Пепел империи. Право на имя

Глава 1. Проверка

На мгновение я потерял дар речи, смотря на невозможное. Так просто не могло быть. У меня же нулевой потенциал к магии... А следом в мозгу вспыхнули слова Игнаса: «Будь осторожен, дар, он… он прорастает постепенно. Ты поймёшь, когда он приживётся хотя бы частично». Спасибо, понял. Очень доходчиво и сверги как вовремя!

В воздухе запахло палёным деревом и горелым лаком от стола, которого до сих пор касались мои ладони.

— Сверги... — произнёс я еле слышно.

После Элины отмер от общего остолбенения Верди, он поднялся со своего места, в несколько шагов пересёк разделяющее нас расстояние, схватил меня за предплечье.

— Ты идёшь со мной. Сейчас!

Я и не думал спорить, но тут раздался резкий голос Северина.

— Никуда он с тобой не пойдёт, его нужно немедленно изолировать!

Дамиан резко обернулся, в его глазах вопреки обстановке мелькнула насмешка.

— И вы предлагаете что? Запереть его в подвале? На цепь посадить? Я отведу Ксандра в его же комнату. Думаю, пустующее восточное крыло прекрасно подойдёт для его пребывания в гордом одиночестве.

Глава рода Деворейт дёрнул щекой, явно желая возразить, но не найдя подходящих для этого аргументов.

— Я так и думал, — со снисходительной интонацией Верди развернулся ко мне, тут же меняясь в лице, становясь максимально серьёзным. — Пошли, быстро.

Я поторопился за ним, тело двигалось машинально, в голове стоял вакуум.

Дамиан не проронил ни слова, пока тащил меня по лестнице. Но стоило двери в мою комнату захлопнуться за нами, как он резко сжал мою руку, однако потом словно вспомнил, кого схватил, разжал пальцы, сделал два шага назад, взлохматил идеально лежащие медные волосы.

— Ксандр, какого сверга?! Откуда?! Нельзя внезапно стать магом в семнадцать лет при нулевом уровне...

И тут же замер, медленно поднял на меня глаза.

— Ты сказал, что убил Рендлана... Как ты это сделал? Как ты, троги тебя пожри, это сделал, что стал магом огня?!

Я сжал зубы, повернул голову и посмотрел в зеркало. На бледном лице сейчас почти не выделялись глаза, окрашенные в свой обычный цвет. И хотелось бы сказать, что всем, включая меня, просто привиделось, да только вот это было невозможно.

— Он просил забрать его дар. Я... забрал. Но я не думал...

— То, что ты вообще редко думаешь, я уже убедился! — Верди стал мерить комнату шагами, дёрганным движением вытащил из кармана нантиум, набрал номер, приложил пластину к уху.

Несложно было догадаться, кому он звонил. Но шли томительное секунды, а ответа не было.

— Сверги, вот именно сейчас ей надо быть вне доступа! — Дамиан выругался, отбрасывая нантиум на кровать, потёр руками лицо. — Как ты вообще смог забрать магию?! Паразиты на это не способны! Розалия так не может!

Я сглотнул, дёрнул плечом, не зная, что ответить на это.

— Почему ты молчал, малолетний идиот?! — Верди упал в кресло, на его лице выделились желваки. — Если бы Розалия знала, что ты сделал что-то подобное, она могла бы спрогнозировать, подсказать, да хотя бы просто быть готовой к этому!

Я промолчал и сейчас. Причин было множество, но без какой-то главной.

— И что теперь? — проговорил я негромко, так и оставаясь стоять посреди комнаты.

Дамиан закрыл лицо рукой, шумно выдохнул. Потом развёл пальцы, находя меня через образовавшиеся щели.

— Пока Розалии нет, возразить что-то Северину мы не можем, — он опустил руки на подлокотники, откинул голову назад, уставился на потолок. — Но если подумать логически... У него тоже не так много вариантов, что с тобой делать. Закон в этом плане строг и однозначен. Он должен будет вызвать мага из ближайшей академии. Тот привезёт измерительный кристалл, зарегистрирует тебя как одарённого на всю голову. А дальше... А вот дальше вопрос. Потому что, будь тебе пять-семь лет от роду, тебя бы забрали на обучение в академию. А так... По сути, алгоритм должен быть тем же, оставить тебя без обучения они не могут, но и приписать к малолетним магам тоже. Так что тут возможны вариации на тему. Однако начнётся всё в любом случае с регистрации. И вряд ли Северин будет тянуть с этим делом.

Я наконец заставил своё тело двигаться, сделал шаг к кровати, сел.

— Моя мать была магом. Может, это как-то повлияло... — предположил я.

Верди пожал плечами.

— Может быть. На самом деле, прямо сейчас это значения не имеет. Сколько вообще в тебе продержится этот дар? Ты на сколько маг? На день? Неделю? Год? Как это вообще работает? Будет самым лучшим вариантом, если, когда придёт дежурный маг, кристалл на тебя просто не среагирует.

Я развёл руками, давая понять, что вообще не в курсе. Но в целом и так понимал, что Дамиан ответов особо-то и не ждал, просто излагал мысли вслух в виде вопросов.

— Ты вообще чувствуешь, что ты маг? — Верди сощурился.

— А что я должен чувствовать? — с усмешкой спросил я.

— А я откуда знаю? — искривил губы Дамиан.

Мы переглянулись с одинаковыми безрадостными улыбками. Тут, словно возвращая нас от теоретических расчётов к практике, у меня заурчал живот, привыкший уже к обильной пище.

Верди хмыкнул, поднялся.

— Теперь мне ещё и официантом работать. Докатился. Ладно, жди, сейчас что-нибудь принесу, потому что Северин не позволил прислуге сейчас приближаться к твоей комнате.

Я кивнул, бросил ему в спину.

— А так-то самому не страшно? Всё-таки я себя вообще не контролирую в плане магии.

— Ну Эдриана же ты не поджёг. А я, думается, меньше эмоций у тебя вызываю.

Верди вышел, я же расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, ослабил ворот. Запустил руки в волосы, пытаясь объять хотя бы мысленно все те изменения, которые меня могут ждать.

Верди вернулся через несколько минут, прикатил тележку, на которой парили чашки, судя по количеству, на двоих.

Он придвинул кресло, стал есть, я тоже потянулся к ложке.

— Северин уже вызвал мага, тот будет через пару часов, может, раньше, — сообщил Верди.

Я сощурился, чувствуя, как внутри начинает копиться лёгкое нервное ожидание.

— И как это вообще происходит? Регистрация мага?

Верди пожал плечами.

— Подробностей не знаю, лично никогда не присутствовал. В теории, дежурный заменит твой уровень силы, выдаст документ. А дальше... дальше должны дать направление в академию. И насколько срочно это будет в твоём случае, сказать сложно. Эдриан может устроить истерику, и тебя заберут сразу. Либо Розалия наконец прочтёт моё сообщение, и что-нибудь поменяется.

Я с сомнением глянул на Дамиана.

— Ты же сам сказал, что закон о магах довольно строг. Что она может сделать?

Верди качнул головой.

— Ты плохо знаешь Розалию. Кардинально, конечно, она уже ничего не сделает, слишком много свидетелей. Но в определённых пределах повлиять может.

Я только вздохнул, продолжая есть.

— Квартиру тебе я купил, как ты просил, недалеко от университета, скромное жилище. На твоё имя, документы пришлют завтра.

— Спасибо, — кивнул я в ответ, но мыслями унёсся уже далеко, пытаясь понять, как совместить текущие реалии и мои планы.

Мы просидели молча около часа, думая каждый о своём. Вывел нас из этого своеобразного транса звук нантиума Дамиана. Верди дёрнулся, быстро раскрывая пластинку и читая сообщение. Усмехнулся.

— Розалия, мягко говоря, не в восторге от открывшихся обстоятельств. Но она уже начала действовать, после оценки магом ты до официального приглашения в академию останешься тут, изолированным в восточном крыле. Она вернётся завтра, но проверка будет уже сегодня и да, маг прибыл, так что готовься. Кстати, закатай рукава рубашки, пусть твой номер будет виден.

Я непонимающе вскинул брови.

— Зачем это?

— Затем, что придётся на ходу сочинять возможные варианты, как ты вообще до этого возраста дошёл без идентификации. Попробуем выйти на то, что у тебя в жизни был переломный момент, который стал спусковым крючком для магии. Натянем сверга на глобус, но хоть что-то, — Верди поморщился, поднимаясь. — Пошли, мальчик с секретом, будем давить на жалость твоим тюремным прошлым.

Я усмехнулся в ответ, но такое обращение Дамиана слегка снизило градус моего напряжения. Пока шёл вниз по лестнице, закатал рукава рубашки.

Маг из академии ждал меня в холле восточного крыла, проверяющим оказался пожилым мужчиной в тёмной походной мантии и дорожном пыльном плаще. С магом рядом стоял Северин, его мрачное лицо, обращённое ко мне, не предвещало ничего хорошего.

— Кажется, Розалия уже прошлась по нему за то, что допустил твою активацию в доме. Она ж не идиотка, понимает, что до подобного ещё довести надо, — тихо проговорил мне Верди, слегка наклоняясь.

Маг шагнул вперёд, оглядывая меня с недоверием.

— Господин Деворейт, вы всерьёз хотите заявить, что ваш... племянник в столь взрослом возрасте внезапно обрёл способности к магии? — выговорил он с откровенным сомнением в голосе.

— Одарённый Войс, я был бы рад ошибиться, — холодно отозвался Северин. — Но его глаза горели красным в присутствии многих членов семьи, а мой обеденный стол обзавёлся выжженным отпечатком его руки.

Маг сузил глаза.

— Вы же понимаете, что это сильно отдаёт нарушением закона об обнаружении? Дар не мог спать столько лет.

Северин дёрнул уголками рта, скрывая явное раздражение.

— Мой племянник с рождения воспитывался в приюте на окраине империи около пустошей, а сюда попал после нескольких месяцев заключения в исправительном лагере. Возможно, что-то было упущено на местах, — глава рода поморщился.

Одарённый качнул головой и наконец обратился ко мне, а не обсуждал меня как элемент мебели.

— Молодой человек, в приюте должна была быть обязательная проверка на возможный дар. Каковы были ваши показатели? — строго уточнил он.

Но и тут мне не дали раскрыть рот, Верди шагнул вперёд, вытаскивая какую-то сложенную вдвое тонкую папку из внутреннего кармана пиджака.

— Вот его документы из приюта, проверка на кристалле в детстве давала нулевой результат. Поверьте, мы

в таком же шоке, как и вы. Об удивлении его самого, я вообще молчу, — голос Верди потеплел, потёк плавною рекою. — Вы поймите, пареньку с детства не повезло, жизнь в тяжёлых условиях, потом по глупости загремел в банду, когда попался, на него всех собак навешали и скинули туда, где ломаются матёрые бандиты, а тут пацан молодой. Ну вот, видимо, после того, как мы его наконец нашли и выкупили, что-то в нём и проснулось.

Маг не особо прислушивался к Верди, взгляд, которым он буравил меня, стал внимательнее, но словно бы менее острым, прошёлся по запястью с номером.

— Раньше были вспышки огня? Что-то внезапно поджигал? — спросил маг, поднимая принесённый с собой кейс и отходя к столу.

— Нет, ничего подобного, — честно ответил я.

Одарённый Войс кивнул сам себе, вынул из кейса кристалл размером с ладонь, поставил его на стол, с помощью клавиш на подставке что-то регулируя.

— Что предшествовало проявлению магии? — спросил вдруг он, не отвлекаясь от процесса.

Я переглянулся с Верди, а потом с недовольным Северином, не зная, что отвечать. Слово взял Дамиан, как самый гибкий из нас.

— Семейные разногласия. Разговор на повышенных тонах. Знаете, тяжело взять в семью обозлённого на весь мир подростка.

Я мысленно послал Верди в задницу, но не стал делать этого вслух. Однако тут подал голос Северин.

— Мой сын перешёл черту, пригрозив отправить Ксандра обратно в исправительный лагерь. После этого его глаза засветились.

Я постарался скрыть удивление, всё-таки никак не ожидал, что глава рода признается в подобном. То ли от Розалии ему действительно сильно прилетело, хотя я ещё не разобрался, каков вес слова старухи в этой семье, то ли действительно что-то понял.

— Серьёзная, угроза, — бесстрастно отозвался одарённый Войс, заканчивая с настройкой. — Но я пока что придерживаюсь мнения, что было задействовано что-то иное, потому что пробуждение магии в таком возрасте, это, простите, крайне маловероятно. Либо у молодого человека настолько низкий уровень дара, что он не был зарегистрирован в детстве, проявлялся крайне редко в процессе становления, либо не проявлялся вовсе, и сейчас всё, на что он способен, это только окраска радужки.

Маг наконец выпрямился, махнул мне рукой, подзывая.

— Подойдите, молодой человек, положите руку на кристалл и постарайтесь не волноваться. Никаких болезненных ощущений не будет, — он сделал шаг назад, вынимая из кармана небольшой дисплей, на котором отражались какие-то данные с кристалла. — Смелее.

А я не то чтобы боялся, скорее неизвестность сейчас была для меня несколько спокойнее. Но всё равно преодолел отделяющее меня от стола расстояние и положил ладонь на шероховатую поверхность кристалла. Где-то под всей скребущей нутро нервозностью тлело любопытство. Я мало что знал из конкретики о даре Игнаса, кроме того, что он был магом огня и вроде как уровнем выше среднего. И теперь мне было интересно, как именно его дар "пророс" в меня. Остался таким же? Или изменился?

Между тем кристалл, двойник которого когда-то в приюте оставался простым камнем, сейчас засветился под моей рукой ровным оранжевым светом, словно внутри него горело уверенное пламя.

Глаза одарённого Войса медленно раскрылись до максимального размера, его взгляд опустился на дисплей в руках.

— Быть такого не может, — выдохнул он.

— Конкретнее, пожалуйста, — напряжённо попросил Северин, вставший у мага за плечом.

— Господин Деворейт, вам бы стоило проверить племянника получше, у него развитый дар, потому что в зачаточном состоянии магия просто не может достигать подобного уровня.

— Извините, что вмешиваюсь, но парня проверяли в приюте, ваши же коллеги, и дара не обнаружили. Я попрошу вас не давать поспешной оценки молодого господина, — Верди лениво сощурился, но в его голосе звякнул металл.

В ответ маг не проявил беспокойства, словно титулы и возможности Дамиана были ему известны, но не особо опасны, однако он больше подобных заявлений в мою сторону не выдавал. А я снял ладонь с кристалла, сделал шаг назад, потирая руку с рудничным номером и пока что просто выжидая. От меня тут, по большому счету, ничего не зависело, всё решали другие.

— Я... Я в срочном порядке обращусь в ближайшую академию, молодого человека срочно надо ставить на учёт и обучать, — выпалил маг, убирая дисплей и суетливыми движениями убирая кристалл обратно в кейс. — Я могу забрать его с собой и...

— Не стоит, молодой господин Деворейт прекрасно может находиться дома до официального приглашения в академию, — мягко, но при этом с явным весом проговорил Верди.

— Это было бы удобно, — попытался возразить Северин, которому, видимо, не терпелось от меня избавиться.

— Но госпожа Розалия настаивала на том, чтобы внук дождался её возвращения, а после она поможет ему собрать все необходимые вещи для переезда в академию, — Дамиан легко поклонился магу театральным жестом.

Войс не стал спорить, в данном случае его занимало не это, а сам факт моего существования. Он собрал свои вещи, глянул на меня уже с интересом и с всё ещё искрящимся недоверием, но всё-таки без обвинений. Перевёл взгляд на Северина.

— Что ж, господин Деворейт, я ваш вызов зарегистрировал, но случай очень неоднозначный, боюсь, вам придётся давать объяснения по поводу сокрытия мага, даже если вы напрямую с этим не связаны. Будьте готовы к вызову в ближайшее управление по надзору за магически одарёнными людьми.

Северин поджал губы, но кивнул. Пошёл провожать мага, бросив Верди напоследок.

— Следи за ним и не выпускай из восточного крыла!

— Слушаюсь и повинуюсь, — с иронией отозвался Верди, с удобством опускаясь на диван и скрещивая длинные ноги в щиколотках.

Я усмехнулся, видя, как каменеет лицо уходящего Северина. Когда за главой рода закрылась дверь, я сел в кресло неподалёку от Дамиана. Магии в себе до сих пор не ощущал, но на всякий случай решил держать небольшую дистанцию.

— И что будем делать? — спросил я негромко.

— А теперь будем ждать. События могут развернуться по нескольким сценариям. И тут нас с тобой особо спрашивать не будут, поставят перед фактом. Так что сидим, ждём, курим, — он звучно щёлкнул портсигаром.

Глава 2. Просьба

Розалия вернулась одновременно с пришедшим приглашением в академию. Об этом мне рассказал Верди, принесший утром завтрак.

— Заперлись они с Северином в его кабинете, разговаривают. Я бы сказал, что решают твою судьбу, но, боюсь, тут всё уже решено тем самым письмецом. Осталось только узнать, в какую именно академию тебя направят, и как они там разобрались с твоим зачислением на курс, — он вальяжно сел в кресло, делая глоток чая из изящной чашки.

— А в чём проблема? — проговорил я с набитым ртом. — Ну буду ходить вместе с мелкими, не вижу тут никаких нестыковок.

Дамиан хмыкнул.

— Ксандр, нестыковок тут море, начиная от того, что твой дар уже развит, значит, ты будешь представлять опасность для детей, которые от тебя защититься не смогут, если ты его внезапно применишь без контроля. Заканчивая тем, что для каждого курса догсов обязательны занятия по развитию "любви к империи", а там, знаешь ли, всё строго рассчитано на возраст, и то, что работает с детьми, будет вызывать крайнее отторжение у тебя. А им этого не надо.

Я усмехнулся, показывая зубы. Уровень подобного "развития любви" в исправительном лагере был колоссальный, никаким академиям и не снившийся.

— И не разговаривай с едой во рту, невежа. В академию ты будешь зачислен как Деворейт, надо держать планку. Там, конечно, далеко не все учащиеся являются представителями аристократии, но таких большинство. Маги в сорной траве попадаются редко, — Верди глянул на меня с ироничным прищуром.

Я только скривился в ответ и продолжил есть. Стоило мне закончить, как дверь в мою комнату распахнулась без стука, вошла Розалия, тяжело опираясь на трость.

— Дамиан, выйди, — бросила она сходу.

Верди только бровями сыграл, но тут же молча удалился в коридор.

Старуха опустилась на его место. Я отметил, что на ней было тёмное дорожное платье: видимо, все разговоры она вела, даже не заходя к себе, чтобы переодеться.

Розалия вздохнула, окинула меня взглядом.

— Ты не пострадал?

Я слегка удивлённо покачал головой, не ожидая, что первый вопрос будет таким.

— Нет, всё в порядке. Пострадал только стол в столовой и нервная система остальных, — хмыкнул я чуть нервно.

Старуха повела бровями, как бы намекая, что мой юмор по её мнению здесь неуместен.

— Дамиан написал, что в рудниках ты забрал дар мага. Почему ты не сказал сразу, что можешь забирать не только энергию жизни, но и магию? — в голосе Розалии зазвенел металл и строгость, но обращённые внутрь себя или ко мне, это я понять не смог.

— Посчитал, что это неважно, и... — решил сказать полную правду, сейчас доверие старухи мне было необходимо, как воздух, да и чувствовал себя слегка неловко из-за того, что, возможно, её подставил. Ведь вопросы о "сокрытии мага" могут начать задавать и ей. — И не хотел, чтобы от меня было слишком много проблем.

Розалия вздохнула, покачала головой.

— Ксандр, я понимаю твои опасения. Но ты мой внук. И никакие "проблемы" этого не изменят. Что бы там ни сказал Эдриан, никто и никогда не вернёт тебя обратно на рудники, как минимум потому, что это юридически невозможно сделать без повторного нарушения законов. А я не думаю, что ты настолько глуп, чтобы снова заниматься чем-то подобным.

Я скривился, давая понять, что да, добровольно на рудники не собираюсь точно.

— Так что конкретно произошло? Почему вчера я читала отчёт мага о том, что мой племянник владеет развитым даром при первом проявлении? — спросила Розалия, и я чувствовал, что она пытается смягчить свой жёсткий взгляд на ситуацию.

Коротко выдохнул, заговорил, глядя на собственные руки, лежащие на коленях.

— За несколько дней до того, как вы меня выкупили, я попал на глубинные уровни вместе с одним магом огня. Это его прах я вытащил с собой, мы с Верди недавно его похоронили. Он... Ему было больно, он хотел, чтобы я забрал его дар. Но только потом я узнал, что без своего дара маги жить не могут, и он умер у меня на глазах.

Старуха шумно выдохнула.

— Тебе стоило сказать об этом раньше. Твоё тело могло неоднозначно отреагировать на прорастание дара, а мы бы не знали, что делать. Ты нужен мне живым и здоровым, Ксандр, — Розалия откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. — Что ж, по большому счёту, уже неважно, как именно ты заработал свой дар. Теперь надо понять, как быть в условиях того, что тебе пришло приглашение из академии Рнара. Тебя там ждут через три дня. И у нас нет возможности им отказать. Как и сказать правду по поводу того, откуда взялся твой дар. Никто не должен знать о том, что ты паразит. Никто, Ксандр, ты понимаешь меня?

— Я не идиот, — кивнул в ответ. — Никто не узнает, — но внутри что-то дрогнуло. Рнар. Тот самый город, где мы похоронили Игнаса. Какая чудовищная ирония.

Старуха постучала пальцем по набалдашнику трости.

— Тебе назначат персонального преподавателя, который будет учить тебя азам магии, а общие занятия ты станешь посещать с остальными. Дамиан выдаст тебе инструкции. А пока...

— Просьба. Вы сказали, что подарите мне просьбу, — рискнул я вклиниться в её речь.

Розалия перевела на меня потяжелевший, но внимательный взгляд.

— Я слушаю.

— Я... Мне нужно выкупить из банды человека в моём родном городе. Верди сказал, что это будет не так уж и сложно. Я понимаю, что мои передвижения сейчас должны быть ограничены, но... — я поднял голову, посмотрел старухе в глаза. — Я буду сидеть в машине, даже не выйду на переговоры. Но я прошу, разрешите мне и Верди слетать и выкупить его. Только туда и обратно.

— Ты понимаешь, что это невозможно? — выговорила она вдруг. — Ты недавно зарегистрированный маг, тебе сейчас вообще никуда нельзя, кроме как сидеть в этом крыле.

Я сжал зубы, отвёл взгляд, понимая, что из-за этого свергового дара все мои планы летят трогу в пасть. Но, может, я уломаю Верди просто слетать и выкупить Алекса без меня, тоже в целом вариант, только кто тогда будет следить за мной? Старуха?..

— Но, знаешь, я могу тебя прикрыть, — вдруг проговорила Розалия задумчиво.

— Что? — вскинулся я, в голове уже вовсю ища запасные варианты.

— С тобой полетит один мой знакомый маг, он обеспечит прикрытие для официальной части. Сомневаюсь, что ты сейчас вообще способен на проявление своей магии, но чтобы не было проблем, тебя должен кто-то контролировать.

— Спасибо! — я вскочил, готовый хоть сейчас сразу вылетать.

Розалия долго смотрела на меня молча. Потом коротко выдохнула.

— При условии, что все переговоры ведёт Дамиан. У тебя только аэролан, машина, аэролан.

— Конечно! — я готов был согласиться хоть в багажнике лететь, лишь бы вытащить Алекса оттуда.

Старуха тяжело поднялась.

— У тебя есть час. Собирайся. Дамиан зайдёт за тобой. А потом мы подумаем, как совместить академию и наши тренировки. Возможно, следующие два дня будут для тебя очень тяжёлыми, — с этими словами она вышла.

А я понимал, что она выжмет из меня вообще всё, беря плату и за внезапную магию, и за мой перелёт. Старуха торопилась меня научить, и сейчас я потерял последнее право ей возразить, даже если бы и собирался это сделать.

Когда она вышла, я несколько секунд сидел в оцепенении, боясь сглазить то, что выстраивалось вроде как удачно, но это на первый взгляд. Поднялся, дошёл до ванной, умылся, плеща ледяной водой в лицо. Посмотрел на себя в зеркало. Глаза неестественно блестели, но никакого красного оттенка не наблюдалось. Вернулся к шкафу, распахнул дверцы. Оглядел дорогие костюмы, висящие на вешалках, вытащил синий, бросил на кровать. Чисто механически, в голове был какой-то вакуум. И когда услышал за спиной, что открывается дверь, обернулся с полной уверенностью, что это Верди. Но, тихо прикрыв дверь за собой, в моей комнате стояла Элина.

Я нахмурился, не понимая, что она тут делает, шагнул вперёд, готовый её выгнать, чтобы ни у меня, ни у неё не было проблем.

Но сестра сама шагнула ко мне, схватила за руку, заглянула в глаза.

— Ксандр, ты как?

Я на секунду завис от такого вопроса. Остальных интересовала магия или моё тело, а тут "ты как". Рефлекторно взлохматил волосы на затылке, решил ответить честно.

— Странно, если честно. Вообще, так же, как и было. Только нервнее. А ты... Тебе нельзя быть здесь.

Элина шагнула ближе, вдруг вынула из кармана что-то, завёрнутое в салфетку. Когда развернула, оказалось, что там что-то печённое и с сахаром сверху, я не знал названия для этого, но предполагал, что что-то сладкое.

— Вот, возьми. А то Дамиан тебе никакого десерта не взял на завтрак, я видела, как он тарелки собирал, — проговорила она, искренне сетуя на такую недальновидность Верди.

Я усмехнулся по-доброму. Кажется, начал привыкать к такому отношению Элины. Наивному, местами по-детски беспардонному, но какому-то... чистому, что ли.

— Спасибо, — ответил вполне искренне, беря принесённое из её рук и тут же откусывая. Удивлённо выдохнул, это было очень вкусно.

Элина с улыбкой наблюдала за мной, встала на цыпочки, чмокнула меня в щеку.

— Не слушай Эдриана, он иногда ведёт себя как дурак. Мы тебя никому не отдадим.

И тут же торопливо скомкала салфетку, сунула её в карман и выскочила за дверь. Я только головой покачал, но в груди разлилось такое тепло от её слов, что я ненароком глянул в зеркало, проверяя, не светятся ли у меня глаза. Но нет, это тепло не имело к магии никакого отношения.

Я доел, переоделся, и вдруг, ведомый внезапной мыслью, набрал сообщение для Верди: "Купи блок хороших сигарет и возьми с собой".

Мысленно я уже представлял, как Дамиана перекосило, но сейчас меня это мало волновало. Когда Верди зашёл за мной, я был уже полностью готов лететь.

На этот раз машину Дамиан подогнал прямо к боковому выходу из восточного крыла особняка, меня усадили на заднее сидение, где уже сидел молчаливый мужчина в сером невзрачном костюме и шляпе. Он кивнул мне, оглядел мельком, сунул мне в руки какой-то кристалл.

— Держите, молодой человек, и не выпускайте, — проговорил он, слегка глотая окончания слов. А потом просто отвернулся к окну, и так просидел, пока мы не подъехали к аэролану.

Впрочем, и после этот маг вёл себя также, созерцая облака, а я сжимал кристалл так, что острые грани врезались в ладонь, но боли не чувствовал. Всё моё нутро было сконцентрировано на движении вперёд. Только бы успеть, только бы всё получилось, только бы никто не помешал. Слишком многое в моей жизни обрушилось именно тогда, когда я начинал во что-то верить, поэтому сейчас меня грызла либо зарождающаяся паранойя, либо выработанное чутьё.

— Ксандр, признайся честно, у тебя хобби такое — таскать меня по всей империи? Я тебя пока искал и так мотался из города в город. Сейчас ты в поместье без году неделя, а я уже снова в воздухе, — ворчал Дамиан, но его интонации не предполагали моих ответов на его реплики.

Поэтому я спросил другое, что меня сейчас волновало куда как сильнее, чем удобство Верди.

— Ты уверен, что у тебя всё получится? Что мы сможем выкупить Алекса? — внутри всё замерло в ожидании ответа. Лететь, торопиться, вкладывать так много сил и будущих обязательств, а остаться ни с чем — это было бы для меня сейчас просто невыносимо.

Дамиан перевёл на меня взгляд от окна, в его глазах мелькнуло снисходительное выражение.

— Ксандр, ты за кого меня держишь? Ты серьёзно считаешь, что я буду церемониться с какой-то мелкой бандитской сошкой, которая высунула нос из своего дерьма и пытается командовать парадом?

Я скривил губы в усмешке. Да, каким же ничтожным с высоты Верди, наверное, кажусь я, раз даже Седой для него грязь под ботинком. Впрочем, после исправительного лагеря я и сам перестал относиться к бывшему главарю с хоть каким-то трепетом.

Тут мне на колени упала странная угловатая монета, на которой с двух сторон была изображена человеческая пятерня.

— Это что? — спросил я, крутя в пальцах холодный металл.

— То, что будет говорить за меня. Жетон Пятипалого, который...

— Который держит весь сектор, — кивнул я, вспоминая тот далёкий первый день в бараке, когда Мазур пытался понять, из какого района империи я прибыл.

Верди вскинул брови.

— Надо же, какая информированность. С чего бы?

— Крысы рудничные нашептали, — парировал я, слегка расслабляясь и наконец откидываясь на спинку кресла, слегка разжимая ладонь с кристаллом, чтобы он не угрожал вспороть мне ладонь.

Дамиан хмыкнул, кивнул, принимая ответ и не пытаясь спрашивать дальше, поймал брошенную мной обратно монету.

Когда долетели, я вышел из аэролана, вдыхая воздух, отравленный шахтами и заводами, но ещё не настолько сконцентрированный, как в трущобах. Верди, выходя, поморщился с откровенным отвращением на лице, маг вообще закашлялся с непривычки.

— Давай быстрее в машину, там хоть фильтры есть, — бросил Дамиан, проходя мимо меня и подталкивая в плечо.

Я не стал задерживаться, последовал за ним. Машина нас уже ждала у выхода, водитель не задавал вопросов, я снова сел рядом с магом. Перевёл взгляд за окно, чувствуя, как шумит в груди от вида серых высоток верхнего города, плавно переходящих в бараки нижнего. Я словно смотрел на свою старую жизнь через стекло.

Но углубляться в трущобы мы не стали, выехали на разделяющую два города улицу и подъехали к тому самому ресторану, где когда-то Смок знакомил меня с Седым. Под рёбрами заныло, но я глядел на здание, не отрываясь.

Машина замерла у входа, Верди вдруг развернулся ко мне с переднего сидения.

— Ну что, Ксандр, действительно только одного выкупаем? Или всё-таки двоих? — в его глазах горел огонёк издёвки пополам с насмешкой.

Но его вопрос был словно горстью соли на только начавшую рубцеваться рану. Двоих...

— Одного, — выдавил я, представляя, как Алекс будет собирать вещи, и Шархай останется тут один... — А, чтоб тебя сверги драли, двоих!

Дамиан хохотнул.

— Ну, двоих, так двоих, — бросил он легко, словно мы договаривались о покупке голов скота, и одним больше, одним меньше — значения для Верди не имело.

Он захлопнул за собой дверь, застегнул пиджак и с походкой максимально уверенного в себе человека направился в ресторан. А я сжал пальцами ручку дверцы машины, всей своей сущностью желая оказаться там, на этих сверговых переговорах.

Минуты тянулись, изматывая мои нервы. Я всматривался в каждое движение в ресторане, и вот из него вдруг вышла знакомая фигура в плаще. Смок вынул из кармана зажигалку, пачку дешёвых сигарет, закурил, выпуская дым в небо.

Стёкла машины были тонированы, он меня не видел. Зато я с близкого расстояния разглядывал такое знакомое уставшее лицо бывшего главы. Взлохмаченные волосы, направленный куда-то внутрь себя взгляд, мятая рубашка, седая трёхдневная щетина. Я ожидал, что за ним на улице появится и Верди, потому как переговоры окончены. Но нет, видимо, Смок в них просто не участвовал, потому что Дамиан не выходил. В то, что Верди там по-тихому грохнули и теперь вытаскивают его тушку через чёрный ход, я не верил совершенно.

Нашарив на сидении купленный Дамианом блок сигарет, я коротко бросил магу:

— Сейчас вернусь.

Открыл дверцу, вышел из машины, сделал шаг, останавливаясь в метре от Смока. Глава поднял на меня взгляд, медленно осмотрел от носков лакированных туфель до новой причёски. Выдохнул дым.

— Хорошо выглядишь.

Я дёрнул щекой в намёке на усмешку.

— А ты — словно тебя троги пожевали.

Смок дёрнул плечом, не отрицая.

— Он тебя всё-таки нашёл, — произнёс Смок хрипло.

— Нашёл, — кивнул я.

И всё. И никаких извинений, никаких попыток объясниться. Мы просто стояли и смотрели друг на друга, сигарета тлела в пальцах главы.

— Ну и хорошо, — выговорил вдруг Смок, делая последнюю затяжку прямо до фильтра, выкинул окурок в канаву.

А я сощурился и коротким движением бросил ему на руки тот самый блок сигарет. Смок поймал, посмотрел на него, потом поднял взгляд на меня. И выговорил негромко:

— Больше не возвращайся сюда. Никогда.

Развернулся и зашёл в ресторан. А я сел в машину, захлопнул дверь. И прикрыл глаза ладонью, пытаясь унять то, что бурлило внутри. Я должен был ненавидеть Смока. Должен был. Они с Седым меня продали. И всё же что-то внутри кололо даже сейчас, не давая ненависти прижиться. «Больше не возвращайся сюда». Это была не угроза. Это было пожелание.

Глава 3. Свобода

Дракс заглянул в подвальный спортзал базы.

— Эй, Шархай, тебя к Смоку с Алексом вызывают. Друга твоего я уже позвал, так что топай. Глава сегодня в странном настроении, так что лучше не раздражать лишний раз.

Шархай сбросил штангу на крепления, вытер тряпкой лицо, молча кивнул Драксу. Потянулся за пачкой сигарет и зажигалкой, что лежали рядом на стойке, сунул в карман. Подошёл к раковине, плеснул холодной отдающей металлом водой в лицо, посмотрел в осколок потрескавшегося зеркала, криво висящего на обшарпанной стене. Синие круги под глазами от недавнего удара по голове уже почти прошли, стычка с людьми Нищего на той неделе прошла серьёзно, дошло до крови, но пока что все остались живы. Если бы Шархай мог действовать в полную силу, то так легко те уроды не отделались бы. Но ему нельзя было светиться, так что пришлось пропустить пару приличных ударов, от которых он потом блевал полдня, выслушивая всё то, что таскающий за ним тазы Алекс о нём думал.

Шархай стёр воду с лица ладонью и вышел из спортзала, на ходу натягивая на потное тело подхваченную со спинки стула чёрную майку.

В коридоре на первом этаже встретился с Алексом, глянул на него вопросительно, но друг только пожал плечами в ответ: он тоже не знал, зачем глава их вызвал. Обычно их задания между собой не пересекались.

Смок где-то задержался по пути к собственному кабинету, так что внутрь все трое зашли одновременно, глава кинул на стол блок сигарет, в котором не хватало одной пачки. Шархай механически отметил, что это были не привычные для главы сигареты, а что-то другое. Он таких пачек в ближайших магазинах вообще не видел.

— Садитесь, — бросил Смок хмуро, вешая плащ и вынимая из внутреннего кармана недостающую в блоке початую пачку. Достал сигарету, прикурил, пуская по кабинету странно густой туман со специфическим запахом.

Алекс сел осторожно на край, Шархай упал на продавленное сидение, сразу откидываясь на спинку и доставая свою пачку сигарет. Но, глянув на недовольное лицо друга, вздохнул и убрал обратно.

Смок вынул из плаща ещё и плотный белый конверт, бросил его на стол перед парнями, сел на противоположный конец дивана, выдохнул дым в их направлении.

— Вы свободны, — выговорил хрипло.

Алекс вскинул брови.

— В каком смысле?

— Ты же сам нас позвал, — тоже не уловил тему Шархай, но в лице никак не поменялся.

— Вот, значит, как, — протянул глава задумчиво. — А я думал, вы тут уже на головах от радости прыгаете. А вы даже не в курсе.

Алекс напрягся.

— Смок... В чём дело? — его голос дрогнул.

Глава откинулся на спинку дивана, обвёл парней глазами.

— За вас дали хорошую цену. Сверху. Очень сверху. И если я говорю: "вы свободны", то я именно это и имею в виду. Вас выкупили. Обоих. Без права на претензии со стороны Седого или любого члена банды.

Глаза Алекса расширились, на лице застыло безмерное удивление, а Шархай замер, пепел с его тлеющей сигареты осыпался на майку.

— Но... Как? Кто? — Алекс пытался уложить информацию в голове.

— Один столичный хлыщ. Дамиан Верди, но вряд ли это имя вам о чём-то говорит, — Смок сощурился, считывая их реакции и не находя в них подвоха. — Но с ним приехал тот, кто вам хорошо знаком. Так что, я так понимаю, инициатива шла от него. Для простоты картины будем считать, что вас выкупил Ксандр.

На пару секунд парни застыли, а потом Алекс вскочил, как ужаленный, а Шархай побледнел.

— Ксандр?! Где он? Он!.. — тут же выпалил Алекс.

Но Смок только привычным жестом поднял руку, и уже бывший бандитский счетовод замолчал, заставив себя сесть обратно, но глаза сверкали.

— Ксандр уехал вместе с Верди сразу после переговоров. А вам и нам оставлены инструкции, которым мы обязаны последовать. И вы тоже, иначе я сам вас заставлю это сделать. Приказ Седого.

— Но как?! Откуда у Ксандра такие знакомства? Как он вообще выглядел? С ним всё в порядке? — не удержался от вопросов Алекс.

На обычно бесстрастном лице Смока появилось задумчивое выражение.

— Хорошо он выглядел. Костюм, сам сытый, уверенный.

Алекс выдохнул со свистом.

— Как... Откуда?..

Глава качнул головой.

— Не знаю. Видел его мельком, он в переговорах не участвовал, сидел в машине на улице. И сразу же уехал, как Верди вышел от Седого. В общем, картина такая: вы больше не часть банды и отрабатывать ничего не должны. А должны вы собрать вещи, сесть на рейсовый аэролан до Грандара. Там найти дом вот по этому адресу и заселиться в квартиру, — Смок бросил на стол перед ними карточку с текстом. Белый листок упал рядом с конвертом. — Тут деньги на первое время. Алекс, у тебя есть месяц, чтобы подготовиться к вступительным испытаниям на математическое направление в университет Грандара. Для Шархая особенных указаний нет, но, думаю, не вляпаться в проблемы — одно из них.

Смок замолчал, и в кабинете повисла гробовая тишины, друзья не могли выдавить ни слова, поражённые словами главы.

Первым, как ни странно, подал голос Шархай. Он смял сигаретную пачку в кулаке, сел прямо, посмотрел Смоку в глаза.

— Я пошёл за Никки.

Глава, нисколько не удивлённый этим, кивнул.

— Сначала соберёте вещи, закинете их в мою машину. Потом заберёшь сестру, и сразу в аэропорт. Билеты вам уже купили, но двоим. Докупить третий на те деньги, что вам оставили, не проблема.

Смок поднялся.

— Поехали.

Казалось, что удивляться больше уже просто некуда, но Алекс умудрился сделать свои глаза ещё больше.

— Ты поедешь с нами?..

— Лишних вопросов не задавай, — Смок накинул плащ, вкладывая в карман пачку сигарет и зажигалку. — Рот закрой и конверт возьми.

Алекс послушно щёлкнул зубами, схватил со стола плотный конверт, топорщащийся от содержимого.

Они быстро вышли из базы, сели в чёрную машину главы, причём Смок сам сел за руль. До их временного жилища доехали через несколько минут, парни, всё ещё толком не веря в происходящее, рванули в съёмную комнату, скидывая в рюкзаки свои нехитрые пожитки. Спальники, посуду, простетскую утварь оставили будущим владельцам, ключи сбросили старичку соседу, а сами, слегка запыхавшись, вернулись в машину к Смоку.

Глава, не задавая вопросов, резко развернулся и рванул на границу территории Седого и Нищего, где располагалось кафе, ставшее домом и местом работы для сестры Шархая. Все эти месяцы Смок лично не переставал вести переговоры с Нищим насчёт её обмена или выкупа, но главарь упёрся, каждый раз мягко отказывая, находя всё новые и новые предлоги. Смок понимал его тактику, но без открытого конфликта ничего не мог с этим поделать, а Седой вмешиваться не собирался.

Подъехав, Смок припарковал машину недалеко от бытового выхода кафе, кивнул Шархаю.

— Махом давай. Документы не забудь.

Парень кивнул, вышел, поднимая воротник чёрной куртки повыше. Обогнул кафе, зашёл с главного входа, тут же за руку ловя сестру, отбывавшую смену официанткой.

— Никки, вещи собирай. Только самое необходимое. Быстро.

Девочка вскинул на него большие тёмные глаза, загоревшиеся надеждой.

— Меня отпустили к тебе? — но видя напряжённое лицо брата, Никки тут же сменила вопрос. — Шархай, что случилось?

— Давай без лишних разговоров. Бегом, одна нога здесь, другая уже на выходе. Через чёрный, — Шархай говорил тихо, оглядывая помещение. Двое человек Нищего обедали за столиком, но на него внимания пока не обращали, привыкли уже, что он периодически тут появляется чтобы поговорить с сестрой.

Никки уже стояла на лестнице, когда Шархай её окликнул:

— Документы твои где?

Девочка на секунду зависла.

— У тёти.

Шархай кивнул, отпуская её, сам зашёл на кухню, где кипела работа. Нашёл глазами женщину, которая после смерти из родителей стала для Никки официальной опекуншей.

— Анна, документы Никки и разрешение на вылет. Сейчас, — проговорил Шархай, всей своей массой нависая над невысокой женщиной.

Анна вздрогнула, резко обернулась.

— Шархай? Ты же знаешь, Нищий запретил...

— Нищий может что угодно запретить. Но... — рука Шархая потянулась, он взял нож с соседнего стола, прямо смотря на побледневшую женщину. — Анна, мне сейчас абсолютно всё равно. Документы и разрешение на вылет. Не вынуждай меня идти на крайние меры.

Тут его за запястье схватила сильная рука, удар запястьем об столешницу заставил Шархая выпустить

нож, но менее испуганной от этого Анна не стала, потому что за спиной парня стоял Смок, который даже не потрудился затушить сигарету, заходя на кухню.

— Идиот. Сказано же, не доставлять проблем. Убийство — это проблема, — глава выдохнул дым и посмотрел на Анну. — Бумаги. Живо.

На этот раз женщина не стала упоминать Нищего, бросилась к столу, вынула бумагу и ручку, судорожно написала разрешение на вылет, заверяя её официальной подписью через нантиум.

— В-вот. А док-кументы в к-кабинете, — дрожащей рукой Анна протянула бумагу Смоку, начиная заикаться.

Глава качнул головой, и женщина тут же рванула мимо него, но была остановлена положенной на плечо тяжёлой рукой.

— Без паники. Нам же не нужно лишнее внимание Нищего прямо сейчас? А потом разбираться с ситуацией буду я лично, тебя если и заденет, то по касательной. Но ты не зря за девчонку всё это время деньги получала. Пришло время их отработать.

Анна шумно сглотнула, нервно дёрнула головой в кивке и уже медленно вышла за дверь, прошла по залу, уходя к лестнице.

— Подождём, — выдохнул Смок вместе с дымом. Он не стал больше комментировать выбитый из рук Шархая нож, и так видел по бешеному взгляду парня, что тот не в состоянии что-то воспринимать.

Через несколько минут на кухне появилась Анна с документами Никки, и сама Никки с тощим рюкзаком.

— На выход, — проговорил Смок, даже не удосужив женщину взглядом, лишь забрал документы и вышел.

Шархай за руку вывел сестру через чёрный ход, тут же кивнул на машину, открыл заднюю пассажирскую дверь, усаживая Никки там, а сам сел рядом с водительским местом, на которое уже приземлился Смок, предварительно выкинув окурок в лужу.

— Аэропорт, — коротко бросил глава, выруливая с улицы.

Ехали молча, поглядывая по зеркалам, чтобы не было хвоста. В аэропорту быстро на кассе докупили билет для Никки, прикрепили его к билету Шархая. Они официально были родственниками, так что при разрешении на вылет от опекуна никаких проблем не было. Когда они прошли контроль, Смок выдохнул им вслед:

— Чтобы я вас здесь больше никогда не видел.

Алекс и Шархай оглянулись, кивнули. Всё было так быстро, что они даже толком не успевали осознать, насколько меняется их жизнь в моменте, и как многое остаётся позади.

Смок вышел из здания аэропорта, сел за руль. Вытащил пачку сигарет, которые ему дал Ксандр. Несколько секунд смотрел на неё, потом прикурил, выдохнул дым в салоне машины. Раздался стук в дверь, Смок перевёл спокойный взгляд на мужчину за стеклом. Вышибала собственной персоной. Глава опустил стекло.

— Смок, что-то ты не то творишь. На кладбище внезапно талон выдали? — басовито прогудел подручный Нищего.

— Пусть Нищий у Седого спрашивает, а у меня приказ, — машина загудела, глава рванул с места.

Вышибала проводил его взглядом.

— Нехорошо это, Смок. Нехорошо.

***

Я вернулся в поместье, как раз успев к обеду. Верди переоделся, прикатил столик с тарелками в мою комнату, уже привычно опускаясь в кресло и приступая к своей порции. Дамиан глянул на меня между первым и вторым блюдом.

— Неужели тебе не интересно узнать их мнение? Или как они добрались? Или услышать пару слов благодарностей? — спросил он вдруг.

— Ты о чём? — не понял я.

— Я думал, ты у меня нантиум для связи вырывать будешь, а ты даже не смотришь в его сторону, — пояснил Верди.

— Ты же сам сказал, что Седой будет обязан всё исполнить, — я пожал плечами.

Дамиан вдруг сощурился.

— Та-ак... А если я скажу, что тебя направили в академию именно в Рнар, что ты скажешь?

— Что мне об этом утром сказала Розалия, — я нахмурился, не понимая, к чему он. — А в чём суть вопроса?

Верди склонил голову набок, осматривая меня.

— Ты как-то просил меня сказать, если мне покажется, что ты теряешь эмоции. Так вот, кажется, процесс начался.

Я отложил ложку, посмотрел на Дамиана прямо.

— С чего ты взял?

— Ну сам посуди, ты только что вырвал из лап страшных бандитов двух своих друзей. Отправил их в квартиру, которую смог для них снять, буквально дал шанс на новую жизнь. И даже не пытаешься с ними связаться. Ну а то, что ты будешь учиться в той же академии, где учился тот самый маг, которого ты благополучно убил, и чей дар в тебе пробудился, вызывает у тебя лишь информационный интерес. Как по мне, раньше ты реагировал несколько живее.

— Сверги... — я скривился, взлохмачивая волосы. — Надо как-то делать перерыв, не пользоваться пустотой.

Я посмотрел в тарелку, мысленно давая себе подзатыльник. Ну да, расслабился, ушёл в тренировки с головой и забыл, к чему это приводит. Ближайшие два дня у меня не будет возможности дозировать работу со способностями паразита, но вот в академии... Я вскинул голову, глянул на внимательно смотревшего на меня Верди.

— В академии полное проживание, как я понимаю?

— Правильно понимаешь, — кивнул тот, уже осознавая, к чему я клоню. — Да, там ты сможешь на несколько дней забить на тренировки Розалии, ей туда не добраться просто так. Но на выходные учеников часто отпускают по домам. Вопрос лишь в том, отпустят ли такого великовозрастного, но при этом упустившего слишком много, будущего мага. Или будешь грызть магические истины без выходных и праздников.

При этом интонация у Верди была странная. Он на что-то намекал? Подозреваю, на то, что у меня есть возможность повлиять, чтобы меня не отпустили "домой". Это вариант. Мне нужен отдых, чтобы эмоции откатились обратно, вернув мне... меня.

Между тем Дамиан доел, отодвинул тарелки и выложил свой нантиум, включил режим голопроектора.

— А теперь небольшой ликбез по тому, кто тебя ждёт, и кого ты вообще должен был бы знать, если бы изначально рос в этой семье.

Замелькали проекции портретов молодых прилизанных и ухоженных подростков. Я аж подавился.

— Да ты шутишь!

— Смирись, но нет. Я тебе потом файл перекину, перечитаешь на ночь. На данный момент в академии Рнара учатся четыре малолетних представителя высших родов, и вот с этими мальчиками и девочками тебе ссориться нельзя от слова "совсем". Даже если они тебе наступят на любимую мозоль, ты будешь только кланяться и благодарить, — вполне серьёзно проговорил Дамиан.

— Чтоб их сверги драли, — выдохнул я с раздражением.

Верди посмотрел на меня, как на слабоумного.

— Да-да, я понял, не идиот. Давай уже свою картотеку неприкасаемых, — буркнул я, уставившись на голограммы.

Дамиан увеличил изображение, указал на двух пареньков четырнадцати лет.

— Эти двое — племянники твоего убиенного друга Рендлана, огневики, как ты понимаешь. Дядюшку не особо любили, вслед за настроем деда считают его отрезанным ломтём. Так что держись от них подальше и постарайся не вцепиться им в глотки, когда они будут вещать, что в рудниках их дядюшке самое место и было.

Я дёрнул щекой, но внутреннего отклика на эти слова почти не почувствовал. И это было ещё одно подтверждение того, что Верди прав насчёт моих эмоций, реакция стала существенно сниженной.

— Далее, вот эта девушка на твоём курсе, маг воды, — на меня с проекции смотрела девушка со строгим взглядом голубых глаз, чёрными длинными волосами и острыми чертами лица. — Младшая наследница рода Валенташ. Спокойная личность, на рожон не лезет, так что, может, и не познакомитесь даже. И вот этот парень, на курс старше тебя, воздушник, род Рвьерра.

На следующей проекции был молодой человек с тяжёлым взглядом и массивной челюстью, я бы его принял скорее за мага земли, чем за воздушника.

— Его натурально избегай, парень себе на уме. Вот тебе краткий экскурс. А в целом будем надеяться, что твой украденный дар быстро иссякнет, и тебя из академии банально попросят. Но пока это не так... Готовься, за ужином я буду учить тебя столовому этикету. И есть ты не будешь, пока всё не запомнишь.

Я застонал, упал спиной плашмя на кровать, закрывая глаза.

— Сверги, да за что мне всё это?!

Глава 4. Добро пожаловать

Вместе с тележкой, на которой дымились тарелки с обедом, Верди притащил кучу вилок, ложек, каких-то ещё посудин, названия которых я не знал.

— Предлагаешь мне перекусить сталью? — страдающе вздохнул я, уже понимая, что мне предстоит узнать, для чего богачи придумали каждый из этих предметов, словно нельзя любое блюдо съесть ложкой или, на крайний случай, вилкой.

— Ага, столовые сплавы очень нужны растущему детскому организму, — с иронией отозвался Верди, раскладывая приборы вокруг моих тарелок.

И дальше пошли названия блюд и указания, что и как есть. То, что надо какие-то большие куски резать ножом, а не откусывать зубами, это я ещё понимал, ладно. Но зачем мне знать, как выглядят щипцы для мидий, если я понятия не имею, что такое мидии?!

Но я не стал спорить, понимая, что в сознании Дамиана, который всю жизнь живёт среди этих условностей, просто не помещается такая простая истина, что мне всё это к свергам не надо вообще. В целом голодный до еды и до новой информации мозг запоминал всё довольно сносно, к третьему разу я наконец перечислил всё правильно и был допущен до своего обеда, который принципиально весь съел одной только ложкой.

Следующие два дня стали своего рода пыткой: меня таскали как куклу. Сначала в лавку портного, ведь с фамилией Деворейт нельзя было явиться в академию не в сшитой по индивидуальным меркам форме. Я почти с отвращением глянул на бежевые брюки и синий пиджак с гербом академии Рнара. Чистая показуха, потому что на занятия по реальной магии мы должны были ходить в спортивной форме со специфическими свойствами ткани. У огневиков это была огнеупорная ткань, из которой мне тоже сшили несколько брюк и курток в той же лавке. Верди притащил мне несколько брошюр с правилами академии, и я читал их с чувством отстранённого презрения. Если надо отдельно прописывать, что питание для всех одинаковое в столовой и по времени, а канцелярия выдаётся всем при заселении, значит, эти снобы выделывались даже в такой мелочи. Это раздражало, но не слишком, где-то на периферии сознания. И я был вынужден признать одну горькую правду, сказанную как-то Розалией — приглушение эмоций может быть полезно. Конкретно сейчас для меня так и было, даже хорошо, что первые дни в академии я проведу под откатом от использования пустоты, чтобы не было желания пожать шею каждому второму студенту.

Тренировки с Розалией стали почти отдушиной, я гонял пустоту, заполняя её энергией и опустошая, с долей тёмного удовлетворения доводя Верди почти до обморока и оживляя обратно. Судя по его кривой усмешке, он мою мотивацию читал правильно, но возразить ничего не мог.

Моя отправка в Рнар должна была быть завтра рано утром, и накануне Розалия пришла ко мне в комнату, постояла в дверях, наблюдая, как я пакую в щегольский чемодан те вещи, которые были разрешены в академии как "личные".

— Постарайся не выделяться, — проговорила она вдруг. — Следуй правилам и молчи. Тогда через неделю тебя отпустят домой, и мы продолжим работать над твоими способностями. Завтра с твоего нантиума снимут ограничения на общение по общей связи, но, думаю, ты понимаешь, что этим не стоит злоупотреблять. Ты кажешься мне разумным молодым человеком, не хотелось бы разочароваться.

Я кивнул, не став ничего говорить, соблюдение норм общения меня сейчас мало волновало. Как и вообще что-либо. Я не ощущал даже привычной нервозности, что завтра мой дар может пропасть так же внезапно, как и появился. Не будет магии — поеду домой.

Розалия смерила меня взглядом, кивнула словно сама себе и удалилась. Я же бросил взгляд на нантиум. Завтра мне откроют доступ в сеть. Написать сразу Алексу? Нет, не в этом состоянии. Лучше чуть позже, когда пройдёт откат, и эмоции восстановятся, а то сейчас рискую наломать дров и даже этого не заметить.

Утром за мной зашёл Верди.

— Пошли, ученик.

Я подхватил ручку чемодана и последовал за ним, спускаясь к машине. Подняв голову, заметил в одном из окон особняка Элину. Поняв, что я смотрю на неё, сестра тут же активно замахала руками, улыбаясь. В ответ я не почувствовал ничего, но понимал, что должен ответить, поэтому поднял ладонь и махнул несколько раз. Сел в машину, обнаруживая рядом на сиденье того же самого мага, что летал со мной и Верди на сделку с Седым.

Дамиан, устроившийся на сидении спереди, повернулся ко мне.

— Розалия уехала, сказала передать, что ждёт тебя на выходные, — проговорил Верди нейтрально.

Я кивнул, подмечая тот момент, что ранее Дамиан говорил об этом совершенно с другой интонацией, но тогда мы были одни... Интересный факт, я пока оставил его без размышлений, откладывая до лучших времён.

Машина тронулась, увозя нас в аэропорт, откуда уже привычный мне частный аэролан Розалии доставил нас в Рнар. На этот раз мне снова не удалось побывать в самом городе, потому что мы рванули по объездной дороге. Пока ехали, я наконец оторвался от созерцания пролетающих мимо пейзажей.

— Верди, ты меня и в академии сопровождать будешь?

— Вот уж спасибо, таких полномочий у меня нет. Провожу, сдам с рук на руки твоему провожатому, вот он тебя со всем и познакомит, и куратору твоему личному представит, — отмахнулся Дамиан.

Меня такой расклад устраивал, хотя в целом я к Верди уже даже привык.

Я впервые увидел академию уже ближе к полудню, когда машина свернула с основной дороги на широкую подъездную аллею, ведущую к большим витым воротам. За ними сразу начиналась территория настолько большая, что первые несколько минут я просто смотрел в окно, отмечая отдельные детали, складывая их в памяти одну за другой. Академия выглядела скорее промышленным городком, которому зачем-то придали аккуратный вид, чем подобием школы, которое я подсознательно ожидал увидеть. Несколько корпусов из светлого камня и тёмных металлических конструкций поднимались над деревьями этажей на пять, а между ними тянулись крытые переходы, галереи и широкие дорожки, выложенные серыми плитами. На крышах стояли накопительные кристаллы и какие-то устройства с поворачивающимися рамами, а из нескольких высоких труб над хозяйственным сектором поднимался белый пар.

Верди большую часть дороги смотрел куда-то перед собой, больше ничего не говоря, я же воспринимал происходящее спокойно, почти равнодушно. Раньше бы наверняка рассматривал каждый корпус, пытался понять, кто здесь учится, куда идут эти люди и зачем над одним из зданий установлен целый ряд каких-то кристаллических светильников. Сейчас взгляд просто цеплялся за предметы и отпускал их. Эмоция могла появиться, задержаться где-то на краю сознания на несколько секунд и исчезнуть, словно её смыло водой. Я понимал, что оказался в академии, что это должно было быть важным событием, но внутри от этого почти ничего не менялось.

У главного входа нас уже ждали. Высокие ворота медленно разошлись в стороны, пропуская машину на внутреннюю площадку, и возле ступеней появился молодой мужчина в тёмной академической мантии. На вид ему можно было дать лет двадцать пять, максимум двадцать семь. Волосы коротко подстрижены, лицо худощавое, внимательные серые глаза, а на левом плече закреплён какой-то металлический знак, но я пока что понятия не имел, что он означает. Верди вышел первым, поправил рукава пиджака, после чего обернулся ко мне.

— Ксандр, это магистр Леван, — сказал он, слегка кивнув в сторону молодого преподавателя. — С этого момента он отвечает за твоё перемещение по академии и поможет разобраться со всем, что понадобится в первые дни.

Я выбрался из машины, поправил ремень дорожной сумки и посмотрел на Левана.

— Рад знакомству, — проговорил преподаватель, окидывая меня внимательным взглядом с ног до головы. — Хотя должен признать, господин Деворейт, вы несколько старше обычного первокурсника.

Он произнёс это спокойно, с любопытством, которое старался прикрыть профессиональной вежливостью. Я посмотрел на него несколько секунд, потом пожал плечами.

— Бывает.

Леван едва заметно улыбнулся.

— Судя по документам, ещё как бывает. А вы довольно немногословны.

Верди фыркнул, сунул руки в карманы брюк и оглядел академическую площадь.

— Да, он у нас такой, серьёзный парень. Ну всё, дальше ты под его присмотром. Мне нужно вернуться.

Я повернул голову к нему.

— Поедешь докладывать?

— Обязательно. А чего ты от меня ждёшь? — Верди приподнял бровь. — Чтобы я за ручку тебя до аудитории довёл?

Я хмыкнул.

— Ага, до комнаты общежития, — проговорил сухо, скорее на рефлексе.

— Размечтался, — усмехнулся Дамиан, хлопнув меня ладонью по плечу. — Осваивайся. И постарайся хотя бы первые пару дней не устраивать академии чрезвычайное происшествие. А я откланиваюсь. Твой нантиум переведён в общую сеть, но у академии свои правила на этот счёт, позже узнаешь. Увидимся в выходные, — Дамиан бросил на меня взгляд, в котором ярко читалось дополнение «или не увидимся», которое он не стал произносить вслух.

Верди развернулся и направился обратно к машине, а я ещё несколько секунд смотрел ему вслед. Потом перевёл взгляд на Левана.

— Идём, — тут же предложил он.

Мы двинулись по широкой дорожке, проходящей между корпусами. Здесь было значительно тише, чем возле ворот, хотя территория продолжала жить своей размеренной жизнью. Навстречу попадались преподаватели с папками и кристаллическими планшетами, учащиеся разных возрастов, работники в серой форме хозяйственной службы. Несколько мальчишек лет десяти выбежали из бокового перехода, один из них что-то громко рассказывал товарищам, размахивая руками, пока сопровождавшая их женщина-преподаватель не окликнула его. Увидев меня, дети на мгновение замедлились. Один мальчишка даже обернулся через плечо, пока его не дёрнул за рукав товарищ.

Леван шёл, не замечая суеты, а я мысленно отметил, что надо было в аэролане переодеться в местную форму, тогда бы не привлекал столько взглядов.

— Здесь четыре основных учебных корпуса, — начал преподаватель спустя некоторое время, когда мы прошли мимо здания с широкими окнами первого этажа. — Теория, расчёт форм, история магии, основы контроля и общеимперские дисциплины. Практика вынесена отдельно, так безопаснее. Все манипуляции с магией непосредственно проходят на больших и малых полигонах.

— Полигоны? — уточнил я, оглядывая территорию.

— Для каждой стихии свой, — серьёзно уточнил Ливан. — Всё строго, чтобы учащиеся не могли навредить друг другу и конструкциям.

Он указал рукой направо, где за высоким ограждением виднелся широкий каменный двор.

— Первый — огненный. Стены там из жаростойкого камня, пол покрыт специальной керамикой. По периметру стоят системы отвода жара и кристаллы гашения. В центре есть несколько секций с меняющимся рельефом. Ученики учатся работать с пламенем в закрытом пространстве, на открытом воздухе и среди препятствий. В старших группах используют подвижные мишени. В малых огненных полигонах работают с тонкими техниками, но там в основном бытовых магов обучают. Это наша гордость, построен как дублёр полигонов столичной академии, мы стараемся идти в ногу с современными технологиями.

Я посмотрел в указанную сторону: за ограждением несколько учеников в защитных куртках стояли на расстоянии друг от друга. Один вытянул руку, и над ладонью поднялся небольшой огненный шар. Преподаватель тут же что-то сказал, парень нахмурился, изменил положение пальцев, и пламя вытянулось в тонкую струю, после чего ударило в каменную плиту. Раздался хлопок, от которого птицы на ближайшем дереве вспорхнули с ветвей.

— Водный полигон дальше, — продолжил Леван, словно звук небольшого взрыва за спиной был совершенно обыденным. — Там система каналов, резервуары разной глубины, водосбросы и помещения с повышенной влажностью. Ученикам приходится работать с водой в разных состояниях, а также учиться удерживать форму при постоянном движении среды. Скоро будем и его модернизировать, позади готовится его временная замена.

Мы прошли ещё несколько десятков метров, и между зданиями показалась широкая накрытая прозрачным стеклянным куполом площадка, над которой висел лёгкий туман. Вода двигалась по неглубоким желобам, соединяющим несколько круглых бассейнов. Откуда-то сверху падали тонкие струи, разбиваясь о каменные чаши. Несколько студентов стояли по колено в воде, удерживая между ладонями дрожащие прозрачные конструкции. Один из них потерял концентрацию, и вся фигура осела брызгами ему на грудь.

— Воздушный полигон, — Леван указал на высокую башню с открытыми верхними ярусами. — Там основная работа проходит на высоте. Платформы, подвесные мосты, потоки разной силы. Для младших уровней высота небольшая. Для старших значительно веселее.

Я поднял голову. Между двумя башнями действительно висели узкие металлические мостики, а на одном из верхних ярусов ветер гонял листы учебных схем, которые кто-то пытался собрать обратно.

— Земляной полигон последний, — продолжил сопровождающий. — Самый тяжёлый по оборудованию. Там грунт разной плотности, каменные блоки, песок, глина, подземные камеры. Ученики учатся работать с поверхностью, создавать барьеры, менять рельеф и удерживать конструкцию после формирования. После занятий полигон обычно приходится восстанавливать.

Мы свернули на другую дорожку. За сетчатым ограждением несколько студентов в защитных очках наблюдали за тем, как преподаватель заставляет огромную каменную глыбу медленно подняться над землёй. Она дрогнула, пошла вверх, потом с грохотом опустилась обратно. От удара под ногами едва заметно завибрировала плитка.

— И всё это дети делают?

— Дети, подростки, зрелые маги, — ответил Леван. — Академия разделена по возрастным звеньям. Так проще учитывать уровень контроля, физическую подготовку и программу. Ты попадёшь в зрелое звено.

Я кивнул, принимая к сведению

— Тут такое дело, студенты с твоего курса, увидев новую фамилию, решили, что ты перевёлся из другой академии, — Леван улыбнулся уголком рта. — И я советую пока позволить им так думать. Твоя история с поздним пробуждением уже достаточно необычна, подробности раскрывать пока не стоит

Я снова кивнул, продолжая смотреть по сторонам. Вдоль дорожки росли низкие кусты, между ними стояли скамьи, а возле каждого перекрёстка находились небольшие таблички с обозначением корпусов. На стенах некоторых зданий висели доски с расписанием. Возле одной из них толпились старшие ученики, двое спорили, показывая пальцами на разные строки. Увидев меня, один парень замолчал, второй скользнул взглядом по моему обычному костюму и негромко что-то сказал.

Леван вздохнул.

— Через неделю привыкнут, не обращай внимания. Учёный магический совет пока решил держать легенду, что ты временно будешь отсутствовать на занятиях по практической магии из-за разницы в программах «твоей» академии и нашей. Ну, это неофициально, просто слух. Потом сам его развеешь, как окрепнешь в теории.

Я пожал плечами, не стал спорить. Любая информация, ограждающая меня от повышенного внимания, была только к месту.

Общежития располагались ближе к дальней границе академии за рядом хозяйственных зданий. Здесь территория становилась спокойнее. Дорожки уже были выложены мелким тёмным камнем, между корпусами росли высокие деревья, а вдоль стен тянулись закрытые переходы, защищавшие от дождя. Жилые здания отличались друг от друга крупными буквами над входами и цветом табличек. Леван объяснил, что крылья разделены по полу, а внутри каждого крыла здания распределены по стихиям и возрасту.

— Мужское и женское крыло отдельно, только центральный коридор общий, — рассказывал он, указывая на корпус впереди. — Для каждой стихии отдельное здание, детское звено отдельно от зрелого. Так что в твоём случае искать нужно мужское крыло, зрелое звено и корпус твоей стихии.

Здание оказалось четырёхэтажным, с длинными рядами окон и широкой застеклённой галереей на первом этаже. Внутри было тепло, из коридора тянуло запахом свежей штукатурки, варёными овощами из расположенной где-то внизу столовой. На стенах висели объявления, схемы тренировок и правила пользования бытовыми кристаллами. Двери комнат шли одна за другой, на каждой была маленькая металлическая табличка с номером.

— Студенты всех возрастов живут по отдельности, — пояснил Леван. — Комнаты небольшие, зато у каждого свой душ. Общая прачечная в конце коридора. Столовая на первом этаже.

Он открыл дверь моей комнаты, я вошёл, огляделся.

Комната действительно была маленькой, особенно после того раздолья в особняке, однако всё необходимое помещалось без труда: кровать у стены, узкий шкаф, письменный стол с двумя ящиками, полка для книг и небольшая дверь в душевую. На столе стояла лампа, рядом лежал лист с расписанием и правилами проживания. Из окна открывался вид на внутренний двор, где несколько студентов сидели на скамьях. После приюта, съёмного чердака или рудничного барака — прекрасное место.

Леван дал мне несколько минут на осмотр, потом продолжил:

— Вещи можешь оставить здесь. Склад учебного обеспечения находится в административном корпусе, потом вернёмся сюда.

Через двадцать минут я уже складывал полученные учебники на стол. Мне выдали несколько толстых книг, тетради, ручки, набор карандашей, линейку, папку для расчётов и ещё несколько листов с расписанием, словно одного мало было. Учебники оказались тяжёлыми, переплёты пахли свежей кожей и клеем, страницы приятно шуршали под пальцами. На первой книге стоял герб академии и название курса.

— Основы управления стихией, — прочитал я вслух. — Часть десятая.

— Это пока самое простое, — заметил Леван, забирая из моих рук последнюю папку. — Дальше будет интереснее.

Мы снова вышли в коридор, к этому моменту я уже окончательно перестал пытаться запоминать дорогу, просто отмечал в голове: поворот, лестница, галерея, двор, административный корпус. Я понимал, что потом придётся закачать в нантиум или навигатор, или схему территории.

Мы прошли через центральную галерею, и Леван вдруг заговорил:

— К слову о твоём кураторе, сейчас познакомлю, у вас много часов в расписании будет отведено на индивидуальную работу. Тебе достался человек с большим опытом.

Я вскинул брови, уточнил отголоском любопытства:

— Насколько большим?

— Боевой маг, прошёл несколько кампаний, герой пустошей. Хороший специалист, но характер у него… тяжёлый.

— Почему?

Леван слегка скривился, подбирая слова.

— Потому что сюда он попал в качестве своеобразного дисциплинарного решения. Произошёл один служебный инцидент, начальство осталось недовольно, и вместо того, чтобы как-то наказывать иначе, решили на некоторое время дать преподавательскую нагрузку.

— То есть наказали учениками? — уточнил я с коротким смешком.

— Примерно так, — Леван сдержанно хмыкнул. — Только ему не говори, что я тебе так сказал.

Мы свернули за угол, вышли в административный двор. Впереди, возле длинного низкого здания, стоял человек в тёмной мантии. Я сначала увидел его со спины: широкие плечи, руки за спиной, чуть наклонённая голова. Мантия сидела на нём как-то неправильно, словно человек привык к другой одежде и терпел нынешнюю исключительно из необходимости. Ткань собиралась складками на плечах, ворот был расстёгнут, один край застёжки держался чуть ниже другого. Он стоял возле каменного парапета и рассматривал территорию академии, время от времени переводя взгляд на тренировочные корпуса.

— Господин Гаронд, — позвал Леван.

Маг медленно обернулся, а я обмер, чувствуя, как даже в моём мало эмоциональном сознании всё застывает от ужаса.

Глава 5. Новые реалии, старые лица

Гаронд смерил меня взглядом, в котором не было ни капли узнавания.

— Я так понимаю, это и есть моё персональное наказание?

— Господин Гаронд, ну так же нельзя, — покачал головой Леван. — Это Александр Деворейт.

— Ну да, тот самый совершеннолетний пробуждённый, со зрелым даром уровня третьего разряда и навыками пятилетки. Или сокращённо — заноза в моей заднице. Так лучше звучит?

Леван только вздохнул, махнул рукой, обернулся ко мне.

— Александр, если что, мой номер указан у тебя в расписании, можешь писать в рабочее время, если будут вопросы, — и с этими словами мой сопровождающий поторопился удалиться.

А я тихо выдохнул, осознавая одну простую вещь: за два наших противостояния в трущобах в прошлом, Гаронд так ни разу и не увидел моего лица. Так что теперь мне угрожало разве что узнавание и сличение с тем, кого он высмотрел в приюте на приезде спонсоров. Только вот я крайне сомневался, чтобы он тогда хоть кого-то запомнил.

— Ксандр, — проговорил я, понимая, что сам Гаронд разговор не начнёт, а мне тут памятником стоять некогда. — Зовите меня Ксандр, господин Гаронд, — голос слегка дрогнул перед его фамилией, но, думаю, это можно было списать на обычное человеческое волнение, а не на страх персонально перед догсом.

Гаронд посмотрел так, словно единственное имя, которое я пока что заслужил, было что-то вроде «идиот».

— Ладно, считай, познакомились. Работать будем в одиннадцатом малом полигоне, карту на нантиум закинь и приходи по расписанию. Не опаздывай, — бросил догс, резко развернулся, мантия хлопнула на ветру, и он быстрым шагом пошёл к административным корпусам.

Я же украдкой вытер чуть взмокший лоб, поторопился обратно в общежитие, правда, с первого раза не попал, случайно ушёл в корпус водников, но там мне быстро помогла разобраться ворчливая старушка на входе.

Вернувшись в свою комнату в общежитии, я завалился на кровать, сделал несколько глубоких вдохов. Так, жизнь отвесила мне ещё один крайне спорный момент в виде куратора — Гаронда. Но в целом, считай, пока что легко отделался. Теперь надо продержаться. Идея оставаться здесь и на выходные больше не казалась мне такой привлекательной.

На ощупь нашёл на столе листок с расписанием, притянул его к себе, побежал глазами по строчкам, пытаясь понять, сколько времени мне вообще оставляют на собственную жизнь. Получалось немного. Утро начиналось с теории: ранний подъём, завтрак, затем первая пара, за ней вторая, короткий перерыв и ещё два занятия до обеда. После обеда полагалась практическая часть, однако напротив неё в моём расписании стояла отдельная пометка, сделанная другим почерком: «Индивидуальная подготовка с куратором». Вечером оставалось свободное время до отбоя, но Леван, возвращая мне лист, предупредил, что расписание уже согласовано с Гарондом, и в будни свободным время вообще считать не стоит.

В итоге общее расписание примерно так: утром — история магии, теория управления стихией, две пары на общеимперские дисциплины и право в разных комбинациях, после обеда — индивидуальная работа с куратором. Два вечера в неделю предполагали дополнительные занятия по теории и самостоятельную подготовку. Сначала меня слегка удивило, что по парам обычных дисциплин и магических примерно поровну, но потом прикинул, что у магов это образование — единственное, а те, кто учится на деньги империи, должны и представлять империю с достаточным умом. Интересно, а что тут делают с теми, кто не тянет? Ведь нельзя исключить из академии за неуспеваемость, маг обязан доучиться… Но выяснять это на своей шкуре я, конечно, не собирался.

Практический полигон со своей группой я должен был посещать только в качестве наблюдателя, если Гаронд был в это время чем-то экстренно занят, но в обычные дни меня там не должно было быть в принципе. Само обучение шло по программе зрелого звена, куда меня определили по возрасту, хотя по знаниям я находился где-то в самом низу этой лестницы. Мои пропущенные практические занятия академия пока будет закрывать индивидуальными тренировками, поскольку уже развитый дар при позднем поступлении требовал особого подхода. Это меня в принципе радовало. Чем меньше людей видели, что именно происходит во время моих занятий, тем меньше вопросов приходилось бы выслушивать.

Немного утреся в голове всю информацию, поднялся, принял душ в маленьком душевом уголке: я ещё не успел как следует привыкнуть к роскоши особняка, так что резкая смена уровня удобств меня не трогала, в приюте было хуже, про рудники я вообще молчу.

Утром следующего дня я проснулся от трёх коротких ударов колокола, доносившихся из центральной башни и дублируемых динамиками прямо в комнате. Сначала просто открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь понять, где нахожусь, затем вспомнил про академию, расписание и вчерашнюю встречу с Гарондом. Последнее почему-то всплыло первым, видимо, как самый опасный для меня сейчас элемент программы. Я сел на кровати, потёр ладонью лицо и прислушался, за дверью уже потихоньку шевелились люди. Я умылся, оделся в ту самую форму, чтобы не выделяться, взял расписание и спустился в столовую, на ходу загружая из сети на нантиум карту местной территории, потому что даже не надеялся найти нужный путь просто по указателям.

Зайдя в столовую, огляделся: длинные столы, отдельные линии выдачи, большие чайники с горячим напитком, каши, яйца, хлеб, сыр, фрукты и что-то ещё, что я со своего места не видел. Еда была без лишних изысков, но довольно разнообразная, а для непритязательного в выборе меня так вообще отличная. Я взял поднос, набрал всего понемногу, выбрал свободное место у окна и только успел сесть, как в паре метров от меня опустился худощавый парень с тщательно уложенными светлыми волосами. Рядом с ним пристроились ещё двое, оба в форме старшего звена, с одинаковыми серебряными застёжками на воротниках. Может, на год или два меня старше, то есть уже выбравшие направление теоретиков или практиков, но я в местных знаках отличия ещё не поднаторел.

Я продолжил есть, через несколько минут они заговорили между собой, и я быстро перестал даже пытаться следить за разговором, потому что речь шла о каких-то ценных бумагах, чем они ценны, я не понял, долях в транспортной компании, доходности шахтного синдиката и решении одного из банков изменить условия кредитования. Один из парней упомянул своего отца, который собирался продать какой-то пакет перед заседанием совета, второй спорил с ним, утверждая, что после нового заказа армии цена поднимется. Они говорили об этом так просто, словно обсуждали расписание занятий, а я местами понимал только предлоги и выхватывал некоторые слова. Это было немного дико, но пока что лишь слегка раздражало, особенно когда они от своих туманных формулировок вдруг перешли к критике еды.

— Наш повар убил бы, если бы на его кухне приготовили что-то подобное, — проговорил ближний ко мне парень, брезгливо глядя в тарелку. — Разрешили бы уже, что ли, питаться по уровням, а не вместе с этими…

Он посмотрел на меня мельком, но к моему виду претензий, видимо, не имел, потому что его лицо скривилось позже, когда взгляд упал на сидящую через стол группу ребят, которые обсуждали какие-то занятия. Их разговор был для меня пока что столь же непонятен, как и «ценные бумаги».

Пока ел, оглядывал столовую, пытаясь на глаз определить будущих однокурсников, но скоро сдался. Встал, понёс тарелки на приёмку, когда впереди вдруг раздался грохот, звон бьющейся посуды и крики пополам с визгом. Вскинув брови, наблюдал за тем, как девушка примерно одного со мной возраста напирала на мелкого парнишку, который до этого, видимо, влетел в неё со своим подносом. На пиджаке девицы расплывалось пятно, а мальчишка уже шмыгал носом, готовый размазывать слёзы по лицу. Судя по тому, что мелкий был лохматым и форма застирана, то он был из простых людей, тогда как от девушки прямо исходила аура обеспеченного человека. Так что пацану придётся несладко во всех отношениях.

Я прошёл мимо, не задерживаясь, меня данная сцена особо не касалась, оставил тарелки, вынул нантиум, сверился с картой, забивая номер аудитории, где должна была пройти первая пара. Поднялся в комнату, захватил сумку с учебниками и принадлежностями, закинул на плечо и поторопился на выход, не хотелось опоздать в первый же день и привлекать к себе ещё больше внимания.

Нужная аудитория находилась в учебном корпусе, на третьем этаже. Перед дверью уже было довольно людно и шумно: кто-то обсуждал вчерашнюю тренировку, кто-то спорил о преподавателе, ругаясь вполголоса, несколько человек стояли у окна, лениво перелистывая конспекты. Я ловил на себе любопытные взгляды, но никто особо не проявлял желания познакомиться.

Преподаватель появился в коридоре ровно по сигналу начала занятия. Клэнс Ордек, как значилось в расписании, оказался высоким мужчиной лет пятидесяти с тяжёлым лицом и привычкой держать руки сцепленными за спиной при ходьбе.

При его появлении все разговоры стихли, Ордек открыл аудиторию, ученики ручейком потекли внутрь. Я заходил последним, и преподаватель слегка придержал меня рукой около себя у дверей. Ордек обвёл аудиторию взглядом.

— Итак, группа, сегодня продолжаем расчёт устойчивости огненных контуров, — сказал он, поправляя воротник мантии. — Но прежде чем начать, должен вам представить неожиданное пополнение вашей группы — Александр Деворейт.

Я почувствовал себя каким-то выставочным экспонатом. На меня откровенно пялились двадцать пар глаз огненного направления, несколько человек переглянулись.

— Деворейт? — тихо произнёс кто-то с задней парты. — Это те полевики? Странно, что у аграриев родился огневик, а не тот же водник, допустим.

По рядам прошли смешки, я так и стоял с ничего не выражающим лицом.

— Вроде род, у которого еды невпроворот, а чего тогда этот такой тощий?

— А он, видимо, приёмный.

— Ага, или вёл себя плохо.

Ордек постучал ладонью по кафедре.

— Разговоры прекращаем, начинаем лекцию. Присаживайся, — он сухо проговорил и указал на свободное место в первом ряду.

Я сел, Ордек начал объяснять тему, и уже через десять минут стало ясно, что проблема заключалась даже не в сложности материала, я просто не знал половины терминов. На доске появлялись схемы, преподаватель последовательно разбирал взаимосвязи между силой мага, плотностью контура, количеством энергии, необходимой для поддержания формы и чем-то ещё мне не знакомым. Я записывал всё подряд, стараясь хотя бы создать собственный набор обозначений, но несколько раз ловил себя на том, что понимаю отдельные слова, но в общий смысл они не складываются.

— Пламя — это не вещь, это состояние. Вы не лепите из него, вы заставляете его хотеть быть тем, чем вам нужно. Воля направляет, форма — следствие, — вещал Ордек.

Высокопарные слова заставили меня скривиться. Для того, кто вышел из исправительного лагеря меньше месяца назад, это звучало как насмешка. Воля — это когда ты охранника ямы пытаешься убедить, что тебе можно пройти на бой, и ты выдержишь больше одного удара. Форма — это когда прячешь избитое опухшее лицо под капюшоном серой робы так, чтобы не торчало. Следствие — это когда тебя всё равно в итоге приговаривают к рудникам.

Когда закончилась лекция, я только руками встряхнул: непривычные к такому количеству писанины пальцы слегка задубели. Подхватил сумку, вышел в коридор, направился за всеми, справедливо считая, что они приведут меня в следующую нужную аудиторию. Несмотря на шепотки за спиной, напрямую со мной никто заговорить не пытался.

Наша небольшая группа огневиков влилась в общий поток курса, потому что лекция по истории магии была общей для всех без разделения на стихии. В аудитории я постарался занять место как можно дальше от преподавательской кафедры, повертел головой, ненавязчиво рассматривая однокурсников. Выцепил знакомое лицо — около окна сидела девушка в окружении нескольких человек, ведущих беседу. Та самая Валенташ, имя Верди как-то при своём рассказе упустил.

Но долго её рассматривать мне не пришлось, в аудиторию ворвалась невысокая подвижная женщина, от которой прямо шла аура кипящей энергии. В расписании она значилась как Эльда Цандир.

Лекцию начала без предисловий, словно продолжала чтение книги с места, где остановилась. Преподавательница носила строгую тёмную мантию, волосы лежали светлыми волнами на плечах, а во время объяснений постоянно ходила между рядами, из-за чего все были вынуждены следить за ней, поворачивая головы. Она говорила быстро, эмоционально и требовала точных дат, названий, договоров и имён магов, стоявших у истоков современной системы. У меня уже через десять минут в голове образовалась каша из всего этого, так что я перестал пытаться анализировать и просто записывал.

После пары был перерыв, я расположился у стены недалеко от остальных и просто слушал, о чём говорят мои сверстники.

К началу третьей пары я уже знал, кто здесь относится к старым аристократическим семьям, кто считается богатым даже среди них, у кого отец занимает должность при ведомстве, а чей старший брат недавно получил место в военном управлении. Одарённые обсуждали друг друга почти так же охотно, как ценные бумаги, только здесь вместо цифр были фамилии.

Курс огневиков был уже устоявшимся обществом со своими звёздами и изгоями, которые получали свою положенную долю яда с опущенными головами и потухшими глазами, как один из парней, дёрнувшийся от слов ухоженной девицы про его отца. Одарённый лишь сжал зубы и промолчал под общий смех.

Вмешиваться в каждую мелочь я не собирался. Если кто-то хотел язвить, пусть язвит, раз парень сам позволял себя унижать словами, это его дело. У меня хватало собственных проблем.

К обеду я уже устал от разговоров сильнее, чем от занятий. В столовой снова обсуждали рынок, потом какую-то помолвку, затем переход одного из учеников в другой факультет. Я выбрал место подальше от знакомых лиц и спокойно поел, пытаясь унять гудящую голову.

После обеда была последняя теоретическая пара — имперское право. Преподавателем оказался сухой старик с совершенно седыми бровями и привычкой постукивать указательным пальцем по кафедре — Раден Вольс. Он за первые пятнадцать минут успел объяснить больше, чем некоторые преподаватели за час, и при этом ни разу не повысил голоса.

Однако его лекция была для меня самой раздражающей. Право, ага, конечно. В голове сразу раздался голос того судьи, что выносил мне приговор: «Подсудимый, не нарушайте порядок заседания».

Но и эта пара наконец закончилась. К вечеру я уже худо-бедно изучил, где находятся основные корпуса. После занятий сверился с картой и направился к малому полигону. Это была отдельная часть практического сектора, куда водили учеников для индивидуальных занятий и отработки приёмов, способных повредить обычную тренировочную площадку. Само помещение располагалось внутри низкого здания без окон. Стены там были покрыты огнеупорными плитами, потолок усилен несколькими слоями камня, а вдоль стен шли защитные контуры. Внутри пахло сухой известью, пылью и чем-то смолистым от защитных покрытий.

Гаронд уже был там, он стоял в центре помещения, сняв академическую мантию и оставив её на металлической стойке возле стены. На догсе была простая тренировочная одежда, руки свободны, лицо уже привычно хмурое.

— Что ж, одарённый, переодевайся, вставай в центр, — он махнул рукой.

Я быстро нашёл глазами ещё одну дверь, за ней оказалась раздевалка. Наскоро сменил ученическую форму на тренировочную и вернулся на указанную точку.

— Давай, яви своё пламя, — слегка поморщился Гаронд.

Я вскинул брови.

— Каким образом?

— Любым.

Шикарный ответ. Я подождал, надеясь на более конкретные формулировки, но нет, догс сложил руки на груди и реально ждал результата. Я честно представил у себя на руке пламя, но никакого эффекта это не имело.

Раздался тяжёлый вздох.

— Сколько проявлений дара у тебя уже было?

— Одно, — честно ответил я.

И от этих слов выражение лица Гаронда стало ещё унылее.

— Обстоятельства?

Я пожал плечами:

— Разозлили.

— Эмоции, — кивнул догс. — Самый примитивный способ управления даром, — посмотрел на меня, затем резко взмахнул рукой.

Воздух ударил в бок, меня сорвало с места и швырнуло в стену как соломенное чучело. Плечо приняло удар первым, затем спина, я рухнул на пол, перекатился и едва успел подняться, когда новая воздушная волна подхватила меня за ноги. Мир перевернулся, пол оказался где-то сбоку, а через мгновение я снова впечатался в плиту.

— Вставай, — тот же холодный тон, который я уже когда-то слышал в подворотне.

Я поднялся.

— Что это должно мне объяснить? — спросил хрипло, сплёвывая пыль.

— Как пользоваться даром.

— Как-то пока свергово получается, — не удержался я от ругательства.

Очередной удар отправил меня через половину полигона. На этот раз я успел сгруппироваться, приземлился на бок и сжал зубы, пережидая резкую боль в рёбрах.

— Вставай.

— Может, объясните нормально? — попытался я поиграть в вежливость.

Гаронд подошёл ближе, поднял ладонь.

Воздух рванулся навстречу. На этот раз злость появилась раньше удара: простая, живая, почти забытая за последние месяцы. Меня швырнуло в сторону, я удержался на ногах, но внутри что-то начало закипать. Догс флегматично взмахнул рукой, пол резко полетел мне навстречу, я еле успел выставить руки.

— Слушай, ты, свергов!..

— Стоп.

Воздух исчез, я тяжело выдохнул и посмотрел на Гаронда, которого вообще не волновали мои слова.

— Сейчас.

— Что «сейчас»?! — зло дёрнулся я, вставая на ноги.

— Глаза у тебя светятся, дар активен. Зафиксируй, запомни, что ты чувствуешь в этот момент. Потом найди то, что меняется внутри, когда появляется это состояние, — холодно выговорил догс.

Я прикрыл глаза, злость всё ещё оставалась. Сердце билось быстрее, мышцы были напряжены, дыхание стало глубже, тело слегка гудело от боли. Но где-то внутри, за привычной пустотой, действительно появилось что-то ещё. Очень слабое, почти незаметное тёплое движение.

— Нашёл? Ну вот и отлично, — Гаронд каким-то образом считывал моё состояние без слов.

Я коротко выдохнул, успокаиваясь. Открыл глаза:

— Если не секрет, то почему огневику в кураторы назначили воздушника? — задал давно интересующий вопрос.

— Потому что люди — идиоты, — коротко ответил Гаронд. — А теперь продолжим…

Около меня снова закружился вихрь.

Глава 6. Будни

Я серьёзно просчитался, решив, что раз в первый день однокурсники особо со мной не разговаривали, то так пойдёт дальше, и интерес постепенно спадёт совсем. Нет, на следующее же утро в столовой ко мне подсели трое парней, я их не знал, среди них не было тех высокородных, которых мне показывал Верди, но, кажется, вчера их видел на занятиях. Хотя у меня за день было столько новых лиц перед глазами, что я уже ни в чём не был уверен однозначно.

— Слушай, Деворейт, а что за отдельная программа с практикой? Мы на полигоне все вместе корячимся, а ты, значит, с индивидуальным инструктором в чистеньком зале? — спросил, сощурившись, парень с тёмными волосами и бегающими серыми глазами. Он сел ближе остальных и покровительственно положил руку мне на плечо. — Как-то это несправедливо, не находишь?

— Жизнь вообще несправедлива, если ты не заметил, — я не собирался развязывать конфликт, но на подобные фамильярные прикосновения у меня после рудников была только одна адекватная реакция. Неадекватных было больше.

Я не стал ломать ему руку, взял его кисть и перекинул через голову, убирая с плеча. Парень как-то странно напрягся, слегка покраснел, а когда я отпустил его, потёр руку с досадой и странно посмотрел на мои пальцы. До меня только чуть позже дошло по его сбившемуся дыханию, что он вообще-то пытался мне противодействовать, а я, привычный к тяжёлым физическим нагрузкам на рудниках, просто этого не заметил, считая его сопротивлением обычным весом руки.

— Как догоню вашу программу, присоединюсь на общем полигоне, — ответил я спокойно, ощущая лёгкое раздражение. — Пока что начальство решило иначе.

Меня сейчас занимало другое: как бы мне вовремя понять, когда именно пройдёт откат от пустоты? Неплохо бы это сделать до того, как мой кулак полетит в чьё-то высокородное лицо. После тренировок со Смоком мне понадобилось около месяца, вроде бы. Но тогда мои тренировки длились существенно дольше, Правда, интенсивность была ниже, чем с Розалией. И сверги его знают, как это отразится. Старуха говорила, что при "правильном" использовании пустоты откаты почти не накрывают, а с ней я работал вроде как именно правильно.

Я так глубоко ушёл в свои мысли, что очнулся, только когда у меня перед глазами пощёлкали пальцами.

— Эй, Деворейт, ты меня вообще слышишь? — передо мной стоял Леван, смотря с беспокойством.

— Да, задумался немного, — я огляделся, замечая на выходе спины тех парней, что подходили ко мне раньше.

Леван покачал головой, выложил передо мной на стол три массивных талмуда.

— Вот, Ортек сказал тебя снабдить учебной литературой.

Я скептически осмотрел эту гору макулатуры.

— Серьёзно? — вырвалось у меня.

Леван тоже смотрел на книги с долей скептицизма, почесал затылок.

— Ну... На ночь почитаешь. В качестве снотворного.

Я хмыкнул в ответ.

— Спасибо, — поблагодарил с долей иронии, подхватил томики и пошёл к себе.

Бросил книги на стол, подхватил сумку и вышел. Первой парой снова было занятие у всего курса, экономика: распределение финансовых и магических ресурсов и занятость магов. Занятие, где я впервые реально уснул с открытыми глазами. Интересный опыт, особо занимательно было проснуться, когда ты не привычно открываешь глаза, а просто размытая картинка перед глазами вдруг обретает чёткость с краев в центр.

Потому что тут мало того, что я опять не понимал, о каких таких ценных бумагах здесь все талдычат, так ещё и преподаватель — Иран Кросс, был крайне занудным мужчиной с большими проплешинами и совершенно невыразительным голосом.

Кое-как дождавшись конца, я безудержно зевал, выходя из аудитории. Впереди меня шли двое парней, высокородные, потому что их разозлила сегодняшняя тема, где Кросс зачитывал обязанности магов, вне зависимости от их аристократического статуса. Мол, раз империя вас вскормила, то вы будете ездить туда, куда она прикажет, и делать то, что нужно, и ваше мнение тут вообще никого не волнует, как и пожелания ваших высокородных родителей. Невольно вспомнил, как Розалия рассказывала что-то подобное про маму — та тоже изредка выезжала по заказу империи работать.

— С чего бы мне ехать на окраину и заниматься там восстановлением полей у каких-то захудалых пищевиков? Да мои запонки стоят дороже их ферм! — возмущался один из них.

— Вот бы образовать свою банду и пойти грабить промышленные караваны. С нашей магией вполне, — хохотнул другой. — Куда как веселее.

— Ага, и загреметь в тюрьму на лет пять-десять, — первый сбросил градус злости, подхватывая шутку друга.

Мой ещё не проснувшийся мозг выдал автоматически то, что несколько месяцев писал без ошибок в дни «лёгких работ»:

— Не в тюрьму, статья двести десять имперского кодекса, раздел особо тяжких преступлений: создание организованной преступной группы, руководство преступной организацией, распределение ролей между её участниками, планирование совершаемых преступлений либо распоряжение полученным преступным путём имуществом наказывается лишением свободы на срок от двадцати до тридцати пяти лет с отбыванием в исправительном лагере, без права на амнистию и с конфискацией всего наличного движимого имущества. Те же действия, совершённые с использованием магического дара, либо повлёкшие совершение особо тяжкого преступления, наказываются лишением свободы на срок от тридцати до пятидесяти лет, либо пожизненным лишением свободы с отбыванием в исправительном лагере. И статья сто шестьдесят два, разбой — нападение в целях хищения чужого имущества, совершённое с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, наказывается лишением свободы на срок от шести до двенадцати лет. То же деяние, совершённое: группой лиц по предварительному сговору, с применением магического дара наказывается лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет. Деяние, предусмотренное частью первой или второй настоящей статьи, совершённое организованной группой либо в особо крупном размере наказывается лишением свободы на срок от десяти до двадцати лет работ в исправительном лагере, — договорил, и только потом осознал, что и кому брякнул.

Парни передо мной замерли, медленно обернулись, ожидая увидеть у меня в руках нантиум или сборник законов. Их глаза слегка расширились, когда они ничего из этого не обнаружили.

— О-па, знаток выискался. Ты кто? Будущий прокурор? Из пищевиков в законники решил прыгнуть? — выдал парень с ёжиком светлых волос и слегка кривой улыбкой.

Второй, на пол головы ниже меня, хмыкнул:

— Бери выше, судья! Эй, Граб, смотри, ты сынок судьи, но в законах плаваешь, как дерьмо в проруби. А тут вот у тебя конкурент из пищевиков, шпарит как по бумажке!

Окликнутый ими парень обернулся, сверкнул злыми глазами.

— Знание одного закона ещё ничего не... — начал было он.

Но приземистый его перебил, глядя на меня с ухмылкой.

— Эй, Деворейт, а если мы не организуем банду, а в уже существующую вольёмся? Тогда что? — он ждал ответа с азартом. Смогу я ответить или нет — он в любом случае выигрывал шоу.

Я со вздохом проговорил:

— Статья двести девять, часть два: участие в организованной преступной группе наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет. Участие в преступной организации лица, совершавшего преступления в составе указанной организации, наказывается лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с отбывание в исправительном лагере.

Коротко стриженный открыл нантиум и нашёл эту же статью, видимо, потому что после каждого моего слова его глаза становились всё шире и шире, рот приоткрылся.

— Парни, он реально слово в слово повторяет, — выговорил он слегка севшим голосом.

Я пожал плечами, сдерживая кривую ухмылку и рефлекторно натягивая манжет на запястье пониже. Знали бы они, где и как я получил эти сведения, которые их сейчас приводят в такой восторг...

— Слушай, Судья, ну ты даёшь, — парень с нантиумом захлопнул его с щелчком, протянул руку. — Пирс Тренли.

Я пожал его предплечье.

— Александр Деворейт. Или просто Ксандр.

— Или просто Судья, — хохотнул приземистый и тоже протянул руку. — Томас Блэкстоун.

Я повторил действие, краем глаза наблюдая, как Граб неподалёку скривился и резко развернулся, словно наше знакомство было для него раздражающим зрелищем.

Томас это тоже заметил, махнул рукой.

— Не обращай внимания, его отец дрючит, чтобы вливался в законники, а Граб хочет стать великим боевым магом, только вот дара, кажись, не хватает. Вот и бесится, как брошенная девица.

Пирс хмыкнул, глянул на меня с интересом, спросил, когда мы все трое продолжили движение к следующей аудитории.

— Говорят, тебя из другой академии перевели?

— Вроде того, — уклончиво ответил я и тут же сам перевёл тему в более безопасное русло. — Но в итоге я проседаю пока по многим предметам, — чуть не сказал "по всем".

Томас хлопнул меня по плечу.

— Да ладно тебе, главное, чтобы магию нагнал, а остальное побоку, не идёт в зачёт.

Я вскинул брови.

— То есть "не идёт в зачёт"?

Пирс глянул на меня со смешком.

— Ксандр, у вас там что, требовали сдачи всех дисциплин? В Рнарне это не требуется, если основной дар не обязывает. Ну то есть боевые маги, конечно, сдают право и ещё там что-то, но бытовикам вообще ничего кроме магического контроля и практики сдавать не надо. Только посещать все пары, спишь ты на них или действительно что-то слушаешь, это никого не волнует.

Я постарался скрыть охватившее меня удивление. То есть, чем слабее был маг, тем меньше от него требовали не только в магическом плане, но и в плане обучения? Странная логика, которую я сейчас понять как-то не мог.

Томас указал на мою сумку.

— Ты в расписании потом глянь, там должно быть написано, какие у тебя нынче экзамены.

Я кивнул, и мы, уже замолкая, зашли в аудиторию, второй парой снова была история магии, как и вчера. Парни не дали мне забраться подальше, пригласили сесть рядом с ними ближе к окну, и я не стал отказываться. Но невольно оказался неподалёку от Валенташ и даже случайно узнал её имя — Кэтрин.

Томас толкнул меня локтём в бок.

— Что, нравятся наши красоты? — хохотнул он. — Но, сам понимаешь, тебе там светит абсолютно ничего. Разве что если действительно Судьёй станешь. Мировым.

Парни заржали, я только отмахнулся, чувствуя, как внутри что-то слегка отогревается от таких банальных, но в целом привычных шуток, в приюте было что-то подобное.

Но тут стихли все разговоры, в аудиторию стремительно вошла преподавательница. И теперь я слушал её с другим выражением, но всё равно записывал всю информацию, потому что, кто знает, что они мне там в расписании накидали в качестве экзаменов.

На обеде снова Пирс и Томас утащили меня за свой стол, там к нам присоединились ещё девушка и парень. Судя по их переплетённым пальцам и постоянным переглядываниям, это была парочка. Но ребята не скрывались, из чего я сделал вывод, что отношения внутри академии не запрещались.

Я ел молча, но по разговорам за столом выяснил, что Томас — сын транспортного магната, а Пирс — наследник технологического холдинга, что бы это ни означало. Семьи девушки и парня были из политической тусовки не самого высокого уровня.

Благо, у них были свои темы для разговоров, и меня почти не трогали, кроме как парни с искрами из глаз рассказывали, как я "утёр нос" Грабу. Я не стал опровергать их слова, хотя подобной причины в моих действиях точно не было. Но, кажется, для этой компании кличка "Судья" в моём случае приелась прочно. Я криво усмехнулся: от Ксандра до Судьи через Малого. Боюсь представить, с какой кличкой жизнь столкнёт меня в будущем.

После обеда шла пара «Имперская этика и служение государству». И вот тут я понял, что "право" и рядом не стояло по тёмной волне злости, которая поднималась во мне, по сравнению с этим предметом. Слушать о том, как наша империя справедлива, как здесь неукоснительно соблюдаются законы, как маги обязаны их выполнять и быть примером — желание встать, возразить, спалить всю эту халабуду к свергам — оно наполняло меня до краёв и не выплёскивалось лишь потому, что эмоции до сих пор были приглушены.

А остальные внимали. Кто со скептицизмом, кто равнодушно, кто с реальной верой. Я же старался не сломать ручку в своих руках и всё натягивал манжет пониже, а то мне стало казаться, что преподаватель, Заран Эссен, начал ко мне нездорово присматриваться.

Не знаю, как я досидел до конца пары, но наконец Эссен ушёл, и я смог выдохнуть, словно пытаясь вытолкнуть из себя сформировавшийся в горле ком.

Томас и Пирс похлопали меня по плечам, ушли на большой полигон для практического занятия, я же свернул вглубь академии, сверяясь с картой на нантиуме и ища путь к тому же малому полигону, где мы вчера занимались с Гарондом. Лёгкое волнение в его присутствии всё ещё слегка отправляло моё существование, но в целом страх отпустил. Я удостоверился, что догс не проводит параллели между мной и той кражей артефакта или случаем с ограждением обелиска на месте силы. Значит, мне надо просто не давать ему повода об этом вспоминать, и всё, я в безопасности.

По пути глянул на нантиум, на голограмме дрожал значок сообщения. Нахмурившись, открыл, и тут же усмехнулся. Верди, конечно. Кто же ещё. "Ну как ты там? Ещё никому морду не набил? Розалия волнуется".

Я дёрнул уголками губ. Ага, у меня фантазии столько нет, чтобы представить волнующуюся старуху. Дамиан был в своём стиле.

Я быстро вызвал мастер сообщений и написал ответ: "Пока мои руки чисты. Твоими молитвами".

Увлёкшись, не заметил, как свернул на боковую дорожку, заходя за хозяйственное здание. И почти наткнулся на стоящих в тени учащихся академии. Курс, наверное, мой или слегка постарше, сложно сказать, видел ли я эти лица на общих лекциях. Но причина их присутствия в этом затенённом углу была прозрачна и жалась спиной к стене. Паренёк был плотно сложен, заметно, что силой не обделён, но один против троих сытых и тренированных мог мало что. Нос у него уже был разбит, кровь текла тонкой струйкой по губам. Я присмотрелся, различая среди троицы значки на мантиях — воздушники. Тогда как парень у стены был водником.

— Иди куда шёл, — грубо бросил один из троицы, высокий, с резким взглядом из-под бровей, замечая меня в проходе.

Я качнулся с носка на пятку, размышляя. Как будто бы и не моё дело... Но тут губы парня у стены шевельнулось в безмолвном: "Помоги".

Я тихо выдохнул, шагнул вперёд со словами:

— Ну ничему меня жизнь не учит...

На лице жертвы появилось скорбное выражение. Видимо, он надеялся, что я приведу помощь или позову преподавателей. Просчитался.

Тот из троицы, что уже говорил со мной, вдруг попёр тараном прямо на меня.

— Я сказал тебе: иди куда шёл!

Но я стоял совершенно ровно, даже не думая отступать, флегматично смотря на приближающегося. Лишь склонил голову набок, изучая его, словно животное за стеклом. После подобных манёвров от Клина, этот вообще не смотрелся.

Такое отношение парня слегка смутило, он замер сам, не дойдя до меня метра полтора.

— Давайте просто закончим тут и разойдёмся? — предложил я с усталостью в голосе.— Правилами академии запрещены стычки между учащимися. А он вон и так носом на камень упал, споткнулся, бедняга.

На какое-то время возникла тишина, в глазах всех четверых появилось недоумение. Тот, что стоял ближе ко мне, всё-таки двинулся вперёд, протягивая руку к моему воротнику.

— Слушай, ты, умник!..

Откуда-то у меня из-за спины раздалось громкое:

— Эй, Судья, ты тут? Тебе Тир просил передать программу!

Стена корпуса пока что скрывала нас всех от глаз Томаса, но его шаги отчётливо приближались.

— Да, здесь я, сейчас, — проговорил я, слегка повышая голос, но смотря при этом на троицу.

Те, не будь идиотами, развернулись и уже покидали место разборок. Только один, обладатель почти белых волос, обернулся.

— Судья, значит. Ну-ну, — проговорил с тихой угрозой.

Жмущийся к стене парнишка тоже ретировался, так что когда Томас наконец появился из-за стены, я стоял там в одиночестве.

— На, Тир хочет тебя видеть, несмотря на твою индивидуальную подготовку. Что-то на тему того, что тренировать тело надо в коллективе. Ужасно прозвучало, если честно, — хохотнул он. — Как приглашение на оргию.

Я хмыкнул, взял листок из его рук.

— Ладно, поговорю со своим куратором, и там уже как он скажет.

Томас развёл руками:

— Я только служба доставки. Ладно, до завтра, а то мне ещё за потраченное время влетит.

Я махнул ему рукой и продолжил наконец свой путь к Гаронду, уже дико опаздывая. В голове крутился вопрос о том, насколько сильно я вляпался в проблемы с этими воздушниками, но как-то отстранённо. То ли я в принципе уже чувство страха и самосохранения подрастерял, то ли откат все ещё хорошо держал меня в своих объятиях.

Глава 7. Пламя

Гаронд сидел на стуле в огнеупорной комнате для наших тренировок. Стены каменные, кое‑где оплавленные, местами покрытые каким-то чёрным материалом.

— Опаздываешь, — бросил он, смотря на меня таким взглядом, словно я задолжал ему приличную сумму, причём года два назад.

— Заблудился, — лаконично ответил я, уходя в раздевалку.

Переоделся в тренировочную форму, вернулся к нему.

— Вставай и призывай, — кивнул Гаронд на начерченный на скорую руку кривой круг в центре комнаты.

Я с лёгким раздражением шагнул в указанное место. Ему легко было говорить "призывай", а я до сих пор не особо понимал, как именно это делать. В прошлый раз под влиянием разбуженной догсом злости что-то в груди полыхнуло, но, как он сам сказал, этот способ был крайне примитивным. Я попытался сосредоточиться и нащупать свой дар внутри себя сам. Скорей всего в учебном плане одарённых, которые сюда попадали в возрасте семи лет, была для этого специальная методика или занятие, или ещё хоть что-нибудь. Но Гаронд либо ими не владел, либо персонально для меня не собирался их применять.

Я не стал стоять столбом, сел на пол, закрыл глаза. Вспомнил, что дар Игнаса внутри него показался мне небольшим пламенем в воздухе, и к нему меня привели красные нити его дара. Попробовал почувствовать у себя такую нить, вытягивая руки перед лицом, надеясь уловить хоть что-то внутренним взором.

— Ну и чего ты там расселся? — раздался недовольный голос Гаронда спустя пару минут.

— Медитирую, — отозвался я, не открывая глаз.

На удивление, догс не стал давать мне какие-то новые задачи или ругаться, замолчал. Я кожей ощущал его ленивый взгляд, но, по сути, у меня осталось то же дело — я должен был призвать дар. Временных критериев для достижения цели не было.

Но сколько бы я ни пытался уловить где-то в себе линии дара, ничего не выходило. Однако в один момент вдруг словно ощутил колебание, будто пламя на мгновение дрогнуло. Сосредоточившись, с удивлением смог внутренним взором увидеть в себе огонёк, но... Он выглядел не так, как у Игнаса. Тогда, когда я видел его в теле мага, огонь висел в воздухе ровным сильным пламенем, которое грело. Тогда как то, что было во мне, буквально пылало, как маленькое солнце. Сжатая сила, от которой распространялся жар в разы выше. И ни одной красной нити от него не шло. Словно дар понимал, что он не в том теле, и хотел весь... "потратиться", горя ярче, чем в нормальном одарённом. Такие мысли появились у меня, но что на самом деле это значило, я не знал.

Подсознательно попытался определить точку дара внутри тела где-то в груди, по принципу пустоты, но после того, как я смог его увидеть, понял, что мой огонь располагается где-то в горле за кадыком. Может, так и надо было, а, может, потому что место в груди было уже занято пустотой.

Попробовал часть света от этой искры направить в руку, тепло прокатилось под кожей.

— А теперь медленно открой глаза, — проговорил вдруг Гаронд.

Я поднял веки, видя, как на ладони танцует небольшое пламя. Шумно выдохнул, понимая, что мои собственные глаза раскрываются шире от... восторга. Дар был не мой, быть магом я не хотел, эта академия была мне как собаке пятая нога, но видеть у себя на руке ровно горящий огонёк, слегка подрагивающий от сквозняка, было приятно.

— Будем считать, что твоя медитация прошла успешно, — в голосе Гаронда пропала лень, взгляд стал особенно цепким. — А теперь слушай внимательно. Любая стихия требует контроля. Над ней, над собой, над эмоциями и мыслями. Призывая дар, ты пропускаешь мировую энергию через него, превращая её в свою стихию. И вот дальше всё зависит только от головы. Чистая воля мага подчиняет себе форму, силу, интенсивность и направление его магии.

Догс раскрыл ладонь, призывая маленький смерч, закрутившийся вихрь трепал короткие волосы Гаронда и долетал до меня лёгким дуновением. Секунда, и вот в ладони мага образовалось несколько шариков из сжатых вихрей. Ещё момент, и все они сорвались с его руки с немыслимой скоростью и с тихими щелчками пробили вмятины в покрытии стены.

— Когда пистолета с собой не надо, — прокомментировал я, посмотрев на результат.

Гаронд хмыкнул, подпёр щеку ладонью, смотря на меня.

— Знаешь, парень, я всё не мог понять, что меня ещё вчера в тебе слегка... удивило.

Я напрягся, сжал ладонь с пламенем, оно потухло. Догс лишь приподнял бровь, заметив мой жест, но продолжил свою мысль.

— Ты ругаешься как отморозок с окраины. Я как раз недавно провёл в подобной местности пару месяцев, знаю, о чём говорю. А теперь ещё и интересную комбинацию у тебя на запястье вижу. Так как ты вдруг оказался здесь, да ещё в таком статусе?

Я тихо выругался, понимая, что, отвлёкшись на пламя, забыл, что на этой же руке у меня вытатуирован номер заключённого исправительного лагеря. Но не мог не отметить, что Гаронд спросил у меня прямо, а не пошёл рыться в документах. Это стоило использовать.

— Я недавно стал аристократом. Меня кинули ещё при рождении, хотели избавиться. Ну, я немного потерялся в этой жизни, — бросил полуправду, натягивая рукав на запястье. — Теперь вот да. Аристократ свергов.

И поднял глаза, смотря прямо на Гаронда. Слишком много врать было нельзя, он почувствует. А так как мы с ним видимся чаще, чем я смотрюсь в зеркало, то любая сильная нестыковка легенды и сути очень быстро выйдет наружу. Поэтому я решил опустить только факт про приют, а остальное — пусть знает. Этот догс не был похож на того, кто сплетничает за чаем с другими преподавателями.

— Да, аристократ из тебя свергов, — хмыкнул вдруг Гаронд. — Ну что ж, бандит малолетний. Давай, призывай своё пламя обратно, и будем пытаться из него что-то творить. Кидаться сгустками пламени в чистом виде в твоём возрасте — это дурной тон.

Я усмехнулся, чувствуя, как отпускает напряжение. Он не связал мою историю со своей, даже статьи спрашивать не стал — меня такое сочетание безразличия и понимания одновременно спасало от дальнейших расспросов.

Я снова закрыл глаза, за несколько секунд нашёл свою пылающую звезду внутри, послал пламя на ладонь.

— А теперь сверни его в шарик, — проговорил Гаронд так буднично, словно попросил сделать глубокий вдох.

Я поднял на него взгляд и честно постарался не смотреть на него, как на идиота.

— Каким образом?

— Каким хочешь. Заставь. Твой дар часть тебя, — Гаронд даже со стула не встал.

У меня внутри на мгновение что-то ёкнуло от таких слов. Дар ведь не мой, вдруг из-за этого он не будет подчиняться? Что тогда? Но, опять же, Игнас говорил, что дар прорастёт. То есть, соединится со мной.

Я вздохнул, уставился на огонёк в руке, снова закрыл глаза. Огонь на ладони чувствовал в любом случае: тепло шло от запястья к кончикам пальцев, чуть щекотало, будто кто‑то водил пером по коже.

— А подсказки какие-нибудь будут? Учительские рекомендации? — язвительно спросил, не открывая глаз.

— Будут, — судя по звуку, Гаронд сдержал зевок. — Давай быстрее, а то до ужина провозимся.

Я хмыкнул, качнул головой. Внутри закручивалась смесь из раздражения и... одобрения. После всех этих чистеньких преподов и вышколенных учащихся, слышать привычную прямую до грубости речь было облегчением. Но отсутствие от куратора исполнения его прямых обязанностей раздражало.

Мысли разбегались, когда я пытался сконцентрироваться на том, чего не понимал. Ладно, допустим, надо скатать шарик. Из пламени. Волей. Отличная расстановка. Я попытался представить, как оно сворачивается у меня на руке, приоткрыл один глаз. Естественно, никакого эффекта не было, костерок горел в своём обычном виде.

— Ты хоть сделай вид, что стараешься, — скривился Гаронд, откидываясь на спинку стула. — Вдруг я поверю.

Я только снова закрыл глаз, чувствуя, как нарастает раздражение, но при этом слегка ему радуясь: кажется, откат пустоты начал проходить, реакции казались ярче. Жаль, конечно, что сплошь отрицательные, ну да это закономерности моей жизни.

В этот момент я вдруг понял, что отчаянно жалею, что не успел расспросить Игнаса о его даре. Вот уж кто точно не сидел бы на стуле, пока ученик пытается что-то из себя выдавить, маг бы нашёл сто и один способ объяснить и помочь, пока не добился бы нужного результата.

Коротко вздохнув, я попытался отогнать лишние мысли. Начал думать о пламени как о чём‑то, что можно стиснуть, ужать до шарика. Не физически, а... Вдруг вспомнилось, как в яме, когда на меня пёр противник, превышающий меня по габаритам раза в два, я весь внутри собирался в одну точку. Всё лишнее: мысли, страх, то, что позавтракать не успел, — всё летело в сторону, оставалось только понимание, что отступать некуда. Только уплотняться и держать удар. Вот это ощущение я и попытался направить на огонь.

Пламя на ладони словно шевельнулось. Или мне показалось? Выдал желаемое за действительное?

Ещё не поняв, усилил нажим. Не прося, приказывая стать меньше, плотнее. Я словно пропускал это ощущение через себя и только потом отдавал его огню.

Открыл глаза, чтобы видеть, получается что-то или нет. И под моим взглядом огонь вдруг слегка побелел, сжался. Медленно, нехотя, будто делая одолжение, но пламя из рыхлого жёлтого стало ярче, белее по краям, и комок на ладони уплотнился.

— Неплохо. Семилетки такие вещи делают за пару минут. Ты же всего лишь раз в двадцать дольше, — раздался голос Гаронда.

Мне хотелось ответить, что у семилеток в инструкторах не ворчливый упрямый пень, но я промолчал.

— Ладно, это уже что-то. Давай то же самое ещё раз тридцать, для начала.

Я внутренне застонал, но альтернативы не было.

***

После ужина Гаронд зашёл в преподавательскую, налил себе кружку горячего травяного напитка из общего чайника, устроился на подоконнике подальше от остальных. Обсуждаемые планы, расписания, планёрки его мало интересовали. Заваленные бумагами столы и суетящихся коллег догс просто обходил взглядом. Вдруг рядом нарисовался Леван.

— Ну как вам Деворейт? Всё ещё заноза в заднице или уже лучше? — спросил он с улыбкой.

Аристарх скосил на него глаза.

— Деворейт уже перешёл на общие тренировки со всем курсом и больше не представляет опасности для окружающих?

Леван моргнул озадаченно.

— Нет...

— Значит, он все ещё заноза в моей заднице, — Гаронд перевёл взгляд обратно за окно.

Леван вздохнул, покачал головой и отошёл. Аристарх продолжил сидеть на подоконнике, попивая отвар и время от времени поглядывая на вход в преподавательскую. Наконец увидев нужного человека, встал и пошёл ему наперерез. Эссон, заметив Гаронда, кивнул, остановился. Аристарх махнул рукой на чайник в углу, преподаватель понимающе хмыкнул и направился за догсом к окну, где было достаточно нелюдно для разговора.

Гаронд не стал ходить вокруг да около, подождал лишь, пока коллега наполнит стакан.

— Деворейт. Не надо ров вокруг него копать, — проговорил Аристарх негромко. — Ты же по-любому в него уже вцепился.

Заран поднял брови.

— Интересные у тебя просьбы, — сощурился. — Ты вообще знаешь, что у него на запястье реальный номер заключённого исправительного лагеря?

— Знаю, — бесстрастно ответил Гаронд.

— Я его пробил по спискам, ты понимаешь, что там статей за бандитизм, как... — запальчиво начал Эссен.

— Ему семнадцать, Заран. Во сколько он, по-твоему, в банду вступил, чтобы столько успеть? В десять? Там его реальных статей от силы половина, — Аристарх скривился. — И он теперь здесь, значит, его судимость погашена, он больше ничего не должен империи, кроме как впредь соблюдать её законы.

Эссен внимательно посмотрел на Гаронда.

— А с чего тебе вообще дело до этого пацана есть?

— С того, что я его тренирую. У него развитый сильный дар, при этом в управлении его магия послушная и тихая, он не квазар. И мне к свергам не нужно, чтобы ты его лишний раз нервировал, пока я не доведу его до уровня общих занятий и не отправлю пинком под зад к Тиру на полигон.

— Надо же, какие тонкости, — протянул Заран с иронией. — Парень — откровенный бандит, а ты с ним возишься. Вот уж от тебя не ожидал, особенно после твоих стычек с руководством как раз из-за...

— Зар, рот закрой. Империя отдала приказ на его обучение, так обучай. А будешь лезть, куда не надо, я лично служебку на тебя накатаю, — отрезал Гаронд, бросил бумажный стакан в мусорку и пошёл к дверям, лопатками ощущая взгляд Эссена, но точно зная, что тот не пойдёт против него.

Гаронд уже хотел выйти из преподавательской, когда вдруг тонкие женские пальцы обвили его предплечье.

— Ари? Каким ветром тебя сюда занесло? — искрящиеся радостью карие глаза смотрели на него снизу вверх.

Аристарх повернулся к миловидной женщине, накрыл её пальцы ладонью.

— Эйри, я был тут по делу. Но рад тебя видеть. Поговорим дома, — догс наклонился, касаясь губами макушки женщины, после чего аккуратно высвободил руку и вышел за дверь.

Эйрин только проводила его взглядом. Заран, наблюдая за этим, покачал головой.

— Вообще не представляю, как кто-то может называть этого охотника за артефактами пустошей "Ари", — чуть нервно выговорил Эссен.

Подошедший Леван только хмыкнул.

— Ну, Эйрин — его невеста. Кому, как ни ей звать его подобным образом?

Заран только залпом допил напиток, губы сложились в гримасу, когда он выкидывал стаканчик.

***

Хлопнула дверь, Алекс поднял голову от книги, встречаясь глазами с пришедшим домой Шархаем.

— Ну? — спросил Алекс прямо.

Шархай повесил куртку на вешалку, вынимая сигареты и зажигалку, бросая их на подоконник.

— Взяли, — буркнул он, устало опускаясь на стул. — Сказали, что обучат на месте. Работа чистая, никаких откатов крышам пока не увидел.

Из маленькой кухоньки выглянула Никки, вместе с ней из-за двери прилетели ароматы, от которых у Алекса забурчало в животе.

— Тебя взяли? — девочка тут же кинулась обнимать брата за талию. — Теперь ты будешь строить дома?

— Теперь я буду убирать за теми, кто строит дома. Чернорабочий, Никки, это не совсем одно и то же, что и строитель, — попытался сказать наиболее приличным языком Шархай, сдерживая привычно рвущиеся ругательства, на которых он привык разговаривать в банде.

— Чернорабочим ты будешь первые полгода, согласно их программе обучения, — подал голос Алекс, откидываясь на спинку дивана с видимым облегчением: Шархай не вляпался ни в какие неприятности, устроился на работу, так ещё и с последующим обучением на месте. Пока что это было лучшим из возможных вариантов, особенно тогда, когда Никки работать в этом городе не могла, здесь детский труд до пятнадцати лет был запрещён, а Алексу было просто некогда из-за подготовки к поступлению. Деньги, что передал им Ксандр, ещё оставались, да и свой счёт был, но это в нижнем городе накопленная сумма казалась приличной, со здешними же расценками ресурсы таяли на глазах.

Шархай похлопал Никки по сцепленным на его животе пальцам.

— Давай, хозяйка, корми трудяг.

Девочка чмокнула его в спину через рубашку, побежала на кухню.

Шархай проводил её взглядом, бросил негромко:

— Ей тоже надо учиться. Но сейчас она просто не потянет местную школу, — он зло поднялся, дёрнув стул, отошёл к окошку, приоткрыл форточку, закурил, выдыхай дым на улицу.

Алекс вздохнул:

— В университете будет стипендия. Может, смогу найти подработку. Наймём ей учителя, натаскаем и отдадим учиться.

Шархай только угрюмо кивнул, смотря в окно. Но быстро потушил сигарету и сунул бычок в банку, когда Никки вернулась с кастрюлей и тарелками.

— Налетайте, трудяги. На этот раз должно было получиться лучше, — чуть смущённо выговорила девочка, поднимая крышку.

Глава 8. Тяга к знаниям

Вернувшись в комнату, ощущал себя как после смены на руднике — ни рук, ни ног, ни батареек. Всего-то и хватило сил, чтобы стянуть с себя промокший насквозь тренировочный костюм и упасть спать, игнорируя душ. Даже ужин не стал для меня достойной мотивацией. Только сон. Потому что тренировки с Гарондом оказались на удивление выматывающими, я всего-то и делал, что скатывал пламя в шарик, а ощущение было, словно таскал мешки с песком.

Только утром я вспомнил, что Томас говорил про экзамены, вытащил своё расписание и выдохнул с облегчением: в этом семестре, посреди которого я внезапно вклинился в учёбу, от меня не хотели ничего, кроме зачёта у Гаронда. Логично, в принципе, странно было бы требовать от меня что-то ещё. Следующей развернутой бумагой стала программа от магистра Тира, которую передал вчера Томас. Мерек Тир был инструктором по общей магической практике и обитал на большом полигоне, где подметал пол моими однокурсниками. Я скептически выгнул бровь, видя, что Тир требует от меня присутствия на общей физической подготовке, которая по времени совпадала с началом моих занятий с Гарондом. Меня терзали смутные сомнения в том, что магистр согласовал свои пожелания с начальством или хотя бы с догсом. Решил, что отдам эту бумажонку сегодня Гаронду, пусть сами между собой разбираются, куда и во сколько мне идти. Против физической подготовки я ничего не имел, но что-то мне подсказывало, что она сейчас не первостепенна.

Неделя потекла более-менее размеренно, Томас и Пирс стали моими постоянными попутчиками и соседями в столовой, что в принципе было неплохо. Я пытался сам себя оценивать, насколько сильно эмоционально реагирую, а проще всего это было делать на тех, кто рядом. И пусть я половины из их разговоров не понимал, а вторая половина меня раздражала, быть "не одному" мне нравилось. Хотя, конечно, бывали и казусы: когда парни говорили о каком-то выпуске ценных бумаг, на которые делали ставку финансисты их родов, Пирс толкнул меня в бок:

— А у вас в чём деньги хранятся на длительной дистанции?

Я понятия не имел, что ответить, поэтому просто сказал первое пришедшее на ум и логичное:

— В сейфе.

Пирс слегка опешил, Томас заржал конём.

— Шутка хорошая, но я про инвестиции.

Благо в этот момент подошла та самая парочка их друзей, тема разговора сместилась на какой-то указ, и вопрос остался без ответа. Уже позже я рискнул расспросить Пирса, что за бумаги такие. И получил лекцию о финансовой грамотности, наконец начиная примерно понимать в чём тут смысл.

Осознав, что ничего из ведущих предметов мне сдавать пока что не придётся, я стал слушать вполуха, без фанатизма, но при этом всё-таки не спал на лекциях. Однако на парах Эссена по этике и служению государству просто таращился в окно, стараясь заглушить голос преподавателя внутренним.

Что интересно, Эссен, который на первой паре проявлял какой-то нездоровый интерес ко мне, вглядываясь в мою персону всю лекцию, теперь только несколько раз как-то зло посмотрел, а после нашёл себе другой объект для поедания глазами.

Но некоторые пары были и просто интересными сами по себе, ту же историю магии изучать было местами даже любопытно, особенно когда перешли к древнейшему периоду времён существования империи Альтрау. Цандир любила свой предмет, это было заметно и довольно заразительно.

— Вы только представьте, — говорила она с долей восторга. — Основной цвет Альтрау был белый, империя занимала нынешнюю территорию южных пустошей, и практически все здания там были построены из белого камня. Торжество стекла и света!

И от её словно искрящихся глаз действительно хотелось представлять это былое великолепие даже мне, хотя для меня всё, что лучше барака на рудниках — уже прекрасно.

— Величайшая магическая династия Альтрау, передающая императорский титул внутри семьи, обладала поистине колоссальными магическими силами, сопоставимыми с современными квазарами. Некоторые артефакты, отмеченные печатью сокровищницы Альтрау, которые рискующие жизнью искатели добывают для нашей страны, до сих пор остаются для нас загадкой. Есть версия, что своей потрясающей магической мощью Альтрау были обязаны особой способности поглощать чужую магию!

Кто-то в аудитории тихо ахнул, кто-то пробормотал, что это невозможно, а я вот слегка похолодел. При таком раскладе, если кто-нибудь прознает про то, что я способен на подобное, меня ж просто на лоскуты порежут в какой-нибудь лаборатории...

После лекции я подошёл к Цандир.

— Подскажите, а где-то можно почитать подробности про способности Альтрау? — спросил я, логично пряча собственный интерес под банальное любопытство от новой информации.

Преподавательница глянула на меня с лёгким удивлением.

— Это научно недоказанные версии, у нас таких трудов не держится. Но в библиотеке есть несколько томов по доказанным фактам из истории древних империй, там есть главы про Альтрау.

Я поблагодарил и вышел, махнул рукой Томасу с Пирсом, они пошли заниматься на большой полигон, я же двинул к Гаронду, наконец-то захватив с собой программу Тира, которую всё забывал отдать. Догс, глянув на лист, выгнул брови.

— А он берега, случаем, не перепутал? — спросил Гаронд, переводя взгляд на меня.

Я в ответ только руками развёл, мол, вообще не ко мне вопрос.

— Ладно, разберусь. А ты пока садись и работай, — догс кивнул на круг в центре.

Я послушно устроился на привычном месте, поджимая ноги под себя. Наши с Гарондом тренировки сводились к тому, что каждый раз он давал мне задание, а я сидел и пытался его выполнить. При этом каких-либо пояснений догс не давал, мол, жить захочешь — и так справишься.

Мне уже удавалось сотворить из своего пламени шарик, небольшой нож и даже были попытки создать копьё, но оно держалось плохо. Мне в принципе с трудом давались статические фигуры, когда пламя надо было длительно удерживать в одной форме. А вот динамические конструкции, создаваемые и тут же пускаемые в полёт — это стало моим коньком. Гаронд только головой качал, наблюдая за тем, как я расстреливаю стену шариками концентрированного пламени.

Постепенно понимая, что магией управляет чистая воля, и ощущая это уже вживую, никак не мог понять две вещи: зачем тогда маги что-то шепчут перед тем, как воспроизвести что-то магическое, и второе — как тогда работала магическая защита на заборе места силы, если там не было живой воли мага? Как вообще работают магические артефакты?

Рискнул как-то спросить у Гаронда, не уточняя, конечно, про конкретный забор.

— Великий ум, — догс скривился. — Ты сделал выводы по нескольким своим низкоквалифицированным потугам? Заклинания высокой сложности требуют определённой концентрации. Для этого используются словесные формулировки, чтобы очищать разум и концентрировать магию в тонких формах. Тебе до этого, как до столицы на корячках. А что касается артефактов или сооружений, которые имеют магические защитные контуры — там воля мага вкладывается в кристалл, который подпитывает мыслеобраз и даёт ему форму. Это если максимально упрощать, чтобы ты понял. И вообще, ты рано думаешь о высшей магии, тебе бы банальщину освоить. Давай, доделывай уже своё позорное унылое копьё. Завтра будем работать со стихийным щитом. Надеюсь, ты себя не подпалишь. И да, на отправку домой в эти выходные можешь даже не рассчитывать, — Гаронд дёрнул щекой, словно его этот факт тоже нервировал. — У нас ещё работы непочатый край.

Я кивнул, не став возражать: откат пустоты только начал спадать, мне выгодно было оставаться тут, подальше от Розалии.

На выходные многие учащиеся старшего звена разъехались по домам, младших не отпускали, таковы были правила. В целом понятные, старшие уже себя контролировали и случайно спалить отчий дом не рисковали.

Так что академия сильно притихла после учебной недели, малышню развлекали на полигонах в игровом стиле, чтобы не было скучно.

Я же, потренировавшись с догсом с утра, сгонял в душ и вышел на улицу. Вынул нантиум, нашёл здание библиотеки на карте, проложил маршрут. На одном из поворотов показалось, что могу срезать, нырнул за административный корпус, прошёлся до угла, только высунул нос и тут же спрятался обратно, торопливо покидая это место. Меня тут не было, я ничего не видел. В том числе того, как Гаронд стоял и целовал какую-то молодую женщину невысокого роста, что ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до высокого догса.

Я очень надеялся, что увлечённый своим делом Гаронд меня не заметил, а то ведь мужик мстительный, придумает для меня какую-нибудь персональную гадость за нарушение приватности. Хотя не студенты ведь уже, могли бы и другое место для уединения найти!

Решив, что больше отклоняться от маршрута не буду, себе дороже, добрался наконец до библиотеки без дополнительных приключений. Зашёл, оглядываясь. Внутри пахло пылью и лёгкой затхлостью. Библиотека представляла собой огромный тёмный зал, с двух сторон которого шли высокие стеллажи с книгами. Свет проникал через вытянутые узкие окна от пола до потолка. Ну и у каждого стеллажа было несколько экранов, к которым можно было привязать нантиум и закинуть нужные книги на свой аппарат.

— Заблудились, молодой человек? — раздался насмешливый старческий голос.

Я резко обернулся, замечая сухонького старичка, стоящего около одного из стеллажей. Несмотря на возраст, глаза были живыми, цепкими, с интересом смотрящими на жизнь.

— Не может заблудиться тот, кто не знает, куда идти, — хмыкнул я и подошёл к старичку. — Хотел бы почитать что-нибудь по истории древних империи, конкретно по Альтрау. Это мне куда?

— Какой любознательный молодой человек. Секция три, стеллаж пятый. «История древних империй» в пяти томах, конкретно вам нужен второй том.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я и направился по указанному маршруту.

Прошёл несколько стеллажей, оглядывая таблички и отмечая, что библиотека не настолько безлюдная как мне показалось сначала. Около окон располагались столы, за которыми попадались учащиеся по одному и группками. Я до этого думал, что раз тут особо ничего ни от кого ни требуют, то мало кто старается. Но нет, смотря на этих ребят, понимал, что есть здесь рвущиеся к знаниям.

С удивлением осознал, что в библиотеке было довольно много взрослых магов без преподавательских знаков отличия, с которыми я в обычную учебную неделю почти не сталкивался. Видимо, они обучались в другой части академии или просто в другие часы.

Наконец нашёл нужный мне стеллаж, завернул за него. Даже не собирался искать бумажный экземпляр, вынул нантиум, связался с системой, находя второй том «Историй древних империй», закинул себе в память. Потом почитаю перед сном, всяко лучше, чем книжки по стихийному управлению.

Решил побегать по спискам книг ещё, посмотреть, что есть, увидел "Открытия древнего магического мира", открыл содержание — Альтрау там значилась. Так что тоже закинул к себе.

В этот момент за соседним стеллажом послышалась какая-то возня, тихий вскрик и глухой удар о полки.

Я вздохнул, продолжил рыться в списках, повторяя себе, что это не моё свергово дело. И вдруг услышал знакомый голос:

— Марлоу, отпусти его и выйди вон. Не позорь имя своего рода.

Я усмехнулся, даже не видя, узнавая спокойный голос Кэтрин Валенташ. Она всегда говорила весомо, с полной уверенностью, что её будут слушать. Принадлежность к древнему магическому роду накладывала свой отпечаток.

— Кэтрин, его отец должен мне денег, я... — раздался возмущённый голос парня, но дал на последних словах такую визгливую ноту, что я даже за стеллажом поморщился.

Мой взгляд сам собой переместился на коридор, пусть я не мог видеть говоривших, но стал прислушиваться с любопытством. Видимо, откат пустоты прошёл почти полностью, раз меня стали интересовать подобные не касающиеся меня вещи.

— Марлоу, его отец должен не тебе, а твоему отцу. Разница огромная, не находишь? И, кажется, я попросила тебя его отпустить. Ты ведёшь себя как варвар, это недопустимо.

Я усмехнулся: холодный, безжалостно вежливый голос, даже представилось её невозмутимое лицо.

Снова раздались звуки шевеления с той стороны стеллажа, шаги, и вот по дорожке между двумя сторонами библиотеки пронёсся светлый парень, его бледные щёки пылали, а глаза сверкали гневом. Я успел увидеть эмблему на мантии — водник. Возможно, даже наш курс, сложно было понять по промелькнувшему профилю.

— Максимальный результат при минимальных затратах. Так, я полагаю, и выглядит власть, — негромко выговорил я сам себе, снова переводя взгляд на список книг.

И вдруг сбоку раздалось:

— Вы недалеки от правды, но так скорее выглядит власть, основанная на страхе.

Я повернул голову к окну, замечая в проходе саму Кэтрин. Несмотря на выходной, она была в форменной юбке, белой блузке и жилетке с гербом академии. Странно, что она вообще здесь, а не в своём... что там у древних родов в качестве семейного гнезда? Дворец?

— А власть основывается на чём-то ещё?— с кривым смешком спросил я, отключая нантиум от памяти стеллажа.

Кэтрин, помедлив с ответом, смотрела на меня... с ожиданием, что ли. Я моргнул, не понимая, чего именно от меня хотят.

— Власть — это не только страх и привилегии, это ещё и обязательства. Большое количество обязательств. И в приличном обществе принято, чтобы молодые люди представлялись самостоятельно, если не знакомы с дамой.

Я честно попытался сдержать смех, но всё-таки один смешок прорвался, пришлось скрыть его за лёгким покашливанием. Она шутит? Где я и где приличное общество? Мы с ним пересекаемся только последнюю неделю. Считать приличным обществом Верди, с которым я провёл время в особняке, отказывался принципиально.

Однако я быстро понял, что Кэтрин не шутила, так что не стал ставить её в неловкое положение, поторопился представиться.

— Извиняюсь... В смысле, приношу свои извинения, — вспомнил те редкие уроки правил поведения от Верди. — Александр Деворейт. Можно просто Ксандр и на "ты".

— Кэтрин Валенташ. Можно... просто Кэтрин. И на "ты", — повторила она, но как-то неловко, словно я разом нарушил с десяток правил приличного знакомства.

Впрочем, я не удивлюсь, если так оно и было.

— О власти я рассуждаю поверхностно, лично держать её в руках как-то не приходилось, — вернулся к теме разговора, пытаясь снова сгладить сотворённую мною же странную ситуацию, хотя лично я себя прекрасно в ней ощущал, чего не скажешь о слегка растерянной Валенташ. — Чем увлекаешься? — кивнул на книгу в её руках, чтобы продолжить разговор о чём-то нейтральном.

Кэтрин перевела взгляд на корешок.

— Стихийные щиты, методики расчёта отклонения. Но это... Не увлечение, это задание, — она говорила медленно, словно для моих вопросов у неё не было привычных ответов, и каждое сказанное ею слово могло быть использовано против неё.

Я же не привык вести беседу, будто ходить по тонкому льду, пожал плечами.

— Было бы странно, будь это увлечением.

— А... ты? — Кэтрин кивнула на мой нантиум.

— Интересовался историей Альтрау. Просто почитать, — не видел в этом секрета.

Валенташ вдруг скривилась, я уж думал, что моё признание сейчас отправят в отходную яму, но нет.

— Наверняка, тебе посоветовали «Историю древних империй»? Скука смертная.

Я тут же уцепился за возможность:

— А можешь посоветовать что-то ещё?

Кэтрин уверенно кивнула.

— Я могу привезти тебе завтра из дома пару копий действительно хороших книг по истории империи Альтрау.

— А есть что-нибудь про альтернативные взгляды на эту историю? На силы самих Альтрау? — тут же уточнил я, делая шаг вперёд от нетерпения.

Кэтрин глянула на меня с любопытством, кивнула.

— Хорошо, тогда захвачу и их, хотя мало кто обычно интересуется тем, что не признано официально, — проговорила она, предвосхищая мою просьбу.

— Спасибо, — искренне ответил я, раскрыл нантиум. — Запиши мой номер, скинешь сообщение, как вернёшься.

Валенташ на секунду замерла, смотря на меня большими глазами. Потом медленно вынула свой нантиум, записала номер под диктовку.

— Мне надо идти. Я... сообщу, как вернусь, — она кивнула и поспешила к выходу.

А я со вздохом пошёл туда же, но медленнее, на ходу выходя в сеть и набивая в поисковике запрос о том, как этикет предписывает знакомиться с девушками аристократических кровей. Хотелось всё-таки подсчитать, сколько правил я умудрился нарушить за пятиминутный разговор.

Глава 9. Звонок

На ужине сидел, уткнувшись в нантиум, и читал сборник по этикету высшего света. М-да, кажется, я понял, почему Валенташ на меня смотрела такими глазами. По правилам я должен был с поклоном ей представиться сразу после того, как увидел и услышал от неё слова, обращённые ко мне. Вот если бы она просто молча стояла, то я имел бы право как представляться, так и не делать этого, и тихо уйти с глаз долой. А раз она со мной заговорила, а я при этом ниже неё по социальному статусу, то назвать своё имя и отвесить поклон стало моей обязанностью автоматически.

Вскинул брови, покачал головой. Дальше больше. При первом знакомстве вежливость обязывает обращаться сугубо на "вы", причём я, как представитель низшей аристократии, обязан ждать, пока именно Валенташ не предложила бы перейти на "ты"... Ну и инициатива использовать какие-то сокращённые имена могла исходить тоже только от неё.

Насчёт номера нантиума пришлось лезть в дополнительный расширенный свод правил этикета, но у меня уже был спортивный интерес сосчитать все правила, так что под вечерний десерт сидел и рыскал по статьям. В итоге нашёл: номер нантиума я Валенташ вообще не имел права давать, такой вариант в принципе не рассматривался. Я должен был с трепетом испросить право узнать её номер, и то не напрямую, а у кого-то из старших родственников мужского пола.

— Ну и муть же! — выдохнул я, покачал головой. — Как они вообще размножаются в своём этом стерильном пространстве?

Посчитал правила, с усмешкой сделал глоток чая.

— Примерно семнадцать, — проговорил тихо с чувством удовлетворения.

Вдруг рядом на стол лёг поднос с плотным ужином, звякнули приборы.

— Семнадцать чего? — Гаронд приземлился на стул напротив. — Лет, прожитых впустую?

Я только хмыкнул, похвастался, ожидая услышать в ответ очередной язвительный комментарий:

— Правил. Столько правил этикета я нарушил сегодня, познакомившись с девушкой в библиотеке.

— Слабак. Я нарушил двадцать три, при первой встрече с Эйрин, — усмехнулся он вдруг.

Мне пришлось поднимать челюсть с пола, мозг лихорадочно пытался найти такую форму вопроса, чтобы уточнить, Эйрин, это та невысокая женщина, с которой он зажимался за корпусом, но при этом как-то не выдать себя и вообще объяснить самому себе, зачем мне эта информация. Праздное любопытство, однако, жгло.

— Что у тебя глаза так забегали? — Гаронд сощурился.

— Вам показалось, — буркнул я, утыкаясь взглядом в тарелку.

— Ладно, сделаем вид, что я тебе поверил, — догс отложил ложку, глянул хитро. — И с кем же ты так продуктивно познакомился?

Тут уже пришла моя очередь сузить глаза, как бы намекая, что, мол, не ваше дело. Гаронд кивнул, вернулся к еде.

— Как хочешь. Я здесь не за этим. Завтра будь готов вместо нашей тренировки быть на общем полигоне для занятия по физической подготовке. Тир продавил деканат, так что раз в неделю у тебя будет общее занятие на большом полигоне в моём непосредственном присутствии, — последние слова догс произнёс с кривой усмешкой и иронией.

— И что там будет? Бои два на два? Один на один? Фехтование какое-нибудь? — предположил я.

Гаронд смерил меня снисходительным взглядом.

— Ты романов перечитал? Обычная тренировка выносливости. Разминка, бег, упражнения с собственным весом или лёгким усилением.

Я вскинул брови: м-да, скука смертная. Ну да ладно, тоже неплохой расклад, чтобы я тут совсем в магического червя не превратился без движения.

— В общем, завтра форму тащи спортивную, а не тренировочную, — догс хлопнул меня по плечу, взял свой поднос и ушёл.

Я тоже поднялся, но тут нантиум запищал, на пластинке высветился значок сообщения от незнакомого номера. Я тут же раскрыл, вызвал голограмму, и губы сами собой дрогнули в улыбке: Кэтрин сообщила, что привезла копии и завтра перекинет их на мой аппарат на лекции по истории. Поблагодарил в ответ, в наглую пользуясь моментом и записывая её номер в книгу памяти. Внутри меня поднялась волна давно забытого азарта. Обычного, лёгкого, который не нёс на себе никакого груза. Я такой испытывал разве что только в детстве, пока ещё не понял, что для жизни в этом мире в первую очередь нужны деньги, и именно тогда азарт начал приобретать чёрную вынужденную окраску и вес.

Так что я набрал и отправил ещё одно сообщение Валенташ, не давая себе передумать, желая ей приятных снов. Да, избитая слащавая фраза, но захотелось немного выпендриться и нарушить ещё парочку правил этикета. Ну а что, надо же Гаронда догонять.

На ночь честно попытался почитать "Историю древних империй", но вырубился на второй главе. Стиль написания был тяжёлым, официальным. Мне казалось, что таким языком был написан мой приговор и статьи в законах. Так что с нетерпением ждал встречи с Валенташ, чтобы обзавестись чем-то поинтереснее по теме Альтрау.

Томас и Пирс на завтраке выглядели так, словно не спали всю ночь. Я вопросительно глянул на парней, но те только отмахнулись, зато та самая девушка из этой компании, которая была сегодня без всего парня — Найна, легко прыснула.

— Не обращай внимания, Ксандр, они всегда так из дома возвращаются, словно бочку вина на двоих приговорили.

— Не напоминай, — простонал Томас, а Пирс просто молча уронил голову на столешницу, гулко стукнув лбом.

Я хмыкнул и прикинул, что могу попробовать утолить любопытство, которое недавно меня грызло:

— Слушай, Найна, ты вроде в местных парочках разбираешься. Не знаешь, случаем, мой куратор, Гаронд, он... У него кто-то есть? — попытался как можно менее коряво сформулировать свой вопрос.

Найна хихикнула:

— А что, претендуешь?

До меня не сразу дошёл смысл её слов, но стоило этому произойти, как лицо окаменело, мне ещё с рудников эти намёки...

— Но ты в пролёте, у него есть невеста, Эйрин Лоран, у них свадьба через три месяца назначена, подготовка полным ходом, — Найна словно и не заметила произведённого на меня эффекта.

Я же тихо выдохнул сквозь зубы, попытался изобразить усмешку там, где чуть не образовался оскал.

— Эйрин, кстати, очень милая, она теоретик, работает с серьёзными статичными формулами. Выбор Гаронда в целом понятен, но я бы на его месте всё-таки подумала о будущем... — Найна качнула головой, накрутила локон на пальчик.

Я нахмурился, не понимая, о чём речь. Тут в разговор влез Томас.

— Он и думает о будущем. С точки зрения магии, Эйрин — идеальная кандидатура. Ну и с точки зрения любого мужика тоже, ты вообще видела, как она выглядит?

— А что с её магией? — уточнил я, мысленно соглашаясь с Томасом насчёт внешности невесты Гаронда.

— Да то, что она бывший квазар, — Найна сердито качнула головой, глядя на Томаса. — Тебе лишь бы мордашка была симпатичной! А то, что она может взорваться в любой момент и устроить магический коллапс, это тебя не волнует?

— Сказки для идиотов, — отмахнулся Томас. — Квазары уже давно живут стабильно. И вообще, меня волнует не только мордашка, грудь тоже очень важна!

Я хмыкнул, Найна отвесила Томасу подзатыльник.

Пирс потёр переносицу.

— Ну, вообще-то я слышал про три случая за последние годы. В двоих квазары выжили, в одном — труп.

— Зато представь, какие гены по части магии. Это же дети стопроцентные маги! — Томас повысил голос, и тут же сам скривился, хватаясь за гудящую голову.

— Время. Поторопитесь, иначе опоздаем на лекцию, — Найна встала.

Я поднялся за ней, оставляя парней соскребать себя со стульев. Устремился в аудиторию: первой парой была экономика, которую на этот раз я, ради разнообразия, решил послушать прицельно, толкая Томаса и Пирса каждый раз, когда фигурировал какой-то незнакомый мне термин. Начав общаться с ними, я со скрипом попытался изучать мир финансов, и в первую очередь по совету парней попросил Верди бо́льшую часть моего личного счёта, на который капало месячное содержание от рода Деворейт, переложить в банк под проценты. Пока что тратил я немного, так что остальные деньги пусть сами на меня работают. И вот сейчас я пытался дальше расширять свою грамотность в этом вопросе. Не то чтобы у меня в планах были большие деньги, основную часть моего счёта вообще потратили на откупные Седому за Алекса с Шархаем и на их первичное проживание, но всё равно иметь подобные знания мне казалось полезным.

После лекции я торопливо собрался и быстрым шагом пошёл к аудитории, где должна была скоро начаться история магии. Ещё издалека приметил в коридоре группу парней и девушек водников, среди которых стояла и Валенташ. Слегка притормозил, на ходу прикидывая, как бы так подойти к ней, чтобы не поставить в неловкое положение, но и не торчать в позе просителя, ожидая, пока на меня обратят высшее внимание.

Но Кэтрин решила мою дилемму сама, завидев меня и выйдя из своей группы, сделала в сторону пару шагов. Мои губы дрогнули в подобии улыбки, и я с удивлением отметил, что действительно рад её видеть.

— Добрый день, я принесла, что обещала, — кивнула она, открывая нантиум.

Я тут же активировал канал передачи файлов, принимая от неё копии книг.

— Спасибо. И да, ты была права, "Истории древних империй" — это какое-то наказание, можно в исправительном лагере вместо свода законов заставлять учить, — выдал я совершенно искренне.

Кэтрин как-то совсем по-девичьи прыснула, прикрывая рот ладонью.

— Ну серьёзно, я прочёл страницы две и отрубился спать. Как снотворное, конечно, неплохо, но, боюсь, через пару дней начнут сниться кошмары, — продолжил я, ловя себя на том, что хочу, чтобы Валенташ улыбнулась ещё раз. Про себя усмехнулся: ну и куда я лезу? Но, опять же, почему бы и да? Отошьёт, так отошьёт. Не видел в этом ничего смертельного.

После суда, рудников и того, как слёзы катились по щекам, когда мне Верди дал бутерброд после выкупа из лагеря, в моём понимании такая вещь, как "неловкая ситуация" вообще перестала существовать.

Кэтрин махнула рукой, сдержанно улыбнувшись.

— Да, согласна с ва... с тобой. Написано очень громоздко, построение предложений сильно отдаёт канцеляритом, через который приходится практически продираться, чтобы понять смысл.

Я хотел добавить что-нибудь ещё, но тут Кэтрин окликнули, и она, попрощавшись, вернулась к своим. Водники из её группы смерили меня непонимающими взглядами, но уточнять у Валенташ ничего не стали. Я усмехнулся: ну да, скованные этикетом напрочь.

И тут вдруг на моё плечо хлопнулась рука Томаса.

— Судья, я не понял, это как так? Когда ты успел обзавестись такими знакомствами, что с тобой лично Валенташ разговаривает?

Я хмыкнул в ответ, лёгким движением плеча сбрасывая его руку.

— Места знать надо. Пошли, вон препод уже идёт, скоро начнётся лекция.

— Какие мы примерные, аж тошнит, — Томас поморщился.

— Чтобы не тошнило, пить по ночам надо меньше, — парировал я, пробираясь к нашему месту в аудитории.

Томас пробурчал, тихо послав меня в пеший эротический тур, сел рядом. На этой лекции я его не беспокоил, просто слушая, как Цандир рассказывает про указы Альтрау. В голосе преподавательницы звучало открытое сожаление, когда она подводила итог.

— Империя Альтрау славилась тем, что почти каждый её житель был магом. Но сами Альтрау возносились над остальными по своей силе и родовым заклинаниям. Они сковывали остальных магов законами, которые регулировали, кто и где может применять свою магию. По существу, они лишали подданных выбора, устанавливая из года в год всё более жестокую диктатуру. Стали появляться лагеря, где содержались маги, силы которых были пущены на создание накопительных кристаллов. Сотни жизней утекали в артефакты, белые стены Альтрау покрывались кровью невинных, тогда как силы императорской семьи расцветали в своей потрясающей воображение мощи. Их жестокость была колоссальна и зачастую совершенно неоправданна, чистая жажда власти, не имеющая под собой никакой объективной необходимости. Что в итоге и сгубило великую империю, когда маги подняли восстание, вырезав под корень весь род Альтрау, включая младенцев и боковые ветви, которые уже давно отошли от дел самой империи. Трагичная история Альтрау долго удерживала магов нескольких поколений от мысли считать себя высшими существами, имеющими право на унижение тех, кто слабее, — закончила лекцию Цандир.

А я коротко усмехнулся. Ну да, паразиты вымерли, да не вымерли. Альтрау вырезали, да не дорезали. Конечно, притягивал за уши, никто не сказал, что только древние Альтрау могли вытягивать магию, это вообще недоказанный факт, но если просто подумать... То выходило, конечно, забавно.

Я складывал вещи в сумку, но мысли блуждали далеко. Если вспомнить, что род Деворейт пришёл с востока, а Альтрау были расположены на юге, то можно чисто навскидку, делая очень много допущений, предположить, что мой отец был далёким потомком древней императорской семьи.

Я тихо рассмеялся сам над собой. Ну да, конечно, размечтался. Ещё вчера был безродным сиротой, клеймённым ублюдком, а тут вдруг потомок императоров и императриц. Ага, пойди пожуй гвоздей.

Я хмыкнул, сама собой вспомнилась эта приютская присказка. И вдруг я понял, что сделаю сейчас на обеде. Оторвавшись от остальных, ушёл в местный парк между корпусами, сел на лавку, коротко выдохнул. И набрал номер Алекса. Несколько трелей связь не устанавливалась, но вот раздался щелчок, и в круге голопроектора появилась знакомая голова с растрёпанным хвостом, на лбу был какой-то пыльный след.

— Кого там сверги... КСАНДР! Ты где?! Как ты?! — голос Алекса сорвался на крик, его глаза загорелись, видно было, что он схватил нантиум двумя руками.

— Я в норме, — усмехнулся в ответ. — И, не поверишь, я в академии магии, — обвёл нантиумом круг, показывая другу пространство рядом со мной.

— Чего?.. — Алекс завис.

А откуда-то со стороны, которую камера Алекса не захватывала, раздался надломленный, но полный удивления голос:

— Какого сверга ты забыл в академии магии, придурок?!

Шархай. Я не слышал его голос... Сколько? Полгода? Больше? Звучание стало ниже, приобрело странную хрипотцу, которая напоминала мне Смока.

Я видел по голограмме, как Алекс вскинул взгляд куда-то выше камеры, потом снова ко мне. Наступила тишина, которую не решался первым нарушить никто.

А я... Если бы я сейчас был в рудниках, захлопнул бы крышку нантиума. Появись тогда Шархай рядом, я бы, наверное, в глотку ему зубами вцепился. А сейчас... Я был сыт, в тепле, даже в удобстве. С деньгами. А в таком состоянии прощать оказалось... возможным. Память всё ещё резала по живому, но раны начинали заживать.

— От придурка слышу, — выговорил я наконец слегка хрипло, понимая, что внутри от таких простых слов, сказанных друг другу, вдруг стало так легко, словно я наполнил всю пустоту внутри чужой энергией, но без отката. — Прикинь, я тут вторую неделю и вполне себе захожу за своего.

Алекс шумно выдохнул и счастливо улыбнулся, а Шархай наконец появился в поле зрения камеры. Более жёсткое лицо, раздавшиеся плечи. Окинул меня тяжёлым взглядом, нервно сжимая зубы.

— Ну ты и франт. Галстук не жмёт?

— Слюни подбери, тебе и такое не светит, — хохотнул я, вдруг понимая, как же мне всего этого люто не хватало. Грубости Шархая, ворчания Алекса, их обоих морд рядом. — Ладно, у меня сейчас пара...

— Ксандр! — тут же дёрнулся Алекс. — Ты же... Позвонишь ещё? Напишешь? Это твой номер? — в голосе друга сверкнул страх снова потерять со мной связь.

— Не дрейфь, вечером напишу. Да, это теперь мой номер. Постоянный, — усмехнулся я, качнув головой. Постоянный, да... Кажется, в этой жизни у меня хоть что-то начинает быть постоянным.

Глава 10. Проверка

На большой полигон я слегка опоздал, уйдя сначала не в тот поворот и забредя к малышне на занятие. Посмотреть на то, как обучают нормальные преподаватели младшего звена, а не то, что досталось мне, было любопытно. Они давали свои инструкции сдержанно, с улыбками, вызывая ответные у детей, когда что-то начинало получаться. Но внутри меня это вызвало двойственное ощущение: мягкие наставления в итоге приводили всё к тому же, что каждый из этих ребят станет инструментом без права голоса или выбора. И будет ли тогда от их магии какая-то радость? Однако сами преподаватели на лицемеров не проходили, казалось, они искренне переживают за малышей и учат с отдачей.

В итоге Гаронд уже ждал в дверях, когда пара началась. Он молча прожёг меня взглядом, я только плечами пожал и поспешил в раздевалку. То, что там уже никого не было, было мне только на руку, меньше вопросов к тому, почему я такой тощий, почему кожа серая, и что за странные у меня шрамы. И это они ещё знали бы, что я уже вполне себе отъевшийся и отмывшийся, кожа постепенно теряла впитавшуюся рудничную пыль, сменяя слой за слоем. Лицо уже почти полностью отчистилось, кожа на теле стала светлее, основное напоминание о рудниках оставалось только на кистях рук.

Быстро переоделся, вышел на открытый полигон. Безошибочно нашёл взглядом преподавателя — Мерек Тир был громкоголосым рослым мужчиной с гривой тронутых сединой волос, жёсткой массой лежащих на плечах.

— Ну наконец-то нас своим присутствием почтил сам господин Деворейт, — прогудел он насмешливо.

— Ну вы же так старались этого добиться, как я мог оставить это без высшего внимания, — на границе вежливости и наглости ответил я.

Мерек встретился взглядом с Гарондом.

— Он тупой или смелый? — уточнил Тир, осматривая меня с ног до головы.

Догс вздохнул.

— Часто одно является следствием другого.

Мерек хмыкнул, ничуть не оскорблённый моим тоном или словами.

— Пять кругов по полю. Ходу, Деворейт.

Я не возражал, спокойно побежал по протоптанной дорожке, обгоняя некоторых девчонок с курса, а следом и парней, которые бежали кто первый круг, а кто уже второй.

Вот тут как раз расслоение по бытовым и боевым будущим профессиям было почти точным. Будущие боевые маги обоих полов бежали сосредоточенно, экономно, молча и впереди. Тогда как бытовики сопели, ворчали, ныли и болтали между собой. Я сделал два круга, не особо выдыхаясь, тут заметил впереди бегущую знакомую фигурку, Кэтрин бежала размерено, но заметно было по раскрасневшемуся лицу, что даётся ей это с трудом. Я поравнялся с ней.

— С какой книги рекомендуешь начать читать про Альтрау? — спросил я на бегу, продолжая наш разговор без лишних расшаркиваний. Опять же, ответит — хорошо. Пошлёт — побегу дальше.

Кэтрин повернула ко мне голову, на её лице отразился немой вопрос, мол, ты серьёзно?

Но я был более чем серьёзен, снизил свою скорость, замедляясь и заставляя её рефлекторно бежать чуть медленнее.

Кэтрин молчала, и я уже думал, что меня тихо ненавидят, как вдруг она всё-таки проговорила:

— Всё... зависит... от того... что именно... ты хочешь... узнать, — голос был чуть севшим, паузы большими, но взгляд, который она кинула на меня, был скорее вопросительным, чем злым. — Правление или быт?

Я задумался, прикидывая, что, по сути, правление древних Альтрау мне на данный момент вообще до лампочки.

— Быт, способности, магические традиции, что-то такое, — слегка покрутил кистью в воздухе.

Валенташ вдруг слабо улыбнулась.

— Тогда... "Альтернативный исторический взгляд"... Вернера. Там... — она хотела что-то добавить, но поняла, что дыхания не хватит, и просто махнула рукой.

Я хмыкнул, губы сами собой сложились в подобие улыбки.

— Спасибо.

Пока думал, что бы ещё такое спросить, Кэтрин вдруг сама задала вопрос:

— А почему... тебя... зовут... Судьёй?

Я спрятал смешок, качнул головой.

— Это Томас развлекается, я при нём разок зачитал несколько статей наизусть. Была как-то надобность выучить, а тут на рефлексе вырвались. Вот он меня Судьей и окрестил за это, — объяснил я обтекаемо, но в груди что-то приятно полыхнуло теплом. Запомнила же, обратила внимание. Может, конечно, я себе придумываю. А, может, и нет.

Дальше побежали молча, экономя дыхание. Когда закончили наматывать круги, меня вежливо, но неукоснительно оттерли в сторону от Валенташ её одногруппники, а я не стал возражать. Отошёл к своим, ловя на себе взгляды Томаса и Пирса. Томас так вообще чуть в ладоши не захлопал, я же скривил лицо в гримасе, равносильной фразе "да пошёл ты".

Уже думал, что дальше займусь банальностями типа разминки и лёгкой нагрузки, но тут на плечо легла тяжёлая рука. Я инстинктивно вывернулся из-под неё, смещаясь с линии возможного удара. Ничего не поделаешь, память тела — штука упрямая, за месяц не исправишь.

Резко обернулся, смотря на задумчивое лицо Мерека Тира.

— Интересно. И часто тебя били, Деворейт? — спросил преподаватель низким слегка грассирующим голосом.

Я нахмурился, плечи сами собой приподнялись, корпус наклонился чуть вперёд, словно действительно готовился к удару.

Не ожидал от представителя местного учительского состава столь сильной бестактности. Но жизнь — штука ироничная, пришла моя пора пожинать плоды нарушения всех правил этикета. Внутри меня зародилась горячая волна гнева.

— Не чаще, чем получали в ответ, — я тоже не стал соблюдать условности, смотря прямо в чёрные глаза преподавателя.

Ждал вспышки, агрессии, наказания за наглость. Но мои слова потонули в нём, как в воде, даже особо не скривив гладь.

— В боевые маги не думал идти? — спросил Тир, с хрустом почесав затылок.

Тут голос подал Гаронд, скучавший в углу:

— Мерек, у него своя программа, давай без лишней агитации.

Тир ещё немного побуравил меня взглядом и отошёл, я же, посмотрев, как занимаются остальные, принялся за ними повторять нехитрые движения. И в кои-то веки был рад, что Гаронд маячит у меня за спиной — в боевые маги мне не хотелось от слова "совсем". Я готов защищать конкретных людей, но не более!

Я лёг на коврик рядом с Томасом и начал качать пресс, закинув руки за голову. Проходящий мимо Пирс глянул на меня, кивнул на запястье:

— Что у тебя за комбинация цифр на руке?

— Код от сейфа. Чтобы не забыть, — бросил я, даже бровью не поведя.

Томас глянул на меня, хохотнул, Пирс фыркнул, и на этом разговор закончился. Парни понимали, что я сказал неправду, но по интонации быстро осознали, что я не в настроении продолжать этот разговор.

Так что после общего занятия с удовольствием вернулся вместе с догсом в наш малый полигон. Призванное копьё держалось дольше обычного, подпитываемое не только волей, но и злостью. Гаронд лишь скупо усмехнулся, видя это, но не стал ничего говорить.

Вечером после ужина, вернувшись в комнату, я наскоро сгонял в душ и упал животом на кровать, ознакамливаться с тем самым "Альтернативным взглядом". Вот здесь уже было написано явно более живым языком. Правда, был один нюанс — писавший этот труд Вебер питал какую-то, судя по всему, личную неприязнь к династии Альтрау. Потому что каждое слово про их магическую мощь было словно пропитано ядом.

Однако читать это не мешало, мне были интересны его выводы: Вебер считал, что Альтрау не только использовали других магов как источник магии, помещая их энергию в накопители, они ещё и забирали магию напрямую себе. Автор утверждал, что по некоторым летописям можно было найти косвенные указания на то, что один и тот же представитель Альтрау выступал в одно время как маг воды, а несколькими годами позже — как маг огня. Официальные источники это отрицали, считая такие сведения искажением фактов из-за большого количества прошедшего времени. Потому что современная магия стояла на нескольких столпах, одним из которых был неукоснительным факт — маг может преобразовывать энергию мира только в одну единственную стихию в течение всей жизни.

Вебер же утверждал, что Альтрау могли воровать магию разных стихий, и из-за этого проявлять разные способности. Даже выдвинул предположение, что маги императорской династии могли владеть несколькими стихиями одновременно.

Я закусил губу, откладывая нантиум. Перевернулся на спину, уставился в потолок. Интересно... Если подумать и вспомнить, что в своё время я перетянул в себя магию Гаронда, а он воздушник, то это было не лишено смысла. Но я смог удержать её в себе лишь несколько секунд, потом выпустил всё, что смог взять. Потому что брал неправильно. А если попробовать взять "правильно"? Для начала у какого-нибудь огневика, просто откачать немного магии... Смогу ли я понять, где моя магия, а где взятая? Хотя у меня вся магия взятая. Но для начала надо увидеть источник магии, место нахождения чужого дара, чтобы понимать, где "греться"...

— Так, заканчивай, такие мысли ни к чему хорошему не приведут. Сначала разберёмся с тем, что имеем. Жадность, она того, губит, — пробормотал я сам себе, поворачиваясь на бок и закрывая глаза.

Но мысль в черепушке засела плотно, не уйдя полностью, а лишь временно отойдя на задний план.

На следующий день я в перерывах и в столовой продолжал читать труд Вебера, выискивая моменты, связанные с Альтрау. Остальные древние империи меня не волновали. Одновременно с этим старался украдкой приглядываться к тем же Томасу и Пирсу, пытаясь разглядеть их дар внутри тел. Но дар Игнаса, и потом уже свой дар я видел с закрытыми глазами, а таращиться на парней из-под закрытых век в открытую было бы странно.

Между парами так зачитался, что не заметил, как ко мне подошла Валенташ.

— Не думала, что ты настолько всерьёз интересуешься, — проговорила она негромко.

Я дёрнулся от неожиданности, резко повернул голову, заставив Кэтрин невольно вздрогнуть.

— Прости, я не заглядывала за плечо, — тут же выпалила она, делая шаг назад, сделав свои выводы, исходя из моего выражения лица.

Я же постарался улыбнуться, смягчая взгляд.

— Да можешь заглядывать, ты же мне копию дала. Я просто... Не увидел тебя. Ты меня напугала, — упростил я свою реакцию до банального испуга.

Валенташ на мгновение вскинула брови, словно моё последнее признание её удивило. А что? В высшем обществе признаваться в простых реакциях — позор? Или испытывать страх нельзя именно парням? В любом случае, меня эти условности не волновали.

Кэтрин снова сделала шаг ближе.

— И как тебе? Вебер легче читается? — в её глазах засветился искренний интерес.

— В разы, — честно признался я. — Пусть он Альтрау и ненавидит.

Валенташ улыбнулась, кивнула, соглашаясь с моей оценкой.

— Если тебе ещё надо будет, я могу на выходных поискать копии рукописей, мой дед как-то писал мемуары в том числе с упоминанием империи Альтрау, — вдруг проговорила она.

А я только сейчас понял, что всё это время сижу, а она стоит рядом, что было крайне невежливо по правилам этого свергового этикета. Порывисто поднялся, внезапно оказываясь почти вплотную к Кэтрин.

— Надо, — коротко ответил я, смотря в её голубые глаза.

Мне показалось, или Валенташ покраснела, когда сделала шаг назад? Кэтрин кивнула и поспешила на своё место, я же проводил её глазами, натыкаясь на тяжёлый взгляд одного из парней, стоящих в группе водников. Он постоянно был рядом с Валенташ, на перерывах. Я спокойно выдержал несколько секунд и отвёл взгляд. Не отступил, просто стоять и таращиться на незнакомца было уже глупо.

После обеда привычно направился к малому полигону, на ходу отвечая на сообщение от Розалии: старуха хотела знать, отпустят ли меня на эти выходные. Я честно ответил, что понятия не имею, веду себя примерно, стараюсь изо всех сил. Но, если честно, возвращаться в особняк рода Деворейт не хотелось, мне нравились мои живые эмоции. Оставалось надеяться, что за пару дней Розалия не сможет их выключить слишком плотно.

Но и на этот раз на малый полигон я не попал, Гаронд в надетой кое-как поверх тренировочного костюма мантии ждал меня около дверей.

Я подошёл, молча ожидая объяснений тому, что он здесь, а не на привычном стуле внутри.

— Сегодня твой курс замеряет сэсэа, пойдём, — махнул он рукой и направился в сторону больших полигонов.

— Замеряют что? — не понял я этого сокращения, но привычно побрёл за куратором.

— Среднюю силу атаки, — со вздохом расшифровал Гаронд. — Я тебя к такому не готовил ещё, но на ходу

научишься. Нулевой результат тоже будет показательным.

Он усмехнулся, а я только иронично вскинул брови.

— И как это будет биться с моей легендой?

— Докажешь всем, что не зря сидишь и отдельно тренируешься? — безразлично бросил догс.

Ну да, ему всё равно, а мне с этим результатом жить среди остальных. Не то чтобы меня сильно волновало их мнение, но... Всё равно неприятно.

Мы вышли к тренировочному полигону для взрослых магов огня: открытая ограждённая огнеупорными плитами площадка. Там уже собрался весь курс и с любопытством провожал глазами меня и моё сопровождение.

— Могли бы сразу транспарант над головой нести. Обязательно было вот так за ручку приводить? Неужели не могли просто на нантиум сообщении скинуть, чтобы шёл вместе со всеми? — буркнул я тихо и недовольно.

— Извини, цветные карандаши дома оставил, нарисовать тебе плакат нечем было, — язвительно заметил Гаронд, но со вздохом добавил. — Правила обязывают меня сопровождать тебя на все магические мероприятия. Так что не ной.

Скривившись, я встал вместе со всем курсом, а Гаронд отошёл к Тиру, который руководил проверкой.

Томас уже через минуту пробрался ко мне.

— Эй, Судья, а ты чего здесь со своим наставником? Хочешь поглядеть на шоу?

— Скорее поучаствовать, — скептически произнёс я, смотря на то, как в центр площадки выносят небольшой экран из чёрного кристалла на подставке. От него тянулись провода к защищённой части полигона, там сидели трое неизвестных мне мужчин и что-то настраивали.

Томас хмыкнул, но остался стоять рядом. Когда один из мужчин из-за перегородки дал отмашку, к экрану стали по одному выходить учащиеся, концентрировать на руке свою стихию, собирать её в шарик и метать в кристалл.

Я повернулся к Томасу:

— Слушай, и какой в этом смысл?

Тот пожал плечами.

— Измеряют силу стандартной атаки. Ну то есть то, что ты можешь сотворить, не особо напрягаясь или напрягаясь в течение пары секунд.

Шли не по стихиям, а по спискам, так что предугадать, когда пойду я, было сложно. Поэтому я просто наблюдал за процессом, не совсем понимая, почему Гаронд упомянул, что он меня для такого не готовил. Вроде бы простое действие, я его уже сотню раз выполнял, делая из пламени маленькую сферу.

Тут назвали мою фамилию, я вышел к экрану, поправляя манжет, глянул на подошедшего Гаронда, ожидая указаний. Догс приблизился вплотную, наклонился.

— Призови пламя, создай шарик и наполни его настолько, сколько вообще сможешь удержать. Когда поймёшь, что конструкция скоро развалится, метай вперёд, — негромко выговорил он, сделал шаг назад, но остался рядом. Видимо, на случай, если созданное решит взорваться мне в лицо.

Я привычно вызвал огонёк на ладони, обернул его в шарик. И представил, что он внутри полый. Стал вливать в него огонь, уплотняя по окружности и продолжая посылать порцию за порцией. Процесс шёл... Легко. На удивление легко, изнутри сфера вообще не имела никакого сопротивления. На мгновение вспомнилось, что свой дар внутри я видел как очень сжатое пламя. Может, дело в этом? Я продолжал напитывать даром свой будущий снаряд, пока на лице Гаронда не появилось скучающее выражение.

— Ксандр, давай уже, хватит тужиться. Особо много всё равно не выдашь.

Я вскинул брови: вот, значит, как... То есть подразумевается, что этот процесс должен вызывать у меня трудности... Что ж, не будем разочаровывать.

И я послал побелевший сияющий шарик в экран. Стоило ему коснуться кристалла, как раздался отчётливый треск, и по чёрной гладкой поверхности пошла уродливая трещина.

Глава 11. Последствия

Я отступил на шаг назад от неожиданности, язык чуть не дёрнулся сказать что-то детское вроде "это не я" или "я не специально".

— Та-ак, — протянул Гаронд, быстро приближаясь ко мне. — Ну-ка, давай ещё раз.

Но к нам уже бежал один из мужчин, которые сидели за перегородкой. Его глаза были широко раскрыты, а лицо перекошено от гнева.

— Вы что наделали?! Вы же его испортили! Как?!

Гаронд тут же отвернулся, я вскинул голову, смотря ему в спину и понимая, что догс резко встал между мной и подбежавшим.

— Рот закрой и не голоси, дети смотрят, — выговорил Гаронд сквозь зубы негромко, но незнакомец резко замолчал. — Неси дублёр и спокойно продолжай экзамен. А сейчас быстро, громко и чётко сказал всем, что счётчик был неисправен, а талантливые дети его вместе разнесли.

Мужчина поперхнулся воздухом, но откашлялся, сориентировался, обернулся к замершим учащимся.

— Небольшая... пауза, вышел из строя датчик, видимо, кто-то до этого молодого человека столько энергии в него послал, что не успела рассеяться, и произошло наложение, — пробормотал он. — В течение двадцати минут всё заменят, и продолжим проверку.

Я краем глаза видел, как парень, что был у кристалла до меня, гордо поднял голову. Ну да, все лавры ему. Однако у меня это вызвало только облегчение, мне вполне хватало того, что один Гаронд смотрит на меня с хищным интересом. Как-то мне не улыбалось чувствовать себя куском мяса на его тарелке с ужином.

Догс развернулся ко мне, подтолкнул в плечо:

— Иди к остальным. И молчи.

Я кивнул и вернулся к Томасу, тот тут же хлопнул меня по спине.

— Слушай, Судья, а какая статья за порчу административного имущества?

— Оно учебное, а я — не материально обязанное лицо, — хмыкнул я в ответ. — Должен же у них быть отдельный академический счёт для расходных материалов.

Томас рассмеялся, а я быстро оглядел остальной курс. Большинство спокойно съели объяснение этого техника, и просто наблюдали за происходящим, не питая ко мне особого интереса. Кто-то поздравлял предшествующего мне парня с высоким порогом проверки. Но несколько пытливых взглядов я на себе поймал. И один... взволнованный. Кэтрин глянула на меня с беспокойством, я только спокойно улыбнулся в ответ, мотнул головой и пожал плечами. Мол, ну вот такой сегодня день, не повезло. Валенташ коротко кивнула в ответ, её губы дрогнули в намёке на ответную улыбку. Сама она ещё к кристаллу не выходила.

Гаронд что-то тихо выговорил технику, потом широкими шагами со скучающим лицом подошёл ко мне, шуганул Томаса, встал за спиной.

— А ты полон сюрпризов, Деворейт. С таким же лицом, не отягощённым интеллектом, стой тут до конца проверки. А после на малый полигон сразу же. Ужин подождёт, — проговорил бескомпромиссно, не оставляя места для споров.

Он ушёл к Тиру, а я только вздохнул. Стоило догсу удалиться, как Томас тут же юркнул обратно, на этот раз вместе с Пирсом.

— Ну что, Судья, счёт выставили? — хмыкнул тот.

— Исправительные работы назначили, — лаконично отозвался я.

Парни тихо засмеялись. Тут наконец закончили менять экран, проверка пошла привычным ходом. Я терпеливо ждал окончания, а внутри меня слегка подтачивал нервный импульс: что именно произошло, чем мне это грозит и что хочет со мной сотворит Гаронд?

Но при этом присутствовал ещё и интерес. Мне самому было любопытно, да и каких-то улик против себя я не видел, значит, обвинить меня не в чем. Версия причины произошедшего у меня, конечно, была: всё дело в том, что дар уже развит и для меня не родной. И раз моё тело не предназначено для магии, то дар должен хотеть выйти. Эту мысль косвенно подтверждал тот случай, когда я впитал энергию заклинания Гаронда. Тогда во мне не осталось ни капли магии, вышла вся. У Игнаса я дар забрал "правильно", но это не значит, что тот вдруг сможет изменить моё тело, он "пророс" сам, давая мне возможность пользоваться им постепенно. Мысленно прикинул, что все мои тренировки с Гарондом прекращались из-за банального окончания по времени или из-за моей физической усталости. Но никогда не было такого, чтобы я, один раз научившись, не смог призвать пламя, тогда как это и было основным признаком магического истощения. То есть мой дар не иссякал. Пока что.

Настолько ушёл в себя, что очнулся только от толчка Томаса в плечо.

— Эй, Судья, ты тут в качестве наказания решил до ночи торчать?

Моргнув, я понял, что проверка уже закончена, и курс начал расходиться по своим направлениям.

— На ужин не ждите, — бросил я парням, разворачиваясь и быстрыми шагами идя на малый полигон.

Двери были открыты, так что я оказался внутри раньше Гаронда, снова вызвал пламя и начал напитывать его магией. А через пару секунд получил ощутимый подзатыльник.

— Идиот малолетний, в правилах что сказано? Запрещено заниматься магической практикой без старшего сопровождающего лица с лицензией, — Гаронд встал сбоку от меня, с любопытством смотря на белеющий шарик у меня на ладони. — Ты вообще осознаешь, что сломал перегрузкой измерительный счётчик для среднего звена?

— Не особо, — честно ответил я, но уголки губ сами дрогнули в сдерживаемой улыбке.

— И лыбится ещё, — усмехнулся вдруг догс с толикой понимания. — Ты, засранец, исполнил мечту магов многих поколений. Администрация тебе за это даже выговора сделать не может, потому как это непреднамеренная порча имущества. Но... Стоп, остановись.

Я прекратил поток энергии, огненная сфера в руке слегка задрожала.

— А теперь втяни магию обратно, — Гаронд сощурился и посмотрел на меня с таким выражением, что я сразу понял, что это подстава.

Однако... Я же весь день читал про Альтрау. Если они умели впитывать чужую магию, то и свою должны быть в состоянии поглотить. Другой вопрос, а способны ли на это обычные маги, и не раскроюсь ли я, если у меня получится выполнить задание?

— Вы в своём уме? Разве это возможно? — решил пойти самым простым путём и спросил напрямую, не рискуя.

— При определённой концентрации и опыте мага — да, — отмахнулся Гаронд от моего вопроса. — Но твой дар изначально показывает очень высокие данные по податливости обучению, словно знает больше, чем ты. Так что давай, пробуй! — в его глазах сверкнул хищный интерес. — Если ты сможешь, цены тебе после обучения на работах в поисковых группах пустошей не будет.

Я сделал вид, что увлёкся задачей, сам же попытался понять, насколько мне вообще надо сейчас раскрывать возможности своего дара. Не хотелось слишком сильно привлекать к себе внимание, но, опять же, Гаронд не сможет меня нормально тренировать, если не будет знать, на что я способен. Хорошо бы и самому это знать.

Так что снова глянул на шарик уже осознанно. Хотелось сначала впитать его, как энергию пустотой. Потом вспомнил наставления Игнаса и слова Розалии. Отдал мысленный приказ магии вернуться в тело, и почувствовал странную сосущую боль в предплечье. Ладно, второй способ: сосредоточился на ощущениях, и стал греть руку о шарик, словно вытягивая из него тепло. И это сработало, жар рванул по предплечью вверх, в шею и глотку, заставляя меня закашляться и сделать пару шагов назад. Но при этом сфера из руки исчезла.

Гаронд цокнул.

— Кто ж так резко дёргает? Постепенно надо, плавно. У тебя и так больше половины впустую рассеялось, так ты ещё и рывком затянул. Но потенциал есть. А ты действительно не так прост, Деворейт. Если бы это было возможно, я бы сказал, что твой дар обучаемее тебя. Ладно, иди на ужин. И не трепись о том, что было. Пока что не стоит.

Я только усмехнулся в ответ. Если бы догс только знал, насколько он прав...

Я надеялся, что треснувший на проверке кристалл на что-нибудь спишут, но нет, последствия меня таки догнали. Хотя, что интересно, ни одно не прилетело напрямую, лично меня никуда не вызывали, как Гаронд и предсказывал. Но первой мне позвонила Розалия, напряжённым голосом спрашивая, что произошло. Я, коротко и опустив подробности, рассказал. Старуха молчала несколько секунд, с недовольством напомнила, что просила меня не выделяться, а в это определение не входит взрыв учебного пособия. Я промолчал в ответ, потому что оправдываться смысла не видел, как и извиняться.

Поняв, что комментировать я не буду, Розалия резко перевела тему, сказав, что в эти выходные я в любом случае буду отпущен домой, она уже договорилась. Я мысленно скривился, но ей ответил только спокойным согласием, тут у меня вариантов не было.

Но что-то мне в голосе Розалии не понравилось, я подумал и всё-таки набрал сообщение Верди: "У Розалии всё нормально со здоровьем? Ну, как может быть вообще нормально в её возрасте".

Ответ не заставил себя долго ждать: "Немного сдала. Нервничает. Веди себя хорошо".

Ну да, старуха торопилась обучить меня родовому дару, её можно понять...

Ну и второе последствие выглядело как раздражённый до крайности Гаронд, который на следующий день влетел в помещение малого полигона и принялся молча метать вихри в стену.

Я тактично закрылся от него огненным щитом. Через несколько минут до меня донёсся его голос:

— Крепко держишь?

Я, уже понимая, что мой ответ ничего особо и не поменяет, отозвался:

— Достаточно.

— Ну вот и проверим.

Мой огненный заслон дрогнул от врезавшегося в него потока воздуха, прогнулся, но выдержал, только чуть не опалил мне брови. Пришлось влить в него больше энергии, сжать зубы и ждать, пока догса отпустит приступ особой любви к человечеству в общем и ко мне в частности, после встречи с администрацией академии.

— Что, настолько достали? — уточнил, не убирая щит.

— Глупость человеческая не знает границ, — расплывчато ответил догс, но в меня наконец перестали лететь удары. — Вылезай, будем разбирать твою защиту, а то гнётся так, что твой же щит грозит стать твоим убийцей. И да, в эти выходные ты поедешь домой, но это не значит, что я с этим согласен. Не знаю, чем твоя бабка надавила на совет, но мне приказано выдать тебе справку о твоей безопасности и пинок под зад, чтобы ты летел прямиком до самого родового особняка в полях.

Я свернул щит, встал, вскинул брови.

— А я небезопасен? — уточнил с лёгкой иронией и удивлением. Не думал, что у Розалии настолько длинные руки, что она способна даже на такое влияние. А ведь род Деворейт не обладает властью, ко мне тут относились как к аристократу уровня ниже среднего: гнобить открыто не за что, подлизываться скрыто незачем. Но, поди-ка ты, лично у Розалии какая-то конкретная власть была.

— Безопасность — это не только тот факт, что ты на людей не бросаешься с огнём в глазах. Это ещё и уровень контроля. А твой уровень я до сих пор не понял, — Гаронд шумно выдохнул, наконец снова приобретая то же лениво-недовольное выражение лица, что и обычно. — Впрочем, тут многих, если не всех, выпускают именно в таком состоянии, так что ничего удивительного, что академия в итоге выпускает не готовых магов, а сверги знает что. Раньше учили по-другому.

— Ага, и трава была зеленее, небо голубее, воздух чище, и люди умнее.

Мне прилетел лёгкий воздушный подзатыльник.

— Иди сюда, умник, покажу, как руки ставить, чтобы щит не трескался.

Я поторопился, не желая упускать тот редкий момент, когда Гаронд решил что-то продемонстрировать, вместо выдачи очередного задания.

Но после такой тренировки я вышел из малого полигона уже затемно, еле волоча ноги: Гаронд, троги его пожри, знатно на мне отыгрался, буквально выжав из меня все соки. И теперь хотелось только одного: добраться до комнаты, смыть с себя пот и лечь, пока тело окончательно не вспомнило, сколько раз за сегодня его заставляли удерживать силу на пределе. Щит, конечно, стал прочнее и надёжнее, но вот мои собственные руки уже отказывались подниматься.

Я свернул к переходу между корпусами и едва не столкнулся с Кэтрин. Она шла навстречу, придерживая под локтём несколько тонких папок. Подняла глаза, остановилась и чуть крепче прижала их к боку, словно ей нужно было мгновение, чтобы заговорить со мной.

— Ксандр, ты поздно, — наконец сказала она, и её голос прозвучал ровно, хотя взгляд задержался на моих руках, а потом скользнул на здание малого полигона за моей спиной.

— Как видишь, — ответил я, отступая, чтобы пропустить её. — Если бы занятие продолжилось ещё, меня бы отсюда вынесли. Ну или бы ты на меня наступила, потому что я бы полз.

Кэтрин улыбнулась краем губ, однако улыбка быстро исчезла.

— После поверки вчера… С тобой всё в порядке? Галакитовый кристалл не выходит из стоя просто так.

— Какой? — я вскинул брови, слыша незнакомое название.

Кэтрин вздохнула, посмотрела на меня чуть снисходительно.

— Галакитовый. Это специальный минерал, способный хорошо удерживать магические формы, часто применяется для создания артефактов.

— А ты шаришь, — выпалил я, почесав затылок. И только по слегка увеличившимся глазам Валенташ понял, что сморозил. — В смысле… Ты хорошо в этом разбираешься, справочников не надо.

Кэтрин приподняла бровь, покачала головой, я поторопился добавить:

— Это комплимент, — выставил руки ладонями вперёд, вызывая у Валенташ тихий смешок. — Кстати, ты сама как прошла проверку? Какой результат? — решил спросить, раз уж наконец пересеклись без её свиты.

Кэтрин на миг отвела взгляд, будто собиралась ответить привычной формулой, но передумала.

— Достаточный, чтобы меня оставили в покое. И недостаточный, чтобы я могла этим гордиться.

Я хмыкнул, ох уж эти высшие древние рода и их требования даже к самим себе.

— Звучит как хороший результат.

— Для тебя, возможно. У меня есть определённые ожидания, и у моей семьи тоже, — она произнесла это спокойно, но на слове «семьи» чуть сжала губы. — Я рассчитывала показать более ровный отклик. Получилось иначе.

— И что ты собираешься с этим делать? — задал вопрос с искренним интересом.

Кэтрин посмотрела на меня с любопытством, словно не ожидала, что я спрошу об этом всерьёз.

— В отношении проверки или вообще? — уточнила она, чуть расслабляя плечи.

— Вообще, ты ведь не собираешься всю жизнь ходить по коридорам с папками, — я кивнул на её ношу.

— Это зависит от того, какие коридоры ты имеешь в виду, — на этот раз улыбнулась уже открыто, я рассмеялся. — После академии мне прочат место при одном из исследовательских домов. Возможно, при совете, если результаты позволят. Отец считает, что мне следует выбрать направление, в котором фамилия Валенташ будет полезна и узнаваема. Мать же ведёт активную деятельность, чтобы при получении диплома я одновременно занялась рассылкой приглашений на помолвку, — Кэтрин скривилась.

Я хохотнул, покачал головой.

— А ты? Сама что планируешь?

Она задержала на мне задумчивый взгляд.

— Если не брать в расчёт все прочие, то я хотела бы заниматься формулами, — уверенно проговорила Валенташ. — Не составлять отчёты о чужих результатах и не присутствовать при обсуждениях. Мне интересно, почему одна и та же связка у разных людей даёт разные результаты. И можно ли понять это до того, как кто-нибудь испортит дорогостоящий экран.

— Вот уколоть меня было обязательно? — я склонил голову набок, продолжая улыбаться. — Все ошибаются.

— Возможно. Хотя у меня есть преимущество: мои ошибки обычно обходятся дешевле.

— Пока что, — подмигнул в ответ. — Кто знает, что разнесёт твоя первая созданная формула.

Кэтрин тихо рассмеялась, прикрыв улыбку пальцами, и в этом коротком движении было больше облегчения, чем в её прежних словах. Мы пошли дальше вместе. Она рассказывала, что в исследовательском доме ей хотелось бы получить доступ к старым записям испытаний, а я слушал, время от времени задавая вопросы, потому что в её рассуждениях было много названий и условностей, смысл которых приходилось уточнять. И всё равно мало что понимал, но меня это не волновало, на удовольствие от момента не влияло. Она объясняла терпеливо, хотя иногда бросала на меня быстрый взгляд, словно проверяла, не потерял ли я нить разговора, я же старался удерживать её, несмотря на усталость, боль в плечах и периодического ощущения, что она говорит на другом языке.

У жилого корпуса Валенташ остановилась на ступенях. В окнах первого этажа горел ровный жёлтый свет, а за стеклом двигались тени — кто-то накрывал стол или убирал после ужина. Кэтрин придержала папки обеими руками и повернулась ко мне.

— Спасибо, что проводил. И… постарайся всё-таки беречь себя на занятиях, — проговорила она, заправляя волнистую прядь за ухо.

— Постараюсь, — кивнул в ответ. — Но за экран ручаться не могу.

— До завтра, Ксандр.

— До завтра, Кэтрин. Приятных снов.

Я дождался, пока она поднимется по ступеням и скроется за дверью, после чего повернул к своему корпусу. Усталость постепенно возвращалась, теперь уже без отвлекающего разговора ноги казались тяжёлыми, а под воротом рубашки неприятно липла к коже влажная ткань. Я прошёл мимо хозяйственного двора, где пахло сырыми опилками и варёной крупой из кухни, когда услышал за спиной смутно знакомый голос.

— Эй, Судья.

Я остановился и обернулся. Беловолосый парень стоял у стены, под навесом, где несколько дней назад я столкнулся с троицей воздушников, учинивших беспредел. Сегодня этот тип был один: ворот форменной куртки расстёгнут, руки спрятаны в карманы, на лице — та же лениво-насмешливая улыбка, с которой он тогда наблюдал за дракой, пока я не вмешался.

— Тебе чего? — уточнил устало.

Он оттолкнулся плечом от стены и неспешно приблизился на пару шагов, оставляя между нами достаточно места, чтобы разговор можно было принять за случайный.

— Хотел предупредить, пока ты не решил, что тебе здесь всё дозволено. Валенташ — не твоего рыла зеркало. Не стоит тереться около неё так часто.

— Она сама решает, с кем рядом находиться, — что-то это мне напоминало… Дракса и его советы насчёт Юты. Правда, там расклад был немного иной.

— Конечно, — согласился беловолосый, растянув улыбку. — Только решения людей вроде неё редко касаются только её. Есть те, кому подобное соседство может показаться… неуместным.

— Например?

Парень склонил голову, будто вопрос доставил ему удовольствие.

— Например, кому-нибудь из высшего рода. Не думаю, что тебе стоит выяснять, насколько далеко простирается чужое влияние. И как велико чужое терпение. У тебя ведь уже есть занятие: учиться держать свой дар в руках. Сосредоточься на нём.

Я почувствовал, как пальцы сами собой сжались, и заставил их разогнуться. После тренировки любое лишнее движение отдавалось в плечах, а спорить с человеком, который явился только затем, чтобы оставить угрозу и уйти, было пустой тратой сил.

— Ты пришёл передать чужие слова или придумал их сам? — с гримасой уточнил я.

— Какая разница? — он пожал плечами. — Я всего лишь проявляю заботу. Было бы не очень, если бы Судья решил вынести кому-нибудь приговор, а потом обнаружил, что у некоторых людей есть право обжаловать его решение, не так ли?

Беловолосый произнёс последнее почти ласково, с подчёркнутой учтивостью, и от этого фраза прозвучала ещё неприятнее. Подождав пару секунд, парень развернулся, сунул руки глубже в карманы и пошёл к дальнему проходу, насвистывая короткую мелодию. Я проводил его взглядом, пока он не скрылся за углом, после чего продолжил путь к своему корпусу, стараясь понять, что именно он хотел сообщить. Что Кэтрин уже стала предметом чужого внимания, и в её словах о помолвке было гораздо меньше шутки, чем мне казалось? Или что кто-то решил проверить, насколько далеко можно зайти со мной, прежде чем я отвечу?

Глава 12. Дом, милый дом

Утро выходного выдалось пасмурным, я вышел к воротам академии, оказываясь в толпе: учащиеся торопились оказаться дома, кого-то встречали, кто-то шёл на остановку общего транспорта, где их ждал автобус. Я только утром понял, что вчера не согласовал с Верди, как буду добираться до родового особняка, поэтому первичным планом было добраться до города, оттуда до аэропорта, следом дождаться аэролана.

Завидев вдалеке Кэтрин, махнул рукой на удачу: не факт, что она меня увидит, так хоть наблюдателей позлю. А в том, что они были, я не сомневался.

Но повезло, Валенташ как раз бросила взгляд в мою сторону, слегка замедленно повела кистью в воздухе в ответ. Кэтрин целенаправленно шла к парковке, уж её-то встречали, тут я даже не сомневался.

Я развернулся в другую сторону и вдруг услышал.

— И куда собрался?

Губы сами собой сложились в усмешку, я поменял направление, уже зная, кого увижу за спиной — Верди. Кремовый костюм, вишнёвый шейный платок, светлая рубашка. Начищенные до блеска туфли и идеальная укладка медных волос.

— Ну надо же. Я, можно сказать, рад тебя видеть, — хмыкнул я, шагая к Дамиану.

— Не поверишь, хотел сказать то же самое, но передумал, — хмыкнул Верди, кивнул на парковку. — Пошли, машина ждёт. По пути поговорим про твои... достижения.

Я только скорчил гримасу и пошёл за ним. В общей толчее перед Дамианом не то чтобы открыто расступались, но сам факт его габаритов в совокупности с бьющей из каждой поры уверенности в собственном превосходстве заставлял людей слегка сдвигаться, давая ему дорогу.

— Никого попроще не нашли, чтобы меня встретить? — спросил я, уже устраиваясь на заднем сидении.

На этот раз из посторонних был только водитель, да и тот, по-моему, из людей, служащих роду, никакого лишнего мага не было.

— Ты ж у нас дорогой гость, Розалия не доверит твою транспортировку кому-то ниже меня, — с иронией отозвался Верди.

— Прям могу собой гордиться.

Дамиан усмехнулся, повернулся ко мне с переднего сидения.

— Ну что, каково оно, быть магом?

Вместо ответа я протянул руку и зажёг на ней небольшое пламя.

— Могу подправить тебе причёску и даже не спалю салон. Наверное.

Губы Дамиана дрогнули, раздался смешок.

— Ладно, будем считать, что ты меня убедил, — он отвернулся лицом к лобовому стеклу.

Дальше добирались молча. Чем ближе были к особняку, тем сильнее внутри меня скручивалось напряжение. В этом доме я оставил кучу нерешённых проблем, в том числе истерики Эдриана, работу с пустотой, недовольство Северина и прочее.

Немного сбросить градус помогла встреча в аэропорту: стоило нам с Верди выйти из отдельного коридора, приведшего нас с взлётной полосы в само здание аэропорта, как мне навстречу бросился маленький вихрь. Я со смешком подхватил Элину, закружил. Ну а что, меня в кои-то веки встречали и радовались моему возвращению.

— А меня вот ты так не встречал, — хохотнул Верди, без язвительности наблюдая за нами.

— Ну так и ты меня не так приветствовал, — хмыкнул я, смотря на него поверх головы сестры.

— Ксандр! Я так рада, что ты смог вырваться и приехать! — Элина сверкала глазами, схватила меня за ладонь и тут же потащила к выходу. — А то Натан уехал сразу после тебя, и дома стало так тихо и скучно.

Вскинул брови: а то я был прям источником развлечений и веселья. Ну да ладно, оставлю своё ворчание для кого-нибудь менее радостного, портить настроение Элине сарказмом как-то не хотелось.

Пока ехали из аэропорта к особняку, сестра расспрашивала меня про академию, слушая с большими глазами и открытым ртом, хотя рассказчик из меня был так себе. Сама же она просветила меня, что дома правила тоже слегка поменялись, теперь восточное крыло в принципе принадлежало мне и Розалии. Эдриану сделано что-то вроде семейного выговора и запрещено лишний раз ко мне подходить, тогда как я наконец заочно получил право перемещаться по всему дому без лишнего сопровождения. Хотя сомневаюсь, что Верди перестанет таскаться за мною хвостом.

— С чего вдруг такое доверие? — скептически уточнил я.

Вместо Элины ответил Дамиан:

— Считается, что в академии хорошо умеют вытряхивать дурь из голов. Догсы — образец поддержки государства, законов и прочего.

Мы встретились с ним одинаково снисходительными взглядами, не став обсуждать этот вопрос при сестре.

С Элиной я расстался в холле, пообещав, что встретимся за ужином, махнул рукой выглянувшему в коридор Стефану, поднялся к себе. Верди следовал за мной, зашёл в комнату, прикрыл за собой дверь.

— Розалия вернётся к вечеру, так что плотно не ешь, будет гонять твои способности, — проговорил он, садясь в кресло.

Я стащил с себя форму, полез в шкаф переодеваться в домашнее.

— Ты на свой счёт смотрел? — проговорил вдруг Дамиан неожиданно серьёзно. — Я про банковский.

Я посмотрел на него в горловину футболки.

— На кой сверг? — с удовольствием переходя на язык, который можно не контролировать. Верди был не тем человеком, перед кем мне стоило играть роль.

Дамиан поморщился, но продолжил:

— А как же банальная жадность человеческая? — он вынул нантиум, вызвал справку и повернул голограмму ко мне.

Я натянул футболку, сделал к нему пару шагов, сразу же смотря в нижнюю часть документа, где обычно было слово "итого".

Глаза расширились сами собой, челюсть устремилась к полу.

— Это ещё что за аттракцион неслыханной щедрости? — выдавил я чуть сипло, смотря на сумму, которая раз так в десять превышала моё обычное месячное содержание.

— Розалия хочет, чтобы ты мог купить себе что-то, чего не мог позволить раньше. Ну, знаешь, нагуляться за дни лишений, — Верди неопределённо взмахнул рукой в воздухе, смотря на меня каким-то странным взглядом.

А я смотрел на цифры и понимал это иначе. Деньги, особенно большие деньги и возможность их тратить — они быстро входили в привычку. Даже я, тот, кто почти всю жизнь прожил без тюрука за пазухой, уже спокойно относился к тому, что мне купили квартиру, что я смог выкупить друзей и даже накинуть им денег на первое время. И при этом всё равно не оказался под забором, меня отлично кормили, одевали, я жил в достатке. Теперь ещё и вот это — не просто финансы, а личные деньги. С возможностью потратить их на то, что сам посчитаю нужным, даже не спрашивая у Верди. Это... опьяняло похлеще любого напитка. Только вот я понимал ещё кое-что: там, в приюте, деньги были средством, инструментом. Сейчас же я ловил себя на том, что я не хочу тратить эту сумму, я хочу её оставить. Приумножить. Накопить. Значит, стоило как можно быстрее от неё избавиться, но сделать это надо было с умом. Я не мог себе позволить, чтобы Розалия накинула мне на шею ещё один поводок. Но куда? Перекинуть Алексу на счёт? Дельная мысль, надо будет попросить его прислать реквизиты. А дальше? Часть скинуть в накопление, страховая подушка должна быть, тут без вопросов. Но всё ещё сумма оставалась неприлично большой. Куда...

Вдруг в голову пришла мысль, и губы сами собой раздвинулись в кривой ухмылке. Мне нужны были люди. Мои люди. Такие, которых нельзя было бы перекупить просто так. Значит, должно было бы что-то дороже денег, что бы нас связывало. И дороже дружбы… Циничная мысль, но стоило начать усваивать уроки, которые мне подкидывала жизнь.

— Та-ак, бандит, давай, выкладывай, что ты задумал? — приподнял брови Верди, прекрасно разгадав моё выражение лица.

— Слушай, ты говорил, что если статьи позволяют, то человека из рудников можно выкупить, так?

— Ксандр, да ладно, ты серьёзно? — Верди поморщился. — А просто купить себе машину не пробовал?

— Я водить не умею. Три клички. Из моего барака. Пробей и скажи мне, кого можно вытащить, и сколько это будет стоить, — я быстро написал на бумаге имена, которые им стали ближе родных, да и не знал я их, и протянул листок Дамиану.

Тот скептически смотрел на бумагу в моей руке.

— Ксандр, там дело не только в деньгах.

— Ну вот поэтому я прошу тебя, а не просто еду туда с чемоданом денег. Или что, великому и ужасному Верди не справиться с этим?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. И что-то в глубине его глаз мелькнуло такое, что заставило меня слегка нахмуриться, но я не успел понять выражение, Дамиан уже наклонился вперёд и выхватил у меня листок.

— Ладно. Но это будет твоя последняя такая просьба. И не в обход Розалии.

Я пожал плечами: меня такой вариант более чем устраивал, не видел тут никаких проблем. Верди скривился, увидев клички, но всё равно сложил бумагу и убрал в карман.

— Увидимся на ужине.

Он ушёёл, и я наконец остался один. Упал на кровать, раскинув руки, нащупал нантиум, написал Алексу, попросил реквизиты счёта. Ответ прилетел мгновенно: "Ксандр, оставь себе! Шархай устроился на работу, я узнал условия для получения стипендии, мы сами справимся".

Я скривился, хотел было написать что-то раздражённое, но тут в голове прозвучало нечто иное, причём почему-то голосом Верди. Руки побежали по клавишам: "Это не вам, это Никки. Так что заткнись и пришли цифры".

На этот раз пауза длилась несколько дольше, но пришло сообщение с реквизитами без каких-либо слов.

Я усмехнулся, скидывая большую долю средств на счёт Алекса. Мне всё равно тратить их особо некуда, я живу на всём готовом как тут, так и в академии, а фантазию, присущую аристократам, для собственных трат я ещё не отрастил.

Глянув на часы, прикинул, что до ужина как раз успею сгонять в душ. Уж на что я готов был потратиться, так это на душевую, как в этом особняке. Не ожидал найти в себе такую любовь к большому количеству горячей воды, но, видимо, слишком намёрзся за свою жизнь.

Сполоснувшись, вышел из комнаты, прошёлся по этажу, и около лестницы понял, что забыл про местные правила приличия: здесь все ходили по дому в обуви, а я только было привыкнув, снова подрастерял всё в академии, где по старой привычке сбрасывал обувь просто у дверей комнаты.

Хотел уже вернуться к себе, чтобы не выслушивать лишние замечания от Верди, как услышал его голос из-за двери рядом.

— ... счёт я ему сказал, он попросил выкупить троих заключённых из рудников. Запросы я послал, но сами понимаете...

— Заключённых? — в голосе Розалии не было недовольства, скорее задумчивость. — Пусть. Задействуй Ридженальда, пусть отрабатывает. Сам понимаешь, мне надо, чтобы мальчик был сконцентрирован на способностях. Если для этого ему надо вытаскивать за собой всякое... Пусть так и будет. У меня мало времени, надо сделать всё быстро и без лишних глаз.

Почему-то мне казалось, что голос старухи слегка дрожал от напряжения.

— Найди ресурс на завтра, хочу понять, как паразит уживается в его теле с даром. Этот магический довесок мне сейчас совершенно не вовремя. И так столько времени потеряли, теперь ещё и академия, — она цокнула.

— Понял, сделаю.

Мне послышался скрип, и я поторопился отбежать к своей двери, благо в носках не издавал лишних звуков. Сделал вид, что только вышел, так что появившийся в коридоре Верди смерил меня сосредоточенным взглядом, но тут заметил отсутствие туфель, слегка расслабился.

— Ксандр, у тебя память, как у аквариумной рыбки.

Я показательно посмотрел на свои ноги, скривился.

— Иди ты, Верди, — бросил и торопливо зашёл в комнату, сел на кровать, надевая обувь.

В голове прокручивался подслушанный разговор, от которого что-то тяжелело внутри. Да, Розалия в меня сейчас вцепится. Любые каникулы, практика или ещё что, прерывающее учебный процесс в академии, и я снова очень быстро лишусь эмоций. Но отказать ей я не мог, слишком многое было у неё в руках ключей от моего существования. Да и чисто по-человечески, она действительно много для меня делала, вне зависимости от её личной мотивации.

Обувшись, спустился в столовую, сел рядом со сверкающей от счастья Элиной, она наконец познакомила меня со своей старшей сестрой и её мужем.

Эдриан, который уже был за столом, показательно смотрел в другую сторону, Северин сдержанно кивнул мне. Розалия спустила чуть позже, на мгновение задержалась на мне взглядом, присоединилась ко всем, подали ужин. Если бы не сестра, я бы, наверное, сбежал отсюда как можно быстрее, всё-таки обстановка была напряжённой. Но Элина, которая то и дело толкала меня в бок и заваливала кучей вопросов, существенно уменьшала давление.

— А можешь что-нибудь создать из огня сейчас? — спросила она с восторгом.

— Нет!

— Не смей!

Тут же громыхнули Северин и Эдриан, заставляя сестру вздрогнуть. Под их прожигающими взглядами я медленно произнёс:

— И не собирался.

Элина погрустнела, Эдриан выпустил сжатую в кулаке вилку, Северин сел прямо. А я тихонько развернул ладонь под столом, указал Элине глазами на неё и создал маленькое пламя.

Сестра максимально пыталась сдержать свою улыбку, уткнулась со счастливым видом мне лицом в плечо. И в этот момент я понял, что мог чувствовать Шархай, когда при нём угрожали сестре. Потому что если бы кто-то угрожал вот этой наивной девчонке, которая почему-то видит во мне источник для своей радости, я бы сделал всё, что было в моих силах. В том числе, скорей всего, сдал бы здорового парня Нищему, даже если бы он был моим лучшим другом.

Дождался конца ужина, справедливо полагая, что Розалия захочет со мной поговорить, и правильно сделал, потому что она, выходя из-за стола, протянула руку, я тут же понятливо подставил ей предплечье, давая опереться.

Не совсем понимал, зачем это надо было: то ли демонстрация того, что я у Розалии на особом положении, то ли утверждение контроля надо мной, то ли банальная старческая немощь, потому что опиралась она на меня действительно тяжело.

— Хорошо, что ты вернулся, — проговорила старуха, когда мы поднялись по лестнице в восточное крыло. — Завтра прямо с утра будем работать над твоими способностями, будь готов. Надо понять, изменилось ли что-то из-за дара мага. Насколько я поняла ответ твоего куратора, ты уже достаточно неплохо управляешь своим огнём, так что одно другому мешать не должно.

Я вскинул брови, впервые слыша про то, что Гаронд ещё и отчёт какой-то ей выставил. Но лишь кивнул, не стал ничего добавлять. Проводил Розалию в её комнату, вернулся к себе, даже не удивляясь, видя там Верди в привычном кресле.

— Это новый уровень сопровождения, ты теперь и спать будешь на коврике у двери в моей комнате? — поинтересовался я с долей иронии.

— Давай, язви, пока можешь. Когда там у тебя эмоции отбивает после паразитизма? Через неделю? Две? — мстительно отозвался Дамиан.

— Один-один, — был вынужден признать я.

Верди только бровями сыграл, потом наконец объяснил, почему он здесь так поздно:

— Пришёл ответ на запрос по твоим уголовникам. Двоих можно выкупить, у третьего запрет, статьи слишком тяжёлые.

Я вздохнул, посмотрел на Дамиана прямо.

— Мазур, да?

— Он самый, — Верди кивнул уже без иронии. — Его просто выкупить нельзя, а для махинаций надо иметь комок связей побольше, чем у меня. А вот этих, — Верди сверился с листком. — Пепла и Клина — этих можно. Я уже подал прошение, как выставят итоговую стоимость, пришлю тебе счёт.

Я тихо выдохнул. Ну, хотя бы так. Конечно, было бы неплохо забрать оттуда и Мазура, но раз не вышло, то и сверги с этим. Друзьями я не считал для себя ни одного из них, но эти трое сделали мою жизнь на рудниках... терпимой. И раз уж у меня были ресурсы, то почему бы и не забрать двоих из них на свободу. Чего стоило для заключённого такое сокращение срока, я уже прочувствовал на себе.

Верди сощурился, словно читая по моему лицу, как по открытому меню нантиума.

— Они тебе должны будут по гроб жизни. И ты это прекрасно понимаешь.

— А ты думал, что это благотворительность? — жёстко усмехнулся я. — Нет, Верди. Это тоже... Ресурс. Просто в другом виде.

Дамиан качнул головой без грамма осуждения в глазах.

— Неплохой ход. Дальновидный. Только был бы толк, — выдохнул он, поднимаясь, и направился к двери. — Выспись, завтра будет сложный день.

— Взаимно, — усмехнулся я, осознавая, кто будет одним из тех "ресурсов" для отработки пустоты завтра.

Глава 13. Время

Утром сразу после завтрака я снова оказался в той же гостиной восточного крыла. Верди уже сидел на ковре, Розалия шла за мной.

Щелчок дверного замка словно отсёк нас от остального мира, я опустился на пор рядом с Дамианом, подождал, пока старуха расположится в кресле, посмотрел на неё вопросительно.

— Ты пользовался паразитизмом в академии? — строго уточнила она.

— Нет, — пожал плечами. — Не было необходимости.

— Хорошо, — кивнула Розалия, спокойно принимая ответ на веру.

Начали со стандартного, я взял Верди за руку и приказал пустоте вытягивать из него энергию. Для начала аккуратно, прислушиваясь к дару, не будет ли конфликта. Но нет, огонь внутри в принципе спал, никак не отзываясь, пока я к нему не обращался напрямую.

Дамиан постепенно слабел, наконец я придержал его и уложил на ковер, когда Верди потерял сознание.

Я уже без команды Розалии распределил забранную энергию внутри себя, удерживая. Теперь, когда резервуаром для силы стала не только грудная клетка, а всё тело, я стал способен брать энергию "про запас" и сохранять её внутри себя без потемнения в глазах и угрозы потерять сознание.

— Отлично, — оценила старуха.

Я поднял на неё глаза, сталкиваясь с сосредоточенным и каким-то... жадным, что ли, взглядом. Сейчас, смотря на неё вблизи, я видел, что кожа Розалии словно стала тоньше за эти две недели, черты лица заострились. Не знаю, сколько ей ещё было отведено, но, казалось, что не много.

— Если бы не твой внезапный магический довесок, то мы бы ещё за несколько дней довели твои способности до совершенства, и дальше я могла бы выдохнуть спокойно. Но раз мы обязаны соблюдать закон об обучении магов... — она вздохнула. — Это несколько растянется. Но ты... Ты молодец. Я горжусь твоими усилиями.

Я склонил голову одновременно в признательности и благодарности за её слова. Потом потянулся, взял Верди за руку, приказал пустоте сжаться, выталкивая энергию наружу. Цвет лица Дамиана стал слегка розовее.

— На следующих выходных мы с тобой попробуем кое-что новое. Думаю, ты уже достаточно тренирован для этого, — Розалия поднялась с кресла, хромая и опираясь на трость пошла к дверям. — Передай Верди, что его часть работы ресурсом окончена.

Я остался на ковре, дождался, когда Верди начал шевелиться.

— Старуха сказала, что больше ты не будешь моим тренировочным пособием, — хмыкнул, наблюдая, как Дамиан с трудом и тихим стоном садится. — Мой резерв для паразитизма развился.

— Какой счастье, — отозвался Верди слегка хрипло.

Я сощурился.

— Ты не выглядишь особенно счастливым, — проговорил, выгнув бровь. Был уверен, что Дамиан искренне обрадуется, потому что происходящее его сильно выматывало.

Но почему-то Верди только смерил меня тяжёлым взглядом, поднялся.

— Не обращай внимания, я просто устал, — бросил он без своей обычной насмешки или иронии.

Я проводил его взглядом, оставаясь в гостиной в одиночестве. Странная реакция, мне показалось, что Дамиан после моих слов избегал на меня смотреть напрямую. Крайне нетипичное для него поведение. Ну да ладно, мало ли что у него в голове.

На выходе из гостиной меня поймала Элина: запрет на её перемещение по восточному крылу был снят. Впрочем, ограничения отменили не только для неё, вообще для всей семьи, но только она решила воспользоваться своим правом.

— Ксандр! Пойдём, я хотела показать тебе семейный альбом! — проговорила она, сверкая глазами.

Я не стал отказываться, только глянул на нантиум: Верди отписался, что за Клином и Пеплом поедет ближе к ночи. Написал ему, чтобы взял меня с собой, получил положительный ответ и поспешил за сестрой.

Альбом представлял собой небольшой блок для голопроектора, который был установлен в маленькой тёмной комнате в подвале особняка. Элина быстро заправила блок и нажала на воспроизведение. Перед нами возникла голограмма семейного древа рода Деворейт. Оно выглядело немного странно на мой взгляд: как-то слишком правильно, что ли. То ли формат подачи информации был таким, то ли это из-за того, что из рода никого не отдавали в другие семьи, а, наоборот, включали в свою.

Этот вопрос я и задал Элине, сестра пожала плечами:

— Это что-то вроде древней традиции, бабушка рассказывала, что это делали для сохранения фамилии, когда пришлось бежать из восточных земель. Никого из рода не выпускали, только с полным отказом от фамилии, связей и денег. Довольно жестоко, — Элина погрустнела. — Тех, кто отказывался жить по правилам старших, просто выкидывали и запрещали остальным с ними общаться. Они пропадали, и больше их никто из семьи не видел. Ни с одним из них не получилось восстановить связь.

Я почесал затылок.

— Сурово. И как-то... Неоправданно, что ли. Род был маленьким, странно вот так избавляться от членов семьи.

Сестра закивала, соглашаясь.

— Я тоже так думаю, но бабушка говорит, что я молодая, и не пойму. Хотя чего уж тут понимать, — Элина нахмурилась.

Я же стал внимательнее разглядывать древо. Что-то зацепило взгляд, но я не мог понять, что именно. Сделал снимок, скинул Алексу на номер вместе с сообщением: "Глянь на это и скажи, что не так".

Уж этот математик должен был найти то, что не улавливал я.

— О, это тот самый твой друг, которому ты писал письма? — тут же среагировала сестра, беззастенчиво смотря в проекцию над нантиумом.

Я не успел ответить, выскочил значок входящего вызова, машинально ткнул его, и на проекции развернулось лицо Алекса.

— Ксандр, ты куда опять вляпался? — начал было он и замолчал, увидев, как на него восторженными глазами смотрит Элина из-за моего плеча.

— А твой друг симпатичный, — беззастенчиво выдало это создание.

Алекс впал в ступор, я лишь криво усмехнулся, пощелкал пальцами перед его голограммой.

— Никуда я не вляпался, это во-первых. И знакомься, это Элина, моя младшая сестра, это во-вторых. Насчёт семьи пока не спрашивай, потом всё расскажу. Впрочем, ты и так можешь рассмотреть всю мою родню до последнего колена, — проговорил я с долей иронии.

Алекс кашлянул.

— Приятно познакомиться. Алекс... Александр Флаур, — проговорил он чуть сбивчиво.

Элина сверкнула улыбкой.

— О, у вас имена одинаковые!

— Угу, только мозги разные. В итоге он — Алекс, я — Ксандр. И давайте уже вернёмся... — попытался я.

Но сестра вдруг выдала:

— Ксандр, а ты же мой номер Алексу дашь? Можно мне с ним разговаривать?

Алекс где-то там в Грандаре подавился воздухом, я на несколько секунд впал в ступор от такой непосредственности. Но шестерёнки в голове всё-таки сделали оборот через сопротивление, память сама подкинула прочитанные недавно правила этикета. Ну да, насколько бы бесцеремонной Элина ни была, она воспитывалась в аристократической семье. И номер её должен был дать старший мужчина. Другой вопрос, что, по логике вещей, Алекс его должен был сначала попросить, но тут ему выбора не оставляли априори. Вот это я понимаю, настойчивость.

— Дам, — решительно взял я ситуацию под свой контроль. — И вы обязательно пообщаетесь, — я старательно делал вид, что не замечаю расширившихся глаз друга. — Только сначала дай мне с ним обсудить пару дел, потом хоть всю ночь напролёт с ним трещи, но учти, что ему надо готовиться к поступлению в университет.

Элина тут же кивнула, села у меня за спиной и примерно сложила руки на коленях.

Я моргнул, смотря на такое послушание с удивлением, но оставил пока этот момент без обдумывания, вернулся к Алексу, который наконец вспомнил, как надо дышать без кашля.

— Так что ты нарыл? — спросил я, понимая, что иначе бы Алекс не позвонил в принципе.

— Да я прогнал твоё древо через одну математическую простую программку. И вот что интересно: боковые ветви обрезаются с определённой периодичностью. Раз в примерно семьдесят лет боковая ветвь не оставляет потомства. Поэтому древо так и выглядит, словно его кто-то... Подрезает.

Алекс наложил результат своей программки на изображения древа, и я увидел эти самые периодические обрывы. Проследил до верха и сощурился, видя, что во временной промежуток хорошо попадала моя мать. И умерла она довольно молодой, только вот потомство умудрилось выжить. Сразу вспомнилось, как Розалия обещала позже рассказать, по какой причине погибли мои родители. И тот рассказ Угуна, который говорил про офицера, что принес меня в приют.

Я оглянулся на Элину, та смотрела на голограмму с любопытством, в котором была большая доза недоверия.

— Что-то вы одно к другому притягиваете. Кто-то может просто не хотеть семью, не найти себе подходящую пару, болеть или умереть раньше, чем появились дети. А вы тут какие-то "подрезания" увидели, — сестра покачала головой, сложила руки на груди.

Я сощурился.

— Элина, а ты же знаешь, как умерли твои дядя и тётя? — медленно начал я.

Элина смутилась, опустила руки, посмотрела на меня чуть виновато.

— Я... Знаю, в общих чертах. Но бабушка строго запретила тебе об этом говорить... Прости.

Я усмехнулся: ну да, отец запретил ходить к брату, у которого внезапно открылся неуправляемый огненный магический дар — к свергам запреты, пойдём отнесём ему десерт. Бабушка сказала молчать — ну всё, мы могила. Но я не злился, понимал, что Розалия имеет в этой семье очень большую власть.

— Ладно, не буду тебя пытать, — кивнул я. Потом не удержался и щекотнул её в бок, такая уж расстроенная она сидела. Элина взвизгнула, на четвереньках рванула от меня, хохоча.

Алекс, видевший всё это, фыркнул. Я же мстительно переслал ему номер Элины, а ей тут же отправил номер друга.

— Всё, общайтесь, а мне пора, — я ещё в академии, несмотря на запрет Гаронда, решил, что буду тренироваться дома, так что поднялся, свернул звонок.

Но уже по тому, с каким азартом Элина доставала свой нантиум, я понимал, что Алексу надолго сидеть корпеть над учебниками в одиночестве.

В поисках места для отработки контроля над пламенем, я пошёл дальше по коридору, забрёл в какое-то ответвление, выругался, понимая, что мне нужна карта особняка. Но отыскал комнатку, в которой ничего не было, кроме каменных стен. Идеально для работы с огнём, так что призвал пламя в ладонь и стал повторять фокус с преобразованием его в статичные фигуры.

Провозился несколько часов, увлекшись и позабыв про обед, но ближе к ужину организм напомнил о себе сам. Так что побрёл обратно, честно надеясь, что главный коридор выведет меня в итоге к лестнице, а не в какую-нибудь местную темницу со скелетами. И когда услышал голоса, сначала рванул на них, только потом опознал Розалию и ещё кого-то, смутно знакомого. Слегка притормозил, потом совсем замер, прислушиваясь.

— Я проверил трижды, его огненный резервуар был стабилен. Огромная цифра, но без привычных колебаний, которые присущи магам.

Я наконец смог понять, кто был вторым — тот самый маг, который сопровождал меня вместе с Верди, когда мы летали выкупать Алекса и Шархая.

— Он точно в порядке? Никаких повреждений? Разрывов? — голос Розалии сбился.

— Точно. Тело прекрасно удерживает в себе приобретённый дар. Но надо провести ещё пару замеров как раз сейчас, когда он активно пользовался огнём. Если резервуар уменьшится, значит, дар имеет строгое ограничение по ёмкости. И сроки существования вашего внука как мага могут быть конкретными.

О как. Я тихо выдохнул, получая подтверждение своим мыслям. Значит, Розалия продолжает волноваться, не разорвёт ли меня новый дар. Что ж, это было приятно, что её волнует не только обучение паразитизму.

— У меня очень мало времени, я и так сделала скидку на его появление, — голос старухи стал твёрже.

— Даже если факт расходования подтвердится, я не могу влиять на скорость истечения магии, — чуть нервно отозвался маг.

— В любом случае, времени осталось не слишком много, поторопись с расчётами, мне нужны конкретные сроки.

Голоса постепенно отдалялись, обсуждая, какие замеры надо сделать, чтобы понять процесс. Я дождался, пока они совсем стихнут, затем ещё немного, и только после этого выбрался из подвала. Пошёл в столовую, где Северин то и дело одёргивал Элину, которая так и норовила есть, уставившись в нантиум, и постоянно строчила сообщения.

Я постарался скрыть улыбку, догадываясь, кто виноват в такой увлечённости аппаратом, но, естественно, не стал ничего говорить вслух.

Занялся едой, лишь искоса поглядывая на Элину. Внутри, конечно, зудело любопытство, язык чесался спросить, что там пишет Алекс, но я предпочитал чесать его об ложку. Спрошу потом у друга. А будет молчать, напишу Шархаю, путь тот шпионом поработает. Ну а что, интересно же!

После ужина ушёл в свою комнату, только упал на кровать в надежде продолжить чтение про Альтрау, как нантиум звякнул сообщением от Верди: "Спускайся, поехали".

— Лаконично, — хмыкнул я, вставая.

Подошёл к шкафу, переоделся, захватил плащ на всякий случай, а то ночи становились существенно холоднее.

Спустился по боковой лестнице, выходя через чёрный ход, там меня уже ждала машина, Дамиан сам был за рулём. Я сел рядом на пассажирское сидение.

— Вылет аэролана запланирован через два часа, но надо быть в аэропорту раньше, регистрация с таким местом назначения, как у нас, проходит дольше, — проговорил он вроде и обычным тоном, но мне слышалось какое-то напряжение.

— А что не так с нашим местом назначения? Помнится, когда вы забирали меня, мы вылетали просто, без проблем, — уточнил я.

— Потому что тогда мы летали с Розалией, и просто прилететь и улететь без отдыха не могли. Мы же с тобой так делать не обязаны, приземлимся на полосу прямо около самих рудников.

Я невольно сглотнул, прикрыл глаза. И тут же пришла мысль, которую стоило воплотить до того, как мы выехали из особняка, но догадался хотя бы сейчас — уже неплохо.

— Сделай крюк, надо заехать в город, купить еду, одежду. И забронируй в Грандаре в простеньком отеле двухместный номер, — проговорил я быстро.

— О, мозги, оказывается, есть, ты просто хорошо из прячешь. А я-то думал, когда до тебя дойдёт. Бронируй сам, у меня руки, знаешь ли, заняты, — в голос Верди вернулась привычная лёгкость.

Я тяжело хмыкнул в ответ, полез в сеть. После нескольких словесных издевательств надо мною, Дамиан всё-таки дал инструкции, как искать отель и выбирать номер, я под его руководством быстро оформил на себя всё, что требовалось.

Когда доехали до магазина одежды, я пошёл один, оставив Верди в машине. Выбрал простые, но тёплые и практичные вещи, обувь, прикидывая размеры по памяти. Даже если не попаду, потом сами разберутся, это сейчас было не главное. Я помнил себя, когда Розалия и Верди меня только забрали. Меня вообще не волновало ничего, кроме избавления от ненавистной жёлтой робы. А это я пробыл в исправительном лагере не больше полугода. Пепел сидел дольше, про Клина я вообще молчу.

Также поступил и с магазином продуктов, куда направился, закинув в багажник покупки. Дамиан проводил меня одобрительным взглядом, куря около машины.

Зайдя в продуктовый, я слегка потерялся от количества света, прилавков, цветов, марок. В нижнем городе столько не было никогда. Но быстро собрался, заставляя себя вспоминать то, что хотелось похоронить в самой глубокой яме — что я чувствовал сам, когда вышел из рудников. И выбрал несколько готовых блюд, тот же свергов бутерброд, который я жрал как голодная псина, со слезами. Расплатился на кассе, заставив молодую девушку в очереди за мной вздрогнуть, когда обернулся. Проходя к дверям магазина, глянул в зеркало. Ну да, лицо каменное, глаза пустые, губы сжаты, кулаки, держащие пакеты, побелели. Я словно собирался на драку в яму.

Положил пакеты на заднее сидение, проверяя, чтобы не свалились на поворотах, сел в машину.

— В аэролан сам это всё тащить будешь, — выговорил Верди, выворачивая с парковки у магазина обратно на трассу.

Я только кивнул молча, уставившись в темноту за окном.

Глава 14. Взгляд со стороны

Когда приехали в аэропорт, Верди всё-таки подхватил пакеты с вещами, оставив мне тащить продукты. Из-за этого багажа мы потеряли ещё минут сорок на проверке, потому что осмотр растянулся на прощупывание каждого предмета. Сам Верди личный досмотр и проверку документов прошёл быстро, тогда как на меня проверяющий смотрел очень долго, стоило только ему увидеть в моих документах отметку о судимости, да ещё и со знаком отбывания наказания на тех самых рудниках, куда мы и летели.

Но вот наконец досмотр был окончен, мы зашли в салон аэролана, загрузили распотрошённые пакеты, сели по своим местам, и поднялись в воздух. Уставший за сегодняшний день Дамиан сразу перевёл кресло в лежачее положение и почти мгновенно уснул. Я же смотрел в темноту за стеклом, сна не было ни в одном глазу, хотя по времени наступила уже глубокая ночь.

Мозг не желал отключаться, снова и снова возвращая меня в то страшное время, когда моя жизнь была подчинена правилам рудников. И в то же время внутри поднималась волна чего-то непривычного. Я смогу вытащить оттуда двоих. Тех, кто без меня был обречён там сидеть ещё больше десятка лет — Верди по пути перекинул мне дела Пепла и Клина, чтобы я точно был уверен, что хочу их выпустить на свободу. И если насчёт Пепла вообще сомнений не было, этот парень был на схожей со мной позиции в банде и особой опасности не представлял, то с Клином я задумался, всё-таки у него была должность, правда, работал он сугубо внутри банды, не участвуя во внешней деятельности, поэтому его дело было открыто для выкупа. И всё же я решился забрать его из рудников, ведомый каким-то внутренним чувством. Надеюсь, я не пожалею об этом.

Открыл нантиум, вызвал голограмму дела Пепла. Хмыкнул, вглядываясь в графу с именем. Рафаэль Андараль, ребёнок мигрантов во втором поколении. На данный момент его семья никак не проявляла себя, ни одного письма, парня вычеркнули из списка родственников.

Перелистнул на Клина. Итан Стоун, уроженец империи Эйнар.

Захлопнул нантиум, снова перевёл взгляд на стекло. Верди тоже был далеко не дурак, он навёл справки: место Клина в банде было давно и прочно занято, семьи у него не было, возвращаться было некуда.

Аэролан слегка тряхнуло при заходе на посадку, я сжал пальцами подлокотники, наблюдая за смазанными огнями за стеклом. Рудники никогда не останавливались, ночи здесь не существовало, была ночная смена.

Я вышел из аэролана, и почувствовал, как всё внутри сжалось в комок, в груди кольнуло болью, а в животе против воли шевельнулся мерзкий хвост ужаса. Сейчас, когда я в полной мере вкусил не просто нормальной жизни, а хорошего уровня, вспоминать исправительный лагерь стало сродни самому страшному ночному кошмару.

Скрипнул зубами, загоняя эмоции под контроль, распрямил плечи, даже не думая скрывать татуировку заключённого. Сверги вас пожри, я вырвался отсюда!

Верди не торопил меня, видимо, понимая, что происходит в моей голове. Что-то уловив по выражению моего лица, он шагнул вперёд, к нему уже спешил мужчина в синей форме со знаками отличия — какой-то местный административный начальник.

— Господин Верди, мне только что передали ваш запрос, заключённые сейчас в ночной смене их...

— Снимайте, — коротко выговорил Дамиан, шагая вперёд и на ходу вынимая сигару.

Я усмехнулся и пошёл за ним, убирая руки в карманы. Верди уже знал, куда идти, уверенно двигался в сторону пропускного пункта, куда должны были вывести Клина и Пепла. То есть Рафаэля и Итана. И куда в своё время выводили меня.

Начальник засеменил за ним.

— Поймите, это не так легко, они довольно глубоко, и...

— Что, загремели на глубинные работы? — с отвращением выговорил я.

Мужчина в форме дёрнулся, резко обернулся ко мне.

— Послушайте...

— Не послушаю. Если они не на глубинных работах, то там везде есть надзиратели с кристаллами передачи. Пошлите любого из них забрать двух заключённых и вывести их на поверхность. Уверен, оформить документы вы успеете как раз, пока их поднимают и ведут сюда. Можно даже в барак не заводить, вряд ли они захотят оставить себе что-то на память об этом месте, — жёстко выговорил я.

Начальник моргнул, не понимая, откуда я знаю такие подробности, Верди оглянулся на меня с усмешкой, в которой мне почудилось одобрение. Дамиан не стал ничего говорить против, хотя мужчина пытался найти в нём поддержку, метаясь взглядом с него на меня.

— Вы всё слышали, — Верди выдохнул дым. — Работайте. Вам за это платят.

И пошёл дальше, я за ним, обходя начальника. Тот уже что-то зло бормотал в свой нантиум, через минуту в наше сопровождение выделилось двое мужчин в серой форме. И одного из них я узнал, он как-то работал надзирателем на поверхности, когда я отбывал свой срок на лёгких работах. На мгновение внутри неприятно похолодело, но он мазнул по мне любопытным взглядом, в котором не было ни капли узнавания. Он меня не помнил, даже, скорей всего, и не пытался запомнить.

Я жёстко усмехнулся, поравнялся с Верди.

— Ты вообще в курсе, что тут курить запрещено?

— В курсе, — кивнул Дамиан, затягиваясь и выдыхая дым.

Мои губы сами собой раздвинулись в улыбке, больше похожей на оскал.

Через несколько минут мы уже были в комнате ожидания, Верди всё так же курил около окна, я устроился в жёстком кресле, с нетерпением барабаня пальцами по подлокотнику. Внутри образовалось какое-то странное чувство предвкушения, хотелось как можно быстрее увидеть лица Клина с Пеплом, когда они поймут, что произошло.

И вот наконец дверь открылась, вперёд шагнул Клин, с его ботинок на чистый пол ссыпалась пыль. Следом за ним вышел Пепел, щурясь и оглядываясь, на лице было выражение полного непонимания и неверия. Он невольно потирал запястье, на котором теперь не было контрольного браслета. А вот Клин осматривал посещение пропускного пункта, как зверь: цепко, ища глазами цель. И сначала, конечно, уставился на Верди, но Дамиан смотрел на них со скукой. А вот следом Клин встретился глазами со мной.

Тихий звук моей усмешки разрезал воздух, Пепел задохнулся, уставившись на меня:

— Да ты шутишь, Малой... — вырвалось у него старое прозвище.

Клин же просто застыл на несколько секунд, его взгляд потяжелел, словно он пытался просчитать варианты, но безуспешно.

Я поднялся, шагнул к ним.

— Пошли, аэролан ждёт. Поговорим внутри, — развернулся и направился к дверям, слыша, как Верди устремился за мной.

Через пару секунд загрохотали и тяжёлые рудничные ботинки: Пепел и Клин наконец сдвинулись с места.

Клин догнал меня, я видел, как дёрнулась его кисть, словно он хотел схватить меня за плечо, но сдержался.

— Малой... Какого сверга? — выговорил он словно через силу.

— Ксандр, — спокойно поправил я его, выходя на дорожку, ведущую к местной взлётке. — Ксандр, Итан и Рафаэль. Теперь так.

Клин молчал, ожидая ответа на свой вопрос и, видимо, не собираясь его повторять.

— Помнишь, я тогда с глубинных работ пришёл, а потом меня забрал надзиратель, и я больше не вернулся? — спросил, скривившись.

Клин коротко кивнул, смотря перед собой, Пепел же торопливо и глубоко дышал, словно сам воздух у него могли отобрать.

— Меня выкупили. Он, — я мотнул головой, подбородком указывая в сторону идущего впереди Верди. — Можно сказать, его для этого наняла моя семья.

Пепел дёрнулся, глянул на меня.

— Но я же помню твои документы, у тебя нет семьи, ты приютский.

— Представь, в каком я был удивлении, увидев их на пропускном пункте, — усмехнулся я, теперь уже будучи в состоянии вспоминать этот эпизод со стороны. — И теперь я выкупил вас.

Они немного промолчали, мы как раз дошли до аэролана.

— И теперь мы тебе должны, — тяжело выговорил Итан, шагая внутрь.

— Сначала поешьте, потом поговорим, кто, кому и что должен.

Я поднял столики у сидений, выложил на них воду и бутерброды. Пепел кинулся к еде, как зверёк, вцепился зубами, почти не жуя, а закидывая внутрь кусками. Швыркнул носом, не с первого раза сумев открутить крышку бутылки с водой.

Я в этот момент буквально вживую со стороны видел себя, и внутри что-то разрывалось от этого.

Клин был сдержаннее, он сначала сел в кресло, потом взял в руки бутерброд, посмотрел на него. Медленно откусил и стал тяжело жевать, словно вместе с едой он размалывал что-то ещё.

Верди занял своё место, смотря на давящегося и кашляющего Пепла с лёгким оттенком брезгливости.

— Парень, сядь, нам взлетать надо. Пристегнитесь.

Пепел вздрогнул всем телом, огляделся, тут же метнулся к креслу и упал в него, судорожно ища ремни дрожащими руками и зажав недоеденный хлеб во рту. Я скрипнул зубами, прекрасно понимая, что он чувствует: будто за любую оплошность его могут вернуть обратно в барак.

— Эй, Рафаэль, успокойся. Назад тебя никто не вернёт, если сам не решишь снова нарушить законы. Правда, я думаю, ты достаточно хорошо их выучил, — я попытался улыбнуться.

Пепел поднял на меня затравленный взгляд, словно заново увидел. Его губы скривились, задрожали. Он судорожно начал рукавом куртки тереть глаза и щёки, пытаясь скрыть текущие без остановки слёзы.

— Малой... Малой, я... — попытался сказать Пепел, но начал икать, как ребёнок.

Я качнул головой, давая понять, что мне не нужны его слова.

— Ешь, пей. Прилетим в город, там сможете нормально помыться, будет чистая одежда. Потом поговорим. Я всё объясню.

Пепел закрыл лицо руками, его плечи вздрагивали от сдавленных рыданий. Клин же молча дожевал бутерброд, одним махом влил в себя всю бутылку воды, взялся за следующий. И вдруг хрипло выговорил.

— Плевать на твои объяснения. Я согласен.

Верди тихо хмыкнул со своего места, но в разговор не вклинился. Клин даже не посмотрел на него, вперив свинцовый взгляд в меня.

— Согласен на что? — я вскинул брови.

— Ты вытащил нас не за "спасибо". Потратился, прилетел, забрал. Значит, нам надо будет за это расплатиться. И мне плевать чем. Я согласен.

— Неплохой выбор, Ксандр, — негромко отозвался Верди, смотря за стекло.

Мне так и хотелось в духе Розалии сказать "помолчи", но я ещё не достиг такого веса, чтобы подобным образом разговаривать с Дамианом, поэтому промолчал сам. Клин смерил Верди взглядом, правильно понимая расстановку сил.

Я откинулся на спинку кресла.

— Рад слышать. Пока, скажем так, мне нужны свои люди. Те, кто будут за меня в любом случае. Конечно, брать с вас клятвы бесполезно, предать может каждый. Но хочется верить, что за то, что сократил ваше пребывание в дерьме, вы хотя бы сделаете это не с первого раза.

Клин скупо усмехнулся, Пепел поднял красное и мокрое от слёз лицо.

— Малой, да я!.. я!.. — начал он сбивчиво.

Я поднял руку, останавливая.

— Разберёмся, как прилетим. А пока что отдыхайте, у вас есть около часа.

Клин прикрыл глаза и уснул почти мгновенно, Пепел ещё какое-то время всхлипывал, но тоже в итоге успокоился и уснул, сгорбившись в кресле. От их роб пахло пылью. Ненавистный запах, бивший в нос и обещающий мне, что ближайшие пару ночей я буду видеть кошмары.

Верди встал, пересел, оказываясь напротив меня. Протянул два металлических браслета, напоминающих внешним видом обычные мужские украшения, которые я неоднократно видел у аристократов на запястьях.

— Что это? — нахмурился я.

— Контроль, — невозмутимо ответил Дамиан. — Ты будешь знать, где они, будешь способен вырубить их одним нажатием. Не самая законная вещь, если надевать против воли. Но при добровольном соглашении — вполне.

Меня замутило от отвращения.

— Верди, ты рехнулся?! Я только вытащил их из рудников, где...

— Ты обменял их свободу на свой контроль. Разве ты не этого хотел? Или ты реально думаешь, что их "долг" тебе остановил их от предательства? Совсем ничему жизнь не учит?

Я сжал челюсти так, что заныли зубы. Сверги побери, нельзя так с людьми! Нельзя!

Но тут Клин открыл глаза и протянул руку.

— Где подписать добровольное согласие? — спросил он спокойным тоном, словно не менял один браслет на другой.

Я вскинулся.

— Клин, это...

— Итан, — произнёс он так, словно сам отвык от своего имени. — Ты сказал, что теперь так.

— Приятно иметь дело с разумным человеком, — проговорил Верди, протягивая один из браслетов Клину. — К красному индикатору приложи большой палец, а потом надевай.

Итан спокойно проделал всё сказанное, закрепил браслет на той же руке, где был шрам от многолетнего ношения контролирующего браслета рудников. Толкнул Пепла в плечо.

— Эй, как там тебя... Раф-что-то-там, надевай.

Я обернулся к Пеплу, но тот уже не спал и тоже с готовностью надел браслет.

Дамиан одобрительно цокнул языком и подал мне третий браслет, сделанный чуть тоньше.

— Прикладывай к зелёному индикатору палец и надевай. Это управляющий, — пояснил Верди.

От того, что я продолжал сдавливать челюсти, заныло где-то за ушами.

— Малой... Ксандр, не тормози, — Клин смотрел мне прямо в глаза.

А в моей голове рациональность боролась с обычным человеческим криком. Я понимал, что все они правы, сам через это проходил. Что спустя несколько недель сытой жизни на свободе, память о рудниках начинает немного смазываться. Не забываться, нет, но становится слегка сглаженной. И сколько времени пройдёт перед тем, как Клин и Пепел рискнут предать меня, даже если я буду в состоянии упечь их обратно?

Я взял браслет, активировал его и надел на запястье. Тот лёг холодной полосой, прикрывая рудничный номер на коже.

— Ну вот и договорились, — Верди удовлетворённо вернулся на своё место.

До конца полёта больше не разговаривали, читали инструкции к браслетам, которые Дамиан скинул на мой нантиум.

Когда прилетели в Грандар, Верди со мной не поехал.

— У тебя час. Размещай свои новые ресурсы и возвращайся. У тебя и так останется пара часов на сон перед очередной тренировкой.

Я кивнул, пошёл к машине, замечая, как Клин очень внимательно смотрит на меня и на Верди, но молчит.

Доехали до отеля, поднялись в номер. Пепел первым побежал в душ, откуда раздался звук воды и тихий стон. Я усмехнулся, невольно вспоминая себя, вытащил из пакетов вещи, которые купил для них. Положил на кровать папку с их документами, которые Верди забрал у начальника исправительного лагеря.

Клин не стал заходить дальше в номер в робе, скинул с себя всё, оставляя только изношенные жёлтые трусы. Сделал несколько шагов босиком, останавливаясь недалеко от двери в ванную. Обвёл взглядом номер, с прищуром оценил, что Пепел нас сейчас не слышит.

— Твоя семья ведь не просто так тебя выкупила? — спросил Итан прямо.

Я кивнул.

— Им от меня нужна одна специфическая вещь, которую могу дать только я. Поэтому у меня есть... некоторая свобода в просьбах и ресурсах.

— И потому тебе нужен хоть кто-то, кому ты сможешь доверять, — бросил Клин. — Свергово, что это оказываются двое бывших заключённых.

Я усмехнулся в ответ, глянул на блеснувший на его запястье браслет. Доверие, ага. Но свергово, тут не поспоришь.

— Рад, что ты быстро всё понимаешь, — вздохнул я. Кинул на кровать конверт. — Здесь наличные. На первое время. Устраивайтесь на работу, ищите жильё. Номер оплачен на неделю, — к конверту полетел нантиум. — Вот, для связи. Мой номер там вбит. И первая задача — обеспечить охрану двух человек. Скрытно, они не должны знать. Сейчас у них нет проблем, и я хочу, чтобы и дальше так оставалось. Особенно за вторым, который покрепче, — я развернул голограммы Алекса и Шархая, кивнул на изображение второго. — Вот этот. Чтобы никуда не вляпался. Информацию по ним скину на нантиум позже.

Итан глянул, сдержанно кивнул.

— Понял тебя.

Я вздохнул, огляделся.

— Тогда я поехал. Увидимся.

— Езжай.

Я пошёл к дверям, когда меня догнал голос Клина.

— Ксандр. Спасибо.

Я не стал ничего говорить, понимая, что он не ждёт ответа.

Глава 15. Инициатива наказуема

Когда мы вернулись в особняк, уже светало. Я поднялся в свою комнату и просто рухнул на кровать, даже не разуваясь, проспал оставшиеся три часа до тренировки, как убитый, благополучно пропуская завтрак. Но остаться голодным мне не дали, Элина прикатила маленький столик, когда я пытался проснуться, плеща в лицо холодной водой.

— Кого там сверги принесли, — выругался я, слыша шум, но увидел сестру и прикусил язык. — Спасибо.

Элина, было замершая, тут же заулыбалась, стала снимать крышки с тарелок.

— Ты пропустил завтрак, господин Верди сказал, что ты очень поздно вчера вернулся, вот я и решила тебя подкормить. Ты очень худой.

— Это я уже вполне себе упитанный, — хмыкнул, садясь на кровать, взял ложку.

— Завтра ты снова в академию? — спросила она, опускаясь рядом.

— Сегодня, — ответил с полным ртом. — Завтра с утра я уже должен идти на занятия. Желательно, выспавшимся.

— Вот как, — протянула Элина с грустью. И тут же выпрямилась, её глаза сверкнули. — Ксандр, а когда Алекс, Шархай и Никки к нам приедут?

Я подавился, закашлялся, задыхаясь, слёзы брызнули из глаз.

— Чего?.. Откуда ты... — попытался сипло выдохнуть между приступами кашля.

Сестра слегка покраснела.

— Я же общаюсь с Алексом... Ты разрешил.

— Это я знаю, но не думал... — ещё один приступ кашля. — Что ты будешь это делать так продуктивно.

Наконец выровняв дыхание, я посмотрел на Элину прямо.

— Давай Алекс сначала поступит, потом разберёмся с гостями. В крайнем случае, возьму тебя с собой, когда поеду к ним.

Сестра вскочила, захлопали в ладоши, обняла меня за плечи и чмокнула в щеку. Теперь это уже не вызывало у меня защитных рефлексов, к этому урагану в платье я довольно быстро привык.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — затараторила она.

— Ладно, ты давай иди, пока тебя отец искать не начал, а я доем и пойду... Буду дальше осваивать ваш этикет, — вспомнил я, какое прикрытие для наших тренировок использовала Розалия.

Элина смешно сморщила носик, но кивнул, понимая, как это муторно, но и как это необходимо.

— Ещё раз спасибо за завтрак, — проговорил я ей вслед.

Когда за сестрой закрылась дверь, я только хмыкнул, головой покачал. Не, ну надо же, общается с Алексом всего ничего, а уже знает про Шархая и даже про... Никки. По позвоночнику прошли мурашки. Точно, сестру Шархая зовут Никки. Та, из-за кого меня...

— Что ж, Никки, ты обязана прожить счастливую жизнь, — отсалютовал я чашкой сам себе, смотря на своё отражение в зеркале. — А я помогу.

Дальше доедал уже молча. Оделся, направился в малую гостиную, где Розалия и Верди меня уже ждали. Я ожидал от старухи хотя бы одного вопроса о том, как прошла наша ночная поездка, кого я вытащил с рудников. Но нет, ни следа интереса. То ли Дамиан ей всё уже доложил в подробностях, то ли её это никак не волновало в принципе. То ли два варианта в одном.

Я не знал, что Розалия придумает на сегодня, раз основные тренировки по объёму пустоты уже можно было прекращать. Но никак не ожидал, что она протянет мне свою руку.

— Вытяни немного, хочу понять структуру потока, — проговорила она с невозмутимым спокойствием.

Я моргнул.

— Но вы же... — хотел сказать "старая", но вовремя осёкся. — Вам же вряд ли можно...

— Рада, что тебя заботит моё здоровье, но, поверь, я знаю, что делаю. Возьми немного.

Я осторожно коснулся пальцами её морщинистой холодной кожи, приказал пустоте тянуть энергию медленно, готовый отдёрнуть руку по первому же сигналу.

— Хватит, — Розалия кивнула с удовлетворением, но в её глазах мелькнула досада. — Твоё состояние оптимально. Ещё бы дар не мешался... — она покачала головой.

Я ждал продолжения, но его не было, а сам не рискнул спросить, что было, если бы, не стал внезапным магом.

Верди почему-то в этот момент старательно смотрел в окно, хотя обычно больше внимания уделял нашим разговорам.

— На следующей неделе у тебя будет особенное задание, постарайся вести себя так, чтобы в выходные тебя без проволочек отпустили домой. Я не могу каждый раз оказывать давление на совет, — проговорила Розалия с недовольством. И вдруг махнула рукой. — Можешь быть свободен. После обеда собери вещи, Дамиан вернёт тебя в академию.

Я поднялся, подавляя в себе желание напомнить, что давно уже совершеннолетний и в няньках не нуждаюсь. Но сейчас с Розалией спорить не стоило.

Я вышел из гостиной, тихо прикрывая за собой дверь, вынул из кармана нантиум, связался с Клином. Получил лаконичный ответ: "Объекты под наблюдением, угроз нет". Усмехнулся сам себе и вернулся в комнату. До обеда время честно проспал, добирая за бессонную ночь.

На обед спустился, отчаянно зевая. Элина, увидев меня, только покачала головой, пододвигая суп ко мне поближе. Эдриан привычно сидел с выражением высшего оскорбления на лице. Северин же нейтрально поинтересовался:

— Как проходит обучение? Есть ли трудности, в которых потребовалась бы... помощь?

При этом интонация пусть и была никакой, у меня сложилось впечатление, что глава рода интересовался не просто так, а со значением. На секунду я представил, как отвечаю: да, я тут познакомился с девушкой из высшего рода, но вокруг неё целые баррикады из благодетелей, можете как-то того беловолосого и его отправителя в рамки загнать? Только не исключено, что вам потом за это самим по кумполу постучат, потому что там уровень аристократии, кажись, запредельный.

Губы дрогнули, но я сдержал усмешку, покачал головой.

— Спасибо, но нет, всё спокойно, вмешательства не требуется.

Северин кивнул, принимая к сведению, и продолжил обед. Эдриан скривился, но промолчал, что уже было достаточно. Элина взглянула на меня с лёгким волнением, но на этот раз говорить что-то не стала. Подозреваю, что в возможных проблемах, в которых требовалось вмешательство главы рода, она разбиралась больше чем я. Хотя бы теоретически.

После обеда мы с Верди привычно уже отбыли в аэропорт, оттуда в Рнар. В аэропорту Рнара, приближаясь к дверям, я вдруг заметил стоящую в отдалении от всех знакомую фигурку. Кэтрин с лёгким напряжением смотрела в нантиум, явно с кем-то общаясь, но использовала дополнение к мастеру звонков, который делал голограмму невидимой для всех, кроме владельца.

— Эй, Верди, погоди немного. Пусть пока машину подгонят к выходу, — бросил я, меняя курс.

Дамиан отмахнулся, следя за мной глазами, но чем ближе к Валенташ я подходил, тем острее делался взгляд Верди, упирающийся мне в спину.

— Вечер добрый, проблемы? — кивнул я на нантиум, подходя прямо, чтобы не напугать появлением из-за плеча.

И всё равно увлечённая разговором Кэтрин вздрогнула, её взгляд метнулся ко мне.

— Ксандр... Добрый вечер. Да, у моей машины что-то сломалось, замену сейчас вызывают.

— И давно? — уточнил я просто из праздного любопытства.

— Минут тридцать назад, — Кэтрин вздохнула с раздражением.

Я вскинул брови в удивлении, огляделся: в зале периодически мелькали аристократы разных уровней, возвращаясь обратно в академию, но никто даже не поинтересовался, почему Валенташ подпирает стену?

— Поехали со мной, — махнул я в сторону выхода. — Подкину до академии.

Взгляд Кэтрин слегка заметался, словно она искала слова, чтобы отказать мне вежливо, не называя причины.

— Это не совсем удобно...

— Ну если тебя смущает присутствие со мной в машине наедине, то тут всё в порядке, вон тот франт с красными волосами поедет с нами, он выступает у кем-то вроде моей няньки.

Кэтрин нашла глазами Верди, слегка смутилась: видимо, я попал в точку своими подозрениями.

— Если это не будет тебя стеснять... — начала она нерешительно, проверяя нантиум, вдруг нашли машину. Но пока было глухо.

— Да не парься ты, пошли. Где твой багаж? — я ещё говорил, а сам уже шагнул, увидев её чемодан, подхватил за ручку. — Ну так что, идёшь?

Валенташ последний раз бросила взгляд на нантиум, но изменений её положения не было, поэтому кивнула, и пошла за мной сквозь толпу встречающих и провожающих.

Верди смерил меня взглядом с нечитаемым выражением, потом склонил голову перед Кэтрин.

— Дамиан Верди, очень рад составить вам компанию.

— Кэтрин Валенташ. Благодарю за помощь.

Я про себя усмехнулся, вживую видя, как должно было выглядеть моё знакомство с Валенташ в библиотеке.

Когда вышли из здания аэропорта и подошли к ожидавшей на машине, Кэтрин отпросилась отойти поговорить с родителями, Верди же шагнул ко мне.

— И какого сверга? — содержательно спросил он, не стесняясь при одном мне в выражениях.

— А я должен был оставить её стоять там и ждать транспорт? — приподнял я брови, не отрывая взгляда от говорящей по нантиуму Валенташ.

— О, поверь, у рода такой величины нет проблем с заменой автомобиля, — хмыкнул Дамиан. — А ты своим предложением её скорее оскорбил.

— Но не предложить помощь было бы тоже невежливо, не так ли? — парировал я. — И как раз из-за их высших запросов они до сих пор не могут найти транспорт, чтобы довезти наследницу до академии. Обычных машин тут хоть отбавляй.

— Вот тут я склонен с тобой согласиться, — кивнул Верди.

Вскоре Кэтрин вернулась, слегка рассерженная, но быстро это скрыла под маской идеальной вежливости.

Но и она быстро слетела, когда я, чтобы скоротать время, решил в пути поговорить про Альтрау. Кэтрин была начитана в данной теме, так что нам было, что обсудить. Верди, сначала смотрящий на меня скептически, вскоре начал глядеть даже с лёгким одобрением, что мне неожиданно польстило.

Когда приехали к академии, я помог Кэтрин выгрузить чемодан, захватил свою сумку, махнул Дамиану рукой, и мы вместе пошли к воротам. Там Валенташ, конечно, перехватили её друзья, а я молча кивнул и пошёл дальше, провожаемый взглядами в спину.

Пока разгрузился в комнате, вновь раскладывая вещи по местам и собирая сумку на завтра, звякнул нантиум. Глянув на уведомление, нахмурился, видя фамилию Верди. Вот же только виделись, что ещё...

Сообщение состояло из двух слов: "Ты идиот".

Я вскинул брови.

— Очень содержательно, — качнул головой, вызвал мастер сообщений, написал: "А поподробнее?"

Ответ прилетел быстро, словно Дамиан сидел над нантиумом и ждал: "Валенташ должен был забрать Рвьерра. Ты вклиниваешься между древними родами. Это очень плохая перспектива".

Я усмехнулся. Рвьерра. Один из тех, с кем Верди говорил мне не связываться. Набрал следующее сообщение: "Ты мной гордишься?"

Ну а что? Панику на пустом месте разводить? На этот раз писал ответ Дамиан уже дольше, хотя он был короче: "Несказанно".

Я хохотнул, отложил нантиум. Что ж, если меня завтра ждёт ещё один весёлый разговор с высокородными... Одним больше, одним меньше.

Растянулся на койке, закрыл глаза. Но заснуть не дали, нантиум снова сработал, я со стоном его открыл, но там было на этот раз всё просто: очередной отчёт от Клина: "Объекты под присмотром".

Я не отвечал на такие сообщения, но они существенно успокаивали. Кажется, вытащить этих двоих из рудников было довольно правильным денежным вложением.

На следующее утро я спокойно отбыл пары по стихийному контролю, тихо переговариваясь с Томасом и Пирсом, парни опять были слегка с похмелья, но на этот раз как-то немного пободрее.

На общей паре для всего курса я углубился в чтение истории Альтрау, только уже от другого автора, с Вебером закончил ещё в особняке Деворейт. В перерыве подошла Кэтрин, и я только сейчас вспомнил, что она же мне обещала привезти мемуары деда, поэтому глянул на неё с ожиданием.

Валенташ вдруг рассмеялась, смотря на меня.

— Привезла, не забыла.

Я улыбнулся в ответ, но слегка вопросительно.

— Я, конечно, бесспорно рад видеть твою очаровательную улыбку, но почему тебя это смешит? — уточнил, пытаясь сделать нехитрый комплимент.

Кэтрин не смутилась, что логично, она самые витиеватые признания слышит по несколько раз на дню, наверное.

— У тебя было ожидание прямо написано на лице. Это... Смотрелось забавно. Прости, если...

— Без если, не за что просить прощения, — тут же отмахнулся я. — Всё отлично.

Я переключил нантиум в режим приёма, Валенташ отправила рукописи.

— Не претендую на какое-то научное открытие, но дед писал хорошо, — проговорила Кэтрин, поднимая глаза. — Правда, у него на Альтрау взгляд был несколько... Специфический. Официальные учебники в своё время с ним не согласились совершенно.

— Обязательно прочитаю, как закончу... — я попытался найти автора того труда, который читал сейчас, Кэтрин тихо засмеялась.

— Ты потом скажи, как тебе, мне интересно, — проговорила она с улыбкой.

— Обязательно, — кивнул я, а про себя усмехнулся: докатился, образования — три класса приютской школы, а моё мнение по поводу околонаучного труда представителя древнего высшего рода интересует его внучку. Прогресс, как ни крути, расту над собой.

Тут Кэтрин окликнул от дверей знакомый голос, она обернулась, быстро извинилась и отошла. Я рефлекторно проводил Валенташ взглядом, повернул голову и увидел беловолосого. Кэтрин подошла к нему, выслушала и слегка свела брови, что для её обычной вежливой маски было проявлением достаточно серьёзного недовольства.

Сам разговор до меня не долетал, но беловолосый нашёл меня глазами и посмотрел искоса так, со значением. В трущобах такой взгляд можно было поймать перед тем, как тебя толпой отмудохают в подворотне. Ну надо же, общество высшее, аристократы до кончиков ногтей, а замашки ничем не отличаются от нижнего города.

Но такой язык я знал прекрасно и ответил привычно: слегка склонил голову набок, чуть заметно дёрнул подбородком.

В глазах беловолосого на мгновение промелькнуло удивление, а потом предвкушение. Что ж, кажется, скоро я познакомлюсь с ещё одним высшим родом поближе, да простит меня Верди.

Наши гляделки не укрылись от Кэтрин, она бросила на меня короткий взгляд, после чего что-то быстро выговорила беловолосому, тот только галантно улыбнулся и поднял руки, мол, всё, прекращаю, и ушёл. Валенташ хотела подняться ко мне, но тут зашла Цандир, и Кэтрин пришлось сесть на своё место.

Я вполуха слушал, как преподавательница рассказывает историю пустошей: тоже интересно, но уже без личного любопытства. Восстание магов империи Альтрау привело к многолетней войне, причём именно к магической, обычное оружие там распространено не было. Да и технический прогресс тогда был ещё существенно ниже, маги в технике нуждались мало, пользуясь в основном артефактами, как гласит история.

— Вы, наверное, представляете себе сражения магов как вспышки, грохот, стихия на стихию, — проговорила Цандир, слегка снисходительно оглядывая ряды. — В целом, это тоже имело место быть, но в основном война шла не чистыми силами, а артефакторными. Династия Альтрау была сильна всеми магическими аспектами, поэтому быстрой победы не вышло, императорская семья очень жестоко карала изменников. А там, где сталкивается магическая мощь, отчаяние и безумство, происходят необъяснимые вещи. Именно так стали образовываться аномалии, которые постепенно заполонили всю территорию, принадлежащую империи Альтрау. И именно они до сих пор не позволяют искателям спокойно исследовать старые руины белой империи, потому что далеко не каждый маг способен противостоять неконтролируемой стихийной силе, которую представляют собой аномалии...

А я сидел и думал о том, что такие уроки, наверное, стоит вести кому-то вроде Гаронда. Если в истории заразительный азарт Цандир был полезен, то сейчас, видя на лицах некоторых однокурсников огонь и желание стать искателями, я понимал, что это всё очень быстро разобьётся о реальность. Потому что я видел глаза Гаронда, и никакого азарта в них точно не было.

Занятый своими мыслями, я вышел из аудитории, сделал несколько шагов, как вдруг слева от колонны отделилась тень, и раздался уже знакомый голос беловолосого:

— Отойдём на пару минут? Кое-кто очень хочет поговорить с тобой, Судья.

Глава 16. Вызов

Я посмотрел на беловолосого, потом на коридор, в котором после сигнала постепенно становилось тесно от студентов, хлынувших из аудиторий. Судя по тому, как этот гонец улыбался, разговор предполагался короткий, однако мне опыт и ситуация обещали обратное. Беловолосый ждал моего ответа и держался спокойно, даже с некоторой ленцой, словно заранее знал, чем всё закончится. Впрочем, если человек зовёт тебя куда-то словами «кое-кто хочет поговорить», обычно вариантов немного, а после недавнего разговора и сообщения Верди направление мысли угадывалось без особых усилий.

— Идём, — легко кивнул я, вешая сумку на плечо и прикидывая, что перерыв между занятиями сейчас довольно большой. При удачном стечении обстоятельств, сильно опоздать я не должен, не хотелось бы злить Гаронда лишний раз.

Заметив выскочившего из дверей Томаса, махнул ему рукой, прощаясь с ним и Пирсом, всё равно дальше наши занятия расходились. В глазах Пирса мелькнуло удивление, когда он увидел, кто стоит передо мной, а потом даже беспокойство, но я покачал головой. Беловолосый только хмыкнул, видя мою пантомиму.

Мы двинулись по коридору, свернули к лестнице, спустились на первый этаж и вышли во двор, гонец не торопился, разве что на этот раз не насвистывал.

После прохлады учебного корпуса воздух показался теплее, солнце стояло достаточно высоко, и свет отражался от белых стен так ярко, что приходилось слегка щуриться. Во дворе было шумно, академия жила своей жизнью, около большого полигона кто-то спорил из-за сломанных конструкций, раздавались детские крики, за углом визгливым девичьим тоном разбирали личные отношения. Беловолосый шёл впереди, не оглядываясь, и вскоре свернул за учебный корпус, туда, где между стеной и старым техническим зданием оставался узкий закуток, пригодный разве что для хранения сломанной мебели. И разговоров, которые преподавателям слушать было совершенно незачем.

Я двигался следом совершенно спокойно, прикидывая, что место для воспитательной беседы выбрали вполне подходящее. Даже внутри никакого волнения не было, скорее лёгкое раздражение. Либо моё чутье на проблемы не видело тут ничего страшного, либо оно сломалось за время сытой и мирной жизни.

— Ну надо же, — пробормотал себе под нос, переступая через кусок высохшей доски. — А я уже начал думать, что аристократы хотя бы приглашения на мордобой оформляют как-то иначе. Но нет, тёмная подворотня, приманка, толпа.

Когда мы обошли угол, я безошибочно опознал, кто же был тем, кто подослал белоголового ко мне. Голограмму Рвьерры Верди показывал мне ещё до приезда в академию, какие-то подробности уже стёрлись из памяти, но не узнать его было невозможно. Старше меня на два курса, воздушник, Рвьерра выглядел куда внушительнее, чем на голограмме. Тёмные волосы лежали аккуратно, без попытки казаться нарочито небрежными, плечи широкие, квадратная челюсть придавала лицу жёсткость, но не превращала его в подобие трущобного вышибалы. Взгляд был тяжёлым, внимательным и каким-то неприятно спокойным. Если у Кэтрин была холодная вежливость в качестве основного выражения лица, то у этого безжалостное равнодушие.

Кроме Рвьерры здесь стояли ещё несколько человек. По одежде, манере держаться и тому, как они замолчали при нашем появлении, сомнений в их происхождении у меня не возникло. Свита, куда ж такому как он без неё.

— Приходи один, и мы одни придём, — еле слышно выдохнул я старую приютскую шутку.

Я остановился в трёх шагах от Рвьерры и глянул на него, ожидая продолжения всей этой заварушки. Парень несколько секунд молча рассматривал меня с ног до головы, задержав взгляд на лице, потом на руках, после чего снова посмотрел в глаза. Наверное, искал страх или хотя бы неуверенность. Судя по тому, как слегка сошлись его брови, ничего подходящего не нашёл. Страшно мне было первый раз выходить в яму. Страшно было узнать, что Шархаю сломали спину. В рудниках очень часто было страшно. А здесь… здесь я пока что страха не испытывал. Вполне возможно, что зря. В трущобах разговор переходил в бой практически мгновенно, тут же… Впрочем, вот и узнаю.

— Тебя предупреждали, — наконец произнёс Рвьерра хорошо поставленным голосом, чуть качнув головой в сторону беловолосого. — Чтобы тебя не видели возле Валенташ. Вежливо предупреждали.

Я пожал плечами, ответил по старой привычке коротко, не давая противнику повода сорваться раньше времени.

— Было дело.

— И ты не услышал? — Рвьерра сощурился.

— Услышал, — не стал я отрицать очевидных вещей.

Кто-то из стоявших за его спиной коротко усмехнулся, Рвьерра же остался серьёзным.

— Тогда объясни мне, Судья, почему я снова вижу тебя рядом с Кэтрин? — моё прозвище он произнёс с лёгкой иронией.

Я сощурился, начиная подозревать, что ему нужен повод. Всё-таки отличия у аристократического закутка и трущоб были — в нижнем городе тебе в морду могли дать и без повода, а вот аристократам надо было сделать всё красиво. И я не собирался облегчать Рвьерре эту задачу.

— Потому что она учится со мной, — снова очевидный момент, с которым сложно спорить.

Краем глаза отметил, что некоторые аристократы вокруг нас уже морщились от моих слов, кто-то начал откровенно злиться.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём речь, — а вот Рвьерра оставался совершенно спокойным.

— Понимаю, — согласился я. — Только не понимаю причины, по которой ты считаешь нужным определять, с кем ей разговаривать.

Рвьерра чуть прищурился.

— Причина называется здравым смыслом. Ты человек без рода, без положения, без имени, которое что-нибудь значит за пределами нескольких кварталов. Она — Валенташ. Между вами существует такая разница, что тебе стоило бы хотя бы самому её замечать, а не пользоваться тем, что Кэтрин достаточно хорошо воспитана, чтобы не ставить тебя на место прилюдно.

— А ты, значит, недостаточно для этого воспитан? — вскинул брови, надеясь, что всё ещё балансирую на его терпении.

Рвьерра тихо выдохнул, его взгляд сделался таким, словно парень разговаривал с ребёнком или с идиотом.

— Академия даёт тебе возможность учиться рядом с людьми, до которых тебе прежде пришлось бы стоять в очереди через три приёмные, где твоя фамилия ничего не значит. А ты решил, что раз тебя пустили внутрь, то теперь тебе разрешено всё.

Я усмехнулся.

— Сильное сравнение. Только «всё» подразумевает беспредел, а я пока что соблюдал все местные правила.

— Не придирайся к словам.

— Тогда не выбирай их так тщательно.

Вполне возможно, сейчас наскребал проблемы не только себе, но я не собирался просить разрешения или одобрения для общения с кем-либо, тем более у человека, которого видел впервые.

Рвьерра сделал шаг вперёд, понизил голос, не меняя выражения лица, но свита за ним притихла.

— Неужели ты действительно решил, что вместе с местом здесь получил право вмешиваться в дела древних родов?

Мне пришлось слегка поднять голову, чтобы продолжать смотреть рослому Рвьерре в глаза. Внутри само собой колыхнулось пламя.

— До ваших древних родов мне совершенно нет дела, но вот ты почему-то решил, что можешь контролировать, с кем Кэтрин разрешено разговаривать, не спрашивая у неё самой, — и не смог себя удержать, продолжая уже с ядом в голосе: — В чём дело? Неужели тебя самого послали, и теперь ты в тёмных закутках распугиваешь тех, у кого хватает мозгов быть интересным собеседником для девушки? Могу посоветовать пару книг, раз сам тему для беседы подобрать не можешь.

Парень вздохнул, словно то, что он собирался делать дальше, было неприятным, но необходимым действием: медленно снял с указательного пальца перстень. Тяжелый, тёмный камень в оправе мелькнул на солнце, после чего Рвьерра бросил его мне под ноги. Перстень ударился о каменную плитку, отскочил и с тихим звоном прокатился вокруг носка моего ботинка. Я проводил его взглядом, вскинул брови.

— Это что? Попытка меня подкупить?

Из свиты Рвьерры донеслись смешки.

— Вызов, — коротко выговорил он сам.

Я демонстративно оглядел свои пальцы без всяких украшений. На запястье сверкнул браслет контроля, но его я снимать не собирался ни под каким предлогом.

— Извини, я не подготовился, ответить нечем.

Беловолосый в два шага оказался за моим плечом, выговорил тихо, почти не разжимая губ.

— Судья, ты совсем с ума сошёл или реально не понимаешь? Это ритуал древних родов, вызов на дуэль, поединок защиты чести.

Что-то такое всплыло у меня в памяти из труда Вебера, кажется, дуэли существовали ещё со времен, когда высшие магические рода решали вопросы чести собственными правилами, а не через официальные инстанции. В академии же любые стычки между учащимися, особенно с применением магии, были запрещены строжайшим образом, однако среди старых семей подобные обычаи переживали запреты примерно так же легко, как дворцы переживали смену императоров.

— Ты младше меня на два курса, поэтому я дам условия, которые обычно тебе никто не предложил бы, — между тем проговорил Рвьерра. — До первой крови или до потери сознания. Убивать тебя я не собираюсь. После моей победы ты прекращаешь искать встреч с Кэтрин и держишься от неё как можно дальше.

Я посмотрел на перстень, потом снова на него.

— А что будет, если победа останется за мной?

Несколько человек рассмеялись, один даже отвернулся, прикрыв рот ладонью. Рвьерра сначала глядел на меня молча, не мигая, потом тоже усмехнулся.

— Этого не будет.

Я дождался, пока смешки немного утихнут, и спокойно пожал плечами.

— Зрелищно, конечно, но я отказываюсь.

Тишина наступила настолько быстро, что я отчётливо услышал, как где-то за стеной заработал старый вентилятор. Рвьерра смотрел на меня, не моргая, остальные тоже уставились, словно у меня открылся третий глаз.

Я перевёл взгляд с одного лица на другое и окончательно убедился, что сказал что-то совершенно неподходящее. Хотя для меня всё выглядело довольно просто: если драка договорная, значит, от неё можно отказаться. В трущобах либо били, либо нет. Никто не задавал вопросов. И сейчас мне совершенно не было нужды как «защищать честь» рода Деворейт, так и отстаивать какие-то свои права в подобном поединке, а потому он значения для меня не имел.

Рвьерра вдруг скривился, с презрением осмотрел меня словно заново.

— Кэтрин дышать одним воздухом не должна рядом с таким ничтожеством, — произнёс он, сверкнув глазами. — Даже стоять рядом с тобой для неё унизительно.

— Думаю, гораздо унизительнее для неё то, что круг её общения определяет какой-то франт собственными дуэлями, а не она сама, — парировал я, прикидывая, что если Кэтрин после такого перестанет со мной общаться, то мне будет искренне жаль. В том, что ей донесут про этот разговор, я не сомневался ни секунды.

Рвьерра несколько секунд смотрел на меня, затем резко поднял руку.

— Все свободны.

Люди вокруг начали расходиться, не удивляясь и не задавая ни единого вопроса, что несколько удивило. Кто-то бросил на меня взгляд, полный откровенного презрения, кто-то усмехнулся, кто-то просто отвернулся, словно уже решил, что дальнейшая сцена его больше не касается. Через полминуты закуток почти опустел, и остались только мы двое.

Рвьерра подождал, пока последний человек скроется за углом, после чего снова смерил меня взглядом.

— Ты действительно решил, что можешь просто отказаться?

— Именно так, — кивнул я, подтверждая. Бросил взгляд на часы, прикидывая, что осталась пара минут до конца перерыва.

— Ты понимаешь, что теперь станешь изгоем? — Рвьерра спрашивал без любопытства, с тем же безразличием.

Видимо, он считал, что своего в любом случае достиг, с дуэлью или без: по его логике Кэтрин сама перестанет со мной говорить после такого.

— Вероятно, — не стал спорить я, ему лучше знать последствия подобного, лично меня раньше участвовать в дуэли не приглашали.

— Тебе больше никто руки не подаст.

Я усмехнулся.

— Забавно слышать подобное от человека, который за это право предлагает мне подставиться под его магические удары. Лицемерие какое-то, тебе не кажется?

У Рвьерры дёрнулась щека.

— Следи за языком.

— А то что? — теперь уже я перестал себя сдерживать, надоели эти расшаркивания перед человеком, считающим меня пылью на своих ботинках только потому, что родился в нужной семье.

Рвьерра оказался рядом быстрее, чем я ожидал. Он шагнул вперёд, пальцы сомкнулись на вороте моей куртки, ткань резко натянулась, и меня дёрнуло вперёд. Воздух на мгновение перехватило, ремень сумки соскользнул с плеча, серая плитка на земле стремительно полетела мне в лицо. От неожиданности я позволил ему дёрнуть меня на полшага и почти опрокинуть, но дальше тело начало действовать само на вбитых рефлексах. Я стремительно перенёс вес тела на выдвинутую вперёд ногу, вывернулся, ухватил Рвьерру за плечо и, используя его собственную инерцию, рванул на себя. Он потерял опору на мгновение, а я вложил силу в движение и с размаха впечатал его грудью в стену учебного корпуса.

Удар вышел тяжёлым, каменная кладка глухо отозвалась, краска слегка осыпалась. Рвьерра выдохнул сквозь зубы и на мгновение замер, скорее от неожиданности, чем от боли, всё-таки он смог частично скомпенсировать удар руками. Я тут же выпустил его, сделал шаг назад, отбрасывая сумку и принимая компактную стойку: и идиоту было понятно, что этот высокородный не простит мне подобного. От его темперамента сейчас зависело, насколько быстро и в каком виде мне прилетит отдача.

В ту же секунду боковым зрением заметил, как к нам с перекошенным лицом спешит преподаватель с нашивкой дежурного.

— Сверги меня пожри, — выругался я, торопливо опуская руки и поправляя одежду.

Рвьерра оттолкнулся от стены, проследил за моим взглядом. Он промолчал, но в глазах мелькнуло что-то вроде досады. Видимо, ему тоже не улыбалось оправдываться перед администрацией.

Преподаватель подлетел к нам, окинул рассерженным взглядом обоих, переводя взгляд с меня на Рвьерру, потом на его смятый пиджак, на котором был след от краски, и снова на меня.

— Вы двое, — произнёс он таким тоном, после которого спорить не хотелось даже из духа противоречия. — Вам правила академии не писаны что ли?! Любые стычки между учащимися запрещены!

Рвьерра выпрямился, потёр ладонью плечо и ничего не ответил, я тоже промолчал, проводя пальцами по волосам.

— За мной, живо! — приказал преподаватель. — Без возражений, и чтобы по дороге я не услышал ни одного слова! Объясняться будете в отделе контроля за поведением! — он развернулся и рваным шагом направился по дорожке, полностью уверенный, что мы последуем за ним.

В принципе, так и было, Рвьерра двинулся первым, я наклонился за сумкой и тут заметил около ремешка тот самый тяжёлый перстень. Подчиняясь порыву, быстро сунул его в карман и поспешил за преподавателем.

Мы молча шли за дежурным магом обратно к учебному корпусу, не встречаясь взглядами с Рвьерра. Я понятия не имел, что сейчас будет, но уже внутри поднималась неприятная холодная волна — я опоздал на занятие с Гарондом, и он это просто так не оставит. И кто сейчас был моей большей проблемой: разозлённый догс или идущий рядом Рвьерра, по лицу которого невозможно было понять, о чём он думает, — вопрос. Ладно хоть я его приложил не при всей его свите. Но теперь мне явно не стоило разгуливать по академии поздними вечерами около таких вот уединённых уголков, толпой меня там запинают в любом случае. Осталось только узнать, как именно мстили аристократы. Надеюсь, вечером мне не позвонит Верди и не скажет, что теперь род Деворейт — банкроты, которые должны роду Рвьерра как порода шахте.

Пожалуй, Верди стоило предупредить меня не только о том, кто такой Рвьерра и прочие высокородные, отдельно надо было рассказать, что в этой академии даже отказ от магической драки способен превратиться в нарушение правил.

Глава 17. Наказание

Мы молча дошли до административного корпуса, где располагался отдел контроля поведения учащихся. Я про него только от Левана слышал в первый день, и больше меня сюда как-то не заносило. С удовольствием ещё столько же бы не забредал, но тут выбирать не пришлось.

Дежурный преподаватель провёл нас по лестнице вверх, дальше по коридору налево. Высокие резные двери открылись перед нашими лицами, когда он зашёл, чтобы доложить о нарушении. Рвьерра уверенно шагнул за ним с невозмутимым спокойствием, я по его примеру тоже последовал за порог. И оказался в светлой приёмной, где сидела помощница главы отдела, которая сразу же беззастенчиво состроила глазки Рвьерре, хотя была старше него лет на десять.

Я невольно сыграл бровями от такого зрелища, но сам Рвьерра абсолютно никак не реагировал на её улыбки и попытки поправить блузку так, чтобы открыто было больше, чем скрыто.

Вдруг раздался настолько густой бас, что у меня невольно мурашки побежали по спине:

— Кристиан Рвьерра и Ксандр Деворейт, зайдите.

Вот так и узнаешь имена отпрысков высших родов — случайно, и иногда совершенно не желая эти знания приобретать.

Дежурный преподаватель вышел из-за дверей, строго кивнул нам внутрь, а сам поспешил куда-то вниз.

Мы с Кристианом, не сговариваясь и даже не смотря друг на друга, шагнули в кабинет. Основательный такой кабинет, надо сказать: монументальная деревянная мебель максимальной простоты, но такой толщины, словно была рассчитана на магов земли. Или на чью-то очень разрушительную ярость.

Владелец кабинета был под стать голосу: широкоплечий, с крупными чертами лица, кустистыми бровями и тяжёлым взглядом, который я на себе ощущал почти физически.

— Итак, молодые люди. Мне доложили, что господин Деворейт грубо нарушил правила внутреннего распорядка академии, напав на господина Рвьерру.

Я с трудом сдержал лицо, чтобы на нём не проявилось всё то, что я в этот момент успел подумать. То есть я ещё и виноватый теперь? Бедного Рвьерру размазал по стенке ни за что, ни про что?! Превосходно. И любой из его свиты подтвердит, что именно так оно всё и было. Вляпался по самые уши, Розалия будет в восторге.

Между тем глава отдела контроля смерил нас взглядом.

— Что скажете в своё оправдание, господин Деворейт? — вдруг спросил он.

Я пожал плечами, чувствуя внезапное повторение очередного витка моей жизни. Смок тоже когда-то спрашивал, поставив рядом меня и Дракса, что не так пошло на первом задании. И тогда мне не хило так прилетело в челюсть. Куда прилетит сейчас? Я не стал ничего говорить, увёл взгляд за окно. Ну а что? Оправдываться? Кричать "он первый начал"? Сдать его вызов на дуэль? Нет уж, с ним я как-нибудь сам разберусь, без лишних дядей в костюмах.

Глава отдела подождал, но так и не дождавшись моего ответа, перевёл взгляд на Кристиана, который смотрел чётко перед собой.

— Господин Рвьерра, что вы можете сказать в свою защиту?

Я внутренне напрягся, понимая, что вот сейчас от слов Рвьерры и будет зависеть моё наказание. Вряд ли он упустит шанс закопать меня поглубже чужими руками.

Но ответить Кристиан не успел, раздался стук в дверь, и в кабинет зашёл тот же дежурный преподаватель.

— Господин Райдер, на месте нарушения перстень не найден.

Вот тут меня спасало то, что я смотрел в окно, и остальные моего лица не видели, потому что мои брови скакнули вверх от удивления: то есть вероятность дуэли этот владелец монументального кабинета просчитал сразу и послал недогадливого дежурного проверять местность. О как. Хуже это для меня или лучше, вот ещё бы знать.

— Я тебя понял, свободен, — бросил Райдер дежурному преподавателю, тот тут же ретировался.

А сам глава отдела поднялся, встал из-за стола. Стул жалобно скрипнул, я невольно перевёл глаза на мужчину и замер. Никогда в жизни ещё не видел настолько огромных людей. Пока он сидел, казался просто широким, но Райдер при этом возвышался надо мной на две головы, если не больше. Вот уж кому одежду точно на заказ шьют, промелькнула неуместная мысль.

Глава отдела подошёл к нам, остановился между нами, оглядывая лица.

— Что ж, молодые люди, так и запишем: учащийся Деворейт нарушил правила внутреннего распорядка и учинил драку...

Я не сдержался и закатил глаза: теперь ещё и один удар плавно перерос в драку. Но сказать что-то не успел, потому что Кристиан наконец открыл рот.

— Нет, — он слегка приподнял голову, смотря в глаза Райдеру. — Не так.

— А как же, господин Рвьерра. Просветите, — с лёгкой иронией проговорил глава отдела, складывая руки на широкой груди.

— У нас с Деворейтом были разногласия. Я его спровоцировал, — спокойно выговорил Кристиан.

— Но Деворейт ударил, а это, согласитесь, уже другое...

— Он защищался, я ударил первым, — также невозмутимо перебил Рвьерра главу отдела.

— Вот как, — Райдер посмотрел на него с лёгкой насмешкой, потом перевёл взгляд на меня. — Подтверждаете, господин Деворейт? Или у вас свой вариант произошедшего?

— Подтверждаю, — бросил я коротко, не желая вступать в эти словесные танцы с переглядываниями, в которых эти двое понимали куда как больше, чем я.

Райдер на мгновение вскинул брови, словно ожидал услышать что-то другое, но тут же вернул на лицо вежливое безразличие.

— В таком случае вам обоим показаны исправительные работы, — тут у меня невольно похолодело в животе, а пальцы сами собой дёрнулись, хотя головой я понимал, что в данном заведении эти слова явно носили несколько другой смысл, нежели в следственном доме. — После занятий подойдёте к третьему складскому корпусу, там вас будет ждать госпожа Блинар. Своё наказание будете отбывать под её надзором, — Райдер проговорил это уже на ходу, возвращаясь к столу. — Вопросы?

Мы оба промолчали, поэтому глава отдела напоследок смерил нас взглядом и отпустил взмахом руки.

Рвьерра вышел первым, я за ним, прошли мимо помощницы, которая все ещё не оставляла надежд привлечь внимание Кристиана. Но всё тщетно. Я же рядом с ним не котировался в принципе.

Когда вышли из корпуса и слегка отдалились, я остановился.

— Эй, Рвьерра, — окликнул, сунув руку в карман.

Тот повернулся, и я кинул ему тот самый перстень. Кристиан поймал, повертел в пальцах, на его лице появилось задумчивое выражение.

— Ты мог меня сдать. За организацию дуэли наказывают довольно серьёзно, — произнёс он медленно, подняв на меня глаза.

— А ты мог оставить их обвинение как есть и вообще не открывать рта, — парировал я.

Рвьерра вдруг усмехнулся.

— Не нравишься ты мне.

— Ваши чувства взаимны, уважаемый представитель высшего рода, — хмыкнул я в ответ.

Мы на несколько секунд пересеклись взглядами.

— Мои условия остаются в силе. Прекращай таскаться за Кэтрин, — негромко сказал Кристиан.

— Мой ответ остаётся прежним. Если сократить, то: да пошёл ты, — спокойно ответил я.

На удивление, на этот раз Рвьерра не разозлился, только сжал в кулаке свой перстень, да качнул головой.

Мы молча разошлись, я к Гаронду, Кристиан сверг знает к кому. В любом случае нам предстояло встретиться вечером у складского корпуса.

Стоило мне пересечь порог, как меня подхватил вихрь и швырнул в стену, но я успел призвать пламя и затормозить щитом в полуметре от чёрной закопчённой преграды.

— И вам добрый день, — выговорил, не опуская щит.

— Тебя где носит, бездарь?! — раздался разгневанный голос Гаронда.

— Если конкретно, то в отделе контроля... чего-то там с поведением учащихся. Отдел наказаний, короче.

Поток ветра, всё ещё упирающийся в мой щит, вдруг иссяк.

— Огонь убери. Что ты натворил? — раздался слегка напряжённый голос догса.

Я впитал обратно свой щит, насколько смог, остальное рассеялось общим теплом по воздуху.

— Если по их версии, то ударил высокородного, — проговорил, слегка скривившись.

— А если по твоей? — Гаронд иронично вскинул брови.

— Если по моей, то просто не дал воткнуть себя лицом в землю. И я его не бил, я ему побелку стены хозкорпуса дал рассмотреть поближе.

Догс усмехнулся, качнул головой.

— Дай угадаю, крику было много.

Я пожал плечами.

— На удивление, нет. Рвьерра голос почти не повышал.

Брови Гаронда вновь взмыли к линии роста волос.

— А ты, я смотрю, не мелочишься... Но итог один: занятие заканчиваем без задержек, потому что тебя ждёт твоё наказание. Я прав?

— Абсолютно, — я развёл руками.

— Ещё легко отделался, — усмехнулся Гаронд и вернулся к теме занятия. — Давай в центр, сегодня попробуем крупные конструкции.

Я послушно встал посередине зала, призвал пламя. Гаронд отступил к стене.

— А теперь создай столб огня, — выдал задачу догс, слегка щурясь.

Я мысленно вызвал изнутри достаточное количество энергии, давая ей точку выхода сначала вниз, а потом раздув до потолка.

Гаронд усмехнулся, смотря на меня, как на идиота, а я только через пару секунд понял, что мне размеры не указывали, и я сам попался в ловушку глупости, потому что в затылке уже начало гудеть от напряжения, чтобы удерживать конструкцию подобного размера. И ведь не втянешь столько за раз безопасно, куда её теперь девать-то...

— Мозгов как у кролика, — выговорил Гаронд. — Ну давай, любитель зрелищных решений, сворачивай его аккуратно в стену. Они и не такое терпели.

Я не стал ему объяснять, что "зрелищность" тут совершенно не при чём. Всё было куда как прозаичнее: ассоциация со словами "стена огня" у меня была только одна — когда Игнас подобным заклинанием сжигал гору обледеневших трупов... И размеры у неё были приличные, поэтому тут сработала чисто зрительная память, от которой что-то внутри на мгновение замёрзло. Скажи я это Гаронду, он бы решил, что заморозке подверглись именно мозги.

Дёрганым движением отбросил столб в противоположную стену, огонь разбился о чёрную поверхность, рассылая искры и волну жара по малому полигону.

— А теперь давай так, как надо, — догс приблизился, готовый показывать.

Он вообще гораздо чаще стал что-то объяснять, нежели раньше. Но ещё бы делал это вместе с выдачей задачи — цены бы ему не было.

После занятия я с полигона практически выполз, хотелось только добраться до кровати и упасть. Но стоило об этом подумать, как вспомнилось, что меня с распростёртыми объятиями ждут у третьего складского корпуса.

Выругавшись сквозь зубы, я побрёл туда, прикидывая, чем же могут в академии занимать двух нерадивых учащихся, которым некуда девать энергию, кроме как на драку. По моим подсчётам выходило, что это будет физический труд. Но так как со мной вместе был наказан представитель высшего рода, то тут могли быть нюансы.

Госпожой Блинар, про которую упоминал Райдер, оказалась невысокая полная женщина со строгим лицом, и она уже отчитывала Рвьерру за то, что тот не знает, с какой стороны подходить к скребку для мойки окон. Я не отказал себе в удовольствии слегка замедлить шаг и несколько секунд наблюдать за тем, как рослый Кристиан играет желваками, смотря куда-то поверх плеча Блинар, а эта маленькая женщина наседает на него так, что того гляди огреет тем самым скребком.

Но долго скрываться у меня возможности не было, так что подошёл ближе, скинул сумку и тренировочную куртку на траву, взялся за лежащий в тазике скребок, залил в него моющее. Закатал рукава, залез на стремянку и начал методично мыть окна.

Блинар через секунду прервала своё воспитание Рвьерры на полуслове, оглядела меня.

— Ну вот, хотя бы Деворейт знает, как надо работать руками! — похвалила она.

А я тихо усмехнулся: знала бы Блинар, что я каждую неделю этим занимался на рудниках в день лёгких работ, отмывая барак и административные корпуса исправительного лагеря. Тут хочешь-не хочешь, научишься и запомнишь, как надо делать.

Кристиан смерил меня тяжёлым взглядом, подхватил скребок и начал молча мыть окно снизу. Я еле удерживал себя от того, чтобы совершенно случайно не уронить ведро с водой ему на голову.

Но, видимо, взгляд у меня был слишком красноречивый, потому что, стоило Блинар уйти, как Рвьерра произнёс, не поднимая головы и почти не разжимая челюстей:

— Только попробуй, и я тебя тут же закопаю, Деворейт. Ни одна собака не найдёт.

Я хмыкнул, ответил рефлекторно:

— Растворителем хозяйственным залей, тогда точно не найдут. Но на следующий год трава пожелтеет над моим трупом, имей в виду.

Кристиан поднял голову, посмотрел на меня долгим нечитаемым взглядом.

— И откуда такие интересные познания, Деворейт?

— А ты, я смотрю, историю жизни тех, кого собираешься на дуэль вызвать, даже не читаешь, Рвьерра? — парировал я, слезая и передвигая стремянку дальше.

— Нормальным людям хватает предупреждения, и до дуэли не доходит, — весомо ответил он, опустив руку со скребком и повернувшись ко мне всем корпусом.

— Ну поздравляю, я ненормальный, — пожал плечами, полез наверх.

— Я заметил, — бросил Кристиан.

— Ты давай не отлынивай, мой. У нас вообще какие сроки? — я ждал, что он сейчас швырнёт этот скребок мне в лицо и удалится.

Но нет, вернулся к стеклу, начал мыть. Правда, в лагере ему за такую мойку отвесили бы пару пинков под зад, но в данном случае меня это не волновало.

— Три окна. На сегодня. В общем исправительные работы на три дня, — соизволил он сообщить.

— Лафа, — усмехнулся я, увлёкшись и выдавая совсем не ту речь, которую ожидают услышать от аристократа, пусть даже и средней руки.

Кристиан поднял взгляд на пару секунд, но ничего не сказал, продолжил размазывать грязь по стеклу.

Постепенно темнело, мы работали молча, стараясь не пересекаться друг с другом лишний раз. Вдруг раздался стук каблуков, я сначала подумал, что Блинар решила принять работу, однако шаги были слишком лёгкими.

Из-за корпуса вышла Кэтрин, неся в руке что-то, блеснувшее металлом в свете фонаря.

— Кристиан, Андрэ сказал, что ты здесь. Что-то случилось? Вот, возьми, господин Рвьерра просил тебе передать, — она протянула предмет Кристиану, слегка сведя брови. — Так почему ты здесь?

— Неважно, — бросил он с явным недовольством. — И могла бы сказать, что передал отец. Знаешь же, что тебе не обязательно называть его "господин Рвьерра" при мне.

Я окинул их взглядом. Смотрелись эти двое очень гармонично: он весь такой широкий и высокий, она вся такая маленькая с кудряшками.

Я усмехнулся, с превеликим удовольствием посылая к свергам их идиллию.

— Добрый вечер. Знаешь, я подумал, что мемуары твоего деда я начну читать сегодня, потому что на то, чтобы дочитать предыдущий труд, мне банально не оставили времени, — подал я голос со стремянки.

Кэтрин вздрогнула, подняла голову и посмотрела на меня большими глазами.

— Ксандр? Что ты тут делаешь?

— Учится следить за языком, — голос Рвьерры упал на пару тонов, а глаза метали молнии.

— Безуспешно, как видишь, — я развёл руками, балансируя на шаткой конструкции.

Кэтрин невольно сделала шаг ко мне, когда ножка стремянки слегка приподнялась, но Кристиан был быстрее, и резко выровнял стремянку, с усилием нажав на ступеньку.

— Не упади, — беспокойно выговорила Валенташ.

— Не упадёт, — Кристиан рявкнул, уже не сдерживаясь.

Я же расплылся в довольной улыбке.

— Твоими молитвами, Кристиан, — в наглую перешёл на личное обращение, проверяя, будет ли Рвьерра мелочно меня поправлять при... ну чего уж, надо быть совсем идиотом, чтобы не понять, помолвку с кем готовит мать Кэтрин для своей дочери.

— Смотри, как бы тебя в ответ не покарало небо, — выдавил он сквозь зубы.

Кэтрин посмотрела на нас обоих и вдруг тихо хихикнула, но тут же постаралась убрать улыбку с лица.

— Доброй ночи, — чинно выговорила она, но уголки губ всё равно стремились вверх. Валенташ поторопилась к своему корпусу.

Мы с Кристианом проводили её взглядами.

— Деворейт...

— Ксандр.

— Ксандр. Я тебя по стене размажу.

— Ага. Только окно домой сначала.