Пепел на губах

Пролог

Liebe wird aus der Asche des Hasses geboren Любовь рождается из пепла ненависти

Быть лучшей из лучших – моё призвание. С самого первого класса я превосходила знаниями всех своих сверстников. Меня отправляли на различные школьные олимпиады, бесконечно хвалили за отличные оценки и хорошее поведение, пророчили будущее великого учёного. Я всегда находилась в центре внимания. Я привыкла находиться в центре внимания. Внимание – это то, в чём я регулярно купалась, это то, чем я дышала. Почему я говорю в прошедшем времени? О, всё довольно прозрачно. Просто в одно непримечательное утро понедельника куратор сообщила о новеньком, что недавно переехал в наш город из соседнего штата – Кайле Макалистере.

Типичный сынок богатеньких родителей: сплошь увешанный серебряными кольцами, в чёрных брюках и пиджаке, треугольный вырез которого демонстрировал его белую грудь. На шее висел красивый, наверняка передающийся из поколения в поколение кулон. Единственное, что сильно выбивалось из его до тошноты вылизанного образа – волосы. Они лежали на голове в беспорядке, будто он только что встал с постели. Чёлка небрежно спадала на лоб, но была недостаточно длинной, чтобы скрыть его карие глаза. Я отлично помню, как они цепко оглядели всех присутствующих в классе и странным образом задержались на мне дольше положенной секунды.

Поначалу я с равнодушием отнеслась к появлению нового человека в коллективе. Кайл ничем не отличался от других моих одноклассников: имел самую обычную смазливую мордашку, вёл себя самым обычным образом, общался так же, как и все. Словом, никак не выделялся из толпы. А потом он вдруг решил открыть рот на математике и показать всем свои знания в области обратной тригонометрии. Теме, в которой до него на отлично разбиралась лишь я.

Я всегда спасала класс от гнева миссис Лашмонт и вызывалась к доске, зная, что решение одного примера можно растянуть на весь урок. Я всегда получала от неё похвалу и благодарные взгляды одноклассников.

Я считала, что так будет всегда, вплоть до выпуска из школы, однако быстро поняла, что ошиблась, когда Макалистер решил один пример за какие-то сраные десять минут. Десять минут! У меня подобные примеры занимали порядком пятнадцати-двадцати минут без учёта намеренного растягивания времени! Он оказался лучше, чем я изначально полагала.

Слова, которые в тот момент адресовала ему миссис Лашмонт, навсегда врезались мне в память:

— Надо же, какой способный мальчик! До тебя с такими сложными примерами справлялась только Нинель, и я уж начала было думать, что никого, кроме неё у доски не увижу, а тут такой приятный сюрприз!

Макалистер каким-то чудесным образом сразу же нашёл меня среди присутствующих, хотя мы даже не представлялись ему по имени. Прошёлся оценивающим взглядом по моим волосам, глазам, губам, одежде, словно прикидывая, могу ли я в действительности составлять ему конкуренцию.

От переполнившей меня ревности и злобы, я сломала пластиковую ручку, представляя на её месте его черепушку. Разумеется, моё действие не осталось незамеченным: Макалистер триумфально ухмыльнулся, празднуя свою первую победу надо мной и явно догадываясь о том, что я только что мечтала стереть его с лица Земли.

— Благодарю, миссис Лашмонт. Ваша похвала мне дороже всех оценок, — он слегка поклонился ей, сохраняя вшивую учтивость.

Подсосок. Ни капли искренности в словах. Всё делает для того, чтобы просто расположить к себе.

— Полно, полно тебе, — раскраснелась учительница. — Лучше садись на место, мне ещё нужно успеть объяснить вам новую тему до звонка.

Макалистер послушно закивал, как болванчик и, проходя между первым и вторым рядами, посмотрел на меня с раздражающим превосходством.

— Да будь ты проклят, — шёпотом произнесла я, зло бросив две половинки сломанной ручки в пенал.

— Ты тоже сразу мне понравилась, — вдруг на весь класс заявил Кайл, поставив меня в ступор. Он что, всё услышал?

Одноклассники непонимающе переглянулись между собой и стали смотреть по сторонам, в поисках человека, к которому обратился новенький. Я в оцепенении замерла на стуле, будто мне в спину упиралось дуло пистолета. Какого чёрта у него единственного оказался такой обострённых слух? У него, которому я и посвятила столь прекрасное пожелание! Да будь он трижды проклят!

Я боялась оборачиваться. Чувствовала его прожигающий взгляд у себя на затылке, но старалась никак не выдавать волнения. Пусть все думают, что у него беды с башкой и что готовые решения примеров ему подсказывают голоса в голове. Пусть только не произносит моего имени, иначе весь выстроенный образ невинной овечки развалится карточным домиком.

— Я прошу прощения, к кому ты обратился, Кайл? — поинтересовалась миссис Лашмонт.

— Уверен, эта девушка знает ответ на вопрос и без моей подсказки, — я слышала в его голосе всё ту же бесящую ухмылку и хотела обернуться только чтобы стереть её ударом кулака.

— Тогда скорее продолжим урок!

Я совсем не слушала её объяснения, хотя тема была новая и стоило бы навострить уши, однако мысли постоянно уносили меня в другую сторону, далёкую от алгебраических примеров. Может, Макалистер был хорош только в фундаментальных науках или вообще только в одной математике, и я зря накручиваю себя против него? Может, он не такой уж и достойный соперник?

Однако с каждым новым уроком, с каждым новым днём Кайл только сильнее убеждал меня в обратном. Он получал отличные оценки по всем возможным предметам, отвечал на любые вопросы учителей, тем самым отнимая у меня такую же возможность, купался в лучах внимания и славы, пришедшей к нему всего лишь за какую-то неделю. Неделю, мать вашу! Я добивалась всего этого годами, а какой-то богатенький сосунок смог достичь моих высот за неделю!

Одноклассники резко переключились с меня на него. Теперь по всем возникшим проблемам обращались к нему, а не ко мне. Благодарили его, а не меня. Я больше не была самой умной ученицей класса и школы. Вернее, отныне я не была единственной умной ученицей. Появился второй кандидат на звание лучшего, которого мне нужно было срочно сместить. Потому что я не привыкла делиться тем, что по праву принадлежит мне.

Я помню наш первый адекватно состоявшийся диалог после инцидента с «проклятием»:

— Тебя действительно зовут Нинель? — как-то недоверчиво вскинул бровь Макалистер, выловив меня в коридоре.

— А что тебя так удивляет? — моментально взъерепенилась я.

— Нелепость этого имени в стенах американской школы.

— Самое нелепое в стенах этой школы – твоя бледная физиономия.

Он ухмыльнулся, спрятав руки в карманах брюк и прислонился плечом к близ стоящему шкафчику.

— Это ведь русское имя, не так ли?

— Так ли.

— Значит в тебе есть русские корни?

— Я на допросе или что? Какое тебе дело до моего происхождения? Смотри о своих корнях не забудь, так активно разнюхивая информацию про чужие, — огрызнулась я.

— Скажи мне что-нибудь на русском, — как ни в чём не бывало потребовал Макалистер, словно мои предыдущие слова были адресованы кому-то другому. Вроде умный, но в то же время такой тупой, что даже сил злиться нет.

Я глубоко вздохнула, с безобидным спокойствием согласившись на эту просьбу. Подошла к нему почти вплотную, задрала голову и практически без акцента произнесла:

— Иди на хуй.

По тому, как быстро сошла улыбка с лица Кайла, я догадалась, что ему было известно значение выражения. Как жаль. Если бы он непонимающе глазел на меня и улыбался, думая, что я сделала ему комплимент, было бы гораздо веселее.

— Я ведь уже не раз показывал себя как хорошо образованного человека. Неужели ты правда думала, что я могу не знать один из международных языков? Тем более маты, широким разнообразием которых так славится Россия. Как глупо и наивно с твоей стороны, Óберли, — он расстроенно пощёлкал языком, а я вскинула брови.

— Ты подсмотрел мою фамилию в журнале?

— А ты быстро реабилитируешься в моих глазах, — хмыкнул Макалистер. — Тебе наверняка интересно, как я понял, что именно ты та самая Нинель, которая до меня решала примеры по обратной тригонометрии, верно?

Верно, только тебе об этом знать вовсе необязательно.

— Нет, мне наплевать, как ты это понял, но раз тебе больше не с кем здесь пообщаться, так и быть, я составлю тебе компанию на одну перемену, — я сложила руки на груди, чуть поддавшись вперёд, чтобы лучше слышать его.

— Тебя выдали глаза. Они горели такой всеобъемлющей ненавистью, что у меня не осталось сомнений в том, что именно ты была лучшей ученицей класса до моего появления.

Я до скрежета сжала зубы. Он специально напоминает мне об этом? Как будто мне своих мыслей не хватает!

— И школы, — деловито исправила его я.

Кайл вновь ухмыльнулся.

— Мне даже неловко смещать тебя с вымышленного трона, однако со своими мозгами я, увы, ничего не могу поделать. Поэтому тебе придётся смириться и уступить мне место, — он пожал плечами.

Я сократила расстояние между нами ещё на три сантиметра.

— И не надейся. Это место ты получишь только когда захлопнут крышку моего гроба, — тихо, так, чтобы слышал лишь он, обозначила свою позицию я.

Макалистер наклонился к моему лицу и с покалывающим кожу холодом ответил:

— В таком случае мне придётся организовать твои похороны.

Мы объявили друг другу войну. И в тот день я поклялась во что бы то ни стало испортить жизнь Кайлу Макалистеру. Точно так же, как он испортил жизнь мне.