Пепел империи. Право на власть

Глава 1. Лондар

— Что?.. — выдохнул я еле слышно, голос меня подвёл, сорвался на сип. Казалось, мои уши решили сыграть со мной злую шутку, выдав желаемое за действительное. Или у меня навязчивая идея. Какая вещь хуже — ещё вопрос. — Что вы сказали?..

Я искренне надеялся услышать сейчас другое имя, которое не имело бы ко мне столь прямого отношения.

— Лондар Деворейт, твой дядя по материнской линии, — невозмутимо повторила Мариам. — Или ты думаешь, я для тебя перерывала историю твоего рода? Так уж сложилось, что эта информация понадобилась мне раньше для работы с ним. Тебе теперь я её просто отдаю. Как и хочу дать возможность поговорить с убийцей своих родителей до того, как мои люди оборвут его жизнь. По крайней мере, твой род считает его убийцей, официально он таковым признание был.

Я глубоко вдохнул и выдохнул, попытался досчитать до пяти. Сжал пальцы, сдерживая внутреннюю дрожь. Слегка отстранённо подумал, что было бы со мной, не будь я под откатом, если меня даже так из колеи выбивает. С усилием провёл ладонью по затылку.

— Ещё раз... Вы сейчас говорите, что у вас в камере сидит Лондар Деворейт, — от того, что я сам это произнёс, ситуация менее абсурдной не стала. — Но как? Что он вообще забыл у вас? Только не говорите, что он тоже был в сопротивлении, но потом что-то пошло не так.

Мариам поджала губы, её глаза сверкнули чистой злостью.

— Нет, твой дядя — бывший охотник на магов, а ныне офицер корпуса разведки личной гвардии императора. И, поверь, мы пытались выловить его достаточно давно, на руках Лондара море крови. Не напрямую, конечно, но его приказы, деятельность его отряда, его люди — они повинны во многих смертях моих подчинённых и друзей, — отрезала она жёстко.

— И как вы тогда его поймали, если он такой совершенный? — усмехнулся я, сжимая пальцы, всё ещё восстанавливая своё внутреннее равновесие.

— У всех есть слабые места, Лондар не исключение, — холодно выговорила Мариам.

Я внимательно смотрел на эту женщину, пытаясь понять, что у неё в голове. Не просто возможность поговорить с родственником из милости ко мне или к Лондару. Это либо попытка использовать последний рычаг давления на него через меня, что как по мне, было совсем безнадёжным жестом отчаяния, либо выставить это как одолжение мне.

— И много толку вам от его поимки? Вряд ли он на ваших допросах раскололся, — сделал я предположение, не удержавшись от лёгкой язвительности в голосе.

— От его смерти толк будет в любом случае, — с безжалостным спокойствием ответила она. — Так ты хочешь с ним поговорить, или я могу давать команду на...

— Хочу, — перебил я её, стараясь, чтобы в голосе не было дрожи. Получилось. — Прямо сейчас.

— Согласна, откладывать не стоит, — Мариам поднялась, шагнула к дверям, словно и ожидала, что я не откажусь от такой возможности. — Готов?

Я лишь кивнул в ответ, сомневаясь в собственном голосе, встал, не скрывая торопливости — пусть видит, что я всё ещё ошарашен, пусть считает, что буду действовать на эмоциях. А я же между тем... Что именно я стану делать, будет зависеть от того, что мне скажет дядя. Если он вообще будет со мной говорить. Я вполне представлял, что Лондар просто не скажет ни слова, оставаясь верным своей должности разведчика. Посмотрим. Если бы это всё случилось до попытки Розалии употребить меня на ужин, то я бы, наверное, устроил истерику, потребовал его немедленной смерти. Кто знает. Но сейчас... сейчас я буду действовать по обстоятельствам, опираясь лишь на то, что вижу и слышу сам.

На этот раз сопровождающих кроме лично Мариам у меня не было, она сама вела меня на нижние уровни. Мы прошли через пару подземных проходов, в которых явно экономили на освещении, лампы попадались через несколько метров. В итоге упёрлись в обитую металлом дверь, которая поддалась со скрипом. Сразу за ней направо располагалась маленькая комнатка, в которой еле помещался небольшой стол и табурет, на котором сидел мужчина в потёртой кожаной куртке. Он поднял на нас глаза, встретился взглядом с Мариам, покачал головой, словно продолжая давно ведущийся разговор.

— Что, его наружу и в расход? — равнодушно спросил мужчина, потянувшись за лежавшим рядом на столе пистолетом с причудливой насадкой на ствол.

— Скоро, — кивнула Мариам и продолжила идти вперёд дальше по коридору.

Я шагнул за ней, мужчина безразлично скользнул по мне взглядом и перевёл его на стену.

Мы прошли в ещё одну дверь, и в нос ударил смрад немытых тел, испражнений, какой-то тухлятины — всё это разом создавало такую вонь, что я закашлялся, прикрывая рот ладонью. Мариам же даже в лице не изменилась, продолжала путь, я поторопился за ней, стараясь удержать ужин в желудке. Я, конечно, был относительно привычен к запахам, но как-то отвык немного.

Старался смотреть перед собой, но краем глаза всё равно подмечал, как торопятся отползти от решётки подальше узники, понимая, кто к ним явился. Они прожигали спину женщины глазами, в которых явно светилась чистая ненависть. Мне же доставались настороженные и тоже не особо ласковые взгляды.

В клетках было темно, свет из коридора не доставал до задней стены, поэтому посчитать даже примерное количество заключённых было сложно. И смотря на всё это, я понимал, что меня, когда я очнулся, сунули либо в неиспользуемый этаж с такими клетками, либо туда, где держали тех, кого не собирались пытать.

По мере того, как мы приближались к концу коридора, в набор запахов стал примешиваться оттенок гари. Словно кого-то поджигали прямо здесь...

Додумать свою мысль я не успел, Мариам остановилась напротив последней клетки в метре от решётки.

Я замер, не стал подходить ближе, заглянул внутрь, видя в свете тусклой стационарной лампы босые грязные ступни, выглядывающие из серых лохмотьев, которые остались от штанов. Большой размер ноги, длинные пальцы с отросшими ногтями, забитыми чёрной грязью. Дальше свет не доставал, сохраняя узника в полумраке, а я на секунду поймал себя на малодушном желании не видеть его, развернуться и просто уйти. Дать Мариам избавиться от Лондара, никак не будучи к этому причастным.

Но быстро задавил эту непрошенную мысль, перевёл взгляд на Мариам.

Она какое-то время молча смотрела в темноту, где угадывались очертания головы заключённого.

— Перед тем, как вывести тебя наружу и размозжить твой череп, я хочу тебя кое с кем познакомить, Лондар. Может, хотя бы рядом с ним я смогу услышать твой голос и запомнить его напоследок.

Я только вскинул брови: как и предполагал, разведчик с ними не разговаривал в принципе.

Но он и сейчас никак не отреагировал, ни единого движения. У меня складывалось впечатление, что Лондар вообще не дышит.

Мариам поманила меня рукой, я сделал два шага вперёд, оказываясь рядом с ней около решётки.

— Знакомься, Александр Деворейт, — выговорила она, сощурившись и внимательно отслеживая возможную реакцию Лондара. — Или тебе будет понятнее, если я скажу Александр Янвель?

Узник продолжал быть каменным памятником самому себе, никакой реакции не последовало.

Мариам тоже эмоций не показывала, но я чувствовал, что она злится. Видимо, рассчитывала на эффект, подобный тому, как среагировал на имя Лондара Деворейта я.

Из этого мог сделать три вывода: либо моему дорогому дядюшке абсолютно плевать на меня, либо он продолжает гнуть свою линию и молчать, либо ему всё-таки не всё равно, и молчит он для того, чтобы моя жизнь не оказалась под угрозой из-за него. Последний вариант, конечно, был из разряда сопливого, но тоже по логике имел место быть.

Однако меня игра в молчанку не устраивала, я сюда не за этим пришёл.

— Я хочу поговорить с ним наедине, — коротко проговорил я, не отрывая взгляда от узника.

— Это плохая идея, — Мариам нахмурилась. — Нам нужны сведения...

— Вам там была нужна какая-то моя помощь в будущем. Ну так вот, я готов выслушать, — перебил я, не поднимая на неё взгляда.

Понимал, что наглею, но если им что-то от меня надо, то и я могу в свою очередь что-то требовать.

— И фонарик, — не глядя протянул ей раскрытую ладонь.

Мариам молчала несколько секунд, затем раздался щелчок карабина, и в мою руку лёг холодный металлический корпус.

— Недолго. Я буду за дверью. И не подходи близко к решётке.

— Он прикован к стене, — я поморщился, кивнул на цепи.

Мариам поджала губы, но промолчала и направилась обратно по коридору.

Я сел прямо перед решёткой, внимательно оглядел потолок и стены двумя типами зрения, не находя записывающих или транслирующих кристаллов. Видимо, эти клетки были уже для безнадёжных.

Как только Мариам скрылась за скрипучей дверью, я поставил фонарик на пол, направил его в потолок и включил. Рассеянный свет дал возможность увидеть клетку и заключённого, не слепя его при этом.

Увиденное заставило меня сошуриться, потому что обожжённая культя сразу бросалась в глаза. Свежая рана, нанесённая огнём... Я сжал зубы, понимая, на ком Мариам испытывала огненную аномалию перед хранилищем. Может быть, он это вполне заслужил. Но всё равно смотреть и знать было тошно.

Я мысленно пытался соотнести осунувшееся лицо с морщинами, неровной серой бородой и такими же космами с тем, что было на древе Деворейтов. Сложно, учитывая обстоятельства и тот факт, что со времен снимка прошло около двадцати лет, наверное. Может, чуть меньше.

— Выглядишь хреново, — проговорил я почти безразлично. — Ты словно старше дяди Северина лет на десять.

Лондар моргнул, его тёмные глаза наконец пришли в движение, прошлись по мне цепким взглядом. Лицо не меняло отсутствующего выражения.

— Знаешь, — продолжил я. — Мне абсолютно насрать, какие у тебя разборки с этим сопротивлением, какие у них к тебе претензии, как и наоборот. Всё, что меня интересует, это простой ответ на вопрос: что произошло в день моего рождения.

Лондар продолжал молчать, разглядывая моё лицо. Я подождал несколько минут, не двигаясь, покачал головой. Понимая, что больше мне ловить здесь нечего, я потянулся за фонариком, как вдруг раздался тяжёлый, хриплый пересушенный голос:

— Не соглашайся. Что бы она тебе ни предложила — не соглашайся, — он закашлялся, согнулся вдвое, звеня цепями.

— О, так ты не немой. Уже хорошо, — с иронией отозвался я, не ощущая особой жалости к этому человеку.

Подумав, снял с пояса фляжку, бросил её к ногам узника. Тот посидел пару секунд без движения, затем звякнули цепи — он потянулся здоровой рукой, взял фляжку. Зубами открутил крышку, жадно припал к горлышку, выпивая сразу всё, каждых ходил по худой шее. Сначала мне показалось, что это недальновидный ход, но потом я понял, что Лондару вряд ли кто-то оставит воду на будущее, поэтому растягивать смысла не имело.

— Так что там по моему вопросу? Даже не будешь мне говорить, что я похож на мать? Что не убивал моих родителей? — я смотрел на то, как он вытирает усы ладонью.

— Ты не похож на мать, — голос Лондара уже не так скрежетал после выпитого. — У тебя от неё только форма лица и цвет волос. Наполнение от Тади, ты его копия.

"Тади". Я не мог не заметить это уменьшение имени отца. Так обычно не говорят про тех, кого убили, но...

— Не буду врать. Это я их убил, — голос Лондара звучал так же глухо и хрипло, словно связки забыли, как работать, никаких лишних эмоций, он смотрел мне в глаза.

Впрочем, я тоже уже успел полностью успокоиться и только вскинул брови.

— И за что же? — не стал выдавать версии, которые крутились у меня в голове. И постарался не показать разочарования — всё-таки я где-то в глубине надеялся, что это всё выдумки старухи.

— За свою жизнь, — Лондар с хриплым выдохом вытянул ноги, слегка размял плечи, осторожно двигая покалеченной рукой. — Так получилось.

— Подробности будут? — я с кривой усмешкой вытащил кусок вяленого мяса и бросил на пол рядом с его здоровой рукой.

Лондар какое-то время смотрел на него, его бледные губы разомкнулись в ухмылке, он взял подачку, оторвал кусок зубами, начал жевать. Пытался сдержать себя, но видно было, что проиграл инстинктам, съел очень быстро.

— Интересный у тебя способ вести допрос, — усмехнулся Лондар, согнул ноги, меняя положение.

По его невозмутимо у лицу сложно было понять, но почему-то мне казалось, что он испытывает сильную боль. Лёгкий намёк на чувство удовлетворения прошло где-то на задворках сознания.

— Это не допрос, а разговор. Я, знаешь ли, был на допросе. Неоднократно. Не понравилось, — жёстко усмехнулся я, показывая запястье с номером.

Лондар присмотрелся и вдруг тихо, но яростно выругался.

— Зачем?! — в его вопросе было столько какого-то обвинительного порыва, что я невольно вскинул брови.

— Ну как тебе сказать, жизнь так повернулась. Не самый умный ход, но при трёх классах приютского образования особо не развернёшься. А богатых родителей со своевременными советами рядом как-то не оказалось. Почему, кстати? — вернул я разговор в интересующее меня русло.

Лондар коротко выдохнул, посмотрел мне в глаза.

— Мариам сказала, что ты Деворейт. Значит, ты знаком с семьёй. Что ты знаешь о Розалии Деворейт? — напряжённо спросил он.

— О, милейшая старушка, жрущая родственников на ужин. Неприятный изъян, — я продолжал словесно издеваться, только вот над ним или над собой, уже не мог точно отделить.

Лондар вскинулся, цепи на его конечностях звякнули об каменный пол.

— Она... — его взгляд метался по моему лицу и телу, зубы скрипнули, он не мог закончить предложение, словно не находил слов.

— Ага, — но я и так понимал, о чём дядя говорит. — Не вышло. Я оказался несколько удачливее и с сюрпризом. Но она жива. К сожалению. Дышала ещё, когда я видел её последний раз, — скривился я, прямо посмотрел на Лондара, давая понять, что больше не намерен слушать его хождение вокруг да около.

Дядя вдруг отвёл взгляд, тяжело выдохнул.

— Я не хотел, чтобы так всё получилось. Знал, что Розалия что-то задумала. Случайно, через архивы охотников выяснил про её способности, когда Ари уже была беременна тобой. У меня тогда были связи, поднял старые архивы. И выяснил, кто такие паразиты, как живут, как выживают, — хрипло проговорил он, глядя в пол, тяжело задышал — разговор давался ему сложно.

— И посчитал по древу, что вы претенденты на обеденный стол? — я склонил голову набок.

Лондар дёрнул губами, словно на секунду решил оскалиться.

— Не я, Ари. Ариана должна была стать её следующей едой для поддержания тела. Я не мог этого позволить, познакомил Ари с Тади, сделал всё, чтобы она вышла замуж, чтобы было не так просто убрать её. Но... Не предполагал, что в её беременность появятся признаки того, что она носит паразита. Я просил сестру уйти от Розалии, я умолял, готов был содержать. Но... — он выдохнул сквозь зубы, отдышался

Я терпеливо ждал, пока Лондар найдёт слова и силы.

— Я не учёл, как глубоко старуха может залезть в голову. Когда вернулся после очередного семестра обучения, я не узнал мою сестру. Она и Тади были словно под каким-то влиянием. Ари стала меня бояться, потом злиться. Её магический дар стал пропадать, она считала, что я что-то делаю с её даром, раз я охотник.

Дядя замолк, закрыл глаза, отдыхая. Я же сидел молча, впитывая информацию, чтобы потом обдумать её в одиночестве.

Наконец его веки дрогнули, открывая глаза.

— В тот день Ари вызвала меня на встречу, не объясняя, что случилось. Я сорвался со службы, приехал, но в гарнизоне, где она работала, их уже не было, пришлось догонять по дороге, — Лондар поднял взгляд, на меня. — Они напали первыми.

— И ты не смог отбиться, не убивая? От одного мага с посредственными силами и одного немага? — я скептически вскинул бровь.

Лондар вздохнул.

— Я хотел. Пытался достучаться до их разума, но Розалия уже вывернула им мозги наизнанку. И когда у Ари прямо во время её атаки отошли воды, а она даже не обратила на это внимания, встал вопрос: или я и ты, в перспективе, или они и корм для Розалии. У меня не вышло сохранить им жизнь, — просто ответил Лондар. Он не оправдывался, констатировал факт. Паузы между словами в его речи стали длиннее, он заметно выдыхался, но теперь уже сам рвался договорить. — Может, можно было поступить иначе. Но у меня не вышло. Ариана не успела тебя родить, мне пришлось вырезать плод из её тела. Я тогда соображал плохо, аффект, хирург из меня сверговый, не будь ты паразитом, ты бы умер. А так... Ты подпитался от меня, из-за этого я, честно говоря, даже не помню большую часть пути. Может, и к лучшему. Я пытался тебя спрятать как можно дальше... — он без сил откинулся на стену, худая грудная клетка с шумом поднималась и опускалась.

— Военный в серой форме... Так вот кто сдал меня старику Угуну, — тихо выговорил я, переводя взгляд на стену. — Ладно, допустим...

Мне много чего ещё надо было у него спросить, но Лондар сейчас явно был уже не в состоянии продолжать разговор.

Я поднялся, принимая решение, подхватил фонарик, выключил, погружая камеру во тьму.

— Я ещё приду, — бросил в воздух и пошёл к выходу из этого коридора смрада и боли. В голове складывался план.