Пепел империи. Право на воздух

Глава 1. Мрачные перспективы

Дождь лупил по окнам так, что старый Угун со страхом поглядывал на дребезжащие стёкла, гадая, выдержат ли они. Сверкнула молния, через минуту раздался отдалённый раскат грома. Очередной порыв ветра заставил вентиляцию загудеть.

Вдруг раздался грохот. Старый смотритель сперва подумал, что это опять гром, но молний не было, а звук повторился. Наконец Угун сообразил, что кто-то с остервенением ломится снаружи. Со всей доступной ему скоростью старик поторопился к дверям, дёрнул задвижку, открывающую маленькое смотровое оконце.

– Кого троги принесли?! – голос пришлось повысить, чтобы перекричать бушующую стихию.

– Во имя империи, откройте!

И Угун бы ещё подумал, стоит это делать или нет, но незваный гость добавил:

– Скорее, у меня ребёнок!

Старик резко потянул засов, с трудом оттягивая тяжёлую дверь на себя. В помещение тут же ворвался мужчина в насквозь промокшей форме. Угун закрыл створку, прибавил свет и смог рассмотреть, кто перед ним: серый мундир выдавал в ночном госте офицера разведки. Более точно звание было не разобрать — нашивки на рукавах превратились в горелые лохмотья.

Старик только хотел уточнить, где же господин офицер умудрился потерять свой плащ в такую непогоду, как мужчина распрямился. Стало понятно, что он пытался скрыть от дождя и ветра свёрток. Быстро развернул его, и с рук вдруг донеслись слабые похныкивания. Выдохнув с облегчением, офицер рухнул на колени, бережно переложил свой плащ со спрятанной в нём ношей на каменный пол.

Угун обошёл гостя, присмотрелся, щуря подслеповатые глаза: в раскинутой на полу тёмной ткани лежал младенец. Судя по его размерам, размазанной по телу смеси крови и серой смазки и наспех пережатой чем попало пуповине, он родился, максимум, несколько часов назад.

– Как же тебя так угораздило? – спросил старик, протягивая руки к мальцу.

Офицер без лишних слов передал сторожу малыша.

– Когда я нашёл его, мать была уже мертва. Я не могу его забрать, поэтому прошу вас позаботиться о нём, – сбивчиво проговорил гость. – Империя задолжала парню.

– Ты поаккуратнее со словами, – буркнул Угун, недовольно смотря на него. – У империи нет долгов перед её подданными.

Офицер криво усмехнулся, но спорить со стариком не стал.

– Кто его родители? Мне бы пригодились имена для регистрации. Хотя бы имя матери.

Мужчина сглотнул и торопливо бросил:

– Я их видел впервые. И не знаю имён.

Угун внимательно посмотрел на гостя, отмечая общую бледность его лица и лихорадочно мечущиеся глаза. И только сейчас разглядел, что на форме опалены не только знаки отличия, она вообще вся в дырах. И кровь на ней не только младенческая.

– Ты вообще в порядке, парень? – Угун понимал, что не соблюдает субординацию, но сейчас было не до неё.

– Не беспокойтесь, – снова та же кривая усмешка на бледных губах. – Жить буду.

Офицер поднялся на ноги, пошатнулся, но всё-таки устоял. Подрагивающими пальцами коснулся голого живота младенца. И вдруг странно сжал руку, словно её пронзила судорога. Глаза гостя странно сверкнули.

— Ты такой, как она хотела… Но она никогда тебя не получит, ты будешь жить, — прошептал офицер еле слышно, его лицо стало серым.

Он скупо улыбнулся, развернулся и хотел направиться к выходу как был остановлен словами:

– Погоди, а имя-то у него какое?

– Что? – гость обернулся, непонимающе посмотрел на сторожа.

– Ты его принёс. Ну так дай парню имя или свою фамилию, если хочешь.

Офицер задумался на мгновение, потом покачал головой:

– Моя фамилия ничего хорошего ему не даст.

Но старик не сдавался,

– Ну девичью фамилию своей матери. И парню нужно имя, согласись.

Офицер невидяще посмотрел на стену. Угуну показалось, что мужчина дёрнулся об одном лишь упоминании матери.

– Назовите его Александром. Так хотела его мать. А фамилия пусть будет Янвель, – с этими словами он сделал несколько решительных шагов, рванул дверь и исчез в темноте ночи.

Старый Угун только покачал головой.

– А говорил, что не знает твоих родителей, – проговорил он, укачивая молчаливого младенца. – Эх, молодежь. Ну и куда он, весь израненный, подался в такую непогодь? Ладно, будем тебя записывать, малец.

Придерживая младенца на руке, дрожащими пальцами второй Угун выцарапал в книге учёта имя и фамилию. Вздрогнул от очередного стука – но на этот раз звук шёл из внутреннего двора, туда доступ был не у каждого прохожего.

— Эй, Угун, открывай, погода к иным меня скоро пошлёт! – раздался приглушённый, но знакомый голос.

Старик положил младенца на лавку, поторопился к двери, оттолкнул засов и запустил налоговика. Приземистый, но широкоплечий мужчина забежал внутрь, стряхивая воду с плаща. Когда он распахнул полы, Угун с удивлением уставился на младенца в его руках.

— Кто-то подбросил к внутренним воротам, — бросил тот, кривя полные губы.

— Из дома Цветов, что ли, — пробормотал старик, смотря на аляпистое одеялко, в которое был закутан ребёнок. Правда, качество было слишком хорошее для борделя, такими тканями там не располагали.

— Ну уж не из дома Бутонов, точно, — расхохотался налоговик, намекая на пансионат для знатных девиц.

Угун покачал головой, но не стал спорить, поискал в промокшем одеяле записку. Часто с подкидышами оставляли хоть что-то. На этот раз оказалось так же, только дождь уничтожил большую часть написанного, удалось распознать только имя, выведенное хорошо поставленным красивым почерком.

— Что за вечер такой, — вздохнул старик, подходя к книге и внося уже второго ребёнка без документов. – И этот Александр…

Налоговик глянул на младенца на лавке, который невидящими серыми глазами смотрел куда-то в потолок.

— Имя длинное, они – мелкие. Как-нибудь поделят…

***

Я пробирался сквозь серую толпу работников шахты, стараясь не сорваться на бег. Казалось, что вот-вот почувствую на плече тяжёлую чужую руку, которая рванёт, выдернет из толпы, уволакивая в чёрный фургон, припаркованный на обочине неподалёку. Лицо почти ощущало жар магической лампы в допросной, от которой, говорят, оставался ожог на роговице.

Два флакона у меня в кармане были вполне весомым поводом для того, чтобы стать невольным гостем на допросе. Чиж, тварь, сбросил свой товар на меня, в итоге не оставив мне и шанса. Факт передачи видел его куратор от Крамера, так что просто скинуть в урну и сбежать уже не вышло бы, владелец товара и его шныри разыщут меня быстрее, чем имперские ищейки. Хотя они и так сверкали глазами, пытаясь найти пособников Чижа при его захвате.

Я знал, куда смотреть, поэтому видел, как Мартин – подчинённый Крамера, спокойно наблюдал за тем, как Чижу заламывали руки. И раз он ничего не попытался предпринять, значит, Чижа заложили свои же. А он сумел заранее заметить слежку и в толпе сунуть мне в руки товар. Теперь его жизнь зависела от того, верну я флаконы владельцу или нет. Сядет Чиж в любом случае, а вот будет ли в тюрьме жить или получит сразу же приветственную пику под рёбра, решит уже Крамер. Чем Чиж заслужил подобное, я понятия не имел, но был должен этому долговязому пареньку. Поэтому сейчас, обливаясь холодным потом, пробирался мимо кашляющих шахтёров, идущих к поезду, чтобы самому незаметно прошмыгнуть в арку вокзала и вернуться в свой район.

Намокшая рубашка неприятно липла к коже, взгляд так и метался по прохожим, пытаясь угадать замаскированную ищейку, а шею ломило от желания оглянуться, но я старался держать себя в руках. Мне недавно исполнилось семнадцать, и теперь меня можно было уже полноценно упрятать за решётку, как совершеннолетнего, повесив на шею гору нераскрытых дел. Так что попадаться мне нельзя было никак.

Однако людям свойственно не замечать то, чего они стыдятся. Бродяг, нищих, валяющихся на обочине алкашей и… воспитанников приютов. А таких заведений в наших трущобах было аж три. Всех нас объединял один внешний вид – серые брюки и куртка, сшитые из грубой необработанной ткани. Мы были олицетворением несовершенства империи, и, видимо, поэтому те, кто выбирал для нас форму, хотели, чтобы все воспитанники сначала сливались с бетонными стенами. А потом с теми же работниками шахт и заводов, пока не похоронят нас в таких же серых костюмах. Я ненавидел этот мышиный цвет, но сейчас был благодарен своей незаметности.

Несмотря на охватившую меня нервозность, особого внимания мне удалось избежать. Так что до дома, в подвале которого расположился один из клубов Крамера, я добрался без особых проблем. Несколько раз петлял, заходил в дома со сквозными подъездами, чтобы убедиться, что никто из имперских ищеек за мной не увязался, но хвоста вроде не было.

У неприметной коричневой двери с пошедшей пузырями и облупившейся краской дежурил сухопарый мужчина в потёртой кожаной куртке и кепке набекрень. Его острый взгляд скользил по немногочисленным прохожим, ни за кого особо не цепляясь, но словно видя сразу всех.

Заметив моё приближение непосредственно к клубу, сухопарый на мгновение нахмурился.

— Чего тебе? – бросил он, прикуривая кривую самокрутку.

Я кашлянул, прочищая горло.

— К Крамеру… от Чижа… — всё равно чуть хрипловато проговорил, всем нутром желая оказаться как можно дальше отсюда.

Мужчина сощурился, затянулся, выдохнул сизый дым мне в лицо, заставляя невольно скривиться.

— Ну, заходи, — хмыкнул он наконец, делая шаг в сторону и освобождая проход. – Крамер у себя, третья дверь слева.

Не то чтобы мне туда хотелось, но пришлось просочиться в приоткрывшийся лаз. Рефлекторно прикрыл нос рукавом – внутри стояла страшная вонь. Чем именно пахло, понять было сложно: густой белый туман наполнял помещение и, казалось, слегка колыхался. Запахи немытых тел, пота, дешёвого спирта и чего-то ещё, сладковатого.

Когда глаза привыкли к дымному полумраку, я смог различить несколько человек, лежащих на диванах, креслах и полу. Они передавали друг другу толстые самокрутки, ещё несколько в углу курили кальян, но судя по их пустым взглядам и блуждающим улыбкам, там был далеко не табак.

Когда я проходил мимо потрёпанного дивана с торчащей из дыр в обивке ватой, молодой человек на нём вдруг резко закашлялся. Из его рта брызнула мутная белёсая слюна, почти такая же, как жидкость во флаконах, которые я принёс Крамеру. Парень захрипел, выгнулся, а потом обмяк, продолжая тихо сипеть.

Я замер, рефлекторно дёрнулся в его сторону, но быстро понял, что никто тут моей помощи не ждёт.

— Ну, чего встал, — голос сухопарого сзади заставил вздрогнуть. – Топай, Крамер там.

Меня подтолкнули в спину, указывая на скрытый за дымом коридор. Я поморщился, переступая через чужие ноги. Вдруг мелькнула тень, и чьи-то пальцы неожиданно больно ухватили меня за кисть. Резко обернувшись, я увидел худющего парня, на котором вполне приличный некогда костюм висел, как на вешалке.

— Ты принёс? Принёс? Я всё оплатил! Я всё сделал, как он хотел!.. – словно в бреду затараторил он, смотря на меня воспалёнными красными глазами, из которых сочилась какая-то желтоватая масса.

— Отвали от него, — усмехнулся всё тот же сухопарый, оттолкнул парня, словно тот ничего не весил.

Я брезгливо отдёрнул руку, пряча её в карман и торопясь пройти в кабинет местного старшего. Слегка подрагивающей ладонью толкнул дверь, делая шаг внутрь. В кабинете было дымно, будто весь воздух в этом помещении был заменён на тяжёлую тошнотворную смесь, обволакивающую лёгкие изнутри.

Крамер сидел в истрёпанном глубоком кресле, видавший виды пиджак был накинут на острые голые плечи, синие татуировки вились по бледной коже, причудливо искажаясь на выпирающих рёбрах. Когда я вошёл, владелец клуба так и остался вальяжно сидеть, среагировав на моё появление только движением водянистых серых глаз.

— От Чижа, — проговорил я и закашлялся, вдохнув слишком глубоко.

Поторопился вынуть из кармана два флакона из тёмного стекла, за которым переливалась мутная жидкость.

Крамер усмехнулся, его перевитые выпуклыми венами худые руки напряглись, поднимая непослушное тело. Подойдя покачивающейся походкой, по пути зацепив низкий столик, он обдал меня смесью перегара, какого-то местного пойла и зубной гнили.

— От Чижа, значит, — проговорил он хрипло со смешком.

Схватил оба флакона, неприятно царапнув мою кожу обкусанными желтоватыми ногтями. Я не сумел скрыть перекосившую лицо гримасу, Крамеру это не понравилось.

— Что, брезгуешь, падаль? — он грубо схватил меня за плечо, сжал ткань куртки в кулаке, выдыхая мне прямо в лицо. – Презираешь?!

Его водянистый взгляд почти физически ощущался на лице.

— Да ты скоро тут окажешься вместе со всеми! – оттолкнул меня, бросил флаконы на стол к таким же, а сам прошёл к стойке, плеснул себе в грязный бокал мутной коричневатой жидкости из кривой бутылки без этикетки. – Все вы тут будете! Либо на меня работать, либо…

Он криво усмехнулся

— …вон там, среди клиентов валяться.

Я отшатнулся, торопясь уйти: товар был возвращён, больше мне нечего было тут делать.

— Ты родился тут, в этой грязи, здесь и помрёшь! – пьяно крикнул Крамер мне в спину. – Сгниёшь на дне, как и все мы! Рожу кривишь, а как выкинут из приюта, приползёшь, ублюдок! На коленях ещё умолять будешь, чтобы на работу взял! Без денег мы тут все подохнем… — закончил он уже еле слышно, упал обратно в кресло, прикрыл глаза.

Через пару мгновений его худая рука потянулась к принесённым мною флаконам, а я почти бегом кинулся к выходу.

— Что, он опять не в духе? – с иронией поинтересовался мужчина на выходе. – Забей, когда выпьет, его всегда на философию тянет. Но ты приходи, если что, место Чижа свободно, — буднично заметил он, словно Чиж просто уволился, а не загремел в тюрьму. – Ты парень с виду крепкий, сможешь дольше продержаться.

Я сжал зубы, торопливо вышел на улицу. Принялся глубоко дышать, жадно глотая воздух. Ещё никогда вдыхать испарения подворотни не было так приятно. Оглянулся на подвал.

— Нет уж, я тут гнить не буду, — процедил сквозь зубы. – Кишками наизнанку вывернусь, но не приду.

Деньги мне действительно очень нужны были, как говорится, ещё вчера, но так их зарабатывать я не собирался ни сейчас, ни в будущем. Глянув на часы, сдавленно выругался: я опаздывал.

Успел отойти метров на десять, когда сзади вдруг раздался звук бьющегося стекла и яростный вопль Крамера, приглушённый дверью.

— Лови щенка, товар разбавлен!

Моя спина мгновенно взмокла, я рванул с места, не собираясь даже дослушивать, что ещё Крамер может сказать. Чиж, тварь, меня подставил! Тот самый сухопарый у двери, который секунду назад лениво курил, среагировал как взведенная пружина. Самокрутка полетела в одну сторону, а его тело в другую, резко ускоряясь и устремляясь за мной.

— Стой, падаль! Хуже будет! — рявкнул он.

Но я сомневался, что может быть хуже. Говорить с пьяным Крамером было смертельно опасно. Потом, как протрезвеет, хотя бы будут шансы выжить, а сейчас он с меня шкуру спустит просто из-за плохого настроения!

Я нырнул в первый же просвет между домами — узкую щель, заваленную пустыми ящиками. Легко перемахнул их, тогда как сухопарому пришлось перелазить и терять время, которое для меня сейчас было жизненно необходимо. Но тяжёлые шаги за спиной не отставали. Я перепрыгнул через низкую ограду, едва не зацепившись курткой за ржавую арматуру. Впереди маячил вокзал — толпа, мой единственный шанс. И вроде бы оторвался, хриплое дыхание преследователя стихло, я почти выскочил на площадь, но тут мне в грудь врезался кулак выскочившего из-за поворота сухопарого, валя меня на землю.

— Добегался, сучоныш! — дыша со свистом, проговорил мужчина.

Я задохнулся, опрокинулся навзничь, на несколько секунд теряя возможность дышать, в глазах потемнело. Добавочный удар ногой по рёбрам заставил сжаться. Я сгруппировался, готовясь защищаться, но тут почувствовал у горла что-то холодное и острое.

— А сейчас, мразь приютская, ты послушно пойдёшь со мной…

Я ждал продолжения фразы, замерев на месте и боясь дышать. Но, скосив глаза, увидел, как сухопарый отвлёкся от меня и что-то смотрел в своём нантиуме на ладони. Мужчина скривился, выругался и сплюнул густую слюну на брусчатку.

— Ладно, живи, утырок. Крамер концентрации спьяну попутал, — бросил он. Встал, развернулся и пошёл обратно к клубу, глубоко сунув руки в карманы и ворча ругательства.

Я перекатился на спину, устремляя взгляд в серое небо. Способность дышать постепенно возвращалась, рёбра ныли, сердце гремело где-то в глотке. Но отлёживаться было некогда, так что со стоном поднялся, прижимая локоть к груди, и поковылял туда, где меня уже давно ждали. И где полученные сейчас удары считались просто небольшой разминкой.

Глава 2. Последний бой

— И в последнем сегодняшнем бою два бойца сойдутся в решающем поединке за большой куш – победитель получает весь призовой фонд нашего укороченного турнира для противников в лёгком весе! – загремел голос рефери, тут же поддерживаемый рёвом собравшейся толпы зрителей. – Ставки сделаны, развязка близка!

«Призовой фонд» — эти слова эхом отдавались в моей голове, пока я кружил, уходя от ударов противника. Звания, категории и ранги этой забытой богами бойцовской ямы меня волновали мало, в отличие от денег, которые сулила победа. Сейчас они были необходимы как воздух, чтобы в ближайшее время не получить билет на мучительную смерть в темноте местных шахт, а попытаться вырваться в лучший мир самому и забрать с собой тех, кто за долгие годы стал семьёй, которой никогда не было.

Сумма выигрыша будет нашим гарантом выживания, и я не мог упустить такую возможность в преддверии решения дальнейшей судьбы группы. Голову забивали мысли о том, что я не могу проиграть, я должен...

Летящий прямо в лицо кулак хорошо прочистил мозги от лишних сейчас дум, оставляя лишь рефлексы: я чудом успел отвести голову, чтобы не уйти в нокдаун, а лишь слегка поплыть от удара по касательной. Скулу обожгло, но острая боль отрезвила. Некогда было раздумывать над тем, что мне будет сулить проигрыш, я должен был сделать всё для того, чтобы выиграть. Вытерпеть, дождаться нужного момента и завершить бой.

Во рту в очередной раз прибавилось крови, и так текущей по подбородку, я рывком ушёл в перекат, взрыхляя босыми ногами красноватый песок. Вынырнув из мыслей, снова начал слышать рёв толпы, окружающей арену. Для меня она была тёмной шевелящейся массой с большим количеством раскрытых в крике ртов. Этот азартный рёв вызывал у меня только раздражение, пусть я и понимал, что у этих работяг в потрёпанной серой одежде просто нет других развлечений. И именно из-за их пристрастий была такая возможность заработать, но то, что они радостными криками встречали каждую вспышку боли, заставляло в подобные моменты ненавидеть их всех.

Однако сосредоточением всей злости противника был я сам, чего, впрочем, и добивался. Пришлось специально пропустить несколько ударов подряд, заражая его верой в собственную победу, отчего тот потерял некоторую долю бдительности, отчаянно стремясь развить успех и поскорее закончить бой. Парень напротив был крупнее меня, мокрый от пота и красный от злости и недостатка воздуха, но в его ударах всё ещё было достаточно силы. Однако уже невооруженным взглядом было видно, что он устал.

Поднырнуть под его руку, два удара по корпусу, разворот и ещё удар: пришёлся вскользь, парень сумел отдёрнуть голову, но я тут же добавил голенью по его опорной ноге, за которой он просто не успевал следить. Противник пошатнулся, немного потерял в скорости, а я в ответ только наращивал темп, пока ещё мог, но дышать спёртым воздухом было очень тяжело, за собственными хрипами уже перестал слышать толпу, сжигая последние силы на очередное ускорение. Быстрее. Быстрее! Ещё быстрее! Удар, уход, блок!

Дождавшись момента, когда оппонент на мгновение потерялся в пространстве, я привычно сконцентрировал внутреннюю пустоту, чувствуя неестественный голод, перехватил руку парня и мысленно потянул на себя… что-то. Что именно я творил в такие моменты, сам до сих пор не понимал, но знал одно: после такого манёвра любой человек считал, что врезался в стену при максимальном разбеге.

Противник пошатнулся, я крутанул его падающее тело, добавляя с колена в челюсть – по сути уже лишнее, но для того, чтобы никто не заподозрил ничего неладного, нужно было создать видимость серьёзной травмы.

Тело парня с глухим звуком упало на песок, толпа на секунду замолчала, а потом взорвалась криками, в которых явно читался призыв:

— Добей! Добей! – казалось, будто слюни из их распахнутых пастей долетают до меня.

Тяжело дыша, я лишь скривился от отвращения: добивать павшего врага не собирался, даже если бы за это доплачивали. Он дрался честно, унижать его не было ни малейшего желания, а уж тем более делать парня инвалидом. Сплюнув на песок красную слюну, локтём стёр с глаз едкий пот и сделал шаг от противника, поднимая вверх правую руку и сжимая кулак.

Нашёл взглядом две пары глаз, смотрящих на меня с ещё не пропавшим напряжением, но уже с появляющимися искрами радости. В такие моменты мне одновременно хотелось, чтобы Джессика была здесь и наблюдала мой триумф, и не хотелось, чтобы она видела, во что превращается моё тело после поединков.

На словно раскалённое плечо легла тяжёлая рука, я привычно согнулся под её весом.

— Остывай, боец! – раздался громкий голос с заметной хрипотцой. – Ты тут прям как на кухне, сотворил из парня отменную отбивную! – разразился распорядитель боёв басовитым смехом.

Вслед за ним нехитрую шутку поддержала толпа, разделившаяся на две неравные части в зависимости от того, кто на какой исход боя делал ставку.

Я же только вздохнул, когда на лежащее без движения тело противника хлынула мутная вода, отдающая помоями. Послышался тихий сиплый стон.

— В заключительном бою турнира победителем признается Ксандр по прозвищу Мелкий вертлявый гадёныш, которого так любит удача! Но мы все знаем одно, — распорядитель обвёл взглядом бушующую толпу. – Удача – дама с переменчивым характером и любимчики у неё меняются часто! Поэтому хорошенько подумайте, прежде чем решить, кто достоин ваших кровно заработанных денег в следующий раз!

Толпа взревела, реагируя на слова распорядителя: те, кто выиграл сегодня, кричали с радостью, проигравшие – с воодушевлением и верой в то, что в следующий раз точно окажутся в стане победителей.

— Разводит народ, как декоративных кроликов, — тихо пробурчал рядом Алекс, накидывая на меня старую серую от частых стирок рубашку и давая на себя опереться, пусть и был ещё более худым, нежели я.

— Не было у меня никогда такого прозвища, — только и буркнул я в ответ.

Я проводил краем взгляда тело противника, которое уносили с арены на носилках. После того, что с ним сделала пустота внутри меня, в себя он будет приходить ближайшие несколько часов, но ничего серьёзного я ему не нанёс.

— Ты деньги забрал? – в первую очередь уточнил у друга, сжимая его острое плечо.

Потому что дело было не только в основном призе, но и в ставке, на которую мы рассчитывали, поставив половину всего, что было заработано ранее. И если бы я проиграл… Все трое гарантировано были бы подписаны на рабский труд в этой дыре до конца своих дней.

— Ты сегодня слишком много ударов по голове пропустил? Не задавай глупых вопросов, — огрызнулся Алекс, впрочем, без обиды в голосе.

Когда мы пробирались мимо толпы, меня похлопывали по спине и плечам, что-то говорили вслед, кто-то сыпал ругательствами, но я мало что разбирал. На полпути меня под свободное плечо подхватил третий из нашей группы: Шархай был выше меня на голову, шире в плечах, и сейчас буквально тащил меня на себе, бесцеремонно расталкивая толпу с напряжением в тяжёлом взгляде тёмных раскосых глаз.

Я понимал и разделял его состояние: мало заработать большие деньги, надо с ними ещё и уйти.

Но на этот раз останавливать нас пока что никто не спешил, зрители были заняты обсуждением боёв турнира, многие стояли в очереди за своими выигрышами, так что нам удалось уйти из подвального помещения бойцовского клуба без большого внимания к нашим персонам.

***

Мужчина в тёмном плаще и шляпе с широкими полями проводил взглядом еле переставляющего ноги победителя, который торопливо скрылся за входной дверью. Опустил глаза, ещё раз прокрутил на маленьком экранчике отснятое видео, повторяя момент предпоследнего удара в только что состоявшемся бою. Сощурился, кивнул сам себе, щёлкнул камерой, складывая прибор, и убрал его в карман, скрипнув кожаной перчаткой на правой руке. Голой левой рукой достал из другого кармана пачку белых заводских сигарет, чиркнул зажигалкой, медленно закурил, задумчиво смотря на опустевшую арену.

— Что, мужик, бойца себе подбираешь? – раздался шепелявый голос рядом. Дыхание невзрачного плешивого завсегдатая зрительного зала ямы обдало мужчину смрадом гнилых зубов и вчерашнего перепоя. – Так тебе надо хотя бы в средний вес, а то и в тяжёлый. Для этой шушеры ты слишком хорошо выглядишь! Вон, прям с иголочки!

Наблюдатель неспешно перевёл взгляд на приставучего мужичонку, и тот вдруг притих, скрючился, словно резко захотел занимать как можно меньше места, а то и вообще мигом пожалел, что раскрыл рот, и поторопился исчезнуть в толпе. А мужчина выпустил облако дыма, пряча руки в карманы, чтобы не стать жертвой шмыгающих мимо карманников, и задумчиво направился к выходу. То, что он сегодня видел, давало пищу для размышлений. И одновременно не раскрывало почти никакой конкретной информации. Однако результат был, и об этом стоило доложить.

***

На улице уже правила глубокая ночь, я остановился, отпуская друзей и глотая холодный воздух, который после духоты подвала казался самым свежим. Даже несмотря на то, что две большие шахты рядом с пригородом уже давно сделали все его химические показатели загрязнения граничащими с пределами нормы, а то и пребывающие уже за их чертой.

Отдышавшись, посмотрел на стоящих рядом друзей.

— Сколько? – решился наконец спросить итоговую сумму, стягивая рубашку с плеч и надевая её по-нормальному. Ткань тут же неприятно облепила покрывшееся мурашками мокрое тело.

— Это был рискованный бой, — Алекс покачал головой, в его голосе явно сквозило недовольство, друг не одобрял мою бесшабашную идею, однако в итоге губы всё-таки сложились в победную улыбку. – Но ты это сделал! С учётом ставок мы заработали восемьсот двадцать такров.

— Да мы богаты, — усмехнулся я, чувствуя, как напряжение отпускает, и словно ослабевает удавка на шее.

Широко улыбнулся, потянулся, ощущая лёгкость, и тут же за это поплатился, скривился от боли, прошившей тело.

— Но это ненадолго, — хмыкнул Шархай, намекая, что очень скоро с этими деньгами придётся расстаться, обменивая на свободу. На шанс стать свободными.

— Ладно, — кивнул я. – Надо поторапливаться, иначе Гримус не впустит нас обратно. Уговор был, что мы вернёмся до трёх. А сейчас уже третий час пошёл.

Друзья согласно кивнули, ускоряя шаг. И вроде бы всё закончилось хорошо, но по взглядам, которые бросал на меня Алекс, я понимал, что друга что-то беспокоит.

— В чём дело? – спросил прямо.

— Тебя видели у Крамера, — не стал ходить вокруг да около Алекс. – Ты же не стал…

— Бредишь?! – завёлся я с пол-оборота, но злость схлынула так же быстро, как и пришла. Добавил уже тише. – Чижа повязали, он товар на меня скинул. Пришлось вернуть.

Алекс кивнул, принимая мой ответ, и больше эту тему развивать не стал. Внимательно нас слушавший Шархай только вздохнул.

Через несколько минут адреналин схлынул окончательно, и я начал ощущать своё тело в полной мере. Левая голень нещадно болела и, кажется, опухла, но останавливаться и проверять её состояние времени не было, так что ругался сквозь зубы, ёжился на ветру, пряча ладони в подмышках, но продолжал хромать.

Петляя по тёмным переулкам, серым и отдающим сыростью и плесенью, я невольно бросал взгляды туда, на соседнюю улицу. Там был свет, там кипела жизнь, сверкали неоновыми огнями вывески. Сытые и довольные молодые люди отмечали прекрасную ночь, слышалась приглушённая расстоянием музыка. Казалось, сделай ты только с десяток шагов, выйди на свет и окажешься там. В этом мире красок и звуков, достатка и уважения. Но всё было не так просто. Трущобы и основную часть города разделяло гораздо большее, чем просто один переулок. Это были два совершенно разных мира, которые ненавидели друг друга, один отчаянно завидовал другому, а второй не мог выжить без ресурсов, которые давал первый.

И сегодня я бился за то, чтобы иметь возможность шагнуть в тот мир через парадный вход, выучиться и получить все права полноценного гражданина западной империи Эйнар, навсегда забыв про то, где провёл первые семнадцать лет своей жизни, выкинутый собственными родителями. Кем они были, я понятия не имел, в приюте тоже не могли дать никакой информации по этому поводу, а потом мне уже стало всё равно. За себя и свою жизнь отвечал только я, подачек было ждать не от кого.

Ты родился тут, в этой грязи, здесь и помрёшь!

Голос Крамера так некстати прозвучал в гудящей голове. Но я не собирался с ним соглашаться или смиряться с судьбой, которую пророчило само моё рождение.

Коротко выдохнув, сжал зубы и гордо поднял голову, смотря вдаль на мелькающую яркую жизнь. Ещё немного, и я окажусь там, как равный среди них. Только бы поступить на учёбу, а дальше мы зубами выгрызем себе место, ни в себе, ни в Алексе, Шархае или Джесси я не сомневался.

— Хватит таращиться, — я и не заметил, что уже несколько секунд стою столбом напротив переулка и буравлю взглядом искрящийся и недосягаемый мир. – Мы заработали достаточно, чтобы прорваться к дверям, ведущим туда, так что подбери слюни и пошли, — весомая ладонь Шархая легла на моё плечо.

— Да иди ты, — фыркнул я с усмешкой, скидывая с отдающего болью плеча чужую конечность. – Ручонки свои где попало не раскладывай, а то оторвут ненароком.

Друг хмыкнул, смотря на меня сверху вниз. Степная примесь крови обеспечила его широким плоским лицом и узкими хитрыми глазами, а вот вторая часть наследия одарила высоким ростом и широким костяком.

— Погнали, а то нам ещё прилетит за отсутствие ночью, — проворчал Алекс, привлекая наше внимание. Самый худой из нашей троицы, обладатель голубых глаз и короткого хвостика светлых волос, тем не менее, я всегда мог на него положиться, зная, что он не придаст и не бросит.

Мы согласно поторопились за ним. Больше остановок делать не пришлось, добрались до неприметного серого пятиэтажного здания, проскочили калитку, храпящего на посту охранника и прокрались к дверям. Алекс трижды постучал казанками по деревянной поверхности, сделал паузу и добавил ещё два стука.

Через несколько секунд напряжённого ожидания мы выдохнули с облегчением, слыша знакомые шаркающие шаги сторожа.

— Всё шляються по ночам, шарахаються, где попало, неугомонные, неприкаянные, — раздалось тихое старческое ворчание, вызвавшее у нас быстрые улыбки. – Скоро выпуск, ещё поймут, как тяжело, когда никто не ждёт ночью…

Ключ со скрипом провернулся в замке, дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы три тела могли проскользнуть друг за другом, протискиваясь и цепляя животом и лопатками косяк.

Дрожащее пламя свечи, которую держал скрюченными пальцами старик Грумуш, осветило серьёзные лица Алекса и Шархая, я же спрятался за их спинами, скрывая свою измазанную в крови физиономию. Только сейчас подумал, что стоило бы обтереться, перед тем, как заявляться в приют. Да и, судя по ощущениям, оно уже опухло настолько, что местному начальству его точно нельзя было показывать, даже в лице безразличного ко всему сторожа, чтобы не раскрывать тайну появления синяков.

По внутреннему уставу приюта зарабатывать подобным образом было строго запрещено. Только вот выбора у меня и ребят не было. Поэтому мы молча прошмыгнули мимо сторожа, поднялись на пятый этаж и зашли в комнату. Друзья тут же попадали на кровати без сил, Алекс лишь слегка повозился, перекладывая заработанное в тайник, оборудованный в стене рядом с его местом. Я очень хотел последовать их примеру, но пришлось потратить немного времени, чтобы хоть частично умыться, шипя от ледяной воды, и соскоблить запекшуюся кровь с одежды перед сном. Да полежать с пол часика с компрессами на лице, сделанными из смоченной старой майки, иначе от лишних вопросов мне завтра не отвертеться. Точнее, они и так будут, но чем меньше интереса я вызову, тем будет лучше, поэтому все средства были хороши.

Глава 3. Место силы

Приют ещё спал, когда я проснулся от боли, пытаясь в очередной раз перевернуться с боку на бок. Казалось, что вчера я не бой провёл, а провалялся под ногами целого стада диких рогатых быков – мозг спросонья никак не мог вспомнить вертящееся на языке название животного, но в своём воображении я видел всё прошедшее по мне стадо более чем отчётливо.

Сдерживая стоны, несколько минут покатался по кровати, но понял, что заснуть точно не смогу, да и дальше терпеть эту муку просто сил не было. Руки и ноги нестерпимо ныли, трещащие рёбра не давали нормально дышать, лицо ощущалось как один большой валик, глаза открывались лишь наполовину.

Тихо поднялся, шёпотом матерясь сквозь стиснутые зубы, оделся, оглянулся на друзей: Алекс спал, свернувшись, с головой закрывшись одеялом, а Шархай как всегда разметался по узкой кровати, так что рука и нога свесились практически до пола, где уже лежало сброшенное тонкое покрывало.

Стараясь никого не разбудить, осторожно поднял раму и приоткрыл окно, юркнул на карниз, схватился за влажный выпирающий бетонный блок. Глянул вниз, прикидывая, что если отсюда навернуться, то боль после боя покажется мне вполне терпимой. Однако высота меня никогда не пугала, несмотря на то, что пару лет назад как-то посчастливилось упасть с третьего этажа – так же экспериментировал с побегом из окна, но неудачно. Однако дуракам везёт, и мне посчастливилось тогда упасть не на гору битого кирпича, а на свежую кучу песка. Отшиб себе всё, что только можно было, но остался жив и даже относительно цел, так и не избавившись от привычки лазить где попало. Зато научился подбирать подходящую для этого обувь из своего скудного набора.

По карнизу быстро добрался до ржавых остатков пожарной лестницы, крякнул от натуги, подтянулся и забрался на крышу. Глаза уже достаточно привыкли к предрассветной темноте, я стал двигаться увереннее. Поёжился от холода, быстро пробравшегося под лёгкую куртку, но возвращаться за более тёплой одеждой не стал, продолжил путь. На несколько секунд спрятал замёрзшие ладони в подмышках – мне ещё понадобятся верные пальцы, а от замороженных конечностей такого ждать не приходится. С разбегу перепрыгнул на соседнее здание, стоящее почти впритык с приютом, в полголоса выматерился, пережидая, пока от приземления перестанут танцевать перед глазами разноцветные круги.

Невысокие дома пригорода позволяли существенно сократить время на перемещение, гуляя по крышам. Да и безопаснее так, чем по улице. Ещё несколько таких переходов, и я оказался на окраине города, по уже нормальной пожарной лестнице обычного жилого здания вернулся на землю. Слева дымила никогда не останавливающаяся шахта, но мне не было до неё никакого дела, маршрут пролегал правее. Пробежался, держась ближе к стенам, чтобы не нарваться на полуночников, топивших неудачи на дне бутылки, свернул в переулок и скоро вышел к высокому забору. Вокруг этого каменного ограждения не было ни сторожей, ни камер, потому что каждая собака знала, что этот забор охраняется магическим заклинанием, и что немагам тут делать нечего, если не торопятся на кладбище.

Только вот чего все не знали, так это того факта, что в самом южном уголке ограждения с магией что-то случилось. То ли заклинание прохудилось, то ли ещё что, я точно не знал, но это в своё время спасло мне жизнь. В один особо неудачный день меня здесь неподалёку поймали шестёрки Нищего и хотели наказать за то, что пытался заработать на их территории без отката. Прикончить меня решили таким вот экзотическим образом, просто закинув на забор. Я был ещё слишком мал, чтобы дать отпор сразу троим, пусть они и были ненамного меня старше. Тогда мимо проходил один из магов и смог спасти меня от смертельной участи, перехватив магией раньше, чем я успел коснуться камня. Зачем он это сделал, я до сих пор не знал – обычно догсы были равнодушны к такой шпане, как я. Но тут, видимо, ему на больную мозоль наступили тем фактом, что напали толпой на одного, а, может, чем-то другим. Ещё одним везением было то, что глаза у этого мага засветились при этом именно белым светом. Будь они жёлтые, как у огневика, синие, как у водников, или зелёные, как у магов земли, то особого толку для меня бы не было. А белый свет означал, что владелец таких глаз – воздушник.

Точнее, это все так подумали, что именно маг меня спас, но я-то точно знал, что о тот забор нехило так приложился, ещё неделю рёбра болели. И магия в тех камнях точно была, я не мог описать её воздействие, но определённо что-то почувствовал, однако меня она почему-то не убила, а просто… исчезла. Я тогда в лазарете с отравлением ещё три дня валялся, не понимая, на что среагировал организм.

С тех пор в этом месте забор потерял свою магическую охрану, чем я беззастенчиво пользовался, перебираясь через ограждение и оказываясь на ухоженной лужайке с зелёным газоном. Ни скамеек, ни дорожек, просто довольно большая округлая территория, ограждённая глухим забором, и камень посередине. Высотой метра два серый обелиск. На нём не было каких-то рун или магических символов, вообще ничего не было, просто большой булыжник неровной формы. Но маги называли эту лужайку местом силы и никого сюда не пускали.

Сколько раз тут бывал, я никогда не пытался подойти или прикоснуться к камню, так как прекрасно знал, что магии в моём теле даже на медный тюрук не наберётся, а потому не рисковал. Мало ли, раз так серьёзно оградили эту штуковину от немагов, то она тоже может быть опасна для нас. Но мне нравилось просто лежать где-нибудь в отдалении, чтобы не привлечь случайно чьего-то внимания, и просто смотреть в небо. Почему-то это место дарило умиротворение. А ещё здесь можно было увидеть кусочек неба без перегораживающих его воздушных ходов монорельса или дымящих труб заводов и шахт. И по какой-то причине на этой лужайке уходила боль. Словно что-то давало силы, немного заживляя полученные раны, от чего становилось легче.

Для этого я сейчас сюда и пришёл, сделал несколько шагов в сторону камня, но не стал слишком сильно отдаляться от своего лаза, упал спиной на траву, раскинул руки в стороны и уставился на серое, но уже начавшее слегка светлеть и розоветь от восходящего солнца небо.

Эта поляна словно бы поглощала внешние звуки. Я прекрасно знал, что там, за серой громадой забора, оживлённая магистраль, которая не затихает даже ночью: беспилотные самоходные гружёные фуры бесперебойно везли добытую на шахтах руду, уголь, камни, да скверг знает что ещё. Воздушные монорельсы, несмотря на заслоны, всё равно издавали ощутимый гул, пригород жил своей предрассветной жизнью.

Но здесь время будто бы останавливалось, я мог выдохнуть, ощутить себя хоть на мгновение вырвавшимся из этого вечного колеса, по которому приходилось нестись во весь опор, чтобы просто выжить, не говоря уже о каком-то лучшем будущем.

И пусть это место принадлежало исключительно магам, их в нашем захолустье видели нечасто, поэтому мне редко кто-либо мешал тайно пользоваться своим мнимым убежищем.

Маги… или догсы, как у нас их называли по старинке. Раньше, ещё до войны и реформ, магов помечали специальными табличками, на которых писали, что маг – это Доверенный Образец Государственной Собственности, ДОГС. Термин давным-давно устарел и сменился, но аббревиатура привязалась, пусть нынешние маги и считали это слово сродни оскорблению.

В целом я слабо представлял себе, каково это – быть одарённым. Пусть и неоднократно думал об этом. Да не только я, любой из нас, брошенных, в какой-то момент жаждал, чтобы проверяющий кристалл засиял под нашими ладонями, даруя безбедное существование. Но на моих глазах так не везло никому. Да и было ли это везением? На уроках истории нам рассказывали, что когда-то магов было много, они обладали огромным могуществом и практически управляли этим миром. Но их погубила жадность, желание владеть всем и быть выше всего ослепило их, началась череда войн. Немаги сначала отчаянно защищали своё право на жизнь и свободу, а затем, наполненные ненавистью за многолетние унижения, стали стремиться уничтожать одарённых ещё в колыбелях. Чтобы хоть как-то противостоять магам, не одарённым пришлось заглянуть внутрь себя, в результате мир увидел чудеса техники, которые нередко превращались в ужасы войны. Однако именно технологии переломили ход сражений, итогом которых стало почти полное уничтожение магов как подвида. Иронично, но спустя годы, их стали искать уже для того, чтобы защитить и сохранить, взрастить магию заново. Малолетних магов забирали из семей, полностью переводя под защиту и обеспечение государства, но и за это приходилось платить – маги становились пожизненной собственностью страны, в которой родились. Укрывательство ребёнка с магическими способностями каралось пожизненным тюремным заключением.

Я смутно помнил тот день, когда наш набор проверяли на магические способности. Какой-то строгий старик в синем балахоне выложил на невысокую стойку большой полупрозрачный кристалл, а нас всех выстроили в одну большую очередь перед ним, приказав подходить и ненадолго касаться поверхности камня ладонью.

— А ты хотел бы стать магом? – спросил я тогда у Алекса.

Тот только переболел воспалением лёгких, отощал ещё сильнее и кутался в мою куртку поверх своей, но всё равно дрожал. Его большие глаза внимательно смотрели на кристалл.

— Нет, — сипло ответил Алекс, покачал головой. – Не хотел бы. Пусть возьмут на довольствие и обучат, но и спросят за это хорошо. Тебе всегда будут говорить, что делать, а ты ничего не сможешь возразить. Скажут убить, будешь убивать. Скажут умереть, и ты умрёшь.

Я только пожал плечами, не понимая, откуда у друга такой мрачный взгляд. Впрочем, Алекс всегда отличался более взрослым восприятием мира, нежели кто-то из нас.

— А я бы хотел, — тут же прогудел Шархай, шмыгая носом – в нашей боковой комнате всю зиму гуляли сквозняки, так что простуда находила каждого из нас в той или иной степени. – Скажут убить – убью. Зато хоть кормить будут от пуза, да о дровах в камине беспокоиться не надо. А ты, Ксандр, сам пошёл бы в маги?

— Не знаю, — честно ответил я. И хотел, и не хотел одновременно.

Стать догсом… брошенным детям отчаянно хотелось быть хоть кому-то нужными, и здесь я не был исключением. Но до сих пор так и не ответил для себя на этот вопрос. Впрочем, он в моей жизни больше не поднимался, так что большого значения это не имело.

Весь наш мир был пронизан волнами энергии, но только маги обладали возможностью, пропуская её через своё тело, преобразовывать в какую-либо определённую стихию. Те, кто был одарён в большей мере, становились грозным оружием на защите государства. Или же в атаке. Слабые маги находили себе применение как помощники инженеров или изобретателей. В любом случае их жизнь была устроена, и в этом я отчасти им завидовал. С другой стороны, выбора у них с рождения не было никакого.

— Зато у тебя в жизни выборов хоть отбавляй: сдохнуть в шахте, заработав за десяток лет рудничный кашель и выплюнув лёгкие к каким-то тридцати годам, или загнуться на заводе от отравления, — проворчал я сам себе, перекатываясь на бок по холодной траве. – Прям великая картина светлого будущего, глаза не знаешь, куда девать.

Потянулся, чувствуя, как гораздо свободнее стало двигаться тело. Кажется, даже отёк с лица спал, глаза начали лучше открываться. Боль от ран куда-то ушла, я наконец-то почувствовал себя человеком, а не куском отбитого мяса.

А раз ощущения тела отошли на второй план, то на первый невольно выбрались постоянно преследующие мысли о том самом будущем, которое неотвратимо приближалось. Оно действительно было не слишком красочным: в этом году мне уже исполнилось семнадцать, как и большинству из нашего набора, а остальные достигнут этого возраста до конца недели. По правилам приюта мы должны были покинуть его и начать жить самостоятельно. Подъёмные, которые торжественно выдавались на выходе, были крайне скудными, на них не протянуть и месяца. Две шахты и три завода, которые были основными предприятиями в городе и пригороде, с удовольствием принимали к себе дешёвую рабочую силу. Но платили там копейки, да и условия труда были такими, что к тридцати люди выглядели на все шестьдесят.

Однако был и другой вариант: поступить в колледж, отучиться на какую-нибудь рабочую специальность, и тогда перед тобой открывалось гораздо больше дверей и перспектив. Тоже не последняя мечта, и всё же гораздо лучше, чем шахта. Но и тут всё было не так просто: обучение было платное, при поступлении надо было сразу же сделать взнос за первый год учёбы. Деньги, может, и были для кого-то небольшими, но для подростков, у которых в принципе финансов не водилось, сумма была неподъёмная. И всё равно многие стремились заработать хоть каким-то способом, законным или нет.

Обжившиеся в пригороде банды держали несколько своих заведений, где не брезговали брать оборванцев на подработку. Такие как мы никому не пожалуются, да и нас самих никому жалко не будет, если помрём ненароком – приюты не слишком следили за деятельностью своих воспитанников и на пару-тройку смертей спокойно закрывали глаза.

Мы втроём выбрали свой способ заработка – подпольные бои. Точнее, такой выбор сделали двое – я и Шархай, Алекс не владел необходимыми навыками, но он собирал информацию по нашим будущим противникам, несколько облегчая бои. И всё равно риск был высок, можно было остаться инвалидом на всю жизнь или просто сдохнуть в той яме с пропитанным кровью и потом песком, били там не на шутку. Но вступать в какую-то из банд мы опасались. Тем более, идти к кому-то вроде Крамера, рискуя на всю жизнь так и остаться в его притоне. Оттуда потом так просто выйти не позволят.

Я всем сердцем рвался из трущоб и не хотел, чтобы хоть что-то связывало меня с этим местом. Времени на то, чтобы накопить нужную сумму, оставалось немного, но последний бой хорошо приблизил нас к конечной цели. Я невольно улыбнулся, представляя, как мы все сможем наконец сбросить эту ненавистную серую робу и надеть форму студентов колледжа. И вот тогда Алекс выйдет на первый план поддержки нашего существования, потому что этот парень прочитал всё, что было в библиотеке, тогда как мы с Шархаем пропадали в импровизированном спортзале во дворе. И Алекс был готов тащить наши пустые головы до последнего курса обучения.

Вдруг раздался негромкий, но раздражающий писк, я со сдавленными ругательствами полез в карман, вытащил небольшую отливающую металлом пластинку размером с половину ладони, свёрнутую вдвое, раскрыл – над пластинкой высветилась голограмма будильника. Смахнув её в сторону, отключил функцию, снова наслаждаясь тишиной. Этот древний нантиум я выменял у старшекурсника три года назад на прощание, когда он выпускался из приюта. Сейчас, конечно, были гораздо более современные модели для связи, но мне хватало и такого. Пару лет назад и Шархай с Алексом обзавелись подобными, когда кто-то из толстосумов решил сделать приюту подарок и сбросил подержанные нантиумы в наши руки. Они быстро перестали работать, но Алекс собрал из множества неработающих два нормальных аппарата, которыми они и пользовались до сих пор.

Глянув на время, прикинул в уме, что очень скоро меня начнут искать, поэтому поднялся, быстро огляделся, убеждаясь, что за время моего отдыха никого на лужайке не появилось, и устремился к забору. Лишнее внимание привлекать не стоило от слова совсем.

Вновь послушное тело не подвело, я легко забрался на ограждение, перемахнул каменную преграду, мягко приземлился и уже собирался на всех парах рвануть к приюту, как услышал за спиной знакомый чуть насмешливый голос:

— Ксандр, вот ты и попался!

***

— Не знаю, что ты там разглядел, но лично я вижу, как парень после довольно изматывающего боя просто рухнул от очередного удара, — пожал плечами жилистый мужчина с бегающими зелёными глазами, откладывая в сторону пластинку с проекцией записи. – Никакого криминала, Седой, — он выгнул шею, запрокидывая голову и встречаясь глазами с сидящим позади него хозяином кабинета, в котором происходил разговор. – Смок что-то не то скурил.

— Смок, ты уверен, что там было что-то необычное? – раздался сиплый, словно после сильной болезни голос Седого – невзрачного мужчины с изрезанным морщинам лицом и серым ёжиком волос.

— Он с ним что-то сделал, — упрямо ответил ему подчинённый, хлопая ладонями по карманам в поисках сигарет.

— Курить свою дрянь на улице будешь, Смоки, — тут же осадил его жилистый.

Смок бросил на него неприязненный взгляд, но промолчал.

— Не трави его, Змей, — осадил Седой.

— Парнишка непрост, — продолжал стоять на своём Смок.

— Ну забери его себе, раз так понравился, — зевнул Змей. – Он же брошенка, а у них скоро дверки-то перед носом хлопнут. Если не сбежит в коллѐдж, — он карикатурно сделал ударение на второй слог. – То будет весь твой.

Смок перевёл взгляд на Седого. Тот пожал плечами.

— Приводи, я против не буду. Если покажет себя толковым, так и к работе приставим. Нет – в саду всегда есть, что удобрить…

Глава 4. Не бери от жизни всё — оставь чужое

Мои губы сами собой растянулись в искренней улыбке, напрягшиеся было плечи опустились, я развернулся на мелодичный голос.

— Так и знала, что найду тебя здесь, — миловидная девушка в таких же, как и я, серых куртке и штанах смотрела на меня из предрассветных сумерек, особо сгущавшихся под раскидистым деревом. Светлая прядь выбилась из привычного тугого хвоста волос и теперь непослушным локоном колыхалась на утреннем ветру. — Ты вообще знаешь, что за такие кульбиты тебя не просто посадят пожизненно, а ещё и кожу со спины розгами снимут перед этим? — поинтересовалась она.

— Поверь, прекрасно об этом осведомлён, — усмехнулся я в ответ, нисколько не напрягаясь из-за того, что у моей незаконной деятельности появились свидетели.

Джесси или Джессика была единственной девушкой в нашей социальной группе, которая включала меня самого, Алекса и Шархая. Джесси появилась в приюте одной из последних, когда группы нашего возраста формировали уже по остаточному принципу. У неё, в отличие от нас троих, было такое понятие, как история семьи и документы. Родители Джесси были имперскими ищейками, но погибли через пару месяцев после рождения дочери. Родня отказалась брать опеку над младенцем, и Джессика оказалась в приюте. Мне было сложно сказать, что хуже, не знать о своих родных вообще ничего, или знать и понимать, что тебя просто выкинули на улицу близкие люди. Я никогда не спрашивал её о том, что она думает о своей родне, но иногда ловил себя на мысли, что из нас всех именно Джессика рвалась из трущоб сильнее всех. Всё, что у неё осталось от родителей — это отцовский артефакт, который империя сохранила за младенцем, и Джесси собиралась продать его, чтобы оплатить учёбу в колледже. С учётом суммы, которую подруга заработала на легальной работе, должно было хватить.

За все эти годы я научился доверять ей нисколько не меньше, чем парням. И знал, у неё хватит мозгов не рассказывать никому, что я прикоснулся к ограждению места силы.

— Почему ты вообще ещё живой? — Джесси спросила с любопытством, разглядывая забор у меня за спиной. — Ты должен был умереть от одного прикосновения.

— Что-то у них там барахлит. Забей. Только сама не вздумай туда лезть, это я знаю конкретный путь, а вот ты рискуешь перестать дышать, — серьёзно заметил я.

— Спасибо, не имею ни малейшего желания лезть туда, куда запрещено, — проговорила она как-то задумчиво.

Джессика вышла из тени, приблизилась почти вплотную, от чего я на мгновение перестал дышать, слегка теряясь в её больших голубых глазах, которые особенно выделялись на бледном худощавом лице. И эти самые глаза внимательно рассматривали мою физиономию.

— Опять дрался? – со вздохом спросила подруга.

— Всё как обычно, — я пожал плечами, не став увиливать. Однако и в подробности её посвящать не спешил. – Но заработок получился лучше, чем обычно, так что оно того стоило. А ты за меня переживала? – улыбка вышла слегка кривоватой, я крутанулся, встал рядом, легко кладя руку на тонкую талию Джессики.

Если честно, то ожидал, что она сбросит мою ладонь, переводя всё в несерьёзную шутку, как делала неоднократно. Но сейчас с удивлением ощутил, как её замёрзшие пальцы обхватили моё запястье, сжимая с неожиданной силой.

Лицо невольно обдало внутренним жаром, я почувствовал, как начали гореть кончики ушей, благо, скрытые волосами. Несколько ошарашенно уставился на подругу. Джессика никогда всерьёз не реагировала на мои неловкие попытки ухаживать, да и Шархая точно также мягко отстраняла: всё-таки она была единственной девушкой в нашем ближайшем окружении, да ещё и превратившаяся из угловатого подростка в ту, которую сложно не заметить в толпе. И пусть некоторая излишняя худоба сохранялась и по сей день из-за не самого богатого питания в приюте, для меня она была воплощением красоты. Однако все мои порывы были безответны. До сегодняшнего дня.

— То, что вы зарабатываете… — Джессика на мгновение запнулась, – своими драками, вам этого на учёбу хватит? Всем троим? – её голос дрогнул, сбился, но она упрямо дёрнула острым подбородком и открыто посмотрела мне в глаза. — Тебе хватит?

В груди разлилось тепло, сердце ускорило свой ритм от такой персональной заботы. Я боялся поверить, что наконец-то внимание Джесси действительно обратилось ко мне одному. Шархая было жаль, но не то чтобы слишком искренне.

— Хватит, — усмехнулся я, будто вопрос был какой-то глупостью.

Но мои слова Джессику почему-то не успокоили, в голубых глазах мелькнул страх.

— Я слышала, в этом году могут поднять плату за обучение, — тихо, почти шёпотом проговорила она, отводя взгляд, но так и не выпуская мою руку.

— Бред, — тут же возразил я, уже без стеснения в одном порыве кладя свободную ладонь ей на плечо и крепко сжимая. — Не поднимут. Мы поступим все вместе.

Кажется, на этот раз мне удалось её убедить. Или она просто сделала вид, что поверила, но острые плечи подруги расслабились, девушка словно нехотя выпуталась из моих объятий.

— Пойдём, нам надо торопиться. Сегодня важный день, ты же помнишь? – Джессика пытливо посмотрела на меня.

— Конечно! – горячо заверил я её, мысленно ругнувшись, потому что только сейчас вспомнил о том, что сегодня должны были явиться наши «благодетели» — спонсоры приюта, и нам надо было строить из себя милых малышей, по гроб жизни благодарных толстосумам за то, что не дали сдохнуть на улице в младенчестве.

Джессика, конечно, меня быстро раскусила, покачала головой с лёгким осуждением и вдруг протянула руку. Я тут же схватился за её ладонь, и мы вместе припустили к приюту.

Расстались недалеко от здания, Джесси пошла своими окольными путями к крылу женского общежития, а я снова взобрался на крышу и вернулся в комнату протоптанной дорожкой. Тихо поднял окно, спрыгнул на пол с подоконника и тут же получил ощутимый подзатыльник, заставивший покачнуться.

— Где тебя сверги носят?! – раздалось справа сердитое шипение Алекса.

Я отпрыгнул, оглянулся, видя, как Шархай потирает свою широкую ладонь. И всё-таки на злящихся друзей я глянул с благодарностью, заметив на кровати выглаженную светлую рубашку и чёрные брюки. Парадная форма уже порядком жала в плечах, штанины едва доставали до голеней, но это давно уже никого не волновало, нам слишком редко приходилось её надевать.

— Шмотьё накидывай и топай в актовый, мы тебя там подождём, — пробасил Шархай, выходя из комнаты вслед за Алексом.

Наскоро умывшись и одевшись, я подхватил со спинки одинокого стула пиджак и поспешил вслед за друзьями. Но зайти в общий зал без приключений не удалось, у дверей меня поймала мисс Дарис – высокая сухопарая женщина, вызывающая необъяснимую дрожь в теле абсолютно у всего населения приюта, начиная от маленьких младенцев, заканчивая стариком сторожем.

— Александр, посмотри на себя! Что за вид, на кого ты похож?! – её сухой и шершавый словно наждачка голос заставил мельком поморщиться, а заодно и нелюбимое полное имя.

Мы с Алексом поделили его на двоих и уже давно открестились от общей формы, что приняли все, но эта дама продолжала его упоминать с завидным упорством.

Однако я послушно посмотрел в ближайшее висящее на стене зеркало, покрытое мелкими царапинами: отросшие до уровня ушей тёмные волосы, карие глаза на загорелом лице, острый подбородок…

— Подозреваю, что я похож на папу с мамой, но точно судить не берусь из-за недостатка визуальной информации, — тут же с готовностью выдал я ответ, в своё время составленный Алексом в его стиле. – А что не так-то? – добавил уже от себя, видя, что мой пассаж мисс Дарис не оценила.

— Прекрати паясничать! Сейчас же заправь рубашку в брюки и как можно скорее ступай в зал! – потребовала она. – Сегодня очень важный день!

Я бы мог поспорить на тему важности для выпускников в общем и для меня в частности, но не здесь и не сейчас, поэтому быстро выполнил все требования и был наконец допущен в зал. Моя социальная группа уже стояла на привычном месте, я протиснулся к ним, вставая рядом с Джесси и незаметно для остальных пожимая её холодную руку.

Ответное пожатие подруги невольно напомнило о той проблеме, которую она так взволнованно затронула сегодня утром. Пару лет назад оплата за обучение уже поднималась, причём прямо перед открытием приёмной комиссии, и у меня самого ещё были свежи воспоминания о пустых глазах тогдашних выпускников, которым пришлось распрощаться с надеждой на хоть сколько-то светлое будущее. Они в один миг оказались в безвыходном положении. А потому мы с Алексом заранее внесли подобную вероятность в тот бюджет, который планировали заработать. Оставалось совсем немного, но даже если нам больше ничего не удастся получить в ближайшие дни, вместе с выходным пособием уже хватало, так что беспокоиться было не о чём. И тот факт, что в общую сумму входило и то, что пришлось бы доплатить Джессике для поступления, если такая необходимость будет, ни у кого из нас не вызывал возражений или вопросов.

Я перевёл взгляд на небольшую сцену, где на заранее принесённых из закрытой рекреации креслах сидели спонсоры. Упитанные мужчины в строгих костюмах, женщины в мехах и драгоценных камнях, от блеска которых хотелось прикрыть глаза, ухоженные детишки, смотрящие на нас, как на падаль. Честно говоря, никогда не понимал, зачем они каждый год сюда приходят. Напомнить нам, что мы им должны как руда заводу? Потешить раздутое до немыслимых размеров самолюбие? Так хоть могли бы своих отпрысков не тащить за собой, нам было бы менее противно на них смотреть. Каждый из них мог выкупить целый приют, дать нам хотя бы начальное специальное образование и работу, при этом даже не заметить сделанных трат. Но никто из них не собирался действительно делать нашу жизнь лучше.

Однако сегодня среди них была странная фигура, которую я раньше не видел: невысокий худощавый мужчина в потрёпанном костюме благородного кроя из плотной тёмной ткани, поверх которого инородно смотрелась новенькая синяя мантия догса. Его обветренное лицо не выражало ничего, кроме откровенной скуки, глаза смотрели в одну точку.

Выступление спонсоров началось с того, что директор приюта – маленький толстячок с глубокими залысинами, мистер Торн, начал с почтением представлять гостей. Гомон в наших рядах стих. Я прислушался, дожидаясь, пока очередь дойдёт до мага.

— Герой сражений в Выжженных Пустошах – Аристарх Гаронд, — озвучил его имя директор.

Я почувствовал странный холод где-то за грудиной, когда чёрные глаза отмершего догса мельком встретились с моими. Этот человек мне определённо не нравился, но я не смог бы объяснить, почему.

— Кто-нибудь мне скажет, на кой сверг мы вообще с кем-то сражаемся в Пустошах, если они… — Шархай пожевал губами, подбирая слово. – Пустые?

Джессика сделала большие глаза и попыталась сдержать смешок, а Алекс закатившимися глазами мог полюбоваться своим мозгом.

— Ты все уроки по истории и географии проспал? – уточнил он укоризненным шёпотом.

— Почти, — нисколько не смутился Шархай. — Я ж не виноват, что Горсик читает свои лекции так, что у меня глаза сами закрываются!

— Объясняю для особо одарённых, — покачал головой Алекс. — Там, где сейчас Выжженные Пустоши, раньше была территория, принадлежавшая империи Альтрау, которой правили сильнейшие маги из одноимённой династии. Ещё до большой войны эта империя после катаклизма и древних сражений между магами развалилась, маги сами же выжгли некогда великую страну, оставляя после себя Пустоши.

— Я так и не понял, нам-то они сейчас зачем? — показательно зевнул Шархай, за что получил тычок в бок от Алекса.

— Сейчас там мигрируют мощнейшие места магической силы, за них и идёт борьба между нами, восточными княжествами и южной Заготой, — прошипел он.

— Только вот ни мы, ни они толком не знают, как пользоваться этими местами силы, чтобы опустошить их полностью, поэтому драка, в конечном итоге, идёт просто за статус владельца, — включилась в разговор Джессика.

— То есть я был прав, смысла в этом нет никакого, — отмахнулся Шархай, глянул на стоящего на сцене догса. — Но что этот типа герой забыл в наших стенах? На этот вопрос у тебя есть ответ, а, всезнайка? — он с ухмылкой посмотрел на Алекса.

Однако тот не стал вступать в перепалку, его взгляд также был прикован к магу.

— Нет, — проговорил Алекс медленно. — И я бы не стал радоваться его наличию. Он мне не нравится.

— Поддерживаю, — кивнул я, стараясь не смотреть на догса. Почему-то мне казалось, что встреться мы с ним глазами ещё раз, произошло бы что-то плохое.

— Паранойя у вас, мальчики, — со смешком проговорила Джессика. – Обычный маг.

— И много ты догсов видела, чтобы оценить? — с каким-то болезненным чувством бросил я.

Подруга кинула на меня обиженный взгляд, высвободила свою руку.

— Немного. Но и не собираюсь вешать ярлыки только из-за его способностей, — резко выпалила она.

На нас зашикали, взгляд мисс Дарис обещал подвесить нас над костром и медленно проворачивать на вертеле, так что пришлось замолчать, хотя слова извинения для Джесси так и жгли мой язык.

После того, как каждый из пожелавших спонсоров высказал нам свои напутствующие слова, мы поклонились и пошли на выход. Учёба уже закончилась, оставались считанные дни до выпуска, так что далеко от зала отойти нам не дали, тут же отдали команду разойтись по учебным классам согласно номерам социальных групп. Но не для уроков, а для подписания бумаг. Нужно было заполнить анкеты, пройти какие-то глупые тесты на подбор подходящей рабочей профессии, словно без левого заработка у нас был хоть малейший шанс попасть на обучение. Но те, кто руководил приютом, старательно делали вид, что эта информация для них недоступна, и заставляли нас два битых часа подряд возиться с документами.

Ставя галочки где попало и почти не вчитываясь в текст, я наблюдал за Джесси. Подруга вдруг поднялась со своего места, сдала куратору заполненные бумаги и торопливо вышла из класса. Я дёрнулся за ней, но тут же был остановлен голосом куратора:

— Янвель, всё заполнил? Нет? Ну так садись обратно и заполняй!

— Вот же… — буркнул я, возвращаясь на своё место.

— Ты что-то сказал? — учитель сощурился.

Но я не стал отвечать, наскоро натыкал что-то в бумагах, сгрёб их в кучу, сунул это всё недовольному куратору и поспешил в коридор.

Но Джессики там не было, поэтому я решил пройтись до её комнаты в общежитии. Сунув руки в карманы, поторопился к женскому крылу, завернул за угол и замер. Показалось, будто из закутка у подсобки уборщика звучал знакомый голос. Прислушался, понимая, что там идёт какая-то возня, решительно направился к подсобке.

И непроизвольно дёрнул верхней губой, слегка обнажая зубы, потому что, загораживаемая от меня широкой спиной парня из нашего выпуска стояла Джесси. Напряжённая улыбка, с которой она пыталась что-то втолковать зажимающему её всё дальше в угол Рею, стала куда расслабленнее, стоило подруге разглядеть меня за плечом напирающего парня.

— Рей, отойди по-хорошему, — сдерживая себя, произнёс я довольно миролюбиво.

Этот парень пусть и был несколько недалёким, но откровенно тупым не слыл. Он обернулся, свёл кустистые брови на переносице. Джесси тут же воспользовалась ситуацией, змеёй проскользнула позади него ко мне. Одарив улыбкой, вдруг прильнула, коротко поцеловала меня в щёку, со значением посмотрела на Рея и зашагала к женскому общежитию.

— Так… это… — Рей шумно почесал косматый затылок, провожая Джессику взглядом. — Вы… того…

— Ага, — столь же интеллектуально ответил я, сам пребывая в некотором приятно оглушённом раздумье. Видимо, можно было считать, что Джесси простила мне сегодняшнюю утреннюю грубость.

Тренькнул нантиум, я вынул пластинку, увидел сообщение от Джесси. Подруга писала, что сейчас убегает с девчонками в магазин. Решившись, я спросил насчёт встречи вечером, на что тут же получил положительный ответ.

Махнув рукой задумчиво трущему подбородок Рею, поспешил в нашу комнату: схрон с деньгами пришлось делать там, другого места у нас не было, поэтому мы всегда старались, чтобы в комнате хоть кто-нибудь был, если выдавалось свободное время.

Зайдя, сразу понял, что что-то не так: Алекс и Шархай стояли друг напротив друга, между ними разве что молнии не летали.

— В чём дело? – спросил, плотно прикрывая за собой дверь.

— Ксандр, хоть ты отговори этого полоумного! – взвился Алекс, сверкая глазами.

— От полоумного слышу! — огрызнулся Шархай, отворачиваясь и складывая руки на груди.

— А конкретнее? – уточнил я с растущим раздражением.

Шархай резким движением вынул из кармана и бросил на стол свой нантиум. Над пластинкой тут же высветилось сообщение. Кто-то проплатил, вызывая на бой Шархая, хозяева бойцовской ямы вызов приняли. При этом денег за бой обещали чуть ли не вдвое больше, чем за обычную драку по инициативе противника.

Внутри неприятно заныло, чутьё так и кричало о том, что здесь что-то не так.

— Подстава же, явно, — покачал я головой. — Не стоит.

Алекс выдохнул с облегчением, посмотрел на Шархая с надеждой.

— И что с того, что подстава? — рыкнул тот, большой пятернёй сграбастывая нантиум со стола, с размаху сел на жалобно скрипнувшую под его весом кровать. — Что, первый раз что ли?

— Зачем? – сощурился я.

Нет, деньги были нужны, никто не спорил, но на данный момент не настолько.

— Тебе на пальцах объяснить? — скривился Шархай.

— Ты же знаешь, что с нашим пособием хватит на поступление при любом раскладе! — дёрнулся Алекс.

— Не знаю, как ты, а я не хочу оказаться у дверей колледжа с голой жопой! – почти свирепо глянул на него друг.

Я задумчиво закусил щёку: да, Шархая можно было понять, но всё равно в данном случае прислушался бы к Алексу.

— Не стоит, — повторил я. — Слишком всё…

— Ксандр, — протянул Шархай.

Но договорить не успел, дверь в комнату распахнулась, за ней оказался учитель Саттар, который сегодня должен был дежурить в коридорах нашего общежития. Учитель окинул нас взглядом, остановился на мне.

— Ксандр, тебя вызывает мистер Линус, — Саттар махнул мне рукой, а потом перевёл взгляд на Алекса. — Тебя тоже.

Я открыл было рот, чтобы попросить отсрочку и постараться отговорить Шархая от дурацкой идеи с боем, но учитель коротко покачал головой, заметив мой порыв.

Пришлось схлопнуть челюсти и выйти, бросив на Шархая предостерегающий взгляд. Надеюсь, во время нашего отсутствия он не сделает ничего безумного.

Саттар проводил нас до кабинета заместителя директора, мы вопросительно посмотрели на учителя.

— Оба сразу, — правильно понял он наши взгляды.

Но тут вышла помощница мистера Линуса.

— Он отошёл, вызов к директору, подождите несколько минут, — наставительно произнесла она.

Мы с Алексом дёрнулись было вернуться в комнату, но Саттар покачал головой.

— Ждём.

Я скрипнул зубами, но промолчал. Оставалось только надеяться, что Шархай ничего не учудит за время, что мы тут прозябаем.

Минуты тянулись мучительно медленно, но вот наконец мистер Линус вернулся.

Переглянувшись с другом и прикидывая в уме, что же мы такого натворили, и почему тогда Шархай не с нами, я первым шагнул в кабинет, замирая у двери и склоняя голову. Алекс повторил за мной, становясь рядом.

— Добрый вечер, молодые люди, — мистер Линус глянул на нас поверх очков.

Отразившееся на его лице недовольство заставило напрячься: неужели стало известно, что мы участвовали в прошедшем турнире бойцовской ямы?

Мы выпрямились, замерли, смотря на него.

— Вас позвали вот по какой причине: во время подготовки документов к выпуску было установлено, что при вашей регистрации были допущены ошибки, — лицо заместителя стало ещё кислее.

А мы постарались не слишком шумно выдохнуть: нет, всё-таки на этот раз нас пронесло.

— Помимо прочих оплошностей, которые вас не касаются, есть одна, по которой я обязан задать вам вопрос, — взгляд Линуса прошёлся по нам, словно окатывая холодом. — При внесении ваших имён в регистрационную книгу, на бирки, которые крепятся к ногам младенцев, были записаны только имена. А они у вас одинаковые. Официально спрашиваю: Александр Янвель и Александр Флаур, при желании вы имеете право обменяться фамилиями, потому что могла быть допущена ошибка…

Я вскинул брови, глянул на столь же удивлённого Алекса. Могла быть допущена, а могла быть и не допущена, кто ж сейчас разберётся? Я смутно помнил сгорбленного годами старика Угуна, который, говорят, и принял нас обоих в младенчестве на наш поток в приют. Но его уже лет так десять как сослали обратно в его деревню, назвав это почётной отправкой на пенсию. Скорей всего, старый Угун уже давно был в земле.

— …так вы имеете такое желание? – закончил свой вопрос мистер Линус.

Часть его слов я пропустил, уйдя в себя, но пожал плечами, вновь посмотрел на Алекса. И мы почти синхронно покачали головами.

— Нет такого желания, — озвучил свою позицию Алекс.

— Не хочу, — честно ответил я.

Лицо заместителя разгладилось, он даже слегка улыбнулся уголками губ. Видимо, реши мы меняться фамилиями, ему бы пришлось много возиться с нашими документами.

— Тогда свободны. Хорошего вечера, молодые люди.

Мы торопливо покинули кабинет, а в коридоре так и вообще припустили бегом. Я опередил Алекса, ворвался в нашу комнату, чуть не снося дверь с петель. И тут же выругался, не находя там Шархая, но зато видя на столе записку, выведенную его корявым почерком: «Это мой выбор».

— Идиот! – Алекс взлохматил отросшую шевелюру. — Давай за ним, меня не жди!

Я кивнул и стремглав вылетел из комнаты. Бежал по темнеющему городу так, как никогда раньше не бегал. Только бы успеть, только бы остановить! Конечно, где-то в глубине ещё теплилась надежда, что мы с Алексом просто два параноика, и я прибегу к банальной победе нашего друга. Вот он потом над нами шутить будет…

Но разрастающаяся в груди холодная змея не давала этой надежде процветать, что-то тревожное гнало меня вперёд всё быстрей и быстрей. Лёгкие уже горели, мышцы забились окончательно, когда я наконец добежал до подвала. Хрипящего меня без вопросов пропустила охрана, я влетел в яму, попадая в удушливую вонь. Воздух разрывали крики: «Добей! Добей!»

Без малейшей жалости работая локтями и расталкивая зрителей, я прорвался к бойцовскому кругу под ругательства и на мгновение врос в песок. В кругу на четвереньках стоял мотающий головой обнажённый по пояс Шархай. На его смуглой коже почти везде виднелись красные пятна от пропущенных ударов. Местами с блестящим потом смешалась кровь. Он ничего не успел сделать, ни встать, ни защититься, потому что в следующую секунду на его спину с размаху опустилась босая нога. Люди вокруг взревели от животного удовольствия, но я всё равно расслышал влажный хруст и нечеловеческий, полный боли хриплый крик друга.

Глава 5. Светлое будущее

Я, не помня себя, рванул на арену и тут же получил от вышибалы удар в грудь, заставивший меня подавиться воздухом. Но не остановился, готовый зубами ему в глотку вцепиться, лишь бы добраться до Шархая.

— Эй, герой, забыл, где находишься? Хочешь в яму, так кидай вызов, хоть прямо сейчас выходи против этого парня, — раздался у меня над ухом густой голос распорядителя боёв.

— Да хоть сей... — начал было я.

— Нет, мы хотим попросить, чтобы вы доставили нашего друга в больницу Гуэрта, — раздался подрагивающий, но при этом холодно сдержанный голос Алекса.

Я никогда не слышал, чтобы он так разговаривал, но этот ледяной тон слегка охладил мою горящую голову, заставляя разум хоть немного включиться. Я вскинул глаза на противника Шархая, и верхняя губа сама собой приподнялась в оскале – мне было знакомо его лицо. Это был старший брат того парня, которого я побил в рамках турнира в последнем бою. Внутри всё вскипело: судя по тому, как эта мразь стояла и улыбалась, глядя мне в глаза, бой с Шархаем действительно был подстроен, они просто выбрали того из нас, кто мог бы согласиться на такое безумство.

— Гуэрта? — между тем удивился распорядитель. — Не Мирта? Хотя, — он оглянулся на тело Шархая, который даже не дёрнулся от вылитого на него потока холодной зловонной воды. — У Мирта лечат разве что запоры.

Распорядитель щёлкнул пальцами, показал на Шархая, и двое его подчинённых тут же погрузили неподвижного бойца на носилки, понесли к выходу.

— Что застыл, пошли, — раздался рядом со мной голос Алекса, его глаза словно светились в полумраке от сдерживаемых эмоций.

Я бы так не смог, не выдержал бы накала, будь я один. Сам не понимал, что чувствую, была дикая смесь из ярости, беспомощности и какого-то животного ужаса. Двигался словно на автомате, вышел из ямы. В машину распорядителя уже не влезал, с Шархаем поехал Алекс, а я побежал, надеясь, что ветер хоть немного утихомирит гудящую голову и разгонит смешавшиеся в одно кипящее месиво мысли.

Но стало только хуже, страх свернулся в животе, спёртое от бега дыхание рвало глотку, когда я прибежал к больнице. Внутри пахло чем-то резким, ассоциирующимся со стерильностью. От приёмной меня сразу же направили к палатам, где около одной из дверей сидел Алекс. Сгорбившись, положив локти на колени и уставившись в одну точку на полу.

— Мы должны были его удержать, — проговорил он, когда я, тяжело дыша, упал на стул рядом.

— Как? — скривился в ответ. — Привязать к кровати?

— Да хоть бы и так! — Алекс выпрямился, взлохматил пятернёй волосы, нервно сдёрнул резинку с короткого хвостика. — А теперь…

Договорить он не успел, из палаты вышел доктор в белом халате, огляделся и направился к нам, единственным присутствующим в коридоре.

Мы с Алексом подскочили, не в силах сидеть на месте и смотреть на его приближение.

— Ну!.. — выпалил я.

— Что с ним? — более вежливо спросил Алекс.

Мужчина в халате снял маску с лица, оценивающе посмотрел на нас.

— Кем вы приходитесь больному? У него есть родители, родственники? — строго уточнил он.

— Все его родственники перед вами, — бросил я, оттягивая ворот формы сиротского приюта.

В глазах мужчины промелькнуло понимание.

— Я уведомлю руководство вашего детдома о полученной травме, только… — он вздохнул.

— Они не будут за него платить, наша скудная страховка такого не покрывает, — догадливый Алекс севшим голосом озвучил непроизнесённые доктором слова. — Мы из его социальной группы. Скажите нам, что с ним, пожалуйста.

Доктор немного помолчал, словно решая.

— Вам диагноз или вердикт? — наконец спросил мужчина устало.

— Вердикт, — выдохнул Алекс.

У меня же просто слова застряли в глотке.

— У пациента перелом позвоночника с повреждениями окружающих тканей, в том числе и нервов. Ему нужна срочная операция, необходимо снять отёк, спинной мозг на повреждённом участке защитить капсулой. Если всё пройдёт удачно, то потом ему надо будет пройти длительный курс реабилитации. Если всё это осуществить, то высока вероятность, что ваш друг снова будет ходить. Возможно, со временем, даже без трости.

Меня словно по голове ударили чем-то неимоверно тяжёлым, в ушах зазвенело. Доктор объяснял Алексу что-то ещё, а я смотрел на его шевелящиеся губы, но не слышал ни слова, пытаясь осознать сказанное ранее.

Шархай может уже не встать…

—… паралич нижних конечностей, — ворвался в мою голову голос доктора. — Без операции отёк может пойти выше, тогда я не могу гарантировать, что и руки у него будут подвижны.

— Сколько? — хрипло спросил я, поднимая голову. — Сколько стоит операция?

Доктор оглядел нас, кивнул сам себе.

— Сейчас принесу стандартный договор, ознакомитесь.

Его не было минут пятнадцать, за это время мы с Алексом не сказали друг другу ни слова, даже взглядами не встретились, каждый упёрся глазами в свою точку на полу.

Вернувшись, доктор протянул нам скреплённые листы бумаги, на которых был напечатан типовой договор с больницей, только на последней странице были расписаны все манипуляции, необходимые именно Шархаю. Стоило мне увидеть стоимость самой операции, как дыхание спёрло. Что-то внутри словно оборвалось. Даже если вложить всю долю Шархая, которая была отложена на его обучение, этого не хватит, чтобы покрыть расходы.

Мой нантиум дрогнул вибрацией, я рефлекторно раскрыл пластинку, щёлкнул по сообщению от Джесси. И уже с выгоревшими эмоциями прочитал о том, что цены на обучение в колледже повысили, и Джесси теперь не хватает накопленных денег. У меня было ощущение, что я погрузился под воду. Уши сдавило, звуки пробивались словно сквозь вату, грудную клетку сжало, не давая дышать.

Я не сразу почувствовал, как меня кто-то трясёт за плечо. Повернув голову, посмотрел на Алекса, с трудом фокусируя на нём взгляд.

— Ксандр, что? — он с беспокойством кивнул на мой нантиум.

Я передал ему пластинку, складывая локти на колени и медленно пуская голову в ладони. Сложно было поверить, что все наши паны рассыпались, как карточный домик, из-за одного глупого решения. Если бы Шархай сейчас был бы передо мной, удавил бы голыми руками. А так… Ему жизнь уже отомстила, а по нам прилетела отдача.

Не знаю, сколько времени так просидел, отключившись от мира и просто пытаясь собрать себя по кускам. Но вот в голове образовалась тишина.

— Потупим так, — голос слегка сел, я прочистил горло, принимая решение. — Долю Шархая вкладываем в его операцию. Ту часть, которой не хватает, возьмём из моей. И Джессике на обучение тоже из моей докинем. Ты и она пойдёте в колледж. А я разберусь с Шархаем, найду работу и…

Алекс слегка побледнел, резко, словно отчаянно покачал головой.

— Мы найдём работу, — раздался его голос.

— Что? Нет, ты пойдёшь учиться вместе с Джесси!

— Я не пойду в колледж, — проговорил он тихо, но упрямо.

— Ты рехнулся?! — взорвался я, вскакивая на ноги. — Тебе там самое место! А на реабилитацию Шархая я успею заработать!

— Чем? — взгляд Алекса стал острым, когда он поднял глаза на меня.

— Да чем угодно! — я схватился за голову, развернулся, ударил в стену кулаком. — Но тебе надо быть в…

Я не договорил, потому что друг молча встал, шагнул ко мне, сунул под глаза договор с больницей и провёл ногтём под строчкой текста. Буквы прыгали перед глазами, но я смог прочитать такие слова как «оплата содержания» и «цена за палату в сутки».

— Ты просто не успеешь на это заработать, Шархая выкинут отсюда за неуплату, — голос Алекса был холоден, а подход максимально рационален. — Плюс нам надо будет снимать жильё, что-то есть, что-то надевать. И да, у Шархая будут брать анализы, это тоже не бесплатно.

Я упал на стул, сжимая сиденье руками до побелевших костяшек. Хотелось выть от свалившейся несправедливости.

Мужчина в халате смотрел на нас с лёгкой долей жалости, но не более.

— Назначайте операцию, — проговорил я тихо, поднимая глаза на доктора. — Мы всё оплатим.

— Проследуйте в кассу, — кивнул мужчина в сторону ответвления коридора.

— Я… погодите, дайте минут тридцать, я принесу деньги, — поднялся, ощущая своё тело внезапно отяжелевшим.

Все эмоции во мне словно умерли, моё будущее и будущее моих друзей разрушилось на глазах, но миру было на это абсолютно наплевать.

— Алекс… — начал было.

— Я побуду здесь, — друг быстро понял, о чём я хотел его попросить.

Кивнув, поторопился выйти из здания больницы. На ходу набрал сообщение Джесси, чтобы не волновалась по поводу своей оплаты колледжа, этот вопрос я решу. Сейчас это было меньшей из проблем.

Выйдя на улицу, остро пожалел, что в своё время бросил курить из-за экономии денег – сейчас бы это хоть немного помогло разжать ледяную руку, что сдавливала грудь. Я должен был остановить Шархая, должен был! Проследить, уговорить, привязать к батарее, в конце концов!

Сумерки поглощали свет заходящего солнца, воздух стал прохладнее, но мне это не помогало. Напряжение внутри постепенно превращалось в огненный шар, опаляющий внутренности и словно плещущий кислотой. Досада выжигала, поднимаясь к горлу и вызывая тошноту.

Я медленно спускался по ступенькам, пытаясь продышаться и подготовить лёгкие к забегу, повернул голову и замер. На соседнем крыльце больницы появился тот самый парень, противник Шархая. Эта тварь улыбалась! За ним вышла миловидная медсестра в форме клиники, похлопала его по плечу, как бы невзначай поправила пластырь на щеке этого урода. Пластырь! Пара ссадин — вот и всё, чем обошёлся тот, кто сломал Шархая пополам и все наши жизни разом!

Огненный шар внутри меня не просто разгорелся, он бесновался, жаждая найти выход наружу. Казалось, словно сам воздух вокруг меня стал раскалённым и с трудом проходил в лёгкие.

Но на этот раз я не ослеп от жажды крови, контролируемое бешенство позволило разуму сообразить, что устраивать драку рядом с больницей — плохая идея. Так что я накинул капюшон, слегка пропустил этого парня вперёд и последовал за ним, видя перед собой только его спину, как единственную цель.

Чем дальше мы углублялись в трущобы, тем сильнее пахло сыростью, плесенью и отбросами. Пройдя за ним хвостом пару переулков, за очередным поворотом я осознал, что парень остановился. Замер спиной ко мне посреди пересечения маленьких безлюдных улочек, укрытых особенно густыми тенями.

— Если драться ты худо-бедно ещё умеешь, то слежка — это точно не твоё, сопляк, — хохотнул он с издёвкой, наконец поворачиваясь и смотря прямо туда, где я стоял, затаившись за стеной какого-то барака.

Я не стал ждать повторного приглашения, вышел из укрытия, чувствуя, как внутри из-под бушующего огня злости появляется знакомая сосущая пустота.

Парень с кривой издевательской улыбкой смотрел на моё приближение. Что ж, я не собирался с ним разговаривать, два последних шага преодолел одним прыжком, врезаясь в него всем корпусом. В ушах стоял гул, воспоминания о крике Шархая, когда этот ублюдок сломал ему позвоночник. Я бил отчаянно, зло, но через несколько мгновений понял, что между нами пропасть. Между мной, голодным, нищим и злым и этим, сытым и тренированным явно не на уличных боях, а в тёплом зале и с наставником. Он уворачивался от моих ударов, шутя, его первый апперкот в солнечное сплетение заставил воздух с хрипом вырваться из моего рта, я согнулся пополам, мир вокруг поплыл. Боковой удар в печень — и мой мир вспыхнул от жгучей боли. Она расцветала в каждом месте, куда приходился его кулак, разлетаясь разрядами по всему телу.

Бесконечно это продолжаться не могло, я отпрыгнул от подножки, но потерял равновесие, вписался боком в бетонную стену дома, а в следующее мгновение противник был уже у меня за спиной. Окаменевшие мышцы сдавили горло в удушающем захвате, его предплечье упёрлось мне в кадык, я забился, хрипя и пытаясь втянуть хоть немного воздуха.

— Ты унизил моего брата и думал, что останешься безнаказанным?! — раздалось его шипение рядом с моим ухом.

Темнота поползла по краям зрения, воздуха не хватало катастрофически.

— Бой… гкх… был честным! — возразил я, переставая бороться против его руки, и со всей яростью ударяя локтём в рёбра.

Раздался сдавленный выдох, хватка противника ослабла, я тут же змеёй вывернулся из его железных рук, отскочил, рефлекторно растирая помятую шею. Лукавил, конечно, я тогда сжульничал, но не превращал же того парня в инвалида! Горло горело огнём, а внутри клокотала злость.

— Да мне плевать, сколько там было чести! Он должен был выиграть, он был сильнее по всем параметрам, я сам его тренировал! — мой противник разошёлся, его глаза сверкнули нарастающей яростью. — Брата выгнали из банды с позором, и ты за это заплатишь всем, что имеешь! Твой дружок — только начало! Я уничтожу в пыль всё! Та девчонка, блондиночка, из ваших, что трётся с тобой иногда, — он сально осклабился. — Она, кстати, приглянулась нашему боссу и давно уже, но правила есть правила, приютских не трогают, сам знаешь. Девочки под защитой Мадам, и всё такое. Но ваш выпуск не за горами, а цены на учёбу, как я слышал, подняли. Ну так мы поможем, мой босс очень щедр с теми, кто сладко под ним стонет.

Я словно в моменте ослеп и оглох от разросшейся внутренней пустоты. Стоило только представить, что Джесси угрожает опасность… Если кто-то из этих ублюдков посмеет к ней прикоснуться…

Пустота внутри будто получила право занять всё пространство и вышла наружу. Воспользовавшись моим состоянием, парень атаковал, его кулак врезался в скулу, заставляя мою голову дёрнуться, перед глазами всё поплыло, черепная коробка взорвалась от боли. Но следующего добивающего удара не было. Противник отшатнулся, покачиваясь, тряхнул головой, словно его удар пришёлся по нему же. А я вдруг ощутил прилив сил, открылось второе дыхание. Рванул вперёд, опрокидывая поплывшего врага на землю и начал бить, бить, бить. Каждый удар приносил мне не просто удовлетворение, а всё больше и больше энергии, которую я словно втягивал в себя. Парень сначала пытался закрываться руками, но я продолжал атаковать без разбору: по предплечьям, значит, по предплечьям, по лицу, значит, по лицу, по влажному месиву, которым стал его нос, значит…

Тут чья-то нога мощно врезалась в моё плечо, нарушая поток силы. Меня скинуло с противника и кубарем прокатило по земле, поднимая пыль. Я вскочил, поднимая голову и готовясь к следующей схватке, но на меня никто не нападал. Около хрипящего и дышащего со свистом парня на корточках сидел мужчина в сером плаще. В сумерках я не мог разглядеть его толком, но вот щёлкнула зажигалка, освещая на пару секунд лицо мужчины лет сорока. Россыпь морщин, густая шапка то ли светлых, то ли просто седых волос, щетина. Мужчина прикурил сигарету, медленно выдохнул сизый дым, рассматривая моего противника, но даже не пытаясь помочь.

— Ты из его банды? — хрипло спросил я, стараясь понять расстановку сил и мысленно готовясь ко второму бою.

— Не из его, — вдруг усмехнулся мужчина низким прокуренным голосом с характерной хрипотцой. — Этот слизняк меня мало волнует. В отличие от тебя.

Я сощурился, подобное внимание заставляло насторожиться.

— И что тебе от меня надо? — бросил враждебно.

— Слышал, что случилось с твоим другом. Работа нужна? — мужчина не стал отвечать на мой вопрос, выпрямился, безразлично выдохнул дым.

— Допустим, нужна, — вынужден был признать я, сплёвывая на асфальт красную слюну.

— Приходи, если надумаешь, — мужчина сделал шаг ко мне, сунул руку во внутренний карман плаща.

Его длинные пальцы метнули мне под ноги тёмную визитку. Сам же он прошёл мимо меня и через несколько шагов скрылся за поворотом переулка.

Стон парня на асфальте вывел меня из ступора. Я торопливо поднял картонный прямоугольник, пока он не размяк, сунул в карман куртки и, слегка пошатываясь, устремился к зданию приюта: нужно было как можно быстрее отдать Джесси недостающую честь денег для её обучения и скорее оплатить операцию Шархая.

Глава 6. Цена

Аристарх Гаронд был не в восторге, когда его обязали прийти в приют в качестве представителя от государства на выставку спонсоров. Он приехал сюда по делу, и лишние часы, в которые ему приходилось слушать бесполезные речи и глядеть на это серое отребье, вызывали досаду и раздражение. Все эти дети, ненужное никому наследие, которое приют выпустит в ближайшие дни в ненасытное жерло местных шахт и заводов, поглощающих их как песок воду. Не было смысла запоминать эти лица, смотреть им в глаза, они будут безликой массой, питающей империю. Всё, что государство на них потратило, оно заберёт троекратно их жизнями. Гаронд, будучи магом, знал это лучше других. И, в отличие от многих, находил в себе силы это признать.

Наконец отбившись от всех административных дел, Аристарх занялся своей основной задачей: проверить состояние места силы. Наверху планировали соорудить здесь неподалёку полигон для подготовки боевых магов, и в этом свете наличие обелиска было очень кстати.

Гаронд совершал обход ограждения – формальность, учитывая, что в трущобах редко появлялись маги, и повредить заклинание было некому. Прохладный ветер приносил запахи ближайших заводов, которые местные уже, наверное, не замечали, но для приезжего воздух постоянно пах чем-то жжёным и едким. Вдруг Аристарх замер. На участке каменного забора перед ним магия не отозвалась на зов. Её там просто не было. Целый фрагмент нанесённой формулы отсутствовал. Гаронд шагнул вперёд, не веря собственному чутью, его глаза засветились белым, магия потекла по жилам, волосы слегка зашевелились от призванного ветра. Он коснулся холодного шершавого камня длинными пальцами. Пытаясь осознать сам факт подобной аномалии, Аристарх на ощупь отследил участок, лишённый защитного заклинания. Во всю высоту ограждения и в ширину около пары локтей.

— Так не бывает, — пробормотал Гаронд, щурясь.

Призвав формулу охранного заклинания магии воздуха, Аристарх уже собрался восстановить защиту обелиска, но передумал. Пока что. Продолжил обход уже целенаправленно, но больше таких «дыр» не нашёл. Торопливо зашёл в небольшое одноэтажное здание на территории места силы, где проживал персонал, отвечающий за надлежащий вид всего, что окружало обелиск.

— Как ваша проверка? — вежливо поинтересовался ухаживающий за инвентарём старый садовник.

Гаронд остановился, окинул взглядом старика, вызывая у того непроизвольное желание отвести взгляд и опустить голову.

— Вы замечали на территории кого-нибудь постороннего? — голосом Аристарха можно было заморозить пламя.

Садовник замотал головой.

— Нет, что вы, там же ваше заклинание охраняет, сюда никто не может проникнуть!

Вера старика в «страшную» магию была настолько искренней, что Гаронд не стал продолжать расспросы, а прошёл в небольшую комнатку, погружённую в полумрак. Здесь ко множеству экранов сводились сигналы с наблюдательных кристаллов. Аристарх положил кисть в нишу управления, прокрутил камеры, отматывая и ища наиболее подходящий ракурс, но фокус кристаллов был сконцентрирован либо на обелиске, либо на подходах к нему, либо на официальном входе. А вот та часть ограждения, где было повреждено охранное заклинание, на записи попадало лишь в размытом нечётком виде. Но даже так, немного отмотав назад, Гаронд сумел засечь вторженца. По иронии судьбы тот, кого Аристарх искал так тщательно, был одет в серую робу местных приютов, всех воспитанников которых Аристарх воспринимал как безликий кратковременный и дешёвый актив.

— Сверги тебя раздери!.. — выдохнул Гаронд, впиваясь взглядом в размытое изображение.

Судя по телосложению, это был парень либо из текущего года выпуска, либо следующего, уж слишком высок для младших курсов. И по уверенным движениям вторженца можно было сделать вывод: он точно был уверен, что заклинание на этом участке ограждения отсутствует. Значит, либо знает, как это произошло, либо виновен в этом. Ну или обладает информацией, насколько давно существует эта прореха.

Оставить этот факт без внимания Аристарх не имел права. Если в трущобах завёлся кто-то, способный разрушить охранное заклинание, пусть и фрагментарно, его надо было найти и сделать это как можно быстрее. До того, как придётся подавать отчёт о подготовке места силы.

Не став восстанавливать защиту, Гаронд стремительно покинул территорию обелиска. Обошёл заведения в небольшом радиусе от места силы, но не нашёл на одного, чей записывающий кристалл был бы активен, а не висел над входом в качестве отпугивающего муляжа. Сдерживая раздражение, Аристарх направился в ближайший приют. Как именно он будет искать нарушителя среди всех, Гаронд пока не знал. Повезло ещё, что два других приюта слишком далеко, и их воспитанники тут обычно не появлялись. Предстояло прошерстить личные дела всех мальчиков из набора двух лет, выяснить результаты проверки на регистрирующем магию кристалле. Если в этой глуши кто-то схалтурил, и по улицам шатается неучтённый и необученный маг… Это стоило прекратить.

***

Я бежал к приюту, когда вдруг ощутил что-то странное в груди. В том месте, где, как мне казалось, жила моя пустота. Сейчас там плескалась энергия, но… я вдруг покачнулся, замедлился, а потом остановился. Что именно случилось, сообразил не сразу, понял только, что просто исчез звук. Вообще. Крики где-то вдали, шаги, шум ветра, собственное дыхание — всё это словно кто-то выключил одним движением. Мир сузился до ощущения давления в груди, что-то резко сжало рёбра изнутри. Рука, которой я попытался прикоснуться уху, внезапно стала чужой. Боли не было, я просто перестал чувствовать конечность. Как если бы ладонь больше не принадлежала моему телу, а существовала сама по себе, где-то в стороне.

Я никогда не ощущал подобного, но, правда, и ни разу не брал столько энергии за раз. В глазах потемнело, но не сразу, а волнами. Сначала по краям, медленно, словно колыхаясь, потом — рывком.

— Сверги, да что происходит… — попытался выдохнуть я, но звук так и не вышел.

Пустота будто вычерпывала что-то изнутри меня, а не снаружи. Если бы я мог, то, наверное, кричал бы от ужаса: терять контроль было страшно. Но полностью осознать свои чувства я не успел, тьма сомкнулась окончательно. Без образов, без перехода, просто щёлкнул выключатель, и я исчез из самого себя, утонув во тьме…

Очнулся резко, словно всё разом включилось. Меня ослепил свет, оглушил звук, стало холодно. Несколько секунд пришлось потратить на то, чтобы прийти в себя и успокоить бешено бьющееся сердце. Я огляделся и обмер: перед моими глазами было здание приюта. Если верить вытащенному из кармана нантиуму и его показаниям времени, то я просто прибежал сюда из больницы. Только вот я совершенно не помнил, как это сделал. Холодок пронёсся по позвоночнику: тот бой с парнем, покалечившим Шархая, обходился мне всё дороже и дороже. Раньше подобных откатов я никогда не ловил, а сейчас…

— Надо быть осторожнее с этим дерьмом, — пробормотал я, устремляясь к приюту и на ходу набирая сообщение для Джесси слегка подрагивающими пальцами. Холод пережитого ужаса не отпускал, но я заставлял себя не думать о нём. По крайней мере, не сейчас.

Забежал в нашу с парнями комнату, забрал всю наличку, которую Алекс хранил крупными купюрами. Сунул по карманам, понимая, что сейчас надо быть максимально осторожным.

Пришло сообщение от Джесси, она ждала меня на нашем старом месте для сборов. Когда мы ещё были совсем малолетками, и надо было найти какое-то нейтральное место, раз встречаться в комнатах одного из общежитий вся наша группа не могла из-за разного полового состава. Это была заброшенная детская площадка за территорией приюта, там ещё сохранились старые скрипучие качели, и я уже издалека, слыша этот металлический визг, понимал, что Джесси на месте и ждёт меня.

Подруга слегка раскачивалась на железной конструкции, смотря в землю. Когда я кашлянул рядом, она вздрогнула, вскинула на меня припухшие от недавних слёз глаза. И пусть у меня сейчас внутри всё было более чем паршиво, меня грела мысль, что её я смогу уберечь от участи, которая была уготована нам.

— На, — я протянул ей две крупных купюры. — Этого хватит, чтобы покрыть разницу в стоимости за обучение.

— Ксандр… — выдохнула она, в её голубых глазах застыл вопрос. — А ты?..

Я сумел выжать из себя кривую улыбку и покачать головой.

— Нет, Джесси, не вышло. Ни я, ни Шархай, ни Алекс. Только ты.

Плечи Джесси опустились, глаза снова сверкнули неестественной влагой, она вдруг встала и порывисто обняла меня. Я рефлекторно обхватил её за талию. Мысленно послав всех к иным, позволил себе уткнуться лицом в волосы Джессики, вдохнуть запах дешёвых духов, прижать к себе, понимая, что того совместного будущего, о котором мы осмелились мечтать, у нас не будет.

— Шархай в больнице, — тихо проговорил я в макушку Джесси.

Она дёрнулась, но я не дал ей отстраниться, удержал, понимая, что не хочу, чтобы подруга видела, какое у меня сейчас лицо. Продолжил говорить:

— Этот придурок полез в бой, в котором не мог выиграть. Ему сломали спину. Без шуток. Будет операция, потом реабилитация. Долгая. Мы с Алексом найдём работу.

— Может… может, в следующем году вы сможете поступить, — прошептала Джесси, обхватывая меня за талию.

Немного кольнул её ответ — Шархай может остаться инвалидом, а она про колледж. Но я отогнал эту мысль.

— Конечно, — соврал в ответ. — У нас получится.

Я наконец справился с собой, смог её отпустить. Джесси вымученно улыбнулась, делая вид, что верит в мою очевидную ложь.

Коротко выдохнув, я заверил её, что всё будет хорошо.

— Тебе что-то ещё надо? Денег сейчас в обрез, но…

Джессика покачала головой.

— Этого хватит, — она махнула в воздухе купюрами, что я дал.

Кивнув, поторопился с деньгами в больницу. Бежал, обгоняя ветер, не только из-за желания скорее отдать сбережения в кассу на счёт Шархая, чтобы его не выкинули из палаты, а ещё и потому, что так меня было сложнее ограбить. Потерять сейчас всю сумму было смерти подобно. Причём для Шархая максимально буквально.

Я ураганом ворвался в больницу, проносясь мимо поста медсестёр. Оплачивать пошёл Алекс, я же упал на стул в коридоре, стараясь отдышаться и не выплюнуть лёгкие. В голове царило отупение, и только мысли о том, что пустота стала давать откат так не вовремя, вызывали мурашки, бегущие по позвоночнику…

Когда мы с Алексом утрясли все документальные дела Шархая, да Алекс зашёл к нему в палату и немного поговорил, на улице уже сгустились сумерки. Пока мы молча вернулись в приют, была уже почти ночь. Не разговаривая, мы устроились каждый на своей койке, но наши взгляды так или иначе невольно перемещались к пустой кровати Шархая.

Думал, что не смогу уснуть, однако сон настиг меня, я отключился от усталости и всего пережитого за день. Подсознание пыталось всё это переварить, выдавая в бессвязных снах кипучую смесь из погонь, потери сознания, драки и обступающей меня шевелящейся темноты.

В итоге проснулся я утром совершенно разбитым, разбуженный мерзким, но привычным звуком общей побудки. Переглянулся с таким же не выспавшимся Алексом.

— Надо узнать, передала ли больница информацию о Шархае в приют, — проговорил он хрипловатым со сна голосом, приглаживая взлохмаченные светлые волосы, падающие на плечи. — Зайдём после завтрака к помощнику директора.

Я молча кивнул, соглашаясь. В подобных делах полностью доверял более подкованному другу.

Но не успели мы доесть пластилиновое подобие каши на завтрак в столовой, как раздался голос директора из громкоговорителя, требуя, чтобы мы все собрались в большом зале. Я сглотнул, первой реакцией было предположение, что стало известно о моей драке. Не то чтобы в приюте это как-то запрещалось в открытую, однако могли и оштрафовать. Но через секунду мозг отмёл эту паническую мысль: ради меня одного не стали бы собирать всех. Здесь что-то другое. И всё равно я с некоторой нервозностью шёл в составе серой колыхающейся массы других воспитанников приюта. Пройдя на место сбора, глянул на кафедру для выступающего, видя там директора приюта — мистера Торна в гордом одиночестве.

Когда мы все собрались, двери в большой зал со скрипом закрылись, директор обвёл нас строгим и словно обвиняющим взглядом, его молчание заставляло волноваться даже самых маленьких, кто точно ещё ни в чём не мог быть виноват в силу возраста.

— Как вы знаете, в нашем приюте есть обязательные для соблюдения правила. Некоторые из вас посчитали, что это такой способ ограничить ваши свободолюбивые личности. Но должен отдельно пояснить для всех, что правила приюта созданы для того, чтобы защитить вас от последствий действий, которые вы пока в полной мере не осознаете, — начал он гулким низким голосом, и у меня неприятно засосало в желудке от того, что я, кажется, знал, о чём пойдёт речь. И очень бы хотел ошибиться, но нет. — Один из наших выпускников нарушил правило, запрещающее воспитанникам приюта участвовать во всевозможных боях в бойцовских ямах, будь то лицензированные заведения или же подпольные развлечения. И сейчас он находится в тяжёлом состоянии в больнице. Мало того, что он останется инвалидом, неспособным к передвижению на собственных ногах, так ещё и была запятнана репутация приюта! Мы здесь не занимаемся выращиванием бунтовщиков и будущих преступников! Империя вкладывается в ваше выживание и образование, а вы, неблагодарные, так…

Дальше я уже не слушал, чувствуя, как внутри начинает бурлить гнев, грозя выплеснуться наружу. Сам не заметил, как сделал несколько шагов вперёд, но был перехвачен Алексом.

— Ксандр, идиот, ты куда?! — прошипел он у меня за спиной, сжимая пальцами моё предплечье до боли.

— Ты слышишь, что он несёт?! Что Шархай не сможет ходить! — зло выпалил я.

— Научись уже читать между строк! Он сказал, что приют не собирается платить за его реабилитацию. Ничего нового, мы и так это знали, остынь! — Алекс дёрнул меня обратно.

Пришлось послушаться, вернуться на место и, сцепив зубы, дослушать бесполезный трёп Торна. Я думал, что этим публичным унижением всё и закончится, но когда Алекса вызвали к заместителю директора, почувствовал неладное. И, увидев бледное лицо вернувшегося друга, был готов что-нибудь сломать.

— Ну что ещё?! — не выдержал я. — Что он сказал?!

— Они не выплатят Шархаю деньги, полагающиеся на выпуск. Сказали, что это штраф за запятнанную репутацию приюта, — тихо выдохнул Алекс, садясь на кровать и опуская голову в ладони. Зарылся пальцами в длинные волосы.

— Что?! Они совсем сдурели?! — я с силой ударил кулаком в стену, чувствуя саднящую боль в костяшках.

В два шага подлетел к двери, готовый прямо сейчас идти к директору, но меня остановил голос Алекса.

— Остановись. Если ты сейчас туда вломишься, то они и наши деньги оставят у себя. При желании и тебя, и меня можно законно обокрасть по тому же нарушенному правилу, как и Шархая, — холодно проговорил он. — А деньги нам нужны сейчас как никогда. Любые.

— Троги их задери! — выругался я, чувствуя, как захлёстывает яростное бессилие. — Сверги, чтоб их!

Дышать было тяжело, мне на грудь словно положили бетонную плиту. Я буквально задыхался, рванул ворот рубашки, срывая пуговицу. Кусок пластика покатился по полу, исчезая под кроватью.

— Спокойно, Ксандр. Справимся, — Алекс встал, положил руку мне на плечо.

— Как?! — рявкнул я, резко поворачиваясь к нему.

Но ответа на этот вопрос не было ни у одного из нас. Только понимание, что выбора у нас нет.

Глава 7. Выбор

Оставшиеся до выпуска дни слились для меня в одну длинную вязкую полосу, в которой почти не было сна и времени для пустых мыслей — только действия. Я словно загнал себя в режим, когда тело двигается, а голова… голова старается не думать лишнего. Потому что, если начать думать, то от будущих перспектив остро хотелось собрать пазл из верёвки, мыла, табуретки и достаточно крепкого крюка под потолком.

Так что эти два дня я потратил на то, чтобы максимально близко познакомиться с перспективами своего будущего. Не того, о котором мечталось, а того, которым прилетело по морде.

Первым делом я пошёл к шахтам. Не потому, что хотел. Просто это было ближе всего к нашей текущей реальности.

Две огромные чёрные зияющие пасти на окраине города недалеко от нашего приюта, которые глотали людей и выплёвывали их через десять лет сгорбленными, с надрывным кровавым кашлем и пустыми глазами.

На проходной меня встретил низкий мужик с перебитым носом и нашивкой бригадира. Он окинул взглядом мою приютскую форму, посмотрел на не до конца сошедшие синяки на лице и хмыкнул.

— Выпускник? — спросил мужик, даже не думая о приветствии.

— Да, — столь же лаконично ответил я.

— Как получишь документы — приходи, — бросил он безразлично, сплюнув в сторону. — Работа есть всегда. Вопрос лишь в том, сколько протянешь.

— Условия? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Бригадир ухмыльнулся.

— Условия максимально простые: спускаешься на нижний уровень и работаешь. Смена — двенадцать часов. Иногда четырнадцать, если техника встала. Платят по выработке. Не наработал норму — получишь крохи. Наработал — получаешь чуть больше крох. Проживанием не обеспечиваем, медосмотр за свой счёт. Снаряга — частично за свой счёт, частично выдаём. Но если пожить хочешь подольше, то лучше снарягу тоже за свой счёт.

Я помолчал, мужик добавил:

— Если тебя завалит — родне пришлют бумажку. Хотя ты ж у нас приютский, на тебя даже бумаги тратить не придётся.

Я сжал зубы, но заставил себя безразлично кивнуть.

— И сколько в среднем выходит?

Названная бригадиром сумма выглядела в целом неплохо, но это если не вспоминать о моих текущих потребностях. Я прикинул в уме — точной цифры ещё не было, будет понятно только после операции, но даже просто в расчётах реабилитация Шархая сожрёт эти деньги за неделю. Если повезёт, и не понадобится каких-нибудь исследований или анализов, чтоб их сверги жрали. Или вспомогательных средств…

— А если без документов? — вырвался вопрос, который интересовал меня сейчас особенно остро, потому что скорей всего придётся работать в нескольких местах или в несколько смен.

Мужик помолчал, буркнул наконец расплывчато, уже не глядя на меня и ныряя рукой во внутренний карман куртки:

— Здесь разные работают. Ты меньше языком чеши. Приходи, если пыли не боишься, — он вытащил смятую пачку, закурил едко пахнущую сигарету.

Я посмотрел на его руки: пальцы короткие, сбитые, ногти чёрные от въевшейся грязи. Коротко выдохнул, развернулся и ушёл. В голове крутилось только одно: я не хочу вот так, не хочу как он. Не хочу!

Но на следующий день продолжил свои попытки разведать перспективы на будущее.

Завод встретил меня запахом ржавчины и какой-то едкой химии, которая заставила закашляться ещё на подходе к зданию, чьи большие трубы рождали чёрные тяжёлые тучи, уходящие в небо.

И всё же на заводе было светлее и чище, нежели в шахтах. Люди в спецовках, шум конвейера, лязг техники. Казалось бы — цивилизация. Только вот белки глаз у встреченных мною рабочих были такие же серые, как моя форма.

Здесь меня пропустили дальше проходной, я добрался до хлипкой двери отдела кадров, шагнул, сопровождая своё появление мерзким металлическим скрипом несмазанных дверных петель. За ближайшим столом сидела женщина с гадко уложенными волосами неопределённого мышиного цвета и стеклянным взглядом.

— Выпускник приюта? — спросила, мельком глянув на меня.

— Да, — кивнул я.

— Профиль обучения?

— Без профиля.

По лёгкому движению её бровей я понял, что этими словами обесценил себя ещё сильнее, хотя казалось бы, куда ещё-то?

— Тогда только неквалифицированный труд. Склад, сортировка, подсобные работы. График посменный, зарплата — минимальная ставка, — отчеканила она, как по списку.

Названная ею сумма была меньше, чем в шахте. Зато без риска быть похороненным под очередным завалом.

Я поблагодарил её и вышел на воздух, показавшийся мне густым, словно кисель, он с трудом лез в лёгкие.

Две работы, две дороги. Обе — в никуда. Я и так это знал, но сейчас жизнь ткнула в это носом. Что шахта, что завод — они похоронят меня в этом мире трущоб без права на глоток чистого воздуха.

Сунул руки в карманы, находя в одном из них кусок картона. Вытащил, уставился на подобие визитки, которую мне бросил тот мужик, что остановил драку в переулке. Он сказал, что есть работа. Кто он такой вообще? На визитке был только адрес.

Мысли прыгали, пока ещё не оформляясь в какое-то конкретное намеренье. Но этот тип знал, что Шархай в больнице, что с ним случилось. И предлагал работу. Словно плата за неё могла бы действительно помочь мне остаться на плаву. Мотнул головой, сунул смятый картон обратно. Вряд ли это была простая работа, не стоило туда нырять, не перепробовав остальные варианты.

На обратном пути в приют меня перехватил Рей, окликнув посреди переулка:

— Слышь, Ксандр! — он подбежал, хлопнул меня по плечу. Рей выглядел бодрым, словно его перспектива оказаться за воротами приюта в ближайшее время нисколько не напрягала. — Ты чего такой хмурый? Выпуск на носу, скоро будем свободны!

— По делу, — я коротко осадил его восторги.

Рей вдруг оглянулся по сторонам, понизил голос, проговорил, словно доверяя тайну:

— Я тут тему нашёл. Нормальную. Ни шахта, ни завод этот, ну их к трогам, живые деньги!

Я остановился, посмотрел на его ухмыляющуюся рожу.

— Какую ещё тему? — сощурился с подозрением.

— Крамер людей набирает. Чиж, говорят, сел, ещё пару парней убрали — есть пустые места. Бегаешь по городу, продаёшь, ничего сложного. Разнёс по точкам — процент твой. По первому времени так вообще кайфово, наши морды никто не знает ещё, ищейки трясти не будут.

У меня внутри что-то холодно щёлкнуло.

— Ты сейчас серьёзно? — вырвалось резко севшим голосом.

— А что? — тот смотрел на меня с искренним непониманием, почему мне не нравится его план. — Ты ж всё равно в яме дрался. Какая разница, откуда деньги? У Крамера хоть не калечат.

Перед моими глазами всплыло изломанное тело Шархая в яме.

— Не калечат? — тихо переспросил я, вспоминая свой единственный поход к Крамеру, как меня тогда чуть не убили из-за пьяного бреда этого ублюдка.

— Ну… — Рэй замялся. — Если не тупишь.

Я шагнул вплотную.

— Слушай внимательно, — проговорил ровно. — Если ещё раз услышу от тебя предложение идти к Крамеру, я тебе челюсть так сдвину, что в больнице будут собирать по кускам. Понял?

Рэй отшатнулся.

— Да ты чего, я ж по-дружески!

— По-дружески — это не толкать в яму, из которой либо не вылезают, либо скатываются прямиком в тюрягу! — процедил сквозь зубы. — Свали в дым!

Я развернулся и ушёл, глубоко запихнув руки в карманы куртки, не слушая, что он там бормочет мне вслед.

В приют старался возвращаться быстро и незаметно. Гаронд всё ещё находился в городе — это я знал. Его мантия мелькала то тут, то там, словно напоминание, что он никуда не делся. Я пару раз видел его силуэт издалека и каждый раз отворачивался, делая вид, что мне срочно нужно в другую сторону, лишь бы не пересечься случайно.

Не то чтобы я его боялся, но вполне объективно опасался, что светящиеся глаза догса разглядят во мне что-то такое, чего видеть не стоит. Раньше я дел с магами не имел, поэтому не знал, может ли он как-то распознать мои способности, а лишних проблем не хотелось.

Пустота внутри после последнего срыва стала другой. Не голодной, но словно настороженной. Будто сама не хотела, чтобы её замечали. Один раз я чуть не столкнулся с Гарондом у входа в административное крыло. Сердце ухнуло в пятки, но он прошёл мимо, даже не повернув головы.

В последний день перед выпуском я вернулся к приюту уже поздно вечером, солнце почти село, и двор медленно тонул в серых сумерках. В окнах зажигались огни, и старое здание выглядело так, будто пыталось притвориться уютным. Получалось откровенно плохо. Почти дошёл до крыльца, когда услышал знакомый голос:

— Я думала, ты сегодня снова вернёшься только ночью.

Я обернулся.

Джессика сидела на старой лавке под деревом, закинув ногу на ногу. В сумерках её светлые волосы казались почти серебряными, а на плечах была моя старая куртка, которую я дал ей ещё прошлой зимой, когда она простудилась. Даже забыл, что она её так и не вернула.

— Давно ждёшь? — спросил, подходя ближе.

— Не очень, — она пожала плечами.

Я сел рядом, опираясь спиной на ствол старого дерева. Несколько секунд мы молчали. Где-то за зданием хлопнула дверь, послышался голос мисс Дарис — она кого-то отчитывала. Всё было как всегда, и от этого становилось только тоскливее. Мир продолжал жить своей жизнью, абсолютно наплевав на нас.

— Ну? — наконец тихо спросила Джессика. — Как?

Я хмыкнул.

— Если кратко — я познакомился со своим будущим. Оно либо под землёй, либо на конвейере. Есть ещё пара альтернатив, но это так, из области разного рода дерьма.

Она нахмурилась.

— Всё так плохо?

— Не парься. Зато ты поступишь, — добавил я. — Это уже что-то.

— Я не уверена, что радуюсь этому так, как должна. Это моя возможность, я всю жизнь мечтала вырваться из грязи. Стать кем-то большим. Да вообще стать хоть кем-то, кого больше не подумают вышвырнуть из семьи.

Я резко повернулся к ней, выпалил:

— Ты серьёзно?

— Ксандр…, — она на секунду замолчала, словно подбирая слова. — Я хотела, чтобы мы оба уехали. Чтобы всё это… — махнула рукой в сторону здания, далёких труб завода, — осталось позади.

Усмехнулся в ответ, но без злости.

— Я тоже хотел, — выдохнул, смотря вдаль. — Не вышло.

— Несправедливо, — она отвела взгляд.

— Мир вообще не фанат справедливости. Но хоть кто-то из нас выберется отсюда.

Мы помолчали несколько минут.

— Джесси, — позвал я тихо, — ты должна уехать. Даже не думай об этом как о предательстве или ещё чём-то подобном. Это… шанс. Настоящий, твой. Тебе здесь не место. Так всегда было, даже изначально.

Она долго смотрела на меня, потом вдруг улыбнулась чуть грустно.

— Не место… Ты так говоришь, будто старше всех на десять лет.

— Потому что я умнее, — бросил я, нахально улыбнувшись.

Она ткнула меня плечом.

— Самоуверенный идиот.

Мы сидели так какое-то время. Я слушал, как шуршит ветер в листве над нами, и пытался запомнить этот момент — двор, лавку, её ладонь в моей. Потому что понимал: когда она уедет, всё станет другим.

Что-то внутри требовало запечатлеть этот момент как-то прочнее, запечатать в память. Я наклонился первым. Её губы оказались мягкими и тёплыми, несмотря на прохладу на улице. На секунду всё вокруг будто исчезло — ни приюта, ни шахт, ни завода, ни этого давящего будущего. Только она. Внутри разлилось тепло, устремилось по венам. Когда я отстранился и посмотрел в её блестящие глаза, хотелось… Да много чего хотелось, для чего было не время и не место.

— Я найду способ, — тихо проговорил я. — И вырвусь отсюда на следующий год.

— Я сохраню для тебя все конспекты, чтобы ты был самым умным на курсе, — прошептала Джесси, вызывая у меня невольную улыбку. — Разберусь там со всем, заберусь на вершину, даже если по головам придётся идти. А потом притяну тебя за собой.

Я сощурился: было немного странно слышать от неё такое. Но, видимо, так действовало приближение выпуска — Джесси задыхалась в трущобах и горела идеей стать достойной своей семьи, которая от неё отказалась. У каждого из нас были свои больные точки.

Проводив Джессику в её общежитие, я наконец вернулся в свою комнату. Что-то прочитав на моём лице, Алекс не стал задавать лишних вопросов.

На следующий день саму церемонию выпуска мы с Алексом пропустили. Не потому что не могли стоять в строю и кланяться спонсорам, а потому что не хотели тратить на это ни минуты. Документы мы забрали заранее. Мистер Линус кривился, но спорить не стал. Пособие выдали в конверте, будто милостыню.

— Не пропадите, — сухо бросил он напоследок, словно его слова могли что-то изменить.

Мы проводили Джесси и ещё нескольких везунчиков на автобус, который должен был увезти их из наших трущоб. На прощание я поцеловал Джессику, уже не скрываясь, Алекс только одобрительно улыбнулся, но в глазах была грусть, как и у любого из нас.

Дальше следовали по плану: Алекс пошёл в больницу к Шархаю, я — искать жильё.

В пригороде вариантов было немного: подвалы с крысами, полуподвалы с сыростью и плесенью, коммуналки с вечно пьяными соседями и клопами.

Чердак нашёлся случайно: старый дом в трёх кварталах от больницы. Хозяином был сухой дед с дрожащими руками и подозрительным взглядом.

— Тепла нет, — предупредил он. — Печь общая, на этаж ниже, вода из крана во дворе, стены продувает.

— Крыша течёт? — уточнил я.

— Нет, перекрывали прошлой осенью.

Я поднялся наверх. Чердак был низким, под покатой крышей. В дальней стене окно маленькое, пыльное, но стекло целое, через него прорывался скудный свет. Стены были деревянными, щели видны, да. Зато сухо. Пахло пылью, старым деревом, чем-то забытым, но не гнилью. Я прошёлся по доскам: ни следов крыс, ни шуршания. Дед просил за чердак столько, что моё пособие улетит за пару месяцев. Но другое помещение я искать уже не хотел.

В больницу к Шархаю не заходил, чтобы не порождать в себе лишнюю злость, негатива и так хватало. Я боялся, что если увижу его, то сорвусь и брошусь на него с криком чего-то вроде «Из-за тебя, тварь…». А мои психи не нужны были сейчас ни мне, ни ему.

В итоге в конце дня мы с Алексом заселились на чердак, сделали себе импровизированные спальники из подручных материалов и упали спать.

Операцию Шархая назначили на следующее утро, Алекс тихо ушёл в больницу ещё до рассвета, я проснулся позже, какое-то время просто таращился на низкий потолок, но всё-таки заставил себя подняться. На завтрак было несколько глотков воды с привкусом железа. В саму больницу я не пошёл, но и совсем отстраниться от мыслей о Шархае не смог, ноги принесли меня на противоположную сторону улицы. Встал в переулке, оперевшись спиной о стену, спрятал руки в карманы и смотрел на окна. Пальцы снова нашли картонную визитку.

Пискнул нантиум, Алекс написал коротко: «Везут в операционную».

Потом — тишина.

Часы тянулись, как резина. Я ходил вдоль стены, считая шаги. Думал о шахте, о заводе, о чердаке с продуваемыми стенами, о чём угодно, лишь бы не о том, что будет, если операция закончится плохо. Наконец нантиум завибрировал.

«Успешно, жив, отёк сняли. Нужно восстановление. Долго и дорого».

Я выдохнул так резко, что закружилась голова. Жив. Слово показалось странным, слишком простым для того, сколько за ним стояло. Через час Алекс вышел из больницы, лицо было сосредоточенным.

— Шархай отошёл от наркоза, всё нормально, — проговорил он негромко, когда я приблизился. — Теперь реабилитация. У них есть рассрочка, я подписал бумаги.

И протянул мне обновлённый договор, я посмотрел на ежемесячный платёж. Челюсти сами собой сжались. Даже если мы с Алексом оба убьёмся в шахте, то будет хватать впритык. А ещё что-то надо есть…

— Я сегодня ещё побуду с ним, а завтра отдам документы в шахту и встану на смены, — проговорил Алекс с решительностью в глазах.

— Не торопись, — хрипло бросил я, сжимая визитку того мужика в кармане. — Я ещё один вариант проверю.

Алекс не выживет в шахте, он сгорит за пару лет, я не мог этого позволить. Но и один я не заработаю там столько, чтобы вытащить на себе Шархая.

— Ксандр…

Я только отмахнулся, развернулся и пошёл прочь. Мне надо было подумать. Идти к тому мужику, что дал визитку, означало подписать себе приговор. Такие, как этот в плаще, обычно принадлежали другому миру. Бандам. А там бесплатным был только вход, выход уже в могилу.

Бродил до темноты, в опустившихся сумерках ноги сами принесли меня туда, где город затихал. К месту силы тянуло почти физически: хотелось лечь на траву, вдохнуть тишину и хотя бы ненадолго перестать чувствовать себя загнанной крысой.

Впереди уже маячил знакомый участок ограждения, я приблизился, огляделся. Темнота надёжно скрывала меня от лишних взглядов, но я еще на всякий случай надвинул капюшон на голову. Протянул руки, готовый подтянуться и взобраться по забору, как вдруг воздух вокруг взревел, меня впечатало в каменную стену с такой силой, что из лёгких мгновенно вышибло воздух. Боль огненным цветком распустилась по спине и груди, перед глазами на мгновение потемнело полностью.

Глава 8. Дым поднимается ввысь

Я не сразу сообразил, что произошло. Только почувствовал, что меня держат, с силой прижимая к стене всё тело разом. Острый камень царапал щёку и ладони, которыми я упирался в ограждение. Только через пару мгновений до меня дошло, что позади меня стоит маг. Воздушник. Только так можно было объяснить происходящее. Внутри всё заледенело от одной мысли: он может меня убить. Просто свернуть шею или размазать тонким слоем по стене, и ему почти ничего за это не будет.

Я захрипел, дёрнулся, но давление лишь усилилось, плотнее прижимая меня к холодному камню. Мысли судорожно заскакали в черепной коробке. За что?! Я же даже не успел прикоснуться к забору!

Сердце сорвалось в бешеный ритм, я прохрипел:

— От… пусти…

Мне нельзя попадаться, нельзя к ищейкам, нельзя! Алекс один не вытащит Шархая, тот останется без ног! Я рванулся снова, панически, инстинктивно, но невидимая сила тут же выкрутила обе руки за спину так, что я едва не сорвался на крик.

— Не двигайся, — раздался наконец за спиной мужской голос. Настолько спокойный, что от этого становилось жутко.

Незнакомый, но совсем рядом, его владелец двигался совершенно беззвучно. Я замер, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Попытался развернуть голову, но давление на затылок усилилось, не позволяя. Я смог разглядеть в темноте ночи лишь край тёмного плаща и чёрные сапоги.

— Интересно, — произнёс мужчина. — Ты с такой уверенностью собирался перелезть через ограждение, магия на котором должна была бы тебя убить от одного прикосновения. Есть более лёгкие способы самоубийства, парень. Так откуда ты знал, что на этом участке нет магии?

Мой мозг лихорадочно пытался придумать хоть какой-нибудь вразумительный ответ. Не вышло.

— Я… заблудился, — выдавил первое, что пришло в голову.

Раздался короткий смешок.

— Заблудился, значит? Ночью, у охраняемого объекта. В единственном месте, где нет магической охраны, что в принципе уже входит в список невозможных вещей.

Я кожей ощущал его ленивую иронию, меня затошнило от страха. Воздух вокруг стал гуще, тяжелее.

— Я задал вопрос, — всё так же спокойно проговорил маг.

Давление резко усилилось, почти выламывая мне руки. Воздух из лёгких вырвался с тихим стоном.

— Советую ответить на это раз честно. Ты не похож на вора, не являешься магом. Так откуда ты знал о дыре в защите обелиска? — тяжёлая рука легла мне на плечо, разворачивая.

Послушный магу воздух всё ещё удерживал мои руки, внутри поднялась настоящая животная паника: он увидит. Этот догс увидит моё лицо, и тогда всё. Перспектива работы в банде против учёбы в колледже покажется мне самым лучшим и светлым будущим по сравнению с тюрьмой, а то и того хуже. Меня затрясло, я попытался отвернуть голову, спрятаться под капюшоном. Догс сверкнул светящимися белыми глазами, его холодные пальцы впились в мою челюсть, резко разворачивая голову. И в этот момент пустота, разбуженная страхом, рванула наружу жадным стремительным рывком, которому я не захотел препятствовать.

Энергия догса хлынула в меня, его горящие глаза мигнули. Давление на тело резко пропало, я вдохнул со всхлипом, вскинул непослушные руки, хватая мага за запястья и увеличивая поток откачивания силы.

— Что?.. — вырвалось у него хрипло.

Я разжал пальцы, догс отшатнулся от меня, не устоял на ногах, припал на колено.

— Как ты?..

Я наконец глянул на него мельком из-под капюшона, и кровь застыла в жилах — в двух шагах от меня находился Аристарх Гаронд. Тот самый герой пустошей, который приходил в приют. И его глаза медленно начинали вновь приобретать свечение, пусть на лице до сих пор отображалось изумление.

Я рванул на пределе возможностей к ближайшему переулку. Брошенное мне вслед заклинание раскрошило бетонную стену над моей головой. Я прикрыл руками лицо от брызнувшего крошева, нырнул в проулок, скрываясь с глаз догса.

— Стоять! — рявкнул тот вслед.

Но я и не думал подчиняться, несся, петляя из переулка в переулок. Я знал эти трущобы как свои пять пальцев, и только это спасало меня от перспективы быть переломанным очередным заклинанием воздушника.

Перемахнул через мусорный контейнер, влетел в очередной переулок и понёсся вперёд так быстро, как никогда не бегал. За моей спиной остался боевой маг, который, судя по всему, всё ещё не понимал, кого именно только что пытался задержать.

Я бежал, пока не кончились силы. Только за пару кварталов до чердака замедлился, понимая, что если продолжу нестись с той же скоростью, то просто выплюну собственные лёгкие, которые и так полчаса назад пытался выдавить наружу догс. Во рту стоял металлический привкус, грудь горела, ноги налились свинцом. Но я всё равно не позволил себе сразу вломиться на чердак, сначала сделал несколько кругов, прошмыгнул через сквозные подъезды бараков, убеждаясь, что за мной нет слежки.

Подошёл к дому, почти рухнул на землю рядом, опёрся спиной на холодную стену, дыша с хрипами. Первые несколько минут просто восстанавливал дыхание, закрыв глаза. Когда наконец смог нормально вдохнуть, в голове прояснилось настолько, что мозг обрёл способность думать.

Меня чуть не схватил Гаронд. Ещё немного, и я попал бы в изолятор к ищейкам или куда похуже. Если отбросить частности, то ещё легко отделался, догс даже не успел стянуть с меня капюшон. Всё, что у него на меня есть — это пол, примерный возраст, телосложение и форма приюта. А в остальном… В ночи все крысы серы, так что пусть ищет. Но к месту силы мне путь теперь заказан.

Я поднялся, опираясь рукой на стену, по лестнице влез на чердак. Алекс уже спал, так что я без лишних разговоров забрался на свой спальник и просто выключился, хотя голова гудела от мыслей, а внутренности неприятно холодило после пережитого страха.

Утром Алекс ушёл ещё до моего пробуждения, я открыл глаза, со стоном сел — всё тело ломило после вчерашнего забега. Прислушался, невольно представляя, что сейчас вломятся ищейки во главе с Гарондом. Но нет, привычная тишина этого дома.

Адреналин схлынул, и бравада вчерашней ночи показалась мне глупой: если догс начнёт рыть землю носом в поисках меня, то у него может что-то и получиться. Значит, мне нельзя светиться ближайшее время там, где обычно бывают воспитанники приютов. Или бывшие воспитанники. Если раньше я выбирал, куда мне пойти работать, то теперь в шахты или на завод соваться не стоило. Оставалось только одно…

Я со стоном поднялся, умылся, сделал несколько глотков желтоватой воды. Спустился с чердака, поглубже надвинув капюшон. Брёл по улице, невольно озираясь и стараясь двигаться только по тёмным переулкам, избегая даже малолюдных мест.

Адрес с визитки въелся в память, мне даже не пришлось доставать её, чтобы свериться. Я знал этот район, и ничего хорошего там не было. Но я и не за этим туда шёл.

Я оказался в старой части промзоны — там, где улицы будто забыли, что когда-то задумывались быть дорогами, а не трещинами между складами.

Нужный дом нашёл не сразу, сначала прошёл мимо. Облупившаяся штукатурка, ржавые водостоки, окна, закрытые изнутри мутным пластиком — все склады были одинаковыми. Если бы не номер, нацарапанный на стене, я бы решил, что и это ещё один склад, давно брошенный и никому не нужный.

Остановился напротив двери и просто смотрел на неё несколько секунд. В голове сама собой всплыла та ситуация в переулке, когда я готов был убить ублюдка, покалечившего Шархая, а мужик в плаще меня остановил, одним ударом скинув с противника. И спокойно так наблюдал, как тот стонет на асфальте, словно смотрел уличное представление. Этому человеку что-то от меня было надо, так просто в драку в наших трущобах не вмешиваются, но я пока так и не понял, что именно. Пришло время узнать, сколько стоит сделанное мне предложение.

Я толкнул дверь, которая, к моему удивлению, открылась без скрипа, запуская меня в погружённый в полумрак коридор. Из первого же проёма вышел высокий парень в чёрной потрёпанной куртке с не зажжённой сигаретой в зубах.

— Э, малёк, чё надо? — раздался его грубый голос, но вроде бы пока без угрозы.

Я молча вынул из кармана визитку, протянул парню. То взял кусок картона, повертел в руках.

— И кто дал? К кому припёрся?

Этот простой вопрос вогнал меня в ступор. Я же понятия не имел, как зовут того человека, что кинул мне визитку.

— Мужик в плаще. Говорил, работа есть, — свой собственный голос показался мне чужим.

Парень хмыкнул, проговорил куда-то себе за спину.

— Эй, Дракс, слышал? Мужик в плаще, — снова повернулся ко мне. — Ну, тебе везёт, парень, что плащи тут у нас не особо в ходу.

Из-за двери высунулась вторая голова, взлохмаченный подвижный блондин оглядел меня цепким взглядом.

— Гринд, топай кури, а я провожу этого туриста, — хохотнул белобрысый, выходя в коридор полностью. — Пошли за мной, работничек.

Я послушно двинул за блондином, который оказался одного со мной роста. По возрасту оба парня были года на три-четыре меня старше, может, чуть больше. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

Чем дальше мы шли, тем сильнее пахло табаком. Воздух словно сгущался, постепенно превращаясь в дым. Дракс постучал в одну из двух дверей, которыми заканчивался коридор.

— Смок, тут к тебе парень с визиткой. Судя по прикиду, из приютских.

Я сжал зубы, но возражать не стал: мне некогда было искать себе другую одежду, так что пока донашивал форму, но надо бы переодеться, так и от Гаронда будет проще затеряться. И пусть мы с Алексом сейчас считали каждую копейку, шкура была важнее.

— Пусть заходит, — раздался из-за двери знакомый прокуренный голос.

Дракс театрально взмахнул рукой, мол, проходи. И пошёл в обратном направлении, потеряв ко мне весь интерес. Я же нажал на ручку и вошёл. Небольшой кабинет, в котором я оказался, был в таком плотном дыму, что у меня запершило в горле.

Тот самый мужчина из переулка, только уже без плаща, сидел на низком диване, просматривая какие-то бумаги, на которых был написан текст от руки. Смок, как его назвал Дракс, поднял на меня взгляд, выдохнул очередную порцию дыма. Между пальцами его левой руки была зажата выкуренная до половины сигарета. Сейчас я мог рассмотреть его лучше: густые серые от множественной седины волосы небрежно торчали в разные стороны, резкие линии морщин прорезали высокий лоб, цепкие стальные глаза словно пытались пронзить меня насквозь. Сейчас на Смоке была чёрная рубашка с закатанными по локти рукавами, открывающими жилистые предплечья, перевитые венами. В переулке этот мужик казался мне шире из-за плаща, однако от потери в габаритах Смок не казался сейчас более дружелюбным.

— Я уж думал, что ты не придёшь, — проговорил он спокойно, снова опуская взгляд на бумаги.

— Я тоже, — ответил внезапно севшим голосом.

Смок тихо усмехнулся в ответ, кивнул на второй край дивана.

— Садись, поговорим.

Я приблизился, сел, опуская локти на колени. Образовавшаяся тишина давила.

— Значит, работа всё-таки нужна, — констатировал Смок, затягиваясь.

— Работа всем нужна. Но тут смотря, что за работа, — сказал я, будто у меня был целый список для выбора. Но всё-таки до сих пор для меня существовали вещи, которые я делать не стал бы ни за какие деньги. Как минимум, прямо сейчас. Как потом развернётся жизнь, предсказать было сложно.

Смок потушил сигарету о край металлической пепельницы, уже полной окурков, помолчал несколько секунд.

— Работа разная. Иногда грязная, иногда опасная. Почти всегда незаконная. Когда индивидуальные задания, когда в группе, — туманно проговорил он. — Но платить буду так, что и на реабилитацию твоего друга хватит, и не придётся торговать лёгкими того паренька с умными глазами.

— Откуда ты… — начал было я, вскидывая голову.

— Парень, я знаю всё, что мне нужно. Кто я, как понимаю, ты так и не узнал?

Я только пожал плечами. Никогда не интересовался делами местных банд настолько близко, изначально мечтая поступить в колледж, а не погрязнуть в этой вонючей трясине.

— Ты сейчас на территории Седого, — Смок слегка склонил голову. — Его-то хоть знаешь?

Я кивнул. По негласным правилам трущоб, приютских не трогали, если только они сами не желали влезть в дела банд. До выпуска мы считались неприкосновенными, как девчонки, так и парни. Нет, в морду дать могли, но серьёзная вербовка начиналась только после того, как за нашими спинами закроются двери приюта. И территория, на которой стояли приюты, считалась ничейной. Но даже я знал, что сразу за забором начиналась земля банды Седого. Именно он держал тотализатор бойцовской ямы, в которой мы с Шархаем зарабатывали деньги.

— Ну так вот. Если согласишься, будешь считаться его человеком. Пока в самом нижнем звене, но там время покажет, что из тебя выйдет. Так что ты решил, парень? — Смок посмотрел мне в глаза.

Я коротко выдохнул и кивнул. Мне нужны были деньги. И только здесь я мог прикрыть ещё и Алекса от участи быть сожранным заживо в шахте или на заводе. Да и ночное столкновение с догсом отрезало остальные пути.

— Тогда иди сейчас к Драксу, он выдаст тебе немного наличных. Сходишь, купишь себе неприметную тёмную одежду. Сиротские тряпки можешь выкинуть. И возьми какой-нибудь еды себе и своему тощему другу. А завтра приходи, будешь привыкать понемногу, — Смок вынул новую сигарету, прикурил.

В наступившей тишине я слышал собственное дыхание.

— И это всё? — вырвалось у меня.

Смок глянул искоса с иронией.

— А чего ты ждал? Что я тебя поведу клеймо ставить или татуировку бить во всю задницу? Или что тебя всей группой избивать будут в качестве ритуала введения? — он сощурился.

Я кашлянул: озвученные им мои же мысли звучали особенно абсурдно.

— Читай меньше выдуманных романов. Жизнь куда менее театральная штука. И куда более гнилая. Всё, свободен.

Я кивнул, хотел поблагодарить, но как-то язык не повернулся. Поэтому просто молча вышел из кабинета, сразу же натыкаясь на Дракса, который старательно делал вид, что не подслушивал.

— Выдай ему стандарт, — раздался голос Смока из-за моей спины. — И, Дракс, снова будешь уши греть — голову оторву.

— Всё понял, виноват, — отсалютовал Дракс, с интересом смотря на меня. — Пошли, шкет, будем тебя облагораживать.

Я следовал за парнем, испытывая смешанные чувства. Вроде как сейчас вершилась моя дальнейшая судьба на ближайшие месяцы. И вроде как выбор мой был более чем спорным. Но… меня окружали живые люди, а не какие-то образы «бандитов». Нет, Смок явно был опасным человеком, Дракс этот тоже не агнец. Однако…

Я так глубоко ушёл в себя, что запнулся об порог комнаты, в которую зашёл Дракс.

— Эй, не летай высоко: не увидят, и падать больно, — хмыкнул парень, придержав для меня дверь. — Будь приземлённее, смотри под ноги.

Я зашёл в помещение, которое внутри было явно меньше, чем казалось снаружи. Судя по всему, стены тут были существенно толще, чем в других комнатах.

— Юта, принимай новенького. Смок лично пригласил, — Драк подмигнул девушке, сидящей за внушительных размеров столом. Вынул из кармана штанов пачку сигарет.

Юта была миниатюрной и худой брюнеткой, но даже она держала между пальцами тонкую сигарету, дым от которой отдавал чем-то ягодно-сладковатым. Девушка окинула меня заинтересованным взглядом, однако что именно её привлекло: я или тот факт, что сюда меня привела карточка Смока, сказать было сложно.

— А это обязательный навык для всех тут? — не удержался я от вопроса, кивая на пачку в руках Дракса, пока Юта со смешком отсчитывала купюры из ящика под столом, выдыхая дым.

— Вообще нет, но тут из разряда – с кем поведёшься, от того и наберёшься. Мало кто курил до прихода к нам, но через пару недель курят уже все поголовно. — Дракс пожал плечами, закладывая сигарету за ухо. — Как тебя зовут-то, парень?

— Ксандр, — со вздохом представился я, делая два шага к столу, взял протянутые Ютой деньги.

***

Через день после выпуска в приюте стало непривычно тихо, пусто. Шаги воспитателей и учителей отдавались особенно гулко в коридорах, в столовой не хватало привычного гомона старших групп. Кто-то ушёл на завод, кто-то в шахту, кто-то в никуда. Комнаты, принадлежавшие выпускникам, пустовали, кровати стояли аккуратно застеленные одними одеялами без постельного белья. Они так пробудут ещё месяц до того, как одну из младших групп расселят, вновь открывая младенческий набор нового года.

Мисс Дарис с утра ходила особенно прямой, распугивая малышей, словно отсутствие выпускников автоматически прибавляло ей строгости. Директор Торн заперся у себя в кабинете, просматривая отчёты для спонсоров — в них цифры всегда выглядели приличнее, чем в суровой реальности.

Когда в основные двери приюта постучали, дежурный воспитатель с удивлением поднял голову. Стук не был короткий, уверенный, такого не бывает у просителей. И тот, кто хотел войти, стучал скорее из вежливости, потому что ожидать разрешения он не стал, самостоятельно открыв дверь без лишней суеты.

В проёме показался высокий широкоплечий мужчина. Светлый, почти сливочный костюм сидел на нём слишком хорошо для пригорода — ткань дорогая, крой современный, лацканы острые, как лезвия. Вещь явно была сшита по индивидуальным меркам. Он не стал снимать чёрных перчаток, лишь слегка потёр пальцы между собой, словно стряхивая грязь от одного прикосновения к зданию приюта.

Медные волосы гостя были зачёсаны назад идеально, ни одной выбивающейся пряди, а наглый уверенный взгляд будто заранее оценивал помещение и его обитателей сугубо по шкале полезности лично для него.

За спиной гостя стоял второй — щуплый, темноволосый, в строгом синем костюме без лишних деталей.

— Добрый день, — медленно произнёс высокий с лёгкой улыбкой, в которой было больше зубов, чем тепла. — Мы к руководству.

Дежурный воспитатель замялся.

— По какому вопросу? — уточнил он.

Медноволосый чуть склонил голову.

— По личному.

Он не сделал больше ничего, но в его тоне было что-то такое, что заставило воспитателя встать и неловко кивнуть:

— Следуйте за мной.

При появлении гостей директор поднялся, поправляя словно душивший его галстук и стараясь придать лицу выражение важной занятости.

— Чем могу быть полезен, господа?

Высокий подошёл к столу, не дожидаясь приглашения, сел на стул. Закинул ногу на ногу, разглядывая придорожную пыль на носке дорогой лакированной туфли. Щуплый остался стоять за его спиной.

— Дамиан Верди, — представился медноволосый, поправляя перчатки. — И мне крайне необходимо взглянуть на ваши регистрационные книги. Старые. Те, в которых записи велись семнадцать лет назад. Насколько я знаю, они не подлежали занесению в общий реестр.

— Да, обязательная регистрация воспитанников в общей базе была введена лет пятнадцать назад, — пробормотал Торн. — Но, простите, это документы строгой отчётности, и я не могу показать их просто любому желающему.

Тонкие губы Дамиана растянулись в улыбке, но взгляд не потеплел ни на градус.

— Я похож на «любого желающего»? Или вы думаете, что у меня хобби такое — таскаться по вонючим приютам? — медноволосый кивнул сопровождающему его мужчине.

Щуплый потянулся к внутреннему карману, заставив Торна напрячься, но вынул всего лишь вдвое сложенный листок, положил на стол. Директор с неудовольствием ощутил, как по спине сбежала капля нервного пота.

Торн развернул лист, его брови сделали скачок вверх: на бумаге, текст которой требовал содействия и полнейшей конфиденциальности, стояла печать столичного управления финансами. То есть эти двое не просто прибыли из верхнего города, она приехали из самой столицы империи…

— Да, конечно, сейчас принесут книги, — пробормотал директор, вызывая секретаря и отдавая распоряжение.

Прошло минут десять, прежде чем пожилой секретарь принёс потрёпанную временем книгу с толстой обложкой. На корешке — год и номер потока сирот. Книга легла на стол перед Дамианом.

Его сопровождающий шагнул вперёд, аккуратно открывая книгу сухими пальцами с коротко подстриженными ногтями. Щуплый перелистывал страницы быстро, но не небрежно. Глаза двигались по строчкам, словно впитывая каждую деталь.

— Вот, — тихо произнёс он сиплым голосом спустя пару минут.

Дамиан поднялся, легко заглядывая через плечо щуплого. На открытой странице на двадцатой и двадцать первой строчках корявым почерком и явно дрожащей рукой были прописаны два имени:

Александр Янвель. Александр Флаур.

Графа «родители» была пуста, как и место для номеров сопроводительных документов. В колонке «Основание поступления» была простая и короткая запись: принят в ночное время, доставлен… — и дальше нечёткий след, словно перо на мгновение сорвалось.

— Два Александра, — протянул Дамиан, медленно выпрямляясь. — Любопытно.

— Такой характер записи говорит о том, что при младенцах не было ни свидетельств, ни подробных записок, ни подтверждений гражданства, — быстро выговорил Торн.

— Есть информация о том, как именно младенцы попали в приют? Кто принёс? Как выглядели эти люди? — тут же уточнил Верди.

Торн замялся.

— Это… старый случай. Обычно такие детали не запоминаются, всё-таки у нас каждый год новый набор…

— Кто принимал этих младенцев? — Дамиан оборвал его оправдания взмахом руки.

Торн обошёл стол, развернул к себе регистрационную книгу, посмотрел на подпись принимающего.

— Это почерк старого Угуна. Он вносил информацию по обоим мальчикам.

— И где этот старик сейчас? — Верди склонил голову набок, словно изучая Торна, как насекомое.

— Он… на пенсии. Давно. Поймите, Угун уже тогда был старым человеком, а сейчас… я даже не уверен, жив ли он до сих пор… — директор украдкой вытер вспотевшие ладони о брюки. — Его отправили в родную деревню, но это было…

— Адрес, — коротко проговорил щуплый.

— Я… должен проверить архив, — выдохнул Торн.

— Проверяйте.

В кабинете повисла пауза, гости и не думали двигаться, давая понять, что директору лучше поторопиться с походом в архив. Торн суетливо покинул кабинет, Дамиан опустился на стул, откинулся на спинку.

— По-простому не вышло. Не то чтобы я хотел найти этого сопляка как можно быстрее, его приезд может принести проблемы в том числе и мне лично. Но и оставаться тут дольше необходимого… Палка о двух концах, Анри.

Щуплый кивнул, но не стал говорить что-то в ответ. Вскоре вернулся Торн, протянул Дамиану клочок бумаги с названием деревни, улицей и номером дома.

— Благодарю за оперативность, — с иронией в голосе проговорил Верди, убирая бумагу во внутренний карман пиджака. — Скажите, эти двое… они же уже выпустились?

— Да, вот как раз, — кивнул директор. — Позавчера был торжественный выпуск.

Дамиан вскинул бровь, выражая своё отношение к местному понятию «торжества».

— И где они сейчас? — уточнил Верди без особой надежды.

— Мы не отслеживаем судьбу выпускников, — поспешно ответил Торн. — Они забрали документы и пособия. Один из них, кажется, хотел поступать в колледж, но я не уверен, что у него получилось…

— «Кажется» меня не утраивает, — Дамиан слегка наклонил голову. — Но что поделаешь, если у вас тут такой бардак… Лица хотя бы этих двоих вы показать можете? Или тоже «не отслеживаете»?

Директор суетливо вызвал голограммы, сверяясь с номерами личных дел.

Верди сощурился, глядя на изображения.

— Как будто бы этот похож на отца… — подал голос Анри, кивнув на блондина.

— А я бы сказал, что второй похож на мать, — Дамиан прикрыл глаза, скрывая укол раздражения. — Ладно, это бесполезно.

Торн вздрогнул, но с облегчением увидел, как высокий гость поднимается со стула и шагает к двери.

— Хорошего дня, — бросил Верди тоном, ничего хорошего не обещающим.

Анри открыл перед Дамианом дверь, и оба вышли в коридор, оставляя после себя неприятное ощущение сквозняка, хотя окна были закрыты. Когда шаги стихли, Торн практически упал в своё кресло, вытирая мокрый лоб. И вроде бы лично к нему вопросов у этих двоих больше не осталось, но директор чувствовал, как у него мелко подрагивают руки. Торн боялся представить, что было бы, если бы гости узнали, что записанные рядом с именами этих двух младенцев фамилии могли быть перепутаны…

Глава 9. Ученье — свет, а не ученье — чуть свет, и на работу

Гаронд метался по своему номеру в отеле, как зверь в клетке. То, что случилось с ним вчера ночью, это было невозможно. Когда Аристарх увидел, что его ловушка сработала, и появился тот самый вторженец на территорию обелиска, то даже подумать не мог, что парню удастся сбежать. Ни записи с кристаллов, ни доказательств того, что именно он проникал на место силы, ни даже его лица у Гаронда не было!

Но самым раздражающим было не это. Аристарх замер посреди номера, уставился на свои руки. Тот приютский отброс был чем-то иным. Ни маг, ни человек. Гаронд не мог объяснить даже самому себе, что именно он почувствовал, когда прикоснулся к коже парня. Из него просто вытянули силы. Малую долю магии, но в основном словно выпили внутренний резерв, лишив его возможности нормально двигаться. Аристарх в один миг устал так, словно пробежал марафон по пустошам. В голове билась только одна мысль: это просто невозможно. Таких существ не бывает!

И Гаронд бы не поверил, не испытай он вчера это на собственной шкуре. Самым паршивым было то, что маг не мог даже инициировать официального поиска. У него не было ни доказательного повода, ни примет, кроме как того, что у него уже было: вторженец на территорию места силы был парнем, лет шестнадцати-семнадцати, воспитанник приюта.

Аристах заскрипел зубами, накинул плащ и стремительно вышел из номера. Пусть он не может вызвать сюда имперских ищеек. Но он может сам потратить какое-то время и обойти хотя бы самые очевидные места, где можно было бы найти того паренька. Гаронд собирался искать чутьём, и был уверен, что этот странный парень сам себя выдаст. Такие аномалии не могут долго оставаться в тени.

***

На чердак я вернулся ближе к ночи, ещё с улицы увидев свет в окошке под крышей. Первое, что я услышал, открыв дверь, был шумный выдох.

— Ксандр, троги тебя задери, где ты ходишь?! — вспылил Алекс, стоя между нашими спальниками. — Я тебе сообщений десять уже написал и трижды звонил!

— Заряд кончился, — коротко проговорил я, кидая ему в руки мешок с купленными одеялами.

Но Алекс не торопился его разворачивать, посмотрел на меня с подозрением.

— Ксандр… откуда деньги? — прямо спросил он.

— Аванс, — я хмуро усмехнулся, ставя на пол второй мешок с едой.

— А если ещё честнее?

— А если ещё честнее, то заткнись и давай жрать, — отрезал я, не желая сейчас обсуждать то, с чем сам толком не разобрался.

Алекс помолчал, потом подобрал мешок с едой, вынимая хлеб и пару консервов. Я же вытащил одеяла, два бросил Алексу, одно забрал себе. Сел на свёрнутый спальник, опираясь спиной на холодную стену.

— На, — друг поставил передо мной открытую консервную банку с овощным рагу и кусок чёрного хлеба сверху. Сам тоже забрался на спальник, продолжая буравить меня беспокойным взглядом.

— Забудь про шахты, — бросил я, запихивая в рот сразу полную ложку. — Ищи работу, где от тебя понадобятся мозги, а не руки.

— Кому я нужен без образования. Да и платить там… — начал было Алекс, закутываясь в одеяло и тоже беря в руки жестяную банку с нехитрым холодным ужином.

— Деньги будут, — выговорил я, выдерживая пытливый взгляд друга. — Заработаю. Там, куда я устроился… Там получится.

— Вот и спроси «там», не нужны ли им мозги, — хмыкнул Алекс.

— Нет! — дёрнулся я рефлекторно.

Друг не стал это комментировать, но взгляд был красноречивый. И по мере того, как я сидел и думал, внутренне согласился, что этот вариант стоило рассмотреть, как только хоть немного освоюсь у Смока.

— Ладно, позже спрошу. Но чтоб в шахты ни ногой!

— Да, мам, — скорчил рожу Алекс.

— Пошёл ты, — беззлобно огрызнулся я.

Но хотя бы в эту ночь можно было спать, не ворочаясь от холода и не слушая голодные рулады наших желудков. Хотя сны мне снились паршивые, рваные и наполненный моим судорожным бегом от чего-то, что я не мог разглядеть или понять.

Наутро Алекс растолкал меня.

— Ксандр… если ты всерьёз вчера насчёт денег сказал…

— Нет, прикалывался! — с утра настроения не было.

— Тогда я ещё пару дней побуду с Шархаем… Ему сейчас тяжело, — Алекс вздохнул.

— Ну да, а мы прям отдыхаем и наслаждаемся жизнью, — огрызнулся я, садясь на спальнике и растирая мёрзнущие плечи. Но, посмотрев на лицо друга, махнул рукой. — Ладно, вали. Толку здесь от тебя всё равно мало. Санитаром наймись, что ли.

Я бросил это в шутку, но Алекс ответил серьёзно:

— Для санитаров требуются начальные курсы, а они денег стоят. Насчёт поломойки я спрашивал, но всё занято.

Я почувствовал, как заполыхали уши: корчу тут из себя спасителя, словно кроме меня остальные ничем не заняты. Скривился, кивнул и кинул Алексу банку с рагу.

— На, не голодай там.

Тот поймал, усмехнулся в ответ и вышел за дверь. Я же невольно зажмурился, думая о Шархае. Да, его идиотская выходка обошлась нам ценой… всего. Но и он огрёб по самые уши. И стоило только вспомнить, что у Шархая есть вполне реальная перспектива никогда больше не встать на ноги…

— Встанет. Он должен встать! — прорычал я сам себе, рывком срываясь со спальника.

Алекс прав в одном: оставлять Шархая сейчас одного — гнилая идея. Но и мне там делать нечего, я не мог его утешить, слов бы не нашёл. Однако ему сейчас нужны были далеко не слова.

Скудно позавтракал, собрался и вышел. На ходу написал сообщение Джесси, и не успел убрать нантиум в карман, как мне полетели ответные сообщения одно за другим. То, что она ждала моего письма, отдалось теплом под рёбрами. Я с невольной улыбкой читал, как Джессика устроилась, что общежитие там небольшое, но чистое и тёплое, что завтра у них уже начнутся занятия, а сегодня она докупает необходимые принадлежности, и что мои деньги для неё просто спасение. Прикрыв глаза на мгновение, представил её, сидящую на кровати, поджав ноги. Как она убирает за ухо непослушные локоны, как быстро мелькают её тонкие пальцы по клавиатуре нантиума. Образ омрачило воспоминание о том, что сказал тот ублюдок, сломавший Шархаю позвоночник, о своём боссе и его интересе к Джесси.

Я быстро набрал ответ: «Устраивайся там поудобнее, учись и жди меня. Как тут немного устаканится, я приеду в твой район. И, Джесси, пока что не гуляй одна. Вообще, нигде. Хотя бы пару недель. Так надо».

Джессика прекрасно понимала наши реалии и знала, что я не буду просить просто так. Поэтому не стала спорить, лишь написала, что скучает.

«И я», — со вздохом ответил и убрал нантиум в карман, издалека завидев курившего у дверей базы Дракса.

— Эй, Ксандр, выглядишь лучше, чем в приютских обносках, — хохотнул он, туша окурок о стену и бросая его в банку рядом.

Я лишь усмехнулся в ответ, заходя вслед за ним в дом. Дракс на этот раз провёл меня за первую же боковую дверь, там оказалось что-то вроде прокуренной комнаты отдыха с парой продавленных диванов и столом, за которым рубились в карты трое парней в таких же чёрных неприметных одеждах, что сейчас были на мне.

— Смок пока что приписал тебя к нашей группе, так что знакомься. Ну, Гринда ты уже знаешь. Тот, который угрюмый и почти лысый — Трой, а вон та смазливая мечта девчонок — Джек, — представил Дракс парней, которые оторвались от игры и посмотрели на меня с разной степенью заинтересованности.

— Ксандр, — кивнул я в ответ.

Парни вернулись к игре, а Дракс указал мне на диван.

— Смок сказал, ты с нами сразу пойдёшь, как только дело будет. Но что-то мне подсказывает, что раз наш глава сам тебя сюда позвал, то ты быстро взлетишь. Мы ж тут так, самое дно, мелкие сошки, — иронично заметил Дракс, с удобством развалившись на диване.

Я только скривился на мгновение.

— Знаешь, не то чтобы у меня было особое желание вообще сюда приходить, а уж лезть куда-то выше… — ответил честно.

— Да, знаешь ли, ни у кого не было, — Дракс вынул из-за уха сигарету, прикурил. — Но как-то прижились. Или не прижились. Бывало по-разному. Один раз и кого-то с верхов к нам скинули, но он потом вообще пропал куда-то, — он не стал уточнять, а я не стал спрашивать.

Тут раздался хлопок входной двери, тяжёлые шаги.

— О, Смок вернулся, — Дракс насторожился, выпрямляясь.

Картёжники тоже как сторожевые псы подняли головы от карт и напряжённо посмотрели на двери.

— Дракс, Инвар, в кабинет. Есть работа, — раздался хриплый прокуренный голос, в коридоре мелькнул край плаща.

Дракс встал, похлопал меня по плечу.

— О, две группы цепляет. Интересно, задания разные или коллективное. Кажись, сегодня у тебя будет боевое крещение.

Парень ушёл, а Гринд отложил карты, поднялся со своего места, подошёл к шкафу и вынул оттуда кусок чёрной ткани, бросил его мне.

— На, не свети рожей, если не хочешь ближайшие пять лет провести на казённых харчах. Хотя тебе не привыкать, — гоготнул он.

Я дёрнул щекой, не имея ни малейшего желания развивать тему. Брошенный предмет оказался балаклавой, имеющей только небольшую прорезь для глаз. Внутри неприятно кольнуло: вот и всё. Если я надену её и выйду отсюда на задание, я буду повязан со Смоком и, косвенно, Седым и его бандой. Стану её частью. Насколько тяжело будет потом из неё выйти? Смогу ли я вообще это сделать?..

Но счёт за оплату реабилитации Шархая маячил перед глазами, так что решительно положил балаклаву в карман куртки, сцепил пальцы в замок, ожидая возвращения Дракса.

Остальные убрали карты, тоже стали собираться, Трой щёлкнул выкидным ножом, проверил, убрал в карман, Джек звякнул кастетами. Я невольно провёл пальцами по костяшкам, понимая, что буду обходиться ими.

Дракс вернулся минут через двадцать, махнул рукой.

— Сегодня работаем в ночь, а пока на свободном выгуле. Погнали на кухню, а то уже желудок к позвоночнику липнет.

Я моргнул, слегка сбрасывая напряжение — ждал, что прямо сейчас куда-то рванём. Встал и вышел из комнаты вслед за остальными. Кухней оказалось довольно большое помещение с несколькими длинными столами. За дальними сидели мужчины в тёмных одеждах, обсуждали какие-то бумаги, лежащие перед ними. И даже здесь был стойкий запах табачного дыма, но с какой-то примесью — один из мужчин курил толстую сигару.

Трой толкнул меня в плечо:

— Эй, новенький, не таращись так на них, старшие этого не любят.

Я поспешно отвёл взгляд, лишних проблем наживать не хотелось. Парни между тем подошли к большой кастрюле, что стояла на плите.

— Ксандр, что встал, не голодный? — Дракс обернулся.

Я качнул головой, прихватил с сушилки тарелку: в моей текущей финансовой ситуации от бесплатной еды отказываться не собирался, даже если был не голоден.

Мы уселись за столик у стены, недалеко от плиты — самое тёплое место.

— Значит, так, задача предстоит простая, — проговорил Дракс с набитым ртом. — Ночью нас отвезут на место, надо будет там хорошенько всё разнести, вообще в хлам, чтобы без возможности восстановления. Но тихо, без засвета и жертв.

Я вопросительно поднял брови: вот уж не ожидал, что в банде будут «аккуратные» задания. Не сказал бы, что меня это расстроило.

— А чего там? — задал вопрос Гринд.

— Да что-то политическое, в верхнем городе какой-то тип перешёл дорогу не тем людям, вот ему и заказали лёгкий намёк в нашем исполнении. Для начала, — Дракс пожал плечами. — Сам знаешь, Смок в подробности не посвящает, да и ну их к трогам. Чем меньше знаешь, тем проще молчать на допросе.

Парни загоготали, я усмехнулся. Вдруг Джек посмотрел мне за плечо и присвистнул, за что тут же получил подзатыльник от Троя. Я оглянулся, видя позади себя Юту. Девушка стояла около плиты, заглядывая в общий чан и морща носик. Сейчас я позволил себе её разглядеть: миниатюрная, стройная, с тёмными кудряшками и почти чёрными глазами, смотрящими так, что по позвоночнику пробегал разряд. Юта встретилась со мной глазами и подмигнула. Я только криво улыбнулся в ответ, отвернулся.

Трой покачал головой.

— Надо же, а новенький, кажется, пришёлся по вкусу нашей музе, — хмыкнул он, но с каким-то предостережением.

— У меня девушка есть, — бросил я, хмурясь.

— Так и Юта от тебя не предложение руки и сердца хочет, — прыснул Джек. — Она муза самого…

— Ладно, хватит лясы точить, жуйте молча, — оборвал его Дракс.

Юта, так и не поев, ушла из столовой и больше парни к этой теме не возвращались, я пока тоже отложил этот странный разговор, решив обдумать его позже, когда не будет более насущных вопросов.

До вечера каждый занимался своим делом, парни курили, играли в карты, я прикорнул на диване — спать на чём-то кроме худого спальника на полу уже было удовольствием.

Когда густые вечерние сумерки опустились на трущобы, меня растолкал Джек.

— Ксандр, хватит подушку слюнявить, пора.

Я торопливо поднялся, протирая глаза, пошёл за ним. Остальные парни уже стояли у дверей. Около крыльца нас ждал неприметный чёрный фургон, в недра которого мы и погрузились. Присев на деревянную лавку, через секунду вцепился в неё руками, когда фургон резко стартанул, и нас бросило друг на друга.

— Напоминаю задачу, — проговорил Дракс, ловя на лету сигарету, выпавшую из-за уха. — Заходим, разносим, выходим. Стараемся шуметь по минимуму, внимание не привлекаем, — он кивнул на сумку, прыгающую по полу фургона в углу.

Из-под брезентовой ткани звякали металлические трубы, торчали деревянные биты. Грубый инструмент, но я был рад не увидеть ножей или чего похуже. К такому я точно не был готов даже ради реабилитации Шархая.

Джек усмехнулся, глядя на меня.

— Что, парень, ждал крови и мордобоя? Мы делаем то, за что нам платят. Грязная работа бывает разной степени паршивости. Это, считай, так, разминка.

— Без претензий, — отозвался я.

Меня вообще не особо волновало, что там за деятель и почему он впал в чью-то немилость, и кто нанял банду Смока на это. Подобное задание было плёвым делом, почти не царапавшим совесть. Так что я просто ждал, пока нас доставят до точки высадки.

Фургон выехал из трущоб, покатил в бедную часть верхнего города. Мы ощутили это сразу — нас перестало колотить задницами о скамейки. Гринд даже хотел закурить, раз не приходилось удерживать себя руками на скамье, но Дракс качнул головой. Спорить Гринд не стал. Наконец фургон замер, мы почти синхронно надели балаклавы, разобрали "инструмент" — мне досталась деревянная бита с въевшимися коричневыми пятнами, но я старался не думать об их происхождении.

— За мной, — скомандовал Дракс, первым выпрыгивая из фургона.

Я выбрался вслед за ним, тут же торопливо устремляясь к стене. Мы остановились в каком-то проулке с разбитым уличным фонарём. Бедные районы верхнего города тоже не блистали отличными условиями житья, но, по крайней мере, здесь не было той вони, которая всегда сопровождала тебя в трущобах. Ветер, конечно, доносил дым и смок с завода, но на таком расстоянии запахи уже не душили и дышалось существенно легче.

Дракс кивнул на соседнее здание — трёхэтажный дом, собранный из серых бетонных блоков.

— Ксандр, ты по пожарной лестнице. Смок сказал, у тебя есть опыт, — бросил Дракс. — Третий этаж. Заберись, посмотри, нет ли кого внутри. Нам не нужны сюрпризы.

Я только мысленно удивился, откуда бы Смоку знать, что я шастал по крышам домов, но сейчас было не до разговоров, так что кивнул и первым рванул к лестнице через улицу. Благо, глубокой ночью возможность встретить случайных зрителей была минимальна.

С разбегу оттолкнулся от стены, прыгая и цепляясь за нижнюю ступеньку лестницы. Капля везения: она не заскрипела, была прикручена на чью-то отличную от моей совесть. Подтянулся, забрался на лестницу и поднялся до третьего этажа. Заглянул в окно, внимательно осмотрел тёмное помещение, но никакого движения не заметил. Подал знак остальным.

Они друг за другом пробежали к входной двери. Я наблюдал сверху, как Трой присел на корточки, поколдовал с замком. В тишине раздался тихий щелчок, и парни проникли внутрь.

Через пару минут Джек открыл для меня дверь служебного выхода, я прошмыгнул мимо него. В помещении пахло пылью, бумагой и чем-то резким, химическим, что я не мог определить. Включенный фонарик выхватывал в темноте столы, заставленные техникой, в основном печатной, копировальной.

— Работаем, — отдал команду Дракс. — Гринд, присматривай за округой.

Я склонился к первому агрегату, срывая панель и с корнями выдергивая один за другим блоки памяти, которые тут же разбивал битой. Можно было и просто разнести всё вместе с корпусом, но раз приказ был сильно не шуметь, то приходилось так. Остальные действовали так же, с максимальным ущербом и минимальным звуком.

Трой рвал листовки, разбрасывая их повсюду, Джек изрезал на лоскуты одежду и флаги с лицом какого-то сухопарого мужика. Я понятия не имел, кто это, никогда не видел, но трущобы с верхним городом и не пересекались.

Постепенно уничтожая технику, мы переходили из комнаты в комнату. Заглянув в туалет, я обнаружил длинный шланг. Пришедшую в голову идею решил тут же реализовать — заниматься разрыванием бумаги, учитывая, что её тут по коробкам было просто море, это долго, а время играло против нас. Поэтому я присоединил шланг к крану, открыл воду. И пошёл заливать все коробки, вынутые и разбитые блоки памяти и печатные агрегаты.

Гринд на которого попали брызги, сначала резко обернулся, сверкнув злыми глазами, но потом расхохотался. Дракс одобрительно хмыкнул.

— Ладно, башка у тебя варит, не спорю, — кивнул он, уходя выводить из строя имущество в комнатах, до которых шланг не дотянется.

Мы почти закончили, когда вдруг раздался скрипучий мужской голос с лестницы:

— То ли в голове что-то на старости лет шумит, то ли упало что...

Выглянувший из-за внутренней двери Дракс бросил взгляд на отошедшего от входа Гринда и раздражённо выругался, мы с матами залегли за столами, торопливо выключая фонарики. Сердце часто застучало под рёбрами, я задержал дыхание, словно это могло помочь остаться незамеченным.

На этаж вышел пожилой мужчина, он подслеповато щурился, пытаясь подсветить себе путь простеньким нантиумом. Я опустил шланг, из которого все ещё вытекала вода, на пол. Стал медленно обходить непрошенного гостя.

Сторож вынул из кармана фонарик, завозился с включением. Дракса перекосило, он решительно взял со стола кусок арматуры и рывком устремился к мужчине — нельзя было позволить ему нас увидеть, пусть и пришлось нарушить приказ Смока о жертвах.

Но я опередил Дракса, имитируя удар сзади, отпустил контроль с пустоты, коснувшись шеи сторожа. Энергия хлынула в моё тело, старик устало выдохнул и обмяк, теряя сознание, я еле успел поймать его сухое тело. Тощему сторожу много не надо было, а я осторожно уложил его на пол, опускаясь вместе с ним. Подложил под голову невезучего старика свёрток из разорванных флажков.

— Ксандр, молоток, с меня пиво, — чуть сипло от напряжения проговорил Дракс. — Заканчиваем и сваливаем!

Пока они доделывали работу, я сидел, прижавшись спиной к столу. В теле бурлил глоток чужой энергии, а перед глазами бродили тени. Но на этот раз сознание не отключилось, я взял мало резким одиночным потоком, как делал это раньше, до того боя с противником Шархая. Поэтому поднялся без чужой помощи, когда парни направились к дверям. Они шли устало, я же восстановился за счёт чужой силы, тело было лёгким, а вот голова немного шумела. Мы тихо вышли из здания, прошли пару кварталов до фургона, Гринд шарахнул меня по спине.

— Ты принят, парень. Хорошо сработано. И мозги есть, и не ссышь руки пачкать!

Дракс довольно усмехнулся, кивнул, соглашаясь с его словами.

— Грузимся, отчёт сдадим и по домам!

Мы залезли, сняли пропитавшиеся потом балаклавы. Пока ехали, меня отпустило, шум в ушах прошёл. Я слегка расслабился, понимая, что последствий от использования пустоты пока не предвидится.

Вернувшись на базу, Дракс пошёл сразу к Смоку. Я хотел его подождать в комнате, как и остальные, но он положил руку мне на плечи и буквально потащил с собой.

— Шевели ластами, Смок ждать не любит.

Не успел уточнить, на кой сверг я сдался начальству, как меня уже втолкнули в кабинет, Дракс зашёл следом и прикрыл дверь.

Смок стоял у стола, опираясь на него поясницей и сложив руки на груди. В зубах была зажата неизменная сигарета, он выдохнул дым в нашу сторону.

— Ну и? Как прошло? — раздался его прокуренный голос.

При этом Смок смотрел почему-то на меня. Я бросил взгляд на Дракса, его взгляд тоже был устремлён в мою сторону.

— Нормально, — осторожно ответил я, понимая, что происходит что-то не то.

— Проблемы были? Какие-то неожиданности? — лицо Смока не менялось, тональность голоса тоже.

Но почему-то от этого у меня рубашка прилипла к взмокшей спине. Мысли лихорадочно скакали в голове: почему Дракс молчит? Говорить про сторожа? Сдам Дракса, а мне с ним работать. Промолчать? Смок может снять шкуру за враньё.

Но времени на раздумья не было, пришлось отвечать.

— Нет, никаких проблем, — кивнул я, однако голос слегка сбился.

Смок оттолкнулся от стола, подошёл почти вплотную.

— Уверен?

Я был уверен только в том, что это какая-то проверка, просто не понимал, чего от меня ждут. Но раз выбрал линию, надо было её держать.

— Да, — кивнул я.

И тут же полетел на пол от мощного удара в челюсть.

Глава 10. Расширение границ

Я вскинулся, резко поднимаясь на ноги, когда услышал монотонный голос Дракса:

— Сработали аккуратно, без шума в целом, но был момент: я не доглядел за Гриндом, он бросил наблюдение за входом, припёрся сторож. Ксандр помог, вырубил мужика раньше, чем тот заорал. Да и придумал прикол с шлангом, мы там всё водой залили, будут искать два источника проблем, а не один, — Дракс докладывал, и на этот раз его взгляд был направлен сугубо на Смока. Встречи с моим взглядом он избегал.

Мужчина кивнул, потом махнул рукой:

— Свободен.

Дракс тут же ретировался.

Я потёр челюсть, ощущая металлический привкус во рту, рукавом стёр кровь с разбитых губ. Настороженно посмотрел на Смока, который перевёл взгляд на меня. Его голос прозвучал спокойно, без агрессии.

— Они не твои друзья, выгораживать их — откровенно хреновая идея. Хочешь быть героем?

— Не хочу быть крысой, — я поморщился, говорить было больно.

— Крыса или нет — а врать не стоило. Слушай внимательно, первый и последний раз: мне говорят только правду. Что бы ни случилось, как бы вы ни облажались — мне всегда сообщают только то, что было. И ничего не утаивают. Это основное правило, — Смок прошёл к дивану, взял с маленького столика пачку бумажных салфеток, кинул мне. — Уяснил?

— А сразу сказать сложно было? — огрызнулся я в ответ, прикладывая вытащенную салфетку к кровоточащей губе. — Я мысли не читаю!

— Первые реакции человека очень показательны, особенно, когда ему оставляют выбор, но не дают времени на раздумья, — флегматично заметил Смок, опускаясь на диван. — Надеюсь, ты усвоишь урок.

Я не стал спрашивать, что будет, если учёба не пойдёт мне впрок. И так было понятно, что ничего хорошего.

Подождал, но продолжения не дождался, Смок молчал, куря и выпуская дым в потолок.

— Мне надо домой. Друг… волнуется, — проговорил я негромко, пытаясь понять, можно мне уже уйти или начальство захочет сказать что-то ещё.

— Вали. Считай, отработал те деньги, что тебе уже заплатили. Жду завтра с утра здесь, в кабинете. Нам есть о чём поговорить.

От этих слов стало неуютно, но я был вынужден только кивнуть и выйти. Заходить в комнату отдыха и прощаться с парнями не стал, после этой подставы было тошно, сам бы с удовольствием вмазал Драксу за такое. Поэтому поторопился оказаться на улице. Вдохнул прохладный ночной воздух и резко обернулся на раздавшийся звук шагов сзади. Дракс остановился в метре от меня, сунув руки в карманы штанов, и слегка раскачивался, перекатываясь с носки на пятку. Его оценивающий взгляд блуждал по моему лицу.

— Слушай, Ксандр... Не я придумал эти правила. Любого так проверяют, когда в работе что-то идёт не так. Просто у тебя это случилось сразу же. Я знаю, как это выглядит, но Смок испытывает каждого лично. Это его бзик. Предупредить было невозможно. Но спасибо, что не сдал. Не ожидал от тебя такого, если честно. Приютские обычно зубами глотки рвут, лишь бы выслужиться.

Я скривился, сократил расстояние, оказываясь почти вплотную, посмотрел Драксу в глаза.

— Я не собираюсь ни перед кем выслуживаться и на брюхе ползать. Но суть не в этом. Смок уже знал правду. Откуда? Ты же со мной шёл докладывать. Зачем было это позёрство?

Дракс дёрнул уголком рта, вынул сигарету из-за уха, закурил, выдыхая дым в сторону.

— В каждой рабочей группе есть лидер, а есть доносчик. И это разные люди. Я, как лидер, докладываю итоги. А доносчик сливает Смоку информацию мгновенно. Я не знаю, кто из них доносчик: Трой? Джек? Гринд? Сначала меня, как и тебя, трясло с этого. Я пытался его вычислить. Но потом просто бросил это дело, — он сплюнул на землю.

— Почему? — вырвалось у меня само собой.

— А что я ему скажу? — Дракс сделал очередную затяжку. — Вот смотри, Ксандр, простой факт: Смок — наш глава. Всего нашего отделения. Если выгораживать кого-то перед ним, то нахрена это всё вообще? Он нас обеспечивает едой, жильём, пока мы сами на ноги не встаём, работой. На кой сверг ему врать о наших косяках, если потом эти проблемы могут отразиться и на нём, ведь он отвечает за нас перед заказчиком? Поэтому я и оставил вопрос закрытым. Просто запомни, как молитву любому из богов, запиши на подкорку: Смоку не врут. Вообще. Вот и всё.

Я кивнул, не находя аргументов, чтобы возразить. Позиция Дракса мне в целом была понятна.

— Топай, выспись. Кто знает, что нам преподнесёт завтрашний день, — он хлопнул меня по плечу и пошёл в противоположную сторону.

Я же поторопился домой, на бегу вытаскивая нантиум: от Алекса было пять пропущенных звонков и полно гневных сообщений. Я вздохнул, понимая, что надо как-то объяснить другу свою новую работу, при этом не вызывая у него дополнительного повода волноваться, хватит с него и Шархая. Хотя прекрасно понимал, что это гиблое дело, учитывая все реалии.

Быстро черканул сообщение: "Я в порядке, скоро буду". В ответ получил сухое: "Жду".

Добежал до дома, даже не запыхавшись — чужая энергия делала тело лёгким, — поднялся на чердак. Алекс сидел на своём спальнике у стены, завернувшись в одеяло.

— Может, расскажешь, с какой работы приходят в три часа ночи? — спросил он с напряжением в голосе.

— С той, за которую платят, — ответил я, скидывая куртку, и упал на свой спальник.

— Ксандр, я серьёзно. Куда ты ввязался? — в голосе Алекса сквозила усталость.

Я поднял глаза на друга, вздохнул.

— Банда Седого. Я теперь с ними. Конкретно в группе Смока, если тебе это о чём-то говорит, — не стал скрывать. Алекс долго сверлил меня взглядом, затем прикрыл глаза ладонью.

— Ты идиот похлеще Шархая.

— Возможно. Но там платят и...

— И могут убить. Чем это лучше шахт? — друг посмотрел на меня из-под руки.

— Тем, что в банде убьют быстро? — предложил я вариант навскидку и мрачно усмехнулся.

— Ксандр...

— Я всё знаю, Алекс. Но у нас сейчас не так много вариантов, а этот поможет сохранить хоть что-то.

— Ты понимаешь, что оттуда потом не выйти? Ты же сам туда пришёл, попросился...

— Не совсем, — дёрнул щекой. — Смок меня туда позвал лично, дал визитку ещё в тот день, когда Шархая... — я не договорил, только махнул рукой.

Алекса убрал руку от лица, нахмурился.

— Тебя буквально пригласил один из приближённых Седого? Зачем? Что ему от тебя надо?

Я пожал плечами.

— Пока ещё сам не понял, Смок не говорил. Просто определил меня в одну из групп. Сегодня ночью мы разнесли офис какого-то политикана. Никакой крови.

— Тогда почему у тебя половина лица скоро будет похожа на подушку? — Алекс кивнул на опухающую челюсть, куда пришёлся удар Смока.

— А, это... Знакомство с тамошними правилами, — я усмехнулся, касаясь рукой раздувшейся щеки. — С занесением в личное тело, так сказать.

По мышцам уже начала разливаться усталость, да и нервное напряжение дня сказывалось, я широко зевнул. Алекс шумно выдохнул.

— Я не одобряю, но сейчас у нас, видимо, нет особого выбора... Ладно ещё, что хоть Смок, а не Змей.

Я вскинул брови в изумлении, уставился на него:

— А ты вообще откуда их знаешь? Ты же… — не смог сразу подобрать слова, чтобы объяснить, насколько банды и Алекс далеки друг от друга.

— «Ты же», — передразнил меня друг. — Достаточно иметь глаза и уши, расположенные не в заднице. Змей — чистый психопат, которого Седой держит на коротком поводке. Смок тоже не добрый дядя, но его людей хотя бы не находили в канавах без конкретных конечностей.

— И что ещё ты о моём начальнике знаешь? — заинтересовался я.

— Немногое, — Алекс пожал плечами. — Только общие вещи. Курит почти так же часто, как дышит, людей своих не щадит, но и не было слухов, что сдаёт. Один из трёх ближайших людей Седого. И обычно к нему сами приходят, он не занимается агитацией. Поэтому и странно, что Смок проявил к тебе интерес.

Я повернул голову, посмотрел на дощатый потолок. Ответа на этот вопрос у меня не было.

Мы помолчали, Алекс не стал задавать неудобных вопросов вроде "а что ты будешь делать, если прикажут убить?" Он заговорил о другом.

— Шархай спрашивал о тебе. Ждёт, что ты зайдёшь.

Я резко качнул головой.

— Я должен быть завтра утром в кабинете Смока, так что...

— Так что найди время и зайди к Шархаю, — голос Алекса стал твёрже.

— Слушай, я всё это ради него делаю! — вспылил я.

— И ты сам это делаешь, он тебя об этом не просил!

Я так и вскинулся.

— Что?! Да без нас ему бы даже на операцию не хватило, он бы уже...

— Он бы уже дополз до унитаза, сунул голову в воду и вдохнул поглубже, потому что до раковины банально не смог бы добраться! — отрезал Алекс. — Но мы помогли, и он выжил. Да, сейчас от нас зависит, сможет ли Шархай ходить. И ему нужны не только деньги, ещё нужен друг, чтобы посмотреть ему в глаза и извиниться за то, к чему привели его поступки, а не вариться в агонии собственной вины. Так что не вздумай сваливать сейчас ответственность за все свои действия на него!

Хотелось взорваться и заорать на Алекса, что если бы не идиотская выходка Шархая, то мы бы сейчас вместе с Джесси готовились к первому дню занятий, а не сидели на холодном чердаке! Мне бы не пришлось идти к Смоку и...

Я шумно выдохнул, ударив затылком об пол через тонкую вату спальника. Потому что, как бы ни было сложно признавать, Алекс был прав. Меня никто не заставлял гробить свою жизнь из-за Шархая. Нельзя было продолжать винить его в последствиях уже моего выбора.

— Ладно, зануда, я понял. Найду время.

Мне на живот прилетел кусок хлеба. Я тут же вгрызся в него зубами, собирая крошки с одеяла.

— Ты там не голодаешь? — устало спросил Алекс, но в его голосе слышалось облегчение.

— Нет, на базе кормят. Но мы перед заданием не ели, — кивнул. — Так что то, что я притащил вчера — это в основном для тебя. И для Шархая, если в больничке кормят плохо.

— Да он там ест лучше нас, пусть и порция для него явно маловата, — хохотнул вдруг Алекс.

Я хмыкнул в ответ, доел и отвернулся к стене.

— Гаси свет, давай спать. И так полночи уже потеряли.

Друг послушно щёлкнул выключателем.

В темноте я вынул из кармана нантиум, набрал сообщение Джесси: "Удачи завтра. Напиши потом, как прошло. Скучаю".

Я понимал, что сейчас она не ответит, но надеялся, что это сообщение заставит её улыбнуться завтра и придаст немного уверенности.

Когда я проснулся утром, Алекса уже не было, его спальник был заправлен, одеяла аккуратно сложены. Записок не было, но в нантиуме от него горело сообщение: "Ты пообещал. Найди время".

Я поморщился, но сделал мысленную зарубку отпроситься у Смока в ближайшие дни. Учитывая, что ситуацию с Шархаем он знает, то должен был согласиться. По крайней мере, я на это надеялся.

Пока шёл к базе, невольно улыбался, читая утреннее сообщение от Джесси, даже на расстоянии ощущая её волнение и нервозность перед первым днём занятий. И радовался, что хоть кто-то из нас сумел вырваться из трущоб.

***

Смок сидел в кабинете Седого, задумчиво крутя в пальцах сигарету, но не прикуривая.

Сиплый голос Седого вернул его в реальность.

— Что в итоге с тем парнишкой? Пришёл?

Смок кивнул.

— Пришёл. Работает.

Змей, сидящий в углу на диване, погружёном в полумрак, усмехнулся.

— Твоё красноречие вгоняет меня в уныние, Смок. Может, надо было назвать тебя «угрюмым молчуном»? Ты уверен, что именно он нам нужен для того, чтобы обставить догса? — Змей перевёл взгляд на главу. — Седой, давай всё-таки мои ребята им займутся?

— Чтобы как в прошлый раз, потерять и наводку, и людей? Он боевой маг, а не бытовой простачок. Твои парни даже с учеником не справились. А этот догс — ветеран, — в голосе Седого сквозило недовольство.

— А чем нам поможет чудо-пацан? Смок даже сам не знает, в чём его суть, да и вообще, ни одного доказательство того, на что рассчитывает наш куряга, я ещё не видел! — скривился Змей.

— И не увидишь, — Смок был немногословен.

— Я тебе в сигареты когда-нибудь иникарида подмешаю. Может, под кайфом ты больше десяти слов в час будешь говорить, — сощурил свои желтовато-зелёные глаза Змей.

— Попробуй, — Смок не поменял тона, но в его голосе явно ощутилась неприкрытая угроза.

— Прекращайте. Смок, занимайся. Я даю разрешение на твою авантюру. Змей, не вздумай ему мешать. Чтобы твоих людей даже близко не было. Нам без козыря с этим догсом не справиться. И либо Смок этот козырь нам достанет, либо артефакт уйдёт с нашей территории. Другого варианта нет.

— Как скажешь, Седой, — Змей театрально приложил руку к груди и склонил голову, вызывая привычное недовольство на лице главаря, но его глаза холодно смотрели на Смока. Змей не любил проигрывать.

***

Зайдя на базу, первым делом пошёл на кухню. Оттуда уже тянулся аромат еды, временно перебивая даже запах сигаретного дыма, который в этом доме уже давно стал неотъемлемой частью воздуха. За одним из столов у плиты уже сидели Дракс с группой, они помахали мне, увидев в дверном проёме. Так что я быстро набрал себе овощей из общей кастрюли, выцепил кусок мяса и присоединился к ним.

— Ну как спалось? Кошмары не мучали? — хмыкнул Гринд. Но заметил синяк у меня на щеке и уткнулся взглядом в тарелку, не став это комментировать.

— Выспался, — коротко бросил я, приступая к еде.

— Смок ещё не пришёл, но предупредил, чтобы ты его ждал и никуда не сваливал, — проговорил Дракс, делая глоток из стакана.

Я кивнул, помня вчерашние слова Смока.

Тут скрипнул стул, рядом со мной приземлилась Юта.

— Утро. Как дела? Уже влился в коллектив? — спросила она, смотря на меня тёмными глазами.

— Ютик, ты мне члена группы не отвлекай, а? Его Смок ждёт, у него времени мало, — Дракс вроде бы и шутил, но во взгляде, брошенном на меня, было что-то предостерегающее.

— Дракс, Ксандр вроде взрослый мальчик, — Юта улыбнулась мне, склонила голову набок. — Как тебе тут?

— Пойдёт, — бросил я, доедая. Внимание симпатичной девушки было приятно, но сейчас в моей голове было слишком много других мыслей.

Тут на кухню заглянул какой-то незнакомый парень.

— Эй, кто тут Ксандр? Ноги в зубы и бегом — тебя Смок ждёт!

Я торопливо поднялся, сбросил свою посуду в мойку и направился в кабинет начальства.

Смок стоял около стола в плаще и с сигаретой в зубах.

— Иди за мной, — бросил он, проходя мимо.

И пусть меня это удивило, я не стал сейчас задавать вопросы, просто пошёл за ним, проходя длинный коридор насквозь и выходя из здания базы. Мы молча шли по улице минут двадцать, пока Смок не свернул к одному из относительно целых заброшенных домов. Глава открыл дверь ключом, кивнул на проём.

— Заходи. Или особое приглашение нужно?

Я поторопился проскользнуть мимо него внутрь.

Внутри дома почти не было перекрытий, просто одно большое помещение. Меня в первую очередь удивило отсутствие пыли. Нет, мелкие пылинки, конечно, кружились в лучах света, пробивающегося через забитые досками окна, но она не лежала толстым слоем на полу и поверхностях, как можно было ожидать от такой заброшки. Пахло затхлостью, но не сыростью. Кто-то следил за этим домом и поддерживал его в относительной чистоте и сохранности. Смок закрыл за собой дверь, прошёл на центр большого зала и спокойно сел на пол, закурил.

— Садись, поговорим, — кивнула он на место напротив себя.

Я невольно нахмурился на мгновение, но подошёл, приземлился, перекрещивая ноги перед собой.

— Ты не маг, — выдохнул Смок дым в сторону. — Так как ты делаешь свои трюки? Как ты "выключаешь" людей?

Я сжал зубы, почувствовав, как паника внутри подняла голову, но заставил себя смотреть в серые невыразительные глаза Смока. Я никогда и никому не рассказывал про пустоту, но сейчас врать было нельзя, иначе я просто не выйду из этого дома.

— Откуда?.. — решил всё-таки спросить.

Смок перебил.

— Я умею смотреть. И давай без лирических отступлений. Суть. Тогда, в яме, когда выигрывал турнир. Потом в драке в переулке. Сторожа тоже так же отключил?

Я нашёл в себе силы только кивнуть, нервно прикидывая, что Смок не знает всего, он наблюдал за мной относительно недавно. Скорей всего, подбирал себе бойца на том турнире в яме, многие из банд так делают, и заметил меня. Это уже давало какую-то свободу для маневра. Но сначала надо было ответить на вопрос и дать хоть немного правды.

— Я не знаю, как это работает. Словно могу... вытягивать из людей энергию прикосновением. Если сделать это резко и быстро, то человек на какое-то время потеряет сознание. Других побочных эффектов вроде нет. Смок задумчиво затушил сигарету о пол.

— А если медленно? — спросил он вдруг.

Я дёрнул плечом.

— Не знаю, никогда не пробовал.

— Кто-то ещё знает о твоих способностях?

Я покачал головой:

— Нет, никому не говорил.

Смок какое-то время смотрел в пол между нами, потом кивнул сам себе, встал, скинул на пол плащ, закатал рукав на правой руке, оголяя бледное жилистое предплечье с рисунком вен. Сел обратно, но уже ближе ко мне. Протянул широкую ладонь.

— Пробуй прямо сейчас.

Глава 11. Тяжело в учении...

Дамиан вышел из пыльного автомобиля, резким движением одёрнул светлый пиджак, иронично поднял бровь.

— И вот ради этого я полдня трясся по местному убогому подобию дорог?

Он окинул взглядом деревенскую улицу: в основном одноэтажные приземистые деревянные дома, потемневшие от времени, редко — каменные и двухэтажные, стоящие по обеим сторонам от узкой песчаной дороги.

— Арни, вот чем я провинился перед старухой, что искать сопляка приходится именно мне? — Дамиан покачал головой и пошёл по дороге, с театральной тоской поглядывая на свои туфли, быстро покрывающиеся слоем песочной пыли.

Его спутник промолчал, прекрасно понимая, что вопрос был риторическим. Он оглядывался, следуя за Верди.

— И как мне понять, где нужный дом, если ни один умник не догадался даже табличек с номерами повесить? — Дамиан вздохнул, раздражённо потирая пальцами переносицу.

Тут из-за ближайшего забора показалась голова сухонькой старушки. Водянистые глаза оглядели гостей на удивление цепко и с ярким любопытством.

— Тебе чегой надобно, милок городской? Заплутал? — её голос скрипнул подобно не смазанным дверным петлям.

Но на этот раз Верди не поморщился, его губы растянулись в обаятельной улыбке.

— Не поверите, уважаемая, заплутал. Совсем заплутал, — Дамиан шагнул к старушке, видя, как она выставляет ухо, чтобы лучше его слышать. — Мне нужен дом старого Угуна. Ему от приюта за годы службы премию дать должны, все бумаги перевернули, адрес выяснили. Деревню нашли, улицу тоже, а с домами оплошность. Номеров-то нет, — Верди развёл руками.

— А на кой нам номера, мы ж тут все друг друга знаем, — старушка махнула потемневшей от загара рукой.

— В таком случае, подскажите, милейшая, где нам найти дом Угуна? Благодарность бы передать, начальство отчёт требует, — Дамиан смотрел на собеседницу с галантной заинтересованностью в глазах.

— Надо же, как у вас всё серьёзно. Таких людей, да в нашу глушь заставили ехать, — всплеснула руками старушка. — Старый Угун, считай, уже помрёт скоро, а всё равно приехали. Вон его дом, в конце улицы, синий забор, не ошибётесь.

— Премного благодарен, — Верди склонил голову в поклоне. — Очень рад, что нам на пути попалась такая прекрасная дама.

Старушка захихикала, смотря вслед гостям.

Дамиан развернулся, его лицо моментально потеряло всю напускную вежливость, в глазах сверкнула сталь. Он коротко кивнул Анри на виднеющийся синий забор вдалеке.

— Пошли. И быстро, моё терпение не бесконечно.

Они подошли к калитке, Дамиан остался стоять в шаге от неё, тогда как Анри подошёл вплотную, закрывая замок телом от возможных случайных зрителей, прячущихся за окнами соседних домов. Раздался щелчок, калитка открылась, Дамиан быстро зашёл во двор, окинул взглядом покосившийся дом. Приблизился к двери, постучал:

— Уважаемый Угун, мы к вам по делу. Калитка была открыта.

Верди толкнул дверь, бесцеремонно входя внутрь, быстро огляделся: белые стены с местами осыпавшейся побелкой, запылённые углы, стоптанная обувь у входа. Запах каких-то трав, которые Дамиан не различал. Типичный вид жилища одинокого старика в деревне.

— Это кого там троги принесли? — раздался скрипучий голос, а следом тяжёлые шаркающие звуки и стук палки.

Дамиан не стал проходить дальше, так около двери и ждал хозяина дома, слегка прищурившись.

— Мы хотели поговорить с вами о двух воспитанниках приюта, где вы работали семнадцать лет назад, — Верди проговорил прямо.

Угун наконец появился в коридоре: сгорбленный, тяжело опирающийся на палку и подволакивающий ноги в валенках, несмотря на тёплую погоду за окном. Отросшие седые волосы висели нечёсаными космами.

— Это когда старый император женился? Или после уже? Или это на рождение первенца... — забормотал старик.

Дамиан нахмурился.

— Нет, уважаемый Угун, это уже после. Семнадцать лет назад. Уже под конец набора, может, вспомните. Два младенца в одну ночь, два Александра без документов. Янвель и Флаур. Нас интересует, как именно и кто принёс каждого из них.

— Да вестимо как и кто, торги их приносят. Кто ж ещё от детей малых отказывается? Император, свет ему, как женился, так получше стало, деньги были... — продолжал бормотать Угун, смотря словно сквозь гостей.

— Постарайтесь вспомнить... — предпринял последнюю попытку Дамиан.

— А вот когда их первенец, родился, так вообще хорошо стало. Когда он займёт место отца, думаю, будет хорошим правителем... — гнул своё старик. — Так чего вы хотели, господа?

Верди тихо выругался.

— Ничего. Мы уже уходим, — он дёрнул дверь и вышел на улицу.

В раздражении поправил манжеты рубашки, посмотрел на ждущего у ворот Анри.

— Этот старик сбрендил. Считает, что сейчас правит старый император, а нынешний ещё пешком под стол ходит. Зря только таскались. Поехали, здесь нам больше делать нечего. Старуха будет в восторге…

Они дошли до машины, взревел мотор, взметнулась пыль из-под колёс.

Скрипнула дверь, старый Угун медленно выбрался на крыльцо.

— Эй, сосед, дали премию? — раздался от ворот голос любопытной старушки.

— Дали. Как же не дать, — неожиданно разумно проговорил Угун, цепким взглядом провожая машину гостей.

***

Я смотрел на Смока, как на психа.

— Это шутка такая?

— Я похож на шутника? — мужчина иронично вскинул брови.

— Ты не понимаешь, я... Я это не контролирую, — попытался донести до него здравую мысль.

— А мне надо, чтобы контролировал. Так что хорош уже трястись как девка перед первым клиентом. Расскажи, как это происходит, — Смок опустил руку, но рукав раскатывать не стал.

Я промолчал, не зная, с чего начать.

— Внутри меня... словно есть какая-то часть, которая... пустая. И она может вытягивать чужую энергию.

— И ты потом можешь её использовать? — тут же уточнил глава.

Я неопределённо пожал плечами.

— Что-то вроде того. Если я ранен, то тело заживает быстрее. Если нет, то словно дышать легче становится. Но брать много нельзя, — вырвалось у меня, хотя признаваться в этом я не планировал.

И Смок тут же зацепился за мои слова.

— Почему? Что происходит, если возьмёшь много?

Пришлось рассказать, о случившемся после того, как он прервал мою драку с тем ублюдком, что покалечил Шархая.

Смок задумчиво вынул сигарету из пачки, прикурил.

— А позже ты пробовал ещё взять много энергии сразу?

Я резко качнул головой.

— Нет. И как-то не хочется.

Смок закусил сигарету зубами. Снова протянул мне руку.

— Ладно, хватит трепаться. Пробуй.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но по взгляду главы понял, что это бесполезно. Моё личное мнение тут вообще не учитывается.

— Зачем? — только и спросил я, сгибая и разгибая пальцы, словно это простое движение могло успокоить нервы.

— Надо. Давай, — Смок выдохнул дым и кивнул на свою ладонь.

Я со вздохом коснулся его пальцев. Кожа главы оказалась шершавой, на удивление тёплой, по сравнению с моей.

Пустота внутри откликнулась на зов, я попытался ей как-то управлять, но произошло привычное: резкий рывок, чувство потока куда-то в район груди. А в следующую секунду я уже ловил падающее вперёд тело Смока.

— Вот дерьмо! — выругался я, укладывая его на пол и торопливо вынимая прилипший к губам тлеющий фильтр сигареты.

На всякий случай нашёл пульсирующую артерию на шее Смока, убеждаясь, что он просто выключился.

— Троги тебя забери, — выдохнул я, откидываясь на дощатый пол и таращась в почерневший потолок. Почувствовал лёгкое покалывание во всё ещё отёкшей челюсти — взятая у Смока энергия залечивала последствия вчерашнего удара, нанесённого им же. У жизни есть чувство юмора.

Пока лежал, осознал, что такой интерес главы к моим странным возможностям — это в целом для меня полезно. Я никогда не пытался прощупать границы способностей. Боялся. А тут есть человек, подставляющий себя под эксперимент. И пусть мне до сих пор было не по себе от того, что я могу сделать с ним или с собой, любопытство уже поднимало голову. Хотелось хотя бы частично ответить на вопрос: а что я могу на самом деле?

Ждать пришлось минут двадцать. Наконец раздался хриплый вдох, затем кашель. Я встрепенулся, мгновенно поднимаясь и оказываясь рядом.

— Я предупреждал, что не контролирую...

— Да не ной ты, — Смок тяжело сел, потёр ладонями лицо. — Меня как будто по затылку монтировкой огрели.

Я только развёл руками, мол, ну, вот так. Смок нашарил пачку сигарет, вынул сигарету, но прикуривать не стал.

— Сейчас, приду в себя, попробуем ещё раз, — проговорил он сиплым голосом.

Я вздохнул, но возражать на этот раз не стал. Пусть и осознавал, что Смоку это понимание моих возможностей нужно для чего-то своего. И, возможно, это «что-то» мне не понравится.

Глава повертел сигарету в руках, сунул обратно в пачку.

— Давай. Только на этот раз постарайся. А то решу, что ты мне мстишь.

Я усмехнулся в ответ, призывая внутреннюю пустоту. Та, получив первую порцию, будто бы стала немного податливее. Я попытался потянуть энергию на себя медленно. Поток на пару секунд ощутился лёгким дуновением. А в следующую секунду Смок сам отдёрнул руку, растирая похолодевшую ладонь.

— Так, на сегодня, пожалуй, хватит. У меня вечером ещё дела, а я уже чувствую себя так, словно вагон разгрузил.

Глава с трудом встал на ноги, покачнулся.

— Будешь тренироваться здесь каждое утро. На мне, — проговорил он, растирая шею.

— На тебе? — не сдержал я удивлённого возгласа, поднимаясь.

— Что-то не устраивает? — Смок повернул голову ко мне.

— Да нет, не в этом дело, просто ты же...

— Давай ты начнёшь уже слушать, что тебе приказано, — устало бросил глава, направляясь к двери. И вдруг замер на полпути. — А ты никогда не пробовал отдавать энергию? Свою или только что взятую чужую?

Я моргнул. Как-то за всё время такая мысль ко мне в голову не приходила, я использовал пустоту только одним способом.

— Нет, — наконец выдавил в ответ.

— А ты попробуй. Тем более что у тебя есть, в кого вкладываться. Твоему другу не помешало бы восстановление в ускоренных темпах, как считаешь?

Я дёрнулся, как от удара. Внутри что-то вспыхнуло, опаляя грудную клетку. Шархай... Да я бы многое отдал, чтобы он встал на ноги уже сейчас, а не в какой-то далёкой перспективе.

— Но это надо пытаться сделать почти сразу после того, как я у кого-то энергию отберу, она быстро... впитывается, — пробормотал я, а мозг уже лихорадочно пытался раскрутить эту мысль, найти способы. И в первую очередь вообще понять, насколько это возможно.

— Вот видишь, ты уже думаешь в этом направлении. Завтра после нашей встречи даю тебе свободное время. Сходи в больницу, сделай пробу. Если вообще получится, то будем в этом направлении работать тоже, — кивнул Смок.

— Но тебе-то это зачем? Зачем ты вообще следил за мной и оставил визитку? — осмелился я наконец задать волнующий меня вопрос.

— У меня есть для тебя работа. Индивидуальная. Под твои способности. Но для этого тебе надо немного подрасти. Так что это в твоих интересах, — туманно ответил глава и подошёл к дверям. — Пошли. Дел ещё полно.

Я молча вышел вслед за ним. Смок задымил, идя впереди меня, но через пару шагов вдруг поравнялся.

— Что ты знаешь о своей семье? — спросил он вдруг.

Я только брови вскинул от такого вопроса.

— Ничего. Я ж приютский, — сказал очевидное.

— Это не всегда одно и то же, — Смок вздохнул, с некоторым разочарованием. В ответе или в моих умственных способностях — не уточнил. — Ладно, сам спрошу. Ты не суйся, не пались.

— А зачем? — не удержался я от вопроса.

— Затем, что такие способности не берутся из воздуха. Ты не можешь быть единственным в своём роде. Имеет смысл узнать, как ты попал в приют. Кто тебя сдал, почему.

— Вряд ли ты много накопаешь, мне в своё время сказали, что никакой информации нет. Да и там какая-то путаница с именами ещё была, что-то такое замдир говорил перед выпуском. Что, мол, меня и Алекса могли перепутать.

— Разберусь, — Смок выдохнул очередную порцию дыма.

Больше до базы мы не проронили ни слова.

***

Алекс поправил больничную серую простыню на неподвижных ногах Шархая, взялся за ручки кресла-каталки и покатил друга во двор больницы на привычную прогулку. Шархай никогда не был толстым, но сейчас заметно схуднул, смуглая от природы кожа словно посерела, под глазами залегли чёрные круги. Алекс вздохнул.

— Как сегодня? Что говорит врач?

— Ты каждый день задаёшь этот вопрос, — Шархай скупо усмехнулся. — Думаешь, ответ внезапно поменяется за пару дней? Я в полной заднице, и это надолго.

Алекс вздохнул, но упрямо ждал ответа, толкая кресло перед собой.

— Я тебе что, учёный, помнить все его заумные слова? Через неделю при плюсовой динамике начнём делать упражнения на каком-то их местном тренажёре, — буркнул Шархай, отворачиваясь и смотря на редкие деревья. Смуглые пальцы сжали простынь до белых пятен на костяшках.

— Положительной динамике, — тихо поправил друга Алекс.

— Ну так если ты такой умный, хрена ли ты у меня спрашиваешь?! — вспылил Шархай, дёрнув руками.

Отдышался, снова отвернулся. — Он не придёт, да? — спросил вдруг.

Алекс остановил кресло в тени, зафиксировал колёса.

— Придёт. Он обещал найти время.

Шархай помотал головой, на лице чётко выделились желваки.

— Ксандр меня ненавидит. И правильно делает. Я заслужил.

— Заслужил, — спокойно кивнул Алекс. — Но он всё равно придёт. Пора уже высказаться в лицо, а не прятаться за деньгами.

Шархай скорбно усмехнулся.

— Ну да. Ты своё на меня уже наорал.

Алекс хмыкнул, посмотрел в странно блестящие глаза повернувшегося Шархая.

— Ксандр придёт. Вот увидишь.

***

Дежурный учитель услышал скрип входных дверей приюта, обернулся.

— Здравствуйте, чем могу помо...

Он не договорил, растерянно смотря на мужчину в плаще, проходящего мимо, словно дежурный был предметом мебели.

— Подождите, но вы куда? — учитель попытался остановить гостя, но наткнулся на тяжёлый взгляд стальных глаз.

— К Торну. Ещё вопросы? — хрипло выговорил мужчина, явно привыкший, чтобы отвечали ему, а не наоборот.

Учитель счёл за лучшее покачать головой и отступить.

Торн, слыша шум за дверями кабинета, недовольно поднял голову. И слегка побледнел, увидев вошедшего гостя.

— Смок... — выдохнул директор негромко, смотря, как тот устраивается на стуле, расправляя полы расстёгнутого но плаща.

— Торн, давай без долгих разговоров, мне нужна книга учёта, в которой регистрировали поступление нынешних выпускников.

Директор почувствовал, как по спине стекла капля пота, исчезая под ремнём брюк. Острое чувство дежавю неприятно кольнуло.

— Смок, это книги строгой отчётности...

— И поэтому я пришёл сам и попросил вежливо. Но это может быстро измениться. Давай не будем ссориться, Торн. Мне нужно глянуть лишь одну запись.

Директор мялся ещё несколько секунд, но с обречённым видом попросил помощника принести книгу из архива. Через двадцать минут вошёл молодой учитель, с любопытством глянул на Смока, но тут же отвёл глаза, положил книгу учёта на стол и ретировался.

Смок пододвинул пожелтевший талмуд к себе, начал листать без особого почтения к бумаге. Остановился на нужной записи, нахмурился.

— Кто принимал Александра Янвеля?

От внимательных глаз Смока не укрылось, как Торн мелко вздрогнул при упоминании этого имени.

— Старик Угун. Но он уже давно на пенсии, в своей деревне. Если вообще жив, — выпалил директор торопливо.

Смок достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и закурил прямо в кабинете. Торн открыл было рот, чтобы напомнить о приличиях, но быстро передумал.

— Кто ещё спрашивал тебя об этом парне? Когда? — голос Смока стал ниже.

И знающие его люди сказали бы, что ни к чему хорошему это не приводит. А Торн его знал.

— Я... Смок, я...

— Кто?

— Двое, столичные, у них было письмо администрации о содействии, — выпалил Торн. — Смотрели ту же дату, но не конкретно Янвеля. Им нужен был Александр, а их на эту дату...

— Двое, — закончил за него Смок, кивнул сам себе. — Как выглядели?

Торн сбивчиво, но быстро описал видных гостей.

— И ты послал их к Угуну?

— Я дал им его адрес, — директор развёл руками. — Я не имел права скрывать...

Смок сощурился.

— Пиши. Живо. И если хоть одна крыса узнает, чью запись я сегодня смотрел, твоё тело будут очень долго искать в городских канавах.

Торн судорожно закивал, дрожащей рукой написал адрес Угуна и протянул лист.

— Бывай, — бросил Смок, без лишних эмоций выдёргивая бумагу из влажных пальцев директора.

Глава 12. Дела давно минувших дней

Я уже собирался уходить с базы, когда вернулся Смок и вызвал меня к себе. Я думал, что глава придумал что-то по моим тренировкам, но речь пошла о другом. Смок кинул мне листок бумаги, на котором значился какой-то адрес.

— Завтра берёшь своего длинноволосого друга и едешь туда. Это дом старого Угуна, который принимал вас обоих в приют. Если старик всё ещё отличает реальность от предсмертных видов, то расспроси его, может, что-то помнит о твоём принятии. И принятии Флаура. Это же с ним вас, возможно, перепутали в документах?

Я кивнул, убирая листок в карман. Смок кинул на стол пару купюр.

— Вот, тачку у вокзала наймёшь. Иначе проездите весь день, а у нас ещё есть дела.

Я с удивлением глянул на деньги, но отказываться не стал. Хотя все ещё не понимал стремления Смока найти что-то о моих родных. Нет, мне, конечно, тоже было интересно, но вряд ли наши причины совпадали.

Вернувшись на чердак, объявил Алексу о завтрашней поездке. Тот посмотрел на меня с подозрением.

— И что твоему главарю надо от нашего прошлого?

— Понятия не имею, но не всё ли равно? Скатаемся в деревню за чужой счёт, поговорим со стариком. Развлечение, можно сказать, — я вытянул уставшие за день ноги, укладываясь на спальник.

Алекс моего отношения не разделял.

— Ты же понимаешь, что это ненормально? Никакой прямой выгоды для Смока в этом нет.

— А чтобы отгадать его скрытые мотивы, надо иметь мозгов больше, чем у нас. Алекс, я уже на него работаю. Значит, подчиняюсь приказам. И этот — далеко не самый плохой. Поэтому давай просто съездим и закроем вопрос, — со вздохом попросил я.

Алекс смерил меня взглядом, но на этот раз спорить не стал, только достал нантиум.

— Предупрежу Шархая, что меня завтра не будет.

Я кивнул, пожевал губу, помолчал. Всё-таки сказал:

— Я приду к Шархаю. Завтра. Как вернёмся. Смок мне время выделил. Можешь ему так и написать.

Друг вскинул голову так резко, что светлые пряди выбились из короткого хвоста.

— Это хорошо, — выговорил он осторожно, словно боясь спугнуть моё решение. — Шархай ждёт.

— Дождётся, — буркнул я, отворачиваясь к стене.

Наутро быстро перекусили, собрались и рванули на вокзал. Взять машину до нужного адреса оказалось довольно просто, мои опасения, что денег может не хватить, не оправдались — Смок явно знал, сколько давать.

Пока ехали, я с интересом смотрел в окно: серые бетонные трущобы сменились тёмными игольчатыми деревьями. Запахи заводов и шахт вытиснились сладковато-тухлым духом болот, окружающих город. Лес был редким, почерневшим снизу от недавних пожаров. Вдруг ряды деревьев резко оборвались, переходя в тёмно-коричневые поля. Если верить урокам по истории в приюте, то здесь когда-то были пахотные земли, но это ещё до Великой войны. А сейчас просто мёртвые проплешины между лесными массивами.

Водила свернул на одну из просёлочных дорог, вдалеке показались невысокие деревянные домики. Приземистый мужчина, сидевший за рулём, нашёл улицу, которая была указана на выданном Смоком адресе. Но понять, какой из домов нам нужен, не смог, а от нас толку в поиске тоже было не много. Мы сделали два круга, пока нам не преградил дорогу рыжий бородатый хмурый мужик в серой рубахе и грязных штанах.

— Чего пыль поднимаете? Что надо?

Алекс высунулся из окна.

— Дом почтенного Угуна не подскажете?

Мужик кивнул.

— Вон тот, на окраине, с синим забором.

— Спасибо!

Водила быстро довёз нас до упомянутого дома, припарковался в тени, готовый нас ждать.

Мы с Алексом вышли, подошли к калитке. Постучали громко: когда Угуна убрали из приюта, нам было лет по семь, так что мы ещё помнили этого глуховатого, но доброго старика.

— Кого там всё троги таскают? — раздался шамкающий голос и тяжёлые шаги, смешанные с деревянным стуком.

— Угун, это мы, Алекс и Ксандр из приюта, — попытал удачу я, надеясь, что память у старика достаточно крепкая, чтобы вмещать большую часть воспитанников, прошедших через его руки.

Звуки шагов приблизились, щёлкнул замок на калитке. Дверца открылась, высунулся сухонький старик, закутанный в ватную жилетку и перевязанный шалью. Подслеповатые глаза щурились, разглядывая нас.

— И правда, два Александра, — вдруг расплылся он в беззубой улыбке. — Проходите, сорванцы.

Вслед за Угуном, не обгоняя, мы зашли в его дом. Оглядев более чем скромное жилище, мне вдруг остро стало стыдно, что мы приехали к старику, но не привезли даже вшивой пачки чая. Уж не обеднели бы.

Но тут Алекс деловито прошёл к столу, раскрыл рюкзак и стал выгружать консервы, которыми я закупался для нас ещё на свой аванс у Смока.

— Вот, почтенный Угун, не так много, но они вкусные.

Я ощутил жгучую благодарность к другу, что он умудрился подумать даже о таких мелочах.

Угун всплеснул руками.

— Ну что же вы, мальчики, не надо было. Ладно, садитесь, сейчас чаю налью. Рассказывайте, как живёте. Вы же выпустились нынче?

Мы сели, говорил в основном Алекс. Он обтекаемо рассказал про нашу жизнь, обходя все свалившиеся проблемы. Незачем было расстраивать старика.

Угун, поставив перед нами чашки с отваром из каких-то ароматных трав, сидел, подперев голову рукой, и слушал. Когда Алекс закончил, Угун смерил нас внимательным взглядом.

— Но вы же не просто к старику приехали, так ведь?

Мы были вынуждены согласиться.

— Угун, а ты помнишь, как нас принимал? Кто нас принёс? А то замдир сказал, что у нас там возможно что-то перепутано с документами, — ввернул я более приемлемую причину нашего приезда, нежели задание от главаря отделения банды Седого.

Старик почесал лысеющую макушку.

— Может, и перепутали. Сложно сказать. Но припоминаю, гроза тогда была страшенная. Окна дрожали от грома, весь внутренний дворик водой залило. Сначала принесли Ксандра. Это сделал военный офицер.

— Офицер? — удивился я. Обычно, если ребёнка приносили имперские военные, то оставляли хоть какие-то документы или деньги. Тем более что офицеры — это были довольно обеспеченные люди. Но в моём случае никто ничего подобного не упоминал.

Угун кивнул.

— Я ещё тогда подумал, что это странно. Мундир был серым, разведка. Офицер молодой, был сильно ранен, вся форма в дырах, подпалинах. И мне показалось, что в крови, но в темноте тогда не разглядел точно. Он притащил тебя в плаще, поторопился отдать и ушёл. Почему-то парень не хотел назвать своего имени, когда я предложил оставить тебе свою фамилию. Но сказал, что имя "Александр" дала тебе твоя мать. Фамилию тоже он придумал, но чья она — не знаю.

Угун сделал несколько глотков из чашки, переводя дух. Посмотрел на Алекса.

— А тебя подбросили на порог внутреннего двора в цветастом одеяле. Это... — старик замялся.

Но мы-то знали, что это значит.

— Бордель, — кивнул Алекс беспристрастно.

Угун скорбно кивнул.

— При тебе была записка, довольно большая, но дождь уничтожил почти всё, осталось читаемым только имя.

Больше старик ничего не добавил. Мы закивали, стали собираться обратно в город. Когда были уже у дверей, Угун вдруг проговорил:

— Будьте осторожны, мальчики. Ко мне на днях приезжали из города. Мужчина в белом костюме, с красными волосами и безжалостными глазами. И спрашивал про вас двоих. Я не стал ему ничего рассказывать. Но это не значит, что он прекратит поиски. Такие обычно очень... Настырны.

Мы с Алексом недоумённо переглянулись.

— Кто это был? — резко спросил я.

Но Угун только руками развёл.

— Не знаю. Я не рискнул спросить имени.

Мы попрощались и вернулись в машину. Алекс сощурился.

— И кто это мог быть?

Я только дёрнул плечом.

— Понятия не имею. Белые костюмы у нас не носят. Да и интереснее другой вопрос. Кто из нас его интересовал?

Алекс замолчал, уставившись в окно. А я подумал, что надо будет завтра обязательно сказать об этом франте Смоку. Вдруг ему что-то известно.

***

Денег Смока хватило, чтобы водила подвёз нас сразу до больницы, где лежал Шархай. Алекс уверенно пошёл к дверям, я же на пару секунд замер на крыльце. Я не видел Шархая несколько дней. Те самые дни, когда его безрассудный поступок привёл к катастрофе.

Коротко выдохнул, шагнул за ожидавшим меня Алексом. Мы прошли по коридорам больницы, ловя взгляды ходячих пациентов. Да уж, я в своей чёрной одежде и кожаной куртке, которую выдал Дракс, выглядел как пятно на фоне светлых стен.

Перед дверью палаты Шархая остановился, не сразу решаясь открыть. Затем всё-таки толкнул, зашёл внутрь.

От взгляда на друга внутри поднялась мешанина из настолько разных чувств, что я даже не мог точно сказать, что именно ощущаю. Шархай сильно похудел, глаза запали, в них мелькнул страх, когда он увидел меня. И это у парня, который бросался в драку лишь за одну угрозу его друзьям. А теперь он сидит в палате, накрытый серыми простынями, не в состоянии даже до сортира дойти самостоятельно. Мой взгляд невольно зацепился за пакет с жёлтым содержимым, который висел под койкой, соединённый трубками, уходящими под простыню.

— Из цензурных одни предлоги, — выдавил я из себя наконец.

Шархай дёрнул щекой в подобии усмешки.

— Да говори уж как есть.

Я выдал длинную матерную тираду, делая пару шагов в палату.

— Молодой человек!— раздался возмущённый голос соседа Шархая, чья койка стояла у противоположной стены.

Я его и не заметил даже сначала. И отмахнулся от его слов, мне сейчас было наплевать на всех, кроме Шархая, вцепившегося пальцами в простыню. Надо было что-то сказать, заставить себя говорить хоть как-то, кроме как матом.

— Ладно, придурок, пошли гулять, — бросил я, подходя ближе. — Эй, Алекс...

Но звать друга не пришлось, он уже вкатывал кресло-коляску в палату.

— Да, я сейчас позову санитаров, они помогут... — Алекс обернулся в сторону коридора.

— Не надо, — бросил я, наклоняясь к Шархаю. — Хватайся.

Тот сжал зубы, но молча обхватил меня за шею. Шархай хоть и был похудевшим, но всё равно такой костяк весил прилично. Понятное дело, что Алекс сам не мог его поднять. Да и я, задержав дыхание от натуги, с некоторым трудом перенёс друга на сидение. Алекс бросился поправлять мешок для мочи и одеяло.

Шархай покраснел. Я ясно видел, как он психовал от происходящего, но делал это молча.

Мы втроём вышли во внутренний двор, Алекс оставил кресло Шархая у скамейки. Мы сели, какое-то время молчали, просто не зная, как начать разговор. Я опустил локти на колени, сцепил пальцы.

Вдруг раздался глухой голос Шархая:

— Прости.

Я усмехнулся, смотря в землю. Потом поднял взгляд на мрачного друга.

— Прощу. Когда на ноги встанешь. Не раньше. Уяснил, придурка кусок?

Шархай хмыкнул, посмотрел мне в глаза.

— Ладно. Я тебя понял.

— Понял он. Тебе пока по кумполу не прилетит, ты нихрена не понимаешь.

Я покосился на Алекса, который сидел молча и светился улыбкой.

— Что скалишься? — не выдержал я.

— Имею право.

Я только отмахнулся от него. И вроде бы ничего друг другу особо не сказали, но стало легче. Я вдруг ощутил, будто бы даже воздух стал свежее. Сам не замечал, как наше с Шархаем молчание давило на меня, а сейчас словно часть груза с плеч всё-таки ушла.

Видя, что мы особо языками чесать не стремимся, ведущую роль взял Алекс. Рассказал, что мы ездили к Угуну. Я как-то рефлекторно начал вставлять несколько слов в его рассказ, Шархай подключился к вопросам. В итоге через полчаса говорили уже все трое. Редкие гуляющие пациенты оглядывались на нас, когда мы повышали голоса, обсуждая что-то эмоциональное. Я позвонил Джессике. Она сначала ответила как-то неуверенно, но потом узнала повод и даже расплакалась, слыша Шархая. Мы поговорили уже вчетвером, слушая её рассказы об учёбе. Сначала Шархай дёргался, в каждом её слове слыша упрёк для себя, что лишил нас троих этого. Но понемногу отпустило и его.

Мы провели так несколько часов. Под конец разрешённого для посещения времени я решился на то, что обсуждали со Смоком.

— Дай руку, — попросил Шархая, протягивая свою ладонь.

— На кой? — поднял брови тот.

— Раз говорю, значит, надо. Давай сюда и не трещи!

Шархай пожал плечами, но руку протянул. Я взялся за его прохладное предплечье, попытался как-то вытолкнуть из себя энергию. Но пустота была... Пустой. Может быть, она была способна отдавать что-то, но для этого её надо было наполнить...

Мысленно отметив этот момент, я отпустил Шархая. Видя вопросительные взгляды друзей, объяснять ничего не стал, только взялся за ручки кресло-коляски.

— Погнали, вернём тебя на место, пока врачи не решили, что можно кого-то положить на свободную койку.

Закатив в больницу коляску, передал ручки Алексу, а сам поспешил на базу — ночную работу никто не отменял.

***

На следующее утро мы с Алексом привычно разбрелись. Он пошёл к Шархаю, я — к Смоку. Только на этот раз между нами не было привычного напряжения. И это не могло не радовать.

По пути набрал сообщение Джесси и спрятал нантиум в карман. Надо бы выбраться к ней как-нибудь. Да и глянуть, что вокруг неё происходит. Мало ли, кто трётся рядом.

Зайдя в дом, служивший базой, первым делом прошёл к кабинету Смока, постучал.

— Кто? — раздался хриплый голос из-за двери.

— Ксандр. Поговорить бы.

— Занят. Иди пока, до кухни сходи. Через полчаса подойдёшь.

Я не стал спорить, тем более что не завтракал. Зашёл на кухню, взял себе каши, сел за свободный столик, скинул куртку на спинку стула. Никого из моих тут не было. Но один долго не просидел, рядом опустилась Юта.

— Как дела? Вчера тебя не видно было, — девушка подпёрла голову рукой, смотря на меня.

— Дела были. А что? Какие-то вопросы? — я сделал несколько глотков чая, невольно останавливаясь взглядом на линии её изогнутой шеи.

Юта мотнула головой. От неё моё внимание не укрылось, вызвало довольную улыбку.

— Нет, просто интересно. Смок тебя при себе стал держать. А он не делает так с кем попало.

Пожал плечами.

— Я не напрашивался.

Юта хотела что-то добавить, но тут её окликнул Дракс от дверей.

— Юта, Смок зовёт. Сейчас.

Девушка вздохнула, развела руками, лёгким движением коснулась моего предплечья и ушла. Я рефлекторно проводил её фигуру глазами. Дракс, окинув кухню взглядом, подошёл ко мне, упал на освобождённый Ютой стул.

— Слушай, Ксандр, ты бы поаккуратнее, — проговорил он со странной интонацией.

— Конкретнее, Дракс. У меня хреново с пониманием намёков.

— Конкретнее — держи себя в штанах рядом с Ютой. Она ставленница Седого. То ли названная дочь, то ли особо ценимая любовница. Точной информации нет, но те, кто позволяют себе лишнего, очень быстро исчезают. Либо со Змеем поссорятся, либо под машину угодят. Не всегда летально, но всегда надёжно. В плане того, что больше их рядом с этой девицей не видели. Поэтому я тебя по-хорошему предупреждаю, не распускай хвост.

— У меня вообще-то девушка есть, — буркнул я.

— Знаю. Милая блондинка. Но она далеко, а Юта здесь. Короче, я тебя предупредил.

Дракс встал, хлопнул меня по плечу и пошёл к выходу.

Я только головой покачал, доел, сбросил посуду в мойку, подхватил куртку со стула. И как раз уложился по времени, застав Смока выходящим из кабинета.

— Пошли. На том же месте поговорим, — коротко бросил глава.

Я не возражал, последовал за ним. Смок дымил весь путь, затушил сигарету перед дверями того же дома. Мы снова сели на пол в центре.

— Выкладывай.

Я коротко рассказал про поездку. Отдельно остановился на предупреждении Угуна и отметил, что эта информация Смока не удивила. Он коротко кивнул, словно что-то подтверждая.

— В город особо не суйся. Работать с группой Дракса будете по ночам. Не стоит привлекать внимание этого хлыща, где бы он ни был.

— Ты знаешь его? — удивился я.

Смок качнул головой.

— Пока без понятия. Но он приходил и в приют тоже. Попробую что-нибудь узнать. Заметная личность, это не должно быть сложно. А насчёт того, чтобы отдавать энергию? Пробовал?

— Пробовал, — скривился я. Признаваться в неудаче было неприятно. — Не вышло. Словно бы отдать я могу только то, что есть в пустоте. Просто так передать не получилось.

— Это надо попробовать ещё пару раз. Но... А сам наполнять пустоту не пытался? Собой?

Я кивнул. У меня тоже появилась такая мысль и, вернувшись из больницы, я пытался что-то передвинуть внутри себя, но успехом этот процесс не увенчался.

— Ладно. Позже поработаем и над этим. А пока что давай, учись цедить чужую силу без вывода из строя, — Смок протянул мне руку.

Я уверенно взялся за его запястье. Мысль поставить Шархая на ноги стала для меня главной. И если для этого надо взять пустоту под контроль, я в лепёшку был готов ради этого расшибиться.

Глава 13. Приятного аппетита

Несколько дней я провёл в этом разрушенном доме. Точнее, провели их мы со Смоком. Я приходил утром, завтракал, пока глава решал насущные вопросы, потом мы шли на наше место тренировок, и всё повторялось по одному сценарию. Я рано или поздно вырубал Смока, тот приходил в себя, пил какую-то бодягу из фляжки и снова протягивал мне руку с коротким:

— Ещё.

Пока что для меня оставалось загадкой, зачем он это делает, но я старался взять пустоту под контроль. Один раз опять взял больше, чем можно было, зрение заволокло чернотой, и я отключился сам.

Очнулся около двери, хотя не помнил, чтобы вставал из центра зала.

— Что произошло? — прохрипел, еле ворочая пересохшим языком.

Смок, стоявший в паре метров от меня, выдохнул дым в потолок.

— Ты встал, пошёл к двери. И очень хотел выйти. Я тебе не дал этого сделать. Максимально бережно.

Я только сейчас заметил, что глава выглядел довольно потрёпано. И почувствовал, как ноют собственные рёбра.

— Так куда ты пытался идти? — в глазах Смока промелькнул интерес.

— Понятия не имею. Ничего не помню, — я с силой потёр ладонями лицо.

— Ладно, учтём. На, глотни, и продолжим.

Смок бросил мне ту самую фляжку. Я поймал её на лету, открыл крышку, сделал пару глотков. Там оказался какой-то травяной настой. Вытер губы тыльной стороной ладони, вернул посудину владельцу.

Несколько раз после таких тренировок я ходил к Шархаю. Тот косился, понимая, что я это делаю не просто ради разговора, но вопросов не задавал. Однако пока что у меня не выходило делиться энергией. Даже если я вкладывал в пустоту энергию Смока, передать силы не получалось.

— Может, надо правильно замотивировать? — задумчиво протянул как-то глава.

— То есть? — не понял я.

— Допустим, приведём сюда твоего белобрысого дружка, возьмёшь энергию, а потом я прострелю ему ногу, к примеру. Думаю, это будет хорошим мотиватором, — флегматично выговорил Смок.

Я резко дёрнулся, впился взглядом ему в лицо. Но глава был невозмутим, и понять процент шутки в его словах было сложно.

— Не вздумай... — произнёс я, инстинктивно понижая голос.

— Работаем, Ксандр, не отвлекайся.

С группой Дракса мы выходили на дела по ночам. В основном нас вывозили в город, давали задачу что-то разгромить, кого-то разогнать, навести шороху. Кто-то использовал банду, как инструмент мелкого политического влияния, но суть меня волновала мало. Не приказывали никого избивать и убивать — этого мне было достаточно. Денег, которые платил Смок, хватало и на ежемесячные платежи по реабилитации Шархая, и на уже нормальную еду и одежду. На нашем столе стало изредка появляться мясо, я смог выделить пару купюр Алексу на зимнюю одежду, и даже скинуть немного Джесси. Та позвонила, поблагодарила, но как-то прохладно. Когда я попытался узнать, в чём дело, она объяснилась сложностями в учёбе. Понемногу разговорилась, поделилась забавными моментами. Под конец разговора её голос вновь стал таким же, как раньше. Я облегчённо выдохнул, но внутри появилось противное чувство, что что-то происходит. Нет, надо брать выходной и ехать к ней...

Но пока перерывов не предвиделось. В один из дней я зашёл к Смоку в кабинет, застав там Юту. Щёки девушки слегка алели, взгляд метал в Смока молнии, но глава лишь явно не в первый раз повторял:

— Это твоя работа, разберись. И живее, иначе вычту из твоей доли. Седой не поможет, каждый должен выполнять то, что поручено.

Юта, что-то матерное пробормотав сквозь зубы, схватила с его стола какие-то бумаги и вылетела, слегка задев меня плечом.

Я рефлекторно потёр место касания и вопросительно посмотрел на Смока.

— Зайди к ней, забери расчёт за последнюю неделю. И завтра до обеда сходи в больницу.

Я кивнул и закрыл за собой дверь. На базе мы не распространялись о том, чем занимаемся с главой. Для остальных это были просто тренировки кулачного боя, и это было в принципе частью правды, забранную энергию надо было куда-то девать, так что Смок натаскивал меня, метая по углам зала. Но верили не все. Дракс как-то пересказал мне пару особо ярких версий, которые гуляли по базе, так я ему чуть прям там по роже не съездил. Спасли парня только гибкость и быстрая реакция. Потом он уже заорал, что это слухи, а не его мысли, и что я психованный. Но тут любой бы распсиховался, услышав, что именно некоторые больные видят в моём уединении со Смоком в разрушенном доме по полдня.

Так что предложение сходить в больницу означало простую вещь: глава говорил мне снова попытаться передать энергию Шархаю. Я не спорил, особенно после того его примера для мотивации. Так что мысленно прикидывал, где бы взять немного энергии, чтобы попытаться запихать её в Шархая. С этими думами толкнул дверь и зашёл к Юте. Девушка сидела за столом, зарывшись в бумагах. Румянец на её щеках стал только ярче, пальцы вцепились в волосы, взлохмачивая причёску. Вопреки обычному, она даже не подняла головы, когда я шагнул через порог.

— Ют, там Смок сказал расчёт взять, — проговорил я негромко, не желая отвлекать её от работы.

Но девушка вдруг взвыла, посмотрела на меня красными от напряжения глазами. Кинула лист на край стола. — Ты в этом что-нибудь понимаешь?

Я посмотрел на стройные столбики цифр.

— Не-а, — ответил честно. — Но, может быть, мой друг поймёт. У него всегда мозги были вывернуты в сторону математики.

Юта покосилась на меня с сомнением, потом махнула рукой, оторвала верхнюю часть таблицы и сунула мне оставшийся лист.

— На, пусть твой друг посмотрит. Если у него найдутся толковые мысли, то я за них заплачу. Хорошо заплачу, Ксандр, имей в виду. Потому что мне уже надоело слышать упрёки от Смока. Дальше пойдут уже угрозы, а оно мне не надо.

Я не стал уточнять, что это, просто сложил лист вчетверо, убрал в карман. Туда же сунул конверт с деньгами, которые заработал за неделю.

Прикинув, что ещё где-то час до конца приёмного времени в больнице, а дел на базе у меня вроде как нет, решил туда заглянуть сейчас. Тогда получится завтра освободить полдня, и я смогу доехать до Джесси. В груди тепло ёкнуло, беспокойство переплелось с предвкушением. Так что я поторопился к больнице, низко натянув на голову капюшон.

Через двадцать минут уже издалека привычно увидел Алекса и Шархая во внутреннем дворе, Шархай всё так же сидел в кресле-каталке, Алекс что-то ему рассказывал.

Я устремился к выходу из переулка, когда вдруг краем уха услышал:

— Вот, вон тот, с хвостиком. Его...

Внутри все вскипело от желания резко развернуться и схватить за горло того, кто посмел упомянуть Алекса с подобной явно угрожающей интонацией. Но я взял себя в руки, замедлился, вынул нантиум, делая вид, что чем-то занят, а сам обратился в слух.

— Через полчаса он выйдет один, пойдёт этой дорогой. Надо принять и разобрать. Ренард сказал, чтобы было максимально наглядно.

Нантиум задрожал в моих сжавшихся пальцах. Ренард. Ублюдок, чьего младшего брата я победил на турнире, отправивший Шархая на больничную койку. Его имя я выяснил уже после приёма в банду Седого, у Смока.

Я медленно обернулся, присматриваясь к говорившим. Они стояли под козырьком старого заколоченного подъезда одного из заброшенных бараков. Двое. Из-за дутых курток сложно было понять конкретику, но явно массивные, одного роста с Шархаем где-то. Алекс и от одного такого не смог бы ни убежать, ни отбиться. План был придуман хорошо, только вот они не учли один небольшой фактор. То, что я ненавижу, когда угрожают моим друзьям.

Я убрал нантиум в карман, вынул балаклаву. Не стоило светить своё лицо, хотя Ренард, возможно, и так догадается, ну и пусть троги его сожрут. Подобрал с земли деревянную рейку от какого-то прогнившего ящика. Уже через мгновение эта рейка разлетелась в щепки с тихим треском от удара об затылок ближайшего ко мне парня. Второй не успел удивиться, как получил ногой в живот. Я бил максимально быстро и грязно. Решение пришло в одно мгновение: пока тот, что получил в дышло, хрипел, пытаясь начать дышать и разогнуться, я коротким прямым ударом в лицо уронил оглушённого рейкой и вцепился рукой ему в шею. Не сжимался, просто коснулся всей ладонью, широким потоком выкачивая из него энергию. Пустота жадно втягивала чужую силу, но я уже знал, когда надо остановиться. Рывок — и второй парень, только начавший вновь наполнять лёгкие воздухом, почувствовал моё прикосновение к своему предплечью. Разворот, удар головы противника в стену. Недостаточно, чтобы вывести из строя, но хватит, чтобы дезориентировать, что мне и надо было. Сжал его шею сзади, повторяя забор энергии, только на этот раз острым быстрым лучом, выключая.

Сам пошатнулся, чувствуя, как внутри поселилась шаровая молния из искрящейся чужой силы. Сдёрнул балаклаву, на ходу сунул в карман. Со всех ног рванул к больнице, уже чувствуя, как плывёт реальность, постепенно приобретая чёрный цвет. Ноги стали заплетаться, я почти упал перед выругавшимся Шархаем, который пытался поднять своё непослушное тело на руках мне навстречу, опираясь на подлокотники.

— Ксандр! Какого?!..

— Заткнись!.. — хрипло рявкнул я, впиваясь непослушными пальцами в его руку и пытаясь вытолкнуть из себя резвящуюся энергию.

Последним, что помнил, было ощущение прохладной кожи Шархая под моей горящей ладонью.

А первым, что я почувствовал, приходя в себя, был холод. Затылок, спина и всё, что ниже, конкретно так уже замёрзли.

Я со стоном перевернулся на бок, открыл глаза. Ко мне тут же бросился Алекс.

— Ксандр! Троги тебя задери, что с тобой?! Ты…

— Вода есть? — прохрипел я, понимая, что лежу на земле там же, где и упал. Если судить по освещению, то лёгкие сумерки так и остались лёгкими. То есть, я провалялся не так долго, что уже радовало.

Алекс сунул мне в руки бутылку с водой. Я сделал несколько глотков, наконец с трудом сел, мотнул головой. Перед глазами всё немного плыло, но я нашёл взглядом Шархая, который смотрел на меня... Я не мог понять это выражение. Стыд? Радость? Ненависть? Как будто всё смешалось вместе.

— Что уставился? — не выдержал я, боясь спросить, получилось ли у меня. Потому что не знал, как объяснить, что я сделал. Поэтому решил начать с другого. — Алекс, ты больше один не ходишь. Я тебя в больницу провожаю с утра, я тебя из неё забираю вечером.

Алекс нахмурился, открыл было рот, но я вскинул руку, указал на проулок.

— Там сейчас лежат два урода, которые, к сожалению, ещё вполне уверенно дышат. И делают это явно неровно в твою сторону. Они хотели тебя избить, я слышал. И немного их план переделал. Но вместо них пришлют других. Или их же, когда оклемаются. И они будут ещё злее.

Алекс поджал губы, слегка бледнея, но кивнул.

Я снова посмотрел на Шархая. Выдохнул. Мне тоже было в чём ему признаться. Пришло время.

— Тебя сломали из-за меня. Из-за выигрыша на турнире в яме. Старший брат того парня дрался с тобой. А теперь послал своих шестёрок, чтобы сломать Алекса. И Джесси угрожал, но она хотя бы в относительной безопасности в колледже.

Шархай сглотнул, помолчал.

— Если бы я не согласился на тот бой, он, может, и не успел бы выловить до поступления в колледж нас четверых, — глухо выговорил он.

Я дёрнул плечом.

— Ну, это да. Короче...

— Так это они тебя уделали так, что ты сознание потерял? — Алекс сощурился. — Но ты...

— Что я сделал? Я помню, только как дошёл, дальше... В голове туман был. Видимо, хорошо ударили, — соврал я, прикрываясь более удобной легендой.

— Ты... — Алекс замешкался, словно подбирал слова. — Ты чуть руку Шархаю не сломал, так сжал. И бормотал что-то вроде "Иди, иди".

Я посмотрел на Шархая, желая услышать его ощущения, но тот только мотнул головой, отводя глаза. Я сощурился, прислушиваясь к себе: чужой энергии внутри не чувствовалось. Значит, как минимум часть отдал, потому что впитать столько за короткий срок без собственных повреждений я просто не мог. Другой вопрос: отдал Шархаю или просто куда-то во вне?

Вдруг глаза Шархая настолько раскрылись в удивлении, что узкие от рождения, как истинного сына степи, стали одного размера с нашими.

— Что?! — выпалили мы вместе с Алексом хором.

— Я описался...

Мы замерли, потом невольно прыснули, но лицо Шархая оставалось серьёзно-удивлённым.

— Придурки, я раньше ссался, но даже не чувствовал!

Вот теперь до нас дошло. Я поймал взгляд Шархая, понимая, что он почувствовал не только это. Он что-то ощущал, когда я в него вцепился. Это было заметно по его вопросительному взгляду. Но он ничего не спросил. Ничего не сказал. Потому что сам не мог понять, что случилось. А я не торопился объяснять, но губы неудержимо расплывались в улыбке. У меня получилось. Получилось! Значит, я поставлю этого придурка на ноги, чего бы мне это ни стоило!

— Шархай, это же отлично! Чувствительность возвращается, это... — начал было Алекс, но тут воздух разрезал женский крик.

— Эй! Лоботрясы! Время посещений истекло час назад! А ну возвращайте пациента в палату, и чтобы духу вашего не было на территории!

Я выругался, Алекс выдохнул с шипением, схватился за ручки и покатил Шархая в больницу. Я же медленно поднялся, сел на скамейку, пытаясь прийти в себя. На губах всё ещё блуждала довольная улыбка, но она тут же превратилась в оскал, стоило мне глянуть на проулок, где уже должны были прийти в себя те два урода. Что ж... Надо будет поговорить со Смоком. Мой конфликт с людьми из другой банды мог выйти боком. А, может быть, меня просто оставят самого разбираться с этим. Но сказать надо было. Я вздохнул, вытащил нантиум, проверил входящие. От Джесси не было ни одного сообщения. Я написал ей, чтобы была осторожна и всегда передвигалась с кем-то, напоминая о возможной опасности. Через пару минут Джессика отписалась, что у неё всё в порядке, и последние дни почти всё время сидит за учебниками, а если и гуляет, то только с новыми одноклассниками.

"С кем?" — невольно спросил я. "Ты их не знаешь", — прилетело в ответ. Я невольно сильнее сжал нантиум. Не то, что я от неё ждал. Но сейчас разбираться не стал, оставил всё, как есть.

Из больницы вышел Алекс, кивнул на калитку. Я поторопился за ним. В тот злосчастный переулок я заходил первым, но он был пуст, если не считать крысу, шумевшую чем-то в мусорном баке. Но всё равно я старался оглядываться, сверлил мрачным взглядом редких прохожих, но в итоге дот чердака мы добрались без проблем.

— Ксандр, тебе самому не надо в больницу? Ты всё-таки сознание потерял, это говорит о черепно-мозговой... — протянул Алекс, но как-то без особого энтузиазма.

— Дай угадаю, ты уже облапал всю мою голову и не нашёл ни одной шишки или царапины, не то что пробоины в черепе? — со смешком спросил я, уже приходя в себя окончательно после игр с пустотой.

— Если ты такой сообразительный, то скажи, с чего вдруг ты там на травку прилёг тогда? — язвительно уточнил Алекс.

— От голода. Жрать хочу, как собака, — соврал, выкладывая из кармана конверт с деньгами. На пол выпал сложенный лист, о котором успел напрочь забыть.

— О, давай так, я сейчас спущусь, на печке разогрею пару консерв, а ты глянешь вот на эти цифры. Там должна быть какая-то ошибка. Я понятия не имею, но если сделаешь, поможешь, да ещё и заработаешь.

Я кинул лист Алексу, а сам подхватил две банки с тушёнкой и овощами и пошёл вниз к старику-хозяину, который за отдельную плату пускал погреть еду.

Когда вернулся, Алекс уже перечеркал карандашом весь лист. Я поставил на пол у его спальника тёплую жестяную банку, сам упал на свой спальник, приступая к еде. Особо есть я на самом деле не хотел, но надо было поддержать легенду.

— То, что ты там малюешь, это ты типа что-то понял или типа ничего не понял? — спросил с набитым ртом.

— Это типа мне нужны ещё данные. Ошибка есть, да. Но понять, какая там доля статистическая, а какая...

— Ой, не грузи. Ты напиши, что надумал, сзади на листе. Я завтра покажу Юте. Если ей надо будет, и Смок одобрит, дадут тебе и другие цифры.

Алекс посмотрел на меня долгим взглядом.

— Это кусок бухгалтерии, Ксандр. Бухгалтерский учёт преступной группы, — медленно выговорил он.

— И? Тебе за это заплатят, — я пожал плечами.

— Если я соглашусь, — Алекс сощурился.

Я только поморщился.

— Ну да, давай я буду нас всех троих тянуть, — бросил резко. По тому, как вздрогнул друг, понял, что не стоило так говорить, пусть в этом и была доля правды. — Ладно, я...

— Ты прав. Я соглашусь, если твой главарь решит взять меня на работу. Даже если временную. И даже если придётся вступить в банду, — раздался уверенный голос Алекса.

Я открыл было рот... Но сомкнул губы. Да, мне не хотелось втягивать его в это дерьмо. Но с другой стороны, это было не самым худшим местом, а Смок — не самым худшим начальством. Да и я смогу прикрыть Алекса, если что.

— Ладно, — вздохнул я. — Посмотрим, что скажет Смок.

Глава 14. Надежда

Утром я проводил Алекса до больницы, сам поторопился на базу. Смок уже был в своём кабинете — не знаю, когда он вообще дома бывает и есть ли у него этот дом, или просто живёт здесь же. Голос главы я услышал ещё из коридора, но сначала заглянул к Юте. В помещении было особенно дымно, девушка курила тонкую сигарету и, судя по количеству окурков в изящной стеклянной пепельнице, просидела тут всю ночь.

— Выглядишь хреново, — честно проговорил я, входя и прикрывая за собой дверь.

Юта подняла на меня глаза.

— А не пошёл бы ты...

И замолчала, видя, как я вынимаю из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

— Если это то, что я думаю, то ты прощён, — быстро выговорила она, откладывая сигарету.

Я только усмехнулся, так и не поняв до конца, в чём уже успел провиниться, вроде только зашёл, но документ в её протянутые руки вложил.

— На, Алекс тут что-то считал, но ему не хватает данных для какой-то там доли статистической ошибки... — я еле выговорил, пожимая плечами. — Так что поговори со Смоком, если устроит...

Но Юта меня уже не слышала, погрузившись в писанину Алекса. Я немного постоял в качестве памятника самому себе, да и пошёл к начальству. Смок, заметив меня в приоткрытой двери кабинета, кивнул, разрешая войти. Протянул папку.

— На, передай Драксу и жди меня на крыльце.

— Такое ощущение, что последние два дня я курьером подрабатываю, — хмыкнул, понёс очередную доставку до адресата.

Дракс, разрывающий себе рот смачным зевком, папку принял, качнул головой в качестве приветствия. Я по пути заскочил на кухню, захватил себе пару бутербродов и успел их съесть на крыльце, пока ждал Смока.

Глава вышел, молча махнул рукой, приказывая следовать за ним. Когда мы вновь оказались в зале заброшенного дома, я выложил ему все вчерашние события. Услышав имя Ренарда, Смок кивнул сам себе.

— Значит, мальчишка оказался злопамятным, — глава выдохнул дым, задумчиво смотря, как свет дорожками проникает через щели в заколоченном окне. — Ренард ходит под Нищим. Официально я тебя отмазывать перед ним не буду, лишнее внимание сейчас ни к чему. Но и без ответа он не останется. А так, хоть какой-то толк с этой шавки — ты смог отдать энергию своего другу. Мотивация — страшная штука.

Я только усмехнулся. Ну да, мотивация зашкаливала. Особенно тогда.

— Правильно сделал, что не пустил белобрысого одного. Кстати, Юта показала, что он сотворил с цифрами, — продолжил глава.

Я слегка напрягся, смотря на Смока.

— Приводи его, — кивнул тот. — Сделает пару задач, если покажет себя толковым — примем. Ставкой не обижу, рабочими мозгами в трущобах не раскидываются, дефицит острый.

Он затушил окурок, отбросил его к стене.

— По поводу того рыжего франта, — Смок склонил голову набок. — Живёт в верхнем городе, в отеле. Приехал через день после вашего выпуска и до сих пор тут, — глава вынул нантиум, вызвал голограмму изображения мужчины в полный рост. — Видел его когда-нибудь?

Я прошёлся по холёному лицу, по полным пренебрежения глазам. Покачал головой.

— Нет, никогда. Даже в составе спонсоров вроде не приезжал. А кто это?

— Дамиан Верди. Работает на пару столичных высших родов. В общем, птица такого полёта, что с нашего места его и не видно. И зачем ему вдруг понадобились сиротки — информации нет. Надавить и спросить не выйдет.

Я нахмурился, для меня Смок и Седой были на данный момент вершиной пищевой цепочки. А тут появляется этот тип в белом костюме, и Смок открыто признаёт, что у него руки коротки добраться до него. Ещё и какие-то высшие рода...

— Ладно, просто держись подальше, если вдруг увидишь, и остановимся на этом. Встреча со столичными для нашего брата никогда ничем хорошим не заканчивается. Так, с этим разобрались. Сегодня давай отработаем, как ты будешь орудовать своей пустотой в движении. Считай, что я — твой противник. И меня надо очень быстро вырубить, — Смок скинул плащ.

***

Вечером на чердаке сияющий от радости Алекс рассказывал мне, что у Шархая отмечается рост чувствительности.

— У него наконец-то убрали мочевой катетер, Шахрай был счастлив, как щенок, спущенный с поводка. Ещё бы он свою радость выражал не матом, а то медсестра его чуть не пришибла за такое, — хмыкнул он.

— Что-что ему убрали? — я аж тушёнкой подавился.

— Ну пакет такой, в который моча собиралась, ты видел. Он же не чувствовал ничего ниже пояса, не мог контролировать процесс. А теперь хотя бы это может, ему утку у кровати поставили.

— М-да, докатились, радуемся возможности ссаться не под себя, — я покачал головой, но всё равно не мог не улыбнуться. В голове уже строились кровожадные планы насчёт передачи чужой энергии Шархаю.

На следующий день я привёл Алекса на базу. Он пытался держаться независимо, но я видел, как друг нервничал, постоянное постукивание пальцами по бедру выдавало его с головой. Поэтому я не стал особо бродить по базе, сразу оставил Алекса у Юты, которая тут же бросилась заваливать его бумагами. Я же принёс им обоим чай и перекус из столовой, за что был тут же награждён поцелуем в щеку от Юты и взглядом из-под поднятых бровей от Алекса. Но пока только отмахнулся от вопроса в глазах друга и ушёл к Смоку. Мы условились, что Алекс пробудет на базе до обеда, потом либо я его провожу в больницу к Шархаю, либо кто-то из парней Смока. Сейчас у Шархая начинался период активной терапии, так что ему нужен был хоть кто-то под боком для поднятия настроения.

Но сегодня Смок закончил нашу тренировку пораньше, всё-таки ему было тяжело переносить больше трёх отключек в день. Так что к обеду мы уже вернулись на базу, Смок с Ютой уединились в её кабинете, а мы с Алексом пошли на кухню. Там я бегло познакомил его с группой Дракса, мы пообедали все вместе за общим столом. Алекс больше отмалчивался, но вроде остальные его приняли. По крайней мере, лишний раз не косились и не пытались залезть под кожу.

После обеда Смок вызвал Алекса к себе в кабинет, его труды потребовали каких-то разъяснений. Я остался стоять в коридоре под дверью в одиночестве. Вдруг почувствовал запах ягодного дыма, а уже потом увидел идущую ко мне довольную Юту. Девушка подошла вплотную, выдыхая дым в сторону. Я смотрел на неё с лёгким любопытством и несколько оторопел, когда она вдруг встала на цыпочки и прижалась своими губами к моим, обдавая терпким ягодным запахом. По позвоночнику пробежала горячая волна сверху вниз, руки рефлекторно дёрнулись, то ли обнять, то ли оттолкнуть, я и сам не успел понять. Не почувствовав от меня мгновенного ответа, Юта отстранилась, но всё с той же улыбкой и без грамма смущения.

— У меня девушка... — начал было я, но не справился со слегка охрипшим голосом.

— И где она? — вскинула брови Юта.

— В колледже учится, первый год, — ответил я, складывая руки на груди.

— Она там, а я тут, — Юта подмигнула, скользнула рукой в карман моей куртки и пошла к себе в кабинет.

Я заставил себя отвести взгляд от её плавной походки. Сунул руку в карман, находя характерный шуршащий квадратик фольги с презервативом.

— Чтоб тебя... — выдохнул, лохматя волосы пятернёй.

Нет, девственником я не был, пусть и с Джесси наши отношения до этого не дошли. Но пару лет назад с Ритой, одной из тогдашних выпускниц мы вполне себе хорошо изучили этот вопрос с обоюдным удовольствием. После выпуска я Риту больше не встречал, может, смогла куда-то уехать.

Я убрал пакетик в карман штанов, прислонился к холодной стене затылком, надеясь остудить голову. Не то это, о чём сейчас стоило думать. Но сложно было отгородиться от образов, заполнивших сознание, особенно, когда Джесси действительно далеко и почти перестала мне писать.

От внутренней борьбы с самим собой меня спас вышедший из кабинета Алекс. Друг глянул на меня с подозрением, видимо, внутренний жар отразился на лице, но ничего не сказал, только устремился к выходу.

Мы уже стояли в дверях базы, когда за нами вышел Смок. Глава выдохнул сигаретный дым, Алекс слегка поморщился, но тут же постарался спрятать гримасу.

— Неплохая у тебя голова, парень. Приходи завтра, получишь расчёт, аванс и место. Будешь работать пока параллельно с Ютой. А потом, может, и самостоятельно.

— Спасибо, — слегка севшим голосом проговорил Алекс.

— Да не за что, — Смок бесстрастно пожал плечами и скрылся за дверью.

Я посмотрел на друга.

— Ну... Добро пожаловать, что ли, — криво улыбнулся, хлопнул Алекса по плечу. — Пошли, порадуем Шархая новостями.

— Думаешь, порадуем? — Алекс был настроен скептически.

— А у него выбор есть? — усмехнулся я.

Друг дёрнул уголками губ в намёке на улыбку в ответ.

Мы дошли до больницы, когда до окончания времени посещения оставалось чуть больше часа. Алекс ушёл за Шархаем, а я оглянулся на проулок, в котором вчера была засада. И застыл, видя там курящего Смока. Глава, заметив моё внимание, махнул рукой, подзывая. Я оглянулся на больничное крыльцо, но пока что Алекса с Шархаем не было видно, поэтому торопливо перебежал улицу, подошёл к Смоку, вопросительно на него смотря, как вдруг увидел за его спиной около мусорного бака одно тело. Парень дышал, но половина лица уже опухала от полученного удара.

— Шестёрка Ренарда, — выдохнул Смок воздух пополам с дымом. — Давай, питайся. Но чтобы сознание не терял, к больничке своими ногами пойдёшь.

— Это ты его так? — спросил, подходя к парню ближе.

— Не задавай глупых вопросов. Делай, как сказано, — отрезал Смок.

Я послушно приложил ладонь к шее парня, втягивая в себя энергию. Пустота внутри зашевелилась, как что-то эфемерное, но словно бы пушистое. И мне стало казаться, будто после тренировок со Смоком, я получил возможность забирать больше, прежде чем переходил порог и отключался. Но доказательств этому у меня не было, нечем было измерить.

Я не стал жадничать, взял привычную по тренировкам долю, сглотнул, чувствуя фейерверк в груди.

— Иди, — Смок, всё это время смотрящий на выход из проулка, кивнул на моих друзей, появившихся на пандусе больницы.

— Спасибо, — выдохнул я севшим голосом.

Шёл, борясь с желанием обнять себя за плечи, стремясь сжать и сдержать внутри себя плещущуюся энергию. Добрался до лавки, дыша через силу.

— Ксандр?.. — Алекс посмотрел на меня с беспокойством.

— Всё нормально, — прохрипел я в ответ.

Потянулся, похлопал Шархая по плечу, взъерошил отросшие в больнице волосы, заставляя энергию течь через мои пальцы в его кожу. Сейчас, когда я был в сознании, это было сложно контролировать, пустота сопротивлялась, не желая отдавать своё. Но я словно выталкивал чужую энергию из себя, ощущая лёгкое покалывание на кончиках пальцев.

— Эй, Ксандр, ты ему массаж головы решил сделать? — слегка растерянно проговорил Алекс, непонимающе смотря на то, как я двумя руками массирую голову Шархая, а тот замер под прикосновениями, как каменная статуя.

— А вдруг у него мысли умные появятся? — эти слова дались мне куда как проще, я уже перелил в Шархая большую часть энергии.

— Это у меня-то? — друг встретился со мной взглядом.

Он явно что-то чувствовал, когда я делился силами, но молчал. Либо не знал, как спросить, либо не хотел. В любом случае, я был ему благодарен. Не хотелось сейчас лишних разговоров.

— Да, что это я... Размечтался, — хмыкнул я, наконец встряхивая руками и убирая их в карманы.

Алекс смерил нас подозрительным взглядом, но так и не задал вопрос, светившийся в глазах. Перевёл тему на тот факт, что теперь он тоже в банде Седого. Шархай скривился в усмешке.

— Из нас троих у меня была самая прямая дорога туда, а в итоге там вы двое, а я...

— А ты встанешь на ноги, потом посмотрим, — срезал я его самобичевание на корню.

Мы проговорили до конца времени посещения. На этот раз Шархай не отмалчивался, ему тоже было что рассказать о своей реабилитации, она наконец вошла пусть и в щадящую, но активную фазу. Я с удовольствием видел, как оживает лицо друга, теряя тот самый скорбный серый оттенок. И за это я был готов служить Смоку даже без платы.

***

Дамиан налил в бокал виски, бросил лёд, поднял, делая пару оборотов ладонью, наблюдая за тем, как янтарная жидкость медленно стекает по стеклу. Перевёл взгляд за окно, где отражались огни верхнего города. Для Верди все эти игры красок были лишь убогой попыткой подражать богатству столицы.

— Анри, мы топчемся на месте, парень мне нужен был ещё вчера. Старуха меня живьём сожрёт. К сожалению, буквально, — Дамиан сделал глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает глотку.

Анри вошёл в комнату номера отеля, снял перчатки, небрежно бросил их к порогу. Под перчатками на полу остались красноватые пятна.

— Я нашёл Флаура. Он все дни напролёт проводит в больнице Гуэрта, там один из их социальной группы восстанавливается после травмы позвоночника. Но я не уверен, что он — тот, кто нам нужен.

Верди вскинул медную бровь.

— А второй?

— Второй, говорят, появляется там редко. Но в любом случае оба трутся возле этого покалеченного.

Дамиан вздохнул, потёр лоб тыльной стороной ладони, удерживая бокал.

— Надо выяснять, кто из них нам нужен. Аккуратно, старуха не примет промаха. Хотя я бы приволок ей обоих, и пусть сама разбирается.

Анри пожал плечами.

— Стоит ей сообщить, может, решит посмотреть обоих. Это быстрее, а она и так ждала семнадцать лет.

— Спугнёт только, — с сомнением протянул Дамиан. — Ну да ладно, пусть сама думает. Дай мой нантиум, наберу сообщение. Знаешь, — Верди вдруг сощурился. — Не хотел бы я быть на месте Лондара. Отвечать перед старухой за то, что она потеряла потенциального преемника на семнадцать лет — это должно быть больно. Очень. Старая карга знает толк в мучениях.

Анри только безразлично качнул головой.

— Не стоило ему идти против семьи. Это расплата.

Дамиан только молча залпом допил виски и стал набирать сообщение на нантиуме.

***

На следующий день мы с Алексом пришли на базу вместе. Друга тут же забрала к себе Юта, а я от её взгляда, брошенного на меня вскользь, невольно вспомнил, что у меня до сих пор лежит в кармане. Выругался, но губы сами собой сложились в усмешку. Её внимание мне льстило, особенно на фоне становившихся всё более редкими сообщений от Джесси. Я понимал, что сейчас у неё всё время отнимает учёба, но глухая обида уже поднимала голову.

В целом наш быт приобрёл какую-то относительную упорядоченность. Алексу платили больше, чем мне, так что через неделю мы решились съехать с чердака и поселиться в комнате, которую сдавал человек Смока. Близко к базе и в шаговой доступности от больницы. На столе стали появляться не только консервы, и мы уже не боялись замёрзнуть зимой. Даже Шархая приодели из его больничной робы в более качественную одежду из списка разрешённой в больнице. Реабилитация Шархая всё ещё была основной графой наших расходов, особенно после усиления чувствительности. Потребовались новые анализы и физио. Это одновременно делало нашу жизнь сложнее, но всё-таки как-то светлее.

В один из дней я подошёл к Смоку, спрашивая разрешения выехать в верхний город, планируя встретиться с Джесси. Глава обещал подумать над этим, но в свете того, что за мной охотился тот столичный франт, отнёсся к просьбе холодно.

Обычно мы с ним тренировались в заброшенном доме в первую половину дня, но вдруг Смок задержал меня вечером, когда мы с Алексом уже собирались идти в свою съёмную комнату.

— Ксандр, у нас сегодня ещё есть дела. Дракс, проводи, — кивнул глава на Алекса.

Я только плечами дёрнул, ловя обеспокоенный взгляд друга. Пошёл за Смоком привычным маршрутом до места наших тренировок. Глава зашёл первым, свет включать не стал, так и сел на пол в полумраке. Я приземлился напротив, поджимая ноги.

— Есть для тебя дело. Персональное, — негромко проговорил Смок. — И для твоей пустоты.

Из-за такого тона у меня мурашки побежали по спине от плохого предчувствия. Сомневаюсь, что глава в своё время приметил меня, а потом тренировал для чего-то лёгкого и простого. Но выбора у меня уже не было.