Не отрицай, прими, манифестор! Прими свою сущность во благо тьмы!»

Мотнув головой, я сблизилась и нанесла первый удар. Решётка ещё медленно поднималась, мы стояли у самого входа. Они рычали, видели нас, нападали, словно марионетки, — и разбивались.

— Шаг!.. Шаг! — командовала я.

Мы пробивали каждый сантиметр выхода из туннеля. По мере продвижения я заметила, как наёмник с зачесавшимися руками в одиночку сдерживал натиск нескольких тварей, его меч сверкал в полумраке.

Внезапно офицер, который должен был прикрывать тыл, отступил к рычагу. Его меч начал светиться тем же светом, что и кристаллы в телах врагов.

— Нееет! — закричала я, но было поздно.

Он сломал рычаг, и решётка начала опускаться. В этот момент узоры на его мече вспыхнули ярче, а кристаллы в телах тварей ответили тем же светом.

Наёмник, несмотря на численный перевес, продолжал сражаться, его руки двигались с невероятной скоростью. Но численный перевес был слишком велик…

На мой окрик повернулся солдат — и получил удар в шею. Строй дрогнул. Я опалила ближайшую тварь, щиты сомкнулись. Но я уже понимала: мы не успеем зайти.

Скользнула через решётку в последний момент — она почти закрылась. Я оказалась отрезана от группы. Они упирались в решётку, а я подбегала к рычагу. Он валялся внизу…

— Отломал, сука… Отломал! — прошипела я, хватая рычаг.

Попыталась вставить его в механизм, но он не работал. Стоны, крики заглушали звон стали. Я обернулась: он рвался вперёд, меч в обеих руках, лицо искажено восторгом. А потом — удар, хруст, и его руки, всё ещё сжатые в кулаки, упали на камни. Я увидела, как упал последний солдат.

— С‑с‑сука… — губы дрожали.

Мои руки тряслись, сердце бешено колотилось, слёзы потекли по щекам.

— Я… я тебя найду, ублюдок! — крикнула я в туннель. Эхо разнеслось от стен, оглушая даже меня.

Повернув голову, я посмотрела на решётку. Твари топтались, перемалывая кости воинов. Одно существо, крупнее остальных, поддело решётку и начало её поднимать. Я опалила его, открыла сердце, ударила по нему — но было поздно. Остальные сущности подхватили его порыв.

Понимая, что это прорыв и они ударят в спину, я рванула к выходу. Пробежав эти метры, добежала до бочек.

— Вот вы и пригодились, фух… — руки дрожали, как у параноика.

Я сбросила щит, чтобы бежать было удобнее, подожгла просмоленную верёвку — и рванула прочь. Слышала рёв, стоны. В голове отзывалось:

«Манифестор… ты не уйдёшь… мы тебя настигнем…»

— Ага… только… через мой труп, — произнесла я, задыхаясь, бежа кверху.

Оказавшись почти на выходе, я услышала оглушительный бум сзади. Вываливаясь из туннеля, почувствовала, как заложило уши. Прислонившись к камню, стала хлопать себя по голове, пытаясь прийти в себя. Проведя ладонью по ушам, заметила, что из правого уха потекла кровь.

— Чёрт… херово… — прошептала я.

Встав, я рванула по парапету и следующему туннелю наверх — туда, где были наши спальные места. Хотела посмотреть на бой сверху, понять, есть ли шанс.

Поднявшись, я замерла. Перед глазами разверзлась картина ада: поле боя утопало в дыму и пламени. Где‑то вдали мелькали алые плащи королевских гвардейцев — но их было мало. Слишком мало.

Я прижалась к зубцу стены, пытаясь разглядеть хоть что‑то сквозь пелену. В ушах всё ещё звенело, но постепенно звуки пробивались:

лязг мечей;крики раненых;рёв тварей;далёкие команды.«Где принц? Где его знамя?» — метались мысли.

И тут я увидела. На самом высоком бастионе — алый стяг. Он покачивался, но держался. Рядом с ним — фигура в доспехах. Принц. Он ещё жив.

Но между мной и ним — море врагов.

Я сжала рукоять меча. Кровь стучала в висках. В голове снова зазвучал тот голос:

«Ты одна из нас, манифестор. Прими это. И тогда ты сможешь изменить исход».

Я закрыла глаза, вдохнула глубоко. Огонь в ладонях разгорался ярче.

— Ладно, — сказала я вслух. — Если это мой путь… пусть будет так.

Развернувшись, я шагнула в сторону лестницы, ведущей вниз. Туда, где шёл бой. Туда, где я должна была решить: останусь ли я человеком — или стану чем‑то большим. Или чем‑то иным.

Шаг. Ещё шаг. Камень под ногами дрогнул — не от марша войск, не от взрыва в туннеле. Что‑то иное.

Сбоку — резкий свист, короткий, как лезвие. Я даже не успела обернуться.

Удар.

Острая боль рванула плечо, толкнув в грудь. Мир перевернулся, рассыпался на осколки света и тени. Я рухнула на каменный пол, ударившись затылком. Перед глазами поплыли багровые круги.

— Что… — выдохнула я, пытаясь подняться.

Но руки не слушались. Тело стало чужим, тяжёлым, словно налитым свинцом. Я ощутила, как тёплая струйка крови стекает по шее, щекочет кожу.

Сквозь шум в ушах донеслись шаги. Чьи‑то сапоги приблизились, замерли в полуметре от моего лица. Я напряглась, пытаясь разглядеть силуэт, но зрение плыло.

— Вот и всё, — произнёс голос. Знакомый. Ненавистный. — Ты уже одна из них, — прошептал он. — Я лишь ускоряю неизбежное. Я узнала его. Тот самый офицер. Предатель.

Хотела ответить, но губы лишь беззвучно дрогнули.

— Не трудись, — усмехнулся он. — Ты уже не боец. Ты — груз.

Он наклонился. В его руке блеснул нож.

Я собрала остатки воли, попыталась шевельнуть пальцами. Огонь ещё тлел внутри, но не мог прорваться наружу.

— Проклятье… — прошептала я.

Офицер замер, прислушиваясь. Где‑то вдали — крики, звон мечей. Битва продолжалась. А я лежала здесь, беспомощная, с ножом у горла. Он поднял меч — на клинке мерцали линии, словно вмороженные в сталь. —Знакомо? — усмехнулся он. Я узнала узор: тот же, что на кристаллах у тварей.

— Жаль, что так, — сказал он почти равнодушно. — Но ты сама выбрала этот путь.

Лезвие двинулось вниз.

И в тот же миг — грохот. Стены содрогнулись. Каменные глыбы посыпались сверху, перекрывая проход. Офицер отпрянул, выругался.

Я почувствовала, как тьма накрывает меня. Последнее, что увидела — его силуэт, исчезающий в клубах пыли.

А потом — только тишина.

И падение.

В бездну.

Глава 109: Полночный бег

Открыв глаза, я глубоко вдохнула. Ощущение было такое, будто я задержала дыхание на целую вечность. Сердце колотилось как безумное, а рана на правом плече пульсировала, напоминая о себе с каждым ударом. Кровь текла ручьём, пропитывая одежду.

— Паршиво… паршиво… — прошептала я, пытаясь встать. Ноги подкашивались, но я должна была действовать. Звуки битвы доносились снизу, хотя теперь это были лишь отдельные очаги сопротивления.

«Бежать… только бежать… Ты никуда не уйдёшь… твоё место здесь… пошёл к чёрту! Ты уже приняла тьму, ты сама это говорила… но я не потеряла себя!» — внутренний голос звучал всё настойчивее, но я продолжала двигаться вперёд.

— Чёрт… рюкзак… — я подняла голову, осматривая башню. Звуки битвы внизу становились всё тише, но я знала — нужно действовать быстро.

Добравшись до вершины стены, я бросила взгляд туда, где раньше развевалось знамя принца. Теперь там торчало лишь догорающее древко. Внизу я увидела последние очаги сопротивления: несколько десятков защитников, окружённых врагами, и бегущих людей. Укрепления пылали в огне и масле.

«Ты не сможешь убежать… твоя судьба здесь…» — шептал внутренний голос, но я лишь стиснула зубы.

Переведя взгляд на башню, я вошла внутрь. Мой спальный мешок и свёрнутый плащ так и лежали в углу, где я их оставила перед битвой.

— Хорошо… только где склянки? — я начала лихорадочно искать зелья. Нашла несколько флаконов под лестницей. Один из них пах огнецветом и розами — обезболивающее.

Осушив его залпом, я продолжила поиски. Нашла склянку с синеватым оттенком — мана-зелье. Выпив и его, почувствовала, как боль постепенно отступает, хотя кровь продолжала течь.

— Нужно вытащить стрелу… но если потеряю сознание, не уйду отсюда, — прошептала я, доставая бинты. Перед глазами всё плыло, но я должна была действовать.

Откупорив ещё три флакона с обезболивающим, я поставила их перед собой. Звуки битвы продолжали доноситься снизу, но сейчас это уже не имело значения.

— Спаси своё дитя, богиня Келли… — прошептала я, готовясь к операции.

Схватив стрелу левой рукой, я с силой дёрнула её. Крик боли вырвался из груди, но я справилась. Концентрируя магический поток в руке, я создала огонёк и прижгла рану. Боль была невыносимой, но я должна была остановить кровотечение.

Забинтовав плечо наспех, я закинула в сумку оставшиеся зелья и бросилась к выходу. Спускаясь вниз, я обнаружила, что моей лошади нет.

— Что? Они использовали её в бою? — ярость закипела внутри, но времени на гнев не было.

Заметив нескольких верховых лошадей, я направилась к одной из них. Животное нервничало, но я знала, как успокоить его. Приложив голову к голове лошади, я почувствовала, как она начинает успокаиваться.

«Ты не сможешь уйти… твоя судьба предрешена…» — продолжал шептать внутренний голос, но я уже сидела в седле.

Закрепив рюкзак на спине лошади, я вскочила в седло. Звуки битвы становились всё тише, а впереди простиралась дорога к спасению. Начало весны давало надежду на выживание.

Мы понеслись прочь от места битвы, и с каждым ударом копыт о землю я чувствовала, как жизнь возвращается ко мне. Впереди было много испытаний, но сейчас главное — выжить. И пусть внутренний голос продолжает шептать свои угрозы — я не сдамся.

Глава 110: Между реальностью и тенью

Солнце клонилось к закату. Мы миновали две заброшенные деревни, и я невольно улыбнулась.

— Я же говорила… Задача — дожить до заката… Я… дожила.

Лошадь шла шагом. Отпустив поводья, я залилась смехом — истерическим, нервным. Чувствовала, как это помогает сбросить напряжение. Лошадь повернула голову в мою сторону, посмотрела как на полоумную и фыркнула. Хлопнув её по гриве, я начала понемногу успокаиваться.

Вскоре мы достигли очередной заброшенной деревни. Я направила лошадь туда.

— Так… Я оторвалась где-то на полдня… Пока они обратятся, залижут раны, дорежут оставшихся защитников и тех, кто не смог убежать… А ты думаешь, смогла?

Я не ответила на собственный вопрос. Деревня встретила меня мёртвой тишиной, разрухой. Дома поросли травой и кустарниками. Тропа, ведущая в деревню, была нетоптаной, непривычной, словно я уже умерла. Ни души на таком расстоянии. Я видела это, когда мы шли сюда, но всё равно дрожь пробирала до костей.

Зайдя в деревню, я услышала справа детский смех. Дёрнувшись так, что в плече заныло, я посмотрела направо. Никого — лишь тихий скрип древесины и шелест соломы. Удар молотка разрывал тишину. Из разрушенной кузницы доносился звон.

Помотав головой, я пыталась успокоиться.

— Это всё не явь… Это не явь, Яра… Не явь… Абстрагируйся.

Лошадь остановилась. Открыв глаза, я увидела, что она стоит у колодца. Осмотревшись, я заметила амбар, несколько целых домов. Возле одного стояли два корыта. Подведя лошадь туда, я спустилась и привязала её к столбу под маленьким навесом.

— Подожди меня, крошка.

Я хлопнула её по гриве, посмотрела на корыто с заплесневелой водой.

— Чуть позже… Чуть позже…

Подойдя к дому, я прислушалась. Тишина… Открыв дверь, я заглянула внутрь — никого.

— Так… Надо перебинтовать… Взять воду из колодца, промыть рану.

Оставив дверь открытой, я подошла к колодцу. На верхушке стояло деревянное ведро. Посмотрев в него и вылив остатки воды, я закрепила ведро на верёвке и бросила его вниз. Раздался небольшой всплеск.

— Так… И как мне его одной рукой взять-то теперь? Ладно, сейчас что-нибудь придумаю.

Подождав пару секунд, я стала крутить ворот. Когда ведро оказалось наверху, я посмотрела на него.

— Так, ну поехать не должно.

Медленно отпустив ворот, я убедилась, что он держится.

— Отлично.

Взяв левой рукой за ведро, я рывком поставила его на край колодца. Набралось полведра. Отвязав его кое-как, я понесла в дом, поставила на скамейку и, со слезами и криками, сняла стёганку.

— Ага, огонь стянул, главное — не гноиться, просто чудо…

Взяв чистую тряпку — вроде как чистую — я смочила её и начала обрабатывать рану, тихонько кряхтя.

«Плевать на вид, кроме лошади не увидит никто».

Посмотрев на свою окровавленную ночную рубашку, я взяла нож из-за пояса.

— Ничего, теперь она не стоит, пошло оно!

Разрезав лямки, я стала вытаскивать её из-под штанин и сбрасывать лохмотья шёлковой ночнушки на пол.

— Я теперь не та Яра, что была похищена, не та, кто стала наёмницей. Я теперь что-то иное, и это меня пугает. Плевать! Сейчас важно уйти от орды… Но нужен отдых, пока я не откинулась.

Промочив всё это, я обмотала рану бинтами, выпила обезболивающего зелья и провела перечёт.

— Пять повязок, зелье маны, три обезболивающих…

Кивнув больше самой себе, я вышла наружу с голым торсом, привязала ведро и снова кинула его вниз. Подняла, захватила и понесла к лошади. Перевернув корыто, оставила его на земле, наполнила водой. Лошадь стала жадно пить. Оставив себе на одну-две кружки, я поняла, что силы начинают покидать меня, но нужно было ещё…

Я занесла воду в дом и решила обойти его. Плесень… Множество продуктов было в плесени, пока я не нашла погреб. Спустившись туда, я зажгла огонёк в руке, и погреб наполнился тусклым светом. Шесть бочек выстроились вдоль стены, словно стражи подземного царства. Я начала методично проверять их содержимое:

Первая бочка — заплесневелая капустаВторая — огурцы, покрытые белым налётомТретья — помидоры, непригодные в пищуЧетвёртая — пустоПятая — тоже пустаШестая — пусто. Подняв голову я обнаружила вяленое мясо, подвешенное к потолкуМясо выглядело целым, без признаков порчи. Я осторожно достала несколько кусков, держа их зубами, чтобы освободить руки. На обратном пути заметила небольшой ларь с зерном — возможно, для кур.

Выбравшись наружу, я направилась к амбару. Замок был сломан, дверь приоткрыта. Внутри царил полумрак, наполненный запахом сена и пыли. Я пробиралась между стогами, выискивая пригодное питание для лошади:

Нашла небольшой тюк свежего сена, связанного верёвкойОбнаружила горку зерна между тюкамиПеретащив тюк к лошади, я насыпала зерно в корыто. Животное благодарно фыркнуло, принимаясь за еду.

Вернувшись в дом, я разложила добычу: вяленое мясо, зерно для лошади, немного припасов для себя. Проверила оставшиеся зелья:

5 чистых повязок1 зелье маны3 обезболивающихНесколько кусков мясаУстроившись на соломенном настиле, я укрылась плащом. Сон накатывал волнами, но я боролась с ним, понимая — нельзя терять бдительность.

Перед тем как погрузиться в забытье, проверила:

Лошадь естДверь запертаОружие под рукойРана перебинтованаСознание медленно уплывало, но я успела подумать: «Хоть немного отдыха… Только бы не проспать опасность…»

И тьма поглотила меня, обещая как покой, так и новые испытания.

Глава 111: Вне закона

Следующие пять дней я двигалась по тракту, питаясь тем, что удавалось найти в разрушенных деревнях. То ли орда меня опередила, то ли люди оказались страшнее любых чудовищ…

Найдя в брошенной деревне платье, я надела его. Собрала травы — зелья подходили к концу. К вечеру пятого дня добралась до городских стен. Готовя кошелёк для пошлины, приблизилась к стражникам.

— Здорова, служивые…

Они переглянулись, не ответив. Один начал обходить лошадь.

— Эй, что происходит? Я могу заплатить за проход!

— Спокойно, миледи, мы просто…

Правый дёрнулся к поводьям. Я резко натянула узду, и лошадь шарахнулась в сторону.

— Схватить преступницу!

Округлив глаза, я выпустила в руку пламя и опалила первого стражника. Развернув лошадь, ударила пятками в бока.

«Что за чертовщина? Почему они?» — мысли метались в голове, пока я уносилась прочь от города.

Под лунным светом на перекрёстке показались столбы с распятыми телами. Три человека, в разномастном снаряжении, с табличками «Предатели» на груди. Обескровленные лица…

Плечо ныло, но температура не поднималась — рана заживала. Чесалась — значит, затягивалась. Повернув на тракт, я направилась обратно к Златограду.

В таверне подозрительные взгляды хлестали хлеще плети.

— Надо страже доложить… Опять эти… Нам не нужны проблемы! Эй, наёмница!

Выпивший крестьянин встал из-за стола:

— Ты, ик… чё забыла в наших землях? Сматывайся, сучка, пока я не доложил!

— Повесишь? А кишка не тонка? Что вообще происходит?

Толпа зашевелилась. Я подошла к трактирщику.

— Здорова…

— Проваливай, мне не нужны проблемы.

— Подожди, объясни хоть…

— Я не буду говорить с трупом.

Грязное лицо, рана, подтёки крови… Я выглядела как смерть.

— Что происходит? У меня достаточно денег.

Трактирщик ударил по стойке:

— Вы вне закона, вон!

Сзади послышался топот. Я вскинула руку с пламенем, второй показала рукоять клинка.

— Говорите как есть!

Сидящий за столом мужчина отпил из кружки:

— Вы объявлены вне закона, наёмница. За вашу голову назначена награда — десять золотых за каждого.

— Ах так… Десять золотых? Сколько готовы умереть за эти деньги?

Ярость клокотала внутри.

— Хорошо… Твари, лживые лицемеры! У меня руки по локоть в крови, своей и чужой. Мне терять нечего. Но задайте себе вопрос: к кому вы обращаетесь за помощью? Кого зовёте, когда нужно решить ваши проблемы?

Продолжая держать пламя, я прошла на кухню, взяла еду, открыла бурдюк с вином.

— Советую не загораживать мне проход.

Лёгкая вспышка заставила нескольких отшатнуться. Я собрала припасы в мешок.

— Если хотите драки — нападайте. А не хотите — вернитесь на места.

— Ты грабишь меня!

— А ты отказался принять мои деньги. Я возьму то, что посчитаю нужным. Прочь, сброд!

Через чёрный ход я выскользнула во двор, вскочила на лошадь и помчалась прочь от деревни. Куда-нибудь… Куда угодно.

Главы 112: Аэлиндрэ

Часть I: Раны и Навязчивый Шёпот

Я бежала, пряталась, убила нескольких стражников огненными заклинаниями, которые посчитали, что сдюжат, но… не смогли.

И вот, сидя у костра в одну из ночей, я чувствовала, как рана постепенно затягивается. Ко мне возвращались функции руки: я могла держать, поднимать, возможно, скоро смогу снова махаться мечом.

Я не успела отойти достаточно далеко, как снова почувствовала навязчивый шёпот: — Манифестор… где же ты?… Я чувствую твою… слабость…

Я понимала, что между нами расстояние в пятнадцать дней пути, но продолжала отрицать. Я то соглашалась, что тьма во мне, то яростно это отрицала. Чёрт! В тот вечер, сидя у трескучего костра и слушая пение птиц с лёгкими дуновениями ветра, я уснула на спальнике.

Но правда оказалась страшнее.

Часть II: Храм и Туманная Хранительница

Открыв глаза, я оказалась в лесу среди бела дня, ведя лошадь под поводья. Осматриваясь, я ужаснулась: передо мной из открывающихся дверей храма шло дуновение ветра, словно ледяной шёпот, а где-то там, во тьме, что-то мерцало бледно-зелёным. В этой тьме я заметила два зелёных вихря, направляющихся ко мне.

Положив руку на рукоять клинка, я увидела перед собой… Нимфею. Туманная оболочка, из-под которой проглядывали деревянные части тела. Её полупрозрачные волосы колыхались, будто под водой, а голос звучал как эхо.

— Ты пришёл… — прошептала она. — Я чувствовала, как твоя судьба пересечётся с этим местом, странница.

Она сделала шаг ближе, её взгляд был пронизывающим.

— Скажи, странница, ты помнишь, зачем ты здесь, или тьма вела тебя сюда?

Осматриваясь вокруг, я на секунду задумалась: “Как я здесь оказалась? Я же уснула возле костра…”. Погладив лошадь, я перевела взгляд на Нимфею; она словно оценивала меня. Отпустив поводья, я похлопала лошадь по спине и, обходя это существо, направилась к стенам храма.

Нимфея медленно последовала за мной, не отрывая взгляда. Её полупрозрачные пальцы сжимали какой-то амулет на шее — тот мерцал в такт её прерывистому дыханию.

— Ты молчишь… но тишина здесь не друг, — её голос задрожал, будто рассеиваясь в холодном воздухе. — Стены храма помнят каждое слово, каждую клятву, каждую… предательскую мысль.

Она сделала ещё шаг, и тень обрушенной колонны рассекла её: одна половина светилась бледно-зелёным, другая тонула во мраке.

— Если ищешь убежище — его здесь нет. Если ищешь ответы — они сожгут тебя.

Она внезапно оказалась передо мной, вскинула руку, и в ладони вспыхнул крохотный шар призрачного света.

— Но ты пришла искупиться… Тогда слушай.

Свет шара выхватил из тьмы фрески на стенах: фигуры в плащах, склонившиеся над расколотым алтарём; звёзды, падающие в бездну; и в самом центре — силуэт с мечом, чьё лицо стёрто временем.

— Это был он. Тот, кто разбил сердце храма.

Она сжала амулет, и свет погас.

— Ты похожа на него. Слишком похожа.

Разглядывая фреску, я прошептала: — Если бы я знала, как я тут оказалась и для чего пришла, я, возможно, сказала бы тебе… но я спала.

Повернувшись к ней, я произнесла: — Знаешь ли, пути наших богов неисповедимы.

Я продолжала наблюдать за ней и заметила, как она медленно, почти бесшумным шагом, обходит меня. Я почувствовала иголки, колющие мне в шею. Руки тряслись, но я повернула голову и произнесла с холодной уверенностью, как топор палача над виновником:

— Не пугай ту, на кого может не хватить силёнок, дух.

Я повернула голову к фреске, которая начала проявлять какие-то символы. Нимфея замерла на полушаге. Её взгляд вспыхнул ярче: теперь в нём плескался не только бледно-зелёный свет, но и багровые отблески, будто веками тлел уголь.

— Боги?.. — произнесла она это слово так, словно пробовала на вкус.

— Здесь нет богов. Только раны земли и голоса тех, кто когда-то верил.

Она медленно подняла руку, и фреска передо мной начала шевелиться: стёртые символы складывались в новые знаки, линии текли, как расплавленный воск, а силуэт с мечом вдруг повернул голову — теперь его лицо смотрело на меня.

Я невольно вздрогнула, начиная разливать магию для подготовки к бою, если это приведёт к нему.

— Ты говоришь о силе, странница… — её голос звучал уже не как эхо, а как шелест сотен голосов. — Но знаешь ли ты, что твоя тень здесь тяжелее, чем ты думаешь?

Фреска вспыхнула, и на рукояти фигуры зажёгся какой-то символ. Я услышала тихое шипение и потянулась к мечу. Вложив руку, я почуяла, что железо меняет свою структуру.

Нимфея сделала шаг назад, я почувствовала, как она отдаляется. Оглянувшись, я заметила, что она растворяется в тумане.

— Если ты не помнишь, кто ты, — прошептала она, — пусть храм напомнит. Но помни: воспоминание — тоже оружие.

Улыбнувшись её словам, я произнесла: — Тот, кто владеет знаниями, может подчинить мир… Слышала такое высказывание?

Вытащив меч, я рассмотрела его: на лезвии проявились узоры, складывающиеся воедино, как на фреске. Я могла бы прочитать, что там написано, но поняла, что это… эльфийский язык. Я не знала такого слова.

Поймав взгляд Нимфеи в тумане, я улыбнулась, приподняв один уголок рта. Засунула меч в ножны и медленно подошла к ней, желая коснуться. Но почувствовала, как она дрожит, словно боится меня больше, чем я её.

Она отступила на шаг, её полупрозрачная фигура дрожала, как отражение в потревоженной воде. Воздух вокруг неё стал сгущаться, наполняясь запахом озона и древней пыли.

— Эльфийский… — прошептала она, и в её голосе слышалось не то страх, не то благоговение. — Ты видишь его? Те, кто приходили до тебя, видели лишь размытые линии. Но ты… ты читаешь их как открытую книгу.

Я сделала шаг к ней, после чего она вскинула руку, и между нами вспыхнул барьер из призрачного света — не отталкивающий, но предупреждающий.

— Не трогай. Ты не понимаешь, что пробуждаешь.

Её глаза снова сменили цвет: теперь в них вихрь синих и фиолетовых оттенков, словно северное сияние в ночи.

— Этот храм — не просто камень и тени. Он помнит. И если ты действительно та, чьё имя стёрто с фресок… — Она сделала вдох, и туман вокруг меня начал кружиться, образуя вихрь из обрывков голосов и мерцающих символов. — …то тебе предстоит выбрать: стать исцелением — или последним ударом, который разрушит всё.

Я повернулась на шипение за спиной и заметила, что фреска оживает: фигура с мечом поднимает руку, и на этот раз я вижу — её жест повторяет мой недавний шаг вперёд. Узоры зашипели на мече в такт моему сердцу, а в ушах прозвучал шёпот, складывающийся в одно слово: “Аэлиндрэ”.

Повторив мысленно это слово, я перевела взгляд на духа.

— Что оно значит? Слова имеют… вес в определённой ситуации, и ты их боишься, ты знаешь…

Я дала себе секундную паузу, чтобы дать воздуху осесть, и вновь разорвала тишину: — Правду.

Часть III: Выбор и Последствия

Я сделала шаг вперёд, разрывая невидимый барьер, перешагнула через него и почувствовала, как твоя рука упирается мне в грудь. Но я подняла глаза, смотря в них, и увидела, как они начинают завихряться.

Она замерла, её рука дрожала у моей груди — между пальцами я заметила тонкие нити прозрачного света, словно она пыталась удержать барьер изнутри. Её глаза вспыхнули ярче, и в этом сиянии я увидела мимолётные образы: Храм, залитый светом, с живыми цветами.Фигура в плаще, опускающая меч на алтарь.Я — но не я: тот же силуэт с фрески, только моё лицо стало видным, и в нём нет ни тени сомнения.

— Аэлиндрэ… — прошептала она, и голос её звучал уже не как множество, а как один, почти человеческий. — Ключ — в крови. То, что пробуждает спящее. То, что открывает врата между мирами.

Её пальцы сжались, и я почувствовала холод, пронизывающий сквозь одежду, — не ледяной, а древний, как дыхание забытых времён.

— Ты не странник. Ты носитель. Но несёшь ли ты волю или лишь осколок памяти?

Туман вокруг расступился, открывая проход вглубь храма, туда, где мерцало нечто, напоминающее кристаллический алтарь.

— Там… — Нимфея сделала шаг назад, её фигура растворялась в сумраке. — Там ты найдёшь себя, либо конец. Пути назад нету.

Взглянув во тьму, я улыбнулась и произнесла: — Если бы ты знала, какая тьма бушует во мне, ты бы умерла за свою правду… Но, благодарю за образы этого места. Оно было прекрасным.

Я протянула руку во тьму и почувствовала воздушный поток, ударив по деревянной коже. Ожидая, что ты вложишь свою руку в мою, я заметила слабое мерцание и дрожание твоего амулета… на нём проступили капли крови.

Сжимая свой кулак, я отвела руку от тебя.

— Кем ты была прежде? Человеком, эльфом… или чем-то иным?

Она сделала шаг назад, её фигура мерцала, словно звезда. Рука потянулась к амулету — капли крови на нём вспыхнули алым, растекаясь по гравировке, как живые.

— Кровь… не моя, — её голос дрожал, впервые теряя ледяную отстраннённость. — Она принадлежит тем, кто должен был стоять здесь. Тем, кто пал, защищая врата.

Она опустила взгляд, и в нём появилась странная, почти человеческая усталость.

— Я была… всем понемногу. Дочь духа и смертной. Хранительница, рождённая из осколков памяти этого места. Когда храм начал умирать, меня создали, соткали из его последних сил, чтобы ждать. Чтобы распознать того, кто сможет…

Она замолчала. Туман сгустился, образуя призрачные силуэты — тени прежних хранителей. Они шептали, повторяя обрывки фраз: “Не доверяй… ключ-в-крови… она не поймёт… она не помнит…”

— Ты спрашиваешь, кем я была? Сейчас… — она вскинула руки и тут же убрала их. — Я — голос храма. И мой долг — предупредить: если ты подойдёшь к алтарю, не зная всей правды, ты можешь разбудить то, что лучше оставить спящим.

Она сделала вдох, и фигура стала плотнее, почти осязаемой.

— Но если ты всё же решишься, знай: твоя тьма не случайность. Она часть замысла.

— Что за замысел, Нимфея?

Я почувствовала, как туман обволакивает меня, сгущается. Вскинув руку на уровне груди, я зажгла огонь.

— Не советую подходить ближе. Если пытаешься напугать — бей. Я потеряла достаточно, чтобы считать себя мёртвой. Графиня, изгой, наёмник, преступник… Я уже мертва для всех. Если можешь — помогай. Нет… проваливайте.

Одним движением я потушила свой огонь, чувствуя, как туман приблизился к какой-то границе и не решался пройти дальше, образуя окружность в несколько метров от меня. Я подняла взгляд на Нимфею, ожидая ответа.

Она замерла, её глаза вспыхнули чистым багровым оттенком.

— Ты говоришь о смерти… но ты всё ещё дышишь. Всё ещё горишь… сопротивляешься. — Её голос стал тише, но без дрожи. — Замысел… он прост и ужасен одновременно.

Хранительница подняла руку, и капли крови на амулете взмыли в воздух, складываясь в призрачный узор — карту звёздного неба, где одна звезда билась в такт моему сердцу.

— Этот храм — не просто святилище, он — перекрёсток. Здесь сходятся пути миров, и когда-то давно его запечатали, не давая тьме пролиться в наш мир. Но печать слабеет.

Её пальцы сжались. Узор треснул, распадаясь на осколки. Я отпрянула от такого действия.

— Ты — ключ. Не случайно твой меч проявил узоры, повторяющие фрески. Ты была создана для этого…

Она сделала шаг, и её тень стала слишком длинной, слишком нечеловеческой, словно за ней стояло нечто… древнее.

— Замысел либо восстановить печать и умереть, либо разбить её окончательно, открыв врата. Всё зависит от того, что ты несёшь внутри. Твою тьму, твою память. Твою… волю.

Туман начал кружиться быстрее. Вдали у алтаря разгорался тусклый, багровый свет — будто что-то просыпалось.

Я перевела взгляд на Нимфею и не могла поверить — это сон или явь? Я же спала…

— Время истекает, — произнесла она шёпотом. — Выбери: идти к алтарю или бежать. Но знай: если ты уйдёшь, храм падёт, а Тьма найдёт другой путь.

— Нимфея… тьму нельзя победить, можно только отбросить… так… было вычерчено в склепе под Остагаром, защитники верили в это… погибшие защитники. А ты предлагаешь…

Я замолчала, словно обдумывая слова, и смотрела на алтарь.

— …магию крови, я…

Я начала чувствовать какую-то силу, сомнения стали отходить прочь, словно мою руку кто-то стал направлять.

— Да пошло оно… — прошептала я, доставая меч и направляясь к алтарю.

Нимфея медленно последовала за мной. Я повернула голову и увидела багровые глаза. Я остановилась возле алтаря, глядя на него.

— А что, если… это провокация? Что, если ты испытываешь меня? Что, если ты не хранительница и не защитник храма, а… сущность в дружелюбном обличье?

Я замолчала, повернув лицо к алтарю, и стала ждать, что она скажет. Мои слова вылетели:

— Что, если ты… Шепчущий в этом обличье и просто используешь меня?

— Ты ищешь подвох… и это мудро. В этом храме нет просто добра и зла. Есть только силы, которые ждут своего часа, — её голос прозвучал глухо, как будто сквозь гущу воды. — Я не лгу тебе. Я не могу. Храм не позволил бы мне.

Я увидела движение её руки, и туман стал рассеиваться, открывая вид на алтарь. Багровый свет становился ярче, вырисовывая на кристалле знакомые узоры — те же, что на моём мече и на фресках.

— Да, тьма побеждала прежде. Но цена… — она замолчала. Я повернулась, посмотрев в её глаза, и увидела вспыхнувшие воспоминания: крики, пламя, фигуры, падающие на каменный пол. — Цена была высока. Каждый раз.

Она сделала шаг ко мне.

— Я не Шепчущий. Я не его слуга. Я — страж. Моя задача — дать тебе Выбор, Яра, а не принудить. — Она опустила взгляд на мой меч. — Если ты веришь, что это провокация… тогда остановись. Уйди. Храм падёт, но ты останешься жива.

Туман вновь начал кружиться, образуя призрачные силуэты. Они шептали, повторяя одно слово: “Аэлиндрэ” — раз за разом.

— Но если ты веришь, что можешь изменить замысел… иди, — её голос стал почти неслышным, словно шёпот в ночном лесу. — Потому что, возможно, именно ты — та, кто не повторит ошибок прошлого.

Алтарь вспыхнул ярче, я почувствовала, как воздух становится тяжелее, пробуждается что-то древнее.

“Она знает моё имя… Я не знаю, как я тут оказалась… Я буду считать, что это сон.”

Закрыв глаза, я снова произнесла: — Лишь тот, кто вглядывается во тьму первым, увидит проблески света… Либо смерть.

Повернув голову, я открыла глаза и усмехнулась, вскидывая руку: — Последнее — уже от меня. Ха-ха.

Снова приняв серьёзное лицо, успокоившись, я подошла к алтарю, задерживая это мгновение. И почему-то мне захотелось произнести обычное приветствие…

— Д’орет ширал кто бы вы ни были, если вы войдёте.

Я начала смеяться, и в голове пронеслась мысль: “Ты часть тьмы… не уйдёшь… прими”.

Я помотала головой и посмотрела на Нимфею. Она молчала… значит, он чувствует меня даже здесь. Опуская уголки губ, я опустила голову.

— Страж… Орда движется, храм падёт при любом исходе. Я лишь отсрочу его крах.

Повернув голову немного вбок, я увидела тишину.

— Молчишь… Но ты ходишь вокруг меня.

Я закрыла глаза, задумалась и, вспомнив эльфийское слово, означающее “уйди” или “закрыто”, сделала легкое движение, перехватила меч и вонзила его сверху вниз в камень. Крикнула:

— “Марэ Мэст!”

Клинок вошёл в камень. Из рукояти раздался небольшой взрыв, и меня откинуло назад. Почёсывая затылок, я начала вставать.

— Ты… Ты произнесла запрет. Слово, которое разрывает связь.

Туман рассеялся, обнажив трещины на стенах, они светились, как раскалённые вены. В воздухе завитал запах озона и чего-то… пробуждённого.

Она сделала шаг ко мне.

— Орда… да. Она уже здесь. Не снаружи — внутри. В трещинах этого мира. Ты не отсрочила её приход — ты ускорила его.

Она подняла руку, амулет на её шее раскалился добела. Кровь на нём испарилась, оставив выгравированные символы.

— Но ты сделала выбор. Ты отвергла их волю. Теперь храм… — она замолчала, и в её глазах вспыхнуло нечто чуждое — не страх, а… восхищение? — …теперь он твой.

Слышится вой — не звериный, не человеческий, а иной.

— Они идут, и если ты хочешь спасти то, что осталось… тебе придётся стать тем, кого ты так боишься.

Она начала растворяться и произнесла: — Аэлиндрэ — не ключ. Это имя. Твоё имя.

Почёсывая лоб, я произнесла: — Я уже тьма, подруга… тьма, которая бродит во мне с момента, как я оказалась в склепе под Остагаром. И знаешь что? Защитники верили, что можно объединиться…

После этих слов перед глазами вспыхнул образ моря, и я на помосте… затем он так же быстро исчез, и перед глазами пронеслось имя: “Лиам” — одно имя… и ничего. Абсолютно ничего.

Я открыла глаза от удивления. Я не поняла, кто это. Если бы это был дворянин, я бы знала его… но что, если это что-то иное? Помотав головой, я протянула руку:

— Страж… ты со мной? Пойдёшь ли ты со мной до конца?

Понимая, что у меня появилась возможность, я сделала резкий скачок и положила руку на амулет. Я почувствовала тепло — не такое, как от раскалённого металла, а словно от тёплой воды. Амулет стал тускнеть, пока не стал ярко-красным. Это заняло несколько мгновений, и я заметила, как Нимфа округлила глаза, если это можно было так назвать. Она дёрнулась, но не отпрянула.

— Ты ищешь защиту там, где её, возможно, и нет… а может быть, ты видишь что-то… что не в моей власти?

Она опустила взгляд на мою руку и мягко, аккуратно взяла её, положив мою же руку мне на грудь.

— Я могу пойти с тобой. — С этими словами она сделала взмах, и открылось полотно — словно разрыв между мирами. Я слегка улыбнулась и произнесла:

— Прости… но я буду действовать на своих правилах… Я… думаю, что это ловушка, и если ты можешь помочь, пойди со мной. — произнесла я, глядя ей в глаза, не чувствуя страха, боли, лишь спокойствие и ледяную решимость.

— Тогда… я не смогу пойти с тобой лично, но…

Произошёл какой-то грохот, от которого она испугалась. Создав воздушный поток, он обволок меня и направил к выходу, выталкивая силой.

Остановившись у самого входа, она толкнула меня наружу и произнесла. Я успела упасть мягко и повернулась к ней. Из её рук шёл луч, и слова:

— Я не смогу быть с тобой, но с тобой будет частичка храма, частичка… меня.

Я почувствовала лёгкое тепло в груди, и двери храма захлопнулись передо мной. На дверях стали проявляться символы, которых раньше не было.

Продолжая сидеть, я наклонила голову: — Свет во тьме… тьма в свету… Что же выйдет из этого? Что возьмёт верх надо мной, и смогу ли я сохранить часть себя?

Земля начала уходить из-под ног, я попыталась ухватиться за край, но почувствовала, как камень ломается, и я проваливаюсь. Мой крик сгустился во тьме…

Глава 113: В поисках ответов

Распахнув глаза, я рывком села и осмотрелась. Костёр уже тлел, ветер ласково шевелил волосы и приятно завывал в ночной тиши. Вокруг царило спокойствие. Посмотрев на лошадь, я увидела, что она спит стоя.

Придя в себя, я осознала, что сейчас ночь. Хотя казалось, что прошло всего несколько секунд, для меня это длилось словно вечность. Устремив взгляд в тлеющие угли костра, я стала разглядывать дымящиеся угли.

— Аэлиндрэ… море… Лиам… Что всё это значит? Это не был обычный сон, — проведя рукой по волосам, я начала их расчёсывать. — Обычно я контролирую свои сны, а это было словно видение. «Ключ в крови»… какая-то нелепица.

Покачав головой, я принялась за еду, размышляя вслух:

— Интересное видение, конечно, окутанное мистицизмом, но что-то здесь не так… Море и Лиам.

Я посмотрела в ночное небо.

— Лиам, — произнесла я это слово, словно пробуя его на вкус. — Кто же ты такой? Может быть, мне стоит сначала добраться до моря?

Отложив еду, я отпила вина, скрестив ноги в позе полулотоса, и погрузилась в размышления.

«Море… Где ближайшие порты? На западе должны быть, либо можно вернуться на север. Скорее всего, на западе отсюда, возможно, в паре десятков километров, я найду море у границ между графствами Златограни и их соседями. Если бы я только знала, кто они. Либо это может быть сотня километров. Что же…»

Встав, я начала собирать снаряжение и произнесла:

— Узнаем на практике и посмотрим, у кого хватит сил: у меня или у них меня удержать, хах.

Собрав вещи и разворошив костёр, я села на лошадь и направилась к следующей стоянке, где могла бы обеспечить себя и лошадь едой — куплю или украду, не имеет значения.

Выехав из леса, я плавно перевела лошадь в рысь и устремилась на запад.

Глава 114: Пепел воспоминаний

Двигаясь пять дней, я достигла окрестностей Златограни. Изменив путь на северо-запад, я надеялась забрать свой тайник и, если повезёт, встретить своих спутников — Аллена и Друсилию — перед нашим расставанием.

По пути удалось постирать стёганку в реке, отмыть следы запекшейся крови, размазать их, чтобы меньше вызывали подозрений, подшить одежду на стоянках. На пятый день я оказалась в окрестностях города.

— Ну, кобылка, давай ещё немного побегаем и доедем до хутора, — подгоняла я лошадь, стараясь не попасться на глаза патрулям.

Но когда мы достигли перекрёстка, ужас охватил меня. Устремив взор в сторону хутора, я замерла, округлив глаза, и начала замедлять шаг.

— Это… это… что за чертовщина? — прошептала я, сжимая рукоять меча.

Повернув лошадь, я ударила её по бокам, заставляя перейти в галоп. Сократив несколько сотен метров меньше чем за минуту, я остановилась возле обугленных развалин хутора. Жизнь давно покинула эти стены.

— Вы… вы… — сердце бешено колотилось, я не могла поверить, что моих друзей так просто убили.

Спрыгнув с лошади, я двинулась вперёд, сжимая рукоять меча. Боль в плече отступала перед волной чистой ярости. Пересекая разрушенный частокол, я осматривала последствия разрушения: изуродованную стену, которую мы так усердно укрепляли, сгоревший хлев, колышек, который Лиам вбил в землю для тренировок.

Дом… дверь была выбита, дверной проём скошен, крыша обрушена.

— Клэр! Мия! Аллен… Друсилия… парни… — произносила я всё тише, пока не осознала, что тишина — мой единственный ответ.

Зайдя в дом, я переступила порог, оказавшись в разгромленном зале, который служил и кухней, и спальней. Повернув голову в сторону спальни девочек, я вошла через проломленную стену. Там, где была кровать, остались лишь обугленные и разломанные части деревянного каркаса.

Осмотрев углы, я заметила на полу мягкую игрушку-зайчика, которую часто брала с собой Мия. Взяв его, я стряхнула пыль — он был наполовину обуглен. Сжав игрушку с силой, я бросила её об стену.

— Сука! — прорычала я.

Выйдя из комнаты, я направилась в противоположное крыло дома, где располагалась наша спальня. Картина была идентичной — всё сожжено и перевернуто, никаких следов прежней жизни.

— Объявив войну наёмникам, вы подписали себе смертный приговор… Вас настигнут чудовища раньше, и в этом вам повезло, иначе я бы разделалась с вами лично, — прошептала я, пытаясь вспомнить, где спрятала тайник.

Разгребая обломки, отодвигая доски и перевёрнутый стол, я добралась до половиц. Оторвав одну из них, я нашла шкатулку — потемневшую от пожара, но тяжёлую. Достав её и поставив на пол, я открыла крышку. Она была наполнена серебром и медью. Закрыв шкатулку, я взяла её и направилась к лошади.

Выйдя за порог дома, я столкнулась с тремя фигурами… тремя ублюдками, решившими преградить мне путь.

— Одна и без охраны, да ещё и баба, — произнёс тот, что стоял слева, облизываясь.

Щуря взгляд, я смотрела на них, решив покончить с этим быстро. Зажигая в руке огонь, я замерла в изумлении — вместо обычного светло-оранжевого пламени образовался поток чёрного огня.

«Тьма изменила меня даже так?» — пронеслось в мыслях.

Подставив вторую руку со шкатулкой, я почувствовала тепло, игру света, которая переливалась фиолетовым оттенком, но это не была моя привычная магия.

— Где те, кто здесь жили? — спросила фигура посередине.

— Их нет, — ответил тот же мужчина, — здесь вырезали всех, когда началась война. Ха-ха, теперь здесь только ты и мы. Прости, девчонка, но теперь ты наша.

— Твари! — прорычала я, выпуская руку с чёрным пламенем.

Два тела упали замертво, лишь их одежда продолжала гореть. Бросив взгляд на третьего, я улыбнулась:

— Пока.

Удар снизу вверх испепелил его прежде, чем он успел издать звук.

— Значит, тьма проникает всё глубже… Что же. Если наёмники были лишь инструментами, то теперь инструменты будут использовать тьму, — прошептала я, сжимая кулак и гася пламя.

Глава 115: Прибытие к морю

Через десять дней пути я достигла окрестностей портового городка. В гавани стояли величественные корабли: изящные шхуны, двухмачтовые бригантины и массивный галеон. Запах моря и соли пробудил воспоминания о доме, о стране, где я до сих пор оставалась чужой — без рода и племени. Горькая правда.

Остановившись на дневку в лесу, я подготовила лошадь к отдыху. После недолгой остановки в нескольких деревнях, где пришлось конфисковать припасы, я прикрепила к бокам лошади небольшие тюки с провизией. На стоянке, освободив один из них, я заботливо рассыпала сено, добавила немного зерна, ломтик хлеба и мелко порубленный сыр. Лошадь с удовольствием принялась за еду, шумно пережёвывая корм.

Разведя костёр с помощью своей новой «чёрной» магии, я погрузилась в размышления. Глядя на пляшущее пламя, я осознавала, что путь назад стал практически непреодолимым. Несколько стражников из патруля попытались задержать меня, но я вовремя заметила их и, пришпорив лошадь, скрылась в ночи, не причинив им вреда — по крайней мере, я на это надеялась.

«Море… Корабль… Мне нужен человек, знающий моря. Я в этом полный профан. Экипаж и, самое главное, корабль… Придётся конфисковать судно у тех, кто сделал меня изгоем», — думала я, подбрасывая дрова в огонь.

Отрезав тонкие полоски колбасы, я добавила их к сену для лошади, помня, что это деликатес, который нельзя давать в больших количествах. Во время еды мои мысли вернулись к более глубоким вопросам: не бегу ли я от самой себя? Может быть, мне следовало погибнуть под Остагаром? Возможно, нужно было принять свою судьбу вместо того, чтобы идти против неё?

— Нет! — произнесла я вслух, обрывая эти мысли. — Я сделала то, что должна была. Я не герой. Теперь я… кто я теперь? Кровавая леди, наёмница — так я хочу себя называть, и так будет».

Произнеся эти слова, я позволила себе короткую улыбку.

— Аэлиндрэ… Красивое имя, эльфийское, должно быть. Нимфея… Откуда во мне знание её имени? Всё это не имеет значения сейчас, — мысли путались, но я решительно отбросила их.

Убедившись, что лошадь надёжно привязана к дереву, я завернулась в спальник, готовясь к ночной вылазке в город.

— Под покровом ночи я проникну в город. Подкуп или устранение — для меня это не имеет значения, — решила я, закрывая глаза и пытаясь погрузиться в сон.

Глава 116: Стальная воля

Собрав своё снаряжение и переложив поклажу, я ночью покормила лошадь и собрала рюкзак так, чтобы моё окровавленное снаряжение лежало внизу, а сверху были зерно, еда, тряпки и шкатулка. Хоть я была относительно в порядке, создавалось гнетущее ощущение, будто смерть идёт со мной рука об руку. Отбросив эти мысли, я двинулась к городу.

Лесной пейзаж сменялся равнинным под заходящей луной. Через открытые ворота виднелись горящие окна домов, на стене ходили часовые. Торговые караваны уже не проходили через ворота — только одинокие путники. Мне нужно было сойти за горожанку с оружием, а не за наёмницу.

Подъехав к воротам, я спешилась и обычным голосом спросила: — Служивые, сколько проход? — Для тебя десятка. — Десятка… Не слишком ли жирно для горожанки? — Будешь язвить — стоимость увеличится.

Промолчав, я потянулась к кошельку и начала молча искать медные монеты. — Слышь, а что с тобой было? Капли крови… Плащ дорогой, чё-то не смахиваешь ты на простолюдинку. — Капли крови — это от ветвей в лесу, а плащ обычный, с шерстяной подкладкой. — Тогда для дворянок стоимость… — Прежняя, — перебила я, протягивая монеты и глядя ему в глаза. Он опешил от моих слов и не знал, что делать. — Бери, ты просил десятку, бери. Только я не уверена, что это чистая стоимость, а вам ещё на эль, но не мне судить.

Второй стражник, либо более жадный, либо благоразумный, молча взял монеты и кивнул, чтобы я проходила в город.

Спрятав кошелёк, я запрыгнула на лошадь и, ударив по бокам, перешла на шаг. — Не простая ты девка, страшная. — Как твоя смерть, — произнесла я, глядя прямо перед собой.

Заходя в город, я окинула взглядом узкие мощёные улочки, посмотрела на каменные дома и, подняв глаза к небу, стала прислушиваться… Но ничего не услышала.

Нахмурив брови, я попыталась сконцентрироваться как обычно, но не уловила ничьих мыслей, только свои. — Что-то новенькое. Где же моё чтение мыслей как манифестора? — я приподняла уголок рта и тут же опустила его, усмехнувшись.

Покрутив головой по сторонам, я попыталась услышать мысли стражи, но безрезультатно. — Ладно, по старинке. Где гам — там и таверна.

Щёлкнув поводьями, я перевела лошадь на шаг и стала исследовать город в поисках места для ночлега и сбора информации.

В воздухе начали витать запахи из окон: где-то варили похлёбку, отчётливо пахло квашеной капустой и свежим хлебом. Детский смех навевал приятные и беззаботные воспоминания. Несколько женщин, сидевших возле окна, болтали о своём. Их сопение сливалось в своеобразную какофонию.

Помотав головой, я продолжила путь, пока не услышала шум большого скопления людей. Смех доносился из здания. Подъехав ближе, я разглядела вывеску с слабым свечением: «Хмелелюбы» — рисунок выжженной древесины, где мужик держал кружку.

Обойдя дом, я нашла место для лошади. Увидев паренька, возившегося с животными, я подъехала к нему. — Парень, серебро, и ты накормишь, напоишь мою лошадь и не задашь вопросов.

Он перестал возиться с зерном, почесал голову и вскинул два пальца. — Хорошо, два так два, но быстро и качественно. — Договорились, — кивнула я, передавая поводья и две серебряные монеты. — И без лишних вопросов. «Интересно, он немой или просто неразговорчивый?» — промелькнуло в голове.

Спрыгнув с лошади, я передала юноше поводья и монеты. Развернувшись, направилась к таверне, огибая здание. Подойдя к двери, на мгновение замерла, закрыв глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. Открыв глаза, уверенно потянула за ручку и вошла внутрь.

Таверна встретила меня гулом голосов, запахом эля и жареного мяса. В центре зала располагался большой очаг, где повариха помешивала что-то в огромном котле. За столами сидели моряки, торговцы и случайные путники.

Я окинула помещение внимательным взглядом, отмечая:

расположение выходовприсутствие стражинаиболее уединённые местареакцию посетителей на моё появлениеВыбрав столик в углу, откуда хорошо просматривался весь зал, я направилась к нему. Сев, подозвала трактирщика и заказала ужин, попутно наблюдая за происходящим.

В таверне начали собираться моряки — именно они могли дать мне нужную информацию о кораблях и экипажах. Я приготовилась к долгому вечеру, полному разговоров и наблюдений.

Глава 117: Морской заговор

Когда мне поставили тарелку с чечевицей, рыбой и квашеной капустой, я молча положила два серебряных на стол и принялась есть, не поднимая взгляда.

— Слышали, из Тирры движется орда на нас, мужики, как думаете, правда? — Не думаю, туда же принц пошёл с армией и наёмниками. — А ты не слышал, что случилось? — Нет, а что? — Так король объявил наёмников вне закона, говорят, что они убили принца прямо на поле боя и, забрав трофеи, убежали. — А кто же орду остановит? И не верю я, что так наёмники делают, они же за золото воюют. — Да чёрт знает, где правда. Я вот думаю забрать жену и поехать в Аранту. — Это на запад, что ли? — Да, думаю, получится. — Смотри сам.

Помотав головой слегка, я поняла, что это уже знакомо. Затем сбоку начали шептаться. Навострив слух, я стала слушать.

— Слышал, завтра вешать будут? — Кого? — На главной площади матроса, говорят, что якшался с пиратами. — Да ну? Их же не было здесь уже давно. — Не было, но, видимо, он сливал информацию. Слышал, месяц назад две шхуны ограбили каравеллу? — Эта та, что сахар везла? Слышал, команда была ошарашена, но живая, пока рядом не проплыл флейт и не взял их на буксир. — Чудеса, да и только.

«Значит, матроса вешать. Интересно», — подумала я.

Слева загорланили матросы свои песни. Доев свою еду, я посмотрела на них, подозвала трактирщика и, подождав, когда он подойдёт, спросила:

— Что они пьют? — кивнув на матросов. — Ром, как и всегда. — Десять кружек рома им за счёт меня. — Это выйдет серебряный.

Достав из кошеля сумму, я отдала ему, и он развернулся и пошагал за стойку. Проверив рюкзак, я дождалась, когда он начнёт разносить, и, захватив рюкзак, подошла к ним.

— Здорова, морские волки, как жизнь? — До тебя было лучше, сухопутная. — А так? — Я улыбнулась, замечая, как трактирщик ставит кружки. — Это от меня, угощайтесь.

Тот, что сидел сразу от меня слева, произнёс: — Не всё так просто, что хотела от старых матросов? — Надеюсь на вашу помощь. — В чём же нужна наша помощь? Мы на суше простаки. — А мне не нужна суша, мне нужно море.

Несколько переглянулись.

— Мне нужен человек, знающий дело, тот, кто в картах и снастях разбирается. — Ну, а для каких целей?

Я повернула голову и посмотрела в его глаза. Лишь после небольшой паузы я произнесла шёпотом:

— Для особого случая… Вдруг кому из вас надоела служба в морском флоте или в купеческой отрасли и хотите стать свободными. Намёк понятен?

— Где же твой корабль, капитан? — наклонился ко мне молодой матрос. — В порту под чужим флагом, хах. Но это всё лирика. — Я пожала плечами. — Если среди вас нет специалиста, а лишь жалкие юнги, разговор окончен.

Встав, я развернулась и собиралась уйти в другое место, как меня схватили за руку.

— Села. — Это приказ? — Просьба.

Сев, я сделала внимательное лицо.

— Ты надолго здесь? — Надумаешь сдать властям, найду вас раньше. — Хех, капитан, не ёрничай, я знаю парней, которые согласны отойти от дел ради вольной жизни. План есть?

— Завтра… порт… ночь, найдёте меня. Какие здания там?

— Доки, склад, литейная.

— Возле причала.

— Поняли, значит, завтра мы придём.

— Пусть придёт один, нужно продумать план, мы же не хотим лишиться головы, не отойдя от берега?

Я подмигнула ему и, встав, направилась к трактирщику. Сняв комнату за три серебряных на ночь, я начала собираться и готовиться ко сну, чтобы завтра быть готовой к работе.

Разложив вещи в комнате, я подошла к окну и посмотрела на город. В порту горели огни, слышался шум волн и крики чаек. Завтра будет непростой день, и нужно хорошо отдохнуть.

«Кто же ты такой? — подумала я, глядя на спящий город. — Надеюсь, не подведёшь».

Затушив свечу, я легла на кровать, но сон не шёл. В голове крутились мысли о предстоящем деле, о матросах, о том, что ждёт впереди.

«Нужно быть осторожной, — напомнила я себе. — Нельзя доверять никому полностью».

Незаметно для себя я погрузилась в тревожный сон, где снова и снова видела порт, корабли и неясные тени, скользящие между доками.

Утром я проснулась рано, быстро собралась и спустилась в общий зал. Взяла чашку горячего травяного чая и стала наблюдать за входом в таверну.

Время тянулось медленно, но я знала, что терпение — одно из главных качеств успешного наёмника. Наконец, ближе к полудню в таверну вошёл тот самый матрос.

Он осмотрелся по сторонам и, заметив меня, направился к моему столу.

— Готовы поговорить? — спросил он, садясь напротив.

— Только если ты готов слушать и не собираешься предать, — ответила я, внимательно глядя ему в глаза.

— Я не из таких, капитан. Рассказывайте, что за дело.

Я наклонилась ближе к столу и начала излагать свой план кратко, без излишних подробностей, понимая, что от успеха этой операции зависит многое.

Глава 118. Выбор капитана

После встречи в таверне, где я в общих чертах обрисовала свой план и пообещала справедливую долю трофеев, наступил вечер. Мы с тремя моряками встретились вновь, чтобы обсудить корабли в порту, патрульных и вахтовых.

— Леди, послушайте, — начал один из матросов. — Вы говорите о судах, но сейчас в порту восемь вариантов, с учётом ночных гостей: галеон, два брига и пять шхун. Галеон мы физически не потянем… вывести, может, сможем, но не остальное. Шхуна будет самым лучшим вариантом.

— Сколько людей вы сможете собрать к завтрашнему вечеру?

— Тридцать восемь человек, это вместе с нами.

— Бриг.

— Что?

— Я хочу вот этот бриг, — я указала рукой на судно, стоявшее ближе всего к порту.

Один из матросов, старший по виду, произнёс:

— Почему именно он, а не тот, что стоит с другой стороны? Его легче вывести, капитан.

— Посмотрите сами: торговые флаги, хорошая древесина, не рваные паруса, несколько пушек. А тот… — я повернулась к матросу, — не держите меня за дуру, у него мачта сломана.

— А какая, капитан? — он улыбнулся во всю ширину рта и сузил глаза.

Я, наклонив голову, попыталась вспомнить термины:

— Бриг отличается от других кораблей двухпарусной системой… фок — передняя, грот — задняя.

Подняв голову, я посмотрела на корабль:

— Грот-мачта у него сломана, он на стоянке. Будете язвить…

Он, кивнув и улыбнувшись, продолжил:

— Правильно, капитан. Ещё отличие в квартердеке. И то, что мы видим: здесь всего несколько вахтовиков и есть пара пушек. Знаете, единственное, что меня пугает?

— Что же?

Он повернулся и посмотрел на меня:

— Вы… вы женщина и желаете быть капитаном. Как бы это…

— Отставить, матрос! Келли любит одинаково и женщин, и мужчин, ведь все равны перед морем.

— Ха-ха, красавица!

Глянув на него исподлобья, он замялся и, почесав бороду, произнёс:

— Капитан.

— То-то же.

Продолжая осматривать корабль с берега, я внезапно услышала шум где-то в городе.

— Это что за чертовщина?

— Да за наёмниками опять гонятся, тут остроухая…

— Остроухая? А если…

Вскочив, я посмотрела в сторону города и произнесла:

— Жду завтра всех в это же время на этом же месте. Возьмём судьбу за… мать её душу!

Произнеся это, я рванула в сторону города, надеясь, что не ошиблась и они ещё могут быть живы.

Глава 119: Старые раны

Рванув по узким улочкам, я услышала, как крики и звуки боя становились ближе. Остановившись на углу, стала выглядывать. Две персоны размахивали топором и копьём, одна из них прикрывалась надломленным щитом. Против них было шестеро из портового города.

«Не моё дело…» — подумала я, но, приглядевшись, когда эльфийка крутанулась, я увидела её лицо.

— Друсилия… А второй, получается, Аллен… Выжили?

Выйдя из-за угла, я достала меч и, подняв руку без направленной концентрации, в руке загорелось чёрное пламя.

— Ах! Пора валить…

— У них подмога, убейте её!

Двое развернулись и бросились на меня. Выставив руку, я ударила пламенем, сжигая первого. Он заорал и бросился наутёк. Не пробежав и пары метров, ударился об стену и упал. Я, парировав удар второго, приставила руку в упор и повторила то же самое. Пламя пробило его насквозь — мгновенная смерть от шока.

Развернувшись, я чуть наклонила голову вниз и, видя, как стражники стали не такими ретивыми, они закричали:

— Она ведьма, бежим! Не…

Не успел он договорить, как я стала поливать огненными шарами их. Они вылетали из руки сгустками тьмы, мгновенно опаляя их. Крики заполнили улицу. Я видела боковым зрением, как заметались горожане, и, поравнявшись с Алленом и Друсилией, улыбнулась.

— Давно не виделись.

— Я-Яра? Ты ли это?

Пожав плечами, я промолвила:

— Если будем там стоять, придут другие. За мной!

Рванув по переулкам подальше от боя, и, спустя несколько сотен метров, я завела их в переулок. Повернув голову, произнесла:

— Скажите мне, бога ради, какого… — помотав головой, я опустила взгляд. — А впрочем, я рада, что вы живы. Что случилось с Клэр и Мией и с нашим отрядом?

Друсилия успела открыть рот, но Аллен, стоящий возле неё, заткнул ей рот и произнёс:

— Командир… Кровавая леди, с момента, как ты покинула нас под Луговой…

Я молча посмотрела ему в глаза… «Сопляк…»

— Мы в твоё отсутствие…

— Аллен, успокойся, — Друсилия положила ему руку на плечо. — Не надо…

Перебив его, она продолжила:

— Командир, отряд погиб. Клэр и Мия сбежали, когда на нас напали люди лорда Кайзена.

Опустив взгляд, я сощурила глаза: «Погибли… Сбежали».

— Хорошо… Как давно вы тут?

— Три дня, но, как видишь, нас узнали.

Помотав головой, я прошептала:

— Дилетанты… Сука, дилетанты! Кто ходит в броне и с оружием по городу? Да ещё эльфийка в стенах города — подозрение номер один… Ах…

Отвернувшись от них, я хлопнула себя по лицу и провела сверху вниз.

— Так… Заночевать есть где?

— Нет…

— Придётся, значит, вам спрятаться и ночевать без крыши над головой, и…

— Ты снова уходишь! — Видно было, что Аллена переполняет что-то… Горе?

Повернув голову и посмотрев на них, я произнесла:

— Где вы спрячетесь?

— Да тебе безразлично же! Кровавая леди.

— Цыц! Если бы мне было безразлично, вы были бы трупами… Ах… Не зли меня лучше. Повторяю вопрос — ГДЕ?

— В квартале отсюда есть переулки, там можно схорониться, там безопасно.-Прошептала Друсилия.

— Идите, значит, я вас найду.

С этими словами я засунула меч в ножны и направилась в таверну, где оставила вещи.

Глава 120: Подготовка к новому этапу

Через час, петляя по узким улочкам, я добралась до знакомой таверны. Войдя внутрь, окинула взглядом зал и заметила нескольких стражников, потягивающих напитки за одним из столов.

«Видимо, в увольнении», — подумала я, пробираясь мимо их столика к трактирщику. Сев за стол, я только собралась заговорить, как он с усмешкой наклонился ко мне:

— Что-то хотела снова, наёмница? — его шёпот выдавал осведомлённость о моём прошлом визите.

— Ты, видимо, что-то перепутал. Я путешественница.

— Да-да. Твои вещи остались у койки, я убрал их под прилавок. Пяток монет за молчание тем, кто сидит за тем столиком, и мы — лучшие друзья.

— Вот усатый… Хорошо. Только мне ещё нужно: маленький мешочек сухарей на килограмм, пять колбас, пару ломтей сыра и буханку хлеба. Желательно ещё…

— Оружие? — он продолжал шептать, быстро оглянувшись через моё плечо. Резко развернувшись, он поставил передо мной кружку и налил немного вина. — Пей, иначе заподозрят.

Я посмотрела на него, боковым зрением отслеживая обстановку, но послушалась и осушила кружку.

— Отлично, умница.

— А что насчёт оружия?

— Пистолет и пороховница с пулями.

— Я не умею им пользоваться.

— Научишься… От прошлого постояльца, тебе совсем дёшево, кобура в подарок.

— Слышь, спекулянт… Ладно, тащи.

— За всё про всё семнадцать серебра.

— Как скажешь.

Он, улыбаясь во весь рот, наклонился за стойку, а я отсчитывала монеты. Положив их на стол, он передал мой рюкзак, к которому были прикреплены плащ и спальник.

— Я ничего не трогал, клянусь своей таверной. Это я положил в рюкзак сверху, сразу увидишь. Проверять будешь? — он старался говорить тихо, не привлекая лишнего внимания.

— Если что, я знаю, где тебя найти и…

— Боже упаси!

— Молодец.

Схватив рюкзак, я закрепила его за спиной и направилась к выходу, обдумывая, где могут укрываться Аллен и Друсилия.

Глава 121: Ночёвка в переулке

Выйдя из таверны, я запрыгнула на лошадь и, выведя её из трактира, попрощалась с конюхом. Направилась в ту сторону, где, по словам Друсилии, следовало искать их. Идя уже под звёздами, я шастала несколько часов, пока не услышала чих в одном из переулков. Вглядываясь в темноту, я никого не увидела. Посмотрев по сторонам, я произнесла шёпотом:

— Есть кто живой?

— Есть… — произнёс шёпот, но я не почувствовала знакомые ноты.

— Кто здесь? — сщурив глаза, я продолжала вглядываться.

Из переулка показались пары глаз… две… пять… десять. Округлив глаза от неожиданности, я сжала руки, сердце забилось, я почувствовала, как руки стали белеть.

— Тьма… ААААА!

Резкий шум шагов в мою сторону — я выставила руку и ударила огненным потоком, отчего обзор передо мной закрылся. Лошадь дёрнулась. Удержав её, я почувствовала, как она нервничает. Когда облако рассеялось, всё пропало. Тело пробрало дрожь. Начала гладить лошадь, я помотала головой:

— Галлюцинации… Сука.

Пришпорив её, я продолжила поиски. И только через час я услышала чих из подворотни. Спрыгнув, я достала меч и, зажигая в руке огонь, направилась в переулок. Пройдя несколько десятков шагов, я услышала тихие шаги, и в конце переулка произошло натяжение тетивы. Секундная тишина.

— Яра?

— Нет, шут гороховый.

Я услышала, как тетива ослабевает. Развернулась, завела лошадь сюда и за поворотом обнаружила Друсилию и Аллена. Они сидели в тупике. Аллен продрог и кашлял, его кашель разрывал ночную тишину.

— Что с ним?

Отпустив лошадь, я засунула меч и подошла к нему.

— Ничего, — тихо прохрипел он.

— Простыл немного и… — она, потирая плечи, прошептала, — прохладно.

— Прохладно…

Скинув рюкзак с плеч, я кинула его возле него, села на колени и, посмотрев на него, перевела взгляд на вещи. Сорвала спальник, постелила его на землю, достала плащ и протянула ему. Он отвернул голову. Я посмотрела на Друсилию и кивнула в сторону Аллена. Она взяла и накрыла его, прижимаясь, залезла тоже, перетягивая его на спальник, чтобы сидеть было удобнее.

— В рюкзаке еда, ешьте, я сейчас.

Выйдя из переулка, я посмотрела на дома, из которых шёл чёрный дым, и постучала в ближайшую дверь. Не открыли. Вторая, третья, четвёртая. Дверь открылась.

На пороге оказался мужичок лет под тридцать, худощавого телосложения, в простой льняной рубашке. Потирая глаза, он гаркнул:

— Чё хотела?

— Прошу прощения, но мне нужно пару поленьев. Я видела дым и могу…

— Пошла вон, попрошайка.

Он стал закрывать дверь. Я оставила его напор и шагнула в дом, из-за чего он завалился.

— Я прошу по-хорошему, не граблю, и я не попрошайка.

— Я стра…

— Стражу? Что ж…

Я отвела руку, показывая рукоять меча, и, положив руку, подняла брови, смотря на него вопросительно.

— Ладно… Ладно… Мне всё равно завтра идти, могу продать тебе пять чурок больших, двадцать медяков.

— А сразу нельзя было?

Убрав руку, я заглянула в кошель и, достав тридцать медяков, протянула ему.

— Тут и за молчание, узнаю, что за мной охотятся.

Я села на корточки и произнесла:

— Сожгу.

Подставив руку, в ней разгорелось чёрное пламя.

Вставая, я посмотрела на камин и прошептала:

— Благодарю за сотрудничество.

Перешагнув через него, я подошла к камину, взяла три чурки и два полена небольших, чтобы смогла унести. Захватила их — они были тяжелы. Чуть изогнув спину, чтобы было проще, я направилась к выходу и, выйдя, услышала быстрое копошение с закрыванием двери и щелчка засова.

— Боится, — произнесла я перед собой.

Зайдя в переулок, я кинула чурки, взяла топор Аллена и, несколько раз ударив, порубила на полешки. Сложив их в форме звёздочки, я разожгла магией. Они ужаснулись, увидев чёрную магию вместо привычного огня, как будто ещё когда я спала не видели… наверное.

Сев рядом с ними, я стала смотреть, как костёр стал разгораться, наблюдая за игрой теней и за языками пламени. Тепло от костра медленно разливалось по переулку, прогоняя ночной холод.

— Спасибо, — тихо произнесла Друсилия, кутаясь в плащ.

Аллен, всё ещё кашляя, попытался встать:

— Я могу помочь…

— Лежи, — резко оборвала я. — Тебе нужно согреться.

Порывшись в рюкзаке, я достала еду:

— Ешьте. Нам предстоит долгий путь.

Друсилия кивнула и начала раскладывать припасы. Аллен, несмотря на слабость, пытался поддерживать разговор:

— Командир… то есть Яра, что теперь?

Я посмотрела на пламя, размышляя:

— Сначала нужно залечить твои раны. Потом решим, что делать дальше. Нельзя, чтобы ты свалился с болезнью.

— А как же… — начала Друсилия.

— Молчи, — перебила я. — Сначала здоровье. Остальное потом.

Костёр тихо потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены переулка. Ночь медленно вступала в свои права, но теперь у нас было тепло и надежда на завтрашний день.

Я достала флягу с водой:

— Пейте. И постарайтесь отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.

Наклонившись к огню, я подбросила ещё несколько полешек, наблюдая, как чёрное пламя сливается с обычным, создавая причудливый танец света и тени. В этом странном сочетании было что-то завораживающее, словно сама тьма и свет нашли временное перемирие в этом ночном убежище.

Глава 122: Выбор пути

Почти всю ночь я не смыкала глаз, наблюдая за этими двумя. Друсилия облокотила голову на плечо Аллена и лежала рядом с ним в обнимку. Я смотрела на них.

«Спелись… Нашли друг в друге что-то, но эльф и человек… Хах, совет да любовь», — подумала я.

Опустив голову, я снова провалилась в полудрём. Когда они шевельнулись, я открыла глаза и повернула голову.

— Живы? Отлично. Приходите в себя — есть разговор.

Подождав пару минут, пока они продерут глаза, я заговорила:

— Так… Ребята, я, конечно, всё понимаю, что, возможно, накосячила, но давайте так… Если вы желаете, можете пойти со мной. Вечером я хочу приватизировать себе корабль. Матросов я нашла, предать не должны. Аллен, твои навыки плотника могут пригодиться мне. Друсилия… Ты как эльфийка умеешь стрелять, я это понимаю, но магия лечебная и оказание первой помощи могут быть ценнее… Поэтому, — я опустила голову, — если вы захотите, сегодня вечером бриг будет наш. Если нет… Надеюсь, вас не поймают.

Встав, я направилась к лошади.

— Если что, встреча на причале вечером. Не опаздывайте, но и ждать я не буду…

Обернувшись, я посмотрела на плащ и спальник.

— Вернёте при следующей встрече, — я кивнула на них, протянула палку колбасы и хлеба, и золотую монету, закинула рюкзак на плечи и, запрыгнув на лошадь, направилась в порт.

Они молчали, ничего не говоря. Я старалась не смотреть в глаза. Я понимала свою вину, но… Так нужно было, я не могла поступить иначе…

С опустошённым взглядом я прибыла в порт, рассматривала рыбацкие шлюпки, патрулирующих стражников, матросов, находящихся на бриге. Кто-то катил бочку на корабль, кто-то драил палубу, но общее число матросов было человек двадцать.

Я запоминала сегодняшний маршрут охраны. Создавалось впечатление, что будет не обычный бой.

Устремив взор за горизонт на выход с причала, я задумалась, что ждёт меня дальше после сегодняшнего дня.

Глава 123: Штурм

Дождавшись вечера, я заметила двух человек, которые были похожи на матросов. Они кого-то искали, двигаясь в тенях. Увидев меня с лошадью, один остался ждать возле деревянной постройки, а второй направился ко мне.

Сблизившись, он произнёс: — Капитан, команда готова. Нам повезло — фордевинд, пора отчаливать. — Вы всё готовы? — Да, несколько человек согласились присоединиться, и нас сейчас сорок три. — Отлично. Старпом — кто будет? — Да, мы посовещались и решили, что я. — Хорошо, старпом, командуй людьми. Я… — встав, я хлопнула лошадь по крупу, — прикрою вас отсюда. Если стража сориентируется, вступлю в бой. — Капитан… Мы лошадь не сможем взять. — Я знаю. — Повернув голову, я посмотрела в его глаза. — Действуй!

Он кивнул и, засунув два пальца в рот, издал свист. Я увидела, как с разных сторон начали выбегать группы по пять-десять человек. Кто-то руками стал забирать на судно, кто-то забрасывал крюки. Старпом стал удаляться от меня, как я заметила боковым зрением две фигуры в плащах. Повернув голову, я узнала Друсилию и Аллена.

Эльфийка, скинув плащ, кивнула мне. — Старпом! Он резко остановился и повернулся. — Их с собой, на судно! Он повернул голову и махнул им рукой, и те, переходя на бег, рванули за ним. Друсилия, отбросив копьё в сторону, скинула плащ и достала лук. Аллен же побежал чуть впереди Друсилии, догоняя старпома.

Тишина… Резкий скрежет по дереву заполнил округу, и… то, чего я боялась: — Тревога!

На корабле начался бой. Зазвенели сабли, раздались выстрелы кремнёвых пистолетов. Я видела, как матросы отвязывают швартовы, и оставшиеся матросы забегают по мостику на судно. Раздался звон колоколов, и с каменной пристройки на углу порта выбежали солдаты — человек двадцать с арбалетами наперевес.

Заметив, как к кораблю приблизился старпом и мои напарники, я достала меч, приготовила рюкзак к скидыванию, перехватила его одной рукой и, хлопнув лошадь ребром меча, перешла на галоп. Лошадь резко сорвалась так, что доски заскрипели. Сблизившись с кораблём, я сбросила рюкзак на ходу, начала собирать магию в руке и ударила несколькими огненными шарами. Строй нарушился, они закричали, запаниковали. На ходу, ударив мечом, я пролила первую кровь. В воздухе витали запахи соли, крови и железа.

Начав выжигать местность, я снова услышала выстрелы на судне. Выжигая так, что несколько живых бросились в воду, я направила магию в деревянные постройки. Пробегая, я вызвала пожар. Треск дерева и соломы стал наполнять округу. Остановив лошадь, я спрыгнула, хлопнула её по крупу и побежала к своему рюкзаку. Я стала слышать отдалённые крики: — Марселя, брамсели, фок, марс! Давай, мужики!

Схватив рюкзак, я накинула его на плечо и стала направляться к кораблю. — Ты и ты, кливер!

Забегая на палубу, я увидела, как матросы по леерам лазают, перебегают по реям, раскрывая паруса. На суше началась суматоха. — Эй, Клим, ты зарядил фальконет? — Да! — Огонь по суше!

Раздался хлопок, от которого я чуть пошатнулась. Восстановив равновесие, я повернула голову. На суше валялось десять убитых и несколько раненых, которые ещё кричали. Корабль пошатнуло.

— Гроты и шкоты закрепить, иначе порвёт всё к Нептуну! — раздавался крик с мостика. Раздалось три небольших хлопка кремнёвых пистолетов.

Подбежав к мостику, несколько человек повернулись, обратив внимание на меня. — А, капитан! А мы уж думали… — Живее всех живых. Скоро? — Сейчас паруса задышат, и нас уже не догнать! Ха-ха!

Я повернула голову — паруса почти все раскрылись. Корабль тронулся так, что я упала на спину, не устояв на ногах. — Ох…

Ко мне подбежал матрос: — Капитан, ну ешь ваше дышло.

Подняв меня, я опёрлась о переборку, и он побежал дальше к гротам. Повернув голову, я заметила такую картину: старпом на штурвале, пятеро на обороне, двое на фальконетах, а остальные на такелаже. Только я не видела их…

— Старпом, где эльф и человек, что я с вами отправила? — Я отправил их в кубрик. Они не матросы, это видно. Пусть залечивают раны двоим нашим. А-ха-х! Теперь нас не поймают!

Корабль продолжал набирать обороты, царапая причал. Я посмотрела вбок — мы отдалялись. Восстановив равновесие, я стала вспоминать, как ходила пассажиром, и направилась к корме. Я стала замечать, как мы отдаляемся, стража мечется и пытается что-то предпринять, но их арбалеты и мушкеты уже не достреливают до нас… Мы выплываем из бухты.

— У нас получилось… — шёпотом произнесла я. — Верно, капитан, получилось. Теперь нужно оторваться от берега.

Повернувшись, я опёрлась спиной на ограждение и смотрела за матросами.

— Ты и ты, — старпом замахал рукой, — проверить обшивку, отсутствие течей, провести перечёт того, что у нас есть. Готовимся к вольной жизни, парни!

Он поднял руку, и команда ответила ему гулом. Я улыбнулась, не зная, чему больше — себе или… победе. Или это теперь дополнительная боль… Узнаем.

Матросы сновали по палубе, выполняя приказы. Ветер наполнял паруса, унося нас всё дальше от порта. Я почувствовала, как напряжение постепенно отпускает. Впервые за долгое время я позволила себе выдохнуть полной грудью.

— Капитан! — окликнул меня старпом. — Нужно распределить обязанности. Кто займётся провиантом? — Назначь кого-нибудь из опытных. Я пока осмотрю корабль.

Спустившись на нижнюю палубу, я проверила трюмы, убедилась, что груз надёжно закреплён. В кубрике было тихо — там работали Друсилия и Аллен. Я не стала их беспокоить.

Выйдя на палубу, я увидела, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая море в багряные тона. Мы сделали это. Мы захватили корабль. Но какой ценой?

— Капитан! — крикнул старпом. — Курс на запад! Ветер с нами, идём полным ходом!

Я улыбнулась. Впервые за долгое время будущее казалось неопределённым, но полным возможностей. Мы начали новую главу нашей истории. И я не знала, что она принесёт, но была готова ко всему.

Корабль рассекал волны, унося нас в неизвестность. А я стояла на мостике, вдыхая солёный ветер, и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему свободной.

Глава 124: Курс на доверие

Несколько дней мы держали курс на запад — по наводке старпома. Он убеждал: в том порту слухи ещё не успели разлететься за ночь, и мы сойдём за торговое судно, нуждающееся в срочном ремонте. Он пообещал организовать прикрытие.

Пока шли, матросы осмотрели корабль. Когда они вошли в мою тесную каюту, я сидела за картами местных портов и листала гроссбух.

— Капитан, — окликнул молодой матрос.

— Слушаю.

— Мы с ребятами обошли судно, проверили каждый уголок. В трюме нашли ларец с серебром. Подумали… ну, в общем, сейчас парни его принесут.

Я кивнула, ожидая продолжения.

— Ещё подсчитали вооружение: четыре фальконета, по два на борт, однофунтовые. На верхней палубе — шесть шестифунтовых пушек. В пороховом погребе пороха и ядер хватит на короткую стычку.

— Точнее?

— По бочке и ящику на каждую шестифунтовую. На фальконет — два ящика и бочка. Кроме того, десяток мушкетов — к каждому пороховница и пара пуль. В ящике — два десятка пистолетов.

— Поняла, — открыла гроссбух и начала вносить записи. — Запас рома и воды — на неделю, не больше. Еда — одни сухари. В трюме — полтонны сахара.

В дверь постучали. Матрос обернулся:

— Это парни.

Я встала, вышла вместе с ним. У входа стоял небольшой ларец. Открыв его, я увидела аккуратные стопки монет, разделённые маленькими перегородками.

— Ха, а перфекционистом был торгаш, — усмехнулась я.

Бегло пересчитав, насчитала пятьдесят стопок. Обвела взглядом собравшихся матросов и мысленно прикинула: «Пятьдесят… А сколько положено матросам по правилам? На военных судах такого не помню… Трофеи… Пятнадцать процентов, думаю, достаточно».

— Парни, собирайте команду у грот‑мачты.

— Для каких целей, капитан? — в голосе матроса сквозила настороженность. — Для таких, матрос. — Я выдержала паузу, глядя ему в глаза. — Вы думаете, я не вижу, как вы на меня смотрите? Как на диковину. Знаю: для вас женщина на корабле — к несчастью. Знаю, что капитан‑женщина — вдвойне. Хотите на меня посмотреть? Я вам устрою. Собирайте людей.

Матросы разошлись. Я быстро отсчитала восемьдесят шесть монет, бросила их в карман платья, закрыла ларец и убрала его в каюту — в угол, где ещё оставалось место. Каюта и так была три на три метра, а с каждым днём становилась теснее. Развернувшись, я направилась к грот‑мачте.

«Только бы не упасть», — мелькнуло в голове.

Подскочив, оперлась о лафет пушки, подпрыгнула на переборку, схватилась за ванту, закрепилась. Повернулась к команде. Заметила, как улыбается старпом. Дождавшись последних, прикрыла глаза, вслушиваясь в шум волн, вдыхая запах соли, чувствуя, как ветер треплет волосы. Открыла глаза — все были здесь.

— Народ! В трюме обнаружен ларец с серебром. Я пересчитала: пятьдесят стопок, по десять монет в каждой. Ваша доля — пятнадцать процентов от суммы. Это восемьдесят шесть монет — по две на брата.

Сделала паузу, давая словам осесть.

— Почему так мало? Или так много? Всё просто: я не казнокрад. Я не собираюсь воровать у своих. Пока я капитан этого судна, команда будет сыта и напоена, а деньги — поделены честно.

Голоса затихли. Я продолжила:

— В порту я найму людей, закуплюсь продовольствием и сделаю всё, что нужно. А затем… — я глубоко вздохнула, — мы ограбим этих чванливых ублюдков, что покусились на нас. Ограбим их суда и возьмём то, что по праву наше!

Кто‑то сжал кулаки, будто готовясь к бою. Кто‑то кивнул, словно соглашаясь с невысказанным. Кто‑то переглянулся с соседом, а из задних рядов донеслось шёпотом: «Не так плоха, как думали…»

— Я знаю: вы не видите во мне капитана. Но прошу вас — вы ошибаетесь. Я научусь. Я буду той, кто достойна вас. Мой помощник, старпом, будет помогать мне в этом. Отныне его приказы — это мои приказы. И только попробуйте нарушить — лишу чарки! — я усмехнулась, смягчая угрозу. Кто хочет спорить — шаг вперёд –тишина,они молчали,лишь переглядывались.

— По местам! Держим курс в гавань!

Спрыгнув, я подошла к каждому матросу, вручила по две серебряные монеты. Они расходились, переговариваясь, но в голосах уже не было настороженности. Я направилась к штурвалу.

— Слушай… Я так твоего имени и не знаю, — сказала, приблизившись к старпому.

— Шарин, капитан.

— Шарин, держи свои две серебряные.

Он взял монеты, закинул в карман шорт и усмехнулся:

— Забавно, капитан. Этого едва хватит на таверну, но лучше, чем ничего. В первую очередь — выживание. Но вы… молодцы.

Он улыбнулся, глядя вперёд:

— Штурвал держали?

— Нет.

— Возьмите. Команда поглядывает. Только не дёргайте его — держите курс.

Он отступил. Я взялась за штурвал сначала одной рукой, потом двумя, стараясь не крутить резко. Штурвал оказался тяжелее, чем я представляла, — дерево шершавое, с трещинами, а при каждом порыве ветра он норовил вывернуться из рук. Я сжала пальцы крепче, выровняла курс и лишь тогда позволила себе улыбку.

— Неплохо, — произнёс Шарин, опираясь на переборку. — Научитесь, капитан, научитесь. Сначала нужно выжить. Так что держите курс прямо, а я пока отолью.

Он шагнул к краю кормы. Я продолжила держать штурвал, стараясь не трясти корабль. В голове звучало: «Я сделала всё верно». Но где‑то на краю сознания шевельнулась мысль: «А хватит ли этого завтра?»

Глава 125: Первый трофей

Два дня мы плыли к гавани. До безопасного места, по словам Шарина, оставался день. Солёный ветер трепал мои волосы, а солёная вода, разбиваясь о борт, оставляла на палубе сверкающие брызги.

Стоя на корме, я заметила тёмный силуэт вдалеке. В этот момент матрос с грот-мачты прокричал:

— Капитан, шнява по правому борту! Флаги торговые!

Старпом, протягивая из-под рубашки подзорную трубу, сказал:

— Капитан, гляньте, сколько вы видите матросов?

Взяв трубу, я вцепилась в переборку. Линза была треснутой, но приближала хорошо. Насчитав шестерых, включая рулевого, я повернулась:

— Шарин, я вижу шестерых.

Он улыбнулся:

— Капитан, денег у нас немного?

— Ну…

— Предлагаю вам морскую традицию. Абордаж. Дадите команду? Крикните с мостика, если считаете нужным.

Сжав руки, я почувствовала, как дерево впивается в кожу. «Абордаж — это риск… Но что если это возможность пополнить запасы хотя бы частично и укрепить веру команды? Надеюсь, никого не потеряем», — пронеслось в голове.

Подойдя к ограждению, я крикнула:

— Команда, боевая тревога! Курс на шняву, старпом!

На меня обернулось с десяток матросов. Несколько из них направились к штокам.

— Право руля! Идём на опережение! Полный ход! Марселя раскрыть! Круче к ветру! — заорал старпом.

Судно начало менять курс. Я заметила, как выбранный Шариным старший матрос выносил мушкеты на мостик, подготавливал ящики с порохом, закрепляя их цепями на палубе. Возле пушек и фальконетов появились боеприпасы.

— Шарин, а у меня есть канониры? Парни знают, как пользоваться пушками?

— Среди матросов есть четверо, знакомых с пушками. Они не профи, но не подорвут корабль, будьте уверены.

Ко мне подбежал матрос:

— Капитан, заряжать оба борта или один?

Я вопросительно посмотрела на старпома.

— Ветер попутный, только правый борт, — произнёс он.

— Принято, — матрос рванул к орудиям.

Спустившись в каюту, я нашла рюкзак, взяла кобуру, пистоль, пороховницу и пули. «Как мне зарядить вас? Если буду использовать магию — сожгу оба корабля», — подумала я.

Положив всё в карман платья, я вышла с пистолем и кобурой. Поднявшись на мостик, подошла к Шарину.

— Шарин… Я маг, а не стрелок.

Он кивнул и позвал:

— Варн, иди сюда!

Матрос подбежал. Старпом кивнул на меня:

— Покажи, как заряжать пистоль.

Варн взял мой пистоль:

— Капитан, берёте порох…

Я протянула пороховницу. Он всыпал порох, достал шомпол, утрамбовал.

— Пыж?

— Нету.

Он достал круглый вкладыш из кармана, засунул в ствол, утрамбовал, вогнал пулю.

— Главное — не так сильно, чтобы ствол разорвало, но и не слабо, чтобы пуля не выпала. Взведёте курок — и выстрел. Если щёлкнул и не выстрелил — бросьте в сторону и деритесь, капитан.

Я закрепила кобуру на бедре. Мы начали догонять корабль. Он был нагружен и двигался медленно.

Матрос выбежал из трюма с куском парусины:

— Лечь в дрейф!

Он начал размахивать тканью.

— По местам! Одиночный выстрел перед форштевнем! Ждём! — прокричал старпом.

Четверо канониров начали наводиться. Я подошла к ним и подожгла фитиль магией. Они посмотрели на меня как на ведьму, но продолжили работу.

Раздался оглушительный выстрел. Ядро пролетело перед носом вражеского корабля.

— Лечь в дрейф! Дрейф! — горланил матрос.

Мы начали опережать корабль.

— Убрать марселя! Сбавить ход! — приказал старпом.

Матросы начали убирать паруса. Я заметила, как на вражеском корабле началась суета.

— Открыть огонь выше ватерлинии! Залп по парусам! — крикнула я. — Зачистить палубу

Раздались два оглушительных хлопка, и свинцовый дождь устремился к корме вражеского корабля. Послышались крики раненых, а несколько матросов, схватив мушкеты, ринулись на марс и бак.

— Подготовить крюки! Вооружиться! Берём на абордаж! Быстрее, трюмные крысы! — заорал старпом, выворачивая руль.

Корабль качался на волнах, и я едва удержалась на ногах, вцепившись в переборку. В этот момент раздался грохот — одно ядро попало в корпус, второе зацепило рею, и парус накренился.

— Замедлить ход! Спустить марс! — прокричал Шарин.

Несколько человек с крюками, вытащенными из трюма, приготовились к атаке. Корабли начали сближаться. На борту противника показались несколько матросов, но их тут же скосил залп из мушкетов и фальконетов.

— Целиться по мачтам! — проревел старпом.

Через несколько минут громыхнуло три выстрела подряд. Я увидела, как грот-мачта вражеского корабля зашаталась и с оглушительным треском рухнула на палубу, поднимая облако пыли и щепок.

Внезапно из трюма выскочил матрос с зажжённым фитилём и бросился к пушке.

— Залечь! — рявкнул старпом.

Команда бросилась на палубу. Ко мне подбежал матрос и сбил с ног. Над головой просвистело ядро, высекая искры из досок.

— По местам! Крюки! — проорал Шарин.

Я вскочила на ноги. Матрос, схватив кортик и пистоль, ринулся в бой. Я подняла свой пистоль и прицелилась в суетившегося противника. Щёлкнул курок,раздался хлопок, и матрос рухнул на палубу.

В этот момент трое наших бойцов перепрыгнули на вражеский борт. Они обрубили тросы, и паруса безвольно опали. Когда половина команды оказалась на вражеской палубе, началась финальная зачистка.

Я уже готова была последовать за ними, но матрос схватил меня за руку:

— Рано, капитан!

Он исчез в клубах дыма, а я осталась на борту, сжимая в руке пистоль. Сердце колотилось как безумное, а в ушах стоял грохот боя.

Наконец, над палубой вражеского корабля разнёсся радостный гул. Бой был окончен.

Матросы начали сводить корабли борт о борт. Шарин, весь в пороховом дыму, подошёл ко мне:

— Капитан, мы сделали это. Первый трофей наш.

Я глубоко вздохнула, глядя на поверженный корабль. В этот момент я поняла — путь пирата только начинается.

Команда начала перетаскивать трофеи. Кто-то уже вскрывал трюмы, а кто-то осматривал захваченное судно. Я обвела взглядом своих людей — они смотрели на меня с новым уважением.

«Возможно, я и правда достойна быть их капитаном», — подумала я, чувствуя, как внутри разливается странное удовлетворение.

Глава 126: Трофеи и планы

После того абордажа экипаж проделал свою работу мастерски: одна бочка с порохом была установлена ниже ватерлинии, и, поставив длинный фитиль, мы успели отплыть от обречённого судна на добрую сотню метров. Грохот взрыва эхом прокатился по воде, а обломки корабля начали медленно уходить в пучину вместе с перебитым экипажем.

Я склонилась над гроссбухом, методично записывая каждую деталь добычи:

— Так… Полтонны сахара в трюме, ещё около полтонны табака. Доски, парусина, верёвка для мелких работ. Пять бочек пороха, три ящика для фальконетов, два фальконета для перепродажи, дополнительные кортики, пули. С матросов и капитана сняли двенадцать кошельков, а в каюте нашли шкатулку с серебром. Подсчёт отложу до продажи — дележ будет потом.

Провела пальцами по строчкам гроссбуха, вдумываясь в записи:

— А, забыла! Три бочки воды, бочка рома, ящик с фруктами и солонина. Это самое ценное для нас сейчас. Судя по всему, они не собирались далеко плыть, а планировали где-то поблизости продать груз.

Закрыв гроссбух, я направилась на палубу, где каждый член экипажа был занят своим делом. Выпрямив спину, я поднялась на мостик, где меня уже ждал старпом.

— Ну что, капитан, удовлетворены результатом?

— Безусловно.

— Мы почти на месте. Через несколько минут выйдем в сторону порта, только обогнём это место.

Он бросил на меня оценивающий взгляд и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Капитан, не в обиду, но вам бы другую одежду подобрать.

— А что не так? — я оглядела платье, снятое с пленницы.

— Практичность, капитан. Это платье можно зацепить о переборку или выступ, и вы рискуете удариться носом о борт. Позвольте предложить: я найду подходящую одежду, а вы займётесь припасами и продажей груза. По моей наводке это пройдёт гладко.

— А проблем в порту не возникнет? Мы вроде недалеко уплыли за эти дни.

— Корабль всегда в движении, а люди спят. Мы в отрыве на два дня по сухопутным меркам. О нас здесь ещё не знают, а к тому времени мы уже уйдём.

— В Бельгез.

— Бельгез?

— Да. Ты знаешь этот маршрут?

— Плавали как-то, сориентируюсь. А что в нём особенного?

— Мне нужно попасть в своё поместье.

— Так вы дворянка, капитан?

— Надеюсь, что титул всё ещё за мной.

— А что случилось?

Я провела рукой по шрамам на запястьях, каждый из которых словно горел огнём при воспоминании о том, как кнут рвал плоть во время заключения.

— Меня похитили, Шарин. Оказалась во Дворане.

Он кашлянул, явно чувствуя неловкость:

— Капитан, я, возможно, не понимаю таких ситуаций…

— Лучше и не пытайся, — я оборвала его. — Просто знай: туда, куда я направляюсь, тебе лучше не соваться без приглашения.

— Понял, капитан. А насчёт одежды… Вам бы подошла рубашка, штаны. Только…

Он замялся, почесав затылок.

— Что не так?

— Не стоит светить грудью. Нужна одежда, которая это скроет — кожаная жилетка, например. И… — он опустил взгляд, — кожаные сандалии с деревянной подошвой вместо сапог.

— Поняла тебя, Шарин. Хватит мямлить. В порту действуем по твоему плану.

— Есть, капитан. А насчёт Бельгеза… Там сейчас неспокойно. Почему именно туда?

Я повернулась к горизонту, где небо окрашивалось в багряные тона заката:

— У меня там семья погибла. И ответы на вопросы о том, что случилось с моим титулом и землёй. Но это… личное.

Шарин кивнул, принимая мой ответ:

— Понял, капитан. Личное так личное. Но если понадобится помощь…

— Знаю, Шарин. Ты уже доказал свою надёжность. Просто не лезь туда, куда не просят.

Он улыбнулся:

— Договорились. А теперь обсудим, как лучше продать груз. У меня есть пара идей…

Мы углубились в обсуждение деталей предстоящей сделки, и я почувствовала, как постепенно начинаю доверять старпому всё больше. Его прагматичный подход к делу и забота о безопасности команды внушали уважение.

Тем временем бриг плавно входил в бухту, готовясь к новой главе нашего путешествия.

Глава 127: Портские дела

Заплыв в гавань под флагами королевства, мы умело пришвартовали корабль, развернув его кормой к причалу — так, чтобы в случае опасности мгновенно рвануть с места. Матросы закрепили швартовы, а я отдала последние распоряжения.

Высадившись на берег, старпом оставил опытного матроса на борту и приказал команде быть наготове к немедленному отплытию. Аллена и Друсилию, чьи доспехи могли выдать их за наёмников, решили спрятать в кубрике до поры до времени. Моей же задачей было найти торговца, о котором говорил Шарин, и приобрести подходящую одежду для нас троих.

Разделившись на берегу, мы разошлись по своим делам. Старпом, взяв сто серебряных монет, направился в таверну — искать новых матросов. Он рассчитывал, что люди пойдут на долю от будущей добычи, а не за авансом. Я же двинулась к оружейной лавке, вдыхая ароматы порта: соль, жареную рыбу и свежий хлеб.

У прилавка меня встретил пожилой торговец в потрёпанной треуголке, с характерными шрамами на руках — верный признак человека, познавшего морскую жизнь.

— Здравия желаю, красавица! Лучшее оружие только у меня! — его голос звучал приветливо, но настороженно.

— Приветствую, — я наклонилась к прилавку. — Знаешь ли ты человека по имени Шарин?

Торговец окинул меня внимательным взглядом:

— Знал такого матроса. А что с ним?

— У меня есть для тебя предложение. В обмен на кое-какую информацию я могу предложить отличный товар.

Он огляделся по сторонам и понизил голос:

— Говори, что у тебя есть.

— Полтонны сахара, столько же табака, немного драгоценностей. Взамен мне нужно:

Продовольствие на месяцВода и ромДвенадцать ящиков ядер и картечи для шестифутовых пушекПятьдесят пистолетовДва десятка мушкетовДва десятка сабельТорговец почесал бороду:

— Неплохо. Но всё это нужно вывозить за гавань. Есть бухта в полдня пути на восток — там и встретимся. Мои люди будут ждать с запиской.

— Договорились.

Распрощавшись с оружейником, я направилась искать лавку портного — нужно было закупить одежду и поскорее вернуться на корабль, пока портовые власти не проявили излишний интерес к нашему судну.

Важные моменты:

Сделка должна пройти за пределами гаваниНеобходимо сохранить инкогнитоВремя работает против насКоманда должна быть готова к быстрому отплытиюОставалось надеяться, что всё пройдёт гладко, и мы сможем покинуть порт до того, как кто-то начнёт задавать неудобные вопросы.

Глава 128: Новый облик капитана

Найдя магазин одежды, я закупилась готовыми комплектами и переоделась прямо там. В моём заказе были: две пары морских штанов, две рубашки, удобная жилетка, сандалии с деревянной подошвой чтобы не скользить по палубе, шляпа с широкими полями, тонкие кожаные перчатки, несколько комплектов нижнего белья, носки, куски плотной ткани для бандан и пояс с карманами. Дополнительно я приобрела три комплекта одежды для Аллена и Друсилии, учитывая их скромные фигуры. За всё заплатила два золотых и попросила продавца компактно упаковать покупки в тюк, обвязав верёвкой.

Переодевшись, направилась в таверну, куда, по словам Шарина, он должен был пойти. Двигаясь по узким улочкам под палящим солнцем, добралась до заведения с кричащим названием «Грог и девки». Над входом красовалась вывеска с изображением матроса, на коленях которого сидела женщина. Усмехнувшись, вошла внутрь.

Гул голосов оглушил меня, а в нос ударил характерный запах рома, табака, соли и пота. Отыскав взглядом Шарина, который сидел за столом в компании трёх матросов, приблизилась к нему. Он как раз говорил:

— Такой расклад, мужики. Советую вам пойти к нам в команду. Да, капитан — женщина, но будьте спокойны — она сделает всё, что нужно.

Заметив моё приближение, он обернулся и, окинув меня с головы до ног удивлённым взглядом, промолчал.

— Это что за цаца? — раздался голос одного из матросов.

Повернувшись, я тихо произнесла:

— Та цаца, что яйца тебе отрежет, если надо. Старпом, пошли поговорим.

Он послушно встал и, показав жестом, что подойдёт позже, последовал за мной.

— Шарин, бухта на востоке, в полдня пути. Там я совершу сделку — я нашла твоего приятеля.

— Понял. А чего… кхм, учту.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы набрать людей?

Он оглянулся на матросов и снова посмотрел на меня.

— А сколько надо?

— Шестьдесят-восемьдесят человек в экипаж. Ты сам что думаешь?

— Ха, таким количеством можно и галеон ограбить, слабенький, конечно. В целом… думаю, дня четыре мне нужно будет.

— Тогда через четыре дня жду в бухте. Кто-то на корабле может управлять в твоё отсутствие?

— Гарк, думаю, он справится. Да и вы, наверное, сможете подплыть.

— Не уверена.

Он положил руку на моё плечо и произнёс:

— Капитан, не всегда нужно надеяться на кого-то. Возьмите штурвал и плывите — не ошибётесь. Я верю в тебя, — перейдя на шёпот, добавил: — Мелкая.

Отпустив плечо, он улыбнулся и вернулся к своей компании. Я крепче сжала тюк в руке.

«Мелкая?.. Ладно», — подумала я, разворачиваясь к выходу.

Выйдя из таверны, направилась к кораблю, пробираясь сквозь шумные торговые ряды. Достигнув судна, с тюком в руке увидела двух матросов, игравших в кости возле мостика. При моём появлении они встали и подбоченились.

— Эй, ты, может, судном ошиблась? — окликнул один из них.

Вскинув брови, я подняла голову.

— Капитан? — их лица выразили удивление — они не узнали меня в новом наряде.

— Ну, на попрошайку вроде не похожа, значит, да. Хах.

Продолжая идти, поднялась на палубу. Несколько матросов мыли палубу, другие возились с парусами. Оглядевшись, спросила:

— Все на корабле или кто-то покинул судно?

— Все на месте, кроме старпома.

— Я знаю…

Посмотрев в сторону квартердека, почесала подбородок. Зайдя внутрь, бросила тюк с вещами и направилась к штурвалу. Обхватив его руками, сжала дерево и на несколько секунд закрыла глаза, вдыхая солёный воздух. Открыв глаза и увидев матросов, крикнула:

— Отдать швартовы! Готовимся к отплытию!

Несколько секунд они стояли, словно не понимая команды. Отпустив штурвал, подошла к ограждению.

— Что-то непонятно?

— Всё понятно, капитан!

— Так приступайте! Раскрыть марс и грот! Круче к ветру!

Вернувшись на мостик, я наблюдала, как матросы забегали по палубе, выполняя приказы. Слышно было, как скрипят блоки, хлопают паруса и раздаются отрывистые команды боцмана.

— Отдать все швартовы! Проверить якорь! Поднять все паруса по очереди! — крикнула я.

Боцман прокричал: — Команда на марсе, приготовиться!

Матросы начали поднимать паруса один за другим. Я чувствовала, как корабль постепенно набирает ход. Ветер наполнял паруса, и судно медленно покидало гавань.

— Держать курс на восток! — приказала я. — Полный вперёд!

Гарк, стоявший за штурвалом, уверенно держал курс. Я видела, как он умело корректирует направление, подстраиваясь под ветер. Матросы сноровисто выполняли команды, поднимая и убирая паруса по мере необходимости.

Постепенно гавань осталась позади. Корабль вышел на открытую воду, и я приказала: — Поднять все паруса! Использовать марсели и брамсели!

Судно начало набирать скорость. Паруса наполнились ветром, и корабль пошёл быстрее. Я наблюдала за процессом, отмечая, как слаженно работает команда.

— Так держать! — прокричала я. — Мы на правильном курсе.

Матросы продолжали выполнять свои обязанности, а я, стоя на мостике, чувствовала, как уверенность постепенно наполняет меня. Управление кораблём требовало внимания и опыта, но команда работала слаженно, и это придавало сил.

Теперь главное — сохранить этот ритм и довести корабль до назначенной бухты, не потеряв ни минуты драгоценного времени.

Глава 129: Неожиданная встреча в бухте

Найдя нужную бухту в течение двух часов, мы пришвартовались. Началась высадка на берег с грузом. Попросив боцмана организовать вахтовых, мы сбросили шлюпку. Матросы стали загружать в неё груз и раскладывать на берегу.

Оказавшись в первой команде, высадившейся на берег, я скомандовала:

— Срубите эти две берёзы, сделаем из них костёр. А ты, матрос, прогуляйся по округе, проведи разведку.

Он кивнул и направился в лес, а я осталась на берегу, наблюдая за экипажем. Высадка груза заняла добрых три часа. После того как груз был разложен, включая оружие для обороны, половина команды осталась на корабле. Отправив ещё двоих в лес в качестве дозорных, мы развели костёр, чтобы не замёрзнуть, и стали дожидаться торговца.

Но ситуация не заставила себя ждать — к лагерю двигалась вооружённая группа. Это были люди, не похожие на торговцев — пятнадцать человек.

— Команда, тревога! — крикнула я.

Матросы повскакивали, устремив взгляды туда, куда я смотрела. Кто-то стал заряжать пистолет, кто-то достал саблю и кортик. Я, распрямив плечи, пошла навстречу этой толпе.

Чем ближе я подходила, тем сильнее замечала, что они не похожи на регулярные войска. Крестьяне? Несколько арбалетов, один мушкет, в основном холодное и древковое оружие. У всех на плечах красная повязка. Что бы она значила?

Остановившись, я скрестила руки:

— Эй, что хотели?

— Ты кто такая и что здесь забыла?

— Нехорошо отвечать вопросом на вопрос, но так и быть, я удовлетворю твоё любопытство. Я капитан этого корабля. А теперь повторяю вопрос: кто вы и зачем пришли?

За мной становилось всё больше и больше матросов — разношёрстная группа готовилась к бою.

— Мы из ополчения, а вы… — они стали смотреть за мою спину, — два варианта: либо контрабандисты, либо пираты.

Улыбнувшись, я опустила руки и медленно направилась к ним:

— Мы лишь торговцы, которые встали на стоянку…

— А для каких целей груз выгрузила?

— Чтобы высох.

— Ложь!

— Слушайте, ребята… Ах… Давайте так: вы идёте куда-нибудь, и нас не видели. Либо… — я повернула голову, наблюдая дым и дома на горизонте, — вы либо из города, либо из вон той деревни. Я думаю, вашим жёнам или детям будет паршиво, если вы не вернётесь домой.

Потянувшись к мечу, я заметила, как один из них задрожал.

— Поэтому… Идите, я вас отпускаю.

Подняв левую руку, я стала подзывать к себе остальных. Слыша их приближение, я заметила, как они становятся полукругом. Из леса появились трое матросов, которых я отправила в дозор. Покачав головой от их безответственности, они достали оружие и приготовились к бою на моей стороне.

Ополченцы запаниковали, и я приблизилась ещё ближе.

— Идите… пока… я добрая! — гаркнув последнее слово, я зажгла в руке чёрное пламя и посмотрела на них, медленно обвивая его в руке. Затем сделала жест рукой, вычерчивая пентаграмму.

Заметила, как они зашевелились: кто-то поставил оружие на изготовку, некоторые задрожали, а некоторые вообще не знали, что делать.

— В… в…

— В атаку, ты, наверное, хотел сказать? Что же…

Взмахнув рукой снизу вверх, пламя ударило столбом, сжигая нескольких. В эту же секунду несколько моих матросов бросились в атаку — раздались оглушительные хлопки, и несколько ополченцев пали. Завязался ближний бой.

Я подскочила к ближайшему, парировала его жалкое копьё, отвела и, подлетев как смерть с косой, вогнала меч по самую середину. С хрустом дёрнув, он упал передо мной, закатывая глаза. Через несколько секунд эта группа лежала передо мной.

— Собрать оружие, ценности, возвращаемся в лагерь, — приказала я, вытирая меч об песок.

Прошептала:

— Хоть бы этот ублюдок пришёл быстрее.

Глава 130: Торговая сделка и дисциплина

После того как я отчитала и выдала дозорным подзатыльники за то, что проворонили ополчение, им повезло — это не стоило нам жизней. Несколько матросов, видя, как я раздаю затрещины, ждали своей очереди. Когда настала очередь третьего, я крикнула:

— Наклонись! — Это был настоящий амбал, до макушки которого едва доставал мой меч. Он смиренно сел, и я, как и остальным, дала ему лёгкую затрещину.

Команда рассмеялась, но я не упустила возможности отчитать всех: если я отправляю в дозор, они отвечают за безопасность всей группы. Провинившиеся матросы лишь сделали грустные лица — надеюсь, до них дойдёт, что так поступать нельзя.

Вернувшись на свои места, мы продолжили ожидание. Спустя три часа, когда солнце уже окрашивало море в багряные тона, прибежал первый дозорный, за ним второй, а через несколько минут показался и третий. Они наспех отчитались, что видели пять повозок в сопровождении четырёх всадников, которые едут в нашу сторону. По их расчётам, на тропе они окажутся через полчаса. Расположив пять человек в лесу в ожидании возможной атаки, я с оставшейся командой сгруппировалась возле припасов. Мы стали ждать.

Солнце успело зайти за горизонт, и через час я услышала грохот колёс. Увидев загорающиеся факелы и фонари на дороге, я напряглась. Повозки стали останавливаться на краю, возле начала пляжа. Направившись к ним, я прошла добрых сто метров, команда следовала за мной.

Сблизившись, я подняла руку:

— Здорова! И кто это у нас?

— Кто-то! Принимай свой товар, капитан. Пусть твои оболтусы сгружают то, что я привёз, — заговорил усталым голосом старик.

— Узнала. Но сначала нужно проверить, вдруг ты кирпичи мне подложил.

Сблизившись с повозкой, охранник отвёл лошадь на пару шагов в сторону. Запрыгнув на первую повозку, я спросила:

— Здесь что?

— Конкретно здесь ром и вода, в следующей — вода, в третьей — пистолеты, мушкеты, сабли, ядра, картечь, серебро, а в четвёртой и пятой — еда. Я рассчитал на пятьдесят человек, этого хватит на три недели.

Вскрыв первую бочку, я обнаружила чистую воду. Захлопнув крышку, открыла бочонки поменьше — ром. Проверив остальные повозки, я крикнула:

— Разгружай на берегу!

Подойдя к головной повозке, сказала:

— Пусть ваши бойцы тоже помогают с погрузкой. Чем меньше мы с вами светимся, тем больше шансов, что все уйдём живыми.

Он кивнул, и четыре охранника, кучера и три амбала с мушкетами спрыгнули с повозок, чтобы помочь с выгрузкой.

— Слушай, торгаш, может, глянешь, что у меня там? Ато легко доверяешь.

— Проверить можно, но ты же сказала сразу, что ты от Шарина, так что всё в порядке. Но… Пошли.

Спрыгнув, он пошёл со мной. Дойдя до ящиков, я вскрыла несколько, и он, оглядывая сахар и табак, промычал:

— Чёрт… Один из мешков намок.

Я лишь махнула плечами.

— Так… Сахар… Табак… Пара колец, оружие… Даже арбалет… Кхм… Фальконет… — произнёс он, широко раскрыв глаза от удивления.

— Капитан… Вашу бога душу, я, конечно, много что видел, но фальконет, чтобы так продавали… Вы бы ещё пушку сорокадвухфутовую достали.

Усмехнувшись, я произнесла:

— А надо? Достанем, ха-ха-ха!

— Ёмаё… Так, ну, скорее всего, придётся плавить либо, — он, почёсывая бороду, продолжил размышлять вслух, — либо так продам. В принципе, можно сказать, что это спасённый груз или с затонувшего корабля, короче, реализую. Так… Ну, в принципе, да, всё верно. Капитан.

— Аюшки!

— Хах… Аюшки… Капитан, сами понимаете, ваш бриг, если бы я привёз еды больше и воды, был бы забит под завязку, и, скорее всего, вы были бы медленнее каракатицы. Так что этого запаса хватит вашему экипажу, я более чем уверен, на две-три недели.

— Да, только бойцов у меня будет скоро больше.

— Ну… Вы же всё равно грабите.

— Приватизирую, ха-ха!

— Пусть будет так. Ваша приватизация вам и поможет. Я слышал, что несколько гномьих торговцев будут скоро проплывать…

— Нас уже тут не будет. Мы плывём в Бельгез.

— Туда? Кхм… Ну, бог вам в дорогу, или в кого вы верите. По слухам, там сейчас тростник хороший можно найти.

— Это правда, у нас это один из основных товаров.

— Так вы оттуда?

— Хм… Допустим, но это личное.

— Как скажете. Если что, в мешке тысяча серебром.

После этого он направился к повозкам. Несколько часов мы выполняли погрузочно-разгрузочные работы. Столько же времени ушло на то, чтобы переправить всё на корабль. Когда последняя лодка прибыла с остатками оружия и бочонком рома, я приказала поставить его возле моей каюты. Двое матросов пробурчали что-то о том, что я решила оставить себе целую бочку, но когда все работы закончились, я подозвала боцмана.

— Слушаю, капитан.

Повернув голову в сторону горизонта, на морскую гладь, я произнесла:

— Нам ещё три дня и четыре ночи тут дрейфовать. Принесите пару вёдер чистой воды мне в каюту и… организуй парням возможность искупаться. Я думаю, вам это нужно. И ещё… — я подмигнула ему и, положив руку на плечо, приблизилась, — после будет вам кое-что, так что в ваших же интересах действовать быстрее. — Убрав руку, я рассмеялась.

Чуть успокоившись, я произнесла громко:

— Сейчас товарищ боцман доведёт информацию до вас, матросы, а я пока пойду считать.

Развернувшись, я пошагала в каюту, где был поставлен мешок с серебром.

— Матросы, сегодня купаемся! Водичка тёплая должна быть! И принесите капитану два ведра чистой воды, бегом! — послышался голос боцмана за спиной.

Начав считать деньги на экипаж, я приступила к делёжке добычи со всего, что мы продали и добыли, пока матросы наслаждались купанием.

Глава 131: Тайны прошлого и внезапный недуг

Сидя и пересчитывая монеты, я успела проверить сотню монет на подлинность. Матросы принесли вёдра, и я попросила одного из них:

— Найди мне Друсилию, нашего судового врача, пусть зайдёт ко мне.

Он посмотрел на меня и на два ведра, сложив два плюс два, понял и, кивнув мне, вышел за дверь. Найдя среди вещей морские губки, я положила их на кровать, откинув тканевый матрас, обнажила деревянный настил койки, и вскоре зашла Друсилия.

— Раздевайся, с этими бегами, наверное, запыхалась.

Протянув ей мочалку, я заметила, как она начала раздеваться. Проверив дверь, я закрыла каюту на ключ и сама приступила к снятию одежды, чтобы помыться хотя бы слегка.

— Друсиль, ну как там Аллен и ты сама?

— Вроде идёт на поправку, пока вы были на берегу, делал пластыри с матросами.

— Пластыри?

— Ну, взял доски, соорудил щит и как-то парусиной их обмотал. Как он сказал, это от течей. Сделал пять штук, матросы ему помогали.

— Молодец, что сказать. А что с теми ранеными?

— Один поправился и выполняет свои обязанности, а второй уже завтра приступит, ничего серьёзного.

— Это хорошо. Всё так же думается он?

— Ага.

— Ты скажи, что случилось, как вы выжили после моего отъезда?

Друсилия начала свой долгий рассказ о том, как они выживали без меня, о нападении карательного отряда, о бегстве и скитаниях. Её голос дрожал, когда она рассказывала о том, как они едва спаслись от огня, как прятались в лесу, как голодали и воровали, чтобы выжить.

Слушая её внимательно и не перебивая, я переваривала эту информацию.

— Поняла, спасибо за подробности… Чёрт…

— Мы уж подумали, что ты предала отряд и сбежала. Аллен и обозлился, а когда увидел тебя… Но ты… уже не та Яра, верно? — она повернулась и посмотрела на меня.

— Вроде та. Я тоже пережила там потерю под Остагаром, я сбежала, когда армию разбили.

— Разбили? Но слух…

— Ложь, я своими глазами видела. Ах… — прорычав утробно, я подняла на неё взгляд. — Имя Аэлиндрэ, говорит тебе что-то?

Она стала серьёзней и произнесла:

— Нет.

— Вот и мне это ничего не говорит. Да ещё и считать это серебро нужно, пока есть такая возможность, подсобишь?

Встав, я сделала пару шагов и почувствовала колющую боль в голове.

— Ё… ах… ах… это что за нахер?

Сердце начало колотиться, словно перед ужасом. Я начала бегло осматриваться по сторонам, ища свой меч, и чувствуя, как в голове пульсирует всё сильнее и сильнее.

— Что с тобой, Яр?

— Хреново… хреново… сука.

Облокотившись на койку, я почувствовала, как заваливаюсь, и руки стали как ватные. Я почувствовала тихий стук, и тьма появилась перед глазами.

Глава 132: Тьма и свет: испытание души

Открыв глаза, я увидела непроглядную тьму. Я чувствовала, как хлопаю глазами, но не понимала, где нахожусь. Покрутив головой, я ощутила, как начинает кружиться голова. Вокруг не было ничего, только пустота. В правой руке я чувствовала холод металла. Пытаясь встать и упереться во что-то, я услышала тихие хлюпающие звуки, исходящие от меня. Поднеся рукав к лицу, я нащупала что-то металлическое и жидкое.

Проведя кончиками пальцев по этой текстуре, я поняла, что это похоже на кровь.

— Парни? Друсилия? Где я? — мой голос эхом отразился от невидимых стен.

«Ты думаешь, ушла? Море не даст тебе свободы», — прошелестел голос в темноте.

По коже пробежали мурашки. Моё сердце билось удивительно ровно — тук-тук, тук-тук, словно страха не существовало, но разум подсказывал, что что-то не так.

— Лишь объединившись, победишь? — произнесла я шёпотом, а голос в ответ перешёл на крик: — Сдохнишь, твой день настанет!

Упершись руками в уши, я пыталась заглушить боль от этого крика. Меня пошатнуло, и я осела на что-то твёрдое.

— Ты такая же бездарность, — голос перешёл на ор. Я хлопнула рукой по полу и почувствовала, как брызги капель попали мне на лицо.

— Бездарность? Бездарность, сука… А может ли бездарность выжить? Я не думаю…

— Ха-ха-ха… Бездарность ещё сопротивляется.

— Ах… Шепчущий, как же я сразу не догадалась…

Картина резко изменилась. Шум битвы, скрежет стали и крики умирающих разнеслись по округе. Я снова оказалась под Остагаром, но это была не я. Перед глазами пролетали взмахи мечей, убийства, крики людей. Взгляд устремился вверх, и там, возле башни, стояла девчонка — это была я, когда спряталась.

«Там… Манифестор, господин», — раздался голос в голове, и следом прозвучал более страшный, древний голос: «Я увидел… Скоро поймаем, не уйдёт».

И затем картина пропала, и снова оно заговорило:

— Как я был наивен, дав тебе сбежать. Ты оказалась слишком живучей.

— Да пошёл ты, сука, сущность без… ничего, ха-ха… Властолюбивая. Надоело… надоело…

Мышцы затряслись, словно от оцепенения, но я продолжала дёргаться. Встав, я зажгла в руке огонь пламени — жёлтого, как раньше. Ударив в тьму, я стала выжигать области вокруг себя. От вспышек я замечала трупы — трупы вокруг.

Обнаружив, что прямой угрозы нет, я зажгла огонёк и приблизилась к первому трупу. Борн, Сара, гвардейцы принца, фанатики из тех манифесторов, что пришли, их орден, штандарты, втоптанные в землю. Найдя позолоченные доспехи, я приблизилась с огоньком. Это был принц. Он открыл глаза, но его глаза были черны, словно два колодца, в которых не падает луч света.

— Ты! Ты, наёмница, предала меня.

Отпрянув от трупа, огонь в моей руке потух.

— Хах… Хах… Я не предавала, вы сами себя предали, Ваше Высочество.

Сев в позу полулотоса, я положила меч перед собой и опустила голову.

— Яра… Это сон… сон… Ты вырубилась на корабле…

— Он будет предан огню.

Повернув голову на звук справа, я прошептала:

— Только вместе с тобой.

Передо мной появилась фигура — в высоту два метра, с длинными руками, худыми и с длинными когтями. Он парил над землёй, над трупами.

Вскочив, я получила удар и сразу упала. Поднявшись, я взмахнула рукой — раздался хруст. Он уклонился от моего второго удара и взмахнул рукой. Я почувствовала порез от лба через правый глаз до самой шеи.

Улыбнувшись, я провела рукой по лицу.

— И это всё? Ха… Ха-ха-ха… Это всё?! Заебал…

Взмахнув рукой, я создала чёрное пламя, которое словно поглощало тьму вокруг. Сущность дрогнула и начала отступать, но я не собиралась её отпускать. Взмах за взмахом я преследовала её, чувствуя, как сила наполняет моё тело.

— Не уйдешь! — прорычала я, бросая в неё сгустки тёмного пламени.

Сущность, издав пронзительный вопль, попыталась скрыться, но я была быстрее. Мои когти удлинились, превращаясь в смертоносное оружие. Я чувствовала, как тьма внутри меня бурлит, готовая вырваться наружу.

— Ты думала, что сможешь сломить меня? — усмехнулась я, приближаясь к сущности. — Я принимаю свою тьму, но она не поглотит меня целиком.

Внезапно передо мной возник барьер из чёрного пламени. Сущность, собравшись с силами, попыталась атаковать, но я была готова. Сжав кулак, я направила в барьер всю свою ярость, и он начал трескаться, словно стекло.

— Ты не властна надо мной! — крикнула я, прорывая барьер.

Сущность отступила, её форма начала искажаться. Я чувствовала, как она слабеет, как её сила покидает её. Но в этот момент я услышала голос отца:

— Доченька, не дай тьме поглотить тебя! Свет внутри тебя сильнее!

Эти слова словно пробудили во мне что-то давно забытое. Я почувствовала, как внутри меня зарождается другой огонь — не чёрный, а золотистый, наполненный силой и светом.

— Ты прав, отец, — прошептала я, чувствуя, как свет наполняет меня. — Я не позволю тьме захлестнуть меня!

Два пламени — тёмное и светлое — столкнулись внутри меня, создавая вихрь энергии. Сущность, увидев это, издала пронзительный крик и начала растворяться в воздухе.

— Нет! — взвыла она. — Ты не можешь быть такой сильной!

— Могу, — ответила я, чувствуя, как свет и тьма внутри меня находят баланс. — Потому что я — это не только тьма. Я — это ещё и свет.

Сущность исчезла в последнем всплеске тьмы, оставив после себя лишь эхо своего крика. Я стояла посреди тьмы, чувствуя, как силы покидают меня. Но теперь я знала — я победила не только сущность, но и свои страхи.

— Я не сдамся, — прошептала я, чувствуя, как первые лучи света пробиваются сквозь тьму. — Ни тебе, ни кому-либо другому.

И в этот момент я начала возвращаться в реальность, чувствуя, как моё сознание медленно возвращается в тело.

Глава 133: Пробуждение шрама

Снились кошмары, меня кидало как по колесу сансары из стороны в сторону… Я успела пережить все основные моменты в своей жизни, пока наконец не открыла глаза. Судно качалось, слышались удары волн, запах соли, моря.

Проведя рукой, я обнаружила, что лежу на мягком, и на теле лежит одеяло. Голова трещала, но постепенно боль сходила на нет. На руках и ногах были повязки с какой-то субстанцией, похожей на перемолотые травы.

«Друсилия постаралась, видимо», — поразмыслила я, откидывая в сторону одеяло, и слегка усмехнулась: «Мда… помылась, в чём мать родила».

Потирая глаза, я посмотрела на стол, карты, бинты на груди. Сжимая с силой кулаки, я чувствовала боль. Нащупав край бинта, я начала разматывать повязку на груди, нашла нижнее бельё и начала одеваться. Штаны, рубашка, заправленная в штаны. Посмотрев в иллюминатор, я надела жилетку, сандалии, взяла кусок ткани и, сложив его, повязала на лоб: «Шляпу не хочу».

Посмотрев ещё раз на стол, я заметила ножны с мечом, пистолет в кобуре. Почесав голову, я махнула рукой и открыла дверь из каюты. Держась за дверной косяк, я окинула взглядом команду, шныряющую туда-сюда. Их было больше в этот раз. Выглянув, я заметила, что вокруг открытое море.

Зайдя обратно, я нашла кружку и отпила из неё — обычная вода, которая успела заветриться. Снова развернувшись, я вышла из каюты. Еле стоя на ногах, но с каждым шагом чувствуя, как возвращаюсь к жизни, я прошла мимо бочки, которая так и стояла возле моей каюты, закреплённая верёвками.

— Капитан? — сбоку раздался голос. Повернувшись на него, я увидела матроса и, кивнув ему, повернула голову. Обойдя квартердек, я стала подниматься по лестнице.

Поднявшись на мостик, я увидела старпома за штурвалом. Он округлил глаза от удивления: — Капитан? Хах… Живая, я и не сомневался, что это вопрос времени.

Кивнув ему, я пыталась что-то сказать, но язык не слушался. Губы открывались, но я не могла проронить и слова. Посмотрев вокруг и заметив, что где-то там вдалеке проплывают корабли, я повернула голову к старпому. Так и хотелось спросить: «Что было, пока меня не было?» Но, слава богу, он понял меня.

— Рассказать, что было?

Я кивнула, и, став приближаться, сделала небрежный жест, словно говоря: «Отойди от штурвала». Он плавно передал его мне и отошёл на шаг, упёрся в переборку, и, смотря за мной, стал рассказывать. Я, взяв штурвал, начала вести корабль. Он протянул мне компас:

— Капитан, курс норд, движемся в Бельгез, как вы и хотели.

Я ответила ему кивком.

— Капитан, вы вообще меня понимаете нормально? А то… — снова кивнув ему, он продолжил: — Ну и отлично. Если кратко, команду я набрал и пришёл на четвёртый день, куда вы и сказали. Сейчас на борту восемьдесят девять матросов, из них семнадцать канониров, кто будет управляться с пушками и фальконетами, остальные матросы. Вчера произошёл несчастный случай: при качке матрос не удержался на рее и разбился насмерть, изначально было девяносто… Но это всё лирика. Эта остроухая следила за вами и попутно считала. Когда я пришёл, она спросила, сколько на команду делить. Я ей сказал, что пятнадцать процентов тем, кто участвовал. Мы поделили. У вас в мешке сейчас девятьсот двадцать восемь монет. Мы считали и те, что срезали с кошельков.

«Хорошо…» — переведя взгляд на компас, я выровняла курс, и старпом крикнул: — Привести к ветру!

Матросы стали подтягивать и ослаблять шкоты. Старпом продолжил: — Со слов Друсилии, вы отрубились во время мытья, как я понимаю… Кхм… Извините, капитан, а… Откуда этот шрам?

Я вопросительно вскинула бровь, глядя на него. Он провёл рукой через правый глаз до самой шеи: — У вас ещё разделение на две тонкие линии, ведущих из-под глаза в разные стороны.

Хлопнув глазами, я провела рукой и, открыв губы, смогла произнести: — Возьми… штурвал.

Старпом мгновенно перехватил управление кораблём, его рука крепко легла на колесо.

— Капитан, вам нужно обратно в каюту, — его голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала тревога.

Я покачала головой, пытаясь собраться с мыслями: — Нет. Я должна… понять, что это значит.

Он кивнул, понимая моё состояние: — Хорошо. Но потом сразу в постель. Это приказ капитана.

С трудом развернувшись, я направилась к выходу с мостика. Каждый шаг давался с трудом, но я держалась прямо. Добравшись до каюты, я снова посмотрела в ведро с водой. Шрам пульсировал, словно живой.

Сев на койку, я откинула бандану. Мысли кружились в голове: «Это не просто след битвы. Это знак того, что я выжила. Что победила».

Внезапно дверь приоткрылась, и в каюту заглянул старпом: — Капитан, вы обещали…

— Знаю, — перебила я его слабым голосом. — Но сначала нужно… осмыслить.

Я опустилась на койку, прижимая руку к шраму. Он был частью меня теперь — частью той битвы, которую я пережила. И пусть он уродовал моё лицо — он был свидетельством моей силы.

«Я выжила», — подумала я, закрывая глаза. — «И этого достаточно».

Глава 134: Лёгкая добыча или ловушка?

Две недели мы плыли. Я уже начала привыкать к своему шраму, и, едва успев уснуть в один из дней, услышала крики на палубе:

— Корабль по правому борту! Торговые флаги!

Успев схватить ножны и кобуру, я выбежала из каюты на палубу. Вскоре до меня донеслась информация:

— Флейт, тяжело груженный! Без королевских флагов, частная компания!

Добравшись до мостика, я бросила снаряжение на палубу и достала подзорную трубу. Вглядываясь в треснувшее стекло, заметила закрытые порты, двадцать человек на вахте и сильно осевший корпус судна.

— Капитан?

— Курс на флейт, старпом.

— Право руля, боевая тревога, все на палубу!

Складывая подзорную трубу, я повесила её на ремешок на шею, начала подвязывать меч и готовить пистолет. Усевшись возле кормы, чтобы меня не сбросило, я принялась заряжать оружие. Корабль начал менять курс. Выглянув через щель, я увидела, как мы идём на перехват.

Зарядив пистолет примерно за полторы минуты, я убрала его в кобуру и встала. С нижней палубы уже выпрыгнули матросы, готовя ящики с боеприпасами и подтаскивая порох. Боцманы расставляли мушкеты и пистолеты возле моей каюты. Один из канониров подбежал ко мне:

— Капитан, готовить два борта или один?

— Готовим правый борт.

— Принято, — отдаляясь, он скомандовал: — Правый борт готовим!

Они начали раскрывать ящики и заряжать пушки. Два других канонира разошлись по фальконетам: один направился к баку, другой — к нам на корму.

Мы приближались. Через десяток минут мы должны были сблизиться. Матросы заряжали пистолеты и мушкеты. Несколько человек с мушкетами полезли на марсы. Я заметила, как некоторые матросы берут по два пистолета, кто-то остался с кортиком, кто-то потянулся к саблям.

— Капитан, подавать сигналы?

— Подавай, меняй флаги!

Он начал спускать флаг Дворана и вешать наш флаг. Парни даже нашли что-то красное, чтобы сделать обводку черепа. Спустив флаг, сигнальщик начал кричать:

— Эй, на флейте! Лечь в дрейф… Лечь в дрейф… Приготовиться к досмотру!

Начав выравниваться, марсовый продолжал кричать, но нам никто не отвечал. Я уже хотела отдать команду на выстрел перед носом корабля, как заметила матросов, лезущих на грот и фок-мачты. На корме показался кто-то с белым флагом.

— Капитан?

— Сближаемся. Команда, наготове!

Поравнявшись, матросы начали убирать паруса на обоих судах. Порты оставались закрытыми — сюрпризов, наверное, не ожидалось.

— Крюки, стянуть суда!

Матросы стали закреплять крюки и стягивать корабли.

— Капитан, они без оружия, тридцать человек на палубе!

Кивнув, я подождала, пока суда сблизятся окончательно, и матросы закрепят оснастку. После этого первая абордажная команда направилась на вражеское судно. Моя группа забралась туда и скинула канатную лестницу. Я удивилась:

— Так просто, я удивлена.

— Ну теперь осталось провести переговоры.

— Согласна.

Схватившись за лестницу, я полезла наверх. Через пару секунд я уже была на палубе. Оставшаяся команда поднималась следом. Когда на борту оказалось сорок человек, я обвела взглядом команду противника и подошла к торговцу, похожему на капитана.

Остановившись в паре шагов, я произнесла:

— Приветствую, господин торговец. Что везём?

— Мебель на продажу.

— Сколько тонн?

Он стиснул зубы. Я чуть наклонила голову и прищурилась.

— Двести тонн мебели… — произнёс он с робостью.

— Что же… Давайте пройдём инспекцию вашего трюма. Ты и ты, за мной!

Двое матросов последовали за мной. Открыв люк, я спрыгнула вниз. Пройдя по кубрикам, нашла лестницу, ведущую в трюм, и спустилась. Вокруг были кучи ящиков. Торговец начинал нервничать, но молчал.

— Так… товарищ капитан, — почёсывая подбородок, я повернулась к нему. — Давайте так: я не смотрю, что дальше, вдруг там серебро…

В трюме пахло деревом, кожей и какими-то специями. Матросы начали разбирать ящики, а я внимательно следила за каждым движением торговца. Его лицо покрылось испариной, руки слегка дрожали.

— А ну-ка, откройте вон тот ящик! — указала я на подозрительную стопку в углу.

Матросы быстро вскрыли крышку. Внутри оказались аккуратно уложенные резные стулья, но что-то блеснуло в углу ящика. Один из моих людей достал небольшой свёрток.

— Что это? — я прищурилась.

Торговец побледнел ещё больше: — Просто… личные вещи!

Матрос развернул ткань. Внутри оказались золотые подсвечники и несколько мешочков с монетами.

— Так-так… — я медленно подошла ближе. — Похоже, вы не всё рассказали о своём грузе.

Торговец сглотнул: — Это… это для особых клиентов!

— Понятно. Значит, так: я вижу здесь не просто мебель, а дорогой груз. И ваши попытки скрыть часть товара только ухудшают ваше положение.

Я повернулась к своим людям: — Обыскать каждый угол. Всё ценное — на наш корабль. А вам, уважаемый, придётся выложить не пятнадцать, а двадцать пять процентов от реальной стоимости груза.

В трюме повисла тяжёлая тишина. Матросы методично вскрывали ящики, а торговец, казалось, постарел на десяток лет.

— И ещё одно, — добавила я, выходя на свет. — Если узнаю, что вы сообщили о нашей встрече патрулю, ваш корабль отправится на дно вместе со всем грузом. Ясно?

Он молча кивнул.

— Вот и славно. Приступайте к разгрузке. А вы, — я указала на нескольких матросов, — останьтесь здесь и проследите за процессом.

Поднявшись на палубу, я окинула взглядом свою команду. Работа кипела: ящики один за другим поднимались на борт нашего корабля. Ветер трепал паруса, а солнце медленно клонилось к закату.

— Капитан! — крикнул один из наблюдателей. — На горизонте что-то виднеется!

Я мгновенно схватила подзорную трубу. Вдали действительно показались мачты.

— Боевая тревога! — скомандовала я. — Всем по местам! Возможно, наш торговец решил сыграть свою игру…

Глава 135. Ловушка в открытом море

— Найти все средства связи на корабле, взять под контроль! Наблюдаем за их действиями.

— Капитан, это патрули Государства Кайран, но не пираты! Военный бриг!

— Ох ты ж… — прошептала я, отталкивая капитана флейта. — Ваши оружия работают?

— У нас только фальконеты по бортам… Пушек-то и нет.

— Слушайте меня, если хотите жить. Сейчас вы все дружно идёте в кубрик, с вами идут десять моих человек. И чтобы без шума и пыли, иначе… — я провела большим пальцем по шее. — Увести их!

Спустившись на бриг, я быстро отдала приказы:

— Старпом, ты капитан флейта! Бери канониров, заряжайте левый борт брига и правый борт флейта. Бегом, бегом! Половину матросов здесь оставь, остальных — на флейт. Осуществляем сделку, у нас пять минут!

На флейте я тихо приказала своим людям:

— Тащите ящики из трюма, выкладывайте их на палубу, только без шума.

Через минуту канониры заняли позиции.

— Заряжайте фальконеты картечью, готовимся к гостям, парни!

— Капитан, что ты задумала?

— Ты мой торговый партнёр, перевозишь мебель на флейте, но запасы еды у тебя заканчивались. Ты попросил остановиться и поделиться, что мы и делаем, а вы взамен дали пару ящиков продукции. Это легенда. А действительность — ждём, пока они подойдут. Говорить буду я, а вы по команде готовитесь вступить в бой и перестрелять их!

Военный бриг приблизился.

— Приветствую, почему в море и со спущенными парусами?

— Приветствую, капитан. Да вон, приятель из торговой кампании купил товара, а про еду забыл. Он подал сигнал флажками о бедствии, мы и приплыли.

— Хотите сказать, бриг ваш, а флейт его?

— Абсолютно верно.

Капитан военного судна почесал бороду:

— Ну раз мы встали, приготовить трюма к досмотру.

— Как прикажете, капитан.

Я подала сигнал:

— Огонь по палубе!

Выхватив пистолет, я выстрелила в сторону экипажа. Начался бой. Матросы с моего брига перепрыгивали на флейт, открывая огонь из всего имеющегося оружия.

После короткого, но ожесточённого боя я осмотрела трофейный корабль:

— Старпом, этот корабль лучше нашего?

— Нужно проверить, но похоже, что да. Можем взять себе.

— А со своим что делать?

— В Бельгезе можно продать. За наш корабль получим сумму, равную грузу на этом флейте.

— Тогда перегрузить товары на военный бриг, оставить на нашем половину канониров и экипажа. Плывём в Бельгез.

Матросы начали зачистку захваченного судна. Потери составили восемь человек. Теперь у нас было восемьдесят один боец на два корабля.

— Одним управляю я, вторым — ты, Шарин. Осталось доплыть до Бельгеза, получить товар и серебро с флейта и отчалить отсюда.

План был прост, но рискован. Впереди ждала новая глава нашего пиратского пути.

Глава 136: Возвращение в Порт-Марок

Доехав до границ Бельгеза под двумя флагами, мы запарковали суда в порту моего города — Порт-Марок. Все порты в королевстве назывались в честь семьи, основавшей их, но в нашем порту относились лояльно к любым флагам, лишь бы они не были враждебными.

Спустившись на берег, я произнесла:

— Здесь есть хорошая таверна, советую сходить туда, только… — гул начал подниматься, я подняла руку. — Посменно, час на группу, не более. А я пока пойду совершу сделку.

Повернувшись, я услышала, как Шарин гаркает. Пройдя несколько метров по пристани, я увидела горожан.

— А неплохо за год успели отстроить обратно город… Эх…

Я подняла голову и посмотрела на холм, где было наше поместье. Опустив взгляд, я подошла к первому попавшемуся горожанину.

— Эй, приветствую, где находится губернатор или кто правит портом сейчас?

— Эм… На холме, в поместье.

— Имя губернатора?

— Вроде господин Де Маркс.

— Маркс… Ясно, благодарю.

Повернувшись, я гаркнула:

— Шарин, десяток матросов со мной.

— Ты что задумала опять?

— Ничего.

— Эх… Боцманы, найти десяток крепких матросов.

Мои мысли в этот момент были сосредоточены на предстоящей встрече. Порт-Марок изменился, но сохранил свою суть. Поместье на холме всё так же гордо возвышалось над городом, хотя и требовало ремонта после недавних событий.

План действий был прост: встретиться с губернатором, обсудить продажу захваченного корабля и решить дальнейшую судьбу нашей флотилии. Важно было действовать быстро и решительно, пока новости о нашем прибытии не разлетелись по городу.

Команда тем временем начала осваиваться в порту, но я держала ситуацию под контролем, зная, что каждый час промедления может стоить нам упущенной выгоды.

Десяток надёжных матросов присоединился ко мне, и мы направились к холму, где располагалось поместье губернатора. Впереди ждала важная встреча, от которой зависела судьба нашей пиратской эскадры.

Глава 137: Тайны подвала: от губернаторского кресла до королевского выкупа

Проходя по улочкам, где пахло жареной рыбой, запечённым хлебом и фруктами, воспоминания невольно нахлынули на меня. Повернувшись в сторону моря, я не могла забыть, как видела этот линкор, обстреливающий порт год назад. Как быстро меняется жизнь, если захотеть: была обычной девушкой-дворянкой, а стала капитаном пиратов… Уму непостижимо, для меня, наверное, где-то уже верёвка растёт, если задуматься.

Дойдя до деревянных ворот, я увидела всё ту же вышку, восстановленную после штурма. На ней стоял один часовой.

— Эй, вы кто такие? — окликнул он.

— Здорова, я капитан тех двух бригов, что стоят в порту, отсюда видно их. Прошу об аудиенции с губернатором порта, представьтесь как капитан Яра.

— Дом этот пал как год назад.

— Ошибаетесь, я законная наследница моего отца, прошу открыть ворота и пропустить меня к губернатору.

— Парни, тут пришла девка, говорит, что из знати, пусть заходит? Рассмешит хоть господина.

После небольшой тишины в ворота открылась щель:

— Заходишь одна и без оружия.

— Как скажите.

Я потянулась к кобуре, отстегнула её и протянула матросу, затем повторила то же самое с мечом. Вошла в приоткрывшиеся ворота в сторону дверей. Осматриваясь вокруг, я посмотрела на стражу — она была усилена, теперь у них были пистоли вместо арбалетов, как было у меня. Где были погоревшие участки, заменены были на новые доски, они отличались более светлым тоном, не успев потемнеть за год.

Открыв дверь, меня встретила служанка, которая мыла полы.

— Приветствую, я…

— Сандали сейчас сниму.

Скинув их, я прошептала:

— Где губернатор?

— Там… — она указала направо.

Кивнув ей, я поняла, что губернатор находится в кабинете отца. Идя по дому, я подмечала несколько солдат и слуг. Постучала в кабинет.

— Кого там привело? — послышалось изнутри.

Приоткрыв дверь, я шагнула вперёд:

— Приветствую, губернатор…

Его глаза округлились от ужаса, когда он увидел меня. На секунду я заметила, что его левая рука задрожала.

— Эм… Что-то не так?

— Я… я… я… просто нервничаю.

— А вроде криком у вас была уверенность. Ладно, я не по этой части, господин губернатор.

Приближаясь, я нашла взглядом стул, но он не унимался, по его лбу пошли испарины. «И чего он паникует? Я же вроде без оружия и ничего не сделала, странно», — подумала я.

— Ч-что вы хотели… гос… сударыня?

— Приятно познакомиться. Но дело простое: я хотела продать трофейный корабль. Я знаю, что страна нуждается в кораблях, так как я сама родом отсюда.

Оттянув воротник, он скрестил руки, чтобы унять дрожь, и, сглотнув, начал говорить серьёзнее, но голос его продолжал дрожать.

— К-корабль? Что за корабль?

— Бриг, шесть пушек шестифутовых, четыре фальконета, в трюме имеется ценный груз. Только… почему вы нервничаете, господин? Я вроде не опасная…

Где-то сбоку раздался приглушённый топот, словно из подвала.

— Б-бриг… Корабль хороший, да, я могу его выкупить вместе с вашим трюмом, но прошу вас покинуть порт побыстрее, так как возможно…

Где-то раздался приглушённый удар, топот. Нахмурив брови, я произнесла:

— Простите, губернатор. Я могу задать вопрос, который не имеет ценности? Но мне просто интересно, удовлетворите любопытство леди?

— Кхм… Конечно, — руки его перестали дрожать, вытерев лоб, я заметила, что испарины почти не появлялись.

— Прошу прощения за грубость, если это так прозвучит, но как вы стали владельцем этого порта? До этого, насколько мне известно, владельцем был род Де Марок.

— Девушка… В этом ничего такого нет, но, насколько мне известно, этот род вырезали головорезы, что прибыли сюда. Ограбив порт и поместье, они покинули порт.

— Вы так уверены? — повторила я, пристально глядя на губернатора.

Я заметила, что он снова занервничал. Его руки предательски дрожали, а на лбу выступили капли пота.

— Так… Госпожа Яра, прошу опустить этот момент, так как вы уже не имеете отношения к этому дому и порту. Считайте, что я иду вам на уступки, ведь ваш отец якшался с пиратами.

— Да? — сбоку снова раздался приглушённый стон, едва заметный на уровне писка. — Что же, господин губернатор.

Встав, я подошла вплотную и, склонившись над столом, заметила, как он потянулся под стол. Я резко зажгла огонь в руке.

— Прошу не стоит дёргаться, моя магия быстрее вашего оружия. В конце концов, ляжем оба, и поместье сгорит во второй раз. Это во-первых. А во-вторых… почему я слышу стоны в подвале поместья? Работорговля в Бельгезе запрещена.

— Как и пиратство без каперского патента. Вы никто, и я имею право вас арестовать.

— Имеете, — произнесла я ровным голосом. — Только посмертно. Может, посмотрим, что или кто у вас в подвале, губернатор? Если крысы, я половину своего товара лично вам подарю.

— Не имеешь права, дрянь!

— А теперь молча и тихо советую поднять пятую точку и без резких движений, господин губернатор.

Он начал медленно вставать, и мы направились к двери. Выйдя из кабинета, мы прошли мимо стражи, которая не знала, как реагировать. Служанка в ужасе побежала на верхние этажи. Остановившись возле входа, я проговорила:

— Господин губернатор, неприлично не впускать гостей. Пусть они зайдут внутрь, и ворота останутся открытыми. Будьте уверены, пока вы живы, и это в моих интересах, поместье будет целым. Как и должно быть.

— Девчонка… — прошипел он.

— Ну не мужчина уж точно. Хотя… у кого из нас ещё яйца, я вот не знаю. Так что… приказал открыть ворота, сука! — прошипела я в ответ.

Он открыл дверь и начал мяться, словно не знает, поднимать тревогу или выполнить мой приказ.

— Советую не поднимать тревогу, — я поднесла руку к его телу. — Если он что-то сделает, то вспыхнет тут же.

— О-открыть ворота!

— Молодец, умница.

Стража посмотрела на него. Открыв дверь, я толкнула его и увидела, как мои матросы стоят снаружи.

— Мужики, охрану не губить, просто сидите с внутренней стороны и не буянить, иначе чарки лишу! А теперь… пойдёмте в подвал.

Развернув его за шиворот, я затолкала его в дом и последовала до подвала, где у нас обычно хранилось вино.

До двери, ведущей в подвал, я толкнула его, чтобы он шёл впереди. Гул усиливался, но когда мы оказались внизу, возле двери, разделяющей расположение между продуктами и напитками, в следующей комнате были продукты. Подходя к двери, возле которой сидел охранник, обпившийся двумя бутылками, я схватила его пистолет и, осмотрев, поняла, что он заряжен. Он даже не дёрнулся.

В воздухе запахло алкоголем, сыростью, плесенью и… духами?

Посмотрев в сторону губернатора, я мотнула головой, повернулась, дёрнула ключи и, заметив его попытку рвануть наверх, произнесла:

— Стоять!

Охранник дёрнулся, я выстрелила в губернатора, попав в ногу. Он пошатнулся и, начав сваливаться, упал вниз. Я зажгла в руке огонь.

В воздухе завитало облако чёрного дыма, воздух наполнил запах серы.

— Куда дёру дал, сучёнок? Я не давала тебе такое право. А теперь…

— Э… это чё за нах?

— Сидеть, пьянь! — гаркнула я в искажённое лицо губернатора. — Кто там, я спрашиваю? Если… стоп… а где ключи, тварь!

Я взяла его за грудки, затормошила. Он был тяжёлый, как сундук с посудой драгоценной.

— Ты чё их сожрал? — я округлила глаза.

— Хорошо… — произнесла я, поворачиваясь к охраннику.

Тот начал бестолково хлопать себя по груди, пытаясь нащупать пистолет. Я стремительно подскочила к нему, перехватила оружие и с размаху ударила рукоятью по лицу — охранник рухнул без сознания. Быстро обыскав его, я достала нож.

— Ну что же, губернатор… — протянула я, поворачиваясь к нему.

— Ты не посмеешь! Я должностное лицо, тебя повесят! — прохрипел он, пытаясь подняться.

— Для меня и так верёвка уже готовится… Опа, нашла! — я продемонстрировала нож.

Приблизившись вплотную, я встала с ножом в руке.

— Будешь орать или есть запасные ключи? — прошипела я, подбрасывая клинок в руке.

— Ты не посмеешь! — взвизгнул губернатор.

— Уверен? — я начала поигрывать ножом, перехватывая его то за рукоять, то за лезвие.

— Где ключи? — мой голос звучал холодно и спокойно.

— В кармане! В кармане! — заскулил он, дрожа всем телом.

— Доставай, свинья, пока не истёк кровью, — процедила я сквозь зубы.

Кряхтя и заливая пол кровью, он начал шарить по карманам. По ту сторону двери всё стихло — если там кто и был, то затаился.

Схватив связку ключей, я начала перебирать их, наконец нашла нужный и распахнула дверь. Свет едва проникал сюда, лишь от открытой двери.

— Кто тут? — громко спросила я.

В ответ послышалось приглушённое мычание. Взяв ключи в руку, я оглушила губернатора ударом по голове — чтобы не вздумал запираться. Зажгла в руке магический огонь и шагнула в темноту. Фиолетовый свет отбрасывал жуткие тени на стены.

Подойдя ближе, я увидела двоих детей — девочке было лет пятнадцать, мальчику четырнадцать. Девочка была одета в знатную одежду, а мальчик — в лёгкую кольчужную рубашку.

Сдёрнув тряпку с лица девочки, я приказала:

— Молчи и кивай, если поняла.

Мальчик замычал, девочка кивнула. Убрав руку, я спросила:

— Кто вы?

— Я принцесса Астории Виктория, а это мой брат Эрик, — ответила девочка.

— Принцесса? У меня всего два вопроса: как и почему? Просветишь?

— Наёмники атаковали наш галеон в четыре корабля… Хотели выкуп или что-то иное…

— Стоп… Воины в чёрных доспехах?

— Да, — подтвердила принцесса.

Сорвав повязки с рук мальчика, я одним движением перерезала путы. Девочка вскрикнула, когда я освободила и её.

— Так, слушайте меня внимательно, — начала я.

— Я как принцесса… — попыталась вмешаться Виктория.

— Слышь, принцесса, завались пока что, — оборвала я её. — Ты тоже молчи. Я — капитан Яра, и это не обсуждается. За вас заплатят хороший выкуп, а теперь идём со мной.

Взяв детей под руки, я вывела их из подвала. На улице охрана в изумлении округлила глаза.

— Так, матросы! Связать стражу, никого не выпускать с поместья! Здесь нет дополнительных входов и выходов, имейте в виду. Сопротивляющихся — убить! Ты, — я указала на одного из матросов, — вернись на корабль и доложи Шарину, чтобы собирал весь экипаж на военный бриг. Перенесите всё, что успеете, второй корабль подготовить к подрыву. А вы трое, — я указала на другую группу, — бегом в здание, сразу направо, там будет кабинет в конце коридора. Все документы, которые могут иметь ценность, вынести к чёрту! Выполнять! А ты, как свяжете всех, следуешь за мной — вдруг эти сбегут! Выполнять!

Я подошла к частоколу и припёрла пленников к стене.

— Будете бежать — буду обращаться хуже. Будете послушными — доедете живыми, усекли? — произнесла я твёрдо.

Мальчонка нахмурил брови, а принцесса молча кивнула и взяла брата за руку.

— Молодцы, — сказала я, вставая рядом с ними и наблюдая за действиями команды.

Когда всех связали, я взяла одного из матросов, и вчетвером мы рванули в сторону корабля.

«Надеюсь без приключений выберемся из этой жопы»

Глава 138: Последний рейд в гавани

Двигаясь к порту, я заметила, как на мой корабль перегружают товар. Но тут из проулка, откуда ни возьмись, выбежала женщина — на вид попрошайка, но с безумными глазами. Она выставила палец в мою сторону:

— Ведьма… Ты пришла, и этот город сгорит в огне… Тьма сгу…

Она двинулась на меня, и матрос, не долго думая, рванул её за руку в сторону, освобождая нам проход. Мы прорвались до корабля.

— Шарин!

— Капитан, это кто?

— Погрузка завершена?

— Почти, осталось перегрузить пару ящиков. А что? Парни сказали…

— Детей на корабль, не упускать из виду. Припасы?

— Мы успели выторговать пару ящиков.

— Сколько? — я округлила глаза, чуть не переходя на крик.

— Кхм… Спокойно, на неделю хватит, — повернув голову, он гаркнул: — Матросы, детей в кубрик!

Девочка махнула плечом и, вырвавшись, произнесла:

— Я сама.

Шарин отступил, и она гордой походкой направилась на корабль. Ослабив хватку паренька, я проследила, чтобы он пошёл за ней. Оглядываясь, он пошагал следом.

— Кто это такие, Яра?

— Королевская кровь.

— Мда… И где же…

— В поместье держали в заложниках. Её привезли те, кто нападал на меня — те в чёрных доспехах на линкоре… Безмолвные сукины дети.

— Тихо, всё в порядке, капитан. Иди в каюту. Где остальные?

— Шесть человек должны уже бежать с поместья. Я приказала связать стражу и вынести документы, которые могут иметь ценность.

— Понятно, я послал уже за парнями в трактир, скоро будут здесь. Так… Шарин, организуй людей. Пусть бегут на рынок и берут всё съедобное — портящееся и нет, вообще без разницы. Выдай деньги и мигом, сколько унесут. Думаю, у нас есть полчаса, пока общая тревога не поднимется. Бриг заминировать, тот, чёртов. Хватит того, что с флейта взяли.

— Уверена?

— Вполне. На одном корабле уйти шансов больше. Взрывать будем, когда отплывать будем.

— Как скажешь. Значит, оставим пару бочек. Иди.

Шарин, шагая по мостику, начал командовать:

— Боцман, возьми два десятка матросов, возьми серебро в каюте капитана и бегом на рынок за продуктами. Купи всё, что есть, на цену не смотри.

Оказавшись на судне, я посмотрела на старый бриг и прошептала:

— Ты послужил хорошо, бриг. Найди свой покой на дне морском.

Запрыгнув на нижнюю палубу, я нашла детей, возле которых стояли два матроса. Дав им знак, что они свободны, я пододвинула ящик с ядрами, которые валялись здесь непонятно зачем, и уселась на него.

— Так, Вика, Эрик… Давайте начнём по-другому. Астория… Кхм, я не вела дел с вашими родителями, даже не знаю, где это.

Вика присела так, чтобы платье закрывало ноги, и начала говорить:

— Государство Дворан, ты оттуда приплыла, да? Я видела флаги. Сейчас мы на кайрановском корабле, а соседний — Дворан, я права?

— Допустим, соображалка.

— Государство Дворан расположено на юге от нашей страны. Выше её — Марфения, а ещё выше — Веридия, они являются нашими соседями.

— Получается, дальше на севере от Дворана. Так… Отсюда до Дворана месяц пути, если при идеальном раскладе — полтора-два месяца. Так… Подождите, а вы куда плыли и где вас перехватили?

— Мы успели отплыть от столицы и плыли неделю. Нас перехватили на водах Марфении три брига под чёрными флагами, абсолютно чёрными. Они не принадлежат ни одному государству, известному мне.

— Они ещё и молчали?

— Верно.

— Тогда я поняла… Сама была ими захвачена.

— Послушайте, капитан Яра, как законная наследница престола, прошу вас доставить меня в моё королевство. Мой опекун заплатит за меня достаточно, чтобы покрыть ваши расходы.

— Вика, не говори так про папу. Я знаю, что он тебе не родной, но мы-то родные.

Виктория лишь вздохнула, а я смотрела на эту парочку.

— Да, знаю, что нас воспитывали с детства одинаково, братец. Я просто констатирую факт.

Он посмотрел на неё, на меня и, поняв, что деваться ему некуда, сжал её руку. Она провела по его макушке.

— Не паникуй, братец, всё будет хорошо.

Глубоко вздохнув, глядя на эту идиллию, я произнесла:

— Так, принцесса, слушай.

Она вопросительно подняла голову, и я сказала:

— Давай установим простые правила. На этом корабле две женщины, которые могут командовать — это я и судовой врач по имени Друсилия в своей отрасли. А ты можешь только попросить меня о чём-то, пока находишься на корабле, поняла?

— Очень доходчиво, капитан Яра.

— Ну и славненько. Любые попытки саботажа с твоей стороны я буду карать.

Она кивнула, я ответила ей тем же. Встав, я развернулась и, сделав пару шагов, повернула голову:

— Принцесса, а как зовут твоего опекуна?

— Лиам.

— Лиам? — я округлила глаза. — Твою-то…

Повернувшись, я пошагала на палубу. Услышав шум наверху, я вышла и заметила, что на палубу ставят какие-то бочки.

— Это продовольствие, капитан.

— Ну и славненько.

Смотря на берег, я заметила, как те шесть матросов бегут с ящиками и рюкзаками, из которых выглядывают какие-то листы бумаги. Они, забегая на судно, были красные как помидоры. Я указала на каюту, и они, забежав туда, кинули кипы бумаг на стол и, упав возле квартердека, стали отдышиваться.

Затем я заметила, как по главной улице движутся наши матросы, катя несколько бочек и неся ящики, дружно запевая.

Шарин снова прокричал:

— Давай, давай, парни, шустрее! Отдать швартовы! Готовимся к отплытию! Подготовиться к подрыву!

Команда начала суетиться. Дождавшись, пока все зайдут на судно и начнут укомплектовываться, я услышала звон колокола.

— Яра, что это значит? — прокричал старпом, когда я успела уже подняться на мостик.

— Два варианта: либо обед, либо нападение. Судя по тому, что солнце приближается к закату, это по наши души. Чёрт… — подойдя к краю мостика, я крикнула: — Быстрее, если не хотите кормить акул!

Паруса начали наполняться, воздух трепал их. Звуки чаек и колокола звучали в воздухе. Когда мы стали приближаться к краю бухты, раздался громкий взрыв — фрегат подорвался, быстро начал заполняться водой и тонуть носом вниз. Затем раздались ещё подрывы. Я повернула голову и увидела рассеивающийся дым и свист, возле корабля начали падать ядра.

— Сука, береговые укрепления! Молитесь, чтобы ушли! Раскрыть брамсели и марсели! Старпом, крути, откуда мы приплыли! Нужно отплыть ещё метров на двести, они нас не достанут.

Повернувшись к береговой башне, я прошептала:

— Где же ты была, когда обстреливал нас линкор… Суки продажные.

Повернувшись, я осталась на мостике, и постепенно мы стали отдаляться от берега. Ядра перестали долетать до нас и плюхались где-то сзади.

— Куда курс держим, капитан?

— В Асторию. Знаешь, как плыть, старпом?

— Астория? … Предположительно.

— Вот разберёмся на ходу. Да пусть ветер будет попутный нам, — произнесла я, смотря на гавань, и, плюнув через переборку, спустилась в каюту перебирать документы, которые матросы успели урвать.

Глава 139: Тайны королевского дома: путь к Астории

За эти дни Виктория успела схематично нарисовать карту государств, и я вновь задумалась о возможном объединении сил. Особенно меня тревожило имя Лиама — оно слишком часто всплывало в пророчестве того древнего храма.

Повернувшись, я увидела принцессу и её брата, сидящих на койке.

— Слушай, Виктория, — начала я, — ты рассказывала о своём опекуне, но так и не раскрыла, что случилось с твоими настоящими родителями.

— Это не твоё дело, — холодно ответила она.

Я перевела взгляд на Эрика:

— Молодой человек, не дерзи. Я вижу, что ты с характером, но не испытывай моё терпение.

— Яра, — вздохнула Виктория, — если тебе нужны подробности… Наша «Красная Гвардия»…

— Красная Гвардия? Любопытно…

— Да. Мои опекуны участвовали в штурме на драконе. Отец был королём Веридии. Был заключён дипломатический союз, но потом… — её голос дрогнул. — Отец начал терять разум, запер мать и объявил войну Астории. Лиам, будучи маркграфом, остановил нашествие, но ценой огромных потерь. Он организовал контратаку и перехватил инициативу.

Битва развернулась в Замке Сечеса на территории Веридии. Там мать погибла от руки отца.

Я внимательно смотрела в её глаза, пока она продолжала:

— Лиам вступил в бой с королём. Тяжелораненый, с остатками гвардии, он спас меня и тело матери. Позже он стал регентом королевства. Маму кремировали по древним традициям, прах поместили в усыпальницу.

— Печальная история, — произнесла я. — Но ты уверена, что всё именно так, как рассказывают?

— Я верю в это, — твёрдо ответила она.

— А ты, Эрик? Что можешь рассказать о Красной Гвардии?

— Тебе это знать ни к чему, — буркнул мальчик.

— Послушай, — терпеливо объяснила я, — чтобы вести переговоры с вашим отцом, мне нужно понимать, что он за человек.

— Если тебе так интересно, иди во дворец и узнай сама! — огрызнулся Эрик.

Виктория мягко коснулась его плеча:

— Эрик, если она придёт во дворец, её казнят без суда. Это логично с её стороны задавать вопросы. Ты же всё время только мечом махал, а дипломат из тебя никакой.

— Даже если так, — проворчал мальчик, — эта пиратка нам не друг.

— Не друг, но и не враг, — спокойно ответила Виктория. — Мы не в кандалах, как те, другие. У неё своя цель, у нас — выжить. Такова жизнь.

«Умная девочка», — подумала я.

— Так что насчёт Лиама? Кто он такой?

— Лиам… Он хороший правитель, хотя методы у него жёсткие. Его жена более дипломатична, но и сам он не лишён этого дара. Он будет искать нас и, возможно, пойдёт на любые меры, чтобы вернуть. Иллиса — его канцлер — очень… избирательна в своих решениях.

— Иллиса… — повторила я. — Думаешь, мне поверят, если я представлю вас как доказательство?

— Тебе нужно будет предъявить что-то весомое, — кивнула Виктория. — Если у тебя есть особые приметы — родинка, кольцо или амулет — лучше показать их сразу.

— А что мешает мне обыскать тебя? — с лёгкой улыбкой спросила я.

— Тогда твоя голова полетит с плеч, — так же улыбаясь, ответила она.

Эрик смотрел на нас как на сумасшедших. Я вернулась к документам, погружаясь в их изучение, пока за бортом мерно плескались волны.

«Эти дети могут стать ключом к большему, чем я предполагала», — подумала я, перелистывая бумаги.

Глава 140: Берег Жемчужной Бухты

Несколько раз закупившись продовольствием в серых портах, мы поделили серебро с “Флейты” и продав подсвечники. Моя доля составила около семнадцати тысяч монет серебром. Уходя от военного линкора, патрулирующего границу, мы наконец прибыли к землям Астории.

Доехав до самой столицы под флагами Дворана — нейтральными флагами, со слов Виктории — мы зашли в бухту Жемчужный Берег, почти у самой столицы. Здесь я узнала, что к наёмникам относятся нейтрально, что было мне на руку.

Я отправила Друсилию с луком и запиской губернатору — это была шишка поменьше, и шанс воздействовать на его жадность был выше. Мне нужно было, чтобы сам губернатор, играя на своём самолюбии, позвал сюда кого-то из королевского двора.

Переодев Друсилию обратно в наёмницу, она спрыгнула с борта. Мы остались на корабле дожидаться развития событий.

Мы сидели три дня. Мне это начало надоедать, и казалось, что результат не наступает — Друсилия не появлялась…

Пока она не заговорила. Сидя на борту, Виктория произнесла: — Слышите лес шевелится?

— Ты что имеешь в виду?

— За шумом волн вы не привыкли слышать. Латы гремят… Прислушайтесь.

Закрыв глаза, я прислушалась. Где-то звучали чайки, где-то вороны трепыхались. Хрустела оснастка корабля, и приглушённо приближались воины. Открыв глаза, я произнесла: — Готовим шлюпку, спускаемся на берег.

— Возьмёте кого-то на переговоры? — спросила Виктория, улыбаясь мне.

— Подожди, принцесса, не ёрничай, хах. Возьму твоего брата.

Она округлила глаза: — Почему? Если буду я, Лиам поверит больше.

— А родному сыну не поверит? Я заметила, что ты прячешь в одном из кармашков что-то. Что там?

— Кольцо…

Вытянув руку, я попросила его отдать.

— Да… Так он поверит сильнее.

— В твоих интересах.

Надув губы, она поняла, что я не действую по её плану. Взяв кольцо, я взяла пятерых матросов, Эрика и, запрыгнув в шлюпку, стала приближаться к берегу.

На берегу стоял отряд примерно из шестидесяти солдат. Основная часть состояла из воинов ближнего боя с щитами, топорами и мечами. Вся группа — тяжело вооружённые латники. У них были тяжёлые бацинеты с забралами. На всех забралах были три красные полосы рваного характера, нанесённые краской, словно кошка поцарапала.

Из всех выделялся один воин: у него царапина была нанесена сверху вниз, а не вбок. Направившись к нам, он остановился в пяти метрах и, поставив каплевидный щит, обитый железом, на берег, окинул нас взглядом.

— Капитан, они профи, — прошептал матрос сзади.

Держа Эрика за кольчужную рубашку на его шивороте, я смотрела на воина. Он смотрел на воина и улыбнулся. «Узнал что ли кого-то?» — подумала я, не отпуская мальца.

— Ты капитан? — произнёс глухой голос.

— Именно. С кем имею честь?

— …

— Мы будем играть в молчанку, сир?

— Где принцесса?

— На корабле, где ей и положено быть. Вы же не думали, что я приду с двумя кандидатами, чтобы меня схватили?

— А вы думаете, я дам вам легко уйти? — Он слегка наклонил голову, отчего сталь слегка скрипнула.

— Сейчас корабль выйдет из порта и возьмёт ваше судно на абордаж.

Я на секунду напряглась, а затем произнесла: — Ну-ка, возьми пацана, матрос.

Перехватив его, я освободила две руки, сделала несколько шагов. Когда дистанция составила три метра, я заметила, как его бойцы напряглись, но он поднял руку с открытой ладонью, дал им какой-то знак, и они вернулись в изначальную позицию.

— Слушай, безликий… Взять на абордаж судно равняется потерей обоих детей.

— Но и твоей гибелью, я прав же?

— Абсолютно. Вы сможете меня схватить, наверное…

Я зажгла огонь в руке. Он едва заметно шелохнулся. Несколько бойцов успели сблизиться со своим командиром, и он, посмотрев на него, произнёс: — Я давал приказ?

— Нет, сир…

— Ожидайте.

Повернув голову, он произнёс: — Чёрная магия? Кто же вы, капитан?

— Капитан Яра из дома Де Марок.

— Я осведомлён в этом, капитан… «Кровавая Леди»… «Графиня»… это ваши позывные в наёмничьих кругах. Ходит слух, что вы предали короля. Какая гарантия, что я могу вам доверять?

— Вас бы не было рядом, значит, вы знаете что-то более.

Из-под забрала раздался сдавленный смешок. Он сделал жест рукой, и два солдата вывели Друсилию из задних рядов. На ней были лёгкие синяки.

— Яр, прости…

— Как же так, подруга?

— Не смогла уйти, — произнесла она.

Он смотрел на нас, а затем произнёс: — У тебя мои заложники, у меня твой. Меняться согласна?

Улыбнувшись, я произнесла: — Убить ты её не убьёшь и корабль не захватишь, только вот обидно.

Я посмотрела на Эрика. Он словно светился от радости… дурёха. Повернув голову, я посмотрела в его узкие щели забрала. — Регент Лиам, вы ли это?

Он едва шелохнулся, из-под забрала раздался протяжный вдох.

— Допустим. Что-то меняет?

— Я предлагаю вам условия.

— Какие же?

— Принцесса, моя эльфийка и ваш сын в обмен на мою легализацию.

— Что вы имеете в виду?

— Друсилию вы отпускаете сейчас.

Вытягивая из кармана кольцо, я протянула ему. Подойдя ближе, я вложила его в его перчатку. Он не шелохнулся, получив, рассмотрел и затем сжал. Я отступила на шаг назад.

— Регент, у меня все карты на руках. Признайте, что вы проиграли этот бой, но не проиграли войну. Я не атаковала флаги Астории. У меня имеется верная команда, дети в целостности и сохранности, накормлены и напоены. Я не прошу денег за них, я хочу, чтобы вы признали меня как своего капера. Через два дня я прошу встретиться в вашем дворце. Прошу, Регент. Покоившейся Королеве Амелии это бы предложение пришлось по вкусу, ведь вы практически не рискуете и при этом получаете самое ценное, что вам нужно, — помимо этого, вы усиливаете свой флот.

Я не знала, что происходит в его голове. Он опустил голову, долго смотрел через щель в забрале, но затем произнёс: — Если я обеспечу проход во дворец, ты приведёшь детей?

— Приведу. Но чтобы не было вопросов. — Я посмотрела за его спину. — Это ваша Красная Гвардия? Я так понимаю, это ваши личные телохранители или элита. Виктория вскользь упоминала. Я прошу выделить завтра, на рассвете, несколько солдат. Они проведут меня по главной улице как защитники. Но хочу, чтобы не было никаких уловок с вашей стороны. Я осведомлена о вашем канцлере.

— Девчонка… Не зазнавайся.

— Ни в коем случае, Ваше Высочество. Я знаю, что это такое. Я знаю, что такое честь, даже у такой, как я, она есть. Ну так что? У вас, Регент, очень мало вариантов.

Он закряхтел и, потянувшись к забралу, поднял его. Карие глаза смотрели на меня, грубоватые черты лица. Но он не смотрел на меня как на хищника, а скорее… с интересом?!

— Хорошо. Завтра ваш корабль жду в порту, к обеду он должен уже быть там. Я отправлю сообщение, чтобы стража не подходила с досмотром к вашему судну.

Он сделал резкий жест и гаркнул: — Тащите флаг! Протянув мне флаг Астории он устремил взгляд на Эрика. Я сделала жест, чтобы матрос его отпустил. — Только без шуток, Лиам.

— Шуток нету, малышка. Иди сюда, сынок.

Сев на одно колено, он опустил щит на землю. Пацан упал ему на грудь, сталь звякнула. Я скрестила руки и наблюдала.

— Скажи мне, сынок, это правда, что с вами всё в порядке? Виктория на корабле? — Да, пап, всё хорошо… настолько, насколько это возможно. Вика на корабле, только она какая-то другая. Не такая, как во дворце.

— Это нормально, она будущая наследница.

Отпустив его на расстояние вытянутой руки, он произнёс: — Завтра мы соединимся. Защищай сестру и… — он посмотрел на меня, — не давай ей спуску. — Он улыбнулся и, хлопнув Эрика по плечу, прошептал: — Не переживай, сын. Завтра… всё завтра. Иногда воинам нужно ждать.

Отпустив его плечи, он взял щит и снова упёр его в землю, произнеся уже более уверенным голосом: — А теперь иди к шлюпке, сынок. Отпустите эльфийку. А ты… Жду во дворце.

Разворачиваясь, он сделал рукой круговое движение, и вокруг него солдаты стали образовывать построение. Я заметила характерные черты группы: авангард, арьергард, фланги, клин. Группа была маленькая, но очень мобильная и созданная для защиты ключевой фигуры.

«Надеюсь, всё пройдёт хорошо завтра» — успела подумать я и крикнула: — На шлюпку, возвращаемся на корабль! Завтра мы посмотрим, кем мы станем!

А в голове пронеслась мысль: “Либо трупами, либо героями” — и я запрыгнула в шлюпку с этой мыслью.

Глава 140: Берег Жемчужной Бухты

Несколько раз закупившись продовольствием в серых портах, мы поделили серебро с “Флейты” и продав подсвечники. Моя доля составила около семнадцати тысяч монет серебром. Уходя от военного линкора, патрулирующего границу, мы наконец прибыли к землям Астории.

Доехав до самой столицы под флагами Дворана — нейтральными флагами, со слов Виктории — мы зашли в бухту Жемчужный Берег, почти у самой столицы. Здесь я узнала, что к наёмникам относятся нейтрально, что было мне на руку.

Я отправила Друсилию с луком и запиской губернатору — это была шишка поменьше, и шанс воздействовать на его жадность был выше. Мне нужно было, чтобы сам губернатор, играя на своём самолюбии, позвал сюда кого-то из королевского двора.

Переодев Друсилию обратно в наёмницу, она спрыгнула с борта. Мы остались на корабле дожидаться развития событий.

Мы сидели три дня. Мне это начало надоедать, и казалось, что результат не наступает — Друсилия не появлялась…

Пока она не заговорила. Сидя на борту, Виктория произнесла: — Слышите лес шевелится?

— Ты что имеешь в виду?

— За шумом волн вы не привыкли слышать. Латы гремят… Прислушайтесь.

Закрыв глаза, я прислушалась. Где-то звучали чайки, где-то вороны трепыхались. Хрустела оснастка корабля, и приглушённо приближались воины. Открыв глаза, я произнесла: — Готовим шлюпку, спускаемся на берег.

— Возьмёте кого-то на переговоры? — спросила Виктория, улыбаясь мне.

— Подожди, принцесса, не ёрничай, хах. Возьму твоего брата.

Она округлила глаза: — Почему? Если буду я, Лиам поверит больше.

— А родному сыну не поверит? Я заметила, что ты прячешь в одном из кармашков что-то. Что там?

— Кольцо…

Вытянув руку, я попросила его отдать.

— Да… Так он поверит сильнее.

— В твоих интересах.

Надув губы, она поняла, что я не действую по её плану. Взяв кольцо, я взяла пятерых матросов, Эрика и, запрыгнув в шлюпку, стала приближаться к берегу.

На берегу стоял отряд примерно из шестидесяти солдат. Основная часть состояла из воинов ближнего боя с щитами, топорами и мечами. Вся группа — тяжело вооружённые латники. У них были тяжёлые бацинеты с забралами. На всех забралах были три красные полосы рваного характера, нанесённые краской, словно кошка поцарапала.

Из всех выделялся один воин: у него царапина была нанесена сверху вниз, а не вбок. Направившись к нам, он остановился в пяти метрах и, поставив каплевидный щит, обитый железом, на берег, окинул нас взглядом.

— Капитан, они профи, — прошептал матрос сзади.

Держа Эрика за кольчужную рубашку на его шивороте, я смотрела на воина. Он смотрел на воина и улыбнулся. «Узнал что ли кого-то?» — подумала я, не отпуская мальца.

— Ты капитан? — произнёс глухой голос.

— Именно. С кем имею честь?

— …

— Мы будем играть в молчанку, сир?

— Где принцесса?

— На корабле, где ей и положено быть. Вы же не думали, что я приду с двумя кандидатами, чтобы меня схватили?

— А вы думаете, я дам вам легко уйти? — Он слегка наклонил голову, отчего сталь слегка скрипнула.

— Сейчас корабль выйдет из порта и возьмёт ваше судно на абордаж.

Я на секунду напряглась, а затем произнесла: — Ну-ка, возьми пацана, матрос.

Перехватив его, я освободила две руки, сделала несколько шагов. Когда дистанция составила три метра, я заметила, как его бойцы напряглись, но он поднял руку с открытой ладонью, дал им какой-то знак, и они вернулись в изначальную позицию.

— Слушай, безликий… Взять на абордаж судно равняется потерей обоих детей.

— Но и твоей гибелью, я прав же?

— Абсолютно. Вы сможете меня схватить, наверное…

Я зажгла огонь в руке. Он едва заметно шелохнулся. Несколько бойцов успели сблизиться со своим командиром, и он, посмотрев на него, произнёс: — Я давал приказ?

— Нет, сир…

— Ожидайте.

Повернув голову, он произнёс: — Чёрная магия? Кто же вы, капитан?

— Капитан Яра из дома Де Марок.

— Я осведомлён в этом, капитан… «Кровавая Леди»… «Графиня»… это ваши позывные в наёмничьих кругах. Ходит слух, что вы предали короля. Какая гарантия, что я могу вам доверять?

— Вас бы не было рядом, значит, вы знаете что-то более.

Из-под забрала раздался сдавленный смешок. Он сделал жест рукой, и два солдата вывели Друсилию из задних рядов. На ней были лёгкие синяки.

— Яр, прости…

— Как же так, подруга?

— Не смогла уйти, — произнесла она.

Он смотрел на нас, а затем произнёс: — У тебя мои заложники, у меня твой. Меняться согласна?

Улыбнувшись, я произнесла: — Убить ты её не убьёшь и корабль не захватишь, только вот обидно.

Я посмотрела на Эрика. Он словно светился от радости… дурёха. Повернув голову, я посмотрела в его узкие щели забрала. — Регент Лиам, вы ли это?

Он едва шелохнулся, из-под забрала раздался протяжный вдох.

— Допустим. Что-то меняет?

— Я предлагаю вам условия.

— Какие же?

— Принцесса, моя эльфийка и ваш сын в обмен на мою легализацию.

— Что вы имеете в виду?

— Друсилию вы отпускаете сейчас.

Вытягивая из кармана кольцо, я протянула ему. Подойдя ближе, я вложила его в его перчатку. Он не шелохнулся, получив, рассмотрел и затем сжал. Я отступила на шаг назад.

— Регент, у меня все карты на руках. Признайте, что вы проиграли этот бой, но не проиграли войну. Я не атаковала флаги Астории. У меня имеется верная команда, дети в целостности и сохранности, накормлены и напоены. Я не прошу денег за них, я хочу, чтобы вы признали меня как своего капера. Через два дня я прошу встретиться в вашем дворце. Прошу, Регент. Покоившейся Королеве Амелии это бы предложение пришлось по вкусу, ведь вы практически не рискуете и при этом получаете самое ценное, что вам нужно, — помимо этого, вы усиливаете свой флот.

Я не знала, что происходит в его голове. Он опустил голову, долго смотрел через щель в забрале, но затем произнёс: — Если я обеспечу проход во дворец, ты приведёшь детей?

— Приведу. Но чтобы не было вопросов. — Я посмотрела за его спину. — Это ваша Красная Гвардия? Я так понимаю, это ваши личные телохранители или элита. Виктория вскользь упоминала. Я прошу выделить завтра, на рассвете, несколько солдат. Они проведут меня по главной улице как защитники. Но хочу, чтобы не было никаких уловок с вашей стороны. Я осведомлена о вашем канцлере.

— Девчонка… Не зазнавайся.

— Ни в коем случае, Ваше Высочество. Я знаю, что это такое. Я знаю, что такое честь, даже у такой, как я, она есть. Ну так что? У вас, Регент, очень мало вариантов.

Он закряхтел и, потянувшись к забралу, поднял его. Карие глаза смотрели на меня, грубоватые черты лица. Но он не смотрел на меня как на хищника, а скорее… с интересом?!

— Хорошо. Завтра ваш корабль жду в порту, к обеду он должен уже быть там. Я отправлю сообщение, чтобы стража не подходила с досмотром к вашему судну.

Он сделал резкий жест и гаркнул: — Тащите флаг! Протянув мне флаг Астории он устремил взгляд на Эрика. Я сделала жест, чтобы матрос его отпустил. — Только без шуток, Лиам.

— Шуток нету, малышка. Иди сюда, сынок.

Сев на одно колено, он опустил щит на землю. Пацан упал ему на грудь, сталь звякнула. Я скрестила руки и наблюдала.

— Скажи мне, сынок, это правда, что с вами всё в порядке? Виктория на корабле? — Да, пап, всё хорошо… настолько, насколько это возможно. Вика на корабле, только она какая-то другая. Не такая, как во дворце.

— Это нормально, она будущая наследница.

Отпустив его на расстояние вытянутой руки, он произнёс: — Завтра мы соединимся. Защищай сестру и… — он посмотрел на меня, — не давай ей спуску. — Он улыбнулся и, хлопнув Эрика по плечу, прошептал: — Не переживай, сын. Завтра… всё завтра. Иногда воинам нужно ждать.

Отпустив его плечи, он взял щит и снова упёр его в землю, произнеся уже более уверенным голосом: — А теперь иди к шлюпке, сынок. Отпустите эльфийку. А ты… Жду во дворце.

Разворачиваясь, он сделал рукой круговое движение, и вокруг него солдаты стали образовывать построение. Я заметила характерные черты группы: авангард, арьергард, фланги, клин. Группа была маленькая, но очень мобильная и созданная для защиты ключевой фигуры.

«Надеюсь, всё пройдёт хорошо завтра» — успела подумать я и крикнула: — На шлюпку, возвращаемся на корабль! Завтра мы посмотрим, кем мы станем!

А в голове пронеслась мысль: “Либо трупами, либо героями” — и я запрыгнула в шлюпку с этой мыслью.

Глава 141: Возвращение под флагом Астории

С первыми лучами солнца мы подняли флаг Астории. Корабль медленно направился к причалу. Через два часа мы пришвартовались кормой к берегу. У причала нас встретили несколько военных — они просто наблюдали, не задавая вопросов и не проводя досмотров.

Отправив команду закупаться, я вызвала старпома в каюту.

— Сегодня я иду во дворец с детьми, — начала я. — Отправь со мной несколько матросов для видимости. Я пойду в одежде наёмника, как Кровавая Леди.

— Понял, — кивнул старпом.

— Если завтра я не вернусь, отправь пару сообразительных парней в таверну. Пусть начнут распространять слухи, что я пришла как спасительница, а меня схватили как убийцу. Придумай что-нибудь.

— Решим, не переживай, капитан. Всё будет спокойно. Эти власти боятся потерять репутацию. Мы уже под флагом Астории, они не так глупы, как ты думаешь. Посмотри, кто дёргает за ниточки. Если это та девка, сориентируешься.

Кивнув, он хлопнул меня по плечу и вышел.

Я переоделась в своё обычное снаряжение. Натянула кожаные ботинки, стёганку, взяла меч и нож. Усевшись на койку, пыталась унять дрожь.

Через несколько часов в каюту постучали.

— Капитан, пришли краснолицые.

— Выводи детей на палубу.

Собравшись с силами, я встала, сжала кулаки, чтобы сбросить напряжение, провела пальцами по шраму — он слегка пульсировал, как всегда. Опустив руки, прошептала:

— Будь что будет.

Выйдя на палубу, я увидела четырёх матросов возле детей. Эрик стоял рядом с принцессой. Принцесса, заметив меня, слегка кивнула и скрестила ладони у пояса.

Повернув голову, я увидела конвой из семи человек — это были Красные.

— Ну что, пошли.

Шагнув на мостик, окинула их взглядом. Опущенные забрала. Подойдя к человеку впереди — на этот раз у всех на забралах краска была нанесена по диагонали — протянула ему руку. Он пожал её и, повернувшись, гаркнул:

— Защитное построение, маршрут тот же.

Посмотрев на меня, произнёс:

— Вы в центре группы. Мои люди сделают что нужно. Следуйте за теми, кто впереди.

Я ответила кивком.

Двигаясь за впереди идущими бойцами, мы прошли от причала через улицы. Гвардейцы выстроились сзади, по флангам и спереди. Командир шёл рядом с нами.

Обычные горожане расступались перед гвардейцами. Мы шли через рынок. В ноздри бил запах свежей выпечки и фруктов, даже не по сезону. Дома были ухоженные, улицы чистые — настоящая столица.

— Принцесса, здесь всегда так было? — спросила я.

— Да, капитан. Насколько я помню, в столице всегда спокойно. Благодаря укреплению границ вероятность бунта внутри страны низкая. Всё идёт своим чередом.

— Что же… Принцесса, как думаете, есть вероятность стать вашим капером?

— Вполне. Даже больше скажу. Я видела, как твои люди управляются. Видела, что они готовы постоять за себя. Даже сейчас они идут с тобой, возможно, на верную смерть. Ты знаешь больше, чем думаешь. И этот шрам… Яра, если здесь та, о которой я думаю, я бы хотела услышать полную историю о том, что случилось в Дворане, пока ты была в войске. Расскажи всё в подробностях. Эти существа не могут передвигаться по морю, но они представляют угрозу на суше и неумолимо движутся к нам.

Пройдя несколько шагов, принцесса повернула голову:

— Терять такого союзника было бы беспечно. И Его Величество это понимает, и я понимаю. Но перегнёшь палку — я лично прикажу что-нибудь.

— Дерзко, принцесса.

— Так же, как и ты.

— Согласна, ха-ха.

Через час мы дошли до стен дворца. Гвардейцы повернулись:

— Капитан, моряки… Оружие сдать. В стенах дворца оружие могут использовать только гвардия и королевская семья.

Чуть прорычав, я начала отвязывать ножны. Матросы, видя мой пример, тоже начали выполнять команду. Протянув меч гвардейцу, он взял его, взглянул на лезвие и убрал в ножны.

После того как гвардейцы разоружили нас, мы переступили порог внутреннего двора.

Глава 142: Испытание огнём

Идя по светлым коридорам, я подмечала множество комнат. Слуги сновали туда-сюда; некоторые, побогаче одетые, смахивали на советников или каких-то мастеровых. На одном из поворотов я заметила девушку лет тридцати — она стояла в вороном кожаном доспехе, её лицо скрывала повязка, на плечах был чёрный тонкий плащ.

«Это соглядатай или канцлер?»

Шагая мимо неё, я заметила, как она козырнула. Как только мы прошли, я повернула голову — она успела раствориться в коридорах.

Зайдя в один из множества кабинетов, я увидела несколько стульев и шерстяные кресла. За столом сидела женщина около сорока, в изумрудном платье с длинными руками; на голове была диадема, волосы чёрные, глаза карие. Она держала несколько листов бумаги и, переведя на меня взгляд, следом перенесла его на детей. Улыбнувшись, Эрик, переведя взгляд на меня и следом на неё, взял Вику под руку и рванул так, что принцесса еле на ногах устояла. И тут до меня только дошло: это жена Лиама, королева.

Шагнув за детьми, я положила руку на грудь, осуществила лёгкий поклон. Следом за мной зашёл гвардеец.

Встав по стойке смирно, я наблюдала за этой идиллией.

— Ну дети, ну… как же вас так угораздило? Хорошо, живы остались… Кто же так?

— Тёть Лирия, напали на неопознанном судне в чёрных доспехах.

— Поняла, дети… — она притянула их к себе и, переведя на меня взгляд, отстранилась постепенно от них и прошептала: — Вика, составь краткий отчёт, чтобы Иллиса могла провести своё. Пиши всё… Эрик… Эрик.

— Да, мам.

— Мама, я в комнате, а здесь Ваше Высочество — это к обоим относится. Кхм… Сядь спокойно на стул и просто наблюдай.

Виктория кивнула и, развернувшись, покинула комнату. Эрик послушно сел на стул в углу. Ко коридору я слышала, как приближается кто-то. Не поворачивая голову, я смотрела на королеву.

— Ну что же… Кровавая Леди, присаживайся, — она указала на стул, и я села сбоку. Успев усадить пятую точку, я заметила, как в кабинет зашла та женщина — она также скрывала лицо. Зайдя, она облокотилась на стеллаж почти у входа. Затем вошёл Лиам — без доспехов, но в синем кафтане из хороших тканей; из-под него слышалось бряцанье кольчуги, на поясе висел меч… Приглядевшись, я поняла, что это полуторный меч — ножны были украшены богато камнями и сделаны из добротной кожи.

Он сел рядом с женой, и я заметила, как в комнату зашла ещё одна женщина…

«Ну прямо бордель какой-то», — успела подумать я.

Женщина была темноволосая, с грубыми чертами лица, взгляд пронизывающий — её голубые глаза словно пронизывали меня.

— Яра, если я не ошибаюсь?

— Верно, а вы…?

— Стелла, рыцарь-командор ордена Серебряный щит. Думаю, достаточно.

Она села на соседний стул рядом со мной. Сидя рядом, я чувствовала какое-то от неё напряжение, но вела она себя нормально, словно… что-то отталкивающее.

— Стелла? — произнёс Лиам.

— Лиам, я не знаю.

— Как ты не знаешь?

— Я не могу ответить, так как это… кхм, ситуация не поддаётся идентификации привычной моей ситуации.

— Женщина, стоящая у двери, бесшумно подошла к Лиаму и что-то шепнула ему; он кивнул, и началось.

— Яра, во-первых, благодарю за спасение детей и что они целы. Во-вторых, я ещё вчера узнал, что задокументированных нападений с твоим участием нет, но будем считать, что ты не нападала на корабли Астории и не поднимала меч против меня.

— Благодарю за доверие, Ваше Величество.

— Теперь к главному. Расскажи, откуда этот шрам у тебя на щеке?

— Получила во сне.

— Кхм… В теневые пути?

— Простите, Ваше Величество?

— В теневые пути может попасть каждый, Яра, кроме гномов.

— Эм… Не понимаю.

Заговорила таинственная фигура у двери тихим, томным голосом:

— Если в двух словах: человек может впасть в сон или попасть в тень. Это своего рода отдельный мир, где пересекается магия. Человек, умерев там, теряется в реальности, душа покидает тело. А почему любой может попасть туда? Все люди и эльфы имеют магию в себе. Даже если ты не маг, в тебе текут тонкие магические линии. Обычно из тени выбраться можно только при поддержке, а ты… оказалась там втянута, но выжила. Понимаешь?

— Примерно, госпожа…

— Канцлер, просто канцлер. Имя тебе рано знать.

Лиам вмешался:

— Я был в тенях и знаю, каково это, когда тебя поддерживают несколько десятков человек. Так что я удивлён… А теперь, догадайся, почему возле тебя села Стелла?

— Если бы я знала, — пожав плечами, я повернулась к Стелле.

— Я крестоносец. Знаешь об этом что-то, Яра?

— Лишь старые сказки о том, что…

— Каждая сказка имеет подтексты. Я специализируюсь на борьбе с демонами, когда они приходили через порталы по всей стране. И ты… часть этого, но я не чувствую мгновенного желания действовать. Покажи магию. Ты владеешь огнём. Покажи.

Я округлила глаза, словно удивлена, хотя отчасти так и было. Посмотрев на остальных, Лиам кивнул мне.

Мотнув головой, я выставила руку ладонью вверх и зажгла пламя. Лирия слегка дёрнулась, Стелла даже не шелохнулась, смотря на огонь, Иллиса лишь приподняла бровь, а Эрик слегка вскрикнул от неожиданности.

Огонь переливался в руке тёмным пламенем, отбрасывая фиолетовые тени и всполохи в разные стороны.

Стелла провела рукой и что-то сделала, развеяв моё заклинание.

— Это не чистая магия, в нём есть свет. Как это случилось? Что ты сделала? Расскажи. Я уверена, что это началось, когда вы предали короля. Более чем уверена.

Повернувшись, я посмотрела ей в глаза.

— Рыцарь-командор, я не предавала никого. Мы все умирали за корону… И там не было короля, а был принц. Он не послушал меня, приняв решение, что традиционная война поможет против таких тварей.

— Расскажи всё, Яра.

— Хах… Давайте сначала об условиях поговорим, а там уже и расскажу. Если я завтра не вернусь на корабль, моя команда будет очень недовольна, — я слегка улыбнулась, оглядывая всех.

— Не заигрывайся, девушка, — произнесла канцлерша, двигаясь плавной походкой. — Твои слова не стоят ничего, а жизнь так хрупка.

— Спокойно, — Лиам выставил руку, и она, кивнув, шагнула назад. — Рассказывай, что знаешь, а потом поговорим об условиях.

Потушив пламя, я наклонила корпус вперёд, обхватила кулак рукой и хлопнула себя по колену.

— Хорошо, если вы так желаете, Ваше Величество, я расскажу, но каперский патент для меня и команды это не отменяет.

— Говори, а там посмотрим.

Опустив голову, я начала рассказывать всё в подробностях. Канцлер вела какие-то записи, Стелла, расслабившись, сидела весь мой диалог. Лиам и Лирия внимательно слушали, а Эрик в конце концов встал возле отца, словно маленький телохранитель.

«Надеюсь, меня поймут», — успела я подумать в свободную секунду, надеясь на верное решение.

Часть 4. Глава 143: Тени прошлого

Заканчивая свою историю, я откинулась на стуле и произнесла с лёгкой иронией:

— Вот такая моя история. Извиняюсь, если она была слишком подробной и, возможно, вульгарной — дворянкам такое не подобает.

Лиам, постукивая пальцами по столу, задумчиво произнёс:

— Импульсивная, дерзкая… Но знаешь, что такое честь, знаешь, когда подчиняться, а когда нет. Опрометчивость…

— Что поделать, ваше величество, — махнула я плечами и замолчала, чувствуя, как нарастает напряжение.

— Ваше Величество, Лиам… — Иллиса улыбнулась, нарушая протокол. — Я понимаю, что говорить так некрасиво в присутствии посторонних, но вспомните себя.

Королева возмутилась, а Стелла лишь улыбнулась. Я же почувствовала неладное.

Подняв голову, я произнесла:

— Опять?

Рванувшись вверх, я осмотрелась, чувствуя, как дыхание становится тяжёлым, словно воздух стал вязким. Лиам хлопнул по столу, на мгновение отрезвив меня, но тьма уже накрывала сознание.

— Стелла, держи её! — раздался голос Лиама.

Меня усадили на стул, Стелла схватила за руки, пытаясь удержать.

— Плохо… Очень плохо, — прохрипела я.

Моё тело начало слабеть, голова кружилась. Стелла бормотала заклинания, пытаясь удержать меня в сознании.

— Она сильная, каменная кожа, хитиновый покров… — шептала Стелла.

Мир начал темнеть, и я почувствовала, как меня утягивает в Тень.

Открыв глаза, я обнаружила себя в пустоте. Ни запахов, ни звуков — только моё дыхание эхом отдавалось в пустоте. Платформа под ногами дрогнула, и я упала, чувствуя боль в ноге.

— Ах… — схватившись за ногу, я поняла, что, скорее всего, сломала её.

Позади послышались шаги. Он снова здесь. Выставив руку, я попыталась атаковать, но моё тело оплели магические путы.

— Ты приняла тьму, слуга. Почему твоё тело ещё дышит и сопротивляется? — прошептал он, приближаясь.

Я пыталась вырваться, но путы держали крепко. За его спиной я заметила едва заметную дымку.

— Я буду бороться, пока моё тело дышит.

— Это ненадолго. Ты бежала достаточно и снова вернулась на материк.

Он схватил моё лицо, давя так, что казалось, череп вот-вот треснет.

— Я тебе отдаю приказы, а ты не слышишь? Ты перестала реагировать на тьму, и только так я могу добраться до самого ценного моего информатора.

Внезапно голос снаружи:

— Вытащите её, пока она не умерла так!

Я чувствовала, как что-то рвётся внутри меня, как тьма борется со светом. Незнакомый голос в моей голове прошептал:

— Доверься мне…

И тут я почувствовала, как силы возвращаются, как нога начинает срастаться. Путы начали рваться, а я увидела его глаза — две маленькие красные точки под капюшоном.

— Не твоё поле, Шепчущий — прозвучал древний голос.

Я почувствовала контроль над телом, боль в ноге утихла. Хромая, я двинулась к краю платформы.

— Что-то засиделась я здесь.

Проведя руками по краю, я создала прорезь в реальности. Свет ослепил меня, и я упала в него, вырываясь из лап Тени.

Глава 144: Пленница башни

Резкая вспышка ослепила меня, и я открыла глаза, жадно хватая ртом воздух. Полумрак комнаты разрезали лишь тонкие лучи света, пробивающиеся сквозь прикрытые ставни.

— Ах… ах… — вырвалось у меня.

— Спокойно, леди. Это был выброс из Тени. Приходи в себя, — раздался спокойный голос канцлера сбоку.

Повернув голову, я увидела Иллису. Рядом со мной стояли трое магов в синих одеяниях — лекари. У двери застыли стражники с арбалетами, наконечники которых едва заметно светились магическим сиянием.

Ощупав своё лицо, я почувствовала что-то странное.

— Что это? — спросила я, пытаясь понять, что не так.

Канцлер грациозно, словно тень, подошла к столу. Её походка была особенной — я уловила едва слышный шорох при каждом шаге.

— Лови, — она бросила мне зеркальце.

Поймав его, я повернула и взглянула на своё отражение. Даже в полумраке увиденное заставило меня содрогнуться.

— Что это за… — прошептала я, увидев своё преобразившееся лицо.

— Серая кожа? Характерная для дроу, хотя они вымерли несколько веков назад. При этом глаза в норме — половина лица розовая, половина серая. Вот задаюсь вопросом, — она села на стул, — ты больше жива или мертва, что скажешь, наёмница?

Я оторвала взгляд от зеркала.

— Скорее жива, чем мертва. Я дышу.

— Мертвецы тоже умеют имитировать дыхание.

— Не нагнетай, канцлер.

Один из магов шагнул ко мне.

— Простите, госпожа, будет немного больно.

Он достал сосуд и, направив магию, резко хлопнул по мне. Я не почувствовала боли, но на его лбу выступили капли пота. Маг извлёк какой-то сгусток и запечатал его в колбу. Туман внутри бился о стекло.

— Это нужно, чтобы понять природу вашего состояния, госпожа.

Я кивнула, и мне помогли встать.

— Ты не выйдешь отсюда. Приказ Лиама, — прозвучал голос канцлера, когда я направилась к двери.

— Что меня остановит?

Тихий свист, треск и вибрация — в дверь вонзился метательный нож. Стражники отшатнулись.

— Ты не уйдёшь.

— Тогда моя команда поднимет бунт.

— Это меньшая из проблем. Твоих людей признают каперами, Лиам организует патент. Корабль будет служить короне. Я знаю, что у тебя хороший заместитель.

Я подняла голову и только сейчас заметила, что нахожусь в огромной замковой башне, заполненной книгами. Под сводом каркали вороны, где-то слышалось курлыканье голубей.

— И надолго?

— Скорее всего, да. Но поверь, Де Марок, это необходимо для общего блага. Сущность чего-то хочет от тебя. Здесь магический барьер, а любые физические противники — лишь перышко. Напиши письмо заместителю.

Иллиса приблизилась бесшумной походкой, от которой слышалось лишь тихое шуршание. Такая же холодная и уверенная, как и всегда.

— Я позабочусь о том, чтобы до тебя не добрался тот, кто не нужен. А теперь иди пиши и отдыхай.

Поняв, что выбора нет, я направилась к столу. Письмо заместителю, а после — койка на третьем этаже. Завтрашний день обещал быть интересным.

Глава 145: В плену знаний

Открыв глаза, я вновь увидела ту же полутьму, пронизанную лучами света. Курлыканье и карканье птиц эхом отражалось от каменных стен. Вставая, я почесала затылок и направилась вниз, прислушиваясь к каждому скрипу половиц под ногами. Пыль клубилась в лучах света, проникающих сквозь узкие окна.

Дойдя до первого этажа, я обнаружила всё тот же стол и стул, но магов и стражи не было. Пустота давила, но я знала — она где-то здесь, наблюдает. Повернувшись к двери, я уже потянулась к ручке, когда услышала тихое, ровное:

— Как слон в посудной лавке, куда собралась, непоседа? Иди книги читай.

Я одёрнула руку, словно пойманный за проступком ребёнок. Иллиса вышла из тени шкафов, двигаясь своей характерной походкой — только тихое шуршание выдавало её присутствие. Она словно скользила между стеллажами, не касаясь их.

— Я же сказала, ты не покинешь башню до особых распоряжений. Хотя… к тебе сегодня гости должны зайти, что-то там должны принести, так что займись делом.

Развернувшись, она направилась к столу, её силуэт растворялся в полумраке. Я бросила последний взгляд на дверь и, вздохнув, направилась обратно. Впереди меня ждали бесконечные ряды книг, среди которых, возможно, скрывались ответы на мои вопросы.

Поднявшись на свой этаж, я стала ходить, трогая обложки. «Основы магии… Огненная магия…» Подняв голову, я поняла, что все книги выложены в алфавитном порядке по первой букве, но пока я искала стеллажи с книгами на «М».

Внизу раздался шум, кто-то стучал в дверь. Смотря через перила, Иллиса крикнула:

— Заходи.

Дверь открылась, в башню зашли четыре стражника и два матроса. В ноздри почти сразу ударил запах соли. Я рванула вниз по лестнице. Пролетев пролёты, я оказалась внизу, отдышавшись, я улыбнулась — один из них был Шарин.

Он повернулся на секунду, не узнав меня, а затем улыбнулся:

— Капитан!

— Хах, давно не виделись, целые сутки.

— Это да… Нам, в общем, рассказывали, что с тобой… Печально, капитан, вы только начали учиться ремеслу и заручились поддержкой команды.

— Но что поделать, жизнь такая.

Он посмотрел на матроса и, проведя кончиками пальцев по щеке, произнёс:

— Что же с вами, капитан?

Я махнула плечами, не зная, что ему ответить на этот вопрос. Расскажешь про «тень» — не поймёт…

— Не важно, старпом. А что вы принесли?

— Ваши… вещи и часть серебра, не знаю, понадобиться ли оно вам здесь, но пускай будет. Здесь ровно четыреста монет, остроухая отчитывала монеты.

— Друсилия? Поняла…

Обойдя старпома, я села на колено и, взяв свой рюкзак, заглянула в него. Все предметы были на месте, кошелёк с монетами приятно звенел, только толк от них, если я не могу выйти. Повернув голову, я заметила, как Иллиса, уперевшись руками в подбородок, молча наблюдает за мной.

— Капитан.

— Слушаю, Шарин. — Я встала и повернулась к нему.

— В общем, если сможете как-то наш корабль увидеть, милости просим на борт.

Он встал по-военному, вытянувшись в стойку, и приложил руку к голове, отдавая честь.

— Вольно, хах… Мы не во флоте… Попутного ветра в горбатую спину, Шарин.

Протянув руку, он пожал её. — Удачи.

— Понадобиться — когда свидимся. Капитан, возьми.

Он рывком за пояс потянулся, достал оттуда кортик и протянул его мне.

— Меча я не вижу твоего, держи. Капитан всегда должен быть вооружён. Хах — хлопнув меня по плечу, он развернулся и направился за дверь под сопровождающий конвой.

Посмотрев им в спину, я кинула взор на рюкзак и прошептала:

— Попутного ветра…

Взяв рюкзак за лямки, я потянула его наверх. Самое противное или удивительное — эта сука даже не пикнула, просто наблюдала. Ладно… Отвлечься, Яра… Отвлечься. Я искала что-то на букву «М»… Надо вспомнить.

Мысли путались, пока я поднималась по лестнице, ощущая каждый скрип ступеней. Добравшись до своего этажа, я остановилась перед бесконечными рядами книжных полок. Алфавитный порядок помогал ориентироваться, но сейчас мне нужны были не просто книги — мне нужны были ответы.

Мои пальцы скользили по потрёпанным корешкам, выискивая знакомые названия. «Магия стихий… Магические существа… Манипуляции с тенями…» — шептала я, про себя перебирая возможные варианты. Каждый том казался тяжёлым от накопленных знаний, каждая страница хранила секреты, которые могли стать ключом к моему спасению.

Внезапно моё внимание привлекла старая книга с выцветшим переплётом. На корешке едва читалось выгравированное «Магические артефакты». Возможно, именно здесь я найду то, что поможет мне противостоять тьме.

Осторожно взяв книгу, я открыла её на первой странице. Пахнуло плесенью и древностью. Пожелтевшие страницы хранили знания, накопленные веками. Я начала читать, вчитываясь в каждое слово, пытаясь найти то, что поможет мне выжить в этой игре, где ставки — не только моя жизнь, но и судьба целого мира.

Каждая строчка могла стать подсказкой, каждый абзац — ключом к разгадке. Я переворачивала страницу за страницей, впитывая информацию, как сухая земля впитывает дождь. Где-то здесь, среди этих пыльных томов, скрывалось то, что могло помочь мне вырваться из ловушки, в которую меня загнала судьба.

Но канцлер не сводила с меня глаз. Я чувствовала её присутствие даже тогда, когда она была в другом конце башни. Она наблюдала, ждала, когда я сделаю неверный шаг, когда покажу свою слабость. А я должна была оставаться сильной, должна была найти способ выбраться отсюда, пока тьма не поглотила меня окончательно.

Время текло медленно, словно мёд, стекающий по стенкам горшка. Каждая минута приближала меня либо к спасению, либо к окончательному падению во тьму. И я должна была сделать правильный выбор, пока ещё была возможность.

Глава 146: Испытание стратегии

Два дня слились в тихую рутину: только книги и я. Где была эта ведьма, я уже перестала задаваться вопросом — её появление всегда удивляло меня. Я читала про Тени, про Первый Мор, и в один из таких моментов вычитала, что во время Первого Мора не хватало боевых магов. Люди, эльфы и гномы использовали всё, что могли найти, и какие были технологии.

Эльфы и люди в книге обозначены как самые «низкоразвитые», поскольку использовали обычные стрелы и мечи, пока один из воинов не заметил, что гномы применяют другое оружие — руническое. В рунах была заточена сила огня, что превращало обычную сталь в смертоносное оружие против таких существ. Затем упоминались некие «огнемёты» — я не знала, что это, но по описанию они сильно влияли на исход боя…

Почти дочитав книгу, меня окликнула Иллиса:

— Яра, спустись вниз. Есть разговор.

Вставив одну из множества закладок, я положила книгу на матрас и стала спускаться по скрипящим ступенькам к её столу.

— Садись.

Окинув взглядом стол, я увидела карту, фортификации, пешки. Рассматривая их пару секунд, я в итоге села.

— Это схема обороны крепости во время Второго Мора на юге от Веридии — они наши соседи, если ты вдруг не знала. Мне интересно твоё мнение по обороне этой крепости.

— Зачем всё это? — прищурив глаза, я посмотрела на неё.

— Мне интересно, как бы ты провела это сражение. По подсчётам, было около пяти тысяч этих тварей, а в крепости — не более трёхсот воинов. Твои действия, командор?

— Вооружение гарнизона, склады, что есть?

— Вооружение самое обычное, склады забиты, несколько деревень в округе.

— Тайные ходы? — я смотрела на карту, пытаясь понять.

— Имеются.

— Сколько времени до прибытия орды?

— Когда пошли первые слухи, у защитников было два дня на подготовку. Решай.

Она откинулась на спинку стула и скрестила руки, наблюдая за мной.

Осмотрев фигурки, я изучила карту, окружение. Стены высокие, защитников мало.

— Осада увенчалась успехом или проигрышем? — спросила я. Она лишь махнула рукой и загадочно улыбнулась.

— Два дня… Ресурсы неизвестны. Если при идеальном раскладе я знала, что они идут отсюда, значит, будут ломать ворота — самый простой вариант. Не знаю, есть ли среди них чудовища… Не помню… Чёрт, видела или нет, которые могли бы выбить ворота? Но уязвимость — огонь.

Голова начала болеть. Я медленно достала кортик — она не сопротивлялась. Я положила его туда, откуда будет «атака», чтобы видеть визуально, и начала расставлять фигурки: стены, ворота. Взяла лежащий рядом карандаш и начертила линии перед воротами, стенами с юга, провела по другим воротам с северной стороны, затем начала расчерчивать линии во внутреннем дворе. Она молча наблюдала, а я не говорила ничего, лишь рисовала то, что планировала. И когда закончила, отложила карандаш.

— И что же тут изображено? — она сделала лёгкий жест рукой.

— Два дня — короткое время, как тот момент при Остагаре, но людей больше, как и площадь. Единственный вариант — использовать всё, что горит. Разобрать всю мебель, мобилизовать народ, всех, кто способен держать оружие. Стены дадут преимущество в высоте, и их не смогут штурмовать быстро — будут ломать ворота с огромными потерями, но используют всё, что можно: топоры, булавы, ломы, мечи — ВСЁ.

Вы говорите, что нет магов, ничего, чем можно защититься. Но подойдёт масло, дрова, смола — всё это позволит треснуть кристаллам и достичь сердца. Я заметила, что есть и рядовые существа — это словно недавно превращённые люди, искажённые, но бывшие люди, не успевшие зарасти. Значит, они ещё могут умирать от стали. Во внутреннем дворе должны быть копейщики, которые будут оттягивать неизбежное, стрелки — и всё это должно быть использовано.

— Но если они прорвутся?

— Шансов мало. Нужен идеальный строй, нужно всё, что позволит выиграть. Если надо, весь внутренний двор предать огню и обороняться в донжоне.

— Ты настолько не уверена в защитниках?

— Я не уверена в противнике и его возможностях. Я отталкиваюсь от того, что знаю.

Она молча кивнула.

— Все линии — это всё, что горит. Оно должно быть достаточно высокой температуры, чтобы они треснули. Дерево, масло — всё это и желательно в комплексе.

Я замолчала, обдумывая детали обороны. Иллиса внимательно следила за моей реакцией.

— А что насчёт вылазок? — наконец спросила я. — Можно организовать ночные атаки на осадные орудия?

— Ресурсы ограничены, — напомнила канцлер. — Но идея интересная.

— Тогда вот что предлагаю, — я снова взялась за карандаш. — Организовать небольшие группы из самых опытных бойцов. Они будут совершать диверсии, поджигать осадные машины, сеять панику в стане врага. Это заставит их распылить силы.

Иллиса наклонилась над картой, изучая мои пометки.

— А как насчёт ловушек? — спросила она.

— Обязательно, — кивнула я. — Под стенами можно устроить волчьи ямы, замаскированные колья. На подходах разложить горшки с маслом, которые подожгут при приближении врага.

— А если противник использует магию? — не унималась канцлер.

— Тогда придётся задействовать все доступные контрмеры, — я нахмурилась. — Поставить защитные экраны там, где это возможно, использовать антимагические руны, если они есть. Главное — не дать противнику сконцентрировать силы в одном месте.

Иллиса медленно кивнула, словно что-то прикидывая в уме.

— А теперь главный вопрос, — произнесла она наконец. — Как долго продержится такая оборона?

— При идеальном раскладе — неделю, — честно ответила я. — Но это при условии, что все мои предложения будут реализованы, и противник не получит подкреплений.

— А если получит?

— Тогда придётся отступать в донжон и держать последнюю оборону там, — я пожала плечами. — Но это уже будет пиррова победа.

Канцлер долго смотрела на карту, словно видя перед собой не бумагу, а реальное поле боя.

— Неплохо, — наконец произнесла она. — Очень неплохо для того, кто никогда не командовал подобными сражениями.

— Спасибо, — сдержанно ответила я. — Но это лишь теория. Реальность может оказаться куда суровее.

— Именно поэтому мы и разбираем такие ситуации, — Иллиса начала сворачивать карту. — Ты свободна. Продолжай изучать книги, но теперь удели особое внимание тактическим трактатам.

Я молча поднялась и направилась к выходу. В спину мне донеслось:

— И помни: иногда лучшая оборона — это хорошо спланированное отступление.

Я остановилась, но не обернулась. Просто кивнула сама себе и вышла, погруженная в мысли о грядущей битве, которая, возможно, ещё не раз заставит меня применить эти знания на практике.

Глава 147: Голос прошлого

Чтение… чтение… одно чтение, так с ума сойти можно будет. Несколько дней пролетели. Иллиса постоянно что-то писала, в башню заходили соглядатаи, они шептались. Но в один из дней явились два человека: один из Красной гвардии, а второй — придворный маг.

Иллиса собрала нас возле стола и снова положила схему — на этот раз крепости в горном перевале. Мощные стены, бойницы, здания во внутреннем дворе.

— Господа и дама, я собрала вас сегодня, чтобы проверить ваши догадки на примере этой крепости. Горный перевал, граница, идеальное место обороны. Ваши предложения?

— Госпожа Тайный Канцлер, показывать тайные схемы тем, кто не причастен ко дворцу…

— Отставить, офицер. Яра является нашей гостьей, и она не вынесет тайны куда-либо, ведь я за этим слежу.

— Но…

— Оставить. Так… — она упёрла руки в карту. — Задача такова: месяц подготовки, разведка доложила о движении орды к этой позиции. Действия?

Офицер первым открыл рот:

— Сколько у нас людей и какие запасы крепости?

— Крепость рассчитана на семьсот человек, но возможно размещение до тысячи. Допустим, тысяча воинов, обученных и дисциплинированных. К этой массе ещё двести магов.

— Будем удерживать стены, воины обеспечат прикрытие и не дадут прорваться на стены и проломать ворота.

— Вы не собираетесь использовать ущелье как приманку?

— Можем успеть выкопать ямы, чтобы замедлить и снизить численность.

— Но они пойдут по головам, они не знают усталости, насколько мне известно, — она вскользь посмотрела на меня и перевела взгляд на мага.

— Госпожа, маги встанут на башни и будут вести обстрел. Коллективно маги могут образовать метеоритный дождь и подобные заклинания, но основная масса учит защитные, атакующие преподают слабее, так как это может диверсировать нас же. Да и сами понимаете: разница между двумя типами магов — те, кто колдует по желанию, и по воле магических путей — это разные заклинатели. Это колуны и волшебники, разные стили, Канцлер.

— Я знаю. Ваши действия?

— Воины обеспечат нам укрытие, а мы накроем противника.

— А если воины устанут и у вас мана закончится, что вы будете делать?

— Для таких целей есть зелья и послушники, они станут нашим резервом.

Я сделала шаг вперёд:

— Прошу прощения, вы всё говорите верно, но не учитываете одного. Земля.

— Что земля?

— Ущелье, господа, — я опёрлась руками на карту. — Скажите, вы готовы пойти на крайности? Терять магов? Они будут умирать.

— Ни в коем случае! Маги учатся десятилетиями, и терять просто так…

— Значит, вы не собираетесь дожить до рассвета.

— Что ты имеешь в виду… Как к вам вообще обращаться? — он смотрел на меня с вызовом. Офицер в свою очередь сжал рукоять меча и смотрел на нас молча, как и Иллиса.

— Яра, обращайтесь «Яра» или «Ваше преосвященство», ха-ха. Ладно, это лирика.

— Да как вы… — в этот момент Иллиса подняла руку, и маг замолчал.

— Господин маг, скажу откровенно, — я выпрямилась и сложила руки за спиной. — Я не знаю, что бы другая магия действовала на них как-то иначе, так как я видела, что работает огонь, и это единственная тактика, на которую я упираюсь.

— То есть ты сама не уверена в том, во что говоришь?

— Отнюдь, я ЗНАЮ, что работает, но НЕ знаю, что работает ещё. А теперь… — я склонилась над картой и улыбнулась самой себе.

— Иллиса, скажи, у меня есть порох, смола, возможно, гномьи гранаты или корабельные бомбы?

— Допустим.

Улыбка растянулась шире.

— Скажите, я вижу, что вам жалко человеческие ресурсы, но вы не понимаете, во что ввязываетесь. Даже если столетия назад смогли остановить, но это было не у ваших границ, а там… далеко… под Двораном.

Иллиса вопросительно вскинула бровь.

— На этой схеме есть один кардинальный плюс — всё, что горит и взрывает.

— Изложи.

— Бочка с порохом закапывается на метр в глубину, вокруг поливается всем, что горит, и так минировать в шахматном порядке.

— Это огромное количество ресурсов, — заметил офицер, нахмурившись.

— Да, — согласилась я, — но это цена победы. Представьте: первая волна атакующих налетит на замаскированные заряды, вторая — на горящие обломки первой. Маги поддержат огнём, а воины закончат дело.

Маг побледнел:

— Но потери среди мирного населения…

— Мирных жителей здесь уже нет, — отрезала я. — Если орда дошла до перевала, они либо мертвы, либо уже с ними.

Иллиса внимательно следила за нашим диалогом, постукивая пальцами по столу.

— А что насчёт отступления? — спросил офицер. — План на случай прорыва?

— Отступление должно быть организовано заранее, — ответила я. — В горах есть пещеры и тайные ходы. Часть войск должна держать оборону до последнего, обеспечивая отход основных сил.

Внезапно мой разум заполнил холодный голос: «Не забывайте о высоте. Ущелье можно использовать иначе…»

Я резко подняла голову:

— Ещё один момент. Ущелье даёт нам преимущество высоты. Можно устроить камнепады, использовать катапульты…

— У нас нет катапульт, — перебил офицер.

— Тогда сделайте! — резко ответила я. — Вырубите стволы, используйте механизмы. Всё, что можно превратить в оружие.

Маг нервно облизал губы:

— Но это же… варварство!

— Война всегда варварство, — ответила я. — Особенно когда речь идёт о выживании целого королевства.

Иллиса медленно кивнула:

— Интересные предложения, капитан. Очень интересные.

— Я лишь делюсь опытом, — пожала я плечами. — И знаниями, полученными из книг.

В этот момент голос в моей голове стал громче: «Помни о гномах и их технологиях. Они знают, как бороться с Тенью. Ищите Аэлиндрэ — она ключ ко всему»

Я вздрогнула, пытаясь скрыть своё состояние.

— Что-то не так? — спросила Иллиса, заметив мою реакцию.

— Нет, просто… мысли вслух, — соврала я. — Возвращаясь к плану… нам нужно больше информации о местных укреплениях.

Офицер и маг переглянулись, явно чувствуя, что я что-то скрываю.

— Совет окончен, — наконец произнесла Иллиса. — Каждый из вас знает свои задачи. Готовьтесь.

Когда они ушли, канцлер повернулась ко мне:

— А вы, Яра, продолжите изучение. У нас ещё много вопросов к вам и вашим… видениям.

— Я лишь следую за ответами, — ответила я, уже думая о том, что ждёт меня наверху. — И, кажется, я знаю, где искать ответы про Аэлиндрэ.

Не дожидаясь ответа, я направилась к лестнице, ведущей в верхние покои башни.

Глава 148: Пробуждение силы

Я перерыла всё, что можно, не спала почти сутки, почти не ела. В конечном итоге вернулась к чтению о Море. Нашла отдельные страницы, но… они были пустые, только подзаголовок «Четвёртый Мор». Я не поняла — это шутка что ли?

Крутя эти страницы, почёсывая голову, услышала еле заметный шёпот:

— Не так смотришь…

В глазах что-то поменялось, я стала лучше видеть тени от стеллажей, как будто кто-то приоткрыл занавеску. Посмотрев на книгу, я стала видеть эльфийские буквы. Прочитать было проблематично, но голос в голове зазвучал:

«Те, кто были рабами во время четвёртого Мора, стали последователями, но не всем нравилась такая участь. И нашлась одна „серая“, что подняла первый меч. За ней последовали другие, но первая атака не увенчалась успехом — она потеряла всё своё войско.

Она скиталась там, где другие не выжили бы, нашла пристанище у людей, смогла поверить в них, но и они не оправдали надежды. Лишь когда та принесла магию крови, она продала душу тёмным богам, лишь бы убить своего обидчика. Та, что поклонялась свету, предала его во имя этого же света…

Она повела один из многих отрядов в бой. Потеряв своих людей, она выпустила всю ту ярость, что бушевала в ней, природную, нестерпимую… Даже небеса прозвучали: „Аэлиндрэ…“»

В этот момент я почувствовала что-то… словно толчок, но он шёл изнутри. Зрение переливалось, меняясь между двумя палитрами, и снова шёпот:

— Не сопротивляйся… Яра.

Словно произошёл сильный тычок. Я почувствовала, как серая часть лица загорелась. Я поняла, что встаю, но теперь я просто наблюдатель. Я увидела, как осмотрелась, посмотрела на свои руки и, подойдя к краю перил, вглядывалась во тьму, пока у одного стеллажа на втором этаже не увидела еле заметные движения. Я понимала, что это была Иллиса.

Усмехнувшись, я двинулась к ней, спустившись на этаж ниже, подошла к ней.

— Эй, Ночная Ведьма, или как там тебя, — голос звучал иначе, древнее, страшнее.

— Что за… — Иллиса повернулась и сделала шаг назад, округляя глаза. Я заметила, как она потянулась к ножам на спине, слегка изогнулась, увидела едва заметный блеск.

— Твои игрушки спрячь, Иллиса, незачем.

— Как? — её движения неумолимо приближались к рукояти. Тут я сделала резкий выброс рукой и зажгла огонь, который брызгал чёрным и жёлтым пламенем по очереди.

— Не шути со мной. А теперь успокойся и пойдём вниз, поболтаем.

Я развернулась, шагая вниз. Услышав еле заметный шорох, я двинулась в ту сторону быстрее, чем могла бы. Воздух разрезало два движения.

Резкий разворот с ударом в руку, подсечка. Я смотрела на шатающуюся Иллису.

— Я же сказала… не шути. Тайная Дева королевства Астория, — я смотрела ей в глаза, но они не дрожали, словно… она смирилась?! Чего?!

— Да не брыкайся, Яра, это утомляет, — прозвучал голос.

Повернувшись, я продолжила путь на первый этаж. Спустившись, я заметила, что она даже свой кинжал не стала подбирать, просто села на своё место.

— Не дрожи, я чувствую это. Давай так, пока эта девчонка не вернула контроль. После Тени я полноценно смогла попасть в это тело. Ваши жалкие барьеры не остановят меня, если я этого захочу. А теперь то, что я хотела…

Наклонившись вперёд, я поставила ладони домиком и начала:

— Тайная Дева — это твоё прозвище от Лиама, я знаю, и не только он так говорит. Но это не то. Я — Аэлиндрэ, погибшая во время четвёртого Мора с Шепчущим. Я знаю, как его победить, я могу его чувствовать, я буду направлять… Да не сопротивляйся, дурында… кхм, вас. Девчонка, правда, импульсивна, но права — вам не выиграть войну, если не готовы поставить. Его силы ограничены его возможностями, а потолок, который он собрал в последний раз, — это семнадцать тысяч с парой сотен.

Она стала разминать шею, Иллиса, не шелохнувшись, смотрела на меня. В её глазах читалось нечто новое — смесь страха и уважения.

— В чём права Яра, так это в том, что огонь — самое эффективное оружие, как и руны, но менее эффективны. Вам нужны гномы в бою и эльфы. Ваша задача — заполучить их союз, но они имеют право не отвечать на призыв. Это старая договорённость между тремя расами. Вам нужны технологии гномов, точность эльфов, воля вашего народа — три столпа, на которых держится всё это…

Аэлиндрэ замолчала, словно прислушиваясь к чему-то далёкому. Её взгляд стал отстранённым.

— Но самое интересное… — она резко повернулась к Иллисе, — Тайная Дева, ты должна понять: Яру нужно освободить. Не стоит держать моего человека в заложниках. Как только Шепчущий уйдёт, я покину это тело до следующего Мора.

Она обошла стол, положила руку на плечо Иллисы, наклонилась к её уху:

— Я чувствую, где он идёт. Он окажется у ваших южных границ, но не в горном перевале… Город Парфей, город первого короля — там живёт больше людей, чем в столице. Он будет пополнять войско там. Время у вас есть, но не так много, как кажется.

Аэлиндрэ выпрямилась, её голос стал твёрже:

— Если вы не последуете моим советам, я сделаю так, как нужно мне. А теперь… Организуй ей нормальную комнату. Я… не могу долго удерживать контроль. Не испытывай судьбу, Иллиса.

Она вернулась на своё место, села на стул, и я почувствовала, как сознание начинает возвращаться. Тело стало ватным, а глаза предательски закрывались. Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в темноту:

— Не сопротивляйся, девочка. Твой час ещё придёт.

Глава 149: Шелк, Сталь и Красная Гвардия

Открыв глаза, я сперва не поняла, где нахожусь. Тихий стон, вырвавшийся откуда-то из глубины легких, выдал, что я жива. День. За окном — серое, пасмурное небо, сквозящий ветер гуляет по комнате. Я накрыта тяжелым одеялом.

— Так… не поняла, — прохрипела я.

Осмотревшись, я поняла: это не землянка и не тюремная камера. Это покои. Мягкая кровать, тонкая шелковая штора, закрывающая окно, сундук, шкаф, заставленный книгами, и, что куда более интересно, стойка для оружия. На ней покоились мои ножны, рукоять моего меча.

Встав, я обнаружила, что одета в аккуратное шелковое белье. Никакой грубой ткани.

— Мда. Чем меньше я понимаю, тем хуже становится ситуация. Я — заложница или уже почетный гость? Аэлиндрэ меня точно за что-то… наказала.

Почесав щеку, я направилась к зеркалу, висевшему на стене. Отражение ошеломило. Ссадины, волосы сбиты и отдали половину лица странным сероватым оттенком.

— Красотка, прямо так и замуж… За какое-нибудь чудище, — буркнула я.

Я взяла меч, вытащила его из ножен и осмотрела лезвие — оно было безупречно чистое. На стойке лежали чистые тряпки, сложенные аккуратными стопками. Я быстро сделала обмотки для рук рукоять казалась непривычно гладкой, нашла крепкие сапоги и, натянув их, вновь почувствовала опору под ногами.

Обойдя комнату, я открыла сундук. Там лежала стеганка, но не та, что была на мне, когда я… потеряла рюкзак. Рюкзака не было. Я ощупала новую стеганку: добротная работа, крепкие швы, качественная подкладка. Скинув шелка, я одела эту броню поверх нательного белья.

— Какая-то другая жизнь. Это сон? Слишком правдоподобно.

Окинув комнату последним взглядом, я подошла к двери и потянула ручку.

За дверью стоял отряд.

Они были в полных доспехах. Бацинеты с той же отличительной красной краской, бригантины, кольчуга, стеганки. Клевцы, мечи, небольшие тарчи, сабатоны. Эти парни не салаги. Они — из тех же?

— Бойцы, вы из подразделения Красной гвардии? — спросила я, инстинктивно выпрямляясь.

— Так точно, — отозвался один из воинов, сосредоточенно начищая забрало шлема.

— Эм…

— Капитан Яра, — его голос был глухим из-за металла, — наш отряд будет следовать отныне туда, куда и вы. Простите, приказ.

Я вскинула бровь, осматривая их по телосложению. Среди них было двое девушек.

— Капитан? Это обращение по привычке или…?

Воин усмехнулся. Сквозь забрало это выглядело жутковато.

— Вам дали звание. За какие заслуги — не наше дело. Главное, чтобы вы не умерли, пока нам не прикажут иное.

Он натянул подшлемник, а затем с лязгом опустил забрало.

— После вашего пробуждения нам был дан наказ привести вас на плац, что за дворцом. Там еще и сад, говорят. Хотят проверить, как вы вернулись. Честно говоря, ставить новобранцев против неведомо чего… — Он покачал головой. — Приказ есть приказ. Бойцы, защита, конвой!

Двое встали сзади, по бокам, а он встал рядом со мной, в центре. Сзади меня раздался глухой шепот, обращенный ко мне:

— Миледи, идите вперёд.

Я вышла вслед за конвоем, пытаясь осмыслить произошедшие перемены. В голове крутились вопросы: Почему “Капитан”? Что изменилось за время моего отсутствия? И главное — как отреагирует Аэлиндрэ на эти перемены?

Мы шли по коридорам дворца, и я замечала, как люди расступаются. Раньше такого не было. Гвардейцы, сопровождающие меня, держались с достоинством, но в их взглядах читалось уважение, смешанное с отчетливой настороженностью.

Когда мы вышли на плац, я увидела, что там уже собралось немало людей. Воины в полном вооружении, маги в своих мантиях, несколько офицеров Красной гвардии. В центре площадки стоял помост, а на нём — знакомая фигура в тёмном плаще.

— Яра, — голос Иллисы прозвучал неожиданно мягко, но глаза её говорили об обратном, — рада видеть тебя в добром здравии.

— Иллиса, — я кивнула в ответ. — Что это за балаган? И почему они называют меня капитаном?

— Позже объясню, — она жестом приказала гвардейцам отойти. — Сейчас у нас есть задача. Нужно проверить твои возможности после… трансформации.

— Трансформации? — я нахмурилась, но решила не спорить. Спорить, когда ты окружена вооруженным эскортом, плохая идея.

— Да. Твои новые способности могут стать ключом к победе. Но для начала нам нужно понять пределы твоих возможностей.

Она махнула рукой, и вперёд вышли несколько воинов с тренировочными мечами.

— Не волнуйся, — прошептала Иллиса, — это всего лишь проверка. Мы должны знать, с чем имеем дело.

Я кивнула, принимая вызов. Что бы ни происходило вокруг, одно оставалось неизменным — мне предстояло доказать свою ценность в этом новом, ещё более запутанном мире.

«Аэлиндрэ, — мысленно обратилась я к своей второй сущности, — ты здесь? Что ты об этом думаешь?»

Тишина была мне ответом. Похоже, древняя эльфийка решила пока хранить молчание. Что ж, это было вполне в её духе: позволить Яре самой собрать осколки реальности.

«Что ж, — подумала я, поправляя рукоять меча, — посмотрим, что за испытания приготовили для меня на этот раз».

Я шагнула навстречу неизвестности, готовая встретить любые вызовы, которые подкинет судьба.

Глава 150: Пробуждение силы: испытание

Мне кинули деревянный меч, и воины образовали подобие круга. Я встала в боевую стойку и слегка усмехнулась:

— Ну хоть разомнусь, всё болит. Ничего не помогает, хах. Так, до первой крови или попадания, бойцы?

Они переглянулись:

— Значит, до попадания.

Я сделала резкий выпад — раздался глухой треск. Один из них заблокировал удар.

— Хорошо.

Присев на корточки, я схватила землю и щебень, метнула в противника и ударила первому в нагрудник. Он отшатнулся — минус один. Переключилась на второго, но услышала хлопки. Из толпы вышло ещё четверо.

— Не поняла, — быстро оглядевшись, я увидела, как они окружают меня. — Надеетесь, что ваши маги вас спасут?

Сформировав огненный шар, я бросила его в одного. На бойце пошла рябь — он на секунду остановился, ощупывая нагрудник, и, поняв, что жив, бросился в атаку с удвоенной силой.

«Это как понимать? Я попала ведь», — думала я, уворачиваясь от толпы. Они наседали, круг расширился, подключилось ещё десяток воинов. У одного оказалось не тренировочное оружие.

— Сука!

Я почувствовала, как зрение изменилось, как в тот раз. Орудовать тренировочным мечом как боевым, не тратя времени: один упал, проход свободен, второй, третий. Удар ногой — четвёртый в сторону. Тот, что был с мечом, на полсекунды замешкался, затем бросился в атаку тихо, без крика.

— Защитные чары, быстро! — раздался крик сбоку, похожий на голос канцлера.

В отчаянии я рванула вверх, создав под собой вихрь – воздух наполнился огнем и пылью, взметнувшимися, как из печи. Рванув через него и сбив воина с ног, я выхватила его нож и приставила к шее. Всё произошло быстрее, чем я думала.

— Кто ты, и относится ли это к тренировке? — спросила я.

Его глаза были округлившимися от ужаса. Он переводил взгляд в сторону, но молчал. Перевалившись на бок, я начала вставать, заставляя его подняться.

— Говори, — приставив нож к шее, он произнёс:

— Канцлер, мы об этом не договаривались!

— А как вы договаривались? — гаркнула я.

— Это была обычная тренировка.

— С настоящим оружием? Врёшь.

Оттолкнув его, я почувствовала, как ноги связываются. Осмотревшись, я улыбнулась:

— Это всё?

Их начало тянуть к земле. Я начала дышать, пытаясь успокоиться. Воины отбежали за своих товарищей. Возле меня образовался какой-то подобие купола. Осматривая его, я услышала голос Иллисы:

— Тренировка получилась безупречной…

— Ты уверена, что это меня остановит?

Она вскинула бровь.

«Яра, неплохо, продолжай. Я подсоблю», — прозвучал голос Аэлиндрэ.

С силой рванув вперёд, я порвала путы и пробила барьер, который треснул как стекло.

— Ну я же сказала, что он не остановит.

— Отбой тренировки.

«Ну вот, а я только начала забавляться… Скукота», — подумала я.

Меня начало отпускать, зрение поменялось, снова став прежним. Я опустила взгляд на нож и отбросила его в сторону.

— Значит… угроза жизни активирует Аэлиндрэ? Интересно.

«Пусть так думает, если ей так живётся проще. Не говори ничего ей сейчас, Яр», — прозвучал внутренний голос.

— Неплохо, неплохо… Что же… Благодарю всех за участие, можете расходиться, офицеры. Командуйте. А ты… Капитан, пойдём в кабинет к королеве. Король отбыл из столицы, так что вести переговоры будет она.

Она щёлкнула пальцами, и из толпы к нам направилось пять Красных. Держа руку у меня на спине, она завела какой-то разговор, который не имел сути, но так мы и направились в кабинет Лирии.

Глава 151: Дипломатическая миссия

Дойдя до кабинета Лирии, я зашла следом за Иллисой — стражники остались за дверью.

— Присаживайтесь, девушки. Как прошло испытание? Каков твой вердикт, Иллиса? — королева окинула нас внимательным взглядом.

Иллиса встала и положила кулак на грудь, приступая к докладу:

— Ваше Величество, обучение прошло относительно успешно. Моя гипотеза о том, что угроза Яре провоцирует проявление Аэлиндрэ, подтвердилась. Я считаю, что Яра станет идеальным посредником в переговорах с гномами. Король Ульрих… — она посмотрела на меня, — возможно, Аэлиндрэ знакома с их королём.

— Я поняла тебя. Что же, Яра? — Лирия перевела взгляд на меня.

— Слушаю, Ваше Величество.

— Как королева, я поручаю тебе важную миссию. Под сопровождением воинов ты направишься в королевство гномов. Сейчас весна, путь займёт около месяца. Вы отправитесь как дипломаты вместе со Стеллой — она хорошо знает те края. Яра… — королева чуть наклонилась вперёд, вглядываясь в мои глаза.

— Да, Ваше Величество?

— Если всё удастся, за это время мы проверим достоверность твоих дворянских корней. При подтверждении ты получишь титул, землю — возможность начать жизнь с чистого листа.

— Ваше Величество, это предложение без права отказа? — я слегка приподняла уголок рта, заметив, как изменилось выражение лица Иллисы.

Королева слегка улыбнулась:

— Я не угрожаю тебе, Яра. Но пойми: если мои советники правы, тебя найдут где угодно. При нашем же сотрудничестве ты поможешь и мне, и себе. Пиратство и наёмничество останутся в прошлом — ты станешь служить короне.

Она обошла стол и встала рядом со мной:

— Яра Де Марок, согласна ли ты принять моё предложение?

Я выпрямилась, несколько секунд помолчала, обдумывая, и, уже потянувшись было за рукоятью меча для традиционного жеста, опомнилась. Наклонив голову, прошептала:

— Мой меч — ваш меч, моя королева.

— Тогда выполни свой долг, Яра. — Лирия положила руку мне на плечо, слегка сжала и отступила.

В голове промелькнула мысль Аэлиндрэ: «Как мило… человеческие амбиции. Что же, Яра, будь по-твоему. Но сначала навестим короля гномов — я его знаю».

— Когда выступаем, Ваше Величество?

— Конвой отправляется через несколько часов. Найди Стеллу. Иллиса, помоги ей подготовиться. Да поможет нам Андрасте.

Я тихо ответила:

— Каждый верит в то, что хочет. Да будет так.

Положив руку на рукоять меча, я вышла за дверь и, дождавшись, когда выйдет канцлер, последовала за ней.

Глава 152: Цена Дисциплины

Двигаясь по этим землям, я замечала, что они плодородны: деревни расположены дальше друг от друга, чем у нас. Видимо, география страны огромна для моего понимания. По полям ходили вооружённые патрули, люди вспахивали землю, не заботясь ни о чём… Неплохо живёт королевство в целом.

В один из дней мы остановились на привал. Я чистила меч, наблюдая за теми, кто меня защищал: гвардейцы, воины Красной гвардии, несколько десятков лучников и магов. Общая численность конвоя — пятьдесят шесть воинов. Достаточно, чтобы прорвать окружение, как по мне.

Некоторые бойцы варили похлёбку, переговаривались. Маги толкли что‑то в ступе, перешёптывались, бросая на меня косые взгляды. Лишь мальчишки из гвардии смотрели иначе — то с интересом, то с вызовом.

Отойдя от лагеря, я обхватила рукоять меча, глядя на багровый диск солнца. За спиной — шум привала, впереди — бескрайние холмы. Вдруг — шорох.

Я начала разворот, но тут же чья‑то ладонь легла на рот, а вторая рука обхватила грудь. Сердце ударило в рёбра, мышцы напряглись… Запах кожи, железа и чуть — дыма от похлёбки. Я расслабилась. Ларс. Один из новеньких в гвардии.

Повернув голову, я встретилась с его взглядом. Его ладонь всё ещё лежала на моём рту. — Тихо, только не кричите, капитан, — прошептал он, убирая руку.

— Я, конечно, всё понимаю, но раз начал — продолжай. Где реакция, боец? — мой голос звучал ровно, но в нём сквозила сталь.

Он на секунду раскрыл глаза от удивления. — Где ваш боевой настрой? — с этими словами я перехватила его кисть, заломила — и вот он уже на колене, с улыбкой на лице.

— Х‑хороший хват, капитан, — он размял запястье, вставая. В его глазах — чистый юношеский азарт.— Ха‑ха, я просто… — Проверял? — Я приподняла бровь. — А не боишься? Серость моя не пугает? Дисциплина, солдат… дисциплина. Возвращайся в лагерь.

Я отвернулась, но кинула взгляд назад. Он не обернулся, скрылся за кустарниками. Через несколько минут до меня донёсся смех из лагеря. — Проверяли, чёрт их дери, — пробормотала я, опускаясь на землю.

Солнце тонуло в багровой дымке. Тени удлинялись, тянулись к костру, словно щупальца чего‑то незримого. Я сжала рукоять меча. Впереди — неизвестность. Но здесь, сейчас, я знала: даже в этом тихом мгновении есть место для испытаний.

Глава 153: На пороге королевства кузнецов

Следующие недели тянулись долго. На привалах Стелла раздавала затрещины тем, кто ещё не освоил строевые приёмы, гоняла новичков до седьмого пота — её голос, резкий и чёткий, разносился над равнинами. Постепенно зелёные холмы сменились скалистыми грядами; редкие проблески ровных земель лишь напоминали о доме.

Пройдя границу относительно без проблем — видимо, патрули гномов сочли наш небольшой отряд неопасным, — мы оказались на чужой земле. Но это всё ерунда. Я не переставала удивляться тому, как гномы строили свои мастерские прямо на поверхности. Возле подножия огромной горы раскинулся целый город: деревянные дома, полотняные палатки, караваны повозок, снующие между кузнями, и повсюду — вооружённые патрули в доспехах из тёмного металла.

Казалось, за этими скалами существовал отдельный мир, чем‑то похожий на Асторию… Хотя, если верить хроникам, они уже несколько десятилетий состояли в союзе.

— Стелла, сколько ещё до столицы?

— Отсюда нам ещё неделя пути. А там уж и столица. И трон, который решит, кто мы — гости или помеха.

— Давно вообще гномы с людьми сотрудничают?

— Ну, как сказать… Пассивное соседство длилось столетиями. А лет тридцать назад — может, чуть меньше — были заключены официальные союзы. Все стали сотрудничать примерно в одно время. Как раз тогда я подняла флаг Астории: гномы шастали через мои земли, и пришлось договариваться. Я же… чужачка, как и ты, ха‑ха.

— Да уж…

— Интересно, что король гномов подумает обо всём этом. Мы ведь идём без предварительного уведомления. Главное, чтобы не заставил проходить их обычаи.

— Что они могут удумать?

— Запечатать в камень, убить, скармить подземным тварям, отправить на арену. А может, всё по очереди, ха‑ха! — Стелла подмигнула, видя, как я невольно сжимаю поводья. — Да ладно тебе, шучу, Яра. Если захотят проверить, могут кого‑то из нас вызвать на поединок чести — но это маловероятно. Они хоть воинственны, но не глупы.

— Я вот только сейчас задумалась… А что ему мне говорить?

— Это уж твоя привилегия, Яра. Вызови свою подругу — она тебе и разберётся с ним. Только не убей никого, а то бежать из столицы, поджав хвост, не хочу. Правда, дальше трона мы всё равно не уйдём.

Она хлопнула меня по плечу, пришпорила лошадь — и мы двинулись дальше.

Ветер доносил запах раскалённого металла и древесного угля. Вдали, за скальными выступами, уже виднелись дымы кузнечных горнов, а где‑то глубоко под землёй, казалось, пульсировал ритм огромных мехов.

«Скоро уже будем на месте. А там… посмотрим», — подумала я, обходя очередную кочку.

По пути я замечала странные знаки на столбах — резные руны, выложенные медными полосами. Солдаты‑гномы, встречавшиеся на тропе, смотрели на нас с холодным любопытством, но не преграждали дорогу. Один из них, с седой бородой и тяжёлым топором за поясом, коротко кивнул Стелле, будто признавая старую договорённость.

— Они знают тебя? — тихо спросила я.

— Знают, что я не принесу беды. Но тебя… — она покосилась на мою сероватую щеку, — тебя они ещё не разгадали. Будь готова к вопросам. И к молчанию. Гномы любят слушать, прежде чем говорить.

Я сжала рукоять меча. В голове крутились фразы для разговора с королём: оправдания, просьбы, угрозы. Но ни одна не казалась достаточно веской.

«Что, если он спросит про Аэлиндрэ? Притвориться, что её нет? Или сразу выложить правду?»

Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени от скал. Впереди, за поворотом тропы, уже проступали очертания первых башен — не каменных, как у людей, а вырубленных прямо в скале, с медными шпилями и решётками из кованого железа.

Столица гномов ждала.

Глава 154: Непроходимые Ворота

Ворота столицы возвышались как два клыка, высеченные из чёрного базальта. Их створки — не меньше двух метров в высоту — были украшены переплетёнными рунами, мерцавшими тусклым красным светом. Возле входа стоял отряд воинов: семь фигур в тяжёлой латной броне, их доспехи звенели при каждом движении, словно колокола из стали. Двое из них отступили в сторону, увлечённые настольной игрой — плоские камни на резной доске перемещались с щелчком, будто механизмы.

Подняв голову, я заметила вспышки: на скале над воротами были выбиты две каменные головы. По очереди они извергали пламя, словно кузнец дёргал меха. Воздух пах серой и раскалённым железом.

Когда мы приблизились, один из воинов выбросил руку вперёд, преграждая путь. — Стоять! Кто такие? На торговцев не похожи. Символика знакома…

Стелла шагнула вперёд, но гном небрежно оттолкнул её плечом. Она распахнула глаза, глядя ему вслед. Он остановился в паре метров от меня. Я отступила на шаг.

Он прищурил один глаз, осмотрел меня снизу вверх, затем задрал голову и упёр руки в бока — сталь звякнула. — Остроухая, руки покажи. — Я не остроухая, гном. Я человек. — Для меня вы все одинаковы.

Я сняла перчатки, которые дали мне в дороге, и медленно размотала повязки. Стелла подошла ближе. — Гном, что с тобой не так? Да прибудет с тобой камень, приятель. Что случилось? — Наземных это не касается, — бросил он, не глядя на неё.

Я протянула ему руки. Он изучил их, затем произнёс: — Путь закрыт для всех.

Я почувствовала, как внутри закипает гнев. Стелла, опустив голову, отошла — по её взгляду я поняла: переговоры провалились.

Сделав несколько шагов вперёд, я прижала подбородок к груди и спросила: — Кто старший? Ты, что со мной разговаривал?

Он усмехнулся. — Если я не явлюсь к вашему королю и не сообщу об угрозе, ваше королевство падёт под натиском тысяч отверженных. Если я не окажусь по ту сторону ворот — вы потеряете шанс на спасение. — Ты что себе позволяешь, наземка? — То, что позволяете и вы. Нашла коса на камень.

Я ощутила, как глаза начинают гореть. В ладони вспыхнул крохотный огонёк. Воины напряглись, схватившись за топоры.

— Если я не зайду через эти двери сегодня, завтра от них останется лишь пепел, — прозвучал голос — но уже не мой. Я почувствовала, как слегка теряю контроль.

— Ты объявляешь войну? — Ни в коем разе. Я лишь хочу встретиться с королём Ульрихом. — Нет у нас короля, наземка.

Я потушила огонь. Голос стал мягче: — Что? Как? — Два его сына не поделили власть после его смерти… — гном скривился. — Короче, я не хочу в это ввязываться. Ваши люди останутся на поверхности. Ты можешь пройти — или один из вас. С одним… существом мы справимся на раз.

Я завела руки за спину. — Как их зовут? — Старший — Бран, младший — Турин. Мне без разницы, кто трон займёт. Главное, чтобы слухи о гибели короля не вышли за пределы столицы, чужачка.

— Да будет так, гном. Да прибудет с вами сталь. Открой ворота. Я найду способ уладить. — Чем нам поможет наземка? — он чуть наклонил голову. — Тем, что не буду сидеть сложа руки, дружище. Прошу, открой ворота.

Он сверлил меня взглядом, затем повернулся к воинам и кивнул. Те медленно потянули за массивные ручки. Двери, весившие, казалось, тонну стали, разошлись с протяжным скрежетом, образуя проход.

— Не погибни только, остроухая.

Я лишь кивнула и шагнула вперёд — вглубь горы. Туннель поглотил меня, а за спиной остался гул закрывающихся ворот и шепот Стеллы: — Будь осторожна, Яра. Здесь даже камни слушают.

Глава 155: Пламя, Сжигающее Камень

Пройдя по коридору, я вышла через внутренние врата. Сразу в ноздри ударил специфичный запах: гарь, железо, грибы и сильный жар, от которого на коже тут же выступила испарина.

«Как они держатся в такой жаре?» — подумала я.

Передо мной стоял отряд воинов в кольчугах. Они сразу обратили внимание на чужачку. Я направилась к ним, игнорируя остальных.

Приложив кулак к груди, я кивнула: — Приветствую вас. Да будет сталь крепка.

— Да будет жизнь твоя вечна, наземка, — ответил один из них, не скрывая пренебрежения. — Чего надо? — Где найти тронный зал? Где король? Где я могу это всё найти?

Он внимательно осмотрел меня, задержав взгляд на сероватой коже: — Король не принимает посторонних в такое время. — Почему же? — Наёмница… — он сплюнул на каменный пол. — Как тебя вообще пропустили? — Будь я наёмницей, пришла бы туда, где контракт легче найти. Я пришла как дипломат от королевы Астории. Вопросы остались, гном?

Он помедлил: — Ему… нездоровится.

— Может быть, потому что короля и нет? — перебила я.

Гном замялся, рука легла на топор. Отряд напрягся. — Что… откуда… — Задаю вопрос в последний раз. Где претенденты на трон?

— Они не примут тебя! — взвыл гном с рыжей бородой.

Я перевела взгляд на него: — Куда они денутся? Где они живут?

Он молча развернулся, указав на цитадель из выдолбленного камня в центре города. К ней вёл мост длиной в сотню‑двести метров.

Я кивнула и, обхватив ладонью рукоять меча, двинулась вперёд. Прохладная сталь приятно обжигала пальцы.

Подняв голову, я увидела каменный свод. В стенах были выдолблены двери, откуда валил дым. Слева от моста раскинулся рынок: торговцы горланили, перекрикивая стук молотов.

Но я шла прямо к воротам цитадели. Они были украшены драгоценными камнями, обиты золотыми полосками. У входа стояли стражники.

— Да прибудет с вами сталь, воины. Я — дипломат Астории, прибыла для заключения договора. Разрешите пройти во дворец.

— Нет, — гаркнул один, скрестив руки. — Не пропуск дипломата… — Нет. — Знаешь… — Разворачивайся и уходи. — А если не уйду? — Уйдёшь, — он расправил плечи, ладонь легла на клевец.

Я опустила взгляд на оружие, усмехнулась: — Скажи мне, гном… — Пошла отсюда. — Неспокойные времена… — Я выставила руку. — Требуют серьёзных мер!

Из ладони вырвалось чёрное, как мгла, пламя. Язычки огня рывками вырывались наружу, освещая лица стражников. Они отшатнулись, никто не двинулся вперёд.

Сзади раздался грохот доспехов — приближался новый отряд.

«Ох и дров наломала я… Но поздно. Заберу с собой, значит».

Я подняла взгляд на гнома: — Я просила о встрече. Теперь, видимо, буду просить о битве. Но вам же нравится умирать в бою? Это честь для гнома, я права? Веками вы хвастались своим воинским нравом. А теперь… вы можете сгореть без чести в адском пламени, гномы.

Они запыхтели, шаги приближались, но я не останавливалась.

— Если ты развяжешь эту войну, мы оба погибнем. Только нас перебьют раньше.

И тут я почувствовала резкое изменение зрения. Мир стал резче, цвета потускнели, а руны на стенах вспыхнули алым.

Голос, не мой, гаркнул: — Открой ворота во имя вашего прошлого короля Ульриха! Открой эти блядские ворота, пока я не убила тебя в пламени. Умрёшь как трус!

Я перестала контролировать тело. Снова стала наблюдателем.

Повернувшись, я взмахнула рукой. За мной возникла стена чёрного пламени. Резкие вскрики — кто‑то отпрянул, кто‑то упал на колени.

Один из стражников кинулся вперёд. Я схватила его за шиворот, с усилием толкнула через пламя. По ту сторону раздался крик — долгий, полный агонии.

Повернув голову, мой рот произнёс: — Кто следующий? Паршивые трусы, чёртовы консерваторы… Ах! Созывай совет старейшин. Двух кандидатов сюда, иначе я разнесу вашу столицу, как гром среди ясного неба. Или… — я наклонилась вперёд, — такой малорослик не знает, что такое гром? В сторону!

Я выставила руку. Они отшатнулись. Огненный шар ударил в ворота — те с треском вломились внутрь, клубы пыли поднялись в воздух.

Я шагнула мимо них, щёлкнула пальцами — пламя потухло. Повернула голову налево: — Вроде там тронный зал, Яра. Пошли туда.

Голос прозвучал вслух, и моё тело двинулось вперёд.

Глава 156: Клятва в чёрном пламени

Дойдя до тронного зала, я замерла.

«Я здесь была…» — мысль скользнула, как тень.

Но тут же голос в голове прервал меня:

«Это не твои воспоминания, Яра. Это — мои. Всмотритесь… вот где гномы не уступают никому».

Я подняла взгляд.

Обсидиановые столбы уходили в полумрак под сводчатым потолком. Под ногами, выгравированная в камне, лежала карта королевства — частично стёршаяся, но всё ещё читаемая. У трона мерцали руны, а сам трон… покрыт паутиной.

Я села на каменную скамью советников, опустила голову.

«Яра, ты справишься. А мне… нужно передохнуть. Пару минут».

Я почувствовала, как меняется зрение: мир стал чуть тусклее, контуры потеряли резкость. Подняла руку — и осознала: снова я контролирую своё тело.

Молчание тянулось, как вечность. Где‑то вдали бегали, шумели, звенела сталь. Шаги приближались — много шагов, эхо разносило их по залу, будто шла сотня.

Я подняла голову.

В приоткрытые ворота вошли воины — десятки фигур в латной броне, закрытые шлемы, доспехи отливали холодным свечением. Топоры наготове. За ними — десяток в богато украшенных одеяниях: кольца, амулеты мерцали, словно живые. И наконец — двое гномов: один с белой бородой, другой — без бороды, с короткой щетиной и чёрными волосами. Богатая одежда, топоры на поясах.

— Это кто такая?! — Ей не место здесь! — Не мельтеши… — Не смей мне…

Я смотрела на них. Как дети, не поделившие игрушку. Только игрушка — корона.

Встав со скамьи, я спустилась в центр зала. Гномы в богатых одеждах расходились по местам, воины выстраивались в коридор, глядя на меня. Эти двое — явно Бран и Турин.

Когда я приблизилась, раздался крик:

— Вы глупцы! Не видите, что это дроу?! Убить её!

Несколько воинов рванулись вперёд. И только теперь, в свете рун, я заметила маленькие одноручные пушки — гномьей работы. «Мушкеты», — дошло до меня.

Я склонилась в формальном поклоне, выпрямилась, руки за спиной, ноги на ширине плеч.

— Благодарю, что составили аудиенцию, уважаемые сыны ныне покойного Ульриха.

Повернулась к старейшинам, кивнула каждому:

— Да прибудет мир в этом зале, уважаемые старейшины.

Они ответили презрительным фырканьем.

— Ты смеешь убивать нашего воина, заходить в тронный зал, требовать… — Тише, брат. Дай ей сказать. Казнить успеем. Говори… кто ты такая?

Вперёд вышел гном с белой бородой.

— Я Бран, старший сын. А это мой несносный младший брат Турин. Наземка, я слышал, ты из королевства Астория. Твои действия я могу расценить как объявление войны? — Не говори с ней, брат! Мы должны убить её, иначе за ней придут следующие. Мы…

Я гаркнула:

— Турин! Вы слепы. Прошу, уважаемый зал — замолчать. — Да как ты смеешь перечить законному…

Я выставила руку. На ладони вспыхнул маленький огонёк. Турин вздрогнул. Бран — нет. Воины напряглись, но Бран поднял руку, шагнул ко мне. Кольчуга под одеждой звякнула. Остановился в трёх шагах, посмотрел в глаза. Молчал.

— Ваше Высочество, прошу прощения за причинённый ущерб, но ваши воины оказались… осточертевшими и непонятными. — Это наша натура и взгляды. Ты их нарушила, сестра. — Сестра? Так быстро… Хах. Ваше Высочество…

Я положила руку на грудь. Толчок в голове.

«Дай мне говорить».

Я мысленно кивнула. И тогда заговорил голос.

— Уважаемый сын Ульриха, я знала его как почтенного хранителя королевства. В связи с предстоящей угрозой поверхности я прошу помощи армии гномов. — Что?! Откуда… — Гражданская война вам не нужна. Если вы хотите выжить — всё ваше. — Этому не бывать! Ты глупая наземка, думаешь…

Турин завопил. Я обошла Брана.

— Ваше Высочество думает, что сможет скрыться за колоннами и камнем? Думаете, скалы вас остановят? Вы высокомерны. Я смогла одна зайти через главный ход. Что будет, когда придут тысячи таких, как я? Только объединившись с Асторией и эльфами мы…

— Стража! Схватить чужачку!

Воины рванули ко мне.

— Глупец, младший сын Ульриха.

Я сделала рывок рукой. Между нами вспыхнуло кольцо чёрного огня.

«Яра, действуй. Я дам тебе сил. Сделай, что считаешь нужным!»

Я натянула уголок рта.

— Ты думаешь, что, убив меня, решишь проблемы? Ты думаешь, что твой отец принял бы так гостей? Ты считаешь себя лучше отца? Мелкий змеёныш, отравляющий род!

— Нет! Не стреляйте! Вы убьёте его!.. Что происходит здесь?! Что она себе позволяет?! — закричали сзади.

— Турин… Хаха… Я сделала свой выбор.

Повернула голову к старейшинам.

— Старейшины, ответьте только на два вопроса. Первый: кто достоин трона? Второй: когда ваша армия сможет выдвинуться в королевство Асторию, в город Парфей?

Тишина.

Я посмотрела на Турина, чуть наклонила голову.

— Король… сколько времени? — Я не выведу… — Неверный ответ.

Я сдерживала ярость. Огонь в руке разрастался, рвался наружу. Но я держала.

— А вы, король Бран? Что скажете? Когда? — Когда я займу трон, смогу переговорить на эту тему. Сейчас у меня нет власти в этих стенах. — Нет власти… Потом… Хорошо.

Я щёлкнула пальцами. Огонь погас. Резко развернулась. Воины стояли полукругом. Я улыбнулась.

— Уважаемые старейшины, сегодня вам придётся решить, кто займёт трон.

Я указала на трон.

— Иначе через год — если не меньше — после того, как Шепчущий закончит с землями Астории…

Обвела всех пальцем.

— Он придёт по твою душу. Твою. Твою… Всех нас. Я…

Резкий толчок. Голос из меня — древний, как камни под ногами:

— Я призываю к древней клятве между людьми, гномами и эльфами. Когда наступает мор, мы обязаны объединиться. Иначе мы умрём все — как трусы. Гномы… решайте. Кто?!

«Чёрт… прости, Яра…»

Силы покинули меня. Я осела на холодный пол.

— Наши границы нерушимы! Вы слушаете эту ведьму?! Схватить и бросить гнить в темнице! — завопил Турин.

Я попыталась встать. Никто не шелохнулся. Воины переглядывались. Кто‑то начал шептать молитвы. Большинство встали по стойке смирно, повесили топоры на пояс.

Я устремила взгляд на Брана. Он стоял неподвижно, но в глазах — не ярость, а что‑то иное: расчёт, колебание, тень страха. Его пальцы сжали рукоять топора, затем разжались.

— Брат, — голос Турина дрогнул от гнева, — ты позволишь этой… этой чужачке сеять смуту? Убей её, и дело с концом!

Бран не ответил. Он медленно обошёл кольцо воинов, остановился напротив меня. В зале повисла тишина — даже гул горнов за стенами словно стих.

— Ты говоришь от имени Ульриха, — произнёс он наконец, — но кто подтвердит, что его дух в тебе?

Я попыталась подняться, опираясь на руку. Пальцы скользнули по холодному камню. Силы едва держали, но голос я заставила звучать ровно:

— Его дух не во мне. Его клятва — в этих стенах. В рунах у трона. В крови, что течёт в ваших венах. Вы либо исполните её, либо станете могильщиками своего рода.

Один из старейшин — седобородый, с амулетом в виде молота — шагнул вперёд:

— Она права. Древняя клятва не знает границ. Но кто поручится, что угроза реальна? Где доказательства, чужачка?

Я выпрямилась, несмотря на дрожь в коленях. Письма нет. Доказательств — лишь мои слова и огонь Аэлиндрэ. Но именно это сейчас и должно стать аргументом.

— Доказательства? — я рассмеялась тихо, почти беззвучно. — Вы их увидите. Через год. Может, через восемь месяцев. Когда тени начнут ползти по вашим штольням, когда ваши дозорные перестанут возвращаться, когда в воздухе появится запах тления — вот тогда вы поймёте, что я не лгала. Но будет поздно.

Турин шагнул вперёд, топор в его руке дрогнул:

— Ты играешь с нашими страхами!

— Я говорю с вашими глазами, — я повернулась к воинам. — Вы чувствуете это, не так ли? Тишину, которая становится гуще? Ветер, что несёт пепел? Вы уже знаете — что‑то идёт. Но вы боитесь назвать это вслух.

Воин с руной инициации на шлеме поднял голову: — В восточных штольнях… тени. Они двигаются, когда никто смотрит. Я думал, это бред от усталости.

Другой кивнул: — Мои братья не вернулись из дозора у перевала. Мы нашли их доспехи — пустые.

Старейшины переглянулись. Бран медленно провёл рукой по лицу.

— Если угроза реальна, почему ты пришла одна? Где армия Астории? Где эльфы?

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожит голос, но не от слабости — от горечи правды, которую приходилось озвучивать.

— Потому что никто не верит, — начала я, сжимая пальцы в кулак, чтобы унять дрожь. — Королева отправила меня как последнего дипломата. Не потому, что не ценит угрозу — напротив. Она понимает: если мы не соберём союз сейчас, потом будет поздно.

Сделала паузу, глядя прямо в глаза Брану. Нужно, чтобы он увидел это — не просто слова, а отчаяние целого королевства.

— К эльфам отправились другие послы. Целая делегация. С дарами, с древними клятвами, с предложениями взаимной защиты. Моя группа… она должна была идти сюда вместе со мной.

Я опустила взгляд на свои руки — они были холодными, почти безжизненными.

— Мы добрались до границ ваших земель. Но нас не пропустили. Стража у восточных ворот сказала: «Гномы не принимают чужаков в дни раздора». Мои спутники… они остались там. Ждут. Надеются. Но я знала: если не проберусь внутрь, если не донесу до вас правду — всё будет напрасно.

Турин фыркнул, но я не дала ему перебить:

— Вы думаете, я выбрала этот путь из гордости? Нет. Меня отправили сюда, потому что все остальные варианты уже испробованы. Эльфы запирают свои леса. Люди укрепляют стены. А вы… вы всё ещё спорите за трон.

Обвела взглядом зал — старейшины замерли, воины перестали перешёптываться.

— Я здесь не ради славы Астории. Я здесь, потому что знаю: если падут гномы, падём все. Шепчущий не остановится на ваших границах. Он пойдёт дальше — в наши земли, в эльфийские чащи, в каждый дом, каждую пещеру, каждое убежище. Но вы — единственный народ, который может задержать его. Если захотите.

Снова посмотрела на Брана. В его глазах что‑то дрогнуло.

— И если вы спросите, почему я пришла одна… потому что больше никого не осталось. Никто больше не готов стучаться в закрытые двери. Я — последняя. И если вы отвергнете меня, отвергнете и свой шанс.

Тишина стала осязаемой. Даже пламя в жаровнях будто замерло, не смея нарушить эту тяжёлую паузу. Где‑то вдали, за стенами зала, раздался глухой удар — будто камень сорвался в бездну. Никто не обернулся. Все смотрели на меня.

Глава 157: В гостях у камня

Меня вели по каменным коридорам — бесконечным, словно штольни. Я уже не могла держаться на ногах. Два гнома подхватили меня: один упёрся плечом под мою руку, другой придерживал за ремень, чтобы не рухнула на ледяной пол.

Довели до двери. Гном с глухим лязгом отодвинул засов, провернул ключ в скважине. Дверь открылась с протяжным скрипом.

— Обопрись на второго, — бросил он через открытое забрало.

Я перевела вес. Второй гном обхватил меня крепче.

— Ну ты и дылда, но лёгкая, ха‑ха, — хмыкнул первый.

Я слабо улыбнулась. Когда гном нашёл ключи и провернул их в замке, дверь подалась. Мы переступили порог.

— Э… посланница, это не покои Брана, но гостевая. Мы его сюда приведём. Пока… ванна в углу. Только она мала для тебя будет.

— Разберусь, — выдохнула я.

— Открыть кран?

Я кивнула. Меня усадили на кровать. Один из гномов шагнул к ванной в углу, открыл кран — вода зажурчала, ударяясь о камни. Отпрянув от меня, гном положил руку на топор, снял шлем. Под ним оказался воин с чёрной бородой. Вытирая пот со лба, он произнёс:

— Мы будем снаружи. Если что… громко кричи.

— Я… поняла.

— Дылда, — он вдруг замер, посмотрел на меня исподлобья. — Нехорошо было нашего брата убивать вот так… Его же предки не примут.

В голосе звучали лишь отголоски древности, но я уловила их.

— Он найдёт свой камень, гном. Ступай.

«Яра… иди в ванну. Отдыхай», — прошелестел в голове голос Аэлиндрэ.

Скинув сапоги, я поднялась. Медленно двинулась к ванне — она пряталась за невысоким каменным ограждением. Вода отдавала жаром, камень уже не казался ледяным. Сбросив снаряжение как можно быстрее, я разделась, взяла меч и скользнула в воду. Поставив клинок рядом, поджала ноги, чтобы всё тело оказалось в тепле. Над поверхностью осталось лишь лицо.

— Как… хорошо, — прошептала я.

Напряжение отпускало. Веки тяжелели. Я высунулась из воды, закинула руки на край ванны, чтобы не соскользнуть, прикрыла глаза. Медленно погружалась в пучину расслабления, в ощущение хрупкой свободы.

Но вскоре раздался звук открывающейся двери. Я дёрнулась.

«Расслабься. Это он. Для гнома это высшая честь — даже для короля. Лежи», — прозвучал в сознании голос.

Я не видела вошедшего, но рука невольно легла на рукоять клинка. Тяжёлые шаги, сдержанное хмыканье.

— Я так понимаю, ты в ванной? — раздался голос Брана.

— Верно, Ваше Величество.

— Что же… ну и устроила ты переворот… Только кто же ты такая? Дипломат, воин или древний бог?

— Я… человек. А Аэлиндрэ… я не знаю.

«Ну твою… не знаю!» — возмутился внутренний голос.

— Аэлиндрэ? Случаем, не тёмная воительница из рода тёмных эльфов? — спросил Бран, опускаясь на кровать.

«Ну хоть кто‑то меня помнит», — пронеслось в мыслях.

— Она и есть, — подтвердила я вслух.

— Тогда всё печальнее, чем я думал.

— Почему?

— Значит, Мор идёт. И угроза страшнее, чем я предполагал. Знаешь, посланница, когда Мор идёт по поверхности — у нас передышка. У вас начинается ад. Когда он заканчивается у вас — он начинается у нас… Цикл не прекращается. Но сейчас он на поверхности, а мои воины продолжают умирать. Значит, мне придётся действовать как королю.

— Ваше Величество… Только объединившись, мы победим этот Мор. Так было сказано в вырезке под Остагаром.

— Я знаю… человек… знаю. Значит, слушай сюда. Мне доложили, что твой отряд на поверхности. Им выдали пропитание, чтобы они пережили сегодняшнюю ночь под небом. Но… ты уйдёшь отсюда только завтра на рассвете.

— Но солнца же здесь нет. Как я узнаю?

— Всё поймёшь. Отдыхай. Скажи только мне правду — сама, не своим дьявольским голосом.

— Что сказать?

— Ты видела их?

— Да. Я дралась с ними.

— И выжила… Хорошо. Отдыхай. Еду и воду принесут скоро. Как тебя зовут?

— Имя — Яра. Позывной — Кровавая Леди.

— Символично, леди. Увидимся.

Он встал, шагнул к двери, закрыл её с той стороны. Я почувствовала, как напряжение окончательно отпускает. Тело стало ватным.

«Главное — не умереть в этой ванне…» — успела подумать я, прежде чем погрузилась в сон.

Глава 158: Пламя клятвы

Открыв глаза, я почувствовала всё то же тепло, но мышцы уже напряглись — будто кто‑то тянул их изнутри.

— Хм… Его не было здесь до этого, — прошептала я, глядя на полотенце, брошенное у двери.

«Яра, к оружию!» — голос Аэлиндрэ ударил, как хлыст.

Я повернулась к двери, меч скользнул из ножен. Стойка. Взгляд метнулся по комнате: стол, стул, кровать, сундук, комод, ваза…

— В атаку! Убить сторонников Брана!

«У тебя минута. Надень что успеешь».

— Ах… Что за?! Защищаемся! Их много!

«Прости, Яра, но отдай тело. Не сопротивляйся. Я сделаю что нужно».

Моё дыхание замедлилось. Пальцы разжались, выпуская меч, а потом — сжались в кулаки, но не по моей воле.

— Нет, подожди…

«Их больше двух десятков. Ты один на один не вытянешь. Я сожгу их. Предам огню. Этот чёртов Турин много возомнил о себе».

— Ты уверена?

— Да, — произнёс уже не мой голос.

Тело двинулось само. Дверь распахнулась. В коридоре — звон стали, скрежет, стоны.

Я улыбнулась.

— Убить ведьму!

— Глупый гном. Тупица!

Руки взметнулись. Не огонь — а щупальце из пламени вырвалось вперёд, оплетая первого нападавшего.

Дальше — калейдоскоп:

крик,клинок, ломающий доспех,кровь на каменном полу,парирование,взмах,Турин — его глаза, полные ярости древней, как сами горы.Вскрик. Его тело рухнуло. Я даже не успела понять, как.

Оглядела себя: руки в крови, она стекала по пальцам. Лишь один гном стоял — сподвижник Брана, защитивший меня.

Смех вырвался сам.

— Как давно я не убивала… Глупец, — я посмотрела на мёртвого Турина. — Только глупец поднимет оружие на того, кто призывает к бою.

Повернув голову, увидела стонащего раненого.

— Сейчас помогу.

Одним движением сорвала нагрудную пластину. Руки легли на грудь. Магия потекла — не моя, а её.

«Это не твоя магия, Яра. Это моя…» — прошелестел голос в голове.

Когда раны затянулись, я встала.

— Предупредите Брана: его брат умер по собственной воле.

— Ч‑что?

— Он выбрал бой. Я лишь исполнила его выбор. Свободен.

Вернувшись в комнату, вытерлась полотенцем. Пальцы застёгивали пуговицы, но мысли были уже в зале собраний.

«Хватит это терпеть, Яра. Шум сотен голосов… Собрание идёт. Плевала я на этикет и ожидания. Я призову к клятве. Только не сопротивляйся моему зову, прошу. А потом… к Стелле. Подруга».

Дверь открылась. Рука легла на рукоять. Я пошла по коридорам — не наугад, а по картам, вспыхивающим в чужой памяти. Запах ладана вёл меня, как нить. Каждый шаг отдавался в висках: «Клятва. Клятва. Клятва».

Впереди, за поворотом, уже слышались голоса — гул десятков, а может, сотен гномов. Они спорили, кричали, стучали кулаками по столам. Но скоро они услышат другой голос.

Мой — и не мой одновременно.

Глава 159: Клятва на крови

Ступая по холодным коридорам, я шла мимо стражи к тронному залу. В открытые двери заходили несколько десятков гномов.

— Вы уверены, Бран, что угроза подтвердилась? Вы…

Я зашла в зал. Сотни глаз обратились ко мне — к окровавленному лицу, к рукам, ещё влажным от чужой крови.

— Лишь объединившись, победим, так ведь, Яра? — Бран произнёс это тихо, но голос разнёсся по залу.

Я направилась к центру, где стоял король.

— Что ты делаешь, леди? — раздался чей‑то голос.

Дойдя до середины зала, я подняла голову и обвела взглядом присутствующих.

— Я больше не буду просить, — голос звучал твёрдо, почти холодно. — Вы слишком долго спорите, когда враг уже у ворот. — Я подняла взгляд к сводам зала. — Союз нерушим вовеки, пока последний из нас не падёт из живых. Да не отдадимся мы тварям инородным! И пусть весь мир будет против нас — мы, три державы, держимся друг за друга и дадим отпор! Укари Марэ!

Колонны, стоящие в зале, дрогнули, и руны на них засветились едва заметно, пульсируя в такт словам. Я продолжила:

— Вы забыли, что такое истинная война, гномы! У вас теперь один король, одна страна, одна угроза. Забудьте свои распри. Турин мёртв от моей руки.

— ЧТО?! ЦАРЕУБИЙЦА! — вскочил один из гномов, хватаясь за топор.

Я повернула голову к нему и едва улыбнулась.

— Ты сподвижник его? Ваш Турин напал на меня, пока я мирно отдыхала. Он нашёл свою смерть. А теперь — кому есть что сказать? Вот ваш король, — я указала на Брана, — но ваш истинный противник находится там, за стенами. Думаете, он не дойдёт до вас? Они уже среди вас! Если вы думаете, что Мор — это игрушка… — мой смех резонировал от стен. — Сидите в своих подземельях и носа высунуть боитесь! Открыли границы с людьми, но продолжаете сидеть и ничего не делать… Пошлите хотя бы легион мёртвых! Их имена записаны в хроники, они уже мертвы для вас. Так пусть принесут пользу живым!

— Ты что себе позволяешь?! — рявкнул гном, делая шаг вперёд.

— Позволяю, — повернулась я к нему. — Хорошо.

Развернувшись к Брану, я достала меч. Стража встрепенулась и двинулась ко мне.

Я опустилась на колено и поставила меч перед собой, упирая его остриём в камень.

— Ваше Величество, король Бран, я повторяю свой призыв. Я прошу вас помочь нам. Вы решаете: достойны ли победить или погибнуть в одиночестве, мой король.

Одним плавным движением я встала и засунула меч в ножны. Тысячи взглядов, словно тысячи копий, впивались в меня.

— А теперь… Ваше Величество, я вынуждена откланяться. Мне нужно ещё защищать Парфей. Я не буду ждать здесь, пока вы все решитесь. Если придёте — значит, вы достойны, и ваши имена будут записаны в хрониках как победителей. Но если… — я сделала паузу, обводя взглядом зал, — хронику пишут победители, а не выжившие.

Развернувшись, я направилась прямо на отряд стражи. В ладони вспыхнул огонь — один воин отступил, образуя брешь. Я шагнула в неё, погасила пламя и двинулась прочь — к выходу, к поверхности, к свету, который уже давно не видел этот народ.

За спиной раздался голос Брана:

— Стойте! — пауза. — Пусть идёт. Мы обсудим её слова.

Кто‑то выкрикнул:

— Она права!

Другой добавил:

— Турин был глупцом.

Шёпот нарастал, превращаясь в гул. Я улыбнулась, не оборачиваясь.

«Они начнут думать, — прозвучал в голове голос Аэлиндрэ. — А когда начнут думать — начнут действовать».

Двери тронного зала остались позади. Впереди — туннели, ведущие к поверхности. Впереди — Парфей, осаждённый Мор. Впереди — путь к Стелле.

Я ускорила шаг. Время не ждёт.

Глава 160: Час передышки

Выйдя из цитадели, я направилась через мост к выходу. Слуги уже отмывали гарелые участки; один из гномов смотрел на выбитые двери и чесал бороду, оценивая масштаб разрушений — мой «результат». Кто‑то продолжал горланить о товарах, но я прошла без проблем и, миновав двое ворот, оказалась снаружи.

Гномы у врат распахнули глаза: Стелла и воины, ждавшие меня, смотрели недоумённо.

«Я всё, Яра. Дальше ты сама. Отдохни потом…» — прозвучал в голове голос Аэлиндрэ, и я почувствовала, как снова свободно задышала: контроль вернулся ко мне.

— Наземница, так быстро? — окликнул один из гномов.

Я повернулась и, глядя ему в глаза, произнесла:

— У вас теперь есть король… Король Бран. Почитайте его, холите, презирайте — мне плевать.

— Яра, как… Ты вся в крови! — Стелла шагнула ко мне, бледнея.

— Отстань, Стелла… — я обвела взглядом отряд и, переведя глаза на спальники у костра, выдохнула: — Пару часов… часов, Стелла.

— Яра, нам потом выдвигаться.

— Я знаю, Стелла… Только куда? Столица или…

— Мы, скорее всего, не успеем, — перебила подруга. — Как перейдём границу моих земель, я отправлю гонца и начну собирать своих воинов. А ты… Ты поедешь в Парфей. Только не наломай дров.

— Я подумаю.

Сев на спальник возле горящего костра, я под покровом ночи свернулась клубочком. Заметив, что ко мне подошла Стелла, я закрыла глаза. Она опустилась рядом и, взяв прохладное полотенце, начала аккуратно промокать и стирать кровь с моего лица. Движения были такими нежными и заботливыми, что усталость, копившаяся днями, разом навалилась на плечи. Я мгновенно погрузилась в сон.

Сквозь дремоту доносились обрывки разговоров:

— Она едва держится… — шептала Стелла кому‑то.

— Пусть спит, — отозвался мужской голос. — Ей нужно хотя бы пару часов.

— Мор уже близко, — добавил третий. — Завтра будет тяжёлый день.

Но я уже не слышала. Сон накрыл меня, как тяжёлое одеяло, и в нём, наконец, не было ни битв, ни клятв, ни голосов древних духов. Только тишина.

Проснулась я от прикосновения к плечу. Над головой склонилась Стелла. Рассвет едва пробивался сквозь тучи, окрашивая небо в пепельно‑розовые тона.

— Пора, Яра, — тихо сказала она. — Кони готовы, припасы собраны.

Я села, потёрла лицо и оглядела лагерь. Воины проверяли оружие, затягивали подпруги, переговаривались вполголоса. Воздух пах дымом, металлом и скорым походом.

— Куда идём? — спросила я, поднимаясь.

— Сначала — к границе моих земель, — ответила Стелла. — Там я отправлю вестника к королеве. А ты… — она помедлила, — ты отправишься в Парфей, как и планировали. Но будь осторожна.

Я кивнула, застегнула плащ и поправила меч на поясе.

— Знаю. Но я не одна.

Стелла улыбнулась уголком рта.

— Да, — сказала она. — И это, пожалуй, самое страшное для наших врагов.

Мы обменялись взглядами, полными понимания, и я двинулась к своему коню. Впереди ждала дорога — долгая, опасная, но теперь уже с ясной целью.

«Парфей, — подумала я, вскакивая в седло. — Держись. Я иду».

Глава 161: Возвращение в Парфей

Несколько недель мы двигались до границы, а затем Стелла передала мне письмо. С её слов, я должна была показать его в Парфее — если город ещё не заняли воины королевы, — и возглавить оборону. Попрощавшись с подругой, я приняла свою судьбу и двинулась в Парфей.

Дорога заняла месяц. Была середина весны. Я проезжала мимо деревень и трактиров, пробиралась через леса и шла по древним трактам. Пейзажи менялись: сначала — голые деревья и остатки снега в тенистых оврагах, затем — первые цветы на обочинах, набухающие почки, весёлый гомон вернувшихся птиц.

И вот, наконец, вдалеке показались знакомые очертания. Перебравшись через холм, я увидела стены города: мощные, сложенные из серого камня, с зубцами наверху. Из труб донжона и домов валил дым — значит, жизнь здесь не остановилась. Возле стен слышался стук сотен инструментов: люди копали траншеи, укрепляли валы, ставили частоколы. По другую сторону от ворот двигались повозки — кто‑то вёз припасы, кто‑то, наоборот, покидал город.

Достигнув ворот, я заплатила несколько медяков стражнику и прошла внутрь. Ссоры ни к чему — сейчас важнее осмотреться и понять, что происходит.

Узкие улочки Парфея встретили меня привычным шумом. Я шла, вслушиваясь в голоса:

смех детей, гоняющихся друг за другом между домами;горлание торговцев, зазывающих покупателей к своим лавкам;стук молота кузнеца, ритмичный и уверенный;перебранку двух женщин у колодца.Воздух наполняли запахи: свежего хлеба из пекарни, жареного мяса, навоза, смолы и дерева — всё то, что делает город живым.

Я остановилась на перекрёстке, оглядываясь. На площади чинили колодец, рядом женщины развешивали знамёна с гербом города — серебряный олень на синем фоне. Возле ратуши толпились люди: судя по доспехам, ополченцы получали указания от офицера. Всё вокруг кипело жизнью, но в этой суете читалась тревога. Каждый знал: скоро придёт враг.

Аэлиндрэ всё это время не показывала себя, словно «забыла» обо мне. Но я чувствовала её присутствие — где‑то на краю сознания, как далёкий шёпот. Она ждала. Ждала, когда я возьму город под контроль. А там… посмотрим.

Мне нужно было срочно узнать:

сколько воинов в гарнизоне;есть ли запасы продовольствия и стрел;кто сейчас командует обороной;дошли ли уже вести о продвижении войск королевы.Но я никого не знала в Парфее. Ни единого человека. Это осложняло задачу — нельзя было просто постучать в дверь и попросить помощи.

Я направилась к ратуше, стараясь держаться уверенно. Возле неё толпилось больше всего людей, и это был лучший шанс услышать что‑то полезное. Пристроившись у края толпы, прислушалась к разговорам.

— Говорят, капитан Гаррик велел удвоить ночные дозоры, — бросил один ополченец другому. — Да, и ещё он приказал разобрать старый амбар у северной стены — доски пойдут на щиты, — отозвался тот. — А про подкрепление слыхал? — спросил первый. — Вроде бы из столицы должны прислать сотню лучников… — Не верь слухам. Сам видел, как гонцы скачут на юг — просят помощи у соседей.

Я запоминала каждое слово. Значит, обороной руководит капитан Гаррик. Запасы, похоже, ограничены — раз разбирают старые постройки. Подкрепления пока нет.

Отойдя от ратуши, я выбрала следующую цель — таверну с вывеской «Серебряный рог». Там всегда собираются люди, и можно не только послушать разговоры, но и ненавязчиво задать пару вопросов.

Войдя внутрь, я села у стойки и заказала кружку эля. Хозяин, плотный мужчина с седыми усами, поставил передо мной пенный напиток и окинул оценивающим взглядом.

— Впервые в городе? — спросил он, вытирая стойку тряпкой.

— Да, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Прибыла по делу. Слышала, тут нужен каждый меч.

Хозяин хмыкнул.

— Меч нужен, да. Только кто командовать будет? Капитан Гаррик — хороший воин, но он один. А людей — тьма, и половина толком не умеет держать оружие.

— Может, найдётся кто‑то ещё? — осторожно спросила я. — Кто знает тактику, укрепления…

Хозяин наклонился ближе.

— Ты на что намекаешь, незнакомка?

Я молча достала письмо Стеллы и развернула его перед ним. Печать была узнаваемой — герб королевского рода, древний и известный в этих землях.

Глаза хозяина расширились. Он оглянулся по сторонам, затем тихо произнёс:

— Жди здесь. Я позову тех, кто должен это увидеть.

Он исчез в двери за стойкой. Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Первый шаг сделан. Теперь оставалось только ждать — и надеяться, что письмо действительно имеет вес в этом городе.

Глава 162: Испытание авторитета

Ожидая трактирщика, эти минуты тянулись словно вечность. Я улавливала на себе уже несколько десятков взглядов — любопытных, настороженных, подозрительных. Наконец он появился на пороге с воином в кольчуге и указал на меня рукой. Я смотрела на них, повернув голову. Воин медленно пошагал ко мне.

Остановившись в паре метров, он положил руку на обух топора и заговорил:

— Ты кто такая? Откуда письмо?

— Я… хех, капитан королевской гвардии под началом королевы Лирии. Она же и вручила мне письмо. Я так понимаю, ты командир гарнизона, Гаррик, верно?

— Чем докажешь, что не самозванка? Печати подделываются.

— То, что я могу убить тебя — и мне за это ничего не будет, вот что, командир. Я принимаю командование на себя. А теперь… Где управляющий города? Численность воинов? Пошли в твой кабинет, выясним, кто есть кто.

— Да как ты… — его глаза округлились, руки напряглись, кожаные перчатки образовали волны от напряжения.

— Вопросы потом, сначала информация. Пошли, веди меня в свой кабинет.

Гаррик сжимает рукоять топора, его лицо краснеет от гнева.

— Ты что, совсем страх потеряла, незнакомка? — рычит он. — Да я тебя сейчас…

Толпа вокруг замирает. Кто‑то ахает.

Я не двигаюсь с места.

— Капитан, — говорю тихо, но так, чтобы слышали все, — посмотри на своих людей. Они готовы умереть, но не знают, как победить. Я знаю. В этом письме — план, который спасёт ваш город. Если ты боишься взглянуть на него — скажи прямо. Я найду тех, кто не боится.

Гаррик сжал челюсти, бросил взгляд на ополченцев. Те переминались с ноги на ногу, кто‑то нервно теребил ремень. В тишине стало слышно, как на площади женщина кричит ребёнку: «Не беги, дурачок, куда же ты!». Капитан шумно выдохнул.

— Ладно, — произнёс он уже тише. — Но если это шутка…

— Никаких шуток, — перебила я. — Смотри. — Я развернула письмо так, чтобы он увидел нижний угол. Там, под печатью, был выцарапан маленький знак — три перекрещённых стрелы. Глаза Гаррика на мгновение расширились. Он кивнул.

— Хорошо, — цедит он. — Но если это ловушка…

— Если это ловушка, — перебиваю я, — ты первым узнаешь. Веди.

Он кивает, разворачивается и идёт к ратуше. Я следую за ним, чувствуя, как напряжение в воздухе чуть ослабло. Но я знаю: один неверный шаг — и доверие исчезнет.

Дойдя до ратуши, мы видим, что за нами последовали ополченцы из таверны и горожане, стоявшие возле неё. Гаррик делает жест вперёд. Я выхожу на небольшую сцену перед зданием и, открывая письмо, вскрываю печать и достаю пергамент на всеобщее обозрение.

— Я — Яра, капитан королевской стражи под началом Королевы, принимаю командование обороной города до прибытия войск её величества. Так как я знаю, как бороться с угрозой. Я была в самом аду и выжила в нём. Я знаю, чего вам не хватает. Но… — я посмотрела на их лица и продолжила: — я вижу, что вы готовы работать и умереть за свой город, свой дом. Но желание сражаться недостаточно. Стандартные тактики здесь не работают. К нам движется орда, и эта орда обломает свои зубы об этот город.

Я медленно спускаюсь со сцены. Среди рядов начинается роптание. Остановившись перед людьми, я наклоняю голову, глубоко вздыхаю и продолжаю:

— Шепчущий считает, что сможет пополнить здесь свои ряды, считает, что сможет поглотить этот континент. Знайте же: граница падёт, но они выиграют время для нас. Сюда прибудут союзники, королевские войска. Здесь… — я перехожу на шёпот, — будет бойня. Этот город — решающая линия обороны. И если вы робеете за свой дом — можете сражаться, можете бежать. Вас никто не удержит.

— Да как она уже командует, Гаррик?! — завопил кто‑то из толпы.

Мужчина выступил вперёд, но сосед схватил его за рукав:

— Замолчи, Торвин! У нас нет времени на споры. Пусть говорит!

Толпа загудела, и Торвин отступил, буркнув:

— Смотри, капитан, чтоб не обманула…

Повернув голову, я произношу, двигаясь к тому, кто завопил:

— Я повторяю: я не буду вас держать. Можешь уйти. А раз не согласен с моим решением… я не допущу распространения паники. На первый раз прощаю. Капитан, а теперь… ведите меня в штаб. Покажи мне ваши линии обороны. Посмотрим, что можно сделать ещё, пока они не пришли.

Найдя глазами Гаррика, я движусь к нему и останавливаюсь, глядя ему в глаза. Его лицо напряжено, он сомневается.

— Лишь объединившись, победим — либо погибнем. Решай, капитан.

— Хорошо… — медленно произносит Гаррик. — Если найдёшь три способа показать, как улучшить оборону, — я послушаю. А нет… брошу в темницу, смутьянка. Пошли. — Он поворачивает голову. — Эй, парни, за мной!

Он разворачивается и движется прочь от площади, ведя меня. Возле нас идёт отряд ополченцев.

«Посмотрим, что можно придумать ещё», — думаю я, заходя в открывающуюся дверь двухэтажного особняка, где располагается штаб гарнизона. В воздухе витает запах старых карт, чернил и металла. На стене висит схема укреплений города — потрёпанная, с пометками и отметками. Пальцы невольно сжимаются на рукояти меча.

Я подошла к столу, всматриваясь в линии укреплений. «Они атакуют с юга, — мелькнуло в памяти. — Как тогда у Чёрного брода, когда полегло полсотни…»

— Вот, — я ткнула в участок стены. — Здесь нужно удвоить лучников. И рыть волчьи ямы за валом — быстро, за ночь. Ещё… — я провела пальцем по карте, — здесь, у старых каменоломен, поставить засаду из двадцати бойцов. Если враг пойдёт этой дорогой, они ударят с фланга. И третье: все запасы смолы и масла — к стенам. Будем жечь осадные машины.

Гаррик нахмурился, изучая карту. Несколько секунд он молчал, затем коротко кивнул:

— Разумно. Давай работать, капитан. Но учти: если ошибёшься…

— Не ошибусь, — твёрдо ответила я. — У нас нет права на ошибку.

Глава 163: Предвестие бури

Пять месяцев тянулись словно вечность. Наши приготовления шли успешно: мы успели вырыть волчьи ямы, установить огненные барьеры, запастись смолой и маслом. Королевские поставки и подкрепления прибыли вовремя, обучение и тренировки магов шли полным ходом.

Гномы выступили в поход и пришли спустя четыре месяца. Легион Мёртвых — две сотни воинов, уже «мёртвых» в глазах своего народа: предатели, изгнанники, те, кто опозорил род. Они пришли умереть за короля — лишь так можно было очистить имя. Вместе с ними явились ещё две сотни воинов, вооружённых «огнемётами», как говорилось в древних хрониках: массивными трубками, плюющимися жидким пламенем.

Эльфы тоже откликнулись на наш зов — прислали сотню своих воинов. Они представились как лучшие сыны и дочери королевства. Их длинные луки и холодное спокойствие внушали уважение, но я не могла отделаться от мысли: «Надеюсь, это не напрасно».

Жалкие несколько тысяч против неведомой мощи Шепчущего… Как бы не повторить судьбу Остагара.

В один из вечеров, когда работы по подготовке продолжались — вырубались сотни деревьев для факелов и линии огня, укреплялись стены, — я оказалась в своей комнате. Усталость навалилась каменной глыбой, но прежде чем я успела прилечь, меня остановила Аэлиндрэ:

— Яра… присядь, пожалуйста…

Послушавшись, я опустилась на кровать и сжала руки.

— Что ты хотела, Аэлиндрэ? И так тошно от всего этого.

— Я знаю, девочка… Но я должна тебя предупредить — или попросить, если это возможно.

— Что?

— Понимаешь ли… Я уже давно в твоём теле. Я чувствую, как они идут. Через месяц они достигнут границ, через два — будут стоять у наших ворот. Но…

— Но? Что не так, Аэлиндрэ?

— Девочка… Нет, девушка. Ты… согласна принять любой исход, который будет?

Я замерла. В груди что‑то сжалось.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда мы вступим в последнюю схватку, я не могу ручаться, что ты выживешь. До этого я контролировала себя, выжимала силы, но не давала тебе умереть. А там… Там будет ад. Помни: почти три тысячи воинов под этими стенами не смогут остановить тех, кто пойдёт на нас. Я… сделаю то, что должна.

Я опустила голову и, кивнув, стала её слушать.

— Я… хотела предупредить тебя заранее, чтобы ты знала, на что подписалась. Ты была идеальным кандидатом, когда я увидела вас в склепе, дочка.

— Не дочь я тебе, — тихо ответила я. — Но… я не хочу умирать.

— Я знаю, Яра… Я знаю. Прости. Но я сочла, что лучше скажу.

— Значит, это будет мой последний бой? Что же… Я успела столько потерять и приобрести. И теперь — конец, Аэлиндрэ?

— Конец жизни — не конец души, Яра.

— Я понимаю. Но не хочу.

— Прости… — голос Аэлиндрэ стал затухать, и я снова погрузилась в свои мысли.

Встав, я подошла к окну и посмотрела на ночной город. Вдалеке развивались шатры, дым костров и каминов тянулся в мою сторону, словно предвещая огромный пожар. Где‑то внизу слышались голоса солдат, стук топоров, лязг металла — последние приготовления.

— Скоро должен прибыть Лиам… Ваше Величество, — прошептала я. — Надеюсь, мы выстоим. Не повторим того, что я пережила уже раз.

Склонив голову, я продолжила смотреть за горизонт. Там, за лесом, за холмами, за линией тьмы, уже двигалась беда. И я знала: когда она придёт, мне придётся сделать выбор.

Аэлиндрэ не сказала главного — что в тот момент, когда она возьмёт верх окончательно, я могу перестать быть собой. Что победа может стоить мне не только жизни, но и души. Но сейчас это не имело значения.

Город готовился к битве. И я тоже.

Глава 164: Коридор смерти

Следующие недели тянулись как вечность. До нас доходили вести: осада началась, идут жестокие битвы, одна крепость падает за другой. Через неделю‑две враг будет здесь.

Я вышла из своего кабинета. Король Лиам уже прибыл — он был рядом с воинами, и я решила последовать его примеру. Я чувствовала: мне понадобятся силы. Я знала, что будет нелегко.

Направляясь к лагерю гномов, я шла по улицам эвакуированного города. Здесь остались только припасы и воины — гражданских уже не было. Ни торговцев, ни женщин с вёдрами, ни мальчишек, гоняющих голубей. Лишь сухие команды, шаги патрулей, скрип телег интендантов. Тишина, пропитанная напряжением.

За воротами, на холме у реки, расположился лагерь Легиона Мёртвых. Ветераны войн, упрямые, суровые — они всё же отозвались на зов.

Подойдя к одному из костров, где сидели командиры, я остановилась. Гномы заметили меня, поднялись, отложили оружие — щиты, секиры, копья глухо стукнули о землю. Они смотрели на меня — без враждебности, но и без приветливости.

— Что, командир… Пришла проведать старых воинов? — хрипло спросил один, с густой чёрной бородой.

— Не совсем, — я шагнула ближе. — Я пришла просить.

Один из гномов — со шрамом на глазу и выцветшим, почти белым глазом — поднял голову:

— Что такое? Страшно?

— Не об этом, — я покачала головой. — Я знаю, что вас «списали». Знаю, что вы уже мертвы для своих потомков. Но… Я хочу, чтобы, когда всё начнётся, весь Легион встал перед воротами города.

— Для каких целей, комендант? — перебил другой. — Здесь же вроде этот… дылда командует, как его… Король людей.

— Лиам, верно. Но это нужно мне. Я хочу, чтобы вы создали коридор смерти.

Гномы переглянулись. Доспехи заскрипели, послышался гул голосов. Кто‑то хмыкнул, кто‑то почесал бороду.

— Как ты это видишь? — спросил шрамированный.

— Их будет больше сотни. Шепчущий — моя цель, я знаю это. Но чтобы выполнить то, что должна, мне нужно дотянуться до его глотки. А для этого придётся пройти сквозь лавину отверженных.

— Значит, мы гарантированно умрём? — прямо спросил бородатый.

— Да, — я не стала лгать. — Но вы умрёте, как полагается воинам — с честью. Держа оружие в руках. Скальды будут петь ваши имена. Вы… остановите Мор.

— Ха‑ха… Имена, — гном со шрамом рассмеялся хрипло, почти беззлобно. — Глупышка, комендант. Глупышка ты. Наших имён нет. Осталось только имя «Мёртвый Легион» — и всё. Но для нас и есть цель: убить как можно больше и умереть. Это наш конец. Ха‑ха!

Несколько гномов подхватили смех — жёсткий, каркающий, но в нём не было отчаяния. Кто‑то хлопнул соседа по плечу, кто‑то поднял кружку с элем.

Я обвела взглядом остальных: кто‑то был напряжён, кто‑то задумчиво теребил рукоять секиры, кто‑то смотрел вдаль, будто уже видел грядущую битву.

Шрамированный гном встал, выпрямился во весь рост — ниже меня на полголовы, но шире в плечах вдвое.

— Девочка, запомни: мы не дрогнем. Не надо нас умолять. Мы прочистим тебе путь, пока будет жив последний легионер. А теперь… Ступай в крепость. Мне нужно сказать это своим братьям и сёстрам. Да очистятся имена наших предков. Шрамированный гном поднял кружку: — За тех, кто был до нас. За тех, кто будет после. Он сделал глоток и протянул мне. Я взяла кружку, пригубила тёмный эль. Вкус был горьким, как наша правда.

Я отпила,кивнула и повернулась, чтобы идти.

Возвращаясь в город, я шла между палатками ополченцев, королевской гвардии, «красных гвардейцев», пехоты, стрелков, магов. Все смотрели на меня по‑разному: кто — с надеждой, кто — с тревогой, кто — с мольбой. Я видела их страх, их желание выжить — просто выжить…

Но я не могла этого гарантировать. Никто не мог.

Оставалось ждать и молиться. Если боги нас услышат.

Глава 165: Последний совет

В кабинете собрались основные командиры групп, король Лиам, я и Стелла. На столе лежала развёрнутая карта города и окрестностей — с отметками ловушек, заграждений и позиций войск. Воздух был густ от напряжения и запаха горящих свечей.

Лиам заговорил первым, обводя взглядом собравшихся:

— Яра, ты уверена в этом плане?

Я подняла глаза и встретила его взгляд. В нём читалась не просто тревога — в нём была тяжесть ответственности за тысячи жизней.

— Да, — ответила я твёрдо. — Аэлиндрэ сказала, что это единственный способ сделать так, чтобы у неё хватило сил на Шепчущего. А я… не стану ей мешать в последнем бою.

Король кивнул, сжал губы и повернулся к остальным:

— Все слышали план? Отлично, значит, так и сделаем. Эльфы и лучники становятся на стенах. Маги на башнях обеспечивают поддержку и уничтожение особо крупных тварей. Ополчение не даёт забраться тварям на стены. А вы… — он посмотрел на меня, Стеллу и седобородого гнома, — вы сделаете свою работу.

— Так точно, король, — Стелла ударила себя в грудь и склонила голову.

Гном хмыкнул, почесал бороду и пробурчал: — Ну, хоть перед смертью повеселимся.

Я просто опустила лицо, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Значит, делаем, как и планировали, — продолжил Лиам. — Но поймите… шанса на повтор не будет. Я ставлю на кон всё или ничего. Это будет только один шанс. Ловушки, заграждения и маги дадут время и уничтожат первую волну. Потом, когда они достигнут ворот, мы открываем их — и люди Стеллы пробивают вам выход. А дальше… — он посмотрел прямо на меня, — твой черёд, Яра.

— Король, хорош уже, — гном громко хлопнул кружкой по столу. — Мы всё поняли: завтра умирать. Дай уже выпить, а?

Я бросила на него снисходительный взгляд, но в душе была благодарна за эту грубоватую прямоту. Лиам сжал кулаки и ещё раз обвёл взглядом карту боя, который должен произойти завтра.

— Надеюсь на вас… Командиры. И сильнее всего — на тебя, Яра. Ведь если она ошиблась…

— Нет, — я перебила его, не давая закончить фразу. — Не ошиблась. Не должна. Это в её интересах. Я ведь тоже… не хочу умирать. Но… будь что будет, командир Лиам.

Он слегка улыбнулся — коротко, почти незаметно — и снова вернул серьёзное лицо.

— Яра, если ты выживешь, как и обещал, верну титул дворянки. Дам землю. Ты сможешь жить… Иллиса подтвердила, что ты дворянка, но будешь ли ей — только бой покажет. Поэтому иди и вернись той, кто достойна.

Я улыбнулась — слабо, но искренне.

— Спасибо, ваше величество.

Аэлиндрэ, до этого молчавшая, заговорила вместо меня:

— Король Лиам, герой Астории вы по праву. Но, возможно, завтра я заберу этот титул. А теперь… дайте девочке и мне отдохнуть перед завтрашним боем.

Лиам кивнул и жестом показал, что я могу быть свободна.

Я развернулась и пошла к выходу. В дверях я на мгновение остановилась, оглянулась на них всех: на Лиама, склонившегося над картой, на Стеллу, потирающую рукоять меча, на гнома, разливающего эль по кружкам. Все они знали, что завтра может стать последним днём. Но каждый из них был готов сделать то, что должен.

Выйдя из кабинета, я направилась в дом, где была моя койка. По пути я заметила, как ополченцы проверяют оружие, как маги чертят защитные знаки на камнях, как лучники проверяют тетивы луков. Город готовился к битве.

Прыгнув на койку, я закрыла глаза. Сон не шёл — в голове крутились мысли о завтрашнем дне, о Шепчущем, о том, что ждёт нас всех. Но я заставила себя расслабиться. Завтра мне понадобятся все силы.

Завтра — день, который решит всё.

Глава 166: Багровый рассвет: час Легиона Мёртвых

Прозвучали первые сигналы рога. Рассвет окрасился багровым оттенком — в голове снова пронеслась мысль: «Ненавижу багровый оттенок… снова».

Гномы и я сидели во внутреннем дворе, ожидая, когда маги смогут вычислить среди орды Шепчущего. Лиам выделил в нашу группу несколько магов для поддержки гномов и десяток стрелков. Воины Стеллы вместе с ней расположились по другую сторону улицы от нас. Я видела, как воины дрожат: кто‑то молится, а гномы из Легиона наносят какие‑то рисунки на щиты. Я не стала задавать лишних вопросов — это уже не имеет значения.

Лиам, стоя на стене в латном доспехе со своими «красными», жестикулировал, руководил обороной и рассредоточением воинов, делегировал задачи. Нам же оставалось только ждать. Как жаль, что нет поддержки артиллерии, нет моего брига — только они и мы в этой западне… Чёрт.

— Воины! — голос Лиама разнёсся над стеной. — Здесь остались только храбрые сыны и дочери континента! Сегодня решится, будут ли наши дети завтра есть хлеб и радоваться голубому небу. Ведь сегодня оно окрасится в кровавые тона!

Он вскинул меч и обрушил его на парапет стены:

— Сегодня вы сражаетесь не за себя — вы сражаетесь за будущее! Покажите этим… этим тварям, что живые достойны того, чтобы жить, а не выживать!

Его голос задрожал, корпус покачнулся на фоне неба, но он произнёс последние слова твёрдо:

— Жили без страха — и умрём без страха! Каждый из вас стоит десятерых этих тварей. Покажите им свою ярость! А теперь — по местам! Занять позиции! Лучники, заряжай огненные стрелы! Командиры, командуйте! Маги, готовьтесь!

Воины снова стали подниматься на стены, нести масло; некоторые кипятили его прямо на стене, поддерживая огонь из разобранных досок.

— Не самая сильная речь вашего короля, а, командир? — произнёс гном рядом со мной.

— Есть такое… Тяжело в такой ситуации воодушевлять. Сколько, по данным разведки, они собрали? Больше двадцати тысяч… Двадцать… Последний Мор был восемнадцать, а сейчас… Чёрт.

Гном хлопнул меня по плечу и прошептал:

— Мы уже в аду, отступать нельзя. Покажем им, где мы зимуем, ха‑ха… Жаль, что только не увижу свою сестру в последний раз, но… Может быть, племянника назовёт в мою честь — она беременна была. А, чёрт бы с ней… — Он произнёс эти слова и, отходя, опрокинул флягу с элем.

Земля была тёмной и мёртвой под натиском орды. Воздух наполнялся мертвецким запахом — было страшно.

Тысячи шагов устремились на нас.

— Командор, на холме их лидер! — донёсся крик.

Я увидела, как латный воин рванул со стены на башню. Упираясь в зубцы, он повернулся ко мне и крикнул:

— Яра, холм к востоку от ворот — твоя цель! А теперь… Лучники, стрельба без команды!

Я увидела, как сотни стрел начали осыпать небо, словно маленькие огненные точки. Где‑то вспыхнула земля, послышались подрывы бочек с порохом. Маги начали пускать различные заклинания — и тут…

Раздался треск камня. Несколько человек упало со стены, разбившись. Второй залп — один из воинов отлетел от стены на несколько метров и упал рядом с нами… насмерть. Из его рта потекла тонкая алая струйка крови.

— Мда… — заворчал гном. Воины Стеллы перекрестились.

— Во имя Силус, воины! — Стелла выступила вперёд. — Покажем им, что такое наша воля! Наша задача — образовать коридор. Пробиваем проход от ворот и становимся полумесяцем за воротами. Кто дрогнет… Да никто из вас не дрогнет, я каждого знаю! Ха‑ха! — Стелла рассмеялась, глядя на воинов.

Я смотрела на ворота: орде не было числа, они шли напролом. Кристаллы взрывались, оголяя сердца; следующие выстрелы добивали этих существ. Когда они приблизились, маги, стоявшие во внутреннем дворе, начали читать мантру — и наше оружие загорелось огнём.

«Как вовремя…»

Сотни стрел, вспышки разных стихий разрывали небо. Крики раненых и топот сапог создавали оглушительную какофонию.

Стелла опустилась на колено перед строем и начала громко говорить:

— Богиня Силус, помоги своему крестоносцу! Помоги победить угрозу, нависшую над нами. Если считаешь нужным, принеси меня в жертву, но угроза должна быть уничтожена!

После этих слов она встала:

— Воины, за мной! Выстроиться квадратом, ждём команды!

Я сидела и сжимала меч — руки дрожали, как у параноика. Гномы же… Словно им было всё равно: кто‑то ел, кто‑то пил, кто‑то рассказывал анекдоты, будто они идут не на смерть, а в ближайшую таверну.

По воротам застучали первые удары. Раздалось два коротких сигнала рога — приказ на открытие ворот и концентрацию на фронте. Чудища стали падать прямо у ворот. Воины Стеллы начали выдавливать проход в приоткрывающиеся ворота. Сначала строй дрогнул, но затем они смогли продвинуться — метр за метром, они образовали проход от ворот. На стену установили первую штурмовую лестницу, которую ополченцы пытались скинуть.

— Ну что, парни, наш выход, — сказала я.

— Похоже, — прошипел гном, проворачивая в руке топор.

— Выстраиваемся, парни! — произнёс шрамированный гном.

Гномы, словно слаженный механизм, образовали клин и квадрат одновременно. Я оказалась в центре — меня окружали маги и лучники, выделенные Лиамом. Когда мы построились, мы дождались, пока воины Стеллы пробьют проход. Воздух наполнялся гарью, запахом горелой плоти и гнили.

Спустя несколько минут раздался один протяжный звук рога.

— Пора!

Гномы разразились боевым кличем и быстрым шагом рванули к воротам.

«Теперь осталось дойти и убить…» — успела подумать я, когда первый гном вклинился в строй воинов Стеллы.

Глава 167: Ярость Аэлиндрэ

Продвигаясь от ворот, мы начали нести первые потери. Гном не успел прикрыться — теперь лежит мёртвым. Перешагивая через него, идём дальше. Гномы пробивали мне путь метр за метром, стараясь не вязнуть. Они ломали противника, но… Всё было относительно легко, пока мы не отдалились вглубь метров на двести — когда выстрелы магов и стрелков уже не могли оказывать поддержку со стен.

Взмах секиры — кристалл лопнул напополам вместе с сердцем, чудище упало. Выстрел мага — другое чудище отлетело в сторону. Множество тех, кто вчера был людьми, не представляли особой угрозы — только их количество. Сотни ударов сливались в оглушительную какофонию. У меня тряслись руки. Я опустила взгляд, пытаясь сконцентрироваться, но это было… невозможно.

Вновь перешагивая через труп, я подняла взгляд. Уже пятая часть отряда не вышла из строя. До цели оставалось метров триста.

Сбоку раздался громкий стук — появилось чудище, похожее на голема. Но его остановили маги: вдвоём они нанесли удар, раздался взрыв — и чудище рухнуло, придавив ещё несколько десятков тварей.

«Откуда они взяли катапульты?» — мелькнула мысль. Я не представляла, как их так просто толкали или ещё как-то перемещали… Но это было чудовищно.

Двести метров… Отряд сократился меньше чем наполовину. Нас окружали со всех сторон. Я услышала, как один из гномов крикнул:

— Казад аимену! — после чего парировал удар и упал от второго. Его место тут же занял следующий.

Они падали с чудовищной силой. Я чувствовала, как меня переполняют отчаяние и… ярость. Было страшно. Я понимала, что это конец, но вдруг в голове пронеслось:

«Больше они не продвинут нас. Увязли. Наш выход, Яра. Пора».

Я почувствовала, как страх отступил. Мои мысли начали путаться с мыслями Аэлиндрэ — она сместила меня, заняв моё тело. По телу начало распространяться волшебство с чудовищной силой. Было ощущение, будто кровь вот-вот начнёт сочиться отовсюду. Я кричала, но не могла открыть рот.

Моё тело пустило какие-то щупальца — они вырвались из плоти и устремились вперёд. Я двинулась прямо в сторону холма. Гномов оставалось около тридцати, но их жизни меня больше не волновали. Каждое существо, пытающееся добраться до меня, было поражено щупальцем. Стрелы отбрасывались в сторону, магия рассеивалась на подходе. Я шла, словно человек, плывущий против течения.

Я видела тот капюшон, тот же силуэт, что снился мне ночами. Но страха не было — только ярость, животная ярость. Только цель… Остальное — фон.

Его начали защищать «элитные» существа, многие из которых напоминали мне знать. Вглядевшись в одного, я узнала его — принц, погибший под Остагаром. Доспехи успели покрыться грязью, но из них ещё выступали проблески золотого напыления. Лицо было не тем, что прежде…

Он напал. Аэлиндрэ одним ударом парировала его двуручный меч, отвела в сторону и ударила — из её руки вырвался поток чёрного пламени. Существо заверещало. Второе… третье… десятое — мне было плевать.

— Шепчущий! — прорычала я.

Он пытался что-то сотворить магией, но я заметила: он теряет контроль. Какие-то существа безвольно начали падать на землю, не поднимая оружия на меня. У других словно что-то переклинивало — и они нападали на своих «товарищей» по орде. Я чувствовала лёгкие толчки, которые должны были бы меня отбросить, — но не могли.

Сближаясь, он вонзил ладонь в живот и вытащил оттуда костяной меч. Завязался бой. Мой меч покрылся тёмным огнём. Звон костей и стали заполнил пространство вокруг нас. Существа, что ещё пытались бросаться, были поражены щупальцами. Он же их отбрасывал — это была битва мастерства, а не чистой магии.

Парирование — мышцы дрожат. Уворот — я чувствую жгучую боль в ноге: не хватило сил заблокировать. Мышцы загорелись огнём. Удар по диагонали — я наклонилась, и он прошёлся выше, отсекая часть пряди волос. Я вскочила и сократила расстояние, сбив его с ног. Он перестал парить — облако вокруг него пропало, и он оказался на земле.

Я начала наносить, как мне казалось, сотни ударов в минуту — удар за ударом. Существо брыкалось, пыталось сопротивляться. Он отбил меч своей костлявой рукой — запястье заболело. Прижав руки к нему, я выпустила поток огня, вызвавший детонацию. Меня отбросило в сторону.

Я смотрела на него — он начал окрашиваться в жёлтые тона. Попытавшись шевельнуться, поняла: несколько костей перебито. Бой я продолжить не могу.

В голове пронеслось две мысли, и обе не моих:

«Ты не остановишь неизбежное, дитя. Мир уже гниёт…»

«Чёрт… Яра, я… Эй, не теряй сознание! ЯРА!» — пронеслись мысли. Глаза медленно начали закрываться. Я услышала рядом шаг, взмах… Но мне уже было всё равно. Я вырубилась.

ЭПИЛОГ

Сидя на стуле, я медленно покачивалась и попивала чай. Город, что доверили мне, оказался… Парфеем. После той кровопролитной битвы я стала наместницей, раздала распоряжения. Когда люди стали возвращаться, я наняла каменщиков, чтобы они воздвигли статую. Я не знаю, какой она будет — с ней буду ли там я, или Король, — но я знала, что жертва была принесена… Только какой ценой?

Неожиданно возле другого окна я услышала хлопотанье крыльев. Посмотрев, увидела ворону, на шее которой был кожаный ремешок с контейнером для письма.

Открыв его, я начала читать:

“Молодец, ты сделала, что должна была. Но кто же ты теперь? Ты такая… Героиня, ведьма или жертва?” — Письмо на этом обрывалось. Ворона, каркнув, улетела, не дождавшись ответа. Я же сжала эту бумагу, кинула в камин и, подойдя к окну, смотрела на город, на поля, которые цвели.

— Скоро жатва, нужно пополнять запасы, — опустив голову, я прошептала. — Нужно будет построить стелу и выгравировать имена погибших. Если кто помнит каждого… Хотя кто вспомнит этих гномов? Легион Мёртвых. Вот их имя, пусть свой бог примет всех нас, в кого бы мы ни верили.

Усевшись, я смотрела на закат и задумалась: проявит ли она себя снова? Смогла ли я победить, или действительно только отсрочила следующий конец? Не знаю… и боюсь, что не узнаю на свой век.

Повернув голову, я посмотрела на свой меч, который так и остался незаточенным с той битвы и висел на стойке оружия, словно ненужная реликвия…