Пепел на ветру

Глава 1

24 июня 236 года от основания Империи Триюнион. Трист, столица королевства Фортайн Пятый дипломатический съезд глобального севера.

День.

— Аглая, я понимаю что нельзя просто взять и уничтожить два союзных королевства вместе с пресловутым Порком, чтобы им неповадно было, но стоит ли нам продолжать сидеть в Тристе, если Оргус и Манхейм не хотят тебя слушать? Дай мне всего три дня, и они будут слушать все твои условия кивая как болванчики.

Галантный мужчина откинулся на спинку кресла и убрал за ухо спавший локон черных как смоль волос. Он машинально поправил архимажеский мундир. На фоне позолоты, ярких жёлтых стен и лепнины, темно синяя ткань выделялась как чернильная клякса на белом листе бумаги. Сидя за журнальным столиком, в королевском номере главной гостиницы столицы, он откровенно скучал. Даже владелец гостиницы, решил ограничиться, переданной через слуг, бутылкой вина. Лично встречать «Дирижёра Войны» он почему-то не захотел. А служанки, в лицах которых угадывались кровь эльфов и фей, старались делать свои дела на столько быстро, что Брайт не успевал поднять на них глаза. Не то чтобы он был кровожадным, но его заслуги уже гремели по всему материку, а дипломатические миссии выматывали его куда больше, чем дирижирование театром военных действий.

— Именно из-за такого отношения из нас двоих дипломатией занимаюсь я, а не ты. Ты и сам знаешь, что разнести что-то ты и так всегда успеешь, но в данном случае, приграничный Порк нам нужен целым. Это узловая точка торговли между нами, Фортайном и Глором. Если вдруг он, под какой-то случайный вальс пропадёт с карт будет неприятно, купечество не очень любит продавать что-то на руинах. И не факт что новые торговые пути севера сложатся хорошим для Империи образом. — белокурая девушка с заострёнными ушками с укором посмотрела на архимага, поправила волосы и нанесла ещё чуток пудры на нос. Как она сама всегда считала, дипломатия это не только игра разума, но ещё и игра на публику — Так что твоя роль, просто пугать наших «друзей» своим присутствием, а моя роль - сделать все чтобы город нам продали. Желательно с жителями. Желательно без крови.

Аглая, закончив все приготовления двинулась в сторону выхода из номера.

— Ладно, о великая госпожа Тирль, непревзойдённый Главный дипломат Империи Триюнион — Брайт ехидно, но с любовью посмотрел на полуэльфийку — Твоя взяла, но больше чем на неделю я тут не задержусь. Помни, у Эдварда терпение тоже не железное — Перестав отбивать пальцами ритм какой-то очередной незатейливой мелодии, Брайт поправил белые перчатки на руках, ухмыльнулся в зеркало и направился на вслед за Аглаей.

***

29 июня 236 года от основания Империи Триюнион. Сан-Марро, форпост на южной границе Империи Триюнион. Трущобы при форпосте.

День.

Мальчишка, стоящий с краю улицы, затянул потуже верёвку, служившую ему ремнём на штанах, вытащил из надорваны сандалии залетевший камешек, сковырнул кусок грязи прилипший к старой рубахе, и продолжил путь по кривой улице. Один из многих таких же сорванцов, переехавших с отцами военными в форпост, и лишившихся этих самых отцов в ходе нескончаемых военных действий. Трущобы выросли вокруг форпоста сами собой. Нахождение на самой активной части границы империи, сильно способствует появлению таких мест. Форпост-куртизанка, как его называли военные за постоянную смену флага над главным бастионом. Отец-безотцовщины, как называли его обычные граждане. Синеволосый парень шёл по пахнущим старым, мокрым деревом и, упаси господь знать из чего, приготовленной еды улицам трущоб. Думал мальчишка совсем не о высокой политике, значении форпоста и стычках стран. Он был голоден. Он шел надеясь заглянуть к тетушке Люси. Эта добродушная женщина, в свободное от торговли любовью солдатам форпоста время, иногда учила его общим предметам и кормила. Мальчик надеялся, что сейчас, днём, она не занята.

— Нет, ты погляди, Герберт! 3-я страница! Торговая жемчужина западных королевств - Порк с «любовью и трепетом», ага как-же, передан Империи! — обрюзжий старик в старом военном кителе одного из княжеств Альянса Юга, сплюнув себе под ноги, сложил газету и повернулся к своему другу. — Герберт! Они творят что хотят! С момента появления этого Лайтера весь материк перекраивается под угоду императора и высших советников. — ещё раз сплюнув он встал с кресла и пошёл в свою покосившуюся халупу.

— Проклятая Империя. — второй старик вздохнул и снова прикрыл глаза.

Мальчишка пропустил этот разговор мимо ушей. Он дошёл до самого прилично выглядящего здания в этом месте. Кое-как сколоченный забор выглядел устало, но все ещё был крепким. Шпаклёвка со стен уже во многих местах опала, оголяя старую кирпичную кладку. Но в целом, здание все равно было добротным, и не развалится ещё лет 20, если конечно, какое-нибудь армейское заклинание не угодит прямо в него. «Бордель Белая роза» — гласила табличка на входе, висящая немного не ровно. Место созданное, поддерживаемое, и возглавляемое тётушкой Люси. Каждый солдат знал наизусть путь от форпоста до этого здания. Пройдя мимо стройной девушки, сидящей за подобием ресепшена, и кивнув ей вместо приветствия как старый гость, мальчик пошёл напрямик на третий этаж. Там находились личные покои хозяйки дома любви. Постучался три раза и зашёл после громкого «Войдите!», сказанного глубоким бархатным голосом. Он вошёл в просторный кабинет обставленный цветами и картинами. Владелица кабинета получала много подарков, которые по словам ее клиентов должны «подчеркнуть облик самой прекрасной женщины всего Сан-Марро». Лизоблюдство чистой воды. Все прекрасно знали что эти подарки, лишь благодарность за то, что имена, посещавших этот бордель, никогда не уходили дальше стен этого кабинета.

— Люциан! Мальчик мой! Иди ко мне мой синий пирожочек, я так по тебе соскучилась! — Люси вскочив со своего обитого красным бархатом кресла, («И откуда только у неё такая вещь?» — подумал про себя Люциан), расставила руки приглашая в свои тёплые объятья. — Ты опять не ел дня два? Тяжело ж тебе приходится, ничего тётушка Люси тебя сейчас накормит. Орландо! — Крикнула она за дверь. — Принеси поесть на двоих! Я что-то тоже проголодалась.

Прошла трапеза и короткий разговор о пьяном дебоше солдат в трущобах, в ходе которого Люси справилась о том, что мальчик там не был и не пострадал. После хозяйка кабинета попросила все того же Орландо унести посуду, и пригласила Люциана за рабочий стол. Посадила его за своё большое кресло, а сама присела на принесённую из угла банкетку.

— Итак Люциан, в прошлый раз мы с тобой говорили о летоисчислении, ты же запомнил то о чем мы говорили? — Люси, из добродушной тётушки, разом превратилась в строгую учительницу и выжидательно уставилась на Люциана. — Д-да тетя Люси… Сейчас 236 год от основания Империи. — немного неуверенно сказал Люциан, и отвёл темно зелёные глаза в стол. Зелёное сукно на нем подсказывало что стол - подарок от одного из её постоянных клиентов, а красное дерево, из которого он был сделан, подсказывало в свою очередь что клиент не последний человек форпоста. — Правильно! А что случилось 236 лет назад? — прищурилась хозяйка борделя, отчего на казалось бы идеальном лице выступили хорошо скрываемые морщины. — Э-эм. а. э. Основана империя? — Люциан занервничал ещё больше, вместо глаз своего наставника и мецената, он на этот раз смотрел на ее богато украшенный красно-золотой халат. Он знал что это и не золото, а красная ткань местами чуть надорвалась, но крой этого элемента одежды все так же хорошо облегал тело и подчёркивал в Люси все что нужно подчеркнуть. — Ну, де факто ты прав, а де юре, 236 лет назад был подписан Великий Договор Мира, породивший из трёх воюющих королевств — Империю Триюнион.

Из за двери послышался топот ног, а затем и вполне ожидаемый стук в дверь.

— Подожди две минутки малыш. — хозяйка борделя посильнее запахнула халат, поправила перед зеркалом каштановые волосы сложенные в большую и замудреную причёску. Подошла к двери и грациозно её открыла. — Что ты хотел, Орландо? — Госпожа, там комендант форпоста требует вас, говорит, что-то срочное и он уже не может это терпеть. — новенький среди работников Люси, Орландо, стоял ни жив ни мёртв, и красный как цвет платья его начальницы. Он все ещё стеснялся доносить о просьбах клиентов и старался всячески обходил подробности. — Говорит без вас… Кхм. Без вас его настроение упадёт и больше никогда не поднимется. — Боже, Орландо, ты так умилителен в своей простоте. — хозяйка борделя с нежностью посмотрела на своего юного работника, отчего произошло казалось бы невозможное: он покраснел ещё больше.

Госпожа не стала больше давить на подчинённого и отвела взгляд.

— А вот Кранц к нам зачастил в последнее время. — Люси нахмурились. Она знала причину частых появлений коменданта. За долгие годы работы своего заведения она прекрасно осознала - если командование приходит часто, значит они много работают и нервничают, а если они много работают и нервничают значит близится новый виток сражений. — Проклятье. Предстоит много работы. Орландо, проводи господина Кранца в зелёный зал. Скажи я подойду через десять минут.

Хозяйка борделя повернулась к все это время тихо сидящему Люциану и задумчиво на него посмотрела. Встряхнула головой, вдохнула и подошла к нему. Запустив руку в его синие волосы она их нежно потрепала, потом пригладила и опустила руку на плечо.

— Эх Люциан, снова мы не успели нормально позаниматься. Уж прости мой мальчик, но мне нужно бежать… — Люси отвела от него взгляд в сторону. Женщина расстроилась что второй раз подряд не может продолжить его учить. — Ничего. Я приду в другой раз. Спасибо что накормили и что учите меня! — Мальчик быстро собрался и направился к выходу из кабинета. — Спасибо Люси!

Выйдя в коридор он вновь столкнулся с Орландо.

— О, я кстати по твою душу! — без пристального взора хозяйки Орландо был всегда смелее. Как и любой другой работник борделя, он считал Люциана за своего, всё-таки тот был любимчиком хозяйки. Хоть и не все понимали почему. — Тут прибыл какой-то человек, в форме без опознавательных знаков, и он говорит, что пришёл за тобой.

***

29 июня 236 года от основания Империи Триюнион. Сан-Марро, форпост на южной границе Империи Триюнион.

Главный бастион, кабинет коменданта форпоста.

Вечер.

Грохот и ругань из кабинета коменданта слышали не только на первом этаже бастиона, но и на всей территории тренировочного плаца, что прилегал к бастиону.

— Жан! Ты хоть понимаешь что на тебя собирают трибунал?! Это даже не Суд Дворянской Чести! Ты был при исполнении! Мало того, ты, мать твою, убил дворянина Старой Фамилии! При всей нашей дружбе, Жан, даже я не знаю, как вытаскивать тебя из той задницы, в которую ты влип на этот раз! — комендант Кранц отодвинул ворот рубашки и попытался продышаться. Одним движением встав из-за стола и подойдя к шкафу, он достал новый бокал, взамен того, что только что разбил броском в стену. Налив себе воды, осушил стакан залпом, ещё раз выдохнул и сел на место. — Через десять минут меня вызывают на ковёр к дознавателю для прояснения обстоятельств. Я конечно попытаюсь всеми правдами и неправдами доказать что твои заслуги перед Империей выше этой ситуации, но ничего обещать не буду. Допрыгался, благородный ты наш.

— Гор, ну услышь ты меня, он угрожал девушке из трущоб смертью, если она не «приласкает бравого воина этой ночью». Она плакала, Гор! Хочешь сказать я должен был молча смотреть на это?! — Сидящий напротив коменданта мужчина ударил по столу с такой силой, что хрустальная люстра в кабинете начала мелко дрожать и звенеть. От сильного напряжения последних двух дней дар Жана начал просачиваться мимо контроля. — Я в армию пошёл, чтоб людей простых защищать, а не закрывать глаза на бесчинства по приказу свыше!

Комендант резко встал опёршись на стол, от этого движения кожаное кресло за ним упало на пол и чуть не снесло единственную яркую вещь во всем кабинете — белоснежный мраморный постамент с бюстом императора Эдварда I фон Нордхейма «Воссоединителя».

— Ты мне тут еще покричи! Защитник сивых и убогих! Военную полицию ты должен был вызвать, дурень. А не кидаться перчатками. Будь у вас дуэль простолюдина с простолюдином, коим ты и являешься, никто бы и слова не сказал. А это, зенитку мне в форпост, племянник Бьерна Кавеля! Да это и не сын, и не брат, и не сват, а третий племянник, но черт возьми, Жан, Кавель лично пошел к Высшему Советнику Войны, просить твоего расстрела! — большими шагами Кранц отошёл от стола поднял стул и упавший с него военный мундир, который специально аккуратно вешал, только утром начистив его до блеска каждой пуговички. Надел мундир, отряхнул его от несуществующей пыли, поправил чёрные, наглаженные брюки и тяжело повернулся на старого друга. — Фельдфебель Гурье, оставайтесь в этом кабинете и ждите моего возвращения.

— Так точно, господин Комендант. — злостно, в тон обращению Кранца ответил Жан.

Когда Гор Кранц покинул свой кабинет, отбыв на встречу с вышестоящими чинами, фельдфебель остался наедине со своими мыслями. Прикрыв своё большое лицо такими же большими руками, он глухо зарычал. Все видели поведение того аристо, но ни один не стал ему мешать. Лишь Жан, не зная, кто стоит перед ним, решил вмешаться. Обычно он лучше анализирует ситуацию, но выпитый алкоголь в тот день затупил его военные привычки.

Жан сидел и думал. О сыне, которому не сможет отправлять теперь часть жалования на учёбу в Инженерной Академии Люсьены, о том, чем это сулит для мальчика, о треклятой аристократии и о том, почему он один не знал, что к ним переведён новый лейтенант. Сидя в луже из собственных мыслей Жан не заметил как пролетело время. В кабинет вернулся комендант. Вид у него был уставший, но не злой. Почему-то он выглядел очень тоскливым, но будто не из-за трибунала, а чего-то куда страшнее. Не смотря на Жана, он сел в своё кресло и бросил перед собой лист бумаги.

— Подписывай. Это лучшее что я мог сделать. — сказал Кранц. А после отодвинул в столе самый нижний ящик, в котором хранил «арсенал тяжёлых дней». Достал бутылку с тёмной жидкостью пятнадцатилетней выдержки, налил себе в стакан и начал медленно отпивать. — Даже не уверен теперь, что было бы лучше, трибунал или он. — Что это? Меня переводят? — По мере чтения документа глаза Жана расширялись все больше. — Ты же не хочешь сказать, что я теперь подчинённый фон Морта, этого мясника?! Он же не считает трупов своих солдат! — Прости, но командование решило, что искупить свой поступок ты можешь только под началом Кровавого генерала…

***

30 июня 236 года от основания Империи Триюнион.

Розенфельд, город центрального региона Империи Триюнион. Родовое поместье семьи Каст. Вечер.

— Господин Бельер, отец ждёт вас… — Старая служанка с горестью посмотрела на сына главы семейства. Всего пять слов. Но тяжесть от них служанка еле выносила. Она знала младшего Каста с детства. А теперь… — Спасибо Марфа, передай что я скоро поднимусь. — Пятая попытка завязать на шее платок снова не увенчалась успехом. Бельер не мог выйти даже в собственном доме из своей комнаты не соблюдая правил этикета. — Проклятые платки. Какая мода вас породила, и почему дворянское общество вас приняло? — Господин, позвольте мне. — Отточенными за годы служения движениями, служанка повязала платок на шею старшего сына хозяина дома. — Вы знаете, Господин, я… — Ком в горле помешал, давно не молодой женщине, продолжить фразу.

— Не стоит, Марфа. Отец не убьёт меня. Каких бы сильных разногласий у нас не было, мы все равно семья. — затягивая длинные, красные волосы в высокий хвост и скрепляя его дорогим, серебряным креплением, он постарался состроить на бледном лице самую успокаивающую улыбку из всех на которые только был способен. — Ступай, я почти закончил.

Служанка уверенно покинула комнату, лишь у двери обернувшись на молодого господина ещё раз, будто боясь его больше не увидеть. Собирая вещи в дорожную сумку, Бельер не боялся и не нервничал, он знал что рано или поздно разговор быть обязан, слишком сильно выросло несогласие между отцом и сыном. А потому дальнейшие планы на жизнь, да и ближайшие планы, были давно составлены. Оставлять все как есть он не мог.

Поднимаясь по главной лестнице усадьбы наверх, в кабинет отца, парень в очередной раз оглядывал состояние дома и внутренне раздражался. Казалось, что со своих портретов предки Бельера смотрят на него с осуждением. На это он лишь сильнее выпрямил спину, будто доказывая им что он прав и его воля сильнее. Но злило его другое. Вид когда-то богатейшей усадьбы, которая совсем растеряла лоск. Вот что злило его. На стенах — силуэты снятых оттуда украшений, в углах — потемневшие доспехи великих воинов рода, протертая, а местами и потрескавшаяся мебель, давно требующей замены или ремонта. Все это ежедневно напоминало Бельеру о состоянии его семьи.

Дойдя до кабинета парень потянул руку к дверной ручке. Такая же старая как и все в этом доме, она вызвала еще одно закатывание карих глаз. Войдя в итоге без стука, Бельер уверенно прошёл к столу, бросил сумку у кресла, а сам, без промедления, приземлился на соседнее.

— Тебя мать стучаться не учила? Сядь как положено. — Громким, как утренний горн в гарнизоне, голосом спросил отец. Бельер слышал этот голос и приказной тон все детство. Ардрайк посмотрел на сумку с вещами, с которой пришёл Бельер — Куда это ты собрался? — Вам кратким докладом или полным донесением? — язвительно спросил мдаший Каст. Накрутив себя по дороге, и в очередной раз вляпавшись в военную муштру отца, он не смог удержаться от колкости. — Полковнику в отставке или твоему отцу? — легко парировал отец, и вернулся к чтению документов. Словесные баталии дело не военное, но военным глава дворянского рода был во вторую очередь. Содержание рода Молодой Фамилии, вот где слова иногда сильнее любого военного заклинания или выстрела артилерии.

Бельер поморщился.

— Вот именно поэтому я и не люблю с тобой говорить. — тихо бурча себе под нос произнёс Бельер.

— А я не люблю, когда мой сын отвечает вопросом на вопрос. — обладавший чутким слухом Ардрайк не оставил такую фразу без ответа. Но от бумаг не оторвался.

Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Собираясь с мыслями и силами Бельер молча водил глазами по кабинету. Он вёл взгляд от большой бронзовой статуи в углу, изображавшей человека протыкающего отродье, которую он боялся в детстве, до картины с каким-то морским сражением на стене которую отцу подарили в честь получения чина Полковника морского флота Имперской армии. Перевёл взгляд на стенд с военной формой, увешанной наградами. Оттуда на книжные полки, где, среди книг стояли, разной степени пригубленности, бутылки чего-то крепкого.

— Я ухожу из дома. — Наконец произнёс младший Каст.

Андрайк отложил перо.

— Вижу. — Пока Ардрайк решил не ссориться, желая услышать что скажет его.

— И не собираюсь возвращаться на службу в Третий корпус. — Бельера насторожило спокойствие отца, который раньше, на такое заявление отправил бы его под домашний арест, или в тренировочный зал «чтобы выбить дурь из пустой головы»

— Вижу. — все так же спокойно произнёс Ардрайк

— И не собираюсь принимать управление родом в том виде, в котором ты его оставишь. — наученный, сидящим перед ним отцом, в непонятных ситуациях бить первым, выпалил преждевременную мысль Бельер.

Тут старый полковник медленно поднял глаза от бумаг.

— Значит слухи не врут. — отец выдохнул, донесения службы безопасности рода, приставлнной к Бельеру, оправдались, как бы Ардрайк не хотел в них верить.

— Какие именно? — младший Каст немного растерялся, он не думал что отец начнет его в чем-то подозревать.

— Что мой сын решил стать наёмником. — с отвращением выплюнув последнее слово, глава семейства Каст откинулся на кресле. Он всегда считал наемников прохиндеями торгующими своей кровью без чести, с одними лишь мыслями о деньгал, тавернах, и проститутках.

— Лучше наёмником с деньгами, чем отставником, продающим остатки фамильного серебра. — с вызовом посмотрел на отца Бельер.

— Следи за языком. — опасным прищуром ответил на вызов сына отец семейства. Он начинал злиться, и вокруг него ожидаемо поднималась температура воздуха.

— А что, неправда? — тоже выпустив огненную ауру семейного дара Бельер не собирался в этот раз прогибаться под отца, он уже много раз прогибался, и с обучением фехтованию, и со службой в Третьем Корпусе. Безусловно, это во многом помогло в его магическом развитии, но он всегда хотел постигать все сам, а не по указу отца.

— Ты хоть представляешь, чего стоило сохранить этот дом? — еще больше начинал злиться отец. По его волосам начал течь жидкий огонь, а глаза вспыхнули красным.

— Нет. Но прекрасно вижу результат. — Бельера уже не пугал этот взгляд, на тренировках Третьего Корпуса мастер делал лицо и страшнее.

— Ты думаешь, я не вижу трещины в стенах? — все больше распалялся Ардрайк. Кресло под ним начинало понемногу загораться. По кабинету расходился запах жжёной кожи и без того многострадального кресла. — Или протертые ковры? Ты думаешь я слепой?!

— Тогда, скажи мне, почему ничего не меняется? — Бельер вскочил с кресла, вокруг него тоже металось пламя, но он, в отличии, от отца всё-таки берег остатки интерьера дома.

— Потому что твой дед оставил мне долги. — тоже поднявшись на ноги, глава рода махнул рукой на портрет седого, роскошно одетого, полного старца, одним видом вызывающего отвращение.

— А ты, значит, хочешь оставить их мне? — крикнул Бельер, и сдёрнул с шеи платок, который уже 5 минут как ощущался не предметом гардероба, а сжимающейся удавкой.

— Я оставлю тебе имя. — взгляд Ардрайка скользнул по гербу Семьи Каст изображенном на небольшой статуэтке, стоящей на его рабочем столе.

— Имя не накормит ни нас, ни наших крестьян. — Бельер посмотрел в окно, из которого были видны поля за усадьбой, на которых только-только заканчивались пахотные работы. По сравнению с его детством, они уменьшились почти в два раза.

— Через две недели ты отправишься в Аурелион. — после пары секунд молчания произнес Андрайк тоном не терпящим отказа.

— Нет. — младший Каст взял свою сумку и гордо посмотрел на отца.

— Это не просьба. — оперевшись на стол и наклонившись в сыну сказал Андрайк.

— Мой ответ неизменен. — Бельер также наклонился к отцу.

— Тогда пошел прочь из моего дома! — Ардрайк больше не мог сдерживаться, пламя вокруг него поменяло цвет с привычного оранжевого на синий и начало пожигать все вокруг. — Слава богу твоя мать не видит каким ты вырос неблагодарным трусом!

— Слава богу она не видит кем стал ты, после ее смерти! — защитившись от огня отца щитом из своего пламени, Бельер не желая больше ни секунды видеть отца, вылетел из кабинета.

***