Пепел девяносто первого

Глава 1

Алексей открыл глаза. Первое, что он почувствовал, — больничный холод.

Несколько секунд он неподвижно смотрел в потолок, покрытый длинными трещинами. Из одной свисал потемневший кусок штукатурки, который медленно покачивался от слабого сквозняка.

Голова раскалывалась.

Он попытался подняться, но тело не слушалось. Руки дрожали, мышцы словно забыли, как двигаться. С трудом сев на край кровати, Алексей оглядел палату.

Ржавые металлические койки. Разбитое окно, затянутое выцветшей полиэтиленовой плёнкой. Перевёрнутый медицинский шкаф.

На полу валялись пожелтевшие истории болезней, разбитые ампулы и толстый слой пыли.

Здесь давно никого не было.

Он хотел позвать врача.

Из горла вырвался лишь хрип.

— Есть кто-нибудь?..

Где-то вдалеке послышался металлический скрип, ветер раскачивал незакрытую дверь.

Алексей медленно поднялся на ноги. Каждый шаг отдавался болью.

На прикроватной тумбочке лежали пустой пластиковый стакан и календарь. Он машинально взял второе.

Август 1991 года.

На последнем листе карандашом была выведена дата.

23 августа.

На полу возле тумбочки лежала наполовину обгоревшая газета «Тверская жизнь». Он аккуратно поднял её.

Издание не содержало никакой новости о какой-либо катастрофе, но хотя бы подсказало город, где он находился — Тверь.

Алексей нахмурился. Он совершенно не помнил, как здесь оказался.

Последнее воспоминание всплыло неожиданно:

Анна.

Она улыбалась, поправляя волосы. Рядом крутилась их дочь, Лиза, пытаясь уговорить родителей поехать на озеро в выходные. Потом… Пустота.

Он вышел в коридор. Когда-то белые стены стали серыми, местами почерневшими от сырости. Лампочки давно перегорели, а потолок местами обвалился. Под ногами хрустело стекло.

На сестринском посту никого. В регистратуре тоже. Даже часов на стене не осталось — только круглый след от них.

У входа в больницу лежала инвалидная коляска, покрытая толстым слоем пыли.

Алексей подошёл к стеклянным дверям. Одна створка была выбита. Он сделал шаг наружу. В лицо ударил холодный ветер.

Перед больницей стояли десятки автомобилей. Одни проржавели настолько, что сквозь кузов можно было увидеть салон. Другие обросли высокой травой.

На асфальте росли молодые берёзы. Фонтан перед главным входом давно пересох.

Над городом висела странная, неестественная тишина. Не слышно машин, голосов, птиц.

Алексей медленно повернулся вокруг своей оси.

— Что… произошло?..

Ветер гонял по площади старую газету. Он сделал несколько шагов обратно в больницу. Паника постепенно уступала место холодному расчёту.

Если вокруг никого нет, значит, придётся искать еду, одежду и хоть какие-нибудь ответы.

Первым делом он решил осмотреть кабинеты персонала. Большинство дверей оказались заперты или пусты. Но в небольшой комнате отдыха врачей сохранился металлический шкафчик.

После нескольких ударов тяжёлым стулом замок сломался. Внутри лежали старый фонарик, почти новая армейская фляга, пачка спичек, медицинский халат и небольшая кожаная папка.

Из папки выпало несколько документов. Медицинские записи. Пожелтевшие направления. Он ничего внятного не нашёл.

Затем он сел на пол у стены и опустил голову. Из левого кармана штанов торчал край какой-то бумаги с картинкой. Он достал её. Это оказалась небольшая, немного выцветшая фотография. Алексей замер.

На фотографии были трое.

Он.

Анна.

И Лиза.

Счастливые. Снятые где-то летом, на фоне озера. На обратной стороне аккуратным почерком Анны было написано:

«Что бы ни случилось — мы всегда найдём дорогу друг к другу.»

Алексей крепко сжал фотографию.

— Я найду вас… — тихо произнёс он и встал.

На полу, под упавшей вешалкой, лежала куртка.

Он поднял её, встряхнул и надел.

Затем положил фотографию во внутренний карман куртки, ближе к сердцу.

В кладовой обнаружился старый туристический рюкзак. Он забрал флягу, спички, фонарик, небольшой кухонный нож и толстое шерстяное одеяло.

На кухне ему удалось найти несколько жестяных банок с просроченными консервами. Большинство давно вздулось, но две выглядели целыми.

Перед уходом Алексей ещё раз осмотрел больницу.

Солнце уже клонилось к горизонту.

Алексей вышел в путь.

Впереди начинался неизвестный мир.

Город производил жуткое впечатление.

На улицах не было ни одного человека.

Пустые автобусы стояли прямо посреди дороги, словно их водители исчезли в одно мгновение. Многие автомобили заросли кустарником.

Асфальт в нескольких местах разорвало молодыми деревьями. Сквозь разбитые окна магазинов ветер выдувал старые газеты и пожелтевшие рекламные листовки.

Алексей шёл молча.

Каждый дом вызывал один и тот же вопрос.

«Здесь кто-нибудь жил после катастрофы?»

…

Первые два дня он видел только следы прошлого:

Опустевшие квартиры.

Разграбленные магазины.

Сожжённые машины.

Иногда попадались человеческие скелеты, лежащие прямо на лестничных площадках или возле автобусных остановок. Он старался не смотреть на них.

Ночевал в пустых квартирах, подпирая входную дверь мебелью.

На третий день город закончился.

Начались поля.

По разбитой трассе Алексей шёл почти до вечера, пока вдали не увидел дым.

«Костёр» — подумал Алексей.

Сердце забилось быстрее.

— Если это костёр, то там должны быть и люди…

Он ускорил шаг.

Через несколько минут среди деревьев показались деревянные дома.

Небольшая деревня. На первый взгляд живая. Возле одного из домов сушилось белье. На огородах рос картофель. Во дворе стоял трактор.

Алексей облегчённо выдохнул.

— Наконец-то…

Он даже не успел войти на улицу.

— Стоять!

Из-за забора вышел мужчина с охотничьим ружьём.

Следом появились ещё трое.

Все грязные, заросшие, с настороженными лицами.

— Ты кто?

— Просто путник, — спокойно ответил Алексей. — Очнулся несколько дней назад в больнице. Ищу семью.

Мужчины переглянулись.

— Один?

— Один.

Самый высокий усмехнулся.

— Значит, повезло нам.

Алексей сразу понял.

Это были не жители, а мародёры.

Один из них уже обходил его сбоку.

Другой не сводил глаз с рюкзака.

— Отдавай вещи добровольно.

— Мне они самому нужны.

— Тогда снимем вместе с тобой.

Главарь сделал шаг вперёд.

И в этот момент из-за ближайшего сарая раздалось громкое рычание.

Все одновременно обернулись.

Из тени медленно вышла крупная немецкая овчарка.

Шерсть свалялась.

Правое ухо было надорвано.

На боку виднелся старый шрам.

Но глаза оставались живыми.

Пёс смотрел только на мародёров.

Главарь поднял ружьё.

— Пшёл вон!

Овчарка не двинулась.

Она лишь зарычала ещё громче.

Настолько низко и угрожающе, что даже Алексей почувствовал холодок по спине.

— Пристрели его, — буркнул один из бандитов.

Выстрел прогремел неожиданно, но пёс оказался быстрее.

Одним рывком он ушёл в сторону.

Пуля ударила в деревянный забор.

Через мгновение овчарка уже сбила стрелявшего с ног.

Раздался крик.

Началась суматоха.

— Чёртова псина!

Мародёры открыли беспорядочную стрельбу.

Пока они пытались попасть в стремительно мечущуюся собаку, Алексей схватил с земли тяжёлую металлическую трубу и ударил по плечу одного из нападавших.

Второй — по голове другого.

Главарь понял, что бой проигран.

— Уходим!

Через несколько секунд бандиты спешно скрылись за деревьями.

Воцарилась тишина.

Тяжело дыша, Алексей опустил трубу.

Овчарка стояла в нескольких метрах.

Она внимательно наблюдала за ним.

Не подходила и не рычала.

Лишь ждала.

Алексей медленно присел.

— Ну… спасибо.

Пёс молчал.

Он осторожно достал из рюкзака банку консервов, вскрыл ножом и поставил перед собой.

Овчарка ещё почти минуту не двигалась, будто проверяла его.

Потом медленно подошла, понюхала, взяла кусок мяса и съела.

Снова посмотрела на Алексея.

— Похоже… теперь мы оба остались одни.

Пёс тихо вильнул хвостом.

Совсем немного.

— Тогда… как насчёт путешествия вместе?

Овчарка сделала ещё один шаг и позволила человеку осторожно провести ладонью по своей жёсткой шерсти.

— Буран… — неожиданно произнёс Алексей. — Тебе подходит это имя.

Пёс спокойно сел рядом, словно давно его ждал.

В тот вечер они впервые развели костёр вместе.

Алексей разговаривал вслух, хотя понимал, что ответов не услышит.

Но впервые после пробуждения он больше не чувствовал себя единственным живым человеком в огромном, погибшем мире.

Ночь прошла тревожно.

Буран почти не спал.

Он постоянно поднимал голову, прислушиваясь к каждому шороху за пределами дома. Алексей тоже долго не мог уснуть. Мародёры могли вернуться в любой момент.

Но рассвет наступил спокойно.

Никто не пришёл.

После короткого завтрака Алексей решил наконец осмотреть деревню.

Она оказалась мёртвой.

Большинство домов были открыты настежь. Внутри царил беспорядок. Перевёрнутая мебель, пустые шкафы, разбросанная одежда. В некоторых комнатах виднелись следы крови, но человеческих тел нигде не было.

— Значит… жители либо ушли сами, либо их увели, — тихо произнёс Алексей.

Буран внимательно обнюхивал улицы.

В одном из сараев пёс остановился и тихо заскулил.

За грудой досок лежал человеческий скелет.

Возле него — охотничье ружье без патронов.

Алексей молча закрыл дверь сарая.

Через несколько часов деревня осталась позади.

Дорога вновь вывела их на старое шоссе.

Шли они почти весь день.

К вечеру Буран неожиданно насторожился.

Он поднял голову, втянул носом воздух и резко свернул в лес.

— Что такое?

Пёс уже бежал вперёд.

Алексей поспешил следом.

Минут через десять деревья расступились.

Перед ними вырос высокий бетонный забор с проржавевшей колючей проволокой.

На покосившихся воротах ещё можно было разобрать выцветшую красную надпись:

«Военный объект. Посторонним вход воспрещен.»

Одна створка ворот лежала на земле.

Видимо, её когда-то просто выломали.

Внутри стояли полуразрушенные казармы, боксы для техники и длинные склады.

Повсюду ржавели армейские грузовики.

Некоторые бронетранспортёры так и остались на своих местах.

— Если здесь были военные… возможно, здесь есть ответы.

Буран первым вошёл на территорию.

На база была мёртвая тишина.

Лишь ветер хлопал полуоторванной дверью штаба.

…

Они обследовали склады.

Нашли несколько армейских сухпайков, срок годности которых ещё не истёк.

Несколько коробок патронов.

Старую армейскую карту области.

Полевой компас.

Тёплую форму.

Для Алексея это были настоящие сокровища.

Наконец он почувствовал себя хоть немного подготовленным к путешествию.

Главное здание штаба сохранилось лучше остальных.

Дверь пришлось открывать ломом, найденным возле гаражей.

Внутри пахло сыростью и бумагой.

По полу были разбросаны папки.

Карта Советского Союза висела на стене, вся испещрённая красными отметками.

Телефонные аппараты покрылись толстым слоем пыли.

На столе дежурного лежал толстый журнал. Алексей начал листать страницы. Большинство записей обрывались на одном и том же числе.

24 августа 1991 года.

Дальше почерк становился всё более торопливым.

«Связь с Москвой потеряна.»

«Гражданское население эвакуируется.»

«Получен приказ удерживать объект.»

Последняя запись была сделана красным карандашом.

«Приказ №47.

При невозможности удержания базы весь личный состав направить на восток.

Основные маршруты эвакуации проходят через Киров, Пермь, Екатеринбург и далее.

Всем подразделениям оказывать помощь гражданскому населению.

Западные регионы считать зоной критической опасности.»

Алексей перечитал текст дважды.

Сердце забилось быстрее.

— На восток…

Он поспешно принялся просматривать остальные документы.

В одной из папок лежали списки эвакуированных колонн.

Даты, количество людей, маршруты.

На последнем листе была короткая служебная записка:

«При наличии родственников рекомендовать гражданскому населению двигаться по маршрутам эвакуации на восток. Там развёрнуты временные лагеря размещения.»

Алексей медленно опустился на стул.

Всё это время он не знал даже, жива ли Анна.

Теперь появилась первая настоящая зацепка.

Если эвакуация действительно состоялась…

И если Анна успела попасть в одну из колонн, прихватив с собой Лизу…

Значит, они могли быть живы.

Буран подошёл к нему и положил голову на колено.

Алексей машинально погладил пса.

— Как тебе новость, дружище? — тихо сказал он, впервые за долгое время улыбнувшись. — Они могли уйти на восток.

Пёс тихо вильнул хвостом.

Алексей аккуратно сложил карту, забрал документы с маршрутами эвакуации и спрятал их в рюкзак рядом с фотографией семьи.

Теперь у него появилось конкретное направление.

Восток.

До Москвы они добрались через пять дней.

Последние километры Алексей шёл почти молча.

Буран всё чаще останавливался, принюхивался и настороженно смотрел вперёд.

Что-то было не так.

Ещё за несколько десятков километров дорога превратилась в бесконечную свалку.

Сотни автомобилей.

Военные грузовики.

Автобусы.

Кареты скорой помощи.

Некоторые машины столкнулись друг с другом, словно водители потеряли управление одновременно.

Другие просто стояли с открытыми дверями.

Будто люди бросили их в одну секунду.

Чем ближе становилась Москва, тем сильнее менялся воздух.

Появился странный металлический запах.

Никаких птиц, насекомых.

Ветер здесь боялся шуметь.

Когда Алексей наконец увидел горизонт столицы, он остановился.

Город стоял.

Небоскрёбы, жилые кварталы, мосты — всё было на своих местах.

Но это уже не была Москва.

Это был огромный каменный склеп.

…

Они вошли в город ранним утром.

Повсюду валялись брошенные вещи.

Детские велосипеды, чемоданы, мгрушки.

На одной из площадей стояла длинная колонна военной техники. Все люки были открыты. Ни одного солдата. Лишь выбеленные временем кости.

Алексей присел возле одного из танков.

Никаких следов мощного взрыва или обгоревших зданий.

Асфальт не был оплавлен.

Окна большинства домов остались целыми.

— Странно…

Он ожидал увидеть последствия ядерной войны.

Но их не было.

Город умер иначе.

…

Буран неожиданно зарычал.

Издалека доносился нечеловеческий звук, будто кто-то тяжело дышал.

Из тёмного подъезда медленно вышло существо.

Когда-то это был человек.

Теперь кожа приобрела болезненно-серый оттенок.

Голова облысела.

Глаза полностью затянулись мутной белой плёнкой.

Пальцы вытянулись, а ногти превратились в длинные тёмные когти.

Существо двигалось рывками.

Оно словно принюхивалось к воздуху.

Потом резко повернулось в сторону Алексея и закричало.

От этого крика по спине пробежал холод.

— Назад!

Буран бросился первым.

Мутант кинулся навстречу.

Всё произошло за считанные секунды.

Буран вцепился существу в руку.

Алексей ударил его ломом, найденным ещё на военной базе.

Один удар.

Второй. Третий.

И только после четвёртого существо рухнуло на землю и перестало двигаться.

Некоторое время оба тяжело дышали.

Буран осторожно обнюхал тело и сразу отступил назад, тихо поскуливая.

Словно чувствовал опасность даже после смерти врага.

Продолжая путь, Алексей замечал все больше странностей.

Иногда воздух начинал едва заметно дрожать.

В одном переулке дождевые капли вдруг зависли в воздухе, словно время остановилось.

В другом месте пустая жестяная банка сама по себе медленно скользила по асфальту против ветра.

На перекрёстке Алексей увидел старый дорожный знак.

Стоило приблизиться, как пространство вокруг него на мгновение исказилось.

Выглядело как раскалённый воздух летом.

Буран резко схватил хозяина за рукав и буквально оттащил назад.

Через секунду прямо перед знаком вспыхнула ослепительная голубоватая дуга.

Асфальт треснул.

Кусок бетона исчез.

Он не разлетелся или взорвался.

Он просто… пропал.

Аномалия исчезла так же внезапно, как появилась.

Алексей стоял неподвижно.

— Что это, мать его, было?..

Вечером они укрылись в здании старой библиотеки.

Перебирая найденные днём документы, Алексей вдруг остановился.

Среди них лежал потрёпанный блокнот неизвестного учёного.

Последняя запись была сделана дрожащей рукой:

«Это не радиация. Приборы почти ничего не показывают. Мы столкнулись с чем-то совершенно другим.

Люди не умирают сразу. Они меняются. Меняются животные. Меняется сама окружающая среда.

Если кто-нибудь найдёт эти записи… Не называйте это ядерной войной. Это гораздо хуже.»

Алексей медленно закрыл блокнот.

Все, что он представлял себе последние дни, оказалось ложью.

Мир погиб не от атомных бомб.

Катастрофа была иной.

И он пока даже не понимал, с чем именно ему предстоит столкнуться.

За окном, в наступающих сумерках, среди пустых улиц снова раздался тот самый нечеловеческий крик.

Буран поднялся на лапы.

Этой ночью никто из них так и не уснул.

Глава 2

На следующее утро Алексей и Буран покинули Москву. Столица осталась позади, словно огромное каменное кладбище. Путь лежал на восток. Первые дни дорога проходила через густые леса.

Алексей долгое время не видел ни одного человека. Только пустые деревни, заросшие поля и ржавые железнодорожные станции.

Постепенно природа начинала отвоёвывать землю. Молодые сосны пробивались сквозь крыши домов, а лоси и кабаны спокойно переходили старые трассы.

Но вместе с природой менялось и что-то другое. По ночам в лесу иногда появлялось голубоватое свечение. Деревья слабо светились изнутри. Буран всегда обходил такие места стороной. И Алексей давно перестал спорить с его инстинктами.

Во время одной из охот они наткнулись на небольшую пасеку. За высоким деревянным забором жил седой старик. Он не испугался незнакомца. Лишь молча поставил чайник на печь.

— Давненько гостей не было, — сказал он.

Его звали Степан Ильич. Когда-то он преподавал историю в школе. Теперь жил один.

— Семью ищешь?

Алексей кивнул.

— Жену и дочь.

Старик достал пожелтевшую фотографию. На ней были трое молодых людей. Две девушки и парень.

— Мои дети…

Он осторожно провёл пальцем по фотографии.

— Старшая умерла от болезни через неделю после катастрофы. Сын ушёл с военными на восток… больше я его не видел. А младшая… пропала по дороге к соседнему району.

Он грустно улыбнулся.

— Иногда мне кажется, что если уйду отсюда, они однажды вернутся и не найдут дом.

Алексей сначала ничего не ответил, но потом нарушил молчание.

— Мне жаль конечно… А можете мне рассказать что вообще случилось с миром? А то я… всё проспал. Был в коме, частично потерял память.

— Честно говоря, я и сам толком не знаю что произошло. Что за катастрофа — мне не известно. Помню только — по всем телеканалам показывали балет «Лебединое озеро». Большинство людей погибли от заражений. Некоторые мутировали. Из-за беззакония появились мародёры. Здесь намного безопаснее, чем там…

— Где это «там»?

— В городах, где ж ещё.

— Понятно. Жутко конечно. Видимо, многим про катастрофу ничего не известно.

— Скорее всего.

Перед уходом Степан Ильич подарил ему банку мёда.

— Для дороги.

И крепко пожал руку.

— Удачи тебе в поиске истины, путник.

— Благодарю.

Через пару дней Алексей встретил женщину по имени Вера.

Она жила одна на старой железнодорожной станции.

Каждый вечер выходила на платформу и зажигала керосиновую лампу.

— А для кого вы это делаете?

— Для мужа…

— Думаете он жив?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Лишь надеюсь.

— Тогда зачем вы продолжаете?

— А вдруг поезд всё-таки придёт?

Она улыбнулась, но глаза оставались совершенно пустыми.

— Последний раз мы виделись здесь. Он обещал вернуться через три дня. Прошло уже…

Она замолчала.

— Даже не знаю сколько.

Каждый вечер лампа продолжала гореть.

Позже Алексей познакомился с бывшим военным врачом Сергеем.

Тот жил в старом фельдшерском пункте.

Он лечил всех, кто приходил.

Даже мародёров.

— Почему даже мародёров лечите?

Врач спокойно посмотрел на него.

— Потому что если перестану лечить людей… значит, болезнь победила не только их, но и меня.

— Но мародёры же нелюди.

— Здесь уже дело в угрозе жизни.

— Грозят убить, если не вылечишь?

— Естественно. Но после лечения дают хоть какую-то награду в виде запасов воды и еды.

За ужином Сергей рассказал о первых двух неделях после катастрофы.

— Сначала никто ничего не понимал.

Люди заболевали.

Температура, слабость.

Потом кто-то выздоравливал. Кто-то умирал. А некоторые… менялись.

Он тяжело вздохнул.

— Мы пытались найти лекарство. Но вскоре поняли, что это не инфекция в привычном понимании. Это было что-то совершенно новое.

Перед уходом врач передал Алексею небольшую медицинскую аптечку.

— Береги собаку. Такие друзья сейчас дороже любого оружия.

Буран словно понял смысл слов и тихо ткнулся носом в ладонь врача.

Тот улыбнулся.

Путешествие продолжалось.

Каждая новая встреча оставляла след.

У каждого выжившего была своя история, потеря, боль.

Кто-то потерял семью. Кто-то друзей. Кто-то целый город.

Но всех объединяло одно — они продолжали жить.

Не потому, что надеялись, а потому, что утром снова открывали глаза и просто делали следующий шаг.

Вечером Алексей сидел у костра.

Буран мирно спал рядом.

Он достал фотографию.

Анна улыбалась так же, как в день, когда снимок был сделан.

Лиза смешно щурилась от солнца.

Алексей долго смотрел на них.

Потом убрал фотографию обратно.

— Я почти у цели… — тихо сказал он.

На самом деле до встречи с семьёй оставались ещё тысячи километров.

Но после десятков чужих трагедий он понял одну простую вещь.

Пока он продолжает идти, его собственная история ещё не закончилась.

Спустя несколько суток в пути карта, найденная на военной базе, привела Алексея к месту, которого на современных картах уже не существовало.

Посреди густого соснового леса возвышался огромный бетонный комплекс.

Высокие заборы.

Сторожевые вышки.

Полуразрушенный контрольно-пропускной пункт.

Табличка над въездом почти стёрлась, но несколько букв ещё можно было разобрать:

«Научно-исследовательский центр №12»

Ворота были открыты.

Скорее всего, отсюда однажды спешно уезжали.

Буран остановился.

Шерсть на его загривке поднялась дыбом.

Пёс тихо заскулил.

— Мне тоже здесь не нравится, дружище…

Алексей осторожно вошёл внутрь.

Комплекс оказался огромным.

Несколько лабораторных корпусов соединялись крытыми переходами.

Повсюду валялись разбитые компьютеры, перевёрнутые тележки с оборудованием, разбросанные документы.

Электричества давно не было.

Но аварийные красные указатели на стенах всё ещё тускло светились.

Как будто здесь продолжал работать какой-то резервный источник питания.

— Невозможно… Прошло же слишком много времени. Откуда тогда энергия?

В центральной лаборатории царил настоящий хаос.

Толстые стеклянные колбы разбиты.

Металлические столы опрокинуты.

На полу лежали пожелтевшие защитные костюмы.

В дальней комнате Алексей обнаружил машзал ВЦ.

Иначе говоря — серверная, узел связи.

Дверь была заперта электронным замком.

Но после нескольких ударов ломом она поддалась.

Внутри оказалось прохладно.

Серверные шкафы давно отключились.

Лишь один терминал продолжал работать от резервного аккумулятора.

Экран мигнул.

Появилась надпись:

«Архив проекта “Импульс”.»

Ниже:

«Доступ ограничен.»

Алексей несколько раз нажал клавиши.

Неожиданно система открыла аварийный режим просмотра.

На экране начали появляться документы.

Совершенно секретно. Проект «Импульс». Государственная программа стратегического значения. Руководитель проекта — академик Михаил Соколов. Цель проекта: изучение неизвестного энергетического поля, обнаруженного во время глубоких геофизических исследований.Алексей продолжил читать.

«…поле обладает способностью изменять структуру материи…»

«…зарегистрированы пространственные искажения…»

«…наблюдаются нарушения течения времени…»

«…отмечены необъяснимые биологические изменения у лабораторных животных…»

Он медленно опустил руки.

— Пространственные искажения…

Именно такие он видел в Москве.

Следующий документ оказался ещё тревожнее.

Эксперимент №47. Испытание прошло успешно. Получен стабильный энергетический импульс.Ниже стояла приписка красными буквами.

Испытания необходимо немедленно прекратить. Поле невозможно полностью контролировать.Следующая запись была сделана другим человеком.

Всего одной строкой.

Испытания будут продолжены согласно распоряжению Совета Министров СССР.Алексей тяжело выдохнул.

— Это не похоже на случайную или политическую катастрофу…

Буран вдруг резко вскочил и громко зарычал.

В следующую секунду весь комплекс слегка вздрогнул.

Где-то глубоко под землёй послышался глухой металлический удар.

Было ощущение, словно огромный механизм за долгое время пришёл в движение.

На мгновение воздух перед Алексем задрожал.

Прямо посреди комнаты возникла прозрачная человеческая фигура.

Молодая девушка в белом лабораторном халате.

Она словно бежала и кого-то беззвучно звала.

Через несколько секунд изображение растворилось.

Алексей замер.

— Ёкарный бабай. Какого чёрта? Это, мать его… Призрак? Голограмма? Хотя, нет. Она выглядела слишком настоящей.

Он поспешно открыл следующий файл.

Он был последним.

Запись была сделана за несколько часов до катастрофы.

Если кто-нибудь найдёт этот архив… Мы ошиблись. Это не новый источник энергии. Мы открыли нечто, чему здесь не место. Поле распространяется самостоятельно. Оно меняет животных, людей, даже саму реальность. Если эксперимент выйдет из-под контроля……остановить его будет невозможно.На этом запись обрывалась.

Буран снова тихо заскулил. На этот раз намного громче.

Из глубины подземных этажей донёсся звук тяжёлых медленных шаги.

Шаги были не человеческие. Что-то огромное поднималось наверх. Алексей быстро выдернул из терминала накопитель с архивом, сунул его в рюкзак и схватил лом.

— Уходим.

Буран сорвался с места первым.

За их спинами по всему комплексу один за другим начали открываться герметичные двери, которые должны были оставаться закрытыми навсегда.

Алексей понял одну страшную вещь. Катастрофа не была стихийным бедствием. Она родилась здесь. В стенах этого научного центра. И кто-то наверху знал, что однажды это произойдёт.

«Как будто это было преднамеренно» — задумался Алексей.

Отрезок дороги до совхозных гаражей тянулся бесконечно. Горло Алексея совсем пересохло от жажды, а каждый вдох давался с трудом. В ушах же стоял тихий гул. Во фляге не осталось ни капли, а пить из придорожных луж в осеннем девяносто первом году — после всего, что случилось — означало подписать себе смертный приговор.

Алексей толкнул перекошенную створку ворот и шагнул в полумрак гаража. Кругом царил хаос: раскиданные гаечные ключи, потёкшие аккумуляторы и лозунги «Слава КПСС!» на облупившихся стенах. Ему нужен был фильтр, и он начал обыск.

Сначала парень метнулся к стеллажам. Среди банок с засохшим солидолом и ржавых болтов удача улыбнулась ему в первый раз — он наткнулся на серую картонную коробку с красным крестом. Советская аптечка. Внутри обнаружился плотный, пожелтевший от времени валик медицинской ваты и пара стерильных марлевых бинтов в вощёной бумаге по ГОСТу.

— Итак, начало — есть, — хрипло пробормотал Алексей пересохшими губами.

Теперь нужна была основа. Он подошёл к замершему в углу остову грузовика ЗИЛ-130. Подняв тяжёлый металлический капот, Алексей заглянул внутрь. Двигатель был частично разукомплектован, но большая круглая «кастрюля» воздушного фильтра сидела на своём месте. С помощью ржавого ключа на тринадцать Алексей с трудом открутил центральную гайку-барашек и снял тяжёлый металлический корпус. Вытряхнув наружу замасленный бумажный элемент, он удовлетворённо хмыкнул. Сам корпус идеально подходил для его задумки — прочный, глубокий, с готовым выводным патрубком снизу.

Оставались природные компоненты. Разведя ленивый костёр из обломков старого ящика прямо на бетонном полу, Алексей принялся за подготовку.

Из прогоревшего пламени он аккуратно выгреб остывшие крупные берёзовые угли. Ссыпал их в брезентовый мешок и остервенело заколотил по ним обухом топора, превращая в мелкую крошку. Затем он сходил к протекающей неподалёку речушке, набрал пригоршню мелкого песка и битый час прокаливал его на железном листе над огнём, чтобы выжечь всю биологическую дрянь.

Сборка началась. На самое дно ЗИЛовского корпуса Алексей щедро, изо всех сил утрамбовал кусок советской ваты, полностью перекрывая выходное отверстие. Поверх ваты легли три слоя марлевого бинта.

Следующим слоем пошёл толчёный древесный уголь из костра — сорбент, который должен был забрать запахи и токсины. Алексей насыпал его толщиной в ладонь. Завершал конструкцию прокалённый речной песок, призванный принять на себя удар крупной грязи и ила.

Установив кустарный фильтр на два кирпича, Алексей подставил под нижний патрубок чистую трёхлитровую стеклянную банку. Осторожно, стараясь не размыть песок, он плеснул сверху первую порцию мутной, бурой болотной жижи, которую принёс в котелке.

Вода ушла в песок мгновенно, издав глухое шипение. Алексей замер, вглядываясь в патрубок. Прошла минута, прежде чем в банку упали первые тяжёлые капли.

— Чёрт... — вырвалось у него.

Вода пошла густого, мазутно-черного цвета. Мелкая угольная пыль, которую не смогли полностью удержать вата с марлей, потекла наружу. Жидкость выглядела ещё более пугающе, чем болотная жижа. Но Алексей не занервничал — он знал, что так и должно быть, система просто притиралась.

Он дал вытечь примерно литру этой черной сумятицы. С каждым новым глотком фильтра струйка заметно светлела. Чернота сменилась серостью, затем вода стала опалово-мутной, и, наконец, из патрубка побежала кристально чистая, прозрачная струя. Она с тихим звоном ударялась о стеклянное дно.

Алексей убрал грязную тару, вылил черноту обратно в ведро для повторного круга и подставил эмалированную кружку. Вода была ледяной, абсолютно прозрачной и пахла свежим костром.

Алексей жадно припал к краю эмалированной кружки. Первые глотки показались ему слаще любого дефицитного лимонада из прошлой жизни. Вода сводила зубы холодом, отдавала жёстким привкусом железа и дыма, но это была чистая, безопасная влага. Живой источник посреди мёртвого мира.

Рядом послышалось нетерпеливое, глухое поскуливание. Буран сидел у ног хозяина, преданно заглядывая в глаза и шумно поводя носом. Пёс тоже исходил от жажды, но терпел, прижав уши.

— На, бродяга, пей, — Алексей ласково потрепал Бурана по загривку и перелил остатки воды в помятую алюминиевую миску.

Овчарка мгновенно принялась лакать, шумно шлёпая языком и брызгая каплями на бетонный пол.

Алексей тем временем принялся делать запас. Он достал из рюкзака две стеклянные пол-литровые бутылки из-под «Пепси-колы» с узнаваемыми советскими этикетками. Стекло неприятно звякнуло в тишине гаража. Парень аккуратно наполнил их через воронку и забил горлышки самодельными пробками, выточенными ножом из берёзовых веток. Бутылки он бережно обернул старыми тряпками, чтобы они не разбились друг о друга, и уложил на самое дно своего тяжёлого армейского рюкзака.

Кустарный фильтр из ЗИЛовской «кастрюли» выручил его сейчас, но таскать с собой эту громоздкую железную конструкцию было чистым безумием. Нужен был фабричный, походный вариант.

Спустя два дня пути по опустевшему подмосковному посёлку удача снова улыбнулась Алексею. На окраине, за покосившимся забором местной швейной фабрики, он заметил массивный оголовок вентиляционной шахты. Подземное бомбоубежище. С трудом отжав ломиком заржавевшую гермодверь, парень спустился вниз, подсвечивая себе путь тусклым фонариком. Буран настороженно шел следом, принюхиваясь к запаху сырости и старой резины.

Склад Гражданской обороны встретил их ровными рядами серых деревянных ящиков. На одном из них Алексей разглядел блеклый трафаретный штамп: «ДПФ. 100 шт.».

— Нашёл... — выдохнул Алексей.

Он сбил замок и откинул крышку. Внутри, завёрнутые в промасленную бумагу, лежали Домашние Походные Фильтры — вершина советской бытовой мысли для очистки воды в условиях ЧС. Алексей достал один комплект. Фильтр представлял собой компактный металлический патрон с резиновой трубкой и ручным насосом-лягушкой, похожим на автомобильный. Принцип простой: опускаешь шланг в лужу, качаешь ногой или рукой, и вода под давлением проходит сквозь внутренние слои.

Ради проверки Алексей достал из кармана складной нож и аккуратно вскрыл один из сменных картриджей. Изнутри пахнуло затхлостью. Хранение в сыром подвале не прошло бесследно: тридцать лет консервации уничтожили внутренний текстиль. Защитная марля внутри подгнила и превратилась в труху. Качать воду через такой прибор было опасно — гнилые нитки и старая угольная пыль забили бы весь механизм.

Но у Алексея был план. В соседнем ящике с медицинским имуществом ГО он отыскал несколько оранжевых пластиковых коробочек — знаменитых индивидуальных аптечек АИ-2. Внутри каждой, помимо запрещённых противоболевых шприц-тюбиков, ровным рядом стояли пеналы с углём-сорбентом.

Разобрав патрон ДПФ до основания, Алексей тщательно вытряхнул сгнившую старую набивку. Вместо неё он аккуратно вырезал кружки из свежего бинта, проложил их слоями и высыпал внутрь сорбент из капсул АИ-2. Плотно закрутив крышку реанимированного ДПФ, он победно улыбнулся. Теперь в его рюкзаке лежало лёгкое, компактное и безотказное устройство, способное превратить любую радиоактивную жижу в питьевую воду всего за пару минут работы ручным насосом.

Недели прошли незаметно. Осень закончилась неожиданно. Ещё вчера шёл холодный дождь, а утром Алексей проснулся от странной тишины. Всё было окутано белой тьмой.

За ночь выпал первый снег. Буран первым выбрался наружу и сразу принюхался. Воздух изменился. Стал тяжелее и холоднее.

Алексей поднял воротник армейской куртки, найденной на военной базе, и посмотрел на серое небо.

— До весны будет непросто…

Он ещё не представлял, насколько. С каждым днём добывать пищу становилось всё сложнее. Реки покрылись тонким льдом. Леса опустели. Даже мутанты встречались реже, словно и они прятались от мороза.

Через несколько недель закончились последние консервы.

Оставались лишь сухари, пара банок мёда, подаренных Степаном Ильичом, и немного крупы.

Буран заметно похудел. Каждый вечер Алексей делил еду поровну. Иногда отдавал собаке свою часть.

Сам же пил горячую воду, чтобы хоть ненадолго обмануть голод.

Настоящая беда пришла в середине декабря. Началась метель. Такая сильная, что за несколько минут дорога исчезла под снегом.

Ветер сбивал с ног. Видимость сократилась до нескольких метров.

Алексей и Буран брели почти вслепую.

К вечеру силы всё же закончились.

Впереди показался полуразрушенный охотничий домик. Дверь сорвало с петель. Но стены ещё стояли. Они переждали бурю внутри.

Трое суток.

Почти без еды и сна.

Когда метель наконец закончилась, Алексей обнаружил, что весь рюкзак промок.

Спички отсырели.

Большая часть запасов испортилась.

Теперь они остались почти ни с чем.

Через несколько дней Буран остановился посреди леса.

Шерсть на загривке поднялась дыбом.

Он тихо зарычал.

Алексей медленно обернулся.

Из-за деревьев появились волки. Их было шесть. Нет… Семь.

Но что-то в них было неправильным.

Они были слишком крупные и с длиннющими лапами. Глаза светились тусклым зелёным светом. Они двигались молча.

Буран сделал шаг вперёд, закрывая хозяина собой.

— Нет…

Алексей попытался оттянуть его назад.

Поздно. Вожак бросился первым.

Буран встретил его в прыжке.

Лес наполнился рычанием.

Алексей ударил ближайшего мутанта ломом.

Тот лишь пошатнулся. Второй бросился сбоку. Третий попытался обойти сзади.

Бой превратился в хаос. Снег окрасился кровью.

Буран сражался отчаянно. Он успел повалить двух зверей. Но вожак вцепился ему в заднюю лапу. Раздался болезненный визг.

— Буран!

Алексей выхватил найденный на военной базе пистолет.

Последние три патрона.

Раздались звуки трёх выстрелов.

Вожак рухнул.

Остальные мутанты, потеряв лидера, скрылись между деревьями.

Наступила тишина.

Буран лежал на снегу.

Его дыхание стало тяжёлым.

Вся задняя лапа была разорвана.

Кровь быстро окрашивала белый снег.

— Нет… нет…

Алексей дрожащими руками достал аптечку, подаренную военным врачом Сергеем.

Он промыл рану. Перевязал её, но кровь продолжала сочиться сквозь бинты.

Буран лишь тихо скулил.

Ни разу не попытался укусить.

Он понимал, что человек пытается помочь.

— Только не умирай…

Следующие пять дней Алексей почти не шёл.

Он сделал из молодых сосен примитивные сани.

Положил на них Бурана и медленно тащил их через заснеженный лес.

Иногда падал от усталости.

Затем поднимался и снова шёл.

Голод становился невыносимым.

Однажды вечером он поймал себя на мысли, что не ел уже почти двое суток.

Последний кусок сушёного мяса он отдал Бурану.

Пёс долго смотрел на человека.

Потом осторожно подтолкнул мясо обратно носом.

Видимо, он не хотел есть один.

У Алексея защипало глаза. Он разделил кусок пополам. И они молча съели его вместе.

Под конец декабря на горизонте появился свет.

Не аномальный, а вполне настоящий.

Это был электрический прожектор.

Из последних сил Алексей дотащил сани до высокого деревянного частокола.

За стеной слышались человеческие голоса.

Он несколько раз ударил кулаком по воротам.

— Здесь кто-то есть?

Ответа долго не было.

Потом маленькое смотровое окошко открылось.

На него смотрел вооруженный мужчина.

— Кто вы?

— Мы… просто хотим выжить…

Не успел Алексей договорить. Ноги подкосились.

Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, — как несколько человек выбежали наружу, а один из них сразу опустился возле Бурана, проверяя, жив ли пёс.

Тёмная зимняя ночь поглотила всё вокруг.

Глава 3

Алексей пришёл в себя только через два дня.

Он лежал на чистой постели в небольшой комнате с бревенчатыми стенами. В печи уютно потрескивали дрова. Ему было по-настоящему тепло.

Алексей попытался приподняться.

— Лежите, — тихо произнёс женский голос.

Над ним склонилась женщина лет пятидесяти в военной форме с нашивкой медслужбы.

— Вы сильно истощены, — продолжила она. — Ещё бы немного, и ту ночь вы бы не пережили.

Алексей сразу вспомнил самое главное:

— А где… Буран?

Женщина тепло улыбнулась:

— Жива ваша псина. Он получил тяжёлые раны, но вы вовремя его перевязали. Ваши бинты спасли ему жизнь. Сейчас он просто спит.

Алексей облегчённо выдохнул и закрыл глаза.

Через несколько дней врачи разрешили ему выйти на улицу. Алексей зябко накинул куртку, шагнул за порог и замер от удивления.

Перед ним раскинулось настоящее поселение — целое и живое.

За высоким бетонным забором кипела жизнь. Гудела электростанция, по дорогам ездили грузовики, во дворах играли дети. Чуть дальше виднелись несколько огромных теплиц, где люди выращивали овощи.

На крышах пятиэтажных домов дежурили вооружённые солдаты, а ворота постоянно охранялись. Над зданием бывшей сельской администрации развевался красный флаг Советского Союза.

— Не ожидал? — раздался голос сбоку.

Алексей обернулся. Рядом стоял высокий мужчина лет сорока пяти в теплом офицерском пальто.

— Полковник Андрей Седых. Командир гарнизона, — представился он и протянул руку.

— Алексей Антропов, просто путник...

Они пожали друг другу руки.

Полковник посмотрел на поселение и добавил:

— Мы нашли вас в пяти километрах отсюда. Опоздай наши парни на час — и вы бы замёрзли насмерть.

— Я благодарен за помощь.

— Не стоит благодарить, мы люди, и должны помогать друг другу в такие времена.

— А что вообще произошло с миром? Что за катастрофа?

— К сожалению, нам это тоже не известно, этот случай не афишировался. Везде была бешеная цензура. Многих просто эвакуировали без нормальных объяснений. Всё произошло быстро и спешно... Случилась третья мировая или какая-нибудь АЭС взорвалась — никому неизвестно.

В течение недели Алексей обживался на новом месте. В выжившем поселении жили больше трёх тысяч человек — в основном военные, инженеры, врачи и их семьи. Они смогли запустить небольшую гидроэлектростанцию, наладили выпуск патронов, и даже открыли школу. После бесконечных руин этот уцелевший мир казался чудом.

Но за безопасность нужно было платить. Каждый житель работал на общее благо и подчинялся жёсткой дисциплине. Покидать периметр без приказа запрещалось.

Буран тоже шёл на поправку. Он уже понемногу ходил, хотя еще прихрамывал. Местные дети быстро привязались к огромному псу. Они каждый день прибегали к нему на площадь, приносили кусочки мяса и играли. Алексей давно не видел, чтобы его собака так радовалась и постоянно виляла хвостом.

Однажды вечером полковник Седых вызвал Алексея к себе. На его рабочем столе лежала большая карта страны, покрытая красными и черными пометками.

— Я догадываюсь, куда ты держишь путь, — без предисловий начал полковник.

— На восток, — подтвердил Алексей. — Ищу жену и дочь. Возможно они были в числе эвакуированных.

Офицер молча кивнул.

— Ваша дорога пойдёт через районы, где бесследно пропадают целые отряды. Там заражённые земли, аномалии и банды. В тех местах даже наши опытные разведчики долго не живут.

Полковник помолчал, давая Алексею обдумать услышанное, и добавил:

— Поэтому я предлагаю тебе остаться здесь.

Алексей удивлённо посмотрел на него:

— Зачем?

— Нам нужны люди, — прямо ответил Седых. — Особенно такие, как ты. Ты прошёл маршрут, который для большинства стал смертельным. Ты и твой пёс умеете выживать и не паникуете. Мы дадим вам жилье, работу, паёк и оружие. Обеспечим безопасность.

Полковник подошёл к окну и отодвинул шторку. Во дворе смеялись дети, женщины несли воду от колонки, а рабочие неподалёку чинили грузовик.

— Посмотри, — не оборачиваясь, тихо сказал он. — Здесь у людей появилось будущее. После катастрофы это единственное такое место.

В ту ночь Алексей долго не мог уснуть. Он сидел на постели и рассматривал старую мятую фотографию. С небольшого листка бумаги ему улыбались жена Анна и дочка Лиза. Этот снимок был сделан много месяцев назад, в совершенно другой, прошлой жизни.

В голове настойчиво звучали слова полковника: «Дом. Безопасность. Будущее». Алексей безумно устал от постоянного холода, голода, страха и близости смерти. Все это могло закончиться прямо сейчас. Стоило просто согласиться и остаться здесь.

Буран лежал рядом на полу. Почувствовав состояние хозяина, пёс открыл глаза, поднялся, медленно подошёл и положил тяжёлую голову Алексею на колени.

Алексей слабо улыбнулся и погладил собаку по уху:

— Ты ведь тоже все понимаешь… Мы ещё не закончили.

Утром он снова пришёл в кабинет к командиру гарнизона.

— Вы приняли решение? — спросил Седых, оторвавшись от бумаг.

— Да.

— И какое же?

Алексей аккуратно положил фотографию на стол перед офицером.

— Если бы на этом снимке были только воспоминания, я бы остался. Но там моя семья. Я не знаю, живы ли они и где находятся. Но пока есть хоть один шанс их отыскать, я обязан идти.

Полковник несколько секунд молча смотрел на фотографию. Затем он поднялся, подошёл к металлическому шкафу в углу и достал оттуда тяжёлый армейский свёрток.

На стол легли новый рюкзак, зимний маскхалат, спальный мешок, коробки с патронами и охотничий карабин семьдесят шестого года выпуска, который бьёт точно. Сверху полковник положил подробную карту дорог, ведущих на восток.

— Тогда это поможет вам пробиться, — твёрдо сказал Седых.

Алексей от неожиданности не сразу нашёл слова:

— Спасибо… Я не ожидал.

Полковник коротко улыбнулся и пожал ему руку:

— Не благодарите. Просто найдите их. Пусть хотя бы одна семья в этой погибшей стране снова станет целой.

Алексей начал уходить, но полковник решил поинтересоваться:

— Лёш, а передвигаешься-то как по мёртвой стране?

— Пешком, — просто ответил Алексей. — Своими двоими.

Полковник удивлённо вскинул брови и покачал головой:

— Пешком? До Урала? Да ты до весны не дойдёшь, сгинешь в первом же сугробе. Слушай сюда. На заднем дворе у моих инженеров стоит старый военный УАЗ-469. «Козлик» полностью на ходу, подвеску перебрали. Я могу отдать его тебе. Залью полный бак и подкину три канистры бензина в кузов. Но не просто так. Есть одно задание.

Алексей на секунду задумался. Полковник был абсолютно прав. Своя машина в этом разрушенном мире меняла всё. Теперь Бурану не придётся стирать лапы в кровь по обледенелому асфальту, а в кузов можно будет загрузить кучу полезного хабара.

— Что за задание? — спросил Алексей.

— Задание такое, — Седых посерьёзнел и ткнул пальцем в карту. — В пяти километрах отсюда, на старой нефтебазе, засела банда мародёров. Они грабят наши караваны и уводят людей. Пойдёшь не один, я дам тебе троих моих бойцов. Ваша задача — зачистить базу, а их главаря взять живым для допроса. Справишься — заберёшь машину, а в придачу я выдам припасы, патроны и свежие архивные сводки по эвакуации.

Алексей коротко кивнул:

— Я в деле.

Штурм начали на рассвете. Пронизывающий ветер мёл колючую позёмку по разбитому асфальту нефтебазы. Алексей и трое бойцов полковника Седых бесшумно сняли часового у забора и проникли на территорию.

Внутри кирпичного ангара горел костёр, вокруг которого сидели мародёры. Алексей жестами распределил цели. Бойцы заняли позиции у окон, а сам он взял на прицел вожака банды.

— Оружие на пол! Работает гарнизон! — громом раздался крик напарника.

Завязался короткий, но яростный бой. Мародёры схватились за ружья, но бойцы Седых действовали слаженно. Алексей хладнокровно сделал два выстрела из своего карабина, ранив двоих бандитов, пытавшихся обойти их с фланга. Буран с яростным рыком ворвался в ангар через боковую дверь и мгновенно сбил с ног одного из стрелков, намертво заблокировав его на полу.

Главарь мародёров понял, что дело плохо, и метнулся к чёрному выходу. Алексей нагнал его уже на улице. Короткий удар прикладом под колено — и бандит покатился по снегу. Через минуту на его запястьях затянулись тяжёлые армейские наручники.

В поселение они вернулись победителями. Седых лично встретил отряд у ворот. Увидев связанного вожака мародёров, он довольно хмыкнул и выполнил своё обещание.

Алексей получил запечатанный конверт со свежими архивными сводками, три ящика тушёнки и цинк с патронами. Но главным трофеем был УАЗ. Зелёный «козлик» уже ждал его во дворе. Мотор ровно и басовито урчал, а из выхлопной трубы шёл густой дым.

Алексей погрузил припасы в кузов. Буран с явным удовольствием запрыгнул на заднее сиденье, по-хозяйски устроившись на тёплой куртке.

Алексей сел за руль, переключил передачу и нажал на газ. Ворота поселения медленно разошлись в стороны. «Козлик» резво выехал на разбитое шоссе, унося героев дальше на восток. За их спинами остался самый безопасный уголок этого разрушенного мира. Впереди вновь лежала бесконечная заснеженная дорога.

Но Алексей уходил не от безысходности. Он шёл вперёд, потому что далеко на востоке две самые дорогие ему люди всё ещё могли ждать его возвращения.

Начались долгие, изнурительные недели пути. Жизнь превратилась в суровый конвейер выживания, где каждый день нужно было искать калории и патроны.

Они дошли до запада Кировской области. У леса стоял вросший в колею ржавый дорожный указатель. Надпись «Колхоз им. Кирова» почти скрывалась в снегу. Алексей заглушил двигатель «козлика». Машина мягко ткнулась бампером в глубокий сугроб под раскидистой столетней елью. Мужчина сразу накинул на остывающий капот старый армейский ватник — в такой мороз заморозить блок цилиндров означало верную смерть. Оставлять машину на просеке было нельзя, поэтому Алексей тщательно закидал следы от колёс лапником.

Он проверил затвор карабина ОП-СКС полковника Седых. Смазка на морозе не загустела, механика работала чётко. Буран ждал у левого крыла. Морозный воздух вырывался из его пасти густыми клубами пара. Пёс не издавал ни звука, лишь уши-локаторы чутко ловили каждый шорох замёрзшего леса.

Алексей потрепал друга по заиндевевшей холке и шепнул:

— Ищи, брат.

Они углубились в чащу. Минут через двадцать Буран резко замер, припав к снегу. Передние лапы напряглись. Алексей вскинул карабин, сняв его с предохранителя. Из-за поваленного бурелома на заснеженную поляну выскочили три упитанных зайца-беляка, чья зимняя шубка почти сливалась со снегом. Щелчок затвора, короткий сухой выстрел — и первый заяц замертво уткнулся в сугроб. Оставшиеся два рванули в глубь перелеска, но Буран серой молнией метнулся наперерез. Короткий хруст наста, глухой писк — пёс перехватил второго русака прямо в прыжке. Третий заяц ушёл в густые еловые заросли. Две тушки — отличная добыча для сурового декабря.

Алексей присел на поваленную берёзу, предварительно смахнув рукавицей наледь. Достал из ножен тяжёлый охотничий нож с самодельной наборной ручкой из оргстекла. Медлить было нельзя: на таком морозе тушки каменели за считаные минуты. Ловкими, быстрыми движениями он сделал надрезы на лапах, снял белые шкуры и вспорол брюшину. Нож уверенно отделял пласты свежего мяса, от которого шёл пар. Свежую вырезку Алексей сложил в плотный брезентовый мешок. Оставшиеся потроха и промороженные кости достались Бурану — пёс жадно грыз заслуженную долю, радостно хрустя ими.

На обратном пути к машине Алексей внимательно всматривался в заснеженные лунки под деревьями. У корней старой сосны, где снег выдуло ветром, он заметил сухие, побуревшие стрелки дикого подорожника. Мужчина откопал их ножом вместе с замороженными листьями.

Вернувшись к замаскированному УАЗу, Алексей открыл левую заднюю дверь. Там, укутанная в одеяла, стояла канистра с дефицитной чистой водой, которая ранее была отфильтрована его главным техническим сокровищем — ДПС-фильтром. Набирать воду из замёрзших вятских речушек было опасно из-за риска подхватить заразу, да и топить снег — слишком долгий процесс. Из багажника «козлика» Алексей достал тяжёлую чугунную кастрюлю, покрытую многолетней копотью.

Для безопасности Алексей выкопал в снегу глубокую яму до самой земли, обложил её камнями, чтобы скрыть отблески огня от возможных мародёров. Наколол сухих щепок, чиркнул спичкой фабрики «Маяк». Вскоре в снежной яме весело затрещал костёр.

Алексей налил порцию воды из канистры в кастрюлю. Водрузил её на таганок над пламенем. Когда чистая вода закипела, бросил туда куски заячьего мяса. Следом отправились всякие сбережённые специи.

По зимнему лесу поплыл густой, невероятно аппетитный аромат наваристого мясного бульона. Охотник и пёс сидели вплотную друг к другу у огня, спасаясь от леденящей кировской стужи и превозмогая голод.

После того как кастрюля была подчистую опустошена, а Буран сыто свернулся калачиком на автомобильном коврике у колеса, наступило время ритуала. Алексей зачерпнул кружкой чистый кипяток из кастрюли. Откинув полы куртки, достал из внутреннего кармана завёрнутую в целлофан пачку. Там хранился неприкосновенный запас зелёного чая.

Он опустил пакетик в жестяную кружку. Вода тут же окрасилась в густой янтарный цвет. Терпкий, обжигающий напиток согревал пальцы сквозь металл кружки. Алексей пил чай маленькими глотками, глядя на танцующие языки пламени. Этот горьковатый вкус возвращал ему иллюзию тепла и уюта спокойной жизни.

Густые декабрьские сумерки окончательно упали на кировскую тайгу. Алексей уже собирался заливать тлеющие угли костра остатками чая, как вдруг Буран резко вскинул голову. Пёс не зарычал — лишь глухо, предупреждающе ухнул, уставившись в самую глубь заснеженного леса. Серая шерсть на его загривке встала дыбом.

Алексей мгновенно перехватил карабин ОП-СКС. Сквозь частокол обледенелых елей, примерно в полукилометре от их стоянки, пробивалось странное, потустороннее зрелище. Сквозь ночную мглу пульсировало неестественное фосфоресцирующее зелёное свечение. Оно окрашивало нижние ветви деревьев и сугробы в мертвенно-бледный изумрудный цвет. В мире после августа 1991 года любое подобное явление могло означать как смертельную опасность, так и разгадку того, что случилось с землёй.

— Тихо, Буран, к ноге, — шепнул Алексей, вешая на плечо пустую кастрюлю и брезентовый мешок с заячьим мясом.

Оставлять хабар в лесу было нельзя. Они двинулись на свет, утопая по колено в рыхлом снегу. Чем ближе они подходили, тем сильнее воздух наполнялся тяжёлым, сладковато-химическим запахом гнили и озона. На небольшой поляне, укрытой от ветра поваленным исполинским кедром, они замерли. Вся земля здесь была усыпана огромными, размером с человеческую голову, бесформенными наростами. Это были мутировавшие светящиеся грибы. Их толстые склизкие шляпки светились изнутри ядовито-зелёным неоном, а от тепла, которое они выделяли, снег вокруг протаял до самой черной грязи.

Буран вдруг издал яростный рык и прыгнул назад, закрывая собой хозяина.

Из зелёного полумрака за грибными наростами на поляну бесшумно выскочили две тени. Это были волки, но катастрофа конца девяностых изменила их до неузнаваемости. На их облезлых, покрытых язвами шкурах клочьями висела серая шерсть, сквозь которую просвечивали те же зеленые гнилостные прожилки. Морды тварей были неестественно вытянуты, а из пастей капала густая, пенящаяся слюна.

Один из мутантов, поджав хвост, сразу ринулся на Алексея. Мужчина вскинул СКС. Времени на прицеливание не было — он нажал на спуск почти вслепую. Сухой, оглушительный выстрел разорвал лесную тишину. Пуля калибра 7.62 угодила волку прямо в грудь. Тварь перевернулась через голову, взметнув фонтан грязного снега, и затихла.

Второй волкодлак в этот же миг прыгнул со стороны поваленного кедра, целясь Алексею в горло. Но Буран сработал на опережение. Лайка перехватила мутанта в воздухе, вцепившись мёртвой хваткой ему в загривок. Завязалась яростная, беззвучная грызня. Собака и мутант катались по светящимся грибам, давя их ногами и пачкаясь в светящейся слизи. Алексей поймал момент, подбежал вплотную и, рискуя задеть своего пса, вогнал тяжёлый охотничий нож под лопатку хрипящей твари. Волк дёрнулся и обмяк.

Тяжело дыша, Алексей осмотрел Бурана — пёс был цел, лишь испачкан в чужой вонючей крови. Из пробитых туш волков-мутантов на заснеженную землю хлынула тёмная, почти черная жижа, источая удушливый, резкий запах свежей крови и химикатов. Этот резкий шлейф мгновенно разнёсся по морозному воздуху декабрьской тайги.

Не успели они прийти в себя, как лес содрогнулся. Послышался оглушительный, утробный хруст ломающихся веток и тяжёлый, сотрясающий землю топот. На запах свежей крови из темноты, прямо через светящуюся поляну, напролом шёл хозяин тайги.

Алексей похолодел. Из чащи вывалился исполинский шатун. Медведь был огромным, его горб возвышался над кустами, а левый бок был изуродован старыми обгоревшими шрамами. Зверь учуял лёгкую добычу и был в ярости от того, что кто-то посягнул на его территорию. Против такого монстра даже полный магазин СКС мог оказаться бесполезным.

— Буран, назад! Бегом! — рявкнул Алексей.

Они бросились бежать. Охотник и пёс летели сквозь ночную тайгу, не разбирая дороги. Ветки елей хлестали Алексея по лицу, сбивали шапку, дыхание обжигало лёгкие ледяным воздухом, а за спиной слышался яростный рёв и треск ломающихся вековых деревьев — разъярённый медведь шёл по их следу, ведомый запахом мяса из брезентового мешка.

Алексей бежал изо всех сил, спотыкаясь о скрытые под снегом коряги. Карабин больно бил по спине, чугунная кастрюля в мешке гремела, выдавая их локацию, но бросить добычу означало умереть от голода позже. Буран шёл вровень, прыжками преодолевая сугробы и преданно оглядываясь на хозяина.

Погоня казалась бесконечной. Ноги налились свинцом, сердце готово было выскочить из груди. Наконец, впереди сквозь заросли мелькнул знакомый силуэт — укрытый маскировочной сетью зелёный «козлик» УАЗ. Алексей буквально вылетел на просеку, на ходу сдёргивая сеть с лобового стекла и распахивая тяжёлую водительскую дверь. Он завёл двигатель и выехал в путь. Медведь остался позади.

К следующему полудню запасы вчерашнего заячьего мяса подошли к концу — зимний холод требовал огромного количества калорий. Оставлять УАЗ посреди тайги без провизии было опасно. Алексей принял решение добыть еду проверенным припятским способом.

Из забитого инструментами бардачка и багажника он достал старую катушку прочной советской лески, пару свинцовых грузил и несколько потемневших от времени рыболовных крючков. В качестве удилища Алексей использовал срезанный ножом упругий сук молодой берёзы. Самодельная зимняя удочка вышла неказистой, но надёжной.

Они с Бураном вышли к ближайшей замёрзшей речушке, скованной толстым декабрьским льдом. Первым делом на заснеженном берегу Алексей развёл небольшой, аккуратный костёр, чтобы не окоченеть во время долгого сидения на одном месте. Наколол дров, разжёг пламя. Буран, уставший после вчерашней ночной гонки от медведя, свернулся калачиком у тёплого огня и сладко заснул, изредка подёргивая лапами во сне.

Алексей вышел на лёд. Тяжёлым охотничьим ножом и подвернувшимся ломом он битый час прорубал глубокую дыру во льду. Наконец, показалась тёмная, ледяная вода реки. Мужчина очистил лунку от ледяной крошки, насадил на крючок припасённое сало и опустил снасть вглубь. Полчаса на лютом морозе тянулись бесконечно.

Вдруг леска резко натянулась. Алексей подсек, быстро перебирая пальцами в шерстяных рукавицах. На поверхность с глухим плеском вылетело нечто тяжёлое. Охотник чертыхнулся: на крючке болтался старый, облепленный тиной и покрытый льдом кирзовый сапог сорок второго размера. Символичный улов для такого времени.

Очистив крючок, Алексей забросил снасть во второй раз. Минут через пятнадцать хлыстик удочки снова дёрнулся. На этот раз из лунки на лёд вылетела рыба, но при её виде мужчина брезгливо поморщился. Это был мутировавший речной окунь. На его спине красовался неестественный двойной плавник, а чешуя отливала тем самым ядовито-зелёным фосфоресцирующим оттенком, какой они видели ночью у грибов. Рыба бешено разевала пасть с неестественно мелкими, острыми, как у щуки, зубами.

Алексей осторожно, чтобы не испачкаться, снял тварь с крючка и забросил снасть в третий раз. Тайга сжалилась над выжившими. В третий раз леска пошла в натяг плавно и тяжело. Из воды на свет показался крупный, чистый речной налим, а за ним — жирный здоровый язь. Без мутаций, без лишних плавников, с нормальной чистой чешуёй.

К вечеру, когда зимнее солнце начало стремительно садиться за верхушки елей, Алексей выловил достаточно рыбы, чтобы пережить следующие несколько дней.

Вернувшись к костру на берегу, он принялся за готовку. Две явно мутировавшие рыбёшки, которые попались среди улова (по ним сразу было видно неестественные наросты и странную слизь), Алексей безжалостно швырнул далеко в кусты, подальше от греха. Чистую, здоровую рыбу он распотрошил ножом и запёк на рожнах прямо над углями, а часть отварил в чугунной кастрюле, предварительно очистив воду через верный ДПС-фильтр.

Бурану, который к этому времени уже проснулся и преданно заглядывал в глаза, Алексей отдал лучшие, самые жирные куски здоровой рыбы. Пёс моментально проглотил угощение, довольно облизываясь. Сам охотник с удовольствием съел нежное горячее мясо, запив его остатками вчерашнего чая.

Сытые, согревшиеся и бесконечно довольные удачным днём, напарники вернулись к своему зелёному «козлику». Алексей тщательно запер все двери изнутри на задвижки. Охотник обустроил себе спальное место на просторном заднем сиденье УАЗа, постелив старые армейские бушлаты и укрывшись тяжёлым овчинным тулупом. Буран свернулся калачиком на переднем пассажирском сиденье, положив морду на лапы. В салоне машины, защищённые от пронизывающего вятского ветра, человек и собака погрузились в глубокий, спокойный сон.

На утро они снова выехали в путь. Маршрут эвакуации вёл через мёртвые, занесённые снегом города. Алексей методично обыскивал заброшенные пятиэтажки и высотки. Пробираясь с фонариком по темным квартирам, он переворачивал шкафы в поисках ценного хабара. Иногда везло: в кухонных ящиках удавалось найти нераспечатанную банку тушёнки, пачку соли или чудом уцелевшие медикаменты. Особой удачей были редкие довоенные вещи — старые швейцарские часы, рабочие зажигалки или инструменты.

Весь этот хлам Алексей бережно упаковывал. В редких выживших поселениях, которые встречались раз в неделю, эти находки ценились на вес золота. Местные торговцы охотно меняли старые батарейки и дефицитные инструменты на чистую воду, бензин и патроны для карабина.

Но мир за периметром оставался жестоким. В пермских лесах на них чуть не устроила засаду банда мародёров. Три человека в грязных камуфляжах выскочили из придорожных кустов с обрезами. Алексея спасли реакция и Буран. Пёс с глухим рыком мгновенно повалил в снег первого нападавшего, перекусив ему руку, а Алексей вскинул карабин и двумя быстрыми выстрелами заставил остальных бросить оружие и броситься наутёк. Забрав их патроны и тёплые сапоги, Алексей поспешил уйти подальше от опасного перекрёстка.

В начале весны, преодолев ещё несколько сотен километров, Алексей добрался до Свердловской области. «Козлик» выехал к небольшому перевалочному лагерю, который выжившие обустроили возле разрушенного железнодорожного узла.

Лагерь был обнесён высоким забором, а у ворот дежурили вооружённые люди. Но в отличие от других закрытых поселений, здесь постоянно кипела жизнь — то и дело приходили и уходили торговые караваны. Это место стало настоящим перекрёстком дорог.

После обязательной проверки оружия Алексея впустили внутрь. Буран сразу привлёк внимание местных детей. Несколько мальчишек осторожно гладили огромного пса, а тот лишь снисходительно терпел их ласку. Алексей оставил собаку у машины и направился прямиком к начальнику лагеря.

Им оказался худощавый мужчина лет шестидесяти. Его тесный кабинет был завален старыми папками, а деревянные полки ломились от журналов регистрации.

— Чем могу помочь? — спросил старик, оторвавшись от бумаг.

— Я ищу двух человек. Жену и дочь, — Алексей аккуратно положил на стол затрёпанную фотографию.

Старик долго всматривался в снимок, и вдруг его лицо помрачнело.

— Подождите… — неожиданно нахмурился он.

Мужчина поднялся, подошёл к шкафу и стал долго перебирать толстые журналы. Наконец он достал один из них и начал быстро листать пожелтевшие страницы. Алексей почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди.

Старик замер. Несколько секунд он молча смотрел на запись, а затем снова перевёл взгляд на фотографию.

— Как зовут вашу жену?

— Анна Антропова.

— А дочь?

— Лиза.

Старик медленно закрыл журнал, посмотрел Алексею прямо в глаза и тихо произнёс:

— Они были здесь.

Мир вокруг словно исчез. Алексей резко поднялся со стула, не веря собственным ушам:

— Вы уверены?!

— Абсолютно, — твёрдо ответил старик. — Я лично разговаривал с вашей женой. Она показывала мне точно такую же фотографию. И спрашивала… не видел ли кто-нибудь ее мужа.

У Алексея перехватило дыхание. Он дрожащими руками взял со стола журнал. В регистрационной книге чернилами была выведена чёткая запись: Анна Антропова, а рядом — Лиза Антропова. И дата: ровно семь дней назад.

Алексей несколько раз провёл пальцами по строчкам, будто боялся, что буквы сейчас исчезнут.

— Они живы… — еле слышно произнёс он.

Старик понимающе кивнул:

— Живы. Девочка выглядела здоровой. Уставшей, конечно, но здоровой. А ваша жена держалась удивительно стойко, хотя по ней было видно, как тяжело дались последние годы.

Алексей прикрыл глаза. Все долгие месяцы пути, бесконечный холод, голод, сомнения и бессонные ночи — все это вдруг обрело смысл.

— Куда они ушли? — быстро спросил Алексей.

Старик разложил на столе карту и уверенно ткнул пальцем:

— На северо-восток, к крупному исследовательскому комплексу. Говорили, что хотят найти там одного человека.

— Кого?

— Не знаю, ваша жена не сказала. Но она очень спешила, будто боялась куда-то опоздать.

— Они были одни? — Алексей вгляделся в карту.

— Почти. С ними путешествовал пожилой мужчина, бывший военный связист, и ещё несколько человек. Хорошие люди. Но… — старик неожиданно замолчал и отвёл взгляд.

— Что? Говорите прямо.

— За ними кто-то наблюдал, — хмуро ответил начальник лагеря. — Я несколько раз замечал незнакомцев возле периметра. Они не заходили внутрь, просто следили со стороны. И когда группа вашей жены ушла, те люди двинулись следом.

Алексей напрягся. Полковник Седых предупреждал о бандах, и теперь опасность подобралась к его семье вплотную.

Старик полез в ящик стола и вытащил небольшой свёрток:

— Ваша жена просила передать это мужу. Если вдруг… если вдруг он когда-нибудь придёт сюда.

Алексей осторожно развернул плотную ткань. Внутри лежал красный шерстяной шарф. Тот самый, который Анна связала ещё до катастрофы. Он до сих пор хранил едва уловимый, знакомый запах родного дома, смешанный с горьким дымом костра. Под шарфом обнаружилась аккуратно сложенная записка.

«Лёша. Если ты читаешь это… значит, ты все-таки выжил. Я знала, что ты не перестанешь нас искать. Не бойся за нас, мы держимся. Главное — не сворачивай с дороги. Мы обязательно встретимся. Я люблю тебя. Анна».

Алексей перечитал короткие строчки несколько раз. Его руки заметно дрожали. Буран тихо подошёл, сел рядом и преданно ткнулся носом в ладонь хозяина, словно понимал, насколько важен этот момент.

Когда солнце начало садиться, Алексей уже собирал припасы.

— Переночуйте у нас, — предложил начальник лагеря, глядя на сумерки. — Дорога ночью опасна.

Но Алексей упрямо покачал головой:

— Семь дней… Это самый маленький разрыв между нами за всё время. Я больше не хочу терять ни одного часа.

Старик лишь понимающе кивнул и на прощание крепко пожал ему руку:

— Догоните их. Я уверен, что сможете.

Тяжёлые ворота лагеря медленно закрылись за спиной. Алексей завёл мотор, и верный «козлик» резво покатил по разбитому тракту на северо-восток. Буран уверенно сидел на пассажирском сиденье, вглядываясь в лобовое стекло.

Теперь Алексей знал наверняка: Анна и Лиза живы. Где-то там, в заснеженной дали, их разделяла всего одна неделя пути.

Глава 4

Спустя десять часов дорога привела Алексея и бурана к подножию невысокой горной гряды.

Алексей остановил УАЗ и достал карту, которую ему передал начальник лагеря выживших. На старой бумаге были отмечены опасные зоны. Линия маршрута заканчивалась именно здесь.

Дальше оставалась только одна пометка, сделанная карандашом у края гор.

Объект «Гранит».

Буран тихо зарычал и повернул голову в сторону скал. Он спрыгнул с дороги и пошёл между камнями, внимательно принюхиваясь к земле. Алексей взял оружие, проверил патроны и последовал за ним.

Через полминуты они вышли к узкой тропе, которую почти полностью скрывали трава и осыпавшиеся камни. Буран уверенно двигался вперёд.

Тропа привела их к отвесному участку скалы. Там находилась массивная металлическая дверь, встроенная прямо в каменную стену. Она была покрыта ржавчиной и мхом.

Рядом стояла небольшая бетонная будка охраны с выбитыми окнами. Внутри никого не было.

Алексей подошёл ближе к массивной двери в стене и начал осматривать её. Замка снаружи не было. Только старая панель доступа, покрытая грязью и следами коррозии.

— Похоже, сюда давно никто не заходил, — тихо сказал он.

Буран сел рядом и посмотрел на дверь.

Алексей приблизился к двери и осторожно приложил правое ухо к её холодному металлу.

В этот момент из скрытого динамика раздался хриплый голос:

— Назовитесь.

Алексей резко вскочил, поднял оружие и огляделся.

Вокруг были только скалы и лес.

— Я Алексей Антропов.

В ответ прозвучал только шум помех. Прошла пара секунд, затем внутри горы начали работать механизмы. Где-то глубоко под землёй загудели двигатели. Металлические конструкции пришли в движение.

Тяжёлая створка медленно открылась.

Из тёмного прохода вышел пожилой лысый мужчина с длинной седой бородой. На нём был белый лабораторный халат, поверх которого находился разгрузочный жилет. В руках он держал автомат.

Он внимательно посмотрел на Алексея, потом перевёл взгляд на Бурана.

— Мы вас ждали.

Алексей ничего не ответил. Он ожидал ловушки, нападения или хотя бы проверки, но пожилой мужчина просто отошёл в сторону, освобождая проход.

— Заходите. На поверхности долго оставаться опасно.

Алексей и Буран переглянулись, потом оба медленно зашли внутрь.

За дверью начинался длинный бетонный коридор.

Объект «Гранит» находился глубоко под землёй.

Внутри работало электричество, на потолке горели лампы, по стенам проходили кабели, а вентиляционная система равномерно гудела, прогоняя воздух через старые фильтры. Ещё одно из немногих мест, где сохранилась жизнь.

Пожилой мужчина шёл впереди.

— Меня зовут Валерий Антонов, — сказал он, не оборачиваясь. — Когда-то я участвовал в проекте «Импульс».

Алексей остановился на секунду. Глаза сузились. Это название он видел в архиве научного центра. В старых документах оно встречалось рядом с закрытыми исследованиями и пометкой о чрезвычайном происшествии.

— Значит… это вы? — вскрикнул он, нацелив карабин в старика.

Антонов остановился, обернулся и поднял обе руки.

— Тихо-тихо. Успокойся ты. Это... Не совсем "мы"… Но именно мы с исчезнувшей без вести Валентиной Щукиной открыли то, что уничтожило не только СССР, но и почти половину мира.

Алексей нацелился прямо в лоб Антонова.

— Слушай, Лёш. Если б я правда был каким-то творцом зла, я бы не стал тебе открывать дверь. Логично?

— Логично...

— Пойдём дальше по комплексу, там я и объясню остальное.

Алексей медленно опустил оружие.

Антонов продолжил идти. Следом за ним и Алексей.

Они прошли ещё две двери и оказались перед просторным конференц-залом.

Внутри находился большой стол, несколько шкафов с документами и старые мониторы. За столом сидела женщина лет шестидесяти. Она подняла взгляд, когда в помещение после Валерия вошёл Алексей.

Антонов сел напротив неё.

— Это моя жена, Светлана Антонова. Она была моей помощницей в исследованиях с Валентиной.

Женщина молча кивнула.

Алексей перевёл взгляд с одного учёного на другого.

— Значит вы оба были связаны с «Импульсом»?

Антонов тяжело вздохнул.

— К сожалению, да, — сказал он, посмотрев на свои руки. — Я, Светка и Валентина открыли то, что не должны были открывать.

— Что за Валентина вообще? — спросил Алексей, нахмурив лицо.

Валерий поднял взгляд.

— Валентина Щукина была одной из ключевых учёных проекта, как и я. После катастрофы, она пропала без вести в просторах московской области. А мы со Светкой были вовремя эвакуированы.

Алексей несколько секунд молча смотрел на учёных. В голове не укладывалось услышанное. Проект «Импульс», закрытые архивы, исчезновение исследователей, разрушение страны — всё это было связано.

— Жесть… — тихо произнёс он. — А что это за катастрофа? Объясните. Что вообще произошло? И зачем вы это устроили?

— Мы этого не устраивали, — отверг Антонов, покачав головой. — Мы лишь выполняли свою работу под жёстким давлением и угрозами смерти со стороны безумца Михаила Соколова.

Алексей сразу вспомнил это имя. Это имя было в найденных записях.

— Я так понимаю, это был тот, кто руководил проектом?

— Да. Он требовал продолжать исследования, несмотря на предупреждения.

Светлана, сидевшая рядом, посмотрела на мужа.

— Мы говорили им, что последствия могут быть фатальными. Что пострадает не только лаборатория или один город. Что последствия затронут всех и вся.

Она сделала паузу.

— Нас не послушали.

Антонов медленно кивнул.

— Мы много раз предупреждали, что это станет угрозой для всех.

Светлана посмотрела на Алексея.

— Проще говоря, мы втроём "открыли" дверь. Но "открыть" её нам приказали. А "закрыть" уже не смог никто.

Она нажала на синюю кнопку на столе. В дальней части части комнаты включился проектор. На стене появилось изображение Земли.

Через несколько секунд картинка сменилась.

Появилась карта Советского Союза.

На ней начали загораться несколько красных точек.

Алексей подошёл ближе.

— Многие считают, что произошла авария. Или взрыв, — сказал Антонов. — Но это не так.

На экране увеличилась территория СССР.

— Проект «Импульс» занимался исследованием неизвестного поля, которое находилось глубоко под землёй. Мы предполагали, что оно может стать практически неисчерпаемым источником энергии.

Точки на карте начали соединяться тонкими линиями.

— Во время последнего эксперимента поле стало нестабильным. И начало распространяться.

Линии медленно расползались по карте.

— Оно не исчезло после катастрофы. Оно продолжает расширяться каждый день.

Светлана переключила изображение. Появились фотографии заражённых территорий, изменённых растений и животных.

— Оно несёт радиацию. Вызывает заражение окружающей среды. Появляются неизвестные болезни.

Алексей смотрел на экран.

— Получается… всё это время мир вокруг становится только хуже?

Антонов ответил сразу:

— Да.

Он указал на карту.

— Сейчас существует шесть зон, где поле распространилось сильнее всего. Мы назвали их «воронками Импульса».

На экране появились шесть крупных отметок.

— Самая большая находится в Одинцово, Подмосковье. Оттуда всё и началось. И поэтому именно с запада появляются новые аномалии, меняются животные, мутируют люди.

Светлана открыла лежавшую рядом папку и передала её Алексею.

Внутри находились отчёты, фотографии и записи исследований.

— Это наши последние данные.

Она посмотрела на документы.

— За последние месяцы мы многое выяснили.

Алексей перелистывал страницы.

— Можно остановить это?

Антонов покачал головой.

— Полностью уничтожить поле и убрать воронки невозможно.

Он посмотрел на экран.

— Но их можно локализовать.

Светлана добавила:

— Замедлить распространение.

Антонов сделал паузу.

— А возможно, со временем и запечатать источники.

Антонов указал на карту. Алексей поднял взгляд.

— Ближайшая воронка предположительно находится близко к Свердловску. Если мы сможем стабилизировать её, это даст нам шанс понять принцип работы остальных.

Алексей закрыл папку.

— Почему вы сами этого не сделали?

Валерий посмотрел на свои руки. Пальцы слегка дрожали.

— Потому что мы больше не можем.

Он усмехнулся без радости.

— Посмотри на нас.

Светлана молча опустила взгляд.

— Мы стареем. Нам уже тяжело выполнять даже обычную работу в комплексе.

Антонов посмотрел прямо на Алексея.

— Мы ждали человека, который сможет пройти этот путь. Человека, который не повернёт назад.

— Понятно. А кстати, Валерий Антонов, у входа вы мне сказали "Мы вас ждали". В именно это имели ввиду? А вы не подумали, что я мог бы быть одним из безумных мародёров? Почему вы мне доверились и впустили в объект?

Антоновы не ответили сразу.

Валерий молча открыл тонкую зелёную папку, лежавшую среди остальных серых документов. Он достал несколько листов, затем фотографию и положил её перед Алексеем.

Тот сразу узнал её.

На ней были он и Анна.

Фотография, сделанная много лет назад, во время их свадьбы.

Алексей медленно взял её в руки.

— Откуда она у вас?

Валерий посмотрел на него.

— Её принесла ваша жена.

Алексей замер.

— Чё...

— Анна Антропова была здесь несколько дней назад. И когда я услышал ваше полное имя, я понял что вы её муж.

В груди Алексея что-то сжалось.

— С ней была её дочь.

Светлана посмотрела на него.

— Они провели в комплексе два дня. Мы рассказали им почти всё, что знали об «Импульсе».

Алексей сжал фотографию.

— А потом?

— Потом ваша жена решила продолжить путь.

— Куда?

Антонов открыл карту и указал на одну из отметок.

— К той воронке в Свердловской области, о которой мы только что рассказывали.

Несколько секунд Алексей молчал.

— А какого хрена она туда ушла?

— Она сказала, что должна найти некий секрет Щукиной. Что-то про сыворотку от радиации, которую разрабатывала Щукина. Но мы со Светкой о нём не знали. Вот она и подумала, что в медицинских блоках комплекса в горе Шунут могли быть остатки сыворотки. Её было не остановить. Она сильно переживала за дочь. За её здоровье. И ещё сказала одну фразу...

Алексей поднял взгляд.

— Какую?

Антонов медленно произнёс:

— «Если Алексей жив, он обязательно придёт за нами».

Алексей резко встал.

— Значит здоровье Лизы в опасности...

— Именно, — продолжила Света.

— У вас есть связь с их группой? Или они были только вдвоём? — резко спросил Алексей.

Валерий и Светлана переглянулись.

— Эта была скорее сопровождаемая группа, чем эвакуационная. И да, связи с ними нет. Мы знаем только то, что их экспедиция направлялась к территории старого энергетического комплекса возле горы Шунут.

Антонов развернул карту.

На ней появилась отметка среди горных районов Свердловска.

— И исходя из последних данных — есть вероятность, что там находится одна из шести воронок Импульса. Та самая, близкая к Свердловску.

Антонов указал на изображение объекта.

Алексей смотрел на точку.

— Мы пытались остановить вашу жену. Объяснили ей, что зона нестабильна. Что внутри могут быть опасные уровни воздействия. Поблизости могут быть "искажённые". Но Анну уже было не остановить.

Алексей положил фотографию обратно на стол.

— Она знала, что я скоро приду...

— Так и есть.

— И всё равно пошла...

Светлана тихо ответила:

— Она сказала, что если останется ждать, времени может не хватить. Ваша дочь часто кашляла.

— Вот же блин. — задумался Алексей, опустив взгляд на пол.

Валерий поднялся со своего места и подошёл к металлическому сейфу, стоявшему у дальней стены.

Он ввёл код на панели, дождался щелчка замка и открыл дверцу.

Внутри лежал небольшой цилиндрический прибор.

Размером он был примерно с карманный фонарь.

Корпус изготовили из тёмного металла без каких-либо обозначений. По его поверхности проходили тонкие голубые линии, которые едва заметно светились в полумраке.

Антонов осторожно взял устройство.

— Это стабилизатор поля.

Он посмотрел на прибор.

— Последний рабочий экземпляр.

Алексей внимательно слушал.

— Если добраться до центра источника и правильно его активировать, то поле начнёт всасываться в саму себя. Воронка временно стабилизируется. А точнее — перейдёт в процесс "стагнации". И затем от колоссальной энергии начнёт разрушаться, но неизвестно насколько быстро это произойдёт.

Он перевёл взгляд на Алексея.

— Возможно постепенно.

Светлана добавила:

— Это даст нам возможность остановить распространение.

Антонов протянул устройство.

— Мир уже полгода живёт с последствиями той ошибки.

Он посмотрел прямо на Алексея.

— Теперь у него появился шанс что-то изменить.

Алексей взял стабилизатор.

Он ожидал, что металл будет холодным.

Но прибор оказался тёплым.

Внутри него тихо работали какие-то механизмы.

Алексей несколько секунд смотрел на голубые линии на корпусе.

— Всё зависит от меня?

— Да, — ответил Антонов, — сначала мы хотели отдать стабилизатор вашей жене, но мы не были уверены, что она справится с миссией...

Вечером Алексей сидел в выделенной ему комнате.

Небольшое помещение находилось глубоко под землёй. За стенами продолжала работать вентиляция, а где-то далеко гудели генераторы комплекса.

Буран лежал возле кровати и спокойно спал.

На столе перед Алексеем лежали карта, две семейные фотографии, записка Анны и стабилизатор поля.

Он снова и снова перечитывал её слова.

Анна знала, что он будет искать её.

Она рассчитывала на это.

Алексей посмотрел на отметку горы Шунут на карте.

Теперь он понимал, что этот путь начался задолго до того, как он увидел объект «Гранит».

Он искал свою семью.

Но вместе с этим оказался втянут в историю, которая могла определить будущее оставшихся людей.

Однако для него всё оставалось просто.

Ему не нужны были слава, признание или попытки исправить весь мир.

Он хотел найти Анну и Лизу.

Вернуть их домой.

А уже после этого сделать всё, чтобы у этого дома снова было будущее.

Из секретного бункера Алексей вышел на рассвете.

По той же узкой тропе они шли к УАЗу.

За плечами Алексея висел новый рюкзак, собранный в комплексе. В левой руке он держал противогаз ГП-7, который Валерий настоял взять с собой, предупредив, что ближе к воронкам уровень радиации может резко возрасти.

Во внутреннем кармане рюкзака лежали стабилизатор поля, дозиметр «Белла» и несколько упаковок препарата Б-190 «Индралин». Препарат передала Светлана, подробно объяснив, в каких случаях его следует принимать.

Буран шёл рядом, заметно прихрамывая на заднюю лапу. После той зимней схватки она так и не восстановилась до конца, но пёс по-прежнему не отходил от хозяина.

Наконец они дошли до зелёного УАЗа.

Алексей закинул рюкзак на переднее пассажирское сиденье, рядом положил противогаз, потом сел за руль.

Буран вскочил на задние пассажирские сиденья и уютно расположился

Двигатель завёлся с привычным рычанием.

Они выехали в путь.

Дорога снова становилась пустой.

С каждым километром окружающий мир менялся.

Птицы исчезали.

Трава больше не росла.

Деревья выглядели так, будто их древесина когда-то размягчилась, а затем застыла, превратив стволы и ветви в искривлённые фигуры.

Стрелка компаса непрерывно вращалась.

Наручные часы, найденные на военной базе, то начинали спешить на несколько минут, то полностью останавливались, а затем снова продолжали отсчёт времени.

Иногда среди белого дня на несколько минут наступали сумерки.

Небо темнело.

Солнце исчезало за плотной серой дымкой.

Затем всё возвращалось обратно так же внезапно, как и началось.

Алексей уже перестал искать всему этому объяснение.

Чем ближе он приближался к воронке Импульса, тем сильнее становилось её влияние.

Законы, к которым люди привыкли за всю историю своего существования, здесь больше не работали.

Он достал из рюкзака дозиметр "Белла". Внутри пластмассового корпуса сухо защёлкал счётчик Гейгера, и на сером экранчике побежали цифры».

Лёшка посмотрел на радостного Бурана.

— Мы становимся ближе к истине, дружище.

Потом снова перевёл взгляд на дорогу и нажал на газ до упора.

К раннему вечеру того же дня Алексей уже почти добрался до назначенной локации.

За очередным поворотом перед ним открылся огромный промышленный комплекс, раскинувшийся у подножия гор Шунут.

Массивные реакторные корпуса возвышались над землёй, между ними тянулись десятки труб и эстакад. По периметру стояли бетонные башни, а разрушенные линии электропередачи уходили вдаль, теряясь среди искорёженных конструкций.

Большая часть комплекса давно превратилась в руины.

Но кое-где ещё горели тусклые огни.

А над всем этим медленно вращалась гигантская голубая воронка.

Она висела высоко в небе, не соприкасаясь с землёй.

От неё во все стороны расходились едва заметные волны, из-за которых воздух постоянно дрожал и искажался.

Алексей остановил УАЗ.

Несколько секунд он молча смотрел вверх.

Теперь сомнений не осталось.

Перед ним находилось одно из сердец катастрофы.

Одна из шести воронок «Импульса».

Он достал из салона противогаз ГП-7 и надел его.

Затем закрепил на морде Бурана самодельный респиратор, который изготовил ещё несколько недель назад из детской маски, ремней и фильтра.

Пёс спокойно дождался, пока хозяин закончит.

Дальше Алексей ехал намного медленнее.

Чем ближе становился комплекс, тем чаще вокруг возникали аномалии.

В одном месте пространство изгибалось так, словно кто-то складывал его пополам. В другом же месте по поверхности воздуха расходились трещины, напоминавшие разбитое стекло.

Через несколько метров над дорогой неподвижно висели многотонные бетонные плиты.

Они не падали и не качались.

Просто оставались в воздухе, не подчиняясь силе тяжести.

Стрелка компаса беспорядочно вращалась.

Двигатель УАЗа несколько раз начинал работать с перебоями, а затем снова выходил на обычные обороты.

Ещё дальше Алексей заметил "людей".

Высокие, белые и неподвижные силуэты медленно парили в воздухе среди разрушенных зданий.

У них не было лиц.

Не было одежды.

Только размытые человеческие очертания.

Он остановил машину.

Фигуры не двигались.

Алексей прищурился.

В следующее мгновение они исчезли без звука и вспышки.

— Господи... Как будто отблески мёртвых душ...

Он ещё некоторое время с ужасом всматривался в пустое пространство.

Были ли это последствия воздействия поля, остаточные отпечатки погибших людей или что-то совсем иное, Алексей не знал.

Когда до главного реакторного корпуса оставалось меньше километра, Буран резко изменился в поведении.

Ещё секунду назад он спокойно лежал на заднем сиденье, виляя хвостом.

Теперь хвост застыл.

Пёс убрал язык, закрыл пасть и повернул голову в сторону густого тумана.

Он не лаял, только напряжённо смотрел вперёд.

В этот же момент двигатель УАЗа захрипел.

Машина дёрнулась, ещё раз, затем окончательно заглохла.

Алексей быстро взглянул на приборную панель.

Стрелка уровня топлива лежала на нуле.

— Чёрт… Только не сейчас.

Он схватил рюкзак, перекинул его через плечо и взял карабин.

Из рюкзака донеслось тихое электронное пищание Беллы.

Буран уже стоял возле машины.

Шерсть на загривке поднялась дыбом.

Из его груди вырвалось низкое, тяжёлое рычание.

Так Алексей ещё никогда не слышал, чтобы рычал его пёс.

Из тумана начали появляться серые силуэты.

Один за другим.

Их было больше десятка.

Когда-то это были простые люди, но теперь они "искажённые".

Из кожи выступали костяные наросты.

Руки вытянулись почти до земли.

Пальцы превратились в длинные когти.

Из глаз исходило холодное синее свечение.

Они двигались одновременно, словно подчинялись единой воле.

Алексей нервно вскинул карабин

Прозвучал первый выстрел.

Затем второй и третий.

Один из мутантов рухнул на землю.

Остальные даже не остановились, а наоборот ускорились.

В следующую секунду десятки таких мутантов начали издавать пронзительный, нечеловеческий вой.

Расстояние между ними сокращалось слишком быстро.

Буран сорвался с места.

Больная лапа не остановила его.

Он врезался в ближайшего мутанта всей массой, сбив его с ног.

Алексей сразу воспользовался моментом.

Прицелился и сразу выстрелил.

Пуля пробила голову мутанта.

— Сюда!

Он вместе с Бураном бросился к входу в реакторный корпус.

До двери оставалось всего несколько десятков метров.

Но из тумана продолжали выходить новые мутанты.

Они заходили с разных сторон.

Постепенно перекрывая путь.

Алексей понял, что через несколько секунд они окажутся в кольце.

Буран остановился.

Обернулся.

И посмотрел хозяину прямо в глаза всего на одно мгновение.

Алексей понял пса без слов.

«Беги.»

— Нет, дружище…

Буран резко развернулся и бросился прямо в самую плотную группу "искажённых".

Все мутанты одновременно переключились только на него.

Послышались удары, рычание, нечеловеческие крики.

Алексей сделал шаг в сторону входа в здание, потом ещё один...

Пальцы крепче сжали карабин. Он хотел вернуться, но понимал, что тогда погибнут оба...

Алексей боролся с внутренними голосами.

— Ну уж нет. Я Буранчика не оставлю этим тварям.

Он быстро расстегнул рюкзак, достал несколько осколочных гранат.

Затем встал и выстрелил карабином в сторону, далеко от Бурана с толпой мутантов.

Грохот эхом прокатился по территории комплекса.

Часть мутантов инстинктивно повернулась на звук.

— Буран! Ко мне! Быстро!

Пёс вырвался из окружения.

Несмотря на хромоту, он из последних сил помчался к хозяину.

Мутанты заметили подставу и начали бежать в сторону Алексея с ужасными воями.

Алексей распахнул тяжёлую дверь реакторного корпуса.

Как только Буран оторвался от группы "искажённых" и оказался достаточно близко к Алексею, он выдернул чеки сразу у нескольких гранат и бросил их в скопление мутантов.

Алексей с Бураном вбежали внутрь здания.

Не теряя времени, Алексей со всей силой захлопнул тяжёлую дверь.

Через несколько секунд прогремели взрывы.

Осколки разлетелись по бетонной площадке.

В воздух поднялись пыль, дым и куски бетона.

Затем раздались удары в металл.

Ещё несколько секунд спустя всё постепенно стихло.

Алексей тяжело дышал. Глаза были сужены. Сердце бешено колотилось.

Израненный Буран лежал рядом. По его шерсти стекала кровь.

Алексей опустился на колени, дрожащими руками достал аптечку и начал перевязывать многочисленные раны пса.

— Держись… слышишь? Мы выживем…

Буран едва заметно пошевелил головой.

Затем его глаза закрылись. Он потерял сознание.

Алексей осторожно проверил дыхание. Пёс был жив.

Дозиметр в рюкзаке продолжал непрерывно пищать. Алексей расстегнул внутренний карман рюкзака и достал стабилизатор поля. Тонкие голубые линии на корпусе прибора мерцали всё ярче. Он убрал его в левый карман штанов.

Не раздумывая, Алексей поднял Бурана и положил на правое плечо, поправил рюкзак и закинул карабин за спину.

Он медленно продолжил путь по тихим коридорам реакторного комплекса, неся на себе своего верного друга.

Глава 5

Реакторный корпус дрогнул. Где-то глубоко под землёй раздался низкий гул. Он не прекращался ни на секунду. Наоборот, становился громче с каждым новым толчком, проходившим через стены и металлические перекрытия.

Пёс всё ещё не приходил в сознание. Его дыхание оставалось ровным, но слабым. Повязки постепенно темнели от крови.

— Потерпи… Уже недолго, — тихо сказал Алексей.

Он поправил собаку и продолжил спуск. Лестницы сменялись длинными техническими коридорами. За ними начинались новые уровни корпуса. Чем ниже он спускался, тем сильнее менялось всё вокруг.

По бетонным стенам тянулись тонкие голубые прожилки. Они медленно пульсировали, по ним текла неизвестная энергия. Воздух становился тяжёлым.

С каждым шагом ощущалась слабая вибрация. Казалось, что дрожит не только пол, но и само пространство.

Алексей несколько раз останавливался. Ему казалось, что впереди кто-то разговаривает. Он прислушался. Из глубины коридора донёсся детский смех. Через несколько секунд его сменил женский плач. Потом прозвучали обрывки незнакомых голосов. Невозможно было разобрать ни одного слова.

Когда Алексей проходил дальше, звуки постепенно исчезали. Оглянувшись, он увидел пустой коридор. Никого. Только голубое свечение на стенах. Он ускорил шаг. Дозиметр продолжал пищать.

Стабилизатор в кармане светился всё ярче, просвечивая сквозь ткань штанов.

Теперь Алексей уже не сомневался, что прибор не просто реагировал на энергию, а вёл его к её источнику. К самому сердцу воронки «Импульса».

Коридор закончился массивной гермодверью.

Она была в несколько метров высотой. Толстые металлические створки покрывали следы времени, глубокие царапины и потемневшая краска. По краям тускло светились голубые прожилки, уходившие в стены.

Дозиметр не прекращал пищать. Стабилизатор поля светился уже почти непрерывно. Алексей осторожно опустил Бурана на пол, прислонив его к стене. Пёс всё ещё был без сознания.

— Подожди немного… Я скоро вернусь.

Он подошёл к панели управления. Питание ещё работало. После нескольких нажатий внутри двери загудели механизмы. Тяжёлые замки начали один за другим выходить из пазов. Гермодверь медленно разошлась в стороны. Изнутри ударил поток тёплого воздуха.

Перед Алексеем открылся огромный зал управления. Помещение уходило далеко вперёд. Ряды операторских пультов тянулись вдоль стен. Большинство экранов давно погасло. Часть оборудования оплавилась, будто подверглась воздействию огромной температуры. В нескольких местах потолок был обрушен, а часть помещений завалена бетонными плитами. Несмотря на это, аварийное освещение продолжало работать.

Красные и белые лампы освещали зал неровным светом. По полу тянулись толстые кабели. В центре помещения находилась круглая площадка, окружённая консолью управления.

Возле неё стояли четыре человека. Две женщины, девочка и пожилой мужчина в старой военной форме. Они были заняты разговором и не сразу услышали открывшуюся дверь. Первой обернулась одна из женщин. Она сделала всего один взгляд в сторону входа и застыла. Её губы дрогнули. Глаза широко раскрылись.

— …Лёша?..

Голос сорвался почти на шёпот. Алексей тоже остановился и смотрел на женщину, не в силах сделать ни шага. Перед ним стояла Анна. Такая же, какой он помнил её по фотографии. Только теперь её лицо стало худее, волосы заметно отросли, а в глазах читалась сильная усталость последних месяцев.

Несколько секунд никто не двигался. Они просто смотрели друг на друга, не веря, что это происходит на самом деле. Анна первой сорвалась с места.

— Лёша!

Она побежала через весь зал. Алексей шагнул навстречу. Потом тоже побежал. Через мгновение они встретились посреди помещения.

Анна крепко обняла его обеими руками. Настолько крепко, что будто не видела мужа полгода. Хотя... так оно и есть. Алексей обнял её в ответ. Он чувствовал, как она дрожит. По её щекам текли слёзы. Она пыталась что-то сказать, но голос постоянно срывался.

— Ты… Ты жив…

Алексей закрыл глаза. Все месяцы дороги, пустые города, голод, холод, постоянная опасность, бесконечные поиски... Всё это вдруг перестало иметь значение.

— Наконец нашёл тебя…

Из-за спины Анны выбежала девочка.

— Папа!

Это была Лиза. Она бросилась к нему, не сбавляя шага. Алексей сразу опустился на колени и раскрыл руки. Лиза врезалась в него изо всех сил. Он крепко прижал дочь к себе. Пару секунд они молчали. Лиза тихо всхлипывала, уткнувшись лицом ему в плечо. Алексей гладил её по голове.

— Всё хорошо, Лиза, папа теперь с вами…

Его голос звучал хрипло. Лиза ещё сильнее обняла его. Анна опустилась рядом. Теперь они втроём сидели прямо на холодном бетонном полу. Никому из них не хотелось отпускать друг друга.

Пожилой военный и женщина, стоявшие неподалёку, молча наблюдали за этой встречей. Никто из них не вмешивался. Они понимали, сколько месяцев эта семья шла к этому моменту.

Алексей посмотрел сначала на Анну, потом на Лизу. Он до сих пор не мог поверить, что наконец видит их не на фотографии, не во сне и не в воспоминаниях. Они были рядом, вживую.

После долгих месяцев поисков он впервые почувствовал, что весь пройденный путь оказался не напрасным.

Прошло несколько минут, прежде чем они смогли немного успокоиться. Алексей помог Анне подняться. Лиза по-прежнему крепко держала папу за руку.

Пожилой военный молча переглянулся с женщиной, стоявшей рядом. Не говоря ни слова, они вышли из зала управления, аккуратно прикрыв за собой дверь. Семья осталась наедине.

Анна внимательно посмотрела на Алексея.

— Лёша…

— Что?

Она оглянулась по сторонам, словно ожидая увидеть кого-то ещё.

— А где Саша?

Алексей непонимающе посмотрел на неё.

— Какой Саша?

Анна нахмурилась.

— Не "какой", а "какая" Саша.

Алексей застыл. Она продолжала смотреть ему в глаза.

— Ну Алекса-андра. Наша старшая дочь, Лёш.

Слова Анны прозвучали так неожиданно, что он даже не сразу понял их смысл.

— Старшая… дочь?.. — тревожно сказал он, затем медленно покачал головой. — О, нет…

Анна сделала шаг назад.

— Ты серьёзно?

Алексей молчал. Она внимательно всматривалась в его лицо, потом тихо спросила:

— Ты что, забыл про своего же первого ребёнка?

Он тяжело вздохнул.

— Я... Я память потерял... частично...

Анна ждала.

— Когда я очнулся, вокруг никого не было.

Он опустил взгляд.

— Это была больница в Твери. Я лежал один в палате. Весь город уже эвакуировали.

Он ненадолго замолчал.

— Я вообще не понимал, кто я такой.

Лиза удивлённо посмотрела на него. Алексей продолжил:

— Я сразу понял, что у меня амнезия.

Он покачал головой.

— Я не помнил своего прошлого вообще... Иногда появлялись какие-то обрывки, — сказал он, коснувшись виска, — лица, голоса, какие-то события. Но я не понимал, что они означают.

Анна внимательно слушала.

— Потом я начал искать ответы. Нашёл старые фотографии. Документы. Разных людей, которые знали меня раньше. Кстати тот город был абсолютно безлюдным.

Он достал из внутреннего кармана фотографию. Ту самую. Анна осторожно взяла её в руки. На снимке были она, Алексей и Лиза.

— Именно она помогла мне всё вспомнить.

Он слабо улыбнулся.

— Когда я прочитал надпись на обратной стороне… всё наконец встало на свои места.

Анна несколько секунд молча смотрела на фотографию.

— Там Саши, как видишь, нет. Поэтому я так и не вспомнил про неё.

Жена Лёши грустно улыбнулась.

— Значит… снимок всё-таки сработал.

Алексей поднял голову.

— В смысле? Постой, а не расскажешь что в тот день произошло? И как я там вообще оказался?

Анна осторожно провела пальцами по краю снимка.

— В тот день тебя сбила машина... Утром.

Она говорила спокойно, словно много раз прокручивала эти события у себя в голове.

— Тебя сразу отвезли в больницу. Узнав про этот случай, мы с Лизой сразу же приехали к тебе. Это был вечер. Ты не приходил в сознание. И…

Она тяжело выдохнула.

— Врач объяснил, что у тебя, из-за травмы головы, может быть амнезия, когда очнёшься. Он сказал, что со временем воспоминания могут вернуться. А могут и нет...

Анна крепче сжала фотографию.

— Перед уходом я положила её в левый карман твоих брюк. На случай если однажды ты всё-таки решишь вспомнишь нас.

Лёша медленно опустил голову.

— Значит, это была ты…

— Да.

На несколько секунд снова наступила тишина. Потом Анна продолжила:

— Уже на следующий день всё изменилось.

Она посмотрела куда-то в сторону.

— Началась экстренная эвакуация. Военные никого не спрашивали. Людей просто выводили из домов. Загружали в автобусы и грузовики. Всех отправляли на восток.

Она сжала ладони.

— Я хотела остаться рядом с тобой. Не разрешили. Меня и Лизу буквально затолкали в колонну вместе с остальными.

Алексей молча слушал каждое слово.

— Я была уверена, что после эвакуации тебя тоже вывезут.

Она покачала головой.

— Даже представить не могла, что ты останешься один.

Алексей тяжело вздохнул.

— Я тоже не понимаю, почему меня не эвакуировали.

Ответа у них не было.

Лёша неожиданно снова посмотрела на неё.

— Но где же всё это время была Саша тогда?, — заволновалась Анна.

Алексей опустил глаза и медленно покачал головой.

— Ань, я даже не знал, что она существует. А где она была во время катастрофы? Или может быть до...

— Александра тогда уже училась в Москве. Она жила отдельно. Поэтому в день катастрофы нас разделило сразу на три части. Но я была уверена, что старшая дочь вместе с тобой.

Анна глубоко вздохнула.

— Получается… все эти месяцы мы искали друг друга, даже не понимая, где искать остальных.

Алексей долго молчал. Он нашёл Анну и Лизу, но вместе с этим узнал, что его семья всё ещё не была вместе. Он посмотрел на фотографию, лежавшую в руках у Анны. Совсем недавно она была символом надежды. Теперь она стала напоминанием о том, что его поиски ещё не закончились. Он медленно поднял взгляд на Анну.

— Значит… Саша всё это время была одна.

— Если ей удалось выжить, то да.

Эти слова заставили Алексея задуматься. Ещё несколько минут назад ему казалось, что путь завершён.

Он аккуратно убрал фотографию обратно в карман.

— Я найду её.

В его голосе не было ни сомнений, ни колебаний.

Анна посмотрела ему в глаза.

— Найдём…

— Найду я. А тебя с Лизой отведу в безопасное место.

— Но...

— Всё, обговорим остальное позже.

Анна понимала, что переубеждать мужа бессмысленно. Она подошла ближе.

— Хорошо, тогда сначала нужно выбраться отсюда.

Алексей развернул карту и положил её на ближайший стол.

— Мы отправимся в поселение полковника Седых. — сказал Алексей.

Анна посмотрела на карту.

— Ты им доверяешь?

— Да. Они спасли мне жизнь.

Он провёл пальцем по маршруту до Владимирской области.

Анна несколько секунд изучала карту.

— Тогда лучше отвезти Лизу туда.

Алексей вспомнил про Бурана, оставленного у входа в зал управления..

— И Бурана тоже туда отвезу.

— Что за Буран?

— Если вкратце, то это мой верный друг. И если что, я про пса говорю.

Он посмотрел в сторону двери.

— Ему нужен уход.

— Понятно...

Анна положила руку ему на плечо.

— Лёш, а ты что потом будешь делать?

Алексей ответил не сразу. Он уже принял решение.

— Как только пойму, что вы в безопасности…

Он посмотрел на жену. Потом на Лизу.

— Я отправлюсь искать Сашу.

Лиза крепче взяла его за руку.

— Пап… Ты опять уйдёшь?

Алексей присел перед дочерью.

— Да. Но не сейчас и не надолго.

Он осторожно поправил её волосы.

— Я должен вернуть домой твою сестру.

Лиза опустила глаза. Потом молча кивнула.

За всё время, что они были вместе, Анна хорошо изучила его характер. Если Алексей что-то решил, он доведёт это до конца.

В зале управления снова стало тихо.

Алексей отошёл к одному из разбитых пультов управления.

— А сейчас... я должен остановить эту воронку Импульса.

— Тебе Антоновы всё рассказали? — спросила Анна.

Он достал из кармана стабилизатор поля. Голубые линии на тёмном корпусе продолжали медленно пульсировать.

— Да.

Алексей пару секунд молча смотрел на прибор в руке.

В памяти всплыли слова Валерия Антонова.

«Это последний рабочий экземпляр.»

Потом он вспомнил голос Светланы.

«Полностью остановить поле невозможно. Но источники можно запечатать.»

Он перевёл взгляд на огромный экран, висевший на дальней стене. На нём всё ещё оставалась карта Советского Союза. Шесть отметок воронок Импульса. Одна находилась прямо под этим комплексом. Пять других продолжали мигать в других частях погибшей державы.

Каждая из них медленно расширяла заражённую территорию, меняя окружающий мир.

Алексей сжал стабилизатор в руке.

Он мог забыть обо всём...

Увезти Анну и Лизу в безопасное место. Найти Александру. И больше никогда не возвращаться к этой истории. Этого хотел бы любой человек, оказавшийся на его месте. Но стоило ему вспомнить дорогу сюда, как ответ появился сам собой. Заброшенные города. Разрушенные деревни. Мутировавшие животные. Люди, превратившиеся в чудовищ. И шесть огромных голубых воронок, излучающие всюду радиацию. Всё это продолжало существовать. Воздействие полей Импульса не останавливалось. Оно росло каждый день. Если ничего не предпринять, однажды заражение доберётся до любого убежища. До поселения полковника Седых. До бункера Антоновых. И до любого места, которое сегодня ещё можно назвать безопасным. Тогда Анне, Лизе и Александре снова придётся бежать. И неизвестно, будет ли куда.

Теперь он понимал, что две новые цели нельзя разделить. Сначала он соберёт всю свою семью. Убедится, что Анна, Лиза, Александра и Буран находятся в безопасности. А потом вернётся. К оставшимся пяти воронкам. И сделает всё, чтобы запечатать каждую из них. Потому что без этого у его семьи не будет будущего.

Пожилой мужчина, стоявший у дальней стены, медленно подошёл ближе. Несколько секунд он молча наблюдал за ними. Потом негромко сказал:

— Не хотел прерывать… Но, думаю, вам нужно знать, что произошло.

Алексей поднялся.

— Да, я был бы не против.

Мужчина протянул руку.

— Андрей Воронов. В прошлом — командир инженерно-сапёрного батальона Советской армии.

Алексей крепко пожал его руку.

— Алексей Антропов.

Полковник перевёл взгляд на женщину, стоявшую возле разбитого пульта. Она даже не посмотрела в их сторону. Неподвижно сидела, глядя в одну точку.

— Это Елена Морозова. Геолог. Один из лучших специалистов по подземным объектам. Именно она помогла нам найти вход в комплекс.

Елена никак не отреагировала.

— Она почти не разговаривает, — продолжил Воронов. — После того, что произошло… не сказала и десятка слов.

Анна опустила глаза. Воронов тяжело выдохнул.

— Когда мы добрались сюда, нас было сорок три человека.

Алексей нахмурился.

— СОРОК ТРИ?

— Да, в основном военные.

Он ненадолго замолчал.

— До реакторного комплекса добрались только мы четверо. Остальные... погибли.

Лиза крепче прижалась к матери.

— Первые потери начались ещё на подходе к объекту.

Полковник говорил без эмоций, вспоминая то, что пережил последние дни.

— На нас напали мутанты. Так называемые "искажённые". Солдаты приняли бой, чтобы дать гражданским пройти дальше. Почти все погибли именно тогда. Те, кто выжил, добрались до комплекса. Но внутри оказалось ещё хуже.

Алексей внимательно слушал.

— Здесь аномалии работают иначе. Некоторые люди просто исчезали. Другие сходили с ума. Кто-то начинал стрелять в своих, утверждая, что видит чудовищ.

Он покачал головой.

— Мы потеряли почти всех, — продолжал Воронов, посмотрев на Елену. — Она видела, как погибали люди, с которыми работала много лет. Видела солдат, которых буквально разрывали мутанты. Видела, как несколько человек сами шагнули в энергетический разлом… потому что перестали понимать, где находится реальность.

Елена продолжала неподвижно смотреть в пустоту перед собой и даже не моргнула.

— После этого она почти перестала разговаривать. Иногда отвечает одним словом, а так, просто молчит.

Анна осторожно положила руку женщине на плечо. Та никак не отреагировала. Воронов перевёл взгляд на Алексея.

— Мы думали, что пришли изучить воронку, — сказал он, громко усмехнувшись, — а на самом деле мы пришли попытаться остановить то, что сотворил безумный Михаил Соколов.

Алексей сразу вспомнил это имя.

— Мне Антоновы уже говорили о нём.

— Тогда вы знаете только часть истории.

Он подошёл к одному из терминалов.

— Соколов уже тогда был одержим своими идеями. Он считал, что человечество должно переступить через собственные ограничения. Любой ценой. Предупреждения учёных его не интересовали. Он требовал продолжать эксперименты. Даже когда стало ясно, что поле выходит из-под контроля.

Воронов сжал зубы.

— Для него человеческие жизни были расходным материалом. Если ради эксперимента требовалось пожертвовать сотней человек — он жертвовал сотней. Если же тысячей, то спокойно жертвовал тысячей. Он никогда не видел в людях людей. Он видел в них только цифры, ресурс...

Воронов замолчал, затем тихо произнёс:

— И весь этот погибший мир… Цена его безумия.

— Я так и знал, что это не третья мировая, или какая-то случайность. Я изначально подозревал, что всё это было преднамеренно... И в итоге мои догадки оказались верны, — задумался Лёша.

Анна подошла к мужу.

— Лёша… Есть кое-что, о чём ты должен узнать.

Алексей внимательно посмотрел на неё.

— Слушаю.

Анна собиралась с силами, чтобы высказать следующее.

— До катастрофы… Я работала в «Импульсе».

В комнате воцарилась тишина. У Алексея сузились зрачки.

— Что?..

— Я была одним из ведущих инженеров исследовательской группы. Я никогда не рассказывала тебе. Это была государственная тайна. Ты знал только, что я часто езжу в командировки. Теперь ты знаешь куда.

Алексей не мог поверить услышанному. Перед глазами всплыли документы, научный центр, архив, текст про Соколова. Все вдруг сложилось в единую картину.

— Значит… Ты всё знала?

— Не всё. Но гораздо больше, чем большинство людей.

Она подошла к разбитому окну. За ним мерцал корень огромной голубой воронки, уходящей глубоко в недра земли.

— После аварии выжившие сотрудники разделились. Одни хотели любой ценой уничтожить все результаты исследований. Другие… Наоборот. Они решили, что «Импульс» способен сделать человека сильнее. Практически бессмертным. Они начали искать архивы, чертежи, образцы, всех сотрудников проекта.

— И тебя тоже… — добавил Алексей.

— Да. Именно поэтому после эвакуации я ушла от группы эвакуированных и никогда не оставалась подолгу в одном месте. Я постоянно уходила дальше. Встретила Елену, Андрея с солдатами. Чтобы нас не нашли. Не потому, что убегала от катастрофы. А потому, что убегала от людей Соколова.

— Почему ты не сказала мне?

Анна закрыла глаза.

— Потому что не хотела втягивать тебя. Если бы ты ничего не знал… У тебя был шанс прожить обычную жизнь. Даже после конца света. Но теперь... Теперь это уже невозможно.

Лиза осторожно подошла к родителям.

— Мам… Они снова нас найдут?

Анна присела рядом и погладила дочь по волосам.

— Нет. Папа же теперь с нами.

В её голосе слышалась уверенность. Но Алексей заметил другое — глубокий страх. Анна чего-то не договаривала.

— Так вот почему Антоновы говорили, что ты ищешь некую сыворотку Валентины Щукиной. Они говорили, что про эту сыворотку сами не знали. А про то, что она могла находиться тут, предположила ты сама. Из этого можно было догодаться, что ты тоже была как-то связана с Импульсом, но я был одержим тем, чтобы поскорее вас найти...

Андрей Воронов медленно подошёл к столу. Разложил старую карту комплекса. На ней красным карандашом были отмечены десятки маршрутов.

— Люди Соколова называют себя «Наследниками Импульса». Они бывшие сотрудники спецслужб. Среди них также военные, учёные, врачи. Все, кто решил, что новую силу нельзя уничтожать. Они хотят довести эксперимент до конца и построить новый мир.

Анна открыла небольшой металлический контейнер. Внутри лежала тонкая прозрачная пластина. Она вложила пластину в руку Алексея.

— Здесь находятся последние полные исследования проекта. Вся информация, расчёты и ошибки. Если эти данные попадут к «Наследникам»… Катастрофа наберёт новые обороты.

— На кой чёрт тебе обо всём этом беспокоиться? Почему ты просто не осталась в безопасности у Антоновых? Зачем потащила Лизу в самый эпицентр? Ты могла меня дождаться меня в бункере Антоновых, а за поганой сывороткой и этой пластиной мог пойти я, а не ты с Лизой.

Анна тяжело вздохнула, крепче прижимая к себе дочь. На её лице отразилась застарелая, выстраданная боль.

— У меня не было выбора, Лёш. Пожалуйста, успокойся и дай мне тебе всё спокойно объяснить...

— Я спокоен. Говори.

— Понимаешь, до катастрофы… в лаборатории в Твери на некоторое время приезжала Валентина Щукина. По запросу Импульса она проводила закрытые исследования и обнаружила, что у ничтожно малого процента людей есть врождённая генетическая устойчивость к лучевой болезни, так называемая «радиорезистентность». И как мне известно, Валентина пропала без вести в Подмосковье в первые же дни эвакуации. Все её наработки исчезли вместе с ней. Полгода я жила в ужасе. Я видела, что со мной всё в порядке, а вот Лиза… Лиза таяла на глазах. Этот генетический код, как у меня, ей не передался. Счёт шёл на месяцы, радиация и аномальное поле медленно убивали её организм.

Анна сделала паузу, сглотнув подступивший к горлу комок.

— Я в панике бросилась искать Антоновых, надеясь, что они знают секрет Щукиной. Когда мы с Андреем Вороновым и остатками солдат дошли до их бункера, Валерий со Светланой огорчили меня. Секрета они не знали. Я запаниковала ещё сильнее. Волновалась за Лизу... Затем я подумала, что во время спешной эвакуации из комплекса на горе Шунут в медицинском блоке, наверняка должны были остаться остатки ампул сыворотки Валентины, поставленные сюда для бойцов Импульса...

— И ты пошла, зная, что сыворотки там могло не оказаться, — тихо произнёс Алексей, чувствуя, как внутри всё переворачивается от осознания того, через что прошла его жена.

— Да, но мы должны были рискнуть. Времени не было. Лизе в любой момент могло стать хуже. Воронов выделил лучших бойцов. Почти вся группа полегла на подступах к Шунуту… В итоге мы смогли прорваться. Вчера в ходе поисков в блоке "Б", мы нашли «Биопротектор Р-31», который лежал в сейфе. Сыворотка была цела. Я ввела её Лизе сразу же, прямо там, в процедурном кабинете. Если ты заметил, то в комплексе есть трупы бойцов Импульса, но они умерли не от радиации, а от атаки "искажённых". Состояние Лизы стабилизировалось, но… выбраться отсюда мы уже не смогли. К утру комплекс полностью окружили «искажённые». Их было много, Лёш. Мы оказались заперты в этом реакторном зале, без единого шанса пробиться к машине. Мы сидим здесь уже сутки, экономя последние патроны и воду. Если бы не ты…

Лиза подняла голову и посмотрела на отца чистыми, уже не болезненными глазами:

— Папа, мне правда теперь совсем не больно. Даже когда приборчик в твоём рюкзаке так громко пищит.

Алексей молча прижал дочь к себе, чувствуя, как бешеная злость на этот разрушенный мир уступает место глухому, упрямому облегчению. Его девочка спасена. Осталось сделать так, чтобы у этого спасения было будущее.

В этот момент по всему комплексу раздалась сирена. Красные аварийные огни вспыхнули один за другим. Из динамиков донёсся механический голос:

— Внимание. Зафиксировано проникновение посторонних в охраняемый сектор.

Воронов быстро выглянул в коридор. Лицо его стало мрачным.

— Они нашли нас.

Буран пришёл в себя, поднялся с места и прибежал к Алексею.

Елена не заметила этого, но когда пёс прошёл мимо неё, она вздрогнула.

— Ой, господи. Тут пёс.

— Всё нормально, он со мной, — сказал Алексей, погладив Бурана.

Анна крепче прижала Лизу к себе. Алексей медленно снял с плеча карабин.

Теперь ему предстояло защитить семью — и не дать тем, кто пришёл следом, превратить трагедию человечества в оружие.

Сирена не умолкала ни на секунду. По коридорам комплекса уже разносились выстрелы.

«Наследники Импульса» добрались до источника быстрее, чем рассчитывали Воронов и Анна.

Пути назад больше не было. Подземные тоннели вели глубже. Впереди шёл пожилой военный. Следом — Алексей. За ним Анна и Лиза. Каждый держал оружие и понимал, что назад уже может не вернуться.

Наконец перед ними открылась последняя гермодверь. За ней находился огромный сферический зал. В центре медленно вращалась колонна голубого света. Она поднималась из глубины земли и уходила далеко вверх, проходя через разрушенный потолок в небо. Там оно и расширялось. Пространство вокруг постоянно вибрировало. Иногда казалось, что колонна находится в нескольких шагах. Через секунду — уже в сотнях метров стабилизатор поля в руках Алексея начал ярко светиться.

— Вот он…

Тихо произнесла Анна.

— Источник.

Сзади раздались шаги. В зал вошли вооружённые люди в темно-серой форме. Их командир снял противогаз. Мужчина лет пятидесяти спокойно посмотрел на семью.

— Анна Антропова... Долго же нам тебя пришлось искать.

— Захар Золотарёв. Жалкий подсос Соколова, — злобно сказала Анна.

Командир сделал ещё несколько шагов.

— Вы до сих пор ничего не поняли? Это не проклятие. Это следующий этап развития человечества. Да, были немалые жертвы. Но любые открытия требуют цены.

Он перевёл взгляд на Алексея.

— В ваших руках будущее. Уничтожите источники — всё было зря. Все технологии прошлого исчезнут окончательно. И мы снова будем строить цивилизацию столетиями. Но если перезапустить установку… Мы научимся управлять полем Вернём электричество, связь, производство, города и возможно… Даже сделаем людей лучше, чем они были раньше.

Наступила тишина. Золотарёв был спокоен. Ветер бушевал. Пространство вибрировало. Командир действительно верил в свои слова.

Алексей посмотрел на колонну света. Потом на стабилизатор. Потом на жену.

— Это правда?

Анна опустила глаза.

— От части да. Но слушай, Лёш. Никто не знает… Что произойдёт потом. Мы ошиблись один раз. И заплатил весь мир. Кто даст гарантию, что не ошибёмся снова?

— Валерий Антонов говорил, что рисков нет. Мы ничего не теряем, Ань. В любом случае, сейчас проверим.

Анна и Лиза прижались за спиной Алексея.

— Не делай глупостей, Лёха, — протянул руку Золотарёв, стоя вдали с вооружёнными людьми. — Дай мне ту штучку и мы мирно разойдёмся.

Буран начал рычать.

— Анна была права, ты жалкий подсос Соколова.

Алексей со своей семьёй резко скрылись за стену. Буран начал лаять. Андрей Воронов достал ружьё. Началась перестрелка. Елена скрылась за обломками бетона.

Лиза крепче сжимала ладонь отца.

— Пап… Мы ведь больше не хотим, чтобы было как раньше?

Алексей с семьёй бежали ближе к корню воронки. Буран бежал с ними.

Алексей посмотрел на дочь. Она родилась в обычном мире. Но выросла уже среди его руин. Несмотря на это… Она не перестала улыбаться, мечтать и просто быть ребёнком.

Он вдруг вспомнил всех, кого встретил за этот путь. Степана Ильича. Женщину с керосиновой лампой. Военного врача. Полковника Седых. Всех тех людей, которые продолжали жить без надежды вернуть прошлое. Они не пытались воскресить старый мир. Они строили новый. Пусть медленно и с трудном, но своими руками.

Алексей поднял глаза и задумался:

— Второго шанса уже не будет.

Он перевёл взгляд на колонну света.

— Некоторые двери должны оставаться закрытыми.

Перестрелка закончилась. Воронов и все люди Золотарёва были тяжело ранены и лежали без сознания. Елена с ужасом сидела в уголке и дрожала. Сам же Золотарёв, тяжело дыша, показался из-за стены.

— Стой, дурень! — крикнул Золотарёв с далека в сторону Лёши.

Алексей активировал стабилизатор. Прибор вспыхнул ослепительно белым светом. Колонна энергии дрогнула. Весь комплекс затрясся сильнее. По полу побежали глубокие трещины. С потолка посыпался бетон. Сирена сменилась протяжным аварийным сигналом.

— Реактор теряет стабильность!

Закричала Анна. Началась паника. Выживший "наследник Импульса" Золотарёв бросился к выходу. Алексей с семьёй прибежали к месту перестрелки. Алексей поднял тело Воронова, за ним, прихрамывая, следовал Буран. Анна повела с собой Елену и дочь.

Все побежали к выходу.

Алексей задержался лишь на секунду. Он посмотрел на исчезающую колонну света. И наконец за долгое время почувствовал некое спокойствие, хотя должен испытывать бешеную тревогу.

На улице лежали тела погибших мутантов. Анна сразу же закрыла глаза Елене. А Лиза бежала, держа маму за руку.

Все прибежали к УАЗу.

— Ань! На заднем сиденье есть канистра с бензом! Заправляй!

Алексей положил тело Воронова на заднее сиденье. С дрожащими руками Анна заправляла УАЗ топливом. Но топлива было довольно мало.

— Он уже закончился, Лёш!

Все уже сели в машину.

— Ничего. Этого хватит, чтобы отдалиться от взрыва воронки.

УАЗ завёлся, Лёша нажал на газ, повернул руль в сторону леса.

Они успели покинуть территорию комплекса за минуту до взрыва. Гора содрогнулась. Из глубины земли вырвался ослепительный столб света. Он поднялся высоко в небо. Потом начал медленно растворяться.

Часть планеты наконец выдохнула после долгих месяцев боли.

Волна тёплого воздуха прокатилась по долине.

Голубое свечение в небе исчезло.

...

Спустя двое суток.

На окраине небольшого поселения Седых стоял деревянный дом. Дом был совсем простой. С покатой крышей, небольшим огородом и молодой яблоней возле крыльца.

Во дворе смеялась Лиза. Анна развешивала только что выстиранное белье. Из открытого окна пахло свежим хлебом. Алексей чинил деревянный забор. Он поднял голову. Ветер был тёплым и спокойным. Таким, каким должен быть обычный весенний день.

У крыльца лениво лежал Буран. Его раны уже почти полностью зажили. На задней лапе навсегда остался заметный шрам. Но самое главное верный пёс был жив и счастлив. Иногда он открывал один глаз, наблюдая за Лизой. И снова засыпал.

Вдруг девочка остановилась.

— Мам… Слушай…

Анна замерла.

— А я тебя люблю.

Анна улыбнулась.

— Я сильнее.

— Нет, я!

Показался Алексей и обнял их обеих.

— Вообще-то, это я люблю вас двоих сильнее, чем вы друг друга.

— Нет, я! — игриво высказала Лиза.

— Ну ладно-ладно, так уж и быть.

Высоко над посёлком звучало тихое пение птиц. Алексей медленно закрыл глаза. Он вспоминал больницу, пустые города, зиму, мародёров, мутантов, столицу погибшей державы, военную базу, людей, которых возможно никогда не увидит...

Он вспоминал путь длиной в тысячи километров. Всё это время он искал лишь одно место. То, где его бы ждали...

Анна подошла к нему и молча взяла за руку. Лиза играла у себя в комнате. Буран продолжал лениво спать у крыльца.

— Ань.

— Я уже прекрасно поняла что ты хочешь сказать...

— Ага.

Алексей встал и начал проверять содержимое рюкзака. Там были запасные магазины, патроны, аптечка и карта. Он молча застегнул клапан и поставил рюкзак у двери.

— Я должен найти Сашу и заодно уничтожить остальные пять воронок Импульса.

Аня отдала фотографию Саши Алексею, тот посмотрел на неё и сунул в нагрудный карман.

— Надеюсь не перепутаешь её с другой девушкой.

— Ты чего. Нет, конечно. Я и так хотел у тебя фотографию попросить. А то я до сих пор о ней так и нечего не вспомнил.

— Лёш, если что, она в МГУ училась. Поищи её в первую очередь там.

— Хорошо.

— Помню, её зачислили в последний момент. Направление у неё было — физико-химическая биология и биотехнология. Она говорила, что там изучают клеточную адаптацию к экстремальным условиям среды. Поэтому ищи именно в тех кабинетах связанными с этим направлением. Читай все списки студентов. Может найдёшь какую-нибудь зацепку.

— Надеюсь.

— Я тоже.

Пёс проснулся и уже внимательно следил за хозяином. Алексей присел рядом и потрепал его за шею.

— Останешься здесь.

Буран не сводил с него глаз.

— Охраняй Анну и Лизу. Они теперь для тебя главные.

За спиной раздался голос Анны.

— Нет.

Алексей обернулся. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди.

— Буран пойдёт с тобой.

— Аня…

— Даже не спорь.

Она подошла ближе.

— Мы с Лизой уже в безопасности.

Она посмотрела в сторону окна. За забором дежурили вооружённые люди полковника Седых. На вышках стояли часовые. По улицам постоянно ходили патрули.

— Здесь нас есть кому защитить.

Она посмотрела на Бурана.

— А вот тебе он понадобится намного больше.

Алексей покачал головой.

— Он ещё не восстановился.

— Как и ты.

Анна едва улыбнулась.

— Но это никогда тебя не останавливало.

Она присела рядом с Бураном и погладила его по голове.

— Он всё равно не останется.

Буран словно понял, что речь идёт о нём. Поднялся на лапы и медленно подошёл к Алексею.

— Видишь?

Анна посмотрела на мужа.

— Он уже всё решил.

Алексей тихо усмехнулся.

— Упрямый…

— Вы оба одинаковые.

Лиза подошла к отцу и крепко обняла его.

— Ты ведь вернёшься?

Алексей присел перед дочерью.

— Обязательно.

— И Сашу приведёшь?

Он кивнул.

— Мы вернёмся.

Лиза улыбнулась, хотя в глазах всё равно блестели слёзы. Анна подошла ближе. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга.

За последние месяцы они слишком многое пережили, чтобы сейчас искать длинные объяснения.

Анна обняла мужа так, словно хотела запомнить это чувство до его возвращения.

— Мы будем ждать тебя. Здесь, в этом доме. Именно здесь ты нас и найдёшь.

Алексей прижал её к себе.

— Я вернусь.

— Знаю.

Она подняла голову.

— И на этот раз не один.

Алексей улыбнулся.

— Не один.

Они поцеловались. Долго...

Когда они отстранились друг от друга, Анна провела рукой по его щеке.

— Береги себя.

— Постараюсь.

Он надел рюкзак, взял карабин и открыл дверь. Буран сразу поднялся и пошёл следом. У самого порога Алексей ещё раз обернулся. Анна и Лиза смотрели ему вслед. Лёша поднял руку на прощание. Потом вышел из дома. Впереди его ждала Москва и поиски Александры.

Глава 6

Рано утром дежурные на вышках открыли проезд и проводили машину Алексея взглядами. Зелёный УАЗ выехал за ворота поселения полковника Седых. Алексей ненадолго посмотрел в зеркало заднего вида. За деревянным частоколом постепенно исчезали дома, мастерские, огороды и дозорные башни. Где-то там остались Анна, Лиза и люди, которым он теперь мог доверить их безопасность. Он ещё раз мысленно пообещал себе вернуться, но уже не один.

Буран спокойно сидел на переднем пассажирском сиденье. Задняя лапа всё ещё беспокоила его. Пёс внимательно следил за дорогой и время от времени переводил взгляд на хозяина.

— Доедем, — тихо сказал Алексей. — Найдём Сашу, устраним источники Импульса и вернёмся домой.

Буран вильнул хвостом. УАЗ продолжал путь на запад. Чем дальше они удалялись от поселения, тем реже встречались следы людей. Разрушенные деревни сменялись густыми лесами. Иногда дорогу пересекали брошенные автомобили, заросшие кустарником.

Несколько часов прошли спокойно. Когда машина въехала на территорию Владимирской области, Алексей заметил среди деревьев что-то необычное. Между соснами мелькнула крыша большого здания. Он сбросил скорость.

Через несколько секунд за лесом показалось старое поместье. Оно занимало большую территорию. Высокий металлический забор окружал весь участок. По углам возвышались сторожевые вышки. На одной из них дежурил сонный человек с винтовкой. Во дворе стояли несколько автомобилей. Два внедорожника и один грузовик.

Между зданиями ходили несколько вооружённых людей. Одни курили у входа. Другие переносили ящики. Ещё двое патрулировали внутренний двор.

Алексей медленно проехал дальше, чтобы не привлекать внимания. Лишь когда поместье скрылось за деревьями, он свернул с дороги. УАЗ остановился в небольшой низине среди густого ельника.

С дороги машину почти невозможно было заметить. Алексей заглушил двигатель. Несколько секунд прислушивался. Была абсолютная тишина.

Он достал из салона карабин. Проверил магазин. Затем закрепил на поясе нож и положил в подсумок несколько осколочных гранат.

Буран сразу понял, что хозяин собирается уходить. Он поднялся с сиденья и попытался выбраться наружу. Алексей положил ладонь ему на голову.

— Нет.

Пёс вопросительно посмотрел на него.

— Останешься здесь. Если что-то услышишь — никого к машине не подпускай.

Буран тихо фыркнул и снова улёгся на сиденье. Алексей прикрыл дверь и направился к лесу. Двигался он медленно. Старался не наступать на сухие ветки.

Через несколько минут он оказался достаточно близко, чтобы рассмотреть территорию. Следов вокруг было много. Свежие отпечатки армейских ботинок. Следы автомобильных шин. Недавно срубленные деревья.

По периметру через равные промежутки дежурили часовые. Некоторые позиции были оборудованы мешками с песком и самодельными укрытиями.

Во дворе Алексей насчитал больше двадцати вооружённых человек. И это были только те, кого удалось увидеть. Он ещё раз внимательно осмотрел поместье. Организованная охрана, постоянное патрулирование, укреплённая территория.

Случайные выжившие так не живут. Алексей сразу понял, с кем имеет дело. Перед ним находилась крупная база мародёров. Алексей ещё несколько минут наблюдал за территорией. Во дворе постоянно кто-то двигался. Одни носили канистры с топливом, другие разгружали ящики из грузовика. На вышках дежурили стрелки.

У центрального входа стояли ещё четверо с автоматами. Штурмовать такое место в одиночку было бессмысленно. Он сделал шаг назад, потом ещё один. Лучше забыть про эту базу и продолжить путь.

Москва ждала Лёшу больше, чем это место. Саша важнее. Алексей уже собирался развернуться, когда тишину разорвал женский крик.

— Отпустите меня!

Голос донёсся из главного здания. Сразу после этого послышался резкий звук пощёчины. Затем тяжёлый мужской голос.

— Закрой рот, пока зубы целые.

Несколько человек во дворе рассмеялись. Алексей застыл. Он внимательно посмотрел в сторону дома. Изнутри больше ничего не было слышно. Только голоса мародёров снаружи. Он медленно выдохнул.

«Не лезь.»

Эта мысль казалась самой правильной. Он один, а их здесь несколько десятков.

Любая ошибка закончится смертью.

Алексей снова сделал шаг назад, но ноги остановились сами.

Перед глазами неожиданно возникло лицо Лизы.

Потом он вспомнил рассказ Анны о Саше.

Две дочери. Одна сейчас в безопасности. Вторая неизвестно где.

Он снова посмотрел на поместье.

«А если это Саша?..»

Мысль не выходила из головы.

Если сейчас уйти, он никогда не узнает, что стало с этой девушкой.

Он уже видел достаточно людей, которые проходили мимо чужой беды.

И каждый раз это заканчивалось одинаково.

Алексей тихо выругался себе под нос.

— Чёрт…

Он ещё раз внимательно осмотрел территорию.

Главные ворота отпадали сразу.

Слишком много людей.

Северная сторона хорошо просматривалась с вышки.

На востоке находился открытый двор.

Западную часть почти полностью закрывали старые хозяйственные постройки и густые кусты.

Там патрули появлялись реже.

Алексей перевёл взгляд на окно второго этажа.

Потом на крышу сарая, примыкавшего к основному зданию.

В голове быстро складывался план.

Подойти с западной стороны, тихо снять ближайших часовых, проникнуть внутрь через хозяйственную пристройку, найти девушку и выбраться раньше, чем кто-нибудь поймёт, что произошло.

Он ещё раз проверил карабин.

Затем убрал его за спину.

На такой дистанции шум был последним, чего он хотел.

Алексей крепче сжал рукоять ножа и бесшумно двинулся к западной стороне поместья.

Он обошёл поместье по широкой дуге.

Западная сторона оказалась самой удобной для проникновения.

Высокий забор здесь почти полностью скрывали старые ели, а рядом стоял полуразрушенный сарай, крыша которого почти касалась металлической ограды.

Он несколько минут наблюдал за часовыми.

Один проходил вдоль забора каждые две минуты.

Второй большую часть времени курил возле заднего входа.

Когда патруль отвернулся, Алексей бесшумно перебежал к сараю.

Поднялся на груду старых досок.

Ухватился за край крыши, подтянулся, затем осторожно перебрался на забор и мягко спрыгнул на территорию поместья.

Он сразу присел.

Пару секунд прислушивался.

Никто ничего не заметил.

Из-за угла показался первый часовой.

Автомат висел у него на плече.

Он лениво осматривался по сторонам, явно не ожидая чужаков.

Когда между ними осталось меньше двух метров, Алексей резко вышел из-за стены.

Левой рукой закрыл мужчине рот.

Правой обхватил шею.

Через несколько секунд охранник перестал сопротивляться.

Алексей осторожно уложил его на землю и оттащил за сложенные у стены бочки.

Автомат забрал, затвор передёрнул и поставил оружие на предохранитель.

Стрелять он не собирался, так как лишний шум сейчас был опаснее всего.

Он двинулся дальше.

Позади хозяйственных построек находился небольшой двор.

Возле заднего входа курил ещё один мародёр.

Тот даже не успел повернуться.

Алексей ударил его прикладом карабина в затылок.

Мужчина рухнул без сознания.

Лёша его тоже быстро спрятал за штабелем дров.

Задняя дверь оказалась не заперта.

Алексей медленно приоткрыл её.

Перед ним тянулся узкий хозяйственный коридор.

По обеим сторонам располагались кладовые.

В одной лежали мешки с мукой и крупой.

В другой — коробки с консервами, инструментами и патронами.

Чуть дальше находилась кухня.

За приоткрытой дверью слышались голоса.

Алексей осторожно приблизился.

— Сегодня вечером опять поедем на трассу, — сказал один из мужчин.

— Если повезёт, ещё пару машин остановим.

Другой усмехнулся.

— Главное, чтобы девчонка раньше времени не сдохла.

— Главарь сказал оставить её живой.

— Пока что.

Послышался грубый смех.

Алексей медленно отступил.

Теперь он хотя бы знал, что девушка ещё жива.

Он продолжил двигаться вдоль коридора.

На втором этаже послышались тяжёлые шаги.

Пришлось прижаться к стене.

По лестнице спустился очередной вооружённый мужчина.

Не успел тот мужчина сделать и двух шагов, как Алексей резко схватил его за разгрузку, дёрнул в сторону ближайшей кладовой и ударил рукояткой ножа в висок. Тело обмякло.

Алексей аккуратно закрыл дверь кладовой.

Он поднялся на второй этаж.

Большинство дверей были открыты.

Внутри находились спальни. Кое-где лежали матрасы. В углу валялись пустые бутылки.

В конце коридора стояли двое охранников. Один сидел на стуле. Второй лениво прохаживался возле закрытой двери. Именно оттуда доносились приглушённые всхлипывания.

Алексей дождался, когда патрулирующий отвернулся.

Затем быстро приблизился. Первого ударил локтем в шею. Второму сразу закрыл рот ладонью и резко врезал прикладом по затылку. Оба осели на пол.

Он, немедля, оттащил их в соседнюю комнату и осторожно открыл дверь.

В небольшой комнате, привязанная к деревянному стулу, сидела молодая девушка.

На вид ей было не больше девятнадцати лет. Худощавая. Светлые волосы были растрёпаны. На щеке отчётливо проступал свежий след от удара. Руки были крепко связаны за спиной. Рот заклеен широкой полосой серого скотча.

Увидев очередного незнакомца с оружием, девушка вздрогнула. Алексей сразу приложил палец к своим губам.

— Тихо.

Она замерла. Он подошёл ближе, ножом аккуратно разрезал верёвку, связывавшую её ноги.

Затем помог подняться со стула. Руки оставил связанными. Скотч тоже не снимал. Если они столкнутся с кем-то в коридоре, любой крик погубит их обоих.

Алексей жестом показал следовать за ним. Девушка молча кивнула. Они осторожно вышли из комнаты.

Коридор был пуст, лестница тоже.

До заднего выхода оставалось всего несколько десятков метров.

Казалось, что им удалось выбраться незамеченными.

До задней двери оставалось всего несколько шагов.

Алексей уже потянулся к ручке.

В этот момент из соседнего коридора вышел мародёр с автоматом и остановился.

Сначала посмотрел на лежавших без сознания охранников.

Потом перевёл взгляд на девушку в конце корридора.

И наконец — на Алексея.

Несколько секунд никто не двигался.

— Тревога! Чуж…

Договорить он не успел.

Алексей вскинул карабин и выстрелил.

Пуля попала мародёру в грудь.

Тот рухнул на пол, но его крик уже успел разнестись по всему дому.

Снизу сразу послышался топот десятков ног.

Кто-то закричал:

— Второй этаж!

— Кто-то уводит девку!

— Не выпускать!

Алексей мгновенно достал из подсумка дымовую шашку, выдернул чеку и бросил её в центр коридора.

Через секунду помещение начало стремительно заполняться густым серым дымом.

Видимость исчезла почти полностью.

Из лестничного пролёта ударила первая автоматная очередь.

Пули прошили стену рядом с Алексеем.

Осколки штукатурки осыпались на пол.

Он схватил девушку за плечо.

— За мной!

Они бросились вперёд.

Из дыма появлялись размытые силуэты.

Алексей успел выстрелить ещё два раза.

Один мародёр упал.

Второй спрятался за дверным проёмом.

Очередная очередь прошла над их головами.

Алексей толкнул девушку к лестнице.

Сам развернулся и несколько раз выстрелил в сторону преследователей.

Это заставило их ненадолго укрыться.

Этого времени хватило.

Они сбежали вниз.

На первом этаже дым уже начал проникать через лестничный пролёт.

В доме звучали крики.

— Они у заднего выхода! Перекройте двор! Не дайте им уйти!

Алексей выбил плечом дверь. Они выскочили наружу.

Во дворе уже находились вооружённые мародёры.

Один сразу вскинул автомат.

Алексей выстрелил первым.

Мужчина упал.

Другой спрятался за кузовом грузовика и открыл огонь.

Пули застучали по стенам сарая.

Алексей прикрыл девушку собой и вместе с ней бросился к забору.

Позади раздались новые выстрелы.

Пуля ударила в деревянный столб совсем рядом.

Ещё одна пробила металлическое ведро, стоявшее возле стены.

Они перелезли через забор в том же месте, где Алексей проник внутрь.

Едва оказавшись по другую сторону, он снова схватил девушку за руку.

— Быстрее!

Из поместья уже выбегали преследователи.

Кто-то показывал в их сторону.

— В лес! Скорее!

По деревьям застучали пули.

Кора разлеталась щепками.

Несколько веток рухнули прямо перед ними.

Алексей не сбавлял темпа.

Через несколько минут впереди показалась замаскированная среди елей машина.

Буран услышал хозяина.

Дверца УАЗа распахнулась.

Пёс выпрыгнул наружу и громко зарычал, заметив вооружённых людей, выбегающих из леса.

— В машину!

Алексей распахнул пассажирскую дверь.

Девушка быстро забралась внутрь.

Буран сразу запрыгнул следом.

Сам Алексей сел за руль, вставил ключ в замок зажигания и повернул его.

Двигатель завёлся с первой попытки.

Он резко нажал на педаль газа.

УАЗ сорвался с места.

Сзади продолжали стрелять.

Несколько пуль ударили по кузову.

Заднее стекло покрылось сетью трещин.

Но машина уже выскочила на разбитую лесную дорогу.

Поместье быстро осталось позади.

Спустя полминуты его скрыли густые деревья.

А через десять минут Алексей окончательно убедился, что погони больше нет и успокоился.

Позади остались только пустая дорога и густой лес.

Он чуть сбавил скорость.

Девушка, сидевшая рядом, несколько раз посмотрела на него, затем глазами указала на полоску скотча, закрывавшую ей рот.

— А, скотч... Сейчас.

Он свернул на заросшую лесную просеку и заглушил двигатель.

Вокруг был слышен тихий лесной шум.

Ветер шумел в верхушках деревьев.

Буран внимательно наблюдал через боковое окно.

Алексей поднёс руку к скотчу на её губах.

— Потерпи.

Он резко снял его.

Девушка болезненно поморщилась.

— АЙ!

Затем глубоко вдохнула.

Несколько секунд просто молчала, привыкая свободно дышать.

Потом тихо произнесла:

— Спасибо…

Голос был хриплым.

Видимо, ей давно не давали ни воды, ни возможности нормально говорить.

Алексей наклонился к её связанным рукам.

Осторожно разрезал верёвку.

Девушка сразу начала растирать затёкшие запястья.

На коже остались глубокие красные следы.

— Лучше?

Она кивнула.

— Намного.

Несколько секунд они молчали.

Потом Алексей убрал нож в ножны.

— Как тебя зовут?

Девушка посмотрела на него.

— Арина.

Она немного выпрямилась.

Теперь Алексей смог рассмотреть её внимательнее.

На вид ей было около девятнадцати лет.

Худощавое телосложение.

Светлые волосы спутались и местами были испачканы пылью.

Одежда выглядела изношенной, но без крупных разрывов.

Лицо осунулось от голода и усталости.

Однако в глазах всё ещё оставалась твёрдость.

Она явно не собиралась сдаваться.

— А тебя как зовут?

Алексей протянул руку.

— Алексей.

Арина пожала её.

— Спасибо, что спас меня от этих нелюдей.

Он покачал головой.

— Не мог иначе.

УАЗ снова выехал на дорогу.

Буран уютно устроился между сиденьями. Время от времени он принюхивался к Арине, после чего спокойно положил голову на лапы. Девушка осторожно погладила его по шее.

— Хороший пёсик.

Алексей улыбнулся.

— Это Буран. Он уже не раз вытаскивал меня из неприятностей.

Буран слегка вильнул хвостом.

— Как ты вообще оказалась у мародёров?

Арина долго смотрела в окно.

Лишь затем заговорила:

— Мы жили в небольшом посёлке недалеко отсюда. После катастрофы нас осталось совсем немного. Сначала держались вместе. Потом закончились продукты. Мужчины начали уходить всё дальше в поисках еды. Однажды они не вернулись.

Она ненадолго замолчала.

— Через несколько дней пришли эти... Мародёры. Они забрали всё, что у нас было. Тех, кто сопротивлялся, убили. Меня увезли в то поместье.

Она опустила глаза.

— Не знаю зачем.

Алексей не стал задавать лишних вопросов.

И без того было понятно, что ей пришлось пережить.

Через некоторое время Арина посмотрела на него.

— А ты?

Алексей крепче сжал руль.

— Я ищу дочь. Старшую. Её зовут Александра. Она пропала после катастрофы.

Арина задумалась.

Потом медленно покачала головой.

— Прости, не встречала никакую Сашу.

Алексей лишь кивнул.

Он и не рассчитывал, что поиски окажутся такими простыми.

Спустя некоторое время Арина тихо спросила:

— Когда ты услышал мой крик… Ты ведь подумал, что я твоя дочь?

Алексей усмехнулся.

— Да.

Арина отвернулась к окну и через некоторое время она заговорила снова.

— У меня больше никого не осталось. Родители погибли ещё в первые дни. Бабушка умерла зимой. Других родственников у меня не было.

Она глубоко вздохнула.

— Возвращаться мне некуда.

В машине снова повисла неловкая тишина.

Наконец Арина решилась.

— Можно… — сказала она, запнувшись. — Можно я останусь с тобой?

Алексей перевёл на неё взгляд.

— Это опасный путь.

— Я знаю.

— Я еду в Москву. И не уверен, что вообще вернусь.

— Я всё понимаю, — сказала Арина спокойно, — но одной мне точно не выжить. А с тобой… хотя бы есть шанс.

Алексей посмотрел на Бурана.

Пёс спокойно взглянул на Арину и снова положил голову на лапы.

— Не возражаешь?

Буран тихо фыркнул.

Алексей невольно улыбнулся.

— Ладно.

Он вновь перевёл взгляд на дорогу.

— Тогда поедешь со мной.

На лице Арины впервые появилась искренняя улыбка.

— Ура! Спасибо.

— Ага...

Глава 7

Апрельское солнце растопило зимние сугробы, превратив дороги Владимирской области в сплошное месиво из грязи, колотого льда и радиоактивной жижи. «Козлик» УАЗ натужно ревел, пробиваясь сквозь весеннюю распутицу.

Рядом с Алексеем на переднем сиденье сидела Арина — молодая блондинка с решительным взглядом, которую он вызволил из беды. Бурану пришлось потесниться на заднее сиденье, но пёс, кажется, уже окончательно принял новую спутницу. «Козлик» держал путь на запад Владимирской области. Целью был опустошённый, мёртвый город, заваленный радиоактивным снегом. Сюда мародёры соваться боялись, а значит, внутри многоэтажек ещё можно было найти нетронутые запасы еды, лекарств и чего-нибудь дорогого для обмена на цивилизованных блокпостах.

На въезде в город пейзаж стал жутким: брошенные ржавые автобусы, чёрные окна пустых панельных домов и звенящая тишина. Алексей заглушил мотор в глубине двора под козырьком полуразрушенного гастронома.

— Надеваем, — коротко скомандовал он.

Они натянули на лица резиновые маски советских гражданских противогазов. Стёкла мгновенно запотели от сырого весеннего воздуха, но фильтрующие коробки надёжно отсекали невидимую смерть. Бурана защитить было нечем, но собаки в новом мире парадоксально лучше переносили фон, если не задерживаться в эпицентрах.

Напарники зашли в подвальное помещение уцелевшего универмага. В нос ударил резкий запах сырости, оттаявшей за зиму гнили и застоялой химии. Алексей обследовал разбитый ящик со специальным имуществом Гражданской обороны и замер. Среди старого хлама лежал тяжёлый, но отлично сохранившийся армейский огнемёт ЛПО-50 со снаряжённым баллоном. Мужчина проверил клапаны, подкачал давление — прибор был полностью исправен и готов изрыгать адское пламя.

Вдруг Буран, шедший впереди, резко остановился. Из его груди вырвался глухой, вибрирующий рык. Шерсть на загривке пса встала дыбом. Со стороны тёмной лестничной клетки, ведущей на верхние этажи многоэтажки, послышался жуткий, нарастающий гул. Сначала из темноты на свет фонарей лавиной выкатились мутировавшие крысы. Они были размером с хорошего кота, с облезлой шкурой и длинными оголёнными клыками. Но это было полбеды. Следом за ними, отвратительно шурша хитиновыми панцирями по бетонным стенам, выползли гигантские сороконожки. Твари достигали метра в длину, их многочисленные лапы ритмично перебирали воздух, а на головах шевелились ядовитые жвала.

Началась яростная схватка.

— Арина, держи! — крикнул Алексей сквозь маску противогаза, суя девушке в руки свой карабин ОП-СКС. — Стреляй по крупным!

Алексей сделал шаг вперёд, вскинул тяжёлый ствол огнемёта и нажал на спуск. С оглушительным рёвом из сопла вырвалась тугая струя жидкого пламени. Пространство перед ними мгновенно превратилось в пылающий ад. Запахло палёной шерстью и жареным хитином. Мутировавшие крысы визжали, заживо сгорая в огне, а сороконожки скручивались в кольца.

Арина уверенно вскинула карабин. Раздался хлёсткий выстрел — пуля калибра 7.62 разнесла голову одной из тварей. Буран серой молнией метался рядом, на ходу перекусывая пополам тех крыс, которым удавалось прорваться сквозь стену огня.

Но в пылу боя, оглушённая грохотом огнемёта и криками тварей, Арина допустила роковую ошибку. Она слишком увлеклась стрельбой по фронту и не заметила, как по потолку прямо над ней подкралась огромная, уцелевшая сороконожка. Тварь резко сорвалась вниз, целясь девушке прямо в шею своими сочащимися ядом жвалами. Еще секунда — и случился бы смертельный укус.

Алексей периферийным зрением перехватил это движение. Бросив пустой огнемёт на пол, он в отчаянном прыжке рванул к Арине. Мужчина сбил девушку с ног на грязный сырой бетон, а второй рукой наотмашь вогнал тяжёлый охотничий нож прямо под панцирь пикирующей многоножки. Тварь задёргалась, обдавая их маски вонючей зеленоватой жижей, и затихла.

Тяжело дыша, Алексей рывком поднял Арину за шиворот куртки и сорвал с неё маску, чтобы видеть её глаза.

— Ты что творишь?! — яростно прикрикнул он, ругая её за неосторожность. — Я сказал — смотри по сторонам! Зона не прощает ротозейства! Чуть без головы не осталась! Внимательнее надо быть, если хочешь выжить!

Арина, бледная, со взъерошенными светлыми волосами, испуганно кивнула. Она крепче перехватила карабин, понимая, что этот суровый урок только что спас ей жизнь. Вокруг постепенно догорали остатки мутантов, а апрельский лёгкий дождь за окном смешивался с мёртвой, угрожающей тишиной города.

Арина быстро справилась со страхом. Чтобы доказать свою полезность, она увлекла Алексея за собой на верхние этажи того же здания. Интуиция блондинки не подвела: в бывшем кабинете администрации они наткнулись на скрытый за обшивкой тяжелый советский сейф. Потребовалось время, чтобы взломать его монтировкой, но внутри их ждала настоящая удача — плотные упаковки дефицитных медикаментов (антибиотики и ампулы промедола), армейский сухпаёк и завёрнутые в бархат тяжёлые золотые николаевские червонцы, которые в новом мире ценились на вес золота у любых торговцев.

Забрав всё ценное, напарники покинули опасную многоэтажку и быстрым шагом направились к замаскированному УАЗу. Капли апрельский лёгкого дождика гулко стучали по брошенным машинам.

Радиационный фон в центре города рос, и задерживаться здесь было нельзя. Добравшись до «козлика», Алексей проверил приборы, завёл мотор, и машина уверенно покатила прочь из мёртвого лабиринта.

Ночью они устроили лагерь на безопасной окраине того же города, укрывшись в густом ельнике. Алексей наколол дров и развёл надёжный костёр, обложив его камнями. Когда пришло время ужина, мужчина привычно потянулся к котелку, собираясь скорее сварить остатки добытого мяса. Однако Арина мягко, но решительно отстранила его руку.

— Ну уж нет, Лёш, дай теперь я, — настояла она, забирая нож и чугунную кастрюлю. — Ты сегодня огнемётом махал и меня из лап той дряни вытащил. Отдыхай.

Оказалось, Арина готовит очень вкусно, даже в походных постапокалиптических условиях. Из минимума продуктов — вяленого заячьего мяса, сушёных лисичек, щепотки соли и найденных в сейфе сухарей — она умудрилась сотворить густой, наваристый и невероятно ароматный суп. Запах домашней еды мгновенно заполнил лагерь.

Пока похлёбка булькала над огнём, Буран получил свою законную награду. Алексей отрезал ему огромную порцию сочного свежего мяса, добытого во время последней удачной охоты. Лайка с глухим ворчанием принялась за еду, довольно повиливая хвостом. Алексей и Арина ели прямо из котелка, деля одну ложку на двоих. Горячая похлёбка окончательно растопила весеннюю прохладу, вернув телу приятную тяжесть. После ужина они долго разговаривали о всяком: вспоминали, каким был СССР до катастрофы, как рушились города в безумном 1991 года и как тяжело теперь выживать.

Буран, закончив со своей огромной порцией мяса, сыто вздохнул, положил морду на лапы и зажмурился от тепла костра.

В какой-то момент Арина обхватила ладонями жестяную кружку с остатками чая. Глядя на танцующие языки пламени сквозь светлые пряди волос, она тихо спросила:

— Лёш... а у тебя остался кто-то из прошлой жизни? Девушка или, может, жена?

Алексей на мгновение замер. Он медленно опустил веточку, которой ворошил угли, и полез во внутренний карман потёртой куртки. Достал оттуда аккуратно завёрнутый в целлофан плотный бумажный свёрток.

— Да, — негромко, но с особенной теплотой в голосе ответил он. — У меня есть жена. Анна. Анна Антропова. И младшая дочка у нас, Лиза. Ей одиннадцать. Они обе сейчас ждут меня в укреплённом поселении выживших, за триста километров к северо-востоку. Аня там за нашим новым домом присматривает, она у меня домохозяйка, хотя в прошлом скрывала тайную работу в одном безумном проекте... А Лиза… Лиза верит, что папа вернётся и привезёт ей настоящих конфет, а не этот сушёный суррогат. Собственно, ради них я и мотаюсь по этой глуши, собираю хабар, чтобы было на что выменять патроны, лекарства и чистую одежду.

Арина понимающе кивнула, в её глазах мелькнула лёгкая грусть, но и уважение к верности этого сурового охотника. Алексей достал из нагрудного кармана чуть потрескавшуюся по краям цветную фотографию формата 10 на 15. Он протянул снимок Арине. Девушка наклонилась ближе к огню, чтобы разглядеть изображение. На фото, сделанном ещё в мирном девяностом году на фоне какого-то залитого солнцем парка, улыбалась красивая молодая девушка с такими же открытыми и смелыми глазами, как у самого Алексея.

— Это Саша, моя старшая дочь, — глухо произнёс охотник, и в его голосе звенящей струной натянулась застарелая боль. — Когда мир рухнул, она училась на первом курсе в столице. Мне об это говорила жена. Я не знаю, что там с ней произошло, но я обещал Ане, что найду её. Обязательно найду. И как уже говорил ранее — наш УАЗик сейчас держит курс на Москву. Это опасный путь, Арина. Там, в столице, сейчас сущий ад, радиация и чёрт знает какие твари. Но я пройду через это. Я должен обнять свою Сашку и вернуть её домой, к матери и сестре.

Арина долго всматривалась в лицо девушки на фотографии. Затем бережно вернула снимок Алексею.

— Ты найдёшь её, Лёш. С таким карабином, таким псом и твоим упрямством — обязательно найдёшь, — твёрдо сказала она, и в её глазах больше не было страха, только глубокое уважение к его вере и силе. — И если ты не против… я пойду с тобой до самой Москвы. До блокпостов меня везти не надо. Мне там будет скучно. И тем более, две лишние руки и меткий глаз тебе точно не помешают.

Алексей молча принял фотографию, бережно убрал его в нагрудный карман у самого сердца. Он лишь коротко кивнул напарнице:

— Спасибо. А теперь — спать. Завтра тяжёлый день.

Вскоре костёр прогорел до тусклых углей. Лагерь погрузился в ночную тишину. Алексей обустроил постель в УАЗе на задних сиденьях, укутавшись в тулуп. Арина устроилась на переднем пассажирском сиденье, положив под голову свёрнутую куртку. Буран, сытый и довольный, растянулся прямо у её ног в проходе. Заперев замки изнутри, вся команда погрузилась в глубокий, спокойный сон до самого рассвета.

Долгий путь до Москвы через разбитые и вымершие подмосковные посёлки отнял почти две сутки. Уже наступило первое мая. Почему так долго? Потому что трасса М-7 была забита брошенной техникой и пришлось пробиваться в объезд. Весенний майский ветер гонял радиоактивную пыль по проспектам брошенной столицы. Алексей, Арина и Буран прочёсывали район за районом, но первые дни поисков не принесли ничего, кроме пустых глазниц полуразрушенных сталинских высоток и ржавых остовов брошенной военной техники. Надежда таяла с каждым часом, пока они не приняли решение пробиться к Воробьёвым горам.

В огромном здании МГУ им. Ломоносова стояла зловещая тишина. Её витражи были выбиты.

Поднявшись на верхние этажи химического факультета сквозь завалы из битого стекла и скелетов, напарники наткнулись на забаррикадированную профессорскую лабораторию. Именно здесь, среди разбитых колб и пожелтевших диссертаций, Алексея ждала первая серьёзная зацепка.

На массивном дубовом столе лежал толстый лабораторный журнал в кожаном переплёте. Алексей стряхнул с него накопившуюся пыль и вчитался в неровный, спешный почерк. Это были дневники и рабочие записки Валентины Щукиной — той самой выдающейся женщины-химика и биолога, о которой Алексею рассказывали Антоновы и Анна.

Страницы журнала были исписаны сложными формулами и пугающими выводами. Щукина детально описывала природу катастрофы 1991 года и выдвигала революционную теорию о людях с редкой, аномально сильной, врождённой устойчивостью клеток организма к лучевой болезни. Согласно её выкладкам, ДНК таких людей не просто сопротивлялась мутациям и радиации, но и могла стать основой для создания сыворотки, способной спасти остатки человечества от вырождения.

Последняя запись в журнале, датированная 23 августа девяносто первого, была сделана дрожащей рукой:

«Эвакуация сорвана. Лаборатория МГУ заражена. Ухожу на резервную подземную базу в Балашихе. Все образцы и карты выживших студентов с радиорезистентностью забираю туда. Адрес: ул. Советская, закрытый бункер под бывшим НИИ Текстильной промышленности».

Алексей резко захлопнул журнал, и его сердце бешено забилось. Среди списков студентов Щукиной могла быть его старшая дочь Саша.

— Арина, собирайся. Мы едем в Балашиху, — коротко бросил он, пряча бесценный дневник в брезентовый рюкзак.

Арина, дежурившая у разбитого окна с карабином СКС наперевес, согласно кивнула и подозвала Бурана. Пёс глухо рыкнул, словно тоже почувствовал, что они наконец-то напали на след.

Они спустились к спрятанному в кустах парка «козлику» УАЗу. Мотор завёлся с пол-оборота, и зелёный внедорожник, поднимая облака пыли, рванул по заброшенному шоссе на восток, в сторону Балашихи.

Алексей крепко сжимал руль: впереди их ждал закрытый объект, который мог скрывать либо спасение и встречу с дочерью, либо новую смертельную ловушку.

Зелёный «козлик» УАЗ затормозил у полуразрушенного здания НИИ Текстильной промышленности в Балашихе. Алексей, Арина и Буран спустились в сырой, тёмный подвал, ориентируясь по указателям Гражданской обороны. Пройдя сквозь массивную, приоткрытую гермодверь бункера, они оказались в полутёмном помещении, заставленном медицинскими шкафами и лабораторными приборами.

На старой скрипучей кушетке в углу спала женщина, укутанная в грязный ватник. Услышав шаги и негромкое порыкивание Бурана, она мгновенно вскочила. На её измождённом лице застыл дикий ужас. Женщина вскинула старый советский двуствольный дробовик ТОЗ-34, с которым спала в обнимку, и дрожащими руками нацелила его прямо в грудь Алексею.

— Стоять! Назад! Ни шагу дальше, мародёры! — сорвавшимся на крик голосом выдохнула она.

— Тихо, тихо, женщина! Мы с миром, — спокойно и громко произнёс Алексей, медленно вытягивая из рюкзака лабораторный журнал. — Вы ведь Валентина Щукина? Мы пришли по вашей записке, которую вы оставили в лаборатории МГУ. Мы искали вас.

— Враньё! Из МГУ мало кто мог выбраться! Вы всё врёте, чтобы забрать мои записи! — её палец судорожно напрягся на спусковом крючке.

Ситуация была на волоске от гибели.

— Спокойно, мы не причиним вреда, — мягко вмешалась Арина.

Алексей медленно, без резких движений отцепил ремень карабина СКС и аккуратно положил оружие на бетонный пол. Арина сделала то же самое. Они оба подняли руки на уровень плеч, показывая пустые ладони. Буран по команде хозяина послушно сел рядом, хотя его глаза не отрывались от ствола дробовика.

Щукина тяжело дышала, переводя взгляд с раскрытого журнала МГУ на безоружных гостей. Ствол дробовика заметно опустился, но она всё ещё не доверяла им.

— Еда… У вас есть еда? — вдруг глухо спросила она, и в её голосе прорезалась жуткая, животная тоска изголодавшегося человека. — Я не ела нормально уже две недели. Консервы кончились.

— Да, у нас есть еда. Хорошая еда, — ответил Алексей.

Он медленно опустил одну руку, залез в брезентовую сумку и достал завёрнутые остатки запечённого налима и несколько галет из армейского сухпайка, который они нашли в сейфе.

Валентина буквально выхватила продукты из его рук. Опустив ружье, она опустилась прямо на край кушетки и, вся изголодавшаяся, принялась жадно, трясущимися пальцами запихивать пищу в рот. Она съела всё до последней крошки, едва успевая проглатывать куски, и замерла, нервно дыша.

Прошло несколько минут. Горячая калорийная пища и осознание того, что эти люди не собираются её убивать, подействовали на учёную отрезвляюще. Взгляд Валентины прояснился, она поправила растрёпанные волосы и устало потёрла лицо.

— Извините… — тихо произнесла она, отставляя ТОЗ-34 в сторону. — Здесь, в Балашихе, одиночке выжить почти невозможно. Спасибо за еду. Значит, вы прочитали мои несгоревшие труды в университете?

— Да, — Алексей присел на свободный ящик из-под снарядов. — Вы писали про людей с сильной устойчивостью к радиации. Расскажите подробнее.

Валентина вздохнула и облокотилась на стол, заваленный пробирками.

— Моя теория подтвердилась, когда мир вокруг окончательно сошёл с ума. Катастрофа августа 1991 года — это не просто ядерный удар или биологическая атака. Это выброс неизвестной формы энергии, которая запустила аномальные, мгновенные мутации во всём живом. Большинство людей превратились в чудовищ, вы их наверняка уже видели. Некоторые просто погибли от лучевой болезни. Но есть исключения. Люди с редкой генетической аномалией — сверхустойчивость к радиации, токсинам и мутагенам. Таких людей отлавливали люди Соколова, этакие "наследники Импульса", для изучения их ДНК.

Она обвела взглядом комнату, задерживаясь на Алексее, Арине и даже на Буране.

— И знаете что? Скорее всего, у всех троих в этой комнате — у вас двоих и у меня — эта устойчивость есть. Раз вы смогли пройтись по заражённой Москве, дышали этим воздухом, пили воду и до сих пор не покрылись язвами и не сошли с ума, как те твари на улицах. Мы — редчайшая девиация. Наши клетки организма имеют укоренную репарацию ДНК, что предотвращает развитие лучевой болезни.

Алексей с Ариной переглянулись.

— Соколову нужны были бойцы и солдаты, но, как вы уже поняли, не у всех была эта сверхустойчивость. Поэтому из верхушки мне поступило разработать сыворотку от излучения. Это было ещё до катастрофы. В итоге, после тридцати попыток я создала "Биопротектор Р-31". Он поставлялся во все комплексы и штабы Импульса для бойцов Соколова, которые охраняли воронки...

— Знаю я про вашу сыворотку. И сильно благодарен, что создали её. Она помогла моей младшей дочке выжить... — перебил Алексей Щукину.

— Я только рада за это.

— Можете продолжить, я наверное вас перебил.

— Ну... В основном всё это безумие спланировал главный руководитель проекта "Импульс" — Михаил Соколов. О нём вы уже наверняка знаете. Он абсолютный психопат и фанатик, который грезил созданием «нового человечества» через тотальное очищение земли. А помогал ему во всем его жалкий подлиза и правая рука — Захар Золотарёв. Золотарёв — трусливая, но исполнительная мразь, которая обеспечивала Соколова ресурсами, финансированием и скрывала все утечки мутагенов от КГБ. Главный штаб «Импульса» находится совсем рядом — в закрытом наукограде Королёве.

Валентина поднялась, подошла к полупустому медицинскому шкафу и достала оттуда небольшую пластиковую баночку с серыми капсулами. Она протянула её Арине.

— Держите. Это экспериментальный спецпрепарат. Даже если у вас врождённая устойчивость к лучевой болезни, радиация и аномальный фон в Королёве запредельные. У любого защитного барьера организма есть свой предел, помните об этом. Берегите себя, без этих таблеток вы там долго не протянете.

Алексей бережно спрятал баночку в карман куртки, закинул за спину карабин СКС и крепче сжал рукоять огнемёта.

На лице старой учёной снова проступил тот самый первобытный, щемящий страх, но на этот раз не за себя. На ее глазах заблестели слезы.

— Я знаю, у тебя своя беда, Алексей. Но мой сын, Денис… Ему всего шестнадцать. Неделю назад он вышел наружу без спросу. Сказал, что пойдёт к ближайшему поселению выживших на окраине Балашихи, чтобы выменять немного чистой воды и батареек. И так и не вернулся. Я схожу ума здесь одна. Я не знаю, жив ли он, попал ли к мародёрам или сгинул в зубах тварей… Пожалуйста, найдите его.

Алексей нахмурился, желваки заходили на его лице. Поиски чужого мальчишки в смертельно опасных руинах Балашихи могли занять дни. Он посмотрел на Арину — блондинка смотрела на него умоляющим, сочувствующим взглядом. Пёс Буран тихо заскулил, словно разделяя горе матери.

Охотник тяжело вздохнул, переборов внутреннее сопротивление, и с трудом ответил:

— Хорошо, Валентина. Я согласен. Мы прочешем поселение. Если твой Денис ещё жив — мы вытащим его. Обещаю.

Учёная бессильно опустилась на кушетку, тихо шепча слова благодарности. Напарники покинули бункер и вышли к заждавшемуся зелёному УАЗу.

Глава 8

Машина Алексея затормозила на окраине Балашихи. Здесь, среди полуразрушенных пятиэтажек, ютилось местное поселение выживших. Оставив «козлик» УАЗ в укрытии за гаражами, Лёша, Арина и Буран принялись за поиски сына Валентины Щукиной.

Поиски шли туго. Алексей битый час расспрашивал угрюмых, недоверчивых людей на грязных улицах, но прохожие лишь качали головами или ускоряли шаг. Буран тихо порыкивал, чувствуя общее напряжение.

Они как раз проходили мимо очередной серой хрущёвки, когда навстречу им двинулась шумная компания местной молодёжи. Подростки выглядели дерзко, на некоторых были элементы явно чужой, мародерской одежды. Когда группа уже разминалась с напарниками, Арина резко дёрнула Алексея за рукав:

— Лёш, стой, — тихо, но отчётливо шепнула она. — В той шайке подростков. Я услышала имя Денис.

Алексей среагировал мгновенно. Развернувшись, он в три широких шага догнал подростков и перегородил им дорогу. Буран встал в стойку рядом с хозяином, глухо зарычав.

— Кто из вас Денис Щукин? — громко и жёстко спросил Лёша, оглядывая компанию.

Подростки переглянулись, ухмыляясь. Наступило тяжёлое, затяжное молчание. Наконец, один из парней — взъерошенный, в грязной кожанке — сделал шаг вперёд.

— Ну я Денис. Чего надо?

Алексей смерил его презрительным взглядом. Стало очевидно: парень не попал в беду, он добровольно примкнул к банде малолетних мародёров.

— Мать по тебе неделю плачет, места себе не находит, — громко, чтобы слышали все его новые «дружки», произнёс Алексей. — А ты тут с шакалами чужие шмотки делишь? Романтики захотелось, Щукин? Перед пацанами крутым кажешься?

Денис лишь сплюнул под ноги. На лице парня не дрогнул ни один мускул, ему было абсолютно наплевать на слова взрослого.

— Короче, дядя, шёл бы ты отсюда, — подал голос высокий подросток со шрамом на щеке, явно вожак банды. — Дэн теперь с нами.

Лёша спокойно положил ладонь на рукоять висящего на ремне ножа:

— Давай так, молодёжь. Устроим испытание. Проверим, на что вы способны. Если я побеждаю — Денис возвращается к Валентине и навсегда забывает дорогу в вашу шайку.

Вожак оскалился, собираясь выставить свои условия. Но его бесцеремонно перебил прыщавый пацан из заднего ряда, сально уставившись на напарницу Лёши:

— А если ты проиграешь, то блондинка твоя достанется нам! Нам бабы в лагере нужны!

Арина от этих слов вздрогнула и инстинктивно спряталась за широкую спину Алексея, ища защиты.

Лицо Лёши превратилось в каменную маску. Его голос прозвучал пугающе тихо и спокойно:

— Захлопни пасть, щенок, пока я тебе язык не оторвал и жрать его не заставил.

Прыщавый тут же поперхнулся воздухом и сделал шаг назад, спрятавшись за спины товарищей. Буран выдал такой басовитый рык, что у подростков пошли мурашки по коже.

Алексей снова перевёл тяжёлый взгляд на вожака и договорил:

— ...Так вот. Если побеждает Денис, я признаю, что был неправ. Мой отряд отстанет от него раз и навсегда, и живите как хотите. По рукам?

Услышав гнусное условие прыщавого, Денис нагло ухмыльнулся. Парень обвёл взглядом своих новых дружков и вызывающе бросил:

— А что, я бы тоже был не против блондинки. Пускай остаётся с на…

Договорить он не успел. Хлёсткий, тяжёлый лещ Алексея оборвал фразу на полуслове. Дениса откинуло на пару шагов в сторону, из носа брызнула кровь, а в ушах у него зазвенело. Банда тут же ощетинилась, но Лёша даже не шелохнулся.

— Испытание начинается прямо сейчас, — отрезал Алексей, сбрасывая с плеча ремень СКС и передавая карабин Арине. — Раз уж вы такие крутые мародёры, покажите, чего стоите в честном бою.

Вожак банды со шрамом выскочил вперёд, рассчитывая на лёгкую победу, а за ним двинулись ещё двое. Но постапокалиптический мир быстро научил Алексея драться насмерть. В рукопашной схватке у зелёных подростков не было ни единого шанса против опыта и взрослой силы. Алексей уклонился от размашистого удара вожака, резко пробил ему под дых, заставив того согнуться пополам, а следующим движением отправил в нокаут прыщавого, который полез было сбоку. Денис, зажимая окровавленный нос, попытался броситься на Лёшу со спины, но Буран грозно клацнул зубами прямо перед его лицом, заставив парня замереть от ужаса.

Через пару минут всё было кончено. Подростки тяжело дышали, растянувшись на грязном асфальте или держась за ушибленные ребра. Алексей даже не запыхался. Он повернулся к Денису и кивнул в сторону «козлика»:

— Уговор есть уговор. Шагом марш в машину.

Денис медленно поднялся, вытирая рукавом кровь. На его лице отразилась злоба. Посмотрев на своих побитых, но поднимающихся товарищей, он внезапно выкрикнул:

— Да пошёл ты! Нас больше! Не пойду я ни к какой мамке!

С этими словами парень развернулся, нагло нарушая уговор, и быстрым шагом бросился догонять свою банду, которая уже начала спешно отступать во дворы пятиэтажек. Малолетние мародёры ухмылялись, думая, что Лёша не станет стрелять в спину безоружным пацанам.

Они недооценили Алексея. Он не собирался тратить патроны или устраивать долгие погони. Лёша сделал три мощных рывка вперёд, в мгновение ока настиг беглеца и жёстко, мёртвой хваткой схватил Дениса пальцами прямо за оба уха.

— Ай! Отпусти! Больно! — дурным голосом заору дал шестнадцатилетний «бандит», когда Алексей резко дёрнул его назад.

Не обращая внимания на вопли и брыкания, Алексей, как нашкодившего первоклассника, потащил Дениса за уши прямо через весь двор в сторону УАЗа. Денис семенил на цыпочках, согнувшись в три погибели, и истошно матерился, но вырваться из стальных пальцев Алексея было невозможно.

Увидев эту картину, суровые мародёры не выдержали. Банда, которая ещё минуту назад пыталась казаться опасной группировкой, дружно прыснула. Подростки покатывались со смеху, тыча в Дениса пальцами. Вожак со шрамом, держась за отбитый живот, в голос хохотал:

— Хорош, Дэнчик! Ну ты и гроза района! Мамкин авторитет!

— Гляди, уши оторвёт! — заливался прыщавый.

Авторитет Дениса среди уличных банд был разрушен окончательно и бесповоротно под этот оглушительный хохот. Алексей дотащил воющего парня до машины, открыл дверцу и буквально зашвырнул его на заднее сиденье, где Буран тут же заблокировал выход своим массивным телом.

— Арина, заводи «козлика», — спокойно сказал Лёша, отряхивая руки. — Едем возвращать блудного сына Валентине.

Они быстро доставили Дениса обратно в подземный бункер под НИИ Текстильной промышленности. Когда гермодверь распахнулась, Валентина Щукина с криком бросилась на шею сыну, заливаясь слезами. Она была бесконечно благодарна спасителям. Самому Денису было дико стыдно за свою глупость и неосторожность; он стоял, опустив голову, и тихо просил у матери прощения.

Алексей, решив, что долг выполнен, поправил ремень карабина на плече.

— Ну всё, Валентина, парень дома. Нам пора возвращаться в Москву, а оттуда — прямиком на Королёв, штурмовать штаб «Импульса».

Учёная резко отстранилась от сына и остановила Алексея, схватив его за рукав куртки:

— Подожди, Алексей! Зачем тебе в это пекло? В Королёве сейчас запредельные уровни фона, там армия мутантов Соколова! Что именно ты надеешься там найти?

Алексей на секунду замер, глядя на учёную упрямым взглядом:

— Я хочу отыскать свою старшую дочь, Сашу. Вы сами сказали, что «Импульс» забирал людей со сверхиммунитетом. Раз этот иммунитет обнаружился у меня и у Арины, значит, у моей Сашки он тоже есть. Она должна быть жива. Она сильная, в меня пошла.

Валентина нахмурилась, вчитываясь в лицо охотника, и заставила его остановиться.

— Сашка… Подожди. Она случаем не училась в МГУ?

— Училась.

— А на каком именно направлении? Вспомни, что тебе рассказывала твоя жена. Какие факультеты?

Алексей напряг память, вспоминая редкие письма из довоенного прошлого:

— Аня говорила, что Сашу зачислили на стык специальностей. Физико-химическая биология и биотехнология. Они там изучали клеточную адаптацию к экстремальным условиям среды.

Лицо Валентины Щукиной резко изменилось. Глаза её широко округлились, а с губ сорвался тихий вздох облегчения:

— Господи… Алексей, тебе не нужно в Королёв! Не нужно в Москву! Эту конкретную спецгруппу учащихся МГУ, где числилась твоя Александра, Соколов и Золотарёв не успели забрать в штаб-квартиру. Буквально за неделю до катастрофы, в середине августа девяносто первого, их всех в срочном порядке перевели в Ленинград, в Питер! На закрытую научно-производственную практику и экскурсию в секретные лаборатории ЛИЯФ.

Алексей замер, чувствуя, как внутри всё перевернулось. Половина пройденного пути по радиоактивным руинам столицы была лишь прелюдией.

— Питер… — тихо повторила Арина, переглянувшись с Алексеем. — Значит, нам нужно на северо-запад. Почти семьсот километров по разбитым союзным трассам.

— Значит, едем в Питер, — твёрдо отрезал Алексей, застёгивая бушлат. — Сворачиваем карту Москвы. Арина, проверяй приборы. Буран — в машину. Наш «козлик» держит курс на Ленинград.

Щукина протянула руку платком, в который был завёрнут предмет.

— Лёш, держи это, оно тебе понадобится при ликвидации воронки.

Алексей взял платок, развернул и раскрыл его.

— А, да. Я как раз хотел спросить про прототип стабилизатора поля. Но вы меня опередили... Мне кстати ваши бывшие коллеги, Антоновы, о нём рассказывали и в Свердловской области я одну воронку уже устранил с помощью их прототипа.

— Многое от тебя зависит в мире, Лёш. Береги себя.

— Я ещё приду к вам за другими стабилизаторами для других воронок. Поэтому попрошу вас разработать остальные прототипы.

— Постараюсь. Главное, чтоб люди Соколова не смогли меня найти.

— Ладно. До встречи, Щукина.

— До встречи.

Солнце клонилось к закату, окрашивая разбитый асфальт Ленинградского шоссе в багровые тона. Зелёный «козлик» УАЗ на хорошей скорости уходил всё дальше от Москвы. Алексей крепко сжимал руль, Арина внимательно всматривалась в зеркала заднего вида, а Буран на заднем сиденье тихо рычал, чувствуя общее напряжение. На выезде из Московской области дорога сужалась, зажатая с двух сторон густым хвойным лесом.

Вдруг впереди, прямо за крутым поворотом трассы, показался импровизированный блокпост. Поперёк дороги стоял мощный армейский БРДМ-2 с эмблемами «Импульса» — стилизованной шестерёнкой со вспышкой. Около броневика дежурили четверо бойцов элитного патруля. На них были тяжелые черные бронекостюмы повышенной радиационной защиты и футуристические шлемы с глухими тонированными визорами. В руках они сжимали модифицированные автоматы Калашникова.

Элитный патруль явно прочёсывал этот сектор в поисках сбежавшего биолога Щукиной. Заметив приближающийся зелёный внедорожник, один из бойцов вскинул руку, требуя немедленной остановки, а пулеметчик на БРДМ начал медленно разворачивать башню с крупнокалиберным КПВТ в сторону УАЗа.

— Тормози, Лёша, они нас расстреляют! — испуганно крикнула Арина, передёргивая затвор карабина СКС.

— И не подумаю! Ложись! — рявкнул Алексей.

Он резко выжал педаль газа в пол. Двигатель УАЗа взревел на максимальных оборотах. Вместо того чтобы остановиться, «козлик» рванул прямо на пролом через хлипкое заграждение из колючей проволоки справа от броневика, уходя на размытую весеннюю обочину. Бойцы «Импульса» мгновенно открыли огонь. Очередь прошила задний борт машины, с треском вылетело одно из боковых стекол, осыпав Арину мелким крошевом. Крупнокалиберный пулемет БРДМ глухо ухнул, и тяжелая пуля вырвала кусок металла прямо над головой Алексея. УАЗ занесло на талой грязи, но полный привод спас: машина выровнялась и на бешеной скорости полетела вперед по шоссе. Броневик «Импульса» с ревом тронулся с места, начиная погоню.

Шансов оторваться от бронетехники на прямой трассе у старого «козлика» почти не было. Но в этот момент сама искаженная природа 1991 года вмешалась в их судьбу.

Из придорожного ельника наперерез преследователям с жутким, леденящим душу воем выкатилась стая «искаженных». Это были жуткие, серые горбатые мутанты, в которых едва угадывались бывшие люди. У них не было лиц — лишь сплошная гладкая серая кожа, на которой мертвенным неоновым светом горели две пронзительные синие точки вместо глаз. Их неестественно длинные, мускулистые руки заканчивались острыми когтями, которыми они с легкостью цеплялись за обледенелую землю. От их слаженного, ультразвукового воя стекла в УАЗе завибрировали, а Буран зашелся в бешеном лае.

Твари были невероятно быстрыми. Первая волна «искаженных» с разбегу облепила броневик «Импульса». Один из мутантов длинной лапой начисто срезал пулеметный ствол БРДМ, словно гнилую ветку. Бойцы элиты открыли шквальный огонь из автоматов, заливая чудовищ свинцом. Грохот выстрелов, крики раненых солдат и яростный вой безликих тварей слились в один кошмарный гул.

Алексей воспользовался секундным замешательством врагов. Он крутанул руль влево, бросая УАЗ на старую, полузаросшую просеку, ведущую в обход основного шоссе. Машина прыгала по ухабам и веткам, но густая чаща скрыла их от фар БРДМ и зорких глаз «искаженных».

Они чудом оторвались от погони. Спустя пару километров безумной гонки Алексей наконец сбросил скорость до безопасной. В салоне пахло пороховой гарью и бензином, но все были целы. Арина тяжело дышала, прижимая к себе СКС, а Буран преданно положил голову ей на плечо, постепенно успокаиваясь после пережитого ужаса. Граница Московской области осталась позади — впереди лежала темная, неизведанная дорога на Ленинград.

Майские сумерки окутали глухой лес Тверской области. Алексей увел побитый УАЗ подальше от трассы М-10, спрятав машину в густом малиннике под защитой вековых сосен. Двигатель смолк. Слышно было только, как остывающий металл «козлика» тихонько потрескивает на весенней прохладе.

Алексей сразу взялся за дело. Откинув задний борт, он достал ящик с инструментами, кусок плотной брезентовой парусины и банку с густым автомобильным клеем-герметиком. Пробоины от автоматных очередей элитного патруля выглядели скверно — металл был порван корявыми зубьями, а сквозь дыры в салон проникал сырой ночной воздух. Мужчина ловко зачищал края отверстий напильником, обезжиривал бензином и накладывал плотные брезентовые латки, намертво стягивая их саморезами. УАЗ должен был держать форму.

Буран ушел в ближний дозор, бесшумно бродя вокруг стоянки и принюхиваясь к запахам весенней тайги после недавней встречи с «искаженными».

Арина всё это время сидела на поваленном бревне неподалеку. Она держала на коленях карабин ОП-СКС, бережно протирая его приклад чистой ветошью. Девушка долго смотрела, как уверенно и четко работает Алексей, а затем поднялась, подошла ближе и тихо, но твердо произнесла:

— Леш… Научи меня стрелять. По-настоящему. Чтобы метко, а не просто в белый свет, как там, в подвале. Я не хочу больше быть обузой. Хочу стать нормальной огневой поддержкой в Питере. Патрули «Импульса» и эти безликие твари… В следующий раз нам может так не повезти.

Алексей отложил инструменты, вытер испачканные мазутом руки о ветошь и внимательно посмотрел на блондинку. В ее глазах не было прежней паники — только упрямое желание выжить и защитить их маленькую команду.

— Ладно, — кивнул он. — Дело говоришь. Давай сюда карабин.

Он взял СКС, разрядил его, выбросив патроны на ладонь, и продемонстрировал Арине пустой патронник.

— Первое правило, Арина, запомни на всю жизнь: любое оружие всегда заряжено. Даже если ты сама лично пять минут назад проверила затвор. Никогда не направляй ствол туда, куда не собираешься стрелять. Поняла?

— Поняла, — серьезно ответила девушка.

— Теперь вкладка. Становись вполоборота. Ноги на ширине плеч. Приклад должен упираться строго в выемку плеча, плотно, без зазоров. Если оставишь пустоту — 7.62 отдачей выбьет тебе сустав или рассечет бровь оптикой. Вот так, прижми сильнее. Правый локоть параллельно земле. Левой рукой перехвати цевье дальше, чтобы ствол не гулял.

Алексей подошел сзади, мягко скорректировал ее осанку, поправил положение рук и плеч. Арина послушно замерла, ловя каждое движение.

— Теперь прицеливание, — продолжил Алексей, указывая на старый, обгоревший сосновый пень метрах в пятидесяти от них. — Совмещаешь мушку с прорезью целика. Верхушка мушки должна быть ровно по центру и вровень с краями гривки целика. Это называется «ровная мушка». Наводишь под обрез цели. И самое главное — спуск. Нажимаешь на крючок не рывком, а плавно, подушечкой указательного пальца. Выдыхаешь — и плавно давишь, пока выстрел не произойдет как бы сам собой, неожиданно для тебя.

Алексей взял три патрона, вогнал их в магазин и отошел на шаг назад.

— Работай по тому пню. Три одиночных. Проверь дыхание.

Арина глубоко вдохнула сырой лесной воздух, медленно выдохнула и замерла. Раздался хлесткий, оглушительный выстрел, разорвавший тишину тверских лесов. Отколовшаяся щепка взлетела над пнем. Второй выстрел — пуля ушла чуть выше. Перед третьим Арина взяла секундную паузу, успокоила дрожь в руках и плавно нажала на спуск. Третий хлопок — и пуля четко вошла в самую сердцевину старого пня.

Буран даже не шелохнулся от грохота — пес привык к стрельбе. Алексей скупо, но одобрительно улыбнулся.

— Для первого раза неплохо, Арина. Последний — прямо в яблочко. Спуск контролируешь хорошо. Потренируемся еще на паре стоянок, и в Питер ты зайдешь уже полноценным бойцом.

Девушка с облегчением выдохнула, на ее щеках проступил легкий румянец от адреналина и гордости. Она аккуратно поставила карабин на предохранитель.

Заделав последние щели в борту УАЗа брезентом, Алексей убрал инструменты. Напарники перевели дух, заварили свежий чай из остатков запасов и устроились на ночлег в отремонтированном салоне «козлика». Теперь, когда Арина умела держать оружие, дорога на Ленинград уже не казалась такой безнадежной.

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные майские тучи, когда зеленый «козлик» УАЗ выполз обратно на разбитую трассу М-10. Стрелка указателя уровня топлива в баке неумолимо стремилась к нулю, сиротливо подрагивая у красной черты. Алексей хмурился, вслушиваясь в каждый чих мотора — встать посреди глухих тверских лесов из-за пустого бака было равносильно самоубийству.

Километров через пятнадцать удача наконец улыбнулась путникам. На обочине показался знакомый силуэт старой советской заправочной станции с покосившейся вывеской «Госкомнефтепродукт». Сама АЗС была давно разграблена и сожжена еще в девяносто первом, но прямо на въезде, уткнувшись носом в бетонный забор, замер заброшенный ржавый бензовоз ЗИЛ-130 с выцветшей надписью «ОГНЕОПАСНО» на огромной цистерне.

— Тормози, Леш! — Арина подалась вперед, указывая на грузовик. — Может, там внутри хоть что-то осталось?

Алексей заглушил УАЗ в кустах неподалеку. По привычке они выждали несколько минут, осматривая территорию. Буран первым выскочил из машины, бесшумно обежал заправку и вернулся к хозяину, вильнув хвостом — чужих в округе не было.

Охотник достал из багажника длинный резиновый шланг и пустую канистру. Вместе с Ариной, которая теперь уверенно держала карабин СКС на ремне, контролируя периметр, они подошли к ржавой цистерне ЗИЛа. Металлический люк сверху намертво прикипел от сырости и времени. Алексею пришлось применить тяжелую монтировку, с силой навалившись на рычаг. С оглушительным ржавым хрустом крышка поддалась. В нос тут же ударил резкий, въедливый запах старого советского бензина А-76 вперемешку со ржавчиной.

— На дне что-то есть, — Алексей заглянул внутрь темной цистерны. — Но насосы АЗС не работают, придется по старинке, через шланг.

Он опустил один конец резиновой трубки глубоко в ржавое чрево бензовоза. Набрав в легкие воздуха, Алексей резко втянул ржавое горючее через шланг, вовремя пережав его пальцами у самого рта, чтобы не наглотаться едкой химии, и быстро опустил трубку в горловину канистры. Тонкая, темная струйка дефицитного бензина с бульканьем побежала в емкость.

— Чистый пошел, без воды, — удовлетворенно кивнул Алексей, вытирая рукавом губы. — Повезло, что цистерна герметичная была, конденсат не скопился. Для нашего «козлика» — самое то, он и на таком прожует.

Арина в это время внимательно следила за дорогой, плавно водя стволом карабина из стороны в сторону, как учил Алексей. Она подметила, как у заброшенных строений заправки кружили подозрительно крупные вороны, но близко не подлетали.

За сорок минут напряженной работы им удалось слить почти три полные канистры драгоценного топлива. Этого запаса должно было с лихвой хватить, чтобы покрыть оставшееся расстояние до Ленинградской области. Алексей залил одну канистру прямо в бак УАЗа, а остальные две надежно закрепил в багажнике, укутав брезентом.

Когда они вернулись в салон и Алексей повернул ключ в замке зажигания, двигатель «козлика» весело и сыто заурчал. Напарники переглянулись и улыбнулись друг другу. Проблема с горючим была решена, и зелёный внедорожник, набирая ход, уверенно двинулся дальше по трассе М-10 — прямиком на Ленинград.

Глава 9

Трасса М-10 казалась бесконечной лентой из щербатого асфальта, уходящей в серый туман. До границы с Ленинградской областью оставались считанные километры. Вокруг стояла зловещая тишина мёртвого мира.

Алексей заглушил двигатель «козлика». УАЗ, тихо чихнув, замер у обочины. Лёша бросил взгляд на датчик топлива, а затем перевёл глаза на полупустой вещевой мешок на заднем сиденье. Еда стремительно заканчивалась. Жить на одних сухарях долго не получится, особенно когда впереди неизвестность.

— Приехали, — негромко сказал он.

Справа, на пассажирском сиденье, свернувшись калачиком, крепко спала Арина. Постапокалипсис выматывал девятнадцатилетнюю девушку почище любой болезни. Тонкие пальцы сжимали край куртки. Лёша не стал её будить. Пусть отдохнёт. Его взгляд на секунду задержался на её лице, но он быстро отвернулся, гоня лишние мысли прочь. Сейчас нужно думать о выживании.

Сзади раздалось тихое нетерпеливое поскуливание. Крупный пёс преданно смотрел на хозяина, уловив перемену обстановки.

— Буран, ко мне, — скомандовал Алексей, открывая дверь.

Они вышли в сырой придорожный воздух. Неподалёку, за полосой пожелтевшего кустарника, глухо шумела река. Алексей потрепал пса за загривок и указал рукой в сторону густого перелеска.

— Работай, друг. Нужна крупная туша. Ищи дичь, сделаем запас на пару дней. Давай, вперёд.

Пёс коротко гавкнул, понимая задачу с полуслова. Сорвавшись с места, он мгновенно растворился в густых зарослях.

Алексей вернулся к машине. Из багажника он достал своё сокровище — самодельную удочку-подень. Леска из прочной капроновой нити, тяжёлое свинцовое грузило и крупный крючок, выточенный вручную. Обычная рыбалка с берега здесь не пойдёт — река в этих местах была глубокой, с сильным течением у мыса. Нужна глубина.

Взяв топор, Лёша спустился к воде. Выбрав три поваленных сухих бревна, он быстро обрубил сучья. Опыт походной жизни не пропьёшь. Связав брёвна остатками старотехнического троса, он соорудил небольшой, но крепкий плот.

Столкнув конструкцию на воду, Алексей аккуратно забрался сверху. Плот слегка просел, но выдержал вес мужчины. Оттолкнувшись длинным шестом, Лёша поплыл к середине реки, надеясь на хороший улов.

УАЗ остался на берегу. Внутри него, подложив ладонь под щеку, всё так же мирно спала Арина, даже не подозревая, что они свернули с маршрута.

Солнце уже коснулось верхушек сосен, окрашивая берег реки в густые багровые тона. Сумерки быстро сгущались.

Арина открыла глаза и потянулась. На лобовом стекле УАЗа дрожали отблески далёкого пламени. Девушка оттолкнула тяжёлый, пахнущий пылью и бензином ватник, служивший ей одеялом, и прислушалась. Из открытого окна доносился аппетитный запах жареной рыбы и весёлый треск сучьев.

Сонно потирая глаза, она выбралась из кабины «козлика» и пошла на свет костра.

Картина у воды выглядела почти мирно, если забыть, какой на дворе год. Алексей сидел на бревне и аккуратно переворачивал над углями нанизанную на прутья крупную рыбу — улов оказался богатым, целая куча серебристых тушек лежала на сорванных лопухах. Чуть поодаль крутился довольный Буран. Пёс гордо улегся рядом с увесистой тушей добытого зверя, периодически преданно поглядывая на хозяина в ожидании своей законной доли.

Арина подошла ближе, кутаясь от вечерней прохлады, и негромко сказала:

— Лёш, ну ты чего… Я же могла ужин сделать. Чего ты сам возишься?

Алексей поднял голову от огня и мягко улыбнулся:

— Да ладно тебе. Ты так сладко спала, будить не захотел. Натерпелась за дорогу, пусть хоть силы восстановятся.

Девушка нахмурилась и заупрямилась:

— Ну так вообще нечестно! Я тоже хочу быть полезной. А то получается, что ты меня и защищаешь постоянно, и рыбу эту ловишь, и сам же её жаришь. Я тут как балласт.

— Перестань, — спокойно ответил Алексей, переворачивая очередной импровизированный шампур. — Ничего страшного в этом нет. Нам ещё до Питера пилить и пилить, наработаешься.

Арина надула губы и по-девчоночьи демонстративно отвернулась, делая вид, будто не шутку обиделась на его заботу. Она присела на соседнее полено, обхватив колени руками и продолжая коситься на шкворчащую над углями рыбу.

Долго притворяться обиженной под убойный аромат свежего ужина не получилось. Алексей молча протянул ей первый готовый прут с дымящейся сочной рыбой. Арина вздохнула, улыбнулась краешком губ и принялась за еду вместе с ним, пока Буран неподалёку с аппетитом грыз свою часть охотничьего трофея.

Ночная прохлада окончательно опустилась на берег реки, и только костёр лениво постреливал искрами, разгоняя темноту. Сытный ужин остался позади. Буран, наевшись, дремал у ног хозяина, изредка вздрагивая во сне.

Арина сидела тихо, уставившись на тлеющие угли. Вдруг её плечи мелко задрожали. Алексей сначала подумал, что она замёрзла, но через секунду услышал тихое, сдавленное всхлипывание. По её щекам в свете угасающего пламени покатились крупные слёзы.

Плотину прорвало. Всё то напряжение, которое девятнадцатилетняя девушка копила в себе последние дни, вырвалось наружу. Она вспомнила свою прошлую, мирную жизнь до катастрофы девяносто первого года — учёбу, подруг, тёплый дом, который навсегда исчез в хаосе постапокалипсиса.

— Лёш… — сквозь слёзы прошептала она, размазывая сажу по лицу. — Если бы не ты… Несколько дней назад… меня бы эти твари… мародёры… они бы…

Она не смогла закончить фразу, задохнувшись от подступивших рыданий. В её глазах снова застыл тот первобытный ужас, когда грязные, пахнущие перегаром подонки зажали её в углу разрушенного магазина. И то, как в самый последний момент, когда надежды уже не осталось, двери вылетели от мощного удара берца, и на пороге появился Алексей с автоматом наперевес и свирепым псом.

Алексей молча подсел ближе и крепко, но бережно обнял её за плечи, прижимая к себе.

— Ну всё, всё, тише… — негромко, успокаивающе заговорил он, гладя её по светлым волосам. — Всё уже прошло. Ты в безопасности. Слышишь меня? Никто тебя больше не тронет. Я рядом.

Буран, чутко уловив перемену в настроении людей, поднялся. Пёс подошёл вплотную, ткнулся мокрым, холодным носом в ладонь Арины и тихо, сочувственно заскулил, словно тоже пытался сказать, что худшее позади.

Девушка обняла собаку за шею, утыкаясь носом в густую шерсть, и её плач постепенно стал утихать. Тёплое плечо Алексея и преданный взгляд Бурана подействовали как лучшее лекарство от пережитого кошмара. Она чувствовала, что пока эти двое рядом, этот жестокий новый мир не сможет её сломать.

— Когда найдём Сашку, отправимся в поселение полковника Седых. Там ты заживёшь. — спокойно сказал Алексей.

— Ты же тоже там останешься? — с надеждой спросила Арина.

— Нет, я потом поеду уничтожать остальные воронки Импульса. Иначе радиация от них будет дальше распространяться. И по словам Антоновых, могут даже образоваться новые воронки, если не уничтожить уже существующие вовремя. А безумец Соколов может даже и подсобить распространению воздействия воронок Импульса, из-за чего времени остаётся всё меньше и меньше. Кто знает, возможно, наш иммунитет тоже со временем начнёт ухудшаться. Поэтому с этим обязательно мне надо разбираться.

— Но я хочу быть рядом… Мне будет скучно в поселении одной…

— Да не будешь ты одна. Там много моих знакомых. Сдружишься с ними.

— Мне будет скучно без… тебя…

Ночные разговоры постепенно утихли. Пришло время укладываться спать. В лесу стало совсем темно, и только угли костра лениво светились багровым цветом.

Они забрались в салон «козлика», чтобы укрыться от ночной прохлады. Арина улеглась рядом с Алексеем под тяжёлым ватником. Сначала она лежала тихо, но затем начала придвигаться ближе. В полумраке машины её движения стали другими — несмелыми, но откровенными. Она то притихала, то вдруг невзначай касалась его плеча, груди и заводила шёпотом разговоры, в которых сквозили совсем не дружеские намёки.

Алексей, почувствовав неладное, резко отстранился. Внутри салона вспыхнуло напряжение. Он нахмурился и сдерживая голос, чтобы не закричать на весь лес, сердито спросил:

— Арина, ты что творишь? Прекрати.

Девушка, задыхаясь от нахлынувших чувств и близости человека, который стал для неё всем миром, резко и выпалила:

— Я втрескалась…

Алексей опешил. В тесной кабине УАЗа его голос прозвучал глухо:

— Что?..

— Я хочу тебя… — выдохнула она.

Не дав ему опомниться, Арина рванулась вперед и отчаянно, с головой ныряя в свой омут, поцеловала его прямо в губы. Руки её судорожно поползли по его куртке, она попыталась крепко прижаться к нему, обнять, лапая со всей страстью девятнадцатилетней девчонки, которая слишком долго держала это в себе.

Алексей среагировал жестко. Он перехватил её запястья и с силой, но аккуратно оттолкнул её от себя на пассажирское сиденье.

— Остановись.— глухо, но властно приказал он. — Арина, приди в себя. У меня есть жена и двое дочек. Они ждут меня.

Он тяжело задышал, глядя перед собой в темноту лобового стекла. Голос его дрогнул от горькой честности:

— Возможно, в этом чёртовом новом мире они бы никогда и не узнали о том, что эту ночь я провёл с тобой. Слишком много всего разрушено. Но мне перед ними по-человечески будет стыдно. Я просто не смогу потом вернуться и смотреть им в глаза… Понимаешь? Я не такой человек. Я не предам их. Даже сейчас.

Слова Алексея ударили Арину сильнее любого физического толчка. Романтическая иллюзия рассыпалась в прах о суровую реальность его верности. Девушка закрыла лицо руками, из-под пальцев хлынули новые слёзы — теперь уже от стыда, отказа и уязвленной гордости.

— Извини… Прости меня, Лёш… Я дура, — сквозь рыдания прошептала она.

Она забилась в самый дальний угол сиденья, съёжившись под ватником и отвернувшись к окну, умирая от неловкости. Алексей сидел неподвижно, тяжело дыша. Он был в настоящем шоке от произошедшего — он видел в ней напарницу, девчонку, которую спас, но никак не ожидал такого напора.

Посидев так ещё несколько секунд, Алексей молча вышел из машины подальше от неё, чтобы дать обоим остыть. Накинув куртку, он закрыл глаза и глубоко набрал воздух в легкие. Затем пошёл к затухшему костру. Несколько минут он стоял там молча. Оглядывался на луну. Слышал лесной шум. Затем он снова пошел к машине. Тихо открыл заднюю дверь и лёг. Арина явно тоже не спала от стыда. Сна долго не было, но усталость постапокалиптических будней взяла своё, и ближе к рассвету оба погрузились в тяжёлый, тревожный сон.

Ближе к полудню Алексей открыл глаза. Тяжёлый сон наконец отпустил его, но в салоне УАЗа было непривычно тихо. Арины внутри не оказалось.

Лёша быстро выбрался наружу и огляделся. Пса тоже нигде не было видно. Алексей на секунду напрягся, но, бросив взгляд на угли, немного успокоился: куча выловленной рыбы уже была аккуратно дожарена и вялилась у костра — запас еды в дорогу был полностью готов. Значит, можно было прямо сейчас выдвигаться в сторону Питера.

Вдруг из глубины глухого леса послышался весёлый лай и звонкий девичий смех. Алексей облегчённо выдохнул. Из-за густых деревьев на поляну выбежала Арина. Она держала в руках толстую ветку, высоко подбрасывала её и с азартом кричала:

— Буран, апорт! Лови, лови!

Крупный пёс радостно прыгал вокруг неё, хватал на лету палку, приносил обратно и преданно вилял хвостом. Арина искренне радовалась, улыбалась и вела себя абсолютно непринуждённо — точно так же, как до вчерашнего дня. Казалось, тяжёлого ночного разговора, её слез и неудавшегося поцелуя просто никогда не существовало. Она мастерски стёрла эту неловкость, решив оставить всё в прошлом ради их общего выживания.

Алексей понимающе кивнул ей и не стал поднимать ночную тему. Прошлое должно оставаться в прошлом. Он подошёл к «козлику», достал из багажника тяжёлую запасную канистру с бензином и через воронку до краёв наполнил бак машины.

Закинув мешки с готовой рыбой и охотничьим трофеем на заднее сиденье, Лёша крикнул:

— По коням! Поехали дальше.

Буран первым привычно запрыгнул назад. Арина, отряхнув джинсы, забралась на переднее пассажирское сиденье и привычно устроилась рядом. Двигатель УАЗа глухо зарычал, колёса мягко шуршали по сырой траве, и внедорожник ходко выехал обратно на трассу М-10, устремляясь навстречу близкой Ленинградской области.

УАЗ уверенно шёл по трассе, но Алексей всё чаще прислушивался к тревожному стуку под капотом, да и датчики показывали, что машине срочно нужно техобслуживание. До Ленобласти оставалось совсем чуть-чуть, когда на горизонте показались серые контуры небольшого заброшенного городка. Лёша свернул с трассы — в таком месте обязательно должны были остаться гаражи и машинные мастерские.

Город встретил их гробовой тишиной девяносто первого года. Пустые глазницы окон пятиэтажек, брошенные прямо посреди улиц советские «Жигули» и «Москвичи», поросший травой асфальт. Постапокалипсис превратил некогда живой райцентр в призрак.

Алексей аккуратно завёл «козлика» в частный сектор, где тянулись ряды кирпичных гаражей. Здесь пахло ржавчиной, сыростью и старым машинным маслом.

— Буран, охраняй, — негромко скомандовал Лёша, глуша мотор.

Они разделились, действуя слаженно и быстро:

Алексей сразу направился к полуразрушенному зданию бывшей автобазы. Ему повезло: в углу уцелела целая канистра свежего моторного масла М-8В, а на верстаке лежали новенькие свечи зажигания и пара нужных фильтров для УАЗа.

Арина взяла на себя осмотр соседних металлических гаражей. Она проверяла багажники брошенных машин в поисках инструментов, тормозной жидкости и ветоши. Работая плечом к плечу, они окончательно закопали ночную неловкость — сейчас они снова были надёжными напарниками.

Буран замер на въезде в гаражный кооператив, чутко поводя ушами и вслушиваясь в каждый шорох мёртвого города.

Загнав УАЗ на полуразрушенную эстакаду, Алексей принялся за работу. Он быстро слил старое, отработанное чёрное масло, заменил фильтры, подтянул ремни и поменял барахлившие свечи. Машина требовала ухода, и этот ремонт был жизненно необходим перед финальным рывком на Питер. Арина крутилась рядом, вовремя подавая ключи и помогая оттирать детали от мазута.

Через пару часов упорного труда Лёша повернул ключ в замке зажигания. Двигатель «козлика» отозвался ровным, чистым и мощным гулом. Машина была готова к любым испытаниям.

Тишину заброшенного гаражного кооператива разорвал резкий, сухой щелчок. Алексей, как раз закручивавший гайку на колесе УАЗа, замер. Буран мгновенно поднялся на лапы, припал к земле и глухо, утробно зарычал, уставившись на крышу соседнего бетонного бокса.

Из-за угла мастерской показались три фигуры в тёмно-серых кевларовых бронежилетах и касках — снаряжение, невероятно редкое и дорогое для девяносто первого года. В руках они сжимали автоматы с глушителями. На шевронах угадывалась эмблема в виде стилизованной молнии.

— Шпионы Соколова, — мгновенно понял Алексей. Слухи о проекте «Импульс» и его безумном главе Михаиле Соколове ходили зловещие: эти люди выслеживали сильных выживших по всей стране для каких-то жестоких экспериментов. Теперь они пришли за ним.

— Всем лежать! Оружие на землю, объект нужен живым! — рявкнул старший из наёмников, вскидывая ствол.

— Хрен тебе, а не объект! — выкрикнул Алексей, перекатываясь за железную дверь гаража.

В его руках за секунду оказался верный ОП-СКС (самозарядный карабин Симонова). Лёша передёрнул затвор, вскинул прицел и нажал на спуск. Свинцовая пуля калибра 7,62 с грохотом разнесли кирпичную кладку рядом с головой нападавшего.

— Арина, огнемёт! Из багажника! Перекрой им проход! — надсадно заорал Алексей, отстреливаясь от наседающих шпионов. Бабах! Бабах! Гильзы с воем полетели на бетон.

Арина, несмотря на юный возраст, среагировала мгновенно. Страх испарился, уступив место ярости выживания. Она рванулась к открытому багажнику «козлика», сорвала брезент и вытащила тяжёлый самодельный огнемёт, сваренный из баллона от хладона и бензонасоса. Закрепив ранец на плечах, она выскочила из-за машины.

— Получайте, твари! — закричала она, нажимая на гашетку.

Из сопла с рёвом вырвалась тугая, ревущая струя жидкого пламени. Огненный вал ударил по кирпичным стенам, мгновенно превратив один из гаражей в полыхающий ад. Наёмники с матами бросились врассыпную, спасаясь от жгучего жара. Черный копотящий дым заволок узкий проезд.

В этот же миг Буран серой молнией метнулся в дымовую завесу. Один из шпионов Соколова пытался обойти Алексея с фланга, но огромный пёс в прыжке сбил его с ног. Зубы овчарки намертво вцепились в неприкрытое броней предплечье наёмника. Тот дико закричал, пытаясь отбиться прикладом: — А-а-а! Снимите с меня эту тварь! Пристрелите её!

Второй боец «Импульса» навёл ствол на Бурана, но Алексей среагировал быстрее. Короткая вспышка СКС — и пуля пробила колено нападавшего. Тот упал, матерясь и зажимая рану.

Однако шпионов было больше, чем казалось. Сзади, со стороны въезда, послышался глухой топот ног. Ещё четверо штурмовиков в масках зажали героев в тиски.

— Бросай пушку, Лёха! Нас больше! Живым уйдёшь, Соколов гарантирует! — донёсся голос из дыма.

Положение становилось критическим. У Арины в баллоне оставалось топлива буквально на пару секунд, патроны в карабине Алексея стремительно таяли, а кольцо сужалось. Лёша выругался, прижимаясь спиной к борту УАЗа. Они почти проиграли. Либо плен, либо смерть.

И вдруг землю сотряс неестественный, пронзительный визг, от которого заложило уши. Постапокалипсис приготовил свой сюрприз.

Из густого леса, подступавшего прямо к гаражам, один за другим начали вылетать человекоподобные мутанты. Твари были ростом под два метра, с серой безволосой кожей, удлинёнными когтистыми лапами и жуткими провалами вместо носов. Громкий шум боя и запах свежей крови выманил их из логова.

— Что за чёрт?! Мутанты! Огонь по тварям! — закричал командир шпионов Соколова.

Началась сплошная, кровавая потасовка. Первая же серая тварь в один прыжок настигла здорового наёмника, буквально вмяв его в железные ворота гаража и разрывая когтями бронежилет. Бойцы «Импульса» перенацелили автоматы. Грохот очередей, визг монстров, крики раненых людей и рёв пламени слились в один кошмарный хаос. Мутанты полностью отвлекли на себя шпионов, в упор круша идеальную военную выучку солдат Соколова.

Алексей мгновенно оценил этот безумный шанс. Другого не будет.

— Арина, в машину! Быстро! — крикнул он, хватая её за руку и буквально заталкивая на пассажирское сиденье. — Буран, ко мне! Живо!

Пёс, тяжело дыша и испачкав морду чужой кровью, ловко запрыгнул в багажник сквозь разбитый тент. Лёша упал на водительское сиденье, резко повернул ключ. Мотор УАЗа, только что перебранный и смазанный свежим маслом, отозвался мощным, ровным рыком.

Алексей врубил первую передачу, до упора вдавил педаль газа в пол и крутанул руль. «Козлик» с пробуксовкой рванул с эстакады.

Справа от машины один из мутантов как раз доедал наёмника, а чуть дальше выжившие бойцы Соколова отчаянно засыпали свинцом ещё двоих тварей. На героев уже никто не обращал внимания. УАЗ на бешеной скорости протаранил хлипкие деревянные ворота гаражного кооператива, вылетел на разбитый асфальт и на полной скорости понёсся прочь из проклятого города, оставляя позади звуки смертельной схватки и дым пожарища. Свободный путь на Питер снова был открыт.

Глава 10

УАЗ уверенно катился по разбитой трассе. За окнами мелькали заброшенные деревни, заросшие поля и редкие остовы автомобилей, давно ставших частью пейзажа. Буран, как обычно, занял пассажирское сиденье. Арина сидела посередине, потому что рюкзаки и снаряжение занимали почти всё свободное место.

Несколько часов они ехали молча. Тишину нарушал только гул двигателя. Алексей одной рукой держал руль, другой достал из рюкзака пакет с сухарями и банку тушёнки. Он открыл её ножом.

— Держи.

Арина удивлённо посмотрела на него.

— А ты?

— Потом.

Она покачала головой.

— Нет.

Арина взяла ложку, зачерпнула немного тушёнки и протянула банку обратно.

— Пополам.

Алексей усмехнулся.

— Командовать уже начинаешь?

— Конечно.

Она пожала плечами.

— Иначе ты опять скажешь, что не голодный.

Буран тут же поднял голову. Оба одновременно посмотрели на него.

— А этот вообще ждёт, пока мы отвернёмся, — сказала Арина.

Алексей коротко рассмеялся.

— Ему только повод дай.

Буран несколько раз вильнул хвостом. Напряжение, остававшееся после прошлой ночи, постепенно исчезало. Иногда, правда, всё ещё возникали неловкие паузы. Стоило им случайно коснуться руками, когда Арина передавала карту, как оба одновременно убрали ладони.

— Извини.

— Нет, это ты извини.

Они переглянулись. Через секунду оба тихо усмехнулись и сделали вид, что ничего не произошло. Буран вопросительно посмотрел сначала на одного, потом на другую, после чего снова отвернулся к окну.

Спустя ещё час впереди показалась небольшая деревня. Несколько домов ещё стояли. Возле одного из колодцев Алексей заметил пожилого мужчину. Тот безуспешно пытался сдвинуть тяжёлую тележку, застрявшую в грязи. УАЗ остановился.

— Ты чего? — спросила Арина.

— Сейчас.

Алексей вышел из машины. Молча подошёл к старику. Вместе они вытолкнули тележку на твёрдую землю. Пожилой мужчина хотел что-то сказать, но Алексей лишь махнул рукой.

— Берегите себя.

Он вернулся к машине. Когда УАЗ снова тронулся, Арина спросила:

— Ты ведь понимал, что это мог быть какой-нибудь грабёж?

— Понимал.

— И всё равно остановился?

Алексей пожал плечами.

— Ему нужна была помощь.

— А если бы это оказалась ловушка?

— Тогда разбирался бы по ситуации.

Арина покачала головой.

— Ты странный.

— Почему?

— Большинство людей сейчас проехали бы мимо.

Алексей ненадолго задумался.

— Поэтому вокруг всё так и стало.

Она посмотрела на него и задумалась над его словами.

Через несколько километров они увидели перевёрнутый автобус. Возле него сидела женщина с мальчиком лет десяти. Ребёнок держался за ногу. Алексей снова остановил машину. Пока Арина доставала аптечку, он осмотрел мальчика. Перелома не оказалось. Только сильный ушиб. Арина наложила тугую повязку, оставила женщине часть бинтов и две банки консервов.

— Нам нечем отплатить… — тихо сказала женщина.

— И не надо, — сказала Арина и посмотрела на Алексея. — да ведь, Лёш?

— Да, не надо.

Через несколько минут УАЗ снова продолжил путь. Арина смотрела в окно. Потом негромко произнесла:

— Теперь понимаю, почему Буран так тебе доверяет.

Алексей вопросительно посмотрел на неё.

— И почему же?

Она улыбнулась.

— Хороших людей собаки чувствуют быстрее всех.

Буран, услышав своё имя, довольно фыркнул.

Чем ближе они подъезжали к Санкт-Петербургу, тем сильнее менялся окружающий мир. Лес постепенно редел. Всё чаще встречались деревья с искривлёнными стволами, внутри которых виднелось синее свечение. Некоторые стволы росли горизонтально. Другие поднимались вверх сразу несколькими переплетёнными стволами.

Над землёй временами мерцали полупрозрачные голубоватые полосы. Компас на приборной панели снова начал беспорядочно вращаться.

Через секунду дозиметр начал издавать звук треска.

На обочине мелькнул огромный кабан. Он был почти вдвое крупнее обычного. Его спина покрывалась плотными костяными наростами. Животное проводило УАЗ тяжёлым взглядом и медленно скрылось в лесу.

— Становится всё хуже, ужаснее и... страшнее, — тихо сказала Арина и неосознанно приближалась к Алексею.

Затем снова пришла в себя и вернулась к своему сиденью. Алексей молчал.

Через некоторое время между домами показался силуэт Санкт-Петербурга.

А далеко в окраине города, медленно вращалась гигантская голубая воронка.

От неё расходились слабые световые волны, искажавшие воздух.

Арина долго смотрела на неё потом сказала:

— Это жесть.

— Ага.

Но вместо того чтобы двигаться к воронке, Алексей свернул в сторону центральных районов города.

— Начнём поиски в лабораториях ЛИЯФ.

Арина кивнула.

УАЗ свернул на пустынную городскую улицу и направился к заброшенному университету, где, возможно, ещё сохранились следы Александры.

По словам Валентины Щукиной, всего за неделю до катастрофы группу Александры перевели из Московского государственного университета в один из корпусов Ленинградского института ядерной физики для участия в экскурсиях по секретным лабораториям.

Это была единственная зацепка.

Широкие проспекты были завалены ржавыми автомобилями.

Между ними пробивались молодые деревья.

Некоторые здания сохранились почти без повреждений.

Другие превратились в пустые бетонные коробки с выбитыми окнами.

Через полчаса УАЗ остановился возле старого учебного корпуса.

Когда-то здесь кипела студенческая жизнь.

Теперь вокруг не было ни одного человека.

Главный вход оказался распахнут.

На бетонных ступенях лежали опавшие листья.

Буран первым выпрыгнул из машины и принюхался.

Несколько раз обошёл вход.

После чего спокойно сел возле дверей.

— Значит, никого, — сказал Алексей.

Арина поправила ремень автомата.

— Или кто-то был очень давно.

Они вошли внутрь.

В просторном холле царил полумрак.

Солнечный свет пробивался через разбитый стеклянный купол.

Под ногами хрустели осколки стекла.

На стенах всё ещё висели выцветшие указатели факультетов.

Часть дверей была выломана.

На полу валялись перевёрнутые парты.

В углу лежали пожелтевшие студенческие билеты.

Алексей поднял один из них.

Фотография почти полностью выцвела.

Он положил документ обратно.

Они медленно двигались по коридору.

В одном кабинете стены были испещрены пулевыми отверстиями.

На полу лежали стреляные гильзы.

— Здесь был бой, — тихо сказала Арина.

Алексей кивнул.

— Причём серьёзный.

Дальше они нашли длинный коридор общежития.

Большинство комнат были распахнуты настежь.

Внутри царил беспорядок.

Кровати перевёрнуты, шкафы вскрыты, вещи разбросаны по полу.

Было видно, что после эвакуации здесь успели побывать мародёры.

Буран внезапно остановился возле одной из дверей, снова принюхался, затем тихо заскулил.

Алексей осторожно вошёл внутрь.

Комната почти не отличалась от остальных.

Две кровати, письменный стол, распахнутый шкаф.

Но возле стены лежал потрёпанный тёмно-синий рюкзак, покрытый толстым слоем пыли.

Алексей медленно поднял его.

Замок всё ещё работал.

Он осторожно расстегнул молнию.

Внутри лежали несколько учебников, тетрадь по физике, пенал, небольшой фонарик, фотография Анны, Лизы, Саши и самого Алексея.

Он на секунду замер, а глаза сузились.

Затем дрожащими пальцами перевернул снимок.

На обратной стороне аккуратным почерком было написано:

«Моя семья.»

Алексей тяжело выдохнул.

— Это её…

Арина осторожно подошла ближе и посмотрела на фотографию.

На самом дне рюкзака лежала толстая тетрадь в тёмной обложке.

Дневник.

Алексей несколько секунд просто держал его в руках.

Потом медленно открыл первую страницу.

На внутренней стороне было написано:

«Александра Антропова.»

Он сел прямо на край кровати и начал читать.

Первые записи были обычными.

Учёба, лекции, экзамены, шутки про преподавателей.

Иногда рассказы о матери, о младшей сестре, об отце.

Но чем дальше он перелистывал страницы, тем сильнее менялся тон.

«Иногда мне кажется, что я никому не нужна.»

Следующая запись.

«Все говорят, что у страны великое будущее. Только почему тогда вокруг столько лжи?»

Ещё через несколько страниц.

«Надоело жить среди людей, которые делают вид, что всё нормально.»

Алексей продолжал читать.

С каждой страницей становилось всё тяжелее.

«Сегодня, 3 сентября, я познакомилась с ребятами из “Импульса”.»

«Они хотя бы говорят честно.»

«Им не всё равно, каким станет мир.»

Он нахмурился.

Перевернул страницу.

«Михаил Соколов выступал перед нами лично.»

«Многие считают его безумцем.»

«А я впервые услышала человека, который действительно знает, куда вести человечество.»

Алексей крепче сжал дневник.

Дальше записи становились ещё тревожнее.

«Старый мир должен исчезнуть.»

«Без жертв не бывает будущего.»

«Люди боятся перемен только потому, что привыкли жить слабыми.»

Он молча закрыл глаза.

Арина осторожно села рядом.

— Что там?

Алексей протянул ей дневник.

Она быстро прочитала несколько последних записей.

Потом медленно опустила руки.

— Она… действительно поверила им.

— Оу...

В его голосе не было злости.

Только усталость.

— Они нашли нужные слова и внушили ей идеологию безумного проекта. Эта сволочь по имени Михаил Соколов... вербовщик.

Он снова открыл дневник.

Последние страницы уже почти не содержали обычных записей.

Вместо них были схемы, какие-то координаты, стрелки, пометки.

На развороте была нарисована карта Ленинградской области.

На ней красным карандашом были обведены две точки.

Первая находилась совсем рядом с Санкт-Петербургом.

Вторая — далеко на севере Ленинградской области.

Возле обеих стояла одинаковая подпись.

«Воронка Импульса.»

Алексей внимательно просмотрел остальные страницы.

Больше ничего.

Никаких объяснений, дат или указаний, куда именно отправилась Александра.

Он закрыл дневник.

Несколько секунд сидел неподвижно.

Потом поднялся и медленно подошёл к окну.

Корпус находился на верхнем этаже.

Отсюда открывался почти весь город.

И далеко впереди, над промышленными кварталами, вращалась огромная голубая воронка.

Именно она была отмечена первой на карте.

Арина подошла рядом.

— Как думаешь…

Она посмотрела на светящийся столб энергии.

— Она там?

Алексей покачал головой.

— Не знаю.

— Но это единственная зацепка, которая у нас есть.

Он ещё раз посмотрел на карту в дневнике.

Затем аккуратно убрал её обратно в рюкзак Александры.

— Начнём с этой ближайшей.

Если её там нет…

Он перевёл взгляд на вторую отметку.

— Если её там не будет поедем к другой воронке.

Буран тихо подошёл к хозяину и сел рядом.

Алексей положил ладонь ему на голову.

— Мы найдём её. Чего бы это ни стоило.

Покинув территорию университета, Алексей ещё раз взглянул на лежавший рядом дневник Александры.

Он не убирал его далеко.

Тетрадь лежала на приборной панели рядом с картой Ленинградской области.

Время от времени Алексей бросал на неё взгляд, словно надеялся заметить деталь, которую упустил раньше.

Но новых ответов дневник не давал.

УАЗ выехал на широкую городскую магистраль.

Буран привычно сидел на пассажирском сиденье, внимательно следя за дорогой.

Арина молча сверяла маршрут по карте.

— Через несколько километров будет поворот направо, — сказала она. — Если схема в дневнике точная, то дальше останется совсем немного.

Чем дальше машина удалялась от центра Санкт-Петербурга, тем заметнее становилось влияние второй воронки.

Асфальт всё чаще покрывали длинные трещины, внутри которых мерцало слабое голубоватое свечение.

Столбы линий электропередачи изгибались под неестественными углами.

Некоторые дорожные знаки словно расплавились и застыли волнами.

Компас снова начал медленно вращаться.

Радиостанция шипела, иногда выдавая обрывки незнакомых голосов.

Один раз из динамика отчётливо прозвучало:

— …приём… ответьте…

Через секунду всё снова утонуло в помехах.

Буран насторожился.

Поднял голову.

Тихо зарычал.

Алексей сразу сбросил скорость.

Впереди через дорогу неторопливо прошёл огромный лось.

Животное выглядело пугающе.

Его рога разрослись настолько, что напоминали переплетение высохших деревьев.

Шерсть местами отсутствовала.

Вместо неё из кожи выступали твёрдые серые наросты.

Лось остановился посреди дороги.

Несколько секунд смотрел прямо на УАЗ.

Потом медленно ушёл в лес.

— Чем ближе к воронке, тем хуже, — тихо сказала Арина.

— Да.

Алексей не сводил глаз с дороги.

Через несколько минут впереди появилось голубое свечение.

Сначала оно казалось тонкой полосой над горизонтом.

Но с каждым километром становилось всё больше.

Вскоре над деревьями поднялась сама воронка.

Даже на расстоянии нескольких десятков километров она выглядела огромной.

В центре медленно вращался ярко-голубой энергетический поток.

От него расходились едва заметные кольцевые волны.

Воздух вокруг дрожал.

Казалось, что само небо медленно закручивается в гигантскую спираль.

— Теперь понятно, почему её было видно из университета, — негромко произнесла Арина.

Алексей ничего не ответил.

Он внимательно осматривал местность впереди.

Дорога постепенно сменилась потрескавшимся бетоном.

По обеим сторонам начали появляться старые производственные здания.

Ржавые резервуары.

Полуразрушенные ангары.

Высокие трубы.

Переплетения толстых металлических трубопроводов.

Воронка находилась прямо над огромным промышленным комплексом.

Часть корпусов давно обрушилась.

Но некоторые здания выглядели вполне целыми.

— Похоже на какой-то завод, — сказала Арина.

— Или научный объект.

Алексей убрал ногу с педали газа.

Машина медленно подкатила к небольшому холму.

Он заглушил двигатель.

— Дальше пешком.

Буран первым выпрыгнул наружу.

Шерсть на его загривке поднялась.

Алексей достал бинокль.

Поднялся на вершину холма.

Несколько минут внимательно изучал территорию.

Потом молча передал бинокль Арине.

Она посмотрела туда же.

И сразу нахмурилась.

Вокруг комплекса были выстроены оборонительные позиции.

На въезде стояли бетонные блоки.

Между ними — мешки с песком.

На крышах дежурили вооружённые люди.

Во внутреннем дворе виднелись несколько грузовиков и внедорожников.

По территории постоянно ходили патрули.

— Они серьёзно подготовились, — тихо сказала Арина, опуская бинокль.

— Их здесь много.

— В лоб идти нельзя.

Алексей снова посмотрел на комплекс.

— Значит, не пойдём.

Арина присела рядом.

Провела пальцем по земле, быстро набрасывая схему.

— Смотри. Главный вход перекрыт. Западная сторона тоже просматривается. Но с северной есть разрушенный склад. Если пройти через него, можно подобраться ближе.

— Предлагаешь сначала разведку?

Она кивнула.

— Мы даже не знаем, есть ли там Александра. Нет смысла сразу устраивать бой.

Алексей немного подумал.

— Согласен.

Он уже собирался убрать бинокль, когда внизу открылись тяжёлые металлические ворота.

Со двора выехал армейский грузовик.

Следом вышла группа вооружённых людей.

Один из них остановился возле ворот и начал раздавать приказы.

Даже на таком расстоянии Алексей узнал его походку.

А затем увидел лицо.

Обожжённая кожа.

Полностью лысая голова.

Резкие черты лица.

— Не может быть… — тихо произнёс Алексей.

Арина снова подняла бинокль.

— Ты его знаешь?

Алексей медленно кивнул.

Не отрывая взгляда от человека внизу.

— Знаю. Это Захар Золотарёв. Я думал он погиб в Шунуте.

Алексей ещё несколько секунд не отрывал взгляд от человека у ворот.

Ошибки быть не могло.

Это действительно был Захар Золотарёв.

После взрыва на горе Шунут он изменился почти до неузнаваемости.

Волос не осталось совсем.

Голова была абсолютно лысой.

На висках и затылке кожа покрылась грубыми рубцами, оставшимися после сильных радиационных ожогов.

Такие же тёмные пятна тянулись по шее и исчезали под воротником чёрной куртки.

Лицо осунулось.

Щёки впали.

Под глазами залегли глубокие тени.

Хотя Захару было немногим больше двадцати лет, сейчас он выглядел человеком, прожившим вдвое дольше.

Он разговаривал с несколькими бойцами, указывая рукой в сторону внешнего периметра.

Голос до холма не доносился, но было видно, что подчинённые беспрекословно выполняют каждое его распоряжение.

— Радиация его сильно потрепала, — тихо сказала Арина.

— Потрепала, — ответил Алексей. — Но, похоже, не остановила.

Он опустил бинокль.

Несколько секунд молчал.

Потом неожиданно поднялся в полный рост.

— Ты что делаешь? — удивилась Арина.

— Хочу поговорить.

— С кем?

— С ним.

Она резко схватила его за рукав.

— Ты серьёзно? Там человек двадцать с оружием.

— Если начнут стрелять сразу, значит, ничего не теряем.

— А если нет?

— Тогда узнаем то, ради чего приехали.

Алексей медленно спустился с холма.

Буран поднялся следом.

Арина недовольно выдохнула, но тоже пошла за ними, держа автомат наготове.

Когда до внешнего периметра оставалось около пятидесяти метров, один из часовых первым заметил их.

— Стоять!

Сразу несколько автоматов развернулись в сторону незнакомцев.

Алексей остановился.

Медленно поднял обе руки.

Карабин остался висеть за спиной.

Шагнувший вперёд Захар сначала смотрел на него без всяких эмоций.

Потом его лицо медленно изменилось.

Глаза расширились.

Уголки губ дёрнулись в кривой усмешке.

— Ну надо же…

Он сделал ещё несколько шагов.

— А я думал, ты давно сгнил где-нибудь под завалами.

Алексей спокойно смотрел на него.

— Разочарован?

— Очень.

Захар остановился в нескольких метрах.

Теперь ожоги были видны ещё отчётливее.

Лысая голова поблёскивала на солнце.

Некоторые участки кожи выглядели так, словно их когда-то сильно обожгло кислотой.

Он коротко усмехнулся.

— Из-за тебя всё это.

Он провёл ладонью по голове.

— Видишь? Раньше у меня были волосы. Теперь их нет. Спасибо тебе.

— А как ты вообще смог выжить?

Захар демонически усмехнулся.

— Мои люди вытащили меня из того ада на вертолёте, Лёха. Ожоги почти убили меня, но Соколов перебросил меня сюда, охранять питерское ядро.

— О как.

Захар продолжил:

— Ты стёр первую воронку. Убил со своим напарником десятки людей. Разрушил годы нашей работы. Ты вообще понимаешь, чё натворил?

— Я остановил распространение поля.

— Нет. Ты совершил теракт. Именно так тебя теперь называют. Террорист. Убийца. Враг нового мира.

Алексей усмехнулся.

— Если новый мир строится на тысячах трупов, мне без разницы, как вы меня называете.

Улыбка исчезла с лица Захара.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Затем Алексей медленно достал из внутреннего кармана сложенную фотографию.

Часовые сразу напряглись.

Несколько автоматов поднялись выше.

— Спокойно.

Он двумя пальцами развернул снимок и показал его Захару.

— Я приехал не за вами.

Мне нужна она.

Захар не спеша подошёл ближе.

Взял фотографию.

Долго рассматривал лица.

Особенно Александру.

Потом перевернул снимок.

Прочитал надпись на обороте.

Снова посмотрел на девушку.

Прошла почти минута.

Алексей внимательно следил за каждым его движением.

— Ну? — спросил он.

Захар вернул фотографию.

— Не знаю её.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Она могла вступить в «Импульс».

Захар пожал плечами.

— Нас тысячи.

Я не обязан знать каждого.

Он снова посмотрел на снимок.

Потом покачал головой.

— Никогда её не видел.

Алексей внимательно всматривался в его лицо.

Но не смог понять, врёт он или действительно говорит правду.

Либо Александра никогда здесь не появлялась.

Либо Захару было совершенно безразлично, кто именно служил в организации.

Он убрал фотографию обратно.

— Значит, её здесь нет.

— Возможно.

— Тогда я поеду искать дальше.

Захар неожиданно рассмеялся.

Его смех был сухим и без всякого веселья.

— Думаешь, тебе кто-то позволит?

Он медленно сделал шаг назад.

Следом за ним начали отходить и остальные бойцы.

Каждый занимал заранее подготовленную позицию.

Щёлкнули затворы.

С нескольких вышек на Алексея уже смотрели пулемётные стволы.

Захар развёл руками.

— Один раз ты уже разрушил планы Соколова. Второго раза не будет.

Он посмотрел прямо в глаза Алексею.

— Сегодня ты останешься здесь. Навсегда.

Алексей молча снял карабин с плеча.

Арина встала рядом.

Буран глухо зарычал.

Тишина между двумя сторонами длилась всего несколько секунд.

После чего Захар резко опустил руку.

— Огонь!

Едва рука Захара опустилась вниз, как промышленную площадку разорвал грохот автоматных очередей. Пули ударили по земле перед Алексеем, выбивая фонтанчики бетона и земли. Он мгновенно бросился за бетонный блок, Арина перекатилась к ржавому контейнеру, а Буран одним прыжком исчез за перевёрнутым грузовиком. Несколько секунд обе стороны почти непрерывно обменивались огнём. Пули звенели о металл, разбивали окна цехов и высекали искры из бетонных стен. Алексей осторожно выглянул из укрытия, сделал два быстрых выстрела и тут же снова пригнулся. Один из бойцов Захара схватился за плечо и упал, второй успел скрыться за мешками с песком.

— Слева двое! — крикнула Арина.

— Вижу!

Она уже не выглядела человеком, которого Алексей совсем недавно спас из плена. Все её движения стали уверенными. Пока Алексей сдерживал противников огнём, Арина перебежками меняла позиции, не позволяя людям Захара понять, сколько противников находится перед ними. Несколько раз она специально открывала короткий огонь из одного укрытия, а затем сразу уходила к другому. Один из бойцов высунулся слишком далеко, пытаясь поймать её в прицел. Алексей воспользовался этим мгновением и одним выстрелом вывел его из боя.

Буран тоже не оставался в стороне. Пока люди Захара были заняты перестрелкой, пёс незаметно обходил их по разрушенным ангарам. Внезапное рычание раздалось уже за спинами противников. Один из охранников резко обернулся, но Буран успел сбить его с ног. Второй растерялся лишь на секунду, и этого оказалось достаточно. Алексей выскочил из-за укрытия, быстро сократил расстояние и ударом приклада отправил противника на бетон. Буран тут же вернулся к хозяину, тяжело дыша, но не отставая ни на шаг.

Бой постепенно смещался вглубь промышленного комплекса. Люди Захара теряли позиции одну за другой. Одни отступали к главным цехам, другие пытались занять крыши, но долго удержаться нигде не могли. Алексей не давал им времени перегруппироваться. Он постоянно менял направление атаки, обходил здания через проломы в стенах, использовал разрушенные трубопроводы как укрытия и заставлял противника нервничать. Арина понимала его почти без слов. Иногда хватало одного взгляда, чтобы они одновременно начали обходить одну и ту же позицию с разных сторон. Через несколько минут оборона лагеря начала рассыпаться.

Захар внимательно наблюдал за происходящим из-за бетонного ограждения. Он видел, как один за другим падают его люди, как остальные начинают отступать без приказа, как всё меньше остаётся тех, кто ещё готов продолжать бой. Он резко ударил кулаком по металлическому поручню.

— Назад! Всем назад! К воронке! Не стойте под огнём!

Несколько человек сразу сорвались с места и побежали к внутренним сооружениям комплекса. Остальные последовали за ними. Никто уже не думал о контратаке. Главное было успеть уйти.

Захар проводил их взглядом и медленно перевёл автомат на Алексея.

— Быстрее! — крикнул он своим людям. — Я задержу его!

Последние бойцы скрылись за корпусами завода. На площадке остались только Захар, Алексей, Арина и Буран.

Алексей медленно вышел из-за укрытия.

— Решил остаться?

Захар отбросил автомат в сторону.

Тот с грохотом ударился о бетон.

— С тобой оружие уже ничего не решит.

Алексей снял с плеча карабин и положил его рядом.

— Значит, закончим так.

Они молча смотрели друг на друга несколько секунд.

За их спинами продолжала вращаться огромная голубая воронка, а металлические конструкции промышленного комплекса едва заметно вибрировали от исходившей из неё энергии.

Захар сделал первый шаг вперёд.

Алексей тоже двинулся ему навстречу.

Они почти одновременно шагнули на широкий кольцевой металлический балкон, опоясывавший воронку. В центре гигантской шахты медленно вращался голубой энергетический поток. От него вверх уходил светящийся столб, исчезавший высоко в небе. Пол под ногами едва заметно вибрировал, металлические конструкции тихо гудели, а повреждённые перила местами были вырваны вместе с креплениями после давних взрывов. Арина хотела пойти следом, но Алексей, не оборачиваясь, поднял ладонь.

— Не вмешивайся.

Она остановилась.

Буран тоже замер у входа на балкон, не сводя глаз с хозяина.

Автоматы остались лежать позади.

На таком расстоянии они только мешали.

Захар медленно размял шею.

— Всё-таки дошло до этого.

Алексей ничего не ответил.

Он внимательно следил за каждым движением противника.

Захар сорвался с места первым.

Ударил кулаком в голову.

Алексей успел поставить блок, но второй удар уже пришёлся в живот. Он сделал шаг назад, быстро восстановил равновесие и ответил короткой серией ударов. Захар прикрыл лицо предплечьями, затем резко толкнул Алексея плечом. Оба едва не налетели на искорёженный участок ограждения.

Металл под ногами жалобно заскрипел.

Воронка продолжала вращаться всего в нескольких метрах от них.

Голубой свет отражался на лицах обоих.

Захар тяжело дышал.

Радиация заметно ослабила его организм, но злость пока позволяла держаться.

— Ты вообще понимаешь, что уничтожаешь? — процедил он, снова бросаясь вперёд. — Михаил строит новый мир!

Алексей увернулся от удара.

— На костях миллионов людей?

Он ударил Захара локтем в челюсть.

Тот пошатнулся, но почти сразу снова атаковал.

Несколько минут они обменивались ударами, постепенно смещаясь всё ближе к самому краю балкона. Никто уже не пытался разговаривать. Остались только тяжёлое дыхание, звон металла под подошвами и низкий гул воронки.

Неожиданно Захар отскочил назад.

Запустил руку под куртку.

Достал сразу несколько осколочных гранат.

Арина резко побледнела.

— Лёша!

Захар выдернул чеки одну за другой.

— Если я не смог остановить тебя в Шунуте…

Он крепко сжал гранаты в кулаке.

— Значит, остановлю здесь!

С диким криком он бросился вперёд.

Не пытаясь ударить или защититься.

Его единственной целью было всем телом столкнуть Алексея в центр воронки.

В последний момент Алексей понял его замысел.

Он резко сместился в сторону.

Захар пролетел мимо.

Попытался изменить направление, но подошва сорвалась с деформированного металлического листа.

Он инстинктивно ухватился за повреждённое ограждение.

Ржавые крепления не выдержали.

Перила с громким треском вырвались из бетона.

Захар вместе с ними перелетел через край.

— НЕТ!

Он успел зацепиться одной рукой за выступ балки.

Гранаты всё ещё оставались зажаты в другой ладони.

Под ним бушевал голубой поток.

Через мгновение энергия начала тянуть его вниз.

Сначала медленно, потом всё сильнее.

Захар попытался подтянуться.

Мышцы дрожали от напряжения.

Металл под пальцами постепенно сгибался.

— Помоги!..

Он впервые за всё время посмотрел на Алексея без ненависти.

В глазах появился настоящий страх.

— Пожалуйста…

Алексей молча стоял у самого края.

Захар сам выбрал этот путь.

Сам пришёл сюда с гранатами.

Сам попытался столкнуть другого человека в воронку.

Но несмотря на всё это Алексей наклонился и протянул руку.

Однако хватка Захара резко ослабла, а энергетический поток рванул его вниз ещё сильнее.

Пальцы сорвались.

Захар закричал.

Голубой свет мгновенно поглотил его.

Ещё несколько секунд силуэт был виден внутри вращающегося потока.

Потом исчез окончательно.

Почти сразу из глубины воронки донёсся приглушённый взрыв.

Следом второй, затем третий.

Алексей ужаснулся тем, что он не успел его поднять...

Осколочные гранаты сработали уже внутри энергетического ядра.

Голубой столб резко дрогнул.

По нему побежали яркие белые вспышки.

Вся конструкция комплекса содрогнулась.

Металлический балкон заходил ходуном.

От стен начали отлетать куски бетона.

Гул воронки изменился.

Теперь в нём слышались резкие перебои, словно огромный механизм начал работать с серьёзными сбоями.

Арина быстро подбежала к Алексею.

— Ты цел?

Он молча кивнул, не сводя взгляда с нестабильной воронки.

Голубой поток продолжал вращаться.

Но теперь его поверхность постоянно искажалась, а внутри одна за другой вспыхивали короткие энергетические разряды.

Что-то внутри этой гигантской конструкции определённо изменилось.

Взрывы внутри энергетического потока постепенно стихли.

Голубая воронка продолжала вращаться, но теперь её движение стало неровным. По всей поверхности то и дело пробегали яркие вспышки, а низкий гул сменялся резкими перебоями. Казалось, что гигантский механизм вот-вот окончательно выйдет из строя, однако этого не происходило. Она всё ещё существовала.

Алексей медленно перевёл взгляд на внутренний карман куртки, расстегнул молнию и достал аккуратно сложенный платок.

Развернул его и внутри лежал цилиндрический прибор из тёмного металла.

Стабилизатор поля.

Последний рабочий экземпляр, который когда-то создали Валентина Щукина и Валерий Антонов.

Алексей осторожно провёл большим пальцем по его корпусу.

Тонкие голубые линии на поверхности едва заметно засветились.

Прибор словно почувствовал близость воронки.

— Сейчас… — тихо сказал он самому себе.

Арина молча наблюдала за ним.

Она уже знала, что нужно сделать.

Достаточно подойти к ядру воронки, активировать устройство и ещё один источник «Импульса» перестанет существовать.

Алексей сделал несколько шагов вперёд.

До энергетического потока оставалось совсем немного.

В этот момент взгляд случайно упал на лежавший в нагрудном кармане дневник Александры.

Он остановился.

Несколько секунд смотрел на потёртую тёмную обложку.

— Здесь Сашу не нашли…

Он произнёс это почти шёпотом.

Арина подошла ближе.

— Может, она просто не вышла сегодня на смену?

— Может.

Он покачал головой.

— А может, вообще никогда сюда не приходила. И всё это время находилась у другой воронки.

Он снова посмотрел на вращавшуюся воронку.

Затем перевёл взгляд на стабилизатор.

В памяти всплыли слова Щукиной.

Другого такого устройства больше не существовало.

Если использовать его сейчас, второй попытки уже не будет.

Если следующая воронка окажется той самой, где находится Александра…

Он останется без единственного средства её уничтожить.

Алексей крепче сжал прибор.

Несколько долгих секунд боролся с собственными мыслями.

Потом медленно завернул стабилизатор обратно в платок и убрал во внутренний карман.

Алексей передумал активировать прибор, чтобы приберечь его для воронки, где находится Саша.

Питерская воронка осталась работать, пусть и повреждённая взрывами Захара.

Арина удивлённо посмотрела на него.

— Ты… передумал?

— Да.

— Но мы можем уничтожить её прямо сейчас.

— Можем.

Он спокойно посмотрел на нестабильный энергетический поток.

— Только если потом окажется, что Саша находится у следующей воронки, спасти её уже будет труднее.

Арина молчала.

Алексей продолжил:

— У меня один стабилизатор. Одна попытка. Я не имею права использовать её вслепую.

— Значит…

— Сначала найду дочь.

Он застегнул куртку.

— Потом вернусь сюда. И уничтожу эту воронку. А затем остальные.

Арина несколько секунд смотрела на него, после чего кивнула.

— Логично.

Буран тихо подошёл к хозяину.

Алексей потрепал его по загривку.

— Поехали.

Они ещё раз оглянулись на промышленный комплекс.

Большая часть охраны была уничтожена.

Воронка получила серьёзные повреждения, но она продолжала работать... Пока что.

Алексей, Арина и Буран покинули территорию комплекса, оставляя за спиной голубое свечение, которое ещё долго виднелось над крышами разрушенных цехов. Впереди их ждала следующая точка на карте Александры.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда зелёный УАЗ выехал с территории промышленного комплекса. Позади остались разрушенные корпуса завода, разбитые укрепления и нестабильная воронка, продолжавшая вращаться над ними. Голубое свечение ещё долго было видно в зеркале заднего вида, постепенно уменьшаясь с каждым пройденным километром.

В салоне стояла тишина.

Буран лежал на пассажирском сиденье, положив голову на лапы. После недавнего боя он выглядел уставшим, но внимательно следил за дорогой, время от времени поднимая уши на незнакомые звуки.

Арина смотрела в боковое окно.

Алексей уверенно вёл машину, но мысли его были далеко отсюда.

Спустя несколько минут он одной рукой достал из рюкзака дневник Александры.

Открыл последние страницы.

Машина продолжала медленно двигаться по разбитой дороге, пока он снова изучал каждую запись, каждую схему и каждую сделанную дочерью пометку.

— Ты ведь уже всё прочитал, — сказала Арина.

— Возможно, не всё понял.

Он перевернул ещё несколько страниц.

Внимательно посмотрел на нарисованную карту.

Раньше взгляд цеплялся только за две красные отметки.

Теперь он начал рассматривать всё остальное.

Возле второй точки обнаружились почти стёртые карандашные линии: малозаметные ориентиры, контур железной дороги, небольшое озеро, лесной массив и короткая подпись, настолько бледная, что раньше её почти невозможно было разобрать.

Алексей сбросил скорость.

Поднёс дневник ближе к стеклу, чтобы использовать последние лучи солнца.

— Вот оно…

— Что там?

Он несколько секунд всматривался в выцветшие буквы.

— Лейпясуо…

Арина сразу достала карту Ленинградской области.

Разложила её на коленях.

Провела пальцем по северной части региона.

— Есть. Посёлок Лейпясуо. Выборгский район.

Она ещё немного изучила карту.

— Здесь раньше располагалось несколько военных объектов. Старые склады. Полигоны. И…

Она остановилась.

— Бывшая радиолокационная станция.

Алексей перевёл взгляд с карты на дневник.

Теперь всё складывалось.

Именно возле этого объекта Александра поставила вторую отметку.

— Значит, следующая воронка находится там.

Он аккуратно закрыл дневник.

Несколько секунд молчал.

Затем уверенно положил его обратно в рюкзак.

Арина посмотрела на него.

— Думаешь, она ждёт тебя вообще?

— Не знаю.

— Тогда зачем ехать?

Алексей ненадолго задумался.

— Потому что я обещал Анне вернуться с Сашкой...

Он крепче сжал руль.

— Если она действительно ушла к людям Михаила, она могла специально не писать, куда отправляется.

— Чтобы дневник никто не смог использовать, — добавила Арина.

— Именно.

— На её месте я бы поступила так же.

Алексей грустно усмехнулся.

— Поэтому всё равно придётся проверить.

Он свернул на ближайшую развилку.

Колёса УАЗа сошли с разбитого шоссе на северную дорогу.

Указатель, покосившийся у обочины, всё ещё можно было прочитать — «Выборг».

Дальше начинались густые леса Ленинградской области.

Голубое свечение оставшейся позади воронки постепенно исчезало за горизонтом.

Впереди были десятки километров пустых дорог, заброшенные военные объекты и ещё одна неизвестная точка на карте Александры.

Алексей не знал, найдёт ли там дочь, но у него был новый след.

И он собрался идти по нему до конца.

Глава 11

До бывшей радиолокационной станции возле посёлка Лейпясуо Алексей и его спутники добрались ближе к полудню.

Чем дальше УАЗ уходил на север Ленинградской области, тем сильнее асфальт исчезал под трещинами и молодой порослью. Заброшенные деревни пустовали, а густые хвойные леса казались мрачными. Несколько раз впереди появлялись мутировавшие олени с неестественно длинными рогами, но животные лишь провожали машину взглядами и быстро скрывались между деревьями.

Буран, сидевший рядом с Алексеем, неожиданно насторожился и тихо зарычал. Дозиметр тоже запищал.

Алексей сразу сбросил скорость. Вдалеке, над верхушками сосен, медленно вращался знакомый голубой столб света.

— Почти приехали, — тихо сказал он.

Через несколько минут дорога закончилась, а дальше начинался старый военный объект.

За густым лесом возвышались огромные радиолокационные антенны, часть которых давно обрушилась. Между бетонными сооружениями тянулись ржавые инженерные коммуникации, а вокруг комплекса вырос высокий металлический забор с несколькими рядами колючей проволоки. Некоторые вышки наблюдения сохранились до сих пор. На одной из них Алексей сразу заметил человека с биноклем.

Он остановил УАЗ за небольшим холмом.

— Дальше пешком.

Они накрыли машину маскировочной сетью, забрали оружие и рюкзаки, после чего Алексей жестом подозвал Бурана.

— Ходи рядом, Буран.

Пёс беззвучно двинулся следом. Троица медленно углубилась в лес.

Подходя ближе к станции, они заметили, что объект был не заброшен.

За забором постоянно двигались вооружённые люди.

Возле въезда стояли два грузовика.

Чуть дальше располагались палатки, дизельные генераторы, склады с боеприпасами и несколько пулемётных точек.

По территории регулярно проходили патрули.

— Видимо, они здесь давно обосновались для охраны воронки, — тихо сказала Арина.

— Причём готовились всерьёз, — добавил Алексей, внимательно осматривая позиции.

Они осторожно обошли комплекс с восточной стороны.

Через густые кусты открывался хороший обзор на внутренний двор.

Именно туда постепенно сходились бойцы.

Похоже, готовилась смена караула.

Алексей достал бинокль.

Медленно начал рассматривать людей, вооружение, маршруты.

Он машинально считал противников.

Внезапно его пальцы замерли.

— Нет…

Арина сразу посмотрела на него.

— Что случилось?

Он молча протянул ей бинокль.

— Посмотри туда.

Она навела изображение туда, куда указывал Алексей.

Среди вооружённых бойцов уверенным шагом шла молодая девушка.

Светло-русые волосы были собраны в плотный хвост.

На ней была полевая форма без знаков различия, бронежилет, разгрузочный жилет и автомат, висевший на груди.

Она остановилась возле нескольких бойцов.

Что-то спокойно объяснила.

Показала рукой на наблюдательные посты.

Двое сразу отправились выполнять приказ.

Остальные молча разошлись по своим позициям.

Девушка продолжала отдавать распоряжения уверенным голосом.

Никто с ней не спорил.

— Господи… — шёпотом произнесла Арина.

Алексей молча продолжал смотреть только на неё.

За последние месяцы Александра заметно изменилась.

Лицо стало взрослее.

Во взгляде исчезла прежняя мягкость.

Она двигалась так спокойно, словно уже давно привыкла жить среди вооружённых людей и постоянной опасности.

Это была его дочь.

Ошибиться он не мог.

Но увидеть её здесь…

С автоматом в руках…

Среди бойцов «Импульса»…

К такому Алексей оказался совершенно не готов.

— Я думал… — тихо произнёс он. — Я думал, она помогает им как учёный… Или занимается исследованиями… Хотя бы работает с документами…

Он тяжело выдохнул.

— А она…

Он не смог закончить мысль.

Александра тем временем подошла к высокому молодому парню примерно её возраста.

У того были коротко остриженные тёмные волосы.

Автомат висел за спиной.

Судя по поведению остальных, он тоже командовал одним из подразделений.

Они обменялись несколькими короткими фразами, развернули карту местности и начали что-то обсуждать, периодически указывая на разные участки обороны.

Никакой близости между ними не чувствовалось.

Обычный рабочий разговор двух бойцов.

Через минуту парень кивнул, подозвал своих людей и направился проверять западный сектор

Александра осталась координировать остальных.

— Они даже не похожи на фанатиков, — тихо сказала Арина.

— Потому что они уверены, что делают правильное дело, — ответил Алексей, не сводя взгляда с дочери.

Перед ним стоял не испуганный подросток, которого он надеялся спасти.

Перед ним уже находился подготовленный боец.

Человек, искренне веривший в идеологию Михаила Соколова.

Арина осторожно коснулась его плеча.

— Лёша…

Он повернулся к ней.

— Если сейчас начнётся бой… — сказала она, посмотрев на Александру. — Она будет стрелять... в нас.

Алексей снова перевёл взгляд на дочь.

Он приехал сюда, чтобы найти её, но даже представить не мог, что искать придётся не только Александру.

Ему предстояло вернуть человека, которым она когда-то была.

Алексей ещё полминуты молча наблюдал за дочерью через просвет между соснами. Чем дольше он смотрел, тем отчётливее понимал: если сейчас начнётся бой, Александра окажется по другую сторону. Опасения Арины казались не напрасными.

Саша не будет прятаться, не бросит оружие и не станет ждать объяснений. Она выполнит приказ.

Лёша медленно снял с плеча карабин, поставил его возле дерева и поднял руки.

— Ты что делаешь? — тихо спросила Арина.

— Попытаюсь поговорить.

— Лёша, это может быть ловушка.

— Может. Но если я открою огонь первым, то потеряю её навсегда.

Арина тяжело вздохнула.

— Тогда я останусь здесь. Если что-то пойдёт не так, я прикрою тебя.

Алексей медленно вышел из леса и его заметили почти сразу.

— Контакт! — крикнул один из часовых.

Несколько автоматов мгновенно поднялись в его сторону. Люди «Импульса» заняли позиции за бетонными блоками и мешками с песком. Кто-то уже положил палец на спусковой крючок.

— Стоять! Не двигаться!

Алексей остановился.

Его руки оставались на виду.

Из глубины лагеря быстрым шагом вышла Александра. Она сначала посмотрела на незнакомца, затем её взгляд задержался на лице мужчины. Пару секунд она не двигалась. По её лицу нельзя было понять, что она чувствует.

— Папа...

Это слово прозвучало с мизерными эмоциями.

Она быстро взяла себя в руки и повернулась к бойцам.

— Не стрелять!

Один из мужчин удивлённо посмотрел на неё.

— Александра, это может быть…

— Я сказала, не стрелять.

Её голос прозвучал жёстко и кикто больше не спорил.

Она медленно подошла ближе, остановившись в нескольких метрах от Алексея. Автомат по-прежнему висел у неё на груди, но руки лежали на ремне, а не на рукоятке.

Алексей с трудом узнавал собственную дочь.

— Саша…

— Давно меня так никто не называл.

— Мы искали тебя.

Она спокойно посмотрела ему в глаза.

— Кто — мы?

— Как "кто"? Я, твоя мама, Лиза.

— Мама жива?

— Да.

— Лиза тоже?

— Да.

— Хорошо.

Алексей ждал хоть какой-то радости, улыбки, облегчения. Хотя бы дрогнувшего голоса. Но перед ним стоял человек, который воспринимал эту новость почти равнодушно.

— Они сейчас в безопасности, — продолжил он. — Я обещал твоей маме, что найду тебя. И всё это время я искал любые твои следы. Проехал через полстраны. Я был уверен, что…

— Зря, — перебила Саша.

Он замолчал.

— Что?

— Зря искал.

Эти два слова прозвучали настолько спокойно, что Алексей почувствовал их сильнее любого крика.

— Почему?

Александра медленно перевела взгляд на лагерь за своей спиной.

— Потому что моя семья осталась в прошлом.

— Не говори ерунды.

— Это не ерунда.

Она снова посмотрела на него.

— Вы всё ещё цепляетесь за мир, которого больше нет.

— Именно поэтому я и приехал. Чтобы вернуть тебя домой.

Она тихо усмехнулась.

— Домой?

— Да.

— Куда именно? В разрушенные города? В мир, где люди готовы убить друг друга за банку тушёнки? В страну, которой больше не существует?

Алексей сделал шаг вперёд.

— Дом — это не стены.

— Нет, пап.

Она покачала головой.

— Ты всё ещё мыслишь так, как раньше.

Её голос стал твёрже.

— Старый мир закончился. Он не выдержал собственной слабости. Государства рухнули. Законы перестали работать. Люди показали своё настоящее лицо.

Она развела руками.

— Это была неизбежность.

— И поэтому ты и бойцы Импульса решили добить тех, кто выжил?

— Мы ничего не добивали.

— Саша…

— Дай договорить.

Алексей замолчал.

— Михаил объяснил нам то, чего никто раньше не понимал. Человечество слишком долго боялось перемен. Любое большое будущее требует жертв. Это жестоко, но иначе не бывает.

Она говорила без колебаний, словно повторяла мысли, в которых давно убедилась сама.

— Слабые всё равно погибнут. Они не смогут жить в новом мире. Зато сильные построят цивилизацию, которой никогда раньше не существовало. «Импульс» — это не катастрофа. Это начало следующего этапа развития человечества.

Алексей не перебивал её.

— Ты действительно веришь в это?

— Да.

— После всего, что произошло?

— Именно после этого.

Она сделала шаг навстречу.

— Ты видел разрушения.

— Видел.

— Тогда должен понимать. Назад дороги нет. Старый мир уже проиграл. Мы просто перестали притворяться, что его ещё можно спасти.

Алексей медленно покачал головой.

— Я видел другое.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Я видел города без детей. Видел семьи, которые умерли, защищая друг друга. Видел людей, которые до последнего делились последним куском хлеба с незнакомцами. Видел мутантов, которых создал ваш “новый мир”. Видел матерей, потерявших детей. Видел солдат, погибших, чтобы спасти тех, кого даже не знали.

Он смотрел прямо на дочь.

— И после всего этого ты говоришь мне, что это цена будущего?

— Да, — ответила Александра, не отведя взгляда от отца.

Резко наступила тишина.

За происходящим из леса наблюдала Арина.

Она никогда раньше не видела Алексея таким.

Человек, который без страха входил в логова мародёров, шёл против вооружённых отрядов и спускался в самое сердце воронок, сейчас выглядел полностью растерянным.

Не потому, что перед ним стоял опасный противник, а потому что перед ним стояла его неузнаваемая дочь.

И он с ужасом понимал, насколько глубоко идеи Михаила Соколова успели изменить её.

Тишина между Алексеем и Александрой затянулась.

Они продолжали смотреть друг другу в глаза, словно вокруг никого не было, кроме них самих.

Бойцы «Импульса» нервничали. Никто не понимал, чем закончится этот разговор. Одни крепче сжимали автоматы, другие переглядывались, ожидая приказа.

Молодой командир соседнего отделения внимательно следил за Алексеем, не опуская оружия. Он явно не разделял спокойствия Александры.

Напряжение росло с каждой секундой.

Внезапно где-то справа раздался резкий хлопок.

Один из молодых бойцов, у которого дрожали руки, непроизвольно нажал на спусковой крючок.

Пуля ударила в землю всего в нескольких сантиметрах от ботинка Алексея.

— Кто стрелял?! — резко крикнула Александра, оборачиваясь.

Но было уже поздно, инстинкты бойцов моментально сработали без приказа командующих. И началась стрельба. Алексей мгновенно бросился за бетонный блок.

Из леса почти одновременно прогремели выстрелы Арины.

Она не целилась в Александру.

Пули ударили по мешкам с песком рядом с бойцами, заставляя их пригнуться.

— Лёша! Назад!

— В Сашу не стрелять! — крикнул Алексей, перекрывая шум первых очередей. — Что бы ни случилось, не стреляй в неё!

— Поняла!

В следующую секунду лагерь уже сотрясался.

Автоматные очереди загрохотали сразу с нескольких направлений.

Пули разбивали бетон, выбивали щепки из деревянных укреплений и с визгом рикошетили от металлических конструкций бывшей радиолокационной станции.

Алексей короткими перебежками сменил укрытие и двумя точными выстрелами заставил замолчать пулемётчика на вышке.

Тот успел лишь вскрикнуть и рухнул за ограждение.

Арина тем временем быстро перемещалась вдоль лесной опушки. Она уже прекрасно понимала, как действует Алексей. Пока он отвлекал на себя большую часть огня, она обходила позиции противника с фланга, вынуждая бойцов постоянно менять направление стрельбы. Один из них попытался поймать её в прицел, но Алексей выстрелил первым. Пуля выбила автомат из его рук.

— Слева обходят! — крикнула Арина.

— Вижу!

Буран сорвался с места прежде, чем Алексей успел что-либо сказать.

Пёс широким кругом обежал разрушенный ангар и неожиданно выскочил прямо за спинами нескольких бойцов. Его громкий лай и рычание заставили людей растеряться. Один резко развернулся, второй сделал шаг назад, третий инстинктивно вскинул автомат совсем в другую сторону.

Этой короткой заминки хватило, чтобы Алексей выскочил из укрытия, быстро сократил дистанцию и точными ударами приклада вывел двоих из строя. Третий попытался поднять оружие, но Буран сбил его с ног и удерживал до тех пор, пока Алексей не оттащил пса назад.

— Молодец! Ко мне!

Буран сразу вернулся к хозяину.

Тем временем молодой напарник Александры быстро взял ситуацию под контроль.

— Второе отделение — к северному складу! Не сбивайтесь в кучу! Работайте парами! Не дайте им обойти нас!

Его приказы звучали чётко и спокойно.

Бойцы снова начали занимать позиции.

Несколько человек поднялись на бетонные платформы.

Другие перебежали к старым радиолокационным конструкциям, используя их как укрытия.

Алексей сразу понял, что перед ним не случайный выживший.

Парень умел командовать.

Благодаря его действиям оборона ещё держалась.

Александра тоже не пряталась.

Она перебегала между позициями, помогала раненым, координировала соседние группы и несколько раз сама открывала огонь.

Каждый раз Алексей специально менял направление движения, лишь бы не оказаться с ней на одной линии.

Он не собирался стрелять в собственную дочь.

И не позволил бы сделать этого Арине.

Бой продолжался уже довольно долго.

Боеприпасы постепенно заканчивались.

По всему лагерю лежали раненые.

Часть бойцов больше не могла сражаться.

Некоторые самостоятельно отползали в тыл.

Другие вообще начали покидать позиции без приказа.

Молодой командир пытался остановить отступающих.

— Назад! Всем назад! Держите линию!

Но его уже почти никто не слушал.

Очередная группа бросилась к внутренним зданиям комплекса.

За ней последовали ещё несколько человек.

Оборона начала распадаться.

Разрывы между позициями становились всё больше.

Арина первой заметила это.

— Лёша! Они сыплются!

Алексей выглянул из-за бетонной плиты.

Она была права.

Ещё недавно организованный отряд превращался в разрозненные группы, каждая из которых думала уже не о победе, а о собственном спасении.

Люди Михаила теряли контроль над ситуацией и бой постепенно приближался к своему решающему моменту.

Перестрелка постепенно стихла.

Время от времени ещё звучали одиночные выстрелы где-то на территории станции, но основные силы «Импульса» уже отходили в глубину комплекса. Молодой командир, прикрывая оставшихся бойцов, увёл их за бетонные сооружения. Арина не стала преследовать отступающих. Она заняла удобную позицию на крыше полуразрушенного технического здания и внимательно следила за происходящим через прицел, не вмешиваясь. Буран стоял рядом с Алексеем, настороженно поглядывая по сторонам.

Между двумя разрушенными ангарами, посреди разбитого асфальта, остались только Алексей и Александра.

Их разделяли всего несколько метров.

Автомат по-прежнему висел на груди девушки, но ствол уже смотрел вниз.

— Всё ещё хочешь убедить меня уйти? — спокойно спросила она.

— Да.

— После всего, что произошло?

— Именно после этого.

Она медленно покачала головой.

— Ты ничего не изменишь.

— Тогда хотя бы выслушай меня.

Александра промолчала.

Алексей сделал глубокий вдох.

— За последние месяцы я прошёл через половину страны. Я видел то, чего не должен видеть ни один человек.

Он говорил спокойно, не повышая голоса.

— Я видел Тверь. Город, где на улицах не осталось почти никого живого. Видел деревни, в которых дома стояли целыми, а людей уже не было. Видел дороги, заваленные брошенными машинами. Видел детей, оставшихся без родителей. Видел родителей, которые до последнего закрывали собой детей.

Александра слушала молча.

— Я видел мутантов, которые когда-то были обычными людьми. Видел животных, потерявших собственный облик. Видел людей, медленно умирающих от радиации. Видел тех, кто ещё надеялся, что однажды всё закончится.

Он сделал ещё один шаг.

— И знаешь, что объединяло почти всех?

Она ничего не ответила.

— Никто из них не говорил мне спасибо за «новое будущее».

Александра сжала губы.

— Любые большие перемены сопровождаются жертвами.

— Это тебе Михаил сказал?

— Он не врёт.

— Правда?

Алексей внимательно посмотрел ей в глаза.

— Тогда почему сам сидит за чужими спинами?

Она нахмурилась.

— Потому что руководит.

— Нет.

Голос Алексея стал жёстче.

— Потому что именно другие умирают за его идеи.

Несколько секунд Александра молчала.

Потом всё же ответила:

— Захар говорил совсем другое.

— Захар уже ничего не скажет.

Она резко подняла голову.

— Что?

— Его больше нет.

На лице Александры впервые промелькнуло настоящее удивление.

— Как…

— Он пытался убить меня возле второй воронки. Но в итоге сам себя угробил...

Он не хотел приукрашивать события и не пытался выставить себя героем.

Просто сказал как есть.

— Он говорил, что обязательно остановит тебя…

— Пытался.

— Значит…

Она запнулась.

— Он действительно погиб.

— Да.

Тишина затянулась.

— А первая воронка? — тихо спросила она.

— Её больше нет.

Александра резко посмотрела на него.

— Это невозможно.

— Возможно.

— Нам говорили, что уничтожить её нельзя.

— Я видел это собственными глазами.

Она заметно растерялась.

Слова, которые годами повторяли ей командиры, начали сталкиваться с фактами.

И впервые не находили объяснения.

Алексей медленно расстегнул внутренний карман куртки.

Достал старую фотографию.

Ту самую.

На ней были он, Анна, Лиза и совсем юная Александра.

Он молча протянул снимок.

Девушка неохотно взяла его.

Несколько секунд просто смотрела.

Потом отвела взгляд.

— Старые фотографии ничего не меняют.

— Правда?

Алексей слегка улыбнулся.

— Помнишь, как тебе было семь лет и ты решила, что сможешь сама научиться кататься на велосипеде?

Александра ничего не ответила.

— Ты запретила мне держать руль. Сказала, что уже взрослая.

Он усмехнулся.

— Через десять секунд въехала прямо в кусты возле соседского забора.

Несмотря на серьёзное выражение лица, Александра едва заметно моргнула.

— Ты потом два дня обижалась на этот куст.

Она молчала.

— А ещё ты ненавидела манную кашу. Каждое утро прятала её под кусочки хлеба, надеясь, что мама не заметит.

Уголки её губ едва дрогнули.

Алексей это увидел.

— Летом мы ездили на Волгу. Ты боялась заходить глубоко в воду и заставляла меня всё время держать тебя за руку. А вечером обязательно просила развести костёр, потому что говорила, что без него отдых считается неправильным.

Александра медленно опустила взгляд на фотографию.

Пальцы крепче сжали её края.

— Откуда…

Она осеклась.

И почти сразу сама поняла нелепость собственного вопроса.

Такие вещи невозможно было узнать из чужих рассказов.

Их невозможно было придумать.

Их мог помнить только отец.

Или человек, который действительно прожил рядом с ней всю её жизнь.

— Мама и Лиза живы? — тихо спросила она.

— Да.

— Они… правда ждут меня?

— Каждый день.

Она долго молчала.

Потом ещё раз посмотрела на фотографию.

В её глазах наконец-то появилось сомнение, совсем маленькое, но достаточное, чтобы в монолитной картине мира, которую так долго строил Михаил Соколов, появилась первая трещина.

Александра продолжала смотреть на фотографию.

Вокруг снова начали раздаваться выстрелы, но теперь они звучали далеко, где-то у внутренних построек станции. Ветер шевелил верхушки сосен, а над комплексом всё так же вращалась голубая воронка, заливая разрушенный объект холодным светом.

Неожиданно в кармане одного из бойцов, укрывшихся возле административного корпуса, громко затрещала рация.

— Всем подразделениям! Повторяю, всем подразделениям! Удерживать объект любой ценой! Не подпускать противника к воронке! Отступление запрещено! Командиры несут личную ответственность!

Пару секунд слышались помехи.

Затем раздался ещё один голос.

— Любой ценой! Выполнять приказ!

Молодой командир, стоявший неподалёку, крепко сжал автомат.

Он перевёл взгляд на Александру.

— Саша!

Она медленно подняла голову.

— Что?

— Надо отходить к центру объекта. Если он доберётся до воронки, всё закончится.

Она молчала.

— Ты слышала приказ?

Ответа не последовало.

Парень непонимающе посмотрел сначала на неё, потом на Алексея.

— Ты серьёзно?

Александра продолжала стоять неподвижно.

— Саша!

Она лишь сильнее сжала семейную фотографию.

Молодой командир резко повернулся к своим людям.

— За мной! Не дайте ему пройти!

Несколько бойцов неуверенно подняли оружие.

Но двигались уже без прежней уверенности.

Они сами видели, сколько людей потеряли за этот бой.

И понимали, что шансов становится всё меньше.

Парень первым бросился вперёд.

— Стоять!

Алексей едва успел развернуться.

Автомат молодой командир использовать не стал.

На такой дистанции времени уже не оставалось.

Он попытался сбить Алексея с ног мощным ударом плечом.

Оба рухнули на потрескавшийся бетон.

Началась короткая, но ожесточённая схватка.

Парень оказался хорошо подготовлен.

Он несколько раз попытался провести болевой приём, стремясь обездвижить противника, но Алексей сумел освободиться. Они поднялись почти одновременно. Молодой командир снова пошёл вперёд, нанося быстрые удары. Алексей уклонился, перехватил его руку и резко ударил локтем в корпус. Тот отступил на шаг, однако сразу же продолжил атаку.

— Ты всё уничтожишь! — выкрикнул он.

— Я пытаюсь остановить это!

— Ты ничего не понимаешь!

Парень снова бросился вперёд.

Алексей дождался нужного момента.

Сместился в сторону.

И сильным ударом приклада по голове отправил противника на землю.

Тот потерял сознание почти мгновенно.

Алексей сразу опустился рядом.

Проверил дыхание.

Пульс был ровным.

— Живой…

Он осторожно убрал автомат подальше от лежавшего бойца и поднялся.

Тем временем оставшиеся люди «Импульса» наблюдали за происходящим из-за бетонных укрытий.

Они видели, как их командир упал.

Видели, что Александра не отдаёт никаких приказов.

Видели, что никто больше не руководит обороной.

— Уходим!

Кто именно крикнул это первым, никто уже не понял.

Один боец сорвался с места.

За ним побежал второй.

Через несколько секунд отступление превратилось в беспорядочное бегство.

Люди бросали позиции, скрывались между деревьями, исчезали в густом лесу, даже не пытаясь организовать оборону.

Всего через минуту территория почти опустела.

Наступила неожиданная тишина.

Александра медленно проводила взглядом убегавших товарищей.

Она ещё недавно была уверена, что служит великой цели.

Что они — единая команда.

Что никто никого не бросит.

Но сейчас каждый спасал только себя.

Приказ «удерживать любой ценой» оказался приказом умереть ради чужой идеи.

Те, кто отдавал его по рации, находились далеко отсюда.

Под пулями оставались совсем другие люди.

Она медленно перевела взгляд на потерявшего сознание молодого командира.

Потом — на автомат в собственных руках.

Несколько секунд смотрела на него.

После чего сняла ремень с плеча.

Автомат тяжело ударился о бетон.

Звук эхом разнёсся по пустой станции.

Алексей ничего не сказал.

Он лишь медленно подошёл ближе.

Между ними снова осталось всего несколько шагов.

Александра не поднимала головы.

— Они говорили… — тихо произнесла она. — Что мы строим новый мир.

Она горько усмехнулась

— А когда стало опасно… просто приказали нам умереть.

Алексей молчал.

— Получается…

Она с трудом закончила:

— Мы были для них расходным материалом.

— Для Михаила — возможно, — спокойно ответил Алексей. — Но не для своей семьи.

Александра зажмурилась.

— Я столько месяцев убеждала себя, что поступаю правильно. Что вы ничего не понимаете. Что однажды сами всё осознаете… А сейчас даже не знаю, чему вообще верить.

— Не нужно верить мне на слово.

Она подняла взгляд.

— Тогда чему?

— Себе. Тому, что ты увидела сегодня.

Он обвёл рукой поле боя.

— Где сейчас люди, которые обещали идти с тобой до конца? Где те, кто рассказывал о великой цели? Они сидят где-то далеко и по рации приказывают таким же молодым ребятам погибать за них.

Александра медленно оглянулась.

Разбитые укрепления.

Брошенное оружие.

Раненые.

Пустые позиции.

И молодой командир, который лежал без сознания всего в нескольких метрах.

— Они даже не попытались его забрать… — почти шёпотом сказала она.

— Потому что приказ оказался важнее человека.

Она опустила голову.

По щеке медленно скатилась первая слеза.

— Пап…

Это слово прозвучало уже совсем иначе.

Без прежнего холода или раздражения, а как много лет назад.

— Прости меня.

Алексей сделал ещё один шаг.

— Не за что.

— Есть за что.

Она тяжело сглотнула.

— Я называла тебя врагом. Готова была стрелять… Если бы сегодня всё началось по-другому…

Она не смогла закончить мысль.

— Но не выстрелила.

— Потому что увидела тебя.

— И этого достаточно.

Александра покачала головой.

— Нет… Недостаточно.

Она крепче сжала фотографию.

— Мама… Лиза… Они правда живы?

— Да.

— Они…

Голос предательски дрогнул.

— Они меня ещё ждут?

Алексей едва заметно улыбнулся.

— Каждый день.

Она закрыла лицо ладонью.

Плечи задрожали.

Несколько секунд она пыталась взять себя в руки, но слёзы уже невозможно было остановить.

— Я такая дура…

— Нет.

— Я бросила вас.

— Тебя заставили поверить, что это правильно.

— Но решение принимала я…

Алексей медленно подошёл вплотную.

Остановился, давая ей возможность самой решить.

Несколько долгих секунд Александра стояла неподвижно.

Потом сделала короткий шаг навстречу.

Совсем небольшой, но его оказалось вполне достаточно.

Алексей осторожно обнял дочь.

Сначала она не двигалась.

Затем сама крепко прижалась к отцу и впервые за долгое время расплакалась по-настоящему.

Без попыток скрыть слёзы, без маски уверенности или чужой идеологии.

Просто как девятнадцатилетняя девушка, которая наконец снова почувствовала себя дочерью.

— Прости меня… — повторяла она сквозь слёзы. — Пожалуйста… Прости…

Алексей лишь крепче обнял её.

— Всё закончилось.

— Нет…

Она покачала головой.

— Только начинается.

Он понимающе кивнул.

— Тогда поедем домой вместе.

Александра медленно отстранилась.

Вытерла глаза.

Посмотрела на валявшийся автомат.

Подошла к нему.

Несколько секунд молча стояла.

Затем решительно пнула его в сторону.

Оружие с грохотом проскользило по бетону и остановилось у стены.

Она больше даже не посмотрела на него.

— Я больше не буду служить «Импульсу».

Александра сделала свой выбор.

Не теряя времени, Алексей поднял с земли свой карабин и посмотрел на Александру.

— До центра комплекса далеко?

Она уже без колебаний кивнула.

— Минут пять пешком. Если идти через технические тоннели — быстрее. Я знаю дорогу.

— Тогда веди.

Арина быстро спустилась со своей позиции и подбежала к ним.

Увидев Александру рядом с отцом, она облегчённо улыбнулась.

— Всё получилось?

Алексей коротко кивнул.

— Поехали заканчивать.

Александра на мгновение неловко посмотрела на Арину.

Та первой протянула руку.

— Я Арина.

Саша растерялась лишь на секунду, после чего пожала её.

— Александра…

— Остальное потом. Сейчас надо успеть.

Все трое быстрым шагом направились вглубь комплекса.

Буран бежал впереди, постоянно принюхиваясь. Несколько раз он резко останавливался, поднимал голову и прислушивался к каждому звуку. Станция словно ожила. Из глубины тоннелей доносился глухой гул воронки, от которого дрожали металлические конструкции. На стенах пульсировали голубые прожилки, а воздух становился всё теплее.

Спустя несколько минут Александра резко подняла руку.

— Осторожно. Дальше центральный зал.

Они выглянули из-за массивной гермодвери.

В самом центре бывшей радиолокационной станции вращалась огромная голубая воронка. Она была заключена внутри круглой шахты, окружённой металлической платформой и десятками приборов, давно вышедших из строя. Потоки энергии поднимались к самому потолку, заставляя воздух непрерывно искажаться.

Буран тихо зарычал.

Почти одновременно из соседнего коридора послышались быстрые шаги.

— Они здесь! — крикнул кто-то.

Несколько уцелевших бойцов «Импульса» всё же решили выполнить последний приказ.

— Лёша! — быстро сказала Арина. — Идите! Я задержу их!

— Одна справишься?

Она усмехнулась.

— Ты за это время так и не понял?

Алексей улыбнулся.

— Понял.

— Тогда не теряйте время.

Арина заняла позицию за перевёрнутым металлическим шкафом и сразу открыла огонь короткими очередями. Противники были вынуждены остановиться и искать укрытия.

Буран несколько раз громко залаял.

Пёс предупреждал о каждом новом движении врага ещё до того, как его замечали люди.

Когда один из бойцов попытался обойти Арину сбоку, Буран первым бросился навстречу. Его рычание заставило противника отпрыгнуть назад, потеряв драгоценные секунды.

— Спасибо, дружище! — крикнула Арина, продолжая вести огонь.

Тем временем Алексей и Александра уже выбежали на кольцевую платформу вокруг энергетического ядра.

Гул стал почти невыносимым.

Даже разговаривать приходилось громче обычного.

Алексей расстегнул внутренний карман куртки.

Осторожно достал цилиндрический стабилизатор, созданный Валентиной Щукиной.

Тёмный металл сразу начал светиться мягким голубым светом.

По корпусу пробежали тонкие линии.

Устройство словно ожило.

Александра внимательно посмотрела на него.

— Это…

— Единственный рабочий экземпляр.

— Другого нет?

— Нет.

Она молча кивнула.

Алексей подошёл к центральному пульту, который ещё сохранял остатки питания.

Валерий подробно объяснил ему порядок действий ещё в бункере.

Он открыл защитный кожух.

Внутри находилось круглое гнездо, идеально подходившее по размеру.

Стабилизатор медленно вошёл внутрь.

Раздался негромкий щелчок.

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем вся станция вздрогнула.

Голубые прожилки на стенах начали быстро темнеть.

Энергетический столб в центре воронки впервые за долгое время потерял устойчивость.

Свет начал хаотично мерцать.

Гул сменился резким воем.

— Получилось… — тихо сказала Александра.

В следующую секунду весь комплекс снова содрогнулся.

По полу побежали длинные трещины.

С потолка посыпались куски бетона.

Стабилизатор светился всё ярче.

Его корпус начал покрываться трещинами.

— Лёша! — донёсся крик Арины. — Быстрее! Здесь всё рушится!

Алексей уже собирался отходить, когда мощный толчок сбил его с ног.

Он сильно ударился плечом о металлическое ограждение.

Над головой с оглушительным скрежетом сорвалась тяжёлая балка.

— Папа!

Александра мгновенно подбежала к нему.

Не раздумывая ни секунды, она помогла ему подняться.

Закинув его руку себе на плечо, практически силой потащила к выходу.

— Быстрее!

Позади них энергетическое ядро окончательно потеряло стабильность.

Воронка начала сжиматься сама в себя.

Голубой свет превратился в ослепительно-белую вспышку.

Александра буквально вытолкнула отца через гермодверь.

Следом внутрь ворвался Буран.

Последней выбежала Арина, сразу захлопнув тяжёлую дверь.

Они успели отбежать всего на несколько десятков метров.

В следующее мгновение весь комплекс содрогнулся.

Раздался оглушительный грохот.

Стены выгнулись наружу.

Из центрального зала вырвался гигантский столб бело-голубой энергии, устремившись высоко в небо.

Затем всё резко стихло.

Через несколько секунд над разрушенной станцией больше ничего не вращалось.

Голубая воронка исчезла, но погода оставалась сильно пасмурной.

Алексей тяжело поднялся на ноги и посмотрел в сторону разрушенного центра комплекса.

Он понимал, что вместе с последней воронкой исчезло и устройство Валентины Щукиной.

Единственный рабочий прототип.

Последний шанс сравнительно безопасно уничтожать источники «Импульса».

Но впереди оставались четыре бушующие воронки и ни одного готового решения, как справиться с ними.

Зелёный УАЗ медленно покинул территорию разрушенной радиолокационной станции.

Позади ещё долго поднимались клубы пыли. В зеркале заднего вида разрушенный комплекс постепенно скрывался за лесом. Голубого свечения больше не было. Там, где ещё совсем недавно существовала третья воронка «Импульса», теперь остались лишь искорёженные металлические конструкции и огромная воронка в земле.

В машине почти никто не разговаривал.

Алексей сосредоточенно смотрел на дорогу.

Буран лежал на пассажирском сиденье, время от времени поднимая голову и поглядывая то на хозяина, то на Александру.

Саша сидела сзади возле окна.

Она всё ещё не могла спокойно смотреть на отца.

Иногда украдкой поднимала взгляд на его затылок.

Потом сразу отворачивалась.

В груди смешались вина, стыд и какая-то детская неловкость.

Казалось, они расстались совсем недавно.

И одновременно будто прошла целая жизнь.

Через несколько минут молчание нарушила Арина.

Она слегка толкнула Александру локтем.

— Можно вопрос?

Та повернулась.

— Какой?

— Ты ведь в Москве училась раньше?

— Да.

— На кого?

— На биотехнолога. У меня было направление — физико-химической биологи, так что там по сути смесь биотехнологии и биофизики. Потом нас перевели в Петербург.

Арина удивлённо улыбнулась.

— Серьёзно? Я тоже сначала хотела поступать на биотехнолога.

— Правда?

— Угу. Только потом передумала.

На лице Александры впервые появилось что-то похожее на лёгкий интерес.

— Почему?

— Математика победила.

Саша тихо усмехнулась.

— Знакомая история.

Разговор постепенно продолжился сам собой.

Оказалось, что обе любили читать фантастику ещё до катастрофы.

Обе часто слушали музыку в наушниках по дороге на учёбу и обе мечтали однажды увидеть мир за пределами Советского Союза.

Потом вспомнили школьные годы.

Преподавателей.

Первые экзамены.

Любимые книги.

Фильмы.

Даже выяснилось, что они обе терпеть не могли манную кашу.

— Не может быть, — рассмеялась Арина. — Я думала, одна такая.

— Я в детстве её постоянно прятала.

Алексей невольно улыбнулся, продолжая смотреть на дорогу.

— Помню.

Александра смущённо опустила голову.

— Пап…

Он ничего не ответил.

Лишь слегка улыбнулся.

Разговор снова продолжился.

Теперь уже гораздо свободнее.

Арина рассказывала о своей семье, о том, как потеряла родителей, о первых месяцах после катастрофы и о том, как Алексей вытащил её буквально из-под носа целой банды мародёров.

Александра внимательно слушала.

— Он вообще всегда такой? — неожиданно спросила она.

— Какой?

— Лезет спасать всех подряд.

Арина тихо рассмеялась.

— Даже хуже.

— В смысле?

— Если увидит человека в беде, всё. Можно даже не пытаться его отговорить.

Она посмотрела на Алексея.

— Я сколько раз говорила ему не рисковать. Ни разу не послушал.

Алексей только покачал головой.

— Не преувеличивай.

— Не преувеличиваю.

Арина снова повернулась к Александре.

— Ты даже не представляешь, сколько всего он прошёл ради тебя.

Саша молчала.

— Он пересёк почти половину страны. Прошёл через заражённые города. Воевал с мутантами. Искал любую зацепку. Несколько раз едва не погиб. Но каждый раз говорил одно и то же.

Она ненадолго замолчала.

— “Я всё равно найду Сашу.”

В машине снова стало тихо.

Александра медленно посмотрела на отца.

Тот спокойно вёл машину, словно не слышал этого разговора.

— Он никогда… не хотел отказаться от поисков? — тихо спросила она.

— Ни разу.

— Даже когда все говорили, что меня уже нет?

— Особенно тогда.

Арина улыбнулась.

— Знаешь, иногда мне казалось, что он вообще не умеет сдаваться.

Александра отвернулась к окну.

За стеклом мелькали деревья.

Она долго молчала.

Потом совсем тихо произнесла:

— Я не заслужила такого отца…

Алексей услышал эти слова.

— Глупости.

Она подняла голову.

— Но…

— Ты моя дочь.

Он произнёс это так спокойно, будто других вариантов никогда и не существовало.

— И на этом разговор закончен.

Александра почувствовала, как к горлу снова подступает ком.

Она лишь коротко кивнула.

Буран, словно почувствовав изменение настроения, перебрался назад и положил тяжёлую голову ей на колени.

Саша машинально начала гладить его по шерсти.

Пёс довольно прикрыл глаза.

— Он меня простил быстрее всех… — тихо сказала она.

— Буран вообще долго ни на кого не обижается, — улыбнулась Арина.

— Повезло…

Дорога уходила всё дальше на юг.

Спустя несколько часов Алексей нарушил затянувшееся молчание.

— У нас появилась новая проблема.

Девушки одновременно посмотрели на него.

— Стабилизатора больше нет.

— Значит, остальные воронки… — начала Арина.

— Просто так уже не уничтожить.

Александра задумалась.

— Подождите…

Она вдруг выпрямилась.

— А Валентина Щукина же жива? И она вроде в розыске у Импульса.

Алексей кивнул.

— Я тоже о ней подумал.

— Она же ведь создала этот стабилизатор?

— Да.

— Тогда почему мы не поедем к ней? — сказала Александра, вопросительно посмотрев на Алексея.

— Так, именно к ней сейчас мы и едем. В сторону её убежища.

— В Балашиху едем, Саш — добавила Арина.

— О, ну ладно.

Алексей уверенно повернул руль на ближайшей развилке.

Он ещё раз посмотрел в зеркало заднего вида.

Теперь в машине сидели не случайные попутчики.

Рядом были Буран, Арина и наконец-то Александра, которую он так долго искал.

Семья ещё не стала прежней.

Впереди оставалась война, которая была далека от завершения.

Глава 12

Старый УАЗ, натужно ревя изношенным мотором, летел на юг по разбитому полотну трассы М-10. Позади осталась сырая, сочащаяся радиацией Ленинградская область и затихшая, запечатанная стабилизатором воронка в Лейпясуо. Но облегчения не было. Алексей до белизны в костяшках сжимал облезлый руль, то и дело бросая взгляд на приборную панель. Стрелка бензомера сиротливо лежала на нуле, а самодельный дозиметр, закрепленный на дефлекторе, монотонно и зловеще пощелкивал — аномальный фон вдоль дороги не думал падать.

Алексей прекрасно понимал: они не победили, они лишь выиграли немного времени. Воронка на севере была лишь метастазом, «филиалом», питающимся от общего зловещего источника. Если корень в Подмосковье продолжит пульсировать, это расползающееся марево рано или поздно вернется, сожрет силовое поле стабилизатора и окончательно уничтожит Лейпясуо, Тверь и бункер Седых на Урале. Время работало против них. С каждым часом основное ядро крепло, выбрасывая в atmosphere новые невидимые волны искажающей радиации.

За окном проносились серые, обугленные скелеты деревьев Тверской области. Весеннее солнце, пробивавшееся сквозь рваные тучи, не приносило тепла — оно лишь подсвечивало масштаб катастрофы. По обочинам громоздились ржавые кузова легковушек, брошенные военные грузовики с открытыми дверями кабин и полусгнившие вещи тех, кто пытался бежать из Москвы в первые дни Импульса. Колеса УАЗа то и дело с хрустом переезжали выбеленные временем кости или куски армейского брезента.

В салоне стояла тяжелая, напряженная тишина. На заднем сиденье, свернувшись калачиком, спала Арина, подложив под голову свернутую куртку. Рядом с ней, чутко подергивая ушами, дремал Буран. Пес тяжело вздыхал во сне, его раненая лапа, наскоро перебинтованная чистой марлей, иногда подрагивала. Алексей старался аккуратно объезжать самые глубокие выбоины, чтобы не тревожить верного друга, но дорога местами напоминала лунный ландшафт, изрытый воронками от старых снарядов и провалившимся от аномалий асфальтом.

На пассажирском сиденье справа сидела Саша. Она не спала. Девушка отрешенно смотрела в боковое окно на мелькающий мертвый пейзаж, крепче прижимая к груди укороченный автомат. На ее коленях лежал старый армейский планшет. Всю дорогу она молчала, лишь изредка поглядывая на профиль отца, словно до сих пор не могла поверить, что этот суровый, обветренный человек с упрямым взглядом — действительно ее папа, которого она считала погибшим или потерянным навсегда в хаосе первых дней.

— Лёш… — негромко позвала Саша, и от этого непривычного обращения внутри у Алексея что-то болезненно кольнуло. Она ведь всегда звала его «папой». — Мы успеем? До Балашихи еще далеко.

— Успеем, Саш, — Алексей сильнее надавил на педаль газа, заставляя УАЗ подпрыгнуть на очередном стыке плит. — Мотор тянет, бензин в канистрах на корме еще есть. Главное — проскочить Клин и Солнечногорск без встреч с патрулями Соколова. Валентина ждет нас. Она должна знать, что делать дальше, когда этот чертов прибор сгорел.

Саша ничего не ответила, лишь плотнее натянула на лоб капюшон своей куртки с символикой «Импульса» и глубже погрузилась в свои мысли. Машина, разрезая колесами радиоактивную лужу, вылетела на прямой отрезок трассы, ведущий прямиком к границам Московской области. Гонка со смертью продолжалась.

Тяжёлая гермодверь подземного бункера под бывшим НИИ Текстильной промышленности со скрежетом встала в пазы, и стальной засов с глухим лязгом отсёк их от весеннего воздуха Балашихи. Внутри пахло сухим теплом и хлоркой от фильтрационных установок.

Валентина Щукина уже ждала их в тускло освещённом коридоре. Она нервно перебирала пальцами подол своего белого лабораторного халата, наброшенного поверх тёплого свитера. Её лицо мгновенно напряглось при виде Саши, одетой в камуфляж с символикой «Импульса». Арину же Валентина узнала сразу — она видела её раньше.

— Лёша… — тихо произнесла она, переводя взгляд на незнакомку. — Кто это с тобой?

Алексей аккуратно подтолкнул Сашу чуть вперёд, положив ладонь ей на плечо.

— Валентина, познакомьтесь. Это Саша. Моя старшая дочь. Та самая, из МГУ.

У Щукиной перехватило дыхание. Она отступила на шаг, прижав ладонь к губам, и принялась вглядываться в черты лица молодой девушки.

— Господи… — прошептала Валентина. — Живая. Глазам не верю.

— Они побудут здесь, с вами, — глухо остановил её Алексей. — Пройдёмте в конференц-зал. Время поджимает.

Буран, припадая на заднюю раненую лапу, ковылял следом. Он прошёл мимо женщин, добрался до угла у тёплой трубы отопления и со вздохом растянулся на полу, положив морду на лапы.

Алексей зашагал вглубь бункера, вошёл в просторную комнату со столом, заваленным схемами и деталями радиостанций. Одним движением руки он смахнул весь этот хлам на пол. Из внутреннего кармана куртки Алексей достал тяжёлую, засаленную армейскую карту Советского Союза. Хлопнув ею по металлической поверхности стола, он резко развернул её, прижав края деталями от транзисторов.

Карта пестрела жирными красными маркерами. Огромные круги опоясывали мёртвые зоны, а вдоль дорог тянулись карандашные стрелки маршрутов.

— Подойдите сюда. Обе, — скомандовал Алексей, не оборачиваясь.

Саша и Арина приблизились. Саша по-прежнему не снимала с плеча укороченный автомат, держа руку на оружейном ремне. Её поза выражала крайнюю настороженность.

Алексей ткнул жёстким пальцем в точку на карте, где среди лесов Владимирской области стоял аккуратный крестик.

— Смотри сюда, Саша. Внимательно смотри, — голос Алексея звучал сухо, по-военному. — Вот здесь, во Владимирской области, находится укреплённое поселение полковника Седых. Запомни этот ориентир.

Саша нахмурилась, глядя на карту, а затем перевела непонимающий взгляд на отца.

— Зачем мне это, папа? Ты вытащил меня из той радиолокационной станции, мы прорвались через патрули… Зачем ты мне показываешь Владимирскую область?

— Потому что там твоя мать, Саша, — Алексей выпрямился и посмотрел дочери прямо в глаза. — Там Анна. И там твоя младшая сестра Лиза. Они живы. Они укрылись у военных полковника Седых. Это безопасное место. Я оставляю вас здесь, у Валентины, под землёй. Тут надёжная вентиляция и запасы еды. Я оставляю вам УАЗ, оружие и эту карту. На ней проложен чёткий, проверенный лично мной безопасный маршрут до поселения Седых.

— Подожди, — в разговор вмешалась Арина. Она сделала шаг вперёд, сердито сузив глаза. — Что значит «я оставляю»? А ты сам куда собрался?

Алексей даже не повернулся в её сторону. Его взгляд был прикован к старшей дочери.

— Я иду дальше. Один. Впереди осталась главная, самая большая первородная воронка, от которой расползаются все остальные. Она здесь, под боком, в Одинцово. Если я не уничтожу корень, это аномальное марево разрастётся ещё сильнее. Я должен покончить с этим. Если через неделю я не вернусь… забираете Арину, берёте Бурана, садитесь в УАЗ и уходите во Владимирскую область по моим безопасным отметкам. К матери и сестре.

Саша тяжело дышала, глядя на отца со смесью ярости и отчаяния. Её пальцы побелели, сжав цевьё автомата. Она не собиралась так просто отпускать отца.

Саша сделала шаг назад, упрямо мотнув головой. Ремень автомата на её плече натянулся.

— Нет. Я не отпущу тебя одного, — твёрдо сказала она, в упор глядя на отца. — Мы никуда не пойдём. Если там так опасно, значит, мы останемся здесь, в бункере у Валентины. Или вообще отправимся к маме с Лизой во Владимирскую область, в поселение выживших к полковнику Седых, и останемся там. Зачем тебе лезть в это пекло? Мы можем жить там и никуда не высовываться.

Алексей тяжело вздохнул, подошёл к дочери ближе и положил ладони ей на плечи. Его взгляд стал предельно сухим и серьёзным.

— Саша, послушай меня внимательно. Пересидеть этот кошмар во Владимирской области не получится, — глухо произнёс он. — Ютиться в укреплениях Седых и надеяться на чудо — это тупик. Ты не понимаешь, с чем мы имеем дело. Твой «Импульс» — это не организация спасителей. Это самый страшный обман, который только можно было придумать.

Саша нахмурилась, но перебивать не стала.

— На Урале я нашёл учёных Антоновых. Тех самых, кто создавал проект, — продолжил Алексей. — Они открыли мне правду. Природа этой катастрофы полностью искусственна. Это результат секретного физического эксперимента, который вышел из-под контроля и уничтожил страну. А «Наследники Импульса» во главе с твоим Соколовым — это просто банда фанатиков. Они прикрываются научными лозунгами, но на самом деле используют вас как пушечное мясо, чтобы сидеть на радиоактивных руинах и контролировать территории.

Саша замерла, её дыхание перехватило. На лице отразилось глухое отрицание.

— Этого не может быть… В штабе нам говорили совсем другое…

— Тебе врали, Саша. С самого первого дня, — отрезал Алексей. — И самое страшное — это аномальное поле вокруг воронок. Оно не стоит на месте. Оно разрастается с каждым божьим днём. Излучение проникает сквозь почву, воду и воздух, мутирует и убивает всё живое. Твоя младшая сестра Лиза чуть не умерла от лучевой болезни на моих руках. Анна чудом спасла её, раздобыв сыворотку под Шунутом. Если я прямо сейчас не уничтожу главный корень всей этой заразы в Одинцово, поле поглотит и Владимирскую область, и поселение Седых. Лиза, мама, ты, Арина — все просто сгорят от невидимой радиации, которая косит людей каждый день. Безопасных мест на Земле не осталось.

В разговор вмешалась Валентина. Она подошла к столу и положила руку на плечо Саши.

— Твой отец прав, девочка, — тихо, но твёрдо сказала Щукина. — Я ведь когда-то работала вместе с Валерием и Светланой Антоновыми в одной закрытой лаборатории. Мы создавали это чудовище, думая, что приручаем энергию. Алексей говорит чистую правду. Проект Соколова — это пустышка, фанатизм на костях науки. А аномальное поле действительно растёт. Его невозможно пересидеть под землёй ни у меня, ни в поселении Седых во Владимирской области. Если не сжечь корень в Одинцово, радиация достанет нас везде уже к осени.

Саша медленно опустила голову. Упрямый огонь в её глазах сменился горьким, тяжёлым осознанием. Ложь, в которой она жила последние полгода, окончательно рухнула.

Валентина подошла ближе к столу, опустив голову. Алексей посмотрел на неё с надеждой, ожидая, что старый профессор сейчас достанет из ящиков запасные схемы или укажет на резервные радиодетали.

— Валентина, — глухо произнёс Алексей, указывая на развёрнутую карту. — Нам нужен новый стабилизатор. Параметры питерской воронки мы знаем, а для Одинцово вы сможете рассчитать новые. Вы же сами говорили мне перед отъездом на север: «Приезжай за другими прототипами». Вот я здесь.

Щукина горько усмехнулась и покачала головой, разрушая все его надежды.

— Говорила, Лёша. Говорила, потому что до последнего цеплялась за слепую веру, — тихо ответила она. — Но теперь я скажу тебе правду: новый прибор создать физически невозможно. Даже если мы с Денисом запрёмся в мастерской и будем паять платы круглыми сутками, у нас ничего не выйдет. Ресурс полностью исчерпан.

Саша нахмурилась, переводя взгляд с Валентины на отца:

— Почему невозможно? У вас же цела лаборатория, есть инструменты, оборудование. Вы ведь сами собрали первый прототип!

— Потому что дело не в платах и не в транзисторах, девочка, — Валентина повернулась к Саше, и в её голосе прорезались строгие профессорские нотки. — Сердцем каждого такого устройства является один-единственный элемент. Изотоп-117. Это искусственно синтезированный, сверхстабильный тяжёлый изотоп, способный генерировать противофазное квантовое поле. Только он может связать и запечатать бушующее аномальное ядро воронки. Без него стабилизатор — просто тяжёлая коробка с куском железа.

Алексей почувствовал, как внутри всё каменеет. Он упёрся ладонями в край стола, наклоняясь вперёд.

— Валентина, вытаскивайте его из спецхрана. Должен же быть резерв на случай экстренных ситуаций!

— Нечего вытаскивать, Лёша, — отрезала Щукина, и её слова прозвучали как окончательный приговор. — Во всём мире существовало всего два контролируемых, чистых образца Изотропа-117, пригодных для создания стабилизаторов. Всего два. Первый образец находился в секретном блоке лаборатории на Урале. Именно его потратили Валерий со Светланой Антоновы, когда создавали свой прибор для горы Шунут. Тот изотоп полностью исчерпан в Шунуте, когда вы запечатали первую воронку.

Алексей молча сжал зубы. Он слишком хорошо помнил, как реакторный зал заполнялся ослепительным белым светом.

— А второй, последний образец, — Валентина тяжело вздохнула, — находился здесь, в моём распоряжении, в Балашихе. Из него я собрала тот единственный прототип, который отдала тебе перед поездкой на север. И этот изотоп полностью, до последнего атома, аннигилировал и был исчерпан в Лейпясуо, когда ты активировал прибор, чтобы спасти Сашу и закрыть питерский очаг. Стабилизатор выполнил задачу и исчез вместе с ядром. У нас больше нет главного компонента. Мы пусты.

В комнате повисла мёртвая, давящая тишина. Алексей медленно выпрямился, глядя на пустую, исчерченную красными маркерами карту. Весь его план только что рассыпался в прах. Научный способ борьбы с катастрофой больше не существовал.

Валентина опустила глаза на свои ладони, перебирая пальцами. Алексей не унимался, его голос сорвался на жёсткий шёпот:

— Валентина, вы же учёный! Ну не из воздуха же вы его взяли? Где-то этот Изотоп-117 производили, синтезировали? Должно же остаться место, предприятие, завод!

Щукина тяжело вздохнула и посмотрела на стоявшего у входа в зал Дениса. Молодой человек хмуро кивнул матери, подтверждая её мысли.

— Его не производили на заводах, Лёша, — тихо произнесла Валентина. — Этот элемент добывали в Протвино, на нашем крупнейшем ускорителе заряженных частиц — Ускорительно-накопительном комплексе. Только там, на гигантском подземном кольце, физики умудрялись бомбардировать атомы и по крупицам собирать стабильные ядра изотопа. Это были штучные, ювелирные объёмы.

Алексей мгновенно зацепился за её слова, в его глазах снова вспыхнул фанатичный блеск:

— Протвино — это же здесь, на юге Подмосковья! Мы доедем туда на УАЗе за пару часов. Если там осталась хоть одна действующая лаборатория, мы заставим её работать! Мы соберём этот чёртов изотоп!

— Не соберём, Лёша, — глухо отозвался от двери Денис, делая шаг в комнату. — Нет больше никакого ускорителя в Протвино.

Алексей резко обернулся к парню:

— Откуда ты знаешь?

— Когда я был на окраине Балашихи, в тамошнем поселении выживших, ещё до того, как ты меня образумил, — Денис скрестил руки на груди, его лицо помрачнело. — В рынках дозиметра и пищевых консервов ходили слухи от беженцев со всей области... Мужики из тамошней общины рассказывали страшные вещи. Несколько месяцев назад карательные отряды «Импульса» вышли к Протвино. Твой Соколов прекрасно знал, какой научно-технический потенциал там скрыт. Его бойцы штурмовали комплекс, но столкнулись с диким сопротивлением местных военных. В итоге «Импульс» просто выжег там всё дотла. Сектора ускорителя завалены взрывами, электроника уничтожена, а вы выжившие специалисты либо расстреляны, либо угнаны Соколовым.

Валентина печально кивнула, подтверждая слова сына:

— Денис прав, Лёша. Архитекторов, строителей и ведущих чертёжников того комплекса уже давно нет в живых. Даже если бы само кольцо ускорителя уцелело, запустить его в условиях этого безумия, без снабжения и энергии, мы бы не смогли. Эта дверь для нас закрыта окончательно.

Алексей молча повернулся к столу и с силой опустил кулак на старую армейскую карту. Протвино уничтожено, изотопа нет, стабилизаторы ушли в прошлое. Последняя надежда на науку только что окончательно сгорела в огне этой бесконечной войны.

Валентина молча повернулась к стене, где между стеллажами с аппаратурой висела старая, исчерканная царапинами зелёная школьная доска. Такие обычно стояли в институтских аудиториях. Женщина протянула руку к узкой металлической подставке, взяла кусочек крошащегося белого мела и резко, с сухим стуком провела первую линию.

— Раз наука бессильна, — негромко начала она, не оборачиваясь, — нам придётся говорить на языке чистой физики разрушения. Садитесь и слушайте. Второй раз я это повторять не буду.

Алексей, Саша и Арина переглянулись, но спорить не стали. Они придвинули тяжёлые стулья и сели перед доской. Даже Буран в углу приподнял голову, чутко поводя ушами.

Щукина с хрустом нарисовала в центре доски жирную, кривую окружность. От неё в разные стороны, словно щупальца, расползлись четыре стрелки меньшего размера.

— Вот это, — Валентина ткнула мелом в центр окружности, оставив жирную белую точку, — первородная воронка в Одинцово. Корень. Настоящая сингулярность, которая искривляет пространство и качает радиацию прямо в нашу атмосферу. А это — её метастазы. Урал, Питер, Тверь. Мы смогли запечатать два чёртовых ответвления с помощью Изотопа-117. Но это была лишь временная блокировка каналов связи.

Она повернулась к залу, держа мел наперевес, словно указку. Её глаза за стёклами очков блеснули холодным, решительным блеском.

— Если мы не можем запереть Одинцово изнутри квантовым полем стабилизатора, у нас остаётся один-единственный научно обоснованный выход. Нам нужно уничтожить саму физическую структуру эпицентра. Нам необходимо выжечь пространственную ткань воронки колоссальной тепловой и кинетической энергией. Такой, которая на микросекунду создаст давление и температуру, превосходящие внутреннюю силу самого аномального ядра.

Валентина снова повернулась к доске и размашисто написала две формулы, густо подчёркивая символы энергии и давления. Мел крошился, белая пыль осыпалась на её халат и пол.

— При взрыве такой мощности аномальная сингулярность просто не выдержит встречного давления. Произойдёт тепловой коллапс, и воронка схлопнется сама внутрь себя, навсегда отрезав этот мир от источника излучения. Все остальные выжившие воронки, лишившись подпитки из Одинцово, угаснут сами за несколько недель. Лучевая болезнь перестанет распространяться.

Алексей нахмурился, подавшись вперёд. Его обветренное лицо заострилось.

— Валентина, ближе к делу. Какая энергия способна на такое? У нас нет ускорителей, нет электростанций. О чём вы вообще говорите?

Щукина медленно повернулась к нему. Она аккуратно положила обломок мела на подставку и медленно вытерла испачканные белой пылью пальцы о старую тряпку.

— Я говорю о тактическом ядерном заряде, Лёша. Нам нужна ядрёная бомба. Только контролируемый термоядерный или расщепляющийся выброс в самом эпицентре Одинцово закроет этот ад раз и навсегда. Это безумие, это колоссальный риск, но это единственное, что у нас осталось.

Саша резко поднялась со стула, её автомат глухо стукнул о край стола.

— Ядерный удар по Подмосковью? Вы с ума сошли? Да там же выжжет всё в радиусе десятков километров!

— А сейчас нас не выжигает, Сашенька? — горько парировала Валентина, прямо глядя на девушку. — Поле растёт каждый день. Мы либо сгорим все вместе через полгода от расползающейся лучевой болезни, либо рискнём и нанесём один точечный, хирургический удар прямо в сердце этой твари. Выбора у нас нет.

Алексей молчал, глядя на жирную белую точку в центре зелёной доски. Мысль о ядерной бомбе казалась дикой, но логика старого физика была железной. Гонка со временем обрела новую, смертоносную цель.

Алексей поднял взгляд от зелёной доски и посмотрел на Валентину.

— Допустим, ваш расчёт верен, — глухо произнёс он, скрестив руки на груди. — Но где в разрушенном Подмосковье взять действующий ядерный заряд? Все пусковые шахты и базы хранения зачищены «Импульсом» или превратились в радиоактивные провалы ещё в девяносто первом.

Валентина подошла обратно к металлическому столу и снова наклонилась над засаленной армейской картой. Её палец упёрся в небольшую точку на северо-востоке Московской области.

— Одна уцелевшая тактическая ядерная бомба класса РДС с мобильной системой запуска до сих пор цела, — тихо сказала Щукина. — Она находится на замаскированных подземных складах спецхрана в закрытом наукограде Королёве.

Саша, внимательно слушавшая разговор, резко качнула головой.

— Королёв? Там же укрепрайон военных. Там стоит мощный, по-настоящему зубастый гарнизон под командованием Соколова. Это одна из самых жёстких и организованных уцелевших фракций. Туда даже сам Соколов со своими шпионами лишний раз не суётся. Периметр обнесён тремя рядами колючей проволоки, пулемётные вышки через каждые пятьдесят метров, а на въезде в штаб стоят закопанные в землю танки.

— Именно так, — подтвердила Валентина. — Соколов собрал под своим крылом остатки регулярных частей, ПВО и комендантских рот. Они забаррикадировались в том штабе, намертво удерживая склады. Бомба им нужна как гарант безопасности — они хранят её вместе с системой запуска в самом охраняемом внутреннем секторе, подвалы которого залиты тремя метрами фортификационного бетона.

Алексей медленно прошёлся по конференц-залу бункера, чеканя шаги по бетонному полу. Он подошёл к углу, где дремал Буран, ласково потрепал пса по загривку, а затем вернулся к карте. Ему, как бывшему военному, расклад сил в Ковалёве был понятен без лишних слов.

— Штурмом эту базу не взять, — отрезал Алексей, всматриваясь в ломаные линии оборонительных рубежей вокруг штаба Соколова. — Даже если мы соберём всех выживших из Балашихи и Твери, нас просто размажут по минам на дальних подступах. У Соколова кадровые офицеры, тяжёлое вооружение и чёткий приказ стрелять во всё, что движется без пароля.

— И что ты предлагаешь? Отступиться? — спросила Арина, до этого молча курившая у вентиляционной вытяжки.

— Нет, — Алексей поднял глаза на отряд. В его упрямом взгляде зажёгся холодный, расчётливый огонёк. — Если ворота закрыты для армии, сквозь них должна пройти тень. Нам нужна скрытная, ювелирно скоординированная диверсия. Нам придётся вскрыть этот штаб изнутри, просочиться сквозь посты, забрать бомбу прямо из-под носа у часовых Михаила и уйти так, чтобы тревогу подняли только тогда, когда наш грузовик будет уже на полпути к Одинцово.

Саша подошла ближе, уперев ладони в стол и разглядывая схему дорог вокруг Ковалёва:

— Чтобы провернуть такое, нам понадобится идеальный расчёт по минутам, маскировка и очень веский повод для охраны отвлечься от внутреннего склада, — Саша подошла ближе, уперев ладони в стол и разглядывая схему дорог вокруг штаба Соколова. — Обычный поджог или дымовая шашка там не сработают. Нам нужен контролируемый хаос.

Алексей хмуро кивнул. План безумной кражи века, от которой зависела судьба всей страны, начал обретать свои первые, смертельно опасные очертания.

Алексей выпрямился, отошёл от карты и устало потёр переносицу.

— Значит, план такой, — твёрдо произнёс он, глядя на Сашу и Арину. — Вы обе остаётесь здесь. Валентина, заприте за мной гермодверь. УАЗ я замаскирую в лесополосе неподалёку от НИИ, ключи и карту оставляю на столе. Если через неделю не подам весточку — уходите во Владимирскую область по безопасным отметкам.

— Ты издеваешься? — Саша резко шагнула к отцу, её лицо перекосило от возмущения. — Какой смысл мне тупо сидеть в безопасности и протирать штаны в подвале, пока мой отец в одиночку пытается справиться со всем этим безумием? Я полгода выживала в структуре «Импульса», я профессиональный боец! Я знаю армейские уставы, умею обходить скрытые блокпосты и секреты, знаю их радиочастоты. Мои навыки помогут обойти военные патрули Михаила. Без меня тебя скрутят на первом же дальнем кордоне!

Алексей нахмурился, в упор глядя на дочь. В его глазах читал жёсткий внутренний спор. Он слишком долго её искал, чтобы теперь осознанно тащить на военную базу, набитую вооружёнными до зубов солдатами.

— Нет, Саша. Это слишком опасно, — глухо отрезал он.

— Опасно — это оставлять тебя одного! — не отступала Саша, упрямо вскинув подбородок. — Я еду с тобой, папа. И это не обсуждается. Если надо, я свяжу тебя и сама сяду за руль УАЗа.

Алексей с огромным трудом, сжав зубы от бессилия и глухой ярости, медленно кивнул. Он понял, что удержать её взаперти не получится.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Но из машины без моего приказа — ни шагу.

— Я тоже еду, — хмуро буркнула Арина, выходя вперед и поправляя ремень своего карабина. — Я команду бросать не нанималась. Мы вместе дошли от самого Питера, и в Королёв покатим тоже вместе. Втроём мы хоть как-то похожи на диверсионную группу.

Алексей только тяжело выдохнул, понимая, что ситуация окончательно выходит из-под его контроля. Он лишь тяжело выдохнул и махнул рукой.

— Хорошо. Но шаг влево, шаг вправо — пеняй на себя. Я не смогу одновременно и за дочкой следить, и за тобой.

— Ага, — радостно ответила Арина с тёплой улыбкой на лице.

— Ребят… Я тоже еду, — раздался внезапный, уверенный голос со стороны двери.

Все обернулись. Денис Щукин стоял в дверном проёме, сжимая в руках старый отцовский пистолет ТТ. В парне, который до этого лишь молча помогал матери с проводами, словно проснулся воин. Его плечи расправились, а в глазах появилась несвойственная ему раньше жёсткость.

— Денис, с ума сошёл?! — Валентина всплеснула руками и бросилась к сыну, пытаясь перехватить оружие. — Какая тебе война? Ты же тяжелее паяльника ничего в руках не держал! Куда ты лезешь под пули?

— Мама, хватит! — Денис мягко, но решительно отстранил её руку. — Хватит прятаться. Если я не помогу им достать эту бомбу, то грош цена нашему бункеру. Ты же сама только что у доски доказывала, что воздействие Импульса разрастается каждый день! Радиация и аномальные поля крепнут. Ещё пара месяцев — и этот корень из Одинцово просочится сквозь наши фильтры, проникнет прямо сюда, под землю, и мы все равно сгниём от лучевой болезни. Какой смысл сидеть и ждать смерти, если можно помочь им остановить это безумие?

Валентина замерла, глядя на сына. Из её глаз покатились крупные, горькие слёзы. Она посмотрела на повзрослевшего за одну минуту сына, тяжело вздохнула и со слезами на глазах, медленно, с огромной тяжестью в душе кивнула, отпуская его на эту смертельную миссию.

Глава 13

Замаскированный сорванными ветками и густой весенней грязью «козлик» Алексея замер в густом ельнике на холме, в полукилометре от охраняемой базы Соколова. Алексей заглушил мотор. В салоне сразу воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием уставших людей и тихим, предостерегающим ворчанием Бурана. Пёс замер у окна, навострив уши и вглядываясь в просветы между деревьями.

Алексей достал из бардачка старый армейский бинокль в облезлом кожаном корпусе, обтёр стёкла пальцем и прильнул к окулярам.

— Ну что там, пап? — шёпотом спросила Саша, аккуратно раздвигая ветки ели прямо перед капотом машины.

— Зубасто устроились, — сквозь зубы процедил Алексей, не отрываясь от бинокля. — Хуже, чем я думал.

Он передал оптику дочери. Саша прильнула к стёклам и помрачнела. Военные превратили штаб в настоящую крепость регулярной армии. Плотная оборона штаба Михаила просматривалась как на ладони. Вдоль всего внешнего периметра тянулись три раскатистые линии колючей проволоки, между которыми чернели свежевырытые полосы перепаханной земли — явный признак минных заграждений.

Через каждые пятьдесят метров высились наспех сваренные из швеллеров вышки с пулемётчиками. На КПП у главных ворот, лениво порыкивая дизелями, дежурили два бронетранспортёра, а в капонирах по бокам от дороги застыли закопанные по самую башню танки. Солдаты Михаила в одинаковой форме, с автоматами на груди, чётко и без суеты патрулировали сектора.

Денис, сжимавший в руках ТТ, заглянул Саше за плечо. Его лицо заметно побледнело.

— Там мышь не проскочит, — тихо сказал парень. — Стоит подойти к забору, и нас изрешетят из крупнокалиберных прямо с вышек. Внутренний периметр защищён слишком хорошо. Как мы туда пролезем?

Штаб находился на окраине города.

Алексей забрал бинокль, внимательно осматривая не только саму базу, но и прилегающие к ней глухие овраги и заброшенные коровники. Там, в серых весенних сумерках, то и дело мелькали быстрые, уродливые тени, а дозиметр на панели УАЗа начинал трещать чуть активнее.

— Штурмовать мы их не будем, — Алексей повернулся к отряду, и его взгляд стал жёстким и холодным. — Раз у них такая образцовая оборона, значит, нужно сделать так, чтобы им стало не до нас. Мы используем самый опасный, но эффективный ресурс этого проклятого мира. Местных мутантов.

Арина, сидевшая на заднем сиденье, удивлённо приподняла бровь:

— Ты хочешь натравить на них искажённых? Лёша, они же неуправляемые. Нас самих первыми сожрут.

— Не сожрут, если всё просчитать до секунды, — Алексей ткнул пальцем в стекло, указывая на сеть глубоких лесных оврагов, тянувшихся к южной оконечности базы. — Там, в низинах, сейчас кишат десятки тварей, давно проснувшихся после зимы. Они голодные, злые и реагируют на любой сильный шум. Нам просто нужно стать приманкой. Мы соберём их в одну кучу, притащим на хвосте прямо к пулемётным вышкам Михаила и столкнём их лбами. Когда на внешнем периметре начнётся ад, вся охрана стянется к заборам. И вот тогда внутренние склады останутся пустыми.

Саша посмотрела на отца с уважением и лёгким страхом. Это был безумный, смертоносный капкан, но единственный, который мог сработать против регулярной армии.

Сумерки окончательно сгустились над лесом, когда группа бесшумно скользнула вглубь густого оврага. План вступил в действие. Разделившись на пары, Денис с Ариной и Саша с Бураном двинулись по низинам, где густой весенний туман пах гнилью и радиоактивной сыростью.

Саша шла впереди, держа автомат наготове, а рядом, низко пригибаясь к сырой земле, бесшумно перебирал лапами Буран. Пёс не лаял, но его шерсть на загривке стояла дыбом — он чуял врага. В паре сотен метров, среди полуразрушенных бетонных плит старого силосного хранилища, послышалось утробное урчание, сменившееся резким, леденящим душу щёлканьем. Это была крупная стая «искажённых» — слепых, покрытых костяными наростами тварей, выползших на охоту.

— Давай, Арина, шуми, — шёпотом скомандовала Саша в портативную рацию.

С другого конца оврага бахнул карабинный выстрел. Арина намеренно палила в воздух, а Денис с силой колотил железным прутом по ржавой бочке, создавая оглушительный грохот. Звуки эхом разнеслись по лесу. Твари в силосном хранилище мгновенно взревели. С десяток уродливых тел метнулись на шум, ломая кусты.

— Буран, фас! Гони их! — негромко, но твёрдо скомандовала Саша.

Пёс сорвался с места. Его раненая лапа всё ещё подводила его, но сейчас в лайке проснулся бешеный азарт. Буран выскочил прямо наперерез ломанувшейся стае, залился яростным, звонким лаем, привлекая к себе внимание вожака, и тут же сделал ложный манёвр — резко вильнул в сторону, увлекая чудовищ за собой. Он шёл точно по кромке оврага, удерживая дистанцию, не давая тварям нагнать себя, но и не позволяя им потерять след.

Денис и Арина, петляя между деревьями, продолжали подстёгивать стаю криками и выстрелами, загоняя её в узкое горлышко низины, выводившее прямиком к южным аванпостам штаба. Саша бежала чуть позади, контролируя фланги и точными короткими очередями отсекая тех мутантов, что пытались уйти в сторону. Это была слаженная, ювелирная работа. Огромная, разъярённая стая, ведомая ложными маневрами и бесстрашным лаем Бурана, превратилась в живой таран.

Когда до забора базы осталось чуть больше ста метров, Буран сделал последний, самый опасный рывок. Он выскочил из перелеска прямо на открытую, перепаханную полосу перед колючей проволокой, пронёсся вдоль минного поля и в последний момент юркнул в узкую дренажную трубу под дорогой.

Выскочившие следом мутанты оказались как на ладони перед южным блокпостом. Они первыми же шагами активировали противопехотные мины. Раздалась серия оглушительных взрывов, взметнувших в воздух комья грязи и ошмётки тел.

На вышках штаба мгновенно зажглись мощные прожекторы, разрезая темноту жёлтыми лучами.

— Тревога! Твари на южном периметре! Нападение! — закричали в матюгальники на КПП.

Затрещали пулемёты. Крупнокалиберные очереди с вышек принялись крошить наступающих мутантов, но стая, ослеплённая яростью и болью, пёрла напролом, разрывая колючую проволоку. Послышался рёв сирены, завывавший над всей базой. Алексей, наблюдавший за этим из засады у северных ворот, видел, как дежурные роты Михаила, похватав оружие, со всех ног бегут к южному забору. Основная масса охраны стягивалась к месту прорыва. Путь во внутренний сектор был открыт.

Пока на южной части базы гремели взрывы мин и захлёбывались в надрывном лае крупнокалиберные пулемёты, у северного бетонного забора царила глухая темнота. Вся дежурная смена этого сектора спешно ушла на подмогу к атакованному блокпосту.

Алексей, Денис и Саша, перемахнув через ограждение в глухой зоне между прожекторами, бесшумными тенями скользнули к массивному серому зданию из монолитного бетона. Это и был внутренний сектор — спецхран, где за тремя метрами фортификационного бетона лежало ядерное оружие.

Алексей аккуратно толкнул узкую стальную дверь запасного входа. Она оказалась незапертой. Внутри тянулся длинный коридор, освещённый редкими тусклыми лампами в защитных решётках. Отсюда, из-под земли, далёкий гул боя казался глухим и утробным.

— Денис, баллоны, — шёпотом скомандовал Алексей, прижимаясь спиной к стене у первого поворота.

Парень кивнул. Его руки немного дрожали, но действовал он быстро и собранно. Из своего походного рюкзака Денис достал два небольших металлических баллона с маркировкой спецхрана НИИ — усыпляющий газ нервно-паралитического действия, который Валентина берегла в бункере как раз на крайний случай.

Впереди, у входа в технический блок склада, послышались шаги и приглушённые голоса. Два дежурных инженера в засаленных серых комбинезонах и один вооружённый часовой Михаила взволнованно обсуждали сирену, доносившуюся с улицы:

— Что там стряслось? Опять прорыв по оврагу?

— Похоже на то. Слышал, как долбит? Пошли проверим радиоузел…

Они не успели сделать и трёх шагов. Денис аккуратно крутанул вентиль баллона и пустил струю бесцветного газа по вентиляционному коробу, а Алексей точным, резким движением швырнул вторую ампулу прямо под ноги дежурным. Стекло с тихим хрустом лопнуло. Сладковатый туман мгновенно заполнил замкнутое пространство технического поста.

Часовой схватился за автомат, но его глаза тут же начали стекленеть. Он натужно зевнул, выронил оружие и тяжело повалился на цементный пол, мгновенно погружаясь в глубокий, беспробудный сон. Вслед за ним на ящики с инструментами безвольно сползли оба инженера.

— Чисто. Оттаскиваем их в каптёрку, — Саша подскочила к спящим, подхватила тяжеленный автомат часового и отбросила его в сторону.

Действуя слаженно и профессионально, герои перетащили троих нейтрализованных работников в подсобное помещение, стараясь не причинить им вреда. Лишняя кровь была не нужна — эти солдаты и техники Михаила не были врагами, они просто защищали своё убежище.

Алексей перешагнул через порог складского отсека и замер. В центре просторного, заставленного приборами зала на мощном стальном ложементе покоилась длинная, тупоносая тактическая бомба с блоком управления на борту. Цель их безумной миссии была прямо перед ними.

Бомба лежала на ложементе — тупоносая, выкрашенная в защитный зеленоватый цвет, с тускло поблёскивающими шильдиками оборонного завода. Рядом на стойке крепился блок системы запуска с массивными тумблерами и шлейфом толстых проводов.

— Денис, Саша, за мной. Быстро, — скомандовал Алексей.

Времени на разглядывание секретного оружия не было. Они подогнали тяжёлый армейский ЗИЛ-131, стоявший тут же, во внутреннем боксе спецхрана на техническом обслуживании, задом прямо к погрузочной рампе. С помощью ручной лебёдки и стальных тросов отряду удалось сдвинуть неподъёмный тактический заряд. Металл скрежетал по металлу, Денис натужно сопел, упираясь ногами в бетонный пол, а Саша контролировала натяжение цепей. Через десять минут изнурительной работы бомба вместе со всей пусковой аппаратурой была надежно закреплена в кузове грузовика и накрыта плотным слоем маскировочного брезента.

— Теперь переодеваемся, живее, — Алексей скинул свою обветренную куртку и направился к раздевалке инженеров.

Сорвав замки с металлических шкафчиков спящих техников, они достали одинаковые серые комбинезоны с эмблемами «Спецстроя» и ремонтных служб ковалёвского штаба. Саша быстро запрыгнула в свободную форму, спрятав под просторную куртку свои камуфляжные штаны «Импульса» и убрав длинные волосы под глубокий рабочий подшлемник. Денис натянул спецовку поверх свитера.

Алексей подошёл к зеркалу у раковины. Чтобы пройти сквозь внешние посты, обычной одежды было мало — на КПП у ворот сидели опытные бойцы Михаила, которые могли визуально помнить каждого водителя базы. Алексей пошел на крайние меры маскировки. Из походной аптечки Валентины он достал пластинку специального медицинского пластыря и кусок тёмной шерстяной подкладки от старой спецовки. С помощью армейского ножа он аккуратно вырезал и наклеил себе густые фальшивые усы, полностью меняющие привычный рельеф его лица. Из кармана комбинезона он вытащил найденную в шкафу кепку-восьмиклинку, глубоко надвинул её на лоб, до самых бровей, и слегка повернул козырёк набок. Из зеркала на него теперь смотрел типичный хмурый шофёр-снабженец лет пятидесяти.

— Лёха, ну ты даёшь… — тихо выдохнула зашедшая в бокс Арина, которая вернулась с улицы вместе с Бураном после успешного отвлечения мутантов.

Пёс, тяжело дыша после бешеного бега по оврагам, держался у её ноги.

— В жизни бы не узнала, если бы тебя на трассе встретила, — добавила Арина.

— На это и расчёт, — отрезал Алексей, запрыгивая на высокое водительское сиденье ЗИЛа. — Саша, садись со мной в кабину на пассажирское, пригнись и делай вид, что спишь после ночной смены. Денис, Арина, Буран — в кузов, к бомбе. Спрячьтесь под брезентом за бочками и не дышите, что бы ни случилось.

Арина потрепала овчарку по густой чепрачной шерсти, открыла задний борт и скомандовала: «Ап!». Буран мощным, тренированным прыжком взлетел на деревянную рампу грузовика, стараясь лишний раз не нагружать раненую заднюю лапу. Понимая важность момента, пёс послушно забился в самый дальний угол кузова, прижался к коленям Дениса и затих, затаив дыхание прямо возле массивного стального корпуса ядерной бомбы. Арина залезла следом и плотно зашнуровала брезентовый полог изнутри.

Мощный мотор грузовика заурчал, заполняя подземный бокс тяжёлым эхом. Алексей включил тусклые подфарники, выжал сцепление и медленно повёл тяжёлую машину по подземному пандусу вверх, к выезду во внутренний двор штаба.

Тяжёлый ЗИЛ-131 медленно выкатился из подземного пандуса спецхрана на залитый лунным светом внутренний двор штаба. Вдали, на южной стороне базы, всё ещё выли сирены, небо то и дело подсвечивалось вспышками трассирующих очередей, а глухое эхо пулемётного лая разносилось по всей базе.

Алексей крепче сжал пальцами рулевое колесо. На лбу выступили крупные капли пота, фальшивые усы неприятно кололи кожу, а кепка-восьмиклинка была надвинута до самых бровей. Справа от него на пассажирском сиденье замерла Саша, уткнувшись лицом в воротник куртки и имитируя глубокий сон уставшего после ночной смены ремонтника.

В кузове, зажатые между стальными бочками под плотным брезентом, застыли Арина и Денис. Немецкая овчарка Буран лежал прямо у ног парня, уткнув крупную морду в лапы. Пёс чутко водил ушами, улавливая каждый шорох снаружи, но не издавал ни звука, словно понимая, что малейший рык прямо сейчас будет стоить им жизни. Рядом с ними безмолвно покоился массивный корпус тактической ядерной бомбы.

Грузовик плавно приблизился к массивным стальным воротам главного КПП наружного двора. Алексей притормозил, оставив мотор работать на холостых оборотах. Тяжёлая машина глухо вибрировала.

Из кирпичной будки блокпоста, поправляя на ремне автомат, неторопливо вышел старший часовой — рослый сержант в полной полевой экипировке штаба Михаила. В руке он держал тяжёлый казённый фонарь. Жёлтый луч света резко ударил в лобовое стекло ЗИЛа, заставив Алексея прищуриться.

— Спецстрой, стоять! Куда прёшь в самый разгар тревоги? — гаркнул сержант, подходя к водительской двери и вешая фонарь на пояс. — На южном периметре прорыв, твари колючку рвут, а вы тут катаетесь!

Алексей спокойно, стараясь придать голосу хриплые, прокуренные нотки бывалого шофёра, опустил боковое стекло и высунул руку наружу, протягивая украденный из каптёрки путевой лист с размашистой синей печатью.

— Да погнали нас, командир, будь оно всё неладно, — ворчливо пробасил Алексей, поправляя козырёк кепки-восьмиклинки. — Приказ дежурного по штабу. На дальнем северном складе, за периметром, генератор резервный сдох от перегрузки. Велено везти туда силовой кабель и три бочки трансформаторного масла из спецхрана, пока вся база без связи не осталась. Давай, открывай ворота, время жмёт.

Сержант хмуро взял путевой лист, подсветил его фонариком, вчитываясь в строчки. Затем он поднял луч света выше, внимательно разглядывая лицо Алексея — густые усы, глубоко надвинутую кепку, засаленный комбинезон.

— Что-то я тебя раньше на этом грузовике не видел, земляк, — подозрительно прищурился часовой, переводя фонарь на замершую Сашу. — А это кто с тобой?

— Сменщик мой, сопливый ещё, — отмахнулся Алексей, не меняя ледяного выражения лица. — Всю ночь на рампе ящики ворочал, теперь дрыхнет без задних ног. А я из третьей автороты, подменил Иванова, у него аппендицит прихватило вчера. Открывай, сержант, или сам полковнику Михаилу будешь объяснять, почему у него рации через десять минут сдохнут.

Напряжение в кабине достигло пика. Алексей краем глаза видел, как второй часовой у ворот лениво сделал шаг к задней части ЗИЛа, собираясь проверить кузов. Если он откинет брезент и увидит там тактический ядерный заряд, Арину, Дениса и овчарку — это конец. Пальцы Алексея незаметно легли на рукоять спрятанного под сиденьем пистолета. В тёмном кузове Буран слегка напрягся, почувствовав, что к борту кто-то подошёл, но преданный пёс продолжал молча сдерживать дыхание.

Второй часовой уже занёс руку, чтобы сорвать тяжёлую шнуровку брезента на корме ЗИЛа. Под брезентом Денис мёртвой хваткой сжал рукоять ТТ, Арина застыла, затаив дыхание, а Буран лишь плотнее прижал уши к крупной чепрачной голове, всем телом чувствуя приближение чужака. Пальцы Алексея на руле судорожно сжались, готовые рвануть пистолет из-под сиденья. Напряжение сгустилось так, что казалось, его можно резать ножом.

И в эту секунду южную окраину Ковалёва потряс новый, чудовищный взрыв. Земля под колёсами грузовика ощутимо вздрогнула. В небо взлетел столб багрового пламени — судя по всему, стая мутантов у забора умудрилась добраться до склада с горюче-смазочными материалами или резервных цистерн.

Сразу за взрывом из темноты перелеска, прямо к северным воротам, тяжело дыша и спотыкаясь, вылетел окровавленный боец из внешнего патруля.

— Сержант! — дико, срывая голос, закричал он, падая на колени прямо у кирпичной будки КПП. — Они прорвали вторую линию! Вожак стаи увёл половину сук в обход, через дренажные канавы! Они прут сюда, к хоздвору! Помощь нужна, быстрее!

Охранник, стоявший у заднего борта ЗИЛа, испуганно отшатнулся от машины, так и не дотронувшись до брезента. Он вскинул автомат, лихорадочно оглядывая темноту за воротами.

Старший сержант, державший в руках путевой лист Алексея, мгновенно побледнел. Времени на досмотр тыловых снабженцев у него больше не оставалось — база трещала по швам, и каждая секунда промедления грозила тем, что мутанты отрежут им пути к отступлению. В матюгальниках над головой снова завыла сирена, переходя на прерывистый, панический режим.

— Чёрт с тобой, Спецстрой! Проваливай быстрее! — рявкнул сержант, швыряя путевой лист обратно в кабину через опущенное стекло. — Мухой лети на северный склад и сидите там, не высовывайтесь! Позиции к бою! К северным воротам, живо!

Второй часовой сорвался с места, бросая грузовик, и вместе с сержантом кинулся к тяжёлому стальному засову. Они с грохотом рванули створки ворот наружу, освобождая проезд.

Алексей не заставил себя ждать ни секунды. Он резко врубил первую передачу, с силой утопил педаль газа в пол, и тяжеленный ЗИЛ-131, взревев мощным мотором, рванул вперёд. Тяжёлые колёса с хрустом подмяли обрывки колючей проволоки, вылетая за пределы укрепрайона.

В зеркале заднего вида пронеслись вспышки выстрелов — у северных ворот базы завязывался новый очаг жестокого боя. Мутанты, которых отряд так умело натравил на базу Михаила, полностью связали оборону военных.

Грузовик вылетел на разбитую, заброшенную просёлочную дорогу, скрываясь в густой тени подмосковных лесов. Фальшивые усы Алексея отклеились с одного края от бешеного прилива адреналина, он сорвал кепку-восьмиклинку и бросил её на панель. Машина вырвалась на свободу. Они увозили с собой ядерное оружие, и теперь их курс лежал прямиком на финал.

Тяжёлый ЗИЛ-131 уверенно ездил по разбитым подмосковным дорогам, держа стабильные 60–70 километров в час. Алексей крепко сжимал руль, плавно, но быстро объезжая покорёженные кузова брошенных легковушек и глубокие провалы в асфальте. Машина шла ходко, мощно гудя всеми шестью колёсами и переваливаясь на стыках бетонных плит. Ехать быстрее по заваленным обломками трассам Подмосковья было смертельно опасно — малейший жёсткий удар на выбоине мог повредить хрупкие кабели пусковой системы или сорвать тактический заряд с креплений в кузове. Но и медлить они не могли. Каждая минута была на счету.

В кабине грузовика горела тусклая подсветка приборов. Дозиметр на панели уже не просто пощёлкивал — он захлёбывался непрерывным, зловещим треском, сливавшимся в сплошной гул. Фоновое излучение росло с каждым преодолённым километром, неумолимо подбираясь к опасной черте. Воздух за окном становился плотным, тяжёлым, с отчётливым металлическим привкусом на губах.

Саша сидела справа, отрешённо глядя на прыгающий в лучах фар мёртвый пейзаж и крепче прижимая к себе укороченный автомат. Напряжение в кабине было таким густым, что казалось, его можно коснуться рукой.

— Пап… — тихо позвала Саша, впервые за долгое время назвав его так, как в детстве. — Ты ведь понимаешь, что это билет в один конец? Даже если мы проскочим заслоны Соколова на этой скорости и подтащим эту махину к самому эпицентру… оттуда уже не уйти. Нас выжжет радиацией раньше, чем мы успеем отъехать на безопасное расстояние после запуска таймера.

Алексей на секунду перевёл на неё взгляд, и на его обветренном лице проступила горькая, но упрямая улыбка. Он плавно крутанул руль, уводя грузовик на объездной отрезок дороги мимо заваленного моста.

— Понимаю, Саш. Прекрасно понимаю, — глухо ответил он. — Но если мы этого не сделаем, бежать всё равно будет некуда. Я видел, что Импульс делает с землёй и людьми на Урале, в Твери, под Питером. Радиация расползается, как раковая опухоль, и этот корень в Одинцово каждый день становится шире. Мы просто дарим маме, Лизе и всему этому разрушенному миру шанс на будущее. Чтобы они могли ходить по чистой земле. Без этих чёртовых дозиметров. Мы должны довезти этот груз во что бы то ни стало.

Саша молча сглотнула подступивший к горлу комок и прижалась лбом к холодному стеклу двери. В её глазах отражались далёкие, зловещие сполохи аномального неба над Одинцово.

Тем временем в тёмном, душном кузове грузовика, прямо за тонкой железной перегородкой кабины, царила своя гнетущая атмосфера. ЗИЛ плавно покачивался на рессорах, разрезая колёсами весенние лужи. Между тяжёлыми стальными бочками с маслом и массивным, леденящим душу корпусом ядерной бомбы, скорчившись, сидели Денис и Арина. Немецкий овчар Буран лежал между ними, положив крупную чепрачную голову на колени парня. Пёс чутко водил ушами на каждый скрежет подвески, изредка тихо вздыхал, но послушно молчал, согревая Дениса своим теплом.

Денис судорожно сжимал в руках ТТ. Его зубы слегка постукивали от подступающего, липкого страха перед тем, что должно было произойти всего через пару часов.

— Страшно? — негромко спросила Арина, стараясь говорить тише, чтобы её голос не разносился за пределы брезентового тента. Она сидела напротив, методично проверяя затвор своего карабина.

— Страшно, — честно признался Денис, подняв на неё глаза в полумраке кузова. — Там, на базе Соколова в Королёве, когда мы воровали эту махину, адреналин глушил всё. А сейчас мы просто едем, и я сижу рядом с тобой и думаю… Мне ведь всего шестнадцать. Я ведь жизни-то не видел. Только чертежи, радиодетали да мамин бункер в Балашихе.

Арина грустно усмехнулась. Она протянула руку и крепко, по-товарищески сжала его холодное плечо.

— Жизни сейчас никто не видел, Дэн. Мы все просто выживали, как умели, — тихо произнесла она. — Я во Владимирской области в таких переделках побывала, что смерть от этой штуки кажется мне самой быстрой и милосердной. Главное, что мы идём туда не как скот на убой, который Соколов гнал на пулемёты. Мы сами выбрали этот путь. И твой выбор — пойти с Антроповым, защитить мать и бункер — это поступок настоящего мужчины. Гордись этим. И не бойся. Мы рядом.

Денис посмотрел на её спокойное, решительное лицо, и дрожь в его руках начала медленно утихать. Он крепче перехватил рукоять пистолета и кивнул, чувствуя, как внутри просыпается упрямая, злая уверенность. Буран под его ладонью тихонько зашевелился, словно одобряя его мысли.

Грузовик, плавно переехав через очередную глубокую трещину в асфальте, выехал на финишную прямую. Впереди, за пеленой мёртвого подмосковного леса, ночное небо Одинцово уже горело ядовитым, пульсирующим красно-голубым светом. Сердце Импульса ждало их, и пути назад больше не существовало.

Глава 14

— Всё, приехали, — глухо произнёс Алексей.

В густых зарослях обгоревшего березняка на самой окраине Одинцово аккуратно затормозил ЗИЛ-131. Алексей плавно выключил зажигание, и натужный, глухой рёв мощного мотора наконец затих.

Дальше ехать было невозможно: некогда ровное шоссе здесь превратилось в месиво из вздыбленного, потрескавшегося асфальта и глубоких провалов.

Пространственные и гравитационные аномалии искорёжили землю до неузнаваемости — старые деревья были неестественно выгнуты дугой, а кузова брошенных легковушек висели, застряв в зависших над землёй обломках бетонных плит.

Алексей открыл дверь кабины и тяжело спрыгнул на сырую землю. Дозиметр на приборной панели захлёбывался непрерывным, зловещим писком. В воздухе висел густой туман, а небо над головой уже вовсю переливалось тревожным красно-голубым маревом. Каждая минута нахождения здесь приближала лучевую болезнь, но отступать было поздно. Впрочем, у всех присутствующих была мощная радиорезистентность. Но как говорила Щукина, у всего есть предел. Поэтому действовать надо было без замедлений.

Из кузова грузовика бесшумно вылезли Денис и Арина. Следом за ними на землю мягко спрыгнул Буран. Крупный овчар настороженно поводил чуткими ушами, принюхивался к воздуху и тихо порыкивал, не отходя от ноги Дениса.

Алексей подошёл к заднему борту и на секунду заглянул под маскировочный брезент. Там была тактическая ядерная бомба класса РДС вместе с массивным блоком системы запуска. Затем перевёл взгляд на отряд.

— Дальше грузовику не пройти, люди Соколова могут нас обнаружить и мы можем провалить задание. Разделяемся. Арина, ты остаёшься здесь. Твоя задача — охранять ЗИЛ-131 и груз. Если кто-то чужой сунется к машине — стреляй без предупреждения.

Арина проверила затвор своего карабина и хмуро кивнула:

— Поняла, Лёша. Сделаю всё как надо. Вы только возвращайтесь быстрее, а то мне одной долго оставаться страшно.

Алексей повернулся к дочери и Денису. Саша уже поправляла ремень своего укороченного автомата, а Денис, бледный, но собранный, покрепче перехватил рукоять пистолета ТТ.

— Саша, Денис, Буран, за мной, — скомандовал Алексей. — Наша цель — пробраться вперёд, к самому жерлу первородной воронки. Проведём разведку периметра, оценим обстановку и подготовим безопасную площадку для подрыва. Нужно точно рассчитать место, чтобы при детонации ядерный заряд выжег всю сингулярность до последнего атома. Двигаемся скрытно, след в след.

Саша молча проверила обойму и сделала шаг за отцом. Денис обернулся, коротко посмотрел на Арину, сидевшую на подножке грузовика, и упрямо зашагал следом. Троица диверсантов с верным псом быстро скрылась в красно-голубом аномальном тумане, оставляя позади замаскированную машину со смертоносным зарядом в кузове.

Пробираясь через искорёженные гравитацией руины, Алексей, Саша, Буран и Денис вышли к самой кромке Одинцовской бездны. Зрелище завораживало и пугало одновременно: огромный провал в земле уходил глубоко вниз, а из его глубин бил мощный, пульсирующий поток красно-голубого света.

Воздух здесь вибрировал с низким, утробным гулом, от которого закладывало уши. Алексей остановился у края, оценивая рельеф, чтобы выбрать место под тележку с ядерным зарядом. Денис лихорадочно сверял показатели на трещащем дозиметре, а Саша прикрывала тыл.

Всё должно было пройти скрытно. Но аномальный туман впереди вдруг пришёл в движение.

Красно-голубое марево, клубившееся у противоположной стороны провала, резко раздалось в стороны. Алексей мгновенно вскинул карабин, но было поздно — они оказались на открытом уступе, прижатые к самой кромке бездны.

Из светящегося тумана, бесшумно и слаженно, выросли фигуры в тяжёлой штурмовой экипировке.

Десять элитных бойцов «Наследников Импульса» мгновенно взяли троицу в полукольцо, вскинув автоматы. Шансов на скрытный подрыв больше не было.

Но самым страшным было не это. Прямо посреди вооружённого отряда шёл человек, чьё появление заставило Сашу судорожно выдохнуть, а Алексея — до боли сжать пальцы на цевье оружия.

Перед ними стоял сам Михаил Соколов.

Тот самый лидер проекта «Импульс» шёл уверенно, не таясь и не прячась за спинами своих солдат. На его лице играла холодная, торжествующая усмешка.

— Ну надо же, какая трогательная семейная встреча у самого сердца нового мира, — раздался его низкий, слегка вибрирующий голос, легко перекрывший гул первородной воронки.

Главный враг стоял прямо перед ними, преграждая единственный путь к спасению. Алексей понял, что теперь им придётся драться за каждый метр этой радиоактивной земли.

Соколов сделал несколько размеренных шагов вперёд, выходя из плотного окружения своих безмолвных охранников. В красно-голубом сиянии бездны герои с нарастающим ужасом разглядели то, во что превратился их главный враг. Михаил больше не был обычным человеком. Его тело неестественно разрослось в ширину и в плечах, разорвав элементы армейской разгрузки. Под полуоткрытым плотным воротом куртки перекатывались тугие, бугристые жгуты чудовищных мутировавших мышц, напоминающих корни старых деревьев. Лицо его лишилось всякой человеческой мягкости, а зрачки в полумраке зловеще, фосфоресцирующе высвечивали холодным неоново-красныс цветом.

Это было результатом действия экспериментальной сыворотки «УВ-2». Михаил Соколов стал идеальным гибридом человека и мутанта. При этом в его хищном взгляде не было и капли безумия — он полностью сохранил свой абсолютный, расчётливый и ледяной разум.

На пути Соколова лежал покорёженный, вдавленный в землю кузов старой «Волги», наполовину засыпанный радиационным пеплом. Вальяжно, словно между делом, Михаил наклонился и ухватился одной рукой за ржавый порог машины. Продемонстрировав кратную силу пяти-шести здоровых мужчин, он единым слитным движением оторвал 400-килограммовую груду помятого железа от земли и с лёгкостью швырнул кузов в сторону оврага. Машина с грохотом перевернулась в воздухе и улетела во тьму.

Саша невольно сделала шаг назад, крепче вцепившись в автомат, а Денис побледнел, медленно поднимая пистолет ТТ.

Соколов остановился в десяти шагах от них, заложив руки за спину. Красные зрачки зафиксировались на Алексее.

— Вы смотрите на меня как на чудовище, Антропов, — неторопливо начал Михаил, и его голос теперь вибрировал с явным, низким металлическим гулом. — Но вы просто ослеплены старыми догмами. То, что вы привыкли называть катастрофой — этот Импульс, эти воронки — вовсе не конец мира. Это начало. Новый эволюционный этап развития всего человечества. Земля очищается от слабых, от тех, кто не способен адаптироваться к грядущему.

Соколов опустил взгляд на свои руки, где под кожей отчётливо пульсировали неестественно толстые вены, наливавшиеся синевой.

— Человеческое тело несовершенно, оно хрупко перед лицом новой энергии, — продолжил он, хищно усмехнувшись. — Но наши учёные нашли решение. То, что вы видите перед собой — результат действия сыворотки «УВ-2». Моего личного триумфа. Мои люди до сих пор сходят со спутанного ума, превращаясь в безмозглых тварей, потому что их организмы слабы. Но «УВ-2» позволила мне взять мутацию под полный контроль. Я сохранил абсолютную чистоту разума, получив выносливость и силу, кратную силе пяти-шести мужчин. Я могу голыми руками ломать хребты и швырять эти ржавые кузова, как детские игрушки. Мой проект «Наследники Импульса» создаёт новую расу сверхлюдей, способных жить в этой изменённой реальности и управлять её мощью. Мы не разрушаем мир, Антропов. Мы ведём его к новой, высшей ступени. И Одинцово — это колыбель нашей новой великой империи.

Он развёл руки в стороны, и красно-голубые сполохи бездны зловеще подсветили его гигантский, массивный силуэт.

Алексей сделал шаг вперёд, крепче перехватив карабин. Он смотрел прямо в светящиеся неоново-красным цветом зрачки Соколова, и на его обветренном лице не было ни капли страха — только ледяное, упрямое презрение.

— Новый этап развития? Высшая ступень? — хлёстко, с трудом сдерживая ярость, произнёс Алексей, и его голос разнёсся над гудящей Одинцовской бездной. — Да ты обыкновенный урод, Миша. Ты и вся твоя банда фанатиков. Ты заладил про эволюцию, но посмотри вокруг своим синим зрением. Ценой твоего ложного «развития» стала гибель почти всего мира! Полгода я шёл от самой Твери и видел только опустошённые города, выжженную землю и миллионы трупов тех, кто просто хотел жить, растить детей и ходить под чистым небом.

Саша и Денис застыли за его спиной, не опуская оружия. Бойцы «Импульса» по сигналу Соколова пока не стреляли, выжидая команды.

— Это не эволюция, Соколов. Это деградация, — отрезал Алексей, швыряя гибриду в лицо жестокую правду. — Самая настоящая, первобытная деградация. Человечество не приспосабливается к твоему Импульсу — оно вымирает. Моя младшая дочь Лиза во Владимирской области чуть не сгорела от лучевой болезни на моих глазах! Радиация и твоё аномальное поле разрастаются с каждым божьим днём, они отравляют почву, воду и воздух на тысячи километров вокруг. Если мы прямо сейчас не уничтожим эту последнюю, главную воронку в Одинцово, мир продолжит заражаться и уничтожаться дальше. Твоя колыбель империи сгниёт вместе с тобой, пока всё живое на этой планете просто не вымрет от лучевой болезни!

Соколов недовольно сузил налитые красным цветом зрачки, и на его мутировавших, перевитых жгутами мышц плечах натянулась ткань куртки. Слова Алексея попали точно в цель, разрушая всю его напыщенную идеологию сверхлюдей.

— Хватит! — глухо рыкнул Соколов, и его красные зрачки яростно вспыхнули. — Огонь!

Слова мгновенно сменились свинцом. Тишину Одинцовской бездны разорвал слитный грохот автоматов. Бойцы «Импульса» открыли шквальный огонь по уступу, но Алексей, Саша и Денис уже слаженно уходили из-под удара, падая за покорёженные бетонные блоки и отвечая плотными, точными очередями. Денис лихорадочно палил из ТТ, Саша хладнокровно срезала штурмовика, шедшего по левому флангу, а Алексей всадил три пули в грудь бойцу по центру. Спецназ Соколова нёс потери, но численное преимущество было на их стороне.

Однако настоящим кошмаром стал сам Соколов.

Когда Алексей перевёл огонь на лидера «Импульса» и выпустил в него пол-обоймы, пули с глухим стуком вошли в его мощную грудь. Но Соколов даже не покачнулся. Сыворотка «УВ-2» наделила его организм невероятной, чудовищной выносливостью — свинец застревал в жгутах его мутировавших мышц, не причиняя гибриду видимого вреда. Издав утробный рык, Соколов резко согнул мощные ноги и совершил неестественно высокий, прыжок вверх, взлетев на добрых пять метров.

Он тяжело приземлился прямо на укрытие, за которым прятался Денис. Парень едва успел отскочить в сторону, как Соколов голыми руками ухватился за край тяжеленного обломка бетона, с лёгкостью оторвал его от земли и с силой швырнул в сторону Алексея. Обломок с грохотом разлетелся в щепки, осыпав Антропова острой крошкой.

— Папа, берегись! — закричала Саша, пытаясь отвлечь монстра и в упор расстреливая его из автомата.

Соколов повернул к ней своё искажённое лицо с горящими красными глазами. Обычное стрелковое оружие почти не брало эту тварь. Пользуясь своей огромной силой, он шаг за шагом шёл напролом, наступая на позиции диверсантов. Он прыгал с уступа на уступ, уклоняясь от прицельных выстрелов Алексея, и методично крушил их укрытия, швыряя новые куски искорёженных плит. Неравный бой упрямо сдвигал Алексея, Сашу и Дениса назад. Камни осыпались под их подошвами — гибрид постепенно теснил и намертво прижимал троицу к самому опасному месту, к колеблющемуся краю красно-голубого провала первородной воронки.

Камни с тихим шорохом струились из-под подошв, срываясь в полыхающую красно-голубым светом бездну. Алексей, Саша и Денис оказались зажаты на узком, ходящем ходуном пятачке земли у самого обрыва. В лобовом бою этого монстра было не взять. Обычный свинец застревал в его теле, не нанося вреда, а кратная сила пяти мужчин позволяла ему крошить бетон голыми руками.

— На счёт три бьём все вместе ему под ноги! На самый край! — сквозь гул воронки проревел Алексей, перехватывая карабин. — Саш, Дэн, координируем огонь! Держите его у кромки!

Соколов, ослеплённый яростью и своей безграничной сверхсилой, шёл напролом. Его красные зрачки бешено горели. Он видел, что диверсантам больше некуда отступать, и эта близость победы окончательно лишила его осторожности. Гибрид тяжело ступал по плывущему, ходящему волнами краю Одинцовской воронки, готовясь к последнему, решающему броску.

— Давай! — рявкнул Алексей.

Три ствола разом ударили по зыбкой, осыпающейся кромке прямо под ногами мутанта. Земля, и без того подточенная гравитационными силами, начала проваливаться. Соколов утробно зарычал и, решив разом покончить с выжившими, согнул мощные ноги для очередного яростного и мощного прыжка. В этот миг он совершил свою фатальную ошибку.

В воздухе, прямо над жерлом первородной бездны, законы физики больше не работали. Соколов взлетел высоко вверх, но в этой мёртвой зоне действовало жуткое пространственное искажение. Воздух вокруг него пошёл резкими, ломаными трещинами, словно разбитое стекло. Пространство преломилось, и вместо того, чтобы приземлиться на уступ к героям, траекторию его прыжка дико и неестественно вывернуло, выбросив гибрида ближе к верхнему краю воронки. Но он вцепился за жёсткий густой трос, который кинула ему выжившая группа боевиков Соколова. Соколов снова оказался на земле.

Вокруг стоял кромешный ад. Алексей, истекая кровью из пробитого плеча, отчаянно отстреливался из-за булыжника рядом. На него пёрли уцелевшие боевики Михаила, поливая всё вокруг свинцом.

— Назад! Все назад, твою мать! — хрипел Алексей, зажимая в руке связку тротиловых шашек. Его план был самоубийственным: подорвать себя с Михаилом Соколовым и погибнуть вместе с ним. Но из-за плотного огня боевиков он не мог даже высунуться.

Позади раздавались яростные выстрелы и крики — Саша была намертво зажата с тыла другой группой врагов. Они вели бой спина к спине, патроны были на исходе, и они физически не могли видеть, что происходит в центре площадки.

А огромный, покрытый бугристыми мутациями гибрид Соколов уже надвигался на Алексея, как живой танк. Монстр был быстрым, он был готов к прыжку. План Алексея рушился на глазах: Соколов мог просто проскочить взрыв, а Лёша погиб бы зря.

16-летний Денис, до этого прятавшийся за бетонным блоком, принял решение мгновенно. На его корпусе — поверх засаленной куртки, через грудь, плечи и бедра — была намертво намотана верхняя часть толстого стального буксировочного троса. Свободный конец тяжёлой змеёй лежал на земле.

— Буран, фас! В ногу! — сорвался на фальцет крик Дениса.

Огромный пёс, выскочив из дыма, серым размытым пятном метнулся вперёд. С яростным рыком он мертвой хваткой вцепился Соколову в сухожилие деформированной ноги. Монстр взревел, отвлекшись на собаку. В ту же секунду Денис зубами выдернул чеку из последней гранаты и швырнул её прямо в воздух над гибридов.

— Буран, прочь!

Пёс разжал челюсти и мгновенно отскочил.

Грохнул взрыв. Слепящая вспышка осколочной гранаты дезориентировала Соколова. Ослепший на пару секунд монстр замотал массивной головой.

Этого времени Денису хватило. Он рыбкой бросился под ноги Соколова, обернул свободный конец тяжёлого стального троса вокруг мощной лодыжки Соколова и завязал мёртвый спасательный узел, намертво затянув петлю.

Соколов прозрел и издал утробный рык, занося над парнем огромный кулак. Но Денис уже бежал прочь — туда, где гравитация сошла с ума. Вокруг красно-голубого торнадо в воздухе плавно покачивались массивные куски разбитого асфальта, бетонные плиты и глыбы земли.

Денис прыгнул. Ботинки парня коснулись первого висящего в воздухе обломка. Камень качнулся, но Денис уже оттолкнулся и перелетел на левитирующую бетонную балку. Трос тяжёлыми кольцами разматывался за его спиной.

И именно в этот момент, оказавшись на высоте, на фоне пылающей красно-голубой бездны, Денис изо всех сил закричал, перекрывая грохот перестрелки:

— ЛЁХА-А-А!

Алексей, отстреливаясь от очередного боевика, на секунду повернул голову на крик и замер от ужаса. Он увидел Дениса, стоящего на левитирующей плите у самого жерла аннигиляции.

— Денис, стой!! Назад!! — безумно заорал Алексей, пытаясь рвануться к нему, но пули врагов снова прижали его назад к булыжнику.

Денис посмотрел на командира сквозь искры радиации, рвущие одежду. На секунду его лицо дрогнуло, став лицом обычного испуганного мальчишки, который понимает, что больше никогда не вернётся домой.

— Передай маме, что я люблю её!!! — из последних сил крикнул Денис.

Парень рванул с шеи старый отцовский жетон, бросил его на плиту и, не оборачиваясь, сделал шаг спиной прямо в красно-голубою воронку.

Лёгкое тело подростка мгновенно подхватил яростный вихрь торнадо, утягивая в глубину, где материя распадалась на атомы. И в этот момент стальной трос, опутывающий его корпус, натянулся струной.

Обвязка на теле Дениса выдержала. Уносящийся в воронку парень увлёк за собой трос, который с резко дёрнул Соколова за ногу. Рывок был такой мощности, что массивного, многотонного мутанта оторвало от земли.

Соколов взревел от ужаса. Он пытался вонзить когти в асфальт, оставляя глубокие борозды, но инерция была неумолима. Его тяжёлое тело взмыло в воздух и по дуге полетело вслед за Денисом прямо в бушующее красно-голубое торнадо.

Как только перегруженное сывороткой «УВ-2» и нестабильными мутациями тело Соколова соприкоснулось с чистой энергией ядра, произошла чудовищная химическая и физическая реакция. Раздался ослепительный, оглушительный взрыв. Тело лидера «Импульса» мгновенно разлетелось на атомы, вызвав дикую, цепную детонацию внутри самой воронки. Красно-голубое марево над Одинцово бешено запульсировало, и земля под ногами героев содрогнулась с такой силой, что уступ под ними начал рушиться.

Взрыв Соколова окончательно нарушил хрупкую стабильность ядра. Красно-голубая бездна Одинцовской воронки бешено запульсировала, сжимаясь и расширяясь, словно огромное больное сердце. Воздух вокруг завыл, гравитационные волны начали сдирать куски асфальта и уносить их в жерло — воронка была готова схлопнуться, уничтожив и искорёжив всё в радиусе многих километров.

Какая-то невидимая волна прокатилась вокруг, начисто сминая и дезориентируя боевиков Михаила, которые в ужасе бросились бежать.

Саша, тяжело дыша и меняя обоймы, наконец смогла прорваться из окружения к Алексею.

— Мы отбились! Где Соколов?! — тяжело дыша, спросила Саша, вытирая копоть с лица. — Папа, что с тобой?

Алексей стоял на коленях перед пустой бездной, где больше не было ни левитирующих камней, ни торнадо. Он не отвечал. Его руки тряслись.

Саша подняла глаза и вздрогнул, заметив, что на растрескавшемся краю обрыва лежит одинокий, блестящий в пыли стальной армейский жетон Дениса. Рядом тихо, жалобно завыл пёс Буран, уткнувшись носом в землю. Только тогда Саша всё поняла. Воронка начала бушевать.

— Выводим спусковую систему из ЗИЛа. Живо! — сказал Алексей.

Они помчались сквозь лопающиеся пространственные трещины, не разбирая дороги. На полпути к лесополосе, у полуразрушенных бетонных блоков, им попытались преградить дорогу трое уцелевших штурмовиков из охраны Соколова. Ошеломлённые гибелью своего командира, они всё же вскинули автоматы, но дожать спусковые крючки не успели.

Из густого радиоактивного тумана с яростным, оглушительным лаем вылетел Буран. Овчар, проигнорировав боль в раненой лапе, мощным прыжком сбил с ног переднего бойца, вцепившись ему в предплечье. Вторая фигура покатилась по грязи, уворачиваясь от свирепых клыков. Внезапная, бешеная атака огромного пса и катящийся по пятам грохот схлопывающейся аномалии окончательно деморализовали гвардейцев «Импульса». Бросая оружие, они в панике кинулись врассыпную.

— Умница, Буран! За мной! — на бегу крикнула Саша. Пёс послушно развернулся и пристроился к ней, тяжело и хрипло дыша.

Отряд добежал до скрытого в ельнике ЗИЛа. Арина уже стояла на подножке кабины, держа руку на ключе зажигания, её лицо было белым от ужаса при виде полыхающего красно-голубого неба.

Все сели в грузовик и подъехали ближе к воронке. Вы вышли из машины. Алексей мгновенно взлетел на заднее колесо, перемахнул через борт и сорвал брезент с тактического ядерного заряда. Затем прыгнул на землю перед открытым кузовом. В сам же кузов запрыгнули Саша и Арина. Все вместе осторожно вытащили из кузова спусковую систему с бомбой и осторожно поставили на землю.

Алексей упал на колени перед пусковым блоком бомбы. Его пальцы, испачканные в ковалёвской грязи, лихорадочно защёлкали тумблерами.

— Питание есть… Контур взведён… — тяжело хрипел он, вбивая параметры на панели.

Экран системы запуска моргнул и высветил багровые цифры электронного таймера.

— Выставляю обратный отсчёт! Пять минут! Это максимум, что мы можем выжать из этой электроники в таком поле!

Алексей с силой ударил ладонью по кнопке старта. Цифры на табло дрогнули и начали неумолимо стремиться к нулю: 04:59… 04:58…

— Всё! Уходим! — заорал Алексей. — Счёт идёт на секунды! Передохнём в поселении Седых, если успеем! Живее в кабину!

Саша, Арина и Буран в мгновение ока запрыгнули в кабину. Алексей, тяжело дыша, рванул на себя водительскую дверь и запрыгнул за руль. Арина уже крутила ключ в замке зажигания, мотор ЗИЛа взревел, выдавая тяжёлый, натужный бас. Алексей резко включил передачу, бросил сцепление, но грузовик лишь тяжело дёрнулся и намертво встал, беспомощно шлифуя грязь огромными колёсами.

— Стойте, — внезапно сказала Арина, — а где Ден?

Саша и Лёша медленно переглянулись.

— Он... пожертвовал собой ради нашего общего блага... — ответила Саша.

— Он потащил за собой Соколова в воронку, — продолжил Алексей. — Соколов был гибридов человека и мутанта, но сохранил сознание. Его было не остановить обычным путём. А Денис сделал всё самостоятельно и резко. Мы с Ариной занимались его бойцами. Буран, кажется помогал ему с его миссией.

— О... бедный Денис... — по щекам Арины прокатились слёзы.

— Для нас всех уже он стал настоящим героем, — добавил Алексей.

Арина, давясь рыданиями, изо всех сил выжала сцепление и до упора вдавила педаль газа в пол. Тяжёлый ЗИЛ-131 рванул так, словно в него вдохнули новую жизнь. Мощные колёса с хрустом переехали обломки стальных ворот и поваленную ель. Грузовик, бешено ревя мотором, сорвался с места и на полной скорости уносился прочь из Одинцово. В зеркале заднего вида Алексею показался тающий в сиянии силуэт Дениса, который махал рукой в прощальном жесте. Он с ужасом резко повернулся в ту сторону, высовывая голову из окна, но там никого не было. Он сел обратно на место. его глаза были сужены, а рот приоткрыт.

— Что такое, пап? — спросила Саша.

— Да нет, ничего... показалось...

Спустя некоторое время таймер на ядерной бомбе у воронки отсчитал последние секунды. 00:01... 00:00.

В то же мгновение далеко позади них с жутким, рвущим барабанные перепонки треском буквально лопнула красно-голубая воронка. Пространство Одинцовского города сжалось, а затем расширилось колоссальной, ослепительной вспышкой тактического ядерного взрыва. Белый, яростный свет на несколько секунд превратил ночь в полярный день.

ЗИЛ и отряд Лёши уже были достаточно далеко, но ударная волна догнала грузовик, сильно качнув многотонную машину и выбив заднее стекло кабины, но ЗИЛ устоял.

Ядерный огонь полностью, до последнего атома выжег первородный корень зла. Пространственная ткань сомкнулась, и колоссальная воронка, питавшая весь этот земной кошмар, навсегда исчезла, схлопнувшись внутрь себя.

Грузовик мчался на восток. У всех были надеты противогазы ГП-7. Алексей сидел за рулём в глубоком, неподвижном шоке от поступка парня. Его взгляд остекленел, а пальцы одеревенели на рулевом колесе — он, прошедший через ад Твери и Урала, не мог уложить в голове, что этот шестнадцатилетний мальчишка из Балашихи только что спас весь мир. Арина, не переставая плакать, крепко прижимала к себе верного Бурана. Овчарка тихо, жалобно скулила, уткнувшись носом в её колени.

В кабине пахло гарью и озоном, но треск дозиметра на панели начал стремительно стихать. С каждым километром аномальный фон падал. Тяжёлый грузовик, разрезая утренний туман, уверенно держала курс во Владимирскую область. Земля была спасена.

Неделю спустя...

— Лёшка, не пересуши! — весело крикнула от стола Анна, расправляя чистую скатерть. На её лице, растерявшем былую бледность, сияла улыбка. — Помнишь, как ты в восьмидесятом на майские пол-килограмма антрекотов в уголь превратил?

Майское солнце пекло совсем по-летнему. Под ногами сочно зеленела свежая трава, а над мангалом вился густой, аппетитный дым. Алексей стоял у огня, лениво переворачивая шампуры. Мясо весело шкворчало, роняя сок на угли.

— Мам, ну папа же у нас герой, ему можно простить один сгоревший шашлык! — маленькая Лиза звонко рассмеялась, утягивая со стола кусок свежего огурца.

— Эй, малявка, положи на место, — беззлобно шикнула на неё Саша, легонько щёлкнув сестру по носу.

Она сидела на скамейке рядом с Ариной.

— А то до прихода гостей ничего не останется, — продолжила Саша.

Арина улыбнулась, поправляя волосы, и посмотрела на Алексея:

— Лёш, а Бурану шашлык достанется? А то он так гипнотизирует мангал, будто сейчас сам шампур перевернёт.

Овчарка сидела у ног Алексея. Верный пёс-ветеран, прошедший с ним тысячи километров опасных дорог, преданно смотрел на хозяина, изредка шумно вздыхая и помахивая хвостом.

— Бурану — самый сочный кусок, — улыбнулся Алексей, потрепав пса за ухом. — Он заслужил. Больше нашего заслужил...

В этот момент за невысоким деревянным штакетником послышался глуховатый стук деревянных костылей и тихий, мягкий женский смех. Алексей обернулся. По улице, не торопясь, шли Андрей Воронов и Елена Морозова. Воронов, несмотря на костыли, двигался уверенно, а Лена нежно придерживала его за локоть, о чём-то увлечённо рассказывая.

— О, партизаны идут! — зычно крикнул Алексей.

Воронов остановился у забора и перевёл дух.

— Антропов, ну и запахи на всё поселение! У меня даже костыли слюной изошли.

— Так заходите, чего стоите? — Анна замахала руками, призывая их во двор. — Мы же именно вас ждали, дорогие. Садитесь, всё готово уже.

Елена скромно улыбнулась, поправляя платок:

— Спасибо, Анечка, что пригласили. Нашему Андрюше доктор как раз велел ноги разминать.

Все начали шумно усаживаться за большой деревянный стол. Сашка и Арина о чём-то перешёптывались, Лиза уже вовсю уплетала зелень, Воронов громко травил какую-то байку, а Лена тихонько его одёргивала. Алексей выложил последнюю порцию мяса на большое блюдо и поставил в центр стола.

— Лёш, ну ты чего стоишь? Садись рядом, — Анна потянула его за рукав рубашки.

Алексей посмотрел на жену, на дочерей, на преданного пса. В груди разлилось щемящее, до боли острое чувство счастья. Они наконец-то были здесь. Все вместе. Живые и здоровые.

— Вы ешьте, родные, начинайте, — мягко сказал Алексей, целуя Анну в макушку. — Я пройдусь немного по поселению. Ноги так и просят шага. Я быстро, одна нога здесь, другая там.

— Смотри, остынет же всё, бродяга, — с доброй укоризной проворчал Воронов, уже накладывая себе мясо.

Алексей шёл по тихим, ухоженным улицам майского поселения. Вокруг кипела мирная, размеренная жизнь: где-то стучал топор, бабы переговаривались у колодца, пахло свежевыпеченным хлебом, мальчишки играли с мячом, девочки качались на качелях. Этот покой казался нереальным, но он был настоящим.

Вскоре дорога вывела его к двухэтажному кирпичному зданию с выцветшим красным флагом — главному административному штабу села. На крыльце, опершись на деревянные перила, стоял полковник Антон Михайлович Седых. Глава поселения, как всегда строгий, в застёгнутом на все пуговицы френче, неторопливо курил папиросу, глядя на заходящее солнце.

— О, Антропов, — Седых прищурился, выдыхая сизый дым. — Какими судьбами? Я думал, ты сегодня от стола не оторвёшься. Семья-то наконец в сборе.

— Да вот, решил воздухом подышать, товарищ полковник, — Алексей подошёл к крыльцу и поднялся на пару ступеней. — Да и к вам зайти. Давно хотел поговорить. Без суматохи.

Седых хмыкнул, стряхивая пепел:

— Ну, говори, раз пришёл. Как Сашка? Освоилась?

— Слава Богу, да. С Ариной они вообще как сёстры стали, — Алексей улыбнулся, а потом его лицо стало серьёзным. — Я ведь что зашёл, Михалыч... Спасибо тебе сказать хотел. Личное.

Полковник удивлённо поднял седые брови:

— Мне? За что это? За то, что пахать вас заставляю от зари до зари?

— За УАЗ, — тихо, но твёрдо сказал Алексей. — Помнишь, когда я уходил, ты мне ключи бросил, после выполнения задания с мародёрами? Если бы не та машина... я бы до девчонок не добрался. Нас бы в первые сто километров прижали. Тот «козлик» мне жизнь спас. И не один раз.

Седых молчал несколько секунд, глядя куда-то поверх крыш домов. Потом горько усмехнулся:

— Да уж, времена были... И где он сейчас? Живой хоть твой аппарат?

— Оставил я его, Михалыч, — Алексей вздохнул и махнул рукой куда-то в сторону горизонта. — Далеко оставил. В одной из последних миссий, под обстрелом, радиатор пробило, мост повело. Пришлось бросить в лесах. Жалею, конечно. Хорошая была машинка.

Полковник подошёл ближе, его тяжёлая, мозолистая рука опустилась на плечо Алексея. Седых крепко, по-мужски сжал его ладонь.

— Брось ты, Лёха. Хрен с ним, с железом. УАЗиков я тебе ещё десяток найду, — голос полковника потеплел. — Главное, что ты сам живой вернулся. И девчонок своих из того ада вытащил. Ты свой долг выполнил. Иди к ним, нечего тут у меня под окнами тереться.

— Спасибо, командир, — искренне ответил Алексей, пожимая руку Седых в ответ.

Алексей сошёл с крыльца штаба. С плеч словно окончательно спал невидимый, давящий груз. Шаги стали лёгкими и свободными. Он шёл, подставив лицо тёплому майскому ветру, и не оглядывался назад.

Дома расступились, и Алексей вышел на просторную центральную площадь села…

Здесь суетились люди: мужчины разгружали телеги с брёвнами, женщины развешивали сушиться бельё, а где-то неподалёку звонко смеялись дети. Ни у кого из них на поясе больше не висели тяжёлые коробки дозиметров — приборы молчали.

В самом центре площади, на небольшом каменном постаменте, высился скромный памятник. Свежевыструганная деревянная статуя изображала молодого парня с пистолетом в руке и упрямым, открытым взглядом. Табличка внизу гласила: «Денису Щукину — молодому герою мира».

На деревянной скамье возле статуи сидела Валентина Щукина. На её голове была траурная чёрная косынка, а в руках она сжимала серый платок, тихо плача и пряча в него лицо.

Алексей, медленно шедший со стороны штаба Седых, остановился. Он глубоко вздохнул, подошёл к скамье и аккуратно присел рядом с пожилой женщиной.

Дул тёплый, чистый весенний ветерок, гоняя лёгкую пыль по сухим доскам площади. Налетевший поток воздуха больше не приносил с собой того жуткого металлического привкуса озона и радиации.

— Щукина… — негромко позвал Алексей, положив свою тяжёлую, мозолистую ладонь поверх её дрожащих пальцев.

Женщина вздрогнула, опустила платок и посмотрела на него покрасневшими от слёз глазами. В её взгляде не было злости или упрёка — только глубокая, бесконечная материнская тоска.

— Он ведь… он ведь никогда не считал себя смелым, Лёша, — прерывистым шёпотом произнёс старый профессор. — Всё время возился со своими платами, радиостанциями. Боялся темноты в детстве. А там, под Одинцово… принял удар на себя.

— Денис вырос настоящим мужчиной, Валентина, — тихо, но твёрдо ответил Алексей, глядя на деревянный силуэт парня. — Он спас меня. Он спас Сашу, Арину. Если бы не ваш сын, Соколов бы нас уничтожил, а план по уничтожению главной воронки не свершился бы. Денис не просто совершил героический поступок. Он дал нам всем этот день.

Валентина повернула голову к площади, где бегали девочки. Они звонко смеялись и пытались поймать за хвост пробегавшую мимо кошку.

— Посмотри на них, Валентина, — Алексей указал рукой на играющих детей и работающих людей. — Радиация наконец-то отступает. Полковник Седых извещал, что дальние блокпосты фиксируют падение фона до природной нормы. Уральская воронка угасла, питерская затихла, а корень в Одинцово выжжен дотла. Остальные бушующие очаги лишились подпитки. Они затухают с каждым часом. Лучевая болезнь больше не будет расползаться по планете.

Валентина прижала платок к губам, всхлипнув, но на её лице сквозь слёзы впервые за долгое время проступила слабая, облегчённая улыбка.

— Значит… всё было не зря? — прошептала она.

— Конечно не зря, Щукина, — Алексей упрямо кивнул и крепче сжал её руку. — Благодаря жертве вашего смелого сына и действиям всей нашей команды этот кошмар наконец закончился. Нас всех, наших детей и внуков, теперь точно ждёт хорошее, чистое и мирное будущее. Будущее, в котором нам больше никогда не понадобятся дозиметры.

Они продолжали с гордостью наблюдать за памятником Дениса, сидя на скамье. Птицы чирикали где-то в стороне. Алексей расслабленно откинулся назад, свободно раскинув руки по спинке скамьи. Он посмотрел в ясное голубое небо. Тёплые лучи майского солнца согревали его лицо. А над поселением шумел вольный, безопасный ветер новой эпохи.