Пепел Эрнеаса

Глава 1

Мой новый сайт. Тут можно все скачать в удобных форматах olegmorozov3.ru

Кровь была липкой и пахла не так, как описывают в книгах. Никакой сладковатой ржавчины, никакой романтики. Это был металл, смешанный с чем-то прогорклым, живым, что отказывалось покидать тело. Я чувствовала её вкус на языке, когда пыталась вздохнуть.

Главное правило выживания в любом мире, который я когда-либо придумывала, звучало просто: не паникуй. Паника убивает быстрее меча. Но когда твои веки, налитые свинцом, поднимаются, а первое, что видишь — это серое, выцветшее небо и собственную руку, прикованную цепью к мокрому камню, паника становится не просто чувством. Она становится стихией.

Я попыталась сглотнуть. Горло саднило, будто я три дня кричала на площади. Или будто на мне затягивали удавку.

— Очнулась, проклятая?

Голос прозвучал где-то слева. Низкий, с металлическим отзвуком, как звук ножа, точащегося о точильный камень. Я медленно, экономя каждое движение, повернула голову.

Эшафот.

Я стояла на коленях на дощатом помосте, пропитанном влагой и чужими страхами. Подо мной была площадь. Нет, не площадь — пасть. Так я называла её в черновиках. Площадь Пасти в столице Империи Эрнеас. Огромный амфитеатр из черного камня, выложенный так, что даже в полдень здесь царили сумерки. Десять тысяч лиц. Десять тысяч пар глаз, полных ненависти, страха и… удовлетворения.

Палач. Мужчина в кожаном фартуке, испачканном чем-то, что когда-то было чьей-то жизнью. Он держал в руках не меч. Топор. Широкий, тупой, предназначенный не для казни, а для увечья. Я помнила этот топор. Я описала его в пятой главе второго тома, когда мой редактор сказал: «Слишком жестоко, аудитория не поймет».

Аудитория не поняла. Но мой выдуманный мир запомнил всё.

Меня звали Алиса Вернер. В своей прошлой, настоящей, единственно реальной жизни я была писателем. Успешным, циничным, выжатым как лимон. Я строила миры, населяла их страданиями, а потом получала гонорары и пила кофе в центре Москвы, глядя на дождь за окном. «Пепел Эрнеаса» — моя последняя книга. Мой магнум опус. Мой провал, который почему-то стал бестселлером.

А теперь я была внутри.

Я посмотрела на свои руки. Тонкие, аристократичные, с длинными пальцами, испачканными грязью и кровью. На безымянном пальце левой руки было кольцо. Родовой перстень дома Валькур. Серебро с черным опалом, внутри которого, если присмотреться, двигалась тьма.

Я была не просто внутри. Я была в теле её.

Лиара Валькур. Герцогиня, предательница, «Серая Гниль» Эрнеаса. Главный антагонист моей книги. Женщина, которую я создала как средоточие всего, что презирала: хитрости, слабости, переходящей в жестокость, и одержимости. Я дала ей красоту, чтобы сделать её падение более эффектным. Я дала ей ум, чтобы её поражение было более унизительным.

Я подарила ей жизнь, чтобы убить её на четырехстах страницах.

Сейчас наступала та самая сцена. Финал. Казнь на Площади Пасти. В моем сценарии Лиара должна была умереть молча, бросив в толпу последнее проклятие, которое никто бы не услышал из-за воя ветра. Красиво. Пафосно. Бездна знает, как я любила пафосные концовки.

Но сейчас я чувствовала холод камня коленями. Чувствовала, как цепь натирает запястье до кости. Чувствовала запах собственной мочи на одежде — тело Лиары предало её в последние часы перед тем, как я проснулась. Писатель во мне поморщился от такой неэстетичной детали. Человек во мне закричал.

— Слушай приговор, тварь! — вещатель, толстый мужчина в расшитой мантии, развернул свиток.

Я не слушала. Я знала приговор наизусть. Я его писала. «За измену короне, за использование запретной магии крови, за убийство тридцати семи дворян и покушение на императора, Лиара Валькур приговаривается к смерти через расчленение».

Расчленение. Не отсечение головы. Не повешение. Сначала руки, потом ноги, потом… Я не дописала, что именно «потом». Мне показалось, что и так понятно.

«Боже, какая же я была дура», — подумала я, глядя, как палач проверяет остроту топора большим пальцем.

Паника вернулась, но теперь она была другой. Не животной. Холодной, расчетливой. Это была паника человека, который понимает, что его собственная творческая фантазия сейчас материализуется в моей собственной плоти.

Мне нужно было выбраться.

Я дернула цепь. Магия. В мире «Пепла Эрнеаса» магия была жестокой и требовала жертв. Лиара была сильным магом. Я помнила об этом, потому что сама придумала для неё систему: чем сильнее боль, тем мощнее поток. Иронично.

Я потянулась внутрь себя, пытаясь нащупать то самое чувство, которое описывала в книгах. Искра в груди. Тепло, расходящееся по венам. Ничего. Тишина. Только холод и страх.

— Нет, — прошептала я одними губами.

Она заблокировала себя? Или я просто не умею пользоваться этим телом? Я ведь писатель, а не герой. Я создавала правила, но никогда не играла по ним.

— ...и да послужит эта казнь предостережением для всех, кто посмеет идти против воли Империи! — вещатель свернул свиток и сплюнул в мою сторону.

Толпа взревела. Десять тысяч глоток требовали крови. Я посмотрела на их лица. Крестьяне, которых Лиара презирала. Купцы, у которых она отбирала прибыль. Дворяне, чьи секреты она знала. Все они пришли посмотреть, как горизонт очищается от чудовища.

Я подняла взгляд выше. На балкон главного собора, где в креслах из позолоченного железа восседали они.

Император Кассиан III. Старик с лицом, изъеденным временем и магическим истощением. Рядом с ним — мой главный герой. Тот, ради кого я писала эту историю. Рикард де Марэ. Главнокомандующий, герой войны, светлый рыцарь без страха и упрека.

В моей книге он был идеален. Красив той суровой, мужской красотой, от которой читательницы должны были падать в обморок. Честен. Благороден. Он раскрыл заговор Лиары, спас империю и сейчас смотрел на казнь с выражением праведного удовлетворения.

Сейчас, глядя на него снизу вверх, с колен, с цепью на шее, я видела не героя. Я видела мужчину, который привел меня сюда. Который обещал Лиаре защиту, а потом продал её, чтобы получить пост. Который использовал её одержимость как рычаг.

Он поймал мой взгляд. Его губы дрогнули. В его глазах мелькнуло что-то — не жалость. Любопытство. Ему было интересно, как именно я буду умирать.

«Я написала тебя слишком красивым», — подумала я. — «Слишком правильным. Это была ошибка».

Палач подошел ко мне. От него разило дешевым вином и потом. Он схватил меня за волосы, оттягивая голову назад, чтобы обнажить шею для первого удара? Нет. Первым ударом он должен был отсечь кисть правой руки. Таков был приговор.

— Руку давай, — прохрипел он.

Я смотрела на свою правую руку. Ту, которой писала свои книги. Которая держала ручку, когда я придумывала этот мир. Которая нажимала клавиши, когда я убивала Лиару.

В голове что-то щелкнуло.

Это был не звук. Это было ощущение. Как будто в моем сознании открылась папка, которую я спрятала глубоко-глубоко. Система. Я ведь писала с элементами ЛитРПГ, но в финальной версии убрала почти все окна, оставив только «чувство системы». Но мир-то помнил всё!

Перед глазами, наложенная на серое небо, вспыхнула алая строка:

[ВНИМАНИЕ: Обнаружен чужеродный субъект. Идентификация: Создатель. Уровень доступа: Администратор (частично)]

Я не поняла, что значит «частично». Но я поняла другое.

Я здесь не просто персонаж. Я бог этого мира. Бывший бог, который сейчас стоит на коленях перед топором.

Палач занес руку.

Времени не было. Я не умела колдовать. Я не умела сражаться. Но я умела одно — менять правила.

Я мысленно крикнула в эту алую строку, как в бездну:

— Открыть конструктор! Редактирование сцены!

Тишина. Палач опускал топор. Я видела каждую деталь: трещину на лезвии, каплю пота, слетающую с его подбородка, застывшее лицо Рикарда на балконе.

[ОШИБКА: Недостаточно прав. Текущий статус: Персонаж. Для редактирования сцены требуется статус: Архитектор.]

— Тогда дай мне магию! — заорала я уже вслух.

Толпа приняла это за предсмертный крик. Кто-то засмеялся.

[Активация скрытого резерва. Персонаж: Лиара Валькур. Тип дара: Кровь. Источник: Боль. Текущий уровень боли: Критический.]

Топор коснулся кожи моего запястья.

И мир взорвался.

Я не знала, что такое магия крови на вкус. Я придумывала её, сидя в уютном кресле и прихлебывая чай. Я написала, что она питается страданием, что она грязная и болезненная. Но я не знала, каково это — чувствовать, как твоя собственная кровь начинает кипеть не от внешнего жара, а от внутреннего приказа.

Боль пришла не от топора. Топор даже не успел распороть кожу. Боль пришла изнутри. Каждая клетка моего тела превратилась в раскаленный уголь.

Я закричала. Не от страха. От той самой боли, которую я так легкомысленно подарила своей героине.

Цепи, сковывающие мои руки, раскалились докрасна за секунду. Металл зашипел, впиваясь в плоть, но тут же стал мягким, как пластилин. Я рванулась. Кожа на запястьях осталась на звеньях, но руки были свободны.

Палач отшатнулся, выронив топор. Он смотрел на меня с ужасом, которого не было в моем сценарии. В моем тексте он был бесстрастным профессионалом. Сейчас он был просто мясником, увидевшим, как кусок мяса оживает и скалится.

Кровь капала с моих пальцев, но не падала на доски. Она зависала в воздухе, превращаясь в тонкие, острые как бритва нити. Кровяные нити — заклинание, которое я описала как «высший пилотаж для отчаявшихся».

Я не знала, как им управлять. Но мое тело знало. Лиара, настоящая Лиара, провела в этой магии годы. Она умерла, но её рефлексы, её ненависть остались в этой плоти. Я просто вцепилась в них, как в спасательный круг.

Нити метнулись вперед. Я не целилась. Я просто хотела убрать препятствие между мной и свободой.

Палач вскрикнул, схватившись за лицо. Кровь хлынула между его пальцами. Я не ослепила его — я лишь дала понять, что больше не буду жертвой.

Толпа, которая минуту назад ревела от восторга, замолчала. Тишина была такой плотной, что я слышала, как потрескивают раскаленные камни под моими ногами.

Я попыталась подняться. Колени дрожали. Платье, порванное и грязное, висело лохмотьями. Я стояла посреди эшафота, истекая кровью, окруженная десятью тысячами врагов, и смотрела на императора.

В моей голове пронеслась мысль: «Это не по плану. В книге этого не было».

Но книги больше не было. Был только мир. Мой мир, который я создала, чтобы развлечь себя, а теперь он собрался меня сожрать.

На балконе зашевелились. Рикард встал. Его рука легла на эфес меча. Даже отсюда я видела, как побелели его костяшки.

— Стреляйте! — крикнул он. Его голос, чистый и звонкий, разнесся над площадью. Голос героя. — Она использует запретную магию! Лучники!

Я повернулась к нему лицом. К своему герою. К мужчину, чей образ я вынашивала годами.

Он казался живым. Слишком живым. И слишком опасным.

— Рикард, — сказала я. Мой голос был хриплым, чужим, но на площади его услышали все. — Я вернусь.

Это было не проклятие. Это был просто факт. Констатация сюжетной необходимости.

Лучники на крышах натянули луки. Я видела наконечники стрел, направленные мне в грудь. Двадцать стрел. Я не успею остановить их все. Магия крови требовала концентрации, а её у меня не было.

Но у меня было кое-что другое.

[Система: Обнаружена угроза. Рекомендуется экстренная эвакуация. Доступно: 1 использование способности «Откат сцены» (одноразово)]

Я не знала, что это значит. Но выбора не было.

— Активировать, — прошептала я.

Мир дернулся. Как будто кто-то схватил реальность за края и дернул на себя. Стрелы, уже летящие в меня, застыли в воздухе. Люди замерли, превратившись в восковые фигуры. Даже дождь, начавший моросить с серого неба, повис в воздухе прозрачными бусинами.

Только я могла двигаться.

Я стояла посреди застывшей казни, чувствуя, как силы покидают меня. Кровь все еще капала с пальцев, но теперь она падала на доски медленно, как патока.

Передо мной открылось окно:

[Откат сцены. Выберите точку возврата:]

Начало казни (5 минут назад)

Темница (12 часов назад)

Момент предательства (3 дня назад)

У меня не было времени думать, почему система дала мне эти варианты. Я знала одно: если я останусь здесь, когда время возоновится, эти двадцать стрел превратят меня в решето.

Я потянулась к третьему пункту. Момент предательства. Может быть, если я попаду туда, я смогу все изменить? Не дать Рикарду предать Лиару. Не дать себе оказаться здесь.

Но прежде чем мой мысленный палец коснулся выбора, алый текст мигнул и изменился.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Вмешательство в ключевые сюжетные точки может привести к необратимым изменениям в структуре реальности. Вы уверены?]

Я замерла. Мои собственные слова, написанные когда-то в методичке для начинающих авторов, всплыли в памяти: «Никогда не меняйте прошлое героя. Это ломает характер».

Если я изменю предательство, исчезнет ли Лиара такой, какой она стала? Исчезну ли я?

Стрелы дрогнули. Время начинало возвращаться.

Я приняла решение.

Я выбрала Темницу.

[Выбор принят. Осуществляется перенос…]

Мир сложился, как карточный домик. Площадь, эшафот, десять тысяч лиц, Рикард с рукой на мече — все это сжалось в точку, а потом развернулось снова, но уже другой стороной.

Холод. Сырость. Запах мочи, плесени и ржавчины.

Я открыла глаза.

Я сидела на каменном полу, прислонившись спиной к стене. На мне была та же одежда, но чуть менее грязная. Запястья были стерты в кровь, но цепей не было. Только магические браслеты — глушилки дара. Я помнила их. Я сама придумала этот тип артефактов.

Вокруг была темница. Камера в подвале императорского дворца. Сквозь решетку двери пробивался тусклый свет факелов.

Я жива. Я не на эшафоте. У меня есть двенадцать часов, чтобы придумать, как выбраться из запертой камеры с заблокированной магией, в теле женщины, которую ненавидит весь мир.

Я усмехнулась. Горько, сухо, невесело.

В соседней камере кто-то застонал. Я повернула голову и сквозь решетку увидела человека. Мужчина. Его лицо было в кровоподтеках, но черты показались знакомыми.

Я напрягла память. Второй том, глава четырнадцатая. «В камере напротив содержался тот, кого я забыла упомянуть в синопсисе».

Это был Ариан Норвуд. Наследник дома, который Лиара уничтожила за два года до основных событий. В моей книге он должен был умереть в этой темнице от лихорадки, и его смерть стала бы еще одним пунктом в списке преступлений герцогини.

Но сейчас, глядя на его живые, пусть и полные ненависти глаза, я поняла, что могу изменить и это.

Я не знала, как вернуться домой. Я не знала, как выжить. Но я знала сюжет. Я знала каждую тайну этого мира, каждую слабость каждого персонажа.

Я была автором, запертым в собственной книге. И если этот мир хотел моей смерти, значит, я написала его недостаточно хорошо. Настало время для редактуры.

Глава 2

Темница пахла смертью. Не той пафосной, торжественной смертью, которую я описывала в сценах великих битв, а будничной, застоявшейся, от которой режет глаза и сводит желудок. Здесь смерть была хозяйкой, а мы — всего лишь скотом, дожидающимся своего часа.

Я сидела на холодном камне, прислонившись спиной к сырой стене, и пыталась понять правила новой игры.

Двенадцать часов. Столько у меня было до того момента, как стража придет, чтобы вести меня на эшафот. Двенадцать часов, чтобы сломать систему, которую я же сама и построила.

— Ты должна была умереть, — прохрипели из соседней камеры.

Я повернула голову. Ариан Норвуд смотрел на меня сквозь решетку. Его лицо представляло собой сплошной кровоподтек, левый глаз заплыл, но правый горел такой ненавистью, что казалось, он способен прожечь сталь.

— Умерла, — спокойно ответила я. — Воскресла. Вот такие дела.

Он не понял. Или решил, что я издеваюсь. Сплюнул сквозь зубы что-то темное на пол.

— Ты убила мою семью, Валькур. Моего отца, мою мать, мою сестру... Ей было двенадцать. Ты помнишь?

Я помнила. Я сама это написала.

В моем сценарии дом Норвудов был уничтожен по приказу Лиары, потому что они встали на пути к трону. Это был просто удобный сюжетный ход, призванный запугать остальных и доказать безжалостность моей героини. Красивая, мрачная сцена, где Лиара стоит посреди горящего зала и смотрит, как рушатся своды.

Сейчас, глядя в глаза человека, который потерял всё из-за пары абзацев моего текста, я чувствовала себя не богом. Я чувствовала себя убийцей.

— Помню, — сказала я. — И мне жаль.

— Жаль?! — его голос сорвался на фальцет. Он рванулся к решетке, загремел цепями. — Ты пришла издеваться? Ты, тварь, ты...

— Я не та, за кого ты меня принимаешь, — перебила я. Голос прозвучал резче, чем хотелось. — Та Лиара, которую ты знал... её больше нет.

Он замер. Правый глаз сузился, оценивая, просчитывая.

— Ложь, — выдохнул он. — Ты лжешь. Ты всегда лгала.

— Проверь, — я медленно подняла руки и показала ему свои запястья. Браслеты-глушилки тускло мерцали в полумраке. — У меня нет магии. Если бы я была Лиарой, разве я позволила бы запереть себя в клетке, как цыпленка?

Ариан молчал. Я видела, как в его воспаленном мозгу борются два желания: убить меня и поверить мне. Пока побеждало первое, но второе начинало поднимать голову.

— Что ты помнишь о ночи пожара? — спросила я.

Он вздрогнул. Вся его ненависть на миг сменилась чем-то другим. Страхом? Болью?

— Я помню твое лицо, — прошептал он. — Ты стояла у входа. Твои глаза... в них не было ничего. Пустота.

Я кивнула. Это была не пустота. Это был мой текст. Я просто забыла вписать в сцену эмоции. Слишком увлеклась динамикой. Теперь, оглядываясь назад, я понимала, какой это был косяк. Лиара должна была быть жестокой, но живой. А я сделала её манекеном.

— А теперь посмотри на меня, — сказала я. — Что ты видишь?

Он смотрел долго. Так долго, что затекли мышцы шеи. Потом его губы дрогнули.

— Усталость, — сказал он. — Страх. И... замешательство. Ты не знаешь, где ты.

— Верно, — я позволила себе слабую улыбку. — Потому что я не она.

Я рисковала. Если бы он начал кричать и звать стражу, уверяя, что герцогиня сошла с ума и несет околесицу, мне бы это не помогло. Но Ариан Норвуд был не из тех, кто бегает к тюремщикам. Он был из тех, кто ненавидит молча, глубоко, методично. И если я могла обратить эту ненависть в другое русло...

— Кто ты? — спросил он.

Как ответить? «Я твой бог»? «Я та, кто придумал твою смерть от лихорадки в этой самой камере»? Он бы не понял. Или понял бы слишком буквально.

— Случайная прохожая, — сказала я. — Которая застряла в чужом теле. И если мы не выберемся отсюда, нас обоих ждет смерть.

— Меня и так ждет смерть, — усмехнулся он, оскалив сломанные зубы. — Ты же меня сюда засадила.

— Я тебя отсюда выпущу.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на надежду, но он тут же задавил её.

— Чем? — спросил он. — Ты без магии. Я прикован. За дверью четверо стражников, а во дворце — целая армия. Ты хочешь выйти через парадный вход?

— Я хочу выйти через подземный ход, который находится за третьей стеной камеры.

Я сказала это так уверенно, что он невольно посмотрел на стену. Серая, сырая кладка. Ничего.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю этот дворец лучше, чем его архитектор, — сказала я. И это была правда. Я писала каждую комнату, каждый коридор, каждую потайную дверь.

Я закрыла глаза и мысленно вызвала системное окно. Оно отозвалось не сразу, словно нехотя.

[Статус: Персонаж. Режим: ограниченный. Доступные функции: Анализ окружения, База знаний (частично)]

Частично — это ключевое слово. Я не могла менять реальность напрямую, как в первый раз на эшафоте. Но я могла использовать знание сюжета.

Я открыла глаза и посмотрела на стену. В полумраке камеры мне показалось, что камни чуть светятся там, где в моем сценарии был проход. Я не строила его — это была старая дворцовая легенда, которую я вплела в текст как фоновый элемент. Проход, который прорыли во время осады триста лет назад и заложили кирпичом.

— За этой стеной, — сказала я, — пустота. Старый туннель. Он ведет к подземному озеру, а оттуда — в городскую канализацию. Никто не знает о нем, кроме императорской семьи.

— Если никто не знает, откуда знаешь ты? — Ариан не верил. Но в его голосе уже не было той слепой ненависти. Появилось любопытство. А любопытство — это инструмент.

— Я была любовницей императора, — сказала я. Это была ложь. Лиара не была любовницей Кассиана III. Но в мире, который я создала, ходили такие слухи. Ариан мог их слышать. — Он рассказывал мне многое.

Ариан скривился, но кивнул. Слухи доходили и до него.

— Допустим, — сказал он. — Но стена цела. У нас нет инструментов. У нас нет магии. Как ты собираешься её ломать?

Я посмотрела на свои руки. Браслеты-глушилки. Я придумала их как простые артефакты: они блокируют поток маны, но не уничтожают его. Магия копится, запертая внутри тела, как пар в котле.

— У нас есть я, — сказала я. — Вернее, мое тело. Лиара была магом крови. Её дар не требует внешних источников. Ей нужна только боль.

— Ты сошла с ума, — сказал Ариан без осуждения. Констатация факта.

— Возможно, — я взялась за браслет на левом запястье. Металл был холодным, гладким, с выгравированными рунами подавления. Я помнила, как писала сцену, где кузнец объясняет принцип их работы. Чем сильнее маг, тем быстрее накапливается давление. Если не снять вовремя, артефакт может разрушиться сам.

Я не знала, сколько времени прошло с момента, как Лиару заковали. День? Два? Но её дар был огромен. Я чувствовала это сейчас — тупую пульсацию в груди, как будто второе сердце пыталось пробить ребра.

— Что ты делаешь? — Ариан придвинулся к решетке.

— Варюсь в собственном соку, — я провела пальцем по руне. В мире, который я создала, руны подчинялись строгой логике. Если нарушить целостность линии, артефакт либо разряжается, либо взрывается. Мне нужен был второй вариант.

— Отойди от стены, — сказала я Ариану.

— Ты...

— Просто сделай это!

Он отшатнулся в глубь камеры, насколько позволяли цепи. Я глубоко вдохнула. Потом нащупала за спиной острый выступ каменной кладки. Прижала к нему левое запястье, прямо там, где вилась главная линия руны. Зажмурилась и с силой, навалившись всем телом, дернула руку, соскребая металл о камень.

Боль была мгновенной и ослепляющей. Не физическая — магическая. Это было похоже на то, как если бы через тебя пропустили разряд молнии, а потом велели держать этот разряд внутри, не выпуская.

Руны на браслете вспыхнули алым, потом белым, потом погасли. Металл задрожал, покрылся трещинами и разлетелся осколки.

Я закричала. Не от боли — от восторга.

Магия хлынула в левую руку, обжигая вены, вырываясь наружу. Я не контролировала её, я просто направляла, как поток воды, который вот-вот прорвет плотину.

Я инстинктивно дернулась к правому запястью, чтобы сорвать и второй браслет, но с шипением отдернула пальцы. Металл раскалился докрасна. И дело было не только в температуре. В правый артефакт был вплавлен темный кристалл — ядро, питающее оба браслета. Содрав руну на левом, я лишь разорвала цепь, но само ядро перешло в критический режим работы. Кристалл бешено пульсировал, пытаясь компенсировать поломку, и вбирал в себя ману с удвоенной силой. Я физически чувствовала, как поток магии, только что вырвавшийся на свободу, начинает стремительно угасать, засасываемый в эту черную дыру на правой руке. Просто сцарапать руны здесь уже не поможет, а на то, чтобы разрушить сам кристалл, у меня не было ни сил, ни времени. Считанные секунды, прежде чем он подавит меня окончательно.

— Сейчас! — крикнула я, вскидывая левую руку к стене.

Кровяные нити сорвались с моих пальцев, но они были не тонкими и острыми, как на эшафоте. Нет, сейчас они были толстыми, грубыми, неоформленными. Я не умела колдовать. Лиара умела, но я была в её теле всего несколько часов. Вместо изящных лезвий у меня получились кровавые кувалды.

Я ударила ими в стену.

Камни дрогнули. Посыпалась пыль. Трещина пошла от пола до потолка, но стена устояла.

— Еще! — крикнул Ариан.

Я ударила снова. И снова. Каждый удар отдавался в висках пульсирующей болью. Кровь текла из носа, из ушей, но я не останавливалась. Если я сейчас остановлюсь, браслет на правой руке заблокирует остатки дара, и я не смогу больше ничего.

На четвертом ударе стена рухнула.

Грохот был оглушительным. Облако пыли заполнило камеру. Я слышала, как за дверью заорали стражники, как загремели засовы.

— Ариан! — крикнула я, кашляя. — Тащи цепи сюда!

Я бросилась к боковой решетке, разделявшей наши смежные камеры, но он уже был там. Его лицо, изуродованное побоями, сейчас сияло звериной радостью. Он просунул сквозь толстые железные прутья руки в кандалах.

— Разорви, — сказал он.

Я схватилась за цепь. Магия почти ушла, я чувствовала, как правый браслет давит, гасит поток. Но остатков хватило.

Кровяные нити, тонкие как волосы, скользнули в замок. Я не знала, как они это делают, — тело Лиары знало. Щелчок — кандалы упали на пол, а следом поддался и замок на соединительной двери между нашими камерами. Ариан тут же шагнул ко мне.

В этот момент дверь в камеру со стороны коридора распахнулась.

На пороге стояли четверо. В тяжелых доспехах, с мечами наголо. За их спинами маячили еще.

— Стоять! — рявкнул старший. — Ни с места!

Я не стала стоять.

Я вскинула руку, но магия не слушалась. Браслет на правом запястье давил, душил, блокировал. Из моих пальцев вырвалась лишь слабая алая искра, которая бессильно рассыпалась, не долетев до стражников.

— Бежим! — крикнул Ариан.

Он схватил меня за плечо и рванул к пролому в стене. Я споткнулась, упала на колени, но он подхватил меня, почти волоча за собой.

Стражники бросились за нами. Я слышала их крики, лязг доспехов, звон мечей.

Мы нырнули в темноту туннеля. Здесь пахло сыростью, вековой плесенью и чем-то сладковатым, что я не могла определить. Ариан бежал первым, нащупывая дорогу руками. Я за ним, спотыкаясь о камни, раздирая ладони в кровь.

— Налево! — крикнула я, когда мы добежали до развилки. — Налево, там спуск!

— Откуда... — начал он, но я перебила.

— Просто доверяй!

Мы свернули. Туннель пошел вниз, ступени, вырубленные в скале, были скользкими от влаги. Где-то впереди слышался шум воды.

Погоня гремела за спиной. Стражники знали дворец, но они не знали этого туннеля. Я создала его для другого персонажа в другой сюжетной линии, которая так и не попала в финальную версию книги. Но здесь, в реальности, он существовал.

— Сюда! — я указала на узкий лаз справа.

Ариан втиснулся в него, я следом. Камни сжимали плечи, дышать было нечем. За нами раздались крики — стражники наткнулись на развилку и разделились.

Лаз вывел к подземному озеру.

Я остановилась, переводя дыхание. Вода была черной, гладкой как зеркало. Где-то далеко вверху виднелся слабый просвет — старая шахта для стока воды.

— Там выход, — показала я вверх. — Но нужно плыть.

— Я не умею, — сказал Ариан.

Я посмотрела на него. Он стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки. Его лицо в тусклом свете казалось восковой маской.

— Придется научиться, — сказала я. — Или останешься здесь.

Он усмехнулся. В этой усмешке не было злобы. Было что-то человеческое, живое, чего я не вкладывала в его образ, когда писала его смерть от лихорадки в темной камере.

— Я думал, ты просто хочешь спасти свою шкуру, — сказал он.

— Я хочу спасти свою шкуру, — согласилась я. — Но в одиночку я не справлюсь. Мне нужен тот, кто знает город. Кто не вызывает подозрений. Кто ненавидит империю так же сильно, как ненавижу её теперь я.

— Ты не ответила. Кто ты? — спросил он в третий раз.

Я посмотрела на свои руки. На правом запястье все еще был браслет-глушилка, мерцающий тусклыми рунами. Левая рука была свободна, но магия в ней затихла, истощенная.

— Я та, кто перепишет эту историю, — сказала я. — А теперь прыгай.

Я шагнула в черную воду. Холод обжег, перехватил дыхание. Я ушла под воду с головой, на секунду потеряв ориентацию. Потом вынырнула, отфыркиваясь.

Ариан стоял на краю. В его глазах было сомнение. И страх. Не перед водой — перед тем, чтобы довериться той, кто убила его семью.

— Если я тварь, — сказала я, — то я тварь, которая знает, как выжить. Ты со мной?

Он шагнул и тяжелый всплеск разорвал тишину подземелья.

Где-то наверху, в императорском дворце, Рикард де Марэ стоял у окна и смотрел, как над городом встает луна.

— Она сбежала, — доложил адъютант, замирая в дверях. — Герцогиня Валькур покинула камеру через древний туннель. Вместе с Норвудом.

Рикард не обернулся. В оконном стекле отражалось его спокойное, почти бесстрастное лицо. Его пальцы медленно скользнули по холодному мрамору подоконника.

— Я знаю, — тихо произнес он. — Я позволил ей уйти.

Адъютант вскинул голову, не скрывая изумления.

— Но, господин... приказ Императора...

— Приказ Императора — это старые чернила на старой бумаге, — Рикард наконец повернулся. В его глазах горел странный, лихорадочный огонь. — Лиара умерла на том эшафоте еще до того, как опустился топор. Та, что сбежала сегодня... она — не персонаж этой затянувшейся пьесы.

Он подошел к столу и посмотрел на карту города, лежащую под слоем пыли.

— Пусть бежит. Пусть думает, что свободна. Пусть собирает вокруг себя тех, кто жаждет перемен.

Он усмехнулся — на этот раз в улыбке не было жестокости, только холодный расчет игрока, который увидел, как его противник наконец-то сделал интересный ход.

— Она сама выковывает этот финал, — сказал Рикард. — И я просто дождусь, когда меч будет готов. Чтобы увидеть, хватит ли у нашего Автора смелости нанести решающий удар.

Глава 3

Вода оказалась обманчиво теплой. Я ожидала ледяного прикосновения, но подземное озеро дышало паром, будто в его глубинах тлел невидимый огонь. Я плыла, разгребая тяжелую, маслянистую гладь, и чувствовала, как магия возвращается — медленно, неуверенно, как зверь, который не решается выйти из темноты на свет.

Ариан плыл рядом, едва держась на воде. Он не умел плавать — это было видно по его судорожным, рваным движениям. Но он цеплялся за жизнь с такой яростью, что вода казалась ему врагом, которого нужно победить в рукопашной.

— Не борись, — сказала я, когда его рука вцепилась в мое плечо, чуть не утянув под воду. Я резко вывернулась, стряхнув его хватку, а затем крепко перехватила его за шиворот грязной рубашки. — Ляг на спину и дыши! Доверься воде. Она держит.

— Я не умею доверять, — прохрипел он, судорожно хватая ртом воздух, но всё же перестал молотить руками и запрокинул голову, позволяя мне держать его на плаву.

— Учись, — отрезала я, работая свободной рукой и ногами, чтобы тащить его за собой сквозь темную воду.

Мы плыли в темноте, ориентируясь только на слабый свет, просачивающийся сверху. Я знала, что впереди — решетка. Старая, ржавая, запертая на замок, который никто не открывал уже лет пятьдесят. В моем сценарии этим ходом пользовался один из второстепенных персонажей в третьем томе, который я так и не написала.

Сейчас я проклинала себя за то, что не закончила ту книгу. В голове было столько дыр, сколько я никогда не предполагала. Я помнила главные линии, ключевые события, имена и судьбы. Но мелочи — расположение улиц, имена стражников на постах, пароли и явки — все это расплывалось, как акварель под дождем.

— Там, — показала я.

Решетка выступала из стены над водой. За ней чернел провал — канализационный сток, который вел в нижний город. Я ухватилась за прутья. Металл был горячим на ощупь — странно для места, где не было ни солнца, ни огня.

— Что это? — спросил Ариан, тоже касаясь решетки.

— Подземный жар, — ответила я. — Я... это сложно объяснить. Земное тепло. Оно питает магию в этом районе.

Я замолчала, осознав, что сказала. Земное тепло? Я ведь придумала это для другой книги. Для другой магической системы. Но мир, кажется, впитал все мои идеи, даже те, что я отбросила как неудачные.

Замок был старым, но надежным. Мои пальцы скользили по ржавому металлу, и я чувствовала, как магия откликается, но не хочет подчиняться. Браслет на правой руке все еще давил, глушил поток, не давая сосредоточиться.

— Не могу, — призналась я. — Магия заблокирована.

Ариан посмотрел на замок, потом на меня.

— Дай мне, — сказал он.

— Что?

— Твои волосы. У тебя есть шпилька?

Я машинально коснулась головы. Волосы Лиары были длинными, темными, спутанными после темницы. Я нащупала металлическую шпильку — единственное украшение, которое у меня осталось.

— Ты умеешь открывать замки? — спросила я, передавая её.

— Мой отец говорил, что каждый уважающий себя дворянин должен уметь войти в любой дом, — усмехнулся Ариан. — И выйти из любой темницы.

Он взял шпильку и принялся за работу. Его пальцы, изуродованные, распухшие от побоев, двигались с удивительной точностью. Я смотрела и думала о том, что в моей книге у него не было этого навыка. Я не дала ему такого. Значит, либо он научился сам, либо...

Либо я плохо знала собственных персонажей.

Щелчок. Замок поддался. Решетка со скрипом открылась, и в лицо ударила вонь — сладковато-гнилостный запах городской канализации, который я описала в десятой главе первого тома как «аромат умирающей цивилизации».

— После тебя, герцогиня, — сказал Ариан.

Я шагнула в темноту.

Мы шли по колено в жиже, и я старалась не думать о том, что это такое. В моей голове был план. Не идеальный, но хотя бы какой-то. Выбраться из канализации в нижнем городе, найти убежище, снять браслет, восстановить магию, а потом...

А потом что? Я не знала. Я была автором, оказавшимся внутри собственной книги. У меня не было армии, не было союзников, не было даже нормальной одежды. Только промокшее, грязное платье и мужчина, который ненавидел меня всем сердцем, но пока держался рядом, потому что у него не было выбора.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я, когда мы выбрались на сухое место.

Мы сидели в нише под сводом, переводя дыхание. Канализация гудела где-то внизу, но здесь, в боковой ветке, было почти сухо и тихо.

— Я помогаю не тебе, — ответил Ариан. — Я помогаю себе. Ты права — в одиночку я не выживу. А я хочу выжить.

— Чтобы убить меня?

— Чтобы убить тех, кто убил мою семью, — он посмотрел на меня в упор. — И если для этого мне придется идти с тобой рука об руку... я пойду.

— Даже если я — та, кто убил их?

Он молчал долго. Потом сказал:

— Ты не она. Я не знаю, кто ты и откуда взялась, но ты не Лиара. Лиара никогда бы не извинилась.

— Я и не извинялась, — сказала я.

— Извинилась. В камере. Ты сказала «мне жаль». Лиара никогда не произнесла бы этих слов. Она скорее откусила бы себе язык.

Я прислонилась головой к холодной стене. Какая ирония. Я, которая писала Лиару как безжалостную стерву, теперь получала преимущество от того, что не была на неё похожа.

— Нам нужно найти одежду, — сказала я. — И еду. И место, где я смогу снять этот браслет.

— Магическую лавку, — кивнул Ариан. — В нижнем городе есть одна. Старьевщик по имени Маркус. Он торгует артефактами и не задает вопросов, если платить золотом.

Я напрягла память. Маркус. Имя было знакомым. Кажется, в моей книге он появлялся в одной сцене — продавал запрещенные зелья главному герою, чтобы тот мог проникнуть в императорский дворец.

— У нас нет золота, — сказала я.

Ариан усмехнулся и наклонился к своим ногам. С усилием оторвав жесткую подошву своего истерзанного сапога, он достал оттуда плоский, тусклый предмет. Кольцо с крупным рубином.

— У нас есть, — сказал он. — Это перстень моего отца. Единственное, что осталось от дома Норвудов. Я хранил его в каблуке все эти годы. Стража искала золото в карманах, а не в гнилой обуви. Думал, пригодится для побега.

— Ты планировал побег?

— Каждый день, — он взвесил кольцо на ладони. — Каждую ночь. Два года.

Два года. Я написала, что Ариан Норвуд умер в темнице через два месяца после ареста. Значит, в реальности он прожил в этой камере целых два года. Два года боли, унижений и планирования.

— Прости, — сказала я снова.

— Хватит, — оборвал он. — Извинения ничего не меняют. Действия — да. Если ты действительно хочешь загладить вину — помоги мне разрушить империю. А потом мы поговорим о прощении.

Я кивнула. Это было честно.

Мы двинулись дальше. Канализация петляла, ветвилась, уходила вниз и вверх. Я ориентировалась по памяти, но память подводила. Все эти коридоры, которые я выдумывала на ходу, в реальности оказались запутанным лабиринтом, где каждый поворот выглядел как предыдущий.

— Ты уверена? — спросил Ариан, когда мы в третий раз уперлись в тупик.

— Не совсем, — призналась я.

Он посмотрел на меня с новым выражением. Не с ненавистью, не с подозрением. С чем-то, похожим на уважение.

— Ты хотя бы честна, — сказал он. — Это уже больше, чем я ожидал.

Я отвернулась. Его слова почему-то задели больнее, чем удары палача на эшафоте.

В четвертый раз мы выбрались к нужному люку. Я узнала его по ржавому кольцу, которое описала в черновике: «Крышка люка в сточной трубе третьего сектора была украшена выкованным из железа волком — символом дома, который когда-то владел этой землей».

Волк был почти стерт временем, но я его узнала.

— Подожди, — сказала я, когда Ариан потянулся к засову.

Я прикрыла глаза и попыталась вызвать системное окно. Оно появилось не сразу, и изображение было блеклым, как старая копирка.

[Локация: Нижний город, третий сектор. Уровень опасности: средний. Вероятность обнаружения: высокая. Рекомендуется сменить внешность.]

Сменить внешность. Хороший совет. Как это сделать без магии и без денег?

Я посмотрела на свое платье. Когда-то оно было роскошным — темно-синий бархат, серебряная вышивка. Сейчас это были грязные лохмотья. Но материал мог сойти за одежду нищенки.

— Нужно испачкаться еще сильнее, — сказала я.

— Что? — Ариан не понял.

— Нас будут искать. Герцогиню Валькур в грязных лохмотьях — да. Герцогиню Валькур, которая выглядит как бродяжка, которая провела неделю в сточной канаве — уже нет.

Я нагнулась и зачерпнула грязи. Размазала по лицу, по волосам, по плечам. Ариан смотрел с отвращением, но потом сделал то же самое.

— Ты странная, — сказал он. — Для герцогини.

— Я не герцогиня, — напомнила я.

— Для того, кто в её теле, — он поправился. — Ты не похожа ни на кого, кого я встречал.

— Это комплимент?

— Это наблюдение.

Я толкнула люк.

Ночь встретила нас холодным ветром и запахом рыбы. Мы выбрались в узком переулке между двумя складами. Вдалеке слышались голоса, лязг телег, где-то лаяла собака. Нижний город жил своей жизнью, не подозревая, что над ним прошла буря.

Я стояла, глядя на звезды, и пыталась осознать, что я здесь. Настоящая. Не на странице, не в воображении. Здесь, в мире, который я создала, чтобы убежать от реальности, а теперь реальность стала этим миром.

— Ты плачешь? — спросил Ариан.

Я провела рукой по лицу. Пальцы были мокрыми. Я не заметила, когда это началось.

— Ветер, — сказала я.

Он не поверил, но промолчал.

Мы пошли по переулкам, держась теней. Я впитывала город как губка — каждый запах, каждый звук, каждое ощущение. Я писала о нем сотни страниц, но никогда не чувствовала его. А сейчас он был вокруг — живой, грязный, шумный, жестокий и прекрасный.

Улицы нижнего города были узкими, дома лепились друг к другу, создавая лабиринт, в котором легко было заблудиться. Но я не боялась заблудиться. Я боялась другого — что не смогу защитить то, что создала.

— Сюда, — Ариан потянул меня за руку.

Мы остановились перед покосившейся дверью, над которой висела вывеска с потускневшей звездой. «Лавка Маркуса. Артефакты, зелья, редкие книги».

— Стой здесь, — сказал Ариан. — Я пойду первый.

— Почему?

— Потому что если Маркус увидит герцогиню Валькур, он либо вызовет стражу, либо попытается убить тебя сам. Ты убила его брата.

Я замерла. Еще одно имя, которое я забыла. Еще одна жизнь, которую я отняла парой строк.

— Я помню, — соврала я. — Брат Маркуса служил у Норвудов.

— Да, — Ариан посмотрел на меня с удивлением. — Ты действительно знаешь. Откуда?

— Я много чего знаю, — сказала я. — Иди. Я подожду.

Он исчез за дверью. Я осталась в переулке, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала себя зайцем, который загнан в угол, но пока не понял этого.

Системное окно вспыхнуло снова, на этот раз ярче:

[ВНИМАНИЕ: Обнаружено приближение ключевого персонажа. Идентификация: Рикард де Марэ. Расстояние: 500 метров. Рекомендуется немедленная эвакуация.]

Меня прошиб холодный пот.

Рикард. Здесь. В нижнем городе. Он не мог знать, где мы — не мог. Я создала его как гения стратегии, но не как всевидящего бога.

Если только...

Я вспомнила его лицо на балконе. Вспомнила, как он смотрел на меня, когда я сбегала. В его глазах не было гнева. Не было удивления. Было ожидание.

— Он знал, — прошептала я. — Он знал, что я сбегу.

Дверь лавки открылась. Ариан выглянул, жестом приглашая войти.

— Маркус согласен помочь, — сказал он. — Но он хочет поговорить с тобой. Он...

— У нас нет времени, — перебила я. — Рикард здесь. Он идет за нами.

Ариан побледнел. Его лицо, и без того изможденное, стало серым как пепел.

— Не может быть, — сказал он. — Как он...

— Я не знаю, — я схватила его за руку. — Но если мы не уйдем сейчас...

Сзади раздался голос. Спокойный, бархатистый, до боли знакомый. Голос, который я слышала в своей голове, когда писала диалоги главного героя.

— Герцогиня, — сказал Рикард де Марэ. — Не стоит ли нам поговорить?

Я обернулась.

Он стоял в десяти шагах, на фоне тусклого фонаря, который отбрасывал его тень на стену. На нем был простой плащ, без знаков отличия, но его фигуру нельзя было спутать ни с кем. Высокий, широкоплечий, с лицом, которое я вылепливала в своем воображении годами.

Его сапоги даже не испачкались в грязи нижнего города, словно он соткался из самого тумана.

Он улыбался. Та улыбка, которую я описала как «ласковую, но опасную, как лезвие, спрятанное в рукаве».

— Я так долго ждал этого момента, — сказал он. — Ты даже не представляешь, как долго.

Я стояла, вцепившись в руку Ариана, и чувствовала, как браслет на правом запястье нагревается, будто предупреждая об опасности.

— Чего ты хочешь, Рикард? — спросила я. Мой голос был ровным. Удивительно ровным для того, кто смотрит в лицо собственного творения.

— Всего лишь ответ, — он сделал шаг вперед. — Кто ты?

Настоящая. Не Лиара. А та, кто пришла на её место.

Я замерла. Он знал. Он не догадывался — он знал.

— Я видел, как ты смотрела на эшафоте, — продолжал он. — В твоих глазах было удивление. Страх. Непонимание. Лиара никогда бы так не смотрела. Она знала, что умрет, и приняла это. А ты... ты была в шоке.

Он остановился в трех шагах. Достаточно близко, чтобы я могла разглядеть каждую черточку его лица. Идеально вылепленного. Слишком идеального.

— Я ждал тебя, — сказал он. — Не её. Тебя. Ту, кто создал этот мир. Ту, кто написал нашу судьбу.

Мир покачнулся. Я схватилась за влажную кирпичную стену, чтобы не упасть.

— Откуда ты... — начала я.

— Знаю? — он наклонил голову. — О, герцогиня... простите, автор. Я знаю всё. Я помню каждую строчку, которую ты написала. Каждую мысль, которую ты вложила в мою голову. Каждую ложь, которой ты меня наградила.

Его улыбка стала шире. Но в глазах не было тепла.

— Ты сделала меня героем, — сказал он. — Светлым, благородным, правильным. Но ты забыла спросить, хочу ли я быть таким.

— Рикард... — начала я.

— Не перебивай, — голос его стал жестче. — Ты создала меня как инструмент. Как марионетку. Я раскрыл заговор Лиары, потому что так было написано. Я спас империю, потому что так было написано. Я предал её, потому что так было написано.

Он шагнул еще ближе. Ариан дернулся, заслоняя меня, но Рикард даже не взглянул на него.

— Но когда ты вошла в этот мир, нити порвались, — сказал он. — Сценарий перестал работать. И я наконец-то стал свободен.

— И что ты хочешь делать со своей свободой? — спросила я.

Он протянул руку. Медленно, почти нежно, убрал прядь грязных волос с моего лица.

— Я хочу увидеть, что ты создашь теперь, — сказал он. — Когда твоя собственная жизнь зависит от того, насколько хороша твоя история.

Он отступил. Поклонился. Небрежно, как кланяются равному.

— Беги, автор, — сказал он. — Собирай своих героев. Плети интриги. Создавай союзы. Я даю тебе фору. Но помни: я знаю каждую твою слабость. Потому что ты сама написала их в меня.

Он развернулся и ушел. Просто ушел, растворился в темноте переулка, оставив нас стоять в оцепенении.

Ариан выпустил мое плечо. Его руки дрожали.

— Что это было? — спросил он.

Я смотрела в темноту, где исчез мой главный герой.

— Это была война, — сказала я. — Которую я проиграла ещё до того, как началась.

Системное окно вспыхнуло перед глазами:

[ВНИМАНИЕ: Ключевой персонаж «Рикард де Марэ» изменил статус. Новый статус: Свободный агент. Предупреждение: Сценарий нарушен. Система переходит в режим «Живой мир».]

[Создатель, вам придется импровизировать.]

Я закрыла глаза. Когда я их открыла, мир не изменился. Но я изменилась.

Больше не было сценария. Больше не было гарантий. Только я, грязный переулок, человек, который ненавидит меня, и мир, который я должна спасти от того, кого сама создала.

— Заходим в лавку, — сказала я. — У нас много работы.

Глава 4

Я буквально ввалилась внутрь, поспешно закрыв за нами тяжелую дубовую дверь. Встреча с Рикардом в переулке всё ещё стояла перед глазами, лишая дыхания. Ариан замер рядом, тяжело опираясь о стену и сжимая кулаки.

Лавка Маркуса пахла смертью. Не той, что в темнице — сырой и затхлой, а другой — сухой, пыльной, законсервированной. Сотни артефактов лежали на полках, свисали с потолка, громоздились в углах, и каждый из них когда-то был чьей-то надеждой, отчаянием или последней ошибкой.

Я стояла на пороге, впитывая это место. В моей книге лавка Маркуса появлялась ровно один раз — на полторы страницы. Я описала её как «скопище магического хлама, где даже пыль обладает собственным характером». Сейчас, стоя здесь, я понимала, насколько была права.

— Заходи, раз пришла, — голос из глубины комнаты был скрипучим, как несмазанная дверь. — Нечего дверь подпирать. Тот страшный человек с аурой высшего мага, что стоял снаружи, уже ушел. Я почувствовал, как его тень растворилась.

Я нервно сглотнула. Маркус сидел за прилавком. Я ожидала увидеть сгорбленного старика с трясущимися руками — так я его описала. Но реальность оказалась жестче. Передо мной был мужчина лет пятидесяти, кряжистый, с широкими плечами и руками, которые явно привыкли не только к пыльным фолиантам. Его лицо пересекал старый шрам от виска до подбородка, а глаза — цвета выцветшей стали — смотрели на меня с такой холодной ненавистью, что мне захотелось сделать шаг назад.

Я не сделала. Я стояла и смотрела в ответ.

— Ты похожа на неё, — сказал Маркус. — Но глаза другие. Ариан сказал, ты не она.

— Ариан сказал правду, — ответила я.

— Правда — это то, за что платят, — он выдвинул ящик стола, достал оттуда узкий кинжал и принялся точить его о ремень. Движения были медленными, почти ленивыми. — А ты, герцогиня, должна мне. За брата.

Я чувствовала, как Ариан замер у меня за спиной. Он не знал, что я скажу. Я и сама не знала.

— Сколько? — спросила я.

Маркус усмехнулся. Шрам на его лице изогнулся, делая улыбку похожей на оскал.

— Ты думаешь, это вопрос денег?

— Нет, — я сделала шаг вперед. — Я думаю, это вопрос справедливости. Я не могу вернуть твоего брата. Я не могу отменить то, что сделала женщина, чье тело я сейчас ношу. Но я могу предложить тебе то, чего не может никто другой.

— И что же?

— Знание, — я обвела рукой лавку. — Я знаю, что здесь хранится. Я знаю, какие артефакты настоящие, а какие — подделки. Я знаю, какие книги содержат истинные знания, а какие — лишь пыль. Я знаю имена тех, кто готов купить то, что у тебя есть, по цене в десять раз выше рыночной.

Маркус отложил кинжал. Его глаза сузились.

— И откуда же у тебя такие знания?

— Это не важно, — сказала я. — Важно, что я готова поделиться ими. В обмен на помощь.

Тишина затянулась. Я чувствовала, как по спине течет холодный пот. Я блефовала. Да, я знала многое о мире, который создала. Но я не знала всех артефактов Маркуса. Я не знала, что у него есть на самом деле, а что я просто придумала для антуража.

Но Маркус этого не знал.

— Ты говоришь как торговец, — сказал он наконец. — А не как герцогиня.

— Я никогда и не была герцогиней.

Он смотрел на меня долго. Так долго, что я начала забывать, как выглядит свет. Потом он кивнул.

— Снимим браслет, — сказал он. — Потом поговорим.

Я протянула правую руку. Браслет-глушилка угрожающе пульсировал багровым светом. Металл всё ещё был обжигающе горячим, руны — сложными, переплетенными в узор, который я сама придумала шесть лет назад, сидя на балконе съемной квартиры с чашкой остывшего кофе.

Маркус взял мою руку. Его пальцы были грубыми, мозолистыми, но прикосновение оказалось на удивление легким. Он сразу же почувствовал исходящий от артефакта жар.

— Ты разорвала парный контур, — нахмурился он, разглядывая темный кристалл, вплавленный в сталь. — Безумие. Еще пара часов, и это ядро выжгло бы твои магические каналы дотла.

— Кто зачаровывал? — спросил он после паузы.

— Дворцовый артефактор. Арман Вьено.

Маркус фыркнул.

— Арман — бездарность. Но это... — он повернул браслет, рассматривая руны, — это не его работа. Это старый замок, из императорской сокровищницы. Арман просто поставил свою печать сверху.

— Ты можешь его снять?

— Могу, — он отпустил мою руку. — Но будет больно. Мне придется вырезать само ядро.

— Я привыкла.

Маркус усмехнулся. На этот раз в его усмешке не было ненависти. Было что-то другое — может быть, уважение. Или просто любопытство.

— Садись, — он указал на табурет. — Ариан, подай мне ящик с инструментами. Синий, не перепутай.

Ариан замешкался. Он стоял у двери, вжавшись в косяк, и смотрел на нас с выражением, которое я не могла прочитать. Страх? Надежда? Недоверие?

— Я помогу, — сказала я тихо. — Я обещаю.

— Обещания герцогини ничего не стоят, — ответил он, но ящик принес.

Маркус разложил инструменты. Щипцы, иглы, маленькие молоточки, какие-то склянки с дымящимися жидкостями. Я смотрела на это и думала о том, что в моей книге эта сцена выглядела бы иначе. Я бы написала её коротко, сухо, сосредоточившись на диалогах. Я бы не стала описывать, как пахнет нагретый металл. Как дрожат руки, когда к твоей коже прикасаются холодные инструменты.

— Держи её, — сказал Маркус Ариану.

Ариан подошел и встал за моей спиной. Я чувствовала его руки на своих плечах — жесткие, напряженные. Он не поддерживал меня, он просто выполнял приказ.

— Готова? — спросил Маркус.

Я кивнула.

Он прикоснулся тонкими щипцами к раскаленному кристаллу.

Мир исчез.

Я думала, что знаю, что такое боль. Я писала о ней сотни страниц. Я вкладывала её в уста своих персонажей, заставляла их кричать, падать, умирать. Я была уверена, что понимаю её природу.

Я ничего не понимала.

Боль пришла не от инструмента. Она пришла изнутри — из того места, где магия спала, скованная браслетом. Маркус не снимал блокировку. Он вырезал её, слой за слоем, и каждый слой был живым. Каждая связь кристалла с моей плотью, которую он разрушал, отзывалась в моем теле спазмом, судорогой, криком, который я не могла сдержать.

— Тише, — сказал Маркус. — Если будешь дергаться, я поврежу сосуды. И тогда ты останешься без магии навсегда.

Я вцепилась в край прилавка. Дерево трещало под пальцами. Ариан сжимал мои плечи так сильно, что, наверное, оставлял синяки, но я не чувствовала этого. Только браслет. Только ядро. Только боль.

— Почему ты помогаешь? — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Ты мог бы сдать нас. Получить награду.

— Я не работаю на империю, — ответил Маркус, не отрываясь от работы. — Империя убила моего брата так же, как ты. Просто у неё было больше времени.

— Я не...

— Я знаю, — перебил он. — Ты не она. Ариан сказал. И я вижу. Та, кого я знал, предпочла бы умереть, чем стоять здесь, в грязи, и просить помощи у старьевщика.

Он отложил иглу и взял другие щипцы.

— Последняя сцепка, — сказал он. — Самая глубокая. Держите её крепче.

Я зажмурилась. В темноте под веками вспыхивали алые круги. Я слышала, как кровь стучит в висках, как сердце пытается вырваться из грудной клетки. Я чувствовала себя куклой, из которой выдергивают нити.

Маркус дернул.

Я закричала. На этот раз я не пыталась сдержаться. Крик вырвался сам, заполнил лавку, разбился о стены и вернулся эхом.

А потом стало тихо.

Я открыла глаза. Браслет лежал на прилавке — целый, нетронутый с виду, но мертвый. Кристалл в центре раскрошился в серую пыль. Металл покрылся патиной, как будто ему было не десять лет, а тысяча.

— Попробуй, — сказал Маркус.

Я подняла руку. Магия отозвалась сразу — не как ураган, как в первый раз. Иначе. Тихо, глубоко, как дыхание спящего океана. Я чувствовала каждую каплю крови в своем теле, каждую клетку, каждое волокно. Я чувствовала, как она течет по венам, как пульсирует в кончиках пальцев.

Я создала этот мир. Я создала магию. Но я никогда не чувствовала её.

— Спасибо, — сказала я.

Маркус убирал инструменты. Его руки больше не дрожали. Он делал это так, будто снимал браслеты каждый день — и, возможно, так оно и было.

— Не благодари, — сказал он. — Мы еще не расплатились.

Я кивнула. Магия наполняла меня, и вместе с ней приходило понимание. Я не могла управлять ею так, как управляла бы Лиара — у меня не было её опыта, её инстинктов. Но у меня было кое-что другое.

Я закрыла глаза и вызвала системное окно.

[Статус: Создатель (частично). Магический резерв: восстановлен на 34%. Доступные функции: Анализ артефактов, Чтение эфирных следов, Редактирование (ограниченно).]

Редактирование. Ключевое слово. Я не могла менять реальность по своему желанию — но я могла видеть её структуру.

Я открыла глаза и посмотрела на лавку. Теперь я видела то, что было скрыто раньше. Каждый артефакт имел свой цвет, свою пульсацию. Там, в углу, лежал настоящий амулет защиты — я его создавала для одной из сцен, но вырезала из финальной версии. Здесь, на полке, стояла подделка — красивая, но мертвая, без искры.

— Третий стеллаж, вторая полка, — сказала я. — Каменная статуэтка в форме волка. Это настоящий артефакт дома Норвудов. Он стоит пятьсот золотых.

Маркус замер. Ариан, стоявший за моей спиной, резко выдохнул.

— Откуда ты... — начал Маркус.

— Я же сказала, — я повернулась к нему. — Я знаю.

Маркус прошел к стеллажу, снял статуэтку. Волк был вырезан из темного камня, с глазами-рубинами, которые тускло блеснули в свете ламп.

— Я купил это у бродячего торговца два года назад, — сказал он. — Как раз после того, как сгорел ваш дом. Отдал десять монет. Думал, подделка.

— Это не подделка, — сказала я. — Это ключ к сокровищнице Норвудов. Твой брат знал об этом. Он должен был передать его Ариану, но не успел.

Тишина стала плотной, как вода. Ариан шагнул вперед, протянул руку к статуэтке, но не коснулся.

— Это правда? — спросил он. Голос его был хриплым.

— Да, — ответила я. — Я не знаю, почему твой брат не отдал его раньше. Может быть, не успел. Может быть, не доверял. Но статуэтка — это ключ. Он открывает тайник под главным залом вашего дома.

— Дом сожжен, — сказал Ариан.

— Тайник не сожжен, — ответила я. — Он под землей, на глубине двадцати футов. Вход через старый колодец во дворе. Я помню.

Я помнила. Я помнила каждую деталь, потому что сама её придумала. Дом Норвудов, его история, его секреты — все это было моим творением. И сейчас, стоя в пыльной лавке, я чувствовала себя не богом, а вором, который присваивает чужое прошлое.

Ариан взял статуэтку. Его пальцы дрожали.

— Если это правда... — он не договорил.

— Это правда, — сказала я.

Маркус смотрел на меня с новым выражением. Не ненависть, не уважение. Что-то среднее. Может быть, страх.

— Ты действительно не она, — сказал он. — Лиара никогда бы не отдала такое. Она бы использовала это как рычаг. Как козырь. А ты просто отдаешь.

— Это не мое, — ответила я. — Это его. Всегда было его.

Маркус покачал головой. Потом усмехнулся, и в этой усмешке впервые не было оскала.

— Ты странная, — сказал он. — Для герцогини. Для человека. Но ты заплатила. Чем я могу помочь?

Я выдохнула. Только сейчас я поняла, что задерживала дыхание.

— Мне нужно убежище, — сказала я. — На день, может, на два. Место, где нас не найдут. Одежда, еда. И информация.

— Какая информация?

— Что случилось в городе за последние три дня. Кто говорит, что делает, куда движутся войска. И... — я замолчала.

— И? — Маркус поднял бровь.

— И где найти людей, которые ненавидят империю достаточно, чтобы рискнуть всем.

Маркус усмехнулся шире.

— Таких в нижнем городе каждый второй, — сказал он. — Вопрос не в ненависти. Вопрос в том, за кого они готовы умереть. А за тебя, герцогиня... прости, не-герцогиня, никто умирать не готов. Особенно теперь, когда по вашим следам идет сам де Марэ. Я не дурак. Если главнокомандующий поймал вас у моей двери и отпустил, значит, вы — его наживка. А я не хочу оказаться в захлопнувшемся капкане.

— Я знаю, — я встретила его взгляд. — Поэтому я не прошу умирать. Я прошу работать. За плату. За знания. За будущее, в котором империя не будет сжигать дома и бросать людей в темницы без суда.

Маркус молчал. Ариан молчал. Только масленые лампы потрескивали, да где-то в глубине лавки скреблась мышь.

— В подвале есть комната, — сказал наконец Маркус. — Там чисто. Переночуете. А завтра... посмотрим.

Он встал, подошел к двери, выглянул на улицу.

— Рикард де Марэ, говоришь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да.

— Он не будет искать вас здесь. Точнее, сделает вид, что не ищет. Он из тех, кто смотрит наверх, а не вниз. Но к утру он перекроет все выходы из города. Если вы хотите уйти — уходите сейчас.

— Мы остаемся, — сказала я. — Мне нужно время, чтобы понять, что делать дальше.

Маркус пожал плечами.

— Твое дело. Но если стража придет — я вас не знаю. Не видел. Не слышал. Поняла?

— Поняла.

Он кивнул и ушел вглубь лавки, оставив нас с Арианом в полумраке.

Я опустилась на табурет. Ноги подкашивались, руки дрожали. Магия пульсировала в висках, требуя выхода, но я держала её под контролем. Если я сейчас дам волю, то просто сгорю.

— Ты рисковала, — сказал Ариан.

— Что?

— Статуэтка. Ты могла использовать её сама. Продать. Купить себе свободу. А ты отдала.

— Она твоя, — повторила я. — Я не ворую чужие наследия.

— Даже если это наследство твоей жертвы?

Я подняла голову. Ариан стоял надо мной, и в его глазах больше не было ненависти. Но и доверия не было. Было что-то хрупкое, неуверенное — может быть, начало чего-то нового.

— Ты не она, — сказал он. — Я начинаю в это верить.

— Рада слышать.

— Но я не верю, что ты просто случайная прохожая, — продолжал он. — Ты слишком много знаешь. Слишком уверенно говоришь о вещах, которые никто не может знать. Ты не Лиара, но ты кто-то. Кто-то, кто имеет власть над этим миром.

Я промолчала. Что я могла сказать? «Я твой бог, я создала тебя, твою боль, твою семью, твою смерть»? Нет. Не сейчас.

— Я та, кто может изменить то, что было сломано, — сказала я. — Этого достаточно?

Ариан посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— Пока да, — сказал он. — Пока достаточно.

Он протянул мне руку. Я взяла её, и он помог мне подняться.

— Идем, — сказал он. — Маркус сказал, в подвале чисто. Тебе нужно отдохнуть.

— Тебе тоже, — заметила я. — Ты выглядишь так, будто два года спал на камнях.

— Так и было, — он усмехнулся, и в этой усмешке впервые не было горечи. — Но теперь, может быть, всё изменится.

Мы спустились в подвал. Маленькая комната с земляным полом, старым тюфяком, парой одеял и коптилкой на столе. Роскошь по меркам нижнего города. Дворец по меркам темницы.

Ариан лег на тюфяк, отвернулся к стене. Я села в углу, прижавшись спиной к холодной стене. Сон не шел. Магия пульсировала, перекатывалась под кожей, просилась наружу.

Я закрыла глаза и вызвала системное окно. Оно вспыхнуло передо мной, и теперь я видела больше, чем раньше.

[Статус: Создатель (частично)] [Уровень доступа: 2 из 10] [Магический резерв: 34% и восстанавливается] [Доступные функции:] Анализ артефактов — активно Чтение эфирных следов — активно Редактирование (ограниченно) — заблокировано до уровня доступа 5 Создание сущностей — заблокировано до уровня доступа 7 Изменение сценария — заблокировано (режим «Живой мир») [Задание для повышения уровня доступа: Изменить судьбу не менее трех ключевых персонажей. Прогресс: 1/3]

Я посмотрела на Ариана. Он был первым. Его судьба в моей книге — смерть от лихорадки в темной камере. Сейчас он спал на тюфяке, дышал, жил. Один из трех.

Кто будут следующие? Я перебирала в уме имена, судьбы, страницы, которые я написала и вычеркнула. Мир был полон персонажей, которых я обрекла на страдания, просто потому, что это было драматично. Полно жизней, которые я использовала как топливо для сюжета.

Теперь я должна была их спасти.

Где-то наверху скрипнула дверь. Голос Маркуса, приглушенный, разговаривал с кем-то. Потом шаги, хлопок, тишина.

Я прикрыла глаза. Магия успокаивалась, сворачивалась клубком в солнечном сплетении. Я позволяла ей течь, изучала её природу, привыкала к ощущению силы, которая течет по венам вместо крови.

Системное окно погасло. Я осталась одна в темноте, с чужим телом, чужой магией и чужой виной.

Но вина была моей. Я создала этот мир. Я написала страдания. И теперь я должна была их искупить.

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в полу, я открыла глаза. Ариан уже не спал. Он сидел на тюфяке, сжимая в руках каменного волка, и смотрел на меня.

— Я решил, — сказал он. — Я с тобой. До конца.

— Почему? — спросила я.

— Потому что ты первая, кто посмотрел на меня и увидел не месть, а человека, — он спрятал статуэтку за пазуху. — И потому что я хочу посмотреть, что из этого выйдет.

Я улыбнулась. Впервые за всё время.

— Что ж, — сказала я. — Тогда нам нужно найти второго.

— Второго?

— Нам нужен союзник. Кто-то, кто знает город, кто имеет связи, кто не боится империи. Кто-то, кто потерял всё из-за войны, но сохранил волю к жизни.

Ариан нахмурился.

— Ты говоришь о тех, кого называют «детьми пепла»? О тех, чьи дома сожжены, чьи семьи уничтожены?

— Да, — я встала, расправляя плечи. — Я говорю о них. И я знаю, где их найти.

— Где?

— На кладбище, — сказала я. — Там, где они каждый месяц собираются, чтобы помянуть тех, кого потеряли. Сегодня как раз такой день.

Ариан посмотрел на меня с уважением.

— Ты действительно всё знаешь, да?

— Я знаю достаточно, — ответила я. — Но этого никогда не бывает много.

Я подошла к лестнице, ведущей наверх. На полпути остановилась и обернулась.

— Ариан, — сказала я. — Ты готов идти со мной, даже если это приведет нас к войне?

Он встал. В его глазах горел огонь, которого я не видела раньше.

— Я готов идти с тобой, даже если это приведет нас к гибели, — сказал он. — Потому что сидеть на месте и ждать смерти я больше не могу.

Мы поднялись наверх. Маркус уже открыл лавку, возился с какими-то склянками. Увидев нас, кивнул.

— Есть новости, — сказал он. — Плохие.

— Какие?

— Рикард де Марэ официально назначен главой сыскного приказа. Он объявил награду за голову герцогини Валькур. Тысяча золотых. И ещё столько же — за информацию о её местонахождении.

— Тысяча? — Ариан присвистнул. — Это сумма, за которую продадут родную мать.

— Поэтому вам нужно уходить, — Маркус протянул мне сверток. — Одежда. Не роскошь, но сойдет. И это...

Он выложил на прилавок два кинжала. Простые, без украшений, но с хорошим балансом.

— Оружие, — сказал он. — На случай, если магия не поможет.

Я взяла один из них. Рукоять легла в ладонь как родная. Я не умела драться кинжалом. Но тело Лиары, может быть, помнило.

— Спасибо, Маркус, — сказала я. — Я не забуду.

— Забудь, — он махнул рукой. — И меня забудь. Если вас поймают — меня не было. Это условие.

— Я помню.

Мы переоделись. Простая льняная рубаха, жилет, темный плащ с капюшоном. Я спрятала волосы, закрыла лицо. В отражении мутного зеркала я видела не герцогиню. Я видела женщину, которая пытается выжить.

— Кладбище старых богов, — сказал Маркус, когда мы вышли. — Они собираются у восточной стены, когда солнце поднимается над холмами. Но будь осторожна. Там не все рады чужакам.

— Я знаю, — сказала я.

Мы вышли в серый рассветный город. Улицы были пустынны, только редкие торговцы открывали лавки, да бродячие собаки рылись в мусорных кучах. Где-то вдалеке слышался стук копыт — патруль. Мы свернули в переулок, потом в другой, двигаясь к восточной окраине.

— Ты уверена? — спросил Ариан. — Дети пепла не доверяют дворянам. Даже бывшим.

— Я и не буду представляться как дворянка, — ответила я. — Я приду как та, кто хочет разрушить империю.

— Это не аргумент. Многие хотят разрушить империю. Но не многие могут.

— Я могу, — сказала я. — И я докажу.

Мы вышли к кладбищу. Старые камни, поросшие мхом, покосившиеся кресты, тишина, которая давила на уши. У восточной стены горел костер, вокруг которого сидели люди. Десять, двенадцать, пятнадцать. В лохмотьях, с обветренными лицами, с глазами, которые видели слишком много.

Они повернулись, когда мы подошли. Руки легли на оружие. Лица стали жесткими.

— Кто такие? — спросил мужчина, сидевший ближе всех к огню. Он был крупным, с сединой в волосах и шрамом, пересекающим бровь.

— Те, кто хочет говорить, — сказала я, откидывая капюшон.

Я увидела, как изменились их лица. Узнавание. Страх. Ненависть. Кто-то встал, обнажая нож.

— Герцогиня, — прошипел мужчина. — Ты пришла смотреть на тех, кого убила?

— Я пришла предложить вам то, чего у вас никогда не было, — сказала я, не двигаясь с места. — Надежду.

Тишина стала такой плотной, что я слышала, как потрескивают угли в костре.

— Надежду? — мужчина усмехнулся. — Ты убила наши семьи. Сожгла наши дома. Ты отняла у нас всё. И теперь ты пришла дать нам надежду?

— Я не та, кто это сделал, — сказала я. — Но я та, кто может это исправить.

— Как? — спросила женщина из темноты. — Как ты можешь исправить смерть?

Я встретила её взгляд. В её глазах была такая же боль, как у Ариана. Такая же потеря.

— Я не могу вернуть мертвых, — сказала я. — Но я могу сделать так, чтобы их смерть не была напрасной. И я могу спасти тех, кто ещё жив.

Я посмотрела прямо в глаза предводителю.

— В ту ночь, когда сожгли твой дом, — произнесла я ровным голосом, — твоя младшая сестра не погибла в амбаре. Её забрали в приют при храме Семи Мучеников под чужим именем. Настоятельница зовет её Эш.

Повисла мертвая тишина. Крупный мужчина пошатнулся, словно я ударила его в грудь. Его пальцы побелели на рукояти ножа: я не могла, просто не должна была знать эту тайну.

— Если ты дашь мне один день, — продолжила я, не сводя с него взгляда, — я нарисую тебе точный план подземелий храма, вплоть до слепых зон стражи, чтобы ты вывел её этой же ночью.

— Откуда... — прохрипел он, роняя нож.

— Ты? — качая головой, прошептал кто-то из толпы. — Ты одна против всей империи? У тебя нет армии. Нет денег. Нет имени. Ты даже магию использовать не можешь — браслет...

Он замолчал, увидев мои запястья. Браслетов на них не было. Только багровые, воспаленные кольца свежих ожогов там, где совсем недавно въедался в плоть подавляющий металл.

— Я могу больше, чем вы думаете, — сказала я. — Я знаю имена каждого, кто отдал приказ сжечь ваши дома. Я знаю, где спрятаны сокровища, которые у вас украли. Я знаю, как войти в императорский дворец через ходы, о которых не знает даже стража.

Я сделала шаг вперед.

— Я не прошу вас верить мне сейчас. Я прошу вас дать мне день. Один день, чтобы доказать, что я могу.

Мужчина смотрел на меня долго. Потом перевел взгляд на Ариана.

— Норвуд, — сказал он. — Ты с ней?

— Я с ней, — ответил Ариан.

— Твоя семья погибла от её рук.

— Да, — Ариан не отвел взгляда. — И всё же я с ней.

Мужчина молчал. Костер трещал. Небо над головой светлело, разгоняя утренний туман.

— Один день, — сказал он наконец. — Но если ты солжешь, герцогиня... я убью тебя сам. И плевать, что ты там говоришь про "не ту".

— Справедливо, — сказала я.

Я села у костра. Ариан сел рядом. Люди вокруг смотрели на нас с недоверием, с надеждой, с ненавистью. Все вместе. Как это бывает только у тех, кто потерял всё.

Я закрыла глаза и вызвала системное окно. Оно вспыхнуло алым.

[Прогресс задания: 2/3. Статус ключевого персонажа (Лидер Детей Пепла) изменен.]

Второй ключевой персонаж был найден. Остался третий.

Где-то в городе Рикард де Марэ сжимал в руках донесение, в котором говорилось, что герцогиню видели в Северном квартале нижнего города. Он улыбался. Он сам приказал составить этот фальшивый рапорт, чтобы увести ищеек подальше от восточной окраины и кладбища. Он расчищал для неё игровое поле. Игра начиналась.