Пепел Империи - Часть четвертая

Глава 1

— Вот, в общем-то, и всё, что я хотел сказать. — Алекс закончил свою короткую, как выстрел, речь, окидывая взглядом пробудившихся пилотов.

Он разбудил их, выстроил на продуваемом всеми ветрами поле стадиона и обрисовал ситуацию без прикрас и умолчаний, с холодной, почти безжалостной прямотой. Он говорил о предательстве, о новой реальности, о выборе, который сводился к простому — жизнь на новых условиях или смерть. Воздух был густ от невысказанных вопросов и страха, который витал над строем почти осязаемой пеленой.

— Я согласен. — Чётко, без тени сомнения, шагнул вперёд Антон. Всё время, пока Алекс говорил, он стоял недвижимо, с каменным, ничего не выражающим лицом, и сейчас первым вышел из строя. Если бы князь не знал, что для Антона это такая же новость, как и для остальных, он бы подумал, что тот знал всё заранее — настолько спокойно и выверенно было его движение. В его глазах читалась не покорность, а холодное, взвешенное принятие неизбежного.

Реакция остальных была куда более очевидной и отражалась на их лицах, как на чистом холсте. Кто-то бледнел, кто-то сжимал кулаки, пытаясь совладать с гневом и унижением. Особенно выделялась Анна. Она, к слову, к концу монолога Алекса застыла, словно изваяние из белого мрамора. Она не шевелилась даже тогда, когда её брат, её опора, сделал этот шаг. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь Алекса, сквозь стены, в какое-то своё, недоступное никому измерение.

И даже когда следом за Антоном, один за другим, с тяжелыми вздохами и потупленными взглядами, вышли все остальные пилоты, также не пожелавшие становиться героями-мертвецами, девушка не двинулась с места. Она стояла, маленький островок неповиновения в образовавшемся вокруг неё пустом пространстве.

Решив пока её не трогать — охлажденное железо ломается, — Алекс начал ритуал принятия клятв. Процедура была отработана до автоматизма: короткая, но ёмкая магическая формула, капля крови на контракте, ощущение лёгкого, почти невесомого жжения на душе, как от прикосновения холодного металла. Когда последний из летчиков, бормоча слова клятвы, отошёл в сторону, настала её очередь.

— Я не буду клясться. — Её голос прозвучал тихо, но абсолютно чётко, отчеканивая каждое слово. В нём не было истерики или вызова, лишь ледяная, окончательная решимость.

— Позвольте мне поговорить с сестрой? — немедленно попросил Антон, делая шаг и вставая между Алексом и Анной, как живой щит. В его позе читалась готовность защищать её даже ценой собственной, только что обретённой жизни.

— Можно, но не сейчас. — Ответ Алекса был столь же быстрым и категоричным. Он пояснил, глядя поверх головы Антона прямо на Анну: — Времени в обрез. Мне только что сообщили, что китайцы гарантируют «зелёный коридор» для возвращения группы. — А про себя, в глубине сознания, с раздражением подумал: «Что-то я совсем разнежился. Надо было свернуть ей башку прямо здесь, на месте, чтоб другим неповадно было демонстрировать принципы…»

Но стоило ему вновь встретиться взглядом с Анной — не с вызывающим, а с каким-то отрешённым, почти пустым, — как это злое, простое желание куда-то испарилось, уступая место сложной, непонятной ему самому гремучей смеси из досады, любопытства и чего-то ещё, очень тёплого и совершенно неуместного. Он вообще не понимал логики её поступка. Неужели она, умная женщина, не осознаёт, что это не шутки и что без магической клятвы её ждёт лишь один, печальный исход? Будь на её месте кто-нибудь другой, какой-нибудь заносчивый лейтенант, князь бы даже на секунду не задумался, приведя приговор в исполнение наглядным для всех образом. Но она…

Во-первых, она с самой первой встречи, там, в саду, запала ему в душу, как заноза. Во-вторых — и тут уже вступал в права чистый, холодный рационализм, — Анна была княгиней, женой генерала Борецкого. Уговорить её, получить не просто ещё одного вассала, а влиятельную союзницу с безупречной репутацией, — это был бы колоссальный задел на будущее, стратегический актив. Ну и в-третьих, вопреки всей своей параноидальной осторожности, ему почему-то казалось, что она не предаст даже без магических оков. Он отдавал себе отчёт, насколько это глупая, наивная и опасная мысль, но поделать с собой ничего не мог.

Он буквально с каждым прожитым днём в этой новой, странной эпохе ощущал, как в нём что-то меняется. Трескается и осыпается многовековая скорлупа Лича. Если раньше он всегда, без колебаний, поступал так, как было выгодно и целесообразно с точки зрения холодного расчёта, то сейчас в его решения всё чаще и наглее вмешивались эти неуместные, мешающие эмоции. Он понимал, что происходящее с ним — естественный процесс адаптации, что окружающая реальность неизбежно оставляет свой след на личности, постепенно перекраивая её под себя. И противиться этому он не собирался, зная бесполезность такого сопротивления.

Если говорить проще, то вот именно сейчас, в этом сыром ангаре, под взглядами десятка людей, в нём умирал древний Лич, мысливший категориями выживания и эффективности. А рождался… рождался пусть ещё не сформировавшийся, но уже существующий наследник, будущий правитель, для которого такие понятия, как личная преданность, симпатия и даже любовь, возможно, не будут пустым звуком. Это рождение было мучительным и странным.

*****

Проследив, как двое японцев-самураев, почтительно, но твёрдо взяв Анну под локти, увели её в грузовой трюм транспортника, Алекс направился к своему истребителю. На ходу он натянул на голову лётный шлем, ощущая, как мягкая подкладка плотно облегает виски, и взобрался в кабину, пахнущую озоном и кожей.

— Первый к взлёту готов. — раздался в шлемофоне сухой, лишённый эмоций голос капитана транспортного глайдера.

— Второй готов.

— Третий готов. — по очереди отозвались пилоты.

Когда Антон, возглавляющий строй, закончил перекличку, Алекс скомандовал: — Взлёт.

Сначала он окинул взглядом стадион, и на лице его появилась недовольная гримаса. Среди многочисленной «братии» повторно убиенных зомби, устилавших поле, многие были облачены в чёрные одежды ниндзя. Операция стоила Алексу почти двух третей его самураев — отборных, преданных бойцов. Из тёмных магов, составлявших костяк его магической поддержки, выжило лишь двое. Дорогая цена.

Но когда истребитель, с воем поднимаясь в небо, набрал высоту, его охватил настоящий ужас. После нескольких яростных, но тщетных попыток пробить силовой купол бомбовыми ударами, город в радиусе нескольких километров от стадиона был буквально стёрт с лица земли. На месте некогда шумных проспектов и небоскрёбов зияли чёрные, дымящиеся пустоты. Лишь кое-где торчали, как обглоданные кости, покорёженные остовы зданий. И по этим руинам, как муравьи, сновала недобитая нежить, придавая и без того апокалиптической картине жуткий, сюрреалистичный вид.

— Давай пройдём пониже, — тихо, почти шепотом попросил он Антона, не в силах оторвать взгляд от увиденного. Нет, он-то знал, к каким последствиям приведёт бомбардировка, он рассчитывал на это. Но знать — одно дело, а видеть воочию — совсем другое. Этот вид будто вернул его на сотни лет назад, на руины Петербурга, там, где он прожил полтысячелетия в одиночестве, и куда ни за что не хотел возвращаться. В горле встал ком.

Если пилот и удивился такой просьбе, то виду не подал. Чётко исполнив манёвр, он лёг на прежний курс. — Китайцы сопровождают, — ровным голосом прокомментировал он появившиеся на радаре красные метки.

«Дай бог, чтобы просто сопровождали, — напрягся Алекс, автоматически мысленно перебирая оставшийся запас накопителей. — С глав-китайца станется ещё и „зачистить“ свидетелей своего конфуза. Устроить „несчастный случай“». Но энергии у него ещё было достаточно, чтобы при необходимости прикрыть весь отряд.

Как показало время, тревожился он зря. Перехватчики держались на почтительном расстоянии, и приблизились лишь тогда, когда группа достигла границы. И то только для того, чтобы, ритмично помахав крыльями, развернуться и уйти обратно.

Зато сразу после пересечения нейтральной полосы в воздух поднялись сразу несколько эскадрилий русских глайдеров-истребителей. Чётко и без лишних слов они пристроились по бокам, зажав маленькую группу Алекса в плотные «клещи».

«Ну, а чему удивляться? — с долей сарказма рассуждал он. — Самовольно, в нарушении всех мыслимых инструкций, покинул страну, перелетел на сторону противника. Радоваться нужно, что сразу ракетой не сбили».

— Они спрашивают, на какой машине летит поручик Камнев, — отвлёк его от раздумий голос Антона. — Что прикажете передать?

— Отвечай как есть. Нам нечего скрывать, — Алекс был почти уверен в сценарии: как только установят его местонахождение, остальных где-нибудь изолируют и допросят, а его самого немедля потащат в Петербург. Китайцы наверняка уже сообщили о готовности к переговорам, а то и о капитуляции, и юный император не мог не связать его внезапный перелёт с этими событиями. Даже если бы не догадался сам — по причине молодости и неопытности, — ему бы тут же подсказали. Тот же Марченко, старый лис, уж он-то точно понял, что к чему.

— Приказывают следовать курсом на Петербург. Остальные, кажется, отваливают, — вновь доложил Антон. — Подчиняемся?

— Конечно. Тут без вариантов. Деваться некуда…

Он, может, и хотел вернуться инкогнито, без лишних глаз и шума, но похоже, их внезапный отлёт, так смахивающий на дезертирство, поднял настоящую бурю. Теперь уже без огласки и строгого разбирательства точно не обойтись. Оставалось лишь надеяться, что Бельские что-нибудь придумают, чтобы придать его рискованному экспромту толику официальности и законности.

****

Питер, как всегда, встретил их осенней сыростью, накрапывающим с неба снего-дождём и характерной грязью на земле, превращённой в месиво колёсами техники. Но главное, что испытал Алекс, ступив на мокрый асфальт взлётной полосы, — это ощущение под ногами твёрдой, хоть и мокрой, но своей земли. Ощущение надёжности, которое было ему так нужно в этом неоднозначном положении.

— Поручик Камнев? — Его тут же, едва он отошёл от самолёта, встретила группа из нескольких бойцов в серых, функциональных сервокостюмах и четверки военных магов в чёрных плащах. Голос командира группы был безэмоционален, как скрип железа.

— Он самый, — отходя от уставного «Так точно!», коротко ответил Алекс.

— Сдайте оружие, поручик, — так же бесстрастно произнёс конвоир. Погон его разглядеть было невозможно — тот был почти по уши закутан в длинный прорезиненный плащ, но по властной манере говорить и держаться Алекс определил, что звание у него не ниже майора.

Алекс молча расстегнул кобуру и протянул свой армейский пистолет.

— Это всё? — приняв оружие и передав его одному из бойцов, уточнил военный.

— Ну да. Вроде бы, — слегка улыбнулся Алекс.

Конвоир скривился от такого неопределённого ответа, но настаивать не стал, лишь чуть посторонился и сделал чёткий жест рукой: — Пройдёмте, поручик.

Алекс пожал плечами и, отмечая про себя, что автопушки сервокостюмов не взведены и стволы смотрят в землю, окончательно успокоился. Если бы его действительно опасались как серьёзную угрозу, приводы орудий издавали бы характерный щелкающий звук. Решив воспринимать встречающих как своеобразный почётный эскорт, он, невзирая на назойливый дождь, с наслаждением вдохнул прохладный, влажный воздух родной столицы, бодро зашагав по мокрому асфальту и исподтишка разглядывая своих провожатых и бледную, полную луну, проглядывающую сквозь рваные облака.

Идти, впрочем, пришлось недолго. Целью их «путешествия» оказался пассажирский глайдер, стоявший поодаль. Его обтекаемые, стремительные формы и отсутствие опознавательных знаков сразу выдавали принадлежность к одной из спецслужб.

— Прошу вас, поручик, проходите, — пропуская Алекса вперёд в открытый тамбур, пригласил конвоир.

Тот сухо кивнул и, не оглядываясь, шагнул внутрь, на всякий случай держа наготове пару защитных заклинаний — больше по старой, въевшейся в подкорку привычке.

Но ничего не произошло. Тамбур и короткий коридор были пусты. Пройдя их, Алекс оказался в кают-компании глайдера. «Ну точно, какая-нибудь разведка, — констатировал он про себя. — Как пить дать». Минималистичная, до аскетизма, обстановка говорила сама за себя: несколько кресел, притороченный к полу стол. Ничего лишнего, что могло бы отвлекать от работы.

— Здравствуйте, граф. — Словно из ниоткуда, из тени в углу кабинета появилась сухая, подтянутая фигура советника Марченко. — Как полетали?

Алекс удивлённо поднял брови, но виду не подал, развалившись в кресле напротив. — Да так, в своё удовольствие. Здравствуйте, Иван Семёнович.

— Это хорошо, что в удовольствие… — Жестом приглашая сесть, советник устроился за столом и положил перед собой компактный коммуникатор, демонстративно нажав кнопку записи. — Рассказывайте.

— Да нечего, по большому счёту, и рассказывать, — с нарочитой небрежностью вздохнул Алекс, оглядываясь в поисках чего-нибудь выпить. — Кофейку бы, а? После такого перелёта…

— Конечно, граф, какой разговор на голодный желудок, — не поднимая коммуникатор, Марченко потыкал пальцем в экран и что-то неразборчиво произнёс в скрытый микрофон. — Как это я упустил…

Вскоре им принесли поднос с дымящейся медной туркой, двумя маленькими фарфоровыми чашками и тарелкой с простым печеньем. Дождавшись, когда Алекс сделает первый глоток бодрящего напитка, советник заговорил вновь:

— Вы ведь, я полагаю, догадываетесь, по чьему распоряжению я здесь оказался?

— Примерно, — пробуя кофе, князь невольно улыбнулся. Настроение его улучшалось не потому, что он услышал что-то приятное, — просто он был дома, пил отличный кофе, а перед ним сидел один из немногих людей, к которым он испытывал если не симпатию, то уважение.

— Но я должен лично удостовериться, что вы не причините вреда этому лицу. Поэтому прошу вас, граф, рассказать мне, что вы делали за линией фронта. И почему китайцы внезапно так слезно просят перемирия и срочных переговоров.

Алекс снова улыбнулся, на сей раз чуть шире. Он решил ответить максимально прямо, но так, чтобы и не солгать, и не выдать лишнего, сохранив лицо и для себя, и для собеседника.

— За линией фронта, Иван Семёнович, я, как видите, летал. А о переговорах просят, вероятно, потому что одумались. Проснулись, так сказать…

Он и так знал, что кают-компания наверняка битком набита всевозможными датчиками, которые сейчас пишут, анализируют и сканируют его наперебой. Но и этот демонстративный жест с коммуникатором — явное предупреждение о прослушке — он не мог не оценить. Старая, добрая бюрократическая игра.

— Ну и отлично, граф, — усмехнулся советник, и его глаза на мгновение сощурились. — Так и запишем: не был, не видел, не привлекался. — Он подал кому-то невидимому знак, и глайдер мягко вздрогнул, начиная разбег. Марченко перешёл с тона допроса на более лёгкую, светскую беседу, словно всё уже было решено.

****

Летели недолго. Минут тридцать, не больше. Алекс предполагал, что глайдер, скорее всего, наматывает круги над городом — стандартная процедура при конфиденциальных перевозках высокопоставленных лиц. Хотя в данном случае особого смысла в этом, возможно, и не было, но инструкции есть инструкции.

— Больше всех, знаете ли, рвал и метал князь Борецкий, — с лёгкой ухмылкой, но грозно сдвинув брови, сообщил Марченко, потягивая кофе. — Я уж думал, он и меня пополам переедет, не говоря уж о мебели.

— Из-за княгини? — уточнил Алекс.

— Нет, что вы! Стал бы он из-за девки, с позволения сказать, такой скандал в Генштабе устраивать… — отмахнулся советник. — Он, видите ли, сам рвался поучаствовать в вашей… гм… операции. Считал, что его обошли.

— Так ведь никто не был в курсе, куда и зачем я лечу? — искренне удивился Алекс. — Как же он мог сожалеть о том, о чём попросту не знал?

— Вы, граф, когда набирали пилотов для сопровождения, как им сказали? «Билет в один конец»? — Марченко покачал головой. — Вот это его и задело. Он же, чуть где запахнет настоящей пороховой гарью, сразу седло со стены снимает, шашку точит и бегом несётся туда, где пожарче. Не зря же его за глаза, кроме как «сумасшедшим воякой», и не называют. Обиделся, что его на «последний бой» не взяли.

— Думаю, я как-нибудь найду способ помириться с ним, — вздохнул Алекс. — Не последний день живём.

В этот момент глайдер плавно, с лёгким толчком, коснулся посадочных опор. Советник поднялся. — Ну что же, граф, на этом наша беседа окончена. Идите, вас проводят.

Едва он договорил, как бесшумно открылась дверь, ведущая в тамбур, и на пороге возник всё тот же хмурый офицер, который сопроводил Алекса на улицу.

Здесь, хоть и в полной темноте, Алекс с нескрываемым удивлением узнал задний двор резиденции Бельских. «Могли бы и не устраивать такой секретности, — отстранённо подумал он. — Любой мало-мальски грамотный шпион, сложив два и два, первым делом проверит резиденцию лучшего друга и… любовницы правителя». Но с другой стороны, старая поговорка гласила: хочешь надёжно спрятать — положи на видное место.

— Ну наконец-то! — Из темноты, словно призрак, выскочил Юрий Бельский. Площадка, где приземлился глайдер, почти не освещалась, видимо, из соображений конспирации, поэтому его появление выглядело довольно театрально. — Я уж думал, тебя в казематы упрятали до выяснения!

— И я рад тебя видеть, — широко, по-настоящему улыбнувшись, Алекс протянул руку для дружеского рукопожатия. — А Николай где? Или это ты меня сюда притащил со всем этим цирком?

— Вот ещё! — фыркнул Юрий. — Была нужда меня дергать. Это всё Коля, ему не терпится узнать, что да как. Ну да ладно, — он махнул рукой, — пойдём уже, не торчать же тут под дождём!

И они, в сопровождении всё тех же мрачных, но теперь уже державшихся на почтительном расстоянии охранников, двинулись к заднему крыльцу знакомой усадьбы.

****

— Здравствуй, Илья. — Николай поднялся с глубокого кожаного дивана в малой гостиной и крепко, по-мужски, пожал ему руку. На его лице читалось нетерпение. — Как ты это сделал? — Он не стал тратить время на дежурные любезности, сразу перейдя к сути.

«Ну, если „Илья“, — промелькнуло у Алекса в голове, — значит, кроме нас троих, здесь никого нет, и можно не ломать комедию, говоря официальным языком».

— Не поверишь, — с наслаждением присаживаясь за стол, ломовито накрытый холодными закусками, запихнул в рот аппетитный кусок копчёной стерляди. — Всё произошло почти случайно. Практически фарт.

И он, старательно смакуя детали, но тактично опуская самые кровавые и неприглядные моменты, пересказал друзьям историю своих приключений в Поднебесной.

— Интересно получается… — задумчиво произнёс Николай, отодвигая пустую тарелку. — Если всё, что ты говоришь, правда — нет, я тебе, конечно, верю, — то выходит, что существует некто третий, неизвестный, кто столкнул нас с Китаем лбами? Так?

Как же хотелось сейчас Алексу воскликнуть: «Да! Ты абсолютно прав! Это подлые британцы со своими приспешниками!» Но он сдержался, сглотнув слова. Он понимал, что, не имея веских, неопровержимых доказательств, не сможет доказать свою правоту. Отношения между Российским и Британским императорскими домами были давними, сложными, почти родственными, насчитывали не одну сотню лет. Чтобы открыто, без железных улик, обвинить их в подобном вероломстве, требовалось нечто большее, чем подозрения и слова очевидца.

Вместо этого он сказал, смотря в огонь камина:

— Не всякий, кто тебе улыбается, — друг. И не всякий, кто хмурится, — враг. Старая китайская мудрость.

— Да ладно тебе с этими мудростями… — отмахнулся император. — Они со своими мудростями такого намудрили, что мало не покажется. Как ты говоришь, если бы не случайность… Кстати, а из-за чего на тебя вообще напали тогда, и кто это был, хоть что-то прояснилось?

— Нет, — на этот раз ответил за Алекса Юрий, хмурясь. — Кроме того, что это были наёмники высшего класса, ничего выяснить не удалось. Единственная зацепка — сынок одного из министерских чиновников. Но и там глухо. Что он там делал, как связался с наёмниками, зачем полез в сервокостюм? Ни намёка на мотив. Полный затык.

— Вы ведь заказ-то на меня сняли? — вспомнил Алекс о своём разговоре с Марченко.

— Не переживай, заказ снят. И министр-папаша тоже отстранён от дел, от греха подальше. На всякий случай.

— Это радует, — продолжая уничтожать еду, кивнул князь. — А то я уже начал задумываться, как по улицам-то ходить. Пуля, она дура, от неё не всегда уберёшься… — Он отпил вина и перевёл разговор на другую тему: — Я вот ещё о чём хотел спросить. Почему бы тебе просто не прогнать всех своих приближённых, всех этих советников и министров, через Зеркало Истины? Сразу отсеешь ненадёжных, предателей и двурушников. Столько времени и нервов сэкономишь. Как тебе идейка?

Глава 2

— Интересный ты человек, Илья… — задумчиво протянул Николай, откидываясь на спинку своего кресла. Он перевёл взгляд на потолок, украшенный лепниной, будто ища там ответа. — То, что ты предлагаешь… Это дьявольски логично. Но совершенно не осуществимо в нашем, в цивилизованном обществе. Представь себя на их месте. У любого из нас есть свои тайны. У кого-то это нечто серьёзное, тёмное, у кого-то — мелкие грешки и слабости. Но никто и никогда добровольно не согласится раскрыть свою душу до конца, вывернуть её перед кем бы то ни было. Это противно самой человеческой природе.

— Я не о тайнах, — парировал Алекс, его пальцы медленно водили по краю стола. — Я говорю о лжи здесь и сейчас. О предательстве, которое зреет в мыслях. Проверив человека на Зеркале, ты будешь уверен в его искренности в данный конкретный момент. Ну а тех, кто не пройдет тест, кто замышляет недоброе, — уберёшь от себя подальше, пока яд не отравил всё вокруг.

— Допустим, я поступлю так, — согласился Николай, поймав взгляд Юрия. В его тоне звучала игра, попытка докрутить мысль до абсурда. — Но где гарантия, что уже завтра этот, сегодня чистый, человек не передумает? Не поддастся искушению? Зеркало — это мгновенный снимок, а не пожизненная гарантия.

— Это бестолковый, бесконечный спор, который стоит оставить университетским философам, — вмешался Юрий, с раздражением отодвигая свою пустую кофейную чашку. Звон фарфора прозвучал резко в наступившей тишине. — У нас есть темы поважнее, собственно, для чего мы тебя, Илья, сюда и вызвали…

— Да, Илья, не скажу, что всё прямо так серьёзно и беспросветно, — плавно перехватил инициативу Император, его взгляд стал собранным и деловым. — Но твоё участие может стать тем самым ключом, который поможет нам решить одну… деликатную проблему.

— Вы мне прямо льстите, господа, — криво ухмыльнулся Алекс, чувствуя, как по спине пробегает лёгкий холодок предчувствия. — Даже не знаю, как реагировать. Заинтриговали по полной программе.

Он действительно не мог предположить, чем он, рядовой граф, коих в Империи сотни, может помочь главе одной из первых фамилий и самому Императору в их «деликатных проблемах». Разве что стать разменной монетой в большой игре, что его категорически не устраивало.

— Сейчас объясню. Всё станет яснее, — поднялся Николай и выкатил из тёмного угла кабинета изящный шахматный столик с расставленными фигурами из тёмного и светлого дерева. — Сыграем? Говорят, в этой игре отражена вся жизнь…

— Конечно, — улыбнулся Алекс, придвинув свой стул поближе. Он почувствовал, что партия в шахматы — это не просто развлечение, а часть разговора, метафора.

— Ну так вот, — делая первый ход королевской пешкой (Николаю выпали белые), начал Император. — Хочу я жениться…

— Похвальное стремление, — так же неспешно подвинул вперёд свою пешку Алекс. — А от меня что требуется? Посоветовать кандидатуру? Помочь с выбором? Оценить политические выгоды? Я, признаться, не большой специалист в матримониальных делах.

— Да нет, — Николай качнул головой, его взгляд на секунду задержался на лице друга. — Советовать не нужно. Здесь я уже всё решил. Женюсь на Ольге.

Сказать, что князь не ожидал такого ответа — значит не сказать ничего. Он буквально кожей почувствовал, как рушатся все его титанические усилия, все планы, и маховик времени с пугающим скрежетом вновь начинает раскачивать само своё основание. «Ольга Бельская… Мать… Но тогда… я…» Хаос мыслей пронёсся в его голове вихрем.

— Бывает, — выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Но сам понимаешь, — продолжил Николай, делая очередной ход, — далеко не многие при дворе хотят видеть Ольгу Императрицей. Ведь тогда место первой семьи на поколения вперёд может закрепиться за Бельскими… А ты даже не представляешь себе, сколько до этого звания охотников! Целые кланы десятилетиями бьются за тень этого влияния.

— Ну, почему же не представляю, — кивнул Алекс, его пальцы сомкнулись на фигуре слона. — Очень даже представляю. Шах.

— Что-то я сегодня рассеянный больно стал, — задумчиво уставившись на внезапно сложившуюся опасную позицию, произнёс Николай. — Ну так вот… Охотников, говорю, много. И если я просто объявлю о своём решении, не подготовив почву, точно случится что-то нехорошее. Подковёрная борьба превратится в открытую схватку.

— Представляю себе, — кивнул Алекс, его взгляд скользнул по озабоченному лицу Юрия. — Ещё шах. Недаром испокон веков невест для правителей часто искали за морем. Чтобы среди своих смуту не сеять, чтобы никто из местных не возвысился чрезмерно.

— Да знаю я это, знаю всё! — раздражённо, резким движением отмахнулся Император, чуть не задев ладью. — Только вот, веришь, мне вообще побоку все эти дурацкие, затхлые обычаи! Кто я, в конце концов? Император или мальчик на побегушках у своих же бояр? Почему я должен идти у них на поводу? Скажи? Почему?!

— А чего говорить? — пожал плечами Алекс, отводя своего короля от шаха. — Сам всё прекрасно знаешь. Взрослый человек, не ребёнок.

— Я-то может и знаю, но ты мне это скажи! — Николай ударил кулаком по ручке кресла, и шахматные фигуры мелко задрожали. — Почему я кому-то должен? Ведь это моя жизнь! Моё сердце! Так? Или трон — это пожизненная тюрьма, где даже чувствами распоряжаются другие?

Алекс, не отрывая взгляда от шахматной доски, долго молчал. В кабинете было слышно лишь тяжёлое дыхание Николая и тиканье напольных часов. Когда Император был уже готов взорваться от гнева и обиды, князь тихо, но чётко произнёс:

— Мат, ваше высочество.

— Да ну тебя! — Николай с силой оттолкнулся от столика и отвернулся, смотря в пылающий камин. — Я к тебе как к другу, с открытой душой, а ты… как этот старый, чёрствый Марченко, только и умеешь, что уроки читать!

— А что я? — спокойно, с методичностью хирурга, начал расставлять фигуры на исходные позиции, удивлённо поднял глаза князь. — Я тебе, как другу, наглядно показал, к чему приводят лишние эмоции в серьёзной игре. А в твоём случае это не пешки по дереву двигать — судьба Империи на кону. Горячность ослепляет. За желанием увидеть немедленный результат теряешь из виду стратегию.

— Тогда что ты предлагаешь, о мудрый стратег? — с сарказмом спросил Николай, возвращаясь к доске. Он взял в руки две пешки — белую и чёрную, спрятал их за спиной и сжал в кулаках. — В какой руке?

— Левая, — не задумываясь, выбрал Алекс.

Император раскрыл ладонь. В ней лежала белая пешка.

— Тебе везёт. — сказал он.

— Прежде всего, — продолжил Алекс, — я предлагаю успокоиться и не пороть горячку. То, что ты решил жениться вопреки вековым традициям, — это я понял и даже в какой-то степени разделяю твой порыв. Но теперь расскажи, какую именно миссию вы с Юрием для меня приготовили? В чём должна заключаться моя помощь?

Алекс отлично понимал, что «закадычные» друзья позвали его глубокой ночью не для того, чтобы просто излить душу. Прежде чем озвучить своё видение ситуации, он хотел услышать их план.

— Да тут всё, в общем-то, просто, — видя, что Николай снова начинает закипать, поспешил взять слово Юрий. — Будь наш род, род Бельских, так силён, как лет двадцать назад, никто бы и пикнуть не посмел против этого брака. Но сейчас… Сейчас десяток семей буквально дышат нам в спину. Да что там дышат — некоторые уже по многим параметрам опережают! Ситуация грозит выйти за пределы обычных для такого случая дворцовых интриг. Может грянуть настоящая буря.

— Это я всё прекрасно понял, — мягко, но настойчиво перебил его Алекс. — Конкретики, друзья. От меня, лично, чего требуется? Какое моё действие должно переломить ситуацию?

— Я хочу, чтобы ты… чтобы твой род, род Камневых, стал первой семьёй Империи. И сделал это в кратчайшие сроки, — огорошил Николай с такой прямотой, что у князя на мгновение перехватило дыхание и он не нашёл слов для ответа. Он просто сидел, уставившись на Императора широко раскрытыми глазами.

— Ну, как тебе идейка? — видя, что друг пребывает в полном ступоре, потормошил его Юрий, похлопывая по плечу.

— Я, конечно, всякое предполагал, просчитывая варианты, но такой поворот… — Алекс медленно покачал головой, пытаясь осмыслить услышанное. — У меня ведь, если вы не забыли, даже семьи-то полноценной нет! Я последний в роду. Как можно стать первой семьёй тому, чего, по сути, нет? Это же нонсенс!

— Ну, это вопрос решаемый, — махнул рукой Юрий. — Невест на Руси — миллион. Мы уж даже присмотрели тебе идеальную пару. И состояние приличное, и титул громкий, и род древний, благородный… Да и красавица, скажу я тебе, из первых…

Алекс молча поднял глаза, в них читался немой вопрос.

— Анна Разумовская. Ты ведь с ней знаком? — с лёгкой улыбкой произнёс Николай.

— Так она же вдова! Да ещё и княгиня… Это разве соответствует статусу? — попытался возразить Алекс, хотя внутри что-то ёкнуло при этом имени.

— Как раз то, что нужно! — оживился Юрий. — Идеальный вариант. И связи нужные есть, и самостоятельная, характерная. Не какая-нибудь девица из терема.

— Ладно, пусть так, — Алекс отвёл взгляд, смирившись с напором друзей. — А она сама-то в курсе своих блестящих перспектив?

— Пока нет. Но это не важно, — с лёгкой беспечностью произнёс Николай. — Дела её, скажем так, не блестящи. Муж, покойный генерал, оставил ей больше долгов, чем состояния. А скоро конец года, время по долгам платить… Так что считай, что она уже согласна. Ну, или если вдруг не по нраву — выбирай любую другую. Главное, чтоб титул был и род знатный.

— Постойте-постойте… — Алекс поднял руки, словно защищаясь от града доводов. — Дайте мне хотя бы в себя прийти. А с остальным как? Первая семья — это же не только титул и жена. Это колоссальное состояние, влияние, предприятия! Вот у тебя, Юр, одних только промышленных концернов штук тридцать по всему миру! А у меня что? Родовое гнездо да пара имений?

— Ну, ты-то уж не прибедняйся, — усмехнулся Николай. — Камневы, может, и не блистали при дворе, но богатство их — сказочное. Ходят легенды. А уж после того как на принадлежащих вам дальневосточных землях обнаружат новое, богатейшее месторождение алмазов…

— Постой, — Алекс потряс головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. — На каких землях? Какие месторождения? Вы вообще о чём? У нас там тайга да сопки!

— Ну… — протянул Николай, улыбнувшись. — Пока, официально, не обнаружили. Но если ты согласишься, то геологическая экспедиция будет снаряжена в течение недели, и месторождение обязательно — и совершенно случайно — найдут. Уверяю тебя.

— Хорошо, допустим, я согласен, — Алекс сгорбился, чувствуя, как на его плечи взваливают неподъёмный груз. — Но всё равно непонятно, как меня будут воспринимать как равного «первым», если я всего лишь поручик? Пусть даже и богатый? Для них я всегда останусь выскочкой.

— И тут мы за тебя подумали, — широко улыбнулся Юрий.

— Да и повод самый подходящий подвернулся, — подхватил Николай. — Ты же только что операцию провернул, о которой будут легенды слагать. Миллионы жизней сохранил, войну остановил!

— Вы мне что, сразу фельдмаршальский жезл вручите? — скептически хмыкнул Алекс. — Так это только вызовет смех и ещё большую ненависть. Карьеру так не делают.

— Нет, конечно, до фельдмаршала пока далеко, — согласился Юрий. — Но через пару-тройку званий перескочить — вполне. Да и награду ты получишь не орден за усердие, а что-то посерьёзнее. Знак личного расположения Императора.

— Награду он и так получит, и звание повысит, — серьёзно, с намёком на упрёк в голосе, произнёс Николай, глядя на Юрия. — Не надо приуменьшать заслуги Ильи. Но даже если отбросить вопрос с женитьбой, место первой семьи не должно пустовать. Оно должно принадлежать кому-то, кто будет нам верен. Кто-то из вас, двоих, должен занять эту высоту. Или, по крайней мере, сделать вид, что стремится к ней. Так сказать, вызвать огонь на себя. Отвлечь внимание от меня и Ольги. Иначе… иначе мне и правда не усидеть на этом проклятом троне. Меня просто сомнут.

Алекс и раньше предполагал, что дело может обернуться подобным образом. Бельские за последние годы серьёзно потеряли во влиянии. Старый Император умер, унеся с собой в могилу авторитет их клана. Почти все, кто их поддерживал, либо отошли от дел, либо ушли в небытие. История правящих домов, как он знал, циклична: времена и имена меняются, а суть амбиций и интриг остаётся прежней.

— Шах и мат, — с лёгкой, усталой улыбкой объявил Николай, ставя финальную точку в следующей, быстрой партии. И добавил, глядя Алексу прямо в глаза: — Насчёт эмоций… ты был прав. Они действительно только мешают. Не нужны они в этой игре.

****

Сыграв ещё несколько партий и обсудив в общих чертах предстоящие шаги, Николай ближе к трём часам ночи покинул резиденцию. Алекс остался ночевать. Если быть честным, ему не хотелось абсолютно ничего, кроме как завалиться спать на ближайшие сутки. «И чтобы без мыслей, — мечтательно зевнул он, потягиваясь, — во всяком случае, без таких серьёзных. Сон и только сон».

За последние несколько суток он поспал от силы несколько часов, что даже для его выносливого, «разогнанного» организма было серьёзным испытанием. Но поскольку Николай уехал уже в половине третьего, а на восемь тридцать утра была запланирована какая-то важная встреча, на сон оставалось всего около четырёх часов. Алекс даже отказался от гостевой комнаты, решив устроиться прямо здесь, на широком кожаном диване в гостиной.

Однако, как ни хотелось спать, бурлящие в голове мысли не давали уснуть. «Вот как быть? Нужно и помочь Николаю, выполнить его просьбу, и в то же время не допустить его женитьбы на Ольге…» Он теперь даже не знал, что важнее: только что остановленная война с китайцами или недопущение помехи своему собственному рождению. Войну, конечно, он уже отсрочил, но вот как быть с рождением самого себя? Хотя он и предполагал, что раз уж он здесь существует, то с этой стороной вопроса пока всё в порядке. Иначе, как бы он жил, если бы даже не родился? С другой стороны, сам факт его присутствия здесь означал, что спасти Империю от грядущего уничтожения в его прошлом… не получилось. Иначе как бы он оказался в этом времени?

Прокручивая в голове этот временно́й парадокс, Алекс промучился ещё с час, прежде чем тяжёлый, беспокойный сон наконец сморил его. Но и во сне покоя не было: снился ему огромный, говорящий камень у входа в склеп и бесследно исчезнувший призрак Тыквы. Тот что-то яростно показывал Алексу на пустырь перед склепом, но стоило князю посмотреть в указанном направлении, как внимание его рассеивалось, ускользало, и кошмар начинался по новой.

— Илья, поднимайся, слышишь? Ну же! — чей-то настойчивый голос и сильные толчки в плечо выдернули его из пучины беспокойных видений.

Алекс упрямо делал вид, что ещё спит, и ничего не слышит, уткнувшись лицом в прохладную кожу дивана.

Но будильник не унимался, назойливо повторяя: — Илья, вставай, вставай, вставай… Завтрак остынет!

— Чтоб тебя черти драли… — пробубнил князь сквозь вату сна и, неловко попытавшись отпихнуть назойливую руку, задел тому локтем в район живота.

— Ай! Да ну тебя! — ругнулся Юрий (это и был он), отскакивая на шаг. — Пойдём завтракать, я серьёзно!

При слове «завтрак» Алекс мигнул несколько раз, пытаясь прогнать остатки сна, и, с трудом оторвав голову от подушки, резко сел. Он чувствовал себя разбитым.

— Ты сейчас выглядишь словно заправский алкаш после вчерашнего запоя, — не без усмешки заметил Бельский. Он, в полной противоположности другу, был идеально выбрит, аккуратно причёсан и щеголял в безупречно сидящем строгом чёрном костюме-тройке, разве что пока без галстука.

— Правда?.. — сипло прорычал Алекс, прищуривая один глаз и с трудом фокусируясь на силуэте друга. — А ты так… будто на собственные поминки собрался… Блестишь.

— Что, всё плохо? Слишком пафосно? — тут же засомневался Юрий, нервно разглаживая ладонями невидимые складки на жилете.

— Не… Наоборот… Очень даже… Гроба, венков и траурного марша не хватает для полного антуража…

— Да ну тебя в болото! — рассмеялся Бельский. — Поднимайся, живо! Там тебя уже машина дожидается. Николай прислал за тобой личный транспорт.

— Как же всё задолбало… — тяжело вздохнув, Алекс поднялся на ноги и, пошатываясь, направился в сторону ванной комнаты.

****

Тот факт, что Император прислал за ним машину столь ранним утром, красноречиво говорил о том, что отдыхать в ближайшее время точно не придётся. «Даже обычные влюбленные, ослеплённые страстью, порой творят сумасшедшие вещи… А уж если под стрелу Амура попал сам Император…» — с горьковатой иронией размышлял Алекс, умываясь ледяной водой. — «Он, пока не получит желаемого, не успокоится. А значит, и мне покоя не видать». Тем более что, кроме амбициозной задачи, поставленной другом, у него были и собственные, куда более масштабные и тайные планы.

Он тяжко вздохнул, глядя на своё отражение в зеркале. Но стоило ему представить себе лицо Анны Разумовской — её гордую, надменную улыбку, которая должна смениться изумлением, а затем и гневом, когда она узнает о предстоящей «сделке», — как на душе неожиданно стало светлее. Уголки его губ сами собой поползли вверх.

«Вы же понимаете, граф, — отчётливо услышал он её холодный, чёткий голос, — наш брак будет исключительно фиктивным, деловым соглашением. И я не допущу никаких… поползновений с вашей стороны!»

«Ага, фиктивный… Как же… — мысленно парировал Алекс, с удивлением ловя себя на этой фантазии. — Он-то может и фиктивный, но мы-то с вами, княгиня, самые что ни на есть настоящие?» На этом месте он даже покраснел, настолько ярко и… приятно было нарисованное воображением продолжение.

«Но хватит витать в облаках», — сурово отогнал он назойливые фантазии и, снова тяжело вздохнув, вышел из комнаты, уже облачённый в поутюженную с помощью магии парадную форму.

У подъезда его ждал огромный, чёрный как смоль, автомобиль с затемнёнными стёклами. Рядом с ним стоял суровый конвоир в штатском, с каменным лицом.

— Доброе утро, — поздоровался Алекс, пытаясь поймать его взгляд.

Тот что-то неразборчиво буркнул в ответ, кивнул и, открыв заднюю дверь, сам устроился на переднем пассажирском сиденье. Его движения были выверенными и экономичными.

«А ведь где-то я его уже видел…» — искоса наблюдая за кордовым, попытался вспомнить Алекс. «Убрать с лица эту каменную маску, добавить усики, одеть в профессорскую мантию… Чёрт возьми, да это же тот самый препод, что вёл „Основы магической гидромеханики“ в Ведьмачьей школе! Точная копия!»

Осознав это, Алекс едва не обратился к конвоиру по имени-отчеству, на мгновение забыв, что он давно уже не Илья Болдырев, студент-недоучка, а граф Илья Камнев, и учился якобы не в России, а в Японии. А значит, знать преподавателя расформированной годы назад школы ведьмаков он не может по определению.

«Интересно, — подумал он, — он из учителей перешёл на службу в императорскую охранку? Или, наоборот, всегда был агентом, а преподавание — лишь прикрытие?» Алекс, конечно, догадывался, что учебное заведение, где получал образование наследник престола, не может не контролироваться спецслужбами. Но одно дело — строить предположения, а другое — вот так, лицом к лицу, столкнуться с живым подтверждением своей теории.

Переключившись на магическое зрение, он уже без тени сомнения убедился в правильности своих догадок. Невзрачный, на первый взгляд, охранник обладал очень насыщенной, мощной аурой, большим внутренним энергетическим запасом и вполне мог претендовать как минимум на звание магистра. Переведя взгляд на водителя, Алекс без удивления отметил, что и тот тоже был магом, причём, судя по характерным всполохам в его биополе, — самым настоящим, опытным ведьмаком, и также весьма сильным.

«Ну что ж, уважают, значит, — с усмешкой подумал он. — Приставили двоих таких „соколов“. Интересно, эта идея принадлежит Николаю? Вряд ли. Скорее, это почерк старого хитреца Марченко». И он, конечно, не мог не знать, что Алекс рано или поздно раскусит столь топорную подмену. Значит, это был своеобразный знак, сообщение: «Мы тебя ценим, но и держим на прицеле».

Продолжать логическую цепочку дальше Алекс не стал — автомобиль плавно остановился у высокого мраморного крыльца, вероятно, единственного в России, по которому генералы ходили чаще, чем курьеры. Конвоир так же молча открыл ему дверь.

— Спасибо, — вежливо кивнул Алекс, направляясь к широким ступеням.

— Поручик Камнев? — его встретил молодцеватый офицер лет сорока, в идеально отглаженной форме пехотного полковника. Его осанка и взгляд выдавали карьериста до мозга костей.

— Так точно, господин полковник! — бодро, по-уставному, рявкнул Алекс, вытягиваясь в струнку.

— Пройдемте, — оценивающе окинув взглядом его форму (Алекс, конечно, почистил и погладил её с помощью магии), офицер развернулся и, ловко перебирая ногами, пошёл впереди по длинному, гулкому коридору.

— Вот, господа офицеры, тот самый поручик, — заведя Алекса в просторный, светлый кабинет с высокими арочными окнами, отрапортовал полковник.

Алекс замер по стойке «смирно». Картина, открывшаяся его взору, была впечатляющей. Столько высшего военного начальства в одном месте он не видел, пожалуй, никогда. Штук пятнадцать генералов в парадных мундирах, столько же важных штатских в строгих костюмах, несколько магов в тёмных одеяниях с невозмутимыми лицами. И во главе этого высокого собрания, за большим дубовым столом, сидел Николай, а по правую руку от него, как всегда, располагался советник Марченко, с лицом человека, который знает всё, но говорит лишь половину.

— Вольно, поручик, — произнёс Марченко, едва заметно кивнув. — Проходите, встаньте где-нибудь с краю, не мешайте.

И, тут же возобновляя прерванное обсуждение, он обратился к выступавшему генералу: — Продолжайте, пожалуйста, Пётр Леонидович. Вы остановились на том, что отвод войск преждевременен.

— Так точно, — хмуро глянув на Алекса, заговорил высокий, ещё достаточно молодой генерал с чёрными как смоль волосами и такими же густыми усами. — Если я всё правильно понимаю, до личной встречи на самом высочайшем уровне, — он мельком бросил взгляд на Николая, — войска отводить не нужно. Пусть остаются на позициях у границы. Демонстрируют готовность.

— Позвольте, а как же быть с официальным требованием китайцев? — возмущённо подал голос один из штатских. Лица его Алекс не видел, но голос был властным и привыкшим к вниманию.

— А что нам их требования? — тут же надулся молодой генерал. — В конце концов, не мы, а они просят мира! Пусть потерпят! Проявляют добрую волю!

— А если не станут «терпеть»? — парировал штатский. — Что если они воспримут это как провокацию и снова атакуют? Вы об этом подумали, Пётр Леонидович?

— Конечно, подумал! — довольно ухмыльнулся генерал. — Пусть только попробуют! Мы их тогда… мы их тогда до самого Шанхая гнать будем!

— Пекина, — неожиданно для всех, громко и чётко поправил молодого генерала Алекс. Его голос прозвучал в наступившей тишине как выстрел. — Столица Китая — Пекин, господин генерал. А Шанхай — крупный торговый порт.

Генерал Пётр Леонидович побагровел. Он вопросительно, с немой мольбой обернулся на Марченко, но тот лишь поднял бровь, делая вид, что не замечает его взгляда.

— Конечно же, Пекина! — выдохнул генерал, с трудом выдавливая из себя слова. — Я оговорился. До самого Пекина…

— Вы лично гнать их будете, Пётр Леонидович? — ехидно поинтересовался тот же штатский. — Что-то я вас в последнее время на передовой не замечал. В штабах, на совещаниях — да, а вот в окопах…

Генерал судорожно захлопал глазами, посмотрев сначала на Алекса с немым укором, затем на своего обидчика в штатском, потом опять на князя.

— Да-да, генерал, — кто-то другой из военных, сидевший в глубине зала, не удержался от колкости. — В войсках вас действительно не застать. В отличие от поручика Камнева. Вот он-то уж точно знает, кого и как можно «погнать». А вот вы, с вашим штабным опытом, вряд ли справитесь.

Глава 3

Когда собрание наконец закончилось, а длилось оно без малого шесть часов, Алекс едва сдерживал ярость, клокотавшую у него внутри. Он был готов лично, голыми руками, придушить каждого второго из этих напыщенных, самодовольных индюков в генеральских мундирах. Они на полном серьёзе, с апломбом, рожденным от полного непонимания реальности, обсуждали, стоит ли принимать предлагаемые китайцами условия мирного договора или же «в целях укрепления позиций» возобновить военные действия.

От немедленной и кровавой расправы его удерживало лишь одно ледяное соображение: эти люди, засевшие в своих мягких креслах, не видели и не могли видеть полной картины. Они не нюхали пороха на передовой, не видели, как гибнут солдаты, и, самое главное, не знали того апокалиптического финала, который ждал Империю в случае продолжения войны. Их мир был ограничен стенами кабинета, картами на стенах и сводками, где человеческие жизни превращались в сухие цифры.

Особенно яростно отличался молодой генерал с лихо закрученными черными усами, Пётр Леонидович Беккендорф. Он буквально исходил желчью, агитируя за продолжение войны, при этом сам, как стало ясно Алексу из язвительных реплик коллег, к реальным войскам имел столь же отдалённое отношение, как к лунным кратерам. Он постоянно путался в чинах, родах войск и даже в географии недавних сражений.

«Это граф Беккендорф, сын того самого министра, убитого при дворцовом перевороте», — шепотом, с лёгкой усмешкой, объяснил Алексу один из более трезвомыслящих генералов, сидевший рядом.

По всему выходило, что славный отпрыск с пелёнок числился в каком-нибудь престижном полку, исправно получая звания «за выслугу лет». Окончив магическую академию без особых успехов, он сразу же перекочевал в академию Генерального штаба, а после её окончания «продолжил службу» всё в том же виртуальном полку. Настоящей, пахнущей потом и кровью армии он не видел никогда, принадлежа к когорте блестящих паркетных шаркунов.

В общем, они шумели, переругивались, обсуждали всё что можно и нельзя, и в конце концов, едва не дойдя до открытых оскорблений, приняли соломоново решение: мирный договор принять, но войска у границы оставить «для контроля за выполнением китайцами взятых обязательств». Компромисс, устраивавший всех и никого одновременно.

— А я-то зачем тут нужен был? — украдкой подойдя к Николаю, когда тот остался наедине у карты, тихо спросил князь.

— Ни за чем конкретным, — так же тихо, с лёгкой улыбкой ответил Император. — Но теперь тебя видят. Поручик, который не просто воевал, а которого пригласили на столь высокое совещание, который сидел в одном кабинете с генералами и самим Императором, обсуждая судьбы мира… Это, я тебе скажу, уже кое-что значит. Сейчас мы ещё немного «тумана» для солидности напустим в официальных сводках, и будет совсем хорошо… — Он по-дружески, чуть приобнял Алекса за плечо, и его улыбка стала шире.

И хотя, казалось бы, никто специально на них не смотрел, стоило Николаю отойти, как к князю, снимая невидимую стену недоверия, по очереди стали подходить генералы и сановники. Сначала нерешительно, потом смелее. Они представлялись, пожимали руку, заводили осторожные, ни к чему не обязывающие разговоры. Взгляды их были уже другими — оценивающими, уважительными, любопытными.

«Вот она, сила контекстной рекламы по-императорски», — с горьковатой иронией подумал Алекс.

Наконец вырвавшись из дворца, он нанял первое попавшееся такси и велел ехать к генералу Борецкому. Ему нужно было узнать о судьбе своих людей, оставшихся в Китае. Разумом он понимал, что волноваться не о чем, — с ними всё должно быть в порядке, но где-то в глубине души сидел червячок беспокойства. Поэтому, когда слегка хмурый, но в целом доброжелательный генерал уверил его, что все пилоты и экипажи в полном порядке и к вечеру будут доставлены в Петербург, Алекс почувствовал, как камень с души свалился. Он даже расслабился, откинувшись на спинку кресла.

— А вообще, поручик, я вам этого так просто не прощу, — неожиданно, уже на прощание, высказал претензию Борецкий, провожая его до дверей кабинета.

— Это как? В чём провинился? — искренне не понял Алекс.

— Ну, вы же санкцию на свой… лихой полёт получали у Марченко? Действовали через мою голову.

До Алекса наконец дошло, что хитрый советник взял огонь на себя, чтобы снять напряжение с него, поручика. «Ловкий ход», — мелькнула мысль.

— Это он вам сказал? — сделал вид, что смущён. — Ну, да, у Ивана Семёновича… Просто вы тогда так резко убежали, когда я спросил про Петра Денисова, что я как-то побоялся вас снова беспокоить по пустякам…

— Да бросьте вы! — отмахнулся генерал, но в его глазах промелькнуло что-то неуловимое. — Это всё так, случайно совпало… Как-нибудь в другой раз сядем за стаканчиком, и я вам всё расскажу…

Алекс понял, что это очередная вежливая отмазка, и генерал не собирается делиться секретами. Засиживаться и давить было бессмысленно. Сославшись на неотложные дела, он поспешно ретировался.

«Ну, а что ещё делать? Не вытягивать же из него информацию клещами?» — размышлял он, выходя на улицу. Да и разговор с призраком заслуженного пилота Денисова уже не казался таким уж важным. Основное направление, откуда дует ветер, он и так знал. Теперь бы разобраться с амбициозными планами Николая и его матримониальными причудами.

Решив навести порядок в собственных мыслях, он направился к себе в усадьбу, в свой склеп-крепость.

****

— Здравствуйте, господин.

Прямо у тяжелой дубовой двери его встретила Юсико. Она стояла в почтительной позе, её лицо было спокойным и невозмутимым.

— Здравствуй, — кивнул Алекс, снимая плащ. — Как ты тут? Одна не скучала?

Совсем одна японка, конечно, не оставалась — при доме имелись горничная, садовник и небольшая охрана: два мага и четверо бойцов. Но в роли временной хозяйки, остающейся одна в этих гулких, полупустых залах, она выступала впервые.

— Всё хорошо, господин, — коротко ответила она.

— Ну да… — хмыкнул Алекс, проходя в прихожую. — Всё забываю, какая ты у меня разговорчивая.

Если быть честным, кроме лаконичных «да, господин» и «нет, господин», он редко слышал от неё что-то большее. Её речь состояла из кратких фраз, дополняемых выразительными жестами. Разве что в постели… Но это, как он понимал, было совсем иное измерение их отношений.

— Ладно… Сделай мне кофе, пожалуйста. Крепкого.

Оставив девушку заниматься кофе, Алекс нащупал в кармане пальто привычную прохладу магических накопителей и направился в подвал. Ему не терпелось проверить, в каком состоянии его главное сокровище — тот самый таинственный камень.

Спустившись по крутым каменным ступеням, он замер в изумлении. Камень исчез. На массивной плите саркофага, служившей ему постаментом, лежала лишь небольшая кучка каменной крошки да слабый пыльный след. Всё.

— Интересно… — тихо пробормотал Алекс, озираясь. — Куда же ты подевался?..

Осторожно, почти на ощупь, он обследовал поверхность плиты, но не нашёл ни следов взлома, ни намёков на магическое вмешательство. Что ещё важнее — его внутреннее, магическое чутьё не улавливало в воздухе следов постороннего присутствия. Никто чужой сюда не спускался.

«Выходит, никто не входил, никто не трогал…, но камня нет. Оригинально», — провёл рукой по подбородку Алекс.

Тут его обоняние уловило лёгкий, едва заметный аромат. Что-то приятное, цветочное… То ли духи, то ли отголосок какого-то растения. Фиалки? Пахло фиалками.

«Запах фиалок… Очень нужное наблюдение, конечно. Кто бы сомневался», — с сарказмом отругал себя сам.

Но факт оставался фактом: камень пропал, и его не украли. Это было одновременно и странно, и… обнадеживающе. Исчезновение кристалла, решил Алекс, — дело рук (если у камня есть руки) самого кристалла. Решив пока не предпринимать резких движений, он с задумчивым видом поднялся наверх.

— Ваш кофе, господин, — раздался тихий голос с кухни.

Юсико, пока он был в подвале, успела переодеться в лёгкое, почти невесомое шёлковое кимоно, подчёркивавшее её изящную, точеную фигурку. Алекс, глядя на неё, уже практически решил, чем займётся в ближайший час. Отдохнуть, наконец, и забыть о дурацких совещаниях и пропавших камнях.

Но человек предполагает, а Бог располагает.

Едва он отвел взгляд от девушки, как в кухне что-то свистнуло. Резкий, короткий звук, похожий на пение рассекаемой струны. Последовал глухой, мягкий удар, и Юсико, страшно захрипев, как подкошенная, опрокинулась навзничь, роняя медный поднос. Чашка с кофе разбилась с звоном, и тёмная лужа растекалась по полу.

Она ещё не успела упасть, как Алекс уже растворился в воздухе, его тело мгновенно преобразилось, приняв боевую форму — размытые, полупрозрачные очертания, наполненные смертоносной энергией.

«Жива. Но ненадолго», — холодно констатировал он, оценивая повреждения. И тогда, повинуясь какому-то внезапному наитию, он проделал с её аурой то же самое, что когда-то сделал с Антоном. Благо, магические заготовки для такого ритуала были всегда наготове, и на всё ушло меньше секунды. Он словно заключил её угасающую жизнь в хрупкий магический кокон.

«Готово. Теперь силовое поле. Изолируем». Ещё одна готовая формула сработала, окутав тело девушки плотным сияющим куполом.

«Всё. Теперь можно посмотреть, кто это такой шустрый».

В последний раз с сожалением взглянув на Юсико — он относился к ней как к красивой, дорогой вещи, и сейчас жалел именно о том, что уникальная игрушка сломана, и, возможно, больше не будет радовать его, — Алекс с холодной яростью развернулся. Пусть и вещь, но это была его вещь! И, оставляя в воздухе мутный, расплывчатый след, он медленно, как призрачный дым, поплыл из склепа, готовый к любой неожиданности.

Тишина, встретившая его на улице, была зловещей. Слишком уж мирной и безмятежной она казалась после только что случившегося. Эта неестественная гармония настораживала сильнее, чем крики или выстрелы. Присмотревшись, он заметил, что дверь в караульное помещение охраны приоткрыта, и что-то мешает ей закрыться до конца.

Медленно, тщательно прощупывая каждый сантиметр пространства магическим импульсом, он приблизился к будке. Не прикасаясь ни к чему, он заглянул внутрь.

Картина была неутешительной и предполагаемой. Все шестеро — двое магов и четверо бойцов — мертвы. Убиты быстро, профессионально, без лишнего шума.

— Вши-их! — очередная стрела, невидимая и смертоносная, просвистела прямо сквозь его распылённое в пространстве тело.

Алекс с удивлением отметил, что стрела «съела» изрядную долю его энергетического запаса. Это был не обычный снаряд. С яростью, подпитываемой болью, он рванул в сторону, откуда был сделан выстрел.

Но едва он преодолел метров тридцать, как ещё одна стрела прилетела уже с противоположной стороны, вновь оставив болезненный ожог в его ауре.

Не сбавляя скорости, мысленно «подхватив» траекторию второй стрелы, он рванул под сень раскидистого старого дуба и, окончательно потеряв чёткую форму, растёкся по земле прозрачным, неотличимым от теней облаком.

Стараясь стать частью пейзажа, он сосредоточился на анализе стрелы, и с каждой секундой его удивление росло.

«Белая стрела…» — мысленно присвистнул он. Так называлась эта редкая, трудно воспроизводимая магия, скорее даже целый ритуал. Если верить знаниям, на создание всего одной такой «оперённой убийцы» у опытного мага-призывателя уходило несколько дней жизни — да-да, именно светлого мага, черпающего силу из жизни. Но по эффективности против нежити и тёмных сущностей это оружие не знало равных. Видимо, стрелок не знал (или знал, но не до конца), что Алекс имеет к нежити весьма посредственное отношение, и если бы не его недавнее… приобретение некоторых вампирских черт, он бы, возможно, и не ощутил её воздействия так остро.

Определив природу угрозы, он почувствовал некоторую уверенность. По крайней мере, в своей боевой форме ему бояться было нечего, особенно здесь, на земле древнего некрополя, которая сама подпитывала его силой, давая почти неисчерпаемый ресурс.

Вопрос «кто бы это мог быть?» он отбросил — рассчитывал задать его лично стрелку. Или стрелкам.

Мысленно прикинув расположение окрестных домов, он выделил три наиболее вероятные точки для снайперской позиции. Учитывая, что первая стрела влетела в открытое окно кухни, сектор сужался до одного места — чердака уродливой, обветшалой многоэтажки напротив.

«С первым стрелком более-менee ясно, — думал он. — А второго придётся поискать». С той стороны, откуда прилетела вторая стрела, простирался лишь густой лес, и определить точку выстрела без дополнительных данных было практически невозможно.

Причём стрелы выпускались не из лука, а с помощью магии, что делало обнаружение стрелка ещё более сложной задачей — дистанция могла быть любой.

«Либо, кроме этих двоих, был ещё кто-то — тот, кто вырезал охрану на входе. Либо они сначала расправились с часовыми, а потом заняли позиции. Либо их было больше двух».

Решив не тратить время на догадки, Алекс перетёк подальше от своего укрытия и, ловко лавируя между деревьями и надгробиями, устремился к тому самому неказистому зданию на окраине.

Оно стояло в таком виде уже лет пять. Жильцов отселили, дом хотели сносить, но что-то случилось с правами на землю, и всё заглохло. Алекс узнал об этом от Олега, когда покупал участок. Тот даже предлагал присмотреться к этой развалине — вид оттуда открывался отличный, но та же проблема с собственником не позволила ничего сделать.

Серые, покрытые трещинами стены, покосившаяся парадная дверь, выбитые стёкла, закопчённые оконные проёмы — таким предстал перед ним заброшенный дом. «Надо будет попросить Николая помочь с этим участком», — мелькнула деловая мысль. — «Вид и правда шикарный».

Залетев внутрь через разбитое окно на первом этаже, он принял обычную форму и начал медленно, бесшумно подниматься по заваленному мусором лестничному пролёту. Каждый его шаг был осторожен, как у кошки.

«Всё вроде бы складно, — размышлял он, ступая по скрипучим ступеням. — Но зачем было убивать Юсико? Не проще ли было дождаться, когда в проёме окна окажусь я? Нелогично. Значит, цель была именно она? Но почему? Что в ней особенного, чтобы заморачиваться с таким сложным нападением? Она постоянно бывала в городе — магазины, салоны… Убить её можно было в сотне более подходящих мест. Почему здесь? И таким пышным спектаклем? Значит, цель всё же я. Но тогда зачем вырезать охрану на входе, если стрелять собирались издалека? Чем могли помешать люди у ворот? Совсем не складывается пазл… Выманить меня, чтобы что-то украсть из склепа? Но там ничего нет. Был камень, да и тот исчез. Тогда что? Бред какой-то».

Добравшись до чердака, Алекс снова превратился в бесформенную субстанцию и просочился в пыльное, загаженное голубиным помётом помещение. Его магическое зрение мгновенно просканировало пространство. Никого. А прямо перед слуховым окошком, на треноге, стоял нехитрый механо-магический механизм, брошенный явно недавно — от него ещё веяло чужой, уходящей энергией.

— Вот чёрт… — беззлобно, с досадой сплюнул Алекс, понимая, что и в лесу, скорее всего, никого не найдет. «Возвращаться в склеп? Поздно. Если что-то хотели украсть, то уже сделали это. Юсико под защитным полем, если ещё жива… Горничная и садовник? Что ж… Олег новых наймёт. Вот тебе и задачка».

Приблизившись к устройству, он внимательно его изучил, пытаясь извлечь хоть какую-то пользу: обычное деревянное ложе, вероятно, от старой винтовки, с глубокой проточкой для двух стрел, несложный механизм-толкатель, крошечный, теперь уже пустой накопитель энергии и самодельное крепление с коротким чёрным оптическим прицелом.

Заглянув в окуляр, он отчётливо увидел свой дом, окно кухни и… движение в глубине коридора, как раз у двери, ведущей в подвал.

«Значит, всё же за камнем!» — пронеслось у него в голове.

Снова распавшись, он стремглав полетел обратно к склепу.

На подходе к склепу, у самого входа, Алекс столкнулся с незваными гостями лицом к лицу. Одного взгляда на них хватило, чтобы понять: ни о каком компромиссе речи быть не может. Или он убьёт их, или они — его.

Он, безусловно, был сильнее. Но их было много, они были хорошо подготовлены и, без сомнения, помимо этих стрел приготовили ещё какой-нибудь смертоносный сюрприз.

Перед ним стояли члены боевого отдела Гильдии магов. Возможно, не все, но нескольких он узнал — видел на одном из советов. Тогда они, при всём своём высокомерии, рта боялись раскрыть против князя Болдырева, прекрасно зная, чем это может закончиться. А теперь, видимо, решили, что маг-магистр Камнев — лёгкая добыча. «Но откуда они узнали, что я тёмный? Или это просто упреждающий удар на всякий случай?»

— Чего вам здесь нужно, господа? — материализовавшись прямо в коридоре, громко и чётко спросил Алекс. Он снял со стены старинную катану, висевшую там для антуража, и замер в классической стойке готового к бою самурая. Сталь лезвия слабо звенела в тишине.

— Того, что тебе не принадлежит, — в тон ему, с ледяным спокойствием ответил седовласый старик, один из старейшин магического совета Гильдии. Его глаза холодно блестели.

— Интересно… А почему вы ищете не принадлежащую мне вещь в моём доме? — Алекс сделал шаг вперёд.

— Где кристалл? — прорычал другой член Гильдии, невысокий и полный, как бочонок. Он направил на Алекса жезл, с которого уже сыпались искры готовящегося заклинания. Он пытался казаться грозным, но выходило комично, и Алекс не сдержал широкой, вызывающей улыбки.

— Не лыбься! Кристалл куда дел? — взбешённо крикнул толстяк.

— Я не совсем понимаю, о чём вы, господа. Никаких посторонних кристаллов здесь нет и быть не может. Повторю для особо непонятливых: это мой дом. И всё, что в нём находится, принадлежит мне, и только мне. Я надеюсь, меня услышали? — его голос зазвенел сталью.

Он мог бы начать убивать прямо сейчас. Но ему отчаянно хотелось выяснить, что они знают о камне. Их готовность идти на такой риск говорила о многом.

Но гости, вопреки его надеждам, не собирались вести дискуссию. Ответом на его вопросы стал не рассказ, а внезапно разверзшийся на маленьком пространстве прихожей настоящий магический Армагеддон. Воздух взорвался от вспышек заклинаний, и коридор превратился в горнило схватки.

Глава 4

Резко дёрнувшись назад, Алекс буквально выплеснулся из арочного проёма склепа, и тут же, не задумываясь, ушёл с линии прямого обзора. И как раз вовремя — через секунду пространство перед входом стало огненным в самом прямом смысле этого слова. Свинцово-серый камень почернел и задымился от удара сконцентрированного пламени, а воздух затрещал от перепада температур.

Страх как таковой был ему чужд. Он не боялся гильдийцев — отнюдь. Опасения, холодной змеёй скользившие где-то на дне сознания, касались не угрозы для его жизни, а высокой вероятности так ничего и не узнать о тайне камня. Уйти из этого столкновения победителем он не сомневался. Но победить — часто означало уничтожить. А мёртвые, как известно, молчат.

Боевой отдел Гильдии магов был грозной силой не просто так. «Работать» против них вполсилы было как минимум недальновидно, и, в какой-то мере, даже граничило с самоубийством. Вот только действуя с максимальной, безжалостной эффективностью, он, скорее всего, перебьёт их всех до единого, так и не выудив ни крупицы информации. Будь камень у него — чёрт бы с ними, он бы разобрался с наглецами без лишних раздумий. Но камня не было, а эти типы явно что-то знали. Их готовность идти на столь рискованный штурм говорила сама за себя.

Поэтому, отбросив гордость, Алекс решил пойти на рискованный компромисс. Собравшись с мыслями, он громко крикнул в сторону склепа, предупреждая следующую атаку:

— Эй! А если я вам его просто отдам? Без драки! Вы тогда расскажете, что он такое и почему он вам так нужен?

Эхо разнесло его слова по тихому участку. В ответ — лишь звенящая тишина, нарушаемая потрескиванием тлеющей травы. Маги не просто не отвечали — складывалось ощущение, что они и драться-то передумали. Алекс замер в ожидании, вслушиваясь в каждый шорох. Но ничего не происходило. Ни выкриков, ни новых заклинаний, ни шагов.

«Что за игра?» — пронеслось у него в голове. Решив, что это какая-то уловка, чтобы выманить его на открытое пространство, он снова перешёл в невесомое, «взвешенное» состояние и отлетел подальше, укрывшись за массивными стенами домика охраны. Он терпеть не мог такие тактические проволочки, предпочитая самому диктовать условия и преподносить «сюрпризы», а не становиться их мишенью.

Но шли минуты — пять, десять, — а ничего не менялось. Единственным свидетельством недавней схватки были оплавленные камни и едкий дымок от потухшей травы.

«Чего это они?» — всё сильнее овладевало им недоумение. От элитного боевого отдела он ожидал куда более агрессивной и изобретательной тактики.

Подождав ещё для верности, он медленно, как призрак, приблизился к своему жилищу. Осторожно просочившись внутрь, он замер, вытягивая магические «щупальца» чувств. Полная пустота. В доме никого не было. Не слышно было ни дыхания, ни биения сердец, ни даже привычного фона магической активности.

«Что за чёртовщина?.. Я же не мог их всех упустить? Через центральное крыльцо никто не выходил — я бы видел. Телепортацию я бы почувствовал как минимум за версту», — лихорадочно размышлял он, медленно продвигаясь по коридору. — «Может, они всё-таки в подвале? Забаррикадировались там?»

Решив проверить эту единственную оставшуюся версию, он осторожно, как кошка, стал спускаться по каменным ступеням в подземелье.

****

— Вот это сюрприз… — невольный шёпот вырвался у него, когда его взгляд упал на пьедестал.

Камень был на месте. Тот самый, таинственный кристалл, стоял точно там, где и должен был стоять, как будто ничего и не происходило. На его матовой поверхности не было ни пылинки, ни намёка на то, что его только что пытались похитить.

— Ты как здесь оказался? — обратился Алекс к кристаллу, ощущая лёгкий ступор. Он машинально полез в карман и достал пару магических накопителей, ещё не оправленных в золото. Медленно, почти ритуально, он положил их сверху на камень. — Держи. Подкрепись.

Но камень лежал неподвижно, не проявляя ни малейшего интереса к подношению. Энергетические сферы оставались холодными и инертными.

— Ну что же ты? — с лёгкой досадой произнёс Алекс. — Или уже сыт? Наелся, что ли?

И в тот же миг кристалл слабо мигнул изнутри короткой багровой вспышкой, словно отвечая на вопрос.

— Ну вот… Значит, предел всё-таки есть, — констатировал князь. — Но где ты успел наесться? — Он оглядел подвал, но ничего нового не увидел.

Понимая, что на этот вопрос односложного ответа не существует, а камень явно не собирался пускаться в пространные объяснения, Алекс, озадаченный и раздражённый, поднялся на первый этаж. Ему нужно было проверить ещё одну безумную догадку.

****

— Ваш кофе готов, господин… — у порога кухни его встретила живая и невредимая Юсико. Она стояла с тем же медным подносом, на котором красовалась новая фарфоровая чашка. — Наливать?

По спине Алекса пробежал холодок. Картина была до жути знакомой.

— Бр-р-р… — он потряс головой, сгоняя наваждение. И тут его осенило. Резко, без предупреждения, он прыгнул на девушку, сбивая её с ног и прижимая к прохладному каменному полу.

— Вши-их! — Свист и глухой удар в стену как раз там, где секунду назад находилась голова Юсико. Стрела вонзилась в штукатурку, оставляя после себя иней.

Алекс жестами показал ошеломлённой японке, чтобы она не двигалась. В его глазах горела не ярость, а холодное, ясное понимание. Мгновенно активировав заранее заготовленное заклинание, он телепортировался к будке охраны.

Здесь он опоздал буквально на несколько секунд. Тела охранников ещё бились в предсмертных конвульсиях, а их убийца, бородатый маг, стоял, удивлённо глядя на торчащий из его груди массивный ледяной шип, пустивший уже корни инея по его одежде.

«Ну а что? — промелькнула у Алекса быстрая, безжалостная мысль. — Камень на месте, и с его временными фокусами я разберусь позже. Оставлять в живых свидетелей сейчас — роскошь. В крайнем случае, кого-нибудь подниму и допрошу посмертно».

С этими мыслями он телепортировался прямо за спину стрелка на чердаке многоэтажки. Тот даже не успел понять, откуда взялась тень, как Алекс, с хрустом, слышным лишь ему самому, голыми руками свернул тому шею. Быстро, эффективно, без лишнего пафоса.

Следующий прыжок был сложнее — точного места он не знал, но по траектории полёта второй стрелы предполагал район в негустом лесу. Телепортация «вслепую» всегда была рискованной, но сейчас было не до осторожности.

— Бам! — театрально воскликнул он, материализуясь прямо перед лицом девушки, которая как раз возилась со своим стреломётным аппаратом. — А вот и я!..

Девушка вздрогнула, инстинктивно отшатнулась, пытаясь поднять оружие. Но Алекс не дал ей ни шанса. Мгновенный взмах рукой — и всё тот же ледяной шип пронзил её, оставив на её губах застывшее выражение шока.

«Жаль, конечно, — мелькнула мимолётная, почти посторонняя мысль. — Такая красивая…»

В этот момент неподалёку хрустнула ветка. Не раздумывая, Алекс швырнул в сторону шороха файрбол из очередной заготовки. Огненный шар был идеален для таких случаев — не нужно было целиться точно. Пламя с ревом прожгло кусты, и скрывавшийся за ними маг, не успев даже выставить элементарный щит, превратился в живой факел. Говорят, горящий человек должен кричать, но для крика нужен воздух, а в эпицентре магического огня его просто неоткуда взять. Агония была беззвучной.

— Ну и ладно, — удовлетворённо ухмыльнулся Алекс, не дождавшись ни звука. — Должен быть как минимум ещё один… В дом он не успел, значит, шныряет где-то тут, по участку.

— Я знаю, что вы здесь! — громко крикнул он, в знак мирных намерений подняв руки. — Я не причиню вам вреда! Давайте поговорим. Покажитесь!

Несколько секунд царила тишина. И как только Алекс собрался повторить призыв, от стены склепа отделился силуэт.

— Я хочу… — начал было тот самый седовласый маг, который требовал кристалл.

Но его слова утонули в бульканье. Три ледяных шипа вонзились в него почти одновременно, пригвоздив к каменной стене.

Не дожидаясь, пока маг испустит дух, Алекс быстро, почти на интуиции, составил сложное заклинание — готовых формул для этого не было. Напитав его собственной маной, он разрядил энергию в агонизирующее тело.

Создавать зомби он не хотел — слишком много мороки, да и информация от таких существ редко бывала качественной. А вот поймать душу, удерживать её и потом допросить со всем тщанием — это была куда более перспективная идея.

Но всё это — потом. Сейчас же ему было необходимо к камню. То, что временной откат был делом рук странного кристалла, понятно даже ребёнку. И, похоже, «шутил» он таким образом уже не в первый раз. Что гораздо важнее — и тогда, и сейчас он действовал на стороне Алекса.

Держа наготове несколько защитных заклятий — вдруг пришельцев было не пятеро, а больше, — он поднялся по ступеням и, словно ниндзя, бесшумно скользнул в дом. Замерев на секунду, он «прислушался» к пространству. Единственное живое существо в доме — это Юсико, всё так же лежавшая на полу кухни. Успокоенный отсутствием чужих, он с нетерпением ринулся в подвал.

****

— Ау. Ты где?.. — разочарованно прошептал Алекс, окидывая взглядом пустой пьедестал.

Камня снова не было. И так же, как и в прошлый раз, в воздухе витал тот самый едва уловимый, сладковатый цветочный аромат.

Понимая, что обыски бесполезны, он всё же прошёлся вдоль рядов саркофагов, заглядывая в каждый угол — а вдруг откатился и закатился куда? Обойдя всё подземелье, он остановился у ступеней, ведущих наверх.

— Ну ладно… — бросил он в пустоту. — Когда надоест прятаться — выходи. Поговорим.

Постояв ещё немного в тщетной надежде, он с глубоким вздохом разочарования повернулся и побрёл наверх, с сожалением думая о том, что ждёт его там.

****

— Поднимайся… Хватит валяться, — усаживаясь на жёсткий диванчик, обитый потёртой кожей, позвал Алекс Юсико. Его голос звучал устало. — Кофе, наверное, уже остыл. Сделай новый, пожалуйста.

— Конечно, господин, — поклонилась девушка, поднимаясь с пола с той же невозмутимостью, как если бы ничего не произошло.

И это её спокойствие, эта отстранённость вдруг дико взбесили Алекса.

— Ты можешь уже сменить пластинку? — резко сказал он, с силой опуская чашку на стол. — Надоела своими «да, господин» — «нет, господин»! — передразнил он её ледяным тоном. — Может, начнём общаться по-человечески?! А? Или это слишком сложно?

— Конечно, господин, — так же безмятежно и пусто ответила Юсико, снова склоняясь в поклоне.

— Да ну тебя к чёрту! — взорвался он, вскакивая и швыряя нетронутую чашку в стену. Фарфор разбился с звонким хрустом. — Пей сама свой кофе! — выплюнул он, но тут же, увидел её неподвижную спину, понял, что срывается на невиновную. — Извини, — сухо бросил он, сжимая виски. — Я не это хотел сказать.

Он вообще относился к ней странно, разрываясь между двумя чувствами. С одной стороны, её присутствие его успокаивало, он чувствовал необъяснимую радость, просто зная, что она рядом. С другой — её постоянная, почти марионеточная покорность и отстранённость вне определённых ситуаций вызывали в нём глухое раздражение. Он-то знал, что Юсико может быть совершенно другой, живой и страстной. Почему же она не решается вести себя естественно в его присутствии всегда?

Единственным утешением было то, что в постели эта ледяная маска таяла. Там не было господина и рабыни, а было лишь пылкое, взаимное влечение и… да, бесконечное, почти обожающее внимание с её стороны.

«Ладно… Чёрт с тобой», — махнул он мысленно рукой. Сейчас не до кофе и не до выяснения отношений. Нужно было сообщить Марченко о нападении и позаботиться о пойманной душе.

После применения заклинания душа оставалась привязанной к месту гибели тела ещё несколько часов, но лучше не рисковать и не оставлять её — как минимум, чтобы место не «фонило» некромантией, привлекая ненужное внимание.

Доставая коммуникатор, он уже собрался набрать номер советника, но передумал. Сначала нужно было надежно упрятать «добычу». Он направился к выходу, прикидывая, во что бы её поместить.

Вариантов множество. Это мог быть неживой, но природный объект — сухая ветка, камень, кость. Или, наоборот, живое существо — насекомое, мышь, птица. Всё, что двигалось и дышало, могло стать временной темницей.

Общаться с духом тоже можно было по-разному. Естественно, без согласия самого усопшего придётся применять магическое принуждение, но на этот счёт Алекс не переживал. Опыта «убеждения» строптивых покойников у него было предостаточно. Главное — найти правильную мотивацию.

****

— Ну, здравствуй, шелопут, — усмехнулся Алекс, сжимая в руке пойманную муху, в которую он с трудом, но всё же «запихнул» душу мага. — Поживёшь тут пока, — успокоил он затрепетавшее насекомое. — Позже подыщем что-нибудь поудобнее.

Прикрыв ладонью, чтобы «переселенец» не сбежал, он вернулся на кухню.

— Есть какая-нибудь банка? — спросил он у Юсико.

Та молча кивнула и, лишь укоризненно хлопая длинными ресницами, достала из шкафа небольшую стеклянную баночку с винтовой крышкой.

Запихнув муху в её прозрачную тюрьму, Алекс не удержался и слегка шлёпнул девушку по упругой округлости бедра. Та кокетливо выгнулась, приняв шлепок за неожиданную ласку, и, стрельнув в него искрящимся взглядом, демонстративно отвернулась, делая вид, что обижена.

— Эх… — с непонятной тоской вздохнул князь, доставая коммуникатор. — С таким настроением всё равно не до того…

— Иван Семёнович? — произнёс он, услышав, что вызов принят.

— Да, Максим? Что-то случилось? — в трубке послышался хриплый, настороженный голос старика.

— А почему сразу «случилось»? Здравствуйте для начала, — попытался смягчить тон Алекс.

— И вам не хворать, граф. А потому что просто так вы ещё ни разу не звонили, — кашлянул Марченко. — Так что говорите.

— Э-э… Ну, ладно, вы правы, — сдался Алекс. — Тут у меня… некоторое количество трупов. Часть — моя охрана. Остальные — боевики, похоже, из Гильдии магов. Не могли бы вы подъехать? Разобраться…

— Сидите на месте. Ничего не трогайте, никуда не уходите. Я скоро буду, — почти не сделал паузы советник и отключился.

«Вроде ни при чём…» — проанализировал Алекс короткий разговор. Хотя со старым лисом уверенным быть нельзя, но реакция показалась естественной: доля удивления, смешанная с профессиональным любопытством. Всё как должно быть.

«Ладно, — он взглянул на часы. — Сколько ему ехать? Минут двадцать, если без пробок. Можно пока осмотреть остальные тела».

Приготовив пару защитных заклинаний на всякий пожарный, он снова вышел на улицу.

****

К тому стрелку, что был в лесу, он не пошел, решив оставить его на потом. Всё равно там искать никто не станет, а он молчать будет вечно. Зачем лишние вопросы? Здесь же всё кристально ясно: они напали на частную территорию, он защищался. Никаких юридических проблем. Если вопросы и возникнут, то только у самой Гильдии — люди-то, судя по документам, были оттуда.

Начал он в том же порядке, в каком и нейтрализовывал угрозы. Подойдя к будке охраны, он склонился над первым телом.

«Скопинцев Андрей Алексеевич, 43 года. Место работы/службы: Боевой отдел Гильдии магов по Санкт-Петербургу», — прочитал он на размокшем от крови удостоверении. Сверив фотографию с лицом покойного, он оставил документ на груди и направился туда, где осталась девушка со стреломётом. Почему-то ему было немного жаль, что убил её.

Безусловно, одарённая особа, — сильным магом она не была, и что делала в компании гильдейских боевиков, Алекс не понимал. Как, впрочем, и многое в этой истории.

Единственное ясное пятно — цель нападения. Камень. Но само исполнение… Как он ни бился, не мог понять логики. Зачем эти сложнейшие, редкие «Белые стрелы», предназначенные для уничтожения могущественной нежити? Для чего такой пафос? Есть десятки способов сделать это проще. И почему они явились именно в тот момент, когда он вернулся? Пусть гильдия каким-то образом узнала о камне. Но зачем штурмовать склеп таким странным, замысловатым образом? И главное — зачем делать это именно сейчас? Если бы они напали двумя часами раньше, никто бы не помешал. Или позже — он бы уже уехал. Совпадение? Вряд ли. Скорее всего, они его ждали. Но зачем? Переоценили свои силы? Пожалуй, это было самым разумным объяснением.

Девушка лежала там же, где он её и оставил. Неподалёку, распространяя тошнотворный запах горелого мяса, лежал обгоревший маг. Его обыскивать Алекс не стал, уделив всё внимание снайперше.

Молодая, лет двадцати, не больше. С такими внешними данными она легко могла бы блистать на светских раутах, а не лежать мёртвой в лесу. Осторожно отогнул карман её куртки. Ещё одно удостоверение. «Самохина Антонина Романовна. БО Гильдии магов по Санкт-Петербургу. (Стажировка)».

«Ну вот и постажировалась…» — скептически поджал губы Алекс, оставляя документ на теле.

Он вообще по-сложному относился к красивым женщинам, особенно когда долго их не видел. Но сейчас, сам не понимая почему, испытывал странное, щемящее сожаление к этой убитой им красотке.

— Эх… — вздохнул он, поднимаясь.

Оставался последний — тот, что хотел сдаться и чья душа сейчас осваивалась в мушином теле. Его-то он вроде бы и видел на совете Гильдии. Впрочем, точной уверенности не было, особенно после того как бородач так бесславно погиб. «Какой же он боевик?» — удивился Алекс, находя на нём такое же удостоверение. «Андронов, Каликс Вильевич. Отдел криптографии Гильдии магов».

«Криптограф?.. Этому чего тут было нужно?» — Алекс даже не подозревал о существовании такого отдела в Гильдии. Теперь им требовался новый начальник. Обыскав карманы, он не нашёл ничего существенного — лишь бытовые мелочи: расчёска, платок, билеты в театр на сегодняшний вечер, дорогая ручка, очки. Ни коммуникатора, ни каких-либо носителей информации. Теперь вся надежда была только на допрос пойманного духа.

Закончив осмотр, Алекс поднялся. В этот момент за каменной оградой послышался шум подъезжающего автомобиля. Прибыл Марченко.

Глава 5

— Где они? — ворвался на территорию Марченко, едва Алекс, почуяв его приближение по сгущающемуся магическому давлению, приоткрыл тяжелую кованую калитку с скрипом, будто протестующую против вторжения.

Советник казался не просто усталым — он был истощен. Его обычно безупречный костюм, сшитый из дорогой темно-серой шерсти, был помят, на лацкане пиджака виднелось темное пятно, возможно, от кофе или дождя. Галстук ослаблен, а лицо, обычно невозмутимое, сейчас выдавало колоссальное напряжение. Глаза, скрытые за стеклами очков с тонкой золотой оправой, метали короткие, цепкие взгляды, сканируя пространство с военной живостью. Он казался сутулым, будто на его плечи взвалили невидимый, но невыносимый груз.

Делегация, рассредоточившаяся за его спиной, состояла из десятка человек. Их камуфляж был не просто темным — он был поглощающим свет, так, что очертания фигур казались размытыми, нечеткими. Ни погон, ни шевронов, ни даже опознавательных нашивок. Их лица скрывали маски из того же материала, оставляя открытыми лишь холодные, лишенные эмоций глаза. Дисциплина была отточенной, почти машинной: без единой команды они мгновенно заняли ключевые точки. Их движения были плавными, экономичными, словно движения хищников, привыкших к тихой охоте.

— Это со мной, — коротко, без лишних церемоний бросил Марченко, пропуская нескольких бойцов мимо себя. Те проскользнули бесшумно, как призраки, их взгляды, скользнули по Алексу, словно сканировали его на уровень угрозы.

— Хорошо, — кивнул Алекс, отступая в глубокую тень, отбрасываемую стеной склепа. Что ему ещё оставалось делать? Противостоять этой отлаженной, безжалостной машине сейчас было бы чистым безумием. Он почувствовал холодок на спине — не от страха, а от осознания концентрации чистой, неразбавленной силы, собравшейся на его клочке земли.

— Этот? — не обращая внимания на реакцию хозяина, советник присел на корточки возле первого же тела, лежавшего в неестественной позе у входа в караульное помещение. Пальцы Марченко в тонких черных кожаных перчатках с щелчком отогнули лацкан пиджака погибшего, обнажив пластиковую корочку удостоверения. Он не стал его вытаскивать, лишь склонился ниже. — Ну да… Действительно, гильдия. Скопинцев. Из боевого отдела. — Его голос был ровным, констатирующим факты, как бухгалтер, сверяющий счеты.

В этот момент снаружи, за оградой, что-то громко и тяжело хлопнуло — звук захлопывающейся бронированной двери. И сразу же, разрезая вечернюю тишину, чей-то безэмоциональный, металлический голос, усиленный громкоговорителем, монотонно забубнил, эхом разнесясь по округе:

— Внимание! Работает спецотдел! Всем оставаться на местах и приготовиться к досмотру! Внимание! Работает спецотдел!

— Явились, таки… — зло, с искренней досадой сплюнул Марченко, и его лицо на мгновение исказилось гримасой глубочайшего раздражения, сгладив на время все следы усталости. Чуть сместив голову к лацкану собственного пиджака, где был приколот почти незаметный булавочный микрофон, он коротко и четко, без единой лишней ноты в голосе, бросил: — Работаем ноль. Повторяю, работаем ноль.

Он ещё не договорил, как снаружи раздалось нарастающее, агрессивное гудение нескольких моторов, тут же перекрытое резкой, яростной трескотной выстрелов — не беспорядочной пальбы, а коротких, контролируемых очередей. Вся перестрелка длилась не более десяти секунд, после чего наступила оглушительная, давящая тишина, показавшаяся после какофонии особенно зловещей. Где-то вдали трещал радиопомехами перегруженный эфир.

— Что это было, Иван Семёнович? — настороженно, понизив голос, уточнил Алекс. Он не просто услышал выстрелы — он четко почувствовал знакомые, импульсные скачки темной энергии, те самые, что сопровождают мгновенный, насильственный переход человека в иной мир. Причем скачков было много — двадцать, если не больше. Целая группа была стерта с лица земли за несколько мгновений, словно муравьи, раздавленные сапогом.

— Ничего серьезного, — сморщился Марченко, поправляя очки изящным движением, которое вдруг показалось Алексу неестественным, слишком отточенным для старика. — Устранили возможные неприятности в зародыше… — Он помолчал, его взгляд ушел куда-то вдаль, за пределы ограды, в сторону недавней стрельбы. В его глазах мелькнуло что-то тяжелое, уставшее. — Правда, не знаю, надолго ли хватит… Назойливые, как мухи.

— Эти люди с вами… они… — начал было Алекс, пытаясь понять масштабы полномочий и личность тех, кто обладает правом на такую молниеносную и безжалостную расправу без суда и следствия.

— Имперская безопасность. Личная охрана Императора, — не дав договорить, коротко, отрезающе пояснил советник. В его голосе, обычно скрывавшем любые эмоции, прозвучала плохо скрываемая, копившаяся, судя по всему, долгое время усталость. — Лучшие из лучших. Или худшие. Смотря с какой стороны посмотреть.

— Сильно… — невольно, с неподдельным уважением вырвалось у Алекса. Он, в свое время изучая доступные лишь высшему командованию засекреченные документы, хорошо знал, что в состав этой легендарной организации берут не просто одаренных, а исключительно прошедших жесточайший отбор и обладающих уникальными способностями. Среди тех, кто сейчас бесшумными тенями перемещался по его участку, не было ни одного бойца рангом ниже магистра. Это был элитный спецназ, решавший проблемы высочайшего уровня до их возникновения, превентивно и без компромиссов.

— Где остальные? — поднялся советник, окидывая взглядом территорию с высоты своего роста. Его взгляд скользнул по оплавленным камням, выжженной траве. — Мертвы все? Точно?

— Точнее не бывает, — пожал плечами Алекс, втайне радуясь, что успел спрятать душу бородатого мага в муху. Глядя на хладнокровную, почти клиническую эффективность имперцев, он понимал, что кодовая фраза «работаем ноль» означала полное, тотальное уничтожение не только появившейся группы гильдийцев, но и всех, кто находился в зоне прямой видимости и мог стать нежелательным свидетелем. Ни следов, ни вопросов.

— Хорошо. Пойдемте. — Марченко повернулся к Алексу, и его взгляд внезапно стал пристальным, почти пронзительным, словно рентгеновский луч, пытающийся просканировать самые потаенные мысли. — Вы успели что-нибудь узнать от них? Хоть что-то?

— А должен был? — парировал Алекс, стараясь сохранить маску спокойствия, хотя внутри всё сжалось от этого взгляда.

— Ну, вдруг, — неотрывно глядя на него, продолжил советник, и в его голосе зазвучали тонкие, стальные нотки. — Мало ли, может, они перед смертью, в порыве откровения, поделились с вами чем-нибудь ценным… Каким-нибудь намеком, именем? Нет?

— Нет. Единственный диалог, даже монолог скорее, — поправился Алекс, чувствуя, как по спине пробегают мурашки, — был, когда я пообещал жизнь одному из нападавших, если он сдастся и все расскажет.

— Он жив? — советник встрепенулся, и Алекс уловил мгновенное, но яркое, как вспышка, напряжение во всей его позе. Пальцы в перчатках непроизвольно сжались.

— Нет, — покачал головой князь, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это был чисто тактический ход, блеф. Он даже пикнуть не успел.

— Ну да… — Марченко перевел взгляд на окровавленный труп неподалеку, и на его губах появилась легкая, почти незаметная усмешка. Он покачал головой, явно успокаиваясь, напряжение спало. — Экий вы хитрец, поручик… Настоящий дипломат.

В этот момент к ним бесшумно, словно материализовавшись из воздуха, подошел один из людей в камуфляже. Он выждал пока советник обратит на него внимание коротким кивком, и отчитался голосом, лишенным каких-либо интонаций, словно робот:

— На участке, кроме этих, — неопределенно мотнул он головой в сторону уже осмотренных тел, — еще три трупа. В жилом флигеле. Судя по всему, кто-то из обслуги. Садовник и две горничные. Ликвидированы быстро, профессионально.

— В доме живые есть? — тут же, не меняя тона, спросил Марченко.

— Одна. Девушка. Азиатская внешность. Находится на кухне, в состоянии стресса, но не ранена.

— Это ваша… подруга, граф? — как-то странно, с новой, незнакомой Алексу интонацией — смесью любопытства и чего-то похожего на сожаление — глянул на него советник и, дождавшись короткого, подтверждающего кивка, извиняющимся, но не допускающим возражений тоном добавил: — Боюсь, её тоже придется ликвидировать. Свидетелей быть не должно. Никаких. Протокол.

— Может, вы всё же объясните, что здесь происходит? — напрягся Алекс, мгновенно прикидывая свои шансы в случае внезапного конфликта. Он понимал, что, скорее всего, единственное, что успеет сделать, — это телепортироваться. Но даже в этом не был уверен на сто процентов — имперцы были слишком быстры, подготовлены и, вероятно, имели средства блокировки пространства. Лучшее, хоть и горькое решение — диалог. Девушку, конечно, жаль — если уж действительно придется её отдать, но его собственная жизнь, а главное — возможность спасти Империю от предстоящего хаоса, были дороже. Гораздо дороже.

— Не сейчас, граф. Слишком долго и сложно, — отмахнулся Марченко, и в его глазах мелькнуло неподдельное раздражение. — Сначала нужно залатать дыру, которую вы тут устроили. Объяснения будут позже.

— У нас новые гости, — снова вмешался человек в камуфляже. Его поза, ранее расслабленная, теперь выражала готовность к немедленным действиям, словно пружина, готовая разжаться.

— Гильдийцы? — тихо, без единой интонации, уточнил советник и, дождавшись короткого подтверждающего кивка, так же тихо, но с ледяной четкостью приказал: — Вызвать подкрепление. Первыми не начинать. Держать периметр. В случае любого нападения или попытки прорыва — действовать предельно жестко. Пленных не брать. Повторяю, пленных не брать.

Человек молча кивнул и, не сделав ни шага, просто растворился в воздухе. Со стороны это выглядело как серия мгновенных, почти незаметных телепортационных прыжков — техника, говорящая о невероятно высоком уровне контроля над магией пространства. Суть такого перемещения заключалась в максимальной скорости, полной бесшумности и абсолютном отсутствии риска материализоваться внутри твердого объекта.

— Вам лучше вернуться в дом, — посоветовал Марченко, снова обращаясь к Алексу. Его голос снова стал обыденным, почти отеческим, но в нем теперь слышалась сталь. — Побудьте с вашей девушкой… На всякий случай. И… приготовьтесь. Будет шумно.

****

Алекс лишь коротко кивнул, разворачиваясь к темному силуэту склепа. Но, уже отходя, он буквально кожей, каждым нервом почувствовал, как позади, там, где он оставил советника, само пространство содрогнулось, затрещало по швам, и из этого разлома стало просыпаться нечто невероятно могучее, древнее, не принадлежащее этому миру. Фон бушующей за спиной силы был настолько плотным, всесокрушающим и чуждым, что его едва не отбросило к стене, а в ушах возник оглушительный, высокочастотный звон. Волосы на затылке встали дыбом. Войдя в прихожую, он всё же не выдержал и на долю секунды, преодолевая почти физическое сопротивление воздуха, обернулся.

То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах и похолодесть.

Там, где только что стоял сутулящийся старик, теперь парил Ангел. Но это был не Ангел с лубочных икон. Он был высоким, на два, если не на три метра, его тело казалось высеченным из сияющего, полупрозрачного хрусталя, сквозь которое струился холодный, безжизненный свет, не дающий тепла, а лишь подчеркивающий ледяную сущность. Даже правильнее сказать — призрачный, но от этого не менее реальный и бесконечно грозный. Мощные крылья, сложенные за спиной, напоминали складки могучей мантии. Обнаженный торс был рельефным, но его мускулатура казалась не живой, а скульптурной, застывшей в вечном усилии. Сильные руки с длинными пальцами сжимали рукоять короткого меча, клинок которого пылал темным, почти черным, абсорбирующим свет огнем. Казалось, этот огонь не излучает энергию, а впитывает её, выжигая цвет и жизнь из окружающего пространства.

— Идите, поручик… — прошелестело в его сознании, не звуком, а самой мыслью, вползающей в мозг, холодной и неоспоримой, как приказ судьбы.

Сказать, что князь был удивлен, — значит не сказать ничего. Он остолбенело замер, его разум, привыкший к самым невероятным поворотам, отказывался осмысливать это превращение. Как он мог не почуять раньше? Как мог не понять, что Марченко, этот дряхлый старик в чине действительного тайного советника — генерала над генералами, тень, сопровождавшая каждого из последних Императоров, — никто иной как ангел-хранитель, архангел, страж самой Империи? Эта маскировка была настолько идеальной, настолько глубокой, что теперь, глядя на это сияющее видение, он чувствовал себя слепцом, который все это время тыкался в слона, принимая его за стену.

— Ступайте, граф… — снова прошелестело вокруг, и Ангел, готовясь к броску, величественно, с медленной, потрясающей воображение грацией расправил крылья. Размах их был огромен, они отбрасывали тень на половину участка.

— О-ох… — только и смог выжать из себя Алекс, ибо то, что он увидел, поразило его ещё сильнее, чем само явление. Крылья ангела, в сложенном состоянии казавшиеся светло-серыми, дымчатыми, оказались почти черными, угольными, как ночное небо в безлунную ночь. Лишь у самых кончиков перьев проступали редкие, будто выгоревшие на палящем солнце или опаленные пламенем, белые пятна, похожие на звезды в черной пустоте. Задерживаться дальше не было ни смысла, ни физической возможности. Цвет крыльев полупризрачного существа без лишних слов кричал о его природе. Это был не посланец прощения и милосердия. Это был страж. Воин. Палач. Существо, не знавшее пощады и не любившее долгих разговоров, решавшее возникающие проблемы быстро, безжалостно и кардинально. Алекс резко развернулся и почти вбежал в склеп, тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за ним, ненадолго отсекая адскую картину снаружи.

****

Вообще, ангелы давно стали легендой. Красивой, отчасти живой в народных сказаниях, но всё-таки легендой. Однако когда-то, возможно, на заре мироздания, а может, и раньше, эти существа населяли Землю, точнее, её небеса, изредка спускаясь вниз, чтобы приглядывать за развивающимся человечеством. Их истинное происхождение было окутано мраком, но теории существовали. Одна из них, самая правдоподобная на взгляд Алекса, звучала так.

Давным-давно, в одном из бесчисленных миров, разгорелась война, не похожая ни на одну другую. Эридиане — так называли себя коренные обитатели того мира — схватились с Арнами, захватчиками, пришедшими извне.

Арны были крепко сбитыми, мускулистыми гуманоидами кирпичного цвета кожи, с короткими рожками и горящими красными глазами. Они обитали глубоко под землей, поближе к раскаленному ядру планеты. Эридиане же, наполовину призрачные существа, существовавшие одновременно в двух реальностях, предпочитали селиться на вершинах высочайших гор, откуда можно было смотреть на облака свысока.

Зная о прибытии чужаков, эридиане поначалу не отреагировали — мало ли существ обитает внизу? Но арны, раса, рожденная для войны, быстро истребив всех подземных конкурентов, обратили свой взор к небесам. Так началась самая страшная война в истории того мироздания.

Она длилась долго. Хотя живущие тысячелетиями эридиане и обладали колоссальной силой, сама их цивилизация к тому времени пребывала в глубоком упадке — им попросту нечего было больше желать от бытия. Многие из них не желали долгой агонии, предпочитая вечному прозябанию быструю и яркую смерть. Но находились и те, кто хотел жить. Именно они, в поисках нового пристанища, и набрели на Землю.

Новая планета, новая жизнь. Казалось бы, чего ещё желать? Но не всё оказалось просто. На поверхности они обнаружили аборигенов — людей, оказавшихся не в меру воинственными. «Да те же арны, — думали эридиане, — пусть и без рогов и другого цвета кожи». И с высоты своего могущества они попытались направить необузданную энергию варваров в созидательное русло, приобщить их к знаниям и гармонии.

И, казалось, у них стало получаться. Люди строили грандиозные города, разбивали висячие сады, учились наукам и искусствам. Но вскоре — по меркам бессмертных — всё рухнуло. Вмешались арны. Каким-то образом вызнав, куда скрылись их крылатые противники, они отправили на Землю большой карательный отряд.

Ангелы — как назвали эридиан люди — с ходу уничтожили почти всех разведчиков и разрушили портал. Но заплатили за эту победу страшную цену. Большинство из них погибло, а оставшиеся потеряли связь с верхними сферами, своим истинным домом, и оказались прикованы к Земле.

Где в этой легенде правда, а где вымысел, Алекс не знал. Но Ангела, взмывающего в небо, он видел воочию.

«Что же должно произойти, чтобы такое существо раскрыло свою истинную сущность?» — размышлял князь, удобно устроившись у слухового окошка на чердаке своего дома. Он пытался переосмыслить все свои взаимоотношения с советником сквозь призму новой, ошеломляющей информации.

Но попытка оказывалась тщетной. Кроме шокирующего факта, что под личиной старика Марченко скрывался настоящий Ангел, у него не было никаких зацепок. Он терялся в хаосе догадок и вопросов, на которые не находил ответов.

А тем временем ситуация у ворот накалялась до предела. Даже отсюда, с крыши, Алекс чувствовал, как сгущается атмосфера, словно перед грозой.

Внешне всё выглядело почти буднично, но это обманчивое спокойствие было подобно натянутой струне. Прямо перед воротами, метрах в пяти, остановился самый обычный грузовик, каких тысячи колесили по городу. Чуть подальше, на другой стороне дороги, встал роскошный, блестящий на скудном свете «Руссо-Балт-Фантом». Их наличие еще можно было списать на случайность. Но справа, почти напротив заброшенной многоэтажки, из-за кустов и чахлых деревьев проступали силуэты в том же камуфляже, что и у защитников усадьбы. Они рассредотачивались, занимая позиции.

И это лишь то, что Алекс видел с северной стороны. Что творилось с остальных трех — оставалось лишь догадываться, но ясно было одно: подходы к усадьбе блокированы наглухо.

Ангел же — и Алекс понял, что видит его лишь он один — величественно и неспешно парил над этим готовым взорваться котлом, словно наблюдатель из иного мира.

— Найди мотив — и поймаешь преступника… — пробормотал Алекс, лихорадочно соображая. Неужели вся эта армада, весь этот сыр-бор разгорелся из-за одного-единственного камня?

«А почему бы и нет? — отвечал он сам себе. — Если учесть, на что способен этот невзрачный булыжник…» Тем более что первые нападавшие искали именно его. Если, конечно, их появление не было очередной галлюцинацией, наведенной тем же камнем.

****

И вот ситуация сдвинулась с мертвой точки. Грузовик с ревом завелся. Он громко рыкнул двигателем на всю округу, сдал задом, затем газанул так, что из выхлопной трубы вырвалось облако едкого черного дыма, и, взвизгнув шинами, с разгона врезался в массивные ворота, снося их с петель словно картонные.

Едва оказавшись на участке, задний борт грузовика с грохотом откинулся, и оттуда, словно черти из табакерки, посыпались люди. Много людей, в разношерстной форме, но с решимостью на лицах.

Тотчас же воздух взорвался. Забухали выстрелы прокачанных магией ружей, затрещали автоматные очереди. Весь немаленький участок усадьбы Алекса в мгновение ока превратился в адское пекло. Бойцы с обеих сторон окутывались мерцающими защитными щитами, швыряли друг в друга сгустки льда и огненные шары, поливали свинцом, резали энергетическими клинками — делали всё, чтобы уничтожить противника. Гул от выстрелов и грохот магических разрядов стоял такой, что, казалось, вот-вот сбегутся все городские службы. Но вокруг была мертвая зона. Даже редкие прохожие куда-то испарились — разгорающаяся битва, видимо, отпугивала обычных людей на подсознательном, интуитивном уровне.

Прошла минута, другая. Стало ясно, что защитники берут верх. Их индивидуальная магическая мощь и выучка были на порядок выше. И тогда из «Руссо-Балта» вышли двое.

На вид — самые обычные, даже слегка полноватые господа, похожие на зажиточных туристов. Они не спеша перешли дорогу, абсолютно не обращая внимания на свистящие вокруг пули и вспышки заклинаний. Лишь оказавшись внутри периметра, они взялись за дело.

— Вот это да… — не удержался Алекс, когда увидел, с какой чудовищной силой один из толстячков обрушил на имперцев удар, очень напоминающий его любимый «молот Тора». Причем сила удара была такой, что сам Алекс, даже выложившись по максимуму, смог бы воспроизвести разве что половину.

Единственное, что пока спасало имперцев, — их феноменальная скорость. Они носились по полю боя как угорелые, уворачиваясь от сокрушительных атак. «Но это пока второй не подключился, — подумал Алекс, — а он, наверняка, не слабее».

Словно услышав его мысли, второй человек, до сих пор лениво стоявший у разбитых ворот, небрежно махнул рукой. Один из имперцев, не успев среагировать, вдруг замер и грузно рухнул на землю, тут же попадая под очередной удар разошедшегося молотобойца. Короткий, обрывающийся крик, тошнотворный хруст ломающихся костей — и наступившая на мгновение тишина была нарушена знакомым старческим баритоном:

— Не надо так, Тори… Убери свой молоточек…

Алекс, едва увидев, что Ангел исчез, а на его месте вновь возник советник, превратился в слух, боясь пропустить хоть слово.

— Ну наконец-то! Братик! — раскинув руки в притворно-радушном жесте, громко воскликнул тот, что с молотом. Его лицо расплылось в широкой, недоброй улыбке. — Сколько лет, сколько зим!..

И внезапно, с удвоенной силой, он вновь обрушил молот на то место, где стоял Марченко.

Но удар не достиг цели. Советник уверенно парировал его, приняв энергию удара на невидимый барьер, и даже сумел контратаковать, заставив второго толстяка поспешно подставить сияющий ледяной щит, который треснул под ответным воздействием.

— Ну что ж ты, Лок, вечно лезешь? — укоризненно покачал головой Марченко, его голос звучал почти по-отечески. — Дай уж братцу самому разобраться со своими проблемами…

— Мы пришли за осколком. Где он? — деловито, игнорируя издевки, перешел к сути дела тот, кого назвали Локом.

— Да вот, клянусь тебе… не знаю, — с легкой театральностью приложил руку к сердцу Марченко. — Но, даже если бы и знал, не сказал бы. Так что уходите, пока я добрый. Время нашей битвы еще не пришло.

И на этих словах он снова стал меняться. На глазах у Алекса его фигура начала размываться, вытягиваться, наполняться внутренним светом. Превращение было стремительным и пугающим.

— А-хр-р-р! — заревел молотобоец по имени Тори, и его тело тоже начало преображаться. Но если Марченко становился сияющим Ангелом, то Тори рос, раздавался вширь, его кожа приобретала красновато-серый, как у раскаленного камня, оттенок. На его голове проступили короткие, мощные рога, а глаза загорелись желтым, кошачьим огнем. Перед Алексом предстал его антипод — демон во всей своей устрашающей мощи.

— А-хр-р-р!.. — еще громче, с яростью изгнания, проревел он и, словно выпущенный из гигантской пращи, ринулся на Ангела.

Но Ангел, он на то и Ангел. Он легко и грациозно взмахнул своими огромными, темными крыльями, и поднявшись в воздух, пропустил разъяренного демона под собой. А затем, с какой-то почти ленивой, убийственной небрежностью, развернул свой пылающий черным пламенем меч плашмя и нанес им короткий, хлесткий удар прямо по затылку проносящегося мимо Тори.