Пекло. Льды Арктики

Глава 1

Глава 1

Зиму в Архангельске можно было сравнить с характером очень непостоянной капризной женщины. Когда ветер дул с севера в город приходили трескучие морозы. Стены изнутри плохо отапливаемых домов покрывались шубой из инея. Большая часть работ снаружи затихала, кроме транспортной. Замерзший крепкий наст способствовал перевалке грузов с объекта на объект. Жители ставили внутри жилищ палатки, шалаши из чего придется, чтобы греться собственным теплом или от свечей. Нормально жилось и работалось только тем, кто находился в подземных помещениях, приведенных в порядок в летнее время.

Однако морозы никогда не держались долго, три-четыре дня максимум. Перегретая атмосфера планеты нагоняла волну теплого воздуха с материка и на неделю-другую устанавливалась относительно теплая погода. Правда, смена атмосферных фронтов всегда сопровождалась сильным ветром, снегопадам или метелями. За пару дней толщина снега могла увеличиться на три метра и более. Затем обязательно наступала оттепель, снег садился, уплотнялся и следующий мороз превращал этот слой в плотный оледеневший наст, на котором можно было прыгать без страха провалиться.

В ясный морозный день отраженный солнечный свет не давал открыть глаза. На фоне авитаминоза глаза хуже адаптировались к такому яркому свету и нередко у рыбаков или перевозчиков происходили случаи снежной слепоты. Приходилось экипировать их самодельными очками из закопченных стекол. Кареглазые чаще страдали от этого недуга и при наборе в зимний отряд рыбаков стали учитывать эту особенность.

Благодаря своим немецким предкам, Роберт имел светлую, почти голубую радужную оболочку. До середины зимы он работал в рыбном цехе вместе с женой и сыном. Это было продуваемое всеми ветрами помещение. За рабочую смену отмерзали руки и ноги. Возиться с рыбой в рукавицах не представлялось возможным. Ладони дубели, пальцы становились неподвижными, но надо было делать план, иначе пайка сильно урезалась. Точно так же страдал и Даниэль и многие из их общины, кому досталась работа в рыбном цехе. Больше повезло Марии. Она работала внутри небольшой закрытой перегородками комнатки. У них постоянно горел огонь, и кипятилась вода для обработки емкостей для хранения рыбы.

Она грела рукавицы и украдкой выносила сыну, чтобы он мог сунуть в них ладони и хоть немного согреться. Как ни странно, никто не страдал простудой, болезнью суставов. Хорошее питание делало свое дело. Сил хватало на всё, и на работу, и на здоровье, и на отдых. Один день в неделю являлся обязательным выходным. Не вызывали даже в случае аврала, чтобы человек мог отдохнуть по-настоящему и почувствовать о себе заботу.

Для более качественного досуга в городе имелась библиотека. В ней хранился весь ассортимент уцелевших печатных изданий, начиная с рекламных листовок и заканчивая настоящими книгами в хорошем переплете. Библиотека никогда не пустовала. Людям нравилось читать о прошлой жизни. Было в этом томительное ностальгическое очарование, как по утерянному счастью.

Мартенсы набрали вес и больше не напоминали призраков. Оказалось, что подросшая за время похода дочь превратилась в настоящую красавицу. У Эмилии быстро появились поклонники, обивающие пороги квартиры по вечерам. Дочь училась в школе, но ее воздыхатели уже работали и имели возможность надоедать только в вечернее время. Однажды Даниэль сцепился с одним из них, но не справился. И с того дня у него появилась навязчивая мысль заняться боксом. Никто в Архангельске спортивные клубы не открывал, это было бы глупо в нынешней ситуации, но Даниэль проявил настойчивость и нашел тренера. Уговорил его уделить ему пару часов в вечернее время и потренировать. Расплачивался частью своей пайки и тем, что удавалось умыкнуть с рабочего места. Еда стоила дорого, особенно у тех, кто не работал с ней.

В зимнее время всякая активность потенциальных врагов сошла на нет. Ни одной пугающей новости не пришло с внешних границ общины. В город обозами шли рыбаки из соседних и даже дальних поселений, но никто не жаловался, что на них напали. Хотелось верить, что враждебные намерения людей не выдержали конкуренции со здравомыслием, заключающимся во взаимовыгодной торговле, обмене и прочем.

Лада, проводившая с новыми членами общины повторное собеседование спустя три месяца, так и не определилась, куда ей выгоднее пристроить Роберта с семьей. Первоначальный план рекрутировать их в военные показался преждевременным. В рабочих руках община нуждалась сильнее.

— Наверное, пойдете с сыном в рыбаки. — Предположила она. — Или в крестьяне. Весна поможет нам определить конъюнктуру.

Роберт знал, что на земле работы больше. Требовалось высаживать не только сельскохозяйственные культуры, но и размножать леса. Высохшие после катастрофы деревья катастрофически быстро заканчивались. Десятитысячная община остро нуждалась в топливе и строительном материале. Надо было смотреть в будущее и планировать так, чтобы потомки могли воспользоваться плодами их усилий. Роберт не чувствовал тягу к такому труду. Рыболовство казалось ему более опасным занятием, но и более интересным. Он часто общался с рыбаками, отдыхающими в городе, и уже представлял себе этот труд в деталях.

Во время тектонической части катастрофы вода ушла из Двинской и Онежской губы. Остатки разошлись по разломам, да по низинам. Там же и сохранилась рыба, тюлени и прочая водоплавающая живность. Потом со стороны Белого моря пришел жуткий холод. Водная фауна в разломах пережила его относительно благополучно. Птицы успели улететь чуть южнее, пока могли терпеть пекло. Где-то на границе двух фронтов им удалось чудом сохраниться. Спустя два года, когда к побережью стали тянуться оголодавшие люди, сбегающие от жуткой жизни, вода начала возвращаться в свои привычные границы.

Происходило это всегда неожиданно, как будто прорывалась плотина изо льда. Наверняка, так и было, потому что каждая новая волна подъема воды приносила ледяную кашу. Так как людей в то время было немного, то и гибли они от подобных природных эксцессов нечасто. От берега далеко не уходили, при первой опасности всегда могли быстро вернуться на сушу и переждать опасный период. Постепенно у жителей побережья появились знания относительно рыболовства и природных явлений. Они могли по внешним признакам определить рыбные места, движения косяков селедки или начинающийся подъем воды. Постоянное хорошее питание, отсутствие давления со стороны банд, способствовали процветанию поселений. Они могли полностью отдаваться труду, не заботясь о защите своих общин.

Рыбаки уходили в море, хоть это и было громко сказано, потому что Двинская губа уже не являлась сплошным водоемом, как прежде, редко дольше, чем на трое суток. Выбирали для ночлега какой-нибудь знакомый островок и прочесывали пространство вокруг него. Если набирали улов, возвращались домой, если не везло, уходили на другой. Пойманная рыба в летний период не могла сохраняться в лодках, поэтому даже небольшие уловы пересыпали льдом, добытый из огромных льдин, и везли в город. Зимой, чтобы не скучать и не наниматься на другие работы, рыбаки, живущие собственными общинами, охотились со льда на навагу. Ставили передвижные палатки и жили много дней в ней, вылавливая рыбу из просверленных лунок. У рыбаков появилась собственная честь, будто они потомственные рыбаки, которым западло заниматься другой работой. Это было неплохо, мастерство требовалось совершенствовать, а не метаться с заработка на заработок.

У архангелогородцев такой свободы выбора не было. Костяк не трогали, но остальных могли приказным порядком забрать работать в консервном цехе или на более трудоемких работах, таких, как выкапывание временных морозильных складов в снегу. Пожалуй, эта работа являлась самой тяжелой. Приходилось махать лопатой и кайлом, чтобы расколоть промерзшие слои наста.

Друг Роберта, Алексей Алексеевич, по прозвищу Физрук, за свои хорошие физические данные, после откорма, попал именно на такую работу. Как-то они встретились на выходном. Физрук показал свои отполированные мозоли, ставшие каменными. Ладони его не разжимались, словно он продолжал держать в них черенок лопаты.

— Иногда мне кажется, что бродить и голодать было намного легче, чем каждый день надрываться на такой работе. — Признался он. — Был в нашем бродяжничестве цыганский кураж. Если бы не жена и дети, сбежал бы к чертовой матери. Задолбался, как дятел, стучать с утра до вечера.

— А в рыбаки хочешь? — Поинтересовался Роберт. — Я слышал, туда отбирают людей только с голубыми глазами, а то кареглазые слепнут от снега. А мы с тобой истинные арийцы.

— Конечно, хочу, но кому это интересно, кроме меня? — Спросил Физрук. — Даже Ленка моя не особо загорится желанием переезжать. Ей и здесь хорошо. Она уже освоилась, детей в школу отправила, подруг нашла, коммуникации выстроила с нужными людьми.

— Она у тебя кто, серый кардинал? — Удивился Роберт.

Он раньше и не знал, что жена Алексея настолько умела в таких вопросах.

— Ты почти угадал. Она про себя говорит, что занимает промежуточное положение между серым кардиналом и серой мышью. Первое помогает ей создавать и реализовывать планы, а второе, всегда оставаться в тени. — Физрук добродушно рассмеялся. — С мышью она перегнула, скорее, серая норка.

— Тогда ей точно среди рыбаков не разгуляться. — Решил Роберт.

— А тебя что, решили туда перевести?

— Да, Лада сказала, что на границе сейчас тихо, есть вероятность, что вместо военной службы отправят рыбачить или на поля. Но я на поля не хочу, вообще не моя тема. Буду проситься в рыбаки. Скажу, что рыбаками надо брать светлоглазых, а крестьянами темноглазых. Зимой у них точно работы на свежем воздухе немного, пусть берегут глаза в таких же складах, как у тебя.

— Звучит, как геноцид, но не пойму, кого геноцидят больше. — Признался Физрук. — Но ты меня заинтересовал. Если моим мнением будут интересоваться, то я скорее выберу рыбака, чем крестьянина. Не пристало бывшему функционеру высочайшего уровня ковыряться в земле. Буду обрабатывать жену, чтобы начинала подумывать о переезде.

Этот разговор произошел за полтора месяца до начала сильной весенней оттепели. Предшествовали ей сильные ветра, регулярно меняющие направления. Они гнали по ровным снежным степям мелкую ледяную пыль, образующую сыпучие звенящие сугробы. В городе такие серые сугробы регулярно меняли направление. С утра они могли протянуться вдоль улицы длинными косами, а к вечеру собраться поперек нее ледяными дюнами.

А к концу марта подул южный ветер, теплеющий с каждым днем. Сугробы стали оттаивать от стен домов, образуя вокруг них ледяные коридоры. Благодаря тому, что большая часть снега за зиму заледенела, никаких потопов не случилось. Он стаивал медленно, вода почти полностью успевала впитываться в землю. Для детей и подростков этот период года являлся одним из самых любимых. Дети торопились использовать естественные ледяные пещеры для игр, подростки для баловства, зажимая по ним девчонок, или курили всякую насушенную с осени траву, за неимением настоящих сигарет. Для них это являлось признаком мужества и традиционного в этом возрасте протеста. Роберт иногда чувствовал, что от сына пахнет дымом, но отчитывать не спешил. Во-первых, он не знал, был ли вред от курения травы, во-вторых, сын мог ответить, что жег костер. Не хотелось начинать нравоучения, не имея твердых моральных оснований.

Кроме этого, Даниэль сильно повзрослел внутренне, что доказал недавний случай. Он заступился за сестру, которую пытались зажать несколько парней. Даниэль, не раздумывая, кинулся в драку, за ним бросился и его неразлучный товарищ Ростик, с которым они вместе отбили атаку из пулемета. Несмотря на неравные силы, они одолели наглецов, серьезно набили им физиономии и не дали опозорить сестру. Потом хулиганам еще прилетело от родителей и от властей, которые адекватно отреагировали на событие. Община довольно жестко обходилась с нарушителями дисциплины.

— Семья, я думаю, что нам надо переезжать из города ближе к морю. Даниэль уже мужик, нечего ему тут по цехам рыбу разделывать. Настоящая мужская работа — это выходить в море и ловить сетями рыбу. От постоянного запаха рыбьих кишок тут начинают размножаться всякие крысы, а на берегу чистый воздух и свобода. — У Роберта уже давно зрело желание поставить точку в этом вопросе. — Завтра я иду к Ладе и скажу ей, что готов выбрать профессию рыбака.

— А если она решит по-другому? — Засомневалась Мария.

— Не скажу, точно решит по-другому, а так может прислушаться. Я много думал, выбирая между работой на земле и в море, и пришел к выводу, что водная стихия мне больше по душе.

— Она опаснее, чем крестьянский труд. — Заметила супруга.

— Я узнавал, за три года лишь два смертельных случая, и то из-за жадности. Перегрузили лодку, черпнули воды и пошли на дно.

— Я жа папин выбор. — Даниэль поднял руку вверх. — Мне тут шкушно.

— А там парни есть? — Спросила Эмилия.

— Конечно, и не чета городским, сильные, смелые и уважительные. — Роберт немного приукрасил, чтобы дочь приняла его выбор.

— Я согласна. — Произнесла она. — А то говорят, что школьников тут все лето заставляют посевы от сорняков очищать.

— А там, думаешь, только женихаться будешь? — Спросила мать. — И там работы по горло, только вся она будет связана с рыбой.

— Да, пофиг тогда, где вы, там и я. — Явила Эмилия безукоризненную логику.

— Я тогда тоже придержусь таких взглядов. — Мария подумала, что имеющихся у нее знаний недостаточно, чтобы выбрать однозначное решение.

Пока Роберт настраивался подойти к вечно занятой Ладе, не сидящей на месте, глава общины сам решил собрать десятка три человек. В основном из новеньких, но были и те, кто присоединился давно. Показательно, что Физрук тоже был приглашен.

— Однако, интрига, шеф. — Заметил он перед началом собрания. — Как думаешь, распределять будут?

— Я думаю, нас уже отобрали, просто скажут, куда. — Решил Роберт.

— Чижова не взяли, я так и думал. Он кашлял всю зиму, как туберкулезник.

— Да, я бывал у них дома несколько раз. Он что-то сильно сдал. Думаю, его на легкий труд определят. — Решил Роберт.

Глава общины, даже не коренной житель Архангельска, мужчина ближе к шестидесяти, просил называть себя Первым. Наверное, он решил запечатлеть себя в анналах истории, как первый правитель города, а то и нового государства. За спиной его называли по имени, Михаилом, но в лицо или в случае оглашения его решений только Первым.

Первый вышел к людям торопливой походкой в сопровождении трех суровых бородачей. От них сразу пахнуло рыбой. Роберту представилось, как много в их бородах застряло рыбьей чешуи.

— Так, народ, всем здрасьте. — Начал Первый в своей любимой неофициальной манере. — Собрал я вас сказать, что вы с завтрашнего дня переводитесь на побережье в рыбацкий поселок. Пока это испытательный срок. Вот, Захар, наш бессменный бригадир, решит, кто из вас достоин нести гордое звание рыбака, а кто вернется назад и попробует поискать себя в другой профессии. Собирайте все свое личное имущество и завтра в восемь утра старт. Пока еще не сошел весь наст, можете спокойно добраться до нового места жительства на санях.

— Олени будут? — Спросили из зала.

— Да, три оленя. Они повезут ваше имущество. — Пояснил бородач Захар.

— А сколько туда идти? — Спросил Физрук.

— Двое суток.

— Если среди вас есть те, кто категорически не желает жить в рыбацком поселке, поднимите руки. — Предложил Первый. — Насильно никого заставлять не будем. Всегда есть альтернативы.

Поднялись две руки.

— Ясно. После собрания подойдите ко мне, вычеркнем вас из списков. А сейчас Захар немного посвятит вас в специфику рыбацкого труда, может, отказников и прибавится. — Первый похлопал Захара по плечу. — Даю слово бригадиру.

Сразу было видно, что он не мастак говорить речи. Разволновался, стал откашливаться.

— В общем, труд простой, но требует сноровки и умения понимать природу. У хорошего рыбака должна быть чуйка, иначе он ничего не поймает. Но это лирика, так сказать, главное сберечь пойманный улов и переработать. Помимо рыболовства нужно уметь плести сети, заготавливать лед, быстро собирать чумы. Мы не живем на одном месте долго. Кочуем по побережью, ищем более плодородные воды, или спасаемся от внезапных наводнений. Вы новенькие, но уже, наверное, слышали, что Белое море сейчас сплошной ледник, который тает и непрерывно раскалывается. Временами воды выплескивается так много, что случаются мгновенные поднятия уровня. Плохо, когда такие вещи застают во время работы. Наши лодки не особо пригодны для морских прогулок, легко могут зачерпнуть воды и сразу на дно. Пока что бог миловал. Мы уже знаем по линии горизонта, когда идет волна и успеваем добраться до ближайшего острова. В целом, наша работа безопасна, если подходить к ней с головой.

— А зимой что делаете? — Поинтересовались из зала.

— Зимой мы охотимся на тюленя, занимаемся подледной рыбалкой и заготавливаем лед. Он необходим для питья, хранения и перевозки рыбы в летнее время. Помимо этого, готовим новые шкуры, варим студень, учим детей в школе. Короче, и зимой работы хватает, но она немного спокойнее. — Захар осмотрел зал. — Испугавшиеся еще есть?

Больше никто не поднял рук.

— Что думаешь, шеф? Получатся из нас рыбаки? — Поинтересовался Физрук.

— А ты плаваешь хорошо?

— Думаешь, пригодится? — Физрук напрягся. — Вообще, умею, конечно, но если навернемся из лодки посреди моря…

— Меня только это беспокоит, остальному научимся. — Ответил Роберт.

— Надо бы внедрить у них спортивную рыбалку на удочку. — Физрук повздыхал. — Ладно, еще одну зиму колупания пещер я не вынесу.

— Так, если нет вопросов, то завтра в восемь мы ждем вас у этого здания с семьями и вещами. — Произнес Захар. — Опоздавших ждать не будем.

— А одинокие мужчины у вас есть? — Поинтересовалась женщина из зала.

Роберт ее не знал.

— Есть. Например, я. — Ответил Захар.

Его ответ смутил женщину.

— Спасибо. — Она села на место с зарумянившимися щечками.

— Так, народ, мы с Ладой внимательно отбирали вас и надеемся, что не подкачаете. — Слово снова взял Первый. — Учтите, будете нарушать трудовую дисциплину или дебоширить во внерабочее время, вернетесь назад, но уже выбирать вам никто не позволит. Засунем на самую грязную работу, а далее, только исключение из общины. Не думайте, что мы тут мягкие и пушистые. Мы превентивно позитивные, для нас все хорошие, пока не докажете обратное. — Он снова обратился к Захару. — Ну, можешь со всеми перезнакомиться по списку. — Первый отдал ему тонкую дощечку.

— Спасибо, Первый. — Захар взял ее и пробежался глазами. — Итак, господа претенденты, давайте знакомиться ближе.

Захар называл фамилию и имя, человек поднимался. Бригадир рыбацкого поселка несколько секунд сканировал его, потом сажал.

— Мартенс Роберт. — Произнес он с интересом.

Роберт поднялся.

— Я.

— Хм, немец? — Поинтересовался Захар.

— Как бы. По отцовской линии, но кровь очень разбавлена.

— Помнится, лет десять назад я был в Москве в министерстве и там нас принимал человек с такой же фамилией. Не вы ли? — Поинтересовался Захар.

— Министерстве торговли?

— Да.

— Скорее всего, я. Не знал там других Мартенсов. А вы кем работали?

— Я был представителем крупного агрохолдинга, приезжал по поводу строительства мясоперерабатывающего комбината. Нам нужен был выход на внешние рынки.

Роберт напряг память.

— Росагропереработка? — Спросил он неуверенно.

— Да. — Рот Захара, спрятанный в бороде, растянулся. — Она самая. Вот оно, как в жизни, то вы меня принимали, теперь я вас.

Народ в зале, заинтригованный неожиданной встречей, притих. Для многих из других общин происхождение общины Роберта являлось тайной. Никто не желал распространяться об этом, чтобы не ворошить прошлое. Верхушка, конечно, знала, но молчала по той же самой причине.

— Очень рад снова встретиться. — Роберт не знал, как отреагирует Захар на эту встречу.

Он не помнил, какой вердикт они вынесли «Росагропереработке», но хотел верить, что положительный.

— Цените, с какими людьми придется работать. — Произнес Захар для остального зала. — Единственный человек, который тогда в нас поверил. Если бы не он, меня и многих соратников вы бы здесь не увидели. Мы только успели завершить строительство хранилищ и завезти в них оборудование, как случилась катастрофа. Там и пережили ее.

Роберт облегченно выдохнул про себя. Приятно, когда настигает нежданный бумеранг добра из прошлого.

— Рад снова работать вместе. — Произнес он.

— Взаимно.

Захар назвал всех, кто был в списке, подробно рассматривая каждого претендента. Перекличка закончилась. Он вернул табличку Первому.

— Ну, что, народ, у вас ночь на раздумья. Кто не придет, значит, передумал. В Архангельске всякой работы полно, так что скучно никому не будет. — Захар пожал руку Первому. — Всем до завтра.

Он и его товарищи ушли. Первый задержал людей, тоже собравшихся выходить.

— Чтобы вы правильно нас поняли, скажу, каждое следующее предложение работы, будет хуже предыдущего. Мы сильно зависим от рыболовства, пока не подняли сельское хозяйство, и это наша элита. Там лучшие люди и мы вас по некоторым признакам отнесли к таким, поэтому не подведите. Если кто уже сейчас передумал, останьтесь, я выслушаю причины. Остальные свободны.

Роберт покинул помещение одним из первых. Дождался на улице Физрука и вместе пошли домой. Вечерело. Заходящее солнце отражалось на ледяной поверхности осевших сугробов. Дети специально рассыпали золу или песок, чтобы скорее оголились тропинки. Но пока проталин почти не было, хотя уже дня три держалась положительная температура в светлое время суток.

— Как настроение, не передумал? — Поинтересовался вышедший на улицу Физрук.

— Нет, не передумал. Всё идет так, как я и планировал.

— А ты помнил этого Захара? Что он за человек?

— Как человек вообще не знаю. Я лично не общался с ним. С трудом вспомнил название их фирмы, и то, потому что там были сложности какие-то. А потом, когда они разрешились, нам хотели устроить небольшой праздник, а я не поехал. Кажется, дочь разболелась, а Машке надо было на работу, и я сидел с ней дома. Вот, всё, что помню про это событие.

— Не много. Ладно, вроде ничего мужик, настоящий поморец, с бородой, суровым взглядом. Да и имя такое старинное, подходящее.

— Ну да, Роберт как-то не вяжется с рыбалкой.

— А Алёша вяжется? — Физрук усмехнулся. — Ладно, пристрогаемся потихоньку. Жаль, Чижова нет и других тоже. Веселее было бы вместе.

— У Первого своя стратегия и думаю, она правильная. Надо разбивать старые коллективы, иначе схемы начнут мутить, а это всегда минус для эффективности. — Роберт и сам бы так поступил на руководящей должности. — Будем ходить с тобой в гости к нашим, кто в сельском хозяйстве. Мы им рыбу и студень из водорослей, они нам муку и масло. — Поделился в шутку Роберт.

— Нет, мы будем встречаться и печь пироги с рыбой и капустой. М-м, как давно я не ел ничего подобного. — Физрук сглотнул слюну. — Слушай, Роберт, а как тебя идея пекарни года через три, когда муки будет вдоволь?

— Умениями не владею, но идея хорошая. — Согласился Роберт. — Думаю, появление их не за горами.

— Я бы хотел свою пекарню. Сам бы там работал тестомесом. Уж точно лучше, чем рыбу сетями тягать или кайлом махать. Тут хотя бы сразу видишь результат своего труда, всегда в тепле и при еде. Мечта. — Физрук громко вздохнул. — Немного порыбачу и начну думать, как пекарню открыть.

— А это будет коммерческое предприятие или социальное? — спросил Роберт.

— Все равно. Я готов работать за еду. Тем более что деньги не в ходу и никакой реальной коммерции не получится. А ты знаешь, что из жареной перловки можно кофейный напиток сделать?

— Да, слышал, а еще из желудей. — Роберт усмехнулся. — Тебя уже понесло в космос. Ты собрался кафе открывать?

— Почему бы и нет. Только представь, разруха, конец света, грязь, болезни, нищета, а на перекрестке улиц расположилось кафе, от которого во все стороны разносится аромат выпечки и свежего кофе. Ты понимаешь, какой позитивный заряд для людей это будет нести?

— Понимаю и даже хочу, чтобы такое кафе существовало, но думаю, реальной потребности в нем пока нет. Пока мы не выйдем на уровень, когда для удобства снова появятся деньги, никакой коммерческой целесообразности в нем не будет. Кстати, понятие нищета к современной ситуации тоже не подходит. Это сравнительное определение, а у нас пока еще все равны.

— И все равно тебе мою мечту не убить. По крайней мере, пекарню открою, а дальше, как масть ляжет.

— Буду твоим первым покупателем. — Пообещал Роберт.

Дом, в котором жил Физрук с семьей, восстановленный из развалин, находился раньше многоквартирного жилища Мартенсов. Супруга его, Елена, выскочила навстречу.

— Привет, Роберт. Ну, что обсуждали? — Спросила она, сгорая от нетерпения.

— Завтра переезжаем к морю. — Объявил Алексей. — Собирай вещи.

— Это шутка? — Не поверила она.

— К счастью, нет. Нас внесли в список людей, которые займутся рыболовством. Так что ты теперь рыбачка, а я рыбак. — Физрук усмехнулся и обратился к Роберту. — Может, зайдешь на ужин?

— Нет, спасибо. Мои тоже сейчас ждут и надо успеть собрать вещи. Давайте, до завтра. — Роберт пожал другу руку и кивнул Елене.

— Семье привет. — Пожелал Физрук.

Роберт вернулся домой. В квартире пахло древесным дымом и готовящимся ужином. Мария шумела на кухне, переговариваясь с женами других жильцов.

— О, вернулся. — Обрадовалась она появлению мужа. — А мне сегодня полкило гороха дали. Старый, зараза, вообще не разваривается.

— Ерунда, сгрызем. — Роберт усмехнулся.

— Как сходил? — Елена вытерла руки о передник.

— Хорошо. — Роберт показал взглядом, что надо обсудить это с глазу на глаз.

— Девчата, присмотрите? — Попросила Мария.

— Конечно.

Они прошли в свою двухкомнатную квартиру. Роберт рассказал ей, что их определили в рыбацкую деревню, что он встретил знакомого, который был бригадиром там, и что завтра к восьми уже надо быть с вещами. Мария, хоть и ждала это известие, разволновалась.

— Вроде бы так и хотели, но что-то тревожно на сердце. — Призналась она. — Прижилась я тут как будто, все знаю, а там что…

— И там приживемся. Шубу тебе справим, мне и Даниэлю унты новые, а то ходим в чем попало, грязь и снег лезет в обувь. Мужик этот опять же, как знак мне, чтобы не сомневался. Всё будет хорошо. — Роберт обнял жену, уютно пахнувшую кухней. — А помнишь, какой костлявой ты была, обнимать страшно.

— А ты сам-то какой был. Одни глаза остались, да нос твой арийский.

— За то, что мы с тобой сейчас справные и приходится платить частичной несвободой. — Вывернул Роберт.

— Тебе бы только переговоры вести. — Мария посмотрела в глаза мужа. — Что поделаешь, куда ты, туда и я. Да я так-то уже настроилась, но чуть-чуть поплакаться нужно для облегчения души. Все-таки мы хорошо тут перезимовали, есть сожаление, что оставляем это место.

— Там будет еще лучше. Меньше народа, больше доверия. Говорят, туда отбирают лучших, а мы с тобой достойны только лучшего. — Роберт потискал жену. — А дети где? — Поздно вспомнил он.

— Даниэль еще с работы не вернулся. Эмилия с подругами куда-то умотала. — Доложила супруга.

— Не надо было ее отпускать. Пусть тоже собирает вещи и готовится.

— Дай ей с девчонками попрощаться.

— Так она что, уже знает?

— Нет, но мы же предполагали. Эмилия решила подстраховаться. А ты думал, наши разговоры слышим только мы с тобой. Соседи тоже в курсе. — Мария улыбнулась. — Пойду, доварю этот горох, поедим и будем собираться.

— Иди, а я пока начну собирать вещи.

Роберт окинул взглядом семейное имущество. Его было совсем немного. Взял старую простынь, расстелил на кровати и стал складывать в нее одежду. Затем скрутил в узел. Примерился, как будет нести его до места сбора, и чуть ослабил узел, чтобы просовывалась рука. Личные вещи дочери и сына не трогал, оставив им право нести их самостоятельно. Осталась постель, пододеяльники, простыни и наволочки. Матрасы и одеяла считались казенными вещами, и их следовало оставить. Постель Роберт решил оставить наутро, чтобы не спать на замызганном матрасе, пережившем многие страшные события, оставившие на нем пятна, происхождение которых не хотелось знать.

— Роберт, идем ужинать. — Позвала супруга.

Кроме Марии на кухне никого не было. Женщины, чтобы не смущать пару, ушли к себе. В тарелке дымился гороховый суп с жареным луком.

— Так и не разварился, зараза. — Призналась супруга. — Мне слишком поздно подсказали, что солить надо перед самым финалом.

— Не парься, мне сейчас горох в любом виде придется по душе. — Роберт поднес тарелку к носу. — Пахнет бесподобно.

— Ну, пробуй, что твоя кулинарка сочинила. — Мария немного расстроилась, что испортила драгоценный продукт.

Роберт ел, причмокивал и нахваливал суп. Конечно, горох не разварился, но все равно был вкусным. При таком уровне разнообразия продуктов, любое новое и одновременно хорошо забытое старое блюдо, казалось безумно вкусным.

На входе раздался знакомый топот Даниэля, обивающего снег с обуви.

— Сынок, идем ужинать. — Позвала его Мария.

— Бегу. — Он сбросил одежду и сразу прошел на кухню. — Ого, это что, горох?

— Да. Выделили сегодня из каких-то неприкосновенных запасов. — Поделилась мать.

— Ни фига шебе, клашшно. — Даниэль в предвкушении потер руки.

— Ну, Роберт, расскажи новость. — Попросила Мария мужа.

— А я уже жнаю. Роштик ошталша, рашштроилша.

— Жаль, что их не взяли. Но ничего, и там друзей найдешь. — Попыталась успокоить его мать.

— Не жнаю, такого вряд ли. Мы ш ним не ражлей вода.

— Попросишься в обозы в Архангельск, будете видеться периодически. — Предположил Роберт.

— Ну, да. А может их на шледующий щежон вожмут. Говорят, так бывает.

— Может быть. — Согласился Роберт.

Ему было жалко, что Даниэль остался без друга. Ростислав полностью принимал его со всеми особенностями, а в новом коллективе снова придется доказывать, что твоя шепелявость не повод для унижения. Сын при этом не выглядел сильно расстроенным, наоборот, он как будто был возбужденно радостен.

— Я мечтал плавать по морю. — Признался он, уминая суп. — Чтобы вокруг было много воды.

— Ну, там не такое уж и море. Скорее множество озер с протоками. Говорят, что реально там, где начинается море одни льды, которые как платина, держат талую воду. — Поделился отец.

— Блин, я бы хотел на это пошмотреть. — Признался Даниэль. — Это должно быть так грандиожно.

Мария за его спиной закатила глаза.

— Чую, на одной рыбалке ты не остановишься. — Произнесла она.

— А мы будем ходить до моря? — Не унимался Даниэль.

— Я не знаю. Наверное, это от улова зависит. — Роберт пожал плечами.

— Ладно, пошмотрим.

Эмилия пришла поздно. Ее ждали, не ложились спать. Мария с порога отчитала дочь.

— Мам, ну я же уеду навсегда. Мы с девочками из-за этого задержались. Их теперь тоже ругают, но вы должны нас понимать. — Эмилия искала понимания в глазах родителей.

— Понимаем. А еще понимаем, что новости в Архангельске распространяются со скоростью света. — Посетовала мать. — Иди, ешь, собирай вещи, которые возьмешь с собой и ложись спать. Завтра в восемь нам надо уже быть на сборном пункте.

— Ладно. — Эмилия пошла на кухню.

Успокоившийся возвращением дочери Роберт быстро уснул. Проснулся за минуту до срабатывания механического будильника. Отключил его и бросил в узел.

— Семья, подъем. — Произнес он негромко, чтобы не разбудить соседей.

Глава 2

Глава 2

Предположения насчет того, что часть территории с вагончиками пострадала меньше остальных, подтвердились после полноценных исследований. Во время прохождения тектонической волны небольшой пятачок земли, примерно пяти километров в самом широком месте, удачно сыграл на амплитудах, компенсировав колебания смятием южной стороны. Это позволило ему сохранить горизонтальное положение во время катастрофы со всеми приятными бонусами.

Форма пятачка напоминала форму ногтевой пластины. С юга ровная полоса из взгромоздившегося вала земли и примыкающая к ней дуга из расширяющегося к северу разлома. В самой дальней точке он достигал двухсотметровой ширины. К счастью, разлом не был глубоким и проявлял минимальную активность. Там иногда что-то происходило, но никакими сотрясениями земли эти процессы не сопровождались. Иногда поднимался пар. Видимо, там били теплые источники, с трудом пробивающиеся к поверхности.

С восточной стороны примыкающий к южному бугру разлом изобиловал множеством мелких разветвлений, которые начали рассыпаться. Зыбкая почва напитывалась водой и становилась непроходимой. Кроме этого, там выходили наружу газовые пузыри, не позволяющие почве слеживаться. Место это сразу окрестили гиблым и старались туда не ходить.

Но в целом мирок на фоне остальных выглядел подарком судьбы. Вагончики-бытовки, полностью приготовленные для проживания, удовлетворяли общину из Тихого с большим запасом. Ничего лучше, даже в самых смелых мечтах и представить было невозможно. Беспокоило только одно, как бы сюда не добрались жители из других поселений. Пенсионеры вряд ли бы сумели отстоять свое право жить в них.

Озеро с рыбой являлось второй причиной смотреть в будущее с оптимизмом. Горячая наваристая уха каждый день радовала новых обитателей. Они все меньше жаловались на здоровье, окрепли, избавились от простуд, заработанных на холодном складе, и активнее участвовали в жизни общины. Заготовка чистой воды и дров на зиму целиком лежала на них. Молодые Иван, Марсель и поправившийся Валера либо ловили рыбу, либо ходили за нефтью к ближайшему источнику за десять километров от нового дома. Надо было успеть до зимы собрать приличные запасы жидкого топлива.

Первый снег не заставил себя долго ждать. В тот день Иван с Марселем вышли за нефтью. Простудившийся накануне Валера остался рыбачить. Неизвестно какой могла быть рыбалка зимой на озере, поэтому решили подстраховаться и наловить впрок. Полина просилась прогуляться, но Иван не взял ее. Она в последнее время часто жаловалась на насморк, и ей нежелательно было морозить ноги.

Едва успели отойти от поселка, подул северный ветер. Тучи уже с утра намекали, что будут осадки. Подуло таким холодом, что сомнений, какого вида осадки намечаются, не осталось. Примерно на полпути их догнала снежная метель. Колючий ветер шумно бил в спину. Видимость быстро упала до нескольких шагов.

— Может, остановимся? — Предложил Марсель. — Промахнемся ведь.

Иван хотел отказаться, думая, что старые ориентиры помогут ему выдержать нужное направление, но, не увидев их в ожидаемом месте, согласился поставить палатку. Кажется, они уже немного заблудились. Внутри палатки разожгли самодельный обогреватель, сделанный из корпуса аэрозольного баллончика. Он дымил, коптил внутри палатку, но это был самый доступный способ обогреться.

Метель неистовствовала до самого вечера. Палатку рвало ветром. Сухой снег громко барабанил в натянутую ткань. Иван выглядывал наружу. С каждым часом ландшафт менялся все сильнее. От тачки, на которой возили емкости с нефтью, из сугроба торчали только ручки. В ночь метель стала затихать и окончательно успокоилась. Мужики выбрались из палатки посмотреть, как изменился ландшафт.

Теперь это была снежная пустыня с темнеющими сухими стволами высохших сосен.

— Похоже, отъездились. — Решил Марсель. — Наша тачка по таким сугробам не пройдет.

— Да, надо возвращаться. — Согласился Иван. Затея катать тачку по сугробам показалась ему слишком бесполезной. — Но придется заночевать здесь.

— В постели с женой, конечно, приятнее, но куда деваться. — Марсель уже привык ночевать вне дома.

Иван сходил до ближайших деревьев, нарубил веток, пока напарник готовил место для костра. Ужинали разогретой ухой. Небо очистилось от туч, выглянули звезды, и установился приличный для этого времени года мороз, не меньше пятнадцати градусов. Костра хватило ненадолго. Ветки быстро прогорели. Есть пришлось в полной тьме, грея ноги у тлеющих углей.

— Несмотря ни на что, уха вкусная и настроение прекрасное. — Признался Марсель. — Нет ощущения, что если мы сейчас чего-то не сделаем, то скоро умрем.

— Да, на душе спокойнее, чем раньше. Для человека важно место, в котором не страшно бросить якорь. — Иван подул в ложку и задумчиво посмотрел вдаль. — Если не заглядывать слишком далеко, в те времена, когда наша одежда износится, или у кого-нибудь случится приступ аппендицита, то и желать-то лучшего не хочется.

— Это да, болеть при наших раскладах опасно. А с одеждой придумаем что-нибудь. Может, песцы размножатся, а может, олени появятся. Ты как думаешь, олени выжили?

— Думаю, да. По теории вероятности кто-то из них должен был остаться.

— Выходит, оленеводы на коне. Для них ведь ничего не поменялось. Одни себе и одежду пошьют и обувь и всегда с мясом. — Рассудил Марсель.

— Вот ты и наметил нашу дальнейшую цель. Надо будет развести стадо оленей. — Предложил Иван.

Он не особо представлял, где его взять и как разводить, но надеялся, что судьба непременно предоставит им такой шанс. Олени могли бы сильно разнообразить питание и повысить жизнеспособность общины. Тогда можно было бы приглашать к себе людей со стороны, без страха остаться голодными.

— А ты, вообще, когда-нибудь обращался с ними? Я же не местный, но слышал, что твой отец ненец.

— Да, но кем он только не был, и оленеводом, и в город подавался на заработки. И я его не помню, и с оленями обращался пару раз, катался на санях. Это всё. Генетически такие вещи не передаются.

— Ничего страшного. Сами разберемся. Я в детстве в деревне у дедушки с бабушкой овец пас. А они очень тупые животные, это тебе не коровы. И с оленями справимся, были бы только. — Марсель усмехнулся. — Вообще, я не понимаю, почему нам так повезло.

— Ты про что?

— Про то, что мы банда пенсионеров, которым жить осталось не так уж и долго. Почему мы нашли эту землю, а не другие, более перспективные люди? В чем вселенский замысел?

— Будущее покажет. — Ивана иногда тоже одолевали мысли о справедливости подобного подарка судьбы.

— Будущее. — Марсель потянул слово. — Знать бы его.

— Было бы здорово. — Иван вдруг напрягся и привстал.

Потом резко бросился в сугроб и начал задвигать снег на шипящие угли.

— Ты чего? — Испугался Марсель.

— Там люди. — Тихо произнес Иван и показал пальцем.

В темноте едва заметно на фоне белого снега, двигались темные фигурки. Они были так далеко, что постоянно исчезали из поля зрения, растворяясь во тьме. Казались призраками, порождениями собственной фантазии. Марсель помог засыпать костер. Иван на этом не остановился. Сложил палатку, чтобы она не темнела на фоне снега и лег.

— Ложись. — Приказало он Марселю.

— А чего они ночью гоняют? — Поинтересовался напарник, прикладываясь рядом.

— Я думаю, что они тоже попали в метель, но ночевать им негде, вот и пытаются идти, чтобы не мерзнуть.

— Что будем врать, если они на нас наткнуться? — Спросил Марсель, выглядывая через снежный бруствер. — Надо бы сразу общую легенду придумать.

— Давай, скажем, что мы из Тихого, бродим, ищем новое пристанище и попали в метель. — Предложил Иван.

— А если они видели, что Тихого уже нет, и спросят, где остальные?

— А нам что, обязательно перед ними отчитываться? Мы не какие-то беглые, которых ловят. Вообще можем ничего не говорить. Нам главное не наследить в сторону дома, чтобы не привести их за собой. — Ивану показалось, что Марсель заранее чувствует себя человеком в позиции жертвы.

Фигуры остановились и стали копошиться. Они были далеко, чтобы слышать их разговоры. Света звезд едва хватало, чтобы различить, что они делали. Кажется, они решили встать на ночлег.

— Другого места не нашли что ли? Кругом столько места, а им именно здесь надо. — Возмутился Марсель. — Утром встанут и увидят нас точно. А если мы уйдем ночью, то увидят следы, поймут, что их видели и пойдут полюбопытствовать за нами.

— Если у нас нет хорошего выбора незаметно улизнуть, сами пойдем к ним и пообщаемся. — Предложил Иван.

— Ты с ума сошел? — Искренне удивился напарник.

— А что ты предлагаешь? Так мы сможем увести их отсюда, напугать, чтобы они больше носа не казали. Придумаем страшилку, расскажем, что потеряли людей в какой-нибудь жуткой аномалии, а теперь возвращаемся домой, не солоно хлебавши и с плохими вестями. — Предложил Иван. — Мне кажется, это намного лучше, чем удирать. Жертвы сами провоцируют погоню, когда показывают свой страх.

— Нестандартно мыслишь, это, наверное, хорошо. — Согласился Марсель. — Ладно, но говоришь только ты, чтобы я не испортил спектакль. Буду изображать потрясенного гибелью родственника человека.

— Хорошая идея. — Оценил его роль Иван.

Компания людей разожгла костер. В его свете четче просматривались фигуры. Иван насчитал шесть человек. Он был уверен, что это самбургские или тазовские мужики, бродящие с исследовательскими целями. Практической пользы уходить так далеко от своих поселений он не понимал.

— Надо спать ложиться. Выспимся, а утром пойдем знакомиться. — Решил Иван.

Он поставил палатку на место костра, привалил с боков снегом, чтобы тепло лучше сохранялось, и полез внутрь.

— Может, дежурить будем? — Предложил Марсель. — Вдруг, наведаются?

— Не наведаются. — Уверенно заявил Иван. — Лучше выспаться хорошо, чем ждать неприятности.

— Мне бы такие нервы. — Напарник еще некоторое время наблюдал за компанией незнакомцев, потом тоже залез в палатку.

Иван уже похрапывал в стенку.

Утром он проснулся до рассвета. Выбрался наружу. Ветер за ночь поменялся. Мороз ослаб, а воздух сделался более влажным. Первому снегу оставалось лежать недолго. Над белой поверхностью едва просматривались три конуса не очень похожих на палатки. Иван достал холодную уху и попытался позавтракать ею. Она не замерзла, но была уже на грани. Он холодного завтрака стало еще холоднее. Он присел двадцать раз, сорок раз отжался, чтобы согреться.

В лагере незнакомцев появился человек. Отошел в сторону справить нужду прямо лицом в их сторону. Он разглядел Ивана и замер, не зная, как поступить. Хоть с момента катастрофы и прошло всего несколько месяцев, но люди уже с сильной опаской относились друг к другу. Голод и отсутствие правопорядка заставляли их видеть в каждом незнакомце потенциального разбойника.

Иван приветливо помахал рукой. Человек, выдержав паузу, помахал в ответ. Первый контакт состоялся. Теперь надо было готовиться к основному представлению. В лагере напротив началось движение.

— Марсель, подъем, кажется, у нас сейчас будут гости. — Предупредил Иван товарища.

В палатке началась активная возня.

— Уже идут? — Взволнованно поинтересовался Марсель.

— Нет, тоже, как и ты, суетятся. Увидели меня и зашевелились.

Марсель показался наружу в криво натянутой вязаной шапке. Встал рядом и посмотрел на лагерь незнакомцев.

— Их много, чего они так зашевелись. — Удивился он.

— Хороший знак. Люди с дурными намерениями старались бы выглядеть спокойнее. — Решил Иван.

— Не придумал никакой новой брехни, чтобы я был в курсе? — Поинтересовался Марсель, понемногу приходя в себя.

— Нет, все по-старому. Мы из Тихого, бродим в поиске удачного места для жилья. Потеряли чуть севернее двух человек, провалившихся под землю, потом попали в метель и теперь спешим назад. — Вкратце описал легенду Иван.

— Хорошо.

Незнакомцы собирались еще как минимум полчаса. Ожидаемо от их группы отделились трое, и пошли в сторону Ивана и Марселя. В руках одного из них было ружье.

— Так я думал, что они вооружены. — Произнес Марсель расстроенно.

— Это еще ничего не значит. Им самим страшно. — Попытался успокоить его Иван и заодно успокоиться самому.

Высота снега на ровном месте достигала высоты до половины голени. Мужики ступали, высоко поднимая колени. Остановились за пару шагов.

— Не вооружены. — Поинтересовался тот, что держал в руках ружье.

— Только нож. — Ответил Иван. — Мы вам не собираемся причинять вред.

— Да мы тоже. А вы чего шлындаете по тундре, если не секрет? Откуда вы есть-то? — Спросил вооруженный мужчина.

— Мы из Тихого. У нас там проблема, жилья не осталось, сдуло смерчем. Ищем, куда реально можно переехать. А вы откуда, самбургские? — Спросил Иван, пытливо разглядывая каждого.

— Нет, мы из Уренгоя. — Ответил мужчина, стоявший позади вооруженного товарища. — Уже недели две в пути. Снег этот совсем не ждали.

— А чего вам в Уренгое не живется? Я был там уже после катастрофы, поучаствовал в разборе завалов. У вас точно лучше, чем здесь. — Иван хотел услышать ответ.

— А ты же в курсе, что нас задрало, как нарвавший прыщ после землетрясения? А потом в центре поселка, как раз под администрацией началось извержение?

— Я как раз те завалы и разбирал, но потом ушел. Да, при мне там что-то полыхнуло, но я был уже не рядом.

— Полыхнуло. — Хмыкнул вооруженный. — Половина поселка разлетелась в стороны, остальная часть обрушилась в образовавшуюся воронку. Всех поголовно контузило, кто выжил.

— Значит, кто-то выжил? — Спросил Марсель.

— Выжили, конечно, но половина поселка в той дыре. Многие здания, пережившие пекло и землетрясение, разрушило взрывом. А в воронке сейчас клокочет и бурлит и вонь такая, что жить рядом нельзя. Если ветер дует от нее, сразу задыхаешься, и горло саднит. — Доложил вооруженный.

— А вы тоже ищете, куда перебраться? — Догадался Иван.

— Ну, да. Были в Самбурге, не приняли. Идем теперь в Тазовский, вдруг там народ добрее. А вы откуда идете? — Спросил мужчина, стоявший позади вооруженного.

— Да мы тоже с самбургскими не нашли общего языка. Хотели, как и вы дойти до Тазовского, но не смогли. Нарвались на провалы, двоих товарищей потеряли. Пытались обойти, но два дня потеряли даром, везде дыры в земле. Сейчас возвращаемся назад, в Тихий. Начался снег, поставили палатку и решили переждать. — Иван посмотрел в небо. — Снег сойдет, грязно будет, вообще не подходящие для прогулок условия.

— Это точно. А вы чего, с тачкой гуляете? — Мужчина с оружием увидел торчавшие из снега рукоятки.

— Да, мы надеялись вернуться назад с какими-нибудь припасами.

— Понятно. Значит, до Тазовского дороги нет?

— Мы не нашли. — Иван развел руками. — Теперь еще и грустные вести принесем родственникам.

— А под снегом вообще ни одной ловушки не увидишь. — Вставил свою фразу Марсель.

— Как же нам быть? — Мужчина с оружием оперся на двухстволку. — Землянки рыть или иглу изо льда ставить? Вы как собираетесь зимовать?

— У нас есть зимний склад. — Почти соврал Иван, поняв, что судьба Тихого людям неизвестна. — Там перекантуемся.

— У нас одна группа в Нур пошла, другая на юг, надеюсь, им повезет больше нашего. — Вооруженный мужчина обернулся в сторону своего лагеря. — Нам, наверное, будет по пути, идемте вместе.

— Да, мы не спешим вроде. Тут где-то видели озеро с нефтью, надо найти, набрать, чтобы хоть что-то полезное привезти назад. — Подсуетился Марсель.

— Да мы таких озер по дороге штуки три точно видели. — Мужчина повесил ружье на плечо. — Ну, давайте хоть позавтракаем вместе по-человечески, да разойдемся. — Предложил он.

Отказываться от приглашения было подозрительно.

— Давайте. — Ивану пришлось принять его.

Троица оставила их. Напарники гостей за это время успели собрать дров и развести огонь. Марсель посмотрел в сторону чужого лагеря.

— Вроде получилось. Теперь надо молчать, чтобы не проколоться. — Он очень волновался, что им не поверят.

— Постараемся не отклоняться от нашей легенды.

Они собрали вещи, откопали тачку и сложили в нее. Колеса ее проваливались в снег полностью, поэтому она превратилась в корыто, упиравшееся движению. Соседи сидели в кружок у костра. В котелке на треноге варился завтрак. С первого взгляда не удалось понять, что за блюдо там готовилось. Что-то мутно-серое, похожее на воду после мытья посуды.

— Всем привет. — Поздоровался Иван, окинув тех, кого еще не видел внимательным взглядом.

Один из мужчин странно на него посмотрел, потом уставился на тачку.

— Ё-моё, так это же моя тачка. — Он поднялся и осмотрел ее. — Точно моя.

— Как твоя? — Строго поинтересовался мужчина с ружьем.

Иван присмотрелся к бородачу, опознавшему свою тачку, и узнал его. Это был тот самый мужик, сменявший ее на продукты. Тогда он был безбородым и совсем не похож на себя настоящего.

— Да я ее сменял на мешок риса у этого парня. Как раз через неделю после всего. Узнал меня? — Спросил он у Ивана. — Как тесен мир, а? Даже приятно, что ты живой и тачка моя до сих пор в деле. — Он полез обниматься.

— Узнал. — Иван похлопал его по плечу. — А семья как твоя?

— Да нормально. Мы же на окраине жили. Как только начало трясти, спустились в подвал. А у меня там уже две подпорки стояли под потолок. Они и помогли пережить. Тряхнуло сильно, нас засыпало штукатуркой, обломками, но подпорки и стены выдержали. Выбрались наружу, мама родная, а вместо поселка кратер. И дома нашего почти не осталось. — Мужчина похлопал Ивана по плечу. — Это нормальный парень. Сменял гору продуктов на тачку, которую и есть-то нельзя. — Он усмехнулся. — Он точно из Тихого. Мы с ним общались на эту тему. Ты, рыбак, кажется, да?

Видимо, разговоры о правдоподобности легенды шли среди них. Мужики сомневались в словах Ивана и Марселя.

— Да, я вашему предпринимателю рыбу соленую возил. — Иван обрадовался, что его узнали.

— А ты меня тогда из-за девчонок пожалел? — Спросил знакомый.

— Из-за этого тоже. Ты ведь соседского ребенка приютил, меня это тронуло. — Признался, Иван.

— Видите, наш человек. — Знакомый так обрадовался, что встретил Ивана, что снова постучал его по плечу.

— Отлично. Очень рады, что встретили хороших людей. — Произнес мужчина с ружьем. — Присаживайтесь, будем завтракать, чем бог послал.

Иван с Марселем присели у костра. Они не собирались так долго ходить за нефтью и еды взяли совсем немного. В котелке осталась подмерзшая уха, а в рюкзаке совсем немного сушеной рыбы. Ее Иван и достал.

— Моя фирменная. — Протянул главному.

— Ого, шикарно живете. — Тот взял ее, поднес к носу и глубоко вдохнул запах. — М-а, аромат прошлой жизни. Пивка бы полторашечку. — Размечтался он. — А вы себе-то оставили чего пожрать?

— У нас есть еще немного ухи в котелке, но она замерзла. — Ответил Иван.

— А у нас мучной суп. Прожаренная мука, горсть перловки, горсть крахмала и собачья кость для навара. Не побрезгуете? — С ехидцей поинтересовался главный.

— Нет, отчего же. Сейчас не те времена, когда приходится выбирать. Все гастрономические оргазмы остались в прошлом. — Произнес Марсель.

На самом деле варево не вызывало у него аппетита, а после упоминания собачьей кости, так и вообще отбило. Но надо было показать себя таким же голодным, как и остальные, чтобы не злить. Суп приготовился быстро. Немного покипел и стали разливать по мискам. У всех были железные, видавшие виды. У кого откровенно из ассортимента собачьей посуды. Но никто этого уже не стеснялся. У Ивана с Марселем тоже были железные миски из оставленной в бытовках посуды.

Повар разлил всем по половнику. Ивану попался лавровый лист.

— Ого, лаврушка. — Удивился он.

— Ну, мы же не собаки без лаврушки хлебать. — Пошутил повар. — Приятного аппетита.

Блюдо оказалось странным на вкус. Хорошо, что было соленым, иначе есть его было бы вообще невозможно. Иван хлебал с аппетитом, не подавал вида, что ест бурдомагу из одного уважения. Отвлечься от супа ему помогали размышления. Он почувствовал себя виноватым. Наврав людям, что дорог до Тазовского нет, он, возможно, обрек их на голодную смерть. Вспомнил детей мужчины с тачкой, и стало еще хуже. Чувство вины застило все прочие благодетели, которыми он руководствовался, чтобы соврать.

— Класс. — Марсель допил остатки супа через край. — Интересное блюдо. Жаль у нас ни перловки, ни крахмала нет. Да и собачьих костей тоже.

— Если хочешь, отсыплю. — Повар полез в свою сумку.

— Да, ладно, неудобно. — Отмахнулся Марсель. — Вам еще столько топать. Силы нужны.

Он даже покраснел. Ему стало жутко неловко перед людьми, что они всерьез посчитали, будто их суп может понравиться.

Иван ловил взгляд мужчины с тачкой. Он, как назло, смотрел в свою тарелку. Наконец, их взгляды пересеклись. Иван повел глазами в сторону, намекая на то, что хочет переговорить в стороне ото всех. Мужчина не сразу понял, но потом моргнул.

— Отлить надо. — Иван хлопнул себя по коленям и поднялся.

Он снова посмотрел на мужчину, у которого сменял тачку, понять, понял ли он. Тот ковырялся в своем рюкзаке. Иван отошел на несколько шагов, думая, как иначе вытянуть его на разговор.

— Эй, извини, не знаю, как тебя? — Окликнул мужчина. — Я кое-что хотел спросить.

— Иван.

Мужчина догнал его. Они молча отошли еще на десять шагов.

— Ты чего хотел? — Спросил мужчина заинтригованно.

— Короче, то, что я тебе скажу, только для тебя и ни для кого больше. Обещай молчать.

— Ладно. — Неуверенно пообещал мужчина.

— В пяти километрах отсюда на север стоят три вагончика бытовки. Места в них там уже все заняты, но для твоей семьи мы найдем свободные. Но ни для кого больше. Если приведешь других, начнется война. От Уренгоя вдоль Пура дойдешь до Тихого, обойди справа, там бешеный вулкан. Потом снова вдоль Пура до самого Самбурга. Его тоже обойди стороной справа. Говорят, слева топи. А потом идите на северо-восток, пока не упретесь в высокий длинный вал. Спускайтесь по нему вниз. В километре будут вагончики. У нас есть еда кое-какая, поэтому берите только в дорогу. Если выдержите хороший темп, то за неделю придете. Заметные ориентиры после Самбурга, это оазис рядом с теплыми источниками, потом озеро из нефти. От него строго на север. Если встретишь песца, не пугайся, это наша Изольда. Она вас проводит куда надо.

— Песца? — Удивился мужчина.

— Да. Пережила с нами катастрофу на складе, теперь мы одна семья. Если не пойдете, не говори про нас никому, пожалуйста. Я предложил именно тебе, из-за того, что ты хороший человек и детей твоих жалко. И на обратном пути уведи своих подальше от Тихого, чтобы не увидели, что мы там не живем.

— Хорошо. Спасибо, Иван. Честно говоря, неожиданное предложение.

— Да и вы тут появились внезапно. А тебя, как зовут?

— Виктор.

— Будем ждать, Виктор.

Мужчины сделали свои дела и, как ни в чем не бывало, вернулись к костру.

— Ну, что расписались желтым по белому? — Поддел их мужчина с ружьем. — Нет нигде природе от вас покоя.

— А нам от нее вообще одно беспокойство. — Виктор сел на свое место.

— Ну, посидели и хватит. Надо собираться. — Мужчина с ружьем поднялся. — Вы как, не надумали с нами возвращаться?

— Не, а что голяком-то идти. Надо как-то загладить плохие новости. — Иван тоже поднялся и осмотрелся. — Блин, из-за снега совсем ориентиры сбились. Марсель, вроде там было это озеро.

Марсель тоже изобразил активную умственную деятельность, рассматривая окрестности.

— Нет, мне кажется, в той стороне. — Предположил он.

— Ладно, найдем. Такие места надо точнее запоминать. Хоть карту с ориентирами рисуй, как у пиратов. — Пошутил Иван.

— Еще бы уметь их рисовать. — Посетовал главный. — Ладно, рады были встрече. Если что, приходите к нам в Уренгой, вдруг мы нашли хорошее местечко, где всем будут рады.

— Непременно. — Ивану стало неудобно перед ними. — А что слышно насчет того, что южнее пекло грело сильнее?

— Да ничего не слышно. К нам вообще никто не приходил. Поэтому мы и решили, что-либо людей там не осталось, либо им так хорошо, что никуда идти не хочется.

— Ясно. — Иван вздохнул. — Без связи одни догадки.

— Это да. Приходится жить своим умом, а он не подает признаков жизни. — Главный рассмеялся. — Всё, давайте, до встречи.

— До встречи.

Мужчины пожали по очереди друг другу руки и разошлись. Напоследок Виктор незаметно кивнул Ивану, словно принял его предложение. Шестерка ушла в южном направлении. Если они собирались его придерживаться, то развалины Тихого должны были остаться сильно в стороне от их маршрута.

— О чем ты с ним говорил? — Поинтересовался Марсель.

— Я знаю этого Виктора. Он взял соседскую девчонку в семью, у которой погибли родители. Я обменял мешок риса у него на эту тачку. Мне совести не хватило не предложить ему прийти к нам.

— Не проболтается? — Засомневался Марсель.

— Я сказал ему, если приведет других, то будет война. Надеюсь, он сообразительный.

— Странно будет выглядеть, если они исчезнут из поселка молчком. Дураку хватит ума связать вместе ваш разговор и их исчезновение.

— Очень надеюсь, что их разведчики придут с юга с добрыми вестями, и они забудут о нас. Тогда и исчезновение могут не заметить на радостях. — Иван развел руками. — Ну, не мог я поступить иначе. Представить себе не могу, что я жирую, а дети умирают с голода по моей вине.

— Ты прав, оскотиниться ради собственного комфорта легко. — Марсель взял в руки тачку. — А ты реально знаешь, куда нам идти?

— Да, вон туда. — Иван указал рукой в нужном направлении.

— Не пойму, как это тебе удается? — Удивился Марсель. — По мне так обыкновенная снежная равнина во все стороны.

— Да нет же, там холм приметный, а там деревья, мимо которых мы уже ходили.

— Приметные без особых примет. — Хмыкнул Марсель. — Ладно, Сусанин, веди.

— Ну, пошли.

Незаметно юго-восточный ветер принес положительную температуру и снег начал таять и оседать. Тачка больше не елозила на брюхе, а катилась, немного проваливаясь по уплотнившемуся снегу. След за ними оставался чёткий.

— Хорошо, что он растает до завтра. — Решил Иван. — Эти следопыты уже не смогут нас найти по нему, если мы поторопимся.

Пятно нефтяного озера темнело на фоне белого снега. Подойдя ближе, Марсель имел неосторожность провалиться в черную жижу. Снег у берега скрыл реальное начало нефтяной лужи.

— Черт, еще один вид ловушки. — Он поднял ногу из снега со стекающей густой жидкостью.

Скинул сапог и вылил то, что успело залиться внутрь. Снял штаны, стянул носок и отжал. Иван раскидал снег в стороны и окунул двухведерную алюминиевую кастрюлю в образовавшуюся полынью. Марсель прискакал босой, чтобы помочь. Одному Ивану не с руки было поднять и поставить такую тяжесть в тачку.

— Давай, разожжем небольшой костерок, я хоть просушу вещи. Не смогу идти с ощущением жирной грязи на себе. — Предложил Марсель. — Всего на полчаса.

— Сушить вещи, пропитанные нефтью? — Иван усомнился, что это хорошая затея. — Ну, давай попробуем.

Участок земли очистили от снега, выдолбили в нем лунку и налили в нее литра три черного золота. Вначале разожгли факел из мха, пропитанного горючей жидкостью. Он сильно плевался и трещал из-за большого содержания воды, а лужа никак не хотела разгораться. Потом все же разгорелась и тоже стреляла во все стороны горячими брызгами.

— Не знаю, высохнет так что-нибудь или наоборот, еще сильнее испачкается. — Предположил Иван.

Марсель был полон решимости довести дело до конца и стал сушить носок. Не доглядел и тот сгорел у него за несколько секунд, обильно коптя черным дымом. Штанину он сушил с более безопасного расстояния и ее удалось высушить. Жирное пятно осталось, но не было ощущения сырости.

— М-да, в сыром носке было бы приятнее, чем совсем без него. — Марсель сделал пробные шаги в сапогах. — На портянки надо переходить. У нас там целая стопка казенных вафельных полотенец.

— Бабы не дадут. — Предположил Иван.

— У баб судьба не давать, когда плохо просят. Нет портянок, не будет ничего, ни рыбы, ни топлива. — Смело погрозил прекрасной половине общины Марсель.

Пока они собирались и были отвлечены, случился инцидент, которому нет прощения. Оттаявшие края ямки осели, и горящая нефть устремилась под свод снега, образовавшийся от тепла огня. До нефтяного озера от костра было всего несколько метров. Вспыхнувший на берегу огонь, вначале удивил мужчин. Они замерли в ступоре, не видя связь между чадящим догорающим огнем в маленькой луже и разгорающейся поверхностью озера. Только когда обвалился снежный свод, образовавший дорожку между ними, до них дошла эта связь. Иван бросился тушить огонь снегом, но это было бесполезно. Он распространялся все дальше, не реагируя на его усилия.

Пламя жарко разгоралось. В небо поднялся черный столб густого дыма, видимый на десятки километров вокруг.

— Сходили за топливом. — Марсель в сердцах сплюнул.

— Надо искать новое озеро. — Иван про себя выругался на напарника, понимая, что зимой за нефтью не находишься.

— И дался мне этот носок. — Марсель вздохнул. — Пошли домой.

— Пошли.

Глава 3

Глава 3

Мария, хоть и знала о специфике жилья рыбаков, все равно оказалась в шоке. Она уже привыкла жить в почти нормальной квартире с кроватями. Хотя в ней не было окон, но они не спали на полу. А в чуме, выделенном семье Мартенсов, вместо кроватей возвышались топчаны на уровне десяти сантиметров от земляного пола. По низу гуляли самые настоящие сквозняки и никакие ухищрения по затыканию дыр не помогали. В крыше дома имелась дыра для выхода дыма, а сквозняки являлись частью системы вентиляции и хорошей тяги. Без них можно было и угореть. Роберт с Даниэлем принесли с побережья крупные камни, которые держали тепло еще час после того, как погаснет огонь. Этого хватало, чтобы уснуть в относительном комфорте.

Роберт и дети относились к этому неудобству философски, но Марию подбешивало отсутствие ощущения нормального жилья. К тому же выяснилось, что скоро им придется переезжать, и каждая семья отвечает за сборку и разборку дома самостоятельно. Фирма, то есть община, занималась только организацией перевозки разобранного чума.

— Я как улитка, которая всегда носит домик с собой. — Высказала она как-то мужу.

— Не вижу в этом ничего плохого. — Ответил Роберт. — В случае необходимости переезжать куда-то ещё у нас будет бесценный опыт постройки собственного жилья.

— Так это еще не финал нашего путешествия? — Недобро удивилась Мария.

— Мы ничего не можем знать наперед, поэтому должны уметь многое делать своими руками и думать своей головой. Куда нас занесет в ближайшие десять лет, одному богу известно. — Философски рассудил Роберт.

— Не, я не хочу жить с мыслями, что у нас все временно, как эта конура из шкур.

— Маш, вспомни, где ты жила последние два года, до того, как мы сюда пришли. Что ты как бабка из «Сказки о рыбаке и рыбке». Хороший чум и работа у нас хорошая и люди здесь приятные. Завтра с Даниэлем в первый раз выходим в море.

— Уже? — Удивилась супруга. — Вы только неделю назад учились сети вязать.

— Тут такие университеты, рассиживаться не дают. Если ты тупой и не вникаешь, дуй назад в свой Архангельск чистить канализации.

— А были такие?

— В нашем наборе не было, но говорят в прошлом отбирала не Лада и попадались всякие, некоторых пришлось сдавать по гарантии. Ты просто еще не осознала своего счастья. Между нами буффер, защищающий от всякой швали. Помнишь, как мы мечтали о возможности работать и не бояться нападения. Вот, мечта сбылась.

— Тогда мы говорили о своей общине, в которой ты главный. — Напомнила супруга.

— Без опыта из меня руководитель никакой. Надо снова подниматься вверх по карьерной лестнице, а тебе набраться терпения. Хочешь быть царевной, поддерживай мужа. — Посоветовал Роберт.

— Ладно. — Мария вздохнула. — Староватая я уже, чтобы снова проходить тот же путь.

— Да, ты превращаешься в занудную старушку. — Поддел ее муж. — Придется выловить себе молодую русалку.

В чум вернулась Эмилия с крупным рыжим котенком на руках. В поселке имелось много кошек, питающихся отходами рыбного производства. Из-за доминирующего рыжего кота, почти три четверти кошек и котят имели рыжий окрас. Животные чувствовали себя вольготно на обильных харчах, но работу свою знали. Периодические всплески мышиной активности они гасили на корню.

— Можно я возьму нам котенка? — спросила дочь. — Он выбрал меня.

— Конечно. — Сразу разрешила мать.

Содержание кошек больше не являлось проблемой. Мало того, что животные сами заботились о собственном пропитании, так никто больше не возмущался прилипшей к одежде шерсти или аллергии. С кошкой, облюбовавшей конкретный дом, даже спалось спокойнее. Она гоняла мышей, лезущих в тепло, а когда кто-то заболевал, как грелка, лезла к больному, словно хотела поделиться собственным здоровьем.

Были в поселке и две собаки, кобеля, которым мечтали найти пары. Эти несли охрану поселка, правда лениво. На первых годах освоения поселка, когда порядок еще не сложился и можно было нарваться на лихих людей, они вовремя предупредили об опасности лаем, и небольшая банда была нейтрализована. Между людьми и животными сложилась та первоначальная гармония, когда все друг в друге нуждались, в отличие от докатастрофных времен, когда животные превратились в декор.

— Как его зовут? — Поинтересовался Роберт у дочери, укладывающей котенка на свою сторону топчана.

— Если девочка, то Мурка, если мальчик, то Ганс.

Роберт прыснул от смеха.

— Почему Ганс?

— Мне Лиза сказала, что кот, как и мы, немец, потому что рыжий. И мы придумали ему имя, Ганс. — Объяснила Эмилия.

— Какие мы к черту сейчас немцы? — Роберт присел рядом с котом и провел ему по спине. — Все наши национальности остались в прошлом. Мы все теперь один новый народ.

— Что, пап, если он мальчик, то назвать его по-другому? — Эмилия так поняла слова отца.

— Нет, пусть остается Гансом. Отличное имя для кота. — Роберт погладил его промеж ушей.

Разомлевшее от ласк животное по-хозяйски вытянуло лапы и замерло.

Утром Роберт и Даниэль, вместе с остальными мужчинами явились на берег, откуда должно было начаться первое практическое занятие по ловле рыбы. Обучение проводил сам Захар. Он лично желал видеть, кто и на что способен.

— Так, мужики, вот эта спокойная бухта кишит рыбой, но мы отсюда ее не ловим на еду, а только тренируемся. Это наш питомник и тренажер одновременно. Мы будем показывать вам, как травить сеть, кто какую работу в моменте выполняет, и наблюдать за результатами. Рассаживайтесь в лодки и отправляйтесь за нами. — Бригадир и два молодых парня помощника ловко столкнули лодку в воду и запрыгнули в нее.

Роберт был в одной команде с Даниэлем и с Емельяном, сыном посла в Африканской стране, который так и не успел вернуться на родину. Мать умерла от болезни еще в первый год бродяжничества. Емельян остался сиротой. Он был на два года старше Даниэля, но по виду казался даже младше. Сказывалось еще более скудное питание, как у человека, который везде был лишним. Роберт усадил ребят в лодку и столкнул ее в воду. Набрал в оба сапога воды, пока пытался запрыгнуть. Но у других это упражнение получилось еще хуже. Физрук своей массой перевернул лодку вместе со своим экипажем.

— Да, ребята, изящества вам пока не хватает. Прыгать надо с кормы, а не с борта. — Посоветовал Захар.

Он дождался, когда все экипажи приведут себя в порядок и отплыл на середину бухты. С зимы в ней еще остались крупные льдины. Захар пристал к одной из них.

— Разбиваетесь на пары. — Посоветовал он. — Чтобы не перевернуться снова от хорошего улова, вы должны разделять вес добычи между двумя лодками. Желательно, чтобы рядом была льдина, чтобы один их рыбаков мог веслом удерживать ее от излишнего крена.

Его молодой помощник изобразил, как надо подсунуть весло под льдину, чтобы лодка не перевернулась. Захар, или первый номер в экипаже, со вторым номером, сбросили сеть за борт. Подождали минуту.

— Начинаем травить сеть. Вначале медленно, чтобы понять, насколько легко она идет. Не спешим, тянем-потянем. — Они вынули сеть, сложенную пополам.

В ней серебрились несколько рыбок. Умелые рыбаки вывалили их на дно лодки, огороженное деревянными переборками, чтобы не топтаться по рыбе.

— Теперь третий номер начинает колоть лед и закидывать им свой улов. — Пояснил Захар.

Его помощник достал самодельный колун, похожий на кирку и стал откалывать куски льда от льдины. Собирал их сачком и высыпал прямо на рыбу. Все движения у опытных рыбаков были красивыми, отточенными и казались простыми. Продемонстрировав пример, они выбросили рыбу и лед за борт.

— Занимайте места у льдины. — Распорядился Захар.

Управление лодками еще оставалось неуверенным. Места занимали долго, суетились и бились друг о друга. В экипаже Роберта, сын был третьим номером. Это ему досталась роль гребца, кольщика льда и удерживателя равновесия. Даниэль быстро почувствовал лодку и мягко пристал к льдине, в то время как вокруг творился хаос. Захар заметил его результат и одобрительно кивнул Роберту.

— Травим сети и пытаемся не свалиться за борт. Запомните, если упадете в воду, первым делом срываете спасительный поплавок, а только потом начинаете барахтаться. — Напомнил бригадир.

Поплавок делался из пенопласта с прикрепленной к нему трехметровой капроновой нитью, из которой вязались сети. Дно в бухте редко где превышало глубину больше трех метров и потому упавший за борт, и пошедший ко дну рыбак в намокшей одежде, мог пометить свое место и дать шанс вытащить его и откачать.

Роберт и Емельян сбросили в воду аккуратно смотанную сеть. Даниэль в это время поддел веслом льдину и делал вид, что удерживает равновесие, хотя потребности в этом пока не появилось. Сеть в рабочем состоянии напоминала советскую авоську, но с более широким «горлышком». В время настоящей рыбалки, ее требовалось тянуть за собой, чтобы зацепить косяк сельди или просто набрать случайных рыбешек. Здесь же пока отрабатывались первые навыки обращения с ней.

— Тянем! — Отдал Захар команду, выдержав паузу.

Рыбаки начали вытягивать сеть. Даниэль уже не в шутку уперся веслом под льдину. Лодка кренилась на один борт под весом двух человек и намокшей сети, вероятно еще и с уловом.

— Ловись рыбка мала и велика. — Напевал Роберт.

Они затянули ее в лодку и там оказалась одна рыбка, но довольно крупная.

— Жолотая. — Пошутил Даниэль.

— Не стоим без дела, колем лед. — Приказала бригадир.

— А если у нас ничего не поймалось? — спросил кто-то.

— Без разницы, нужно выработать автоматизм действий. Колем лёд.

Даниэль взял кирку и начал отбивать от льдины куски. Выловил их сачком и бросил на единственную рыбу, бьющуюся на воздухе.

— Отпускаем учебный материал в воду. Хватит с них стресса на сегодня. — Распорядился Захар. Выждал, когда его приказание исполнят. — В целом, неплохо. Никто в воду не свалился, уже хорошо. Быстрее всех работала команда Мартенса. Но у нас тут не соревнование на скорость, поэтому стараться быть первыми не надо. Главное, всё делать правильно, развивать сноровку и вовремя включать мозги. Проведем еще три повторения и сделаем перерыв.

Напуганная активностью рыба ушла подальше от лодок и в следующие тренировки никто ничего не поймал.

— Это вам для размышления, как ведет себя рыба, если вы надеетесь ловить её, не сходя с места. — Обратил внимание будущих рыбаков Захар. — В целом, вроде, неплохо. Старание есть, а опыт наберется. Многие из тех, кто пришел сюда года три назад, вообще понятия не имели о рыбалке. У них море ассоциировалось только с пляжем, пивом и бездельем. А сегодня они мастера своего дела. И вы такими станете.

Ученики вернулись на берег. Снова набрали воды в сапоги, но лодки никто не перевернул.

— Вечером будем ремонтировать старые сети и учиться плести новые. Через три дня начнется путина, надо успеть подготовиться. А еще будем учить карты островов. Опытные рыбаки даже среди ночи могут встать и в полной темноте указать направление на каждый из них. — Захар чаше всех смотрел на Роберта, как на старшего.

— А зачем знать острова? — Спрсоил Емельян.

— Затем, что ночевать в лодке не самый лучший вариант. Нужна качественная ночевка, нормальный горячий ужин, сон в палатке, и самое главное, это периодические наводнения. Сейчас солнце окончательно выберется на лето и начнутся прорывы ледяных дамб. Неприятная вещь, неожиданная и довольно опасная. Как я уже говорил, вода из Двинской губы уходила почти полностью, но потом начала возвращаться. Эта бухта появилась весной три года назад. Когда мы сюда пришли, здесь было голое дно. Мы еще не знали, что вход со стороны Белого моря закрыт льдами. Свободно рыбачили в разломах, пока не случился первый прорыв. От волны из ледяной каши не больно спасешься. К счастью, мы заметили ее вовремя и поднялись на возвышенность. Так и спаслись. С тех пор знаем, хочешь выжить во время внезапного наводнения, держи в уме все острова поблизости.

— А как понять, что идет волна? — Поинтересовался Роберт.

— Северный горизонт становится дымчато-серым. Воздух сгущается и конденсируется влага. Если день ясный, то это самый верный признак. Волна перед собой гонит холодный воздух. Любой внезапный порыв холодного ветра должен вызывать подозрение. А когда волна уже в поле зрения, то ее ни с чем не спутаешь. У нее есть светлый гребень, ну и видно, что она набегает. Тогда у вас остается минут пять, чтобы доплыть до берега и затащить лодки.

— Что-то мне эти рассказы нравятся все меньше и меньше. — Тихо признался Физрук. — Я не рыбачить буду, а вертеть головой, каждую секунду ожидая наводнения.

— А кто-нибудь видел льды в Белом море? — Спросил Даниэль, заслушавшийся рассказов опытного рыбака.

— Да, мы ходили зимой до самой Мезенской губы, посмотреть, чего нам ждать следующей весной. Белое море сейчас выглядит как огромный торос, нагромождение льда, озер промеж него. Все это еще и находится в постоянном движении, потому что лед на плаву. Шум от трения стоит страшный, особенно в приливы и отливы.

— Значит, по морю нельзя ходить? — Спросил Физрук.

— Ходить можно ногами, но на лодке нет. И ногами опасно, потому что лед зыбкий и постоянно трется краями друг о друга.

— То есть, наводнения будут случаться еще очень долго? — Сделал свои выводы Роберт.

— На нашу жизнь хватит. Я думаю, что весь Северный Ледовитый океан сейчас покрыт панцирем льда и это на столетия. Успокоится, только когда уровень воды опустится до нормального уровня мирового океана. — Предположил Захар. — Так, ну, ладно, хватит лясы точить. Развешивайте сети на сушку и в шесть вечера жду вас снова.

Бригадир ушел по своим делам. Новички принялись обсуждать новую информацию.

— Опасная работа. Мало того, что холод и сырость, так еще и эти наводнения. — Посетовал мужчина не из общины Роберта. — Если что, переведусь назад в Архангельск. Уж лучше картошку полоть и копать без всякого риска.

— Отварную картошечку бы с малосольной селедкой. — Размечтался Физрук. — А ты слыхал, что те, кто вернуться, сами выбирать свою профессию не смогут. Говорят, таких золотарями отправляют работать. Чужое дерьмо возят.

— Байки это, чтобы вы не рыпались. — Ответил мужчина. — Отправляют туда, где нужнее всего. А сейчас сельское хозяйство надо возрождать. Одной рыбой сыт не будешь. К тому же зерно и картошку хранить проще и урожай гарантированнее. Помните из истории, почему люди стали активно расселятся из Междуречья? Потому что занялись сельским хозяйством и народ на постоянном питании стал массово размножаться и уже не мог поместиться на небольшой территории. Все племена, населявшие Европу, и занимающиеся охотой и рыбалкой, они выдавили на север.

— Прям, как нас. — Со смехом заметил Физрук.

— Мужики, я думаю, ныть рано. Да, напугали, чтобы слабые свалили. Я узнавал, за три года погибли двое рыбаков и те от собственной жадности. Давайте учиться профессии серьезным образом. Эти все варианты про запас, а если мне не понравится, то я уйду, это же не для настоящих мужиков. Хоть немного приложите сил, упорства, чего сразу возбуждаться от одной страшной истории. Туда-сюда не набегаешься. По мне, так очень познавательная профессия. Тут у нас есть чистейшая вода, кладезь витаминов в водорослях, белка и жира в рыбе. И мы последние, кто можем пострадать от нападения залетных разбойников. Работай и работай, посматривай в сторону горизонта на всякий случай и от островов далеко не отходи. — Роберт решил, что его слово будет иметь значение для большей части коллектива.

Его совет немного уязвил мужика, собравшегося податься назад в Архангельск.

— Каждый должен думать своей головой. — Выпалил он.

— Да, каждый должен думать своей головой, но решения лучше принимать исходя из коллективной пользы. Мы тут не общество ярких индивидуальностей, уникальных художников, каждый из которых видит по-своему, а рыбаки, у которых задача накормить как можно большее количество людей. Одна общая задача на всех, понятная и простая. — Спокойным тоном высказался Роберт.

— Посмотрим. — Мужчина не смог окончательно отступиться от своей точки зрения и оставил себе лазейку.

— Остались еще в тебе ораторские умения. — Заметил Физрук. — Я сперва был за того мужика, а потом сразу за тебя стал. Ты оказался убедительнее.

— Раньше мои ораторские умения были нужны, чтобы заткнуть паузу, а сейчас от них реальная польза. — Роберт помог сыну повесить мокрую сеть на деревянную раскосину. — Ну, пацаны, а вы что думаете про рыбалку?

— Нормально. — Ответил Даниэль.

— Пока ничего, весело. — Емельян пожал плечами — Когда рыба будет ловиться, станет еще веселее.

— Вот именно, настоящая рыбалка, это азартное мероприятие. Уж точно веселее, чем копать картошку или убирать пшеницу.

— Да, наверное. — Неуверенно согласился Емельян.

Вечером, после обучения по восстановлению сетей и плетению, Захар оставил Роберта, чтобы переговорить с глазу на глаз.

— Мне сказали, как ты с тем баламутом расправился. — Доложил он, показав свою прекрасную осведомленность. — Нам такие кадры, честно говоря, не нужны. Мы с ним распрощаемся, какое бы решение он сам не принял. Пусть думает своей головой, что хочет, но в другом месте.

— Вам виднее. — Роберт пожал плечами.

— Да, я тут много раз ошибался с людьми, давая им второй шанс и всегда получалось, что зря. Из дерьма пуля никогда не получится, но чтобы понять, кто есть кто, нужно ждать, пока они не проявятся. Жизнь нас всех закалила, отличить крепкого человека от мягкого получается не сразу. Все кажутся суровыми с первого взгляда.

— Вы меня попросили остаться из-за этого? — Роберт понял, что причина не только в том мужике.

— Я вижу, что опыт работы с коллективом у тебя большой, наверное, больше моего. А язык-то точно лучше подвешен. Я человек рабочий, мне лучше на лодке в море ходить, чем тут вертеться волчком от одной проблемы к другой. Давай, я тебя немного поднатаскаю по всем аспектам, и мы разделим наши обязанности. Ты будешь в поселке рулить, а я рыбаками. Думаю, Первый не осудит нас за такую самостоятельность. — Захар с надеждой посмотрел на Роберта.

— Ну, я не думал об этом. А какие обязанности на берегу? — В душе Роберт был даже рад, что ему предлагают более привычную работу.

— Подготовка улова к транспортировке. Лед, соль, телеги, емкости и все такое. Сам будешь созваниваться с заводом, когда им присылать транспорт, отправлять и принимать претензии, если что не так. Брак продукции, опять же, если будет, можно не выбросить, а себе взять.

— Так потом люди и привыкают сидеть на руководящей должности. — Усмехнулся Роберт.

— Поверь, это такая руководящая должность, что доедать брак не такая уж и привилегия. Работы много, а стимулов, кроме совести, никаких. Поэтому, говорю, как есть. Никто на нее не стремится попасть, потому что не дураки, и честно говоря, хороших руководителей, раз-два и обчелся. Это на кухнях они все из ума сшиты, а как настоящего дела коснется, язык в одно место и молчат, или блеют в лучшем случае. Сейчас можешь не отвечать, Роберт, даю тебе сутки на раздумье. Если думаешь связать свою жизнь с этим местом надолго, то лучше вложиться в него с самого начала, чтобы скорее стала видна отдача. Идёт? — Захар протянул мозолистую руку.

— Я завтра отвечу. — Пообещал Роберт. — Я тут человек новый и немного не в теме. Так сразу на ответственный пост.

— Быстрее разберешься. Я помогу во всем, пока в море не вышли. — Пообещал Захар. — Я заметил, что сын тоже в тебя, толковый, обучаемый. Не пропадете, точно.

— Спасибо. Ну, до завтра?

— До завтра.

Дорогу до своего дома Роберт обдумывал предложение. Он знал, что справится на этой работе. Управление коллективом и оптимизация работы всегда приносили ему моральное удовлетворение. Он чувствовал, что идет по призванию и получается красиво и легко. Однако, понимал, как много придется на себя взвалить. Труд обыкновенного рыбака тоже был нелегок, но в плане ответственности и разнообразия выполняемых задач абсолютно не сравним с руководящей должностью.

Мария ждала его у входа, сидя на коротком пне и греясь в лучах заходящего солнца. Рядом сидел то ли Ганс, то ли Мурка и щурился на солнце.

— Даниэль сказал, тебя бригадир задержал? — Мария приготовилась слушать.

— Представляешь, Захар хочет уйти на всю путину в море, а меня оставить руководить хозяйством. Устал, говорит, совмещать. — Роберт взял кошку на руки. — Дал сутки на раздумье.

— Это же хорошо, Роберт. Мне будет намного спокойнее, если ты не станешь плавать на этих смешных лодчонках, которые могут перевернуться от самой маленькой волны. Еще бы и Даниэля пристроить на суше и было бы просто здорово. — У Марии были собственные причины желать того же, что и муж. — А в чем заключается работа?

— Вот с этого и надо начинать. В основном заботиться о том, чтобы улов своевременно и в надлежащем качестве отправляли в город, принимать претензии, если что-то напортачили, общаться с тамошним начальством по рации. Короче, всё, чему я учился по жизни.

— Значит, ты уже всё решил. — Поняла супруга. — А почему сразу не согласился.

— Мало ли. Народ меня не знает, авторитета нет, с тонкостями и нюансами работы тоже не знаком. Придется набивать шишки, делать глупости, пока не погружусь в работу полностью.

— Ты справишься, Роберт. Я буду тебя поддерживать. — Мария поднялась и поцеловала мужа. — Ты есть хочешь?

— Конечно. Уха?

— Из колхозного петуха. — Мария рассмеялась. — Горсть пшена досталась, так что уха прямо-таки классическая.

— Аж ложка стоит? — Спросил Роберт.

— Ну не настолько.

На следующий день Роберт снова проходил обучение, как и все остальные молодые рыбаки. Захар вида не подавал насчет вчерашнего разговора. Роберту даже закралось подозрение, что он передумал или же поговорил с Первым и тот не одобрил разделение власти. В этот день занимались по более сложным вводным. Бригадир заставил ведром, которым отчерпывали воду, залившуюся во время высокой волны, наоборот набирать ее в лодку, изображая опасную ситуацию. Приходилось одновременно рыбачить, держать равновесие и отчерпывать воду, что должно было напоминать рыбалку во время сильного ветра. От ледяной воды покраснели ладони и одеревенели пальцы. Ими не получалось распутать сеть или развязать узел.

— Что, замерзли? — Бригадир заметил, как мужики суют замерзшие ладони под одежду. — Лучший способ согреться, это грести. Когда штормит стоять опасно, надо двигаться против ветра, поперек волны. Вообще, мы не рыбачим при сильном ветре, рыба плохо идет, да и опасно, но иметь представление о чрезвычайных ситуациях необходимо.

Захар все же сжалился над новичками и больше не требовал заливать лодки водой. Оттачивал умение забрасывать сеть, правильно ее вытягивать, чтобы не путалась. В его руках все получалось легко, без усилий, но на то он и был профессионалом. Повторить за ним с первого раза не получалось, и потому сети запутывались, рыба в них не попадалась, а лодки врезались друг в друга. Потом у Физрука сеть зацепилась за что-то на дне и никакими усилиями не хотела сорваться.

— Странно, мы на этом месте уже много раз бросали и ничего не цеплялось. — Захар почесал голову. — Придется кому-то нырять.

— Нет. — Физрук решил, что нырять придется ему, как виновнику.

— Ну, не тебе, конечно, ты еще молодой. — Захар помахал рукой в сторону берега.

Через десять минут подплыла лодка с опытными рыбаками. Они, естественно, бросили на новичков укоризненный взгляд.

— Ну, как так можно, а? — Спросил один из них. — А если у меня насморк?

— Ребята попарят тебя в бане. — Пообещал ему Захар.

— Не надо ребят, пусть девчата парят, я тогда буду каждый день нырять. — Предложил рыбак.

— Вы понимаете, да, почему этот персонаж не остается на берегу, пока мы в море? — Поддел его бригадир. — Сладкоежка.

Мужчина скинул с себя одежду и прыгнул в серую холодную воду без всяких прелюдий. Его не было с минуту. Веревка дергалась, пока он пытался снять зацепившуюся сеть. Потом она замерла и через секунду появился фыркающий рыбак. Ловко запрыгнул в лодку.

— Тяните. — Разрешил он.

Оделся за несколько секунд и присел на корточки, обхватив себя руками. Зубы его отстукивали чечетку Физрук вытянул сеть и бросил на дно своей лодки.

— А за что она зацепилась? — Спросил он.

— Железяка какая-то старая. Ржавчина с нее отслаивается. — Мужчина показал испачканную в рыжем налете руку. — Или корпус какого-то небольшого судна, ушедший глубоко в землю, или сюда вовремя землетрясения принесло что-то с берега. Габариты не определил, но штука явно затянута песком. В следующий раз не надо тут бросать сеть.

Опытные рыбаки уплыли. Бригадир сделал пометку карандашом в старом блокноте с пожелтевшими листьями относительно предмета в воде.

— Иногда трясет у нас и мне кажется, что эту штуку выдавило наружу, но перед этим она провалилась в расщелину. Тут их было много раньше, а сейчас песком затянуло. Но пузыри нет-нет, да пробиваются на поверхность, особенно когда тряхнет. Опасная вещь на самом деле. Если под лодкой пузырь поднимется, она может в долю секунды уйти под воду. А раз железяку такую вывернуло, значит снизу хорошо поддавливает. — Захар убрал блокнот в карман. — Ладно, скоро все равно переезжать отсюда.

— Почему? — Спросил Физрук.

— Знаешь, что такое севооборот? — Спросил бригадир.

— Примерно. Это когда одни поля засевают, а другим дают отдыхать.

— Вот, у нас так же. Популяции рыб еще не восстановились, надо давать им возможность размножиться. Мы же должны думать о будущем. К тому же тут не самая удачная бухта, тюленей рядом нет. Движение — это жизнь.

— Я чувствую, как эта самая жизнь пытается превратить меня в цыгана, у которого нет дома, только путь. — Повздыхал Физрук.

— Мы как хищники, мигрируем за пищей, а в домах живут травоядные, выращивающие растения. — Почти серьезно заявил Захар. — Выбирай, кто ты есть.

— Хищник. — Выбрал Физрук. — Полярный волк.

Второй день обучения подошел к концу. Когда все разошлись, Захар обратился к Роберту.

— Ну, что решил?

— Я принимаю ваше предложение.

— Давай с этой минуты на ты. Спасибо, Роберт. Я был уверен, что ты сделаешь правильный выбор. Каждый должен заниматься своим делом. Рыбаков хороших много, а руководителей нет. Идем, покажу, что у нас за рация. У меня как раз сеанс связи с директором рыбзавода.

— Брр-р. — Роберт передернул плечами.

— Что, замерз? — Не понял его реакции Захар.

— Ассоциации с этим заводом не очень. Мне и сыну там пришлось померзнуть зимой.

— Ну, что поделать. Работу кто-то должен выполнять.

Они подошли к чуму, где жил Захар. Он был холост, но поговаривали, что к нему захаживала одна дамочка. Почему они не жили вместе Роберту было непонятно. Из крыши чума торчала антенна из нержавеющего сплава. Захар пропустил вперед себя Роберта и сразу разжег внутри огонь из заранее сложенных чурбачков.

Рация представляла собой собранный из всевозможных деталей аппарат. Крепились они на куске фанеры и были соединены между собой тонкими проводочками в пластиковой оплетке. Источником питания служила динамомашина, вращаемая рукояткой.

— Умельцы из города собрали. Шесть номеров, на которые я могу дозвониться: Первый, директор рыбзавода, глава аграрного отдела, глава отдела безопасности, начальник складов и логистики и больница. Честно говоря, туда я не звонил ни разу. Вот по самому натертому переключателю ты сразу поймешь, кому я звоню чаще всего.

— Директору рыбзавода. — Роберт заметил следы частого использования на нем.

— Именно. Еще Первому звоню часто, но все равно не так. Но сегодня нас интересуют склады и транспорт. Препротивнейший мужик, Сидоров Сергей Михайлович. Я зову его про себя Сидором. Как и положено кладовщику, ничего не выпросишь у него. Такое ощущение, что всё, что он принимает на хранение, автоматически становится личным имуществом, с которым он не может расстаться. Может быть, у тебя с ним выстроится диалог. — Захар присел пониже, чтобы не дышать дымом и принялся накручивать динамо. Светодиодная лампочка с красного, переключилась на зеленый. Конденсаторы зарядились на полную. — Ну, Господи благослови. — Он поднес трубку к уху и повернул переключатель. — О, Сергей Михайлович, как жизнь, как здоровье? Зима закончилась, скоро у нас снова объемы вырастут. Как у нас с транспортом?

Голос собеседника слышался достаточно громко.

— Приветствую Захар Юрич. Работаем, готовимся к сезону. Тут у меня крестьяне телеги из ноги ломят, говорят, семена надо возить на поля, а осенью так вообще несвозный урожай ожидается. А у нас в прошлое лето три телеги новые в строй ввели, а две сломались, считай только одна и добавилась.

— Я понимаю тебя, Сергей Михайлович, но моя рыба хранится мало. Хочешь — не хочешь, но транспорт нужен. Ты же помнишь, что сани готовят летом, а телеги зимой. Через десять дней первая партия улова будет.

— Уже? — Удивился собеседник. — А я же… дак как же так, а… где же я вам всем возьму. А тут еще эти события…

— Какие события? — Спросил Захар.

— А ты что, не слышал? Ах, да, вы же там сами по себе. Вчера вечером на южный пост напали. Трех бойцов убили, захватили оружие, патроны и скрылись. Наши отправили погоню. Говорят, что нападавшие не сбежали на юг, как обычно, а пошли на север, обходя город по восточной дуге. Так что и вам там лучше не дремать.

— Да им сюда в обход неделю идти. Они по дурости могли той дорогой пойти, от незнания, там одни топи. И что им тут надо? — Захар даже и не думал волноваться.

Мало ли какой план был у бандитов. Они могли специально водить преследователей за нос. Углубляться на территорию самой сильной общины гарантированная погибель. Только местные знали надежные тропы.

— Откуда мне знать, что им надо? Не моя забота. Будут тебе три телеги через десять дней с емкостями по триста литров. Хватит? — Спросил главный кладовщик безо всякого интереса.

— Ну, если рыбалка не попрёт, то хватит. — Захар был рад и этому количеству.

Если улов будет удачным, можно было то, что не влезет в бочки, переработать для себя.

— Тогда, удачного клева и жду звонка.

— Постой, Сергей Михайлович. У меня тут заместитель появился. Его зовут Роберт Яковлевич. Я оставляю ему организационные вопросы, а сам ухожу в море. Так что звонок будет от него.

— Что, задолбался, Захар Юрич? А мне бы зама, чтобы транспортом занялся? Терпеть не могу эти телеги, сани и оленей. Ладно, буду знать. Всё, давай, некогда болтать.

— До связи. — Захар повернул переключатель. — Вот такой этот тип, Сергей Михалыч. Это еще он в настроении был.

— А что, часто происходят нападения на посты? — Роберту больше всего запомнилась эта часть разговора.

— Бывают. Но мы тут мало касаемся этого. Слишком далеко и новости до нас туго доходят.

— А оружие у вас имеется, на всякий случай? — Поинтересовался Роберт.

Бригадир подошел к своему топчану и поднял его. На земле лежал автомат Калашникова с отстегнутым магазином и собранные в тряпочный узелок патроны. На вид не больше двадцати штук.

— Да уж, на серьезный замес такого не хватит. — Роберт вздохнул.

— А ты бывал в замесах? — С недоверием поинтересовался Захар.

— Приходилось.

— Ну, раз так, то я оставляю тебя с еще большим спокойствием, чем раньше. — Бригадир похлопал Роберта по плечу. — Я даже не знаю, стреляет эта штука или нет.

— Обязательно проверю. Отдам сыну, он большой любитель приводить оружие в идеальное состояние.

— Вот и отлично. — Захар отдал автомат Роберту. — Вещь должна быть в руках того, кому она принесет больше пользы. Посвящаю тебя в заместители и передаю символ власти. Действуй.