Пекло. Генезис

Глава 1

Глава 1

Захар, давний друг и коллега Валерия по бывшей работе, сморщив лицо в страдальческой мине и заглядывая в глаза, молил об одолжении.

— Валер, Валерка, я тебе обещаю, что ни одна душа не узнает об этом. Я сам загружу у себя в гараже, без водителя, даже жене не скажу куда поехал.

Смысл просьбы сводился к тому, чтобы перевезти наворованное на стройке добро Валерию в убежище. Валера и Захар познакомились друг с другом будучи прорабами. Дружба переросла в доверительные отношения и выяснилось, что оба потихоньку несут с работы. Время было такое, когда подобный способ обогащения казался вполне легальным, если не наглеть.

Затем все поменялось, и Валера, испугавшись правосудия, сменил работу. По его словам, ему и этого было достаточно. Чтобы не светить незаконно добытый материал, он выкупил дачный участок без домика и соседей, вырыл в нем котлован и построил за одно лето полноценный дом. Прикопал его землей, а над ним поставил небольшой дачный домик с гаражом, будто бы для сезонного пользования.

Захар знал о его тайне, и потому просил часть имущества припрятать в подземное убежище. Валерий отдавал себе отчет, чем могло грозить ему пособничество в сокрытии краденного, и потому старался любыми путями отказать другу.

— Захар, тебя посадят через полиграф, и ты сам того не ведая выдашь меня, — Валерий запустил пятерню в волосы и взъерошил их. — Не могу, прости.

— Откуда они твое имя возьмут, если ты уже тыщу лет не при делах? Они если и будут про кого спрашивать, так это про всех моих работников. С чего им интересоваться тобой?

— Вернуть не пробовал?

— Ты… сдурел? Это же сразу приговор. На меня повесят всё, что было украдено всеми прорабами за последние десять лет. Что угодно, но только не это. Мне мое чистое имя важнее. Ну, ты понял.

— Да понял я, Захар. Я это давно понял, потому и свалил вовремя, а ты не справился со своей жадностью.

— Да, не справился. Теперь мне это понятно. Хорошо, давай я отсчитаю в качестве оплаты от того, что ты сохранишь четверть, идет?

— Не идет, Захар. Это опасно. Я живу сейчас спокойно, хоть и не богато, и очень дорожу этим. Мне не нужен лишний геморрой.

— Я обещаю, что ни одна душа про тебя не узнает. Даже если меня закроют, и там я буду молчать. Но, надеюсь, до этого не дойдет. Тьфу, тьфу, тьфу.

— Нет.

Захар запыхтел, как паровоз. Лицо его налилось багровой краской. Он нервно заходил вперед-назад, делая по пять шагов в каждую сторону. Валерий заметил, как на его лице борются чувства. Захар подошел вплотную к нему и тихо произнес прямо в лицо:

— У меня есть однушка на пятьдесят квадратов, пятый этаж, большой балкон с видом на речку. Отдам в качестве оплаты.

— Это не разумно. Сделка сразу вскроет нашу аферу.

— Она записана на бабку одну. Она мне никто.

— За сколько? — Валерий понял, что квартиру ему предлагают не за одну услугу.

— За полцены. Миллион. Район престижный, дом что надо. Бедные в нем не селятся.

Валерий знал, какие дома строил в последнее время Захар, а потому сразу вычислил адрес дома. Это был шестиэтажный дом в исторической части города у спуска к набережной. Однушка с ремонтом в нем стоила больше трех миллионов рублей. Сделка могла принести ему хорошую прибыль, оставалось минимизировать риски.

— Совать голову в петлю? — Валерий изобразил сомнение, хотя решение уже принял. — Где это?

Спустя минуту они уже договаривались об условиях перевоза имущества. Валерий поставил условие, что это возможно только после продажи квартиры. Следствие тоже не сидело на месте, так что стоило поторопиться. Захар сделал все четко и быстро. Через неделю квартира в престижном доме принадлежала Валерию.

Жене он не стал рассказывать о своих делишках. О том, что им в «бункер» привезут строительный «хлам», она все равно скоро узнает. Лето они проводили на даче, предпочитая отдых на ней прочим развлечениям. Тут он собирался наплести что-нибудь правдоподобное. А насчет новой квартиры он решил молчать до последнего. Валерий хотел сделать ремонт в ней, чтобы в подходящий момент привезти свою Ольгу и сделать ей сюрприз. Наверняка, ее реакция на подобный подарок окажется бурной.

Операцию назначили в ближайшую ночь. Валерий соврал жене, что отправляется на рыбалку с друзьями. Его немного поколачивало от нервного озноба, пока он ждал машину с грузом ворованного добра. Сомнений был целый вагон. Еще и природа подсовывала сюрпризы. Внезапно после полуночи началось землетрясение, чего никогда не бывало раньше. Валерий сидел в верхнем домике и давился холодным кофе, когда посуда в шкафу начала звенеть. Застучали по полу стулья. Собаки на дачах подняли истошный лай.

Валерию стало не по себе. Он позвонил домой. Жена сразу же взяла трубку, будто ждала звонок.

— Валерка, у нас трясет. Мы с Агатой забрались в ванну и лежим.

— Папа, нам страшно, — крикнула в трубку дочь.

— У меня тоже трясло, потому и набрал. Сейчас-то успокоилось?

— Вроде. Валер, если можешь, приезжай, мы не уснем без тебя, — голос супруги был искренним, она не притворялась.

— Олечка, я не могу. Мы тут уже раздавили с друзьями поллитра. Некому за руль сесть, — соврал он, проклиная в душе Захара. — Успокойтесь, девчата, больше такого не повторится. Мы же не в горах живем. Это экзотика какая-то, которая раз в миллион лет случается.

— Нам уже можно выбираться из ванны? — спросила в трубку дочь.

— Нет, пока рано. Полежите еще, — посоветовал ей отец.

В начале улицы мелькнули огни большого автомобиля.

— Зай, если что, я приеду, но ты не волнуйся, такого больше не будет.

— Ладно, Валер, ты там тоже отдыхай, не переживай за нас. Бонька, вон, успокоился, можно выбираться. Спокойной ночи, Валер.

— Спокойной ночи, девчат, — Валерий на прощание чмокнул микрофон.

Грузовик замер напротив его дома. Валерий вышел на улицу и подошел к воротам. Захар стоял за ними и ждал.

— Все готово? — спросил он.

— Готово. Заезжай задом, аккуратно. Я там кирпичи поставил, чтобы ты мне в ворота гаража не въехал.

— Обижаешь, я специалист по ночным разгрузкам, — Захар запрыгнул за руль машины и принялся разворачиваться на узкой улице дачного поселка. Он проехал в ворота, оставив от каждой стороны одинаковое расстояние, и остановился, едва колеса дотронулись до кирпичей. Машина явно была продолжением его тела, с нервными окончаниями и дополнительными глазами.

Посередине гаража, рассчитанного на одну машину, в полу был встроен лифт, ведущий в «бункер». Если лифт опустить на полтора метра, то получалась яма, из которой удобно было ремонтировать ходовую автомобиля. Версия с ямой была официальной для всех. Захар знал про секрет и потому молча начал разгрузку, ставя свое «барахло» на стальную платформу.

Валерий участвовал с не меньшим энтузиазмом. Желание скорее покончить с неприятным делом подгоняло его. В машине Захара чего только не было. Ящики, коробки, рулоны, ведра, емкости, мешки. И все было тяжелым.

— Плюшкин! — не выдержал Валерий, поднимая два мешка с дорогой шпатлевкой.

— Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты, — пропыхтел Захар. — Друг Плюшкина, сам Плюшкин. Зачем ты построил свой бункер?

— Чтобы спрятать от людей свое добро. Чтобы не задавали лишние вопросы, откуда взялось.

— Ну вот, ты прикопал свое добро, а мне еще предстоит придумать, что с ним делать.

— Бригаду джамшутов собирать.

— Да, буду собирать бригаду.

— Только прорабов не нанимай, не напасешься на них.

Захар заржал. Дела шли не совсем быстро. На платформу много не лезло, да и вес на нее можно было грузить ограниченный. Бедный электромотор жужжал, едва справляясь с нагрузкой.

— А у тебя ручной привод есть? — поинтересовался Захар, переживая за издаваемые мотором звуки.

— Есть, только крутить им задолбаешься.

Вскоре все помещение, которое Валерий использовал под склад, топочную и санузел, наполнилось стройматериалами. А машина Захара еще не опустела. Ее хозяин забрался в кузов и загремел металлом.

— А это чего у тебя? — удивился Валерий, не видя в темноте.

— Кислородные баллоны, — ответил Захар и загремел ими, перекатывая днищем по полу кузова.

— Зачем? Нахрена они мне тут нужны, Захар?

— А какая тебе разница, что мешки, что баллоны? Это последнее, потерпи немного.

— Сколько их?

— Шесть.

— Блин, жить с ними, как на пороховой бочке, — Валерий не мог объяснить даже самому себе, почему баллоны вызвали в нем такой негатив.

— И много у тебя их взорвалось за время работы? — Захар подкатил его к краю, спрыгнул, закинул его на спину и понес к платформе.

— У меня не было, но мужики рассказывали…

— И у меня не было, а только рассказывали, что один мужик, знает другого мужика, у которого семиюродный брат сестры мужа взорвался вместе с кислородным баллоном, — Захар осторожно снял со спины баллон и поставил его на платформу. — Возьми себе один для дела. Ворота срежь свои нищебродские.

— Это камуфляж от ненужного взгляда. Пусть висят эти, мне спокойнее.

— Как хочешь.

Валерий согласился и тоже принялся таскать тяжеленные баллоны. Разгрузка была вскоре окончена. Спины у обоих сделались мокрыми от пота. Захар тяжело оперся о борт.

— Спасибо тебе, Валер, выручил, — искренне поблагодарил он.

— Это сделка, Захар. И еще не ясно, чем все закончится.

— Тебя в любом случае не коснется никак, — пообещал Захар. — Не разбазарь только.

— Обижаешь, у меня, как в сейфе, сколько сдал, столько и заберешь.

— Ладно, бывай, поеду, — Захар протянул руку.

Валерий пожал ее.

— Удачи, — напутствовал он в спину товарища.

Захар отмахнулся. Сел в машину и, высунувшись в открытое окно, спросил.

— По радио сказали, что в нашем районе были толчки? Правда?

— А ты не почувствовал?

— Нет.

— Были, как раз перед твоим приездом. Жутковато.

— Херня какая-то, — Захар исчез в кабине.

Машина завелась, выпустила в гараж облако дыма и медленно выехала на улицу. Захар облегченно закрыл за ней ворота.

— У него и солярка ворованная что ли? — произнес Валера, вдыхая необычный запах, оставшийся, как он подумал, после машины Захара.

Чтобы не придумывать супруге долгого объяснения по поводу столь раннего приезда, Валера решил остаться на даче еще на несколько часов. Он вернулся в «бункер». Посмотрел на кислородные баллоны, стоявшие у стены, и решил уложить их на пол, а между ними проложить по мешку, чтобы не соприкасались. Он подумал, что если случится еще одно землетрясение, то они уже не упадут и не столкнутся. Хотя в повторение его он не верил.

В подземный дом можно было попасть иным путем, по ступенькам через распахивающийся люк, находящийся в кухонной части дачного домика. Ольга, если ей не приспичит лезть в помещение, где было мало чего интересного, могла вообще не узнать про аферу мужа.

Валера закрыл дверь и прошел в жилую часть подземного дома. Все отличие его от нормального, состояло в том, что в нем не было окон. Их заменяли репродукции картин, основным сюжетом которых был вид из окна. Агата, любила комментировать выдуманные на основе сюжета картины ситуации. У нее под окнами бегали собачки, а кошечки делились с ними кошачьим кормом. Крестьянка ходила по полю с полным ведром молока, чтобы напоить мужа, который косил хлеб.

Дом состоял из двух спален, гостиной, совмещенной с кухней и санузла с душевой. Чтобы воздух не застаивался, Сергей сделал вытяжки с вентиляторами в двух местах. Одна находилась в кухне над плитой. Она была встроена в вытяжку дачного домика, чтобы нельзя было выдать себя запахом готовящейся еды в неположенном месте. Вторая труба находилась в противоположной стороне подземного дома. Снаружи она была замаскирована под трубу, внутри которой проходил электрический кабель для погружного насоса. Для него она была слишком широка, но кто станет заморачиваться этим для дачи. Для обывателя или бомжа все выглядело обыкновенно, как у всех.

На стене в гостиной висел большой телевизор. За сотовую связь отвечал усилитель сигнала. Его сферическая антенна под потолком позволяла не чувствовать себя отрезанным от мира. Валера свободно звонил и пользовался интернетом через модем. Тайная жизнь под землей создавала не только у Валеры, но и Ольги ощущение некоторой дополнительной защищенности от разных обстоятельств. Сомнений в том, что материалы были закопаны напрасно, не возникло ни разу.

В доме летом наблюдался эффект погреба. После дневного зноя приятно было окунуться в его прохладу, но задержавшись надолго, становилось зябко. Валера вынул плед, лег на диван в гостиной и укрылся им. Он решил компенсировать недосып. Будильник на телефоне он поставил на час дня. Вернувшись домой с помятым после сна лицом, можно было запросто сойти за человека с похмелья. Валера сладко потянулся, после чего свернулся в позу «зародыша».

Сон не пришлось долго ждать. Он мгновенно затуманил разум сладкой истомой. Мешал ему только странный запах, который никак не хотел выветриться. Валера про себя пожелал машине Захара скорее встать на капремонт, прежде чем уснул.

Как правило, сон не в свое время, отягощенный тяжелой физической усталостью, бывает слишком крепок. Валера никак не мог проснуться, хотя подсознание тормошило его чувством крайней опасности. И только когда его стряхнуло с дивана на пол, он вскочил.

В доме было абсолютно темно. Спросонья никак не получалось придти в себя, чтобы предпринять хоть что-нибудь. Валера сел на диван на ощупь. Растер лицо и уши ладонями, чтобы кровь притекла к голове.

— Тряхнуло что ли опять? — спросил он сам себя.

Отсутствие электричества напугало Валерия. Он зашарил впотьмах в поисках телефона. На столике рядом с диваном его не было. Телефон лежал на полу. Экран его осветился от прикосновения. Иконка связи показывала пустые столбики. Валера включил фонарь и направился к выходу. Ему хотелось скорее позвонить Ольге, узнать, не застало ли их землетрясение врасплох.

Он выбрался в дачный домик, закрыл за собой люк и накрыл его ковриком. Посуда выпала из шкафов. Один шкафчик, в котором хранились припасы, сорвало с петель. Они остались висеть на стене вместе с шурупами. Окна в рамах потрескались, но не выпали. Повреждения говорили о серьезном землетрясении. Страх за семью усилился еще больше. Валера выскочил на улицу, к машине.

Солнце уже было высоко. По улице пронеслись две машины со скоростью, явно не рассчитанной для узких улочек. Иконки связи продолжали показывать ее отсутствие. Валера чертыхнулся и открыл ворота. Мимо их открытых створок, чуть не соприкоснувшись, пролетела черная иномарка. На дачах царила паника.

Выезжать пришлось с крайней осторожностью, чтобы не получить удар от паникующего водителя. Ворота закрывать не стал, понимая, что мародеры и прочие проблемы нельзя сравнить с желанием скорее узнать судьбу жены и дочки. Валера и сам придавил на газ, разогнавшись быстрее обычного.

Дачники, как правило, пенсионерского возраста, выстроились вдоль улиц в колонны, направляясь к автобусной остановке. На что они надеялись, Валера не мог понять. Вряд ли, кто из водителей автобусов поехал бы на маршрут, променяв его на свою семью. Он остановился рядом со старушкой, несущей два ведра.

— Бабка, садись скорее! Я в город! — предложил он ей, через открытое окно.

— А меня возьмете?

— А мне тоже в город надо!

— Я с вами!

Тут же набралась толпа желающих, которая чуть не оттолкнула беспомощную старушку в сторону. Валера пожалел о своем поступке. Ему пришлось выскочить из машины и, грубо оттолкнув людей, усадить бабку на переднее сиденье. Ведра он поставил ей под ноги. Бабка пребывала в легком шоке от бесцеремонного обращения.

— Ты, ты и ты, — Валера указал пальцем на двух пожилых женщин и одного старика, — на заднее сиденье. Живее, через пять секунд отправляюсь, иначе на крышу полезут.

Он снова тронулся на изрядно потяжелевшей машине.

— А что было-то? — спросил он у своих попутчиков.

Бабка посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Спал я после тяжелой ночи. Проснулся на полу, — пояснил он.

— Землетрясение было. Страшное, — произнесла женщина с заднего дивана.

— А в городе было? — спросил Валера. — У моего оператора нет связи.

— Скорее всего, — дребезжащим голосом произнес старик. — Тут же рядом.

— Ну, да, — вздохнув, согласился Валера.

— Связи нет ни у кого, — сообщила женщина сзади.

Валера решил, что состояние высоток на окраине скажет ему о том, какие последствия нанесло городу землетрясение. Дом, в котором он жил, был одной из типовых монолитных построек. Будучи прорабом, он возводил такие объекты. Совесть его немного кольнула за мысли о том, что прочности в них могло бы быть и больше, если бы не такие прорабы, как он или Захар.

На выезде из дачного поселка собралась пробка. Кажется, впереди дорогу заткнули лихачи, устроившие аварию. Над колонной машин стоял нескончаемый вой из клаксонов.

— Что они там устроили? — Валера в сердцах стукнул ладонями в руль. — Какие сейчас могут быть разборки.

Он открыл окно и высунув в него голову, посмотрел вперед. Видно было ровно столько же, сколько и через лобовое стекло. Воздух по-прежнему источал запах каленого железа. Теперь его никак не получалось связать с неисправной машиной Захара. Запах явно имел связь с землетрясением.

За забором, возле которого застряла их машина, на цепи сходила с ума дворняга. Она металась и скулила пронзительно высоким лаем, словно предчувствуя что-то нехорошее. Валере стало жалко и собаку. Он уже собирался выскочить, чтобы отцепить ее, но тут пробка сдвинулась с места. Кажется, люди, устроившие аварию, набрались здравомыслия и двинулись дальше.

Колонна машин приближалась к дороге на город тягуче медленно. Валера через каждую минуту проверял состояние связи. Он знал, что Ольга сейчас делает тоже самое, и потому ему хотелось скорее добраться до нее, чтобы успокоить. Женщины за спиной причитали, добавляя нервозности.

— Дамы! — не выдержал Валера. — Не могли вы помолчать! И так тошно, вы еще бубните.

Женщины испуганно замолкли.

— Извините, — Валере стало неудобно за свой порыв.

— Мы вас понимаем, — приняла извинения одна из них.

— И пешком идти не хотим, — добавила вторая.

Бабка на переднем сидении чего-то начала волноваться, задвигала ногами, будто не могла их пристроить.

— Что с вами?

— Я таблетки на даче от давления забыла, — призналась она виновато.

— Я не поеду назад. Это даже физически невозможно. Все дороги заняты машинами, едущими в город. Против потока никак не получится.

— Возьмите мои, — сзади протянула руку женщина блистер с двумя оставшимися таблетками.

— Ой, а я не такие пью, — разволновалась старушка.

— Эти самые лучшие, берите.

Бабка взяла блистер в руки. Ее взгляд красноречиво говорил о желании выпить одну из них. Валера сунул руку за спину и вынул из кармашка бутылку теплой воды.

— Запейте.

— Ой, спасибо, — обрадовалась бабка. — Какие вы хорошие люди.

— А дед есть у тебя? — внезапно спросил подобранный старичок.

— Помер, три года назад, — сообщила бабка тоном, предполагающим дальнейший интерес.

Она положила таблетку в рот и запила из горлышка. Неожиданно машину закачало. Валера рефлекторно надавил на тормоз. Колонна машин заплясала на превратившейся в зыбь земле. Вишневые деревья, растущие рядом, хлестали по забору ветками, срывая листья и плоды. Ворота ближайшей дачи с грохотом соприкасались друг с другом створками.

— Опять, — произнес дед. — Так и до города не доберемся.

— Ничего, до трассы осталось совсем немного, метров двести, там разгонимся, — Валера успокаивал больше сам себя, чем пассажиров.

Ему хотелось верить, что супруге хватило ума покинуть дом после повторного толчка. В их краях землетрясений не было никогда, даже в обозримом прошлом, поэтому навыков, свойственных жителям сейсмически опасных районов, у них не было. Ольга сообразила ночью спрятаться в ванную, так что можно было надеяться, что теперь она выбежала с Агатой на улицу.

Толчки прекратились. Машины двинулись дальше. Валера случайно бросил взгляд в небо. Вокруг солнечного диска образовалось радужное гало, и вид его не казался прекрасным природным явлением, напротив, вызывал тревогу. Машины, выезжающие на широкую дорогу, ускорялись. От души немного отлегло, когда колеса машины выехали на ровный асфальт.

Машины, едущие в город, заняли даже встречную полосу. Редкие машины, направляющиеся из города, жались к обочинам. Валерий вглядывался в лица тех, кто находился в них, чтобы понять по ним, что они видели. Люди выглядели напуганными, в свою очередь тоже проявляя любопытство к тем, кто ехал им навстречу. Это немного успокоило Валерия.

После того, как вдали показался город, он выдохнул облегченно. Многоэтажки стояли на своем месте. С расстояния в несколько километров они выглядели целыми. Время для Валерия потекло иначе. Он немного успокоился, поверив наконец, что с семьей должно быть все хорошо.

— Я это лето проведу на даче, — сообщил Валера своим пассажирам веселым голосом. — К черту эти муравейники. До морозов буду жить.

— А я тоже, — проскрипел дедок. — Я каждый год на ней живу, до первого снега.

— А потом куда? К детям? — поинтересовалась бабка.

— Да, к старшей дочери. У нее четырехкомнатная квартира еще с советских времен. Зимую в ней с ее семьей.

— А я одна в двушке, — сообщила бабка, мастерица пикапа.

— А где?

— Возле Локомотива, ведомственное жилье строили для работников железной дороги. Я диспетчером всю жизнь проработала, приватизировала.

— Знаю такое место. Шумно там у вас.

— Я привыкла, не замечаю.

— Да и я уже глуховат, чтобы переживать из-за такой мелочи, — дед быстро исправил мнение о себе, как о капризнике, и кажется, принял решение о переселении. — Поликлиника рядом есть?

— Железнодорожная, — сообщила бабка деловым тоном.

Поток машин снова замедлился. Самые нетерпеливые сразу же съезжали на обочину и двигались по ней, надеясь обмануть «судьбу». Валера хотел последовать их примеру, но не успел. Непонятно откуда грозной тенью справа от него нависла здоровенная фура и поехала с одной скоростью, мешая совершить маневр.

Валера беззвучно ругнулся и решил, что дергаться не стоит. Поток вскоре замер совсем. Причину остановки видно не было. Возможно, снова случилась авария. Валера выскочил из машины, обежал ее, чтобы спросить у водителя фуры насчет обстановки.

— Друг, что там, тебе виднее?

— Виадук, кажется, обвалился. Мне видно только как машины в кювет пытаются съезжать. Походу, вперед пути по дороге нет. А я на своей кляче с дороги не съеду, перевернусь или уткнусь.

— Точно?

— Забирайся, посмотри сам.

Валера забрался на ступеньку и посмотрел поверх пестрой ленты машин. Дорога впереди поднималась вверх. На самом пике находился виадук, под которым проходили железнодорожные пути. Объехать их по земле можно было только на серьезно подготовленной для этого машине. Ближайший переезд находился в десятке километров и наверняка был забит серьезной пробкой.

Валера вернулся в свою машину и рассказал попутчикам о ситуации.

— Давайте объезжать, — предложила женщина сзади.

— Это еще несколько часов у нас отнимет, — Валера был готов бросить их и машину и идти пешком.

— А пути можно переехать по старому переезду, — предложил дед.

— Там же блоки на дороге стоят, — Валера пытался года три назад там проехать.

— Их сдвинули, чтобы можно было проехать. Вилюшками, но можно, если аккуратно.

— Точно?

— Неделю назад с сыном проезжал. Он поддатый был, решил сократить путь, чтобы на гаишников не нарваться.

— Ладно, поверю вам на слово. Все готовы рискнуть? — Валера обернулся назад.

— Ну, вы осторожнее, смотрите, чтобы поезд не ехал.

Валера засмеялся. Женщина была далека от понимания настоящей угрозы. Валера посигналил водителю фуры, а когда тот выглянул в окно, показал, что хочет его объехать спереди. Дальнобой посигналил на всю мощь пневматической «дудки», заставив машины впереди поджать корму. Валера протиснулся в пространство между ними и съехал вниз по крутой обочине.

— Держите ведра! — Предупредил он дачников.

Женщины сзади заголосили от испуга. Передний бампер хрустнул, зацепив землю перед собой, а потом и задний зачерпнул землю. Валера посмотрел в зеркало, чтобы узнать, не потерял ли он его. Сзади было чисто.

— Итак, очередной этап гонки преодолен. Все живы? — спросил Валера.

— Да, — ответили обе дамы в один голос.

— А что им будет? — донесся голом деда. — Сидят, как у Христа за пазухой. Оглушили только.

— Так страшно.

— Страшно тем, кто сейчас в городе, в многоэтажном доме трясется. А вы дальше земли уже не упадете, — проскрипел дед.

— Вы правы, — поддержала его бабуля.

Валера проехал немного по тряскому кювету, затем выехал на проселок, разбитый тракторами. Вокруг машины поднялось облако пыли. Ехать было приятнее, чем ждать неизвестно чего в пробке. В зеркале заднего вида показались и другие пыльные хвосты. Народ последовал их примеру.

Миновав несколько размытых весенним половодьем мест, машина подъехала к заросшему лебедой и крапивой переезду. Траву окашивали только в непосредственной близости от путей. В нескошенной траве остались колеи от других машин, не гнушающихся старой дорогой.

Валера осторожно двинулся по ней. Расстояние между блоками оказалось почти вровень с шириной его машины. Он ювелирно миновал их. Дед громко выдохнул.

— Если бы чиркнул, я бы тебе оплатил ремонт, — произнес он облегченно.

Валера улыбнулся, понимая, что свою «угрозу» дед вряд ли бы исполнил. У него сейчас была задача выставить себя перед дамой с двумя ведрами настоящим джентльменом.

Перед путями Валера тормознул на всякий случай. Справа был крутой поворот, откуда мог показаться поезд. Однако вместо поезда он увидел порванный контактный провод, лежащий на рельсах. Линия, скорее всего, уже была обесточена.

— Спасибо Вам, — Валера обернулся и посмотрел на деда. — Как вас зовут?

— Михаил, — дед протянул руку.

Валера неловко пожал ее из неудобного положения.

— Валера. Там на дороге не скоро рассосется. До утра можно простоять. А тут мы почти приехали.

— Обращайтесь, я все тропы в городе знаю. Сына прав лишили, вот и катаемся, где точно никого не будет.

— Непременно обращусь, — пообещал Валера.

— Обед только, а так сумрачно, как вечером, — произнесла взволнованно женщина сзади.

Дневной свет отливал красноватым оттенком как на закате или во время солнечного затмения. Валера подметил это еще на выезде из дачного поселка. Скребущий по нервам запах каленого железа ощущался не так сильно, как по выходу из подземного дома, но все равно присутствовал, пробираясь через угольные фильтры вентиляции автомобиля. В природе творился бардак, пугающий своей непредсказуемостью.

Машина протряслась по путям, еще раз миновала бетонные блоки и выехала на приличную дорогу вдоль лесополосы. Машины здесь ездили регулярно, в особенности деревенские грузовики и трактора. По другую сторону от дороги раскинулось обширное ячменное поле, однообразие которого нарушали поднявшиеся над ним редкие желтые шапки сорного подсолнечника.

В просветах лесополосы мелькнули вагоны стоящего на месте грузового состава. Обесточенный участок дороги парализовал движение поездов. Валерий хотел что-то сказать по этому поводу, но отвлекся на странную пугающую картину горизонта. Ему показалось, что он видит мираж, оптическую иллюзию позволяющую наблюдать дальше линии горизонта.

Отвлекшись, Валера проглядел ямку на дороге. Левое колесо ухнуло в нее. Машину сильно тряхнуло. Огурцы и перец разлетелись из ведер бабульки по полу. Женщины вскрикнули. Валера остановил машину. Надо было осмотреть последствия удара и помочь собрать урожай назад в ведра.

Валера выбрался из машины и сразу ощутил дрожь под ногами. В воздухе стояла пронзительная тишина и абсолютный штиль. Огромное поле, обычно волнующееся под ветром, как морская гладь, сохраняло спокойствие. Не слышалось ни крика птиц, ни жужжания насекомых.

— Что замер, Валера? — Михаил выбрался из машины.

— Чувствуете, земля дрожит? — спросил Валера.

— Не знаю, — дед потоптался на месте. — Вроде дрожит. Давайте я вам помогу, — его больше волновали рассыпавшиеся огурцы новой подруги.

Остывающий мотор машины щелкал громче обычного. Валера нагнулся и заглянул под днище. Не увидел ничего, кроме свисающей травы. Ладонями вибрация земли ощущалась отчетливее. Под землей происходили какие-то пугающие процессы. Валера снова бросил взгляд на горизонт и чуть не потерял дар речи. Ему показалось, что он вздымается волной и катится, подобно ей, прямо на них, озаряемый вспышками молний.

— Кто-нибудь видит тоже, что и я? — спросил он, указывая в сторону горизонта.

Валера еще готов был свалить происходящее на оптическую иллюзию, связанную с землетрясением и происходящими в атмосфере по этому поводу явлениями. Но приближающаяся волна выглядела слишком натурально.

Одна из пожилых дам выбралась из машины, нацепила очки и всмотрелась вдаль. Она долго не комментировала происходящее.

— Валера, мне кажется, этого не может быть, — произнесла она. — Это чепуха какая-то.

Чепуха, тем временем, становилась пугающе правдоподобной. Надвигалась она вдоль железной дороги в сторону города. Походила она и на приближающийся фронт пылевой и дождевой бури из-за частых вспышек молний, но не стыковалась буря с усиливающейся земной дрожью. Валера бросился за руль.

— Михаил, дама, живо в машину! — скомандовал он.

Дед захлопнул дверь за собой уже на ходу. Валера тронулся с места с пробуксовкой, подняв пыль. Ему стало страшно представить причину возникновения природного явления, выгибающего землю и в особенности его последствия. Он несся по ухабам, как в последний раз, бросая взгляд назад через зеркало.

Пыль мешала обзору. Валера бросил взгляд через левое плечо в окно. За короткое мгновение он успел увидеть поднявшиеся на гребне пестрые крыши дачных домиков. С впивающимися в них вертикальными столбами электрических разрядов. Вдруг машина начала терять управление, будто выехала на лед. Валера принялся ловить ее, боясь слететь в рытвины, оставленные тракторами по обочинам дороги. Ячменное поле трясло мелкой дрожью. Со стороны железной дороги донесся громкий выстрел, природу которого никто не понял.

Вдруг слева от машины, метрах в ста огромной трещиной разошлась земля. Женщины, увидев ее, истошно закричали. Валера посмотрел назад. Пыль уже не способна была заслонить надвигающуюся земную волну. Грохот происходящего снаружи заглушал шум мотора и лязг подвески. Мгновение и накатывающийся вал подхватила машину. Всё погрузилось во мрак поднятой пыли. Машину подбросило и закувыркало, раздался шум бьющихся стекол. В лицо Валере из руля выстрелила подушка безопасности. От удара он потерял сознание.

Глава 2

Глава 2

Однообразие белого савана, накрывшего Оренбург, нарушали рваные раны расщелин, на дне которых забурлил адский котел природной катастрофы. Над искрящейся равниной поднимались столбы пара, несущие в себе химический запах происходящих под землей процессов. Природа держала людей в тонусе, пугая продолжающимися процессами сейсмической активности.

Края расщелины, в которую провалился торговый центр, обваливались регулярно. Больше никто не решался подходить близко к ней. Земля вокруг расщелины становилась вязкой и теплой, несмотря на морозы, будто тепло из недр поднималось вверх. В тихую погоду было слышно, как со дна доносятся булькающие звуки, похожие на кипение огромного котла.

После обрушения стен на некоторое время наступала тишина. Видимо, земля накрывала собой выходящий на поверхность кипяток. Затем бульканье и парение наступало вновь. Периодически случались легкие сейсмические толчки, способствующие усилению процессов на дне расщелины.

К весне соседство с ней начало казаться небезопасным. К тому же с Маяка, который находился выше, потекли бурные потоки грязной воды. Ангар встал у них на пути. Ни о каком переселении во время половодья речи не шло, но стоило признать, что расположение убежища оказалось не таким удачным.

На пути потоков мужики устроили рыбалку, вылавливая плывущих крыс. Грызуны, пережив катастрофу, принялись размножаться в геометрической прогрессии. С одной стороны, их боялись, ожидая подвоха в виде распространения какой-нибудь заразы, но с другой, пережить зиму, полностью парализовавшую передвижение, удалось только благодаря их мясу. Квазимода, как основной специалист в лагере по ловле крыс, превратился в неприлично упитанного пса.

Кто-то из лагеря даже предложил одомашнить крыс, превратив в первое домашнее животное после катастрофы. Предложение не поддержали по причине того, что кормить грызунов никто не собирался. Крысы справлялись с поиском корма гораздо лучше людей, потому меньших усилий стоило поймать их, чем содержать.

Вешние потоки прятали под собой развалины города, подмывали под ними землю, затягивали грязью. Обширные районы заболотились, превратившись в непроходимые участки. В таких условиях конкуренция между человеческими группами сошла на нет. Проживая в нескольких километрах друг от друга, они оставались изолированными. Подобная изоляция способствовала тому, чтобы каждая человеческая община искала пути обеспечения всем необходимым без агрессивных планов по отношению к соседям.

Денис, несмотря на юный возраст, считался в лагере одним из самых авторитетных людей. За его спиной часто вспоминали про убийство Шурика, рассказывая о нем новеньким, чтобы те прониклись жизненным опытом паренька. Денис знал об этом, но все равно оставался тем человеком, которым и был до катастрофы. Его самого больше заботила беременность Алены, подходящая к завершающей стадии, а также дела лагеря, по большей части разведывание проходимых маршрутов. Весеннее половодье сильно изменило ландшафт.

Артем и Федор, друзья и постоянные спутники Дениса по вылазкам, готовились к новому выходу. Судя по количеству собирающейся в окрестностях убежища воды, она могла не просохнуть даже в течение лета. Идея переноса лагеря витала в воздухе, и вот как-то Денис озвучил ее братьям. Идти собирались на Маяк, как самое возвышенное место в округе. Там тоже находились предприятия, после которых могли остаться подходящие помещения.

Денис не расставался с СКСом. Он вышел от Игоря и закинул карабин за спину по-партизански. Артем и Федор ждали его, нетерпеливо перетаптываясь на месте.

— Мужики, берем лодку, веревки и отправляемся, — сообщил он.

— А Квазимоду? — поинтересовался Артем.

— Квазимода останется. Мы за день можем не обернуться. Лагерь ночью без него останется без охраны.

Уродливый, но милый пес внимательно слушал, виляя хвостом. Он будто понял, что никуда не идет, нашел тень и улегся в ней клубком.

— А если на маяке люди Дамира? Квазимода предупредил бы нас заранее, — аргумент Артема звучал убедительно.

— Лагерь важнее, — отрезал Денис, думая в этот момент только про беременную Алену, Веронику и мать.

— Ладно, раз лагерь важнее, то пусть остается, — нехотя согласился Артем, — будет повод найти еще одну псинку.

— Или внимательнее смотреть по сторонам, — реплика Федора звучала намного прагматичнее.

Лодка, которую брали с собой, была сделана из листов оцинкованного железа. Их вырезали, выгнули, склепали, придав нужную форму, усилили ребрами жесткости, просмолили битумом снаружи, избавив от протечек. Получилось корыто, вполне пригодное для перевозки пяти человек. Лодка была тяжела для переноски и до воды ее катили на платформе с колесами, сделанной из частей садовых тачек.

Братья впряглись в вожжи спереди, а Артем пошел сзади, подталкивая лодку. Колеса периодически проваливались в жидкую грязь. Никто из троицы не возмущался этому. Парни уже свыклись с тем, каким стал новый мир и принимали его без всякого психологического надрыва.

У самой железной дороги началась большая вода. Собирающиеся со всей округи потоки талой и дождевой, направлялись к расщелине, в которой покоился целый городской район, называемый Бёрды. В самый пик весеннего таяния, могучие течения были способны вырывать из земли деревья, стены домов и прочее, неся все это в бездну. Успокоившись на ровной местности и ослабев, потоки теряли свои трофеи.

Место, где прошлым летом находились покореженные катастрофой железнодорожные пути и вагоны, теперь походило на разрушенную плотину. Горы из панельных стен, поломанных деревьев и остовов машин скрепленные грязью, торчали островками промеж темной водной поверхности. Пешком пройти через такой лабиринт даже не возникало мысли. Риск напороться на какой-нибудь штырь из арматуры или провалиться в болотную жижу был чрезвычайно велик.

Пропитавшаяся водой земля больше не способна была впитывать, отчего каждый весенний ливень заканчивался шумными потоками, сходящими с горы Маяк. Созданная потоками плотина росла на глазах, затрудняя исход воды в расщелину. Видя, с какой скоростью природа меняет окружающий мир, стоило поскорее позаботиться о переселении, чтобы не очутиться в один прекрасный миг посреди новоиспеченного озера, постепенно подтачивающего края расщелин.

Несмотря на нестабильную погоду, перемежающуюся теплыми и холодными днями, испарения грязного водоема уже отдавали болотной вонью. Не хотелось думать о сотнях тысяч несчастных горожан, погребенных под слоем грязи.

Отметка о прошлом уровне воды, который замеряли два дня назад, скрылась под ней. Вода приблизилась еще на несколько метров к лагерю.

— Слушайте, столько дождей сейчас идет, сколько я не видел в Оренбурге за всю свою жизнь, — признался Денис.

— Да, прямо не степная столица, а тропическая в сезон дождей, — согласился Артем и посмотрел на темнеющий горизонт. — Через пару часов снова ливанет.

Сомнений в этом не было никаких. За день случался как минимум один ливень, но чаще два.

— Грибы бы в таком климате хорошо росли, — вздохнул Федор, ощутив созданный в воображении вкус жареных грибов на языке.

— А ведь где-то в городе наверняка выращивали в подвалах грибы, которые могли пережить там пекло и дождь из кипятка? — Артем потянул за нос лодку, бесстрашно ступив по колено в воду.

— Наверняка, но я не знаю где. Надо поспрашивать в лагере, может, кто знает, — согласился Денис. — Я бы не отказался разнообразить наше питание.

Лодка заколыхалась на темно-бурой из-за глинистой взвеси воде. Артем упал в нее спиной назад и отряхнул ноги, прежде чем закинуть внутрь. Денис снял с ног сапоги, пополоскал в воде, чтобы смыть грязь и бросил в лодку. Федор сделал точно так же. Затем они по очереди забрались внутрь. Лодка для них была все равно, что автомобиль в прежние времена для парня. Предмет гордости и обожания, тащить грязь в который было кощунством.

Под весом трех человек лодка задела дно, царапнула обо что-то, затем свободно заколыхалась. Парни налегли на весла. Денис сидел на носу, ощупывая шестом дно впереди. В сторону города вода выглядела более чистой. Виднелись останки разрушенного моста через пути, поникшие столбы электрической сети да рыжие вагоны, сливающиеся с окружающим миром.

Картина в сторону выезда из города отличалась кардинально. Выглядела она по-настоящему апокалиптически уныло, тревожно и безнадежно. Напоминание о людях вымывалось дождями и хоронилось в расщелинах. Вода, содержащая в себе большое количество солей, попавших в нее, когда она была раскалена подступающей магмой, разъедала металл, на глазах превращая его в труху. Природа позаботилась о том, чтобы стереть напоминание о человеческой цивилизации.

Денис нащупал шестом препятствие и быстрыми движениями определил его размеры.

— Лево руля, — скомандовал он братьям.

— Что там? — спросил Артем.

— Кажется, автомобиль.

— Надо отметку оставить, недалеко от берега, можно вытянуть, раздербанить.

— Вряд ли сможем вытянуть. Он там по дверки в грязи, и в салон натянуло, скорее всего, — предположил на основе прошлых попыток Денис. — Если люди Дамира не прибрали себе Маяк, стоит надеяться, что там будет из чего выбирать.

— Ну, весь-то не приберут, подавятся, — буркнул Федор.

В лагере хотели верить, что благоразумие людей возьмет верх над желанием конфликтовать. А еще больше хотелось верить, что в общине, возглавляемой Дамиром, нашелся тот человек, который осмелился его скинуть. Будь сейчас у власти Шурик вместо Игоря, жизнь в общине могла пойти совсем по другому сценарию. То, что он был бы гораздо хуже имеющегося не вызывало ни у кого сомнений.

— Стоп! — выкрикнул Денис, упершись шестом во что-то угловатое.

Артем и Федор без задержки сделали несколько гребков в обратную сторону. Лодка закачалась на волнах.

— Чего там?

— Не пойму, — Денис ощупал шестом препятствие. — В прошлый раз его здесь не было. Ящик какой-то, железный.

— Сейф? — с надеждой предположил Федор.

— Нет, не похоже, хотя утверждать не буду. Какой-нибудь распределительный щиток для электричества.

— Здесь так мелко? — спросил Артем, предполагая, что ящик гораздо ниже автомобиля.

— Да, мы сейчас как раз плывем над путями.

— Давай, Денис вдоль них, до моста, а там немного перетащим лодку и снова на воду. В прошлый раз петляли между развалин, как в лабиринте, — предложил Артем.

В предыдущий раз путь на Маяк решили разведать по прямой, и попали в настоящую ловушку. Территория между железнодорожными путями и улицей Братьев Коростелевых, являющаяся до катастрофы складской зоной, изобиловала развалинами этих самых складов, поставленных на высокие фундаменты. Денис зарисовал маршрут, который они в итоге разведали, но в быстро меняющейся обстановке он мог стать неактуальным.

Другой маршрут казался сложнее из-за большего расстояния и островков суши, которые требовалось преодолевать, перетаскивая лодку руками. Зато там вода была чище от всякого мусора, а территория просматривалась далеко.

— Ладно, давайте по старому маршруту. Эти развалины меня пугают.

Они повернули лодку и поплыли между столбами электрических опор, на которых когда-то висели провода, питающие электровозы. Небо темнело. Стал доноситься гром, усиливающийся с каждой минутой. Со стороны вокзала приближалась пелена дождя. Воздух дохнул едкой прохладой, которую приносили ливни, приходящие с южной и восточной стороны.

Парни оказались у разрушенного моста почти одновременно с началом дождя. Лодку успели перевернуть вверх дном и спрятаться под обвалившейся плитой. Под плотным ливнем поверхность воды стала похожа на кипящую. Дождь шумел, перекрывая остальные звуки. Молнии впивались в землю, оглушая громом. На привычных к этому людей, беснующаяся стихия не производила никакого эффекта. Она была для них, как обед по расписанию.

Спустя минут двадцать ливень пошел на спад. Серая пелена ушла за город, унося за собой гром и молнии. Улицы разрушенного города наполнились шумом бегущих ручьев, вливающихся в широкие реки, оканчивающиеся водопадами в расщелинах. У опор моста течение стало заметно стремительнее.

— Погнали, чтобы под второй ливень не попасть на открытом пространстве, — Денис выбрался из-под плиты и заскользил по глинистой дорожке вниз.

Дождь на время сделал потоки более полноводными, поэтому лодку пришлось тащить до ближайшей воды гораздо ближе, чем раньше.

Федор оттолкнулся от берега и запрыгнул последним, сделав это привычным способом, спиной назад. Скинул, держа ноги на весу, обувь, затем окунул их в воду и смыл с подошвы приставучую рыжую оренбургскую глину.

— Не, в прошлом году город еще был похож на себя, только разрушенный. Улицы, дороги, все было на месте, а в этом году я его вообще не узнаю. После схода снега он уже и на город не похож, — поделился своими наблюдениями Денис, сидя на носу и проверяя палкой дно перед лодкой.

— Мы с Федором вообще не знаем, осталось от нашего поселка хоть что-нибудь или нет. Если все так изменилось, мне кажется, мы его не найдем, даже если будем стоять на руинах родного дома.

Федор согласно закивал.

— Теперь мой дом здесь, — произнес младший брат. — Уходить далеко от города опасно. Трещины, топи, смрад, каннибалы, чтоб у них все зубы выпали от авитаминоза.

— Да никто тебя и не просит никуда идти, — Артем решил, что брат принял его сожаления за готовность к действиям. — Я просто так сказал, чтобы вы поняли, как изменилось все вокруг.

— И продолжает меняться. Трещины засыпаются. Скоро вместо них будут русла рек. А все эти бурления под ними, превратятся в родниковую подпитку, — предположил Денис.

— Кипятком? — удивился Федор.

— Ну, не вечно же кипеть им. Хотя кто знает. Может быть, первые реки будут горячими, остывающими в течение столетий.

— Да, ну на фиг такие реки. Я не пельмень, я купаться хочу.

— Ты будешь купаться, как в прошлом году загорал под двухсотградусной жарой.

— На наш век особого комфорта не ждите, — мрачно спрогнозировал Денис. — Нам, как первопроходцам, придется учиться выживать и учить этому своих детей.

— Я решил, — серьезно произнес Артем, — пока не встану на ноги, не куплю квартиру, машину, кота, собаку, большой телевизор, не съезжу в Таиланд, не женюсь и детей заводить не стану. Мужчина должен быть обеспеченным и состоявшимся, чтобы привести в дом женщину.

Федор слушал брата с открытым ртом, не сразу оценив иронию. Прошло время, прежде чем он засмеялся. Артем и Денис снисходительно переглянулись.

— Младший, — пояснил Артем.

— Идите вы к черту, умники. За дорогой следите лучше. Вон, на камни плывем.

Денис достал палкой до дна, чтобы повернуть нос лодки. Ее конец провалился в жидкую землю, не особо помогая с маневром. Артем налег веслом на свою сторону и развернул лодку.

— Этих камней здесь не было в прошлый раз, — заметил Артем. — Куча приметная, а маршрут тот же.

— Значит, потоками принесло, — предположил Денис.

Он посмотрел вперед, чтобы разглядеть промытые водой в земле овраги, тянущиеся с Маяка. До катастрофы этот район города не воспринимался Денисом как гора. Пока он был застроен, этого не было заметно. Зато сейчас, когда он становился «лысым», возвышение ландшафта над остальной территорией становилось все заметнее. Темная серая возвышенность была оплетена паутиной светлого оттенка, подушек гранитного щебня, оставшегося после исчезновения асфальта, прямоугольников геометрически правильных фундаментов, цепочками выстроившихся вдоль них и хаотичных, расширяющихся к основанию горы оврагов.

Денис, наблюдая за превосходством природы над памятью человечества, обратил внимание, что вода за бортом пошла рябью.

— Мужики, это что-то новое, — кивнул он на воду, поверхность которой пришла в волнение.

— Землетрясение, — предположил Федор.

— Скорее всего, просто через воду мы его не чувствуем. — Согласился с ним брат.

— Гребите активнее, — поторопил их Денис, чувствуя недоброе.

Братья налегли на весла. Вода зашлепала по бортам лодки волнами, как на море. Денис обернулся назад и чуть не онемел. На его глазах, гора камней погружалась под воду.

— Мужики, гребите еще быстрее, — он сам принялся отталкиваться от дна своим шестом.

Братья обернулись тоже, после чего вопрос о мотивации у них отпал полностью. Камни ушли под воду. На месте их погружения появилась воронка. Она расширялась, а шум исчезающей в ней воды нарастал. Лодка стала испытывать сопротивление. Ее потянуло в сторону воронки. Парни с ужасом представили себе итог этой ситуации. Страх добавил им еще сил.

Денис, забыв об осторожности, вывалившись наполовину из лодки, чтобы хорошо опираться на шест, помогал братьям сопротивляться течению.

— Назад, Денис, свалишься в воду, мы не станем тебя ловить, погибнем все! — прокричал Артем.

Денис послушал его и стал действовать осторожнее. Вдруг, прямо из центра воронки булькнуло, выбросив наружу облако пара. На некоторое время пропала сама воронка, а с ней и течение в ее сторону. Парни использовали этот отрезок времени с пользой. Окрестности накрыло теплым смрадом сероводорода. Газ был разбавлен, не щипал глаза и не ел нос, но его появление стало дурным предзнаменование, таким же, как и его запах.

Воронка снова начала разрастаться, но лодка была уже далеко от ее воздействия. Между ними в опустившемся уровне воды, встали куски панельных домов и прочий строительный мусор, отгородивший лодку от сильного течения. Лодка не дотянула до твердого берега метров пять. Мягко уткнулась в жижу.

Денис закатал штаны повыше, спрыгнул в воду и дотянул её до выступа, оставшегося от фундамента дома. Парни выбрались из лодки и тогда уже позволили себе подробно рассмотреть локальную природную катастрофу.

— Смотрите, — Федор указал левее, — и там такие же воронки.

Землетрясение, вызванное, как посчитал Денис, процессами, происходящими непосредственно в этом районе, привело к появлению новых трещин и провалов. Ангар, в котором проживала община, мог в скором времени оказаться на изолированном пятачке, а то и вовсе сгинуть под землей.

— Переселяться надо, — Артем думал о том же самом, — провалы обходят нас со всех сторон.

— Надо, и чем быстрее, тем лучше.

Земля под ногами мелко затряслась. Водная поверхность покрылась рябью. И вдруг из всех воронок одновременно ударили паровые столбы, сопровождая свое появление реактивным свистом. Троица парней рефлекторно отступила на несколько шагов назад.

— Хорошо, что мы не пошли через склады. Сейчас бы оказались как раз в этой долине гейзеров, — Денис мысленно поблагодарил провидение, подсказавшее безопасный путь.

— Какая жуть, — Федор передернул плечами. — Я так ждал весну. Мне так осточертел этот снег, но сейчас я бы хотел вернуть, как было.

— Дорога назад отрезана. Придется возвращаться в обход, — прагматично отнесся к ситуации Артем.

— Надо поторапливаться, мужики. Сейчас, как никогда раньше, нам надо присмотреть новое место для переселения. Будь у нас связь, я бы попросил Игоря собирать вещи, — Денис посмотрел на Федора. — Не хочешь вернуться в лагерь?

— Один? — испуганно переспросил он. — Ни за что.

— Тогда идемте дальше.

Лодку оставили здесь же. Из нее взяли оружие и веревку, без которой ступать по грязным оренбургским топям стало небезопасно. Были уже два случая, когда неприметная лужа оказывалась входом в какую-то яму, заполненную жижей. Только удача спасла людей от смерти. Чтобы такого не повторялось, ходили по двое или по трое, на расстоянии нескольких шагов друг от друга и держась за общую веревку.

Впереди шел Денис, проверяя шестом подозрительные места. Они миновали большой участок, покрытый грязной жижей, и вышли на полого поднимающуюся вверх дорогу. Денис не был уверен, но ему казалось, что это улица Розы Люксембург. Он бывал здесь редко и знал о ее существовании только из необходимости бывать несколько раз в санатории, расположенном недалеко от ее начала.

По дороге идти было легко и безопасно. Если бы не подсвистывающие время от времени паровые столбы за спиной, пугающие своим внезапным появлением, дорогу и вовсе можно было считать легкой прогулкой. Денис рассматривал окрестности. Справа от них остались развалины многоквартирных домов, затянутые грязью. Слева, от дороги, насколько ему не изменяла память, раньше располагался частный сектор, который из-за меньшей стойкости к весеннему половодью, сохранился еще хуже. Такими темпами через пару лет на его месте могло не остаться никакого напоминания о живших здесь людях.

Природа оказалась безжалостна к человеческой памяти. У нее не было термина «историческая ценность» по отношению к созданному людьми. Она стирала с себя напоминание о них, как человек стирает выступившую на стене плесень, без всякого сожаления и сомнения.

Слева, так же виднелись проступающие кое-где бетонные плиты перекрытия теплотрассы, идущей вдоль дороги. Во время катастрофы, их вздыбило местами. Еще издалека можно было определить, по торчащим вверх трубам, что место это будет перегорожено ямой. Хорошо, что такие ямы не были большого размера. И вообще, горЕ Маяк повезло с разрушениями. По эту сторону не было видно ни одного серьезного провала.

Остовов легковых автомобилей осталось совсем мало. Чаще попадались застрявшие в неровностях ландшафта рамы грузовиков с остатками двигателей, либо совсем без них. Тонкий металл кабин и кузовов легковушек превращался в рыжий прах на глазах. Даже оцинкованный ангар, в котором жила община, с наступлением тепла покрылся лишайниками окислов.

Предусмотрительно запасенная из торгового центра посуда, произведенная из нержавейки, была для лагеря настоящим спасением. Железо, как основной продукт производства предметов человеческого обихода, быстро теряло свою популярность. Оружие и то приходилось постоянно держать в масле, чтобы оно не портилось.

По земле снова пробежалась дрожь, вылившаяся через несколько секунд в грандиозный выброс пара широкой полосой. Ветер подхватил его и понес в сторону лагеря. Денис замер, глядя с тревогой на беснование природных сил.

— Что задумался? — спросил его Артем.

— Возвращаться надо, — Денис направился назад, не ожидая решения товарищей. — Идемте скорее.

Он махнул рукой и пустился легким бегом. Братья побежали за ним. Отошли они от лодки недалеко, потому вернулись, не запыхавшись. У воды появилось ощущение горячей влажности, как в бане.

— Ты собираешься переплывать? — изумленно спросил он у Дениса.

— Собираюсь, но подальше отсюда. Хватайтесь, столкнем лодку в воду и потянем ее вдоль берега, чтобы не тащить на себе.

Они вытолкали лодку на воду. Она перестала уходить и замерла в нескольких метрах от прежнего уровня. Проваливаясь в грязь, они направились в сторону центра города.

— Ты почему решил вернуться? — спросил Артем.

— Разве не ясно? Наш лагерь теперь находится в центре буквы «п», написанной провалами. Я чувствую, что надо спешить. Где-то под землей зреет какая-то сила. И судя по всему, она может оказаться, как раз на месте нашей общины.

— У нас могут быть месяцы на переезд, — предположил Артем.

— Их нет. Не могу объяснить, но у меня такое же чувство, как перед тем, когда мы выбрались из расщелины. Я знал, что скоро торговый центр ухнет вниз, и сейчас чувствую, что лагерь находится в опасной зоне. Ошибусь, буду только рад.

— А Игорь? Он будет выступать, что мы не сделали, как он просил, — нашел Федор еще одну причину.

— Это не ваша забота. Я сам с ним поговорю. Он должен нас поддержать.

По земле прошла волна. Сочные шлепки грязи о берег раздались вслед за ней. Столбы пара со свистом вскинулись вверх.

— Чайник закипел, — Федор прибавил шаг, заставив брата и Дениса ускориться. — Это «фьюууу» неспроста.

С ним нельзя было не согласиться. Гейзеры, возникшие всего пару часов назад, не успокаивались, а наоборот, с каждым выбросом становились все сильнее, будто заточенный под толщей земли кипяток наконец-то нашел слабое место и готовился в серьезному выбросу.

Отойдя за полкилометра от бьющих в небо паровых фонтанов, Денис распорядился спускаться на воду и переправляться на противоположный берег. Воздух вокруг извержения волновался, делая очертания за собой зыбкими. Вкупе с постоянно дрожащей землей, под мощью происходящих под ней процессов, казалось, что весь мир становится каким-то ненадежным.

Это место для плавания оказалось не очень пригодным из-за неровного дна. Лодка натыкалась на мель, объехать которую не получалось. Приходилось по колено и выше, в воде, перетаскивать ее через такие участки.

— Вам не кажется, что дно теплое? — спросил Федор.

Денис тоже это заметил. Вода была еще ледяной после весеннего таяния. Он ожидал, что грязь, аккумулирующая холод лучше воды, будет еще холоднее. Но она была будто бы теплее.

— Кажется, — согласился он с Федором, — и меня это пугает.

— Мужики, хватит нагонять ужаса, — искренне попросил Артем. — У меня уже коленки дрожат.

Вдруг раздался взрыв, заложивший уши. Огромный грязевой пузырь, поднявшийся над водой, разорвало горячим паром. В воду полетели куски земли. Парни спрятались от них за бортом лодки. Через несколько секунд все пространство вокруг наполнилось сливающимся шумом падающих в воду ошметков грязи.

К счастью, до лодки они не долетели. Осторожно выглянув из-за борта, глазам предстала воронка вывороченной земли, с торчавшими по краям кусками бетонных плит, труб и прочего наследия человечества. Из воронки поднимался пар, гораздо спокойнее, чем до взрыва.

— Сработал перепускной клапан, — пошутил Артем, — и сбросил давление.

— Надеюсь, что так, — Денису очень хотелось с этим согласиться.

Последствия взрыва, будь они чуть ближе, могла оказаться для них катастрофическими.

— Теперь с Игорем не придется даже разговаривать, — успокоил себя Федор, считая до сих пор гнев начальства более опасным, чем природный.

Парни добрались до сухого участка, бросили лодку, чтобы не терять время и спешно направились к лагерю. Дорога была для них знакомой, поэтому добрались они менее чем за час. Еще издалека они заметили непривычную для этого времени суток активность людей за воротами. Денис перешел на бег, чтобы скорее узнать о причинах этого.

— Что у вас? — спросил он у Влада, укладывающего к забору какие-то вещи.

— А ты сам не видишь? — кивнул он в сторону, чуть ниже лагеря.

Денис посмотрел туда и замер. Братья подбежали к нему следом и тоже уставились в сторону водоема, почти круглой формы, которого здесь еще несколько часов назад не было. Денис бросился за ворота, чтобы скорее найти Алену и мать.

Его женщины держались вместе. Вероника, шла за матерью, ухватившись за ее пояс. На плече Алены висел рюкзак. Мать Дениса тащила в обеих руках по большой сумке. Увидев Дениса, они громко обрадовались.

— Как хорошо, что ты вернулся, — Алена прижалась к грязному плечу Дениса. — Мы испугались, когда начался этот свист.

— А ты видел, как у нас тут грунт просел? — спросила мать.

— Видел. Мы сами чуть под гейзеры не попали. Проскочили их за минуту до извержения.

— Ой, слава Богу, обошлось, — мать поставила сумки и прижалась к Денису со свободной стороны.

— Что задумал Игорь? — спросил Денис.

— Не знаем. Сказали брать вещи и уходить отсюда подальше, — произнесла Алена.

— Нам что, придется жить под открытым небом? — жалостливо, со слезами в голосе, спросила мать.

— Это пока меньшая из бед, — успокоил ее сын. — Давай мне рюкзак, — обратился он к жене, — а ты, мам, сумку. А вы с Аленой берите оставшуюся сумку с двух сторон.

— А тебе не тяжело, Денис? — забеспокоилась мать.

— А тебе легче было, — он взял самую тяжелую ношу из ее рук. — Ух ты, с кирпичами что ли?

— Нет, это мне на кухне дали. Крысятина, судя по запаху.

— Дали, значит, доверяют самое ценное, почти, как инкассаторам.

— А вы, Денис, присмотрели для лагеря новое место? — спросила Алена.

— Какой там, не успели. Я как чувствовал, что надо возвращаться.

Вереница из нагруженных людей растянулась на сотню метров. Последним лагерь покинул Игорь, взвалив свою ношу на спину и прихватив еще корыто с грузом, впрягшись в него, как конь. Он надеялся, что напугавшая их неожиданная подземная активность так же успокоится и у них будет возможность вернуться и забрать из лагеря все необходимое для обустройства нового.

Напоследок он бросил взгляд на круглое озеро, появившееся в результате проседания грунта. В центре него появились пузыри газа, белой дымкой развеваемые ветром. Игорь бросил прощальный взгляд на ангар, приютивший большое количество людей, укрывший с зимнюю непогоду. Жаль было покидать это место, но обострившаяся интуиция подсказывала ему, что видит он его в последний раз.

У места переправы, где стояла лодка, народ стал собираться в кучу, с облегчением сбрасывая с плеч тяжелый груз. Алене дорога далась тяжело. Живот у нее был большим. Ребенок то и дело обозначал свои действия выпирающими шишками на нем. Приходилось часто останавливаться, чтобы супруга Дениса смогла отдохнуть. Денис забрал в самом начале пути лямку из ее рук и нес две сумки сам и одну напополам с матерью. И все равно, глядя на то, как Алена мучительно переносит дорогу, стал опасаться, что с ней могут случиться преждевременные схватки.

Они поравнялись с ожидающими людьми одновременно с Игорем. Глава общины тоже выбился из сил из-за непомерно тяжелой ноши.

— Ух ты, блин, — он утер бегущий со лба ручьями пот и сел на груз в корыте. — Денис, не приглядели место?

— Не успели.

— Они чуть под гейзеры не попали, — в защиту сына заступилась мать.

— Серьезно?

— Да, мы задержались под мостом из-за ливня.

— Прямо не пошли?

— Нет, дорога там не очень, путанная.

— А теперь и вовсе нет. Что вы видели? — Спросил Игорь.

Народ подтянулся послушать.

— Мы как раз через Коростели перебирались, когда рядом с нами начала появляться воронка прямо в воде. Мы гребли, как ненормальные. А потом из нее поднялся первый пузырь. Он пах сероводородом, что меня напугало. Правда, это помогло нам справиться с течением и выйти за его пределы. Потом начали бить гейзеры, а потом я решил, что надо возвращаться, потому что появилось чувство, что это извержение как-то заденет и наш лагерь.

— И оказался прав, — закончила мысль мать Дениса.

— Я вижу, Инна, Денис толковый парень. Все правильно сделал. Скажи, а Маяк с виду безопасен?

— С виду да, безопасен.

— Ладно, хорошо, будем переправляться на гору.

Помимо лодки, в которой плавал Денис с товарищами, имелись еще и две другие. Первая экспериментальная, с кучей огрехов и сомнительных конструкторских решений. Ее использовали под вещи, потому что она была слишком неустойчивой. В ней даже грести было страшно, потому что она опасно раскачивалась с борта на борт.

Денис перевозил Алену и мать самостоятельно, не доверив самый ценный груз никому. Переправа затянулась до самой ночи. Когда уже стало совсем ничего не видно, ее прекратили. Ночи после катастрофы стали намного темнее, чем прежде. Сумерки быстро переходили в непроглядную тьму.

Ночью случился дождь. Небольшой, но промочивший одежду. Периодически дрожала земля, а со стороны новой «достопримечательности» регулярно доносились пугающие звуки. Утром стало зябко. От воды поднимался туман. Поеживаясь от холода народ начал собираться в дорогу.

Артем и Федор вызвались быть провожатыми, показывая безопасную дорогу. Денис остался на переправе, чтобы помочь с ней, а затем вести по Маяку тех, кто переправится позже.

Через два часа все жители лагеря находились по другую сторону водораздела. Солнце начало пригревать, разгоняя утренний туман. Исходящая паром воронка предстала перед людьми во всем своем разрушительном великолепии. Она пыхтела смрадными выбросами и шипела, как паровоз, пугая детей.

Колонна растянулась далеко и была похожа на огромную змею, ползущую в гору. Денис снова оказался позади всех. Он шел рядом с Аленой, матерью и Игорем, надрывающимся тяжелым корытом.

— Что там? — поинтересовался Денис.

— Запчасти для парового электрогенератора.

— Да? — удивился Денис. — Из пара можно получить электричество?

— А почему бы и нет? Вращая ногами колесо с встроенным динамо, вы же можете получить его.

— Ну, да, — согласился Денис. — Я вообще-то в этой теме полный профан. Мамино воспитание, — пошутил он.

— Я научу тебя некоторым вещам, — пообещал Игорь.

По воздуху пронесся низкий гул, пугающий своей силой. Денис обернулся. При свете дня и с высоты горы была видна территория, на которой находился их лагерь. Была видна округлая крыша ангара и часть забора. Но что-то там происходило. Ангар, как сначала решил Денис, из-за горячего воздуха, бьющего из воронки, будто бы заколебался. Но чем дальше он наблюдал, тем отчетливее понимал, что марево здесь не при чем. Ангар медленно погружался под землю, как в трясину.

Народ замер, наблюдая за тем, как их, казавшееся день назад надежным прибежище исчезает, проваливаясь в землю, как в болотную топь. Полное погружение ангара увидеть не удалось из-за появившегося на большой территории пара. Земля дрогнула и заколебалась гораздо ближе к людям. Кучи строительного мусора, смытые с Маяка вниз, начали медленно погружаться в воду.

— Не стойте, поднимайтесь выше! — выкрикнул Игорь.

«Змея» уныло и обреченно потянулась в гору.

Глава 3

Глава 3

В ста километрах от Оренбурга на запад, есть одно интересное место — мужской монастырь. В дореволюционные времена пришла одному человеку идея, выкопать в холме, что возвышался над деревней, пещеры и предаться в них богоугодным делам. Так получился монастырь, в темных кельях которого служили Богу люди, решившие отказаться от мирской жизни.

Порода, из которой состоял холм, была обычным песчаником, податливым для работ и проницаемая для воздуха. Даже в маленькой келье, где постоянно горела свеча, и молился человек, никогда не было недостатка кислорода. Под монастырем из земли бил родник с чистейшей водой. Молва быстро приписала ему целебные свойства, которыми он, скорее всего, не обладал.

В советские времена монастырь прикрыли, а все входы засыпали землей. Но после окончания советского периода монастырь вернули к жизни. Откопали пещеры, построили церковь, родник огородили красивой деревянной изгородью. Слава о монастыре снова разлетелась по округе.

Накануне катастрофы с деревенскими котами служился форменный ужас. Они, как по команде, превратились в одержимых нечистой силой животных. Человеку из–за особенностей мышления, основанного на предыдущем опыте, сложнее, чем кошке, понять сигналы, которые подает природа. Домашние животные намного раньше людей почувствовали наступление грандиозных изменений.

Среди жителей деревни пополз слух о том, что кошками овладела какая–то нечисть. Собрав домашних питомцев, люди понесли их к монастырю, чтобы батюшки провели работу с ними. Собственно, так кошки и остались в темных ходах монастыря.

Разрушительная волна землетрясения в мгновение ока уничтожила деревню. А накрывшее через некоторое время пекло добило ее. Немногим удалось добежать до монастыря, превратившегося в настоящее прибежище. Те, кто успели это сделать, основали еще одну общину. Помня о том, что основной причиной их спасения оказались подземные пещеры, выжившие не стали думать о возведении жилья на поверхности. Спасшиеся люди расширяли ходы, откапывали новые пещеры, которые благоустраивали для полноценной жизни.

Кошки поначалу воспринимались, как неприкосновенный запас на случай голода. Их было много, бегающих в темных ходах монастыря, и множились они еще активнее. В какой–то период времени, кошки даже стали чуть не основным блюдом, особенно зимой. Однако, старец, батюшка Кирилл напомнил людям, что именно эти животные спасли многих, предупредив о надвигающейся катастрофе. Оставшиеся животные были спасены. Народ озаботился поиском пропитания, исследуя окрестности и забираясь во все места, в которых было чем поживиться.

Так, в подвалах фирмы, занимающейся выращиванием вешенок и шампиньонов, удалось найти живой мицелий и с Божьей помощью научиться выращивать грибы для собственного потребления. Под толщей пропекшейся пшеницы на элеваторе были найдены несколько центнеров «живого» зерна, оставленные на выращивание урожая. Большое количество испорченного зерна все же годилось для пропитания, и использовали его с умом.

Для сотни человек, набравшихся за более чем полугодовой период, наступали времена, которые должны были научить их использовать для жизни то, что они сохранили. Как и в прочих общинах, помимо выживания ими владели и другие мысли. Выжили ли остальные, как сильно затронула катастрофы прочие места, чем стоит поделиться, а что перенять у других.

После зимы, после сильных разливов, в общину не влилось ни одного человека, несмотря на оставленные еще до ее наступления многочисленные таблички с указателями направления и расстояния до монастыря. Среди людей появилось мнение, что выживших, на обозримом расстоянии, больше нет.

Батюшка Кирилл, снявший после катастрофы с себя все саны и религиозные звания, преисполнился идеей найти, во чтобы то ни стало, прочих выживших. Катастрофа произвела с ним странную метаморфозу, вместо того, чтобы утвердиться в религиозных взглядах еще сильнее, он категорично отрекся от них.

— Я не от веры отрекаюсь, — объяснил он людям, — я понял Бога только через конец света. Мы слишком много кривлялись, не будучи теми, кого изображали, а что может быть более богомерзким, чем это. Смотрите, каким враз стал мир простым и понятным после апокалипсиса. Жить не стало легче, но жить стало проще. Я даже благодарен Богу, что у него хватило милосердия покончить с этим содомом одним махом. Мы все стали теми, кем являемся. Я больше не батюшка, не религиозный сановник, я человек.

Не все бывшие коллеги Кирилла приняли его откровения. Многие пытались сохранить в общине религиозный уклад, считая его идеальной моделью для жизни. Потому, когда Кирилл в конце мая объявил о желании отправиться в одиночное путешествие с целью сбора полезной информации, некоторые восприняли эту новость с огромным облегчением.

Кирилл сделал для путешествия большой заплечный ящик, в который уложил шестерых котят из разных пометов.

— Я не с целью пропитания беру их. Много ли такой живности осталось, я не знаю, но уверен, что мало. Люди многое отдадут за желание вернуть себе напоминание о прошлых временах, а может и еще с какой целью. Я собираюсь выменять их на полезную информацию.

Он взял компоста с белыми нитями грибного мицелия, мешочек пшеницы на пару килограмм, тоже для обмена на что-нибудь полезное. Оставшееся в ящике пространство он забил продуктами и необходимыми в дороге вещами.

— Прихвати дубину от дураков каких-нибудь, — посоветовали ему жители монастыря.

Вместо дубины он взял длинную палку. Дороги сейчас стали топкими, таящими много сюрпризов, в том числе смертельных. Он, конечно, боялся встретить по дороге оголодавших людей, готовых поживиться человечиной, но был уверен, что больше стоит переживать за природные опасности.

— А куда направляешься и когда ждать тебя обратно? — спросили его.

— В Оренбург. А вернусь тогда, когда посчитаю, что сделал все, что смог, — ответил он уклончиво.

В первый день лета, ранним утром, Кирилл отправился в путь. Его провожали человек десять. Остальные либо уже были заняты какой-нибудь работой, либо еще спали. Тяжелый заплечный ящик заставил его немного сгорбиться под его весом.

Отойдя метров на сто, Кирилл обернулся. Народ еще смотрел ему в спину. Он помахал им, поправил лямки, сделанные из автомобильных ремней безопасности, и бодрым шагом направился в сторону железнодорожный насыпи. Рукотворная дорога, непременно привела бы его в областной центр.

Природа, несмотря на кажущуюся стерилизацию, возрождалась. Потоки вешней воды, вымывая слои почвы, подняли вверх семена растений, переживших катастрофу. Очень явно по направлениям потоков зазеленели полосы травы, ростков деревьев и кустарников. Глядя на это оживание, радовалось сердце. В нем зрела уверенность, что все будет хорошо. Кирилл не загадывал далеко. Пока что его жизнь отмерялась планом дойти до города, и выглядел он таким же смелым, как лезущая из земли, вопреки всему, зелень.

Железнодорожная насыпь была отделена от земли широкой полосой воды, собравшейся под ней. Жители общины использовали железную дорогу для своих целей, а потому брод был разведан. Опираясь на палку, Кирилл преодолел его, погружаясь иногда почти по пояс. Глубже было нельзя. Котята в ящике начинали испуганно верещать.

— А вы как хотели, малышня? — Кирилл снял ящик и поставил его на щебень насыпи. Лямки начали натирать плечи. — Осталось всего ничего, начать и закончить.

Он помахал руками, разгоняя кровь к пережатым частям тела. Серая полоса дороги бесконечной линией терялась за горизонтом. Катастрофа сильно искривила ее, порвала и загнула рельсы, но все равно рукотворное творение являлось самым удобным способом добраться туда, куда нужно.

— Сегодня четверг, а это лучший день для начала новых дел, — поучительно произнес Кирилл, обращаясь будто бы к котятам, но на самом деле, обращаясь к себе, чтобы подбодрить.

Ему стало немного страшно от ощущения одиночества, вызванного пониманием собственной незначительности на фоне грандиозности природы. Прежде человечество не чувствовало ее, когда было многочисленнее. Раньше путь до города занял бы пару часов поездом, а вся природа представлялась мельтешением картинок за окном. Зато сейчас это было путешествие с неясным финалом, неопределенным сроком и множеством неожиданных ситуаций.

— Идите вы, куда подальше, — ответил Кирилл своим мыслям вслух.

Закинул за спину ящик под испуганные вопли котят и направился на восток, в сторону столицы степного края — Оренбурга. В прошлом году, после всех событий, во время которых природа пыталась уничтожить все живое, окрестности монастыря в радиусе двадцати-двадцати пяти километров были исхожены, так что Кирилл представлял примерно, что ждет его на таком расстоянии.

Обильная на влагу весна внесла свои коррективы в эти знания, но железнодорожной насыпи, как хотелось верить путешественнику, это особо не коснулось. Щебень зашумел под его тяжелой поступью. Кирилл настроился на то, что идти придется долго и решил, что скоротать время он поможет себе чтением молитв по памяти.

Тихим голосом он начал нашептывать их, помогая себе погрузиться в состояние легкого транса, когда время идет быстрее, а организм становится выносливее. Он не забывал смотреть по сторонам, чтобы запоминать путь в надежде рассказать о нем по возвращении в общину.

Прошло, наверно, часа два. За это время Кирилл остановился лишь однажды, чтобы сделать пару глотков воды. От постоянного шептания во рту пересыхало. Он удалился от монастыря достаточно далеко, миновал соседнюю деревню и вышел к первому оврагу. Вернее, здесь был овраг до катастрофы. Сейчас это была огромная промоина, образовавшаяся идущей с холмов водой. Часть насыпи, метров сто, снесло потоком.

Кирилл тяжко вздохнул, понимая, что преодолеть коротким путем этот участок не получится. Надо было выбирать: идти влево, чтобы обойти овраг по полям, либо вправо, по возвышенностям. И в том, и в другом случае неясно было, как далеко придется уйти от насыпи, чтобы преодолеть размытые водой территории.

В итоге он выбрал левую сторону, решив, что земля на полях более рыхлая и пологая и там будет топко. После схода снега таких мест стало намного больше, и они пугали своей маскировкой под обычную грязь. На самом же деле такие места походили на болота, провалившись в которые самостоятельно можно было и не выбраться. Многие такие топи исторгали газ, который не давал крупным частичкам земли оседать, поддерживая их в необычном физическом состоянии газированной грязи. В них тонуло даже дерево. Однако чтобы попасть в такую ловушку надо было быть совсем слепым.

Кирилл спустился в воду, проверяя перед собой глубину. Поиск брода отнял время. Когда вода поднималась до поясницы, из-за спины начиналось хоровое пищание, помогающее Кириллу понять, что он достиг критического уровня. Он выбрался на берег и несколько раз поскользнулся на грязной жиже, снова вызвав недовольные вопли кошачьих.

— Терпите ребята, мы еще недалеко ушли. Сейчас выберемся на насыпь, и я вас покормлю, чтобы вы уснули и не визжали так.

Кирилл шел вдоль широкой промоины, виляющей между естественными перепадами высот ландшафта, и все не решался ступить в грязь. Будь он не один, был бы смелее, но тут приходилось включать осторожность на полную. Злой иронией показался бы ему случай, если бы он потонул в десяти километрах от общины. Промоину он перешел там, где на поверхность выступала почвообразующая порода, не таящая никакого подвоха. Он перескочил по рыжим пятнам песчаника, встряхивая во время прыжков свой орущий груз.

— Ну, вот, мурзики, мы и перешли, — Кирилл направился к насыпи, довольный тем, что удалось преодолеть препятствие без особых проблем, кроме потерянного времени.

Кирилл не спешил. Наоборот, ему хотелось созерцательного путешествия. Он провел слишком много времени под землей, и теперь желал находиться больше над ней.

— Успею еще полежать под землей, — сообщил он котятам.

К насыпи вела дорога, которая позволила ему забраться на нее, не замочив ног и не потревожив живой груз. Кирилл, как и обещал, устроил завтрак, хотя по времени это мог быть и обед. Кошки ели без всякого возмущения вареные и высушенные пшенично–грибные кубики, напоминающие комбикорм, но с грибным привкусом. Кирилл ел те же кубики и запивал их водой. Еда, если учитывать, что сейчас ее вообще неоткуда было взять, казалась верхом кулинарного искусства. Правда, от нее часто пучило, но на удалении от людей, это нельзя было считать особым недостатком.

Котята успокоились и начали сонно жаться друг к другу. Кирилл посмотрел на них с умилением и постарался осторожно закинуть ящик себе на плечи, чтобы не потревожить их сон. Животные не проронили ни звука.

Спустя час он наткнулся на состав, слетевший с насыпи во время катастрофы. О нем было известно в общине. Жаль, что груз, который он перевозил, не выдержал испытание пеклом. Цистерны с топливом взорвались, и сожгли все, что было рядом. На месте бушующего пламени, поддерживаемого испаряющимся в двухсотградусной жаре топливом, остались оплавленные части цистерн и соседних с ними вагонов. Локомотив тоже загорелся, но из его двигателей все же удалось набрать моторного масла, послужившего на дело общине.

Вагоны лежали на боку до половины затопленные водой. Они обильно покрылись ржавчиной и совершенно слились с окружающим пейзажем. Природа поступала со всем имуществом, созданным людьми так же, как и с мертвой плотью, старалась разложить и пустить в природный оборот. Кириллу, в отличие от многих жителей общины, это казалось естественным. Цивилизация ушла, а с ней должно было уйти и напоминание о ней. Так было правильно. Следующая попытка построить мир должна начинаться на собственных знаниях и уроках, не копируя прежний опыт.

Природа оживала чудесным образом сохранившимися островками зелени. Глядеть на них было неимоверно приятно. В теплом и влажном климате трава тянулась к солнцу нежными сочными стебельками. По мнению Кирилла, вопрос восстановления растительного слоя занимал несколько лет. Через десять лет даже деревья могли стать высокими. С животными все обстояло намного хуже. Они не могли пережить пекло, как семена, под слоем земли. Восстановление животного мира, в очень усеченном от прежнего количества видов, могло растянуться на многие годы. Поэтому, каждая кошка была на особом счету. Кирилл чувствовал, что пищащие за спиной котята такое же будущее планеты, как и их человеческая община.

Впереди показался подъем, следствие деформации вызванного сейсмической активностью. Волна вывернула наружу породу, которая не смогла вернуться на свое место. В итоге образовался провал. На вершине подъема виднелось скрученное железнодорожное полотно. Металл разорвало так стремительно, что он скрутился после разрыва в полукольцо. Выглядело это очень внушительно и будь у Кирилла способность к рисованию, он обязательно написал бы картину с названием в стиле «апофеоз человечества».

Провал курился дымком, чего за ним не бывало замечено прошлым летом. Там была просто дыра в земле, без всяких побочных явлений. Кирилл, не доходя до провала полкилометра, остановился. Он никак не мог понять, откуда берется этот дым или пар, и это незнание пугало его. Ему казалось, что любое явление, появившееся после катастрофы, не имеющее очевидного объяснения, априори является опасным. С другой стороны, он, как первопроходец, должен был понять его причину, и рассказать об уровне ее опасности жителям монастыря.

Кирилл направился к провалу, принюхиваясь к воздуху. Ветер гнал белый столб не то пара, не то дыма в сторону, и потому никакого запаха он не почувствовал. Вдруг, метров за пятьдесят его живой груз, как по команде, начал пищать. Кирилл замер. Это точно был знак, кошки учуяли что-то плохое. Идея лезть на края ямы отпала.

Пришлось спуститься с насыпи и обойти воронку стороной, чтобы ветер гнал испарения от него. Котята молчали. Набравшись смелости, Кирилл приблизился к провалу, благо земля здесь была твердой и почти сухой. Он остановился метров за десять от его края. Кошки начали проявлять активность, когда он и сам почувствовал неприятный кислый запах и пожелтевший налет на каменных отвалах.

Однозначно, из недр извергался пар, а не дым, что говорило о появлении под землей горячего источника. А вот причину его появления Кирилл никак не мог понять. Для него гейзеры существовали исключительно на Камчатке, в местах, где вулканическая активность была обыденным явлением. В здешних краях никто и слыхом не слыхивал о подобных явлениях, даже с учетом катастрофы считалось, что подобное не повторится в ближайший миллион лет.

Однако Кирилл видел то, что видел. Он даже чувствовал, как земля под ногами мелко вибрирует, будто под ней набирают силу могучие процессы. Страх и неугомонные котята заставили поскорее убраться подальше от опасного места. Наверняка, жители общины не поверят ему на слово, посчитав, что он героизирует свои приключения для красочности повествования. Он, конечно, не собирался рассказывать о том, каким нудным и долгим был его поход в Оренбург и обратно, но и напропалую врать не собирался.

Открытие взволновало его, осознанием того, что испытания еще не закончились. Что под землей еще происходит что-то необъяснимое, пугающее и заставляющее проявлять чрезвычайную осторожность. Природа буквально заставляла человека учиться быть наблюдательным. А он отторг её, не желая в своем высокомерии самопровозглашенного царя природы, наблюдать за ней. Именно это качество больше всего пострадало у человека цивилизованного. Желал только, чтобы она обслуживала его интересы. А вот теперь волей-неволей ему приходилось переучиваться и занимать свое место, которое было его всегда.

Кирилл уже успел научиться кое-чему, а такую вещь, как скорый дождь он предугадывал по первым признакам изменения состояния воздуха, задолго до появления в небе тяжелых темных облаков. Дождь был не самым худшим испытанием. Когда его фронт приблизился, Кирилл отошел подальше от рельс, служивших приманкой для молний, сел на свой заплечный ящик сверху и укрылся куском палаточной ткани. Он даже задремал под ней, под мерный шум бьющих капель.

Когда дождь закончился, Кирилл увидел, что наступил вечер. Он прошел еще пару километров и встал на ночевку. Ноги с непривычки тряслись, плечи натерло ремнями. Тело буквально молило об отдыхе. Кирилл перекусил кубиками, накормил кошек и даже выпустил их немного размяться. Шерстяные комочки, принюхиваясь к воздуху розовыми носиками, но старались особо не разбегаться от человека. Воздух в ночь немного похолодал, и котята стали жаться к ногам Кирилла в поиске тепла.

Он снова убрал их в ящик. Вынул из него одну из стенок, специально задуманную для использования в качестве постели и уложил на щебень железнодорожного полотна. Дощечка была коротка, ноги лежали на земле, но Кириллу было плевать. Он укрылся с головой палаточной тканью и крепко уснул.

К утру похолодало так, что пришлось скукожиться в позе эмбриона, чтобы согреться. Животные расшумелись, то ли от голода, то ли от холода. Кирилл вынул их всех, положил перед собой в одну кучу и укрылся. Спустя минуту котята умолкли. Они согрелись человеком, и человек согрелся от них. Проснулся Кирилл голодным.

Мышцы с утра разболелись. Икры на ощупь казались каменными, а мышцы на спине и плечах во время движения испытывали такую боль, что приходилось меньше двигать руками, а больше всем торсом.

Котята немного освоились и пытались играть друг с другом, не отходя от человека больше, чем на метр. Ели они с превосходным аппетитом, так же, как и сам Кирилл. После завтрака они выпили чистой воды и начали собираться в путь.

Кирилл сделал зарядку, потому что без нее, он не смог бы повесить на плечи тяжелый ящик. Упражнения сняли часть боли и вернули гибкости суставам. Он собрал животных, уложил их в ящик, кряхтя, как старый дед, повесил его себе на плечи и отправился дальше.

На этот день путешественник запланировал себе более короткий путь. Он понимал, что без отдыха и восстановления в его возрасте такое насилие может не пройти бесследно для организма. В качестве конечного пункта выбрал районный центр, границу исследованной территории. Дальше ходить никто не видел смысла.

По прикидкам Кирилла до него оставалось порядка десяти километров. Ерунда, если идти по прямой, без всяких препятствий. Хотелось верить, что так оно и должно было случиться, но Кирилл знал, что пара мест, где насыпь разрушена, ему обязательно повстречается. Так было в прошлом году, а в этом все могло стать еще хуже из-за сильного половодья.

С юга подул теплый влажный ветер, предвещая хорошую погоду на день. Кирилл даже прикрыл глаза из-за непривычно яркого солнца. Природа наполнилась запахом испаряющейся влаги, сырой земли и креозота, сохранившегося в деревянных шпалах. Тело после первого километра пути снова пришло в себя. Мышцы разработались и почти не болели. Кирилл решил, что если районный центр его ничем не заинтересует, он пойдет дальше, пока позволяет световой день.

Справа от железнодорожной насыпи параллельно шла автомобильная трасса, отделенная лесополосой в два ряда, соединяющая Оренбург и Самару. Ныне от лесополос почти ничего не осталось. Пекло сожгло лес. Там, где деревьям повезло, они просто высохли и стояли сейчас, как покосившиеся могильные кресты, от вида которых становилось тоскливо.

Народ из общины во время исследования обломал все ветки на деревьях, которые не требовали применения специального инструмента. В это лето планировали отправиться за стволами, собрав команду с пилами и топорами, опасаясь, что весенние половодья вскоре все смоют в овраги. Монастырь пока не нуждался в стройматериалах, в разрушенной деревне было еще из чего выбрать.

Кирилл заприметил дерево, наклонившееся из-за подмытых потоком воды корней. Высохшая крона склонилась к земле, и теперь можно было наломать ее веток. Он снял со спины ящик и спустился с насыпи. Котята вякнули пару раз и затихли. Земля под ногами расползалась в стороны и чавкала, когда приходилось выдирать из ее объятий ноги. Однако Кириллу так хотелось развести костер и попить горячего кипятка, что он готов был многим рискнуть, чтобы добыть дерево для костра.

Вокруг дерева земля оказалась совсем жидкой. Кирилл приметил корни дерева, едва выступающие на поверхности грязи, и прыжками пробрался к ним. Из последних сил сохраняя равновесие, он в прыжке достиг ствола и ухватился за него. Дерево качнулось под его весом и начало медленно заваливаться.

— Нет, нет, нет, — испугался Кирилл.

Позади него из грязи, пружинисто вырвались корни, окатив Кирилла разлетающимися брызгами. Дерево, ломая крону, с хрустом обрушилось в промытую водой канаву. Кирилл оказался в воде. Он подскочил, не удержал равновесия и грохнулся в воду, прямо на ветки дерева. Хаотично хватаясь за них в приступе неконтролируемого страха смерти в грязной жиже, Кирилл снова забрался на ствол.

— Вот я дурак бестолковый, — выругал он сам себя.

Одежда его промокла насквозь, потяжелела. Вода стекала с нее ручьями, с журчанием снова впадала в лужу. Кирилл вздохнул, осматривая себя.

— Да, уж, сходил за дровами, — он посмотрел на свой ящик, сиротливо стоящий на насыпи, — в другой раз кошек надо выпускать, а то, не дай Бог, скопытюсь по глупости, сгинут от голода по моей вине.

В этой ситуации его больше всего беспокоила именно их жизнь, представляющая по его разумению большую ценность для мира, чем его. Он, старый хрыч, у которого не осталось ума. Вся его полезность происходила только из возможности помочь с расселением животных и обмена опытом по выращиванию разных культур. Стоя мокрым на дереве, он с прискорбием понимал, что чуть не угробил саму возможность сделать что-то полезное.

Веток все же он добыл. Вернулся на насыпь, наломал их, чтобы удобнее было пристроить на ящик, и отправился дальше. Нет, на сегодня идти дальше районного центра он не собирался. Случай с деревом выбил его из рабочей колеи. Мокрая одежда прибавила веса. Вода противно хлюпала в обуви, сколько он ни пытался оттуда ее вытравить. При ходьбе она будто выступала из подошвы.

Первое препятствие оказалось похожим на предыдущее. Бурный поток размыл насыпь по месту старого оврага. Когда-то здесь стоял мост, а теперь его унесло далеко в поле. Метрах в трехстах торчала из воды одна сторона его ржавого скелета. Кирилл пошел в обход, внимательно глядя под ноги.

Ему пришлось подняться на холм, чтобы найти переправу. С него открывался прекрасный вид на окрестности. Местность казалась знакомой и незнакомой одновременно. Очертания ландшафта были теми же, но отсутствие растительности, овраги и расщелины, шрамами исполосовавшие землю делали пейзаж иным. Отсюда же Кирилл увидел еще одну дымящуюся аномалию. Она находилась в стороне от железнодорожной насыпи, поэтому он не собирался рассматривать ее.

Появление их в таком количестве указывало на неслучайный характер. Язвы в земле предупреждали о том, что планета еще больна и может преподнести сюрпризы. Ветер гнал белую дымку в сторону Кирилла, разбудив кошек, начавших недовольно мяукать.

— Я вас услышал, — сообщил им Кирилл и пошел дальше.

Как только он ушел в сторону от испарений, котята успокоились.

— Это хорошая способность. Я буду предупрежден заранее, пока вы со мной, — оценил Кирилл возможности кошачьего дозиметра.

Вернувшись на насыпь, он устроил обеденный перерыв. Спрятался с подветренной стороны, развел костер, на котором просушил одежду, обувь и согрел в железной кружке кипяток. Дрова ушли полностью. Так что на вечер ему остался только холодный ужин и сон.

Кипяток приятным теплом растекался по телу. Хотелось кинуть в него чего-нибудь ароматного или сладкого, но он и так был хорош. Кирилл не мог вспомнить, чего такого он пил с искренним наслаждением до катастрофы. Определенно, тогда ему не приходило на ум пить пустой кипяток, видимо зря.

Он выпустил мелкие пушистые комочки погулять. Они осмелели еще больше и позволили себе отойти от человека на несколько метров, забавляясь игрой друг с другом. Кирилл наблюдал за ними с удовольствием, ощущая магию момента, контакт двух изолированных до сего момента друг от друга сущностей.

Котята обнюхивали щебень и по-взрослому пытались оставить на нем воспоминание о себе.

— Так, хорош, — Кирилл поднялся на ноги, — время прогулки закончилось. Нам пора в дорогу, иначе мы так и останемся жить на этой насыпи.

Кирилл собрал кошек в ящик и пошел дальше. Недовольный писк за спиной быстро затих. Ритмичное колебание ящика сморило котят. Кириллу захотелось, чтобы его так же уложили на мягкую тряпку и понесли. Он бы так же уснул без задних ног, просыпаясь только тогда, когда надо было дать знать о том, что в воздухе появился опасный запах.

Кирилл начал читать молитвы, выбирая случайные. Минут через десять у него пересохло в горле, и он бросил эту затею. Впереди как раз замаячила вторая проблема. С такого расстояния она выглядела самой значительной из всех встречавшихся прежде. Вода перед насыпью превратилась в огромное озеро. Понять причину ее образования можно было только с близкого расстояния.

— Эту плотину точно не бобры построили, — в шутку предположил он. — Но с другой стороны, гидромелиорацией сейчас заняться некому. Выходит, бобры.

Дорога до начала водоема заняла полчаса. Объем водной глади внушал уважение. Сотни метров вдоль насыпи и больше двухсот метров в самом большом удалении от нее. Ветер гнал волну по воде, как на большом озере. На самой насыпи имелись следы, указывающие на то, что раньше вода шла поверху.

Кирилл дошел до моста и понял причину появления в этом месте большого озера. Во время толчка разрушилось только полотно моста, опоры остались на месте. Кирилл это хорошо помнил по прошлому году. Весенний поток, устремив воды с обширной территории, прихватил и сельскохозяйственную технику, оставшуюся брошенной на полях. Комбайны, трактора, прицепные уборщики, телеги.

Вся эта масса встала пробкой между опор, загородив вешним водам путь. Не совсем, но достаточно, чтобы набралось такое озеро, медленно уходящее через многочисленные ручьи на другую сторону насыпи.

— Карася бы сюда запустить, — пожелал Кирилл, предполагая сколько съедобной органики плавает в этой темной воде.

Перебираться через плотину он не решился. Выглядела она слишком опасно. Как настоящий герой Кирилл решил идти в обход. Пришлось вернуться к началу водоема и обойти его по кромке. Это место и в самом деле могло бы стать первым питомником для речной рыбы. Где ее взять, и осталась ли она вообще на земле он не знал.

— Не мне вам рассказывать, но рыба — это классная тема, — Кирилл все больше разговаривал с кошками. — В ней есть фосфор, куча витаминов, ее можно жарить, запекать, варить из нее уху. Это вам не комбикорм с запахом грибов трескать, это настоящая кухня.

В животе от собственных рассказов заурчало. Ностальгия по рыбным блюдам так явно представшими перед взором, заставила организм исходиться слюной.

— Так, ребятки, поговорим лучше о чем-нибудь отвлеченном. Например, о том, что в стародавние времена для кошек делали корм и продавали его в пакетиках. Я думаю, что он был вкуснее этих кубиков, которые мы с вами сейчас едим, — Кирилл резко остановился. — Да что же это я все о еде, да о еде. Вот, к примеру, в те времена, о которых вы не помните, самой большой проблемой были деньги. Представляете? Весь мир держался на деньгах. Кто с деньгами, тот король, кто без них нищеброд и неудачник. А знаете, как надо было уметь их зарабатывать? Надо было научиться продавать себя. И тот становился более успешным, кто освоил способ собственной продажи лучше. Все торговали собой, только одних осуждали, а других превозносили. А где теперь эти деньги? Нету. И никто не умер от их отсутствия. И года не прошло, как они исчезли, а никто уже и не вспоминает про них и не мерится больше размером своей мошны. Это здорово. Хотя и временно. Как только нас станет больше, людишки опять захотят универсальное средства обмена. Не хотелось бы дожить до этих времен. Деньги убивают в людях искренность, потому что они боятся потерять выгоду. А когда все без выгоды, тогда богоугодно получается. Но я вас просто так не отдам, только в обмен на опыт и знания, — Кириллу показалось, что его размышления пришли к некоторому противоречию. — Ладно, взаимовыгодное сотрудничество это хорошо, это правильно.

Впереди показались руины районного центра, затягивающиеся грязью. Год другой и на месте поселка с двадцатитысячным населением не останется ничего, кроме бурого озера. Расположенный в низине, он был обречен на скорое забвение. Напоминанием о нем оставался железнодорожный вокзал, расположенный выше поселка и пара нефтяных вышек, запаса прочности которым могло хватить на десяток лет.

Кирилл задержал взгляд на ближней вышке. Катастрофа только накренила ее. Ему показалось, что подле вышки растекается черная лужа. С его старческим зрением могла случиться любая игра воображения. При желании он мог разглядеть в вышке хоть жирафа, хоть старую одинокую ель. Чтобы до нее добраться, пришлось бы миновать большое количество препятствий. Но если лужа под ней, это то, что он думает, то результат его открытия мог бы значительно упростить жизнь общине.

Кирилл взвесил все решения, и выбрал самое обдуманное. Идти в ночь к вышке он не хотел. Темнота могла застать его не в самом лучшем месте, поэтому он решил переночевать в районе железнодорожного вокзала, а с утра отправиться к артефакту из недавнего прошлого.

— Нефть, ребята, это не только черное золото, но и бензин, солярка и масло, — объяснил он своим друзьям в заплечном ящике. — Дерево, как источник тепла, заканчивается, а новое появится не скоро. А нефть помогла бы нам скоротать еще одну зиму в тепле, запустить двигатель, чтобы появился электрический ток. Этой зимой дыму надышались, все легкие теперь в смоле, наверное.

Котята молчали в ответ.

Началась территория, принадлежащая железнодорожному управлению. Склады, техника, старая водонапорная башня, разрушенная наполовину. Маневровый «чебурашка» съехал с рельс и сел на них брюхом. Если не считать, что он сильно заржавел, в остальном состояние его казалось нормальным. Бараки, построенные в дореволюционные времена, выгорели полностью. На их месте, как на военных фотографиях разрушенных деревень, стояли только печи, некоторые еще с трубами. В целом, полотно дороги в районе вокзала после катастрофы выглядело как замершие волны. Как будто для них остановилось время.

Здание вокзала, построенное недавно, полностью разрушилось. Крыша сгорела, отчего весь кирпич сделался черным. Чуть дальше находился ангар, в котором хранилось имущество железнодорожников. Его несколько раз использовали во время мародерских рейдов для ночлега и хранения собранных трофеев. Там Кирилл и решил переночевать.

Солнце начало клониться к горизонту, раскрашивая мир в рыжие оттенки. У ангара стояла нетронутой табличка, смотрящая заостренным концом в сторону, откуда пришел Кирилл. Надпись на ней гласила: «Монастырская община. 25 км. Рады всем». Кирилл скрипнул основательно проржавевшими петлями металлической двери ангара. Его живой груз недовольно зашумел.

— Терпите, друзья, ваши уши могут и не такое услышать.

В ангаре было темно и жарко. Солнце нагрело железо за день. Пахло машинным маслом и еще бог знает чем забытым, из прошлой жизни. Кирилл снял с плеч ящик и блаженно размял затекшие мышцы. Сегодняшний переход оказался для него не легче вчерашнего. Ноги снова стали ватными и мелко тряслись в коленях.

Кирилл открыл ящик, собираясь выпустить котят погулять, но передумал. В ангаре было слишком много хлама и темно, чтобы потом собирать их. Он сгреб их в охапку и уложил на дно тракторной лопаты. Тут им было место, чтобы порезвиться, и борта, через которые они не смогли бы выбраться.

— Вы тут веселитесь, а я поищу чего можно сжечь.

Кириллу не хотелось ложиться спать без этого уютного ритуала сидения перед огнем и горячего кипятка. Неимоверной усталостью заслужил он небольшую благодарность за свой труд. Кирилл вышел из ангара. На контрасте с душным помещением, на улице казалось слишком прохладно. Солнце ушло за горизонт, но еще не перестало освещать мир.

Он посмотрел вверх. На небе загорелись первые, самые яркие звезды. Одна из них летела. Кирилл решил, что это спутник. Ему только сейчас пришло на ум, что спутники в космосе летают, как и прежде. Затем мысль пошла дальше. Он вспомнил про космонавтов, и ему вдруг стало так грустно и тоскливо, живо представив себя на их месте. Ни за какие коврижки он не согласился бы он оказаться на орбите во время катастрофы. Нет ничего хуже быть бессильным помочь погибающим близким. Кирилл представил, как вокруг земли вращается космическая станция с покончившими с собой космонавтами. Он даже не стал их осуждать, полностью оправдав тяжелый выбор.

Глава 4

Глава 4

Валера медленно приходил в себя. Из состояния забытья его сильнее всего вытягивало неприятное ощущение сухости во рту. Он подвигал челюстью. На зубах заскрипел песок. Попытался сплюнуть, но песка во рту было так много, что язык не смог нормально пошевелиться.

Благодаря усилиям, Валера пришел в себя. Осмотрелся и понял, что все еще находится в собственной машине. Прямо перед ним висела сдувшаяся подушка безопасности, испачканная в его крови, на которую толстым слом легла пыль. Крыша автомобиля в районе лобового стекла прогнулась внутрь. Остатки стекла торчали по периметру проема.

Валера повернул голову направо. Старушки не было. На полу валялись несколько огурцов, но ведер не осталось. Обернулся назад, никого. Кажется, попутчики решили оставить его в машине. «Заслуженная благодарность» — иронично подумал Валера.

Он отстегнул ремень и попробовал дотянуться рукой до кармана в сиденье за ним, чтобы достать бутылку воды. Ее там не оказалось. Он осмотрел пол. Грязная бутылка лежала на полу за сиденьем переднего пассажира. Валера взял ее в руки, свинтил пробку и обильно прополоскал рот. Грязную воду сплюнул себе под ноги, а потом сделал жадный глоток. Организм высох, пока он находился в бессознательном состоянии.

Валере стало интересно узнать, сколько времени он провел в забытьи. Поискал свой телефон и не нашел. Посмотрел на наручные часы. Не прошло и получаса, а у него возникло такое чувство, будто прошло полдня. Мир за разбитым окном выглядел непривычно сумрачным. Валера посмотрел на солнце. Оно было вверху, но цвет его казался нереально оранжевым, будто кто-то подправил ему оттенок, раскрасив диск охрой.

Валера выбил плечом подклинившую дверь и выбрался наружу. Он не узнавал мир. Немного сбоившее после сотрясения сознание с трудом переваривало все, что случилось за мгновение до того, как оно отключилось. Валера напряг память. Она подкинула ему картинку вздымающейся земли с дачными домиками. Валера все вспомнил.

Это было какое-то мегаземлетрясение, совершенно невообразимое по разрушительной силе. Он посмотрел в сторону города и не увидел знакомых многоэтажек. Его словно пронзила молния.

— Ольга! Агата! — Валера заметался возле машины.

Для езды она больше не годилась. Передняя часть была изрядно смята и испачкана в антифризе. Колесо с его стороны вывернуло от удара. Валера взял недопитую бутылку воды, аптечку и побежал в сторону города.

Страшные разрушения повсюду рисовали ему самые трагические картины гибели семьи. Он гнал их от себя, но они упорно лезли в голову. Ему дважды пришлось уходить с дороги, чтобы миновать оставшиеся после землетрясения огромные овраги. Но когда он увидел настоящую бездонную расщелину, противоположный берег которой находился километре от него, тогда до него дошел настоящий масштаб катастрофы.

Расщелина протянулась почти параллельно дороге в город, и это было замечательно, потому что в длину края ее не было видно. Валере попались первые люди, направляющиеся в город. На лице каждого из них читался неподдельный ужас, многие шли с потерянным взглядом, словно на автомате. Догнал он и своих попутчиков, побросавших ведра с дачным урожаем.

— Живой, — удивился дед, увидев Валеру.

— Ой, а мы решили, что вы убились. Вы были в крови, — виновато призналась одна из попутчиц.

— Спасибо, что не стали проверять, — Валера не стал останавливаться и побежал дальше.

Все, что он хотел, это добежать до дома. Об остальном он не хотел думать. Запрещал самому себе, отсекая дурные тяжелые мысли в самом начале. Мимо проскочил мотоциклист на старом «ИЖе» с коляской. Мотоцикл прыгал по ухабам разбитой дороги, но не сбавлял скорости. Мотоциклист ехал один и не брал попутчиков. На таком транспорте Валера добрался бы до дома намного быстрее, но сейчас никому не было дела до судьбы остальных. Страшная беда гнала всех туда, где остались родные.

Валера остановился. В боку закололо из-за непривычной нагрузки. Он отдышался и снова побежал. Вдруг, прямо перед ним, метрах в ста в расщелину без всякого предварительного предупреждения сполз и глухо отправился на ее дно кусок земли вместе с дорогой, на которой были люди. Поднялся крик. Люди бросились прочь от расщелины. Валера последовал их примеру.

Страшный момент гибели людей пронял его. В организм выбросился адреналин, добавивший сил. Валера прибавил скорости. Показалась первая улица города и АЗС. Асфальт на улице раскололся на куски, будто его изнутри раздробили отбойным молотком. На машине по такой дороге проехать не получилось бы.

На заправочной станции рухнула крыша прямо на колонки. Рядом с АЗС отчетливо висел в воздухе запах паров бензина. Валера рефлекторно взял подальше, опасаясь их спонтанного возгорания. Березовая рощица за станцией наклонилась в одну сторону, как причесанная. Валера миновал ее и выбежал на широкую городскую улицу. Тут он увидел своими глазами последствия разрушений. Многоэтажки лежали в груде собственных развалин.

Люди бегали вокруг них, голося на разные лады. В воздухе носилось горе, концентрированное ощущение вселенской беды. Валера чувствовал, что потеряет над собой контроль, так же, как и остальные, увидев развалины своего дома. Страх гнал его, вопреки здравому смыслу, заставляя надеяться на чудо.

Пока он бежал по улице в развалинах двух домов прогремели взрывы. Скорее всего, это был газ. В их доме из-за большой высотности использовалось только электричество. Этот факт не успокаивал его, но добавлял призрачной надежды. Обернувшись спустя несколько минут назад, Валера увидел поднимающиеся к небу облака дыма.

Большой внедрожник, начхав на развороченные дороги, пытался по ним ехать. Его бросало из стороны в сторону. Он чуть не зашиб Валеру, успевшего отскочить в последний момент. Выражение лица водителя говорило о многом. Он был не в себе, бледен и кажется, не особо отдавал отчет о том, что происходило с машиной. Если бы ему удалось взять себя в руки, он бы съехал с асфальта на менее пострадавшую обочину.

В итоге, во время очередного прыжка одно из передних колес лопнуло. Машина потеряла управление и завалилась на бок, подняв вокруг себя облако пыли. Валера не стал помогать мужчине, считая его виноватым в том, что произошло. К счастью помощь и не потребовалась. Дверь откинулась вверх, и водитель благополучно выбрался из машины.

На всем лежала серая бетонная пыль. Дороги, клумбы, деревья стали одного цвета. Ветер поднимал ее, как будто это была снежная пыль, и гнал по воздуху. Валере оставалось несколько кварталов до дома, но уже отсюда он видел, что его нет. Он сложился так же, как и остальные, несмотря на то, что делался по монолитной технологии. Валера выругался на себя и Захара, считая, что украденный ими цемент, который пришлось разбавлять, привел к разрушению дома.

Таким способом Валера пытался сделать для себя некий психологический прием, помогающий ему подготовиться к осознанию факта гибели семьи. Он держался за микроскопическую вероятность чуда, как за спасительную соломинку, но внутренне уже был готов к тому, чтобы понять, что его Ольги и Агаты больше нет.

Страх сделал ноги ватными. Последние сотни метров Валера бежал со скоростью обычного пешего шага, не сводя глаз с того места, где находился их дом. Он прошел мимо соседних развалин и оказался во дворе собственных. Детская площадка в центре его осталась почти нетронутой, только покрылась серой пылью. Народ, так же, как и везде, кричал, бился в истерике, звал родных, крича прямо в груды строительного мусора. Валера был готов делать то же самое, неосознанно повинуясь неконтролируемому чувству слепой веры в то, что родные еще живы.

Он разглядывал пустые отсутствующие выражения лиц людей и не узнавал никого из них. Тяжелое эмоциональное состояние изменило их до неузнаваемости. Валера подошел к дому примерно там, где находился их подъезд. Перед ним лежали огромные куски бетона с торчащей в разные стороны арматурой.

Он не успел. Дурацкая несвоевременная просьба Захара разлучила его с семьей навсегда. Сейчас он предпочел бы умереть, чем остаться в одиночестве. В его жизни больше не было смысла. Тоска сжала ему сердце так сильно, что он почувствовал, как оно начало сбиваться с ритма. Голова закружилась. Картинка поплыла перед глазами. Начались слуховые галлюцинации. Он услышал, как дочь зовет его и понял, что сейчас он умрет и даже улыбнулся мысли, что это произойдет так быстро. Валера без сил присел на развалины.

— Папа! Папка! — кричала Агата.

По серой щеке Валеры потекла слеза, рисуя на ней темную дорожку.

— Валерка! — закричала жена.

Валера вскочил. Его Ольга и Агата бежали ему навстречу. Он захотел побежать к ним, но упал. Ноги сделались бесчувственными. Жена с дочерью бросились ему на шею, рыдая во весь голос.

— Валера, Валерка, ты живой, — горячие слезы падали ему на лицо живительной влагой.

— Олечка, Агата, девчонки, — Валера смог сесть, не переставая в страхе, что ему это мерещиться, обнимать свою семью.

Чувствительность постепенно возвращалась к частям тела.

— Вы… сообразили выбежать, да, девчат? — Валера не мог насмотреться на своих любимых.

— Да, мы с Агатой не стали спать всю ночь дома, потрясывало и мы решили идти в машину.

— В машине спали, — громко произнесла Агата.

— Какие умницы. Я думал… всё, — Валера поцеловал жену и дочь.

— Папа, у тебя лицо в крови.

— Где это тебя так? — Ольга полезла в сумочку за салфеткой.

— В машине. Я ехал домой, — Валера замолк, чтобы жена вытерла ему лицо, — с дачниками, когда случилась эта хрень. Подушка от удара выстрелила мне в лицо, и я отрубился. Когда пришел в себя, думал, что мерещиться, такое все стало не такое. А потом побежал сюда.

— А мы застали с Агатой этот толчок возле парка. Прямо за десять минут перед этим взяли с ней по шаурме, сидели ели в машине, и вдруг, радио захрипело, засвистело, сотовая связь пропала, дома зашатались. Прям раскачивались вот так, — Ольга изобразила руками. — Мы с Агатой отъехали от домов подальше. Знаешь, стекла сыпались из окон. Страшно стало.

Потом все затихло, но ни связи, ни электричества так и не появилось. Люди, кто выбежал на улицу, снова зашли в дома. Наверное, решили навести порядок. Мебель-то раскидало, стекла тоже. А мы с Агатой решили тебя ждать.

— Умницы, девчонки, — Валеру отпустило.

Он поднялся и огляделся. Их радость в этом скорбном месте казалась неуместной.

— Где у вас машина стоит? — спросил он.

— Там, у дороги? — жена махнула в сторону парка.

— На колесах?

— Да, абсолютно целая. Нас подбросило, но мы приземлились удачно.

— Идемте в нее, — Валера взял их за руки и потянул к машине. — Там спокойно поговорим.

Рядом с домом земля просела и в нее уже набиралась бьющая ключом вода. Где-то снова бабахнуло. Через несколько секунд над восточным районом города поднялись клубы белого дыма. Парк выглядел почти нетронутым, если не считать накренившиеся качели и деревья рядом с ними. Асфальт и плитка, как и везде, растрескалась и не смогла лечь на свое место. На фоне глобальных разрушений, подобная мелочь воспринималась совсем нетронутой землетрясением.

Машинка жены одиноко стояла у дороги. Семья забралась в нее и очутилась внутри нетронутого катастрофой места. Кот Бонька спокойно спал на задней полке, пригревшись под солнцем.

— Какой ужас, Валер. Какая трагедия, — с чувством произнесла Ольга.

Теперь, когда они все были живы и здоровы, катастрофа воспринималась иначе.

— А где мы будем жить? — спросила Агата.

— Интересно, наш дачный домик выстоял? — поинтересовалась супруга.

— Я не знаю, я уехал до начала сильного толчка, — проговорился Валера.

— Ты же был… на рыбалке? — Ольга посмотрела на мужа вопросительно.

— Я соврал. Захара взяли за задницу, и он попросил меня спрятать часть его имущества у нас в доме. Самое ценное. Вот, мы с ним всю ночь разгружали. Не был я ни на какой рыбалке. Не хотел, чтобы ты знала.

— Аферист ты, Валерка, но мне сейчас вообще плевать на это. Я рада, что ты живой.

— Знаешь, я не просто так прятал вещи Захара, у меня был для тебя сюрприз. Думаю, после этого, — Валера кивнул за окно, — сюрприза больше нет.

— Что за сюрприз?

— Квартиру купил за один миллион, в районе Синей Горки с видом на набережную. Хотел подарить.

Ольга взяла Валеру за руку и прижалась к его грязной майке.

— Дурак, — произнесла она нежно.

— Спасибо, — Валера поцеловал ее в волосы, пахнущие пылью. — Вы заправлялись?

— Да, полный бак залила. А куда ты собрался по таким дорогам?

— Я хочу отвезти вас на дачу.

— А сам?

— Вернусь. Надо людей спасать. Я же, прораб как никак, могу подсказать, как лежат перекрытия, где полости могут быть, какую плиту поднимать прежде, чтобы не обрушить остальные.

— Хочу на дачу, — произнесла Агата. — Здесь очень страшно. Вези нас, пап.

Валера завел машину и медленно покатился по обочине в сторону выезда из города. Никаких действий со стороны властей пока не наблюдалось. Да и преждевременно было их ждать. Город был разрушен полностью, многие погибли под завалами. Кажется, сейчас никому не было никакого дела до организации спасательных работ.

Небольшая машина супруги с низким клиренсом регулярно скребла днищем о неровности дороги. Кот проснулся и нервно реагировал на каждый неприятный звук недовольным хриплым мяуканьем.

На дороге появились и другие машины. Водители быстро смекнули, что езда по обочинам намного удобнее езды по дорогам. Многие из водителей нервничали и вели себя небезопасно. На одном из перекрестков в них чуть не въехала другая машина. Валера остановился в последний миг, пожертвовав одним передним бампером. Машина нарушительница будто и не заметила этого, не сбавляя скорости поехала дальше.

— Валера, будь осторожнее. Люди сейчас не в себе, — предупредила супруга.

— Вижу.

Он выбрал тот же маршрут, который прошел пешком, зная, что от него ждать. Не доезжая до АЗС, со стороны которой несло бензином, они увидели такую картину. Большой грузовик, зацепив тросом упавшую крышу, пытался ее стянуть. Зачем он это делал, осталось неясным. Возможно, там накрыло кого-то из его родных. В мгновение ока все пространство заправки превратилось в огненный шар. Он лопнул, вывернувшись в форме гриба, и поднялся к небу облаком черного дыма. Грузовик, крыша и все, что находилось под ней, занялось огнем. Мужчина, прямо на горящей машине потянул крышу и утащил ее в сторону. Он успел выбежать из машины прежде, чем огонь охватил её полностью. Мужчина кинулся к приплющенной горящей легковушке и тут раздался еще один взрыв, похоронивший в своем пламени спасителя и тех, кого он пытался спасти.

Ольга ладонью прикрыла глаза Агате.

— Не надо, детка, не смотри на это.

Произошедшая трагедия оставила на душе тягостное ощущение. Валера рулил молча, желая только скорее оказаться в своем укрепленном бункере, всеми силами души надеясь, что он остался неповрежденным. Ольга с тревогой смотрела по сторонам и громко воскликнула, когда увидела огромную расщелину, явившуюся глазам сразу за городом.

— Валера, это что такое? — спросила она, не веря своим глазам.

— Земля лопнула.

— Я вижу, но почему так сильно?

— Не знаю, я не ученый. Я видел начало землетрясения, похожее на катящуюся волну. Возможно, расщелины появились из подъема породы.

— Она тут останется?

— Я не знаю. Может быть, постепенно обваливающимися стенками скоро и закроется.

— Никогда не думала, что увижу такое землетрясение, особенно в наших краях.

— Сам в шоке до сих пор.

По дороге все еще шли и пытались ехать люди, причем в обе стороны. Наверное, те, у кого никто не погиб, старались поскорее покинуть город. Валера хотя и думал, что скоро сюда слетятся спасатели и гуманитарная помощь со всей страны, но предпочитал увезти семью подальше от возможного периода анархии.

— Если наш бункер завалился, поживете пока в верхнем домике. Он точно не развалился, гарантирую. Надо будет придумать, где брать воду, без света колонка качать не будет. — Начал размышлять Валера.

— А грядки?

— Оль, какие грядки? Сейчас такое начнется, нос лучше не совать наружу. Я бы еще и ружье вам дал, чтобы вы могли отбиться от мародеров и всяких бомжей.

— Не нагнетай, Валер. Мародеры на дачу за огурцами, что ли поедут? Они сейчас начнут лазить во все недоразвалившиеся дома, технику тырить, деньги, драгоценности.

— Может, ты и права, — подумав, согласился супруг. — Мне будет спокойнее.

— Ты только ночевать к нам приезжай, ладно? — Ольга положила ладонь на ногу мужу и слегка сдавила.

— Я постараюсь, но обещать не буду. Смотри, сколько работы. За месяц не разобрать, а то и больше. Трещины еще эти, — Валера бросил взгляд на черный зев, ощерившийся прямо посреди ячменного поля. — Я слышал, что земля трескается во время землетрясения, но чтобы так сильно. Это ж когда такое зарастет? А то и не зарастет, а наоборот водой размоет еще сильнее.

Прямо перед машиной между пешеходами началась какая-то потасовка. Двое мужчин напали на молодого парня. Валера объехал их. Агата поднялась на сиденье и смотрела через заднее стекло на дерущихся.

— Почему они дерутся? — спросила она.

— Потому что у всех немного напряжены нервы, — объяснила ей мать. — Люди сильно испугались и теперь легко идут на конфликт.

— А вы не подеретесь? — наивно поинтересовалась дочь.

— Нет, золотце, у меня нет шансов навалять твоему папе, поэтому мы будем решать конфликты другим путем, — в шутку произнесла Ольга, чем поставила ребенка в тупик.

— Мама шутит. — Валера заметил всю гамму чувств на лице дочери, и ему стало ее жалко. — Вон, смотрите, наша машина стоит.

Валера показал на их разбитую машину. Передок, корма и крыша автомобиля выглядели сильно пострадавшими. Позади машины в земле остались широкие трещины, которые, видимо, и послужили причиной ее кувырка. Валера припарковался рядом с ней.

— Зачем? — спросила Ольга.

— Я быстро.

Валера подбежал к багажнику и попытался открыть его. Искореженный металл не поддавался. Он с силой пнул крышку, отчего она со скрипом поддалась. Валера нырнул в багажник, с полминуты что-то активно делал в нем, затем появился с канистрой в одной руке, а в другой с ящиком инструментов. Сложил все вещи в маленький багажник машины жены и довольный сел за руль.

— А ты догадалась взять продукты? — спросил он.

— Конечно, это же очевидно. Я взяла продукты, даже Боньке пакет с кормом прихватила и сменную одежду для всех. Кроме кота.

— Умница, — довольно произнес Валера и тронулся дальше.

— А ты чего там ковырялся так долго?

— Канистру зажало. Теперь у вас будет бензин для генератора. Я его залью в бак генератора под крышку, что не влезет, перелью в бутылки, а канистру заберу, посливаю бензин в городе с машин. Заправки-то теперь не работают. А инструмент просто забрал, пока не дернули добрые люди.

— Папка у нас хозяйственный, — оценила Ольга старания супруга.

Задевая о неровности дороги, они кое-как доехали до железнодорожного переезда. Вид железнодорожных путей вызвал у них неподдельный возглас удивления. Железные рельсы разорвало на самом переезде. Видимо это произошло для металла так стремительно, что он испытал невероятные трансформации. От места разрыва рельсы развернуло в обратную сторону. Это выглядело пугающе неестественно.

— Ух ты! — Агату зрелище впечатлило не меньше, чем взрослых. — Расступились!

Это действительно было похоже на фокус Моисея, только вместо воды на пути оказалось полотно железной дороги. Бетонные блоки больше не стояли на дороге. Их скинуло с нее на обочину. Прежде, чем выехать на переезд Валера по привычке посмотрел по сторонам. Вместо поезда он увидел, как сильно пострадала насыпь и рельсы. Полотно виляло как пьяное и не только из стороны в сторону, но и вверх, и вниз.

— Как страшно, Валер, — призналась Ольга. — Сколько лет теперь уйдет на восстановление.

— Ничего, с божьей помощью отстроимся, восстановим лучше прежнего.

— Не знаю, мне кажется, я до конца дней теперь не смогу зайти в подъезд многоэтажки. У меня в глазах стоит этот момент, когда все начало рушиться. Я лучше на даче буду жить, в домике. Ну их эти бетонные клетки, могильники, — Ольгу передернуло.

— Не переживай, пройдет время, забудется и снова будешь радоваться своим метрам на десятом этаже. Главное, чтобы их не строил такой прораб как Захар.

— Вот именно. И чего ты согласился помогать ему. Ведь и тебя могут взять с ним за соучастие.

— Да дурак был. Позарился на квартиру, не устоял от соблазна. Думаю, после такого землетрясения, ни о каком следствии речи не будет идти. Может быть, даже по причине смерти подозреваемого, — предположил Валера.

— Типун тебе на язык. Пусть живет.

— Я не против, пусть живет, только бы его никто к строительству больше не подпустил. Хочется быть уверенным в том, что дом, в котором я живу, сделан с соблюдением всех технологий и выдержит нагрузку, на которую рассчитан.

— Вон как страх людям мозги вправляет, — усмехнулась Ольга.

— Я всегда так считал, просто раньше время было другое.

— Я не осуждаю тебя, сама такая же была, молодая, богатства хотелось. Зрелость и Агата вправили нам мозги.

— Ага, и очень большая вероятность схлопотать срок.

Впереди, сразу за поворотом, стоял автомобиль, а вокруг него с лопатой бегал мужчина. Чуть поодаль стояли две полные женщины. Причин копать что-то на ровном месте Валера не увидел. Мужчина поднял лопату вверх и принялся активно упрашивать остановиться.

— Странный какой-то, — подозрительно произнесла Ольга.

Валера остановился, но выходить не стал. Приоткрыл окно и держал ногу на педали газа на всякий случай.

— Здрасти! Это, земля под колесами не держит, стала какая-то рыхлая. Я притормозил, подумал, что пробил колесо, и все, сел.

— Как это, рыхлая? С виду земля, как земля, — Валера подозрительно посмотрел на мужчину, думая, что ему может понадобиться от него.

— И я не видел ничего, пока не остановился. Она вспушенная, смотри, ща покажу.

Мужчина понял, что ему не верят. Отошел к своей машине и воткнул лопату прямо в накатанную колею, чего нельзя было сделать без кувалды. Зачерпнул раскрошенную землю и скинул с лопаты.

— Это все из-за землетрясения. Здесь солончак или еще что. В дождь всегда развозит сильно, а в жару каменеет. А землетрясение раскрошило ее. Дерни меня, пожалуйста, назад.

— А руками толкнуть?

— Ну, если ты больше не боишься выйти, то попробуй.

— Давай толкнем, я даже не знаю, где у меня на этой машине проушина лежит.

— Ясно, понаделали игрушки, — усмехнулся мужик.

На его машине все нужные петли были приварены к кузову. Валера поднял стекло.

— Вроде адекватный. Я выйду, а ты сразу садись на мое место, если что пойдет не так, сразу гони.

— Ладно. Помогать надо. Иди.

Валера вышел из машины. Ольга перебралась на водительское место, не выходя из нее. Машина мужчины зарылась передними колесами, сев на защиту картера. Земля под ногами и вправду оказалась такой, будто ее раздробили на мелкие кусочки. Просто удивительно, почему так не случилось на остальной части дорог. Твердая поверхность просто обязана была развалиться под такой деформирующей нагрузкой.

Мужчина сел за руль. Валера налег на горячий капот и уперся ногами в землю. Дамы, что стояли рядом, не пошевелились помочь.

— Вы пассажиры из этого автомобиля? — спросил он их.

— Да, — ответила одна из них.

— А чего стоите в сторонке? Налегайте, я один не справлюсь.

Женщины нехотя подошли и уперлись руками в капот.

— Не женское это дело, — буркнула одна.

— А чье? Проезжего мужика с семьей?

Мужчина за рулем автомобиля хрустнул задней передачей и начал подгазовывать. Валера налег на капот. Колеса завизжали, но машина даже не дернулась.

— Давайте толкать под счет, — предложил Валера женщинам. — Я буду говорить и-и-и раз, и по окончании счета мы одновременно будем делать толчок. Идет?

— Давай, считай.

— И-и-и раз! И-и-и раз! И-и-и раз!

Машина стала понемногу раскачиваться, увеличивая амплитуду движения. Дамы, увидев результат своих усилий, стали трудиться активнее. Раз на тридцатый, старенькая машина, обдав помощников струей из мелких камней и пыли, выехала на твердую поверхность.

— Спасибо тебе мужик, — поблагодарил водитель.

— Пожалуйста.

Валера прошелся по дороге, чтобы определить, как далеко простирается эта аномалия. Оказалось, что примерно метров на двадцать. Она даже внешне отличалась цветом от прочей дороги. Валера снова сел за руль своего автомобиля и объехал опасный участок по обочине, шурша днищем по стеблям цикория, растущего вдоль проселочной дороги.

— Нормальный мужик, — констатировал он спустя некоторое время.

— Только осадочек остался, — заявила Ольга. — Мне было страшно. Всё время ждала, чего могут выкинуть эти люди. Будь у них ружье какое-нибудь, им ничто не помешало бы отобрать нашу машину.

— Рано еще. Деградация, она, конечно же, занимает меньше времени, чем развитие, но народ еще не понял, что так можно. А мы сейчас засядем у себя на даче и будем потихонечку сидеть, никого не трогая и не привлекая внимание.

— Как думаешь, скоро в город придет помощь?

— Думаю, суток двое понадобится, чтобы доставить. Дорог, получается, в округе нет, аэропорта, скорее всего, тоже. Я бы сказал, что двое суток — это еще оптимистический вариант.

— Долго. Страшно как-то, Валер.

— Не бойся, Ольк, все устаканится. Гораздо важнее, что мы живы.

— Да, спасибо, — Ольга взялась за руку мужа и прижалась к ней лбом.

— Рулить мешаешь, — предупредил Валера.

Супруга жеманно шлепнула его ладонью по плечу. Валера в ответ послал ей воздушный поцелуй.

Впереди показалась трасса. Машин на ней стояло много и много лежало на обочине. Валера остановился, не доехав до дороги метров сто. Большая часть машин выглядели оставленными. Видимо народ, поняв, что доехать уже не получится, отправился в город пешком. Между машин ходили несколько человек и явно интересовались содержимым автомобилей. Часть машин заливалась сработавшими сиренами сигнализации.

— Попробуем объехать по полю, — предложил Валера и съехал с проселка на тряскую целину.

— А ты говоришь, нужно время, — Ольга тоже поняла, что люди грабят машины.

— Согласен, был о людях лучшего мнения. Хотя, подумал, что на обратном пути стоит прихватить с собой шланг и ломик маленький, чтобы сливать бензин с машин.

— Валера, — с упреком произнесла жена.

— Прости, но машину нужно заправлять, иначе она не поедет.

— Валер, я знаешь, что думаю, — Ольга пристально посмотрела на мужа, — тебе не стоит выезжать в город в ближайшие два дня.

— Почему?

— Потому что помогать все равно будет некому. Дождись, когда придет техника, военных пригонят, полицию, всё поспокойнее будет.

— Хм, в твоих словах есть рациональное зерно. Обещаю подумать над ними.

Машина ехала медленно, не переключаясь выше второй передачи. Вентилятор охлаждения радиатора не отключался, но температура все равно ползла в сторону красной зоны. Валера присмотрел ровный участок и остановился. Не стал глушить двигатель, оставив его погонять антифриз на холостых оборотах.

— Мотор перегрелся, — сообщил он жене.

Дернул рычаг открытия капота и выбрался из машины.

— У вас есть время, чтобы сходить по нужде, — сообщил он.

— Ни за что. Люди вон стоят, — Ольга показала на два автомобиля метрах в двухстах, стоящие на трассе. Возле них стояли три человека.

— Ну, знаешь, на дороге не считается. Главное обозначить свое намерение отгородиться от окружающих.

Валера открыл капот. В лицо ударил жар, идущий от двигателя.

— Фух, бедняга, надорвался. А ты права, я по такой дороге уничтожу мотор машины за пару поездок. А ее надо поберечь, иначе совсем без машины останемся.

— Вот, видишь, — обрадовано согласилась с ним жена.

— Но я могу взять чужую, брошенную.

— Валер, перестань. Мы такое пережили, а ты стремишься все испортить.

— Ладно. Беру тайм аут на два дня. Я же не подкаблучник, сидеть дома по приказу жены, в то время как под завалами умирают люди, просто не собираюсь тратить свое время на бесполезное хождение среди руин.

— Хорошо, — согласилась Ольга. — Остыл моторчик?

— Нет еще.

Со стороны города донесся звук взрыва. Через некоторое время за деревьями, закрывающими обзор, поднялось черное облако.

— Там теперь совсем не безопасно, — произнесла Ольга, мягко настаивая на том, чтобы Валера пересмотрел свою точку зрения.

— Опасность легко просчитать, взрывается либо бытовой газ, либо заправочные станции, либо… не знаю, баллоны газовые, — Валера вспомнил про кислородные баллоны, которые лежали в подсобном помещении их подземного дома и мысленно выругался.

В случае обрушения они могли повредиться и начать травить кислород, в результате чего любой микроскопический источник огня мог спровоцировать пожар, а в огне неповрежденные баллоны обязательно бы взорвались, разрушив их бункер, на который сейчас возлагались такие надежды. Валера посмотрел на датчик температуры антифриза. Он вернулся в рабочую зону.

— Поехали, — произнес Валера.

Он ехал на грани возможностей машины, не считаясь с мелкими выбоинами и бугорками. Ольга терпеливо молчала, внутри себя переживая за машинку. Еще до того, как показались дачи, стали видны дымовые хвосты, поднимающиеся в небо. Ясно, что такие глобальные разрушения не могли пройти безболезненно для тысяч домов. На дачах, как нигде пренебрегали нормами пожарной безопасности.

Они въехали на территорию дачного товарищества и сразу оказались в дыму. Деревянный дом, построенный из прессованных деревянных плит, горел и обильно дымил едкой гарью.

— Кхе-кхе! — намеренно закашлялась Агата, чтобы показать, как ей неприятен запах дыма и прикрыла мордаху коту.

— Не дышите, — посоветовал Валера. — Сейчас проскочим.

Визуально, дачи сохранились намного лучше города. Легкие конструкции остались на месте, рассыпались преимущественно кирпичные дома, построенные из экономии в четверть кирпича. Легкие фанерные лачуги выглядели неповрежденными, либо у них съехала набок или свалилась совсем крыша. Поставить ее на место не стоило никакого труда. Защита до холодов от дождя у людей была.

Валера и Ольга напряглись, когда увидели идущий со стороны их улицы дым. Валера прибавил газу и громко приложился бампером о края канавы.

— Черт! — выругался он. — Агата, как ты?

— Нормально. Бонька испугался.

— Да и черт с ним, переживет.

Машина выскочила на свою улицу. Валера облегченно выдохнул. Горел дом за три дома от их дачи. Судя по тому, что догорал он в полном одиночестве, хозяев в нем не было. Валера подъехал к воротам своего участка, выскочил, открыл их и вернулся в машину. Ольга не стала ждать, когда муж заедет, выбежала и отправилась осмотреть участок. Верхний домик, если не считать выбитых в одном окне стекол, казался неповрежденным.

Валера и Агата с котом на руках выбрались из машины.

— Что? — просто спросил супруг.

— Вроде, нормально. Надо спуститься вниз, посмотреть.

— Я спущусь один, проверю перекрытия.

— Валер, осторожнее.

— Обещаю.

Валера спустился в нижний дом по спрятанной под шкафом лестнице. Стены на лестничном пролете потрескались и осыпались кое-где. Наверняка и в доме его ждало то же самое. Он верил в то, что в конструкцию заложено достаточно прочности.

В доме было темно. Валера наощупь пробрался в подсобку и споткнулся обо что-то. Упал, ударился, поднялся и произнес всё, что думал о своем друге Захаре. Ему удалось кое-как пробраться к стеллажам. Он нащупал большой фонарь с аккумулятором, включил его и осмотрел состояние помещения. Весь строительный хлам, который он укладывал прошлой ночью, разлетелся по полу. Кислородные баллоны сгрудились у одной стены. Валера осторожно осветил их. Внешне не было видно никаких повреждений.

Он пошел в жилую часть дома. Стулья валялись на полу. Навесные шкафы, посуда из них и другие вещи, разбились и разлетелись от удара по полу. Холодильник накренился, но не упал, упершись в стену. Дверь его распахнулась, но содержимое осталось на месте. В гостиной тоже был настоящий кавардак. Стулья на полу, все картинки со стен попадали и разбились. Стекло из рамок разлетелось по полу. Телевизор, как ни странно, остался висеть на стене в первозданном состоянии.

На стенах появились трещины. Однако их нельзя было считать опасными. Перекрытия внешне не деформировались, не прогнулись, и это было очень хорошо. Валера поднялся наружу, чтобы загнать машину в гараж и дать добро семье на спуск.

— Что там? — с надеждой спросила Ольга.

— Нормально. Моя конструкция выдержала испытание, — самодовольно произнес Валера. — Только порядок надо навести, всё по полу разлетелось.

— Я готова и уже соскучилась по работе.

— Идите, а я пока займусь генератором. В доме нет света.