Пенсия для морского дьявола - 4. Первый в касте бездны

ЧАСТЬ 1 Глава 1 И снова здравствуйте

Щёлк. Щёлк. Щёлк…

Щёлкает импровизированный метроном.

…Шесть. Семь. Восемь. Вдох.

И как раньше не додумался? Бамбуковая планочка на оси с двумя подвязанными камешками. Верхний грузик из осколка кремня щёлкает по третьему, неподвижному, задавая ритм.

Щёлк. Щёлк. Щёлк…

Четыре. Пять. Шесть. Задержка на вдохе.

Расслабиться, распустить мышцы, освободить голову, отрешиться от всего, позволяя себе лишь отсчитывать очередные сорок секунд задержки дыхания…

Блин! Да как тут отрешиться? Стоило лишь деконцентрировать сознание, остановить поток мыслей о делах насущных и заботах, как где-то глубоко в мозгу, словно кино включили. Словно на задний свод черепушки луч проектора направили, а там…

— Боги дали нам лишь пять каст, мальчик, — вновь, как наяву, говорит Арииаху.

Экс-партнёр, а по совместительству тварь хитрозадая, обеспокоен — вон как глазки бегают: то на меня, то на вождя, то, как будто ища поддержки, на окружающих.

— Это устарелая информация, — отвечаю, не глядя на Арииаху. Всё внимание — на вождя. Только его реакции я жду, только его реакция мне сейчас важна. И добавляю категорично: — Теперь каст шесть. Шестая, это каста бездны. Та, что будет добывать особо крупную рыбу.

Пауза… Секунды тянутся так же медленно, как в упражнении на гипоксию. Наконец глава племени не торопясь поднимает правую руку со сжатым кулаком.

— Я знаю только пять каст, — интонации вождя понять невозможно. Скорее спокоен и отстранён, — Люди земли, — демонстративно отгибается мизинец, а стоящего неподалёку «земляного дедушку» распирает собственной важностью. — Люди войны, что защищают наше племя от врагов, — отгибается безымянный, а у Ата на лице мелькает что-то типа благодарности. — Люди глубин, без которых у племени не было бы жемчуга, — отгибается средний палец под снисходительную усмешку Ситу. — Есть ещё каста паруса, — указательный палец. — И хоть у нас на острове этих славных людей нет, но они — часть нашей жизни. Они привозят нам то, чем наш остров обделён. И… — вождь пристально глядит мне в глаза, отгибая последний, пятый — большой палец, — … люди сетей. Те, кто вместе с людьми земли кормит племя… Именно они, мальчик, ловят рыбу… Большая она или не очень.

Арииаху, чтоб ему икалось до конца жизни, светлеет лицом, а вождь выдерживает ещё паузу. И ни один из присутствующих не смеет её прервать.

— Видишь? — он чуть приподнимает растопыренную пятерню. — Пять каст, как пять пальцев у человека… А больше и не нужно, больше — это уже уродство.

… Щёлк. Щёлк. Щёлк…

Продолжает безучастно щёлкать метроном.

…Три-семь. Три-восемь. Три-девять. Сорок. Выдох…

Расслабляю гортань, и освобождённый воздух из лёгких начинает выходить сквозь зубы с характерным шипением.

… Щёлк. Щёлк. Щёлк… Задержка на выдохе.

Хорошая штука — метроном. Пришлось, конечно, повозиться, поломать голову, придумывая как пружину заменить подвешенным на нитке грузиком, и как вращательное движение катушки перевести в маятниковые колебания стрелки. Даже что-то типа шестерней так сказать «напрогрессорствовал». Зато теперь у меня есть прибор, что отмеряет секунды…

… Щёлк. Щёлк. Щёлк… Вдох.

Эх, если б он ещё паузы для задержки дыхания отмерял!

Впрочем, я же не фридайвер, я подводный охотник. Это спортсмены идут под воду отрешившись от всего, и тупо работают ластами «выключив» голову. Нам, подвохам, как минимум по сторонам смотреть надо, видеть и анализировать. Мозгами шевелить, опять же. Так что ничего страшного, посчитаю.

… Щёлк. Щёлк. Щёлк… Задержка на вдохе.

А в голове, против воли, продолжают всплывать картинки прошедшего дня…

Волны накатывают на мою песчаную «базу», захлёстывая её почти до середины…

Волнение, на взгляд — балла три, не больше. И волна не выше метра, и барашков раз-два да обчёлся. Это ещё не шторм. Это ещё даже не «неспокойное море», так, «слабое волнение»… А у меня уже почти пол базы смыло. Вон, буквально недавно сделанный шезлонг плещется в нескольких метрах от берега. Впрочем, потеря ерундовая, я теперь если захочу, мебель из бамбука на поток поставить могу, так наловчился за последнее время. Было бы кому сбывать…

— Слышь, боец, — спрашиваю я Каналоа, — а бури у вас тут сильные бывают?

Хотя в чём вопрос? Физика тут та же, значит и метеорология схожая.

— Это не буря, — пожимает плечами Каналоа.

Мы буквально висим над нашей бывшей базой, вцепившись в гевеи и лианы — вплавь до пляжика добираться я не решился. Не из-за себя, что мне три балла? Из-за парня — вряд ли он доплывёт.

Так что срезали парочку лиан и по ним, как по верёвкам, опустились до гевеевой «плантации» на крутом склоне над базой.

— Первая буря придёт только через два дня, — напоминает помощник, — так шаман сказал.

Да уж, стучится в мозгу невесёлая мысль, уже при пяти баллах волна с океана всю мою базу насквозь пройдёт, вплоть до обрыва. А пятью в этих широтах, насколько помню, явно не обойдётся. Так что надо перебазироваться…

… Щёлк. Щёлк. Щёлк…

По аналогии с Землёй, если правильно помню, сначала нас ждут месяца три с хвостиком, когда шторма будут приходить-уходить, а вот потом…

… Щёлк. Щёлк. Щёлк. Вдох.

… А вот потом — пара месяцев настоящих ураганов. И лучше мне до этого срока со своим статусом на острове что-то порешать.

… Щёлк. Щёлк. Щёлк. Задержка на вдохе.

И куда, бездомному, подвоху податься? Блин, это прям вопрос вопросов!

В деревне меня никто не ждёт. После моего выступления перед старшими племени, буквально — перед всей верхушкой, на это мне намекнули весьма открыто, безо всякой эзоповой фени.

Конечно, можно было бы и в джунглях перекантоваться, если б не сезон. Жить под тентиком из пальмовых листьев, когда ветер деревья с корнем выворачивает?! И до кучи тропическим дождиком поливает как из ведра — уж увольте. Оставьте каким-нибудь безбашенным экстремалам или любителям «назад к природе»… Их бы сюда, кстати. Пожили бы, «природосообразно», в «единении» так сказать. Мигом всю дурь из башки бы вымыло и выдуло!

Тогда куда?

Хм… к семье? Можно подумать есть у меня семья! У меня есть родственники, коих я вообще-то видеть не желаю.

Сестра?

Ах, да! Блин! У неё же скоро эта, как её? Свадьба?! Не-е… Ритуал? А, во! Обряд! Будет моя сестрёнка замужней дамой, хозяйкой в доме. Тогда, наверно, у неё и можно будет перекантоваться, но пока… Пока надо искать другие варианты.

И как бы мне того не хотелось, но в голове, кроме единственного варианта, не осталось больше ничего.

Инина…

Вообще-то её дом нам с Каналоа подходил более чем — стоял он чуть на отшибе посёлка касты земли, закрытый разросшейся растительностью, которую, видимо, некому было убирать. Соответственно подходы к дому почти со всех сторон были скрытные, по теперешней ситуации — то, что доктор прописал. Да и отец Инины, как я понял, популярностью в касте не пользуется, значит, гостей можно не ждать. Если договориться с хозяевами, чтоб языками не трепали, да и самим не светиться — лучше «лёжки» не придумаешь. Вот только…

Во-первых, мне нужно не отсидеться-отлежаться по-тихому, мне нужно ещё и работать. Нужно с латексом заниматься, а это формы, «прокатный стан», копчение. Нужно новые гавайки готовить. Приходится постоянно делать новые ножи — по текущей жизни, считай, расходник, а это тоже весьма шумное занятие. В конце концов, нужно тренироваться, и с Каналоа в том числе! В общем, как только мы что-нибудь из этого начнём, так сразу место нашего нахождения станет известно всем. И не думаю, что «земляной дедушка» — старейшина касты земли, после всего того, что меж нами накопилось, станет меня терпеть.

Во-вторых. И тут я даже вздохнул. Блин… Я конечно давно уже не юный пионер, стремящийся поступать с окружающими «по совести». Я легко использую людей, в том числе и втёмную. И обманывать я могу искренне глядя в глаза, когда это нужно для дела. Да и здесь я уже пользовался женщинами в собственных интересах, вспомнить ту же Кири.

Но, по правде говоря, Кири сама напросилась — хотела на моём горбу в рай въехать, а запрягли её саму. А вот Инина…

Ну не могу я с ней так! И ладно бы речь шла о выживании группы. Ладно бы на кону стояла боевая операция. Но ведь нет! А вешать на уши наивной и доверчивой девчонке лапшу, лишь бы было где переночевать, я не могу. Не могу и всё!

Вот только такой роскоши, как выбирать из нескольких вариантов, мне как-то не обломилось. Вот тебе Адам Ева, выбирай себе жену.

Поэтому, ближе к ночи, я в обход поселения людей земли пробрался к стоящей почти на отшибе хибарке Фефуя. Естественно в сопровождении Каналоа, куда ж он от меня денется?

… Щёлк. Щёлк. Щёлк. Вдох.

Я не глядя протянул руку, взял камешек. Последний. И переложил в кучку, где лежали четырнадцать его предшественников, отмечавших окончание цикла «квадратного дыхания».

Пошла последняя минута упражнения.

— Привет, Инина!

— Ой, ты уже вернулся! — снова в моей памяти обрадованно всплёскивает руками девушка. — Голодный, наверно?

Вот так! Ушли мы вчера после полудня, а вернулись на следующий день, уже под вечер. И никаких тебе: «Где ты шлялся? Я тут уже вся извелась!»

— Давайте я вам рыбы испеку?

— Так, стоп! — я вскинул руку вперёд с открытой ладонью в международном жесте… Интересно, а здесь его используют? Впрочем, судя по лицу, девушка смысл поняла. Или мой тон подействовал? — Рыба, это вам. Вроде бы я это понятно объяснил… Где Фефуй? Надо бы мне с твоим отцом перемолвить…

Блин-блин-блин! Кажется, поняла она меня совершенно не так! Сначала лицо девушки озаряет радостная улыбка, глаза распахиваются и начинают сиять. А потом она вдруг смущается, заливается краской и мышью юркает в дом.

Чёрт! А не подумала ли она?..

— Папа-папа! — долетает сквозь плетёную стену, — Там Скат! И он… он хочет с тобой поговорить… О чём-то!

Вот же засада!

— А что ж ты гостя снаружи держишь? Пусть заходит…

— …Здравствуй, Фефуй… — я сижу перед отцом Инины внутри хижины. Как же тяжко-то! Эх, хотя бы подготовится, продумать стратегию разговора, а не так вот. — В общем… У меня к тебе дело…

— Говори, — солидно «разрешает» отец семейства.

Ага, у дочки-то глаза светятся от счастья — того гляди, хижину подожгут. Эх… Ну не могу я такую простоту обламывать, да так жестоко!

— Короче… Я пришёл, чтоб попросить…

— Мою дочь себе в жёны? — заканчивает за меня мужичок.

Да твою же мать! И что сказать? Разрушить всё так сходу? Так сказать, за шкирку и мордой об реальность? Вздыхаю:

— Не совсем.

Вижу удивление на лицах отца и матери, а вот до Инины похоже смысл сказанного ещё не дошёл.

— Понимаете, — обвожу взглядом всё семейство. Ага, вон и мелкий её братец из-за спин выглядывает, — я сейчас… как бы сказать? Не лучшая партия. У меня есть… кое-какие разногласия… с верхушкой племени…

Блин! А я не слишком сложно выражаюсь? Для этой-то аудитории.

— В общем, спор у нас случился… Со старшими…

Но отец, похоже, суть уловил. Или, по крайней мере, то, что понять смог.

— То есть ты не хочешь свататься, пока на ноги не встанешь? — солидно кивает Фефуй. — Это правильно. Это говорит что ты не глупый юноша, что ты будешь хорошим мужем моей дочери.

Ну, ок, такая формулировка меня почти устраивает.

— Понимаешь, — продолжаю я, — мне нужно время, чтоб кое-что доказать вождю… И кое-кому из старших племени. И вот тогда, — спешу добавить, — моя жизнь изменится к лучшему. Сильно изменится, и сильно к лучшему.

Смотрю, как собеседник будто китайский болванчик продолжает кивать в такт моей речи. А при упоминании вождя, ещё и грудь его словно раскрывается, выпячивается вперёд. Ну конечно! Жених дочери с самим вождём дела имеет, это вам не хухры-мухры и хрен собачачий! Продолжаю:

— Только всё не так просто, как хотелось бы… Видишь ли, есть люди… которым очень не хочется, чтоб я добился своего. Это плохие люди. Враги.

Та-а-ак. Вижу, как на лицо отца семейства набегает тень.

— Враги хотят мне помешать. Любыми методами. Лю-бы-ми… Поэтому мне надо, чтоб нас некоторое время не могли найти. Не знали, где мы… Поэтому я пришёл к тебе.

Мужичок белеет прям на глазах. Понимаю, тебе уже страшно, ты тут вообще никто. Почитай любой тебя сильнее, даже в твоей касте. А значит и пресловутые враги… Ну ничего, сейчас я подслащу пилюлю.

— Если ты поможешь мне. Мне и моему… — на миг оборачиваюсь на сидящего памятником Каналоа, — другу… — при слове «друг» монумент всё же незаметно, но вздрогнул, — тогда и твоя жизнь резко перемениться… к лучшему… — я начинаю неотрывно вглядываться в глаза собеседника, — только подумай, какая станет твоя жизнь! Ты сможешь построить себе новый дом, большой и… крепкий… — Ага! Угадал. Вон как лицо изменилось! — Ты сможешь дать сыну достойное наследство… — Хм, и с этим в точку. — И ты. Никогда больше. Не будешь голодать.

Оп-па! А мужичок-то поплыл! Вон как взгляд затуманился. Уже увидел себя в новом доме, а на столе перед собой… Что? Я не знаю, о чём он может мечтать. Просяные лепёшки? Печёная рыба? Думаю, для него даже батат в достатке — и то хорошо.

— В общем так, Фефуй… — небольшая пауза, прямой взгляд в глаза, — у тебя, после этого разговора есть два пути… — пауза. Пусть проникнется. — Ты можешь помочь нашим врагам нас найти… — говорю с как можно более безразличным видом. Пусть видит, что для меня это ерунда. — Вот только не советую со мной… с нами, ссорится. Меня ведь уже пытались убить… Безуспешно. А вот кое-кто лишился при этом… уха.

При этом я лёгким движением вытаскиваю из наголенных ножен кинжал… и как будто промежду прочим начинаю чистить ногти. Сижу я перед родителями Инины по-турецки, голени почти лежат на полу, поэтому для них это словно жест фокусника: только что были пустые руки, и вдруг — оружие!

Вижу, как расширяются от ужаса глаза обоих взрослых. Замечаю, как взгляды смещаются куда-то вбок, поворачиваюсь и отмечаю что и Каналоа достал откуда-то бечёвку с нанизанными на неё ушами — а ушей у нас накопилось порядочно — и с независимым видом крутит её на пальце, в стиле таксистов из моего прошлого.

Зачёт, приятель! Заработал поощрение с занесением!

Ну что ж, надо заканчивать с вербовочными беседами. Не мой это профиль, не мой.

— Второй путь, ты нам помогаешь… При этом, — я чуть откидываюсь, развожу руки и пожимаю плечами, — ты, вообще ничем не рискуешь. Ведь не ты враг этих плохих людей! Зато… — наклоняюсь к отцу Инины и говорю как можно проникновеннее, — ты сможешь очень хорошо на этом… приподняться, — не знаю, в ходу ли тут такой термин, но думаю, мужик понимает о чём я. — Я уже говорил: новый дом, хорошая одежда… — да, а то у вас дочка на выданье, а носит какую-то дерюгу, — хорошая еда… Много еды…

Мужичка попускает. А при слове «еда» и у него начинают светиться глаза. Понимаю. Вот твой рычажок, приятель. Делаю вид, что мысль только что пришла в голову.

— Кстати! — хмыкаю. — А зачем нам ждать? В смысле, пока у меня выйдет… ну то, что задумал. А знаешь что? — сидел бы ближе, хлопнул бы его по плечу, — А давай я прям с завтрашнего дня, начну снабжать тебя… всяким хорошим? Хорошей рыбой, например?

Где-то на заднем плане сознания проносится мыслишка, что зря я ему столько рыбы обещаю. Спалится ведь! Ведь если он начнёт её менять, то вся конспирация полетит к чёрту. Ведь это словно в моё время, какой-нибудь учитель средней школы или санитарка из городской больницы начнут сотенными долларовыми бумажками везде расплачиваться. Тут даже самый тупой «бычок» задумается — а откуда у нищеброда эдакое богатство?..

Ну ладно, что-нибудь потом придумаю.

Зато у Фефуя чуть ли не слюна потекла, а взгляд расфокусировался. Да мужик, ты уже мысленно эту рыбу наворачиваешь! Я даже вижу, как в твоих фантазиях по твоим же пальцам течёт жирный рыбный сок… Готово дело!

***

… Щёлк. Щёлк. Щёлк. Закончили упражнение.

Вдохнул, продышался, восстанавливая нормальный газообмен, остановил метроном и словно занавес вокруг открылся — можно опять «включаться» в мир.

Я сидел в кустах недалеко от домика Фефуя, Каналоа — рядом. Заниматься в доме я не захотел, а заниматься надо. Если уж избрал путь подвоха, то тренировка задержки — это считай инвестиции в будущий бизнес. Или хобби? Нет, чёрт побери, всё-таки, как бы ни хотелось, чтоб это было «пенсионерское хобби», в первую очередь сейчас это должен быть бизнес. Дело, которым надо заниматься.

Вот с завтрашнего утра и начнём, а сейчас можно и на боковую.

Мы вернулись в домик, перекусили печёным бататом — я всё-таки настоял, что принесённые вчера рыбины, это мой дар. Так сказать авансовый платёж. Что мне эта рыба? У меня её завтра будет — сколько захочешь!

Я завалился на выделенную мне циновку, и…

— Инина, ты чего?

Блин! Девушка, ни сколько не стесняясь тут же находящихся родителей и младшего брата устроилась, что называется «под бочок». Хотя бы темно в хижине — окон нет, днём свет разве что через многочисленные щели в плетёных стенах проникает, а сейчас уже ночь. Светильниками же здесь не пользуются.

— А что такое? — удивилась Инина. — Я к тебе…

— Блин, Инин…, но тут же… мы же ни одни!

— Но я же просто полежать… рядом… Разве нельзя?

Вот чёрт, такой умоляющий голос! Словно ребёнок попросил разрешить в кровать плюшевого мишку.

— Ладно, — смягчился я, поворачиваясь на бок, — иди сюда.

Девушка прижалась, положив голову на мою руку и уткнувшись лицом в грудь. Я обнял её второй рукой и так вскоре провалился в сон.

ЧАСТЬ 1 Глава 2 Новый день, новые заботы

Спал без сновидений и проснулся как в молодости — без всякого долгого «ну ещё минуточку-у-у». Щёлк, и сознание включилось.

Сквозь щели плетёных стен пробивается свет, значит, рассвет проспал. В «спальне» никого. Звуки?.. Тут не поймёшь: похоже, ветер ещё усилился, и слышно только шум крон, да скрип стволов.

Вышел в «кухню» — на углях в костровой ямке печётся батат, распространяя манящие запахи. Там, с самым серьёзным видом, хозяйничает Инина, а её мама — кстати, надо узнать, как зовут — сидит в сторонке и наблюдает с видом учителя. Понятно — готовятся. И понятно к чему… Блин!

В сторонке восседает Каналоа, навроде почётного гостя, и уплетает бататину. А вот это ты зря! Я аж ухмыльнулся плотоядно. Ща, братан, пожалеешь о набитом желудке.

Но Инина опередила:

— Проснулся? Садись есть, — и словно извиняясь, добавила: — Ты сам сказал, что рыбу нам… Вот отец с Феи понесли её в деревню менять.

Поморщился, да что тут уже сделаешь? Раньше надо было инструктировать. Надеюсь, ума хватит, не говорить, что рыба от меня? Впрочем, теперь — только надеяться и остаётся.

— Спасибо… Инина, — я покачал перед собой раскрытой ладонью, — но я сейчас не буду. И это… нам идти надо… Дела.

— Возьми тогда с собой! — вскинулась она, — Я тебе в лист сейчас заверну.

Непроизвольно вздохнул — и когда в последний раз мне женщина с собой обед собирала? Не вспомню даже.

— Пошли, проглот, — взглянул весело на помощника, — сейчас завтрак из тебя вытряхивать будем.

По-тихому отойдя от посёлка на полкилометра — в чём Каналоа продемонстрировал неплохое умение, мы перешли на лёгкий бег и направились на запад.

И когда, спустя примерно полтора часа, мы добрались до южного склона, туда где были спрятаны вынесенные с базы причиндалы, не только лёгкие Каналоа свистели как старый паровозный котёл, но и я дышал тяжко. Ещё бы! На бегу мы то спускались, то поднимались, двигаясь змейкой вокруг горы и пробежали таким образом, наверно, не меньше пятнадцати километров.

Каналоа порадовал — не блеванул ни разу, видимо не успел много батата умять.

— Смотри сюда, боец, — Мы остановились на крутом склоне, на сравнительно ровном прогальчике в джунглях. — И делай как я!

Руки вверх через стороны на вдохе, растягивая межрёберные, наполняя лёгкие вкуснейшим, видимо из-за лёгкого похолодания, воздухом. И расслабляясь, выдыхая руки вниз. Фу-у-ух!

— Я сейчас сдохну.

Ого! У Каналоа проснулся юмор?

— Что? — не удержался я от усмешки, — Мало гонял вас отец войны? Не бегали совсем?

— Зачем бегать по джунглям? — всё ещё с трудом проговорил бывший воин.

— Тут ты отчасти прав, — я даже чуть приостановил упражнение, благо дыхание приходило в норму.— Пловцы не любят бег, поскольку очень разные группы мышц работают… Но мы же с тобой не просто пловцы?! — подмигнул я в конце.

— Я не пловец, — хмуро ответил парень. — И бегать по лесу — глупо.

Пот градом катился по лицу, он периодически смахивал его с бровей.

— Разговорчики, — шутливо нахмурился я. — Если б я не тренил бег, вы б меня в первые дни легко поймали.

— Мы собираемся от кого-то убегать?

— Хм… Кто знает?.. А может… — хмыкнул я, — может нам кого-нибудь догонять придётся…

— Мы не воины…

На это я ничего не ответил.

Разминка, пять циклов круговой. А всё-таки неплохо я раскачал своё, когда-то тщедушное тельце — тридцаточку уже отжимаюсь, и с приседаниями неплохо, пусть даже ноги после бега гудят! Хотя всё ещё недостаточно. Под занавес дал команду:

— Давай боец, пять раундов рукопашки. Не забыл ещё, за всеми нашими приключениями?

И неожиданно напоролся на возражения.

— Скажи, Скат, зачем?

— Блин, за шкафом, — вскипел я. — Что значит, зачем? Я, кажется, объяснял. Или с памятью проблемы?

— Нет у меня проблем с памятью, — пробурчал Каналоа, — ты говорил, что тогда я смогу справиться с вооружённым человеком. Но скажи, ты в серьёз думаешь сражаться с людьми войны?

Я вздохнул. Задумался.

— Как бы тебе объяснить, боец… Это умение, уже считай само по себе оружие в опытных руках… Оружие, которое никто у тебя не отберёт и никто тебе не запретит…

Как нарочно в голову полезли воспоминания, что вообще-то, иногда запрещают. Надеюсь, тут такого не будет.

— А зачем мне оружие? Я же не воин… — парень взгрустнул. — Теперь.

— Эх, голова ты садовая… Оружие хорошо для того, у кого оно есть. Ведь ты можешь им и не пользоваться.

— Тогда зачем?..

— Повторяю, — стал терять терпение я. Ну ведь взрослый же парень! — Оружие хорошо, для того, у кого оно есть. А у того, у кого его нет…

— Плохо?

— Вот именно, — буркнул я. — Это как… — с чем сравнить то?! Почему-то в голову лез запасной парашют. И почему?! — Короче, — не стал заморачиваться я, — это как что-то, что может и не понадобиться, но если вдруг всё-таки понадобится… то лучше, чтоб это всё-таки было!

Не уверен, что парень меня понял.

Потом провели ревизию вынесенного с прежней базы.

Не густо. Несколько бамбуковых древков для гаваек… Ну этого-то добра можно в любой момент нарубить ещё.

Моток скрученной Каналоа бечевы, как раз на линь. Хорошо, но нужно ещё. Линя надо много, это тоже расходник, особенно при таком-то качестве.

Наконечники из каменного дерева, тоже «мэйд бай Каналоа», три штуки, один — с уже установленным на конце микролитом. Мало.

Форма для латекса. Скорее — деревянное корыто. Хм, пока сойдёт и такое.

Станка для проката застывшего латекса нет. То, что от него осталось так и бросили на бывшей базе. Всё равно, самое ценное там — валики, а их надо делать заново. Так что «прокатный стан» так же записываем в ближайшие задачи.

Ну и три стакана с брагой. Понятно, что водяные затворы транспортировки по почти вертикальному откосу не пережили, придётся восстанавливать. Но судя по запаху процесс идёт… Только не понятно, сколько ещё ждать… Впрочем, ладно, пока работает сырой каучук, буду пользоваться им.

Тут у меня забрезжила какая-то мысль… На счёт каучука… Или латекса? Вот чёрт, никак не удавалось «поймать её за хвост». Какая-то смутная догадка…

Я поломал голову и так и эдак, походил взад-вперёд, словно волк по клетке, сопровождаемый удивлённым взглядом помощника. Махнул рукой.

— Ладно. Видимо не такое уж важное, раз вспомнить не могу. Вот что, боец…

И начал «нарезать задачи».

***

Следующим пунктом плана поставил посещение сестры.

Я никак не мог вспомнить, когда свадьба? В смысле — обряд. Хаэата ведь говорила, но за всей этой беготнёй с сюрпризами, вылетело из башки. Помнил только: что буквально вот-вот.

Но тут я чуть было не обломался — сестры дома не оказалось, а где она мои «родственнички» говорить отказались. Вернее — в бывшем «родном и милом» доме со мной вообще разговаривать отказались. Даже в глаза не смотрели, отводили, когда подходил поближе, делая вид что меня тут вроде как и нет.

Хм, интересно, а если бы я в доме хозяйничать начал? Продукты в мешок собирать, например, заметили бы? Или терпели до последнего?

Проверять не стал, даже в сам дом не зашёл. В конце концов, жених может быть в курсе…

Но и Энеле в доме не оказалось! Только старик Хохе́па — отец жениха моей сестры, неодобрительно поглядывая из-под кустистых бровей, выдавил что-то про то, что его сын с будущей женой пошли к шаману, разговаривать на счёт дня обряда…

Я уж хотел было подождать будущих «молодых» где-нибудь неподалёку, как в мозгу щёлкнуло.

Шаман! Точно, вот что не давало мне покоя!

Сера! Чёрт побери! Ведь именно запах серы я чувствовал возле жилища старого мракобеса.

Что ж… Хочешь, не хочешь, а к шаману надо идти. Сера мне нужна позарез… Заодно и сестру встречу.

***

Хаэату и Энеле я увидел ещё издалека, они сидели на коленях перед жилищем шамана, а сам сушёный перец нависал над ними во весь рост, опираясь на свой страшноватый посох, и по виду — проводил политинформацию. Судя по тому, с каким вниманием и почтением его слушала будущая ячейка общества.

Чтоб не мешать, остановился метрах в ста и уселся прямо на землю. От нечего делать принялся глазеть по сторонам.

Разреженные в этой части острова пальмы уже прилично клонились под порывами ветра. В недалёкой лагуне ветер гнал высокую, частую волну с белопенными барашками на которой отчаянно раскачивалось несколько рыбачьих лодочек.

Да уж, это вам не в глубине. Сейчас в лагуне, наверно, уже на пяти метрах глубины спокойно, а вот на поверхности, да на этих утлых моноксилах-долблёнках… Ну надо же, какой отчаянный народ, видел я, как они тут плавают, если перевернёт, шансов до берега добраться будет совсем чуть.

Незаметно для самого себя мысли от надвигающегося сезона штормов перекинулись на шамана. Близко я не подходил, в поле зрения старика не попадал, да и сидя был по большей части закрыт растительностью, а шаман ни жестом, ни взглядом не показал, что заметил меня. Но я был уверен — о моём присутствии он знает. Почему? Ну… не знаю. Хоть интуицией это назови, хоть «скрытыми резервами», не важно, но я такому знанию привык доверять.

Эх, сильного союзника я потерял! А ведь мощный был бы козырь, в моей игре против старших племени. Но… Что сделано, то сделано. Если бы не сера, я бы к нему и не сунулся. Это как с женщинами — перевернул страницу, и из памяти вон. Не понимаю мужиков, что по бывшим сохнут…

Вдруг я вздрогнул. Что?! Словно кто-то негромко окликнул, типа: чего припёрся-то?

Быстро бросил взгляд по сторонам — никого. С сомнением посмотрел в сторону знакомого шалаша…

Блин! За размышлениями и не заметил, что «инструктаж» жениха и невесты закончился, они встали и, судя по всему, уже прощались со стариком. А шаман… Шаман исподлобья смотрел в мою сторону!

Поднялся, отряхнул ноги от налипшей травы и прочего мусора, вздохнул и потащился туда, где меня, похоже, ждали.

«Зачем пришёл», читалось на недовольном лице шамана.

— Здравствуй, говорящий с духами, — я поклонился со всем уважением. Выпрямился, поднял палец, — минуту, только сестре пару слов скажу.

На это старик вообще никак не отреагировал.

— Ну и когда радостное событие? — весело подмигнул я сестре.

— Ты про что? — растерялась Хаэата.

Настал черёд мне в замешательство приходить:

— Как про что? — даже руками развёл. — Про обряд, конечно!

— А-а-а, — на лице сестрёнки промелькнуло понимание. — Говорящий с духами сказал… — она покосилась в сторону невозмутимо возвышавшегося шамана, — что мы слишком затянули. Теперь благоприятный момент будет только через пять дней.

Благоприятный? Это для чего?! Впрочем, я же сюда не за тем пришёл!

— Хорошо, — кивнул нейтрально. — Слушай, я тут у тебя ещё кое-что хотел разузнать, но чуть позже. Мне… — я покосился на шамана, — тоже надо поговорить с … говорящим с духами. Ты сейчас домой?

— Нет, что ты, — с видом деловитой озабоченности отмахнулась сестрёнка, — мы сейчас к Энеле… — она нежно коснулась руки жениха и на миг прижалась к нему, — ещё столько подготовить надо.

Женишок же, стоял ещё одним монументом на пляже. И если шаман возвышался невозмутимой скалой, то этот… словно напыщенный болванчик. Ладно, мне с ним делить нечего… если только Хаэату обижать не станет. А станет… Но я опять напомнил себе, зачем я здесь.

— Понятно. Ты уже переехала? В смысле, если что искать тебя уже там?

— Что ты, что ты, — замахала на меня сестра и быстренько стрельнула глазками в сторону шамана, — я ведь девушка незамужняя, мне не пристало ночевать нигде, кроме дома…

— Ладно, идите уже, — усмехнулся я, — а то вон, благоверный твой весь извёлся.

Чем заслужил возмущённый взгляд от «благоверного».

Сестра и позыркивающий в мою сторону женишок ушли. Я повернулся к шаману.

— Что тебе… Скат, — разлепила губы хмурая «скала».

Не самое конструктивное начало…

— Прости меня, шаман. Честно, я не знаю, за что ты на меня так… — мгновенье я подыскивал слово, помогая себе жестами, — ополчился… Но у меня к тебе дело. Именно к тебе, — добавил я поспешно, чтоб не быть отосланным к старшему своей касты… «Ах, нет у тебя касты? Ну, братан, тут ты сам себе злобный Буратино». — Так вот…

Но старик меня перебил:

— Не знает он… — скривившись и не глядя на меня, проворчал старик. Затем мазнул неприязненным взглядом: — У тебя был шанс… У тебя был путь! Путь в число старших этого племени! Ты мог стать отцом глубин! Человеком, с которым считаются… А вместо этого выбрал… путь никчёмного гребца.

Блин, да что он меня всё этим гребцом попрекает!

— Гребца, говоришь? — закипело у меня внутри, но я пытался сдерживаться. — Жаль, что вчера, возле дома вождя ты отсутствовал… — думаю, глумёж в моём голосе распознал бы и тупой. — А то мог бы кое-что услышать… Путь наверх, говоришь? — Я криво усмехнулся, — А я и иду наверх… Только путь у меня свой.

Я ещё недоговорил, а уже пожалел о сказанном. Скат, ну ёлы-палы, ты же пришёл поговорить о деле, а не устраивать срач, тем более, с шаманом. Но меня словно чёрт за язык тянул!

Однако шаман, против ожиданий не рассердился и не прогнал мелкого наглеца. Будто… Будто такой реакции и ждал!

— А-а-а… — протянул он и хмыкнул: — Ты сейчас, наверно, про то, что вчера один молодой и не очень умный… юноша наговорил всей верхушке племени? Про новую касту, про большую рыбу… Так?

— Ну-у-у… Так, — кивнул я, несколько ошарашенный его встречной иронией.

— Эх, Хеху-Хеху… — почему-то вспомнил он имя прежнего владельца моего тела, — я очень долго живу. Очень. Я видел всех этих… старших, — слово «старших» он произнёс с откровенной издёвкой, — когда они ещё голозадыми мальцами от матерей по песку с воплями удирали. И уже тогда я был немолод…

Ого…

— Знаешь, — взглянул он мне в лицо с насмешкой, — сколько за эти годы было таких же, как ты? Молодых, горячих? С таким же, как у тебя горящим взором? Знаешь, сколько было тех, кто как тот юный безумец вчера, кричали: «Нам никто не указ»?!

Он говорил ещё, но я не слушал. Почему-то вдруг начал прикидывать, сколько этому старому пню может быть лет… Даже если предположить, что вождю или Ата на вид около сорока с хвостиком… Ну хорошо, при такой жизни, реально им может быть под тридцатник. Ну, тридцать пять — просто здесь стареют раньше: погода, вечная жара, не самое сбалансированное питание… Тогда «не молод» это… сколько? И ещё плюс… предположим тридцать? Это сколько ж тебе сейчас лет-то, дедушка?

— …Много, — внезапно выхватил я слово из речи старика.

И взгляд. Такой, словно видит меня прям насквозь…

Да ну, нафиг! Какое, к чертям собачьим, чтение мыслей? У меня наверно всё на роже написано!

— Ты меня слушаешь? — прищурился шаман. — Знаешь, не привык я, с пустотой разговаривать.

— Да-да, слушаю, — поспешно кивнул я, задвигая все посторонние мысли на задний план. Потом обмозгую.

— Так вот, юноша. Знаешь, у скольких из этих молодых-горячих вышло то, что они задумывали?

Хм. Риторический вопрос. Ты б его не задавал, если б ответ был не «ноль».

Поэтому я промолчал. Но старик, будь ему неладно, моей кислой физиономией не удовлетворился.

— Я задал вопрос, — с нажимом проговорил шаман.

Так и быть, вздохнул я, поиграем в поддавки, коль этому старому пню так надо.

— Ну ладно… — и я оттарабанил, словно прилежный ученик: — И у скольких, молодых горячих получилось то, что они задумывали?

— Хм… — криво ухмыльнулся пенёк, — Думаю, ты и сам знаешь ответ…

Да, твою же медь! Ты, старый, издеваешься?! Я тут перед тобой чуть ли не на цыпочках отплясываю!..

— Знаю! — почти выкрикнул я. — Но ещё я знаю, что я, — шарахнул себя в грудь кулаком. Чёрт, синяк наверно останется! — это не твои «молодые-горячие». И я — не «голожопый абориген»! Я — другое!

— Они не мои, — философски пожал плечами шаман. — И да, ты — не они…

— Так вот, — зло проговорил я, — у них не вышло, но у меня — выйдет! Понял?

На несколько секунд воцарилась пауза. Я, с немалым удивлением отметил, что стою перед стариком сжав кулаки, пыхчу через ноздри, что твой бык, разве что копытом песок не рою!

А напротив, высушенным саксаулом, стоит шаман. И, в отличие от дерева, даже не шатаетсяся под порывами ветра. Словно не из растатуированных тонких ручек-ножек, худого тельца и седой головы состоит, а вырезан из камня. И смотрит на меня… как взрослый смотрит на рассерженного карапуза!

Отследив свою позу, я тут же успокоился, повёл плечами, сбрасывая напряжение, выпрямился, и спокойнее добавил:

— У меня выйдет!

— Не думаю, — еле заметно поморщился старик.

Блин!

Я махнул рукой в сердцах, повернулся, чтоб уйти, но тут в спину прилетело:

— А чего приходил-то?

ЧАСТЬ 1 Глава 3 Опять Арииаху

Странно, думал я, шагая от шамана к лягушатнику. Вот, к примеру, Каналоа. Вроде бы и привык к моей речи, привык, что у меня время от времени проскакивают незнакомые словечки. Ну так он считает меня кем-то вроде подводного духа. Или ещё какой-то хренью неведомой.

А шаман? Почему шамана не напрягла используемая мной лексика? Даже тот же Каналоа нет-нет, да и просит говорить понятно, а тут… И такое впечатление складывается, что этот старый пенёк всё понимает!

Впрочем… Я на ходу пожал плечами, скорее всего я просто загоняюсь, и есть какое-то более простое объяснение. Хорош уже, Скат, напридумывал себе всякого…

Так, в задумчивости и тяжких мыслях о будущем, разговаривая сам с собой чуть ли не вслух, я добрался до условленного места.

В общем-то, это было уже знакомое место, тут мы готовились к недавней акции, вон, даже следы от кострища видны.

Там меня уже ждал Каналоа.

— Доклад боец, — я скользнул задумчивым взглядом по поднявшемуся при моём приближении помощнику.

А всё-таки привык, безухий! Во-первых, понял, а во-вторых, даже не удивился такому приветствию. Разве что по стойке смирно не встаёт. Хм, усмехнулся мысленно: это пока.

— Кокосов достать не смог, — с оттенком виноватости принялся отчитываться «боец», — спелые посрывало все, а из зелёных…

Блин, мой косяк! И почему не подумал, что карабкаться на раскачивающуюся под порывами ветра пальму, когда под ногами плещутся метровые волны для аборигена, не привычного к морю, сродни смертельному аттракциону? А если бы полез и сорвался?..

— Я понял… — начал я, но Каналоа всё ж договорил.

— …а из зелёных кокосов я попробовал сделать то, во что ты собираешь белую смолу, но получается плохо. Тогда я их сделал из толстого бамбука.

Молодец! Инициатива — это хорошо, но…

— Перебивать старшего… — хм. «Ну не по званию же?» Не стал уточнять, закончил назидательно: — недопустимо. Заруби себе на носу, боец.

— Ты не старший, — невозмутимо отпарировал Каналоа.

— Поясни, — враз холодея предложил я.

— Старшие, это старейшины каст, отец войны, отец глубин и их ближние. А мы с тобой — никто.

Я даже не разозлился. Тоже, что ль, привыкаю к его манере?

— Для тебя я — старший.

— Нет, — парень даже бровью не повёл. — Ты тот, кто забрал мою жизнь, и кому теперь принадлежит моё тело, но ты — не старший.

— Блин… — устало выдохнул я. Вот ведь болван деревянный! И как такого перевоспитать? — Ты же слышал, что я сказал вождю? Про новую касту… Нашу касту! В ней пока только двое, ты и я, но вот увидишь…

— Нет, Скат, — Каналоа покачал головой. — Нет никакой касты.

Я вздохнул…

— Ну, — покрутил рукой в воздухе, — давай, продолжай мысль.

— Нечего продолжать, Скат, — невозмутимо пожал плечами парень. — Ты всё слышал и сам. Пойми… — ого! На моей памяти он впервые так ко мне обращается! — … если бы богам было угодно, каст было бы шесть… или семь, или восемь… столько, сколько бы боги сочли нужным. Но они нам дали пять каст, понимаешь? Пять. И кто мы такие, чтоб менять заведённый свыше порядок?

— Та-а-ак… — протянул я, скрипнув зубами.

Но Каналоа удивил ещё раз. Да что сегодня такое, день сюрпризов что ли?

— Прости, Скат, и не подумай, что я тебе перечу. Ты тот, кому принадлежит моё тело, я — до конца дней этого тела — твой. Но кроме того… ты первый человек… если ты человек, конечно… который столько для меня сделал… Даже будь я таким же человеком, как раньше, я сейчас был бы обязан тебе, до последнего… Это не потому, что моя жизнь теперь твоя, а потому что… — он судорожно вздохнул, словно, тащил чего-то тяжёлое, я бы даже сказал — неподъёмное! — Я не могу смотреть, как ты свою жизнь… подвергаешь опасности, — он перевёл дух. — Смирись уже. Пожалуйста, Скат! Я не хочу, чтоб с тобой что-то случилось… Плохое.

Ну, нифига себе! Во-первых, такая длинная речь для бывшего воина это прям что-то! Это прям подвиг! А во-вторых…

— Спасибо за откровенность, бое… Дружище. И спасибо за то, что так думаешь обо мне…

Я подошёл вплотную, буквально — лицом к лицу. Положил руки ему на плечи и слегка сдавил их, словно приобнимая.

— На самом деле я очень…

Чёрт! Да не мастер я на подобные речуги! Что я, замполит, что ль?! Бывало скажешь: «Спасибо, мужики», и всем всё понятно, без всех этих хитровыдуманных подходов!

Резко выдохнул, подмигнул и от души хлопнул парня по плечу.

— Ладно. Проехали. Так что там с моим заданием?

***

Простые бамбуковые гарпуны, чтоб бить рыбу с берега Каналоа сделал, и теперь я собирался вместе с ним добыть немного рыбы для Фефуя. Надо слегка простимулировать мужичка, чтоб его желание и дальше иметь кое-какие ништяки от меня задавило страх того, что фактически он укрывает двух изгоев.

Но заняться рыбалкой не удалось: на берегу лягушатника — мелкой заводи, где когда-то я впервые увидел подростков касты глубин, сидя на песочке меня ждал Семис. И не один.

— Кого ждём? — вышагнул я из джунглей прямо у него за спиной. — Привет, Тиара, а ты чего здесь?

Семиса аж подкинуло! Он даже один костыль выронил и схватился за сердце!

Ха, а не надо было сидеть у кромки леса и так задумчиво пялиться в сторону барьерного рифа, где подросшая океанская волна разбивалась с шумом и брызгами, правда ещё не перехлёстывая в лагуну.

Первой пришла в себя Тиара, легко вскочила на ноги, но вместо того, чтоб что-то сказать смутилась моего взгляда и залилась краской.

— Она со мной, — ответил за сестру насупившийся Семис. — Скат, зачем так подкрадываться?!

— Ну, извини, — развёл я руками, вновь подмигнул девушке, — не надо было клювами щёлкать. Так чего притопали?

И протянул парню руку, помогая встать.

Каналоа вышел у меня из-за спины, поднял упавший костыль, подал.

— Отец хочет чтоб ты зашёл… Вот и направил меня на поиски, — одноногий парень наконец поднялся, укрепился на костылях. — А я и на твоё прежнее место ходил, и к семье твоей… Спасибо, Вай вспомнила, что можно здесь посмотреть.

— С чего это она такая догадливая? — удивился я, разглядывая всё ещё потупившуюся Тиару.

Впрочем, девушка уже нет-нет, да начала бросать быстрые взгляды исподлобья.

— А она сообразила, что ты раньше часто с людьми бездны время проводил. Ты ведь так нырять у них научился?

— Короче, Склифосовский.

— Я не… Как?

— Не важно, — отбрил я вопрос. И заодно ругнул себя: расслабился с Каналоа, а тут люди не привычные к моему лексикону. — Я говорю: ближе к сути.

— Так я и говорю, — вернулся к пояснениям Семис, — Вай подумала, что тебя можно найти здесь.

— Понятно. А Тиара?

— Так, Тиара… — Семис обернулся на сестру, задумчиво рисующую ножкой на песке фигуры. — Понимаешь, она как-то с другими детьми… В общем, решили они мир посмотреть! И ушли из деревни. Представляешь?!

Тиара хлюпнула носом, кинула быстрый взгляд на брата и вновь уткнулась под ноги.

— Мать её потом так выдрала! — хохотнул Семис. — Задница красная была, как солнце. Несколько дней на животе спала!

— И ничего не красная! — мгновенно вспыхнула Тиара. — Не красная! — топнула она ножкой. — А совсем даже… Ой! — она наткнулась на мой весёлый взгляд, сначала попыталась отвернуться, потом, видимо сообразив, что поворачивается ко мне тем самым местом, о котором шла речь, скрестила руки за спиной, как раз прикрывая кистями попку. А затем и вовсе шмыгнула за брата.

— Семис, — проговорил я с укором, — ты пришёл поговорить со мной о прелестях сестры?

— Да нет же! — была б у него вторая нога, он бы точно ей топнул. Похожи они в чём-то с сестрой. — Я же говорю: отец послал за тобой! А Тиара тогда видела, что здесь занимались люди глубин… То есть эти… Такие же дети… Вот Вай и сказала, что ты можешь быть здесь…

— Понятно, — я махнул рукой, останавливая поток пояснений.

Всё что нужно — услышал. А то прям кольнуло — вдруг меня или нас обоих тут видели. Во время подготовки акции. А это просто догадка, да тем более по другим хвостам. Выдохнули и забыли.

— А зачем я твоему отцу? Не сказал?

— Я… не знаю… — простодушно развёл руками Семис.

Хм… Вихрь вариантов крутанулся в голове. От версии, что струхнувший «рыбный старейшина» решил дать мне карт-бланш, до банальной засады с целью устранить конкурента.

— Ну что ж… Пойдём. Послушаем. Что нам новый глава касты сетей сказать хочет.

***

Ну и какие варианты? Думал я, пока шёл за ковыляющим впереди Семисом. Да уж, по джунглям на костылях, это вам не по асфальтовой дороге. И даже не по грунтовке.

Тиара уже успокоилась, пристроилась со мной бок о бок, изредка бросая любопытные взгляды, но о себе не напоминала, видимо поняв по лицу, что ко мне лучше сейчас с расспросами не лезть.

А я пытался просчитать — что же меня ждёт, и как себя вести?

Вот, допустим, заявит мне Семисов папаша: прости, дескать, Скат, бес попутал, давай договариваться заново. Типа — лови ты свою рыбу, а касте будешь отстёгивать… ну, скажем четверть… Хм, нет, там же ещё в пользу племени «налог» светит… Ок, треть отслюнявишь, и всё, в расчёте…

Соглашаться?

Так, стоп… А дом от касты? А лодка?..

Хотя это вроде как единовременно оплачиваемые услуги…

Короче, на какой планке останавливаться? Где должна пролечь моя граница, моя «красная линия»? Пятьдесят процентов? Ну-у-у… Это дофига. Я б конечно предложил десять, но…

Сорок? Сорок пять?..

И чем ближе мы подходили к деревне, и чем дольше я размышлял, тем чётче вырисовывалось решение.

А когда наши шаги заскрипели по песку между домами, оно совершенно выкристаллизовалось — не соглашаться ни при каких раскладах!

Ему… Им всем, ведь надо что? Чтоб я сейчас не спрыгнул с темы. В большой рыбе они заинтересованы, это я по лицу вождя собственными глазами видел.

Они её, большую рыбу, видели. Они видели и то, что я не откуда-то, как фокусник из шляпы, её достаю, они присутствовали при добыче… Вот только повторить такое сами? Ха-ха, три раза, пускай пытаются.

Они даже эту рыбу на вкус пробовали! Да они, считай уже у себя в кармане её видели ‑ мою рыбку. Всякие схемы меновые на междуплемённом рынке прикидывали. А теперь что? Да если я спрыгну с темы, они должны себя чувствовать, будто эту рыбу у них из кармана вытащили! Обворованными они себя чувствовать будут!

Кто обворовал? Да без разницы, но не я. Все же видели — я хотел, я предлагал…, но нашёлся один хитрозадый старейшина, что и старейшиной-то стал с моей помощью.

И вот в этом-то хитроване вся и заковыка! Думаю… Да нет, не думаю — уверен, раз он попытался сыграть со мной втёмную, раз попытался кинуть — значит и дальше надо ждать любой подлянки.

Помню, как-то довелось пообщаться с одним горным инженером, шахтостроителем. Неважно где и когда, важно другое. Оказывается, есть у горняков такая характеристика — «шахта, опасная по внезапному выбросу газа и пыли». Но самое главное, как она признаётся таковой? Как сказал тогда этот товарищ: «А если были выбросы, то значит опасная, значит — ждём новых сюрпризов».

Я это позднее припомнил, после дембеля, когда хотел свой мелкий бизнесок шиномонтажный наладить. Разок пытался некий чел кинуть тебя или вообще кого-то? Ну, значит заносим его в категорию «потенциальный кидала». И уже никогда, ни при каких обстоятельствах из этой категории не достаём. Нефиг. Лучше перестраховаться. Меня именно так учили.

Если хотел Ариаху разок меня шваркнуть, значит и дальше не удержится. Не сейчас, так завтра, не завтра, так через год. А значит?..

Значит никаких с ним дел.

Значит — никаких компромиссов.

Значит — только собственная каста!

Таким порядком — Семис впереди на костылях, Тиара молчком сбоку, Каналоа, оставивший гарпуны там же, в лягушатнике — замыкающим, мы и вышли на деревенскую площадь.

Я уж по привычке хотел было свернуть в знакомый проход, мимо дома Напо, экс-старейшины, но Семис направился…

Да прямиком к дому Напо!

Сначала мелькнула шальная мысль, дескать не сместили ли ещё разок моего бывшего подельничка? И он в очередной раз просит помощи?.. Тогда почему не к нему домой?

Вызвали на совет племени, а Арииаху выступил инициатором? Тогда почему не к дому вождя, вон этот дом, стоит рядом.

Семис говорил про отца, так может он сейчас у Напо? Ну, типа передача дел и всё такое…

Но когда до такого знакомого высокого крылечка оставалось шагов десять, из дверного проёма выглянула жена Арииаху. Оп-па… Некая мыслишка шевельнулась в голове …

— Семис, где ты ходишь? Надо проследить чтоб ничего не забыли, а мне сейчас некогда…

— Мам, где папа? — вместо ответа крикнул Семис.

— Сынок, он сейчас занят, у него люди… Тиара! — словно только что увидела она дочь, — А ты почему ушла с братом? Кто мне будет помогать с обедом?

Тиара, бормоча что-то про Вай, под внимательным взглядом матери взбежала по ступенькам и по-быстрому шмыгнула внутрь.

— Я Ската привёл, — Семис полуобернулся в мою сторону.

Я задержал шаг, поравнялся с молчаливым Каналоа.

— На всякий… Будь готов, — еле слышно обронил я, — ко всему.

Парень внимательно взглянул мне в глаза и слегка кивнул.

— Я с тобой, Скат, — так же тихо ответил бывший воин и стал оглядываться по сторонам. Может засаду высматривал, а может что-нибудь по руке, если всё-таки начнётся.

Мать Семиса скрылась внутри, уступив место на крыльце Ласе — одному из старших рыболовной касты. Его я помнил — по самой первой встрече и с Арииаху, и с тогдашним старейшиной — Напо. Кстати, как раз в этом самом домике и виделись.

Мы подошли вплотную к дому. Семис скрипя настилом поднялся на крыльцо. Я только собирался поставить ногу на нижнюю ступеньку, как до меня донёсся строгий возглас:

— Жди на улице!

Ласа стоял, выставив руку в запрещающем жесте.

— Вот как? — поднял бровь я.

— Да! Так распорядился Отец воды!

— Кто?! — прыснул я.

А чё не «вождь людей лагуны»? Я иронично переглянулся с озадаченным Каналоа.

— Наш старейшина! — важно ответил Ласа.

— С каких это пор у сетевых появился свой отец?! — сарказм я не сдерживал.

— С тех пор, как им стал я! — раздался знакомый голос.

Арииаху, экс-подельничек, объявился на крыльце дома словно Цезарь, такой же важный, с «короной» из плавников и хвостов. Тогу бы ему, белую… Ага, из неё потом такой хороший саван получается… О! Даже в сопровождении пары крепких молодых парней, с волнистыми татуировками на плечах и руках. Да ты, я посмотрю, опыт своего предшественника перенимаешь? Ну-ну. Тому помнится, это не сильно помогло. Кстати, а не напомнить ли напыщенному индюку, благодаря кому он стал этим самым «отцом»?

— Смотрю, ты переселился? — хмыкнул я снизу вверх.

Поскольку на крыльцо меня не пустили, оставалось смотреть на Арииаху лишь так. Да и пофиг. Или ты, скунс, думал меня таким образом в неудобное положение поставить? Чтоб, типа, своё место понял?

— Теперь, когда я отвечаю за всю касту, — он словно не мне отвечал, а с важным видом оповещал окрестности, — мне надо быть рядом с вождём. Поэтому я попросил Напо, и он с радостью уступил мне этот дом… Кстати! Когда-то, это был дом моего отца и моего деда… Так что ты хотел?

— Я хотел?! — я изобразил изумление. — Вообще-то, твой сын заявил, что это ты меня… пригласил. Так и чего звал-то?

— Ах, да, — поморщился Арииаху, словно вспомнив о какой-то несущественной детали. Посерьёзнел, поднял вверх «перст указующий» и строгим голосом произнёс:

— Ты сильно разочаровал меня, мальчик. В последние дни…

Та-а-ак. Опять, значит, «мальчик»?!

— Но я не хочу быть неблагодарным…

Да неужели?! Неужели, этот хмырь не забыл, кому обязан местом старейшины?..

— …Ведь когда-то ты помог моему сыну снова ходить, почти как раньше. До того случая…

Понятно. Как говорится — держи карман шире. Здесь тоже: оказанная услуга уже ничего не стоит?

— …в котором, между прочим, — многозначительно продолжил хмырь к короне, — некоторые обвиняют тебя!

Ах ты…

— Но я выше этого! — задрал подбородок Арииаху. — Я помню тех, кто оказал мне услугу. И поэтому… Я готов забыть, что ты так необдуманно заявил вчера. Про уход из касты… И хочу сделать тебе предложение. Хорошее предложение… — короткая пауза, во время которой он пытался, не меняя положения головы взглянуть мне в лицо. Наверно, хотел посмотреть на реакцию.

— Ого! — я покивал с видом «ну надо же!» — Как благородно. И… какое?

Ну? У меня даже ладошки вспотели в предвкушении. Начинается торг?

— Я предлагаю тебе стать гребцом… и не просто гребцом, а загребным! — он поднял указательный палец. — На одной из своих лодок…

Бам-м-м… Словно в колокол вдарили, внутри моей черепушки.

Я, конечно, не тугодум ни разу. Таких среди нас нет, по определению. Я, обычно, врубаюсь в ситуацию сходу. Но сейчас…

— Чего? — готов я был ко многому.

Но не к такому.

Блин, да я даже в бреду такой вариант предусмотреть не мог! Поэтому какая-то часть мозга просто не смогла поверить в услышанное. Ведь сказанное было адресовано явно не мне.

— Я вижу, ты оценил мою к тебе благосклонность, — с важным видом покивал «отец воды» с высоты своего места. — Условия хорошие. Все лодки у меня новые. И… — пауза, типа, зацени заботу, — я распоряжусь, чтоб на время бурь, тебе дали место в семье одного из моих гребцов!

Вдох — вы-ыдох-х. Всё, включился.

— Слушай, Арииаху… — прищурился я, — а ты головой недавно не ударялся?

Честно? Оставалась ещё надежда, что это какой-то розыгрыш. Типа экс-партнёр так меня потролить хотел, за вчерашнее.

— Да как ты сме… — завёлся было Ласа, но я ожёг его таким взглядом, что «старший» поперхнулся.

— Я помню, ты хотел ловить рыбу… — Арииаху, ни сколько не смущаясь ситуации, как артист на сцене изображающий недоумение развёл руками. И даже пожал плечами, озираясь по сторонам. — Ну вот, я тебе и предлагаю. Весло и сеть. И законную часть добычи с каждого улова…

Фу-у-у-у-ух…

— Понятно, — хмыкнул я себе под нос. Развернулся. — Не скажу, что рад был увидеться… Пока, — кинул полуобернувшись экс-подельнику и качнул туда-сюда рукой над плечом. — Пошли.

Последнее относилось к Каналоа.

ЧАСТЬ 1 Глава 4 Решение

— Или ты в касте, или ты никто, — долетело в спину. — Если уйдёшь, станешь изгоем!

Я задержал шаг, бросил назад, не оборачиваясь:

— Я не изгой. Я — человек касты бездны!.. — и зачем-то добавил, усмехаясь: — Ты точно ударился головой, ибо не слышать об этом не мог.

Шаг, шаг…

— Стой! — заорали сзади истошно.

Несмотря на ветреную погоду, шаги я услышал. Торопливые шаги проскрипели помостом крыльца, простучали деревянными подошвами по затвердевшей до состояния бетона площади. Кстати, вот поэтому я обувь и не ношу до сих пор! Привык уже.

Шаги замерли шагах в шести-семи позади. Ну ладно…

Неторопливо обернулся — там стоял сверкающий глазами Арииаху, а грудь его вздымалась так, будто он только что стометровку на значок ГТО пробежал.

— Нет никакой касты бездны, слышишь! Нет! И не будет!

Я снисходительно ощупал взглядом всю его взъерошенную фигуру. Так-то, дядя, я тоже могу взглядом указывать на место.

— А ты чё так разволновался-то? — изобразил ироничное удивление. Эмоции я уже контролировал полностью. — Тебя-то это, каким боком касается… теперь?

— Меня касается всё, что касается воды! Слышал?! — Арииаху тоже пытался взять себя в руки, вот только для его тушки столь внезапный рывок не прошёл бесследно. И как он не старался придать голосу и всему виду надменности, получалось… Так себе, получалось. Сложно пыжиться, когда дыхалки не хватает.

— Да ну? — деланно удивился я.

— Да… мальчик, — дыхание Арииаху никак не хотело приходить в норму.

Хм, а пробежал-то ты, не больше десяти метров. Что, так с физухой хреново, или всё ж эмоции пульс разгоняют?

— Послушай, Арииаху, — устало вздохнул я. — Видимо мне придётся ещё раз тебе всё объяснить, — блин, на что я трачу время? Ладно, как говорится, ещё раз, для тех, кто в танке. — Да, вы ловите рыбу. Но делаете это сетями. Так? — ответа дожидаться не стал, продолжил: — И ловите вы то, что можете сетями вытащить. А я, — постучал себя по груди пальцами, — добываю то, что сетями достать нельзя. Ферштейн? В смысле, понял? Так что, выдохни… В смысле, отдышись. Успокойся. И иди рули своей кастой. Благодарности, — поморщился вроде как с сожалением, — за место старейшины, так понимаю, я не дождусь.

Но и Арииаху за время моего выступления успел прийти в себя. Даже дыхание почти выровнялось.

— Я же говорил, ты ещё слишком юн и неопытен, — попытался разыграть из себя умудрённого жизнью наставника экс-подельник. — Но я всё же попытаюсь тебе объяснить. Объяснить, как жизнь устроена…

Ну-ну. Не запыхайся снова.

— Давай я расскажу на примере твоей родной касты, — продолжал вещать Арииаху. — Каста земли, как ты знаешь, выращивает батат и просо. Но вот представь, что кто-нибудь… например твой отец, решит выращивать… — он развёл руками, подыскивая пример, — кокосы. Ведь он от этого не станет кастой кокосов?

— А почему нет? — хмыкнул я. — Впрочем, кокосы может собирать кто угодно.

— Не кто угодно, — поднял вверх указательный палец Арииаху, — а лишь каста земли… Потому что они работают на земле! Всё что растёт на земле, это дело касты земли!

— Ага, — усмехнулся я, — а всё что плавает в воде…

— Да! — обрадовался Арииаху, — Именно так! Всё что плавает в воде, это дело моей касты. И если хочешь…

— Жемчуг, — жёстко перебил я его. — Жемчуг ведь тоже в воде? Ну? — я криво ухмыльнулся, — Пойдём? Расскажем Ситу, что вообще-то он тоже должен быть в твоей касте!

Странно, но в глазах Арииаху мелькнуло что-то такое… Даже не знаю, как назвать. Но не страх, перед «элитной кастой», точно.

— Я же говорю, мальчик, ты ещё слишком юн и глуп, — проговорил он вновь свысока, — слёзы Атараппы не плавают в воде. Они лежат на дне. А значит, они дело касты глубин. А рыба, какая бы большая она не была, она плавает. И значит, она дело нашей касты, касты воды!

— Хм, вот как? — меня опять начала злить его манера общения. Тоже мне — пацана нашёл! Я подошёл к мужику вплотную.— Тогда объясни мне… — проговорил я с нажимом и даже ткнул его пальцем меж рёбер. И да, ежедневные отжимания на пальцах не прошли даром!

Арииаху отшатнулся, отступил на шаг, на лице мелькнуло замешательство.

— … Объясни, раз такой… умный, — подшаг, тычок. — Почему ты позвал меня, чтоб предложить… — я скрипнул зубами, — место гребца! Гребца, твою мать!

Последние слова я чуть ли не выкрикнул.

Арииаху поспешно отступил на два шага

— Это что? Дурость? Или… — я в сердцах всплеснул руками. — Или что?!

Краем глаза я контролировал сгрудившихся на крыльце «старших» касты: Ласу, Кайпо, Мэвару.

— Видишь ли, мальчик, — Арииаху сделал ещё пару шагов назад и поднялся спиной вперёд на первую ступеньку. — Я долго совещался со старшими своей касты… — ещё шажок назад, ещё. — И мы все пришли к единому мнению… — ещё шаг назад, и вот он вновь стоит в окружении «старших», — не нужна нам такая рыба, ни к чему, — он пожал плечами. — Предки наши обходились той, что мы ловим сетями. Мы до тебя ловили рыбу сетями… Не к добру, менять заведённый богами порядок!

***

— Почему старейшина сетей сказал, что большая рыба ему не нужна? — вопросительно взглянул на меня Каналоа.

Мы, опять кружным путём возвращались к Фефую. Надо же где-то спать, по такой погоде оставаться в джунглях, без крыши над головой, как-то не комильфо.

— Он же сам недавно говорил, — продолжил бывший воин, — что твоя рыба нужна племени… Я слышал!

— Ага, — поддакнул я задумчиво, — считай, это было его предвыборное обещание… На котором он во власть и вылез…

Ничего не ново под луной!

— Так почему?

— Как тебе объяснить, дружище… — вздохнул я. Замолчал. Говорить не хотелось.

— Значит, ты не будешь добывать большую рыбу? — выдержав длинную паузу, минут пять, наверно, или больше, снова спросил Каналоа.

— Почему же? — хмыкнул я. — Я видел вождя, я видел его глаза… Я уверен, он очень-очень заинтересован…

— Тогда… Не понимаю.

— Да что тут понимать? — поморщился я. — История старая, как мир. Просто Арииаху хочет прогнуть меня, по процентам. Заявляет, что предложение моё ему совершенно не интересно.

— А ему интересно?

— Спрашиваешь! Ему тоже, очень-очень нужно, чтоб я добывал такую рыбу.

— Чтоб дать больше хорошей еды племени и чтоб было, на что меняться с торговцами? — с надеждой спросил Каналоа.

— Чтоб руки погреть, — я вновь поморщился.

— У него что, мёрзнут руки?.. — брови парня налезли одна на другую, — И как…

— На рыбе можно греть руки? — закончил за него я. Пообещал: — Сейчас расскажу. А что касается мёрзнущих рук… — усмехнулся. — Почему-то. Как только человек становится… начальничком. Так, понимаешь, сразу у него начинают руки мёрзнуть.

— Сунул бы их подмышки.

— Ха-ха, — хохотнул я. — Лучше в карманы. Наши. Так надёжнее.

— Что такое карманы?

Я искоса оглядел бывшего воина, по традиции своей бывшей касты всё ещё одетого в верёвочные стринги с небольшим фартучком впереди. Да уж, тут карманов точно нет.

— Тебе знать незачем. Забудь. Это я так…

— А как на рыбе можно руки греть? — продолжал любопытствовать обычно молчаливый Каналоа. — Расскажи, ты обещал.

Ничего себе! Что-то он сегодня разговорился.

— Ну, ладно… — на секунду-другую задумался, подбирая подходящий пример. — О! Вот! Смотри. Предположим, отцу Инины нужен новый дом.

— У них есть дом…

— Этот старый, плохой, и вообще представь, что Фефуй благодаря нам припод… разбогател, — отрезал я. — И попросил меня построить ему новый дом, за… скажем… мешок батата.

— Новый дом столько не стоит, — скривился Каналоа, — и столько батата у Фефуя нет.

Я вздохнул. Хм.

— Допустим, Фефуй, благодаря нам разбогател. А что касается платы… И сколько будет стоить построить новый дом?

— Не знаю. Я не задумывался. Мне не нужно было.

Вот же, святая простота!

— Два мешка?

— Наверно… — пожал плечами Каналоа.

— Хорошо, — подвёл я черту, — пусть три. Это будет хороший дом! Резюмирую… В смысле — запомни: мы, то есть я — ткнул сам себя пальцем, — и Фефуй, договорились построить дом за три мешка батата.

Каналоа кивнул.

— А теперь я иду к тебе и предлагаю тебе сделать эту работу… то есть построить дом, за два мешка батата, — я с прищуром вгляделся парню в лицо.

— Ты только что сказал, что Фефуй даст за дом три мешка? — простодушно удивился Каналоа.

— Да. Мы с ним так договорились, — я прижал ладонь к груди. Потом ткнул в Каналоа, — А с тобой я договорился за два!

— Два мало…

— Почему?! — удивился я.

— Ты сам сказал, это хороший дом…

— Да… — блин! Я мысленно усмехнулся: вот непробиваемый! — Да, дом хороший, но цены изменились. Теперь дом стоит два мешка, андестенд?

В ответном взгляде понимание отсутствовало напрочь! О-о-о-о!

Да, Скат, деваться некуда. Нет у тебя другого личного состава, работай с этим.

— Короче, дружище, — решил я свернуть ликбез, — Арииаху наша рыба нужна, потому что она нужна вождю. И вождь, если не получит рыбу, думаю сам этого «отца воды» в воду сбросит, вместо наживки.

Отстранённо подумал, что тут, к счастью нет таких хищников, для которых целый человек был бы приманкой.

— И Ариаху хочет со мной договориться на как можно меньший процент… Ну, то есть меньше нам отдавать. Ну, в смысле, чтоб меньше нам оставалось…

— Зачем?

— Чтоб когда он отдаст причитающееся вождю… в смысле — племени, у него осталось больше!

— Да, — серьёзно кивнул Каналоа, — ведь он нам обещал и дом, и лодку. И простым гребцам тогда будет доставаться больше.

О, святая наивность!

— Это уж точно, — хмыкнул я. — И вот представляешь, когда он мысленно все плюшки от этой схемы получил, уже буквально сроднился с… новой тачкой, а может и даже хатой… — хорошо, что с Каналоа я могу допускать вольность в речи! Привык, безухий. — В этот самый момент я заявляю, что сделки не будет… Что я сам «с усам» и хрен ему по всей морде… — посмотрел в оловянные глаза парня, вздохнул и добавил: — Что я хочу собственную касту и буду добывать большую рыбу без него…

— А-а-а, — наконец-то хоть что-то дошло до Каналоа.

— Вот он и бесится, — добавил я, вспомнив внезапную выходку Арииаху.

Некоторое время мы опять топали в тишине, перекрываемой свистом ветра в верхушках пальм. Потом Каналоа опять спросил:

— Скат, тогда зачем всё это?

— Что? — не понял я.

— Зачем ты ссоришься со старейшиной касты, зачем скрываешься? Почему тогда не вернуться в свою прежнюю касту?

На словах про «прежнюю касту» я аж прыснул:

— Что?! Ха! Братан, да ты в своём уме?

— Но раз ты не собираешься ловить рыбу для старейшины касты сетей… — по прежнему безэмоционально протянул Каналоа.

— То ты решил, что я поставил крест на подводной охоте? — закончил за него я.

— Да, — по-простецки пожал плечами бывший воин.

— Друг мой, Каналоа, — усмехнулся я, — если я не собираюсь ловить большую рыбу для этого «отца сетей», то это ещё не значит, что я вообще не буду добывать большую рыбу.

— А-а-а…

— Самостоятельно. Ты и я, — словно приговор озвучил я. — Так что шире шаг, нам надо выспаться. А завтра я продолжу готовить из тебя подвоха.

— Кого?

— Подводного охотника.

— Охотника?

— Да, охотника.

В опускавшейся на остров темноте промелькнул покосившейся бок хижины Фефуя.

— Лан, Каналоа, кто такой охотник я тебе объясню потом. Как-нибудь. При случае.

***

Сон не шёл совершенно. Я поворочался с боку на бок… Не помогло — «разогнанный» мозг никак не хотел «сбрасывать обороты».

Ладно. Значит, использую проверенные средства.

Лёг на спину, расслабился, словно на статической задержке дыхания, пробежался по всем мышечным зажимам. Дыхание сделал поверхностным, выдох дольше вдоха. Попытался деконцентрировать сознание, растворяясь в окружающих звуках, стараясь одновременно почувствовать всё тело, услышать всё окружение. Рассредоточиться…

Нифига не помогало!

Чёртов Каналоа… Вон, гад, храпит! Даже перекрывает своим храпом сопение хозяина дома.

«Чего ты хочешь?» вспомнил я его слова. И сам себе ответил: «Пенсию!»

Я хочу пенсию. Такую, о какой мечтал на службе. И чтоб не горбатиться из-за куска хлеба. И заниматься тем, чем хочу… Разве я много хочу? Я ведь не о вилле на тропическом острове тогда мечтал и не о парке иномарок, и не о длинноногой красотке, новой каждый день… Охота, рыбалка, баня… посиделки с друзьями… Подводная охота… Хотя это позже, это — уже после дембеля.

Вскочил, оглянулся, как бы на кого не наступить, и вышел из хижины, задышал во всю грудь свежим, влажным воздухом.

Я вырву у вас свою пенсию!

«Почему не пошёл в касту сетей?» Да потому что понял — и там я буду пахать. Нырять, как проклятый, чтоб Арииаху мог каждый день запечённую рыбку в специях трескать.

Только старейшины каст могут делать что заблагорассудится. Ни Напо, на Арииаху на лов не ходят, Ситу тоже, как я погляжу, нормы подъёма жемчуга на себя не распределяет. То есть может ходить под воду, а может и не ходить.

Вот и я хочу так же!

А значит, выход один — я должен стать главой собственной касты! И если каста будет заниматься тем, что я умею и люблю — вообще мечта!

Остро хотелось действия, и я, как тигр в клетке, заметался меж пальм покачивающихся под чуть стихшим ветром.

Есть только одно препятствие. Небольшое такое. Пустячное.

Нет тут свободной касты, той, где меня бы с распростёртыми объятиями сделали бы главным. И новой не хотят! Видите ли — если что-то выращивать? Это каста земли. Если кому по рогам настучать? Это каста войны. Если за море отвезти? Это торговцы. Если поймать что-то в воде, это…

Я вдруг замер, как охотничья собака, что услышала подозрительный звук.

Поймать в воде… поймать… поймать рыбу… «Всё что плавает…» — вспомнилось лицо Арииаху.

Рыба…

А чего это я зациклился на большой рыбе? Нет, что на большой — это правильно, но…

А кто сказал, что моя добыча это… рыба?

Тарам-пам-пам. Тарам-пам-пам. Неосознанно я начал выстукивать какую-то мелодию пальцами по бедру, словно помогая мыслительной деятельности.

Так, каста сетей что добывает? Рыбу? Хер с вами, добывайте. Значит, я должен добыть что-то, что рыбой не является!

Что? Каракатицу? Хм… Это точно не рыба, но только сомневаюсь, что эта добыча сильно заинтересует вождя. Добыть смогу, но заинтересовать кого-то…

Да зачем кого-то?! Заинтересовывать надо вождя!

Так, а что вождю надо? Решение продовольственной проблемы, вроде бы. Но больший энтузиазм я у местной большой шишки увидел когда речь зашла об уникальном товаре!

А что такого я могу предложить, чего нет на других островах? Чёрный жемчуг?

Горько усмехнулся — во-первых, нет гарантий, что это не была случайность, я в производстве жемчуга ни бум-бум, а во-вторых… Стоит мне попробовать замахнуться на монополию Ситу, и брат его Ману меня быстренько где-нибудь прикопает. Ну и что, что метод добычи уникальный, и ни один местный туда, куда я ныряю не полезет. Достаёшь жемчуг? Шагом марш в касту глубин, и точка. Жемчуг — это Ситу. Монополия.

Опять же — каракатицы, осьминоги и т. п. Осьминоги есть в лагуне, каракатицы? Не видел, но кто знает, может и есть? Стоит начать добывать, как тут же что-нибудь придумают. Ловушки какие-нибудь. И помимо сетей, станут забрасывать ловушки. И всё, нет у тебя Скат монополии.

Тогда может попробовать охоту на морского зверя?

Хм… На кого, на кита что ль? Ты, братан выше головы прыгнуть не пытайся. На чём ты его собрался брать, на местной долблёнке? Даже не смешно. И чем? Нужен гарпун, причём — стальной. И верёвки толстенные. Но самое главное — нужна команда! Скажи, Скат, положа руку на сердце, скольких китов ты в своей жизни добыл? Ну может быть участвовал, скажем, на подхвате? Или хотя бы видел? Ладно, хватит издеваться над самим собой.

Так что возвращаемся к подводной охоте. Что ещё я могу добыть такого, чтоб все сразу сказали «Ах!», и ни одна сволочь не посмела заикнуться, что это — рыба?

И словно само собой в голове появилось слово:

«Тунец».

Хм… с одной стороны, тунец вроде бы рыба… Выглядит как рыба, плавает как рыба…

Тарам-пам-пам. Тарам-пам-пам.

С другой стороны… Я ел тунца. Да, запах… Но вкус! Кстати! У тунца же кровь — тёплая. А ещё… Чёрт, как же я забыл?!

У тунца красное мясо!

Так, лихорадочно заработала мысль, а здесь водится другая красная рыба? И тут же сам себе ответил — да откуда?! Слава богу, не Атлантика, не Север. Там все лососёвые, там…

Точно!!!

Тунец — не рыба.

Во-первых, у него тёплая красная кровь. И мясо… Почти такое же, как у человека. В смысле — по цвету. И ещё, это же настоящий монстр! Да! Монстр глубин…

Нет, плохо.

Во! Монстр из бездны!

А кто добывает монстров, что обитают в бездне?.. Ха, рыбаки что ль? Сетями! Ха-ха.

Каста бездны будет добывать монстров бездны! И пусть хоть кто-то попробует это сделать вместо меня!

ЧАСТЬ 2 Глава 5 Ты спас нашу семью!

Проснулся, рывком сел на циновочке и сразу же, словно и не прерывался на сон, включился в «обмозговывание» пришедшей в голову идеи.

Мне нужен тунец!

Предрассветный сумрак джунглей проникал сквозь крупные щели в плетёных стенах, освещая внутреннее убранство «спальни». Рядом, на вплотную придвинутой циновке заворочалась Инина. «Верный пёс» Каналоа дрых между мной и входом.

Хм… сказать легче, чем сделать. А что ты, Скат, знаешь о подводной охоте на тунца?

Ну-у-у… То, что тунец не водится в водоёмах средней полосы России. Такое вот ценное знание.

Сидя на ложе посмотрел на сопящего в две дырки Каналоа, побарабанил пальцами по ноге.

С одной стороны, я знаю дофига, с другой…

Про охоту на тунца много рассказывал Михалыч. Это прям был его любимый конёк. Особенно, если пропустит грамм сто пятьдесят-двести, то всё — весь вечер на арене Михалыч, и как он бил тунца в Испании. Помню, как-то раз, после его рассказов мне даже приснилось, что это я с лодки у побережья Валенсии ныряю. Впрочем, хмыкнул сам себе под нос, так-то те места я получше Михалыча знаю, особенно прибрежную полосу, вот только не за тунцом мы туда лазили. Ладно, проехали.

Дело в том, что сам я никогда в жизни тунца не стрелял!

Помощничек заворочался, открыл глаза, а потом и сел на циновке.

— Ну что, боец. Проспал? — весело напустился я на него. — Он, значит, щёку давит, а командир сидит — ни кофейку ему утреннего, ни газеты свежей…

От моих слов проснулась и Инина, а Каналоа как пружиной подбросило.

— Так ты же… — потом опомнился, — а… что такое…

— Забей, — милостиво махнул рукой.

Настроение было… Боевое. Вот самое точное определение. Есть задача, и её надо решить. На счёт сроков — как получится, но затягивать, чувствую, не дадут. И — никакого материально-технического обеспечения, никакого информационного. Сам, всё сам!

***

Пока рысили по джунглям к лягушатнику, мозг напряжённо обкатывал программу.

Тунец.

Во-первых, он ходит очень глубоко. Очень. Глубже, чем я здесь нырял до этого. А значит… Я покосился на Каналоа. Значит вариантов у меня не много.

— Видишь ли, боец, — начал я как тот Чебурашка, издалека, — наша каста будет заниматься весьма непростым делом. Я бы даже сказал, делом с высокой степенью риска.

Отметил, как при словах про касту в глазах бывшего воина что-то такое промелькнуло. Словно: «опять этот таблетки забыл выпить». Да и пофиг, не возражает — и ладно. Продолжил:

— Нырять на большие глубины в одиночку нельзя…

Вспомнилось, что ни на какие глубины в одиночку нельзя, но не стал заострять внимание.

— А то, что нам… тебе и мне, между прочим, предстоит добыть, ходит ве-есьма-а глубоко…

Каналоа молчал, как обычно превратившись в каменного истукана.

— Короче, боец, — мне надоело ходить вокруг да около, — мне нужен второй номер. Страхующий. Помощник. Я не могу так глубоко нырять один, нужен кто-то, кто на край сможет меня вытащить. Понимаешь?

Но «боец» не реагировал. В ступор что ль впал? Я прогнал желание помахать рукой у него перед носом.

— В общем, кроме тебя — некому, — я развёл руками. — А значит, придётся из тебя делать ныряльщика.

— Я не хочу в глубину, — обронил Каналоа.

Не возражал, не отговаривался. Просто — информировал.

— Я её боюсь, — добавил таким же безэмоциональным тоном. — Там, в глубине бездна, там демоны, туда попадают души плохих людей.

Понятно — аналог ада, только там наверно не жарят, к жаре эти ребята привычны. Там морозят.

Я вздохнул. Опускаться под воду дело сугубо добровольное. И водолаз может отказаться от погружения без объяснения причин. Так во всех наставлениях написано.

— Понимаю, — я кивнул со всей серьёзностью.

Эх, парень, прости, но у меня нет выхода…

— Вот только скажи, что ты будешь делать, если я нырну… И не смогу выйти? Так там и останусь?

— Я… — после длинной паузы со вздохом начал Каналоа, но я не дал ему сказать.

Знаю, что ты скажешь, но мне нужно не это.

— Подумай. Что ты выберешь: спасти меня, пусть даже переборов страх или… или смотреть, как я тону, не в силах выйти на поверхность? Осознавая, что это ты меня убиваешь…

Каналоа попытался возразить, даже за руку меня схватил. Ну нифига ж себе! Но я был не умолим: скинул его руку и не дал вставить слово:

— … ты-ты. Своим нежеланием учиться нырять. Своей боязнью глубины… — я специально при этом добавил пренебрежительную усмешку. — В общем, друг ты мой, решай. Кто ты? Мужчина, кто ради друг… другого наплюёт на страх и полезет в воду, или…

Договаривать не стал.

***

В лягушатнике было ветрено. Ветер поменял направление на почти чистый восток и теперь весело гнал океанскую волну, что во взрывах брызг уже перехлёстывала через риф. А сами брызги долетали до кромки джунглей.

— Задувает, конечно, — я окинул поверхность «лягушатника».

Волнение и здесь присутствовало, не бассейн в конце концов, но большие волны останавливал риф, и заниматься было можно.

— Но начинать мы будем с сухой тренировки, — закончил я мысль.

Чтоб не стоять на ветру ушли обратно в джунгли. Деревья хоть и изрядно качало, но более менее комфортно позаниматься получилось. Я показал Каналоа классическую фридайверовско-подвоховскую разминку, что сам почерпнул у Михалыча.

Ну и кого же мы увидели, когда закончив, вышли на берег? Конечно же, Семиса с Тиарой. Что за дежавю!

— Только не говори мне, — я в сердцах ткнул в пацана пальцем, — что тебя опять послал отец!

— Что? При чём тут… А-а-а! Нет, что ты! — замахал руками Семис. — Это я… Я сам к тебе пришёл…

— Вот как? — хмыкнул, остывая. — Ну и … с чем пожаловали?

И оглядел обоих подростков.

Семис для начала немного помялся, а потом…

— Скажи, Скат, а ты… М-м-м-м… Ты же научишь меня нырять?

«С одной стороны…», закрутились в голове мысли, будто ракеты в револьверной установке, «он сын Арииаху. С другой… Это третий ныряльщик…»

— Ну, что ж… — протянул я задумчиво, — на разминку ты опоздал… Давай тогда в воду. — Оглянулся на Каналоа. — Вы оба, в воду.

— Ну а тебя что сюда привело, милая барышня? — перевёл я взгляд на Тиару, улыбнулся. — Снова будешь рассказывать, что работаешь проводником у брата?

— Я? Не-е-е, — замотала головой девушка, параллельно хлопая ресницами. — Я… — тут же смутилась, залилась краской, спрятала лицо опустив голову. Секунду-другую стояла, уткнувшись взглядом под ноги, шаркая при этом ножкой по песку, но потом решилась. Резко вдохнув подняла голову и выпалила: — Я пришла сказать спасибо!

И замерла, словно ожидая чего-то. Не знаю, может молнии с небес? Хм, а за что?

Я улыбнулся, как можно милее:

— Очень приятно, — приложил руку к груди. — Я прям растроган. Для тебя, солнышко, всё что угодно… А за что спасибо-то?

— Ка-ак? Ты же… Ты же… — глаза Тиары медленно расширились, на лицо набежала растерянность. — Ты же… нас всех спас…

Выдохнула она.

— Я? — изобразил удивление. Взглянул на Семиса, на отрешённо-спокойного Каналоа. — И, позволь узнать, от чего же?

— А разве… — она покосилась на брата, перевела взгляд на меня. — Разве не ты… Разве… От этих людей… страшных…

Последние слова дались ей с трудом, видимо спазм сдавил горло. Во взгляде мелькнула тень отдалённого, почти забытого, но такого сильного страха, и тут же в уголках глаз стали скапливаться слёзы.

Мда… А чего я хотел? Детская травма, как заявили бы современные мне мозгоправы. Впрочем, сейчас времена погрубее, но и она — девушка, так сказать «из приличной семьи». Жила себе, горя не знала, чувствовала себя защищённой, а тут раз! И какие-то мрачные хмыри среди ночи. И мама в слезах и истерике, и папа потом с плющенной мордой и таким видом, словно демонов из преисподней увидел…

Я знаю лишь один способ успокоить женщину в таком состоянии — раскрыл объятия навстречу. Она неосознанно подалась вперёд, я обнял, прижал и стал гладить по голове.

— Ну всё, всё. Всё закончилось. Всё благополучно. Никто больше среди ночи к вам не заявится… И днём тоже.

Ага, мелькнуло в сознании, к тебе нет, но за папашу твоего я б не поручился. Если, конечно, палки в колёса совать не перестанет. А то и он, чего доброго, познакомится, с демоном из бездны.

Начали мы с банальной статики. Для Каналоа это новинка, впрочем и Семису надо бы вспомнить, а то сколько времени прошло с наших занятий на рифе учеников?

— Грузов как у деда не будет, — заметил я Семису, когда тот стал озираться по сторонам. — Они нам ни к чему, нам не по дну пешком таскаться. Итак, готовитесь… — а, блин! Чуть не ляпнул «две минуты», — …я скажу сколько, — ну нет у меня тут ни гонга, ни клепсидры, так что сам посчитаю. — Потом ложитесь лицом вниз на воду, головами ко мне и расслабляетесь как медузы. — Усмехнулся, — такая вот тренировка.

Каналоа мазнул подозрительным взглядом.

Понимаю, мысленно хмыкнул я. Я же говорил, что фридайвинг это «антиспорт»? А, нет… кажется не говорил. Ну и ладно.

— А мы… не утонем? — с сомнением посмотрел на меня Семис.

— На вдохе-то? — я удивился.

— Я хотел сказать… ну… ты же говоришь ложитесь, — наконец-то выродил мысль Семис.

— А чего тут? — я пожал плечами. — Голову опусти. И вообще — расслабь шею, чтоб голова повисла… — «как у ослика Иа», вспомнилось мне, но это сравнение добавлять не стал. Семис не Каналоа, к особенностям моей речи не привык. — Дави грудью на воду, и вообще — постарайся растечься по поверхности… Словно ты масло, что налили поверх… Ну или жир. Рыбий.

Не знаю, понял меня Семис или нет, но кивнул.

— Сначала делаем две разминки, так что до упора не терпите, почувствовали дискомфорт… в смысле, что дышать очень хочется и выходите без сигнала. Ясно?

Семис покивал, Каналоа отозвался:

— Ясно.

— Ты, — ткнул я в одноногого парня пальцем: — на воздухе всегда отвечаешь голосом. Вот как он.

— Ясно.

— И ещё. Запомните вот такой знак, — я свёл в кольцо большой и указательный пальцы: международный «Окей», — это знак, что с вами всё хорошо. Если я спрошу, как ваше состояние, а вы под водой — просто показываете мне этот знак.

— Зачем? — удивился Семис.

Каналоа же, видимо привычный к моим закидонам спрашивать не стал.

— Затем, — вздохнул я, — что если я не вижу знак «хорошо», значит, ты уже отключился, и тебя надо на воздух, откачивать… Если ещё не поздно.

Глубоко мы не заходили, максимум по пояс — так удобнее придерживать парней, которых разыгравшееся волнение стремилось растащить в стороны. Слава богу, риф пока защищал, и в мелкой и относительно неширокой «ванне» лягушатника волна не успевала разгуляться. Не зря этот закуток так приглянулся детям касты глубин.

Тиара устроилась на бережку и, обняв колени, задумчиво уставилась на нас. Я периодически поглядывал в её сторону.

— А ты не хочешь тоже научиться? — подмигнул я, в очередной раз оглянувшись.

Не правильно её сейчас оставлять одну, в своих мыслях. Надо хоть чем-то отвлекать. Правда из-за шума ветра да грохота разбивающихся водяных валов приходилось говорить громко, хоть до берега и было несколько шагов.

Девчушка помотала головой.

— Твоё дело, — я пожал плечами.

Тут и парни вынырнули.

Кстати, Каналоа почти не отстал от Семиса! Это при том, что одноногий прошёл Испытание, и потом какое-то время учился у деда. Молодец, боец!

— В воду, — дал я сигнал после отдыха в сто двадцать счетов, считай секунд, и они снова плюхнулись лицом вниз.

— Скажи, так это не ты… ну этих, страшных людей?

Блин! Я чуть не вздрогнул! За всем этим шумом волн и ветра приближающиеся шаги услышать было нереально.

Оглянулся — Тиара стояла уже в паре метров от меня, зайдя в воду по колено, и разыгравшаяся волна нет-нет, да и захлёстывала ей низ платья. И взгляд был задумчивый-задумчивый.

— Да при чём тут я? — пришлось вновь изображать удивление. — Говорят. Ну, я такое слышал… от людей. В общем, что Напо сам передумал. Ну, в смысле… Короче, я тут ни при чём!

Сложно одновременно отсчитывать оставшееся время, придерживать и контролировать лежащих на статике парней, и на ходу придумывать отмазки.

Хотя нет — внутренний отсчёт я могу вести и, так сказать «в фоне». Настолько это вдолбили в моё «естество», что уже никакими переносами душ или попадаловами не вытравишь. Это уже — часть меня. Но с отмазкой действительно, получилось так себе.

— А я… Я думала, что это ты-ы… — разочарованно протянула Тиара. Медленно развернулась и не спеша побрела к берегу.

Эх, усмехнулся себе под нос, не стал ты, Скат, героем в глазах малявки!

— Можно выходить! — я слегка похлопал парней по спинам.

Вынырнули, задышали тяжко. Но по лицам — норм, розовенькие, никаких признаков гипоксии, значит, время буду увеличивать.

— А что они делают?

Твою медь! Ты меня так заикой сделаешь! Я настолько увлёкся контролем учеников, что опять прощёлкал подход Тиары.

— Они тренируются задерживать дыхание

— Зачем?

Хм… Разочарование на лице сменилось любопытством. Понятное дело — сидеть на берегу и смотреть, как твой брат и ещё один крендель тупо ложатся на воду и не дышат — скука смертная. Особенно для юной особы.

— А ты помнишь, какую рыбу мы ели? — вопросом на вопрос ответил я. — Ну, тогда, на пляже, когда твоего папу старейшиной касты избирали.

— Конечно! Очень вкусную, — она покивала, добавила восхищённо: — И большую!

— Вот они и тренируются, ловить такую рыбу.

Я старался не отвлекаться от парней — всё-таки время я основательно добавил, да и выматывающее это дело — не дышать. Но реакцию девчушки не мог не заметить — глаза округлились,

— А… — только и вырвалось из раскрывшегося в изумлении рта.

— Или как по твоему эту рыбу выловили, — усмехнулся я. — Сетями что ль?

Впрочем, мне-то чему удивляться — свидетелей у моего дебюта было не много, и сомневаюсь, чтоб они были заинтересованы оповещать всех о моих методах лова. Для остальных же жителей острова, кто тогда успел угоститься «глубинным монстром», всё выглядело наверно так: уплыла верхушка касты сетей в лагуну, какое-то время там шарахалась, а потом вернулась с гигантской добычей… Ну так это же «старшие»! Показали класс. Кстати, по результатам одного сместили, другого назначили… Что ещё думать? Поймал Арииаху «царь-рыбу», вот его и двинули, на руководящую должность.

— Не-е-ет, — протянула Тиара, качая головой, — сетями та-акую рыбу не доста-ать… Уж как они сети рвут, я зна-аю…

От беседы пришлось отвлечься — у ребят вышло время. Семиса изрядно потрясло контракциями, но он продержался. Каналоа, по ощущениям, выдержал легче.

— Сейчас дышите триста счётов и ныряете максимум… в смысле столько, сколько сможете, — обозначил я задачу. — Я буду спрашивать состояние, показывайте «всё хорошо». Помните?

У обоих глаза немного ошалелые, но оба хором ответили:

— Помним.

И синхронно показали «Ок»… Ну и молодцы!

Парни снова нырнули…

— Так это ты поймал ту рыбу? — наконец-то дошло до Тиары. — И ты, для этого… — она посмотрела на покачивающихся на волнах Семиса и Каналоа, — нырял?

— Ага, — кивнул я.

Дескать, а что тут такого? Нырял. Поймал. Добыл.

А вы потом съели.

После этой информации Тиара зависла надолго. Даже порывалась выйти из воды, но потом всё же вернулась:

— А… — на секунду зависла. — Как ты поймал… эту рыбу?

— Как-как, — я пожал плечами. Сейчас всё моё внимание переключилось на учеников: всё-таки они уже устали. — Нырнул и… поймал.

Ну не вдаваться же в подробности про гавайку, гарпуны и тому подобное! Что она поймёт?

— А ты глубоко… ну это… нырял?

— Глубоко, — отвлечённо обронил я, — большая рыба по поверхности не ходит. — И тут же попросил: — А теперь не отвлекай меня, пожалуйста.

Тиара, кстати, как только я переключился на учеников, тут же замолчала. Хм, молодец, девчонка, соображает, когда не надо под руку лезть!

Первым, на моё удивление, вынырнул Семис, задышал судорожно.

— В порядке? — я вгляделся в посеревшее лицо.

Семис с полсекунды просто таращил глаза, потом, наконец-то сфокусировал взгляд на мне.

И тут же показал «Ок».

— Молодцом, — хлопнул я его по плечу и тут же показал на Каналоа, типа: не отвлекай пока.

Каналоа вынырнул секунд черед двадцать после Семиса.

На этом я объявил тренировку законченной. Для первого раза, думаю, хватит.

Семис удивился — ещё бы, тогда у деда мы на статику убивали целые дни.

— Расслабься… В смысле, не переживай, — улыбнулся я пацану, — начинать будем потихоньку, не спеша. А то я вас мигом загоняю.

— А Наставник говорил…

— Теперь я, твой наставник, — довольно резко перебил я парня. — И если хочешь научиться нырять и плавать под водой как я, то будешь слушать меня… Это понятно?

— Понятно, — тут же отреагировал Семис. — Когда… в следующий раз?

Я посмотрел в сторону солнца, но оно уже миновало зенит и скрылось за деревьями. Поморщился:

— Давай уже завтра. Сегодня отдохни, наверняка дела есть домашние… А завтра, прям, с утра пораньше…

Огляделся было, в поисках палки, потом сообразил, что по такой погоде солнечные часы могут «не работать». Тогда жестом подозвал поближе одноногого приятеля.

— Смотри. Когда солнце над горизонтом будет вот так, — я вытянул руку, показал пальцами расстояние, — приходи…

— Хорошо, — Семис, кивнул, тут же показал «Ок».

Мысленно усмехнулся: вижу, тяжко ему далось, вот и подтупливает — статика здорово нервную систему нагружает.

— А можно… — долетел несмелый голосок Тиары, — можно я тоже приду?

— Заниматься будешь? — я подмигнул.

Девушка сначала опешила, затем вспыхнула, тут же спрятала лицо, и так помотала головой.

— Ну ладно, — усмехнулся я, — приходи просто так.

— Скат.

Я вновь посмотрел на Семиса.

— Скажи, а когда ты будешь учить меня плавать?

Я пожал плечами:

— Вот завтра и начнём.

— Скат.

— Ну что?!

— А помнишь? Ты обещал придумать… Как и мне с твоими… забыл, как ты их называешь… такие, на ноги…

Бли-и-ин! По спине пробежал холодок, пришлось обматерить самого себя ещё раз. Мысленно, конечно.

— Да приятель, помню, — я потрепал его по плечу. — Обязательно придумаю. Дай только время.

Мелькнула мысль, что действительно, если хочу натренировать себе помощников, пора бы озаботиться ластами для них.

Семис и Тиара уже отошли шагов на десять: парень на костылях чуть впереди, его сестра — отстав на полшага. Успел подумать, что вообще-то девчонка должна была бы идти перед ним, подыскивать одноногому дорогу…

Как Тиара внезапно развернулась и подбежала ко мне.

— А я догадалась! — сияющие глазёнки уставились мне в лицо. — Это ты!

— Что я? — опешил я.

— Это ты спас нашу семью. Меня, маму, папу… Всех!

— Э-э-э… Да нет же!

— Нет, ты! — она даже топнула ножкой! — Люди говорили, что к Напо пришёл Дух Бездны, и… И, в общем, попросил его… Вот…

Тут она смутилась, ибо слухи, по-видимому, были весьма противоречивы.

— Так и при чём тут…

Но она перебила:

— Дух Бездны! — как что-то очевидное, почти выкрикнула она. — Ну?

Я развёл руками, типа: не понимаю.

— А кто в нашем племени ныряет так глубоко, что может достать до бездны?

— Ситу? — несмело предположил я.

— Нет, — она весело потрясла головой. И вообще, всем видом демонстрировала, что только что разгадала сложную загадку. — Ты!

Она даже ткнула меня в грудь пальчиком, при этом тут же смутилась, уж в который раз и не сосчитать, сделала шаг в сторону, но вернулась:

— Я знаю, — Тиара вдруг перешла на шёпот, но поскольку её обуревали эмоции, это шёпот слышал даже Семис, стоявший невдалеке. — Это ты нырнул в бездну, нашёл там духа… И попросил его за нас вступиться!..

Тут она зажмурилась, встала на цыпочки и попыталась поцеловать меня. Правда из-за закрытых глаз или общего нервяка промахнулась, ткнулась губами куда-то сбоку в подбородок, пискнула, видимо офигев от собственной смелости и со всех ног припустилась в сторону деревни.

Она даже мимо брата промчалась и вскоре скрылась за деревьями.

ЧАСТЬ 2 Глава 6 А что мне нужно?.. Для добычи тунца

Да-а-а… Дела-а-а… Крутилось в голове всю дорогу, пока пробирались назад, к месту, где сложили оборудование. Не «база» пока конечно, но не у Фефуя же в доме мне каучуком и остальным заниматься?

Если два плюс два сумела сложить у себя в голове такая малявка… То что говорить о более смышлёных персонажах? Тот же Напо, или…

«Или Ата», подумал со злостью.

— Скат, — выдернул меня из невесёлых размышлений Каналоа.

— Да?

— Скат… Теперь у тебя есть… этот… Как ты там назвал?.. Второй номер?

— Ты про Семиса? — уточнил я.

— Ага.

Я вздохнул, остановился. Каналоа тут же развернулся ко мне, глядя выжидательно.

— Каналоа, дружище… Как тебе объяснить? — я почесал кончик носа в раздумьях. — Семис, отличный парень. И, в отличие от тебя, — проговорил с укором, — он просто фанатеет от нырялки… В смысле — любит плавать под водой. Но… — я опять вздохнул. — Но ты же помнишь, кто его отец?

— Да.

— Ну вот. А ты можешь поручиться, что отец его к нам не подослал? Чтоб выведать все секреты. Что бы потом самому организовать охоту на большую рыбу, только уже без нас?

Судя по лицу Каналоа, о таком варианте он вообще не думал. Эх, святая простота!

— Тогда… — по глазам бывшего воина было хорошо видно, как со скрипом вращаются шестерёнки у него в мозгу, — … тогда его надо… убить?

Пришлось вздыхать третий раз, глубоко и с длинным-длинным выдохом.

— Блин, боец… — я покачал головой. — Эдак мы с тобой всё племя под нож пустим. А потом, — я ухмыльнулся, — и я тебя.

— За что? — опешил «боец».

— Ну мало ли… Заподозрю, в чём-нибудь.

— Я верен тебе! — решительно заявил Каналоа и шарахнул кулаком себя в грудь. — Я твой человек, до конца этого тела!

— Лан, забей, — я отмахнулся. — Никого мы убивать не станем. Это не наш путь… В смысле, — тут же уточнил, — убивать из-за неподкреплённых подозрений.

— И ты будешь его учить?

— Да. А что?

— Но ты же сказал…

— Блин, Каналоа! Я могу рассказать всё, что знаю о подводной охоте… да хоть всему племени! — я всплеснул руками, — И что?! Ты думаешь вот прям завтра кто-нибудь сможет добыть хотя бы мелкого группера? Чёрта с два! — воскликнул я, и повторил для верности: — Чёрта. С два. Пойми, боец, теоретические знания, без того, чтоб своими ручками, своими пальцами… — я поднял руки и пошевелил пальцами, словно разминал в руках что-то, прям перед глазами помощника, — прощупать весь процесс… Набить десяток-другой шишек… Без этого вообще ничего не будет! Да я хоть книгу завтра напишу!.. Один хрен… — я махнул рукой, и добавил, успокаиваясь: — читать никто не будет.

«Потому что не умеет», запоздало мелькнуло в голове, но развивать тему не стал.

Каналоа пережил мой эмоциональный выброс как обычно — с невозмутимым видом скалы. Что и говорить, привык ко мне.

— Так значит… — начал он.

— Значит ты, — обрубил я, — по-прежнему учишься нырять. Точка. Семис хороший парень, но он — не мой человек. — Я выделил голосом последнюю фразу. — Будет помогать, хорошо. Но в плановую таблицу я б его не заносил… В смысле, сильно на него не рассчитывал.

Мы пошли дальше, и теперь мои мысли, почему-то заняла Тиара.

А симпатичная у Семиса сестричка! Мелковата ещё, конечно, ей бы подрасти… Но бёдра, грудь… Да и фигурка поприятнее, чем у той же Инины. Эх, было бы тебе годика на два побольше…

До того места, где мы сложили оборудование, вынесенное с пляжика-базы, добрались лёгкой рысью. В целом, я прекрасно помнил что там, но хотел ещё раз посмотреть своими глазами и прикинуть уже исходя из принятого решения.

Так, на чём я остановился?

Ага — тунец.

Кроме того, что он глубоко, он ещё и быстрый. «Туно» — по-гречески «мчаться». А чем скоростнее цель, тем на бо́льших дистанциях приходится работать. Нет, теоретически, можно положиться на теорию вероятности и на то, что рано или поздно возникнет ситуация, когда добыча пройдёт ко мне вплотную. Вот только ждать такого случая можно до седых му… волос.

— Видишь? — ткнул я Каналоа в старые заготовки-бамбучины. — Нужны длиннее вот на столько.

И показал плюс ещё метр.

Гавайка будет четыре метра, плюс жгут подлиннее на полметра-метр, вот и выиграю себе полтора-два метра дистанции. Это в теории, конечно, а практика или подтвердит, или опровергнет.

Во-вторых, тунец очень мощный. Слышал, что отдельные экземпляры килограмм до девятисот вырастают, до четырёх метров в длину. Блин, это уже целая акула! И какая ж тогда у него должна быть шкура? В задумчивости почесал затылок, мда-а…

Хотя, наконечник из каменного дерева, да ещё с микролитической вставкой думаю, пробьёт и акулу, но то, что жгут нужен явно помощнее, это и ёжику понятно. Я покрутил в руках уже изрядно потрепавшуюся латексную «соплю». Да, мне нужно явно что-то по-убойнее.

Впрочем… Я на секунду провалился в воспоминания.

***

— А чего приходил-то? — долетает в спину старческий голос.

Вот блин! Я хлопаю себя по лбу, оборачиваюсь.

— Скажи… говорящий с духами… м-м-м… тот порошок… ну, который ты сыплешь в огонь…

Глаза старика гневно вспыхивают:

— Как ты смеешь спрашивать про такое! Это тайна лишь тех, кто говорит с духами! Или, — он подозрительно вглядывается мне в лицо, — ты и сам решил с духами разговаривать?!

Ещё один монополист хренов!

— Успокойся, — я выставляю перед собой раскрытые ладони, — не собираюсь я ни с кем разговаривать, у нас для этого есть ты.

— Может, тебя кто послал? — продолжает неистовствовать старик. — Может кто-то попросил тебя узнать секрет говорящих с духами?!

Ну нифига себе реакция! Словно на больную мозоль, да каблуком!

— Дай сказать, — продолжая удерживать раскрытые ладони перед собой, говорю с нажимом. — Дай объяснить… Ни кто меня не посылал.

Вон как напрягся, в посох свой вцепился… Надо бы повнимательнее, а то как хрястнет каменюкой-набалдашником.

— Сам, значит решил?! Вот, значит, какой путь ты решил избрать?!

— Выдохни, дед, — мелкими-мелкими шажочками разрываю дистанцию. Только бы не оступиться. — Не нужен мне твой секрет… Дай объяснить…

Шаман несколько секунд разглядывает меня с подозрением и о чём-то напряжённо размышляет, даже не скрываясь — на лице такая гамма чувств, что физиономистом быть не надо.

— Говори, — наконец выдыхает он прищурившись.

Я, потихоньку перевожу дух.

— Я не покушаюсь на твою тайну, — я старательно подбираю слова. — Мой вопрос, имеет непосредственное отношение к тому, что я люблю и чем хочу заниматься… Подводная охота.

Контролируя одни слова, совсем забываю про другую лексику, но шаман словно понимает, про что я.

— Добыча большой рыбы, — на всякий случай поясняю, но опять замечаю, что старику вроде бы и не надо пояснять. Он еле заметно кивнул, но взгляд по-прежнему недоверчив.

— Настолько большой, что её уже не вытянуть сетями…

— Я это уже слышал, — кивает всё ещё настороженный старик.

— Ща, подойду к сути, — обещаю я. — И тебе наверно рассказывали, как я добываю эту рыбу?

Новый слабенький кивок.

— Вот! — я чуть успокаиваюсь, опускаю руки, но тут же поднимаю указательный палец: — В этом деле самое важное, это… это… — на миг задумываюсь, потом, с ощущением: «была — не была» выдаю: — это жгут. Штука такая… упругая.

И опять шаман кивает!

— Я-то тут причём?

— Да понимаешь, — я вздыхаю, и вдруг резко взлохмачиваю себе волосы на затылке, — мне, чтоб сделать жгут прочнее… и сильнее, нужна… нужен… А, чёрт! Короче, нужна сера, — решившись, выпаливаю я. — Это такой желтоватый… как сказать? Камень. А ещё, — тут я снова начинаю пристально вглядываться в лицо шаману, — при сгорании он пахнет… да почти так же, как пахло у тебя из костра!

При словах про запах шаман насупливается, седые, косматые брови так и нависают над недобро поблескивающими глазами.

— Откуда знаешь?

Внутри разливается нехороший холодок.

— Ну… Знаю… Вот… — я опять выставляю перед собой руки. — Знаю и всё! Моя тайна!

Чёрт! Судя по реакции — так он мне и поверил!

— Короче, не важно! — тороплюсь объяснить. — Важно что помимо… помимо всех этих ваших там разговоров… с духами… Этот камень поможет мне сделать жгут прочнее!

Выпаливаю я.

— Как? — почти нависает надо мной шаман. — Как. Он. В этом. Помогает.

Несмотря на нехилый нервяк, я всё-таки понимаю — раскрывать секрет вулканизации я никому не буду. Вот пусть режут на ленточки, пусть пятки в костёр суют — хрен вам, а не процесс, открытый Чарльзом Гудьиром!

И эта решимость помогает.

Я перестаю пятиться. Резко успокаиваюсь. Выпрямляюсь и даже слегка подаю грудь вперёд.

— А вот это уже, — говорю с нажимом, — мой секрет. Понял? Мне. Нужна. Сера.

Нет, честно — речь и аргументацию я заготавливал совсем другие! Безо всякой современной мне терминологии, аккуратно, издалека. Когда шёл к шаману, успел даже отрепетировать. И что случилось? Хм… Наверно выбил из колеи предыдущий разговор, вот и вылетела из головы заготовка.

Короче, шаман так и не сдал, откуда у него сера. Здесь ли нашёл, или привозят ему? Но пообещал дать через пару дней… Немного. И потребовал, чтоб потом, как-нибудь, показал процесс. Пришлось пообещать.

Какой же был соблазн проследить за стариканом! Ведь при такой схеме я полностью от него завишу! Захочет — даст, а захочет — скажет «нет серы, кончилась вся», и что делать буду? Я уж даже план так сказать мероприятий по слежке прикинул: как, когда, какими средствами… Но потом — словно отрезвел.

А если запалит? Чёрт. Тогда, вроде как начинающие теплеть отношения с шаманом — коту под хвост. Вот тогда, чувствую, с острова действительно — лучше валить. Так что — без самодеятельности. Жду. Принесёт. Должен принести.

***

Остаток дня посвятили ластам.

Проинспектировал свои старые, в которых проводил демонстрацию для старших. Ну… Ещё походят.

Для Каналоа сделал по образцу моих, почти точный клон. Думал, для начала лопасти сделать поменьше — мышцы ног у помощника явно к такой нагрузке были не готовы. Но потом посмотрел-посмотрел в безучастные глаза «моего человека», и махнул рукой — ничего, натренируется!

А вот над ластами… вернее — ластой, для Семиса пришлось поломать голову.

С одной стороны — я ведь могу сделать ему точно такую же, только одну. Но… Если плыть в разножку, то есть, работая ластами попеременно, из-за того, что нога у него одна, эффективность гребка будет вдвое меньше. Ведь не привяжешь ему ласту на культю!.. Была б у него вторая нога хотя бы подлиннее!

С другой стороны… Я покрутил в руках пальмовый лист, из которых приноровился делать лопасти. Ширина у него такая, какая есть. Шире подходящих листьев я не встречал.

Раз ласта одна, надо увеличивать её производительность, а нога потом под неё подстроится — накачается. Видел я, как в компенсацию потерянных конечностей у людей развиваются сохранившиеся руки-ноги. Вот и Семис разовьётся.

Но как повысить производительность, я сообразить не мог. Увеличивать длину? И так мои ласты длинные, делать длиннее — ничего не даст. Увеличивать ширину? Как?!

Взял в руки два листа, сложил с перекрытием…

Да не, бред! Во-первых, сильно увеличилась жёсткость такого «сэндвича». Плюс масса получилась — не ластина, а тренажёр какой-то!

В итоге я просто махнул рукой:

— Вот что! — проговорил вслух. — Возьмём заготовки и на месте по ноге сварганим. Вроде нас время не поджимает? Никто ведь не ставит условия — десять дней, и давай?

Каналоа, как обычно пропустил мою реплику мимо ушей. Раз не к нему обращаюсь, значит можно не отвечать.

Ночевать вернулись в дом Фефуя. Честно говоря, я поначалу колебался — я ведь обещал отцу Инины рыбы, да только предложить мне ему было нечего.

Нет, я конечно ходил с гарпунами на кольцевой риф, туда, где раньше удавалось набить рыбки с берега. Да вот только рыба, не будь дура, в сильное волнение близко к берегу не подходила — кому хочется, чтоб волна взяла тебя, да со всей силы о стенку — шмяк! Вот и рыба не хотела.

Но ночка под открытым небом точно не входила в планы. На охапке листьев под раскачивающимися кронами хорошо не отдохнёшь, а нырялка очень сильно нагружает организм. Так что к ней лучше готовиться. Тем более погода под вечер ещё сильнее разыгралась, поэтому мы с Каналоа, в уже упавшей на остров темноте тихонько пробрались в знакомый дом.

— Пришли! — обрадовалась Инина, запалила лучинку и принялась хозяйничать.

На свет, почёсывая пузо, выглянул и отец семейства.

«Да-а-а…», — усмехнулся мысленно, глядя на вытянувшуюся физиономию Инининого папаши, увидевшего наши пустые руки, — «с мотивами твоими, я явно угадал».

От печёного батата на ужин отказываться не стал — за два дня бананы надоели, хуже горькой редьки.

На ночь под бок опять залезла Инина. Кажется, она на что-то рассчитывала, но я предпочёл сделать вид, что жутко устал, и претворился спящим.

Впрочем, я и в самом деле быстро провалился в сон. Почему-то снилась Руйха.

ЧАСТЬ 2 Глава 7 Поговорим о сере?

Утреннее пробуждение настроения не прибавило — судя по свисту ветра, погода ещё ухудшилась. Высунул нос из дома.

Мдя-а…

Не то, что кроны — толстые стволы деревьев, названия которых мне так и не узнать, уже неплохо так покачивало. Это ж, дай бог памяти, сколько в баллах?

К тому же, считай, в сердце джунглей! Блин, чего же ждать в лягушатнике?

В этот момент из дома показался хмурый Фефуй, начал искоса на меня посматривать. Блин, да, мужик, да! Обещал тебе рыбы, но видишь, как получается?

Мы дождались от демонстративно хлопочущей по хозяйству Инины собранного «в дорогу» завтрака — по печёной бататине завёрнутой в лист, и кружным путём, лёгкой рысью побежали на встречу с Семисом. И возможно — его сестрёнкой.

При мыслях о Тиаре в груди почему-то потеплело.

В лягушатнике, ожидаемо было не до занятий — ветер гнал с океана полутораметровую волну, которая уже перехлёстывала через риф, и создавала серьёзное волнение внутри. К тому же всё пространство мелкой заводи оказалось покрыто белой пеной, сорванной с гребней. Даже просто стоять на берегу было сложно — при желании на ветер можно было «лечь»! А прибрежные пальмы раскачивало так, что становилось страшно — вдруг вывернет?

— Да-а-а… — протянул я, созерцая открывшуюся картину, — позанимались…

Впрочем, Семис не пришёл, наверно испугался. Вид океана действительно не располагал к пасторальному настроению.

Но хуже другое!

Мне, чёрт возьми, нужна рыба!

Во-первых, на бананах я и сам долго не протяну. Фиг с ним, что это тело выросло почитай на одном батате. Но я сейчас усиленно тренируюсь. И, кстати, тренирую помощника. Нам позарез нужен белок!

Во-вторых — Фефуй! Будь он не ладен. Я ведь сам ему обещал рыбы, никто меня за язык не тянул! Правда, в тот момент я почему-то не сообразил, что непогода ставит крест на подводной охоте.

Хотя… Я пригляделся к волнению в океане. При такой длине волны… Хм, метрах на пятнадцати уже должно быть вполне спокойно.

Блин. Но это — на открытой воде. А возле рифа? Эх, возле рифа сейчас, до спокойной воды мне просто не донырнуть.

К тому же! Как я, чёрт побери, попаду на открытую воду?! У меня что, плавсредство какое есть?

Впрочем… Я вспомнил лодочку, что когда-то давал мне Арииаху, и которую я вернул, перед своим выступлением возле дома вождя… Зря наверно?

Хотя нет, не зря — один хрен сейчас бы отняли. Типа — давали лодку члену своей касты, а ты кто таков?

Короче, зря не зря, а толку сейчас от той долблёнки — никакого. Даже в лагуне на ней уже не безопасно, а в океане… Я ещё раз взглянул туда, где с необозримого пространства на остров накатывались валы, украшенные пенными гребнями. В океане, сейчас, даже на лодке наших воинов небезопасно, а на таких пирогах, между прочим, между островами ходят.

Да что там, воинов! Даже на аутригерном каноэ торговцев сейчас в океан лучше не соваться, так что Арииаховская лодка сейчас была бы чемоданом без ручки: бесполезная вещь, выбросить которую жалко.

Чисто теоретически, я очень хорошо представляю, как выдолбить лодку из дерева, по образцу и подобию местных моноксил. Ничего сложного! Очень хорошо представил, какие инструменты — топор, каменное долото — мне для этого нужно сделать. Я даже более менее умею щепить доску из цельного ствола, а уж обстругать потом — вообще плёвое дело. А досками можно нарастить борта, и, в итоге, у меня может получиться лодочка, куда круче местных.

Вот только, сколько на это уйдёт времени? Прикинул — месяц? Пожал плечами — если не больше.

Блин…

И с рифа не нырнёшь… Туда сейчас только сунься. Самого, как ту рыбу, волной о кораллы — шмяк!

В общем, провели с Каналоа сухую тренировку. В отсутствии чужих глаз — погонял его и по рукопашке, хоть бывший воин и ворчал вовсю. И опять — лёгкой рысью побежали в джунгли. Нужно вплотную заниматься каучуком.

***

Каучук для меня сейчас — задача высшего приоритета.

Помощники?

Они конечно нужны. С ними охота на тунца будет куда легче. Но всё же! Ведь добыл я тех групперов в одиночку? Добыл. Вот и тунца, при должной тренировке и неограниченном количестве подходов добуду.

Методология охоты с гавайкой у меня, считай, отработана. Гаваек наделать я могу столько, сколько угодно. Твёрдые наконечники Каналоа приноровился выстругивать. Даже линь у меня есть.

Но не будет жгута — не будет рыбы. Точка. Так что заниматься нужно им.

Для начала проверили нашу, так сказать «плантацию». Пришлось пробираться туда, аккуратно, чтоб не натолкнуть «земляных» на мысль, что у меня по-прежнему здесь какой-то интерес остался…

Хотя, по-хорошему, коль я теперь не привязан к конкретно этому месту, может поискать гевеи ещё где? А то здесь и добираться до них надо с приключениями и потом ещё латекс тащить куда-то.

В общем, когда я по верёвке спустился к гевеям — Каналоа остался так сказать «на стрёме» — бамбуковые стаканы были полны до краёв… уже ожидаемо свернувшимся латексом.

Вздохнул. В какой уже раз — не помню, выматерил себя. Хотя, чего я хотел? Дел столько, что чувствую себя как жонглёр схватившийся за слишком много предметов. Вот и выпускаю из виду то одно, то другое.

Кое как освободил стаканы — не за новыми же карабкаться, их ещё сделать надо. Проскрёб на деревьях новые борозды для стока латекса. Несколько секунд посозерцал, как волны хозяйничают в том месте, которое совсем недавно считал чем-то вроде дома. И полез наверх.

— Вот что, боец, — вздохнул в тяжких раздумьях, пока Каналоа сматывал верёвку, — нам бы новые гевеи поискать. Ты же их сможешь узнать?

— Смогу, — тот пожал плечами.

— И ещё, новые валики, — вспомнил я. — Помнишь, ты делал? Через которые потом застывшую… застывший каучук пропускали.

— То, что потом твои братья украли?

Мог бы и не напоминать! Я скрипнул зубами. Впрочем, тут же отпустило. Ну, было и было. Обидно? Да. Но что теперь в прошлом копаться.

— Короче, дружище, нам с тобой позарез снова нужен прокатный стан… Да, та самая штука, что спи… украли эти недоноски, мои братья. Раму из бамбука мы быстро сделаем, а вот валики…

Я покачал головой.

Место «временной дислокации» казалось жутко неудобным — на крутом склоне удержаться можно было или опираясь на деревья, или вот так — на небольшой площадке-вымоенке, видимо образовавшейся там, где когда-то ветром вывернуло дерево. И то — ровно было только относительно, так — пристроить задницу, занимаясь поделками.

Зато — хрен кто сюда полезет, тем более по такой погоде! И ещё, буквально в сотне метров обнаружился небольшой ручей. К влаге, конденсирующейся на кронах деревьев, сейчас добавилась ещё и дождевая, и ручеёк, бодро сбегавший по склону, уже вполне подходил на роль источника питьевой воды.

Первым делом проверил банановую брагу. Алкоголь, конечно, в странно выглядящей бурде чувствовался, но как же его мало! А мне нужен уксус! Не помню, что делает кислота, но раз её льют в латекс перед тем, как он будет поставлен застывать — значит надо! Может, какие процессы химические, может, очищается что-то тем самым. А уксус получится, когда это, так сказать «банановое пиво» сбродит окончательно…

С другой стороны! А может и ну его нафиг? Работают же у меня сырые каучуковые жгуты? Вон каких групперов подстрелил! Да, хватает жгута на пару дней эксплуатации, да, хранить приходится в воде… Так сейчас жара пошла на спад. И, думаю, со временем руку набью, каучук будет получаться всё лучше и лучше. Так что может… забить на затею с уксусом?

А получившийся продукт употребить, так сказать — по назначению?

Я задумчиво покосился на стаканы с брагой, потом в сторону, ушедшего в поисках каменного дерева Каналоа… Побарабанил пальцами по ноге, почесал маковку… Да и отправился на другую сторону острова, не придя ни к каким однозначным выводам.

***

— Ты сказал пару дней? Вот… Пара дней прошла, — пожал я плечами в ответ на хмурый взгляд шамана.

Шаман сидел на корточках перед своим шалашом и что-то помешивал веточкой в закопчённом горшке. Под горшком весело трепетал язычками на ветру совсем маленький огонёк, пищей которому служили несколько щепок.

Видок у старого был… я бы сказал: с сильного похмелья, не иначе. Но — руки не тряслись!

И я не удержался, подмигнул:

— Опять всю ночь с духами болтал?

Шаман, лишь хмыкнул:

— А чем, скажи, заниматься в такую погоду?

Я, невольно поднял голову кверху. Над нами вовсю раскачивались кроны пальм. Кстати! А небо то затягивало! Да-а-а… Сейчас бы не по джунглям туда-сюда мотаться, а засесть со стаканчиком… чего-нибудь. И чтоб не продувало. И сверху… я ещё раз покосился на весело набегающие тучки — чтоб ничего не капало. И можно даже что-нибудь типа камина… Эх-х-х…

— И чего они тебе сказали? — усмехнулся я.

Шаман поднял взгляд, вернул насмешку:

— Да, говорят, есть на острове один мелкий и нахальный… засранец. Ведёт себя он странно: то как будто взрослый, даже сказать — поживший человек, а то… Будто в детство резко впадает. Даже не на свой возраст. Иной раз больше пяти годочков и не дашь.

Юморист хренов. Я к тебе вообще-то по делу припёрся.

— И в чём же это проявляется? — состроил я удивлённую физиономию. — Ну, когда в пятилетнего?

— А самому подумать? — не отвлекаясь от варева, шаман отзеркалил удивление. Потом зыркнул на меня, будто прикинул что-то. — Ладно. Видать и вправду, проще самому рассказать… Слушай.

И опять за своё: вот, дескать, судьба подкидывает тебе удачу — место, в можно сказать элитной касте. Вроде бы — живи, радуйся, жди, когда отцом глубин изберут…

— Так. Старый, — меня реально стало доставать его бурчание по поводу касты глубин. — Давай-ка поговорим.

Я подсел напротив на корточки.

Никогда не любил «на кортах» сидеть, колени при этом здорово страдают, потом в старости проблем не оберёшься. Понимаю, кого просто заставляют, тут не до «хочу — не хочу», но чтоб добровольно? Но сейчас — для дела. Да и организм у меня молодой.

Шаман взглянул удивлённо. На этот раз реально удивлённо, представлений не разыгрывал. Хмыкнул типа: «Ну давай, разговаривай».

— Ты что, старик, реально считаешь, что у меня был шанс стать в касте глубин старшим? — начал я.

Второй удивлённый взгляд.

— Ты был лучшим, — без каких-то эмоций ответил шаман. — И не только среди тех, с кем учился на рифе Учеников. Думаю, из последних пяти… нет, даже семи наборов ты был на самом деле лучшим.

— И что?

— Как что? — вновь хмыкнул старик. — У тебя была прямая дорога в отцы глубин.

— Да? Вот прям прямая? — я не удержался от издёвки. — А Ситу такой: и фиг с ним, что этот безродный моего сыночка в назначении обскачет. И «дядя Ману» при этом, совершенно не захочет помочь любимому племянничку?.. Так что ли?

Шутку шаман оценил: покачал головой, усмехнулся. Неожиданно предложил:

— Есть будешь? Скоро готово будет.

Что?! Шаман предлагает мне… разделить с ним трапезу? Я опасливо покосился на котелок, принюхался. И хоть в животе призывно засосало, я как можно вежливее отказался. Конечно, не преминул поблагодарить за гостеприимство, но шут его знает, чего он туда намешал? Вдруг у него и каша — «для разговора с духами»? Как вштырит… А мне сейчас мозги надо трезвыми держать.

— Значит, испугался Ситу, — спокойно констатировал старик. — Испугался, что даже не стал пробовать… И куда же тот паренёк делся, что по джунглям воинов того же самого Ману гонял? Двоих наших воинов, между прочим, к предкам отправил…

— Это кого, двоих? — изумился я.

Но тут же сообразил: второй — Каналоа. Хм… Впрочем, тема у нас другая, над этим я как-нибудь на досуге подумаю. Так что, замнём, для ясности.

— Никуда, тот паренёк не делся, — проговорил с нажимом, наклонившись к шаману, — вот он, перед тобой сидит. Только я, — постучал себя пальцами по грудине, — не только к предкам отправлять умею. Я ещё и думать могу.

Получил в ответ издевательскую усмешку.

Пофиг, продолжил:

— Думаешь, я не попробовал? Попробовал. Ещё как попробовал… Вот только не понравилось мне… Понял я, что поднимать жемчуг… с рассвета и до отбоя — не по мне. Не хочу я, словно крестьянин какой-то, целыми днями напролёт шагать по дну, точно делянку перепахивать. Понимаешь? Пахать не хочу! Напахался.

— Пахать он не хочет, — проворчал старик…, а потом взял, да и окунул палец в булькающее содержимое горшка. Облизал, заметил себе под нос: — надо ещё поварить… — и вновь переключился на меня: — Скажи, а кто не пашет?

На этот вопрос ответ у меня был. Можно сказать, воспользовался заготовкой — ответил без паузы:

— Арииаху, например. Или Напо. Про отца войны ничего не скажу, не знаю. А вот Ситу, как по мне, тоже не сказать что перерабатывает.

— Так становись отцом глубин, — развёл руками шаман. — И будешь как сейчас Ситу. Не пахать.

Блин. Непробиваемая логика!

— А я и стану! — с вызовом сказал я. — Стану. Если, хотя бы мешать не будешь… Не будете.

— Кем? — опять усмехнулся шаман. — Старшим над рыбаками?

— Да, опять двадцать пять! — в сердцах всплеснул я руками, — Ты меня слушал хоть раз? Нахрена мне эти рыбаки? Я свою касту хочу, — стукнул несколько раз кулаком себя в грудь. — Свою. И что б сверху — всякие «отцы» не нависали! И заниматься, тем, чем люблю и умею.

— Ну вот, — хмыкнул будто бы в пространство шаман, — опять куда-то взрослый делся. Опять я с пятилеткой разговариваю!

— Да почему! — не выдержал я.

— Если умный, поймёшь, — довольно жёстко отрезал шаман. — Ты зачем приходил-то? А то мне есть пора, а ты меня отвлекаешь.

Серы всё-таки шаман мне дал. Немного. И вся — как будто куски отбитые от массива.

— Сам в порошок смелешь, — заметил при передаче шаман, — я, вместо тебя руки стирать не собираюсь.

— Маловато, — подбросил я на руке жёлтые камешки.

— За это спасибо скажи, — буркнул старик.

— Спасибо, — тут я был искренен.

Да и пофиг. Твёрдость у серы — никакая. Перетру в лёгкую. Другой разговор что мало. Я ведь ни пропорций, ни температурных режимов не знаю. Значит — будет неизменный расход на эксперименты. Хватило бы!

***

До «пункта временной дислокации» добрался во второй половине дня. Пока шёл, всё думал: ну чего этот старый хочет, чтоб я был непременно отцом глубин? Почему такую же перспективу в касте сетей рассматривает как какую-то неудачу?

И чего, именно за меня этот пень так зацепился? Радуется удачам, а с неудач, да косяков бесится? Будто…

Каналоа, к этому моменту, уже заканчивал ровнять каменным ножом первый валик. Вырубленная заготовка второго валялась тут же.

Вместе мы сходили за латексом, залили в форму. Пока без серы.

И хоть помню, что тот же Чарльз Гудьир, в своих экспериментах серу в сырой каучук добавлял перед самой вулканизацией, так ведь ему жидкого латекса и взять было неоткуда. Но, думаю, если перетёртый порошок я прям в жидкий латекс добавлю, а потом тщательно перемешаю, то это не помешает загустеванию в форме, а потом отжиму лишней воды? Ведь не должно по идее? Вулканизация же только при нагреве начинается? Зато, таким образом, я лучше и равномернее замешаю серу. Не растворять же мне застывший каучук снова, в жидкую форму?

Впрочем, философски хмыкнул я, поживём — увидим. Как только начну эксперименты, так и увижу. Хватило бы серы.

На всякий случай форму с залитым латексом я накрыл сверху листьями в несколько слоёв.

А после сделали крюк — набрали бананов, и оправились к Фефую. Ночевать, по такой погоде лучше под крышей.

— Вы вовремя! — обрадовалась Инина. — Заходите скорее, сейчас есть будем.

В костровой ямке уже подёрнулись пеплом остывающие угли, а по краям лежали запёкшиеся в золе, остывающие клубни батата.

— А мы не с пустыми руками, — заявил я с порога. — Вот… Так сказать, к вечерней трапезе.

Чуть не ляпнул «к столу»! Это с Каналоа я за языком меньше стал следить, верному помощнику всё равно, что я несу. Ну и с шаманом, в последнее время. Но это, наверно, из-за того, что вечно разговариваем на эмоциях.

Лицо Фефуя, восседавшего во главе — напротив входа, на миг озарилось радостью. Но потом его глаза нащупали то, что мы притащили… Переместились на шею шагнувшего за мной Каналоа… И конечно, никакой вожделенной рыбы там не увидели!

Мы принесли несколько связок бананов. Немало, кстати!

Но отец семейства потемнел лицом, поджал губы… Взял лежащие для него персонально — на промытых широких листьях — бататины, и молчком отправился в «спальню» под удивлённые взгляды его жены, Инины и Фе.

Я посмотрел ему вслед.

Мужик, ты чего? Не рад? Обиделся? Блин, да как тебе объяснить, что рыба сейчас — только из запасов. Сейчас даже самые безбашенные рыбаки, или те, кто не успел запасов сделать, в лагуну не суются. Хоть и защищает риф от океана, но в большом открытом пространстве внутри кораллового барьера ветер всё же успевает поднять существенную волну. И океан свою лепту вносит.

Короче — небезопасно сейчас в лагуне. Вообще нигде на воде не безопасно. Так что прости, мужик. Будь рад тому, что дарю.

Мать Инины затихла, зыркнула в сторону удалившегося мужа, зыркнула на дочь… Опасливо покосилась на меня. И ничего не сказала.

Зато Фе обрадовался! И Инина.

Бананы мы пожарили на углях, Инина сунула нам с Каналоа по крупной печёной бататине. Короче — хоть и без рыбы, но ужин получился почти семейным. Я рассказал Фе про то, как учился на рифе Учеников. Пацанчик остался под впечатлением.

А ночью, в спальной комнате, Инина опять пришла со вполне определёнными намереньями — улеглась рядышком, повернулась ко мне лицом… и быстрые пальчики отправились в путешествие по моему телу.

Твою же медь!

Нет, я всё понимаю — тебе, подруга, нужен мужик. Про «сильных и независимых» тут слыхом не слыхивали. Скорее всего, не выживают здесь женщины без мужика, какими бы сильными они не были. Опять же, я мысленно усмехнулся — котов на острове нет, а какая «сильная и независимая» без выводка кошек? Так что слава богу — нормальные, патриархальные отношения. Вот и хочет Инина хоть такого мужичка как я.

И так-то вроде бы всё «при ней» — хозяйственная, преданная. Сильная, опять же, то есть по местной логике — нарожать сможет много. А что до сих пор «в девках» ‑ так это с семьёй не повезло — бесприданница. Кому из местных с такими породниться охота? Вон, за Хаэатой крепкое хозяйство и как минимум два брата. А за Ининой? Хлипкий, невразумительный Фефуй и брат-малолетка.

Мне, если честно, на приданное, на породнение с «серьёзной семьёй» — пофиг. Я всю жизнь сам, без каких-либо протекций или родственной поддержки.

Но, блин! Не нравишься ты мне, ну хоть тресни!

Поэтому я вздохнул… и остановил её.

— Прости, но… — шепнул еле слышно на ушко.

— Ты очень устал, да? — в ответном шёпоте смешалось желание угодить и неуверенность.

— Да-а… — выдохнул, злясь сам на себя. — И к тому же… Здесь же твои родители, брат…

— Успокойся, — в шёпоте девушки мелькнула надежда, — все уже спят. Крепко.

Это-то я и сам слышал. По звуку сопения могу даже сказать: где, кто лежит и насколько крепко спит. Тоже мне, бином Ньютона.

— Всё равно… Я не могу… Давай потом?

Молчание затянулось на несколько секунд.

— Хорошо, — после некоторой паузы долетел до меня еле слышный шёпот.

Инина обняла меня, я обнял её, так мы и заснули.

ЧАСТЬ 2 Глава 8 Хозяйственные хлопоты

А утром я проснулся под звук дождя. Хорошего такого тропического дождя.

Ветер не прекратился, и водяные струи под его порывами словно водяные бичи хлестали по толстому слою пальмовых листьев на крыше, по плетёным стенам, и мелкая водяная пыль проникала в жилище, повысив внутри влажность до стопроцентной.

Я лежал на влажной циновке весь мокрый!

Мало того, когда вышел в «прихожую-кухню-гостинную и всё прочее», увидел бодрые ручейки, что забегали из дверного проёма, и даже из-под стен.

— Мужик, а ты дом свой окапывать не пробовал? — в сердцах бросил я Фефую, который вместе с сыном строили плотинки из земли на пути ручейков… Плотинки, твою медь!

Никого уже не стесняясь, выматерился в голос, поминая сам остров, погодную цикличность тропиков и самого отца семейства. Упомянутый отец семейства только голову в плечи вжал. Потом я вздохнул, мысленно содрогнулся и шагнул под стену воды.

Глаза тут же залило так, что постоянно приходилось трясти головой словно собака. Хорошо хоть одежды на мне — лишь трусы-фундоси из волокна: от воды не защищают и не греют, но потом так же быстро просохнут.

Рядом с домом стоял кол. Теперь-то знаю зачем — им землю рыхлят на участке. Втыкают, раскачивают и выворачивают комья. Чтоб потом эти комья уже рукам перетирали дети и женщины — такое вот нехитрое сельхозприспособление, такая вот агротехнология. И стал я этим колом ковырять землю вокруг хижины, стараясь расковырять канавку на пути воды. Почти сразу рядом пристроился Каналоа с толстой веткой. Да уж, лопат нам явно не хватало!

Спустя где-то час, мокрые, словно в океан окунулись, уставшие, и даже подмёрзшие мы вернулись внутрь. Просто отличная утренняя разминка! Зато дом теперь окружала канавка, не глубокая, так, по щиколотку максимум, но с отводом за перегиб, чтоб вода уходила.

В доме было чуть теплее — хотя бы не обрушивался сверху водопад, да в костровой ямке, отвоёванной от воды, горел огонь. И никакие ручейки в дом не пробирались — значит не зря. Рядом с костром нас дожидались несколько запечённых бататин.

Фефуй зыркнул на меня недовольно — блин, чувак, а хотя б спасибо сказать? — и вновь юркнул на спальную половину. Я непроизвольно задержал взгляд — там, где всё семейство располагалось на ночь, пол уже покрылся грязью — капли свободно проникали сквозь плетёные стены. И среди этой грязи выступали прямоугольники циновок… Твою ж маман, мне сегодня на этом спать?!

Тут-то я подумал, что хижины рыбаков, несмотря на такую же планировку, на те же самые «конструкционные материалы» — плетёные стены и крыши из охапок пальмовых листьев, отличались от хижин касты земли как жилье престижных новостроек от хрущёб. Потому что дома рыбаков стояли хоть на невысоких, но сваях! И это защищало не только от подтоплений с океана: от высокого прилива или от нагонной волны .Это была защита и вот от таких дождевых потопов!

Нет, точно — мой дом будет на сваях, и никак иначе! И стены не такие дырявые!

— Мы тебе так благодарны! — радостно чмокнула меня вся светящаяся Инина.

Ну да, ну да, мужик в доме!..

Скомкано поблагодарила и её мать, опасливо косящаяся в сторону мужа.

Перекусили, чуть обсушились… Хотя чему там сохнуть — моим «труселям» или моей коже?

— Ну, — встал я с места, — до вечера.

— Ты куда?! — округлила глаза Инина.

— Дела, — обречённо вздохнул я.

— Какие… дела? — охнула девушка и растерянно оглянулась на такую же враз потерявшуюся мать. Показала пальцем на улицу: — Ты… собрался туда?

— Ага.

Это вы можете позволить себе пересиживать непогоду. А у меня — «часики тикают». Чем скорее я предъявлю вождю и остальным старшим племени «монстра из бездны», тем быстрей я смогу рассчитывать на более-менее спокойную жизнь. По крайней мере, скрываться не придётся.

— Но… — девушка покосилась на дверной проём, за которым хлобыстал дождь, до кучи разгоняемый порывами ветра. Благо молнии не сверкали, да гром не громыхал. — Ведь там сейчас… там демоны! Демоны воды.

Понимаю, все нормальные люди сейчас по домам сидят, телевизор смотрят… вспомнился любимый мультик.

— Не переживай, — не смог сдержать улыбки я, — уж с ними-то я договорюсь.

На миг в глазах девушки мелькнул страх.

— Я думала… — через секунду растерянно проговорила Инина, — мы проведём этот день вместе…

Ага, взявшись за руки и глядя в глаза друг другу.

— Извини, — развёл я руками, — идти надо. Пойдём, боец.

«Боец» поднял на меня взгляд… Мдя… А ведь ему тоже страшно!

Но — вида не подал, то ли настолько доверяет, то ли, хоть и бывшему, но воину, демонстрировать страх западло.

Вот и ладненько! И мы шагнули из-под крыши.

***

Как до места добрались? Не без приключений, но в целом — нормально. По лесу можно и под дождём ходить — настолько почва переплетена корнями да усыпана листвой. Почти и не извазюкались.

А вот за новым латексом не пошли — сейчас даже с верёвками со склона легко свалиться, ну его нафиг!

— Вот что, Каналоа. Хоть с демонами я и договорюсь, а вот с простудой — вряд ли. Так что — руки в ноги и вперёд, за бамбуком!

Пофиг на всё: на застывший в форме каучук, на недоделанный прокатный стан, на необходимость молоть серу…

— А что ты хочешь?

— Я хочу, чтоб мне на голову не обрушивались тонны воды!

— Тогда надо возвращаться под крышу, — с философским видом заметил обтекающий помощник.

— Хрен ты угадал. Это не мы возвращаемся к крыше, это пусть крыша к нам приходит!

Не знаю, что подумал Каналоа, но возражать он не стал.

Так-то мы с Каналоа ребята крепкие. В не самых простых условиях выросли, не подохли в детстве. К тому же, последнее время усиленно спортом занимались, питались вообще отлично… от остального племени. Но, чёрт возьми, на таком ветру, будучи мокрыми, без возможности согреться… К тому же — в условиях местной медицины, вернее — её отсутствия… Да на нас можно крест ставить!

Для начала опять потащились за бамбуком. Траверзом по склону ещё туда-сюда. Вниз?.. Не без приключений — синяков и ссадин прибавилось, слава богу, без переломов или серьёзных травм.

А вот назад, вверх, да с охапками бамбука… Короче, на всё про всё убили несколько часов!

Далее пришлось вокруг места вырубить кинжалом поросль, мешавшую задумке.

Потом из бамбука связали две рамы со множеством поперечин и с диагональными распорками. Сами рамы накрыли листьями как чешуёй — снизу вверх с перекрытием, а листья поверх увязали ещё и верёвками. Пришлось извести весь запас тонкого шнура, что я видел в роли линя для гавайки. Ерунда — ещё наделаем.

Получились эдакие «панели» примерно два на три метра. Не много, но боюсь, большие мы вдвоём не закрепим. Да и избыточная парусность для крыши в минус.

Потом пришла пора акробатики под проливным дождём. Три связанных в пакет бамбуковых шеста — всё же надёжнее, чем один толстый ‑ мы закрепили меж двумя деревьями, поперёк склона. Деревья выбирал специально как можно более толстые, чтоб они меньше раскачивались под порывами ветра.

С ближним к склону концом жерди получилось быстро — Каналоа подсадил, и я привязал бамбучину на высоте в полтора моих роста — больше нам не надо, не древнегреческий портик строим.

А вот с дальним концом пришлось повозиться. Я опять залез на плечи помощника — всё ж он помассивней меня будет. Потом, пользуясь завязанной на стопах и перекинутой вокруг ствола дерева верёвкой как когтями электрика, и помогая себе второй верёвкой, что держал в руках, я забрался на высоту почти в три моих роста, чтоб жердь — будущий конёк крыши — легла горизонтально.

С какими приключениями «панели» пристраивали поверх конька — и не передать. Скажу только, что для начала их связали вместе, а потом долго перекидывали через жердь, боясь как бы очередной порыв не унёс и панели, и нас, в них вцепившихся. Куда-нибудь, в страну Изумрудного города.

Но в результате над выбранным участком южного склона раскинулась двускатная крыша, закрывающая клочок земли в горизонтальной проекции три с половиной на три метра. Не много, конечно, и будь тут открытое место, косой дождь проливал бы всё пространство под ней. Но мы в лесу, и вода тут падала в основном вертикально, так что в центре образовался небольшой участочек, куда залетала разве что водяная пыль.

Раскрепили крышу лианами, ибо готовые верёвки кончились. На оттяжках не экономили — этому навесу предстоит противостоять серьёзному ветру!

Под вечер, осмотрев сооружение, я остался доволен. Да, продувается. Да, периодически ветром забрасывает водяную пыль. Зато нет потоков воды на голову, и если запалить небольшой костерок — вполне можно работать.

Но ночевать всё равно вернулись в дом Фефуя.

Уютнее в хижине не стало. Разве что вода ручьями не затекала внутрь, но от вездесущей водяной пыли было не скрыться. Не знаю, что творилось на полу в «спальне», мне было уже всё равно. Я, в слабом отсвете углей, под прожигающим взглядом отца семейства, у которого от возмущения тряслись губы, умял две крупные бататины, запил водой и рухнул на отведённую мне циновку уже в полной темноте.

Кажется, ко мне опять пришла и прижалась Инина. По крайней мере, груди, животу и ногам стало тепло. А дальше я просто отключился.

На утро отец семейства не выдержал. Возмущённо глядя как я расправляюсь с очередной печёной бататиной он наконец заговорил:

— Инина, спроси своего… — он надолго повис, соображая, как бы меня назвать. Так ничего и не придумав, продолжил: — спроси, он собирается делать то, что обещал?

Ни на меня, ни на Каналоа он не смотрел демонстративно, словно нас нет, при этом его губы так дрожали, а дыхание так прерывалось, что казалось, что он сейчас или разрыдается, или станет орать на все джунгли.

Каналоа, при первых же звуках голоса Фефуя тут же отложил батат. И даже отодвинул его от себя.

— Ну-ка ешь, — обронил я негромко, но не терпящим возражения голосом. — Тебе со мной сегодня целый день под дождём мокнуть. Только попробуй свалиться от недостатка сил.

Каналоа посмотрел на меня… покосился на Фефуя… И пододвинул недоеденную бататину к себе.

— Вот так-то лучше, — хмыкнул я.

И перевёл взгляд на отца семейства:

— Так, теперь с тобой.

Говорил я холодно, не забывая вгрызаться в исходящий паром плод.

— Я тебе обещал рыбы, — я не спрашивал, я констатировал. — От своих обещаний я не отказываюсь. Всё у тебя будет. И рыба, и… Короче — всё. Но ты видишь, что с погодой? Или думаешь, рыба она по берегу ходит? На деревьях сидит?

Отец семейства сверкнул глазам, что-то буркнул и уткнулся в свою порцию еды.

— Фефуй, посмотри на меня, — пришлось повторить дважды. — Не мешай мне и не пытайся нарушить наш уговор, — проговорил достаточно жёстко, но без угрозы. — Имей терпение. Я свою часть уговора помню, и как только появится возможность — будет у тебя твоя рыба. Ну а если не дотерпишь… — я качнул головой, — не получишь обещанного. И получится, что зря нас терпел, кормил из своих запасов.

Фефуй молча доел, встал и так ничего не сказав юркнул в спальную половину дома.

Я лишь вздохнул — хозяин, блин! Мог бы и выйти, канавку вокруг дома подновить, прочистить отвод, что вот-вот забьётся. Есть работа по дому, есть. Но этот хмырь будет сидеть на циновке весь день, думая что его обманули… Бедная Инина, не удивляюсь, что её в жёны никто не взял — кому такие родственнички нужны?

— Пошли? — посмотрел я на помощника.

Тот только вздохнул.

— А что делать? — пожал я плечами.

И мы пошли.

Повторилось начало вчерашнего дня, разве что за бамбуком мы зашли сразу, и приволокли на «базу» целую охапку.

После я занялся рамой, для нашего «прокатного стана», а Каналоа — вторым валиком — надо было не только ошкурить и подстрогать, а ещё и на концах «о́си» сделать, которые мы потом закрепим в раме.

Но сначала — я подкопал ямку побольше в склоне под навесом и запалил небольшой костерок. Пришлось, конечно, повозиться — всё ж промокло, но кто сказал, что это препятствие?

Учитывая, что дерево, из которого Каналоа делал валик, не зря носило наименование каменного, а нож у Каналоа почти что выкрошился, я управился раньше него.

И тут же принялся мастерить нам лежаки — фактически те же самые прямоугольные рамы, забранные в клетку бамбуковыми стволиками потоньше. И приподнятые за счёт ножек примерно на ладонь. Не хочу больше спать на земле!

Когда доставали кусок застывшего латекса, на душе пару раз скребнуло — вдруг передержал? Хотя, что могло случиться? Пересох? В такой то влажности.

А когда пропускали через валики, несмотря на погоду, на то, что непонятно, когда я снова смогу нырнуть под воду — на душе пели птицы.

Мои новые жгуты! Эх, пока по старой технологии, но лучше уж с такими, чем вообще без ничего.

Правда, сначала получившуюся то ли «ленту», то ли «соплю», а может — «ленточного червя», с которым у меня в прошлый раз возникла ассоциация, надо было прокоптить. Кстати, вспомнил — вроде бы копчение используют, чтоб сырой каучук не пожрали насекомые. Хм, а его кто-то жрёт? Но умничать не стал — надо, значит надо.

В костерок накидали сырой листвы — благо с чем, с чем, а вот с ней проблем вообще никаких не было. Хоть поставками занимайся! Велел Каналоа следить за процессом — поддерживать огонёк, в то же время не давать ему разгораться — а то с такими трудами полученную «ленту» спалим, к чертям собачьим. Переворачивать «изделие», чтоб коптилось равномерно.

А сам вновь взялся за запасы бамбука, что ещё оставались.

На этот раз я решил сделать помост — а то балансировать на склоне, рискуя полететь кувырком вниз — так себе занятие. Я предпочёл бы по ровному ходить.

Но с настилом быстро не получилось — крышу то мы раскрепили так: конёк меж двух стволов, а скаты к ближайшим деревьям растянули лианами. Но использовать соседние деревья как опоры не то чтоб не получилось. Получилось. Только вот расстояние меж них было — метров восемь.

Я, конечно, состряпал составную жердь — на этот раз пришлось собирать её и в длину тоже — самые длинные бамбучины у нас были метра по четыре. Но даже получившийся толстый «пакет» всё равно ходил ходуном и с трудом выдерживал мой вес — для проверки я на этой «балке» повисел. А если я на неё обопру продольные лаги, а на лаги кину настил… Нет, не выдержит! Придётся завтра срубить самый толстый, какой найду бамбук и сделать из него столбы в основании углов. Хорошо хоть таких всего два нужно — другими концами лаги у меня на склон лягут.

В общем, до конца «рабочего» дня настил я не закончил. Думаю, ещё и завтра день придётся убить, чтоб наконец-то «база» обрела более-менее удобоваримый вид.

Тьма, по традиции этих широт наступавшая так, будто где-то рубильник выключали, всё-таки застала нас в дороге. Но до дома Фефуя оставалось не больше километра, а на этой местности я уже ориентировался как в своей, оставленной где-то там «двушке» — мог с закрытыми глазами, не включая свет сходить до туалета и обратно. Как говорится — не приходя в сознание.

Нас ждала только Инина. Хорошая она всё-таки девушка…

Остальное семейство уже завалилось спать.

Мы поужинали традиционным бататом. Послушали новости, как Фефуй умудрился прокрутить сделку века — выменял у кого-то принесённые мной бананы на… на что-то, чего я не понял и вникать, если честно, не стал. Хрен с ним, бананы возле лягушатника пока ещё есть.

Я покосился на незакрытый дверной проём, что вырисовывался чернильной темнотой на фоне стен, еле освещённых тускло мерцающими угольками. Вот только из темноты на меня летели брызги!

— Слушай, — спросил Инину, — а чего вы не закроете вход? Я видел в других домах, хотя бы циновки вешают.

— И у нас была, — пожала плечами Инина, — да только развалилась в прошлый сезон бурь.

Твою же маман! Подумал про хозяина. У тебя семья мёрзнет и мокнет, а ты палец о палец не ударишь.

— Пойдём? — коснулась меня рукой девушка, качнув головой в сторону «спальни».

Я тяжко вздохнул:

— Пойдём, только…

— Ты устал, — закончила за меня Инина.

Мне показалось, или она поджала губки?

Впрочем, разбираться уже не стал — шлёпая по грязному полу я дотопал до своего места… Вспомнил, что как последний идиот забыл сделанный топчан на базе…

Рухнул на циновку, и тут же вырубился. Без снов.

ЧАСТЬ 2 Глава 9 Не ходят на свадьбу, с пустыми руками...

Первая мысль, пришедшая в голову одновременно с пробуждением — что-то не так.

За миг просканировав окружающее — тихо. Подорвался на циновке, мимоходом коснувшись ножен на голени — кинжал на месте. Сел осматриваясь.

Что? Что меня насторожило?!

В тусклом предутреннем свете проникающем сквозь щели плетёных стен — все ещё спят. Вот Каналоа, пристроился между входом в спальную половину и мной. Тоже уже зашевелился. Вот Инина. Рядом, но — меж нашими циновками сантиметров двадцать. А раньше подтаскивала вплотную, устраивая почти двуспальное ложе. Вон Фефуй и его жена, в дальнем от меня углу, лежат рядышком, сопят. Фе, неподалёку от родителей…

И лишь спустя секунду-другую до меня дошло: дождь кончился! И ветра не слышно!

Я тут же вылетел пулей из дома.

Ну, точно! Деревья пошумливают кронами где-то над головой, но это так — ерунда, по сравнению с предыдущими днями, когда их немилосердно качало со скрипом. Не шевелился даже густой кустарник, не вырубленный ленивым землевладельцем, из-за чего дом стоял как бы наособицу от остального поселения…

Затишье! А значит…

— Каналоа, подъём! — бросился я обратно в спальню. — Вставай, лежебока, нас ждут великие дела!

Как же офигенно, что вчера новый каучук получили! На жгуты порезать — это раз плюнуть.

И нырять, нырять, нырять!

Я хочу рыбы! Можно и за каракатицей нырнуть за пределами рифа… Но главное — набить рыбы. Побольше. Сколько получится. Ибо не думаю, что затишье установилось надолго, а успеть надо много…

Кряхтя встала мать, за ней, позёвывая, со своего места поднялась Инина.

— Есть будешь? — словно для проформы спросила подруга.

—Не, — коротко, словно отгоняя назойливую муху, мотнул головой я, — дел слишком много…

— Сегодня шаман проведёт обряд, — всё ещё зевая, мимоходом заметила Инина, — над Энеле, сыном Кеолы и твоей сестрой… Ты ведь придёшь?

Бам.

Я словно с разбегу влетел в стену.

Сестра! Свадьба! Её слова, там, возле жилища шамана: «…благоприятный момент будет только через пять дней».

То есть… Прошло пять дней?

Почему-то в памяти всплыла та, почти уже забытая история, с её свадебным платьем… И моё желание обязательно ей компенсировать эту потерю!

Чёрт-чёрт-чёрт! А у меня же ни черта нет! Что я её подарю?!

— И когда… церемония? — дрогнувшим голосом спросил Инину.

— Как обычно, — Инина, подавив зевок, пожала плечами, — перед закатом, возле дома говорящего с духами.

Фу-у-ух… Какое же облегчение!..

Значит, есть ещё время! Значит, успею?.. Успею!

— Боец, за мной!

И я, не дожидаясь завтрака, выбежал из дома.

Мимоходом заскочили в бамбуковую рощу, вырубили четыре трёхметровых древка. Правда у меня только три твёрдых наконечника… Но древки-то расходуются куда как быстрее наконечников!

Тут я на секунду завис — хотел ведь на четыре метра переходить? Чтоб дистанцию увеличить… Потом прикинул, как я с такой «дурой» по джунглям бегать буду — до воды-то ещё добраться надо! Да и жгут у меня такой же, как был, а для четырёхметрового древка и жгут подлиннее надо делать…

Короче, махнул рукой, пока оставляю всё как есть, как уже отработано. А дальше посмотрим.

На базе лишь мельком глянул на начатый и незаконченный настил — не до него сейчас. Но каучук резал аккуратно — не хватало из-за спешки всю работу коту под хвост пустить.

А потом снова — бегом, бегом, бегом.

Солнце не успело пройти и половины пути до зенита, как мы с парой снаряжённых гаваек, с запчастями для ремонта — правда, линь всё же делался в спешке — и с больши́м энтузиазмом примчались к лягушатнику.

Первый взгляд — на океан.

Фух! Под чистым голубым небом, ярко освещённый уже не утренним солнцем океан неспешно катил длинные, спокойные волны, лениво облизывающие преграду кольцевого рифа. Низко над волнами, с противными криками носятся птицы, изредка выхватывающие из воды мелкую рыбёшку. Хм, хороший признак! Если есть мелочь, значит рядом обязательно крутится кто-то покрупнее, как раз на эту мелочь охотящийся. Вот этот «кто-то покрупнее» мне и нужен!

Никогда не был суеверным, но тут прям захотелось что-нибудь крикнуть… Такое… Радостное. Типа: «Услышаны мои молитвы!»

— Как же офигенно! — от всей души заорал я в сторону океана, раскинув руки с зажатыми в правом кулаке трёхметровыми бамбуковыми дрынами, а в левом — с ластами и трубкой. — Спа-си-бо!

— Кому? — тут же послышалось невозмутимое из-за левого плеча.

Я обернулся к Каналоа, весело подмигнул:

— А то ты не знаешь?

— Я не знаю, кого конкретно ты просил… — бывший воин поставил на песок корзину, связку бамбуковых стаканов с пресной водой, закрытых листьями, и пожал плечами.

Я цепанул взглядом поистрепавшиеся прутья корзинки для рыбы, отложил в памяти что надо бы новую, усмехнулся:

— А я и не просил. Сами дали.

***

Всё-таки движение на узкой полоске песка, стиснутой меж подступающих джунглей и спокойной гладью лягушатника, я заметил раньше, чем до нас долетел крик:

— Скат!

По берегу к нам, изо всех сил, на «трёх ногах» спешил Семис.

Твою же медь! Как ты не вовремя! Я аж вслух выматерился.

— Каналоа! — я оглянулся на помощника, метнул взгляд на корзину, на гавайки. — Быстро!

Парень сориентировался молниеносно — схватил, что смог, и растворился в шумящих за спиной джунглях.

— Привет, — крикнул я, когда до одноногого парня оставалось метров десять. — Какими судьбами?

Но Семис сначала доскакал до меня и полез обниматься.

— Скат! Как же я рад тебя видеть! — откинув костыли, он заключил меня в объятия. — А я думал, не увижу тебя больше!

— С чего это? — я, признаться, немного опешил.

Правда меня при этом больше занимало — видел Семис, с чем мы выперлись на берег или нет?

— Ну как с чего? Я тут узнал… — в секунду его весёлость сменилась тревогой и недоумением. — Случайно узнал, ты не подумай ничего… Короче, ты поссорился с моим отцом?

— Ну… да. Возникли, кое-какие разногласия, — уклончиво ответил я. — А ты как узнал?

— Да я… — он слегка запнулся, — сказал, что пойду с тобой заниматься, а он такую бучу устроил! Он так ругался! Вот… — проговорил словно оправдываясь. И тут же с жаром добавил: — Вот тогда я и узнал, что ты отказался от дома в деревне!

— И тогда ты решил…

— Ага. Что ты вернулся в свою касту и больше не будешь приходить сюда плавать.

— С чего это? — с подозрением покосился я на парня.

— Ну как? Вы же, люди земли не любите воду. Да и потом, лагуна — для нас, людей лагуны…

— Вы вроде как каста сетей?

— Сетей, лагуны, — пожал плечами одноногий. И резюмировал: — Вот я и побоялся, что ты больше не будешь меня учить.

— Успокойся, — я усмехнулся. — Никто не заставит меня бросить нырялку.

— Здорово! — тут же расцвёл парень. — Так мы сейчас будем тренироваться?

— Что? Тренироваться?!

Тут я что-то затупил. Чёрт! Как не вовремя-то! Нет у меня сейчас на это времени.

— Да! — закивал, расплываясь в счастливой улыбке парень. — Ты же сам сказал: когда солнце будет вот так над горизонтом, — он показал жестом, — вот… вот я и пришёл… Даже чуть раньше. Правда, задремал, пока вас ждал, — добавил, словно извиняясь.

— Семис, дружище, я ждал тебя три дня назад.

— Но… — растерялся тот, — там же… погода…

— А что погода? Нырять да, нельзя было, но это же не значит, что мы не проводим тренировки. А сейчас… — я покачал головой, — сейчас мне не до того.

— Почему? — простодушно удивился парень

Я опять на миг подвис, размышляя, чего бы придумать. Но как на грех, ничего хорошего в голову не приходило. И тут…

— Сегодня его сестра идёт со своим мужчиной к шаману, чтоб тот провёл ритуал, — донёсся из-за спины спокойный, немного равнодушный голос Каналоа.

— А-а-а, — озарилось догадкой лицо одноногого парня, и он покивал, — понимаю. Понимаю, Скат, ты хочешь подготовиться.

— Да, вот… — совершенно по-дурацки поддакнул я.

Ну не хотелось откровенно врать этому простодушному любителю моря. А какая-нибудь более-менее правдоподобная отмазка — что значит «подготовиться»? в парикмахерскую, что ль забежать? — так в голову и не пришла.

— Мы сейчас вообще-то… обратно… ну, в посёлок… к людям земли, — я развёл руками. — Надо было кое-что забрать… ну, чтоб починить… на досуге… потом.

Семис покосился куда-то за меня, я обернулся — трубка и ласты. Блин!

— Да, — кивнул он, — вчера-позавчера даже из дома было выйти страшно…

Пауза затягивалась.

— Ладно, Семис, — надо было кончать эту комедь. Я наклонился, подобрал оборудование, — нам идти надо… Но ты — приходи. Не сегодня, сегодня вишь как получилось, а… Давай так, — решился наконец я, — начиная с завтрашнего дня, в любом случае утром приходи сюда. Есть погода, нет погоды — буду учить.

— Спасибо, Скат! — обрадовался парень. — Я обязательно приду! И на обряд к твоей сестре приду! Что ей подарить?

— Хм… Да честно… — замялся я, — Даже не знаю.

— Ладно, — воодушевлённо махнул костылём Семис, — придумаю, что-нибудь. Маму спрошу.

На всякий случай, я тоже изобразил, что мы уходим. Сначала вроде как пошли напрямки к посёлку. Потом я оставил Каналоа ждать, а сам прокрался вслед одноногому парню, убедиться, что он точно пошёл домой, а не решил посидеть на бережку. Вот бы неудобно получилось!

Но Семис, довольно ловко перепрыгивая на костылях через корни и огибая наиболее разросшиеся кусты, вскоре выбрался в разреженный лес, что рос на широком пляже основной лагуны, и уверенно заковылял в сторону деревни.

Вот и славно! Я вернулся к лягушатнику.

***

— Так, боец, а ты свои ласты взял?

Мы стояли на рифе, почти в том же месте, где я когда-то бил рыбу гарпуном. Сейчас вся потенциальная добыча ходила довольно глубоко, с берега — точно не достать.

— Я туда не полезу, — заворожённо глядя куда-то в глубину мертвенным тоном проговорил Каналоа.

Я со вздохом вновь взглянул на прибой. Мда… Ветер-то стих, почти до штиля, но в океане образовалась зыбь. Небольшая, но и её хватало, чтоб вход в воду оказался… скажу так — на грани опасного. Самое гадкое в зыби — при относительной пологости и небольшой высоте волны имеют слишком большую скорость. О риф может приложить — ого-го как!

— Ладно, — махнул рукой я. — Сиди здесь, будь готов принимать добычу и, если что, подавать мне запасные гавайки.

Как же хорошо вновь оказаться в любимой среде! Я ходил по поверхности метрах в двадцати от рифа, опустив лицо в воду и дыша через трубку. Выглядывал подходящую добычу.

Волнением, конечно, мою тушку безжалостно мотыляло вверх-вниз, трубку то и дело захлёстывало, но всё равно — я был счастлив.

У стенки коралла крутилась рыбья мелочовка — подбирала планктон, что сильным волнением прибило из холодного течения. Солнце, уже достаточно высоко поднявшееся, но ещё не перевалившее зенит хорошо освещало толщу вод, и я видел, что время от времени там, в глубине мелькали быстрые крупные спины.

Гавайка уже «взведена», взгляд сканирует пространство под собой в поисках добычи.

Вот ещё одна тень метнулась к стайке рыбёх, и я тут же сложившись в поясе, провалился на пересечку. Вытянутая рука со сжатым кулаком выцеливает точку упреждения…

Пальцы расслабить — выстрел!

Промах.

Гарпун бьёт в нескольких сантиметрах от весьма крупной, кило на три-четыре рыбины. Подтягиваю гавайку, и на поверхность — вентилироваться.

И снова — челноком: туда-сюда.

За первый час-полтора я добыл всего три рыбёхи, не известной мне породы. Килограмма по два, не больше. Мало. Впрочем, не беда — ща разныряюсь, набью руку…

Вылез на риф — отдохнуть, хлебнуть принесённой с собой водички.

— Так, дружище, — подмигнул я Каналоа, — хоть это и против правил: оставлять подвоха одного… Но ты ведь не разучился ещё готовить рыбу?

Ответом был удивлённый взгляд.

— Ну так, и чего сидишь? Мы есть сегодня нормально будем, или как?

Я проохотился с небольшими перерывами ещё часа три. На этот раз удалось добыть четыре вполне крупные — кило на три-четыре рыбины, и ещё полдюжины помельче.

Не обошлось без неприятностей — один раз при выходе пропустил волну, и меня здорово приложило о кораллы, так что я теперь красовался неглубокой, но обширной царапиной на правом бедре и коленке. Подумал — это правильно, что Каналоа в воду не загнал, его бы разодрало так, что в следующий раз он от океана шарахался за километр.

Рыба, что мой помощник зажарил, успела остыть, но это не помешало мне сожрать почти две здоровенные тушки. Ещё бы, после нескольких дней на одном батате да бананах, да после нырялки…

Как же я обожрался! Живот растянуло, дышать стало тяжело, и я принял волевое командирское решение — отдыхаем, минимум полчасика.

И тут же отрубился!

Растолкал меня Каналоа:

— Скат, солнце уже клонится, смотри, опоздаем.

Я с трудом поднялся на ноги.

— О-хо-хо… — протянул, ни к кому не обращаясь. — Как же я теперь понимаю первобытных людей. Жили месяцами на подножных корешках, потом ка-а-ак завалят мамонта, ка-а-ак нажрутся… И опять голодать.

Оглядел добычу, рядком лежащую тут же.

— Вот что, боец. Надо нам подумать, как добытое сохранить. А то все мои труды… пойдут либо крабам, либо вообще — в компост.

***

Вот не надо было нам переться через деревню! Надо было обойти. Но солнце и в правду склонилось низко, я опасался опоздать и поэтому пошли напрямки.

Мы как раз подходили к площади, как до слуха донёсся такой знакомый голос. Придержав Каналоа, я аккуратно выглянул из-за угла.

— … тебе там делать! Лучше скажи: все сети отданы в починку? Кто занимается их ремонтом? Ты проверял, их правильно чинят? И ты заказал новые сети взамен тех, что уже нельзя починить?

Перед крыльцом нового дома Арииаху понуро стоял Семис, сжимая подмышкой какой-то свёрток. А на крыльце возвышался собственной персоной его папаша, и костерил сына почём зря.

— Пап, ну почему я должен всем этим заниматься?

Семис возражал, но получалось у него как-то вяло.

— Потому что Киахи теперь помогает с делами касты! Теперь ты должен взять на себя его дела по дому!

— Пап, ну почему сейчас? — Семис тяжко вздохнул. — Неужели нельзя подождать до завтра?

— Никаких завтра, сын, сделай это сейчас! — продолжил грохотать Арииаху. — Иначе… — он воздел вверх руку, — одно отложишь, потом другое…, а там глядишь — сезон начался, а у нас ни лодки не готовы, ни сети!

— Да отдал я их в починку… Половину Свану с женой, половину Малеко. Делают всё правильно… И надо будет купить три сети для больших лодок, их уже не починить.

— Вот, — позволил себе чуть улыбнуться Арииаху, — это уже слова того, кого я могу считать своим сыном.

— Я и так твой сын, — буркнул Семис.

— Мой сын с утра должен был проверить, кто сегодня на лов вышел. А вечером присмотреть за дележом… А не сбегать из дому до рассвета, и не скитаться неизвестно где, неизвестно с кем.

— Да известно с кем, пап! Я к Скату ходил…

— Чтоб я этого имени от тебя больше не слышал! — взорвался, сверкая глазёнками, глава касты. — Вот тоже мне удумал, плавать! Сын, детство кончилось, теперь твоя забота — помогать с хозяйством, а не бегать ко всяким никчёмным изгоям!.. Так ты собираешься встречать лодки с лова?!

Семис тяжко вздохнул, вытащил из подмышки свёрток, покрутил в руках, потом положил его на ступеньки и, повесив голову, потащился куда-то в направлении пляжа.

Мысль обойти площадь стороной, конечно, мелькнула. Но я с ноги зафутболил её куда подальше. Вот ещё! Буду я опасаться этого ушлёпка!

И, расправив плечи, зашагал через площадь.

И, конечно же, был тут же замечен экс-подельничком.

— Ты-ы-ы?! — долетела до меня ударная звуковая волна.

Я чуть было не покосился — надо же узнать, он себе голосовые связки таким воплем не выплюнул?

— Сто-о-ой!

Вот ещё! Я повернул голову к шагавшему как обычно следом Каналоа, и с сожалением обронил. Но довольно громко:

— Слышал? Кажется, кому-то что-то прищемили. Бедолага так надрывается…

Помощник не отреагировал. Зато Арииаху, видя такое ущемление статуса — ещё бы, прям на глазах редких прохожих его, одного из «столпов» племени столь демонстративно игнорируют — не выдержал и сорвался с крыльца.

— А ну, стой!

Делать вид, что не замечаю мчащегося ко мне, словно паровоз, немолодого и уже грузного мужчину было бы глупо. Я остановился и повернулся навстречу:

— Чё тебе, болезный?

— Стой, — в третий раз выдохнул уже запыхавшийся Арииаху, сам останавливаясь от меня шагах в десяти. — Не смей! Слышишь?! Не смей сбивать с толку моего сына!

— Ты про Семиса? — я пожал плечами. — Так он уже большой мальчик. Думаю, у него и своя голова есть на плечах.

— Это. Мой. Сын. — Будто вбивая гвозди, припечатал Арииаху. — И если ты хочешь через него, подобраться ко мне… — он, набычившись, покачал головой. — Даже не думай!

Опа-на! Я чуть не присвистнул. Это что получается? Не ты через него хочешь добраться до моих умений, а я, через Семиса хочу повлиять на твоё решение? Так-так-так… Я не настолько быстро соображаю, мне, пожалуй, нужно время, чтоб проанализировать эту инфу.

— Да я и не думаю, — я опять пожал плечами. — Просто я давно не встречал человека, столь влюблённого в море. И в глубину…

ЧАСТЬ 2 Глава 10 Ах эта свадьба, жратьба, питьба и гулятьба... по-аборигенски

Солнце, проглядывающее сквозь редкие в этой части острова пальмы уже клонилось к закату. Ещё часа два, максимум два с половиной, и на остров опустится ночь.

Народу собралось — сотни полторы голов, не меньше. Все до одного — представители касты земли, их легко по конституции отличить, хоть от рыбаков, хоть от воинов. Невысокие, коротконогие, широкие в плечах и бёдрах. И многие — с пузиками. Но это и не удивительно, при растительной то пище. Все в каком-то радостном предвкушении, все вроде как разукрашенные.

Как не странно, но тут мужики были ярче и причудливей женщин. Если женская половина касты земли ограничилась небольшими цветочными ожерельями, и, похоже, даже платья не сменила, то мужики повырядились по полной программе. Понацепляли себе в волосы каких-то украшений из листьев — что-то отдалённо напоминавшее зелёные короны. Что-то типа зелёных — опять же лиственных браслетов украсили запястья и голени. Цветочные ожерелья тоже были крупнее и ярче.

А ещё, обычные для племени земли «написники» — кажется, это называется «котека»? — теперь заменили прям таки выдающиеся… изогнутые конусы… ‑ не знаю, как ещё назвать? Сантиметров по тридцать-сорок длиной, не меньше. И чтоб удержать такое, мужикам пришлось подвязывать свои… хм, «чехольчики» за кончик к шее. Зрелище… на любителя.

— Слышь, — тихонько толкнул я плечом Каналоа, — а вы, почему такое не носите?

Тот посмотрел настолько выразительным взглядом, что я у него в глазах явственно прочитал: «Так это чурки лестные, нам на них ровняться что ль?»

В принципе, по моим подсчётам, если отталкиваться от количества домов и средней численности семей, в касте земли должно было быть не меньше двух с половиной сотен человек. Но это с детьми и стариками, которых здесь не видно. А ещё, наверняка, кто-то мог остаться на хозяйстве. Опять же, старейшины, или как я его окрестил — «земляного дедушки» ‑ я не видел. Не видно было и жениха с невестой и их родни. Значит, не опоздали.

Толпа выстроилась эдаким полукругом перед шалашиком шамана. И все слегка приплясывали и негромко что-то себе под нос напевали. Прям как мы в молодости на дискотеках — когда танцевать ещё не с кем, но музыка играет, и стоять столбом или подпирать стены уже не получается.

Мы подошли тихонько со стороны лагуны и встали неподалёку. Народ был незнакомый. Да и кого я в касте знаю-то? Видел единицы, а вот так, чтоб почти полным составом…

Нас заметили, некоторые обернулись, кое-кто изменился в лице. Узнали? Но сказать — ничего не сказали. Вот и славно, не хватало мне скандалов.

Наконец по толпе, словно волна пробежалась: «Идут!»

Я вытянул шею — благо, я тут не самый низкий. И сквозь мешанину из лиственных «корон» разглядел: впереди шёл земляной дедушка — важный такой, в своей короне из тех же листьев, но только укреплённой полосой коры, и в чём-то на подобии плаща, из тех же волокон, что идут на женские платья.

За ним — несколько, по виду «старших» касты земли — возрастные, на морду лица важные.

Следом вышагивал Энеле. И этот с видом — словно сейчас верховный Звезду Героя вручать будет: нос к небу, грудь вперёд… Под ноги смотрел бы!

Тут толпа чуть разрядилась, и я разглядел будущего зятя.

И чуть не заржал! Котека у него была не меньше полуметра! Мама дорогая! А если учесть, что росточком Энеле не вышел, эта… хрень, ему чуть до носа не доставала!

Не, ну я загнул конечно… Не доставала… Блин, ах-ха., но я б на его месте не наклонялся!..

Так, спокойно, Скат, спокойно… Ха, так может, поэтому он так голову задрал?! Как там? Прикинул… хрен к носу?!

Не знаю, сколько бы меня ещё плющило, подкидывая в сознание разные метафоры, но вскоре до меня долетел голос шамана.

— Кто вы? И что вас привело ко мне?

Только сейчас сообразил, что всё это время шамана не было… Так он что, в шалаше сидел, типа не замечая, что вокруг творится? Ну, ребята, ну выдумщики!

— Мы пришли к тебе, дабы ты попросил духов нашего острова благословить союз двух молодых сердец!

По голосу — старейшина. Впрочем, мне уже не видно — стоящие, не прекращавшие слегка приплясывать и даже напевать, что называется — сплотили ряды.

— Покажите мне этих людей!

Какой торжественный голос у шамана. В ответ ему долетело не менее торжественное:

— Вот юноша, что собрался создать семью. Он быстр умом, усерден в труде и добрый хозяин. Он будет хорошим главой новой семьи!

Мне не видно, но и так понятно — старейшина презентует шаману Энеле. А где моя сестра?

— А кто же составит ему пару? Кто войдёт под крышу его дома молодой хозяйкой? Кто родит этому достойному мужчине много сыновей?

Да, действительно?

— Вот эта юная дева!

Где, блин? Не видно же нихрена за спинами! А-а-а, чёрт!

Я схватился за плечи двух стоящих передо мной парней и чуть подпрыгнул, опираясь на них как на брусья. Не ожидавшие такой наглости «земляки» через секунду дёрнулись в стороны, но мне — хватило.

По проходу, образованному всё теми же приплясывающими аборигенами шёл отец Хеху и Хаэаты — Хохепа.

Охренеть, вот это он сдал! Я же его совсем недавно видел! Ну, сколько времени назад? За несколько дней до начала учёбы на рифе Учеников. И за это время он так изменился? Отощал, сгорбился. Его хоть кормят? Он мне не отец, и, похоже даже не отец Хеху, но вид больного, еле стоящего на ногах фактически старика, вызывал жалость. И двигался он еле-еле, впору самого поддерживать под руки.

Но именно он вёл за собой Хаэату. Сестрёнку нарядили в платье, более всего смахивающее на чехол из какой-то коры. Блин, что за уродство! Лишний раз резанула совесть — ведь собирался ей подарить платье, взамен того, пожертвованного! А на голову, поверх пока ещё распущенных волос ей водрузили венок из цветов.

— Ну-ка, пропустите! — не выдержал я, и ввинтился в толпу, распихивая окружающих плечами ловя такты их приплясываний.

На меня оглядывались, шипели недовольно, но и только. Вот и ладно. Впрочем, в первый ряд я протискиваться не стал.

Церемония мне чем-то напомнила сцены, виденные в западных фильмах: в центре шаман при полном параде — в костяных ожерельях, со своим страшноватым посохом. Перед ним, с одного боку Энеле и его батя. Батя тоже, кстати, не молоденький. К месту напротив жениха, только-только пришкондыбал Хохепа, приведший невесту. По-моему, это как раз невеста помогала отцу не упасть.

Тут же тусовались земляной дедок и четверо «старших».

Хохепа наконец дотопал, подвёл Хаэату за руку и поставил напротив стоящего в напыщенной позе Энеле… Ну смотри, чувак, не дай боже, станешь руки распускать! Хаэата тут для меня, наверно, самая родная душа.

Но того, что произойдёт дальше, я честно говоря ни в одном фильме не видел! Да и мог бы предположить?!

Когда Хохепа наконец-то отпустил руку скромно потупившей взгляд дочери… вперёд шагнул старейшина касты.

— Хорошая жена всегда и во всём слушается мужа! — громко выкрикнул он, и…

Этот старый мудень довольно чувствительно дёрнул мою сестру за волосы!

По правде говоря, я прям воочию увидел, как Энеле размахивается и отвешивает знатного леща офигевшему старикану. Старейшина или нет, но кто он такой, чтоб обижать чужую женщину?

Но — не увидел, хоть и готов был. Ибо Энеле как стоял в своей позе глупой напыщенности, так и продолжил стоять, а Хаэата лишь сильнее опустила глаза.

— Заботливая жена всегда встаёт до того, как встанет муж, чтоб у мужа всегда был завтрак! — шагнул к сестрёнке ещё один «старший», и раз! Тоже дёрнул за волосы!

— Мудрая жена всегда соглашается со своим мужем!.. Добрая жена никогда не перечит своему мужу!.. Умелая жена всегда… Верная жена всегда!.. Заботливая жена… жена… жена… жена…

Минут пять если не больше пятеро главнюков касты земли выкрикивали прописные истины «кодекса хорошей жены», как тут же окрестил это я, и подкрепляли выкрик чувствительным дёрганьем за волосы.

Наконец-то! Последний мужик прокричал что-то про помощь на участке, отметился попыткой выдрать клок волос и отшагнул назад, на своё место.

Всё?

Не всё! Ибо Хохепа, почти весь ритуал двигавший нижней челюстью и щеками так, словно набирал слюну как только поучения невесты закончились… харкнул в дочь!

Нифига себе! Это что вообще происходит?!

— Отец благословил дочь! Он желает ей счастья и удачи! — зашушукались по рядам[1].

А-а-а… Это так тут благословляют? Хм… Надо жениться на сироте. Не знаю, как сам отреагирую, если в мою невесту на глазах у толпы народа будут плевать? Могу и не сдержаться.

Наконец шаман, всё это время простоявший столбом, что-то невнятно пробубнил. Энеле протянул руку, Хаэата в свою очередь взяла жениха за руку. Энеле развернулся лицом к шаману, Хаэата пристроилась рядышком.

А шаман, сначала тихо, а потом всё увеличивая громкость, начал что-то читать речитативом. Вот к ритмичным словам добавились перебирания ногами. Секунда-другая — и шаман уже приплясывает, от чего многочисленные черепушки на его ожерельях постукивают в такт. Потрясая посохом, он заголосил какую-то тарабарщину.

Присутствующие, включая старших касты, тут же пустились в пляс, негромко, чтоб не заглушить главного в этом шоу бубня себе под нос. Я мгновенно почувствовал себя не в своей тарелке, и постарался просочиться назад, за спины гостей, где по прежнему скучал над поставленной на землю корзинкой Каналоа.

Далее в представлении было дымовое шоу — шаман наконец-то принялся нарезать круги вокруг «брачующихся», окуривая их из мисочки чем-то ядрёно-вонючим.

— Слушай, ты ведь не первый раз на… таких обрядах? — спросил я Каналоа. — Чего ещё ждать?

— Я не знаю, как в касте земли, — после недолгого молчания парень, будто неохотно разлепил губы, — но у нас, после обряда говорящего с духами, все шли к нашим жилищам, где молодые воины устраивали состязания, и жених должен был всех победить.

— Хм, — хмыкнул я, — а если бы не смог?

— Не знаю, — пожал плечами бывший воин, — на тех, на каких я был, всегда побеждал… А почему ты спрашиваешь? Ты ведь наверняка ходил на обряды твоей касты.

Я предпочёл не отвечать.

Наконец завывания шамана пошли на спад и вскоре совсем затихли.

И только я подумал — дескать, свадьба! Кормить-то будут? Как весь народ дружно снялся и куда-то так же дружно двинул.

— Эй, погодь! — успел схватить я за руку какого-то парня касты земли, выглядящего помоложе. — А куда все?

Паренёк испуганно дёрнулся, вырвал руку.

— Сейчас жених должен будет взрыхлить два шага земли, показывая всем, насколько он готов быть хозяином, а невеста будет ему в этом помогать.

Ага, хмыкнул мысленно я, руками землю в пыль перетирать.

— Потом жених посадит ростки батата, и если к концу сезона бурь батат не погибнет, а вызреет, то значит, боги благословили эту семью!

А если не взойдёт? Но спрашивать не стал, да и некого уже было — паренёк по-быстрому свинтил, затерявшись за спинами соплеменников.

***

Идти смотреть, как жених будет заниматься земляными работами — втыкать кол в землю, раскачивать и выворачивать комья наверх, мне не хотелось. Чего я там не видел?

Огляделся по сторонам, прикидывая что делать, и тут увидел шамана. Он тоже никуда не уходил, вернее — намылился нырнуть в свой шалашик. Кстати! Пойду, задам вопросик.

— Здравствуй, говорящий с духами!

Этот старый пень аж вздрогнул! Обернулся, оглядел меня с удивлением, дескать — с чего бы такое обращение?

— Что тебе?..

— Слушай, старик, вопросик у меня к тебе есть…

Мне показалось, или шаман, услышав «старик» чуть ли не выдохнул.

— Спрашивай, — шаман поморщился, взглянул в сторону ушедших «земляков».

Я непроизвольно оглянулся ‑ у его жилища никого кроме нас с Каналоа не осталось.

— Скажи, шаман, а почему… — отчего-то появилось лёгкое волнение: пульс подскочил, и дыхание сбилось. Я облизнул внезапно пересохшие губы: — а почему тебе так прям надо, чтоб я стал отцом глубин?

Впрочем, судя по реакции, шаман тоже не ожидал такого вопроса. Его брови скакнули вверх… И он тоже, будто рефлекторно бросил взгляд по сторонам.

— С чего ты решил? — спросил с видом, мол: «я не я, и ничего такого не говорил».

— Ну, сам посуди, — я пожал плечами, — помню, как ты обрадовался, когда я прошёл то дурацкое Испытание.

Шаман криво ухмыльнулся.

— А потом, когда только возник намёк, что меня могут выгнать из Учеников, ты меня чуть с дерьмом не смешал…

Старик поморщился, словно у него зуб дёрнул.

— И я уж не говорю, как ты среагировал, когда я сам…

Я недоговорил, ибо на лице шамана возникло такое недовольство, что у меня, честно говоря, даже появилось ощущение тревожности.

Я выдохнул, опять облизал губы, и, невзирая на молнии в глазах собеседника, продолжил:

— Знаешь, у меня складывается впечатление, будто ты за меня переживаешь…

Шаман улыбнулся уголками губ, разглядывая меня долгим, внимательным взглядом.

— Скажи, старик, почему тебе так важно, чтоб я стал кем-то значимым?

Тишина.

— Ты мне ответишь?

Старик отвёл глаза, секунду-другую смотрел куда-то в сторону, потом вздохнул, обвёл взглядом проглядывающий сквозь редкие пальмы песчаный берег лагуны.

— Если такой умный, сам скажи, — наконец обратил он на меня внимание.

Я вздохнул. Ну что ж…

— Я тут подумал…

Блин, с какого бока начать?

— Вот смотри, сейчас тут была почти вся каста земли… И надо быть слепым… Чтоб не заметить… Что я не похож ни на Хохепу, и вообще, ни на одного из этой касты…

Паузы получались очень большими, но говорить было не просто. Слишком уж дикой казалась мне сама мысль, что не так давно посетила сознание.

— Да и мать мою… Так сказать родственнички иногда пытаются… как бы поточнее сказать? Пытаются дать ей понять, что я не сын её законного мужа…

— То, что ты не сын Хохепы, это и слепой увидит, — усмехнулся шаман.

— Так вот, — я в который раз уже облизал губы, — во-первых, я не сын Хохепы, но никто не смеет сказать мне в лицо, что я… ублюдок… — вздохнул, продолжил: — Во-вторых, ты слишком сильно переживаешь за мои успехи и неуспехи…

— Ах-ха-ха-ха! — взорвался хохотом шаман.

Что?! Что я сказал такого?

— Ты… Нет, ты… — он ржал, утирал слёзы опираясь на посох, и пытался что-то выдавить сквозь смех. Наконец у старика получилось, — Ты что… и вправду решил что ты… мой сын?! Ха-ха-ха!

— Ну… — обескуражено протянул я. — Вообще-то именно так я и подумал… Ну а что? Ведь ты…

— Ха-ха-ха-ха! — опять заглушил мои размышления хохот.

— Мальчик… — наконец старик смог что-то членораздельное говорить. — Тебе сколько лет?

— Э-э-э-э… — только и смог протянуть я.

Кто б мне самому сказал! Хеху скорее всего подросток или почти юноша, но в цифрах? Нет, не знаю.

— Хотя… — шаман качнул головой, утёр слезу. — Признаюсь, в племени немало… скажу так: детей, матерям которых я однажды помогал изгнать духа бесплодия, — и он прям по-заговорщически мне подмигнул. — Но было это очень давно… Твоя мать ещё маленькой девчонкой по лесу бегала.

Он покачал головой.

— Так что даже не думай, — подавил он ещё один приступ смеха, — твой отец не я.

— А кто? — неожиданно вырвалось у меня.

— Хеху, — с укоризной на лице, но всё ещё с весёлыми чёртиками в глазах покачал головой старик. — Не разочаровывай меня.

Со стороны посёлка показалась стайка ребятни — пятеро пацанов лет пяти-семи. С весёлыми воплями они неслись наперегонки прямо к нам.

— Так, погоди! — замотал головой я, вспомнив, что вообще-то я хотел узнать совсем не то. — Так всё-таки, почему ты так… злишься из-за того, что я не хочу стать главой касты?

— Не всякой касты, мальчик, — голос шамана стремительно холодел.

— Не всякой? Почему?!

Ребятня почти домчалась до нас. Кстати, среди них я увидел и Фе — младшего брата Инины. Слава богу, он не стал демонстрировать знакомство. Правда, как выяснилось спустя буквально секунду, ему было не до того.

— Время вопросов вышло, Хеху, — довольно-таки жёстко ответил старик. — Всё, иди. Если ты умный — поймёшь, если нет… То значит, я ошибся в тебе!

Пацанята резко затормозили шагах в десяти от шамана, и на несколько секунд разыгралась сценка — путём выталкивания вперёд и пихания кулаком в бок решали, кто же будет говорить. Потом, наконец, выпихнули вперёд самого слабого и уже держали так, чтоб он не мог слинять за спины более сильных или удачливых приятелей.

— Давай, говори! — громким шёпотом посыпались указания «выдвиженцу».

— Говорящий с духами, — наконец решился выдвинутый оратор, сделал попытку нырнуть в толпу, не преуспел и был вынужден продолжить. — Дедушка просил передать тебе, что он… То есть они… То есть мы все… Приглашают… Тебя, да… Вернее просят принять это… приглашение… Вот.

Говорил он запинаясь, но довольно громко.

Шаман по-доброму улыбнулся:

— Передай, что я сейчас приду… И не забудь сказать, что я очень благодарен за приглашение, — затем повернулся ко мне и усмехнулся, — пойдём, Скат. Тем более, — он показал подбородком, — я вижу, ты даже подарок приготовил… сестре.

Мы двинулись, но краем глаза я заметил, как освободившиеся от выполненной важной задачи пацаны, вместо того, чтоб рвануть обратно на праздник, бросились к пальме неподалёку и, отталкивая друг друга, начали карабкаться наверх. От других она отличалась наличием в листве ярко-жёлтых вкраплений, наверно цветов.

Всю дорогу шаман пытал меня по поводу серы. Под конец я вскипел и с трудом удержался от того, чтоб наговорить старику грубостей.

— Старик, я тебе чем угодно могу поклясться, не собираюсь я использовать эти камни, чтоб надышаться парами и охренеть… В смысле, как там это у вас? Расширить сознание? Открыть чакры? Короче — убиться, и начать с кем-то там разговаривать… Мне это нафиг не надо. Мне сера нужна, чтоб сделать прочнее жгуты. Как? Это уже мой секрет, и делиться им не собираюсь!

Шаман отстал, но по его морде я видел — или не верит, или обиделся. ____________________________________

[1] Ничего не придумывал. Всё — из источников. Разве что скомпилировал

ЧАСТЬ 2 Глава 11 Кое что про обычаи первой брачной ночи

А празднество продолжалось на главной площади посёлка. Ага, той самой, где, в самом начале попадалова, Ману и Ситу устроили показательный процесс над одним пареньком. Неудачный, для них процесс.

Мы подошли как раз к процедуре подношения подарков.

Под большим деревом стояли жених и невеста… Или уже муж с женой? Не знаю, обряд-то над ними шаман провёл. Только теперь Хаэата стояла чуть впереди, а Энеле — у неё за плечом.

И к будущей хозяйке по очереди подходили соплеменники и клали свои подарки на голову.

— Это ещё зачем? — ни к кому конкретно ни обращаясь пробормотал я.

— Если хозяйка не сможет удержать чьи-то подарки на голове, значит духи не хотят этих подарков, — подсказал Каналоа.

Шаман чиркнул его непонятным взглядом, но промолчал.

— В смысле? — удивился я. — Так у неё же вон, под ногами уже горка.

— Это то, что уже её, то есть их. То, что она удержала.

— Ну, так можно же по одному предмету класть, — хмыкнул я.

— Нет, — категорично качнул головой Каналоа, — всё, что дарит одна семья, хозяйка должна удержать на голове. Таков обычай… По крайней мере, у нас.

— Блин! — спохватился я. — А у нас же вся ры… ну, то есть все подарки, по одному упакованы! Ну-ка давай-ка, помогай.

В общем, когда я, одним из последних подошёл к заметно замотанной и уставшей, но такой счастливой сестрёнке, в руках у меня был пакет из четырёх перевязанных меж собой… свёртков из листвы, который благодаря двум веточкам был довольно плоский, и отлично удержался на голове.

— Долго на голове не держи, а то протечёт сквозь листья… Пахнуть будешь, м-м-м… невкусно! — подмигнул я.

Сестра принюхалась и тут же сняла подарок, присовокупив его к лежащим под ногами кускам рогожки из растительных волокон, небольшим кувшинчикам с просом, просто маленьким сеткам батата.

А я самодовольно отметил, что по сравнению с другими, жалкими подарками мой — фактически царский. Тут всю эту горку можно на один хвост не самой большой из подаренных рыбин поменять.

***

Наконец-то дело дошло и до праздничного пира, если это можно так назвать. За отсутствием столов угощенья разложили на земле, на чём-то вроде подстилок. В основном, конечно же, главным блюдом выступал печёный батат. Была и жареная рыба. Немного, так что не всем досталась. По-моему, рыбой угостили лишь глав семей, и то не всех — Фефую точно не досталось. Шаману рыбы, естественно перепало.

Ну а как лакомство — просяные лепёшки. Довольно пресные, на мой вкус. Не то, что в доме Арииаху…

А меня в этот момент нашла Инина! Блин, как некстати.

Мы с Каналоа стояли в сторонке, грызли бататины, смотрели на жителей посёлка, что распевая что-то ритмичное, устроили хоровод вокруг жениха и невесты.

— Какой замечательный вышел у Хаэаты обряд! — с каким-то полунамёком посмотрела на меня Инина.

— Да, хороший, — нейтрально протянул я с каменным лицом.

— И гостей много, и подарков…

— Ага.

— Не хочешь потанцевать?

Инина смотрела с такой надеждой, что где-то в глубине я почувствовал укол совести.

— Послушай, — я перешёл на еле различимый в этой какофонии голос. — Не надо, чтоб нас видели вместе. Хорошо?

Инина бросила на меня обиженный взгляд, надула губки и скрылась в толпе.

***

На остров быстро, как и бывает в тропиках, опустились сумерки. Только что было вполне светло, но где-то там, за деревьями, солнце нырнуло в океан и вот уже на площади загорелись факелы.

Вообще-то я впервые увидел здесь подобные приборы освещения — обычно островитяне после заката светом не пользовались никаким. Разве что свет от очагов освещал хижины.

Впрочем, факелов было раз-два и обчёлся — пяток наверное. И все эти пять факелов сопровождали жениха и невесту к их новому дому.

Любопытство заставило пойти за всеми — я ж первый раз здесь на свадьбе! В конце концов, и самому когда-нибудь светит нечто подобное…

Вот и дом Кеолы. Вернее уже — Энеле, тут ведь глава семьи, это старший женатый мужчина в доме, а старик Кеола вдовец. Вот так тут и переходят, из категории «старший в доме» и «хозяин», в категорию «старый приживала», подумал невесело.

Молодые рука об руку вошли внутрь дома, Кеола ожидаемо остался на улице.

Понятно — первая брачная ночь у молодых, придётся вышедшему в тираж где-то перекантоваться ночку…

Внезапно внутрь дома шагнула ещё пара — сравнительно молодой мужчина, ненамного старше Энеле и такая же по возрасту девушка… А за ними ещё одна пара, потом ещё…

— Чё за нафиг? — вырвалось у меня. — Это ещё зачем?

— Зачатие новой жизни, особенно когда это делается в первый раз, дело очень важное, и тут нельзя ошибаться, — раздалось рядом.

Я непроизвольно вздрогнул, обернулся — рядом опять стояла Инина.

— И-и-и? — протянул я с вопросительной интонацией.

— Недавно поженившиеся семейные пары будут давать советы жениху и невесте в их первую ночь. И во вторую. И в третью. А может, и своим примером показывать, как надо.

— Нах… кхм… Зачем?! — у меня внезапно пересохло в горле.

— Я же говорю, зачатие первенца — это очень важно. Вот и будут те, кто ещё не забыл свою первую ночь смотреть, чтоб всё было правильно, и давать советы.

«Почему нельзя совокупляться на Красной площади?» — вспомнилась мне давняя загадка. — «Потому что прохожие советами замучают!»… А тут? Блин…

Но тут же другая мысль посетила меня, и я аж содрогнулся. Получается, когда я вот так же решу тут узаконить отношения… Воображение тут же нарисовало картину, и мне она, откровенно говоря, не понравилась. Да ну нафиг!

— Погодите, — пришлось прочистить горло, — это что, во всех кастах такой обычай?

— Я не знаю, — простодушно заявила Инина.

— Я знаю, — прорезался негромкий голос Каналоа, — у воинов не так.

На миг я почувствовал облегчение. Зря.

— Воинам не нужны советы, — добавил бывший воин. — У нас, в первую ночь все мужчины касты приходят с оружием и окружают ложе. Они должны не пустить к молодым злых духов и прочую нечисть, пока новая семья зачинает первенца.

Да твою же медь!

— Так… — выдохнул я, — а в других кастах?

— Спроси Семиса, — посоветовал Каналоа.

— Спрошу. Обязательно, — покивал я, думая над тем, что надо, ой надо создавать свою касту. Не только заявлять, а именно создавать. Чтоб признали. И вводить свои правила. Я, знаете ли, предпочёл бы в первую брачную ночь не устраивать сеанс вуайеризма. Я, знаете ли, воспитан по-другому. Более, так сказать, традиционно.

До кучи выяснилось, что жених и невеста из дома, и даже более того — из супружеского ложа, не должны вылезать трое суток. Только на пожрать, и назад. А вот советчики меняться могут.

Это какой-то жесткачь, посему — нафиг, нафиг. Посему — даёшь касту бездны, и меня её главой. Я вам тут правил понапридумываю.

***

Домой к Фефую шли кружным путём — надо было кое-куда заскочить. Ну и хорошо — пусть празднующие расползутся по домам, не нужны мне случайные встречи с разгулявшимися «земляками». То, что на свадьбу сестры пришёл — это объяснимо. А то, что живу не в лесу, а вполне себе под крышей, лучше оставить втайне от большинства.

Против ожидания в прихожей слабо светились угли, но для успевших привыкнуть к темноте глаз этого хватило. Вокруг очага собралась вся семья. Сидели, негромко обсуждая увиденное.

Понимаю, событие редкое, да и какие тут, на острове зрелища? Так что повод почесать языками был основательный, думаю люди касты ещё долго будут перетирать меж собой, вот так на семейных посиделках или встречаясь у водоёма.

При нашем появлении Фефуй изменился в лице, чуть ли не сплюнул, встал, и хотел юркнуть на спальную половину. Но я его перехватил.

— Я тебе обещал? — приглушив голос до еле различимого, почти на ухо сказал я.

Мужик, вначале глядевший волком, дрогнул лицом.

— Вот, как обещал, — я обернулся к Каналоа, взял у него свёрток и передал хозяину дома.

У того натурально затряслись руки, свёрток упал, из него выпали потрошёные рыбьи тушки.

— Я отрезал головы и выпотрошил, — пришлось пояснять, — иначе быстро испортятся.

— Как много… — ошарашенно проговорил Фефуй.

— Тебе хватит, — усмехнулся я. — И это, запомни, не последний мой… подарок.

Фефуй заколебался, видимо спать уже расхотелось, он было дёрнулся вернуться к очагу, но я мягко подтолкнул мужичка в спальную половину.

— Спать, Фефуй, иди спать. Завтра налюбуешься, до завтра протухнуть не успеет.

Сам я тоже собрался было завалиться спать — на завтра уже наметил планов громадьё, но тут на глаза попался мимо прошмыгнувший младший Ининин братишка.

— Слушай, Фе, — поймал я его за плечо, — а что это было? Ну, там, у жилища шамана… Говорящего с духами.

Фе уставился на меня удивлённо.

— Ну, вы там на пальму полезли зачем-то. Вам для чего-то цветы понадобились?

Так бы я этот факт проигнорировал, но что-то такое свербело. Что-то давно забытое. Какая-то информация.

— А, — сообразил малец, — так мы не за цветами. Зачем они нам? Зато если стебель, на котором растут цветы надорвать или надкусить, там та-акой вкусный сок выступает, м-м-м! — он даже закатил глаза и покачал головой из стороны в сторону. — Только Петун, гад, меня за ногу стянул и сам первый долез. А я упал и, когда снова взобрался, уже ничего не осталось, — враз погрустнел Фефуев младшенький.

Вот как? Задумался я. Идея пока не созрела, но я точно должен проверить, что ж там за сок такой?!

В этот момент меня легко взяла под руку Инина. Малец при этом, поняв, что моё внимание переключилось, шмыгнул в темноту общей спальни.

— Скат, — еле слышно проговорила девушка, — пошли со мной.

И потянула прочь из дома.

Я вздохнул, и неохотно поплёлся следом.

***

На небе взошла луна, и такие необычно тихие джунгли, от которых за несколько ветреных дней успел отвыкнуть, осветились серебристым светом. Хм, романтично.

— Скат, — начала девушка, когда мы чуть отошли. — Скажи, ты стесняешься моих родителей?

— В смысле?

— Ты никогда не возлегал со мной в доме.

— Как это? — удивился я. — Мы же часто спим вместе!

— Я не о том, — качнула головой девушка.

— А… — наконец-то дошло до меня.

Ну да, подумал, после ваших свадебных ритуалов, заниматься сексом при других членах семьи, что спят в той же комнате, у вас, наверно, в порядке вещей.

— Скат, если это так, то я взяла из дома циновку и мы можем… — девушка прильнула ко мне, — Можем как тогда… Только давай на тот обрыв не пойдём!

Охренеть, пронеслось в мозгу, подруга сама меня на секс раскручивает! Да когда ещё такое в моей жизни было?! Вот только…

— Инина, солнышко, — прижал я её к себе, — понимаешь… такое дело… Я тут со всеми запарами и заморочками… В общем, у меня и так голова кругом идёт…

И осознав, что несу, чуть не заржал! Блин, Скат, ты чего? Ещё голову полотенцем завяжи и начни канючить, дескать, болит!

С другой стороны, а что я ей скажу? Что у меня на неё не стоит? Ну не хочу я тебя, подруга, не-хо-чу! Как только это сказать-то?

Говорить не пришлось — девушка внезапно отстранилась, прищурившись, вгляделась мне в лицо.

— Или ты меня не хочешь?

Оп… А она мысли не читает? Или я нечаянно вслух сказал?

— Я тебе не нравлюсь?!

— Слушай, Инин, ну ты всё не так поняла…

— Я всё правильно поняла! — набычившись заявила девушка.

Она резко отвернулась, подобрала из травы какой-то рулон, наверно свёрнутую циновку — несостоявшееся ложе любви, и молча ушла в дом.

Ох, и за что же мне всё это?!

ЧАСТЬ 2 Глава 12 Что я помню о вулканизации? Или - тяжко быть прогрессором

Утром проснулся и понял — лафа кончилась. Шумел порывами ветер в кронах, скрипели деревья раскачиваясь. Ну, слава богу, хоть ливня нет.

Встали.

Фефуй расстарался! Напряг и жену, и дочь сделать нам с Каналоа завтрак. Правда Инина при этом всем видом показывала, что меня не замечает. Ну и ладно.

В этот раз нам с собой завернули помимо батата, ещё и по четвертушке рыбинки. Я усмехнулся, интересно, кто расстарался? Неужели отец семейства решил от щедрот поделиться? Вот только рыбу в своей жизни они точно не видели. Вернее — не готовили, ибо то, что дали нам было изрядно подгоревшим.

По пути в лягушатник попалась цветущая пальма — средь широких листьев у неё проглядывало словно ярко-жёлтое вкрапление.

Попросил Каналоа подождать, вооружившись поясом, вскарабкался. Ага, вот он, цветонос, ещё не распустился. Ну-ка…

Кинжалом срезал мясистый стебелёк, и на срезе тут же выступили крупные тягучие молочные капли.

Мазнул пальцем, поднёс ко рту, лизнул осторожно.

Мама дорогая! Да он сладкий! Не просто сладкий, а офигенно сладкий! Это ж сколько в нём сахара? В голове тут же закрутились мысли: «Сахар, это питательная среда для брожения. Результат брожения — алкоголь…»

Непроизвольно огляделся — в чего бы набрать?

Потом кинул взгляд в сторону относительно недалёкой деревни, хм… В конце концов, не последняя цветущая пальма на острове. И спустился вниз.

— Пошли, боец. Если предчувствие не обманывает, Семис нас там уже заждался.

Семис и вправду нас ждал.

— Скат… — поднялся он с виноватым видом при нашем приближении. — Я не смог прийти на праздник к твоей сестре.

— Лан, забей, — махнул рукой я. — Слышали, как отец тебя запрягал… Ну, в смысле, нагружал работой. Мы как раз неподалёку проходили.

— А-а-а… — казалось, парень ещё сильнее расстроился.

— Не переживай, говорю, — решил подбодрить я одноногого, — ты ведь тренироваться хотел?

— Да-а…

— Ну так, чего скуксился? Давай, — я мотнул головой, — присоединяйся. Мы начинаем на суше. Я называю это «сухая тренировка».

— Смотри, — начал я инструктаж, — два момента. Первое: чем больше ты воздуха с собой возьмёшь, тем дольше сможешь быть под водой. Это понятно?

Семис напряжённо закивал.

— А это значит, что нам надо увеличивать твой объём лёгких… В смысле, будем… — я усмехнулся, — увеличивать тебе грудь.

— У тебя-то вон какая, — как показалось с завистью заметил Семис, — сам тощий, а рёбра как у взрослого воина.

«Так, что значит „тощий“?! Я качаюсь!» — чуть не завопил я, но сдержался. Негоже инструктору такие эмоции перед учеником проявлять.

— А ты как хотел? — проговорил, вместо возмущения. — Будешь заниматься, и у тебя такие будут.

— Ты наверно всю жизнь этим занимаешься…

Хм, странно. Я тут сколько? Не больше пары месяцев. Неужели так растянул рёбра, доставшиеся мне от Хеху?

Украдкой глянул. Вообще-то да, и как раньше не обращал внимания? У того же Каналоа была классическая фигура атлета, хоть и не в самой лучшей форме. Впрочем, он и воином был не из сильнейших. Семис за последнее время здорово схуднул, но хорошее питание в детстве есть хорошее питание — одноногий парень отличался широкой костью. А на моей, и в самом деле пока ещё весьма худосочной тушке рёбра вперёд выпирали барабаном. И кстати, при довольно длинных руках-ногах, что для земляных вообще-то не типично, был непропорционально развит в плечах. Как будто Хеху и впрямь, лет с пяти плаваньем занимался…

Ага, хмыкнул сам себе под нос, а потом, за пару лет до моего попадалова резко бросил заниматься, и стал стремительно терять мускулатуру? Бред!

Ладно, не о том думаю.

— Второе, — с нажимом проговорил я, всем видом показывая, что не настроен на дискуссию, — нырялка, Сем, это не про напряжение. Это вот они, — кивнул на Каналоа, — воины, мчатся в атаку все напряжённые, яростные, да ещё и орут как ошпаренные. Нырялка же, это про расслабление, — я смягчил тон, и даже ладонями перед грудью развёл, словно гипнотизёр или фокусник. — Это про умение отключить все ненужные в данный момент мышцы. И про то, чтоб отключить голову.

— Это как? — удивился парень.

— Чем меньше думаешь, тем меньше твой мозг, — я постучал пальцем себе по виску, — расходует воздух. Впрочем, — я ещё разок усмехнулся, — я уверен, ты справишься.

С полчаса, не меньше, я показывал Семису ту же самую растяжку для межрёберных, которой несколько дней назад учил Каналоа. Потом столько же делали упражнения для лёгких:

— Расслабься, — говорил я лежащему на спине парню, — выдохни. А теперь на выдохе постарайся раскрыть свою грудь так, будто её распирает воздух. Вот-вот! Ещё! Молодец! А теперь начинай вдыхать и раскрывай рёбра ещё сильнее.

Забавно наблюдать, как он пучит глаза при этом, согласен, с непривычки упражнение сродни мазохизму.

И «добил»:

— Постарайся, при этом не напрягать лишних мышц.

— Скат, — замучено выдохнул Семис, когда я объявил окончание разминки и переход в воду, — а помнишь… ты собирался сделать и мне… ну эти, как ты их называешь?

Блин! Я мысленно себя выматерил. Ведь знал же, что одноногий придёт. И почему не взял его заготовки? Впрочем, я покосился на Каналоа, и его ласты мы не взяли.

— Я это называю ласты, Сем. И да, я помню, и мы их даже почти сделали, но… — мелькнула мысль что-нибудь соврать, но потом решил не «портить карму», — но мы… я, их забыл. В следующий раз обещаю — будешь плавать в ластах!

— А можно… — он покосился на мои, что лежали рядом, на песке.

— Да конечно можно, — сам от себя не ожидая разрешил я.

Входить в воду в лягушатнике, для одноногого Семиса оказалось той ещё задачкой! Если на бывшей моей базе спуск позволял, сидя на берегу подвязать ластину, и тут же соскользнуть в глубину, то тут так просто не получилось.

Кроме того, Семису чтоб стоять, нужны были костыли. Он и так, во время сухой разминки, если упражнение делалось стоя, постоянно опирался то на один, то на второй.

Так что подвязали ему ласту на берегу, а потом он, опираясь на костыли, попытался войти в воду… Пришлось показывать ему, как это делается в ластах — спиной.

Далее он таким Макаром забрёл чуть глубже, чем по колено. Я кивнул Каналоа, и тот принял костыли.

— Ну, — подмигнул я парню, — отсюда уже можно плыть.

Вторую ласту я оставил себе ‑ ничего страшного, помню, у нас даже отработка была — всплыть в одной ласте, поднимая с глубины вроде как отключившегося товарища. Причём сложнее всего было именно товарищу, изображающему тонущего — надо было так сказать расслабиться, и… получать удовольствие от происходящего. Ещё и терпеть на лице пятерню «спасателя», вроде как не дающую тебе вдохнуть воду.

Семис поплыл, и сразу стало ясно — ничего не забыл.

— А можно ещё и ту штуку, через которую дышать?

«Ага», ‑ усмехнулся я, ‑ «дайте воды попить, а то так есть хочется, аж переночевать негде».

Трубку я ему дал.

Потом немного походили туда-сюда по глубине лягушатника. Я посмотрел-посмотрел на его попытки работать в разножку — то есть попеременно. Вот только с одной полноценной ногой и второй — обрубком это было… В общем — не слишком хорошо.

— Слушай, Семис, — наконец предложил я парню, — а попробуй работать ногами немного по-другому. Не так, как я.

И я стал объяснять ему технику дельфина.

Сам-то я дельфином почти не плавал. С чего бы? Всю жизнь в классических «разногах» ‑ ну не было на службе моноласт! Да и потом, когда большая часть охоты проходила в реках и на озёрах, зачастую с заросшими ивняком и камышами берегами, раздельные ласты были лучшим выбором. Но с техникой дельфина я знаком был.

— Ноги вместе, — я, пользуясь тем, что в лягушатнике было максимум по грудь, придержал лежащего на воде Семиса под руку, — гребок делаешь не от бедра, а как бы от поясницы… Вот, давай покажу!

Вначале долго ничего путного не выходило, но потом, когда до парня всё же дошло, Семис поплыл! Да ещё как!

Впрочем, не долго. Хотя чего я ждал? Он же никогда не тренировался, вот мышцы и оказались не готовы к столь длительной непривычной нагрузке.

Но пацан, когда я сам отвязывал от его стопы ласту, просто светился.

— Молодец, Семис, — подбодрил я его, — у тебя неплохо получается. Но для первой тренировки, я думаю, будет достаточно.

***

Семис, пошатываясь от усталости, уплёлся домой. Я даже предложил проводить его немного, уж слишком выжатым он выглядел. Но парень, поблагодарив, отказался.

Отказался, так отказался. Я потратил ещё пару часиков чтоб обеспечить нас рыбой, после чего и мы с Каналоа покинули лягушатник.

Пока шли на базу, я ломал голову над плавсредством.

Нужна лодка. Эх, нужна! Сегодня меня опять несколько раз чувствительно приложило об риф, когда выходил на берег. Но ни одна местная долблёнка с такой волной уже не справится. Катамаран что ли напрогрессорствовать? И посредине — платформу для отдыха…

По пути завернули в бамбуковую рощу. Нужны новые стаканы, да и настил на базе надо доделывать. И вот, когда вырубали толстые бамбуковые «брёвна» на опоры для настила, меня что называется, торкнуло!

А чего это я упёрся в лодку? Нет, понятно, правильно построенная лодка была бы отличным подспорьем в моём деле, но сколько, чёрт побери, я буду её строить?!

Но вот же — толстые, пустотелые стволы. Связать вместе… Плот ведь будет поустойчивее, чем любая рыбацкая долблёнка? Да однозначно! И потом, я же собираюсь добывать тунца. А как я себе представляю подъём тунца, килограмм хотя бы на двадцать-тридцать в утлую моноксилу? Только буксировать к берегу, и там вытаскивать из воды. А на плоту можно что-то типа крана поставить…

Впрочем, оборвал сам себя, об этом — чуть позже, сейчас есть задачи более важные, но зарубку на память себе поставил.

Мимоходом провернул ещё дельце — недалеко от бамбука заметил две пальмы с цветами. Правда пальмы стояли на берегу, и качало их неплохо, но я всё же залез, срезал цветонос и пристроил по стаканчику под сок.

Потом мы ещё зашли на «плантацию» — нужен новый латекс. И лишь после наконец-то дотопали до базы.

Навес стоял — как новенький. Вот что значит — не поленились, и как следует раскрепили.

Каналоа хотел было взяться за помост, но я остановил.

— Погоди. Сделай сначала несколько формочек под латекс.

— Зачем? — удивился парень. — У нас же есть!

Я в задумчивости почесал подбородок.

— А сейчас нужны совсем небольшие, вот такие примерно, — я показал пальцами длину в растопыренную пятерню, — а шириной и глубиной сделай… наверно с большой палец… или давай с указательный!

Что я помню о вулканизации? Если честно — совсем мало.

Первое. От содержания серы в каучуке зависит, насколько резина будет мягкой. А если переборщить — превратится в эбонит. Вот только кто бы мне сказал, какая пропорция нужна?

Второе. Я не помню, а вернее — не знаю, при какой температуре проходит вулканизация. Допустим, так сказать «коридор» плюс-минус представляю. Явно больше ста градусов, но… меньше скольки?

То есть, придётся экспериментировать. Как с соотношением латекс-сера, так и с температурой.

Значит — нужно как минимум три-четыре, лучше пять разных проб на концентрацию. И столько же на температуру.

Итого, по максимуму надо сделать десяток проб. А у меня серы — с гулькин нос.

Так что пробую на маленьких изделиях. Всё равно, нутром чую — к шаману за серой придётся тащиться ещё раз. И возможно — не один раз.

Сам я собирался заняться растиранием серы в мелкую пыль, для чего притащил с собой несколько кремней. Но пришлось сначала наделать новых резцов. Да и парочку ножей, а то рабочие совсем выщербились.

***

Ночная темень окутала нашу новую базу — к Фефую мы не пошли: вот не хочу видеть Инину, и всё тут!

Ничего-ничего! Вот закончим делать пол… Вон там для костерка можно постоянный очаг сложить… На него какой-нибудь котелочек… Эх, пока не знаю, что тут заваривать можно, но с этим потом разберусь. Здесь, под крышей, на настиле конечно — кресло-качалку… Ещё бы стены зашить! Например — плетёными панелями. И будет мне — «дом на дереве, жизнь в лесу»! Можно будет и в посёлок не таскаться, тут заживём…

Я даже заржал во всё горло, вызвав недоуменный взгляд помощника — ты, дескать, не сбрендил? Что мне с тобой, умалишённым потом делать?

Не, помотал головой я. Не сбрендил. Я вдруг подумал: «Ну вот, Скат, так и сбываются мечты: вот тебе дом, вместо стейка из тунца — жареный банан, вместо красотки — молчаливый одноухий Каналоа… Вместо уважения окружающих — жизнь прячущегося от всех изгоя… Что, добился своей пенсии?!»

— Нормально всё, — махнул я рукой Каналоа и утёр мокрое лицо. — Ты там заканчивай, потихоньку. Сколько прокоптилось, столько прокоптилось. И займись уже рыбой, а то живот совсем подвело.

Где-то над головой шумят кроны. Окружающие деревья со скрипом раскачивает, а у нас внизу горит костерок, делая мглу за пределами освещённого круга ещё непроницаемей.

Каналоа занимается разделыванием рыбы, я же — если со стороны глядеть: предаюсь ничегонеделанью… Но это неправильная формулировка, я — размышляю! И совсем не над судьбами мира.

Я ломаю голову над температурными режимами вулканизации.

Каналоа успел сделать всего шесть формочек, по указанным мной размерам. Во все я залил смесь латекса и растёртой в пыль серы в разной концентрации.

Вернее концентраций я сделал три: одну десятую, одну двадцатую и одну сороковую. Почему так? А как я отмеряю точные соотношения, безо всяких приспособлений?

Я и так делил серу как какой-нибудь наркоман из виденной в прошлой жизни киношки — дорожками. Потом, конечно, надо будет мерными стаканчиками озаботиться, но сейчас пришлось делить кучку отмерянного серного порошка, тупо деля пополам, потом ещё пополам. Вот и вышел такой шаг — один к десяти, один к двадцати, один к сорока.

К тому же я как думал? У меня и чистый каучук со своей задачей плюс-минус справляется. Хватает правда ненадолго, и хранить приходится специфично — чтоб не потёк. Да и на воздухе он липковат. Но — справляется.

Поэтому, решил я, если качество исходного каучука так сказать «подправлю» чуть-чуть — то хуже однозначно не станет. Ибо если переборщить — а это я ещё со школы помню — получу вместо резины эбонит.

И вот теперь мне осталось поломать мозг над температурой.

Когда-то, кучу книжек прочитал по теме — интересно было. Есть, грубо говоря, две легенды эпохального открытия.

Надо сказать, что изобретателем Чарльз Гудьир был помешанным — считай, просадил всё что имел, пока работал над попытками сделать каучук стабильным. В долговой тюрьме сидел, и даже туда жена приносила ему необходимое для экспериментов.

И поэтому, в одной легенде говорится про то, что жена ему уже всю плешь проела с требованиями бросить наконец бесплодные попытки, и найти нормальную работу. И вот, как-то раз сидел он дома, а жена куда-то вышла. Может в магазин? Не помню. И потянулись у него ручонки очередной эксперимент провести — я же говорю: фанатик от науки. Замешал он значит каучук с серой… Или серной кислотой? То, что она убирала липкость каучука он уже открыл. Не суть. Тут шаги — жена вернулась. А мы ведь помним, как его благоверная относилась к эксперементаторству?.. Вот и он помнил. И чтоб не палиться, в лучших традициях застуканных мужей швырнул образец в печку… Потом, правда, сообразил, что сейчас палёным на весь дом будет вонять, поэтому достал не успевший сгореть образчик — щипцами, скорее всего — и выкинул за окно. Как раз зима была, в снег.

А на следующий день зачем-то откопал, и о чудо!.. Нет, в руках у него не оказался кусок резины. То, что нашлось, было обгорелой… лепёшкой? Но под слоем обуглившегося каучука оказался материал, вполне отвечавший чаяньям изобретателя — нечто, не растекающееся кучкой соплей на жаре, и не твердеющее до ломкости в холоде!

Правда, во всей этой истории был момент, жутко меня напрягавший — где я, чёрт побери, возьму снег!

Хотя… ведь шины из вулканизатора не охлаждают! Они просто остывают при, так сказать, «комнатной температуре», и всё!

Правда, была ещё одна версия. В ней изобретатель, смешав серу и жидкий каучук — его можно сделать жидким растворив в бензине — нечаянно! капнул смесь на горячую… в других версиях — раскалённую плиту. А потом, то, что отскребли, получило искомые качества.

Кстати, помню, почему обе эти легенды называют удачу случайной — Гудьиру, да и всем остальным, и в голову не приходило нагревать смесь каучука с тем, чем он хотел его «консервировать» — по Гудьировской же терминологии. Ведь каучук при нагревании тёк! Но именно нагрев запустил реакцию.

И вот у меня два возможных варианта. Первый — закинуть образец в костёр, второй — на какую-то нагретую поверхность.

С костром проблем никаких — вот он, весело облизывает язычками пламени палки и щепки. А вот с нагретой поверхностью… буду думать.

ЧАСТЬ 2 Глава 13 Тренировки и Тиара

Наутро погода ещё ухудшилась. Эх, за рыбкой, похоже, сегодня не поныряешь. Ну ладно, на месте разберёмся, в любом случае — надо тренироваться, в первую очередь самому — тунец ходит глубоко. А я, между прочим, последнее время фактически сам не тренируюсь, всё парнями занимаюсь.

Пока бежали к лягушатнику, я почти уверился, что сегодня заниматься будем опять вдвоём с Каналоа. Почему-то меня не покидала уверенность, будто Семис решит, что погода не подходящая.

Однако Семис нас уже ждал. И неожиданно — не один!

— Привет, — махнул я одноногому, — вижу, не испугался погоды?.. Привет и тебе, красавица. Что это тебя к нам привело?

— Ну что ты, Скат, — искренне удивился Семис, — ты же сам говорил, что если не сможем плавать, ты всё равно будешь заниматься с нами… как это? Сухо.

— Молодец, — я даже показал ему «Ок». — Кстати, я принёс заготовки, так что после сухой тренировки первым делом соорудим тебе собственные ласты… Ласту… Моноласт короче. Вот. Будет у тебя свой.

— Ух ты! — обрадовался парень. И со всем воодушевлением добавил: — А я знаешь, что придумал? Вот! Смотри!

И он достал довольно широкий ремень. Обвязал его вокруг ног под коленями…

— Вот, Скат! Смотри, я теперь смогу грести обеими ногами!

Ни фига ж себе! Я почувствовал, как у меня челюсть отваливается. Вот это да! Простой аборигенский паренёк дотумкал до того, до чего вообще-то должен был додуматься я!

С другой стороны, вот это я понимаю тяга нырять! Ведь наверняка всё время с прошлой тренировки об одном только и думал. И вон до чего додумался!

— Ну, Семис… — только и смог выговорить я, ошарашенно качая головой.

И тут мой взгляд непроизвольно упёрся в Тиару. На душе сразу потеплело — симпатичная всё же у Семиса сестрица.

— Так всё-таки? — подмигнул я ей. — Неужели решилась поучиться?

Девчушка тут же смутилась ещё сильнее, зарделась, и по привычке спрятала лицо, уткнувшись взглядом под ноги.

— Ладно, — усмехнулся я, — можешь посидеть зрителем, но если вдруг надумаешь…

Голова девчушки заходила ходуном туда-сюда, как бы говоря: «Нет-нет-нет. Я только за компанию».

Океан был неспокоен. Да и пальмы над головами изрядно раскачивало, но благодаря тому, что ветер переменился на западный, остров как бы затенял лягушатник, и поэтому здесь было относительно спокойно. И даже за рифом в океане волна ходила не слишком высокая. Так что, думаю, дам возможность Семису опробовать обновку.

Для начала провёл суставную разминку и растяжку межрёберных. Затем перешли к дыхательным упражнениям…

— Руки через стороны вверх-х… — вещал я неторопливо, — од-но-вре-менно вды-ха-а-ем, начиная с нижних отделов, постепенно заполняя все лёгкие, раскрывая рёбра…

Ученики послушно повторяли.

Мы встали на песке почти эдаким равносторонним треугольником — я лицом к океану, справа Семис, слева Каналоа, лицом друг к другу и ко мне.

— На выдохе руки так же через стороны опуска-а-ем, воздух выходит сам собой, без напряжения, животом не помогаем…

И тут меня осторожно тронули за руку.

— Чего тебе, Тиара?

Я даже не оборачивался.

— А можно… Можно мне с вами?

Вот тут я обернулся.

— Слушай, ну мы уже часть разминки сделали…

Но посмотрев на мигом скуксившееся личико, я поправился:

— Но если хочешь — присоединяйся. Только, пожалуйста, давай без фанатизма… — увидел непонимание, пояснил: — сильно не усердствуй. Ты первый раз и без разминки. Слушай что говорю, смотри на меня и старайся повторять.

Парни чуть разошлись, и Тиара встала напротив меня. Хорошо, продолжаем:

— Сейчас делаем махи руками на задержке дыхания. Сначала вдох на одну треть от обычного. И — десять махов вперёд. Потом, не выдыхая вдыхаем ещё треть, и ещё десять махов. Потом вдох до полных лёгких, и заключительные десять махов. Кто не может — сокращайте количество махов, можно выдохнуть чуть раньше. Поехали…

На удивление, Тиара почти не отставала от своего брата, показывая очень неплохие результаты. А на упражнении «вакуум», что я давал сразу за махами на задержке, так вообще — превзошла Семиса. Тот, поначалу не продержался и трёх-четырёх секунд.

Но самым красавчиком оказался Каналоа. Я и не ожидал, что бывший воин так хорошо справится! Он даже на четвёртом цикле, когда делали уже «лыжника» на задержке, по-прежнему умудрялся делать по десять движений на каждую треть, тогда как Семис, да и Тиара делали по пять. И после, сразу, без необходимости продышаться, уходил на вакуум.

Я, вообще-то, тоже, но я-то занимаюсь каждый день с момента попадалова! Хм, и коль так дело пойдёт — ученик запросто меня может обставить. Рано или поздно.

— Ну что, ученики? — подмигнул я, когда закончили дыхательные. — Теперь в воду? Тиара, ты с нами?

На удивление, девушка согласилась!

— Так, для начала делаем небольшую статику. Не до упора, вам потом ещё плавать.

Статику делали все вместе — зашли в лагуну по грудь… Тиаре оказалось по шейку. Взялись все вчетвером за руки, как стояли, кружком. Я отсчитывал время отдыха, затем опускались лицом вниз в воду. Всё также держась за руки, чтоб волнение не растащило в разные стороны.

Под водой мне расслабляться не получалось — надо было следить за учениками, так что я оглядывал висящие в воде тушки. Больше всего волновался за Тиару — парней я время от времени слегка дёргал за руку, и ответный взгляд давал понять — в сознании.

Кстати, и тут Каналоа был на высоте. Я, конечно, не давал задержку на максимум, но, судя по лицу помощника, ему давалось всё намного легче, чем Семису и Таире.

И, кстати, Тиара от Семиса вообще не отставала! Ничего себе! А ведь одноногий парень какую никакую тренировку на рифе Учеников получил. В отличие от сестры.

Потом пришлось довольно долго провозиться с «моноластом» для нашего одноногого приятеля. В итоге всё-таки сделал из двух листьев, с перекрытием в пол-листа. Получилось в полтора раза шире тех лопастей, к которым привык. По всей длиннее прошил тонкой жилкой, подложив с двух сторон бамбуковые планки, как усилитель и чтоб нитки не прорезали листья насквозь.

Потом уже пристроил половинку лаптя — полугалошу и привязные ремни вместо пяточного.

— Ну-ка попробуй, — с некоторым сомнением протянул я получившегося монстра парню.

— Не слишком ли жёсткая? — Семис попробовал лопасть на изгиб.

Он сидел на песке, готовясь подвязать ластину к ноге, и глядел на меня снизу вверх.

— Нормальная, — как можно более уверенным тоном заявил я. — У тебя нога одна, а надо чтоб за две работала. Привыкнешь!

Ну, так-то, пронеслось в голове, моноласты из моего прошлого и в самом деле были более жёсткие, чем длинные «охотничьи» ласты. Правда, и предназначены моноласты для двух ног.

— Скат…

Блин! За всей этой вознёй я совершенно забыл про его сестрицу!

— Прости, Тиара! — я прижал ладонь к груди и склонил голову. — Про тебя-то я забыл!.. Слушай, давай попробуешь мои ласты?

— Я… я устала, — она покачала головой. — Можно я немного посижу?

— Да конечно! Какие вопросы! — я даже облегчение испытал.

И вновь развернулся к одноногому.

Вдвоём с Каналоа помогли Семису подняться и допрыгать до глубины хотя бы выше колена — дальше уже можно плыть. Пришлось вести его спиной вперёд — ну, к этому лично мне не привыкать, вот и он привыкнет, если хочет в ластах плавать… В ласте.

Потом нацепил и свои. Прямо там, где стоял — я их теперь с закрытыми глазами спросонья себе прилажу… Эх, заменить бы ещё «пяточные верёвки» пяточными жгутами!

Крикнул помощнику:

— Каналоа, давай, не тормози!

И мы с Семисом отправились в его первый заплыв в новой приспособе.

Да, в лягушатнике, из-за его мелководности волнение сказывалось даже у самого дна. Но Семису это, похоже, вообще не мешало — столько энтузиазма в глазах я давненько не видел!

Получалось пока плохо, приходилось постоянно наставлять парня:

— Семис, дружище, — стоя на дне, нещадно раскачиваемый волнами я пытался втолковать ему: — начинай гребок от поясницы. Смотри, ты сначала подаёшь таз вперёд… ну, то есть жопу. Вот так, — стоя на месте, я прогибался, — ты, словно заряжаешь себя на гребок. А потом из этого положения ноги вниз, вот так. И сгибайся сильнее, а то ты не доводишь…

Семис, тяжело дыша, слушал, кивал. Потом мы ныряли, я плыл рядом и контролировал.

Вообще-то, как уже говорил, дельфин — не мой стиль. Но поскольку много приходилось показывать, уже сам прочувствовал то, что раньше как-то проходило мимо сознания.

— Смотри ещё, — втолковывал я во время очередного отдыха. — Ты слишком сильно сгибаешь колени. Хочешь гребок сделать посильнее?

— Ага, — хрипло выдыхал Семис. — Я когда так делаю, прям чувствую, как себя толкаю.

— Понятно, — я не мог сдержать улыбки, — только тяжёлая работа, не равно эффективная. Вот, — я показывал рукой, — ты, когда колени вот так сгибаешь, видишь, как ласта встаёт? Поперёк она встаёт, ты тем самым себя тормозишь!

— А-а-а! — в глазах Семиса мелькало понимание. — А я-то и вижу, что песок подо мной — то быстро назад сдвигается, а то я чуть ли не останавливаюсь!

— Вот! Вот видишь! А дельфин, ну, то есть такая вот работа ластой, как у тебя — это в первую очередь скольжение. Чем больше скользишь, тем меньше сил тратишь. А значит, и дольше под водой сможешь находиться!

Наконец, и я немного подзадолбался — приходилось крутиться как волчок: и Семиса надо было сопроводить, и за Каналоа последить, всё же у него пока опыта маловато. Нет-нет, да и кидал взгляд в сторону берега, на сидящую обняв колени хрупкую фигурку.

— Так, парни, — выдал я «руководящее решение», — давайте-ка, вдвоём. Нырок на открытую дальность. От меня и… во-о-он туда, — я показал вдоль лягушатника. — Ныряете вместе, а я посмотрю отсюда. Только! — я решительно поднял палец, и вгляделся каждому в глаза, — как и говорил, без фанатизма. До последнего не терпеть.

Плеск шагов я, конечно, услышал заранее — Тиара наконец-то поднялась со своего места, вошла в воду и направилась ко мне. Я как раз инструктировал вернувшихся ко мне парней.

— Семис, — я осуждающе покачал головой, — я же сказал, до последнего не терпишь. А ты?

— А что я, — парню приходилось цепляться за моё плечо, чтоб стоять вертикально.

— А ты выныриваешь весь серый, и губы синие, — я вздохнул, — пойми. Если ты там отключишься, то пока я до тебя доберусь, ты успеешь так нахлебаться, что я могу и не откачать.

— Но ведь Каналоа… — Семис покосился на бывшего воина.

— Не думай о Каналоа, — рубанул я рукой. — Ориентируйся по своим ощущениям. Каналоа вон, выходит нормально — розовенький.

Что правда, то правда — Каналоа ещё и проныривал дальше.

— В конце концов, Семис, — я почувствовал себя эдаким учителем, — у Каналоа две ласты, а у тебя одна…

— Это да… — со вздохом протянул одноногий.

— Так что давайте ещё раз: готовимся, дышим. И ещё по разику.

Парни отдохнули и вновь ушли под воду.

— Скат…

Молодец девочка, дождалась, не отвлекала, пока парней инструктировал и они готовились.

— Скат… — слегка дрожащим голосом поинтересовалась Тиара. — А можно тебя … спросить?

— Спрашивай, — кивнул я, сосредоточенно наблюдая за удаляющимися от меня двумя телами.

— Скат… — пауза чуть затянулась. — Скат…, а у тебя есть… подруга?

Минуточку! Я даже перестал следить за ребятами и полностью развернулся к Тиаре.

— Ну… Была… — протянул я удивлённо. — А тебе зачем?

— А… Сейчас?.. Есть?

Я, словно заново её увидел. Ну да, сиськи, бёдра, всё это уже в наличии, и всё… хм, весьма достойное мужского внимания. Стройная, невысокая, и на лицо симпатичная… Эх.

— Зачем тебе? — с нажимом повторил я вопрос, непроизвольно сглотнув набежавшую слюну.

Тиара вздохнула, покраснела ещё сильнее, на миг зажмурилась, и наконец решилась:

— Если… вдруг… Совершенно случайно… Ты сейчас один, то я… — покосилась исподлобья, и тут же вновь уткнулась взглядом под ноги. Вздохнула и добавила: — то я… могла бы…

И тут же, подняв два фонтана воды резко поднятыми руками, спрятала в них лицо.

Твою медь! Это что? Она, так сказать клеится? Но это же… чёрт побери… почти ребёнок!

«Этого ребёнка, вообще-то, в этом году собирались замуж выдать», — сама собой пришла в голову мысль.

Да мало ли кого, где и когда собираются замуж выдавать! Читал я, что раньше чуть ли не с первыми месячными тащили под венец. Мне то что? Для меня это — ребёнок. Точка. Мыслишки всякие, да, могут в голове шалить, но то мысли. Особенно при виде таких форм, и на фоне, вообще-то, длительного воздержания. Но в том то и дело, что я — человек. А человек тем и отличается от скотины, что не только своими хотелками руководствуется. И среди этих, внутренних руководств была память о том, сколько мне на самом деле лет, и сколько лет вот этому, пунцовому до корней волос, чуть ли не дрожащему существу.

— Ска-а-ат! — возмущённый до глубины возглас заставил обернуться.

Семис стоял метрах в тридцати от меня и размахивал руками. Получалось у него не очень, всё же на одной ноге, да ещё при такой волне стоять трудно. Каналоа только-только вынырнул метров на десять дальше.

— Ска-а-ат! Я столько проплыл, а ты не смотришь!

Да, похоже, парень поставил свой новый рекорд!

— Дыши, Семис, дыши, — крикнул ему в ответ, даже где-то с облегчением переключившись на другую задачу. — Помни, что я тебе говорил, первые вдохи-выдохи делаешь не глубокими, но частыми!

— У меня получилось, Скат! — он уже вовсю улыбался.

— Давай, Семис, восстанавливайся, и ныряй обратно… Оба ныряйте!

Я дождался, пока пройдут две минуты, дал отмашку Семису, и вновь обернулся к его сестре. Та уже отняла руки от лица и смотрела на меня с такой затаённой надеждой, что сердце дрогнуло.

— Послушай… милая Тиара…

В смотрящих на меня, широко распахнутых глазах появилось столько надежды, что я чуть не передумал. Но выбора у меня не было.

— Ты очень классная… то есть красивая, — непроизвольно мой взгляд с удовольствием пробежался по виднеющимся над водой частям фигуры девушки, — ты… замечательная. Но… — блин, как тяжело то! — Я не могу.

В глазах напротив мелькнул испуг. В уголках глаз блеснули слёзы…

Чёрт!

— Ты пойми, — поспешил я добавить, — ты хорошая, но ты… ты слишком маленькая, — наконец-то выдавил из себя я.

— Что?.. Я что? — слёзы мгновенно высохли, их сменило удивление. Она даже руку подняла, так, как показывают рост, — К-короткая?

— Нет, что ты! — я аж руки вскинул. — Мне очень нравится твой рост! Ты… ты… ты прям такая, как мне нравится! — не придумалось ничего лучше. — Просто ты… — да как сказать-то?! — Ты очень молоденькая! — наконец-то «родил» я.

— Это как? — вот теперь Тиара была ошарашена. — Ты… — она наклонила голову набок, посмотрела на меня безумными глазами, — Ты любишь старух?

Да твою же медь!

— Э, не! — я вскинул указательный палец, покачал им отрицательно. — Давай тут, не придумывай! Просто… — я вздохнул и, наконец, придумал: — Была бы ты хотя бы на пару лет старше…

— Старше? — тряхнула головой всё ещё ничего не понимающая Тиара. — Зачем? Ты поверь, — она, будто уговаривая меня, проговорила, — я уже вошла в возраст. У меня уже и кровь была.

Блин! Ты что, себя как лошадь породистую для разведения предлагаешь?

Как же с вами тяжело, бабы!

— Прости, но я не могу… Ты ещё слишком юна…

В шаге от меня с шумом вынырнул Семис, задышал так, как я его учил — часто и неглубоко. Через несколько секунд метрах в семи-восьми дальше вынырнул и Каналоа — ныряли они с одной точки, это я настоял, чтоб могли друг друга поддержать.

— Скат, я снова смог! — радости пацана не было предела.

За спиной зашумела вода.

Я обернулся — Тиара решительно шла к берегу, поднимая целый бурун воды!

— Тиара! — крикнул я отчаянно.

Но девушка обернулась лишь тогда, когда вышла на песок. Но смотрела она не на меня.

— Семис! — зло выкрикнула она. — Пошли домой!

— Но… — открыл было рот парень.

— Пошли! — она даже ногой топнула! — Я… Я замёрзла и хочу есть!

— Но… Тиара! У меня же только-только начало получаться.

— Пошли! Или я всё маме расскажу!

Видимо последний аргумент был весомым, ибо Семис тут же погрустнел, посмотрел на меня глазами печального пуделя:

— Ладно, Скат, я тогда пойду?

— Конечно, Сем… — я и сам был, мягко говоря «не в своей тарелке».

К берегу Семис доплыл чуть ли не вплотную. По крайней мере, когда он сел в прибое снимать ласту, глубины там было вряд ли выше колена. Кстати, отметил я непроизвольно, дельфин у него начинал получаться. Ещё слишком сильно ногу в колене сгибал и маловато дорабатывал гребок вниз, но — вполне.

Костыли у парня лежали на песке, Тиара гордо подняв голову прошагала мимо… даже не подумав подать их брату.

Семис чуть ли не ползком выбрался на песок, извернувшись поднялся на единственную ногу и допрыгал до костылей. Помахал мне оттуда, положил ласту на песок, поднял костыли и запрыгал вслед уже пропавшей среди деревьев сестре.

***

Блин, Скат, ну что такое? Тут на тебя уже две подруги вешаются, чуть ли не в койку сами лезут — одна недавно себя так и предлагала, а ты недоволен! Когда у тебя в жизни такое было? Да никогда! Никогда я не был прям мачо-мачо, знойной мечтой одинокой красотки. Никогда из-за меня женщины не сходились на когтях и шпильках. Сам я, да, женщин любил… В смысле — люблю. Ну так, это же женщины! Кто ж их не… хм, не любит? Кто не провожает взглядом привлекательную женскую… фигурку? Кто не рисует себе в фантазиях… всякое? Разве что больные или девственники, ещё не познавшие… как там, в старой песенке, слышанной ещё в курсантские годы? «Он или дурак или не знает, что такое женщина в кровати».

Но, блин! Если б на меня вешались Айха с Руйхой! Да хоть одна Руйха… Не, от дочки отца войны я б тоже не отказался. Тогда — другое дело! Ибо, они-то вполне… хм, взрослые. По местным меркам. А так? Страшненькая и малолетка. Что ж за жизнь такая? Как говорится — или свистка не достанется или акула глухая попадётся.

— Скат…

Каналоа шагал рядом.

— Скат, скажи…

По всему, помощничек мой тоже был, так сказать — обескуражен.

— Почему ты… Почему ты отказал? Тиаре… Я ведь всё слышал…

— Блин, Каналоа… — я вздохнул. — Ну, хоть ты-то пойми. Она же ещё мелкая! Ма-ло-лет-ка, — проговорил я по слогам. — Нельзя.

— Почему? — пожал плечами бывший воин. — Она же сама сказала, что в возраст вошла. Значит, — опять плечи пошли вверх, — можно.

— Нельзя, — вздохнул я.

— Да почему? Я, кстати, слышал, что её уже замуж хотят отдать. А она — дочь старейшины… — со значением в голосе проговорил Каналоа.

— Каналоа, брат, да как ты не поймёшь! Я. Не. Могу. Точка. Табу!

— Табу? Ну, раз табу-у… — протянул он. И переспросил: — А что это за табу?

— Блин, — я натурально скрипнул зубами. Да как объяснить-то?! — Меня так воспитали, понимаешь? Пока девушка не достигла возраста… возраста… — чёрт. А какого? У меня, в оставленном мире было всё понятно: нет восемнадцати — даже не думай. А тут? — Короче! — рубанул я рукой. — Пусть подрастёт. Хотя бы пару годиков, — закончил я уже тише.

— Скат, ты прости меня, — он даже голову склонил, — но ведь ты сам, наверно, всего лишь года на два её старше? Но ты же…

— Так всё! — вскипел я. — Закончили! Вот и пусть вырастет на эти два года! Вот тогда… — и словно воздух выпустили. Вздохнул, — тогда и посмотрим…

ЧАСТЬ 2 Глава 14 Неужели... резина? И опять Тиара

Как пьяница после длительного воздержания хватается за стакан, или молодой любовник после долгой разлуки за грудь возлюбленной, так я подступился к образцам каучука. Руки, разве что не тряслись от возбуждения, а так-то колотило меня изрядно.

Ну? Получится?!

Сначала, конечно, Каналоа помог прокатать вытащенные из формы полосочки каучука через «сокодавку», для избавления от лишней влаги.

С копчением я решил не заморачиваться — ведь коптят, если память не изменяет от всяких насекомых, что могут перепутать собранный латекс с обедом. Или для чего-то похожего. Но мне эти образцы не хранить, я по идее часть из них или даже все сейчас могу бесповоротно угробить и сам, при термической обработке. Так что тратить время на дымную процедуру не стал.

А может и в самом деле так не терпелось?

Образцов у меня всего шесть. Три и три. По идее — для разных температурных режимов.

Первые три, я без долгих размышлений закинул в костёр. Не думаю, что условия будут сильно отличаться от условий в домашней дровяной печке. Да и какая там, в Америке, у Гудьира могла быть печь? Не русская же. Скорее всего — какая-нибудь железная буржуйка.

А вот на три других я посмотрел-посмотрел… да и отправил вслед за первыми!

Да, помню, по другой легенде изобретатель или капнул или ещё каким-то образом налепил каучук с серой на плиту или внешнюю стенку печки. Но… Блин, мне-то где взять металлическую плиту?! Так что пока я ломаю голову над тем, «где взять?», не теряя времени проверю, долго ли следует прожаривать заготовку на открытом огне.

Первые образцы я выковырял веточкой секунд через шестьдесят. Я ведь как рассуждал? Вот, согласно одной легенде, наш маньяк-изобретатель, с зудом в руках и ещё наверно в одном месте, услыхав возвращающуюся супругу, предвкушая пиз… люли, за пустопорожний перевод семейного бюджета на ингредиенты, в попытке сокрыть улики бросает свою поделку в печь… Через сколько до него дойдёт, что это — не лучший выход? Ибо скоро в доме начнёт во всю вонять палёным. Минута? Может и меньше, я не знаю. Но вторые образцы я намеревался продержать в костре секунд сто-сто двадцать.

Но «выковырял» — это я поспешил так сказать. Выковырял как испёкшуюся картошку я только два. А третий, из первой партии, натурально растёкся какой-то кляксой. И разве что не горел!

Вот значит как! Вот, значит и ответ, на вопрос о концентрации. Значит один к сорока, или по-другому — два с половиной процента серы не прокатит! Маловато будет!

Ну что ж, количество вариантов с концентрациями сокращается!

Прежде чем рассматривать два оставшихся образца из первой партии, я выждал время, и сразу же выковырял остальные. Остальные два, ибо с третьим образцом и так всё ясно.

Дал остыть, ходя вокруг них, словно тигр по клетке. Каналоа, занимавшийся настилом посматривал на меня с плохо скрываемым осуждением. Или мне так показалось.

Но вот, по ощущениям, прошло достаточно времени, и я, с затаённой надеждой приступил к… хм, изучению.

Взял образчик из первой партии, тот, где серы было один к десяти. Как-то сильно он обуглился… Поковырял ногтем. Достал кинжал и аккуратно стал счищать верхнюю корочку.

Результат не обрадовал: под слоем почерневшего и обуглившегося… каучука? Резины?.. Не знаю. Я нашёл довольно плотную, «как подошва» — сравнение всплыло само собой — субстанцию.

Да-а-а, это совсем не то, что я ждал. Это на жгуты точно не пойдёт… разве что действительно — на подошвы. Конечно, хмыкнул себе под нос, если решу обувью обзавестись!

Следующим я поднял не менее обгорелый образец номер два, из той же, первой партии.

Ух ты!.. У меня аж сердце дрогнуло.

Ну-ка, ну-ка… Сквозь всё ту же, почерневшую корочку, осыпавшуюся под пальцами золой и сажей, в трещинах мелькнуло нечто бледное, светло-жёлтое…

И оно, не только гнулось и мялось…

Оно, чёрт меня задери — тянулось!

Я, сдерживая дрожь в руках счищал угольки, стараясь не разрезать тонкий, неравномерный… даже не цилиндрик, не стебелёк… Не знаю, как назвать этот очень неравномерный по толщине… хвостик. Видимо где-то температура была выше — наверно уголёк прижался, и там обуглилось сильнее, а где-то — ниже.

Но получившееся… Блин, оно тянется! И оно — почти упругое.

Я с продолжительным выдохом откинулся, поднял взгляд кверху. Взгляд уткнулся в покачивающуюся крышу — было довольно ветрено. Прикрыл глаза…

Конечно, это ещё не совсем то, о чём мечтал, на что надеялся, но… Как там? «Маленький шаг для одного человека?» Ничего, ничего ‑ поиграюсь с концентрацией, с временем нагрева, может — с температурными режимами…

Вторая партия уже ожидаемо оказалась безвозвратно угробленной — передержал, и относительно тонкие жгутики прогорели почти полностью. Ну и ладно! Зато у меня — получилось!

Внезапно захотелось это как-то отметить… Устроить себе небольшой выходной, что ли? Эх, сейчас бы… И разделить радость с красивой девчонкой!

В голову тут же влезла Руйха. Ну не-е-ет! «Умерла, так умерла». И тут же перед глазами встал образ Тиары.

Блин! Я даже головой потряс, отгоняя навязчивую мысль. Так, Скат, ну-ка отставить! Это всё от спермотоксикоза, у тебя давно никого не было.

Но даже в таком состоянии я был не готов… пускать слюни на малолеток. Она же для меня как… как… Блин, да как школьница. Во! Точно! Если Руйха, Инина, и та же Айха воспринимались мной как студентки, пусть первого курса, но уже вполне взрослые, то Арииахова дочка для меня была словно школьница. А это — табу, как тут местные говорят. Так что — пусть подрастёт.

Чтоб совсем не сойти с ума в мечтаниях о местных прелестницах, я для начала провёл пять кругов круговой: отжимания, выпрыгивания, пресс, нашлось даже где по подтягиваться. Прям вот так сразу, без разминки. Взмок, как мышь и пульс загнал до предела, но видимо радость от удачи с каучуком, или скорее уже — с резиной, плюс вброшенные в кровь гормоны всё равно требовали какого-то действия.

Я оглянулся на помощника, почти уже закончившего помост — парню осталось достелить настил.

— Так, Каналоа!

Каналоа поднял на меня ничего не выражающий взгляд.

— Бросай-ка это дело… Давай, разомнись и хватай вон ту бамбучину, — я ткнул в стопку заготовленного материала. — Будем считать, что это копьё… Нападай!

***

Проснулся я не только под скрип деревьев и шум их крон. Кроме уже привычных звуков, издаваемых джунглями под порывами сильного ветра, до слуха долетал низкий рокот.

Что за?..

Однако через секунду дошло — мы же на крутом южном склоне, и океан тут буквально в двух шагах. Только сильно ниже, и не виден сквозь высокие деревья и густую растительность. Но, по сути, до него наверно не более сотни метров. По горизонтали. И не меньше трети километра по вертикали. А рокот — это прибой. Видимо ветер опять сменил направление.

В густом лесу ветер не донимал, крыша над головой дарила надежду остаться сухими в случае ливня. Помост упирался в склон не доходя до края крыши метр. Там я и выкопал ямку для костра, угли от которого уже давно прогорели. Постелями служили охапки листьев. «Матрасов, жаль, не подвезли», усмехнулся сам себе под нос. Эх, надо бы из чего-нибудь состряпать одеяла… И стены зашить. Тогда и тут жить можно. На постоянку. Вернее — пока не докажу вождю и всей верхушке племени, что со мной надо считаться.

Поскольку погода была явно сильнее чем вчера, и в лягушатнике делать особо нечего — Семиса я там точно не ждал — то и смысла туда выдвигаться не было никакого.

Но меня не оставлял радостный мандраж, хотелось действия! Поэтому проведя тренировку прям на базе и позавтракав, мы двинули за новым латексом. Серы у меня немного ещё оставалось, а вот латекс был нужен новый.

И вот новые борозды на гевеях нарезаны, под стекающий белый сок подставлены бамбуковые стаканы, теперь — только ждать… Я обратил свой взгляд вниз, на бамбуковую рощу.

— Скажи-ка, боец, — не отрывая взгляда от раскачивающегося леса нашей «базы строительных и других материалов» спросил я помощника, — а ты ведь выходил в море? Когда был воином.

— Да, — долетел до меня голос Каналоа. — Отец войны брал меня в лодку, когда мы несколько раз плавали за пределы лагуны.

— Ага, — думая о своём проговорил я, — значит грести умеешь…

Хотя, зачем спрашивал? Ведь он, вместе с Семисом управлялся с лодкой, когда я демонстрировал верхушке касты сетей своё умение подводной охоты.

Плот я решил вязать не длиннее четырёх метров — нам ведь его ещё надо было до лагуны дотащить. По джунглям. Вдвоём.

Но и большим делать не стал. В конце концов, и плавать нам на нём вдвоём. Ну край — втроём.

Самые толстые стволы, что нашёл, были диаметром под тридцать сантиметров, но я решил взять для постройки чуть тоньше. Опять же потому, что нам его тащить.

В итоге связали из пяти стволов, получив при этом чуть-чуть больше метра шириной. Для скрепления использовали поперечины, для надёжности — тоже пять. Снова пришлось припрягать Каналоа для кручения верёвок — нам их жутко не хватало.

Эх, ещё бы из какой доски киль соорудить… Не люблю плоскодонки, не стоят они нормально на курсе, но чего нет, того нет. В смысле сделать можно, но это ж опять не на день работы. Короче, решил так — если без киля совсем будет кисло — сделаю.

Каналоа на наше будущее плавсредство смотрел, не скрывая скепсиса.

— Ты, в самом деле, собрался вот на этом плавать?

— Не я, — широко улыбнулся ему в ответ, подмигнул, — мы.

В ответ он промолчал и только вздохнул. Видимо — уже прощался с жизнью.

Молчал он и тогда, когда я присобачивал уключины — ну не грести же, как на каноэ! Это на узкой лодке, да когда там куча гребцов хорошо. А вы попробуйте так грести на плоту! У него и сопротивление — дай боже, и отсутствие киля делает греблю с одной стороны тем ещё аттракционом!

Чтобы можно было работать вёслами, уключины пришлось выносить за пределы плота. Для этого три центральные поперечины сделал под два метра, и к их концам привязал треугольные конструкции, приподнимая места крепления вёсел над… хм, палубой. На которой, скорее всего, и придётся сидеть.

Понятно, что делать привычные мне уключины — вертлюгами, просто не из чего. Но и это не проблема — обходились же предки без них? Пара вертикальных палок, с двух сторон центральной поперечины, пущенные к вершине треугольника, будут колышками, меж которыми я и пристрою весло, а чтоб его не потерять — верёвочную петлю.

— А это ещё что?!

— Увидишь… матрос, — весело подмигнул я бывшему воину.

Зато, когда я вырубил из бамбука двух с половиной метровые жерди, и сказал, что жду от него к ним лопасти… Каналоа натурально выпучил глаза:

— Ты собираешься грести этим?

— Ага, — ухмыляясь, подмигнул я парню, — когда ты к ним лопасти сделаешь.

— Но… Этим нельзя грести!

— Ты поучи батьку… детей делать.

— Что?

— Не чтокай тут мне. И сделай уже эти лопасти!

На базу вернулись под вечер — «кораблестроение» сожрало почти весь день. Плот мы оставили там, где делали — я ещё не выжил из ума даже просто спустить его на воду, когда полутораметровые волны одна за одной бьют в крутой берег. Вот дождёмся погоды потише, отволочём в лягушатник, там и испытаем.

Зато принесли с собой нового латекса, и я, пока Каналоа занимался выстругиванием лопастей, «зарядил» ещё пробную партию.

На этот раз концентрация крутилась рядом с одной двадцатой. Точнее — две заготовочки я опять намешал в пропорции один к двадцати, то есть — пять процентов. А в двух других просто чуть отщипнул от заготовленной для них серы, и докинул в две оставшиеся. Понимаю, что о точных цифрах тут и заикаться не стоит, но мне бы поймать тенденцию. Если я чуть-чуть уменьшу, или увеличу долю серы, получится лучше или хуже?

На этом, собственно говоря, запасы серы у меня и иссякли. Делать нечего — придётся опять идти к шаману на поклон… Блин, может и правда, подсмотреть, где он её берёт? Ведь явно где-то на острове.

***

А на утро нас ждало затишье. В смысле, не прям штиль — деревья всё так же раскачивались со скрипом, шумя в вышине кронами. Но стало значительно тише!

А значит?

— Подъём, матрос! Нас ждёт торжественная церемония спуска на воду!.. А ещё, один одноногий пацанчик, жаждущий постичь тайны подводного плаванья.

Впрочем — легко сказать. А вот чтоб спустить на воду — пришлось покорячиться.

Ещё когда собирали нашу бамбуковую поделку, я подумал: а не тяжеловато?

Да, так-то бамбук, наверно, самый лёгкий из природных материалов. Ну, может ещё бальса — знаменитый «КонТики» именно из бальсовых брёвен сделали, это я ещё со школы помню.

И каждое четырёхметровое брёвнышко, даже как есть зелёное, невысушенное, весило не много. Но: сами брёвна, плюс поперечины, плюс несчитанные метры верёвки — не какой-нибудь капрон-нейлон, а размочаленные, распушённые и после перевитые лианы. Короче, когда мы сию конструкцию только приподняли, я аж крякнул — это ж килограмм под восемьдесят вышло! И одно дело — с места на место перетащить, а тут?

Сначала вверх по крутому и довольно скользкому склону. Потом траверзом, вокруг горы, да ещё через довольно густой лес…

Останавливались, конечно. Но где-то на середине пути я прохрипел, когда в очередной раз опустили плот на землю.

— Всё Каналоа, хорош. Давай пока здесь оставим.

— Ты же хотел испытать?

Видимо за счёт большей массы Каналоа устал, как мне показалось меньше. По крайней мере — не сипел как я.

— Да я… Не хотел пока светить это перед Семисом.

И сам не понял — то ли отмазаться пытался, то ли и в самом деле боялся, что в низинных джунглях у лягушатника может слишком много народа шастать. Здесь, неподалёку от памятного обрыва даже в хороший сезон народ не ходил, а сейчас, думаю, и подавно никто не сунется.

— Всё-таки ты ему не доверяешь, — равнодушно обронил бывший воин.

Но в лягушатнике Семис оказался не один.

— Тиара? — приподнял я бровь. — Не ожидал.

— Скат, — девушка потупившись, изображала скромницу, — мне ведь можно с вами?

— Да почему нет то? — хмыкнул я. — Присоединяйся.

Извинений за сорванную тренировку, когда закусившая удила малолетка утащила брата домой, я, конечно, не дождался. Ну и ладно. Я и сам не был настроен разгонять тему — зачем мне новые истерики? Перебесилась девка, поняла свою неправоту. Мало ли на острове мужчин?

— Готовимся, — кинул парням. — Для начала как обычно — сухая.

Встал на песочке, мысленно настраиваясь. Я — спиной к шумящим джунглям, лицом к покрытому крупной волной лягушатнику. Эх, опять сегодня без статики! Впору сухую статику вводить! По крайней мере я этим могу и на базе заниматься.

Вот и Каналоа занял своё место слева. Опустил голову и плечи, потянул шею, как я его учил — тоже настраивается.

Напротив него утвердился на одной ноге Семис. Костыли просто прислонил сбоку. Чтоб всегда под рукой были. А так-то он неплохо научился стоять на одной ноге. Молодец парень, упёртый. Выйдет толк. Только как бы этот «толк» не вышел боком мне.

Тиара задерживалась. Ох уж эти бабы! Прихорашивается там, что ли?

Наконец какая-то возня за моей спиной завершилась… И первым делом я увидел вытягивающиеся лица пацанов. А потом…

Тиара встала к нам «в круг», как раз напротив меня. И я на миг даже не понял, что вижу.

Девушка избавилась от платья, теперь её бёдра обвивала так хорошо знакомая набедренная повязка, в каких ходят ныряльщики, в какой я и сам проходил время ученичества.

А сверху у неё — как и у других ныряльщиков, и особенно ныряльщиц — ничего не было!

ЧАСТЬ 2 Глава 15 У меня будет своя каста!.. Нам-то не гони

— Тиара, — сам не ожидая, я услыхал у себя нотки школьного учителя. Чуть рука не потянулась, воображаемые очочки поправить, — это что?

— Это? — словно не понимая вопроса, девчонка прижала ладошки к грудям, и даже посмотрела вниз, словно не понимая, о чём идёт речь. А потом просто пожала плечиками. — Все ныряльщицы так ходят. Я видела.

У меня чуть не сорвалось «ты не ныряльщица», вовремя язык прикусил.

— Постеснялась бы!.. — чуть не добавил «бесстыдница».

— Кого, брата? — бровки чертовки взлетели ввысь. — Так он меня и без всего видел. Маленькую. А тебя… — она притворно опустила глазки, — я не стесняюсь.

Вот же зараза!

— А Каналоа?! — я всё ещё продолжал хмуриться и строить «строгого взрослого».

— Кого?!

Вот тут она искренне удивилась! Вскинула глаза на меня, затем мазнула взглядом стоявшего рядом парня.

— Так это же… Это же… — она непонимающе уставилась мне в лицо, — твой…

— Каналоа — человек! — припечатал я. — И если «мой», то… друг. И — один из моей касты!

— Твоей касты?! — хором проговорили оба.

— А-а-а… — потянула Тиара, — какой касты?

— Да, Скат, — поддакнул Семис, — ты же вроде…

Я вздохнул. Чёрт, как по-дурацки получилось.

— Я сказал вождю, — с нажимом проговорил я. — И всем старейшинам. Что я… — блин, что? «Создаю»? Основываю»? Пофиг. — Основываю новую касту. Касту, которая будет добывать большую рыбу.

— Рыбу? — Семис не разыгрывал удивление, он искренне не понимал происходящего. — Но Скат! Рыбу ловит каста моего отца!

Вот так! Уже — «моего отца!» Давно ли твой папаша стал старшим в касте?

Зато Тиара… Секунду-другую она натурально хлопала ресницами, а затем…

— Ой, Скат! Это так здорово! — она аж запрыгала, хлопая в ладоши.

А я… Блин! Я как заворожённый уставился на её грудь, на эти два уже волне сформировавшихся, довольно приличных по размеру холмика с коричневыми ореолами… И от несносной девчонки это не укрылось!

— И ты будешь отцом в этой новой касте? — с воодушевлением произнесла Тиара. И ещё пару раз хлопнула ресницами.

— В какой касте, Скат? — вновь переспросил Семис. — А почему ты мне ничего не говорил? А отец… Знает?

— Так! — я поднял руки перед собой. — Вы тут зачем? Потрындеть про касты, про то, кто кому чего не докладывает?.. Или всё-таки вы пришли заниматься?

Я обвёл взглядом враз притихших брата и сестру.

— Мы пришли, чтоб ты нас научил плавать под водой, — понуро высказал Семис.

— Да, — поддакнула Тиара.

— Тогда… Помните, что я говорил про подводное плаванье? Голову очистить и успокоиться. Все вопросы — потом.

А лучше — никогда, добавил уже про себя.

И вновь Каналоа показал впечатляющие результаты в дыхательных упражнениях. И после, когда начали нырять.

Он нырял в длину на добрый десяток метров дальше Семиса! А это, что ни говори, не мало. Уж я-то понимаю, как даются лишние метры под водой. И дело тут было уже не только в количестве ног. По крайней мере я так стал думать, после небольшого диалога.

Семис и Каналоа отдыхали, пока я показывал Тиаре как надо плавать под водой брасом — ласт для неё не было, и чьи-то из нас ей бы точно не подошли — слишком маленькая нога.

— Как у тебя так получается? — Семис «расслаблялся» ухватившись рукой за длинный кол, что я вырубил неподалёку и вогнал в песок лягушатника на глубине примерно «по грудь».

Во-первых, он обозначал точку старта при пронырах, а во-вторых, за него можно было держаться — волнение всё ж шатало наши тушки основательно.

Каналоа, в ответ пожал плечами.

— Нет, скажи? — настаивал Семис. — Я плыву не медленней тебя…

Что правда, то правда — Семис со своей одной «полуторной» лопастью развивал скорость не меньше, чем Каналоа в разножку. Правда Семис плыл дельфином, и у него уже отлично получалось.

— … и я тоже терплю до последнего. Терплю, пока совсем плохо не станет…

— А я не терплю, — смотря совсем не на Семиса, обронил Каналоа.

— Погоди, — Семис аж приподнялся, рассматривая во все глаза бывшего воина, — ты хочешь сказать, что плывёшь, пока не станет плохо, а потом сразу выныриваешь? Но… — он оглянулся на меня, — Скат же рассказывал… Про три состояния.

Да, было дело. На одном из первых занятий пришлось посвятить их немного в теорию, упрощённую конечно донельзя, и про выделяемые лично мной три состояния. «Комфорт», когда ты под водой, и вокруг тебя крутятся подводные обитатели, а тебе дышать не хочется — лучшее чувство на земле. И про состояние, когда начинает, как я сам это называю, «подсасывать». И конечно про состояние «хреново».

— …Я плыву, пока мне не станет совсем плохо, — продолжал Семис, — а ты, выходит…

— Не выходит, Семис, — подал голос я, отвлёкшись на миг от его сестры. — Каналоа не терпит «плохо». Каналоа живёт в этом «плохо». Он просто привык и уже не обращает внимания.

Я взглянул на молчащего, уставившегося куда-то вдаль, помощника и подумал, что для него «хреново» — это фон жизни, в отличии от Семиса с Тиарой. Брата с сестрой конечно, назвать мажорами язык не повернётся, но у Каналоа, в отличие от них, жизнь — куда как хуже. Была и есть. А ещё, он совершенно не боится умереть. И почему-то мне бесконечно доверяет.

Тренька шла к концу ‑ ученики, как я видел, упахались. Я и сам понырял, сопровождая парней. Наконец Тиара заявила, что больше не может, и отправилась на берег — греться, сушиться и, я надеюсь, переодеваться.

— Скат, — подошедший Семис говорил очень тихо. Думаю, не только Тиара, но и вынырнувший метрах в десяти от нас Каналоа его не слышал. — Скат, теперь ты можешь рассказать?

— О чём?

— О том, что сказал нам перед тренировкой. О новой касте.

Блин… Я тяжко вздохнул, несколько мгновений рассматривал простодушное лицо одноногого парня. Потом, мысленно махнув рукой, решил, что всё равно, рано или придётся рассказать.

— Понимаешь, Сем, у нас с твоим батей возникли… как бы сказать? Разногласия.

—Я это уже понял, — кивнул Семис, продолжая смотреть на меня выжидательно.

Эх-х-х…

— И я думал, ты вернулся в свою касту. В касту земли.

Я молча покачал головой.

— То есть… — Семис говорил с огромными паузами, словно в его голове в этот момент проходил напряжённый мыслительный процесс. — То есть ты… большую рыбу… такую, как поймал тогда… Ловить будешь?

Чёрт. И вот что, сказать? Или отшутиться? Пауза затягивалась. Уже и Тиара на берегу засуетились, пытаясь привлечь внимание брата, типа: «Мы домой-то идём?»

— Буду, Сем, — не отрывая взгляда от глаз приятеля, я коротко кивнул. — Только не такую, а… больше.

Глаза одноногого на миг расширились, видимо он представил это «больше».

— Ясно, — коротко кивнул парень. Сейчас он совсем не напоминал восторженного и немного наивного ученика. Сейчас он стоял передо мной вполне собранный и серьёзный, и о чём-то напряжённо размышлял.

Наконец и Семис выбрался на берег. Отвязал ласту, отдал Каналоа, утвердился на костылях…

— Скат, — Семис оглянулся на меня через плечо. — Если ты… Если и правда получится то, что ты задумал… Ты ведь возьмёшь меня с собой? За большой рыбой?

— Конечно, Семис…

***

Я попрощался с Тиарой и Семисом. Пришлось пообещать девушке к следующему занятию сделать ласты — она тоже хотела плавать как мы. Тему её внешнего вида больше ни я, ни она не поднимали. Она, видимо потому, что реально упахалась, всё-таки плаванье, это довольно непривычная нагрузка для сугубо сухопутного человека. Я, потому что решил лишний раз не бередить.

— Ну что, матрос, — подмигнул я Каналоа, — как насчёт спуска на воду, одного… малого десантного?

В ответ — только пожатие плечами.

Пока шли туда, где оставили плот, я решил затронуть важную тему.

— Слушай, Каналоа. Я конечно тронут, что ты так на меня надеешься. Но давай ты не будешь загонять себя в ноль, даже на тренировках? Нет, я понимаю, не подходя к краю, собственные границы не сдвинуть, но всё же… Я не могу контролировать тебя всё время, есть ещё Семис, теперь вот Тиара стала нырять. Я боюсь, что когда тебе будет реально нужна помощь, я этого не увижу.

Парень покосился на меня странным взглядом.

Некоторое время мы шли молча. А потом он спросил:

— А как понять, что уже… этот, край?

— Ну, — я пожал плечами, — у меня, к примеру, начинают неметь конечности. В смысле — ноги. Стопы. И пожалуйста, — прорвало вдруг меня, — если решишь лезть в воду без меня, даже до этого не доводи! Мало ли что.

Каналоа опять покосился на меня.

— А что мне делать в воде одному?

И в голосе я расслышал удивление.

Плот в лягушатник мы припёрли уже хорошо за полдень. Перекусили принесённой с собой рыбой, Каналоа сходил за веткой бананов.

«Эх, — вздохнул я, — ща бы батата печёного, а то всё рыба да рыба… И лепёшечек просяных! Нагрянуть что ль вечером к Фефую, а то они, небось, волнуются там. Ещё бы, такой источник дохода потерять!»

Спуск нашего «корабля» прошёл буднично — ни тебе оркестра, ни бутылки с шампанским… Хм, боюсь, толстостенная бутылка разнесла бы наше плавсредство в дребезги, не хуже снаряда!

Мы вытащили плот на мелководье в самом дальнем углу лягушатника, и он закачался на довольно-таки сильной волне.

Кстати! Как я плотно его не увязывал, а всё равно, на волне плот «дышал». И вдоль прогибался, ну это понятно — бамбук он более-менее гибкий, и поперёк.

— Запрыгивай, — мотнул я головой помощнику, пока сам пытался удерживать плот.

После и сам поднялся. В смысле — втянул свою тушку на брёвна. Сообразить тут какие-нибудь мостки что ль? Или хотя бы бревно вкопать, чтоб было к чему приваливаться? Впрочем, я тут же себя оборвал — не стоит. Я ведь не хочу афишировать наличие у себя плавсредства?

Пока я осматривался, пока осматривал плот — а он ушёл в воду не сильно больше середины брёвен — значит, запас грузоподъёмности есть, Каналоа схватился за весло, и…

— Ну и как этим грести, Скат? — повернул он ко мне возмущённое лицо.

Пожалуй только то, что относилось к его прежней жизни воина — всё что связано с оружием и с лодкой — вызывало у обычно индифферентного парня эмоции.

Он стоял на одном колене, уперев его среднее бревно, лицом вперёд, удерживая двухметровое весло так, как держат каячное. И более чем метр бамбукового шеста возвышался над ним.

— А ты попробуй, — ухмыляясь, предложил я.

А что? Пусть попробует. Надо было предложить ему сделать и привычный для местных короткий весло-гребок, и посмотреть, как он при помощи его сдвинет с места довольно-таки инертную тушку плота. Который, несмотря на длину, из-за несимметричной гребли, ещё и гулять по курсу будет.

Каналоа послушно стал грести…

— Я же тебе говорил, лопасть надо делать шире! — не оборачиваясь, но с явным осуждением кинул он мне через плечо.

Я подождал примерно минуту, пока парень буруня воду с одной стороны — длинное весло не так удобно перекидывать с борта на борт — пытался отплыть от берега.

— Так мы сегодня куда-нибудь поплывём? — решил я поддеть его посильнее. — А то ты гребёшь, гребёшь, а толку чуть…

— Скат, ну я же тебе говорил… — в голосе Каналоа мне почудились нотки обиды.

— Лан, салага, — проговорил с ленцой, тоном старого «солёного» морского волка — ну не смог отказать себе в удовольствии, — дай-ка батька покажет…

Видать, я снова умудрился удивить бывшего воина, лицо у него было, когда я принимал весло — соответствующее.

— Сам на корму, — показал я взглядом.

—Зач… — он не закончил вопроса, натолкнулся на мой взгляд и перебрался назад.

Чего я не учёл, так это то, что намокнув — нас не заливало, но волна и брызги от безуспешной гребли Каналоа сделали своё дело — так вот намокнув, бамбук стал нереально скользким! Блин, придётся озаботиться каким-нибудь настилом. Или циновку пожёстче сверху закрепить. А то, неровен час — и экипаж потеряем. В полном составе!

Ну-с… Как говорилось в одном фильме: «Давненько не брал я в руки шашечек!»

Я уселся спиной вперёд, прямо задницей на мокрые брёвна. Ничего, моя одежда, как тот же плот — «сколько залилось, столько и вылилось». Одна из поперечин отлично легла под ноги — упором будет. Вёсла пристроил меж колышков, накинув сверху верёвочные петли для страховки. Ну-с…

— Скат… — Каналоа опасливо показал куда-то вбок — нас сносило к берегу. Ещё чуть-чуть, и придётся сниматься с мели.

— И-и-и, раз! — я не собирался считать вслух, это как-то само собой получилось.— И-и, раз! И, раз!

Вёсла, сгибаясь и потрескивая, вцепились лопастями в воду, взбурлили её, словно упёрлись в неё… Гребок, другой, третий… Плот нехотя набирал скорость.

Понимаю, не шлюпка и тем более не байдарка. Разогнать тупорылую конструкцию, толкающую весь океан перед собой, не получится. Но вот я чуть больше подработал правым веслом, берег развернулся, заняв место точно за кормой… и стал удаляться!

Буквально гребков пять я держал направление, удерживая в створе голову сидевшего с вытаращенными глазами Каналоа и приметную пальму на берегу. Потом, памятуя, что лягушатник здесь, вообще-то метров пятнадцать-двадцать в ширину, я подработал левым веслом — да, уж, плот не шлюпка, хоть плоскодонный, но при его длине не такой поворотистый. И пошёл вдоль берега.

Нас раскачивало, особенно с боку на бок — похоже следовало делать плот пошире, задница скользила по мокрым брёвнам. Центральное бревно уж очень болезненно впивалось в копчик. Но мы шли! И берег тянулся мимо нас, хоть не так быстро, как хотелось бы.

— А… Как ты видишь, куда надо плыть? — наконец-то смог хоть что-то спросить помощник.

Интересно, если бы я тогда собрался, и поставил выносные уключины на ту маленькую, довольно валкую долблёнку, но явно лучше приспособленную для хождение на вёслах. С каким бы видом тогда сидел Каналоа?

— Во-первых, салага… — говорить приходилось в такт: наклон — лопасти в воду, на выдохе спиной разгибаюсь, и в конце — чуть доработать руками. — Я держу лагуну в голове… и видя окружающее… могу сказать, в какой я точке… Но главное… у меня… есть… ты.

— Что я?

— А ты рулевой! — ухмыльнулся я, вытащив пока что вёсла из «уключин» и положив на брёвна — лягушатник всё ж не длинный, а я не хотел раньше времени выходить в лагуну. — Именно ты смотришь куда надо плыть, и даёшь мне команды… Или просто смотри туда, куда нам надо, а я сам туда доверну.

Надо бы рулевое весло, подумал отстранённо. Ага, а ещё — парус. А что? Мачту закреплю меж сдвоенными поперечинами, растяну вантами — пару на корму, к каждому углу, а на нос можно одну, по центру. Забацаю рей… правда нужна будет система блоков, чтоб поднимать… И парус. Можно пока из циновки. Конечно, косое парусное вооружение куда манёвреннее прямого, что я нарисовал себе в фантазии, но у меня ж плот! Не лодка. Сойдёт пока и прямой парус.

Потом я вспомнил местные паруса, под которыми ходили торговцы — «люди паруса»: перевёрнутые треугольники меж двух реев, словно английская «ви». Нет, мне привычней вот такое! Я хоть и не яхтсмен — по морю-то нас или возили, или мы сами, тихо-тихо под его поверхностью. Но какое никакое представление, и даже небольшую практику, имею. А вот как работать с местными парусами — вообще ни в зуб ногой.

—Ну что, салага? — подмигнул я всё ещё не пришедшему в себя парню. — Так и будешь на корме паксом отсиживаться?

— Что?!

— Давай, говорю, на вёсла! Будем из тебя нормального моремана делать! А то, — добавил со смешком, чуть тише, — считай второй человек в касте бездны, а ни грести, ни…

Хотел было ляпнуть: «рыбу бить», но потом передумал. Ничего, научу ещё! Мне, кроме Каналоа надеяться не на кого.

Парень мазнул по мне странным взглядом… и стал перебираться на вёсла.

Гонял я парня по поверхности лягушатника часа два, не меньше. Ходили в основном вдоль берега, туда-сюда, всё ж плот оказался не очень манёвренным. Зато вполне себе неплохо держался на волне. И у меня в итоге, забрезжила одна авантюрная идейка.

— Давай-ка к берегу, — скомандовал я Каналоа, — у тебя, поди, уже руки отваливаются и спина. Раньше-то эти мышцы так не работали…

Мы причалили. Вытащили плот на песок — я ещё дополнительно привязал его к пальме. И набросились на еду.

— Обычно мы не едим днём, — заметил бывший воин.

Правда он при этом уминал рыбу с бананами за обе щеки. Ещё бы: сначала плаванье, потом гребля. Тут про все диеты забудешь!

— Ешь-ешь, — подбодрил его, сам с набитым ртом. — Не факт, что вечером удастся. Да и силы нам сейчас понадобятся, — посмотрел в опять удивлённые глаза, подмигнул, — тебе — грести, а мне… Давай-ка проверим, что у нас с подвоховским оборудованием?

ЧАСТЬ 2 Глава 16 Браконьерство по подвоховски

Солнце вовсю склонялось к закатному горизонту где-то над дальней частью лагуны, а здесь, на выходе из лягушатника две фигуры на плоту пригнувшись, выкрадывались на простор.

Расчёт был прост:

Во-первых, в лагуне гуляла уже «не детская» волна, и выходить на лов, думаю, отважились бы самые отмороженные… Или голодные. И — как минимум на больших лодках.

Но большие лодки — все во владении местных олигархов. А уж кто-кто, а они точно не голодали. И поэтому разрешать кому-то рисковать своим, дорогостоящим имуществом вряд ли дадут. Так что в лагуну, скорее всего никто сейчас не сунется.

Во-вторых, время бурь здесь — время вынужденного безделья. А человеку свойственно такие периоды провести в эдакой спячке.

Это как часовой на дальнем посту, на который он заступает изо дня в день. Время тя-я-янется, ничего не происхо-о-одит. Надо просто протяну-уть вре-емя до прихода разводя-ящего…

И он впадает в подобие анабиоза — вроде и не спит, по крайней мере держится вертикально, и даже может ходить при этом. Но восприятие притупляется, мысль двигается как муха в патоке. Ме-е-едле-е-енно.

Такой даже если что увидит — особенно нечто привычное, не выбивающееся из обыденной картинки — даже не обратит внимания. Тут главное не делать резких движений и не выдавать себя какими-нибудь, вызывающими подозрение действиями. Например — нарочито таиться. А так — ну прошёл кто-то неторопливой походкой через охраняемый сектор… Сознание даже не встрепенётся.

Вот и я надеялся, что если кто и заметит краем глаза на горизонте двоих безумцев среди волн — всё ж до деревни по прямой от выхода из лягушатника не меньше трёх, а то и поболе километров, и я ещё старался жаться к рифу — то решит, что это какие-то сумасшедшие рыбаки пытают удачу. Повертит пальцем у виска… ну ладно, не повертит, не знают тут такого жеста, но выводы сделает соответствующие. Да вскоре и забудет.

Ну, и в-третьих, у плота силуэт — почти сливается с водой. Это хорошо, что без мачты. Всё, что торчит над поверхностью — это, совсем чуть-чуть, уключины, да мы с Каналоа. А мы, как я уже сказал — пригибались.

А потом я вообще — напялил трубку и, пытаясь удержать лицо под водой, выглядывал дно. И оно, прямо за выходом в лагуну резко уходило вниз.

Ну что ж. Вот тут и можно попытать подвоховского счастья!

По-быстрому нацепил ласты — уже привычная процедура. Отметил недовольно — пора бы новые делать — лопасти из листьев уже опять пожелтели. Скоро перестанут быть эластичными и, несмотря на удерживающие бамбуковые планки, начнут ломаться. Не хотелось бы оказаться без ласт всплывая с большой глубины!

Проверил гавайку. Микролит надёжно зафиксирован в твёрдом наконечнике, сам наконечник плотно сидит в трубке бамбукового древка, но когда надо — выскочит и зафиксирует добычу. Критически осмотрел бечёвку-линь. Норм. Пусть голимая самоделка и пушится местами, но свою задачу выполнит.

Расстроил меня только жгут. Вроде бы совсем недавно сделал, а уже кое-где даже цвет поменял, и во многих местах стал лохматиться. Не сегодня-завтра порвётся, а у меня запасного нет. Но ничего! Скоро я нормальные жгуты буду делать. Резиновые! А этот — одну охоту ещё послужит.

— Так, боец, — я был собран, сосредоточен, шутить или подкалывать совершенно не настроен. — Постарайся следить за мной, но в первую очередь — контролируй, чтоб не вынесло к рифу.

Каналоа опасливо покосился в сторону океана. Там «взрослые» волны с шумом разбивались о кольцевой риф. И если туда сунуться — размочалит в щепки мгновенно.

— И следи, чтоб ветром нас в лагуну не вынесло, — ветер по-прежнему был южным, — подрабатывай вёслами, если надо. Короче, поглядывай за берегом и старайся, чтоб расстояние не увеличивалось.

Каналоа сосредоточенно кивнул и прикинул взглядом расстояние.

— Молодец, — похвалил я, заметив это. — И ещё. Следи за погодой. Будет усиливаться ветер… — тут я пожалел, что никакого гонга, как у ныряльщиков у меня нет. — Короче, сделай ладонь ковшиком, и начинай часто-часто хлопать по воде. Я услышу.

Да уж, и сейчас-то не сахар: рядом о риф разбиваются тёмные пенистые валы, по лагуне волна тоже не маленькая гуляет, ветер подхватывает с гребней брызги и кидает их в лицо, а над всем этим с противными криками носятся птицы. Буревестники долбанные. На миг в душе шевельнулось: «Не стоит ли подождать погоды потише? А если ещё и ветер усилится… Да будет так же — гнать нас в лагуну…»

Но тут же их и отогнал — в хорошую погоду в лагуне будет не протолкнуться от рыбаков, которые вряд ли сунутся далеко от берега. И мне, не члену касты, заниматься практически браконьерством — то есть незаконным выловом — будет точно не с руки.

Спустил с края ноги, ухватился за крайнюю поперечину. Прикрыл глаза, отрешаясь от всего: от погоды, от жадного дурака Арииаху и его дочки-нимфетки. Выкинул из головы проблемы вулканизации и обустройства, отношения с племенем и кастой воинов в частности… Всё по боку.

Десять спокойных вдохов-выдохов, и я тряпичной куклой соскользнул с брёвен.

***

В лягушатник вернулись буквально за считаные минуты до заката. Разве что успели засветло затащить набравший воды плот неглубоко в джунгли и замаскировать. И, уже в опустившейся темноте, при свете небольшого костерка потрошили и промазывали солью самые крупные рыбины, — те, что я решил оставить нам. А четыре поменьше, но всё равно длиной в локоть, прихватил, чтоб сделать очередной «взнос» Фефую.

Устал, как собака. Если на глубине было вполне спокойно, то ходить по поверхности, дыша в трубку и разглядывая, что там, подо мной, оказалось нереально: болтало-кидало, трубку то и дело захлёстывало, да и видимость сквозь неспокойную воду была так себе.

Жгут всё-таки не пережил эту охоту, и я его просто выбросил. Вместе с древком. С собой забрал лишь наконечник, но уже без микролитика. Ладно, пока кремень на острове не перевёлся — наделаем ещё.

Когда выпасал последнего группера, Каналоа чуть ли не на ругань перешёл, указывая на почти скатившееся к поверхности воды тускло-красное солнце. Но группера я всё же добыл!

И ещё — мы успели до заката. Не пришлось узнавать, что за монстры тут плавают по ночам. Как не пришлось и выгребать в свете редких, из-за набежавшей облачности, звёзд.

Зато потом пришлось тащиться по джунглям почти в полной темноте, под начинающимся дождиком, пробираясь к домику Фефуя.

Нас, конечно, не ждали. Мы, конечно, наших «хозяев» перебудили.

Первой проснулась мать Инины, и, похоже, просто вытолкала муженька разбираться, кого это нелёгкая по дождю принесла.

Но то, что я ему показал, подсветив подожжённой в углях веточкой, сразу привело мужичка в приподнятое настроение:

— Инина, давай-ка вставай! Твой мужчина пришёл голодный, а ты уже бока наминаешь!

Если честно, «твой мужчина» меня резануло.

В голове пронёсся дневной разговор с Каналоа, пока тащили плот.

Каналоа тогда внезапно спросил:

— Скат, я тебя не пойму.

— Спрашивай, — иногда из бывшего воина слова приходилось просто вытягивать.

— Ты с какой женщиной хочешь быть? Если тебе нравится Тиара, то почему ты её от себя гонишь?

— Малолетка она, — выдохнул я. Всё-таки надо было плот по частям перетаскивать, финально собирая у лягушатника.

— Ты это уже говорил, — хмыкнул парень. Ему переноска плота давалась легче. — Но я, тебя не понимаю.

— А чего тут понимать? — у меня дыхание уже сбивалось. — Малолетка, то есть маленькая. Рано ей… с мужиками… возлегать.

— Почему рано? — Каналоа даже умудрился плечами пожать. — Она говорит, что у неё и кровь уже была.

— Всё равно, рано. Пусть подрастёт. Пусть созреет получше… — будто сам собой нашёлся подходящий аргумент. Пофиг местным на всякие моральные законы. У них тут прагматизм вовсю. — А то родит… недоношенного какого-нибудь.

— А-а-а, — похоже, этот довод на парня подействовал. Ещё бы, кто тут хочет себе слабое и нездоровое потомство? — А когда… Когда, по-твоему, можно?

— Блин, Каналоа! — не выдержал я. — Чё ты заладил? Когда-когда? Самому нравится? Самому хочется?! Ну так в следующий раз, как она придёт, хватай, тащи в джунгли и это, как там? Возлегай!.. Фу, не могу больше, давай передохнём!

— Да ты что?! — замер каменным истуканом парень.

Несколько секунд стоял, потом опустил свой край — я свой уже бросил, и утирал мокрый лоб — и медленно повернулся ко мне.

— Не-е-е… — Каналоа ошарашенно покачал головой. — Мне… Мне нельзя… Я ж… Не-е-е… Что ты!

— Фух, — оттёр я пот, — а что я?

— Да и потом… Она дочь старейшины…

— А-а-а, — с понимание хмыкнул я.

— А почему ты тогда не с Ининой? — сменил он тему. — Я же вижу…

Я только вздохнул тяжко.

— Давай не будем, а? Об Инине…

— Инина хорошая… — протянул Каналоа.

— Слушай! — оживился я. — А ведь тебе Инина нравится? Может?.. Может ты… С ней…

— Нет, — довольно твёрдо отрезал бывший воин.

— Почему?

— Нет! Мне нельзя!

— Ну как знаешь! — если честно, надоел этот разговор. — Берись, пошли, нам ещё тащить и тащить…

И вот сейчас Инина появилась в свете разгоравшегося очага — заспанная, вялая. Словно нехотя достала из дырявого мешка несколько бататин, разворошив угли сунула их в очаг, подкинула сверху дровишек…

Блин, да она не заспанная! Она какая-то… смурная! В смысле — невесёлая, печальная.

Дождавшись, когда она окажется рядом, я попытался заглянуть ей в лицо. Заметив, она ниже опустила голову.

Ах так! Протянул руку, приподнял за подбородок.

— Что с тобой?

— Ничего.

Было больше похоже на всхлип, и она тут же плотно сжала губы. О-о-о! И глаза на мокром месте!

— Так. Ну-ка садись, — я хлопнул ладонью рядом с собой, — рассказывай.

Она села, уставившись в одну точку.

— Ты что… обиделась?

Губы девушки задрожали, она подавила всхлип… и внезапно уткнулась лицом мне в плечо!

— Я думала… думала… Что больше не увижу тебя! — различил я еле слышный шёпот. — Я наверно повела себя… как… как глупая капризная девчонка… Прости меня, Скат!

Оп… Я на секунду-другую потерялся. Это… Это я её «прости»? Блин… Да меня всю жизнь женщины делали крайним! Чтоб не сделал — извиняйся!

По груди разлилось что-то очень-очень тёплое. В этот момент даже испытал какую-то нежность к этой страшненькой девушке.

Я обнял её за плечи и прижал к себе.

— Ну что ты, что ты. Я же не сержусь на тебя… Ну как я могу сердиться на такую… такую…

Дурочку? Ну, нет. Этого я в здравом уме ни одной женщине никогда не скажу!

Инина всхлипнула снова и ещё сильнее прижалась ко мне в ответ.

Когда улеглись, девушка тихой мышкой пробралась ко мне под бок и прижалась. А у меня перед глазами неотступно стоял образ Тиары — в легкомысленной набедренной повязочке, и уже с высокой, крепкой грудью…

Инина заворочалась, устраиваясь поудобнее, потом повернулась спиной. Не отдавая себе отчёта, я повернулся к ней… Её ягодицы, мягкие и округлые даже сквозь её грубое платье из растительных волокон и мои «растительные трусы-фундоси» прижались к моему паху.

На секунду отвлёкся. Ага — вон Фефуй храпит во всю, выводит рулады носом. Ему вторит супруга.

Сквозь их храп с трудом различимо посапывание Фе… А вон и Каналоа, поддерживает хозяев богатырским храпом. Ещё бы — сегодня он полдня греблей занимался, вообще-то непривычная для него физуха. А потом ещё наверно, и страху натерпелся, пока в лагуне на плоту мотылялись…

Хороводом мелькнули мысли: «А на улице сейчас мокро, и непонятно где та пресловутая циновочка»…

А-а-а, к чёрту!

В один миг желание затопило меня, словно вода, прорвавшая плотину!

— Иди-ка сюда, — прошептал я, разворачивая девушку лицом вверх, и наваливаясь на неё.

Она слабо пискнула, потом прошептала:

— Подожди, я платье сниму.

Мы старались не шуметь.

ЧАСТЬ 2 Глава 17 Хочешь бить большую рыбу? Забудь про мелкую

Утром я наверно первый раз, за всё время проживания у Фефуя, да и вообще — на острове, проспал. Банально — проспал!

Пробудился, когда ноздрей коснулся аромат печёного батата и… ого! Рыбы?

— Выспался? — надо мной наклонилась Инина. — Вставай, я приготовила тебе еду.

Лицо её излучало такую заботу и нежность, что мне снова захотелось провалиться… В сон или сквозь землю — не важно. А ещё лучше — чтоб вчерашней ночи не было!

Но вида я не подал.

Пока Инина собирала нам с собой поесть, я обратил внимание на новые глиняные миски. Хм… И кстати, в углу стояла пара новых кувшинов.

Понятно, видать глава семейства решил провернуть небольшой гешефт, меняя рыбу, что я ему давал на всякое полезное.

Я повернулся к Фефую… Ого! Новая котека — чехол-написник, который таскали члены касты земли. И поясок её держащий далеко не тот кусок старой, засаленной верёвки что был. Так-так-так…

— Фефуй, — я постарался, чтоб голос звучал нейтрально. — Надеюсь, ты был осторожен, когда менял мою рыбу? Надеюсь те, кто получил от тебя рыбу не задались вопросом: откуда это такой… — удержался, чтоб не сказать «нищеброд», — небогатый человек вдруг её взял?

— А что такого? — распахнул на меня совершенно оловянные глаза мужичок. — Ты же отдал её мне? Она же моя?

— Твоя, нет вопросов, — я даже ладони перед собой выставил. — Но ты можешь поручиться, что никто не захочет узнать, где ты её берёшь?

— Никому нет никакого дела, где и что я беру! — задрав нос проговорил наш «квартиросдатчик».

А я задумался. Спалится мужик, как есть спалится. Даже в мои молодые годы, когда все мы жили как одна большая семья… ну или должны были жить — один хрен зависть соседская столько нервов и крови из людей попила. А уж в эти, насквозь простые и самое главное — небогатые времена и подавно. И если вчерашний нищеброд сегодня щеголяет в новом наряде, и попахивает от него… я принюхался — ну точно, вчера явно лепёшки жарили. О! Точняк! Вон и горшочек с просом припрятался, а ведь не было ничего такого… Короче, не мужики так их жёнушки наверняка уже у источника вовсю судачат.

Ну, вот и что? Не давать ему рыбы? Ага, мужик только-только вкус более-менее хорошей жизни почувствовал, только- только есть по-нормальному стал — ещё не оброс жирком, но уже и кожа не такая сухая, явно жиры в пищу поступать стали. Да стоит ему обрезать снабжение, так он тут же почувствует себя так, будто я ему в карман залез. И то, что он уже считал своим — отнял.

Мда-а… Дилемма.

***

А дальше, ну просто: «день не задался»! Сначала этот… Фефуй, а потом — Тиара.

Всю тренировку Тиара… Хм, как бы помягче выразиться? Короче, я старался не акцентировать внимание на её внешнем виде, я демонстративно не выделял её из остальных учеников, уж Семис точно получал от меня больше внимания. Но мои руки то и дело натыкались, то на её грудь, то на задницу, причём я тут был ни при чём! Это потерявшая берега малолетка сама стремилась как бы невзначай притереться ко мне той или иной частью тела.

В итоге я не выдержал:

— Так, пацаны, — я оглядел Семиса и Каналоа, — у вас проныры на открытую дальность.

Дождался осмысленных взглядом и подтверждения, что поняли.

— Как обычно — не до предела.

И повернулся к Тиаре:

— Ну-ка пошли.

Чего там в голову взбрело этой малявке, я не знаю, но глаза её вспыхнули такой радостью, что я закусил губу.

Сначала была мысль просто отойти чуть подальше, чтоб шум прибоя заглушал разговор от парней. Потом решил, что лучше на пляже. Под конец подумал, что лучше, чтоб вообще разговора нашего не только не слышали, но и не видели.

И я шагнул под кроны деревьев.

— Так, Тиара… — стараясь сдерживаться и говорить как можно спокойнее я обернулся.

То, что девчонка шла следом, я слышал. Сначала плеск воды, потом шелест шагов по песку. Увидел я её ровно там, где и должна была быть — в трёх-четырёх шагах позади.

Но вот что я видел — было неожиданностью.

Тиара прозаически стягивала с себя набедренную повязку!

— Ты охерела!!!

От неожиданности я даже за речью перестал следить.

Вряд ли девчонка поняла дословно, но смысл уловила точно, ибо замерла и на стремительно бледнеющем лице отобразился испуг.

— Что? — она так и застыла: наклонившись, придерживая повязку на уровне коленок.

— Немедленно оделась! — прорычал я, сквозь сжатые судорогой зубы.

— Но… я… думала…

— Думала, что я тебя в лес зову, что б что?.. — я почувствовал, как лицо горит от прилившей крови.

Блин, с каким бы удовольствием сейчас как… отхлестал бы её по заднице хворостиной! Ишь, чего удумала!

— Но… — шмыгнула носом всё ещё неподвижная Тиара, — тебе же… надо…

— Что надо?!

— Но… Вай говорит…

Лицо стремительно менялось, растерянная гримаса сползала. Большие глазища мгновенно заполнились влагой. Всхлип. Другой…

Твою медь!

Я шагнул к ней, выпрямил. Как маленькому ребёнку натянул обратно её набедренную полоску…

И кто придумал, чтоб девчонки в таких ходили! Как тут бедные мужики себе различных расстройств не зарабатывают, глядя на такое?

И обнял.

У Тиары, как плотину прорвало. Сквозь всхлипы и рыдания я кое-как разобрал, что это мелкая Вай, её младшая сестрёнка надоумила. Дескать, парням от них одного надо. А поскольку я этого не получаю — вот и бешусь. Так что надо… Ну, дальше понятно, что надо.

Я прижимал к себе хрупкое, сотрясаемое рыданиями тельце, гладил по голове, говорил какие-то успокаивающие слова.

А сам чувствовал, как в меня упираются два крепких холмика, и как одна часть моего организма, видимо со мной не согласная, начинает здорово растягивать «трусы».

Да, чтоб тебя!

Я резко отодвинул девушку от себя.

— Так, Тиара!.. В состоянии меня слушать?

Ага. Она-то постепенно успокаивалась, а вот я… Как специально теперь мне была отлично видна её ладная фигурка, со всеми так привлекательными изгибами и выпуклостями.

Она закивала. А потом совершенно по-детски утёрла нос!

Фух, это жест и мне напомнил, сколько лет стоящей передо мной девчушке.

— Слушай меня внимательно. Повторять не буду.

Частые-частые кивки были мне ответом.

— Первое! — я поднял указательный палец. — Ты. Мне. Нравишься.

В глазах напротив мелькнула радость, которую тут же сменило непонимание.

— Второе! — к указательному добавился средний. — Ты ещё очень юна.

Удивление. Возмущение. А потом она начала набирать воздух, чтоб ответить.

Левая рука метнулась вперёд, закрывая ей рот.

— Я не договорил! И вообще, хочешь… хочешь, чтоб у нас что-то было… — всмотрелся в её глаза. Там, на дне мелькнула искра надежды. — Хочешь, чтоб у нас чего-то было. Ты. Меня. Не перебиваешь… Это ясно?

Неуверенный кивок.

Я убрал руку.

— Третье! — отставил безымянный… и задумался. А что, «третье»? А-а-а, к чёрту! — Короче, Тиара… — выдохнул, помотал головой. — Ты очень славная, очень красивая, и я… — вздохнул, — я был бы счастлив, если бы у меня была такая жена…

Глаза напротив распахнулись вовсю ширь, будто осветили окружающие джунгли радостью. Девушка вновь набрала воздуха, чтоб что-то выпалить… Наткнулась на мой внимательный взгляд и замерла. А потом и вовсе выдохнула.

Вот и славно.

— Давай договоримся, — я себя слышал, словно со стороны. — Я возьму тебя в жёны. Но не сейчас. А когда подрастёшь. Пока же… — что сказать? давай останемся друзьями? Не-е-е-е! Я слишком часто сам такое слышал! — Пока же ты можешь считать себя моей девушкой… Но возлегать я с тобой не буду!

Последнее я буквально выпалил.

Понимаю, как-то глупо звучит, но что поделать? Я через себя переступать не собираюсь. Я не «членистоногое животное» — куда член, туда и ноги. Я человек. А значит для меня важно и что-то, помимо «пожрать и потрахаться».

Видимо на ещё не очень окрепшее сознание Тиары обрушилось слишком много информации. Она несколько секунд натурально хлопала ресницами, переваривая. А потом уже сама — обняла меня и прижалась, чуть ли не мурлыкая.

***

Конец тренировки подкинул ещё один сюрприз.

Уже вышли на берег. Тиара, пребывавшая в каком-то воодушевлённо-приподнятом настроении, переоделась в платье. Сделала она это уже за деревьями. Прижалась ко мне на прощанье, с надеждой заглянув в глаза.

Я приобнял её и легонько шлёпнул по заднице.

Они с Семисом уже двинули к себе, в деревню, как вдруг…

Семис, всю тренировку бывший где-то «не здесь» внезапно развернулся, подскакал ко мне почти вплотную.

— Скат… Скат, помнишь, ты говорил, что хочешь создать новую касту?

Я с удивлением посмотрел в глаза одноногого парня. Ну да. Но мы же вроде бы это уже обсуждали?

— Помню, — пожал одним плечом я.

— Скат… — Семис на секунду оглянулся на сестру, которая, пребывая где-то в своих мыслях, уже успела утопать довольно далеко. Почти что скрылась за деревьями. — Скат… Если… если у тебя получится… Если такая каста всё-таки будет… Скат, я хочу быть в этой касте!

— Вытаскиваем плот? — почти неслышно подошёл сзади Каналоа.

Я стоял и смотрел вслед ушедшим Арииаховским детям.

Да уж… Одна тренька, а вон как события развиваются… Каналоа пришлось повторить вопрос.

Я развернулся и, вместо ответа, выдал:

— Вот видишь? Уже второй человек верит в касту. И даже может быть их не один, а двое.

— А какая мне разница? Будет каста, не будет касты, я в любом случае с тобой, — философски заметил Каналоа.

— Да, — задумчиво усмехнулся я, — но разница есть. Разница, кем ты там будешь. Просто телом при мне или… Или Человеком Касты.

Охоту я отменил — день в разгаре и погода сегодня неплохая. Вполне мог кто-нибудь на лов выйти. А поскольку в этот период рыбаки старались не углубляться в лагуну, очень может статься, что там, куда выгребем мы, окажется одна или несколько лодок. А ставить руководство касты сетей в известность, что я нет-нет, да и выхожу в лагуну за рыбой, мне очень не хотелось.

— Давай ближе к вечеру, — предложил я помощнику. — Рыба нам конечно нужна. Еда лишней не бывает. А сейчас, — я оценивающе окинул парня, — дуй на базу и займись стенами. Что-то мне подсказывает, что у Фефуя мы не задержимся.

— А ты?

— А у меня есть одно дельце, — и пояснил, — давненько я сестру не видел.

***

В очаге, выложенном камнями мечутся язычки пламени, освещая законченный настил с парой лёгких бамбуковых топчанов и даже с почти закрытой торцевой, выходящей к океану, стенкой. Стенка ещё не закончена — слишком редкое плетение, водяные брызги пока что залетать будут, но — лиха беда начало. А у нас это даже не начало, а считай — финальная стадия.

Каналоа сидит, разделывает рыбу — мы всё-таки под вечер вышли в лагуну, где я, наверно за час, подстрелил четыре крупные рыбёхи. Их решено засолить — на еду остались ещё с прошлой охоты, а эти после потрошения Каналоа промажет остатками соли… кстати, надо бы новой выпарить, а завтра — по обстоятельствам. Будет солнце — будем вялить, не будет — закоптим. Вот задницей чувствую, запасы нам понадобятся.

Вернулись мы уже в темноте. Если бы не полная луна и отсутствие туч, и если бы я тут не исходил всё, вдоль и поперёк, пришлось бы возвращаться к Фефую.

А вот этого мне очень не хотелось!

И так, после сегодняшней выходки Тиары, заведён — готов на любую юбку броситься. Хорошо хоть весь день было чем заняться и не думать, но если мне под бок опять подкатит мягкое женское тело… Боюсь, сдержаться я не смогу.

Так, Скат, не начинай! Вон, каучук тебя ждёт, а ты…

Ну-с… У меня даже руки «зачесались», каучук, ты ждал меня? Пора, ой пора уже наконец-то получить нормальную резину. У меня же столько планов!

— Скат, можно тебя спросить?

Я чуть не подпрыгнул.

— Блин, Каналоа, ты стал какой-то разговорчивый… Спрашивай.

Я тем временем вытащил форму с дожидающимися меня заготовками.

— Скат, мы больше не пойдём к Фефую?

— Почему ты так решил?

У меня шесть формочек, шесть образцов. На этот раз я решил поймать как подходящую концентрацию, так и длительность «запекания».

— Мы ведь там оставались, потому что это дом Инины…

— И что?

— Теперь у тебя есть Тиара…

Блин! И этот туда же!

— Давай не начинай!

Толку то, от того, что она «есть»? Я серьёзно — спать с девушкой, не достигшей возраста… как это называется? А, чёрт, не помню. Короче — спать с малолеткой я не буду. Не так воспитан. Но два года без секса?..

— Или ты хочешь быть сразу с двумя?

Я аж поперхнулся. С двумя!.. Эх, если бы вторая была… ну хотя бы как Руйха… Хотя если б Инина была как Руйха, я б уже женился на ней по всем местным обычаям, и точка!

— Скат?

— Блин, Каналоа, задрал! — выдохнул я в сердцах. — Тиара — малолетка. Подрастёт — наверно женюсь. Она… Вполне себе ничего. А Инина…

Я замолчал, на какое-то время, в размышлениях. Каналоа тоже молчал.

— Нет, Каналоа, — покачал я головой, — с Ининой, всё! — вздохнул: — понимаешь, это… это неправильно. Я… я словно ей надежду даю… А это… — замолчал, не находя подходящего слова, потом повторил: — это неправильно.

— Так мы пойдём ещё к Фефую? — после длительного молчания спросил бывший воин.

— Не знаю, — я снова глубоко вздохнул. — Не знаю, брат.

Итак. У меня опять шесть образцов. Две заготовки с концентрацией одна двадцатая, то есть — пять процентов серы. Две с концентрацией чуть меньше. Не знаю, сколько точно, но для проформы предположу, что три процента. И ещё две по семь процентов.

Прошлая идея была попробовать опять в костре, но по здравому размышлению, что мне нужно? Мне нужна температура. Костёр, вернее угли дают температуру, похоже что требуемую, но и расход на обгорание материала высок — в прошлую попытку большая часть сверху превратилась в угли…

А почему я вбил себе в голову, что у Гудьира, во второй версии легенды была металлическая печка-буржуйка? Ведь существовали ещё и голландки! Я, если честно, вот вообще ни сном ни духом, что это за зверь такой — голландка, всё что знаю — она тоже из кирпича. А раз «голландка», то, наверно, из Голландии. То есть — из Европы. Следовательно, европейские переселенцы в Америку вполне могли завезти с собой…

Я к чему это всё вспомнил — камень! Чёрт побери, мне нужен большой, плоский камень!

Но так я думал днём, до того, как спустился к береговой черте прямо под базой.

На моё счастье там нашлась вполне представительная россыпь камней. Правда, все как один — большие округлые валуны. А мне нужна хорошая такая плита. Ну почему тут нет какого-нибудь плитняка!.. И тут же сам себе ответил — потому что остров вулканический.

Чтоб не подниматься с пустыми руками, прихватил несколько найденных кремней — ножи и резцы мне новые нужны постоянно. Топор, опять же нужен новый, этот уже совсем выщербился, и правка слабо помогает. Да и очаг бы выложить…

Так что от идеи использовать для вулканизации плиту, я отказался ещё днём, до вечерней охоты.

Ну что? Я покосился в сторону костерка… Тогда опять в угли? Эх, столько материала в отходы уйдёт…

И уже выковыряв из формы первую партию — по одному образцу с разной концентрацией, я чуть не шарахнул себя по рукам!

Да ёлы-палы, Скат! Как можно быть таким… тупым?! Или вы, товарищ кап-три, никогда в своей жизни картошку не пекли?

Чтоб заготовки не обгорели, кидать их надо не в угли, а… Эх, мне бы глины… Нет тут глины. Или мне просто не встретилась.

И с этими размышлениями я отгрёб в сторонку костерок, на освободившемся месте, в прогретой земле палкой выковырял лунки, положил туда свои образцы, все шесть. Присыпал землёй. И сгрёб обратно поверх угли.

Ну… Подожду.

Первые шестьдесят секунд тянулись, словно мёд вытекающий из банки — мед-лен-но. Впрочем, я выдержал восемьдесят, прикинув, что через слой земли температура реакции будет помедленнее. Вторую партию я выгреб через сто двадцать секунд.

И?

Подождав, пока остынет, с сильно бьющимся сердцем принялся разгребать то, что получилось.

Счистив припёкшиеся комочки почвы, я покрутил в руках первый образчик… Упругий. Мнётся-тянется… Попробовал натянуть.

Получилось!

Хотя, на мой взгляд, всё-таки жестковат для жгута… А вот на пяточный ремень в ласту — самое то!

А вот когда взял второй образец… Я ещё даже не счистил с него грязь, не оттёр от земли и верхней корочки, но… Сердце в предчувствии дрогнуло. Уже по ощущениям в пальцах, по тому, как он свесился, я уже понял — оно.

— Скат, что с тобой? — Каналоа потряс меня за плечо.

—А? Что? — вынырнул я из мира грёз.

— С тобой всё нормально? — внимательно вгляделся мне в лицо бывший воин. — Ты так долго сидишь.

— Долго? — переспросил я. И добавил со вздохом: — Наверно…

Радости не было. Странно. Наверно, кто-то другой в похожей ситуации скакал бы козлом, размахивая получившимся жгутиком, а я… Я вдруг мысленно провалился туда, в тёмно-синюю глубину, где носились большие, веретенообразные тела.

— Вот что, боец, — проговорил задумчиво. — Один мой хороший знакомый как-то раз сказал: хочешь добывать большую рыбу, прекрати бить мелкую. Кажется, нам с тобой самое время заняться тем же самым.

ЧАСТЬ 3 Глава 18 Я б добыл большую рыбу, если б получалось

Утром проснулся не сам — разбудили. Гром разбудил.

Гром, чёрт побери! Через миг, в ещё до конца не проснувшееся сознание ворвался новый факт — нас заливает тропический ливень. Настоящий. Не то, что навещал нас давеча. Под такой ливень я наверно всё же высовываться не буду.

Ветер, кстати, не сказать чтоб был сильный. Так, даже до бури не дотягивает, но деревья вокруг изрядно раскачивало, отчего привязанная к ним конструкция, изображавшая зачаток дома, вовсю скрипела.

Каналоа уже не спал — подобрав под себя ноги и обняв колени бывший воин с тоской смотрел на стену воды, что водопадом лилась со ската крыши. Думаю, для него это был первый, настоящий ливень в джунглях. Думаю раньше, как всякий островной житель, он пережидал непогоду дома, а не под жиденьким навесом, у которого и единственная стена не была как следует закончена.

— Не ссы, боец, — решил я поддержать помощника, — пока есть еда, лучше всего, горячая, и пока есть огонь в очаге, нам с тобой тут сам чёрт не страшен. Давай-ка, подъём, и начнём день с разминки.

Под разверзшимися хлябями мы просидели два дня. Чем занимались? Растяжки, чутка силовых: пресс, приседания, отжимания. Я даже подтягиваться пробовал, на слегах крыши, но потом решил что слишком они хлипкие, даже для моей всё ещё некрупной тушки. Понятно, что из-под крыши старались не высовываться.

Зато чего-чего, а дыхательных упражнений наделались вволю!

Смели всю рыбу — и ту, что была, и ту, что я хотел засолить. Слава богу… или богам? Не знаю, может — матушке природе, а может ещё кому — на утро третьего дня ливень прекратился.

За эти два дня времени было хоть отбавляй. Каналоа, в промежутках между занятиями и едой предпочитал спать. Я пытался было накидывать ему различных знаний: про нырялку, про охоту… Так, за жизнь и про то, как в мире что устроено… Всё мимо! Парень сидел, слушал, не перебивал, но я видел — в одно ухо влетело, в другое, вылетело.

Отчаявшись, я принялся гонять мысли. Разные. В первую очередь про охоту. И конечно же — про каучук и вулканизацию.

Кстати! Насколько помню, в моём мире для вулканизации используют нагреваемые плиты гидропресса… Для меня это сейчас — словно космический корабль. Или магия. И то и другое — одинаково нереально.

Но ведь я… мог бы сделать что-то типа нагреваемой формы, в которой бы и «запекал» различные изделия из резины!

Со жгутом-то проблем никаких — сделаю жгут как обычно, только предварительно в латекс намешаю три процента серы. Потом всё тот же отжим, а потом… Потом я просто сделаю длинную ямку в земле и засыплю её сверху углями. Должно получиться.

Но… У меня прям в животе засосало… А если попробовать сделать из резины ласты? А то эти — из листа, жили сравнительно недолго, мои уже надо по-хорошему переделывать.

Нет, понятно, что на конструкционные свойства получаемой мной резины надеяться не стоит — для силового каркаса всё же придётся вставить внутрь бамбуковые планки. Однако… Я аж замечтался…

Но мечтай, не мечтай, а без серы о резиновых изделиях мне останется лишь мечтать. Вот только доступа к сере у меня нет. Вернее есть, но опосредованный. Через шамана. Значит — я от него завишу…

Чёрт!

На какой козе подъехать к старикану в этот раз? Блин, ума не приложу! Ведь если этот хрыч упрётся, то все мои эксперименты с вулканизацией можно списать на разовый успех, от которого и останется лишь шесть жгутиков, разной степени жёсткости.

Сера, сера, сера… И ведь самое обидное — этот старый хрен её использует, чтоб угаситься, и «с духами разговаривать»! Токсикоман долбаный… Нет чтоб как самые обычные мужики из моего мира… Жаль только, банановая брага столько времени выбраживает, да и решил я её на уксус пустить, а так бы предложил бартер…

Тут-то меня и осенило! Твою ж медь! Ведь я когда?.. Да почитай уже дней семь назад пристраивал стаканы под сбор пальмового сока.

Сейчас-то там наверняка, даже если и что-то набралось, из-за того что стаканы я оставил открытыми сверху всё наверняка ливнем вымыло начисто … Ладно, в конце концов, никто мне не запрещает повторить эксперимент. Тогда-то я его проводил как чисто побочный, вот и забыл начисто со всем своим головняком. Но теперь-то получение сладкого сока и потенциальное его сбраживание до… хм, а потом и до уксуса я ставлю в одну из первоочередных задач. Ибо, если получу бухло для деда, надеюсь, доступ к сере у меня значительно облегчится.

Наконец, утром третьего дня ливень закончился, а небо очистилось. С самого рассвета солнце припекало, даже ветер стих, обещая отличную погодку!

Поэтому на базе не засиживались, а сразу же, как только продрали глаза, ломанулись в лягушатник. Правда помимо тренировки была и более прозаическая цель — пожрать. Для начала, хотя бы бананов.

Ни Семиса, ни Тиары в лягушатнике не оказалось. И не сказать, чтоб я расстроился — надо же когда-то и самому заниматься! Тем более у меня теперь если что и страхующий имеется.

Потом, благо всё оборудование мы хранили недалеко от лягушатника, с рифа поохотился. Но не долго — очередной жгут уже изрядно лохматился и грозил порваться, а я вечерком опять хотел наведаться в лагуну — там встречалась рыба покрупнее, да и с плотом охотиться удобнее — не надо на риф выбираться для отдыха или чтоб добычу отдать, рискуя ободраться о кораллы. Так что подстрелил я всего три средние рыбинки, одну из которых тут же зажарили и схомячили.

А на обратном пути я наконец-то вспомнил: пальмовый сок!

Надо сказать, что место нашёл не сразу. А когда забрался наверх, подтвердились худшие опасения. На одной из пальм я даже стакана не нашёл. Сначала даже усомнился, та ли это пальма… Но срезанный цветонос, уже завядший, не оставлял сомнений — пальма та.

На другой пальме стакан остался, но льющаяся с неба вода отмыла его внутренности так, как наверно я бы не смог. По крайней мере, без щётки и моющих средств точно.

Ладно, я пожал плечами, не получилось с первого раза, получится со второго. И потратив немного времени чтоб найти другую пальму, где среди зелёной листвы виднелась ярко-жёлтая «косичка», полез на неё пристраивать сокосборник по новой.

***

Ну, здравствуй, база моя бывшая! Долго я сюда не заходил.

И вновь я сижу на песчаной ступеньке, над обрывающейся в бездну стенкой. Сюда мы забрались с Каналоа вполне традиционным образом — от бамбуковой рощи вплавь, благо сегодня океан неожиданно успокоился. Правда, чувствую — ненадолго. Поэтому строго-настрого наказал Каналоа следить за усилением ветра. Хотя бы убраться отсюда мы всегда сможем по возвышающемуся за нашими спинами откосу — прокинутые когда-то верёвки, чтоб за латексом подниматься прямо с базы, никуда не делись.

Солнце давно перевалило зенит, и сейчас тень от горы лежит на пока что спокойной воде. Жаль, в глубине будет темно.

Ласты уже подвязаны, трубку я не надевал — буду нырять с берега и сюда же возвращаться для отдыха.

С трубкой сидит отчего-то бледноватый Каналоа. Он тоже в ластах, его задача — оставаясь у поверхности следить за мной. Мало ли потребуется помощь.

— Ещё раз повтори задачу, — я спокойно смотрю в его, немного расширенные зрачки.

— Лежать на воде, дышать через трубку…

— И?

— Следить за тобой.

— Всё так, — киваю. — Как увидишь, что я пошёл на всплытие, начинай вентилироваться. Помнишь как?

— Да. Часто и глубоко дышу…

Поправляю:

— Только до головокружения не доводи.

— Скат… — Каналоа смотрит на меня с немым вопросом.

— Говори.

— Скат, а почему готовиться, когда ты всплываешь?

— Каналоа, я ж не ребёнок. Я не буду сидеть там до последнего. Но вот задержаться с выходом — могу. С любым опытом можно ошибиться… И тогда ты меня вытащишь. Помнишь когда надо нырять?

— Да. Если ты начнёшь выпускать воздух…

Качаю головой.

— Это поздно, Каналоа. Ныряй, если увидишь, что я перестал работать ластами. К моменту, как я стану выдыхать ты должен быть уже рядом.

— Скат…

— Ну?

— Скат, а давай Семис будет тебе в этом помогать?

Вздыхаю.

— Ты видишь здесь Семиса?

Каналоа мотает головой.

— И второе… — пауза, думаю как бы сформулировать. — Короче, пусть пока охота на… на того, за кем я сейчас отправлюсь, останется только нашим секретом. Лады?

Каналоа серьёзнеет лицом, сжимает губы, сосредоточенно кивает несколько раз.

— Боишься глубины?

Каналоа не отвечает, лишь дёргает щекой. Понимаю, бывшему воину признаться, что он чего-то боится — это как через себя переступить.

— Каналоа, — как можно спокойнее говорю помощнику, — во-первых, именно поэтому я не прошу нырять ко мне, а лишь ждать здесь, на поверхности. И во-вторых, — я смотрю ему прямо в глаза, — один раз ты меня уже вытащил… Надеюсь, если что, не подведёшь и ещё раз.

Каналоа чуть ли не скрипит зубами, но кивает.

«Хочешь добывать крупную рыбу, прекрати бить мелкую».

Эти слова Михалыча зудят в моём сознании уже несколько дней. Мне ведь нужен кто? Тунец. А я кого бью? По сравнению с ним — всякую мелочь.

Нет, «мелочь» мне и дальше придётся добывать — надо что-то есть, надо Фефую подкидывать «долю малую». Хотя… Я всё чаще и чаще задумываюсь — а не соскочить ли нам от Инининого бати? Впрочем, об этом я подумаю потом, сейчас — весь настрой на нырок.

И вот, пообедав на новой базе я решил, что пришла пора мне «сходить» за тунцом. Ну, хотя бы попробовать. Тем более, раз установилась такая хорошая погода — когда ещё снова установиться почти полный штиль?

Вдох-выдох, вдо-о-ох — вы-ыдо-о-оххх…

Блин, давно не нырял в глубину. Мне надо метров на тридцать. По дайв-тайму, то есть по времени нырка, глубина уже вполне рабочая. Тогда что, волнуюсь что ль? Или это мандраж в предвкушении?

Всё выключить, все эмоции на ноль, вообще все мысли. Очистить голову, отрешиться…

Шум прибоя, шелест листвы, крики вездесущих птиц — всё ушло куда-то на задний план.

Готов? Глубокий вдох, до отказа. Потом ещё немного воздуха — втягивая щеками и проталкивая туда же, в лёгкие — доупаковка. И… как там? «Улыбнуться внутрь себя»

Прямо от берега, чуть толкнувшись ногами от «ступеньки» для импульса, складываюсь в поясе, тянусь руками вперёд, в глубину, а потом сразу закидываю ноги вверх. Стопы на миг почувствовали, как ласты мотнулись в воздухе, и я тут же провалился в глубину.

Здравствуй, подводный мир! Подводный мир встречал меня тусклыми красками, и «голосом океана» в ушах.

Ноги включил сразу же. Левая рука легла на нос, первая продувка — в ушах тут же щёлкнуло. С каждым нырком продуваться получалось всё легче, видимо носоглотка развивается, если я нырял неглубоко, хватало и простого сглатывания, но сейчас я иду вниз вертикально, стараясь не сильно тратить время на погружение, поэтому первые десять метров лучше продуваться почаще.

Четырёхметровая гавайка зажата в кулаке. Эх, наверно я погорячился, с такой-то длиной! Во-первых, жгут всё тот же, из сырого каучука, растягивающийся чуть больше чем на два метра. Поэтому впереди меня торчит полутораметровый «штырь». Во-вторых… Какая же она не разворотистая! Перед нырком я специально опустил гавайку остриём вниз, чтоб не ворочать эти четыре метра в воде. А если мне надо будет резко перенацелиться?.. Ладно, пока не попробую — не узнаю.

Наконец, по ощущениям граница плавучести пройдена, я перестал грести и полностью расслабился для экономии кислорода. Моя тушка теперь сама падала вниз, в темнеющую синеву.

Рядом, на груди скалы, губки шевелили губами в такт достающего досюда прибоя. Метрах на пятнадцати в сторону шарахнулась пара каракатиц…

Не за вами я сегодня, плывите спокойно по своим делам.

Падая вниз я отходил от скалы всё дальше и дальше. Тунец, насколько помню, ходил на некотором отдалении.

Где же ты?

По ощущениям — метров тридцать. А водичка здесь уже прохладная! Выраженного термоклина, как на озёрах, я не встретил, видимо океан под берегом лучше перемешивается, но какой никакой гидрокостюм тут бы уже не помешал.

Ну, что? Иду глубже?

Быстро осмотрелся по сторонам: вон ещё каракатицы дефилируют, заметил даже небольшую колонию весьма представительных двустворчатых.

Всё не то! Тунец, ты где?

Живот тронуло слабой контракцией.

Вроде ерунда, будто икнул, но по сознанию резануло — срочно наверх! Я развернулся, мысленно чертыхнувшись на неповоротливый дрын гавайки, и энергично заработал ластами — первые метры с глубины приходилось себя просто выдирать. Всем телом ощутил, как набирает скорость встречный поток воды, омывающий мою кожу. Скала перед глазами — вверх я не смотрел, не хватало ещё шейные артерии пережимать — и вообще мир вокруг постепенно начали светлеть. Аккуратно ослабляя кулак сбросил напряжение в жгуте — не хватало ещё выстрелить в Каналоа! Как там? «Самая главная опасность на подводной охоте — другой подвох». Так что лучше разрядиться. Теперь впереди меня торчало уже три метра древка с острейшим наконечником.

С двадцати метров контракции пошли чередом, но я постарался расслабить живот, сбрасывая напряжение в работающие ноги. Метрах на пятнадцати остановил работу ног — остаток зоны нейтральной плавучести пройду по инерции, а там и закон Архимеда начнёт уже в мою пользу работать!

Последние десять метров было совсем плохо — отвык я выходить с глубины. Вроде не такой уж и большой перерыв, но его последствия… Когда в длину ныряешь ощущения немного другие!

Какая-то крупная тень метнулась навстречу, но остатков сознания хватило сообразить, что это Каналоа следует моей инструкции — увидел, что не гребу, и рванул на встречу.

Не поднимая головы, дождался, пока его лицо окажется передо мной, встретился глазами. Должен же он понять, что взгляд у меня осмысленный? Что я в сознании?

На последних метрах было совсем плохо — я еле удержался чтоб не начать выдыхать раньше, чем моя голова пробьёт ту грань, что отделяет воду от воздуха.

И всё же, кажется на один краткий миг я таки отключился.

— Ты как? — усиленно гребущий ластами Каналоа, чтоб стоять вертикально, встревоженно вглядывался мне в лицо.

Но я сначала закончил вентилироваться, дыша как запускающийся Жигулёнок: часто и не глубоко, насыщая кровь кислородом, вымывая из альвеол скопившуюся там углекислоту.

А затем вновь показал «О’кей»:

— Всё хорошо, дружище! Всё хорошо!

И расслабляясь, чувствуя, как слабость волной пробегает по ногам, лёг спиной на воду и неторопливо погрёб к берегу.

Отдыхал я между нырками минут по десять — выходил на берег, делал глоток пресной воды и ложился на прогретый солнцем песок.

Первого тунца увидел на третьем нырке — он показался из тёмно-синего «ничто» почти на моей глубине, но куда как дальше от берега. Секунды две я следил за его направлением, но как только понял, что от меня он пройдёт метрах в десяти, а то и дальше, устремился на всплытие. Значит — не в этот раз.

А дальше… Хоть плачь! Хоть волосы на себе рви … в разных местах! Почти каждый нырок я одного или даже пару тунцов видел, но все они проходили или глубже, или дальше!

Один раз я даже выстрелил, рассчитывая что вот именно эта, быстрая, обтекаемая рыбина промчит через точку упреждения.

«Фигвам — изба такая, индейская», ‑ как говорил один Шарик. Тунец даже не особенно старался: метра за три до меня, когда я уже вытянул руку и пальцы начали разжиматься, просто довернул чуть-чуть. Совсем немного. И вместо того, чтоб промчаться мимо меня в четырёх метрах мелькнул метрах в шести. Наконечник гавайки если и дотянулся, то, видимо, лишь скользнул по шкуре, уже где-то в районе хвоста.

Наконец, в один из отдыхов и Каналоа не выдержал:

— Скат, помнишь? Ты ещё хотел сегодня за рыбой сходить…

— Да, да, помню, — отрешённо покивал я, раскинувшись на песке и уставившись в бездонное, голубое-голубое небо.

— Скат, у нас есть нечего, — напомнил он во время следующего отдыха.

— Помню, дружище…

— Скат… — опять осторожно позвал меня помощник, нырка через три. — Скат, если мы задержимся ещё, боюсь до темноты, на базу не вернёмся.

На это я только вздохнул. Да, видимо придётся топать обратно, как говорится — не солоно хлебавши.

— Ладно, ещё один нырок, — наконец решился я. — Только это… посмотри за мной, хорошо? А то, чувствую, что-то я подзадолбался.

Очередного тунца я увидел даже чуть выше себя — на этот раз я решил нырнуть метров на сорок, и отойти от берега подальше. И из-за того, что тунец вышел почти точно на меня, то есть был развёрнут ко мне носом, увидел я его в последний момент. Быстро мчащаяся рыба видимо тоже решила избежать встречи с какой-то непонятной тушей и уклонилась чуть в сторону.

Но я, на чистом автомате, уже выкинул руку с гавайкой в её сторону, чуть дожав локтем длинное древко. И разжал пальцы.

Момента, когда наконечник вонзился в бок добыче, я не заметил. Почти полутораметровая быстрая, обтекаемая туша пронеслась мимо меня, и я увидел, как ломается словно спичка довольно-таки толстое бамбуковое древко…

А потом был рывок линя, чуть не вывернувший руку из плечевого сустава.

И полная потеря ориентировки!

Меня крутануло. Верх-низ — все эти понятия мигом вылетели из моей, встряхнутой головы. На секунду я полностью потерялся, «заблудившись» в толще воды, примерно на сорока метрах глубины.

А затем понял, что меня сотрясает контракциями…

Секундную панику задавил в зародыше. Потом паниковать буду, когда наверх выйду.

Но «наверх», это куда?!

Вестибулярка «ушла в отпуск», всюду темень и мрак — глазу не за что зацепиться…

Уголком рта я выпустил небольшой пузырик. Не лучшая мысль на глубине терять воздух, но долго оклёмываться я себе позволить не мог. Пузырёк скользнул по щеке, по уху… Я спешно развернулся чтоб не упустить, и проследил взглядом как небольшая серебристая точка уносится от меня куда-то вдаль…

По ощущениям в «потерявшемся сознании» — куда-то в бок…

Но там, куда устремился пузырёк, окружавшая меня мгла светлела!

И в тот же миг мир наконец-то устаканился в привычных координатах: вон там — верх, значит там — низ. А больше мне и знать не надо, где тут право-лево разберусь на воздухе.

ЧАСТЬ 3 Глава 19 Кое что про алкоголь и шамана

Под вечер погода опять ухудшилась — ветер усилился, из-за уже меркнувшего горизонта потянулась облачная гряда. Видимо очередной циклон пожаловал после короткой передышки, и теперь оставалось гадать — чиркнет он остров лишь краем или накроет, и зарядят ветра с дождями на неделю?

Каналоа, закончивший возиться с костром, посмотрел на меня вопросительно.

— Понимаю, братан, — вздохнул я, — жрать нечего. И тунца я не добыл, и за рыбой в лагуну мы не успели… Фактически из-за моей упёртости.

Настроение было… не сказать, чтоб на нуле или подавленное. Нет. Я донырнул до глубины, где ходит моя потенциальная добыча. Добыча, на которую у меня вообще-то серьёзные ставки. Причём не просто донырнул, чтоб тут же выходить, словно спортсмен-фридайвер — хапнул табличку и наверх. Нет. Есть у меня запас по времени, чтоб заметить цель и даже приготовиться к стрельбе. А учитывая, что я развиваюсь, то со временем я планирую задерживаться там и чуть дольше. Но…

Я, не удержавшись, скрипнул зубами. Оказывается, у меня просто нет оборудования, чтоб эту добычу взять. Нет. И всё тут!

Мне тупо не хватает дальности выстрела. Да, один раз я в тунца попал. Один, за всю охоту. И второе. Я мрачно вздохнул. Если я и дальше буду удерживать линь рукой… Это мне ещё не самый большой экземпляр попался, а так могло и… Ну, предположим, руку мне не оторвёт, но из плеча вывернуть запросто может.

И с этим надо что-то делать…

— Мы могли пойти в дом Инины, — заметил Каналоа своим ровным, безэмоциональным голосом. Даже у речевого информатора эмоций больше! — Они всегда давали нам еду. Тем более, не так давно ты принёс им рыбы…

Я вздохнул. Не тем у меня сейчас занята голова, не тем. Но раз уж заговорили…

— Слушай, Каналоа. А как ты отнесёшься к тому, что мы больше не пойдём к… Инине?

Я поймал на себе быстрый удивлённый взгляд — типа: что происходит? Ты со мной советуешься?

— Говори, — кивнул я, — мне интересно твоё мнение.

Бывший воин молчал долго. Очень долго. Я уж решил, что ответа от него не дождусь. Но ошибся.

— Скат, — Каналоа словно наконец-то решился, — я не в праве говорить тебе такое…

— Та-а-ак… — подбодрил я помощника.

— Скат… Тиара, конечно, дочь старейшины…

— Та-а-ак… — вот теперь парень меня удивил.

— И женитьба на ней помирит тебя с Арииаху…

— Хм… — я не стал говорить, что в этом я очень сомневаюсь.

— Но Тиара… — парень опять замолчал на какое-то время. Правда мне показалось, что сейчас он подбирает слова, чтоб постараться донести до меня то, что гложет. — Может она ещё слишком юна. Может она позже изменится… Хотя я сомневаюсь… Но сейчас… — Каналоа словно наконец-то решился и с судорожным вздохом выпалил: — Сейчас, я бы не хотел, чтоб у тебя была такая жена!

Он даже головой помотал, дополнительно подчёркивая сказанное.

— Вот как? — я и вправду был удивлён. Нифига ж себе! Каналоа высказывает собственное мнение? — И почему же?

— Она… Она не хорошая… Она не станет тебе помощницей… Она… Мне кажется с ней у тебя не будет крепкого дома, куда ты сможешь возвращаться после всего, что посылают нам боги!

О, как! В моём бы мире говорили о «крепком тыле». Хм… Никогда с такой точки зрения не рассматривал женщин!

— А Инина? — прищурился я, разглядывая парня сквозь язычки пламени.

— Инина хорошая, — без паузы ответил он. — Инина даст тебе такой дом… И детей крепких даст. И тебе никогда не придётся поднимать на неё руку, из-за того, что сделала что-то не так…

Я усмехнулся. Я и так никогда на женщин руку не поднимал — слишком несопоставимые силы. Но мысль интересная. На счёт «тыла».

— Скажи, Каналоа, — словно со стороны услышал я свой голос, — а тебе самому Инина нравится?

— Да, — он пожал плечами. И повторился: — Она хорошая.

— А ты бы хотел, чтоб она стала твоей женой?

Честно — я к этому не подводил. И ляпнул, по большому счёту не думая. Просто периодически мне приходило в голову, что свести Каналоа и Инину — хорошая идея. По крайней мере, мне она много чего решит и распутает.

Во-первых, это решит проблему моей потенциальной женитьбы на Инине. Сейчас наше пребывание в её доме легендированно идеей, что рано или поздно я женюсь на ней. Просто сейчас ещё время не пришло. Но чем дальше, тем больше мне самому становилось тошно — я ж не альфонс какой, использовать женщин чтоб устроиться в жизни. Но класть себя «на алтарь», то есть жениться, раз уж обещал? Не-е-е… Она мне — не нравится. И с самого начала — не нравилась. Ну вот ничего с собой поделать не могу. Ни внешностью, ни интеллектом. Да, в конце-то концов, даже если её папаша воззовёт к верхушке племени, и меня женят на ней так сказать принудительно, что называется — под остриями копий, я ведь всё равно от неё гулять начну. Это я сейчас человек без определённого статуса, а если наконец-то «легализуюсь» в племени, стану достойным или хотя бы обычным членом общества, то передо мной тут же откроются совершенно другие возможности, в плане женского пола. А девчонки симпатичные в племени есть, тут не одна Айха. Хотя, не спорю, дочка у отца войны прям красотка, прям местная «королева красоты». До сих пор как вспомню, так вполне определённые желания возникают.

А во-вторых… Пусть и у моего верного помощника будет семья. Я что, против, чтоб и он обзавёлся любящей и заботливой женщиной?

— Мне никогда не женится на женщине, — загробным голосом обронил бывший воин.

Чуть было не спросил: «А на не женщине?» — Но потом решил, что не поймёт подколки.

— А если… — мелькнула сумасшедшая идея, — она будет такая как ты?

Ответом был удивлённый взгляд.

— Ну… допустим… если я заберу её жизнь? — принялся фантазировать я. — Но не убью. Как тебя. Она же станет такая как ты?

— Нет, — как мне показалось, с отдалённой грустью покачал головой Каналоа. — С женщинами не так. Ты не сможешь забрать её жизнь, потому что её жизнь ей не принадлежит. Сначала её жизнь принадлежит отцу. Потом — мужу.

Замолчали. Мда-а, задачка…

— Ладно, дружище, — подвёл я черту, — утро-вечера мудренее. Так что сейчас — спать, пусть и на голодный желудок. Завтра будет новый день.

«И новые заботы», ‑ добавил сам себе мысленно.

***

— Зачем пришёл? — не поднимая головы хмуро покосился в мою сторону шаман.

О-о-о! А старику-то совсем худо! Что я, в своей жизни, тяжелейшего похмелья не встречал?.. Ух, помню, обмывали как-то мои каплеевские звёздочки… Впрочем, о чём я?

— Мне нужна сера, говорящий с духами, — по-простецки ответил я. — Те самые жёлтые камни.

— Я тебе дал, — поморщился старик.

Да-а… Тяжко тебе. Тебе сейчас бы аспиринчику… Да поспать в спокойной обстановке. Только где ж такую взять? Ветер шумит, волны в лагуне на берег накатывают… А тут ещё я надоедаю!

— Этого мало, — пожал я плечами.

— Мало?! — шаман начал было повышать голос, но тут же поперхнулся — болезненная гримаса скрутила изрезанное морщинами лицо.

— Мало, — хмыкнул я. — Мне было нужно провести эксперименты, нащупать технологию. То, что ты дал, уже кончилось.

Шаман поднял на меня пышущие яростью глаза, стал набирать воздуха, наверно, для гневной отповеди. Но я опередил.

— Послушай меня, говорящий с духами, — я чуть наклонился к сидящему у входа в свой шалашик старику. — Ты же сам хотел, чтоб я стал… — я покачал рукой в воздухе, подыскивая слова, — стал кем-то значимым в этом племени. Так? — и не дожидаясь ответа, продолжил: — Каста земли и каста сетей, — я демонстративно скривился, — не самые важные касты. Они не подходят. Воины? — задумался на секунду, потом вздохнул: — Я не хочу становиться воином… — Блин! Чуть было не ляпнул «опять!» — И старшим над ходильщиками по дну я становиться не собираюсь!

При последних словах глаза шаман опять сверкнули яростным огнём, но я вскинул указательный палец:

— Дай, я закончу! Так вот… — развёл руками, — получается, что выбора у меня нет. Как я уже сказал, я создам новую касту… Создам! — заметив, что шаман скривился, я вновь поднял палец, — И у меня для этого есть всё, кроме… — я выдохнул. Напор мой сам собой рассосался, наезжать резко расхотелось. Осталась лишь усталость, копившаяся последние дни, — кроме серы.

— Мне этот порошок самому нужен, — хмуро буркнул шаман.

— Зачем? — с лёгкой иронией усмехнулся я. — С духами разговаривать?

Шаман не ответил, лишь болезненно поморщился: «Видишь? Ты и сам всё понимаешь».

— Послушай, старик, — я подсел рядом на корточки, поставив перед собой бамбуковый стакан литра на полтора, с плотно подогнанной крышкой из пальмовой древесины. И прищурившись заглянул шаману в глаза. — Давай, я тебе кое-что покажу… Вернее — угощу. Знаешь, это тоже неплохо помогает говорить с духами.

Шаман с недоверием и подозрительностью зыркнул на меня. С недоверием покосился на стакан.

— Думаешь, я незнаком с забродившим соком кокоса? — через пару секунд молчаливого созерцания бамбуковой ёмкости заявил он. — Этим ты хотел меня удивить?

Удивить? Это ты удивлять не перестаёшь. У тебя там что, где-то встроен химический анализатор агрегатированный с рентгеновским зрением?

Я покачал головой:

— Думаю, такого ты ещё не пробовал.

И поддев пальцами крышку чуть-чуть её приподнял. Ноздри тут же защекотал такой знакомый запах спирта.

— Откуда это у тебя? — насторожившись, шаман пристально заглянул мне в глаза…

***

Не сказать, чтоб к сокосборнику я тогда ходил специально. Если бы путь с пляжика не проходил фактически вплотную с той пальмой, я бы наверно опять вспомнил про пальмовый сок спустя дни. Но тогда, после неудавшейся охоты на тунца я буквально упёрся в смутно знакомый ствол… и вспомнил!

Попросив Каналоа подержать пожитки я, хоть и уставший как собака, полез к верхушке. И характерный запах ощутил, даже не добравшись до верха!

Нифига себе!

Я всё же поднялся и заглянул в бамбуковый сосуд.

Во-первых, толстый, зеленостенный стакан, литра на три не меньше, был полон по самый верх мутноватой, белёсой жидкостью!

И даже больше — видно, что когда капающая с цветоноса влага дошла до краёв, она ещё какое-то время активно переливалась — края стакана и наружные стенки все были в застывшей беловатой массе. И в мошках, будь они не ладны.

Во-вторых… Во-вторых, от содержимого уже ощутимо разило уксусом! Он что, сбродил до такого состояния за какие-то полдня?

Переваривая «вновь открывшиеся обстоятельства» я даже уселся там, наверху, и задумчиво уставился в океанскую даль…

Ну, надо же! Я тут, понимаете, что называется трахаюсь с банановой брагой, уже столько времени… А пальмовый сок — раз, и скис. Сколько прошло? Часа четыре? Пять? Хм… Прикинул — мы ж отсюда сначала на базу, подкрепились, потом неспешно на пляжик… Там я сколько пронырял?

Да о чём я?! Меньше чем за полдня я получил уксус?!

Не, ну ему по-хорошему надо настояться… Может пару дней… Но не столько же, как с бананами!

Подхватив стакан с сильно пахнущей жидкостью, я спустился.

— А-а-а, — с пониманием протянул Каналоа, увидев у меня бамбуковую ёмкость, — так ты хотел тодди…

— Чего? — я покосился на парня с недоверием.

— Ну… тодди, — как о чём-то само собой разумеющемся сказал Каналоа. — Только надо было снимать раньше, сейчас это уже плохой тодди. Нельзя пить. Испортился.

— Так, боец, — с ёкнувшим сердцем проговорил я, — ну-ка доклад: что за тодди, откуда знаешь?

В общем, всё оказалось довольно прозаичным — местные сброженный пальмовый сок знали, и даже время от времени употребляли. Но пили его мало, ибо сок совершенно не хранился, и буквально за несколько часов на солнце закисал. Сбор был не так чтоб прост — без хорошего ножа цветонос легко не перережешь. Это я кинжалом полоснул, и делов-то!

Вот всё в совокупности и привело к тому, что пили его в основном «старшие», и, как правило, по большим праздникам.

Вот чёрт! Я прикусил губу. А я-то думал, что изобрёл нечто, доселе не известное! А тут… И шаман, скорее всего, с местным бухлом знаком. Так что придётся изобретать что-то другое, чтоб подкатить к старому козлу.

Я ещё раз понюхал содержимое. Ну хоть с уксусом, похоже, проблему решил.

Но на следующий день погода опять ухудшилась настолько, что ни о занятиях, ни об охоте речи не шло. Поэтому, послав Каналоа за уже осточертевшими бананами, сам я отправился на поиски следующей цветущей пальмы.

Принесённый на базу скисший сок так и оставил — пусть дальше выбраживает, уксус мне нужен. Но помимо уксуса свербила в голове и другая идейка.

***

— Так откуда это? — прищурившись, шаман повторил вопрос.

Эх, старый, рассказать тебе что ль, как я считай неделю, маясь бездельем в непогоду, ломал голову над процессом? Как перебрал в уме тысячи вариантов, и все они упирались в нормальный бак и змеевик? Как потом плюнув, сверлил тонким прутом с микролитом на конце бамбуковый ствол? Как пристраивал его над другим бамбуковым стаканом, в котором кипятил забродивший, но не успевший начать киснуть тодди? А вместо воронки для улавливания паров пристраивал воронку из широкого листа? И как чуть ли не плакал, понимая околонулевой ка-пэ-дэ моей перегонной установки.

— Откуда-откуда… — я хмыкнул, и пожал плечами. — Я же не спрашиваю, где ты берёшь серу. Я прихожу и прошу у тебя. Заметь, вежливо и со всем уважением.

На это шаман лишь криво ухмыльнулся. А я продолжил:

— А взамен предлагаю… — развёл руками и показал глазами на ёмкость, — не знаю, насколько это в разговоре с духами поможет, но… — заглянул в глаза старику и подмигнул, — думаю с головной болью поможет точно.

Несколько долгих, томительных секунд шаман молча смотрел на меня в упор. Потом, по-прежнему не говоря не слова, поднялся, скрылся в шалаше. Слышно было, как он там роется.

И затем появился с двумя небольшими, грамм по сто пятьдесят… как назвать? Чашками, стаканами? Не знаю, нечто, по всей видимости из обожжённой глины, типа небольшого горшочка без ручек. Даже не пиала.

Зыркнул ещё раз. Протянул:

— Наливай.

— Я вижу, ты знаком с такой штукой? — хмыкнул я, когда опрокинули по второй.

Старика на глазах, что называется — отпускало. Разговорчивее он не стал, зато прекратились периодические подёргивания щеки, когда голова что называется «стреляла», из глаз исчезла хмурость. Только стал он куда задумчивее.

— Учителю моему привозили, — после долгой паузы ответил шаман, — с другой земли…

Пауза опять затянулась. Я уже хотел было вернуться к вопросу о сере, но старик вдруг сам, словно нехотя обронил:

— Дня через три приходи, — и по-хозяйски заграбастал бамбуковый стакан с содержимым.

Он встал. Понятно — аудиенция закончилась. Я тоже поднялся.

Ой, мама! Вливал то алкашку я в тщедушное тельце, дай бог общим весом килограмм сорок. И, судя по закачавшейся планете, этому телу двух «стопочек» хватило с лихвой!

Пили мы не чистый самогон. То, что я получил, вкуса было такого отвратного, что сначала задумался о второй перегонке. Но моя самопальная перегонная система была настолько неэффективна, что я побоялся получить на выходе грамм сто конечного продукта.

В результате, подумав-подумав я шарахнул продукт перегонки в свежесброженный тодди. Как итог — напиток вышел довольно-таки крепкий, но не такой противный. А за счёт высокого содержания спирта, он ещё и храниться должен куда дольше обычного тодди.

— Скат! — долетело мне в спину.

Я обернулся, придерживаясь за пальму.

— Это, — он приподнял бамбуковую ёмкость, — только мне. Никому. Ни старейшинам, ни родне. Ни вождю. Запомни.

И сказано это было таким тоном, что отшучиваться или, тем паче, перечить, не захотелось вовсе.

А всё-таки тут, время от времени, балуют себя крепкими напитками! Видимо на одном из островов набрели на метод дистилляции… Ну и ладно… Во-первых, судя по всему, креплёный тодди не имеет хождения. Может — ухмыльнулся я во весь рот — как говорится: «Тильки для сэ́бэ»? Не важно… Во-вторых… Ик… Шаман с крепкой алкашкой знаком, и отнёсся благосклонно… Ик. Значит, я смогу с ним наладить бартер…

Эх, жаль только, он хочет наложить лапу, на мою маленькую самогонную мастерскую… Ик… И запретил барыжить спиртным… Ик… А то я бы… я бы… Ик…

И мой организм, молодой и, что называется, не испорченный, вывернуло в рвотном позыве!

В последний момент я успел развернуться к одной из пальм, опереться о качающийся ствол и сложился пополам.

В желудке было почти пусто, сегодня с утра там побывали лишь бананы, так выручавшие нас с Каналоа в дни непогоды. Поэтому рвало меня в основном желчным соком.

Фу-у-ух… проблевавшись я, наконец, разогнулся. Утёр выступившую на лбу испарину. Побаливал пресс, но голова слегка прочистилась. Да уж! И выпил то всего ничего, а такая реакция! Продышался влажным, прохладным воздухом…

Так. У меня же было ещё одно дельце!

Вообще-то, я собирался наведаться в один из домов в деревне перед самым закатом, но теперь эта идея мне не казалась здравой. Ну чего я потом буду тащиться на другую часть острова по темноте? Да ещё и в такую непогоду? И вообще, кто мне что скажет в деревне? Я что, вновь разыскиваемый изгой, за голову которого дают целую жемчужину? И сам же пожал плечами — да вроде нет.

Тогда и нефиг загоняться, пойду сейчас!

ЧАСТЬ 3 Глава 20 Ультиматум Ата

После того, как меня вывернуло выпитым, стало полегче, даже голова прояснилась. Ну, точно — желудок избавился от токсичного, с его точки зрения содержимого.

Так, где там знакомый домик?

Слава богу, не надо теперь к нему ночью прокрадываться, можно вот так днём подойти…

— Гляди, вот он!

— Где?! А, точно!

— Стой!

Наверно, не будь я под воздействием собственноручно произведённого алкоголя, я бы среагировал даже не на первый окрик, а на первый косой взгляд проходивших невдалеке воинов. Что бы делал — рванул или нет — не знаю, по обстоятельствам. А так меня «приняли» как последнего идиота, я даже не сообразил, что речь идёт обо мне, и встал столбом, лишь увидев перед глазами острие копья.

Чёрт.

Рука рефлекторно дёрнулась к наголенным ножнам, но остатков здравого смысла хватило не усугублять.

— Чё хотели, военные?

Два воина переглянулись, как мне показалось — в замешательстве. Одного из них, здоровенного детину с тремя «трофеями» на шее я уже встречал, а второго, совсем пацана, видел впервые — судя по отсутствию на шее ожерелья, это был ещё один новичок.

— Пойдём, — наконец вымолвил тот, который постарше, — тебя хотят видеть старшие.

Прям дежавю какое-то! Крыльцо дома вождя. На крыльце Ата, рядом с крыльцом Ману и ещё трое «военных». Плюс те двое, что привели меня.

На площади малолюдно — на крыльце ещё одного дома любопытствующая рожа, ещё парочку я засёк в одном из проходов, и всё. Понятно, погода к прогулкам не располагала: ветрено, пасмурно, хоть дождя нет.

— Отощал, — хмыкнул Ата, критично оглядев меня с ног до головы.

Меня, что называется — отпустило. До последнего подозревал какую-то пакость на свою голову, но, судя по настроению отца войны, ничего страшного не грозило.

— Ну как жизнь вольная? — в голосе Ата чувствовалась неприкрытая насмешка. — Не надоело ещё?

Что «не надоело», он не уточнял, поэтому я лишь пожал плечами:

— Нет, — хмыкнул в ответ.

— То место, где ты раньше прятался, море смыло, я посылал людей проверить. В деревне тебя тоже не видели. Где живёшь?

— В лесу, — развёл я руками.

Ата и Ману переглянулись, у Ата в глазах мелькнуло удивление. Затем его сменил скептицизм. Ни слова не говоря он коротко кивнул Ману на меня.

Правая рука так же взглядом отдал приказ старшему из моего «конвоя», и тот, не церемонясь, подтолкнул меня поближе к заместителю местного министра обороны.

— Похоже, не врёт, — кинул он главе касты, осмотрев меня критически, — грязный, тощий, — показал глазами на царапины от коралла, выглядывающие из-под примотанных, уже пожухших листьев, — ободранный весь. И дымом пропах.

Я удивился — тут все дома топятся «по чёрному». Разве остальные пахнут лучше? А то, что грязный, так попробуй по лесу туда-сюда потаскаться. И я что-то не замечал, чтоб тот же Фефуй мылся. А я, нет-нет, да ныряю, так что должен быть чище.

Тут на крыльцо наконец-то вышел вождь, окинул удивлённым взглядом стоящих подле дома, на миг задержав взгляд на мне, и повернулся вопросительно к отцу войны.

— Я говорил… — словно напоминая о чём-то, что уже обсуждалось, негромко сказал Ата. — Третьего дня. Приходили от земляных, — при этом он ещё и поморщился. — Жаловались… Вот на этого, — он кивком показал на меня.

— Ну? — удивился вождь.

— Просили защиты, — словно извиняясь, пожал плечами отец войны.

— Он убил кого? — не поворачиваясь, кинул вождь, но то, что речь шла обо мне было и так ясно.

— Нет. Даже не покалечил.

— Так что ж?..

— Их старейшина просил напомнить, что Скат должен своим братьям.

Тут не только вождь наморщил лоб, тут и я озадачился: это с какого ещё? Но Ата напомнил:

— Скат побил братьев, один из них даже работать не мог…

А-а-а-а! Блин… А я-то и забыл за всеми перипетиями!

Вождь наконец соизволил обратить внимание на меня. Но спросил совсем не то, чего я ожидал:

— Я тут слышал, что ты теперь не в касте сетей?

Мужик, у тебя тоже склероз? Я же тебе совсем недавно прямым текстом это сказал! Вот прям с этого места и говорил. Но видать опьянение сказывалось, и ответить я не успел.

— Ты же не оставишь меня без той рыбы, что обещал? — чуть прищурившись, негромко проговорил вождь. Но в голосе его я расслышал металлические нотки.

— Тебя, вождь, нет, не оставлю, — помотал я головой.

О-о-о! Зря я это сделал, земля под моими ногами будто покачнулась.

— Ни тебя, ни племя, — добавил я.

— Долг, — наклонившись в плечу вождя напомнил Ата.

— Ах, да… — поморщился тот, — ты же отдашь долг своим братьям? Что ты им должен, батат кажется?

— Я обещал им рыбы, — напомнил я.

— Хорошо, — кивнул вождь. И ушёл в дом.

— Я пойду? — глянул я в глаза Ата.

— Иди, — пожал тот плечами.

Я развернулся…

— Когда твой живот прилипнет к хребту от голода, — раздался равнодушный голос Ата, — а вода с небес заставит трястись от холода, когда обезумевшие от ярости духи будут ломать вокруг деревья, тогда вспомни, что я предлагал тебе сухой кров и сытную пищу!

Я оглянулся через плечо.

— Сейчас иди, — лицо Ата походило на надменную маску, — и думай. А потом приходи… Или сдохни поскорее, ибо на моём острове не будет никому ненужных изгоев.

***

Дело, по которому меня пытались «подтянуть» было плёвым. Ещё до того, как нырнуть за тунцом я ходил к сестре. Ну а к кому мне ещё идти с таким… хм, скажу так: деликатным вопросом?

Вопрос в том, что рыба у меня была. Не регулярно, но была. А рыба тут — это вам не батат. Рыба, да не мелочь какая-то, а та, что бил я, для местных это не только еда, но и вполне себе валюта. Как, скажем, в иные годы, в оставленной мной реальности — водка. Да, пока её было мало, мы её с Каналоа тупо съедали. Что-то я подкидывал Фефую. Но, во-первых, я планировал увеличить, так сказать, добычу. Во-вторых, мне помимо еды нужны и кое-какие предметы, что называется, «хозяйственно-бытового назначения». Горшки там, глиняные, кувшины. Верёвки хорошие. Батат, опять же, просо. Да много чего. А в-третьих… чем чаще думал, тем больше укреплялся в мысли, что с Фефуем надо не рыбой расплачиваться, а теми же «хозбыт» ништяками. А то попалится дурачок и меня подставит. А Арииаху, это не «земляной дедушка», у него и вес в племени повыше, да и злобности в отношении меня побольше.

В общем, задумался я над организацией сбыта, получаемой мной нелегальным, буквально — браконьерским образом рыбы.

И в первую очередь потопал к сестре. Должен же у них с Энеле тот сексуальный марафон по производству первенца уже закончиться?

Шёл не скрываясь. А что такого? Я ж к сестре! Так сказать с дружественным визитом.

И у крайних же домов нарвался — был замечен средним братцем Эруэрой, разговаривающим с парой других молодых мужчин касты.

Братец лишь выпучил глаза, да оборвал речь на полуслове, как меня увидал. Но смолчал, сразу видно ‑ учёный. Однако просто так пройти мне не дали.

— Кто? — донеслось до моих ушей. — Да ладно!.. Нет, погоди!..

И тут же в спину прилетело:

— Эй! Эй, ублюдок, ты чё тут забыл?

Вот блин, подумал раздосадовано. А я считал, что в посёлке земляных про меня каждая собака… ах да, нет тут собак… Короче — переоценил я свою недобрую славу!

Но решил не реагировать, мне лишние жалобы местных к старшим племени ни к чему, и так буквально по краю хожу. Поэтому на слова не реагировал, даже шаг не изменил — шёл себе и шёл.

Но давно замечено — люди, везде люди. И большинство чужим словам не верят… пока собственных шишек не набьют. Поэтому вскоре я различил позади торопливые, догоняющие шаги.

Ну ладно.

— Эй, сопляк, отвечать надо, когда взросл…

Довольно таки крупный, я б сказал — упитанный парняга, лет двадцати на вид, чуть не пропахал сандалиями землю — так тормозил. И замер, заворожённо уставившись на кончик кинжала, что смотрел ему прямо в лицо.

Забавно — глазёнки толстяка уже распахнулись во всю, стараясь выскочить из орбит, а нижняя половина лица ещё хранила надменно-раздражённое выражение, что он заготовил, догоняя.

— Чего хотел-то? — холодно спросил я, уставясь «земляному» немигающим взглядом в переносицу. Как раз поверх вытянутой руки.

А хорошо, что оружие здесь табу для всех кроме воинов! Будь не так, были бы местные привычнее к его виду. Но сейчас, пузан словно королевскую кобру в метре от себя увидел, стоящую и раздувающую капюшон.

— Тебе не место на нашей земле, — всё-таки проговорил пузан слегка дрожащим голосом.

— Расслабься, — дёрнул уголком рта, изображая усмешку я, — я иду к родне.

— У тебя нет здесь родни, — по-прежнему заморожено добавил пузан.

— Ты ошибаешься, — я, лёгким, незаметным подшагом скользнул ему навстречу. Чуть-чуть.

Пузан, не сходя с места, отклонился назад, сильнее выпучивая глаза.

— Старшие узнают про это, — помертвевшим голосом попробовал он угрожать.

— Старшие про это и так знают, — отмахнулся я. — А ты… Иди уже, вон, тебя твои приятели заждались…

Дождался, пока земляной пятясь отдалился от меня на достаточное расстояние, чтоб не смог достать внезапным броском, развернулся, и как ни в чём небывало потопал дальше. Разве что кинжал пришлось взять обратным хватом, и прижать к предплечью, чтоб в глаза не так бросался. Так же быстро и незаметно, как выхватить, убрать его в наголенные ножны было не реально.

Хаэата оказалась дома. Одна. Осунувшаяся и с кругами под глазами она разметала насыпавшийся перед домом мусор.

Разговора не получилось. То ли сестра ещё не отошла от «вхождения в семейную жизнь», то ли ещё что. Предложение моё она выслушала с интересом, но сослалась на мужа, дескать без Энеле она такие вопросы не решает. В общем — поговорили ни о чём, и я собрался уходить.

Однако просто так уйти не дали. Перед домом Энеле уже собралась довольно представительная толпа, человек десять не меньше, большинство — относительно молодые мужики. Увидел я и памятного «пузана». И, конечно же, «земляной дедушка», будь он не ладен. Понятно — силовая поддержка и «авторитет».

— Стой, изгой! — выставил руку один из группы поддержки, что выглядел чуть постарше остальных. «Дедушка» пока отмалчивался. — Мы не дадим тебе уйти!

Я тормознулся. Да уж, была бы у меня масса побольше, без труда можно было бы пройти насквозь. А так, даже если они просто встанут плечом к плечу, мне без членовредительства не прорваться. А вот обострять не хотелось совершенно. Сейчас я просто какой-то маргинал, отверженный во всех кастах. Но возвращаться к временам, когда за тобой охотятся местные воины — точно не по мне.

— Странные вы, — как можно независимее хмыкнул я, — то: чего припёрся, то: не отпустим. Вы уж определитесь, что ли.

— То, что тебе не место на земле нашей касты, — наконец-то решил взять слово старейшина, — это правильно. Ты больше не наш.

— Вот как? — ухмыльнулся я. — Даже поторговать нельзя прийти? Может я хотел обменять… кое-что. На то, что у вас есть.

— Для торговли есть площадь, — процедил один из собравшихся, — а сюда ходить незачем.

— То есть ты мне сейчас заявил, — ткнул я в него пальцем, — что к вам в посёлок нельзя вообще никому? — Я задумчиво хмыкнул, добавил, словно интересуясь: — Это ты тут так решил? Или это что-то коллективное? Я, пожалуй, уточню у вождя, а то появляются новые правила, а я и не в курсе.

— Мы рады людям из других каст, — взялся исправлять ситуацию «дедушка», — мы не рады тебе!

— Ну так, в чём дело? — развёл руками я. — Дайте уйти.

— Ты не уйдёшь!

Блин, ситуация не нравилась всё сильнее и сильнее.

— С чего вдруг? — я подошёл вплотную к «земляному дедушке», стоявшему в центре рассредоточившихся полукругом земляных, и пристально уставился ему в глаза.

— Я видел у тебя оружие! — подтявкнул давешний «пузанчик», ныкавшийся у «деда» за спиной.

А-а-а! Вот где собака порылась! Ну, так бы и сказали!

— Оружие — табу! — хмуря кустистые брови возвестил «дедушка». — Мы должны задержать тебя, до прихода воинов, чтоб уже они решали твою дальнейшую судьбу!

Чисто теоретически можно было бы достать кинжал и посмотреть, сколько найдётся героев, лезть голой грудью на клинок. Но этот вариант мне категорически не подходил! Тогда придётся по-другому.

— Оружие? — напустил я на себя удивлённый вид. Потом развёл руки в стороны и прокрутился вокруг оси. — И где же вы тут видите оружие?

Ну да, мой костюм состоял из трусов-фундоси и нескольких листьев, примотанных к левому бедру, левой руке и, конечно же, к правой голени. Верхние, реально выполняющие функцию пластыря я специально приматывал так, чтоб подсыхающие царапины из-под них виднелись. Дескать — ободрался.

— Но я видел! — опять подал голос из-за спины деда «пузан».

Вот же «шакал Табаки!»

Я резко выбросил в его направлении руку, сложив пальцы так, словно удерживаю нож, и выставил указательный палец.

— Вот это ты видел?

Парень… да что там парень, половина стоящих рядом и даже старейшина в испуге отпрянули!

— Вот этого ты испугался? — повторил я вопрос, найдя глазами «пузана».

И перевёл взгляд на старейшину.

— Давайте, зовите воинов! Я хочу послушать, что они вам скажут. Как поблагодарят за то, что пришлось по такой погоде тащиться незнамо куда из-за одного обоссавшегося от страха дурачка!

На лице старейшины я, к немалому облегчению, разглядел неуверенность.

— Ну так, что? — продолжил я с нажимом. — Ждём? Интересно кто придёт? Каури? Или Амаху? А может мой хороший знакомый Тайки? Вот бы сам Ману, а то что-то давно я с ним не встречался. Здорово же мы с ними посмеёмся…

Понятно, что это был блеф. Понятно, что половина, из тех воинов, чьи имена я вспомнил, ко мне дружеских чувств не питали. Но кто из земляных про это знал?!

— Так… у тебя не было оружия? — как-то неуверенно спросил один из стоящих рядом со старейшиной.

— Оружие носят только воины. Ты разве этого не знал? — глядя на него, я поднял бровь.

— Но…

— Ты сам всё видел, — небрежно бросил я. — Пацан перепугался. А когда его друзья подняли на смех, придумал про оружие.

— Но я видел… — донеслось из-за спин.

— И где оно? — ответил я ухмылкой.

— Он… он… Он наверно бросил! — разродился наконец пузан.

— А он у вас ещё и фантазёр, — хохотнул я, обводя взглядом растерянные лица земляных. — То ему оружие мерещится, то придумывает, что кто-то вот так просто оружие выбрасывает… — и почувствовав, что момент подходящий, заявил: — Дайте-ка пройти мужики, а то меня там вождь ждёт, а я тут с вами…

Что «с вами» я так и не нашёлся. Всё-таки это не Каналоа и не шаман, за речью приходилось следить.

Мужики расступились.

— Пока, сестрёнка, — кинул я так и стоящей столбом возле дома Хаэате, — Энеле привет. Я попозже зайду.

И пошёл, оставляя озадаченную толпу за спиной.

Но, видимо, старшие у земляных решили не оставлять ситуацию без ответа, и нажаловались. Скорее всего, напрямую Ата. Тем более про виру братьям я и в самом деле забыл. Ладно, придётся и на долю этих оглоедов немного рыбки набить. Сам ведь обещал.

ЧАСТЬ 3 Глава 21 Про старые коммерческие связи

Энеле разговаривать со мной отказался. Наотрез. Об этом, сильно смущаясь, сообщила мне сестра, когда я заглянул к ним за ответом.

— Прости, брат, — Хаэата прятала глаза. — Я с ним, конечно ещё поговорю…

— Жена, где ты там? — послышался требовательный голос из дома. — Иди в дом!

Сестрёнка оглянулась, а когда повернулась ко мне, на миг её глаза распахнулись в страхе. И только тогда я осознал, что стою, сжав кулаки и стиснув зубы.

— Хеху… — испуганно выдохнула сестра, но я её тут же успокоил.

— Всё. Всё норм, сестрёнка. Не переживай… — я даже нашёл в себе силы по-доброму ей улыбнуться. — Всё понимаю, он муж…

Объелся груш, добавил мысленно. А ведь ещё вчера… Ну ладно, не вчера — недавно. Ходил вокруг, пылинки сдувал… Какая разительная трансформация.

Мы попрощались, Хаэата юркнула внутрь. И уже когда я отходил от дома, до меня донеслось:

— Не говори с ним больше! Этот человек навлечёт на нас беду!

— Но это мой брат!..

Ответ Энеле я уже не разобрал — ушёл.

На секунду кольнуло — а если бы я услышал звук оплеухи?.. Чёрт!

Лучше даже не думать об этом. Энеле, конечно, теперь для сестры муж, глава семьи и всё, с этим связанное. Но она-то по-прежнему моя сестра. И как я себя поведу, если узнаю что этот «объедун грушами» распускает руки?.. Блин.

Ладно, так или иначе, с одним потенциальным каналом сбыта рыбы я обломился. Но я не расстраивался — ведь оставался ещё один вариант!

— Привет Анат, как жизнь?

Прошло три дня с тех пор, как меня тормознули на очередной «разговор» в вождём, и только сейчас я решился вновь сунуться в деревню. Солнце должно было вот-вот зайти — я всё-таки решил сделать свой визит не таким публичным, как в прошлый раз. Ветер гнул пальмы так, что непонятно было, как они держатся в песчаной почве. Благо обошлось без дождя.

Я долго ждал, пока на улицах пропадут даже случайные прохожие, неспешно — главное не вызывать подозрения — подошёл к знакомому дому в деревне и, на секунду прислушавшись к доносящимся из дома звукам, скользнул за циновку, изображавшую дверь.

Анат и её муж видимо как раз готовились ложиться спать: муж… блин, как его? Кажется Малеко! Он уже развалился на циновке изображавшей ложе и, похоже как раз перед моим появлением, о чём-то разглагольствовал. Да так и остался лежать: полу-боком, подперев голову рукой, вторая, которой он жестикулировал, сопровождая речь, застыла в воздухе. И только глаза округлились, словно у совы.

Его я одарил улыбкой, подмигнул и прижал палец к губам.

— О, вижу у вас скоро прибавление? — добавил, разглядев в свете углей заметно округлившийся живот женщины. — Тогда, я думаю, мой разговор будет тебе интересен… — опять перевёл взгляд на мужа, — вам обоим.

Муж только-только приходил в себя. Он ещё хлопал глазами, хватал ртом воздух силясь что-то сказать, а Анат уже справилась с удивлением.

— Подожди, муж мой, — упокоила она супруга, — я знаю этого человека. Только имя, прости, запамятовала. Здравствуй.

Это было уже мне.

В принципе, как я рассуждал? Если в прошлый раз эта женщина пошла со мной на сделку, может не откажется от небольшого гешефта и на этот раз? И я не прогадал. Разве что муж чуть было всё не испортил. Но и тут мне почти не пришлось вмешиваться.

— Я понимаю, что это опасно. Я знаю, что старейшина будет в ярости, если всё откроется, но… — Анат погладила себя по животу, — ты же знаешь, дорогой, что у нас вот-вот родиться маленький… Твой наследник…

На последнем слове Анат даже ударение сделала.

Ага, мысленно я ей поаплодировал, и что он унаследует? Вот эту халупу из одной комнаты?

— Я всем сердцем жду этого события, — изменившимся голосом проговорил муж, пожирая глазами живот жены.

— У нас мало еды, — ровным голосом продолжила перечислять женщина, — а мне предстоит кормить твоего сына…

И в этом права. Хочешь здоровых наследников — корми свою женщину.

— Но ты же знаешь, всё, что удалось заработать, и даже платье, что подарил тебе Нут, я отдал за лодку!

Хм… Не то ли это платье, за которое я не перестаю себя корить? Вот значит как его «легализовали».

— Так это хорошо, что у тебя теперь есть своя лодка! — включился я. — Будет несложно объяснить, откуда у тебя рыба.

— Но… — Малеко переводил растерянный взгляд с меня на жену и обратно.

— А помнишь, — подсказала Анат, — ты как-то раз сказал, что Афа хочет поменять свою большую лодку? Что хочет лодку поновее? Представь, если бы тебе удалось договориться с Афой?

— То, что я тебе предлагаю, — я посмотрел мужику прямо в глаза, — не опасней, чем выходить в лагуну, в свежую погоду на твоей теперешней скорлупке. Но куда как выгоднее, уж мне-то следует верить.

— Я верю этому человеку, — добавила жена.

— Тогда ты сможешь взять себе лодку побольше, — проникновенно проговорил я, мысленно представляя себя змеем-искусителем.

Муж мялся ещё минут десять.

— Чем ты рискуешь, Малеко? — наконец решил добить его я. — Ты ведь и так будешь выходить в лагуну, когда погода позволит. Ведь тебе нужно кормить жену… и сына.

Анат поддакнула.

— Я всего лишь предлагаю тебе, в день, когда ты пойдёшь на лов, ближе к вечеру, подходить к восточной части лагуны… Нам лишь надо будет как-то опознать тебя. Чтоб никто не узнал о нашем договоре…

— Придётся рассказать всё Майпе… — словно в последней попытке «соскочить» промямлил Малеко.

— Это его брат, они рыбачат вместе, — тут же пояснила Анат. — Но Майпе умный. И у него недавно родилась вторая дочь.

— Только его жене нельзя ничего говорить! — вскинулся Малеко. — Она разболтает на всю деревню!

Тут я задумался. Что знают двое, знает и свинья…

— А может я буду доставлять вам рыбу ночью? Тогда не придётся никого лишнего посвящать.

— Не надо, — покачал головой посерьёзневший Малеко. По его лицу было видно, он уже смирился с предложенным, и теперь тоже просчитывал варианты. — Будет лучше, если на пляже будут видеть улов. А мой брат будет держать язык за зубами. Я обещаю.

***

Новый жгут был… не знаю, как сказать? Жёстче? Нет, не так. Хлёстче — вот правильное слово. По крайней мере гавайка теперь вылетала куда как шустрее. И дистанция увеличилась — жгут из резины… да-да, теперь так точно можно сказать — тянулся чуток лучше, чем из чистого каучука.

Я снова охотился с трёхметровой гавайкой. Во-первых, для обычной рыбы хватало и такой, а во-вторых… Во-вторых с четырёхметровым дрыном я заново под воду не полезу.

Размышления прервала относительно небольшая, локтя полтора длиной рыбина, что по широкой дуге заходила на стайку мелочи, кормившейся недалеко от внутренней «стенки» кольцевого рифа. Хотя нет, тоже неверно — не прервала. Мой мозг отстранённо, словно бы и без участия сознания отметил, что путь рыбины будет проходить относительно недалеко от меня, дал команду, и вот уже тело отработало на автомате: дак-дайв, пару раз толкнуться ластами, чуть довернуть, выкинуть руку в точку упреждения и в нужный момент ослабить кулак.

Вперёд, будто жало выметнулся зеленоватый стержень гавайки. Миг! И рыбина вместо того, чтоб схарчить добычу сама стала таковой — забилась на конце древка, удерживаемая выскочившим твёрдым наконечником.

Выход.

Подтянул к себе очередной улов, снял, несколько движений ластами, и кинул к Каналоа. И никаких эмоций. Рутина. Какая это сегодня по счёту? Впрочем, помощник посчитает, моё дело добывать.

Если нет задачи подстрелить чего-то выдающееся, то охота в лагуне — рядовое занятие. Не будь мне нужна в день «демонстрации», кровь из носу по настоящему «большая рыба», я бы настрелял вождю десяток среднеразмерных рыбок за час-два. Вот только такие и сетями ловятся, поэтому для «показухи» это был не вариант. А сейчас мне ни на кого впечатление производить не надо.

Помимо жгута на гавайке, у меня теперь пяточные жгуты на ластах — и не надо каждый раз возиться с завязками — сунул ногу в полугалошу, пальцем подцепил жгутик, натянул на пятку и всё. Операция по облачению в ласты сократилась до привычной.

Ещё у меня новая трубка — вместо идущей вокруг головы верёвки — резинка, сочленение в колене дополнительно промазано латексом. А рано или поздно додумаюсь, как загубник сделать.

Погода сегодня радует — низкая облачность, ветер гонит волну, короче всё как я люблю — в лагуну ни один рыбак в здравом уме носа не сунет. И на плоту горка рыбы растёт.

Вот только настроения мне это не добавляет. Что мне эта рыбья «мелочь»?

И я вновь, в который раз за последнее время, перенёсся туда — где тусклый синий свет со всех сторон, и лишь с одной — тёмная громада скального откоса. Где до воздуха десятки метров вверх. И где проносятся обтекаемые быстрые силуэты. Слишком быстрые. Слишком мощные. И, как оказалось — слишком далёкие — за границей зоны уверенного поражения. Чёрт.

Я закинул на плот ещё одну рыбину, мельком подумал: «лодку бы»… Всё-таки тунец ходит не совсем под берегом… Или плот? Нет, плот в океане плохая идея, тем более, если вынесет в течение, то только бросать и вплавь пытаться выйти из стремнины…

— Скат, — негромко позвал Каналоа, и показал глазами куда-то в сторону пляжа.

Мы, как обычно бултыхались возле самого рифа, недалеко от входа в лягушатник. Подальше от деревни, но не так далеко от самого острова, чтоб при ухудшении погоды всё же успеть на нашем неповоротливом плавсредстве вернуться на твёрдую землю.

Я повернулся, и проследил направление взгляда помощника. Со стороны деревни к нам приближалась лодка.

Тревога? В сознании, словно палец застыл над красной кнопкой.

Так: лодка небольшая, два человека, уверенным курсом на нас. А время? Я непроизвольно покосился на небо. Часа два до темноты.

В сознании воображаемый палец убрался от кнопки «тревога» и даже страховочную крышечку сверху накинул.

— Спокойно, боец, это свои.

Каналоа посмотрел на меня с сомнением.

— Ну а кто? — я ответил помощнику усмешкой. — Думаешь, пара рыбаков, на ночь глядя, спешит забросить сети? Так целеустремлённо и именно сюда?

— Думаешь, они? — и всё ж Каналоа непроизвольно коснулся намотанной вокруг пояса пращи.

— Думаю, больше не кому.

И всё же мы ждали ещё минут пятнадцать-двадцать — утлая скорлупка временами совсем пропадала меж волнами, и лишь тела рыбаков часто взмахивающих гребками оставались видны. Я даже разок нырнуть успел, но это так — чтоб не болтаться на поверхности без дела.

Когда до наших новых «бизнес-партнёров» оставалось метров сто, Каналоа помог мне взобраться.

— Эгей! — помахал я рукой мужу Анат с братом.

Впрочем, на плоту было скользко — я так и не приделал сверху никакого настила, разве что вместе с помощником то тут, то там понапривязывали верёвочных петель, иначе на хорошем волнении со скользких брёвен можно было влёгкую слететь.

— А… Странная у вас лодка, — было первое, что выдал сидевший спереди Малеко, когда дистанция наконец сократилась так, чтоб не орать.

— Какая есть, — ухмыльнулся я. — Ну чего, рыбу брать будете?

В голове мелькнуло: прям какая-то бандитская стрелка из западных боевиков: «Покажите товар, покажите деньги».

— Так мы же за ней и приплыли? — подал удивлённый голос сидящий позади мужа Анат его брат — Майпе.

Братья были чем-то похожи — оба невысокие, худые, но жилистые, просоленные-продублённые ветром, солнцем и морской водичкой.

— Ну так, подгребайте ближе, — махнул я рукой.

Кстати пригодилась и пара верёвок, для такого случая прихваченных с берега. Я просто кинул конец братьям, пока Каналоа подрабатывал таким же как у них гребком. Это я попросил его сделать, когда сообразил, что не хочу выступать местным прогрессором и светить длинные распашные вёсла. И так напрогрессорствовал выше крыши.

Горка рыбьих тушек, размером от локтя и больше произвела на братьев впечатление. Я не упустил тот момент, когда глаза Малеко нащупали на нашей «палубе» искомое и расширились в изумлении.

— Да-а-а… — протянул муж Анат, покачивая головой в изумлении, — это хорошая рыба.

А вот Майпе оказался куда как рассудительнее.

— Такую, — он ткнул рукой в рыбину, что я вытащил предпоследней, — брать не будем.

Малеко проследил направление и облизнул губы.

— Почему, брат?

— Слишком подозрительно, — сказал он поморщившись. — Мы никогда такую не ловили, а тут вдруг станем привозить. И я так полагаю, — он поднял взгляд на меня, — весьма часто?

Хм… Я энергично почесал затылок. А брательник то прав! Как-то я об этом не подумал.

— Так может… — муж Анат покосился на Майпе, — для себя возьмём? Я слышал, что чем больше рыба, тем она… — чуть смутился, — ну, в общем полезнее. Для мужчин.

Я сдержал усмешку. Лучше мидии попробуй! Но говорить вслух не стал.

— Разве что для себя, — задумчиво протянул брат. — Это что?

И он ткнул пальцем в рану от гарпуна.

— А как ты думаешь я её ловлю? — хмыкнул я. — Отсюда и дырки.

— Будет сложно обменять порченную рыбу, — хмуро покачал башкой Майпе.

— Брат! — начал было возмущённо Малеко, но получил вроде как незаметный, но чувствительный толчок локтем.

Не, ну это я понимаю: сбить цену — святое дело!

— Ты можешь её разделывать, — предложил я, сощурившись, глядя прямиком в лицо старшему из братьев. В том, что Майпе старший, можно было не сомневаться. — Тогда по дыркам вы её просто разрежете.

— А ты можешь её ловить так, чтоб дырки на голову приходились? Тогда мы будем просто отрезать головы.

— Я тебе что? — хмыкнул я. — Вильгельм Телль что ли?.. — и тут же отмахнулся: — Не забивай голову. Нет. Так не получится.

— Ясно.

Майпе еле заметно кивнул. Повисла секундная пауза.

— Ну, так что? — решил я взять быка за рога, — Будете брать или мне других рыбаков поискать?

— Будем, — с трёхсекундной паузой словно нехотя подтвердил Майпе.

Малеко расцвёл, обернулся к брату, но тот радость не разделил.

— Сегодня поздно, — он словно рефлекторно глянул в сторону заката, — а вот завтра с утра пораньше, если боги будут милостивы, надо выходить в лагуну.

Это относилось к Малеко, и тот вновь обернулся.

— Зачем?

— Затем, что тут только крупная. И будет очень странно, если мы привезём лишь такую.

— Договорились, — вклинился я в переговоры братьев, и кивнул Малеко. — Тогда завтра вечером, как стемнеет, я к вам зайду. За оплатой. Ну, как договаривались.

Майпе кинул на брата быстрый недовольный взгляд, и я понял, что мне повезло. Повезло, что о цене мы уже договорились. Без него.

Вообще, старший из братьев мне понравился больше — в нём чувствовалась хватка и расчёт. Думаю, он по-глупому палиться не будет.

Братья взяли у меня семь самых маленьких рыбин, килограмм до двух. И на прощанье обсудили условный сигнал — надо же им как-то понимать, что вечером, неподалёку от рифа их будут ждать «новые друзья». И им нужно заранее выйти на лов.

***

— Привет, Инина, — я остановился во входном проёме в хижину. — Здравствуй, Фефуй.

Сидевших внутри аж подкинуло! На лице хозяина — палитра чувств: страх, удивление, радость. Затем — непонимание. Мать… Что ж не запомню никак, как её имя? Мать отреагировала сухо и недовольно.

Понимаю… Крутит мозги девчонке… Я бы и сам, такого как я послал куда подальше.

Фе обрадовался, а Инина… Девушка закаменела лицом и уставилась в стену дома.

Хм, да-а-а… А сколько нас не было? Недели две, или на местные мерки — дней пятнадцать точно, а то и больше. Календарь я не вёл.

— Мы можем поговорить? — я в упор посмотрел на девушку.

— Уже поздно, и вообще!.. — начал было Фефуй.

И заткнулся, увидев молчком протянутые, такие знакомые, и такие желанные свёртки из листьев. Я даже не сообразил, что сунул ему не ту рыбу, что мы для него заготовили. Я-то нёс рыбу для нас с Каналоа! Но что ж теперь, не отнимать же!

— Инина? — повторил я вопрос.

— Дочка, ну что ты сидишь, — мигом «переобулся» её отец. — Видишь, мужчина просит выйти. Может разговор какой серьёзный?

Инина, не меняясь выражением лица, встала и, глядя прямо перед собой, вышла в ночь. Интересно, если б я не отступил с дороги, так бы и шла напролом? Но проверять не стал.

За порогом хижины бушевала непогода — ветер клонил деревья, шум стоял такой, что в двух шагах мы могли совершенно не опасаться быть услышанными. Я остался стоять так, чтоб конус неверного света от очага падал мне на лицо — на небе не было ни звёздочки, ни луны.

Наконец, девушка остановилась напротив меня, молча уставилась в глаза ничего не выражающим взглядом.

«Сердится», зачем-то мелькнуло в голове.

— Инина, — имя вырвалось с тяжким вздохом. Мне было не по себе. — Я не смогу взять тебя в жёны.

Доходило до неё секунды три или четыре. Я же говорю — соображалкой дочка Фефуя не отличалась. А потом она резко закрыла лицо руками, развернулась и попыталась юркнуть обратно в дом.

Я поймал её за плечи. Но к себе не прижимал.

— Не уходи, ты должна меня выслушать.

Одно плечо дёрнулось в попытке стряхнуть руку. Но я не отпускал.

— Есть множество причин, почему это так, — начал я, чувствуя себя при этом сволочью, — но сейчас об этом не будем. Я пришёл поговорить о другом.

Новая попытка освободиться. Да, конечно!

— Послушай меня, Инина, ты — хорошая девушка. Ты очень замечательная. Хозяйственная, заботливая… — блин, чего там ещё про неё Каналоа говорил? Что рожать может? Не, про это наверно не надо. — И я не хочу, чтоб такая девушка оставалась одна.

«Херню несёшь, Скат!», ‑ не отпускала мысль. Но я продолжал.

— Я хочу, чтоб у тебя наконец-то появился нормальный мужчина. Верный. Хороший… — чего бы ещё сказать? — Который будет о тебе заботиться, который будет…

Блин, хреновая из меня сваха. А-а-а, ну к чёрту!

— Так, боец, ну-ка иди сюда!

В конусе света появился Каналоа. Вернее он сначала чуть выступил из-за моего плеча, а потом я, освободив правую руку от плеча Инины, вцепился ему в предплечье и буквально подтащил так, чтоб он оказался рядом с девушкой.

А после, уже снова двумя руками развернул Инину к нему и отвёл её руки от её лица.

— Это — Каналоа. Он мой помощник… Он мой друг! — проговорил с нажимом. — И если бы ты знала, сколько он мне твердил, какая ты хорошая!

Теперь пришлось прилагать усилия не дать бывшему воину свинтить в ночь.

Так, что бы ещё сказать-то? Надо как-то аккуратно подвести, намекнуть…

— Я хочу, — вырвалось у меня, — чтоб вы были вместе.

ЧАСТЬ 3 Глава 22 Арбалет - это не то, что вы представили. Как женить мертвеца?

Очередная тренировка подходила к концу. Сегодня Тиара наконец-то получила ласты и теперь ныряла на равных. Хотя как «на равных»? Проныры Каналоа достигли почти что сотни метров, а может даже больше — померять-то нечем. Семис хоть на одной ноге, но дельфином отставал от моего помощника не так чтоб много. Ну а Тиара пока не могла похвастаться такими дистанциями, но судя по ней — брата она нагонит, как пить дать.

Кстати, она словно успокоилась. Я имею в виду в плане отношений со мной. По крайней мере капризы, попытки перевести отношения в более близкие — всё прошло. Сказал ей — подрасти, тогда возьму замуж, и она словно приняла это как рекомендацию или даже приказ.

Сюрприз сегодня приготовил Семис. Конечно не он сам, но я всё услышал из его уст.

— Скат, — позвал он меня, сидя на берегу.

Свою моноластину парень уже отвязал, но, явно в спутанных мыслях, продолжал сидеть на песке.

Я, высоко поднимая ноги в ластах, добрёл по мелководью, плюхнулся рядом и принялся отвязывать свои — почему-то решил пока не светить ребятам «резину» и с ними занимался в старых ластах с верёвочками.

— Слушаю тебя, Семис.

— Скат, — вздохнул одноногий, — отец опять хотел с тобой поговорить.

Хм… Я на миг задумался. Поговорить значит? Интересно, это как-то связанно с вопросом вождя про большую рыбу? Вождю, как я его понял, та рыбка, что могу добыть я, нужна очень. Планы на междуплеменную торговлю и всё такое. И ему пофиг, кто ему принесёт эту рыбу.

А вот Арииаху — не пофиг! Этому хитро… мудрому жучиле, тоже позарез нужна большая рыба. А более того — чтоб именно он стал монопольным поставщиком вождю экспортного товара. Ведь тогда его значение в племени изменится, и всякие Аты, да и Ситу тоже, не будут смотреть сверху как на… Короче так, как смотрят сейчас.

— Ну что ж… — усмехнулся я, — хочет поговорить?.. Давай поговорим.

Подошла Тиара, встала перед нами, переводя взгляд то на брата, то на меня.

— Хорошо… — Семис снова вздохнул. — Когда ты сможешь к нему прийти?

Я ответил ухмылкой.

— Семис, — проговорил вроде как с укоризной, — это же ему надо со мной поговорить, — подчеркнул голосом «надо». — Так что пусть приходит он.

Семис, только что сидевший уставившись в песок, поднял на меня ошарашенный взгляд.

— Что значит… приходит?

— То и значит, — пожал я плечами, — не я же к нему попрусь. Ему надо, вот он пускай ножки и разомнёт.

— Скат, — выдохнул приятель, — но ведь он…

— Старейшина? — перебил я Семиса. — И что?

Хотел было сказать вдогонку: «Я тоже», — но прикусил язык. Кого я обманываю? Какой я, нафиг, старейшина? Никем не признанный. Только в своих мечтаниях. Вот будет за мной хотя бы… несколько человек. Вот признает это вождь. Вот тогда с полным основанием и скажу.

Пока размышлял, поймал взгляд Тиары. И аж на душе расцвело — с таким восхищением уставилась на меня девушка! Хотя, чему я удивляюсь — я ж вроде как потенциальный муж, и вон какой! Старейшину на место ставлю, это вам не хухры-мухры какое-нибудь.

— Хорошо, Скат, — опять со вздохом проговорил Семис, — я передам отцу твои слова.

На том и разошлись.

***

Я попросил Каналоа чуть проследить за ребятами — убедиться, что ушли. А потом ещё и по округе пройтись, глянуть, нет ли в кустах каких-нибудь посторонних глаз. Уж очень мне не хотелось светить то, что я собирался испытывать в лягушатнике.

К идее подводного арбалета — то есть резино-жгутового ружья, а не того, что обычно при этих словах люди далёкие от подводной охоты представляют — я вернулся несколько дней назад. Всё-таки гавайка, при всей своей простоте, имела существенный недостаток — ограничение дистанции боя. А мне надо хотя бы метров пять! А то и побольше. Так что, крути, не крути, а никуда мне от «резинострела» не деться.

Ложе арбалета, снова метровой длины, мне вырезал Каналоа. Даже рукоятку, по типу как были у кремнёвых пистолетов — от привычной мне пришлось отказаться, ибо как из имеющихся материалов сделать спусковой крючок, я не представляю. А вот скобу, как в прошлый раз — сделал.

Тяжей на это раз я поставил два, в параллель. Причём, сделал их составными — разрезал жгут пополам и на середину, то место, которое будет приходиться в хвостовик, приладил хорошо выделанный довольно-таки прочный шпагат, над которым пришлось повозиться подольше, чем над обычными верёвками. Два жгута усилие дадут в два раза больше, а натягивать их можно по одному, ибо, если сделать жгут очень жёстким, мне просто не хватит сил его взвести.

Когда первый раз опробовал, на базе, Каналоа испытал очередной шок. Ещё бы! Даже предыдущий арбалет, с одинарным жгутом из сырого каучука бил не слабее, а то и посильнее их луков, а тут…

Я специально метил в дерево метрах в шести-семи от себя — большей дистанции в лесу всё равно не сыщешь. Ни с чем не сравнимый звук сработавших жгутов прозвучал не впечатляюще. Для меня, по крайней мере. А вот треск и брызги щепы от бамбукового гарпуна, разлетевшегося при ударе в дерево, эмоций доставили куда больше.

Особенно Каналоа, который глядя на всё это буквально разрывался. С одной стороны, всё что так или иначе связано с возможностью убить себе подобного не могло оставить равнодушным бывшего воина. А тут такое! Наконечник из каменного дерева вбило в ствол мишени так, что выковырять его оттуда не представлялось возможным. Разве что само дерево рубить.

Но, с другой стороны — если это не оружие, тогда что вообще можно назвать оружием? А нам, вроде как нельзя.

— Успокойся, боец, — хмыкнул, видя его душевные терзания, — эта штука, — я поднял арбалет вверх, словно автомат, — никогда не станет настоящим оружием.

— Почему? — округлились глаза помощника.

— Сам посуди. Медленно заряжается. Стрелы, — я покрутил оставшийся гарпун в руках, — разлетаются после первого же выстрела. Да и поверь, — нарочито усмехнулся я, — летят они сильно, но не далеко. Так что выдохни, мы ничего не нарушаем.

Конечно, сказанное мной было полнейшей чушью — уж аркебузы, с которыми в моём мире европейцы завоевали аборигенов, заряжались куда как дольше. Да и прицельная дальность у них была не сильно больше. И «одноразовость» боеприпасов не очень мешала. Но я точно не хотел ещё сильнее смущать почти детский ум моего «бойца».

И вот пришла пора испытать изделие в воде. Я помнил, как при первой попытке сделать арбалет, гарпуны, летевшие на воздухе прямо, в воде отправлялись куда угодно, только не в цель. Дело в среде. На воздухе, при тех скоростях и дистанциях не идеальная форма гарпуна не успевала сказаться, зато в воде ещё как влияла на траекторию выстрела.

На этот раз я подошёл к выбору гарпунов максимально тщательно. Из охапки бамбуковых палочек я тщательно отобрал пяток наиболее прямых. Прямее уже некуда. Вставил наконечники. Принцип фиксации гарпуна в добыче я решил оставить прежний. Отдельно убедился, что и наконечник сидит в гарпуне так сказать соосно.

Ну, если и на этот раз не полетит прямо…

Для начала дождался Каналоа из «дозора» по окрестностям, а потом мы натянули ласты — испытательные стрельбы я решил отнести туда, где лягушатник выходил в лагуну и дно понижалось. Надо хотя бы два-три метра глубины, а то в самом лягушатнике ходила волна. Тренировке она не помешала, мы уже привыкли, а вот для пробных выстрелов хотелось воды поспокойнее.

Каналоа предложил вытащить плот, и я бы с ним согласился — нырять с платформы всё ж удобнее. Но день был в разгаре и на поверхности лагуны я заметил несколько лодок. Хоть далеко от лягушатника, но рисковать не хотелось. Плоту сегодня ещё предстояло побороздить воды, ведь среди утлых скорлупок должна была быть и лодка Малеко с братом — я не зря ещё до тренировки вывесил на видимой из деревни пальме срезанный цветонос — условный сигнал.

— Может, стоило взять мишень? — вспомнил Каналоа наше давнее испытание.

Я поморщился и отмахнулся — лишние хлопоты. Прямо полетит гарпун или нет, я и так увижу. А мишень надо куда-то крепить, хотя бы ко дну. На место её ещё и тащить придётся.

— Обойдусь.

Ружьё и все пять гарпунов были у меня, Каналоа же я поставил иную задачу:

— Посматривай за лодками, хорошо? За мной можешь не следить, тут не глубоко, а вот попадаться кому-нибудь на глаза нам точно не надо.

Помощник часто закивал. Ну и отлично! Кстати, а я не заметил у него того мандража, что бил парня, когда мы ныряли на старой базе. Хм, неужели привыкает?

Чтоб заряжать прямо в воде, пришлось приспособить к ложу нечто вроде стремени или, скорее, площадки-упора — упирать хоть что-то в живот, тем самым напрягая мышцы кора перед нырялкой очень не хотелось.

Ну-с, пробую.

Как какое-нибудь ластоногое я перевернулся на спину, упёр обутую в ласту правую ногу в «стремя», ухватился двумя руками за один жгут и больше толкая ногой чем работая руками, завёл его за стопор. Потом тоже самое проделал и со вторым жгутом. Гарпун, чтоб не выпал из жёлоба, как и в прошлый раз приходилось придерживать большим пальцем.

Зарядился, отдышался, выкинул из головы всё, что не касалось задачи и, сложившись в поясе, ушёл под воду.

Глубина в этом месте была как раз метра три. Я донырнул, развернулся горизонтально, вытянул руку в направлении лагуны, никуда особо не целясь. На границе видимости мелькали рыбки, некоторые вполне могли представлять интерес, но я сейчас здесь не за этим. Да у меня даже линь к гарпуну не привязан!

Итак…

Пальцы прижали скобу, руку ощутимо дёрнуло отдачей.

Проводил глазами улетевший вдаль гарпун.

А неплохо! Если смотреть по дистанции.

Ну-ка ещё разок…

Всплыл, провентилировался, зарядился. Восстановил дыхание.

Нырок, прицелиться, выстрел.

Ещё раз! И ещё раз!..

— Ну как? — спросил Каналоа, когда я вынырнул, израсходовав все пять гарпунов.

Он «стоял» в воде вертикально за счёт работы ластами, и беспрестанно крутил головой по сторонам.

— Давай к берегу, — выдохнул я, скрипнув зубами. — Полная херня!

***

Короче, с гарпунами надо что-то делать. Ибо попасть такими можно лишь случайно. И ладно бы они косили всегда в одну сторону. Что я поправку взять не сумею? Но отклонение от траектории происходило случайным образом, значит, и попасть можно лишь случайно. Если, к примеру, добыча внезапно отвернёт, и именно в ту сторону, куда полетит гарпун.

На удивление, полученная информация не вызвала у меня истерики. Видимо, так привык за последнее время получать по мордасам от этого мира, что результат тестовых стрельб был принят к сведенью, так сказать подшит в папку, и положен на полочку в памяти. Ну не получилось сразу, и не получилось. Работаем дальше.

— Так, боец, — проинформировал я Каналоа, когда вышли на берег, — я сейчас к шаману. Думаю, за пару часиков управлюсь… В смысле, вернусь не позже, чем солнце вот так сдвинется. Твоя задача — обед.

Теперь-то у нас наконец появился запас продуктов: батат, пшено. Бананы опять же. Ну и рыба, куда без неё.

— Вечером на охоту, не хочу нырять не жрамши целый день.

— Опять за серой пришёл? — покосился на меня, сидевший на пороге своего шалашика, шаман.

— Нет… говорящий с духами.

Я постоял, помолчал с полминуты, раздумывая, как начать, потом подсел на корточки напротив, и привычным жестом водрузил меж нами бамбуковый стакан, литра на полтора, с притёртой крышкой.

— Поговорить надо.

Шаман молча поизучал моё лицо, усмехнулся, поднялся на ноги. И через несколько секунд вернулся с двумя уже знакомыми чашками.

— Давай, поговорим. Наливай.

Я на миг завис, думая, как бы отказаться, — почему-то не рассчитывал на такой приём. Потом решил — да от кого я скрываюсь? И так, похоже, видит меня насквозь, не хуже рентгена.

— Спасибо за предложение, но… — развёл руками, — мне сегодня ещё под воду лезть.

Старик хмыкнул с видом «как знаешь», и убрал одну чашку за спину. Потом взялся за «бутылку».

— Так о чём разговор?

— Не о чём, — поправил я, — о ком. О Каналоа.

— А чего о нём говорить? — шаман пожал плечами. Выдохнул, опрокинул в себя содержимое чашки, скривился. — Каналоа умер, с тобой только его тело, которое ты почему-то по-прежнему считаешь человеком.

— Но это, не так, — нетерпеливо перебил я старика. — И почему-то мне кажется, ты об этом знаешь.

Шаман с некоторым недоверием покосился на меня, налил ещё, выпил, занюхал кулаком. Блин, прям натуральный… Я мысленно надел на него форму. Не, так же мысленно скривился, не похож. А если телогреечку? Да убрать все эти дурацкие ожерелья с татухами? В телогрейке шаман тоже не смотрелся.

— А ты… — после некоторой паузы посмотрел на меня шаман. — Ты, знаешь?

На секунду шевельнулась тревога, и я непроизвольно бросил взгляд в поисках посоха. Но лишь на секунду.

Чего я его боюсь? Я, вообще-то каждый день тренируюсь, в том числе и по рукопашке, Каналоа уже стонет, бедолага. А когда в рационе наконец-то опять появилась рыба в достаточном количестве, то есть белок, ещё и на набор массы стал напирать. До местных воинов, не знавших дефицита в белке с детства мне ещё далеко, но уже любого рыбака или земляного уделаю не только за счёт техники. Так что нехрен мне какого-то старикана бояться.

— Знаю! — прозвучало с вызовом. — Я не убивал Каналоа, я всего лишь его победил. Так что это — по-прежнему тот же самый парень, что когда-то гонялся за мной по джунглям, и мечтал повесить на шею своё первое ухо.

Всё время моего, довольно эмоционального спича, шаман не сводил с меня внимательного взгляда. И даже когда я закончил, старик ещё некоторое время смотрел на меня молча. А потом тихо сказал:

— Вот только для самого Каналоа это не так… И для окружающих — тоже.

И опрокинул в себя очередную порцию.

Помолчали.

— Скажи, Скат, — наконец прервал паузу старик, — а чего ты за него так переживаешь? Ведь сам же сказал, ещё совсем недавно он хотел тебя убить.

— Хотел, — со вздохом согласился я. Потёр в задумчивости щёку. — Только знаешь? С тех пор много чего произошло. И теперь, я вижу, я знаю, это… — блин, как же сказать? — Теперь это мой человек! Тот, на кого я могу рассчитывать, тот, кто пойдёт за мной в любом случае, тот… кому я могу спину доверить. — Я откинулся назад и развёл руками, — и я хочу, чтоб у тех, кого я назову «своими» было всё хорошо!

Всё время, пока я выдавал свой монолог шаман не отводил от меня задумчивого взгляда.

— Ясно, — наконец кивнул он, когда я закончил. — Так и что же ты хотел от меня услышать?

— Э-э-э… — я не ожидал от него настолько быстрого поворота, что даже не сразу нашёлся. — Короче, Каналоа нравится одна девушка… Э-э-э… Короче, я хочу, чтоб у него была семья. Своя. Вот.

Шаман усмехнулся:

— Где это видано, чтоб девушка выходила за мертвеца?

Блин. Я скрипнул зубами.

— А если… Ну, то есть… Если я не могу… как сказать-то?! Если нельзя Каналоа, это… поднять из мёртвых, то может её… ну, туда?

— Ты хочешь убить ни в чём не повинную женщину? — брови шамана полезли на лоб.

— Да нет же! Но ведь и Каналоа я не убивал!.. Ну так как? Есть варианты?

— Нет, Скат. С женщинами всё не так. С женщинами так не бывает…

— Но ведь что-то же можно сделать?! — не выдержав, я засадил кулаком себе по коленке и вскочил на ноги. — Ведь не может быть так, что ничего?! Ведь Каналоа, чтоб вы тут мне не затирали, Каналоа жив! И поживее некоторых!

Пройдясь несколько раз перед шаманом туда-сюда словно тигр в клетке, я снова присел напротив.

Чёрт, подумал раздражённо, ведь должно быть решение!

Повисла пауза. Я в сердцах гонял разные варианты, шаман за это время успел опрокинуть ещё пару чашек.

— Так ты говоришь тебе потом под воду? — вдруг ни с того, ни с сего спросил шаман, вырвав меня из невесёлых дум.

— Да… А что? — я с удивлением поглядел на старика.

— Значит, не забросил свою идею, — будто себе под нос пробормотал шаман, не глядя на меня. Потом поднял взгляд, спросил глядя в глаза: — Ты по-прежнему хочешь сделать то, о чём заявлял?

Как бы я не был удивлён, но ответил тут же:

— А какие у меня варианты? — я усмехнулся. — Во-первых, я это могу. Я даже показал однажды, что это не голословно. Во-вторых… — усмехнулся ещё раз, — ты думаешь, я буду спокойно смотреть, как… кто-то наживается на моём труде? Между прочим, нифига не лёгком труде. И весьма даже опасном. И я буду просто смотреть, как какая-то… тварь, зарабатывает очки на этом? И лишь потому, что он… старейшина?! — последнее слово я произнёс с максимальной издёвкой. — Да он старейшина, — я уже не смог сдерживаться, — лишь потому, что я за этого презерватива вписался…

«Дважды», хотел было добавить, но прикусил язык.

Стоп-стоп-стоп, Костя, ты чего-то опять разошёлся! Блин, лишнего хоть не сболтнул?

Но шаман если что и заметил, не подал вида. Он опять налил, поднёс чашку к лицу, расширив крылья носа втянул запах… — назвать это ароматом у меня язык не повернётся — и не пригубив, отставил.

— Стать человеком, — проговорил он, глядя мне прямо в глаза, — можно лишь родившись. А жизнь может дать только отец.

— Чего? — наморщил брови я.

— Что слышал, — отрезал шаман и одним махом опрокинул в себя чашку с сивухой.

***

Следующую тренировку я смог провести лишь дней через десять — опять зарядил шквальный ветер с ливнем, даже в лягушатнике было не понырять. Но продуктами мы с Каналоа были теперь обеспечены, так что спокойно просидели все дни на базе. Каналоа занимался обустройством — доделал стены, сплёл циновку вместо двери, дополнительно обустроил очаг. А я ломал голову как мне получить подходящие гарпуны. И подумывал над цельнорезиновыми ластами.

Идеи были, но всё какие-то из области фантастики. Так что когда наконец распогодилось, в лягушатник устремился с облегчением. Заодно по пути повесили условный знак для Малеко с Майпе.

Судя по тому, что в лягушатник мы пришли не первые, Семису тоже надоело безделье. Он с Тиарой нас там уже ждал.

А вот то, что заявил мне прямо сходу мой одноногий приятель, было неожиданно:

— Скат, — Семис почему-то бы очень хмур и безрадостен, сообщая новость, — отец предлагает тебе треть от всего, что ты поймаешь с помощью твоего метода. И все остальные предложения остаются в силе.

ЧАСТЬ 3 Глава 23 Ласты, гарпуны... А я ещё и сваха

— Скат, отец предлагает тебе треть от всего, что ты поймаешь…

Ёшки-матрёшки, «крокодил сказал доброе слово»? Арииаху расщедрился на тридцать процентов? Хм… Тогда почему так хмур Семис? Зато, отметил я мимоходом, в глазах Каналоа блеснуло что-то… Что-то типа радости? Облегчения? Эх, придётся опять говорить с помощничком, видимо мало было разъяснительной работы.

— Нет, — спокойно, даже отстранённо помотал головой я. Решение принято давно, мне его каждый раз пересматривать не надо.

— Нет? — удивился Семис. — Скат, ведь это… это больше чем… чем кому-либо!

— Больше? — я усмехнулся, на память почему-то пришла история великого ныряльщика племени, про которого давным-давно, словно в прошлой жизни, мне рассказал Ситу. — Нет, Сем, не больше. Уж поверь мне.

Мне показалось, или теперь у Семиса в глазах промелькнули искорки радости? Интересно, а у него-то с чего?

— Боец, ко мне.

Мы остались вдвоём с помощником, Семис с сестрой только-только ушли. Каналоа удивился, но подошёл, встал напротив с каменной рожей.

— Мне показалось, — прищурился я разглядывая его в упор, — или ты предпочёл бы чтоб я принял предложение этого… гада?

«Боец» молчал.

— Хорошо хоть не врёшь, — усмехнулся я. — Главное, дружище, нам сейчас решить проблему с гарпунами. Потому что когда решим… — вздохнул, помолчал, закончил мысль: — я добуду тунца, и тогда с вождём можно будет разговаривать совсем по-другому… Понимаешь? С вождём. А на Арииаху нам тогда будет… будет всё равно.

— Мы всё перепробовали, — хмуро возразил Каналоа. — Не бывает в природе более прямых стеблей.

— Не всё, дружище, не всё, — обронил я в задумчивости.

***

Пока шли к знакомой хижине в посёлке, я всё думал — а не пошлёт меня Фефуй куда подальше? Мы же фактически перестали у него жить. После того разговора, когда я заявил, что мужем его дочери не буду, мы так ни разу не появились. В принципе, теперь, когда я обзавёлся своим жильём, можно было бы и прекратить всяческие отношения. Но, во-первых, совсем отказываться от запасной «базы» не хотелось — мало ли как жизнь повернётся. А во-вторых, мысль устроить жизнь Каналоа тоже никуда не делась. Так что я отобрал штук семь некрупных рыбин — после того замечания Майпе, я как-то по другому стал смотреть на её размеры — и мы двинули к домику отца Инины. Вдвоём.

В общем, все переживания на счёт Фефуя оказались беспочвенными — мужик увидел рыбу и тут же расплылся в счастливой улыбке. Он даже оборвал жену, которая при нашем появлении начала что-то ворчать.

А вот с Ининой было сложнее. Девушка закрылась полностью и реагировала с эмоциями, более присущими рыбе. Или кукле — словно безвольное тело она позволила усадить себя напротив, опустила голову и уставилась в землю.

— Послушай меня, девочка, — начал я. Некстати мелькнуло воспоминание, что так-то Инина на пару-тройку лет старше моего Хеху. Пофиг, отогнал ненужные мысли. — Ты хорошая. Ты просто замечательная, но… Как я уже сказал, вместе нам быть невозможно. Понимаешь… — опять в голове пронеслось: «Ты же страшная, как атомная война!» Блин, да что со мной?! — Понимаешь, я женюсь на другой. Это… это… Короче, так надо! Это — дочь старейшины, и… вот. В общем, надо для дела.

Кукла напротив не реагировала.

— Так, Каналоа, — слегка раздражаясь, я поискал помощника взглядом. — Ну-ка иди сюда. Садись. Вот сюда, — ткнул ему на место между Ининой и мной, чтоб видеть обоих.

— Это мой друг, Каналоа, — продолжил я, когда бывший воин сел на указанное место. — Во-первых, не слушай ничего, что про него говорят… И его самого на эту тему не слушай! Он человек! Такой же, как и я. И он, фактически, моя правая рука. Вот…

Блин, что ещё то говорить? И оба молчат, как рыбы!

Я вздохнул и продолжил:

— Он — хороший. Он — верный. И он — тебя любит!

В голове пронеслось, а я не перебарщиваю? Потом отмахнулся. Как умею, так и действую.

— И самое главное, — выложил я на стол главный козырь, — уже скоро я кое о чём договорюсь с вождём… — ага, пронеслось в голове, «скоро». Надо лишь тунца притащить ему к крыльцу. Совсем скоро. — И тогда я… мы оба, будем очень… станем очень важными людьми в племени. У нас у каждого будет свой дом… — чего это я про себя? Я ж вроде не сам сватаюсь? Я ж вроде как Каналоа тут «продаю»? — я хотел сказать, что у Каналоа будет свой дом, сколько угодно рыбы, и вообще, он станет весьма важным и состоятельным человеком в племени! — так, Скат, опять промелькнула мысль, не передёргивай, а? — В общем, обеспеченным… Уж я об этом позабочусь!

Опять где-то в сторонке возбухнула мать. Типа где это видано, и всё такое. Опять её, на этот раз весьма грубо заткнул муж. Ха! Понимаю тебя, мужик. Мёртвый муж будет у его дочери или не мёртвый, но если состоятельный — то бате вообще на всё остальное плевать. Да хоть опарышами покрытый, ты главное тестя не забывай.

Инина сидела уткнувшись взглядом в пол прямо перед собой и, как мне казалось, вообще меня не слушала.

Но когда я поднялся чтоб уйти… краем глаза перехватил заинтересованный взгляд девушки в направлении бывшего воина.

Да-а! Чёрт побери! Я мысленно ухмыльнулся. Только не надо мне тут из себя строить всякое. Каналоа и внешне хорош — за время проведённое со мной и мышцы стали рельефнее, и держаться стал уверенней — а я всегда говорил, что физуха и рукопашка для мужского организма только во благо! И ведёт себя всегда солидно — из-за меня не отсвечивает, к родителям и самой девушке уважителен. К тому же и Каналоа позволил себе несколько вполне однозначных взглядов на Инину, чтоб он там не говорил. А если ещё и состоятельным будет… Ну, чем не жених!

В общем, до чего-то конкретного не договорились, да я и не ждал. Информация для размышления в нужные головы вкинута, пусть себе варятся. Приходят к нужным для меня выводам.

***

Мне нужен идеально ровный гарпун. Чем ровнее — тем точнее он полетит в цель.

Вопрос только — как? Ответ номер один: обработать на токарнике. При вращении заготовка отцентрируется и станет если не идеально ровной, то по крайней мере, симметричной. А это и надо, чтоб её не уводило. И я даже в принципе представляю, как сделать такой станочек в местных условиях. Повозиться, конечно, придётся — раму по образцу «прокатного стана», резец я из кремня сделаю, вращать можно намотанной верёвкой, а «двигателем» Каналоа выступит. Только заготовку надо подлиннее — обработать резцом середину, а законцовки отрезать. Вот только есть одна проблема. Толщину гарпуна я планирую делать от силы два, два с половиной сантиметра, а длинна мне нужна метр — чем длиннее гарпун, тем дальше прицельная дальность выстрела. А как я добьюсь, чтоб более чем метровая заготовка при толщине в два сантиметра не изгибалась под резцом?

Но тут мне пришла в голову более простая идея. Вернее пришла она довольно давно, просто возни с ней ожидалось куда как больше, да и сезон дождей — не самое подходящее для подобной затеи время, так что я всё надеялся, что обойдусь просто ровным бамбуком. Ан нет. Похоже, отвертеться не получится.

Первым делом нарезал полутораметровых стеблей подходящей толщины, выбирая даже не самые ровные, а такие, у которых было самое большое расстояние между перемычками, кажется, это называется междуузлие. И просто замочил их в океане, оставив дней на пять. Не уверен, что правильно это делать в солёной воде, но я решил — если прокатит и так, значит и дальше буду вымачивать в океане. Не пойдёт — тогда переделаю в пресной воде.

Пока суть да дело, занялся ластами. Мысль сделать цельнорезиновые не оставляла давно, а тут как раз образовалось свободное время — периоды непогоды становились всё дольше, а перерывы относительно хорошей — всё короче.

Эх, не попалось мне на острове глины! А то бы соорудил форму, можно было бы даже обжечь и сделать разъёмной… Не из дерева же вырезать?.. Хотя… При неограниченном времени… Ладно Скат, давай пока думать над более реалистичными способами.

Форму попробовал сделать в земле, под настилом — полом нашей хижины. Ещё и дополнительно пристроил небольшой навес, чтоб брызги не летели. Ну а что? Я же именно так жгуты и вулканизирую. Разве что в землю идёт уже готовый, прокатанный от воды, а тут я предполагаю налить в форму ещё не загустевший латекс. Неприятно зудела мыслишка, что так-то, я после загустевания каучука в форме его прокатываю чтоб лишнюю воду выгнать, но возможно она выпарится при вулканизации?

Выровняв площадку и вдавив в земле форму в виде длинной лопасти, я предварительно прокалил её углями — разводить костёр под полом побоялся, и уложил внутрь бамбуковые планки, что выступали у меня рёбрами жёсткости. Разве что на «растительных» ластах я их снаружи к листу привязывал, а теперь они должны в массиве резины работать. Планки пристроил так, чтоб они выступали из будущей лопасти. К сожалению, похоже сделать литую калошу мне не светит, поэтому придётся по старинке обходиться плетёной, по типу лаптя, полугалошей с пяточным ремнём. К этим выступающим планкам галошу и буду привязывать.

Знал бы кто, как билось сердце, когда заливал в форму намешанный с серой латекс! Эх, потом, наверно, придётся поработать над составом, ведь сейчас я заливал пятипроцентный раствор — тоже самое, из чего делал пяточные ремни. А может надо пожёстче? Или наоборот? Но — буду проверять теорию практикой, благо у меня ни с латексом, ни с бамбуком, ни с серой — с некоторых пор — проблем не было. Как и со временем, будь неладен этот сезон бурь!

Форму с латексом накрыл неизменными длинными листьями, типа тех, что использовал для лопастей и присыпал землёй. Теперь пусть застывает. Сколько? Ну не знаю. На пару-тройку дней точно оставлю, а там загляну, посмотрю на состояние.

За те пять дней, что вымачивались бамбуковые прутья, Каналоа соорудил внутри нашей хибарки, ближе к задней стенке что-то вроде турника — по бокам пристроил распорки, они дополнительно укрепляли нам стены, а на них — прочный ригель-поперечину.

Вот к этой поперечине мы и подвесили наши заготовки для гарпунов, да не просто подвесили, а с весьма увесистыми грузами. А что? Насколько знаю стрелы для луков приблизительно так и заготавливали в старину — под грузом они выпрямятся, а потом я те части, за которые подвязывал просто отрежу. И стану обладателем почти идеально ровных бамбуковых стерженьков.

Тунец, подожди немного, и я за тобой приду!

***

Очередная вечерняя охота проходила как обычно. Я успел набить неплохую горку рыбы, высившуюся на плоту в сетке — качало изрядно, и с мокрых брёвен было легко порастерять всю добычу. Вот и пришлось озаботиться. По идее скоро уже должны были появиться Малеко с Майпе.

Наши встречи в последний месяц стали вполне регулярными: при подходящей погоде я с утра вывешивал условный знак на пальме, чтоб можно было увидеть из деревни. Тогда мужики ближе к полудню выходили вроде как на лов. Рыбу они действительно ловили, ибо, как заметил тогда Майпе, если бы они привозили одну лишь крупную, это сразу бы вызвало подозрения. А так, они добавляли десяток относительно крупных рыбёх к своей мелочи, и это конечно вызывало зависть других рыбаков, но по крайней мере, было оправданным. Как сказала Анат, когда я заходил за причитающейся мне долей, все решили, что это так сказать «плата за риск» или «плата за смелость», между «приступами ярости духов» — штормами — на лов выходили считанные единицы, вот и попадался им улов отличный.

Я всё-таки старался целится в рыбу поменьше — около локтя длиной, которую потом отдам «бизнес партнёрам». И в район головы. Чтоб потом не так заметны были проколы. Но гавайка — это не автомат Калашникова, даже с трёх метров разброс был значителен, иногда его хватало, чтоб наконечник скользнул мимо добычи. Ладно-ладно, уж в тунца то не промажу! Это ж какая туша! И заготовки под гарпуны радовали — они отвисались у меня уже двенадцать дней, постепенно теряя влагу, из зелёных становясь привычно-жёлтыми. Эх, их бы ещё каким лаком покрыть! Но и так, то что получалось, вселяло оптимизм. Думаю ещё дней десять, потом дождаться подходящей погоды и можно устроить очередные испытательные стрельбы!

Я, как наяву увидел себя стоящим возле крылечка вождя, а у ног — тушка кило на двадцать-двадцать пять! И глаза Арииаху!.. Почему его? Да хрен знает! Пусть, гадёныш, пожалеет, что решил меня кинуть!

Забросив на плот очередную добычу — на этот раз приличную такую рыбину, длиной около двух локтей, кило на три-три с половиной — я обратил внимание на Каналоа. Парень сидел как на иголках, пытаясь вытянуть шею и тревожно вглядываясь в сторону деревни. Хотя чего он там хотел увидеть, в трёх с лишком километрах при низкой облачности и волнении?

— Чего там, боец? — поинтересовался на всякий случай.

— Не знаю, — честно сознался «боец», но волноваться не перестал.

— А чего так напрягся-то? — игнорировать «чуйку» не в моих правилах.

Если, обычно спокойный, как скала бывший воин, вдруг ни с того ни с сего взволновался, то наверняка есть для этого какая-то причина. Пусть даже для этого вроде бы никаких оснований.

— Говорю же, не знаю, — сказал Каналоа, не отводя взгляда от направления на деревню.

— Мужиков не видно? — я на всякий глянул на небо.

Хм, по времени нашим «покупателям» пора бы и появиться.

— Никого не видно.

Вот как? Странно. Обычно где-то на границе видимости — если встать на плоту во весь рост — всегда виднелись три-четыре лодочки.

После того, как муж Анат с братом стали привозить в деревню выдающиеся уловы, я боялся что в этом углу лагуны станет слишком тесно — все захотят повторить их удачу. Но Майпе меня успокоил. Никто не соотносил их удачу с этим углом лагуны. Наоборот, раньше тут никогда достойных уловов не было, вот и сейчас все посчитали что мужикам везёт, потому что они осмеливаются выгребать в лагуну на своей двухместной долблёночке в весьма высокую волну. Да и перед этим они всегда старались отойти подальше на север от деревни, и лишь под вечер пройти через нас.

Сегодня в лагуне, насколько я смог рассмотреть, выбравшись на плот, не было ни души. Может в деревне посчитали что сегодня слишком ветрено? Вот мужики и не решились выходить в одиночку?

— Ладно, — решил я после некоторого размышления, — давай ещё разочек нырну, и, если не появятся, валим отсюда. А что сегодня не отдадим — засолим. Или вон, Фефую подгоним, — не удержался от ухмылки я, — давненько мы твоего будущего тестя не навещали.

Но никого больше подстрелить я не успел — только-только соскользнул в воду, взвёл гавайку и пошёл не торопясь выглядывать очередную жертву, как раздались шлепки — Каналоа изо всех сил колотил по воде рукой, как я когда-то научил.

— Что?

В ответ парень вытянул руку. Но не в сторону деревни! Он показывал куда-то, очень рядом со входом в лягушатник.

В пару гребков я подлетел к плоту, чуть поднырнул, и работая на всплытии ластами изо всех сил, ещё и руками оттолкнулся от брёвен. Поэтом и взлетел над водой фактически на высоту роста — словно встал на поверхности волн.

Но даже и с половины этой высоты уже можно было различить летевшую к нам во весь дух лодку людей войны!

Твою ж медь! Грамотные, сволочи, зашли так, что фактически отрезали нас от берега. Впрочем, на нашем неповоротливом плавсредстве мы никуда от нормальной лодки не уйдём.

— Быстро, — скомандовал я, — улов в воду!

Прежде всего — улики! Чтоб убитая рыба не всплыла потом вокруг плота, я на всякий случай отбуксировал сетку с рыбой подальше. Заодно там же бросил и гавайку. А когда поднырнув вернулся назад, лодка с энергично гребущими воинами была совсем рядом с плотом.

На носу, во весь рост стоял Ману — и не боится вылететь при таком волнении.

А рядом с ним — вот ведь, скунс! Рядом сидел, вцепившийся побелевшими пальцами в борт Арииаху, и плотоядно улыбался!

ЧАСТЬ 3 Глава 24 Судьба браконьера. И снова вне закона, да сколько можно-то?!

— Этого человека надо задержать и доставить на суд старейшин племени! — торжествуя, во всю мощь лёгких заорал бывший «бизнес-партнёр».

И даже одну руку осмелился отцепить от борта, чтоб ткнуть указующим жестом в мою сторону.

Ману недовольно покосился на старейшину рыбаков, и спросил, дёрнув подбородком:

— Что ты тут делаешь?

— Разве не видно? — я, к этому времени вытащил себя из воды, пристроил задницу на брёвна и сидел, свесив ноги в ластах в воду. Ну не хотелось мне общаться, болтаясь в воде, может потому, что это выглядело как-то… с позиции младшего, что ли? Сделал самую честную физиономию, пожал плечами: — Купаемся.

— Надо обыскать его… — Арииаху на миг замялся, но потом всё ж нашёлся: — его лодку. Я уверен, этот человек ловит здесь рыбу!

— А если и так, — усмехнулся и я, — то что?

— Тогда ты преступник, — информировал меня Ману. — Никто не смеет заниматься делом не своей касты.

— Я занимаюсь делом своей касты, — хмыкнул я.

Негромко, но Ману, стоящий на носу качающейся вплотную к плоту лодке услышал. И ответил тем же тоном:

— Оставь, Скат. Ты и сам знаешь, что никакой касты… как ты там её назвал? — и отмахнулся: — Не важно. Нет никакой шестой касты.

— Посмотрим, — ощерился я в ответ.

Наверно зря я так, Ману нормальный мужик. Но честно — достали!

— Осмотрите его лодку! — опять завопил Арииаху.

— Смотри, — ухмыльнулся я, разводя руками в приглашающем жесте.

И в самом деле — на мокрых, голых брёвнах плота не было ничего. Лишь пара вёсел и ласты Каналоа, прихваченные верёвкой, чтоб не унесло, да сам «боец».

— Там ничего нет, — это и констатировал с явной иронией Ману, полуобернувшись к Арииаху.

— Значит… значит… Значит он ещё не успел ничего поймать!

— Чем? — деланно удивился я. — Ты тут видишь какие-то снасти? Или… — я ухмыльнулся, — сети? Да и когда? — кивнул в сторону клонящегося к горизонту солнца. — Я вообще собирался уже на берег.

— Тогда… тогда… Тогда надо посмотреть на эту… это… то, на чём он там плавает снизу! — наконец нашёлся Арииаху. — Наверняка он всё спрятал подо дном своего демонского сооружения!

Вместо ответа Ману вытянул в сторону воды руку:

— Тогда тебе придётся сделать это самому, старейшина. Мои люди в воду не полезут.

На миг глазки Арииаху расширились. Боится, скунс!

— Тогда это надо оттащить к деревне! — наконец нашёлся старейшина. — Там, на берегу мы всё и осмотрим!

— С хера ли? — скривился я. — Это моё. Никому не позволено забирать у меня мою собственность!

— А откуда это у тебя? — хмуро поинтересовался Ману.

— Что значит, откуда? Сделал, — я пожал плечами. — Как видишь, ничего сложного.

Ману скользнул взглядом по брёвнам, по поперечинам и верёвкам, хмыкнул.

— Лодка лучше.

— Да кто ж спорит-то! — согласился я. — Но лодку я так быстро не сделаю.

— А ты умеешь? — приподнял одну бровь Ману.

— Чё там уметь-то?

— Правая рука, ты что, не слышал меня! — влез Арииаху. — Ты должен доставить этого человека и его… его лодку к берегу. Там старшие племени осмотрят это… эту штуку, а его будут судить!

Ману поморщился, как от головной боли.

— Скат, — по-доброму обратился ко мне он, — я напомню тебе предложение отца войны. Смотри, — покачал он головой, — время выходит. Времени у тебя, считай что и нет.

— О чём ты? — опять подал голос его Арииаху. — Ты должен…

— Я знаю, что я должен, — Ману, не поворачиваясь к сидящему позади него Арииаху, дёрнул плечом. — Скат?..

— Мой ответ нет, — твёрдо проговорил я, глядя прямо в глаза Ману.

— Ты переходишь черту, Скат. Ты же понимаешь, что каста войны до сих пор относилась к тебе по-доброму?

Я вздохнул. Блин, а ведь он прав. Но, как говорится, при всём богатстве выбора, вариант у меня лишь один. Так что…

— Понимаю, Ману. И я благодарен тебе за всё, что ты сделал для меня или не сделал.

— Правая рука! — перешёл Арииаху на ультразвук. Хреново наверно, когда ты — старейшина касты, а зам из другой касты тебя ни во что не ставит. — Ты должен привезти этого человека к вождю!

— За что? — решил обратить своё внимание на экс-партнёра я. — Я ничего не сделал!

— Ты в лагуне! — заверещал Арииаху. — Слышал? В лагуне! Но ты не из касты лагуны!

— Вроде каста сетей? — посмотрел я на Ману.

— Сетей, лагуны… — примирительно пожал плечами Ману. — Действительно, тебе нельзя было сюда. Здесь могут находиться лишь люди касты лагуны и касты глубин.

— А ты? — невольно вырвалось у меня.

— А я, человек касты войны! — с нескрываемой гордостью заявил Ману, словно говоря: «И тебе предлагали». — Так что, Скат, ты пойдёшь со мной сам или…

И посмотрел на меня выжидательно.

Не знаю, как бы я на самом деле поступил, но тут этот вконец ополоумевший старейшина завопил:

— И лодку его следует отобрать! Никто не смеет плавать в лагуне кроме моей касты!

— Ах, лодку… — словно проснулся я.

В голову словно плеснули яростью. Я, значит, старался, делал, напрягал сначала мозги, потом руки, а этот скунс решил и мой плот реквизировать? Стрельнул взглядом на Каналоа. Парень, пользуясь тем, что на него-то как раз никто внимания не обращал, уже натянул свои ласты. Молодец, правильно понял пару моих выразительных взглядов.

В одно движение выхватив кинжал, я резанул по верёвкам передней поперечины, рядом с которой сидел. Хоть лезвия я и держал всегда остро наточенными, но мокрые верёвки из грубых волокон резались так себе. С одного взмаха разрезать не вышло.

Зато вышло у Каналоа! Ибо новенький кремнёвый нож, сделанный буквально сегодня днём, в отличие от бронзовых лезвий моего кинжала обладал бритвенной остротой.

— Что он делает? — завопил Арииаху. — Остановите его… Остановите их!

Я видел, что Каналоа успел рассечь верёвки на задней поперечине, и сейчас дорезал следующую. На той, что занимался я, верёвки надрезались лишь до середины. Правда на волнении их теперь гарантированно порвёт. Но ещё оставалась вторая, с моей стороны, и средняя, двойная, что удерживала уключины.

Зато Ману уже успел прийти в себя. Конечно, на секунду или две он немало озадачился. Понимаю, вообще-то странно видеть людей, что при таком сильном, на взгляд сухопутного человека волнении, решились разрушать своё плавсредство. Но сейчас он уже опомнился, и вот-вот начнёт действовать. Эх, не успели.

— В воду! — скомандовал я Каналоа.

— Ловите его!

Ага, мысленно ответил я, начинайте. В слух ничего не сказал — набирал воздух.

Раз! И я ушёл с головой под воду.

Взгляд в сторону — Каналоа уже рядом. Молодец парень, будет толк!

Развернулся головой вниз, и заглубившись на пару-тройку метров — больше и не надо — я размеренно погрёб в сторону берега.

Отплыли метров на пятьдесят. Во-первых, не готовились, во-вторых нам не рекорды нужны, а выйти из зоны видимости. Когда всплыл, с гребня волны рассмотрел, что лодка с воинами всё ещё болтается на том же самом месте. Одни крутят головами по сторонам, другие пытаются зацепить разваливающийся плот. Думаю, волнение его доломает, и хрен они получат мой «кораблик».

Того, что нас могут заметить, я не опасался. Надо знать, куда глядеть, и то без гарантий. Тем более, вряд ли кто ждёт, что мы отплывём так далеко, и высматривают поблизости. И это вам не на поверхности гладкого озера, где любой предмет в глаза бросается. Видимость уже так себе, волна почти в полметра.

Каналоа болтался тут же, выжидательно глядя на меня.

— К берегу, — я дополнительно показал направление рукой. — Пронырами, а то по брызгам заметят. Ныряешь не до отказа, а чтоб восстановиться быстро, потом три вдоха и опять нырок. Перед прибойной зоной в воде снимаешь ласты, и рывком в джунгли. Всё понял?

Каналоа показал сведённые в кольцо большой и указательный пальцы.

До берега добрались без приключений и ушли в лес. Сомневаюсь, что нас заметили, а если даже и заметили, то гнаться за нами было поздно.

— Так, боец. Тебе задание — берёшь сейчас столько бананов, сколько унесёшь, и топаешь на базу.

Каналоа молча кивнул, посмотрел на меня.

— А я к ребятам, — вздохнул. — Надо предупредить, чтоб пока затихарились. И сделай к моему приходу что-нибудь пожрать. А то уже живот сводит от этих приключений.

***

Пять следующих дней просидели на базе — погода разгулялась так, что даже шляться по джунглям было стрёмно, а не то что в воду лезть.

А раз делать нечего, занялся оборудованием для предстоящей «большой охоты».

Для начала — гарпунами. Отвисевшиеся и почти досохшие древки на глаз выглядели… В общем, нормально выглядели. Ровными. Как поведут себя в воде это проверять надо, но вид их вселял надежду. Мы ещё наготовили наконечников из каменного дерева.

Для них-то, для наконечников, я наверно потом всё-таки сделаю что-то типа токарного станочка. Но для начала попробую с такими. Наконечники хорошо входили в трубки древок, и так же легко должные были выходить из них, попадая в тушу. Я подумал, что тунца своим арбалетом вряд ли пробью насквозь, а в толще мяса длинный наконечник может и не заклинить. Поэтому наконечнички делали длиной максимум в три своих диаметра — небольшое острие, небольшой хвостовичок.

Каналоа я поручил изготовление линя. Так-то я хотел хороший, прочный шнур просто купить у местных. Даже разговаривал с Анат на тему, кто в племени делает лучшие верёвки. Ведь снасти то тут плетут километрами, значит у кого-нибудь рука должна быть набита. Но не успел. Ладно. Придётся осваивать производство самостоятельно.

А вот с ластами из резины я обломался.

Нет, резина кстати, получилась вполне требуемой жёсткости, что в сочетании с армирующими бамбуковыми планками могло дать очень хорошие лопасти. Но на сами лопасти без слёз взглянуть было невозможно, всё-таки форма из утрамбованной земли это совсем не то, что нужно для этого дела. Местами латекс растёкся, местами — не заполнил форму, где-то бамбук торчал наружу… Короче получившиеся «лапти» я повертел-повертел в руках, да размахнувшись отправил в полёт с откоса. В джунгли.

На шестой день ветер поутих. Не сказать чтоб штиль, но в лягушатнике мы и не в такую погодку ныряли. Прихватили арбалет с несколькими гарпунами и новую гавайку — может получится рыбы набить? В лагуну я пока поостерегусь соваться, надо попробовать с рифа в океан залезть. Заодно у Семиса можно новости узнать.

Но сразу на берег не сунулись — душа была неспокойна, и, доверяя предчувствию, я решил кое-что проверить.

Так и есть! Пара воинов сидела в засаде, почти что в том самом месте, где я когда-то допрашивал Руйху. Сидели грамотно, с воды их было не заметить, вот только я засёк их не с воды.

Мелькнула мысль — взять «языка» да порасспрашивать хорошенько, что это вдруг удумал отец войны? Но обострять отношения с кастой воинов так не хотелось, что я решил — пофиг, подожду Семиса. Поэтому мы отошли от лягушатника чуть-чуть в сторону деревни, Каналоа я поставил приглядывать в направлении засады — вдруг они снимутся, да решат вернуться. А тут мы. А сам засел караулить одноногого. Придёт же он на тренировку.

Семис не появился и через пару часов. Зато к караулившей нас засаде протопала смена. Вот блин! Видать решили устроить круглосуточный пост.

То, что воины сидели не на берегу, а чуть углубившись в лес, наводило на неприятные мысли. Это не демонстративные сторожа — типа запретить мне соваться в воду. Это именно что засада, рассчитывающая застать врасплох. При таких раскладах одноногого парня можно было не ждать, отец явно запретит тому со мной даже видеться. Про то, что именно Семис или Тиара могли выступить «наводчиками» думать не хотелось.

— Ладно, боец, — решил я, когда стало понятно, что лягушатник для нас, по крайней мере в ближайшее время, потерян. — Не пускают в лягушатник, но вода-то у нас не только в лягушатнике. Пойдём отсюда.

Нырять для тестовых стрельб я решил под новой базой — ветер сегодня задувал с севера, поэтому под моим южным берегом образовалась ветровая тень и небольшой участок относительно спокойной воды. По крайней мере, в воду можно было войти не опасаясь, что меня расплющит о валуны.

— Поглядывай, конечно, — наказал я «бойцу», — но если что, в воду не суйся.

Каналоа молча кивнул и протянул арбалет с пятью гарпунами.

В отличие от комфортного входа на моей старой базе тут никакой песчаной ступенькой и не пахло. Под заросшим джунглями берегом, с пальмами вплотную к воде, вместо полоски песка была «полоска» из крупных валунов. Да уж, будь волна побольше, выход на берег тут будет тем ещё аттракционом.

А пока я, сидя на здоровенной каменюке, натянул ласты, нацепил трубку и сразу взвёл оба жгута. Полуобернулся, показал «ОК» Каналоа и соскользнул в воду.

Глубина тут начиналась не отвесным обрывом, а хоть и крутым, градусов под сорок пять, но всё ж откосом. Откос состоял всё из тех же крупных валунов.

И только я занырнул, как почти тут же влетел в подводный лес!

Вернее, не так. Тянущиеся откуда-то с тёмной глубины, раскачивающиеся в такт прибою густые заросли длинных, вертикальных листьев не доставали до поверхности метра два. Так что, нырнув, я оказался над ними. Но, всё равно, от открывшегося вида защемило сердце.

От неожиданности? Не-е-ет! Будто я раньше такого не видел. Я поднырнул поближе, и даже отщипнул от одного листа кусочек. Всплыл, разглядывая.

Да это ж ламинария! Черт побери, у меня под базой, заросли ламинарии! Я конечно не спец, в разнообразии их сортов не разбираюсь, но то, что это она — «морская капуста» ‑ я не сомневался!

Я даже откусил кусочек. Она.

Конечно без масла, без специй вкус не тот. Но, ёлки палки! Это же клетчатка!

Да, питательность у неё так себе. А избыток может быть даже во вред — сомневаюсь что у нас с Каналоа есть хотя бы намёк на дефицит йода — питаемся-то мы последнее время почти одной морской рыбой.

Но клетчатка в рационе нужна. Я ради этого рыбу на батат вымениваю, а тут, считай под боком целая плантация.

Снова нырнул, осмотрелся. Плантация не сказать чтоб поражала воображение размерами. В ширину «лес» вертикальных листьев едва ли достигал полусотни метров. В длину… Я поплавал туда-сюда. Тоже не так чтоб много. Но нам двоим… и даже не двоим, если не заниматься промышленной добычей, то хватит на всю жизнь!

Я опять вынырнул, продышался. Так, Скат, ты не забыл ещё, зачем ты тут? С берега что-то тревожно кричал Каналоа.

Я осмотрелся. Ну да, ветер похоже усиливается, и чуть доворачивает. Лучше не засиживаться.

Первый же выстрел, произведённый просто так, не прицельно, куда-то туда, заставил сердце радостно дрогнуть. А ну-ка!

Взвёлся, вложил новый гарпун и развернулся к берегу. Нырнул, зависнув над колышущимся «лесом». И прицелился в виднеющийся крупный валун.

Руку дёрнуло отдачей, гарпун молнией метнулся к выбранной цели.

Да!

Ну-ка ещё раз? И я по очереди расстрелял оставшиеся «боеприпасы».

Что сказать? Конечно, попадания приходились далеко не в центр «мишени». И деревянный наконечник, даже из такого твёрдого дерева как каменное на настоящем камне не оставлял отметин. А жаль, так бы можно было бы прикинуть радиус рассеивания.

Но, по прикидкам, отклонение с пяти-шести метров не превышало ладони. С тех же пяти метров, в ту «мелочь», что здесь называли «крупной рыбой» стрелять не буду.

Но в тунца, точно не промахнусь!

Ну что, дело за линём, и… подходящей погодой? Чёрт побери, неужели жизнь изгоя для меня скоро кончится?!

***

Погода ухудшалась прямо на глазах. Только-только я вылез из воды, довольный результатами, только-только вытряхнул воду из ушей и даже не успел ещё поделиться радостными известиями с Каналоа, как ветер усилился настолько, что разговаривать на берегу стало затруднительно, высоко над головой полетели в океан сорванные листья и целые ветки, а дальше, в океане, за пределами небольшого пятачка прям под берегом, покатились здоровенные тёмные валы, все в шапках белой пены. Похоже, вот мы и дожили, до настоящей «ярости духов»!

— Ладно, боец, пошли домой, — объявил я помощнику. — Ближайшие дни на берегу нам делать нечего.

На следующий день ветер вновь поменял направление, и наш южный склон уже перестал находиться на подветренной стороне острова.

Вот теперь-то я увидел, что может тут стихия по-настоящему! Дом наш, раскреплённый меж стволов деревьев трещал так, что временами становилось страшно — не унесёт ли его к чёрту на кулички? Но я успокаивал себя тем, что для этого, придётся вырвать с корнем как минимум два толстенных дерева.

Вырывать два дерева не пришлось.

Всё случилось в середине третьего, по-настоящему штормового дня. Мы сидели в хижине — а куда деваться, когда деревья вокруг раскачиваются как сумасшедшие, и ливень хлещет тугими струями, делая видимость околонулевой.

Каналоа опять впал в ступор, и, похоже, мысленно молился. Я просто валялся на топчане, разглядывая потолок и прокручивая перед мысленным взором предыдущие встречи с будущей добычей. Прикидывал наиболее выгодные ракурсы, прогонял порядок действий.

Что меня насторожило — сам не понял. Просто в какой-то момент тело вдруг, словно само, подорвалось с лежанки. Я ещё успел схватить помощника за руку и рванул в завешенный циновкой дверной проём с такой прытью, что порвал нафиг все завязки, удерживающие нашу «дверь».

В следующую секунду, толстенное дерево, служившее дальней от склона опорой конька крыши, бесшумно стало клониться от склона. И потянуло за собой весь наш домик!

В считанные секунды, на моих глазах, наш многодневный труд, из вполне себе крепкой хижины, превратился в груду обломков.

Долбаное дерево! Ведь к нему крепилась не только крыша, ведь ещё и середина балки, на которую опирался пол была накрепко привязана к нему, а сейчас этот высокий и надёжнейший на вид ствол, вывернуло вместе с корнями и обрушило, проламывая кроны и мелкий подлесок.

И только сейчас я будто отмёрз. В сознание ворвался рёв бури — это не дерево падало бесшумно, бесшумно же складывая нашу хижину. Это просто мозг за несколько дней привыкший к бушующему урагану «отключил» слух. Следующим пришло осознание, что нас заливает ливнем.

— Так, боец, здесь оставаться нельзя. Мы с тобой не терминаторы, и на таком ветру с дождём долго не протянем.

Я оглянулся на Каналоа. Парень, явно впав в ступор, уставился расширившимися глазами на кучку бамбуковых щепок и комок листьев под ногами, что только что защищали нас от всей этой непогоды.

— Очнись, Каналоа, — дёрнул его за руку.

Ноль эмоций!

— Боец Каналоа!

Если бы не подействовало, потом точно залепил бы оплеуху. Но распускать руки не пришлось, парень перевёл на меня взгляд, в который возвращалась осмысленность.

— Пошли, — мотнул я головой.

— Куда?

— А какие варианты? — я нашёл в себе силы хмыкнуть. — Пойдём, осчастливим нашим обществом твою зазнобу.

— Так там же… — он указал на груду обломков, похоронившую весь наш скраб.

— Пошли уже, — мотнул я головой. — Ливень не вечен. Кончится, попробуем достать, что осталось.

— Там же рыба!

— Пошли! Здоровье у нас тоже не вечное, и сомневаюсь, что тут умеют воспаление лёгких лечить.

***

К домику Фефуя добрались уже ближе к вечеру. Уставшие, мокрые, продрогшие, грязные как две чушки — хоть джунгли и выстланы толстым ковром осыпавшейся листвы, но пока шли по склону падали не раз.

Фефуй встретил нейтрально — пришли и пришли. Мы за последнее время и так его приучили к неожиданным визитам.

Его жена опять начала ворчать. А вот Инина обрадовалась.

Нет, она, конечно, сначала изобразила смущение и даже вроде как нахмурилась…, а потом я поймал быстрый, заинтересованный взгляд… на Каналоа!

Ну, слава богу!

— Дочь, видишь, мужчины пришли уставшие, — снизошёл отец семейства, — разжигай-ка очаг.

— Вот что, Фефуй, — перешёл я к делу, после того как чуть обсушились, да сжевали по печёной бататине. — Придётся нам у тебя немного пожить.

За лицом отца семейства было интересно наблюдать. Он то хмурился, видимо от мысли что придётся делить дом с парой непонятных мужиков, то наверно вспоминал, кто ему приносит рыбу.

— Ладно, ладно, — подмигнул ему я, — все договорённости остаются в силе. И это… — я кивнул в сторону «спальни», — поможем тебе тут чутка обустроиться. А то спишь в грязи, куда это годится?

Я видел, что отец Инины хотел было что-то ответить, как вдруг…

— Здесь он, здесь! — долетел снаружи радостный голос. — Я же говорил! Теперь никуда не денется!

В первое мгновенье я даже не поверил в происходящее — чтоб кто-то из местных решился в такую погоду сунуться на улицу? Да ещё на ночь глядя.

Но в следующий миг я уже действовал — рефлекторно проверил ножны на голени и метнулся к двери.

Вот только меня опередили.

Ибо уже в дверях я чуть не налетел на пару копий, уставившихся мне в лицо и грудь. Бежал бы безогляднее — насадился бы как жук!

— Здравствуй, Скат, — раздался спокойный и такой знакомый голос.

За спинами двух воинов державших копья — не «пацанов», вполне возрастных, с пятью-шестью «трофеями» на ожерельях — стоял Ата, собственной персоной.

— А я сразу понял, что этот Фефуй ему помогает, — чуть ли не писался от избытка эмоций давешний «пузан», тот, которого я тогда здорово напугал «несуществующим» кинжалом.

Ата соизволил обратить на него внимание, попросил:

— Расскажи-ка ещё раз.

В домик Фефуя набилось куча народу: Ата, трое воинов, «земляной дедушка» и уже упомянутый пузан. Ещё как минимум двух воинов и нескольких мужиков клана земли я засёк снаружи, но им места внутри уже не нашлось.

Фефуя, его жену, Фе, и конечно Инину загнали в дальний угол «спальни»

— Я и говорю, — торопясь и сбиваясь, начал тараторить пузан, — этот — он ткнул в сторону Фефуя, — часто стал менять рыбу.

— Дальше, — кивнул, не сводя взгляда с меня Ата.

Сук… мысленно выругался я, ведь знал же, что спалится…

— А потом этот, — теперь палец пузанчика смотрел на меня, — принёс своим братьям рыбу, которую был должен за то, что побил Эруэру.

Ата поморщился, видимо припоминая, про что идёт речь.

— Дальше.

Кстати, рыбу я отдал не братьям. Не хватало чтоб те потом заявили, что ничего не было. Рыбу я передал через старейшину. Выбрал не самые крупные тушки и отдал.

— А рыба-то порченная была! — расплылся в улыбке пузан.

— И что? — нахмурился отец войны.

— Как что? Она была такая же, как та, что Фефуй выменивал!

Я похолодел. Чёрт! Следы от гарпуна!

— И что?

— Я понял! — радость пузана достигла высшей точки. — Я понял что Фефуй берёт рыбу у этого! Говорили же, что его взяли в касту сетей! Он и сейчас наверно принёс ему рыбы!

Что? Как бы я не был взвинчен, как бы не прокручивал в мозгу варианты действия, но услышав последнюю фразу, я удивлённо уставился на стукачка. Ты просто хотел насолить внезапно ставшему успешным соседу? Это просто зависть?!

— И ты пришёл ко мне, — удовлетворённо закончил мысль Ата. — Ты можешь идти мальчик.

Пузан ещё что-то пытался вякать, пытался ввернуть ещё что-то про свои заслуги, но один из воинов просто взял его за руку и выставил на улицу. Под ливень и ветер.

— Ну что, Скат, — поигрывая желваками, проговорил отец войны. — Время выбирать.

— Что? — мрачно переспросил я.

— Касту, — словно сплюнул Ата.

— Я уже выбрал.

Ата помотал головой:

— Ты можешь выбрать или касту рыбаков, — прозвучало уничижительно, — или касту настоящих мужчин! Но должен сделать это сейчас!

— Я уже выбрал, — с нажимом проговорил я.

— Ты не понял, — криво усмехнулся Ата, — или каста рыбы, или моя каста… Или смерть! Решай прямо здесь и сейчас!

— Я. Уже. Выбрал!

Моего броска левый воин с копьём не ожидал. Да уж, древковое оружие не лучший вариант в тесных помещениях.

Понимаю, удар в промежность это подло. А что делать? На равных бороться с этими здоровяками мне ещё рано.

И тут же в сторону. А на место, где я только что стоял обрушивается удар палицы.

Краем глаза замечаю, как третий воин пытается тыкнуть копьём моего «бойца», а Каналоа, как я и учил — уходит в сторону, с перехватом за древко…

Хорош миндальничать! Скольжу за спину воину с палицей — меньшая масса имеет свои преимущества ‑ и от души, вкладывая весь свой вес в удар наотмашь, бью рукояткой кинжала ему по затылку.

Выхватываю картинку — Каналоа уже с копьём, а бывший его владелец отлетает, получив древком с двух рук по зубам.

Цепляю взглядом такой манящий открытый дверной проём, и… В следующий миг подлетаю к гордо возвышающемуся посреди этого бедлама Ата.

Отец войны даже успел хапнуть лапищей рукоять своего кинжала.

И замер! Опасно рыпаться, когда бритвенно-отточенное лезвие прижимается к горлу, даже слегка надрезая кожу. По шее побежала тоненькая струйка крови.

Второй рукой я схватился за пояс его «передника», прижимаясь вплотную.

Секунды две или три мы с Ата смотрели друг другу в глаза. Я видел, как полезли из орбит обезумевшие в гневе глаза, как расширились крылья носа, как обнажились в яростном оскале зубы.

— Не описайся! — не удержался от подколки я. И тут же бросил за спину: — Кто-то хочет стать новым отцом войны?

Это парочке новых лиц — воинов, что влетели в дом на шум схватки.

— Можете ткнуть меня в спину, я всё равно успею перехватить ему горло.

— Ты только что перешёл все границы! — Ата рычал и брызгал слюной.

— Да плевать! Дайте нам уйти!

— Ты уже труп!

— Этот труп может отхватить твою гордую башку одним взмахом! Пошли! — я дёрнул его за пояс и попятился к двери.

Напряжённый Каналоа шагал рядом, наставив острие копья на бывших собратьев по касте.

— Тебе всё же удалось сделать из этого увальня воина? Тебе и в самом деле место рядом со мной, — продолжил рычать Ата, вынужденный шагать за мной.

— Боец, этих в дом!

Каналоа не отвлекаясь на меня сделал короткое движение копьём. Оба воина обошли нас по широкой дуге, освобождая проход.

— Одумайся, — Ата уже не рычал.

— Каналоа, что снаружи?

Миг, другой.

— Чисто!

— Это я возьму себе, — левой рукой я отпустил пояс, и буквально выломал кинжал Ата из его пальцев. Не думаю, что я сильней. Просто нож у горла — хороший аргумент.

— Тебе некуда идти!

Мы уже в проёме. Каналоа я не вижу, но знаю — он за спиной.

— Пусть тебя это не беспокоит!

Я резко отпихнул от себя отца войны, правда при нашей разницы в массе, скорее это я себя от него оттолкнул. Развернулся, и стартанул в ночь со всех ног.