Пепел и клятва

Глава 1. Пепел перемирия

Война началась задолго до того, как Райан сделал свой первый вдох.

Ему было шесть, когда отец впервые посадил его перед картой и провёл пальцем по выжженной линии границы. "Здесь, - сказал он, - драконы сожгли деревню, в которой родилась твоя мать". Ему было десять, когда погиб старший брат - копьё с неба, огонь, крик, который оборвался. Ему было четырнадцать, когда он сам впервые взял в руки меч не для учёбы, а чтобы добить раненого дракона, упавшего в их поле. Он до сих пор помнил, как дрожала земля под ногами, как зверь смотрел на него - не со злобой, а с чем-то похожим на усталое любопытство, прежде чем сталь нашла чешую.

Теперь ему двадцать шесть, и он знает одно: драконы - это смерть. Это огонь, пожирающий урожай. Это тени на небе, от которых негде спрятаться. Это причина, по которой его семья растеряла земли, влияние, сыновей.

Причина, по которой он, младший сын опального рода, уже давно не строит планов на будущее.

Поэтому, когда его вызывают в столицу, в Белый Чертог, он ждёт худшего.

...

- Ты, должно быть, шутишь.

Голос Райана звучит ровно, слишком ровно, но внутри всё обрывается. Он стоит посреди зала Совета, перед столом из тёмного дуба, и смотрит на лорда-канцлера, ожидая, что тот рассмеётся. Скажет, что это проверка. Что это неудачная шутка.

Лорд-канцлер Мэрик не смеётся. Ему под шестьдесят, лицо изрезано морщинами, как карта границ, и каждая из них - о потерях. Он смотрит на Райана без жалости, но и без торжества. Просто устало.

- Это не шутка, лорд Райан.

- Я не лорд, - огрызается Райан. - И вы это знаете.

- Теперь будешь.

Канцлер обходит стол и останавливается у окна. За стеклом - серое небо, моросящий дождь, город, притихший под тяжестью военного времени. Где-то далеко громыхает, но это не гром. Это тренировочные залпы осадных орудий. Люди готовятся к новому наступлению. Или к обороне - никто уже не различает.

- Войне нужен конец, - говорит Мэрик, не оборачиваясь. - Ты знаешь это не хуже меня. Ещё пять лет - и от королевств людей останутся пепелища. Ещё десять - и драконы сожрут сами себя, потому что выжгут всё, ради чего стоит жить. Мы истощены. Они истощены. Обе стороны понимают, что продолжение - это самоубийство.

Райан слушает, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет, но слабо.

- И что? - спрашивает он. - Вы решили, что лучший способ закончить войну - скормить меня чудовищу?

- Мы решили, что лучший способ закончить войну - скрепить её браком, - поправляет канцлер. - Драконы предложили это первыми. И мы... согласились.

Наступает тишина. Райан чувствует, как в груди разрастается что-то тёмное, жгучее, знакомое. Ненависть. Старая, выученная с детства. Та самая, что помогала ему подниматься по утрам, когда не было сил. Та, что вела его руку в бою.

- Почему я? - спрашивает он. Голос его теперь тише, и от этого страшнее.

Канцлер наконец оборачивается.

- Потому что твой отец задолжал короне, - говорит он. - Потому что у тебя нет титула, который нужно защищать. Потому что тебя... - он делает паузу, подбирая слово, - некому будет оплакивать.

Райан коротко выдыхает. Не смех - так, выдох. Это правда, и правда эта бьёт сильнее любого оскорбления. Отец умер три года назад. Мать - ещё раньше. Брат - в земле. Сёстры выданы замуж за далёкие дома, которые не станут поднимать шум из-за младшего брата. Он - идеальная жертва.

Расходный материал.

- И что, драконы согласны? - спрашивает он. - Они... это какой-то обмен?

- Мы отдаём тебя, они отдают свою дочь, - говорит канцлер. - Кайру.

Райан замирает. Имя незнакомое, но титул, который звучит следом, он слышал на полях сражений.

- Пожирательницу Армий, - добавляет Мэрик, и в его голосе впервые проскальзывает что-то похожее на мрачную иронию. - Полагаю, вы будете прекрасной парой.

...

Дальнейшее Райан помнит плохо.

Какие-то слова, документы, подписи. Он стоит, слушает, а перед глазами - огонь. Тот самый огонь, который сжёг его дом, его семью, его жизнь. Огонь дракона. И теперь ему предлагают... нет, не предлагают. Приказывают отдать себя в руки этой твари.

Он пытается спорить. Кричит. Хватает канцлера за грудки - стража оттаскивает. Ему говорят что-то о долге, о чести, о том, что он должен быть благодарен за шанс послужить королевству. Благодарен.

Когда его выводят из зала, он слышит обрывок разговора двух стражников:

- ...повезло парню. С драконьей бабой в постели окажется. Говорят, они красивы, когда в человеческом обличье.

- Дурак. Она его в первую ночь сожрёт.

Смех. Тот, кто это сказал, не знает, что Райан и сам не уверен, что хочет дожить до свадьбы.

...

Его запирают в комнате на верхнем этаже Чертога - не в темнице, но под охраной. Слишком многие знают, что он не пойдёт добровольно. Слишком многие боятся, что он сбежит.

И они правы.

Райан стоит у окна, прижав лоб к холодному стеклу, и смотрит на город внизу. Люди спешат по улицам, прячась от дождя. Телеги с продовольствием гремят по мостовой. Где-то на рыночной площади глашатай выкрикивает новость - Райан не слышит слов, но может представить: "Перемирие! Мир с драконами! Брак!"

Мир.

Его жизнь - цена этого мира. Его тело, его кровь, его разум - всё будет принадлежать дракону. Драконице, которая сжигала человеческие города. Драконице, чьё имя солдаты произносили шёпотом, как проклятие.

Пожирательница Армий.

Он отворачивается от окна и опускается на пол, привалившись спиной к стене. Закрывает глаза. Перед внутренним взором снова всплывает тот день, когда он убил своего первого дракона. Не в бою - просто добил раненого. Ему было четырнадцать, и он плакал потом, спрятавшись в сарае. Плакал не от страха и не от жалости. От облегчения. От того, что на одного монстра стало меньше.

Теперь он станет мужем монстра.

Райан открывает глаза и смотрит на свои ладони. Они дрожат. Он сжимает их в кулаки и медленно выдыхает.

- Если ты думаешь, что я смирюсь, - шепчет он в пустоту, не зная, к кому обращается: к канцлеру, к драконам, к богам, - ты ошибаешься.

Но выхода нет. Он это знает. И именно это знание разъедает его изнутри, как кислота.

...

Ночью ему снится сон.

Ему снова шесть лет. Он бежит по высокой траве, смеётся, спотыкается, снова поднимается. Солнце тёплое, небо чистое, никакого огня. Он ищет кого-то. Девочку? Ему кажется, что он слышит её смех где-то впереди, за деревьями. Он бежит туда, раздвигает ветки...

И просыпается.

Сердце колотится. Он лежит на жёсткой койке, в темноте, и не может понять, почему этот сон показался ему важным. Почему от него осталось чувство потери - острое, щемящее, незнакомое.

Он никогда не играл в высокой траве. Никогда не бегал за девочкой, чей смех звучал как ручей.

Или бегал?

Райан трясёт головой, отгоняя наваждение. Усталость. Стресс. Волнение перед тем, что его ждёт. Вот и всё.

Но где-то глубоко, на самом дне сознания, остаётся сомнение. Маленькая заноза, которую он не может вытащить.

...

На рассвете за ним приходят.

- Пора, - говорит стражник, бросая на койку свёрток с одеждой. - Свадебный наряд. Его светлость велел, чтобы ты выглядел достойно.

Райан медленно садится. Смотрит на свёрток - тёмно-синий бархат, серебряные нити, гербовая пуговица. Одежда для жертвенного ягнёнка.

Он берёт свёрток и разворачивает.

- Скажи его светлости, - говорит он, не поднимая глаз, - что я выгляжу достойно даже тогда, когда меня продают.

Стражник ничего не отвечает. Только отводит взгляд.

...

Церемония назначена через три дня в нейтральной зоне - на разрушенном мосту, что соединял когда-то людские земли с драконьими. Мост Вдовы - так его прозвали за то, сколько женщин потеряли там мужей. Именно там встретятся две процессии. Именно там Райан впервые увидит ту, с кем ему предстоит делить жизнь.

Или смерть.

У него есть три дня, чтобы смириться. Три дня, чтобы проститься с жизнью, которую он знал. Три дня, чтобы понять, что, возможно, именно он станет тем самым угольком, который разожжёт новую войну - или потушит старую навсегда.

Но пока он сидит в запертой комнате и смотрит, как дождь стекает по стеклу, как слёзы по лицу невидимого бога.

Дождь идёт уже неделю.

Словно само небо оплакивает то, что должно произойти...

Глава 2. Мост Вдовы

Три дня пролетают как один. Или тянутся вечность - Райан так и не решил.

Его кормили, мыли, причёсывали и втирали в кожу какие-то масла, от которых он пах как цветочная лавка после дождя. Он терпел. Он даже не пытался сбежать, хотя возможность была: дверь оставалась незапертой, а стражники делали вид, что не смотрят на окно. Все знали - бежать некуда. Найдут. Вернут. И тогда уже точно запрут в подвале.

Поэтому Райан просто сидел, смотрел в потолок и думал о том, что жизнь - удивительно идиотская штука. Особенно когда тебя, потомка воинов, продают дракону за мир. Как кусок сыра на переговорах. "Вот, возьмите, только не жгите".

В день церемонии его разбудили затемно. Одели. Причесали. Подвели к зеркалу.

Райан посмотрел на своё отражение и едва не рассмеялся.

- Я похож на дорогую шлюху, - сказал он.

Стражник, стоявший у двери, подавился воздухом.

- Его... светлость велел выглядеть достойно, - выдавил он.

- Достойно - это когда в родовых цветах и с мечом. А это, - Райан оттянул воротник, - это просьба не убивать меня хотя бы до конца церемонии.

Тёмно-синий бархат, серебряное шитьё, белоснежная рубаха. Всё сидело идеально, и от этого было ещё противнее. Он выглядел как подарок. Что, собственно, и было правдой.

...

Процессия людей вышла из столицы на рассвете.

Райан ехал верхом, в окружении двадцати гвардейцев, канцлера и нескольких лордов, которые смотрели на него с той неловкой жалостью, какую обычно приберегают для смертельно больных. Он не отвечал на их взгляды. Вместо этого считал трещины на дороге и гадал, сколько из тех, кто едет рядом, молится, чтобы драконы его сожрали поскорее и сделка сорвалась. Наверняка половина.

- Не свались с лошади, - буркнул он себе под нос. - Это был бы слишком лёгкий конец.

К полудню показался Мост Вдовы.

Райан видел его раньше только на картах и в отчётах. Вживую он оказался... впечатляющим. Огромный, каменный, переброшенный через ущелье, на дне которого чернела река. По одну сторону - выжженная земля людей. По другую - чёрные скалы, иссечённые огненными жилами. Территория драконов.

И на том краю уже ждали.

Райан прищурился. Сердце пропустило удар, но он заставил себя дышать ровно. Паника - это роскошь, которую он не мог себе позволить. Пока что.

- Сколько их? - спросил он у канцлера, поравнявшись.

- Достаточно, чтобы мы все здесь сдохли, - ответил тот, не поворачивая головы. - И ещё чуть-чуть.

- Обнадёживает.

На той стороне моста, на фоне чёрных скал, стояли драконы. В человеческом обличье, но безошибочно узнаваемые. Высокие, стройные, с волосами, отливающими металлом, с глазами, в которых плясали угли. Одежды их были тёмными, с золотыми и алыми вставками, и каждый, казалось, источал жар, как печь.

А перед ними, в центре, стояла она.

Райан моргнул.

Потом ещё раз.

Он ожидал увидеть что угодно: чешую, клыки, горящие глаза, крылья, развернувшиеся на полнеба. Он готовился к чудовищу. С детства ему говорили, что драконы - порождения бездны, что они отвратительны в своём истинном облике, а человеческую форму принимают лишь для того, чтобы обманывать и соблазнять.

И вот перед ним стояла женщина, и женщина эта была...

- Проклятье, - тихо сказал Райан.

Она была красива.

Не мило, не нежно, не так, как описывают придворных дам в романах. Она была красива как клинок: опасно, резко, с совершенством, от которого щемило где-то под рёбрами. Высокая, с чёрными волосами, собранными в сложный узел, из которого выбивались пряди, похожие на тёмное пламя. Глаза - золотые, с вертикальным зрачком, и даже на расстоянии Райан видел, как они блестят. Одежды - чёрный шёлк и тёмно-красный бархат, и никаких украшений, кроме тонкой золотой цепочки на шее.

Но главное - осанка. Она стояла как королева. Нет, как императрица. Как существо, которое знает, что в любой момент может переломить твою шею, но не делает этого лишь потому, что ты пока развлекаешь.

- Это она? - спросил Райан одними губами.

- Пожирательница Армий, - подтвердил канцлер. - Кайра.

- Я думал, она будет... старше.

- Ей около трёхсот, если тебя это утешит.

- Не утешает.

Их процессия остановилась в центре моста. Драконы двинулись навстречу. Райан спешился, чувствуя, как ноги предательски подрагивают. Не от страха - от злости. От унижения. От того, что все эти годы он учился убивать таких, как она, а теперь должен стоять здесь, как скот на ярмарке, и ждать, пока его... осмотрят.

Кайра подошла ближе. За ней - свита, человек десять, все с одинаково высокомерными лицами. Но Райан не смотрел на них. Он смотрел на неё.

Она остановилась в трёх шагах.

Молчание.

Потом она медленно, очень медленно, оглядела его с ног до головы. Задержала взгляд на воротнике, на серебряном шитье, на лице. Её губы дрогнули - не улыбка, а скорее тень улыбки.

- И это всё, что вы могли предложить? - спросила она.

Голос у неё был низкий, глубокий, с лёгким рокотом, как у кошки. Райан почувствовал, как внутри вспыхивает знакомая ярость. Та самая, что вела его в бой.

- Могли предложить и поменьше, - ответил он, не отводя взгляда. - Но решили, что лучше пусть это буду я, чем кто-то, кого будет жалко.

Тишина. Драконы позади Кайры переглянулись. Кто-то сдавленно фыркнул. А сама она наклонила голову чуть набок, и в золотых глазах блеснуло что-то опасное.

- У него есть язык, - произнесла она, будто разговаривая сама с собой. - Это плюс. Я думала, вы пришлёте безмолвную жертву.

- Жертва с языком, - буркнул Райан. - Ваше счастье.

Канцлер сзади прошипел что-то вроде "заткнись", но Райан уже не мог остановиться. Страх ушёл, осталась только та самая обречённая дерзость, которая появляется, когда терять уже нечего.

Кайра усмехнулась. На этот раз по-настоящему - уголок рта пополз вверх, обнажая белые, чуть заострённые зубы.

- Посмотрим, надолго ли тебя хватит, человечек, - сказала она. - Может, ты и сгоришь не сразу.

- Сочту за комплимент.

...

Церемония была короткой.

Видимо, обе стороны понимали: чем дольше тянуть, тем больше шансов, что кто-нибудь не выдержит и начнёт резню. Поэтому обряды скомкали: жрец людей пробормотал что-то о богах, шаман драконов вознёс руки к небу и издал гортанный крик, от которого у Райана заложило уши. Затем им вручили чаши с какой-то жидкостью - у людей это было вино, у драконов - что-то тёмное, пахнущее дымом и травами.

- Пей, - велела Кайра.

- А это не яд?

- Если бы я хотела тебя отравить, я бы не ждала свадьбы.

Райан мысленно признал, что в этом есть логика, и сделал глоток. Вино оказалось терпким, с горьковатым послевкусием. Или это просто жизнь стала горькой.

Потом были клятвы. Их заставили произнести слова о верности, чести и союзе, и Райан давился каждым из них. Верность дракону. Честь перед драконом. Союз с драконом.

- Согласен, - процедил он, и это прозвучало как "подавись".

Кайра же произнесла клятву ровно, без эмоций, будто читала список покупок. И только в самом конце, когда жрец объявил их мужем и женой, она повернулась к Райану, взяла его за подбородок - пальцы у неё были горячие, как угли, - и запечатала союз поцелуем.

Это был не поцелуй. Это было заявление о правах. Короткое, жёсткое, почти болезненное прикосновение губ, после которого Райан остался стоять, оглушённый, с привкусом дыма во рту.

- Ты теперь мой, - сказала она, отпуская его лицо. - Привыкай.

- Я лучше умру, - прошептал он, но, кажется, она услышала.

И улыбнулась.

...

Празднование устроили в родовом гнезде Кайры - высеченном в скале замке, который драконы называли Ал'Тарр, а люди - Гнездом Пепла.

Райан ехал туда в карете вместе с женой, и всю дорогу они молчали. Точнее, молчал он, а она смотрела в окно, лениво поигрывая локоном. Жара в карете стояла такая, что Райан взмок под своим роскошным бархатом.

- Тебе жарко? - спросила Кайра, не поворачивая головы.

- Нет. Просто меня тошнит от счастья.

- Сарказм. Это освежает, - она наконец посмотрела на него. - Но не переусердствуй. Моё терпение короче твоей смертной жизни.

- И что, убьёшь меня в первую брачную ночь? - хмыкнул он. - Будет неловко перед гостями.

- Гостей не будет. Я не люблю делить своё с чужими.

- Тогда зачем пир?

- Пир будет для драконов. Ты пойдёшь со мной, будешь сидеть рядом и изображать счастливого мужа. Или хотя бы не слишком мерзкого.

Райан хотел ответить что-то едкое, но сдержался. Сам не зная почему. Возможно, потому что в её голосе впервые прозвучала не угроза, а усталость. Совсем чуть-чуть, как трещинка в камне.

Но он ничего не сказал.

...

Пир был... странным.

Драконы умели праздновать: длинные столы, заваленные мясом, вином и чем-то, что выглядело как запечённые скалы. Огромный зал с колоннами, светильники из жидкого огня, музыка - низкая, ритмичная, от которой вибрировало под ногами.

Райана посадили рядом с Кайрой, на возвышении. Он ковырялся в тарелке, не чувствуя вкуса, и разглядывал собравшихся. Драконы в человеческих обличьях смеялись, пили, бросали на него взгляды - где любопытные, где презрительные, где откровенно голодные.

- Они смотрят на меня как на десерт, - заметил он, наклоняясь к Кайре.

- Они смотрят на тебя как на то, что можно отобрать, - поправила она, не поворачивая головы. - Не показывай слабость.

- Я показываю не слабость, а глубокое экзистенциальное разочарование.

Она фыркнула. Райан заметил, как дрогнули её плечи. Смеётся? Или это презрение? Непонятно. Но что-то в нём потеплело - совсем чуть-чуть, на самом донышке.

Потом к ним подошёл один из драконов - высокий, золотоволосый, с лицом, будто высеченным из мрамора, и с улыбкой, от которой хотелось умыться. Он поклонился Кайре, прижав руку к груди.

- Госпожа, - сказал он, и голос у него был медовый, сладкий, как гнилой фрукт. - Позволь поздравить. Человек... подходит тебе. Как серая мышь подходит соколу.

Райан медленно отложил вилку.

- А ты, значит, у нас ястреб? - спросил он, не поднимая взгляда. - Золотой, красивый и такой же пустой внутри?

Дракон замер. Улыбка его стала шире, но глаза превратились в щёлочки.

- Кайра, твой питомец разговаривает без разрешения.

- Он мой муж, - спокойно ответила Кайра, впервые поднимая взгляд на собеседника. - И он прав. Ты пустой, Варис. Иди проспись.

Варис побледнел, потом покраснел - Райан с интересом наблюдал за сменой оттенков - и отошёл, бормоча что-то на драконьем.

- Спасибо, - тихо сказал Райан.

- Я не защищаю тебя. Просто не люблю, когда трогают моё, - отрезала Кайра. - К тому же он действительно пустой.

- Приятно знать, что мы сошлись хотя бы в оценке гостей.

...

Пир продолжался до глубокой ночи.

Райан выдержал. Выпил - немного, ровно столько, чтобы перестать дёргаться от каждого резкого звука. Научился отличать, когда на него смотрят просто из любопытства, а когда - прикидывая, как он будет выглядеть с оторванной головой.

К концу вечера он даже осмелел настолько, что задал Кайре вопрос, который крутился в голове с момента встречи:

- Почему ты согласилась на этот брак?

Она замерла, не донеся кубок до рта. Потом медленно повернулась к нему.

- А ты почему?

- Мне не оставили выбора.

- Вот и мне, - она отпила и поставила кубок. - Не обольщайся, человечек. Я не мечтала о смертном муже. Но совет кланов решил, что жертва дочери - лучшее лекарство от войны. А я... я плачу долги.

- Долги?

- Перед кланом. Перед отцом. Перед теми, кто умер из-за моей гордости, - в её голосе мелькнуло что-то тёмное, глубокое, и Райан вдруг почувствовал, что смотрит в бездну. - Так что не думай, что ты единственная жертва.

Он хотел ответить, но она уже поднялась.

- Всё, - сказала она. - Хватит разговоров. Муж мой, - она произнесла это с издёвкой, - проводи меня в наши покои. Или как вы, люди, это называете... в нашу комнату.

Райан поднялся, чувствуя, как внутри закручивается спираль: предвкушение, страх, злость и что-то ещё, чему он не хотел давать имя.

...

Покои оказались огромными.

Кровать - размером с три человеческие, застелена тёмным шёлком. Пол - чёрный полированный камень. Окна - во всю стену, с видом на ущелье и звёздное небо. Всё дышало жаром, и Райан понял, что жар идёт от стен - вулканическое сердце горы.

Дверь закрылась за ними. Тяжело, глухо.

Они остались вдвоём.

Райан стоял посреди комнаты и не знал, куда себя деть. Кайра прошла к столику у окна, налила себе вина из кувшина, выпила залпом. Потом повернулась к нему, опершись о край стола.

- Итак, - сказала она. - Брачная ночь.

- Я в курсе.

- Нервничаешь?

- Немного. Обычно меня не убивают после первого свидания.

Она усмехнулась - коротко, недобро.

- Расслабься. Я не собираюсь тебя насиловать. - Она сделала паузу. - Пока что.

- Радует.

- Радоваться будешь завтра, - Кайра допила вино и поставила кубок. - А сейчас у меня другие планы.

Райан напрягся.

- Какие?

- У меня есть... как вы это называете... гарем? - Она произнесла это смакующе, наблюдая за его реакцией. - Красивые, сильные, огнедышащие самцы. Настоящие драконы, не то что... ну, ты понимаешь.

Она повела рукой в его сторону.

Райан почувствовал, как кровь приливает к лицу. Не от ревности - от ярости. От унижения. Он сжал кулаки.

- То есть ты собираешься уйти от мужа в первую брачную ночь? - спросил он, и голос его дрогнул от злости. - К своим... любовникам?

- А что? - Кайра подняла бровь. - Тебя это задевает?

- Меня это бесит, - прошипел он. - Потому что я не просил этой свадьбы. Я не просил быть твоей игрушкой. И уж точно не собираюсь сидеть здесь, как комнатная собачка, и ждать, пока ты вернёшься от своих...

- От моих, - перебила она. - Да. От моих.

Она подошла ближе. Остановилась в шаге. От неё пахло дымом, вином и чем-то цветочным, неуловимо нежным, не вяжущимся с образом Пожирательницы Армий.

- Ты хочешь меня остановить? - спросила она мягко, почти ласково. - Попробуй.

Райан смотрел на неё. В золотых глазах плясали искры. Она играла с ним. Играла, как кошка с мышью. И самое ужасное - он не мог понять, чего в ней больше: жестокости или... любопытства?

- Ты не пойдёшь, - сказал он, сам удивляясь своей смелости.

- О? И почему?

- Потому что если ты уйдёшь сейчас, - он шагнул к ней, сокращая расстояние, - все эти твои драконы решат, что смертный муж не стоит даже одной ночи. И твой совет, и твой отец, и вообще все - они будут смотреть на тебя и думать: зачем мы отдавали её за человека, если она сама не воспринимает его как мужа?

Кайра замерла. Взгляд её стал острым, как бритва.

- Ты угрожаешь мне? - тихо спросила она.

- Я просто говорю правду, - ответил Райан, не отводя глаз. - Но если хочешь - да, угрожаю.

Тишина. Где-то далеко в горе глухо стучало вулканическое сердце. Или это его собственное сердце колотилось, как бешеное.

А потом Кайра рассмеялась.

Смех был негромкий, перекатывающийся, и Райан невольно залюбовался тем, как она смеётся: голова чуть запрокинута, на шее бьётся жилка, золотые глаза горят.

- Ты забавный, - сказала она, отсмеявшись. - Глупый, дерзкий, но забавный. Знаешь, что я сделаю?

- Порадуешь меня?

- Я сделаю так, - она шагнула к нему вплотную, и Райан почувствовал жар её тела, - что ты сейчас потеряешь сознание.

Он нахмурился.

- Это не...

Договорить не успел. Она коротко, без замаха, ударила его кулаком в грудь - не сильно, но точно. Райан охнул, согнулся, а в следующую секунду её ладонь скользнула ему к виску, надавила на какую-то точку, и мир взорвался белым.

...

Очнулся он от того, что болела челюсть.

Вернее, болело всё: грудь, затылок, руки. Но челюсть - особенно. Райан застонал, попытался пошевелиться и обнаружил, что не может.

Связан.

Он лежал на той самой огромной кровати, раскинутый, как морская звезда, привязанный к четырём столбикам. Шёлковые путы, на вид тонкие, но, когда он дёрнулся, они даже не скрипнули.

И во рту - кляп. Мягкий, тканевый, с привкусом вина и дыма.

- Очнулся, - раздался голос над ним.

Райан задрал голову и увидел её. Кайра сидела на краю кровати, поджав ноги, и смотрела на него с ленивым любопытством. В руке - кубок, уже снова полный. Волосы распущены, чёрными волнами по плечам. Одежда сменилась на свободный шёлковый халат, который при малейшем движении соскальзывал, открывая острое плечо.

- Ммм! - сказал Райан. Это должно было означать "развяжи меня, ненормальная!"

- Хм, - Кайра наклонила голову. - Ты хочешь что-то сказать? Давай, я умею читать по глазам.

Она отставила кубок и переползла по кровати ближе, оказавшись над ним. Волосы её свесились, касаясь его лица. Пахло дымом и чем-то терпко-сладким.

- Вот мои условия, муж, - прошептала она, и голос её был как шёлк, которым его связали. - Ты будешь слушать. Пока просто слушать.

Райан замычал что-то нечленораздельное.

- Первое: этот брак - сделка. Я его не выбирала, но раз уж так сложилось, ты будешь вести себя достойно. Никаких драк с моими драконами. Никаких оскорблений совета. Никаких попыток сбежать.

Он выгнул бровь. "Это всё?" - говорил его взгляд.

- Второе, - продолжила она, склоняясь ещё ниже, так что её дыхание коснулось его щеки. - Мы спим в одной постели. Каждую ночь. Даже если я уйду к своим... друзьям, - она растянула слово с издёвкой, - ты будешь ждать меня. Здесь. В этой кровати.

Райан замычал громче. Кайра улыбнулась.

- Третье: ты научишься жить с драконом. Узнаешь наши обычаи, выучишь язык. Я не позволю своему мужу позорить меня невежеством.

Он закатил глаза.

- И четвёртое, - она приподнялась, сев ему на бёдра, и Райан вдруг осознал, насколько она... тёплая. Во всех смыслах. - Четвёртое: если ты хоть раз поднимешь на меня руку, я сожгу тебя заживо. Медленно. А потом скажу людям, что ты умер от несчастного случая. И поверь, они мне поверят.

Тишина.

Райан смотрел на неё, тяжело дыша через нос. В голове крутилось: "Это бред. Это какой-то больной сон. Сейчас я проснусь в казарме, и надо мной будет ржать весь отряд".

Но она не исчезала. И путы не ослабевали.

Кайра наклонилась и одним движением выдернула кляп из его рта.

- Говори, - сказала она. - Только коротко. Я устала.

Райан облизал пересохшие губы. Вдохнул. Выдохнул.

- Ты... - начал он.

- Я?

- Ты вообще в курсе, что человеческие жёны не связывают мужей в первую брачную ночь?

Кайра подняла бровь.

- А ты в курсе, что драконьи мужья не указывают жёнам, куда им ходить?

Он открыл рот. Закрыл.

Пауза.

- Справедливо, - признал он.

Она улыбнулась - на этот раз как-то по-другому, не хищно, а почти по-девчоночьи. Но уже через мгновение лицо её снова стало холодным.

- Спи, - сказала она, слезая с него. - Завтра у тебя будет много работы.

- Какая работа?

- Учиться быть мужем дракона. Начнём с уроков выживания.

Она щёлкнула пальцами, и путы ослабли. Райан пошевелил затёкшими руками, сел, растирая запястья.

- Ты серьёзно собираешься спать здесь? - спросил он.

- Это моя кровать.

- Я в курсе. Но я думал...

- Ты слишком много думаешь, - Кайра легла, повернувшись к нему спиной. - Привыкай. И не храпи.

Райан посмотрел на её спину, на изгиб плеча, на чёрные волосы, разметавшиеся по шёлку.

- Я не храплю, - сказал он.

- Посмотрим.

Он лёг, но на краю, стараясь не касаться её. И долго ещё лежал, глядя в потолок, слушая, как гора глухо ворочается где-то внизу.

Связанный. С кляпом. И с женой, которая только что диктовала ему условия, как пленному.

Но почему-то именно сейчас, в этой странной, душной комнате, он почувствовал себя... живым.

Впервые за долгое время.

Он не понял, было ли это хорошо.

И уснул, сам того не заметив...